✓ Мы менее здоровы, чем наши предки, несмотря на то, что наша продолжительность жизни выросла.

✓ Диетологическая наука 50-х годов убедила людей, что здоровая пища бывает только невкусной.

✓ Оптимальная диета одновременно вкусна и питательна.

✓ Отказавшись от кулинарных традиций, мы предрасположили себя к повреждению генов.

В старой модели генетической медицины причиной болезни считались перманентные повреждения ДНК — мутации, биологические «опечатки», из-за которых важнейшие данные генетического кода искажаются. Считалось, что мутации появляются из ошибок, которые допускает ДНК при самокопировании, и, соответственно, здоровье ваших генов (и дарвиновская эволюция) зависит, по сути, от случайных событий. В течение десятилетий мутации считались главной причиной всего — от вальгусных коленей до низкого роста, от гипертонии до депрессии. Наследственная модель — вот причина, по которой врачи предупреждают пациентов, у которых родственники болели раком, диабетом или другими подобными заболеваниями, что они унаследовали генетические «часовые бомбы», которые готовы взорваться в любой момент. Именно поэтому мы, собственно, называем генетическую лотерею лотереей. Основополагающий принцип этой теории — мы не можем или почти не можем это контролировать. Но благодаря эпигенетике удалось найти «дух в машине», и мы смогли по-другому посмотреть на самую фантастическую молекулу, созданную Матерью-Природой.

«Эпигенетика» переводится как «на гене». Ученые, занимающиеся эпигенетикой, изучают, как наши гены реагируют на наше поведение, и они обнаружили, что буквально все, что мы едим, думаем, вдыхаем или делаем может прямо или косвенно затрагивать гены и влиять на их работу. Эти эффекты передаются следующему поколению, в котором могут усилиться. В лабораторных экспериментах ученые показали, что, просто кормя мышей разными витаминными смесями, можно изменить у следующего поколения вес во взрослом возрасте и восприимчивость к болезням, и эти изменения передаются и третьему поколению^{‹‹9››}.

Похоже, мы серьезно недооценивали поговорку «Ты — то, что ты ешь». То, что мы едим, не просто влияет нас вплоть до генного уровня: наше телосложение отчасти зависит от того, что наши родители, бабушки и дедушки ели (или не ели) поколения назад.

Данные, собранные тысячами ученых-эпигенетиков, работающих по всему миру, говорят о том, что большинство проблем со здоровьем у людей возникают не из-за унаследованных мутаций, как считалось ранее, а из-за пагубных факторов окружающей среды, которые заставляют хорошие гены вести себя плохо — включают или, наоборот, выключают их в ненужное время. Так что вполне здоровые гены могут в любой момент «заболеть».

Факторы окружающей среды, контролирующие качество работы наших генов, меняются буквально каждую минуту, и каждая ваша клетка реагирует по-разному. Представьте, насколько сложна эта система. Именно из-за этой сложности невозможно точно предсказать, будет ли у данного, скажем, курильщика рак легких, рак кишечника или вообще никакого рака. Эпигенетические модуляции настолько сложны и динамичны, что мы вряд ли когда-нибудь создадим технологию, способную вылечить большинство наших недугов. Вам, наверное, уже кажется, что эпигенетика несет только плохие новости. Но на самом деле эпигенетика показывает нам, что генетическая лотерея совсем не случайна. Некоторые подробности, возможно, научному исследованию не поддадутся никогда, но совершенно ясно одно: мы и только мы контролируем здоровье наших генов.

Концепция генетического здоровья проста: гены работают хорошо, пока их не беспокоят. Внешние силы, нарушающие нормальную работу генетических функций, можно разделить на две большие категории: токсины и дисбаланс питательных веществ. Токсины — это вредные вещества, которые мы едим, пьем или вдыхаем или даже вырабатываем их сами, когда переживаем слишком сильный стресс. Дисбаланс питательных веществ обычно вызывается недостатком витаминов, минералов, жирных кислот или другого «сырья», необходимого для работы клеток. Вы, конечно, не можете контролировать качество воздуха, которым дышите, и, скорее всего, не можете просто взять и уйти с нелюбимой работы, чтобы снизить стрессовую нагрузку на организм. Но кое-что вы контролировать можете. Если точнее — вы можете контролировать самый мощный класс генных регулирующих факторов: пищу, которую вы принимаете.

Хотите — верьте, хотите — нет, но «дизайнерские дети» — это совсем не новая идея. Люди занимались «дизайном» детей еще в древние времена. Нет, они, конечно, не пытались сделать ребенка с определенным цветом глаз или волос; их интересовала более практичная цель: родить здоровых, умных и счастливых детей. Их инструменты, конечно, не были высокотехнологичными в общепринятом смысле слова. Их «инструментом» была биология, соединенная со здравым смыслом, мудростью и тщательным наблюдением. Размножением тогда занимались не просто так, как часто бывает сейчас: рождение здоровых детей было необходимо для долгосрочного выживания сообщества. Методом проб и ошибок люди узнали, что если семейная пара не ест определенную еду, дети у нее рождаются проблемными. Они узнали, какая еда помогает облегчить роды, а какая — способствует рождению более спокойных и умных детей, которые быстро растут и редко болеют, и стали передавать эти знания новым поколениям. Без этой мудрости человечество — доминирующий биологический вид на планете, как мы называем себя сейчас, — далеко бы не ушло.

Есть множество свидетельств того, что все успешные культуры за многие поколения накопили огромные своды диетологических правил, которые вошли в народную мудрость. Эти своды правил были не просто каким-то третьестепенным аспектом культуры. Их надежно прикрыли завесой из религиозной доктрины и церемоний, чтобы гарантировать выживание. Следующая цитата дает нам один пример познаний жителей Юконской территории в Канаде о цинге, болезни, возникающей из-за недостатка витамина С; в ту пору (в 1930 году) она все еще убивала европейцев-исследователей региона.

Когда я впервые прочитала этот абзац в пыльной библиотечной книге «Питание и физическая дегенерация», изданной еще в 1940-х годах, мне сразу стало ясно, насколько же продвинутыми были когда-то накопленные традиционные знания — они были намного обширнее тех, что я получала на лекциях по диетологии. В моих учебниках говорилось, что витамин С можно получить только из фруктов и овощей. Также в цитате вождь подчеркивает, что благодарен рассказчику за совет избегать еды, продаваемой на торговых постах («в лавке у белых людей»); это показывает, что в аборигенных культурах советы, связанные с едой и питанием, очень важны и даже считаются ценностью, которая учитывается в формальных переговорах. Сейчас в английском языке слово share («делиться») используется очень широко, например, «Let me share a story with you» («Давай я поделюсь с тобой историей»). Но в этом случае рассказчик действительно поделился информацией в самом правильном смысле слова — в том же, в каком предлагается в дар новое оружие или устройство для добывания огня: просто так такие вещи не отдают. Более того, автор книги отмечал, что именно по этой причине информацию, связанную с питанием, добыть оказалось очень сложно. Старая африканская пословица гласит: «Когда умирает старейшина, сгорает целая библиотека». Так что, к сожалению, этот человеческий инстинкт — вполне понятное нежелание делиться всем подряд с чужаками — привел к тому, что многие накопленные знания просто погибли.

Сейчас нас учат относиться к пище как к обогащенному топливу, источнику калорий и витаминов, помогающих предотвращать заболевания. Напротив, древние народы считали, что еда священна, а прием пищи — сакральное действо. Их песни и молитвы отражали веру в то, что, принимая пищу, каждый из нас вступает в контакт с великой взаимосвязанной сетью жизни. Эпигенетика доказывает, что эта интуитивная идея, по сути, верна. Наши гены принимают повседневные решения, основываясь на химической информации, получаемой из принимаемой пищи — информации, закодированной в пище и получаемой из ее первоисточника — экосистемы, находящейся на суше или море. В этом смысле пища — это скорее не топливо, а язык, передающий информацию из внешнего мира. Эта информация программирует ваши гены — к лучшему или к худшему. Сегодняшние победители генетической лотереи — это люди, унаследовавшие хорошо запрограммированные, здоровые гены благодаря тому, что их предки умели правильно подключаться к этому потоку химической информации. Если вы хотите помочь вашим генам стать здоровыми, то должны тоже подключиться к этому потоку — и моя книга вам в этом поможет.

Я уже пятнадцать лет изучаю, как пища программирует гены и как это программирование влияет на физиологию. Я узнала, что наше здоровье подчиняется определенному порядку. Заболевания не случайны. Мы заболеваем, потому что гены получают не то, чего ожидают, слишком много раз подряд. Но, что важнее всего, я узнала, что еда может укротить вышедшие из-под контроля гены намного лучше, чем биотехнология. Просто восполняя запасы в организме питательных элементов, которые способствуют оптимальной экспрессии генов, можно избавиться и от «неисправной» работы генов, и, вместе с этим, — практически от всех известных заболеваний. Неважно, с какими генами вы родились: я знаю, что правильное питание может помочь их перепрограммировать, дать вам иммунитет от рака, преждевременного старения и деменции, помочь вам контролировать обмен веществ, настроение, вес — и многое, многое другое. А если вы начнете планировать достаточно рано, и ваш генетический импульс достаточно силен, то вы сможете дать детям шанс дотянуться до звезд.

Во многом именно мои нездоровые гены вдохновили меня сначала пойти в медицинское училище, а потом — написать эту книгу. У меня с самого начала спортивной карьеры дела не задались. В сборной школы по легкой атлетике я страдала от воспаления ахиллова сухожилия, потом — от бурсита этого сухожилия, потом — от синдрома подвздошно-большеберцового тракта; я тогда практически постоянно[2] то засовывала корректирующие вставки в кроссовки, то добавляла новые терапевтические упражнения в тренировочную программу В колледже у меня начались новые проблемы с мягкими тканями, в том числе такой тяжелый случай «расколотой голени», что из-за нее я едва не лишилась своей спортивной стипендии.

Когда голень стала болеть настолько сильно, что я начала пропускать тренировки, я в очередной раз отправилась к врачу нашей команды. Доктор Скотти, коренастый, усатый, с густыми черными волосами и высоким голосом, сказал, что на этот раз ничем не может мне помочь. Нужно просто меньше тренироваться и ждать, пока все пройдет. Но я была уверена, что должна сделать что-то еще. Может быть, я как-то неправильно питаюсь? Воспользовавшись познаниями из начального курса биологии, я предположила, что, может быть, из моей соединительной ткани получаются не очень хорошие сухожилия. Как и многие мои сегодняшние пациенты, я просила доктора Скотти добраться до глубинных причин моей проблемы. У меня даже созрел план: просто сделать биопсию моих сухожилий и сравнить материал со здоровым сухожилием. Мои идеи закончились ничем, как, думаю, и многие другие подобные. Доктор Скотти нахмурил свои кустистые брови и сказал, что не слышал ничего о таких анализах. Я читала статьи в Newsweek и Time о мощных диагностических инструментах, появившихся благодаря молекулярной биологии. По своей наивности я не могла поверить, что доктор Скотти не знает, как воспользоваться всеми этими научными достижениями, чтобы помочь мне. Я так изумилась его нежеланием даже рассмотреть курс действий, который казался очевидным, и так влюбилась в идею докопаться до молекулярных корней физиологических проблем — ив перспективы бурно растущей биотехнологической отрасли, — что отказалась от планов стать инженером-химиком и записалась на все доступные курсы изучения генетики. Я окончила Корнелльский университет, где узнала о регуляции генов и эпигенетике от ученых, получивших Нобелевскую премию, а потом поступила в Медицинскую школу Роберта Вуда Джонсона в Нью-Джерси, надеясь применить мои знания фундаментальных основ генетики по назначению.

А потом я узнала, почему доктор Скотти так удивился моим вопросам. В медицинских училищах врачей не учат докапываться до самого корня проблемы. Там врачей учат лечить проблемы. Это практическая наука с практическими целями. В этом главнейшее отличие медицины от других естественных наук. Возьмите, например, физику, которая накопила огромный свод глубочайших знаний, потому что постоянно старалась докопаться до самого корня. Физики уже копнули так глубоко, что пытаются ответить на один из самых фундаментальных вопросов: как появилась вселенная? Но медицина отличается от других наук, потому что даже в большей степени, чем наука, это бизнес. Вот почему, когда у людей, принимавших таблетку от сердца «Лонитен», стали обильно расти волосы на руках, ученые-исследователи даже не спросили, почему это происходит. Они просто начали искать новых клиентов. Так что «Лонитен», таблетка от сердца, превратилась в «Рогаин», спрей для лысеющих мужчин. Медицина полна подобных примеров; один из самых коммерчески успешных — открытие силдафенила, лекарства, которым первоначально лечили гипертонию, но потом у него обнаружился очень удачный побочный эффект — продление эрекции, — и его стали продавать под названием «Виагра». Поскольку медицина — это бизнес, медицинские исследования должны приводить к появлению продукта, который можно будет продать. И именно поэтому мы до сих пор не знаем, что именно вызывает даже такие распространенные проблемы, как «расколотая голень».

Я пошла в медицинское училище не для того, чтобы стать бизнесвумен. Мои мечты выросли из семени, зароненного в мою душу в пятилетием возрасте из-за случая с птенцом малиновки. Однажды весенним утром я сидела на бордюре перед домом, и маленький пухлый птенчик слетел с кленового дерева и приземлился на дорогу прямо передо мной. Посмотрев на меня, он защебетал и захлопал крыльями, словно говоря: «Смотри, как я могу!»… а потом я увидела, как у него за спиной появилось колесо большой машины. В мгновение ока самое прелестное существо из всех, что мне доводилось видеть, превратилось в лепешку из перьев, безжизненное мертвое пятно на асфальте. Я была возмущена и охвачена чувством вины. Водитель этой машины даже не подозревал, какую травму нанес двум юны жизням. Тогда я впервые осознала, что смерть — это навсегда, и во мне пробудился защитный инстинкт, который с тех пор управлял всей моей карьерой: предотвращать боль и вред. Вот почему я захотела стать инженером-химиком (чтобы изобрести нетоксичные детские пеленки), вот почему пошла в медицинскую школу. Я сосредоточилась на профилактике, а это значило, что мне нужно понять, благодаря чему наш организм работает хорошо, а из-за чего — заболевает.

К сожалению, вскоре после поступления в медучилище я обнаружила, что пропасть между моей детской мечтой и реальностью ограниченных медицинских познаний огромна — настолько огромна, что я даже сделала вывод, что преодолеть ее невозможно. Единственным способом воплотить свою мечту о предотвращении боли и вреда была «профилактическая медицина», а лучшим местом, где я могла ей заниматься, оказалась работа врача первичной медицинской помощи. Сказать по правде, я даже подзабыла о своей идее докопаться до глубинных причин болезни, и много лет после окончания медицинского училища я жила обычной жизнью. Пока не произошло кое-что, что вернуло меня на эту орбиту.

Все дело было снова в моих плохо работающих генах. Вскоре после переезда на Гавайи у меня развилась новая мышечная проблема. Но она отличалась от всех прочих. На этот раз ни один врач — я обращалась к пяти разным специалистам — не смог сказать, что со мной. И болезнь не проходила. Через год после того, как у меня начались необычные колющие боли в правом колене, я не могла пройти даже нескольких шагов без лихорадочных ощущений. Я никогда не слышала ни о чем подобном. Мне делали диагностическую операцию, делали инъекции, направляли на физиотерапию, я даже консультировалась у гавайского знахаря-кахуны. Но, что бы я ни делала, мне становилось все хуже. Когда я уже оставила всякую надежду, мой муж Люк предложил мне попробовать заняться своим питанием. Он отличный повар и ценитель всего, что связано с кухней, так что его весьма впечатлило разнообразие вкусов в местных филиппинских столовых. Как и многие профессиональные повара, с которыми мне доводилось с тех пор общаться, он подозревал, что есть и другие мнения по поводу того, какая же пища является здоровой. Ему самому доводилось сталкиваться с голодом (он вырос в бедном квартале небольшого городка), так что он понимал, что богачи и бедняки различаются не только наличием денег, но и качеством питания. И Люк заподозрил, что моя богатая сахаром и полуфабрикатами диета сделала меня «бедняком» и, возможно, именно она мешает мне выздороветь.

Ну да, конечно, подумала я. Мнение иметь каждый может. Но я-то училась в медицинской школе. Здра-а-а-авствуйте… Я же изучала ди-е-то-ло-ги-ю. И даже би-о-хи-ми-ю. Я уже знала, что нужно есть поменьше жиров и холестерина и считать калории. Что мне еще знать? На следующий день Люк принес домой книгу. Если бы я не лежала в буквальном смысле неподвижно, то, наверное, никогда бы и не открыла эту книгу — Spontaneous Healing («Спонтанное излечение») Эндрю Вейла.

В медицинском училище нас учат, что мы сейчас живем дольше, и это значит, что современные диеты намного превосходят диеты прошлого. Этот аргумент казался мне настолько убедительным, что я даже и не думала сомневаться в диетологических догмах, усвоенных за время обучения. Но нужно принимать во внимание, что нынешние восьмидесятилетние росли на совсем другой, более натуральной диете. Кроме того, они стали первым поколением, кому помогли антибиотики, и, вполне возможно, они обязаны своей долгой жизнью только технологиям. Нынешнему поколению еще только предстоит доказать свое долгожительство, но учитывая, что у многих сорокалетних уже возникают проблемы с суставами и сердечно-сосудистой системой, которыми их родители обычно страдали в куда более почтенном возрасте (как я обнаружила в своей практике), я бы поостереглась предполагать, что у них будет такая же ожидаемая продолжительность жизни. А поколение, родившееся на рубеже тысячелетий, и вовсе будет жить на десять-двадцать лет меньше^{‹‹11››}. Мне предстояла первая встреча с суровой реальностью.

Открыв книгу, я вскоре наткнулась на первый неизвестный мне термин: жирные кислоты омега-3. По словам Вейла, это жиры, которые, подобно витаминам, мы обязательно должны есть. В наших нынешних диетах эти жиры настолько в дефиците, что нам приходится принимать их отдельно. Это меня просто поразило. Во-первых, я считала, что все жиры вредны. Во-вторых, мы же вроде как сейчас едим лучше, чем когда-либо за всю историю человечества. Либо он сильно ошибался, либо мое медицинское образование почему-то не включало в себя настолько базовых, простых фактов. Словно ребенок, которого сначала в ванну не затащишь (только с брыканиями и воплями), а потом — не вытащишь, я погрузилась в мир «альтернативных» книг. Они дали мне ценную новую информацию — и надежду, что я когда-нибудь снова смогу нормально ходить.

В другой публикации я наткнулась на интригующую статью под названием «Кишки и жир: диета коренных американцев»; там говорилось, что индейцы были более здоровыми, чем европейские переселенцы, потому что съедали животное целиком. Не только мышцы, но и все «кишки и жир»:

Мне понравилась авторитетность, с которой рассуждал этот индеец — словно он черпал знания из некого тайного источника. А еще мне понравилось то, что авторы статьи в качестве примеров приводили здоровых людей, а не статистику лабораторного моделирования. Тогда этот подход показался мне новаторским: внимание уделялось в первую очередь здоровью, а не болезням. Первые европейские путешественники — Кабеса де Бака, Франсиско Вакес де Коронадо, Льюис и Кларк — описывали индейцев как воинов-сверхлюдей, которые могли пешком загнать бизона и сражались, даже пронзенные стрелами насквозь. На фотографиях, сделанных двести лет спустя, в XIX веке, индейцы по-прежнему выглядели впечатляюще, с широким, сбалансированным костяком. Сила и выносливость человека, как мне кажется, — вполне убедительное доказательство того, что он хорошо питается, и мой клинический опыт на Гавайях это лишний раз доказал: во многих случаях самые здоровые члены семьи — это самое старшее поколение, которое росло на совсем другой еде, нежели той, что сейчас едят их внуки и правнуки. Я даже стала сомневаться, действительно ли современное определение здоровой диеты превосходит по питательности диеты и рационы прошлого.

Впрочем, диетическая программа индейцев все равно казалась, мягко говоря, причудливой. Прочитав, как двое взрослых мужчин жуют немытую, покрытую жиром бизонью кишку, я уже не могла спокойно вспоминать сцену со спагетти из мультфильма «Леди и Бродяга». А еще передо мной встали серьезные вопросы. Во-первых — они что, ели бизоньи какашки и не заболели? Во-вторых — разве животный жир не вреден для здоровья? Первый вопрос (с поеданием немытых кишок) приводил меня в ужас, хотя позже я «доросла» и до него. Но на тот момент я решила заняться вопросом о пользе животного жира для здоровья.

В медицинском училище мне на курсе диетологии рассказывали, что насыщенные жиры повышают уровень холестерина, а холестерин — причина смертельных заболеваний. Кто же прав: Американская медицинская ассоциация, по правилам которой обучают студентов медиков, или же Джон Хромой Олень?

Вот как я начала наводить мост над пропастью, которая много лет назад не дала мне и дальше изучать фундаментальные причины болезней. Чтобы определить наилучшую диету, я стала изучать все необходимые базовые научные данные (о свободных радикалах, окислении жирных кислот, эйкозаноидных сигналах, генной регуляции и знаменитых Фремингемских исследованиях); к счастью, мне хватило подготовки, чтобы разобраться в них. Мне понадобилось шесть месяцев, чтобы докопаться до ответа на всего один диетологический вопрос, но в конце концов я пришла к выводу, что диетология, которой меня учили в медицинском училище, полна противоречий и основывается на предположениях, которые были опровергнуты учеными, работавшими в смежных дисциплинах. Доступная мне информация не поддерживала позицию Американской медицинской ассоциации — подавляющая ее часть была на стороне Джона Хромого Оленя.

Это было очень важно. В противовес мнению современных светил медицины, насыщенные жиры и холестерин оказались полезными питательными веществами. (В главе 8 объясняется, как на самом деле начинаются сердечные болезни.) Пятьдесят лет нас заставляли убирать из рациона еду, содержащую эти питательные вещества — яйца, свежие сливки, печень, — и заменять ее нежирной пищей, а то и откровенно искусственными химическими веществами, например, богатым трансжирами маргарином (трансжиры — это не встречающиеся в природе жиры; сейчас известно, что они вызывают проблемы со здоровьем), и в результате гены лишились необходимой химической информации и стали голодать. Простой отказ от яиц и колбасы (которую изначально делали с применением молочнокислой культуры, а не нитратов, и в ней содержались куски белых хрящиков) на завтрак в пользу холодных зерновых хлопьев привел к тому, что целые поколения детей недополучали жиров, витаминов группы В и коллагенов, необходимых для оптимального роста.

И вот почему: в яичном желтке много жиров, полезных для развития мозга, в том числе лецитин, фосфолипиды и (только в том случае, если куры росли на свободном выгуле) незаменимые жирные кислоты и витамины А и D. В то же время опыты показали, что диеты с малым количеством жиров понижают уровень интеллекта животных^{‹‹13››}.

Витамины группы В играют ключевые роли в развитии всех систем органов, и женщины, страдающие недостатком витаминов В, рожают детей, склонных к хрупкости костей, диабету и т. д.^{‹‹14››,‹‹15››} Кусочки хрящей дают нам коллагены и гликозаминогликаны, вещества, которые способствуют росту прочных соединительных тканей, что, в свою очередь, является профилактикой проблем со связками и сухожилиями — в том числе и «расколотой голени»!^{‹‹16››}

Исправив неверные предположения, разросшиеся из одного-единственного дезинформационного диетологического «факта», я узнала больше о коренных причинах заболеваний, чем мне вообще представлялось возможным. Идея, что продукты, богатые холестерином, опасны, значительно изменила наши пищевые привычки, а вместе с этим — и доступ к питательным веществам. Лично в моем организме это привело к ослаблению соединительных тканей; эта эпигенетическая реакция изменила в моей жизни столько, что я даже себе не представляю. Перечитав все старинные поваренные книги, до которых удалось добраться, и достаточно материалов по биохимии о том, почему традиционная кухня настолько полезна, я изменила все свои пищевые привычки. Питание, более соответствующее историческим традициям человечества, помогло исправить часть программных эпигенетических сбоев. Я стала реже простужаться, меньше страдать изжогой, у меня улучшилось настроение, ушел жир с живота, реже стала болеть голова, а умственной энергии стало намного больше. А в конце концов вылечилось и мое воспаленное колено.

Сейчас уже едва ли не каждый день выходят новые исследования, демонстрирующие пользу каких-либо витаминов, минералов или антиоксидантных пищевых добавок для профилактики того или иного заболевания. Все эти исследования в совокупности довольно ярко демонстрируют, что врачи по-прежнему недооценивают полезность хорошего питания для укрепления и лечения организма. Конечно, люди понимают это интуитивно — вот почему так хорошо продаются пищевые добавки и нутрицевтические средства. К сожалению, все эти исследования показывают еще кое-что, о чем стараются не говорить: искусственные витамины и антиоксиданты, растертые в порошок и упакованные в капсулы, намного менее эффективны, чем их естественные формы. Намного. Они бывают даже вредны. Есть вариант намного лучше — есть более питательную еду.

Чтобы определить самую питательную еду, я изучала традиции всего мира. Целью я себе поставила не определить некую «лучшую» традицию, а понять, что у всех традиций есть общего. Я смогла обнаружить четыре универсальных элемента, каждый из которых представлен отдельным набором ингредиентов и способов готовки, которые обеспечивают максимальный приток питательных веществ к клеткам. В течение почти всей человеческой истории эти способы готовки и материалы были незаменимы. Причина, по которой столь многие из нас сейчас страдают от проблем со здоровьем, — мы едим, вообще не следуя никаким кулинарным традициям. В худших случаях хронических болезней, которые я наблюдала, обычно выяснялось, что родители, бабушки и дедушки пациентов тоже традициям не следовали. Это значит, что большинство американцев носят в себе очень больные гены. Но, вернувшись к прежним четырем категориям питательных блюд, которые ели наши предки — Четырем столпам мировой кухни, — мы сможем восстановить наше личное генетическое здоровье.

Здоровье ваших генов — это своеобразное наследство. Это наследство можно рассматривать с двух точек зрения: как генетическое богатство и генетический импульс, и именно этим объясняется, почему некоторым людям удается злоупотреблять тем, что им досталось, без видимых последствий. Ленивый студент, родившийся в богатой и знаменитой семье, в любом случае окончит Йель, какие бы оценки он там ни получал; точно так же и здоровым генам не требуется слишком тщательный уход, чтобы организмы их владельцев выглядели красиво. Но вот следующее поколение уже будет расплачиваться по счетам.

Мы все видели двадцатилетних супермоделей, истязающих себя сигаретами и «Твинкис». Их прекрасная скелетная архитектура будет нас радовать еще много лет. Но вот события, происходящие внутри тела, совсем не прекрасны.

Плохое питание лишит кости необходимых для роста веществ, и они слишком рано истончатся. Соединительная ткань, поддерживающая их кожу, начнет разрушаться, отобрав у них красоту. И, что самое важное, гены в каждой их яйцеклетке изменятся. Эти пагубные генетические перемены приведут к тому, что их дети потеряют свой генетический импульс и не смогут стать такими же красивыми и здоровыми, как они. Этим детям, конечно, немало помогут мамины финансовые возможности, но вот генетическое богатство малыша, к сожалению, окажется подорвано.

Это настоящая утрата. В течение тысячелетий наши гены развивались под влиянием стабильного потока полезной еды, собранной из самых питательных уголков живой природы. Современные супермодели получили свои гены благодаря здоровым пищевым привычкам не только своих бабушек и дедушек, но и сотен, а то и тысяч поколений предков, которые правильно питались и поддерживали — или даже улучшали — свое генетическое наследство, в конце концов создавшее прекрасное лицо в утробе. Но все это накопленное богатство может улететь в мусор так же легко и бездумно, как сигарета, выброшенная двадцатилетней супермоделью.

Подобное проматывание генетического богатства — меры сохранности эпигенетического программирования — сказалось на многих из нас. Мой отец вырос на сухом молоке и бутербродах из нарезки Wonder Bread с маргарином. Мама почти все детство прожила в послевоенной Европе, где с молочными продуктами тоже было туго. Поскольку они унаследовали от своих родителей генетическое богатство, у моих родителей не было никаких особых проблем с мягкими тканями, несмотря на все недостатки их диеты. Но вот к моменту моего рождения генетическое богатство моей семьи оказалось промотано. В отличие от родителей, бабушек и дедушек, мои суставы готовы развалиться буквально на глазах.

К счастью для меня, моя история на этом не заканчивается — и ваша тоже. Благодаря гибкости генетической реакции мы все можем улучшить здоровье наших генов и восстановить генетическое богатство.

Любой, кто забывал поливать цветок в горшке и видел, как его листья засыхают и желтеют, понимает, что хороший уход и питание могут оказать сильнейший восстановительный эффект. То же самое касается и наших генов — а также эпигенетической программы. Пользу получите не только вы лично — улучшение здоровья, нормализация распределения жира, ремиссия хронических заболеваний, сопротивляемость возрастным изменениям; это принесет пользу и вашим детям. Если вы считаете, что копить деньги на университет или переехать в район с хорошей школой важно, то подумайте о том, насколько важнее гарантировать наилучшее здоровье и красоту детей. Если вы начнете думать об этом достаточно рано, то плоды ваших усилий будут заметны уже по лицевым костям вашего ребенка — и, возможно, именно это лицо он когда-нибудь покажет человеку, который предпочтет именно его всем остальным кандидатам и подарит ему карьеру мечты. Все зависит от вас: что вы едите и как предпочитаете жить. Я не специалист по борьбе со стрессом (хотя это тоже важно), да и о физических нагрузках тоже практически говорить не буду — разве что опишу вкратце, как разные типы упражнений помогут вам сбросить вес и построить здоровые ткани. Но благодаря своей подготовке и данным исследований я стала экспертом по предсказанию физиологических эффектов от приема разной пищи. Моя базовая философия проста.

Я принадлежу к диетологической школе, которая советует нам есть то же самое, что люди ели в прошлом, потому что, в конце концов, именно так мы смогли дожить до настоящего. Мы созданы именно для такой еды. Эпигенетика дает научную поддержку этой идеи, представляя молекулярные доказательства того, что мы — те, кто мы есть, в основном благодаря тому, что ели наши предки. Но, поскольку здоровые гены, как и здоровые люди, могут продержаться в трудных условиях лишь определенное время, в системе, по сути, существует задержка. Поскольку ученые-диетологи не спрашивают участников экспериментов, что ели их родители, выводы, делающиеся на основании этих экспериментов, основываются на неполных данных. Плохая диета может казаться здоровой, если ее изучать в течение всего двадцати четырех часов. Диета чуть получше может казаться успешной в течение месяцев или даже лет. Но лишь наиболее полные и продуманные диеты гарантируют здоровье из поколения в поколение.

Диетологические книги, следующие такой же долгосрочной философии, например, Paleodiet («Палеодиета»), Evolution Diet («Эволюционная диета») и Health Secrets of the Stone Age («Секреты здоровья каменного века»), оказались невероятно успешны отчасти благодаря самой философии, которая кажется интуитивно привлекательной. Но вот нарастить на голый костяк диетологической философии «мясо» из реальных ингредиентов и реальных рецептов — это совсем другой вопрос. Авторы ранее опубликованных книг все еще работают в рамках старой модели случайных мутаций, так что не учитывают, насколько быстро могут происходить генетические изменения. Возвращаясь в доисторическую эпоху, они заводят идею слишком далеко, чтобы она имела хоть какое-то практическое значение. Они оперируют в буквальном смысле скелетами — данными, собранными из сохранившегося мусора на стоянках, обломков костей и содержимого мумифицированных желудков. Эти книги действительно дают нам любопытную информацию о жизни в далеком прошлом. Меня впечатляют авторы, которым удается с помощью современной физиологии превратить даже такие маленькие обрывки данных в целые диетические программы. Но эти книги, иногда даже ссылаясь на одну и ту же информацию, дают нам советы, противоречащие друг другу. Почему? Потому, что данные, находящиеся в распоряжении авторов, просто слишком фрагментированы, слишком стары и слишком бедны подробностями, чтобы ими можно было хоть в чем-нибудь руководствоваться. Как можно восстановить вкусы и питательные вещества, содержавшиеся в блюдах, приготовленных нашими палеолитическими предками, если все «инструкции», которые они нам оставили, ограничиваются артефактами вроде «копье из тисового дерева возрастом 125 000 лет, застрявшее между ребрами вымершего слона с прямыми бивнями, найденного в Германии» или «зарубки, найденные на костях окаменевших животных»?^{‹‹17››}

Авторы, конечно, стараются по мере сил делать предположения, но при достаточной творческой жилке, как вы сами понимаете, по таким «древним следам» дорогу можно проложить куда угодно.

К счастью, нам не нужно полагаться на доисторический период и предположения. У нас есть куда более богатый и живой источник информации. Он называется кухня. Особенно — аутентичная кухня народов мира. Говоря «аутентичная», я не имею в виду американские «переводы» средиземноморской, окинавской или китайской диет, состоящие из салатов и морепродуктов. Не говорю я и о современной молекулярной гастрономии, функциональном питании или фастфуде. Аутентичная кухня, о которой говорю я, состоит из самых приятных воспоминаний. Это сочетание ингредиентов и навыков, благодаря которым семьи даже в самых бедных аграрных регионах мира готовят потрясающие обеды и ужины, которые вполне удовлетворили бы не только короля, но и самого язвительного нью-йоркца — например, гурмана, от чьего взгляда начинают дрожать колени многих участников программы «Лучший шеф-повар». Я, конечно же, говорю о бывшем «поваре-панке», превратившемся во всемирную знаменитость — Энтони Бурдене.

В качестве доказательства того, что у нас до сих пор есть немало подробной информации о том, как люди ели когда-то (и, по-хорошему, должны есть до сих пор), я предлагаю вам выездное телешоу Бурдена No Reservations, которое шло с 2005 по 2012 годы в США. Русский аналог шоу — программа «Поедем-поедим» на канале НТВ. Каждую неделю Бурден представлял зрителям часовую программу о многоцветном, невероятно изобретательном и разнообразном мире кулинарного искусства. Бурден забирался в самое сердце пищевой культуры всех стран, которые посещал; каждая программа начиналась с исторической ретроспективы о местной еде. Пользуясь советами разбирающихся в еде местных жителей, он попадал как раз туда, где подают блюда, в которые вложена душа страны и региона. Чаще всего такие места оказывались малюсенькими семейными кафешками, где еду готовят так, как готовили в этой стране на протяжении сотен лет. Шоу Бурдена и другие подобные передачи убедили меня, что с кулинарной точки зрения расти в Америке или Европе — значит расти в неразвитой стране.

У американцев есть хот-доги, яблочные пироги, «Хэппи Мил», мясной рулет, кассероль и различные вариации на тему салатов, но вот жители других стран, на первый взгляд, питаются намного разнообразнее. В одном из регионов Китая гостю вполне могут предложить жаренного целиком в яме кабана, петуха или кролика с гарниром из солений и квашений, лапши ручной работы или фруктов и овощей самых разных форм, размеров, цветов и текстур. Даже в ультрасовременных городах, у подножия небоскребов из стали и стекла, по-прежнему работают фермерские рынки, торгующие качественными местными ингредиентами, собранными с земли или выловленными из рек и озер буквально этим утром. Нет, я не хочу сказать, что в Америке или тем более в Европе вообще нет собственной кухни или что она плохая. Я лишь говорю о том, что мы оторвались от своих корней. И этот отрыв — главная причина, по которой книжные полки буквально ломятся от взаимоисключающих диетологических советов. И именно поэтому, хоть у многих из нас еще и остаются хорошие гены, мы не очень хорошо за ними ухаживаем. Словно спелые виноградины, оставленные на палящем французском солнце, наши хромосомы засыхают прямо на генной лозе. Их можно вернуть к жизни, просто наслаждаясь прекрасными блюдами традиционной кухни.

Беспорядочное с виду нагромождение совершенно разных блюд, из которых состоит любая аутентичная народная кухня, можно разделить на четыре аккуратные категории, которые я называю Четырьмя столпами мировой кухни. Нам нужно есть продукты из этих категорий так часто, как получится, желательно — ежедневно. Вот эти категории:

Еще совсем недавно (и не зная совершенно ничего ни о генетике, ни о биологии стволовых клеток, ни о биохимии) народы по всему миру выживали, подмечая причинно-следственные связи в повседневной жизни. Если кто-то съедал красную ягоду и заболевал, то ягоды с этого куста есть запрещали. Если беременной женщине очень хотелось съесть какой-нибудь гриб, или морепродукт, или еще что-нибудь, а потом у нее очень гладко и легко проходили роды, то эту ассоциацию тоже добавляли в растущий набор коллективной мудрости. Именно благодаря успешному применению этих знаний мы до сих пор живы и несем в себе довольно-таки здоровый генетический материал. Решения важнейшего для всеядных существ вопроса — «Что мы должны есть?» — находятся повсюду вокруг нас, заключенные в традициях, которым до сих пор следуют гурманы, художники кулинарии, старательные бабушки и шеф-повара по всему миру; может быть, кто-то из них даже живет с вами по соседству. К сожалению, эту мудрость никто не ценит из-за холестериновой теории болезней сердца и других побочных продуктов так называемого «научного редукционизма» (это совершенно ненаучное упражнение, что доказал Майкл Поллан в своей популярной книге In Defense of Food — «В защиту еды»)^{‹‹18››}.

К счастью, те, кто любят — по-настоящему любят — хорошую готовку и хорошую еду, поддерживают древние традиции. Они не только приносят этим пользу своим семьям, но и служат современными посланцами наших далеких предков, носителей древних тайн, которыми когда-то делились только с соплеменниками. Сегодня их соплеменники — это все мы. А их послание — как с помощью еды оставаться здоровыми и красивыми, — это самый дорогой подарок из всех, что можно получить.

В течение всей этой книги я буду снова и снова подчеркивать то, насколько сильно еда влияет на вашу повседневную жизнь. Собственно, любой съеденный вами кусочек чуть-чуть меняет ваши гены. Эти небольшие изменения, как и «генетическая лотерея», тоже следуют набору предсказуемых правил. Если машина физиологических изменений работает не случайным образом, а подчиняется правилам, то кто — или что — следит за соблюдением этих правил? В следующей главе мы увидим, как ген реагирует на питание таким образом, который можно назвать только «интеллектуальным», и я совершенно уверена, что благодаря этим встроенным в нас способностям многие из нас скрывают в себе генетический потенциал, который ждет не дождется, чтобы его реализовали.

✓ «Хорошие гены» делают нас здоровыми, сильными и красивыми; это своеобразное семейное наследство, которое мы называем генетическим богатством.

✓ Мы постоянно слышим, что вредные генетические мутации, вызывающие болезни, случайны, но последние научные данные говорят, что это так далеко не всегда.

✓ Нам не нужна технология для производства генов, свободных от болезней, или «дизайнерских» детей.

✓ Просто давая нашим генам питательные вещества, которые они ожидают, мы можем добиться многого, причем с нулевым риском.

✓ Переориентируя наши финансовые приоритеты на здоровое питание, мы восстанавливаем генетическое богатство семьи; это лучшая инвестиция, какую можно вообще сделать.

В каждой клетке вашего тела есть ядро, которое плавает в цитоплазме, словно желток в яйце. Ядро содержит ваши хромосомы, сорок шесть свернутых в спирали молекул, а каждая хромосома содержит до 300 миллионов пар генетических букв, называемых нуклеиновыми кислотами. Эти бесцветные желеобразные вещества (видимые невооруженным глазом только тогда, когда в лаборатории искусственным образом делают миллиарды копий) содержат генетический материал, который делает вас такими, какие вы есть.

Если распрямить ДНК в одной из ваших клеток, то 2,8 миллиарда спаренных оснований вытянутся в длину почти на три метра. Если распрямить ДНК из всех ваших клеток, то сплетенный из них «канат» не менее 5000 раз дотянется до Луны и обратно^{‹‹19››}. Это очень много химической информации. Но ваши гены занимают лишь 2 процента из нее. Остальная последовательность — ну, остальные 98 процентов — это то, что ученые когда-то называли мусором. Они, конечно, не считали, что эта оставшаяся ДНК вообще ни на что не пригодна — просто не знали, для чего она. Но в последние два десятилетия ученые обнаружили, что этот материал обладает потрясающими способностями.

Эти открытия были совершены в отрасли генетики, которая называется эпигенетикой. Эпигенетики изучают, как гены включаются или выключаются. Именно так организм модулирует гены, реагируя на окружающую среду; именно поэтому два близнеца с одинаковой ДНК могут развить в себе совсем разные черты.

Ученые-эпигенетики, исследуя эту огромную генетическую территорию, нашли целый спрятанный мир, прекрасный в своей сложности. В отличие от генов, которые функционируют как относительно статичное хранилище закодированной информации, так называемая мусорная ДНК (или, если точнее, — некодирующая ДНК), похоже, предназначена для изменений, причем как в краткосрочной — в течение человеческой жизни, — так и в долгосрочной перспективе. Судя по всему, мусорная ДНК помогает биологическим механизмам принимать ключевые решения — например, превращать одну стволовую клетку (недифференцированную клетку, которая может развиться в клетку любого типа) в часть глаза, а другую стволовую клетку с такой же ДНК — например, в часть печени. Эти решения, похоже, принимаются под воздействием окружающей среды. Мы знаем, что это так: если взять стволовую клетку и поместить ее в печень животного, она становится клеткой печени. А если взять такую же стволовую клетку и поместить ее в мозг, она становится нервной клеткой^{‹‹20››}. Мусорная ДНК пользуется химической информацией, располагающейся вокруг нее, чтобы определить, какие гены включать, когда и в каком количестве.

Один из самых занимательных — и неожиданных — уроков, которые мы получили из проекта «Геном человека» — это открытие, что наши гены очень похожи на гены мышей, которые похожи на гены других млекопитающих, а те, в свою очередь, на удивление похожи на гены рыб. Оказалось, что белки, вырабатываемые людьми, не уникальны в царстве животных. Людьми нас делают регуляторные сегменты генетического материала — те самые регуляторные сегменты, которые направляют развитие стволовых клеток во время роста в утробе и в течение всей остальной жизни. Может быть, те же механизмы, что способствуют созреванию клеток, функционируют и в течение поколений, помогая видам эволюционировать? По словам Артураса Петрониса, главы Эпигенетической лаборатории имени семьи Крембил в Центре борьбы с вредными привычками и душевными болезнями в Торонто, «нам нужен радикальный пересмотр ключевых принципов традиционной генетической исследовательской программы»^{‹‹21››}. Другой эпигенетик дает нам и такую точку зрения на ошибочные взгляды на эволюцию: эволюционные изменения, вызываемые мутациями и отбором — это лишь вершина айсберга. «Подводная часть айсберга — это эпигенетика»^{‹‹22››}.

Чем больше мы изучаем эти таинственные 98 процентов, тем лучше понимаем, что на самом деле они функционируют как сложнейшая регуляторная система, которая контролирует активность наших клеток, словно большой молекулярный мозг. Во всех клетках победителей генетической лотереи содержится ДНК, которая регулирует рост и активность клеток лучше, чем у среднего человека. Не потому, что им просто так повезло, а потому, что их регуляторная ДНК — хромосомный «мозг», расположенный в огромной некодирующей части хромосом, — работает лучше. Как и вашему мозгу, ДНК нужно помнить, чему она научилась, чтобы правильно работать.

Один из примеров того, что происходит, когда ДНК «забывает», как надо работать, — рак. Рак развивается в клетках, которые неправильно поняли свою роль как части совместного предприятия и разучились хорошо себя вести в организме. ДНК, управляющая раковой клеткой, по сути, перестает понимать, что происходит, и считает, что ее назначение — заставлять клетку постоянно делиться, не задумываясь о клетках-соседях, пока эта растущая масса клонов не начинает убивать соседние клетки. Вот как эпигенетика может работать против нас.

Одно из положительных качеств эпигенетики — способность придумывать новаторские, творческие решения для неидеальных генов и достигать умных компромиссов. Возьмем для примера развитие глаза. Внутри сетчатки на задней поверхности глаза располагается диск зрительного нерва, который служит центральной точкой фокуса для входящего в него света, обеспечивая так называемое центральное зрение. Такая простая вещь, как нехватка витамина А в раннем детстве, может заставить гены придумать, как сформировать этот диск в условиях нехватки питательных веществ. Результат? Вместо идеально круглого диска получается овальный, который приводит к близорукости и астигматизму^{‹‹23››}. Это, конечно, не идеальный результат, но без этой способности к компромиссу ДНК бы пришлось принимать намного более радикальные решения — например, уничтожить получающие недостаточное питание клетки зрительного нерва целиком, оставив вас слепыми.

Творческие силы этого решающего проблемы «интеллекта» не могут работать без справочной информации. Каждое решение принимается на основе данных обо всех трудностях, которые довелось преодолеть вашей ДНК и ДНК ваших предков. Иными словами, ваша ДНК учится.

Чтобы понять принципы работы нашего генетического мозга и ответить на вопрос, почему он иногда работает совсем не так хорошо, как хотелось бы, давайте поближе присмотримся к хромосомам.

Каждая из ваших сорока шести хромосом — это на самом деле очень длинная молекула ДНК, содержащая до трехсот миллионов пар генетических букв, называемых нуклеиновыми кислотами. В генетическом алфавите — всего «четыре» буквы: A, G, Т и С. Все наши генетические данные закодированы сочетаниями этих четырех букв. Замените одну букву, и вы измените целое сочетание — а вместе с этим и его смысл. Измените смысл — и, вполне возможно, вы измените весь процесс роста организма.

Биологи долго считали, что замена буквы — это единственный способ вызвать изменения в физиологии. Эпигенетика же показала нам, что куда чаще у разных людей физиология развивается по-разному не потому, что у них навсегда меняются буквы в ДНК, а потому, что к двойной спирали ДНК или другому ядерному материалу прикрепляются временные маркеры — эпигенетические метки — и изменяют экспрессию генов. Некоторые из этих маркеров присутствуют уже при рождении, но в течение жизни одни маркеры отсоединяются от ДНК, а другие — присоединяются. Ученым нужно было узнать, что значат эти метки. Дело просто в старении ДНК, или же происходит что-то другое — намного более интересное? Если бы у всех в течение всей жизни метки были одинаковые, это было бы просто признаком старения. Но вот если метки разные, это значит, что разный жизненный опыт приводит к разному функционированию генов. Кроме того, это значит, что в каком-то смысле наши гены умеют учиться.

В 2005 году испанские ученые смогли разгадать эту загадку. Они подготовили хромосомы двух пар идентичных близнецов: одним близнецам было по три года, другим — по пятьдесят. С помощью флуоресцентных зеленых и красных молекул, которые прикрепляются соответственно к эпигенетически модифицированным и ^модифицированным сегментам ДНК, они исследовали два набора генов. Гены детей оказались очень похожими; это показало, что, как и ожидалось, близнецы начинают жизнь с одинаковыми генетическими метками. Напротив, хромосомы пятидесятилетних горели красно-зеленым, словно две совсем по-разному украшенных новогодних елки. За время жизни генетические метки изменились так, что идентичные близнецы с точки зрения генетического функционирования стали совсем не идентичными^{‹‹24››}. Это значит, что генетические метки связаны не только со старением. Это прямой результат того, как мы живем. Другие исследования с тех пор показали, что эпигенетическое маркирование — это реакция на химические вещества в организме, которые формируются в результате того, что мы едим, пьем, вдыхаем, думаем и делаем^{‹‹25››}. Похоже, что наши гены всегда слушают, всегда готовы реагировать и меняться. Сфотографировав разные красно-зеленые узоры на хромосомах двух пятидесятилетних женщин, ученые показали нам два разных «характера», которые развились у их генов.

Различия в генетических метках могут объяснить, почему у близнецов с одинаковой ДНК могут возникать совершенно разные проблемы со здоровьем. Если, скажем, одна из сестер-близнецов курит, пьет и питается одним фастфудом, а другая хорошо ухаживает за своим телом, то два набора ДНК получают совершенно разные химические «уроки»: один получает сбалансированное образование, а другой, образно говоря, вместо школы бегает по грязным улицам химического хаоса.

В каком-то смысле можно сказать, что наш образ жизни учит гены, как им себя вести. Выбирая между здоровой и нездоровой едой или привычками, мы программируем гены на хорошее или плохое поведение. Ученые нашли уже немало методик, с помощью которых два набора одинаковых ДНК можно заставить функционировать по-разному. На данный момент список этих процессов следующий: букмаркинг, импринтинг, сайленсинг генов, деактивация Х-хромосомы, позиционный эффект, перепрограммирование, трансвекция, материнские эффекты, модификация гистонов и парамутации. Многие из этих эпигенетических регуляторных процессов помечают участки ДНК маркерами, которые определяют, как часто ген разворачивается и раскрывается. После раскрытия ген подвергается воздействию ферментов, которые превращают его в белок. Если же он не раскрывается, то остается спящим, а белок, который он кодирует, не экспрессируется.

Если одна из сестер пьет много молока и переезжает на Гавайи (где ее кожа, реагируя на солнце, вырабатывает витамин D), а другая избегает молочного и остается жить в Миннесоте, то у нее вполне предсказуемо будут более слабые кости, чем у первой сестры, и она, скорее всего, будет страдать из-за проблем с бедрами, спиной и другими костями, вызванных остеопорозом^{‹‹26››}. Эпигенетическое исследование близнецов показало, что различаться будут не только их рентгеновские снимки, но и гены. Ученые становятся все более уверены в том, что неправильный уход и питание организма воздействует не только на нас, но и на наши гены — и, соответственно, на наше потомство. Исследования показывают, что если у одного близнеца есть остеопороз, а у другого — нет, то обнаруживается, что гены, кодирующие рост костей у близнеца с остеопорозом, погрузились в сон — они получили метку, которая на время заставила их перестать работать^{‹‹27››}. К счастью, они проснутся ото сна, если мы изменим свои привычки. К сожалению, возвращаясь к примеру с курящей сестрой, — возможно, она уже потеряла слишком много костной ткани, чтобы когда-либо сравняться с сестрой, которая пила молоко и укрепляла кости витамином D. Хуже того: любые эпигенетические маркеры, которые у нее появились до беременности, могут (как мы знаем, например, из исследования жирных мышей, о котором речь пойдет ниже) передаться ее детям: избегала «строительных материалов» для костей она, а вот страдать будут они. Ее дети унаследуют довольно-таки «сонные» гены, формирующие костную ткань, и будут эпигенетически более склонны к остеопорозу. Можно сказать, что эпигенетический «мозг» малость подзабыл, как строить кости. Маркус Пембри, профессор клинической генетики в лондонском Институте детского здоровья, считает, что «мы все — хранители наших геномов.

То, как люди живут, их образ жизни — это все действует не только на них, но и по принципу домино может передаться их детям и внукам»^{‹‹28››}.

Больше всего меня восхищает интеллектуальность системы. Наши гены словно научились вести записи, напоминать себе, что делать с различными питательными веществами, которые они получают. Вот как это делается. Давайте представим, что ген, отвечающий за строительство костей, помечен двумя эпигенетическими маркерами: один связывается с витамином D, другой — с кальцием. Теперь давайте представим, что когда витамин D и кальций одновременно связываются с соответствующими маркерами, ген разворачивается и может экспрессировать. Если кальция и витамина D нет, то ген остается спящим, и костей строится меньше. Эпигенетические регуляторные метки, по сути, служат записками-напоминалками: Когда у тебя в распоряжении много витамина D и кальция, то сделай побольше белка для строительства костей, который ты кодируешь. И — вуаля, ваши кости постепенно становятся сильнее и длиннее! Это на самом деле очень элегантная конструкция.

Конечно, ДНК не «знает», чем занимается конкретный ген. Она даже не знает, для чего нужны питательные вещества, с которыми она контактирует. С помощью механизмов, которые пока еще не до конца понятны, ДНК была в прошлом запрограммирована эпигенетическими маркерами, которые умеют включать или выключать отдельные участки ДНК, реагируя на определенные питательные вещества. Вся система программирования «заточена» под изменения; впрочем, эти маркеры могут отсоединиться или быть удалены, и генетический мозг забудет, по крайней мере, на время, информацию, которую в него запрограммировали.

Недавние открытия показывают, что, подобно многим людям, ДНК с годами становится забывчивой.

Один из самых хорошо изученных факторов риска для расстройства развития мозга у детей — это возраст отца. Все яйцеклетки, содержащиеся в яичниках женщины, создаются еще до ее рождения, а вот у мужчин постоянно вырабатываются все новые «партии» сперматозоидов, начиная с подросткового возраста. В период полового созревания сперматогонии (предшественники полнофункциональных сперматозоидов) начинают делиться примерно по двадцать три раза в год. Каждое деление — важнейший процесс: нужно в точности повторить не только все три миллиарда букв кода ДНК, но и все эпигенетические закладки, которые помогут этой ДНК «вспомнить», какие гены включать или выключать, реагируя на сигналы от питательных веществ и гормонов — иными словами, набор скоординированных функций, который необходим для оптимального роста и здоровья в течение всей жизни будущего ребенка.

Многочисленные ферменты играют роль «редакторов» и «корректоров» и гарантируют почти идеальную точность копирования ДНК, но вот с эпигенетическими закладками все не так радужно^{‹‹29››}. Это говорит нам о том, что факторы окружающей среды на момент размножения намного больше влияют на точность передачи эпигенетических маркеров, а не на мутации ДНК — по крайней мере, так утверждают новейшие исследования^{‹‹30››}. Иными словами, если у мужчины нет нормального «сырья» для производства эпигенетических закладок, то эти закладки во время производства свежей партии спермы не передадутся. К сожалению, неисправленные ошибки с возрастом накапливаются. Неврологические расстройства вроде аутизма, биполярного синдрома и шизофрении, как обнаружилось, чаще встречаются у детей немолодых мужчин, у которых больше ненормальных эпигенетических закладок^{‹‹31››}.

Но на геномную память влияет не только возраст мужчины, но и то, насколько хорошо он за собой ухаживает. Я считаю, что даже немолодые мужчины могут значительно повысить вероятность рождения здоровых детей, если они будут поддерживать свои фабрики спермы в яичках хорошим питанием — это отличная стратегия обеспечения качества на сперматозоидном конвейере.

В 2014 году генетики, работавшие вместе с нью-йоркским Медицинским колледжем имени Альберта Эйнштейна, нашли доказательства того, что низкий уровень определенных питательных веществ действительно способствует накоплению этих ошибок копирования. Фолиевая кислота, витамин В₁₂ и ряд незаменимых аминокислот используются для разновидности эпигенетического букмаркинга, называемого метилированием. Недостаток любого из этих важных питательных веществ приводит к недостаточному метилированию, и могут исчезнуть важные «закладки». Исследование показало, что голые, неметилированные участки появляются практически всегда в отдаленных районах гена, где ДНК сильно скручена, так что метилирующим веществам труднее туда проникнуть^{‹‹32››}. Если это действительно так, то получается, что если мужчина оптимизирует свой рацион питания, то, по сути, предотвратит подобные ошибки копирования и связанные с ними болезни.

Я только что показала вам доказательства предположения, что хорошая диета может помочь предотвратить эпигенетические ошибки, приводящие к перманентным мутациям. Но может ли диета исправить прежние ошибки до того, как они выйдут на уровень мутации? Иными словами, может ли хорошее питание помочь вашим генам вернуться к более ранней адаптивной стратегии, не дав неудачной стратегии навсегда вписать себя в генетическую летопись в виде мутации?

Два нижеприведенных исследования показывают, как стратегию, связанную с предрасположенностью к лишнему весу, можно включить или выключить, модулируя питание в утробе.

В исследовании 2010 года, в котором рассматривалось, как плохое питание матери и ее лишний вес влияет на следующие поколения, ученые сделали вывод: «Плохое питание в утробе может вносить немалый вклад в нынешний цикл ожирения»^{‹‹33››}. В статье показали, что дети, родившиеся у матерей с лишним весом, эпигенетически запрограммированы на нездоровое наращивание жировой ткани. Это говорит о том, что миллионы неправильно питающихся мам, сами того не подозревая, программируют своих детей на жизнь с ожирением, а потом эта предрасположенность к лишним килограммам передается еще и детям этого ребенка.

Неужели достаточно, чтобы одна мама плохо питалась, чтобы приговорить все последующие поколения к ожирению? А вот здесь нас ждет хорошая новость. Плохое питание может привести к проявлению нежелательных свойств, а вот хорошее питание может заставить эпигенетическую систему адаптации вернуться к более ранней стратегии, подходящей для более оптимальной питательной среды.

Некоторые классические эпигенетические исследования показывают, что забытые стратегии можно вспомнить — по крайней мере, в некоторых обстоятельствах, — если дать генам поддержку посредством питательных веществ. Вот почему я считаю, что все мы в потенциале можем быть победителями генетической лотереи — или, по крайней мере, стать родителями таких победителей: забывчивый геном можно заново научить потерянным навыкам.

Второе исследование показывает, что оптимизация питания в утробе может оказать противоположный эффект — убедить эпигеном отказаться от стратегии набора веса и выбрать вместо нее стратегию, обеспечивающую оптимальное строение тела. Доктор Рэнди Джертл из Университета Дьюка в Дарэме, штат Северная Каролина, изучал воздействие укрепляющих питательных веществ на агути, породу мышей, известную своим желтым цветом и предрасположенностью к развитию сильного ожирения, за которым следует диабет. Начав с самки агути, которую ранее кормили обычным кормом для мышей, он стал давать ей специально разработанный корм с витамином В₁₂, фолиевой кислотой, холином и бетаином, после чего случил ее с самцом. Вместо того, чтобы родить только толстых, нездоровых малышей с желтой шерстью, как раньше, на этот раз самка принесла в помете и несколько здоровых коричневых мышат, которые развивались нормально^{‹‹34››}. Это исследование можно толковать так: у регуляторной ДНК породы агути, по сути, поврежден «мозг» — скорее всего, какими-то травмами, полученными породой в прошлом. В результате хромосомы агути, в отличие от хромосом других мышей, обычно не могут создать здоровое, нормальное потомство. В этом исследовании ученые смогли вылечить геном агути, бомбардировав спящие гены таким потоком питательных веществ, что они проснулись и перепрограммировали себя для лучшей работы.

Это имеет огромное значение и для нас с вами: ученые находят все новые ненормальные регуляторные «шрамы» в наших генах. Эти «шрамы» — сохранившиеся свидетельства о том, как жили наши предки, что они ели, даже иногда — какая была погода. Например, к концу Второй мировой войны необычно суровая зима вкупе с продовольственным эмбарго, наложенным немцами, привела к гибели от голода более 30 000 человек. Те же, кому удалось выжить, страдали от самых разных расстройств развития и болезней — низкого веса при рождении, диабета, ожирения, коронарной недостаточности, рака груди и других видов рака. Группа голландских ученых показала, что у людей, переживших ту зиму, даже внуки рождались с весом меньше нормального^{‹‹35››}.

Это открытие очень интересно, потому что говорит о том, что питание беременной женщины влияет не менее чем на два следующих поколения. В отличие от мышей-агути, которым требовались огромные дозы витаминов, организмы этих людей, скорее всего, нормально отреагировали бы даже на нормальный или чуть больший нормального уровень питательных веществ, потому что их гены, в отличие от мышиных, страдали не так много — всего лишь в течение одного-двух поколений, так что для их пробуждения не понадобится настолько много питания.

Некоторые эпигенетические реакции не просто передаются по наследству, но и усиливаются. Исследуя влияние курения матери на риск развития астмы у ребенка, доктора из Школы медицины имени Кека в Лос-Анджелесе обнаружили, что дети, родившиеся у матерей, куривших при беременности, в полтора раза сильнее рискуют заболеть астмой, чем родившиеся у некурящих. А вот если курила бабушка, то вероятность астмы у ребенка вырастает в 1,8 раза — даже если мама не выкурила в жизни ни одной сигареты! Наконец, если курили и мама, и бабушка, то риск развития астмы вырастал в 2,6 раза^{‹‹36››}. Почему ДНК так реагирует? Если рассмотреть логику этого решения, можно, например, предположить следующий вариант: если мама курит во время беременности, то говорит эмбриону, что воздух полон токсинов, и дышать иногда бывает опасно. Развивающимся легким будет лучше, если они будут быстро реагировать на любые раздражающие вещества. Легкие у астматиков как раз реагируют избыточно. Они начинают кашлять и отплевываться, едва почувствовав в воздухе незнакомое вещество. Тем не менее, я считаю, что даже настолько израненному геному можно напомнить о том, как функционировать нормально.

Почему я так верю в восстановительную силу хорошего эпигенетического ухода? Потому что, в противоположность прежнему образу мыслей, мы сейчас знаем, что большинство болезней вызвано не перманентными мутациями, а неправильной экспрессией генов^{‹‹37››}. Как мы уже видели, химикаты, получаемые из окружающей среды, оставляют на длинной молекуле ДНК метки, меняя ее поведение. Подобная система, по словам автора эпохального исследования об агути, Рэнди Джертла, существует, чтобы обеспечить «быстрый механизм реакции [организма] на окружающую среду без необходимости замены „аппаратуры“»^{‹‹38››}. Таким способом можно отменить любую подстройку или модификацию физиологии, если организм заметит, что она не работает. Этот процесс можно назвать, так сказать, бета-тестированием предлагаемой «мутации». С одной стороны это кажется довольно-таки сложной для молекулы операцией, но не забывайте, что мы говорим о молекуле, которая находится в разработке с тех самых времен, как на Земле появилась жизнь. Благодаря новому пониманию механизмов работы ДНК мы теперь еще и понимаем, насколько легко дефицит питательных веществ или воздействие токсинов может привести к хроническому заболеванию — и как быстро эти болезни реагируют на избавление от токсинов и улучшение рациона.

Доктор Дов Гринбаум из Центра мастерства в геномной науке Йельского университета, как и я, верит в интеллект, стоящий за конструкцией генетического аппарата. Рассказывая, как «мусорная ДНК» управляет эволюцией, он пишет: «Движение транспонируемого „мусора“ образует динамическую систему активации генов, которая позволяет организму адаптироваться к окружающей среде»^{‹‹39››}. Он описывает его функции так же, как Джертл, добавляя, что эта система транспозиции «помогает организму адаптироваться к окружающей среде, не реконструируя всю „аппаратуру“ заново»^{‹‹40››}. Для дальнейшей аналогии можно предположить, что генетические модификации подчиняются протоколу, похожему на тот, что используют программисты: проверка на ошибки, затем запуск вместе с другими программами (бета-тестирование), затем интегрирование в операционную систему, а затем — если функция оказывается совершенно необходимой, — встраивание в аппаратную часть.

Возможно, именно это случилось с человеческим геном производства витамина С. После того, как его не использовали в течение целых поколений (из-за изобилия витамина С в нашей еде), ген стал очень «сонным». В конце концов, когда эпигенетическое «бета-тестирование» показало, что мы можем выжить, вообще не вырабатывая витамина С самостоятельно, мутация в гене навсегда отключила его. Как именно работает это бета-тестирование? Некоторые маркеры повышают вероятность ошибки во время размножения, и, таким образом, временное эпигенетическое изменение может подготовить ген к необратимому изменению — мутации спаренного основания^{‹‹41››}. Гены похожи на маленькие машины по выработке белка, создающие разные продукты. Если один из рабочих выключит свою машину (представьте эпигенетическую метку), и клетка в следующих поколениях по-прежнему будет хорошо работать, эту машину (ген) можно переоборудовать для производства чего-нибудь другого или вообще навсегда отключить. Чем больше мы узнаём об эпигенетике, тем больше понимаем, что генетические изменения — и развитие болезней, и даже сама эволюция, — контролируются (в том числе с применением обратной связи) настолько же тщательно, как все остальные биологические процессы — от развития клетки до дыхания и размножения, так что они на самом деле не такие уж и случайные.

Что помогает регулировать все эти клеточные события? В основном — пища. В конце концов, прием пищи — это наш главный способ взаимодействия с окружающей средой. Но вот что по-настоящему замечательно: метки, которые ставятся на гены, контролируют их работу и помогают направлять курс эволюции, состоят из простых питательных веществ — минералов, витаминов и жирных кислот, — или же на них влияет присутствие этих питательных веществ. Иными словами, между тем, что вы едите, и тем, как ведут себя гены, практически нет никаких посредников, а ведь именно поведение генов определяет, какие изменения становятся перманентными и наследуемыми. Если еда может изменять генетическую информацию всего за одно поколение, то получается, что сильные и близкие отношения между питанием и ДНК — это едва ли не центральный сюжет продолжающегося спектакля человеческой эволюции.

Свидетельства в пользу того, что в ДНК содержится язык

Мы пока еще не представляем себе, как именно природе удается следить, какие программные коды работают лучше всего и для чего, или как вещества из окружающей среды — минералы, витамины, токсины и т. д. — влияют на новую эпигенетическую стратегию, но некоторые интригующие исследования поддерживают предположение, что ДНК действительно умеет «вести дневник».

В 1994 году математики обнаружили, что «мусорная ДНК» содержит паттерны, похожие на естественный язык, потому что она, помимо всего прочего, подчиняется закону Ципфа (иерархическое распределение слов, присутствующее во всех языках)^{‹‹46››,‹‹47››,‹‹48››,‹‹49››}. Некоторые генетики не согласны с этим утверждением, но другие считают, что этот дополнительный уровень сложности может со временем помочь раскрыть многие тайны ДНК. Впрочем, все согласны, что в «мусорной ДНК» очень много места для хранения информации. «Мусорная ДНК» — это достаточно большое хранилище информации, чтобы служить своеобразным химическим программным обеспечением, предназначенным, чтобы (лучшего слова тут не подобрать) узнавать что-то об условиях питания, а затем размножаться уже с обновлениями информации. Некоторые молекулярные биологи считают, что эта способность вызывать просчитанную реакцию на изменения окружающей среды говорит о том, что язык, закодированный в «мусорной ДНК», «важен для… эволюционного процесса», и подразумевает существование «независимого механизма постепенной регуляции экспрессии генов». Выходит, что в эволюции, вполне возможно, участвуют и другие механизмы, кроме общепринятых — отбора и случайных мутаций. Отрасль эволюционных исследований, изучающая, как все три эти механизма управляют эволюцией, называется адаптивной эволюцией.

Один из примеров логики, управляющей поведением ДНК, можно увидеть, наблюдая за эффектами от недостатка витамина А. В конце 1930-х годов профессор Фред Хэйл, работавший на Техасской сельскохозяйственной экспериментальной станции, сумел перед оплодотворением обеспечить такой дефицит витамина А в организме свиноматок, что у них рождались поросята без глазных яблок^{‹‹50››}. Когда этим же свиноматкам давали витамин А, в следующих пометах рождались поросята с нормальными глазными яблоками, что говорит о том, что рост глаз отключался не из-за перманентной мутации, а из-за временной эпигенетической модификации. Витамин А вырабатывается из ретиноидов, которые получаются из растений, которые, в свою очередь, зависят от солнечного света. Так что ДНК реагировала на отсутствие витамина А как на отсутствие света или на темную среду, в которой глаза просто бесполезны, и отключала гены, отвечающие за рост глаз. У безглазых поросят были веки, как и у слепых пещерных саламандр. Возможно, саламандры и другие слепые пещерные обитатели тоже пережили похожую эпигенетическую модификацию генов, контролирующих рост глаз, из-за низкого уровня витамина А в пещерах, где нет ни света, ни растений.

Если взять все имеющиеся эпигенетические свидетельства, то получится, что ДНК — это намного более динамичный и умный механизм адаптации, чем кажется. По сути, ДНК умеет собирать информацию — с помощью «языка» пищи, которую принимает организм — об изменениях условий окружающей среды, и запускает изменения, основанные на этой информации, а также документирует собранные данные и реакцию для следующих поколений. «Мусорная ДНК» полна генетических сокровищ. Возможно, она работает как постоянно увеличивающаяся библиотека, в которой работает проницательный «библиотекарь», постоянно перечитывающий уже написанные труды об успешных и провальных стратегиях генетической адаптации. Из этого должно следовать, что более сложные организмы с большими клетками, в чьих геномах записана более сложная эволюционная история, должны нести в себе больше обширных библиотек, наполненных «мусорной ДНК». Так оно и есть^{‹‹51››}.

«Умный библиотекарь» — это полная противоположность отбору и случайным мутациям в качестве единственных механизмов генетического изменения и развития новых видов. Учитывая высокую конкуренцию в борьбе за выживание, кажется очевидным, что генетические коды, которые умеют прислушиваться к внешнему миру и использовать эту информацию для принятия решений, будут иметь заметное преимущество в сравнении с теми, кто шарит вслепую и надеется только на удачу. Это понимание может породить совершенно новый взгляд на то, как появились мы с вами, и дать совершенно новое определение термину «разумный замысел». Способность ДНК разумно реагировать на изменения в пищевой среде помогает ей извлекать максимум из имеющегося изобилия, эксплуатировать богатые питательные условия — точно так же, как, скажем, дизайнер интерьеров обязательно воспользуется внезапно пришедшей посылкой с высококачественной шелковой обивкой. Наши гены помогают нам переживать периоды голода и стресса с помощью экспериментов и пользуются любым изобилием питания, чтобы экспериментировать дальше — не слепо, не с помощью случайных мутаций, а с помощью памяти и целенаправленно, руководствуясь прежним опытом, закодированным в их структуре.

Почему это важно для вас?

Химический интеллект, закодированный в вашей ДНК, и интеллект наших далеких предков ставили перед собой одну и ту же цель: выжить. Геномы в организмах ваших предков менялись и перемешивались, чтобы привести получаемые питательные вещества в соответствие с физиологическими потребностями, а люди, носившие в себе эти гены, обменивались советами по производству орудий труда и слухами о том, где можно найти пищу получше, и, благодаря всей этой синергии целеустремленности, небольшая группа приматов, выходцев с Африканского континента, смогла со временем подчинить себе весь мир.

Под неусыпным наблюдением бабушек и повитух появлялись новые особые блюда и напитки, благодаря которым рождались дети, которые росли и учились быстрее, чем их родители. Дети, естественно, подрастали, сами становились родителями, формировали собственный набор наблюдений и выводов о том, как устроен мир и как лучше всего гарантировать себе выживание. Одна из черт, сделавших людей (и их предков) по-настоящему уникальными, — применение орудий труда для того, чтобы получить возможность употреблять в пищу намного больше всего съедобного, чем конкуренты, а это уже помогало нашим безжалостным и эгоистичным генам постоянно возрождаться, пересматривать и улучшать себя. Мы смогли пронести свои геномы через тысячелетия, пройдя от одного океана до другого, через горы и континенты, от каменного века до современной эпохи.

Те из вас, кто хочет и дальше поддерживать главный результат этого достижения — красивые, здоровые человеческие тела, — наверняка захотят познакомиться с едой и способами ее приготовления, благодаря которым мы сумели зайти так далеко. Принимая в пищу блюда, описанные в следующих главах, вы будете общаться непосредственно с вашими генами. Эти блюда скажут вашему эпигеному, чтобы он сделал ваше тело сильнее, энергичнее, здоровее и красивее. И эпигеном их послушается.

Насколько ДНК умно и быстро реагирует? На этот вопрос можно ответить так: представьте, что, когда вы изучаете какой-нибудь предмет для экзамена, ваша голова не «переполняется», и вы можете добавить столько пространства для знаний и информации, сколько потребуется. Так что в течение всей жизни, изучая новые предметы и дисциплины, новые языки, читая новые книги, вы адаптируете свой ум, чтобы он усвоил все это. Сколько вы будете знать? Сколько проблем сможете решить лучше, чем сейчас? А теперь представьте, что все эти знания вы сможете передать своим потомкам, и они уже с самого детства смогут воспользоваться вашей накопленной мудростью. Может быть, не всеми мелкими подробностями, но, по крайней мере, самое важное они уже будут знать — ту историю, что рассказывается уже на протяжении многих поколений и помогает им выживать и давать потомство. А еще представьте, что вы уже унаследовали знания от родителей, которые унаследовали их от своих родителей, и так далее — в течение тысяч поколений, с момента начала вашего рода. Вот что такое ДНК.

Невероятные молекулы, управляющие потрясающим микрокосмом всех ваших живых клеток, делают все это прямо сейчас. Каждая клетка вашего тела — сосуд, несущий в себе код, который находится в постоянной разработке с того самого момента, как рудиментарное скопление генетического материала впервые спряталось в липидной оболочке и обозначило тем самым свое отличие от первобытного морского мира, окружавшего его.

✓ Традиционные культуры уделяли намного больше внимания вскармливанию детей, чем мы сейчас.

✓ Знания о питательности и умение готовить здоровую пищу окупались невероятным здоровьем и жизненной силой.

✓ Стоматолог Уэстон Прайс в 1930-х годах объездил мир, чтобы узнать многие из этих секретов.

✓ Кулинарные традиции — это настоящая «временная капсула» питательной мудрости.

✓ Традиционные блюда намного более разнообразны и питательны, чем еда, которой питаются большинство американцев, европейцев и русских.

В начале XX века жителей западных стран занимал вопрос: не живут ли за границами известных карт сверхчеловеки? Больше всего слухов ходило о народе буриши, или хунза — кочевников-пастухов, гонявших яков и коз в горах нынешнего Афганистана и Пакистана. Британские путешественники, посещавшие эти места, рассказывали о чудесной стране, где нет рака, никто не нуждается в очках и многие живут больше ста лет. Если эти рассказы — правда, то западная медицина встанет перед трудной загадкой. В чем их секрет? В чистом воздухе? В ледниковой воде, богатой минералами? В ограничении калорий? Впрочем, неважно, правда это была или нет: предприимчивые дельцы вскоре поняли, что слово «Гималайский» просто волшебное — по крайней мере, если его печатать на бутылочках с тонизирующими напитками. И среди всего этого цирка из догадок, капитализма и откровенного жульничества один проницательный стоматолог из Кливленда, штат Огайо, решил все-таки подойти к делу с научной точки зрения. Этот задумчивый, обаятельный человек на собственные деньги организовал целую серию потрясающих путешествий, чтобы либо подтвердить, либо навсегда развеять эти слухи. Если ему удастся найти людей, обладающих великолепной физической формой, то он систематически проанализирует их и узнает, что же отличает их от пациентов, приходящих в его стоматологический кабинет в Огайо.

Прайс был не из тех людей, которого можно представить едущим верхом на муле по узкой горной дороге. Но вот он — пухловатый, среднего роста, в очках, ему уже под шестьдесят. Он был молчаливым и внимательным к деталям человеком и данные собирал с такой же тщательностью и кропотливостью. Его страсть к правде подогревалась бедой: его сын умер от челюстной инфекции. Прайса, по его словам, обеспокоили «определенные трагические выражения нашей современной дегенерации, в том числе гниение зубов, общая физическая дегенерация и челюстно-лицевые уродства»^{‹‹54››}. Он не мог поверить, что люди — это единственный биологический вид, который так страдает от очевидных физических дефектов — например, зубов, растущих во рту во все стороны. После многих лет изучения причин ортодонтических проблем в активной клинической практике, а также в лаборатории (исследования на животных были распространенной практикой среди врачей начала XX века), он обнаружил, что дефекты в питании приводят к одинаковым деформациям лица и у животных, и у людей. В противовес господствовавшим тогда теориям Прайс, наблюдая за своими лабораторными тестами, пришел к выводу, что кривые зубы вызываются не «смешением рас», не «низким происхождением», не неудачами и даже не дьяволом. Диетология дала куда более удовлетворительный ответ.

Предварительная работа Прайса в лаборатории убедила его, что человеческие болезни появляются из-за «отсутствия некоторых необходимых факторов в современной программе»^{‹‹55››}. Пользуясь устаревшим ныне языком своей эпохи, он предположил, что самый лучший путь к пониманию, каких именно факторов не хватает — «обнаружить иммунные группы, которые присутствуют у изолированно живущих примитивных народов по всему миру» (именно поэтому он и отправился в путешествие) и проанализировать, что они едят^{‹‹56››}. Его план был очень простым: считать количество дырок в зубах у людей, живущих в разных регионах земного шара. У какого народа или группы меньше всего дырок и зубы самые прямые, тот и победил. Никаких протезов или ортодонтических операций. Прайс считал, что здоровая зубочелюстная система может быть использована как индикатор хорошего здоровья в целом — и это предположение оказалось верным, — так что количество дырок в зубах можно применять в качестве объективной, обратно пропорциональной меры здоровья у человека любого расового и культурного происхождения. Очень элегантный и эффективный план.

В экспедицию повезли несколько фотоаппаратов 8x10, стеклянные тарелки и целый комплект для стоматологической хирургии. К счастью, Прайсу помог опытный путешественник, о котором часто писали в National Geographie — его племянник Уиллард Демилл Прайс, который, несомненно, дал возможность немолодому дяде сохранить оборудование в целости и сохранности. Написанная в результате экспедиций книга Nutrition and Physical Degeneration («Питание и физическая дегенерация») подробно излагает исследования Прайса и его выводы. Прайс оказался прав. Он обнаружил целые группы людей, наслаждавшихся идеальными, без единой дырки, зубами и отличным общим здоровьем; их физиология была великолепно отлажена, потому что их традиции помогали им готовить пищу, способствовавшую росту и развитию. Конечно, с их точки зрения в фантастическом здоровье не было ничего невероятного. Для них оно казалось вполне естественным.

Прайс отправился в экспедицию по сборам данных в поисках прекрасных наборов зубов. Но, заглядывая в рот к участникам своего исследования, Прайс отходил на несколько шагов и видел, что прекрасные зубы неизменно сопровождаются крепким здоровьем и несомненной физической красотой. Идеально расположенные зубы, которые он искал, принадлежали — за очень редким исключением — красивым людям. Красивые лица с красивыми скулами, глазами, носами, губами и всеми остальными чертами — «полный пакет», физическое воплощение физиологической гармонии.

Во всех одиннадцати странах, которые посещал Прайс, люди, не покидавшие своих деревень и питавшиеся согласно национальным традициям, не страдали ни от кариеса, ни от деформации челюстей. Прайс не смог не заметить, что они еще и «просто» здоровы. Настолько здоровы, что во время первого путешествия, в Лотхенталь, швейцарскую горную деревню, отрезанную от мира горной грядой, жители деревни поразили его не меньше, чем красота видов. Он писал: «Стоя и восхищаясь великолепным физическим развитием и высокоморальным характером этих крепких горцев, невозможно не впечатлиться превосходными образцами мужских, женских и детских тел, созданных Природой благодаря правильной диете и правильной окружающей среде»^{‹‹57››}. Он повторяет это снова и снова, путешествуя по миру. Создается даже впечатление, что Прайсу казалось, что красота и жизненная сила любого живописного места передается телам людей, населяющих это место, благодаря пище, получаемой от него.

С самого начала истории в письменных источниках можно найти немало предположений, что физическая красота и здоровье связаны. И хотя сейчас существует социальное табу, запрещающее открыто говорить об этой взаимосвязи, для многих она остается самоочевидной. Да, может быть, в вашей школе лучший футболист был совсем не красавцем, весь покрыт прыщами, носил очки с толстыми линзами или брекеты, постоянно пил таблетки или пользовался ингалятором. Но обычно школьных героев любят (и завидуют им) благодаря красивой внешности и превосходным атлетическим навыкам. Это восхищение отчасти обусловлено тем фактом, что мы инстинктивно понимаем, что очевидная физическая одаренность, например, исключительная выносливость и координация, — это побочный продукт величайшего дара: хороших генов. Гениальность работы Прайса — в том, что он рискнул провести научное исследование связи видимых признаков хорошего здоровья с питанием, воспользовавшись таким же системным подходом, какой мы применяем при рассмотрении любого другого биологического феномена.

Предпочтение, отдаваемое красоте (как нашего собственного лица, так и чужого), — это результат инстинктивного узнавания паттернов, которое я подробно опишу в четвертой главе. На данный же момент очень важно понимать, что то, что мы называем красотой, несет в себе еще и функции выживания. Это, конечно, кажется нечестным, но у менее привлекательных людей больше проблем со здоровьем^{‹‹58››}. Все врожденные синдромы, искажающие архитектуру лица, связаны с нарушениями физиологических функций — дыхания, речи, слуха, ходьбы и т. д. На данный момент обнаружены и классифицированы сотни подобных синдромов, которые на глаз сможет распознать любой опытный педиатр и которые приводят к самым разнообразным проблемам — от плохого зрения (синдром Марфана, синдром Коэна, синдром Стиклера — и это лишь небольшая часть списка) до воспаления носовых пазух и уязвимости для инфекций (синдром ломкой Х-хромосомы, синдром Корнелии де Ланге), потери слуха (хромосомная делеция на участке 22qll.2, синдром Коффина-Лоури) или проблем с жеванием и глотанием (синдром Ретта, синдром CHARGE, артрогрипоз)^{‹‹59››}. Прайс понял, что даже аномалии роста, слишком слабо выраженные, чтобы называться полноценным врожденным синдромом, тоже связаны с функциональными проблемами. Например, недоразвитые челюсти не просто выглядят непривлекательно — они еще и плохо держат зубы, из-за чего человеку трудно жевать, и у него чаще развивается кариес^{‹‹60››,‹‹61››}. Для наших животных умов эти физические черты представляют собой потенциальную опасность, слабость в племени, которая граничит с заразным заболеванием. Эта реакция глубоко укоренилась в нас; возможно именно поэтому врачи так неохотно пытаются докопаться до главных причин видимых физических аномалий. Но вот Прайс рассуждал иначе. Он отбросил старую как мир идею, что дар здоровья и красоты предназначен лишь для немногих с чистейшими душами — своеобразный биологический эквивалент «божественного права королей». Его мысли были весьма неортодоксальными, и даже сейчас его исследования можно считать опередившими время.

Если вам хочется узнать, что же за такую жизненную силу обнаружил Прайс и как выглядели люди, с которыми он встречался, поищите в Интернете аборигенные племена. Начните с бушменов, масаев, химба, комбаи, водабе или монгольских кочевников. Или найдите какой-нибудь документальный сериал о жизни племен. Посмотрите на лица этих людей и обратите внимание, как хорошо у них сформированы черты лица. Все потому, что их рацион питания по-прежнему соединяет их со здоровой окружающей средой, красота которой во вполне прямом смысле выражает себя через их тела.

Один из первых когда-либо снятых документальных фильмов называется Grass: A Nations Battle For Life («Трава: Битва народа за выживание»), снятый в 1925 году Мерианом Купером (будущим режиссером «Кинг-Конга»). Купер рассказал об образе жизни племени бахтияров, населявшего область неподалеку от горы Зардкух в современном Иране. В фильме мы видим один из этапов ежегодной более чем 300-километровой кочевки, которую племя совершает дважды в год в поисках свежих пастбищ для коз и свиней. Вверх и вниз по скалистым склонам ведут своих упрямых, голодных животных старики, беременные женщины и дети, а вожди племени идут босиком через сугробы высотой по пояс. Пять тысяч человек вместе со всем скарбом проходят 300 километров на большой высоте чуть больше, чем за месяц. Одно только покрываемое расстояние равняется двадцати марафонам в год. Как им это удается? Благодаря генетическому богатству. С западной точки зрения, господствовавшей в XX веке, мы можем пренебрежительно назвать их образ жизни натуральным хозяйством, потому что у них нет никаких атрибутов богатства. Да, они не носят золота в кожаных мешочках. Но их сокровища надежно скрыты в хранилищах генетического материала, который одарил всех членов племени точеными чертами лица, сильными суставами, здоровой иммунной системой и выносливостью, которая помогает им устанавливать такие достижения атлетизма, о которых мы даже и подумать не посмеем. И не забывайте — они такое проделывали два раза в год.

Что бы ни думали жители Запада, аборигенные племена прошлого вовсе не были худыми и голодными и не ели в отчаянии что попало, лишь бы утолить голод. Их жизнь действительно по большей части была посвящена поиску еды, но они были в этом настоящими экспертами и намного лучше нас умели делать еду, богатую питательными веществами. Удобряя почву, они выращивали более питательные растения. Кормя животных тем, что выросло на здоровой почве, они выращивали более питательных животных. А поскольку разные питательные вещества содержатся в разных частях животного, эти племена съедали у животных (как одомашненных, так и у дичи) все, что в них есть съедобного, получая тем самым идеальный разнообразный комплекс питательных веществ. Они использовали собственную «биотехнологию», чтобы создавать наиболее питательную еду из возможных, еду, которая конструировала все кости и ткани их организма.

Прайс собрал образцы еды в одиннадцати странах мира, чтобы проанализировать их в лаборатории. Его исследование по тщательности не уступает лучшим американским государственным программам: он проверил пищу на содержание всех четырех жирорастворимых витаминов (A, D, Е, К) и шести минералов (кальция, железа, магния, фосфора, меди и йода). Вот что он обнаружил:

Далее он приводит подобные списки и для других изученных племен. Закономерность была очевидна: в диете «примитивных» народов было как минимум в десять раз больше жирорастворимых витаминов и от полутора до пятидесяти раз больше минералов, чем в диете жителей стран Европы и США^{‹‹63››}. Очевидно, что диеты людей, живших, по выражению тогдашних врачей, в «отсталых» условиях, оказались намного богаче, чем у жителей технологически «продвинутых» Соединенных Штатов, Европы и России, причем богаче на порядок. Работа Прайса отбросила завесу тайны, за которой до сих пор скрывается настоящий человеческий потенциал. Из его рассказов мы узнаём, какой могла бы быть жизнь с полным задействованием всех физиологических возможностей — от душевного равновесия («Остается лишь удивляться их доброте, утонченности и мягкости характера») до свободы от рака; врач, проработавший тридцать шесть лет на севере Канады, «ни разу не видел злокачественной опухоли», и лишь в редких случаях ему доводилось лечить острые проблемы, требовавшие операции на «желчном пузыре, почках, желудке или аппендиксе». Причем мы жили бы так во всех возрастах, от младенчества («Мы ни разу не слышали, чтобы младенец-эскимос кричал — только от голода или испуга при встрече с незнакомцами») до отлучения от груди («У детей эскимосов нет никаких проблем с прорезыванием зубов»), от почти смехотворно простых уличных родов, когда женщина «берет шаль и либо в одиночестве, либо в сопровождении кого-то из родных уходит в лес, рожает там и приносит ребенка обратно в хижину», до раннего материнства, «характеризующегося изобилием грудного молока, которое практически всегда приходит нормально и держится не менее года», от зрелого возраста («Мы не видели ни одного случая артрита и даже не слышали ни о чем подобном») до активной старости («62-летняя женщина несла на спине огромный тюк с рожью на высоте более 1500 метров над уровнем моря»)^{‹‹64››}. Лаборатория Прайса была закрыта более пятидесяти лет назад, но я все равно считаю его данные более точным показателем того, как много питательных веществ нам нужно, чем так называемые рекомендуемые нормы потребления.

Чем же его данные, которым больше шестидесяти лет, превосходят самую современную диетологическую науку? В основном тем, что состояние современной диетологической науки оставляет желать много лучшего. Данные Прайса, конечно, стары, но он, по крайней мере, нашел самых здоровых людей, каких смог, а затем систематически проанализировал содержание питательных веществ в их типичной еде. Но если посмотреть, как формируются современные нормы потребления, то найдете беспорядочное нагромождение разнообразных мнений, нестандартизированных методик и плохо продуманных исследований. Например, рекомендованная норма потребления для витамина В₆ для младенцев младше 1 года установили в размере 0,5–0,6 миллиграмма в день, основываясь на среднем содержании витамина В₆ в грудном молоке всего девятнадцати женщин. Шесть из этих женщин даже сами не употребляли рекомендуемую дневную дозу витамина В₆ для своей возрастной группы, и в их грудном молоке витамина В₆ было в десять раз меньше, чем у женщин с более здоровыми диетами^{‹‹65››}. Так что возникает логичный вопрос: если треть женщин-участниц исследования, на котором мы основываем национальный стандарт, по этому же стандарту получала недостаточно питания, почему их не исключили из исследования? То, что этого не сделали, говорит, скорее всего, о том, что ученых, проводивших исследование, на самом деле не интересовало то, что ребенку нужно для здоровья — они просто хотели вычислить среднее значение и поскорее покончить с этой скучной работой. Это лишь один пример того, как некачественные исследования становятся определяющими для самой современной диетологической науки. (А еще они определяют, какие ингредиенты добавляют в молочную смесь для младенцев, а какие — нет.)

Если верить данным Прайса (а я в них верю), то наши тела явно привычны к намного более богатому каждодневному потоку питательных веществ, которые мы выпиваем, пережевываем, глотаем или торопливо пихаем в рот. Наша потребность в питательных веществах, судя по всему, просто невероятна. Но еще невероятнее выглядит то, какое огромное значение аборигенные культуры — и, судя по всему, наши предки — уделяли приготовлению еды. Они относились к этому не как мы («питание — это неизбежное зло, и чем удобнее и быстрее мы поедим, тем лучше»); вся традиционная жизнь вращается вокруг накопления питательных веществ. А для этого годится любая методология и любой рецепт — даже самый странный с нашей точки зрения.

Я приведу несколько примеров из книги Прайса, чтобы показать, насколько глубоко люди погружались в процесс приготовления пищи, и какие изобретательные способы они придумывали для облегчения процесса. На островах Шотландии люди строили дома в основном из травы, изобильно росшей на равнинах. Крыши плелись неплотно, дымоходов в них не было: дым из печи уходил прямо через крышу. Весной крышу снимали и ставили новую; за зиму она успевала пропитаться богатым питательными веществами пеплом, так что из нее получалось великолепное удобрение для злаков (в основном овса). Овес, в свою очередь, становился превосходным источником минералов и служил ингредиентом для многих блюд. Одно из самых важных блюд в их рационе — вареная голова трески (богатой незаменимыми жирными кислотами), фаршированная овсянкой (богатой минералами) и нарезанной печенью трески (богатой витаминами).

На другом краю света, в Меланезии, первые поселенцы привезли с собой свиней, которые стали отличными питомцами благодаря самодостаточности — они умели сами найти себе пищу и в грязной, и в горной местности. Меланезийцы выпустили свиней на волю, чтобы те колонизировали леса. Вскоре свиней в этих лесах стало столько, что на них можно было легко охотиться практически где угодно. Все части туши — от пятачка до хвоста — варили, коптили или еще каким-то образом готовили и съедали. Еще одно любимое блюдо меланезийцев — кокосовый рак (пальмовый вор), которого так прозвали благодаря чудовищным клешням, настолько мощным, что ими можно срывать плоды с пальм. Чтобы поймать этих хорошо вооруженных раков, меланезийцы делали специальные травяные повязки на деревьях на высоте около 5 метров. Слезая с дерева и добираясь до этих повязок, раки думали, что уже добрались до твердой земли, разжимали хватку клешней и падали, и внизу их легко ловили люди. Но их, несмотря на всю аппетитность, ели не сразу: для начала пальмовых воров сажали в специальные загоны и вдосталь кормили кокосами — до тех пор, пока у них не лопались панцири. По словам Прайса, «после этого они очень вкусны»^{‹‹66››}.

Перенесемся в Восточную Африку. Масаи, как обнаружил Прайс, больше всего ценили крупный рогатый скот, причем в первую очередь за молоко и кровь, а не мясо. Мужчин-масаев почти десять лет учили правильно ухаживать за животными. В программу обучения включалось все — от поиска лучших пастбищ в зависимости от того, как в этом году шли дожди, до селекции и регулярного пускания крови из яремной вены с помощью лука и стрелы — эта операция выполнялась практически с хирургической точностью. Масаи не ели ни фруктов, ни злаков, так что это молоко, либо свежее, либо свернувшееся (и обогащенное бактериями), составляло основную часть их рациона. Недавние исследования показали, что в молоке масайских коров в пять раз больше полезных для мозга фосфолипидов, чем в американском молоке^{‹‹67››}. В сезон засухи, когда коровы дают мало молока, масаи добавляют в молоко кровь, получая еще один важный напиток.

Люди прошлого, конечно, уделяли огромное внимание приготовлению здоровой пищи, но главным «урожаем» — и главной наградой — было, конечно, новое поколение здоровых детей. Традиционные культуры подходили к этому с настоящей научной тщательностью. Как мы увидим в главе 5, первым шагом было планирование наперед. В традициях всего мира мы находим специальную еду, которой кормили женщин перед зачатием, во время беременности, вскармливания и восстановления перед следующей беременностью. У некоторых народов считалось обязательным укреплять и диету жениха перед свадьбой^{‹‹68››}. Сохранившиеся обрывки информации говорят о том, что эти познания были довольно глубокими. Женщины из племени черноногих пользовались до сих пор неизвестными нашей науке питательными веществами, содержащимися в стенках толстого кишечника бизонов (а позже — коров), чтобы «у ребенка была хорошая круглая головка»^{‹‹69››}. Чтобы гарантировать легкие роды, во многих культурах до зачатия и при беременности использовались специальные диеты с икрой и внутренностями рыб, богатыми жирорастворимыми витаминами, В и жирными кислотами омега-3 — а также особыми злаками, которые специально выводили так, чтобы они были богаты важными минералами^{‹‹70››}. Масаи разрешали парам жениться только после того, как они проживут вместе несколько месяцев и все это время будут пить молоко сезона дождей, когда трава особенно сочная, а в молоке содержится больше всего питательных веществ^{‹‹71››}. Жители Фиджи шли несколько километров к морю, чтобы выловить омара особой породы, который, «как утверждали традиции племени, особенно хорошо помогает родить идеального младенца»^{‹‹72››}. В других местах специальная обогащенная диета не просто способствовала хорошей беременности; от нее зависело, доживет ли плод до родов или нет. Почва определенных районов в дельте Нила невероятно бедна йодом, а его недостаток может привести к зобу у матерей и врожденным уродствам у младенцев. Местные племена знали, что если сжечь водяной гиацинт (богатый йодом), то его пепел предотвращает вышеперечисленные осложнения^{‹‹73››}.

Подобные глубоко укоренившиеся традиции существуют во всем мире и до недавнего времени определяли весь ход повседневной жизни. Подобное прилежание, тщательность и мудрое использование природных ресурсов требовались, чтобы накопить и сохранить генетическое богатство, которое помогало людям выживать в совсем другом, суровом и диком, мире. Конечно же, сейчас мы чаще боремся с пробками на дорогах, чем с дикими кабанами. Но те же самые питательные формулы и методики, которые укрепляли физиологию аборигенных народов, можно применить и сейчас, чтобы добиться невероятного здоровья. Если бы медики с таким же энтузиазмом занимались конструированием и поддержкой здоровых тел, с каким археологи изучают древние чудеса архитектуры, то вскоре бы призвали к радикальному пересмотру того, что мы называем здоровой человеческой диетой. Строительство красивого, прочного здания — это результат не удачи, а планирования, подбора стройматериалов и использования накопленных научных познаний. Победа в генетической лотерее требует в точности того же.

Сейчас на всех этапах приготовления еды мы делаем все не так, как делали наши крепкие, самодостаточные предки, буквально на каждом шагу теряя возможность снабдить себя необходимыми питательными веществами. Мы не укрепляем и не защищаем субстрат, от которого зависят жизнь и здоровье всех нас — почву. Мы выращиваем животных в невыразимо бесчеловечных и нездоровых условиях, наполняем их ткани токсинами и подкрашиваем мясо, чтобы оно выглядело аппетитнее. Но даже свободный выпас не гарантирует того, что организм животного (и жертва, принесенная им ради нас) будет использован полностью: обычно мы съедаем только мышечную ткань. Немалую часть питательных веществ, накопленных в организме животного за его жизнь, просто выбрасывают. Злаки, даже те, что растут на более-менее здоровой почве, слишком часто перерабатывают, повреждая самые необходимые — и хрупкие — питательные вещества. А затем, на кухне, покупатель наносит последний удар по выжившим питательным веществам, пережаривая еду и используя дешевое, ядовитое растительное масло. Наконец, поскольку нам никто не говорит, что некоторые витамины и минералы обладают большей биодоступностью, если их употреблять в пищу вместе с кислотами и жирами (см. главу 7), многие из них просто выводятся из организма, вообще не усваиваясь.

Учитывая, что мы постоянно терпим неудачи на всех этапах доставки пищи до стола, не стоит удивляться, что недавние исследования показали, что мы вовсе не превосходим РДР: очень немногие из нас даже не удовлетворяют всем необходимым параметрам. Например, РДР для витамина А соблюдают лишь 46,7 % здоровых женщин^{‹‹74››}, а от недостатка витамина А страдают 87 процентов детей с астмой^{‹‹75››}. Если взять витамин D, то его дефицит наблюдается у 55 процентов детей с ожирением, 76 процентов детей национальных меньшинств и 36 процентов здоровых молодых взрослых^{‹‹76››}. 58 процентов детей в возрасте 1–2 лет^{‹‹77››}, 91 процент дошкольников^{‹‹78››} и 72,3 % здоровых женщин получают недостаточно витамина Е. Ноль (!) процентов младенцев на грудном вскармливании не получают даже рекомендованного минимума витамина К^{‹‹79››}. Что касается витаминов группы В, лишь 54,7 % американцев и европейцев принимают достаточно витамина В₂ (рибофлавина)^{‹‹80››}. Всего 2,2 % женщин в возрасте 18–35 лет и 5,2 % женщин в возрасте 36–50 лет получают рекомендованные дозы фолиевой кислоты; менее 22 процентов афроамериканских девушек-подростков принимают в пищу рекомендованные дозы кальция^{‹‹81››}. Есть и другие исследования, но, думаю, вы уже поняли основную идею. Ни в одном исследовании не показано, что хоть какое-то питательное вещество в рекомендуемых дозах получают все 100 процентов населения — не говоря уже о сразу всех рекомендуемых веществах. Судя по всему, подавляющему большинству американцев не хватает сразу нескольких питательных веществ.

Многие мои пациенты страдают от симптомов, которые можно посчитать последствиями плохого питания. Такие распространенные проблемы, как сухая кожа, синяки от почти любого удара, частый насморк, грибковые инфекции и сбои в работе пищеварительной системы, усугубляются (а вполне возможно, и вызываются) недостаточно хорошим питанием. К сожалению, проверить достаточный уровень витаминов непросто. Мы даже до сих пор не определили «нормального» уровня для многих питательных веществ, включая незаменимые жирные кислоты и витамин К. Для тех же веществ, для которых он все же определен, этот уровень может быть очень низким, вплоть до нуля. Да, именно так: у вас в крови может вообще не содержаться необходимого питательного вещества, но все равно считается, что вы потребляете его в достаточном количестве. Зачем тогда вообще нужны анализы? А поскольку многие витамины хранятся в печени и других тканях, то даже при нормальном уровне витамина в крови общие запасы организма могут быть низкими. Насколько я могу судить, лучший способ гарантировать достаточное содержание питательных веществ — это не анализы, а употребление в пищу достаточного количества этих питательных веществ, что само по себе обеспечить непросто.

Что делать обычному человеку пред лицом столь многочисленных препятствий к хорошему питанию — не строить же машину времени, чтобы перенестись обратно, в безмятежные дни пищевого изобилия? Возможно ли в наши дни и нашу эпоху получить достаточно питательных веществ, не разорившись при этом?

Конечно. Можете завести огород, покупать фрукты и овощи, руководствуясь запахом (а не внешним видом), а животные продукты — только с ферм, которые выращивают животных гуманно, на свободном выпасе под лучами солнца. В следующих главах я подробнее опишу конкретные способы сделать пищу как можно более питательной. Но я сразу могу сказать: больше всего пользы за свои деньги вы получите (и быстрее всего окупите инвестиции), если научитесь ценить блюда, за которые дети во многих странах буквально дерутся между собой — блюда из внутренних органов животных.

Внутренности были исходными источниками витаминов и являются ключевыми компонентами почти всех по-настоящему традиционных народных блюд. Вот тот недостающий ингредиент, исчезновение которого из нашего меню объясняет многие наши проблемы со здоровьем, а если его вернуть в наш рацион, то мы сможем заметно улучшить печальную статистику по питанию. Но, как и многие американцы и европейцы среднего класса, в течение большей части жизни я считала, что всякие странные кусочки и обвисшие штучки лучше всего скармливать кошкам и собакам. Возможно, я бы считала иначе, если бы выросла там, где традиции натурального хозяйства до сих пор сильны. Где дети узнают заветные рецепты от родителей. Где на одного человека приходится большая площадь земли и водоемов, где сама погода зовет людей больше бывать на улице. Например, на Гавайях.

Южная сторона Кауаи известна во всем Гавайском архипелаге как филиппинская территория; в нашем старом квартале почти каждая третья семья говорила на илоканском языке. Мой муж Люк, ревностный мясоед, обожающий бифштексы с кровью, считал себя суровым плотоядным, пока не познакомился с этими ребятами. Люди, которые охотятся на диких кабанов с собаками и убивают клыкастых бестий ножами (а не из огнестрельного оружия), куда более суровы и плотоядны. На Кауаи и стар, и млад может быстро съесть целую тушу или большую козью ногу. Когда я впервые переехала на Гавайи, меня, американку, мало что знавшую о внешнем мире, эта культура всерьез перепугала.

А потом произошло неизбежное: соседи пригласили нас на ужин, и мы прошли ускоренный курс местной филиппинской кухни. Я слышала о таких вечеринках и знала, что ждет нас на покрытом грубой скатертью столе для пикников, стоящем во внутреннем дворике за стеклянными дверями. Дети сгрудились в доме, чтобы посмотреть и посмеяться на моликини Ха'Олес («недавно переехавшими белыми»), которые пытались разобраться, что вообще происходит. К счастью, милая восьмилетняя девочка в конце концов сжалилась над нами. Рассказывая обо всех главных ингредиентах, Киани повела нас вдоль ряда таинственных кастрюль, тарелок с жирным содержимым и глубоких супниц с похлебками.

Для начала — моркон, рулет с мясом, яйцами и сыром, аккуратно нарезанный поперек; ярко-желтый желток прекрасно контрастировал с темно-багровой печенью. Затем — одна из подозрительных похлебок: темно-желтая паксив на пата, свиные ножки, тушеные в смеси соевого соуса, сахара и уксуса и приправленные засушенными бутонами лилий. Мимо свиных ножек я пройти не смогла. Дальше — еще одна похлебка, на этот раз зелено-желтая: балон-балонан, куриные желудки, размягченные в уксусе и смешанные с водяным шпинатом. Рядом стояла требуха с сотовым медом и овощной суп — гото и каллос. Мне показалось, словно я попала в клингонский ресторан. Но потом в дальнем конце стола я увидела одинокую тарелку с супом из сладкого картофеля. С ним, по крайней мере, я справлюсь.

Люк проявлял куда больше энтузиазма. Чем страннее были ингредиенты блюда, тем больше он накладывал на свой картонный поднос, разделенный на секции. Наших юных хозяев это очень развлекало: каждая порция вызывала все более громкое хихиканье детей, и в конце концов Люк привлек внимание даже взрослых. К тому моменту, как экскурсия вокруг стола закончилась, он наложил себе на поднос целых десять разных блюд, которые уже начали медленно соединяться в одно. Зеваки одобряли его выбор, хлопая в ладоши и крича.

Пока Люк превращал содержимое переполненного подноса в кучку костей, я начала подозревать, что жила совершенно оторванной от мира. С этим чувством я ушла домой, и оно возникало снова всякий раз, когда я шла мимо очередного стада коз, пасшегося на зеленых холмах Лаваи.

Я работала в Таиланде и путешествовала по Непалу. Я ела в сотнях этнических ресторанов и в гостях у друзей со всех уголков мира. Но вот тот обед вскладчину не укладывался в мой нормальный опыт приема пищи. На том столе было много такого, что я вообще не считала съедобным, не говоря уже о том, что хотела это попробовать. В тридцать три года я узнала, что в мясе есть что-то большее, чем мясо. Пока я у себя на кухне посыпала куриным экстрактом лапшу быстрого приготовления, мои филиппинские соседи пихали ноги с копытами в кипящий котел. Меня охватывал не столько даже ужас, сколько зависть.

Вскоре после этого ужина у меня развилась та самая инфекция в колене, и я узнала, что мои проблемы — в первую очередь из-за недостатка питания. Если бы я росла, как мои ровесники с Гавайских островов, на таких вот диких гастрономических сафари, а не стандартной диете среднего класса из белого мяса без кожи и костей, маргарина и замороженных овощей, то моя жизнь сложилась бы совсем по-другому.

Но есть и еще одна деталь: я бы, скорее всего, еще и выглядела по-другому. Тонкая талия, грациозные руки и ноги, идеальное зрение и другие черты моей бабушки — все это могло бы быть моим. Это может показаться слишком смелым заявлением. Но если вы поверите в открытие Прайса — что плохое питание может настолько повлиять на рост и развитие ребенка, что у него будут кривые зубы, малокклюзия и другие челюстные аномалии, — отсюда уже недалеко и до предположения, что факторы, влияющие на рост костей лица, могут влиять и на рост всех костей черепа и других костей — всего вашего тела.

Мы все согласны, что прямые зубы — это очень хорошо. Но вот чтобы понять, как питание влияет на все пропорции организма, нужно задать более фундаментальный вопрос: «Какими именно пропорциями должно обладать человеческое тело? Какие пропорции способствуют атлетизму, легкости движений, даже таким вещам, как родовой канал, достаточно широкий, чтобы через него легко мог пройти ребенок?»

В следующей главе мы увидим, что ответ на этот вопрос уже получен, поскольку мы все инстинктивно узнаем эту пропорциональность и давным-давно дали ей имя. Мы называем ее «красотой».

8 до 10 фунтов[4]

✓ Наша внешность очень многое говорит о здоровье, потому что форма подразумевает функцию.

✓ Может быть, потому, что тема внешности вызывает настолько эмоциональную реакцию, врачи притворяются, что врожденные уродства и другие нарушения развития неизбежны.

✓ Если бы врачи и диетологи не стеснялись говорить о связи красоты и здоровья, шансы всех детей вырасти здоровыми увеличились бы.

✓ Калифорнийский хирург разработал формулу, оценивающую связь между красотой и здоровьем, основываясь на тех же принципах симметрии, что описывали древние греки.

✓ Тела спортсменов и лица кинозвезд обычно обладают такой симметрией, а это, в свою очередь, свидетельствует об их генетическом богатстве.

Что такое красота? Очень немногие могут рассуждать о ней осмысленно. Эта тема либо слишком глубока, либо слишком эмоциональна, чтобы говорить о ней объективно. Даже букинг-агенты, зарабатывающие себе на жизнь поиском красивых людей, говорят о красоте в довольно расплывчатых терминах: «сияние», «ну, просто что-то такое». Надавите достаточно сильно на издателя, судью, директора кастинга или репортера, и в конце концов они признаются, что хорошая внешность важна для их работы больше, чем им хочется признать. С другой стороны, феминистки, например, писательница Камилла Палья, предполагают, что на самом деле красоту выдумали люди, и без девушек с обложки, кинозвезд и прочих моделей, которыми полнится пресса, мы получим от нее полный иммунитет.

Тема красоты может казаться противоречивой и загадочной, но на самом деле красота — это просто еще одно природное явление, которое, подобно гравитации или скорости света, можно измерить, проанализировать и понять. Поэты и авторы песен, может быть, и будут возражать, но можно получить немалую пользу, разобрав человеческую красоту «по винтикам» с помощью тех же инструментов, которые мы используем для изучения любого другого научного вопроса. На самом деле красота может немало нам рассказать о нашей генетической истории, теле и здоровье.

Эта связь совершенно не абстрактна. В древние времена атлеты считались эталонным примером связи между красотой, силой и здоровьем. Многие историки искусства согласны в том, что греко-римское изображение идеализированной мужской фигуры — это высеченный в камне аргумент в пользу существования связи между формой и функцией, симметрией и грациозностью, и все эти качества вместе достойны всяческого восхваления^{‹‹82››,‹‹83››,‹‹84››}.

Я каждый день в своей клинике вижу, что красота очевидно связана со здоровьем. И, даже если они этого и не понимают, то же самое видят и все остальные американские терапевты: главная причина посещения кабинета первичной помощи — «артропатия [боль в суставах] и связанные с ней расстройства»^{‹‹85››}, причиной которых очень часто является скелетно-мышечный дисбаланс, вызванный асимметрией скелета^{‹‹86››}. Вся отрасль хиропрактики основана на оценке расположения костей в скелете — вот еще один взгляд на симметрию и баланс. Побывайте за кулисами любого спортивного соревнования, где тренеры работают со спортсменами, и обязательно услышите слова вроде «симметрия», «равновесие» и «стабильность»: эти профессионалы рассуждают, как малейшая асимметрия в физиологии или движении может забраться вверх по «кинетической цепочке» и вызвать вторичный дисбаланс, который выведет игрока из строя на несколько недель или даже месяцев.

Вне отрасли медицины многие специалисты по наукам о жизни применяют свои навыки оценки физической привлекательности без каких-либо колебаний. Когда фермер, или заводчик скаковых лошадей, или садовник, выращивающий редкие орхидеи, видит очевидные нарушения здорового роста, то в первую очередь смотрит на условия питания, породившие эти нарушения. Если призовая кобыла приносит жеребенка с кривыми ногами, ветеринар понимает, что что-то пошло не так, и часто задает логичный вопрос: «Чем питалась мать?» Но вот человеческие врачи подобные вопросы задают очень редко, даже когда проблемы, угрожающие жизни, проявляются сразу после рождения. И мы упорно отмахиваемся от связи питания с развитием даже тогда, когда у наших пациентов проявляется сколиоз, неправильное формирование суставов, аневризмы, аутизм, шизофрения… Если бы врачи и диетологи так же охотно пользовались своими простейшими ощущениями, у всех детей был бы шанс вырасти более здоровыми.

Наше стремление к красоте — это не просто вопрос тщеславия. Наша внешность очень многое говорит о здоровье, потому что форма подразумевает функциональность. Менее привлекательная форма лица менее функциональна. Детям с не очень хорошим развитием черепа могут понадобиться очки, брекеты или даже операция на ротовой полости, а вот детям с более идеальной архитектурой черепа — нет^{‹‹87››}. Все потому, что плохая архитектура мешает развитию нормальной геометрии, что приводит к неидеально сформированным чертам лица, будь то глаза, уши, нос, челюсть или глотка. Например, слишком узкие носовые каналы раздражают слизистую оболочку, повышая вероятность развития ринита или аллергии^{‹‹88››,‹‹89››}. Когда неправильно формируются дыхательные пути в глотке, ребенок может страдать от апноэ, лишающего мозг кислорода, необходимого для развития нормального интеллекта^{‹‹90››,‹‹92››}. Один из немногих случаев, когда врачи все-таки используют визуальную оценку для выявления проблем со здоровьем, — так называемые «малые аномалии» (minor anomalies), которые на жаргоне называются «ребенок забавного вида» (funny looking kid). Эти аномалии так распространены, что термин обзавелся даже аббревиатурой — «РЗВ» (FLK). Этот диагноз — один из главных поводов для генетического тестирования. У детей с аномалиями роста чаще всего обнаруживают генетические болезни и нарушения развития внутренних органов; у них часто наблюдаются расстройства обучения, проблемы с социализацией и рак^{‹‹92››}. И давайте не будем притворяться, что физическая развитость человека не несет никаких социальных последствий. Менее привлекательные люди считают себя менее популярными^{‹‹93››}, менее счастливыми^{‹‹94››} и менее здоровыми^{‹‹95››}. Также они больше страдают от депрессии^{‹‹96››}, дольше сидят в тюрьмах^{‹‹97››}, а во взрослом возрасте зарабатывают меньше^{‹‹98››}, чем их красивые ровесники.

К этой дискуссии вполне подходит и моя личная история. В старших классах школы я участвовала в международных соревнованиях по бегу по пересеченной местности и беговым дорожкам и заработала четырехлетний спортивный грант на обучение в университете и даже приглашение на просмотр в олимпийскую сборную по бегу на 1500 метров. Я получала немало травм, но всегда находила какой-то способ продолжить выступления и оставаться непобедимой — носила ортезы, выполняла больше упражнений на растяжку… Но вот в университете мой организм стал разваливаться куда быстрее, чем в школе. Реабилитационные программы и ортезы, на которые я надеялась, больше не помогали мне поддерживать необходимый уровень, и вскоре я отстала от конкурентов. Затем меня отправили в резерв. А потом и вовсе сделали «красной рубашкой» — задействовали не в течение всего сезона, а только на отдельных соревнованиях.

Если вы когда-либо выступали за спортивную команду, то знаете, что происходит, когда вам в конце концов приходится повесить форму на гвоздь и покинуть коллектив: вы уходите в себя. Начинаете задавать вопросы. «Почему я не смог продвинуться дальше, чем смогли остальные? Чем я отличаюсь? Я прикладываю недостаточно усилий, или же просто не тяну физически?»

Именно последний вопрос мучил меня больше всего, когда я стала замечать небольшие различия между своим телом и телами девушек, участвовавших в чемпионатах страны. Их талии были длиннее. Бедра — шире и гибче. Они были тоненькими и гибкими, а вот моя короткая, угловатая талия сидела на таких же узких бедрах, какие были у меня в двенадцать лет — они наотрез отказывались дальше развиваться.

В двадцать лет, на четвертом курсе университета Ратгерс в Нью-Брансуике, штат Нью-Джерси, я начала что-то подозревать; во мне пробудилось восприятие, которое помогло мне увидеть взаимосвязь формы, функции и здоровья, о которой я и не задумывалась никогда. В то же время, за тысячу миль от меня, на западном берегу самого широкого места Миссисипи, молодой мужчина, с которым я познакомилась через пять лет, а потом вышла за него замуж, тоже боролся со своими постоянно возвращавшимися проблемами со здоровьем и задавал себе те же самые вопросы о своем теле и о том, как могут быть связаны между собой привлекательность, физические способности и здоровье. Мы оба стали одержимы этими вопросами и в конце концов решили вместе написать небольшой памфлет для пациентов, которые хотели получить краткое руководство по здоровью и питанию. А этот памфлет стал книгой, которую вы держите в руках.

Не меньше нас занимало и противоположное обстоятельство: «Что произойдет, если все пойдет правильно»? В обеих наших школах, когда Род Стюарт пел «Некоторым ребятам очень везет…», мы отлично понимали, о ком идет речь: о короле выпускного бала. Наверное, в вашей школе тоже был такой красавчик. Он был популярным, да? Спортивным? При этом еще и очень умным? А как насчет королевы выпускного? В моей школе она была отличницей, да еще и лучшим игроком в футбольной команде. Но почему все выходит так? Почему красота не только помогает лучше выглядеть, но и лучше функционировать? Почему она так влечет нас к себе?

После многих лет упорных исследований я обнаружила множество доказательств того, что те же самые условия, что позволяют нашей ДНК создавать здоровых людей, одновременно помогают ей выращивать еще и красивых людей. Я называю это явление эффектом пакетной сделки, потому что красота и здоровье — это именно что пакетная сделка. Чем вы красивее, тем, скорее всего, вы здоровее, и наоборот.

А чем вы красивее и здоровее, тем больше к вам тянутся другие люди. Все сводится к науке: когда вас привлекает (или, наоборот, совершенно не привлекает) другой человек, вы проводите сложнейшее научное исследование. В этом нет ничего поверхностного: наоборот, мы не знаем ничего более глубокого. Подобно законам инженерного дела, химии и физики, законы физической привлекательности порождены самой Вселенной, и легче всего их понять с помощью математического аппарата.

Стремление к красоте так сильно, что кое-кто из нас берет дело в свои руки — или, если точнее, передает его в руки профессионала, чтобы хоть так получить порцию побольше. В 2005 году в одних только Соединенных Штатах было сделано более 11 миллионов пластических операций. Большинство из них — это передвижение жира, кожи и мышц на лице и теле, но в совсем крайних случаях даже ломают и заново сращивают кости. Когда врачи навсегда меняют наш облик, какими стандартами они руководствуются, как вы думаете? Ответ: никакими — точнее, никакими, кроме их собственного эстетического вкуса и опыта. К счастью, обычно их навыки достаточно хороши, и пациент все же выглядит лучше, а не хуже. Но во время обучения они не получают никаких инструкций по воссозданию лиц по какому-либо универсальному стандарту идеальной архитектуры лица.

Почему? В первую очередь, это довольно трудно. У каждого лица собственная сложная трехмерная геометрия, которую интерпретирует наш мозг. Мы не знаем, как именно это делается, и большинству из нас об этом и задумываться не приходится. Но вот для пластических хирургов улучшение лица — это работа, и если они хотят знать, получится ли у них переставить челюсть, зуб или бровь туда, где они будут привлекательнее выглядеть и при этом лучше выполнять свои функции, им нужен шаблон для конструирования привлекательной и функциональной лицевой геометрии. Именно так рассуждал молодой, одаренный челюстно-лицевой хирург из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе по имени Стивен Марквардт.

То был не простой пластический хирург. Он постоянно находился на связи с кабинетом экстренной помощи Калифорнийского университета и заведовал восстановлением человеческих лиц после серьезных автомобильных аварий и проникающих травм. Однажды вечером в конце 70-х доктор Марквардт никак не мог заснуть. Через два дня ему предстояло делать операцию женщине, попавшей в страшную аварию. Он должен был восстановить сильно поврежденную нижнюю часть лица. Но его всю ночь мучил вопрос: «Как я могу быть уверен, что ей понравится результат?» В те времена пластических и реконструктивных хирургов было мало даже в Лос-Анджелесе, и пациенты получали по-настоящему авторские произведения — например, нос как у Одри Хэпберн, — которые выглядели настолько похоже, что другой хирург с первого взгляда мог определить, к кому из коллег этот пациент ходил. Доктор Марквардт понял, что маленький изящный носик Одри Хэпберн, конечно, очень мил, но, скорее всего, подходит все-таки не для всех. Как врачу понять, какой нос, или подбородок, или линия челюсти лучше всего подходит по пропорциям человеку, лежащему на операционном столе? Марквардту стало интересно, почему не существует никаких правил или стандартов, которым нужно следовать. Неужели всегда придется гадать и скрещивать пальцы, или же можно придумать какой-нибудь более надежный подход?

В поисках ответов доктор Марквардт отправился в музей и провел там целый день, рассматривая знаменитые произведения искусства. Под вечер у него была уже целая стопка набросков, но вот конкретных правил — никаких. Он хотел узнать, каким принципом руководствуются создатели великих произведений искусства — если такой принцип вообще есть. В следующие несколько месяцев он изучал правила красоты в архитектуре, живописи, музыке и других видах искусства. Он изучал и отдельных людей, чтобы найти в них что-то общее, и этим общим стала математика. В сердце математических принципов красоты лежит набор чисел, названный именем итальянца, впервые открывшего его в XI веке — ряд Фибоначчи.

Возможно, вы видели ряд Фибоначчи в фильме «Код Да Винчи», где героиня-криптограф находит последовательность чисел, которую ее дедушка написал на полу невидимыми чернилами на месте гибели: 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21. Последовательность строится путем сложения двух предыдущих членов и растет бесконечно. Если бы несчастный прожил еще немного, то, наверное, успел бы написать еще и 34 — сумму 13 и 21. Ищете универсальный код пропорционального роста? Эта последовательность чисел — ваш святой Грааль.

При бесконечном продолжении последовательности отношение двух последних членов сходится к иррациональному числу, приблизительно равному 1,618033988. Это золотое сечение, которым греки и египтяне пользовались, проектируя идеально сбалансированные произведения строительного искусства, приводящие в изумление даже современных архитекторов. Золотое сечение обозначается греческой буквой Φ (фи).

Египтяне и греки поклонялись числу Φ как истоку вечной красоты и называли его божественной пропорцией. Парфенон и другие великие архитектурные произведения древности, сохранившиеся до наших дней, отчасти сохранились именно потому, что их строили, соблюдая математический принцип идеальной пропорции; архитекторы и по сей день изучают их с восхищением. Философ Сократ считал геометрию, в которой число Φ играет важнейшую роль во взаимоотношении разных форм, не только руководящей константой природного мира, но и потенциальным источником самой жизни. Леонардо Да Винчи был одержим геометрическими отношениями и структурой человеческого тела; его знаменитый эскиз «Витрувианского человека» — мужское тело, наложенное на круг и квадрат, — показывает, что он тоже искал «природный код», создающий живые формы.

В поисках идеального лица доктор Марквардт обнаружил, что золотое сечение уникально еще и тем, что создает симметрию особого типа — динамическую симметрию. Согласно теории восприятия, существует два способа создать гармонический баланс в предмете или пространстве. Первый способ — разделить его на равные части, создав симметрию равновесия. Пример такой симметрии — двухлучевая симметрия (см. иллюстрации на стр. 76). Второй способ — разделить его согласно золотому сечению, создав идеальную форму асимметрии — идеальную потому, что отношение меньшей части к большей точно такое же, как большей части к целому (см. иллюстрацию ниже). Это динамическая система. Что интересно, динамическая симметрия характерна для роста живой материи, а симметрия равновесия — для роста кристаллов.

В литературе о человеческой красоте часто говорится о двухлучевой симметрии: если одна сторона является идеальным отражением другой, значит, у вас красивое лицо. Но это ошибка, и вот почему: динамическая симметрия, конечно, часто приводит к двухлучевой симметрии, но вот двухлучевая симметрия не гарантирует и даже не подразумевает динамической симметрии. Иными словами, двухлучевая симметрия — необходимая, но недостаточная характеристика привлекательного человеческого лица. Объясняет сам Марквардт: «Вы можете нарисовать Альфреда Э. Ноймана[5] с идеальной двухлучевой симметрией, но он от этого не превратится в Пола Ньюмана». Живые, растущие существа динамичны, и именно такая симметрия делает их по-настоящему красивыми.

Доктор Марквардт стал тщательно искать число Φ. Божественная пропорция определенно должна быть скрыта в чертах идеального человеческого лица.

Если бы Голливуд снял фильм о докторе Марквардте, то там обязательно была бы сцена, как тот сидит за столом и прикладывает компас и транспортир к фотографиям девушек с обложек журналов, а потом — другая сцена, с кучей затупившихся карандашей на переднем плане, где он выводит сложную формулу с квадратными корнями и алгебраическими переменными. И вот наконец — момент прозрения. Новый кадр: Марквардт поднимает свой шифр и подносит его к камере — лист ацетатной бумаги, на котором жирными черными линиями напечатана «Первичная золотая десятиугольная матрица», угловатая маска, обозначающая идеальное человеческое лицо.

«Маска Марквардта» — это матрица из точек, линий и углов, составляющих геометрический каркас и границы так называемого архетипического лица, построенный граф визуального идеала, к которому стремится наше коллективное бессознательное. Внутри матрицы скрываются сорок две вторичных «золотых десятиугольных матрицы» той же самой формы, что и большая матрица, но меньше в Φ или несколько Φ раз. С большой матрицей они пересекаются как минимум двумя вершинами^{‹‹99››}. «Маска» определяет идеальное трехмерное расположение каждой черты лица, от размера глаз и расстоянии между ними до ширины носа, полноты верхней и нижней губы и т. д.

В документальном сериале Джона Клиза The Human Face («Человеческое лицо») на канале ВВС, в котором участвовал Марквардт и использовались его исследования, прозрачный каркас маски накладывали на фотографии Мэрилин Монро, Хэлли Берри и Элизабет Тейлор^{‹‹100››}. Маска подходила ко всем лицам идеально, словно хрустальный башмачок к ножке Золушки, доказывая тем самым, что несмотря на различия в цвете кожи и прическах, эти культовые суперзвезды сложены одинаково пропорционально, а архетипическая маска — вовсе не совпадение. Вот вам и «красота в глазах смотрящего». Красивые люди рождаются не благодаря удаче, а потому, что любая ДНК естественным образом стремится создать динамически симметричную геометрию, стимулируя рост тканей.

В работе Марквардта мы видим вполне конкретную лицевую геометрию, создаваемую здоровой человеческой ДНК. Она продолжает традицию многих архитекторов и математиков, обнаруживших число Φ в человеческом теле: Витрувия в I веке до нашей эры (именно этот архитектор вдохновил Да Винчи на создание «Витрувианского человека»); Леона Баттисты Альберти и Франческо ди Джорджо Мартини в XV веке; Луки Пачоли и Себастьяно Серлио в XVI веке; Шарля-Эдуара Жаннере-Гри, более известного как Ле Корбюзье, в XX веке. Адольф Цейзинг, возможно, говорил за всех них, когда в 1854 году заявил, что в золотом сечении «содержится фундаментальный принцип всех форм, стремящихся к красоте и полноте в мире природы и в живописном искусстве, который с самого начала был высшим стремлением и идеалом всех фигур и отношений форм — космических и индивидуальных, органических и неорганических, акустических и оптических, — и который нашел свое идеальнейшее воплощение только в человеческой фигуре»^{‹‹101››}.

Как и египетские ученые, которые тысячи лет назад обнаружили математический порядок на земле и на небе, я верю, что те же математические принципы, что упорядочивают вселенную, управляют и ростом всех частей тела всех живых существ. Когда этот рост идет оптимально, то неизбежным его результатом являются красивые и функциональные биологические структуры. Это не новая идея — она высказывалась еще в трудах древних философов, от Платона до Пифагора. Но сейчас мы можем понять то, чего не могли знать в древности: как именно человеческий мозг так легко проводит столько математических расчетов, мгновенно распознавая сложные геометрические формы и превращая их в эмоции — желание, восторг, спокойствие, страх.

Прогуляйтесь по саду, лесу или пляжу, и наверняка увидите много красивых вещей. Присмотритесь поближе, и увидите структуры: изгибы, завитки, спирали, даже повторяющиеся числа. Что за этим стоит? Биоматематика, новая научная дисциплина, стремится ответить на этот вопрос. Биоматематики подтверждают, что число Φ и ряд Фибоначчи закодированы не только в человеческом лице, но и во всей живой материи.

Форма сосновой шишки, сегменты тел насекомых, спираль раковины наутилуса, кости ваших пальцев, размеры зубов друг относительно друга — все, что растет, обязано своей формой числу Φ. Когда побег растения выпускает новый лист, этот лист вырастает так, чтобы как можно меньше закрывать собой нижние листья и давать им получать достаточно солнечного света. Это следствие явления под названием филлотаксис, описывающего спиральный рост стеблей, лепестков, корней и других органов у 90 процентов растений всего мира^{‹‹102››}. Угол филлотаксиса составляет 137,5 градусов, или 1/Φ^{‹‹2››} · 360. Точно такое же ветвление и скручивание — так называемый дендритный рост — мы наблюдаем и в нервных клетках мозга. Все эти случаи шаблонного роста направляются не ДНК, а законами математики и физики, воздействующими на живую ткань и заставляющими ее расти строго определенным образом. Во время роста клеток и тканей наступает момент, когда поток генетической информации иссякает, и, подобно лунному модулю, летящему в космосе, рост организма включает «автопилот». Вот как объясняет процесс писатель, журналист и телепродюсер доктор Саймон Сингх:

Биоматематика дает нам фундаментально новый взгляд на вселенную и живую природу. Она помогает нам понять, что повторяющиеся формы и шаблоны, которые мы видим повсюду, — не просто совпадения. Эти формы, похоже, отражают элементную структуру и порядок самой вселенной^{‹‹104››,‹‹105››}.

Организующая сила, которая помогает создать красивое лицо, работает и во время развития мозга. Внутри желеобразной матрицы в нашем черепе мозговые нейроны создают разветвляющиеся «усики» — дендриты («деревца»). Мы называем их дендритами, потому что первым ученым, увидевшим нейроны в микроскоп, они показались похожими на величественные, элегантные деревья. Чтобы мы могли думать и учиться, эти «деревья» должны обладать правильными пропорциями. Этот зачарованный лес — потаенное место, где рождаются прекрасные умы.

Почему филлотактические паттерны роста проявляются даже в темноте наших черепов? Самый очевидный ответ — потому, что любая здоровая часть любого живого существа подчиняется одной и той же базовой форме роста. Растениям филлотаксис, обусловленный золотым прямоугольником, помогает получать больше солнечного света, а вот динамическая симметрия мозга, вполне возможно, помогает ему упаковать максимум нейронных связей на кубический сантиметр, наиболее оптимально задействуя межушную «недвижимость». Более сложная и эффективная, чем любой компьютер, нейронная сеть вашего мозга работает, потому что каждая клетка мозга соединена с тысячами других. Эти связи помогают вам узнавать лица, цветы, еду и другие знакомые предметы. Как? С помощью паттернов[6].

Познавательная способность — одна из тех, которые математики называют эмерджентными. Эмерджентность — это возникновение сложных систем и паттернов из множества сравнительно простых взаимодействий. Ваши мысли и эмоции тоже основываются не на содержимом какой-либо отдельной клетки мозга, а на резонансных частотах, возникающих при стимуляции миллионов взаимосвязанных нейронов^{‹‹106››,‹‹107››}. Число Φ, возможно, помогает мозгу работать лучше, потому что из-за его математической гибкости резонанс возникает чаще. Когда наши нервы структурированы таким образом, чтобы иметь максимальную внутреннюю симметрию, у нас не только возникают более сложные способы восприятия: мы еще можем и лучше понимать взаимоотношения между восприятием, памятью, мыслями и другими когнитивными явлениями. Иными словами, все специализированные подразделы нашего мозга могут функционировать как взаимосвязанная единица, а после этого — р-раз, и появляется сознание.

Удовольствие, которое мы получаем, глядя на красивых людей, может помочь нам лучше понять, как работает мозг. Если красивые лица имеют такие же фундаментальные пропорции, как связи в нашем мозге — число Φ, то они могут вызывать более упорядоченную серию узнаваемых резонансов, чем менее симметричные лица, а это, в свою очередь, помогает нам быстрее узнать в этом образе человеческое лицо. Вполне возможно, что биология нашего мозга устроена таким образом, что он получает удовольствие, разгадав загадку «а на что это такое я смотрю?» Каждый раз, когда мозг получает визуальный или звуковой образ, ему, по сути, загадывают математическую загадку. Чем приятнее образ или гармоничнее звук, тем меньше барьеров стоит между наблюдателем и удовольствием, получаемым от решения загадки. Ряд Фибоначчи может способствовать этому процессу, помогая разгадывать визуальные или акустические загадки быстрее — он служит шаблоном, который организовывает ум и мысли. Получается, что число Φ не только делает нас красивыми — оно еще и располагает нервы так, что это способствует развитию интеллекта.

Инстинктивная привлекательность: миф о «глазах смотрящего»

Тот факт, что архитектура нашей нервной ткани настолько похожа на динамически симметричные — и, соответственно, привлекательные — предметы из внешнего мира, помогает объяснить, как работает мозг. А еще он объясняет, почему наш мозг предпочитает изображения с такой же симметрией, а не любые другие: знакомая геометрия тут же входит в резонанс с нашей собственной, красивые предметы просто легче воспринимать. Нэнси Эткофф, автор книги Survival of the Prettiest («Выживают самые красивые»), предполагает, что на распознавание красоты мы запрограммированы с рождения: «Когда младенцы не сводят взглядов с тех же лиц, что взрослые считают очень привлекательными, они словно бессловесно возражают против веры в то, что распознавать человеческую красоту нас учит культура»^{‹‹108››}.

Представьте, как сложно бы приходилось, например, гепарду, если бы ему приходилось специально учиться распознавать признаки нездорового животного — тщательно раздумывать, что же обозначает неровная походка, или лезущая клоками шерсть, или незажившая рана. Без инстинкта убийцы или инстинктивного распознавания здоровья хищники умерли бы от голода, стайные животные постоянно страдали бы от болезней, а хорошие гены разбавлялись поврежденной ДНК.

Идея, что мы, люди, инстинктивно узнаём взаимоотношение формы и функции и оцениваем здоровье по присутствию или отсутствию динамической симметрии, подтверждается исследованиями, в которых людям показывали серию мужских и женских лиц с разным уровнем симметрии и просили их оценить, какое лицо принадлежит самому здоровому человеку. Результат — несомненная положительная корреляция[7] между динамической симметрией лица и отношением к нему как к здоровому^{‹‹109››}. Неважно, гепард вы, младенец или врач: с точки зрения мозга, динамическая симметрия и привлекательность равняются здоровью.

Естественно, главное предназначение этого подсознательного понимания взаимоотношений формы и функции — продолжение жизни нашей ДНК путем размножения. А когда дело касается поиска партнеров, наша реакция на привлекательных особей противоположного пола может в любой момент вырваться из глубин подсознания, где зарождается, и стать всепоглощающей.

Идеальный партнер: в поисках полового диморфизма

Исследования показывают, что в поисках идеального мужчины или женщины черты лица, даже немного отличающиеся от геометрического шаблона Марквардта, оставляют невероятно сильное впечатление — или, наоборот, не оставляют вообще никакого^{‹‹110››}. Губы, которым всего пары миллиметров не хватает до манящей полноты, или глаза, расположенные всего на долю дюйма ближе друг к другу, чем нужно, превращают девушку из красавицы в простушку. Возьмите мощные надбровные дуги и мужественный подбородок и «оттяните» их чуть подальше, и красивый, властный мужчина, которого вполне можно представить директором крупной компании или капитаном корабля из приключенческого фильма, превратится в послушного офисного трутня. Каждый изгиб нашего лица строится сообразно стремлению природы к совершенству. Наш разум тоже настроен на число Φ, так что мы всячески стремимся к динамической симметрии.

Невероятное влечение, которое мы ощущаем к сексуальным объектам, существует, потому что в подростковом возрасте наше серое вещество «учится» испытывать желание к четко определенному набору характеристик, соответствующих «маске Марквардта» (см. иллюстрацию на стр. 60). Эти вариации на тему человеческой привлекательности называются половым диморфизмом. Половые различия в развитии лица и скелета заметны уже в детстве, но во время полового созревания становятся намного более выразительными. Эффект «пакетной сделки» предсказывает, что тела, у которых развиваются все «сексуальные» черты лица, являются одновременно и наиболее здоровыми; исследования, где проводилась корреляция между типами женских фигур и здоровьем, подтверждают это.

Тип женской фигуры и здоровье

Исследователи красоты делят женские фигуры на четыре категории. Вот они, от наиболее к наименее часто встречающейся: «банан», «яблоко», «груша», «песочные часы»^{‹‹111››}. Несколько исследований, проведенных в 2005 году, показали, что у женщин с фигурой типа «яблоко» (короткая талия, узкие бедра) смертность почти вдвое превышает смертность женщин с более ярко выраженными изгибами^{‹‹112››,‹‹113››}. Почему?

Пышность форм — это показатель здорового женского полового диморфизма, а ее отсутствие говорит о проблемах. Обычно бедра и бюст развиваются во время полового созревания — это результат здорового скачка в выработке половых гормонов. Развитие включает в себя расширение костей таза, а также отложение жира и железистой ткани в грудях. Но у женщин, у которых из-за генетики ненормально короткий позвоночник или скачок в выработке гормонов оказывается слишком слабым — или даже если их диета мешает нормальной реакции организма на гормоны, — фигуры получаются более угловатыми. Если они худые, то из них получаются «бананы». Если набирают вес, то он распределяется по «мужскому» типу — на животе, шее и плечах, — и они превращаются в «яблоки». Сегодня, из-за употребления трансжиров в течение трех поколений (они мешают экспрессии гормонов — см. главу 7) и ежедневного употребления сахара (он снижает восприимчивость к гормонам — см. главу 9), фигуры — «песочные часы» стали редкостью. По данным исследования, заказанного в 2005 году фирмой Alva, производящей манекены для дизайнеров одежды, менее чем у 10 процентов современных женщин развиваются пышные изгибы, которые являются общепризнанным стандартом здоровой и привлекательной женской фигуры^{‹‹114››}.

В мире «яблок», «груш» и «бананов», по словам Нэнси Эткофф, самые красивые из нас — «генетические фрики»^{‹‹115››}. Это не оскорбление: она всего лишь говорит о статистической невероятности того, что женщина сейчас может вырасти и выглядеть, скажем (ее пример), как Сидни Кроуфорд. Но это выражение очень точно описывает основную идею Эткофф: рождение потрясающе красивого человека — это по большей части дело (генетического) случая. Немногие избранные сыграли в генетическую лотерею и сорвали джекпот. Но я с этим категорически не согласна. С чего бы биологии программировать нас на влечение к «генетическим фрикам»? Мне кажется куда более вероятным, что красивые тела привлекают нас, потому что это сигнал хорошего здоровья. Ученые, рассматривавшие влияние четырех этих типов фигуры на продолжительность жизни, подтвердили эту идею, обнаружив, что женщины с самым привлекательным типом фигуры, «песочные часы», не просто живут дольше остальных — они еще и живут лучше. Статистика снова и снова показывает, что более длинная и стройная талия и «женственные» бедра коррелируют с меньшей вероятностью диагностирования бесплодия^{‹‹116››}, остеопороза^{‹‹117››}, рака^{‹‹118››}, когнитивных проблем^{‹‹119››}, аневризм брюшной полости^{‹‹120››}, диабета и его осложнений^{‹‹121››} и так далее.

Почему не все тела идеальны?

Пока что я демонстрировала вам доказательства того, что красота — не случайность, не каприз судьбы. Это позиция по умолчанию, неизбежный продукт естественного, беспрепятственного роста, который подчиняется правилам математической пропорциональности. Точно так же, как законы физики диктуют, что из облаков водяного пара в холодном воздухе получаются шестигранные кристаллы, поколения оптимального питания готовят человеческий хромосомный материал к оптимальному росту. Если оптимальное питание продолжается в течение всего периода развития ребенка, то законами биологии диктуется финальный результат: красивый, здоровый человек. Но если красота естественным образом возникает при упорядоченном росте, почему тогда не все мы красивы?

В октябре 2006 года, встречаясь с доктором Марквардтом в его доме в Хантингтон-Бич, штат Калифорния, я спросила его мнения. Он ответил: «Мы все красивы». Когда я сказала, что удивлена, слыша такое от человека, который зарабатывает на жизнь, исправляя черты лица, он объяснил подробнее: «Если надеть мою „маску“ на каждого человека, то вы увидите, что очень многие не так и далеки от идеала, пусть мы и не посчитали бы их очень привлекательными». Разнообразие в нашей внешности, считает он, обусловлено тем, что «мы эволюционировали дальше точки эффективности». Иными словами, социальная сетка безопасности позволяет даже людям не идеального здоровья размножаться, тогда как раньше они бы просто умерли.

Прагматичное объяснение Марквардта пролило определенный свет на то, почему сейчас у нас такое исторически беспрецедентное разнообразие стандартов привлекательности. Если рассматривать историю человечества чисто с точки зрения доступа к питанию, то обнаружится, что вместе с цивилизацией и оседлым образом жизни появился голод и эпидемии. Но, с другой стороны, оседлый образ жизни оказался намного менее требовательным к физическим кондициям, чем жизнь кочевого охотника, пастуха или собирателя, и он стал играть роль своеобразной «сетки безопасности». Жизнь в населенных, сравнительно тесных городах начала постепенно подтачивать нашу генетическую программу, что привело к росту заболеваемости и одновременно позволило людям с поврежденными генами, которые иначе просто умерли бы, выживать и рожать нездоровых детей с несовершенной динамической симметрией. Шаг за шагом генетическое богатство, созданное тысячами лет успешного выживания в дикой природе, оказалось израсходованным — нищета и болезни лишали гены необходимых им питательных веществ. В каждый период недостаточного питания терялись ценные частицы эпигенетической программы.

Шло время. Нам требовалось все больше «страховки» и «сеток безопасности»: человечество изобрело очки, протезы, тысячи лекарств. Кто-то может сказать, что это отпадение от физиологической благодати пока что не сказалось на людях, живущих в современном индустриальном обществе, потому что мы до сих пор успешно размножаемся. Но, возможно, скоро это уже будет не так. Как и многие врачи этой страны, я вижу все больше молодых пар, страдающих от бесплодия. Насколько широко распространена эта проблема на самом деле, пока не ясно.

Я, конечно же, не хочу сказать, что только суперзвезды должны иметь детей. И, поскольку я уже говорила, что гены всех людей, вне зависимости от расы и профессии, несут в себе потенциал для потрясающей красоты и здоровья, эта глава — вовсе не гимн евгенике, а скорее наоборот. Я хочу сказать лишь по сути то же, что говорю женщинам, которые хотят забеременеть, когда советую им перестать пить и курить, принимать фолиевую кислоту и избегать лекарств, вызывающих врожденные дефекты: есть определенные диетологические способы гарантировать, что ваш ребенок родится здоровым и красивым — если, конечно, вы этого хотите. Естественно, родители имеют полное право не слушаться врача и курить и пить, сколько им вздумается. Но я считаю, что каждый из нас заслуживает доступа к лучшей, самой полной и современной информации, на основе которой сделает свой выбор.

В предыдущих главах я утверждала, что способность человеческого генома к адаптации (его «интеллект») настолько огромна, что мы лишь сейчас начали постигать ее тайны. Но мы точно знаем, что способность генов создать идеальное человеческое тело и поддерживать здоровье, как и у любого мастера-ремесленника, ограничена материалами, с которыми приходится работать. В этой главе мы узнали, насколько сильно анатомия влияет на нашу судьбу. В предыдущей — то, какое внимание наши предки уделяли питанию и как это воздавалось им сторицей: они рожали здоровых детей, а взрослые оставались полны сил почти до самой смерти.

Что же происходит, когда мы отказываемся от этих традиций?

Неудивительно, что у современных людей, которых приходилось в отсутствие нормальных ингредиентов «лепить из того, что было», еще до пожилого возраста развиваются «старческие» болезни, а также проблемы со здоровьем, о которых предыдущие поколения даже ничего не знали. (В учебнике Harrisons Principles of Internal Medicine 1990 года издания не говорится ни о синдроме дефицита внимания, ни о фибромиалгии, в медицинском училище я тоже о таком и не слышала. Сейчас же оба этих заболевания довольно распространены.) Если генетическому интеллекту требуется больше питательных веществ, чем он сейчас получает, и если Прайс был прав, и идеальные лица вырастают там, где люди хорошо питаются, то можно представить себе мир, где среднестатистические черты лица все дальше отступают от определения идеала, предложенного доктором Марквардтом. Мне кажется, что именно это сейчас и происходит. В следующей главе вы найдете доказательства того, что дегенерация лица не просто вызывается плохим питанием: эффект настолько быстрый, что отмечается уже в следующем поколении.

✓ Питание матери до и во время беременности влияет на то, насколько симметричным будет лицо и тело ребенка.

✓ В контексте современной диеты порядок рождения коррелирует с двумя заметными отклонениями от идеальной симметрии.

✓ Исследования показывают, что большинство женщин детородного возраста недополучают необходимых питательных веществ.

✓ Есть сладости и жареное во время беременности — не менее, если не более, вредно, чем курить и пить.

✓ Все свидетельства указывают на то, что оптимизация питания — это мощная стратегия, гарантирующая рождение более здоровых и красивых детей.

Почему второй ребенок иногда получает в наследство второсортный организм? Во-первых, большинство женщин даже представления не имеют, насколько плохо питаются. Одно исследование показало, что 74 процента женщин «не получают достаточно питательных веществ из своего рациона»^{‹‹123››}. И мне кажется, что даже это число слишком занижено (смотрите статистику в главе 3, а также ниже). Если большинство будущих матерей даже сами недоедают, то как они смогут прокормить растущего ребенка, причем еще и второго подряд? Но самая главная причина, по которой между первым и вторым ребенком, родившимися один за другим, может быть такая разница, связана с работой плаценты.

Даже небольшие дефекты питания могут пагубно сказаться на росте ребенка. Так что для лучшей защиты природа создала встроенный механизм безопасности: она передает плаценте максимум ресурсов, который может себе позволить, даже если при этом риску подвергнется здоровье матери. Механизм защиты ребенка настолько мощный, что даже если женщина будет питаться только в «Макдональдсе», у нее все равно родится младенец с десятью пальцами и на руках, и на ногах. Доктор Джон Дёрнин из Университета Глазго весьма живописно рассказывает о механизме: «Плод хорошо защищен от плохого питания матери — он, по сути, ведет себя как паразит, которому безразлично здоровье носителя»^{‹‹124››}. Если в рационе матери не хватает кальция, недостача будет компенсирована за счет ее костей. Если не хватает жиров, необходимых для строительства мозга, то, как бы ужасно это ни прозвучало, эти жиры будут добываться из мозга матери^{‹‹125››}. Беременность вытягивает из женского организма множество витаминов, минералов и другого «сырья», а грудное вскармливание требует еще больше. Что вполне ожидаемо, вынашивание ребенка опустошает запасы самых разных питательных веществ в организме матери — железа, фолиевой кислоты, кальция, калия, витамина D, витамина А и каротиноидов, магния, йода, жирных кислот омега-3, фосфора, цинка, докосагексаэновой и других незаменимых жирных кислот, витамина В₁₂, селена^{‹‹126››}. Центральная нервная система матери, например, для плаценты является всего лишь складом жиров, необходимых для строительства нервной системы ребенка. Исследования показывают, что мозг матери может на самом деле уменьшаться, в основном в области гиппокампа и височной доли, отвечающих за краткосрочную память и эмоции^{‹‹127››}. Эти регионы мозга не отвечают за базовое функционирование, например, дыхание или регулирование артериального давления, так что их можно более-менее «пустить в расход». Эта потрясающая способность плаценты к сбору питательных веществ приводит к тому, что даже при недостаточном питании матери первый ребенок рождается сравнительно невредимым. А вот организм матери оказывается истощенным настолько, что на фотографиях «до» и «после» видно, как искривился ее позвоночник и какими тонкими стали губы; возможно, у нее даже проблемы с памятью или запоминанием чего-то нового, или она страдает тревожностью или послеродовой депрессией.

Это, конечно, прозвучит жестко, но такова работа «эгоистичного» гена. Успешные гены ведут себя подобно жадным пиратам, разграбляя материнские запасы питательных веществ ради собственного оптимального размножения. Но любой ребенок, зачатый в период, когда эти запасы еще не восполнены, окажется в весьма невыгодном положении. Если ребенок в подобных истощенных условиях заберет у матери все питательные вещества, которые требуются его генам, то жизнь матери окажется в опасности. Но законы биологии прагматичны, так что ради сохранения генетического материала они не убивают мать во время беременности; вместо этого они избирают компромиссный вариант. Второй ребенок получается настолько хорошим, насколько можно в условиях недостатка питания, чтобы при этом выжила мать. Но, что трагично, это может вызвать у ребенка разнообразные проблемы со здоровьем, которые с возрастом начинают проявляться все заметнее и могут даже привести к инвалидности.

Вот еще над чем стоит поразмыслить. Сахар и растительные масла играют роль химического «белого шума», который блокирует сигналы, необходимые для гладкой работы метаболизма^{‹‹128››}. В рационе большинства современных женщин много сахара и растительных масел, что лишь усугубляет нарушения развития плода, уже вызванные недостаточным питанием. Употребление сахара и растительных масел не только нарушает обмен веществ матери, приводя к сахарному диабету беременных, преэклампсии и другим осложнениям: сахар и растительные масла, попадающие в кровь плода, блокируют сигналы в утробе, нарушая последовательность очень чувствительных, взаимозависимых событий, благодаря которым случается чудо рождения здорового ребенка^{‹‹129››,‹‹130››}.

Последствия недополучения питательных веществ и контакта с токсинами в основном проявляются путем изменений в эпигеноме младенца. Как мы видели в главе 2, эпигеном состоит из набора молекул, которые прикрепляются к ДНК и другому материалу клеточного ядра и контролируют включение или отключение определенного гена. Эти генетические «выключатели» управляют всеми аспектами наших физиологических функций. Болезни, причинами которых ранее считались постоянные мутации — от рака и диабета до астмы и даже ожирения, — намного чаще бывают результатом неправильной генетической экспрессии. А поскольку правильное время экспрессии гена требует правильных питательных веществ в нужной концентрации, развитие второго ребенка в худших питательных условиях, чем первого, приведет к неоптимальной эпигенетической экспрессии, что пагубно скажется на росте и развитии плода. Мы знаем, например, что низкий вес при рождении, часто вызываемый курением или гипертонией матери (и то, и другое связано с плохим питанием), может привести к низкой плотности костей и относительному ожирению на всю жизнь^{‹‹131››}. Ненормальная эпигенетическая реакция, вызванная недостатком питательных веществ, может послужить объяснением, почему дети, родившиеся не первыми, больше рискуют заболеть раком^{‹‹132››}, диабетом^{‹‹133››}, иметь более низкий IQ или даже врожденные дефекты^{‹‹134››}.

Развитие скелета тоже зависит от нормальной экспрессии генов. Поскольку нормальное развитие лица требует большого количества витаминов и минералов, а небольшие промежутки между беременностями сильно снижают вероятность того, что в организме матери восстановятся все необходимые запасы витаминов и минералов, истощенные первым ребенком^{‹‹135››,‹‹136››}, вполне логично будет предположить, что дети, родившиеся с небольшим интервалом друг за другом, будут выглядеть по-разному. Предыдущие исследования показали, что последовательные роды с промежутком менее 18 месяцев приводят к росту детской смертностью и, в некоторых случаях, к задержке развития^{‹‹137››,‹‹138››}. Предположение одной группы ученых, что «слишком короткий период отдыха между родами может привести к тому, что мать не успеет восполнить запасы необходимых веществ в организме»^{‹‹139››}, поддерживает идею, что здоровое питание матери играет большую и до конца не оцененную роль в здоровье ребенка. Но я не смогла найти ни одного исследования, в котором бы рассматривалось, как влияет порядок рождения на развитие лица (что может сыграть в жизни важнейшую роль), так что решила провести собственное.

Как порядок рождения влияет на нашу внешность

Сначала мое внимание привлекли звезды — теле- и кинозвезды. На лицах с обложки легко разглядеть ту самую особенную симметрию, которую мы обсуждали в предыдущей главе — динамическую симметрию, которую мы распознаем инстинктивно. Актер, «прекрасно выглядящий на экране», актриса, в которой «что-то есть», молодая журналистка, которую готовят в телеведущие, потому что у нее «свежее» лицо, фотогеничный писатель с обезоруживающей улыбкой, — на самом деле мы говорим о геометрии. Наш мозг — невероятно чувствительный детектор паттернов, который умеет оценивать архитектуру человеческого лица с точностью, достойной приборов НАСА. А, как НАСА узнала на примере с «Хабблом», иногда даже разница в толщину волоса играет огромную роль. Достаточно всего на миллиметр отклониться от идеала, чтобы создать лицо, которое не укладывается в «маску Марквардта», и мы это замечаем мгновенно. Мы предпочитаем останавливать взгляд на лицах с широким лбом, который уравновешивается мощной нижней челюстью, хорошо заметными бровями над глубоко посаженными глазами, которые обрамляются высокими скулами — вот характеристики, которые отвечают за пропорциональность лица. Как вы, наверное, догадались, у моделей и кинозвезд, от Греты Гарбо до Анджелины Джоли, этой динамической симметрии с избытком. Причем часто они — первые дети в семье.

Напротив, лица их младших братьев и сестер иногда заметно менее симметричны. У большинства из них суженная средняя часть лица, округлые и не запоминающиеся черты лица (в том числе носы, скулы и брови) и слабые подбородки и нижние челюсти. Неужели все суперзвезды кино — старшие дети в семье? Безусловно, нет, потому что мы говорим о питании, а за своим питанием в состоянии следить любая женщина, и многие именно так и делают. Но все же для полноценного восстановления запаса питательных веществ требуется время, и я считаю, что именно поэтому большинство звездных актеров, у которых все же есть старшие братья или сестры, младше них на три года или даже больше. (У каждого правила есть исключения — например, Том Круз.)

Конечно, суперзвездная внешность — редкость для современного мира, и вероятность того, что в семье родится хоть один потрясающе красивый ребенок, очень мала. Статистическая невероятность того, что в семье родится два красавца (или две красавицы) один за другим, говорит нам, что (за очень редким исключением) любой последующий ребенок будет менее привлекательным, чем первый, вне зависимости от того, насколько эффективно маме удастся восстановить запасы питательных веществ, необходимых для развития ребенка. Это объясняет довольно справедливое, пусть и скудное, распределение юных звездочек и старлеток среди широких слоев населения, но все равно не учитывает того факта, что самые привлекательные и успешные братья и сестры — обычно старшие или, если в семье трое или четверо детей, один (или одна) из двух старших. Мне казалось, что лучшее питание — это самое простое и вероятное объяснение того, почему первые дети обычно самые красивые, а недостаток питания у следующих братьев и сестер может мешать нормальному развитию. Но, прежде чем развивать тему дальше, я решила проверить, распространяется ли феномен второго ребенка не только на супермоделей и кинозвезд, но и на всех нас.

Так что я продолжила исследования. С помощью коллег по офису, пациентов, приносивших целые стопки школьных ежегодников с 1969 по 2006 годы, и старшекурсников Гавайского университета я сумела собрать данные по почти 400 группам братьев и сестер — более тысячи лиц, — копируя их фотографии из старшего класса школы (чтобы сделать поправку на возраст) и распределяя по семейным группам (одни группы вышли большими, другие — маленькими). Участвовать в исследовании могли семьи, в которых по крайней мере два ребенка родилось с промежутком не более двух лет. И, как и в случае с братьями и сестрами знаменитостей, на фотографиях из ежегодников было видно, как семейная красота постепенно увядает по той же самой схеме. От самого старшего ребенка к самому младшему челюсти становились все уже и отступали дальше, скулы делались плоскими, а глаза — все менее глубоко посаженными. И чем ближе братья и сестры были друг к другу по возрасту, тем разительнее были изменения. К сожалению, разница в возрасте как таковая не предотвращает этого эффекта. Если материнский организм не получает оптимального питания, а от него требуют производить все новых детей, то каждый следующий ребенок все сильнее подтачивает ее запасы, так что даже рожая с промежутком в три-четыре года, организм все равно теряет питательный «фундамент». В следующем поколении неравенство в развитии может сказаться еще сильнее.

Все эти малозаметные — а иногда и очень даже заметные — изменения черт лица приводят к потере динамической симметрии, а это, по причинам, связанным как со здоровьем и функцией, так и просто с внешностью, вряд ли приведет к улучшению качества жизни. Возможно, вам покажется, что первенцы забирают себе все хорошее, что есть. Но если мы говорим о ребенке, который растет в организме мамы, диета которой далека от оптимальной, то может получиться и так, что за шанс родиться первым и добиться лучшей динамической симметрии приходится заплатить определенную цену.

В предыдущей главе мы обсуждали два разных типа симметрии: двухлучевую (лево-правую) и динамическую (основанную на числе Φ).

Мое исследование фотографий старшеклассников выявило два неожиданных явления. Первое: старшие дети обладали динамической симметрией, но вот двухлучевая симметрия у них была менее выражена — правая сторона лица была не точной зеркальной копией левой. Второе: у вторых детей наблюдался эффект повышенной гормональной восприимчивости.

У первенцев один глаз мог быть чуть больше другого, или нижняя челюсть — слегка повернутой, едва заметно искривляя улыбку. Одна половина лица бывала чуть больше другой. После этого открытия я стала проверять на асимметрию своих пациентов, жаловавшихся на боль в височно-нижнечелюстном суставе (ВНЧС), и обнаружила, что их лица действительно асимметричны, особенно у тех пациентов, которые жаловались на боль давно. В моей небольшой выборке из нескольких десятков человек пациенты с болью в ВНЧС обычно оказывались в своих семьях первенцами.

Как оказалось, в медицинской литературе полно примеров двухлучевой асимметрии, чаще случающейся у детей-первенцев: ноги разной длины^{‹‹140››}, дисплазия тазобедренного сустава^{‹‹141››}, сколиоз^{‹‹142››}, плагиоцефалия (уплощение одной сторны черепа)^{‹‹143››}, асимметрия лица, в том числе уплощение одной щеки и выпуклость другой^{‹‹144››}, лево-правая асимметрия челюсти^{‹‹145››,‹‹146››}. Авторы статей обычно связывают эти нарушения симметрии с «маточной теснотой» — простым недостатком места в утробе^{‹‹147››}.

Насколько я понимаю, мы видим две различных схемы нарушения симметрии: одна воздействует на детей-первенцев из-за недостаточного расширения матки, а другая — на всех последующих детей и обусловлена недостаточным питанием.

Проблема недостатка пространства коррелирует с потерей двухлучевой (лево-правой) симметрии, а проблема недостатка питания — с потерей динамической симметрии (части тела теряют идеальные относительные пропорции).

Мы уже обсуждали возможное объяснение относительного дефицита питательных веществ у всех детей после первого — это простое истощение запасов и недостаточно долгое время восстановления, которое не позволяет восполнить эти запасы. Но что может быть причиной недостаточного расширения матки? Это, как мне кажется, связано с гормонами.

Более тяжелый вид недостатка места в утробе называется внутриматочным ограничением роста (ВМОР); так говорят о плоде, которому не удалось реализовать заложенный генами потенциал роста. Этот синдром проявляется в 5–10 процентах всех беременностей, чаще всего — у курящих матерей^{‹‹148››}. Новорожденные с ВМОР могут страдать от проблем с легкими, серьезных кровотечений и множества других опасных для жизни заболеваний. Долгосрочные последствия включают в себя церебральный паралич, задержки в развитии и нарушения поведения^{‹‹149››}. Ученые уже понимают роль химических помех от окисления в нарушении нормальной реакции матки на гормоны — эстроген, прогестерон и другие^{‹‹150››,‹‹151››}. Как мы увидим в последующих главах, из пищевых продуктов самый большой окислительный стресс вызывают растительные масла и сахар. Иными словами, избыток растительного масла и сахара в диете мамы вызывает химические помехи, которые задерживают передачу сигналов от организма к матке. Подобные нарушения симметрии чаще всего встречаются при первой беременности, потому что при второй и последующих беременностях матка уже «подготовлена» предыдущими — именно поэтому вторые роды обычно проходят быстрее.

Очень важно помнить, что очень немногие из нас обладают идеальной двухлучевой симметрией, а небольшая разница в длине ног, например, не должна служить поводом для беспокойства. Беспокоиться нужно, когда асимметрия настолько заметна, что с большой вероятностью приводит к значительным скелетно-мышечным проблемам.

Впрочем, существует одна ситуация, в которой человеческое тело подвергается сильнейшим нагрузкам, и эти нагрузки, проходящие по кинетическим цепям, создают настолько мощные силы, что со временем даже самая малейшая асимметрия может привести к серьезным проблемам. Я говорю о спортсменах — как профессионалах, так и любителях. Поскольку даже небольшая асимметрия может сделать спортсмена уязвимым к травмам от повторяющихся нагрузок или вызвать изменения в походке и движениях, тренер «Лос-Анджелес Лейкерс» по физподготовке Тимоти Ди Франческо при подборе игроков анализирует и симметрию их фигуры: «Специалисты по физподготовке в НБА и других видах спорта всегда ищут надежные способы оценки скелетно-мышечной асимметрии. Это помогает критически оценить подверженность травмам и способность спортсмена выдержать нагрузки».

А сейчас я расскажу вам об еще одной тонкости с симметрией у братьев и сестер. Я обнаружила, что у некоторых женщин, родившихся вторыми, более полные губы и сексуальные подбородки и брови, чем у их старших братьев и сестер; женский подбородок чуть острее и не такой прямоугольный, как мужской, а женские брови более изогнуты — в отличие от мужских, низких и прямых. Острый подбородок и изящно изогнутые брови у женщин — тоже примеры полового диморфизма, различия в развитии мужчин и женщин (об этом мы говорили в главе 4). У мужчин, кроме волевых, квадратных подбородков, обычно еще и широкие плечи, а вот у женщин подбородки изящнее и более округлые, плечи худые, грудные клетки уже, бедра — шире, а в грудях много жировой ткани. Так чем же объяснить, что у женщин, родившихся вторыми, более сексуально привлекательные черты лица?

Вскоре после зачатия женское тело практически чудесным образом преображается. Под влиянием новых физиологических директив работа всех органов меняется благодаря волнам гормонов, вырабатываемых маленькой горсткой быстро делящихся клеток. Многие из этих изменений необратимы. Естественно, из всех органов наиболее сильному воздействию подвергается матка. Но современная диета, как мы убедимся позже, мешает гормональным сигналам, так что матка работает не так хорошо, как надо — по крайней мере, поначалу. Притупленные эстрогеновые сигналы в матке (и плаценте) — вот возможное объяснение тому, что воздействие эстрогена на девочку, рожденную первой, не так заметно. Ослабленная реакция на эстроген может привести к формированию «мужских» черт лица — чуть более выступающим, чем нужно, надбровным дугам и подбородку, агрессивным бровям и не очень пухлым губам. Такая девочка может вырасти в довольно милую женщину, но на улице на нее оборачиваться не будут. Но вот ко времени второй беременности, когда инфраструктура матки у мамы уже подготовлена, даже тот же уровень эстрогена уже вызывает более сильную реакцию. Кстати, если вторым ребенком будет мальчик, то усиление восприимчивости к эстрогену может сделать его черты лица более женственными: заостренный подбородок, изогнутые дугой брови, округлый лоб, пухлые губы.

Что же это все значит? Во-первых, рождение красивого, здорового ребенка — это, как мы очень любим говорить, чудо, но вместе с тем — вовсе не тайна. Тщательно спланированная последовательность событий зависит от строжайшего соблюдения программы здорового питания и очень уязвима к любым ее нарушениям. Изучение братьев и сестер помогает нам понять, почему мы не все идеальны, и увидеть, как именно дефицит питания влияет на развитие ребенка, причем предсказуемым и вполне измеримым образом.

Я называю это «Семейным сдвигом симметрии», потому что малозаметные последствия недоедания матери для роста ребенка лучше всего наблюдаются на лицах детей, рожденных вскоре после старшего брата или сестры, у которого в большинстве случаев точно такие же гены, так что он может служить своеобразной контрольной группой. Но, как я уже писала выше, ни один ребенок, даже единственный, не может быть полностью защищен от сдвигов симметрии, потому что основная проблема здесь — не порядок рождения, а плохое питание. Пока первый ребенок растет в утробе, сигнальные помехи, вызываемые сахаром и растительными маслами в еде, слишком часто нарушают гормональную связь между плацентой, маткой и яичниками, замедляя развитие матки и уменьшая пространство, в котором может развиваться ребенок, а также притупляет развитие полового диморфизма. При вынашивании следующих детей клеточные сети, необходимые для координации работы всех необходимых для развития органов (матки, плаценты и т. д.), уже оптимизировались, так что матка реагирует лучше (быстрее растет, да и роды проходят тоже быстрее), а это, в свою очередь, обеспечивает лучшую двухлучевую симметрию и половой диморфизм. Но из-за современной диеты второй ребенок (особенно если рождается вскоре после первого) расплачивается за эти улучшенные условия сравнительным дефицитом питательных веществ в организме матери, получая меньше материала для строительства костей, нервов и т. д.; черты лица истончаются и уплощаются, и оно становится менее привлекательным.

В главе 3 мы узнали, что подавляющее большинство американцев и европейцев — что уж тут говорить, практически все — не просто недополучают питательных веществ: они очень сильно их недополучают. Возникает логичный вопрос: «Неужели в таком случае мы все страдаем от сдвигов симметрии?» Большинство из нас — да; именно поэтому победителей генетической лотереи среди нас так мало. Но как тогда объяснить их появление? Чем эти люди, которых вырастили родители, скорее всего, следовавшие тем же советам, что и мои родители, и которые сидели на точно такой же диете из замороженных, консервированных и бедных витаминами фруктов и овощей, странного мяса, полученного от отравленных животных, злаков, растущих на бедных минералами почвах, маргарина и всего остального, что делает нашу современную диету нездоровой, заслужили такую благосклонность Матери-Природы? Они — ничем. А вот их прапрабабушки и прапрадедушки — заслужили, потому что ели такую богатую питательными веществами еду, что придали семейному эпигеному генетический импульс — способность генов в течение ограниченного времени хорошо работать даже при плохом снабжении их питательными веществами. А еще благосклонность заслужили плаценты их матерей, которые бомбардировали неотложными сообщениями материнские кости, мозг, кожу, мышцы, железы и органы, чтобы те отдали все доступные «строительные материалы» ребенку. В этих редких случаях, которые бывают, наверное, один на миллион, геному плода, работающему в животе матери, удается сделать то, чем он занимался сотни тысяч лет: совершить чудо и сотворить идеально симметричного младенца Homo sapiens.

Должна сразу сказать: мое исследование взаимосвязи между сдвигами симметрии и порядком и временем рождения детей очень поверхностно. Я ни в коем случае не утверждаю, что мои наблюдения подтвердятся в абсолютно каждой семье, без исключения. Я всего лишь описываю тенденцию, на которую, как мне кажется, стоит обратить внимание. Еще я не хочу сказать, что родители виноваты во врожденных дефектах своих детей. Я надеюсь, что подобная информация поможет всем нам избавиться от идеи, что рождение детей — это слишком тяжелая или таинственная задача, чтобы пытаться как-то оптимизировать ее, так что нужно просто задрать лапки кверху и смириться с тем, что сдвиги симметрии, которые могут изменить всю жизнь ребенка, подчиняются факторам, которые не поддаются нашему контролю.

Я считаю, что мы можем предоставить мамам информацию, которая станет для них хорошим стимулом придерживаться здоровой диеты. Прежде всего мамы нуждаются в стратегии. Стратегии, которая гарантирует, что когда в их организме начнется серьезный проект по «строительству» здорового ребенка, их запасы питательных веществ окажутся достаточными, чтобы гарантировать максимально скоординированное взаимодействие всех задействованных в развитии ребенка систем. Изобилие блогов и социальных сетей, где мамочки делятся друг с дружкой советами, говорит о том, что миллионы будущих мам уже понимают, насколько важно для них хорошее питание, и голодны до хорошей информации. Учитывая, насколько чаще сейчас стали встречаться врожденные дефекты, аутизм, детская астма, детская депрессия и даже детский рак, чем в те времена, когда я только начинала работать врачом, я уже довольно давно заподозрила, что текущая стратегия — та, что рекомендуется экспертами, к которым чаще всего прислушиваются будущие мамы, — просто грандиозна в своей провальности. Тем не менее, я серьезно недооценила барьеры для распространения лучшей, более эффективной информации по укреплению здоровья ребенка, воздвигнутые медицинским истеблишментом.

Врачи получают информацию от ученых. Ученые могут заниматься исследованиями, только получая финансирование в виде грантов. В наши дни гранты дают либо промышленники, либо заинтересованные группы, и они направлены либо на продвижение дорогих лекарств и технологий, либо на требования распространить страховое покрытие и на членов данной заинтересованной группы. Практически все врачи понимают, в каких реалиях им приходится жить. Но я не понимала до конца, насколько же жестко исследования должны вписываться в одну из этих двух категорий, чтобы получить финансирование, пока не встретилась с учеными из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и Сан-Франциско, чтобы обсудить с ними возможное существование очевидной связи между современной едой и болезнями, которой, однако, никто не уделяет никакого внимания.

Эта поездка открыла мне глаза. Ученые твердо придерживались идеи, что в первую очередь они должны работать над улучшением человеческого здоровья. Но очень скоро стало ясно, что их непосредственной целью, обусловленной экономическими реалиями, является получение грантов, а для этого приходится идти на бесконечные компромиссы между острой финансовой необходимостью и научной честностью. Один эпидемиолог рассказал мне, что большинство его исследований в области диетологии финансировалось сельскохозяйственными компаниями, и, чтобы получить финансирование, ему пришлось рекламировать самый ходовой сельскохозяйственный товар: фрукты^{‹‹152››}. Будучи эпидемиологом, он не подозревал, что избыточное потребление фруктов приводит к проблемам со здоровьем из-за слишком большого содержания в них сахара по сравнению с питательными веществами. И он очень удивился, когда одна из коллег рассказала ему, что посоветовала своим пациентам употреблять от трех до шести порций фруктов в день, а потом неожиданно обнаружила, что от этого триглицериды в крови повышаются до нездорового уровня^{‹‹153››}. Надеясь раз и навсегда объяснить, что нашему организму нужно больше питательных веществ, чем мы получаем из фруктов, овощей, злаков и нежирного мяса, и привлечь интерес к дополнительным исследованиям в области диетологии и оптимального развития плода и черт лица, я описала результаты одного исследования. В статье говорилось, что у каждой третьей женщины, соблюдавшей «здоровую» по нынешним меркам диету, тем не менее, рождаются дети с опасно низким уровнем витамина А в крови^{‹‹154››}. Дефицит витамина А связан с дефектами развития глаз, скелета и внутренних органов. Эпидемиолог заинтересовался результатами, но потом признался, что, поскольку получает финансирование от производителей фруктов, ему придется выдавать все новые и новые исследования, похожие на то, что он уже опубликовал — что фрукты «полезны для нас». Я узнала, что ни он, ни любой другой ученый из Калифорнийского университета не станут исследовать эту новую диетологическую проблему или даже рассматривать похожие темы, потому что на такую научную работу не даст денег никакая большая индустрия.

По иронии судьбы, другой ученый из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе исследовал так называемый испанский парадокс. Этим термином описывается таинственное открытие: у иммигранток, недавно приехавших из стран Латинской Америки (где традиционные продукты по-прежнему занимают заметное место в рационе), рождаются более здоровые дети, чем у их белых ровесниц. Может быть, эту «тайну» можно раскрыть достаточно легко, и все дело в том, что наши подруги из Мексики, Южной Америки и других «латинских» стран до сих пор пожинают плоды своей более здоровой диеты на родине? Врач, с которым я говорила, сказал, что мое предположение правдоподобно, но он такого варианта не рассматривал. Впрочем, он считал маловероятным то, что причина лучшего здоровья латиноамериканок и их детей — хорошая латиноамериканская диета. Он предполагал, что у латиноамериканцев лучше развита сеть взаимопомощи (несмотря на то, что многие приехали в США из далеких стран, разлучившись с семьями). И вот эта взаимопомощь каким-то образом приводит к тому, что преждевременных родов и врожденных дефектов становится меньше. В своих публикациях он указывал, что эти сети взаимопомощи укрепляются благодаря работе общественных медицинских клиник. Догадайтесь, откуда он брал финансирование? Правильно: из государственных грантов для клиник, обслуживающих мигрантов из Латинской Америки. Уезжала я из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, воодушевленная их духом оптимизма, но деморализованная тем, в насколько неверном направлении они двигаются и какое огромное количество интеллектуального и финансового капитала тратится на логические ужимки и прыжки, необходимые, чтобы добиться финансирования от различных государственных и промышленных учреждений.

Надеясь найти более плодородную почву, я поехала на север, в Калифорнийский университет в Сан-Франциско, и пообщалась с экспертом по перинатологии. Я очень обрадовалась знакомству с доктором медицины и кандидатом наук, которую особенно интересовало здоровье плода до рождения. Мы обсудили изменения черт лица, которые я замечала у младших братьев и сестер, и я высказала мнение, что такая ситуация говорит о том, что нужно улучшать питание матерей. Но меня осадили и здесь. Известная исследовательница согласилась, что есть определенная связь между нехваткой питательных веществ и развитием скелета, но ее так и не убедили мои аргументы, что схема этих скелетных изменений может быть не случайной. По ее мнению, которое разделяло большинство специалистов Калифорнийского университета в Сан-Франциско, дети, рожденные в Соединенных Штатах, не говоря уж о богатой области залива Сан-Франциско, просто не могут страдать от каких-либо недостатков питательных веществ. Почему же? «Потому что, — объяснила она, — практически все беременные женщины получают пренатальный комплекс витаминов».

Это правда. Акушеры и врачи первичной медицинской помощи (вроде меня) часто выписывают рецепты на пренатальные комплексы витаминов, чтобы снизить риск преэклампсии (болезни иммунной системы, которая заставляет материнский организм частично отвергать плод и вызывает преждевременные роды) у матери, а также малого веса при рождении и дефектов нервной трубки вроде расщепления позвоночника. Однако большое исследование, проведенное в США, показало, что даже у беременных женщин, принимавших пренатальные витамины, все равно наблюдается «комбинированный дефицит» ниацина, тиамина и витаминов А, В₆ и В₁₂, причем в течение всех трех триместров^{‹‹155››}. Другие исследования тоже показывают, что пренатальные витаминные комплексы не решают многих проблем с питанием. Вот лишь несколько примеров:

✓ Дефицит витамина D. В исследованиях, где более 90 процентов участниц принимали пренатальные витамины, у 56 процентов белых и 46 процентов чернокожих младенцев наблюдался дефицит витамина D. Его недостаток в раннем детстве повышает риск шизофрении, диабета и скелетных заболеваний^{‹‹156››}.

✓ Длинноцепочечные незаменимые жирные кислоты. На момент написания книги нет вообще никаких рекомендаций по их употреблению в пищу, так что большинство людей, не принимающих соответствующих витаминных добавок, вообще их не получают.

Но прием масла печени трески во время беременности полезен для интеллекта будущего ребенка^{‹‹157››}.

✓ Холин. Недостаток холина во время развития плода приводит к затруднению способности к обучению в течение всей жизни^{‹‹158››}.

Один опрос показал, что у 86 процентов женщин студенческого возраста в рационе не хватает холина^{‹‹159››}. Холин не является частью ни одного из пренатальных витаминных комплексов, популярных в США.

Пренатальные витамины, конечно, частично помогают справиться с дефицитом питательных веществ, но они никак не влияют на избыточное потребление сахара и растительных масел, которые мешают передаче сигналов, необходимых для нормального роста и развития.

Печальная правда состоит в том, что многих (если не большинство) лучших ученых-исследователей в области медицины вполне устраивает статус-кво. Никто не старается во что бы то ни стало предотвратить совсем не обязательные страдания, вызванные физиологическим недостатком или болезнью, и не стыдится того, что в битве против распространенных детских и взрослых болезней медицинские исследования, как ни крути, терпят сокрушительное поражение. Нам говорят, чтобы мы смирились с тем, что деформации лица — даже сравнительно небольшие, вроде тех, что изучаю я, — происходят совершенно случайным образом, в результате капризов «генетической лотереи». В свое время даже деформации лица, сейчас ассоциирующиеся с фетальным алкогольным синдромом (ФАС), называли непредотвратимыми^{‹‹160››}. Врачи советовали беременным пациенткам пить спиртное, чтобы успокоить нервы. Было и время, когда нарушения развития головного и спинного мозга, для профилактики которых мы сейчас прописываем пренатальные витамины, тоже считались случайными. Все изменилось в 1991 году, когда в журнале The Lancet опубликовали статью «Prevention of Neural Tube Defects» («Профилактика дефектов нервной трубки»)^{‹‹161››}. Получив неопровержимые доказательства того, что в развитии нервной трубки большую роль играет фолиевая кислота, и улучшение питания предотвращает такие серьезные проблемы, как то же несращивание позвоночника, врачи в конце концов разработали комплекс профилактических мер. Наука помогает нам всем, давая рациональные объяснения природным явлениям.

Без них мы руководствуемся исключительно магическим мышлением и суевериями. Сейлемские ведьмы, например, были не одержимы бесами, а страдали от отравления^{‹‹162››}. Ураганы — не наказание за грехи, а хорошо изученные метеорологические явления. Точно так же и физиологические дефекты возникают не без причины, и большинство из них могут быть предотвращены.

Мне жаль так говорить, но подобная профессиональная самоуверенность получает в медицине все большее распространение. Мы, конечно, рекомендуем беременным пациенткам бросить курить и пить и принимать пренатальные витамины, а также проводим скрининги на некоторые генетические болезни, но списки детских эпидемий все растут. Это настоящая трагедия. Но мы, врачи, по-прежнему занимаемся тем же, чем занимались раньше, надеясь, что кто-нибудь когда-нибудь предпримет что-нибудь по этому поводу.

Апатичное отношение к пренатальному уходу передалось и широкой публике. Я только что упомянула пренатальные витамины — давайте возьмем их в качестве примера. Ко мне недавно пришла женщина на седьмой неделе беременности — уже третьей беременности менее чем за три года. Большинство женщин даже не подозревают, что пренатальные витамины лучше всего принимать до зачатия, потому что они помогают повысить уровень витаминов в организме, чтобы подготовиться к первым десяти неделям беременности — времени, когда организм принимает наиболее фундаментальные решения о том, как будет формироваться тело ребенка. После того, как это «окно возможностей» закроется, витамины, конечно, окажут определенное положительное влияние на вес ребенка при рождении, но вот большинство самых тяжелых врожденных дефектов предотвратить уже не смогут^{‹‹163››}. Третий ребенок этой женщины рискует получить в наследство не только некрасивое лицо, но и дефекты скелетов и органов и уже в старших классах превратиться в больного-хроника. И ведь наверняка вы только сейчас впервые прочитали, для чего на самом деле наиболее полезны пренатальные витамины — вот так вот хорошо в нашей стране распространяют важнейшую информацию о развитии ребенка. (Может быть, переименовать их в «дозачаточные витамины»?)

Будущая мать, пришедшая ко мне на прием, скорее всего, ничего об этом не знает, но в этом нет ее вины. Наше общество вообще не стимулирует нас следовать каким-либо стратегиям по оптимизации здоровья ребенка. Врачебное сообщество не пользуется возможностью подготовить организм матери к беременности и родам с помощью хорошего питания, чтобы гены детей получили все необходимые строительные материалы для производства физиологического шедевра. Естественно, для этого нужно не только и не столько принимать таблетки. Нужно в первую очередь улучшить питательность маминой еды.

Синтетические витаминные таблетки — это, конечно, лучше, чем ничего, но они плохая замена реальной еде. Во-первых, сами витамины не такие, как в природе. Многие витамины — это целые семейства родственных молекул, лишь немногие из которых удается воссоздать на фабрике. Например, существует, по некоторым оценкам, более 100 изомеров витамина Е, но в таблетках применяется всего 16 из них^{‹‹164››}. Во-вторых, обработка синтетических витаминов неизбежно приводит к образованию случайных молекулярных побочных продуктов, эффект от которых по большей части неизвестен. Примерно половина содержимого таблетки витамина Е — это изомеры, которых не существует в природе, что может объяснить данные некоторых исследований, где говорится, что прием синтетического витамина Е приводит к увеличению смертности. В-третьих, без правильных питательных веществ-«переносчиков» в нужном количестве многие витамины просто не усваиваются. В-четвертых, многие витамины работают в синергии с другими питательными веществами, и эту синергию мы пока еще не понимаем. В-пятых — кто знает, что вообще еще добавили в эту таблетку? Индустрия витаминных добавок, по сути, никак не регулируется; находились даже таблетки, загрязненные токсическими веществами, в том числе свинцом или опасно высокой концентрацией меди^{‹‹165››}. Но, несмотря на все это, некоторые пищевые добавки все же полезны, особенно при беременности, потому что наша пища намного беднее питательными веществами, чем даже всего семьдесят лет назад^{‹‹166››,‹‹167››,‹‹168››}.

Настоящая опасность пренатальных витаминов — в их психологическом эффекте: матери решают, что теперь никаких проблем с питанием нет, и правильное питание можно с легким сердцем внести в список выполненных задач. И профессиональные врачи, и пациентки считают, что пренатальный витаминный комплекс, часть «продвинутого» дородового ухода, полностью компенсирует все недостатки современной пищи. Иными словами, все думают, что пренатальные витамины полностью компенсируют любые вещества, недополучаемые будущей мамой через еду; таким образом, она, по сути, разрешает себе есть, как вздумается, и организм получает продукты, словно специально предназначенные для того, чтобы уморить плод голодом. В моей практике я прописываю пренатальные мультивитамины всем своим беременным пациенткам, но делаю все, чтобы они поняли, что это не панацея от всех бед. Если они хотят родить здорового и красивого ребенка, то должны учиться правильно есть (см. Часть 3: «Глубокое питание как образ жизни»).

Исследования, подобные тем, на которые я ссылаюсь здесь — показывающие, насколько мы на самом деле плохо питаемся, — скорее всего, были проведены, чтобы перинатологи и другие специалисты ознакомились и начали искать способы борьбы с детскими болезнями и физиологическими недостатками, вызываемыми плохим питанием. Однако следовать рекомендациям какого-либо исследования — это исключительно личная инициатива конкретного поставщика медицинских услуг. А медицинская культура сейчас подчиняется тем же правилам, что и корпоративная. Мы живем в эпоху консенсуса и группового мышления, где даже самые любознательные и способные профессионалы боятся отбиться от стада. Так что если какая-нибудь авторитетная фигура не скажет, что данные из этой статьи очень важны, ничего не произойдет — словно статью никогда и не писали.

Задолго до того, как выстроили нынешние «башни из слоновой кости», задолго до того, как диплом стал главным и чуть ли не единственным доказательством мудрости, люди самостоятельно делали наблюдения и выводы, действовали сообразно с этими выводами и передавали мудрость своим детям. Многие из накопленных таким образом знаний либо прямо, либо косвенно касались рождения здоровых детей, но сейчас от этих знаний осталось лишь несколько разрозненных кусочков. Но даже такой негромкий «шепот из прошлого» помогает объяснить, как людям удавалось избегать проблем с симметрией у братьев и сестер и обусловленных этим проблем со здоровьем. И он по-прежнему может помочь любым будущим родителям составить стратегию, которая гарантирует хорошую плодовитость, легкую беременность и рождение здорового, красивого ребенка.

Группа социальных работников, изучавшая доступность здравоохранения в Африке в 1970-х годах, с удивлением обнаружила, что строительству новых госпиталей и клиник активно сопротивляются — вы не поверите — местные деревенские бабушки. Дело даже не в том, что им было наплевать на здоровье, или они боялись новых технологий. Они считали, что наплыв западных идей уже навредил их детям и внукам. Новый порядок сильно напоминал коварную форму империализма. Так что когда этих независимых африканок вежливо попросили отказаться от своей роли защитниц племенной генетики, они тут же встали на дыбы. Вот как рассказывал об этом человек из племени батетела, живущего в верхнем течении реки Конго:

Когда социальные работники решили узнать, почему эти традиции погибли, то нашли следующую причину, которая на самом деле актуальна и сегодня: жители западных стран — владельцы шахт, государственные деятели, миссионеры, врачи, работавшие с племенами, — считали, что традиционная практика долгих перерывов между рождением детей мешает их долгосрочным экспансионистским целям, и делали все, чтобы разрушить эту практику^{‹‹170››}. В статье «Intimate Colonialism: The Imperial Production of Reproduction in Uganda, 1907–1925» («Интимный колониализм: имперское промышленное производство детей в Уганде, 1907–1925») мы находим довольно провокационное утверждение: когда компании нужны работники, ее больше интересует их количество, а не качество и продолжительность их жизни^{‹‹171››}. Если работников достаточно много, то не стоит беспокоиться о том, как хорошо и долго они живут. Так что от систематических перерывов в деторождении, которые когда-то были «важным фактором для контроля качества жизни ребенка»^{‹‹172››}, отмахнулись как от анахронизма, древнего пережитка власти женщин. Но это не чисто женский и даже не чисто политический вопрос. Хорошее здоровье детей выгодно для всех нас, а чтобы его обеспечить, нужно дать организму матери три — или даже лучше четыре — года, чтобы ее ткани укрепились благодаря щедрым дозам питательных веществ.

Почти столетие назад Махатма Ганди проповедовал самодостаточность как необходимое условие для самоуправления, напомнив своим соотечественникам, что «забыть, как вскапывать землю и ухаживать за почвой — значит, забыть себя»^{‹‹173››}. Позже ему вторил Франклин Делано Рузвельт: «Страна, которая убивает свою землю, убивает себя»^{‹‹174››}. Два самых важнейших ресурса, которые у нас есть, — земля, которая дает нам пищу, и земледельцы, которые возделывают ее для нас. Если идея укрепления организма матери в перерывах между родами напоминает вам удобрение почвы в перерывах между урожаями — значит, не зря напоминает. Мы все — хранители нашего генома, а вот традиционные земледельцы — главные хранители земли; они прилагают огромные усилия, удобряя землю между урожаями и восполняя запасы всех минералов, необходимых для здорового роста растений — вплоть до того, что используют для этого переработанные туалетные отходы, чтобы ничего не пропадало зря. Современная методика предусматривает восполнение запасов лишь нескольких питательных веществ из тех многих, что каждый год забирают из почвы сельскохозяйственные культуры. В результате наша еда стала намного менее качественной, чем до появления промышленного земледелия, а это, в свою очередь, затрудняет и укрепление человеческого организма.

Мы, конечно, из года в год получаем все более рекордные урожаи, о чем регулярно пишут в прессе, но вот содержание питательных веществ в растениях и животных, выращиваемых в цивилизованном мире, намного хуже, чем даже в голодные 1930-е годы. Фермеры называют это эффектом разбавления: если с одного и того же участка собрать больше урожая в килограммах, то содержание питательных веществ в одном килограмме уменьшится. В одном докладе говорится, что в упаковках зеленой фасоли на самом деле содержится лишь 11 % от заявленного количестве витамина С^{‹‹175››}. В другом докладе сравнивалось содержание минералов в 27 фруктах и овощах 1930 и 1980 года; в среднем современные продукты беднее питательными веществами на 20 процентов, при этом кальция стало меньше на 46 процентов, магния — на 23 процента, железа — на 27 процентов, а цинка — на 59 процентов^{‹‹176››}. Мясные и молочные продукты, которые в конечном итоге тоже зависят от качества почвы, пережили сравнимый спад в качестве между 1930 и 2002 годом: содержание железа упало в среднем на 47 процентов (в молоке — на 60 процентов), кальция, меди и магния — на меньшую, но тоже заметную цифру^{‹‹177››,‹‹178››}. Когда растения и животные растут на почве, бедной минералами, им не просто не хватает минералов: они еще и не такие здоровые. А их клетки, в свою очередь, менее способны вырабатывать витамины и другие питательные вещества, полезные для нас. Если бы мы могли каким-то образом увидеть содержание питательных веществ в продуктах, то они выглядели бы как призрачные оболочки себя прежних — полупрозрачные контуры яблок, огурцов, различных отрезов говядины. Естественно, в реальной жизни они по-прежнему выглядят свежо и аппетитно. Да и не могут не выглядеть — большинство из них специально выращивают и выводят так, чтобы они были привлекательны для глаз. Красивые витрины скрывают от нас тот факт, что сейчас намного сложнее добыть еду, богатую питательными веществами, чем когда-либо в недавней истории.

Без здоровой почвы растения не могут эффективно использовать энергию солнца, чтобы производить витамины на оптимальном уровне. Без богатых витаминами и минералами растений, которые будут есть животные, они не смогут выйти на следующий уровень химической и питательной сложности, от которого зависит уже наша жизнь. Мы сегодня живы потому, что наши предки учили своих детей огородничать, охотиться и готовить такую еду, чтобы у них потом тоже родились здоровые дети. Но на одном только их прилежном труде и усердии в строительстве и поддержке здоровой окружающей среды, поддерживающей здоровый человеческий геном, далеко не уехать. Сейчас мы еще по инерции едем на питательном наследии, оставленном для нас тысячелетиями диетологической и экологической мудрости. Если в нашей еде намного меньше питательных веществ, чем четыре поколения назад, то можно вполне предположить, что наша физиология — соединительная и нервная ткань, иммунная система и т. д. — получили серьезный удар. А что насчет наших генов? Они тоже пострадали? Как подействует несколько поколений крайне небрежного питания на наше потомство?

Это зависит во многом от выбора, который делает каждый из нас. Но, к сожалению, не стоит сомневаться, что у врачей вроде меня в будущем будет очень много работы.

Когда я жила и работала на Гавайях, иногда ко мне приходили на прием сразу четыре поколения одной семьи, и я могла воочию наблюдать последствия употребления современной пищи. Вот что я нередко видела: прабабушка, родившаяся на семейной ферме, до сих пор хорошо видела и не потеряла ни одного зуба, хотя ей уже за восемьдесят. Ее морщинистая кожа плотно облегала кости лица, словно выточенные из гранита. Чаще всего она была самой здоровой из всей семьи, что подтверждалось ее тонкой медицинской картой. А вот у маленького ребенка, напротив, часто наблюдались симптомы целого набора современных заболеваний: дефицита внимания, астмы, кожных болезней, ушных инфекций. Как и у многих представителей нынешнего поколения, один (или даже не один) из его органов был собран не очень правильно. Может быть, у него отверстие в сердце, может быть — требуется пластическая операция, чтобы нормально расположить мышцы вокруг глаза. Точный эффект предсказать, конечно, трудно, но все меньшее количество питательных веществ в еде и изобилие токсичных материалов гарантирует физиологический упадок.

В пределах одной семьи упадок тем заметнее, чем раньше семья отказалась от традиционной еды в пользу «удобных» продуктов. Мне вспоминается, в частности, один маленький мальчик, правнук одного из богатых гавайских миссионеров; у него начался отит, когда он приехал на Кауаи в гости с другого острова. У этого мальчика не осталось ничего от поразительной лицевой геометрии, которой отличалась прабабушка. Его челюсть была низкой, нос — плоским и тонким, глаза располагались слишком близко, а скулы скрывались за жировыми складками. Из-за отсутствия поддерживающих костей под глазами образовывались мешки, так что он постоянно выглядел усталым. Его уши были вывернуты, наклонены и сильно торчали, а ушные каналы — ненормально изогнутыми, из-за чего он и страдал от постоянных инфекций наружного уха.

Узкое лицо, тонкие кости, уплощенные черты лица — знакомая картина? Это изменение динамической симметрии. Оно было настолько значительным, что я сначала даже подумала, что это третий или четвертый ребенок из рожденных почти подряд. Но мальчик, сидевший за моим столом, был всего лишь вторым ребенком в семье, и даже несмотря на то, что мама дала себе целых четыре года отдыха, его здоровье защитить не получилось. Он представлял четвертое поколение небрежно питавшейся в течение почти целого века семьи, и это нанесло ему серьезный эпигенетический урон. Прошлый век уничтожил многие традиции, поддерживавшие нашу жизнь до этого, так что пострадавший эпигеном мальчика — вовсе не единичный случай. А последствия распространяются не только на скелетную систему: риску подвергается весь его геном. Мне кажется, именно поэтому, как говорится в эпохальном докладе Центров по профилактике и контролю заболеваний США (CDC) в 2003 году, у этого ребенка, как и других детей, рожденных в 2000 году, шанс развития диабета, болезни, сокращающей ожидаемую продолжительность жизни на десять-двадцать лет, составляет один к трем^{‹‹179››}. Правда, даже в этом докладе решили не добавлять, что на тропу войны вышел не один только диабет. Каждый год все растущая армия знакомых болезней несет разорение и разрушение, лишая многих нормального детства^{‹‹180››}.

В прошлых веках на родителях лежала ответственность — они всеми силами обязаны были предотвращать болезни детей, но сейчас столь многие из нас сами больны, что мы уже практически смирились с тем, что болезни — это неизбежная часть жизни, даже для детей. Современные дети не здоровы. Но вместо того, чтобы сказать эту ужасную вещь вслух, мы отводим глаза от все растущей горы доказательств, заполняем новые рецепты и все расширяем и расширяем определение нормального детского здоровья, включая в него все новые медицинские вмешательства. Нынешнее поколение детей накопило в себе эпигенетические повреждения не менее чем от трех предыдущих поколений из-за нехватки нормальных питательных веществ, избыточного употребления сахара и новых искусственных жиров, присутствующих в растительных маслах. Семейные геномы получали все новые удары в течение целого века — даже в ключевые, уязвимые периоды размножения. И каким же стал физиологический результат накопившихся генетических повреждений? Искажение роста хрящей, костей, мозга и других органов. Многие врачи отмечают рост жалоб молодых семейных пар на бесплодие, но, если учитывать данные эпигенетической науки, этому удивляться не стоит. Я боюсь, что у детей, родившихся в наше время, уже настолько поврежден геном, что многим из них размножиться не светит даже при помощи самых современных медицинских технологий. Вот почему я называю этих детей поколением «Омега», по последней букве греческого алфавита.

ШЕСТЬ СПОСОБОВ ОПТИМИЗИРОВАТЬ РАЗВИТИЕ РЕБЕНКА С ПОМОЩЬЮ ПИТАНИЯ

1. Рост. Давайте больше молока. Метаанализ исследований показал, что каждые лишние 100 миллилитров молока в день помогают ребенку вырасти на лишние 0,2 сантиметра в год^{‹‹181››}. Детям в исследованиях было от двух до двадцати лет, продолжительность исследований — от нескольких месяцев до двух лет. Авторы исследования отметили, что особенно силен этот эффект у подростков. Неизвестно, усилится ли рост, если постоянно пить много молока ежедневно, но, как мне кажется, здесь живым примером может служить 190-сантиметровый Джереми Лин, большой любитель молока и игрок НБА (его родители ростом ниже 170 см).

2. Зрение. Здесь главное — разнообразие питания. В исследовании детей 7–10 лет выяснилось, что близорукие дети по сравнению с детьми с нормальным зрением употребляли в пищу намного меньше самых разных питательных веществ: белков, жиров, холестерина, витаминов В., В₂ и С, фосфора и железа^{‹‹182››}. Стоит также отметить, что несмотря на то, что близорукие дети ели примерно на 300 калорий меньше, несколько анатомических параметров у двух групп были одинаковы: рост, вес, окружность головы. Это говорит нам о том, что нормальный рост, вес и окружность головы могут служить показателем достаточного, но не оптимального питания. Кроме того, дети с нормальным зрением, возможно, более физически активны.

3. Развитие когнитивных навыков. Откажитесь от крахмалистых перекусов. С высоким IQ коррелируют прежде всего витамин Е, жирные кислоты омега-3 и йод. Исследования показывают, что чем больше у ребенка в организме витамина Е, тем лучше он усваивает язык и общается с людьми^{‹‹183››}. Кроме того, чем выше у новорожденного уровень кислот омега-3 (он измеряется в пуповинной крови матери), тем выше будет его IQ в детстве^{‹‹184››}. Кроме того, ученые показали, что когнитивные способности притупляются «перекусной схемой»: приемом богатой углеводами пищи, «которая требует минимума готовки, например, картофеля и других крахмалистых корнеплодов, соленых снэков, сахара, пресервов и сладостей»^{‹‹185››}. Судя по всему, этот эффект вызывается низким отношением питательности к калорийности.

4. Продолжительность жизни. Рожайте больших детей. У больших детей, родившихся у мам, не страдающих диабетом, больше мышечная масса, они лучше сопротивляются диабету и ожирению, а еще у них длиннее теломеры (часть ДНК, которая определяет, сколько раз клетка может делиться и, соответственно, ее продолжительность жизни) — все это связано с более долгой ожидаемой продолжительностью жизни^{‹‹186››,‹‹187››}.

Как вырастить большой плод, не заболев сахарным диабетом беременных? Мы не знаем никаких конкретных мер, которые можно принять — разве что мама должна быть высокой и сама хорошо питаться в детстве. Но мы знаем, что делать, чтобы не родить слишком маленького ребенка: не курите, не пытайтесь зачать, когда вы плохо питаетесь или страдаете недостаточным весом, и не ограничивайте себя в белковой пище (если, к примеру, вы веган, то вам могут понадобиться пищевые добавки).

5. Иммунная система. Максимум микробов и микроэлементов. Ученые из Калифорнийского университета в Дэвисе обнаружили, что у людей даже с небольшой нехваткой различных микроэлементов чаще развиваются многие распространенные инфекции, и они более уязвимы к тяжелым инфекциям с долгим периодом восстановления^{‹‹188››}. Аллергии, астма и аутоиммунные заболевания чаще встречаются у детей с меньшим разнообразием кишечной микрофлоры. Эксперты рекомендуют грудное вскармливание для оптимизации раннего развития кишечной микрофлоры и раздумывают над тем, чтобы рекомендовать еще и почвенные пробиотики^{‹‹189››,‹‹190››}. Я бы лично рекомендовала для улучшения иммунитета давать детям больше ферментированной пищи и разрешать им больше играть на улице.

6. Половое созревание. Старайтесь не нарушать работу инсулина. Поедание фастфуда и избыточный вес коррелируют с инсулинорезистентностью. А инсулинорезистентность влияет и на мальчиков, и на девочек, причем по-разному. У девочек это приводит к слишком раннему половому созреванию; оно сейчас настолько распространено, что степень развития грудей, которая еще поколение назад наблюдалась у одиннадцатилетних девочек, сейчас встречается у семилетних и (в редких случаях) даже у трехлетних^{‹‹191››}. Кроме чисто психологических пагубных эффектов, слишком раннее половое созревание обычно уменьшает рост во взрослом возрасте. У мальчиков же инсулинорезистентность понижает уровень тестостерона. Низкий тестостерон во время полового созревания приводит к недостаточному развитию мышечной массы, задержке роста полового члена и яичек, слишком слабой ломке голоса (голос остается слишком высоким), гинекомастии и отсутствию нормального оволосения по мужскому типу^{‹‹192››}.

Дети поколения «Омега» чаще всего рождаются путем кесарева сечения (нередко — необходимого из-за деформации тазовых костей матери), практически не вскармливаются грудью (или вообще питаются только смесью с самого рождения), в качестве прикорма у них еда с повышенным сроком хранения (человеческий эквивалент еды для домашних животных)… Эти дети часто посещают врача, и, даже если родились первыми, все равно, скорее всего, страдают от нарушений симметрии — как двухлучевой, так и динамической. Мы уже говорим о серьезной подготовке к медицинскому обслуживанию стареющего поколения «бэби-бумеров», но сейчас нам нужно еще серьезнее укреплять медицинскую систему для следующей наступающей волны: детей, зависящих от лекарств. Эти дети будут быстрее стареть, страдать от эмоциональных проблем, у них станут развиваться болезни, о которых раньше никто ничего не знал. Руководствуясь своим врачебным опытом, могу сказать, что родители интуитивно чувствуют, что их дети испытывают намного больше проблем со здоровьем, чем испытывали они сами, и беспокоятся за их будущее — и не зря. Но родители не беспомощны. Если у вас есть дети, или вы только планируете их завести, то я могу назвать вам по крайней мере одного ребенка, который сможет избежать всех этих болезней и стать здоровым: вашего.

Если вас приводит в ужас сама мысль о том, что придется воспитывать ребенка поколения «Омега», не бойтесь — этого можно избежать. Откажитесь от сахара и растительных масел, которые испортят генетический потенциал ребенка: от переработанной пищи, фастфуда, «мусорной еды», газировки. Если вы мать, то сделайте перерыв в три, а еще лучше — в четыре года между беременностями и постарайтесь укрепить организм богатой витаминами пищей (или, если у вас это не получается, хотя бы принимайте пренатальные витаминные комплексы) до зачатия. Если вы хотите сделать все возможное, чтобы ваш ребенок был здоров, то найдете дополнительные инструкции в этой книге. Но возникает новый вопрос: даже если я сделаю все правильно, насколько красивым и здоровым будет мой ребенок?

Прежде всего я, конечно, отвечу, что все дети прекрасны. Но если вы на самом деле спрашиваете, будет ли ребенок отличаться экстраординарным здоровьем, добиваться успеха в школе и в спорте и станет ли красавцем (или красавицей) всем на зависть, то ответ будет таким: тут уже придется посмотреть. Все зависит от того, какое генетическое богатство вы передали ребенку. А это, в свою очередь, зависит от того, что вы получили от своих родителей.

Генетика — это в первую очередь информация. Ваше генетическое богатство зависит от того, насколько информация, содержащаяся в ваших генах, повредилась или сохранилась и насколько хорошо поддерживающие эпигенетические механизмы способствуют экспрессии сохранившихся в вашем генетическом коде данных. Чтобы оценить нынешнее состояние своих генетических данных, для начала спросите родителей, бабушек и дедушек, что они ели в детстве. Узнайте, кормили ли вас грудью. Кормили ли их грудью. Узнайте, кто когда родился, каким по счету был ребенком в семье, насколько большим был перерыв между родами. Покопайтесь в семейном фотоархиве в поисках характерных симптомов «синдрома второго ребенка». Чем больше вы будете знать об истории семьи и чем объективнее сможете оценить собственное здоровье и внешность (и здоровье и внешность вашего партнера или супруга), тем лучше оцените и свое генетическое (и эпигенетическое) здоровье.

Давайте попробуем оценить генетический импульс человека на примере, скажем, Клаудии Шиффер. Оба ее родителя были высокими и довольно привлекательными, но вы бы вряд ли могли предположить, что у них родится такая красавица-суперзвезда. Их генетическое «уравнение» оказалось довольно сложным из-за того, что и мать, и отец Шиффер родились во времена Великой Депрессии и росли в условиях послевоенного дефицита еды. Возможно, секретным генетическим оружием Клаудии стало то, что ее прапрабабушка росла в одной из самых здоровых и удаленных крестьянских общин в Австрии, в городке неподалеку от Эльбигенальпа, который практически не менялся сотни лет, вплоть до рождения бабушки Клаудии^{‹‹193››}.

Близкое родство с человеком, жившим в успешном, стабильном традиционном обществе — это действительно редчайший дар. Кроме того, семья отца Клаудии была богатой, так что в детстве и он, и его родители, скорее всего, имели доступ к лучшей еде, которую готовили в начале XX века. Соединим одно с другим, продолжим кормить всех участников процесса хорошо, и — вуаля! — геном, который некоторое время работал под довольно умеренной нагрузкой, практически восстановился.

Давайте посмотрим на более широкий пример генетической реабилитации, на этот раз связанный с ростом. Высокий рост — одна из самых желанных черт для мужчины. Кроме очевидных социальных и семейных преимуществ, есть еще и исследования, подтверждающие, какие преимущества дает каждый лишний дюйм роста в профессиональном плане. Высокие мужчины получают большие зарплаты, чаще занимают лидерские должности и больше занимаются сексом^{‹‹194››}.

Гавайские археологические свидетельства говорят нам о том, что в течение сотен лет рост и стать мужчины помогала ему занять более высокую позицию в классовой иерархии. Даже наш язык — выражения вроде «большой человек» или «смотреть свысока» — говорит о том, что общество предпочитает именно высокий рост. Положительное восприятие высокого роста часто распространяется не только на мужчин, но и на женщин. Я не хочу сказать, что любой высокий человек лучше любого низкого, но рост действительно дает и физические, и социальные преимущества. Зная все это, могут ли сравнительно невысокие родители завести ребенка, который будет возвышаться над всеми на голову и получит все эти очевидные преимущества?

Конечно! Этот потенциал закодирован в нашей генетической памяти. Мы все слышали, что раньше люди были намного ниже ростом, и очень немногие из нас сейчас смогли бы втиснуться в маленькие доспехи, которые носили средневековые рыцари. Но сейчас по всему миру мы находим свидетельства, что за тысячи лет до этого наши предки из палеолита были не менее, а то и более высокими, чем большинство из нас сейчас^{‹‹195››}. Даже в начале средневековья, всего тысячу лет назад, мужчины в Европе были почти такого же роста, как сейчас. Что же привело к временному уменьшению скелетов? С ростом населения уменьшался доступ к питательным веществам, и в начале XVIII века средний рост установил антирекорд всех времен^{‹‹196››}. Улучшение сельскохозяйственных технологий, в частности, ряд изобретений, приписываемых бывшему юристу Джетро Туллю, ставшему фермером, произвело настоящую революцию в возделывании почвы, резко повысив производительность земледелия^{‹‹197››}. К концу XVIII века, более-менее восстановив прежние запасы питательных веществ, геном европейцев совершил качественный скачок — и европейцы снова стали выше. Но рост бы снова уменьшился — настолько, что сейчас бы высоким считался мужчина ростом около 160 сантиметров, — если бы в начале XX века не изобрели холодильник. Возможность замораживать пищу позволила рыбакам выходить так далеко в открытое море, как необходимо, и заполнять трюмы добычей до краев. Кроме того, благодаря холодильникам богатые страны смогли даже в зимние месяцы закупать в тропиках летние фрукты и овощи, так что ради прибыли миллионы гектаров тропических лесов свели под посадки. В последние 100 лет промышленно развитые страны обеспечили себе постоянный доступ к достаточному количеству питательных веществ, чтобы вернуться к запрограммированному еще в палеолите среднему росту. Естественно, рост сам по себе еще не гарантирует здоровья. Но, если рассуждать в общем и целом, когда геном получает избыток сложных питательных веществ, он намного лучше способен — и, можно даже сказать, предпочитает — производить потомство с более крепким и крупным скелетом.

Стратегия братьев и сестер

Так что же за стратегию я рекомендую? Как мы уже видели, оптимизация развития ребенка требует оптимизации питания, чтобы обеспечить хорошую двухлучевую и динамическую симметрию, а также подготовить организм ребенка к нормальной реакции на гормоны уже в утробе.

Чтобы оптимизировать питание, нужно соблюдать «Человеческую диету», которую я опишу в главе 13. Чтобы гарантировать нормальную реакцию на гормоны в утробе, нужно избегать содержащихся в пище веществ, которые нарушают гормональные функции — токсинов. Позже мы узнаем больше о том, как сахар и растительные масла, самые распространенные токсины в современной диете, мешают вам стать настолько здоровыми и красивыми, насколько вы заслуживаете, и о том, что, избегая их, вы сможете улучшить здоровье и свое, и ваших детей — причем и в краткосрочной, и в долгосрочной перспективе.

В идеале вы должны дать себе как минимум три месяца до зачатия, чтобы вывести из организма токсины и укрепить его, но если у вас предиабет или лишний вес, я рекомендую увеличить этот срок до шести-двенадцати месяцев, потому что и то, и другое могут оказать сильнейшее пагубное влияние на функционирование обмена веществ и гормональный баланс. Если вам кажется, что ждать столько времени уже нельзя, то подумайте вот о чем: во-первых, улучшив питание, вы облегчите себе сам процесс зачатия, и, во-вторых, улучшится еще и функционирование вашего гипофиза, по сути, отведя назад стрелки «биологических часов» в системах, отвечающих за внутриутробное развитие плода.

Избегать токсинов — это, конечно, здравая идея. Но как именно это делать, особенно когда у нас «здоровыми» называют такие продукты, на которых даже крысы выжить не могут? Я не шучу. По словам инсайдера Пола Ститта, автора книги Fighting the Food Giants («Борьба с пищевыми гигантами»), одна популярная компания, выпускающая зерновые хлопья, еще в 1940-х годах провела исследование, в котором выяснилось, что от ее воздушного риса крысы умирают быстрее, чем когда их морят голодом, давая только воду и минералы^{‹‹198››}. Похожие «воздушные» и переработанные цельнозерновые продукты до сих пор продаются на полках магазинов — они есть почти у каждого крупного бренда. Более того, даже купленная в магазине гранола, полная нездоровых масел и сахара, — не самый здоровый вариант для завтрака. Намного лучшие альтернативы, как вы увидите позже, можно купить в отделе свежих продуктов. Чтобы понять, насколько сильно наша пищевая цепь насыщена продуктами, которые едва-едва помогают выжить, я отправлюсь с вами в путешествие во времени: там мы разберемся, где и когда все пошло не так и почему мы настолько неправильно относимся к еде.

✓ Из-за того, что мы рассуждаем о содержании питательных веществ в еде, словно химики, мы обращаем внимание в первую очередь на химические вещества, а не на то, что действительно важно.

✓ Большинство еды в продуктовых магазинов мало отличается от еды для домашних животных.

✓ Чтобы не запутаться в конфликтующих диетологических парадигмах, попробуйте думать как шеф-повар.

✓ Согласно данным археологии, доступ к большему количеству животных продуктов способствует развитию большого, выносливого тела.

✓ Доступ к природе — вот настоящий источник генетического богатства.

В 1987 году мой друг Эдуардо, хранитель музея Гетти в Лос-Анджелесе, отправился в Лаэтоли на севере Танзании, чтобы восстановить окаменевшие следы, оставленные проходившей там семьей гоминид около 3,5 миллионов лет назад. Подружившись с местным племенем, Эдуардо вскоре погрузился в совершенно новый для себя мир — невероятно энергичный и глубоко духовный. Днем Эдуардо впрыскивал через шприц яд в маленькие побеги растений, чтобы те не испортили отпечатки ног, оставленные нашими предками — Australopithecus afarensis. По вечерам он делил еду — однажды, что ему особенно запомнилось, еще бившееся сердце козы — с танзанийскими охотниками-собирателями, масаями, чьи кулинарные ритуалы остаются практически неизменными не одну тысячу лет.

Слушая рассказы Эдуардо о жизни с масаями, я вспоминала, с каким восторгом Уэстон Прайс описывал народы, которые посещал, и людей, которых изучал. Наибольшее впечатление на Эдуардо произвел вождь племени; по слухам, ему было уже больше семидесяти лет, но он все еще выглядел впечатляюще: ростом под два метра, без единой морщины, по-прежнему легко управлялся с несколькими своими женами. Похоже, что очень немногие из тех, кто ездили жить к масаям, возвращались оттуда прежними. Джен Бэггет, писательница-путешественница, описывает свой визит в Танзанию так, словно открыла Шангри-Ла. «У масаев очень характерные высокие, стройные фигуры и поразительные черты лица; они, должно быть, самые красивые люди во всем мире. Нас сразу же покорило их дружелюбное настроение, открытая манера общения и естественная элегантность»^{‹‹199››}.

Масаи — это настоящая редкость: выжившая и до сих пор функционирующая аборигенная культура. Такие общества — по сути, окна в наше прошлое. Когда вы читаете рассказы путешественников, живших с масаями и другими аборигенными племенами, может даже создаться впечатление, что сказочное давным-давно, в тридевятом царстве действительно существовало. В старые добрые деньки люди наслаждались почти идиллическим физиологическим процветанием. Процветания удавалось добиться во многом благодаря поддержке тесных отношений между людьми и землей, животными и съедобными растениями, входившими в их рацион. Из-за этих тесных отношений они даже говорили о еде совсем не так, как мы. Для нас еда — это в первую очередь топливо, источник энергии, а иногда еще и источник грешных удовольствий. А вот для людей, до сих пор не оторвавшихся от своих кулинарных истоков, пища — это нечто намного большее. Это часть их религии и идентичности. Ее ценность подкрепляется легендами.

Всего в нескольких предложениях эта легенда описывает, насколько важен крупный рогатый скот для жизни масаев, и предупреждает, что вредить земле непозволительно. Эдуардо, конечно, немало удивился, когда ему предложили кусочек еще бьющегося козьего сердца, но он бы куда больше испугался, если бы они начали обсуждать, сколько калорий содержит их ужин, процентное отношение белков, углеводов и жиров в дневном рационе и пользу растительной клетчатки. Подобная редукционистская терминология совершенно не соответствует мировоззрению масаев. Если бы они действительно заговорили именно так, как врачи, я бы забеспокоилась. Потому что где бы вы ни жили, говорить о еде — и представлять ее — в таких произвольных категориях вредно для здоровья.

Конечно же, здесь, в цивилизованном мире, мы о еде только так и говорим. Сейчас очень немногие из нас участвуют в глубоко укоренившихся кулинарных традициях, не говоря уж о том, чтобы делиться мифическими историями, которые связывают пищу, которую мы едим, и окружающую среду, из которой мы ее получаем. Как и любой новояз, «пищеяз» обязан соответствовать требованиям культуры броских фразочек, так что ограничивается ворчливыми императивами типа «ешьте овощи», «следите за углеводами» или «избегайте насыщенных жиров». Лишившись старого языка, на котором мы говорили о еде, вместе с ним мы утратили и физиологическое процветание, которое когда-то дарило нам идеально пропорциональное развитие. Джордж Оруэлл предупреждал нас, что принятие новояза — это не мелочь: он в конце концов может убедить нас променять свободу на тоталитаризм^{‹‹201››}. Так что же мы потеряли, приняв редукционистский пищеяз?

Вдоль западного побережья Южной Америки почти от самой Антарктиды проходит мощное Перуанское течение; оно в конце концов упирается в песчаную береговую линию, спускающуюся с высоких пиков Кордильер. Благодаря этому течению несколько месяцев в году над Перу висят дождевые облака, а с точки зрения поддержки морской жизни это одно из самых богатых течений всего океана. Это плодородное сочетание географических и океанографических элементов породило великие цивилизации Перу, в древних городах которой, как считалось, жило до миллиона человек.

В середине 1930-х Уэстон Прайс, исследовавший влияние питания на структуру челюстей, приехал в Перу в поисках мумий — там, в курганах, их было погребено около пятнадцати миллионов, и они сохранились благодаря сезонным дождям и песчаным наносам. Грабители могил уже выкопали много мумий, так что по приезду Прайсу показалось, словно объекты исследования сами вышли его поприветствовать. «Везде, насколько хватало взгляда, виднелись белые кости; особенно много было черепов»^{‹‹202››}. Прайса интересовали эти черепа, потому что в Америке в то время от 25 до 75 процентов населения страдали от тех или иных деформаций челюсти, и он подозревал, что такое количество деформаций — это историческая аномалия^{‹‹203››}. Исследование оказалось очень ценным. Изучив 1276 древних скелетов, он «не нашел ни единого черепа со значительной деформацией зубной дуги»^{‹‹204››}. Но больше всего Прайса поразило во время визита в Перу то, что когда он уехал из могильника с древними мумиями в город, изучать современных перуанцев, то обнаружил, что структурная симметрия и сбалансированные схемы роста куда-то исчезли, сменившись, по его словам, «печальными развалинами телосложения, а иногда и характера»^{‹‹205››}. Перуанцы изменились. С помощью антропологической методологии (изучения структуры черепа) Прайс показал, что когда земледельческая популяция переходит к городскому образу жизни, это влияет на структуру костей. Но как? В чем причина проблемы?

Открытие Прайса было не новым. Физические антропологи уже давно отмечали разнообразие форм черепа у людей, и в антропологической литературе немало открытий, связывающих модификации скелета с изменениями рациона питания. Например, когда предки индейцев мигрировали вдоль побережья от Аляски до Калифорнии, и потребление животных продуктов сократилось, размеры женских скелетов уменьшились на 9 процентов, а мужских — на 13 процентов всего за несколько поколений. Размер мозга сократился на 5 и 10 процентов соответственно^{‹‹206››}. В Южной Африке обнаружились два отдельных эпизода уменьшения скелетов: один случился 4000 лет назад, другой — 2000. Первый совпал с перенаселением, а второй — с освоением гончарного дела, что говорит о повышении зависимости от земледелия. В промежутке, где артефактов, связанных с земледелием, не находится, размер скелета (в том числе размер черепа и мозга) восстанавливался^{‹‹207››}. А на самом юге Анд, там, где в Южной Америке впервые окультурили дикие растения, археологические свидетельства опять-таки говорят о том, что «у земледельцев меньше размер черепа и лица, чем у охотников-собирателей»^{‹‹208››}.

Антропологические данные не просто показывают, что модификации диеты совпадают с изменениями роста и развития людей; в целом наблюдается тенденция к уменьшению размеров. Иными словами, когда группы современных людей переходят от охоты и собирательства к земледельческому образу жизни, их тела уменьшаются. Почему? Биоантропологи, учитывающие в своих исследованиях питание, предполагают, что «наши предки, охотники-собиратели, возможно, наслаждались таким разнообразием яств, что с точки зрения питания жили намного лучше, чем все их потомки, которые перешли на оседлый образ жизни и изобрели сельское хозяйство»^{‹‹209››}.

Переход к земледелию долго считался одним из величайших достижений человечества, кардинальным технологическим скачком, благодаря которому с каждым прошедшим веком наша жизнь облегчалась, а здоровье улучшалось. Но в последнее время это утверждение ставят под сомнение как ископаемые, так и живые антропологические находки. Похоже, что племена охотников и пастухов-собирателей (вроде масаев), живущие в наибольшей гармонии с природными циклами, наслаждаются куда более простым и легким образом жизни, чем все мы, за исключением несколько богатейших семей. Более того, Маршал Салинс, антрополог из Чикагского университета, называет древние общины охотников и собирателей «первым зажиточным обществом»^{‹‹210››}. В своем трактате о жизни охотников-собирателей он рисует идиллический образ:

Вышивание? Встреча гостей? Походы в гости и обмен свежими слухами за чаем? Это напоминает скорее вырезку из журнала Martha Stewart Living, но на самом деле это просто описание обычного дня начала XX века у хадза, племени кочевых охотников-собирателей, уже около десяти тысяч лет живущих в Восточно-Африканской рифтовой долине. Многие другие рассказы подтверждают тот факт, что экология в некоторых местах когда-то обеспечивала более чем достаточную добычу охотникам и собирателям, чтобы те могли временами просто отдыхать и наслаждаться жизнью.

Охота и собирательство требуют постоянного передвижения с места на место в погоне за сезонным изобилием. А вот земледелие позволило нам оставаться на месте. Вдоль берегов самых могучих рек мира, на едва ли не самых плодородных почвах, выросли большие общества, которые обзавелись иерархией, создали новые инструменты и технологии и воплотили в жизнь амбициознейшие инженерные проекты, например, пирамиды. Но пришлось и кое-чем пожертвовать. Земледельцы не могли обеспечить себе уровень питания, к которому привыкли их охотничье-собирательские гены. Шли поколения, и падение уровня питательных веществ привело к уменьшению роста — люди стали ниже, чем во времена охоты и собирательства. Можно сказать, что ради создания земледельческих цивилизаций эти общества решили обменять часть своей жизненной силы, выносливости и крепости на акведуки, огромные здания и другие общественные работы. Естественно, если какая-либо группа людей отказывалась от городской жизни и возвращалась к кочевой охоте или пастушеству, то они (как и мигрирующие индейские племена, о которых упоминалось выше) возвращали себе физические кондиции, от которых отказались предки: их тела вырастали крупнее, а черепа — мощнее и прочнее.

Эта способность подстраивать рост и стать под доступное питание может послужить лишним доказательством идеи о геноме, который обладает определенным «разумом» и способностью реагировать, в противоположность теории, что физиологические изменения зависят исключительно от случайных мутаций. Если бы эволюционные изменения действительно зависели только от случайных мутаций, то реакция на изменение рациона питания ни за что не была бы такой быстрой и последовательной. А вот если интеллектуальный геном записывает в своей эпигенетической библиотеке, какие именно физиологические изменения лучше всего подходят для тех или иных условий питания, то эпигенетический «библиотекарь» (см. главу 2) сможет просто прочитать инструкции и решить, что делать дальше. Вот почему мы видим, что «в течение человеческой эволюции черты крепкого тела, например, надбровные и затылочные дуги, то появлялись, то исчезали или изменялись у разных групп»^{‹‹212››}.

Если выражаться более поэтическим языком, то можно даже сказать, что сдвигающиеся и меняющиеся черты лица и элементы скелета — это рабочий процесс художника-генома. Каждый набор малозаметных изменений черт лица, отличающий все одинаково красивые национальности мира, — это написанный портрет, созданный с помощью разных питательных «пигментов» в разных пропорциях на холсте из мировой географии. Таким образом, интеллект, содержащийся в наших генах, создал немало вариаций на тему человеческой красоты. Выразительные скулы, тонкая талия, грациозные ноги, изящный женский подбородок, мощный лоб у властного мужчины — все эти желанные черты слегка подгоняются и меняются, чтобы создать континуум анатомических вариаций — вид Homo sapiens.

Но если посмотреть на все эти анатомические вариации так же, как доктор Марквардт, и обратить внимание в первую очередь на базовый «чертеж» нашего скелета, а не на украшательства, то мы увидим, что на самом деле за долгое время мало что изменилось. Рост и выразительность отдельных черт лица может меняться благодаря генетически запрограммированному предпочтению к числу Φ, но все очень хорошо сходится друг с другом. Каждая отдельная часть поддерживает функциональные отношения со всеми остальными частями. Все работает — у всех людей, по всему миру. Точнее, все работало. А недавно что-то заметно изменилось.

И мы снова возвращаемся к Прайсу и идеальным черепам, которые он нашел разбросанными по перуанским пескам. Посетив Перу, он понял, что катастрофическое падение пропорциональности черепов у перуанцев случилось уже в современную эпоху. Между зубочелюстными системами древних и современных перуанцев (а также до 75 процентов современных американцев и европейцев) наблюдалось ключевое различие, которое свидетельствовало о процессе, никак не связанном с малозаметными эволюционными вариациями скелета. Это различие — потеря пропорциональности. Почему это так важно? Как мы увидели в предыдущих главах, красота и здоровье — это в первую очередь пропорциональность. Непропорциональность мешает телу нормально функционировать.

В главе 4 мы видели, что идеальное лицо — и кости, формирующие его — растет в соответствии с числом Ф, через которое определяется здоровый рост множества животных и растений. Доктор Марквардт, пластический хирург, обнаруживший, как именно на основе числа Ф растет человеческий организм, и создавший маску, которая иллюстрирует этот процесс, показал нам, что сбалансированный рост происходит в трех направлениях — по осям X, Y и Z. Когда пропорции отступают от числа Ф, искажения роста приводят к проблемам. На моем собственном лице потеря Φ-пропорциональности по горизонтальной оси (X) сузила мой череп, так что зубы мудрости не поместились на челюсти, и их пришлось удалять, а мои непропорциональные глазницы исказили форму глазного яблока, так что мой хрусталик стал фокусировать свет в точке, расположенной перед сетчаткой (а не на ней), и мое зрение оказалось размытым. На лице, еще более сплюснутом по оси X, чем мое, могут сдавливаться дыхательные пути, что приводит к проблемам с носовыми пазухами. А когда череп сужается по оси Z (видимой в профиль), вместе с этим укорачивается нёбо и повышается вероятность апноэ, заболевания, при котором мягкие ткани человека проваливаются внутрь и вызывают удушье, из-за которого, в свою очередь, возникает усталость, проблемы с памятью и болезни сердца.

Число Φ, похоже, является универсальным шаблоном, который использует природа, чтобы гарантировать оптимальную пропорциональность, которая, в свою очередь, способствует развитию даже в разных питательных условиях. Но в последний век или два типичная человеческая диета настолько отошла от всего, что существовало раньше, что наши схемы роста уже не могут придерживаться идеального шаблона. Да, переход от охоты и собирательства к земледелию потребовал определенных питательных жертв. Но он не помешал «Φ-шаблону» и дальше создавать идеальную пропорциональность. Почему? Как я уже предполагала, современные историки сильно недооценивают ценность традиционных познаний о питании. Мне кажется, именно эта мудрость помогла людям, которые перешли от охоты и собирательства к оседлости, по-прежнему принимать в основном здравые решения о том, чем кормить детей и беременных женщин, чтобы гарантировать оптимальное здоровье. Прославленные исторические изобретения — например, тригонометрия, водопровод или плуг — помогли создать видимые артефакты цивилизации, но мы не смогли бы добиться ничего подобного, если бы очень плохо ели. Добыча достаточного количества питательных веществ из зерна, например, на островах Шотландии требовала продвинутой биологической технологии — удобрения почвы, ферментации и других стратегий. Эти сильно недооцененные стратегии помогали растущему населению поддерживать уровень питания, достаточный для здорового развития, даже после того, как они отказались от щедрых даров природы, которыми пользовались охотники и собиратели. Им помогали Четыре столпа мировой кухни.

Археологические находки доказывают успешность традиционных режимов питания по всему миру — режимов, неизменно включавших все Четыре столпа. Если бы мы создали визуальную временную линию человеческой истории от 500 000 лет до нашей эры до сегодня, выложив на длинный-длинный стол ряд человеческих черепов, то обнаружили бы, что с расселением Homo sapiens по планете, с миграцией через материки и океаны — некоторым удалось найти маленькие, изолированные острова и обосноваться на них, — менялись и их размеры и черты лица. Некоторые черепа, например, палеолитических Homo sapiens, будут тяжелыми и прочными, а другие, например, недавно открытые Homo ßoresiensis, — маленькими. Но на всех выложенных черепах мы увидим хорошо пригнанные, свободные от кариеса зубы^{‹‹213››}, квадратные челюсти и соблюдение Φ-пропорций по осям X, Y и Z^{‹‹214››}. Именно эти математические пропорции создают глубокие и широкие глазницы, мощные мужские надбровные дуги и изящные женские подбородки, широкие изогнутые скулы и другие черты лица, которые антропологи используют, чтобы однозначно отнести череп к виду Homo sapiens. Все эти черты будут отлично видны на всех черепах, выложенных на столе. Точнее, почти на всех: когда мы дойдем до конца стола, где лежат современные образцы, то в последние примерно 100 лет заметим внезапную перемену^{‹‹215››}.

В чертах лиц человеческих черепов «записаны» все переходы от охоты и собирательства к земледелию и все миграции с места на место. Но наши здоровые, пропорциональные тела словно были защищены эгидой своеобразного питательного Эдемского сада. Так что же происходит с черепами в самой правой части стола с временной линией, у которых изуродована зубочелюстная система и нарушены пропорции? Антрополог, изучающий эти черепа, сказал бы, что мы навсегда покинули Эдемский сад, полностью отказавшись от диет, которые защищали нас в течение всей истории, и в полном составе откочевали в бесплодную, негостеприимную страну. Но, сколько бы антрополог ни перебирал кости, он не сможет ответить на главный вопрос: почему? Какой диетологический грех мы совершили?

Ответ на эту загадку можно найти на страницах поваренной книги, написанной более 100 лет назад. Видите ли, чтобы убедить людей пуститься в опасное путешествие — исход из природы — и отказаться от тысячелетних успешных традиций, зарождавшейся пищевой промышленности пришлось изменить язык, на котором люди говорят о пище.

Вы когда-нибудь слышали фразы вроде «Я пытаюсь есть поменьше углеводов»? Даже шеф-повара на телешоу сейчас говорят «А вот теперь этому блюду нужно немного белков». Углеводы? Белки? Это биохимические термины. С каких пор мы говорим о нашей еде как химики? Ответ (и это отнюдь не совпадение): со времен Промышленной революции.

«Поваренная книга Бостонской кулинарной школы» Фанни Фармер, изданная в 1896 году, познакомила с новой терминологией широкую аудиторию. «Пища разделяется на Органическую и Неорганическую», а органическая, в свою очередь, разделяется на: «1. Белки (богатую азотом или альбумином); 2. Углеводы (сахар и крахмал); 3. Жиры и масла»^{‹‹216››}. Эта новая, упрощенная классификация пищи сразу же изменила наш подход к пище и диетам, причем не слишком-то в хорошую сторону. Продукты, которые раньше рассматривали целиком — кролик, картофелина, самостоятельно выжатое масло известного происхождения — теперь превратились в «столько-то белков, углеводов и жиров». Поймите меня правильно: книга Фанни Фармер считается классической, и вполне заслужено. Но классифицировать сложные органические системы, основываясь только на их наиболее легко изолируемых химических компонентах, имеет примерно такой же смысл, как описывать, скажем, Тадж-Махал как «столько-то тонн камня». С точки зрения изолируемых компонентов бутылка «Романе-Конти» мало чем отличается от коробочного вина, но виноделы Бургундии, скорее всего, возразят, что вино — это нечто большее, чем сумма его базовых компонентов.

Вы можете кипятить, экстрагировать или рафинировать живую ткань, чтобы изолировать белки, углеводы или жиры, но при этом страдают все остальные вещества, благодаря которым клетки и органы держатся вместе. Вырвать несколько компонентов из живых систем — как мы сейчас делаем для производства муки, сахара, белковых коктейлей да и вообще 90 процентов продуктов, продающихся в магазинах, — и ждать, что они будут обладать такой же питательной ценностью, что и исходные системы — это все равно, что вынуть у человека мозг и задавать вопросы отдельно этому мозгу. Это не наука, а научная фантастика. Как и идея, что сильно переработанная пища может быть здоровой.

Так в чем же эта терминология, эта манера говорить о еде, нас обманывает? Она отвлекает нас от самого важного аспекта любой пищи — ее источника. И это, кстати, очень нравится массовым производителям дешевой в производстве переработанной еды. Мы теперь можем говорить, скажем, «Сладкий картофель такой питательный!», даже не подумав, что определенная часть сладкого картофеля — та, что выросла в стерильной, токсичной почве — лишена какой-либо питательности. Мы можем бросить очередную упаковку выведенной на ферме семги в магазинную тележку, веря, что по питательности она ничем не отличается от дикой. А еще мы покупаем говядину от коров, выращенных на вымоченной в химикатах кукурузе и в плачевной тесноте, и уверяем себя, что если мясо нежное, то оно точно так же полезно для нас, как плоть счастливых животных, питающихся травой на свободном выпасе. После того, как нас заставили поверить в этот абсурд или, хуже того, покупать еду чисто рефлекторно, не задумываясь, мы можем купить практически что угодно. Чего уж там: немного рекламы, яркая упаковка, и мы станем есть даже еду для собак.

Посмотрите на обратную сторону пакета с собачьим или кошачьим кормом, и вот какие ингредиенты вы увидите: кукурузную муку, соевую муку, пшеницу (иногда), частично гидрогенизированное соевое, кукурузное или какое-то еще растительное масло, мясную или белковую муку и несколько синтетических витаминов. Но знаете, что? Животное, которое толкает магазинную тележку, покупает еду из таких же ингредиентов и для себя. Основная разница между пончиками, хлебом и хлопьями Nesquik — количество гидрогенизированных масел и сахара. Nesquik, в свою очередь, мало чем отличаются от лапши быстрого приготовления вроде «Доширака». Добавьте чуть-чуть соли, и получите чипсы. Подкиньте томатных хлопьев и добавьте больше белкового порожка, и — бам! — это уже макароны Hamburger Helper. А теперь добавьте к этому чуть-чуть мясных субпродуктов, уберите томатный порошок, и мы вернулись в отдел зоотоваров и держим в руках огромный мешок первоклассного Puppy Chow.

Мы уже знаем, почему производители делают еду именно так: очень дешево и удобно менять пропорции основных ингредиентов — белков, крахмала и жиров (вот, снова эти слова!), — придавать им самые разные формы, покрывать сахаром и/или искусственными ароматизаторами и перевозить куда угодно. Вот почему ее так делают. Но зачем нам такое есть? По той же самой причине: это дешево и удобно. Сейчас занятая мама может купить замороженную лазанью, которой можно накормить семью из пяти человек, примерно за столько же денег, сколько понадобится на все ингредиенты для самостоятельного приготовления этого же блюда. Она еще и продается сразу в одноразовой алюминиевой кастрюльке, так что не понадобится ни шума, ни суеты — все, задача «что бы приготовить на вечер» решена. Как и другие продукты из супермаркета, ее можно хранить вечно (или, по крайней мере, очень долго) в холодильнике, так что если мы не съедим ее сегодня, то можно будет приготовить ее именно тогда, когда нам захочется. А поскольку вся эта «удобная еда» содержит белки, жиры, углеводы и синтетические витамины, мы можем на ней прожить — по крайней мере, достаточно долго. Но это не значит, что такие продукты нас не меняют. Очень даже меняют.

Как я описывала выше, когда наши предки мигрировали с одного места в другое, их рацион менялся, и вместе с ним менялась и физиология. И, как вы помните, даже когда они мигрировали и менялся их рост и черты лица, их скелеты все равно оставались идеальным примером функциональности и пропорциональности. Они думали о еде не с точки зрения углеводов, белков и жиров. Они думали в первую очередь о хорошей почве, здоровых животных, свежих плодах. Поэтому их традиционные культурные практики и пища, которую они принимали, крепко связывали их с природным миром. Иными словами, они оставались соединенными.

В течение целых эпох люди поддерживали это соединение благодаря культурной мудрости. Но они не могли знать, что может произойти, когда эти естественные связи окажутся разорваны. Как это можно знать? До недавнего времени люди на Земле жили в сравнительно стабильном климате, не подозревая, как легко его можно повергнуть в хаос; мы даже не задумывались об этом, пока все не начало ломаться. Более того, мы бы так ничего не узнали о главных причинах, если бы не несколько провидцев — климатологов и геологов, — которые, пожертвовав профессиональной карьерой, сделали все, чтобы их предупреждения услышали. В результате большинство из нас довольно хорошо разбирается в концепциях регулирования и нестабильности климата.

Мы знаем, например, что Промышленная революция и коммерческое сельское хозяйство привели к сильнейшему загрязнению атмосферы диоксидом углерода, которое усилило парниковый эффект и привело к потеплению климата. Но мы пока что еще не до конца поняли, насколько Промышленная революция загрязнила пищу, которую мы едим, вызвав столько изменений в нашем здоровье и физиологии, что изменилась и наша внешность. За последние сто лет мы изменили наш рацион самым всеобъемлющим образом за всю историю человеческой расы. Это изменение — огромная диетическая миграция через обширную территорию питания — осталось практически незамеченным, причем даже врачами, по следующим причинам:

✓ Изменение не сопровождалось миграцией из одной местности в другую; изменилась только еда.

✓ За исключением очень богатых людей и недавних переселенцев в города, очень немногие из нас, европейцев, знакомы

с традиционными кулинарными продуктами, и мы просто не понимаем, чего мы лишены.

✓ Поскольку миграция от настоящей еды к фальшивой произошла в течение пяти поколений, даже наши родители, скорее всего, уже родились в мире, лишенном кулинарных традиций.

✓ Дешевые и удобные продукты быстро набирают популярность, и мы обычно даже не спрашиваем, где и из чего их делают, так что чем проще и дешевле становится наша еда, тем меньше мы о ней думаем.

✓ Объединение бизнеса и науки в одно корпоративное «здание» привело к тому, что медицинская наука больше не может давать советы, совместимые с интересами коммерции.

✓ Постоянное появление все новых технологических «костылей» поддерживает нашу обрушивающуюся физиологическую инфраструктуру, и пока что мы не замечаем очевидно вредных адаптаций, вызванных этим коллапсом.

Последний пункт наиболее важен. Если бы потребность в очках убивала нас, то мы, несомненно, очень внимательно следили бы за факторами, которые вызывают у ребенка близорукость. Если бы кариес убивал нас, то мы бы держались подальше от всего, что вызывает гниение зубов, потому что от этого зависела бы наша жизнь. Если бы нас убивало невнимание к питательным веществам, то наша диетология была бы уже настолько продвинутой, что даже, посмею предположить, могла бы служить эффективной профилактикой болезней и помогала быть более здоровыми. В прошлом, когда знание о том, как с помощью питания сделать свое тело здоровым, было на самом деле вопросом жизни и смерти, оно ценилось настолько высоко, что доктор Прайс обнаружил, что многие аборигенные народы отказывались «делиться тайнами своей расы»^{‹‹217››}. По словам Прайса, «они отказывались так же наотрез, как сейчас отказываются выдавать тайны новых военных машин»^{‹‹218››}. Теперь мы так уже не думаем. И, по иронии судьбы, технологические достижения, благодаря которым стало возможным производство малопитательной переработанной пищи, теперь необходимы для того, чтобы справиться с физиологическими последствиями употребления этой пищи.

На эту иронию я бы лучше всего смотрела с безопасного расстояния. И я в этом не одинока. Как бы так выразиться помягче? Если вы считаете, что богачи — высший класс общества — хотя бы прикасаются к той еде, которую рядовые европейцы едят ежедневно и которую нам беспрестанно рекламируют как «здоровую», вы ошибаетесь. Нет, самые привилегированные слои общества едят точно так же, как их прапрапрадедушки. Если бы мы смогли перелететь через железные ворота Белого дома или Кремля и заглянуть в обеденный зал, чтобы посмотреть, что ели гости на званом ужине в честь инаугурации президента, то увидели бы следующее:

ПЕРВОЕ БЛЮДО

Хвосты омаров в клэм-чаудере со сливочным соусом

ГЛАВНОЕ БЛЮДО

Запеченная на ореховом дереве вырезка из бизона [очевидно, выращенного на свободном выпасе] с дикой черникой Демиглас из телятины, маленькие золотистые свеклы и зеленая фасоль, клубничное варенье и красная капуста

ТРЕТЬЕ БЛЮДО

Сметанное мороженое и сыры ручной работы^{‹‹219››}

Этими невероятно дорогими блюдами питаются члены того самого правительства, которое построило пищевую пирамиду, запрещающую простому народу есть хоть что-то подобное. А поскольку мы все обязаны следить за уровнем натрия, то нельзя даже притрагиваться к чему-то настолько соленому, как демиглас или сыр ручной работы. Неужели эти кулинарные сорвиголовы сошли с ума, раз так далеко высунулись из тени, отбрасываемой пищевой пирамидой? Или, может быть, их повара составили заговор, чтобы заманить несчастных жертв к краю пропасти ароматом омаров под сливочным соусом? Неважно, как это случилось — благодаря невероятной наглости, просчитанному намерению или просто ветрам счастливой судьбы, раздувающим паруса их жизни, — можно сказать одно: соблюдая диету, состоящую из реальной, традиционной еды, богатым людям удалось спрятать свои геномы за стенами пищевой крепости и защитить физиологические династии от простонародья, все растущей массы больных и увечных.

Учитывая, что привилегированные слои общества могут есть — и едят — так же, как мы все ели раньше, что этот сдвиг в пищевых привычках произошел более века назад и что эффект от недостаточного питания с каждым поколением накапливается, все растущая пропасть между диетически-физиологическими классами должна выйти на первый план, заслонив собой все остальные классовые проблемы. Сто лет назад две диетологические дороги разошлись в эволюционном лесу. Бедняки отправились по нехоженой дороге, и, судя по медицинской статистике, эта дорога изменила все.

В начале двадцатого века семьи простых работяг словно собрали во дворах, приказали собрать вещи, уйти со своих плодородных полей и огородов и сесть в огромный космический крейсер, направляющийся на Марс. Большинство из нас ни за что бы не согласилось на такое путешествие добровольно, потому что мы инстинктивно чувствуем, что подобные перемены катастрофически скажутся на здоровье как нашем, так и наших детей. Это хороший инстинкт, и, пусть наши пра-прапрадеды и не послушались его в то далекое время, он по-прежнему живет во всех их потомках, и он поможет нам вернуться обратно на Землю.

В эпизоде передачи канала PBS I’l Have What Phil’ Having («Я съем то же, что и Фил»), снятом во Флоренции, Фил Розенталь вместе со знаменитым шеф-поваром Фабио Пикки и его пожилой, но на удивление подвижной матерью заходят в ее садик на крыше. Когда он насладился панорамой Флоренции, ему предложили маленький помидор, натертый маслом, выжатым из только что сорванного листа базилика. Откусив кусочек, Фил воскликнул со своим знаменитым энтузиазмом: «В Лос-Анджелесе они совсем другие на вкус!» Он отреагировал так, словно вообще впервые в жизни попробовал помидор — а мы, на секундочку, говорим о суперзвезде ситкомов, создателе сериала «Все любят Рэймонда», который может легко заказать любой ингредиент из любой страны мира, и этот ингредиент тут же доставят ему первым классом.

Увидев, как ведущий закатывает глаза от удовольствия, а по его подбородку течет сок, я подумала: «Да, я бы съела то же, что и Фил». Этот помидор был самой сущностью свежести. А потом я задумалась: если даже объездивший весь мир бонвиван Фил Розенталь удивляется, сколько же всего вкусного упустил, что это говорит о пищевом опыте среднего европейца, бюджет которого ограничен намного сильнее? К сожалению, я считаю опыт Фила Розенталя, а также свой опыт, полученный, когда я в детстве ела свежесобранные овощи с огорода, пила на ферме в Новой Зеландии насыщенное, богатое сливками молоко прямо из ведра или ела морскую улитку опихи, всего несколько минут назад снятую со скалы на южном берегу Кауаи, напоминанием о том, что мы даже не заметили, как из нашей жизни постепенно исчезли свежесть и настоящий вкус.

Неудивительно, что и дети, и взрослые отказываются от простых, сравнительно безвкусных овощей в пользу «супер-офигенно-мега-крутых» блюд из ресторанов фастфуда и огромных пакетов с чипсами. Но нашим телам не хватает не только чувственного опыта от настоящей пищи. Ученые-диетологи сумели научиться воссоздавать сильные вкусы, пусть пока и не разобрались, что делать с малозаметными нюансами настоящей еды, но кое-что из того, что лучше всех удается Матери-Природе, они не смогут сделать никогда: создать еду, которая и вкусна, и питательна так же, как настоящая.

Я посмею даже заявить, что, поскольку пищевые конгломераты настолько долго лишали всех нас возможности насладиться настоящей едой, шаг за шагом отталкивая нас все дальше от природы и скармливая нам продукты, главное достоинство которых — срок годности, состоящие из ингредиентов, которые выращивались на обедненных почвах и в ограниченном пространстве, но при этом называя их «здоровыми», то вполне можно сказать, что большинство европейцев уже давно изгнали с Земли и отправили в ссылку в далекий космос.

Задумайтесь: если бы мы все жили в какой-нибудь гигантской исправительной колонии на Марсе, чем бы мы питались? Сильно бы эти продукты отличались от нашей современной диеты?

У большинства марсианских продуктов должен быть большой срок годности. Поскольку грузовой челнок прилетает всего несколько раз в году, его содержимое не должно портиться несколько месяцев. Большинство «космической еды» будет состоять из нескоропортящихся ингредиентов вроде сахара, муки, белковых изолятов и гидролизатов и растительного масла. (Всякие «спортивные» и «питательные» батончики только из этого и состоят.) Эти продукты, конечно, уже очистят от любых живых, реактивных компонентов, но многие из них все равно будут содержать токсичные консерванты, чтобы продержаться еще дольше, в том числе бутилгидрокситолуол и бутилгидроксианизол (эти же химические вещества, кстати, применяются при производстве пластика и шин)^{‹‹220››}. Поскольку растительные масла особенно не нравятся микроорганизмам (причины описаны в главе 8), вы обнаружите, что их добавляют во множество продуктов, так что, сидя на «марсианской диете», избежать их просто нереально.

Космическая еда не слишком-то вкусная. В стерильной среде можно выращивать кое-какие овощи, в том числе салат «айсберг» и гидропонные помидоры. Иногда на челноках привозят морковь, сладкий перец, брокколи, картошку, яблоки и еще несколько видов фруктов и овощей, и яркие цветные пятна помогают убедить заключенных, что они едят настоящую еду — несмотря на то, что вкусовые рецепторы говорят им совсем другое. Хуже того, за время транспортировки питательность сильно страдает, так что многие якобы «свежие» овощи и фрукты содержат не намного больше питательных веществ, чем консервированные или замороженные^{‹‹221››,‹‹222››}. Фрукты и овощи, ввозимые с Земли, собирают неспелыми, так что они содержат намного меньше витаминов (иногда — меньше половины), чем нормально вызревшие^{‹‹223››}. Исследования показывают, что подобные продукты массового производства часто почти безвкусны, потому что не содержат ничего, кроме воды и клетчатки; в некоторых таких овощах и фруктах в десять раз меньше витаминов или антиоксидантов, чем у выращенных на огородах или органических фермах^{‹‹224››}.

Пространство в этой исправительной колонии ценится на вес золота, так что животные, которых выращивают на мясо, за свою жизнь не видят ни пастбищ, ни солнечного света, да и свободно передвигаться не могут. Океанов на Марсе нет, так что рыба — с помощью генной инженерии выведенная для быстрого роста — растет на ферме, поедая высококалорийные таблеточки. Кур, рыбу, коров и свиней выращивают в слабо освещенных контейнерах, кормят кашей из кукурузы и сои, а их скоропортящиеся внутренние органы и кости либо отправляют на корм другим животным, либо просто выбрасывают.

Производители на Земле знают, что более-менее образованные заключенные готовы тратить чуть большую долю своего казенного жалования на продукты с лейблом «органик». Производители этих продуктов применяют чуть меньше химикатов, чтобы соответствовать правилам получения лейбла. На челноках привозят немного органических зерновых хлопьев, заменителей молока, заменителей мяса и сыра и десертов, чтобы некоторые заключенные думали, что уж они-то едят значительно лучше всех остальных. Другие заключенные, которых тоже беспокоит здоровье и которые понимают, что питаются как-то не так, следуют примеру астронавтов и принимают синтетические витамины, и помногу, не зная, что фабричные витамины обычно, мягко говоря, не дотягивают до природных.

В общем, вы поняли. Сказать, что с точки зрения еды наши организмы практически живут в далеком космосе, даже не будет особым преувеличением. По сравнению с теми же масаями, которые по-прежнему кормят свои гены теми же питательными плодами земли, что и их предки 40 000 лет назад, наши гены находятся в свободном падении. Молоко, которое сегодня пьют масаи, практически точно такое же, каким оно было тысячи лет назад, когда на стенах пещер Гилф-Кебира в Северной Африке рисовали людей, которые пасут коров (см. иллюстрацию напротив титульного листа книги). И, что еще важнее, оно переносит в их клетки все ту же информацию. А вот серо-белая субстанция, которую добывают из наших печальных коров? Вряд ли.

К счастью, вам не нужно уезжать в пустыню и присоединяться к кочевому племени, чтобы начать хорошо питаться. Вам всего лишь необходимо есть по рецептам, описанным в по-настоящему традиционной поваренной книге. В главе 10 я подробно изложу вам фундаментальные элементы философии «Глубокого питания», чтобы вы смогли отобрать лучшие доступные рецепты из поваренных книг и Интернета.

Но прежде чем мы поговорим о том, какую еду нужно есть, я хотела бы обсудить два ингредиента — настолько вредных, но являющихся настолько неотъемлемой частью нашей современной диеты, что даже просто зная об их существовании, вы уже обеспечите себе заметную фору.

Большинство людей знают о том, насколько вредны остатки химических веществ, применяемых в сельскохозяйственной промышленности, а также консерванты и другие вещества — они пагубно влияют на физиологию. Те из нас, кто внимательно относятся к своему здоровью, делают все, чтобы избегать этих веществ. Но вот эти два ингредиента — совсем другие. Они не просто кажутся идеально предназначенными для того, чтобы мешать нашим клеткам работать так, как нужно: они еще часто выступают в команде — во многие блюда их добавляют вместе. Я говорю о растительных маслах и сахаре.

Я не утверждаю, что загрязняющие вещества и токсины, о которых так часто говорят, не вредят нашему здоровью. Вредят, и еще как. Но, поскольку растительное масло и сахар настолько гадки, а в переработанной пище их столько, что они заменили собой многие намного более питательные ингредиенты, я ставлю растительное масло и сахар на самое первое место в своем списке «не есть ни в коем случае».

Когда в старые времена народу хотели дать понять, что определенная еда опасна (или, в некоторых случаях, слишком роскошна, чтобы попадать на стол не царю или вождю), ее заносили в списки несъедобной. На Гавайях несъедобная еда была капу, «запретной». Если гавайцы замечали, что какая-то еда пагубно воздействует на новорожденных, то делали ее капу для беременных женщин. Такой список был у любого аборигенного или коренного народа; игнорирование его приводило к катастрофическим последствиям для детей или матерей. Внимательнее рассмотрев имеющиеся данные, мы поймем, почему растительное масло и сахар — настоящие виновники болезней, которые большинство врачей списывают на случайности или, что еще более абсурдно, на употребление натуральных жиров. После того, как вы узнаете, что растительное масло и сахар делают с вашим организмом, я надеюсь, что вы занесете их и в свой семейный список капу на «почетных» местах.

✓ Если мы хотим раз и навсегда разрешить спор о хороших и плохих жирах, стоит послушать ученых, занимающихся липидами.

✓ Липидологи несколько десятилетий пытались объяснить нам, что насыщенные жиры и холестерин не опасны.

✓ Окисленные полиненасыщенные жиры (ПНЖ) опасны, потому что химически нестабильны.

✓ Размер частиц липопротеинов — лучшая мера риска сердечного приступа.

✓ Отказавшись от этих токсичных жиров, вы практически гарантируете себе спасение от сердечного приступа.

1958 год. Отлично сложенный красавец Ансел Кис стоит перед лабораторной доской; он снимается в документальном фильме CBS под названием The Search («Поиск»), чтобы предупредить нас «о новой американской чуме»^{‹‹231››}. На экране мы видим ряд из десяти маленьких деревянных человечков, стоящих на столе Киса. Он сбивает пять из них пальцем и говорит: «Главный убийца американцев — сердечнососудистые заболевания… Они бьют без предупреждения. Из десяти мужчин они поразят пятерых». С этого самого момента вся Америка стала обращаться к Кису за советом — как предотвратить болезни сердца?

Камера показывает, что Кис выступает перед небольшой, но внимательной группой мужчин в белых халатах — чтобы создать впечатление, что он читает лекцию восторженным врачам. Он ни разу не говорит, что является специалистам по сердечным заболеваниям, но, тем не менее, носит врачебный пиджак и уверенно рассуждает о здоровье сердца; он и в самом деле похож на доброго врача, уверяющего, что все будет хорошо, тщательно подбирая самые верные слова. Серьезность, достойная телеведущего, и вежливая самоуверенность, как у главного персонажа сериала «Безумцы», главы рекламной фирмы Дона Дрейпера, помогли обаятельному Кису попасть на обложку журнала Time. Но, в отличие от Дрейпера, который продавал товары домашнего обихода с помощью броских лозунгов, что произносили привлекательные дикторы, Кис продал себя как главного эксперта по любым сердечным заболеваниям, пользуясь плохой наукой, хитрым обманом и нагнетанием страха.

На самом деле автор «диетической гипотезы заболеваний сердца» не был ни кардиологом, ни даже доктором медицины. Кис получил степень кандидата наук в 1930-х годах, изучая морских угрей. Доверие к нему как к диетологу основывалось на том, что во Вторую мировую войну вооруженные силы США поручили ему разработку консервированного блюда, которое можно хранить годами и потом быстро отправлять миллионам солдат. Доктор Кис назвал свои консервы «К-рационами», по первой букве своего имени. Когда война закончилась, департамент здравоохранения Миннесоты нанял Киса, чтобы тот разобрался, почему в штате стало больше сердечных приступов. Но, к сожалению, он позволил самомнению взять над собой верх.

На первом собрании ученых он представил идею, что в странах, где люди едят больше животных жиров, смертность от сердечных приступов выше, что, возможно, говорит о причинно-следственной связи. Но его статистическая работа оказалась такой небрежной (см. иллюстрацию на следующей странице), что коллеги раскритиковали его. Вместо того, чтобы представить другую, более качественную работу, Кис поклялся отомстить: «Я покажу этим ребятам»^{‹‹232››}. Судя по всему, Кису очень хотелось, чтобы все думали, что он в одиночку сумел найти главную причину болезней сердца. Того же хотелось и производителям маргарина, которые нашли в Кисе идеального проводника своих интересов. Работа Киса не смогла убедить профессиональных ученых (по крайней мере, в первые два десятилетия), но маргариновая промышленность понимала, что у него есть все шансы убедить простых людей с улицы. Если широкая публика станет думать, что сливочное масло и другие животные жиры «закупоривают артерии», их удастся убедить перейти с масла на маргарин.

«Ой! Все, что я говорил о насыщенных жирах, на самом деле относится к маргарину!» — Перефразируя Анселя Киса, кандидата наук.

Вскоре Американская кардиологическая ассоциация, которая зависит от крупных денежных дотаций индустрии растительных масел, тоже выразила поддержку Кису. Они взяли его небрежную статистику и побежали с ней, словно с мячом к воротам; в конце концов Кардиологической ассоциации удалось убедить даже врачей, что бифштекс — это «инфаркт на тарелке», а маргарин, сделанный из гидрогенизированных растительных масел (полный трансжиров), полезен для здоровья. Всего за десять лет полки американских и европейских магазинов наполнились консервами и полуфабрикатами, люди стали их активно покупать. Мы больше не хотели покупать свежую еду у местных фермеров — нас убедили, что продукты, которые делают где-то далеко, на фабриках, безопаснее, полезнее для здоровья и просто вкуснее. Ну, и дешевле. Но даже сам Кис сомневался, стоит ли их есть.

В 1961 году, под сильным давлением ученых, Кис стал уже не столь уверенно поддерживать свою «диетическую гипотезу заболеваний сердца», которая, однако, стала пользоваться широкой поддержкой^{‹‹233››}. Ученые указали на то, что доктор Кис манипулирует научными терминами, вводя людей в заблуждении. На публике он всячески обвинял животный жир в увеличении числа сердечных приступов. А вот в лаборатории и в экспериментах на людях он вообще не использовал животных жиров^{‹‹234››}. Подопытных кормили маргарином, сделанным из частично гидрогенизированного растительного масла. А что содержится в маргарине? Трансжиры — целых 48 процентов!

Трансжиры — это печально знаменитые молекулы, которые делают артерии более жесткими; их полностью запретили в ресторанах Нью-Йорка и других городов, потому что их связь с болезнями сердца сейчас хорошо известна. Эти жиры не существуют в природных пищевых продуктах. (Приставка транс- в данном случае описывает химическую связь между двумя молекулами, а не саму молекулу. Подробности ниже.) В природе существуют здоровые версии трансжиров, только вот запрещенные трансжиры — это побочный продукт промышленного процесса, известного как гидрогенизация. В общем, получается, что Кис на основе опытов с гидрогенизированным растительным маслом сделал вывод, что животный жир вызывает болезни сердца — совершеннейшая бессмыслица!

К сожалению, широкая публика так и не узнала историю целиком. Поскольку маргарин тоже содержит насыщенные жиры (которые производятся во время тех же процессов гидрогенизации, что и трансжиры), пищевая промышленность получила отличный повод воспользоваться данными Киса для атаки на насыщенные жиры. Игнорируя трансжиры (и другие испорченные жиры, содержащиеся в маргарине), торговые представители компаний просто обвиняли насыщенные жиры. А на телевидении Кис приравнял насыщенный жир к животному жиру, окончательно закрепляя обман^{‹‹235››}. Представьте, что крыс отравили молоком со стрихнином, а потом опубликовали статью «Молоко убивает крыс»: уровень подлости примерно такой же.

Борьба с насыщенными жирами и холестерином продолжалась, и на продаже «здоровой» переработанной пищи без жиров и холестерина зарабатывались такие огромные деньги, что остановить ее не представлялось возможным. Все передачи и статьи о вреде насыщенных жиров и холестерина, которые вы слышали, основываются по большей части на исследованиях, в которых изучалось воздействие гидрогенизированных растительных масел, которые полны неестественных молекул, не содержащихся ни в сливочном масле, ни в бифштексах, ни в каких-либо других натуральных продуктах^{‹‹236››}.

В прессе сейчас столько антинаучных высказываний, что профессионалам, дающим диетологические советы, приходится пробиваться через плотную завесу броских фразочек, чтобы докопаться до правды самостоятельно. Очень легко, конечно, было бы плыть по течению и рекомендовать пациентам «отказаться от животного жира», но, поступая так, врачи, даже искренне желая пациентам добра, превращаются в невольных соучастников длящейся до сих пор кампании, целью которой является продажа высокоприбыльных искусственных заменителей натуральной еды — заменителей, которые, в свою очередь, делают людей больными.

Липидологи спешат на помощь

В предыдущей главе я говорила, что наше здоровье ухудшилось, когда мы перестали говорить о еде на языке фермеров и шеф-поваров, сменив его на язык ученых. Но проблема не в ученых как таковых. Проблемы начинаются, когда мы пользуемся научными терминами, не понимая, что на самом деле говорим. Пример — хотя бы та история, которую я вам только что рассказала: пресса всеми силами стала отпугивать нас от насыщенных жиров, содержащихся в сливочном масле и сливках, хотя в исследованиях изучали маргарин, который содержит множество трансжиров, о вреде которых для здоровья мы узнали только сейчас, полвека спустя.

Сейчас мы так часто слышим термины трансжир и попиненасыщенный жир, что очень легко забыть, что это всего лишь химические описания веществ с особыми типами соединения и структур — причем если вы не химик, вы не сможете даже описать, что именно они означают. Так что когда мерчендайзер, выставляющий новую партию приправ для салатов на полку супермаркета, настаивает, что они полезны для здоровья, потому что содержат много полиненасыщенных жиров, или официант в местном ресторане превозносит достоинства жирных кислот омега-3 в каноле, будьте настороже. В 1961 году, когда Ансель Кис впервые привлек внимание всей страны к липидам и их роли для здоровья человека, журнал Time назвал его «Человеком года». За шестьдесят с лишним лет, прошедших с того момента, как дискуссия о липидах вышла на ведущие места в диетологии, авторы известных статей о здоровье сердечно-сосудистой системе постоянно рассуждали о жирах, но вот последовательными их назвать было нельзя: в 1984 году популярность получила статья «Cholesterol: And Now the Bad News» («Холестерин: а теперь плохие новости»), где утверждалось, что холестерин вреден для здоровья^{‹‹237››}. А вот в 2014 году журнал Time в статье «Ending the War on Fat» («Окончание войны с жирами») заявил, что врачи теперь говорят, что сливочное масло не вредно^{‹‹238››}. Чему или кому нам вообще верить?

Мне лично кажется, что мы должны слушать только тех людей, которые всю свою карьеру посвятили изучению жира — ученых, которые рассматривают роль различных липидов (жиров) в здоровье человека. В течение десятилетий мы пробовали самые разные жиры в разных сочетаниях: от почти безжировой диеты «Engine 2» от Рипа Эссильштейна до «Диеты Южного берега» (только рыбные и растительные жиры) и диеты Аткинса, где главный акцент делался на животные жиры; но при этом публика ни разу не общалась с учеными, исследующими липиды. И это очень прискорбно, потому что ученым есть, что сказать. И, поскольку они знают на эту тему больше, чем кто-либо еще, их слова, возможно, даже спасут вам жизнь.

Причина сердечных заболеваний, о которой вы, наверное, ничего не знаете

Если в области науки о липидах и можно назвать кого-нибудь рок-звездой, то, пожалуй, Герхард Шпителлер по звездности — это Элвис Пресли, Джим Моррисон и Мик Джаггер вместе взятые. Этот великолепный австрийский ученый тихо, без лишнего шума изучает роль жиров в болезнях сердца вот уже полвека. Он настоящая суперзвезда среди «ботаников»; в его резюме — преподавательские должности в Массачусетском технологическом институте, Инсбруке и других престижных университетах, он ведущий автор более 130 опубликованных научных статей. Другие липидологи изучали и много писали о пероксидации липидов и ее возможной роли в артериосклерозе, но верное направление указал именно доктор Шпителлер в своей статье 2000 года «Oxidation of Linoleic Acid in Low-Density Lipoprotein: An Important Event in Atherogenesis» («Окисление линолевой кислоты в липопротеинах низкой плотности: важное событие атерогенеза»)^{‹‹239››}. В статье, подкрепленной тщательнейшими исследованиями, доктор Шпителлер утверждает, что именно переработанные полиненасыщенные жиры, а не насыщенные жиры или холестерин виноваты в том, что стенки артерий становятся жесткими. (Позже из этой же главы вы узнаете, что такое полиненасыщенные жиры и откуда они берутся.)

Скорее всего, вы никогда не слышали о докторе Шпителлере. Ученым-липидологам, обычно не дают вести собственные телешоу. Их не просят прокомментировать последние медицинские данные в утренних новостях. Они не попадают на обложки журнала Time, да и любого другого иллюстрированного журнала. Сказав, что вы нейрохирург или кардиолог, вы, скорее всего, впечатлите соседей по столу; а вот рассказав, что вы всю жизнь торчите в лаборатории без окон и изучаете жиры, вы вряд ли снискаете восхищения. Давайте уж начистоту: «ученый, исследующий липиды» — это в нашем понимании что-то невыразимо скучное.

Вот почему широкая публика — даже те люди, что всерьез изучают питание и здоровье — обычно ничего не знают о том, что исследователи липидов говорят о диетологии, хотя дискуссия о том, какие жиры «хорошие», а какие «плохие», до сих пор весьма жаркая. Но что насчет других ученых и медиков? Наверняка же даже самые крутые медики знакомятся с последними исследованиями липидов, авторы которых намного лучше всех нас знают, как жиры ведут себя в нашем организме?

А вот и нет. Чаще всего человек, который едет на «Порше-Каррере» в хирургическую клинику, чтобы стентировать очередную коронарную артерию, на тридцать, а то и больше лет отстает в своих познаниях о питании и его роли в этиологии артериальной болезни, косвенно благодаря которой он купил дом, оплатил грядущий отпуск в Италии и обучение детей в университетах «Лиги плюща». Более того, прочитав эту главу, вы будете знать о причинах сердечных заболеваний намного больше, чем хирург или кардиолог из вашей поликлиники. Вы поймете то, что уже много лет пытаются в своих статьях сказать исследователи липидов: холестерин и насыщенные жиры — не враги вашего сердца, а вот промышленные жировые продукты, растительные масла — враги.

Промышленные жировые продукты, в частности, растительные масла, ядовиты для ваших артерий, потому что содержат хрупкие полиненасыщенные жирные кислоты (ПНЖК), которые очень уязвимы для окислительного повреждения, особенно под воздействием тепла и в изоляции от антиоксидантов, что в ином случае защищали бы от этих окислительных повреждений. Да, это, конечно, звучит не так эффектно, как «холестерин забивает ваши артерии». Но зато это доказано исследованиями.

Итак, я повторю то, что уже много лет говорят ученые-липидологи: натуральные жиры и холестерин были частью человеческого рациона в течение тысячелетий, и они как раз никакой проблемы не представляют. Недавний с исторической точки зрения рост случаев артериосклероза и болезней сердца — это результат недавнего, опять же, изобретения пищевой промышленности: рафинированных, обесцвеченных и дезодорированных растительных масел. Показав, как некоторые жирные кислоты меняются из-за нагревания и переработки, доктор Шпителлер дает нам химически неоспоримое определение хороших и плохих жиров.

В остальной части главы я расскажу об этих концепциях и покажу, как употребление в пищу поврежденных теплом жирных кислот приводит к росту бляшек в артериях. Но для начала я покажу вам последствия любимой теории доктора Киса и объясню, почему любой, кто ругает насыщенные жиры, поддерживает наши болезни и индустрию полуфабрикатов и фастфуда.

В 1950-х годах Ансель Кис и его сторонники стали продвигать теорию, что жиры забивают наши артерии точно так же, как жир, остающийся после мытья посуды, забивает трубу под кухонной раковиной. Несмотря на то, что подавляющее большинство доступных нам исследований говорит, что эта концепция уже никуда не годится, медицинское сообщество по большей части по-прежнему придерживается официальной версии. Да, с годами мы немного модифицировали эту модель, но главная идея остается прежней: наш организм почему-то настолько несовершенен, что неспособен справиться с натуральными жирами. А все это происходит потому, что мы не распознали химический трюк, который провернул доктор Кис, применив в описании своих экспериментов термин насыщенный жир, но говоря при этом о маргарине — а все подумали, что речь идет о сливочном масле.

Давайте потратим немного времени и посмотрим на последствия этого единственного обмана.

До кампании, начатой Кисом, люди ели намного больше насыщенных жиров и богатых холестерином блюд, чем сейчас, но сердечные приступы были настолько редки, что о них практически и не слышали^{‹‹240››,‹‹241››}. В прошлом веке потребление сливочного масла снизилось более чем вчетверо (с 8 килограммов в год на человека до примерно 1,8), а вот потребление растительных масел выросло впятеро (с 5 килограммов в год на человека до почти 27)^{‹‹242››,‹‹243››}. В 1900 году болезни сердца были редкостью^{‹‹244››}, а к 1950 году уже убивали больше мужчин, чем любая другая болезнь^{‹‹245››}. Сейчас же, на заре второго тысячелетия, болезни сердца — главная причина смерти и мужчин, и женщин^{‹‹246››}.

Потребление натуральных жиров уменьшилось. Потребление переработанных жиров увеличилось. Болезни сердца стали встречаться чаще — и намного. Забудьте на секунду о том, что говорят эксперты, и спросите себя, что говорит такая статистика вам лично. Когда в следующий раз пойдете в магазин, проведите эксперимент: посчитайте, сколько вам удастся найти продуктов, не содержащих растительных масел. А что вы скажете, увидев 60-секундный рекламный блок, в котором последовательно расписывают преимущество какого-нибудь очередного спреда с низким содержанием холестерина, затем — лекарства от холестерина, а потом — средства от эректильной дисфункции? Попробуйте взглянуть на этот сценарий критическим взглядом.

Мы гибнем, как мухи, не потому, что резко выросло потребление насыщенных жиров, а потому, что резко выросло потребление двух крупных категорий продуктов, стимулирующих воспаления: растительных масел (ненатуральных жиров) и сахара. Снизив их потребление (или вовсе отказавшись от них), вы защитите не только свое сердце, но и вообще весь организм от всех хронических болезней.

Чтобы помочь вам понять, почему обвинять натуральные жиры в том, что они вызывают болезни сердца, просто антинаучно, я обращусь к вашему «внутреннему химику» и покажу ему, почему природные жиры полезны. Но для начала я познакомлю вас с небольшой историей этих масел и расскажу, почему растительное масло теперь содержится практически во всех продуктах, которые каждый день ест большинство европейцев. Производители пищи используют растительные масла по тем же причинам, по которым другие промышленники используют пластик: ими легко манипулировать химически, широкую публику можно заставить не думать о последствиях их применения, и, что самое лучшее, эти масла дешевы.

Первый плохой жир

Под конец XIX века император Наполеон III пообещал премию за разработку заменителя сливочного масла, чтобы кормить свою армию и «низшие классы»^{‹‹247››}. Он хотел получить продукт, который будет стоить дешево и не испортится за время долгих морских путешествий. После серии экспериментов химик Ипполит Меже-Мурье обнаружил, что под сильным давлением из шматков сала выделяются маслянистые элементы, которые при взбивании с молоком дают твердое вещество. Тускло-серый материал блестел, как жемчуг, так что Меже-Мурье назвал его маргарином, от греческого маргаритес («жемчуг»). На вкус он был не очень, но зато оказался дешев.

Для Америки, правда, недостаточно дешев. Выращивать, содержать, кормить, разводить и доить коров — это весьма дорогое предприятие по сравнению с выращиванием растений. К началу XX века химики нашли способ еще раз «заново изобрести» уже заново изобретенное сливочное масло, применив материал, находящийся еще ниже в цепи питания: хлопковые зерна. Хлопковые зерна лежали огромными тюками и ни для чего особенно не применялись. Хуже того, маленькие черные семечки было еще и довольно тяжело хранить: если их надолго оставить без внимания, то они подвергаются ферментации и ужасно воняют. Химики по наличию летучих ароматических веществ поняли, что масло реагирует с кислородом, так что унюхали хорошую возможность. Раз масло так охотно вступает в реакции, это значило, что его можно химически модифицировать для разных целей, и вскоре химикам удалось превратить бесполезный побочный продукт текстильной промышленности в настоящее золото. Вот так и начались счастливые отношения между химиками, фермерами и нефтяными компаниями, которые продолжаются и по сей день.

Чтобы сделать жидкое хлопковое масло более похожим на сливочное, нужно было сделать его плотным, как паста. Химия предложила два варианта: либо связать пучки молекул масла вместе, либо сделать отдельные молекулы менее гибкими, чтобы их можно было «укладывать» друг на друга. Если использовать первый вариант, получается примитивный пластик, слишком несъедобный, чтобы выдать его за еду. Так что избрали второй вариант: придумали способ трансформации жирных кислот в масле, разгладив их практически до плоского состояния с помощью тепла, давления, воздействия водорода и никелевого катализатора. Именно благодаря катализатору молекулы не спутывались в пластик, так что получившийся продукт удалось выдать за что-то съедобное. Когда жирные кислоты с помощью вышеописанного процесса «сдавливают», их двойные связи меняются — вместо естественных и гибких становятся жесткими. Вот так родились трансжиры.

Мы называем частично гидрогенизированные жирные кислоты трансжирами по типу химической связи, соединяющей атомы углерода. Встречающиеся в природе жирные кислоты связываются в цис-конфигурации. В этой конфигурации жирные кислоты очень гибки, что мешает кристаллизации (затвердеванию), так что молекулы ведут себя как жидкости. При частичной гидрогенизации происходят две вещи: некоторые цис-конфигурации разглаживаются и становятся совершенно плоскими (связь насыщается водородом), а другие превращаются в транс-конфигурации. Превращение цис-жирной кислоты в насыщенную или транс-жирную делает молекулу более жесткой и способной к кристаллизации. Вот почему частично гидрогенизированные растительные масла становятся твердыми, как сливочное масло (содержащее естественные насыщенные жиры, которые являются жесткими сами по себе). «Коттолен» стал первой успешной маркой растительного масла, которая вышла на рынки США, а затем и Европы более ста лет назад. Это масло было не таким вкусным, как сливочное, но зато дешевым. С помощью именно такого процесса «масло» для «низших классов» делают и до сих пор.

Сейчас большинство экспертов согласны в том, что употребление недорогих заменителей масла вроде маргарина и шортенингов (кулинарных жиров) вредно для здоровья. Тем не менее, врачи по-прежнему готовы на все, лишь бы не рекомендовать пациентам сливочное масло. Так что же люди едят вместо него? Едва ли не самые опасные продукты из всех, что продаются в магазинах.

Одна из фундаментальных идей, на которых основана эта книга, состоит в том, что внешняя красота, оказывается, вовсе не «в глазах смотрящего». Красивые живые существа — это проявления неизменных законов естественного роста, правил, основанных на математике. Эти правила применимы везде — даже на молекулярном уровне.

Биологические молекулы, в том числе жирные кислоты, холестерин и ДНК, обычно сворачиваются в шестиугольные или пятиугольные фигуры, способствующие взаимодействию друг с другом и с водой. Переработка искажает жирные кислоты в растительных маслах, и они уже больше не могут принимать свою обычную пяти- или шестиугольную форму. Наши ферменты подхватывают эти искаженные жирные кислоты, а потом не могут их отпустить, словно попав в китайскую ловушку для пальцев; а это, в свою очередь, настолько сильно нарушает клеточные функции, что клетки могут даже умереть. А если вы едите слишком много трансжиров, то клеточная дисфункция повредит столько клеток в стольких разных тканях, что накопившийся эффект окажет пагубное влияние даже на базовые функции организма (например, кровообращение или способность бороться с инфекциями) и в конце концов убьет вас. Растительные масла редко убивают детей, но они могут нарушить нормальный обмен веществ настолько сильно, что ребенок потеряет динамическую симметрию, и пропорции его скелета окажутся разбалансированными.

Ни в каком другом пищевом продукте не содержится настолько полный спектр молекул — от полезных для здоровья до искаженных и очень токсичных, — как в жирах. «Хорошие» жиры — это едва ли не лучшая пища, которую вы можете съесть. Едва ли не самые здоровые и крепкие люди на планете принадлежат к народам, в диете которых много натуральных жиров, например, животных. Но стоит только заменить пищу с хорошими жирами на еду, состоящую из рафинированных углеводов и поврежденных жиров, и тут же возникают те же проблемы, что и у нас в Соединенных Штатах: лишний вес, проблемы с сердцем, расстройства настроения, другие хронические заболевания, деформации лица и внутренних органов у новорожденных и прочие признаки физической дегенерации. Пока что медицинский истеблишмент винит во всем молоко и мясо. А вот я предъявляю обвинение токсичным, искаженным жирам (и сахару). К счастью, принцип, который позволяет избежать токсичных, искаженных жиров, легко запомнить: ешьте натуральные жиры и избегайте переработанных. Эта формула работает, потому что природа не делает плохих жиров — их производят только на фабриках.

Жирная пища кажется нам такой вкусной и соблазнительной не случайно. В отличие от сахара, не имеющего питательной ценности вообще, животный жир помогает нам усваивать и чувствовать вкус других питательных веществ. Вот почему со сливочным маслом другие блюда настолько вкусны^{‹‹248››,‹‹249››,‹‹250››,‹‹251››}. А поскольку животные жиры содержат холестерин — естественный подавитель аппетита, — они еще и насыщают так, как мало что другое^{‹‹252››,‹‹253››,‹‹254››}. Напротив, растительные масла мешают усвоению витаминов и не подавляют аппетит, так что едите вы больше, а вот питательных веществ получаете меньше^{‹‹255››}.

Если вы беспокоитесь насчет химикатов в современной пище, то наверняка думаете, например, о глутамате натрия, остатках пестицидов или загрязняющих веществах (вроде ртути). Но в сравнении с «плохими» жирами это все мелочь. Из всех «модернизированных» пищевых привычек больше всего пострадало именно употребление в пищу жиров и масел. За последние сто лет мы вместо натуральных животных жиров перешли к растительным, причем настолько ненатуральным, что наши организмы не могут к ним даже адаптироваться. Из-за доктора Киса и его сообщников в пищевой промышленности, а также деятельности АМА мы теперь сомневаемся в наших собственных ощущениях и совершенно уверены, что ради собственного здоровья должны избегать этих когда-то ценнейших источников пропитания и вместо них бездумно покупать безвкусные, переработанные, «нейтральные» растительные масла. Даже не понимая этого, мы обменяли полезные жиры на токсичные, и из-за этого теперь болеем^{‹‹256››}.

Как вы думаете, что бы произошло, если бы несколько десятилетий назад один малоизвестный ученый-липидолог, убедительно доказал, что искусственная молекула жира, присутствующая в маргарине, а также во множестве других продуктов, которые можно найти в любом магазине страны, смертельно опасна и, скорее всего, вызывает болезни, дефекты развития и преждевременную смертность? А если бы этот ученый получил возможность представить эту важнейшую информацию Конгрессу США? Ответил бы Конгресс? Отзовут ли их корпоративные спонсоры — могущественные компании вроде Unilever, Monsanto и ADM — миллионы продуктов, содержащих открытый этим ученым токсин? Остановят ли свои производственные конвейеры, откажутся от субсидий и, если необходимо, сведут миллионы гектаров кукурузы, которые, кроме как для производства маргарина, ни для чего не нужны? Откажутся ли они от производства маргарина и вернутся к производству настоящего масла, обменяв «дойную корову» маргариновых продуктов на настоящих коров, дающих настоящее молоко? Или же взбесившийся поезд с кукурузными продуктами пробьет поставленное перед ним хлипкое препятствие и даже поедет еще быстрее, когда маркетологи сельскохозяйственного бизнеса подбросят в топку еще немного дезинформации?

Здесь даже угадывать ничего не нужно, потому что такой ученый уже был и представлял свои данные Конгрессу — еще в 1988 году, — предупреждая об опасности трансжиров, присутствующих в гидрогенизированных маслах^{‹‹257››}. Можно только предположить, что политики, узнавшие об исследованиях доктора Мэри Эниг, лично никогда не сталкивались с дешевыми заменителями сливочного масла или полуфабрикатами, содержащими их. Но все остальные постоянно едят эти заменители, причем до сих пор, спустя десятилетия после предупреждений Эниг — потому что мы никогда о них не слышали. Лишь после того, как трансжиры запретили в европейских странах, мы наконец-то узнали, что они могут быть вредными для здоровья.

Почему Соединенным Штатам Америки, да и России понадобилось столько времени, чтобы наконец начать относиться к трансжирам серьезно? Ранее я уже говорила о том, что научным открытиям, несовместимым с коммерческими интересами, довольно трудно найти издателя. Трансжиры — лишь один пример, есть и другие: курение табака, или, скажем, асбест. И, как мне кажется, если вы и ваша семья едите то, что, как уже известно ученым, представляет серьезную опасность, то вам захочется узнать об этом прямо сейчас, а не через тридцать лет. Вот почему я хочу рассказать вам правду о растительном масле.

Растительное масло нельзя нагревать

Растительные масла содержат чувствительные к нагреванию полиненасыщенные жиры. При нагревании эти хрупкие жиры превращаются в токсичные соединения, в том числе трансжиры^{‹‹258››}. Из-за этой чувствительности к нагреванию все переработанные растительные масла и все продукты, содержащие растительные масла, обязательно содержат трансжиры. Канола (рапсовое масло) деградирует так быстро, что компания, проводившая тесты для того, чтобы определить «эталонную» канолу, которая будет использоваться в качестве стандарта для всех остальных марок, не смогла найти образца — даже у производителей фармацевтических товаров, — в котором содержание трансжиров было бы меньше 1,2 процента^{‹‹259››}.

Это, в свою очередь, означает, что растительные масла и продукты, сделанные из растительных масел, содержат трансжиры — даже если на этикетке написано, что там трансжиров нет. Но, поскольку нагревание так легко искажает содержащиеся в них жирные кислоты, растительное масло и его производные содержат кое-что даже еще вреднее, чем трансжиры. Прежде чем мы перейдем к этому, я бы хотела сравнить и противопоставить друг другу различные жирные кислоты и их способность справляться с нагреванием.

ЖИРЫ И МАСЛА: В ЧЕМ РАЗНИЦА?

Липиды — это общий термин, объединяющий жиры и масла. Если липид при комнатной температуре находится в твердом состоянии, это жир. Если переходит в жидкое состояние — это масло. Сливочное масло при комнатной температуре твердое, поэтому его называют жиром. Говоря в общем, липиды, состоящие из жестких, негибких насыщенных жиров, твердые, а состоящие из текучих, гибких ненасыщенных жиров — жидкие. Но называть сливочное масло (и другие животные жиры) «насыщенным жиром» не очень правильно, потому что многие жирные кислоты, содержащиеся в масле, ненасыщенные.

Все жировые запасы (в противоположность жирам в клеточных мембранах и другим активно функционирующим жирам) находятся в составе химических соединений, называемых триглицеридами. Триглицерид состоит из трех жирных кислот, которые свисают, как связка ключей, с «брелка» — глицерола, небольшой молекулы, с которой сцеплены все три жирные кислоты. Эти кислоты могут быть и насыщенными, и мононенасыщенными, и полиненасыщенными. В сливочном масле больше насыщенных жирных кислот в своих триглицеридных цепочках, чем в растительном масле, но не все его жирные кислоты насыщены. Если бы все жирные кислоты сливочного масла были насыщенными, оно было бы жестким и твердым, как воск. В растительных маслах на самом деле тоже содержатся насыщенные жирные кислоты, но далеко не в таком количестве, как в сливочном масле. Различные пропорции насыщенных и ненасыщенных жирных кислот определяют температуру плавления жира.

Кто выдержит жару? Основные понятия готовки на жире

Для приготовления еды мы берем такие масла, которые хорошо выдерживают нагревание. С этой точки зрения насыщенные жиры (содержащиеся в сливочном масле, кокосовом масле, сале и традиционных жирах) побеждают с крупным счетом. Почему? Потому что они умеют сопротивляться окислению, связанному с нагреванием. Благодаря своей форме насыщенные жиры не имеют никакого пространства, куда мог бы влезть кислород, и даже сильный нагрев не делает эти стойкие молекулы более гостеприимными. У мононенасыщенных жирных кислот есть одна точка, куда может проникнуть кислород. Но это сделать нелегко, так что оливковое масло, богатое мононенасыщенными жирами, сопротивляется вредным молекулярным искажениям, вызываемым кислородом, и на нем тоже можно готовить. А вот полиненасыщенные жиры — совсем другая история. У полиненасыщенного жира есть две точки для химической реакции с кислородом, и благодаря этому вероятность реакции кислорода с этой молекулы не в два, а в миллиарды раз выше. Собственно, экспоненциальный рост реактивности с кислородом наблюдается и у других молекул, не только у жиров. У тринитротолуола (тротила) целых шесть точек для реакции с кислородом, он настолько реактивный, что буквально взрывается! Но мы же не готовим еду на взрывчатке, правильно? На самом деле в каком-то смысле — готовим, пусть она и не настолько взрывчатая. И именно этих взрывных окислительных реакций надо избегать.

Масла, добываемые из семян растений, в основном состоят из полиненасыщенных жирных кислот, или ПНЖК. Если вы хотите запомнить, какие жирные кислоты лучше всего реагируют с кислородом, вот вам простая мнемотехническая формула: «ПНЖК = БДЫЩ!»

В биологии эта реактивность успешно используется. Ферменты в растениях и животных специально присоединяют кислород к полиненасыщенным жирам, чтобы менять их форму. Например, рыбий жир сам по себе не обладает противовоспалительными свойствами. Ферменты в человеческом организме окисляют ПНЖК в рыбьем жире, превращая их в специфические вещества, которые отключают ферменты, вызывающие воспаление. Но эта изменчивость приводит еще и к тому, что полиненасыщенные жиры можно изменить случайно, так что нагревание угрожает их полезности.

Откуда берется растительное масло?

Растительное масло — это липид, добываемый из кукурузы, рапса, сои, подсолнечника, хлопкового семени, сафлора, рисовых отрубей и виноградных косточек. Растительное масло получают не из брокколи, и оно вовсе не эквивалентно порции зелени. Оно входит в состав практически всех полуфабрикатов, от гранолы и мягкой выпечки до рисового и соевого молока, от вегетарианских заменителей сыра и мяса до замороженных готовых обедов и гарниров, даже в салатные заправки, на этикетках которых написано «оливковое масло». Я однажды купила упаковку сушеной клюквы, а прочитала то, что на ней написано, только дома — и, конечно же, обнаружила, что ягоды вымочены в растительном масле.

Есть вполне определенная причина, по которой эти масла настолько чувствительны к нагреванию. Зимой семена впадают в «спячку», но когда весной почва оттаивает, чувствительные полиненасыщенные жирные кислоты просыпаются, реагируя на потепление, и запускают процесс прорастания^{‹‹260››}. Чтобы защитить ПНЖК от повреждения, когда земля становится теплее, и на нее падают солнечные лучи, растения наполняют свои семена антиоксидантами. К сожалению, при рафинировании масел погибают и полезные ПНЖК, и дополняющие их антиоксиданты, превращая их в искаженные, вредные молекулы. То, что было полезно в семечках, уже совсем не полезно в бутылке.

Канола: просто еще одно растительное масло

Когда я советую пациентам отказаться от растительных масел, они часто говорят мне, что пользуются только канолой, словно считают, что уж она-то не вредная. Я не могу обвинять их в невежестве: производители рапсового масла прикладывают максимум усилий, чтобы представить свою продукцию полезной для сердца, и Американская кардиологическая ассоциация им в этом подыгрывает. Они говорят, что канола богата противовоспалительными незаменимыми жирными кислотами омега-3. И в этом есть зернышко — или семечко? — правды. Но есть одна проблема: омега-3 — это полиненасыщенная жирная кислота, которая легко искажается при нагревании. И, поскольку у кислоты омега-3 в каноле есть сразу три точки реакции с кислородом, она очень активно с ним реагирует. Рапсовое масло, содержащееся в семенах, действительно может быть богато кислотами омега-3, но вот переработанная на фабрике канола, даже на органическом производстве с экспеллерами, содержит мутировавшие, окисленные, поврежденные нагреванием формы когда-то полезного жира^{‹‹261››}. Употребление канолы вызывает точно такие же проблемы со здоровьем, как и употребление всех остальных растительных масел^{‹‹262››,‹‹263››}. Если бы мы могли каким-то образом добывать рапсовое масло из семян, не подвергая его нагреванию, оно было бы для нас полезно. Только вот никто так не может.

Ну, почти никто. В старину масло из семян льна и рапса добывали дома, с помощью маленьких давильных машин. В течение целого дня в давильную машину постепенно вгоняли клин — до тех пор, пока медленно-медленно, капля по капле, не начинало течь золотистое масло, свежее и полное натуральных антиоксидантов и витаминов. На этих маслах не жарили еду, так что они не подвергались тепловому повреждению. Если вы не готовы ставить у себя на кухне давильную машину, то ищите какие-нибудь маленькие предприятия, которые производят льняное, конопляное и другие масла, богатые жирными кислотами омега-3 — которые ни в коем случае нельзя использовать в готовке.

«Остановите пресс! — умоляют масличные семена.

— Вы слишком сильно на нас давите!»

Если бы мы взяли стетоскоп и приложили его к стенке гигантского фабричного пресса, в котором под огромной жарой и давлением перерабатывается в масло партия семян, мы бы, наверное, даже услышали сдавленные крики, которые говорят о том, что с семенами вовсе не обращаются как подобает — как с послами полезной для сердца диеты, — а просто перерабатывают и очищают, словно машинное масло. Собственно, на одном из первых этапов производства растительного масла применяется гексан, компонент бензина. Если бы вы могли понюхать первоначальный экстракт, то ни за что бы не поверили, что его можно очистить. Чтобы сделать эти вонючие масла съедобными, требуется ученая степень инженера-химика: чтобы обецветить и дезодорировать темную, липкую массу, нужно еще примерно двадцать технологических этапов. И не покупайтесь на так называемые «здоровые» продукты, содержащие «масло из экспеллеров»: это всего лишь значит, что производитель не пользовался растворителями, чтобы обеспечить максимальную экстракцию. Органическое масло из экспеллеров проходит те же самые опасные этапы в процессе «рафинирования».

Оливковое масло, пальмовое масло и другие полезные для нас масла (см. стр. 152) содержат в основном насыщенные и мононенасыщенные жирные кислоты, которые не так хрупки. Кроме того, они легко экстрагируются при низких температурах. Растительные масла получить куда сложнее, и они более уязвимы к посторонним реакциям, которые полимеризуют и иным способом меняют молекулы жира. Так что при производстве этих масел образуется настоящее ведьмино варево из токсичных липидов, из которых удаляются лишь некоторые. Остальные попадают в вашу пищу.

Химический анализ показывает, что даже в бутылках органической канолы из экспеллеров содержится не менее 5 процентов трансжиров, а также циклические углеводороды (канцерогены) и оксифитостеролы (очень вредные для артерий)^{‹‹264››}. Естественно, все натуральные жиры полезны до переработки и рафинирования, так что есть кукурузу, соевые бобы, подсолнечные семечки и другие вкусные семена не вредно.

Воспаление и свободные радикалы

Может быть, 5 процентов трансжиров (и других «мутантов») — это не так и страшно на вид. Настоящая проблема — даже не в том, что «плохие» жиры содержатся в бутылках с маслом и других продуктах. Настоящая проблема связана с тем, что после того, как вы съедите эти искаженные, мутировавшие трансжиры, они могут размножаться внутри вас.

Представьте себе фильм о зомби, снятый на молекулярном уровне — разве что мутировавшие жиры не волочатся по вашим кровеносным сосудам. С помощью свободных радикалов (о них — в следующем разделе) мутировавшие ПНЖК превращают нормальные жирные кислоты в такую же нежить, причем миллиардами в секунду^{‹‹265››}. Я называю это превращение при контакте эффектом зомби, потому что каждый любитель фильмов ужасов знает, что если вас укусит зомби, то вы тоже станете одним из них. Когда целая орда молекулярных злоумышленников атакует ваши клетки, становится действительно страшно. Их способность повреждать нормальные полиненасыщенные кислоты делает этот класс окисленных ПНЖК еще опаснее, чем трансжиры, о которых мы наслушались в новостях. Поскольку они во многом похожи на трансжиры, только еще хуже, я называю их «Мегатрансами».

У «Мегатрансов» много технических названий: пероксидированные жиры, липоксигеназы, окисленные жиры, липидпероксиды, липидгидропероксиды и т. д. Представьте, что это разные банды «злых жиров». Некоторые из этих токсичных жиров действительно находятся в транс-конфигурации, другие — нет, но дело не в этом. Дело в том, что все эти токсичные жиры — бандиты, объединенные одной целью: как можно сильнее навредить вам. Они заражают все продукты трансжирами — все продукты, сделанные с применением растительных масел. Они вредны, потому что запускают формирование свободных радикалов, которые не только превращают нормальные полиненасыщенные жиры в мутантов, но и могут повредить практически любую часть вашего тела: клеточные мембраны, хромосомы, другие жиры — что угодно.

Почему растительное масло приводит к воспалению артерий

Свободные радикалы — это высокоэнергетические электроны, которые связаны со всеми известными болезнями. Они вызывают болезни, реструктурируя практически все молекулы, с которыми контактируют, превращая биологически функциональные молекулы в дисфункциональные или даже токсичные. Почему они так делают? В конце концов, человеческий организм иногда ставит свободные радикалы себе на службу, чтобы они выполняли базовые физиологические функции — например, убивали бактерии. Все сводится к своеобразному одиночеству — на атомном уровне.

Представьте набор соседних молекул в клеточных мембранах в виде деревни в глухом лесу где-нибудь на севере, где в больших домах живут полиамурные общины. Электроны, живущие в этих общинах, обговорили одно правило: «В общине всегда должно быть четное число членов, чтобы никто не чувствовал себя покинутым; у каждого должен быть партнер». А теперь представьте, что один электрон однажды решил стать актером и под покровом ночи сбежал из деревни. Электрон, оставшийся без пары, тут же сходит с ума и начинает носиться по дому, вынося двери, разламывая стены и нарушая весь порядок жизни общины в поисках нового любовника. Неспаренный электрон превратился в свободный радикал. Теперь у общины сразу две серьезные проблемы. Первая: это вовсе не та община, которой она когда-то была — она до неузнаваемости изменилась после причиненных разрушений. Во-вторых, поскольку нарушается важнейшее правило о четном числе членов, община решает проблему… скажем так, радикально. Она изгоняет брошенного любовника и отправляет его в другую общину, а уж как те будут с ним справляться — уже не их забота.

Конец немного предсказуем. Неважно, удастся ли новому электрону отбить у кого-нибудь партнера или нет, вскоре и во второй общине начинается та же самая вакханалия: одинокий электрон крушит двери и стены, и приходится устраивать общее собрание, чтобы решать, что с этим делать. И этот хаотический процесс продолжается до тех пор, пока в деревню не заезжает благоухающий ароматом пачули сексолог-антиоксидант, например, клевый чувак по имени Витамин Е, и говорит: «Воу-воу, пиплы, я заберу вашего лишнего любовника… все хорошо… У меня тут есть братан, тоже секс-терапевт, Витамин С, мы с ним поработаем, ну а вы, типа, и дальше соблюдайте свои правила четности, и все будет тип-топ»; все пострадавшие от него общины изменятся навсегда — и не к лучшему.

Химики называют такую цепную реакцию свободнорадикальным каскадом. Свободнорадикальные каскады повреждают нормальные ПНЖК, превращая их в уродливую молекулярную нежить (зомби-эффект). Даже капелька «Мегатранса» в бутылке канолы может превратиться в целую армию «Мегатрансов» после того, как вы — или производитель готовых завтраков, пончиков или замороженных ужинов — что-нибудь на них приготовите. Впрочем, в этом есть и положительный момент: именно благодаря свободнорадикальным каскадам еда жарится до хруста. (А еще свободнорадикальные каскады играют определенную роль в реакциях полимеризации, которые делают пластик твердым. Наверное, именно поэтому родилась хорошо звучащая, но не совсем верная с научной точки зрения фраза «маргарин всего на одну молекулу отличается от пластика».) Но есть и отрицательный: свободнорадикальные каскады поджаривают до хруста заодно и артерии. Повреждают они и другие ткани организма, что вызывает воспаление — химический хаос, мешающий нормальному обмену веществ.

ПОЧЕМУ У МУЖЧИН СЕРДЕЧНЫЕ ПРИСТУПЫ СЛУЧАЮТСЯ РАНЬШЕ, ЧЕМ У ЖЕНЩИН

У мужчин сердечные приступы случаются в среднем на десять-пятнадцать лет раньше, чем у женщин. Почему это так? Единственное объяснение, которое предлагают кардиологи, — «у женщин просто организм устроен ближе к идеалу»^{‹‹266››}. Я в целом согласна с этим утверждением, но считаю, что этим все не ограничивается. Настоящая причина — в том, что у мужчин больше тестостерона, который стимулирует производство большего числа эритроцитов, так что у мужчин в крови больше железа^{‹‹267››}.

Железо действует как акселерант, активируя кислород таким образом, что вероятность того, что он повредит линолевую кислоту и другие хрупкие ПНЖК, переносимые липопротеинами мимо богатых железом эритроцитов, повышается^{‹‹268››}.

Значит ли это, что мужчины обречены на сердечные приступы? Конечно, нет! Если есть меньше растительных масел и больше свежих овощей, богатых оксидантами, то реакция между железом и полиненасыщенными жирными кислотами замедлится^{‹‹269››,‹‹270››}, кислоты станут менее «взрывоопасными», и липиды не будут откладываться в артериях.

В сковороде «Мегатрансы» реагируют с кислородом, один за другим вырабатывая свободные радикалы. Жарка на растительном масле — это скорее даже не приготовление пищи, а бомбардировка ее свободными радикалами: молекулы срастаются вместе, и материал становится жестким и совершенно негибким.

Традиционные методы готовки часто делают питательные вещества более биодоступными и, соответственно, противовоспалительными. А вот готовка на растительном масле уничтожает сложные питательные вещества. Так что мало того, что еда, приготовленная на растительном масле, впустит в ткани вашего организма кучу «жиров-зомби», которые без объявления войны начнут бомбардировать их свободными радикалами; еда, приготовленная на растительном масле, еще и содержит меньше витаминов и антиоксидантов, чем еда, приготовленная традиционными методами и/или на хороших маслах^{‹‹271››}.

Свободные радикалы могут поджарить мембраны ваших клеток, повреждая ваши артерии, и, как я упоминала выше, употребление пищи, жаренной на растительном масле, может привести даже к сердечному приступу. Но до инфаркта происходит еще кое-что: ваши артерии перестают реагировать на нормальные сигналы тела. Это называется ненормальной эндотелиальной функцией. И ее можно даже определить с помощью анализов.

В 1999 году команда липидологов из Новой Зеландии решила узнать, что происходит с нашими артериями сразу после того, как мы поедим сильно пожаренную пищу. Они кормили подопытных картофелем фри, а затем проверяли, смогут ли их кровеносные сосуды по-прежнему нормально регулировать кровообращение (это называется эндотелиальной функцией). Анализ проводится следующим образом: на руку пациента надевается манжета для тонометра и надувается, чтобы прервать приток крови на несколько минут. Обычно после того, как манжета сдувается, изголодавшиеся по кислороду артерии открываются шире, чтобы кровь смогла хлынуть в них потоком — точно так же, как вы делаете глубокие вдохи после того, как пришлось задержать дыхание. Эта расширительная реакция зависит от работы эндотелиальных клеток, выстилающих кровеносные сосуды; они должны быть достаточно здоровыми, чтобы вырабатывать оксид азота, который заставляет артерии расширяться. Если эндотелиальные клетки не могут вырабатывать оксид азота, или если оксид, который они вырабатывают, слишком быстро разрушается, то система кровообращения не может работать нормально.

Сексуальная функция мужчин зависит от здорового эндотелия — по причинам, связанных с расширением артерий и очевидным увеличением тканей, вызванным этим расширением. Но есть и менее очевидная вещь: если мужчина страдает от эректильной дисфункции, то, скорее всего, у него есть и эндотелиальная дисфункция — то есть его проблемы со здоровьем не ограничиваются только постелью. Специализированные центры проводят анализы на эндотелиальную функцию. Этот простой тест говорит вашему врачу, насколько здоровы ваши артерии и как хорошо они переносят кровь, реагируя на физические нагрузки или другую активность.

Ученые из Новой Зеландии купили масло для фритюра, которое использовалось уже неделю (и, соответственно, богатое «Мегатрансами»), в обычном ресторане и приготовили партию картошки фри. Через четыре часа после того, как подопытные съели картошку, на них надели манжеты для тонометров и проверили эндотелиальную функцию. Эффект от масла невозможно было ни с чем спутать. До картошки фри артерии участников опыта расширялись нормально — примерно на 7 процентов. А после нее расширения практически не было — всего 1 процент^{‹‹272››}.

(Возможно, вы спросите, не повлияло ли на результат то, что ученые взяли именно фритюр недельной свежести. На самом деле, пусть законы и требуют, чтобы масло во фритюрнице меняли еженедельно, на практике рестораны используют одно и то же масло больше недели. Владелец одного ресторана рассказал мне о новом масле, которое можно вообще использовать две недели или даже дольше^{‹‹273››}. Так что придется смириться с тем, что масло недельной давности, использованное в исследовании, было — нравится вам это или нет — моделью типичных условий приготовления картофеля фри в ресторане.)

Этот тест говорит нам, что после того, как вы поедите что-то пожаренное на растительном масле, ваши кровеносные сосуды будут работать плохо. Вы можете чувствовать сонливость. Мужчины могут страдать от временных нарушений эрекции. Кроме того, как указывают авторы, физические нагрузки после фастфуда могут еще и перегружать сердце^{‹‹274››}. Почему? Свободные радикалы из «Мегатрансов» атакуют сигнальный оксид азота, который отправляют артерии, когда чувствуют, что уровень кислорода слишком низок. Без этого сигнала мышцы не получают необходимый кислород. Самые активные мышцы пострадают больше всего — а ваше сердце активно всегда.

У мужчин с эректильной дисфункцией больны эндотелиальные клетки, которые не могут вырабатывать оксид азота в нормальном количестве. «Виагра» работает, помогая больным эндотелиальным клеткам в артериях полового члена вырабатывать оксид азота нормально, словно они здоровые. А гадкое фритюрное масло на время лишает их этой способности. Можете называть его «анти-Виагрой». Но послушайте внимательно, мальчики: если вы и дальше будете есть еду, приготовленную на растительном масле (особенно если вы при этом еще и едите слишком много сахара), то повредите эндотелиальные клетки настолько, что не поможет уже и «Виагра».

Исследование в Новой Зеландии проводилось на молодых людях со здоровыми артериями, но что произойдет с человеком, у которого артерии уже не такие молодые и здоровые? Прочитав это исследование, я стала спрашивать пациентов, поступивших в госпиталь с сердечным приступом, что они ели перед приступом. Вообще все говорили мне, что съели что-то жаренное в растительном масле. Один японец ел жареную рыбу, так что вот вам урок: применение растительного масла может превратить даже полезное для здоровья блюдо в катастрофу. Если вы быстро выдыхаетесь после зарядки, то, возможно, вы просто не в форме. Но, возможно, «Мегатрансы» уже повредили ваши артерии.

Лучший тест на повреждение артерий

Тест на эндотелиальную функцию расскажет вам кое-что о здоровье артерий. Но есть даже более легкий способ определить, повреждены ли они. Если вы употребляете в пищу много растительного масла и сахара, то можете быть уверены: они повреждены. Некоторые из вас, конечно, потребуют доказательств. Это примерно то же самое, что с тратой денег: кто-то и так понимает, что тратит больше денег, чем получает, а другим приходится смотреть выписку из банка, чтобы подтвердить плохие новости. Так что если вы не можете сдать анализ на эндотелиальную функцию, но все равно хотите проверить состояние кровеносных сосудов, вы можете сделать и еще кое-что.

Во-первых, можете попросить врача проверить уровень сахара в крови натощак. Если он составляет 89 или выше, то у вас, возможно, предиабет, заболевание, при котором ваши клеточные мембраны стали слишком жесткими, чтобы усваивать глюкозу так же быстро, как раньше. (Это часто приводит к инсулинорезистентности и полноценному диабету.) А из-за чего клеточные мембраны становятся жесткими? Из-за повреждения свободными радикалами из «Мегатрансов», сахара и недостатка питательных веществ. Еще неплохой идеей будет измерить артериальное давление. Нормальные уровни — это 80–120 на 50–75. Давление выше, чем 130/80, в состоянии покоя может говорить о ненормальной эндотелиальной функции. Кроме того, вы можете сдать анализ на ферменты в печени. Повышенный уровень ферментов наблюдается, когда взрывы «Мегатрансов» повреждают клетки печени. Наконец, сдайте анализ на холестерин. Но в любом случае интерпретация результатов анализа требует определенных знаний о круговороте жиров в вашем организме — эту физиологическую функцию я называю липидным циклом.

Знакомьтесь: липидный цикл

Липидный цикл — это процесс упаковывания жиров в частицы, которые затем попадают в систему кровообращения и доставляются в различные ткани тела, которые либо сразу используют эти жиры, либо запасают их на потом.

Вашему организму нужно контролировать и регулировать каждое питательное вещество, получаемое из еды. Например, для регулирования кальция нужны витамины D, К₂ и А, а также гормоны эстроген, тестостерон и кальцитриол. Чтобы держать в нормальных рамках сахар в крови, нужны инсулин, глюкагон, гормон роста и лептин. А для баланса натрия требуются гормоны альдостерон, ренин и агниотензин. В то же самое время организму нужно регулировать еще и уровни кислорода и углекислого газа, температуру, pH и водоснабжение. И это лишь вершина айсберга. Ваш организм — величайший эксперт по многозадачности, и, чтобы все процессы шли скоординированно, ваши клетки должны быть настоящими «контроль-фриками».

Врачи в училище изучают эти и другие прецизионные системы контроля, которые помогают клеткам нашего организма работать вместе и максимально эффективно использовать питательные вещества. Но по какой-то причине большинству из нас не приходит в голову, что у организма должны быть и системы, контролирующие утилизацию жира и холестерина. Вместо этого мы почему-то уверяем себя, что лучший способ профилактики сердечных приступов — вообще не пускать жиры и холестерин в кровеносную систему с помощью жестких ограничительных диет или лекарств.

Я же предпочитаю все-таки разобраться в методах, с помощью которых организм контролирует распределение жиров и холестерина. Для этого я покажу вам модель, созданную на основе лучших современных данных; она показывает, как организм безопасно переносит натуральные пищевые жиры по кровеносной системе, как и любое другое питательное вещество. А еще я хочу помочь вам избежать элементов современной диеты, которые мешают вашему организму контролировать эти питательные вещества, повышая риск развития артериальных болезней.

Как липидный цикл должен работать

Если вы едите как средний европеец, то, скорее всего, около 30 процентов всех пищевых калорий получаете из жиров^{‹‹275››}. После того, как пища разлагается ферментами в кишечнике, жиры и большинство других питательных веществ всасываются в клетки кишечника — энтероциты. Они готовят жир и жирорастворимые питательные вещества к циркуляции по кровеносным сосудам. Вы можете есть сколько угодно жиров и холестерина, но они попадут в ваши артерии только завернутыми в специальный слой белка. Когда эти особые белки работают надлежащим образом, они хранят жир внутри себя, перенося его по кровеносным сосудам, и именно поэтому пищевой жир не забивает наши артерии. Маленькие жировые пузырики, завернутые в белок, называются липопротеинами.

Липопротеины похожи по конструкции на микроскопические М&М’s. Оболочка драже не дает шоколадной начинке испачкать вам руки; точно так же белковая оболочка позволяет липопротеинам циркулировать по вашему организму, не пачкая липким содержимым стенки артерий. Липопротеины, естественно, переносят не шоколад. Если у вас здоровый рацион, ваши липопротеины полны необходимых питательных веществ — хорошая начинка.

Когда клетки кишечника готовят липиды из вашего обеда к переходу в кровеносную систему, они не просто засовывают жиры в какой попало белок, а потом выгоняют маленькую частичку в кровеносные сосуды со словами «Удачно добраться!» Клетки нашего организма должны распознавать липопротеины как источник жирных питательных веществ. Так что белковая оболочка (апопротеин) служит еще и своеобразным полосковым кодом, описывающим происхождение и содержание частицы.

ЛИПОПРОТЕИНЫ: ХОРОШИЕ И ПЛОХИЕ

ЛПНП и ЛПВП, о которых может /поминать врач — это аббревиатуры двух типов липопротеинов: липопротеинов низкой плотности и липопротеинов высокой плотности. Скорее всего, вы услышите, что ЛПНП «вредные», и если их слишком много, они повреждают ваши артерии, а ЛПВП «полезные» и прочищают ваши артерии. Так говорить некорректно. ЛПНП, ЛПВП и другие липопротеины (хиломикроны, ЛОНП, ЛСП) играют важную роль: гарантируют, что жирорастворимые питательные вещества правильно распределятся по организму.

Липопротеины, вырабатываемые в кишечнике, называются хиломикронами. В них есть немного холестерина, но в основном они содержат триглицериды, другие жирные питательные вещества (лецитин, холин, жирные кислоты омега-3 и омега-6, фосфолипиды), некоторое количество жирорастворимых витаминов и антиоксиданты. Другие ткани, участвующие в липидном цикле, вырабатывают другие типы липопротеинов, но все они объединены общим конструктивным элементом: это шарики жира, завернутые в белки^{‹‹276››}.

Как и в любой системе пересылки, успех почти полностью зависит от того, насколько правильно работает адресация. Если что-то повредит адресную строку (к этому мы еще вернемся), то липопротеин не сможет исполнить своей функции, и вся система пойдет коту под хвост.

После того, как упакованный липопротеин покидает клетку кишечника, он несколько часов путешествует по кровеносной системе, совершая не один круг. Плавая по кровеносным сосудам, он выдает жирные питательные вещества тканям, которые больше всего в них нуждаются.

Голодные ткани получают питание, посылая сигналы эндотелиальным клеткам, чтобы те разместили на поверхности самых маленьких кровеносных сосудов специальные белки, которые, словно маленькие удочки, ловят проплывающие мимо липопротеины. После того, как частица попадается на эту «удочку», она может либо отдать часть своих питательных веществ эндотелиальной клетке, либо же клетка эндотелия открывает «туннель» через собственный центр и пропускает липопротеин из кровеносной системы прямо в голодную ткань.

Через несколько часов после приема пищи количество жиров в кровеносной системе уменьшается: липопротеины либо уходят из нее, либо отдают свои жиры и уменьшаются (чем дольше они передвигаются по кровеносным сосудам, тем меньше и плотнее они становятся). В конце концов печень забирает маленькие, плотные остатки, отфильтровывает из них последние полезные вещества и выбрасывает все остальное. Нежелательные или поврежденные жиры выходят через желчный пузырь обратно в кишечник и выводятся из организма.

Липидный цикл может запускаться несколькими путями. Жиры могут входить в кровеносную систему через кишечник (эти липопротеины называются хиломи-кронами), через печень или даже через ваш подкожный жир. Точек входа в этот цикл несколько, в нем может участвовать даже мозг. Жиры покидают цикл, когда их либо доставляют в голодные клетки организма, либо выводят из организма через желчь. Печень играет роль своеобразной станции пересадки. Она сортирует приходящие в нее липопротеины, отделяя хорошие жиры от плохих. Собрав достаточно много хороших жиров, печень вырабатывает свои липопротеины (ЛОНП, липопротеины очень низкой плотности) с новыми идентификаторами и отправляет обратно в кровь. Эти частицы проходят следующий этап цикла — точно так же доставляют свой груз либо по частям, либо сразу целиком. Те частицы, которые доставляют груз по частям, в конце концов становятся настолько маленькими, что попадают назад в печень; там их раскладывают на составные части, которые либо выводятся из организма, либо используются снова.

Одна петля липидного цикла начинается в кишечнике и распределяет по организму липиды, которые вы только что съели. Другая — в печени, распределяя липопротеины, вырабатываемые печенью. А третья петля начинается на периферии — в остальном организме, — и распределяет липопротеины, вырабатываемые кожей, мозгом и другими органами. Каждый из трех источников (кишечник, печень, периферия) вырабатывает собственные липопротеины с уникальными адресными «наклейками».

Как липидный цикл кормит ваш мозг

Липидный цикл — потрясающе эффективная система, которая позволяет клеткам заказывать доставку жирных питательных веществ. Он слегка напоминает Uber, систему пассажирских перевозок по требованию.

Вот как она работает. Давайте предположим, что клетке мозга по имени Фред нужно больше жирной кислоты омега-3. Нет проблем! Словно пассажир, с помощью приложения Uber вызывающий самого близкого водителя, мозговая клетка Фред просит одну из липопротеиновых клеток в кровеносных сосудах остановиться и привезти ему омега-3. Фред делает это, выпуская в кровь поток специфического апопротеина — АпоЕ. Вскоре один (или несколько) АпоЕ, выпущенных Фредом, встретит один (или несколько) из липопротеинов, богатых жирами. При встрече АпоЕ встраивается в частицу липопротеина (по одному АпоЕ на одну частицу), и теперь она может доставить жиры Фреду, который сидит в мозге и терпеливо ждет.

АпоЕ даже не нужно выдавать липопротеину, несущему питательные вещества, конкретные инструкции по поиску Фреда. Вместо этого, поскольку АпоЕ выглядит как маленькая «ручка», которая торчит из липопротеина, в который он встроился, он просто ждет, пока Фред, вытянув руку (рецептор АпоЕ на его поверхности), не схватит липопротеин за эту «ручку».

Схватив АпоЕ, мозговая клетка Фред может съесть столько жирных кислот омега-3 (и других жиров, находившихся в липопротеине), сколько необходимо, а потом выпустить его назад в кровеносную систему.

Конечно, другим клеткам мозга (или других органов) тоже в это же время может понадобиться омега-3 (или другие жирные питательные вещества), и они воспользуются той же системой. В отличие от Uber, где водителя приписывают конкретно к вам, эта система работает по принципу «кто первый встал, того и тапки», так что другие клетки могут схватить АпоЕ Фреда раньше самого Фреда. Но организм работает на принципах сотрудничества, так что рано или поздно до Фреда доберется какая-нибудь частица с АпоЕ (может быть, даже сделанным другой клеткой, а не Фредом) и доставит ему заказанную кислоту омега-3.

Эта система эффективна, но обладает важной уязвимостью. АпоЕ не умеет отличать хорошие жиры от плохих. Так что если в рационе человека много жиров-«Мегатрансов», то в липопротеинах их тоже будет много — и Фред получит эти жиры, нравится ему это или нет.

Да, безусловно, эта сложнейшая, древняя система внутреннего распределения жиров просто потрясающая. И я не хочу сказать, даже описав ее для вас, что знаю все о том, как она работает. Это не так. Но вот вам еще один секрет: производители лекарств тоже не знают, пусть и всячески уверяют нас, что нам нужно во что бы то ни стало снизить уровень ЛПНП в крови, а у них как раз для этого есть таблетка.

Когда все работает правильно, когда все связи устанавливаются без помех, ваши артерии остаются широко раскрытыми, красивыми, розовыми и чистыми. Но когда система ломается, и связь установить невозможно, липопротеины не могут покинуть кровеносную систему, уровень холестерина в крови растет, и частицы в конце концов лопаются, выпуская свое содержимое в кровеносную систему, где оно повреждает эпителиальные клетки. Повторите этот процесс еще много раз, и из-за накопившихся липидов ваши артерии станут желтоватыми, неровными и бугристыми — в общем, совершенно нездорового вида (см. иллюстрацию). Эта болезнь называется атеросклерозом.

Нарушение липидного цикла вызывает атеросклероз

Атеросклероз — это отвердение артерий. Этот диагноз врачи ставят вам, когда в кровеносной системе начинают накапливаться бляшки. Когда ваша диета нарушает липидный цикл, и жиры попадают не туда, куда нужно, у вас может подняться уровень холестерина. ЛПНП станет больше, ЛПВП — меньше. И то, и другое — плохо, потому что они предупреждают, что поврежденные липопротеины могут в свою очередь повреждать ваши кровеносные сосуды.

Главная идея здесь — в том, что основной проблемой (причиной плохих липидных анализов) является не избыточное употребление в пищу холестерина или насыщенных жиров. Все дело в еде, нарушающей липидный цикл. Так что настоящий секрет в борьбе с болезнями сердца и их профилактике — избегать еды, нарушающей липидный цикл.

КАК Я ИНТЕРПРЕТИРУЮ СТАНДАРТНЫЙ АНАЛИЗ НА ЛИПИДЫ

Лучший анализ для проверки липидного цикла — это правильно интерпретированный анализ на размер частиц. Если у вас нет денег на такой анализ, то вы все равно можете получить немало информации и из стандартного теста. Вот как я интерпретирую результаты.

Анализ на холестерин дает четыре цифры: общий уровень холестерина, ЛПНП, ЛПВП и триглицериды. Меня больше всего интересуют две из них: уровень триглицеридов и ЛПВП. Уровень ЛПВП должен быть выше 45 у мужчин и выше 50 у женщин (мне доводилось видеть даже уровень 108). ЛПНП не должно быть более чем втрое больше, чем ЛПВП. Если эта пропорция соблюдается, а уровень триглицеридов меньше 150, то я делаю вывод, что система распределения жиров, липопротеины и диета пациента здоровые. Меня не беспокоит общий высокий уровень холестерина, если отношение между ЛПНП и ЛПВП не выходит за допустимые пределы. С другой стороны, если уровень триглицеридов больше 150 и/или уровень ЛПВП меньше 40, ваш липопротеиновый цикл, скорее всего, нарушен.

Что же это за еда, которая нарушает липидный цикл? Да, вы угадали: еда, богатая растительным маслом (а также сахаром). Она нарушает липидный цикл, повреждая очень хрупкие поверхностные белки — аполипопротеины, которые задают направление частицам во время их путешествия по кровеносным сосудам.

Давайте присмотримся внимательнее.

Плохая диета нарушает липидный цикл, повреждая апопротеины

Как мы видели на рисунке ранее, апопротеин, белковый слой, окружающий липопротеиновый шар, служит своеобразной адресной «наклейкой», которая гарантирует, что содержимое частицы принесет пользу где-нибудь в организме. Я считаю, что ключ к профилактике и борьбе с болезнями сердца лежит именно в этой идее: повреждение липопротеиновых «адресов» нарушает липидный цикл, и это в конце концов приводит к атеросклерозу.

Чтобы лучше понять, как поврежденные липопротеиновые «адреса» могут вызвать такие нарушения, представьте себе шестилетнюю девочку, у которой родители в разводе и которая летает на самолете от Западного побережья, где живет ее мама, до Восточного, где живет папа. Давайте предположим, что эта девочка летает без сопровождающих, а на шее у нее висит бейджик с именем, именами родителей и их контактной информацией. Если мама или папа не успеют в аэропорт вовремя, то сотрудники аэропорта по бейджику узнают, кто она такая, откуда прилетела и куда ей нужно ехать. Но вот если бейджик окажется поврежден до нечитаемого состояния, она потеряется.

Если «адреса» на липопротеиновых частицах повреждаются, они тоже могут потеряться. Словно беспризорные дети, отчаянно дергающие за рукав каждого встречного, липопротеины без нормальной идентификации точно так же тыкаются во все клетки подряд и получают от ворот поворот. Осиротевшие липопротеины бесцельно плавают по кровеносным сосудам, начинают распадаться и в конце концов оседают на стенках ваших артерий (см. иллюстрацию), после чего начинаются проблемы.

Из-за чего повреждаются липопротеиновые «адреса»? Один из самых важных факторов, судя по всему, — растительные масла. Еще в 1977 году ученые-липидологи, впервые написали об окислении линолевой кислоты в липопротеинах. Ссылаясь на статьи, опубликованные в том году и в 1980-х (как свои, так и других ученых), доктор Шпителлер, австрийский исследователь, который уже ранее упоминался, пишет: «Модифицированный при помощи окисления ЛПНП больше не распознается рецепторами ЛПНП»^{‹‹277››}. А как ЛПНП модифицируются при помощи окисления? «Мегатрансжиры» вырабатывают свободные радикалы, которые обжигают поверхность липопротеина и делают его неузнаваемым для рецептора ЛПНП. Чем больше растительных масел, богатых «Мегатрансами», вы едите, и чем хуже ваша диета в целом — чем меньше в ней антиоксидантов и натурального витамина Е, — тем быстрее окисляется «адресная наклейка» на ЛПНП (апопротеиновая оболочка, по которой идентифицируется каждая частица ЛПНП)^{‹‹278››,‹‹279››}.

Еще один фактор, повреждающий липопротеиновые «адреса» — сахар. Как я расскажу в главе 9, сахар присоединяется к разным молекулам с помощью процесса гликирования. Со временем это делает клеточные мембраны жесткими, что приводит к предиабету и постоянно повышенному уровню сахара в крови. Когда уровень сахара в крови высокий, сахар залепляет белковые «адреса» на частицах липопротеинов. А это проблема.

В 1988 году ученые из французского Лиона обнаружили, что когда «адреса» на частицах ЛПВП залепляются сахаром, они просто отпадают^{‹‹280››}. Исследование проводилось в пробирке; «зачищенные» частицы ЛПВП прилеплялись к стеклу. В вашем организме свободные жиры реагируют с кровью. Это плохо; ниже я объясню, почему. Для начала напомню, что один из симптомов, наблюдающихся у большинства диабетиков, — низкий уровень ЛПВП. Одно из возможных объяснений состоит в том, что избыток сахара в крови сбивает оболочки с ЛПВП, и «зачищенные» частицы покидают липидный цикл.

И я согласна. За годы работы я обнаружила, что у людей, которые едят блюда, жаренные на растительном масле, может быть очень низкий уровень ЛПНП, особенно если они принимают статины, но, тем не менее, они все равно страдали от сердечных приступов. Еще я узнала, что лучший индикатор окисленной линолевой кислоты — низкий уровень ЛПВП и высокий уровень триглицеридов. (Больше о количестве частиц — во врезке «Лучший анализ на холестерин»).

А что с ЛПНП делает сахар? В 1990 году провели эксперимент, чтобы это узнать. Под воздействием сахара «адреса» не отпадают, но становятся настолько нечеткими и непонятными, что голодные клетки просто не в состоянии их прочитать^{‹‹291››}. В результате эти засахаренные (гликированные) частицы ЛПНП остаются в кровеносной системе слишком долго — это объясняет, почему у некоторых диабетиков высокий уровень ЛПНП в крови: «посылки» с ЛПНП никуда не доставляются и начинают накапливаться^{‹‹292››,‹‹293››}. (Если высокий уровень ЛПНП вызывается именно гликированием, то это проблема — мы убедимся в этом позже).

У большинства предиабетиков и диабетиков высокий уровень триглицеридов. Высокий уровень триглицеридов говорит о серьезных проблемах со всеми липопротеинами в организме. Триглицерид — это не липопротеин, а компонент всех липопротеинов. Триглицериды переносятся и ЛПНП, и ЛПВП-частицами. Но подавляющее большинство триглицеридов переносится хиломикронами (липопротеиновыми частицами, которые вырабатываются в кишечнике после приема пищи) и липопротеинами очень низкой плотности (ЛОНП), которые вырабатываются в печени из переработанных жиров. Эти пухлые переносчики питательных веществ хотят доставить свой груз в ваши голодные клетки. Но, как и все липопротеины, они не могут работать одни. Им нужен специальный фермент — представьте его себе в виде грузчика, — который возьмет жирные кислоты и перенесет их в клетку. Исследование, проведенное в 1990 году, показало, что сахар мешает функционированию этого фермента^{‹‹294››}. Так что если у вас высокий сахар в крови, этот сахар может изуродовать липопротеиновые оболочки до неузнаваемости или просто вообще сорвать их с частиц. Если даже частицам удастся добраться до места выгрузки, сахар не даст им избавиться от груза. Учитывая, сколько препятствий возникает при доставке питательных веществ в голодные клетки, неудивительно, что люди, больные диабетом, постоянно чувствуют голод.

Как вы видите, есть немало доказательств того, что сахар может замедлять, останавливать или запутывать идеально отработанную систему доставки жиров и питательных веществ — липидный цикл. Это неизбежно приводит к тому, что многие грузы отправляются не по назначению и, по сути, теряются для организма. Насколько это большая проблема? Зависит от того, какой именно груз потерялся. Если транспортная компания потеряет где-то грузовик бумажных полотенец, то правительство отправит на поиски полицию. А вот если где-то в пути пропадет килограмм высококачественного урана, то, возможно, понадобится отряд по борьбе с чрезвычайными ситуациями, которому выдадут противорадиационные костюмы. В вашем организме один из самых опасных грузов, переносимых липопротеинами, — это окисленный, вызывающий воспаление жир, «Мегатранс». Когда он попадает в ваши артерии, организм вызывает свой «отряд по борьбе с чрезвычайными ситуациями»^{‹‹295››}. Но у предиабетиков и диабетиков плохого жира выделяется столько (либо сразу, либо со временем), что даже этот отряд уже не справляется, и артерии повреждаются свободнорадикальными каскадами и в буквальном смысле поджариваются (см. иллюстрацию ранее).

Из-за этого в крови образуется множество заблудившихся, потерянных, осиротевших частиц ЛПНП, которым некуда идти. Вот как плохая диета повышает уровень ЛПНП.

Вопрос о диете и болезнях сердца на самом деле довольно прост. Сахар и растительные масла объединяют усилия, чтобы уничтожить липопротеины. Сначала они наносят двойной удар: окисление и гликирование обжигают и засахаривают хрупкое «оборудование» на поверхности липопротеина (апопротеины), которое служит навигационной системой, из-за чего разнообразные частицы липопротеинов не добираются до места назначения. В конце концов, словно поврежденные спутники, сходящие с орбиты, они приземляются на стенки ваших артерий.

Когда в стенку артерии врезается один липопротеин, это не приводит к автоматическому инфаркту или инсульту. Но если в вашей диете много растительных масел, то упавшие частицы липопротеинов собираются в кучи, которые бесполезным мусором валяются на всех проспектах, улицах и переулках вашей системы кровообращения.

Но не думайте, что поврежденные «Мегатрансами» липопротеины — это просто мусор, мирно переносимый ветром с места на место. На молекулярном уровне это больше напоминает злые силы Дарта Вейдера, бомбардирующие родную планету Йоды раскаленными добела потоками свободных радикалов. Огромные участки клеточных мембран обгорают, порождая «жиры-зомби», и по всей поверхности разлетаются свободные радикалы, сжигая все на своем пути — ионные каналы, транспортеры сахара, гормональные рецепторы (см. иллюстрации ранее). Из-за этого вполне функциональные клетки повреждаются и в конце концов умирают. Вот так свободные радикалы сжигают артерии. С годами повреждение может достигнуть такой степени, что во время операции на сердце его видно невооруженным глазом. Артерии по виду напоминают зажаренную куриную кожицу.

И они такие же хрупкие и слабые, как зажаренная куриная кожица, и легко рвутся. Цепные свободнорадикальные реакции ослабляют коллагеновую структуру и спаивают молекулы вместе, полимеризуя артериальные стенки и делая из них своеобразный хрустящий белковый пластик. Теперь артерия может легко порваться и вызвать кровоизлияние^{‹‹296››}. При непосредственном контакте крови с коллагеном она сворачивается и закупоривают артерию. Вот так и случаются инфаркты и инсульты. Кровообращение перекрывается тромбами, а не жиром. Вот почему врачи скорой помощи лечат сердечные приступы и инсульты тромболитическими средствами, а не сжигателями жира.

Как с этим вообще связаны бляшки? Попробуйте порассуждать так же, как ваш организм. Ваши артерии находятся под постоянной атакой «Мегатрансов» и сахара. Вся ваша сосудистая система повреждена, но в некоторых местах она настолько сильно поджарена, что вот-вот порвется. Организм пытается залатать эти сильно поврежденные участки с помощью матриц из белков, кальция и холестерина. Большинство этих «заплаток» отлично работают — они всю жизнь сохраняют целостность артерии. Эти прочные, укрепленные кальцием бляшки называются стабильными бляшками.

Образ закупоренной артерии, перекрывающей приток крови к сердцу, пугает. Но на самом деле инфаркты или инсульты от такого не случаются практически никогда. Более того, если бы артериальные бляшки, построенные организмом, чтобы залечить поврежденные артерии, были идеальными — перманентными исправлениями, которые навсегда останутся стабильными, — они бы и вовсе не представляли особой угрозы. Ваш организм умеет бороться с сужением артерий, выращивая новые артерии в другом месте — коллатерали. С возрастом процесс наращивания новых артериальных путей идет постоянно. Ваша сердечная мышца и другие ткани вполне довольны таким решением — до тех пор, пока они по-прежнему получают достаточный приток крови.

Стабильные бляшки вызывают проблемы лишь в том случае, когда постоянное воспаление ослабляет материал бляшки, и внутри образуются маленькие участки, более уязвимые для спонтанного разрыва. Эти ослабленные зоны называются нестабильными бляшками. Нестабильные бляшки могут также формироваться на обширных участках артерий, но они не такие жесткие и твердые; кардиологи называют их маслянистыми бляшками. Неважно, какого размера нестабильные области: они опасны, потому что могут лопаться, пропускать кровь или формировать тромбы.

Бляшки могут быть такими толстыми, что сужение артерии станет заметно на ангиограмме. Кардиолог обычно показывает пальцем на суженную область, говорит, что вы носите внутри тикающую часовую бомбу, и назначит вам операцию по шунтированию или стентированию. Но эта одна-единственная толстая бляшка — не главная проблема. Если у вас настолько толстая и стабильная бляшка, что она уже видна на ангиограмме, это значит, что вся ваша сосудистая система уже повреждена, и предсказать, где именно у вас образуется тромб, невозможно. Если бы меня сделали главным медиком, то вместо «Вам нужна операция, чтобы спасти жизнь», люди бы слышали от врачей «Немедленно откажитесь от растительных масел и сахара. Но если вы не хотите этого делать, то мне придется вскрыть вашу грудную клетку и заменить все поврежденные артерии более чистыми кровеносными сосудами с других участков вашего тела».

Употребление в пищу растительного масла не просто портит ваши артерии. Эти неприятные свободные радикалы могут вмешиваться в практически любые функции клетки, вызывая почти все болезни, которые вы сможете навскидку вспомнить^{‹‹297››,‹‹298››}.

Наиболее вредны подобные нарушения функциональности в то время, когда мы развиваемся в утробе. В 2006 году, когда ученые протестировали кровь матерей, чьи дети родились с врожденными дефектами позвоночника и сердца, они обнаружили признаки окислительного стресса^{‹‹299››,‹‹300››}, именно такие, какие бывают при употреблении больших количеств растительного масла. В 2007 году в статье в журнале Genes to Cells показали, как окислительный стресс нарушает производство гормонов и мешает гормональным реакциям; это говорит о том, что женщины, употребляющие растительное масло во время беременности, повышают риск развития у ребенка самых разнообразных дефектов развития и заболеваний^{‹‹301››}. Так что если вы беременны или планируете беременность, изгоните растительное масло и блюда, содержащие растительные масла, с кухни и из своей жизни.

ПОШАГОВЫЙ КОМИКС О СЕРДЕЧНОМ ПРИСТУПЕ (ИЛИ ИНСУЛЬТЕ)

История сердечного приступа, описанная ниже, начинается с того, что деградировавшие липопротеины покидают липидный цикл и приземляются на стенках ваших кровеносных сосудов, где привлекают внимание «отряда по борьбе с чрезвычайными ситуациями» — лейкоцитов. Но иногда во время процедуры зачистки кислород запускает свободнорадикальную реакцию, настолько мощную, что коллаген, лежащий под стенками артерий, контактирует с кровью. Когда коллаген контактирует с кровью, формируются тромбы. Если тромб достаточно большой, чтобы нарушить кровоток по артерии, он вызывает сердечный приступ, инсульт или венозный тромбоз (тромб в ноге).

1. Содержимое поврежденного липопротеина привлекает внимание лейкоцита.

✓ Кислород

✓ Липопротеины

✓ Эндотелиальная клетка

✓ Содержимое деградировавшего липопротеина («Мегатрансжиры»)

✓ Коллагеновый слой артериальной стенки

2. «Мегатранс» убивает лейкоциты.

Лейкоцит выполняет свою работу, съедая обломки липопротеина, в том числе «Мегатранс». Этого лейкоцит выдержать не в состоянии. Вызывающие воспаление ферменты вытекают из его тела в ткань, поддерживающую стенки артерии, и ослабляют их.

3. Воспаление привлекает еще больше лейкоцитов.

Умирающий лейкоцит выделяет воспалительные хемокины, химические сигналы, которые вызывают лейкоциты из окружающих тканей. В то же время утечка воспалительных ферментов продолжает прожигать коллаген, создавая мягкую область в артериальной стенке. Это нестабильная бляшка (см. текст).

4. Кислород вступает во взрывную реакцию с «Мегатрансом».

Молекулы кислорода с одинаковыми спинами встречаются, реагируют и взрываются. Это выбивает с места эндотелиальную клетку, открывая лежащий под ней коллагеновый слой. Кусочки коллагена попадают в кровь и привлекают внимание тромбоцитов. Отброшенная эндотелиальная клетка понимает, что впереди ее ждут новые проблемы.

5. Свободнорадикальная реакция продолжается

После детонации свободнорадикальный каскад порождает все больше и больше «Мегатрансов», многие из которых имеют тот же спин, что и вполне «мирный» кислород, в изобилии присутствующий в крови. Когда реакция усиливается, взрывы становятся все мощнее, и коллагеновый слой повреждается еще сильнее.

6. Гонка со временем

Воспалительная реакция заставляет собравшиеся лейкоциты выделять ферменты, убивающие коллаген. Теперь тромбоциты должны накрыть поддерживающий артерию коллагеновый слой раньше, чем ферменты так сильно ослабят его, что артерия просто порвется под давлением.

7. Худший сценарий

Если разрыв происходит, то смесь воспалительных веществ, выработанных собравшимися лейкоцитами, вступит в реакцию с артериальной кровью, образуя огромный тромб. Если это артерия в мозге, то случается инсульт. Если в сердце — инфаркт. Давайте надеяться, что тромбоциты все-таки успеют закрыть разрыв вовремя.

8. Критическая точка

Сегодня кровеносный сосуд пережил не лучший день. Нестабильная бляшка прорвалась и попала в кровь, а смесь вызывающих воспаление веществ теперь сформирует большой тромб (ниже).

9. Смертельно или нет?

Не существует никаких тестов, проверяющих, содержат ли ваши артерии нестабильные бляшки, приводящие к образованию подобных тромбов. Ангиограмма лишь показывает сужение сосудов из-за нарастания старых, твердых бляшек. Стабильные бляшки укреплены матрицей из кальция, белков и холестерина, и их разрыв очень маловероятен.

Вы, возможно, заметили, что с годами уровень «отсечки», обозначающий группу риска для сердечного приступа, менялся. Когда-то врач сказал бы, что все нормально, если общий уровень холестерина у вас не превышал 300. Затем это число снизили до 200. Теперь люди следят еще и за ЛПНП, «безопасный» уровень которых был снижен с 200 до 160, потом до 130, 100, а сейчас — 80. Среднестатистический уровень ЛПНП, между тем, остается таким же, каким был всегда: 120–130^{‹‹302››}. Неоднозначный пересмотр рекомендаций по холестерину, предпринятый в 2013 году, привел к тому, что сейчас в группу «высокого риска» можно вполне занести половину жителей США, Европы и России в возрасте от 40 до 75 лет^{‹‹303››}. А фармацевтические компании все наращивают давление. По словам доктора Джона Абрамсона из Гарварда и бывшего редактора New England Journal of Medicine доктора Джерома Кассирера, причина, по которой медицинский истеблишмент подыгрывает им, непоколебимо настаивая, что опускать эти цифры так низко вовсе не вредно, — скорее всего, конфликты финансовых интересов^{‹‹304››,‹‹305››}.

Какой же уровень можно считать хорошим? Как я уже говорила, я предпочитаю видеть уровень ЛПНП менее чем в три раза больше, чем ЛПВП. Если ЛПНП более чем в три раза больше, то, возможно, у вас уже предиабет и артерии, «украшенные» жиром. Помните также еще об одной важнейшей цифре: сахаре в крови натощак (об этом мы подробнее узнаем в следующей главе).

Война с холестерином не обошлась без жертв. У женщин с самым низким уровнем холестерина впятеро чаще бывают преждевременные роды, чем у женщин с самым высоким^{‹‹306››}. Даже полностью выношенные дети матерей с низким уровнем холестерина часто рождаются маленькими и с ненормально маленьким мозгом. Не забывайте: эпигенетические поправки могут накапливаться в течение поколений. Так что когда эти дети с маленьким мозгом сами родят детей, сидя при этом на низкохолестериновой диете, нетрудно догадаться, каков будет результат этого эксперимента.

И беспокоиться нужно не только о развивающемся мозге младенца. В следующей главе вы узнаете о накапливающихся доказательствах того, что наш мозг обладает уникальной уязвимостью для пагубных эффектов растительных масел, потому что сам состоит во многом из жира.

✓ Растительные масла атакуют мозг в семи разных точках уязвимости, используя семь различных стратегий.

✓ Все семь этих стратегий приводят к развитию аутизма и других детских неврологических расстройств.

✓ Растительные масла делают мозг более уязвимым к повреждению сахарами.

✓ Отказ от этих масел облегчит симптомы самых разных расстройств мозга, от аутизма до болезни Альцгеймера.

✓ Есть пять конкретных категорий пищи, которые нужно есть для оптимизации здоровья мозга.

Растительное масло, идеальный мозгоразрушающий токсин, способствует развитию мозговых расстройств — как непосредственно, так и косвенно, воздействуя на следующие системы:

1. Кишечник. Воспалительные реакции в кишечнике влияют на здоровье мозга через микрофлору, иммунную систему и из-за повышенной проницаемости кишечника.

2. Липопротеины. Они играют роль «троянских коней», доставляя токсины в мозг и другие органы.

3. Артерии. Растительное масло нарушает регулирование кровеносной системы мозгом.

4. Лейкоциты. Растительное масло обращает иммунную систему против нас, заставляя пищевые и инфекционные заболевания вызывать нейродегенеративные реакции.

5. Клеточная архитектура нервов. Растительные масла перегружают клетки окислительными реакциями, приводя к накоплению внутриклеточного мусора. Когда такое происходит в белом веществе, мы теряем подвижность. Когда это происходит в сером веществе, мы теряем свою личность и связь с внешним миром.

6. Репликация генов. Растительные масла мешают развитию мозга, оказывая мутагенный эффект на ДНК и изменяя эпигенетическую экспрессию.

Растительное масло часто начинает нападение на мозг с атаки на кишечник. Все больше и больше исследований указывают на тесную связь функционирования кишечника и мозга. Воспаление кишечника вызывает изжогу, но это лишь вершина воспалительного «айсберга», которая должна послужить для нас предупреждением: «то, что ты ешь, вредно». К сожалению, многие люди списывают изжогу от острой еды на приправы и просто игнорируют предупреждения. Другие заглушают боль лекарствами от изжоги и антацидами, но они никак не помогают отбить атаку «Мегатрансжиров» на кишечник. Как вы увидите позже, когда эти вредные жиры выходят из желудка и опускаются ниже в пищеварительную систему, их воздействие на микрофлору может заметно изменить ваше настроение.

Второй способ, которым пользуется растительное масло для атаки на мозг — отключение его антиоксидантных защитных систем. Из всех органов вашего тела мозг больше всего зависит от стабильного притока свежих антиоксидантов для защиты от окислительного стресса. Но, поскольку растительные масла могут лишить мозг антиоксидантов, этот важнейший механизм защиты мозга перестает работать нормально, оставляя ваши хрупкие нервные клетки беззащитными перед разрушительными свободнорадикальными реакциями и убийственным воспалением.

Невозможно не заметить, насколько сейчас популярны безглютеновые диеты — в некоторых супермаркетах появились целые отделы с безглютеновыми продуктами. Аргумент в пользу этих диет следующий: современная пшеница мало напоминает своего далекого предка, пшеницу, которую возделывали десять тысяч лет назад. Ее сторонники утверждают, что пшеница играет роль практически во всех известных заболеваниях, в том числе болезнях мозга — болезни Альцгеймера, болезни Паркинсона, шизофрении, депрессии и т. д. Вместе с идеей, что глютен вреден в целом — сейчас от 20^{‹‹340››} до 30 процентов^{‹‹341››} европейцев пытаются сознательно избегать продуктов, содержащих глютен, — продвигается еще и идея, что он вреден конкретно для мозга.

Я согласна с идеей, что глютен является реальной проблемой для значительного числа потребителей в цивилизованных странах: статистика, где говорится, что 1–2 процента из нас страдают от целиакии^{‹‹342››}, а еще 4–6 процентов^{‹‹343››} обладают повышенной чувствительностью к глютену, кажется вполне обоснованной. Но я не согласна с лидерами «антиглютенового» движения в плане причинно-следственных связей.

Противники глютена рассказывают очень простую историю: глютен — это основная причина значительной части современных заболеваний. Вы уже знакомы с моим аргументом: враг номер один — это вызывающие воспаление жиры, содержащиеся в растительных маслах. Я считаю реакцию организма на глютен не основной проблемой, а симптомом. Нетолерантность к глютену — это серьезная проблема. Но, будучи врачом, я отношусь к ней так же, как и к любой другой аллергии.

Если я вижу ребенка, у которого аллергия на кошек, я не говорю: «Ну, кошки просто опасны, так что нам всем необходимо их избегать». Если я вижу ребенка, у которого аллергия на мед, арахис, моллюсков, яйца, сою, траву, пылевых клещей, газетные чернила, обувной клей или любой из сотен других аллергенов, с которыми мы, врачи, регулярно сталкиваемся, я тоже ничего подобного не скажу. Когда я вижу пациента с аллергией, я в первую очередь думаю о том, что у него что-то не в порядке с иммунной системой. Их иммунная система слишком сильно реагирует на какой-то распространенный протеин. Я не использую их аллергическую реакцию в качестве доказательства того, что мед, арахис, моллюски, яйца, соя, трава, пылевые клещи, газетные чернила, обувной клей или еще что-нибудь в принципе опасны для любого человека. Недавно опубликованный доклад CD С^{‹‹344››} показал, что растет заболеваемость всеми аллергиями — не только на глютен. Неужели все эти белки изменились, или все-таки дело в том, что изменилась наша реакция на них?

Я считаю, что дело именно во втором. Иммунная система в кишечнике встречается с большим количеством чужеродных субстанций в день — едой, бактериями, вирусами, — чем системный иммунитет — за всю жизнь. (Субстанции, которые иммунная система считает опасными, называются антигенами). Едва ли не главный навык для иммунной системы кишечника — уметь игнорировать большинство из них. Способность иммунной системы игнорировать неопасные вещества называется иммунной толерантностью. В последнее время наш иммунитет — и особенно иммунитет наших детей — становится все менее толерантным. Почему?

Как мы узнали чуть выше в этой главе, растительное масло вызывает воспаление кишечника — именно того места, где лейкоциты иммунной системы работают не покладая рук, чтобы отличить белки, которые нужно переварить и усвоить, от белков, которые говорят о присутствии потенциально патогенных бактерий или токсинов. Лейкоциты играют ключевые роли в оборонительной системе организма, патрулируя его двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю в поисках непрошеных патогенов. Встретив патоген, они бросаются в атаку, в буквальном смысле облепляя бактерии и почти полностью их переваривая. Затем, съев бактерию, лейкоциты возвращаются в главный штаб (лимфатические узлы) и выдают остатки внешней белковой оболочки бактерии лейкоцитовым генералам. Эти кусочки анализируются и используются в качестве шаблонов для выработки антител, которые смогут в следующий раз быстрее распознать непрошеного гостя и уничтожить его. Конечно же, токсичный бульон из растительного масла нисколько не помешает лейкоцитам отслеживать подозрительные бактерии и убивать их до того, как они проберутся сквозь стенку кишечника? Правда ведь?

Конечно же помешает. Лейкоциты не видят, что у вас в желудке; они вообще ничего не видят. Они ищут только знакомые последовательности аминокислот и сахаров. Они не отличают бактериальные белки, допустим, от белков арахиса. Они знают только то, что им рассказали лейкоциты прошлых поколений, передавшие описание подозрительных веществ, которые были встречены на месте воспаления. Чем чаще ваш кишечник воспаляется, тем чаще лейкоцитам приходится тащить разных подозреваемых на допрос. После многих допросов фотографии подозреваемых добавляются в список опасных преступников. В отличие от уголовного правосудия в реальном мире, где после поимки преступника исключают из списка «разыскивается», вашей иммунной системе приходится запоминать эти описания на всю жизнь, потому что у бактерий бывают близнецы. Много близнецов. Один и тот же патоген может появляться снова и снова. Как вы понимаете, чем больше белков в списках опасных преступников, тем больше вероятность того, что лейкоциты могут ошибочно принять белок, полученный из еды, за принадлежащий преступнику-рецидивисту. Служба оперативника-лейкоцита в кишечнике и опасна, и трудна.

Причем она становится даже еще опаснее и труднее из-за постоянного воспаления, вызванного растительным маслом.

Важным доказательством того, что растительное масло вызывает серьезные нарушения работы иммунитета, явилось исследование, опубликованное в 1997 году на Тайване: «Effects of Dietary Oxidized Frying Oil on Immune Responses of Spleen Cells in Rats» («Воздействие окисленного масла для фритюра на иммунные реакции клеток селезенки у крыс»). Ученые посадили одну группу крыс на диету, в которой содержалось 15 процентов свежего соевого масла, а другую группу крыс — на такую же диету, в которой соевое масло сначала использовали для приготовления нескольких порций картофеля фри, имитируя условия в типичном ресторане. Эксперимент продлился шесть недель. Затем ученые оценили функцию иммунной системы животных, проверив реакцию лейкоцитов в селезенке на смесь из клеточных мембран бактерий. Они выбрали селезенку, потому что это одно из мест, где лейкоциты собираются для обмена свежей иммунологической информацией — своеобразный зал для брифингов. Ученые обнаружили, что лейкоциты крыс, подвергшиеся воздействию окисленного масла, демонстрировали значительную избыточную реакцию, и сделали вывод, что «окисленное масло для фритюра в рационе может повысить спонтанную пролиферацию клеток селезенки и активацию В-лимфоцитов, что может играть важную роль в изменении иммунологических функций». Они даже предположили существование связи между иммунной дисфункцией, вызванной факторами окружающей среды, и недавним «быстрым ростом заболеваемости некоторыми иммунологическими болезнями, в частности, аллергиями и аутоиммунными заболеваниями»^{‹‹345››}.

Заполнить среду, где лейкоциты ищут патогены, вызывающими воспаление маслами — все равно, что попросить патрульных искать преступников в густом тумане и пьяными. Они очень быстро начнут стрелять в ответ на каждый шорох, и вскоре всему полицейскому участку придется как-то оправдывать неспровоцированные нападения на ни в чем не повинных прохожих. Добросовестные лейкоциты, которых заставляют работать в невозможных условиях, могут даже дойти до того, что начнут атаковать собственные белки организма. А это — сущность любого аутоиммунного заболевания. Вызывая хаос, растительное масло обманывает иммунную систему и заставляет организм обратиться против себя, вызывая аутоиммунные расстройства мозга — рассеянный склероз, болезнь Лу Герига, болезнь Паркинсона и другие нейродегенеративные процессы, которые, как мы сейчас понимаем, отчасти вызваны именно аутоиммунными атаками.

После того, как растительные масла сжигают весь запас антиоксидантов мозга, из-за недостатка антиоксидантов мозг может частично утратить способность усиливать кровоток по первому требованию — этот процесс зависит от нормальной эндотелиальной функции (механизма, регулирующего кровообращение; о нем вы уже читали в главе 7). Нарушая эндотелиальную функцию и ограничивая кровоток, растительное масло отрезает от тыловых поставок самые активные регионы вашего мозга. Это в любом случае означает, что какую бы умственную задачу вы ни пробовали решать, вам будет казаться, что вы не справляетесь. Более того, как вы вскоре увидите, растительное масло даже может подвергать хронически перегруженные отделы мозга риску микроинсультов.

Мозг, лишившийся антиоксидантов, похож на лес в засуху, лишившийся целебных дождей, или на пороховую бочку, готовую взорваться от малейшей искры. «Пожар» в этом лесу может быть вызван, например, сотрясением мозга: даже самое слабое сотрясение может вызвать опасные воспаления и окислительный стресс. Но новые исследования показывают, что диета, богатая растительными маслами, в прямом смысле подливает топливо в огонь медленного пожара, окислительного стресса, связанного с хроническими прогрессирующими заболеваниями — например, болезнью Альцгеймера.

Как вы уже понимаете, полиненасыщенные жирные кислоты особенно уязвимы для химической деградации — вот почему фабричное рафинирование растительных масел, богатых ПНЖК, приводит к образованию токсичных веществ. Самые ядовитые вещества присутствуют в бутылках буквально в следовых количествах, но из-за «зомби-эффекта» (описанного в главе 7) они размножаются при нагревании, а потом продолжают размножаться и в вашем организме, когда вы их съедите. Почему же эти вещества настолько ядовиты для мозга? Не считая механизмов, которые уже обсуждались выше, они еще и вызывают разрушение субклеточных путей, необходимых для нормального функционирования нервов, а это, в свою очередь, приводит к задержке развития в детстве или, с возрастом, даже к деменции.

Работая на Гавайях, я познакомилась с одной пациенткой, которую не забуду никогда, потому что почти каждый раз она приходила ко мне в кабинет в слезах и не переставала плакать. И тому были причины: ее жизнь была ужасна. Когда-то она была успешным риэлтором и в свободное время подрабатывала моделью, но после того, как она родила сына, а еще через год — сыновей-близнецов, все покатилось под откос. Первому сыну диагностировали расстройство обучаемости и синдром дефицита внимания (СДВ), а обоим близнецам — расстройство аутистического спектра. Она потеряла работу, родила, набрала около 70 килограммов и, пусть и пыталась делать хорошую мину при плохой игре, счастливой явно не казалась.

Я познакомилась с ней, когда ее близнецы доросли до подросткового возраста; их организмы захлестнул поток тестостерона, и они не могли с ним справиться. Несмотря на то, что государство приставило к ней четырех помощников по дому, обеспечивавших круглосуточный уход, неожиданные взрывы ярости и жестокости происходили практически ежедневно. Ребята разбивали лампы, переворачивали столы. Несколько раз она приходила на прием с кусаными ранами, требовавшими обработки антибиотиками. Однажды она достала из сумочки клок волос с кусочком кожи головы — сыновья вырвали ей волосы во время очередной стычки. Она любила своих детей и не винила близнецов за их поведение. Но отсутствие какого-либо человеческого контакта почти доводило ее до нервного срыва.

Много раз она смотрела мне в глаза и говорила: «Я знаю, что они где-то там, внутри», и начинала рыдать. Я в принципе не могла понять, насколько же она одинока, пока однажды ей не удалось закончить фразу: «…потому что они так ведут себя только со мной. Они ни разу не тронули моих помощников». То, что их гнев был обращен только против нее, было для нее единственным доказательством того, что она хоть что-то значит для своих детей. Она хваталась за это, как за соломинку.

Мне бы очень хотелось рассказать, что она стала применять «Человеческую диету», и все неожиданно помирились, но, к сожалению, диету своей семьи она изменить не могла, пусть и отчаянно этого хотела: ее жизнь была слишком хаотичной. У этой истории нет счастливого конца. Я пересказываю ее здесь не потому что считаю, что дети с расстройствами аутистического спектра не могут быть такими же прекрасными и любящими, как обычные. Большинство детей-аутистов ведут себя намного лучше, чем сыновья-близнецы моей пациентки с Гавайев. Я рассказываю о бесконечных мучениях этой женщины, чтобы объяснить нечто очень важное: существуют болезни, которые заберут у вас детей навсегда, и больше вы никогда их не вернете. Я хочу, чтобы этого не произошло.

И я верю, что мы можем это предотвратить.

✓ Сахар — липкая штука; именно поэтому при высоком содержании в крови и тканях он может быть токсичен.

✓ Организм знает, что сахар токсичен, и вырабатывает специальные гормоны для его регулирования.

✓ Рано или поздно переизбыток сахара нарушает нормальную работу гормонов.

✓ Избыток сахара также нарушает базовые клеточные функции, ускоряя процесс старения.

✓ Поскольку в продуктовых магазинах продается множество продуктов, повышающих сахар в крови, большинство людей ест больше сахара, чем себе представляет.

5 августа 2002 года я выпила чашечку кофе с домашним карамельным соусом и отправилась в южную часть Кауаи за редким видом гавайского папоротника. Когда я поднималась на холм по крутому склону, борясь с грязью и травой метрового роста, обматывавшейся вокруг колеса моей тачки, у меня заболело колено. Я решила, что оно потом пройдет, как проходило всегда, но оказалась неправа. О, насколько же я оказалась неправа. В следующие месяцы боль все усиливалась; в отчаянии я даже сделала операцию, но все стало еще хуже. Вскоре я едва могла дойти от парковки до продуктового магазина, и даже рабочий день стал казаться пыткой. В конце концов я узнала, что в моей коленной жидкости поселился вирус. Узнав о возможной связи сахара с нарушением работы иммунной системы, я встала перед выбором: отказаться либо от сладкого, либо от всякой надежды на выздоровление.

Как мог сахар вызывать такую серьезную и необычную проблему? В медицинском училище мне рассказывали, что сахар — это энергия, которую можно «сжечь» физическими упражнениями. Кроме того, единственный курс диетологии, который я проходила, убедил меня, что главный враг моего организма — это холестерин, а не сахар и другие углеводы. К счастью, мой муж считал иначе. Однажды Люк дал мне газету, присланную другом, и показал на статью под названием «Половины ложки сахара достаточно, чтобы погрузить лейкоциты в сон на четыре часа». В статье не хватало некоторых экспериментальных деталей — например, даже не было указано, проводился ли эксперимент в чашке Петри или на живых существах. Я, конечно, обычно с осторожностью отношусь к статьям, где отсутствуют такие подробности, но она все-таки заставила меня провести небольшое собственное исследование. Я стала изучать воздействие сахара на живые клетки и пришла в ужас.

Конечно, сахар в крови необходим нам для жизни. Глюкоза — это единственный вид топлива, которым могут питаться эритроциты и некоторые другие клетки. Но вот если вы едите больше сахара, чем организм может израсходовать, начинаются проблемы. Поскольку сахар в высоких концентрациях — большая редкость в природе, человеческий метаболизм просто не готов к контакту с более чем 90 килограммами сахара, которые съедает среднестатистический американец в год^{‹‹441››}. В прошлых веках лишь богатые могли наслаждаться сладостями из рафинированного сахар. Сейчас же сахар — заметная часть современной диеты.

С большим опозданием изучив литературу, посвященную воздействию сахара на биохимию организма, я обнаружила, что последствия избыточного потребления сахара просто катастрофичны, особенно в детстве. Просачиваясь в ваши ткани, сахар покрывает клеточные мембраны, и от этого меняется вся ваша жизнь. Когда я была маленькой, я часто тайком бегала в кондитерскую на углу или жевала шоколадные чипсы, которые иногда находила в кухонном шкафу, подвергая стрессу соединительные ткани тела, и без того страдавшие из-за диеты, в которой было мало жиров и холестерина и вовсе не было мяса на кости. Сахарная корка на моих клетках мешала работе гормональных рецепторов, нарушая сложную последовательность физиологических событий, которые должны происходить во время полового созревания. В результате я даже не понимала, чего такого все находят в мальчиках, пока не поступила в колледж.

Возможно, вы слышали, что после тридцати пяти лет мы набираем в среднем по четыре килограмма за десять лет; особенно часто на то, что не могут есть, как раньше, жалуются женщины. Этот феномен, возможно, напрямую связан с биохимическими эффектами от связи сахара с гормональными рецепторами: он наводит на них помехи и делает нас нечувствительными к гормону инсулину. После того, как у вас развивается инсулинорезистентность, уровень сахара в крови продолжает расти, приводя к диабету и всем связанным с ним расстройствам, в том числе набору веса и дисфункциям кровообращения и половой системы.

Сахар забивает не только гормональные сигналы, но и — по тем же причинам — каналы поставки питательных веществ, ослабляя кости и мышцы и замедляя коммуникацию между нервами, что, в свою очередь, может испортить настроение и память и привести к деменции. При всем при этом сахар еще и делает коллаген в ваших суставах, сухожилиях и коже слишком жестким, вызывая артрит и преждевременные морщины и мешая при этом производству нового коллагена во всем теле. А поскольку сахар еще и меняет поверхностные маркеры, необходимые вашим лейкоцитам, чтобы отличить «родные» клетки организма от чужих, он открывает двери для рака и инфекций.

Как же сахар делает все это?

Кровеносные сосуды — это не просто полые трубки, по которым в беспорядке мечутся, сталкиваясь друг с другом, компоненты крови; в них тысячи раз в секунду проходят четко скоординированные между собой события. Управляемые только собственной термодинамикой, биологические материалы в вашей крови выполняют акробатические этюды, достойные цирковой труппы Лас-Вегаса. Именно скоординированные усилия целых команд биологических микромашин заставляют мышцы сокращаться, потовые железы — вырабатывать пот, мозг — превращать данные с оптического нерва в узнаваемое лицо, и так далее. Но когда избыток сахара создает перекрестные связи между движущимися частями, ухудшается вся клеточная активность. Давайте посмотрим всего на три типа клеток системы кровообращения — лейкоциты, клетки стенок сосудов (эндотелиальные клетки) и эритроциты, — чтобы понять, как сахарные перекрестные связи мешают им выполнять свою работу.

Лейкоциты, подталкиваемые кровотоком, дрейфуют вдоль стенок кровеносных сосудов, словно перекати-поле. Реагируя на зов тканей, у которых начались проблемы, лейкоциты должны покинуть систему кровообращения. Как они знают, куда идти? Воспалительные химические послания от пораженной ткани просачиваются сквозь межклеточное пространство и добираются до эндотелиальных клеток, устилающих кровеносные сосуды. Эти клетки выставляют на поверхность маленькие «флажки», которые говорят лейкоцитам покинуть кровеносный сосуд. Лейкоциты волшебным образом превращаются из жестких, катящихся шариков в гибкие, плоские амебоподобные штуковины и пробираются через узкие промежутки между эндотелиальными клетками к проблемной ткани. Все это — базовая физиология. Но наши познания в биохимии сахара помогают понять, как реакция гликирования между сахаром и белком может создать перекрестные связи между эндотелиальными клетками, закрыть эти узкие промежутки и помешать лейкоцитам добраться туда, куда нужно. Из этого следует, что чем больше у вас перекрестных связей, тем хуже работает иммунитет.

Конечные продукты гликирования — главная причина, по которой у диабетиков развиваются проблемы с кровообращением. В течение жизни эритроцита (около трех месяцев) богатая белками красная кровяная клетка впитывает сахар, как губку, и становится жесткой и раздутой. Одна из функций селезенки — проверка качества эритроцитов в крови. Она делает это, заставляя эритроциты проходить сквозь лабиринт с постоянно сужающимися коридорами. Любая клетка, слишком распухшая от сахара, будет уничтожена. Но когда уровень сахара постоянно высокий, селезенка не успевает убрать все раздутые клетки, и они забивают маленькие капилляры. Вот почему диабетики слепнут, и у них развиваются инфекции в ногах. Все то, что я рассказала вам о лейкоцитах, эритроцитах и клетках эндотелия, верно и для всех остальных клеток организма. Если сахар настолько сильно влияет на функционирование уже сформированных клеток, представьте, что он сделает с клетками, которые еще развиваются.

В главе 5 мы обсуждали фетальный алкогольный синдром — этим термином описывают сочетание врожденных дефектов, связанных с употреблением матерью алкоголя. Более распространенная версия этого синдрома называется фетальными алкогольными эффектами. Это менее выраженные последствия употребления алкоголя в более умеренных (наверное) объемах. Поскольку большинство матерей готовы на все, чтобы избежать врожденных дефектов у детей, они обычно следуют совету врача и полностью избегают алкоголя. Мне кажется, что врачи должны применять подобные рассуждения и к употреблению сахара.

Медикам уже известно, что если у вас диабет, вы раз в десять сильнее рискуете родить ребенка с серьезным врожденным дефектом, в том числе аномалиями строения лица, например, волчьей пастью. Неконтролируемый диабет оказывает «глубокое воздействие на эмбриогенез, органогенез, рост плода и новорожденного»^{‹‹442››}. Соответственно, самые сознательные врачи говорят пациенткам с диабетом, надеющимся забеременеть, что для начала они должны взять под контроль диабет. Но что делать с женщинами, у которых предиабет, инсулинорезистентность или гипергликемия?

Я лично считаю, что врачи, по примеру запрета даже на умеренное употребление алкоголя во время беременности, должны с такой же серьезностью отнестись и к употреблению сахара. Как мы увидим ниже, десятки миллионов людей, в том числе многие беременные женщины, страдают от осложнений диабета, даже не зная об этом. Мы знаем, что серьезные врожденные дефекты чаще случаются у детей диабетиков, но что насчет не таких заметных аномалий развития — фетальных алкогольных эффектов или семейного сдвига симметрии? Могут ли перекрестные молекулярные связи, вызывающиеся диетой с большим количеством сахара и углеводов, мешать еще и нормальному развитию черт лица?

Учитывая все, что мы знаем о катастрофическом воздействии сахара на наши клетки, есть все причины полагать, что ответ здесь — да. Несколько клеток, слипшихся вместе во время ключевого этапа развития зародыша, могут нарушить и исказить все дальнейшее развитие. Вот почему я советую всем своим беременным пациенткам употреблять в пищу как можно меньше сахара. Если им хочется чего-нибудь сладкого, придется подождать сладенькой улыбки на лице новорожденного.

Некоторые клетки требуют постоянного снабжения глюкозой, так что она должна быть доступна в любой момент. Поджелудочная железа, по форме похожая на носок и прячущаяся за желудком, пытается постоянно поддерживать сахар в крови на уровне между 70 и 85 мг/дл (или, в международных единицах измерениях, 4,2–4,4 ммоль/мл), для чего выделяет несколько гормонов, в том числе инсулин (он помогает удалять сахар из крови) и балансирующие гормоны — глюкагон и соматостатин; все они работают вместе, чтобы поддерживать уровень глюкозы в идеальной «зоне Златовласки». Но большая доза сахара из стакана «Кока-Колы», огромного печенья или куска мягкого бисквитного тортика может перегрузить контрольную систему поджелудочной железы и покрыть ваши ткани липкой сахарной глазурью достаточно надолго, чтобы сформировались AGE-продукты, требующие отдельной уборки. Если эта уборка не завершится до того, как вы решите в следующий раз полакомиться сладеньким, клеточные мембраны окажутся настолько перегружены перекрестными связями, что не смогут нормально реагировать на инсулин, и уровень сахара вырастет. Из-за этого образуется еще больше перекрестных связей, и клеточные мембраны станут еще медленнее реагировать на инсулин. В этот замкнутый круг попадают многие из нас. В конце концов, когда уровень сахара в крови натощак возрастает до 90 (или 100, в зависимости от врача), пациенту ставят диагноз «повышенный уровень сахара в крови» (предиабет), а потом, когда сахар продолжает расти и дальше — «диабет».

Поскольку у многих людей, имеющих проблемы с сахаром в крови, родители тоже страдали от подобных проблем, они, естественно, считают, что эти проблемы передаются по наследству и, соответственно, бороться с ними невозможно. Но это не так. Если от родителя ребенку что и передается, то только плохие пищевые привычки. Если вы сможете взять привычки под контроль, то вырветесь из замкнутого круга, нормализуете сахар в крови и даже вылечите диабет.

Приступы, вызванные сахаром

Познакомьтесь с Мэри, медсестрой, которая несколько лет назад работала у меня в клинике. Она всегда была на высоте: по два раза проверяла медицинские карты, чтобы мы, врачи, ничего не потеряли и не забыли. Чтобы сохранять концентрацию, она несколько раз в день съедала что-нибудь сладкое. Причем не конфеты, а всякие «полезные» вещи, вроде фруктов и энергетических батончиков. Она была в хорошей форме, регулярно делала зарядку и не страдала лишним весом. Но с годами она начала замечать, что от голода у нее начинают дрожать руки. Дрожь останавливалась, когда она съедала что-нибудь сладкое — специально для таких случаев она постоянно стала держать сладкие перекусы в своей сумочке. Но когда у нее началась менопауза, приступы голода неожиданно превратились в нечто куда более пугающее. Однажды, когда хирург, которому она ассистировала, попросил передать ему шов, Мэри просто уставилась в одну точку, ни на что не реагируя. В этом «тумане» она провела минуты две, прежде чем пришла в себя. Чтобы такого больше не происходило, она решила есть сладкое чуть почаще. Позже, когда она сдала анализ крови, врач сказал, что у нее все в порядке. Сахар в крови натощак и вовсе был низковат.

«Это все из-за моей гипогликемии», — сказала мне Мэри. Я ответила ей, что она сама вызывает у себя гипогликемию, поедая сладости и притупляя реакцию на гормоны, так что организму приходится вырабатывать все больше и больше гормонов, чтобы добиться прежней реакции. Но ни я, ни она не ожидали того, что произошло дальше.

Через несколько месяцев Мэри потеряла сознание за рулем и съехала в кювет. К счастью, никто не пострадал. В больнице невролог сказал, что ее приступы — это эпилепсия, и назначил ей лекарство. Но лекарство вызывало у нее сонливость, и ей очень не хотелось его принимать, так что в поисках альтернативы она пришла ко мне.

Как знает любая женщина, дожившая до менопаузы, гормональные скачки могут вызывать раздражительность. Это тоже было одной из проблем Мэри. Повышение и понижение уровней эстрогена и прогестерона действовало на мозг, вызывая тревожность. Но это было не единственной проблемой. Самой большой проблемой оказалось завернутое в фольгу лакомство из сумочки. За годы ее ткани пропитались таким количеством лишней глюкозы, что перекрестных связей стало слишком много, и их уже невозможно было расчистить. Поскольку реакция клеток на инсулин замедлилась, поджелудочной железе пришлось вырабатывать больше гормона. Естественно, реакция на глюкагон — гормон, который говорит печени вырабатывать сахар — у нее тоже медленная. Представьте себе пилота, управляющего самолетом, который отзывается на любые управляющие сигналы с задержкой около десяти секунд. При падении уровня сахара ниже 60 в мозге Мэри начиналась нехватка глюкозы, вызывая стрессовую реакцию надпочечников. Они, в свою очередь, начинали вырабатывать адреналин, который, как и глюкагон, говорит печени выпустить запасенную глюкозу в кровь. Кроме того, адреналин действует на нервную систему, вызывая тревожность, дрожь и даже тошноту. Рост и падение сахара, эстрогена и прогестерона в сочетании с неоднозначными сигналами (высокий уровень инсулина, глюкагона и иногда адреналина) в конце концов вызвали в мозге «короткое замыкание», результатом которого стал припадок. Когда такое короткое замыкание случается, вероятность нового припадка возрастает. Так что отказ от лекарства (а Мэри хотела именно этого) стал бы большим риском.

Я предложила компромиссный вариант: посоветовала ей сесть на строгую низкоуглеводную диету, которую мы составили вместе. Кроме того, я слегка снизила дозировку лекарства, наблюдая за ее кровью, чтобы убедиться, что доза по-прежнему остается терапевтической. Я предупредила ее, что если она бросит диету, то дозировку лекарства придется снова увеличить. Поначалу стремление к сладкому оказалось укротить довольно трудно, но в конце концов Мэри удалось полноценно перейти на новую диету, и сейчас даже на низкой дозе лекарства у нее уже восемь лет нет припадков.

Это счастливый исход? Наверное, да. В конце концов, она менее зависима от противоэпилептических средств, чем была бы, и дальше употребляя углеводы в таком количестве. Если бы она продолжала есть так же, как раньше, наверное, даже полная доза лекарства не смогла бы полностью предотвратить приступы эпилепсии. Но вот другая сторона медали: судя по тому, что я узнала о сахаре и его воздействии на здоровье человек, вполне вероятно, что насыщение организма токсичными уровнями глюкозы в течение нескольких лет само по себе явилось причиной эпилепсии. Иными словами, если бы Мэри десять лет назад не стала класть себе в сумочку энергетический батончик, то, возможно, ей бы вообще никогда не понадобились лекарства. И что, я теперь буду отбирать у людей энергетические напитки, батончики и фруктовые соки? А сами как думаете? Не просто потому, что сахар вызывает болезни, но и потому, что проблемы, вызванные сахаром, толкают здоровых людей в лапы медицинской системы, которая теряет доход, когда люди здоровы. Медицине нужно, чтобы люди — то есть вы — были больны. Вот почему я все так подробно вам рассказываю. Госпиталям, клиникам и медицинской индустрии в целом нужно, чтобы вы знали как можно меньше. Но вот вашим генам нужно, чтобы вы знали правду о том, какая именно еда полезна для здоровья.

Представьте, что вы — инопланетянин и исследуете самые мощные наркотические вещества Солнечной системы. Вы уже написали доклады о кокаине, опиуме, алкоголе и никотине. Но на планете Земля есть одна рафинированная субстанция, которая затмевает собой все остальные. Очень мало осталось мест, куда эту субстанцию не завозят и не добавляют в практически всю еду и напитки. Жители Земли начинают с нее день рано утром и заканчивают перед сном. Это главный «участник» всех праздников. И толстые дети, и элитные спортсмены носят с собой пластиковые сосуды с разноцветной жидкой версией этого вещества, словно оно необходимо им не меньше, чем воздух. И, пусть они где-то в глубине души и понимают, что вещество их убивает, они не остановятся.

В вашем докладе будет указано, что для добычи, очистки и экспорта этого наркотика используется не меньше земли и энергии, чем для запрещенных веществ. Для производства одного килограмма сырца этого наркотика из тростника требуется тонна воды, а затем сырец несколько дней нагревают и очищают, чтобы получить гранулы, которые уже можно продать. Исследовав историю планеты, вы увидите, что эту субстанцию ценят настолько высоко, что она даже служила средством обмена, а ее вкус — «сладкий» — упоминается в словах популярных песен чаще, чем какой-либо другой.

Тема вашего доклада — конечно же, сахар.

Сахар — это самый сильный «легкий наркотик». Сейчас появились исследования, которые показывают, что употребление сахара в раннем детстве оказывает долгосрочный эффект на мозг, который делает нас более склонными к зависимости от любых химических веществ. Когда ученые давали крысятам шоколадки Ensure, то обнаружили, что «ежедневное употребление меняет экспрессию энкефалиновых генов в полосатом теле». Иными словами, подопытные крысы оказались запрограммированы на прием субстанций, стимулирующих их опиатные рецепторы^{‹‹448››}. Сахар ведет себя как властный эпигенетический инструктор, приказывая генам вашего ребенка строить мозг, который непреодолимо тянет к наркотикам.

Как указывает Майкл Поллан в книге The Botany of Desire («Ботаника желания»), вырабатывая химические вещества, приятные для людей, некоторые растения «одомашнили» человечество, превратив его в пешки в своей дарвиновской битве за территорию. Подобно тетрагидроканнабинолу в марихуане, сахар в фруктах и тростнике заставляет людей и других животных распространять ДНК растения. Но сейчас это отношение доведено до опасной крайности, потому что сахар-рафинад заставляет нас перестраивать всю поверхность планеты; миллионы гектаров тропических лесов сжигают каждый год, чтобы удовлетворять вредную привычку растущего населения.

А еще мы работаем на кукурузу. Каждый шаг в производстве кукурузного сиропа с фруктозой — это гигантский скачок к доминированию кукурузы на планете. Растения, вырабатывающие сахар — кукуруза, тростник, свекла, ягоды, манго — дают нам совершенно легальный кайф, на который подсесть еще легче, чем на крэк, причем еще и не вызывая наркотического опьянения. Но я говорю о том, что привыкание к сахару более опасно для нас, чем к любому нелегальному веществу, потому что его эффекты менее заметны и более распространены.

Если ребенку дать дозу героина, то это вещество вызовет бурю нервной активности в центрах удовольствия его мозга. Сахар в соке, детском пюре или молочной смеси вызывает точно такие же по сути реакции «путем выработки эндогенных опиатов, вызванной сладким вкусом»^{‹‹449››}. А если вы регулярно даете детям богатые сахаром фруктовые нектары, зерновые хлопья или ежедневно кормите их печеньем и конфетами, то, сами того не желая, играете роль дилера. Сахар, конечно, не содержит опиатов, как героин, но воздействует на нас практически так же, потому что заставляет организм вырабатывать собственные эндогенные опиаты.

Этот эффект достаточно силен, чтобы использовать сахарные растворы в качестве обезболивающего. Сахарозная анальгезия — распространенная практика: медсестры дают глоточек сладкой воды новорожденным, чтобы успокоить их во время забора крови из пятки, уколов и других болезненных процедур, которые приходится проходить новорожденным. Она работает хорошо, а после нее ребенок еще целую неделю не так шумен и суетлив^{‹‹450››}.

В 2002 году группе неонатологических медсестер из нескольких отделениях интенсивного ухода в монреальских госпиталях стало интересно, нет ли недостатков у этой распространенной практики. В частности, их интересовало воздействие на развивающийся мозг ребенка. Несмотря на все удобство процедуры, медсестрам разрешили давать половине исследуемых детей простую воду, а другой половине — сладкую. Обнаружилось, что новорожденные, получавшие сахар в первые семь дней жизни, страдали от неврологических эффектов, заметных даже через одиннадцать недель, когда исследование завершилось. Чем больше было доз сахара, тем хуже были показатели двигательного развития, энергичности, внимательности и ориентирования… и тем больше вырастал NBRS [«Индекс нейробиологического риска», отображающий процессы, вредные для развития мозга]^{‹‹451››}. По сути, это исследование говорит, что маленькие глоточки сладкой воды, которые дают, чтобы облегчить боль, мешают развитию когнитивных навыков ребенка.

Как сахару удается оказывать настолько сильный эффект? Как я уже говорила, сахар вызывает выработку эндогенных опиатов. Авторы исследования заявляют, что повторяющаяся искусственная стимуляция незрелого мозга эндогенными опиатами мешает нормальному развитию систем внимательности и возбуждения — настолько, что дети, которые получали больше всего сахара, впадали в летаргию. Эндогенные опиаты обычно играют роль в улучшении настроения после того, как с нами случится что-то плохое. Авторы считают, что использование сахара, чтобы заставить мозг вырабатывать эндогенные опиаты во время травмы, мешает мозгу разрабатывать стратегии нормальной борьбы с болью. Почему страдают еще и когнитивные навыки? На этот вопрос пока ответа нет.

Жизнь полна стрессов и испытаний. Обычно мы справляемся с ними и двигаемся дальше. Но подобные исследования говорят нам, что когда мы даем детям сладкое угощение, чтобы они успокоились, мы перепрограммируем их мозг — возможно, даже мешая им учиться более нормальным, здоровым и более уместным в обществе стратегиям преодоления трудностей, чем истерические вопли с требованием срочно купить им пакетик сока. Я общалась с несколькими детскими психологами, которым кажется, что дисциплина у детей резко идет на спад. Какой бы ни была причина, все большему числу взрослых не удается контролировать детей. Мне кажется, что если вы пытаетесь контролировать поведение детей, накачивая их сахаром, то не только учите их, что хорошо себя чувствовать можно только с помощью внешнего химического воздействия: вы еще учите их манипулировать вами, чтобы вы дали им новую дозу. Прости, Вилли Вонка, но мои пациенты, которые стали давать детям меньше сахара, рассказывают, что просто поверить не могут, насколько лучше, сбалансированнее и здоровее стала их семейная жизнь.

Сахар повреждает клетки мозга, из-за чего становится труднее учиться

Тем из нас, чья жизнь уже клонится к закату, стоит знать, что большинство исследований, посвященных болезни Альцгеймера, указывают на сахар, а не на генетические мутации, как на главную причину.

Как мы увидим в следующей главе, ваш организм постоянно растет и реагирует на сигналы. И во всех частях вашего тела снуют химические вещества, управляющие ростом и изменениями клеток — в том числе и в мозге. Когда мозг перегружается сахаром, последствия отражаются на мозговых клетках.

Обычная мозговая клетка очень похожа на дерево с тысячами разделяющихся веточек — дендритов. Дендриты одной клетки мозга сцепляются с дендритами другой клетки, чтобы обмениваться химическими веществами, которые помогают нам вспоминать, думать и ощущать эмоции. Что неудивительно, интеллект примерно коррелирует с количеством ветвей на нейронных «деревьях» мозга.

Что заставляет нервные клетки отращивать новые ветви? Оказывается, гормоны. Мозг постоянно получает гормоны, стимулирующие рост. Уберите гормоны, и ветви нервных клеток умрут^{‹‹452››}. В каком-то смысле факторы роста играют роль «удобрения» для дендритов: чем больше факторов роста вы получаете, тем лучше растут клетки мозга и тем лучше вы думаете. Один из первых этапов болезни Альцгеймера — потеря этих ветвей; процесс называется обрезкой дендритов^{‹‹453››}. Скорее всего, по крайней мере отчасти эта проблема обусловлена перекрестными связями клеточных мембран, вызванных сахаром. Как и у любых других клеточных мембран, перекрестные связи уменьшают чувствительность к гормонам. Уменьшение чувствительности приводит к тому, что клетки мозга не могут реагировать на факторы роста. Слабая реакция — меньше ветвей, меньше ветвей — меньше связей. Похоже, сахар может служить своеобразным «дефолиантом» для мозговых клеток, с годами меняя физическую структуру мозга и доводя некоторых людей до деменции. Так что если вы когда-либо задавали себе вопрос, почему парень из рекламы «Кул-Эйда» постоянно врезается в стены, подумайте, сколько сахара он выпивает. Он, наверное, уже забыл, как открывать двери.

Притупление чувств

Иракские ученые провели исследование привыкания к сладкому вкусу и пришли к выводу: чем больше мы едим сахара, тем меньше чувствуем его вкус, а чем меньше чувствуем вкус, тем больше едим. В Ираке все возрастные группы потребляют больше всего сахара со сладким чаем. Ученые предлагали людям четыре чашки чая разной сладости. В сельской местности, где сахара мало, практически никто не захотел пить самый сладкий чай — лишь 0,3 %. Но вот из тех, кто прожил в городе десять лет и более, 100 процентов выбрали самый сладкий чай. Чем дольше они жили в городе, тем больше сахара клали в чай. Ученые спросили всех участников исследования, сколько сахара те обычно едят, а потом провели еще один тест, чтобы определить, на каком уровне их вкусовые рецепторы могут почувствовать присутствие сахара. Обнаружилось, что чем больше сахара ел человек, тем слабее он чувствовал его вкус. Сахар в буквальном смысле притупляет чувства^{‹‹454››}.

Я и сама проводила похожий эксперимент. Я исследовала воздействие сахара на ничего не подозревающего подопытного — меня саму. Почти десять лет я добавляла в кофе домашний карамельный соус; каждая доза содержала четверть чашки сахара. Люк (контрольная группа) однажды попробовал его. После первого же глотка он вытаращил глаза и предположил, что я, должно быть, отчасти насекомое. «Нельзя такое пить каждый день», — настаивал он. Я знала, что там содержится много сахара, но не больше же, чем употребляют другие, правильно? Как и многие наркоманы, я рационализировала свое поведение и игнорировала любые советы уменьшить дозу. И именно это добило мою иммунную систему настолько, что в моем колене поселился вирус. Примерно через год после того, как мне стало трудно ходить, не говоря уж о зарядке, я решила, что, может быть, все-таки стоит есть поменьше сахара. Постепенно я стала уменьшать дозы. Сначала — восьмая часть стакана, потом — еще вполовину меньше, потом — всего одну-две ложки. И мое колено начало постепенно выздоравливать. Но, будучи «сахароголичкой», я списывала все это на совпадение.

Однажды я отправилась в путешествие и не смогла взять с собой карамельный соус, так что пришлось обходиться только сливками или молоком. К моему удивлению, кофе оказался вкусным. Более того, сливки даже показались сладкими. А на следующий день я заметила, что мое колено чувствует себя лучше, чем в последние несколько лет. Бывшие наркоманы и алкоголики часто рассказывают о моменте прозрения, или ясности, о моменте, когда у них наконец-то что-то «щелкнуло» в голове. Так вот, в тот момент, когда я поняла, что мне нравится вкус кофе с молоком и сливками, но без сахара, я поняла и то, что смогу прожить без своей «обязательной» дозы. И, может быть — очень может быть, — моему колену лучше именно потому, что я отказалась от сахара. Мне пришлось в буквальном смысле отойти от своей привычки, достаточно удалиться от ежедневной рутины и ритуалов, чтобы увидеть свет. Теперь, как бывший «сахароголик», я лучше понимаю, через что приходится пройти моим подсевшим на сахар пациентам. Я не просто их врач — я еще и их покровитель.

С того дня я больше никогда не добавляла сахар в кофе. Я больше не пью газировку и соки, не ем конфеты и печенье. Фруктов я ем очень мало. А еще я отказалась от еды, богатой крахмалом (причины опишу ниже). В результате у меня не просто восстановилось колено: лишние пятнадцать фунтов, висевшие мертвым грузом на талии еще с колледжа, ушли сами. Теперь я вообще не хочу ничего сладкого — кроме шоколада (в конце концов, я тоже человек). Но шоколад Dagoba, который я предпочитаю, на 89 процентов состоит из какао, в нем почти нет сахара и вообще нет дешевых жиров. Я съедаю одну десятую часть шоколадки три дня в неделю: натираю ее на терке и посыпаю взбитые сливки (без сахара), которые добавляю в кофе. Я никогда не думала, что стану человеком, отказывающимся от десерта. Но сейчас я не просто избавилась от сахарной «ломки»: мои вкусовые рецепторы пробудились. Я чувствую естественную сладость молока и сливок. Даже овощи, например, сырая морковь, кажутся такими же сладкими, как конфеты. Я ем столько же, сколько ела всегда, но вешу на пятнадцать фунтов меньше и реже чувствую голод. Теперь я жалею, что не знала, как легко будет стать стройной, десять лет назад.

Наркоманы рассказывают, что обычно им не приходится специально искать «свой» наркотик: он сам их находит. В отношении сахара это, несомненно, верно. Чем больше люди начинают понимать о сахаре и пытаются отказаться от него, тем больше сахара производители — самые успешные в мире наркодилеры — впихивают его в продукты.

Проблема усугубляется еще и тем, что нас приучили, что «маложирный» значит «полезным». Но нежирная пища не очень вкусна, так что для компенсации недостатка вкуса производители просто добавляют сахар, потом еще сахар и еще сахар. Я смотрю на банку с молочной смесью Pediasure, которую педиатры часто рекомендуют вместо молока. Первый по количеству ингредиент — вода. Угадайте, какой — второй. Правильно, сахар: 108 граммов на литр^{‹‹455››}. В цельном молоке, для сравнения, 8 граммов сахара на литр.

Если не давать детям полезных жиров, то они часто начинают заменять их сахаром. Когда Люк рос, он часто бывал у бабушки и дедушки, которые, как и многие в то время, помешались на всем нежирном. В холодильнике нежирным было все: обезжиренное молоко, обезжиренный йогурт, обезжиренная заправка для салата. К четырем часам Люк с братьями и сестрами переворачивали дом вверх дном в поисках хоть сколько-нибудь жирной пищи. И находили: спрятанное в буфете шоколадное печенье «Динг-Донг». Коробку «Твинкис» на холодильнике. Половину пачки «Орео» на деревянных качелях во дворе — дедушка не доел печенье и забыл его убрать. Бабушка и дедушка Люка действовали из самых лучших побуждений, но все, чего им удалось добиться, — подсадить внуков не только на токсичные, искусственные жиры, но и на большие дозы сахара. Поэтому отучать детей от сахара нужно, одновременно обильно кормя их полезными жирами.

С Люком все это случилось больше тридцати лет назад. С тех пор мы все-таки кое-что узнали о том, что избыток сахара вреден. Впрочем, избежать сахара сложнее, чем вы могли бы подумать — из-за так называемой игры в «сахарные наперстки». Вы больше не едите «Твинкис»? В салатной заправке есть сахар. Вы отказываетесь от печенья в офисе? В магазинных суши тоже есть сахар. Вы решили больше не пить газировки? Ваш «100-процентный апельсиновый сок» подслащен кукурузным сиропом. (Некоторые чиновники FDA подозревают, что многие фруктовые соки, продающиеся под видом «стопроцентно натуральных», на самом деле подслащены кукурузным сиропом с фруктозой^{‹‹456››}. Фрукты и так содержат фруктозу, так что если производители добавят еще фруктозы, как это доказать?)

Подсластители — едва ли не самые дешевые доступные ингредиенты. Так что когда вкусовые рецепторы потребителей перестают чувствовать сладость, еда из супермаркета подвергается своеобразной «сладкой инфляции»: каждый производитель пытается припрятать в своих продуктах больше сахара, чем конкуренты. Как вы думаете, что больше понравится детям: обычное молоко или шоколадное? Простые пшеничные палочки или в сахарной глазури? Минеральная вода с капелькой лайма или литр «Маунтин Дью»? Неизбежным порождением этой гонки вооружений стал «энергетический напиток» — 300-граммовая атомная бомба из сахара, углеводов и кофеина: все, что нужно наркоману, кроме разве что шприца.

Еще один способ спрятать сахар — просто назвать его как-нибудь по-другому. Давайте возьмем, например, популярный в Америке батончик Raisin Bran Crunch и посмотрим, сколько сахара удалось спрятать среди ингредиентов: «цельные зерна пшеницы, рис, сахар, изюм [в основном состоит из сахара], пшеничные отруби, кукурузный сироп с фруктозой [еще сахар], целые зерна овса, глицерин, коричневый сахар [ну, тут очевидно, что это сахар], кукурузный сироп [и еще сахар], соль, сироп ячменного солода [да, и это сахар], частично гидрогенизированное соевое и/или хлопковое масло, миндаль, модифицированный кукурузный крахмал, корица, мед [полный сахара], обезжиренное сухое молоко, натуральные и искусственные вкусовые добавки, полиглицериновые эфиры моно- и диглицеридов, ниацинамид, оксид цинка, восстановленное железо, солодовый ароматизатор [снова сахар] и несколько искусственных витаминов»^{‹‹457››}.

ЧТО ДАЕТ БОЛЬШЕ КАЛОРИЙ: САХАР ИЛИ ЖИР?

Людям, сидящим на диете, обычно рекомендуют нежирную пищу, потому что якобы в одной ложке обезжиренного продукта, например, йогурта, содержится меньше калорий. Но при этом не учитывается, что производители в попытке сделать обезжиренную еду хоть сколько-нибудь вкусной добавляют в нее сахар. В воде растворяется намного больше сахара, чем можно предположить, так что, сидя на диете, ничего не подозревающий человек может получить целую кучу нежданных калорий. В концентрированных сиропах, использующихся для приготовления обезжиренной еды, содержится больше калорий, чем в сливках или сливочном масле: в чайной ложке сахарного песка содержится 16,8 калорий (действительно меньше, чем 33,3 калории в сливочном масле), но вот при растворении в воде молекулы сахара группируются вместе и занимают в пять раз меньше места, так что в чайной ложке концентрированного сиропа может быть до 95 калорий.

С точки зрения калорий почти половина упаковки — это сахар. А другая половина из чего состоит? Из углеводов. Не забывайте: производители играют с вами в сахарные наперстки. Если они не могут продать вам сахар под названием «сахар», то с удовольствием впарят вам хотя бы что-нибудь похожее: дешевые углеводы. Любителям макарон это не понравится, но с точки зрения вашего организма углеводы и сахар — это одно и то же. Да, и так бывает: один из самых обильных источников сахара даже не сладкий на вкус.

Сахар, сахар повсюду

Мы живем в мире сахара. Самая распространенная органическая молекула на Земле — глюкоза, один из видов сахара. Но Земля — это не конфетный сад Вилли Вонки: мы не можем есть все, что видим. Большинство глюкозы на нашей планете несъедобно для людей. Она спрятана в структурном углеводе — целлюлозе, которая делает дерево твердым, а листья — стойкими к повреждениям. Но вот другой углевод, крахмал, мы можем переварить. Растения используют крахмал для хранения энергии и при необходимости превращают его обратно в сахар. Человеческая пищеварительная система тоже умеет превращать крахмал в сахар — именно это она делает каждый раз, когда мы едим крахмалистую пищу. Вот почему с точки зрения вашего организма крахмал и сахар — тоже одно и то же.

Простой иди сложный? Да неважно!

Все знают, что такое «сахарный кайф». Вы съедаете пару кусочков торта и готовы прыгать буквально до потолка. А что потом? Вы становитесь куда менее энергичны, и вас клонит в сон. Если все совсем плохо, то вас начинает даже трясти. И возникает искушение вылечить симптомы новой дозой сахара.

Знакомо? Выходить из сахарного «запоя» ничуть не легче, чем, например, из алкогольного. И даже вылечить эти «запои» можно одинаково — «похмелившись» гомеопатической дозой. Но, конечно, есть и другие варианты. Чтобы избежать похмелья, можно пить меньше или не пить вообще. Или же можно избежать пиков и провалов, поддерживая постоянный уровень алкоголя в крови. Можно модулировать дозу и пить чаще — например, начиная прямо с утра. Было бы очень удобно, если бы можно было найти какой-нибудь «сложный» спирт, на разложение которого в кишечнике требуется времени, так, чтобы выпить пять стопок с утра — и потом весело целый день. Если бы такое спиртное существовало, мы бы, несомненно, называли его «хорошим» спиртным, которое предпочитают все алкоголики, следящие за своим здоровьем, для профилактики похмелья.

Сахар — это «простой» углевод с высоким гликемическим индексом. Соедините несколько сахаров вместе, и получите крахмал, «сложный» углевод с более низким гликемическим индексом. Сейчас много шума на тему того, что сложные углеводы и еда с низким гликемическим индексом полезнее, чем сахар, но с точки зрения питания разницы нет вообще никакой. Единственная разница между простыми и сложными углеводами — то, насколько быстро они попадают в вашу систему кровообращения и насколько быстро должен реагировать инсулин, чтобы справиться с потоком сахара. Так что если у вас диабет, или вы просто стараетесь избежать скачков сахара, поймите простую вещь: советы от диетологов завтракать сложными углеводами — это примерно то же самое, что советовать запойному пьянице следить за тем, как быстро он напивается, и начинать пить прямо с утра.

Когда вы едите макароны или крекеры, то вам вовсе не кажется, что вы делаете что-то плохое, потому что они же не сладкие, как конфеты. Но вот молекулы, из которых состоит крахмал, плохие, потому что это сахара. А попав в вашу кровь, они точно замыслят что-то нехорошее. Сахара в крахмале похожи на скованных цепью бандитов, которые, будучи связанной длинной молекулой (слишком длинной, чтобы попасть на ваши вкусовые рецепторы), не могут причинить никакого вреда. Но если вы достаточно долго подержите крекер на языке — или переварите его в желудке, — то молекулы крахмала превратятся в тот самый сахар, который вреден для организма. Так что если вы когда-нибудь садились и съедали целую пачку крекеров, вы, по сути, съедали целую пачку сахара. Неважно, что вы едите — сахар или крахмал; ваш организм в любом случае усваивает сахар.

Когда мы говорим об углеводах и сахаре, нужно четко определиться с терминами. Все углеводы состоят из отдельных молекул сахара — моносахаридов. Столовый сахар состоит из глюкозы и фруктозы, моносахаридов, соединенных в дисахарид — сахарозу. Моно- и дисахариды — это простые углеводы, они же сахара. Если добавить к цепочке еще несколько моносахаридов, то это уже олигосахарид («олиго» значит «мало»). В крахмале соединены вместе сотни моносахаридов — поэтому он называется сложным углеводом.

Хлеб, макароны, картофель и рис — это, по сути, хранилища сахара. Двести граммов вареных макарон превращаются в организме в столько же сахара, сколько содержится в литре «Пепси». Но, в отличие от «Пепси», в макаронах есть хотя бы железо и немного витаминов. Крахмалистые части растений тоже содержат немного белков и минералов, но при производстве белой муки и белого риса они уничтожаются. Неважно, белый рис или хлеб вы едите или коричневый, получаете вы крахмал в форме зерновых хлопьев или чипсов со вкусом тортильи, макарон или блинов, простой или сложной, — вы все равно в основном едите сахар.

Как вы увидите в следующей главе, традиционные блюда — те, из которых состоят Четыре столпа мировой кухни, — содержат меньше углеводов, чем их современные аналоги. Например, в ломтике хлеба из пророщенного зерна содержится 70 калорий. А в ломтике белого хлеба такого же размера — 110. Все потому, что при проращивании зерна превращают крахмал, который в них хранится, в питательные вещества. Зерна так умеют, а вот наш организм — нет.

ПОЧЕМУ Я НЕ ПРОТИВ УГЛЕВОДОВ

Я не против углеводов. Я за здоровую долю углеводов в рационе.

Происходящее на наших тарелках — неизбежное последствие того, что происходит на планете: разнообразные экосистемы, как природные, так и образовавшиеся на маленьких семейных фермах, заменяются постоянно расширяющимися полями высокоуглеводных монокультурных злаков — кукурузы, риса, пшеницы. А поскольку блюда, в которых много углеводов, дешевле, чем большинство сложных и более питательных блюд, именно их продвигают через продуктовые магазины и рестораны. В ресторанах вам с заказанным блюдом приносят бесплатный хлеб; я что-то не слышала ни об одном ресторане, где бесплатно бы приносили омаров.

Если уменьшить количество углеводов до нормального, то блюдо не только станет более питательным и не будет делать вас толще: большинство из нас инстинктивно посчитает его более аппетитным. В одной из моих любимых серий передачи Kitchen Nightmares («Кухонные кошмары») шеф-повара Гордона Рэмси он мгновенно улучшает внешний вид фирменных блюд ресторана, уменьшая содержание углеводов на треть. Этого простого решения хватило, чтобы получить более разноцветное и профессиональное на вид блюдо.

В прекрасной книге шеф-повара Томаса Келлера The French Laundry Cookbook («Поваренная книга ресторана French Laundry») вы найдете множество завораживающих фотографий блюд, за одну порцию которых посетители тратят по триста долларов и больше (не считая вина). Практически в каждом блюде содержится крахмал — но в нормальном количестве! Представьте, что, например, вместо большой кучи картофельного пюре с одиноким говяжьим медальоном и сиротливой веточкой зелени вам подадут тот же самый говяжий медальон на «подставке» такого же диаметра из картофельного пюре со сливочным маслом и молоком, окруженный «рвом» из соуса демиглас и посыпанный тщательно подобранным набором из разноцветных тушеных овощей.

Но вам не обязательно быть шеф-поваром пятизвездочного ресторана, чтобы кормить свою семью блюдами, подчиняющимися таким же пропорциям, которые мы инстинктивно считаем аппетитными. Неважно, к какой кухне принадлежит блюдо — итальянской, мексиканской, китайской, любой другой, — старайтесь соблюдать простое правило: поменьше бежевого и белого, побольше разноцветных вкусных и питательных ингредиентов на переднем плане.

Я вообще не большая поклонница разделения еды на белки, жиры, углеводы и прочее. Но, поскольку в магазинах продается очень много крахмалистой еды с пустыми калориями, к ней нужно относиться с особой внимательностью. Я советую пациентам с диабетом или тем, кто хочет сбросить вес, есть в среднем не больше 100 граммов углеводов в день. То есть одну небольшую тарелку макарон, или четыре кусочка хлеба, или два яблока — и все.

Фруктовый сахар

Еще один крупный источник сахаров, который удивляет многих — это сладкие, сахаристые фрукты. Мы снова и снова слышим, что должны «есть фрукты и овощи», словно они — одно и то же. Но это не так. Отношение «питательная ценность/энергетическая ценность» у овощей выше, чем у фруктов. Даже фрукты, в которых много питательных веществ — например, дикая черника, — полны сахара. Когда вы едите цитрусовые, то вместе с каждым кусочком питательного вещества получаете целую кучу сахара. Вот почему большинству людей достаточно есть одну порцию фруктов, не превышающую по общему объему яблоко, в день. В фруктах столько сахара, что их просто нельзя считать полезной едой. Как я говорю своим пациентам, фрукты — это просто натуральная альтернатива конфетам. А фруктовый сок, в котором нет ни клетчатки, ни многих антиоксидантов, не намного лучше газировки.

Люди часто протестуют против ограничения потребления фруктов. «Это же натуральный сахар!», — говорят они. Да, но любой сахар — натуральный. Сахарный тростник — натуральный. И кукуруза, из которой делают сироп с фруктозой — тоже натуральная. Разница между сахаром в фруктах и сахаром из кукурузного сиропа с фруктозой, пекарского порошка или кускового сахара — в том, что в первом случае сахар мы получаем непосредственно из источника, а во втором сахар уже очищен и не содержит больше никаких питательных веществ. И — да, фрукты, конечно, получше чистого сахара, но особой шумихи вокруг них поднимать не стоит. Да, фрукты содержат клетчатку, минералы, танины и другие флавоноиды, которые могут выполнять функцию антиоксидантов, но сладкие фрукты — это в основном сахар.

КУКУРУЗНЫЙ СИРОП С ФРУКТОЗОЙ ХУЖЕ СТОЛОВОГО САХАРА?

Что такое кукурузный сироп с фруктозой? Он действительно с большей вероятностью «подарит» вам лишний вес или диабет, чем столовый сахар, мед или любой другой подсластитель?

В кукурузе на самом деле почти не содержится фруктозы. В ней есть крахмал («сложный» углевод). Производство кукурузного сиропа начинается с ферментного разложения кукурузного крахмала на молекулы сахара, из которых он состоит — глюкозы (такая реакция происходит в вашем желудочно-кишечном тракте во время переваривания любого крахмала). Затем другой фермент превращает глюкозу во фруктозу, и получается кукурузный сироп с фруктозой. Фруктоза в этом сиропе идентична той, что встречается в природе. Единственная разница — в отсутствии всех остальных питательных веществ, содержащихся в фрукте (или зерне).

До взрывного роста производства кукурузного сиропа в 1978 году основными источниками фруктозы были фруктовые и зерновые (пшеничные, рисовые, овсяные, ячменные и т. д.) продукты. Теперь же потребление злаков и фруктов снизилось, и, несмотря на то, что кукурузного сиропа мы употребляем намного больше, потребление собственно фруктозы увеличилось всего на один процент (с 8 до 9 процентов всего рациона^{‹‹458››,‹‹459››}). Таким образом, нынешнюю эпидемию ожирения и диабета нельзя списывать на фруктозу. Главная причина современного ожирения кроется в том, что общее потребление калорий с 1978 года возросло на 18 процентов, а потребление углеводов — на невероятный 41 процент.

А как же мед? Примерно то же самое: много сахара, мало всего остального. Витамин С — это один из тех сахаров, которые мы не можем вырабатывать сами и вынуждены есть, но одного апельсина хватит, чтобы обеспечить дневную потребность. С другой стороны, зеленый перец (формально это фрукт) тоже содержит столько же витамина С, а совершенно лишнего и вредного сахара в нем нет.

Есть и еще одна плохая новость для любителей фруктов: фруктоза заставляет вашу печень хранить жир. Некоторые считают, что взрывной рост потребления фруктозы в форме кукурузного сиропа с фруктозой может быть одной из причин заболевания, которая называется стеатозом печени. Диетологи и врачи по-прежнему настаивают, что фруктовый сахар лучше, чем сахароза, но не все в этом так уверены. Впрочем, все согласны, что мы едим намного больше сахара, чем следовало бы.

Можно ли выжить на одних фруктах?

Фрукторианцы — это одна из разновидностей вегетарианцев. Одни считают себя фрукторианцами, если фрукты составляют не менее половины их рациона, другие вообще не едят ничего, кроме фруктов. Они по-разному объясняют свой образ жизни — от ссылок на Библию до личных свидетельств об улучшении здоровья. Самое популярное объяснение состоит в том, что раз уж мы — родственники обезьян и других поедающих фрукты приматов, то жить на одних фруктах — вполне естественно.

Но при всем при этом нужно помнить, что многие приматы, в том числе и обезьяны, дополняют свой рацион другой едой — листьями, древесной корой, насекомыми, орехами, иногда даже мясом — в том числе и мясом более мелких приматов. Некоторые животные могут без вреда для себя есть много сладких фруктов, потому что в их больших, круглых животах прячется пищеварительная система, специально сконструированная для этих целей. Пищеварительные тракты орангутанов, птиц и других поедателей фруктов специализируются на ферментации простых питательных веществ в сложные — они получают из фруктов намного больше питательных веществ, чем когда-либо сможете вы.

Животные, которые питаются фруктами или другой сахаристой пищей, не абсорбируют много сахара в кровь. Их пищеварительная система устроена таким образом, что они сначала ферментируют углеводы в специальных «камерах», где растут бактерии, дрожжи и другие микробы, производящие витамины, аминокислоты и другие питательные вещества (в первую очередь — для себя). Эти микробы-пробиотики перерабатывают сахаристые фрукты в мягкое пюре, очень богатое полезными для жизни питательными веществами. К тому времени, как это пюре добирается до той части пищеварительного тракта, где происходит абсорбция, оно уже превращается в нечто намного более сложное. Процесс очень похож на тот, что используется травоядными животными для переработки пищи, богатой целлюлозой, в более питательный продукт. Если бы наша пищеварительная система была устроена так же, как у горилл, то мы могли бы есть намного больше фруктов. Но, поскольку для этого нужен намного более длинный кишечник, у нас бы и пузо было такое же, как у гориллы.

Когда мне было лет пять, я считала «детской едой» всякие пирожные, сандвичи с арахисовым маслом и желе на нарезке Wonder Bread, зерновые хлопья — особенно Capn Crunch! — и много-много лапши. Когда взрослые уходили есть сами, я думала, что они едят печень, икру, пахучий сыр и густые, мясистые супы. Мне представлялось, что у них даже десертов не бывает.

Но тогда я, конечно, не знала, что в восьмидесятых годах Министерство сельского хозяйства США стало рекламировать практически безостановочное потребление сахара, рекомендуя, чтобы не менее 60 процентов всех ежедневных калорий мы получали из пищи, богатой углеводами. Так что большинство знакомых мне взрослых тоже питались детской едой. Сейчас, учитывая, сколько у нас блюд для употребления руками, всевозможных печений, чипсов, шоколадок и вообще сахара, иной раз даже кажется, что мы круглый год празднуем чей-то день рождения. Так что не стоит удивляться, почему столько людей страдают из-за лишнего веса.

Так как же есть по-взрослому? Первый шаг — пересмотреть взаимоотношения между природой, вашей диетой и вашим организмом. Я хочу, чтобы вы представляли себе еду не в виде разрозненных категорий безвкусных химических веществ, а так же, как ваши предки, которые понимали, что питание несет в себе силу природы и наполняет этой силой ваше тело. После того, как вы узнаете о Четырех столпах мировой кухни и о том, как соблюдать эти принципы, вы сможете заставить свои гены работать так, как вам нужно, реализуя всю мощь своего генетического потенциала.

✓ Существует человеческая диета, которая в потенциале обеспечивает оптимальное питание любому человеку, вне зависимости от расы.

✓ «Человеческая диета» — это не длинные списки допустимых и запрещенных блюд, а скорее набор стратегий.

✓ Четыре стратегии, которые я называю Четырьмя столпами «Человеческой диеты», объединяют все традиционные диеты.

✓ Лучшие шеф-повара используют все четыре стратегии; именно поэтому я говорю, что шеф-повара — это первые диетологи.

✓ В типичной американской, да и русской, диете задействуется только одна из этих стратегий — использование свежих ингредиентов.

Один из способов сесть на здоровую диету — просто взять традиционную кухню любого региона и в точности ее скопировать. С этим есть только одна проблема: мы так не делаем. Когда вы покупаете сборники рецептов, допустим, окинавской или средиземноморской кухни и готовите по ним, вы очень редко воссоздаете те самые блюда, которые едят в этих регионах. Почему? Потому, что рецепты обычно неточны. Авторы толкуют их по-своему, заменяя труднодоступные или незнакомые ингредиенты аналогами, которые можно найти в любом ближайшем супермаркете. Традиционные жиры, например, сало, заменяются рекомендованными правительством растительными маслами. (Почему это проблема? Перечитайте главу 7). Разнообразные разделочные куски мяса, незнакомые и часто недоступные, заменяются нежирными аналогами без костей и кожи. Любое блюдо, требующее на приготовление более часа, просто выбрасывается. А если для рецепта требуются домашние компоненты — например, бульон на косточке, свежие макароны или ферментированные овощи, — то его переписывают в более удобном виде, и вы получаете инструкцию по приготовлению блюда, лишенного всего, что делает его по-настоящему вкусным, аутентичным и полезным. Получается обычная еда с экзотическими приправами.

Я покажу вам, чего не хватает во всех этих поваренных книгах.

Те компоненты традиционной кухни, которые убирают из типичных современных диет или поваренных книг, — это те самые компоненты, которые есть в любой успешной традиционной диете. Я называю эти компоненты Четырьмя столпами мировой кухни. Эта фундаментальная пища обеспечивает здоровым людям по всему миру постоянный приток питательных веществ, который вне зависимости от региональных кулинарных тонкостей обеспечивает организму именно такое питание, на которое он запрограммирован природой. Каждая местная интерпретация с виду кажется уникальной, но с точки зрения ваших клеток все здоровые диеты по сути одинаковы и основываются на одних и тех же Четырех столпах:

✓ Мясо на кости

✓ Ферментированная и пророщенная пища

✓ Внутренности и другие «гадкие кусочки»

✓ Свежие, не переработанные растительные и животные продукты

Для наших вкусовых рецепторов спектр региональных кухонь так же разнообразен, как и экология планеты. На Гавайях до прибытия капитана Кука самым распространенным блюдом было пои, паста, сделанная из обжаренного и засушенного корнеплода таро, который можно хранить месяцами, легко разбавить водой, а потом еще и ферментировать. Чаще всего пои ели вместе с рыбой, кокосами и бананами. (Что интересно, алии, или правящий класс, ели меньше пои и больше питательной еды, в частности, рыбы, и при этом были выше. Я подозреваю, что, как и в любом другом обществе, причинно-следственная связь между ростом и доступом к отборной еде представляла собой замкнутый круг: лучше питаясь, люди вырастали выше, а высокий рост облегчал доступ к лучшему питанию). Примерно до 1940 года эскимосы-нетсилик питались практически исключительно тюлениной, рыбой и лишайниками. В современных монгольских пустынях кочевые пастухи верблюдов едят в основном молочные продукты, немного злаков, много корнеплодов и мяса и пьют много чая. В тропических лесах Папуа — Новой Гвинеи одно из последних сохранившихся племен охотников-собирателей, комбаи, едят жирных личинок гигантских мух, ящериц, птиц, растертую сердцевину саговой пальмы, а в особых случаях — мясо откормленных свиней. В Западной Африке земледельцы народа мофу выращивают просо, фасоль и арахис, собирают насекомых и выращивают коз и кур, как и тысячи лет назад. Каждая из этих с виду очень различных диет содержит блюда, которые могут показаться вам очень странными, но вот питательные вещества, содержащиеся в них, так же знакомы вашему организму (и вашему эпигеному), как соль или вода. Вот что с точки зрения клеток вашего организма очень странно, так это растительное масло и большие дозы сахара. Если вы питались согласно стандартной, встроенной в пищевую пирамиду диете, то любая аутентичная региональная диета, какой бы экзотичной она ни казалась, вкупе с отказом от растительного масла и сахара принесет вашему организму, вашим клеткам и генам давно ожидаемое облегчение. Но вам не обязательно переезжать, чтобы получить пользу от кулинарных традиций. Просто включите в свой рацион блюда, соответствующие всем Четырем столпам. Начните с того, чтобы есть что-нибудь свежее каждый день, а потом старайтесь ежедневно готовить себе что-то из двух или более вышеуказанных категорий.

Французская кухня

Конечно, пищу никакого одного региона нельзя назвать «самой здоровой в мире», но французская кухня — все равно особенная. На фоне всего мира французская кухня выделяется своим разнообразием, глубиной и доходящей до избалованности чувственностью. Французы в буквальном смысле написали учебник кулинарного искусства: любой шеф-повар, подготовленный по западному образцу, обязан своими навыками Огюсту Эскофье и его предшественникам. Кто-то может сказать, что Китай заслуживает быть названным здесь наравне с Францией, потому что именно в Китае изобрели многие блюда, к которым мы сейчас относимся как к данности. Но, в отличие от китайской, итальянской или мексиканской еды, французская еда, подаваемая в США и по всему миру, часто готовится с использованием старых как мир методик, что позволяет ей сохранить неподражаемый вкус, питательность и полезность. Можно смело сказать, что французская кухня твердо стоит на всех Четырех столпах.

Почему именно французская кухня, а не какая-либо другая, дошла до двадцать первого века практически такой же, какой была во времена Наполеона?

Если отвечать кратко — из-за снобизма. У этой знаменитой французской черты характера есть и хорошая сторона, потому что без нее превозносимого всеми дара аутентичного, эпикурейского самовыражения никогда бы не существовало.

Средний класс начала XIX века хотел доказать, что поднялся выше «простых физических потребностей в насыщении»^{‹‹460››}. Результатом стал новый бренд готовки, который богачи, получившие возможность нанимать лучших поваров, назвали гран-квизин («великая кухня»). Гран-квизин и тогда, и сейчас остается стилем готовки, применяемым в лучших ресторанах. Шеф-повара искали лучшие региональные ингредиенты, у которых тогда был сезон, и доводили до совершенства методы их приготовления, чтобы обеспечить не сколько максимальную питательность, сколько максимально тонкий вкус. «Гран-квизин добилась такого статуса потому, что делала акцент на удовольствии от еды, а не чисто на ее питательности»^{‹‹461››}. Несмотря на этот новый акцент, гран-квизин появилась в то время, когда единственным съедобным материалом были настоящие ингредиенты, а не глутамат натрия или сахар. Так что, концентрируя настоящие, качественные ингредиенты, чтобы добиться интенсивного вкуса, шеф-повара просто не могли одновременно не концентрировать питательные вещества.

Кодифицирование гран-квизин в профессиональных текстах сохранило, словно в янтаре, старинные методики получения лучшего вкуса и питательных веществ из пищи, выращиваемой в Европе и Азии. В классической французской кухне встречаются блюда, представляющие собою все Четыре столпа, и это не совпадение. В главе 5 я рассказывала вам об «испанском парадоксе»: сравнительно небогатые иммигрантки из испаноязычных стран, питаясь традиционными блюдами этих стран, почему-то рожали более здоровых детей, чем американские женщины. Как вы наверняка слышали, есть и «французский парадокс»: сравнительно низкое число случаев болезней сердца, несмотря на диету, которую скромной никак не назовешь. Но теперь, когда вы понимаете, что эти традиционные диеты на самом деле намного полезнее, чем типичная американская диета[10], то видите, что никакой тайны в этом нет. Разгадка проста: здоровые жиры, минимум сахара и множество блюд, соответствующих всем Четырем столпам, начиная с мяса на кости.

Первый столп

МЯСО НА КОСТИ

Наслаждаться вкусом хорошо приготовленного мяса легко, но мы не рождаемся со знанием того, как вкусно его приготовить. Этому приходится учиться. Искусство приготовления вкусного мяса довольно простое и приятное, но если вы никогда не видели, как его правильно готовят, то сами не догадаетесь.

В чем же секрет? Оставьте мясо на кости. Ужин на День благодарения для многих американцев — самый запоминающийся в году: они съедают большую птицу, приготовленную целиком. Когда вы готовите мясо, чем больше всего остается вместе — жир, кости, костный мозг, кожа, прочая соединительная ткань, — тем лучше. Этот раздел познакомит вас с простыми методиками, которые используются и первобытными народами, и поварами гран-квизин, и которые делают вкус мяса сочным, сложным и «мясистым». Чем лучше материал, с которым вы работаете, тем лучше будет вкус и тем полезнее блюдо будет для вас. По этой (и не только по этой) причине лучше всего вам подойдет мясо животных, которых растили гуманно и пасли на почве, богатой минералами. Я покажу вам четыре правила, которые нужно знать, чтобы сохранить и улучшить вкус и питательность всех наших драгоценных животных ингредиентов. А еще я покажу вам научные данные, которые объясняют, почему освоение искусства готовки мяса — это первый шаг к овладению настоящей силой еды.

ПЕРВОЕ ПРАВИЛО ГОТОВКИ МЯСА:

Не пережарьте

Есть два типа людей: одни любят стейки с кровью, другие — нет. Если вы любите мясо слабой прожарки, то узнаете, к какому из этих двух типов относитесь, ответив на простой вопрос. Что расстроит вас больше: если в ресторане вам подадут недожаренное или пережаренное мясо?

Когда я снова начала есть мясо после экспериментов с вегетарианством в аспирантуре, мнение Люка, что хорошо прожаренное мясо — это зря потерянное мясо, меня не убеждало. Но, изучив химические основы прожаренного и непрожаренного мяса, я снова поняла, что его первобытный инстинкт его не подвел. Я все еще помню, как же трудно мне было проглотить первый окровавленный, комковатый, похожий на резину кусок, когда я перешла на другую сторону кулинарной пропасти. Прекрасная коричневая бульонная подливка Люка значительно облегчила мне этот опыт. Теперь, двенадцать лет спустя, я уже намного мудрее, и мне даже мясо слабой прожарки кажется жилистым, грубым и лишенным всякого вкуса. Никогда к нему не вернусь.

Если уж разговор зашел о стейках, то дело не в размере, а в консистенции и текстуре. Пережаренное мясо жесткое, потому что его жиры, белки и сахара перепутались и слились воедино во время дикой, жаркой химической оргии. В результате получается своеобразный тканевый полимер, который труднее резать, труднее пережевывать и дольше переваривать. И, что еще хуже, многие необходимые нам питательные вещества разрушаются.

Разрушенные питательные вещества не просто удаляются, вежливо попрощавшись. Когда вы их съедаете, организм не может просто слить их в какую-нибудь метаболическую канализацию. Когда тепло убивает питательные вещества, оно вызывает реакцию между питательными веществами, формируя новые химические соединения, в том числе известные канцерогены (например, арены и лактамы), а также другие молекулярные сцепки, которые повреждают ваши почки и кровеносные сосуды^{‹‹462››}. Когда мясо готовится правильно, вредных реакций происходит меньше^{‹‹463››}. Питательные вещества и вкусовые компоненты сохраняются и переходят в мясной сок, где становятся более биодоступными и легко абсорбируются.

Какое же тепло считать избыточным? Если вы разрезаете мясо, и из него не выделяется ни капли сока, оно уже слишком пережарено. Стейк должен быть сочным и красным. Я рекомендую вам начать с мяса слабой прожарки, а потом, когда привыкнете к нему, переходить к мясу с кровью. И вот еще что: если вы знакомы с программой Энтони Бурдена, то уже знаете, что посетители ресторанов, заказывающие хорошо прожаренные стейки, получают самое старое мясо из не самых лучших кусков. Дело не в том, что шеф-поварам так не нравятся клиенты, заказывающие коричневые стейки: им просто нужно сохранять самые свежие продукты для тех, кто может почувствовать разницу.

ВТОРОЕ ПРАВИЛО ГОТОВКИ МЯСА:

Влажность, время, разные ткани

Недавно на вечеринке я встретилась с темноглазой перуанкой со знойным акцентом, которая только что открыла для себя медленноварку. Она два года пылилась у нее на верхней полке кухонного шкафа, пока приехавшая в гости подруга не освободила ее из плена. Целую неделю они ели только супы и похлебки. И моя новая знакомая просто влюбилась в медленноварку, на которую до этого годами не обращала внимания, потому что «она даффала такой ффкусс!» Когда я сказала ей, что хороший, сложный вкус означает хорошую питательность, и медленноваркой лучше пользоваться как можно чаще, она влюбилась еще и в меня.

Мало кто задумывается о том, что, говоря о вкусе, шеф-повар одновременно говорит и о питательности. Когда он говорит «некоторым вкусам нужно время, чтобы развиться», он имеет в виду, что выделения некоторых питательных веществ приходится ждать довольно долго. Медленная готовка мяса — это лучший способ превратить ординарное блюдо в экстраординарное, причем с точки зрения и вкуса, и питательности. Потенциальный вкус мяса (да и любой другой еды) зависит от его сложности. В зависимости от того, какую часть туши мы возьмем, под «мясом» понимаются мышцы, сухожилия, кости, жир, кожа, кровь и железы; каждая из этих тканей — целый мир химического разнообразия. Когда это разнообразие попадает к вам на язык, вы чувствуете его вкус, а богатый вкус означает, что вас ждет целый мир питательных веществ.

На самом деле вам и медленноварка не нужна, чтобы готовить мясо медленно и наслаждаться тем же самым вкусом и пользой. Нужны лишь влажность, время и разные ткани (как можно больше разных: связки, кости, жир, кожа и т. д.) Влагу можно удержать в мясе разными способами — готовить суп, тушить, не снимать крышку, чтобы пар не уходил, часто поливать соком при запекании в духовке, — и это поможет молекулам воды сотворить настоящее волшебство.

Вот как это происходит. Превращение, например, холодной и безвкусной куриной ножки в прекрасное на вкус блюдо начинается, когда разогретая вода, содержащаяся в мясе, создает идеальные условия для гидролизного разрезания (см. рисунок ранее). При умеренной температуре нагревания молекулы воды играют роль миниатюрных ножовок, аккуратно разрезая длинные, прочные белковые нити и делая нежной даже самую жесткую ткань. И, поскольку вода также мешает близлежащим нитям соединяться, не образуются те самые белковые клубки, из-за которых пережаренное мясо настолько жесткое.

Как гидролизное разрезание превращается во вкус? Все очень просто. Вкусовые сосочки на языке маленького размера. Рецепторы, к которым прикрепляются химические вещества, тоже маленькие. Так что те вещи, которые передают вкус (вкусовые лиганды), тоже должны быть маленькими. Если бы вы откусили кусочек холодной, сырой куриной ноги, то не почувствовали бы особого вкуса. Готовка выпускает спрятанный вкус, потому что во время гидролизного разрезания некоторые белки распадаются на очень маленькие сегменты, короткие нитки аминокислот под названием пептиды. Пептиды достаточно маленькие, чтобы поместиться на наших вкусовых рецепторах. Когда им это удается, мы получаем ощущение сытости, которое производители пищи называют «пятым вкусом», или умами. (Остальные четыре вкуса — кислый, горький, соленый и сладкий).

Почему дополнительные ткани (кожа, связки и т. д.) делают мясо питательнее? Молекулы воды растягивают соединительную ткань в коже, связках, хрящах и даже костях, выпуская особое семейство молекул — гликозаминогликаны. Трех самых знаменитых членов этого семейства вы найдете в пищевых добавках для здоровья суставов: глюкозамин, хондроитинсульфат и гиалуроновую кислоту. Но этим переработанным добавкам далеко до наваристых похлебок, содержащих всю большую «семью» этих молекул. Более того, хрящи и другие соединительные ткани почти безвкусные до готовки потому, что, как и мышечные белки, огромные молекулы гликозаминогликанов просто не помещаются на вкусовых рецепторах. А после медленной готовки многие аминокислоты и сахара отрезаются от «материнских» молекул. После этого мы уже чувствуем их вкус.

Мясо, приготовленное на медленном огне, более питательно, чем его замученные «родственники», по еще одной причине: минералы. Во время варки из костей и хрящей, а также из самого мяса выделяются минеральные соли. Эти ткани — настоящие склады минералов, богатые кальцием, калием, железом, сульфатами, фосфатами и, конечно, натрием и хлором. Оказывается, наши вкусовые рецепторы умеют обнаруживать больше этих ионов, чем мы ранее подозревали — в том числе кальций, магний, калий и, возможно, даже железо и сульфаты, — не только ионы натрия и хлора, из которых состоит поваренная соль^{‹‹464››}. Пережарив мясо, вы заключаете все эти вкусные компоненты в неудобоваримую матрицу из полимеризованной плоти, которая формируется, когда мясо начинает высыхать. Вы можете почувствовать на вкус (а ваш организм — использовать) только те минералы, которые остаются свободными и доступными.

Немного о сложности вкуса. Нам говорили, что некоторые вкусовые рецепторы чувствуют только соленый вкус, другие — только кислый, третьи — только горький, а четвертые — только сладкий, но исследования показывают, что отдельные рецепторы, конечно, отвечают в основном только за один вкус, но все-таки умеют одновременно обнаруживать несколько разных вкусовых лигандов. Оказывается, что чем больше разных вкусов присутствует одновременно, тем лучше мы чувствуем каждый из них. Когда пептиды и ионы соли соединяются возле одного и того же рецептора, результатом становится не удвоение вкуса, а мощное, в тысячу раз, усиление сигнала, посылаемого в мозг^{‹‹465››}. Получается, что наши вкусовые рецепторы созданы таким образом, чтобы помогать нам идентифицировать сложность (как вкусовую, так и питательную) и получать от нее удовольствие. (Именно поэтому, например, хот-доги — или, еще лучше, настоящие колбасы — вкуснее, если есть их с квашеной капустой или горько-сладкой горчицей).

Кому-то из вас, безусловно, будет не хватать какого-нибудь «Воппера» или «Биг-Мака». Но не забывайте: глутамат натрия и свободные аминокислоты в фастфуде обманывают ваш язык. Искусственный ароматизатор глутамат натрия (натриевая соль глутаминовой аминокислоты) связывает вкусовые рецепторы точно так же, как пептиды из мяса, приготовленного на медленном огне. Глутамат натрия и другие гидролизованные белки делаются с помощью того же гидролизного разрезания, но доведенного до конца — полного разрушения животного или растительного белка и разделения его на отдельные аминокислоты с последующим рафинированием. В магазинах здорового питания эти усилители вкуса продаются, например, под брендом Braggs Aminos, и они не полезнее для вас, чем гидролизованные соевые соусы. Проблема с этими продуктами в том, что некоторые аминокислоты обладают нейростимулирующим эффектом, который может вызвать повреждение нервов (в частности, глутаминовая и аспарагиновая кислоты). При употреблении в небольших количествах в составе блюда, содержащего разнообразные питательные вещества, аминокислоты для нас полезны. Но вот при употреблении в большом количестве без микроэлементов, которые их обычно сопровождают (в частности, без кальция или магния)^{‹‹466››}, нейростимулирующие аминокислоты могут вызывать временную потерю памяти, мигрени, головокружение и так далее. Именно поэтому концепцию цельной пищи нужно применять не только к растительным, но и к животным блюдам. Рафинирование белков и отрывание их от исходного источника превращает нормальные, полезные аминокислоты в потенциально вредные соединения. (Кстати, соевые соусы традиционного приготовления получают свой вкус от пептидов, которые не стимулируют нервные клетки).

ТРЕТЬЕ ПРАВИЛО ГОТОВКИ МЯСА:

Используйте жир

Нам нужно есть животный жир — так, как мы ели его всегда. Многие считают, что животные, которых мы едим сегодня, необычно толсты, но это неправда. В мясе животных, которых кормят зерном, действительно содержится вредный жир (см. ниже раздел «Почему органическое мясо животных со свободного выпаса стоит своих денег»), причем там, где это вредно и для самого животного (например, в мышцах), но с исторической точки зрения животные, которых ели наши предки, тоже были довольно тучными, потому что, если была возможность, люди убивали их на мясо на пике жирности. У оленя, живущего на воле, например, летом содержание жира в теле составляет всего 15 процентов^{‹‹467››}. Но вот в сезон охоты олени уже набирают вес перед голодной зимой, и процент жира вырастает до 30–40^{‹‹468››}. Ранние исследователи Америки, например, Сэмюэл Хирн и Кабеса де Бака, рассказывают, что североамериканские индейцы предпочитали самых жирных животных, причем наиболее ценили самые жирные их части. Когда охота особенно удавалась, они оставляли нежирное мясо для волков^{‹‹469››,‹‹470››}.

В чем питательная ценность нашей любви к жиру? Во-первых, жир, как и сахар — источник энергии. Но, в отличие от сахара, жир — это еще и строительный материал для наших клеток; жир составляет от 30 до 80 процентов сухой массы клеточных мембран. И, в отличие от сахара, жир не стимулирует выработку инсулина, который вызывает набор веса. Более того, еда с большим количеством сахара повреждает наши ткани, а вот с большим количеством натурального жира — нет (см. главы 7 и 9). А вот вопрос из билета, на который я отвечала в медицинском училище, а потом сразу же забыла: нам необходим жир, чтобы усваивать большинство жирорастворимых питательных веществ, в том числе витамины A, D, Е и К. А то, что присутствие жира в мясе еще и защищает его во время приготовления — ну, назовем это счастливым совпадением.

Хотя, если честно, это не всегда совпадение. Поскольку, чтобы мясо оставалось влажным, жир должен находиться снаружи куска, хорошие мясники стараются разделывать туши так, чтобы куски мяса были покрыты аккуратным слоем вкусного жира. У маленьких животных, в частности, у птиц, большая часть жира находится под кожей — в идеальном месте, чтобы мясо оставалось влажным при готовке. Если вы хотите приготовить вкусную, сочную птицу, ни в коем случае не снимайте с нее кожу!

Один из новейших модных трендов в кулинарном мире — «хорошо забытое старое»: говядина со свободного выпаса. Мясо коров, откормленных на пастбище, полезно для вас, а такая жизнь полезна и для самих животных. Вы наверняка слышали, что говядина со свободного выпаса полезна, потому что содержит много жирных кислот омега-3. Это правда. Еще это источник витамина К₂ (стройматериала для костей) и противовоспалительной конъюгированной линолевой кислоты (КЛК). Но, чтобы получить эти кислоты омега-3, витамин К и КЛК, вам нужно мясо с внешним слоем жира (или с печенью, костным мозгом и другими «гадкими кусочками» — см. ниже). По сравнению с большинством магазинной говядины, которую получают от коров, выращенных на зерновом корме, и которая испещрена сопротивляющимся нагреванию насыщенным жиром, мышцы коров со свободного выпаса сравнительно «постные». Так что, купив стейк из говядины со свободного выпаса, не забывайте: его нужно готовить нежнее, чем обычный магазинный стейк, к которому вы привыкли.

Не только вкус: синергетические эффекты жира

Вам когда-нибудь было интересно, почему жир так вкусен? У нас есть пять хорошо известных типов вкусовых рецепторов:

1. Сладкие — определяют углеводы

2. Кислые — определяют кислоты (кислоты делают питательные вещества более доступными)

3. Горькие — определяют антиоксиданты (некоторые из них ядовиты)

4. Соленые — определяют натрий и другие минералы

5. Умами — определяют аминокислоты (см. выше)

Если у нас нет отдельного рецептора для жира, почему он нам так нравится? Нежирное печенье действительно не такое вкусное, как настоящее — это не игра воображения. Долго считалось, что «вкус» жира, который мы чувствуем — на самом деле запах. Но в 2005 году, французские ученые провели опыт, заблокировав чувство запаха (угадайте, как? Правильно, зажали носы прищепками), и обнаружили во рту рецептор, который все-таки определяет наличие жира — он называется CD38^{‹‹471››}. Подопытные сообщили, что чувствуют вкус различных длинноцепочечных жирных кислот — насыщенных, мононенасыщенных, полиненасыщенных, даже потенциально вредный окисленный жир. Более того, они смогли даже различить разные типы жирных кислот^{‹‹472››,‹‹473››}. Судя по всему, мастера аюрведической кулинарии тысячи лет назад были правы, утверждая, что наш язык различает шесть различных вкусов.

Мы не просто умеем определять жир на вкус: как и другие вкусовые лиганды, он оказывает синергетический эффект. Когда жировые кислоты прикрепляются к одним вкусовым рецепторам, они влияют на другие рецепторы, улучшая их способность определять кислый, соленый и горький вкус. Это вполне логично: многие кислые и горькие на вкус соединения жирорастворимы, так что жир улучшает еще и их усвояемость в организме. Получается, наш язык буквально запрограммирован на сложные вкусы. Если еда не получила «допинг» в виде глутамата натрия, других ароматизаторов или сахара, или наши чувства не притуплены хроническим потреблением сахара, то можно использовать простой ориентир: если это полностью натурально и вкусно, значит, это полезно.

Почему органическое мясо животных со свободного выпаса стоит своих денег

Если у вас бюджет ограничен, а вы хотите перейти на органическую еду, забудьте о фруктах и овощах и в первую очередь идите к мяснику. Органические животные продукты более эффективны за те же деньги благодаря биоконцентрации. Концентрация — это процент присутствия какой-либо субстанции в соединении.

Биоконцентрация — это процесс, благодаря которому в живом организме концентрация какой-либо субстанции становится выше, чем в окружающей среде.

Обычно о биоконцентрации говорят в связи с загрязняющими веществами. Когда вы поливаете растения гербицидами и пестицидами, некоторая часть попадает в их ткани. Когда эти растения съедают животные, они тоже едят эти пестициды и гербициды. Большинство этих химикатов жирорастворимы и накапливаются в жире. Поскольку в овощах жиров мало, вы, покупая органические овощи, избегаете лишь небольшой части яда. Но вот покупая органическое мясо, особенно жирные куски, вы избегаете довольно большой его части.

Кроме того, у биоконцентрации есть и хорошая сторона. В конце концов, еда именно для этого и предназначена — для сбора хорошей информации из того, что вы едите. Растения биоконцентрируют питательные вещества из почвы, так что в килограмме, допустим, травы будет больше калия, чем в килограмме земли, в которой она растет. Животные продолжают этот процесс: в их тканях биоконцентрируются минералы, извлеченные травой из почвы, и витамины, вырабатываемые травой.

Ученые обнаружили, что карибу умеют определять, какие травинки наиболее питательны, и предпочитают грызть именно их. Судя по всему, другие травоядные тоже обладают похожей способностью. Это говорит о том, что животные, которых выращивали в закрытых помещениях, будут не такими здоровыми, как те, что росли на больших пастбищах. А самым здоровым будет животное, которое свободно живет в дикой природе. Так что если вы сами охотитесь, или у вас есть знакомый охотник, продающий дичь, не дайте этому ценнейшему ресурсу пропасть зря: съешьте как можно больше этого мяса!

Есть и еще один фактор, благодаря которому органическое мясо стоит своих денег. На органических фермах запрещено (пока что) давать животным антибиотики или другие лекарства, кроме как в случае болезни. Это значит, что фермерам приходится тщательнее следить за здоровьем животных, а это, в свою очередь, значит, что их мясо будет полезно для здоровья. Также на органических фермах запрещено (опять-таки — пока что?) давать или колоть животным гормоны роста. Ученые доказали, что гормоны роста выживают даже после готовки и пищеварения. Кое-кто считает, что гормоны роста из животных продуктов, которые «улучшают эффективность питания», являются одной из причин ожирения и рака^{‹‹453››}. К сожалению, мегаиндустрии становятся все сильнее, и они меняют правила, чтобы написать на этикетке слово органический становилось все легче. Лучше всего будет подружиться с местными фермерами.

ЧЕТВЕРТОЕ ПРАВИЛО ГОТОВКИ МЯСА:

Готовьте бульон на кости

Здоровье ваших суставов в первую очередь зависит от здоровья коллагена в ваших связках, сухожилиях и на кончиках костей. Коллагены — это большое семейство биологических молекул, в которое входят и гликозаминогликаны, особенные молекулы, которые поддерживают здоровье наших суставов. Когда-то люди постоянно ели супы и бульоны, сваренные на кости, и это снабжало их организмы целым семейством гликозаминогликанов, которые защищали суставы. Сейчас бульоны на кости мало кто варит, так что многие, хромая, приходят к врачам за рецептами, направлениями на операции, а сейчас — еще и рекомендациями пищевых добавок для суставов, содержащих глюкозамин. А что такое глюкозамин? Один из членов семьи гликозаминогликанов, строительных материалов для наших суставов.

Ветеринары уже десятилетиями пользуются препаратами глюкозамина, чтобы лечить артрит у животных. Но человеческие врачи отмахивались от этой практики, считая ее пустой тратой времени: поскольку глюкозамин — большая молекула, пищеварительная система ведь обязательно разложит ее на составные части? Никто пока не может объяснить, как, но исследования показывают, что глюкозамину удается сопротивляться пищеварению и проходить через стенку кишечника в целости и сохранности^{‹‹475››}. В кровеносной системе глюкозамин обладает особым тропизмом к хрящам^{‹‹476››}. (Переводим с технического на человеческий: «глюкозамин каким-то образом понимает, куда ему нужно»). Что еще удивительнее, глюкозамин умеет стимулировать рост нового, здорового коллагена и ремонтирует поврежденные суставы^{‹‹477››}.

Причем коллаген содержится не только в ваших суставах: он есть в костях, в коже, в артериях, в волосах, да и вообще практически везде. Это означает, что бульон, богатый глюкозамином — это практически эликсир молодости, который может придать вашему телу сил практически в любом возрасте. После десятилетий скептического отношения ортопеды и ревматологи теперь рекомендуют бульон людям с артритом, чтобы «преодолеть или даже немного обратить вспять деградацию, вызванную травмами или болезнями»^{‹‹478››}. Учитывая все это, кажется вполне логичным, что если есть такие супы и соусы с детства, то суставы станут еще прочнее.

Одного из товарищей Люка по гольфу, уроженца Кауаи, даже убеждать особенно не пришлось. Он филиппинец, так что в детстве ел много мяса на кости. Однажды, нарезая козью ногу для супа, он спросил маму, что это за белая блестящая штука на кончике кости. Она рассказала ему, что из точно такого же материала состоят и его суставы. Он тут же решил, что если есть блестящие хрящики, это будет полезно и для его блестящих хрящиков. С тех пор он постоянно ест мясо на кости и обязательно обгладывает кончики. Сейчас многие его друзья страдают артритом и сидят на лекарствах, а он по-прежнему занимается серфингом и два раза в неделю играет в гольф.

Бульоны на кости не просто помогают строить здоровые суставы: кальций и другие минералы помогают вырастить ваши кости. Один из моих пациентов — очаровательный мальчик, сын шеф-повара. У самого повара рост 178 см, у его жены — 165. Оба страдают непереносимостью лактозы, так что муж-повар делал бульоны на кости и готовил на них рис, картофельное пюре, супы и мясные соусы — для того, чтобы его жена получала много кальция. Кроме кальция, бульон на кости содержит еще и гликозаминогликаны, магний и другие строительные материалы для костей (по сути — полный пакет стройматериалов для костей и суставов), о которых повар ничего не знал. А вот ДНК его сына — отлично знала. Этот ребенок родителей среднего роста родился нормального размера, но график роста показывает, что с каждым годом он становился все выше среднего. Сейчас ему десять лет, и его рост и мышечная масса уже вышли за пределы графика. Кстати, у него прямые зубы, ему не нужны очки, и он лидер школьной команды по плаванию.

Совпадение? Разрозненные и неподтвержденные данные? Мне так не кажется. Мы все знаем, что витамин D и кальций полезны для роста костей. И, как мы видели в главе 5, для строительства здорового скелета, требуется целый набор витаминов и минералов. Приготовление мяса на кости выпускает на свободу все эти хорошо известные витамины и минералы, а также гликозаминогликаны — факторы роста. Чтобы дети росли высокими, сильными и пропорционально сложенными, нам часто рекомендуют давать им молоко. Если мы говорим об органическом цельном молоке — особенно сыром! — я только за. Но если бы речь шла о моих детях, я бы обязательно регулярно кормила их домашними супами и соусами — и прочими вещами, которые готовятся на бульоне.

Польза от бульона намного выше, чем от таблеток, по двум причинам: во-первых, небольшое нагревание, необходимое для постепенного вымывания питательных материалов из костей и суставов, намного менее разрушительно, чем жар и давление при приготовлении глюкозаминовых таблеток. Во-вторых, вместо одного-двух веществ бульон дает вам целый комплекс хрящевых компонентов (некоторые из них даже до сих пор не идентифицированы в лаборатории), минералов и витаминов. Питательная сложность мясного бульона делает его почти идеальным строительным материалом для костей и суставов. А то, что он еще и вкусный — вовсе не совпадение. Богатые, приятные вкусы убедили отца современной французской кулинарной науки, Огюста Эскофье, что мясной бульон — это абсолютно необходимый на кухне ингредиент. «Без него нельзя сделать ничего».

Наши предки, скорее всего, открыли волшебство в костях очень давно. Археологические раскопки на Тихоокеанском Северо-Западе показали, что за многие столетия до Эскофье индейцы дополняли свою зимнюю диету из вяленой рыбы похлебками из специально сломанных костей травоядных животных. В суп таким образом попадали не только питательные вещества из костей, но и костный мозг и витамины. Антропологи, изучавшие племена охотников-собирателей от Канады до пустыни Калахари, обнаружили, что использование в готовке костей и костного мозга «распространено практически повсеместно»^{‹‹479››,‹‹480››}. Посетив ферму в Новой Зеландии, я познакомилась с подвижной, общительной женщиной, которой было хорошо за восемьдесят, и она рассказала мне о шотландской традиции «передачи кости». В маленькой деревне, где она росла, ничего не выбрасывали зря. Особенно ценились хрящевые коленные суставы и рульки — их передавали из дома в дом. Каждая семья клала кости в горшок и варила их целую ночь, затем отдавала их соседям — и так до тех пор, пока кости не «иссякали». Гуляя с нами по зеленым холмам, она объясняла, что костями делились друг с другом, потому что она и ее соседи были уверены, что «что-то в них очень питательно». Так оно и есть. Так что идите не в аптеку, а к местному мяснику за бульонными костями.

В течение тысячелетий люди по всему миру употребляли в пищу животных практически полностью, вплоть до костного мозга и суставов. Вы, должно быть, предположили, что прошло уже столько времени и поколений, что наши тела и суставы так привыкли к этим питательным веществам, что без них не могут ни нормально расти, ни ремонтироваться, ни функционировать. И вы правы. А все, что относится к костям, относится и к другим частям животных. Со временем наши гены оказались запрограммированы на ожидание и потребность в постоянном притоке знакомых питательных веществ, причем некоторые из них можно получить только из разнообразного мяса — в том числе костей, суставов и органов.

Второй столп

МЯСО ВНУТРЕННИХ ОРГАНОВ

Давным-давно, когда оленя убивали и вешали на крюк, чтобы разделать, охотник начинал с того, что вставлял нож чуть ниже мечевидного отростка в нижней части грудины и быстро проводил им вниз, до лобковой кости. Если сделать это правильно, то кишки выпадают из живота на землю — англичане называли это off fall. В современном английском слово offal означает все части тела животного, кроме мяса мышц.

Если вы когда-нибудь смотрели телепрограммы о путешествиях, где ведущий-гурман пробует всякую странную еду в экзотических странах, то наверняка видели, например, уличных торговцев в Калькутте, жарящих мозги на сковороде, или засахаренные фрукты, которые подают в пыльной узбекской чайхане, и думали: «Как вообще такое можно есть?» Можно — если вы с этим выросли. Если бы вы родились не в Америке или России, а где-то еще, то, возможно, сейчас бы истекали слюнками при виде жареных легких на палочке, а не жирного хот-дога. Более того, разнообразные блюда из внутренностей до недавнего времени были важной частью и нашего рациона. Откройте поваренную книгу, изданную несколько поколений назад, и найдете рядом со знакомыми кассеролями и песочными пирожными достойные Хэллоуина рецепты из субпродуктов и других разнообразных отрезов мяса. В моей книге Joy of Cooking («Радость готовки») 1953 года издания есть рецепт телячьих мозгов во фритюре и еще десяти блюд из мозгов, а также блюда из печени, почек, языка, сердца, головы и тимуса.

Если копнуть еще глубже и заглянуть в книги, напечатанные до Промышленной революции, то найдете пугающие рецепты, для которых нужен настоящий ведьминский арсенал — от больших котлов до топориков для разрубания костей. В книге The Ladies New Book of Cookery («Новая поваренная книга для леди») издания 1852 года в разделе о говядине мы находим следующий рецепт: домохозяйка должна «взять зеленый язык, нашпиговать его гвоздикой и варить в кипящей воде три часа». Есть там и практические советы по оценке внутренней температуры мяса без термометра: «Когда выпадают глаза, поросенок готов наполовину»^{‹‹481››}.

Жены наших отцов-основателей готовили по рецептам, в которых мясо внутренностей использовалось очень широко — особенно осенью, когда многих животных забивали, чтобы сохранить драгоценную траву и сено для лучших производителей, которые весной дадут новое потомство для пастбищ. Поскольку внутренности портятся быстро, их нужно как можно быстрее съесть или законсервировать. Благоразумные домохозяйки в XVII, XVIII и начале XIX века использовали для готовки все имеющиеся кусочки, а с точки зрения питания лучшей подготовки к долгой зиме просто нет. Мясо внутренних органов богато витаминами, особенно жирорастворимыми, которые могут храниться в наших собственных запасах жира месяцами. С течением зимы, когда запасы корнеплодов иссякали, резервы питательных веществ, накопленные организмом благодаря осенним пирам, иногда спасали людям жизнь или обеспечивали успешную, без осложнений, беременность.

ЗАЧЕМ ЕСТЬ ПЕЧЕНОЧНЫЙ ПАШТЕТ

Одной из самых знаменитых сторонниц употребления в пищу внутренностей была Аделия Дэвис, биохимик и одна из первопроходцев диетологии, жившая в середине прошлого века. Один мой пациент, который в середине сороковых по совету педиатра посетил Дэвис, чтобы та помогла ему с тяжелой астмой, не просто получил от нее лечение, а вылечился. Тогда еще не было переносных ингаляторов. Каждый раз, когда он простужался или менялась погода, его матери приходилось срочно везти его в госпиталь за уколом адреналина. Дэвис посоветовала его матери каждый день давать ему с собой в школу пюре из сырой говяжьей печени в термосе; он умудрялся это выпить, потому что кабинеты экстренной помощи ему нравились еще меньше. Сырая говяжья печень дала ему недостающие питательные вещества, которые успокаивали воспаление, вызывавшее приступы астмы. Но, возможно, она помогла и правильно запрограммировать всю его нервную систему. Сейчас ему уже за семьдесят, но его рефлексы по-прежнему настолько молниеносны, что он легко обыгрывает Люка в теннис.

Я не рекомендую вам есть сырую печень, если вы не знаете, где ее взяли, и не предприняли мер по антипаразитарной обработке^{‹‹482››}. Но достаточно посмотреть таблицу питательности для печени и других субпродуктов, чтобы понять, почему врачи-диетологи, подобно Дэвис, прописывают их как лекарства: это настоящие витаминные добавки. Дэвис объясняет в книге Lets Cook It Right («Давайте приготовим это правильно»): «Печень — это хранилище „сберегательного банка“ организма. Если в пище есть избыток белка, сахара, витаминов и любых минералов, кроме кальция и фосфора, часть этого избытка хранится в печени до тех пор, пока не понадобится… Таким образом, печень — это самое выдающееся с точки зрения питательности мясо, которое можно приобрести»^{‹‹483››}. Естественно, если корова была хилая или росла на неплодородной земле, то «сберегательный банк» печени тоже, скорее всего, пуст.

Вот всего лишь несколько примеров пользы употребления в пищу различных внутренностей и субпродуктов:

Участок сетчатки, обеспечивающий наибольшую остроту зрения, называется по-латыни macula lutea (lutea значит «желтый»). Этот плотный, перепончатый желтый слой глазного яблока — богатый источник микроэлемента лютеина, одного из ретиноидов (предшественника витамина А). Сейчас пищевые добавки с лютеином рекламируют как полезные для здоровья простаты и профилактики макулодистро-фии. Жир за глазным яблоком — богатый источник витамина А и лютеина. (Если вы считаете, что после завтрака лучше уж съесть витаминку, чем разжевать чей-нибудь глаз, то не забывайте: витамины чувствительны к теплу, свету и кислороду и вряд ли переживут переработку.) А пока вы все еще раздумываете, стоит ли есть глаза, вот вам еще один факт: глазная жидкость — это в основном гиалуроновая кислота, богатая гликозаминогликанами. Вы можете получить инъекции гиалуроновой кислоты в губы (чтобы они стали полнее), колено (для лечения остеоартрита) или даже глаз (для лечения некоторых глазных заболеваний) по 200 долларов за дозу (двадцать тысячных грамма). Этот препарат называется «Рестилайн». Но это полезное вещество вы можете получить, всего лишь съев рыбьи глаза в супе; гликозаминогликаны сами найдут, какие части вашего тела в них больше всего нуждаются.

Мозги и нервная ткань — это фантастический источник омега-3 и других жирных кислот и фосфолипидов, строительных материалов для мозга; причем на 100-граммовую порцию этих жирных кислот содержится 1,2 грамма — более богатого источника вы просто не найдете^{‹‹484››}. Даже горло содержит вещества, которых нам сейчас недостает — пресловутые гликозаминогликаны. Многие мои пациенты тратят до тысячи долларов в месяц на витаминные добавки, которые помогают куда хуже, чем разнообразные блюда, которые наши предки ели едва ли не ежедневно.

Вы, возможно, уже заметили систему: есть глаза полезно для глаз. Есть суставы полезно для суставов. Идея, что употребление в пищу части тела животного полезно для той же вашей части тела — это своеобразная интерпретация гомеопатии: подобное лечат подобным. К сожалению, сегодня большинство этих мощных «витаминных добавок» пропадают втуне, потому что производители мяса просто выбрасывают их после разделки туши или отправляют на перерабатывающие заводы, где из кучи гниющих тканей делают корм для животных, желтый жир и нечто под названием «переработанное мясо». Хорошая новость: наше общество так мало ценит внутренности, что если вам удастся договориться с местным мясником, то он продаст вам их задешево. Плохая новость: приготовить из этих внутренностей вкусную еду довольно нелегко, для этого требуется время и ноу-хау. (В главах 13 и 14 вы найдете советы и рецепты, с которых сможете начать.) Для взрослых главной наградой станет мощная сопротивляемость болезням. Для детей — пробуждение их дремлющего генетического потенциала.

Третий столп

ЛУЧШЕ, ЧЕМ СВЕЖЕЕ: ФЕРМЕНТАЦИЯ И ПРОРАЩИВАНИЕ

«Египтяне откладывали свое тесто, пока оно не начинало разлагаться, и с удовольствием наблюдали за тем, что с ним происходит».

— Геродот, V в. до н. э. 485

Недавно мы с Люком ездили в Сан-Франциско, где я читала лекцию по диетологии, и одна хорошая подруга пригласила нас на обед. «Вы любите здоровое питание, — сказала она. — Давайте попробуем новый модный веганский ресторан». Я открыла меню, и больше всего оно напомнило мне учебник по скучному предмету, который обязательно надо прочитать к экзамену: аппетитным не выглядело ничего. Меню было пересыпано броскими словечками из популярной диетологии — «живое», «динамичное», «ферменты», — но сами блюда были всего лишь неуклюжими интерпретациями знакомой всем еды: сырая пицца, холодный буррито. Люк заказал буррито — спрессованный диск из прогорклых зерен, приправленный свежей зеленью. Я заказала пиццу — такой же спрессованный диск, но с другой заправкой на зелени. Зелень была вкусная, а вот диск — нет. По-настоящему живая еда динамичнее, чем салатные листья, и сильнее, чем тарелка спрессованных зерен: это еда, пробужденная процессом ферментации (своеобразным контролируемым гниением), проращивания зерна или даже обоими сразу.

Вегетарианцам, в частности, два этих процесса, улучшающие питательность, будут особенно полезны: получить достаточно белка на растительной диете сложно хотя бы потому, что даже самые богатые белком растения содержат и много углеводов, повышающих сахар в крови, а вот в большинстве белковой животной пищи углеводов нет вообще. Как ферментация и проращивание уменьшают содержание углеводов? Во время проращивания ферменты превращают крахмал, в котором хранятся богатые запасы энергии, в разнообразные питательные вещества, необходимые ростку. При ферментации же размножающиеся микробы ищут простые сахара и превращают их в разнообразные питательные вещества, необходимые для их собственного роста.

Еще ферментация и проращивание важны даже по более простой причине: растения эволюционировали не с мыслью «как бы сделать себя съедобнее и вкуснее». Более того, растения тратят немало энергии, чтобы особенно агрессивные травоядные и прочие любители похрустеть не стерли их с лица земли напрочь. Растения вовсе не так беспомощны, как можно предположить: они защищают свои листья, стебли, семена, корни и (в меньшей степени) даже плоды натуральными инсектицидами и горькими токсинами, из-за которых некоторые растения ядовиты для людей. Если ваш биологический вид не развил в себе физиологических способов нейтрализации этих веществ, то различные растительные гемагглютинины, ингибиторы ферментов, цианогены, антивитамины, канцерогены, нейротоксины и аллергены говорят: «Ешьте на свой страх и риск». Некоторые исследователи даже утверждают (я в этом с ними не совсем согласна), что «почти все канцерогены в нашей пище — естественного, а не, как многие считают, промышленного происхождения»^{‹‹486››}. Проращивание и ферментация деактивируют многие из этих раздражающих веществ, и это объясняет, почему пророщенные зерна и овощи, подвергнутые молочнокислому брожению, легче перевариваются.

Многие популярнейшие блюда были изначально ферментированными, пророщенными, или и то, и другое. Если бы не было ферментации, то не было бы ни вина, ни пива. Забудьте также о хлебе, йогурте и сыре. Шоколад вычеркните — какао-бобы должны неделю пролежать на солнце, чтобы благодаря ферментации в них развилась симфония вкуса. И кофе тоже не будет. А теперь пополним список ферментированной пищи еще и квашеной капустой, солеными огурцами, кетчупом и другими продуктами, которые сейчас производятся промышленным способом с помощью уксуса и соли, но раньше ферментировались, вырабатывая собственные кислотные консерванты. В книге The Story of Wine («История вина») писатель Хью Джонсон даже называет ферментацию главной движущей силой цивилизации. Самый старый сохранившийся рецепт, написанный еще клинописью, — это рецепт пивного хлеба. Если бы мы не давали зернам прорастать, то никогда бы не изобрели хлеб, достаточно питательный, чтобы прокормить большую популяцию; в первые десять тысяч лет культивации пшеницы и других злаков технологии вскрытия зерен не существовало^{‹‹487››}. Так что на протяжении большей части истории человечества хлеб готовили не из муки, а из частично пророщенных зерен. К сожалению, даже в таких странах, как Франция, люди часто не ценят своих диких, «коренных» микробов. Так что многие продукты (сыр, хлеб, вино и т. д.) теперь не так вкусны, как раньше, из-за пастеризации, применения более быстро работающих микробных культур или и того, и другого.

В следующих двух разделах мы посмотрим на битву умов между человеком и овощами и увидим, почему традиционные низкотехнологичные методы нейтрализации растительных токсинов и повышения питательности эффективнее способствуют производству здоровой пищи, чем современные.

ФЕРМЕНТАЦИЯ, ЧАСТЬ 1

Одноклеточные фабрики витаминов

Человеческая пищеварительная система — это химера. Одна часть — мы, триллион частей — они. Мы даем длинную, полую трубку, которая начинается со рта, потом десять с небольшим метров извивается по брюшной полости и заканчивается, как говорим мы, врачи, задним проходом. В этой трубке поселяется столько бактерий и грибков, что общее количество их клеток раз в десять больше, чем в человеческом теле^{‹‹488››}. В среднестатистическом человеческом кишечнике содержится более 800 видов микробов и не менее 7000 разных штаммов^{‹‹489››}. Шестьдесят процентов ваших каловых масс состоит из микробных тел. Эти микробы — просто нахлебники, или же они каким-то образом приносят нам пользу?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно лучше разобраться в процессе, который называется ферментацией. Словарь английского языка Уэбстера определяет ферментацию как «контролируемая ферментами трансформация органического продукта». Ключевой термин здесь — трансформация. Бактерии способны превращать неперевариваемые, невкусные и даже ядовитые соединения в питательную, вкусную еду Без них многоклеточные организмы — от мух до лягушек и млекопитающих — не могли бы переваривать пищу Вооруженные целым арсеналом ферментов микробы разрушают токсины, которые иначе вызвали бы болезнь или даже смерть, превращают простые сахара в сложные питательные вещества, производят витамины, которых не хватает у нас в пище (например, К₂ и В₁₂), и ведут химическую войну с патогенами. Все, что они за это от нас требуют — теплое и темное место работы и много воды. С их точки зрения это мы — нахлебники, эксплуатирующие их тяжкий труд.

Микробам на самом деле, в общем-то, все равно, где жить. Им нужна только постоянная температура, вода и немного органического материала; бактерии и грибки могут с одинаковым успехом обитать в нашей пищеварительной системе, теплом глиняном горшке на солнце, дубовой бочке в пещере, кожаном мешке или даже в яйце, закопанном под землю. Еще тысячи лет назад люди научились использовать силу этих невидимых «факторов», которые предсказуемо развивались при определенном наборе условий. Этот навык открыл для человечества целый мир возможностей — позволил долго хранить пищу и создал целый мир новых вкусов. Ферментацией стали пользоваться люди по всему земному шару, и она стала одним из краеугольных камней всех традиционных кухонь.

Сейчас мы чаще считаем бактерии и грибки в нашей пище непрошеными гостями и врагами, называя их «патогенами», но цивилизация многим обязана этим непрошеным гостям. Если бы в воздухе не было дрожжей, то мы никогда смогли бы заквасить хлеб. В 1960-х годах врачи обнаружили драматичный пример того, насколько важна бывает закваска. В бедных турецких семьях рождались дети, страдавшие карликовостью; сначала это посчитали генетической мутации. Когда дефективных генов найти не удалось, ученые стали рассматривать возможные проблемы с питанием. Оказалось, что у матерей больных детей, а также у самих детей, был низкий уровень цинка и других минералов. Дальнейшие исследования показали, что причина недостатка минералов — употребление в пищу пресного хлеба^{‹‹490››}. Пшеница, как и все злаки, содержит связывающие минералы соединения — фитаты, которые держат минералы при себе, пока не настает время прорастания. Дрожжи и другие микробы (например, те, что содержатся в закваске) содержат ферменты-фи-тазы, которые разрушают фитаты в зерне, выпуская из химических «клеток» цинк, кальций, магний и другие минералы. Родители детей с карликовостью покупали дешевый пресный хлеб, а на мясо (еще один хороший источник цинка и магния) у них тоже денег не было. Пресный хлеб стал последней каплей. Связанные фитатами цинк и магний в хлебе выходили из организма непереваренными, приводя к минеральному дефициту, который мешал нормальной экспрессии генов, отвечающих за строительство костей у детей^{‹‹491››}. Это лишь один пример того, что происходит, если покупать еду, ориентируясь на цену, а не на пищевую ценность. Поскольку очень немногие люди понимают разницу между настоящей едой, которая стоит дороже, и похожими дешевыми заменителями, производители очень любят при любой возможности пропускать трудоемкие процессы ферментации.

Вот почему я хочу поведать вам правду о сое.

Некоторые пациенты с гордостью рассказывают мне, что едят тофу и пьют соевое молоко — очевидно, считая, что я похвалю их за то, что они питаются здоровой пищей. Мне очень тяжело их разочаровывать. Соевые бобы содержат гойтрогены и фито эстрогены, вещества, нарушающие работу щитовидной железы и половых гормонов. Китайцы и японцы, традиционно питавшиеся соей, долго вымачивали, промывали и ферментировали бобы, нейтрализуя вредные вещества и используя богатые белками и жирами бобы как субстрат для работы микробов. Традиционные тофу, натто, мисо и другие продукты из ферментированной сои невероятно питательны. А вот промышленное соевое молоко, тофу и соевые молочные смеси для детей — нет. Избыточное употребление этой пищи, перегруженной гойтрогенами и фитоэстрогенами, приводит к гипо- и гипертиреозу, раку щитовидной железы и — особенно во время младенчества или беременности — женским и мужским репродуктивным расстройствам^{‹‹492››,‹‹493››}. Я помогла нескольким пациенткам с ненормальным уровнем гормонов щитовидной железы и нерегулярными менструациями вернуть организмы и анализы в норму, просто посоветовав не есть столько сои.

В пересчете на массу ферментированные материалы будут содержать больше питательных веществ, чем исходное сырье, потому что микробы не только работают машинами по детоксикации минералов, но и добавляют целую кучу питательных веществ к среде, в которой они растут. С помощью ферментов одноклеточные бактерии и грибы производят все витамины, аминокислоты, нуклеиновые кислоты, жирные кислоты и т. д., необходимые им, из простых начальных материалов — сахара, крахмала и целлюлозы. Они могут жить и процветать на такой еде, от которой мы чувствовали бы ужасающий голод. Но мы намного больше них. Когда мы едим йогурт, настоящие соленые огурцы или квашеную капусту — или любую еду, содержащую живые культуры, — наши пищеварительные соки атакуют и уничтожают множество маленьких существ, и их хрупкие тела взрываются. Многие из них выживают (и защищают нас — см. ниже), но вот те микробы, которых мы перевариваем, отдают нам все свои питательные части. Хотя после окончания процесса ферментации в продуктах, например, вине и сыре, живых организмов уже нет, они оказываются обогащены существами, которые в них жили: в вине больше антиоксидантов, чем в виноградном соке, а в сыре — больше белков, чем в молоке^{‹‹494››}. Микробы умеют производить все необходимые нам витамины, кроме D, и все необходимые аминокислоты. И даже это — не последний трюк у них в рукаве. Если вам недостаточно того, что они умеют высвобождать минералы, сохранять еду, производить витамины и вычищать ядовитые растительные химикаты, с которыми не в силах справиться наш организм, то знайте: попав внутрь вас, они будут в буквально смысле драться за вашу жизнь.

ФЕРМЕНТАЦИЯ, ЧАСТЬ 2

Усиливайте иммунную систему пробиотиками

В 1993 году сотни детей заболели, поев гамбургеров из ресторана Jack in the Box, инфицированных E. coli; несколько даже умерли. Примерно в то же время из-за эпидемии Е. coli в яблочной промышленности ввели обязательную пастеризацию яблочного сока. В 2006 году шпинат, испорченный навозом, привел к новым заболеваниям. В 2008 году в новой эпидемии обвинили томаты, зараженные Salmonella, но потом выяснилось, что настоящие виновники — перцы халапеньо. Иногда кажется, что в еде всегда прячется какая-нибудь гадость, готовая вызвать у нас болезни. Не стоит и сомневаться, что в нашей еде постоянно содержатся какие-то вредные микробы. Возникает вопрос: почему у некоторых людей они вызывают смертельно опасные заболевания, а всех остальных вообще не трогают?

Оказывается, все дело в общественной жизни. Нет, не в том, с кем мы ходим на концерты и вечеринки, а в том, с кем общаются наши друзья-бактерии в животе. Доктор Бонни Басслер, микробиолог, обнаружила, что у микробов тоже есть общественная жизнь^{‹‹495››}. Они вовсе не ведут себя как бездумные, заранее запрограммированные песчинки: они собирают банды, обмениваются информацией и даже составляют заговоры против других групп бактерий. Более того, в турбулентном мире микроорганизмов насилия и драмы не меньше, чем в спагетти-вестерне. Микробный мир даже живет по такому же дуалистическому закону. С точки зрения организма есть только две категории бактерий и грибков: хорошие и плохие.

Первая группа, которую часто объединяют под зонтичным термином пробиотики, состоит из тех же полезных бактерий, что сохраняют, обеззараживают и обогащают нашу еду. Эти микробы дружелюбны и очень хорошо воспитаны. В конце концов, мы даем им кров и пищу, так что поддерживать наше здоровье — в их же интересах. Для этого они выделяют гормоны, которые помогают координировать мышечные сокращения при перистальтике, и внимательно следят за микробами-злодеями — патогенами. Пробиотики работают вместе с нашей иммунной системой. Если патогены хотят обосноваться в нашем организме, то сначала им придется преодолеть сопротивление фаланги пробиотиков. Пока вы смотрите «Последнего героя» или «Смак», микробы в вашем кишечнике заключают союзы и составляют заговоры, чтобы добиться контроля над вашей внутренней недвижимостью^{‹‹496››}. Результаты их битв не только определяют, убьет ли вас смертоносный штамм Е. coli из загрязненного навозом шпината; исследования показывают, что пища, содержащая пробиотические живые культуры, помогает защищать организм от самых разных аллергических, аутоиммунных и воспалительных заболеваний^{‹‹497››,‹‹498››,‹‹499››}.

Люди, которые изначально освоили искусство ферментации фруктов, овощей, мяса и т. д., скорее всего искали способы продлить срок хранения пищи. Культурные растения созревают практически одновременно. Рыбы плавают стаями. Дичь чаще всего ходит большими стадами. Периоды изобилия заставляют искать эффективные методы сохранения пищи. Микробный мир настолько неприхотлив, что для них достаточно всего лишь немного соли, упаковка и кое-какое ноу-хау. Сейчас у нас есть более простые способы сохранить еду — консервирование, охлаждение, заморозка, маринование (вымачивание в уксусе) и высушивание. Но с точки зрения сохранения питательных веществ все они значительно уступают ферментации, которая часто добавляет даже новые питательные вещества. Даже ваш холодильник не помогает свежим фруктам и овощам не терять микроэлементы. Например, охлажденная зеленая фасоль теряет 77 процентов своего витамина С через семь дней после снятия с куста^{‹‹500››}.

Если вы никогда ничего сами не засаливали или не заквашивали, попробуйте. (Советы и рецепты ищите в главах 13 и 14). После небольшого инструктажа и практики вы сможете приготовить себе вкуснейшую квашеную капусту. Причем это еще и до смешного просто: нарежьте целый большой кочан капусты в кухонном комбайне или нашинкуйте вручную. Добавьте столовую ложку соли и немного огуречного рассола (или любого другого ферментированного овощного продукта), сложите все это в контейнер в темное место и поставьте сверху что-нибудь тяжелое, например, банку с водой, чтобы капуста оставалась погруженной в жидкость. Накройте полотенцем, чтобы защитить от насекомых. Через неделю можете доставать и есть.

Даже это кажется сложным? Ладно, вот вам еще более простой способ. При проращивании вы просто будете наблюдать за процессом, которым управляет сама природа.

ЗЕРНО ИСТИНЫ

Почему хлеб из пророщенных зерен лучше, чем из цельных

Многие пациенты рассказывают мне, что чувствуют себя лучше после того, как откажутся от пшеницы; все больше детей сейчас страдают от целиакии и других аллергий на пшеницу и пшеничные продукты. Пшеницу возделывали 10 000 лет; почему все поменялось сейчас? Потенциальных причин много: от ГМО и пестицидов до того, что мука часто оказывается сильно загрязнена плесневыми токсинами и аллергенными белками (частями тел насекомых и крысиными фекалиями)^{‹‹501››}. Даже при органическом выращивании пшеницы производители относятся к муке как к простому строительному материалу, спрессовывая ее в геометрические фигуры и превращая в хрустящие зерновые хлопья, соединяя молекулы в неестественные конфигурации, которые пугают иммунную систему^{‹‹502››}. Впрочем, даже если вы не страдаете от аллергии на пшеницу, а просто хотите купить самый полезный хлеб, то лучший выбор — хлеб из пророщенной пшеницы (или других зерен).

Как и любые семена, зерна пшеницы можно проращивать. Сейчас мы имеем дело с ростками разве что в салатных барах. Когда-то люди постоянно ели пророщенные зерна, только не позволяли им прорастать так же, как в салатных барах. Наши предки, у которых не было мельниц, получали из своего зерна больше питательных веществ, чем мы сегодня со всеми нашими технологическими достижениями, просто добавляя воду и дожидаясь, пока зерна не начнут прорастать.

Почему проращивание зерна делает его более питательным? Семена устроены так, чтобы хранить белки, жиры и минералы в течение долгого времени и ни с кем ими не делиться. Для этого растение окружает их твердым, почти непроницаемым панцирем и прячет питательные вещества в химические соединения, которые не реагируют с нашими пищеварительными ферментами. Если смачивать семена несколько дней, то активируются собственные ферменты растения — в том числе фитаза, переваривающая фитаты, — которые смягчают семена, освобождают связанные питательные вещества и даже создают новые, превращая запасы крахмала и жирных кислот в белки и витамины.

Сегодняшний хлеб не имеет ничего общего с хлебом, о котором говорят в Библии. Корка пиццы «Доминос» и хлеб, который готовят аборигенные народы по всему миру, с точки зрения питательности похожи примерно так же, как пакетик порошка с ароматом курицы — на живую куропатку. Современный хлеб делается из муки, а старинный хлеб делался из перетертых пророщенных зерен. Некоторые каменные инструменты, которые находят, например, в Перу, дельте Нила или Северной Америке, очень напоминают жернова, которыми перетирают зерна в муку, но я подозреваю, что зерна предварительно проращивали. Семена пшеницы по твердости не уступают шарикоподшипникам. Готовить из семян, ставших мягкими после проращивания, намного легче. Я знаю, потому что сама провела исследование.

В средней школе моя подружка ездила в индейскую резервацию и привезла оттуда маленькие жернова, вокруг которых мы просто не смогли не устроить настоящее представление. Мы заплели волосы так, как полагалось настоящим скво, и пошли к ней во двор, чтобы приготовить «настоящий» индейский хлеб. Шел 1973 год, когда, казалось, все мамы на Восточном побережье следовали моде хиппи, так что на кухне у моей подружки нашлась целая куча пшеничных зерен для экспериментов. Несмотря на весь наш энтузиазм, эти маленькие коричневые зернышки довели нас до белого каления; они вылетали из-под жерновов на землю, и мы быстро поняли, что этим способом никак не получится сделать достаточно теста до того, как мама придет меня забирать. Мы решили пойти более простым путем. На кухне у подружки стояла банка чечевицы, уже мягкой, но еще не проросшей. Чечевица оказалась достаточно мягкой, чтобы никуда не выкатываться из-под жернова. Вскоре у нас получилась небольшая кучка зеленовато-желтого чечевичного «теста». (Строго говоря, это была паста, потому что в чечевице нет глютена.) С тех самых пор я скептически относилась к словам антропологов, что с помощью похожих камней перемалывали пшеницу или другие твердые зерна в муку. Скорее всего зерна для приготовления хлеба сначала размягчали с помощью известного природного процесса.

Вы можете прорастить любые зерна, семена или бобы — от фасоли до пшеницы. Просто положите немного в банку, залейте водой, накройте тканью, которая не пропускает насекомых, и в течение одного-четырех дней семена начнут прорастать. На второй день слейте воду и промойте семена, чтобы смыть споры плесени. Семена нужно промывать один или два раза в день в зависимости от влажности в вашей местности. Вы поймете, что семя пробудилось, когда увидите маленький белый корешок. В этот момент обычная фасолина или зерно пшеницы превращается в обогащенную витаминами. Если вам и это кажется слишком сложным — купите хлеб из пророщенного зерна в магазинах здорового питания. Скорее всего, вам придется покупать их замороженными, потому что без искусственных консервантов такой хлеб быстро плесневеет.

Если хлеб из пророщенного зерна найти не получается, то есть другой вариант, немного похуже — хлеб на закваске. Впрочем, покупая любой хлеб, будьте внимательны и не поддавайтесь на трюк маркетологов. На этикетке черного хлеба может быть написано «пшеничная мука», хотя на самом деле использовалась белая мука — потому что даже белая мука в самом деле делается из пшеницы. Добавив карамельный колер, можно сделать тесто темным, и возникнет полнейшая иллюзия того, что вы покупаете более полезный цельнозерновой хлеб. Что же вам делать? Если вы хотите цельную пшеницу, ищите на этикетке что-нибудь вроде «мука пшеничная цельнозерновая». Или, еще лучше, смелите пшеничные зерна в кофемолке и испеките хлеб сами.

Четвертый столп

ЧЕМ ПОЛЕЗНА СВЕЖАЯ И СЫРАЯ ПИЩА

Каждый раз, когда я читаю лекции о диетологии, кто-нибудь из аудитории обязательно поднимает руку и спрашивает, что я думаю о каком-нибудь новейшем антиоксиданте с невероятными целебными свойствами — толокнянке, пчелиной пыльце, ягодах годжи, женьшене. Это может быть жидкий экстракт, порошок или таблетка — на самом деле это не так важно. Идея, объединяющая все антиоксидантные добавки на рынке, одинакова: продать потребителю смесь химических веществ, которые ловят электроны и предотвращают две самых распространенных причины воспаления тканей и дегенеративных заболеваний: окисление липидов и образование конечных продуктов гликирования (см. главы 7–9). Каждый раз я отвечаю: «Если вы хотите антиоксидантов, то не покупайте никаких модных продуктов — лучше купите на эти же деньги свежей еды».

СВЕЖАЯ ЗЕЛЕНЬ:

Польза, которую не упрячешь в бутылку

Сейчас продается столько «чудесных антиоксидантных средств», что если бы вам очень захотелось, вы бы могли просадить на них всю зарплату и не затронуть и крохотной их доли. Но вы просто зря потратите деньги. Нутрицевтическая индустрия не хочет, чтобы вы знали, что в их «уникальных» формулах нет вообще ничего уникального: все свежие фрукты и овощи содержат антиоксиданты, флавоноиды и другие химические вещества, которые так ярко рекламируются на упаковках пищевых добавок. Собственно, они даже честно признаются, что делают свои продукты из свежих фруктов и овощей — просто эти фрукты и овощи называются более экзотично.

На самом деле вы получите куда более эффективную смесь антиоксидантов, просто съев порцию вполне знакомой зелени и приправ: посыпьте свою маринару базиликом и тимьяном или приготовьте собственную салатную заправку из чеснока и укропа. Поскольку пищевые добавки подвергаются переработке, а некоторые химические вещества концентрируются, у добавок бывают побочные эффекты. Свежая, цельная еда (в том числе сырое мясо и рыба) содержит безопасное, сбалансированное сочетание антиоксидантов, потому что живые организмы — и растения, и животные — используют их, чтобы предотвратить окислительные повреждения. Растения умеют производить столько разнообразных антиоксидантов, что мы, наверное, никогда не внесем в каталог больше десятой части этих веществ. Среди распространенных семейств антиоксидантов — флавоноиды, терпены, полифенолы, кумарины и ретинойды (предшественники витамина А). Поскольку антиоксиданты, чтобы быть эффективными, должны работать в команде, то если вы нашли один антиоксидант, то найдете и все другие — но только если они свежие. Если вы хотите получить целую батарею антиоксидантов, то можете получить их задешево, если последуете совету писателя Майкла Поллина и станете выращивать зелень на балконе или подоконнике. Зелень еще и на вкус приятнее, чем капсула стерильной пыли.

Почему свежесть так важна для антиоксидантов? Кислород убивает антиоксиданты. Антиоксиданты защищают наши ткани от окислительного повреждения подобно самоотверженным героям — они бросаются на линию огня, защищая другие химические вещества от повреждения свободными радикалами и кислородом. Антиоксиданты не только постепенно теряют способность так делать со временем, потому что во время хранения неизбежно происходит окисление: они могут также быть нейтрализованы засушиванием и/или нагреванием при переработке. Вот почему многие продукты оказывают наиболее эффективное антиоксидантное воздействие в сыром виде.

Питательность растения можно оценить на вкус: чем сильнее вкус, тем больше в нем питательных веществ. И вкус, и питательность — это результаты биоконцентрации витаминов, минералов и других питательных систем. Пахучие овощи — сельдерей, перец, брокколи, руккола, чеснок — содержат больше антиоксидантов, витаминов и минералов в одной порции, чем крахмалистые овощи вроде картофеля и репы. Помните: готовка сжигает антиоксиданты и повреждает многие витамины. Так что чем больше вы едите жареного, вареного и так далее, тем больше вам нужно балансировать свою диету свежими, необработанными, пахучими травами и овощами.

Но знайте, что сырое не всегда полезно — из-за целлюлозы, материала, благодаря которому растения становятся жесткими и хрустящими. Спрятанные за богатыми целлюлозой клеточными стенками, витамины и минералы во многих растениях проходят через нашу всеядную пищеварительную систему, не усваиваясь. Без тепла или едких химикатов целлюлозу можно разрушить только с помощью специализированных бактерий и длительной ферментации в кишечнике — у людей для этого кишка тонка и коротка (хотя они могут, как мы уже видели, копировать этот процесс с помощью ферментации). Исследования показывают, что, например, из сырой моркови усваивается всего один процент ретиноидов (предшественников витамина А)^{‹‹503››}. А вот после готовки (целлюлоза при этом гидролизуется точно так же, как и белки) процент усвояемости возрастает до 30^{‹‹504››}.

Впрочем, как бы мы ни ели овощи — сырыми, вареными, тушеными, еще какими, — они в первую очередь должны быть свежими. Как писала миссис А. П. Хилл в своей поваренной книге 1867 года, «нельзя сомневаться в том, что изначально хорошие и цельные продукты приобретают ядовитый характер из-за перемен, случающихся в их составе». Соответственно, «лишь немногие из них можно хранить более двенадцати часов без вреда для них»^{‹‹505››}. Это, конечно, писалось еще до изобретения холодильника. Но даже при всем при этом резкое ухудшение питательности и вкуса после сбора — а также то, что большинство магазинных овощей выращивают на бедной почве, срывают еще до созревания, а потом развозят по миру в контейнерах-рефрижераторах, в которых питательность и вкус теряются еще сильнее, — помогает понять, почему именно многие дети так не хотят есть овощи.

Получить доступ ко многим питательным веществам в растениях можно только после нагревания (по возможности — осторожного), а вот многие животные продукты настолько богаты микроэлементами, что при избыточном нагревании вы рискуете сплавить их вместе. Вот почему мясо нужно готовить так осторожно, и вот почему блюда из сырого мяса и морепродуктов составляют такую важную часть многих национальных диет — от сашими в Японии до севиче в Испании и Южной Америке и татарского бифштекса, популярного во многих странах мира. Но есть один животный продукт, который мы считаем свежим, хотя в подавляющем большинстве случаев в магазинах он свежим не продается: молоко.

СВЕЖИЕ МОЛОЧНЫЕ ПРОДУКТЫ:

Зачем портить идеал?

Молоко — возможно, самый важный для человеческого здоровья продукт вообще. Причем не любое молоко, а сырое, от здоровых коров со свободного выпаса. Разница между молоком, которое вы покупаете в магазине, и молоком, которое пили ваши прабабушки и прадедушки, к сожалению, огромна. Если бы мы жили не в Америке и не в России, а в стране, где сырое молоко здоровых коров можно купить с такой же легкостью, как у нас газировку или, скажем, пистолет, мы бы все были выше и здоровее, и мне бы приходилось работать с меньшим числом пожилых пациентов с больными спинами или переломами бедер. Если вам повезло, и вы живете там, где сырое молоко можно купить в магазине, но не покупаете, то вы упускаете огромную возможность улучшить свое здоровье. Если у вас есть дети, то сырое молоко не только поможет им вырасти выше, но и усилит их иммунную систему, чтобы они меньше болели. И, поскольку сливки из сырого молока — важный источник жиров, являющихся строительным материалом для мозга, цельное молоко и другие сырые молочные продукты еще и помогут детям лучше учиться.

Часто (и неверно) считается, что пить молоко — это довольно недавно появившаяся практика, характерная только для европейцев. На самом же деле наша культурная — и эпигенетическая — зависимость от молока, скорее всего, зародилась где-то в Африке. Вероятно, употребление в пищу молока дало скотоводам такое конкурентное преимущество, что оно быстро распространилось по всему континенту, а потом пришло в Европу и Азию. Поскольку молоко употреблялось столь многими, будет вполне резонно предположить, что многие наши гены требуют его для оптимальной экспрессии. В странах, где люди были особенно статными и сильными благодаря употреблению сырого молока, после замены его на переработанную магазинную альтернативу сильнее всего пострадали их кости. Вот уж действительно — с большой высоты больнее падать. Жители Норвегии, Швеции и Дании, в частности, сейчас особенно сильно страдают от остеопороза и дегенеративного артрита^{‹‹506››}.

Наши гены насыщались настоящими молочными продуктами в течение десятков тысяч лет. Недавние геологические и климатологические исследования показали, что в 100 000–10 000 годах до нашей эры пустыня Сахара была райской цветущей долиной. Во время этого «окна изобилия» человеческая популяция пережила взрывной рост. Чтобы справиться с истощением природных ресурсов, последовавших за этим, люди начали экспериментировать с «протофермерством» — этот термин придумал биолог и историк Колин Тадж, описывая медленный переход человечества от жизни в гармонии с природой (охоты и собирательства) к современной программе изменения экологии в собственных интересах. Писатель Том Хартманн так рассказывает об этом в своей книге The Last Hours of Ancient Sunlight («Последние часы древнего солнца»):

Нечто важное случилось около 40 000 лет назад: люди обнаружили, как изменить структуру природы, чтобы получить больше солнечного света и еды, чем другие виды. До этого питание людей зависело от того, сколько оленей или кроликов водится в близлежащем лесу… Но потом люди обнаружили, что в тех областях, где почва была слишком бедной для земледелия или собирательства в лесу и на которой росли только жесткие кустарники и трава, жвачные животные (козы, овцы, коровы) могут есть те растения, которые не могли есть они сами, и, соответственно, превращать солнечный свет, полученный кустарниками и дикими растениями на «бесполезной» земле, в мясо животных, которое они есть могли^{‹‹507››}.

А также в молоко, которое можно пить.

В течение тысячелетий большинство людей в мире получали немалую часть питательных веществ из молока. Но современная медицина ничего не знала о том, что молоко пьют практически повсюду — их сбило с толку существование непереносимости лактозы. Поскольку у европейцев непереносимость лактозы встречается реже, большинство западных врачей считают, что молочные продукты употребляло только население Европы. Но только потому, что большинство западных врачей мало что знают о ферментации.

Лактоза — это важный сахар, содержащийся в молоке. Практически все могут переваривать его во младенчестве, когда мы зависим от материнского молока, но многие люди теряют фермент лактазу в стенке кишечника, и у них развивается непереносимость лактозы. Ферментация разрушает лактозу, так что вам не нужен этот фермент, пока вы едите только кисломолочные продукты — например, йогурт или сыр. Люди, живущие в более теплом климате, чаще страдают от непереносимости лактозы, чем европейцы, по той простой причине, что в теплом климате ферментация происходит гораздо быстрее. После того, как молоко скисает, раздражающие лактозные сахара разрушаются. Ребенку, живущему в теплом климате, после отлучения от груди лактаза требуется так редко, что эпигенетический «библиотекарь» просто отключает этот ген. В более прохладном европейском климате свежее молоко остается свежим в течение нескольких часов или даже дней, и, судя по всему, европейцы пили свежее молоко достаточно часто, чтобы лактаза оставалась активированной с помощью эпигенетических маркеров в течение всей жизни. Если у вас настоящая лактозная непереносимость, а не аллергия на белок, то натуральный (без вкусовых добавок) йогурт, сыр и сливки вы должны есть спокойно (в молочном жире содержится лишь самый минимум лактозы и белков).

Большинство из нас также слышало, что молоко нужно пастеризовать, чтобы оно было безопасным. Но мы не знаем всей истории. В течение, наверное, тысяч лет люди, обращавшиеся с животными гуманно, выживали и даже процветали, хотя пили только свежее сырое молоко. Потребность в пастеризации возникла, когда на городских молочных фермах стали доить больных коров, у которых на вымя стекали ручейки навоза. (Пастеризация — это процесс, значительно уменьшающий количество пищевых микробов — как хороших, так и плохих — в продукте; чаще всего она проводится путем сильного нагревания). Репутация молока оказалась еще более подмоченной, потому что примерно в то же время молочники часто страдали дифтерией и распространяли смертоносные бактерии через теплое, богатое белком молоко. Но сырое молоко от здоровых коров, которых доили здоровые люди, не стало причиной ни одной эпидемии^{‹‹508››}. Если животное больно — а оно будет больным, если его растить в тесных, кошмарных условиях, — его молоко лучше вообще не пить. Если у вас нет иного выбора — тогда да, придется сначала это молоко хорошенько прогреть, чтобы снизить риск заразиться смертельно опасными инфекциями: бруцеллезом, гемолитико-уремическим синдромом, сепсисом и т. д. Но у вас выбор есть.

Если отказаться от любых этических вопросов, ответственности перед обществом, моральных запретов и инвестиций в человеческое здоровье, то да, пастеризация молока — это хорошо. С точки зрения надоев и общей производительности труда пастеризация играет ключевую роль для превращения маленьких семейных ферм в идеально эффективных производителей молока для национальных брендов: дешевле корм (силос и зерно вместо свежей травы и сена), больше коров на квадратный метр, больше «молока» на корову. Вот почему сельскохозяйственный бизнес так ратует за пастеризацию. Но как ему удалось убедить всех нас?

Страх перед парным молоком был порожден энергичными усилиями человека по имени Чарльз Норт, который запатентовал первую промышленную машину для пастеризации в 1907 году^{‹‹509››}. Умелый оратор и проницательный бизнесмен, он объехал много маленьких американских городков, привлекая внимание и интерес к своим машинам; Норт рассказывал жителям, что приехал из другого маленького городка, такого же, как у них, где люди умирают, потому что пьют непастеризованное молоко^{‹‹510››}. Естественно, он все это выдумал, а врачи яростно сопротивлялись пастеризации^{‹‹511››}. Факты были на их стороне. К сожалению, у Норта оказалось куда более мощное оружие, чем факты — страх. И он надоил с этого страха целое состояние. Пастеризационная индустрия выросла практически из ниоткуда и приобрела немалое политическое влияние. Сегодня в Университете штата Пенсильвания, где профессора медицины когда-то протестовали, заявляя, что «к пастеризации обращаться нельзя никогда»^{‹‹512››}, студентам-медикам на лекциях рассказывают о том, как пастеризация полезна для здоровья.

Когда ко мне приходят пациенты, выросшие на ферме (у них обычно мощный, суровый вид, и они хвастаются, как мало болеют), я спрашиваю их, пили ли они в детстве сырое молоко. В девяти случаях из десяти они отвечают «да». Все владельцы маленьких молочных ферм, с которыми я общалась, поят парным молоком свои семьи и с радостью рассказывают, насколько это полезно. В отличие от мяса, фруктов или любой другой еды, молоко уникально тем, что его единственное предназначение — выкормить кого-то другого. Оно не просто богато питательными веществами: его сложная микроархитектура улучшает пищеварительную функцию, при этом не давая микроэлементам реагировать друг с другом. Переработка фундаментально изменяет эту микроархитектуру и значительно уменьшает питательность. Что это меняет? Достаточно многое, чтобы, посмотрев на общее здоровье и структуру костей, я могла с уверенностью предположить, пил мой пациент в детстве сырое молоко или не пил.

С 1948 года, когда штаты стали принимать законы об обязательной пастеризации молока, поклонники сырого молока отчаянно сражались против государственного вмешательства. Во время дебатов по законам о пастеризации ее сторонники отрицали какую-либо разницу в питательности между пастеризованным, гомогенизированным молоком и парным молоком. Но, как указывают ученые, изучающие молочные продукты, нагревание денатурирует белки, а гомогенизация взрывает жировые капельки. Это очень важно. Даже невооруженным глазом видна разница: на поверхности сырого молока, в отличие от переработанного, виден слой сливок. Но чтобы по-настоящему понять, чем отличаются два этих продукта, нужно достать микроскоп.

Если посмотреть в микроскоп на каплю молока, то увидим тысячи капелек жира разных размеров и, может быть, даже пару живых лактобацилл, снующих туда-сюда. Эти бациллы попали туда с коровьего вымени, которое, если за ним хорошо ухаживать, колонизируется полезными бактериями, подобно человеческой коже. Полезные бактерии в молоке — это хорошо. Эти пробиотики защищают и молоко, и того, кто его пьет, от патогенов. Полезные бактерии добиваются этого, используя те же самые методики бактериальной коммуникации, о которых мы уже читали в разделе о ферментации.

С помощью мощного электронного микроскопа можно увеличить каплю молока в 10 миллионов раз. Теперь мы видим мицеллы казеина, которые невероятно сложно устроены. Представьте себе кучку спагетти и фрикаделек, из которых слепили большой шар. Макаронины сделаны из белка (казеина), а фрикадельки — из самой легкой для переваривания формы фосфата кальция, коллоидного фосфата кальция; он держит казеиновые «макаронины» в пучке благодаря небольшому электрическому заряду. Эта пучковая организация не дает сахару реагировать с незаменимыми жирными кислотами молока и уничтожать их.

Каждая капелька жира в молоке спрятана в фосфолипидной мембране, очень похожей на мембраны, окружающие все клетки вашего организма. Клетка молочной железы, выработавшая капельку жира, отдала небольшую часть своей мембраны этой капельке, когда она выходила из клетки. Оболочка выполняет несколько функций, начиная с молочного протока: там она не дает капельке жира свернуться и засорить молочные протоки матери. Липидный бислой капельки жира в молоке полон разнообразных специализированных белков, как и живые клетки вашего организма. Некоторые белки защищают капельку от бактериальной инфекции, другие помечены короткими цепочками сахара и могут служить сигналом для клеток кишечника, что содержимое этой капельки можно принять без иммунной проверки, оптимизируя тем самым пищеварение. Третьи белки могут играть роль факторов роста клеток кишечника, стимулируя и направляя рост и функционирование кишечных клеток. Пока капелька жира окружена оболочкой, этот жир легко переваривается, желчному пузырю не приходится выделять желчь для абсорбции жира, жирные кислоты внутри капельки изолированы от кальция в казеиновых мицеллах, и все идет гладко. Но как только кальций и жиры вступают в контакт, молоко, как мы сейчас увидим, сильно теряет в способности доставлять питательные вещества в организм.

Давайте вернемся к обычному световому микроскопу, посмотрим на пастеризованное, гомогенизированное молоко и увидим, чем оно отличается от сырого. Первое заметное различие — одинаковые размеры капелек жира и отсутствие живых бактерий. Но настоящий урон прячется за этой одинаковостью размеров, и его можно разглядеть только через электронный микроскоп. В нем мы видим, что у капелек жира уже нет сложного липидного бислоя оболочки, и они соединены с минералами и перепутанными остатками казеиновых мицелл. Почему так происходит? Нагревание при пастеризации заставляет сахар реагировать с аминокислотами, денатурируя белки и выбивая хрупкий коллоидный фосфат кальция из матрицы «спагетти-с-фрикадельками», и денатурированные казеиновые «макаронины» сворачиваются в тугой, плотный узел. При гомогенизации молоко проходит через очень узкие отверстия под большим давлением, уничтожающим архитектуру капелек жира. После того, как два этапа переработки уничтожают естественную архитектуру молока, ценные питательные вещества реагируют между собой, и эти реакции могут оказаться вредны для здоровья.

Переработка может сделать молоко очень раздражающим для пищеварительного тракта, а химических изменений в переработанном молоке может произойти столько, что оно станет вызывать понос или запор. Во время переработки мягкая «фрикаделька» из коллоидного фосфата кальция соединяется с жирными кислотами, образуя своеобразное молочно-жировое мыло. Этот процесс называется омылением, раздражает у многих людей желудочно-кишечный тракт и делает кальций и фосфаты намного менее биодоступными и трудноусвояемыми^{‹‹513››}. Насколько трудно? Исследования, в которых сырое молоко сравнивалось с пастеризованным обезжиренным и человеческим грудным молоком, показали, что переработка приводит к падению биодоступности минералов в шесть раз^{‹‹514››,‹‹515››}. Молочный жир из свежего молока несет на поверхности сигнальные молекулы, которые помогают организму понять, что молоко — это полезное вещество, а не, допустим, болезнетворная бактерия. Переработка уничтожает эти удобные сигналы, так что вместо того, чтобы без лишнего шума проникнуть в клетку кишечника, искаженные сигнальные молекулы замедляют пищеварение до такой степени, что это может привести к запору^{‹‹516››}. Нагревание уничтожает аминокислоты, особенно хрупкие незаменимые аминокислоты, так что в пастеризованном молоке меньше белков, чем в свежем^{‹‹517››}. Но поврежденные аминокислоты не просто исчезают: они гликируются, окисляются и превращаются во всякую вкуснятину вроде карбоксиметиллизина, малональдегида и 4-гидроксиноненаля — потенциальные аллергены и вызывающие воспаление, раздражающие вещества^{‹‹518››}.

Сторонники пастеризации любят указывать на то, что переработанное молоко содержит столько же белков и минералов, сколько и сырое — измерения не показывают никакой разницы; очевидно, подразумевается, что эти два продукта оказывают на организм одинаковое влияние. Естественно, если вы согласны с идеей, что пища — это не только топливо, но и информация, и знаете, как переработка искажает химическую информацию, которую, по плану природы, должно передавать молоко, то можете заподозрить, что эти продукты сильно по-разному влияют на рост и развитие детей, и вы будете правы. В 20-х и 30-х годах прошлого века врачи сравнили влияние на развитие детей сырого и пастеризованного молока, разделив 1500 детей-сирот из приютов на две группы, одной из которых давали только сырое молоко, другой — только пастеризованное. Результаты были опубликованы в Lancet и других авторитетных журналах; у детей, которых кормили парным молоком, на 40 процентов лучше росли кости, улучшилось настроение, иммунитет, наблюдались и другие позитивные сдвиги^{‹‹519››,‹‹520››}.

И это еще не все. Многие активные ферменты в свежем молоке, которые оптимизируют процесс пищеварения, тоже уничтожаются. Другие ферменты, например, ксантиноксидаза, которая обычно защищает молоко (но может повреждать наши артерии), может спрятаться в искусственно сформированных жировых капельках и попасть в организм. Обычно наша пищеварительная система разрушает этот фермент и переваривает его. Но, спрятавшись в жире, он переваривается не полностью и может сохранить часть своих исходных свойств. Попав в организм, ксантиноксидаза может начать вырабатывать свободные радикалы, вызывающие атеросклероз и астму. Еще одно отличительное свойство сырого молока — поверхностные молекулы на мембранах капелек молочного жира, ганглиозиды. Ганглиозиды мешают деятельности вредных бактерий в кишечнике. При переваривании они стимулируют развитие нервной системы^{‹‹521››}. Гомогенизация уничтожает все эти полезные свойства.

Что все эти научные данные значат лично для вас? Они значат, что переработанное молоко, которое вы покупаете в магазине, — это не молоко. Не настоящее. Если вы не можете достать свежего, не переработанного молока, что тогда делать? Найдите лучшую возможную замену: йогурт, сделанный из органического цельного молока. Процесс ферментации оживляет поврежденные белки и делает минералы более биодоступными. Завтрак из йогурта, долек свежих фруктов и орехов с точки зрения питательности намного лучше, чем холодные зерновые хлопья и переработанное молоко. Но если вы не хотите отказываться от молока на завтрак, тогда покупайте органическое цельное (не обезжиренное) молоко, в идеале — от коров, выращенных на свободном выпасе, а не зерновом корме! Не органические молочные продукты, конечно, дешевле, но на самом деле на каждый потраченный рубль вы получите меньше питательных веществ, чем из органического молока, потому что это молоко хотя бы дают коровы с органических ферм. Жидкость, которую дают голодные коровы, живущие на цементных молокозаводах, вряд ли можно назвать молоком. Но в любом случае избегайте соевого молока. Главная разница между «Ю-ху», фастфудовым коктейлем из «Севен-Элевен», и соевым молоком из магазинов здоровой пищи состоит в том, что в «Ю-ху» добавляют шоколадный ароматизатор.

Здесь, в Соединенных Штатах, специалисты из департамента здравоохранения в неизменных белых перчатках советуют нам жарить мясо до упора. Не потому, что пережаренное мясо вкуснее или питательнее, а просто потому, что между забоем животного и покупкой мяса в магазине (я уж не говорю о готовке) проходит несколько дней или даже недель, а живут эти животные в жуткой грязи, в которой с удовольствием размножаются патогенные бактерии. А эти бактерии нужно убивать нагреванием ради «безопасности». Если вам повезет, и вы отправитесь в путешествие в Азию, Африку или Индию, то рекомендую вам питаться в ресторанах, где на заднем дворе гуляют куры. Почему они там гуляют? Потому что свежее мясо — это часть любой народной кухни, а свежее мясо заведомо здорового животного можно смело прожаривать слабо. Сочный розовый цвет говорит о том, что в мясе намного больше питательных веществ, чем в сером и пережаренном.

В 30-х и 40-х годах прошлого века доктор Франсез Мэрион Поттенджер провела десятилетний эксперимент, который дал нам ценные сведения о возможных долгосрочных последствиях пережаривания. Поттенджер кормила одну группу кошек сырым мясом и парным молоком, а другую — жареным мясом и пастеризованным молоком. Кошки, евшие сырое мясо, дали десять поколений здоровых и жизнеспособных котят. А вот с кошками на диете из жареного все было печально. К концу жизни первого поколения кошек у них развились дегенеративные заболевания, и они стали «довольно ленивыми». У второго поколения дегенеративные заболевания развились раньше, и они стали терять координацию. К третьему поколению дегенеративные заболевания стали развиваться уже в начале жизни, некоторые котята рождались слепыми и слабыми и умирали в младенчестве. Эта группа страдала от паразитов, а заболеваемость кожными болезнями и аллергиями возросла от 5 процентов у нормальных кошек до 90 процентов в третьем поколении. Самцы стали вялыми, а самки агрессивными. Котята четвертого поколения рождались либо уже мертвыми, либо настолько болезненными, что не доживали до взрослого возраста. Это исследование даже заставило производителей кормов для животных снова добавлять в корма некоторые витамины, потерянные во время нагревания. Впрочем, сухие корма и консервы для животных все равно нисколько не похожи на диеты, на которых кошка может жить хорошо.

Исследование Поттенджер подчеркивает, насколько важно есть богатое витаминами, свежее мясо. Но если у вас нет возможности купить мясо, которое можно прожарить слабо, не опасаясь патогенов, то хотя бы постарайтесь достать самую свежую доступную зелень и есть ее сырой или слегка вареной или тушеной.

Сколько бы вам ни было лет, какие бы в вашей семье ни были наследственные болезни, какие бы у вас лично ни были «факторы риска», сколько бы раз вы уже ни пробовали сбросить вес или нарастить мышечную массу, — если вы будете есть ту еду, что я описала в этой главе, ваше тело преобразится. А если вы планируете ребенка, то, питаясь согласно Четырем столпам и до, и после зачатия, а затем так же кормя и самого ребенка, когда он будет расти, гены в его организме смогут экспрессироваться таким образом, каким, возможно, не смогли ваши.

Мясо на косточке содержит достаточно гликозаминогликанов (факторов роста) и минералов (строительных материалов для костей), чтобы суставы ребенка были сильными, а кости — крепкими; он вырастет высоким и будет хорош в спорте. Во взрослом возрасте эти же факторы будут поддерживать ваши суставы в хорошо смазанном состоянии и не дадут стареющим костям сломаться. Ни в каких пищевых добавках нет правильного баланса биодоступных минералов и коллагеновых факторов роста, которые могли бы укрепить ваш организм так же эффективно, как мясо на косточке.

Мясо внутренностей содержит витамины и жиры (строительный материал для мозга), которые гарантируют детям стабильную психику и обучаемость, а употребление его во взрослом возрасте — лучший способ гарантировать, что мозговые и нервные клетки останутся здоровыми на всю жизнь. Поскольку эти питательные вещества очень быстро распадаются, их невозможно заменить никакими таблетками.

Ферментированная пища, полная пробиотиков, защищает желудочно-кишечный тракт от непрошеных патогенов. Поскольку здоровый кишечник лучше усваивает питательные вещества, пробиотики могут предотвращать инфекции и аллергические расстройства в других частях тела, что снижает потребность в постоянных дозах антибиотиков. Пробиотики, живущие в кишечнике, еще и производят самые разные витамины, что помогает восполнить их возможный дефицит в рационе. Пророщенные зерна помогут вам насладиться хлебом и кашей на завтрак, не съедая при этом пустых калорий, которые вызывают ожирение и диабет.

Наконец, свежая еда естественным образом насыщена таким количеством антиоксидантов, которые ни за что не смогут пережить процесс высушивания, термообработки или упаковывания в капсулы и бутылки.

Это лишь краткий обзор всей пользы, которую приносят Четыре столпа. Люди, не связанные ни с какой кулинарной традицией, едят пищу, соответствующую принципам Четырех столпов, намного реже, чем должны. Если ваша диета будет основана на Четырех столпах, вы будете регулярно заниматься физическими упражнениями и хорошо спать, то вы сразу заметите, насколько лучше себя почувствуете. Эта разница будет лишь накапливаться с годами, и вы будете выглядеть моложе своего возраста.

До нынешнего момента я снабжала вас информацией, которая, как я надеюсь, убедила вас, что источник невероятного здоровья и жизненных сил — вовсе не тайна. Вместо того, чтобы отдать здоровье на волю случая, вы можете контролировать свою генетическую судьбу, кормя свой организм теми же питательными веществами, от которых зависели наши предки. К этому ведут всего два шага: 1) найдите лучшие ингредиенты, которые выращивают на самой богатой почве и наиболее экологически устойчивым образом; 2) гарантируйте, что ваш организм сможет наиболее эффективно использовать эти питательные вещества, готовя блюда согласно основополагающим принципам «Человеческой диеты» — Четырем столпам мировой кухни.

Когда я говорю «генетическая судьба», я имею в виду и ваше будущее, и будущее ваших детей. Как вы помните из предыдущих глав, для выращивания целого организма из одной оплодотворенной клетки требуется оптимальная питательная среда. Каждое событие в течение девяти с половиной месяцев в утробе — это маленькое чудо, которое требует здоровой, благоприятной среды. Нет физиологического события важнее, чем транскрипция эпигенетических данных из гамет в зиготу. Соответственно, это событие наиболее зависимо от качества доступных питательных веществ и наиболее уязвимо для токсинов.

Влияние питания на все аспекты клеточного роста и поведения — от определения специализации клеток до их роста и созревания — это процесс, который продолжается всю жизнь. То, что ученым удалось узнать об эпигенетике и изменчивой природе клеток, говорит нам, что, подобно плоду в утробе, наше тело всю жизнь остается проектом «в разработке», а каждая клетка реагирует на сигналы об окружающей среде, подаваемые нашим рационом питания. И, поскольку послание, передаваемое едой, такое же сложное и полное нюансов, как и сама среда, из которой еда была получена, редукционистский взгляд «калории есть калории» подрывает истинную сложность химического послания.

Как вы скоро узнаете, намного более реалистичный и полезный взгляд на еду — думать о ней как об информации, химическом языке, на котором природа говорит непосредственно с нашим телом.

✓ Борьба с лишним весом — это не только и не столько подсчет калорий.

✓ Пища — это не только топливо, но и химическая информация.

✓ Нездоровая пища говорит организму накапливать жировые клетки.

✓ Физические упражнения посылают сигналы для переработки жира в мышцы и другие ткани.

✓ «Человеческая диета» дает сырье, необходимое организму для реагирования на сигналы от физических упражнений.

В 1995 году журналистка Джо Робинсон случайно разговорилась с другом, работавшим над кандидатской диссертацией; тот изучал биологический процесс под названием апоптоз — клеточное самоубийство, при котором поврежденная клетка понимает, что принесет организму больше вреда, чем пользы, и добровольно себя разрушает. Используя катетеры для непосредственного питания раковых опухолей у крыс, он обнаружил, что инъекции кислот омега-3 замедляют рост опухолей и даже уменьшают их объем, а вот инъекции омега-6 ускоряют рост в четыре раза. Калорийность этих кислот практически одинакова; почему же тогда одни кислоты заставляют клетки делиться, а другие — останавливают деление?

Судя по всему, процесс роста регулируется чем-то другим, а не калориями. Робинсон, у которой я брала интервью в 2006 году, поняла из исследования поразительную вещь — не о клеточном росте как таковом, а о возможной причине рака: рак может вызываться дисбалансом жирных кислот. Робинсон спросила друга-ученого, какие продукты содержат кислоты омега-6, а какие — омега-3. Он ответил: «Омега-3 содержатся в яйцах, жирной рыбе из холодных вод и растениях, которые люди больше не едят, например, в льне». А вот стимулирующих рост кислот омега-6, напротив, избежать очень трудно, потому что они содержатся в кукурузе, сое, мясе животных, которых кормят этими зернами, и растительных маслах, которые есть практически в любом магазинном полуфабрикате.

Робинсон снова пережила этот момент со мной, когда мы сидели у нее дома с видом на залив Пьюджет в штате Вашингтон, и ее лицо приобрело вдохновенноцелеустремленное выражение. «Я знаю, что нужно делать», — сказала она. Вместе с Артемис Симопулос, которая возглавляла лабораторию, где Робинсон познакомилась с молодым ученым, она написала бестселлер под названием The Omega Diet («Омега-диета»), которая познакомила мир с незаменимыми жирными кислотами и заполнила огромную дыру в общепринятом диетологическом образовании. В ее книге говорится, что в эпоху палеолита мы ели примерно в десять раз больше кислот омега-3, чем сейчас, и намного меньше омега-6. Эти изменения в рационе вызвали питательный дисбаланс, который усугубляет множество воспалительных болезней, в том числе рак, артрит и ожирение.

С тех пор десятки ученых сделали себе карьеры, описывая, как кислоты омега-3 помогают для профилактики самых разных болезней. Добавив чуть больше этой незаменимой жирной кислоты в рацион, вы поможете всем клеткам вашего тела работать лучше. Это отличная новость. Но, пусть конкретной пользе от кислот омега-3 уделили много внимания, еще более многообещающий и фундаментальный факт остался незамеченным.

Представьте, что вы работаете в зоопарке. Наступает время кормления, и вы думаете, чем бы накормить уток — обычным кормом или кормом с добавлением попкорна. Вы громко спрашиваете: «Что вы думаете о попкорне?» И утки в один голос отвечают: «Обожаем его!» На следующее утро передовица в стенгазете зоопарка выходит с заголовком «Утки предпочитают корм с попкорном!» Но это же не главная сенсация, правильно? В статье почему-то нет ни слова о том, что утки понимают, что мы говорим, и даже могут отвечать на нашем языке! Да, то, что они любят попкорн — это очень интересно. Но куда более удивителен тот факт, что они не только умеют общаться с нами, но еще и, возможно, всегда нас понимали и даже всячески пытались выполнять все наши просьбы.

Точно также и наше открытие, связанное с кислотами омега-3 и омега-6, указывает на более мощную биологическую истину, чем «нужно есть больше кислот омега-3».

Наши клетки очень чувствительны к специфическим химическим посланиям, которые мы отправляем каждый раз, когда едим. Меняя состав питательных веществ (или токсинов) в еде, мы на самом деле можем контролировать, нормально ли будут работать наши клетки, или превратятся в жировые, или станут раковыми. Питательные вещества и химикаты, которые мы съедаем, по сути, говорят нашим клеткам, что делать — когда делиться, какой белок производить, даже клеткой какого типа становиться^{‹‹522››}.

Проблема с пропорциями омега-3 и омега-6 — это лишь один из многих питательных дисбалансов, которые бомбардируют наши клетки неоднозначными сигналами и заставляют накапливать жир, при этом уменьшая костную и мышечную массу — то есть делать ровно то, чего мы не хотим. Соответственно, ключ к здоровью — есть такую еду, которая отправляет правильные послания. После того, как мы поймем, что некоторые популярные блюда заставляют наши клетки вести себя так, что мы от этого заболеваем, мы поймем и то, почему столь многим из нас трудно даже сохранять оптимальный вес тела. Формула избавления от лишнего веса, предлагаемая в «Глубоком питании», проста: избавьтесь от воспаления, которое блокирует клеточные коммуникации, и ешьте еду, которая помогает превращать жировые клетки в более здоровые ткани.

Естественно, здоровье нельзя обеспечить только здоровым питанием. Сон и физическая активность вырабатывают другие химические вещества, которые помогают вашему организму понять, чего вы от него хотите. Так что для того, чтобы вернуть тело в надлежащую форму и добиться максимального здоровья, ваш режим должен включать в себя настоящую еду, нормальный отдых, низкий уровень стресса и правильные физические упражнения. В этой главе вы получите пошаговую инструкцию, как максимально задействовать потрясающие способности к изменению, заложенные в вашем теле.

Без жира вас ни за что не возьмут сниматься в «Спасателях Малибу», и я говорю не только о самой заметной части тела Памелы Андерсон. На лице 20-летнего человека намного больше жира вокруг глаз, губ и подбородка, чем на лице 70-летнего. Мы выглядим молодо благодаря правильно расположенному жиру. И, сказать по правде, без жира и здоровыми быть не получится. Жир (или, по-научному, жировые ткани) действует не только как простой механический утеплитель и смягчающая подушка: он еще и вырабатывает химические вещества, необходимые для полового созревания и размножения, иммунной защиты, сворачивания крови, соблюдения циркадных ритмов, даже для хорошего настроения и концентрации^{‹‹523››,‹‹524››,‹‹525››}. Жизнь без жировой ткани была бы в самом деле очень сложной. Как ни парадоксально, и недостаток, и избыток жира вызывают практически одни и те же проблемы: «Мыши без жира страдают от нечувствительности к инсулину, непереносимости глюкозы, гиперфагии, лишнего веса, стеатоза печени и высокого уровня триглицеридов»^{‹‹526››}. Ровно тем же, что и жирные мыши.

Большинство из нас, конечно, хочет похудеть. Если вы сидели на диете, но ваше тело не изменилось так, как вы хотели, вам, скорее всего, не рассказывали всей истории о жире, его функциях и шагах, которые можно предпринять, чтобы контролировать его. Чем больше мы будем знать о том, почему наш организм вырабатывает и хранит жир, тем лучше поймем, как превратить нежелательный жир во что-нибудь получше.

Отличная новость: жировые клетки, как и все клетки, с готовностью следуют любым нашим инструкциям. Эти инструкции поступают в основном из физической активности и пищи, которую мы едим. Вопреки общепринятому мнению, жир — это не навсегда. Но стратегия борьбы с ним — не в том, чтобы «сжечь лишние килограммы» с помощью голодания или обильного потения. Клетки опухоли сами себя убивали, получив кислоту омега-3; точно так же, посылая определенные химические сигналы, можно приказать и жировым клеткам сделать то, что вы хотите.

Продукты, вызывающие воспаление: что не нужно есть

Воспаление — это слово, постоянно звучащее в мире современной диетологии. Множество книг, статей и мобильных приложений предлагают нам индексы различных воспалений, список продуктов, которые уменьшают или усугубляют воспаления, даже специальные противовоспалительные диеты. Множество пищевых добавок тоже называют противовоспалительными. Чем же так вредно воспаление?

Воспаление разрушительно. Оно может блокировать химические сигналы, необходимые для нормального, здорового клеточного роста. Кроме того, воспаление посылает собственные сигналы, которые заставляют организм запасать жир. Можно сказать, что здоровая пища учит ваши клетки быть примерными, полезными для организма членами общества, а еда, вызывающая воспаление, заставляет отдельные клетки делать разные опасные для организма вещи. Тенденция переработанной пищи вызывать воспаление — это одна из главных причин, по которой нужно смотреть не только на калорийность, указанную на упаковке, чтобы понять, как та или иная еда может заставить нас набрать или сбросить вес. Если сосредоточиться не на калориях, а на сигналах, посылаемых разными продуктами, то мы легко поймем, почему переработанная еда заставляет нас накапливать жир, а «Человеческая диета» помогает от него избавиться.

Искаженные жиры повреждают ферменты и приводят к клеточной смерти

Если вы читали главы 7, 8 и 9, то знаете, что нагревание растительных масел приводит к формированию окисленных, искаженных жиров — «Мегатрансов», и две группы этих жиров могут вырабатывать свободные радикалы, вызывающие воспаление. Кроме того, вы знаете, что насыщенный жир помогает сопротивляться повреждениям, наносимым свободными радикалами, и, соответственно, сопротивляться и воспалению. Так что вы уже знакомы с двумя факторами, которые вместе с калориями влияют на реакцию вашего организма на жиры. Как мы вскоре увидим, искаженные жиры — «Мегатрансы» заставляют вас набирать вес.

Искаженные жиры вызывают воспаление из-за неестественной формы: они играют роль ловушки для ваших ферментов. Фермент дельта-9-десатураза принимает трансжир за насыщенный жир и ловит его. Дельта-9-десатураза помогает нам переваривать определенные жирные кислоты. Но после того, как дельта-9-десатураза связывается с трансжиром, она уже больше не участвует в жировом метаболизме. В молекуле трансжира есть складка, которая действует подобно рыболовному крючку: один раз попав в молекулу фермента, трансжир уже оттуда не выйдет. Другой фермент, дельта-6-десатураза, считает трансжиры похожими на жирные кислоты омега-3 или омега-6, ловит его и натыкается на ту же самую проблему: связавшись с трансжирами, ферменты уже не могут отвязаться обратно. Трансжиры в вашем рационе, по сути, отключают многие ферменты дельта-6 и дельта-9, участвующие в жировом метаболизме^{‹‹528››}. Когда отключается слишком много этих ферментов, ваши клетки уже не могут достаточно быстро усваивать нормальные, здоровые жирные кислоты^{‹‹529››}. Это не только блокирует способность вашего организма превращать жир в энергию, но и может привести к ненормальному накоплению свободных жирных кислот в клетках органов вашего тела, в том числе в мозге, сердце или жировой ткани. Избыток свободных жирных кислот может мешать пораженному органу нормально работать^{‹‹530››,‹‹531››}.

Одно из самых известных последствий накопления токсичных свободных жирных кислот называется стеатозом печени, который диагностируется с помощью УЗИ^{‹‹532››}. Ранее стеатоз печени ассоциировался только с алкоголизмом, диабетом и/ или сильным ожирением. Сейчас же он стал появляться у непьющих, не болеющих диабетом и близких к нормальному весу людей^{‹‹533››}. Стеатоз печени включает накапливающие жир ферменты в печени и других органах, а это может привести к токсичному уровню свободных жирных кислот в клетке^{‹‹534››}. Даже на ранних стадиях стеатоза печени люди уже теряют контроль над весом, потому что многим тканям организма приходится (из-за плохо функционирующих ферментов) перерабатывать сахар (и углеводы) в жир^{‹‹535››}. С помощью низкокалорийной диеты вылечить стеатоз печени получается не всегда. При стеатозе нужна реабилитация печени, и провести ее можно с помощью «Человеческой диеты».

Свободные жирные кислоты в печени и других клетках могут стать токсичными просто потому, что «валяются под ногами» (как детские игрушки) и мешают нормальной клеточной деятельности. Например, в мышечных клетках свободные жирные кислоты могут мешать нормальной сборке внутренних поддерживающих механизмов, микротрубочек, благодаря которым мышечные клетки сокращаются^{‹‹536››}. Если мышечная клетка слишком загрязнена свободными жирными кислотами, то нормального строительства микротрубочек не происходит, и они разрушаются. С дальнейшим накоплением жира и разрушением поддерживающих структур клетка переходит в стадию упадка — липоапоптоз^{‹‹537››}. Липоапоптоз убивает здоровые клетки, вызывает воспаление, иммунные расстройства и накопление лишнего жира^{‹‹538››}.

Чем больше искаженных жиров вы едите, тем больше воспалений, с которыми приходится бороться. Трансжиры ухудшают вашу способность усваивать и насыщенные, и незаменимые жирные кислоты, необходимые вам для здоровья, вызывая тем самым порочный круг. «Исследование здоровья медсестер», крупнейшее и самое долгосрочное исследование здоровья женщин, показало, что рост потребления трансжиров всего на 2 процента коррелирует с 40-процентным повышением инсулинорезистентности и риска диабета^{‹‹539››}. Когда у вас начинается диабет, обмен веществ начинает перерабатывать в жир все доступные калории. Учитывая, как хорошо умеют ненатуральные жиры нарушать работу обмена веществ, не стоит удивляться, что совет отказаться от употребления полезных, натуральных жиров привел к такому печальному результату.

Чтобы не есть окисленные жиры, избегайте всех продуктов, содержащих растительные масла. Как я писала в главе 7, в растительных маслах много полиненасыщенных жиров, которые особенно подвержены окислению и легко деформируются, образуя искаженные жирные кислоты, которые я называю «Мегатрансами». И, как, опять же, говорилось в главе 7, насыщенный жир сопротивляется окислению — настолько, что, попав в организм, он может сдерживать воспаление, не давая ему выйти из-под контроля. Сливочное масло, сливки и кокосовое масло защищают от худших последствий окисления и даже могут помочь вам сбросить вес.

Доктор Роберт Аткинс, разрабатывая свою популярную низкоуглеводную диету, сосредоточился на насыщенном жире, потому что заметил, что употребление в пищу насыщенного жира помогает сбросить вес. Он просто знал, что сработает. Но не зная, почему это работает, он не смог сделать следующий шаг и посоветовать людям избегать растительных масел, вызывающих воспаления. Из-за превалирующего мнения, что насыщенный жир вреден, а растительные масла — полезны, врачи и диетологи из организаций по борьбе с лишним весом — от South Beach до Lindora и Weight Watchers — дают своим пациентам неверный совет: избегать насыщенных жиров и употреблять больше растительных масел. Не обладая всей полнотой знания, люди, которые пробуют следовать этим программам борьбы с лишним весом, могут даже добиться временных успехов, но вот в долгосрочной перспективе их, скорее всего, ждет провал.

Чтобы избежать воспаления, ешьте не более 100 граммов сахара в день

Кукурузный сироп с фруктозой может практически свести на нет все ваши усилия по нормализации веса. Мы все слышали, что когда медведи набирают жир на зиму, они едят ягоды. Оказывается, фруктозный сахар (из фруктов, фруктовых соков, газированной воды и других источников) посылает особенно мощные сигналы, заставляющие ферменты печени перерабатывать сахара в жир^{‹‹540››}. Поскольку большинство вашей пищи проходит через печень, употребление в пищу фруктозы, по сути, загоняет углеводы в ловушку в печени, где они перерабатываются в жир; они не попадают в мышечные ткани, где их можно сжечь физическими упражнениями.

Итак, продукты с высоким содержанием фруктозы могут привести к лишнему весу, но на самом деле сахаров, полезных для вас, просто нет. Как мы видели в главе 9, сахар прилипает ко всему, что встречает на пути. Сахарная глазурь на ваших клетках (в форме AGE — конечных продуктов гликирования) блокирует гормональные сигналы. Это блокирование разрушительно, а сам сахар (при употреблении в больших количествах) вызывает воспаление. Например, избыточный сахар блокирует гормональные сигналы для строительства мышечной ткани. Ниже вы увидите, что процесс превращения жира в мышцы требует самых разных гормональных сигналов, а AGE-продукты могут заблокировать их все.

Поскольку углеводы в вашей еде превращаются в сахара, диета, в которой много макарон, хлеба и т. д. сама по себе стимулирует воспаления. Хуже того: эти крахмалистые продукты настолько бедны витаминами и другими антиоксидантами, что если они являются основой всего рациона, то вашему организму становится трудно сдерживать окислительные реакции, когда они начинаются. Из-за этого воспаление еще больше усиливается.

По всем этим причинам я советую своим пациентам, которым трудно сбросить вес, есть не больше 100 граммов углеводов в день (в эту сумму входят и сахара, и «сложные» углеводы вроде крахмала). Конечно, калории тоже играют определенную роль. Вот почему полезно помнить, что сахар так хорошо растворяется в воде, что чайная ложка сахарного сиропа может содержать даже в четыре раза больше калорий, чем чайная ложка сахарного песка. Соответственно, от обезжиренного печенья можно набрать куда больше жира, чем от обычного. Кроме того, этим объясняется и тот факт, что труднее всего сбрасывать вес именно тем людям, у которых кухня ломится от обезжиренных продуктов.

Жир вырастает из стволовых клеток

Вы, скорее всего, слышали о стволовых клетках, незрелых клетках, которые получают из эмбрионов и из которых можно вырастить «запчасти» для любого органа. Именно из этих клеток ученые выращивают, скажем, уши на спинах мышей. Многие считают, что с помощью стволовых клеток можно вылечить болезнь Альцгеймера, Паркинсона и множество других неизлечимых сейчас болезней — и, возможно, когда-нибудь нам это и удастся. Но если вы хотите изменить форму тела, то универсальность стволовых клеток может вам помочь уже сейчас.

Едва ли не самая раздражающая черта жира — его способность появляться словно из ниоткуда. На самом деле он появляется из стволовых клеток^{‹‹541››}. Когда вы едите сахар, крахмал и трансжиры и не получаете физических нагрузок, ваш организм будет вырабатывать новые жировые клетки, словно царица термитов, откладывающая тысячи яиц. Когда стволовые клетки превращаются в жировые и становятся пухлыми, вы тоже становитесь пухлыми.

Одна из причин, по которой диеты заканчиваются неудачно, состоит вот в чем: если есть меньше калорий, но при этом не менять образа жизни, то вы посылаете своему организму совершенно неправильный сигнал. Тело считает, что раз вы мало едите и мало двигаетесь, это значит, что еды стало настолько мало, что вы оставили всякую надежду добыть хоть чего-нибудь съедобное. Оно начинает паниковать и сохранять любую избыточную энергию в виде жира. В таких обстоятельствах стволовые клетки находятся в состоянии постоянной готовности превратиться в хранилища энергии — жировые клетки. Пугать стволовые клетки, чтобы они превратились в жировые клетки, — неудачная идея. Напротив, мы должны пользоваться изменчивой природой стволовых клеток и убедить их превращаться в клетки именно тех типов, которые нам нужны.

В какие же, спросите вы? Например, в клетки мышц, кровеносных сосудов, нервов, костей. Сейчас мы знаем, что именно это происходит, когда человек оптимизирует состав своего тела. Чтобы убрать жировые клетки, нужно построить новые нервы к кровеносным сосудам, которые будут помогать эффективно экспортировать жир^{‹‹542››}. Новые мышцы, укрепленные кости и сухожилия, которые будут поддерживать более интенсивную выработку энергии, тоже требуют новой инфраструктуры. А технология для строительства всего этого встроена во все стволовые клетки организма. Но существует еще и более интересное явление, чем универсальность стволовых клеток: зрелые жировые клетки, оказывается, умеют менять свою идентичность так же успешно, как и стволовые клетки. Это значит, что вам не нужно голодать, чтобы избавиться от жировых складок: их можно преобразить в здоровые ткани вашего нового, прекрасного тела.

Жир умеет превращаться обратно в стволовые клетки и другие типы клеток

Вы, скорее всего, не поверите, но жировым клеткам требуется постоянное внимание, чтобы поддерживать свой объем. Многие люди, пытавшиеся улучшить внешность с помощью инъекций жира в губы и щеки, с удивлением наблюдали, как все эти «улучшения» тают на глазах — пересаженные жировые клетки отказывались размножаться в новом месте. Когда ученые стали исследовать этот феномен, то обнаружили, что когда-то пухлые клетки не просто съежились: некоторые из них даже превратились в клетки совершенно другого типа — фиброциты, наиболее распространенный тип клеток в тканях, в которые делались инъекции жира^{‹‹543››}. Судя по всему, фиброциты, окружающие пересаженные жировые клетки, не захотели быть гостеприимными и вырабатывать гормоны, которые кормят эти клетки. Без гормонов рецепторы и ферменты, которые помогают жировым клеткам работать — переваривать сахар и становиться пухлыми, — стали выключаться. Уменьшившись под давлением соседей, незваные гости просто подчинились правилам на районе и сами превратились в фиброциты.

Вы можете заставить жировые клетки превратиться буквально в любые другие. Жировая ткань принадлежит к классу телесных материалов под названием «соединительная ткань», который включает в себя коллаген, кости, мышцы, кровь и связанные с ними клетками. Некоторые клеточные биологи сейчас считают, что один из типов клеток соединительной ткани сохраняет способность превращаться в клетки другого типа, получая соответствующие химические сигналы. Так что мышечная клетка может превратиться в жировую, жировая — в костную, а костная — обратно в жировую. Этот процесс называется трансдифференциацией (см. иллюстрацию). Как я расскажу позже, есть даже данные, что потенциал для трансдифференциации, возможно, есть у всех типов тканей^{‹‹544››,‹‹545››,‹‹546››,‹‹547››}.

Пока что подобная трансформация клеток наблюдалась только в лабораторных условиях, но исследования открывают возможность для предположения, что жировая клетка, сегодня обосновавшаяся у вас на бедре, когда-то, возможно, была мышечной, костной или кожной и жила в другом месте организма. Но зачем, спросите вы, клетке паковать чемоданы и перебираться на совершенно другое место? Она так поступит, если получит химическое уведомление, что ее услуги ткани больше не нужны, и она переводится на новое место работы в жировой отдел.

Итак, если жировые клетки когда-то были клетками более предпочтительных тканей, как приказать им вернуться? Один из самых эффективных способов послать такой сигнал — физические упражнения. По словам доктора Роберта Люстига, профессора детской эндокринологии в Калифорнийском университете в Сан-Франциско, физические нагрузки помогают от ожирения не потому, что «сжигают» калории. «Это просто смешно, — говорит он. — Двадцать минут бега трусцой равны одному шоколадному печенью. Это просто невозможно. Чтобы сжечь калории, содержащиеся в одном „Биг-Маке“, нужно заниматься в зале три часа. Физические упражнения важны не поэтому»^{‹‹548››}. Физические нагрузки важны, потому что посылают сигналы для строительства мышц, костей или других «постных» тканей, а не для накопления жира.

ФИЗИЧЕСКИЕ НАГРУЗКИ РАБОТАЮТ ПО МЕНЬШЕЙ МЕРЕ ТРЕМЯ СПОСОБАМИ

1. Они повышают чувствительность к инсулину, так что вам требуется меньше инсулина, чтобы вывести сахар из кровеносной системы. Благодаря этому уровень инсулина понижается, а это говорит жировым клеткам, чтобы они медленнее превращали сахар в новый жир.

2. Они снижают уровень гормона стресса, кортизола. Кортизол вызывает накопление жира вокруг органов (а не под кожей), где вырабатывает много веществ, вызывающих воспаление, которые, в свою очередь, говорят организму вырабатывать еще больше жира.

3. Они запускают строительство новых кровеносных сосудов в мышечных и жировых тканях, а это помогает организму с большей легкостью сжигать жир^{‹‹549››}.

Получив на хранение энергию, жировые клетки ревностно охраняют ее и отказываются отдавать. Но когда вы занимаетесь достаточно много, чтобы вызвать рост новых мышц, процесс строительства сжигает жир, лишая жировые клетки части их богатого энергией содержимого. Более того: жировые клетки можно убедить совершить такое же клеточное самоубийство, как и опухолевые клетки — запустить процесс апоптоза.

Открытие, что клетки могут так часто меняться, обеспокоило медицинское сообщество: теперь ему придется отказаться от старой идеи, что клетка создается раз и навсегда как представитель определенного вида клеток. Эта модель сильно недооценивает изменчивую природу клеток. Гены меняются, реагируя на то, что мы едим, думаем и делаем; точно так же и клетки меняют свою конструкцию. Когда, скажем, жировая клетка превращается обратно в стволовую (этот процесс называется редифференциацией), эта клетка снова становится плюрипотентной, иными словами, снова может редифференцироваться — превратиться в клетку любого типа, необходимую для ткани, в которую ее «пригласили». Культура, в которой ученые проводят все эти клеточные трансформации — это не какое-то чужеродное варево из синтетических химикатов, а полный комплект витаминов, аминокислот и сахаров, а также различные смеси встречающихся в природе факторов роста и гормонов, вырабатываемых молодым, здоровым телом. Готовность и полнота, с которыми клетки реагируют на эти инструкции, говорит о том, что эти превращения — неотъемлемая часть здоровых физиологических функций^{‹‹550››}.

Как меняются жировые клетки

Практически каждый шаг программы «личностного роста» жировых клеток был повторен в лаборатории. Никто точно не знает, как она функционирует в организме, но лабораторные тесты показывают, что все работает, судя по всему, примерно так: сначала жировая клетка теряет большинство своих липидных запасов. Затем исхудавшая жировая клетка получает сигнал дедифференцироватъся либо в преадипоцит^{‹‹551››}, зародыш жировой клетки, не содержащий жиров, либо в более подвижную клетку совсем другого типа, неотличимую от стволовой клетки^{‹‹552››}. Преадипоциты могут спокойно запускать в себе процесс апоптоза, а вот зрелые жировые клетки сопротивляются этому процессу и, возможно, вообще не могут уничтожить себя, не превратившись сначала в «зародыш».

Клетки с различными способностями и уровнями мобильности можно представить себе в виде, скажем, шахматных фигур на доске. Зрелая жировая клетка, подобно королю, очень ограничена в своих действиях; она не может покинуть жировую ткань и, как и король, который не может пожертвовать собой (потому что при этом закончится игра), не может уничтожить себя с помощью апоптоза. Зародыш жировой клетки, словно пешка, тоже не очень подвижен, но может выйти из игры. Стволовая клетка — это ферзь среди клеток: она может как уничтожить себя, так и спокойно покинуть жировую ткань и через кровеносную систему добраться до новой группы клеток, из которой на нее поступил запрос. Если запрос поступил от мышечной ткани, то плюрипотентная стволовая клетка просто прикрепляется к стенке маленького кровеносного сосуда в мышце и ждет, пока в эту ткань не поступит стимул. Получив нужный сигнал, она перебирается в матрицу новой ткани и редифференцируется в такую же клетку, как ее соседи. Впрочем, какой бы ни была точная последовательность перераспределения клеток, способности волшебной клетки-трансформера говорят о том, что наш организм состоит не из специалистов, а из универсалов, готовых мгновенно пройти переподготовку и уйти на другое место. А это хорошая новость, которая говорит нам, что если мы знаем, что делаем, то здоровье еще можно улучшить.

Почему умеренность, маленькие порции и голодание не работают

Умеренность как программа здорового питания была целесообразной 200 лет назад, когда еду выращивали органическим способом на здоровой почве, а химические монстры пищевой промышленности еще не были изобретены. Тогда не было ни «Твинкис», ни картошки фри, ни кукурузного сиропа с фруктозой, ни трансжиров. Сегодня же на планете осталось очень мало мест, где люди приправляют пищу домашним бульоном, а не глутаматом натрия, ферментируют овощи и мясо вместо того, чтобы хранить его в холодильнике, едят животное целиком, а не несколько кусочков, выбрасывая остальное. В таких местах умеренное питание, возможно, даже сработает. Но в мире современной переработанной пищи, если «есть все в умеренных количествах», здоровье тоже будет довольно умеренным — а в наши дни к такому стремиться явно не стоит.

Другой вид «умеренности» — ограничение по калорийности. Вы, возможно, считаете, что ограничение калорийности убедит жировые клетки, что они больше не нужны, и вызовет в них апоптоз. На диетах с ограничением калорийности жировые клетки уменьшаются, но редко исчезают. Чаще всего жир возвращается сразу после того, как потребление калорий снова увеличивается. Почему? Похоже, организм осторожничает и, как и любой хороший менеджер, избегает резких действий — например, массовых увольнений клеток, — пока ему не дадут по-настоящему серьезный повод.

ЛИШНИЙ ВЕС И БЕРЕМЕННОСТЬ

Если у вас лишний вес, то ваш организм практически наверняка страдает от постоянного слабого воспаления. Этот воспалительный химический «шум» настолько разрушителен, что может помешать даже важнейшим сигналам биологического мира — тем, от которых зависит жизнь нового поколения. В главе 5 мы узнали, что плацента ребенка отправляет сигналы организму матери, требуя от ее тканей отдать питательные вещества зародышу. Но когда у мамы слишком большой лишний вес, эти сигналы не доходят по адресу. В результате кровеносные сосуды, снабжающие ребенка питательными веществами, становятся тонкими и сморщенными, приводя к «значительному ограничению плацентарного роста» по сравнению с мамами нормального веса. Так что если вы планируете беременность, то очень важно сначала довести вес до здорового уровня. Это не только поспособствует легкой беременности, но и поможет с плодовитостью — вам легче будет забеременеть.

Организм с большой неохотой разрешает жировым клеткам запустить апоптоз, так что если вы не будете заниматься физическими упражнениями правильно (см. ниже), то, несмотря ни на какие ограничения калорий, жировые ткани не получат химического уведомления, что клетки требуются в другом отделе, так что жировые клетки останутся на месте. Пока жировые клетки остаются жировыми, у них нет иного выбора, кроме как накапливать жиры, и они будут делать это при любой возможности. Более того: когда организм начинает превращать жировые клетки в мышечные, масса практически не теряется — именно поэтому, когда люди начинают посещать спортзал, вес у них начинает сходить не сразу.

Многие врачи и гуру диетологии утверждают, что ограничение калорий работает. Посмотрите хотя бы на заключенных, которые голодают месяцами или даже годами. Расход их энергии выше, чем приход, так что, ipso facto, «печная модель» физиологии (которую я осудила в начале этой главы) работает. Это же просто основы термодинамики. В каком-то смысле они правы — законы физики обмануть невозможно. Но если вы пытаетесь изменить свое тело, просто уменьшая размер порций нездоровой, малопитательной пищи, то поймите одну вещь: вы основываете свою диетическую программу на тех процессах, которые запускаются в организме в экстремальных, невероятно нездоровых условиях, когда ему приходится проводить в них долгое время.

Ранее мы уже говорили о том, что ограничение калорий, не сопровождающееся физическими нагрузками, посылает организму сигнал — превращать стволовые клетки в жировые, как только вы снова начнете есть. Причем тело не собирается терпеливо ждать. Оно усиливает аппетит, чтобы заставить вас активнее искать еду, и готовит уже имеющиеся жировые клетки к накоплению новой добычи. Когда вы наконец-то съедаете полноценный обед, организм тут же направляет всю энергию в хранилища — вот так и получается типичная «болтанка», когда вес сначала немного снижается, а потом быстро повышается обратно.

Пока вы справляетесь с голодом, организму все-таки приходится расходовать жировые клетки (на что вы и надеялись), но при этом он начинает еще и добывать витамины, минералы, белки и незаменимые жиры из других тканей — в том числе мозга, соединительных тканей и мышц. И, конечно же, поскольку мышцы сами по себе сжигают калории, после потери мышечной массы становится труднее сбрасывать вес. Урок здесь такой: голод — не лучший способ усовершенствовать ваши формы. На Гавайях у серферов есть поговорка: «Никогда не пытайся сражаться с океаном». Если вы хотите добиться атлетичной, стройной, привлекательной фигуры, то не пытайтесь сражаться со своим телом. Объявите перемирие: ешьте, соблюдая Человеческую диету, получайте физические нагрузки, снижайте уровень стресса и лучше спите по ночам.

Воспаление делает жир инвазивным, словно рак

Теперь, когда вы знаете, что разные ткани тела могут превращаться друг в друга, давайте посмотрим, как этот процесс можно обратить против нас, сделав нас не только слишком тяжелыми, но и нездоровыми.

Если есть продукты, стимулирующие воспаление, то организм начинает вырабатывать жировые клетки с такой скоростью, словно у него нервный припадок. Очень многие из нас, чтобы бороться со стрессом, бегут за мороженым; наша физиология тоже делает нечто подобное: «воспалительные» продукты вызывают у клеток стресс, и, как я уже описывала, трансдифференциация превращает клетки всех типов в жировые.

У пациентов с возрастной деменцией серое вещество заменяется клетками, содержащими избыток жира^{‹‹553››}. При остеопорозе клетки, формирующие кости, заменяются жировыми клетками^{‹‹554››}. А стеатоз печени, распространенная причина симптомов хронического несварения и гастроэзофагеальной рефлюксной болезни (ГЭРБ), например, изжоги, вызывается формированием жировых клеток за счет нормальных, функциональных клеток печени. Если посмотреть на общую картину, то получается примерно так: когда мышцы, кости, железы и нервные клетки не получают полного комплекта витаминов, аминокислот, минералов и т. д., они воспринимают это как сигнал к дедифференциации и начинают запасать жир. Когда клетки массово начинают покидать свои «посты» в здоровых тканях и присоединяться к армии жировых клеток, сами понимаете, насколько плохо начинают функционировать эти ткани. Дегенеративный процесс лишь ускоряется в присутствии кортизола при стрессе или недосыпании, а также различных воспалительных факторов, возникающих при недостаточных физических нагрузках. Разбалансированная диета, которая посылает еще больше воспалительных сигналов, усугубляет все еще сильнее.

Запасание жира кажется реакцией организма по умолчанию, но на самом деле это реакция по умолчанию только в периоды стресса и недостатка питательных веществ. Когда организм получает достаточно настоящей еды, нагрузок и всего остального, то реакция по умолчанию уже другая: нежелательные жировые клетки превращаются в другие, более полезные. Каким именно физиологическим директивам будет следовать ваш организм, в конечном счете зависит от вас.

Впрочем, иногда дефицит питательных веществ и стресс становятся настолько сильными, что эффективная передача питательных веществ по организму все больше затрудняется. Если сахар и жирные кислоты не могут попасть из вашей пищеварительной системы в нормальную жировую клетку, то начинают выстилать ваши артерии, просачиваться в сухожилия и загрязнять тело. Теперь вы уже не становитесь толще, а просто заболеваете. Лейкоцитам приходится направляться в загрязненные сегменты артерий, суставов или любых других поврежденных тканей и пробовать как-то справиться с тем беспорядком, что там начался. Но лейкоциты вызывают воспаление, которое повреждает ткани (в том числе стенки артерий), вызывает боли в суставах и образование тромбов. Вот почему диета, от которой вы толстеете, еще и вызывает плохое самочувствие, повышает артериальное давление, вызывает диабет, болезни сердца, проблемы с почками и множество других заболеваний. И вот почему во многих органах, пораженных дегенеративными заболеваниями, находят лейкоциты, наполненные жиром.

Рак — это следствие нездоровой межклеточной коммуникации: клетка мутирует, потому что получает ненормальные химические инструкции. Когда эти мутанты начинают быстро делиться и вторгаться в другие ткани, их называют метастазами. Многие раковые клетки вырабатывают гормоны, которые поддерживают постоянный рост вне зависимости от любых инструкций, посылаемых организмом. Как и раковые, жировые клетки вырабатывают воспалительные факторы, которые стимулируют их же рост^{‹‹555››}. Избыток жира — это громкий сигнал организму производить еще больше жира. А жировые клетки вторгаются в другие клетки, как и раковые. Даже худые люди, которые плохо питаются, могут вызвать вторжение жира в здоровые ткани. При таком вторжении жира начинается целлюлит, ослабевают кости, начинается атрофия мышц и клеток мозга. Наконец, как и рак, ожирение связано с тромбами, хронической усталостью и преждевременной смертью. Ожирение ведет себя как самодостаточная опухоль, и любой человек с лишним весом может попасть в этот порочный круг. Мне доводилось видеть людей, которые, проигрывая битву со своим весом, впадали в не меньшую панику, чем больные раком, и были готовы заплатить за лекарство сколько угодно.

К счастью, жировые клетки поддаются переподготовке.

И это слово вам стоит запомнить: переподготовка. Люди часто удивляются, как легко домашние животные поддаются дрессировке — после того, как вы научитесь эффективно с ними общаться. То же самое можно сказать и о клетках. Вот что я пытаюсь объяснить в первую очередь: наши клетки реагируют на сигналы, которые мы посылаем им с помощью диеты и активности, и изо всех сил стараются выполнить получаемые приказы. Когда вы очистите организм от воспаления, физические упражнения помогут ему определиться, что делать с получаемой едой. Вы словно составляете список пожеланий для клеток: «Сделайте мне побольше мышц в районе пресса, уберите жир с бедер, и… да, точно, я что-то в последнее время неуклюжий, так что мне пригодится больше проприоцептивной нервной ткани, координирующей движение лодыжек и поясницы». У большинства из нас такой список будет включать более тонкую талию, больше энергии и сексуальное телосложение. Чтобы добиться этого, нам нужна программа упражнений, которая будет отправлять соответствующие приказы организму, а это значит, что нам нужны и аэробные, и анаэробные упражнения — они посылают совершенно различные наборы сигналов.

Аэробные упражнения — вы должны их прочувствовать

Ах, восьмидесятые… Фиолетовый спандекс и ярко-розовые гетры. В Сиракьюсе, штат Нью-Йорк, во время долгих, серых зим, я ездила, пробиваясь через снежную кашу на дорогах, в местное отделение YMCA, чтобы не получить воспаление легких, бегая на улице. Я пропитывала свои совсем не модные футболку и шорты буквально ведрами пота, изо всех сил хватаясь за ручки беговой дорожки, чтобы не свалиться; шума от меня было явно больше, чем от женщин в одинаковых спортивных костюмах, которые безучастно крутили педали велотренажеров, читая дамские романы и слушая плееры.

Учитывая, какую жуть я тогда ела, мой экстремальный режим тренировок, возможно, даже больше мне вредил, чем помогал. Без нормального питания работа на износ, скорее всего, разрушала мои ткани. Если так можно выразиться, я слишком активно посылала сигналы для наращивания мышц, а женщины на велотренажерах — наоборот. Физические нагрузки, отдых и правильное питание дают вам такое тело, какое вы хотите. Но, чтобы упражнения внесли максимально возможный вклад, вам нужно знать, как этого добиться.

Не верьте никому, кто говорит вам, что раз уж вы оделись в тренировочный костюм, пришли в зал и занимаетесь на каком-нибудь новом крутом тренажере, это значит, что вы выполняете аэробные (требующие кислорода) упражнения. Нет, поймите меня правильно: даже если вы еле-еле плететесь на эллиптическом тренажере, это все равно лучше, чем сидеть на диване и есть фруктовые рулетики. Но если упражнения не заставляют вас тяжело дышать и потеть, то вы не выполняете аэробные упражнения, а просто дышите.

Такой уровень тренировок требует концентрации. Инструкторы по йоге называют ее осознанностью. Тяжелоатлеты, которые говорят о преимуществе штанг, гантель и гирь над тренажерами, считают, что получают более быстрый результат, когда им приходится концентрироваться, например, удерживать в равновесии большую штангу, поднятую над грудью. Чем больше мы осознаем факт того, что занимаемся, тем больше работают наши мышцы. Уровень концентрации влияет на реакцию нервных и мышечных клеток, так что вне зависимости от того, какое упражнение вы выполнили — интенсивно пробежались или просто поднялись пешком по лестнице, — результаты будут лучше, если вы сосредоточитесь на каждом движении — взмахах рук, отталкивании голенями, повороте бедер. Если вы бегаете, то старайтесь полностью наполнить легкие. Если поднимаетесь по лестнице на работе, то попробуйте на одном пролете поработать с голенями, а на следующем — больше задействовать ягодичные мышцы. Сосредоточьтесь на противодвижении корпуса — когда разные части тела ритмично движутся в противоположных направлениях. Танцы, плавание, игра в гольф — все они основаны на противодвижении корпуса, задействующем все тело. Осознанность движений при любых упражнениях — это обязательное условие для улучшения результатов.

Хорошая пешая прогулка, как и любое упражнение, нагружает не только ноги, и результаты будут даже лучше, если вы осознаете усилия вашего тела по балансировке при противодвижениях. Противоположное движение в точке опоры ваших бедер и позвоночника помогает вам воспользоваться физиологической «пружиной», встроенной в мышцы; первоначально этот механизм — эффект Старлинга — открыли кардиологи, пытаясь разобраться, как люди живут с сердечной недостаточностью. Когда мышца растягивается перед сокращением, то сила сокращения автоматически увеличивается — без какой-либо дополнительной нервной стимуляции. При сердечной недостаточности мышцы используют дополнительную энергию, выработанную эффектом Старлинга, чтобы эффективно перекачивать кровь. Выполняя танцевальное па или замахиваясь клюшкой для гольфа, вы растягиваете мышцы рук или ног, после чего они без усилий сокращаются. Обращая внимание на то, как реагируют ваши мышцы, вы сможете лучше отточить технику выполнения любого упражнения. Так мыслят атлеты, и если подходить к упражнениям именно таким образом, заниматься станет приятнее.

Всем своим пациентам, страдающим от депрессии, я открываю маленький секрет: исследования показывают, что физические нагрузки практически так же эффективны, как и лучшие лекарства-антидепрессанты^{‹‹556››}. Аэробные упражнения стимулируют выработку эндорфинов — веществ, которые активируют наградные центры вашего мозга. Эти натуральные «радующие» вещества не только регулируют и улучшают настроение: они непосредственно воздействуют на мышцы, помогая им сжигать больше энергии и сильнее сокращаться^{‹‹557››}. Кроме того, физические нагрузки удаляют из кровеносной системы вещество, из-за которого мы чувствуем себя плохо — иногда его называют фактором некроза опухоли (ФНО). ФНО — это мощный воспалительный сигнал, который увеличивает чувствительность к боли. (Также он сдерживает рост мышц и облегчает формирование тромбов^{‹‹558››,‹‹559››}.) Так что аэробные упражнения не только накачивают мышцы, но и прокачивают настроение.

А еще они в буквальном смысле помогают прокачать мозг. Сейчас стареющие «бэби-бумеры», в очередной раз забыв, куда положили ключи от машины, шутят — «ну все, вот и ранний Альцгеймер». Но если вам доводилось лично общаться с людьми, страдающими от этого прогрессирующего заболевания, то вы знаете, что смешного тут мало. В поисках средства борьбы с этой жуткой болезнью ученые предложили тридцати пожилым пациентам (возраст составлял от 60 до 79 лет) физические нагрузки. В течение шести месяцев подопытные три раза в неделю по часу в день занимались аэробными упражнениями для мышц и растяжкой. Как ни удивительно, МРТ мозга показала «значительное увеличение объема мозга, причем и серого, и белого вещества» в четырех отделах мозга, в том числе связанных с формированием новых воспоминаний^{‹‹560››}. Как я уже говорила ранее, жизнь клетки намного непредсказуемее, чем мы считали, и даже нервные клетки умеют расти и делиться в течение нашей жизни^{‹‹561››}.

Хотите, чтобы ваш мозг работал лучше? Отправьте его на прогулку.

✓ Сильный, гибкий, здоровый коллаген — это ключ к молодости.

✓ Бульоны на косточке — это позабытая пищевая группа, которой не хватает коллагеновым тканям.

✓ Воспаление повреждает коллаген так, что мы чувствуем себя старше своего возраста.

✓ Пищевые аллергии — это сигнал, предупреждающий о воспалении, повредившем коллаген.

✓ Три ключевых практики позволят вам сохранить здоровье коллагена.

Вы часто слышите о всяких суперпитательных продуктах, которые превозносят как чудесные средства от старения. А вот сочетание сахара и растительных масел и их воздействие на ткань, от которой больше всего зависит ваш физиологический возраст — коллаген, — можно с даже большим успехом назвать чудесным средством для старения. Потому что если вы хотите выглядеть и чувствовать себя молодыми, коллаген — это очень важная вещь. Если ваши родители хорошо выглядели в старости или прожили долгую жизнь, то можете быть уверены: у них был хороший, сильный коллаген.

К сожалению, нет никакой гарантии, что и вам в наследство они передали такой же качественный коллаген. Качество коллагена у каждого человека вовсе не записано на генетической скрижали. (Как вы уже знаете, «генетических скрижалей» вообще не существует, потому что ваши гены постоянно меняются.) Как и другие ткани, коллаген состоит из сырья, которое вы должны получать с пищей. Но коллаген отличается от всех других тканей своей уникальной чувствительностью к метаболическому дисбалансу. Когда ваш организм вырабатывает коллаген, это напоминает физиологический эквивалент трюка канатоходца — требуется невероятное чувство времени и механическая точность. Такой уровень сложности делает коллаген более зависимым от хорошего питания и более уязвимым для воздействия «воспалительных» продуктов, чем другие ткани.

Когда мы говорим о человеке «красиво постарел», то в первую очередь делаем такой вывод по состоянию кожи. Но если вы читали какие-нибудь журналы о красоте и здоровье в последнее десятилетие, то знаете, что здоровье кожи зависит от здоровья коллагена. Мишель Пфайффер — одна из самых красивых действующих актрис, но то, сможет ли она сохранить свою красоту и в зрелом возрасте, зависит по большей части не от поверхностных слоев кожи, а от того, что прячется под ними.

Коллагены: молекулы, которые делают нас сильными

Коллагены — это семейство внеклеточных белков, благодаря которым кожа может двигаться, растягиваться и возвращаться в исходную форму. Тонкие жгутики прочных, эластичных молекул коллагена проходят между соседними клетками самого верхнего слоя кожи — эпидермиса. Более крупные связки коллагена соединяются в большие полосы, идущие ровным слоем под эпидермисом; этот слой называется дермой.

(см. главу 10)^{‹‹567››}.

Коллагены содержатся не только в коже; они есть везде и наделяют силой все ваши ткани. Нити коллагена, проходящие между клетками кожи, обеспечивают целостность нашего верхнего слоя кожи; точно так же коллагены объединяют соседние клетки во всех ваших железах и органах, от богатых коллагеном, прочных тканей вроде костей и клапанов сердца до мягких, содержащих меньше коллагена органов — мозга, печени, легких. Из связок коллагена образуются широкие полосы и листы в прочных тканях — связках и сухожилиях, которые окружают ваши суставы и обеспечивают целостность скелета. Коллаген — это самый распространенный белок в вашем организме; он составляет около 15 процентов сухого веса тела (сухой вес — это вес вашего тела без воды, для взрослого мужчины он составляет около 60 процентов всего веса тела). Без него мы бы не просто развалились в местах скрепления суставов; мы бы в буквальном смысле распались на маленькие кучки отдельных клеток. Связь вроде бы кажется очевидной, но только сейчас врачи начали обращать внимание на то, как коллаген влияет на силу спортсмена или рабочего, занимающегося физическим трудом. Исследования показали, что люди со слабым коллагеном чаще страдают от травм^{‹‹568››,‹‹569››,‹‹570››}.

Причина, по которой здоровье коллагена так сильно зависит от здорового питания, — очень сложное строение самих молекул коллагена. Вы можете получить определенное представление о том, насколько трудно производить коллаген, по процессу заживления раны. Если у вас когда-либо был такой сильный порез, что его приходилось зашивать, то вы наверняка заметили, как долго заживает шрам — иногда целый год. Когда в ране формируется новый коллаген, он состоит из более коротких и менее организованных нитей, чем старый. Через шесть недель волокна коллагена уже становятся намного организованнее и длиннее, но все равно их прочность составляет лишь 70 процентов от исходной^{‹‹571››}. Чем более организованным становится коллаген, тем менее заметен шрам на поверхности кожи. Примерно через год кожа становится такой же прочной, как и до травмы, но может все равно остаться небольшой шрам, если коллагеновые волокна под ним так и не смогли нормально выровняться.

Все коллагены состоят из цепочек аминокислот, свернутых тройной спиралью. Чем они длиннее, тем более прочной они делают ткань, в которой находятся. Но самые длинные и прочные коллагены одновременно еще и наиболее сложны в производстве. Все коллагены содержат особые молекулы — гликозаминогликаны (вы, скорее всего, помните это название из раздела о бульоне из косточки в главе 10), которые свисают с тройной спирали, как браслеты с ожерелья. Коллагены разных классов различаются длиной и количеством гликозаминогликановых «браслетов», что позволяет им иметь самые разные свойства — прочность, гибкость, водостойкость, смазываемость. Произведенные молекулы коллагена прикрепляются к внешней части клетки и разворачиваются через внеклеточный матрикс, где могут переплетаться молекулы из соседних клеток. Структурная биология коллагена невероятно сложна; это, несомненно, шедевр внеклеточной инженерии. Если вам повезло, и вы получили в наследство хороший коллаген, то у вас будет не только хорошая и гладкая кожа, сопротивляющаяся морщинам: у вас будет больше шансов избежать проблем с суставами и кровообращением.

Если в любой из нескольких тысяч этапов производства коллагена вкрадется серьезная ошибка — а это вполне вероятно, если ваша диета во время критических периодов роста была плохой (то есть в ней было мало питательной еды и много сахара и растительных масел), — то целостность конечного продукта окажется нарушена, и он может сломаться слишком рано. Как вы, должно быть, представляете, если ваше тело укреплено некачественным коллагеном, то с годами наши ткани начнут постепенно разваливаться и отрываться друг от друга. Именно такой процесс вызывает формирование морщин^{‹‹572››}, артрит^{‹‹573››} и даже проблемы с кровообращением^{‹‹574››}.

Неважно, насколько прочен ваш коллаген сегодня; ваше самочувствие завтра будет во многом зависеть от рациона питания. Люди, которые едят «воспалительные» продукты, получают больше повреждений суставов, потому что сахар действует на суставы как абразив^{‹‹575››,‹‹576››}. По ночам небольшие надрывы и потертости в коллагене, образовавшиеся за день, должны ремонтироваться, но воспаление мешает нормальному восстановлению. Вместо того, чтобы проснуться с новыми силами, люди, сидящие на плохой диете, просыпаются с болью в суставах^{‹‹577››}. У них более заметны шрамы и растяжки на коже, потому что воспаление дезорганизует коллагеновые волокна, так что когда ткань залечивается, на ней образуются неровные «холмики» или «ямки», уродуя кожу^{‹‹578››}.

Один из самых лучших способов помочь коллагену вылечиться — это, что неудивительно, съесть немного. Если есть богатые коллагеном органы животных (например, требуху или жилы) или готовить супы, похлебки и соусы на мясном бульоне с косточкой, то в вашу кровеносную систему попадет много гликозаминогликанов, которые тут же отправятся в те части тела, которые больше всего нуждаются в коллагене^{‹‹579››}. Эти потрясающие молекулы притягивают огромное количество воды, до 1000 раз превышающее их собственный вес, окружая ваши суставные ткани маленькими электрически заряженными облачками и превращая обычные молекулы воды в защитный слой суперсмазывающей жидкости^{‹‹580››}. Гликозаминогликаны естественным образом прикрепляются к коллагену в любой части тела — смачивают сухую кожу, помогают сухожилиям и связкам сохранить гибкость, а вам — выглядеть и чувствовать себя моложе^{‹‹581››,‹‹582››}.

Если вы в детстве ели домашний мясной бульон, то, возможно, получили фантастический запас прочности суставов и коллагенов, который, может быть, останется с вами на всю жизнь. Польза от него настолько велика, что я просто изумлена, что эту связь мало кто замечает. По моим пациентам, которые регулярно едят традиционные мясные супы и густые бульоны на кости, сразу видно, насколько хорошо у них развиты кости и соединительная ткань — причем вне зависимости от возраста. У них широкие ладони с большими костяшками пальцев и сравнительно большие ступни, пропорционально широкие от носка до пятки. Их кожа гладкая, с более узкими порами и маленькими фолликулярными отверстиями, что говорит о большей силе натяжения. Поскольку их тела очень хорошо сложены, они могут по-настоящему наслаждаться золотыми годами старости или даже работать еще долго после выхода на пенсию, если захотят.

Даже если вас не кормили супами в детстве, регулярное употребление в пищу бульонов укрепляет кости на любом этапе жизни. Один хирург из престижного иракского университета, отличавшийся необычной широтой взглядов, обнаружил, что «употребление простыми людьми в пищу мясного бульона на кости для стимулирования срастания костей — старинная практика в нашем обществе» и решил провести исследование, чтобы узнать, действительно ли она помогает при лечении переломов. Он взял две группы кроликов с переломами костей; одну группу он кормил обычным кормом (контрольная группа), другую — кормом с добавлением мясного бульона (исследуемая группа), приготовленного традиционным способом. Затем он сравнил плотность вновь выросших костей. Через пять недель плотность костной мозоли у группы, получавшей корм с бульоном, оказалась почти вдвое выше, чем у контрольной группы^{‹‹583››}.

Если бы я могла что-то изменить в конструкции наших тел, разработанной Природой, то это были бы наши суставные хрящи — точнее, их реакция на травму. Большинство типов клеток в организме реагируют на травму, начиная быстро размножаться, чтобы заполнить брешь, оставленную погибшими товарищами. А вот клетки, которые делают хрящевую ткань — хондроциты — при травмах запускают процесс самоуничтожения (апоптоз), так что хондроцитов для производства и поддержки оставшегося коллагена остается мало. Со временем, при повторных травмах, коллагеновый слой истончается и ослабляется настолько, что наружу показывается лежавшая под ним кость — как раз в это время в суставах начинается артрит. К счастью, вы можете кое-что съесть, чтобы уменьшить склонность ваших хондроцитов к суициду — и, думаю, вы уже догадались, что это мясной бульон на косточке. Исследования показывают, что составляющие бульона, в том числе гиалуронаны и гидролизованный коллаген, особенно эффективны для профилактики апоптоза хондроцитов после травмы^{‹‹584››,‹‹585››}.

Я не смогла найти ни одного исследования, которое указывало бы на связь употребления в пищу мясного бульона и уменьшения целлюлита, но есть все причины считать, что бабушкин домашний суп не только лечит кости и защищает хрящи, но и разглаживает коллагеновые комки. Очень многие считают, что целлюлит бывает только у слишком толстых людей. Но лишний жир в нежелательном месте — это лишь часть проблемы. Комковатый, неровный целлюлит формируется в отложениях жира, в которых не хватает «распорок» из соединительной ткани, которые поддерживают гладкую форму^{‹‹586››}. Фибробласты, клетки, вырабатывающие соединительную ткань, с которыми я уже знакомила ранее, распределены по жировой ткани — в том числе и по целлюлиту. Комковатый вид целлюлит имеет отчасти из-за того, что содержит меньше поддерживающих коллагеновых структур, которые помогают сохранять слой жира организованным и гладким. Когда я вижу фотографии знаменитостей с ужасным целлюлитом на бедрах, то представляю, как диетологи советуют им избегать любых животных продуктов, в том числе и бульона на косточке, и как они раздражаются, когда целлюлит никуда не уходит. Чтобы избавиться от целлюлита, вам нужны физические упражнения и диета, богатая здоровыми, натуральными жирами (в том числе животными) и бульонами, в которых много коллагена. Такая диета отправит организму сигнал, что вы хотите сменить обвисшие кармашки жира гладкими, упругими изгибами.

Теперь, когда вы знаете, почему здоровье коллагена важно не только для кожи, но и для всех органов тела, давайте посмотрим, как именно воспаление воздействует на ваш коллаген день ото дня и с годами.

Воспаление, как ясно из названия, вызывает чувство жжения — но только в том случае, если добирается до нервов. Кожа полна нервов, так что кожное воспаление вызывает раздражающие ощущения — жжение, покалывание, чесотку. Воспаление суставов может вызвать ломоту. Если воспаление возникает в голове, начинается головная боль; если в кишечнике — тошнота или спазмы; если в сердце — сильнейшая боль в груди; если в легких — мы начинаем хрипеть и кашлять.

Как и боль, которая сообщает нам, что что-то не так, воспаление тоже имеет полезную функцию. Оно должно отправлять сигнал в ремонтную систему организма, что какой-то части тканей нужен особый уход. Когда вас жалит пчела, воспаление вызывается токсинами, впрыснутыми под кожу; кожа отекает, а окружающие ее сосуды выпускают кровь, пытаясь разбавить и нейтрализовать токсин. Лодыжка после растяжения слегка опухает. Но по-настоящему распухать она начинает несколько часов спустя, когда воспаление дает сигнал капиллярам выпускать сыворотку крови, стволовые клетки, факторы роста и все остальные материалы, необходимые для выращивания новой ткани. Один из самых драматичных примеров полезного воспаления — процесс, происходящий во время бактериальной инфекции и формирования абсцессов. Воспаление, вызванное бактериями, вторгающимися в ткани, выпускает мощные ферменты, которые разрушают коллаген, помогая организму осушить абсцесс и прогнать непрошеных гостей. Оставшийся шрам — это та небольшая цена, которую мы платим за предотвращение смертельно опасного заражения крови.

А вот при дисбалансе питания воспаление может превратиться из физиологического эквивалента спокойного, даже кроткого доктора Брюса Бэннера в разрушительного, неконтролируемого Халка. Возможно, у вас просто слегка разбалансированное питание, и вы не чувствуете никаких особых симптомов, или у вас просто какие-то непонятные боли и усталость, но вот если вы сидите на диете, стимулирующей воспаление, то эта диета подобна часовой бомбе. Когда воспалительные реакции возникают практически без повода или становятся слишком сильными, то опухание тканей и разрушительные ферменты могут угрожать жизни. Именно это произошло с маленьким Кайлом, когда он стал ярко-красным.

Если вы дадите кому-нибудь пощечину, она покраснеет. Вы хоть раз задумывались, почему? Травма вызывает здоровую воспалительную реакцию, которая расширяет кровеносные сосуды кожи. К поврежденной ткани поступает больше кислорода, лейкоцитов и питательных веществ и помогает ей лучше восстановиться.

А что насчет красной сыпи, которая возникает как будто бы без причины? Ко мне в клинику пациенты с сыпью приходят каждый день. И я отношусь к этому симптому со всей серьезностью, потому что это признак того, что организм — и рацион питания — разбалансированы, возможно — даже серьезно. В самых тяжелых случаях возможен даже анафилактический шок, как у маленького Кайла. Даже небольшой дисбаланс иммунной системы делает вас уязвимыми для самых разных рецидивирующих проблем: вы можете сейчас чувствовать себя хорошо, а буквально через минуту — ужасно.

Если иммунная система настолько перегружена противоречивыми сигналами от избыточного воспаления, что ее химическая программа сбивается, то могут случиться самые разные аллергические реакции. Окончательно запутавшаяся иммунная система считает нормальные белки организма непрошеными чужаками и атакует их. Ткани, попавшие под атаку, выделяют вещества, которые усиливают приток крови и вызывают утечку сыворотки из сосудов. После этого вы можете увидеть на коже множество маленьких красноватых волдырей, похожих на комариные укусы. Кровеносные сосуды могут попасть под атаку где угодно — в носовых пазухах, легких, почках, суставах и т. д. В зависимости от места и тяжести иммунной реакции симптомы могут быть как просто неприятными — например, насморк и слезящиеся глаза, — так и опасными для жизни. Реакции иммунной системы могут быть разными — это зависит от стресса, тяжести инфекции, качества сна и питания, так что аллергические реакции трудно предсказать. Но вы можете покинуть эти «американские горки»: хороший рацион питания может привести в порядок даже очень плохо работающие иммунные системы.

Одна из самых распространенных сыпей, которые я вижу, — экзема. При экземе все тело может оказаться покрыто красными, сильно чешущимися пятнами. Как и при других аллергических расстройствах, симптомы экземы могут пройти, но затем снова и снова проявляться в течение всей жизни. Пациенты с экземой — равно как и больные пищевыми аллергиями — могут также страдать от дисбаланса иммунной системы в других частях тела, например, аллергических ринитов, синуситов или астмы. Пищевые аллергии, хронический насморк, астма — у всех заболеваний одна общая причина: дисбаланс иммунной системы, вызванный «воспалительной» пищей. И вы уже знаете, как вылечиться: есть согласно «Человеческой диете» и следовать «Четырем столпам мировой кухни».

Когда педиатр отправил Кайла на анализы к аллергологу, выяснилось, что у десятимесячного мальчика уже развилась аллергия на белки молока, моллюсков, фасоли и яиц — хотя он даже еще не все из этого пробовал. Когда Кайл вырастет, его дыхательные пути расширятся и смогут лучше справляться с небольшим воспалением, возможно, он перестанет страдать от анафилактического шока. Но если мама продолжит кормить его стандартной американской едой, то у него начнутся новые воспалительные проблемы. Одна из самых распространенных (и некрасивых) таких проблем — акне, или угревая сыпь.

Как воспаление вызывает угревую сыпь

Ранее в книге я уже объясняла, как окисление повреждает жиры, а эти поврежденные жиры вызывают воспаление, из-за которого сбросить вес почти нереально. Окисление жиров в коже приводит к гнойничковым воспалениям, которых панически боятся подростки и многие взрослые^{‹‹587››,‹‹588››}.

Вы прямо сейчас покрыты бактериями — миллиардами бактерий. Не бегите в душ — вы все равно не сможете от них всех избавиться. Эти полезные кожные бактерии защищают нас от инфекции. Они питаются оболочками мертвых клеток кожи, которые настолько богаты белками и жирами, что могут служить надежным источником пищи для любых микробов.

Если бактерии проникнут сквозь мертвый внешний слой кожи, патрульные-лейкоциты придут в бешенство. Для них незнакомые белки и окисленные жиры с клеточных мембран незваных гостей-бактерий, и, словно полицейские, заметившие бандитов, которые пришли с оружием на детскую площадку, они объявляют тревогу^{‹‹589››}. Словно хорошо тренированный отряд ОМОНа, толпа лейкоцитов вышибает двери и проламывает стены, чтобы добраться до преступников, и начинает стрелять свободными радикалами и выпускать ферменты, разрушающие коллагены (они называются коллагеназами)^{‹‹590››}.

Если тревога оказалась ложной, и дело было в случайном воспалении, вызванном неправильным питанием, а не в реальной инфекции — ну, извините. Лейкоциты не умеют разбираться в таких нюансах, так что вам придется потерпеть шрамы. Если у вас когда-либо был абсцесс, вы знаете, что врач в первую очередь вскрывает его, чтобы выпустить гной. Именно так же поступает и сам организм, выпуская коллагеназы.

Угревая сыпь вызывается окислением масла. Когда мы едим легко окисляемые, ненатуральные масла, они оказываются повсюду — в артериях, в нервной системе, в коже лица. Лейкоциты путают окисленное масло с жирными кислотами на поверхности патогенных бактерий, и на место преступления быстро прибывает целый отряд. И, как вы уже знаете, этот отряд сходу начинает стрелять во все, что движется. Угорь начинает распухать и краснеть. После того, как битва завершается, на ее месте навсегда остается «памятник» в виде небольшой рытвины. Эта форма акне называется узловой — хороший пример воспалительной ложной тревоги, вызванной не инфекцией, а окисленными маслами^{‹‹591››,‹‹592››}. Так что если вы или ваш ребенок-подросток страдаете от угревой сыпи, то первый этап борьбы — отказаться от растительных масел. Ну, и от сахара заодно. Сахар подавляет иммунную систему и кормит бактерии, живущие в пустулах^{‹‹593››,‹‹594››}.

Если у моего пациента акне, то я понимаю, что он ест «воспалительную» пищу, в которой много сахара и растительного масла. Такая еда посылает очень мощные разрушительные сигналы, которые перебивают по приоритету менее неотложные метаболические потребности (например, развитие мышц, как мы видели в прошлой главе). Так что я обнаружила, что у пациентов с сильной угревой сыпью обычно бывает также гормональный дисбаланс, проблемы с репродуктивной системой и различные другие трудности.

Сейчас угревая сыпь — самая распространенная болезнь кожи, которой страдают до 90 процентов подростков^{‹‹595››}. Но нет никаких свидетельств в пользу того, что она была так же распространена и раньше; многие дерматологи считают акне современной болезнью^{‹‹596››}. Дело было не только в том, что наши предки употребляли в пищу более полезные жиры, чем мы сейчас: они, возможно, защищали себя от угревой сыпи и других кожных инфекций с помощью секретного ингредиента в косметике.

Археологи обнаружили древнейшие свидетельства применения косметики в Древнем Египте около 4000 г. до н. э. Египтяне делали средства для макияжа из жира, смешанного со специальными смолами и либо красной охрой, либо пеплом. Даже в наше время аборигенные народы прилагают большие усилия, чтобы найти правильные ингредиенты для косметики. Например, химба, племя пастухов-кочевников из Северной Африки, смешивают козье масло с охрой и измельченными травами, и получившаяся паста придает их коже прекрасный, гладкий красно-коричневый оттенок. На Гавайях жители пользуются кокосовым маслом, которое пролежало несколько недель на солнце, чтобы придать коже блеск перед каким-нибудь из многочисленных праздников. Распространенная практика нанесения на кожу тщательно смешанных жиров имеет несколько назначений.

Во-первых, жир сохраняет кожу влажной и, соответственно, гладкой и мягкой. Современные высококачественные средства ухода за кожей по-прежнему содержат масло какао, авокадо, оливковое масло и даже яичный желток. Современная косметика, конечно, бывает очень хороша, но в ней не хватает секретного ингредиента старых времен: пробиотиков. Козье масло, масло какао и, наверное, даже пепел и жир, использовавшийся египтянами, были полны полезных бактерий, которые колонизировали и сырье, и сосуды, в которых это сырье хранилось. Применение кремов с полезными бактериями приносит такую же пользу коже, как и употребление в пищу богатых пробиотиками йогуртов — кишечнику: если полезных бактерий достаточно много, они будут всегда превосходить числом любые патогены. Возможно, в прошлом это даже спасало людей, у которых практически не было чистой воды, чтобы умываться, от инфекций после порезов^{‹‹597››}.

В следующий раз, когда вы будете обедать с какой-нибудь подругой, и она приправит салат обезжиренным соусом, спросите ее, стала бы она пользоваться шампунем или средством для ухода за кожей, содержащим точно такие же ингредиенты. Скорее всего, она ответит «нет». Качественные косметические продукты делают из натуральных насыщенных жиров. Растительное масло подходит не слишком хорошо, потому что слишком легко окисляется, становится липким и раздражает кожу. Производители косметики, наверное, с удовольствием бы пользовались дешевыми маслами вместо более дорогих натуральных жиров, только вот им бы это с рук не сошло. Такие косметические средства вызывали бы аллергическую сыпь или даже акне. А вот производителям пищи все сходит с рук, когда они добавляют растительное масло во все подряд, да еще и говорят, что это полезно для нашего здоровья! К счастью для них, на поврежденные воспалением артерии нельзя просто взять и посмотреть. А поскольку к артериям не подходят нервные окончания, мы этих повреждений даже не чувствуем. Но можно попробовать воспользоваться натуралистическим мышлением наших предков: «Если я не хочу намазывать это на кожу, в рот я это тем более не положу».

Солнце может повредить кожу, но это не обязательно

Мы уже видели, как растительные масла и сахар могут вызывать дисбаланс иммунной системы и угревую сыпь, а обе эти проблемы разрушают коллаген. Но один из самых известных факторов окружающей среды, разрушающих коллаген, — солнечный свет.

Учитывая, с каким усердием мы намазываемся кремом от загара даже при довольно тусклом солнце, вы, должно быть, думаете, что ультрафиолетовое излучение проходит наше тело насквозь, как рентгеновские лучи. На самом же деле проницаемость ультрафиолетовых лучей довольно низкая; подавляющее их большинство (95 процентов) блокируется быстро регенерирующим эпидермисом. Практически все остальные лучи поглощаются коллагеном, находящимся под эпидермисом^{‹‹598››}. В зависимости от того, что вы едите, эти оставшиеся 5 процентов могут вызвать воспаление кожи и солнечный ожог — а могут и не вызвать. (Естественно, если вы будете загорать слишком долго, то воспаление вас ждет, даже если вы сидите на самой лучшей диете.) Воспаление приводит к выработке тех самых убивающих коллаген ферментов и может сильно усугубить повреждения, нанесенные ультрафиолетовыми лучами, со временем приводя к старению^{‹‹599››}. Хорошая, питательная диета будет держать эти ферменты на коротком поводке, и ваша кожа будет выглядеть молодой.

Так что же нам делать — как можно меньше бывать на солнце? Если вы едите много «воспалительных» жиров и сахара, то мой ответ — да. Но если у вас здоровый рацион, то ваш коллаген не получит серьезных повреждений, если, конечно, вы не дозагораетесь до солнечного ожога — а так, конечно же, делать не следует. Чем больше у вас в рационе растительного масла и чем больше полиненасыщенных жирных кислот попадают в вашу кожу, тем легче получить солнечный ожог и тем сильнее невидимые повреждения глубоких слоев кожи. Я рекомендую пациентам, сидящим на здоровой диете, загорать — естественно, не превышая нормы. Но эта самая норма, выраженная в минутах, проведенных на солнце, может сильно различаться в зависимости от широты местности, в которой вы живете, высоты над уровнем моря, климата, времени года, цвета кожи и способности вашего организма к загару.

Как и растения, мы используем солнечный свет, чтобы расти. Растения используют его для фотосинтеза; наша кожа, реагируя с солнечным светом, производит витамин D, без которого рост и развитие ребенка сильно замедляются. Когда-то мы получали большую часть витамина D — «солнечного витамина» — прямо из солнечного света^{‹‹600››}. Когда ультрафиолетовые лучи врезаются в эпидермис, они задевают молекулы холестерина, превращая обычный холестерин в предшественник витамина D, который затем активируется в печени и почках. Витамин D нам нужен для усвоения кальция, так что если ребенок получает его недостаточно, то дефицит может ослабить его кости и замедлить рост. Как вы знаете из предыдущих глав, довольно немногие из нас получают достаточно витамина D. Раньше мы ели намного больше печени, чем сейчас — а это лучший пищевой источник витамина D. Даже молоко с витаминными добавками редко содержит витамин D в достаточном количестве, и только препараты холекальциферола работают так, как надо (эргокальциферол, напротив, может быть даже токсичен)^{‹‹601››}’^{‹‹602››}. Неважно, где именно мы живем — нам нужно каким-либо образом получать «солнечный витамин»: либо непосредственно от солнца, либо косвенным путем — как в Норвегии и на Аляске, где едят печень рыб и других животных, которые получали достаточно солнца.

Летом среднестатистический белый человек, загорая двадцать минут на широте 35 градусов (например, на берегу Северной Каролины или на пляже в Сан-Луис-Обиспо, Калифорния) в районе полудня, получает достаточно витамина D, чтобы его хватило минимум на неделю^{‹‹603››}. Получив такую дозу излучения, в идеальном случае лучше прервать дальнейшее получение ультрафиолетовых лучей, потому что их избыток уничтожает коллаген и важные питательные вещества, в том числе и витамин D. К счастью, ваша кожа умеет регулировать дозировку ультрафиолета. В этом нам помогает кожный пигмент меланин. Наша генетика настолько идеально модулирует базовое количество пигмента в коже, что по оттенку кожи можно предсказать, на какой широте живет тот или иной аборигенный народ, с точностью до нескольких градусов^{‹‹604››}.

Как коже удается регулировать количество меланина, например, когда вы идете на пляж? Она реагирует на дозу излучения, которую вы получаете. Когда ультрафиолетовые лучи проникают через тонкий внешний слой мертвых клеток, они попадают в специальные клетки — меланоциты. Меланоциты, живущие в самом верхнем слое живой кожи (эпидермисе), защищают лежащий под ними слой коллагена; они содержат сигнальное вещество, которое работает как маленький механический переключатель. Когда с этим веществом реагирует ультрафиолет, оно переключается в состояние «вкл.», меняя форму (ультрафиолетовые лучи отбирают у него электрон), и после этого может реагировать с ферментом, который включает в меланоцитах белки, производящие меланин, и запускает вашу систему загара. Через несколько минут (или часов, в зависимости от ваших генов) ваша кожа темнеет. Чем быстрее появляется меланин, тем эффективнее организм защищается от повреждения ультрафиолетовыми лучами.

Меланоциты, одежда и непрозрачные кремы для загара эффективно блокируют и ультрафиолет А, и ультрафиолет В. Но другие кремы для загара блокируют только ультрафиолет В, который повреждает ДНК эпидермиса и повышает риск рака кожи, при этом ничего не делая с ультрафиолетом А, который обладает более низкой энергией и проникает глубже^{‹‹605››}.

Ультрафиолет А может проникнуть в самые глубокие слои кожи и повредить коллаген, благодаря которому ваша кожа выглядит гладкой и здоровой. Ультрафиолет А не обладает достаточной энергией, чтобы непосредственно повредить ДНК, но он может — точно так же, как горячая сковородка — взаимодействовать с ПНЖК, вызывая свободнорадикальные каскады, повреждающие и ДНК, и коллаген^{‹‹606››}. В общем, кремы от загара, конечно, предотвращают солнечные ожоги и, что еще важнее, непосредственное повреждение ДНК ультрафиолетом В, но одновременно они вызывают ложное чувство безопасности, и вы можете получить намного больше ультрафиолета А, чем вам хотелось бы. Вот одна из причин, по которым ни одно исследование не показало, что кремы от загара защищают от рака кожи^{‹‹607››}. С моей точки зрения профилактика избыточного контакта с ультрафиолетовым излучением, которое может вызывать рак, повреждая ДНК, и морщины, повреждая коллаген, должна включать в себя нечто большее, чем нанесение на кожу крема от загара — не нужно ограничиваться только этим. Я советую своим пациентам оптимизировать диету, чтобы уменьшить количество окисляемых ПНЖК, и, если времени достаточно, постепенно заставить организм вырабатывать больше кожного пигмента меланина.

У меня, как и у многих ирландцев, довольно ленивые меланоциты, которые вырабатывают меланин довольно медленно, так что мы сгораем на солнце чаще, чем загораем. А потом, примерно через день, покраснение превращается в загар.

Как нам удается загореть после пребывания на солнце? Избыток солнца приводит к воспалению кожи. Воспаление вырабатывает свободные радикалы. А свободные радикалы отбирают электрон у сигнального вещества меланоцитов, заставляя его включить механизм загара. Такая задержка, возможно, сделана специально: в высоких широтах повышенная склонность к загару помешала бы людям получать достаточно витамина D. Даже на хорошей диете мощная доза ультрафиолета А, которую вы получаете в первый день гуляния на солнце, может повредить коллаген в глубоких слоях кожи и вызвать ее преждевременное старение, но на плохой диете это повреждение будет даже сильнее.

Так что загорайте на солнце, но соблюдайте умеренность, особенно если у вас светлая кожа. В идеале, если вы собираетесь в отпуск на юг, постарайтесь для начала немного загореть в родном городе. Выработавшийся меланин сможет защитить ваши глубокие ткани и от ультрафиолета А, и от ультрафиолета В. И — я знаю, что перед искушением устоять будет трудно, но если уж вы загораете, то старайтесь держаться подальше от вызывающих воспаление растительных масел и сахара — даже в отпуске. Это не только защитит вашу кожу, но и, может быть, поможет поближе познакомиться с традиционной кухней тех мест, куда вы поехали в отпуск.

Когда мы видим 75-летнюю женщину, которая выглядит вдвое моложе, мы предполагаем, что она, должно быть, всю жизнь пряталась в тени и вообще не видела солнца. Ну, или, может быть, колет ботокс. А потом мы узнаём, что она любит гулять на улице, регулярно ходит в походы и три раза в неделю играет в гольф, и возникают вопросы: «Как так вышло? Почему у нее такая гладкая кожа?» Секрет — не в избегании солнца, а в избегании воспаления.

Если эта женщина, назовем ее Мэри, настолько хорошо умеет избегать воспаления, то есть все шансы, что и остальной ее организм в таком же хорошем состоянии. Она избегает воспаления, потому что держится подальше от искусственных жиров и сахара — не поддается искушению шведских столов, не заправляет салаты растительным маслом и не пьет сладких соков, которые повреждают нервы, — так что смогла сохранить и подвижность, и острый ум. Она помнит события и шестидесятилетней, и шестидесятидневной давности. Недавно Мэри с мужем записались на бальные танцы. Иногда, возвращаясь домой после занятий, они в темпе вальса отправляются в спальню для «продолжения банкета». Они могут все это благодаря здоровым артериям и хорошему кровообращению.

Мэри любит готовить бульоны, квашеную капусту, печь домашний хлеб и готовить другие блюда из Четырех столпов мировой кухни, чему научила ее мать — и благодаря этому избегает воспаления. Когда к ней на обед приходят подруги, то делают комплименты невероятно гладкой коже Мэри — особенно много их стало в последнее время, когда у подруг уже появились морщины и пятна. При несбалансированной диете даже такая мелочь, как прыщ, ссадина на подбородке или даже трение одежды и украшений о шею, может вызвать достаточно сильное воспаление, чтобы по ошибке запустить механизм загара, и появляется пигментное пятно. Кожа подруг Мэри стареет быстрее, чем у нее самой, потому что воспаление ускоряет деление клеток, и процесс старения работает на «быстрой перемотке»: кожа становится тоньше, слабее и уязвимее к ушибам. Мэри же придерживалась «Человеческой диеты», поэтому стареет медленнее.

Практически каждое известное питательное вещество тем или иным образом защищает коллаген, действуя либо как антиоксидант, либо как фактор роста. Витамин А, витамин С, глутатион, глюкозамин и жирные кислоты омега-3 уменьшают повреждения коллагена от ультрафиолетового излучения почти на 80 процентов^{‹‹609››,‹‹610››,‹‹611››}. А теперь представьте, что получится, когда они действуют все сразу, как в организме Мэри. Еще одно вещество, которое борется с морщинами, — кортизон, гормон, который перерабатывается надпочечниками из холестерина; надпочечники, как и все остальные органы, лучше всего работают, если укреплены хорошим питанием, физическими упражнениями, достаточным сном и отсутствием хронического стресса. Если есть плохо и подавлять работу надпочечников, то в организме вырабатывается мало кортизона, и все ткани, содержащие коллаген, стареют преждевременно — особенно это заметно на коже. А вот если есть настоящую еду, полную реальных витаминов (а не синтетических подделок), как Мэри, то ваш коллаген останется в отличном состоянии.

Мэри занимается силовыми тренировками, но одни только хорошие мышцы не смогут предотвратить «обвисание», которого мы все так боимся — гравитация беспрестанно тянет наши ткани вниз. У Мэри в организме есть встроенное антигравитационное устройство — прочная коллагеновая сетка, которой прошит жир в ее теле. Если у вас достаточно здорового коллагена в подкожном жире, это не только предотвращает целлюлит и обеспечивает подтянутую фигуру, как мы уже видели. У вас не будет ни двойного подбородка, ни обвисших ягодиц или подмышек, ни даже морщин вокруг носа и рта. У матери Мэри не было ничего подобного, нет этого и у самой Мэри. А все благодаря здоровому подкожному жиру.

В первую очередь способность вашего коллагена противодействовать силе тяготения зависит от одного особенного члена коллагеновой семьи — эластина. Эластин лучше всего представить себе в виде сетки взаимосвязанных белков, которые функционируют подобно молекулярным пружинам. Когда у нас появляются морщины, это значит, что эластин больше не пружинит^{‹‹612››}. Больше всего эластина содержится в коже, артериях, легких и связках — именно поэтому они так эластичны и могут принимать прежнюю форму после растяжения. У Мэри в организме достаточно эластина — как и у любого человека, который «красиво» постарел или выглядит моложе своих лет. Если бы какую-либо отдельную молекулу можно было назвать «источником молодости», то это был бы эластин.

Гибкие, прочные молекулы эластина в организме Мэри еще и очень надежны. Период их полураспада составляет семьдесят пять лет — то есть они с нами на всю жизнь. Чарльз Плоппер, профессор анатомии Калифорнийского университета в Дэвисе, утверждает, что «период полураспада эластина совпадает с продолжительностью жизни биологического вида»^{‹‹613››}, что говорит нам о том, что эластин играет важнейшую роль в определении ожидаемой продолжительности жизни. (Период полураспада — это время, за которое распадается половина данного вещества.)

Сила эластина — одновременно и самая его большая слабость. Поскольку он очень прочен и надежен, организм практически перестает вырабатывать его после полового созревания. Насколько нам известно, эластин вырабатывается только в периоды быстрого роста. Эластин зависит от уникальной химической связи — десмозиновой, которая очень тяжела в производстве. Десмозиновая связь вырабатывается только тогда, когда ваш организм переполнен гормонами и факторами роста, управляющими ее производством — во время жизни в утробе, скачков роста в раннем детстве и в подростковом возрасте. Мать Мэри, конечно, не знала всех этих физиологических подробностей, но она знала, что сложные, деликатные процессы роста в маленьком тельце Мэри зависят от наилучших возможных условий питания. Особенно это относится именно к эластину, потому что из-за сложного состава процесс производства этой жизненно важной ткани очень легко нарушить. По словам доктора Плоппера, «сейчас стало ясно, что различные внутриутробные и ранние постнатальные факторы, например, гипоксия, ограниченное питание и ВМОР [недостаточно просторная матка], могут влиять на распределение эластина».

Мэри росла совсем не так, как Кайл, болезненный малыш, с которым мы познакомились в начале главы. Благодаря тому, что мама и бабушка Мэри делали все правильно — планировали беременность, укрепляли организм, кормили грудью, готовили все сами с нуля, — Мэри оказалась одарена превосходным здоровьем, красотой и счастливой судьбой. Та же самая смесь гормонов и питательных веществ, что подарила Мэри крепкий эластин, обеспечила и сбалансированный рост скелета. Благодаря широкой челюсти и мощным скулам у нее были прямые зубы и прекрасная улыбка. А поскольку оптимальное развитие лица помогает и глазам нормально развиваться, Мэри не нуждалась в очках. Даже сейчас, к изумлению ее окулиста, качественный коллаген в хрусталиках глаз не дает наступить пресбиопии (это возрастное отвердевание хрусталика, из-за которого читать приходится в очках). Мэри всегда любила гулять на солнце, но благодаря противовоспалительной диете не страдала ни от катаракты, ни от макулодистрофии, ни от других дегенеративных болезней, из-за которых мы чувствуем себя старыми.

Даже если вы выросли, не получив оптимального количества омолаживающего эластина, то ваша диета все равно может во многом помочь вам замедлить старение. Для этого можно не только что-то «не делать» (избегать вредных растительных масел, чтобы не дать воспалению уничтожить имеющийся эластин), но и что-то «делать». В 2014 году корейские ученые, изучавшие замедляющие старение свойства традиционного бульона на косточке, обнаружили, что один из компонентов бульона, костный гидролизат, помогает защищать эластин от повреждения ультрафиолетовыми лучами — например, после слишком долгого пребывания на солнце^{‹‹614››}. Они проводили опыты на тканевой культуре в чашке Петри. Другая группа ученых, изучавшая живых мышей, облученных ультрафиолетовым светом, обнаружила, что употребление в пищу гидролизата защищает не только эластин, но и все другие формы коллагена, а также фибробласты, которые производят и поддерживают коллагеновую сетку, которой армирована наша кожа^{‹‹615››}.

Мэри — героиня этой книги. Как и ее мать, и бабушка, и прабабушка — и все далекие предки, которые следовали диетическим практикам, гарантирующим красоту и здоровье. Мэри — воплощение этой мечты. И, поскольку она ценит дары предков, она исполнила свой долг и защитила их, передав неповрежденный генетический сосуд своим сыну и дочери.

Сосуд — это эпигенетический код ее семьи. И сейчас пользу от него получает уже и внучка Мэри. Если она будет осторожна и серьезно отнесется к своей роли новой хранительницы генетического наследия своей семьи, то мечта ее предков продолжит свою жизнь в здоровом, прекрасном теле правнучки Мэри.

Священный сосуд эпигенетической целостности не принадлежит нам. Мы берем его, получаем от него пользу, а затем передаем дальше. А во время нашей земной жизни мы должны защищать его. Мы защищаем его, употребляя пищу, соответствующую Четырем столпам мировой кухни, и прославляя древнее, традиционное кулинарное искусство — мы конструируем наши тела и тела наших детей таким образом, чтобы они являлись воплощениями сбалансированного, непрерывного, естественного роста.

Требования к идеальному здоровью — не тайна. Мы знаем, от чего чувствуем себя хорошо, а от чего — болеем. Когда мы позволяем настоящей еде соединять наши тела с природой, то природа через эту пищу общается напрямую с ДНК, с живым, разумным движителем, управляющим нашей физиологией. Здоровье — это красота. Пища определяет физиологию. Источник еды важен.

Физиологическая судьба вашей семьи во многом находится под вашим контролем. Вот главные постулаты «Глубокого питания». Если вы будете придерживаться принципов, изложенных в книге, то вскоре ваше здоровье улучшится. Вы сможете обеспечить важную симметрию в телах ваших растущих детей и подтасовать генетическую лотерею к выгоде детей будущих. С каждым приемом пищи вы закладываете фундамент, на котором ваше наследие будет стоять сотни лет — в форме прекрасных детей. Красота и здоровье этих детей — это ваша красота и здоровье, бесконечное обновление, благодаря которому вы останетесь вечно молодыми.

В этой главе я изложу вам свой клинически протестированный подход к новому, здоровому образу жизни.

После того, как вышло первое издание «Умного гена», и я стала получать письма от пациентов, я была приятно удивлена, с какой готовностью многие из них перешли на новый образ питания. Это очень серьезный переход — от высыпания зерновых хлопьев в тарелку и разогревания в микроволновке готовых блюд к планированию здоровых обедов. Но те, кто совершил этот переход, были рады снова есть свою любимую еду и придумывали множество креативных, простых способов быстро ее готовить — я расскажу о них здесь.

Я не буду даже пытаться убедить вас, что на образ жизни «Глубокого питания» можно перейти за день. Если вы не шеф-повар и не заканчивали курсы домоводства, вам, скорее всего, придется освоить немало новых навыков. Но не обязательно делать все сразу. Я лично переходила к моей новой диете шаг за шагом: для начала отказалась от избыточного сахара и стала есть больше продуктов с натуральными жирами, которые ела уже и до этого — яиц, орехов, сливок, сыра. Со сливочным маслом и вкуснейшей домашней заправкой овощи стали еще аппетитнее, так что я стала готовить порции побольше, стараясь покупать свежие, а не замороженные овощи. Мы чаще стали ходить на фермерские рынки и в маленькие продуктовые магазинчики в дни завоза свежей зелени.

Главной проблемой оказалось избавиться от любви к сладкому, которая управляла моим аппетитом с двух лет. Помню, как я сидела в детском кресле и насыпала целую гору сахара на свои хлопья Cheerios, пока мама не видела. Я начала контролировать употребление сахара после целой жизни сахарных «ломок» с решения уменьшить дозу. Я никогда не думала, что смогу полностью избавиться от непреодолимого желания съесть что-нибудь сладкое. Как я описывала в главе 9, постепенный отказ казался менее радикальной и более реалистичной мерой, чем полное воздержание. А от рецидивов меня спасало улучшение самочувствия. Я заметила значительное снижение воспаления в моем больном колене в первый же день после того, как не поела сахара.

Многие читатели и пациенты тоже пришли к улучшению питания похожей дорогой — сначала заменили спреды сливочным маслом или стали есть больше натуральных жиров, которые уже ели до этого, и отказались от определенных ритуалов со сладостями — обычно либо газировки, либо соков. Отказ от сладкого в сочетании с употреблением сливочного масла, сливок или какого-нибудь другого натурального жира очень эффективен. Если есть натуральные жиры, вы станете меньше интересоваться сладким, а если есть меньше сахара, то вы сможете лучше наслаждаться вкусом остальной еды, а еще это поможет с энергичностью и сосредоточенностью. Подобные ощутимые результаты накапливаются, словно снежный ком, и дают нам силы попробовать что-нибудь новое, а это приводит к очередному заметному улучшению: вот так накапливаются и укрепляются новые полезные привычки.

Если вы не сладкоежка, то вам нужно бороться с фальшивыми, вызывающими воспаление жирами и избытком нарушающих гормональную деятельность углеводами. Одной из моих любимых пациенток в Напе была поклонница здоровой пищи с неприятной болезнью кожи, которая мучила ее в течение более чем тридцати лет. На завтрак вместо зерновых хлопьев она стала есть печеночный паштет с хлебом на закваске, на обед вместо сандвича — тарелку домашнего супа на мясном бульоне, а салат заправлять соусами не на растительном масле, а на оливковом масле и уксусе. Как и я, она тут же заметила значительное улучшение симптомов. Это стало хорошим стимулом и дальше сидеть на такой же диете. И чем дольше она так ела, тем сильнее улучшались симптомы.

Оптимальная диета позволяет вам извлекать максимум доступных питательных веществ из съедобного мира. Большинство современных популярных диет, например, палеодиету, диету Аткинса или пескетарианство, можно легко адаптировать под Четыре столпа. На протяжении всей книги я показывала, как и почему следование «Человеческой диете» оптимизирует функциональность всех органов и тканей вашего тела — вне зависимости от возраста.

Большинство жителей США знакомы с пищевыми группами, обозначенными правительством в середине XX века: фрукты и овощи; мясо; молоко; зерна и бобовые. Все эти группы можно включить в «Человеческую диету», хотя в некоторых традиционных культурах — например, на Гавайях — молочного едят очень мало. У других народов, напротив, нет особого доступа к фруктам, овощам или злакам — например, у коренных жителей Канады и Аляски. Это еще одна причина, по которой о еде нужно думать с точки зрения стратегии, а не списков; каждый из Четырех столпов представляет собой стратегию, которую нужно применять. Большинство людей не привыкли думать о еде с точки зрения стратегии. На последующих страницах вас ждут конкретные примеры.

Люди добиваются долгосрочного успеха, если им удается выполнить следующие три условия: есть меньше углеводов, заменить токсичные жиры полезными и вернуть в рацион питательные вещества, которых не хватало. Вот и все. Это не так и сложно. Мы останавливаем токсины; ненатуральные жиры — это самые важные токсичные вещества, от которых нужно избавиться. А от углеводов мы избавляемся, чтобы освободить место для более питательных продуктов, соответствующих Четырем столпам.

Эта глава поможет вам пройти процесс освоения нового, здорового образа жизни. Моя цель — помочь вам понять, как соединить древние принципы здорового питания и современную диету. Вот с чего можно начать.

✓ Выпивайте не менее 2 литров воды в день.

✓ Вместо газировки пейте ледяную минеральную газированную воду с долькой лимона, травяным чаем или комбучей.

✓ Для лучших результатов не перекусывайте.

✓ Принимайте витаминные добавки вместе с приемами пищи.

✓ Главным приоритетом для вас должны стать сон и движение.

✓ Планируйте обеды с помощью шаблонов для покупок и рецептов.

Я на самом деле не поклонница тщательного подсчета макроэлементов, но обнаружила, что многие мои пациенты едят намного больше углеводов, чем замечают, а белков при этом потребляют слишком мало; напротив, те, кто сидит на низкоуглеводной диете, обычно едят слишком много белка. В этом разделе я опишу, сколько вам необходимо. Но помните: если вы спортсмен элитного уровня, то ваши потребности могут отличаться от среднестатистических.

Углеводы

Если вы физически нагружаете себя умеренно — пробежки, теннис, велосипед, плавание и т. д., — но упражнения не являются главной частью вашей повседневной жизни, то верхней границей потребления углеводов должны стать примерно 100 граммов в день. При всем при этом лучше всего для вас будет употреблять в пищу не более 30–70 граммов углеводов в день, потому что каждый грамм углеводов, который вы съедаете, но не используете в качестве топлива для интенсивной активности (анаэробных упражнений), должен быть либо сохранен в жировой ткани, либо сожжен как топливо. Сжигание сахара в качестве топлива для какой-либо активности, кроме интенсивных анаэробных упражнений, постепенно перепрограммирует вашу клеточную аппаратуру на сжигание сахара, а это лишает вас естественной способности сжигать жир. Со временем под эту новую специализацию могут построиться даже гормональная и ферментная система, а это приводит к инсулинорезистентности. Инсулинорезистентность — это предшественник диабета, и она заставляет вас накапливать жир, даже если вы получаете регулярные физические нагрузки.

Я обнаружила, что для большинства людей худшее время для употребления в пищу углеводов — на завтрак. Углеводы нужно есть в первую очередь на ужин. (Время употребления углеводов вписано в расписания приемов пищи, которые вы найдете ниже.)

Если вы — элитный спортсмен и сжигаете более 600 калорий в день во время интенсивных упражнений вроде спринта или поднятия тяжестей, то вы должны получать эти калории из сбалансированного рациона жиров и углеводов. Оптимальная пропорция зависит от нескольких факторов: объема анаэробных нагрузок, типа мышечной ткани и вашего метаболического здоровья (подробное обсуждение метаболического здоровья — это уже тема для отдельной книги). Поскольку белки, в отличие от жиров и углеводов, не получится легко сжечь, чтобы получить энергию, я не рекомендую есть белки в качестве топлива для интенсивных упражнений (а не наращивания мышц).

Как подсчитывать углеводы. Я привела небольшую справочную таблицу по содержанию углеводов в разных распространенных продуктах; см. стр. XX.

Белки

Белки — это макроэлементы из «зоны Златовласки». В отличие от углеводов, у которых нет необходимого минимума, и жиров, у которых нет верхнего ограничения (если вы не переедаете в целом), белков нужно есть и не слишком мало, и не слишком много. Недостаток белка приводит к потере эффективности антиоксидантных ферментов и перегружает нервную, иммунную и скелетную систему — ткани, которым требуется много белка каждый день, — что приводит к расстройствам настроения, аллергическим проблемам, остеопорозу и различным другим проблемам. Средняя минимальная доза белка должна составлять 50 граммов для женщин и 70 граммов для мужчин. Если вы не едите мясо, яйца или молочные продукты как минимум два раза в день, то хорошей идеей будет подсчитывать недельный рацион, чтобы убедиться, что вы получаете достаточно.

С другой стороны, если вы едите мало овощей, то, возможно, едите слишком много мяса. Максимум, который способен использовать ваш организм в день, — 120 граммов белка для женщин или 150 граммов для мужчин (для бодибилдеров и спортсменов в некоторых видах спорта эти цифры выше). Когда мы переедаем, почкам приходится превращать неиспользованный белок в сахар или жир, а это повышает риск развития болезни суставов — подагры.

Как подсчитывать белки. Если овоща нет в приведенном ранее списке, это значит, что в нем меньше 5 граммов белка на нормальную порцию. (Например, в шпинате белок содержится, но, чтобы получить 5 граммов белка, вам нужно будет съесть его целый килограмм. Нет, если вы большой поклонник шпината, то можете съесть и килограмм — ничего плохого в этом нет!)

Жиры

Я советую получать от 60 до 85 процентов всех ежедневных калорий из жиров. (Потребности спортсмена должны быть рассчитаны, исходя из тренировок и телосложения, потому что такие цифры, например, не подойдут для спортсмена, у которого много быстросокращающейся мышечной ткани). Вам, наверное, покажется, что это слишком много. Но не забывайте: мы говорим не о проценте объема или веса пищи. В жире калории упакованы очень плотно, так что слишком много места на тарелке он не займет. Если вы приготовите гигантский салат из 4–6 чашек[11] овощей и добавите две столовые ложки салатной заправки, то это будет 180 «жировых» калорий на 40–90 «овощных» (в зависимости от того, какие именно брать овощи), так что получатся как раз искомые 65–80 процентов калорий. Две столовые ложки масла на две чашки брокколи — это 200 «жировых» калорий на 70 калорий брокколи, или около 75 процентов жировых калорий. Большинство орехов и семян, а также твердый сыр (например, чеддер) на 75 процентов состоят из жира, как и маслянистые плоды вроде оливок. Яйца, куриные крылышки и говядина с 20 % жира состоят из жировых калорий примерно на 60 процентов. А сливочное масло и соусы часто содержат даже больше. Так что вам не придется даже слишком стараться есть побольше жира, если вы нормально питаетесь.

Как подсчитывать жиры. Если вы едите цельную пищу и придерживаетесь рекомендуемых доз углеводов и белков, то вам не придется даже сильно напрягать ум для подсчета жиров: вы практически точно и без подсчета уложитесь в пропорцию 60–85 процентов. Если вы веган и стараетесь избегать масел, то рекомендую вам есть побольше авокадо, орехов и других жирных овощей, чтобы гарантировать достаточную долю натуральных жиров в рационе.

На следующей странице вы найдете простой график, на котором показано, чем отличаются пропорции макроэлементов «Глубокого питания» и стандартной американской или русской диет.

Я, конечно, рекомендую вам в первую очередь руководствоваться своим аппетитом, но не стоит забывать, что у многих людей аппетит слишком активен из-за сахарных «ломок» и заблокированных механизмов сжигания жира. Эти проблемы со временем разрешатся, и вы сможете восстановить врожденные способности к регулированию аппетита. Но все равно помните, что многие полезные продукты (например, сливки, кокосы и орехи) очень калорийны, так что их очень легко съесть больше, чем необходимо. Так что если вы начнете набирать вес, то лучше всего будет проверить размер порций на соответствие рекомендациям. Как вы увидите, порции бывают разными, так что общая сумма калорий может составлять от 1200 до 2200 в день. Рассчитывать потребность в калориях можно с помощью любого онлайн-калькулятора, которых сейчас в сети очень много. (Свой любимый я разместила на сайте DrCate.com.) Если из-за ваших габаритов и уровня активности ваша потребность в калориях превышает 2200, то соответствующим образом изменяйте порции.

Онлайн-калькуляторы калорий могут быть полезны, но это очень неточный ориентир. Индивидуальные потребности любого человека зависят от генетики, возраста, уровня активности, качества сна, уровня стресса, метаболического и гормонального здоровья, так что даже самый лучший калькулятор может дать погрешность до 30 процентов. Эта огромная погрешность — одна из основных причин полностью избавиться от «еды по привычке» и добиться синхронизации приемов пищи с естественными потребностями организма и вашим аппетитом. Как вы уже знаете, большие количества сахара и растительные масла нарушают нормальную работу аппетита. Но если вы уберете их из своего рациона, то ваш аппетит снова станет надежным ориентиром.

Неважно, решили ли вы для начала внести в рацион одно простое изменение, например, есть меньше сладостей, или же сразу броситься в омут с головой, шаблоны для планирования на стр. 346 дадут вам несколько быстрых и полезных идей. Давайте посмотрим, как шаг за шагом начать менять свой рацион:

1. Выберите «базовое» меню из списка шаблонов и его «вариации».

2. Проведите детоксикацию кухни.

3. Распланируйте первую неделю здоровой диеты с помощью планировщика покупок.

4. Идите в магазин!

5. Следуйте намеченному плану.

Давайте посмотрим на каждый из этих шагов и на то, как они работают при каждом приеме пищи.

Выберите «базовый» ингредиент, затем — «сочетания и вариации» из таблиц-шаблонов.

В таблицах-шаблонах вы найдете несколько вариантов разных завтраков, обедов и ужинов. По моему опыту, большинству людей требуется больше помощи с завтраками и обедами, чем с ужинами, потому что днем нам, бывает, не хватает времени, а вот вечером удается выкроить время на готовку. Так что в таблицах вы найдете завтраки и обеды, которые можно приготовить буквально за несколько минут, а вот ужины потребуют больше времени. Программа, изложена здесь, в основном заточена под начинающих, которые только недавно стали готовить сами, но новые идеи для себя здесь сможет найти даже самый опытный повар.

«База» — это главный ингредиент, с которого вы начинаете, например, яйца или йогурт, а «сочетания и вариации» — то, что вы добавляете к базе, например, овощи, зелень или орехи, чтобы внести в готовку разнообразие. Очень важно, чтобы вам не стало скучно, потому что любое чувство рутины может быстро вернуть вас к прежним привычкам.

Я обозначила «базовые» продукты для того, чтобы вы постепенно начали считать их главными ингредиентами разнообразных блюд, которые будете готовить в течение недели. Многие из них не портятся больше недели или хорошо поддаются заморозке, так что их можно купить сразу много и не бояться, что они испортятся.

Рекомендую вам выбрать по крайней мере два базовых продукта на каждый прием пищи (завтрак/обед/ужин) и проводить ротацию в течение недели, используя разные сочетания и вариации, чтобы они оставались интересными. Например, если вы на следующей неделе хотите есть на завтрак то яйца, то кашу, то купите сразу много яиц и подготовьте злаки для каши, а также различные ингредиенты для сочетаний и вариаций.

Просмотрите таблицу и найдите «базу», которая вам нравится. Давайте предположим, что у вас вообще нет времени готовить. Первые три варианта вообще не требуют никакой готовки.

Давайте подробнее рассмотрим каждый из вариантов завтрака.

База: кисломолочные продукты. Выберите творог или йогурт (120–180 граммов, если хотите — можно больше).

ВАРИАЦИИ. Посыпьте творог или йогурт орехами или семенами (я называю это «смесью для парфе» и подробнее описываю в таблице завтраков. Для разнообразия добавляйте в смесь свои любимые орехи, семена или другие ингредиенты; если вы следите за весом, то посыпки должно быть не более 60 граммов. Если не следите — можете добавить больше орехов или даже пару чайных ложек вашего любимого варенья или желе.

Примечание доктора Кейт. Одно из моих любимых сочетаний — творог, посыпанный горстью фисташек с добавлением нескольких капель ванильного экстракта, щепотки корицы и апельсиновой цедры. (Я ем это на обед или на десерт.)

База: молочный коктейль с чаем или кофе. 180–240 г кофе или чая.

ВАРИАЦИИ. Добавьте много молока и сливок. Сливки — источник жиров, которые помогают организму сохранять режим сжигания жира, а в молоке содержится немного белков и углеводов для сытности и питательности.

Примечание доктора Кейт. Мне нравится холодный кофе, так что я замачиваю 2 столовые ложки молотого кофе примерно в 300 мл воды на ночь, а с утра пропускаю их через бумажный фильтр — получается чуть меньше чашки. На самом деле я уже много лет пью чашку такого кофе на завтрак, и он достаточно питателен, чтобы помочь мне продержаться до ужина — что очень полезно, когда на обед времени не остается. Я, конечно, не стану рекомендовать вам настолько однообразную диету, если вы не сможете достать самое качественное молоко и сливки. Я пытаюсь так делать: покупаю только сырое молоко от коров, выращенных на свободном выпасе.

База: смузи (см. таблицу). Большинство смузи получаются вкуснее, если их делать со льдом, а не с водой. Избегайте смузи, в которых больше одного кусочка фрукта на порцию; фрукты нужно использовать как подсластитель, а не как главный ингредиент, чтобы вы могли получить большую дозу овощей.

ВАРИАЦИИ. Чтобы смузи вышел сытным, я рекомендую добавлять в него дополнительные источники жира (как описано). Есть и другие хорошие жиры, например, масло макадамии, так что мои рекомендации весьма приблизительны.

База: мясо/рыба. Самый быстрый вариант — взять 60–90 граммов копченой красной рыбы или другого мяса для завтрака: колбасы (индюшачьей, свиной и т. д.), бекона или остатков вчерашней еды. В мясе, которое едят на завтрак, обычно меньше белков и больше жиров, так что оно вкуснее и с большей вероятностью поможет вам не проголодаться до обеда, а то и дольше.

ВАРИАЦИИ. Соедините красную рыбу с нарезанными помидорами, каперсами и парой ложек творога. Если вы не следите за весом, то намажьте хлеб из пророщенных зерен или на закваске своим любимым творожным сыром (в идеале — органическим или из молока коров на свободном выпасе) и положите сверху рыбу.

Примечание доктора Кейт. Большинство мясных блюд для завтрака очень хорошо сочетаются с небольшой порцией каши (см. список углеводов для завтрака в таблице). Но если у вас есть привычка перекусывать между завтраком и обедом, помните: в каше много углеводов, и из-за этого еще до обеда вы можете проголодаться, так что это для вас не идеальный вариант.

База: яйца. Великолепным блюдам из яиц посвящаются целые поваренные книги. Можете есть их в любом виде: вкрутую, пашот, в виде яичницы, омлета и т. д. Помните: чем меньше вы готовите желток, тем он полезнее.

ВАРИАЦИИ. Классический завтрак — яйца с тушеным луком и зеленым перцем. С яичницей-глазуньей на удивление хорошо идет квашеная капуста. А если у вас все в порядке с талией, можете даже добавить к этому ломтик тоста из хлеба на закваске или из пророщенных зерен.

ПОРЦИИ И КАЛОРИИ

Количества продуктов, приведенных в таблице, должно хватить на одну порцию примерно в 300–500 калорий. Давайте рассмотрим несколько примеров.

Чтобы в молочном парфе было 300–500 калорий, возьмите 180 г йогурта и смешайте его с 30–60 г орехов, фруктов или и того, и другого; но помните, что если вы добавляете фрукты, то орехов возьмите поменьше, чтобы не переборщить с калориями. Орехи очень калорийны; в одной унции (30 г) орехов содержится 150–200 калорий.

Кофейный/чайный коктейль. Чтобы калорий было около 300, добавьте в чай или кофе 2–3 столовые ложки сливок и 1–1/4 стакана цельного молока. Если вы не боитесь 500 калорий, то добавьте больше сливок: 4–5 столовых ложек.

И еще один пример: смузи. Выберите базу: йогурт, коровье, козье, миндальное или соевое молоко. Добавьте 180 граммов к кубикам льда. Выберите два источника жира: например, сливки и кокосовое масло или авокадо и орехи, или возьмите двойную порцию любого из них. Приведенное количество ингредиентов «стоит» около 100 калорий (одна половинка грецкого ореха, кстати, равна одному ореху), так что если вы не против смузи в 400–500 калорий, то можете выбрать даже 3 разных источника жира. Затем добавьте некрахмалистые овощи. Они настолько низкокалорийны (например, в 4 чашках шпината всего 27 калорий), что даже считать ничего не надо. Если вы собираетесь с помощью смузи сбросить вес, будьте осторожнее с фруктами, потому что из-за них можете проголодаться еще до обеда.

База: низкоуглеводный пудинг. Это отличный вариант для готовки заранее на неделю или в качестве лакомства. Найдите рецепт пудинга, в котором сахара мало или вообще нет. Один из моих любимых рецептов вы найдете на моем сайте под названием «hot pumpkin»: он делается из рикотты, яиц и измельченного льняного семени.

ВАРИАЦИИ. Добавьте в рецепт «hot pumpkin» вместо льняного семени арахисовое масло. Или другие специи. Еще сытный пудинг можно приготовить из сочетаний разных сыров, например, полутвердого и твердого — грюйера или эмменталя с пармезаном; к ним очень хорошо подходит тимьян.

База: тонкие блинчики. Если вы любите блины, то попробуйте делать их тонкими. Достаточно взять совсем немного муки, чтобы скрепить яйца, а если вы полностью растопите сливочное масло, то у вас получится просто потрясающе вкусная штука. Люк делает вкуснейшие блинчики, хотя берет всего одну ложку муки на один блинчик. Если вы делаете блинчики не из пшеничной муки, то не забывайте, что она не такая клейкая, и ее нужно взять побольше.

ВАРИАЦИИ. В качестве начинки мы перепробовали самые разные тушеные овощи или фрукты. Вместо сиропа попробуйте слегка подслащенные взбитые сливки или сметану.

Как и при работе с таблицей завтраков, найдите сначала «базу», которая вам понравится. Если у вас нет времени готовить, то первые пять вариантов вообще не требуют готовки.

Как и в случае с завтраком, почитайте справочник по покупкам, чтобы найти самые здоровые версии этих ингредиентов. Например, я рекомендую мясную нарезку без нитратов, а если вы решите использовать покупной бульон, то сначала изучите этикетку, чтобы ненароком не купить восстановленный бульон (он совсем не так полезен, как настоящий).

Давайте подробнее рассмотрим каждый из вариантов обеда.

База: пикник. Неважно, берете вы с собой обед на работу или в школу или едите дома: нет ни единой причины не поскрести по шкафам и приготовить себе что-нибудь классное, а потом съесть прямо руками. Возьмите граммов 30–120 любимых орехов, сыра и/или капустных чипсов.

ВАРИАЦИИ. Одно из моих любимых сочетаний: 30 граммов сыра чеддер, 15 граммов пророщенного миндаля, 15 граммов пророщенных тыквенных семечек и 30 граммов капустных чипсов. Но еще мне нравится швейцарский сыр, проволоне, кешью, макадамия и пророщенные семечки подсолнечника. Если вы держите в холодильнике сразу по два-три вида твердого сыра, разные орехи и семена и капустные чипсы, то обед-пикник — это всегда вариант для вас.

Примечание доктора Кейт. Можете хранить какую-нибудь любимую еду на работе, если холодильник достаточно большой, или брать ее с собой с утра в контейнере. Хотите чего-нибудь попить? Возьмите комбучу[12].

База: кисломолочные продукты.

ВАРИАЦИИ. Если хотите съесть на обед что-нибудь кисломолочного, то можете добавить до 30 граммов углеводов — то есть можно есть больше фруктов или даже здоровую (без растительных масел) гранолу.

Примечание доктора Кейт. Нет никаких причин не готовить что-нибудь из таблицы для завтрака на обед или из таблицы для обеда — на завтрак. Это все совершенно произвольно: в традиционных обществах заморачивались над этим разве что аристократы. Единственное, что нужно помнить: если у вас проблемы с голодом или энергией, не ешьте на завтрак больше 10 граммов углеводов.

База: свежая рыба. Суши (уберите часть или вообще весь рис), сашими, поке, маринованная селедка, готовые креветки.

ВАРИАЦИИ. Креветки с солью и лимонами, коктейльный соус или соус/ спред (см. рецепты).

Примечание доктора Кейт. Поке — это салат из сырой рыбы (обычно тунца), смешанной с солью и другими приправами. Селедка в винном или сметанном соусе — это практически североевропейские суши. Она очень полезна, особенно если вам удастся найти бренд, где сахара содержится меньше, чем белков. Я особенно люблю добавлять к сельди в винном соусе дольки лука, сбрызнутые оливковым маслом.

База: консервированная или маринованная рыба. Лосось, макрель, сардины, сельдь, тунец, двустворчатые моллюски, крабовое мясо, устрицы — все это можно купить в банках, обычно консервированные в воде, масле или соусах.

ВАРИАЦИИ. Копченые сардины неплохи на вкус в сочетании с квашеной капустой (особенно вкусными они кажутся после физических упражнений); любая рыба хороша в сочетании с творогом. Копченые устрицы хороши с горчицей, и, если вы не возражаете против маслянистой жижи на пальцах — небольшого ломтика швейцарского сыра. Откройте банку тунца и добавьте 2–3 столовые ложки майонеза, если хотите чего-нибудь совсем уж крутого, потом нарежьте туда половину моркови и половину сельдерея или добавьте каперсы.

Примечание доктора Кейт. Консервированные морепродукты — это не идеальный вариант, но, тем не менее, они тоже источник высококачественного белка. Консервирование в оливковом масле или горчичном соусе, не содержащем растительных масел, помогает сохранить жиры омега-3. Это отличная еда для поездок и более приятная альтернатива протеиновым порошкам после тренировок. Одно из преимуществ рыбных консервов — в том, что вы сможете съесть и кости, а это великолепный источник минеральных стройматериалов для ваших костей, так что если вас не пугает рыба в чешуе и с костями, в таком виде она полезнее. Чешуя также содержит немного гликозаминогликанов (тех же самых поддерживающих коллаген веществ, что содержатся в бульоне из косточек), а жир под кожей — богатый источник кислот омега-3.

База: готовое мясо. Лучше всего брать готовое мясо без нитратов. Используйте от трети до половины упаковки на порцию и добавьте к этому 1–2 кусочка нарезанного сыра. Упаковки готового мяса хранятся до недели.

ВАРИАЦИИ. Копченая ветчина, копченая индейка, жареная индейка и ростбиф хорошо сочетаются с нарезанным чеддером, проволоне или швейцарским сыром. Можете подогреть сыр в духовке или микроволновке и сделать блюдо по-настоящему высококлассным, добавив спред/соус или обернув мясо вокруг соленого огурца. Если вы не сидите на диете с жестким ограничением углеводов, то можете растопить сыр на 15-сантиметровой тортилье (15 граммов углеводов), бросить на него 3–4 кусочка копченой курицы или ветчины, добавить немного горчицы и положить сверху квашеную капусту — такой вот «разобранный» корндог, одно из моих любимых блюд для воскресенья перед «Супербоулом».

База: быстрый суп. Он невероятно сытный и простой. Если вы еще и сами варите бульон, суп получится вкуснее, но можете и купить готовый куриный или говяжий бульон. Разогрейте 1–2 стакана в микроволновой печи или, если работаете с сырыми ингредиентами (например, яйцами) — на плите.

ВАРИАЦИИ. 1–2 яйца, Vi-l стакан гороха, 30–60 г сыра моцарелла. Если у вас нет настроения столько возиться, разогрейте бульон в микроволновке в течение 1–2 минут. В это время нарежьте 60–120 граммов вашего любимого готового мяса, сосисок или всего, что попадется под руку. Случайные сочетания могут показаться невероятно вкусными!

Примечание доктора Кейт. Один из моих самых любимых и быстрых вариантов — бросить в бульон 30 граммов пророщенных тыквенных семян и 30 граммов натертого швейцарского сыра. Звучит очень странно, но при этом очень вкусно.

База: смузи. Пользуясь теми же принципами, что и для смузи на завтрак, приготовьте себе смузи на обед. Если у вас в рационе мало белка, то можете добавить протеиновый порошок (зактракать протеиновым порошком я обычно не рекомендую). Я, конечно, предпочитаю настоящую еду, а не протеиновые порошки, по многим причинам, связанным с повреждением во время переработки и воздействием, по сути, заранее переваренных белков на организм, но некоторые люди протеиновыми порошками просто клясться готовы. Выбирайте те, в которых не содержится искусственных ароматизаторов или подсластителей.

ВАРИАЦИИ. В качестве источника белка, если вы не боитесь сальмонеллеза — а вы не должны его бояться, если покупаете яйца в надежном источнике и тщательно следуете протоколу, — можете сделать замечательный смузи из 1,5–2 стаканов молока, капельки ванильного экстракта, небольшого банана и яичного желтка (в белках содержатся антинутриенты, так что я не большая любительница сырых яичных белков). В качестве вариаций попробуйте добавлять в этот (или любой другой) смузи экстракт лесных орехов или шоколада, апельсиновую цедру, корицу или другие пряности.

База: остатки вчерашней еды. Все, уже готово. Можете ей даже завтракать — вчерашнюю еду можно есть всегда.

База: мясо на салате.

Начнем с мяса. Можете пользоваться как готовым магазинным, так и самостоятельно приготовленным дома мясом (см. таблицу для ужина). Хорошие магазинные варианты — копченая форель или белая рыба, но можете взять буквально что угодно, на что положите глаз.

Теперь салат. Возьмите 1–2 чашки зелени и, если есть, еще какие-нибудь овощи — например, нарезанную морковь, сельдерей или лук. В качестве заправки сбрызните салат оливковым маслом и/или уксусом или просто возьмите половину авокадо и, если еще не превысили углеводный «бюджет», половину апельсина. Не забудьте соль или даже соевый соус. И то, и другое отлично объединяет вкусы.

ВАРИАЦИИ. Вариантов буквально бесконечное множество — берите разную зелень, заправки и топинги.

Эта таблица потребует больше готовки, чем таблицы для завтрака и обеда. Так что первое, о чем вы должны задуматься — сможете ли реально применить все описанные методы готовки. Есть ли у вас сковорода-вок? Есть ли хорошая кастрюля для варки на медленном огне? Есть ли у вас печь-тостер? Умеете ли вы готовить на гриле?

Следующее соображение — выбор даже не столько мяса, сколько части туши, потому что она должна подходить под выбранный вами метод готовки. Стейк-рибай, например, получается вкуснее всего на гриле или в печи-тостере, а не вареным на медленном огне или тушеным в воке. Рыба тоже в воке получается не очень хорошо, а вот креветки — хорошо. Если вы знакомы со всеми этими методами готовки, то у вас будет намного более богатый выбор. Если же нет — ограничьтесь ингредиентами, которые сможете приготовить за то время, что готовы уделить готовке.

Если вам все эти советы кажутся очевидными — хорошо. Тяжелее всего именно планировать, особенно тем моим пациентам, которые борются с лишним весом. Более того, исследования показывают, что ожирение может быть отчасти связано с нарушениями исполнительных функций^{‹‹618››,‹‹619››} (так в медицине называются навыки планирования), и именно поэтому рекламщикам и производителям еды так легко удается вами манипулировать.

Давайте подробнее рассмотрим каждый из вариантов ужина.

База: мясо, рыба и/или овощи, приготовленные на воке. Порежьте все на кусочки не больше 1 сантиметра. В горячем воке обжарьте мясо на масле, уберите мясо, подлейте масла, положите овощи, положите обратно мясо, затем добавьте соусы по вкусу. Практически с любым блюдом на воке хорошо пойдут следующие овощи: лук, морковь, сельдерей, зеленые и разноцветные перцы, водяной орех, ростки бамбука, молодой горох.

ВАРИАЦИИ. Несколько вкусных сочетаний: говядина с брокколи; креветки с имбирем и кокосом; курица, арахис и красный болгарский перец. Попробуйте также поэкспериментировать с сочетаниями соевого, рыбного или устричного соусов с тайской зеленой и красной пастой чили.

Примечание доктора Кейт. Чтобы добиться наид/чшего вкуса при готовке на воке, слегка обжарьте мясо, уберите его со сковороды, затем обжарьте овощи (сначала — самые жесткие), а потом на несколько секунд снова добавьте мясо, чтобы закончить готовку. Если у вас курица со шкуркой, то обжарьте сначала шкурку.

База: салат на ужин. 120–180 граммов нежного, легко режущегося мяса (или, если мясо жесткое, нарежьте его заранее) на большом салате.

ВАРИАЦИИ. Представьте себе салат «Кобб» или «Цезарь». Или приготовьте что-нибудь тематическое, например, средиземноморское (курица или баранина с маслинами, сыром фета, вялеными помидорами и кедровыми орешками) или азиатское (курица или свинина с побегами бамбука, сердцевиной пальмы, нутом и соевым соусом).

СОВЕТЫ ПО ПРИГОТОВЛЕНИЮ САЛАТА. Готовьте салат как минимум из четырех разных видов овощей, если получится. Если вы любите похрустеть, то вместо сухариков возьмите орехи или даже свиную шкурку. Попробуйте разные ингредиенты: вяленые помидоры, каперсы, оливки, пепперончино, ростки зелени. Мы часто готовим салат из сельдерея, моркови, семечек подсолнечника и оливок. Еще одно популярное сочетание — сердцевина пальмы, нут, красный болгарский перец и тонко нарезанный лук-шалот на листьях салата под азиатской салатной заправкой. Всегда ешьте из очень большой тарелки, чтобы легче было пробовать разные сочетания вкуса и при этом ничего не выбросить. Мы едим салат из больших металлических мисок, в которых обычно что-то подают.

САЛАТНЫЕ ЗАПРАВКИ. Один из самых простых способов добавить разнообразия в салаты — заправлять их разными маслами или соусами. Советую вам держать два-три разных вида уксуса (например, бальзамический, яблочный и ароматизированный) и несколько разных масел (мы готовим на оливковом, арахисовом и кунжутном). Вместо того, чтобы готовить салатную заправку, можно просто плеснуть в салат масла и уксуса (масла должно быть примерно втрое больше, чем уксуса). Если хотите заправку в азиатском стиле, то соедините арахисовое и кунжутное масла, примерно половину обычного объема уксуса и немного соевого соуса (столько же, сколько уксуса). Если хотите что-нибудь еще более пафосное, добавьте в азиатский соус измельченный имбирь или, если ваша заправка из оливкового масла и уксуса, добавьте измельченный уксус. И не забудьте посолить салат по вкусу.

База: запеченное или жареное мясо, рыба и/или овощи. Главная идея состоит в том, чтобы съесть одновременно овощи и белок. Если вы готовите для двоих, то, наверное, сможете уместить все даже в печь-тостер. При возможности используйте жир и/или кожу с мяса для вкуса и влажности; например, вместо куриного филе без кости и кожи возьмите окорочка или крылышки.

Овощи, возможно, нужно будет поставить на огонь минут за двадцать до мяса — в зависимости от того, насколько они плотные и какое у вас мясо. Попробуйте посыпать овощи смесью специй до или во время жарки (в зависимости от температуры специи могут даже сгореть).

ВАРИАЦИИ. Если вы держите про запас много смесей специй, то на одной и той же белковой основе можно приготовить много разных блюд: например, сегодня ребрышки барбекю, а завтра ребрышки по-креольски; сегодня куриные ножки по-мексикански, завтра — по-индийски.

База: вареное или томленое мясо, рыба и/или овощи. Если у вас есть медленноварка, можете просто сложить все туда и забыть. Если есть чугунок, то можете в нем для начала обжарить мясо, прежде чем уменьшать температуру. Так или иначе, этот метод готовки хорош для жесткой говядины, баранины и курицы. Овощи, которые могут пережить долгую готовку (например, морковь и другие корнеплоды), обычно содержат много углеводов. Так что если вам столько углеводов не нужно, в последние тридцать-шестьдесят минут готовки добавьте к блюду овощи понежнее.

ВАРИАЦИИ. Мне очень нравятся низкоуглеводные рецепты для медленноварки от Даны Карпендер.

Примечание доктора Кейт. Пророщенная фасоль — отличная добавка для многих низкоуглеводных супов и томленых блюд. Поваренные книги с низкоуглеводными блюдами — это хорошее начало, потому что эти блюда обычно не бывают очень крахмалистыми или слишком сладкими, а потом вы сможете постепенно добавлять собственные «здоровые» углеводы — ту же пророщенную фасоль, дикий рис или корнеплоды.

База: яйца, рыба и овощи на пару. Правильная готовка на пару — один из самых полезных для здоровья методов приготовления пищи. Наши любимые овощи для готовки на пару — брюссельская капуста, спаржа, листовая капуста, брокколи, стручки фасоли и цветная капуста.

ВАРИАЦИИ. Ключ к тому, чтобы овощи на пару стали вкусными — соус. Наш любимый соус к овощам — чесночное масло с солью. Бешамель и голландез тоже отлично подходят ко многим блюдам из рыбы и овощей, как и сырный соус.

Примечание доктора Кейт. Готовка на пару — самый простой способ заставить ваши овощи проявить свои лучшие качества. Единственная сложность — правильно подобрать время готовки. Если вы можете проткнуть овощи вилкой насквозь, они готовы. Но главный секрет вкуса овощей на пару — чесночное масло. На двоих у нас уходит примерно 4 столовые ложки сливочного масла и два зубчика чеснока на две порции по две-три чашки овощей на пару. Поскольку жир очень плотно наполнен калориями, важно дать себе время насытиться.

База: мясной фарш. Наиболее эффективно с точки отношения цена/качество, конечно, мясо коров со свободного выпаса, но любой фарш (куриный, индюшиный, свиной) подойдет для быстрого и вкусного обеда.

ВАРИАЦИИ. Любое блюдо — от тушеного гуляша и бургеров до фрикаделек и мясного рулета — можно сделать разнообразнее с помощью смесей пряностей. А в гуляш и мясной рулет еще и очень просто добавить овощи. Один из моих любимых рулетов — соединить грибы, жаренные в сливочном масле, и говяжий фарш в пропорции 1:1. Еще с говяжьим фаршем хорошо сочетаются свиные колбаски.

Примечание доктора Кейт. Один из наших любимых способов применения говяжьего фарша — домашний соус болоньезе (без макарон) на говяжьем бульоне. Люк готовит свой соус из высококачественного говяжьего фарша, свиных колбасок, лука, зеленого перца, мелко нарезанных консервированных томатов, грибов, кабачков (если сейчас сезон), чеснока и итальянских трав.

База: яйца. Яйца подходят практически к любому мясу, овощам или сыру. Можете даже объединить все эти ингредиенты в одно блюдо.

ВАРИАЦИИ. Кроме обычных омлетов и яичниц, можете попробовать приготовить киш, фриттату или суфле. В них также можно добавить немало овощей, получив практически универсальное блюдо.

Примечание доктора Кейт. Одно из наших любимых и очень простых блюд — большой, разноцветный салат с яичницей-глазуньей (три яйца на порцию) на 15-сантиметровой кукурузной тортилье и 30 граммами растопленного сыра чеддер.

База: кассеродь. Можете готовить кассероли по прежним рецептам, но уменьшите по крайней мере наполовину (а лучше — больше) долю крахмалистых ингредиентов (макарон, картофеля и т. д.) и добавьте больше белков или овощей. Например, если любите макароны с сыром, то сделайте из них тетраццини: разрежьте лапшу напополам, добавьте немного тунца и мелко нарезанные овощи — красный перец, сельдерей, лук.

ВАРИАЦИИ. Классические виды кассеролей — тетраццини и лазанья.

Уложив ингредиенты слоями, вы сделаете блюдо красивее, да и вкусы очень неплохо объединяются. Чтобы сделать их питательнее, просто, как в примере выше, добавьте меньше макарон и больше овощей и других ингредиентов.

Примечание доктора Кейт. Чтобы кассероли стали вкуснее, попробуйте предварительно обжарить источник белка и/или потушить овощи на плите (если, конечно, у вас есть время). Ключ к успеху для любой кассероли — нарезать овощи достаточно мелко, чтобы они были готовы одновременно с мясом. Можете перемешать все вместе с помощью томатного соуса, бульона или очень мягкого сыра, например, рикотты. Если хотите что-нибудь более изысканное, то возьмите бешамель (с которым обычно делают лазанью) или любой сливочный соус.

Если вы еще так не сделали, то пришло время хорошенько перебрать все, что у вас лежит на кухне, и выбросить все, что содержит растительное масло как один из первых шести пунктов списка ингредиентов. Давайте. Вам даже понравится. Избавьтесь от всего того мусора, что портит вам здоровье. (Единственным исключением может стать майонез — по крайней мере, пока вы не научитесь готовить его сами. Единственный американский бренд, в котором не используются токсичные масла, — Primal Kitchens).

Теперь, когда на кухне стало посвободнее, пора идти в магазин.

Я составила список основных продуктов, из которых вы можете выбрать понравившиеся. После того, как у вас выработается новый график готовки, и вы поймете, из чего готовите чаще всего, просто перед каждым походом в магазин проверяйте запасы этих продуктов, как проверяете наличие других хозяйственных товаров вроде мыла или губок.

В отличие от основных продуктов, которые хранятся долго, так что их можно держать под рукой все одновременно, свежие продукты неделю не продержишь. Вот почему хорошей идеей будет (по крайней мере, изначально) составить список всех блюд, которые вы планируете приготовить на неделе. (Рано или поздно вы станете настоящим экспертом и начнете менять планы в зависимости от того, какое свежее мясо и овощи найдете на рынке, но поначалу это вряд ли будет возможно.) Настоятельно рекомендую вам ходить за покупками один-два раза в неделю, причем не обязательно в один и тот же магазин. Если вы будете покупать продукты реже, то у вас в меню будет недостаточно свежей еды, а если чаще, то это, скорее всего, означает, что вы неэффективно планируете наперед и можете потерять ценное время.

А теперь давайте подсчитаем, сколько всего нужно купить, чтобы запастись продуктами на неделю. Это может показаться довольно простым упражнением, но если вы никогда так не делали, то лучше будет, чтобы в первый раз вам кто-нибудь помог.

Планируем завтраки на неделю

Выберите один-два «базовых» ингредиента на неделю. Давайте предположим, что вам понравились варианты с кисломолочными продуктами и яйцами, и в будни вы будете есть йогурт, а на выходных — яйца. Поскольку и то, и другое — скоропортящиеся продукты, вам придется покупать их ровно столько, сколько собираетесь съесть. Чтобы определить, сколько чего вам придется купить, сначала посмотрите, сколько человек будет питаться вместе с вами, а потом посчитайте, ориентируясь на размеры порций. В данном случае каждая порция состоит из 180 г молочных продуктов или 2–3 яиц. Так что если у вас в семье, скажем, четверо взрослых едоков, то начните с 180 × 5 × 4 = 3600 г йогурта и 3 × 2 × 4 = 24 яиц. Если вы так собираетесь есть одни, то вам вполне хватит килограмма йогурта и десятка яиц, причем немного останется даже на следующую неделю.

Потом решите, какие вариации вы хотите попробовать.

Давайте сначала рассмотрим йогуртовое парфе. Орехи и семена можно покупать либо на вес, либо упаковками — в зависимости от того, какой у вас бюджет, но, так или иначе, их нужно держать в свежем состоянии. Большинство людей покупают по 200–500 граммов 5–6 разных видов орехов. (Мы чаще всего берем фисташки, бразильские орехи, миндаль, грецкие орехи, кешью, кунжут и тыквенные семечки.) Если вы хотите добавить к йогуртовому парфе свежих фруктов, то покупайте их не слишком много, потому что есть с йогуртом их нужно буквально по чуть-чуть. Сухофрукты, с другой стороны, лежат намного дольше, но при этом содержат много сахара.

Теперь перейдем к яйцам на выходные. Для этого примера представим, что все едят одно и то же блюдо, и вы готовите простой омлет с сыром чеддер, тушеными грибами и зеленым перцем. Даже полкило сыра для такого блюда очень много, но сыр не портится около месяца, так что если у вас в семье много любителей, вы найдете, что с ним сделать. Если у вас останутся лишние покупные грибы — тоже не беда, потому что остатки можно добавить, например, в салат. Одного-двух болгарских перцев будет вполне достаточно, но если останутся лишние, их тоже можно добавить в салат. Не забывайте и о кулинарном жире. Чаще всего мы жарим яйца на сливочном масле или жире от бекона.

Итак, давайте пройдемся по списку покупок.

✓ Йогурт, натуральный: 4 литра

✓ Яйца: 2 десятка

✓ Сыр чеддер: 1 кг

✓ Миндаль: 250 г

✓ Грецкие орехи: 250 г

✓ Фисташки: 500 г

✓ Пророщенные тыквенные семечки: 350 г (можно заказать онлайн)

✓ Бразильские орехи: 180 г

✓ Сливочное масло: 500 г (лучше — из молока коров на свободном выпасе)

✓ Сушеные ягоды годжи: 60 г

Планируем обеды на неделю

Как и для завтрака, сначала посмотрите, сколько человек будут следовать плану, а потом рассчитайте покупки в зависимости от размера порций. В целях упражнения предположим, что закупаемся на семью из четырех человек.

Предположим, что три дня в неделю вы будете есть мясные нарезки, всего — 12 порций по 90–120 граммов, итого приблизительно 1100–1500 граммов. Купите 5 упаковок по 300 граммов, и вам вполне хватит. (Мясные нарезки хранятся около недели, так что их нужно обязательно съесть.) Перейдем к сыру. В большинстве готовых сырных нарезок 8 ломтиков общим весом около 50 граммов. Купите три упаковки, и каждому достанется по два ломтика на порцию. Если обед без углеводов кажется не очень вкусным, и вы хотите добавить немного фруктов, моркови, соленый огурец или крекеров, чтобы детям больше понравилось — добавьте. Главное, чтобы крекеры были без растительного масла.

Теперь предположим, что в оставшиеся четыре дня в неделю вы будете готовить «быстрый суп» — всего 16 порций. В одной порции должно быть 60–120 граммов мяса, так что на неделю нужно будет купить от полкило до килограмма (и можно добавить мясную нарезку, которую не доели). Неплохо подойдут также сосиски для хот-догов или куриные стрипсы, которые можно купить готовыми и замороженными, или колбаски для жарки.

Кроме мяса, в супе должно быть около 50 граммов сыра (швейцарского или чеддера), горстка капустных чипсов, а еще ваша семья любит острые ощущения, так что вместо гренок добавит в суп 50 граммов пророщенных тыквенных семечек. В общем, вам понадобится по 250 граммов обоих видов сыра, 4–5 пакетиков капустных чипсов и полкило тыквенных семечек.

Можете разогреть суп в микроволновке, если у вас она есть; если нет, или вы хотите есть суп горячим, то разогрейте бульон с мясом дома и перелейте его в термос. В этом случае обязательно возьмите с собой тарелку, чтобы добавить посыпку (семечки, чипсы и маленькие прямоугольнички нарезанного сыра) в последнюю очередь: хрустящие ингредиенты должны хрустеть, а сыр не должен превратиться в размазню.

Бульон либо готовьте дома, либо, если используете покупной, берите, например, Pacific Organic (другие рекомендуемые бренды ищите в интернете), который продается литровыми упаковками. На одну порцию уйдет 250 миллилитров, так что на неделю вам хватит четырех упаковок. Поскольку домашний бульон может храниться в морозилке месяцами, как и неоткрытые упаковки покупного бульона в холодильнике, у вас всегда должно быть немного бульона под рукой, чтобы в будущем, если вам захочется быстрого супа, нужно было только купить ингредиенты, которые вы туда бросите.

Итак, список покупок для обеда:

✓ Упаковки с куриным бульоном: не менее четырех литровых упаковок

✓ Сосиски для хот-догов: желательно из 100 % говядины на свободном выпасе, 0,5 кг

✓ Куриные стрипсы: лучше органические — см. рекомендованные бренды в разделе «Ресурсы» в конце книги

✓ Швейцарский сыр: 0,5 кг

✓ Капустные чипсы: пять 70-граммовых упаковок

✓ Мясная нарезка (говядина): две 250-граммовые упаковки

✓ Мясная нарезка (курица): две 250-граммовые упаковки

✓ Сырная нарезка (проволоне): три 250-граммовые упаковки

✓ Крекеры/галеты (без растительного масла): одна упаковка

✓ Морковь: 2 кг

✓ Соленые огурцы: одна литровая банка

Планируем ужины на неделю

Мясо (в данном случае под этим термином я имею в виду любую плоть животных — рыбу и морепродукты, птицу, свинину, говядину, баранину и т. д.) часто бывает самой дорогой из всех пищевых покупок, особенно если оно высококачественное. Так что если вам удастся закупиться со скидкой — это хорошо. К счастью, шаблонов для ужина достаточно много, и вы можете пользоваться самыми разными источниками белка, так что можете ходить по магазину сколько угодно, если точно знаете, сколько и чего вам нужно на неделю.

Все дело именно в объемах. На одну порцию вам нужно 120–240 граммов мяса. Так что если у вас в семье четыре человека, то на неделю вам понадобится от 3,5 до 7 килограммов.

Примерно так же рассчитывайте и овощи. Мы с Люком обычно четыре дня в неделю готовим очень большие салаты, а в остальные дни — овощи на пару. Если в главном блюде тоже много овощей, то мы либо делаем салаты поменьше, либо не делаем их вообще.

Давайте предположим, что два дня в неделю вы собираетесь делать салат и яичницу с колбасой под сальсой на кукурузной тортилье (3 яйца × 4 человека × 2 дня = 24 яйца), один день — жареные окорочка индейки с тушеными овощами, два дня — курицу с овощами на воке и еще два дня — овощи на пару под мясным соусом.

Ваш список покупок, таким образом, должен включать в себя:

✓ Кешью (для вока): 180 г

✓ Соевый соус (для вока): 1 большая бутылка

✓ Арахисовое масло (для вока): 1 большая бутылка

✓ Кунжутное масло (для вока): 1 бутылка

✓ Кукурузные тортильи: две упаковки по 0,5 кг

✓ Устричный соус (для вока): 1 бутылка

✓ Зелень и пряности для жарки: по вкусу

✓ Салатная зелень: две упаковки по 0,5 кг

✓ Морковь (для салатов и жарки): уже есть в списке для обедов

✓ Сельдерей (для вока, мясного соуса и салатов): 1 пучок

✓ Лук (для вока, мясного соуса, сальсы и салатов): 1 большой пакет (лук хранится долго)

✓ Зеленый лук (для сальсы): 1 пучок

✓ Кинза (для сальсы): 1 пучок

✓ Чеснок (для сальсы, мясного соуса и вока): 1 пакет (чеснок хранится долго)

✓ Сыр чеддер (для яичницы с колбасой): уже есть в списке для завтраков

✓ Консервированные томаты (для сальсы и мясного соуса): 8 300-граммовых банок (они хорошо хранятся)

✓ Стручковая фасоль (для жарки): 1 кг

✓ Брокколи (для готовки на пару): 1 кг

✓ Зеленые болгарские перцы (для вока): 4 штуки

✓ Красные болгарские перцы (для вока и салата): 2 штуки

✓ Замороженный горошек (для готовки на пару): 1 кг

✓ Тыква (для жарки): 0,5 кг

✓ Сливочное масло (для смазывания индейки и для овощей на пару): уже есть в списке для завтраков

✓ Оливковое масло (для салатных заправок и мясного соуса): 1 большая бутылка

✓ Бальзамический уксус (для салатных заправок): 1 большая бутылка

✓ Грибы (для мясного соуса и салатов): 1 кг

✓ Яйца: 3 десятка (в добавление к тем, что для завтрака)

✓ Свиные колбаски: 0,5 кг

✓ Говяжий фарш: 2 кг

✓ Окорочка индейки (одного хватает на две порции): 2 штуки

✓ Целая курица: 2 штуки

Для этого понадобится определенная практика. И время — чтобы познакомиться с новыми магазинами, мясными лавками, рынками или другими поставщиками реальной еды в вашем районе, которые еще и будут достаточно удобными, чтобы не приходилось всю жизнь переворачивать с ног на голову. Особенно много придется побегать, чтобы выяснить, где можно купить качественные животные продукты — например, молоко от коров со свободного выпаса. Впрочем, я за вас болею и точно уверена, что у вас все получится.

В руководстве по покупкам вы найдете советы, как купить наиболее полезные версии всех этих ингредиентов. Например, я порекомендую вам определенные бренды йогурта и расскажу, как избежать токсичных масел, покупая орехи и семена.

Скорее всего, вам придется покупать что-то в магазинах, где вы еще никогда не бывали. Это может стать стрессом, но считайте такие покупки новым приключением. Когда вы впервые пойдете в новый магазин, то, скорее всего, купите там немало основных продуктов. А еще вам придется внимательно читать кучу этикеток, так что выделите на покупки побольше времени.

Кое-что придется покупать через Интернет, особенно если вы живете не в большом городе. Через Интернет можно заказать пророщенные орехи и семена, качественные масла и уксус, морепродукты, капустные чипсы, зелень и специи, кефирные грибки и даже ферментированные овощи.

Если вы ходите за покупками всего раз в неделю, то под конец недели мясо лучше замораживать или, по крайней мере, готовить блюда из наиболее скоропортящегося мяса в начале недели.

Если я правильно выполнила свою часть работы, остальное будет уже совсем просто. Приятного аппетита!

Вы, возможно, удивитесь, зачем вам витаминные добавки, если вы и так следуете сбалансированной, традиционной диете. Тому есть две причины: 1) большинство из нас не получает таких же физических нагрузок, как наши предки, так что едим мы меньше и редко получаем полный комплект всех необходимых витаминов и минералов из пищи; 2) почвы во многих регионах бедны минералами. Не забывайте: растениям нужны минералы из почвы, чтобы делать витамины. Так что получается, что современная еда — сравнительно более бедный источник не только недостающих минералов, но и всех питательных веществ, которые растение могло бы произвести, получая более оптимальное питание.

С другой стороны, я не рекомендую никаких добавок, кроме витаминных и минеральных (например, лецитин, креатин или многие тысячи других, продающихся на рынке), без конкретной причины и тщательного анализа вашей нынешней диеты.

Вот что я рекомендую всем:

✓ Витамин D, 2000–4000 ME. Рекомендую 4000 международных единиц в день, если только вы не проводите много времени на солнце — тогда достаточно и 2000.

✓ Оксид магния, 250 миллиграммов

✓ Глюконат цинка, 15 миллиграммов. Кстати, недостаток цинка негативно влияет на аппетит, так что если у вас дети привередливы в еде, возможно, помогут препараты цинка.

✓ Стандартный витаминный комплекс со 100-процентной рекомендованной дневной дозой витаминов. (В США единственная марка витаминов в широкой продаже, удовлетворяющая этому критерию — Mason One-A-Day).

Магний и цинк есть во многих витаминных комплексах, и вам могут даже сказать, что вам нужна другая, более биодоступная форма этих минералов. Но я выбрала именно такие добавки, потому что у них максимальное отношение биодоступности к объему. Например, между наиболее и наименее биодоступными препаратами магния разница около 10 процентов, но самые биодоступные формы — в пять, а то и более раз больше. Из-за огромных размеров их тяжело глотать, некоторые препараты даже не помещаются целиком в одну капсулу, так что приходится принимать их по несколько в день. Как по мне, проблем от этого больше, чем пользы.

Людям, которые не едят красное мясо и печень, я рекомендую:

✓ Препараты из высушенной печени

Людям, которые не едят молочных продуктов, рыбу с костями или мясной бульон на косточке, я рекомендую:

✓ Цитрат кальция (250-миллиграммовые таблетки) дважды в день с приемами пищи. Коралловый кальций не рекомендую — его производство экологически неустойчиво.

Если вы не можете получить молочный жир от коров на свободном выпасе (сыр, сливочное масло, сливки), то также рекомендую:

✓ Витамин К₂, 1,5 миллиграмма в день. Если вы не сможете найти такую маленькую дозу, найдите наименьшую и рассчитайте, сколько раз в неделю нужно принимать препарат, чтобы получить такую ежедневную дозу. (Этот витамин жирорастворимый, а организм умеет хранить жирорастворимые витамины эффективнее, чем водорастворимые.)

✓ Жирные кислоты омега-3. Я предпочитаю получать кислоты омега-3 из свежих молотых семян льна. Можете развести 1–2 столовые ложки в горячей воде и пить их как чай, бросить себе в йогурт или в любую другую еду, с которой они будут вкусными. Если вы будете съедать хотя бы Уг — 1 столовую ложку в день с едой, то получите 4000–8000 миллиграммов омега-3 в неделю, а этого вполне достаточно. Не рекомендую вам капсулы с рыбьим жиром, если только они не очень свежие.

Вегетарианцам я рекомендую:

✓ Железо, 325 миллиграммов, принимать через день

Веганам, вегетарианцам и людям, не употребляющим молочные продукты, я также рекомендую:

✓ Йод из водорослей дульсе, 30 граммов в неделю

ЕЖЕНЕДЕЛЬНЫЙ ПЛАНИРОВЩИК ПОКУПОК

(Покупайте только те продукты, которые кто-нибудь точно съест. Не покупайте ничего, что не нравится вообще никому)

Советы по питанию в ресторанах

Неважно, в «Макдональдс» вы пришли или в пятизвездочный ресторан: владельцы в любом случае будут считать каждую копейку и вместо натуральных жиров кормить вас растительным маслом. Если вы не бдительны, то можете съесть сразу много токсичных масел, которые могут — особенно если вы уже некоторое время их избегали — вызвать изжогу и заметное ухудшение самочувствия. Отчасти это происходит потому, что ваш организм уже не подготовлен к защите от токсичных масел, отчасти — потому, что вы чувствуете себя настолько лучше, что ухудшение самочувствия станет более заметным.

Два главных источника токсичных масел в ресторанах — жареные блюда и салатные заправки. Избегайте жареных блюд (особенно жаренных во фритюре) и попросите официанта, чтобы ваш салат заправили оливковым маслом и уксусом, — так вы избежите как минимум половины дозы этих токсичных жиров.

Если вы пришли в настоящий ресторан, а не в кафе с фастфудом, то у вас есть определенный шанс договориться с официантом и получить более качественные жиры. Обязательно скажите официанту, что вы любите сливочное масло, сливки и оливковое масло, и поинтересуйтесь, какие блюда из меню можно приготовить с этими ингредиентами. Скажите, что готовы даже ради этого подождать подольше, пока она проконсультируется с шеф-поваром. В таких случаях вы, конечно, можете показаться самим себе жутким занудой, но будьте терпеливы с обслуживающим персоналом. Нравится им это или нет, но вы чему-то учите и персонал, и шеф-повара, и когда-нибудь, возможно, они даже тоже задумаются, так ли полезно растительное масло, и решат позаботиться о своем здоровье.

В наши дни иногда кажется, что спортивные соревнования и другие массовые мероприятия — это всего лишь еще один повод напичкать детей фастфудом. Если ваши дети разделяют вашу любовь к здоровой пище и не настаивают на каком-нибудь очередном попкорне или хот-доге, но вы хотите дать им что-нибудь перекусить, у вас есть варианты. Вот перекусы из программы PRO Nutrition, которую мы разработали для «Лос-Анджелес Лейкерс»:

✓ Поднос с закусками: ломтики сыра, пепперони, вяленое мясо, легкие перекусы

✓ Капустные чипсы

✓ Орехи (жаренные либо без масла, либо в арахисовом или кокосовом масле)

✓ Пророщенные орехи и семена

✓ Оливки

✓ Соленые огурцы

На личиках младенцев часто видны характерные шишки или сыпь, которые говорят о том, что их выкармливают коммерческой молочной смесью, основными ингредиентами которой являются растительные масла и сахар. Растительные масла будут концентрироваться в жировой ткани малыша, так что в его пухлых щечках их будет особенно много. Сахар оказывает отрицательное влияние на иммунную систему, что может привести к появлению аутоиммунной сыпи. Более того: молочную смесь часто готовят в алюминиевом оборудовании, так что многие смеси превышают лимит алюминия, установленный Европейским агентством по безопасности продуктов питания (1 мг/кг веса тела в неделю)^{‹‹620››}. Этот лимит был установлен по результатам исследования, показавшего, что при превышении лимита алюминий может вызывать повреждение нервной системы. Молочные смеси на коровьем молоке в этом плане чуть лучше смесей на соевом: 0,9 мг/кг в неделю против 1,1 мг/кг. Сравните это с грудным молоком, в котором содержится всего 0,07 мг/кг алюминия в неделю^{‹‹621››}. Но даже если вы не можете кормить грудью, не обязательно покупать детские смеси в магазине. Вы можете делать их сами.

Полный набор инструкций, конечно, выходит далеко за рамки этой главы, но я хочу все же дать вам хотя бы немного ресурсов, с помощью которых вы сможете приготовить натуральный продукт, на голову превосходящий по полезности для развития ребенка любые магазинные молочные смеси.

Вот два моих любимых рецепта:

✓ www.wellnessmama.com/53999/organic-baby-formula-options/

✓ www.thehealthyhomeeconomist.com/video-homemade-milk-based-babyformula/

Когда ваш малыш готов перейти от молока к настоящей еде, то едва ли не худший вариант, который можно предложить, — зерновые хлопья. К сожалению, меня учили рекомендовать молодым мамам именно зерновые хлопья, и многие влиятельные американские педиатры до сих пор их рекомендуют^{‹‹622››}. Другие страны мыслят более прогрессивно: например, с 2012 года в Канаде предлагают в качестве первого прикорма яичные желтки и пюре^{‹‹623››}. Моя сестра, отлучая ребенка от груди, давала ей сыр бри, сливочное масло и паштет из куриной печени, а также желток из яиц всмятку и пюре из говяжьего языка — он был дешевле, чем другое мясо. Как только ее дочь достаточно повзрослела, чтобы жевать твердую пищу, сестра стала давать ей овощи — в том числе квашеную капусту и водоросли дульсе. Фрукты она ввела почти в последнюю очередь. Ее дочери четыре года, и она еще до сих пор ни разу не ела зерновых хлопьев.

Более конкретные советы по поводу того, какой прикорм и когда вводить, вы сможете найти на вышеупомянутых сайтах — или на любом из сотни других родительских интернет-ресурсов. Однако, обращаясь за информацией на популярный сайт, лучше сосредоточиться в первую очередь на текстуре и консистенции, а не рекомендациях по ингредиентам. Например, попробуйте начать не с рисового или вермишелевого супа, а с более питательного — фасолевого с говядиной. Или вместо «ручной» еды вроде замороженного йогурта или Cheerios попробуйте маленькие фрикадельки или комочки сыра.

Сейчас все большее распространение получают диеты и, к сожалению, пищевые аллергии, так что все меньше семей могут позволить себе просто сесть за стол и разделить между собой одно и то же блюдо. Это сводит родителей с ума. К сожалению, быстро это исправить никак не получится. Лучший совет, который я когда-либо слышала, дала мне мудрая бабушка, которая не держала дома ни печенья, ни других сладостей для своих тринадцати внуков. Их родители просто изумлялись, когда после нескольких недель у бабушки дети приезжали домой и просили у них соленые огурцы, помидоры с солью и сельдерей с арахисовым маслом.

Вот несколько советов:

✓ Подавайте личный пример.

✓ Предлагая новую еду, сначала дайте детям небольшой кусочек просто попробовать.

✓ Не заставляйте их доедать, если они не хотят.

✓ Будьте мягки, но последовательны. Иногда ребенку нужно несколько десятков раз, чтобы распробовать новую еду.

✓ Не используйте еду или напитки (особенно сладкие) в качестве награды за хорошее поведение.

Мне хочется есть между приемами пищи. Что делать?

Если вы заметили, что приступы голода у вас случаются строго в определенные часы каждый день, это на самом деле хорошая новость. Пока у вас нет симптомов гипогликемии (головных болей, дрожи, раздражительности, проблем с концентрацией и т. д.), это всего лишь «привычный» голод. Привычный голод — это своего рода рефлекс, запрограммированный в ваши циркадные ритмы. Точно так же рефлекторно, например, собака лает на почтальона, и, как и домашнее животное, ваши циркадные ритмы можно переучить. Но, как и при дрессировке животного, главное — быть последовательным. Если вы иногда награждаете себя сладостями, то подкрепляете тем самым вредную привычку, и от нее будет еще сложнее избавиться.

Если же голод сопровождается симптомами гипогликемии, то ваша проблема, возможно, в метаболизме.

Самый быстрый способ с этим справиться — уменьшить количество углеводов и/или белков на завтрак. Избыток углеводов на завтрак готовит вас к целому дню метаболических проблем. Когда вы съедаете на завтрак слишком много углеводов или белков, но мало жира, то организму приходится вырабатывать много инсулина, чтобы хранить дополнительные питательные вещества, а из-за этого уровень сахара в крови упадет, и начнется энергетический кризис, который запустит в организме режим паники. Начнет выделяться адреналин, который поможет вашему неисправному обмену веществ добраться до запасов энергии, которые, по-хорошему, должны быть более доступны. Особенно распространены энергетические кризисы между завтраком и обедом у людей, которые привыкли к продуктам, в которых мало жира и много белка, так что не слишком адаптированы к сжиганию жира. Решение: завтракать более жирной пищей и уменьшить дозу углеводов и белков.