Бывший военный ксенопсихолог Павел Гаранин, интраверт с неуравновешенной психикой и склонностью к насилию – в общем, весьма симпатичный парень, – прозябающий на захолустной планете и зарабатывающий на жизнь боями без правил, и не предполагал, что однажды его жизнь круто изменится. Ему сделали предложение, от которого невозможно отказаться – быть координатором по работе с пассажирами рейдера «Великолепный». Пришлось согласиться. И тут началось: разногласия с Триадой, спасательный рейд на Ахерон, контакты с разумными псевдодельфинами и искинами Первых, таинственные «ценности» в подводных пещерах, разборки с якудза, вскрытие древних кораблей-гробниц и гиперпрыжки в неизвестность… А в нагрузку хобби капитана Виньерона – таинственный Ковчег. В котором, собственно, и крылся корень всех бед, выпавших на долю бравой команды.
v 1.0 – создание fb2 – cleed
Серия «БФ-коллекция»
© Александр Быченин, 2018
© ООО «Издательство АСТ», 2018
В голове звенело. Не знаю, как у вас, а у меня всегда в подобных случаях так, что неудивительно – оплеуху я словил знатную. Нашел время расслабляться, олух! Соберись, Паша, иначе не уйти тебе на своих двоих…
Оклемался я как раз вовремя, чтобы жестким блоком остановить очередной размашистый хук шустрого паренька подозрительной наружности. Двигался он быстро, но как-то дерганно, не было в нем пластичности, что, на мой взгляд, для бойца не есть хорошо. Удары резкие, амплитудные, но одиночные, с заметными паузами, а потому вклиниться между атакующими конечностями не составляло труда, главное, ритм поймать, а дальше дело техники. Вот и сейчас, наткнувшись на препятствие предплечьем, он застыл на неуловимый миг, сжавшись перед взрывным выплеском энергии (надо сказать, малоэффективным), и с резким выдохом выбросил левый «крюк» – в полном соответствии с логикой поединка. Собственно, именно такого подарка я и ждал, а потому уверенно заблокировал бьющую руку верхним гансао. С доворотом корпуса перевел блок в лапсао – захват запястья, рванул паренька на себя и вбил ребро левой ладони, до того занимавшей защитное положение у подбородка, противнику в верхнюю губу, одновременно обрушив топчущий удар правой ступней на бедро. Тут же увел левую руку на контроль левой конечности оппонента, отпустил его запястье и влепил правый чунцюань ему в нос, совместив касание с постановкой правой ноги на пол. Получилось хорошо, одним слитным движением, с вложением массы и энергии поворота, но в последний момент сообразив, что заканчивать потеху еще рановато, я превратил нокаутирующую плюху в легкий щелчок – чтобы юшка потекла, но хрящ не сломался. Наиклассическая техника винчун, совмещающая блок-захват с одновременными ударами на разных уровнях. Паренек, надо сказать, опомнился достаточно быстро – рухнул на землю и откатился, отделавшись отсушенным бедром и расплющенным носом. Разорвав дистанцию, он вскочил на ноги и застыл в оборонительной стойке, разом растеряв всю спесь.
В отличие от него, я старался двигаться слитно, без фиксации в конце приемов, плавно перетекая из одного положения в другое, усиливая каждый удар поворотом корпуса, а потому без особого труда превзошел его как в скорости, так и в мощи. Знаменитый принцип японских бойцов – «иккэн хисацу», то есть «одним ударом наповал» – я не уважал, предпочитая так называемый «overkill» – прямо противоположную концепцию, подразумевающую использование как минимум нескольких технических действий для надежной нейтрализации оппонента. На деле это проявлялось в склонности к темповым серийным ударам, мягким блокам с «прилипанием» к конечностям противника и достаточно близкому контакту, исключающему разудалое «ногомашество». Стиль, которым я воспользовался в описанном выше эпизоде, такой манере соответствовал как нельзя лучше. К тому же оказался сюрпризом для моего сегодняшнего соперника, привыкшего за первый раунд к совсем иному рисунку боя.
На местном подпольном «ринге», надо сказать, сложилась довольно забавная традиция – поединок состоял из двух обязательных частей: показательной и серьезной, до нокаута. На «показуху» отводилось три минуты, последующий же жесткий «махач» ограничений по времени не имел – оппоненты вольны были мутузить друг друга до полной отключки одного из них. Что удивительно, обе составляющие «боев без правил» были одинаково любимы зрителями. В первом «раунде» бойцы показывали уровень владения телом, выдавая сложнейшие техники и не опасаясь при этом отправиться в нокаут, разве что случайно – «вырубать» оппонента в первой трехминутке считалось моветоном. Во втором же отрезке им приходилось демонстрировать мастерство – и тут зрелищности добавляли расквашенные носы, рассечения, обширные гематомы и очень часто переломы конечностей, ибо никакого защитного снаряжения правилами не предусматривалось. Не возбранялось даже осознанно калечить противника, правда, жестокость обычно общественностью порицалась, вплоть до отлучения от боев, так что по-настоящему кровавые поединки случались не часто – разве что кто-то из бойцов знал, что больше на ринг не выйдет. Впрочем, сегодня не тот случай. Все, что мне нужно – выплеснуть излишек агрессии, подспудно копившейся уже почти три недели, да по возможности немного заработать. У оппонента мотивы примерно такие же, разве что психику ему столь варварским способом восстанавливать вряд ли приходится. А может, он адреналиновый наркоман – тоже достаточно часто встречаются. В общем, калечить друг друга нам было не с руки.
Первый раунд прошел на ура – мой оппонент оказался довольно квалифицированным кикбоксером, телом владел почти в совершенстве и удивил благодарную публику великолепной прыжковой техникой. Я ему раскрывать талант не мешал, даже подыграл, выдав пару ударов типа «нога-вихрь» – китайских аналогов «торнадо», серию «вертушек» и продемонстрировав основы чанцюань. Толпа вокруг бесновалась и свистела, «жуки» из местной игорной мафии сновали от одного клиента к другому, принимая ставки, а мы упражнялись в изощренных «танцах», старательно сдерживая силу в случае промаха соперника. Наконец, прозвучал гонг, и «рефери» – пухлый громила с лоснящейся черной физиономией – вклинился между нами, разводя нас в стороны. По довольной роже Джамаля (насколько я знал, дальние предки «судьи» происходили из Северной Африки, и был он, что называется, мавр) я понял, что он впечатлен. А это, в свою очередь, означало, что ставки высоки, и нам в любом случае достанется богатый куш. Впрочем, особых условий на сегодняшний бой никто из заинтересованных лиц не выдвигал, поэтому поединок предполагался честный. Оно и к лучшему, не люблю «ложиться» под всяких левых типов, даже за хорошие деньги. Шустряка-соперника я оценил и пришел к выводу, что большой проблемой он не станет.
И ошибся, словив ту самую оплеуху в первую же секунду после гонга – паренек проявил завидную прыть, показав хорошую боксерскую подготовку. Спасло меня от бесславного поражения только то, что он был на добрых десять кило легче и «панчером» не являлся. А потом я собрался, переломил ход схватки и буквально за несколько мгновений ее завершил. Оправившись от нокдауна, мой оппонент снова атаковал – сначала фронт-киком в корпус, который я отклонил легким движением колена, и сразу же «вертушкой» в голову. Я пригнулся, пропустив ногу над макушкой, и подловил противника на выходе из вращения – с подшагом, да еще и пружинисто разогнувшись, «выстрелил» правой, вбив вертикальный кулак точно пареньку в подбородок, строго в соответствии с теорией «средней линии» винчун-цюань. Этого оказалось достаточно – шустряк рухнул как подкошенный. Толпа взорвалась криками, разбившись на два лагеря: кто-то орал от восторга, а кто-то улюлюкал, недовольный быстрым завершением боя. Но на таких мне было плевать – свою задачу на сегодня я выполнил. Тяжесть в затылке, так досаждавшая на протяжении нескольких последних дней, прошла, а это означало, что еще минимум пару недель мне не придется опасаться очередного приступа. Вернее, приступы-то никуда не денутся, но человек, тихо паникующий в собственной берлоге, для окружающих не опасен, а это главное.
– Твоя доля, Поль! – Джамаль суетливо сунул мне в руку пачку купюр разной степени потрепанности – я даже присматриваться особо не стал, потом посчитаю. – Ты сегодня в ударе, может, еще разок в круг выйдешь? Людям понравилось.
Французский у «рефери» странный, наверняка какой-то локальный диалект, но я уже приноровился к его манере коверкать слова, и понимал почти все – стандартный языковой гипнокурс рулит. Понимать-то понимал, а вот ответить так же не мог при всем желании – мой речевой аппарат решительно отказывался воспроизводить все эти «муа-труа». В первые дни еще пытался что-то изобразить, но со столь чудовищным акцентом, что пришлось от этой затеи отказаться. Потому я лишь помотал головой – типа, отвали! – и перешел на интер:
– Джамаль, ты же знаешь – один бой. Так что свободен. Передавай привет Луи.
«Рефери» в очередной раз скривился – он не оставлял попыток втянуть меня в бизнес с самого моего здесь появления, но я добровольно лезть в кабалу упорно не желал, участвовал в кулачных забавах только по крайней необходимости. Слава богу, заработанных столь сомнительным способом денег на жизнь хватало – при моих-то скромных запросах. Правда, в последнее время я все чаще задумывался о смене места проживания, имея в виду вовсе не комнатушку в захудалой низкопробной гостинице, а планету целиком. С моей удачливостью работа по основной специальности мне здесь не светила – ну кому, на фиг, нужен конфликтолог на Гемини-3, оплоте пиратской вольницы одного из Внешних Миров? Тут каждый сам себе конфликтолог, а в качестве основных аргументов в разрешении конфликтов весьма популярны бейсбольные биты и дробовики. И потом, куда лететь? На столичную планету системы, Гемини-2? Там, конечно, флибустьеров нет, зато в каждой корпорации своя служба безопасности, и шутить эти ребята не любят. В сущности, они от «джентльменов удачи» мало чем отличаются – такая же мафия. А во Внутренних Системах мне и вовсе делать нечего – «волчий билет» штука очень неприятная, там меня даже грузчиком в легальную компанию не возьмут. Ну и хрен на них, в конце-то концов! Выкарабкаюсь как-нибудь…
Не глядя сунув деньги в карман джинсов, я хлопнул Джамаля по плечу и неспешно поплелся в раздевалку – для этой цели организаторы использовали тесноватое помещение типа каптерки в блоке стандартных боксов, притулившихся к одной из стен здоровенного пустующего ангара. Владелец недвижимости получал нехилый откат с боев, поэтому даже не пытался использовать его по назначению, то есть как склад разнообразной дребедени, что выпускалась на местных предприятиях тяжелой промышленности. Пребывающего в ауте шустряка уже утащили «секунданты», и на «ринг» вышла новая пара бойцов. Толпа, потеряв ко мне всяческий интерес, послушно расступилась, и вскоре я уже стоял перед жестяным шкафчиком самого затрапезного вида. Поединок на сей раз не затянулся, так что я даже пропотеть как следует не успел. Обхлопал футболку – выжимать не надо, так сойдет. В отличие от большинства соперников, на ринг я выходил одетым – нет никакого желания демонстрировать рваный шрам на полспины, да и форма в последние год-полтора оставляла желать лучшего, кубиков на животе уже давно не видно под слоем жирка. Еще не пивное пузо, но и прессом не назовешь. С отвращением натянул носки – к ступням прилипли мельчайшие крошки пенобетона, но с этим неудобством пришлось смириться – и сунул ноги в ботинки из натуральной коричневой кожи, затертой кое-где до белизны. Честно говоря, это единственная дорогая вещь в моем гардеробе – к новой обуви я привыкаю долго, поэтому предпочитаю покупать «бутсы» покачественнее, чтобы один раз разносить и эксплуатировать до упора. То же относительно штанов – признаю только классические джинсы прямого покроя, просторные, удобные и в ходьбе, и в драке. И еще одни, точно такие же, на смену. Затаскиваю до дыр, и только потом от них избавляюсь. На остальном не заморачиваюсь вовсе – закупаю футболки и бельишко пачками, после использования отправляю в утилизатор. Разве что толстовка-«худи» с капюшоном достаточно долго терпит. А чего? Мне по офисам шататься не надо, девок охмурять тоже, а в любую забегаловку в нашем районе меня и так пускают. Там ко всякому привыкли, большинство посетителей и вовсе предпочитают полувоенный стиль. Но это уж увольте, «милитари» ненавижу всеми фибрами души. С некоторых пор…
Взгляд мой случайно наткнулся на отражение в потемневшем зеркале – как оно тут сохранилось, ума не приложу. Красавец, что сказать! На левой скуле ссадина, отчетливо проступившая сквозь густую щетину с медным отливом – ладно не в глаз попал, злыдень, а то с бланшем пришлось бы ходить. Черт, всего-то два дня не брился, а уже как спустившийся с гор абрек. Хорошо, из-за колера не так в глаза бросается.
Кстати, странно – ежик на голове сивый, а бородища почему-то рыжая растет. И у папы с мамой не спросишь, почему так получилось – далековато они, да и другие нюансы присутствуют. Вот и еще одна причина, почему меня на работу не берут – слишком уж я выделяюсь на фоне местных со своей рожей типичного рязанского Ваньки. И не сказать, что страшный, просто для данной местности нехарактерный. Гемини-Прайм – франкоязычный Внешний Мир, самый, между прочим, от Метрополии удаленный. И живут здесь в основном афро- и арабофранцузы, европейских кровей мало, в основном «чистые» среди буржуа и аристократии встречаются. Да-да, есть здесь и такие. Это вам не Внутренние Системы с демократическим (относительно, конечно) строем, а самая настоящая олигархия – рулят промышленники с Гемини-2. На нашей вшивой планетенке, где людям приходится ютиться под куполами, полезных ископаемых хоть завались. Поэтому производство в основном здесь и сосредоточено, а капитал, наоборот, в столице.
Амьен, кстати, ничего так городишко, номинально – административный центр целого Сектора, коих четыре на всю планету. Неприветливая внешняя среда с ядовитой для человека атмосферой заставляет накрывать жилые зоны защитными «пузырями», причем примитивными – никаких силовых полей, один укрепленный пластик, даже не прозрачный. Гемини-3 от местного светила далековато расположена, потому от звезды все равно никакого проку – источники освещения везде искусственные. Этакие фонари-переростки под самой вершиной купола. Света они давали мало, чисто символически разделяя день и ночь. За тот без малого год, что я проторчал на планете, погода, аналогичная серой хмари ненастного утра где-нибудь в средней полосе России, приелась до последней крайности. Лучше уж ночью по улицам шататься, когда все лавчонки и кафешки врубали иллюминацию, да и с фонарными столбами тут полный порядок. Вот как сейчас, например.
За размышлениями я совершенно для себя незаметно добрел до огромных раздвижных ворот ангара, впрочем, закрытых, и выбрался через неприметную калитку из относительного тепла – толпа надышала – на вечернюю свежесть. Зябко поежился, запахнув «худи». Псевдосклад выходил торцом прямо на рю де Паскаль, названную именем неизвестного мне местного героя, а вовсе не великого ученого прошлого, как можно было подумать. К центральным улицам она вовсе не относилась, скорее, переулок, затерянный в Пятой промзоне – вот таким незатейливым образом здесь именовались промышленные районы. Жил я неподалеку, на самой границе Пятой со спальной зоной Эрве Дюбуа. Не спрашивайте, кто он такой, тоже какая-то знаменитость. Вроде бы пиратский капитан, прославившийся непередаваемой жестокостью, к тому же маньяк-садист. И это тоже для Гемини-3 весьма характерно – какие жители, такие и ценности. Особенно моральные. Впрочем, мне сейчас не до исторических изысканий. Бой был хоть и не особо длительный, но энергии я потратил уйму, о чем организм и напоминал зверским голодом. Дома, то бишь в тесной комнатушке на пятом этаже гостиницы тетушки Мари, холодильник пустой, это я точно помнил. В магаз бежать поздно – мелкие уже закрыты, а ближайший супермаркет достаточно далеко, пешком идти задолбаешься, а такси в нашем районе отсутствовало как класс. Прочий общественный транспорт ходить перестал где-то с полчаса назад. Вывод – иду к Люку в забегаловку, у него харчи всегда найдутся. Тем более все равно по пути.
Приняв это судьбоносное решение, я решительно накинул на голову капюшон, сунул руки в карманы толстовки и двинул по тротуару вдоль многочисленных складов в сторону родной Дебиловки – это я так район прозвал для простоты. Аборигены в большинстве своем по-русски ни бум-бум, так что никто и не возражал. Шагал без опаски – местным я уже примелькался, и после двух неудачных попыток «щипать» они меня больше не пытались.
Вывеска со знакомой неоновой надписью «Luca’s» встретила меня приветливым льдистым мерцанием. Парковка почти пустая – разве что пара скутеров на электротяге притулилась в самом уголке. Честно говоря, мало кто у нас в районе мог позволить себе кар или тем более глайдер – места мало, под куполом особенно не полетаешь, по этой же причине и улицы узковаты, не покатаешься. Здесь вам не гигантский крытый город, как в лунных кратерах. Поэтому самым популярным транспортом являлись разнообразнейшие представители племени «байков» – от банальных велосипедов на мышечной тяге до продвинутых «чопперов». Всякие «леталки» и внедорожная техника активно эксплуатировалась за пределами поселения, но там уже своя специфика. А внутри пластикового «пузыря», отделявшего Амьен от агрессивной окружающей среды, большинство народу передвигалось на своих двоих либо на общественном транспорте. Скутеры, по большому счету вещь статусная, чисто повыпендриваться перед «партнерами по бизнесу» – так здесь обычно называли подельников, с излишней, на мой взгляд, политкорректностью.
Стоп, а это что за чудо? Из-за угла капитального строения, бывшего когда-то фабричным корпусом, а теперь, после перепланировки, прибежища подозрительных офисов и не менее подозрительных увеселительных заведений в полуподвальном этаже, выглядывал массивный нос угольно-черного космокатера. Небольшого, чуть больше стандартного колесного кара, максимум четырехместного, но тем не менее. Занятно… Кто мог сюда пожаловать на этаком красавце? Знаменитый контрабандист, черный археолог или даже какой-нибудь отчаянный пиратский капитан? Наверняка аппарат из корабельного хозяйства, причем такими обычно оснащались достаточно крупные суда, как минимум фрегаты. Только на них есть излишек свободного места для размещения стартового комплекса атмосферных машин. Может, ну его на фиг? Кто знает, что привело такого серьезного человека в нашу глушь? Не хватало еще в заваруху с пальбой угодить… Нет, жрать охота, мочи нет. Чертово пузо, все из-за тебя! Я затравленно заозирался, не в силах принять какое-то решение, потом сообразил, что это всего лишь очередной приступ, на сей раз достаточно легкий, и облегченно выдохнул. Паника тут же отступила, и я толкнул дверь, напустив на себя самый раздолбайский вид. Машинально пригнулся, столь же привычно ругнув про себя жмота Люку – уж если я со своими метр восемьдесят едва косяки не сшибаю, то что другим делать? Ребят покрупнее меня в округе полно, а место популярное. Неужели до сих пор не объяснили владельцу заведения политику партии? Впрочем, внутри было довольно просторно, что с лихвой компенсировало неудобство входа.
В общем зале пока еще (вернее, уже) свободные места имелись – развлекательная программа закончилась около часа назад, и теперь в кафешке кучковались лишь озабоченные срочными делами полуночники. Не чета мне, кстати – мало кто в такое время приходил просто набить брюхо. А вот мне приспичило, понимаешь. Впрочем, не все присутствующие думали только о делах – в самых укромных закутках вдоль стен я засек несколько влюбленных парочек. А что? По меркам округи, кафе «У Люки» проходило в разряде шикарных заведений – сюда не стыдно и девушку привести. Ладно, отвлекся. Вон вроде бы свободный столик, и расположен удачно – в тупичке у перегородки, что отделяла данс-зону от своеобразного «партера». Мое любимое место, чуть правее, у самой стены, занято – два мутных типа вели переговоры, и сдается мне, что-то у них не ладилось. А, плевать, я сюда перекусить наведался, не резон мне сейчас на профессиональной деформации концентрироваться. Жаль, не получилось развалиться на диванчике с обивкой из шкурки молодого дермантина – такая роскошь только самым козырным местам положена. Диваны создавали иллюзию отделенности закутка от остального пространства, потому их так любили влюбленные, пардон за тавтологию. И я, само собой.
С удобством разместившись на мягком стуле со спинкой, я отыскал взглядом гарсона, и тот чуть ли не моментально материализовался рядом. Застыл белорубашечным изваянием – это Внешний мир, ребята, здесь живой обслуживающий персонал обходится дешевле соответствующей машинерии. Я поначалу все никак не мог привыкнуть – разрыв шаблонов после старых планет Федерации приключился нешуточный. Потом пришел к выводу, что это даже в какой-то степени стильно: захудалая забегаловка с живыми официантами, подумать только! Как в лучших домах Лондо́на. Тушеваться перестал и даже сдружился с Мишелем – он как раз сегодня был на смене, так что в качестве обслуживания я не сомневался. Впрочем, клиент я не привередливый, к тому же сам Мишель уже успел досконально изучить мои вкусы, и сейчас наше общение ограничилось вопросительно вздернутой бровью гарсона и моим кивком. Паренек испарился, ухитрившись не растерять при этом торжественности облика – вроде и быстро идет, но на бег не срывается, это ниже его достоинства. Я такой выучки не встречал даже у метрдотелей лучших парижских рестораций. Были времена, хаживал и по таким местам. Чего уж теперь жалеть…
Чего у заведения Люки не отнять, так это внимания к клиентам и заботы об относительной свежести продуктов. Ясен перец, на Гемини-3 производство сельхозпродукции было в принципе невозможно, ибо себестоимость ее взлетала до небес, но вот вторая планета системы, столица, в этом благом деле преуспела весьма и весьма, обеспечивая свежатинкой все поселения, даже затерянные в астероидном поясе. Внутрисистемные перевозки составляли лишь малую долю от общего грузооборота, доставить замороженную свинину или банальнейшую картошку ближайшим соседям труда не составляло, поэтому синтетикой никто не давился, даже самые нищие, если не сказать бомжеватые, представители местного общества. Разве что морепродуктами я бы не советовал увлекаться, ибо чревато. Сам я далеко не гурман, поэтому традиционно отдавал предпочтение мясу по-французски, запеченному в горшочке с картофелем. Луковый суп, рататуй и прочие изыски не понимал и не принимал, равно как и не разделял любовь франков к сырам с плесенью. Вина же пил все без разбора, безмерно страдая от отсутствия в пределах досягаемости водки. Владелец кафешки, пораженный до глубины души моим кулинарным варварством, самолично пытался посвятить меня в таинства высокой кухни, но вскоре бросил это занятие ввиду его полнейшей бесперспективности.
В ожидании заказа я начал машинально обшаривать взглядом зал и волей-неволей задержался на тех подозрительных типах, что оккупировали мое любимое место. Обстановка за тем столиком помаленьку накалялась, и я присмотрелся к спорщикам внимательнее. Первый, упражнявшийся сейчас в красноречии, интереса не представлял – самый обычный гопник, таких у нас на районе что грязи. Я его даже знал в лицо, но не давал себе труда приветствовать при встрече, впрочем, как и он меня. Мелкий бандюган, бригада в десяток лбов – вот и все, что он мог при случае выставить, даже несерьезно. Скорее всего, занимал какую-то узкую нишу в сложной местной иерархии, свое место знал, а потому и коптил до сих пор регенерированный воздух Амьена. А вот его визави на завсегдатая заведения Люки не походил ничуть. Он вообще для нашего захолустья был нетипичен – этакий щеголь средних лет, в строгом черном костюме и с вызывающе-бордовым шелковом шарфом, завязанном «английской удавкой». Почему-то именно это диссонирующее сочетание поразило меня больше всего. Ни виднеющиеся из-под обшлагов рукава белейшей рубашки с дорогими запонками, ни странного дизайна перстни серого металла на пальцах, ни даже элегантная шляпа, покоящаяся на столике рядом с его локтем не произвели на меня такого впечатления. Впрочем, имелась в его облике еще одна характерная деталь – прислоненная к столешнице элегантная трость черного дерева с серебряным набалдашником. Не дешевая пластиковая поделка, а ручная работа – я в таких вещах разбирался. По долгу службы положено. Было.
Черты тоже примечательные – без капли арабской или негроидной крови. Есть нечто, выдающее толику южноевропейских корней, в остальном же скорее скандинав, если не славянин: лицо чуть заостренное, щеки худые, губы твердой складкой, волевой подбородок. Глаза темные, отсюда сразу цвет и не определишь. Сам брюнетистый – и шевелюра, и щегольская бородка-эспаньолка, едва обозначенная, но довольно густая. Вот как раз в этом и чувствовался южанин. Понятно, что мужик за внешностью следит – больше тридцати не дашь, если не приглядываться. Но меня не проведешь, глаз наметан. Лет ему где-то тридцать шесть – тридцать восемь, точнее не скажу. Сидел он ко мне чуть боком, но даже в таком положении было видно, что муж сей довольно поджар, но не тощ, что выгодно подчеркивалось кроем шикарного костюма. Ведет себя уверенно – никаких жестов, выдающих нервозность, а тем паче защитных поз. Буравит взглядом оппонента, губы кривятся в легкой презрительной насмешке. И до лампочки ему, что местный ухарь уже кипит, чуть ли не из ушей пар идет – я это даже по затылку видел.
Кстати, налицо банальнейший межличностный конфликт. Не знаю, что они не поделили, но ясно, что выбрали они одинаковую тактику соперничества, упорно игнорируя интересы друг друга: бандос давил авторитетом, не стесняясь в угрозах, но щеголь твердо стоял на своем, не собираясь уступать ни на йоту, и время от времени давил в ответ. Разговор шел на повышенных тонах, но правильно организованная акустика зала не позволяла различить отдельные слова, только по губам читать, в чем я не спец. А вот типы конфликтных личностей отличались. «Костюмоносец» с бородкой типичный демонстративный тип, в любой сваре чувствует себя как рыба в воде, пренебрежительного отношения к оппоненту не скрывает. А местный гопник – замечательный образчик личности неуправляемой, склонной к агрессии, импульсивной и плюющей на законы общежития. Чем такое взаимодействие чревато, думаю, любому ясно – будет драка, к гадалке не ходи. У бандоса явно в зале была группа поддержки, да хотя бы вон та четверка за соседним столиком. Вели они себя подчеркнуто безразлично, на конфликтующих не смотрели, но по напряженным позам ясно, что ждут чего-то. А вот щеголь вроде бы один. На что он надеется, интересно?
– Ваш заказ, мсье! – Материализовавшийся рядом Мишель отвлек меня от наблюдения, и начало потехи я благополучно пропустил.
Пока я рассматривал доставленный поднос с глиняным горшочком, столовым прибором и бутылочкой красного полусладкого «столичного» розлива, обстановка за «столом переговоров» резко накалилась и вылилась в фазу физического противостояния, о чем и возвестил хлесткий удар. Похоже, наподдали чем-то твердым по относительно мягкому. Первая мысль, еще до взгляда – щеголь врезал бандосу по морде тростью. Мы с Мишелем среагировали одинаково: синхронно повернулись на шум и уставились на потасовку. А та закончилась, не успев толком начаться: обладатель бородки, вытянув шею и отставив назад правую руку с тростью – видимо, для равновесия – силился рассмотреть оппонента. Тот валялся на полу, о чем свидетельствовали торчащие из-под стола ноги в мощных «бутсах», и не подавал признаков жизни. Зато активизировалась та самая подозрительная четверка – парни характерной бандитской внешности повскакивали с мест, прогрохотав стульями, а самый шустрый уже шагнул к «костюмоносцу». Тот угрозы не чувствовал или притворялся. Скорее второе – я открыл было рот, чтобы предупредить оставшегося в меньшинстве мужика (не люблю, когда четверо на одного), но тот вдруг ловко развернулся, оперевшись на спинку дивана левой рукой, и махнул тростью, приложив шустряка аккурат в лоб. На сей раз звук получился сочный и какой-то деревянный – видать, мозговая кость у бандюка что твой мореный дуб. «Пацанчик» рухнул как подкошенный, и щеголь немедленно отмочил еще более крутую штуку: запрыгнул на столик, умудрившись воткнуть лаковые туфли между посудой, упер трость в диванчик, до недавнего времени занимаемый бандосом-переговорщиком, и сделал боковое колесо, благополучно приземлившись за пределами закутка на обе ноги. Не останавливаясь ни на мгновение, рванул к моему столику, прыгнул, проехался спиной по столешнице, сшибив по пути мой поздний ужин, и ушел в перекат, махнув ногами перед носом остолбеневшего Мишеля. Преодолев таким образом преграду, снова по-кошачьи ловко приземлился и помчался к выходу, лавируя между клиентами и пустующей мебелью.
– Мляааа!.. – только и успел промычать я, пораженный такой наглостью.
Дальше я действовал молча – на разговоры времени не осталось. Хитрый «костюмоносец» не зря извращался с акробатическими трюками: его не блиставшие умом оппоненты неслись бодрыми лосями напрямик, не сразу сообразив, что на пути у них возникло препятствие, и притормозить уже не успевали. Боковым зрением уловив приближение чего-то массивного, я среагировал совершенно машинально, а главное, без участия сознания. В моем случае это означало, что верх взяли вколоченные за много лет боевые рефлексы, и я встретил первого набегавшего мощным прямым правым в грудину, раскорячившись для большей устойчивости в гунбу – «стойке лучника». Прогрохотал опрокинутый стул, скрежетнул сбитый резким движением столик, но я не обратил на это ни малейшего внимания. Чунцюань в классическом «северном» исполнении отшвырнул немаленького детину назад, и он от души приложился в падении затылком об пол, выбыв из схватки. Зато его оставшиеся дружки при виде такого непотребства моментально забыли о сбежавшем щеголе и переключили внимание исключительно на меня, с юзом развернувшись и застыв в угрожающих позах. А вот это вы зря, ребятки! Я и так зол – жрать по-прежнему хочется, – а тут вы. Очень вовремя, козлы! Я не виноват, в общем. Да и адреналин зашкаливает, надо сбросить напряжение.
Бандюки синхронно шагнули ко мне с очевидными намерениями, и я повторил недавно удавшийся трюк: уходя от замаха левого противника, сел в гунбу и в глубоком выпаде достал левым кулаком солнечное сплетение правого. Тот начал сгибаться, хватая ртом воздух. Я немедленно развернулся, поменяв стойку на левостороннюю, и достал правой рукой оставшегося на ногах. Вертикальный кулак жестко врезался в брюшину, перебив дыхание и этому, но я все же добил обоих: ближнему основанием ладони расплющил нос, а дальнего достал высоким «сметающим» ударом с разворота, в просторечии «вертушкой». Тяжелый ботинок здесь пришелся весьма кстати: ступня обрушилась на многострадальную голову не успевшего прийти в себя «пацанчика», заставив того крутануться вокруг собственной оси, оторвав конечности от пола. Выполнив в воздухе вращение на полные триста шестьдесят градусов, незадачливый бандюган со смачным шмяком растянулся на твердом пластиковом покрытии, имитировавшем дубовый паркет. Довершая картину разгрома, рядом тюкнулся затылком первый отоваренный. Я облегченно выдохнул, расслабляясь, и тут кто-то тронул меня за плечо. С огромным трудом остановив кулак в паре миллиметров от носа Мишеля, я сквозь грохот крови в ушах уловил его слова:
– Бегите, Поль!
Проследив направление его взгляда, я от души матюгнулся по-русски: оказывается, у бандоса-переговорщика в зале было куда больше помощников! С разных концов помещения ко мне приближалось еще несколько человек, и разъяренный вид парней не оставлял сомнений в их намерениях. Твою маму! Я столько не вырублю при всем желании! Хорошо хоть выход не перекрыли, олухи. Благодарно хлопнув Мишеля по плечу, я рванул к входной двери, на ходу бросив гарсону:
– В следующий раз расплачусь!
По поводу нанесенного ущерба я не переживал, равно как и насчет последствий со стороны местечковой банды: Люка подобных заварух в своем заведении органически не переваривал, так что неприятностей «пацанчики» сами огребут. В таких случаях у местных бизнесменов было не принято жаловаться в полицию. Есть и другие рычаги воздействия, в частности банальная «крыша» – не знаю, как она здесь называется, но суть ясна. А мою невиновность подтвердит Мишель. Глядишь, еще за счет заведения пообедать удастся – в качестве компенсации за неудобства.
Адреналиновый выброс еще не прошел, так что до выхода я буквально домчался, ловко лавируя между столиками и умудрившись не задеть никого из посетителей. Знакомые вышибалы, с профессиональным любопытством наблюдавшие за дракой – Жорж и Юбер, братья-близнецы с комплекцией двустворчатых шкафов, – дружно расступились, придав мне дополнительное ускорение дружескими тычками, и захлопнули дверь у меня за спиной. Теперь все, не уйдут, голубчики! Через черный ход их тоже не выпустят, так что огребут по самое не балуйся.
Оказавшись на свежем воздухе и в относительной безопасности, я слегка притормозил и направился вдоль фасада к ближайшему переулку. Как показала практика – напрасно. Буквально через несколько шагов за спиной у меня материализовались плохо различимые тени, крепкие руки вцепились в мои многострадальные конечности, и кто-то вероломно накинул мне на голову мешок. Этот же кто-то врезал по печени, пресекая возможные попытки сопротивления, потом примерно туда же уперлось нечто, весьма напоминавшее пистолетный ствол, и меня в полуподвешенном состоянии поволокли в прежнем направлении. Перемещаться таким не самым приятным способом пришлось недалеко: вскоре я услышал шипение пневмопривода откинувшегося люка, и меня бесцеремонно швырнули на заднее сиденье глайдера. Впрочем, оно оказалось мягким, и копчик я не отбил, в отличие от затылка, которым зацепил дверную арку. Еще через пару мгновений аппарат взмыл в воздух, стремительно удаляясь от столь негостеприимного заведения.
В неизвестности я пребывал не более минуты, затем мешок у меня с головы сдернули, и я, ничуть не удивившись, встретился взглядом с тем самым щеголем с бородкой, что так шустро свалил из заведения Люки, втянув заодно меня в неприятности. Глайдер вовсе не являлся таковым: я с относительным комфортом разместился на заднем диванчике давешнего космокатера, прятавшегося в переулке. Да и мешок при ближайшем рассмотрении оказался чехлом с переднего сиденья. По всему выходило, что ребята импровизировали. Их, как я и думал, в салоне было трое: один за штурвалом, я его плохо различил, в основном рассмотрел стриженый затылок, второй рядом со мной – постоянно лыбящийся худой живчик, ну и третий – «костюмоносец» с тростью. Ее он, кстати, из рук так и не выпустил – не иначе именно ее набалдашник я принял за пистолетный ствол. Сильны, парни! И самое главное, ума не приложу, зачем я им сдался, что печально.
– Испугался? – на безупречном французском поинтересовался щеголь, скривив уголки губ в необидной усмешке. – Ладно, не переживай. Просто я решил, что должен тебе компенсировать загубленный ужин. Не возражаешь, если мы сейчас заглянем в какое-нибудь приличное место?
Я в ответ выгнул бровь в притворном удивлении и мотнул головой – еще бы я возражал! Жрать хотелось по-прежнему.
– Вот и замечательно! – оживился «костюмоносец». – Хосе, давай в «Лебуше-Плаза», на помои в той забегаловке даже смотреть было противно.
Я на это заявление никак не отреагировал, но про себя хмыкнул – однако товарищ не из бедных, раз в лучший кабак города собрался чисто перекусить.
Впрочем, его спутников указание босса ничуть не смутило: Хосе уверенно заложил крутой вираж и через несколько секунд посадил катер на закрытой VIP-парковке, куда простым смертным вход заказан. Я в этих краях бывал набегом, пересекая Амьен из конца в конец, уже не помню, по какой надобности, но после убожества промышленных зон и спальных районов шикарный фасад ресторации, выделявшийся даже на фоне административных зданий, произвел на меня весьма приятное впечатление. Во времена оны я бы в таком заведении с удовольствием посидел разок-другой за кружечкой чая.
К слову, пилот у щеголя классный – на такой скорости в тесноте под куполом мог носиться только настоящий ас, чувствующий машину как собственное тело. Ничего удивительного, с местными драконовскими мерами безопасности никто иной и не получил бы допуск на вождение летательного аппарата внутри защитного пузыря. Вот и еще один фактик в копилку.
Зашипели приводом откинувшиеся вверх люки, «костюмоносец» одним слитным движением буквально вытек из салона и небрежно оперся на трость. Шляпу он, по всей видимости, забыл в кафешке Люки, но с шарфом не расстался, лишь поправил сбившийся узел и снова одарил меня фирменной ухмылкой:
– Пошли, парень! Я жутко голоден, если честно.
Водила и живчик из машины вылезать явно не собирались, и это еще более укрепило меня во мнении, что щеголь с бородкой – птица важная. Да и хрен с ним! Когда еще представится случай набить брюхо в таком шикарном месте? Хотя оно, конечно, чревато – уж если в сверхдемократичном заведении старого знакомого в меню обнаружилось прямо-таки смешное количество съедобных блюд, то чего ожидать от храма кулинарии? Изыски, мать их так… Мысленно сплюнув, я с некоторым трудом выпростался из салона – отвык – и застыл в нерешительности: до меня вдруг дошло, что мое облачение не самый лучший вариант для визита в ресторан. «Костюмоносец» мое замешательство расценил правильно: окинув меня внимательным взглядом, он задумчиво щелкнул пальцами и буркнул «забей». Я пожал плечами и направился следом за ним – раз зовет, значит, в состоянии разрулить проблему.
Так оно и вышло. У роскошных стеклянных дверей нас встретил не менее роскошный швейцар в самой настоящей ливрее с золотым шитьем, склонился в подобострастном поклоне и застыл, схватившись за дверную ручку, но не спеша открывать:
– Мсье?..
Щеголь с бородкой глянул на меня, вопросительно заломив бровь, и я нехотя представился:
– Павел.
– Мсье Поль со мной, – выдал снисходительную улыбку «костюмоносец», и швейцар посчитал вопрос закрытым.
Миновав короткий коридор, в котором я наметанным глазом определил первый контур системы безопасности, мы вышли в огромный круглый зал, уставленный столиками, перемежаемыми перегородками в виде полок с разнообразными растениями в кадках или просто решеток, увитых плющом. Народу на первый взгляд было не очень много, хотя скорее всего редкие кучки посетителей терялись на фоне открывшегося великолепия. В центре помещения возвышалась круглая же сцена, сейчас пустая – но тут много вариантов. Может, мы просто в перерыв между выступлениями попали, а может, и вовсе шоу-программа закончилась. Да и бог с ней. Хотя любопытно.
Судя по тому коридорчику, о благополучии клиентов здесь заботились качественно: в стенах могло прятаться множество смертоубийственных предметов, начиная с распылителей нервно-паралитического газа и заканчивая огнеметами. Даже странно, что меня пропустили. Вдруг я какой-нибудь террорист-смертник? Впрочем, бред, джихад уже давно не в моде, да и не похож я на приверженца какого-нибудь радикального учения. У тех, как всем известно, руки по локоть в крови и на губах пена. Да и взгляд безумный, не перепутаешь. Это если не считать «пояса смертника» и нажимной взрывмашинки в потной ладошке. А что? Я серьезно – кино же никогда не врет. Ладно, это уже мои заморочки, последствия психотравмы. Может, когда-нибудь и расскажу, если настроение будет.
«Костюмоносец» уверенно свернул направо, держась в проходе между уютными «нумерами» у стены и более демократичными столиками в стандартных посадочных зонах, и я шагнул следом, всем своим видом показывая, что для меня поход в ресторан в таком виде обычное дело. Хотя стремно, на самом-то деле. Все мыслимые нормы этикета нарушаю. Хуже только в спортивном костюме припереться. Впрочем, моего спутника это совсем не парило, и я решил плыть по течению. Плыть пришлось недолго – мы занырнули в первый же свободный «нумер», и мой похититель вальяжно развалился на роскошном диванчике. Небрежным кивком указал на место напротив, и я решил не привередничать – устроился поудобнее и приготовился слушать.
– Сначала сделаем заказ, – покачал в ответ головой «костюмоносец». – Дела подождут.
Рядом с нашим столиком словно из ниоткуда возник гарсон – куда там Мишелю! Рубашка белейшая, аж хрустит от крахмала, бабочка черная, через левую руку полотенце с золотым вензелем «LP» – красавец! Меню под стать – в обложке из тисненой кожи, с той же самой аббревиатурой. Тяжеленное, етить! Чуть не уронил. Кстати, насчет содержания я оказался прав – из всего списка более-менее человеческим оказалось все то же мясо по-французски. В винной карте взгляд наткнулся на знакомое название – ага, тот же сорт вина, что давеча попробовать так и не довелось. Ну-ка, надо сравнить. Не заморачиваясь с выговариванием зубодробительных названий, я просто ткнул в соответствующие строчки, и официант меня отлично понял. «Костюмоносец» справился еще быстрее – просто буркнул «мне как всегда». Гарсон испарился, но завязывать разговор мы по-прежнему не спешили – блюли хоть какие-то приличия. Развалиться на диванчике я постеснялся, сидел прямо, демонстрируя приобретенную в Академии, чтоб ей пусто было, офицерскую выправку – обычно я на это дело плюю с высокой колокольни, но тут место прямо-таки обязывает. А вот мой спутник чувствовал себя в такой обстановке как рыба в воде – откинулся на спинку, закинув руки на затылок, и задумался, насвистывая что-то веселое себе под нос. Заказ доставили очень быстро, буквально через пять минут. Гарсон водрузил на столик прямо передо мной традиционный глиняный горшочек, поставил раскупоренную бутылку того самого красного полусладкого «столичного» розлива и жестом предложил попробовать. Я пригубил бокал с каплей божественного нектара – именно так, разница с продуктом из заведения Люки просто колоссальная! – и благосклонно кивнул: все в порядке. Мой спутник тем временем завершил дегустацию собственного заказа и коротко дернул головой. Официанты понятливо испарились, и наш закуток окутался мерцанием аудиополя – «костюмоносец» постарался.
Я запоздало похлопал себя по карманам: черт, так и не удосужился навар пересчитать! Это у Люки я на выигрыш могу месяц запросто столоваться, а здесь может и на мой не самый изысканный и обильный заказ не хватить. Засада…
– Забей! – снова ввернул любимое словечко «костюмоносец», заметив мои метания. – Я угощаю. И вообще, мне кажется, что уже пора познакомиться. А то даже неприлично как-то. Хотя должен признаться, я с тобой заочно знаком. И даже специально искал встречи. Если не ошибаюсь, господин Гаранин?
Я смерил его внимательным взглядом и медленно кивнул.
– Пьер-Мишель Виньерон, честь имею! – «Костюмоносец» с притворной серьезностью склонил голову в коротком поклоне и даже изобразил нечто вроде щелчка каблуками – это сидя-то. Впрочем, сразу же вернул себе добродушно-уверенный вид: – Ты не удивлен?
– Есть немного, – хмыкнул я, старательно выговаривая французские слова.
– И у тебя нет вопросов? – выгнул бровь тот.
Я пожал плечами – вопросов громадье, но чтобы с чего-то начать, нужно определиться хотя бы с общим направлением беседы. Я с самого начала подозревал нечто подобное, но чтобы мной заинтересовался сам Виньерон! О нем ходили легенды по всей Гемини-Прайм. Чего только людишки ни болтали, но большинство сходилось в одном: более удачливого контрабандиста и по совместительству черного археолога (или наоборот, черт его знает) сейчас во Внешних мирах просто нет.
– Я думаю, лучше вам начать, как заинтересованной стороне, – тщательно выбирая выражения, ответил я.
– Н-да, парень, с произношением у тебя проблемы! – поморщился Виньерон и тут же выдал по-русски без малейшего акцента: – Ладно, Павел Алексеевич, поговорим серьезно. Я хочу предложить вам место в моем экипаже.
Ну что, Паша, сбылась мечта идиота?! Хотел выбраться с этой гостеприимной планеты? Так дерзай, шанс сам идет в руки.
– Это немного… неожиданно, я бы сказал, – только и сумел выдавить я в ответ, машинально переходя на родной язык. – Э-э-э… Пьер?
– Петр, – отмахнулся тот. – Михайлович, если настаиваешь. Не часто здесь можно встретить земляка, так что я привык ценить любую возможность перекинуться словечком с родственной душой. Французы они такие французы!.. – И смерил меня насмешливым взглядом, мол, как отреагируешь?
Ну и как я мог отреагировать? Вполне стандартно, попросту говоря, челюсть уронил: знаменитый на все Внешние миры Виньерон оказался русским авантюристом! Да за такие сведения любой журналюга душу дьяволу продаст! Видимо, мои внутренние переживания отразились на лице, потому что мой собеседник обреченно вздохнул – видать, не впервой – и пояснил:
– Я действительно Виньерон. Но француз только на одну четверть, по деду со стороны отца. Просто о данном факте биографии не распространяюсь. Здесь, на Гемини, так удобней. Впрочем, кому я объясняю! Ты наверняка на собственной шкуре уже все прочувствовал.
Это верно. С законной работой у меня проблемы именно по этой причине: документы гражданина Славянского Союза, характерная внешность и труднопроизносимая для местных фамилия. Имя-то сразу переиначили на свой лад. Плюс очевидная проблема с французским. На Внешних мирах интер распространен меньше, чем во Внутренних системах – нет особой надобности. Понимают язык международного общения в основном люди, так или иначе связанные с космосом, а таких в любом поселении меньшинство, особенно здесь, на провинциальной Гемини-3. В столице было бы проще, но туда еще добраться надо. И жизнь там куда дороже, что тоже не вариант. Вот и торчу на этой вшивой планетенке уже год.
– Так что, ты заинтересован? – напомнил о себе Виньерон.
– Хотелось бы уточнить, а в каком качестве, Петр, э-э-э, Михайлович, вы меня желаете видеть в экипаже?
– Осторожничаешь, – понимающе кивнул потенциальный патрон. – Это правильно. Хорошо хоть удостоверение личности не требуешь. Короче так: я заинтересован в твоей основной специальности. Мне нужен ксенопсихолог, и твоя специализация как нельзя лучше отвечает требованиям.
– То есть вы собираетесь привлечь меня к не совсем, э-э-э, законной стороне вашей профессиональной деятельности? – в очередной раз удивился я.
– Вовсе нет! – открестился Виньерон от такого предположения. – Археология – вполне невинное увлечение. Законодательству Внешних миров не противоречит.
– А Федерации?
Пьер в ответ философски пожал плечами, дескать, за тупость земных политиков не отвечаю. Впрочем, и тут он формально прав – ни в одном законе нет прямого запрета на раскопки или поиск в космосе, возбраняется лишь транспортировка и распространение находок, минуя государственную Компанию. Именно здесь и кроется подводный камень: любой черный археолог априори еще и контрабандист. А это, как ни крути, уже статья.
– Тогда, э-э-э, есть другие нюансы?
– Так уж и говори: контрабанда! – рассмеялся Виньерон. – Не смеши меня, Паша. Мы во Внешних мирах, здесь это понятие существует лишь на бумаге. Дело насквозь житейское. Я даже больше скажу: партнеры бы меня не поняли, если бы я отказался от столь лакомого куска. Но не переживай, тебе ничем подобным заниматься не придется. Это мои, и только мои проблемы.
– То есть вы берете меня в экипаж ксенопсихологом.
– В основном.
– И когда же мы пойдем на территорию Тау?
– Не знаю, – огорошил меня Пьер. – Видишь ли, Павел… Я пока что набираю команду специалистов. На будущее, так сказать.
Вот теперь я уже окончательно упустил нить беседы. Если экспедиция во владения наиболее близких к людям (как физиологически, так и ментально) участников Триумвирата – дело достаточно отдаленной перспективы, то зачем я нужен Виньерону сейчас? Что я должен делать? Торчать на фрегате в качестве балласта? Смысл тогда гробить на меня ресурсы? А ведь еще и жалованье платить… Или он предлагает подписать контракт с открытой датой? А на фига мне это надо? Я как жил впроголодь, так и буду. Ничего не понимаю.
Между тем хитрюга Пьер убедился, что я заглотил наживку, и перешел в атаку:
– Короче, не будем ходить вокруг да около. Я беру тебя в экипаж. Должность хорошая – координатор по работе с пассажирами. Как дипломированный конфликтолог ты подходишь. Проблем с оформлением не будет. Эта деятельность, скажем так, основная, за что ты и будешь получать жалованье. Пассажирские и грузоперевозки у меня все-таки основной род занятий, на жизнь зарабатываю я именно этим, а вовсе не гробокопательством, как обо мне многие думают. Археология – это для души. Хобби, просто очень дорогое. Так что в поиске я бываю хорошо если два-три месяца в году. Но, сам понимаешь, именно тогда и понадобятся твои специфические знания и навыки. Плюс мне нужен сопровождающий для ведения переговоров. В гостях я бываю часто, и у разных людей. В том числе и в Азиатском секторе. Не без проблем, сам понимаешь – бизнес есть бизнес. Ты, насколько мне известно, и в этой сфере кое-что соображаешь. Плюс боец не из последних.
– Увольте, – помотал я головой. – Если вы намекаете на мое военное образование, то я вас разочарую: боевик из меня никакой. Стреляю плохо, в тактике не спец. Я больше по части поговорить.
– Придатков к автоматам у меня и без тебя хватает, – отмахнулся Пьер. – Ты можешь постоять за себя в ближнем бою, а зачастую это бывает важнее пальбы из всех стволов. Я видел записи твоих поединков. И в кафешке ты неплохо выступил.
– Так вы специально все это провернули?
Виньерон кивнул.
– Вообще-то, разборка в забегаловке твоего друга – чистая импровизация. Как ты думаешь, что я там делал? И как вообще оказался в такой дыре?
Я промолчал, всем своим видом дав понять, что готов выслушать его версию.
– Тот придурок, Хасан, должен был отыскать тебя. Я его нанял. Я же говорил, что специально искал с тобой встречи.
Ага. Значит, дорогой Петр Михайлович имеет доступ к кое-каким секретным досье – иначе как бы он меня вычислил? Я на Гемини-3 о собственном прошлом предпочитал не распространяться, а в открытых источниках информации о моей деятельности до изгнания из рядов доблестных Вооруженных Сил Федерации с «волчьим билетом» не найти. Хм. Потенциальный патрон куда серьезнее, чем я думал. И отказать ему будет ой как непросто.
– Хасан решил схалтурить, – продолжил между тем Пьер, – взял задаток и водил меня за нос целых три дня. Сегодня мне это надоело, и я приехал выяснить отношения. Каково же было мое удивление, когда ты сам завалился в забегаловку. Тупой ублюдок не придумал ничего лучше, как потребовать остаток гонорара – типа, вот он ты, нашелся. Я, понятное дело, его послал. Дальше ты сам все видел. Я просто не мог упустить такой роскошной возможности проверить тебя в деле. Надеюсь, ты не в обиде?
– По-хорошему, за такое морду бьют, – буркнул я.
– Могу предоставить такую возможность, – тут же расплылся в ухмылке Виньерон. – Если заключим сделку, будешь моим спарринг-партнером. Если пожелаешь, конечно. Ну так как?
– Я должен знать еще что-то?
– Да. В работе координатора есть нюансы, а именно пассажиры. Контрабандой возят не только грузы.
– Торговля людьми? Без меня.
Вот тут Пьер рассмеялся уже по-настоящему: весело и заразительно. Только мне почему-то было не до смеха. Кое-как успокоившись, он продолжил, смахнув слезы:
– Ну, Паша! Умеешь развеселить потенциального работодателя. Мы в каком веке живем? Торговля людьми, подумать только! Ай, молодца! Даже в разгар Изоляции пираты работорговлей брезговали – не выгодно это. Заложников ради выкупа брали, это да. На самом деле все предельно просто. Понимаешь, некоторым людям иногда нужно перемещаться с планеты на планету, причем так, чтобы об этом не знали их, э-э-э, недоброжелатели. И вот тут прихожу на помощь я. Мы перевозим пассажиров, только часть официально, согласно купленным билетам, а часть – тайно. И вот эта конфиденциальность стоит больших денег. Так понятно?
– Абсолютно.
– Я рад, – хмыкнул Пьер. – Человек, занимавший эту должность до последнего времени, по неким причинам пожелал уйти из команды. Я не препятствовал – мотив у него весьма уважительный. А его заместитель парень специфический. Не скажу, что дубоватый, но… Манеры не те. А среди VIP-пассажиров встречаются люди очень разные. И очень важно уметь ладить с любым контингентом. Ты подходишь. Ну как, согласен?
– Мне нужно подумать. Слишком все неожиданно.
– Думай, – покладисто согласился Виньерон. – Пей, ешь и думай. А я пока резюмирую. Итого, мне нужен ксенопсихолог, конфликтолог в качестве координатора по работе с пассажирами и надежный человек для деликатных поручений. Ты можешь совместить все эти должности. Сразу оговорюсь, иногда тебе придется делать что-то противоречащее законам. Никакой мокрухи – это не твоя задача. Максимум нанесение тяжких телесных при самозащите. Плюс соучастие в контрабанде. За должность координатора я предлагаю тебе фиксированное жалованье, хорошее, как на лучших лайнерах. За специфические услуги – бонусы, начисляемые в индивидуальном порядке, по факту. Не обижу. И еще информация к размышлению: Хасан тебя знает, обидел ты его крепко, а у него бригада в десяток лбов, плюс покровительство Счастливчика Роже. Знаешь такого? Я не сомневался. Пару суток пацанчиков помаринуют в околотке, это я легко организую. Но потом я покину эту гостеприимную планету – дела, знаешь ли. В случае твоего отказа тебе придется разбираться с проблемами самому. Не прими за угрозу.
Разглагольствования Пьера я слушал вполуха, машинально кивал, не забывая жевать, и лихорадочно прокачивал ситуацию. Что тут сказать? Припер он меня к стене прямо-таки мастерски. Очень щедрое предложение – еще одного такого шанса однозначно не будет. С другой стороны – очевидные проблемы с законом. Впрочем, я уже и так практически созрел до чего-то подобного, останавливал лишь нездоровый гонор: не опускаться же до положения шестерки в одной из местных банд! Во Внутренних системах мне ничего не светит, кроме карьеры в мафии, а там такие дела крутятся, что волей-неволей в крови замараешься. А здесь вроде ничего такого не требуют, разве что нянькой изредка побыть при Виньероне. Да еще и загадку подлый Пьер подкинул – за какими такими делами ему к Тау переться приспичило? Романтика к тому же. Помнится, в детстве я часто видел себя в мечтах отважным исследователем космоса. Официально не срослось, так может теперь повезет? Это все плюсы. Минус один, но офигительно большой – неприятности с местными бандосами. В любом случае из города придется сваливать. С еще менее благоприятными перспективами. Дилемма…
Обуреваемый тяжкими мыслями, я соскреб со дна горшочка остатки мяса, закинул в рот и тщательно прожевал, оттягивая момент принятия решения. Однако тянуть до бесконечности смысла не было, и я произнес ровно одно слово:
– Согласен.
Обшарпанная подъездная дверь с тяжким скрипом утонула в боковой стене, и я шагнул в тамбур, как и множество раз до этого. Гостиница тетушки Мари не поражала ни комфортом, ни качеством обслуживания, но надежно запертый вход и сонный охранник в вестибюле первого этажа стоили тех денег, что она драла за мой тесный номерок-полулюкс. К данной категории его позволяло отнести наличие санузла, душевой кабинки и кухоньки, отделенной от спальной зоны пластиковой перегородкой. Правда, автоматическая мультиварка периодически глючила, пока я не натравил на нее Попрыгунчика. Тот моментально прочистил ей «мозги», и теперь от машины иногда удавалось добиться даже вменяемых пельменей, а не только специфических французских яств. Впрочем, куда чаще я ее использовал в качестве банальнейшей микроволновки – подогреть полуфабрикаты из супермаркета. Н-да, а холодильник-то пустой! Пьер был так любезен, что подбросил меня до дома на катере, а про поход в магазин я благополучно забыл. Тьфу!
Лифт не работал – как и всегда, собственно, – а потому я уныло поплелся к лестнице, традиционно проложенной вдоль внешней стены здания и отделенной от длинных коридоров прозрачными дверями из дешевого пластика. Постояльцы тетушки Мари в большинстве своем не отличались высоким культурным уровнем, а потому не стеснялись сплевывать прямо на ступени, сорить пеплом где попало, а чахлый фикус, невесть каким чудом затесавшийся на лестничную площадку между вторым и третьим этажами, давно уже пропитался никотином насквозь – сомнительно, что в его кадке кроме окурков было хоть что-то еще. Я подозревал, что нижний слой «бычков» постепенно перегнил, образовав компост, и только это спасало растение от полной и безоговорочной гибели.
Пятый этаж считался не престижным – подниматься каждый день задолбаешься, а лифт чинить хозяйка принципиально отказывалась. Вернее, не отказывалась, но грозилась стоимость ремонта распределить между жильцами. Смета же оказалась такова, что все постояльцы, особенно обитатели нижних этажей, единодушно от этой затеи открестились. Только по этой причине мне удалось заполучить относительно комфортное жилье по весьма умеренной цене. Плюс ко всему половина номеров пустовала, а в остальных обитали люди достаточно приличные – по ночам не орали, мордобой не устраивали, с разговорами не лезли. Большего и желать было нечего, потому я и торчал в этом гостеприимном доме уже больше полугода, до того помыкавшись по общагам и съемным хатам. От добра добра не ищут, как говорится.
Еще одним плюсом номера была относительно целая и крепкая мебель, да и встроенная техника худо-бедно функционировала. Например, укрепленная дверь с кодовым замком. Не бог весть что, однако ж просто так в помещение не влезешь, нужно заморачиваться со спецоборудованием, а оно кому надо? Зато не страшно свое невеликое имущество дома оставлять. Хотя из скарба у меня по-настоящему ценная лишь одна вещь – выполненный на заказ мобильный терминал, в котором живет Попрыгунчик.
В отличие от подъездной, дверь моего номера не скрипела. Оказавшись в прихожей, я щелкнул пальцами, активируя в комнате «ночник» – не люблю яркий свет в жилище, – кое-как содрал с ног ботинки, забросил на вешалку толстовку и добрел до большой двуспальной кровати, по пути не забыв приветственно кивнуть статуэтке улыбающегося Будды на подставке в углу. У его раскоряченных в позе лотоса ног валялись остатки курительных палочек – забыл с утра потушить, и они благополучно дотлели сами. Хорошо хоть противопожарная система не сработала.
Ничком рухнув на широкое ложе, я потянулся до хруста в суставах и сладко зевнул – настроение было на удивление прекрасным. Видимо, организм предвкушал скорые перемены, а потому несколько возбудился. Спать не очень хотелось, несмотря на зевоту и позднее время, и я скосил взгляд на прикроватный столик. Над планшетником мерно подпрыгивал голографический шарик, сотканный из мириад мельчайших звезд – кроме материала он ничем не отличался от обычного мячика, и полностью имитировал его поведение: точно так же деформировался в месте касания дисплея и распрямлялся в полете. Разве что амплитуда скачков со временем не уменьшалась, выдавая происхождение игрушки. Ага, Попрыгунчик спит, значит. Придется его потревожить.
Я лениво махнул рукой, сбив шарик с траектории, и сгреб компьютер с тумбочки. Псевдомячик тут же растаял, рассыпавшись роем искорок. На «доске» мобильного терминала протаял дисплей. Вместо заставки по экрану метался теперь уже двумерный дубликат звездной сферы – не знаю, почему Попрыгунчик так привержен этой форме интерфейса, но имя свое получил заслуженно.
– Доброй ночи, партнер! – поприветствовал я обитателя виртуальности.
Шарик на дисплее за неуловимый миг преобразился в карикатурное лицо типичного представителя расы Тау: вытянутый клин с узкой щелью рта, верхняя губа, незаметно переходящая в переносицу, а затем и в массивные надбровные дуги, парные обонятельные отверстия у основания «носа» и чуть вытянутые глаза, кажущиеся более узкими, чем есть на самом деле, из-за высоких костистых скул. Вообще физиономия вызывала странную ассоциацию с рыбьей головой, наверное, как раз из-за глубоко посаженных гляделок. Забавный атавизм, доставшийся от дальних предков-амфибий. Еще один привет от пращуров – совершенно атрофировавшиеся жаберные щели прямо под челюстью, у взрослой особи больше похожие на встроенную стиральную доску, какие были в ходу в глубокой древности. Я их в музее видел, так что знаю, о чем говорю.
– Обильной еды, Павел, сын Алексея! – не остался в долгу Попрыгунчик.
Ладно, хоть так. Раньше он вообще эту фразу на языке оригинала выдавал, вместо буквального перевода. И должен вам сказать, звучало это куда более чудовищно – серия шипений и бульканий с вкраплениями едва различимых на слух знакомых, но дико исковерканных слов. Речевой аппарат Тау устроен сложнее человеческого и приспособлен к воспроизведению куда большего количества звуков, а слух различает звуковые колебания в более широком диапазоне. И не только слух. Вместо волос у представителей этой расы на голове впечатляющая грива почти прозрачных вибрисс, предназначенных для той же цели, что и уши – улавливать вибрации среды. По-другому на их материнском мире выжить было проблематично – враждебное окружение, несметное количество хищников и бесконечные войны заставили Тау выработать отменные боевые инстинкты. Отсюда и одна из забавнейших традиций – таурийцы укладывают «волосы» в прическу, только если чувствуют себя в полной безопасности. В противном случае растопыривают вибриссы на манер игл дикобраза. Для непривычного человека зрелище просто фантасмагорическое – этакий одуванчик-переросток с рахитичными руками и ногами, защищенными хитиновыми выростами на бедрах, голенях, плечах и предплечьях. Есть еще на брюхе, но их обычно под одеждой не видно. Плюс средний рост два метра – точно неизвестно, но есть предположение, что родная планета Тау несколько «легче» Земли. Предположительно, сила притяжения составляет от 0,85 до 0,9 g. Впрочем, в процессе направленных мутаций каждый клан выработал оптимальную длину вибрисс, исходя из присущих задач и удобства. Самые короткие «волосы» у представителей воинской касты, самые длинные – у музыкантов. За почти полтора века после Контакта ни один человек так и не освоил их язык в степени, достаточной хотя бы для повседневного общения, не говоря уж о диалекте Иф-ф’ха, используемом в официальных кругах. И дело тут вовсе не в нашей тупости – просто без технических приспособлений половину слов наше ухо не воспринимает – чуть ли ни каждый второй звук уходит либо в инфра-, либо в ультрадиапазон. Без программы-переводчика и компьютера с блоком соответствующей регистрирующей аппаратуры не обойтись. Зато сами Тау без особого труда осваивают интер, разве что акцент забавный, шипящий. Когда-то давно был у меня приятель из их касты дипломатов, пересекались на практике в системе Каледо, он и подарил Попрыгунчика – есть у этого народа традиция, нечто вроде братания с обменом памятными знаками. Я тогда часы отдал, настоящие, механические. Для Тау подобные примитивные устройства в большую диковинку, так что Оскар – это если привести его имя к наиболее удобоваримой форме – был рад несказанно. Отдарился искином ограниченной функциональности, которого я поселил в своем терминале. В корабельную сеть выпускать не решился – так и запалиться не долго. Наши с искусственным интеллектом дел стараются не иметь после известных событий, а Тау на этот счет не парятся – как-то сумели обуздать виртуальный разум и широко его используют абсолютно во всех сферах жизни. За прошедшие три с лишним года мы с Попрыгунчиком успели сдружиться и притереться друг к другу, так что теперь я тоже в нем уверен. Даже предоставляю доступ в Сеть – надо же ему как-то развиваться. А без информации это для искина невозможно. К тому же Оскар меня заверил, что подарочек из моего терминала сбежать не сумеет при всем желании: в код вшита многослойная защита со множеством ограничений. Надо думать, на заре развития технологии искусственного разума Тау тоже столкнулись с его непредсказуемостью и, как следствие, опасностью для окружающих. Вот и озаботились ограничителями.
– Есть работенка, партнер.
– Сэр, есть, сэр! – оскалил зубы карикатурный Тау. Белизной они могли посоперничать с сахарной пудрой, но у реальных особей такой цвет встречался редко, больше льдисто-фиолетовый, нехило так контрастирующий с оливковой кожей. – Уточните задачу, пожалуйста.
Тьфу, баламут! Опять насмотрелся боевиков в Сети. Уж не знаю почему, но Попрыгунчик выбирает самые старые фильмы, в идеале черно-белые – эстет, мать твою так. А потом мою реакцию проверяет. Порой я подозреваю, что Оскар подсунул мне виртуальную игрушку не просто так, и я стал жертвой злодейского психологического эксперимента. Ну да бог с ним. Зато с Попрыгунчиком не скучно.
– Пошерсти Сеть, открытые источники. Объект – некто Пьер-Мишель Виньерон. Параллельно поищи сведения про Петра Михайловича Виньерона, все, что попадется. Фото, досье, слухи. Особенно слухи. В местном сегменте обшарь форумы и социальные сети, чем черт не шутит.
– Сэр, есть, сэр! – Тау подмигнул левым глазом и напустил на страшноватую рожу сосредоточенный вид – мимика у этих существ довольно богатая, и после небольшой практики можно легко читать по лицу.
Ну вот, можно пока и полежать. Попрыгунчик куда лучше обычной поисковой системы, подойдет к задаче творчески и однозначно нароет что-нибудь интересное. А вычислительных мощностей планшетника хватит за глаза, чтобы справиться минут за двадцать, максимум полчаса. Что-то не по себе, кстати. А вот вспомню-ка я уроки полковника Чена, благо время есть…
Релаксация действительно помогла – полностью расслабиться я не успел, но напряжение сбросил, прежде чем Попрыгунчик традиционным победным воплем Тау известил меня о завершении поисков. Энергично встряхнув кистями, я сделал глубокий вдох, расплел ноги из «лотоса» и опрокинулся на спину, сцапав мимоходом терминал. Бархатная на ощупь пластина с полсантиметра толщиной – меньше не делали, неудобно пользоваться, в особо тяжелых случаях можно даже руки повредить – удобно разместилась в ладонях и услужливо высветила на дисплее обширный список ссылок, кое-какие из них Попрыгунчик выделил красным – с них и начнем. Ткнув пальцем в первую, я попал на страницу какого-то блога из местной соцсети. Так, ничего интересного. Нужно сначала более-менее официальную информацию изучить. Да хотя бы вот это досье из архива Таможенной службы… Ха, а Попрыгунчик-то, шельма, на запрет забил, грубо говоря!
– Партнер, ты зачем к таможенникам на сервак залез?
– Извините, шеф, не сдержался, – прошипел динамиком планшетник. – И вообще, поклеп и инсинуация! Я взял досье из открытого раздела базы данных.
– Ладно, на первый раз прощаю. Так, что тут у нас…
Чтиво оказалось довольно-таки интересным. Пьер-Мишель Виньерон, место рождения неизвестно, возраст не известен, резидент системы 37-я Близнецов, то бишь Гемини-Прайм. Ага, пока еще даже не гражданин. Занятно. Владеет бизнесом в виде транспортной компании. Впрочем, компания это громко сказано, корабль только один, зато довольно большой – довоенный фрегат Федерации. Правда, какой-то странный, судя по фотографии. Ага, баки маленькие. И вообще, смотрятся чужеродно, как будто их монтировали после того, как корабль сошел со стапелей. Впрочем, ничего удивительного – наверняка Пьер прикупил развалюху на какой-нибудь свалке, как это многие делали, потом вложился финансово и восстановил судно до нужных кондиций. Во Внешних мирах это запросто, были бы деньги. И название какое выдумал – «Магнифи́к», «Великолепный». Имя с внешним видом корыта несколько диссонировало, на мой взгляд. В деле уже больше пяти лет, за прошедшее время заработал репутацию жесткого, но надежного партнера. Официально никого не кидал, пограничникам на «горячем» не попадался, все тип-топ, как говорится. Официальный же перечень услуг, предоставляемых господином Виньероном, ничем не отличался от озвученного им самим в недавней беседе.
Ага, в разделе «непроверенная информация» сведения куда любопытнее: и в контрабанде подозревается, и в незаконной археологической деятельности. Взятки давал неоднократно, кое-что чуть ли не в открытую слямзил у коллекционеров древних диковинок – но опять-таки бездоказательно. Шантаж, нанесение тяжких телесных, покушение на убийство, хакерские атаки на серверы нескольких компаний – в общем, мелочь. Доказанной «мокрухи» нет, да и в краткой характеристике, приведенной в самом конце досье, чин из Таможенной службы особо отметил, что рекомый Пьер-Мишель Виньерон склонен скорее к бескровному решению проблем. Что ж, это обнадеживало…
Просмотрев еще пару официальных источников, особой разницы я не заметил и переключился на выдержки из блогов – данную информацию с полным основанием можно было провести в разряде слухов. Только на Гемини-3 они зачастую значат куда больше любых самых распрекрасных досье. Предчувствия меня не обманули – в среде местных контрабандистов и прочего асоциального элемента Пьер был весьма знаменит. С некоторым трудом продравшись сквозь нагромождение небылиц вроде разборок с его участием, после которых полиция находила по сотне-другой трупов, или пропавших в космосе кораблей – якобы не без помощи «Великолепного», на котором сохранилось базовое вооружение, мне удалось вычленить некоторое количество вполне достоверной информации. Виньерон не соврал – «подпольная» сторона его бизнеса действительно включала две составляющие: тайную перевозку грузов и пассажиров, не заинтересованных в засветке на таможне, и археологию – среди людей знающих Пьер слыл хорошим специалистом по всяким внеземным древностям. Подтвердилась и его репутация человека жесткого, но надежного – «кинуть» его самого пытались минимум дважды, но после этого никто и ничего про «кидал» не слышал. С одним конкурентом – неким Загребущим Жиро – у Пьера случилась открытая война. Несколько перестрелок на «шариках», стычка в космосе и апофеоз – самый настоящий бой в одной из пограничных систем, закончившийся для бедняги Жиро вкупе со всем экипажем весьма плачевно. К чести Виньерона надо сказать, что первым он на конфликт не шел и боевые действия не развязывал, лишь отвечал ударом на удар. В этом единодушно сходились все неофициальные источники. Что ж, поверим…
Черт, голова какая тяжелая. Спать надо ложиться, утро вечера мудренее. Один хрен, уже согласился. Едва не вывернув в зевке челюсть, я уже было собрался вырубить терминал, когда взгляд мой зацепился за весьма любопытную ссылку в самом низу страницы поисковика. А ну-ка!.. Ха, три раза.
– Партнер, ты это где отыскал?
– На «помойке» у Марата.
Понятно все… Марат парень ушлый, хоть и идейный – уж не знаю, из каких таких соображений, но он считает своим долгом периодически перехватывать информационные пакеты почтовых служб и выкладывать в свободном доступе. Хобби у парня такое. Хакер он от бога, вот только натура увлекающаяся, потому к серьезным делам его предпочитают не привлекать. Вот он и мается от безделья, гадит по мелочи. Устроил на одном из бесплатных хостингов хранилище всех перехваченных данных, не потрудившись хоть как-то их систематизировать – типа, я достал, остальное ваши проблемы. Натуральная файловая помойка получилась, если не знать, что ищешь – нипочем не найдешь. Зато если есть конкретная наводка, очень велика вероятность нарыть нужную инфу именно у Марата в вотчине. Попрыгунчик к делу подошел ответственно, вот и выловил в море бесхозной информации на Маратовом хостинге ни много ни мало почту самого Виньерона. Роскошный подарок, надо сказать. Аж спать сразу же расхотелось.
А Пьер наивен не по годам – кто же в наше время письма в незакодированном виде пересылает? Впрочем, не его вина – массивчик входящий, это отправители схалтурили. Попрыгунчику пароль архива на один зуб. Угу, уже готово. Ну-ка, что тут у нас?..
Однако сюрприз: последнее письмо, датированное прошлой неделей, содержало досье на некоего… Павла Гаранина, землянина, гражданина Славянского Союза двадцати пяти лет от роду. Силен, мужик! Это надо умудриться, выйти на кого-то из архивной службы Вооруженных Сил! Кстати, а чего тут про меня пишут? Родился, учился, семья – ага, про сестрицу младшую написано, а это не есть гуд. Про причину размолвки с родителями ничего нет – ну и ладно. Не надо никому об этом знать. Так-так-так… Окончил Академию ВС на отделении ксенопсихологии, стажировался в Мирах Тау, про Оскара тоже пометка… После инцидента на Клео комиссован по состоянию здоровья – и все? Вот гады! Да меня после той заварухи чуть ли не с того света вернули, спасибо врачам! Или наоборот, будь они прокляты. Уж лучше бы подох тогда, гребаные бомбисты! Хоть без «волчьего билета» бы обошлось. Всех собак один хрен бы на меня навесили – ибо не фиг. Рановато мне еще было на себя такую ответственность брать. С другой стороны, на переговорщика я один тянул изо всей разношерстной армейской толпы, заблокировавшей террористов в космотерминале. И на прямой приказ старшего по званию я наплевал, каюсь. Так что результат закономерен – зачем искать еще кого-то на роль козла отпущения, если идеальный кандидат под рукой – в госпитале. Подохнет – так и возражать не будет. А выкарабкается – тоже не беда. Общественное мнение великая сила, главное, направить его в нужную сторону. А семьдесят четыре жертвы по вине террориста-смертника, спровоцированного зеленым юнцом-ксенопсихологом с гражданской специальностью конфликтолога – повод железобетонный. Твою ети, хоть не вспоминай! Выперли пинчищем под зад, и живи, как хочешь. Вот как раз с тех пор я и ненавижу все, что связано с армией. Блин, сейчас бы выпить, да нечего…
Ладно, эмоции эмоциями, но все равно интересно, что там ребята из особого отдела накопали. Ясно. Следили за мной не пристально, но из поля зрения тем не менее не выпускали – перечень всех мест, где я зависал за последние два с половиной года более чем на месяц, в наличии. С февраля 2540 года и по настоящее время обретается в системе 37-й Близнецов, точного адреса нет. Ага, это Пьер как-то уже на Гемини-3 подсуетился, меня выискивая.
Так, что еще интересного? Привычки. Ну да, верно подмечено – склонен к самокопанию и созерцанию, увлекается необуддизмом, хоть и крещен в православии. Это все полковник Чен, да продлят боги его годы. Был у меня такой преподаватель в Академии, вел как раз-таки курс ксенопсихологии. Однажды на семинаре у нас с ним завязался интереснейший теософический спор, в ходе которого он взял меня на «слабо» одной-единственной фразой: «Вы, господин кадет, даже культуру другой человеческой расы не в состоянии понять, так чего говорить о Тау, существах, от людей страшно далеких?» Слово за слово, и я сам не заметил, как угодил в ловушку, расставленную хитрым преподом. В результате я четыре года изучал под его непосредственным руководством основы Чань-буддизма и древнекитайской культуры, но доказал, что способен понять, даже прочувствовать, нечто для меня чуждое. Кстати, именно на эти знания Виньерон и намекал, когда говорил, что я ему пригожусь в Азиатском секторе. Конечно, китайцем я не стал, даже ментально, но некий отпечаток полученные знания на меня наложили – да взять хотя бы статуэтку улыбающегося Будды, с которой я не расставался со времен окончания Академии. Этакий талисман. Да и без медитаций я уже давно отвык обходиться – лучшего средства релаксации, как я уже и говорил, нет. К тому же очень хорошо помогает от приступов паники, одного из побочных эффектов давней психотравмы. Совершенно верно, получил я ее как раз в том славном деле с бомбистами. Тушку-то эскулапы залатали, а вот с психикой так легко отделаться не получилось. Впрочем, пока справляюсь, а там поглядим…
Навыки. Ну да, тут стандарт – прошел курс такой-то и такой-то, с оружием и современным снаряжением знаком. Угу. Шапочно. Я, на минуточку, не штурмовик и не дуболом-десантник, а военный ксенопсихолог, вспомогательный персонал Дипломатического корпуса. Так что Виньерону сказал правду – боевик из меня никакой. Огневая подготовка у нас шла на втором году обучения, давали ее неполный семестр, практики кот наплакал – короче, с какой стороны за автомат браться я знаю, и даже смогу пальнуть в случае необходимости, вот только снайперской стрельбы от меня ждать не нужно. Равно как и толковых действий при огневом контакте. На этот случай нас лишь натаскивали быстро прятаться, дабы не мешать специально обученным людям давать отпор агрессору. Ну и унитар ненароком не словить, как от врага, так и от своих. Зато в ближнем бою я, смею надеяться, кое-чего стою. Ага, так и написано: уровень владения приемами самообороны – профессиональный. Тут составители досье, несомненно, поскромничали. В детские и юношеские годы я немного увлекался боксом, но так, с пятого на десятое. На первом курсе Академии пришлось принять участие во внутривузовской спартакиаде – за пару месяцев все вспомнил и даже взял призовое место в среднем весе. А потом случился тот памятный разговор с полковником Ченом. И понеслась – ему проще всего оказалось объяснить философию чань-буддизма через боевые искусства, и он начал учить меня ушу. Сначала я особого интереса к занятиям не проявлял, но потом увлекся и на старших курсах участвовал в соревнованиях федерального уровня. Руководству отделения мои успехи пришлись по душе – среди будущих ксенопсихологов и дипломатов найти подходящих людей для подобных забав достаточно трудно – и я отдувался в одиночку чуть ли ни за весь курс. Зато времени на тренировки было достаточно, благо начальство мое хобби всецело одобряло. Так и получилось, что хитрый Чен обучил меня нескольким направлениям традиционного боевого искусства Китая, уделяя равное внимание как прикладным аспектам, так и спорту. За время учебы я собрал неплохую коллекцию наград по ушу-саньшоу и несколько меньшую по спортивному ушу. Да и Попрыгунчик мне достался по большому счету благодаря навыкам рукопашки – где-то через неделю после начала практики в системе Каледо я что-то не поделил с Оскаром, теперь уже даже не помню, что именно. Вроде как задел его честь, пренебрежительно отозвавшись о его боевых способностях. Я, признаться, ничего такого и не говорил о нем персонально, ляпнул что-то вроде «нас к этому не готовили, пусть десантура идет». Однако же Оскар, потомок древнего бойцовского рода, вынужденный в настоящее время заниматься ненавистной дипломатией, с радостью ухватился за возможность продемонстрировать воинственность и вызвал меня на ритуальную дуэль.
Надо сказать, вся ее ритуальность заключалась в запрете на использование любого оружия и защитных средств – то есть банальнейший мордобой, замаскированный под традицию. Не исключающий, между прочим, летального исхода. Особенно в случае поединка человека и Тау. Те хоть и выглядят долговязыми рахитами, силой Создатель их не обидел, а в реакции и скорости они любому хомо дадут сто очков вперед. Плюс естественное оружие – хитиновые шипы на элементах внешнего скелета. У воинов они несколько гипертрофированы, что затрудняет использование скафандров – представляю, как конструкторы намучались! – зато отменно удобны в драке. Оскар, как представитель уже пятого поколения дипломатов, выдающимся размером поражающих элементов похвастаться не мог, но у меня даже такого не было. Однако ж пришлось согласиться на схватку. Неожиданно даже для себя самого я продержался с Тау на равных. Причина предельно проста – не стал ввязываться в маневренную «перестрелку» с дальней дистанции, а пустил в ход технику «липких рук» винчун. Не разрывая контакта, буквально прилип к противнику, контролируя малейшее его движение, и осыпал градом молниеносных плюх, которые тот стоически держал. Разошлись мы все же с ничейным результатом: измочалив оппонента практически до полного изнеможения, я очень серьезно повредил руки и правую ступню о его хитиновую броню, не пропустив практически ни одного сильного удара. Когда схватка завершилась ввиду полной невозможности для обоих участников ее продолжить, судья – пожилой Тау с висячими усами, смахивающими на водоросли, и роскошным «конским хвостом» из прозрачных вибрисс – объявил ничью. По традиции (да, Тау без традиций никуда) пришлось нам с Оскаром побрататься. Именно тогда я лишился часов и приобрел друга по имени Попрыгунчик. Вот такая поучительная история.
В «боях без правил» я тоже участвовал лишь из острой необходимости. Во-первых, там я мог избавиться от излишней агрессии – она скапливалась подспудно, час за часом, день за днем, и если вовремя не сбросить напряжение, можно было вляпаться в большие неприятности. Это я вам точно говорю, научен горьким опытом. Вторая причина до ужаса банальна – это практически единственный способ подзаработать. Будь у меня такое желание, за прошедший год я бы мог легко сделать неплохую карьеру гладиатора, разбогатеть и свалить куда подальше от Гемини-Прайм. Или в могилу – тут уж как повезет. Но такого желания не было, зато было желание элементарно выжить. И этот императив куда сильнее всего остального. Впрочем, я уже почти дошел до точки, и, если бы не предложение Виньерона, кто знает, на что бы я решился уже завтра…
Ладно, плевать. Будет день – будет пища. А пока спать, и так всего несколько часов осталось до визита Пьера, а с утра ведь еще и вещи собирать…
Виньерон явился, как и обещал – в начале десятого. Я к этому времени уже успел кое-как собрать нехитрые пожитки, уместившиеся в среднего размера рюкзаке. К слову сказать, кроме смеющегося Будды, мобильного терминала и одежды у меня почти ничего и не было – исключение составляли верный «деревянный человек», традиционный тренажер-манекен ушу винчун, да пара ножей-«бабочек», новоделов, но весьма приличного качества. С инвентарем пришлось повозиться – растяжки, крепеж и «руки» манекена легко умещались в специальном кофре, а вот «ногу» и «тело» пришлось разбирать на части, благо такая возможность была предусмотрена конструкцией. Когда-то давно, еще в Академии, «деревянный человек» был именно что деревянным – из плотной дубовой колоды. Но эту роскошь пришлось оставить в подарок полковнику Чену, а самому обзавестись пластиковой имитацией – не такой аутентичной, зато дешевой и практичной. Правда тот, первый, тренажер не сохранился, это у меня уже второй. Но с ним я побывал на нескольких планетах и сменил не один десяток квартир, так что навык по скоростной разборке приобрел отменный. Я как раз укладывал сегменты «тела» в кофр, когда заверещал инфор. В ответ на касание сенсора приема над кругляшом проектора выросла дрожащая голограмма не самого лучшего качества, изображающая довольное лицо Пьера-Мишеля. На заднем фоне виднелись какие-то здания, но я не настолько хорошо знал Амьен, чтобы угадать, где именно мой работодатель находится.
– Проснулся, Поль?! – вместо приветствия осведомился Виньерон, и я молча кивнул. Смерив меня изучающим взглядом, патрон продолжил: – Выходи к подъезду, буду минут через пять.
– Э-э-э…
– Чего мычишь? Не собрался до сих пор?
– Никак нет, сэ-э… Тьфу. Собрался, патрон. С домохозяйкой еще не расплатился.
– Бегом давай! Ждать некогда.
Голограмма распалась на неряшливые квадратики, а потом и вовсе истаяла – дрянной у меня инфор, одна из самых дешевых моделей. Ну уж какой есть. На КПК вечно бабла не хватает, а микропередатчиком-горошиной пользоваться последнее дело – ни номер посмотреть, ни физиономию звонящего. Разве что мобильник прикупить, но он в цене не особо капэкашнику уступает, а функциональность сильно урезана, так что жаба баланс не подписывает.
Окинув грустным взглядом сразу как-то опустевшую квартирку, я подхватил багаж и выбрался в коридор, на ходу умудрившись еще и связаться с тетушкой Мари. Та оказалась на месте, впрочем, как и всегда, так что последние формальности заняли не очень много времени. Однако и этого хватило, чтобы вызвать неудовольствие околачивающегося у подъезда Виньерона. Прибыл Пьер на вчерашнем катере. За штурвалом торчал Хосе – по причине утра и чуть усиленного по такому случаю освещения окна он поляризовать не стал, так что внутренности салона я рассмотрел достаточно хорошо. Второй сопровождающий отсутствовал. При виде меня Виньерон раздраженно махнул рукой, подав знак водиле, и нетерпеливо вырвал из моих рук кофр с тренажером.
– Закидывай быстрей в багажник, опаздываем!..
– Что, уже улетаем сегодня?
– Нет. Не важно. У меня встреча, и эти парни не любят ждать, – отмахнулся мой новообретенный патрон.
Выглядел он ничуть не хуже, чем вчера вечером, все такой же элегантный и при костюме – похожего покроя, но на тон светлее. Шарф на сей раз предпочел вызывающе-желтый, плюс туфли из имитации крокодиловой кожи. Или не имитации?
Торопливо запихнув в багажное отделение рюкзак, я поспешил втиснуться в салон, на уже знакомый задний диванчик. Пьер запрыгнул на переднее сиденье, и Хосе рванул с места в карьер, моментально подняв катер над домами. В столь ранний час воздушный трафик был весьма умеренным, так что до места назначения мы добрались за считанные секунды. Впрочем, под куполом особо не разгуляешься, хоть он и имеет диаметр почти в двадцать километров и высоту в полтора. Чисто для справки – на Луне в одном из кратеров защитный «пузырь», правда, силовой, в поперечнике более трехсот кэмэ. Так что наш Амьен довольно-таки небольшой городишко.
Конечным пунктом нашего короткого путешествия оказался задний двор какого-то захудалого складского комплекса в припортовых трущобах – по сравнению с этой дырой родная Пятая промзона прямо-таки верх респектабельности. Хосе с филигранной точностью притер катер носом к глухой стене пакгауза, оставив свободными люки, и я, подчиняясь жесту Виньерона, выбрался из салона следом за ним. Пьер твердым шагом направился к проходу между двумя одинаково безликими корпусами, на ходу проверив извлеченный из наплечной кобуры пистоль с кургузым стволом – я такой и не видел ни разу. Какая-то гражданская модель, не мой табельный АПС-17, украшавший во времена оны кобуру на поясе мундира офицера Дипломатического корпуса.
– Э-э-э, патрон?
– Чего тебе, Поль? – Виньерон даже не обернулся, старательно лавируя между подозрительными кучками, украшавшими тут и там пенобетонное покрытие дорожки.
– Я должен что-то знать?..
– Нет. Твое дело стоять рядом, для солидности. Постарайся ничему не удивляться и ни во что не вмешивайся.
– Так точно, сэ-э… Тьфу! Сделаю, патрон.
Виньерон это заявление оставил без внимания, разве что даже спиной умудрился выказать сомнение относительно моих способностей не ввязываться в неприятности. И этот туда же, блин! Между прочим, вчера как раз он и явился источником оных неприятностей, я не виноват. Впрочем, начальству перечить – себе дороже, тем более в первый же день на новой работе. Так что дальше я молчал в трубочку, просто топал следом, машинально запоминая дорогу. Эту привычку в будущих дипломатов, да и во вспомогательный персонал типа нас, ксенопсихологов, старательно вбивали в Академии – конфуза же не оберешься, если официальное лицо умудрится заблудиться в каком-нибудь присутственном месте. А в городах Тау это запросто. У них и космические станции, и более-менее крупные корабли имели довольно сложную планировку, даже несколько безумную с точки зрения рядового хомо.
По трущобам мы петляли недолго – обогнули склад, свернули еще в один переулок, перелезли через сетчатый забор и оказались на задах какой-то забегаловки, о чем недвусмысленно говорил объемистый мусорный бак, судя по вони, набитый пищевыми отходами. Дикость для цивилизованных мест, но не для Амьена. Здесь нас ждал второй спутник Пьера, тот самый живчик.
– Как там, Гюнтер?
– Все путем, патрон. Французишка ждет, аж ерзает от нетерпенья. Собрал кучу мордоворотов, думает, что мы его кинуть собираемся.
– Мой батюшка учил меня в детстве: никогда не думай о людях плохо! – Виньерон многозначительно поднял вверх указательный палец и закончил мысль: – Это говорит не об их отрицательных качествах, а о твоей собственной испорченности.
– В точку, патрон! – хохотнул Гюнтер. – Придется его разочаровать.
– Веди.
Живчик согнал ухмылку с лица и решительно толкнул дверь, махнув рукой – мол, давайте следом. Виньерон попридержал меня за плечо и шагнул вторым, так что мне пришлось тащиться в арьергарде. Честно говоря, я не возражал – судя по экипировке моих коллег, встреча с важными господами могла закончиться весьма печально, а у меня оружия нет. Изображать же монаха Шаолиня под пулями желания не было никакого.
Кабак оказался до того дешевым, что даже двери тут были распашными – никакой автоматики, все ручками. Впрочем, на то могли быть и объективные причины, помимо жлобства владельца – например, намеренно не смазывавшиеся годами петли чудовищно скрипели, предупреждая обитателей притона о визите незваных гостей. О званых, правда, тоже предупреждали, так что не факт.
Гюнтер и Пьер шагали как ни в чем не бывало, я не отставал, и после двух поворотов мы оказались у двустворчатой двери, за которой открылось довольно большое помещение, дальним торцом выходившее во двор, судя по наличию окон. Зал, оказавшийся банальнейшим складом, по большей части был забит всяческим хламом в разнокалиберных коробках из дешевого пластика, так что более-менее свободное место оставалось лишь в центре. Здесь нас и поджидала компания живописных мордоворотов, весьма типичных для городского дна – достаточно вспомнить Хасана с ребятами. Верховодил встречающей стороной тщедушный типчик с длинными курчавыми волосами и пижонской бородкой. Одет он был с претензией на элегантность – дешевый костюм, черная водолазка, золотая цепь навыпуск – хоть кобеля сажай. Вооружен соответственно – позолоченной репликой старинной армейской «беретты», понятное дело, гауссовкой под маломощный унитар. На Гемини-3 вообще-то к вопросу вооружения населения отношение со стороны властей довольно либеральное, какой сумел достать ствол – тем и пользуйся. А вот с боеприпасами дело обстояло куда строже. Абсолютно все партии унитаров, даже доставленные контрабандой, принудительно разряжались распространителями – после нескольких печальных инцидентов с продырявленными куполами местные накрепко уяснили, что бездумно шмалять под «пузырем» себе дороже. Так что уже на месте боеприпасы заряжались вновь, но лишь на четверть емкости конденсатора. Учитывая наиболее распространенные калибры, такая энерговооруженность позволяла обеспечить безопасность защитных сооружений на приемлемом уровне – укрепленные пластиковые плиты выдерживали попадание таких унитаров практически в упор. А уязвимому человеческому телу и оставшегося с лихвой хватало. Более того, от снижения начальной скорости пули ее останавливающее действие только повышалось. И никаких УОДов не надо, в сущности.
При виде честной компании Виньерон невозмутимо выступил вперед, практически к самому столу, составленному из нескольких более мелких в виде буквы «п», оперся на столешницу и одарил главаря ласковым взглядом:
– Доброе утро, Абдул. Ты принес товар?
– Где деньги? – несмотря на явно арабские корни, уподобился главарь своим исконным врагам с Синайского полуострова.
– Все здесь, – Пьер спокойно и даже элегантно извлек из нагрудного кармана банковскую карту на предъявителя. – Проверишь?
Курчавый Абдул несколько суетливо выхватил карточку и переправил ее одному из подручных. Тот водрузил на стол самый настоящий переносной банковский терминал – эвон, и до них цивилизация дошла! Наверняка черную бухгалтерию на дурмашине ведут! – и вставил кусок пластика в приемную щель. Склонился над дисплеем, набил что-то на сенсорной клавиатуре.
– Где товар, Абдул? – подпустил угрозы в голос Виньерон. – Или ты хочешь меня разочаровать?
Курчавый энергично помотал головой – мол, и в мыслях не было, – протянул левую руку за спину, и кто-то из свиты вложил ему в ладонь небольшой кейс. Обычный такой с виду чемоданчик, но довольно тяжелый – на вытянутой руке главарь его не удержал, с некоторым трудом водрузив на столешницу. Пьер улыбнулся уголками губ и потянулся было к законному призу, но в этот момент где-то за баррикадами из тары с громким треском раскололся оконный пластик, причем сразу в нескольких местах. Из коридора у нас за спинами донеслась дробь тяжелых частых шагов – как будто стадо кабанчиков приближалось, даже не таясь. Виньерон поднял удивленный взгляд на курчавого, но тот выглядел ошеломленным не меньше гостей и успел выдавить лишь обрывок фразы:
– Что за?..
Договорить ему не дали: со всех сторон, безжалостно роняя коробки, на компанию бандюков посыпались самые настоящие спецназовцы – в темной броне, шлемах с непроницаемо-черными забралами и при «страйкерах». Стоявших ближе к краям «пацанчиков» заломали мгновенно, от души охаживая кулаками и сапожищами и сноровисто затягивая пластиковые наручники на запястьях, а вот до нас с коллегами почему-то не добрались – видимо, тыловая группа еще не прибыла. Все это я отметил совершенно машинально, на автомате, привычно прокачивая обстановку. Но первым действовать тем не менее начал Виньерон. Мой патрон, не обращая внимания на суету вокруг, заехал «банкиру» тростью по черепу и одним ловким движением выдернул карточку из терминала. Одновременно с этим Гюнтер оформил курчавому жесткий прямой в нос, добавил правый маваси-гери в голову, отчего неудачливый главарь нырнул под стол, и подхватил оставшийся бесхозным чемоданчик. Через мгновение мы все трое рванули на выход, прекрасно понимая, что наше спасение в скорости. В данном конкретном случае – скорости бега.
К сожалению, это понимали не только мы. Гюнтер вырвался несколько вперед, соответственно, и на неприятности нарвался первым – сначала его от души приложило дверью, распахнутой чьим-то молодецким пинком, а затем шустрый и подозрительно пластичный спецназовец от души саданул ему локтем в нос, постеснявшись проделать то же самое хлипким прикладом «страйкера». Коллега рухнул как подкошенный, а черный бронированный демон застыл над ним в характерной позе, готовый в любое мгновение добавить еще. К этому моменту мой несколько заторможенный организм наконец-то сообразил впрыснуть в кровь добрую толику адреналина, время замедлилось, и взгляд приобрел небывалую четкость – все как обычно, ничего сверхъестественного. Краем глаза уловив бросок Пьера ко второму силуэту, куда более громоздкому, я сообразил, что же мне так не понравилось в первом спецназовце. Тот оказался девицей – довольно высокой, стройной и резкой. А также с отменной реакцией – я еще только начал движение в ее сторону, а она уже выбросила ногу в немыслимо быстром сайд-кике – толчковом боковом ударе. Подошва бронесапога, весьма, надо сказать, элегантного, должна была врезаться мне в грудь, сбив дыхание, но я вовремя ушел в подкат и сам подбил ее под опорную ногу. Однако на этом ничего не закончилось – клятая девка, потеряв равновесие, вместо того чтобы рухнуть на спину, выдала немыслимое вращение, почти распластавшись в воздухе, и приземлилась на колено с опорой на одну руку. И ведь даже автомат не выпустила! На ногах мы оказались почти одновременно, правда, мою левую руку оттягивал увесистый кейс, который я успел подхватить с пола. Впрочем, девушке тоже мешал «страйкер», который она не спешила пускать в ход. Что ж, она явно в выигрышном положении – торопиться ей некуда, скорее всего, вскоре подоспеет подкрепление. А посему я начал первым: выбросил вперед чемоданчик, не отпуская, впрочем, ручку, тут же выдал гоути – своеобразный китайский вариант сверхнизкого лоу-кика – и ушел во вращение, выводя левую ногу на цэчуай с разворота. Не прокатило – она ловко отразила кейс автоматом, ушла от пинка, приподняв колено, и, скользнув чуть в сторону, подсекла меня под опорную ногу – я как раз выходил из вращения, раскорячившись в средней фазе траектории. Я рухнул на пенобетонный пол, пребольно приложившись затылком, и сквозь искры в глазах успел заметить, как на мою многострадальную голову обрушивается подошва бронированного сапога – зажмуриться сил уже не было. Против ожидания, удар вышел очень слабым, мне даже нос не расплющило. Впрочем, объяснение я получил довольно быстро – надо мной склонился озабоченный Виньерон, и сквозь звон в ушах я различил:
– Ты в порядке? Погнали!..
Не дав мне толком опомниться, он чуть ли не за шиворот поставил меня на ноги и потянул за собой. Я волей-неволей припустил следом, путаясь в ногах. Уже выскакивая в гостеприимно распахнутую дверь, мельком обернулся и заметил неподвижную тушу громилы-спецназовца – не иначе Пьера работа. Чуть в стороне, рядом с бесчувственным Гюнтером, выпутывалась из кучи коробок моя недавняя противница. Какой у меня патрон, и тут успел! Надо сказать, весьма вовремя – после близкого знакомства с девичьим сапожком морду лица пришлось бы восстанавливать не один день. И это в лучшем случае, если бы перелома носа не случилось…
Дальше все было предельно просто – знай, несись сломя башку по коридору, изредка уворачиваясь от рук несколько оторопевших при виде нас полицейских спецов. Они наверняка не ожидали, что из склада кто-то вырвется, так что фактор внезапности был на нашей стороне. Выбравшись на свежий (если это определение можно применить к регенерированной атмосфере) воздух, мы припустили уже что есть мочи и вскоре оказались в знакомом закутке. С разбегу запрыгнули в салон катера – Виньерон на вопросительный взгляд Хосе отрицательно мотнул головой – и водила увел аппарат вертикально вверх, почти к самому куполу. Маневр сей оказался без надобности – в обозримых окрестностях полицейского транспорта не обнаружилось. Немного успокоившись, Пьер повернулся ко мне, сияя довольной улыбкой, и объявил по-русски:
– Все, Паша, считай, проверку ты прошел.
Я еще не оправился от адреналинового выброса, поэтому соображал туго, но все же поинтересовался:
– А как же Гюнтер?
– Как обычно, – пожал плечами Виньерон. – Все доказательства мы с тобой благополучно уволокли, так что через пару дней мы его из околотка вытащим. Вернее, мой адвокат. Хосе, давай домой!
В очередной раз убеждаюсь, как мне повезло – все-таки Амьен не самая захудалая дыра на планете. Звание административного центра сектора налагало особые требования, абы какому городишке его не присвоят. И одним из условий на получение такого, не побоюсь этого слова, знакового статуса, была близость космопорта. Там мы вскоре и оказались, миновав северный транспортный шлюз – надо сказать, без малейшей задержки. Местные полисмены на наш катерок банально не обратили внимания, пропустив следом за тройкой массивных тягачей, загруженных какой-то ерундой. Многоколесные вездеходы упылили куда-то на запад, скорее всего, к грузовому терминалу, а мы направились строго на северо-восток – к стоянке грузо-пассажирских кораблей. Город по сравнению с громадой порта казался этаким радужным прыщиком на суровом лике планеты, а с высоты и вовсе смахивал на сердцевину колоссальной ромашки с лепестками-терминалами. Отсутствие вменяемой атмосферы развязывало руки космоперевозчикам, и капитаны сажали суда на шарик, не заморачиваясь разгрузкой на орбите, как в более цивилизованных местах, на той же Гемини-2, к примеру.
За пределами «пузыря» Хосе перестал изображать законопослушного драйвера и выжал из планетарных движков катера максимум возможного, так что пару сотен километров до посадочной ячейки, занятой кораблем Пьера, мы преодолели за считанные минуты. Уже на месте наш водила нарезал пару кругов, дав возможность пассажирам рассмотреть красавец-фрегат во всех подробностях. Я было подумал, что все это затеяно, дабы произвести на меня впечатление, но беглый взгляд на озабоченную физиономию Виньерона дал понять, что Хосе старался ради патрона. Пьер сосредоточенно крутил головой, высматривая внизу что-то одному ему ведомое, ну и я решил не отставать от работодателя. Кстати говоря, поглазеть было на что.
Космотерминалов я в своей жизни повидал немало, но порт Амьена это что-то с чем-то. По-моему, нигде больше в обитаемой Сфере нет такого несуразно огромного, на первый взгляд хаотичного, но на самом деле довольно упорядоченного комплекса – главное, уловить основные принципы планировки. Сложнейший организм порта умудрялся функционировать без сбоев, что само по себе удивительно, но при этом соваться сюда человеку непосвященному просто бесполезно – проще и в итоге дешевле оплатить труд местного гида-«лоцмана», а по совместительству еще и стряпчего. Законодательство Гемини-Прайм явно было заточено под интересы теневого бизнеса, а потому с ходу разобраться в хитросплетении всевозможных лазеек и обходных путей не представлялось возможным даже опытному юристу из Внутренних систем. Чем местные и пользовались совершенно беззастенчиво.
Под брюхом катера во все стороны до самого горизонта простирался грузопассажирский посадочный комплекс, похожий на шахматную доску. Каждый стартовый пятак представлял собой квадрат со стороной в два километра, отделенный от соседей «нитками» магнитных дорог, по которым то и дело сновали юркие пассажирские капсулы или неторопливо (относительно, конечно) ползли длинные «змеи» грузовых составов. Тоннаж «постояльцев» позволял обходиться и такими, довольно примитивными и малопроизводительными средствами, а вот в вотчине огромных рудовозов, в паре «лепестков» от нас, все было устроено иначе: пузатые неповоротливые монстры удивительно легко на несведущий взгляд умудрялись прилипать к колоссальным «кишкам» путепроводов для насыпных грузов. Их объемистые чрева наполнялись обогащенной рудой редкоземельных металлов и прочими ништяками, которыми так славилась Гемини-3. Затем грузовики медленно и даже как-то величественно «отплывали» на антигравах в сторону от погрузчиков, чтобы с яростным ревом опорной тяги оторваться от тверди и неуклюже вскарабкаться на орбиту. Я, когда только прибыл на планету, стал свидетелем такого зрелища. И, надо сказать, впечатлений набрался на всю оставшуюся жизнь: без малого четырехкилометровая (и двух в поперечнике) бочка, с натугой ревущая дюзами чуть ли не над головой, просто ошеломляла. В открытом космосе при тамошних расстояниях масштаб не чувствовался совершенно, чтобы осознать циклопичность творения рук человеческих нужно оказаться с ним в непосредственной близости, как здесь, в порту.
Фрегат, раскорячившийся на посадочных опорах прямо под нами, воображение не поражал, тем более что на фото я его уже видел. Правда, вживую он выглядел куда солиднее, нежели даже на довольно качественной голограмме, воспроизведенной Попрыгунчиком.
– «Сотка», еще довоенная, – пояснил перехвативший мой заинтересованный взгляд Виньерон. – Красавец?
– Ага.
– Считай, что это твой новый дом.
Нехилый такой домик, скажу я вам. Приплюснутый в кормовой части усеченный конус примерно километровой длины с далеко разнесенными пилонами маршевых двигателей отдаленно напоминал гипертрофированный истребитель «X-fighter» из «величайшей фантастической саги всех времен и народов» – это если верить статье в одной известной сетевой энциклопедии. Глянул я как-то это древнючее ретро – ничего особенного. Зато Попрыгунчику понравилось. Надо будет, кстати, поднять ТТХ на корабли этой серии, любопытно все-таки. Особенно нелишне ознакомиться с бортовым вооружением, в свете кое-каких слухов, нарытых в Сети. Пока же черная громадина с зализанными обводами интересовала меня исключительно с эстетической стороны. Фрегат был по-своему красив – чувствовалась в нем некая затаенная грация хищного зверя. И не скажешь, что «Магнифик» старичок. Для несведущего взгляда он ничем не отличался от современных кораблей, по крайней мере, снаружи. Впрочем, сомневаюсь, что пассажирский лайнер будет напоминать сарай. Виньерон не тот человек, чтобы терпеть бардак на собственном судне. Да и просто логично – если владелец пустил немалые средства на восстановление обшивки и отражающего покрытия, то уж внутренне пространство он был просто обязан облагородить.
– Садимся, – Пьер тронул водилу за плечо и дернул для полной ясности головой в направлении корабля.
– Сейчас, патрон! – Хосе постучал пальцем по какому-то сенсору на приборной доске и озабоченно уставился на гладкую спину фрегата. – Спят, сукины дети!..
Словно в насмешку на обшивке ближе к носу приглашающе мигнула красная окружность, и катер устремился к ней, успев аккурат к тому моменту, когда сегменты люка утонули в броне. Продавил мембрану герметизирующего отсек силового поля и оказался в обширном приемном ангаре. Открывшаяся взору стартовая палуба была пуста, хотя, судя по количеству стыковочных узлов, предназначалась минимум для пяти суденышек. Хосе на антиграве ловко вывел наш аппарат к самому дальнему «стойлу», дождался, когда опустятся верхние рамки магнитных опор, и вырубил тягу. Все четыре «дверцы» с шипением откинулись вверх, и я, отчего-то оробев, выбрался на палубу. А что, торжественный, можно сказать, момент – впервые ступил на борт корабля. Даже обидно, что делегации с оркестром и хлебом-солью в ближайших окрестностях не наблюдалось.
В отличие от меня, коллеги выпрыгнули из катера совершенно буднично, как и сотни раз до этого. Они даже на гул лифта внимания не обратили, хотя с магнитным контуром привода явно что-то было не в порядке. Видимо, привыкли уже. Я же во все глаза уставился на живописного мужика средних лет, шагнувшего из капсулы. Ликом он был черен, а волосами бел как снег. Когда странный альбинос подошел ближе, я понял, что он совершенно сед – мелкие кудряшки шевелюры, брови, типичная для африканцев клочковатая бороденка и даже волосы в носу имели благородный платиновый отлив.
– Это у него после одного давнего дела, – вполголоса пояснил Виньерон. Послал же бог такого проницательного патрона! – Ни о чем не спрашивай, он этого не любит. Может и в морду дать. Сам расскажет, когда заслужишь доверие.
Я пожал плечами, мол, без комментариев. Не любит, значит, не любит. Но все равно интересно, что же это за дело такое, если мужик чуть за тридцать седой, как лунь.
Изъяснялся новоприбывший на интере с ярко выраженным французским акцентом.
– На судне порядок, патрон. Вся текучка на вашем терминале, погрузку закончили двадцать минут назад. Как прогулялись, удачно?
– Как видишь, – кивнул на меня Пьер. – Знакомьтесь. Эмильен, мой суперкарго.
Седой склонил голову в коротком поклоне – совершенно автоматически, как будто это движение уже въелось в плоть и кровь. Ишь ты, условный инстинкт! Зуб даю, что новый знакомец откуда-то из Внутренних систем, если ни с самой Земли. И наверняка когда-то носил щегольскую ливрею корпоративных цветов какого-нибудь солидного отеля – обслугу там муштруют крепко. Ну, за их зарплату и не такое можно вытерпеть.
– Павел Гаранин, наш новый координатор по работе с пассажирами. Покажи ему его вотчину, Эмиль. И не жмись, все, что нужно, он знает, – последнее слово Виньерон как-то по-особенному выделил голосом, и суперкарго понятливо хмыкнул.
Ответив на крепкое рукопожатие Эмильена, я вопросительно уставился на новообретенного патрона.
– Устраивайся, Паша, будешь нужен – вызову, – перешел на русский Пьер. – Иди с Эмилем, он тебе покажет каюту и введет в курс дел. Стоянка у нас оплачена еще на трое суток, так что время у тебя есть. Пассажиры начнут прибывать только третьего дня. До того разберись хотя бы с основными обязанностями. Все, свободен.
Посчитав на этом вводный инструктаж завершенным, мой работодатель забрал у Хосе героически спасенный вашим покорным слугой кейс и не спеша направился к лифту. Я, признаться, немного растерялся – не привык зависеть от кого бы то ни было. А тут прямо как ребенок, которого угораздило отстать от мамашки. Эмильен прекрасно понял мое замешательство:
– Не грузись, браток, все такие были. Бери вещи, пошли конуру занимать.
Вот ведь! А я и думать забыл о скарбе! Хосе с добродушной усмешкой открыл багажник, я навьючился пожитками и на пару с суперкарго прошествовал к лифту. Виньерон уже благополучно убыл, так что нам пришлось подождать, пока капсула освободится. Впрочем, много времени это не заняло, и вскоре мы уже неслись куда-то, сопровождаемые режущим ухо гулом.
– А мы, э-э-э, не того?..
– Не кипишуй, он гудит, сколько себя помню, – беспечно отмахнулся Эмильен. – Еще ни разу не отказал, зараза. Тьфу-тьфу.
Успокоил, блин!
– А мы куда?
– На вторую пассажирскую палубу, бизнес-класс. Там твой кабинет.
Занятно. Судя по ощущениям, лифт спускался куда-то в чрево корабля. Ага, вот свернул – вектор ускорения поменялся. Сначала пол из-под ног уходил, а теперь к стене тянет. Видимо, гравикомпенсатор барахлит. Немудрено, в общем-то, учитывая почтенный возраст посудины.
Тем не менее до места назначения мы добрались без приключений – в конце пути капсула мягко сбросила скорость и застыла в приемном отсеке, надежно зафиксированная в механических захватах. Выбравшись из кабинки, мы с коллегой Эмильеном оказались в торце длинного и довольно широкого коридора, в который по обе стороны выходило не меньше двух десятков отделанных натуральным (!) деревом дверей.
– Вторая пассажирская палуба, полулюкс, так сказать! – Эмильен отступил в сторону и приглашающе махнул рукой, пропуская меня вперед. – Обычно тут самые приличные клиенты путешествуют. Проблем от них мало. Культурные, пьянствуют в меру, бардак после себя в каютах не оставляют. Нам до конца, последние две двери твои.
Выделенные мне помещения ничем не отличались от длинного ряда таких же, разве что на самой дальней двери, у глухого торца коридора, висела табличка «М. Смит. Координатор». Мой сопровождающий извлек откуда-то банальнейшую ключ-карту и провел ею по приемной щели замка, довольно искусно замаскированного в косяке рядом с роскошной ореховой ручкой. Дверь приветственно пиликнула и уехала вбок, открыв взору оформленную в стиле хай-тек приемную. Эмильен уверенно протопал к столу секретаря – по крайней мере, я думаю, что эта футуристическая конструкция из хромированных трубок и стекла именно что стол, – и я последовал за ним, умудрившись зацепиться за дверь рюкзаком и долбануть кофром с тренажером по какой-то звонкой хреновине. Седой и ухом не повел, невозмутимо кивнул на вторую дверь, похлипче и попроще, из серого немаркого пластика:
– Кабинет. Из него выход в твою каюту. Офицерская палуба прямо над нами, так что подъемника там нет, просто винтовая лестница. Максу нравилось, но ты можешь добираться как нормальный человек – на общем лифте.
Дверь оказалась не заперта и автоматически утонула в стене при моем приближении. Внутри оказалось даже уютно, несмотря на все тот же хай-тек. Стол, хотя бы немного похожий на этот предмет мебели в классическом понимании, роскошное кожаное кресло на колесиках, еще пара, тяжелых даже на вид – гостевые, не иначе. Вдоль стен шкафы из блестящих трубок со стеклянными полками, пустые и уже успевшие обрасти тонким слоем пыли. В дальнем левом углу неприметная дверца, вычислить которую мне удалось лишь по узкой щели, отделявшей ее от стены. Еще одна, но уже из матового стекла – в правом углу.
– Там санузел, – перехватил мой взгляд Эмильен. – Ничего особенного, душевая кабинка и толчок. Нормальная ванна в каюте, потом сам увидишь. Короче, бросай барахло, и пойдем дальше.
– А чего это вы, Эмильен, со мной нянчитесь? – выдохнул я, взгромоздив рюкзак на шедевр стиля хай-тек, который уже в ближайшем будущем должен был стать моим рабочим местом. – Насколько я понимаю, суперкарго отвечает за грузы. Или нет?
– Угу, отвечает. Только за багаж пассажиров тоже, – хмыкнул седой. – А это пострашнее всего остального будет. Чего думаешь, я побелел так рано? Так что расслабься, парень. И давай на «ты», нам с тобой еще долго вместе работать. Опять же, Пьер сказал, что ты
Я медленно кивнул, мол, понял, не дурак.
– Держи карту. Это Макса, но ему теперь без надобности. В каюте как расположишься, поменяй код. Ключ от всех дверей, хе. Включая и пассажирские каюты, и VIP-апартаменты. Вот тебе еще служебный инфор, надень. Персонал весь в увольнительной, так что знакомиться будешь послезавтра. Сейчас могу только остальные владения показать. Пойдем?
– Ага.
– Тогда начнем с твоего жилья, – Эмильен подошел к приоткрытой дверце, легонько толкнул ее вбок и шагнул на лестничную клетку. Там же спустя мгновение оказался и я.
В тесной клетушке обнаружилась древняя даже на вид крутая лесенка, кое-как слепленная из арматуры и рифленого пластика, вившаяся вокруг центрального «ствола» в виде толстой трубы. Черт его знает, что за приблуда, может оказаться всем чем угодно, вплоть до канализации.
– Осторожнее, с непривычки можно и голову рассадить, – предупредил Эмиль, когда я чуть ли ни уперся лицом в его спортивные туфли на мягкой резиновой подошве. Кстати, хорошая вещь, надо такие же раздобыть. Рассекать по кораблю в тяжелых ботинках не комильфо. А вот комбез ни за что на себя не натяну, хоть убейте. – Макс-то похлипче тебя будет… Вернее, был.
Ага, тут седой прав. Тесно здесь для меня. С другой стороны, каждый раз переться к лифту вдоль всех кают тоже как-то ну его на фиг. Ладно, привыкну.
Подъем закончился неожиданно быстро, и мы с Эмилем оказались на точно такой же лестничной клетке с точно такой же хлипковатой дверью. Коллега решительно сдвинул ее в сторону, и мы оказались в небольшой пустой комнате, лишенной каких-либо признаков индивидуальности.
– Ага, все-таки Норман заставил своих оглоедов здесь прибраться, – удовлетворенно хмыкнул Эмильен. – Апартаменты у тебя, парень, шикарные: кухня, спальня, кабинет, отдельный санузел, ванная комната. Обставишь сам, на свой вкус. Мебель стандартная, но никто не мешает совершить набег на магазин. А еще лучше в сетевом маркете закажи, быстрее получится. Насчет собрать ребята из обслуги помогут. Смотреть сейчас будешь, или дальше пойдем?
– Пошли, не хочу тебя задерживать.
– А, не грузись! Я же при тебе Пьеру сказал, что все путем. Основная работа перед самым стартом начнется, как обычно.
Выбравшись из каюты, мы попали в очередной длинный коридор. Правда, роскошью здесь и не пахло – двери в сугубо утилитарном стиле, с пластиковой отделкой и лаконичными табличками типа «старпом», «боцман», «суперкарго»…
– Эмиль, мы что, соседи?
– Угу. Что, не рад? Или проставляться не хочешь?
– Да без проблем. – Не хватало еще в первый же день против себя ближайшего коллегу настроить. – Ты что предпочитаешь?
– Что нальют, то и предпочитаю, – отозвался тот и судорожно сглотнул.
Этот жест от моего внимания не укрылся, вызвав некоторое недоумение. Не может быть, чтобы человек, занимающий такой ответственный пост, оказался банальным алкоголиком.
– И все-таки?
– Сомневаюсь, что ты найдешь в этой дыре хоть что-то похожее на приличное бордо, – невесело ухмыльнулся коллега. – Так что сойдет и коньяк, даже та бормотуха, которую местные принимают за этот божественный напиток.
О, ностальгия! Не промахнулся я с первоначальной догадкой насчет хорошего отеля. Надо будет как-нибудь его побаловать, потом, когда в более цивилизованных местах окажемся.
– Забегай вечерком, попробую что-нибудь придумать.
– Не к спеху.
Лифт на этой палубе оказался попросторнее, к тому же не гудел, что не могло не радовать. Эмиль с безразличным видом ткнул в панель управления, створки сдвинулись, отрезав нас от коридора, и кабинка относительно неторопливо поползла куда-то наверх.
– Сейчас будет эконом-класс, третья пассажирская палуба, – пояснил суперкарго. – Ближе к обшивке, подальше от команды и приличных пассажиров. Самые проблемы с этими уродами – возим одно отребье. Макс умел с ними ладить. Надеюсь, ты тоже справишься.
– Угу, – уныло протянул я. – Слушай, а где мне взять должностную инструкцию? Ну, или хотя бы что-то на нее похожее?
– В кабинете в терминале глянь. Только я тебе и так все расскажу. Задача твоя довольно проста: решать проблемы пассажиров. Посадка, высадка, выдача багажа и прочее – мое дело. В твое распоряжение они поступают после старта. И вот тогда ты их должен холить и лелеять. Персонала у тебя целых тридцать человек – стюарды, горничные, даже куртизанки в наличии. Ты удовлетворяешь потребности пассажиров. Вернее, не ты лично, а твои люди. Любые потребности, если они не противоречат интересам других пассажиров и не нарушают требований безопасности. Порядок на пассажирских палубах тоже твоя забота.
– И все? – хмыкнул я, безуспешно попытавшись скрыть сарказм в голосе. – А какие у меня есть средства воздействия?
– На твое усмотрение. Главное, чтобы клиенты остались довольны.
– То есть морды бить нельзя ни при каких условиях?
– Отчего же? – удивился Эмильен. – Бога ради. Только если потом пассажир выкатит предъяву капитану, придется тебе, браток, оплачивать стоимость билета плюс штраф – десять процентов от месячного оклада.
– Весело.
– Не переживай. Макс как-то умудрялся особо буйных утихомиривать без привлечения охраны. И, честно говоря, совсем уж отмороженные попадаются редко. Большинство вменяемые. Кстати, приехали.
Эконом-класс отличался от «полулюкса» разительно. Дверей в коридоре было минимум вдвое больше, особой отделкой интерьера никто не заморачивался, везде сугубо утилитарное серое пластиковое покрытие – довольно мягкое, надо сказать, и легко моющееся. Я из любопытства заглянул в ближайшую каюту: комнатенка поменьше, чем в моем жилище, откидные лежанки со встроенными противоперегрузочными комплексами, стол, пара табуреток, платяной шкаф – ничего лишнего. Санузел, правда, индивидуальный – унитаз, раковина, на потолке лейка душа.
– Зато дешево, – хмыкнул Эмильен в ответ на мою гримасу. – Народ эконом-классом путешествует простой и прижимистый, из всех требований – бухла побольше да желательно деву распутную. Сразу говорю, таковых в персонале всего четыре штуки, на всех не хватает. Из-за этого частенько случаются свары. И это одна из
Вот замечательно! Всю жизнь мечтал сутенером работать у корабельных шлюх…
– Палуба рассчитана на сотню пассажиров, – продолжил суперкарго, когда мы покинули «нумер». – Есть еще одна, точно такая же, прямо под нами. Четвертая пассажирская. Итого при максимальной загрузке мы берем двести рыл не самого культурного контингента, особенно когда во Внешних мирах работаем. Впрочем, среди этого народа встречаются и вменяемые экземпляры, но достаточно редко. И от них только лишние неприятности – остальные их частенько задевают, приходится вмешиваться. В случае чего можно привлечь силовиков, их целый десяток на борту, но патрон этого не приветствует. Говорит, если позвали мордоворотов, значит, где-то сами накосячили. Привыкай, в общем.
– А «важняков» сколько обычно бывает?
– Когда как, максимальная загрузка – тридцать человек. Там несколько кают двухместных, в них чаще всего семейные летают или партнеры, для которых ночевка в одном номере не проблема. Но такое бывает редко, обычно удается всех поселить индивидуально. Насмотрелся?
Эмильен дождался моего кивка, напоследок окинул орлиным взором подконтрольную территорию и шагнул в кабинку лифта. В этот раз ехали много дольше, такое впечатление, что весь корабль пересекли. Наконец, капсула затормозилась.
– Значит, смотри и запоминай. Это самый VIP из VIРов, здесь селятся пассажиры, проходящие по
– Давай.
Интересно же узнать, что Эмиль настоящей роскошью считает.
Кстати говоря, он оказался прав – обставлена каюта была по высшему разряду. Роскошь неброская, а потому еще более впечатляющая. Владелец корабля не пожалел денег, оборудовал все помещения по последнему слову техники, причем предпочтение отдал самым известным производителям Федерации. Одна только ванна-джакузи размером с хороший бассейн чего стоила! В бар я даже заглядывать не стал – ну его на фиг, еще коллегу удар хватит при виде этакого богатства.
– Все, пошли отсюда.
Видно было, что седой обстановкой тяготился.
– Неплохо, очень неплохо! – озвучил я свои впечатления, шагая к лифту. – Немного похоже на московскую «Плаза». И от луноградского «Мунлайт-Отеля» что-то есть.
При упоминании пятизвездочных гостиниц, в которых мне когда-то давно довелось побывать, Эмиль скривился и скрипнул зубами, но быстро с собой справился и поддержал беседу:
– Разве что совсем немного. Пьер разработку интерьера заказывал той же фирме, так что ничего удивительного. Остальные апартаменты, кстати, совсем в других стилях оформлены. Один номер хайтековский, один в псевдовосточной манере, а последний вообще эклектичный, полная мешанина, от африканских мотивов до европейского ренессанса.
А интересный Эмильен типус. На первый взгляд этакий типичнейший боцман, неотесанный и острый на язык. При более пристальном рассмотрении же – весьма и весьма образованный парень с хорошими, но тщательно скрываемыми манерами. И положением своим откровенно тяготится. Ладно, подробности позже выясню, за рюмкой чая, как говорится.
Снова оказавшись на палубе бизнес-класса, суперкарго хлопнул меня по плечу и выдал последнее наставление:
– Короче, располагайся, сегодня и завтра свободен. Потом ребята из увольнительной вернутся, буду тебя с ними знакомить. Вопросы есть?
– Как на довольствие встать?
– Никак. У тебя в каюте кухонный автомат. Или можешь на камбузе заказать, прямо с терминала. Ключ от всех дверей помнишь? Вот по нему. Все, что предоставляется бесплатно, уже в твоем шкафу. Сегодня прикинь, что еще из вещей тебе понадобится, и закажи. Завтра доставят. Аванс уже у тебя на карточке, короче, сам разберешься. Бывай.
Эмильен неторопливо вернулся в лифт, а я двинул к кабинету. Осматриваться, располагаться и вообще входить в курс дел.
В кабинете я надолго не задержался, лишь влез в терминал и наскоро пролистал довольно-таки объемную инструкцию с перечнем моих обязанностей и прав. Затем столь же поверхностно пробежался по досье персонала, главным образом всматриваясь в лица на фотографиях. Ни одно из них не вызывало в памяти никаких ассоциаций, равно как и явной неприязни, и я решил, что разберусь с бумажной волокитой завтра – все равно целый день нужно будет чем-то занять. А если появится такое желание, то и приберусь тут.
Затем, воспользовавшись лестницей, перебрался в каюту. По сравнению с моей квартиркой у тетушки Мари новое жилье было куда просторнее. Взять хотя бы кухню – полноценная, хоть и тесноватая, комнатушка с обеденным столом, рабочей зоной с мойкой, кухонным автоматом и холодильником. Красота, в общем. Хочешь – сам готовь, хочешь – затаривайся полуфабрикатами и разогревай. А если уж совсем обленился, втыкаешь ключ-карту в «кормораздатчик» – приемную камеру пневмодоставки – и заказываешь харчи из тех, что доступны в данный момент на камбузе. В работоспособности этой штуковины я и убедился незамедлительно, буквально в считанные минуты заполучив здоровенную кружку кофе (причем гораздо больше похожего на натуральный, чем та гадость, что обычно предлагали в забегаловках на Гемини-3), пару бутербродов с сыром и весьма приличной ветчиной и нежнейшую, пышнейшую, вкуснейшую (блин, чуть слюнями не захлебнулся!) булочку собственной корабельной выпечки. Торопливо пережевывая поздний завтрак, я подумал, что с такой кормежкой жить можно. И ведь совершенно бесплатно, черт возьми!
Уничтожив все до последней крошки, я захватил кружку с кофе и отправился осматривать остальные помещения. Если не считать полнейшую стерильность, оставшуюся после визита уборщиков, владения мне понравились. Начал я со спальни – комнатка была чуть больше кухни, но, несмотря на это, в ней разместилась широкая кровать с надувным матрасом, встроенный платяной шкаф, удобный столик с ночником и нехилой диагонали дисплей на одной из стен. Впрочем, с нашим уровнем развития технологий отображающих матриц это неудивительно – в отличие от тех же мобильных терминалов или КПК, экран в виде тончайшей пленки, наклеиваемой прямо на покрытие, лучше всего пластиковое, практически ничего не стоил. Правда, и воспроизводить позволял только двумерное изображение, для изысков типа 3D или голограмм требовалось дополнительное оборудование, тут уже рулоном гибкой матрицы, отпускаемой на складе погонными метрами, не обойтись. Маскировочное покрытие-хамелеон, кстати, базировалось на подобной же технологии: на ткань напылялся тонкий слой светодиодов отображающей матрицы, и они показывали картинку, формируемую видеопроцессором. То есть, если вырубился баллистический компьютер костюма, «хамелеон» уже не работает. Но с этим недостатком военным приходилось мириться.
В шкафу обнаружилось несколько комплектов постельного белья, точно такие же тапки на резиновом ходу, как и у Эмильена – из дешевой синтетики, но тем не менее обладающие весьма полезным качеством: при первом использовании они плотно облегали ногу и запоминали параметры конечности, подгоняя размер под конкретного пользователя. Не люблю такое, предпочитаю обувь из натуральных материалов, собственноручно (хе-хе!) примеренную в магазине, а лучше вообще у сапожника. Но на заказ я давно себе ботинки не тачал, положение уже не то. В этом же отделении висела пара комбезов типичнейшего флотского покроя, разве что вместо небесно-голубой ткани на них пустили грязно-серую, такую же немаркую, как и покрытие стен в коридорах. Тьфу, ненавижу! Вот будет хохма, если Виньерон заставляет команду форму носить!.. По идее должен, хотя бы обслугу. Но комбезы на униформу обслуживающего персонала отеля не походили, и я решил, что это всего лишь удобная повседневная одежда, без которой можно обойтись. Рассовав по свободным местам собственные немногочисленные шмотки, я бросил «худи» на кровать, оставшись в легкомысленной футболке, и перебрался в кабинет.
По пути заглянул в ванную комнату – ее дверь, равно как и дверь санузла, выходила в короткий коридорчик-прихожую. Эмильен не обманул – джакузи была гораздо более скромных размеров, чем в памятных апартаментах на VIP-палубе, но сам факт ее наличия говорил о многом. В аккуратном шкафчике рядом с раковиной я обнаружил кучу всяких мелочей – от мыла до зубной щетки и пасты, а на полке у ванны целую стопку больших полотенец, махровых и приятных на ощупь. Потрясенно помотав головой – давно в такой роскоши жить не приходилось! – я наведался в сортир. Тот уже ожидаемо оправдал надежды: чисто, удобно и даже уютно.
Оказавшись, наконец, в кабинете, я занялся делом: вскрыл кофр с тренажером и принялся уже привычно монтировать «деревянного человека» в удобной нише в стене, предназначенной, скорее всего, для отсутствовавшего книжного шкафа. С работой справился быстро, пару раз лениво пнул «дамми», приложился кулаком к «лицевой» части и остался доволен. Напрягаться пока что не хотелось, да и потренировался уже – не далее как утром. В реальных, что характерно, условиях. Посему оставил тренажер в покое и занялся распаковкой улыбчивого Будды. Труднее всего оказалось определиться с местом его жительства – в комнате, достаточно большой, чтобы считаться залом, в наличии имелась пара кресел, журнальный столик и стойка инфора. В торцевой стене был смонтирован еще один дисплей, на сей раз полнофункциональный, со всеми наворотами. По большому счету глазу зацепиться не за что – все донельзя казенно и уныло. Черт, надо все-таки озаботиться наведением хотя бы минимального уюта. Временно пристроив Будду на журнальный столик, я подсел к инфору.
С этого места пялиться на основной дисплей было неудобно, однако к моим услугам оказался стандартный переносной терминал в виде плоской панели размером с лист формата А3. Сенсорный экран мгновенно отреагировал на прикосновение к иконке браузера, и уже через считанные секунды я вышел на сайт хорошо знакомого мне сетевого магазина. Перебрав несколько разделов, я остановил выбор на симпатичной подставке из имитации палисандра – то, что надо. Улыбчивому однозначно понравится. Надеюсь, в будущем мне это зачтется – за последнее время пришлось порядочно подпортить себе карму. Не останавливаясь на достигнутом, заказал еще несколько мелочей, в основном из предметов личной гигиены, а также спортивный костюм и кроссовки. И напоследок заглянул в раздел спиртных напитков. Маркировку той прелести, что довелось попробовать в компании Виньерона не так давно, я прекрасно помнил. Цена тоже запредельной не показалась. В сущности, даже моего последнего заработка вполне хватало на весь улов. Одна беда – пачка мятых местных франков так и торчала в кармане джинсов. На банковский счет я их перевести не догадался, да и не было такового у меня до недавнего времени. А вот аванс оказался весьма весомым, к тому же в федеральных кредах – кредитных единицах. Убедившись, что финансов осталось еще довольно много, я вознамерился было заказать выходной костюм и какие-нибудь туфли, но быстро отказался от этой затеи. Покупать такие вещи без примерки последнее дело. Если костюмчик, как говорится, не сидит, то никакая цена тут не поможет. Уж лучше в футболке и джинсе рассекать, чем в мешковатом пиджаке. Впечатление у встречных-поперечных всяко лучше будет.
Так, что там еще Эмильен говорил? Если нужно что-то из мебели, можно заказать? В принципе, все необходимое есть, разве что… Ага, то, что надо – дешево и сердито. Тахта – между прочим, давно о такой мечтал! – отлично будет смотреться вот у этой стеночки, аккурат напротив дисплея. А кресло я вот сюда отодвину. Потом.
Покончив с текучкой, я вернулся в спальню и достал из рюкзака собственный терминал. Все утро я его таскал выключенным, а Попрыгунчик этого не любит – потом долго ноет, что я сатрап и изверг, и вообще, нельзя полноценный искусственный интеллект держать взаперти. Своенравный обитатель планшетника и сейчас не упустил случая поглумиться: на едва протаявшем дисплее проступила весьма натуралистично отрисованная решетка из арматурин в мой палец толщиной, из-за которой выглядывал понурый мультяшный Тау. Правда, поныть я ему не дал, сразу же вместо приветствия озадачил:
– Партнер, дело есть. Вот тебе допуск в локалку, пошарь хорошенько, только аккуратно. Без понятия, что за админ на этой посудине. Присмотрись к нему, но пока не проявляйся. Меня интересуют планы корабля, ТТХ, численность команды и обслуживающего персонала, можно в систему наблюдения влезть. Только тихо, еще раз говорю – не светись. Как понял, прием?
Мультяшный инопланетянин за решеткой прищурил глаза, вздыбил «волосы»-вибриссы и зашипел, словно рассерженный кот – на языке жестов Тау это сложное действие соответствовало короткому кивку. Ага, согласен. В противном случае прозрачную «шерсть» к башке бы прижал, и издал нечто вроде «кха» – с выдохом и выпученными зенками. С непривычки выглядит довольно устрашающе, на самом же деле куда хуже, если реальный Тау сохраняет бесстрастность на роже. Вот тогда вообще труба, ибо в этом состоянии он способен на любые выкрутасы, предсказать которые совершенно нереально. В самом общем случае каменное спокойствие говорит о его готовности к немедленному бою, а уж нанесет ли он удар первым, или отдаст инициативу оппоненту – одному богу известно. Причем сильно сомневаюсь что наш, христианский Бог, в этом вопросе компетентен. Впрочем, как и Аллах, Будда и прочие многочисленные представители всех остальных пантеонов. У самих же Тау бог как категория отсутствовал – они верили в некое глобальное Начало, отождествляя его со всем сущим. В чем-то концепция походила на буддийские каноны, но не являлась полным аналогом. А вообще, у них есть нечто вроде кодекса Бусидо – у каждой касты свой. И различий между ними гораздо больше, чем между законодательствами, скажем, Федерации и Внешних миров. Я по долгу службы в свое время изучал «правила поведения» дипломатов и воинов, и уже тогда сильно и по большей части матерно ругался. И главная проблема в том, чтобы правильно определить принадлежность собеседника, ибо от этого целиком и полностью зависели стиль общения и в конечном итоге твоя безопасность. То, что для дипломата само собой разумеется, для воина – смертельное оскорбление, за которым следует вызов на дуэль. И наоборот. Впрочем, «мастера слова» у Тау вполне вменяемы, и к таким крайностям прибегают довольно редко. Хотя я и тут умудрился вляпаться. Впрочем, про это я уже рассказывал.
Завершив инструктаж Попрыгунчика, я от нечего делать принялся листать знакомые сайты, особенно новостные – привычка быть в курсе событий намертво въелась еще со времен Академии. Ничего особенного в мире в данный конкретный момент не происходило, обычная рутина: массовые беспорядки тут, серийные убийства там, мошенники вот сетевые распоясались… В общем, шла нормальная цивилизованная жизнь. Раздраженно вырубив последнюю активную страницу, залез на сайт энциклопедии «NetSource» – та еще помойка, почище Маратова хостинга. Через несколько секунд поисковая система высветила пару десятков ссылок, и я ткнул в самую верхнюю. Открывшаяся страничка порадовала трехмерной схемой фрегата характерных очертаний. Действительно, похож. Правда, немного обводами от «Великолепного» отличается. Прокрутив страницу немного вниз, добрался до сухого перечня ТТХ: «Фрегат огневой поддержки серии «сто». Масса покоя сто сорок три тысячи тонн, длина семьсот восемьдесят метров. Бронирование среднее. Вооружение – два курсовых лазера высокой мощности, четыре крупнокалиберных гаусс-орудия, двенадцать батарей ближнего радиуса. В боекомплект также входят пятьдесят термоядерных торпед класса «космос-космос», несколько сотен противоракет и шестнадцать плазменных излучателей средней мощности. Расширенное описание – гриф «Для служебного пользования». Назначение – действие в составе усиленных флотилий, защита линейных кораблей. Может действовать автономно».
Ничего себе кораблик Виньерон отхватил! Если он действительно сохранился хотя бы в удовлетворительном состоянии, плевал патрон с высокой колокольни на всех пиратов Внешних миров вместе взятых. Даже с учетом отсутствия ракетного вооружения – сомневаюсь, что Пьер сумел где-то разжиться боеприпасами столетней давности – оставшихся лазеров, «гауссовок» и плазмометов за глаза хватит, чтобы разнести любого капера. Разве что поближе подойти придется, пробившись сквозь ракетный залп противника. Впрочем, ПРО фрегата позволяла и эту задачу решить без особых усилий.
– Партнер, не закончил еще?
Со стороны сиротливо валявшегося на кресле планшетника донеслось короткое «кха».
– Давай, что уже нарыл.
На панели задач внизу экрана замигала иконка переданного файла. Открыв ее прямо в браузере, я сразу же наткнулся взглядом на примечательную строчку: «Фрегат серии «сто», модификация 1.3, бортовой позывной – «Гордый». Что за фигня? Или корабль так раньше назывался? Скорее всего. Попрыгунчик не дурак, наверняка этот документ в местном архиве слямзил. Ну-ка, что тут еще интересного?..
Просмотреть файл толком я так и не успел: едва проскроллил текст до половины, как дисплей вдруг замерцал, потом пошел странными волнами, и, наконец, на нем высветилась недовольная физиономия, вернее, лицо. Даже, я бы сказал, весьма миловидная девичья мордашка, живо напомнившая мне одну из бесчисленных анимешек, мельком просмотренных в компании Попрыгунчика. То есть смотрел их, конечно, он, на ускоренной перемотке, а я чисто цеплял краем глаза. Юная то ли японка, то ли китаянка с изрядной примесью европейских кровей недовольно уставилась на меня, поджав губы и превратив глаза в щелочки. А ничего так девчушка, очень даже симпатичная. Хоть и не люблю брюнеток, но эта чем-то цепляет, несмотря на иссиня-черный оттенок шевелюры. Видимо, на физиономии у меня отразился ход мыслей, потому что анимешная красотка вдруг хмыкнула и пропела на интере с забавным тягучим акцентом:
– Эй, не закипи там. Или, может, сначала в ванную сгоняешь, а потом и поговорим?
– Чего ради? – вздернул я бровь. – И вообще, чего ты в моем терминале забыла?
– Я, между прочим, главный администратор! – ощетинилась та. – И это я у тебя должна спрашивать, за каким дьяволом ты по локалке рыщешь и в закрытые архивы нос суешь? Вот как сейчас заблокирую тебе доступ!
– Ой, боюсь, боюсь! – Я пристроил терминал на стойке и откинулся на спинку кресла, закинув руки на затылок. – Главный админ, ага. Ты давай еще втирай, что капитан. Или его дочурка. А может, любовница?
– Сам напросился!
Симпатичная стервозина злобно на меня зыркнула, и дисплей погас. Совсем. Вот и ни фига себе! Реально админ, что ли? А глазища какие! Черные, молнии мечут, уфф!!! Приударить за ней, что ли? Впрочем, ну ее. Помнится, в досье моих подчиненных тоже милые мордашки мелькали, что характерно, блондинистые. И одна рыженькая. Так что не будем строить далеко идущих планов.
– Партнер, как дела?
Над планшетником взвился в воздух до боли знакомый мячик из мельчайших звездочек, пару раз подскочил и растаял. Ага, в процессе еще. Ну и чем заняться? Так ничего и не придумав, я развалился во втором кресле. Честно говоря, не выспался сегодня…
Однако прикорнуть не получилось: когда я уже почти погрузился в царство Морфея, входная дверь бесшумно скользнула в стену, и в проеме материализовалась разъяренная фурия – стройная и ликом симпатичная. Зато характером не удалась, в чем я и убедился незамедлительно. Анимешная девчонка остановилась в паре шагов от меня, уперла руки в бедра, туго обтянутые комбезом, и немедленно вызверилась:
– Ты совсем охренел, придурок?!
Я от неожиданности едва не сверзился с кресла, ошалело помотал головой, прогоняя сонную одурь, и выдавил с беспомощной улыбкой:
– Ты чего?
– Да я тебе сейчас!.. – Тут взгляд ее уперся в мой именной планшетник: – Зараза! Ты зачем
Черт! Попрыгунчик! Точно, зараза! Нужно срочно спасать ситуацию.
– Что
– Обычный? Да ты в своем уме?! Это же!..
Ага, а то я не знаю. Но я ведь ему русским языком приказал на глаза админу не показываться. Где он накосячил, интересно?
– Чего стряслось-то, объясни толком.
– Ты где эту гадость взял? – Девочка-аниме сверлила взглядом мобильный терминал, потрясенно покачивая головой. – Ты хоть в курсе,
– Его зовут Попрыгунчик, – пожал я плечами. – А в чем проблема?
– Проблема?! Да он у меня! У меня! Управление чуть ли не всеми системами судна перехватил, разве что в двигательный контур не влез! Ты представляешь, чем это нам грозит?!
– Интересно, чем это ты его так разозлила? – хмыкнул я. – Обычно он белый и пушистый. К тому же я ему приказал не конфликтовать ни с кем. А?
– Так ты выключишь его или нет?!
– Зависит от тебя. Объяснишь толком, из-за чего вы схлестнулись, может быть и помогу. Присаживайся, кстати.
– Сначала я обнаружила вторжение в защищенные секторы главного сервера, – принялась перечислять анимешка, устроившись в свободном кресле. – Потом пошли непонятные запросы. Вся команда давно знает, что со мной такие штуки не проходят. И я подумала, что это не всерьез, просто кто-то разыграть меня надумал. Проследила путь вторженца и вышла на твой терминал. Ты ни в чем не признался, и я отрубила тебе доступ. Только буквально через пару минут натиск усилился. Я активировала «файерволл», вроде помогло. А потом вся моя система начала сыпаться – контур за контуром. И что я должна была, по-твоему, делать?
Ясен пень, на разборку бежать. Но все равно, не пойму, с чего это Попрыгунчик взбесился?
– Ну, явилась ты сюда. А дальше что?
– Это я у тебя спрашиваю! – снова окрысилась девица. – Ты где эту гадость взял, и главное, зачем ее в сеть пустил?!
– Это не гадость. Его зовут…
– Попрыгунчик, я помню.
– А тебя?
– Что?
– Тебя как зовут? Я, например, Паша. Гаранин Павел Алексеевич, новый координатор по работе с пассажирами. А ты?
Анимешка пару раз хлопнула глазами с густыми ресницами и немного растерянно выдала:
– Юми… Юмико Ватанабэ.
– Очень приятно, Юми-сан. – Так уж и быть, суффикс «тян» оставим до поздних времен, когда познакомимся поближе. – Так вся ваша проблема заключается в несанкционированном доступе моего домашнего любимца в корабельную сеть?
– Домашнего
– Это подарок, – объяснил я. – Из довольно далекого прошлого. У Тау такие искины считаются чем-то вроде электронных кошечек или собачек. Кавайно, не правда ли?
Юмико в ответ лишь потрясенно выдохнула.
– Ладно, сейчас он прекратит. – Я подхватил планшетник и смахнул издевательски подпрыгивающий искристый мячик. – Партнер, ну-ка, завязывай. Задача снята. Как понял, прием?
Попрыгунчик не отозвался – видимо, постеснялся уморительно грозного админа, – но из сети вылез. Высветил в центре дисплея красную рамку с предупреждением «задача прервана» и спрятался на панели задач среди иконок безобидных программ.
– Ну вот, все в порядке. Можешь проверить.
Девушка молча потянулась к заблокированному терминалу. Через несколько секунд он приветственно засветился, отобразив рабочий стол, с которого я выходил в Сеть. Немного поколдовав над компом, Юмико облегченно вздохнула и повернулась ко мне. На лице ее все еще сохранялось задумчивое выражение, а вот злости больше не было.
– Слушай, – робко начала она, – а можно мне посмотреть?
– Попрыгунчика-то? Запросто. Думаю, вы найдете общий язык. Но у меня есть предложение получше. Можешь выделить ему десяток терабайт на сервере? Он больше безобразничать не будет и ни в одну систему не полезет. Зато ты сможешь напрямую с ним общаться с любого инфора.
Анимешка задумчиво прикусила губу – ага, и хочется, и колется! Я уже говорил, что наши компьютерщики с любыми искинами на ножах? Юми, видимо, не исключение. А запретный плод всегда сладок.
– Он точно послушный?
– Еще какой! Ты не бойся, он запаролен со всех сторон, никто кроме тебя про него знать не будет. У капитана есть полный доступ?
– Есть, только он не особо в сетях разбирается. Как-нибудь спрячем!..
– Тогда договорились.
Вот и все. Проще, чем у ребенка конфетку отнять. Заговорил зубы, отвлек, сыграл на извечных человеческих слабостях – и у меня появился новый (а, главное, первый) союзник в команде. Все-таки день прошел не зря.
Умиротворенная Юми давно убежала к себе в серверную, а я все ничем не мог себя занять. Сонливость как рукой сняло, и я с головой зарылся в личные данные подчиненных, презрев главный закон настоящего чиновника – никогда не делать сегодня то, что можно отложить на завтра. Впрочем, и на чиновника я никак не тянул, будучи вольнонаемным специалистом на службе у частного лица, так что мне простительно. За этим занятием я и скоротал большую часть дня, заочно познакомившись со своей, хочется думать, сплоченной командой.
Два предыдущих дня прошли довольно бестолково – я разрывался между желанием облазить корабль сверху донизу и банальнейшей ленью, подкрепленной дружеским советом Эмильена пока что не совать нос дальше подконтрольных мне пассажирских палуб. Сие наставление он выдал, когда мы сидели у меня в каюте и смаковали бутылочку того незабываемого пойла из «Лебуше-Плаза». Заказ мой доставили ближе к обеду, причем весь сразу, так что пришлось озаботиться поиском помощников. И тут спасибо Эмилю – выделил пару толковых ребят из трюмной команды, они-то и собрали новоприбывшую тахту и подставку для Будды. Сам я вряд ли бы справился с задачей столь оперативно. В благодарность я накрыл коллеге-суперкарго поляну, и мы незамедлительно отпраздновали новоселье Улыбчивого. Эмильен остался доволен, заявив на прощание, что и во Внешних мирах могут делать качественные напитки. Жаль только, что в основном безалкогольные.
После его ухода я некоторое время медитировал, настраиваясь на энергетику нового жилища – эк загнул! На самом деле просто еще немного поленился, наслаждаясь ничегонеделаньем, а потом все тот же Эмильен вызвал меня по инфору: капитан давно задумывал обновить кое-что из мебели в бизнес-классе, и как раз сегодня груз пришел. Мне, как лицу заинтересованному, пришлось участвовать в процессе. За этим занятием и прошел остаток дня.
Назавтра я приступил к выполнению должностных обязанностей. Выразилось это в том, что прямо с утреца ко мне в кабинет заявился господин суперкарго собственной персоной, да не один, а в компании симпатичной емкости темного стекла. До полудня мы праздновали мой первый рабочий день, а ближе к вечеру, когда я успел немного вздремнуть и перебороть хмель, состоялось знакомство с персоналом. Столь ответственное мероприятие почтил своим присутствием капитан корабля, но, против ожидания, мои подчиненные при виде большого начальства ничуть не стушевались – видимо, уже давно привыкли. Я же чувствовал себя немного не в своей тарелке, по большей части из-за угрызений совести: уже второй день от меня спиртным разило. Может, и преувеличил, но Пьер, несомненно, сей факт без внимания не оставил. Правда, и не сказал ничего, просто понимающе хмыкнул. Сам он благоухал дорогим парфюмом и был затянут в неизменный щегольский костюм, отчего я стушевался еще больше – мне даже стало стыдно за потертые джинсы и простецкую футболку. Окончательно меня добили собственные подчиненные, ради такого случая построившиеся длинной шеренгой в коридоре бизнес-класса. Я оказался прав – обслуживающий персонал носил довольно элегантную униформу, по которой без труда можно было определить род занятий каждого. Да и разбились люди на небольшие группки – сначала стюарды, среди которых затесались три стюардессы, потом горничные (а тут три мужика среди цветника), и технический персонал, включая «распутных дев». Этих я опознал по некоей потасканности на лицах, да и макияж слишком яркий, вычурный. Плюс «форма» – обтягивающие платья разных цветов. Отдельно стояла бригада обслуги VIP-палубы. Эти чем-то неуловимо напоминали Эмильена, скорее всего манерами. Не удивлюсь, если Пьер сманил людей из дорогих отелей и ресторанов. Я на их фоне выглядел полным замухрышкой, разве что техники, затянутые в уже знакомые комбезы (как же, у самого в шкафу такой висит!), при случае приняли бы меня за своего. Стюарды как под копирку стройные, аккуратные, безукоризненно вежливые, с дежурными улыбками на лицах. Почти все достаточно молодые, не старше тридцати пяти. Девушки так и вовсе юные и свежие, чуть за двадцать. Кстати, две блондинки и рыженькая. Немного выделялся лишь мужик под пятьдесят, с благородной проседью в роскошных бакенбардах – старший смены по имени Этьен Пти. Впрочем, фамилии своей он не соответствовал[1], не уступая мне в габаритах. В отличие от остальных коллег, он был облачен в строгий черный костюм, а в сверкающие туфли можно было смотреться как в зеркало. Вместо традиционного галстука он предпочитал черную бабочку, не желая окончательно отдаляться от подчиненных. Остальные стюарды щеголяли в белых рубашках, черных брюках и жилетах, а девушки в белых блузках и облегающих юбках чуть ниже колена. В общем и целом дресс-код мне понравился: одновременно строго и элегантно, этакий повседневный шик. Вот только сомневаюсь, что обитатели эконом-класса это оценят. Впрочем, как я выяснил из документов, оставшихся от предшественника, эту палубу обслуживали исключительно мужчины в количестве двоих дежурных – в подавляющем большинстве случаев пассажиры со скромным достатком обходились автоматическими системами. К их услугам прибегали только желавшие пустить окружающим пыль в глаза местечковые гангстеры, спешившие свалить с планеты после успешного дела. На этот случай кроме стюардов в эконом-классе постоянно отиралась пара мордоворотов из отдела безопасности. Кстати, я с удивлением узнал, что верховодил там небезызвестный Гюнтер, оставшийся в лапах спецназовцев после нашего поспешного бегства. Виньерон, к слову, оказался прав – начальника его службы безопасности отпустили из околотка через сутки. Уж не знаю, на какие рычаги Пьеру пришлось надавить, но факт оставался фактом.
Этьена в команде уважали и ценили, я тоже мысленно взял его на заметку: полезный человек, надо через Эмильена с ним неформальный контакт наладить. Помнится, тот хвастал близкой дружбой со старшим смены.
Вторым и последним весьма колоритным персонажем оказался повар из команды обслуги VIP-палубы. К моему глубочайшему удивлению, был он не французом, а чистокровным японцем, к тому же дядей админши-анимешки Юми. Огромный, с необъятным чревом, маленькими глазами, редкой бороденкой и большущей родинкой на правой щеке. Досье характеризовало его как универсального специалиста, свободно владеющего, помимо восточной, и всеми основными мировыми кухнями. Надо будет при случае убедиться. Господин суперкарго за три года совместной работы так и не нашел с поваром общего языка, но я, кажется, понял, в чем тут дело. И даже план предварительный составил. Правда, к его выполнению планировал приступить позже, уже в рейсе.
К горничным, по-видимому, Пьер предъявлял не столь жесткие требования, поэтому откровенных красавиц среди них я не обнаружил. Обычные миловидные девичьи лица, пара зрелых женщин, остальные – крепкие парни в расцвете сил. В базе данных особых подробностей я не нашел, так, имя-фамилия-возраст, профессия и должность. Зато сейчас воочию убедился – ребятки как на подбор, так и распирает силушка молодецкая. У одного на костяшках пальцев характерные мозоли, у второго многократно переломанные уши, у третьего нос свернут на сторону – весьма красноречивые признаки. У меня невольно закралось подозрение, что специальность у них двойная, вроде моей…
Персональный повар полагался только обитателям VIP-палубы, остальных обслуживал корабельный камбуз, поэтому среди моей слаженной команды присутствовали и технические специалисты, выделявшиеся на фоне остальных угрюмостью и общей лохматостью. Один, правда, был лыс, как колено, но компенсировал данный недостаток как минимум недельной небритостью. До бороды еще дело не дошло, но оставалось чуть-чуть, на мой взгляд.
Больше всего меня напрягли распутные девы числом четыре. Они стояли тесной кучкой на правом фланге и непрестанно обстреливали меня глазами – чуть ли не залпами. Хоть сквозь палубу проваливайся, право слово! И Пьер, зараза, лыбится – явно очередную проверку для меня затеял. Ладно, как-нибудь справлюсь…
В общем, нормальный такой коллектив, разнородный – будет, где развернуться. Но потом. Сначала нужно в приличный магазин наведаться, хочешь не хочешь, а должности соответствовать придется…
Виньерон между тем внимательно осмотрел строй, улыбнулся, кивнул Этьену, коротко поклонился повару-японцу, подмигнул распутным девам и начал торжественную речь:
– Дамы и господа, разрешите представить вам нашего нового координатора по работе с пассажирами. Прошу любить и жаловать – Гаранин Павел Алексеевич, можно просто мсье Поль!
– Ты ведь не против? – вполголоса поинтересовался он по-русски, скосив на меня взгляд.
Я обреченно кивнул. Проблема с этими иностранцами, нормальные имена выговорить не могут. Я же не жалуюсь, что язык ломаю на всяких Ватанабэ, Дюбуа или Гроссершмиттах. Однако придется терпеть.
– С сегодняшнего дня он ваш непосредственный начальник, – продолжил между тем Пьер. – Человек он новый, поэтому постарайтесь особо его проблемами не грузить, хотя бы в первом рейсе. Вопросы?
– А мсье Поль женат?
Вот так и знал, язвы хреновы! Кто это? Ага, крайняя правофланговая, жгучая брюнетка в коротком розовом платье в обтяжку. Этакая женщина-вамп местного розлива. Зар-раза!..
– Мсье Поль не женат, но у мсье Поля несколько другие представления об идеале женской красоты, – громко и четко ответил я, уперевшись угрюмым взглядом в потасканный лик излишне любопытной распутной девы. Одновременно попытался изобразить самую приветливую из всех доступных улыбку. Получилось, видимо, немного жутковато, потому что фемина потупила взор и – о боги! – едва заметно покраснела. – Кстати, никто не в курсе, как правильно ухаживать за изделиями из натуральной кожи?
– Мсье необходима консультация? – оживился Этьен. – Готов предоставить свои услуги. Что именно мсье интересует?
– Плетки. Ремни. И всякое такое. Боюсь, потрескаются, а вещи дорогие.
Судя по вытянувшейся физиономии старшего смены, проняло даже его. А вот девки только с удвоенной энергией зашушукались, изредка хихикая. Черт! Ладно, будем разруливать проблемы по мере их возникновения. То-то будет смеху, если среди них обнаружится поклонница садо-мазо.
– Вопросов нет! – удовлетворенно заключил Виньерон и молча потопал к лифту.
Дождавшись, когда кабинка благополучно скользнет в шахту, я обернулся к заинтересованно шебуршащейся аудитории:
– Будем считать, что знакомство состоялось. Старших смен и служб прошу ко мне в кабинет. Остальные могут приступать к своим непосредственным обязанностям.
На том обязательная процедура и завершилась. Оставшееся до конца рабочего дня время мы провели в моем кабинете, причем я узнал много нового о своих обязанностях, а также об особенностях взаимоотношений в коллективе. После всего этого спал я как убитый и едва не проспал сегодня утром. А ведь между тем день предстоял хлопотный: старт через три часа, скоро пассажиры начнут подтягиваться. Да вот уже, блин! На запястье заверещал инфор, и я раздраженно ткнул в кнопку приема.
– Поль, выгоняй своих в бизнес-класс, – прохрипел динамик голосом суперкарго. Видеопоток Эмиль почему-то не включил, видимо, не того было. – Пришел первый челнок из Амьена, тридцать рыл разместить надо.
– Принял, жду.
Ну вот, пошел процесс. Кстати, что-то мне не по себе – неужели очередной приступ? Только его и не хватало… Твою мать!
На бегу связавшись с Этьеном Пти, я запрыгнул в лифт и через несколько секунд оказался на знакомой палубе. Пока что народу здесь было немного – трое стюардов и старший смены. Более чем достаточно, учитывая, что их функция в данный конкретный момент состояла в препровождении растерянных пассажиров в нужную каюту. Этьен при виде меня успокаивающе кивнул – мол, все под контролем. Надеюсь. А то меня уже трясет…
Старший смены что-то сказал подчиненным и направился ко мне. Оказавшись рядом, шепнул:
– Не беспокойтесь, мсье Поль. Мандраж – это нормально. Скоро пройдет.
А ведь верно! Я чуть было не выдохнул облегченно – как сразу не догадался, что к традиционным приступам паники мое нынешнее состояние не имеет отношения? С другой стороны, чего это я? Никак ответственность почувствовал? Порядком подзабытое ощущение, даже забавно.
Я совсем уже было успокоился, когда мелодично тренькнул лифт, и створки разъехались, впустив первую партию пассажиров. Этьен мгновенно подобрался, придав себе строгий и одновременно величественный вид, а я в приступе неуместной застенчивости отступил ему за спину.
Наши постояльцы галдящей кучкой продефилировали мимо, прямо в гостеприимные руки стюардов. К моему удивлению, было довольно много детей младшего школьного возраста, но от мамашек они далеко не отходили. Проводив взглядом разбившийся на несколько более компактных компаний поток, я снова обратил внимание на лифт. Тут посмотреть было на что: из кабины неторопливо выбрался важный молодой господин в компании двух парней, судя по габаритам, телохранителей. Гость чем-то неуловимо напоминал Виньерона, но, на мой взгляд, сильно не дотягивал: и костюмчик излишне блестящий, и трость слишком вычурная, да и галстук с абстрактным рисунком не чета стильному шарфу. Лицо господина, украшенное едва очерченной бородкой, несло печать высокомерия. Едва ступив на палубный настил, вновь прибывший обвел окрестности брезгливым взглядом и вскоре наткнулся на нас с Этьеном. Дернул уголком губ и этаким вальяжным шагом двинулся к нам.
– Господин, э-э-э?.. – слегка напрягся старший смены.
– Не важно, – отмахнулся гость. – Милейший, где моя каюта?
– Номер двадцать девять, – поспешил уточнить один из телохранителей.
– Дальше по коридору, по правой стороне, – пояснил Этьен с вежливой улыбкой. – Мсье желает еще чего-нибудь?
– Не беспокоить. И передайте своим, милейший! – Высокомерный господин направился по указанному адресу, потеряв к нам интерес, но вдруг остановился: – Эй, бой! В лифте мой саквояж. Принеси. И проследи, чтобы мои вещи доставили в каюту незамедлительно.
Я недоуменно вскинулся – с чего бы это Этьена назвали боем? Представительный такой дядечка, важный, к такому невольно на «вы» обращаются. Однако я оказался не прав: гость, не дождавшись реакции, развернулся, даже не потрудившись стереть недовольную гримасу с физиономии, и ткнул в меня тростью:
– Ты что, оглох? Что за сервис, право слово!
Признаться, такой поворот событий застал меня врасплох, по ногам разлилась предательская слабость, и откуда-то из глубин подсознания волной накатилась паника. В результате я ожидаемо застыл на манер истукана, выдав удивленно-недоуменное «э-э-э…». Господинчику это явно не понравилось, и он шагнул ко мне, не сводя с меня бешеного взгляда.
На мое счастье вклинился Этьен:
– Прошу прощения, мсье. Вы ошиблись. Господин Поль – координатор по работе с пассажирами, а вовсе не вспомогательный персонал. Прошу простить его внешний вид, он не успел привести себя в порядок.
– Вот как? – притворно изумился гость. – Не думал, что на этой посудине верховодят бомжи. Что за бардак…
И как ни в чем ни бывало направился к каюте.
Меня же вдруг обуяла ярость. Я дернулся было за ним, но налетел на Этьена. Старик решительно преградил путь и положил руку мне на плечо:
– Оставьте, мсье! Поверьте, он не стоит ваших нервов…
Говорил многоопытный коллега вполголоса, так что его не расслышали даже телохранители, слегка отставшие от босса. Я медленно выдохнул, успокаиваясь.
– Вот и славно.
Этьен ободряюще мне улыбнулся и направился к лифту – видимо, за саквояжем.
А у меня на руке вновь заверещал инфор. Ну что за день?!
– Поль, второй челнок на стыковке! – обрадовал меня суперкарго. – Принимай гостей в экономе. И давай аккуратнее, есть там компашка подозрительная.
Однако быстро перебраться на вторую пассажирскую палубу не получилось – именно в этот момент у семейства из пяти человек возникла серьезнейшая проблема в виде попутчика в одной из двухместных кают. Я вознамерился было свалить разборки на Этьена, но не тут-то было! Как выяснилось, старшей дочери пятнадцати неполных лет предстояло делить жилище со здоровенным чернокожим парнем под тридцать. Обычный мужик, ничего особенного, но девчонке-подростку он показался очень страшным. Пришлось пойти семейству навстречу и переселить немного обиженного такими подозрениями африканца в отдельный номер, благо он оставался свободным, согласно последним данным о бронировании мест. Разбирательства заняли минут двадцать, причем львиная доля времени ушла на перепалку с разошедшейся мадам – матерью семейства. В отличие от нее, муж сохранял спокойствие, справедливо рассудив, что это в большей степени наша проблема, собственно, нам ее и решать.
Избавившись от этой головной боли, я незамедлительно убедился, что беда не приходит одна – вновь заголосил инфор. Я принял вызов, испытывая острое желание запулить браслет куда подальше, в идеале приложив обо что-нибудь твердое, и уже после первой фразы Бена – дежурного стюарда из эконом-класса – немедленно закипел:
– Босс, у нас проблема. Какие-то козлы из двадцатого номера скандалят.
– И?..
– Надо решать…
– Охрану позови.
– Охрана говорит, что пока вмешаться не может – они ничего не ломают и других пассажиров не бьют.
– А чего скандалят?
– Насколько я их понял, э-м-м, просто так. Ради удовольствия.
Тьфу, мля!
– Ладно, сейчас буду.
Один хрен туда тащиться – нужно удостовериться, что все размещены согласно купленным билетам и претензий ни у кого нет. И я, выдохнув сквозь зубы, шагнул к лифту.
На третьей пассажирской царил относительный порядок: никто не толпился в коридоре, не мусорил и не задирал охрану. Тот из парочки мордоворотов Гюнтера, что выглядел покрупнее, приветственно кивнул и доложил:
– Пока тихо.
Угу, а Бен, значит, надо мной прикололся. Хорошо, если так.
Каюта номер двадцать располагалась почти в самом центре палубы, но разговор на повышенных тонах я расслышал уже за несколько номеров до искомой двери. Что неудивительно – створка была наполовину утоплена в стене, а между ней и косяком вклинился Бен, довольно щуплый молодой парень. Говорили, вернее, визгливо покрикивали, на интере с характерным французским прононсом, и голос казался мне подозрительно знакомым.
– Че за хня?! Я тебя спрашиваю – за что я отвалил столько бабла? Где бухло, где баба? Я тебе ясно сказал – пришли бабу, да чтобы не совсем страшная была.
– Мсье, это невозможно. Требования техники безопасности запрещают распитие спиртных напитков до старта. И тем более я не могу прислать персонал для интимных услуг. При взлете всем полагается лежать в противоперегрузочных коконах. При всем уважении, мсье!..
– Да клал я на ваши правила! Я заплатил деньги. Где сервис? А?!
Я как раз подошел к стюарду, когда голова его дернулась, как от удара, и из каюты донесся взрыв хохота. Ну, я вам сейчас!
– Бен, дай пройти. – Я довольно бесцеремонно отодвинул стюарда, одновременно толкнув дверь. – И позови ребят, теперь не отвертятся.
Мой подчиненный послушно отступил в сторону, и я оказался лицом к лицу с вертлявым смуглым парнем. Тот оторопело на меня уставился, застыв с направленным мне в грудь указательным пальцем – видимо, собирался потыкать для усиления эффекта. С трудом сдерживая гнев, я осмотрел оппонента с ног до головы. Типичная шпана из промзоны, таких тысячи в каждом местном городишке. И чего это он выпендриваться вздумал?
– У вас какие-то претензии к персоналу? – поинтересовался я, прищурившись.
В глубине каюты загрохотали стулья – ко мне синхронно шагнули еще двое, и я наконец понял, что же меня насторожило: за столом сидел тот самый Хасан, схлестнувшийся с Виньероном в заведении Люки. Остальные трое были его подельниками, причем мелкого я сразу не узнал по той простой причине, что именно его Пьер вырубил вторым. А вот тех, что сейчас приближались, отоварил уже я. И отоварил качественно – у одного до сих пор не зажил расплющенный нос, а второй светил роскошным фонарем под левым глазом. Хасан что-то пробормотал – судя по артикуляции, грубое французское ругательство – и я понял, что миром разойтись не получится.
Ярость, подстегнутая адреналиновым выбросом, выплеснулась наружу, замедляя время. Краем глаза уловив движение охранников, я шагнул вперед, буквально затолкав мелкого в каюту, и от души боднул его лбом в переносицу, в последний момент придержав за плечи. Аккуратно опустил обмякшее тело на пол и скользнул вперед-влево, в движении хлестко приложив тыльной стороной левого кулака по расплющенному носу Хасанова подельника. Тот взвыл, схватившись за многострадальный орган, а я переключился на третьего бандюгана: шагнул теперь уже вправо, вбив ребро правой ладони ему в скулу, и от души добавил левой. Основание ладони пришлось точно в центр нижней челюсти, и бандос шмякнулся на пол, взбрыкнув в полете ногами. Приставным шагом переместившись к обладателю сломанного носа, я «выстрелил» левым цэчуаем, угодив аккурат в грудь. Отброшенное мощным ударом тело впечаталось в стену и медленно «стекло» на мягкое покрытие палубы. Криво ухмыльнувшись – проверил, что называется, «фанеру»! – я приблизился к очумело таращившемуся на меня Хасану. Навис глыбой, пригвоздив гангстера к стулу взглядом:
– Слушай сюда, мразь! Я и раньше знал, что ты умом не блещешь, но сегодня ты превзошел самого себя. Ты хотя бы знаешь, на чьем корабле решил свалить из города? Имя Пьер Виньерон тебе о чем-то говорит?
Н-да, судя по недоумению, мелькнувшему в его глазах, ни хрена не говорит.
– Тот мужик, что нанял тебя для моих поисков. Смекаешь?
Вот теперь до него дошло.
– Короче, так. Я тебя не сдам, но ты вместе с шестерками сидишь в номере как мышь под веником. Еще раз начнешь качать права – вылетишь через шлюз в свободное плавание. Как понял, прием.
– П-понял…
– Бывай, придурок.
Выбравшись из каюты, я подозвал охранников:
– Парни, этих из вида не выпускать, чуть что – гасить наглухо. Ребята совсем отмороженные, но обещали вести себя тихо. И еще, принесите им аптечку.
– Бухла не давать, «распутных» не пускать! – Это уже Бену.
– Да, патрон!
Хех, молодцы! Слитно получилось, как будто тренировались глотки рвать. Да наверняка – чует мое сердце, что эти тоже «двойного назначения». А, мать твою!
– Ну что еще?! – Я толком не отошел от стычки, так что рев в инфор получился отменно грозный.
– Патрон, пассажир из двадцать девятой требует менеджера.
– А я тут при чем?!
– Э-э-э… – стушевался на том конце провода собеседник.
Черт, и правда! Я же главный… Что еще этому надутому уроду понадобилось? Ну что за день, мля!..
Лифт в очередной раз унес меня на вторую палубу, и я, нигде не задерживаясь, промчался к двери, украшенной номером «29». Она была не заперта, так что я беспрепятственно попал в каюту, оказавшись в самом центре свары. В отличие от Хасанова прихвостня, высокомерный господинчик скандалил увлеченно и весьма изобретательно. На крик, впрочем, не срывался, но и на угрозы не скупился:
– Я еще раз вам повторяю, милейший: меня категорически не устраивает уровень сервиса. Что это за стюард? Он когда последний раз мылся? Вы видели его физиономию? Да с такой рожей надо вышибалой в низкопробном баре работать, а не приличных людей обслуживать. И где, черт возьми, менеджер?!
Переглянувшись со стюардом – бедный парень из последних сил старался сохранять спокойствие, – я шагнул вперед, оттеснив Этьена на задний план:
– У мсье проблемы? Мсье желает вернуть билет?
– Это опять ты? Где вы этого бомжа взяли? Пусть придет менеджер. Нормальный менеджер, я сказал!
Вот урод! Откуда он на мою голову взялся… И ведь приличный на вид, я бы даже сказал, бизнесмен чуть выше среднего, достаток чувствуется. Но ведь не до такой степени он богат, чтобы плевать на всех и вся! Однако ж явно неадекватно себя ведет. Вывод: есть у него «волосатая лапа», при помощи которой он привык решать все проблемы. Связи то бишь. Значит, ни фига не бизнесмен, к тому же молод – двадцать пять, не больше. Из местной «золотой молодежи» парнишка, зуб даю. Безнаказанность, плюс мерзкий характер. Тут и думать нечего. Дипломированный специалист внутри меня моментально выдал характеристику: тип конфликтной личности – неуправляемый; активная стратегия с уклоном в деструктивное поведение, легко идет на конфронтацию. И явный холерик. М-да, тяжелый типус.
Скандалист выпростался из кресла и перешел в наступление:
– Милейший, вы явно не на своем месте. Потрудитесь покинуть мою каюту! – С каждым словом господинчик легонько ударял меня в грудь набалдашником трости и понемногу напирал, вынуждая отступать.
– Мсье, я еще раз спрашиваю, в чем проблема? – с бесконечным терпением в голосе осведомился я, перехватив трость.
Тип недоуменно дернул палку, потом еще раз, уже раздраженно, и тут на меня накатило. Я выпустил трофей, и господинчик дал волю своей ярости – замахнулся, намереваясь огреть меня, куда придется, но нарвался на жесткий блок. Трость с глухим стуком покатилась по полу, вырвавшись из разжавшейся ладони. Торжествующе оскалившись, я резко толкнул его обеими руками в грудь, и он рухнул в кресло. Рванулся было, но сразу же застыл, упершись носом в подошву моего ботинка: я раскорячился с занесенной ногой, в последний миг остановив удар. Злобно зыркнул на дернувшегося телохранителя, и тот послушно вернулся на место, взглядом приказав напарнику не обострять ситуацию.
– Мсье, вы уже не первый раз оскорбляете меня словесно, причем совершенно не заслуженно с моей стороны…
– Что здесь происходит?
А вот и господин Виньерон собственной персоной! Вовремя, однако.
– Господин координатор, что вы себе позволяете?
Я медленно опустил ногу и повернулся к патрону:
– Мсье предъявляет необоснованные претензии в оскорбительной манере. При всем уважении, терпеть я этого не намерен. Плюс столь же оскорбительно мсье отзывается о моих подчиненных.
– В самом деле?.. – хмыкнул Пьер, нехорошо ухмыльнувшись. – А вы, господин координатор, знаете правило – клиент всегда прав?
– Да, патрон. Прошу извинить, патрон.
– Немедленно извинитесь перед пассажиром. Лукас, ты тоже.
Я скривился в недоброй усмешке, но все же выдавил:
– Приношу свои глубочайшие извинения, мсье. Был не прав.
– Вот так-то! – преисполнился важности господинчик. – Я категорически требую наказать виновных! Вы слышите?! Что за бардак на этом корабле?!
Виньерон, что-то тихонько выговаривавший Этьену, медленно обернулся:
– Мсье не удовлетворен?
– Мсье не удовлетворен! Я требую компенсации. И вообще, засужу владельца этого корыта! Что за сервис? Не обслуга, а быдло и хамье! За что я плачу?
– Вообще-то вас обслуживают согласно стандартам бизнес-класса, – предельно спокойно парировал Пьер. – Если вы рассчитывали на что-то большее, нужно было лететь другим лайнером, в апартаментах люкс.
– Да вы вообще кто такой, милейший?
– Капитан и владелец корабля, честь имею, – поклонился Виньерон, причем даже дубовый господинчик различил ничем не прикрытую издевку.
Однако сдаться не пожелал:
– Оно и видно! Какой владелец, такое и корыто!
А вот это он зря…
Пьр, не меняясь в лице, выдал роскошнейший правый крюк – точно в челюсть – и скандалист без звука рухнул обратно в кресло. Только теперь в полнейшей отключке.
– Забирайте, – кивнул он на бесчувственного босса напрягшимся телохранам и отступил в сторону. – И передайте, что капитан Виньерон занес его в черный список. Стоимость билетов я удержу в порядке компенсации за моральный ущерб.
Старший из бодигардов покачал головой:
– Боюсь, мсье, он не успокоится. Господин Дюбуа – сын префекта Амьена. И он может устроить вам крупные неприятности.
– Спасибо за предупреждение, – серьезно поблагодарил мой патрон. – Вы, гляжу, его не очень-то любите?
– Есть немного, – ухмыльнулся телохран. – Сказать по чести, порядочный сукин сын.
– Насчет меня не переживайте. Вот вам на всякий случай мои координаты, – Виньерон протянул охраннику визитку. – Есть у меня предчувствие, что отец господина Дюбуа в скором времени пожелает решить разногласия миром.
– Я сохраню, мсье.
– Всего наилучшего, господа.
Телохранители откланялись, утащив бесчувственного «сынка», и вскоре до нас донеслось гудение лифта.
– Поль, первое предупреждение. Постарайся впредь не задирать гостей, – Пьер усмехнулся и продолжил уже более мягким тоном: – Я понимаю, что среди клиентов немало уродов. И тебе повезло, что этот оказался таким засранцем, что я сам не сдержался. Однако ладить с пассажирами – твоя прямая обязанность. Не забывай об этом.
Виньерон ушел, и мы с Этьеном поспешили покинуть каюту, оставив Лукаса прибираться. Против ожидания, в коридоре было спокойно, даже неугомонные детишки сидели по каютам, утихомиренные матерями. До старта оставалось не очень много времени, и попасть под удар ускорения никто не хотел.
– Этьен, просветите меня – что за черный список?
– Да ничего особенного, – пожал плечами старший смены. – У независимых капитанов есть особый перечень, куда они заносят самых скандальных пассажиров. Сей факт тотчас же становится известен всем, и такой человек больше не может воспользоваться услугами частных перевозчиков. В государственных компаниях такого бедолагу тоже берут на карандаш, и хоть и не отказываются продать билет, но следят за каждым его шагом и с радостью пользуются любым поводом, чтобы избавиться от ненадежного пассажира. Человек становится, что называется, невыездным.
– Сурово!
– Такова жизнь.
– А можно из этого черного списка выйти?
– Почему нет? Только встанет это очень дорого. И очень может быть, что расплачиваться придется не деньгами, а чем-то более ценным. Услугой, например.
Понятно. Хитрюга Пьер и тут умудрился выгадать: мало того, что деньги за билеты зажилил, так еще и префекта наверняка на крючок подцепит в скором будущем. Силен мужик.
– Как думаете, Этьен, еще неприятности будут?
– Вряд ли, мсье. Опыт показывает, что самые скандальные персоны проявляются сразу.
– Хорошо бы, – вздохнул я. – Сколько еще до старта?
– Час с четвертью.
– Поль, прибыл
– Мне встречать?
– Будь наготове, но на этот раз, думаю, клиент вменяемый, – отозвался Эмильен. – Крепись, друг.
– У Эмиля глаз наметанный, так что можете пока расслабиться, мсье, – улыбнулся Этьен, слышавший весь разговор. – Я бы советовал вам пойти в кабинет, тут я и сам справлюсь.
Я кивнул, соглашаясь, но из коридора убрался только минут через пять, так и не дождавшись вызова от Вальтера – старшего бригады VIP-палубы. Он парень серьезный, по пустякам начальство тягать не будет. Да и честно сказать, у него опыта куда больше, я только навредить сумею. А посему мысленно трижды сплюнул и завалился к себе, осваивать систему учета и контроля – так админша-анимешка Юми именовала банальную программную оболочку, позволявшую следить за порядком на подконтрольных территориях. При желании можно было даже подключиться к системе видеонаблюдения, но официально это не приветствовалось. Особенно не рекомендовалось совать нос в дела VIP-клиентов. Собственно, не очень-то и хотелось…
– Объявляется предстартовая готовность! Всем пассажирам занять противоперегрузочные коконы. Свободным от вахты членам экипажа рекомендуется вернуться в жилую зону. До старта десять минут! Повторяю…
Черт, где же у этой хрени звук убавляется?! Матерясь сквозь зубы и непрестанно морщась, я наконец добрался до панели управления аудиосистемы и убрал громкость почти до минимума. Вот теперь жить можно. Наверняка шуточки Юмико, кроме нее некому было сбросить индивидуальные настройки в инфоре. А параметры «по умолчанию» обычно рассчитаны на полуглухих дегенератов, в чем я незамедлительно и убедился. Кстати, а я свободен от вахты? Ага, размечтался. Значит, придется оставаться в кабинете. Опыт межзвездных перелетов у меня был, хоть и не очень богатый, так что я прекрасно знал, что такое старт с планеты. Ну его на фиг, от курсантской бравады я избавился после вывиха правой лодыжки, еще когда на практику улетал. А предшественник мой, видать, такими вещами не заморачивался – обходился креслом. По крайней мере, ничего мало-мальски похожего на лежанку в кабинете и прилегающих помещениях не нашлось. Ладно, за неимением гербовой…
Я подрегулировал наклон спинки, приняв максимально удобную позу, перетянулся ремнями – ага, так и знал! – и переключил инфор на голосовое управление. Если я ничего не забыл из должностной инструкции, скоро с пассажирских палуб должны поступить доклады.
– Вторая пассажирская к старту готова, – прорезался в динамиках голос Этьена.
– Принял, – отозвался я. – Компьютер, активировать систему безопасности.
– Протокол один точка шесть активирован, – пропел инфор мелодичным женским голосом.
– Третья готова.
Ага, это Бен. Значит, все путем, Хасан с подельниками не безобразничают. Впрочем, меньше всего меня волновало их здоровье – переломают кости при перегрузке, значит, сами виноваты.
– Система безопасности пуск.
– Протокол один точка семь активирован.
– VIP-палуба готова.
Вальтер бесстрастен, впрочем, как и всегда. Я за эти дни ни разу не видел его улыбающимся или хмурым – спокоен, как танк, и так же надежен. Виньерон знал, кого назначить на столь ответственную должность.
– Система безопасности пуск.
– Протокол один точка два активирован. Протокол один точка пять активирован. Все системы функционируют нормально.
– Принял.
Если я правильно помнил, протокол безопасности за номером один регламентировал действия пассажиров и обслуживающего персонала при старте, то есть, грубо говоря, определял, какие люки и переборки и на какой срок будут закрыты, какие системы и в каком режиме будут функционировать, а также до какой степени будет ограничена свобода пребывающих на палубах людей. Чем меньше индекс после точки, тем строже технические требования – на VIP-палубе, например, при активации этого протокола повышалась мощность гравикомпенсаторов, и там ускорение не чувствовалось вообще, соответственно, и в коконах лежать не требовалось. А вот покидать палубу категорически запрещалось.
Меньше всего заботятся о пассажирах эконом-класса – там просто блокируются все двери, чтобы никто не шатался по коридорам. В бизнес-классе помимо этого включается световая и звуковая сигнализация, предупреждающая об опасности. Собственно, если не приспичит в момент отрыва от поверхности залезть на унитаз, например, то ничего страшного и не произойдет. Так, грудь слегка сдавит, навалится неприятная тяжесть в затылке – но и только. Лежа или полусидя неприятные симптомы пережидаются без особого труда. А вот если бродить по каюте, как медведь-шатун, можно и навернуться при ударе ускорения. А они случаются достаточно часто, определить оптимальный первоначальный импульс не всегда возможно, и пилотам приходится корректировать тягу уже в процессе взлета.
– Пассажирский сектор готовность один, – переключился я на командный канал.
– Принял, – донесся до меня голос дежурного пилота. – Обратный отсчет пошел. До старта пять минут.
Я облегченно выдохнул и закинул руки на затылок, удобно развалившись в кресле. Кто бы что ни говорил, а первый день на любой новой работе самый трудный. И пусть формально он был вчера, но в настоящем деле я побывал только сейчас. И худо-бедно, но справился, с чем себя и поздравляю.
Из приглушенных динамиков доносился размеренный бубнеж главного корабельного «мозга», сначала с интервалом в полминуты, потом в десять секунд, наконец, послышалось долгожданное «…три, два, один, старт!», и стены вокруг меня едва заметно дернулись – громада корабля приподнялась над посадочным комплексом на антиграве и сейчас медленно выруливала к стартовому коридору. Ничего нового, хоть еще и не приелось. Как всегда в такие мгновения, я почти что слился с фрегатом – говорят, у опытных пилотов это чувство вырабатывается долгие годы, в десятках и сотнях яростных атак, но у меня это получилось само по себе и сразу. Я грешил на уроки полковника Чена, но точно не был уверен. Может, воображение у меня слишком богатое. Тем не менее, в момент старта я остро ощущал корабль огромным живым существом. Чувствовал, как по его сосудам-энерговодам циркулировала «кровь», как раскалялись отражатели фотонных двигателей опорной тяги, как пробегали нервные импульсы команд с пульта в рубке к двигателям и подруливающим дюзам, и такой неповоротливый на вид левиафан превращался в изящную и послушную игрушку.
Я расслабился и закрыл глаза. Пред внутренним взором возникла неоднократно виденная со стороны картина, изменяющаяся в режиме реального времени.
Вот корабль застывает в хрупком равновесии, накапливая силы, и вдруг сопла выплевывают ослепительные огненные струи, легко подбрасывающие миллионы тонн металла, пластика и керамики, пронизанные энергетическими потоками, в темные небеса не самого приветливого мира. Ускорение прижимает хрупкие комки плоти к компенсационным лежакам – оно столь высоко, что гравикомпенсаторы не в состоянии сгладить ударную нагрузку, и людям остается только терпеть. Ревущая махина с каждым мгновением все дальше уносится от поверхности планеты, с каждой секундой разгоняясь, и вот, наконец, красавец фрегат вырывается из объятий гравитационного поля, оказывается на геостационарной орбите и начинает маневрировать, ложась на оптимальную траекторию выхода из лабиринта звездной системы. Нагрузка на гравикомпенсаторы падает, и на корабле появляются привычные верх и низ. Тяжесть, сковывавшая тела, исчезает – можно облегченно выдохнуть и выбраться из тесного кокона, выпутавшись из ремней. Правда, относится это только к членам команды – пассажирам еще рано выходить из кают, протокол безопасности продолжает действовать. Их время придет чуть позже, когда судно ляжет на курс и уйдет в новый разгон.
Все, пожалуй. Вырвались. Теперь примерно час орбитальных маневров, потом еще три до Гемини-2, и снова придется впрягаться в работу – на орбитальной перевалочной станции нам предстояло принять еще около сотни пассажиров. Радовал тот факт, что горячие парни типа Хасана или «сынка» отсеивались еще при посадке в челнок, так что инцидентов с применением силы больше не предвиделось. Что не отменяло различного рода административных накладок. Ох, чует мое сердце, день еще не кончился!..
– Координатору по работе с пассажирами срочно явиться в капитанские апартаменты! – ожил на запястье инфор, и я уже не знаю в который раз за этот безумный день тяжко вздохнул.
Час назад мы отстыковались от станции «Орбита-8», висевшей на геостационаре почти над самым центром северного, наиболее населенного, континента Гемини-2. Предчувствия меня не обманули – среди вновь прибывших пассажиров скандалистов не оказалось. Двое пьяненьких парней без возражений протопали в свою каюту, деликатно поддерживаемые с двух сторон стюардами, и покладисто развалились на лежанках, почти сразу же огласив ее дружным храпом. Отпрыски одного многодетного семейства минут десять не могли угомониться – решали, кому в каком номере разместиться. Но с этими по-тихому разобрался Этьен: что-то шепнул шустрой девчушке, упорно не желавшей делить одну комнату со старшим братом, угостил двоих самых младших леденцами, облобызал руку их матери, и – вуаля! – все довольны. При виде такой идиллии я совсем было расслабился, а зря – проблемы, как всегда, навалились позже. Как в известной поговорке – мелкие, но много. И вот спустя шестьдесят минут и энное количество утраченных нервных клеток я вознамерился наконец запереться в кабинете, а еще лучше в каюте, и заказать на камбузе кофе, да не тут-то было! Вот что от меня Виньерону понадобилось?
Мысленно чертыхаясь, я влез в кабину лифта и раздраженно потыкал по сенсорной панели, выбирая пункт назначения. Магнитный привод уже привычно загудел, и скоростная капсула унеслась почти к самой «спине» корабля, ближе к обрубленному носу – капитанские апартаменты занимали целую палубу в жилом секторе. По идее, Пьер должен был обитать в самой труднодоступной части судна, где-то в геометрическом центре, где располагалась ходовая рубка, совмещенная с командным постом. Но владелец раритетного фрегата был оригинален во всем – приспособил под собственное жилье помещения, рассчитанные на обслугу курсовых лазеров. А это ни много ни мало десяток просторных кубриков. Все эти сведения раскопал третьего дня Попрыгунчик, еще до того, как анимешка Юми пресекла его подрывную деятельность во вверенной ей локальной сети, а я изучил на досуге. Где-то через пару минут я вывалился из кабинки в ничем не примечательный короткий коридорчик, облицованный вездесущим серым пластиком. В торце его красовалась мощная двустворчатая дверь, послушно разъехавшаяся в стороны при моем появлении. Пожав плечами, я шагнул в своеобразную прихожую – продолжение коридора, но отделанное с неприкрытым шиком. Панели из натурального дерева сменялись флуоресцентными пластинами, создававшими интимный полумрак, под ногами шуршал роскошнейший ковер с длинным ворсом – ноги тонули в нем чуть ли не по щиколотку. Но больше всего меня поразили открывшиеся по правой стороне залы – по-другому и не скажешь. Переборки, некогда разделявшие кубрики, были убраны, остались лишь несущие опоры, теперь оформленные в виде янтарных колонн. Повсюду стояли стеллажи и прозрачные шкафы, забитые всевозможным хламом – от статуэток непонятных очертаний до ничем не примечательных булыжников. Какие-то из экспонатов походили на фрагменты механизмов, в каких-то можно было с некоторым трудом распознать части скелетов, а на капитальных стенах и подпорках красовались голограммы, по большей части изображавшие совсем уж невообразимые вещи. На одной из «картин» я опознал старый ударный крейсер Тау, да и то лишь по характерным обводам – древности корабль был неимоверной, сейчас у наших партнеров по Триумвирату такой рухляди в составе флота нет, это я точно знаю. Не переставая, что называется, «торговать е… э-э-э, лицом», я наконец добрался до нормальной – относительно – двери. Она против ожидания не распахнулась, лишь на панели управления вопросительно мигнул красный светодиод. Прижав указательный палец к сканеру, я вежливо осведомился:
– Разрешите, капитан?
Створка с легким шипением утонула в стене. Я шагнул в помещение и оробел: если бы не знал, что нахожусь на борту старого военного фрегата, непременно подумал бы, что угодил в родовое гнездо аристократического рода века этак двадцатого – двадцать первого. На первый взгляд вроде ничего особенного, даже скромненько: светлые обои, мягкое ковровое покрытие, изящная мебель, минимум техники на виду, разлапистая люстра с имитацией ламп накаливания. Ретро, но фантастически дорогое. Особенно впечатляли шкаф из мореного дуба, набитый толстыми фолиантами в одинаковых кожаных переплетах, тяжеловесный рабочий стол в полутемном углу и два мощных кресла там же. Вообще, эта часть зала выбивалась из общей картины – этакая рабочая зона в квартире-студии. Собственно, так оно и оказалось.
Пока я вертел головой, изучая музейный интерьер, откуда-то появился Виньерон. Скорее всего, из кухни – в руках он нес старинный поднос, уставленный приличествующими случаю закусками. Из кармана его пиджака торчало горлышко бутылки. Приветливо кивнув, он прошествовал к столу, сгрузил тарелки с сырной нарезкой и шоколадом, засунул куда-то поднос и зарылся в книжном шкафу, в котором обнаружилось потайное отделение-бар. В нем он добыл коробку сигар и пару пузатых коньячных бокалов. Извлек из кармана бутылку и плюхнулся в кресло:
– Прошу, господин координатор по работе с пассажирами!
Несколько стушевавшись, я устроился напротив и вперил в начальника вопросительный взгляд.
– Предлагаю, мсье Поль, отпраздновать ваш первый рабочий день! – торжественно возвестил Виньерон, набулькав в бокалы по доброй порции душистого напитка. – Сигару?
– Не курю, увы.
– Это правильно! – похвалил Пьер. – Я вот тоже не курю. А сигары себе изредка позволяю. Тем более под хороший коньяк. А? – Он слегка пододвинул ко мне коробку, но я снова помотал головой. – Хозяин барин. Бери шоколадку.
Проследив, чтобы я запасся закуской, Виньерон встал, жестом вернул меня на место и заговорил:
– Честно признаться, Паша, были у меня сомнения на твой счет. Медицинская карта у тебя не самая лучшая. Ага, не удивляйся, видел я и ее. Или ты думал, что я тебя не проверил перед вербовкой?! Впредь постарайся подобных мыслей в моем отношении избегать, ибо оскорбительно. Так вот. Я долго сомневался, стоит ли тебе поручать эту должность. Взвешивал все за и против, ночей, можно сказать, не спал. И сегодня ты окончательно развеял мои сомнения. Так что поздравляю и желаю дальнейших успехов. За моего нового координатора по работе с пассажирами!
Пьер отсалютовал мне бокалом и вылил его содержимое в глотку. Я последовал его примеру – коньяк не очень люблю, тонкостей букета не различаю, так что выпендриваться, катая жгучую жидкость во рту, не стал. Напиток огненным комом провалился по пищеводу в желудок, и я закинул в рот кусок шоколада. Пожевал, зажмурившись от удовольствия – натуральный, горький! Вот как раз это мне и нужно было – выпить и закусить. Теперь бы еще спать завалиться, от нервов хорошо помогает… Но нельзя, невежливо.
– В общем и целом ты справился хорошо, – продолжил между тем Виньерон, вновь развалившийся в кресле. – Больших накладок не было, мелкие инциденты разрешались быстро и ко всеобщему удовлетворению. Этьен о тебе отозвался очень тепло. Вальтер сказал всего одно слово – «нормально». А это дорогого стоит. Да и с Эмильеном ты быстро общий язык нашел. Хвалю. Но в руках ты себя держишь плохо. Трое избитых в эконом-классе, перепуганный мсье Дюбуа-младший – это все-таки слишком, даже для первого дня. Впредь от таких действий воздерживайся. Надеюсь, мы друг друга поняли?
– Да, патрон. Всенепременно, патрон. – Лебезить перед работодателем я не собирался, потому взгляд не отвел. – В первом случае у меня были личные причины. А господин Дюбуа-младший…
– Да засранец он первостатейный! – расхохотался Пьер. – Наплюй и забудь. Короче, молодец, Павел Алексеевич. Считай, что испытательный срок твой завершен. Принимай дела, входи в курс, если чего-то не хватает – пиши заявки. Только это все потом. Сегодня у нас железный повод напиться!
Патрон вдруг прищурился и кивком указал куда-то под стол. Недоуменно хмыкнув, я присмотрелся и обнаружил тот самый чемоданчик, что так удачно экспроприировал у неудачливого главаря на разгромленном складе.
– Пока что тебе знать рано, – продолжил Пьер, – но ты избавил меня от порядочной головной боли. Раззява Гюнтер уже получил нагоняй. Так что считай, что это все, – он обвел рукой с бокалом ближайшие окрестности, – моя личная благодарность. Ну и на счет тебе кое-что упадет, как только доберемся до ближайшей Системы.
– Не стоит, патрон, – потупился я, одновременно многозначительно уставившись на бутыль.
Патрон все понял правильно. Очередной тост оглашать не стали, и так все ясно.
От начальника я ушел часа через полтора, когда емкость с благородным напитком окончательно опустела, а языки начали порядочно заплетаться. Однако отдохнуть снова не получилось – едва я развалился на тахте в каюте, затрезвонил инфор. Пришлось тащиться к двери и впускать господ Этьена Пти и Эмильена, пока что не знаю фамилии. И в этот миг я отчетливо понял, что, во-первых, выспаться вряд ли удастся, а во-вторых, похмелья завтра не избежать. Да ну и черт с ним!
– Координатору по работе с пассажирами срочно явиться в капитанские апартаменты!
А, ёшь твою медь! Только-только упал в кресло, а тут на тебе!.. Ну вот кто мог предположить, что работа с этими самыми пассажирами окажется такой нервной? Кто угодно, кроме меня. Ага, сам дурак. Делать нечего, придется переться к Пьеру в логово за очередной порцией звездюлей. Уже со счета сбился, честно говоря. Но я не виноват, вы не подумайте. Просто обстоятельства так сложились. Правда, у дражайшего патрона такие жалкие отмазки не прокатывали, он мне прямо заявил, что любой конфликт с обитателями подконтрольной мне территории мой и только мой косяк. И пробурчал что-то типа «поторопился я с испытательным сроком». Как показал опыт последних трех недель, в чем-то он был прав: стычки с клиентами возникали с завидным постоянством. И как я ни старался решить дело миром, пару раз ему все же пришлось вмешаться. Само собой, после мне влетало. Неудивительно, что теперь на приглашение в капитанскую каюту я реагировал весьма болезненно.
Как я уже убедился на собственной шкуре, больше всего Пьер ненавидел две вещи: таможню и ждать. Посему тянуть резину я не стал, с тяжким вздохом выпростался из такого уютного кресла и потопал к ближайшему лифту. До места добрался довольно быстро – большая часть команды сейчас кучковалась у главного пассажирского шлюза, ожидая прибытия челнока.
Босуорт-Мэйн весьма напоминал приснопамятный Амьен – такой же огромный и слабо организованный. Посадочные комплексы вольготно раскинулись километров на триста во все стороны от главного терминала, а ближайший, он же единственный, крупный город лежал тысячей километров южнее, на берегу экваториального моря. Назывался он просто и незатейливо – Босуорт-Сити. Готов биться об заклад, что местные его называют просто Город – с большой буквы, чтобы не путать с остальными населенными пунктами, редко дотягивающими до звания поселка городского типа. Вообще Босуорт-Нова довольно суровый мир, сухой и почти безжизненный. Островки-оазисы разбросаны по бескрайним пустыням, а то самое экваториальное море, которое на Земле или Нереиде назвали бы в лучшем случае озером-переростком, было единственным достаточно обширным водоемом, худо-бедно снабжавшим местных жителей моллюсками (до рыбы они в таких условиях эволюционировать просто-напросто не успели) и какими-то специфическими водорослями. За полтора века колонизации люди здесь обжились, научились выращивать засухоустойчивые культуры, разводить завезенных с Земли овец и прочую живность, так что прокормить себя могли. Однако главным источником средств к существованию, как и во многих других местах, была горнодобывающая промышленность. Руды было много, шахтеров еще больше, но все они раскиданы на огромных расстояниях друг от друга. Босуорт-Сити с полумиллионным населением выглядел на этом фоне огромным мегаполисом и являлся для планеты главным развлекательным центром. Город, так сказать, контрастов – районы трущоб соседствовали с шикарными казино и элитными (по местным меркам) курортами, а разбавлялось все это промзонами, занятыми главным образом складами с разнообразным барахлом, как правило, не совсем законного происхождения. Этакий Нью-Вегас старой Земли: хочешь – решай деловые вопросы, хочешь – развлекайся. А не повезло угодить на самое городское дно – сам виноват. Жестокий и одновременно притягательный мир. Неудивительно, что наша матросня уже несколько дней ходила в предвкушении – ни в одном Внешнем мире не найти таких развлечений. А я вместо заслуженного отдыха за люлями иду. Эх!..
Двустворчатая бронедверь привычно распахнулась, пропустив меня в личный Пьеров музей, но я уже на местные диковинки налюбовался досыта, потому без остановок протопал к кабинету Виньерона, куда и вошел, вежливо постучав пальцем по панели сканера. Мой начальник обнаружился в «рабочей зоне» апартаментов: склонившись над тяжеловесным столом, он внимательно изучал какую-то распечатку. Услыхав шорох шагов по ковровому покрытию, обернулся и приветливо улыбнулся.
– Добрый день, патрон! – Я, повинуясь его жесту, уселся в гостевое кресло и принялся, не дожидаясь приглашения, торопливо оправдываться: – Если это из-за пассажира из тридцать первой, то я решительно ни в чем не виноват! Он просто с жиру бесится…
Пьер иронично выгнул бровь, но промолчал.
– И тот тип из бизнес-класса. Я пробовал его уговорить, честно! Но он меня за человека не считал! И в упор не видел! Этьен подтвердит. И вообще, патрон… – Я прервался на полуслове, пораженный вдруг пришедшей мыслью: – Мне нужен ассистент.
Виньерон выгнул вторую бровь.
– Секретарь, помощник, называйте, как хотите, – продолжил я, все больше распаляясь. – Человек, который бы отвечал за непосредственное общение с пассажирами бизнес-класса. Специально обученный, с соответствующим образованием и опытом работы. Кто-нибудь из туристической компании, например.
– Убеди меня, что я должен открыть лишнюю вакансию, – соизволил наконец отреагировать Пьер. – Макс прекрасно обходился своими силами.
– Но я не Макс! – Как он не понимает собственной выгоды?! Черт-черт-черт! Хорошо хоть заинтересовался. – Я не знаю, в чем причина, но этот гребаный средний класс, все эти менеджеры и бизнесмены средней руки… Они меня просто бесят. Не умею я с ними общаться. Совсем. Можете меня, конечно, уволить…
– Как вариант, – не стал спорить Виньерон. – Но пока что ты справляешься. Смысл искать кого-то еще?
– Я себя знаю, лучше уже не будет. И потом, известные вам, патрон, некие мои проблемы психологического плана…
– Ладно, не продолжай. Можешь дать объявление о найме. Но собеседование сам будешь проводить. Терпеть не могу эту тягомотину.
– Договорились, патрон! А какие условия?
– Стандартные, – отмахнулся Пьер. – И вообще, я тебя не за этим звал. Оденься приличнее, полетишь со мной в Город.
Я вопросительно глянул на работодателя.
– Мордобоя не ожидается, – успокоил он меня. – Кое-куда наведаемся, ты на подстраховке. Просто будь готов, на всякий пожарный.
– А еще кто с нами?
– Никого. Лишние уши ни к чему.
Вот так-то. Дражайший патрон начинает меня потихоньку втягивать в темные делишки. Собственно, этого следовало ожидать, он же прямым текстом выдал при вербовке, так что нечего ныть.
– Через двадцать минут на третьем «пятаке», глайдер поведешь сам. Ночевать вернемся на корабль, но, если будет желание, могу тебя и в городе высадить. Все, пошел.
В каюте я надолго не задержался, лишь наспех набил объяву в местной ветви Сети, на одном из городских сайтов, да натянул взамен посконной хэбэшной футболки более-менее приличную темно-синюю тенниску. Вместо «худи» влез в затрапезного вида легкую ветровку, которую издали (и при наличии воображения) можно было принять за оригинального фасона пиджак. Нормальным костюмом я так и не обзавелся – Пьер насчет этого особо не доставал, а сам я предпочитал откладывать шопинг на потом. Правда, подчеркнутое невмешательство начальника в мой имидж не помешало ему при виде меня чуть брезгливо скривиться – эстет хренов! Себе же патрон оставался, как обычно, верен – элегантнейшая тройка сидела на нем второй кожей, а в сияющие туфли можно было смотреться вместо зеркала. Разве что ярким шарфом он на сей раз пренебрег. Я на его фоне и впрямь выглядел дико, хоть джинсы и были свежими – второй день ношу, – а ботинки не далее как утром испытали на себе действие щетки с хорошим воском.
– Давай за руль, мне по дороге кое с кем связаться надо будет. – Пьер в нарушение всех традиций устроился на заднем диванчике и извлек откуда-то – я так и не понял, откуда именно – роскошный коммуникатор.
Я опустился в кресло пилота, подергал штурвал, осваиваясь – все-таки он гораздо удобнее джойстика – и откинулся на высокую спинку, краем глаза наблюдая за веселым разноцветьем индикаторов на приборной доске: «мозг» глайдера запустил цикл предполетных тестов. Ощущать себя на месте верного Хосе было немного непривычно, да и, по чести сказать, летун из меня не самый лучший – практики маловато. Однако вбитые еще в академии навыки никуда не делись: дождавшись, когда на спидометре мигнет красным сенсор предстартовой готовности, я врубил движок и одновременно слегка потянул штурвал на себя. Летательный аппарат приподнялся на антиграве и застыл в непрочном равновесии. Люк прямо над нами разъехался на десяток сегментов, и я бросил глайдер вперед и вверх. Уже через пару секунд туша фрегата осталась далеко внизу. Я задал автопилоту курс, благо местные карты в навигаторе имелись, и расслабился с сознанием выполненного долга. Лететь предстояло чуть меньше часа. Патрон увлеченно трепался с кем-то по телефону, так что я оказался предоставлен сам себе, чем и воспользовался, выйдя в Сеть с мобильного терминала – служебного, само собой. Обиталище Попрыгунчика я из каюты старался без нужды не выносить, да и его самого светить перед посторонними резона не было.
Времени с подачи объявления прошло всего ничего, но я все же заглянул на сайт – проверить статистику. Подобных вакансий, надо сказать, в соответствующем разделе было не очень много, причем моя заявка на фоне остальных смотрелась выигрышно, о чем свидетельствовала уже добрая сотня просмотров. Однако контактных данных пока что никто не оставил. Впрочем, я и не надеялся на мгновенный результат. К тому же у меня было еще одно важное дело – не отходя, что называется, от кассы, я арендовал на завтра крошечную контору в офисном здании в одном из деловых районов. Оставшееся до прибытия в Город время убил на беглое изучение местных новостных порталов – я, кажется, уже упоминал, что есть у меня такая привычка, еще со времен бурной молодости. По правде говоря, это было куда увлекательнее, чем созерцание однообразных пустынных пейзажей, пробегавших под брюхом глайдера. Кто-то, может, и нашел бы в них нечто привлекательное, но романтик в моей душе уже давно и окончательно умер, так что бесплодная пустыня для меня таковой и являлась, безо всяких скидок на суровую эстетику. Разве что скальные останцы с плоскими площадками на вершинах вызвали проблеск интереса. Я еще подумал, что неплохо было бы на каком-нибудь из них поторчать чуток, вид наверняка оттуда открывается весьма живописный. Однако рай скалолазов скоро кончился, отступив под натиском каменистых пустошей.
Километров за триста до города природа немного оживилась – тут и там попадались отдельные кучки деревьев, которые с небольшой натяжкой можно было назвать оазисами, а еще минут через десять полета началась самая настоящая прерия – уже не безжизненная, но достаточно сухая. Впрочем, и царство трав быстро сменилось местностью, которую я бы, пожалуй, отнес к лесостепной полосе.
К этому времени Пьер, наконец, перестал терзать мобильник и несколько оживился, созерцая окрестности.
– А тут неплохо, – вынес он вердикт, повертев головой. – Паш, как думаешь?
– На Гемини было хуже, – не стал я оспаривать очевидное. – Но все равно не очень впечатляет.
– Вы, господин координатор по работе с пассажирами, слишком много кушаете, – хмыкнул Виньерон, и незамедлительно пояснил, перехватив мой взгляд в зеркальном покрытии выключенного в данный момент дисплея заднего вида: – В смысле, зажрались.
Я невесело ухмыльнулся – ага, самому-то не стремно меня в таком обвинять? Впрочем, на патрона грех обижаться. В конце концов, именно благодаря ему у меня появилась возможность созерцать сомнительные красоты Босуорт-Новы вместо опостылевшего купола Амьена.
– Паша, не спи!..
Продублировав предупреждение Пьера, запищал автопилот, сигнализируя о пересечении границы городского округа Босуорт-Сити, и я поспешил перехватить управление. Погасил скорость до минимума, недоуменно помотал головой – вокруг ни малейшего признака наличия большого города – и тут глайдер резко клюнул носом, копируя рельеф. Открывшееся зрелище впечатляло: плато, над которым мы все это время летели, обрывалось довольно крутой стеной метров этак пятидесяти высотой, а прямо под ней начиналась плодородная дельта полноводной, хоть и не очень широкой, реки. Разбросанные щедрой рукой творца островки выделялись ярко-зелеными пятнами на фоне коричневатой воды, но еще сильнее контрастировали с ними белые букашки маломерных суденышек, снующих по самым широким протокам числом три. А водный трафик тут довольно оживленный, судя по первым впечатлениям…
Машинально стабилизировав глайдер на новом горизонте, я повернул штурвал чуть влево, выводя аппарат по широкой дуге к городу. Хотя нет, вернее будет так: к Городу. Правы местные, невозможно относиться к вольготно раскинувшемуся вдоль побережья мегаполису иначе. Только так, с придыханием и невольным восхищением. Конечно, до таких гигантов, как Москва или Токио, Босуорт-Сити сильно не дотягивал, но впечатление здорово усиливалось резким контрастом: с трудом верилось, что в самом сердце дикой пустыни можно отыскать такой райский уголок. Небоскребы делового центра соседствовали с поражающими оригинальностью архитектуры развлекательными заведениями в северной части, которые сменялись утопающими в зелени спальными районами, в свою очередь плавно переходящими в нечто, весьма напоминающее трущобы пополам с промышленными зонами. На юге обширный порт соседствовал с курортной полосой, застроенной бесчисленными бунгало и отелями-свечками, а вдалеке, у самого горизонта, на синей глади моря просматривался то ли плавучий остров, то ли огромный круизный лайнер. Впрочем, скорее первое – не думаю, что кто-то в здравом уме будет соединять корабль с берегом сразу парой подвесных мостов с широкими пролетами. Вот туда бы попасть – опоры высотой метров сто, не меньше. При виде моста у меня всегда почему-то возникало совершенно детское желание забраться на самую середину, перегнуться через перила и харкнуть в воду, проводив плевок задумчивым взглядом. Видимо, есть во мне склонность к прекрасному, благополучно задвинутая на задворки сознания нешуточным ворохом проблем…
До самого Города было еще довольно далеко – глайдер пока что летел над обширной промышленной зоной, подковой охватившей жилые кварталы. Раскинувшие во все стороны щупальца магистралей заводы были отделены от более-менее приличных районов широкой полосой парков, которую почти без натяжек можно было назвать самыми натуральными джунглями. Впрочем, джунгли каменные могли бы им дать фору по части запутанности. По крайней мере, мне именно так показалось. Не хотел бы я тут заблудиться. Наверняка в них обитают хищники, куда более страшные, нежели лесные жители. По собственному опыту знаю – банды из гетто одинокому путнику неприятности организуют сразу и много.
Из задумчивости меня вывел резкий голос диспетчера, велевший прекратить самодеятельность и занять выделенный коридор. Пока что навстречу нам никто не попался, но я предпочел поверить специалисту на слово и принять за аксиому, что воздушное движение здесь весьма оживленное. Не прошло и пары минут, как я в этом убедился – если над «промкой» почти никто не летал, то уже над трущобами пришлось встраиваться в напряженный трафик. Скучать стало попросту некогда, и я полностью сосредоточился на управлении, предварительно уточнив у патрона адрес места назначения. Навигатор услужливо выдал маршрут, и я принялся петлять среди обшарпанных типовых высоток. Не люблю эти под копирку сделанные «свечки» – они совершенно бездушные, но при этом глыбами нависают и оставляют некое гнетущее чувство. Людские муравейники, скрывающие за своими стенами множество трагедий, больших и малых, бурлящие жизнью, беспросветной и тяжкой, разбавляемой нешуточными страстями с мордобитием, нередко доходящим до смертоубийства. Тьфу, пакость! Черт-черт-черт! И понесло же Пьера именно сюда! Чует мое сердце, добром это не кончится. Валить надо, без оглядки. И немедленно!..
– Паша, поворот сейчас проскочишь.
Спокойный голос патрона вырвал меня из пучины беспричинной паники, и я поспешно унял дрожь в руках – чертов приступ! Как всегда, в самый неподходящий момент. И ведь понимаю, что это именно приступ, только когда он уже проходит. Блин, как на душе мерзко. Теперь главное не упустить момент, взрыв ярости не за горами. Ладно, прорвемся…
Несколько неуклюже вписав глайдер в поворот, я начал потихоньку снижаться, аккуратно меняя горизонты. Лихачей в данном конкретном районе оказалось довольно много, так что маневрировать пришлось с оглядкой. Тем не менее я благополучно примостил летательный аппарат на слегка запущенной парковке на задах очередной высотки и облегченно выдохнул, вырубив движок. Виньерон подозрительно на меня покосился, но ничего не сказал, только дернул головой, мол, не отставай. Сам он надолго задерживаться в трущобах явно не собирался, а потому сразу же задал хороший темп, и мне пришлось бежать за ним чуть ли ни вприпрыжку. К моему немалому облегчению, никто на нас с патроном внимания не обратил, даже мордоворот-«фейсконтроль», подпиравший косяк у входа в ничем не примечательное заведение. Настолько непримечательное, что я даже названия не запомнил. Против ожидания, внутри оказалось довольно уютно – этакий погребок, отделанный пластиковыми панелями «под дерево», укутанный интимной полутьмой, рассмотреть в которой посетителей было весьма проблематично. Впрочем, Пьера данный факт нисколько не тревожил – он в первую же секунду вычислил потенциальную жертву и рванул прямиком в дальний угол, отделенный от основного зала барной стойкой, стилизованной под хранилище винных бочек. По крайней мере, в потемках днища дубовых емкостей, украшенные винтажными кранами, выглядели достаточно натурально. Отвлекшись, я едва не споткнулся о чьи-то ноги, но на раздавшиеся довольно громкие проклятья я не отреагировал – патрон зверским взглядом пресек на корню назревавший конфликт, и я рванул за ним, мысленно матерясь.
Искомый угол был освещен хуже остального зала, я вообще не понимал, как Пьер умудрился засечь объект, фигурально выражаясь. Тем не менее патрон уверенно протопал к уединенному столику, с двух сторон прикрытому кадками с фикусами (как мне показалось, искусственными), и вальяжно рухнул на диванчик с обивкой из шкурки молодого дермантина. Кивнул мне, и я понятливо прилип к барной стойке, соблюдая безопасную дистанцию. Собеседника Виньерона я не рассмотрел, да и не стремился особо – как говорится, меньше знаешь, лучше спишь. Раз решило начальство оставить меня в неведении, значит, были у него на то причины. Так что я с чистой совестью устроился на стандартном высоком табурете и бросил бармену:
– Минералки. Со льдом.
– Может, чего-нибудь покрепче? – моментально отреагировал тот.
– За рулем.
Бармен понятливо хмыкнул и через несколько мгновений одарил меня стаканом с шипучкой и кубиками льда. Сидеть сразу стало гораздо веселее, плюс я принялся корчить из себя крутого телохрана, то и дело обводя зал подозрительным взором. Хоть какое-то развлечение.
Скучать пришлось не особо долго, где-то с четверть часа. К тому времени, как стакан показал дно, из полутьмы закутка вынырнул довольный Пьер и коротким жестом позвал меня с собой. Я, понятное дело, возражать не стал, переправил опустевшую емкость бармену и рванул за патроном.
Оказавшись на свежем воздухе, Виньерон задумчиво потоптался у глайдера, словно не мог на что-то решиться, потом все же нырнул в салон, опять на заднее сиденье. Я уже привычно устроился за штурвалом и обернулся к работодателю:
– Куда теперь, патрон?
– Уилсон-стрит, строение пятнадцать, «бэ», – хмыкнул Пьер. – Тут недалеко. Такого же типа забегаловка, только для молодежи. Погнали.
Пиликнул навигатор, извещая о готовности маршрута, и я осторожно поднял глайдер – местные драйверы уже приучили глядеть по сторонам и поспешать не спеша.
Добрались и впрямь быстро, пропетляв по окрестностям буквально пять минут. В отличие от предыдущего заведения, клуб «Мохито» оказался частью довольно большого развлекательного комплекса, раскинувшегося на границе аж четырех городских районов, и даже несмотря на ранний час, парковка перед ним была плотно заставлена разнообразным транспортом. С некоторым трудом примостив глайдер в небольшом зазоре меж двумя гробами на колесах, которых автопроизводители по неизвестной прихоти причисляяли к непонятному классу «кроссоверов», я заглушил движок и вопросительно уставился на Пьера:
– Патрон, может, стоило девчонок прихватить? Я в современных танцах не особо разбираюсь, могу разве что танго изобразить. Или вальс.
– Мы по делу, – отрезал Виньерон. – И хорош зубоскалить. От меня ни на шаг, слушай внимательно, запоминай. И особенно того типа, с которым говорить будем.
– Понял.
На сей раз ворон ловить я не стал, успевая шагать следом за Пьером и даже в какой-то степени контролировать обстановку. Впрочем, всего лишь до того момента, как перед нами приветливо распахнулась широкая двустворчатая дверь, оснащенная парой мордоворотов в стильных клубных пиджаках оригинального фиолетового колера. Те на нас внимания не обратили, даже когда наши лица синхронно вытянулись, реагируя на звуковое давление огромных концертных мониторов, скалой высившихся в самом центре зала, лишь скользнули по нам равнодушными взглядами. Чувствовалось, что зрелище для них весьма заурядное, хотя я на их месте, наверное, гордился бы родным заведением. Звук был о-го-го, и даже больше. Как местные завсегдатаи умудрялись друг друга слышать, лично для меня загадка. Пьер ошеломленно помотал головой и махнул рукой куда-то вглубь зала. Я кивнул и шагнул следом за ним. В хаотично мечущихся лучах стробоскопа мой начальник казался этакой утонченно-изысканной нечистью, вроде высшего вампира из одного популярного телесериала, разве что клыков не хватало. Он уверенно лавировал в не слишком плотной толпе молодежи, и как будто кого-то выглядывал. Надо сказать, народу было не особо много – все же день на дворе, да еще и будний. Наверное, наличие даже такого количества клиентов в столь ранний час обуславливалось сверхудачным расположением развлекательного центра, но нам от этого было не легче. Ломаный ритм, разбавляемый тягучими блюзовыми гитарами, тяжко давил на уши, в глазах рябило от яркого неонового сияния, в такт какофонии, которую здесь считали музыкой, сменяемого плотной тьмой. Отыскать в таких условиях определенную личность на мой взгляд было просто нереально. Тем не менее, патрон с этой задачкой справился успешно – буквально через несколько минут, когда я уже почти оглох и ослеп, он схватил меня за плечо и потащил в полутьму, царившую вдоль стен. Через десяток шагов мы пересекли невидимую границу и оказались в относительно комфортных условиях – громкость «музыки» уменьшилась где-то наполовину, а мельтешение стробоскопа скрадывалось слабенькой силовой завесой. Любопытное решение, кстати говоря: вдоль периферии зала тянулись столики, отделенные друг от друга легкими перегородками в рост человека. «Нумеров» было много, несколько десятков. Оставалось лишь гадать, как Пьер умудрился засечь нужный. Однако его решительный вид не позволял усомниться в результате, и я безропотно шагал за начальником, полностью на него положившись.
Виньерон твердым шагом приблизился к одному из закутков, в котором в одиночестве скучал молоденький парнишка с внешностью типичного задрота, несмотря на подчеркнуто неформальный прикид, и с максимальным удобством устроился на диване напротив. Разрешения спрашивать он не стал, напрочь проигнорировав вытянувшуюся физиономию хозяина «нумера». Я пристроился рядом с патроном и принялся рассматривать потенциальную жертву собственного работодателя. Парнишка хлопал глазами, но почему-то не возникал.
– Ну, здравствуй, Джейми! – нарушил, наконец, молчание Пьер.
Паренек вздрогнул и выдавил:
– В-вы кто? И откуда меня знаете?
– Не важно, – сделал таинственное лицо мой патрон. – Прими как данность.
– Чего вам от меня надо? – чуть было не сорвался на визг Джейми, но в последний момент сбавил громкость. – Вы от Стива?..
Не знаю, что за Стива он имел в виду, но, судя по кислой мине, видеть он его отчаянно не хотел. Не самый храбрый паренек, однозначно. Да и вообще, какой-то заморыш. Такое впечатление, что дневного света и свежего воздуха неделями не видит. Из неоготов, что ли? Джинсы в облипочку, судя по торчащей из-под стола тощей ноге, футболка с какой-то абстракцией на мертвячью тему, короткая приталенная кожанка – это в такую-то жару! Патлы отрастил, сам чуть ли не дистрофик, зато в ухе серьга и на губе пирсинг. И взгляд – затравленный и злобно-трусливый одновременно. Не спрашивайте, как это. До знакомства с парнем я тоже такое мог с трудом представить. И еще, как бы попроще выразиться, безнадегой от него прямо-таки шибало. Издалека понятно, что пацан влип, и влип конкретно. И чего это Пьеру от него понадобилось?
– От Стива? – Пьер изогнул губы в ироничной усмешке. – Нет, что ты. Я сам от себя. Есть работа, по твоему профилю.
– Я б-больше не ломаю с-сети!.. – чуть ли не стуча зубами, отперся парень. – Уходите. Я сейчас охрану позову…
– Флаг в руки, – хмыкнул Виньерон и шутливо ткнул меня в бок: – Смотри, Паша, смелость прорезалась! А я думал, он совсем безнадежный.
Я в ответ лишь пожал плечами, мол, смотри сам. Тебе он понадобился, я вообще не при делах. Кстати, вот и объяснение, что со взглядом не так – наш новый знакомый хакер-профи, причем профи до такой степени, что не побоялся вживить в глаза нанодисплеи. А если в гляделках эта дрянь торчит, то и в башке однозначно вспомогательный видеопроцессор имеется, потому как без него он бы ничего вокруг видеть не смог. Парень еще далеко не киборг, но первый шажок по этой узкой тропинке уже сделал.
– Джейми, Джейми!.. – Пьер укоризненно покачал головой, не сводя тяжелого взгляда со съежившегося на диванчике паренька. – Ты хотя бы выслушал, прежде чем отказываться. Вдруг я именно тот человек, который может избавить тебя от Стива.
В глазах Джейми промелькнула безумная надежда, но сразу же сменилась флегмой смирившегося с незавидной судьбой человека:
– Многие пытались… На этой планете от Гири Доджерса не спрячешься…
– Гиря, говоришь?.. – Виньерон задумчиво ухмыльнулся. – Дал же бог кличку! Кстати, забыл представиться. Меня зовут Пьер-Мишель Виньерон.
Патрон постарался выделить свою должность интонацией, и от паренька данный факт не ускользнул. В глазах его зажегся робкий интерес.
– Ты правильно понял, – кивнул Пьер. – Я капитан и владелец грузопассажирского лайнера «Магнифик», который, я обращаю твое особое внимание, стартует с планеты не далее как послезавтра.
Джейми нерешительно потеребил бороденку, вернее, место на подбородке, украшенное едва ли десятком тонких волосин, и выдал, как в ледяную воду бросился:
– Что нужно делать?
– Ничего сверхъестественного. Работа по профилю. Будешь моим судовым хакером. Только представь перспективы: выход в Сеть с корабельного терминала! Все следы обрываются после каждого гиперпрыжка, риск спалиться минимальный, плюс вся мощь центрального «мозга» к твоим услугам. Каково?
По загоревшимся глазам Джейми я понял, что перспективы он оценил. Но все равно еще не мог поверить своему счастью.
– Официально будешь числиться помощником админа, – продолжил Пьер расписывать предполагаемые бонусы. – Зарплата нормальная, вон, Паша не даст соврать. Посмотришь мир, заведешь новые знакомства. Но это не главное. За каждую акцию я выплачиваю весьма значительные премиальные, помимо основного оклада. Так что бедствовать не будешь. Плюс, чтоб ты знал, я могу раз и навсегда закрыть вопрос с Доджерсом.
– В-вы его т-того?.. – закатил глаза наш собеседник.
– Ну что за пошлость, право! – отперся Пьер. – Я его и пальцем не трону. У меня есть другие способы воздействия, ненасильственные. Но не менее от этого неприятные. Ты ведь знаешь, как Стив любит деньги? Я могу устроить ему сладкую жизнь, в финансовом смысле. Даже копам его сдавать не понадобится, сам приползет на коленях.
Джейми буквально пожирал моего патрона взглядом, но так и не мог решиться. Вполне понятная реакция, я бы тоже на слово незнакомому хрену с горы вряд ли бы поверил. С другой стороны, есть у Пьера способность внушать собеседнику если не доверие, то полную уверенность, что за свои слова он отвечает. Между прочим, насчет сладкой финансовой жизни он ничуть не преувеличивал. Скорее всего, про Стива Доджерса патрон знает все и даже немного больше, и уверен в своих силах, раз такие обещания дает. Наверняка через то самое братство свободных капитанов будет работать в случае чего. Я, кстати, уже имел возможность убедиться в действенности этого метода: на третьи сутки после старта с Гемини-3 префект Амьена, чей сынуля нагрубил Пьеру и словил от него славную зуботычину, прислал покаянное письмо. Попрыгунчик его перехватил, несмотря на мой прямой запрет. Впрочем, ругать я его за это сильно не стал.
– Я жду ответа.
Пьер закинул руки на затылок и вальяжно развалился на диване, продолжая сверлить Джейми тяжелым взглядом. Тот еще пару минут ломался, но потом сник:
– Я согласен. Только…
– Твою семью он не тронет. Я гарантирую. Сейчас с нами полетишь, или тебе собраться нужно?
– Вещи соберу. И с матерью переговорю. Раз уж влез во все это… – Парень криво ухмыльнулся и неторопливо поднялся со своего места. – Телефончик дадите?
– Отчего ж не дать? – притворно удивился Пьер. – Держи.
Патрон извлек из нагрудного кармана изящную визитку и протянул ее только что завербованному работнику. Теперь для Джейми обратного пути не было, Пьер его в любом случае додавит.
– Я позвоню, – не очень уверенно пообещал парень, но Виньерон предпочел пропустить эту неуверенность мимо ушей.
Встал с дивана, ободряюще хлопнул хакера по плечу:
– Жду звонка. Долго не тяни, в идеале уже завтра будь готов. Бывай.
Вчера остаток дня прошел без эксцессов – на корабль мы вернулись сразу же после беседы с Джейми, и я до самого вечера занимался текучкой. Уже перед сном, с трудом отбившись от напрашивавшейся в гости Юми (ага, скучно ей – а у меня можно и с Попрыгунчиком напрямую пообщаться, и вообще, кажется, она на меня виды имела), я залез в Сеть. Комментарии под объявлением порадовали: заявки оставили семь претендентов. Я даже не стал просматривать их досье, просто отправил подтверждения, запланировав встречи с интервалом в полчаса. Этого вполне достаточно, чтобы при личном общении понять человека. И сегодня расхлебывал последствия собственной лени, граничащей с недальновидностью…
Арендованный микроофис оказался довольно уютным, хоть и не поражал удобством. По крайней мере, рабочий стол, кресло и скромный стул, предназначенный для претендента на должность, в наличии имелись, равно как и кондиционер со встроенным в стену простеньким дисплеем нехилой диагонали и выходом в Сеть. Подъехал я сильно заранее, и до прибытия кандидатов на пост моего заместителя успел перекусить, заказав еду в китайской забегаловке, расположенной в этом же здании на первом этаже, а потому пребывал в довольно благодушном настроении. Которое, впрочем, улетучилось уже после первого посетителя.
По очереди пообщавшись со стервозной старушенцией, юным идиотом, жаждавшим приключений, и побитым жизнью мужичком с явно уголовными ухватками, я проклял все на свете. Ну что мне стоило вчера заглянуть в резюме? Впрочем, это тоже не особо помогло бы – после ухода претендентов я этот пробел незамедлительно восполнил. И что бы вы думали? Судя по характеристикам, выложенным в Сети, я только что лишился трех выдающихся сотрудников, отменно работоспособных, высокопрофессиональных и сверхчестных. Ну, предположим, насчет опыта и навыков они не врали – себе дороже. Но старушка, например, «забыла» упомянуть, что с трех последних мест работы ее выперли за неспособность найти общий язык с коллегами и склонность к распусканию слухов. Юнец приписал себе целый год стажа, но прокололся на некоторых мелочах, о которых я и сам узнал только в последние недели, и со вздохом признался, что на настоящем корабле проходил обязательную практику после колледжа, причем рейс был внутрисистемный и у него пока еще даже нет допуска для работы в персонале «прыжкового» лайнера. Третий претендент был всем хорош, и я бы его однозначно взял, если бы мне требовался надежный человек для работы в эконом-классе. Но вот к господам со второй пассажирской палубы его подпускать категорически не стоило – слишком шустрый, проблем потом не оберешься. Не зря я столько времени просуществовал в трущобах Амьена. Там таких типчиков что грязи, и занимаются они в основном мелким мошенничеством. Короче, время только зря потерял. И теперь я потихоньку начал понимать дражайшего шефа с его нелюбовью к такого рода собеседованиям. Пьер Виньерон предпочитал подход прямо противоположный, как я уже имел возможность убедиться на собственной шкуре. И, надо признать, метод работал – взять хотя бы вчерашнего Джейми. Наверняка Пьер долго и тщательно выискивал подходящего специалиста, наводил справки, прикидывал, чем зацепить, и только потом делал предложение, от которого невозможно отказаться.
Тяжко вздохнув, я глянул на часы – время шло к полудню – и вывел на переносной терминал резюме очередного претендента. Вернее, претендентки. Однако углубиться в чтение не успел, запиликал звонок. Лениво ткнув сенсор, вмонтированный прямо в столешницу, снова уставился на планшетник. С дисплея на меня смотрела ничем не примечательная девица лет двадцати двух. А вот это уже интереснее…
Гостья тем временем процокала каблучками по дешевому пластиковому «паркету», и, судя по шорохам и легким вздохам, замялась в нерешительности около стула. Что-то слишком скромная… Ладно, отдадим инициативу в ее руки. И я принялся тщательно изучать экран терминала, подчеркнуто не обращая на девушку внимания. Впрочем, затягивать со знакомством она не стала, уже через несколько секунд деликатно кашлянула и выдала на интере с местным говором:
– Э-э-э… Добрый день. Я по поводу работы.
А голос-то, господа мои, замечательный! С легкой хрипотцой и самую чуточку в нос. Я соизволил оторваться от экрана и вопросительно выгнул бровь:
– Эуджиния Ланге?
Девица торопливо кивнула, и я хмыкнул себе под нос по-русски:
– Блин, дал же Бог имечко! Язык сломаешь…
Продолжить фразу на интере, как намеревался, я не успел – гостья на мгновение вспыхнула, но сразу же справилась с раздражением и выдала на языке родных осин:
– Можно просто Евгения.
И после секундной паузы:
– Сергеевна.
Приплыли, мля!.. Впрочем, к глупым ситуациям мне не привыкать – жизнь приучила, так что на улыбку Евгении Сергеевны я не обиделся. Сел в лужу, будь добр обтекать. Да и наверняка видок у меня был еще тот. Так что пришлось согнать с физиономии идиотскую ухмылку и указать гостье на стул. Та возражать не стала, уселась с видом приличной ученицы. Разве что руки на коленках не сложила – теребила от избытка чувств сумочку. Я в этих женских прибамбасах не разбираюсь, так что аксессуар этот мне ничего о хозяйке поведать не сумел, и я принялся ее внимательно разглядывать, чем привел в еще большее смущение. А посмотреть, надо сказать, было на что.
На первый взгляд – типичная молодая барышня, со средним достатком и высшим образованием за спиной. Таких на планетах Федерации миллионы. И только при более внимательном рассмотрении начинали всплывать мелкие, казалось бы, детали, но именно эти мелочи складывались в цельный образ. Одета достаточно скромно, но светлая блузка и юбка в тон удачно подчеркивали достоинства фигуры. Каблуки средней высоты – не шпильки, и это тоже звоночек, больше об удобстве печется, нежели о понтах. Лицо славянского типа, не красавица, но очень симпатичная: острый подбородок, еле заметно вздернутый аккуратный нос, чуть выступающие скулы, ямочки на щеках. Кареглазая, брови вразлет, взгляд очень открытый и по-детски наивный. Волосы убраны в аккуратный «хвост», на глаза падает густая челка – блин, ну вот почему мне все время на ум приходит пони из зоопарка, на которой меня родители в детстве катали? Грива у нее, между прочим, была самого натурального черного цвета, а Евгения Сергеевна русая. Или шатенка? Нет, все-таки русая. И стройная. И высокая. И… Блин, да она мне, походу, нравится?! С ума сошел, Гаранин? Она пришла устраиваться к тебе на работу! И ничего более. Обычная, среднестатистическая девчонка. Вон, и юбка короткая, и сиськи торчат задорно, и взгляд шальной – оно тебе надо?! Молчи, придурок! Ничего она не шальная. Весь ее облик поражал цельностью и подчеркнутой женственностью. Она умудрилась ни в чем не перешагнуть грань, отделяющую естественную сексуальность от вульгарности, и тем не менее даже от мимолетного ее взгляда хотелось втянуть живот, и вообще, быть джентльменом. Черт-черт-черт! Придется, видимо, разочаровать Евгению Сергеевну. Не сработаемся. Хотя очень хочется. Впрочем, побеседовать в любом случае нужно. А то как я буду в ее глазах выглядеть? А тебе, Паша, не пофиг ли? Отшить же собираешься. Мля!..
Взяв, наконец, себя в руки, я постарался принять деловой вид и приступил к процедуре знакомства:
– Прошу прощения за грубость. Разрешите представиться – Гаранин, Павел. – Выдержал небольшую паузу, подражая гостье, и с извиняющейся улыбкой закончил: – Алексеевич.
– Очень приятно.
– Взаимно. Евгения, э-э-э, Сергеевна, скажите, а где вы работали ранее?
– Если честно, то в одной забегаловке, официанткой, – потупилась девушка. Заметила мое вытянувшееся лицо и зачастила: – Вы не подумайте, образование у меня есть, профильное. Закончила Босуорт-колледж, экономический факультет, могу работать бухгалтером. Все необходимые практики пройдены, есть рекомендательные письма…
– Я, конечно, дико извиняюсь… Евгения, э-э-э, Сергеевна, – по отчеству звать гостью как-то не особо получалось, язык заплетался, честное слово. – Вы объявление о вакансии внимательно читали?
– Очень. Но я не договорила. Я всю сознательную жизнь мечтала попасть в Большой Космос, понимаете? Павел Алексеевич, я вас очень прошу, очень! Во Флот меня не взяли, сказали, не подхожу для экипажного состава, да и возраст уже не тот. Остается только завербоваться на гражданское судно, в обслуживающий персонал. Я ради этого закончила курсы стюардесс пассажирского флота.
Я заинтересованно хмыкнул. С этого и надо было начинать.
– И еще курсы секретарей-референтов, – окончательно добила меня девушка.
– Ну, хорошо. – Я расслабленно откинулся на спинку кресла. – Допустим, необходимыми навыками вы владеете. Но что-то мне не верится, что дело тут в романтике. А? Признавайтесь.
Евгения согласно кивнула, отчего челка окончательно перекрыла ей обзор, и раздраженно откинула ее, почему-то левой рукой на правую сторону – характерный такой жест, больше ни у кого не встречал. Обычно наоборот делают. А она явно не левша.
– Босуорт-Нова – очень маленькая планетка. Не спорьте, я тут живу с самого рождения. И перспектив роста для меня никаких. С моим образованием легко можно найти место экономиста, но не в Городе. Здесь все давно занято. А прозябать в отдаленном поселке совсем не хочется, – со вздохом закончила она.
– Верю. А родители что?
– У них не настолько обширные связи, чтобы меня пристроить. К сожалению. Мама бухгалтер в одной из горнодобывающих фирм, но вакансии в Босуорт-Сити она так и не добилась. Живет в Престон-лодж, это городок далеко на юге. А отец шериф там же. Выучить меня они смогли, а дальше приходится самой…
– Хорошо, Евгения Сергеевна, я вас понял. Признаться, вы производите весьма приятное впечатление. Но… – Я посмотрел ей в глаза, и она, против ожидания, взгляд не отвела. – Всегда есть это проклятое «но». Понимаете, корабль, на котором я служу, имеет некую, как бы поделикатнее выразиться, специфику. Контингент не самый приличный, скажем так. Обслуживаем мы в основном Внешние миры, а там частенько про равноправие полов слыхом не слыхивали. И вообще, манеры грубоваты…
– Я справлюсь! Просто дайте мне шанс!
Она наконец перестала теребить сумку, и теперь сидела, едва заметно покусывая губы и буравя меня решительным взглядом.
– Вы даже не поинтересуетесь условиями?
– Стандартный контракт меня устроит. Я прекрасно понимаю, что пигалицу без опыта никто в топ-менеджеры не возьмет. Но надо с чего-то начинать, не так ли?
Так-то оно так, но есть нюансы…
– Павел Алексеевич! Все, что я хочу – вырваться с этой пыльной планетенки и честно работать. Хоть круглыми сутками. И по выходным и праздникам тоже. Я умею подчиняться. И согласна даже на самую низовую должность, хоть стюардессы, хоть горничной. Дайте мне шанс. Ну, пожалуйста…
А вот это уже лишнее. Переигрываешь, девочка. Впрочем, целеустремленность – не самое плохое качество. Пригодится в жизни. Но как отчаянно не хочется ее втравливать в Пьеровы делишки! Черт-черт-черт!.. Если она станет моей помощницей, в любом случае придется ее в некоторые детали посвящать. Что не есть хорошо – она, похоже, идеалистка. Я таких с первого взгляда с некоторых пор вычисляю, пришлось с одним «честным» близко пересечься. Впрочем, это совсем другая история, грустная к тому же. Н-да. И хочется, и колется. Нет, не дело такой девушке в контрабанде участвовать. Не возьму. Кто там у нас еще остался? Я потянулся было к планшетнику, стараясь не смотреть на Евгению, но тут заверещал браслет инфора. Блин, вот только дражайшего шефа мне сейчас не хватало!
– У аппарата, – самую чуточку раздраженно буркнул я, ткнув в сенсор приема.
– Паша, бросай все и срочно давай на выход! – отозвался инфор голосом Виньерона.
Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Что стряслось-то?..
– Но, патрон… – Я покосился на заинтересованно встрепенувшуюся Евгению и сделал страшные глаза – типа, сиди молча и не мешай. – У меня еще три собеседования. Мне с людьми…
– Не е… Тьфу, то есть пох… В смысле, забей на все и бегом на выход! – рявкнул Пьер на том конце провода. – Нет времени. Через десять минут я тебя подхвачу. Как понял, прием?!
– Патрон!!!
– Короче, Паша! Или берешь того, кто у тебя сейчас сидит, или остаешься без помощника. Сам решай.
Я посмотрел на инфор, мигающий красным диодом обрыва связи, как на ядовитую змею. Наверняка случилось нечто из рук вон – я не припомню такого, чтобы всегда невозмутимый Пьер с трудом удержался от матюгов. На него это было совершенно не похоже. Интуиция прямо-таки вопила: вот оно, начинается! Темные делишки, мать их. И с девчонкой что-то надо решать…
– Павел Алексеевич?..
Робкий голос Евгении вернул меня в реальность. Я тряхнул головой и твердо глянул на собеседницу:
– К моему величайшему сожалению, вынужден вам отказать. Спасибо, что уделили мне время. Желаю удачи.
Глянув на таймер в углу настенного дисплея, я резко подорвался с места, своротив по пути кресло и стол, торопливо накинул ветровку и выбежал в коридор, на ходу кое-как протолкнув руки в рукава. На окружающую обстановку внимания я не обращал, занятый тревожными мыслями, а потому пропустил мимо ушей цоканье каблучков. Опомнился, лишь когда Евгения протиснулась вместе со мной в лифт. В ответ на мой удивленный возглас она ожгла меня столь твердым взглядом, что я проглотил остаток фразы и молча ткнул в единичку на сенсорном пульте. Створки сошлись, отрезав нас от суеты офисного здания, и кабинка с легким гудением магнитного привода понеслась вниз. Гравикомпенсатор слегка барахлил, так что в первое мгновение показалось, что желудок сейчас выскочит через рот, а все внутренности перемешаются в хаотичном порядке (эк сказанул!), но это ощущение сразу же прошло, и я прилип плечом к ближайшей стене. На девушку я смотреть остерегался, уж очень выражение лица у нее было решительное. Даже упрямое, я бы сказал. Как будто она пришла к какому-то важному решению, и теперь будет добиваться результата любыми способами. Черт, только этого мне не хватало…
– Евгения Сергеевна! – начал было я, прочистив горло, но сам себе стал противен от излишка официоза. – Женя! Вот поверьте мне на слово, не ваше это! Не стоит ломать карьеру. Да что там карьеру, подумайте о будущем. Зачем вам сомнительная запись в резюме? Зачем вам вообще влезать в эту авантюру? Вы же можете прекрасно здесь устроиться. Босуорт не самое плохое место в Федерации, я знаю. На себе испытал. Мы договорились?
– Вы не понимаете, – безуспешно скрывая горечь в голосе, отозвалась девушка. – Здесь болото. Я хочу свежего воздуха. Новых впечатлений. Новых знакомств. Свободы, наконец!.. Я…
Твою мать! Вот только не реви тут! Ну как так…
Впрочем, Евгения довольно быстро с собой справилась, и ее голос вновь обрел твердость:
– Павел Алексеевич! Ну пожалуйста! Дайте мне шанс. Я слышала, что сказал ваш капитан. Сейчас только от вас зависит моя судьба. Пожалуйста…
Умеют же бабы давить на жалость! Похоже, это у них врожденный талант. А если девчонка еще и симпатичная, так тут любой нормальный мужик сомлеет.
– Нет.
Это короткое слово далось мне с огромным трудом. И я весьма обрадовался тому факту, что лифт как раз в этот момент остановился на первом этаже и гостеприимно распахнул створки. Воспользовавшись оказией, я с максимально возможной скоростью рванул к выходу, старательно игнорируя перестук каблуков за спиной. Вырвался из порядком опостылевшего офисного здания, оглядел окрестности в поисках начальника. Взгляд буквально сразу же наткнулся на знакомый глайдер, припаркованный неподалеку от центрального подъезда, и я чуть ли не вприпрыжку побежал к откинувшейся вверх дверце пассажирского салона. Нырнул внутрь, схватившись за ручку, но захлопнуть люк не успел – бесцеремонно пропихнув меня вглубь салона, на задний диванчик с размаху рухнула Евгения, чтоб ее, Сергеевна.
– Ты что творишь? – От изумления я растерял остатки деликатности, но мне было, честно говоря, плевать. – Вылезай.
– Паша, у нас дела, – недовольно буркнул сидевший за рулем Пьер. – Разберись с девушкой.
– Слышала? Вали давай.
– Подвезите меня, ну пожалуйста! – Моя гневная отповедь ничуть не смутила незваную попутчицу. – У меня деньги кончились. Последние потратила на такси. Спешила на ваше, между прочим, собеседование. Будьте джентльменами!..
– Патрон?.. – Я нерешительно глянул на дражайшего шефа.
Тот, против ожидания, сохранил невозмутимость:
– И куда же вам нужно, юная леди?
– Тут недалеко, Виндж-стрит, гостиница «Принстон».
Пьер хмыкнул, выслушав показания навигатора, и коротко кивнул, мол, что с тобой делать, поможем. Дождался, когда Евгения захлопнет дверцу, и поднял глайдер в воздух. От лихости маневра я чуть было не долбанулся виском о боковое стекло и от души чертыхнулся. Попутчица же на столь мелкие неудобства не обратила внимания.
– Придется ехать домой…
В эту немудреную фразу она умудрилась вложить столько разнообразных оттенков, что мне стало невыносимо стыдно за собственную толстокожесть. Тут и искренняя жалость к себе, и жестокое разочарование, и крушение надежд, и… Блин! Похоже, она действительно упустила свой последний шанс! И виноват в этом только я. Скотина бесчувственная. Не смотреть на нее! Вот так. Пялимся в окно, как будто вокруг офигительной красоты пейзажи. Сосредоточься. Что она там, губы кусает? И глаза на мокром месте? Паша, не ведись!..
В кармане у Пьера заверещал коммуникатор, и я отвлекся от мрачных мыслей, обратившись в слух.
– Виньерон. Да. Понял. Пять минут.
Дражайший шеф вернул мобильник на законное место, буркнул «пристегнитесь» и поддал газу. Глайдер рванул вперед с вовсе уж безумной скоростью, и я от избытка впечатлений и думать забыл о несчастной соседке. Она, похоже, тоже немного растерялась и никак не отреагировала на резкое ускорение, а затем и поворот направо со сменой горизонта движения. А зря – судя по навигатору, мы теперь с каждой секундой удалялись от ее жилища.
Впрочем, гонка закончилась довольно быстро: вскоре Виньерон бросил глайдер круто вниз и с филигранной точностью притер аппарат меж двух «кроссоверов» на парковке около клуба «Мохито». Я мимоходом удивился – похоже, тачки вчерашние – и вопросительно уставился на начальника.
– Перелезай вперед, – рыкнул Пьер, с центрального пульта распахнув обе дверцы с правой стороны.
Я едва успел выполнить приказание, как в дверях заведения показался старый знакомый Джейми. Повреждений на нем я не заметил, тем не менее выглядел парень порядочно испуганным. В остальном расхождений с уже сложившимся образом не было – все та же приталенная кожанка, штаны в облипку, растрепанные патлы и близоруко сощуренные глаза. Но это уже побочный эффект от интегрированных в глазные яблоки нанодисплеев: они не сразу адаптировались к естественному освещению, приходилось помогать проверенным веками способом. Суетливо заозиравшись, Джейми безошибочно засек на стоянке наш глайдер и со всех ног рванул к нам, по пути едва не сшибив чей-то скутер. На заднее сиденье он прыгнул с разбега, отчего не совладал с инерцией и врезался в Евгению Сергеевну, и тут же заорал:
– Полетели быстрее! Они пришли, я их буквально на секунды опередил!
– Не суетись, Джейми! – строго отбрил паникера дражайший шеф. – Все под контролем.
Глайдер, направляемый твердой рукой Виньерона, беспрепятственно поднялся над парковкой и неторопливо, словно нехотя, влился в довольно интенсивный трафик. Убедившись, что подопечный в безопасности, патрон перестал лихачить, за что я был ему искренне благодарен.
Неприятности начались уже через пару кварталов. Пьер, сосредоточенно орудовавший штурвалом, вдруг удивленно хмыкнул:
– У нас хвост!
Я буквально затылком ощутил животный ужас Джейми, но не обернулся – сдержался усилием воли. Это во что же он влезть умудрился за ночь? Дражайший шеф задался тем же вопросом и не преминул его озвучить:
– Джейми, мальчик мой, ты что натворил?
– С-сам не знаю, – ушел в несознанку обвиняемый. – Мне п-позвонил Кертис, это подручный Гири, и велел оставаться дома. С-сказал, что есть серьезное дело и скоро подъедет. Я сразу же вам отзвонился и рванул в «Мохито».
– Умно, – похвалил Виньерон перепуганного хакера, причем с такой интонацией, что даже рекомый хакер различил издевку. – Может, стоило подробности выяснить? Дело у них, видите ли, серьезное!..
– Знаю я эти д-дела!.. – взвизгнул Джейми. Прокашлялся и продолжил уже немного спокойнее: – Эти если приходят, то от них не отвяжешься. Раз сам Кертис на связь вышел, значит, что-то его босс нехорошее задумал. А к составлению и реализации планов он относится очень тщательно. Педант хренов! На неделю бы заперли, не меньше. И не факт, что потом бы выпустили. Гиря меня последнее время не жалует. Могут и списать. С концами.
Хакер судорожно сглотнул и потер шею, как будто не мог поверить, что сжимающейся петли на ней нет. Пьер задумчиво побарабанил пальцами по штурвалу. Потом решительно залез в карман и перекинул старательно притворяющейся деталью интерьера Евгении Сергеевне самую обычную банковскую карту. Та машинально поймала пластиковый прямоугольник.
– Хочешь заработать, девочка?
Наша нечаянная попутчица смерила Виньерона долгим взглядом и кивнула.
– Доставишь этого типа, – Пьер ткнул в Джейми пальцем, – на борт лайнера «Магнифик». Босуорт-Мэйн, третий причальный комплекс, секция тридцать восемь. Я вас высажу. Возьмете такси. Не жадничай, на карте более чем достаточно. Код пять-пять-четыре-семь. На рейсовые челноки не вздумайте соваться. Все, что останется на счету – твой бонус.
Евгения еще раз кивнула и спрятала карту в сумочку.
– А теперь держитесь!
Кажется, немногим ранее я имел наглость посетовать на чрезмерное лихачество дражайшего шефа? Забудьте. По сравнению с тем, что он вытворял следующие пять минут, предыдущие приключения могли показаться легкой прогулкой. Хорошо хоть, я все-таки пристегнулся, поэтому ничего себе не разбил. А вот перегрузок наелся на пару лет вперед: выжав газ до отказа, Пьер бросил глайдер в крутое пике, умудрившись разминуться сразу с тремя машинами на нижнем горизонте, и выровнял аппарат почти у самого дорожного покрытия. Затем последовал крутой разворот на сто восемьдесят градусов, новый разгон и финт ушами в виде перехода сразу на три уровня вверх. Здесь движение было не столь плотное, и шеф разогнал глайдер чуть ли не до доступного ему максимума. Перегрузкой меня так вжало в кресло, что я дышал с трудом. Мысли ворочались еле-еле, а сердце буквально замирало от ужаса при каждом маневре. Пассажиры на заднем сиденье чувствовали себя ничуть не лучше, если судить по зеленым физиономиям и испуганным возгласам. Признаться, я и сам чуть было позорно не заорал, когда начальник на встречных курсах буквально в нескольких сантиметрах разошелся с ошалевшим таксистом. Впрочем, сам Виньерон сохранял предельно сосредоточенное выражение лица, и штурвал держал крепко. Руки его, в отличие от моих, не дрожали.
Вбитые в подкорку рефлексы работали без участия сознания, так что преследователей я вычислил уже при первом развороте. Два ничем не примечательных тяжелых глайдера, раза в полтора крупнее нашего, и соответствующей мощности, уверенно рассекали воздух в сотне метров от нас, и отставать пока явно не собирались. Фокус Пьера с резкой сменой уровней позволил избавиться от одного из загонщиков: пилот сплоховал, едва не налетев на развозной фургончик, в каких обычно доставляют мелкие партии грузов в магазины или кафешки, вынужден был отвернуть и в результате сбросил скорость. Что не совсем верно посреди оживленной воздушной «улицы» – его тут же чиркнул бортом какой-то лихач. Тяжелую машину крутануло вокруг оси, и она въехала носом в стену ближайшего здания, окончательно потеряв ход. Уже через пару мгновений поврежденный аппарат остался далеко позади, и шеф для закрепления успеха пару раз свернул в переулки. Однако второй мчался за нами, как привязанный, и даже потихоньку сокращал дистанцию. Несколько минут Виньерон петлял по району, не оставляя надежды стряхнуть с хвоста преследователя, но потом плюнул на эту затею и повел глайдер к окраине города. Отставший загонщик так и не появился, и я решил, что его можно сбросить со счета.
Воспользовавшись относительным затишьем, я окликнул Пьера:
– Патрон, может, лучше я? – И дернул головой в сторону пассажиров, чтобы было понятнее.
Виньерон посмотрел на меня, как на идиота, и выдал ровно одно слово:
– «Пищалки».
Вот что значит отсутствие специфического опыта! Теперь, зная ключевой факт, я легко проследил логическую цепочку, сложившуюся у шефа в голове. Если исходить из той предпосылки, что за Джейми пришли не просто так, резонно было предположить, что нас вчера засекли и, что называется, «взяли на карандаш». Что недвусмысленно говорило о возможностях Гири Доджерса, что бы там ни возомнил о себе Пьер. Так что смысла нет высаживать меня вместе с хакером – засекут моментально. Мы с начальником, не являясь резидентами планеты, автоматически попали в базу данных местного полицейского управления сразу, как пересекли границу космопорта. То есть, грубо говоря, наши идентификаторы начали передавать сигнал в центральный полицейский «мозг». Процедура рутинная, протекает в фоновом режиме и никого особо не напрягает, поскольку никто специально за гостями планеты не следит, и логи сервера периодически чистятся. Но сам факт имеет место быть. Поэтому при нужде, зная фигуранта в лицо и по фамилии, отыскать его в городе не составит труда – главное, оператору дать на лапу и грамотно поставить задачу. С местными жителями такой фокус не пройдет, тут придется лезть в систему видеонаблюдения, что весьма затратно как в финансовом плане, так и по времени. Выходит, шеф во всем прав. В нашем конкретном случае куда надежнее положиться на практически незнакомую девицу, чем на проверенного меня. Обидно даже.
Пьер между тем уверенно вел глайдер к одному ему известной цели и даже успевал поглядывать на экран навигатора. Преследователи не отставали, выдерживая темп, но и не приближались. Этакое хрупкое равновесие, одинаково не устраивавшее ни нас, ни загонщиков. Кстати говоря, удивительно, что первый глайдер нас так и не догнал. Повреждения он получил, прямо скажем, незначительные. Вероятно, шел параллельным курсом, или вовсе усвистел вперед и поджидал в засаде. Учитывая, что мы уже довольно долго держали один и тот же курс, вполне логичное развитие событий.
Впрочем, Виньерон так не считал. Вырвавшись из тесноты спального района, он принялся набирать высоту, нацелившись на виднеющийся вдалеке огромный корпус, вольготно раскинувшийся посреди парковой зоны. Скорее всего, это какой-то развлекательный или рекреационный комплекс, но явно не жилая «свечка» – эвон, тянется чуть ли не на километр. Этакий город в городе. Вскоре глайдер уже несся над самыми крышами высоток, старательно копируя их рукотворный рельеф. Наверняка внутри сейчас дикая суета – дражайший шеф наплевал на все правила техники безопасности и вел машину без соблюдения воздушных коридоров и безопасных горизонтов, а преследователь повторял все изгибы нашего маршрута, как привязанный. Впрочем, один раз он все же ошибся: Пьер вдруг резко ускорился и бросил наш летательный аппарат в пике, стелясь вдоль стены и чуть ли не задевая брюхом антенны и прочие выступающие части коммуникаций. Сплоховавший загонщик пронесся дальше, не успев среагировать, и ушел в вынужденный вираж, медленно гася скорость. Наш же глайдер мчался навстречу земле, подгоняемый тяговитым ионным движком. Я едва не поседел от страха, а парочка на заднем сиденье и вовсе зашлась в испуганном крике – полет сейчас больше напоминал поездку на исполинских «американских горках», так что ничего удивительного. Сам же шеф сохранял хладнокровие, вцепившись в штурвал. Бросил лишь короткое «готовьтесь», и резко замедлил падение, вырубив тягу и запустив антиграв. Задумка Пьера увенчалась полным успехом: юркая машинка выровнялась почти у самой поверхности и зависла на несколько мгновений, которых хватило, чтобы Евгения Сергеевна вытолкнула из салона оторопевшего Джейми и сама выскочила следом. Шеф тут же рванул с места в карьер, постепенно набирая высоту, и наши недавние попутчики затерялись среди экипажей такси, густо стоявших на парковке. Понятно теперь, что он на навигаторе выискивал. Умно, ничего не скажешь.
Едва наш глайдер поднялся над кронами парковых деревьев, как сплоховавший преследователь нас засек и рванул на форсаже наперерез. Однако шеф ожидал такого развития событий. Он, что называется, поддал газку и направил машину прочь от города, держась долины. Судя по всему, прогулка над пустыней в его планы не входила.
– И что теперь, патрон? – поинтересовался я, слегка отдышавшись.
– Будем с ними разбираться, – безразлично пожал плечами тот. – Сами они не отвяжутся. А разборки лучше всего устраивать, как показывает опыт, в местах безлюдных.
Больше к Пьеру я не приставал, расслабился и в соответствии с известной присказкой попытался получать удовольствие.
Гонка продолжалась еще добрых четверть часа. Город остался далеко позади, но преследователей, видимо, такое положение дел вполне устраивало. Они тянулись за нами, сохраняя безопасную дистанцию в пару сотен метров, пока лес внизу не начал потихоньку редеть, все чаще уступая место каменным «пальцам» и довольно обширным проплешинам с чахлой травой. В этот момент противник решил действовать. Не знаю, что у них был за глайдер, но он вдруг резко прибавил в скорости и нагнал нас буквально за секунды. Пронесся сверху, едва не задев днищем наш стабилизатор, и в ушах у меня раздался характерный звон лопнувшей струны. Заорать от страха я не успел – меня заглушил тревожный зуммер аварийного антигравитационного контура и в нос шибануло густой вонью сгоревшей пластмассы. Глайдер довольно резко провалился вниз, и Пьеру стоило большого труда удержать его на более-менее пологой траектории. Шеф ожег меня бешеным взглядом и грязно выругался, добавив напоследок:
– ЭМ-орудие, мать их!
Ага, а то я сам не догадался! Залп из электромагнитной пушки не шутка, электронная начинка нашего глайдера, скорее всего, превратилась в спекшийся монолит кремнийорганики и пластмассы. Наше счастье, что аварийный контур защищен не в пример надежнее основных управляющих цепей, так что при посадке в лепешку не расшибемся. Если это можно будет назвать посадкой…
Что характерно, я не ошибся. Удар получился просто чудовищный, хоть Пьер и умудрился приложить глайдер о землю днищем. Но нас все равно развернуло, протащило несколько метров по узкой прогалине меж мощными стволами и напоследок впечатало в дерево. Лесной исполин легко устоял, а вот нам пришлось туго. Я даже на какое-то мгновение отрубился, боднув лбом приборную панель. Очнулся от режущей боли – ремень безопасности врезался в грудь. С трудом откинувшись на спинку кресла, я избавился от привязи и очумело помотал головой. Что-то густое и липкое затекло в левый глаз, мешая сфокусировать зрение. Мазнул ладонью по лбу, опустил взгляд – так и есть, рассечение. Твою мать, как не вовремя! Кстати, что там с шефом? Не обращая внимания на толчки крови в ушах, я покосился на соседнее сиденье. Ага, Петр Михайлович жив, и даже более того, совершенно цел. Счастливчик, итить!
– Паша, не тормози! – Пьер мощным толчком выдавил из пазов дверцу, и та нехотя откинулась вверх. – Мобильник цел?
– Сгорел.
Блин, как трудно языком ворочать! Вот это меня приложило. Наверняка сотрясение заработал. Черт, лишь бы выворачивать не начало…
Виньерон окинул меня проницательным взглядом, перегнулся через мои колени и залез в «бардачок». Пошарил там, удовлетворенно ухмыльнулся и уронил мне на ляжки коробочку мини-кибердока.
– Пользоваться умеешь?
– Ага.
Не теряя времени на пустую болтовню, я прижал автоматическую аптечку торцом к внутренней поверхности бедра, и она прямо сквозь ткань вкатила мне хорошую дозу «антипохмелина» – так в армии по древней традиции называли препарат с неудобоваримым названием, призванный бороться с последствиями сотрясения головного мозга. Сразу же стало легче, и я последовал примеру дражайшего шефа – отжал свою дверцу. Нам, можно сказать, повезло – глайдер приложился о дерево в районе заднего сиденья, и покорежило его больше всего именно там.
Выбравшись на свободу, я облокотился о носовую часть аппарата и принялся глубоко дышать, прислушиваясь к собственному организму. Судя по ощущениям, ребра целы, равно как и руки-ноги. Если бы башкой не въехал в панельку, можно было бы сказать, что легко отделался. Через несколько секунд вернулась способность мыслить конструктивно, и я снова сунулся в салон: Пьер вылезать не торопился, задумчиво осматривая коммуникатор. Однако спросить ничего не успел: над поляной с ревом пронесся до боли знакомый тупоносый глайдер неприметной расцветки. Ушел в сторону, резко забирая вверх и влево. Мля! Сейчас закончит разворот и совершенно спокойно приземлится на полянке. И тогда нам кирдык, как говаривал один мой знакомый.
– Патрон, бежим!!!
– Паша, я тебя умоляю! – Пьер скривил губы в жутковатой ухмылке. – Не надо паники. Ты давай беги в лес, да не сразу ныряй, а по полянке, чтобы они тебя засекли. Усек?
– А вы?!
– Они только тебя видели, верно? Уведешь хотя бы одного, и то хлеб. А остальных я встречу здесь.
– Но…
– Никаких но. Сейчас делаешь круг в пару километров, и возвращаешься обратно к глайдеру. Справишься?
– Не уверен, – честно ответил я. – С ориентированием на местности у меня всегда проблемы были.
– Ладно, не парься! – отмахнулся Виньерон. – Как здесь закончу, тебя догоню. Все, пошел!
Поняв, что спорить с дражайшим шефом в данный момент совершенно бесполезно, я безропотно потрусил по полянке, нацелившись на дальний ее конец. Получилось просто идеально: когда до цели оставался буквально десяток метров, появился давешний глайдер, завис на антиграве посреди проплешины и через несколько секунд осторожно приземлился. Из кабины неспешно выбрались представительные шкафообразные фигуры числом три, настороженно повертели головами и разделились, согласно предсказанию дорогого патрона: двое направились к нашему на первый взгляд безжизненному летательному аппарату, а третий – самый, скажем так, щуплый – в хорошем темпе рванул по моим следам. Все это я рассмотрел, уже хорошо углубившись в лес, и чуть было за это не поплатился – в самый последний момент увернулся от обломанного сучка. Еще чуть-чуть, и нанизался бы глазом. Мысленно матюгнувшись, я перестал посекундно озираться и прибавил скорости, то и дело задевая гибкие ветви и уклоняясь от свисающих повсюду лиан, или чего-то на них очень похожего.
Надо сказать, будущих офицеров Дипломатического корпуса к таким передрягам никто специально не готовил, короткая практика на одном из начальных курсов не в счет. Двигаться по лесу как егерь или даже хотя бы захудалый десантник я не умел, где уж тут о следах заботиться. Дай бог не напороться на торчащий сук или не споткнуться о корень. Да и почва довольно мягкая, хоть и влагой не сочится – повсюду хороший такой слой полуперегнившей листвы и опавшей хвои. Спасало меня лишь то обстоятельство, что в бытность свою учеником незабвенного полковника Чена я подвергался одной особо изощренной пытке, заключавшейся в ежеутренней пробежке. И не просто пробежке – старый садюга заставлял меня взбираться на довольно крутой холм, кое-где по склонам испещренный выходами известняка, так что петлять приходилось порядочно. Но самое страшное не это. Достигнув вершины, я обычно до такой степени зверел, что мечтал прекратить экзекуцию любыми средствами и как можно скорее. А потому вниз просто сбегал по противоположному склону, лавируя между елками и сухостоем. То еще удовольствие, доложу я вам! Пару раз напоровшись на острейшие обломки веток, торчащие из стволов, я волей-неволей начал приспосабливаться к окружающим условиям, и к концу первого года обучения уже запросто спускался по любому достаточно пологому склону, сколь бы лесист он ни был. Кстати говоря, к тому времени и подъем на холм меня уже не напрягал, но привычка нестись с горы сломя голову осталась и даже доставляла какое-то извращенное наслаждение. Сейчас же тело как нельзя кстати вспомнило утерянные было навыки, и я с каждой секундой бежал все увереннее. Скорость потихоньку росла, я отдался бегу весь без остатка, почти полностью освободив разум от мыслей. Все проблемы стали вдруг отчаянно далеки, остались только я и очередная надвигающаяся преграда, от которой нужно было вовремя увернуться, не потеряв темпа. Волшебное ощущение, когда время не имеет никакого значения, и ты несешься сквозь пространство, выверенными до миллиметра движениями убирая из-под ветвей голову или незначительным, всего в полшага, смещением избегая встречи с массивным стволом лесного великана. Мастер Чен называл такое состояние динамической медитацией, я же насчет терминов особо не загонялся – получалось, и ладно.
Впрочем, долго таким макаром развлекаться не пришлось: когда я огибал очередного красавца обхвата этак в три толщиной, в шершавую черную кору со смачным треском впился унитар. Брызнули во все стороны острые крошки, одна даже чувствительно мазнула меня по щеке, и я моментально изменил тактику, нырнув на землю. Перекатился несколько раз, гася инерцию, и притаился за тем самым стволом, который только что принял на себя предназначенный мне подарочек. Черт-черт-черт! Значит, тот тип не только щуплый, но еще и шустрый не в меру. Радовал лишь тот факт, что дерево он из пистолета не прострелил. Однозначно какая-то гражданская модель, стандартный АПС-17 уэской прошил бы ствол влегкую.
Ну и что теперь делать прикажете? Бежать – однозначно не вариант. Уж если начал палить, то ногу явно прострелить не постесняется. Это в самом лучшем случае. В худшем – разнесет башку, как гнилой арбуз. Не, не хочу. Что ж, видимо, придется применить полученные в академии навыки на практике…
Мысленно перекрестившись, чего за собой не замечал уже давненько, я медленно и плавно выскользнул из-за ствола, держа руки на виду, и крикнул на интере:
– Эй, не стреляй! Я сдаюсь!
Преследователь обнаружился буквально сразу же, да он особо и не прятался, стоял, выцеливая меня из большого хромированного пистолета. Вот ведь пижон! Если глаза мне не изменяли, это реплика древней «беретты». Такого типа вещички весьма популярны в некоторых узких кругах, например, у местечковых мафиози. Еще бы, штучная работа! Не чета банальной штамповке вроде «дефендера» или какого-нибудь «ацтека». Прямо скажем, никаких преимуществ, помимо эстетических, такие новоделы перед массовыми моделями не имели, соответственно, и распространение получили среди людей, большое внимание уделяющих статусным вещам. Военные на такие мелочи плевали с высокой колокольни, я даже больше скажу – есть у меня ощущение, что им чем уродливее, тем лучше. Функциональность, функциональность и еще раз функциональность. Впрочем, доведенная до абсолюта, она тоже обладала некоей эстетикой. Как утверждали некоторые мои знакомые маньяки-десантники, оружие не может быть некрасивым. Просто по определению.
Блин, что-то меня занесло. Тут в меня из «беретты» калибра девять миллиметров целятся, а я о высоком рассуждаю! Нервы, итить. Еще чуть-чуть, и трясти начнет. Знакомое ощущение. И заодно весьма неприятный симптом…
А вот у мужика с пистолетом, похоже, нервов нет совсем. Стоит, чуть прищурившись, и смертоносная машинка в его руке смотрит точно мне в лоб. И не дрожит, что характерно. Сам, кстати, совсем не гигант, к «шкафам» я его попервоначалу приписал явно со зла. Или от страха, у которого, как известно, глаза велики. Среднего роста, худощавый, затянут в строгий черный костюм, слегка потрепанный – вон, на правой коленке явно дыра. На ногах лакированные туфли, теперь уже порядочно изгаженные и даже поцарапанные. Досталось, бедному, но куда меньше, чем я мог бы надеяться. Хотя кто бы говорил, самому тоже придется новой одежкой озаботиться по возвращении на корабль. А, мать твою! Опять куда-то повело! Только не сейчас, спокойствие, только спокойствие!..
– Руки за голову, – соизволил подать голос пленитель. – И повернись.
Я безропотно выполнил первый приказ, но вот спиной к нему оказываться отчаянно не хотелось, и я с нарочитым недоумением уставился на осторожно шагнувшего ко мне мужика. Азиат, что ли? Бритый, с едва заметными усиками… Тьфу, черт!
– Повернись, быстро! – Мой пленитель для ясности изобразил свободной рукой недвусмысленный жест. И демонстративно застыл, направив ствол мне в ногу: – Давай, не стесняйся. А лучше вообще на колени.
Азиат. А если точнее – японец. Слишком уж акцент характерный: вместо «лучше» – «рючче», «колени» – «корени». С таким шутить себе дороже. Особенно если он из какого-нибудь клана якудза. Их с детства натаскивают. А я еще удивлялся, что у него нервы железные. Вот влип! Держать себя в руках, держать себя в руках!..
Непрестанно повторяя про себя импровизированную спасительную мантру, я очень медленно повернулся к японцу спиной и чуть ли не стек на прелую листву, растягивая движение. Получилось как надо: икры напружинены, земли касаются только колени и оттянутые как для маэ-гери пальцы, когда в цель бьет только подушечка стопы, пятки смотрят вверх. Из такого положения вскочить на ноги можно одним слитным рывком, без особого напряга. Да и руки на затылке тоже готовы к резкому выбросу силы – замах-то, по сути, уже сделан. Врешь, мы еще повоюем! Откуда-то из глубины души поднялась волна веселой злости – первый предвестник выплеска ярости. Как не вовремя!..
Мой пленитель тем временем приблизился уже почти вплотную – как раз на расстояние удара – и застыл как будто в нерешительности. Черт, муторно-то как! Не так страшен удар по затылку, даже если бьют рукояткой пистолета, как его ожидание. Слушай, а ведь точно! Сукин сын примеряется, как бы половчее меня приголубить. Печально…
– Руки подними.
Есть! Вот именно сейчас… Время, и до того не особо спешившее, растянулось подобно резиновому жгуту. Едва мои ладони, до того прикрывавшие затылок, разошлись в стороны, японец опустил мне на голову тяжелый кулак. Вернее, попытался. Мастер Чен в свое время потратил немало времени, развивая у меня тактильную чувствительность, не в последнюю очередь за счет специфических упражнений, типа «липких рук» винчун, и теперь я безошибочно уловил начало движения – уж не знаю, по каким таким признакам. Наверное, по легчайшему дуновению воздуха от летящей к моей многострадальной башке конечности. Соответственно, и отреагировал как нельзя вовремя.
На ноги удалось подняться, как я и предполагал, одним слитным движением. Одновременно с этим я еще умудрился развернуться вправо, скручивая корпус, и принял бьющую руку на правое же предплечье – наиклассический такой «бил сао», плавно переходящий в захват за запястье – «лап сао» – и резкий рывок с проносом. Дальше по логике поединка требовалось провести подсечку и впечатать противника носом в землю, взяв конечность с оружием на болевой контроль, но не получилось. Банально запутался в собственных ногах, не сумевших занять устойчивую позицию, да и японец сориентировался быстро – не сопротивляясь рывку, он просто-напросто ушел в кувырок, как хороший айкидока, нарвавшийся на бросок. Радовало одно – чтобы вырвать конечность из захвата, ему пришлось разжать ладонь и выпустить рукоять пистолета. Впрочем, в моей руке он тоже не задержался, улетел куда-то в сторону и зарылся в рыхлой подстилке, о чем недвусмысленно свидетельствовал характерный шорох. К этому моменту шустрый азиат уже застыл в каратистской стойке, аналоге «мабу».
Я наконец совладал с собственными ногами, и встретил первый выпад – молниеносный цуки с дальней руки – подвешивающим блоком правой и длинным чунцюань. Мой удар японец встретил не менее жестко – сметающим блоком с правой и еще одним цуки, с хорошей амплитудой на реверсивном движении. И сразу же выстрелил мощным толчковым маэ-гери вдогонку. От первого удара я успел закрыться, а вот второй достиг цели – подошва некогда щегольской туфли врезалась мне в живот, едва не пробив мышечный каркас. Не нокаут и даже не нокдаун, но приятного мало – я отлетел назад, едва не впечатавшись спиной в не вовремя подвернувшийся древесный ствол, и поспешил разорвать дистанцию.
И все бы ничего, но от пропущенной плюхи я потерял контроль, и дикая, всепоглощающая ярость, прежде, хоть и с трудом, удерживаемая на задворках сознания, вырвалась на свободу, застив глаза красной пеленой. Вторая, наиболее страшная, сторона моей личной шизофрении – взрыв неконтролируемой агрессии. Именно в рамках борьбы с этой напастью я и участвовал в боях без правил. Но там, помнится, ничего подобного и близко не было – скорее всего, от осознания некоей наигранности. Хоть били меня жестоко, все же на жизнь никто не покушался. Не то что сейчас. Я глухо зарычал и бросился на ехидно ухмыляющегося противника.
Видимо, что-то такое в моем лице он сумел разглядеть, потому что моментально сжал губы и прищурился, изгоняя с физиономии все признаки злобной радости, а потом мой кулак обрушился на его блок, и целостность восприятия нарушилась. Дальнейшая сшибка слилась в бесконечную череду вспышек боли – уклоняться и мягко парировать я даже не пытался, вкладывался в удары сам и бестрепетно принимал ответные на жесткие блоки. Сила против силы, скорость против скорости, терпение против терпения. Очень скоро рот наполнился кровью, из носа тоже потекло, а правое колено начало простреливать дикой болью при каждом шаге, но я на это не обращал внимания. Я превратился в безумную мельницу, успевающую встретить удар, ответить своим или принять пропущенный с надсадным хеканьем. И вдруг как-то сразу все кончилось.
Приняв мощный маваси-гери, способный переломать мне все ребра, на поднятое колено, я этой же ногой, не опуская ее на землю, выстрелил цэчуаем. Ботинок впечатался оппоненту в район грудины, не слишком сильно, но чувствительно, и отбросил его к оказавшемуся поблизости дереву. И именно в этот миг лоб моего противника украсился довольно аккуратной дыркой. Ствол забросало чем-то мерзко-бурым, и во все стороны брызнули щепки. На лице японца застыло выражение безмерного удивления, его колени подогнулись, и он тяжко рухнул в прелые листья, раскинув руки, как тряпичная кукла. На месте затылка у него красовалась огромная дыра с неровными краями.
Твою мать! Ярость моментально испарилась, вытесненная омерзением, и я согнулся в три погибели. Меня выворачивало несколько минут, причем больше от общей перегрузки организма, чем от тошнотворного зрелища – в конце концов, на подобное я насмотрелся. Там даже еще хуже было, и я запомнил все, до мельчайших деталей, несмотря на контузию. Так что размозженная голова японца послужила лишь своеобразным триггером. Впрочем, не будем сейчас об этом. Возможно, когда-нибудь потом…
– Ну что, закончил кусты удобрять? – раздался за спиной знакомый ехидный голос.
Я через силу разогнулся и смерил дражайшего шефа злобным взглядом. Впрочем, сразу же смягчился – в конце концов, он мне жизнь спас только что.
– Патрон, вы как всегда вовремя…
Вряд ли в моем хрипе сейчас можно было различить иронию, но Пьер все понял:
– Работа у меня такая, Паша. Красиво он тебя отделал, между прочим.
– Да я уже и сам чую, – хмыкнул я, сплевывая очередную порцию крови и желчи. – С-сука!
– Эмоционально, но в точку! – одобрил Виньерон. – Интересный покойничек, кстати. Пошли, посмотрим.
– Нет уж, спасибо.
– Как знаешь, – Пьер пожал плечами и протопал к телу, на ходу упрятав в подмышечную кобуру «Кольт-2511» в версии «компакт».
Ни фига себе! Интересно, где дражайший шеф себе такую игрушку отжал? Судя по тому, что на таможне у нас особых проблем не было, пистолет зарегистрированный. Если мне не изменяет память, это единственная модель, по боевым качествам приближенная к армейским образцам, тому же АПС-17, например, и свободному распространению она не подлежала. Выпускалась ограниченными партиями для ветеранов Десанта и СБ. Это что же, утонченный красавчик Пьер Виньерон в свое время служил в одной из этих организаций? А что, очень похоже. Чего же тогда его в контрабандисты и черные археологи понесло?
Впрочем, дальше этого риторического вопроса я в своих рассуждениях не продвинулся. Взгляд мой совершенно случайно наткнулся на мертвого японца, и отвести я его уже не сумел – какое-то ненормальное болезненное любопытство одолело. К тому же самую тошнотворную часть теперь не было видно – Пьер бесцеремонно перевернул мертвеца на спину и задумчиво изучал его лицо. Надо сказать, почти не обезображенное, однако знатно поврежденное. Я даже ухмыльнулся мстительно – не только мне досталось, я тоже ему плюх навешал. Останься он жив, и через часок вместо физиономии у него был бы один сплошной синяк. Нос мало того, что расплющен, так еще и переломан. Костяшки на кулаках сбиты напрочь – намучился бы парень. Кстати, зуб он мне, сука, один выбил, теперь придется в лазарет ложиться, на восстановление. Ай, блин! И с ногой явные проблемы…
– Не скули, – буркнул шеф, не прерывая своего занятия. – Иди сюда, смотри.
– Да ну его. – Не до любезностей сейчас, уж извините. – Патрон, он мне колено разбил. Идти не смогу.
– Потом, – отмахнулся Пьер. – Ничего интересного не замечаешь?
– Левая рука покалечена.
– Именно. И не просто покалечена. Нет фаланг на мизинце и безымянном. Ничего не напоминает, знаток восточной культуры?
– Башка трещит, спасу нет, – повинился я. – Думаете, он якудза?
– Не думаю, уверен, – ухмыльнулся Виньерон. – Даже скажу, из какого клана. Это человек Симадзу Хидео. Видишь тату?
Пьер чуть задрал правый обшлаг покойника, и я рассмотрел на запястье небольшой нож легко узнаваемой конфигурации – наиклассический танто. Над ним три иероглифа – наверняка родовое имя. В японской письменности я не силен, впрочем, как и в китайской, нахватался от Чена верхушек путунхуа, разговорного языка наших дальневосточных соседей, так что в этом деле я не эксперт. Но, думаю, на мнение дражайшего шефа положиться можно.
– Стесняюсь спросить, патрон, и что из этого?
– На первый взгляд ничего, – хмыкнул шеф. – Вот только странно, что делает на Босуорт-Нове человек Хромого Хидео. Ему здесь совсем не место, если принять во внимание трения между триадой братьев Ли, под которыми ходит клан Симадзу, и семьей Готти.
Лично мне все эти имена ни о чем не говорили, что я и сообщил незамедлительно горячо любимому работодателю.
– Готти – местная сырьевая мафия, – любезно пояснил Пьер. – У них одно время войнушка была с братьями Ли. Готти сильно прогорели на Сингоне, зато выперли азиатов отсюда. С тех пор доступ триадам на Босуорт-Нову закрыт, как и местным гангстерам в сектор Сингон. Внимание, вопрос: почему клан Симадзу заинтересовался мелким хакером Джейми до такой степени, что рискнул сунуться на запретную территорию? Вот и я не знаю…
Виньерон разочарованно вздохнул и жестом фокусника извлек из кармана давешнюю аптечку.
– Лови, болезный.
Надо сказать, благодаря запасливости горячо любимого шефа ногу мою удалось привести в относительный порядок. Не знаю, насколько серьезно был поврежден сустав, но после лошадиной дозы обезболивающего я смог выдерживать темп Виньерона, и к покинутым глайдерам мы вышли довольно быстро, через каких-то полчаса. Я даже удивился слегка – вроде бежал недолго, а вон куда усвистел!
Пока я возился с многострадальной конечностью, Пьер обстоятельно обшмонал убиенного японца. Не знаю, что он искал, но добыча вышла не очень богатая – коммуникатор, портмоне с банковскими картами, да инфор в виде браслета. Электронные гаджеты дражайший шеф тщательнейшим образом уничтожил, хорошенько раздробив рукояткой пистолета – гражданские модели, что с них взять! Сплошной пластик. Какие-то компоненты он прикарманил – скорее всего, процессоры и носители информации. На сем успокоился и даже утерянную «беретту» искать не стал, хоть я про нее и напомнил. Потом был неспешный переход по лесной крепи, сейчас давшийся намного сложнее, чем при паническом бегстве.
За время нашего отсутствия на машины никто не покусился. Впрочем, немудрено – зверье отпугивал запах горячего металла, а людям здесь делать было нечего. Возле нашего безнадежно испорченного глайдера лежали два давешних «шкафа», красуясь дырками во лбах. Я про себя подивился профессионализму шефа – видать, не зря у него разрешение на ветеранский «кольт»! Три случая это уже статистика, и почерк прослеживался. На этот раз при виде трупов блевать меня не потянуло – отходняк прошел. Я даже с каким-то извращенным интересом их осмотрел, и быстро пришел к выводу, что с тем японцем у парней не было ничего общего. Эти двое имели ярко выраженные европейские корни, и руки у них были целы. Занятно.
Пока я «развлекался» с телами, Виньерон обшаривал багажник нашего глайдера. Результат не заставил себя долго ждать: Пьер вскоре выбрался на свет божий и одарил меня комплектом первой медицинской помощи в ярком пластиковом контейнере. Пояснил в ответ на мой недоумевающий взгляд:
– Больно уж ты страшен, братец. В порядок себя приведи, а я пока попробую трофей запустить.
Спорить я не стал – хватило одного взгляда в отражающее покрытие на лобовом стекле, дабы убедиться в правоте шефа. Помнится, мне еще при посадке порядочно досталось, а уж после стычки с реактивным якудза я вообще стал похож на только что отобедавшего вурдалака. К счастью, в медкомплекте нашелся и обтирочный материал, и антисептик – банальный спирт, так что кровавые потеки с физиономии удалось убрать без особых проблем. Вот с гематомами куда сложнее, пришлось вколоть противоотечное средство. Правда, действовать оно начинало не сразу, но меня не оставляла надежда, что до возвращения на корабль моя рожа более-менее придет в норму. Ссадины и сечка на брови не в счет.
Одежда, кстати, сохранилась куда лучше, чем я ожидал. Джинсы так и вовсе целы, разве что порядочно измазаны перегноем – липким и жирным, особенно на коленках. Но с этим решительно ничего нельзя поделать, спасет только стиральная машина. А вот ветровку пришлось снять – вырванные с мясом накладные карманы портили всю малину. Пьеру же хоть бы хны, отряхнулся небрежно, и в порядке. Даже туфли блестели, разве что чуть тусклее, чем раньше. Удивляюсь я горячо любимому шефу, право слово!
От размышлений меня отвлек ровный гул прогреваемых движков – неугомонный патрон все же оживил трофейный агрегат. Скорее всего, ключ у одного из мертвецов обнаружился. Впрочем, такие мелочи меня сейчас не интересовали, и я сломя голову помчался к машине, стоило лишь Виньерону призывно махнуть рукой. Медкомплект я на всякий случай прихватил – не пропадать же добру. Пьер при виде меня одобрительно хмыкнул и кивком велел занимать заднее сиденье. Я с огромным облегчением плюхнулся на диванчик, пристроив контейнер рядом, и предусмотрительно пристегнулся. Ну его на фиг, наелись уже патроновым пилотажем. Предчувствия, что характерно, и на этот раз меня не обманули: Виньерон без колебаний врубил форсаж уже на взлете, благо никто не мешал.
До космопорта добрались в рекордные сроки. Кто бы сомневался, ага. А вот дальше пришлось пробиваться чуть ли ни с боем. Пьер битых четверть часа выяснял отношения сначала с диспетчерской службой, а потом и с дежурной сменой на собственном фрегате, прежде чем нас нехотя пропустили в тридцать восьмую секцию третьего причального комплекса. Ладно хоть сегментарный люк стартовой палубы раскрылся без задержки – сказался пистон, вставленный капитаном боцману. Новообретенный глайдер без проблем разместился в «стойле», ранее занимаемом утраченной машиной, и мы наконец покинули не очень уютное нутро аппарата.
Встречала нас весьма колоритная парочка – Эмильен и Хосе. Причем если первый ничем не выдал своего удивления, то второй преувеличенно-показушно заломил руки:
– Патрон! Вы куда мою птичку дели?!
– Поменялись, – хмыкнул Пьер, но в подробности вдаваться не стал.
– А?..
– Нет. И не будет, – Виньерон переключился на суперкарго: – Эмиль, принимай аппарат. Осваивай, оформляй, короче, сам знаешь.
– Проблемы? – приподнял бровь Эмиль.
– Не ожидается. Бывшие владельцы не в претензии. Главное, чтобы у копов оные не возникли.
– Сделаем, – сдержанно кивнул седой. – Кстати, патрон, тут у нас некая девица и весьма потрепанный пассажир в наличии имеются. Ссылались на вас.
– Угу. Где они?
– На вторую пассажирскую пока определили, в тридцатый и тридцать первый номера соответственно. К вам в апартаменты пускать не решились.
– Спасибо, Эмиль. Паша, погнали.
– Патрон!..
– Успеешь, – отрезал Пьер, и шагнул к лифту.
Привычно гудящий привод немного успокоил взбудораженные нервы, и в родную вотчину я прибыл, можно сказать, почти в нормальном состоянии, если не считать внешнего вида. Правда, здесь выяснилось, что «ключ от всех дверей» остался у меня в каюте, но Виньерона это не остановило – он воспользовался капитанскими полномочиями и вскрыл дверь тридцать первого номера, банальнейшим образом набив код на контрольной панели.
В стандартном двухместном «нумере» обнаружился слегка потрепанный Джейми. Хакер забрался с ногами на койку и задумчиво баюкал правую руку. Под правым же глазом у него красовался отменный фингал, уже слегка поблекший, зато отливавший всеми оттенками желтого. А неплохо о парнишке позаботились, во всех смыслах. Интересно, кто?
Как оказалось, шефа интересовал тот же вопрос:
– Это кто тебя так, болезный?
– Сучка ваша бешеная! – огрызнулся Джейми, но патрон, против ожидания, оставил эту вспышку без ответа.
– Надо полагать, было за что? – хмыкнул он в свою очередь. – Как добрались?
– Нормально.
Джейми угрюмо уставился на стену, игнорируя работодателя. Напрасно, кстати, Пьер такого не любит. Однако сегодня он отличался прямо-таки всепоглощающим человеколюбием, потому лишь мирно уточнил:
– Ты в порядке? Может, в больничку?
– Эта ваша стерва мне чуть имплантат не повредила! – взорвался побитый компьютерный гений. – Прямо в глаз зарядила! И руку чуть не сломала! Не подпускайте ее больше ко мне! Пожалуйста…
О как тебя пробрало, братец! Аж всхлипнул под конец.
– Патрон, может, пообщаемся со второй стороной конфликта? – намекнул я. – Как специалист говорю, зачастую бывает полезно.
– Сейчас, – отмахнулся Пьер. – Короче, Джейми, два дня тебе на акклиматизацию. Как отдохнешь, свяжешься с суперкарго. Ну это такой седой и черный. Зовут Эмильен. Он тебя разместит уже на постоянной основе и введет в курс дел. Аппаратуру тоже он покажет. Жалобы, просьбы есть? Вот и отлично.
Потеряв интерес к свеженанятому сотруднику, Виньерон неспешно вышел из номера и остановился у двери прямо напротив. Набил код на панели, и, прежде чем толкнуть створку, культурно постучал по сенсору.
– Да-да, войдите! – отозвался динамик девичьим голосом.
Тем самым, с легкой хрипотцой и самую чуточку в нос.
Шеф воспитанно пропустил меня вперед – дескать, ты с ней уже общался, так что флаг в руки. Я спорить не стал – сам нарвался непрошенным советом – и безропотно вошел в каюту. Гостья забралась с ногами на койку и машинально баюкала переносной терминал – видимо, мы ее от важного дела оторвали.
– Евгения Сергеевна? Разрешите?
– Присаживайтесь, – пожала та плечами.
Пьер по-хозяйски занял единственное кресло, а так как номер был одноместным, то второй койки не предусматривалось, и я остался на своих двоих. Лишь прислонился к переборке, слегка расслабившись. Деталь, на первый взгляд, совсем незначительная, но позволившая тем не менее перевести беседу в неофициальное русло.
– Как добрались? – поинтересовался я со всем возможным дружелюбием. – Проблемы были?
– Накапал уже, хлюпик! – улыбнулась Евгения. – Вы не подумайте, я не со зла. Просто он в такси лезть не хотел.
– В самом деле?
– Ага. Перетрусил, решил в «развлекалочке» затеряться. И вообще, вопил, что в гробу видал такую работу, – наябедничала гостья.
Пьер хмыкнул.
– Пришлось применить силу, – закончила рассказ Евгения. – Правда, он первый начал. Решил хрупкую девушку ударить.
– Ну и почему же вы, милая барышня, не послали его ко всем чертям? – вкрадчиво поинтересовался Виньерон. – Неужели так нужны деньги, что вы готовы были подвергнуть свою жизнь опасности?
Ага, временами дражайший шеф бывал невыносимо высокопарен. Но я уже привык.
– Я же обещала, – сделала большие глаза Евгения Сергеевна.
– То есть деньги не главное?
– Ну почему же. Не в моих правилах отказываться от честного заработка.
– А она мне нравится! – заключил шеф, окинув меня задумчивым взглядом.
Я изо всех сил старался изобразить безразличие, но, видимо, получалось плохо, потому что Пьер кивнул сам себе, приняв какое-то решение, и вновь переключил внимание на девицу:
– А позвольте поинтересоваться, как вы с Джейми справились? Не спорю, на богатыря он не тянет, но все же парень в расцвете сил.
– Этот хлюпик? – удивилась Евгения. – Да он же света белого неделями не видит. Одно слово – задрот. Извините за грубость.
Угу, совершенно согласен. У самого сложилось аналогичное впечатление при первой встрече.
– И все же?..
– Я в школьные годы таэквондо занималась, – скромно потупилась девушка. – Само как-то вспомнилось, когда он кулаками махать начал. Извините…
– Хорошая девочка! – Пьер решительно поднялся с кресла и окликнул меня: – Паша, оформляй ее в персонал.
– Но, патрон!..
– Не дерзи.
И вышел из номера, плотно прикрыв за собой дверь.
Нет, ну как так! Ведь пытался же, все силы приложил! И на тебе!.. Против шефа не попрешь.
– Павел Алексеевич?
Эх, Женька, если бы ты только знала, во что ввязываешься! Глядя в ее сияющие глаза, я с тяжким вздохом буркнул:
– Называй меня босс.
Вчера вечером, хорошенько отмокнув в ванне и приняв на грудь полпузыря хорошего виски, я все же сумел убедить себя, что все, что ни делается – к лучшему. Вот взбрело в голову некоей Евгении Ланге наняться на работу к космическим авантюристам – ну и флаг ей в руки. Она уже большая девочка. Я же со своей стороны сделал все, что мог. И даже немного больше. И не моя вина, что Пьер… Впрочем, это я уже перебрал. Оправдывайся, не оправдывайся, а с муками совести придется смириться. Теперь нужно как можно скорее найти общий язык с новой помощницей, раз уж не получилось оставить ее в порту. Чем я и намеревался заняться уже сегодня, ибо времени в обрез – старт через восемь часов. А это означало, что пассажиры начнут стекаться на корабль уже довольно скоро, сразу после полудня. Посему, наскоро умывшись и закинув в пасть пару бутербродов под традиционный жбан кофе, я мельком поинтересовался, чем занимается Попрыгунчик – ничего особенного, в аське болтает с Юми – и перебрался в рабочий кабинет, воспользовавшись лестницей. Хотелось кое-кому сделать сюрприз. Судя по реакции этого кое-кого, сюрприз удался.
– Доброе утро, Евгения Сергеевна!
Возившаяся у секретарского стола девушка вздрогнула от неожиданности, торопливо развернулась и застыла чуть ли ни по стойке смирно. Не до конца еще изжитый военный в самой глубине моей души удовлетворенно хмыкнул, я же нынешний лишь криво ухмыльнулся.
– Доброе утро.
– Доброе утро,
– Да…
Ага, так я и поверил. Я до сих пор не понял, с какой стороны к этой футуристической хреновине подходить. Подозреваю, что мой предшественник был извращенцем. Ничем иным объяснить выбор мебели в рабочем кабинете и приемной я был не в состоянии. Или просто у нас вкусы диаметрально противоположные. Пофиг, вообще-то, но то, что девочка быстро учится, весьма радовало.
– Замечательно, – похвалил я новую сотрудницу. Мелочь, конечно, но доброе слово и кошке приятно. – Пойдемте, определимся с фронтом работ.
Девушка удивленно вскинула бровь, но тут же опомнилась и снова приняла вид прилежной ученицы. Наверняка недоумевает, чего это я опять на официоз сбился. Я демонстративно повернулся к ней спиной и шагнул к двери собственного кабинета. Оказавшись в родном окружении, устроился в кресле и приступил к инструктажу:
– Значит так, Евгения, э-э-э, Сергеевна!.. Вы вчера с попустительства капитана Виньерона заполучили место моего помощника. Я, как вам известно, был против, но владелец корабля решил иначе. Изменить я ничего не могу, посему придется нам как-то искать общий язык. Причем чем быстрее, тем лучше. Предлагаю, скажем так, вооруженный нейтралитет. Идет?
– Вполне, босс, – улыбнулась девушка.
– Тогда перейдем непосредственно к вашим обязанностям. Главная и по сути единственная ваша работа – заменять меня на пассажирских палубах бизнес-класса. Должностную инструкцию найдете в своем терминале. Вопросы, пожелания?
Евгения Сергеевна промолчала, но всем своим видом показала, что пожелания таки есть. Просто врожденная скромность не позволяла их высказать.
– Ну что же вы, смелее.
– Э-э-э, босс… Мне кажется, что выполнение основных обязанностей не займет у меня много времени. А что мне делать потом?
– Играть в «косынку»?..
– Извините, босс, я немного по-другому это себе представляла, – потупилась моя помощница.
– Думали, мы тут круглые сутки как белки в колесе? – хмыкнул я. – Ну да, и такое случается. Перед стартом и непосредственно перед прибытием в порт назначения. Большую же часть времени занимают скучные вахты. Как-то так. Прошу простить, если разочаровал.
Евгения очаровательно дернула плечиком – дескать, есть немного, но не обращайте внимания. И после секундного раздумья напомнила:
– Вообще-то, босс, я еще и секретарь-референт по профессии.
– И?..
– Можно мне совмещать?
– Боюсь, только на общественных началах. Капитан Виньерон взял вас в команду в качестве помощника координатора по работе с пассажирами. За это вы получаете заработную плату. Все остальное не оплачивается.
– Меня устраивает, – предельно серьезно сообщила девушка, выслушав мою отповедь. – Что я должна делать, босс?
– Еще раз считаю своим долгом сообщить, что выполнение функций секретаря-референта не входит в круг обязанностей, обозначенных в вашем контракте. Но если вы настаиваете… – Я пожал плечами и принялся перечислять: – Каждый день протирать пыль с полок. Раз в три дня мыть пол. Доставлять кофе по первому требованию. Если я сильно занят, бегать на камбуз к старику Ватанабэ, он мне периодически готовит. Дальше. Не менее двух раз в неделю чистить мой терминал от вирусов и спама. Отвечать на письма. Отвечать на мои звонки в любое время суток, отговорки типа «мобильник разрядился» не принимаются. Также секретарь должен постоянно находиться в приемной, с восьми утра до шести вечера, обеденный перерыв с двенадцати до часа. Еще…
– Босс…
– Не перебивайте. Секретарь должен сопровождать меня, когда я инспектирую вторую пассажирскую палубу, то есть бизнес-класс. Если там возникают какие-то проблемы, секретарь идет и узнает, что стряслось. Меня беспокоить только в самом крайнем случае. И…
– Босс!..
– Кофе в кофемашине должен быть свежий. Менять минимум дважды в день. Подогретую бурду я не признаю.
– Босс!!!
– Да? – Я с елико возможным удивлением вздернул брови, мол, что, уже хватит?
– А можно чуть помедленнее? – жалобно протянула Евгения Сергеевна. – Хотелось бы записать. И еще у меня вопрос – влажную уборку когда делать?
– Ваши проблемы, – поморщился я. – Хоть в обеденный перерыв. Хоть приходите на час раньше. Но я этот процесс заставать не должен. Это понятно?
– Так точ… То есть да, босс!
Ух ты! Чуть каблуками не щелкнула. И откуда только прорезалось? Вот ей-богу, что-то Евгения свет Сергеевна недоговаривает, причем постоянно. Где она таких замашек нахваталась? Впрочем, если вспомнить про отца-шерифа, все вроде бы логично.
– Вы все еще хотите стать моим секретарем, Евгения Сергеевна?..
Девушка в нерешительности замялась, на лице ее отразились следы внутренней борьбы, но она быстро взяла себя в руки и выпалила:
– Хочу, босс!
Вот это характер! Понятно же, что себя пересилила, но задний ход не дала – раз сама инициативу проявила, то отступать негоже. Уважаю.
– Тогда ноги в руки и бегом в «полулюкс»! – шутливо рявкнул я, подражая сержанту Прокопцу из академской учебки. Забавный был персонаж.
Женя рванула было к выходу, но остановилась на полпути:
– Извините, босс. Куда мне?..
– Евгения, – вздохнул я, – я вас умоляю. На вторую пассажирскую палубу. Бизнес-класс так называемый. Пройдитесь по номерам, проконтролируйте, чтобы везде был порядок. Обслуживающий персонал подгоните в случае надобности. С Этьеном переговорите. Короче, занимайтесь своим делом. Старт через восемь часов. Пассажиры начнут сразу после полудня заселяться. Вы хотите в первый же день в лужу сесть?..
– Никак не… То есть не хочу, босс! Поняла, босс! Могу идти, босс?!
– Бегом, я сказал!..
Я сокрушенно помотал головой – беда с этими девицами! – и откинулся на спинку кресла, обессиленно прикрыв глаза. Несколько мгновений ничего не происходило, видимо, Евгения ожидала еще каких-то указаний, затем цокот каблучков и шорох двери известили меня, что горе-помощница убыла по делам. Я моментально стер с физиономии выражение бесконечной усталости и гнусно ухмыльнулся своему отражению в зеркальной столешнице:
– А ты, братец, тот еще тип!
– Сам такой! – огрызнулось отражение. – Вот зачем так девчонку гнобить? Обещал же вооруженный нейтралитет.
– Банальная проверка на вшивость. Жаль, не с кем забиться, сколько она выдержит.
– Ну ты, Паша, и сволочь! – хмыкнул оппонент и обиженно надулся.
Да и хрен с тобой! Не хватало еще с собственной шизой спорить. Главное, совесть задобрить. Хотя бы в данный конкретный момент. Если Женя не выдержит испытательного срока, значит, так тому и быть. Специально устраивать ей персональный ад я не собирался, но и поблажек она не дождется. Сама напросилась.
– Хорошая девчушка, – подмигнул мне Этьен, по-хозяйски развалившись в моем кресле.
Я, собственно, его не звал, но и выгонять было неудобно. Тем более что предстартовая суета уже улеглась, и наш «Великолепный» в настоящий момент шел разгонным курсом. Еще несколько часов, и прыжок – в этот раз, слава яйцам, посреди ночи, так что вряд ли кто-то будет шататься по коридорам непосредственно в момент запуска гипердвигателя. А то были уже прецеденты, и не самые приятные. О чем это я?.. Ах да. Помню, как Этьен впервые завалился ко мне в гости, бесцеремонно занял «кресло босса» и извлек откуда-то сигару. Вообще-то, на пассажирских палубах курить запрещено, но в моем кабинете хорошая вентиляция, чем мсье Пти беззастенчиво и воспользовался, резонно заявив на мой возмущенный вопль, что данную традицию завел еще при моем предшественнике. Я, по размышлению, возражать не стал – традиции это хорошо, тем более что он и старше, и опытнее, да к тому же в процессе курения Этьен становился куда благодушнее обычного и принимался этим самым немалым опытом делиться. Грех не воспользоваться бесплатным кладезем мудрости. Потом я уже и сам привык сразу после старта устраивать краткий разбор полетов, причем анализировали мы преимущественно мои косяки.
Сегодня, против ожидания, не случилось ни одной серьезной накладки, о чем мне и заявил Этьен, после того как устроился в моем кресле и проделал все необходимые манипуляции с сигарой.
– Я, собственно, и не удивлен, – добавил он, выдохнув клуб ароматного дыма. – Пьер в людях редко ошибается. Повезло вам, мсье Поль, с помощницей.
– Так уж и повезло? – хмыкнул я, врубая вентиляцию на полную мощность. Аромат ароматом, но пассивным курильщиком я становиться не желал. – Неужели ни в чем не накосячила?
– Вы знаете, у нее настоящий талант ладить с людьми. Я думал, опять намучаемся с многодетным семейством – там два паренька таких шебутных оказались! Ан нет, пару минут пообщалась с ними – и все, шелковые!
Утром я воспользовался полномочиями координатора по работе с пассажирами и спихнул самую для меня проблемную вторую палубу на новообретенную помощницу. Впрочем, на всякий случай подстраховался – попросил Этьена за новой сотрудницей присмотреть. Тот не отказал и теперь разливался соловьем, превознося Женю чуть ли не до небес, что на него было совсем не похоже. В общем и целом Евгения с поставленной задачей справилась, причем куда лучше, чем я в первый раз. Внезапно прорезавшаяся профессиональная гордость заставляла меня чуть ли ни каждые полчаса с ней связываться и требовать отчета, но поймать ее на горячем так и не вышло. Мое самолюбие получило первый чувствительный удар.
– А ребята ее как восприняли?
– Тут реакция неоднозначная, – пыхнул сигарой Этьен. – Парни только за, а девицы окрысились. Видать, конкурентку почуяли.
Н-да, вот это уже хуже. Женская часть коллектива и без моей поддержки может так надавить на новенькую, что мало не покажется. Главное, чтобы до бабских разборок не дошло. Не люблю я этого – размазанная тушь, исцарапанные лица, растрепанные прически. И клочья волос повсюду. Брр!!! Впрочем, преувеличиваю, как обычно. Потом можно будет самых рьяных определить и побеседовать индивидуально, ибо все хорошо в меру. Хотя, учитывая Женин характер, не удивлюсь, если она сама прекрасно справится. Таэквондо, опять же. Ладно, посмотрим.
Что самое поразительное, за всеми этими хлопотами она не забыла и о добровольно взваленных на хрупкие плечи обязанностях секретаря-референта – впервые за прошедший месяц, вернувшись из эконом-класса, я не обнаружил на полках пыли. Стол тоже прямо-таки сиял первозданной чистотой. Небольшая накладка получилась с кофе: Женя по какой-то надобности обнулила настройки кофеварки, так что пришлось долго и упорно их восстанавливать. Зато у меня появился повод познакомить ее еще с одним важным членом экипажа. По собственному опыту знаю, что дружить с админами просто-таки необходимо. И я без зазрения совести зазвал Юмико к себе в кабинет и привлек ее к реанимации ценного кухонного прибора, чем оскорбил до глубины души. Пришлось выслушивать гневные тирады про тупых гайдзинов[2], у которых руки растут не из того места. Осознав, по какому поводу я ее побеспокоил, она мало что не пришла в ярость. На что я, между нами говоря, и рассчитывал. Иначе с какой радости я стал бы грузить главного админа корабля такой мелочью? А так невнятный намек на проблемы с Попрыгунчиком, и она примчалась чуть ли не сломя голову. В гневе юная фурия была прекрасна. Впрочем, являвшая всем своим видом раскаяние Евгения Сергеевна ничем ей не уступала, и я даже некоторое время колебался, кому же отдать пальму первенства. Потом вспомнил, что госпожа Юми занята – ага, Гюнтер успел делянку застолбить – и все встало на свои места. Прекратив пускать слюни, я ловко перевел стрелки на помощницу и улизнул в кабинет, где и проторчал не менее часа в ожидании, когда админша-анимешка справится с задачей и отправится восвояси. Периодически подключаемый селектор транслировал виртуозные японские ругательства, так что на глаза Юми я попадаться не решился, сидел в норе и злорадствовал про себя. Наконец мне такое времяпрепровождение изрядно наскучило, и я выбрался в приемную. Каково же было мое изумление, когда я обнаружил девушек мирно беседующими, что называется, «за жизнь»! Женя сидела в кресле и без особого энтузиазма полировала ногти, Юмико же пристроилась на столешнице и беззаботно болтала ногами. Разрыв шаблонов в тот момент я пережил неслабый, на какое-то время даже усомнился в собственном профессионализме: чтобы я, дипломированный конфликтолог, и не сумел стравить двух барышень? Да быть того не может! Реальность жестока – очумело помотав головой и для верности ущипнув себя за руку, я убедился, что именно так дело и обстояло. Госпожа помощник координатора по работе с пассажирами и госпожа главный администратор корабля беспечно чесали языками. Окончательно меня добил сигнал вернувшейся к жизни кофемашины. Не рискнув подставляться еще больше, я вновь укрылся в кабинете.
Оставшееся до старта время прошло довольно спокойно, разве что пришлось пару небольших накладок в эконом-классе разрулить, но отправить туда Евгению я все же не решился – Пьер бы не понял. Да и жалко было девушку, честно говоря. Как бы я ни пытался убедить себя в обратном, все же я ей симпатизировал. Да что там симпатизировал, надо называть вещи своими именами – она мне очень нравилась. Если бы не муки совести, периодически толкавшие на сомнительные с точки зрения этики действия, я бы с удовольствием принялся ее обхаживать, несмотря на то что искусство обольщения порядочно подзабыл – последние пару лет в нем просто не возникало надобности. Это с одной стороны. С другой – Евгения меня страшно раздражала одним своим присутствием. Это тоже было понятно, не лежала у меня душа к происходящему. Так что с самого утра меня одолевали весьма противоречивые эмоции, лишавшие даже того минимального чувства комфорта, что было доступно в текущих условиях. К тому моменту, как Этьен завалился в гости, я уже начинал склоняться к мысли, что первая битва с совестью завершилась вничью. Собственно, пора было переходить от боевых действий к дипломатии, но я пока не представлял, как это осуществить на практике. Появление господина старшего смены и его рассказ подействовали на меня, как ведро холодной воды. Совесть вновь заговорила в полный голос. Кто я такой, чтобы портить девушке жизнь? Ничего хорошего работа на авантюриста, коим, без сомнения, и являлся дражайший шеф, нормальному человеку не принесет. Да, она мне нравится. Да, я хотел бы, чтобы она осталась моей помощницей, а в идеале стала бы значить для меня куда больше. Да, я эгоист. Но, блин, не до такой же степени!!! Почувствовав, что закипаю от избытка эмоций, я поспешно смотался из кабинета в каюту и добрый час выколачивал пыль из «деревянного человека», чем изрядно удивил Попрыгунчика. Тот терпеливо дождался, когда я завершу сеанс самоистязания, и влез своими грязными искиновскими лапами прямо в мою нежную и ранимую душу. Пришлось сеанс повторить, предварительно послав не в меру любопытного «питомца» далеко и надолго. В общем, вымотался я порядочно, поэтому вырубился практически сразу, как только рухнул в кровать. Всю ночь мне снились кошмары – только не в багровых, как водится, тонах, а в розовых, с изрядной примесью соплей и сахара. Прыжок я благополучно проспал, но весь следующий день ходил недовольный, так что подчиненные сочли за благо не попадаться мне на глаза. Все, кроме Евгении.
– Женя, я недоволен.
– Чем, босс?
– Ни чем, а кем. – Я привычно развалился в кресле в позе доминирующего самца – пузо навыпуск, руки сложены на затылке, правый глаз слегка прищурен – и лениво продолжил: – Ты не соответствуешь требованиям корпоративных стандартов.
Вот так, господа мои. За последний месяц мы с помощницей более-менее притерлись друг к другу, и я даже немного расслабился. На «ты» перешел, например. Ага, повторно. Евгения обладала завидной способностью совершенно незаметно, исподволь располагать к себе людей. Старик Ватанабэ тому пример – она нашла с ним общий язык при первом же посещении камбуза. Мне, помнится, в свое время Юми протекцию у дядюшки составила.
– Босс?..
– А что, скажешь, соответствуешь?
Я окинул застывшую у моего стола девушку критическим взглядом. Честно говоря, зрелище вполне себе приятное, но надо же до конца выдерживать роль! В последнее время совесть порядочно сдала позиции, но все еще держалась, и я не оставлял довольно мягких попыток вынудить упрямую помощницу уйти из команды. С нулевым, что характерно, результатом. Даже до слез довести ни разу не удалось. Видимо, старею и теряю хватку. Раньше мне для этого не нужно было прикладывать вообще никаких усилий, как-то само собой все получалось. По крайней мере две из трех девушек, с которыми я пытался завязать отношения, очень быстро теряли терпение. Евгения же Сергеевна, такое впечатление, являлась воплощением спокойствия. Нащупать ее слабое место я до сих пор не смог и сегодня решил придраться к внешнему виду, чисто от безысходности.
– Хорошая помощница должна радовать взгляд начальства, а ты что? – Я с недовольным видом выпростался из кресла и обошел застывшую столбом девушку, внимательнейшим образом изучив ее с головы до ног. – Где ты нашла этот ужасный костюм? Ты в нем напоминаешь молодящуюся бизнес-вумен, лучшие годы которой уже позади. Еще бы, я не знаю, брюки напялила, и берет, такой, знаешь, чудовищной расцветки. И очки, обязательно очки в роговой оправе. А этот твой конский хвост? Просто отвратительно. Ладно хоть коленки видно.
Я отошел на пару шагов и уставился на Женины ноги. Очень даже стройные и привлекательные, между прочим.
– И в кого ты вообще такая уродина?.. – продолжил я издеваться, с удовлетворением узрев на щеках девушки гневный румянец. Кажется, вот оно! Теперь я от тебя не отстану. – Долговязая, тощая, кожа да кости! А эта челка?! Неужели она тебе в гляделки твои не лезет? Брр!!!
Меня натурально передернуло от отвращения, когда я представил, как кончики волос при ходьбе лезут в глаза.
– А это что такое? – Я довольно похоже сымитировал Женин фирменный жест, которым она отбрасывала мешающие волосы. – Нормальную прическу сделать не судьба? А походка?! Поучилась бы у девчонок, – я дернул головой в направлении предполагаемого пребывания «продажных дев», – вот они молодцы, посмотреть приятно! Сама стесняешься, меня бы попросила. Без проблем. И вообще, тебе решительно необходимо обновить гардероб.
– Кто бы говорил…
– Что?!
Вот оно! Бунт на корабле! Как долго я этого добивался! Прости меня, Женя, но это для твоей же пользы. Временами я сам себе становился противен, вот как сейчас, например, но поделать с собой ничего не мог. Слишком уж меня распирало от противоречий. А она еще и подзуживала, сохраняя каменное спокойствие.
– Ты что-то сказала?!
Я встал напротив девушки и уставился ей в лицо. Та, едва заметно кривя губы, повторила:
– Кто бы говорил… Босс.
В глубине ее глаз я рассмотрел тщательно скрываемый огонек. Сразу и не поймешь, гневный или лукавый. Это кто же тебя, Евгения Сергеевна, так научил эмоции контролировать? Видать, кремень человек.
– Перечить боссу? – притворно нахмурился я. – Ну-ну, это интересно.
И вот тут она меня в очередной раз поразила.
– Знаете, босс, я долго думала, и пришла к выводу, что дальше такое терпеть нельзя.
– А?..
– Нет, вы не подумайте чего плохого, – помотала головой Женя. – Но я, как верный помощник и не менее верный секретарь-референт, считаю своим долгом довести до вашего, босс, сведения, что у вас совершенно отсутствует чувство стиля. А это не очень хорошо, ведь вы, по сути, лицо корабля. Что подумают о нас клиенты? Координатор по работе с пассажирами должен во всем являться примером для подчиненных. А чему они могут у вас научиться? Носить кондовые футболки и банальнейшую джинсу? Фи, как говорила моя бабушка.
Я почувствовал, что с каждым ее словом мое лицо все больше вытягивается от удивления. Когда она наконец завершила обличительную тираду, я уже с трудом дышал – меня прямо-таки распирало от смеха и гнева одновременно. Что называется, за что боролся, на то и напоролся. А как она мастерски использовала известную методу, заключенную в выражении «лучшая оборона – нападение»?! Язва, чтоб ее! И ведь даже не возразишь! Нет, но какова! Она все это время самым наглым образом надо мной издевалась, разве что не рыдала от хохота. Вон, аж покраснела от натуги. Но все-таки справилась и меня заодно спровоцировала. Впору задаться вопросом, кто из нас дипломированный конфликтолог. Засада…
– Босс? С вами все в порядке?
– А?.. Аг-рха!.. – с трудом хрюкнул я. – То есть это ты утверждаешь, что
Примерная девочка Женя непонимающе похлопала глазками:
– Разве? Босс, я всего лишь довела до вашего сведения, что у вас начисто отсутствует чувство стиля.
– Мне можно, я начальник.
– Вот как раз вам, босс, нельзя. И мне нельзя. Но если очень хочется, то можно. Извините.
Тьфу, мля!.. Вот и поговорили. Какое там нападение, тут бы лицо сохранить.
– Значит так! – отчеканил я, пристально глядя ей в глаза. – Мой внешний вид не обсуждается. Я одеваюсь так, как мне
– Как скажете, босс.
Вот и замечательно. Хотя что-то слишком просто…
– Я, конечно, не должна этого говорить… Но Петр Михайлович мне уже дважды попенял за ваш внешний вид. Вот с кого пример надо брать!.. – Евгения мечтательно закатила глаза. – Вот это мужчина! Сама элегантность. Не то что некоторые. Извините, босс.
Я почувствовал, что начинаю закипать, и до боли сжал кулаки. Да что эта пигалица о себе возомнила?! Кто она вообще такая?!
– Короче так, босс. Я с вами не буду разговаривать, пока вы не будете выглядеть соответственно своей должности. И это не обсуждается.
Ах, мать твою!!! Порву!.. Черт-черт-черт! Знакомые симптомчики. С трудом сдержавшись, я скрипнул зубами и процедил:
– Вон.
Женя сделала большие глаза и недоуменно оглянулась. Ну как не вовремя! Как в старом анекдоте, и юмор ситуации до нее все еще никак не доходит. Равно как и нешуточная угроза с моей стороны. Чертов приступ!..
– Вон!!!
На этот раз сработало, и я сквозь застившую взгляд пелену ярости разглядел, как девушка вздрогнула, стрельнула в меня глазами и поспешила выпорхнуть из кабинета ставшего вдруг таким злым босса. Едва дождавшись хлопка створки по косяку, я что было силы обрушил кулаки на столешницу и вылетел из-за стола, опрокинув кресло. На какое-то мгновение стало легче, и я рванул к черному ходу. Спокойно, Паша, держи себя в руках. Всего пара ступенек осталась. К дьяволу дверь! Вот ты мой родимый! Хрясь! Я с размаху въехал по манекену кулаком, потом еще и еще раз. Ф-фу!.. Вроде отпустило. Теперь надо хоть немного вымотаться. Толстовка с вывернутыми рукавами полетела в одну сторону, торопливо содранная футболка – в другую. Плевать.
Удар, еще удар! И еще… Методично, раз-два, раз-два, как будто гвозди вколачиваю. Тренировочный манекен содрогался от каждого попадания, увеличивая амплитуду, но я не обращал на это внимания, погрузившись в транс. Темп возрастал с каждым мгновением, но это не надолго – скоро мышцы нальются усталостью, и придется прекратить избиение обрезиненного пластикового болвана. Зато какое-то время можно будет общаться с окружающими без риска для их здоровья.
На душе было мерзко. И сволочная совесть, что характерно, скрылась где-то на задворках сознания. Добилась своего, и в кусты. И вроде все правильно сделал, но почему так хреново-то? Мля-а-а…
Весь прошедший месяц мне довольно успешно удавалось поддерживать вооруженный нейтралитет. В какие-то дни мы с Женей, можно сказать, жили душа в душу. Случалось это, когда мне почти удавалось убедить себя, что ничего плохого от общения с нашей не самой законопослушной компанией с Евгенией не случится. В конце концов, она уже совершеннолетняя и может сама выбирать свою судьбу. Здоровый мужской эгоизм мне в этом здорово помогал, и я начинал все пристальней присматриваться к помощнице со вполне естественными намерениями. Потом внезапно просыпалась совесть, и все возвращалось на круги своя – снедаемый изнутри стыдом, я принимался изводить помощницу мелкими придирками, лицемерно убеждая себя, что так для нее будет лучше. И вот в конце концов доубеждался. Специалист, мля.
А ведь я почти сдался. Ага, неделю назад. Вечером, в самом конце рабочего дня. Мы как раз вошли в гипер, держа курс на Сингон. Старт с планеты и разгон выдались весьма напряженными, я несколько часов не вылезал из эконом-класса, полностью отдав на откуп Жене вторую палубу, и когда мы оба вернулись в мой кабинет, на лицах у нас было написано нешуточное облегчение. Я настолько вымотался, что никаких чувств, кроме блаженной лени, уже не испытывал, а потому, развалившись наконец в родном кресле, пребывал в расслабленном состоянии. В отличие от помощницы, которая предложила сварить кофе. Я, понятное дело, отказываться не стал, но когда Женя вернулась через десять минут, мне стало ее жалко, и я предложил ей разделить со мной скромную трапезу. Не подумав, согласен. До того, как устроиться в гостевом кресле, она сбегала еще за одной кружкой и в нагрузку притащила вазочку с печеньем. Я такого еще не пробовал, а потому не нашел ничего лучшего, как поинтересоваться, где она его раздобыла. Слово за слово, и я сам не заметил, как разоткровенничался. Вспомнил пару смешных историй из академических времен, рассказал кое-что о своих мытарствах в последние пару лет. Опомнился только когда дело дошло до того злополучного захвата заложников, с которого все мои неприятности и начались. На этом месте я замкнулся и угрюмо уткнулся в свою кружку с остатками кофе. Женя поняла, что сейчас не лучшее время для дальнейших расспросов, и принялась рассказывать о себе. Выслушав ее незамысловатую историю, я скрепя сердце согласился, что жизнь на Босуорт-Нове особых сюрпризов не преподносит. Для молодой амбициозной девушки она казалась беспробудным болотом. Немудрено, что Евгения постаралась вцепиться в выпавший ей шанс. В тот вечер мы просидели в кабинете чуть ли не до полуночи, и я почти уговорил себя смириться с ее выбором. Почти. И ненадолго, как показала практика.
Инфор на руке разразился раздражающей трелью. Я с трудом оторвался от манекена и ткнул сенсор приема:
– У аппарата, патрон.
– Опять груши околачиваешь? – хмыкнул Виньерон на том конце провода. – Хорош дурью маяться. Через полчаса будь на третьем «пятаке». Как обычно, короче.
– Рулить опять мне, патрон?
– Нет, сегодня Хосе. А мы пойдем в приличное место. Так что будь добр.
Тьфу, и этот туда же! Я несколько мгновений тупо пялился на погасший инфор, потом провел рукой по шее – пропотел весь – и поплелся в душ.
– И это ты называешь приличным костюмом? – выгнул при виде меня бровь Пьер. – А, некогда уже. Полезай назад.
Я безропотно плюхнулся на задний диванчик в салоне новехонького глайдера, перехватив сочувственный взгляд Хосе. Хоть ему и не предстояло, как выразился дражайший шеф, наведаться в «приличное место», все же выглядел он куда презентабельней меня – строгие брюки, туфли классического типа, рубашка, все дела. Разве что галстук не нацепил, и вместо пиджака легкая кожанка. А вот мне пришлось облачиться в непременные джинсы, благо сменные уже высохли после стирки, и единственную уцелевшую тенниску. «Худи» я напялить постеснялся, а более-менее цивильную ветровку потерял в памятной схватке с реактивным японцем. Новой же обзавестись как-то руки не дошли. Так что на фоне спутников я смотрелся весьма легкомысленно. Этакий молодой спортсмен, выбравшийся на ночь глядя потусоваться в ближайший бар.
Дождавшись, когда я захлопну дверцу, Хосе врубил антиграв и легонько двинул глайдер к стартовому люку. Тот уже привычно разошелся на сегменты, но мерцания силового поля я на этот раз не заметил – атмосфера Сингона была пригодна для дыхания. Впрочем, про планету в целом нельзя было сказать, что она к людям особо приветлива. Да, она прямо-таки кишела жизнью, но, к великому сожалению первопоселенцев, местная живность и растительное царство оказались генетически несовместимы с земными организмами. Белковая жизнь на основе углерода, но с совершенно другими аминокислотами обрекла первые поколения колонистов на полуголодное существование, что существенно затормозило развитие этого мира. Первую сотню лет своей новой истории Сингон посвятил развитию гидропоники и технологий синтеза усваиваемых человеком белков, совершенно не уделяя внимания тяжелой промышленности. Все необходимое оборудование удавалось закупать во Внутренних системах, не распыляя усилий. Такой подход дал о себе знать, и вскоре планета стала лидером в генной инженерии. А потом разразился кризис, череда громких дел с опытами над людьми, бунтом андроидов на Каллисто, и закончилась эта история законом от две тысячи триста восьмидесятого года, запрещающим генную инженерию во всех ее проявлениях. Местные специалисты вынуждены были уйти в подполье, перепрофилировавшись на производство продуктов питания по уже известным технологиям – закон обратной силы не имел – но тут разразилась Большая Война с легорийцами, Сингон стал Внешним миром, власти наплевали на запрет, и все вернулось на круги своя. Сейчас, по прошествии почти трех сотен лет с первой высадки, планета разительно изменилась. Один из материков, которых здесь имелось целых девять, почти полностью превратился в кусочек древней Земли. Местные жители завершили терраформирование около полувека назад, и теперь в Новом Токио, его окрестностях и еще доброй сотне городов помельче вполне можно было жить, не опасаясь за свое здоровье. Разве что влажность повыше, чем в субтропических широтах прародины человечества, а в остальном все привычно. Столица отличалась от остальных населенных пунктов наличием довольно большого космопорта, с которым мегаполис уже практически слился. Правда, принимал он только пассажирские мало и среднетоннажные суда, остальным кораблям сюда хода не было – или зависали на орбите, или приземлялись на втором космодроме, раз этак в десять побольше, располагавшемся на одном из материков в северном полушарии. Собственно, нам повезло, что «Магнифик» принадлежал к указанным классам судов, поэтому заморачиваться сильно не пришлось, капитан Виньерон загодя забронировал посадочный сектор, от которого до города не было и пяти минут лета.
Кстати сказать, Новый Токио оказался самым крупным мегаполисом на моей памяти, а повидал я достаточно. Раскинулся он не только вширь, но еще и в высоту. Про подземную часть ничего не скажу, не довелось побывать. А вот небоскребы, образовывавшие через каждые сто метров дополнительные жилые ярусы, очень впечатлили. Как местные драйверы ухитрялись ориентироваться в этом лабиринте, лично для меня загадка.
Но больше всего поражало просто неимоверное количество зелени. Все вокруг, от разделительных полос тротуаров до окон зданий было либо заставлено специальными контейнерами с растениями, либо увито одним из неисчислимых сортов плюща. Сами ярусы, занятые в основном офисами компаний и развлекательными заведениями, больше походили на старые и слегка запущенные парки – самый шик по местным понятиям, как пояснил всезнающий шеф. Жилые помещения в небоскребах обычно начинались на двадцать пятом этаже каждого уровня и до сотого включительно, но даже здесь мимолетный взгляд вряд ли бы сумел вычленить стекло или пенобетон: в каждой квартире, в каждом офисе и в каждом магазине обитатели считали своим долгом обустроить мини-оранжерею – на балконе, подоконнике или прямо на стене. Вообще, издали Новый Токио напоминал этакий горный хребет неестественно правильных очертаний, но по мере приближения к городу глаз начинал различать ярусы-палубы, как на огромном океанском лайнере. Разве что опоры-небоскребы стояли довольно редко, чтобы в промежутки между циклопическими строениями попадало достаточно света местной звезды. Обширные площадки вокруг отдельных зданий соединялись между собой подвесными мостками, вблизи оказывавшимися настоящими улицами со всеми атрибутами – центральной частью, по которой то и дело сновали велосипеды и скутеры на электрической тяге, тротуарами, по случаю разгара выходного дня забитыми прохожими, и длинными корпусами коммерческих центров, занятых в основном мелкими лавчонками и магазинчиками, торгующими всякой всячиной. И зелень, зелень повсюду.
– А тут приятно, патрон, – поделился я впечатлениями, когда Хосе уверенно вонзил глайдер в довольно плотный поток летательных аппаратов над одним из верхних ярусов. – Это местная традиция, озеленять все вокруг?
– Это жизненная необходимость, – хмыкнул Пьер. – Терраформирование по-сингонски.
– Оригинально, – поддакнул Хосе, сворачивая направо вдоль «мостка», в сторону не самого большого небоскреба в паре километров от нас.
По мере приближения к опоясывавшей его «прогулочной палубе» скорость пришлось сбросить, и теперь мы плелись еле-еле, что совсем не раздражало, по крайней мере, меня – посмотреть вокруг было на что.
– Чтоб вы знали, мои малообразованные соратники, обитатели Сингона даже в этом вопросе поступили вопреки здравому смыслу. Вместо того чтобы изменить всю планету, они ограничились одним материком. Тем самым, над которым мы в данный момент находимся. Как им удалось обойтись без глобального вмешательства в экосистему и климат мира лично для меня загадка, как и для многих ученых Федерации, но с фактами не поспоришь – этакий «затерянный мир» в масштабах отдельно взятого материка. Понятно, что от остальной части планеты отгородиться они не сумели, такой огромный силовой купол создать нереально. Вот и защищаются от внешних воздействий по мере возможностей. А возможность только одна – создать для земных растений и животных такие условия, чтобы они со стопроцентной вероятностью вытесняли эндемичную флору и фауну.
– Это сколько же деньжищ надо было вбухать! – восхитился Хосе, не забывая лавировать в несколько поредевшем транспортном потоке. – Тут, считай, голых поверхностей и нет.
– Им пришлось, – пожал плечами Виньерон. – Новый Токио – крупнейший город на планете. И самый высокий – небоскребов тут больше, чем где-либо еще. Даже земной прототип ему по этому показателю уступает. По сути, город – одна огромная многоуровневая оранжерея. И нужно это для того, чтобы помешать семенам эндемиков, переносимых атмосферными потоками, зацепиться за жизнь. Не будь всех этих плющей и прочих кустов, все свободные поверхности уже бы оккупировали местные растения. А для людей это не самое приятное соседство. Многие представители здешнего растительного царства для человека токсичны. Конечно, концентрация ядов очень мала, но длительное воздействие, годами и десятилетиями, неизменно приводит к печальным последствиям. Поэтому Сингон в настоящий момент единственная планета в Сфере Человечества, на которой царит культ Синто почти в чистом виде. Почти, потому что в пантеоне куда более значительное место занимают духи растений, чем в оригинальном учении. К душам предков пиетета гораздо меньше. Профессиональная, скажем так, деформация, – усмехнулся он напоследок, и замолчал, погрузившись в раздумья.
Н-да, занятное местечко! Странно, что тут так и не возник культ науки по образцу царившего в умах людей в пятидесятых-шестидесятых годах двадцатого века. По сути, именно науке, в частности, генной инженерии, Сингон был обязан жизнью. Но красиво тут, не поспоришь. Какое-то особенное настроение, какого никогда не бывает в типичных мегаполисах, переполненных транспортом и людьми. Нет, народа тут как людей, да и глайдеров всех мастей немерено. Да что там говорить, где еще найдешь город, практически сросшийся с космопортом, и не просто космопортом, а структурой, способной принимать немалых размеров лайнеры. Наш «Магнифик» еще не самый большой, в соседях у нас полуторакилометровый «Суринам» стоял – та еще бандура на тысячу с лишним пассажиров. И, похоже, местных такое соседство совершенно не напрягало.
– А остальные города такие же? – поинтересовался я в пространство.
Вышедший из задумчивости Пьер воспринял вопрос на свой счет:
– Нет, таких больше нет. Там живут скромнее. Небоскребов нет, больше вширь строятся. Соответственно, защита от атмосферных вихрей уже не имеет такого значения. Плюс примерно половина населения разбросана по гидропонным фермам и мелким деревенькам, обслуживающим животноводческие предприятия. Кстати, запомните – местные очень плохо воспринимают порчу зелени. Не ломайте ветки, не рвите цветы, не ходите по газонам, кроме специально отведенных для этого мест. Если понадобился букет – зайди в ближайшую лавчонку, там есть все, чего душа пожелает. Ну и штраф огрести проще простого, если эти незамысловатые правила не соблюдать.
Прямо экологическая тирания! Встречал термин в какой-то фантастической книжке, но тогда не понял. А теперь все встало на свои места. Неплохо бы тут прогуляться, осмотреться – когда еще в таком райском местечке доведется побывать. У нас все больше пустыни или города под куполами случаются, о тенистых парках приходится только мечтать.
Между тем глайдер достиг места назначения, и Хосе аккуратно пристроил аппарат на ухоженной стоянке у входа в кафе с непонятным названием. Видимо, заведение только для своих, потому что латиницей вывеска не была продублирована – рядок черных иероглифов на красном фоне, и все. Зато окна огромные, во всю ширину парковки. Стены увиты плющом, за стеклами свисают то ли лианы, то ли виноградные лозы, толком не разобрать. Двери гостеприимно распахнуты, вместо швейцара и «вертушки» винтажная бамбуковая занавесь, колышущаяся на ветру и негромко при этом постукивающая. В закутке у входа, под навесом из пестро окрашенного вьюна несколько аутентичных деревянных столиков с плетеными креслами. Лепота, в общем.
– Прибыли, – объявил Виньерон, распахивая дверцу. – Хосе, закажи себе чайку, можешь вон, в беседке посидеть. Но далеко не уходи. Пошли, Поль.
– А почему мы Хосе с собой не взяли? – поинтересовался я у Пьеровой спины, когда мы достаточно удалились от глайдера. – Спокойно же все.
– Не принято наносить визит вежливости более чем с одним сопровождающим, – пояснил шеф, спокойно вышагивая по вымощенной диким камнем дорожке. – Очень это на охрану смахивает. По местным, конечно же, понятиям. Нобору-сан меня неправильно поймет.
– Ну и обошлись бы Хосе, – буркнул я. – Меня-то зачем тащить было?
– Да тут, похоже, депрессия! – притворно удивился дражайший шеф. – Тем более тебе полезно будет подышать свежим воздухом. Заодно приобщишься к древней культуре. Все, хорош ныть, пришли уже.
Он осторожно отодвинул несколько шнуров с нанизанными на них бамбуковыми трубками тростью и шагнул в зал. Я последовал за ним, умудрившись ввинтиться в оставленный патроном проход и не задеть ни одну висюлину. Внутри царил интимный полумрак. Впрочем, глаза быстро привыкли к перепаду освещения, и вскоре я смог разглядеть помещение во всех подробностях. Интерьер оказался типично японским с уклоном в местную специфику – везде, где только можно, стояли горшки с растениями, с потолочных балок свисали длинные лохмы лиан, а решетчатые перегородки, разделявшие «нумера», были увиты плетями вьюнов. Все это цвело и оглушало сложной гаммой ароматов, весьма, тем не менее, между собой сочетавшихся. В первый момент меня даже повело, в голове зашумело, но вскоре организм адаптировался, и я пришел к выводу, что в таком подходе к оформлению гостевой залы есть своя прелесть. По крайней мере, ни в одном из заведений, что я посещал ранее, не было столь самобытной атмосферы, и из-за запахов в том числе.
Пьер прошел почти в центр зала и остановился в паре шагов от облаченной в традиционное кимоно девушки азиатской внешности. Та вежливо поклонилась, Виньерон склонил голову в ответ.
– Рада приветствовать господина в «Саду, дарящем блаженную прохладу», – с забавным акцентом прошепелявила официантка.
Никем иным она быть не могла – не сама же хозяйка вышла встречать рядовых посетителей? Народу в заведении было довольно много, примерно половина столиков занята, но практически непроницаемые для досужего взгляда перегородки создавали впечатление, что мы здесь одни. Очень оригинально. Общая зала, при этом кажется, что вокруг никого, только уютная беседка в глубине фруктового сада. И название соответствовало. Наверняка по-японски это звучало куда короче, но официантка специально перевела на интер, чтобы гайдзины оценили. Я-то уж точно оценил.
– Желаете столик? – поинтересовалась между тем девица, но Пьер отрицательно покачал головой.
– Передайте уважаемому господину Нобору, что Пьер Виньерон просит его о личной встрече.
– Непременно, господин. Пока пройдемте со мной.
Официантка еще раз поклонилась и посеменила по проходу влево. Остановилась у самой настоящей живой изгороди от пола до потолочной балки. За ней обнаружился уютнейший закуток со слуховым окном на потолке, деревянным столом и плетеными креслами, типа тех, что стояли на улице.
– Присаживайтесь, господа. Желаете чаю?
– Позже.
Девушка попятилась к выходу, отбивая поклоны, и скрылась за растительной стеной.
– Что теперь, патрон? Может, перекусим? Кухня тут традиционная, или опять с местной спецификой?
– Успеешь, – отмахнулся Пьер. – Если Нобору придет, будет не до жратвы. И сомневаюсь, что мы тут будем беседовать.
– Как скажете, патрон.
Ждать пришлось не очень долго, минут десять, потом вернулась давешняя девица и пригласила нас в «чайный» покой. Виньерон одарил меня насмешливым взглядом – мол, что я говорил? – и мы перебрались из уютного закутка в куда менее удобную, на мой взгляд, комнату с очень низким входом. Впрочем, названию своему она соответствовала полностью – стандартная для тясицу, традиционного японского чайного домика, обстановка: голые стены, циновки на полу, ниша-токонома с курильницей и каким-то затейливым цветком в горшке, над ним свиток с рядком иероглифов. Вот окон в стенах не было совсем, но их отсутствие с лихвой компенсировалось остекленной крышей. В центре комнаты красовался низкий столик из лакированного дерева.
А ничего, симпатичненько. Хотя от пресловутой местной специфики никуда не денешься. Впрочем, главный зал с его переизбытком растительности легко сойдет за тянива – традиционный чайный сад, а вымощенная камнем тропинка от парковки до входа с успехом заменяет дорожку-родзи.
Здесь нас уже ждал плотный, похожий на кусок скалы пожилой японец, затянутый в банальнейший костюм-тройку. Дражайший шеф на его фоне совершенно не выделялся, в отличие от меня. Хозяин заведения коротко поклонился, мы ответили тем же, затем они с Пьером обменялись крепким рукопожатием, и господин Нобору жестом пригласил нас присаживаться. Взглядом отпустил официантку.
– Надеюсь, Пьер, ты не откажешься выпить со мной чаю? – пророкотал он, забавно скривив щель, которая заменяла ему рот.
Колоритный персонаж, между прочим. Именно так я и представлял себе высокопоставленного якудза: еще не старый, чуть за пятьдесят, крепкий мужик, обязательно лысый, со щеточкой седых усов и обязательно – обязательно! – затейливый шрам на щеке. И стальные глаза. Новый знакомый образу соответствовал идеально. Даже улыбаться толком не умел, до того был суров.
– А сам как думаешь? – хмыкнул шеф в нарушение всех мыслимых традиций.
Или я чего-то не понимаю, или местная специфика очень уж специфичная. Или нам предстояла вовсе не чайная церемония.
– Что за паренек? – поинтересовался Нобору, пододвигая к себе коробочку с порошковым зеленым чаем.
– Мой помощник, Павел Гаранин, – отрекомендовал меня Виньерон.
Я склонил голову в коротком поклоне. Японец вернул любезность, не забывая ловко шуровать в общей чаше специальной бамбуковой мешалкой. Я про себя еще раз подивился – уж очень церемония получалась сокращенной. Да и традиция предписывала во время приготовления чая хранить молчание. Впрочем, хозяину заведения видней. И вообще, нечего со своим уставом в чужой монастырь.
– Слышал, ты в последнее время процветаешь, – заметил Нобору-сан в поддержание беседы.
– Не жалуюсь, – кивнул Пьер. – Дела идут хорошо. А вот
– «Больше всего мы гордимся тем, чего у нас нет», – ни к селу ни к городу процитировал Нобору.
Виньерон удивленно заломил бровь.
– Акутагава Рюноскэ, – пояснил хозяин заведения. – Я сегодня выбрал это изречение. Но ты до сих пор не выучил японский язык, поэтому я вынужден был сам прочитать. Давай не будем окончательно топтать традиции.
– Как скажешь, – пожал плечами мой шеф. – В этом году «пушинки» запаздывают, не находишь?
– Есть немного, – согласился японец. Побаюкал чашу с чаем в руках. – Как по мне, и хорошо. Терпеть не могу эту белую гадость. Хотя многие здесь сравнивают эти семена с лепестками сакуры. По-моему, никакого сходства. Только набиваются во все щели почем зря. Выметать замучаешься.
Заметив мой недоуменный взгляд, Нобору-сан пояснил:
– Сейчас сезон цветения одного местного растения, название вам, юноша, ничего не скажет. Эндемик с соседнего континента. Очень похож на одуванчик, только крупнее, и семян дает на порядок больше. Когда созревают целые поля этой гадости, при малейшем дуновении ветра поднимается самая настоящая метель. Без респиратора на улицу не выйдешь, моментально нос и рот забивает. Нигде этой напасти нет, только у нас, приносит высотными атмосферными потоками. Справиться не можем уже которое десятилетие. И один умник решил, если уж нельзя от этого явления избавиться, так давайте объявим его местной достопримечательностью. И объявили. Но я называю это хорошей миной при плохой игре, не более.
Закончив монолог, гостеприимный хозяин протянул чашу Виньерону. Тот извлек из-под стола платок-фукуса, аккуратно разложил его на левой ладони и принял посудину. Кивнул мне, вдохнул аромат чая и, глотнув, возвел очи горе. Ага, хоть что-то общее с классическим ритуалом. Пошарив под столешницей, я тоже обзавелся куском шелка и с соблюдением всех правил в свою очередь приложился к напитку. Давно я чайком не баловался, особенно зеленым. А ничего так, впечатляет. Может, Нобору-сан и не обращал внимания на мелкие детали, но дух церемонии был выдержан на все сто. Поставив чашу на столик, я аккуратно протер край специально приготовленной салфеткой и переправил сосуд хозяину дома. Формальности соблюдены, можно переходить к следующему этапу.
– Давай, Пьер, признавайся, чего тебе надо, – шутливо прорычал Нобору, колдуя над маленькими чашками. – Тебе как и раньше?
– Ага, покрепче, – подтвердил Виньерон.
– Павел-сан?
– Полагаюсь на ваше мастерство, Нобору-сан.
– Правильный выбор, – хмыкнул японец. И переключился на шефа: – И все же, старый лис, чего ты хочешь?
Вместо ответа Пьер залез за пазуху и протянул собеседнику цветное фото. Тот некоторое время всматривался в изображение, потом тяжко вздохнул:
– Вот сколько раз я себе говорил – Пьер всегда приносит неприятности. И каждый раз убеждал сам себя, что на тебя наговариваю. И опять ввязывался в авантюру с твоей, что характерно, подачи.
– Нобору, не юли. Скажи прямо – есть к нему подход?
Хозяин заведения нахмурил лоб и едва заметно показал на меня глазами.
– Можно, – хмыкнул шеф. – Поль мой доверенный помощник.
– В таком случае поговорим начистоту. Пьер, я тебя знаю очень давно. Даже, думаю, знаю лучше, чем ты сам. И сейчас у тебя на лбу написано, что ты затеял невероятную пакость. Авантюру из авантюр. Зачем тебе это?
– Мне поздно менять стиль жизни, – пожал плечами Виньерон. – Да я уже и не смогу по-другому.
– Я тебя понял. – Нобору-сан закончил колдовать с заварной чашей, разлил чай по мелким посудинам и переправил сосуды нам с Пьером. – Что ж, у каждого свой путь. Не мне тебя отговаривать, и уж тем более препятствовать я не стану. Но и помочь ничем не могу. Извини.
Я глотнул ароматнейшего напитка, покатал по рту – чудесно! Нобору-сан настоящий мастер. А вот мой шеф баламут. И чего ему все неймется?..
– Ни за что не поверю, что у тебя нет наметок, – ухмыльнулся Виньерон, посмаковав свою порцию чая. – Ладно бы это был какой-нибудь местечковый мафиози. Но это же младший из Тайра, доверенных лиц самих братьев Ли.
– Вот поэтому и ничем не могу помочь. Помнишь, как ты говорил: не стоит плевать на коллектив. Если ты на него плюнешь, он утрется. А вот если коллектив плюнет на тебя, то ты утонешь. А в нашем случае не просто коллектив. Не мне тебе объяснять, что такое триада. Особенно здесь, на Сингоне.
Оп-па! Да никак дражайший шеф замахнулся на кого-то из верхушки китайско-японской мафии, обосновавшейся на планете еще во времена первой высадки. Даже не знаю, как ее сейчас и назвать – якудза? триада? нечто третье? Трикудза, хе-хе. Хотя ничего смешного, на самом деле. Если мы хоть в мелочи проколемся, нам не жить. Достанут и с того света, тем более, что здесь в него не верят. Синтоизм с местной спецификой.
– Хорошо, Нобору, будем считать, что я тебя ни о чем таком не спрашивал, – пошел на попятный Пьер. – Но хотя бы намекнуть ты можешь? Хоть какую-то зацепку дай.
– Ты хуже мутировавшего чертополоха, – вздохнул японец. – Помнишь изречение, которое я приготовил на сегодня? Я думал, что оно не в тему, но теперь понял, что угадал. Иногда сам поражаюсь собственной интуиции.
– Мы гордимся тем, чего у нас нет? – пробормотал Виньерон себе под нос. – И что из этого?
– Старый Тайра всегда гордился своим сыном…
– Ты про приемыша?
– Чай определенно сегодня удался, – Нобору-сан демонстративно втянул воздух, поднеся чашу почти к самому носу. – Очень был рад встрече, Виньерон-сан.
– Взаимно, – Пьер поставил чашку на столик и поднялся на ноги.
Я последовал его примеру и вежливо поклонился хозяину заведения. Японец вернул любезность, но больше не произнес ни слова. Пьер коротко кивнул господину Нобору на прощание и решительно направился к выходу. Мне не оставалось ничего другого, как пойти за ним. У самой двери я украдкой обернулся. Старый якудза сидел в прежней позе с закрытыми глазами. Каменное лицо не выражало ни единой эмоции.
– Паша, не отставай!
Недовольный рык Виньерона вернул меня к реальности, и я поспешил за ним.
На улице все так же царил ясный летний день. Хосе при виде нас отставил в сторону недопитый чай и выпростался из плетеного кресла.
– Как прошло, патрон?
– А!.. – в сердцах махнул рукой Пьер и взялся за дверцу глайдера.
Уже через несколько секунд аппарат лавировал в хитросплетении подвесных «улиц», легко уворачиваясь от встречного транспорта. Шеф сидел тихо и о чем-то размышлял, едва заметно шевеля губами. Хосе кивнул на патрона и вопросительно дернул бровью. Я в ответ сделал большие глаза, типа, сам не пойму. Водилу такой ответ вполне удовлетворил, и больше он меня не доставал. На корабль мы вернулись в полном молчании.
– Паша, бросай все и бегом ко мне!
Вот почему я совсем не удивлен? И ведь это уже не первый раз… Любит Пьер это дело. Я со вздохом оторвал зад от любимого кресла и неторопливо поплелся к выходу. Очень уж не хотелось с Евгенией свет Сергеевной встречаться. А через каюту идти – крюк делать. Да и вообще, с чего это я должен прятаться? Я себя виноватым совершенно не чувствовал. Ну разве что чуток.
Клятая девица при виде меня сделала непроницаемое лицо и подчеркнуто безразлично защелкала клавиатурой – ага, типа занята чем-то. Хитрость, шитая белыми нитками. Старт только через трое суток, пока что в нашем болоте полный штиль. За компом разве что «косынку» раскладывать. Ну и хрен с ней, нашлась цаца.
Лифт уже совершенно привычно промчал меня практически через весь корабль и высадил в насквозь знакомом «предбаннике» капитанских апартаментов. Скользя равнодушным взглядом по экспонатам – зацепиться не за что, новинок давно уже не появлялось – я пересек выставочный зал, приложил большой палец к сканеру и оказался в Пьеровом логове. Дражайший шеф обнаружился в любимом кресле и во всеоружии – с неизменной сигарой и пузатым коньячным бокалом в руках. Кивком предложил мне устраиваться, отсалютовал емкостью с коричневой жидкостью и сделал глоток. Пыхнул ароматным дымом и пояснил, видя мое недоумение:
– Я заслужил. Почти не спал сегодня, искал зацепки.
– Успешно? – поддержал я светский треп.
– А сам как думаешь? – Пьер отложил сигару и отбросил шутливый тон: – Короче, Паша, зацепку я нашел. И у меня для тебя на сегодня есть поручение. Из категории отдельно оплачиваемых.
Я навострил уши, и подробности не заставили себя долго ждать – Виньерон сграбастал со стола ничем не примечательную пластиковую папку и протянул мне.
– Тайра Хикэру, урожденный Като, приемный сын Тайра Кандзиро, – пояснил Пьер. – Про старого Тайра мне намекнул вчера Нобору.
Я кивнул, вперив взгляд в цветную фотографию молодого паренька с внешностью типичного азиатского тинейджера. Админша Юми рядом с ним смотрелась бы очень естественно. Знаете, как в японских фильмах самые крутые самцы выглядят? Вот-вот. Одет с иголочки, длинные мелированные волосы, острые черты лица, пронзительный взгляд – мечта любой фанатки аниме.
– Что скажешь? – Шеф в очередной раз пыхнул сигарой и хитро прищурился.
– Парень как парень, дамский угодник, – пожал я плечами. – Что я должен делать? Только не говорите, что он гей, и мне нужно его соблазнить.
– Ты где этой гадости нахватался? – поперхнулся коньяком Виньерон.
– Да так, одна знакомая админша пару фильмов подкинула, – отбрехался я. – И все же, патрон?..
– Надо его найти и передать мое приглашение. Хочу с ним побеседовать. По-дружески. Без угроз и членовредительства. Поэтому и прошу тебя. Гюнтер не потянет, ему все лишь бы кулаками махать.
Я криво ухмыльнулся – по сравнению со мной глава службы безопасности просто воплощенное спокойствие. Но Пьеру виднее, он начальник.
– Где и когда?
– В досье все есть. Где обычно проводит время, в какой компании, что предпочитает – изучи, короче. Я думаю, проще всего его будет перехватить в клубе. Правда, он предпочитает несколько, но это не проблема. Ночь длинная, отыщешь.
– Понял. Что передать?
– Только мою визитку. И сказать, что я в курсе, что произошло с Като Мидзуки семь лет назад. Но это только если он заартачится.
– Я могу идти, патрон?
– Иди. Хотя постой… – Пьер затянулся сигарой, вперив в меня изучающий взгляд. – Выкладывай.
Иди ты! А я Эмильену не верил, когда он про способности шефа рассказывал. Не думал, что у меня не рожа, а открытая книга.
– Э-э-э, патрон… А зачем вы меня вчера с собой брали? Вы так и не ответили.
– Все предельно просто, – хмыкнул Пьер. – Я тебя представил Нобору. Официально, так сказать. Я с ним веду дела. В основном по
– Сэр, нет, сэр!!!
– Вольно, – махнул сигарой шеф. – И вот еще что. Пожалуй, один ты тоже дел натворишь. Возьми с собой помощницу, как там ее, Евгению. Девчонка она толковая.
– За что, патрон?!
– Чего-то уже не поделили? – Пьер глумливо ухмыльнулся и добил меня окончательно: – Мне реально до звезды, чего у вас там. Это приказ. Праздно шатающаяся по клубам парочка подозрений не вызовет. Все, пошел.
Весь ужас положения до меня дошел только в лифте. Уткнувшись мордой в стену, я пару раз приложился лбом о жесткое пластиковое покрытие и выдохнул сквозь сжатые зубы. Немного полегчало. Однако на рабочее место я не вернулся, закрылся в каюте и добрые полчаса колотил «дамми». Такими темпами от него скоро одни ошметки останутся. Ну да хрен с ним, душевное равновесие дороже.
Завершив экзекуцию, я рухнул на диванчик и принялся лениво просматривать досье Тайра Хикэру, урожденного Като. Но ничего особенного, кроме того, что парень являлся приемным сыном высокопоставленного члена якудза, группировки, подчиненной триаде братьев Ли – самых крутых мафиози системы – не обнаружил. Девятнадцати лет от роду, родился, учился, женился… Нет, вот тут вру. Ни фига не женился, предпочитал по бабам таскаться, периодически через это дело пускался во все тяжкие и огребал по самое не балуй от соперников. Правда, если верить непроверенным слухам – с официальной, понятно, точки зрения – за все обиды страшно мстил, частенько собственноручно, но и помощью папочкиных шестерок не брезговал. Неоднозначный типус, короче. С одной стороны, веселый и общительный тинейджер, озабоченный, но они все такие в этом возрасте. С другой – злопамятный и мстительный ублюдок, не в меру циничный и с раздутым чувством собственного величия. Немудрено, впрочем, при таком-то отчиме! Да и покойный его батюшка, Като Мидзуки, кротостью нрава не отличался. Судя по данным, нарытым Пьером, был оный батюшка одним из самых крутых боевиков клана, чуть ли не современным ниндзя. И покинул наш бренный мир при весьма неоднозначных обстоятельствах. Но это проблемы дражайшего шефа, мое дело маленькое – нашел, передал и свободен. Если бы не нюансы, без которых никак…
Захлопнув папку, я мазнул взглядом по таймеру в углу настенного экрана – черт, всего третий час пополудни. Выдвигаться еще однозначно рано. С другой стороны, приказ капитана – закон. Значит, надо как-то уговорить Женьку, будь она неладна. Эх, как унижаться-то не хочется!
Повалявшись еще с полчаса, всеми правдами и неправдами оттягивая неизбежное, я все же заставил себя переместиться в кабинет. «Черный ход» не подвел, и я осторожно выглянул в приемную, готовый в ту же секунду укрыться в таком родном и надежном закутке. Евгения Сергеевна все так же сидела за компьютером и что-то сосредоточенно набивала на клавиатуре. Судя по размеренности шороха пальцев по сенсорной панели, это была отнюдь не «косынка». Стихи пишет? Гы!.. И вот тут я спалился – Женя подняла голову от монитора и уперлась строгим взглядом мне прямо в глаза.
Н-да, конспиратор хренов! Делать нечего, пришлось как ни в чем не бывало подойти к ее столу. Проделал я это, напустив на себя вид строгого босса: руки за спиной, грудь колесом, взгляд безумный. Судя по ее еле сдерживаемой улыбке, впечатление произвел. Правда, совсем не то, на которое рассчитывал.
– Э-э-э… Евгения… Кхм…
– Да, босс?!
Зараза! Когда только успела просечь, что я в ее присутствии несколько теряюсь, особенно если действительно накосячил. Твою мать! Чувствую себя, как нашкодивший щенок, пойманный на горячем. А, мля!
– Короче, э-э-э, Женя… Ты это… Извини.
– Прошу прощения, босс?..
– Извини, говорю, вчера не сдержался. Осознал. Исправлюсь.
Она удивленно выгнула брови, отчего челка опять полезла ей в глаза, и раздраженно отбросила волосы фирменным жестом. Потом подперла подбородок обеими руками и вопросительно на меня уставилась. С этаким, знаете, лукавством, типа, ну-ка, ну-ка, послушаем…
– Евгения Сергеевна! Я приношу извинения за свое вчерашнее поведение.
– И это все?..
– А чего тебе еще надо?!
Мля, она еще и издевается?! Спокойствие, только спокойствие. Вдох-выдох. Вот так.
– Ой, извините, босс, я не так выразилась! – засуетилась девушка. – Я просто хотела узнать, это все, зачем вы явились, или есть еще причины?
– Ну, как бы… Пойдешь со мной в клуб? Сегодня вечером?
– Извините, босс, но я не завожу романов на работе.
– Ты чего? – Я от изумления чуть было не сел, где стоял. – Ты не думай, я не того… Тьфу, зараза! Короче, я тебя не на свидание приглашаю. Это по делу. Нужно встретиться с одним клиентом. Петр Михайлович поручил это мне, а для большей аутентичности, скажем, порекомендовал взять тебя с собой. Парочка в клубе меньше внимания привлечет. Ты чего ржешь?..
– Извините, босс, все, больше не буду, – Евгения еще пару раз всхлипнула и утерла слезы. – Вот ей-богу, не хотела вас обидеть. Но если по делу…
– Только по делу. Расходы за счет заведения. Доставка с меня.
– В принципе, я согласна, – задумчиво протянула девушка. – Но…
– Никаких но!
– А вот это дудки, босс! У меня есть условие. Будете слушать, или разойдемся, как лайнеры на низкой орбите?
– А, фиг с тобой!..
– Значит так. Я пойду с вами в клуб, если вы обновите гардероб, босс.
Как я сдержался, до сих пор понять не могу. Опомнился только в каюте, осознав, что расшиб костяшки в кровь о многострадальный манекен. На сей раз получасом отделаться не удалось, потом еще столько же проторчал в душе, смывая пот и залечивая рассаженные кулаки. По ходу дела слегка успокоился, и даже на Попрыгунчика орать не стал, когда он опять попытался выведать причину моего расстройства. И в приемную к проклятой язве вернулся, уже полностью взяв себя в руки. Евгения свет Сергеевна глумливо ухмыльнулась – по крайней мере, именно так мне показалось – и вздернула бровь, мол, слушаю внимательно.
– Я согласен.
– Да, босс?..
– Согласен, говорю! – Я раздраженно прошелся по приемной туда-сюда. – Только есть одна маленькая проблема. Сегодня я в магазин не попаду. Так что клянусь: как только, так сразу!
– Я в вас верю, босс! – торжественно изрекла Евгения, ни дать ни взять скаут на утреннем разводе. – Но у меня есть встречное предложение. Для начала ответьте на вопрос: который час?
– Ну, пятый…
– А как вы думаете, во сколько закрываются магазины в столице планеты? Верно, босс, очень поздно. Так что если мы отправимся в клуб прямо сейчас, то по пути вполне успеем пробежаться как минимум по нескольким точкам. Я молодец?
– Угу, – угрюмо хмыкнул я.
Не прокатило. Впрочем, я не особо и надеялся.
– Обожаю шопинг! – Евгения свет Сергеевна выпорхнула из-за стола и неожиданно чмокнула меня в щеку: – И вас я обожаю, босс!
– Эй, полегче!..
Ну что за девица, право слово. Дай палец, руку оттяпает. По плечо.
– Кстати, расходы за счет заведения на модные бутики не распространяются, – поспешил я охладить ее пыл.
– Ну и ладно, я зарплату за первый месяц получила, – отмахнулась Женя. – К тому же шопинг сам по себе отдельное удовольствие. Впрочем, где вам, босс, понять! Извините.
– Сколько тебе времени нужно, чтобы собраться?
– Ну…
– Короче, через полчаса жду тебя на третьем «пятаке». Знаешь, где это? Вот и славно. А я пока с кем-нибудь из парней поговорю, чтобы нас до парковки такси подбросили…
Я, в отличие от помощницы, уже был одет на выход – то есть как всегда – потому сразу отправился на стартовую палубу, по пути вызвав по служебному каналу Эмильена. Тот, выслушав просьбу, вызвался сам поработать водилой, потому как откровенно маялся бездельем.
Евгения Сергеевна, как не трудно догадаться, опоздала почти на полчаса. Впрочем, мы с Эмилем были не в обиде – за это время успели обменяться свежими сплетнями и перемыть косточки последнему VIP-пассажиру, который умудрился поссориться с самим Пьером. Причем совершенно без моего участия, что характерно. Появление девушки компенсировало все неудобства, причем, хочу заметить, за счет одного лишь эстетического удовольствия. Я и раньше подозревал, что Женя очень даже стройная и весьма симпатичная, но на рабочем месте она старалась одеваться подчеркнуто строго. А сейчас, наконец, она стала самой собой – молодой обворожительной барышней. И все ее претензии к моему стилю сразу стали понятны: сама она, как выяснилось, прибарахлиться любила и умела. Сегодня она решила продемонстрировать красоту минимализма. Простая бежевая майка в еле заметную вертикальную полоску, невесомая небесно-голубая юбка чуть выше колена, босоножки на плоской подошве и пара браслетов-фенечек на правом запястье – вот и весь наряд. Но в комплексе все это создавало ощущение легкости и воздушности, особенно вкупе с распущенными волосами, которые я до того привык созерцать собранными в «конский хвост». Этакое эфемерное создание, ангел чистой красоты. Кажется, где-то я это уже слышал…
Видимо, наше с Эмильеном потрясение отразилось на физиономиях, потому что Евгения слегка смутилась и поспешила забраться на заднее сиденье глайдера. Я за ней лезть постеснялся, устроился спереди, рядом с водилой. Эмиль, думая, что девушка его не видит, восхищенно закатил глаза, и привычно провел летательный аппарат через сегментный люк. До здания пассажирского терминала мы добрались буквально через пару минут, и суперкарго аккуратно пристроил нашу машину с краю длинного ряда такси стандартной для Сингона серо-оранжевой расцветки. Надо думать, в такой колер их здесь красили для пущего контраста с вездесущей зеленью.
Аппарат утвердился на пенобетонном покрытии парковки, я торопливо выбрался из салона и поспешил проявить галантность: распахнул заднюю дверь салона и подал Евгении руку. Та от помощи отказываться не стала, даже кивнула благодарно, и неспешно зашагала к ближайшему экипажу такси. Эмиль, глядя ей вслед, продемонстрировал большой палец и жестами показал, что, по его мнению, мне нужно было с Женей сделать, причем как можно скорее. Я в ответ послал его далеко и надолго, тоже жестом, разумеется, и бросился догонять спутницу. Из поклажи у нее была только элегантная светлая сумочка, но по правилам этикета, насколько я помнил из курса, прослушанного – причем в самом прямом смысле, практически вполуха – еще в академии, помогать даме нести ее главное сокровище почиталось за моветон. Вот авоська с продуктами или тяжелые пакеты с добычей после шопинга – совсем другое дело.
Не знаю, чем Евгении приглянулся именно этот экипаж, но спорить я не стал, равно как и торговаться с улыбчивым водилой-азиатом. Просто устроился на заднем сиденье рядом с ней, и кивнул драйверу, мол, погнали. Тот, соответственно, погнал. С ветерком, да еще и наплевав на все правила воздушного движения, чем поразил меня до глубины души. Впрочем, пилотом он оказался классным, и уже через несколько мгновений я успокоился и принялся любоваться окрестностями. Что характерно, адресом места назначения он даже не поинтересовался, а принялся нарезать круги над административной частью космопорта, постепенно приближаясь непосредственно к городу. Видать, алгоритм уже отработан до автоматизма. Мы, кстати сказать, ничуть не возражали.
– Э-э-э, уважаемый, а где здесь у вас можно приличный костюм прикупить? – поинтересовался я у таксиста, когда мы с Евгенией вдоволь налюбовались местными красотами и я прочитал ей лекцию, которую не далее как вчера прослушал у Пьера.
– Одежда? Шопинг? – заулыбался водила.
– Ага, шопинг. Есть большие магазины?
– Конечно, есть, – важно подтвердил драйвер с забавным шепелявым акцентом. – Как не быть. Вам где подороже или где попроще?
– А есть, чтобы все сразу?
– Понял, – кивнул водила и поддал газку.
Через несколько минут петляний между опорами-небоскребами он поднял глайдер на несколько ярусов вверх и припарковался на обширной стоянке у огромного – и я ничуть не преувеличиваю – торгового центра с до боли знакомым названием «Shelby’s». При виде вычурной вывески я чуть было натуральным образом не прослезился, зато Евгения одобрительно покивала – самое то, на ее взгляд. Мы выбрались из салона, я расплатился банковской картой и окликнул таксиста:
– Э-э-э, уважаемый, вы нас не подождете?..
– Не стоит, мы надолго, – пресекла мою робкую попытку свести урон к минимуму Женя. – Езжайте. Спасибо, господин.
Таксист совсем не по-азиатски шутливо козырнул, одарил нас белозубой улыбкой и умчался за горизонт. Вернее, вывел глайдер за пределы «прогулочной палубы» и резко бросил его вниз, к соседнему ярусу.
– Пойдемте, босс, – потянула меня за руку Женя.
И впрямь, чего это я застыл столбом? Делать нечего, пришлось подчиниться.
Внутри торговый центр ничем не отличался от сотен и тысяч таких же на всех планетах Федерации и даже Внешних миров, как выяснилось. Разве что вывески с названиями торговых точек на латинице дублировались иероглифами, да персонал в большинстве своем состоял из молодых парней и девчонок азиатской наружности – местная специфика, ничего не скажешь. Я в таких заведениях не бывал давненько, поэтому остановился у входа в нерешительности. Спутница же моя чувствовала себя здесь как рыба в воде – уверенно подтащила меня к большому сенсорному табло на высоких металлических стойках, быстро пробежалась пальцами по пиктограммам магазинов и увлекла меня к ближайшему эскалатору. Остановились мы лишь на третьем этаже у ничем не примечательной витрины с неизменными манекенами. Из длинной цепочки иероглифов я понял лишь, что название как-то связано с городом, но на привычном латинском шрифте владельцы его продублировать поленились. Впрочем, Евгения свет Сергеевна явно знала, куда шла. Она уверенно шагнула в демонстрационный зал, даже не оглянувшись, и мне пришлось последовать ее примеру.
Внутри нас сразу же атаковала не в меру активная юная японка в строгой – по местным, конечно же, понятиям – униформе, больше похожей на школьную, и мы с большим трудом от нее отбились, уверив, что сами справимся, а ее позовем, когда будем готовы расплатиться за покупки. Девица не расстроилась и исчезла так же внезапно, как и появилась.
– Прогуляйтесь пока, босс, – предложила Женя, предвкушающим взглядом окинув длинные ряды вешалок с демонстрационными образцами. – Я тоже кое-что подобрать постараюсь, а потом сравним. Хорошо?
– Хорошо, – вздохнул я и поплелся по первому попавшемуся проходу, по большому счету куда глаза глядят.
Побродив по шмоточному раю добрые полчаса, я пришел к выводу, что ничего на свой вкус тут не подберу и с некоторым трудом выбрался к примерочным кабинкам, где и натолкнулся на весьма довольную Евгению Сергеевну.
– Как успехи, босс? – поинтересовалась она, одарив меня лукавой улыбкой.
Я в ответ махнул в сердцах рукой, уселся на весьма кстати случившийся рядом пуфик и застыл в позе роденовского мыслителя.
– Ну, босс, не все так плохо! – засмеялась Женя. – Не переживайте. Нет здесь вашей любимой шахтерской робы, но это не страшно. Вот, посмотрите, какая прелесть!
«Прелесть» представляла собой зауженные сверх всякой меры джинсы с ширинкой чуть ли не на коленках. Меня передернуло от отвращения, и я демонстративно отвернулся, принявшись разглядывать Женино отражение в зеркальной стене.
– Ага, не наш фасончик, – ничуть не расстроилась девушка. – Тогда вот это, смотрите – классические, голубые. Ну-ка, примерьте.
– Женя, отвали.
– Босс, помните про клуб.
– А, дай сюда!
Я раздраженно выхватил у нее из рук очередные штаны и забрался в примерочную кабинку. Скинул ботинки, вылез из родных разношенных по фигуре джинсов и принялся натягивать «выставочный образец». Повернулся к зеркалу одним боком, другим – ни так, ни так не понравилось.
– Босс, дайте посмотреть!
Я робко высунулся из кабинки – не дай бог кто увидит! – сраму не оберешься.
– Н-да, как-то не очень, – критически поджала губы моя помощница. – Рубашка совершенно не сочетается. Давайте-ка вот эту попробуем.
Я раздраженно стащил через голову синюю тенниску, швырнул ее на пуфик и подхватил протянутую девушкой тряпку. Развернулся к ней спиной, и только тогда сообразил, что конкретно прокололся.
– Ой…
Я с максимально доступной скоростью скрылся в примерочной и от души про себя выматерился. Осторожно покосился через плечо в зеркало. Ага, та еще картинка. Почти вся спина испещрена уродливыми рубцами – метка, постоянно напоминавшая мне о собственной неуемной глупости, подкрепленной огромным самомнением и юношеским максимализмом в крайней форме. Тот еще коктейльчик, доложу я вам. Кстати, правильно, что командование меня тогда выперло со службы с волчьим билетом. Вот такие идиоты обычно и сами подставляются, и людей гробят. Правда, трибунал меня все-таки оправдал – я действовал строго в соответствии с буквой Устава, откровенно наплевав на дух. Формально обвинить меня было не в чем, так что в тюрягу я не попал. Зато из Дипломатического корпуса вылетел как пробка. А на память остались проблемы с психикой и плохо зарубцевавшиеся раны. Я специально тогда не стал пользоваться услугами пластического хирурга. Военная страховка эти траты не покрывала, сводить шрамы пришлось бы за свой счет. В принципе, деньги у меня на тот момент водились, но тут уж я сам себя решил наказать. Потом я часто жалел об этом скоропалительном решении, но поезд ушел, как говорится – наскрести нужную сумму не удавалось. Так и приходилось от людей увечье прятать. Ни тебе в сауну сходить, ни в аквапарк банальнейший. Или вот как сейчас – одежонку примерять строго одному и в полной тайне.
– Женя, запомни: ты ничего не видела, – прошипел я, не торопясь показываться ей на глаза.
– А что это? Босс?..
– Не твое дело.
– Извините… – Девушка наконец взяла себя в руки: – Выходите уже, надо же посмотреть, как сидит.
Я торопливо накинул светлую клетчатую рубашку и выбрался на свет божий.
– Не-а, – вынес вердикт мой персональный стилист. – Теперь вот это попробуем.
Я с тяжким вздохом принял очередной ворох одежды и вернулся в кабинку.
Экзекуция продолжалась еще около двух часов, в течение которых я натерпелся столько, что хватило бы на пару лет вперед. Евгения Сергеевна была непреклонна и демонстративно игнорировала мои многозначительные взгляды, бросаемые на часы. По правде говоря, в город мы прибыли с изрядным запасом времени, так что я протестовал больше для проформы. Зато узнал много нового о современной молодежной моде. И не сказать, что мне ничего не понравилось. Напротив, несколько вариантов было очень даже ничего, например, довольно строгие черные брюки в комплекте с классическими туфлями, белой рубашкой и джемпером-безрукавкой. При замене брюк модными прямыми джинсами с потертостями на бедрах он только выигрывал, хотя не очень подходил для официальных мероприятий. Еще один вариант – темный костюм с классического пошива брюками и немного авангардистским пиджаком со стоячим воротником – я не задумываясь отложил в кучку вещей, предназначенных для покупки. Я в нем смотрелся ничуть не хуже Пьера, а посему решил под дражайшего шефа слегка прогнуться. Пусть порадуется. К концу этого сомнительного дефиле я оказался потенциальным обладателем неплохого гардероба. Страшно было подумать, в какую сумму мне вся эта роскошь выльется, однако банковская карта с зарплатой за два с лишним месяца приятно грела карман, так что с грядущим временным банкротством я смирился.
Когда я уже порядочно утомился, Евгения свет Сергеевна наконец-то сумела подобрать комплект, полностью устроивший нас обоих. Впрочем, мне на первый взгляд предложенные ею вещи не приглянулись, но очень хотелось покончить с опостылевшим шоу, и я согласился на последнюю примерку. Влез в джинсы из шибко модного потертого темно-синего денима, прислушался к себе – а ничего так сидят, чуть уже, чем я люблю, но далеко не в облипку. Движений не стесняют и смотрятся… Ну да, стильно, другого слова и не подберешь. Ремень и мой собственный сойдет. Кроссовки из светлой замши на плоской подошве – ага, удобные, ногу визуально не увеличивают. Пойдет. Рубашка… Светлая, в тонкую серую полоску, с длинными рукавами и скругленным низом, чтобы носить навыпуск. Нормально, где-то даже элегантно. Тэ-экс! Легкая кожаная куртка уютно обхватила плечи – интересно, из кого ее сделали? Почти ничего не весит, так не бывает…
– Босс?..
Я перестал пялиться на собственное отражение в зеркале и отбросил в сторону штору, закрывавшую примерочную кабинку.
– Ну-у-у… – Женя чуть склонила голову к плечу и обошла меня со всех сторон, не отводя придирчивого взгляда. – Практически идеально. Но все-таки чего-то не хватает… Я сейчас, босс, никуда не уходите.
– Да, собственно… – Я прервал фразу, осознав, что разговариваю сам с собой, пожал плечами и приготовился к длительному ожиданию.
На сей раз я ошибся – Евгения вернулась буквально через несколько минут. Торжествующе улыбнулась и нахлобучила мне на голову черную шляпу с небольшими полями. Что-то она навевала такое, из глубин памяти. Смутные образы мафиози времен американского «сухого закона», знакомые по историческим детективам. А что, очень даже неплохо… Я лихо сбил головной убор на затылок и довольно ухмыльнулся.
– Вот так и оставайтесь, босс.
Женя продемонстрировала мне большой палец и жестом фокусника извлекла из-за спины еще одну шляпу, на сей раз женскую. Формой и покроем она в общем и целом напоминала мою обновку, только была сделана из соломы. Ну, или какого-то еще растительного материала, вполне возможно, что и специфического местного. Не суть, короче. Поля были нарочито грубо обрезаны, на тулье красовалась легкомысленная розовая лента. Нахлобучив это недосомбреро на голову, она небрежно сдвинула шляпку на лоб, отчего челка напрочь перекрыла ей обзор, и довольно улыбнулась. Незамысловатый аксессуар словно по мановению волшебной палочки превратил девушку в этакую веселую фермерскую дочку, выбравшуюся в большой город на гулянку, но совершенно не забывшую, что такое ранчо.
– Тебе идет, – хмыкнул я, вдоволь налюбовавшись помощницей.
– Вам тоже, босс, – не осталась та в долгу. – Вот видите, как все хорошо получилось! Теперь не стыдно с вами и в клуб заглянуть. Кстати, не пора?
– Рановато, – вздохнул я, бросив взгляд на часы. – Пойдем расплачиваться. Кстати, так уж и быть, шляпа за счет заведения – подмигнул я ей.
Женя заливисто рассмеялась, подхватила часть отложенных вещей и направилась к ближайшей кассе. Я подобрал остатки роскоши, и последовал за ней.
На кассе мы проторчали еще минут двадцать, пока я расплачивался, и расторопные девчонки из персонала магазина запаковывали мои обновки и оставшуюся не у дел, как выразилась Евгения, «шахтерскую робу». Получилось несколько объемистых пакетов, и при виде их я даже застонал горестно. Впрочем, меня тут же уверили, что вовсе не обязательно тащить вещи самому, достаточно назвать адрес и заплатить чисто символическую – по сравнению с уже оставленной в заведении – сумму, и все покупки доставят в лучшем виде. Собственно, так я и поступил. Когда мы с Женей наконец выбрались из гостеприимного салона, я слегка перевел дух и понял, что на удивление проголодался. Судя по блуждающему по вывескам забегаловок взгляду моей спутницы, она бы тоже не отказалась от легкого перекуса.
– В кафе?
– Босс, а вам не кажется, что это уже будет свидание?
– Ничуть, – отперся я. – Мы с тобой на задании. Потратили много сил, и нам просто необходимо их восстановить. Ну как, разрешил я твой конфликт с совестью?
– С совестью разрешили, а как быть с девичьим целомудрием? – подколола меня спутница.
Что-то у нее настроение больно игривое. Ну и ладно, имеет право расслабиться. Кстати, ко мне это утверждение тоже в полной мере относилось.
– Что порекомендуешь, знаток молодежной культуры?
– Ну, босс, на вкус и цвет…
– Ответь на один вопрос: ты голодная?
– Было бы неплохо заморить червячка.
– Так и запишем: принципиальных возражений нет. Азиатская еда? Европейская? Или что-нибудь острое и ядреное, фахитос, например?
– Вряд ли мы тут найдем нормальную европейскую еду. Так что азиатская.
– Морское меню? Вегетарианское? Или предпочитаешь мясо?
– Мясо, босс, однозначно мясо. Я хищница.
– Оно и видно. – Я шагнул к ближайшему эскалатору, не забыв потянуть спутницу за собой. – Если мне не изменяет память, фуд-корт на пятом этаже, там что-нибудь отыщется. Кстати, спасибо, что приняли участие в анкетировании, вы нам очень помогли.
Женя улыбнулась уголками губ, но комментировать не стала.
Зона кафешек быстрого обслуживания в торговом центре оказалась ему под стать – такая же обширная, бьющая по голове сложной гаммой ароматов и непрерывным гомоном сотен людей вокруг. Оказавшись в самом ее начале, мы некоторое время ошеломленно осматривались, потом я обнаружил искомое и уверенно потащил девушку за собой, лавируя меж кучками посетителей и выставленными без особого порядка столиками. Около нужной забегаловки нашлись такие же, и мы без труда заняли уютное местечко под тентом, служившим здесь всего лишь украшением: потолок в зале хоть и был высоким, но все же у нас над головами возвышалась еще добрая сотня этажей. Да и за пределами здания вряд ли получилось бы увидеть небо – над нами нависал еще один ярус. Впрочем, хитрые обитатели Нового Токио оборудовали нижние стороны «прогулочных палуб» сложной системой отражателей, так что создавалась полная иллюзия, что все вокруг залито светом местной звезды. Ночью же романтично настроенные жители мегаполиса таким же макаром любовались мерцанием естественных спутников, которых у Сингона насчитывалось аж шесть штук. Кстати говоря, континент, подвергнутый терраформированию, располагался примерно в субтропической зоне, так что темнело тут достаточно рано, тем более сейчас здесь самое начало осени.
– Значит так, Евгения Сергеевна! Довожу до вашего сведения, что я воспользовался служебным положением и решил, что дегустировать мы будем китайскую кухню! – торжественно объявил я, вооружившись меню. – Японская на мой вкус очень специфическая, не люблю морепродукты, и особенно сырую рыбу. Я молодец?
– Молодец, босс. Закажите мне свинину в кисло-сладком соусе и поджаренный рис. И чего-нибудь попить. Только не чай.
– Угу. Эй, любезный!
Пробегавший мимо официант резко притормозил и застыл у нашего столика по стойке смирно.
– Чего желает господин?
– Господин желает того же, что и дама. А дама хочет попробовать свинину в кисло-сладком соусе и с жареным рисом. Что вы можете посоветовать?
– Отличный выбор, господин! – одобрил заказ местный гарсон. – Осмелюсь похвастать, наш шеф-повар, господин Ма, большой мастер по части свинины. И рис он поджаривает лучше всех в округе – с яйцом и зеленым горошком.
– Две порции, пожалуйста. И чая. Зеленого.
– И какой-нибудь прохладительный напиток, – напомнила Женя.
– Два напитка.
– Одну секунду, господин. Госпожа, – официант коротко поклонился и буквально испарился, заставив меня грешным делом подумать о галлюцинациях на почве неумеренного потребления шопинга. Еще и с непривычки.
– Самое главное сейчас не переесть, – мечтательно потянулась моя спутница. – А то все веселье пропустим. Выбраться в клуб и не оттянуться – это надо умудриться.
– Вы, Евгения Сергеевна, не забывайтесь, – нарочито строго заметил я. – Мы, если вы запамятовали, в клуб по делу. И не факт, что в один. Скорее, как подсказывает плачевный опыт, изрядно помотаться придется.
– Да ну вас, босс! Никакой в вас романтики. Почему вы такой нелюдимый?
– Жизнь заставила, – отмахнулся я. И шутливо погрозил собеседнице пальцем: – Не стыдно перемывать кости боссу в его присутствии?
– Вообще-то, это называется «разговор по душам», – дернула плечиком Женя. – Но если вы против… Просто я не понимаю, как в такой чудесный вечер можно оставаться черствым и колючим.
– Пожалуй, теперь моя очередь напомнить, что мы не на свидании…
– А вам мысль об этом настолько неприятна, босс?
Евгения перехватила мой взгляд, и я разглядел в глубине ее глаз знакомое загадочное мерцание. И как это понимать? Заигрывает она со мной, что ли? Или я реально тупой? Хотя нет, это во мне отрицательный опыт прошлых лет говорит, случалось уже обжигаться, вот и дую на холодное. Эх, была не была!
– Женя… Я, как бы это помягче, далек от мысли…
– Окей, босс, замяли! – подняла руки в примирительном жесте моя спутница. – Иногда я уподобляюсь слону в посудной лавке. Не хотела вас обидеть. Давайте просто наслаждаться моментом. Когда еще так отдохнем…
Евгения, не отводя взгляда, накрыла мой нервно сжатый кулак своей ладошкой, и от ее прикосновения стало хорошо, как когда-то давно, когда у меня было близкое существо в этом не самом лучшем из миров. Потом выяснилось, что близким оно только казалось, как часто бывает. Расстались мы не очень хорошо, и не в последнюю очередь из-за той злополучной истории с заложниками и большим бабахом, о которой мне не давала забыть изуродованная спина. Про Вику я даже и не вспоминал все эти годы, а вот сейчас накатило. Впрочем, это совсем другая история.
– Ваш заказ!
Вовремя появившийся официант избавил нас от неловкости, и некоторое время мы молча поглощали ранний ужин, отдав должное шеф-повару. Наконец первый голод был утолен, и Евгению снова потянуло на «поговорить»:
– Босс, можно немного бестактный вопрос?
– Попробуй, – едва не поперхнулся я очередным кусочком свинины.
– Относительно недавно я поняла, что вы довольно часто испытываете проблемы с, э-э-э, самообладанием. Это связано с?.. – Женя неопределенно дернула головой, но я ее понял.
– С тем, что у меня на спине? Ты права, вопрос бестактный, и мне бы не хотелось его обсуждать… Но да. Эти явления одного порядка, скажем так. Вернее, причина их возникновения одна и та же.
– Босс, как же вы нас терпите, бедненький… – Заметив, как я дернулся, девушка снова положила ладошку на мою руку. – Не подумайте, я не издеваюсь. Просто сначала я не могла понять, почему вы так ко мне относитесь. Временами вполне вменяемый человек, потом вдруг взрываетесь, а периодически вообще меня избегаете, как будто боитесь. Знаете, я страшно на вас обижалась, хоть и не подавала вида. Но теперь все встало на свои места. Босс, я могу как-то помочь?
Я положил свободную руку на ее ладонь, прикрывающую мой кулак, сжал благодарно и помотал головой:
– Вряд ли. Военные специалисты оказались бессильны. Они пришли к выводу, что помочь себе могу лишь я сам. Когда договорюсь с совестью. Пока получается не очень, как видишь… Но за предложение спасибо, – я поднес ее руку к лицу и легонько приложился губами в районе запястья. – Мне лестно, честное слово.
– Вам спасибо, босс, – не отнимая руки, шепнула Женя. – Сегодня просто чудесный вечер. Редко у меня такие выдаются.
– Что ж, плохо, когда что-то хорошее становится привычным, – провозгласил я, встав из-за стола. – В таком случае оно быстро теряет всю прелесть. Хорош рассиживать, Женька, нас ждет незабываемая ночь!
Ага, с оглушающим ревом так называемой «музыки», заполошным мельтешением стробоскопов и потными пьяными подростками вокруг. Просто восхитительно! А, чтоб тебя!..
Таксистов на парковке у торгового центра было, что блох у собаки, так что транспорт мы нашли быстро. Близнец давешнего улыбчивого водилы даже галантно открыл перед Евгенией дверцу салона, правда, мне подобной услуги не оказал, типа, сам справлюсь. Я без возражений обогнул глайдер и устроился на заднем сиденье рядом со спутницей, дождался, пока «водитель кобылы» займет законное место, и назвал адрес. Начать я решил с клуба «Сакура» – как бы выспренно ни звучало название заведения, это не мешало ему процветать. Судя по сведениям, собранным Виньероном, в среде новотокийской молодежи место было очень популярным, к тому же юный Тайра Хикэру именно в нем предпочитал проводить большую часть свободного времени. О других его привычках дражайший шеф меня предупредить не удосужился, отразив в досье разве что не самый спокойный характер парня. Впрочем, импровизировать мне не привыкать, прорвемся.
Клуб «Сакура» оказался гипертрофированно увеличенной копией того заведения, где мы с шефом когда-то впервые встретили хакера Джейми. Несмотря на то что их разделяли бездна в несколько десятков световых лет и ничуть не меньшая культурная пропасть, похожи они были весьма и весьма: нестерпимый грохот музыки, интимная полутьма, на танцполе превращавшаяся в кромешную темень, особенно с учетом слепящих стробоскопов, мельтешащих с высокой частотой – глаза просто не успевали приспособиться к непрерывной смене условий, и вездесущая гомонящая толпа. Время детское, так что совсем упившихся индивидуумов не попадалось, но все к тому шло – редкий встречный тинэйджер шел с пустыми руками, абсолютное большинство уже успело хорошенько приложиться к емкостям с горячительными напитками, среди которых самым безобидным было пиво. Впрочем, судя по вычурным трубочкам и самым экзотическим цветам наполнявших бокалы жидкостей, куда популярней здесь были разнообразные коктейли. Многие обладатели стаканов уже преувеличенно громко хохотали над незамысловатыми шутками приятелей, а их глаза недвусмысленно блестели. В общем, веселое место, то ли еще будет через пару часов. Не угадал Пьер, когда Женю мне в спутницы навязывал – одному бы мне было куда проще. Если не затеряться в толпе – подобных нам гайдзинов насчитывалось едва ли несколько человек на весь зал – так смыться в случае чего. По себе знаю, не любят в подобных заведениях чужаков. На «пойдем, выйдем» нарваться раз плюнуть. Не то чтобы я боялся, дело житейское, а вот задание можно поставить на грань срыва.
Оказавшись в шумном зале, мы в первое мгновение слегка растерялись от шума и раздражающего мельтешения, правда, Евгения Сергеевна подозрительно быстро опомнилась – видать, опыт посещения увеселительных мероприятий сказался – и потащила меня за руку к столикам в дальнем от барной стойки углу. В отличие от ресторана господина Нобору, они отделялись друг от друга лишь диванами, составленными буквой «п», но за счет освещения создавалось впечатление некоей уединенности. Услышать же, о чем беседуют соседи, не было решительно никакой возможности – все перебивала какофония в модном стиле неоджангл с примесью чего-то восточного. Оглушенный и слегка подавленный, я рухнул на ближайший диванчик. Женя пристроилась рядом, походя пихнув меня локтем в бок, чтобы я подвинулся.
– Ну и как вы себе это представляете, босс?! – почти выкрикнула она мне в самое ухо, и то я еле разобрал слова.
Повертел головой, осматриваясь. Не может быть, чтобы никакой защиты от столь агрессивной окружающей среды не предусматривалось. Ага, вот оно! Столик оказался шедевром электроники, хотя и несколько устаревшим – в его центр была вмонтирована сенсорная панель автозаказчика, и сразу под списком основных категорий блюд красовалась огромная иконка в виде стилизованного перечеркнутого динамика. Я не задумываясь ткнул в нее пальцем, и наш «уютный» закуток и впрямь превратился в таковой – акустическое поле снизило громкость музыки примерно на две трети.
– Вот это другое дело, – хмыкнул я, перебирая пункты меню. – Вы, Евгения Сергеевна, пить что будете?
– Что-нибудь легкое и слабоалкогольное, – отозвалась девушка, внимательным взглядом обшаривавшая зал.
– Ну и чего интересного высмотрела? – Я раздраженно свернул меню: – Неужели так трудно было продублировать на интере? Чертовы азиаты…
– Может, официанта позовем? – предложила Женя, не прерывая своего увлекательного занятия.
– Думаешь, они тут есть?
– Тогда давайте воспользуемся самым научным методом из всех известных, – улыбнулась моя спутница, вернувшись с небес на землю. – Методом тыка. Знаете такой, босс?
– Уверена? – заломил я бровь. – Потом не ной.
Я наугад выбрал пару пунктов в разделе меню с пиктограммой коктейльного бокала с торчащим декоративным зонтиком, и вернулся к беседе:
– Ну, так кого высмотрела?
– Никого, босс. Нашего славного мальчугана в зале нет.
– Мне бы твою уверенность, – вздохнул я. – Хочешь, не хочешь, а придется круг по танцполу дать, чтобы удостовериться. Кстати, он может вообще здесь не появиться.
– Рано еще, босс, – успокоила меня Евгения. – Предлагаю посидеть тут часик-другой. И вот потом начинать беспокоиться, если он не появится.
– А до того что делать будем?
– Скучать по большей части, – пожала плечами моя спутница. – Или танцевать пойдем, как вариант.
– Это вряд ли, – ушел я в отказ и напророчил: – Разве что коктейль окажется с сюрпризом.
– Будем надеяться, что это его единственный побочный эффект, – поддержала игру девушка. – Не хотелось бы застрять в дамской комнате. Хотя как раз сейчас мне туда просто-таки необходимо наведаться. Носик попудрить. Провожать не надо.
Она шутливо сбила мою шляпу мне на затылок и встала с дивана. Оставив сумочку и соломенное недосомбреро на моем попечении, Женя пересекла невидимый полог аудиополя и уверенно направилась в глубь зала, ловко уворачиваясь от встречных веселящихся юнцов. Те, надо сказать, на нее реагировали вполне адекватно – улыбались во весь рот и пытались завязать знакомство. Я проводил спутницу долгим задумчивым взглядом, покачал головой и снова принялся терзать меню. Когда есть что пожевать, и неловкость скрыть проще.
Заказ пришел удивительно быстро – не успел я еще откинуться на спинку дивана, закончив возиться с панелью автозаказчика, как напичканный электроникой столик мелодично пиликнул, столешница прямо передо мной разъехалась на две половины, и в открывшейся камере пневмодоставки возникли ничем не примечательные стаканы из прозрачного пластика, оснащенные крышечками и затейливыми трубочками. В одном оказалась ядовито-зеленая жидкость, в другом – не менее ядовитая оранжевая. Хмыкнув, я по очереди принюхался к обеим, приоткрыв крышечки. Осклабился довольно: в ноздри ударил хорошо знакомый фруктовый запах с легкой примесью спиртового аромата. Ладно, будем считать, что метод тыка сработал.
Вторым рейсом приехали закуски столь экзотического вида, что попробовать их я не решился. Так и сидел, недоуменно разглядывая тарелочки с непонятными кусочками до самого возвращения Евгении. Впрочем, она обстановку не прояснила:
– Ой, босс, а что это у вас?!
Я пожал плечами и жестом предложил ей устраиваться напротив. Долго себя ждать девушка не заставила, и я поделился доступной информацией:
– Вот это, зеленое, лайм с мятой. Оранжевое – какой-то цитрусовый. Что выберешь?
– Давайте мне апельсинчик, – решила Женя, и я переправил ей бокал с коктейлем.
Отсалютовал спутнице оставшейся емкостью и осторожно втянул глоток через трубочку. А ничего так, даже вкусно. И спирт почти не чувствуется, так что градусов мало. Самое то в наших условиях.
– Очень даже прилично, – сообщила Евгения Сергеевна, сняв пробу со своей порции. – А…
– Нет, это я пробовать не решился, – покачал я головой. – Рискнешь?
Девушка с сомнением покосилась на тарелочки, но от эксперимента воздержалась.
Некоторое время мы сидели, лениво потягивая коктейли, потом эта благодать как-то внезапно закончилась, и повисло неловкое молчание. По крайней мере, именно с моей стороны. Клятая девчонка, такое ощущение, просто ждала от меня первого шага, полностью отдав инициативу, и наверняка про себя посмеивалась. Ну и ладно.
– Еще по одной? – поинтересовался я, изобразив на лице любезную (как мне казалось) улыбку.
– Может, лучше потанцуем, босс?
– Как ты себе это представляешь? – хмыкнул я.
Назвать музыкой то, что сейчас творилось за пределами аудиополя, язык не поворачивался.
– По-моему, очень даже неплохо, – хитро прищурилась Евгения. – Ритмично.
– А по-моему, я еще не в кондиции, – в тон отозвался я. – Ну так что, заказываю?
– Давайте, – махнула рукой Женя.
На сей раз в меню я не запутался, и заказ мы получили столь же быстро, как и в первый раз. Правда, я забыл, в какие именно пиктограммы «тыкал», поэтому пришлось экспериментировать. Автомат одарил нас еще парой емкостей с коктейлями, земляничным и кокосовым. Моя спутница сразу же завладела бокалом с молочно-белой жидкостью, мне, соответственно, осталось довольствоваться нелюбимой ягодой. Евгения сразу же присосалась к трубочке, поблескивая хитрыми огоньками в глазах, и я последовал ее примеру. Некоторое время давился напитком, не сводя взгляда с насмешницы, а потом вдруг ни с того ни с сего на меня накатила волна паники. Успев еще подумать, что отменно не вовремя, я торопливо скинул с бокала крышку и принялся хлебать пойло прямо через край. Отшвырнул опустевшую емкость прочь, наугад ткнул в сенсор на несвернутом меню, и не глядя схватил следующую. Влил в глотку, совершенно не разобрав вкуса, но результата добился: по мозгам хорошенько вдарило, и от паники не осталось следа. Зато накатила молодецкая лихость, чего я давненько за собой не замечал. Впрочем, и применять такую сомнительную экспресс-методику давненько не доводилось, обычно я старался забиться в какую-нибудь уединенную щель и переждать приступ в полном одиночестве.
– Босс, что с вами? – забеспокоилась Женя.
– Все… нормально… – слегка заплетающимся языком отозвался я. – П-потанцуем?..
– Босс, вы уверены?..
– А-абсолютно!.. – Поднявшись с дивана, я перегнулся через столик и попытался поймать спутницу за руку, но почему-то промахнулся.
Свалившаяся от неловкого движения шляпа закатилась под столик, но я не обратил на это внимания.
– Как скажете, – со странным выражением произнесла девушка, и сама взяла меня под локоток, чтобы ненароком не грохнулся.
Я сделал пару неуверенных шагов и всей массой навалился на спутницу. Впрочем, та к подобным сюрпризам оказалась готова и уверенно меня поддержала, заодно скорректировав курс. До меня наконец дошло, что с последним коктейлем что-то было явно не так: в голове туман, как после бутылки водки, и явные признаки «вертолета». Плюс со зрением и слухом что-то неладное творилось, как будто цвета и звуки местами поменялись. Точнее описать не берусь, но ощущение презабавнейшее, доложу я вам…
– Же… ня!.. – с трудом сохранив равновесие, я избавился от ее хватки и рванул со всей возможной скоростью к смутно различимой дверце с недвусмысленным значком «WC», видневшейся в дальнем от нас углу зала.
– Босс?!
– Сейчас… вернусь!..
С трудом уворачиваясь от встречных завсегдатаев (и не всегда удачно), я на заплетающихся ногах домчался до заветной двери, изо всех сил сдерживая рвотные порывы, и ворвался в первую попавшуюся свободную кабинку. Согнулся над унитазом в мучительном спазме и на некоторое время полностью отключился от окружающего мира. Через пару минут стало легче, но я еще немного постоял, скрючившись. Нужно было хоть немного прийти в себя. Одновременно со способностью конструктивно мыслить накатил стыд – это надо же так ужраться с трех стаканов слабенького коктейля! А что обо мне Женька подумала? Мля!..
Сплюнув напоследок горькую слюну, я выбрался из кабинки. Тело охватила непонятная слабость, такой даже с похмелья не припомню, хотя пугать «белого друга» и раньше приходилось. Помотал дурной головой, собирая мысли в кучу, и наткнулся на насмешливый взгляд пестро одетого подростка. Тот сочувственно улыбнулся и что-то сказал по-китайски, я разобрал только «лаовай», то есть иностранец. Видя мое недоумение, паренек продублировал на интере:
– Не переживай, многих с непривычки кроет. В первый раз «веселушку» попробовал?
– Ты о чем?.. – Я недоуменно вздернул бровь и покачнулся.
– С меню аккуратнее, – пояснил с усмешкой пацан. – Там есть особый список, для любителей «экзотики». А лучше в автораздатчике перевод включи, в главном разделе.
– Твою м-мать!..
– Ага, – снова ухмыльнулся парень. – Сунь голову под холодную воду, и все пройдет. И осторожнее впредь.
– С-спасибо…
– Не за что!.. – донеслось до меня уже сквозь шум льющейся воды.
Холодная струя ударила в затылок, растеклась по волосам, унося с собой давящую боль, и через пару минут экзекуции я и впрямь снова почувствовал себя человеком. Торопливо сделал несколько глотков, давясь и обливаясь, и перекрыл воду, вслух обругав себя матерно по-русски. Чужой мир, чужие законы – в таких местах всегда надо быть предельно внимательным. Это тебе не Внутренние системы, в которых даже несчастный каннабис под запретом, это Внешний мир, да еще и азиатский. Черт, надо Женьку предупредить, чтобы больше ничего не заказывала! Пронзенный этой мыслью, я рванул на выход, даже не озаботившись вытиранием головы.
Спутницу свою я обнаружил в давешнем закутке, предварительно бестолково пометавшись по танцполу. Какофония и мерцание стробоскопа после принудительного лечения ледяной водой уже не так давили, наверное, просто нервную систему перегрузил.
– Босс?.. – подняла на меня девушка недоуменный взгляд.
– Женя, не трогай эту гадость! – Я с огромным облегчением грохнулся на диван и нырнул под стол. Отряхнул подобранную шляпу, бросил на сиденье рядом с собой. – Ты будешь смеяться, но я случайно траванулся коктейлем с наркотической добавкой.
– Чего?!
– Аккуратней тут надо с напитками, – уже более спокойным тоном пояснил я. – Тут, оказывается, легкие наркотики в свободной продаже. А у меню, кстати, перевод есть. Вот. – Немного покопавшись в корневом разделе, я ткнул в одну из иконок, и все надписи послушно преобразились, выдав варианты названий на интере. Вернулся в меню напитков, набрал заказ. – Держи. Это молочный коктейль.
Девушка покачала головой, отказываясь, я пожал плечами и вылил напиток в собственную глотку. Стало совсем хорошо. Прислушался к организму, но никаких признаков недавнего отравления не обнаружил. Вот и славно.
– Значит так, Евгения Сергеевна. Больше ничего не заказываем, просто сидим и ждем. Ну его на фиг, такие приключения.
– Есть, босс! – шутливо козырнула та. А что, головной убор в наличии, имела право.
Моя спутница приняла позу отличницы и уперла в меня насмешливый взгляд. Я несколько смутился, но остался непреклонен: устроился на диване поудобнее и принялся лениво рассматривать беснующуюся на танцполе толпу.
– Босс, может, на разведку сходим? – нарушила через некоторое время молчание девушка. – Я скоро корни пущу.
– И чего тебе неймется?.. – грубовато буркнул я, но с дивана поднялся. – Вы позволите, мадемуазель?
Женя благосклонно приняла протянутую руку, и мы выбрались из уютного закутка, сразу же попав под акустический удар.
– Куда теперь? – проорал я в ухо спутнице, но та лишь крепче сжала мою ладонь и без объяснений потащила меня в самую гущу танцующих.
От неожиданности я даже упираться не стал, молча переставлял ноги, машинально уворачиваясь от вихляющихся в так называемом «танце» тел. Теперь, в свете новой информации, стало понятно, почему местные «исполнители» двигались так, мягко говоря, странно. Наверняка больше половины под действием «веселушек», как выразился тот китайчонок. Впрочем, хватало и достаточно техничных танцоров, сбившихся в отдельные кучки, дабы не мешать коллегам под «химией». Судя по безучастности окружающих и отсутствию видимой охраны, такое здесь в порядке вещей. Блин, вот влипли так влипли! Спасибо, дорогой товарищ Пьер.
Протолкавшись поближе к центру танцпола, где почему-то было куда свободнее, чем с краев, Евгения остановилась, повернулась ко мне и взяла меня за обе руки. Я перехватил ее загадочный взгляд, хотел сказать какую-то очередную глупость, но промолчал – не хотелось разрушать волшебство мгновения. Невыносимый рев музыки вдруг перестал давить на уши, а доселе раздражавшее мерцание стробоскопов еще более усилило таинственные огоньки в глубине Жениных глаз. Не знаю, сколько мы простояли вот так, совершенно не обращая внимания на окружающих, потом девушка положила руки мне на плечи, прижалась всем телом и с вызовом на меня уставилась. Я машинально приобнял ее за талию, и только тогда до меня дошло, что предыдущая бешеная композиция сменилась чем-то тягучим и довольно мелодичным, что условно можно было приравнять к медленному танцу. Изогнув уголки губ в ироничной усмешке, я кивнул и отдался во власть музыки. Танцам в академии будущих дипломатов учили, но ни одно па из классического набора в данном случае не подошло, так что я ограничился банальным перетаптыванием почти что на одном месте. Собственно, и не в технике было дело, сейчас главное непередаваемое ощущение близости, даже, я бы сказал, магии момента, когда в твоих объятиях гибкое девичье тело, и вы столь близки, что чувствуется биение ее сердца и учащенное дыхание. Волшебный миг, когда забываешь обо всем на свете и можешь решиться на разные глупости. Вот как я, например. Забыв о многонедельной битве с собственной совестью, я потянулся к губам Жени, и она, о чудо, подалась навстречу. Однако в это мгновение доселе не свойственная мне робость взяла верх, и я остановился в считанных миллиметрах от цели. Девушка застыла, зажмурившись и подставив губы для поцелуя, а я как дурак на нее пялился, не в силах преодолеть мнимую стеснительность. Наконец, Евгения открыла глаза и обожгла меня недоуменным взглядом. Видимо, у меня что-то такое на роже написано было, потому что она вдруг мягко улыбнулась и положила голову мне на грудь, прижавшись еще теснее. Я незаметно облегченно выдохнул, и мы продолжили танец-«топтание». Несмотря на некоторую неловкость, на душе почему-то было подозрительно хорошо…
– Босс, кажется, это он! – встрепенулась вдруг моя партнерша, и я незамедлительно сбился с ноги, едва не оттоптав ей пальцы.
– Где?
Не обращая внимания на ее болезненное ойканье, я принялся вертеть головой, обшаривая окрестности.
– Босс, мы сейчас запалимся!.. – шикнула Евгения и чуть ли не силой уволокла меня с танцпола, причем явно в противоположную нужной сторону.
Успокоилась она, лишь когда мы оказались в старом добром закутке, отрезанные от окружающего мира аудиополем, и с относительным удобством расположились на диванчиках.
– Это было глупо! – попенял я напарнице для начала. – С чего ты решила, что мы запалимся? Он же нас в лицо не знает.
– Ну и что? Сколько в зале европейцев? Мы там у всех как бельмо на глазу, – и не подумала сдаться девушка. – Мелькнем не вовремя, и как потом к нему подбираться будем?
– Да очень просто! Тупо подойдем, скажем, что есть разговор, и передадим просьбу Пьера.
– А вот это вряд ли!
– Обоснуй.
– Как вы, босс, сказали? «Веселушки»? По-моему, он под хорошим кайфом. Не думаю, что мы прямо вот так запросто к нему подойдем и хоть чего-то от него добьемся.
– И что ты предлагаешь?
– Давайте для начала переберемся за другой столик, к нему поближе, – предложила Евгения. – И на месте уже будем решать, как действовать.
– Разумно, – вынужден был согласиться я. – Веди давай.
Шли подозрительно долго, считай, обогнули весь зал и вышли к месту дислокации объекта с обратной от нашего закутка стороны. В этой части зала наряду с «нумерами» имелись и отдельные столики с креслами типа офисных. Примерно половина занята, но несмотря на это, мы достаточно быстро присмотрели себе удобное место и с комфортом устроились на мягких стульях с высокими спинками. Включили аудиополе, правда, не такое эффективное, как в покинутом закутке. Дисплей обслуживающего автомата обнаружился и тут, разве что заказанные коктейли доставила живая официантка, очень смахивавшая общим стилем и внешностью на незабвенную админшу Юми. Я даже моргнул недоуменно, отгоняя мысль о галлюцинации, вызванной нечаянно употребленной «веселушкой». Однако девица оказалась реальной – быстро поставила на столик высокие стеклянные стаканы и испарилась. Подозрительно понюхав напиток, я отставил емкость в сторону и переключился на спутницу:
– Показывай. Я в этом мельтешении ничего разглядеть не могу.
– Через три столика от нас, справа, в первом закутке.
Я незаметно скосил взгляд в указанном направлении. Так и есть, сидит, красавчик, и, судя по некоторым признакам, лыка не вяжет. Несмотря на постоянное мельтешение, лицо рассмотреть удалось во всех подробностях: однозначно Тайра Хикэру, уж очень на фотографию похож. Кстати, есть неувязочка: паренек не один, а в компании еще с двумя лоснящимися пацанами и тремя хохочущими девчонками. Все как один японцы, для знающего человека отличить их от, скажем, китайцев, большого труда не составляет. Разговаривают громко, не таясь – оно и понятно, включил аудиополе, и хоть матом трехэтажным вали, часто и с удовольствием смеются. Столик плотно заставлен стаканами и тарелками с теми подозрительными кушаньями, что мы так и не решились попробовать. В общем, дружественная и располагающая к длительным посиделкам атмосфера.
– Похоже, не повезло нам, – вздохнул я, покончив с предварительным анализом обстановки. – Этак он и до утра проторчать здесь может. Что делать будем, Евгения Сергеевна?
– Может, по дороге в туалет перехватим? – предложила она.
– Как вариант. Но надежды мало. Вряд ли он один туда попрется. У нас, парней, в порядке вещей совместный поход в сортир, особенно когда с девушками тусуемся, – пояснил я. – Типа, таймаут, чтобы планы подкорректировать и вообще…
– Не слишком-то вы от нас и отличаетесь, – хихикнула Женя. – Ну, так что, будем изображать влюбленную парочку?
– А ты бы этого хотела?
– Расслабьтесь, босс, не претендую, – сделала серьезное лицо моя напарница. – Просто будет подозрительно выглядеть, если мы просто будем сидеть и дуться друг на друга. Расскажите хоть анекдот какой.
– Я только матерные знаю, – отперся я. – И вообще, стесняюсь. Может, на какую-нибудь нейтральную тему побеседуем? Вот помню, как-то раз полковник Чен…
Дальше разговор потек легко и непринужденно. Евгения немедленно заинтересовалась личностью моего преподавателя, пришлось колоться по полной программе, и незаметно для себя самого я выложил ей множество смешных случаев, произошедших в Академии как со мной, так и с моими сокурсниками. Та в долгу не осталась и тоже поделилась несколькими курьезами из студенческих времен. О панике я даже не вспоминал, но, памятуя о предстоящей работе, на горячительные напитки старался не налегать. Впрочем, как и моя спутница.
Обстановка изменилась часа через полтора, причем изменилась резко и в лучшую сторону, что не могло не радовать: компания Хикэру после короткого, но бурного спора из клуба убралась, оставив парня в одиночестве. Впрочем, тот ничуть не расстроился – вальяжно развалившись на диване, он пребывал в самой натуральной отключке. Собственно, он и в обсуждении планов не участвовал, просто безучастно пялился на огромный зеркальный шар над танцполом.
– Пора, босс?
– Сам пока не знаю. Давай минут десять подождем, убедимся, что остальных нелегкая не принесет.
– Как знаете, – Женя пожала плечами и вернулась к прерванной на полуслове истории. Однако теперь я слушал вполуха, и она через некоторое время замолчала.
Задумчиво прикончив остатки коктейля, я взглядом велел Евгении оставаться на месте и поднялся со стула. Народ вокруг не обращал на нас никакого внимания, но я все же предпочел перестраховаться: дошел до ближайшего ватерклозета, сполоснул руки под краном и вернулся в зал. Правда, по пути как бы невзначай завернул к «нумеру» Хикэру.
– Вечер добрый, – вежливо поприветствовал я его, оказавшись внутри сферы аудиополя. Садиться не стал, остановился, облокотившись на спинку дивана.
Младший Тайра скосил на меня мутный взгляд.
– Есть разговор.
Никакой реакции. Парень выглядел не просто обдолбанным, а прямо-таки по уши накачанным какой-то «химией».
– Ты меня понимаешь?
Медленный, тягучий кивок и плохо различимая японская фраза стали мне ответом. Я разобрал только что-то похожее на задницу, трость и компас. Это куда я идти должен?! Вот сучок! С трудом сдержавшись, чтобы не расквасить ему морду прямо здесь и сейчас, я вывалился за пределы аудиополя и от души обложил дурня русским трехэтажным. На мое счастье, никто из проходивших мимо меня не понял, да и громкость я благоразумно уменьшил. Плюнув напоследок, вернулся к Евгении Сергеевне.
– Ну и как? – ехидно поинтересовалась та, едва я приземлился на стул.
– Никак. Урод, мля!.. – И добавил еще парочку эпитетов, не постеснявшись присутствия девушки.
Впрочем, та поняла правильно, и возмущаться не стала.
– Теперь что, босс?..
– Ума не приложу, – честно признался я. – Он в полной отключке, ничего не соображает. Чем-то закинулся, и я боюсь, что вовсе не «веселушками». Пока его чуток не отпустит, все бесполезно.
– Понятно теперь, почему его друзья бросили, – хмыкнула Женя. – А вы, босс, разве не знали, что он наркоман?
– Виньерон не предупредил, – подтвердил я. – Или он и сам не в курсе. Что вряд ли. Скорее всего, сегодняшнее состояние парня исключение, а не правило. С кем, как говорится, не бывает.
– Со мной не бывает, – снова сделала строгое лицо Евгения.
– Что, и не напивалась ни разу?! – не поверил я.
– Ну, было дело, – потупилась девушка. – Но это же выпивка! А я про наркотики говорю.
– Наркотики – зло! – согласился я. – Даже самые легкие. У меня, например, от кофе уже самая натуральная зависимость сформировалась. Кстати, ты не в курсе, кофейные наркоманы бывают? А то, может, гораздо эффективнее кофейком ширнуться, а не переводить его литрами?
– Хотите попробовать, босс? – ухмыльнулась напарница. – Это я запросто. Только с дозой определитесь.
– Вот с этим сложнее, – вздохнул я.
Решение пришло, как это обычно и бывает, внезапно. Я сидел, задумчиво сплющивая трубочку от коктейля и скользя безразличным взглядом по соседним столикам, когда взор мой уткнулся в ничем не примечательную компанию из четырех молодых китайцев, что-то степенно отмечающих неподалеку от нас, и меня словно прострелило. Вот оно! Так, еще кое-что проверить… Есть. Я закинул изувеченную трубочку обратно в стакан и вылез из-за столика.
– Вы куда, босс? – встрепенулась Евгения.
– Тут недалеко, сиди спокойно.
– Можно с вами?
– Нет, – отрезал я через плечо.
Путь мой лежал к барной стойке – там имелся живой обслуживающий персонал, а именно бармен.
– Господин желает выпить? – осведомился парень ближе к тридцати, то есть выглядевший куда старше большинства завсегдатаев заведения, когда я взгромоздился на высокий табурет.
– Пятьдесят виски.
– Какого?
– Ого, а есть выбор?
– А как же? – удивился бармен. – Любой каприз за ваши деньги.
– Тогда давай хорошего, – я выложил на стойку банковскую карту и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. – Жарко у вас.
– Вы космонавт? – мимоходом поинтересовался парень, колдуя со льдом – чисто для поддержания беседы.
– А что, так заметно? – хмыкнул я. – Ага, с одной пассажирской калоши. Три недели в рейсе, только сейчас удалось вырваться.
– Понимаю, – посочувствовал бармен, выставив передо мной стакан с наколотым льдом. – Может, сигару?
– Не курю, – отказался я, не отрывая взгляда от тонкой струйки виски, льющегося в чуть запотевшую емкость. – Водой не разбавляй.
– Хорошо, господин.
– И это, – я заговорщицки понизил голос, – мне бы… Как помягче выразиться… Спутницу. Временную. Можно устроить?
– Нет ничего проще, господин! – подмигнул мне парень. – Вон там, у конца стойки, три столика. Там наши, э-э-э, гейши, скажем так, обычно собираются. Можете смело выбирать любую, случайные люди там редко появляются, так что не ошибетесь.
– Спасибо, приятель, – я благодарно хлопнул бармена по плечу, подхватил стакан с выпивкой и соскользнул с табурета.
«Жрицы любви» обнаружились в указанном месте в количестве четырех экземпляров. Видимо, большая часть уже обзавелась клиентами. Оставшиеся неудачницы лениво потягивали дешевые коктейли, коротая время. Скорее всего, и они рано или поздно кого-нибудь подцепят – судя по безразличным взглядам, которыми они меня одарили, из кожи лезть, чтобы заполучить «папочку» на ночь, никто из них не собирался. Зажрались, бабоньки, однозначно. Кстати сказать, не получи я от бармена недвусмысленной рекомендации, даже и не подумал бы, что передо мной представительницы древнейшей профессии. Накрашены в меру, одеты даже скромнее, чем обычные посетительницы клуба, разве что глаза выдавали – усталые и равнодушные. Сидели дамы отдельно, только две занимали общий столик, но друг на друга подчеркнуто не обращали внимания. Впрочем, мне к этой парочке не надо. Окинув путан оценивающим взглядом, я устроился на стуле напротив молодой симпатичной китаянки в маленьком черном платье, открывавшем длинные стройные ноги. Даже странно, что с ее внешностью таким сомнительным способом зарабатывает. В конце концов, пошла бы в порноактрисы… Ладно, не мое дело.
– Разрешите? – осведомился я уже после того, как бесцеремонно подсел к ней.
– Конечно, господин, – холодно улыбнулась девушка. – Чем могу быть полезна?
– Меня бармен направил, – пояснил я.
– Вас интересует цена?
– Как раз цена меня не интересует, – покачал я головой. – Это не проблема. Проблема в моем друге.
– И что с ним? – поскучнела «жрица любви». – Извращениями не занимаюсь. Никакого садо-мазо и прочей мерзости…
– Побойтесь бога! – Я с деланым возмущением отмахнулся стаканом. – Мой дружок просто перебрал какой-то гадости, не усмотрел я за ним. И сейчас в невменяемом состоянии. Нужно его растормошить.
– А я чем могу помочь? – растерялась девица.
– Понимаете, он на мужиков агрессивно реагирует. У меня из рук ничего не берет, я его даже тоником напоить не могу. Кошмар вообще, ума не приложу, что делать. Поможете?
– Как?!
– Надо к нему подсесть, поговорить, выпить с ним… Ну, как с обычным клиентом. Только он не обычный. И когда он согласится, подсунете ему стакан с антипохмелином. Может, сработает. А я заплачу, как за ночь, – привел я последний аргумент.
– Ну, даже не знаю…
– Соглашайтесь, – я обезоруживающе улыбнулся. – Если он в себя придет, может и… того, в общем. Тогда еще и он вам за работу заплатит. Ну как?
– Вы его не собираетесь травануть под шумок? – подозрительно прищурилась девушка. Получилось забавно – и так узкие глаза превратились в щелочки.
– А смысл? – хмыкнул я. – Хотите, при вас попробую пойло?
– Ладно, это лишнее… – смутилась собеседница. – Только деньги вперед.
– Не вопрос! – Я извлек из кармана банковскую карту. – Счет скажи.
Девица собственноручно набила на платежном терминале, встроенном в автозаказчик, номер счета, и я приложил карточку к окошку сканера. Коротко пискнуло, «жрица любви» кивнула, и я поднялся со стула, бросив:
– Я сейчас.
Оказавшись у барной стойки, окликнул бармена:
– Дружище, есть что-нибудь этакое, чтобы в норму перебравшего «химии» привести?
– Что за «химия»?
– Да без понятия!
– Значит, надо что-то помощнее, – задумался на секунду парень. – Вот, «ультиматум» самое то будет.
– Как пользовать?
– Таблетка на стакан воды.
– Понял. Воды тогда налей, будь добр.
– Хорошо, господин.
Вооружившись емкостью со свежеизготовленной «шипучкой», я вернулся за столик к путане. Поставил стакан перед ней.
– Что здесь?
– Бармен сказал «ультиматум», – пояснил я. – Пошли, покажу приятеля.
Девица недоверчиво тряхнула стакан, полюбовалась гроздью пузырьков, рванувших со дна к поверхности, и в очередной раз кивнула:
– Ведите.
Обогнув «наш» блок столиков, я издали показал ей так и пребывающего в отключке Хикэру, а сам вернулся к Евгении. Поставил на столешницу стакан с виски, к которому так и не притронулся, и насмешливо глянул на напарницу:
– Спрашивай.
– Это что сейчас было, босс?
– Да так, проститутку снял, – отмахнулся я. – Дело житейское.
– Так-то оно так, – поддержала игру Женя, – только почему не себе?
– А мне не надо.
– Не улавливаю логики.
– Эх, Евгения Сергеевна, учить вас еще да учить! – Я откинулся на спинку кресла и закинул руки на затылок. – Садись поудобнее, сейчас мы будем на практике изучать конфликтологию.
– И все-таки, босс, я не совсем понимаю, как связаны проститутка для Тайра и конфликтология.
– Элементарно, Ватсон! Видишь ли, Женя, конфликтолог способен не только разрешить конфликт, но и спровоцировать его в случае надобности. Сейчас как раз такой случай.
– Но зачем, босс?!
– Ну, хорошо, – вздохнул я, облокачиваясь на стол. – Давай начнем с предпосылок. Что мы имеем? Клиент в полной отключке, причем от какой-то наркоты. Задача – вывести его из этого состояния. Вопрос: как?
– Ну, есть как минимум два способа…
– Ждать некогда, – отрезал я. – Остается медикаментозное вмешательство. Со мной он разговаривать отказался, не то что пить. Поэтому я привлек к решению проблемы наемного специалиста.
– Понимаю, – кивнула моя спутница. – Девицы легкого поведения кого хочешь на «выпить» разведут.
– Угу. Даже нашего невменяемого друга. Что-то он все же воспринимает, меня, по крайней мере, послал далеко и надолго, значит, соображает.
– То есть вы подослали проститутку с заданием напоить его каким-то антидотом.
– Не каким-то, а «ультиматумом», мне его бармен дал и сказал, что он самый мощный из тех, что есть в наличии.
– Ну, хорошо. Напоила она его. Он пришел в себя. А дальше? Где конфликт? У вас с вашей совестью, что вы парню кайф обломали? Какой вы коварный, босс!
– Отнюдь, – покачал я головой. – На этом этапе вступает в действие второй этап плана.
– Ну же, босс, я умираю от любопытства!
– Не ерничай. Даже если таблетка подействует, я сильно сомневаюсь, что он окончательно придет в себя. То есть, конечно, придет, но не сразу. Нам это не выгодно. Зато, если на фоне медикаментозного вмешательства обеспечить ему стресс, то очухается он в разы быстрее. По себе знаю. Поэтому нужен конфликт, попросту говоря – драка. Видишь вон тех ребят, через столик от нас?
– Обычные парни, – пожала плечами Евгения, внимательно изучив указанные объекты.
– Вы, Евгения, слишком узко мыслите. Кроме того, что они обычные парни, они еще китайцы – раз; наверняка из триады, так называемые «молодые львы» – два; и они очень нехорошо косятся на нашего невменяемого друга – три.
– И когда вы все это разглядели, босс? – сделала большие глаза Женя.
– Ну, я же не спрашиваю у тебя, как ты в этом световом аду Хикэру заметила, – ухмыльнулся я. – Считай это профессиональным секретом.
– Я просто наблюдательная, – надулась моя спутница. – Подозреваю, что это у меня по наследству от папы.
– Ну и я наблюдательный. Короче, я очень надеюсь, что когда молодой Тайра придет в себя, он начнет с девицей заигрывать.
– Было бы логично. А конфликт-то где?
– Терпение, моя юная ученица, терпение. Девушка, между прочим, тоже китаянка.
– И вы думаете, что парни кинутся ее спасать? – скептически заломила бровь Евгения.
– Почему нет? Тайра принадлежит к клану якудза, который в данный момент находится под властью триады братьев Ли. Наверняка многим молодым и горячим боевикам такое положение дел не по нраву. Я очень удивлюсь, если между ними нет трений. В больших делах они, может, и заодно действуют, но по мелочам наверняка рады друг другу палки в колеса вставить. И мутузят друг друга почем зря в нерабочее время. Удаль молодецкую надо же куда-то девать? Логично?
– Логично, – со вздохом согласилась Женя. – Ну а если они к нему не полезут?
– Тогда что-нибудь придумаем. Я даже примерно знаю, что. Так что ждем развития событий. Тебе чего-нибудь заказать?
– Разве что ведро попкорна. Но я все еще не понимаю, какая нам выгода от того, что они друг дружке морды набьют? Вернее, четверо китайцев изобьют одного японца.
– Вот как раз этого мы и постараемся не допустить. Старый как мир способ – помочь в трудный момент и под шумок втереться в доверие.
– Как это низко, босс! Я бы не додумалась.
– Вот поэтому ты и не конфликтолог! – добил я ее и с удовольствием отхлебнул виски. А что? Заслужил.
Развития ситуации ждать пришлось примерно полчаса. Собственно, первый этап с принудительным приемом внутрь «ультиматума» прошел без сучка и задоринки: каким бы обдолбанным ни был Хикэру, на молодую и привлекательную девушку отреагировал он как надо. Вернее, выказал явное намерение, но воплотить в жизнь самостоятельно не смог. Но тут во всей красе проявила себя девица, и уже минут через десять молодой Тайра очухался настолько, что сумел собрать глаза в кучу и заказать парочку коктейлей. Ну а дальше как по сценарию: с каждой минутой парень все больше оживал, соответственно, и обращался со спутницей фривольней и фривольней, даже, я бы сказал, нарочито грубовато – видимо, остатки «химии» все еще туманили мозги – и это очень сильно нервировало четверку «молодых львов».
– Смотрите, Евгения Сергеевна, и запоминайте! – Я для пущей важности покачал у нее перед носом указательным пальцем, но она на это не обратила внимания, занятая наблюдением за парнями-китайцами. – Сейчас господа выпивохи как раз в таком состоянии, когда еще соображают, но и удаль молодецкая прет изо всех щелей. Кулаки чешутся, сердца пламенные приключений жаждут. Самая опасная, кстати, стадия. Им сейчас для драки даже повода не нужно, достаточно малейшей зацепки. Собственно, как раз ее мы и предоставили. А если учесть, что они вроде как за соплеменницу заступиться собираются… В общем, сам бог велел проклятому япошке накостылять. Вот, что я говорил?!
Как раз в этот момент трое потенциальных драчунов дружно встали из-за стола и, почти не покачиваясь, убыли в сторону ближайшего сортира. Последний, самый на вид из четверки хлипкий, опрокинул в себя остатки коктейля – видимо, для храбрости – и нарочито твердой походкой направился к нашей парочке.
– Видишь? Классическое развитие ситуации. Трое ушли засаду готовить, а этот – заводила. Сейчас он нашему юнцу нагрубит, и тому ничего не останется, как пригласить наглеца на «пойдем, выйдем».
– Ой, и правда, босс!
Заводила в полном соответствии с моим сценарием вторгся в суверенное пространство, занимаемое юным Хикэру, и самым наглым образом положил грязную лапу на плечо его дамы. Рекомая дама слегка напряглась – скорее всего, в подобные ситуации попадала не раз и не два. Сам же молодой Тайра в лице не изменился, лишь обменялся с пришлым китайцем парой резких фраз. По губам я читать не умел, так что содержание беседы осталось для меня тайной. Собственно, не очень-то и хотелось. Главное, что девица попыталась удрать из зоны конфликта, но Тайра успел схватить ее за руку и насильно усадил обратно на диван. Тут уже пришла очередь китайца действовать, и на сей раз он сдерживаться не стал – схватил со стола стакан и плеснул ядовито-зеленым коктейлем Хикэру в физиономию. Тот, против ожидания, на обидчика не кинулся, подчеркнуто спокойно утерся и поднялся на ноги. На продажную деву он больше не смотрел, вперив угрожающий взор в оппонента. Надо сказать, тот был ему чуть выше груди, а потому особых опасений не вызывал. Закончилась стычка предсказуемо: обмениваясь многообещающими взглядами, пара «бойцовых петухов» потянулась на выход.
– Женя, погнали! – Я сорвался с места, едва не опрокинув кресло, и потянул за собой спутницу.
Та, впрочем, и не сопротивлялась, только шляпку придерживала, чтобы не слетела с головы ненароком. Скорость я вскоре сбросил, дабы сохранить безопасную дистанцию, и в то же время не упустить парочку «заклятых друзей» из вида. Через некоторое время они выбрались из толпы и скрылись за непримечательной дверью без опознавательных знаков. Мы припустили быстрее, но беспокоился я зря: дверь оказалась не заперта и вела на задний дворик. Судя по наличию сразу нескольких мусорных баков, данный тупичок относился к кухонному хозяйству. Я в очередной раз подивился самобытности Сингона – во всех мирах, где мне довелось побывать ранее, сортировкой и вывозом мусора никто не заморачивался, для этого имелись универсальные утилизаторы. А тут, видать, и отбросам применение находили. Уж не на компост ли пускали? Ладно, неважно. Главное, что место было довольно уединенное и достаточно обширное. Плюс примерно до половины дворик был прикрыт навесом из рифленых пластиковых листов, поддерживаемых легкими пластиковыми же опорами.
– Смотри, Женька, мечта драчуна! – шепнул я спутнице, когда мы бесшумно выскользнули в дверь и укрылись в тени навеса. Веселая компания обнаружилась в глубине двора, но драка пока еще не началась. – С улицы не видно, и музыка в клубе все звуки перебивает. Развлекайся от души, что называется.
– Холодно, – невпопад отозвалась девушка.
– А?.. – я непонимающе на нее уставился, потом сообразил, что в темноте она выражения моего лица все равно не разберет, да и вообще, хорош уже тупить. Стянул куртку, на ощупь накинул ей на плечи. – Так лучше?
– Спасибо, босс! Ой, его, кажется, бьют уже!!!
– Нет, его пока еще только проверяют, – поежился я. А ведь действительно, ночная свежесть за руки хватает. К тому же у Женьки еще и ноги заголены. – Рано нам еще вмешиваться.
Насколько я мог разглядеть, с юным Тайра пока что всего лишь беседовали, правда, обступив его с трех сторон. Четвертый китаец стоял на стреме, ближе к нам. Бессмертная классика, короче.
– А вот теперь, пожалуй, пора! – известил я спутницу, когда двое парней схватили Хикэру за руки, а третий влепил ему смачную пощечину. – Смотри-ка, сначала унизить решили. Ну-ну… Подержи-ка!
Я сунул Жене в руки шляпу и одним длинным скользящим шагом выступил из тени. Окликнул «постового»:
– Эй, придурок, вы чего там творите?!
Как назло слово, которым этнические японцы обзывали своих континентальных соседей, вылетело из головы. Да и говорил я на интере, в надежде, что и так поймут. Собственно, поняли – «шухер» недоуменно дернул головой и, не очень твердо держась на ногах, пошел мне навстречу. В руке его блеснул нож, и я не стал разбираться, что у него за «холодняк»: отбив в сторону довольно медленный выпад в начальной фазе отводящим левым пак-сао, на обратном движении хлестко вбил кулак в скулу, и, не забывая контролировать вооруженную конечность, добавил правый чунцюань в солнечное сплетение. Выпавший из ослабевшей руки клинок глухо звякнул по пенобетону, и я для пущей гарантии вбил правый носок ему в живот, буквально отшвыривая обмякшее тело, а затем запустил вдогонку с левой ноги еще и цэдяньтуй – так называемый колющий удар в голову. Движение вышло немного смазанным, больше похожим на каратистский маваси, но этого хватило: нокаутированный «постовой» мешком грохнулся мне под ноги.
Оставшаяся тройка, привлеченная посторонним шумом, дружно переключила внимание на меня, даже заводила перестал охаживать повисшего на руках у подельников юного Хикэру. Я перешагнул через поверженного «шухера» и неторопливо направился к будущим жертвам. Те от такого нахальства натурально впали в ступор на несколько секунд, потом сразу двое бросились мне навстречу – заводила и самый крупный из тройки, до того державший молодого Тайра за правую руку. Паренек без сил повис на последнем китайце, но тот добычу отпускать не спешил, видимо, надеялся, что напарники быстро разберутся с новой помехой. Ага, помечтай.
Затевая разборку, я прекрасно осознавал, что делаю. И момент, соответственно, выбрал подходящий: все четыре «молодых льва» пребывали уже в такой кондиции, когда возникали некоторые проблемы со скоростью и координацией движений. Что они и подтвердили не самой твердой походкой. Впрочем, действовали достаточно грамотно – не дойдя до меня пары метров, шагнули в стороны. Не иначе, намеревались взять в «клещи». Моим планам это не противоречило, и я начал движение практически одновременно с их маневром: от души врезал заводиле, сместившемуся левее, правым дэнтуй в грудину, отбросив его назад, и выбросил ту же ногу в высоком сметающем ударе – или ура-маваси, если на японский манер. Получилось хорошо, с полуразворота, с вложением массы. Да и попал удачно – подошва хлестко прошлась по нижней челюсти второго «забойщика», и силой удара его жестко опрокинуло на землю, приложив еще и о пенобетонное покрытие дворика.
Оставался очухавшийся от пропущенного пинка заводила, но с ним я расправился также быстро и безжалостно: подловил на подшаге, когда он вынес бедро, выводя ногу на удар. Уловив краем глаза движение, я присел на левую ногу, на носок, вытянул правую ногу назад и провел хоусаотан – жестокую низкую подсечку с разворотом на полные триста шестьдесят градусов. Заводилу натурально подбросило в воздух, причем ноги его взлетели выше головы, и он практически с высоты своего роста плашмя грохнулся на землю. Звук получился глухой, дополненный звонким ударом затылка о покрытие. К гадалке не ходи, в полном отрубе.
Поднявшись на ноги, я шагнул к последнему китайцу, но тут моя помощь уже не требовалась: обрадованный неожиданной поддержкой Тайра ловко расквасил оппоненту нос свободным локтем, и добил ребром ладони по горлу. При виде меня он все же насторожился и застыл в оборонительной стойке, но я остановился, подняв руки в примирительном жесте:
– Парень, ты чего?! Остынь, мужик, все кончилось…
– Ты кто? – Юный Хикэру сплюнул кровь и уставился на меня расфокусированным взглядом. – И зачем полез?..
– Ты чего? – удивился я. – Как это зачем полез? Четверо одного бьют, какой тебе еще повод надо?
– Совсем глупый, – прохрипел вместо благодарности молодой Тайра. – Но благородный. Так кто ты?
– Гаранин, Павел! – Я протянул ему руку для пожатия – чисто по привычке. На посторонний взгляд. На самом деле и тут был тонкий расчет.
Хикэру покосился на мою ладонь, потом расслабился и нерешительно пожал ее, испачкав кровью. Я дипломатично данный факт проигнорировал.
– За что они тебя?
– Да просто так, – отмахнулся парень. – Это мелкие шавки из триады Ли. Захапали власть и теперь воображают, что воины клана Тайра им во всем подчиняться должны. Мало я их учил!
Хикэру раздраженно пнул ближайшего беспамятного врага и наконец вспомнил о манерах:
– Тайра Хикэру. Урожденный Като. Приятно познакомиться.
– Взаимно, – хмыкнул я. – А не кажется тебе, что пора сваливать?
– Угу, самое время… Где, интересно, Акира шатается?..
– Извини?..
– Нет, ничего. Надо отсюда убираться. Только через зал лучше не ходить, там могут еще быть шавки, из этих.
– Как скажешь, – пожал я плечами. – Веди тогда.
Хикэру повертел головой, видимо, силясь определить, где именно он находится, потом скривил разбитые губы в подобии довольной усмешки и уверенно потопал по дворику в сторону выхода. Когда мы проходили мимо двери, я окликнул напарницу. Кутающаяся в мою куртку Евгения бесшумно выступила из тени, чем порядочно напугала новообретенного товарища, но тот быстро взял себя в руки и даже галантно облобызал ей запястье, представившись по всем правилам. Женя вернула мне шляпу, и я нахлобучил ее на самую макушку – так у меня получался самый лихой вид.
У самого угла здания мы остановились, повинуясь жесту юного Тайра. Тот осторожно выглянул, и сразу же юркнул обратно.
– Такси надо подогнать, – пояснил он, в очередной раз сплюнув кровавую слюну. – А там у самого входа пара «львов» трется. Хотя какие они львы, котята визгливые!
– Успокойся, братан! – похлопал я его по плечу. – Сейчас все организуем. Женя?
– Окей, босс!
Девушка скрылась за углом, а я принялся обеспокоенно осматривать молодого безумца, чем вызвал его довольно вялый протест.
– Не дергайся. Так-с, переломов нет, это радует…
– Ай!..
– Фигня, в ребре трещина. Переживешь. Челюсть, главное, цела. Зубы на месте?
– На месте… – прошипел Хикэру и оттолкнул мою руку. – Хорош уже. Сейчас в какой-нибудь бар засядем, я и полечусь. Чего уставился? Проверенный метод, не впервой.
– А ты отчаянный, – укоризненно покачал я головой. – И как до сих пор жив остался…
– Не дождутся, твари! Я им еще всем покажу, что такое род Като!
– Да стой ты спокойно! Блин, Женя, что так медленно?
– Вы издеваетесь, босс?! Садитесь уже!
Я торопливо запихнул вновь «поплывшего» потомка самураев на заднее сиденье стандартного экипажа такси и устроился рядом, захлопнув дверцу. Толкнул в бок Хикэру:
– Куда тебя подвезти?
– А, все равно! В бар какой-нибудь, только подальше от этого уровня. Лучше всего в Нагойя-дистрикт.
– Знаете там какое-нибудь приличное заведение? – перевел я взгляд на таксиста.
– Понял, господин, – кивнул тот и аккуратно оторвал глайдер от земли.
Таксист не подвел – бар с неудобоваримым названием, которое я даже запоминать не стал, оказался весьма уютным. И тихим, что особенно радовало. То есть музыка играла и тут, но уровень звука был на порядок ниже, чем в приснопамятной «Сакуре». Да и репертуар настраивал на философский лад. Уединенные кабинки, ограниченные увитыми плющом деревянными решетками, почти все были пусты – видимо, основной наплыв клиентуры еще впереди. Или наоборот все уже разошлись. Не важно, в общем. Главное, что мы без труда отыскали свободный закуток и расселись за массивным столом из натурального дуба. Вместо диванов здесь наличествовали аутентичные тяжелые скамьи без спинок – их с успехом заменяли те самые решетки. Возникший как по волшебству официант вежливо поинтересовался, что мы желаем получить, выслушал заказ и предложил к нему добавить аптечку. Против ожидания, юный Хикэру от нее не отказался, и примерно через четверть часа стал похож на человека, практически убрав все следы недавней драки с лица. Костюм его, одновременно клубный и щегольски строгий, пребывал в относительном порядке, разве что отряхнуть слегка пришлось.
В баре мы просидели почти два часа, беседуя обо всем и ни о чем конкретно, одновременно угощаясь вкуснейшим чаем. Под чутким руководством молодого Тайра разобравшись в местном меню, заказали перекусить – честно говоря, давно пора было. Хикэру на спиртное больше не налегал, и вскоре от наркотического опьянения, усугубленного коктейлями, не осталось даже воспоминаний. Парень окончательно пришел в себя. Впечатление от общения с ним осталось двоякое – не сказать, что белый и пушистый, но и на отпетого нарка никак не тянул. Я даже не постеснялся напрямик спросить, как это его угораздило.
– А, глупая случайность! – отмахнулся он в ответ. – Акира притащил новый сорт «сена», на пробу. Это легкий наркотик, типа конопли, но еще безобидней – даже привыкания не вызывает, в отличие от того же табака. Кайф, знаете, такой легкий, на воздушный шарик похож становишься, когда курнешь. И проходит быстро. А на этот конкретный сорт у меня оказалась гиперреакция. Бывает такое, но редко. Теперь буду знать.
– Весело у вас! – хмыкнул я, выслушав эту тираду. – В клубах открыто наркота продается, и никто даже не чешется.
– Так все же законно! – удивился Хикэру. – У нас разрешены только зелья растительного происхождения, причем из строго ограниченного перечня компонентов. А все «тяжелые» наркотики под запретом. За «снежок» или «ледяную радость» можно лет на десять загреметь, и это только за употребление. А за распространение могут и вышку пришить. Или принудительно в легион «Хиросима» мобилизовать. А там долго не живут. Кстати, спасибо, что меня из транса вывели. Сам бы я ой как нескоро оклемался.
– А с чего ты решил, что это мы?
– А разве нет?
– Ну… – замялся я, не зная, как перейти к делу. Потом толкнул в бок Женю: – Скажи ему.
– Хикэру-кун, ты только не обижайся, – зашла та издалека, – но наш шеф, капитан Пьер Виньерон, хочет с тобой встретиться. Вот, держи.
Молодой Тайра покосился на протянутую визитку, как будто та была минимум живой коброй, но все же взял пластиковый прямоугольник и почти минуту его внимательно разглядывал – в полном, надо сказать, соответствии с требованиями японского этикета. Потом поднял взгляд на меня:
– И зачем мне это?
– Не знаю, – пожал я плечами. В который уже раз за эту ночь, между прочим. – Шеф жаждет тебя видеть. Кстати, он велел тебе передать, что ему известно, что произошло семь лет назад с Като Мидзуки.
– Вот как, – пробормотал Хикэру, еле заметно побледнев. – Что ж, теперь понятно, о чем ты хотел со мной поговорить.
– Я хотел?
– Ага. Ты подходил ко мне в клубе, но я тебя послал. В грубой форме. Теперь понимаю, что не зря.
– Ладно, нам пора, – сделал я попытку подняться из-за стола, но молодой Тайра остановил меня взглядом.
– Это ничего не меняет, – буркнул он. – Я все равно вам благодарен. Ведь это ты, Паша-сан, подослал ту девицу с «ультиматумом»?
Я молча кивнул – к чему отрицать очевидное?
– Ты все правильно сделал. Вот только с девушкой ошибся. Те придурки ко мне из-за нее прицепились. Надо было выбрать японку. Или вот Женю-тян попросил бы… Шучу, расслабься!
Я недоуменно уставился на переломленную пополам палочку для еды, затем виновато покосился на спутницу. Та ехидно улыбнулась, мол, ревновать не хорошо. Тем более и повода не было. Переключил внимание на Хикэру:
– Извини, в местных реалиях не силен. Ошибочка вышла.
– А, замяли! – отмахнулся тот. – Можете передать своему шефу, что я согласен. Впрочем, я и сам ему позвоню. Завтра.
Не говоря больше ни слова, наш новый знакомый поднялся со своего места и быстрым шагом вышел прочь из бара.
– Кажется, получилось, босс.
– Ага. Черт, какой сегодня день тяжелый! Вернее, ночь. Может, домой?
– А мне понравилось тут. Давайте еще немного посидим. Ну, пожалуйста!..
– Тогда не на сухую, – выдвинул я встречное условие.
Евгения согласно кивнула, и я жестом подозвал официанта.
– А вы, босс, пижон, каких поискать! – ни к селу ни к городу выдала вдруг Женя, когда я закончил диктовать заказ и гарсон испарился.
– Это ты к чему?
– Вспомнила, как вы тех бедных ребят отделали, – пояснила та. – Очень, я бы сказала, эффектно. Как в кино.
– Надо же было как-то впечатление произвести, – хмыкнул я. – И потом, они же хорошо подшофе были, так что ничего страшного. Или ты думаешь, что я с тремя или даже четырьмя трезвыми «забойщиками» из триады связался бы? Я, по-твоему, идиот?!
– Ладно, босс, молчу!.. – потупилась Евгения Сергеевна.
Молчит она, как же. Язва та еще. Блин, надо выпить, тем более и заказ принесли…
До корабля добрались уже под утро и с немалыми приключениями. Нет, такси нашли без труда, но вся беда оказалась в том, что дальше здания космотерминала никто не летел, вот и пришлось какое-то время куковать в зале ожидания, пока я связывался с вахтенным на «Великолепном» и просил выслать за нами глайдер. Пока разыскали свободного человека, пока тот добрался до посадочной палубы, время шло, и Женя к прибытию транспорта уже сладко дремала на вокзальной скамейке, мне даже будить ее стало жалко. Но пришлось.
Оказавшись, наконец, в насквозь знакомой стартовой зоне, я сопроводил Евгению Сергеевну до ее каюты – проживала она, как и остальной персонал пассажирской зоны, на седьмой палубе, вместе с частью экипажа из команды суперкарго. Проводив сонную спутницу до самой двери, я забрал у нее шляпу и куртку и направился к лифту. До родной офицерской палубы отсюда было буквально рукой подать, и вскоре я оказался в собственном жилище. Раздраженно швырнул надоевшую одежку в кресло, протопал в спальню и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Правда, уснуть мне не дали – противно заверещал инфор. Когда я ткнул в кнопку приема, на меня строго глянула голографическая голова самого Пьера Виньерона. Судя по цветущему виду, сна у дражайшего шефа не было ни в одном глазу.
– Докладывай, – коротко бросил он.
– Чего докладывать? – Я от души зевнул, даже не попытавшись прикрыться ладонью. – Все нормально, поговорили. Визитку он взял и обещал позвонить. Завтра. То есть, по всему судя, уже сегодня.
– Молодец, Паша! – расплылся в довольной усмешке патрон. – И вот тебе незамедлительно моя благодарность – вы с Евгенией едете на выходной в национальный парк «Сёриндзи». Я оплатил два номера люкс на ближайшие сутки. Аэробус отходит с площади Ямамото сегодня в восемь утра. Не опаздывайте. Можешь взять глайдер. Вопросы?
– Какой парк, шеф?! – возопил я в ответ. – Нам бы отоспаться… Опять же, какой, на фиг, выходной?!
– Не забывайся! – холодно одернул меня Виньерон. – Короче, чтобы весь день и всю ночь вас на борту не было. Намек ясен?
– Так точно!
– Расслабься, не в армии. Вернетесь после… вернее, уже завтра к полудню. Раньше даже не суйтесь, будете на вокзале торчать. Понял?!
– Да, патрон!
– Электронные билеты у тебя в терминале, распечатки сделать не забудь. Все, свободен.
Пьер отключился, а я покосился на циферблат в углу настенного дисплея и тяжко вздохнул: за оставшиеся четыре с мелочью часа нужно умудриться хоть немного поспать, собраться самому, да еще и Женю из каюты выковырять… Н-да, задачка!..
Впрочем, звучало все это куда страшнее, чем оказалось на самом деле. Прометавшись в беспокойном полусне-полубреду два часа, я встал по будильнику – еще бы, если за дело берется сам Попрыгунчик, тут даже мертвый проснется! – и завалился в ванную. Контрастный душ живо привел меня в форму. На столике у терминала я обнаружил пачку распечаток, выплюнутых принтером – видимо, Пьер на меня решил не надеяться, напряг кого-то из айтишников, и они, воспользовавшись полномочиями, вывели задание на печать дистанционно. Наплевав на завтрак, торопливо оделся – особо и не задумывался, влез во вчерашние обновки, разве что пижонскую рубашку на светлую тенниску заменил – и отправился будить будущую жертву капитанского беспредела.
К моему крайнему удивлению, оная жертва из кровати уже выбралась, правда, еще не проснулась – машинально открыла дверь, когда я постучал по сенсору звонка, сладко зевнула и неуверенным жестом пригласила меня войти. Стараясь пялиться на нее не слишком демонстративно, я прошел в гостиную – если эту крохотную комнатушку можно было так назвать – и осторожно устроился в довольно хлипком кресле явно казенного происхождения. У меня в каюте мебель была куда добротнее. Скользнул безразличным взглядом по обстановке – ничего особенного, сплошная стандартная серость, даже обычных для девичьего жилища вазочек-горшочков нет. Впрочем, их тут все равно ставить было некуда. В глаза бросилась лишь одна деталь – электронная фоторамка, небрежно присобаченная к переборке чуть ли ни скотчем, если мне глаза не врали. Сейчас на экранчике устройства мигал полупрозрачный циферблат, но на заднем плане просматривалось семейное фото – Евгения с родителями. Кстати, не очень-то ее отец на шерифа похож…
– Босс, вы чего в такую рань?
Сонный голос девушки вывел меня из задумчивости, и я переключил внимание на нее.
Посмотреть, кстати, было на что. Честно признаюсь, испытываю слабость к туго обтягивающим грудь хэбэшным маечкам, полностью закрывающим живот, особенно в комплекте с облегающими короткими шортиками, такими, знаете, полуспортивными, с лампасами и на завязках. С учетом более чем стройной фигуры зрелище было еще то. Даже сонное выражение лица и чуть растрепанная прическа впечатления не портили, наоборот, придавали некий шарм, я бы даже сказал, домашнюю уютность.
– Босс?.. – Евгения зевнула, деликатно прикрыв рот кулачком, и принялась тереть глаза.
– А?..
– Босс, вы мне сейчас коврик слюной закапаете.
Вот зараза! Только что как сонная муха была, и вот уже стоит лыбится иронично. Впрочем, сам хорош.
– Значит так, Евгения Сергеевна! От лица командования выношу вам благодарность! Не слышу!
– Сэр, есть, сэр!!! – вытянулась девушка, что называется, «во фрунт», стрельнув в меня смеющимися глазами. – И вы за этим ко мне вломились с утра пораньше?
– Нет, конечно, – хмыкнул я. – Довожу до твоего сведения, что меня дражайший шеф еще ночью на ковер дернул. Фигурально выражаясь, конечно. За успешное выполнение задания всячески хвалил, и, что самое страшное, наградил материально – вот, держи.
Я протянул помощнице тонкую пачку распечаток, та недоверчиво их приняла, и некоторое время бездумно листала. Потом наконец до нее дошло:
– Босс, вы шутите?! Всего полтора часа осталось! Я же не успею!
– Успеешь, – заверил я ее. – Обязательно успеешь. Петр Михайлович недвусмысленно дал понять, что это приказ. Я так понимаю, у него тут, э-э-э, дела кое-какие намечаются, про которые нам лучше не знать. Так что если не хочешь оказаться на вокзале в исподнем, то поторапливайся. Жду тебя через полчаса на третьем «пятаке».
– Могли бы и не уточнять, босс!.. – буркнула Женя, но я на это не обратил внимания, потому как уже к двери подходил.
Полчаса – это целая куча времени, за которое я успел вернуться в каюту и собрать все необходимые мелочи типа мыльно-рыльных принадлежностей в небольшой спортивный рюкзак неприметной расцветки. Туда же поместил планшетник, законнекченный с наручным инфором – хватит Попрыгунчику на корабле скучать, пусть новых впечатлений набирается. Ему же дал задание найти в планетарной сети всю доступную информацию по месту предстоящего отдыха, и с чистой совестью отправился в стартовую зону.
Евгения Сергеевна, надо отдать ей должное, опоздала всего на пять минут. Это уже было великолепным достижением, так что выговаривать ей я не стал, просто окинул оценивающим взглядом и поинтересовался как бы невзначай:
– А комаров не боишься? Все-таки на природу едем.
– Вчера же не покусали, – вполне логично возразила моя помощница.
Сегодня она решила не изменять традициям и оделась довольно скромно: легкое светлое платье ее любимой длины, то есть чуть выше колен, наиклассическая голубая джинсовка и почему-то белые кеды. Впрочем, смотрелось все это на ее ладной фигурке вполне гармонично, хоть я и попытался ее подколоть. В руках она держала довольно объемистую плотно набитую дорожную сумку.
– Садись, давай, – хмыкнул я, заняв место за штурвалом. – Барахло назад брось, не хочу с багажником возиться.
Сосредоточенно пыхтя, девушка кое-как затолкала баул на заднее сиденье и устроилась со мною рядом.
– Я готова, босс!
До пассажирского терминала добрались без приключений. Здесь я аккуратно пристроил глайдер на парковке, и мы с напарницей побрели в посадочную зону рейсовых аэробусов. Искомая зона обнаружилась в противоположном конце здания, так что пришлось изрядно потолкаться в неожиданно плотной толпе новоприбывших и вскоре отбывающих: Новый Токио населен густо, и желающих совершить межпланетное путешествие обычно много, как в каком-нибудь мегаполисе Внутренних систем. Нетрудно догадаться, что багаж тащил я, и к конечной точке путешествия изрядно взмок. Прибыли мы с хорошим запасом времени, так что я протопал прямиком в кафешку под открытым небом, обнаруженную в двух шагах от посадочной зоны, и с огромнейшим удовольствием устроился в пластиковом кресле. Впрочем, спутница моя совсем не возражала, напротив, сразу же подозвала официантку и заказала кофе. Я так извращаться не стал, ограничился холодной газировкой.
– Блин, Женька, ты в баул кирпичей натолкала, что ли?!
– Да ладно вам, босс! Только все самое необходимое, и по минимуму, – рассмеялась та. – Можете рассматривать это как мою маленькую месть.
– Угу. – Я уткнулся в стакан с лимонадом, глотнул – хорошо! – Кажется, дражайший шеф над нами тонко посмеялся. Какая, на фиг, прогулка по такой жаре? Может, лучше в город рванем? Посидим где-нибудь…
– Нет, босс, раз наградили, значит, надо пользоваться. К тому же я капитану верю, не мог он со мной так поступить.
– А со мной – запросто! – Я отставил в сторону опустевший стакан и с удовольствием потянулся. – Ладно, будем надеяться на лучшее. Кстати, это не наш экипаж пожаловал?
– Где? – встрепенулась девушка. – Да, наш рейс. Бежим скорее, босс!
– Успеем, – лениво буркнул я, но все же с кресла поднялся.
И чего ей все неймется? Кофе лишканула? А, чтоб тебя!.. Подхватив поклажу, я нехотя поплелся вслед за Женей. Та уже в нетерпении топталась у гостеприимно распахнутой двери аэробуса, поджидая меня. Я же шел нарочито неторопливо, рассматривая здоровенную тушу машины. Этакий глайдер-переросток с зализанными формами, по самым скромным прикидкам, мест на тридцать, тяжеловесно раскорячился на кургузых посадочных опорах – видимо, энергию жрет без меры и не выгодно его все время на антиграве держать. Кроме нас с напарницей вокруг не было ни души, и я скосил глаза на инфор – все верно, отправка еще только через четверть часа.
– И чего тебе в теньке не сиделось?.. – пропыхтел я, протискиваясь вслед за девушкой в салон. – Какие хоть места-то у нас?
– Места для поцелуев, – хихикнула Евгения, остановившись у кресел с нашими номерами. – Босс, можно я к окну?
– Делай, что хочешь!..
Я раздраженно закинул ее сумку на багажную полку, подождал, пока напарница усядется, и занял свое место. Вооружившись планшетником, запихал рюкзак под ноги и принялся ерзать, устраиваясь поудобнее.
– Босс, вы так и будете комп терзать? – недоуменно поинтересовалась Евгения, обнаружив у меня в руках жилище Попрыгунчика. – Вы же все интересное пропустите.
– Не очень-то и хотелось, – огрызнулся я. – Ты всерьез рассчитываешь что-то увидеть? Так вот, я тебя разочарую: облака здесь ничем не примечательные, на белую вату похожи.
– Ой, да ну вас!.. – надулась моя спутница и демонстративно уставилась в окно.
Между тем начал подтягиваться остальной народ, и в салоне на некоторое время воцарился форменный кавардак: кто-то с кем-то перекрикивался по-китайски, смеялись и проказничали не в меру активные дети, какой-то мощный толстяк проплыл мимо, расталкивая пассажиров – не со зла, просто по-другому не получалось из-за габаритов, и всем этим безобразием довольно уверенно управляла то ли стюардесса, то ли второй пилот, так сразу и не разберешь. Миниатюрная китаянка успевала везде и всюду, так что вскоре хаос, вопреки всем законам природы, уступил место некоему порядку: люди расселись, вооружились прохладительными напитками и непонятного вида сладостями, и стюардесса-пилот объявила готовность к старту. Двери салона плавно закрылись, аэробус едва заметно дернулся – водила врубил антиграв. Некоторое время ничего не происходило, потом мягкая, но неумолимая сила вжала меня в спинку кресла – машина начала разгон. Звукоизоляция в пассажирском отсеке была на уровне, так что рев ионных двигателей до ушей клиентов не доносился, что, надо признать, порядочно меня раздражало. Не поймешь, то ли все в порядке, то ли грохнемся сейчас с порядочной высоты. Впрочем, стюардесса признаков беспокойства не выказывала, а через пару минут и вовсе скрылась в пилотской кабине, подтвердив мои подозрения насчет ее специальности. Мысленно перекрестившись, я постарался абстрагироваться от окружающей действительности и занялся данными, собранными Попрыгунчиком. Информация оказалась весьма занятной, так что время я провел с пользой, лишь изредка мельком поглядывая на спутницу. Та, как я и предрекал, любовалась в окно на кипенно-белую кашу далеко внизу. Аэробус все-таки не совсем глайдер, это машина более серьезная, способная выходить в стратосферу, а в случае крайней нужды и на низкой орбите какое-то время просуществовать могла.
Сам перелет занял около часа. Хотя национальный парк и располагался на том же материке, что и столица, их разделяло почти три тысячи километров по прямой. В отличие от того же Нового Токио, «Сёриндзи» вольготно раскинулся на довольно большой площади в долине реки Луньхэ, даже не знаю, как это перевести. Впрочем, это и неважно. Главное, что климат там был куда ближе к привычному мне – жара не зашкаливала, а растительность скорее соответствовала умеренным широтам на Земле. Если верить путеводителю, выловленному Попрыгунчиком на просторах сети, «Сёриндзи» славился прежде всего своими хвойными лесами, тихими песчаными пляжами и несметным количеством пойменных озер. Рыбалка там, судя по отзывам, была отменная, равно как и меню в рыбных ресторанчиках, но это, по крайней мере, первую часть, я на себе проверять не собирался. Тем более что Пьер от щедрот своей широкой капитанской души забронировал нам с Евгенией Сергеевной номера люкс в лучшем отеле, что, с учетом его склонности к старинной роскоши, несколько напрягало.
Я оказался прав на все сто: отель располагался в исторической зоне, копирующей быт Старой Японии, времен то ли Токугавы, то ли Мэйдзи, хрен разберешь. Никогда такими мелочами не интересовался. Одно радовало – доставили нас туда бесплатно, на специально для нас выделенном глайдере, надо сказать, весьма современном. Приятная неожиданность случилась, когда аэробус совершил посадку в главном терминале национального парка, вынесенном на самый его край, дабы не нарушать первобытную глушь. Мы едва успели выбраться из салона, как к нам семенящей походкой подошла девушка в аутентичном наряде – кимоно, деревянные сандалии, сложная прическа, скрепленная традиционными деревянными заколками, больше похожими на стилеты, и столь густо набеленная кожа, что в первый момент я принял ее за привидение. Общалась она с нами на хорошем интере, почти без характерного акцента, зато при первом же слове выяснилось, что зубы у нее выкрашены черным – последний писк моды какого-то там замшелого века. Если мне память не изменяет, называется «охагуро», значит, не Мэйдзи, более ранние времена. Действительно, для людей несведущих, к коим я спокойно относил и себя, впечатлений с избытком. Кстати, контраст с современным глайдером просто разительный, и все двадцать минут полета непосредственно до отеля я ловил себя на ощущении некоей нереальности происходящего. Зато когда прибыли на место, все встало на свои места – абсолютно весь персонал выглядел так же, с учетом, ясное дело, пола: девушки, копирующие то ли гейш, то ли добропорядочных самурайских жен, и парни, даже мужики в возрасте, ряженные в этих самых самураев. Мужчины, все, как один, при мечах – уж не знаю, настоящих ли, или безвредных муляжах, но проверять это не очень-то и хотелось. Обслуга была безупречно вежливой и кланялась буквально при каждом слове, что несколько раздражало. И не одного меня, Евгения в конце концов тоже возмутилась:
– Босс, куда вы меня привезли? Я себя чувствую не в своей тарелке…
– Скажи спасибо дражайшему шефу, – буркнул я, оставив безуспешные попытки отобрать поклажу у местного «портера». Перешел на интер: – Э-э-э, любезный, а куда мы идем?
– В ваши номера, господин! – в очередной раз поклонился парень. – Я покажу ваши покои, господин. Госпожа.
Тьфу, отдохнул, называется! Вспомнилась строка из рекламного буклета: «Отель «Тэйкоку»[3] – единственное место на планете, где вы сможете ощутить себя аристократом Старой Японии, побывать на месте сёгуна, испытать самые утонченные наслаждения тех невероятно древних времен…» Ага, наслаждения, как же!
– Хочешь ты того или нет, Женя, но придется смириться, – вздохнул я и воспользовался собственным советом: выпустил из рук ее баул, который тут же перекочевал к «портеру». – Это фишка отеля. Мы, типа, старинные аристократы, и персонал полностью воссоздает атмосферу древнего императорского дворца. Что-то мне подсказывает, что это несколько обременительно…
– Может, куда-нибудь в другое место поедем? – жалобно поинтересовалась моя спутница.
– Поздно, – добил я ее окончательно. – Сбежать не получится. Я так понимаю, «Сёриндзи» место популярное, и бронировать номера везде надо сильно заранее. Так, любезный?
– Да, господин! – с готовностью подтвердил тот. – Не расстраивайтесь, госпожа, я уверен, вам у нас понравится. Поверьте моему опыту, многие сначала в шоке, особенно гости планеты, но это быстро пройдет. – И снова натянул маску сурового самурая: – Прошу за мной, господин. Госпожа.
Мы со спутницей переглянулись, синхронно пожали плечами и шагнули вслед за «портером». Парень вывел нас за пределы парковки, и я сразу понял, что он имел в виду: местность вокруг простиралась столь живописная, что про докучающий персонал я и думать забыл. Такое я, честно признаться, только в исторических фильмах из жизни самураев видел. Говорят, на Земле, в Японии, по сей день можно отыскать подобные уголки, но их сейчас на порядок меньше, чем, скажем, в начале двадцать первого века. Образованию Азиатской Триады предшествовали несколько десятилетий достаточно жесткого противостояния консервативно настроенного населения и захвативших власть промышленных корпораций, всегда действовавших строго рационально. По крайней мере, этот процесс имел место в Японии и Корее, теперь уже объединенной, плюс на Корейском полуострове остро стоял национальный вопрос: северяне упорно не желали ассимилироваться с южанами. Не удивительно, что на этом фоне разразились гражданские войны, в которых верх одержали модернисты, и устроили нечто подобное приснопамятной китайской культурной революции. Кстати, сам Китай переходный период пережил без серьезных потерь, просто окончательно сменил курс с социалистического на «демократический», со всеми присущими ему недостатками. А потом была Большая Война, люди невольно сплотились перед лицом внешнего врага, былые обиды понемногу забылись, и теперь азиаты жили, что называется, душа в душу. Относительно, конечно, с учетом специфики. На Сингоне имели место похожие процессы, завершившиеся почти полным слиянием японской и китайской диаспор. Но к старине здесь относились с немалым пиететом, комплекс «Сёриндзи» тому пример. И, надо сказать, весьма удачный пример. Мы шли по аккуратной мощеной дорожке, вившейся по ухоженному сосновому парку, а где-то впереди над макушками деревьев маячила острая крыша то ли пагоды, то ли просто дворца. Навстречу нам почти никто не попадался, видимо, постояльцев было не особенно много, что не мудрено, учитывая здешние цены. Зато и суеты, как в городе, нет. Тихо и умиротворенно, так и хочется свернуть на одно из бесчисленных ответвлений-тропинок и уткнуться через несколько десятков шагов в уютную беседку или живописный фонтан на склоне рукотворного холма с тщательно спланированной растительной композицией. Впрочем, отстать от провожатого я не рискнул, и через некоторое время мы таки вышли к тому самому зданию, затерянному в глубине парка.
Это и впрямь оказался дворец, то есть центральный корпус отеля. Здесь мы зарегистрировались у стойки портье, получили электронные карты-пропуска, и все тот же услужливый «самурай» увел нас еще глубже в сосняк. Номера люкс располагались в отдельных строениях, разбросанных по берегам озера в укромных местах, этаких скромных с виду усадьбах посреди уменьшенных копий гостиничного комплекса – с непременным садом камней, чайным домиком и непосредственно аутентичным «бунгало» под соломенной крышей. Наш домик был разделен на две половины, абсолютно одинаковые, но зеркально симметричные. Здесь нас с Евгенией вежливо, но непреклонно разделили и провели в персональные «покои». Внутри оказалось ожидаемо уютно. Я вообще сторонник минимализма в интерьерах, а уж традиционный японский стиль трудно назвать перегруженным: три обширных комнаты, разделенные тонкими, чуть ли не бумажными стенами, повсюду циновки, свитки и тому подобная икебана. В одной из комнат, видимо, спальне, обнаружилось традиционное мужское одеяние в виде длиннополого то ли кимоно, то ли просто халата – бес его разберет, в которое я и облачился при помощи «самурая», на время перепрофилировавшегося в слугу-отокоси. Отказаться у меня даже мысли не возникло: я прекрасно осознавал, насколько моя привычная одежда не сочеталась с окружением. Зато теперь, чувствуя кожей довольно грубую ткань и неуверенно переминаясь с ноги на ногу – все-таки эти деревянные сандалии-гэта не очень удобные, да еще и носки-тоби, блин, одно название, с отделением для большого пальца – я ощущал себя если не древним японцем, то как минимум якудза на отдыхе. Жаль только, гостям меча не полагалось, хоть я и изображал из себя аристократа. Оставив по совету сопровождающего собственную одежду и сумку с планшетником в доме, я вышел на веранду, или как она по-японски называется. Насчет Попрыгунчика я не переживал – инфор остался на руке, так что недостатка в информации у него не будет. Беспроводную передачу данных еще никто не отменял.
«Самурай», раскланявшись, убрался восвояси, и некоторое время я скучал, любуясь озером. В самом его центре на сваях торчала какая-то постройка в виде уменьшенной копии давешнего дворца, из которой вскоре выбрался целый выводок уток с ярким оперением. Особенно выделялся селезень, солидно следивший за своим многочисленным семейством. Непоседливые птенцы, уже прекрасно держащиеся на плаву, пытались смыться из-под присмотра строгого родителя, но тот умудрялся вовремя перекрывать все возможные пути бегства, и молодняк вынужден был кучковаться неподалеку от домика. Наблюдать за всем этим было весьма забавно, так что появление Евгении Сергеевны я самым позорным образом прошляпил.
– Красивые, – с непонятным выражением в голосе произнесла девушка, облокотившись на перила веранды рядом со мной. – И несчастные…
Как и я, после посещения покоев она заметно преобразилась: русые волосы уложены в сложную традиционную прическу, вместо джинсовки и давешнего платья белоснежное кимоно с длинными рукавами и богато изукрашенным поясом-оби, на изящных ногах непременные гэта, в правой руке веер, который она, такое ощущение, не знала, куда деть. Чем-то Женя сейчас напоминала цаплю, или скорее грустного лебедя, но стала, на мой взгляд, еще привлекательнее. Наверное, контраст так подействовал.
– Почему это? – хмыкнул я, перехватив ее задумчивый взгляд. – Разве вот это все, – широким жестом обвел я окрестности, – не свобода?..
– Нет, конечно. Озеро, дом – это все хорошо, но больше им податься все равно некуда. Весь материк – огромная резервация, искусственно удерживаемая на плаву. Вам так не кажется, босс?..
– Чего это тебя на философию потянуло с утра пораньше? – удивился я.
– Не знаю, – дернула она плечиком. – Накатило вдруг что-то. Пойдемте гулять, босс. Мне неуютно в доме. Такое, знаете, навязчивое ощущение неестественности всего вокруг. Может, в парке легче станет.
– Пошли.
Я с готовностью подставил локоть и ободряюще улыбнулся.
Что характерно, вредничать Женя не стала, и мы под ручку не спеша спустились с веранды. Возникшего из ниоткуда слугу я отослал коротким жестом – почему-то и самому захотелось просто побродить по окрестностям, без какой-либо конкретной цели. Насладиться если не единением с природой, так хотя бы прогулкой с красивой девушкой.
Впрочем, далеко уйти мы не успели – нас отыскала очередная псевдогейша и пригласила на завтрак. Несколько запоздавший, на мой взгляд, да и не особо питательный – не люблю японскую кухню. Но чайную церемонию молоденькая майко – «ученица» гейши – провела по всем правилам, не то что Нобору-сан позавчера. Потом мы все же вырвались из-под опеки персонала и долго, до самого обеда, бродили по сосновому парку. Говорить особо не хотелось, да и обстановка к этому делу не располагала, но пришлось: Евгения Сергеевна, при всех ее неоспоримых достоинствах, в восточной культуре разбиралась слабо, и я по мере своих скромных сил старался ее просветить на этот счет. Благо поводы подворачивались частенько – начиная с сада камней и заканчивая воротами-тории, одиноко торчавшими неподалеку от чайного домика. Да и сама церемония вызвала множество вопросов, которыми Женя меня и засыпала, едва мы выбрались на свежий воздух. Впрочем, настроение у меня сегодня было вполне себе благодушное, так что прогулка, можно сказать, удалась.
Обед оставил более приятное впечатление, мне даже захотелось вздремнуть чуток на полный желудок, но Евгения не позволила. Подавальщица, обслуживавшая нас за столом, проговорилась, что при отеле имеется конюшня, и моя спутница немедленно загорелась посмотреть лошадок. Я начал было выспрашивать дорогу, но один из местных «самураев» вызвался нас проводить. На том и порешили, и вскоре после завершения обеда мы оказались в царстве силы и грации – по мнению Евгении Сергеевны, или навоза и конского пота – по моему. Впрочем, одно не отменяло другого, и в результате короткого бурного спора мы сошлись на том, что она катается, а я за этим наблюдаю с безопасного расстояния. Ничего не могу с собой поделать – с детства не доверяю лошадям. Мне больше скутеры по душе, хоть я и чистой воды гуманитарий.
Не знаю, как были устроены конюшни в Древней Японии, но здесь таковой являлся банальнейший сарай, крытый соломой, правда, сложенный из аутентичного дикого камня. Внутри обнаружилось одно обширное помещение, разделенное на стойла, в которых фыркало, похрапывало и нетерпеливо ржало десятка два животных разных мастей. Мы с Женей прошлись по центральному, так сказать, коридору, причем я старался держаться ближе к середине. Теперь настала ее очередь поделиться знаниями – сказалось юношеское увлечение конкуром, так что в лошадях она разбиралась куда лучше меня. Я, однако же, слушал даже не вполуха, а воспринимал ее щебетание фоном, больше под ноги смотрел: пол здесь был засыпан свежими опилками, но в таких местах всегда надо соблюдать осторожность.
Ближе к выходу нас перехватил служитель, безмерно меня удививший обтягивающими штанами и кавалерийскими сапогами до колен, разве что фрак не натянул, ограничился просторной рубахой с расстегнутым воротом. Вежливо поздоровался, сверкнув белоснежной улыбкой на скуластом лице с глазами-щелочками:
– Добрый день, господин. Госпожа. Желаете осмотреть коней?
– Конечно! – переключилась Евгения на более перспективный объект. – И не только посмотреть, я и покататься хочу.
– Раньше доводилось? – поинтересовался парень с неприкрытым намеком.
– Да, в седле держаться умею, – подтвердила моя напарница. – Когда в школе училась, даже в секции занималась. Жаль, что очень не долго – слишком дорого это для нашей семьи было. На Босуорт-Нове конкур вообще экзотика, удивляюсь, как родители вообще меня к лошади подпустили.
– Ну, здесь вас никто в желаниях ограничивать не будет, госпожа, – снова улыбнулся служитель. – Вы уже кого-то выбрали?
– Да, вон та лошадка, – Женя остановилась у загона, в котором скучала лошадь рыжей масти. Или как там правильно у лошадников называется. – Мне она показалась грустной. Застоялась, бедненькая.
– Хороший выбор, госпожа. Ее зовут Звездочка.
– Я так и думала, – рассмеялась Евгения. – С такой меткой на лбу на другое имя рассчитывать трудно. Можно?
– Заходите, – служитель с готовностью распахнул стойло, пропустив клиентку вперед. – Если вы намерены выйти в манеж, нужно будет переодеться, госпожа.
– У меня с собой ездового костюма нет… – растерялась Женя. – Черт!..
– Не переживайте, отель предоставит вам необходимую экипировку, госпожа. Прошу за мной.
Парень деликатно вытеснил Евгению Сергеевну из стойла, вернул на место перегородку и увлек мою помощницу к раздевалке – ничем иным помещение с множеством стандартных шкафчиков быть не могло. Я с ними не пошел, справедливо рассудив, что делать там совершенно нечего. Подглядывать за Женькой, разве что. Вместо этого я пересек конюшню и вышел через широкие ворота на обширный выгон, отгороженный от парка невысоким заборчиком. Видимо, это и был тот самый манеж, про который упоминал служитель. Здесь обнаружилось несколько удобных лавочек, и я с удовольствием расположился на одной из них. Расслабился, подставив лицо ласковому солнцу – дело за полдень, но не жарко, вот что значит умеренный климат. По-прежнему тянуло в сон, но вздремнуть не удалось – очень скоро мимо меня процокала копытами лошадь и прошла оживленно о чем-то спорящая парочка. Евгения Сергеевна по примеру служителя облачилась в кавалерийские бриджи, высокие сапоги и просторную рубаху на шнуровке. Надо сказать, и в этом наряде она выглядела весьма неплохо. Парень-конюший взял кобылу под уздцы, и Женя одним слитным движением взлетела в седло. Рассмеялась довольно, чуть тронула лошадь каблуками за упругие бога, и та неспешным шагом потрусила вдоль изгороди. Служитель через некоторое время бросил узду, отпустив подопечных в свободное плавание, но из манежа не ушел, страховал на всякий случай. Помощница же моя, казалось, попала в родную, но несколько подзабытую стихию – покачивалась в стременах, приноравливаясь к темпу, и прямо-таки лучилась счастьем. Чуть пообвыкнув, она пустила кобылку галопом, так что меня обдало опилками, когда неугомонная всадница пронеслась мимо. Н-да, судя по всему, это надолго…
Дождавшись, когда разгоряченная Евгения снова окажется рядом, я привлек ее внимание взмахом руки и сообщил:
– Пройдусь. Меня не жди.
– Хорошо, босс, – кивнула она. – Может, все-таки прокатитесь?..
– Не, даже не уговаривай!
Легонько хлопнув лошадь по крупу, я неторопливо направился к конюшне.
Оказавшись в парке, предался раздумьям – куда теперь? Не придумав ничего толкового, просто побрел по тропинке, не особо заморачиваясь с выбором направления. Тихая прохлада настраивала на философский лад, и вскоре я потерял ощущение времени – просто шел, вдыхая полной грудью пропитанный ароматом хвои воздух, и наслаждался неожиданным покоем. Давненько мне так хорошо не было. Все-таки угадал дражайший шеф с подарком…
Очнулся я, когда тропка заметно пошла под уклон. Повертев головой, выяснил, что оказался в не очень глубоком овражке с довольно крутыми склонами, поросшими кустами. Камни под ногами выглядели древними, но чувствовалось, что по тропе часто ходят и периодически за ней ухаживают. Заинтересовавшись этим фактом, побрел дальше, пока не наткнулся на потемневшие от времени тории. Уже начиная что-то понимать, шагнул под деревянную арку. Так и есть – чуть дальше, в распадке на берегу крошечного озерца возвышался идеально вписанный в ландшафт храмовый комплекс – два деревянных здания под общей крышей, с одной стороны приподнятые над землей на сваях, а с другой опирающиеся на склон овражка. В хайдэн – зал для молитв – вела неширокая лестница. Рядом с ней обустроенный родник с выложенным из дикого камня руслом и непременным ковшиком для омовений. Не желая лезть в чужой монастырь со своим уставом, я подхватил ковш за длинную деревянную ручку, зачерпнул воды из ручья и ополоснул руки. Погонял пригоршню студеной водицы во рту, аккуратно сплюнул в сторонку и в полном соответствии с ритуалом хараи – символическим очищением – омыл ручку ковша, дабы следующий посетитель воспользовался чистой посудой. Постоял немного, освобождая разум от суетного и недоброго. И если со вторым проблем не возникло – настрой с обеда был соответствующий, то с первым пришлось попотеть – как назло вспомнилась Евгения Сергеевна, да и дражайший шеф вдруг ни с того ни с сего на ум пришел. Мысленно плюнув, поднялся по лестнице и прошел во второй зал – хондэн, жилище местного божества-ками. Постоял немного у алтаря, скрывающего синтай – «тело ками», окинул задумчивым взглядом колокол, призванный привлекать внимание духа, но звонить все же не стал. Интересно, как местного ками зовут? Впрочем, какая разница. От духов мне пока что ничего не надо, предпочитаю сам себе помогать. Главное, чтобы кто-нибудь из них не взялся мне вредить, хоть по собственной инициативе, хоть по чьей-то просьбе. А, духи? Можете мне такую малость дать? Просто возможность самому определять свой путь? Разве я много прошу? Молчите? Ладно, расценим это как знак согласия…
Вернувшись в хайдэн, я присел на циновку в полутемном углу. Закрыл глаза. На душе было легко, будто я наконец выплеснул все накопившиеся беды на понимающего и внимательного слушателя. Вот чем мне синтоизм нравился, так это отсутствием строгих канонов. Даже мой мысленный «наезд» с точки зрения синто вполне можно было расценить как молитву. Энергетика, опять же, положительная… Хотелось просто сидеть, ни о чем не думая, отринув все соблазны окружающего мира. В такие моменты начинаешь понимать, что движет людьми, добровольно уходящими в монастыри. Жаль только, что мне это не светит. И винить некого, кроме себя самого. Сам полез, сам нарвался, сам ответил. Еще легко отделался. И самое мне теперь место на корабле авантюристов. Ниже опуститься можно, но это уже совсем край будет, после которого только в петлю лезть. А нельзя. Грех страшный. Значит, придется и дальше существовать, транжиря жизнь на побегушках у всяких подозрительных личностей. Каких-то пару месяцев всего у Пьера на службе, а сколько уже статей уголовного кодекса по мне плачет?! Лиха, как говорится, беда начало. Твою мать! И чего разнылся?! Сам хотел из болота вылезти, вылез, радуйся! Еще и Женьку втянул… А, чтоб вас!
Я с силой вбил правый кулак в левую ладонь, но облегчения не почувствовал: волна ярости привычно затуманила разум, толкая на страшное. Я еще мельком подумал, что странно – не далее как вчера в роскошной драке поучаствовал, не должно было приступа случиться так рано – и в этот момент мне на плечо легла крепкая рука. Я дернулся было, но неизвестный легко удержал меня на месте. По телу растеклось непонятное тепло, и яростная волна вдруг схлынула сама собой. Я медленно выдохнул, расслабляясь, и открыл глаза.
Рядом со мной стоял сморщенный как печеное яблоко старик в традиционном белом кимоно священнослужителя-каннуси. Седой как лунь и какой-то одухотворенный, что ли… Как будто светится святостью, пардон за тавтологию. Я моргнул, и еле заметный золотистый ореол исчез. Понятно, глюки. Хотя аура у него наверняка мощная.
– Тебя что-то беспокоит, – даже не поинтересовался, а скорее констатировал священник. – Что ты искал в жилище ками?
– Честно говоря, не знаю, – пожал я плечами. – Захотелось войти. У вас здесь уютно. И спокойно. Не то что в городе.
– Ты гайдзин, но кое-какие наши обычаи знаешь. – Старик склонился надо мной и пристально посмотрел мне в глаза. – Твой дух неспокоен. Ты ищешь.
– Что ищу?
– Если этого не знаешь ты сам, как это может быть известно мне? – усмехнулся священнослужитель. – Тебя гложет совесть, как мне кажется. Есть повод?
– А у кого их нет? Только у святых…
– Думаешь? – Усмешка у старика получилась грустная, но развивать тему он не стал, вместо этого присел напротив.
Помолчали. Потом я все-таки решился:
– Мне кажется, что я непреднамеренно повлиял на судьбу другого человека. Не самым лучшим образом, надо сказать. И я это понимаю, и знаю, что поступаю неверно. И всем сердцем хочу это исправить. Беда в том, что этот человек считает, что поступил я как раз правильно. И даже благодарен мне за это. Что мне делать?..
– Человек обретет согласие с божествами и Буддой, если сердце его будет прямым и спокойным, – произнес священник. – Если сам он будет честно и искренне уважать тех, кто выше его, и проявлять сострадание к тем, кто ниже его. Если он будет считать существующее существующим, а несуществующее – несуществующим и принимать вещи такими, какие они есть.
– Это однозначно не про меня, – хмыкнул я. – Окружающие меня люди зачастую открываются со временем не с самой лучшей стороны. Честно и искренне уважать их весьма непросто. А принимать вещи такими, какие они есть, мне не позволяет совесть. Плохой совет, старик.
– Это сказал один из основателей моей религии, человек по имени Соун, – пояснил мой собеседник. – Очень давно. Но я с ним согласен. Другое дело, что в нашем несправедливом мире этого добиться весьма сложно. Тут нужно или и впрямь быть святым, или сбежать от реальности. Спрятаться, как я когда-то. Но ты задаешь себе правильные вопросы, так что надежда есть.
– Спасибо, святой человек. – Я поднялся на ноги, поклонился собеседнику и, не оглядываясь, двинул к выходу.
Любите ли вы баню так, как люблю ее я? Риторический вопрос, ясен пень. С моим образом жизни чаще всего приходилось довольствоваться душем, и не всегда горячим, а в парилку попадал и вовсе раз в год по обещанию. Так что возможности хорошенько отмокнуть я не упустил. И пусть вместо нормальной бани с полком, каменкой и предбанником с накрытым столом наличествовала лишь традиционная японская фуро, пусть парку тут не поддать, но хорошо-то как!
Признаюсь, искал я это место целенаправленно. Ну не могло такого быть, чтобы в сверхдорогом винтажном отеле этот важный компонент отсутствовал. Собственно, далеко идти и не пришлось – о-фуро, как ее назвал служитель, обнаружилась на задах моего персонального «бунгало», на моей, кстати, половине, что не могло не радовать. За день я порядочно утомился – после посещения синтоистского храма на меня напала меланхолия, и я еще часа три бродил по сосновому парку, нигде надолго не задерживаясь. Общаться ни с кем не хотелось, и персонал, чутко уловив мое настроение, на глаза старался не попадаться. Евгения Сергеевна настолько увлеклась любимой игрушкой, что пересеклись мы лишь за ужином. Потом все тот же парень-конюший увел ее на вечернее представление – пялиться на чудеса самурайской джигитовки, если можно так выразиться, а мне захотелось расслабиться. Славный японский обычай вспомнился весьма кстати, и вскоре я обнаружил искомое.
Вообще говоря, обычная сосновая бочка смотрелась бы аутентичнее, но такая нарочитая простота не вязалась с имиджем отеля, так что «ванная комната» в пристройке с бамбуковыми стенками была обставлена с некоторым даже шиком: неизменный мини-садик с «дикими» растениями на замшелых валунах, круглый фонарик на дубовой колоде, кафель «под камень» и непосредственно сама ванна. Даже, я бы сказал, миниатюрный бассейн, облицованный гранитом или чем-то, весьма на него похожим – серым по стенкам и дну, красным по бортику. Скорее всего, какой-то местный минерал, но, учитывая статус отеля, могли и на доставку потратиться. Удовлетворенно хмыкнув, я наведался в душевую кабинку, расположенную тут же, буквально в паре шагов, торопливо избавился от одежды и долго и с наслаждением смывал пот и пыль укромных тропок. Постоял немного под горячей, едва тело терпело, водой, облачился в найденную здесь же чистую набедренную повязку и быстро прошлепал по холодной плитке к фуро.
От прозрачной глади поднимался пар, и я для начала опасливо попробовал воду ступней. Цыкнул, обжегшись, но ругательство сдержал – для фуро это вполне нормально. Градусов так сорок, навскидку. Осторожно шагнул на ступеньку из цельного куска камня, заставил себя стоять спокойно: по натруженным ногам разливалось тепло, в кончиках пальцев покалывало. Предельно медленно, давая телу привыкнуть, погрузился по пояс – обычно глубина таких ванн в районе метра, не больше. Постоял, чувствуя, как по спине и груди бегут мурашки, и осторожно уселся на дно у дальнего края, блаженно вытянув ноги. Из воды торчала только голова, кололо теперь уже все тело, но приятно. Тем более что скоро это прошло, осталась только блаженная слабость во всех мышцах. Да еще натруженные ноги гудели. Ох, благодать!.. Я закрыл глаза, отдавшись ласковым объятиям горячей воды. Мелькнула мысль, что неплохо чего-нибудь ароматического плеснуть, но тут же растаяла – даже пальцем пошевелить лень. Кайф, чистый и незамутненный. Давно мне так хорошо не было…
Не знаю, как долго я пребывал в своеобразной отключке, но вывело меня из этого состояния появление Евгении Сергеевны. Собственно, я ее и не заметил, пока она сама не подала голос:
– Босс, к вам можно?
Возвращение из мира грез на грешный Сингон было резким, но неприятным его назвать язык бы не повернулся. Я и раньше подозревал, что моя помощница стройняшка, но не представлял, до какой степени – ни капли лишнего жирка, вся подтянутая, с удивительно гармоничной, но при этом не гипертрофированной мускулатурой. Тело опытной спортсменки, я бы сказал. Между тем за тренировками Евгения замечена не была, по крайней мере, мной и на борту. Н-да. Бикини-одно-название практически ничего не скрывало, но и за рамки приличий облачение девушки не выходило. А эти капли на покрытой зябкими пупырышками коже – вообще нечто. На пляже бы все мужики глаза сломали, однозначно. А здесь и сейчас зритель один – я. Под набедренной повязкой подозрительно шевельнулось, и я поспешил отогнать фривольные мысли – не хватало еще опозориться.
– Босс, мне холодно.
– А другой ванны тут нет? – предпринял я безнадежную попытку отмазаться.
– В том-то и дело, – вздохнула моя помощница. – Я тихо посижу, как мышка. Обещаю не приставать.
– Залезай.
Я снова запрокинул голову, закрыв глаза, но от былой неги не осталось и следа. Присутствие молодой и, чего греха таить, весьма соблазнительной особы в непосредственной близости, да еще и в таком виде, не на шутку напрягало. Все-таки я нормальный гетеросексуальный самец, и реакция у меня случилась соответствующая и, хм, весьма стойкая. Твою мать! Я торопливо поджал колени, чтобы не спалиться ненароком.
Женя между тем осторожно забралась в ванную и довольно бесцеремонно – на мой, конечно, взгляд – расселась рядом, заставив меня потесниться. Вытянула ноги, охнула и блаженно прищурилась.
– Хорошо-то как!..
Угу, было еще совсем недавно.
– А вы хитрец, босс. Тут такое чудо, и молчали…
– Тебе некогда было, джигитами любовалась, – огрызнулся я, разозлившись на себя самого за неожиданную вспышку ревности. – Отвлекать не решился.
– Да, это было красиво… – мечтательно протянула Евгения. – Мне так никогда не научиться… А как они из луков стреляли!..
– На ходу, что ли? – недоверчиво хмыкнул я.
– По-всякому. Босс, вы в этих восточных штучках разбираетесь, как это называется?
– О-фуро, традиционная японская баня.
– Да я не об этом, я про лучников.
– Кюдо, – глубокомысленно изрек я, торопливо восстанавливая в памяти все, что знал о «пути лука». – Старинная самурайская забава. Одно время была чуть ли не популярнее кэндо.
– Красиво, – снова повторила девушка. – Здесь вообще все красиво. И все по правилам. Каждый шаг как будто расписан.
– Вообще-то, так и есть. Сингон планета, можно сказать, патриархальная, традиции здесь чтут, а в тематическом национальном парке так вообще ками велели.
– Кто? – Женя повернулась ко мне, пустив по водной глади мелкие волны. – Разве японцы не буддисты?
– И это тоже. Но вообще-то их официальная религия – синто. Я же тебе рассказывал.
Я прикрыл глаза, чтобы не встречаться с соседкой взглядом, но помогло плохо – разыгравшееся воображение рисовало соблазнительные сцены весьма фривольного содержания.
– А, да, помню.
– Ками – это такие мелкие божества, скорее даже духи. Бывают духи природных явлений, духи каких-то предметов, например, камня или дерева, духи какой-то местности – горы или леса…
– Окей, босс, я поняла.
Н-да, что-то занесло меня. Мелю чепуху всякую и остановиться не могу. Оно, впрочем, и понятно – совсем не так я себя сейчас вести должен. И Женька от меня совершенно другого ожидает. Да я бы и сам с удовольствием, да вот только отменно не вовремя вспомнился давешний старец-каннуси. Что я там ему про совесть втирал? Вот то-то!
– Босс?..
По тихому плеску и легкому волнению на поверхности воды я понял, что девушка встала со своего места, а потом почувствовал ее дыхание на своем лице. Поднял веки и еле сдержался, чтобы не зажмуриться вновь – взгляд мой уперся в туго обтянутую лифом грудь. Женя склонилась надо мной, но не касалась, упираясь руками в бортик ванны. Едва удержавшись, чтобы не обнять ее за талию, сфокусировался на лице. В глубине ее глаз пылали загадочные огоньки. Я такие уже видел, не далее как вчера ночью. Губы чуть приоткрыты, грудь учащенно вздымается, ожидание во взгляде – чего тебе еще, Гаранин, надо? Идиотина пустоголовая!.. Ты ведь и сам этого хочешь! Вожделеешь! Взорваться готов от страсти! Скотина похотливая!!!
– Извини, не могу, – еле слышно просипел я и отстранился насколько смог.
Признаться, получилось не очень – назад сдвинуться не давал бортик, а с боков ограничивали Женины руки. Чуть дернешься, и она сверху навалится, уже безо всякого умысла, просто в соответствии с законами физики. Блин, ну что за бредятина в голове!
– Глупый ты, Паша!.. – Самая желанная на свете девушка сокрушенно покачала головой, потом вдруг на мгновение мягко коснулась губами моих губ, отстранилась: – Но хороший…
Ага, а еще упрямый. Дебил. Вот что это только что было? Какое, на фиг, «не могу»?! Могу, и еще как могу! Но не должен, вот в чем беда…
– Спокойной ночи, босс.
Евгения Сергеевна выпрямилась во весь рост, улыбнулась грустно и вышла из ванны. Струи воды, стекавшие по гладкой коже, заблестели в лучах фонаря, капли гулко пробарабанили по гранитной плитке, и волнующее видение растаяло, как туман на рассвете.
– Да, Павел Алексеевич, сильнее накосячить еще надо постараться… – задумчиво протянул я вслух. А чего шифроваться? Поздно. – Обиделась, как есть обиделась…
Спал я в ту ночь плохо и беспокойно. Хотя, казалось бы, поступил по совести. Врет, видать, поговорка. Или старик-каннуси прав?
С утра на глаза Евгении Сергеевне я постарался не попадаться, даже позавтракал в спальне. А потом напряг Попрыгунчика на предмет поиска карты национального парка, разыскал вчерашний храм и проторчал там часа три. Седой священнослужитель так и не появился, а молодой служка быстро потерял ко мне интерес, как только удостоверился, что молитву я заказывать не хочу. Впрочем, нет худа без добра – в спокойной обстановке сотню раз обдумав вчерашнюю ситуацию, мысленно несколько раз перегорев, в конце концов я сошелся с собственной совестью на том, что она у меня весьма своеобразная – сначала заставила отказать девушке, а потом поедом есть за то же самое начала – а потому можно ограничиться полумерами. То есть попросту сделать вид, что ничего вчера не было. Видимо, Женя пришла к такому же решению, потому что за обедом вела себя подчеркнуто вежливо и относилась как подчиненная к начальнику. Потом был перелет на аэробусе обратно до космопорта. Места опять были рядом, но я сделал вид, что дремлю, соответственно, и проблем больших не возникло. А вот в глайдере прикинуться шлангом уже не вышло – я сидел за штурвалом, Евгения рядом старательно пялилась в боковое окно. Весь путь до корабля прошел в неловком молчании, и лишь когда аппарат раскорячился в магнитных захватах, и мы выбрались из салона, я окликнул девушку:
– Женя…
– Да, босс?
– Нет, ничего…
Проводил задумчивым взглядом стройную фигурку до лифта, и вздрогнул от хлопка по плечу.
– Ты чего дергаешься? – удивился неслышно подошедший и поприветствовавший меня таким нехитрым способом Эмильен. – Поругались, что ли?
– Да вроде нет…
– А чего так неуверенно? Ты это кончай, патрон слабых да угрюмых не любит.
– Да класть!..
– Точно, поругались! – заключил Эмиль. – Не переживай, дело молодое. Поверь моему опыту, после хорошей ругачки и мириться стократ приятнее.
Я в ответ на это лишь махнул рукой и поплелся к гостеприимно распахнутой кабинке лифта. В родной каюте, ставшей вдруг удивительно тесной и давящей на психику, переоделся в привычное, пристроил планшетник с Попрыгунчиком рядом с терминалом, шутливо козырнув на благодарное шипение мультяшного Тау, и рухнул на тахту. Делать ничего не хотелось, но и просто лежать, разглядывая потолок, приятного мало. Впрочем, долго скучать не пришлось – ожил настенный дисплей, с которого на меня строго глянул дражайший шеф.
– Прибыл уже? – громыхнул Пьер, и я поспешил сбавить звук акустики. – Чего смурной какой?
– Да так…
– Ладно, ваши дела, – отмахнулся патрон. – Через час будь готов на выход. Форма одежды парадная, и на сей раз я не шучу. Поедем в гости к серьезному человеку.
– Вдвоем?
– Нет, Хосе водилой и еще пара человек из команды суперкарго, – внес некоторую ясность Виньерон. – Все, готовься.
Экран погас, и я задумчиво присвистнул – чего-то на этот раз неугомонный шеф придумал? Сложить два и два труда не составило, зуб даю, эта поездка связана с нашими недавними похождениями в ночном клубе «Сакура». А если еще припомнить обстоятельства встречи с неким господином Нобору и его реакцию на интересовавшую Пьера персону, то можно и вовсе далеко идущие выводы сделать. Началось, похоже. И если раньше у меня еще была возможность сойти, так сказать, с поезда, то теперь… А тут еще Женька, чтоб ее! Стоп-стоп-стоп. Охолони, приятель! Что-то зачастили приступы. Не к добру это. Некстати вспомнился военврач и его последнее напутствие перед самой выпиской – беречь психику и опасаться рецидива. Интересно, как это возможно в моих условиях?.. Ладно, нечего время терять.
На уже набивший оскомину третий стартовый «пятак» я явился при полном параде – спасибо Евгении Сергеевне, прикупленный костюмчик, что называется, сидел. Даже самому понравилось, когда облачился в обновку и глянул в зеркало. Дополняли образ белоснежная водолазка и до блеска начищенные классические туфли, в которых я не уступал в элегантности горячо любимому начальнику. По крайней мере, мне хотелось так думать. Впрочем, реакция Хосе говорила сама за себя – он окинул меня удивленным взглядом и показал большой палец, дескать, так держать. Отиравшиеся тут же шкафоподобные парни из Эмильеновой свиты, которых я знал только в лицо, отнеслись ко мне равнодушно, зато явившийся несколько позже остальных дражайший шеф метаморфозу оценил:
– Ну, наконец-то! Хоть на человека стал похож. – И сунул мне в руки казенного вида планшетник: – Держи, для солидности. Можешь не рыться, он пустой. И вообще, не включай без команды.
– Слушаюсь, патрон.
– Все готовы? Погнали…
На сей раз Пьер решил воспользоваться отбитым у мафиози на Босуорт-Нове навороченным аппаратом, что меня, в общем-то, не удивило – в стандартный глайдер мы все элементарно бы не поместились. И так пришлось тесниться, особенно не повезло мне – я оказался зажат между массивными тушами Эмильеновых ребят. Судя по всему, им предстояло сыграть роль туповатых дуболомов-охранников, тогда как я выступал в роли секретаря-референта. Пиджаки ребят топорщились под мышками, не слишком сильно, но от внимательного взгляда наличие оружия не ускользнет. У Хосе тоже наверняка ствол припасен, а вот насчет Виньерона не уверен, но, вроде бы, кроме трости ничего нет. Шеф всем своим видом излучал уверенность, которая невольно передалась и нам. Свита получилась в самый раз для знающего себе цену деляги от транспортного бизнеса. Похоже, и впрямь намечалась обычная деловая встреча.
Летели долго, почти два часа. Скоростной трофейный глайдер за это время оставил под днищем почти четыре тысячи километров к северу от столицы планеты, и в конце концов мы оказались над морем, покинув пределы терраформированного материка. Впрочем, далеко от береговой линии не удалялись, конечной точкой маршрута оказался крошечный – километров пять в поперечнике – остров в обширном заливе. Хосе дал над ним «круг почета», выискивая место для посадки, и мне удалось довольно хорошо рассмотреть клочок суши. Остров, по сути, одна большая скала, с высоты птичьего полета выглядел, прямо скажем, бедно: обрывистые берега с трех сторон, и лишь с четвертой, обращенной к материку, более-менее пологий, но испещренный фьордами. Блеклая растительность концентрировалась в основном вдоль краев плато, занимавшего всю «верхушку», а в середине раскинулась обширная терракотового оттенка плешь, испещренная замшелыми каменными останцами, похожими на яйца динозавров, только на порядок крупнее. Суровое, в общем, место, но по-своему красивое. Хотя жить бы я тут не стал.
Поместье, выполненное в классическом китайском стиле, обнаружилось на границе глинистой пустоши и зарослей. Занимало оно довольно большую площадь, огороженную глухим пенобетонным забором, и внутри периметра было значительно веселее – аккуратные клумбы, игрушечная беседка с острой крышей, озерцо, несколько деревьев с сочными кронами – в общем, лепота. Здесь же расположилась стартовая площадка воздушного транспорта, сейчас пустая. Сам дом размерами не поражал – приземистый, один этаж плюс мансарда, но зато привольно раздавшийся вширь.
– Так, ребята, – обернулся к нам Пьер, пока Хосе обменивался любезностями с охраной принимающей стороны, – действуем по плану. Вы двое – обычные охранники. Вам на все плевать, просто ждете босса. Паша, ты со мной. Будь все время рядом, следи за обстановкой, и особенно за мной. Ничему не удивляйся. И молчи. Все переговоры я беру на себя. Когда окажемся в кабинете старого Фэньту, включишь планшетник. Только аккуратно.
– Понял, патрон.
– И всех касается – быть предельно осторожными. Господин Ма Фэньту – казначей одного из братьев Ли. Кто это такие, надеюсь, объяснять не надо? Охрана серьезная, как и система безопасности. Если будем работать по второму варианту, я дам знать, – закончил речь шеф, обращаясь к «шкафам».
Второй вариант? Любопытно… Выходит, ребятам Эмильена Виньерон больше доверял, чем мне. Хотя, по сути, я все еще кадр непроверенный, так что все логично.
– Хосе, ты на месте, – раздал последние цеу шеф, когда водила приткнул глайдер на «пятачке» недалеко от главных ворот усадьбы. – И ворон не лови. Пошли, парни!
Выбравшись из тесноватого нутра машины, мы выстроились этаким асимметричным клином – Пьер во главе процессии, я справа сзади, отстав на шаг, затем пара охранников. Странно, что шеф не отправил одного из них вперед, ну да бог с ним, в ремесле телохранителя я понимал еще меньше, чем в тактике. Все мои знания ограничивались сверхкратким курсом в Академии, когда нас, будущих дипломатов, натаскивали действовать в критической ситуации так, чтобы не мешать бодигардам выполнять их профессиональные обязанности. Опять же, насколько я понимаю, пока что у нас деловой визит, не предполагающий общения с позиций силы.
У широкой двустворчатой двери мы остановились. Принимающая сторона не заставила себя долго ждать – створки распахнулись, открыв доступ в обширный холл, обставленный скромно, но со вкусом: резные колонны, огромные вазы по углам, несколько кадок с пальмами – или чем-то вроде. На потолочных балках традиционные бумажные фонари, стены из необработанного натурального дерева, под ногами нечто, похожее на плетеную дорожку – уютно, в общем-то.
Встречал нас серьезный молодой китаец в безупречном черном костюме, при галстуке, запонках и лакированных ботинках – идеальный секретарь, короче. Пьер покосился на меня, и, судя по короткой ухмылке, остался доволен – я на фоне здешнего референта ничуть не проигрывал. Сопровождала его тройка молчаливых парней весьма характерного вида. Наверняка из той же породы, что и наши бодигарды.
– Господин Пьер Виньерон? – на хорошем интере поинтересовался глава «комитета по встрече».
– Да, это я, – подтвердил шеф.
– Господин Ма ждет вас, – поклонился секретарь. – Пройдемте.
Мы дружной толпой пересекли холл, потом довольно долго петляли по коридорам, и наконец оказались еще в одном зале, не столь обширном и побогаче обставленном. По крайней мере, здесь имелось несколько кожаных кресел и пара диванов вдоль стен, отделенных друг от друга вездесущими кадками, на этот раз с фикусами.
– Охране придется остаться здесь, – известил нас проводник, остановившись у резной двери темного дерева.
– Мой помощник должен присутствовать на переговорах, – слегка нахмурился Пьер.
– Не возражаю. Господин Ма не давал на этот счет никаких распоряжений. Но в таком случае я тоже буду присутствовать.
– Бога ради, – хмыкнул патрон.
– Оружие, пожалуйста! – Секретарь господина Ма протянул руку, глядя Пьеру в глаза, и тот без возражений извлек из наплечной кобуры уже знакомый мне «кольт-компакт».
– Трость тоже оставить? – насмешливо поинтересовался он, когда парень положил пистолет на небольшой лаковый столик чуть в стороне от двери.
– Это лишнее, – остался совершенно серьезен тот, и перевел взгляд на меня: – Ваше оружие?
– Нет.
– Вы позволите?
Я без возражений переждал, пока он обхлопает меня по бокам, удовлетворенно отметив про себя, что при таком контроле запрятать пару-другую сюрпризов, буде таковая необходимость возникнет, не составило бы труда. Все-таки не ждут здесь от нас подвоха. И хорошо бы, если бы все закончилось мирно. Впрочем, зная Виньерона, я ни секунды не сомневался, что про второй вариант он напомнил неспроста.
Секретарь все также бесстрастно распахнул дверь:
– Прошу, господа.
Кабинет, в отличие от прочих помещений, с первого взгляда поражал неброской роскошью. Никакой позолоты и прочих банальностей – всюду строгое лакированное дерево, кожа и стекло. Под ногами пушистый ковер, вдоль двух стен антикварные шкафы – часть полок открытая, остальные застекленные. На них безо всякого видимого порядка навалены свитки, какие-то древние на вид кубки, чернильница в форме дракона и множество нефритовых фигурок. Нэцке? Так они вроде японские… Впрочем, хозяин кабинета явно не отличался излишним патриотизмом – на противоположной стене красовалась неплохая коллекция холодного оружия, начиная с сабли-дао и заканчивая трезубцами-сая. Центр занимали катана и изукрашенный меч-цзянь с шелковым платком на рукояти.
В глубине кабинета, за монументальным письменным столом обнаружился и сам хозяин – сухощавый седой китаец в летах. Ничем особенным он не выделялся, разве что взгляд выдавал человека, привыкшего приказывать. При нашем появлении он без особого интереса на нас покосился, но не произнес ни слова.
– Господин Пьер Виньерон с помощником! – объявил референт, и шеф коротко поклонился.
Я последовал его примеру, разве что согнулся чуть больше – мне, мелкой сошке, положено. Старый китаец скривил губы то ли в довольной усмешке, то ли в гримасе отвращения, но любезность вернул, даже встал с кресла для этого.
– Присаживайтесь, господа, – проскрипел он на интере с ярко выраженным акцентом – немного певуче и на пару тонов выше, чем следовало.
Дражайший шеф как ни в чем не бывало устроился в великолепном кресле черной кожи, аккуратно пристроил трость рядом и выразительно выгнул бровь. Повинуясь его взгляду, я встал чуть позади и сделал вид, что приготовил планшетник к работе – этакий примерный секретарь, серьезно относящийся к профессиональным обязанностям. Мой визави проделал то же самое – застыл неподвижным изваянием слева от кресла господина Ма и притворился, что его здесь нет. Однако внимательный взгляд скользил по кабинету, ни на чем конкретном не задерживаясь – в поле зрения сразу все присутствующие. Опасный паренек, однако.
– Чаю, быть может? – отдавая дань вежливости, поинтересовался хозяин кабинета.
– Предпочитаю не тратить время зря, – помотал головой Виньерон. – Мы же с вами деловые люди, господин Ма.
Китаец недовольно дернул нижней губой, но сдержался – сделал скидку на происхождение собеседника. Все-таки очень здесь люди патриархальные, на Земле их соплеменники уже давно стали прагматиками, не склонными к излишней мистике и всеохватывающей ритуализации жизни. Бизнес, ничего личного. А тут до сих пор чтили традиции и придерживались древнего этикета. Впрочем, можно им лишь позавидовать – корней своих не потеряли. В отличие от.
– Если я вас правильно понял, вы, господин Виньерон, хотите решить несколько вопросов относительно, э-э-э, легитимности вашей деятельности на Сингоне? – подчеркнуто деловым тоном поинтересовался Ма.
– Именно, – кивнул Пьер. – Вам известна некоторая, скажем так, специфика моей деятельности? Замечательно. Так вот, я хотел бы заручиться поддержкой вашей организации.
– Разве у вас ее нет? – Китаец недоуменно прищурился, и референт, склонившись к самому его уху, принялся что-то нашептывать. Выслушав помощника, Ма оживился: – Да, у вас до сих пор нет возможности развернуться, э-э-э, в полную силу. Но это вопрос решаемый. Я уверен. Что вы можете предложить взамен?
– Долю малую, что же еще? – ухмыльнулся Пьер и закинул ногу на ногу.
Э-мм, вот это он зря. Неужели не понимает, что балансирует на самой грани? Бизнес бизнесом, но вежливость тоже никто не отменял. А здесь, на Сингоне, это весьма важная составляющая жизни. Я легонько коснулся плеча шефа, но тот и ухом не повел:
– Плюс обслуживание
– Очень интересно, – кивнул его собеседник. – Давайте посмотрим, что мы можем для вас сделать…
Дальнейшие переговоры заняли около часа, и вот тут у господина Ма и мсье Виньерона нашлись точки соприкосновения: торговались они хоть и в изысканно-вежливых выражениях, но чуть ли не на смерть, не на всяком рынке такое увидишь. Мы с моим визави принимали в процессе самое непосредственное участие: китаец-референт то и дело давал боссу какие-то справки, а мой патрон периодически уточнял кое-какие данные касательно своего бизнеса. Соответствующая база была закачана в планшетник, так что поручение Пьера я выполнил легко и естественно – по прямой надобности включил гаджет при возникновении первой же спорной ситуации. Кстати, сколько я ни всматривался в дисплей, ничего подозрительного так и не обнаружил – планшетник как планшетник, среднего класса, со скромным функционалом и не менее скромным оформлением. Зарывшись очередной раз в обширные таблицы с перечнем грузов за последний месяц, я и думать забыл о всяческих странностях. По-хорошему, на моем месте должен быть Эмильен – кто лучше суперкарго ориентируется в грузопотоке? Вот и я так думаю. Но имеем то, что имеем, а потому пришлось стараться изо всех сил, дабы не ударить в грязь лицом.
Старому мафиози такой подход к делу весьма импонировал, так что к окончанию переговоров (читай – разнузданного торга) он слегка оттаял и уже не кривился при каждой бестактности босса. Господин Ма оказался одного с Пьером поля ягодой – такой же хваткий и въедливый. Ну и упорный, в этом не откажешь.
– Господин Виньерон, предлагаю отпраздновать достигнутую договоренность! – вполне искренне предложил он, когда Пьер внимательно изучил распечатку договора, принесенную референтом, передал стопку листов мне и блаженно откинулся на спинку кресла. – Вы ведь не откажетесь от глотка приличного коньяка?
– Почему нет? – хмыкнул патрон. – Стесняюсь спросить, может, у вас и сигара найдется?
– Найдется, как не найтись! – улыбнулся Ма. – Признаться, сам испытываю слабость к хорошей сигаре под коньячок. У нас довольно много общего, не находите?
Пьер склонил голову в учтивом поклоне – мол, и поспорил бы, да не стану. Тем более референт уже подсуетился и притащил откуда-то на подносе пузатую бутыль темного стекла без опознавательных знаков и изысканную деревянную шкатулку. Пододвинул к креслу журнальный столик, расставил на нем пузатые бокалы и тяжелую нефритовую пепельницу. Ма, демонстрируя высшую степень расположения, пересел к дражайшему шефу – понятливый паренек легко переместил второе гостевое кресло поближе к «поляне» – и собственноручно разлил ароматную янтарную жидкость по емкостям. Извлек из шкатулки короткую толстую сигару в золотой фольге, предложил собеседнику. Патрон, понятное дело, отказываться не стал, вооружился миниатюрной гильотинкой и не торопясь, со смаком принялся возиться с угощением: аккуратно снял фольгу, обрезал кончик, принюхался и расплылся в довольной улыбке.
– Местная? – поинтересовался он, прикурив от винтажной бензиновой зажигалки и выпустив первый клуб дыма.
– К сожалению, гаванские до нашего мира добираются очень редко, – развел руками Ма, пристроив раскуренную сигару на бокал. – Но сорт табака самый лучший кубинский, да и условия возделывания максимально приближены к естественным. У нас весьма продвинутые технологии.
– Не сомневаюсь, – Пьер отсалютовал собеседнику дымящей «соской», так что весь вонючий клуб пришелся мне в лицо. – Очень недурственно. Ваше здоровье!
Высокие договаривающиеся стороны чокнулись и дружно опрокинули коньяк в глотки, причем, несмотря на все различия, с настолько одинаковыми выражениями на лицах, что я с огромным трудом сдержал ухмылку.
– Еще? – подхватил бутыль Ма.
– Не откажусь, – кивнул Пьер. – Кстати, дорогой господин Ма, у нас есть еще одна общая черта. Взгляните.
Патрон извлек из внутреннего кармана пиджака продолговатый плоский футляр и переправил его собеседнику. Старый китаец с некоторым опасением принял коробочку, шикнул на дернувшегося было референта и заглянул внутрь. Лицо его тут же вытянулось от удивления, но он очень быстро взял себя в руки и обратился к моему патрону со скучающим видом:
– Занятная вещица.
– Безделушка, не более, – поддержал игру Виньерон. – Примите в качестве знака доброй воли. Прошу вас.
Старый китаец несколько мгновений колебался, потом все же передал коробочку секретарю. Тот, при всем его самообладании, на секунду изменился в лице. Это что же такое мой дражайший шеф им презентовал? А, ладно, любопытство еще никого до добра не доводило.
– Не знаю, как вас отблагодарить, дорогой Пьер!.. – несколько растерянно покачал головой Ма, когда референт бережно пристроил футляр на одной из полок. – А отдариться нужно, иначе будет невежливо с моей стороны. Неловко получается…
– А, какие мелочи, право! – вальяжно отмахнулся сигарой патрон. – Увлеченные люди, такие, как мы с вами, должны друг друга поддерживать. Кстати, не примите за наглость… До меня дошли слухи о вашей коллекции. Преимущественно восторженные, надо признать.
– Без ложной скромности могу заявить, что моя подборка лучшая на Сингоне, – расплылся в довольной улыбке старик. – Моя гордость. Смысл, так сказать, моей жизни.
– Подозреваю, официальный каталог не включает и половины экспонатов. – Пьер выпустил очередной клуб дыма, замаскировав таким образом ухмылку, больше похожую на оскал взявшего след хищника. – Мне кажется, что наше сотрудничество могло бы распространиться и на это маленькое хобби.
– Понимаю, – степенно кивнул Ма. – Хотите предложить что-то на обмен? Признаюсь, вашим подарком впечатлен. Если вы так легко расстались с этим, э-э-э, предметом, то что же вы можете предложить за соответствующую плату?
– Я не продаю предметы, – помотал головой Пьер. – По крайней мере, за деньги. Но сам покупаю.
– В таком случае, не буду оригинален. Я, как и вы, предпочитаю натуральный обмен. Как в старые добрые времена, хе-хе.
– Полагаю, мы поняли друг друга, – заключил Виньерон. – Совместим приятное с полезным?
– Почему нет? – пожал плечами китаец. – У вас есть какое-то конкретное предложение?
– Мне необходима вот эта вещь.
Пьер протянул руку, и я понятливо вложил в нее включенный планшетник. Он пробежался пальцами по иконкам каталога, вывел на экран изображение странной хреновины, больше всего смахивавшей на друзу горного хрусталя, и повернул комп дисплеем к старику. Того чуть было удар не хватил, но все же он сумел удержать себя в руках и почти спокойно выдохнул:
– Откуда? Откуда вам про него известно?
– Успокойтесь, господин Ма, в вашем окружении нет предателей. Это не ваш, э-э-э, скажем так, экспонат. Это его аналог. Из Спецхрана Славянского Союза. Вы не представляете, чего мне стоило получить это фото. Но я ведь прав, у вас имеется нечто подобное?
– Н-нет… – Старик нервно помотал головой, но бегающий взгляд выдал его с потрохами.
– Будет вам, господин Ма, – патрон успокаивающе похлопал его по плечу, перегнувшись через журнальный столик, отчего старик дернулся всем телом. Впрочем, как и референт – но этот наткнулся на мой спокойный взгляд и излишнее рвение проявлять не стал. – Давайте поговорим как деловые люди. У вас есть нечто, необходимое мне. У меня есть чем заплатить. Не вижу повода для конфликта.
– Да ни за какие сокровища Большого космоса! – взвизгнул Ма. – И вообще, я не желаю обсуждать даже возможность наличия у меня этого предмета. У меня ничего
– Н-да, не договорились, – буркнул себе под нос Виньерон и снова взялся за планшетник. – Напрасно вы так, господин Ма. Придется применить силовые методы.
Не знаю, что там у него в планшетнике было, но электронный замок на двери вдруг издал характерное пиликанье и мигнул целой россыпью диодов.
– Ну вот, господа, теперь нам никто не помешает, – Пьер небрежно бросил планшетник на столик и удовлетворенно потер руки. – Выход заблокирован, мы с вами один на один. Силы, как мне кажется, не равны.
Я краем глаза заметил, как странно сосредоточенный Хань почесал ухо, не выпуская, впрочем, нас из поля зрения, и пришел к выводу, что дражайший шеф умудрился еще и связь вырубить неведомым способом. Хмыкнул про себя, вспомнив его же напутствие ничему не удивляться – ага, не удивишься тут, как же! А потом стало не до смеха – референт, что-то для себя решив, сунул руку за пазуху. Характерный такой жест, между прочим. Я сразу напрягся, но Пьер остался невозмутим:
– Мне все же хотелось бы обойтись без членовредительства. А, господин Ма?..
– Мне не о чем разговаривать с контрабандистом и грабителем! – взвизгнул старик, потеряв остатки самообладания.
– Кто бы говорил, – ухмыльнулся Пьер. – В устах казначея Триады это звучит комплиментом. Впрочем, хватит шуток!
Виньерон дернулся было, намереваясь встать из кресла, но тут же вновь расслабленно откинулся на спинку – в лицо ему смотрел ствол банальнейшего «дефендера». Все такой же бесстрастный референт с угрожающим прищуром сверлил дражайшего шефа взглядом, в котором читалась готовность выжать спусковой крючок при малейшем подозрительном движении. Вот это я называю «приплыли»…
– Хорошо, господин Ма, – как бы смирившись с неизбежным, произнес Пьер, осторожно подхватив левой рукой недокуренную сигару. Секретарь не шелохнулся, держа шефа на прицеле. – Все же давайте попробуем договориться…
Патрон глубоко затянулся – офигеть, это сигарой-то! – но, вопреки моим ожиданиям, не закашлялся, а всего лишь выпустил густой клуб дыма. Белесая дымка на мгновение повисла между оппонентами, и этого краткого мига хватило Пьеру, чтобы начать действовать: одним неуловимым движением подхватив трость, он обрушил ее на кисть оппонента. Не знаю, из чего палка была изготовлена – подозреваю, что не из самого дешевого сорта дерева – но руку референту отсушило качественно. В самом лучшем случае отделался расшибленными суставами, но, судя по воплю, результат получился куда плачевнее. Выбитый «дефендер» ударился о стену и откатился под шкаф, сведя на нет преимущество принимающей стороны. Не останавливаясь на достигнутом, невероятно быстро оказавшийся на ногах Виньерон вновь махнул тростью, но успевший прийти в себя (!) Хань умудрился пригнуться, пропустив секущий удар над головой, и разорвал дистанцию, отпрыгнув ближе к центру кабинета. Пьер рванул следом, на ходу прорычав:
– Старик!!!
Я, собственно, уже и сам сообразил, так что крик шефа застал меня в прыжке – едва коснувшись спинки кресла рукой, я перемахнул препятствие, сжавшись в тугой комок, и в падении выбросил вперед ногу. Получилось удачно – своеобразный дэнтуй с хрустом смял хилую грудную клетку достопочтимого господина Ма, отбросив его обратно на кресло, так что рухнули мы практически одновременно: он более-менее удачно, а я спиной на сиденье, заодно ногами сокрушив журнальный столик. Левая икра пришлась аккурат на тяжеленную пепельницу, к тому же та еще и по правой голени наподдала, когда столешница с треском раскололась и сложилась пополам, плюс еще остатками коньяка окатило. Впрочем, против этого я ничего не имел, разве что жалко стало бездарно загубленный продукт. Торопливо выпростав ноги из обломков, я кое-как собрал себя в кучу и рывком выпрыгнул из кресла. Приземлившись довольно удачно, всей массой обрушился на пытавшегося подняться старика, благополучно опрокинув вместе с ним и мебельный антиквариат. Перекатился по полу, упершись в конце траектории спиной в стену, и взял шею так и не отошедшего от первого удара господина Ма в довольно-таки деликатный захват. Прижал, посчитал до десяти и отпустил обмякшее тело. Все, теперь не рыпнется. Мавр сделал свое дело, мавр может удалиться.
Выглянув из-за кресла, я застыл с отвалившейся челюстью – на просторах кабинета разразилась самая настоящая битва. За те несколько секунд, что понадобились мне для нейтрализации старика, обстановка на поле боя резко изменилась. Реактивный китаец сумел неведомым образом завладеть той самой катаной, что красовалась на стене в компании цзяня, и сейчас размахивал ею на манер сабли-дао, не подпуская Пьера на дистанцию поражения. Правую руку Хань аккуратно прижимал кистью к ребрам – неестественно вывернутые пальцы недвусмысленно свидетельствовали о первом удачном попадании шефа. Впрочем, и левой парень действовал достаточно ловко, чтобы представлять реальную угрозу. Для кого угодно, только не для мсье Виньерона – патрон даже не пытался парировать размашистые секущие удары тростью, он просто с легкостью от них уклонялся, успевая совершать молниеносные выпады. Надо отдать Ханю должное – пока что он успешно пресекал все попытки Пьера добраться до него, после чего сам уверенно атаковал. В фехтовании я разбирался довольно слабо, и если техника референта мне была знакома – все же дао самое распространенное оружие в китайском ушу, и мне пришлось кое-что освоить для участия в соревнованиях – то патрон вытворял нечто совершенно невообразимое: то пытался достать противника замысловатыми «восьмерками», то раскорячивался в низких выпадах – «туше», всегда успевая уйти от ответного удара. Наконец, Хань шефа все-таки подловил: махнув катаной и ожидаемо промахнувшись, он выбросил правую ногу в банальном прямом ударе и сразу же ввинтился в прыжке в воздух, вбив левую ступню в грудь не ожидавшего такого развития событий Пьера. Виньерон обрушился спиной на шкаф, с грохотом своротив полки со всякой ерундой, ловко откатился, увернувшись от рубящего удара катаны – лезвие завязло в бронзовой чернильнице, на долю мгновения задержав Ханя – и разорвал дистанцию. Хищно оскалившись, неуловимым движением извлек скрытый в массиве дерева узкий обоюдоострый клинок и отбросил ставшие ненужными «ножны».
Так и знал, что у шефа палочка с секретом! Это как раз в характере Пьера – вроде безобидный на вид, но при этом жесткий и предельно опасный. Где-то внутри. Многие, кстати, на этом уже обжигались. Не стал исключением и референт, он же телохранитель, господина Ма. Отбросив ненужные сантименты, Виньерон закончил поединок быстро и жестоко: поймал прыгнувшего к нему с занесенной катаной Ханя на «туше». Шпага – а ничем иным клинок Пьера быть не мог – с противным хрустом вонзилась референту под нижнюю челюсть, пробила нёбо и мозг и вышла через темя. Парень умер мгновенно, но ноги его по инерции занесло немного вперед, и тело рухнуло спиной на ковер, заодно вывернув оружие из руки Пьера. Тот, впрочем, и не сопротивлялся, просто отпрыгнул в сторону – чисто на всякий пожарный. Полюбовался на дело рук своих, потом аккуратно освободил клинок (для этого ему даже пришлось упереться ногой мертвецу в живот), обтер о пиджак секретаря и, весело насвистывая, отошел в угол кабинета. Подобрал «ножны», деловито вернул шпагу на законное место, и только тогда перевел взгляд на меня:
– Ты как, Паша?..
– Нормально, патрон.
Ага, насколько это возможно в чужом доме, в котором я только что стал соучастником убийства и хозяина которого собственноручно придушил. Не до смерти, конечно, но тем не менее.
– Вот и замечательно, – улыбнулся Пьер с каким-то извращенным удовлетворением. – Так и знал, что придется по плану «бэ» работать. Как старик?
– Сейчас оклемается, я его аккуратно душил.
– Это хорошо, – задумчиво протянул дражайший шеф и принялся брезгливо – носком туфли – ворошить кучу хлама, в которую превратился разнесенный вдребезги шкаф. Удовлетворенно хмыкнув, подобрал давешний футляр с подарком. – Тратиться, кстати, тоже не пришлось.
Спрятав коробочку за пазуху, Пьер принялся осматривать хозяйский стол. Аккуратностью он не заморачивался, просто вываливал содержимое ящика на столешницу, скользил по куче хлама скучающим взглядом и переходил к следующему. Обыск протекал довольно вяло, и я перестал обращать на патрона внимание.
– Посади старика в кресло, будем общаться, – наконец скомандовал он, удовлетворенно хмыкнув и спрятав в карман какую-то электронную карту.
Н-да, сказать куда проще, чем сделать… Я с некоторым трудом отодвинул оставшийся неуроненным антиквариат от груды обломков, перемешанных с осколками и хорошенько сдобренных коньяком, и довольно деликатно устроил в нем все еще пребывающего в беспамятстве старика. Нащупал на шее нужную точку, слегка нажал, про себя поблагодарив полковника Чена за науку. Досточтимый Ма неуверенно открыл глаза и вперил в меня мутный взгляд. Потом вспомнил, что с ним произошло, и рефлекторно дернулся, тут же наткнувшись ушибленной грудью на мой кулак. Рухнул обратно в кресло и обреченно выдохнул:
– Вам это с рук не сойдет!..
– Еще как сойдет, господин Ма! – весело заверил его Пьер, деловито осматривая экспроприированную у почившего Ханя катану. – Хорошая вещь, древняя. Пожалуй, себе возьму.
– Все-таки опустился до воровства! – буквально выплюнул старый китаец. – Много про тебя рассказывали, но чтоб такое!..
– Это мой законный трофей, – отмахнулся шеф. – И это тоже.
Аккуратно сняв со стены цзянь, он ловко перекинул клинок мне:
– Держи, Паша. Не потеряй только.
Я повертел добычу в руках, но ничего особенного в ней не обнаружил, разве что потертости на рукояти и ножнах выдавали преклонный возраст оружия. Пожав плечами, пристроил меч за спиной, благо подходящий ремень входил в комплект. Использовать его по прямому назначению я все равно не собирался, так пусть хотя бы не мешается.
– И что дальше? – ехидно поинтересовался старец, когда мы закончили возню с новообретенными игрушками. – В доме полно моих людей…
– Ошибаешься, старик! – ухмыльнулся Пьер и к чему-то прислушался. – Ага, сейчас ты в этом убедишься.
До моего слуха тоже донеслось подозрительное шипение, потом в центре двери, как раз на стыке створок, возникло малиновое пятнышко, с каждым мгновением все разраставшееся. Через несколько секунд на его месте уже красовалась дыра с оплавленными краями, в которую просунулись упоры домкрата – этакая струбцина наоборот. Металлические болванки уперлись в края отверстия и неторопливо, буквально по миллиметру, начали отжимать створки в стороны. Судя по довольной физиономии дражайшего шефа, все шло по плану, так что рыпаться я не стал, просто равнодушно наблюдал за работой невидимого спеца. Где-то через минуту домкрат преодолел сопротивление силового контура, удерживавшего массивные створки – а как хорошо замаскированы, ни за что бы не подумал, на вид настоящее дерево! – и они подозрительно легко утонули в пазах. Кстати, фигня-с получается. В кабинет референт нас запустил через распашную дверь. Хотя ничего странного, скорее всего, стандартная система безопасности… Э, что-то я опять совсем не о том думаю.
За раскуроченной дверью обнаружилась фигура в иссиня-черной броне полицейского типа, и я в первое мгновение застыл в растерянности, пронзенный неприятным предчувствием, но «коп» задерживать нас почему-то не торопился. Небрежно отбросив тяжко громыхнувший гидродомкрат, таинственный гость отключил поляризацию забрала глухого шлема, и сквозь ставший прозрачным бронепластик на меня уставился старый добрый Гюнтер. Оскалился во все тридцать два зуба:
– Что, испугался? Шеф, я же говорил, что его предупредить надо.
– Нормально все, – отмахнулся тот. – Паша парень умный, сразу включился. Как там?..
– Под контролем, – буркнул Гюнтер. – Охрану центральной зоны выбили, остальных Джейми запер кого где.
– Не выберутся?
– Вряд ли. Или очень нескоро.
– Потери?
– У меня один боец двухсотый. И Джованни с Игорем, – скривился глава службы безопасности, по совместительству главный Пьеров боевик. – Мы чуть запоздали. Оба готовы.
Виньерон в бешенстве пнул мертвого Ханя и медленно выдохнул, успокаиваясь.
– Как?
– Их в «предбаннике» зажали, но они отстреливались до последнего. Можете сами взглянуть.
М-мать! Так это он шкафов-телохранов из Эмильеновой команды имел в виду! И мы ничего не слышали. Впрочем, немудрено, с такой-то системой защиты. Наверняка звукоизоляция усиленная, плюс оружие на основе гаусс-эффекта практически бесшумное. Черт, муторно-то как! Вроде и не знал почти парней, а на душе мерзко. И какой-то холодный ком в груди. Боюсь, что ли? Похоже, отходняк.
– Хосе?
– В норме. Глайдер ваш раздолбали, но он вовремя укрылся и нам площадку для высадки отбил.
– Молодцы. Вот видите, господин Ма, я оказался прав! – Пьер гнусно ухмыльнулся старику-китайцу в лицо и резко бросил: – Паша, хватай его. И следи, чтоб чего не учудил.
Я тронул пленника за плечо, но тот, похоже, впал в ступор, так что пришлось поставить его на ноги чуть ли не за шкирку, как нашкодившего щенка. От столь грубого обращения досточтимый Ма немного пришел в себя, но права качать не стал, лишь тупо переставлял ноги, реагируя на мои не самые ласковые тычки. В роли проводника выступал Пьер, а облаченный в броню Гюнтер контролировал обстановку, поигрывая «страйкером». Хорошо хоть, «вихрь» не додумался притащить, или еще какой крупнокалиберный аналог.
В давешнем зале-«предбаннике» царили разгром и разорение: диваны вспороты попаданиями, от кадок с фикусами остались лишь кучи земли вперемешку с обломками дощечек и листьями, стены исклеваны пулями. И трупы, я насчитал около десятка. Нашлись и наши парни. Они лежали там, где их застигла смерть: одного отбросило на стену сразу несколькими унитарами, прошившими грудь, и он сполз на пол, украсив отделку из натурального дерева обширным кровавым потеком; второй распластался на боковине кресла. От его головы практически ничего не осталось – видимо, пуля попала в лоб и вынесла большую часть затылка. Ребята Гюнтера тела не тронули, так что и я поспешил отвести взгляд. Правда, тут же наткнулся на очередного мертвеца, на сей раз из местной охраны. Эти выглядели ничуть не лучше, особенно те, которых добили штурмовики, напавшие с тыла. Зазевавшись, я чуть не наступил на чью-то оторванную кисть и с огромным трудом подавил волну тошноты. Хорошо хоть, обедал довольно давно. Но с каждым мгновением происходящее нравилось мне все меньше и меньше. Это какой же ценностью должна обладать та друза кристаллов, если всегда осторожный и взвешенный Виньерон решился практически на войсковую операцию с целой кучей трупов?! Старый Ма, кстати, зрелища не выдержал и согнулся в приступе жестокой рвоты, так что я чуть на него не налетел. Пришлось его деликатно придержать, пока Гюнтер совал старику в нос какой-то флакончик. Судя по тому, с какой поспешностью мафиози отпрянул от «подарочка», это было что-то вроде банального нашатыря. Хотя, скорее всего, какое-нибудь современное средство с аналогичным эффектом.
– Ну же, Ма, приходите в себя! – раздраженно буркнул Пьер, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу. – Сами виноваты, я пытался решить дело миром. Надеюсь, вы не откажетесь показать дорогу в ваш занятный подвальчик?..
Старик в ответ смерил мучителя страдальческим взглядом и прохрипел:
– Вы же все равно систему безопасности не отключите!..
– Тем более, чем вы рискуете? – вздернул бровь мой шеф.
Видимо, тошнотворная обстановка некогда уютного зала не окончательно сломила старого мафиози, и он принял какое-то решение. С трудом разогнувшись, презрительно скривился и быстрым шагом направился к выходу, старательно обходя тела, так что мы едва за ним поспевали. Петляли по относительно целым комнатам и переходам не долго, и больше нигде такого количества мертвецов не попалось, хотя периодически мы на них натыкались, равно как и на живых бойцов Гюнтера. В черной броне они смотрелись братьями-близнецами, так что пересчитать всех не вышло – кое-как ориентироваться можно было по телосложению, но я на это дело в конце концов плюнул. У спуска в цоколь мы обнаружили пару убитых секьюрити и равнодушно прошли мимо. Путь наш завершился, как и предполагал Пьер, в полуподвальном помещении, больше всего похожем на «предбанник» шлюза или банковского хранилища. Скорее, второе – решетки вкупе с многочисленными скрытыми записывающими головками в наличии имелись, а на противоположной от входа стене красовался огромный круглый сейфовый люк с мощным блоком электронного замка. Дверца в решетке из прутьев толщиной в руку была заперта.
– Пришли, – ухмыльнулся Ма, но получилось довольно жалко. Впрочем, надо отдать ему должное – я в такой ситуации уже давно бы сорвался. Если не в панику, то в ярость, и лежал бы где-нибудь в уголке, нашпигованный пулями что твоя индейка. – Открыть не могу, ключ в кабинете остался.
– А чего сразу не сказали? – нахмурился Пьер. – Или таким жалким способом выгадываете лишние мгновения жизни? Впрочем, зря вы меня за идиота держите, любезный Ма.
Дражайший шеф невозмутимо извлек из кармана давешнюю карточку и мазнул ею по приемной щели замка. С сухим щелчком тот открылся, и дверца чуть отъехала в сторону, выскочив из пазов. Пьер легонько толкнул ее и гостеприимно махнул рукой:
– Только после вас!
Господин Ма злобно зыркнул на нас, но все же перечить не посмел, немного неуклюже перешагнул через высокий «порожек», одновременно пригнувшись. Я вошел следом, замыкал процессию Виньерон. Гюнтер остался снаружи – видимо, охранял. Правда, я так и не понял, от кого.
– А тут неплохо! – вынес вердикт патрон, окинув оценивающим взглядом помещение. – Даже уютно. Для банка, конечно же. А вы эстет, господин Ма!
Сразу и не разобрать, но стены были обиты самым настоящим черным шелком с узором в виде мелких золотых дракончиков, а потолок украшала сложная абстрактная фигура в виде переплетения красных линий. Похоже на мандалу, но какую именно не скажу, запамятовал. Под ногами лакированный паркет, явно новый, не стертый – в покрытии можно было свободно различить собственное отражение. Чувствовалось, что в помещении люди бывали не часто. С другой стороны, пыли тоже не было – видать, роботы-уборщики старались. Из общего стиля выбивалась лишь огромная и даже на вид массивная блямба бронированного люка – скучный серый металл, да плюс на нашлепке электронного замка россыпь диодов и сразу два окошка сканеров. Судя по расположению, для сканирования отпечатка ладони и сетчатки глаз одновременно.
Пьер протопал прямиком к люку, а я благоразумно устроился чуть в стороне, контролируя пленника. Тот стоял смирно, молча окатывая мучителей волнами презрения. Собственно, плевать, с нас не убудет. Лишь бы не учудил чего. Но на этот случай есть я, а все остальное – проблемы шерифа. То есть мсье Виньерона. Он меня даже не потрудился в план операции посвятить, вот пусть и расхлебывает…
– Гюнтер!
– Да, шеф? – с готовностью отозвался скучающий боевик. – Будем взрывать?!
– Ага, сейчас за динамитом сбегаешь, и бахнем, – хмыкнул Пьер. – Иди сюда. Я, конечно, не специалист, но что-то мне подсказывает, что тут минимум три контрольных контура – голосовой, по отпечаткам пальцев и скану сетчатки. Свяжись с Джейми, послушаем профессионала. И связь мне организуй.
– Есть, шеф.
Гюнтер с некоторым трудом протиснулся в дверцу, сунул в руку патрону горошину передатчика, которую тот незамедлительно запихал в ухо, и вскоре штурмовик склонился над сейфовым замком. Возился он несколько минут, потом вынес вердикт:
– Шеф, Джейми подтвердил. Три контура. Голосовой еще и с кодовым словом. Подобрать вариант реально, но времени уйдет много.
– Сколько?
– Часа три навскидку. Столько не протянем.
– Согласен. Ладно, пусть следит за округой. Придется разбираться с проблемой своими силами… – Патрон задумчиво глянул на молча злорадствующего пленника: – Господин Ма, может, сами скажете?
– Обойдешься.
– А вот это зря! Паша, держи его.
Я недоуменно глянул на шефа, состряпав на физиономии соответствующую случаю гримасу, и тот коротко пояснил:
– Держи, чтобы не рыпался.
Старый Ма понял, что готовится что-то весьма неприятное, но «рыпнуться», как выразился патрон, не успел – я вбил колено в его многострадальное солнечное сплетение, моментально лишив возможности сопротивляться, и взял правую руку на рычаг локтя внутрь – так это у самбистов называется. Согнувшись в три погибели, старик принялся судорожно хватать ртом воздух. В обморок грохнуться я ему не позволил – боль в локте отрезвила мгновенно и качественно.
– Держи крепче, – еще раз предупредил Виньерон. Задумчиво покосился на катану, отчего я внутренне похолодел, но потом аккуратно приставил ее к стене. Здесь же пристроил трость, чтобы не мешала, и подошел к нам. Извлек из кармана давешний футляр: – Не переживайте, господин Ма, членовредительство вам не грозит. Вы ведь знаете, что это такое? Впрочем, можете не отвечать…
Пьер аккуратно открыл коробочку и достал из нее ничем не примечательную полоску металла размером с банковскую карту. Задумчиво повертел перед глазами, потом резко провел по одной из ее сторон большим пальцем и ловко прижал ко лбу старого китайца. Пару мгновений ничего не происходило, потом пленник перестал дергаться и обмяк у меня в руках. От неожиданности я чуть было его не уронил, но в последний момент удержал на подогнувшихся ногах.
– Не отпускай пока, – раздраженно буркнул шеф, вглядываясь в лицо Ма. Потом вдруг жестко скомандовал: – Встань!
Я рефлекторно вытянулся во фрунт, но оказалось, что рык предназначался нашему пленнику. Тот довольно медленно выпрямился и застыл, устремив невидящий взгляд куда-то мимо шефа.
– Все, отпускай. Никуда не денется, – удовлетворенно хмыкнул тот. – Все-таки в нашей профессии есть и несомненные плюсы. Например, часто в руки попадаются занятные образчики забытых технологий…
Я недоуменно на него воззрился, потом, пронзенный догадкой, перевел взгляд на старика. Тот сейчас походил на статую – неестественно прямой и неподвижный, даже губы не дергались, как несколькими минутами ранее. Такое впечатление, что он не в себе. Впрочем, так оно и было. Странная пластинка каким-то сверхъестественным образом приняла форму лобной кости и буквально вросла в кожу. По ее поверхности то и дело пробегали световые волны, и в эти мгновения четко проступали длинные ряды закорючек, похожих на арабскую вязь, но более угловатых и с большим количеством деталей. В закорючках я с удивлением опознал письменность Тау, но диалект определить так и не смог – тех крох знаний, что вложили мне в голову в Академии, для этого оказалось явно недостаточно. Одно я мог сказать с уверенностью – мне таких гаджетов видеть не приходилось.
– Патрон, что это?
– Точно не знаю, я так и не докопался до истины. Никто из моих знакомых, в том числе Тау, не смог определить назначение этого прибора, – с легкой усмешкой пояснил Пьер, – но мне этого и не надо. Лично я думаю, что это эмпатический интерфейс для управления какой-то техникой. Сейчас наши соседи такие технологии не используют. Эти штуковины уже давно есть на черном рынке, находят их чаще всего в древних таурийских кораблях. Конкретно этот я взял в разбитом космокатере. Удачная тогда вылазка была.
– И?..
– Да… Короче, не знаю, что именно древние Тау с этими хреновинами делали, но у них есть весьма полезный побочный эффект – на представителей расы Homo эта штука воздействует как примитивный нейросканер, в просторечии «мозговерт». Информацию с мозга считать не получится, но можно задавать вопросы. И клиент, что характерно, врать не станет. Если чего-то не знает, то просто промолчит. Короче, покруче любой сыворотки правды будет. И, что самое приятное, не оказывает необратимых негативных последствий на мозг. Думаешь, чего старый Ма так возбудился, когда подарок увидел?
Ага, это ж какие перспективы открываются! Можно без проблем любого из окружения на лояльность проверить, да и ценными источниками информации жертвовать не придется – допросил и вернул в исходное состояние.
Странно только, что такие полезные вещи имели свободное хождение, пусть и на черном рынке. При таких делах спецслужбы должны были давно их к рукам прибрать. Или их постоянно находят?.. Ладно, не важно.
– Приступим, пожалуй! – Виньерон извлек из кармана коммуникатор, запустил диктофон и четко приказал, глядя пленнику в невидящие глаза: – Назови кодовое слово от сейфового замка.
Старый Ма, не изменившись в лице и даже не сделав попытку уклониться от ответа, разразился короткой фразой на китайском. Пьер довольно улыбнулся и продолжил допрос:
– Расскажи, как открыть замок. Говори на интере, – вовремя уточнил он задачу, вырубив запись. – И подробней.
– Приложить правую ладонь к сканеру. Встать лицом к сканеру сетчатки. Произнести кодовую фразу, – неестественно четко принялся перечислять последовательность действий пленник. – Ждать десять секунд.
– Дополнительные замки есть?
– Внутренние двери открываются универсальной ключ-картой.
– Где она?
– В кабинете, в нижнем ящике стола.
– Угу, была, – удовлетворенно хмыкнул шеф. – Где находится информационный кластер?
Против ожидания, китаец промолчал.
– Так, термин ему незнаком. А просто про кристаллы спрашивать бесполезно. Придется самим искать… – Пьер задумчиво уставился на люк и некоторое время о чем-то думал. Потом окликнул командира боевиков: – Гюнтер, пошли, поможешь.
– Шеф?
– Сейчас с Пашкой подтащите старикана к люку, попробуем его отпереть. Слышал, что Ма говорил?
– Ага. Думаете, получится, шеф?
– А чего не получиться-то? Ты голову держишь, Пашка руку, а я запись врублю.
– Может, проще ему приказать? – влез я с ценным советом.
– Не-а, эта хреновина двигательные функции напрочь отрубает, – покачал головой патрон. – Проверено. Кстати, вы осторожнее, это только кажется, что пластинка держится прочно. Одно неверное движение, и…
Что «и…», Пьер уточнять не стал.
– А оно долго действует? – решил я поинтересоваться на всякий случай.
– Пока не снимешь, наверное, – пожал плечами Виньерон. – Тащите давайте.
Я замер в нерешительности, прикидывая, как бы половчее исполнить приказ, но у Гюнтера в таких делах опыта оказалось больше: он просто и без затей поднырнул под левую руку старика, для чего ему пришлось присесть, и разогнулся, приняв часть его веса на плечи. Я, соответственно, подхватил клиента под правую руку, и мы двинулись к сейфу. Оказалось ничуть ни трудней, чем тащить упившегося в хлам однокурсника, благо погруженный в транс мафиози и не сопротивлялся, даже ноги едва доставали до паркета – сказалась разница в росте. Через несколько шагов мне почудилось неуверенное шевеление, и я даже покосился на лицо пленника, но выражение его ни на йоту не изменилось – все та же неподвижная маска и устремленный в никуда взгляд. Уже у самого сейфа старик двинул шеей, но, кроме меня, никто этого не заметил, и я решил не поднимать панику – все равно уже почти дошли. Как показала практика, зря. Едва мы с Гюнтером попытались прислонить его к люку на манер тряпичной куклы, как голова его дернулась и с отчетливым звуком врезалась в окошко сканера. Ответным импульсом ее отбросило в обратном направлении, пластинка загадочного таурийского гаджета соскользнула со лба и с мелодичным звоном упала старику под ноги. Одновременно с этим тело его выгнулось дугой, так что мы с напарником едва его удержали, и навалилось всей невеликой тяжестью нам на руки. После первой судороги последовала вторая, потом третья, и уже через пару секунд мы вынуждены были отступить от стены, чтобы не уронить бьющееся в агонии тело. В агонии?!
– Шеф, он!..
Но Пьер уже и сам все прекрасно понял.
– Отпустите его!!! – рыкнул он, схватив прислоненный к стене самурайский меч.
Подчиняясь приказу, я выпустил худую старческую руку и отступил чуть в сторону. Гюнтер последовал моему примеру. Старый Ма тут же рухнул на колени и оперся руками на пол. По спине его пробежала очередная судорога, но конечности подломиться не успели – Виньерон одним взмахом катаны снес ему голову. С глухим стуком та упала на паркет, и из обрубка шеи хлестанул фонтан крови, моментально окатив сейфовый люк. Впрочем, Пьер на такие мелочи не обратил внимания – спокойно увернувшись от страшного душа, он резко выбил ногой из-под обезглавленного тела правую руку, отчего оно, скособочившись, распласталось по полу, и вновь взмахнул клинком. На этот раз в сторону отлетела отсеченная кисть, а катана, перерубив мышцы и кости, впилась в пол. Отшвырнув ставший ненужным меч, Пьер взревел:
– Пашка, голову! Гюнтер, руку давай! Живо!!!
Наш главный штурмовик сразу же ринулся выполнять приказ, а вот я… не знаю, наверное, для меня было слишком много впечатлений в один день. Реакция организма на только что совершенную жестокую расправу оказалась неожиданной: я впал в ступор. Происходящее казалось кошмарным сном, мозг отказывался воспринимать столь чудовищную информацию, и я стоял, чуть покачиваясь в странном трансе. Хотелось с диким криком бежать, куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда, но ноги сковал паралич, а для вопля не хватало воздуха – я хватал его ртом, как рыба, выброшенная на берег, и не мог вдохнуть хоть сколько-то глубоко. Еще чуть-чуть, и я бы наверняка грохнулся в обморок, но почему-то этого не случилось. Взгляд продолжал фиксировать происходящее, но смысл пролетал мимо.
– Пашка!!!
Рык Пьера все же вывел меня из оцепенения, но бросаться на помощь шефу я не торопился. Напротив, попятился от него, заплетаясь в ногах, и шагал наугад, пока не уперся спиной в стену. Здесь силы меня окончательно оставили, и я медленно опустился на пол, чудом не зацепившись цзянем за шелковую обивку. Откинулся, ударившись затылком, но не обратил на это внимания. В голове мелькали панические мысли, не давая взять себя в руки. Как это?! Зачем?! Как можно
Впрочем, какая-то часть мозга продолжала контролировать обстановку, и я с немалым удивлением осознал, что с момента расправы над старым Ма прошло буквально несколько секунд, за которые Гюнтер успел схватить отрубленную кисть, мельком на меня глянуть и заорать:
– Шеф, у него шок! Надо самим!..
Пьер без лишних слов подхватил голову и торопливо прислонил ее к верхнему окошку на замке. Штурмовик в быстром рывке добрался до люка и впечатал отрубленную кисть в нижний сканер, одновременно с этим Виньерон, не обращая внимания на сочащуюся из обрубка шеи кровь, запустил диктофон на воспроизведение. Тот послушно выдал малопонятную фразу. Сразу после этого сканеры ожили, а вот мои подельники, наоборот, превратились в неподвижные статуи, опасаясь даже дышать. Десять секунд показались вечностью, потом замок щелкнул, мигнул диодами, и люк вышел из паза, отодвинув прижимающихся к круглой бронеплите людей. Пьер с отвращением отшвырнул голову и потянул люк на себя. Тот поддался, хоть и с трудом, и вскоре между ним и скругленным косяком образовался зазор, достаточно широкий, чтобы через него смог протиснуться человек среднего сложения. Для меня все это было ничего не значащей черно-белой картинкой – мозг просто абстрагировался от реальности. Странно, но тошноты я совсем не чувствовал.
– Приведи Пашку в чувство! – бросил Пьер Гюнтеру и скрылся в хранилище.
Тот аккуратно положил окровавленную кисть на тело и шагнул ко мне. Я сопроводил его движение безразличным взглядом и уставился в потолок, запрокинув голову.
Впрочем, долго наслаждаться покоем не вышло – опытный в таких делах штурмовик сунул мне в лицо тот самый пузырек, что немногим ранее привел в чувство покойного господина Ма. В нос ударил резкий запах, в глазах на миг потемнело, и я почувствовал, что вернулся контроль над телом. Сильно закружилась голова, и я, едва не рухнув на бок, вынужден был опереться на пол рукой. Не удовлетворенный результатом Гюнтер снова попытался дать мне нюхнуть бьющей по мозгам гадости, но я проворно отшатнулся, чувствительно приложившись затылком о стену. В который уже раз, между прочим!
– Все, отвали, – отмахнулся я от коллеги. Движение вышло неуверенное, с координацией творилось что-то неладное. – Я в норме. Почти… Кха, мля!..
Странный ком в горле заставил меня зайтись в приступе кашля, но и только. Через пару минут я окончательно пришел в себя, и даже смог встать на ноги. Правда, в сторону мертвого тела старался не смотреть.
– Эй, ты в порядке? – Гюнтер легонько похлопал меня по щекам и пристально уставился мне в глаза. – Ага, вроде оклемался. Я думал, ты покрепче. Морды вон как лихо бьешь, а тут спекся.
– Ну вы садисты, млять!.. – Я отвернулся к стене, уперся в нее лбом и принялся медленно и глубоко дышать. – На хрена?! Вот на хрена было его
– Паша, да ты, оказывается, неженка! – раздался вдруг сзади уверенный голос Виньерона. – Отвыкай, это плохое качество для бойца. Ты же военный, неужели вас не готовили к такому? Элементарный психотренинг, я не знаю. Даже в Десанте этому учат. А тут целый ксенопсихолог! И нервы ни к черту.
Вот именно, ксенопсихолог! Ни разу не штурмовик, и даже не десантник. Мне по должности не положено собственноручно людей крошить в капусту.
– Патрон… Зачем?! Просто скажите.
– А до тебя так и не дошло? – На затылке у меня глаз, ясен пень, нет, но по интонации я понял, что Пьер снисходительно ухмыльнулся. – Этот чертов старик траванулся. Не знаю, как он вышел из транса, но у него оказалась капсула с ядом. Скорее всего, в зубе. Нервно-паралитический яд, но не очень сильный. По крайней мере, умер он не мгновенно. Ты же сам прекрасно видел агонию. А удержать тело вы не смогли. Вот и пришлось импровизировать. Пойми, Паша, он уже был мертв, когда я его рубил.
Блин, да даже если так! Все равно это неправильно! Чертов Пьер, надо валить от него, и как можно быстрее. Маньяк хренов!..
– Ладно, патрон, я вас понял. – Я отлип от стены и повернулся к Виньерону лицом. – Все же это было несколько, гм, неожиданно…
– Все, забудь! – Пьер хлопнул меня по плечу и приглашающе махнул рукой: – Пошли, специалист, пошерстим закрома старой хитрой сволочи.
За банальной сейфовой дверью скрывалась пещера Али-Бабы. Нет, скорее исторический музей с кунсткамерой и выставкой достижений древних инопланетных технологий в одном флаконе: стеллажи, застекленные шкафы с системой поддержания оптимальных условий хранения, специальные баулы для содержания особо хрупких экспонатов и прочая навороченная техника соседствовали с обычными стойками из лакированного дерева, на которых красовались совсем уж непонятные штуковины, и разнокалиберными колбами – этакими вакуумными контейнерами с заключенными внутри предметами, для которых контакт с атмосферой был нежелателен. И это только первый зал, отделенный от бронированного люка очередной мощной решеткой. Пьерова коллекция, навскидку, по количеству ценностей уступала минимум на треть. В глубине зала, в укрепленной переборке, виднелась еще одна дверь. Впрочем, дражайший шеф пока что обосновался в первом зале, заинтересовавшись стандартным компьютерным терминалом, встроенным в стену неподалеку от входа. Мы же с Гюнтером оказались предоставлены сами себе и некоторое время бродили меж стеллажами, с любопытством глазея на диковины, назначение большей половины которых лично для меня осталось загадкой. Впрочем, коллега тоже не выглядел особо заинтересованным – скользил скучающим взглядом по завалам «сокровищ», время от времени вертел в руках показавшиеся интересными предметы, потом равнодушно возвращал их на место и переходил к следующему шкафу. Таким макаром он довольно скоро скрылся в глубине зала – своеобразный лабиринт из мебели порядочно затруднял обзор. Я за ним не пошел, мне сейчас хотелось побыть одному и хорошенько обдумать ситуацию. Не самое удачное время, понимаю, но поделать с собой ничего не мог – пред внутренним взором раз за разом проплывали кадры разыгравшейся не так давно трагедии, но, как ни странно, приступ паники не приходил. Это тоже удивляло и требовало осмысления.
Где-то через четверть часа вернулся Гюнтер. Вопросительно глянул на меня, дернув головой в сторону шефа. Я в ответ пожал плечами, мол, без изменений. Патрон не отходил от терминала – судя по его порхающим над сенсорной панелью пальцам, защиту он успешно взломал и теперь разбирался с каталогом. Но, видимо, пока что интересующий его предмет не обнаружил.
– Время, – озабоченно хмыкнул главный штурмовик.
Я безразлично отмахнулся – ваши, грубо говоря, проблемы. Не хотелось даже шевелиться, не то что задумываться о дальнейшей судьбе. И тем более плевать на трофеи.
– Ты все никак не оклемаешься? – понимающе хмыкнул Гюнтер. – Не переживай, у всех так бывает, когда у тебя на глазах первый раз человека убивают. Хотя странно, шеф мне рассказывал, как ты с тем японцем на Босуорт-Нове схлестнулся. И чем эта стычка закончилась.
– Отвали, Гюнтер. И без тебя тошно…
– Ладно, не переживай! – хлопнул он меня по плечу. – А вообще рекомендую напиться, когда на борт вернемся. Могу даже тебе компанию составить.
Я, впрочем, это заманчивое предложение пропустил мимо ушей, и коллега оставил меня в покое. Зато пристал к Виньерону – тронул того за плечо, и, проигнорировав недовольный взгляд, принялся что-то объяснять, тыча рукой в сторону двери в переборке. Через некоторое время Пьер сдался и передал Гюнтеру ключ-карту. Штурмовик, довольно скалясь, протопал меж стеллажами и вскоре скрылся в смежном помещении – как и говорил покойный Ма, ключ был универсальным.
Следующие минут пятнадцать ничего интересного не происходило, разве что меня слегка отпустило, и я припомнил слова шефа, что надо поторапливаться – трех часов на взлом замка у нас не было. И было бы странно предполагать, что на грабеж такое же количество времени все же нашлось. Как бы нас тут не прижали конкретно…
– Паша, где Гюнтер?
Неожиданно прозвучавший голос Пьера вывел меня из задумчивости. Я повертел головой, искомого не обнаружил и ответил вопросом на вопрос:
– А он что, еще не вернулся?..
– Черт, точно же! – Пьер раздраженно выдернул из лотка встроенного в терминал принтера распечатку, дотронулся до уха, активировав передатчик, и рявкнул: – Гюнтер!
Выслушав ответ, дражайший шеф несколько сбавил тон:
– Забей пока. Позже глянем. Возвращайся, и ребят всех собери. Нет. Обойдемся. Ладно, одного оставь караулить вход. Хосе тоже сюда пусть подтягивается. Живо!
– Паша! – Это уже мне. – Хорош самоедством заниматься, помогать будешь.
– Да, патрон.
Однако прежде чем озадачить меня каким-либо поручением, Пьер вновь принялся внимательно изучать распечатку, периодически что-то бурча под нос. На меня он внимания не обращал, равно как и на появившегося вскоре Гюнтера. Оторвался он от своего важного занятия лишь когда в «пещеру Али-Бабы» набились еще трое парней в псевдополицейской броне, а потом и Хосе заглянул на огонек.
– Все собрались? Гюнтер, держи, – шеф передал помощнику распечатку и продолжил инструктаж: – Собираем товар согласно списку. На все остальное время не тратить, контейнеры с собой не тащить, складываем в кофры. Надеюсь, их не забыли? Замечательно. Вот эти пункты, со звездочкой – обращаться осторожно, упаковку не нарушать. Все складываем в «предбаннике». Да, тело чем-нибудь прикройте. Приступаем.
– А ты постой, – придержал он меня за рукав, когда я рванул было вслед за остальными. – Пойдем, посмотрим, о чем Гюнтер толковал.
– А о чем он толковал, патрон? – осведомился я, шагая следом за ним.
Путь наш лежал через лабиринт стеллажей к давешней двери в переборке. Пока что в зале сохранялось какое-то подобие порядка, но, учитывая рвение парней, это ненадолго.
– Нашел что-то интересное, – не стал вдаваться в подробности Пьер. – Сейчас как раз и увидим.
За стеной обнаружился короткий коридор с тремя самыми обычными дверями, какие бывают перед шлюзами или лифтовыми кабинками. На правой красовался знак биологической опасности, но, несмотря на более чем прозрачное предупреждение, Пьер не поленился ее распахнуть.
– Ага, местная специфика, – удовлетворенно хмыкнул он, рассмотрев через внутреннюю стеклянную дверь многочисленные холодильники и какие-то непонятные колбы. – Биологические образцы. Старик курировал в том числе и торговлю геномодифицированными растениями, так что ничего удивительного. Для нас тут ничего полезного нет.
Дверь напротив никаких опознавательных знаков не имела, но тоже оказалась не заперта – Гюнтер постарался. За ней ничего интересного не обнаружилось: вороха каких-то свитков, распечаток и просто книг на длинных стеллажах вдоль стен не особо просторного помещения.
– Библиотека? – хмыкнул Пьер. – Было бы время, можно было пошерстить… Ладно, Джейми должен был всю инфу с местного сервера слить. Покойный Ма был не такой человек, чтобы важную информацию не продублировать. Наверняка сканы есть.
– Так. Интересно, – промычал шеф, толкнув последнюю дверь – в торце коридора. – Похоже, это главный запасник. Как думаешь, Паша?
– Не знаю, патрон, – безразлично отозвался я. – По мне так на лабораторию смахивает. Только доктора-маньяка не хватает и каталки с хирургическими инструментами.
– Ну у тебя и воображение! – рассмеялся шеф, но как-то нервно. – Ага, вот он…
Внимание Виньерона привлек отдельно стоящий в центре открывшегося взору помещения шкаф в виде прозрачной колонны. На постаменте, отделенном от остального пространства бронестеклом, покоилась та самая друза кристаллов, что он демонстрировал старику не так давно. Хотя нет, не та же самая, просто похожая. По фотографии размер оценить было сложно, но та штука, что красовалась перед нами, габаритами не поражала – с сигаретную пачку, быть может. Шеф довольно осклабился и быстро ввел какой-то код на сенсорной панели замка. С шипением заполняющего пустоту воздуха шкаф разделился на две полуколонны, и те разъехались в стороны, открыв доступ к экспонату. Друза, кстати говоря, оказалась заключена в еще один прозрачный ящичек, куда более скромных размеров. Пьер без колебаний сцапал добычу и спрятал в карман.
– Все, – выдохнул он. – Осталось только свалить отсюда без проблем.
Ага, как бы не сглазить! Я все же удержался от того, чтобы три раза не сплюнуть через плечо, и напомнил шефу:
– А интересное?
– Куда еще интересней? – удивился тот, и быстрым шагом направился к левой стене, оказавшейся еще одной переборкой. – Чего застыл, Паша?
За очередной перегородкой обнаружилась самая настоящая больничная палата. Правда, вместо кровати здесь возвышалась медицинская капсула повышенной защиты – этакая смахивающая на холодильную камеру лежанка под наклоном градусов в тридцать. А за прозрачной крышкой… да, всего я ожидал, но только не такого. В капсуле лежал мускулистый мужик в одних форменных трусах. Довольно молодой, за тридцатник, крупного телосложения, но порядочно исхудавший – кило так под семьдесят живого веса. Твердые черты лица, светлоглазый, но изрядно потрепан жизнью (а может, и обстоятельствами): неровно отросший русый ежик, недельная небритость и общая изможденность организма говорили о том, что парню в последнее время явно пришлось несладко. Он пребывал в полнейшей отключке, которая, судя по многочисленными прозрачным трубкам, подведенным к катетерам в венах, поддерживалась искусственно. Катетеры смахивали на паучьи коготки, и оттого казалось, что к бесчувственному типу присосался этакий биомеханический монст-вампир. Панель управления весело перемигивалась многочисленными огоньками, на сенсорный дисплей был выведен график, подозрительно напоминавший кардиограмму. Звук, правда, отключен, а то было бы полное сходство с каким-нибудь среднестатистическим медцентром.
– Интересно, кто это? – подумал я вслух.
– А фиг знает, – отозвался шеф. – В каталоге ничего похожего я не нашел. Кстати, лицо подозрительно знакомое. Где я мог его видеть?
– Не знаю, патрон.
– Ясен перец, не знаешь. Это, вообще-то, был риторический вопрос. Ты еще от шока не отошел, что ли?
– Я в порядке.
И так с трудом неприязнь удавалось сдерживать, так что не до подробностей. Держи себя в руках, Паша, только держи себя в руках! С этих лихих парней станется тебя здесь забыть, чисто на всякий случай, чтоб лишнего не сболтнул. А ведь еще Женька есть, которая ни о чем не подозревает…
– Ну-ну… – Пьер еще раз задумчиво осмотрел пленника капсулы и пришел к какому-то выводу. Правда, мне его не озвучил, поинтересовался лишь: – Ты в этих прибамбасах разбираешься?
– В общих чертах, патрон. Это не мой профиль.
– Какой же ты, на фиг, врач, если не твой профиль? – выгнул бровь Виньерон, но по нему было видно, что шутит.
– А я и не врач. – Вот уж с чем не поспоришь. – Я ксенопсихолог. Полевой. И конфликтолог по совместительству. Курсы первой помощи входят в программу Академии, но это было так давно, что кажется неправдой. А вот про такие вещи нам вообще мельком рассказывали, на одной из лекций. По непрофильному, что характерно, предмету.
– Что-то ты разговорился, – хмыкнул шеф. – Все-таки еще не совсем отошел… Ладно. Как думаешь, его разбудить можно?
– Наверное, – пожал я плечами. – Если я все правильно помню, это не криокамера, то есть пациент не в анабиозе. Его состояние больше похоже на искусственную кому. То есть он просто в отрубе, но основные физиологические процессы не заторможены. Тут, видать, вместо смирительной рубашки эту бандуру используют.
– Значит, будем пробовать, – заключил Пьер. – Куда нажимать?
– Э-э-э, патрон, я бы не спешил с этим… Экстренный вывод из комы может быть опасен. Мозг, например, может получить необратимые повреждения. Вам овощ вместо человека нужен?
– Другого варианта все равно нет, – отмахнулся Виньерон. – Так у него есть хотя бы какой-то шанс. Ладно, давай сам.
Я растерянно покосился на пульт, вполне ожидаемо ничего в нем не понял и помотал головой:
– Нет, патрон, я на себя грех не возьму…
– Вот как раз и возьмешь, если его не разбудишь! – потерял терпение шеф. – Давай уже.
– А давайте лучше Джейми припашем! – осенило меня. – Пусть он в Сети мануал какой-нибудь найдет, хотя бы примерно тогда ориентироваться сможем.
– Звучит разумно, – согласился Пьер с моим предложением и активировал передатчик: – Гюнтер, дуй к нам, мы в палате с капсулой. Мне плевать, путь остальные быстрей шевелятся. Все, живо!
Главный штурмовик появился где-то через минуту и сразу же вопросительно уставился на дражайшего шефа. Тот в нескольких словах объяснил задачу, и нам осталось только ждать. Впрочем, Джейми справился на удивление быстро – не прошло и пяти минут, как Гюнтер встрепенулся и протопал прямиком к пульту.
– Есть инструкция, шеф, – проинформировал он Виньерона. – Запускать?
– Давай. Только ничего не перепутай.
– Постараюсь, шеф, – не очень уверенно тыча бронированным пальцем в сенсоры, буркнул Гюнтер. – Ага, вроде сработало.
Иллюминация на дисплее усилилась, и волны на графике побежали веселее, сигнализируя об учащении сердцебиения пациента. Впрочем, на состоянии пленника пока что это никак не отразилось. Мы с дражайшим шефом с напряженным интересом следили за его лицом, но некоторое время ничего не происходило.
– Сколько ждать-то? – не выдержал Пьер.
– Расчетное время вывода из искусственной комы – четыре минуты двадцать семь секунд, – не отрываясь от пульта, сообщил Гюнтер. – Двадцать шесть секунд. Двадцать…
– Мы уже поняли, хватит! – Шеф от волнения с такой силой сжал край капсулы, что побелела ладонь. – Может, зря время теряем. А может и нет.
Секунды, как и всегда во время ожидания, текли медленно, как растаявшая на жаре смола. На исходе третьей минуты терпение у меня все же лопнуло, и я отвернулся от капсулы. Однако вдумчивое изучение потолка помогало слабо, и я задумался о том, чтобы пройтись по смежной комнате – в «лаборатории» оставалось еще много заманчивых безделушек. Именно в этот момент трубки, доставлявшие питательный раствор в кровеносную систему пленника, с характерным чавканьем отвалились. Пьер ругнулся от неожиданности, заставив меня обернуться на шум. На состоянии пленника отключение от системы жизнеобеспечения пока что никак не сказалось, но теперь я уже сосредоточился на объекте, опасаясь проворонить миг пробуждения.
– Расчетное время десять секунд! – объявил Гюнтер и разогнулся. Видимо, на дальнейший процесс он повлиять уже не мог. – Девять секунд. Восемь…
Оп-па! Есть шевеление! Пока что еще очень слабое, всего лишь правое веко дернулось, но все-таки! Значит, как минимум жив, а не загнулся от сердечной недостаточности.
– Пять. Четыре…
Ага, пальцы на руке зашевелились!
– Два. Один!..
Пленник вдруг сделал судорожный вдох и закашлялся, но практически незаметные фиксаторы не позволили изогнувшемуся в судороге телу удариться о крышку. Довольно быстро парень справился со спазмами и успокоился, не делая попыток вырваться, лишь мутный взгляд перебегал с меня на Виньерона, не задерживаясь на ком-то одном больше мгновения.
– Кажется, он в норме, – неуверенно выдал Гюнтер. Сам обалдел, по ходу, от такой невероятной удачи. – Спасибо, Джейми. Все прошло по плану.
Ага, точно обалдел, даже внешний звук забыл вырубить.
– Всегда пожалуйста, чувак! – донесся до нас ответ хакера.
– Похоже, он оклемался, – известил нас склонившийся над самым лицом пленника шеф. – Выпускай его.
– Уверены, патрон?
– Паша, не мельтеши. Гюнтер, давай.
Коллега с капитаном спорить не стал, что-то опять сделал с пультом, и полукруглая крышка скользнула в сторону, полностью утонув в стенке капсулы. Фиксаторы щелкнули, освобождая пациента… и тот, не говоря дурного слова, одним резким движением вылетел наружу, по пути своротив лбом нос дражайшему шефу. Не ожидавший от «коматозника» такой прыти Виньерон отлетел к стене, захлебнувшись кровью, а реактивный мужик уже бросился на меня, зацепив-таки неуклюжим размашистым хуком за скулу. Впрочем, я успел среагировать, и удар пришелся вскользь. Не смертельно, хоть и неприятно. На рефлексах разорвав дистанцию, я собрался было перейти в контратаку, да не тут-то было. Чертов пленник и не подумал остановиться: выбросил сначала вдогонку левый прямой, а затем еще и выдал несколько неуклюжий маэ-гери. Достал, собака. Не сильно, но все равно пришлось отшатнуться. А дальше отступать стало некуда – спина уперлась в переборку. Чувствуя, что теряю контроль над ситуацией, я ушел в глухую оборону: прикрыл голову предплечьями и сжался, как боксер, загнанный в угол. «Коматозника» это не смутило, и он принялся обрабатывать меня хорошо поставленными двойками в голову, перемежая их с мощными апперкотами в корпус. Правда, на краткий миг мне показалось, что каждый последующий удар слабее предыдущего, но тут пленник решил не мелочиться и врезал мне коленом в низ живота. Прикрыться-то я прикрылся, но не совсем удачно, и пах пронзило острой болью. От души матюгнувшись и уже даже не пытаясь блокировать удары, я изобразил нечто, отдаленно напоминавшее борцовский проход в ноги, разве что немного не рассчитал и облапил противника за пояс, одновременно наваливаясь на него всей массой. Заодно от стены оттолкнулся, усиливая импульс. Против ожидания, нехитрая техника сработала, и я подозрительно легко уронил «коматозника» на пол, оказавшись сверху. Приготовился к возне в партере, и тут как-то сразу пришло понимание, что оппонент мой пребывает в полнейшей отключке. Не веря своему счастью, я поднял голову и перехватил насмешливый взгляд Гюнтера:
– Эх ты, Паша! С таким заморышем справиться не смог.
– Спа… спасибо, – прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги. – Вовремя ты его приложил.
– А, забудь! – отмахнулся штурмовик. – Присмотри за этим шустряком. А я пока шефу помогу.
Беглый взгляд на пострадавшего патрона показал, что тот уже вполне оклемался и пытался самостоятельно остановить кровь из расплющенного носа. Блин, не завидую я этому парню! Мсье Виньерон такое не прощает. Кстати, о птичках…
Бывший пленник на сей раз пребывал в банальнейшем отрубе в результате удара по голове – Гюнтер постарался. И постарался хорошо – не очень-то деликатные пощечины действия не возымели, как и нехитрые приемы точечного воздействия, коим в давние времена меня обучил полковник Чен. У него всегда получалось, а я, как обычно, действовал больше наудачу. Перепробовав все доступные средства, я сдался.
– Гюнтер, дай нашатырь.
– Чего?
– Ну, пузырек тот волшебный…
– А!.. Держи. Шеф, а зачем нам вообще этот задохлик?
– Дужен, – прогнусавил Пьер, аккуратно прижимая к носу некогда белоснежный, а сейчас кроваво-красный платок. – Пдиведите его в чубстбо…
С приказом капитана Гюнтер спорить не стал, безропотно извлек откуда-то давешнее чудо-средство и сунул пузырек «коматознику» под нос. Тот сразу дернулся, продрал глаза и, едва сфокусировав мутный взгляд, вновь попытался пустить кулаки в ход. На этот раз я был к этому готов и жестко пресек его агрессивные намерения. Прижал коленом к полу и рявкнул отчего-то по-русски:
– Угомонись уже! Резкий, мля, как понос!..
Пленник тут же сник, потом помотал головой, как будто не верил собственным ушам, и пробормотал на языке родных осин:
– Ты не якудза…
– Ага, дошло-таки. А сам-то ты чей будешь?..
– Та… Тарасов… Алекс… – И вырубился, видимо, от избытка чувств.
При этих словах расстроенный Пьер оживился:
– Даг-даг-даг! Бод эдо удача! Бедем его с собой.
– Шеф, вы уверены? Он, похоже, надолго теперь в отключке, я такое видел уже, это отходняк. На своих двоих не пойдет.
– Бдевадь! – рявкнул Виньерон, и я с трудом сдержал усмешку – очень уж забавно получилось. – Дащим, я сгазал!
– А как же трофеи? – не унимался Гюнтер.
Пьер в ответ лишь отмахнулся и потопал на выход, то и дело промокая пострадавший нос платком. Недоуменно переглянувшись (Гюнтер еще и глаза закатил, типа, совсем шеф сбрендил), мы по уже отработанной технологии подхватили бесчувственного пленника и потащились следом за капитаном.
В «предбаннике» и впрямь все уже было готово к эвакуации: четверо «копов» и невозмутимый Хосе при виде нас похватали объемистые кофры, тяжелые даже на вид, и потащили добычу к лестнице. Мы двинули за ними, а Пьер на мгновение задержался – подобрал трость и окровавленную катану. Правда, насчет второй посомневался – очень уж неопрятно выглядело оружие. Потом склонился над прикрытым куском стенной обивки телом и наскоро обтер клинок. Сунул в ножны и прибавил шагу, догнав нас уже на выходе из подвала.
Мы с Гюнтером тащили «коматозника», практически не напрягаясь, а вот остальным приходилось туго, особенно Хосе, не обремененному броней с сервоусилителями. Учитывая скорость носильщиков, до холла добирались довольно долго. В обширном и почти не разгромленном помещении нас дожидался еще один «коп» из команды Гюнтера. С его появлением дело пошло веселее, кофры быстро дотащили практически до самых дверей и сложили плотной кучей. Потом штурмовики зашуршали снаряжением, проверяя готовность оружия, и в строгом порядке, парами, выбрались на парковочную площадку. Вполне понятная предосторожность – насколько я понял, охраны в резиденции оставалось еще довольно много, просто Джейми умудрился заблокировать людей в различных помещениях. Однако от внезапного нападения мы были отнюдь не застрахованы.
Впрочем, все обошлось. Буквально секунд через тридцать после того, как «копы» выбрались из здания, над посадочной площадкой нависла густая тень, и почти сразу же, чуть слышно гудя антигравом, ко входу притулился самый настоящий космокатер. Я на секунду замер, пораженный масштабом идеи – это надо додуматься, практически боевую машину задействовать! – но изрядно повеселевший Виньерон чувствительно ткнул меня в спину и молча указал на откинутую аппарель десантного отсека. Гюнтер среагировал быстрее, и я был вынужден двинуться за ним, чтобы не уронить пленника. В уютной утробе катера мы оказались первыми и поспешили зафиксировать «коматозника» в одном из кресел. Следующим появился Пьер, но садиться он не спешил, стоял у люка, контролируя погрузку. Когда тяжеленные кофры оказались в отсеке и оставшиеся в живых бойцы разместились кто где, он хлопнул по сенсору экстренной эвакуации, и аппарель незамедлительно поднялась, перекрыв отверстие в боку машины. Стык моментально герметизировался, и в динамиках раздался голос пилота:
– Готовность! Старт через пять секунд! Четыре!..
Дальнейший отсчет я благополучно пропустил мимо ушей. Рухнув в ближайшее кресло, с изумлением осознал, что рядом с комфортом устроился Джейми – все такой же неформальный и пирсингованный, где только можно. Катер едва заметно дернулся – пилот поднял его на антиграве – и напротив нас уселся шеф.
– Джейми, дай гардингу да эгран, – прогнусавил он, проигнорировав мой вопросительный взгляд. – Дадо убедидься, что бсе идед бо блану.
– Секунду, шеф.
Обзорный дисплей на переборке, отделявшей десантный отсек от пилотской кабины, протаял вглубь, и на нем сформировалась панорама острова, служившего пристанищем покойному господину Ма. Катер шел по кругу на высоте около тысячи метров, поэтому резиденцию было видно хорошо. Впрочем, после нашего бегства суеты во дворе не прибавилось – видимо, никто из охранников и персонала так и не смог выбраться из запертых комнат.
– Бод дак, нормально. Смодри, Паша.
– Куда смотреть, патрон? – не понял я. – Кстати, у меня тут вопрос назрел…
– Дабай уже.
– Патрон, а вы уверены, что это была хорошая идея – настраивать против себя целый мафиозный клан? Тем более азиатский?
– А нигдо и не узнаед, – ухмыльнулся Пьер и сразу же сморщился от боли в носу.
– Как так?
– А очень просто, – встрял Джейми. – Я связь отрубил. И все следы в Сети затер. Не буду вдаваться в подробности, просто влез в ретранслятор и поменял адреса всех запросов в реальном времени, так что с этой стороны нас никто не вычислит. И записи с камер наблюдения я тоже подчистил, теперь на серверах охранной фирмы никаких улик. Так что расслабься, чувак.
– А как же?..
– Вниз смотри, и сам все поймешь, – влез в разговор теперь уже Гюнтер. – Скоро, Джейми?
– Да хоть прямо сейчас. А, шеф?
– Дабай!
Хакер поколдовал над клавиатурой мобильного терминала и расплылся в довольной ухмылке:
– Готово.
Дальнейшее не сразу отложилось в голове, и лишь по прошествии нескольких минут я осознал, что все было наяву. По резиденции покойного Ма прошлась мгновенная волна искажения, миновала ограду, зацепила заросли и кусок плато с каменными останцами и истаяла, чуть не дойдя до прибрежных скал. А потом все это плавно и величественно, как в замедленной съемке, осело микроскопической пылью. Раз – и вместо живописной местности с многочисленными постройками идеально гладкая поверхность. Впрочем, таковой она оставалась буквально секунды, налетевший порыв ветра тут же поднял в воздух облако мелкодисперсной трухи, оставшейся от камня, дерева, пластика и человеческой плоти.
Твою мать!.. От чудовищного зрелища я лишился дара речи, но, видимо, вопрос был написан у меня на лбу большими буквами, потому что Джейми самодовольно осклабился и пояснил:
– Банальный гравигенератор. Строительный, какими площадки под фундаменты расчищают. Секунда – и никаких следов. Разве что кто-то умудрится все эти тонны пыли профильтровать и отделить органику. Но и в этом случае идентифицировать тела не получится. Вот так-то, чувак!
В ответ я обреченно закатил глаза и без сил откинулся на спинку кресла. В голове билась одна-единственная мысль: вот это попал! В один день стать соучастником ограбления, совмещенного с массовым убийством – это надо постараться…
Переход от сна к бодрствованию у меня обычно происходил практически мгновенно – раз, и готово. Как будто кто-то поворачивал архаичный рубильник, знаете, какие в исторических фильмах любят показывать. Только там обычно он адскую машинку в действие приводит, и все завершается большим бабахом. Вот такая оригинальная визуализация. И вроде предпосылок никаких нет, а вот поди ж ты! Впрочем, странные выверты собственного подсознания последнее, о чем бы я хотел сейчас думать. Были проблемы и поважнее, например, похмелье.
Башка трещала. Нет, не так. Башка ТРЕЩАЛА. Обычно при пробуждении я сразу же открывал глаза и мгновенно осознавал, где нахожусь и в каком состоянии пребываю. Сейчас же сама мысль о том, чтобы попытаться поднять веки, вызвала волну тошноты, подавить которую удалось с огромным трудом. Шевелиться тем более не хотелось, равно как и думать о чем-либо, кроме обострившейся донельзя мигрени. А, нет! Головная боль это еще цветочки по сравнению со всепоглощающей жаждой, усугубляемой пустыней Гоби, раскинувшейся в глотке. Такое ощущение, что язык и нёбо превратились в грубую наждачную бумагу, да еще как минимум десятка два кошек во рту нагадили. Ох, мать моя женщина!.. Как же меня так угораздило?..
Как угораздило, как угораздило! Да пить надо меньше, вот и все! Осознавший невеселые перспективы мозг слегка зашевелился, и я начал понемногу припоминать подробности вечеринки. Впрочем, обо всем по порядку.
Наши вчерашние приключения поспешным бегством с личного острова покойного господина Ма отнюдь не ограничились: после того, как его поверхность превратилась в выглаженное гравитационным ударом «зеркало», так и оставшийся неизвестным пилот вывел катер на высокую орбиту, где аппарат и провисел в неподвижности, пока нас не подобрал стартовавший в штатном режиме «Магнифик». В процессе выхода на геостационар мы сместились от разгромленного имения на пару тысяч километров южнее, дабы преследователям, буде таковые найдутся, жизнь медом не казалась, посему маневр этот занял около полутора часов, в течение которых страху я натерпелся на десяток лет вперед. Правда, все остальные участники кровавой заварухи, которую дражайший шеф охарактеризовал как «маленькую авантюру», к возможности нашего обнаружения недружественными силами отнеслись прямо-таки наплевательски, поэтому пришлось переживания тщательно скрывать. Не хватало еще потом месяц насмешки слушать. Впрочем, судя по развязной болтовне, скабрезным шуточкам и взрывам нервного смеха, отходняк был у всех, включая Виньерона. Тем не менее он сумел оценить мое состояние и шепнул, когда остальные отвлеклись на особо пошлый анекдот в исполнении Гюнтера:
– Думаешь, Паша, мы монстры? Думаешь, вижу. Да и не спорю по большому счету. В свое оправдание могу сказать лишь, что такое у нас впервые. Больше пары трупов за нами раньше не оставалось, причем исключительно в процессе самообороны. Все когда-то случается впервые… Впрочем, есть такие призы, которые оправдывают любые грехи.
– Думаете, патрон? – с трудом выдавил я. – Меня почему-то учили иначе…
– Тебе по долгу службы положено, – отмахнулся Пьер. – Было. А меня в свое время умный дядька – мастер-сержант Жеребко – учил так: хороший враг – мертвый враг. И не важно, какие у него были намерения. Если ты его не убил, когда была такая возможность, очень может быть, что именно он убьет тебя. Поэтому нет такого выбора – стрелять или не стрелять. Ответ всегда однозначен – стрелять. А уж потом разбираться и рефлексировать. Потому что мертвецам такая роскошь, как душевные переживания, не положена. В нашем конкретном случае выбор предельно прост: или мы, или они. Твой здоровый эгоизм должен подсказать правильный ответ.
– Мой здоровый эгоизм забился в самый пыльный угол подсознания и трусливо молчит, – невесело фыркнул я. – А вот совесть…
– Молод ты и горяч, Паша! – Шеф похлопал меня по плечу, дескать, не переживай, с возрастом пройдет. – С другой стороны, этим ты и ценен. Не хотелось бы окончательно оскотинеть. Я, признаться, тебя не только как спеца-ксенопсихолога нанял. Хочется иногда, знаешь ли, поплакаться в жилетку. Парни из команды не поймут, так что придется тебе терпеть.
– Без проблем, патрон.
– Вот и поговорили… И мой тебе совет – напейся. Хорошенько напейся.
Именно так я и собирался поступить, когда катер удобно устроился в магнитных захватах в уютном трюме некогда почти родного, а теперь порядочно пугающего «Великолепного». Удалось воплотить намерение в жизнь не сразу. Выбравшись на пластиковое покрытие палубы, я довольно долго стоял, опершись о борт посудины, испещренный мелкими царапинами от космической пыли, и тупо глазел на послепосадочную суету. Резко повеселевшие «копы» под предводительством Гюнтера уже давно скрылись в лифте, туда же забрался Пьер в сопровождении верного Хосе, даже команда медиков успела утащить носилки-антиграв с бесчувственным Тарасовым, а я все торчал у катера, как столб. Никто меня не трогал – видимо, шеф распорядился. Или лицо у меня было такое, что решили не связываться. Не важно. Главное, что в результате часового самокопания я так и не пришел к какому-то однозначному выводу. С одной стороны, мы убили множество людей. Это плохо, как ни крути. С другой – вряд ли кто-то из них был невинен, аки младенец. К тому же они первые напали. Плюс ко всему, мы человека спасли. А потом угрохали еще неведомо сколько прислуги. И вряд ли там были одни якудза. Или члены триады. Или… Да какая, на хрен, разница?! Я соучастник убийства! Блин!.. Последняя мысль резанула особенно остро, и я довольно чувствительно приложился лбом об обшивку. Боль слегка отрезвила, но окончательно меня вывел из ступора как нельзя вовремя объявившийся Эмильен. Уж не знаю, специально он меня искал, или по каким-то своим делам спешил, но пройти мимо не смог. Даже разыграл легкое удивление:
– Поль? А ты почему не в пассажирском секторе?
Я не глядя отмахнулся – типа, а пошло оно все! – но суперкарго решил проявить настойчивость:
– Ну-ка, хватит! Пошли ко мне, я, помнится, как-то обещал тебя хорошим анжуйским попотчевать.
– Лучше водки, – вздохнул я, но Эмиль, хоть и не понял всю фразу на языке родных осин, знакомое слово уловил.
– Водка, говоришь?.. Эк тебя… Такой экзотики не держим, но есть коньяк. Как ты?
– Да хрен с тобой, наливай!
– Э, не торопись! – рассмеялся суперкарго. – У меня, в отличие от вас, русских, при себе запаса нет. Пойдем.
Я безразлично пожал плечами и поплелся следом за ним к лифту. Гул привода, который и раньше меня порядочно нервировал, сегодня вызывал прямо-таки параноидальный ужас. Казалось, поселившийся в энерговодах дух электричества читал мои мысли и на все лады в разной тональности издевательски нашептывал: «Убийца! Убийца! Убийца!..» Я в бешенстве саданул кулаком по стенке, и ехидный дух тут же сменил пластинку: «Слабак! Слабак! Слабак!..» Тьфу, зараза!
– Поль, Поль, успокойся! – Эмильен, перехватив мою руку, окинул меня недоуменным взглядом, потом пристально уставился в глаза: – Какая муха тебя укусила?
– Большая такая, щеголеватая и с тросточкой! – зло выплюнул я. – Чертов Пьер! Чтоб его! В такое втянул!..
– Э-э-э, Поль… – Эмиль слегка ослабил хватку и отвел взгляд. – Давай без подробностей. Я вижу, тебе немного хреновато…
– Слабо сказано!..
– Короче, успокойся. Я, кажется, тебя понимаю. Не рассказывай ничего, не хочу услышать лишнего… Просто послушай. Знаешь, как я обзавелся вот этим? – Мой собеседник взъерошил седые кудряшки – вернее, попытался это сделать, волосы, больше похожие на проволоку, на внешнее воздействие никак не отреагировали. – Ты никогда не спрашивал, и я тебе за это благодарен. Но… Короче, дело было лет десять назад. Я тогда еще служил в Десанте. Помнишь, наверное, тогда была очередная заварушка в Африке. Туземцы чего-то не поделили, и чуть было не пустили в ход какую-то биологическую гадость.
Ага, забудешь такое! Полгода по телевидению мусолили. А уж какие ужасы в новостях передавали, мама не горюй! Казалось бы, рядовой конфликт между несколькими группировками в Диких землях – дело насквозь житейское, если не сказать рутинное. А какую истерию раздули! Еще бы, во всей Федерации таких очагов напряженности днем с огнем не сыскать, а тут на самой матушке-Земле беспредел творится! Какой-то ушлый туземный князек откопал неведомо где несколько боеголовок с возбудителями уже забытой чумы или чего-то в этом роде и собрался запулить их на территорию Халифатов – объединения карликовых государств на месте бывших арабских стран в Северной Африке. И кто-то из журналюг об этом прознал. Вой поднялся на все Внутренние системы – все сепаратно настроенные парламентарии, обладавшие хоть каким-то политическим весом, объединились и попытались протолкнуть в Сенате законопроект о суверенитете. Дескать, население планет должно само определять, по каким законам жить – федеральным или местечковым. И все это под предлогом того, что власти Федерации даже на Земле порядок навести не могут, следовательно, в Колониях они вообще никто и звать их никак. Таким ухарям очень быстро укоротили языки – и не всегда цивилизованными способами – а с локальным конфликтом пришлось разбираться предельно жестоко и в самые короткие сроки. Тогда, чуть ли не впервые за послевоенный период в бой, лицемерно обозванный «миротворческой операцией», бросили профессионалов. Вот только забыли им объяснить, что противник у них мало того, что безбашенный, так еще и мораль у него специфическая. Парни на полном серьезе собирались «миротворчествовать». И буквально умылись кровью в первые же дни. Опомнились достаточно быстро и порядок навели железной рукой, фактически вырезав всех способных носить оружие мужчин с обеих сторон, но свободные СМИ еще долго упивались кровавыми подробностями. В общем, скандал в благородном семействе получился знатный, и вопросов по завершении конфликта осталось куда больше, чем было получено ответов. После этого случая границы с Дикими землями закрыли окончательно, предоставив горячим парням самим разбираться со своими проблемами, да к тому же еще и контрабандистов прижали так, что буквально через полгода главы маленьких, но гордых стран приползли к федералам на коленях, клятвенно пообещав не предпринимать больше столь необдуманных действий. Им в очередной раз поверили, возобновили гуманитарную помощь. В конце концов, не устраивать же геноцид в масштабах целого материка? Население там и так влачило жалкое существование, впрочем, как и во все времена. Пока что обстановка оставалась спокойной – ну, как спокойной: резня не прекратилась, только крошили они друг друга, так сказать, малыми партиями, а не крупным оптом, без масштабных боевых операций – но напряжение потихоньку росло. Впрочем, это уже большая политика, в которую я после известных событий старался не лезть. Скажу лишь одно – есть мнение, и не только мое, что такое положение дел устраивало довольно многих влиятельных персон, от продовольственных магнатов, под шумок сбывавших третьесортный товар, да еще и имевших через это нешуточные налоговые послабления, до парней из частных военных компаний, не желавших терять роскошный естественный полигон. Плюс те же оружейники, работавшие с наемниками в теснейшем контакте. Плюс… Да мало ли, по сути, в кого не плюнь, интересы в Диких землях найдутся.
– Было дело, – кивнул я. – Их быстро к ногтю прижали.
– Ага, – невесело хмыкнул Эмиль. – Прижали. Когда учеными стали. А я попал в первую волну, и аккурат на границу Халифата и территорий «черных братьев». Ублюдки чернозадые.
– Экий ты нетолерантный, – попенял я напарнику. – В новостях их все больше «представителями коренных народностей» величали.
– Ты больше журналюг слушай, твари они твари и есть. Короче, мы тогда чуть ли не на прогулку собрались. Все-таки люди, братья. И вообще, идеалы гуманизма.
– Тоже наслушался?
– Досыта. Прижали нас в первый же день, я в патруле был, со мной еще пятеро. И ведь в броне, при полном параде, унитаров вдоволь – стреляй, не хочу. Но нас взяли. Знаешь, почему?
Я пожал плечами, дескать, без понятия.
– Из-за нашего слюнтяйства. Как же, беззащитные гражданские! Что они нам сделают со своими пукалками? А сделали, еще как сделали! Никогда не забуду, как они нас заманили в какие-то трущобы – а ты бы не пошел на детские крики? – и со всех сторон навалились. И ведь нашлись спецы, сумели нас из скафандров выковырять. Двоих грохнули сразу, мы им потом дико завидовали. Остальных взяли живыми. Я провел в плену всего три дня. Но, чтобы поседеть, мне хватило одного часа. Когда у нас на глазах резали на куски нашего сержанта. Медленно так, со смаком. И все из-за того, что он тоже был чернокожим. Я был следующим на очереди. Но все обошлось – дело было как раз на третий день, наши опомнились и задали уродам перца. Нас нашли легко, по радиометкам. Я проторчал в госпитале три месяца, причем ранений у меня не было совсем. Проходил психологическую реабилитацию. Короче, к чему я это все? У сволочей было современное мощное оружие. Не у всех, у некоторых, но этого хватило. Какие-то твари выбросили на черный рынок партию экспериментальных образцов, да не одну. И спровоцировали конфликт. Чисто посмотреть, как это оружие покажет себя против хорошо снаряженных бойцов. Оружейники, мать их. По телевизору об этом, ясен перец, не распространялись, но я все видел собственными глазами. И инструкции мы получили соответствующие, жаль только, не сразу поверили. Ты понял, к чему я клоню?
– Эмиль, не держи меня за безмозглого юнца, – буркнул я, не отлипая от стенки кабины. – Все люди сволочи, человек человеку волк, нет ни правых, ни виноватых, все дела. Да только не хочется в такое верить. Если так все на самом деле обстоит, остается только вены резать. Или спиться к хренам собачьим. Или стать как Пьер…
– Вот видишь. – Эмильен успокаивающе положил мне руку на плечо и чуть понизил голос: – Пьер… Шеф человек своеобразный, и представление о справедливости у него, мягко говоря, отличается от общепринятого. Он, скорее, ко всему подходит с точки зрения целесообразности. Если целесообразно, значит, справедливо. А что кому-то приходится с жизнью расстаться – так судьба такая. Нарвался на пулю в расцвете сил – заслужил, как говорится. Бог все видит.
– Так он еще и фаталист? – ухмыльнулся я, вот только усмешка получилась больше похожей на злобную гримасу. – Философ, мля.
– Есть немного, – кивнул Эмиль. – Своеобразная философия, но хоть какая-то. У многих и такой нет. Хотя… С главным ее постулатом я даже согласен.
– Это с каким же?
– Пьер придерживается одного простого правила: никогда никого не убивает, если ему не угрожают. И придерживается этого правила до конца. Может рожу набить, не спорю, кое-кому на моей памяти руки-ноги ломал в воспитательных целях. Но никогда и никого не убивал специально. Только самооборона или превентивные действия в случае недвусмысленной угрозы собственной жизни. И за это я его уважаю. Особенно учитывая его род деятельности.
– А что, контрабандисты у нас настолько суровы?
– Контрабандисты – нет, а вот «гробокопатели» всех мастей ребята те еще.
На это я не нашелся, что ответить, но тут весьма кстати лифт остановился и мы выбрались на родную офицерскую палубу. А дальше все происходило по классическому сценарию: по маленькой под хорошую закуску, потом еще по одной, и понеслась. Обещанный коньячок под болтовню «за жизнь» пошел очень хорошо, и мы совершенно незаметно уговорили целую бутылку, почти не захмелев. Пришлось разорить Эмильенову заначку, и когда вторая емкость показала дно, с легким опьянением (черт бы побрал закаленный еще в Академии организм!), затуманившим разум, пришло облегчение. Третья так совсем замечательно пошла, и, уже порядочно набравшись (весьма ненадолго, к сожалению), я все же сформулировал мучивший меня вопрос:
– Эмиль, а чего это ты, ик, мне душу, ик, изливать взялся?..
– А тебе не все равно? – смерил он меня подозрительно трезвым взглядом.
– Не-а… Ик! Тебя Пьер попросил?..
– Если я скажу да, тебе легче станет?
– Воз… Возможно. Я тогда его буду считать не самой последней сволочью. Ик!
– Да, Пьер попросил. Ты выпей лучше, тебе сейчас это нужно.
А то я сам не понимаю! Беда только, что вколоченные еще в Академии рефлексы расслабиться не позволяют. Дипломаты должны уметь пить, не теряя рассудка и готовности действовать, так что соответствующие тренинги, усиленные медикаментозным воздействием, шли все пять лет обучения. И теперь я пожинал плоды – выпил почти литр крепкого алкоголя, а опьянеть толком так и не сумел. Вернее, сумел, но уже через несколько минут организм нейтрализовал большую часть алкалоидов, взамен оставив тяжелую голову. Никакого толку, в общем. Мутит только. Тьфу, мля!..
До санузла добраться я успел, но, опорожнив желудок, протрезвел окончательно. А чего, спрашивается, ожидал? Знал же, чем дело закончится, ибо подобным методом пытался глушить совесть сразу после выписки из госпиталя. Чуть язву не заработал, а все без толку.
Опечаленный бесполезной тратой дорогого бухла Эмильен задумался ненадолго, потом куда-то ушел и вернулся в компании Этьена и Хосе. У них с собой, что называется, было. Лихо опрокинув первую стопку, я с изумлением осознал, что бесцветная жидкость, огнем обжегшая пищевод – чистый спирт. Знаю, чистого не бывает. Но уж девяносто шесть процентов точно.
– Классику читаем, значит, – откашлявшись, хмыкнул я, неосознанно перейдя на русский. – Интересно, кто из вас под Воланда косит?..
Недоуменные взгляды собутыльников я проигнорировал и фразу переводить не стал, просто кивнул, едва не вписавшись лбом в столешницу – убойная доза крепчайшего пойла подействовала не в пример коньяку. Хосе, впрочем, меня прекрасно понял и налил очередную порцию. Сами же они налегали на текилу – видимо, отдавая дань корням нашего штатного пилота. Дальше дело пошло веселее, и через некоторое время я поймал себя на мысли, что заплетающимся языком рассуждаю о высоком, то бишь о политике:
– Вы, п-парни, н-не правы… Все в жизни идет по кругу, в том, ик, числе и развитие государств. Цикличность истории, мать ее! Взять те же Дикие, ик, земли. Не везде такая задница, как в А… Африке. Не спорь, Эмиль! Та же Северная Америка, к примеру… США и Канада. Там ведь совсем неплохо, даже по современным меркам. Ну, раздробились они на более, ик, мелкие субъекты, и что? Избавились от роли всемирного жандарма, прекратили вбухивать средства в наведение демократии в странах третьего мира, и что в результате? Живут сами по себе, сами для себя. Деньги у них крутятся вполне, ик, приличные. Нью-Вегас тот же, и другие свободные экономические территории… А Южная Конфедерация? А Средний Запад? Копят силы, восстанавливают экономику, потихоньку влияние растет. Еще лет пятьдесят-семьдесят, и, помяните мое слово, снова объединятся и станут мировой державой. Хотя, согласен, до остальной Пятерки не дорастут – ближние колонии давно разделены, поэтому придется америкосам искать новые земли. Глядишь, очередная волна, ик, космической, мать ее, экспансии начнется. И выйдет история на новый виток. А мы, нынешние лидеры, уйдем на задний план. Потому что не развиваемся. Потому что потрясений нет. Не воевали давно, опять же… Ик!
– Ну, ты, братан, и договорился! – восхищенно прищурился в ответ на эту сентенцию Хосе. – Не хватало нам еще очередной бойни.
– Именно что не хватает, – с трудом удерживая нить разговора, выдал я. – Хорошая встряска, ик! Чтобы вся нечисть из нор повылезала, да и повывели бы ее всю. Под корень, м-мать!..
– Тише, парень, тише! – Хосе легко увернулся от моего неловкого выпада и отодвинул подальше от меня стакан. – Давай лучше выпьем…
Дальнейшее вспоминалось урывками. Вроде бы вскоре Хосе с Этьеном ушли, вместо них подошел кто-то еще, не помню, только белые бесформенные пятна лиц, пара походов в санузел, неуклюжая попытка пойти набить морду чертову маньяку Пьеру, на корню пресеченная бдительным Эмильеном, потом дело все-таки дошло до драки, я беспорядочно махал кулаками и даже пытался кого-то достать ногой, но вместо этого позорно грохнулся на пол, окончательно потеряв связь с реальностью. Потом… Да, вроде бы Женя меня куда-то вела. Нет, сначала успокаивала, потом чуть ли не на себе тащила. А потом я рухнул на что-то мягкое, и сознание отключилось…
Чтобы почти сразу же вернуться опять. Вместе, что характерно, с диким приступом головной боли. И сушняк, такой сушняк, что, казалось, выпью ведро воды, если дадут, конечно… Черт, как хреново-то!
Медленно, стараясь не делать резких движений, я приложил руку ко лбу. Чуть полегчало, и я смог наконец-то открыть глаза. Первым делом скосил взгляд на табло – точно, утро. Значит, сколько-то я все же проспал. Но явно недостаточно, судя по состоянию организма. Ч-черт! Перед чистым спиртом любой антиалкогольный тренинг пасовал. Знали, чем меня пронять, стервецы. Интересно, где я?
Идиот. У себя в каюте, где же еще. А как сюда попал? Кто-то привел? Кто? Ну-ка, посмотрим… Голова на попытку оторваться от подушки отозвалась очередной волной боли, но я ее превозмог, правда, потом довольно долго пришлось фокусировать взгляд, упершийся в нечеткую фигуру в кресле. Которое, надо сказать, раньше в кабинете обитало. И нафига его в спальню тащить было? Блин, не о том думаю… Примерно через минуту я перестал таращиться на посапывающую девушку – до меня, наконец, дошло:
– Женька? Ты что тут?.. А, м-мать!..
С тошнотой я все же справился, но вот сил не осталось, и я снова рухнул на кровать.
– А?! Босс?.. – встрепенулась Евгения, и я отчетливо представил, как она сейчас моргает, пытаясь прогнать сонную одурь. – Вы проснулись?
– Скорее нет, чем да!.. – простонал я, даже не пытаясь больше пошевелиться. – Ты чего здесь делаешь? Зар-раза!
– А?
– Башка трещит, не обращай внимания… Лучше попить чего-нибудь дай.
– А чего это вы так набрались?
– А чего это ты в моей спальне делаешь? Ой, мля-а-а-а… Дай уже попить!
– Чай, кофе?
Блин, вот только кофе мне сейчас и не хватало! Чего же она дура такая?! Или притворяется?
– Пива тащи!
– Ну уж нет, босс! – Евгения решительно выпросталась из кресла, совершенно машинально поправила несколько растрепавшуюся со сна челку, неосознанно расправила майку, оголившую живот, и строго глянула на меня сверху вниз: – Как говорит мой папа, неправильный опохмел ведет к длительному запою. Вам сейчас надо чего-нибудь горячего и сладкого. Чай подойдет лучше всего.
– Твою!.. Воды хотя бы принеси, изверг!
– Сию же секунду, босс, не извольте беспокоиться!
Блин, она реально издевается! Ох, если бы мне сейчас не было так хреново! Уж я бы тебе показал! И никакие бы прелести не помогли. Надо признать, весьма соблазнительные прелести – шорты (ага, те самые, с лампасами) и майка в обтяг практически ничего не скрывали. Вернее, как раз скрывали, но сидели так плотно, что внезапно разыгравшееся воображение чуть было не привело к конфузу – я даже машинально скосил глаза на низ живота, но, слава богу, в кровати я валялся одетым. По крайней мере, брюки и водолазка, кое-где покрытые подозрительными пятнами, присутствовали. Ч-черт, я ко всему прочему еще и новый костюм уделал! А она тоже хороша! Нет бы помочь страждущему, так еще и издевается… И пропала куда-то.
– Вот, босс, держите.
Ну, наконец-то! Я жадно приложился к пластиковой двухлитровке с минералкой, и единым махом выхлебал добрую половину. Голова прояснилась, потом взор затянуло подозрительно знакомым туманом – спирт в реакцию вступил, и только тогда я различил лекарственный привкус. Блин, как йода напился! Противно-то как!
– Ты чего мне дала?..
– Босс, вам сейчас нужно.
– Да меня же сейчас вывернет!
– Неа. Раз так говорите, точно не вывернет. Это же обычный «антипохмелин», скоро как огурчик будете.
– Ага, додумалась! В минералку с газом эту гадость подмешать… Спасибо, Евгения Сергеевна! – Надо полагать, подпустить иронии в голос мне не удалось, потому что клятая девчонка на полном серьезе кивнула, дескать, ваше здоровье. – Ой, щас стошнит!..
– И не стыдно вам? – осуждающе прищурившись, глянула на меня помощница. – По какому поводу хоть банкет?
– Тебе лучше не знать… – буркнул я, но, против ожидания, язва не отвязалась:
– А хорошо вы вчера, босс, порезвились.
– Давай без подробностей, а?
– Так вы ничего не помните? – не поверила Женя. – Что, и драку тоже?
Вроде что-то мелькает в памяти, но без вот этих самых… подробностей.
– Какую драку?
– О боги! – Евгения поудобнее устроилась в кресле, закинув ногу на ногу, и преувеличенно серьезно на меня уставилась: – Вы, мужики, просто неисправимы! Подрались же вчера, у Гюнтера в каюте.
– С кем?
Зар-раза, специально, что ли, так расселась? Мне сейчас и так хреново, а тут еще глаза скрипят – организм на полном автомате принялся поедать взглядом соблазнительную девичью фигуру.
– Да с Гюнтером же! – раздраженно хмыкнула Женя. – Уж не знаю, как вы у него в гостях оказались, да только меня посреди ночи Юми разбудила и потребовала, чтобы я вас увела. Видели бы вы, в какой она панике была!
– Юми? – мысленно проклиная себя за тупость, переспросил я.
Но мне сейчас можно – в башке каша на почве среагировавшего с водой спирта и борющегося с ним «антипохмелина». Ощущения незабываемые, должен сказать.
– Ага. Она вчера весь вечер обеспокоенная ходила. Сначала отнекивалась, потом сказала, что Гюнтер пьет, а это с ним бывает достаточно редко, и последствия, как правило, самые печальные.
– А ей-то что с того?
– Как что? Если бы мой парень до такого состояния допился, я бы тоже беспокоилась…
Ну-ка, стоп! Это вот что сейчас такое было? Могло, конечно, и показаться, особенно с учетом моего нынешнего состояния… Но почему-то мне показалось, что в голосе Евгении Сергеевны промелькнула этакая собственническая нотка, как будто она на меня права предъявила. Забавное чувство. И порядочно забытое, между прочим.
– Ладно, с Юмико все понятно. А ты-то тут при чем?
– Так вы никого не слушали, босс… – чуть смутилась девушка. – Да и поздно уже было, еще кого-то будить. Я и то еле вас утихомирила, вы все порывались до бедного Гюнтера дотянуться. Мало нос ему расквасили, так хотели вообще придушить.
– А… За что, я не говорил?
– Юми молчит, а сама я слышала только, как вы его то убийцей, то палачом обзывали. И ругались грязно, по-русски.
– А он?
– А он у Юми из рук вырывался, молча, как бультерьер какой, и на вас броситься пытался. Страху натерпелась, вы бы только знали! Если бы вы оба чуть потрезвей были, не удержали бы.
Кажется, что-то начало проясняться…
– Ч-черт, надо с ним помириться… – буркнул я себе под нос, но Женька услышала:
– Да он, небось, и не помнит ничего. Надо же так ужраться!..
Ага, опять эти подозрительные нотки! Нужно срочно выяснять, что я ей такого наговорил, что она себя чуть ли не женой моей возомнила. Только эти враги человечества могут с такой смесью иронии и презрения, плюс чуток покровительности, описывать поутру благоверному его похождения.
– Слушай, а почем она именно тебя позвала? – вернул я беседу в интересующее меня русло.
Против ожидания, Евгения Сергеевна смутилась: уставилась в пол и очаровательно покраснела. Правда, ничего так и не сказала.
– Ну да, Юми же у нас добрая, – истолковал я ее молчание по-своему. – Пожалела бедных пьяниц и парней из службы безопасности привлекать не стала. Зато с подружкой поделиться добычей не забыла.
Женя вспыхнула, ожгла меня быстрым взглядом, но тут же снова приняла вид пристыженной девочки-отличницы.
– Э-э-э… А я тебе, часом, ничего лишнего не сказанул вчера? – запоздало опомнился я. – Ну, там, не обзывался, матом не ругался?
– Нет, босс, – подозрительно быстро отозвалась девушка, и я понял, что уж чего-чего, а наболтал порядочно.
– Уверена? Это радует… А может, я тебе в любви признался?..
– Босс!!!
– Не, правда? – не поверил я. – Слушай, это я не со зла. И вообще, на пьяного внимания обращать нечего. Я подшофе могу и не такое ляпнуть…
Э, чего это она? Надулась, как мышь на крупу…
– Я считаю, что вам, босс, должно быть стыдно! – ледяным тоном вдруг выдала Евгения и в очередной раз выбралась из кресла. Видимо, чтобы удобнее было обдавать меня презрением, глядя сверху вниз. – И вообще, какой пример вы показываете подчиненным?
– А не похрен ли? – философски хмыкнул я, одновременно прислушиваясь к собственному организму. Похоже, «антипохмелин» победил, потому что ноющая боль в голове ослабла, да и туман пропал. И вообще, я чуть ли не на глазах превращался в человека.
– Вы, босс, между прочим, руководитель. И вести себя должны, как руководитель!..
– Никому я ничего не должен! – Согласен, грубо получилось, а чего она достает? Волна раздражения, наконец, выплеснулась в суровую отповедь: – Ты вообще чего приперлась?! Я тебя звал?! Дай спокойно поболеть человеку.
– Босс, я не позволю вам спиться!
– Ты кто такая, чтобы мне чего-то не позволять?! – Я с некоторым трудом поднялся с кровати и навис над девушкой, покачиваясь на все еще нетвердых ногах. – Ты мне не жена, и даже не любовница! Так что можешь катиться на все четыре стороны!
На мгновение мне показалось, что сейчас она мне врежет, и я даже инстинктивно зажмурился, но Евгения огромным усилием воли сдержалась. Так и не дождавшись оплеухи, я приоткрыл левый глаз и тут же нарвался на ее взгляд – презрительный, несколько брезгливый и с изрядной примесью скрытой боли. Твою мать, вот я урод! А вот хрен там, сама напросилась! Да и случай уж очень удобный…
– Приятного дня, босс! – буквально выплюнула девушка, вложив в незамысловатую фразу тонну презрения, и от души грохнула дверью.
Черт, будь она распашной, наверняка косяк бы вылетел. А так просто переборка затряслась, да вибрация отдалась в голове очередным приступом мигрени. А я уж было решил, что все, отболелся…
Нет, но какова! С чего это она вообще решила на меня права предъявлять? Вроде же не давал повода… Ага, как же! В мозгу щелкнул переключатель, и я словно наяву увидел живописную картину: один из многочисленных коридоров жилого сектора, по самой его середине с трудом шагает заспанная, и оттого особенно симпатичная девушка, на плече у нее висит практически бесчувственное тело и заплетающимся языком выдает нечто вроде «Же… нечка! Ик! Я тебя лю… ик! Люблу. Люб… лю… Хорошая моя… Ты же меня простишь, дурака?! Ик! Лю… блю… Но не м-могу, ик! Н-не должен!..» А потом вообще без запинки: «Я знаю, я идиот. Прости, если сможешь».
Вот тебе и раз! Такое банальным пьянством не оправдаешь… Нет, за ней не побегу. Зря, что ли, столько усилий приложил – сначала на Сингоне, теперь здесь вот? Проявлю твердость духа. Тогда, в отеле, она явно обиделась. Но превозмогла себя, когда мне потребовалась помощь. А я вместо благодарности вон что отчебучил! Теперь однозначно конец отношениям, какими бы странными они ни были. Чего, собственно, и добивался. Тогда почему же так хреново на душе? М-мать! Я с размаху воткнул кулак в стену, но физическая боль, против ожидания, облегчения не принесла. Только опять затошнило. Да чтоб тебя!
Из санузла я выполз не скоро – решил воспользоваться оказией и немного привести себя в порядок. Контрастный душ хорошенько взбодрил, от наждака и кошачьих какашек во рту удалось избавиться, банально почистив зубы, ссадина на губе (все-таки дотянулся Гюнтер!) в глаза не бросалась, хоть и болела, а вот душевное равновесие так и не вернулось. Хотелось рвать и метать, бить и крушить, и вообще, попадись мне только Пьер под руку! Кое-как натянув джинсы и первую попавшуюся футболку, я решил было помучить кухонный автомат, но не успел – пронзительно заверещал инфор. Страдальчески морщась, я подхватил с кровати браслет и ткнул в сенсор приема. И едва сдержал матерное ругательство – на меня строго глянула голографическая голова мсье Виньерона.
– Оклемался? – не здороваясь, хмыкнул он. – Это радует. Давай ко мне, срочно. Разговор есть серьезный.
Ты смотри, и не гундит уже! Быстро ему нос починили.
– Да, патрон, – тяжко вздохнул я, но Пьер на такие мелочи внимания не обратил, просто прервал связь.
Гадство! Придется переться к дражайшему шефу, на вполне заслуженную выволочку…
В апартаменты господина капитана я прибыл уже бодрячком – сказались водные процедуры и стакан крепчайшего чаю, который я все-таки успел выхлебать, прежде чем явиться пред светлы очи дорогого патрона. В «предбаннике» чуть ли не лоб в лоб столкнулся с угрюмым Гюнтером. Выглядел тот несколько потрепанным: нос слегка припухший, хоть перелома и нет, да под левым глазом пожелтевший синяк – наверняка чем-то помазать успел, почти сошел уже. Уклониться от встречи не удалось бы при всем желании, так что пришлось состряпать на физиономии елико возможно приятную улыбку и протянуть руку для пожатия:
– Привет, Гюнтер. Как ты в целом?
– Да ничего, бывало и хуже, – хмыкнул он, чуть скривившись, и сжал мою ладонь, как тисками. – И ты это, Пауль, извини, короче. На меня после… ну, ты понял, обычно накатывает.
– Да без проблем, – отмахнулся я, про себя облегченно выдохнув. – Я тоже не совсем прав был. Не помню, правда, ни черта, но все равно.
– Ага, та же фигня, – расплылся в довольной ухмылке наш главный боевик. – Может, посидим вечерком, выпьем?
– Почему нет? Как главный, злится?
– А, ему по должности положено!.. – махнул рукой Гюнтер. – Не обращай внимания, поорет и перестанет. Бывай, короче.
Парень скрылся в кабине лифта, а я уже привычно шагнул в «кунсткамеру». На мой взгляд, экспонатов прибавилось – не зря подвал покойного господина Ма люди Пьера шерстили. Несколько непонятных штуковин заняли места на ранее пустовавших полках, а один трофей, нечто вроде прозрачного коралла, устроился на индивидуальном постаменте между двумя последними колоннами.
Дверь на касание сенсора отозвалась мгновенно, створки разъехались, и я, непроизвольно ссутулившись, шагнул в Пьерову «студию». Против ожидания, хозяин, как обычно развалившийся в роскошном кресле, встретил меня довольно приветливо:
– А, Паша! Заходи, заходи.
– Доброе утро, патрон! – проявил я вежливость, прежде чем упасть в гостевое кресло. – Прошу простить за неподобающее поведение.
– Забудь! – отмахнулся шеф. – Чтобы русский человек в подпитии да без хорошей драки обошелся!.. А я гляжу, ты как огурчик. Полечился уже?
Я отрицательно помотал головой, мол, как можно? Рабочий день же.
– Это ты зря, – пожурил Пьер. – Вон, даже Гюнтер не отказался. Кстати, надеюсь, у вас с ним проблем не будет?
– Никак нет, патрон. Мы уже встретились, все нормально.
– Это радует. Ладно, теперь давай начистоту, – посерьезнел шеф. – То, что ты взял себя в руки – это очень хорошо. Я видел немало крепких парней, которые после подобных приключений ломались и превращались в неврастеников.
– Мне это не грозит, патрон, – покачал я головой. – Потому как уже.
– Ладно, не заливай. Короче, я рад. И… да просто рад. И за это надо выпить.
– Может, ну его, патрон?..
– Никаких ну его, – решительно пресек Пьер мою попытку отмазаться от выпивки. – Тебе нужно, что бы ты там ни говорил. Я сейчас.
– Неправильный опохмел ведет к длительному запою, – процитировал я Женьку, пока Виньерон изображал гостеприимного хозяина.
Надо сказать, роль эта ему вполне удалась: из шкафа он извлек бутылку «Столичной», пару пузатых стопок и банку маринованных огурчиков – самая что ни на есть классика. Где он только раздобыл такой дефицит – судя по этикетке, выплавленной прямо в стекле, водка производства московского завода «Кристалл», прямого наследника легендарного предприятия, основанного еще в двадцатом веке. За пределами Солнечной системы удовольствие мало того, что редкое, так еще и сверхдорогое. Шикует патрон, ничего не скажешь. Пьер между тем решительно свернул емкости голову и, набулькав полные стопки, пододвинул одну мне. Огурцы из банки доставать не стал, буркнул только:
– Не стесняйся, все свои.
– Спасибо, патрон, – без особого энтузиазма отозвался я, но стопку взял, да и огурчик выудить не забыл. Как и советовал Виньерон, прямо пальцами.
Патрон последовал моему примеру, задумался на секунду и провозгласил:
– Видит бог, не пьянства окаянного ради, а токмо лечения для. Ну, будем!
Я вслед за ним проглотил водку, удивленно отметив ее мягкость, и аппетитно захрустел огурчиком – позавтракать толком не успел, а желудок до того опорожнил качественно. Да и не в один заход, честно говоря. По пищеводу пробежал сгусток тепла и моментально разошелся по всему телу. Стало удивительно хорошо.
– Вот, а я что говорил! – удовлетворенно хмыкнул Пьер. – Так что забудь про неправильный опохмел. У нас все в лучших традициях. Еще по одной?
– Нет, я пас, – помотал я головой, проворно прикрыв рюмку ладонью.
– Как хочешь, – пожал плечами шеф. – А я пожалуй. С мыслями собраться надо.
Пока Пьер расправлялся со следующей порцией, я деликатно помалкивал, задумчиво изучая потолок. Судя по всему, выволочки не будет, но на настроении сей факт почему-то никак не сказывался. Было у меня не очень хорошее предчувствие.
– Ладно, Паша. Сиди не сиди, а поговорить придется.
Шеф, как мне показалось, с сожалением отодвинул подальше бутылку и немудреную закусь, и снова замолчал, занявшись неизменной сигарой. Раскурив ее и выпустив клуб ароматного дыма, продолжил:
– Помнишь, я тебе говорил, что никакой «мокрухи» не будет? Извини, не получилось. В нашем деле иногда приходится принимать жесткие меры. Но и ты пойми, то, что произошло вчера – случай из ряда вон. Я всеми силами пытался избежать такого развития событий. Тебе наверняка Эмиль растрепал про мой индивидуальный моральный кодекс, пардон за мой французский. Так вот, все именно так и обстоит. Я никогда и никого не убиваю ради собственной выгоды. Только ради безопасности и только в качестве ответной меры. Вчера… я вынужден был так поступить. Но это не значит, что мне понравилось. Я не монстр какой-то, как ты мог подумать. Если честно, то сам в шоке. Утешает тот факт, что впервые… до потери человеческого облика еще ой как далеко. Ты как думаешь?
– Как говорил мой Учитель, даже путь в тысячу ли начинается с первого шага, – предельно серьезно отозвался я. – Вы, патрон, путь начали. И это факт.
– Не одобряешь, значит, – невесело ухмыльнулся шеф. – Да я и сам не одобряю. Но сделанного не вернешь. Опять же, если они нарвались, значит, заслужили.
– Очень удобная позиция, – не удержался я. – Вы уверены, что оно того стоит?
– Сейчас уже ни в чем не уверен, – не стал отпираться Пьер. – Но и отступать не привык. Тем более уже поздно. Ладно, хорош сопли жевать!
А ведь ему явно не по себе, обычно он в общении подобных высказываний не допускал. Обматерить мог, что есть, то есть, но вот так, можно сказать, вульгарно – что вы, интеллигентность не позволяла. До сегодняшнего дня.
– Значит так, Паша! Пришло время окончательно определить твою судьбу. Вопрос на повестке дня ровно один: ты со мной?
– Э-э-э, патрон… – Неожиданно это, признаться. Чувствовал я себя как на минном поле. Одно неосторожное слово, и каюк. – А какие у меня вообще варианты?
– Ну, если отбросить тот, про который ты только что подумал, – хитро прищурился Пьер, – то два. Или работаем дальше, или разбегаемся.
– Вот так просто – разбегаемся? – не поверил я своему счастью.
– Ну, не совсем просто… Ты же не можешь отрицать, что за время пребывания на борту моего «Великолепного» узнал много чего про меня и команду. Взять и отпустить тебя было бы несколько, э-э-э, опрометчиво с моей стороны. Но и убивать я тебя не собираюсь, расслабься. Есть более гуманный метод.
– В «мозговерт» не полезу! – тут же отперся я.
Со связями дражайшего шефа устроить бывшему подчиненному «промывку мозгов» труда бы не составило, во Внешних мирах рынок подобных услуг был весьма развит. Другое дело, что никто ничего не гарантировал – шансы избавиться от нежелательной информации и вылезти из чертовой машины полным овощем примерно равны. Так что ну его на фиг.
– Надо полагать, это положительный ответ? – вздернул бровь Виньерон.
– Да уж полагайте, патрон, – с тяжким вздохом согласился я. – Могу я со своей стороны надеяться, что мне лично не придется никого… того?
– Избавляйся от этого чистоплюйства, Паша, избавляйся! При нашем образе жизни всякое случается. Могу лишь уверить, что заставлять тебя не буду. А уж обороняться или нет – это твое личное дело. Надеюсь, инстинкт самосохранения поможет сделать правильный выбор.
– Я тоже надеюсь, патрон.
– Ну, вот и славно! – заключил Пьер. – И за это дело давай еще по одной.
Отказываться было неудобно, тем более пили за удачное разрешение моего вопроса, так что очередные пятьдесят грамм уютно устроились у меня в желудке, окончательно настроив на философский лад.
Признаться, я бы рискнул. Даже с такой удручающей статистикой рискнул. Но… Всегда есть это проклятое «но»! Почему-то мне вдруг подумалось, что такой выход ничем бы не отличался от банальнейшего бегства. А бегать от проблем бесконечно невозможно. Меня долго и упорно учили препятствия преодолевать, а не впадать в истерику от любой мало-мальски значительной неприятности. А еще хуже то, как я буду глядеть в глаза Женьке. Понятно, что как раз мне-то будет глубоко пофигу, но… Опять это проклятое «но». Не смог я дезертировать, оставив ее в лапах Пьера. И пусть лично ему она по барабану, и он на нее никаких видов не имеет, все это ничего не значит. Уже сам факт пребывания на борту «Великолепного» – прямая и недвусмысленная угроза если не жизни, то здоровью как минимум. Зря, что ли, я над помощницей столько времени измывался? Разругались вот вдрызг… Пока она из команды не уйдет, нет мне другой дороги. Это мой долг, если выражаться пафосно. Из-за меня она в этот переплет угодила, мне и выручать. Впрочем, Пьеру об этих резонах знать вовсе не обязательно.
– Раз уж мы пришли к полному взаимопониманию, – продолжил между тем дражайший шеф, – нужно обсудить еще кое-какие нюансы. Можешь считать, что твой испытательный срок завершен. Настало время серьезных дел.
Что-то меня это совсем не вдохновляет… впрочем, послушаем, от меня не убудет.
– Я довольно долго готовился к одной экспедиции… пока не важно, куда именно. Но, должен тебе сказать, проект весьма перспективный. Если не в плане материальной выгоды, то… Ладно, потом. Короче. Денег я подкопил, в ближайшие же недели с грузоперевозками и пассажирскими рейсами мы завязываем. На неопределенный срок. И отправляемся в… неважно.
– Что-то я ничего не понял, патрон.
– А, забей! Скоро тебе все станет ясно. Пошли.
– Куда?
– Как куда? – удивился Пьер. – В медицинский отсек, вестимо. Тот парень, Тарасов, в себя пришел. Сначала с ним побеседуем, а потом и к нашему весьма содержательному разговору вернемся, – ухмыльнулся он в заключение.
Слова у дражайшего шефа с делом расходились весьма редко, а потому мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Я лишь плечами пожал недоуменно и выпростался из кресла.
Медотсек «Великолепного» ничем не отличался от подобных помещений на тысячах других звездолетов, размер которых, понятное дело, позволял иметь такую роскошь. Да и от банальнейшей больницы недалеко ушел: такие же стерильные палаты с «веселыми» белыми стенами и потолками, напичканные медицинскими прибамбасами кровати, больше похожие на капсулы индивидуальной защиты, постоянно что-нибудь пищит или булькает… Обстановочка та еще. Приелась она со времен моего пребывания в военном госпитале после известных событий на Клио. Я вроде бы обещал рассказать?.. Ладно, потом как-нибудь.
Понятно, что сразу в палату к спасенному мужику попасть не удалось. Собственно, Пьер как раз собирался без лишних заморочек протопать прямиком в нужный бокс, но в коридоре нас перехватил главный корабельный медик – побитый жизнью седоватый мужик по имени Дитрих Шульц. Выглядел он весьма решительно, и конфликтовать с врачом Виньерон не стал.
– А, док! – расплылся он в приветственной улыбке. – Как хорошо, что мы вас встретили!
– Будет вам, Пьер! – отмахнулся медик. – Я прекрасно знаю, как вы относитесь к моим запретам. Хорошо хоть без сигары явились.
– А вот это уже злобная инсинуация! – рассмеялся шеф. – Когда это я в ваших владениях курил?
– Ну, курить не курили, но попытки такие предпринимали, – не сдавался доктор. – Минимум дважды за руку ловил. Между прочим, не далее как вчера. Так уж и быть, спишем это на стресс.
– Ладно, док, уели!.. – усмехнулся Пьер и перешел к делу: – Мне доложили, что ваш пациент пришел в сознание.
– Это так, – не стал отрицать Дитрих. – Вы особо подчеркнули, что вам необходимо побеседовать с ним при первой же возможности. Вот я и счел своим долгом поставить вас в известность.
– Ну не томите, Дитрих.
– Можно, – все-таки кивнул медик, предварительно смерив нас с патроном внимательным взглядом. Видимо, прикидывал, отвяжемся мы сами, или проще пойти нам навстречу. – Только хочу предупредить. Пациент сейчас очень слаб. Мы его подключили к системе жизнеобеспечения, еще пара дней, и он будет в полном порядке. Пока же постарайтесь его сильно не нервировать. Я на вас надеюсь, Пьер.
– Обещаю, док! – серьезно отозвался шеф. – Даже торжественно клянусь. А как мы узнаем, что он нервничает?
– По характерным внешним признакам, – пожал плечами медик. – Параллельно я буду проводить мониторинг его состояния, и в случае чего вмешаюсь.
– Договорились. Он в каком боксе?
– В третьем, для VIP-персон, как вы и приказали.
– Отлично. Пошли, Паша!
Палата номер три располагалась в торце короткого коридора и была просторнее остальных двух вместе взятых. Правда, роскошной обстановкой похвастаться не могла – вездесущий белый цвет в деталях интерьера, холодный пол из скользкого пластика, люминесцентные панели в потолке. До боли знакомое окружение, век бы его не вспоминать! Если уж мне, здоровому (относительно) человеку здесь не по себе, то что уж говорить о бедном пленнике. Впрочем, Пьер лицемерно заменял этот эпитет добрым десятком других терминов, от пациента до гостя, но сути дела это не меняло.
Спасенный (или плененный?) мужик лежал на кровати, безразлично скользя взглядом по безупречно ровному потолку, и на наше появление среагировал слабо: опустил глаза, скривил рот в еле заметной ухмылке и вернулся к своему увлекательнейшему занятию. Надо сказать, по сравнению с подвалом покойного господина Ма, нынешнее его жилище выигрывало практически во всем, включая ложе. По сути такая же капсула индивидуальной защиты, но более просторная и горизонтально расположенная. Плюс подушка и никаких фиксаторов. Больной (блин, как обстановка действует!) не шевелился, хотя опутывавшие его конечности трубки системы жизнеобеспечения оставляли достаточную свободу действий, и определить, что он в сознании, можно было лишь по открытым глазам.
Пьер, прищурившись, некоторое время буравил гостя взглядом, потом подхватил одну из выстроившихся вдоль стены пластиковых табуреток и подсел к кровати. Я по уже сложившейся традиции устроился чуть позади него, оставшись на ногах – так наблюдать за объектом было удобнее. Выглядел он, кстати, куда приличнее вчерашнего – болезненная бледность исчезла, и даже недельная щетина перестала выделяться темным пятном на фоне ввалившихся щек. Странно, конечно, что его не побрили, но, судя по свежим форменным трусам, помыть догадались. Или просто продезинфицировали, что вероятнее. Худоба, кстати, тоже перестала бросаться в глаза – питательные смеси уже подействовали и организм мало-помалу возвращался в исходное состояние.
– День добрый, – поздоровался Виньерон по-русски, не сводя с пленника изучающего взгляда.
Тот ничего не ответил, но от моего взора не укрылось еле заметное подергивание век, и мгновенная дрожь, охватившая кончики пальцев. Дипломированный специалист внутри меня буквально возопил: осторожно! А ведь товарищ-то на взводе! И еле сдерживается, судя по напряженным мышцам. Пытается выглядеть расслабленным, и неплохо, между прочим, это у него получается, однако нас не проведешь. Меня в свое время учили определять эмоциональное состояние Тау по мельчайшим проявлениям физиологических реакций, а это задачка посложнее будет, чем «прокачка» на нервозность своего брата хомо.
Надо отдать шефу должное – в обстановке он разобрался буквально сразу же и поспешил сменить тактику: обезоруживающе улыбнулся и протянул пленнику руку.
– Виньерон, Петр Михайлович, – отрекомендовался он, как и мне когда-то. – Прошу любить и жаловать. Смелее, коллега, я не кусаюсь.
Теперь уже изучающе прищурился пациент, но Пьер взгляда не отвел. Наконец, пленник пожал протянутую ладонь:
– Тарасов, Александр.
Голос твердый, хорошо поставленный, что невольно наводило на мысль о военном прошлом Пьерова собеседника. Хотя какое там «наводило»! Как божий день ясно. По совокупности признаков, так сказать. С волнением практически справился, наверняка понял, что прямо сейчас убивать его никто не будет. Он, собственно, и раньше к такому выводу пришел, готов голову дать на отсечение, просто наше появление его слегка из колеи выбило. Ладно, хоть в драку не лезет.
– Я вас, кажется, где-то видел, – немного неуверенно продолжил между тем пациент.
– Было дело, – не стал отпираться Пьер, машинально дотронувшись до успешно восстановленного носа. – Вчера днем, когда мы вас извлекли из медицинской капсулы повышенной защиты. Кстати, не просветите нас, что вы там делали?
– Где? – почти натурально удивился Тарасов.
Вот жук! Ведь прекрасно все помнит! Прикинулся шлангом, и хоть трава не расти. Кстати, не самая плохая линия поведения в его положении. Очнулся неизвестно где, помятый, небритый, с головной болью – это уж к гадалке не ходи, такой побочный эффект в девяноста процентах случаев после выхода из искусственной комы наблюдается – а тут какие-то мутные типы заявляются и начинают разговоры разговаривать. Вполне естественная реакция – все отрицать. Даже с полицией и прочими врагами человечества прокатывает. Периодически.
– В капсуле, – терпеливо повторил Пьер. – Вы находились в поместье некоего господина, широко известного в узких кругах преступного мира одной интересной планеты. Лежали в индивидуальной капсуле, в состоянии искусственной комы. Мы вас из него вывели. И вы в благодарность за это попытались нас избить и сбежать.
– Не помню, – вздохнул Тарасов, но при этом – вот ей-богу! – на губах его промелькнула ехидная усмешка. – Честно говоря, не ожидал от себя. Но раз вы так утверждаете… Примите мои искренние извинения.
Да он же реально издевается! Я непроизвольно сжал кулаки, едва сдержав порыв хорошенько врезать пленнику по ребрам, и медленно выдохнул – только приступа мне сейчас и не хватало. Шеф не поймет. Так что придется терпеть. Впрочем, Виньерон на явную издевку не повелся:
– Пустое!.. Между прочим, мы вас вызволили из лап триады, которая вас наверняка подвергала жутким мучениям. С какой целью – это уже другой вопрос. Я уважаю ваше право хранить тайну, но вправе ожидать благодарности за спасение вашей жизни. Которая, как и любая другая, бесценна.
– Думаете? – хмыкнул Тарасов. – А я вот уже в этом не уверен…
– Зачем же так сразу? – Пьер закатил глаза, что-то припоминая. – Как там в древней песне поется? А не спешите нас хоронить, есть у нас еще здесь дела…
Тарасов ощутимо напрягся.
– А дальше еще интересней, – продолжил шеф, – сейчас, вспомню. Вот: у нас дома детей мал мала, да и просто хотелось пожить…
Кстати, знакомый стих. Если не ошибаюсь, что-то из школьного курса, неоклассика двадцатого века. Какой-то рокер времен распада Советского Союза. Точно, некий Шахрин.
– Чего вы от меня хотите? – насупился пленник.
Или все-таки не пленник?
– Ничего сверхъестественного, – пожал плечами Пьер. – Расскажите о себе хоть немного, чтобы мы знали, что с вами делать.
– Например, в шлюз выбросить. Без скафандра.
– Да бросьте, Александр! Чего вы боитесь? Лично мне вы интересны только тем, где мы вас обнаружили. Любопытство, знаете ли, мой главный порок. Ну и поговорить люблю.
– А мне, напротив, всегда казалось, что молчание – золото.
– Полноте, – ухмыльнулся шеф и вдруг заливисто расхохотался. Отсмеявшись, пояснил: – Я, кажется, понял, в чем проблема. Вы думаете, что можете оказаться нежелательным свидетелем? Учитывая, что вы прекрасно осознаете, о каком таком господине шла речь чуть ранее. Смею вас заверить, я вас в этой роли не рассматриваю. Абсолютно.
А зря. Если мы его отпустим, он наверняка сумеет сложить два и два, как только доберется до ближайшего компьютерного терминала и посмотрит новости. И тогда все труды Джейми, а также чудовищная по своей сути зачистка поместья пойдут насмарку. Триаде, в отличие от суда, доказательная база не нужна, свидетеля более чем достаточно. Да что там свидетеля, даже малейшего подозрения с лихвой хватит, чтобы нас пустить в расход. Такие убийства не прощают. Тут одно из двух: или Пьер бессовестно врет, или имеет на Тарасова какие-то виды. Видимо, пленник пришел к аналогичным выводам, потому что немного нервно усмехнулся и выдал:
– Эх, лукавите, любезнейший Петр Михайлович!
Молодец, мужик! Не знаю, специально его учили, или неосознанно он действовал, но выход нашел верный – подстроился под манеру общения собеседника. Не показывает, что боится, но и не борзеет. Не жертва, но и не агрессор. Равный.
– Ваша взяла, Александр! – усмехнулся Пьер. – Каюсь, чуть приукрасил действительность. Но вы, гляжу, уже достаточно окрепли, так что с вами можно говорить начистоту. Скажем так. Вы в данный момент мой, э-э-э, пленник.
– То есть я должен рассматривать наше, э-э-э, общение как допрос?
Виньерон в ответ развел руками, мол, что делать, жизнь такая.
– И чем вы лучше тех азиатов?
Риторический вопрос. И где-то даже философский. Интересно, как Пьер выкрутится?
– Да хотя бы тем, что я не собираюсь причинять вам физического вреда. Об умерщвлении тем более речь не идет. Вам, Александр, всего лишь придется поступиться толикой свободы.
– Всего-то? – усмехнулся Тарасов. – Из одной клетки в другую. Веселенькая перспектива. У азиатов я хотя бы в отключке был и не видел их гнусных рож. У вас, я так понимаю, подобной привилегии я буду лишен?
– Ну, если вы настаиваете… – задумчиво протянул Пьер. – Думаю, доктор Шульц сумеет вам устроить кому. Да что доктор, вон, Паша уже давно порывается вам сотрясение мозга организовать. Но надо ли оно вам, вот в чем вопрос.
Вот тут шеф несправедлив. Видит бог, и в мыслях не было. Намеревался всего лишь парой сломанных ребер ограничиться.
– Так что, будем разговаривать? – вопросительно выгнул бровь Виньерон.
– Настроения что-то нет, – отрезал пленник.
Теперь уже точно пленник.
– Знаете, Александр, у меня уже появляются мысли насчет грузового шлюза в третьем трюме. У него частенько барахлит система управления, да и с регенерацией кислорода проблемы…
– А вот угрожать не надо. Погрознее видали, – буркнул Тарасов, отворачиваясь. – Нашелся пугатель, по собственному кораблю без охраны не ходит, а все туда же.
Ага, это он уже чисто из вредности. Почти сломался. Сейчас самое главное не останавливаться, давить и давить. Шеф, к моему удовлетворению, тоже это понял:
– Короче, так, господин Тарасов. Вы сейчас не в самом комфортном положении. Тезисно: вы на борту «Великолепного», полностью в моих руках. Сбежать нереально, сами понимаете: с гиперпространством не шутят. Отпустить я вас не могу. Поэтому придется вам пока что воспользоваться моим гостеприимством. Но я любопытен.
– Вы уже говорили, – подпустив в голос сарказма, хмыкнул пленник.
– Любопытен, да, – не дал сбить себя с толку шеф. – И мне жутко интересно, зачем вас выкрали азиаты. А то, что вы к ним попали не по своей воле, даже не обсуждается. Итого, у вас есть что-то, интересное мне. Можем заключить сделку.
– Не думаю.
– А зря. Думать, хотя бы периодически, полезно. Но я не настаиваю на сиюминутном решении. Время у вас есть. Доктор сказал, что выпустит вас из палаты через два дня. Пока придите в себя, восстановите силы. Соберитесь с мыслями, в конце концов. А потом мы вернемся к нашему разговору.
– А вы меня в карцер разве не запрете? Для стимуляции мыслительной деятельности, так сказать? – съязвил Тарасов.
Вот ведь неугомонный! Неужели обязательно за собой последнее слово нужно оставить? С Пьером, кстати, такой трюк обычно не проходит.
– А зачем? – притворно удивился Виньерон. – Более того, после выписки я предоставлю в ваше распоряжение комфортабельную каюту на офицерской палубе. И свободу перемещений по кораблю, в разумных пределах, конечно же, никто вам ограничивать не будет. Это чтобы вы поняли, чего лишитесь, если переговоры зайдут в тупик.
– Ну, допустим, чисто гипотетически, что я вам все расскажу. Но-но, спокойнее! Я сказал, гипотетически. Честно признаться, я вообще ничего не помню…
– Так уж и ничего?..
– Увы…
– Ладно, замнем для ясности.
– Допустим, я удовлетворил ваше любопытство, любезнейший Петр Михайлович. А дальше что?
– Лично я вижу как минимум две возможности…
Чего-то это мне напоминает. А?
– Надеюсь, моя прогулка в шлюз без скафандра в их число не входит? – не изменил себе Тарасов.
– Однозначно нет, даже гипотетически, – усмехнулся Пьер. – Одно из двух: или мы сотрудничаем дальше, к взаимной, хочу заметить, выгоде, или расстаемся если не друзьями, то хотя бы не врагами. Правда, предварительно придется вас подвергнуть одной не очень приятной медицинской процедуре.
– В подпольный «мозговерт» не полезу! – отрезал пленник. – Организм не казенный.
– Ничего гарантировать не могу, медицинские услуги – качественные – нынче дороги. Но…
– Понял я, понял. Будем надеяться, что память ко мне вернется. Но… Сами понимаете, амнезия дело такое…
– Вот и славно! – заключил Пьер, поднимаясь со стула. – Кстати, нянчиться с вами у меня нет возможности, поэтому по любым вопросам обращайтесь к Павлу Алексеевичу. – Короткий кивок в мою сторону. – Он мой доверенный помощник, а вовсе не охранник, как вы изволили выразиться. Плюс координатор по работе с пассажирами, так что вы подпадаете под его юрисдикцию. Прошу любить и жаловать.
Тарасов соизволил окинуть меня заинтересованным взглядом.
– Гаранин, Павел, – представился я по всем правилам, протянув руку.
Пленник, чуть помедлив, ответил на рукопожатие, правда, и тут не удержался от комментария:
– Доверенный помощник, а дерется как профи.
Я пожал плечами, мол, чего тут сверхъестественного? К тому же, если мне не изменяет память, во вчерашнем инциденте я лишь защищался, даже отмахнуться ни разу не получилось. Однако ж парень хорош, если сумел сделать такие далеко идущие выводы.
– Всего хорошего, Александр! – закруглил разговор шеф. – Надеюсь на ваше здравомыслие.
– Я тоже, – вздохнул Тарасов, но в его насмешливых глазах отчетливо читалось: «Блажен, кто верует».
Покидая палату, я еще раз пересекся с ним взглядом, и он, как и ожидалось, глаз не отвел. Надолго затягивать дуэль я не стал, и так все понятно. Намучаемся мы с ним, ох, намучаемся!..
– Ну, что скажешь? – поинтересовался Пьер, когда мы оказались в коридоре.
– По поводу?
– Паша, хоть ты-то не прикидывайся, – укоризненно глянул на меня шеф. – Про Тарасова что скажешь?
– Вредный тип.
– И все?
– А вы хотите, чтобы я вам его психологический портрет нарисовал? Признаться, я этот раздел теоретического курса порядком подзабыл.
– Н-да, похоже, без профилактической беседы не обойтись, – хмыкнул патрон. – Не отставай.
Всю дорогу до капитанских апартаментов Пьер молчал, видимо, что-то обдумывал, да и, оказавшись в родном кабинете, к разговору приступил далеко не сразу. Для начала обновил потухшую сигару, потом вооружился неизменным пузатым бокалом с коньяком (мне, кстати, не предложил), и, наконец, разродился целой речью:
– Возможно, Паша, ты сочтешь меня неисправимым романтиком, но, сколько себя помню, меня влекла Тайна. Тайна с большой буквы, а не какие-то там жалкие секреты местечковых политиков, и даже не загадки истории, нет. Все гораздо хуже. Я больной человек по большому счету. Болезнь моя незаразная, да и для окружающих не опасная… (Ага, это еще как посмотреть, подумал я.) Ты никогда не задумывался: кто мы, что мы, зачем, в конце концов, мы? Нет? Тебе повезло. А меня эти насквозь философские вопросы занимали чуть ли ни с раннего детства.
Шеф снова надолго задумался, устремив мечтательный взгляд куда-то на стену, а потом тихо и размеренно продолжил, не глядя на меня:
– Родился я в довольно богатой семье. По крайней мере, мы никогда не бедствовали. Дед мой, Антуан Виньерон, был потомственным французским дворянином. Баронство его было одним из самых доходных в Шампани, его виноградники приносили баснословную даже по тем временам прибыль. Но все кончилось в один далеко не прекрасный момент – Смута не щадила никого, в том числе и моего предка. Все его родственники были убиты. В одночасье лишенный всего, он бежал из горящей Европы и перебрался в Славянский Союз. Там он встретил любовь всей своей жизни – мою бабку Марию. У них родился сын, мой отец, Мишель Виньерон. Папенька тоже впоследствии женился на русской, и до сих пор живет с моей матерью, Валентиной, душа в душу. У меня есть еще младший брат, Антон. В честь деда назвали…
Пьер грустно улыбнулся какому-то своему воспоминанию, но в подробности вдаваться не стал, вернулся к исповеди:
– Так что я, как видишь, тоже барон, только без баронства. Да и француз всего лишь на четверть, просто на Гемини пришлось поддерживать имидж для солидности. Так и появился Пьер-Мишель Виньерон, авантюрист и циник. Впрочем, это я вперед забегаю. Рос я во вполне благополучной семье, отец – успешный московский бизнесмен, мать – искусствовед, часто вела аукционы в одном торговом доме, специализировавшемся на антиквариате. Под ее влиянием я очень рано увлекся историей, а затем и археологией. Так получилось, что закончил я истфак МГУ, собирался даже в аспирантуру поступать, но не срослось. Характер подвел. Встрял в одну нехорошую историю, так что пришлось срочно прятаться. А где в наше время можно скрыться от правосудия? Правильно, в армии. Записался в Десант, прошел курс молодого бойца, как положено, потом загремел на дальний форпост на Фронтире. Так вышло, что пришлось мне поучаствовать в заварушке с «черными археологами» – флотские спецы нашли их базу, попытались взять штурмом, но что-то у них не срослось, нас бросили на выручку. Так я получил боевое крещение. И умудрился выделиться на фоне остальных парней. Меня заметили, а когда узнали, что у меня еще и образование высшее, предложили перейти во Флот, в экипажный состав. После соответствующей переподготовки, само собой. В ВКС я провел еще пять лет, а потом вылетел как пробка. И опять из-за характера. Повздорил со старпомом на последнем месте службы, разбил ему рожу, и финита. Хорошо хоть в дисбат не загремел. А оказавшись на гражданке, понял, что совершенно не приспособлен к мирной жизни. Скучно. И муторно. Бизнес? Нет, не мое. Через год я вдрызг разругался с папашей и младшим братцем и хлопнул дверью. Кое-какие деньги у меня были, и я решил купить корабль. Правда, скопленной суммы хватило лишь на развалюху со свалки… Видел бы ты, на что был похож «Великолепный», когда я его выкупил! Правда, столетний боевой фрегат сохранился куда лучше многих гораздо более свежих собратьев – видно было, что его до меня кто-то ремонтировал, но все равно его никто не покупал – баки маленькие. Не знаю, что за модификация, но я решился вложить в старичка деньги и не пожалел. Хотя поначалу было весьма сложно. Первый год я занимался короткими рейсами, хватался за любую оказию, но все равно удавалось лишь сводить концы с концами. Да команде жалованье платить. А потом я выиграл вот это, – Пьер покопался в верхнем ящике стола и продемонстрировал мне вычурный массивный перстень серого металла. – Бывший его владелец так и не сумел объяснить его происхождение. И меня вновь охватила страсть к Тайне. Я подумал – какого черта?! Что и кому я докажу, если буду по-прежнему перебиваться случайными заработками? Я свободен, никому ничего не должен, так не проще ли заняться любимым делом? И я, наплевав на законность, занялся контрабандой. Не сразу, понятно. Пришлось изрядно попотеть, зарабатывая стартовый капитал. Я начал участвовать в подпольных турнирах по покеру. Сначала ставкой служил «Великолепный», потом появились свободные средства, и в конце концов я сумел оснастить фрегат всем необходимым для ведения столь сомнительного бизнеса. И тогда дела пошли в гору. Я наконец-то получил возможность отдаться своей тайной страсти – ксеноархеологии. Ты наверняка слышал, что среди черных археологов я превратился чуть ли не в легенду. Слухи сильно преувеличены, но я предпринял несколько экспедиций, весьма удачных, надо признать, да и на поприще коллекционирования преуспел. Ты, наверное, думаешь, а для чего я вообще тебе все это рассказал? Все просто. Устал держать в себе. Элементарно нужно выговориться. Более подходящей кандидатуры на борту все равно нет, а ты, как-никак, психолог.
– Патрон…
– Не перебивай. Сейчас опять начнешь – не психолог, а конфликтолог. Какая, в сущности, разница? Я просто чувствую, что могу выговориться. Мне это нужно. Так вот, я всего лишь хочу, чтобы ты понял мои мотивы. Не считал бездушным монстром, убийцей и вообще гнусным типом.
– Но почему я?
– Понятия не имею. Я целенаправленно искал специалиста по Тау, а вовсе не духовника. Я, конечно, в Бога верю, но не до такой степени, чтобы священника за собой таскать. А ты паренек смышленый, и в циничную скотину превратиться еще не успел.
Вашими бы устами, шеф, да медку навернуть! Я-то себя уже давно считал конченой сволочью. Это элементарно выжить помогало.
– Короче, не перебивай! – Пьер попытался затянуться сигарой, но та успела погаснуть, и он раздраженно принялся колдовать с зажигалкой. Выдохнул клуб дыма, откинулся на спинку кресла: – Тайна! Ты только вслушайся в звучание этого слова! За набором банальных звуков кроется настоящая бездна. Невозможно представить, сколько тайн скрывает мироздание. Мы песчинки на лике Вселенной. В этом бескрайнем пространстве скрывается столько всего, что дух захватывает. Да элементарно в доступном нам секторе столько загадок, что человеческой жизни не хватит, чтобы только их перечислить. Масштабы представить невозможно. Как ты думаешь, сколько цивилизаций сменило друг друга за те миллиарды лет, что существует Вселенная? Сто? Двести? Или тысячи? Их следы повсюду, нужно только знать, что и где искать. Есть люди, и не только люди, которые знают. Мне стоило больших трудов заслужить их доверие. Теперь и я знаю. Черные археологи – довольно замкнутая каста, и, раз в нее попав, уйти уже невозможно. Неизвестность влечет, манит, как… мечта, я не знаю. Это слаще плотских утех, никакой наркотический или алкогольный кайф не сравнится с тем незабываемым ощущением, когда удается хотя бы прикоснуться к очередной древней загадке. Когда ты понимаешь, что Вселенная неохватна, и какая невообразимая бездна времен отделяет тебя от некогда живших разумных существ, оставивших свой след в истории. Вселенской истории. Вот она, единственно достойная цель – пополнить их ряды. Цивилизации приходят и уходят, волны разума сменяют друг друга, отправляя предшественников в забвение, но материальные их следы остаются. Навечно. И когда держишь в руках очередной инопланетный артефакт, невольно начинаешь задумываться, что за существа его сотворили. Каковы были их цели? К чему они стремились? Что хотели выразить, создавая этот предмет? И пусть ты никогда не узнаешь, на что они были похожи, но уже тот факт, что о них кто-то вспоминает, особенно спустя миллионы и миллиарды лет, делает их бессмертными. След в истории. Все остальное неважно.
Н-да, что-то шеф сегодня в философию ударился. Хотя, надо признать, звучит достаточно убедительно. Так и маячат перед внутренним взором соблазнительные образы древних сокровищ.
– Так вот, Паша. Я поставил себе цель – оставить такой же след. Знаю, смахивает на бред сумасшедшего, но чем это хуже, допустим, стремления к абсолютной власти? Или скопидомства, когда каждую копейку несут в банк? Или желания устроить мир во всем мире? Моя цель, между прочим, куда гуманнее прочих. Я не собираюсь менять жизнь окружающих, как те же политики. Я не собираюсь никого лишать кровно заработанных грошей, спекулируя на бирже или провоцируя обвал валют. Я всего лишь хочу оставить по себе память. Материальную, а не в виде народной молвы. Эпос существует ровно до тех пор, пока существует создавший его народ. Так что плевать на устное творчество. Я хочу создать нечто такое, что останется в веках, и будет принадлежать всем, независимо от происхождения и расы. Нечто грандиозное.
– Похвальное желание, патрон, – не удержался я от колкости. – А как это осуществить, вы думали? Хотя бы приблизительный проект есть?
– Вот в этом-то вся проблема, – сразу же сник Пьер. – Я долго думал над этим. Очень долго. И пришел к выводу, что сначала нужно изучить опыт предшественников.
– Поэтому занялись археологией?
– И поэтому тоже. Но в первую очередь из-за возможности прикоснуться к тайне. Ладно, – Пьер одним глотком выхлебал остатки коньяка и снова пыхнул сигарой. – Это все лирика. Задача-максимум, так сказать. Но есть и более приземленные цели. Например, как ты думаешь, какая тайна сейчас наиболее, скажем так, актуальна?
– Первые?
– Бинго! – Шеф пару раз хлопнул в ладоши, изобразив жидкие аплодисменты. – Это самая свежая, и десяти тысячелетий не прошло, загадка. И она теоретически вполне поддается решению. Неудивительно, что все специалисты именно ей уделяют повышенное внимание. Кроме того, Первые, в отличие от более древних наших предшественников, нам относительно понятны. Равно как и их технологии. И из этого факта проистекает закономерный интерес к ним.
– Ага, и артефакты на черном рынке весьма ценятся…
– Именно. Черные археологи кто угодно, но только не благотворительная организация. Все решают деньги, сколь бы банально это ни звучало. А деньги можно сделать либо на антикварных ценностях – причем еще большой вопрос, что именно таковыми считать – либо на полезных артефактах, например, образцах технологий. Я, как ты понимаешь, комбинирую оба этих способа, но больше тяготею к наследию Первых. Любопытство – страшная сила. И занимаюсь этим вопросом с самого начала, э-э-э, профессиональной деятельности. И вот теперь мы плавно переходим к основному вопросу повестки дня.
– Я весь внимание, патрон.
– Не паясничай. Так вот, последние три года я занимался подготовкой к самой, на данный момент, крупной экспедиции в моей карьере. Подбирал команду, копил деньги, запасался оборудованием и всем необходимым. Теперь, наконец, время пришло. В самом первом походе за пределы Сферы человечества я наткнулся на древний корабль. Скорее всего, это был один из первых разведчиков Тау, очень уж архитектура характерная. Не суть важно, в общем. Добычи особой эта находка не принесла, все, чем удалось поживиться – некоторое количество записей на кристаллоносителях, да прочий хлам, не имеющий даже антикварной ценности. Короче, брать мы ничего не стали, просто зафиксировали факт находки и потом передали информацию таурийцам, за чисто символическую плату. Но один из кристаллов я все же оставил себе. Расшифровка информации заняла больше года, но в итоге мне удалось получить удобоваримый текст. Чтиво, должен признать, весьма увлекательное – нечто вроде сборника древних легенд. Все вполне стандартно, но в одном из файлов речь шла о некоем Ковчеге. Что это за объект, и с чем его едят – не ясно. Но, согласно мифу, он содержит некую технологию, способную даровать власть как над живой, так и над неживой природой. Причем власть практически неограниченную. Не знаю, насколько правдива эта информация, скорее всего, очередная сказка, но в этой легенде содержатся недвусмысленные указания, где именно нужно искать Ковчег. Уже один этот факт заслуживает особого внимания. Бог с ней, с технологией. Если даже удастся отыскать банальный корабль Первых, это уже будет хорошо. Такой добычей не каждый может похвастаться. Да что там, не каждый! Случаи обнаружения достаточно хорошо сохранившейся космической техники Первых можно по пальцам пересчитать! Куда чаще находят развалины на планетах. А тут целый корабль. Игра однозначно стоит свеч.
– Патрон, а вы уверены, что какой-то непонятной легенды достаточно, чтобы тащиться в дикую даль без малейших гарантий? – хмыкнул я.
– Уверен. К тому же у меня есть подтверждение. – Пьер странно на меня покосился и уточнил: – Теперь есть.
– Так мы за этим к господину Ма ходили? – дошло-таки до меня.
– Да. Я случайно наткнулся на обрывки текстов, которые выложил в Сеть его представитель. Старый Ма, чтоб ты знал, был одним из самых известных коллекционеров. Его собранию артефактов Первых мог любой позавидовать. Теперь, правда, львиная доля его сокровищ моя… Впрочем, не важно. Та самая друза кристаллов, которую он отказался продать, нечто иное, как информационный накопитель. Не знаю, где он его взял, но данные там содержатся весьма любопытные, в том числе и информация о Ковчеге. И я теперь с уверенностью могу утверждать, что это именно корабль. Причем корабль огромный. А, возможно, и целая космическая база. Как тебе перспектива?
– Дух захватывает, если честно, – подыграл я шефу. – Мне нужно знать что-то еще?
– Да. Судя по косвенным данным, объект находится где-то на границе сектора Тау. И там очень легко нарваться на всяческих лихих ребят. Это я уже молчу про их Патруль. Поэтому мне и понадобился специалист твоего профиля.
– Думаю, вы не ошиблись в выборе, патрон, – вздохнул я.
– Что-то не вижу энтузиазма.
– С моей деятельностью на дипломатическом поприще у меня связаны далеко не лучшие воспоминания, – поморщился я. – Не думал, что снова придется браться за старое. Но от судьбы, видимо, и впрямь не уйдешь.
– Так ты согласен отправиться со мной?
– А куда я денусь? Мне показалось, что мы выяснили это еще утром.
– Ладно, Паша, не заводись, – поднял Пьер руки в примирительном жесте. – Ты мне реально нужен. Другого специалиста за оставшееся время я уже не найду. Текущий рейс последний. Когда прибудем на Брод, займемся подготовкой к экспедиции. Нужно будет найти еще кое-каких спецов, это займет пару месяцев, не больше. А потом в путь.
– У меня есть одно условие, патрон.
– Я, собственно, не сомневался, – ухмыльнулся шеф.
– Я хочу, чтобы, когда мы отправимся на поиски вашего Ковчега, моя помощница осталась в пределах Федерации. И это не обсуждается. Даже если она будет сопротивляться.
– Ты все-таки в нее втюрился! – изобличающе ткнул в меня пальцем Виньерон. – А она молодец, между прочим. Хорошо, условие принимается. Все равно примерно половина команды останется на Броде, особенно из числа обслуживающего персонала. Так что как-нибудь от твоей Женьки избавимся.
– Я надеюсь на вас, патрон.
– Ладно, с этим разобрались. Но у меня есть для тебя еще одно поручение. – Шеф, наконец, перестал мусолить сигарный окурок, и аккуратно «забычковал» его в массивной пепельнице. – Ты, конечно, будешь смеяться, ведь таких совпадений не бывает… Короче, Тарасов – один из тех спецов, которых я собирался найти в самое ближайшее время.
– Да ладно!
– Не перебивай. Короче, мне на него дали наводку еще полгода назад, но тогда он безвылазно торчал на Ахероне, и добраться до него не было никакой возможности.
– А чем это он так знаменит? – с показным безразличием поинтересовался я.
Чует мое сердце, здесь что-то не так. А интуицию я уже давно игнорировать перестал – себе дороже, убедился на горьком опыте.
– Помнишь, лет пять назад шумиха была? Возвращение изолированного мира Фронтира в лоно Федерации? Как раз тогда удалось восстановить связь с системой Риггос-2. Ахерон – ее столичная планета. Там сохранилось население, пережившее атаку легорийцев. Случай на данный момент беспрецедентный. Так вот, Тарасов – на тот момент еще капитан-лейтенант – первый разведчик, проникший на планету. Он сумел убедить местное правительство пойти на контакт с федералами, но суть не в этом. Ахерон оказался еще одним полигоном Первых наряду с Землей и Легорией. Это установлено точно, правда, информация засекречена. Тарасов нашел на планете полуразрушенную базу Первых. Кое-какие образцы там сохранились, плюс обнаружилось несколько кристаллоносителей. Это событие породило первую волну интереса к Первым. Черный рынок буквально бурлил какое-то время, потом ажиотаж пошел на спад. Все устаканилось, но не надолго. Буквально через пару лет технологии Первых всплыли уже на Нереиде. Об этом тоже мало кто знает, но, насколько мне удалось выяснить, полученные Тарасовым в ходе разведывательной миссии данные легли в основу исследований целого лабораторного комплекса, затерянного среди островов Южного полушария планеты. А это тот еще лабиринт, надо сказать. Короче, яйцеголовые сумели восстановить кое-какие технологии в сфере клонирования, через что получили неприятности на задницы. Никто толком не знает, что стряслось, но какие-то левые типы напали на комплекс и попытались вывезти оборудование и образцы. Поговаривают, что к этому причастна компания «Внеземелье». Поговаривают также, что они что-то обнаружили на Находке.
– Там же сейчас карантин, – удивился я.
– Ага, именно поэтому и карантин. Тут тоже история темная. Но вернемся к нашим баранам. Заваруха на Нереиде получилась знатная, комплекс вместе со всем персоналом сровняли с землей. Выжили двое, но про них вообще ничего не известно. Удалось лишь выяснить, что их спрятали на Ахероне. И Тарасов с ними контактировал. Это уже вторая причина, чтобы привлечь его к сотрудничеству. Наводку на него дали надежные люди, имевшие непосредственное отношение к «Внеземелью». Операцию по захвату мы готовили больше месяца. Представь мое разочарование, когда выяснилось, что ранее недоступный Тарасов с Ахерона улетел. Но в пункт назначения не прибыл. Исчез по пути.
Ага, засада.
– Это несколько нарушило мои планы, – продолжил Пьер, – поэтому пришлось переключиться на покойного господина Ма. Каково же было мое удивление, когда мы обнаружили неуловимого Тарасова у него в подвале! Возникает закономерный вопрос: зачем он понадобился азиатам?
– Могу дать не менее закономерный ответ, – фыркнул я. – У вас, патрон, есть конкурент.
– Думаешь? Впрочем, это логично. Если уж я сумел раздобыть такие сведения, почему они не могли попасть к кому-то еще?
– Вспомните Босуорт-Нову, – подлил я масла в огонь. – Кто пытался перехватить Джейми? Правильно, местная мафия при поддержке якудза. Тот японец в лесу, помните?
– Выходит, кто-то на Сингоне пытается нас опередить, – задумчиво выдал Виньерон. – И, судя по кое-каким признакам, этот кто-то – один из кланов якудза. И они явно не поставили в известность руководство. Потому что верховодят там сейчас китайские семьи. А ситуация такова, что между этническими группировками в любой момент может вспыхнуть война. Вспомни хотя бы юного Хикэру. И Нобору мне о чем-то подобном намекал.
– Нам нужно спешить, патрон.
– Кто бы спорил… Но и вслепую тыкаться смысла нет. Тогда тем более необходимо склонить Тарасова к сотрудничеству. Он нам необходим и как эксперт, и как выход на тех двоих, что спаслись на Нереиде. Они еще более ценные источники информации. Ты понял, Паша?
– Не думаю, что смогу, – помотал я головой. – Тарасов тот еще тип, мне одного разговора хватило.
– Ты психолог, тебе и карты в руки, – ухмыльнулся шеф. Правда, ухмылка получилась довольно-таки хищная. – Или придется его принудительно пропустить через мнемосканер. Хочешь взять грех на душу?
Чертов Пьер! Знает, на что давить.
– Ладно, патрон, я попробую…
– Попробуй, Паша, попробуй. И постарайся не затягивать.
– Хорошо, патрон. И еще хотелось бы очертить, так сказать, рамки дозволенного.
– А, вербовать так вербовать! – рубанул рукой воздух шеф. – На твое усмотрение. Все равно, если не договоримся, в «мозговерт» его. Что очень нежелательно.
От Виньерона я ушел в несколько растрепанных чувствах. С одной стороны, участвовать в явной авантюре ох как не хотелось, с другой – а куда деваться? Я теперь повязан, и альтернатива одна, причем не самая приятная. Плюс Женька. Та еще проблема, между прочим. Несколько скрашивал мое положение тот факт, что Тарасов тоже попал, как кур в ощип. И было бы логично рассматривать его в качестве потенциального союзника. С этой точки зрения поручение Пьера оказалось весьма кстати – под шумок можно совершенно спокойно общаться с пленником, не вызывая подозрений. Собственно, а что откладывать? Не дожидаясь остановки лифта, я подкорректировал место назначения, и вскоре вновь оказался в храме медицины. Док Шульц препятствовать не стал, благо обед и дневные процедуры уже закончились, и мне оставалось лишь пересечь короткий коридор и войти в палату.
Тарасов моему появлению слегка удивился – соскучиться он еще явно не успел, – но и возмущения не выказал. Я без лишних слов устроился на отменно неудобном пластиковом табурете, как Пьер давеча, и принялся сверлить пациента тяжелым взглядом. Никакой особой цели я этим не преследовал, просто хотелось посмотреть на реакцию. И та не заставила себя долго ждать.
– Ты меня загипнотизировать собрался? – ухмыльнулся Тарасов через пару минут. В молчанку играть ему быстро надоело, как я и предполагал.
– Думаешь, прокатит? – не остался я в долгу.
– Вряд ли, – хмыкнул он. – Но ощущение забавное. Так меня еще никто не колол. Обычно сразу по морде норовили заехать.
– Думаешь, прокатит?!
– Но-но, я бы попросил! – уже откровенно рассмеялся пленник. – Я сейчас не в той форме, да и настроения нет, честно говоря.
– Ну так я попозже зайду.
– Можно, конечно, – окинул он меня задумчивым взглядом. – Только, боюсь, я в заведомо проигрышном положении. Меня ведь все равно просто так не отпустят?
– Лично я тебя не держу, – безразлично пожал я плечами. – Но Пьеру ты зачем-то нужен. Поэтому, как человек, довольно близко с ним знакомый, советую…
– Э-э-э, стесняюсь спросить… а вот это ваше близкое знакомство, оно какого рода?
Твою ети! И кто тут кого на вшивость проверяет? Задавив в зародыше рванувшую откуда-то из глубины души ярость, я как можно незаметнее выдохнул и продолжил, как ни в чем не бывало:
– Советую пойти ему навстречу. Для здоровья полезней.
– Думаешь? Но мне всегда казалось, что венерические заболевания его отнюдь не прибавляют.
Я дернулся было, но в очередной раз взял себя в руки и остался сидеть, даже в лице не переменился, проигнорировав ехидный взгляд. Чем не повод для гордости? Тарасов, кстати, мою выдержку тоже оценил. Правда, это не помешало ему с огромным удовольствием закончить фразу:
– Так что извини, братан, это без меня.
Н-да, не ошибся я в нем. Тяжелый человек. Надо что-то делать, но вот что? Ну-ка, а что на этот случай говорит наука конфликтология? Налицо межличностный конфликт, или, по крайней мере, попытка его развязать. В данной конкретной ситуации некий Тарасов, несмотря на свой статус пленника, придерживается активной стратегии, а я, так уж вышло, пассивной. Меня такое положение дел не устраивает. Посему надо перехватывать инициативу. Приспособленчество не поможет – это откровенный уход от проблемы. Но и деструктивный характер действий, как у неугомонного пациента, тоже не выход – такая ситуация может завершиться только дракой. А он, судя по всему, как раз и пытается ее спровоцировать. Итог – конфликтная ситуация разрешается в пользу моего оппонента. Нет, мне профессиональная гордость не позволит так позорно слиться. Я хоть личность и психологически неустойчивая (не по своей вине, надо признать), но к усугублению осознаваемых трудностей совсем не склонен. Конструктивная стратегия наш выбор. Драться я не хочу. На контакт пленник не идет. Угрожать бессмысленно. Остается что? Правильно, высмеять его. Конечно, и в этом случае потасовка весьма вероятна, только словесный поединок сольет уже он. Что, собственно, и требуется. Ну, а если не поведется, то честь ему и хвала.
– Вы хотите поговорить об этом? – тоном заправского психоаналитика поинтересовался я, выгнув бровь. Жаль, обстановка не совсем соответствовала. Впрочем, определенные аллюзии все же были.
– Знаете, доктор, когда я был маленьким, – начал Тарасов, сложив руки на животе и закрыв глаза, – я, как бы это помягче, подвергся насилию. Он был огромный и лохматый, его звали Тедди. Мы жили с ним душа в душу лет до четырех, спали всегда только вместе, а потом он превратился в монстра!
– Не улавливаю связи с подсознательным страхом венерических заболеваний, – глубокомысленно изрек я, выслушав его тираду. – Может, припомните еще что-то? Например, вас преследовала надувная женщина-вампир, или, я не знаю, у вас была боязнь примерочных кабинок в магазинах?
– Не припоминаю, доктор. Может, еще раз гипноз попробуете? У вас сразу такое лицо забавное становится, как у какающей собаки.
– Вы хотите поговорить об этом? – прищурился я.
Несколько секунд мы пожирали друг друга не самыми дружелюбными взглядами, а потом одновременно заржали. Не помню, чтобы меня раньше так на «ха-ха» пробивало. Но каков гусь! Такой сам кого хочешь до белого каления доведет, а я тут его на вшивость проверять взялся! Отсмеявшись, я коротким жестом отослал встревоженного санитара, явившегося выяснять, по какому поводу ржач, и прочистил горло.
– Надеюсь, больше к вопросу о половых извращениях возвращаться не будем? – поинтересовался я, перехватив взгляд Тарасова.
Тот успокоился даже раньше меня, и сейчас в его глазах не читалось и тени насмешки.
– А ты хочешь? Любой каприз за ваши деньги.
– Не начинай снова, а? – поморщился я. – Давай серьезно. Я просто выполняю свою работу, ничего личного.
– Выполняй, кто против? – пожал плечами Тарасов. – Только меня не доставай, хорошо?
– Я вообще-то по делу. И, если честно, думал, что у тебя будет много вопросов.
– Я пленный, какие, нафиг, вопросы? – резонно удивился мой собеседник. – Или ты ждал, что я начну выпытывать, когда кормежка? И когда прогулка? Так оно само собой прояснится, когда время подойдет.
– То есть насчет твоего, э-э-э, статуса вопросов нет?
– Пожалуй, есть один, – кивнул Тарасов. – Этому твоему Пьеру доверять можно? То, что он сказал, соответствует действительности? Или он мне лапшу на уши вешал?
– Думаю, конкретно в этом вопросе можно. Другое дело, а можешь ли ты доверять моему мнению? Кстати, могу соцопрос провести среди членов экипажа.
– Спасибо, доктор! – не остался в долгу пленник и добавил с неприкрытым сарказмом: – Придется, видимо, все же воспользоваться гостеприимством господина Виньерона.
– Это пока что не гостеприимство, – покачал я головой. – Это больничная палата. Как только док тебя выпустит, сразу приходи ко мне, будем решать с жильем. Вторая пассажирская палуба, там спросишь координатора по работе с пассажирами. А я, пожалуй, больше тебя беспокоить не буду.
– И на том спасибо, – хмыкнул Тарасов. – Как только, так сразу.
– Ладно, бывай.
Выбравшись в коридор и убедившись, что ехидный пленник меня не видит, я задумчиво почесал в затылке. Вроде бы и пришли к какому-то консенсусу, а вроде бы как и при своих остались. Чувствую, намучаюсь я с этим типом… С другой стороны, если удастся с ним договориться дружить против Пьера… Мечты, мечты, как вы прекрасны! Ладно, еще не вечер.
На выходе из медотсека я снова столкнулся с доктором Шульцем. В самом прямом смысле слова, между прочим: задумавшись о высоком, я буквально налетел на медика. Правда, своротить довольно массивного дока не получилось, и я недоуменно отпрянул, перехватив его насмешливый взгляд.
– Пообщались, Пауль? – поинтересовался он, кивнув на дверь в торце коридора.
– Можно и так сказать, – вздохнул я. – Док, как вы с ним справляетесь? Язва, а не человек.
– Да? А мы неплохо ладим, – удивился врач. – Таких бы пациентов почаще. Лекарства принимает, процедуры не игнорирует, систему жизнеобеспечения не отключает. Душка, в общем. Чувствуется опыт.
– Ладно, док, всего хорошего, – попрощался я и шагнул в кабину лифта.
Разговаривать ни с кем не хотелось – переборщил я уже сегодня с этим делом, а потому решил отсидеться до конца рабочего дня в собственном кабинете. В идеале вообще ото всех бы запереться и инфор вырубить, но за неимением гербовой, как говорится…
В приемной, за исключением примерного помощника в лице Евгении Сергеевны, никого не было, и я вознамерился было нырнуть в кабинет, но наткнулся на холодный взгляд девушки и резко остановился. Черт, похоже, снова придется использовать профессиональные навыки. Жаль только, что с ней они, как правило, бессильны.
– Меня никто не спрашивал? – для проформы поинтересовался я, чтобы хоть как-то начать разговор.
– Нет, босс.
Оп-па! Похоже, тут задачка потруднее, чем с несговорчивым Тарасовым. Льда в голосе девушки хватило бы, чтобы наморозить нехилых размеров айсберг. Правда, с эмоциями она справлялась не очень хорошо – плотно сжатые губы ее едва заметно дрожали. Вот только непонятно, от гнева или обиды. Впрочем, одно другому никак не мешало.
– Может, поговорим? – предпринял я еще одну попытку.
– Как скажете, босс.
Н-да, градус если и повысился, то незначительно. Я раздраженно прошелся перед ее столом туда-сюда и наконец выдал:
– Объясни мне, в чем проблема.
– А вы так и не поняли, босс?
Я собрался было ляпнуть что-то про критические дни, но вовремя опомнился и лишь покачал головой, мол, вообще без понятия.
– Значит, никакой проблемы нет, – заключила Евгения и уткнулась в монитор, демонстративно меня игнорируя.
Я постоял еще немного, тщетно пытаясь дождаться пояснений, понял, что дело дохлое, и прошел в кабинет. Уловив отчетливый звук удара кулаков по столешнице, прислушался, оставив дверь неплотно прикрытой. Следом задребезжала по полу кофейная кружка, потом до слуха донесся легкий топот и громкий хлопок – судя по всему, Женя со всего маху впечатала створку в косяк. Интересно, чего это она так разбушевалась? Вообще, на нее не похоже – оставить рабочее место в самый разгар дня. Н-да, или я совсем идиот, или одно из двух…
Мысленно послав все проблемы далеко и надолго, я развалился в кресле, но сегодня оно почему-то показалось мне отменно неудобным. Раздраженно поерзав, но так и не устроившись толком, я от души выматерился и отправился в каюту. Может, хоть в кровати расслаблюсь…
Шесть утра по корабельному. Все нормальные люди, за исключением дежурной смены, досматривали последние сны, а я как дурак сидел на тахте в зале и потягивал крепчайший кофе из литрового жбана. Хорошо хоть кухонный автомат заранее настроил, так что на камбуз переться не пришлось. Оттуда бы не выгнали, один из поваров все равно завтрак для постояльцев бизнес-класса готовил, но сам факт появления координатора по работе с пассажирами в таком месте и в такое время однозначно породил бы множество пересудов. А оно мне надо? Вот то-то. Вы спросите, а чего это мне в кровати не лежалось? Да сам не знаю. Напала бессонница, как раз два дня назад, после ссоры с Женькой. Правильно в народе говорят – нечистая совесть спать спокойно не дает. А она у меня ох какая нечистая! Впрочем, в рабочее время я умудрялся сохранять спокойствие и общался с помощницей хоть и сухо, но вежливо и по-деловому. Хотя, видит бог, чего мне это стоило!..
Тогда, два дня назад, уже под вечер перебравшись в каюту, я вознамерился было завалиться спать – в конце концов, похмелье у меня или что? Но, как обычно, воплотить это намерение в жизнь помешали обстоятельства. На этот раз в лице мультяшного Тау, обитавшего в моем личном планшетнике. Впрочем, доставать он меня начал не сразу, сначала я с омерзением содрал надоевшие джинсы и футболку, принял душ и, облачившись в свободные шорты, рухнул на кровать. Но долгожданный отдых обломился – по своему обыкновению забавлявшийся с голографическим «мячиком» Попрыгунчик вдруг свернул заставку и вывел на настенный дисплей аватарку, всем своим видом выражавшую недоумение. В случае с Тау неподготовленный человек скорее решил бы, что тот ощерился в ярости, но меня-то не проведешь, зря, что ли, столько лет в Академии штаны просиживал? Если бы партнер ограничился экраном планшетника, я бы на него не обратил внимания, но сушившую зубы морду во всю стену проигнорировать не получилось. Попытку я, конечно, сделал, но, даже прикрыв голову подушкой, от раздражающего мелькания спастись не удалось. Пришлось устроиться елико возможно удобнее и поинтересоваться:
– Ну и что на этот раз?
Я уже говорил, что Попрыгунчик – саморазвивающийся искин? Нет? Ну, вот говорю. А вы думали, чего это Юми чуть ли не кипятком писала, когда с ним познакомилась? Фигурально выражаясь, «питомец» у меня уникальный (для миров Федерации, конечно). И, помимо всего прочего, любознательный. Особенно его интересовала эмоциональная сфера «человечков», как он любил выражаться в приступах шовинизма. Подозреваю, что эта черта его характера всего лишь тонкая шутка Оскара, хотя кто их, Тау, разберет? В общем, периодически Попрыгунчик устраивал мне целые допросы, особенно на первых порах, когда от нечего делать подключался к телевизионной сети и «смотрел» все подряд, от новостей до мыльных опер. И объяснение многих человеческих эмоций превращалось в нешуточную проблему – слишком уж понятийный аппарат у учеников и учителей разный. В общем, намучился я изрядно, и не каждый раз удавалось получить удовлетворительный результат. Понятно, что именно сегодня мне вовсе не улыбалось устраивать очередной ликбез, но куда деваться?..
– Паша, что такое любовь?
Ох ты ж ё!!! Ну вот как объяснить компьютеру, хоть и способному на эмоции, что же это такое? А если я и сам толком не понимаю? Представили всю глубину проблемы? Впрочем, как-то раз эта тема уже всплывала, но я тогда отделался ничего не значащими фразами типа «влечение мужчины к женщине» и ссылкой на пару форумов химиков-любителей, дескать, сам смотри, там все по полочкам разложено с точки зрения человеческой физиологии. Попрыгунчик на какое-то время успокоился, и вот нате вам!
– А ты почему спрашиваешь?
Иногда проще сначала докопаться до причины интереса, чтобы не свернуть вовсе уж не в ту степь. Прецеденты случались, так что я уже научен горьким опытом. Одно дело, если он просто сериалов пересмотрел, и совсем другое, если в философию ударился. И такое бывало, между прочим.
– Это конфиденциальная информация, Паша.
– Ну и разбирайся тогда сам, – буркнул я, вознамерившись вырубить настенный дисплей к чертям. Вот сейчас как встану, как силовой шлейф отцеплю, и никакой беспроводной интерфейс не поможет!
– Про эмоцию «обида» я знаю достаточно много, – прошелестел мультяшный Тау. – Твоя позиция понятна. Извини.
– То-то же! – удовлетворенно хмыкнул я, принимая сидячее положение. Похоже, отвертеться от лекции не получится. – Давай, колись уже.
– Должен предупредить, что разглашение этих сведений неэтично.
Тау укоризненно на меня глянул, но я помотал головой, мол, не колышет. Нужны ответы, делись информацией.
– Ты уж сам решай, что тебе важнее: чуждая человеческая мораль или важные сведения об этих самых «человечках», – подначил я партнера.
Тот вполне ожидаемо повелся:
– Решение принято. И с точки зрения логики вполне очевидно. Я уже несколько дней участвую в так называемом «приватном чате» в коммуникационной среде, которую вы называете «аськой»…
– Ха, тебе поговорить не с кем, что ли?! А как же Юми?
– Должен признаться, что как раз она меня и пристрастила, – совсем по-человечески вздохнул рисованный инопланетянин.
– Реально? Вот прямо взяла и пристрастила? – не поверил я.
– Ну, просто показала, если честно.
Вот это уже больше похоже на правду.
– А до того, ты, наивный, и не знал?
– Знал, конечно, но не придавал значения. Но после ее объяснений я понял, что это прекрасная площадка для социологических экспериментов.
Ой, блин!.. Вот этого я и боялся. Попрыгунчик еще тот экспериментатор, из той породы, которую обычно обозначают термином «хренов». Страшно представить, до чего он мог «наэкспериментироваться»! Впрочем, случаев самоубийств на борту за последнее время не зафиксировано, значит, не так уж все и плохо.
– И?..
– Я зарегистрировался в чате.
– Так тебя запалили? В этом проблема?
– Вовсе нет, – обиженно встопорщил рисованные вибриссы Попрыгунчик. – Я же не тайно в сообщество вошел, Юми все знала. И она меня прикрыла. По крайней мере, лишних вопросов ни у кого не возникло. Дамы в чате оказались достаточно интересными образцами для исследования.
– Так ты еще и в бабский заповедник влез! – расхохотался я. – Понятно теперь. Долго продержался?
– Вообще-то, эксперимент все еще продолжается.
Мне показалось, или его от гордости раздуло?
– Давай-ка про эксперимент подробнее. Цели, методика?
– Изучение эмоционального фона в анонимном коллективе противоположного пола. Методика стандартная: выдал себя за новенькую. В команде господина Ватанабэ с прошлого рейса пополнение, но девушка оказалась не очень общительная, и в соцсети пока что не лезет. Вот все и думают, что я – это она. Это все Юми придумала.
Вот чертовка! Хотя можно было ожидать, что она тоже не избежит соблазна. Когда еще представится шанс поиграться с инопланетным искином? Да любой вменяемый компьютерщик за возможность оказаться на ее месте жизнь бы не пожалел. Или, по крайней мере, левую руку. Хотя нет, это перебор. Максимум бороду. Больные люди, как говаривал во времена оны один мой знакомый сисадмин.
– Ладно, с этим разобрались. А чего это тебя на любовь потянуло?
– Статистическая обработка собранных данных показала, что девяносто один процент содержания логов посвящен обсуждению данной темы. Термин «любовь» в среднем используется участницами чата раз в двадцать секунд. Это если учитывать все каналы, в том числе приватные.
Н-да, мог бы и не спрашивать.
– И ты еще до меня решил докопаться? – вполне искренне удивился я. – Тебе мало информации для анализа?
– Я бы сказал, информации чересчур много. Но она, к моему глубокому сожалению, не поддается анализу с точки зрения формальной логики.
Ото ж! Наконец-то и до инопланетного искина дошло, что у представительниц прекрасного пола своя логика. Особенная. Вернее, полное отсутствие таковой. Это как извечное противостояние порядка и хаоса.
– Сочувствую, братан, но ничем помочь не могу, – вздохнул я. – Пока что еще никому не удалось постичь женскую логику, даже им самим. Они ей пользуются неосознанно, на автомате.
– То есть общепринятое теоретическое обоснование отсутствует?
– Именно. Все, отстань, спать хочу.
– Еще один вопрос, Павел-сан.
Эй, а этого он где нахватался? Тлетворное влияние Юми?
– Что еще?
– Для начала примем за аксиому отсутствие общих закономерностей, – занудел Попрыгунчик. – Но это не отменяет частностей, эмпирических зависимостей. Я прав?
– Прав, прав. Я-то тут при чем?
– Ты, Паша, как раз и являешься таким частным случаем. И мне хотелось бы получить объяснение из первоисточника. Для чистоты эксперимента.
– Партнер, ты совсем офигел?
Признаться, Попрыгунчик меня своим заявлением просто-таки огорошил. Какой еще, к хренам, частный случай? Запал на меня кто-то, что ли?
– В одном из приват-чатов в качестве темы обсуждения фигурирует твоя личность, – подтвердил искин мои худшие подозрения.
И тут меня осенило:
– Это случайно не кто-то из моих подчиненных?
– Разглашение данной информации неэтично, – снова завел волынку Попрыгунчик.
– Ну, хоть лог дай почитать, – не сдавался я. – Или это тоже неэтично?
– Ответ положительный.
Зар-раза!
– Вообще-то, раз речь о моей скромной персоне, я имею право знать.
– Термин «тайна переписки» тебе знаком?
– Зануда! Тогда сам разбирайся. И вообще, друг называется! Но ты подумай над моими словами. Кстати, если я буду в курсе, может, удастся что-то прояснить. И эксперимент продолжится.
– Обнаружен конфликт интересов, – перешел на канцелярщину Попрыгунчик. – Анализ информации затруднен. Этическое противоречие.
– Да наплюй ты на этику, где твой здоровый цинизм? – привел я последний аргумент. – Ты же Тау, какое тебе дело до «человечков»?
Да знаю, что не самая лучшая стратегия поведения, и Юми бы меня за такое прибила – где это видано, подзуживать инопланетного искина, а вдруг он, фигурально выражаясь, «звереть» начнет? – но любопытство пересилило. Тем более было у меня одно подозрение…
– В доступе к полному объему информации отказано, – выдал партнер и тут же ощерил мультяшную рожу в улыбке: – Могу пересказать общий смысл своими словами.
– Хоть так, – не стал спорить я. – Может, ники их скажешь?
– Думаю, это не повредит. Тебе всех участниц перечислить?
– А их много?
– За все время обсуждения – четырнадцать персон.
– И что, все мне кости перемывали?
– Нет. Твое имя упоминается только в беседе двоих: Нэко и Примерной Помощницы.
Н-да. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Как дети, ей-богу!
– Рассказывай уже.
– Беседа в приват-чате стала результатом обсуждения на общем канале неких «козлов»…
– Это понятно, можешь пропустить.
– Я, кстати, не совсем понял, как связаны земные домашние животные и любовь.
– Забей. Если тезисно, это аксиома, лежащая в основе большинства бабских разговоров «за жизнь». Все мужики козлы, бла-бла-бла. Непреодолимое противоречие, обусловленное гендерными признаками. Из той же оперы, что у баб в голове тараканы, и вообще они инопланетяне.
– Это интересно. Ваши самки являются представителями иной расы?
– Э-м-м… нет, биологически мы один вид, все дело в ментальных различиях. Ты от темы не уходи.
– В общем обсуждении Примерная Помощница выдвинула предположение, что не все, э-э-э, особи мужского пола – «козлы». Ей тут же заявили, что она влюбленная дура. Та попыталась отстоять свою точку зрения, разразился скандал…
– Ага, это на них похоже.
– Не перебивай. Разразился скандал, и Примерная Помощница ушла из общего чата. Зато разговор продолжился в привате. Нэко ее пожалела, попыталась утешить, потом плавно перешла к подробностям. Их я тебе пересказывать не буду.
– Слушай, а ты-то как туда попал?
– Юми позвала.
Гы, спалился.
– Вот так прямо взяла и позвала?
– Ну да. Я в общей беседе попытался абстрагироваться от эмоциональной оценки и выяснить истину. Примерная Помощница восприняла это как поддержку и не возражала против моего допуска в приват. К тому же она хотела послушать совета нескольких незаинтересованных сторон.
– Ага, нашла советчика.
– Тебе не интересно?
– Интересно-интересно, продолжай.
– Примерная Помощница призналась, что ей нравится один самец, но она не знает, как себя с ним вести.
– Спасибо за «самца», братан! Все, молчу…
– Остальные подробности к делу отношения не имеют. Тебе достаточно знать, что в конце концов Помощница призналась, что влюблена в собственного босса.
– Так прямо и сказала – босса?
– Ответ положительный.
– И все? А с чего ты решил, что речь обо мне?
– По совокупности признаков.
– То есть конкретно мое имя не называлось?
– Называлось, но только имя – Павел.
Ладно, и так понятно, что про меня. Примерная Помощница, босс – куда уж прозрачнее намек. Значит, она ко мне реально что-то испытывала. Вопрос только, насколько далеко это влечение зашло.
– Когда этот разговор был?
– Непосредственно перед прибытием на Сингон.
Ага, совпадает. Потом я еще масла в огонь подлил, сначала в магазине, потом в клубе. Бедная Женька. И бедный я. Немудрено, что она на меня
– Все это хорошо и замечательно, но что ты от
– Через несколько дней Примерная Помощница пожаловалась нам с Нэко, что тот самец недалек умом. Никаких намеков не понимает. И вообще сухарь. Кстати, это как?
– Не важно. Дальше-то что?
Если это Женька, а я в этом практически уверен, то это ее реакция на облом в отеле. Задело за живое, видимо.
– Буквально пару часов назад Примерная Помощница сообщила нам, что неназванный самец, вызвавший к себе влечение – козел. И вообще, цитирую, «…пошел он на…»
– А вот это можешь пропустить, – буркнул я.
Настроение испортилось окончательно. Хватит обманывать самого себя, ясно же, что в глубине души я надеялся и верил, что ей небезразличен. Получил подтверждение, и что же? Оказалось, что собственноручно разрушил хрупкий мостик. Правда, именно к этому я и стремился. Казалось бы, живи да радуйся. Только почему хочется в кровь разбить кулаки о стены? Или, еще лучше, о чьи-нибудь челюсти? Совесть, долг, ответственность – а может, ну их к хренам?! Что, если чувства главнее? Как там в сопливых мелодрамах говорится, любовь – всепобеждающая сила? Что меня сдерживает? Кроме дурости, понятно? Что, если это не совесть, а элементарный эгоизм? Мне последние пару лет было слишком комфортно в раковине. Самоустранился от всех и всяческих проблем, и в ус не дул. Мо-ло-дец!
– Чего молчишь, Павел-сан?
– Обнаружен конфликт интересов. Этическое противоречие… – вздохнул я. – Короче, брат Попрыгун, ничем я тебе помочь не смогу. Считай, что я завис – не смог обработать полученные данные.
– Так ты про любовь мне растолкуешь или нет?
– Все, ушел в перезагрузку!..
Я неторопливо поднялся с кровати, отцепил, как и собирался, силовой кабель от настенного монитора и накрыл планшетник подушкой. Хочу побыть один. Разве что коньяк составит мне компанию. Я ощущал себя буквально раздавленным обрушившимся на меня за день массивом информации, требовавшей всестороннего осмысления, а потому по давнему русскому обычаю решил малодушно утопить накативший депрессняк в бутылке. Может, хоть пьяным перестану себя последней сволочью чувствовать…
Как показало следующее утро, сеанс алкотерапии не помог. Зато усугубил алкогольный токсикоз, и мне пришлось на ватных ногах тащиться в медблок, сдаваться доку Шульцу. Тот меня вернул к жизни, заодно пожурив за наплевательское отношение к организму, так что продолжать веселье я постеснялся. Правда, так и не решил, как себя вести с Женькой, а потому придерживался предельно делового стиля. Та, судя по всему, мириться первой категорически не желала, а я просто не мог найти подходящих слов. Так и работали, демонстративно игнорируя друг друга. Пару раз я порывался с ней заговорить, но вовремя останавливался, так что и без того незавидное положение не усугубил. К счастью. И настроение так и осталось ни к черту. Плюс бессонница, мать ее.
С отвращением хлебнув остывший кофе, я собрался было переместиться на кухню – хочешь не хочешь, а завтракать надо, – но меня отвлекла трель звонка. Дребезжащий звук в утренней тишине тяжко ударил по ушам, и я едва не опрокинул кофе себе на пузо. Ругнувшись матерно, поплелся открывать. Можно было, конечно, забить, но стало любопытно, кого это в такую рань принесло.
Ранним посетителем оказался – сюрприз! – Тарасов.
– Доктор, пациента примете? – с порога огорошил он меня.
Черт, какого хрена его док Шульц так рано отпустил? Или он специально, чисто надо мной поиздеваться? Мля! Едва сдержав тяжкий стон и мысленно проклиная себя за тупость – мог бы и на дисплей видеофона глянуть, прежде чем дверь неведомо кому открывать, – я посторонился и приглашающе махнул рукой:
– Проходи, фиг ли…
– Да ты мне не рад!.. – осклабился ранний гость в ехидной ухмылке. – Сам же говорил, как только выпишут, сразу ко мне. Будем квартирный вопрос решать. Который, если верить классику, испортил москвичей.
– Убавь громкость, я тебя умоляю! – поморщился я. – Это все замечательно, но нахрена так рано?!
– Да обрыдло в палате торчать, честное слово! – совершенно искренне признался Тарасов, и по-хозяйски уверенно шагнул в зал.
– Эй, что за дела? – запоздало возмутился я.
Не думает же он, что я его в собственной каюте устрою? Хотя с него станется. Из одного лишь желания довести меня до белого каления.
– Расслабься, на твою берлогу не претендую, – хмыкнул гость. – Сам же сказал, что рано еще. Не в коридоре же мне ждать? Оп-па, какой симпатяшка! А он тебе зачем?
– Да так, удачу приносит, – пожал я плечами, хоть Тарасов этого и не мог видеть. – Периодически. И карму чистит. По крайней мере, хотелось бы в это верить…
– Это ты неплохо придумал, – хохотнул Тарасов, окончательно скрывшись из вида, так что пришлось поскорее тоже войти в зал – мало ли. – Хотя насчет кармы сомневаюсь, Будда драться не велит. Но вещь хорошая.
И он со смачным звуком вбил кулак в лицо «дамми».
Тьфу, зараза! Я ему про Улыбчивого втираю, а он вон чего!..
– Ну-ка, ну-ка, – задумчиво пробормотал мой ранний гость, еще пару раз лениво ткнул «дамми» в грудную часть, как раз меж тремя «руками», и без всякой подготовки принялся колошматить его уже в полную силу.
И не абы как, надо сказать, а со знанием дела – я с первой же комбинации опознал комплекс «108 приемов с деревянным человеком», наследие великого мастера Ип Мана. Не прекращая увлеченно колотить манекен, Тарасов лениво поинтересовался, даже не сбившись с дыхания:
– Увлекаешься? Или для красоты стоит?
– Хочешь проверить?
– Легко.
Тьфу на тебя! Еще не хватало в собственной каюте спарринги устраивать. Кто мне потом мебель восстанавливать будет?
– Можно после обеда в спортзал завалиться, – выдвинул я встречное предложение. – Там все необходимое имеется. Да и не так чревато…
– За обстановочку боишься? – понятливо осклабился Тарасов, и, выдав последнюю комбинацию, отошел от тренажера. – Уф, давненько так не разминался. Почти из памяти выветрилось.
– Ага, рассказывай! – не поверил я. – Вполне профессионально, на мой взгляд.
– А ты прям эксперт! – ухмыльнулся гость.
– Прошел полный курс обучения, о чем и сертификат именной имеется, – оскорбился я. – Мастер Чен, если тебе это о чем-нибудь говорит.
– Да этих Ченов как собак нерезаных! – отмахнулся Тарасов. – Ладно, расслабься, шучу. Может, у тебя и «бабочки» есть?
– Не дам!
– Да ладно, я просто так поинтересовался… Кофейку хоть налей, а то даже и неловко, – подмигнул мне гость и без разрешения развалился на моей любимой тахте.
– Наглость – второе счастье? – едко поинтересовался я, вручая ему большую кружку.
– А чего стесняться? – буркнул тот, сделав хороший глоток. – Тьфу, горячо! Я тут пленник, так почему бы не расслабиться и не получать удовольствие?
– А не боишься, что твой статус можно, э-э-э, пересмотреть?
– Не-а. Я вам зачем-то нужен. Да и что вы мне сделаете, в конце-то концов? В карцере запрете? Ой, боюсь, боюсь!
– Черт с тобой, допивай, и пойдем каюту занимать.
– Вот это другое дело! Вот это по-нашему! – оживился Тарасов. – А насчет послеобеденной тренировки ты не шутил?
Ага, пошутишь с тобой! И ведь не отвяжется теперь. Честно говоря, самоуверенный пленник с каждой минутой импонировал мне все больше и больше. Невероятная выдержка, я бы так не смог. Похоже, не ошибся я в прогнозе. Кровь из носу, но надо его на свою сторону привлечь. И тут я имел в виду отнюдь не задание Виньерона.
– Конечно, нет. Признаться, давненько я «чи сао» не практиковал. Партнера подходящего нет.
– Ну, это мы могём, – охотно подыграл мне гость. – Пошли, что ли?
Тарасова удалось пристроить даже лучше, чем я предполагал – на родной офицерской палубе нашлась свободная каюта, правда, в противоположном конце от моей. Так что химичить с бизнес-классом не пришлось, да и слава богу – кто знает, что у взбалмошного пленника на уме? Пассажиров-то у нас немного, но они все-таки есть, и вполне логично Пьерова «гостя» от них изолировать, дабы не пытался через кого-то из них подать весточку на волю. Оно, в принципе, не страшно – вряд ли кто-то из обитателей второй палубы был связан с якудзо-триадами, да и двусмысленная ситуация должна была тем или иным образом разрешиться еще до прибытия в порт назначения, но осторожность с некоторых пор шефовское второе имя. И я его в этом всячески поддерживал.
В общем, неизбежные хлопоты заняли Тарасова надолго. Потом мы основательно позавтракали, совместив этот процесс заодно с обедом. Я параллельно просвещал нового постояльца касательно правил поведения, так что прием пищи затянулся. Утомленный беседой (Тарасов остался себе верен и постоянно испытывал мое терпение сомнительными шуточками), я заперся в каюте и около часа медитировал, буквально заставив себя выбросить из головы все неприятные мысли. Надо признать, львиная их доля все же приходилась на некую особу женского пола, упорно меня игнорировавшую. А потом снова заявился Тарасов и потащил меня в спортзал. Пришлось влезть в спортивные штаны и футболку, а вместо кроссовок напялить рабочие тапки на резиновом ходу – они, как я уже убедился, для моих тренировок подходили отлично. Гость выглядел аналогично, разве что вместо «треников» приспособил повседневный комбез. Осмотрев меня критически, он собрался было выдать очередную подколку, но наткнулся на собственное отражение в зеркале и от комментариев воздержался.
До спортивного комплекса добирались довольно долго – я туда наведывался не так чтобы часто, а потому до сих пор путался в маршруте. В конце концов, сменив два лифта, мы все же оказались на месте, и я в очередной раз поразился комфорту «Великолепного» – обширным залом, разделенным на несколько зон, да с раздевалками, да с душевой похвастаться мог далеко не каждый лайнер. И это учитывая тот факт, что пассажиры услугами данного заведения пользовались очень редко, в основном персонал корабля проводил время. С другой стороны, ничего удивительного. В довольно длительных археологических экспедициях наверняка бывало скучно, а людей чем-то занять нужно. Особенно спортивных парней из поисковых партий и, скажем так, абордажных команд. В переносном, конечно, смысле.
В столь ранний час в зале было малолюдно, лишь из «единоборческого» сектора доносились смачные удары – кто-то увлеченно колотил грушу. Или тренажер-имитатор, кто его знает…
Верным оказалось второе предположение. Оставив за спиной баскетбольную площадку, мы с напарником (а как еще назвать партнера по предстоящей тренировке?) прошли за пластиковый заборчик чуть выше человеческого роста, увенчанный растянутой до самого потолка сеткой – дабы мячики не залетали, куда не следует – и с неподдельным интересом уставились на гибкую фигурку, самозабвенно лупцующую «механического боксера» – этакий поставленный на «попа» мешок, оснащенный парой конечностей. Соблазнительные округлости показались мне весьма знакомыми. Так и есть – Евгения Сергеевна тренироваться изволят.
– Что за фемина? – заинтересованно хмыкнул Тарасов, не сбавляя шага. – Почему не знаю?
Ага, тоже проникся! Должен признать, зрелище завораживающее. Кстати, насчет «не знаю» – ой ли?.. Совсем вылетело из головы, но тут вчера док Шульц озадачил интересным наблюдением, как раз касательно этих двоих. Я примерно в середине дня забежал в медблок, чисто проконтролировать, жив ли подопечный, даже разговаривать с ним не стал, глянул в окно и назад. Вот на обратном пути и нарвался на главмедика. Вид тот имел весьма задумчивый, но меня не упустил, перехватил в коридоре и деликатно увлек к себе в кабинет. Я, собственно, и не сопротивлялся – надо, значит, надо. Усевшись в гостевое кресло, вопросительно уставился на дока.
– Знаете, Пауль, тут такое дело… Касательно нашего, э-мм, постояльца.
– Только не говорите, что ему внезапно поплохело, – ухмыльнулся я.
– Нет, что вы! – отмахнулся врач. – Хотя формулировка занятная. Надо будет взять на вооружение… Нет, все гораздо проще. Тут часа два назад имел место незначительный эпизод, который, думаю, вам будет интересен.
– Ну же, док, не томите!
– Я как раз заканчивал плановый осмотр пациента, когда на прием явилась госпожа Ланге…
И? Чего тут странного? Кстати, что за?.. Тьфу, блин, это же Женька! Она заболела?
Видимо, на лице у меня отразилась нешуточная озабоченность, потому что док поспешил меня успокоить:
– Ничего страшного, уверяю вас! Просто попросила препарат от, э-э-э, головных болей…
Ну да, от головы. Судя по заминке, я вчера был недалек от истины, когда собирался про «критические дни» ляпнуть. Ладно хоть, сдержался. И так она вся на нервах, а тут грязными мужицкими лапами в самое сокровенное…
– В общем, госпожа Ланге видела господина Тарасова.
– Простите, док, но не вижу тут ничего криминального.
– Да кто бы спорил… Но, знаете, мне показалось, что они знакомы.
– Что?!
– Я бы даже сказал, не лично знакомы, но как минимум раньше встречались. Или фотографии видели.
– Док, вы уверены?
Черт-черт-черт! Это где же, и при каких, самое главное, обстоятельствах они могли пересечься? Тарасов бывал на Босуорт-Нове? Женька-то уж точно не могла на Ахероне оказаться. Если, конечно, достопочтенному Дитриху не привиделось…
– Не верите, – верно истолковал мой прищур медик. – В суде бы свидетельствовать я не взялся, мне
Ага, в очередной раз убеждаюсь, что команда у Пьера ох как непроста! Эксперт-криминалист, офигеть. Вряд ли из Внутренних систем, но тоже внушает.
– Так вот, это была именно что неосознанная реакция, – продолжил док. – По крайней мере, со стороны госпожи Ланге. Она при виде моего пациента чуть было не споткнулась, да и выражение лица у нее было специфическое. Потом на протяжении всего разговора со мной она, такое ощущение, пыталась вспомнить, откуда Тарасова знает. Правда, пыталась делать это скрытно, но меня очень сложно провести. Такие навыки не теряются, да и, честно сказать, постоянно совершенствуются – вы бы знали, сколько через мои руки людей прошло. Особенно из числа постояльцев эконом-класса.
Да уж, с таким контингентом не расслабишься. Значит, док вполне может оказаться прав. И о чем это нам говорит? Если развить да еще присовокупить здоровую паранойю, да еще в теорию заговора поверить… Не-эт, хрень полная!..
– А вот реакция господина Тарасова оказалась куда беднее. – Док задумчиво потеребил пальцами подбородок. – Боюсь, тут у меня уверенности вообще нет. Очень быстро взял себя в руки. Скользнул внимательным взглядом, еле заметно ухмыльнулся и принялся демонстративно пожирать ее глазами. Вот только внимание сосредоточил не на лице, а на несколько иных, э-э-э, частях тела. Что вполне естественно для мужчины в расцвете сил.
– Так вы, Дитрих, ни в чем не уверены?
– Скажем так, процентов на семьдесят… Если взять за аксиому тот факт, что эти двое встречались и ранее, я бы сказал так: Тарасов девушку узнал сразу же, но на контакт не пошел. А вот госпожа Ланге, такое ощущение, была не уверена. Как будто ей достаточно давно показали фото, мельком. А Тарасов, в свою очередь, тщательно изучил ее досье.
– То есть точно утверждать вы не беретесь, – заключил я.
– Именно. Но вы, Пауль, все же примите к сведению.
– Несомненно, – заверил я собеседника. – И еще один вопрос, док. А зачем вы мне это все рассказали?
– Как зачем? – удивился медик, и тут же задумался: – И правда, зачем? Видимо, еще не до конца изжил старые профессиональные привычки. Вы же не станете отрицать, что господин Тарасов имеет, э-э-э, специфический статус? И все странности, с ним связанные, необходимо донести до компетентных лиц. Капитан ничего такого напрямую не приказывал, конечно, но все же…
Угу. Нет у Пьера такой привычки – уточнять очевидное. Надзор
– А почему мне?
– А кому? Пьеру? Так вроде Тарасов именно ваш подопечный…
– Я все понял, спасибо, доктор!
Развивать ситуацию вчера я не стал, просто ушел из медблока. В конце концов, что я должен был делать? Завалиться к Тарасову в палату и прямо спросить, откуда он знает Женьку? Предсказать его реакцию на такой идиотизм не составило труда. У самой девушки я интересоваться тоже не стал, уже по несколько иной причине. Может, и допустил преступную халатность, но, как мне кажется, еще не все потеряно. Особенно сейчас, когда представился удобнейший случай убедиться в правоте (или неправоте) дока Шульца. Я, конечно, не такой крутой специалист, но все же имею представление, с какой стороны подойти к задаче. Психолог я, или погулять вышел? Ладно, ладно, не психолог. Но недалеко ушел, если дражайшему шефу верить.
– А у нее неплохая техника, – ткнул меня в бок Тарасов, остановившись на безопасном расстоянии от вошедшей в раж девушки. – И растяжка хорошая…
– Ага, она говорила, что в детстве таэквондо занималась, – блеснул я знанием деталей биографии собственной помощницы. – Но на тренировках мы раньше не пересекались. И вообще, хорош пялиться, а то слюной захлебнешься.
– Ты о себе лучше беспокойся. Оп-па! – Напарник восхищенно покачал головой, оценив нырок под бьющую «руку» и молниеносную «вертушку» в голову. Я, признаться, и сам залюбовался. – А девчонка молодец!
– Угу, – кивнул я и сглазил: Женя что-то услышала, потеряла концентрацию и нарвалась на простейший правый прямой в живот.
Отскочила от тренажера, с трудом выпрямилась, восстановив дыхание, и с вызовом уставилась на непрошеных гостей. Мол, из-за вас все.
Я торопливо подошел к пострадавшей девушке, не забыв потянуть за собой напарника – дескать, не издевательства ради, а знакомства для.
– Ты как? – поинтересовался я по-русски, и, что характерно, Тарасова это совсем не удивило.
Женька, как я и ожидал, в очередной раз обдала меня волной презрения и вопрос проигнорировала. Гордячка, мать ее! Спокойно, Паша, не закипай!
– Знакомьтесь, – как можно беззаботнее подтолкнул я вперед напарника. – Тарасов, Александр. Будет жить на офицерской палубе, но проходит по пассажирскому списку, так что прошу любить и жаловать. А это моя помощница, Евгения Сергеевна…
А это что еще за?.. Взгляд мой совершенно случайно упал на лицевую часть все еще бестолково размахивавшего конечностями «механического боксера», и я сначала с изумлением, а потом и с обидой, плавно перерастающей в ярость, разглядел пришпиленную к ней распечатку с собственной физиономией. Твою мать! Я, конечно, знал про этот весьма действенный метод снятия напряжения, но перегибать-то зачем?!
– Женька, ты совсем охамела?! – перевел я на нее бешеный взгляд. – Вообще берегов не видишь? Да я тебя!..
В конце концов я бы сдержался, уверен. Подумаешь, кулаки сжал так, что они побелели. Подумаешь, замахнулся! Ведь не врезал же?.. По правде сказать, еще и потому, что не успел. Девушку, видимо, тоже прорвало – я заметил лишь ее сузившиеся глаза, и уже в следующее мгновение услыхал хруст собственного носа – локтем она саданула от души, и, что самое печальное, весьма метко. Я рухнул на пятую точку, не в силах осознать произошедшее, плюс ко всему из глаз хлынули слезы – совершенно неконтролируемая реакция на удар – и ярость, удушающая ярость! Все это вкупе не позволило мне адекватно среагировать на угрозу – клятая девчонка на достигнутом останавливаться явно не собиралась, вознамерившись добить меня высоким экс-киком, но не успела – Тарасов, наконец, решил нарушить нейтралитет, облапил ее за плечи и буквально отшвырнул в сторону. Как показала практика, напрасно.
Ослепленная яростью Женька теперь набросилась уже на него. Вернее, попыталась – выбросила немыслимо быстрый сайд-кик, целясь ему в грудь, но Тарасов, не будь дурак, чуть ли не плашмя рухнул на бок и подбил ее опорную ногу. Время для меня остановилось, и я как завороженный наблюдал за немыслимым Женькиным кульбитом – та, вместо того чтобы рухнуть на спину, ушла во вращение всем телом, почти распластавшись в воздухе, и приземлилась на колено с опорой на одну руку. Доля секунды растянулась на последовательность стоп-кадров, чередовавших Женьку в ярко-красной майке и темно-синих велосипедках с затянутой в черную броню гибкой фигурой, скрывавшей лицо за зеркальным забралом глухого шлема. Мозг пронзило электрическим разрядом – не может быть! Не верю!! Как она могла!!! Но цепочка фактов, подтвержденная услужливо предоставленным памятью изображением, упрямо говорила, что моя доверенная помощница, девочка-отличница Евгения Сергеевна и девица-спецназовец из ангара в Амьене, где имела место разборка Пьера с какими-то подозрительными бандюганами – один и тот же человек. Ошибка была исключена.
Растерянность мгновенно сменилась волной обиды, вслед за которой снова накатила всепоглощающая ярость, и я взвился с места, наплевав на сломанный нос, ручьем льющуюся кровь и затрудненное дыхание – сейчас я готов был разорвать вероломную девицу на куски голыми руками. Действовать я начал вовремя – вовсе не собиравшийся драться с Женькой всерьез Тарасов увернулся от роскошного хука, но сразу же нарвался на хай-кик и почел за благо разорвать дистанцию. Именно в это мгновение я и обрушился на девушку, как на японца, тогда, на Босуорт-Нове. Очередной приступ накатил отменно не вовремя, мозг полностью отключился, предоставив телу возможность действовать на собственное усмотрение, и я лишь самым краешком сознания воспринимал происходящее. Надо отдать Евгении должное – первый, самый яростный натиск она отразила, не получив ни одного прямого удара, даже сама попыталась огрызнуться, за что тут же и поплатилась – я достал ее чун-цюанем в живот и сразу же добавил хлесткий сметающий удар внутренним ребром ладони снаружи-внутрь. От него она закрылась, подставив предплечье, но пропустила мой коронный цэчуай в диафрагму. Девушку буквально смело, и она отлетела к той самой пластиковой перегородке, что отделяла «единоборческий» сектор от баскетбольной площадки. Хлипкое сооружение затряслось от удара, Женька же медленно сползла на пол и сжалась в позе эмбриона в бессильной попытке прикрыться. Ослепляющая ярость не позволила мне остановиться на достигнутом, и я прыгнул, сокращая дистанцию… но остановился в полушаге от испуганной девушки. С глаз как будто спала пелена, да и дышать стало легче – приступ прошел также внезапно, как и навалился. Приступ, но не обида…
– Ты! – Я обличающе ткнул в Евгению пальцем. – Как ты могла?! Твою мать, моя доверенная помощница – коп! Засланный казачок! А я все думаю!.. Ты зачем вообще к нам?..
Последнее, что я запомнил – что-то массивное, летящее на меня слева, потом тяжкий удар по голове, и темнота…
– Очнулся, болезный?
Опять он. Ну что за невезуха? Это уже становится традицией – едва продрав глаза, натыкаться на довольную рожу Тарасова. Кстати, а чего это башка трещит? До сих пор от похмелья не отошел? Нет, тут что-то другое. Точно, тренировка же!
– Славно размялись, – хмыкнул между тем несостоявшийся напарник и отчетливо мне подмигнул. – Тут с тобой док поговорить хочет.
Какой еще док? И где я, собственно? Попытка пошевелиться отдалась в голове волной тупой боли, и я спешно расслабился, буквально растекся по мягкому ложу. Не похоже, что я до сих пор нахожусь в спортзале. Скорее, больничная палата, по белейшему потолку судя. Ага, точно. Вот и док Шульц нарисовался собственной персоной.
– Меня он уже пожурил по-отечески, – все никак не затыкался Тарасов, – вот теперь тебе внушение сделать хочет. Насчет
Мне показалось, или он на что-то намекал? При чем тут вообще тренировка? И в этот миг вернулись воспоминания, заставив меня болезненно сжаться и застонать от страшного предчувствия…
– Ну, ну, Пауль, не все так плохо! – Медик заботливо склонился надо мной и посветил в глаз микроскопическим фонариком. – Реакция нормальная. Не переживайте, все обошлось. Нос я вам срастил, но впредь его постарайтесь беречь – еще одного похожего надругательства он не переживет, будете всю оставшуюся жизнь со свернутым ходить. А вот с сотрясением мозга немного сложнее. Еще пару часиков может периодически подташнивать, и голова кружиться будет.
– А Же… госпожа Ланге как? – с трудом выдавил я, борясь с дурнотой.
– С ней все в порядке. Ушиб внутренних органов и перелом двух ребер. Все уже залечили. – Док смерил меня укоризненным взглядом и покачал головой: – Что же вы так неосторожно? Полноконтактный спарринг без защитного снаряжения, это, знаете ли, чревато… Госпожа Ланге уже от меня сбежала, так что не волнуйтесь.
Так, значит, док не в курсе истинной подоплеки происшествия. Уже хорошо. И спасибо Тарасову. Наверняка он отмазал, больше некому.
– Как… долго… я тут?
– Почти два часа. Удар по голове вы получили знатный, долго вас из беспамятства вывести не могли. Да оно и к лучшему – препараты успешней подействовали. Сейчас еще тоника примете, и можете быть свободны.
– Спа… сибо, док.
– Да не за что! Вот, выпейте.
Я безропотно проглотил какую-то терпкую жидкость и уже буквально через полминуты почувствовал себя гораздо бодрее, даже тошнота отступила. Дернулся было на радостях и тут же снова рухнул на лежанку. Боль никуда не делась. Со второй попытки все же встал, стараясь не делать резких движений, и, не оглядываясь, двинул к выходу. Тарасов о чем-то пошептался с медиком и догнал меня уже в коридоре.
– Может, объяснишь, что это было? – вполголоса рыкнул он, убедившись, что вокруг больше никого нет.
– Тебе это зачем? – отмахнулся я.
Мало своих проблем, еще в мои лезет. Неугомонный тип.
– Раз спрашиваю, значит, надо! – отрезал напарник. – И вообще, нужно побазарить. Без свидетелей. Есть такое место?
– А прямо здесь тебя чем не устраивает?
– Мля, похоже, придется тебе еще раз по башке дать, – обозлился мой собеседник. – Для прочистки мозгов.
– Да пошел ты, – лениво процедил я. Даже ругаться не хотелось, не то что «базарить». – Будешь мне еще допрос с пристрастием устраивать. Я чего-то не догоняю, кто из нас пленник?
– Дурак ты, Паша. Можешь валить на все четыре стороны. Мне только одно интересно – как ты с Женькой мириться будешь?
– Да пошла она… тоже.
– А вот это вряд ли… – Тарасов вдруг вероломно насадил меня на чувствительный апперкот, заботливо поддержав, дабы я не рухнул на колени, хватая воздух, и задушевно прогудел в ухо: – Нужно переговорить. И тебе это нужно больше всех. Усек?
– Усек, кха! – Я, наконец, сумел наполнить легкие воздухом, но дать сдачи был решительно не в состоянии. Вот ведь подлюка, как момент подгадал. – Пошли ко мне.
– А ты уверен, что тебя не?..
– Да хрен знает, если честно. Попрыгунчика заставлю проверить, ежели что, кхе, найдется – он примет меры.
– Ладно, веди.
До моей каюты добирались кружным путем, через пассажирскую палубу и кабинет – дабы перед офицерами не палиться. К тому же чувствовал я себя преотвратно – вернулась тошнота. Удачно Тарасов попал, зар-раза! Впрочем, надо отдать ему должное, всю дорогу он меня заботливо поддерживал, а то бы я в несколько раз дольше тащился, чуть ли не ежесекундно опираясь на стены, чтобы перевести дух.
– Проходи на кухню, – велел я гостю, когда мы, наконец, ввалились в каюту. – Я сейчас…
Кое-как добрел до ванной, пустил холодную воду и принялся ожесточенно фыркать, плеща в лицо полными пригоршнями. Немного полегчало, и я перебрался в спальню – ставить задачу партнеру. Тот по своему обыкновению игрался голографическим мячиком и параллельно бродил в глубинах корабельного сервера – Юми с Попрыгунчиком окончательно подружилась и она позволяла ему если не все, то многое. Привычно смахнув рукой серебристый ажурный шар, я дождался, пока на дисплее отобразится недовольная мультяшная физиономия, и принялся излагать вводную:
– Значит так, партнер. Запускай «тишину». И не спрашивай, зачем мне это. Просто делай.
Рисованный Тау ощерился и зашипел, соглашаясь. Все, теперь порядок. Даже если мое обиталище буквально нашпиговано подслушивающей аппаратурой, Попрыгунчик легко забьет все возможные каналы «белым шумом» или вовсе нарезкой из телепрограмм – ему, как высокоразвитому искусственному интеллекту, обмануть фиксирующую программу не составляло ни малейшего труда. Знаем, проходили уже. Еще когда я валялся в госпитале – тогда меня не оставляли без присмотра ни на секунду, суицида опасались. А мне периодически хотелось побыть одному, вот и пришлось при помощи Попрыгунчика разработать специальный протокол, исключающий прослушку. Благо не самая стандартная начинка моего планшетника позволяла осуществить и не такое. Скажу вам по секрету – эта модель выпускалась ограниченной партией именно для нужд Дипломатического корпуса и оборудовалась всеми необходимыми средствами подавления. Почему комп у меня не реквизировали – другой вопрос. Или забыли, или решили, что черт с ним – я же не промышленный шпион. Да и по большому счету ничего секретного внутри него и не было, разве что софт проходил по графе «для служебного пользования», и я его с легкой совестью удалил. При свидетелях. Они же не знали, что у меня Попрыгунчик есть.
– Готово, Павел-сан! – бодро доложил искин через пару секунд.
– Хорошо, – кивнул я. – Теперь замени «белый шум» на трансляцию какой-нибудь программы, на твой выбор. И дисплей настенный включи, да звук погромче сделай.
– Не могу, – «улыбнулся» Тау.
– Это еще почему? – возмутился я, и тут же схватился за голову – от резкого движения потемнело в глазах.
– А кто питание отрубил? – мстительно напомнил рисованный инопланетянин.
– А, тьфу! Сейчас…
Пришлось приложить еще немного усилий, но результат превзошел все ожидания – Попрыгунчик вывел на настенный экран какой-то музыкальный канал, и я немедленно получил акустический удар: не знаю, что это за стиль, но очень похоже на кузнечный цех. Бывал я однажды в таком, еще на Земле – там делали реплики старинного холодного оружия, более-менее придерживаясь древних технологий. Не знаю почему, но такие клинки ценились куда выше полученных в репликаторах. И это притом, что качеством им значительно уступали. Коллекционеры, одним словом. Кто их поймет?.. Мысленно сплюнув, я отправился на кухню.
Тарасов встретил меня страдальческим взглядом, но от претензий воздержался – сам же просил такое место, где нас никто не услышит, так что теперь бухтеть? Впрочем, и делать вид, что ему нравится, тоже не стал, демонстративно поморщился.
– Зато надежно, – пожал я плечами, проигнорировав его гримасу. – Говори, чего хотел.
– Э-э-э… Даже и не знаю, с чего начать… – замялся гость. – Впервые в такой дурацкой ситуации. Короче, я сейчас тебя буду вербовать.
– Даже так?! – сделал я вид, будто удивился. Осторожно опустился на табуретку – ну его на фиг, сейчас как сказанет что-нибудь этакое, а я уже сижу. Во всеоружии. – И на чью же разведку я буду работать? Учти, за жвачку и кроссовки я Родину не продаю.
– То есть принципиальных возражений нет, вопрос в цене? – ухмыльнулся Тарасов.
Невесело как-то ухмыльнулся, надо сказать.
– Да ладно тебе, все свои.
– Н-да, я почему-то был о тебе лучшего мнения…
– А что ты знаешь о моих мотивах? – нахмурился я. – Может, я мечтаю об абсолютном господстве. Павел Гаранин – Властелин мира! Звучит, а?.. Ничего так задумано?!
– Ага, – хмыкнул гость. – Знавал я одного мерина, Васькой звали… Так вот, тот тоже любил того… думать. В оглоблях. И дед мой, Виталий Кузьмич, ему в таких случаях говаривал – думать вредно! Вот так задумаешься, глядь, а уже поздно – обхезался!
– Это ты на что сейчас намекаешь?
– А я не намекаю, я прямо говорю.
Я дернулся было, но, нарвавшись на жесткий взгляд Тарасова, с независимым видом уселся обратно. Что тут скажешь? Уел. Осталось только сохранять хорошую мину при плохой игре.
– И где же это я, э-э-э, обгадился? – как можно беспечнее поинтересовался я.
Не то чтобы мне прямо так уж хотелось знать… но разговор-то ведь с чего-то начинать надо?..
– С Женькой ты, э-э-э, дал маху, так скажем.
Он еще и дразнится! И как с таким типом работать, скажите на милость?!
– Думаешь, я тебя так жестоко вырубил, чтобы ты ее не добил окончательно? – продолжил гость. – Куда там. Она бы тебя и сама под орех разделала. Я тебе по башке дал, чтобы ты не орал лишнего.
– Значит, я не ошибся? – Обида, несмотря на прошедшее время и полученные травмы, никуда не исчезла, разве что притупилась. Совсем чуть-чуть. – Она коп? Засланная?
– Ты, Паша, как ребенок, ей-богу! Она спецагент. Но не это сейчас главное… – Тарасов коротким взглядом велел мне заткнуться, и я проглотил рвущееся наружу возмущение. – Есть проблема посерьезнее. Я должен решить, что с тобой делать.
– А может, это я сейчас должен решать? – сделал я робкую попытку перейти в наступление.
– Ага, держи карман!
Блин, хоть вой от бессилия! Кто здесь, в конце концов, конфликтолог?! Почему я себя чувствую щенком в компании матерого волкодава? Вроде и не особо давит, и голос не повышает, а поди ж ты! Вот взять сейчас и врезать по горлу. Дешево и сердито. И все концы в воду. Хотя нет, от трупа придется как-то избавляться…
– Но-но-но! – погрозил мне Тарасов пальцем, как нашкодившему коту. – Даже не думай. У тебя на лице все оттакенными буквами написано. Так что ничего у тебя не получится. Как профессионал тебе говорю.
– И что же тебе, профессионал, надо? – криво ухмыльнулся я.
– Вообще-то есть два варианта…
– Один. Труп тебе девать все равно некуда, – с удовольствием срезал я его.
– Да пофиг, если честно, – отмахнулся Тарасов. – Я вашему Пьеру нужен, так что не убьет он меня. А тебе уже все равно будет, где твое бренное тело обретается.
Или не срезал?..
– Ладно, не трясись так, я пошутил.
А кто трясется-то? Не надо выдавать желаемое за действительное. Клиент на контакт пошел, и это есть хорошо, как дипломированный конфликтолог говорю. Причем, можно сказать, вопреки моим усилиям. Н-да, теряю форму, однозначно.
– Короче, устранить тебя – не вариант, – заключил Тарасов. – Поэтому остается второй путь – превратить в союзника.
Ну-ну, продолжайте, больной, мне это очень интересно. Знал бы ты, что именно так я думал касательно тебя не далее как сегодня утром. Остается лишь не спугнуть удачу…
– Короче, ты будешь меня вербовать или нет?!
– Оп-па! – притворно изумился мой гость. – А я тут перед ним распинаюсь…
Но прищурился нехорошо… Ну да, я подозрительно быстро сдался. Надо на всякий случай рожу унылую скроить да зубоскалить поменьше. Авось мою сговорчивость тогда на стресс спишет. Господи, кого я обманываю?! Это же Тарасов, м-мать…
– Давай ближе к телу… э-э-э, делу то есть.
Фиговый из тебя, Паша, актер. И секунды не продержался, комик хренов. Или я это от страха? А ведь точно, заставил себя уважать, шельма. Лишь бы не приступ, лишь бы не приступ!..
– Насколько я помню твое досье, ты в команде Виньерона без году неделя, так что особо запачкаться не успел, – начал Тарасов, но я его тут же перебил:
– Какое еще досье?!
– Секретное. Не нервничай. Короче, ты в команде недавно, на тебе крови нет (Ага, блажен, кто верует!), и ты не безнадежен. Посему я предлагаю тебе сотрудничество.
– А дружить, надо полагать, мы будем против дражайшего Петра Михайловича?
– А как же! – Тарасов продемонстрировал широкую улыбку. – Против него, родимого.
– Ну, допустим, я помогу тебе сбежать…
– А вот как раз этого не надо, – совершенно серьезно глянул на меня собеседник, так что я подавился остатком фразы и закашлялся. – Легче, Паша, легче. Удивлен?
Удивлен?! Да я в ах… то есть, конечно же, в ошеломлении. Всего мог ожидать, но только не этого… Ладно, Женька не хочет из команды уходить. Но с ней теперь все понятно – долг не велит. А этот-то чего?..
– Объяснись.
– Скажу тебе, Паша, по большому секрету – у меня задание. Я должен внедриться в ближайшее окружение некоего Петра Виньерона. Знаешь такого?
Ох-ре-неть! Пардон за мой французский. Они с Пьером сговорились, что ли? Тарасову-то наш шеф за какими такими делами понадобился?
– Челюсть со стола подбери, – ухмыльнулся мой ехидный собеседник и продолжил: – Ты, я вижу, удивлен. Где я, обычный майор-штурмовик, и где Пьер. Так вот, история это давняя и запутанная. Сам по себе Петр Михайлович моему начальству до недавнего времени был не очень интересен. Все дело в его корабле.
Ага, не зря он мне с самого начала странным показался. Как там патрон выразился? Довоенная «сотка»?
– Корабль как корабль, – пожал я плечами. – Старый списанный фрегат…
– Это да, – не стал спорить Тарасов, – но есть нюансы. Несколько лет назад я участвовал в одной занятной операции на Фронтире…
– Мне Пьер рассказывал.
– Даже так? Значит, он меня узнал… Короче, на Ахерон меня тогда послали главным образом из-за двух экспериментальных фрегатов. Один мы в конце концов нашли. Его разобрали буквально по винтику и воспроизвели в малой экспериментальной серии. На сегодняшний день, если верить моему начальству, таких кораблей в составе федерального флота всего восемь. Один рейдер в дальний поиск отправили, и он Находку открыл. В новостях долго мусолили…
– Да, что-то такое слышал.
– Так вот, Пьеров «Магнифик» – второй. И единственный в частном владении.
Всего-то. Какая, право, мелочь – корабль, по точности прыжков превосходящий все современные аналоги в несколько раз. Когда еще такие в серию пойдут, а у Пьера он прямо сейчас в деле. Однако…
– А Пьер знает?
– А я знаю? – сделал большие глаза Тарасов. Меня, скотина, изобразил. – Это и есть мое задание. Я должен внедриться в команду и выяснить, как «Гордый» к нему попал. Наши вообще не чесались, пока Пьер не отремонтировал старую рухлядь и не вышел на трассу. Ты бы видел, что тут началось! Правда, я сам тоже не видел, но мне рассказали. Как наши ни пытались, но проследить путь фрегата не сумели. Он как будто из ниоткуда вынырнул. Может, ты знаешь?
– Нет, шеф в подробности не вдавался. Сказал, что купил.
– Жаль. Значит, задание в силе. Ты мне поможешь?
– Пьер интересует вас только как владелец корабля? – на всякий случай уточнил я.
– В основном. Вообще он неплохой источник информации о контрабандистах и черных археологах, кое-кто был бы не прочь и эти вопросы с ним обсудить. Но «Гордый» – цель номер один.
– Так конфисковали бы давно, и все.
– Не все так просто, друг Пашка, – вздохнул Тарасов. – Секретность, мать ее. Про все эти дела давно минувших дней знает очень мало народу, и народец этот в основном из той породы, что не ищет легких путей. Да и не корабль по большому счету ценен, а информация, которая может содержаться в его центральном компьютере. Стратегически важная. Как-никак, он участвовал в Большой Войне буквально с первых же дней.
Блин, и здесь политика, не иначе.
– Понятно. А если я прямо сейчас на тебя шефу накапаю?
– Прямо сейчас не успеешь. А чуть погодя я тебя придушу. Или шею сверну, не решил еще.
– Значит, у меня нет выбора, – сделал я вид, будто поверил угрозе. – Придется сотрудничать. Где договор-то?..
– Не паясничай.
Блин, где-то я уже это слышал…
– Ладно. Что я должен делать? Признаться, меня еще ни разу не вербовали…
– Пока ничего, – отмахнулся Тарасов. – У тебя сейчас одна задача – не проболтаться про инцидент в спортзале.
– А то что?..
– Да ничего, в общем-то. Просто подумай, что с ней Пьер сделает.
Твою мать! Удар, что называется, не в бровь, а в глаз.
– Я буду молчать, – угрюмо буркнул я. – Но при одном условии…
– Тебе ее не жалко?
– При одном условии! – не дал я сбить себя с толку. – Выкладывай, что она здесь делает, и как вообще получилось, что коп с Гемини оказался на Босуорт-Нове. И с какого такого перепуга ее вообще к нам заслали?
– Тогда ты первый. Я предыстории ваших отношений не знаю. Мне просто ее досье показали и дали понять, что я могу на ее поддержку рассчитывать, когда на борту окажусь. Ей, скорее всего, тоже.
– Значит, док был прав. Вы друг друга узнали, когда в больничке пересеклись. И спалились.
– Так я и думал, что чертов старикан что-то почуял, – поморщился Тарасов. – Но не убивать же его было?
– Не переживай, он только мне о своих подозрениях рассказал. Аккурат вчера. А предыстория… Все просто на самом деле. Еще когда только Пьер меня взял в команду, мне пришлось поучаствовать в одной мелкой заварушке в Амьене. Шеф какую-то сделку проворачивал с местными бандюгами, и на склад копы напали. Мы с ним и еще с Гюнтером на Женьку и нарвались. Правда, я еще тогда не знал, кто она. Получили по башке, но вырвались. Я об этом скоро и вовсе забыл – заботы навалились. Потом я потребовал нанять помощника, а шеф спихнул это на меня, мы как раз на Босуорт прибыли. Дал объявление, и она пришла на собеседование. Я ее брать не хотел, совесть не позволяла такую девушку к контрабандистам на корабль тащить, но вмешался случай. Пьеру понадобилось срочно вытащить с планеты одного человечка, Женька совершенно случайно (Ага, случайно! То-то она так рвалась в глайдер, видите ли, денег у нее на такси нет!) полетела с нами, помогла этого человечка незаметно умыкнуть и умудрилась понравиться патрону. Он ее и принял в команду. Дальше мы работали вместе…
– Ага, потом шуры-муры… – понимающе поддакнул Тарасов.
– Не было ничего! – слишком поспешно отмазался я.
– Ну да, то-то вы друг на друга так ласково смотрели… Накосячил, видать, по-крупному, а, Паша?
– Да пошла она!
– Вот-вот, с этого все и началось. Одного не пойму, чего ты на нее так набросился? Бить бабу последнее дело, да еще по такому поводу – из-за какой-то картинки. Я, грубо говоря, в первый момент прифигел.
– Вообще-то она первая мне нос сломала.
– Не прибедняйся, тебе не впервой. А вот с чего ты потом так озверел, мне решительно непонятно.
– Бывают у меня, э-э-э, приступы…
– Так ты еще и с башкой не дружишь? – ухмыльнулся Тарасов.
– А в досье не написано? В секретном? – ощерился я.
– Ладно, извини. Про твое ранение там написано и вскользь упомянута психотравма. Это она?
– Да. Я периодически впадаю в ярость, причем по самому незначительному поводу. Или в панику, но это как-то проще. Запираюсь в каюте и пережидаю. А вот в первом случае мне обязательно нужно сбросить напряжение. Старый друг, – я кивнул на дверь в зал, намекая на «дамми», – помогает. Но не всегда. Самый лучший способ – хорошенько подраться. Вот сегодня и накатило, в самый неподходящий момент.
– Врачам показывался?
– Полгода лечили, без толку. Сказали, само пройдет. Наверное.
– А старикан знает?
– Док-то? Нет, ему и незачем. Так вот, когда ты Женьку от меня оттащил, и она тебе попыталась врезать, я ее узнал. Тогда, на складе, я ее точно так же подловил и подсек, и она точно так же извернулась и на одно колено приземлилась.
– Ловкая девчонка, согласен.
– Ну а дальше приступ… Я почти не соображал, что делаю. А потом ты меня вырубил. Теперь твоя очередь.
– Сам понимаешь, я с ней на эту тему не общался, – начал Тарасов, – всего парой слов перекинулись, когда тебя в медблок тащили. Сказал ей, чтобы молчала, и все свалила на неудачную тренировку. Она умница, чтоб ты знал. А ты лузер, если умудрился с ней поцапаться. Но на твои вопросы я ответить могу. На Гемини она ездила по программе обмена полицейского спецназа, на стажировку, и в той заварушке вы с ней пересеклись совершенно случайно. А вот на Босуорт-Нове наниматься к вам она пришла по заданию командования. Полицейская верхушка решила воспользоваться случаем и внедрить своего человека в экипаж Пьера. Это чистой воды самодеятельность местного полицейского управления, не согласованная с СБ. Федералы, когда об этом узнали, там большой шухер устроили, но было поздно. Не знаю, какие мотивы были у ее начальства, сам у нее спросишь. Но нашим пришлось смириться с фактом. Соответственно, мне про нее рассказали. Чисто на всякий пожарный. Посему могу тебя заверить, что все это – цепь случайностей, и тебе себя винить не в чем. Пусть твоя совесть заткнется. И я бы на твоем месте приложил все усилия, чтобы с ней помириться. Все, не лезу, остынь!..
Н-да, дилемма. С одной стороны, руки теперь развязаны – кто я такой, чтобы человеку задание срывать? С другой – добровольно она точно с корабля не уйдет. Что в такой ситуации прикажете делать? Разве что постоянно быть рядом и приглядывать… Что, собственно, вовсе не противоречило моим желаниям. Дело за малым – помириться. Черт, а ведь это проблема. С ее характером… Боюсь, даже если буду петь серенады и ночевать на коврике у двери, не простит. Поделом мне. Да и Тарасов хорош. Кстати…
– Слушай, Тарасов…
– Сто девяносто семь…
– Ты чего? – Я подозрительно покосился на собеседника – вроде не пьем, чего это его на пьяный бред потянуло?
– Говорю, ты сто девяносто седьмой мой знакомый, который меня по фамилии называет, – с бесконечным терпением в голосе пояснил мой гость. – Клички ко мне не липнут почему-то, и по имени звать никто не хочет. Даже жена, прикинь? Честно говоря, уже напрягает.
– И ты реально всех считаешь? – пропустил я жалобу мимо ушей.
– Нет, конечно. Приврал для красного словца. Но тенденция налицо. А ты чего хотел-то?..
– А… Вот мне очень интересно, а как ты к азиатам попал? Нафига вообще, грубо говоря? Тебе же к нам надо было.
– Нелепая и где-то даже трагическая история, – вздохнул Тарасов. – Понимаешь, мое начальство не придумало ничего лучше, как воспользоваться древнейшим методом – ловля на живца называется. Пьер-то твой активно слухи про Первых собирал, вот они и подумали, что ему будет очень интересно со мной пересечься. Запустили инфу в кругу черных археологов, причем даже не особо врали – я действительно на Ахероне старую базу нашел и кое-что видел. Не знаю, дошла ли эта информация до адресата… Дошла, говоришь? Ну вот. Короче, ради такого случая я из Системы выбрался, якобы в командировку в… не важно, короче. Там-то меня эти молодчики и прихватили. Взяли без шума и пыли, подкараулили в космотерминале, из баллончика пшикнули – и финита. Очнулся я уже в палате, в гостях у господина Ма. Он сам мне представился и долго расспрашивал опять-таки на предмет Первых. Того, что ему было нужно, я не знал…
– А что ему было нужно?
– Все про какой-то Ковчег выпытывал… Эй, ты чего?
Ковчег, ну-ну. Вот умора… Блин, надо держать себя в руках.
– Нормально все, – смахнул я слезу. – Не обращай внимания, рассказывай дальше.
– Короче, попал я по полной. Счет времени потерял. Всякой химией пичкали, дошло даже до физического, э-мм, назовем это воздействием. Но ничего они от меня не добились и засунули в капсулу индивидуальной защиты.
– Ага, это я знаю. То есть ты так и не понял, чего азиаты от тебя хотели?
– По большому счету да. Я рассчитывал попасть к Виньерону, и для него у меня была история заготовлена. А у этих все оказалось перевернутым с ног на голову. Ублюдки безбашенные…
Тарасов раздраженно сплюнул, но дальше растекаться мыслью по древу не стал.
– Ну у вас и бардак! – присвистнул я, едва сдерживая смех. Уж больно выражение лица у моего собеседника сейчас было забавное. – А еще серьезная контора…
– Не хотелось бы лишать тебя иллюзий, Паша, – покачал головой Тарасов, – но… я уже давно убедился: та штука, которую наши доблестные безопасники называют «планированием», в реальности в ста процентах случаев скатывается в полнейшую неразбериху. Обязательно что-то идет не так, и сразу же начинаются резкие телодвижения на всех уровнях – чисто чтобы хоть что-то сделать. Результата два: если прокатило – то это блестящая импровизация, позволившая успешно решить сложную задачу, бла-бла-бла. А если не прокатило – пожимают плечами и ссылаются на пресловутый «человеческий фактор». И не вижу ничего смешного.
Зато я видел. И беззастенчиво заржал на последнем предложении, что твой конь. Остановиться не мог довольно долго, раздраженный Тарасов уже начал на меня подозрительно коситься, прикидывая, как бы половчее организовать мне еще одно сотрясение мозга, а я все всхлипывал, смахивая слезы. Давно так не смеялся, честно говоря. Повода как-то не было подходящего.
– Сильно ты, должно быть, удивился, когда мы тебя из капсулы выковыряли, – наконец высказался я.
– Ага, – не стал спорить Тарасов, – удивился. Ох… Охренел, короче. Но это уже потом, когда Пьер в лазарет нагрянул. А там, в подвале, вообще на рефлексах действовал.
– Молодец. Если бы ты не успел сказать, кто ты, шеф бы тебя в том подвале и бросил. – И жить бы тебе осталось несколько минут, пока гравигенератор не сработал. Однако эту подробность я благоразумно оставил при себе. – Но самое смешное вовсе не это… Знаешь, что мне Пьер приказал? Завербовать тебя.
На этот раз проняло и Тарасова. Глядя на него, я снова рассмеялся, и раскаты хохота едва не перекрыли какофонию, льющуюся из динамиков. Мой собеседник веселился от души, разве что головой о стол биться постеснялся, да и я то и дело утирал слезы. Зар-раза! Бывают в жизни совпадения, но не до такой же степени… Кое-как просмеявшись, я достал из холодильника бутылку минералки, поделился с гостем и принялся пересказывать ему свой разговор с патроном. Тарасов слушал серьезно, не перебивая. О недавнем приступе безудержного веселья напоминали лишь его покрасневшие глаза. Когда речь зашла о Ковчеге, он криво ухмыльнулся – мол, понятно, чего господин Ма хотел, – но и тут прерывать рассказ вопросами не стал, терпеливо дождался завершения.
– Стесняюсь спросить, а откуда твой шеф это все узнал? – поинтересовался Тарасов, когда я умолк. – Про меня и… тех двоих.
– Понятия не имею, – пожал я плечами. – Что-то про осведомителей говорил. Я так понял, это ребята с Сингона. И, скорее всего, не только ему поют. Иначе с чего бы это якудзо-триадам впрягаться? Тут, кстати, был случай… Как раз с тем человечком, которого мы с Женькиной помощью умыкнули…
Тарасов выслушал рассказ о приключениях на Босуорт-Нове все с тем же отрешенным выражением лица, и даже комментировать не стал, просто кивнул, соглашаясь с моими же соображениями, что я высказал не так давно дражайшему шефу.
– Что-то мне подсказывает, что азиаты превратились в еще одну переменную, – подытожил он. – Занятное уравнение вырисовывается. Задолбаемся решать. А решать надо. Ну и ладно! – Хлопнул ладонями по столешнице, поднялся с табуретки. – Хорошо посидели, пора и честь знать. Я на тебя надеюсь, Паша.
Я немного опешил от неожиданности – это, типа, и все? А как же явки, адреса, пароли? Как-то по-другому я себе шпионские игрища представлял…
– Да, кстати, – обернулся Тарасов от двери, – давай-ка ты пока к Женьке не приставай с расспросами. Я ей скажу, чтобы тоже к тебе не лезла. Потерпите до ближайшего порта. Лады?
– Ничего обещать не могу, – покачал я головой.
– Придется, Паша, придется. Поверь моему опыту, палятся чаще всего как раз на разговорах. Не место и не время, пойми. Один раз со мной заперся в каюте – ну что сказать? Один раз не… понял, короче. А вот если подобное повторится, что они о тебе подумают?
– Кто «они»? – возмутился я. – Ты перегрелся, что ли?
– Первая заповедь штурмовика: здоровая паранойя еще никому не вредила, – внушительно изрек Тарасов. – Вне корабля делайте что хотите. И то я бы рекомендовал кое-какие меры принять…
– Да ну тебя!..
Параноик хренов.
– Короче, я предупредил.
– Ладно, – сдался я. – Хрен с тобой, золотая рыбка. Только у меня тоже есть условие.
Тарасов оперся на дверной косяк, приготовившись слушать, и вопросительно выгнул бровь.
– Ты прямо сейчас пойдешь со мной к шефу. Чего лыбишься? Я серьезно. Нечего зря время терять. Я, кажется, придумал, как вас с ним свести… Просто доверься мне, я его знаю всяко лучше тебя, успел изучить. К тому же тебе все равно терять нечего, сам говорил…
– Излагай.
– Нет. Просто идешь со мной и ничему не удивляешься.
– Не пойдет, – отрезал Тарасов и шагнул через порог.
– Боишься?
Вопреки моим ожиданиям, он вернулся. Уселся за стол и глянул на меня с прищуром:
– На «слабо» берешь? Ну-ну.
– И в мыслях не было, – отперся я и пристально уставился ему в глаза. – Ты мне ставишь условия, я тебе. Все справедливо. К тому же тебе все равно придется этот вопрос решать. Так что думай сам. Только быстрее.
Игра в гляделки затянулась довольно надолго, но я выдержал давящий взгляд Тарасова, ни разу не моргнув, лишь щурился нехорошо, да лицо от напряжения окаменело. Наконец, он мотнул головой и снова хлопнул по столешнице в характерном жесте:
– Ладно, пойдем.
Как и предрекал док, за время нашей беседы окончательно исчезли все симптомы сотрясения мозга, и на сей раз я шагал по коридорам весьма уверенно, спокойно обходясь без посторонней помощи. Подозрительно тихий Тарасов шел сзади, отстав на пару шагов, и что-то сосредоточенно обдумывал. Хорошо с ним пообщавшись, я мог с уверенностью сказать, что это минимум план захвата корабля собственными силами, если не что-то похуже. Впрочем, я сильно надеялся, что удастся обойтись без радикальных мер…
В «выставочном зале» Тарасов несколько оживился и даже попытался задержаться у какой-то подозрительно смахивавшей на угольно-черного ежа штуковины, но я не дал – были дела и поважнее. На звонок Пьер отозвался не сразу, видимо, чем-то занят был.
– Кто?
– Патрон, разрешите?
– Паша? У тебя что-то срочное? – Динамик несколько искажал голос, но не настолько, чтобы не различить недовольство шефа.
– Очень, патрон, – подтвердил я. – У меня новости.
– Даже так? – удивился тот, и дверь перед нами привычно уехала в стену.
Я насмешливо глянул на замявшегося Тарасова, и тот неохотно шагнул в апартаменты. Заозирался, осматривая обширную «студию», и дернулся от неожиданности, когда у меня за спиной прошуршала створка, отрезая нас от «выставочного зала».
– Проходи, не бойся, – хмыкнул я и засек как всегда восседавшего в роскошном кресле Пьера: – А вот и шеф. Патрон! Вы не поверите, я поймал агента СБ! Он к нам в экипаж хотел внедриться!
Немая сцена длилась ровно несколько мгновений – как раз столько, сколько потребовалось нам с Тарасовым, чтобы добраться до «гостевой зоны» кабинета. Здесь я без разрешения плюхнулся в свободное кресло, а вот наш пленник проявил такт – дождался кивка Пьера, и лишь затем занял свое место.
Огорошив дражайшего шефа своим заявлением, я принялся терпеливо ждать его реакции, кося одним глазом на Тарасова. Тот тоже в подробности вдаваться не торопился, с независимым видом разглядывал обстановку и скромно помалкивал. Пьер же, изобразив на лице нечто вроде изумления, по установившейся традиции возился с неизменной сигарой. Само собой, сначала предложил гостям, но я от угощения отказался, впрочем, как и Тарасов. Проделав все необходимые манипуляции с гильотинкой и массивной зажигалкой, Виньерон выпустил в потолок клуб ароматного дыма:
– Ну что вам сказать, господа… Дело житейское.
– Я рад, что вы это понимаете, господин Виньерон, – совершенно серьезно отозвался пленник. – Надеюсь, вы не разочарованы?
– С чего бы? – пожал плечами Пьер. – Кто сейчас без греха? Хотя, признаться, несколько удивлен таким поворотом. Паша?
– Все просто, патрон. Он пытался меня завербовать. – Я обличающе ткнул пальцем в невозмутимого Тарасова, но тот и ухом не повел. В очередной раз поразившись выдержке майора, я продолжил: – Господин Тарасов намеревался с моей помощью втереться к вам в доверие с целью сбора информации. Сами понимаете, в какой щекотливой ситуации я оказался, особенно с учетом вашего, патрон, поручения. И я посчитал, что будет только логично вам самим обо всем договориться. Напрямую, без посредников.
– Технично отмазался, – рассмеялся Тарасов. – Хороший у вас помощник, старательный. А, мсье Виньерон?..
– Пока не жалуюсь, – не остался в долгу шеф. – Я, собственно, потому его и нанял. Умеет разрешать конфликтные ситуации в свою пользу. Когда считает это необходимым, конечно. Хотя почему-то куда чаще кулаки в ход пускает.
– Я заметил.
– Э-э-э, господа, я вам не мешаю? – счел нужным вмешаться я.
Вот делать им больше нечего, как косточки мне перемывать. В моем присутствии, что характерно. Как бабки на лавочке у подъезда, право слово!
– Паша, не бухти! – Пьер откинулся на спинку кресла, закинув руки на затылок, и пыхнул сигарой. – Вообще-то это была твоя задача, вести переговоры с господином Тарасовым. Теперь же, твоими молитвами, этим придется заниматься мне. Твоему капитану, между прочим. Что за молодежь пошла, никакого чинопочитания!..
– И не говорите, – поддакнул Тарасов, смерив меня ехидным взглядом. – Кадровая проблема сейчас остра, как никогда. Хорошего, а, главное,
Пьер прищурился, оценивающе глядя на пленника, потом выпростался из кресла и залез в неизменный шкафчик. Появлению очередной бутылки и пузатых бокалов я ничуть не удивился, зато Тарасов при виде емкости с элитным пойлом многозначительно заломил бровь. Странно, чего это он там рассмотрел? Коньяк как коньяк…
– Прошу, господа! – Пьер набулькал в бокалы ароматного напитка и пододвинул два из них ближе к краю стола. – Не стесняйтесь. Предлагаю выпить за взаимопонимание. Я ведь вас правильно понял, господин Тарасов?
– Вполне, – кивнул тот, осторожно взбалтывая коньяк. Втянул носом аромат, расплылся в довольной улыбке: – Давненько такого не пробовал. Впечатлен. Владельцу коньячного дома мое почтение.
– Непременно передам господину Нобору, – поддержал светский треп шеф. – Но, боюсь, это случится не скоро. Впрочем, если мы придем к соглашению, у вас, очень даже может быть, появится возможность выразить ему восхищение лично.
– Был бы весьма польщен, – не остался в долгу Тарасов. – Мсье Виньерон, думаю, достаточно ходить вокруг да около. В ваших интересах заключить со мной договор. Даже, скорее, некую декларацию о намерениях. Признаться, я уже довольно давно искал встречи с вами. К моему глубокому сожалению, в силу неких, э-мм, обстоятельств…
– Давайте не будем о грустном, – отмахнулся Пьер. – Что было, то прошло. Но хотелось бы узнать – а зачем, собственно, искали?
– Да уж всяко не чтобы с вами коньячка выпить, – усмехнулся пленник. Или уже не пленник? Черт, кажется, я уже задавался этим вопросом не так давно. – По приказу вышестоящего командира. Паша вам все уже рассказал, собственно.
– Хотелось бы неких, скажем так, подробностей… Чем это я так заинтересовал наши доблестные спецслужбы?
– Причина интереса банальна до невозможности – ваш корабль.
Вот теперь шеф удивился по-настоящему. Иначе с чего бы это он коньяком поперхнулся?
– И что же необычного в моем «старичке»? – лениво поинтересовался он, поняв, что так и так спалился.
– А вы не знаете? – удивился в свою очередь Тарасов. – Занятно…
– Рассказывайте уже, раз проговорились.
– Один-один, мсье Виньерон! Ладно… Ваш «Магнифик» – пропавший в самом начале Большой Войны экспериментальный фрегат «Гордый». Он базировался в системе Риггос-2, когда она подверглась массированной атаке легорийцев. Соответственно, следы его затерялись. Представьте удивление моего начальства, когда он внезапно вынырнул из небытия. И ладно бы это был пиратский рейдер или груда металла, предназначенная на слом. Мы бы все поняли. Но пассажирский лайнер…
– Нормальный
– Вы слышали о Первой Дальней? – перестал валять дурака Тарасов. – Слышали. А с предысторией этой экспедиции случайно не знакомы?
– За новостями слежу, – кивнул Пьер. – Но при чем тут мой корабль?
– «Гордый» – брат-близнец фрегата «Персей», который послужил прототипом экспериментального рейдера, открывшего Находку.
– То есть вы хотите сказать…
– Именно. Вы владелец образца уникальной технологии. И моему руководству очень бы не хотелось, чтобы она попала в, скажем так, неблагонадежные руки.
– Давайте называть вещи своими именами. Вы опасаетесь промышленного шпионажа?
Тарасов коротко кивнул.
– Но, позвольте… – растерялся Пьер. – Я лично не вижу никакой опасности. Ни один из Внешних миров не обладает достаточным промышленным потенциалом для воспроизводства столь сложного оборудования… Максимум, что они могут – собрать корпус. Вся начинка поставляется Федерацией.
– Так в ней и нет ничего особенного, – пояснил Тарасов. – Все дело в системе навигации. Незначительные изменения в регистрирующей аппаратуре, сколько-то специфических датчиков, дополнительные вычислительные мощности и, самое главное, соответствующее программное обеспечение. Все это без труда можно воспроизвести даже в условиях наименее развитых Внешних миров. Понятно, если будут образцы.
– Что ж, пожалуй, ваши опасения справедливы… Но я и не подозревал…
– Этот вопрос тоже требует изучения, так же как и весь путь корабля, до того как он попал к вам. Собственно, это и есть мое задание.
– Я купил «Магнифик» уже переоборудованным, – признался Пьер после секундного раздумья. – И в подробности не вникал. Текущий ремонт проходит без проблем, все системы в норме, а в силовой каркас мы не лезли. К тому же предыдущий владелец сделал перепланировку всех жилых помещений. Так что даже не знаю, чем вам помочь, господин Тарасов, – развел руками шеф в заключение.
– То есть вы не будете возражать против передачи корабля Службе безопасности? – подвел итог Тарасов. – Разумеется, за соответствующее вознаграждение?
– Я, конечно, к «старичку» привык, но не до такой степени, чтобы ввязываться из-за этого в противостояние с СБ, – хмыкнул шеф. – Так что это вопрос решаемый. Не вижу проблемы также и в помощи в расследовании. За соответствующее, разумеется, вознаграждение. И при условии соблюдения секретности. Устраивает вас такая плата?
– Вполне. Осталось лишь выяснить, что потребуется от меня.
– Ничего сверхъестественного, уверяю вас, – взмахнул сигарой Пьер. – Я несколько лет готовился к одному, э-э-э, предприятию… Скажем прямо – я намереваюсь отправиться в археологическую экспедицию. И очень желательно ваше участие.
– В каком качестве?
– Консультанта по некоторым специфическим вопросам. Вам же доводилось сталкиваться с технологиями Первых?
– Было дело, – не стал отпираться Тарасов. – Но я бы не назвал себя специалистом. Вы уверены, что мой уровень знаний вас устроит?..
– И вот тут возникает мое второе условие, – сообщил Пьер напрягшемуся майору. – Вы владеете некоей информацией, необходимой мне. Олег Денисов – вам о чем-нибудь говорит это имя?
– Боюсь, я не уполномочен принимать такие решения, – помотал головой Тарасов. – Одно дело участвовать в авантюре лично. И совсем иное – подставлять других людей.
– То есть вы не отрицаете, что знаете этого человека?
– Но и ничего не утверждаю, заметьте.
– С прискорбием вынужден сообщить, что в таком случае сделка не состоится, – объявил Пьер. – И я вынужден буду воспользоваться мнемосканером. Со всеми вытекающими последствиями.
Н-да, сурово. Если дражайший шеф претворит угрозу в жизнь, то наш гость почти наверняка превратится в пускающего слюни идиота, от которого Пьер избавится при первой же возможности. То есть прогулка в шлюз без скафандра практически гарантирована. Плюс патрон получит все необходимые сведения, чтобы достать этого самого Денисова. Зная мсье Виньерона, я мог с уверенностью сказать, что парень просто-таки обречен попасть к нему в лапы. В результате Пьер останется при своих, а неугомонный майор отправится кормить червей. Хотя нет, скорее всего, его разорвет внутренним давлением, и он будет вечно нестись где-то в гиперпространстве в виде этакого застывшего кровавого взрыва. Ага, с абсолютным вакуумом лучше не шутить. Пугающая перспектива, если честно. А Тарасову хоть бы хны – сидел и в ус не дул. Хотя нет, прищурился нехорошо и сверлил оппонента колючим взглядом. Наверняка прикидывал, как бы половчее дражайшему шефу шею свернуть. А что, от него всего можно ожидать. Человечище!
Молчание затягивалось, а вместе с ним росло и напряжение. Угроза чувствовалась буквально физически, но больше раздражало бессилие – все, что мог, я уже сделал. И никакая конфликтология тут не поможет, слишком уж сильны противоборствующие стороны. Оба, мля, себе на уме. Оставалось лишь уповать на благоразумие федерала, ибо на Пьера надежды не было. При всей его внешней лощености, тот еще отморозок, как показала практика…
– Не будете ли вы, мсье Виньерон, так любезны хотя бы в общих чертах обрисовать предстоящее предприятие? – через некоторое время нарушил молчание Тарасов. – Так сказать, для облегчения принятия решения.
– Собственно, чего мне скрывать? – с очевидным намеком пожал плечами Пьер. – У меня есть сведения о, предположительно, сохранившемся корабле Первых. Или даже целой космической базе. И я, что совершенно естественно, хочу это чудо отыскать. Представляете перспективы? Я абсолютно уверен, что игра стоит свеч.
– Допустим, нашли. И что же вы думаете делать дальше? Гипотетически?
– Там видно будет.
– Могу ли я надеяться на приоритет СБ в том случае, если вы соберетесь выставить находку на продажу?
– Почему нет? Главное, чтобы цена адекватная была. Я, конечно, тот еще авантюрист, но прекрасно понимаю, что единолично
– Хорошо, – выдал, наконец, Тарасов, и мы все трое расслабленно откинулись на спинки кресел. Получилось на редкость синхронно. – Я согласен привлечь к операции интересующее вас лицо. Но у меня есть несколько условий.
– Какие мелочи, право! – вальяжно махнул сигарой Пьер и снова взялся за бутылку. – Рабочие моменты. Куда без них?.. Ваше здоровье!
Мы с Тарасовым для приличия подняли бокалы, и майор продолжил:
– Условие первое: Денисов участвует в экспедиции в качестве эксперта-консультанта. Никаким опасностям подвергаться он не должен. В идеале, вообще с корабля ни ногой.
– Это уже целиком и полностью зависит от обстоятельств, – вздохнул шеф. – Так что стопроцентной гарантии дать не могу. Но обещаю по возможности это условие соблюдать.
– Денисов сейчас вместе со своей девушкой находится на Ахероне, работает в госструктуре и является не выездным. Вы понимаете, что я имею в виду? Замечательно. Отсюда проистекает второе условие: в операции по, скажем так, его изъятию с планеты будем участвовать непосредственно мы все трое, а разрабатывать ее буду лично я. Местную специфику я изучил досконально, так что все равно лучше специалиста вы не найдете.
– Принято.
– Условие третье: он будет вместе с девушкой. Разлучать их не стоит. Посему вам, дорогой Пьер (шеф на такую фамильярность и ухом не повел), придется и в ее отношении соблюдать первое условие.
– Не вопрос. Сочту за честь.
– Условие четвертое, самое главное. По завершении экспедиции вы передаете корабль представителям Службы безопасности. Вместе с привлеченными специалистами, то есть вашим покорным слугой и Денисовым с девушкой.
– По-моему, все справедливо, – заключил Виньерон, едва Тарасов замолчал. – Обмоем сделку?
– Наливайте!..
Третья порция пошла «на ура», несмотря на отсутствие закуски. Правда, я заметил, какими взглядами обменялись высокие договаривающиеся стороны поверх бокалов. Готов держать пари, что ни Пьер, ни Тарасов по завершении авантюры обещания выполнять не собираются. Этакое временное перемирие, ровно до тех пор, пока им по пути. Хуже нет оказаться в подобной ситуации. Главное тут не прозевать ту точку, где дорожки расходятся, и вовремя выскочить из поезда. Положеньице, однако!..
Из задумчивости меня вывел раскрасневшийся Пьер, грохнувший бокалом по столу:
– Это все хорошо и замечательно, однако меня терзают смутные сомнения…
Ну вот, сглазил!
– Вы, Александр… Можно вас так называть? – Шеф вопросительно глянул на собеседника, и тот коротко кивнул, типа, валяй. – Так вот, что-то вы подозрительно легко пошли на контакт. Я понимаю, что наш договор отвечает вашим интересам, но хотелось бы избежать недомолвок…
– Сам удивлен, честное слово! – сделал большие глаза Тарасов. – На самом деле, дорогой Пьер, все просто. Считайте, что я благодарен вам за спасение жизни. Неловко получилось с азиатами… но это целиком и полностью вина моих коллег. Так что, можно сказать, я пошел на сделку с вами в пику им. Хочу их немного проучить. Что же касается Денисова… Олег никогда от проблем не прятался, думаю, он бы мне устроил хорошую головомойку, если бы я не согласился привлечь его к делу. Устроит вас такое объяснение?
– Вполне, – хмыкнул Пьер. Разлил по опустевшим бокалам остатки коньяка и отсалютовал нам своей емкостью: – Итак, джентльмены, мы отправляемся искать Ковчег!
– Все еще дуешься на меня?
– Нет, босс, и в м-мыслях н-не было, – тут же отперлась Женя, постукивая зубами.
Пронизывающий до костей северный ветер бесцеремонно трепал ее длинные русые волосы и задувал в неплотно запахнутую куртку, превращая пребывание на стартовом пятаке в нешуточное испытание, но Евгения Сергеевна не показывала вида, что мерзнет. Вернее, пыталась – все усилия сводила на нет хорошо заметная дрожь. Реглан из шкурки неведомого зверя с меховой оторочкой, одолженный запасливым Эмильеном, помогал плохо, а от термокомбеза девушка опрометчиво отказалась. Я, понятное дело, таким полезным аксессуаром не пренебрег, и он вкупе с неизменными джинсами, толстовкой-худи и ботинками из плотной кожи довольно неплохо противостоял резким порывам, но уши и незащищенные руки уже начали деревенеть. Что поделать, Брод – отменно суровая планета. Особенно в высоких широтах северного полушария, где вольготно раскинулся местный космопорт. И это нас еще прикрывал борт «Великолепного», антрацитовой скалой возвышавшийся неподалеку.
– Эмиля мы, судя по всему, не дождемся, – хмыкнул я, неуклюже пританцовывая на месте – стылая почва чувствительно холодила ступни. Тут валенкам самое место, а не пижонским ботинкам. Подумаешь, натуральная кожа. Даже двое носок не спасали. – Залезай, хватит сопли морозить.
И подал пример, первым нырнув в относительно теплое нутро глайдера. Евгения Сергеевна проводила меня осуждающим взглядом – дескать, грубы вы не в меру, босс! – но искушать судьбу не стала и устроилась в соседнем кресле.
– Черт бы побрал Пьера с его секретностью! – в сердцах буркнул я, пытаясь дыханием отогреть озябшие пальцы. – Нет бы на стартовой палубе весь этот хлам сгрузить.
Однако сочувствия не дождался – пригревшаяся Женя лишь коротко дернула плечами, мол, не мое дело. Начальство сказало «надо», Примерная Помощница ответила «есть». Не удивляйтесь, это у нее ник такой в корабельной «аське». Впрочем, это якобы секретные сведения, так что козырять знаниями себе дороже. И так уже накосячил сверх всякой меры.
С того памятного инцидента в спортзале, который двуличный Тарасов, в иных случаях не отличающийся излишней терпимостью, деликатно обозвал недоразумением, прошло уже больше недели. Однако отношения между нами с Евгенией Сергеевной так и оставались натянутыми. Возможности поговорить, что называется, по душам так до сих пор и не представилось – по большей части из-за здоровой паранойи неугомонного майора. Ему-то что, ходит и в ус не дует, а я вынужден каждый день терпеть бесконечные укоризненные взгляды. И это в лучшем случае. В худшем – молчаливое презрение. Настроение у Евгении свет Сергеевны менялось в рандомном режиме с периодичностью в несколько минут, хоть она и пыталась с этим бедствием бороться. Как по мне, лучше бы уж скандал устроила. Кстати, с профессиональной точки зрения это тоже было бы правильно, как дипломированный конфликтолог говорю.
– Надо отсюда срочно валить, – озвучил я мысль, занимавшую меня вот уже без малого полчаса.
Пейзаж за окном оптимизма не внушал – уходящая до горизонта стылая тундра, нарушаемая кое-где глыбами звездолетов, да самый настоящий завал из разнокалиберных контейнеров в непосредственной близости. Вот уж воистину неисповедимы пути Пьеровы – зачем ему понадобилось устраивать временный склад прямо под бортом фрегата, вместо того чтобы без особых хлопот загрузить барахло сразу в трюм, я так и не понял. Да и не задавался этим вопросом до сегодняшнего утра, когда дражайший шеф нежданно-негаданно припахал нас с Евгенией в качестве банальных сторожей. Вернее, он отправил нас к суперкарго, а уж Эмильен выгнал на собачий холод с задачей дожидаться очередной партии груза. Спасибо хоть глайдер не зажилил, иначе мы бы уже давно превратились в ледышки.
– Вообще-то, босс, у нас задание, – сочла своим долгом напомнить Евгения Сергеевна.
– Ага.
К пальцам, наконец, вернулась чувствительность, и я принялся раздраженно гонять строчки в активированном голографическом списке контактов служебного инфора. Добравшись до нужной, отправил вызов. Эмильен отозвался буквально через пару гудков, правда, видеоканал включать не стал, видимо, опасался мне в глаза смотреть. Совестливый какой…
– А, Паша! А я про тебя запамятовал…
Высказать свои мысли по этому поводу, причем в самых непарламентских выражениях, мне помешало присутствие Евгении Сергеевны, поэтому я, про себя сосчитав до десяти и медленно выдохнув, ответил почти нормальным тоном:
– Дорогой Эмильен! Не будете ли вы так любезны…
– Паша, доставка сегодня отменяется, – перебил тот. – Хватит загорать, возвращайтесь на борт.
И отключился.
Я подобного исхода никак не ожидал, потому растерялся на мгновение, а когда пришел в себя, к немалому удивлению помощницы, расхохотался. Перехватив ее недоуменный взгляд, буркнул:
– Не обращай внимания, это нервное.
Женя воспитанно промолчала, но я уже достаточно хорошо изучил помощницу, по совместительству предмет моих тайных и не очень воздыханий, чтобы избавиться от иллюзий. Еще пара таких выходок, и она окончательно меня в психи запишет… Нужно срочно выяснять отношения. Немедленно. Мало того, сейчас же. Нет, в глайдере опасно. Кто знает, чем его Пьеровы прихвостни нашпиговали?.. Чертов Тарасов со своей паранойей! Какая прилипчивая штука, оказывается. Впрочем, кое-какие мысли на этот счет у меня были. И разрешение вернуться на корабль поступило весьма вовремя.
Движок глайдера на касание сенсора пуска отозвался сытым бормотанием, и юркая машина в считанные мгновения вознеслась на спину фрегата. Люк стартовой палубы разошелся десятком сегментов, и вскоре мы с напарницей выбрались из пассажирского салона раскорячившегося в магнитных захватах летательного аппарата. Против ожидания, никто нас не встречал, и я, для очистки совести выждав пару минут, принял решение переместиться в родной (и, что немаловажно, теплый!) кабинет. Привычно подвывавший приводом лифт доставил нас к месту назначения за несколько не самых приятных минут – Евгения внимательнейшим образом изучала потолок, упорно меня игнорируя, я, соответственно, отвечал той же монетой. Наконец, капсула застыла в приемном модуле второй пассажирской палубы, и я галантно пропустил помощницу вперед, нарушив затянувшуюся неловкую паузу.
Рабочий день был в самом разгаре, так что спрятаться в уютной берлоге в компании верного «дамми», Улыбчивого Будды и Попрыгунчика не получилось. Прошествовав мимо занявшей место за шедевральным столом в стиле хай-тек Евгении Сергеевны, я нехотя толкнул дверь кабинета, и, убедившись, что из приемной меня не видно, с тяжким вздохом рухнул в кресло. Не хватало мне своих проблем, теперь еще и чужие приходится расхлебывать…
Кстати, Женя как раз из этих, чужих, проблем. Кто бы мог подумать, что случайным образом нанятая на Босуорт-Нова помощница окажется полицейским агентом под прикрытием? Наверное, любой, кроме меня. Придурок влюбленный. Ага, будем называть вещи своими именами. Опять же, врать самому себе – пустая затея. И если бы не непоседливый майор Тарасов, вызволенный в ходе наших с Пьером приключений из застенков триады на Сингоне, так и пребывал бы я до сих пор в блаженном неведении. Правы были древние – во многих знаниях многия печали. С другой стороны, догадывался, что хлопот не миновать, и все равно пошел к Пьеру в команду. Наивно было бы думать, что работа на широко известного в узких кругах контрабандиста и черного археолога, успешно притворяющегося мирным грузоперевозчиком, обойдется без форс-мажора. За те несколько месяцев, что я провел на борту «Великолепного», уже множество раз пришлось удостовериться, что капитан Виньерон не ищет легких путей. Один только налет на резиденцию господина Ма Фэньту (ныне покойного) чего стоит! Именно тогда я имел несчастье познакомиться с неким Александром Тарасовым, бывшим штурмовиком и майором в отставке. Впрочем, внезапно выяснилось, что данный тип весьма интересовал дражайшего шефа, и тот поручил мне его завербовать. В ходе общения с потенциальной жертвой Пьеровой интриги выяснилось, что у Тарасова взаимный интерес – он, оказывается, агент СБФ, имеющий задание внедриться в команду Виньерона, да по досадной случайности вместо этого угодивший в лапы триады. В общем, история темная, за версту разящая авантюрой. И мой патрон, и неслучайный гость при моем посредничестве легко нашли общий язык: Пьер в обмен на обещание по завершении экспедиции передать властям свой корабль (насколько я понял, какой-то старый экспериментальный образец, пропавший еще до Большой Войны, и вынырнувший из небытия на какой-то свалке, где его шеф и купил) заручился поддержкой Тарасова как специалиста определенного профиля и источника информации, плюс отставной майор подрядился помочь Виньерону добраться до еще одного нужного человека, скрывающегося на Ахероне. Ах да. Забыл сказать – цель дражайший шеф преследует амбициознейшую: отыскать загадочный Ковчег, то ли древний корабль, то ли не менее древнюю космическую базу Первых. И все бы ничего, археологическая экспедиция дело хорошее, но вот Евгения Сергеевна путала все карты. С одной стороны, мне она небезразлична, мягко говоря. С другой – совесть спокойно спать не дает. Не место ей на корабле контрабандиста. Собственно, именно по этой причине я всячески противился сближению с ней, хотя точно знал, что чувства взаимны. А тут вдруг выяснилось, что она еще и по долгу службы от Пьера уйти не может. Прокололась она на мелочи, но, кроме меня и Тарасова, о ее двурушничестве никто не знал. И именно майор настоял на сохранении тайны. Я опрометчиво согласился, вместо того чтобы банальным шантажом выжить девушку с корабля. По большому счету пошел на сделку с совестью – если уж ей служебный долг не позволяет, что я могу сделать? Оставалось лишь расслабиться и получать удовольствие. Согласен, несколько эгоистическая позиция. Опять же, до удовольствия еще ой как далеко, сначала помириться надо. До сих пор в некоем подвешенном состоянии пребываем – Тарасов велел на борту отношения не выяснять, ждать случая. Правда, не пояснил, какого именно. Но тут уж я сам разберусь, тем более, чувствую, самое время…
Натыкав на клавиатуре рабочего компа номер шефа, я послал вызов и через пару секунд поинтересовался у возникшей на мониторе недовольной физиономии Пьера:
– Патрон? Не отвлекаю?
– Даже если так, что это меняет? – привычно хмыкнул тот. – Выкладывай быстрей, чего надо.
– У меня просьба, э-э-э, личного характера…
– И ты туда же… – страдальчески закатил глаза Виньерон. – Сговорились вы все, что ли?
– Вы о чем, патрон? – прикинулся я шлангом.
– Увольнительную просить хочешь! – обличающе ткнул в меня пальцем шеф. И прищурился хитро, дескать, насквозь тебя вижу. – Я прав?
– Э-э-э… Как бы…
– Понятно. Как вы меня достали с вашими лямурами! Гюнтер весь день вчера прохода не давал, теперь вот ты… Я правильно понял, ты не только за себя просишь?
Я коротко кивнул – смысл отрицать очевидное?
– И куда собрался, если не секрет?
– Не определился еще, – не стал скрывать я. – Так можно? Нам бы денька три…
– Двое суток! – отчеканил Пьер. – И ни часом больше. Послезавтра в полдень быть на корабле. Надеюсь, Евгения в курсе?
– Нет еще, – почти не изменившись в лице, признался я. Молодец, вообще-то, в последнее время нервы ни к черту. – Хочу сюрприз устроить.
– Как дети малые! – Виньерон осуждающе помотал головой, но от дальнейших комментариев воздержался. – Бери свою Женьку в охапку, и чтобы до послезавтра я вас не видел. Иначе передумаю. И вот еще что – Гюнтер повез Юми в Аспен, отель не знаю. Но лучше тебе подобрать какое-нибудь другое местечко для отдыха.
– Я понял, патрон. Большое человеческое спасибо.
Вместо ответа Пьер отмахнулся и вырубил видеоканал.
Тэк-с, что мы имеем? В активе двое суток увольнительной и благословение патрона. В пассиве – хитрый Гюнтер застолбил самое популярное и одновременно доступное местечко. Здешний Аспен мало чем уступал своему земному собрату, да и прозвали так курортный городок, до того носивший имя какого-то местного героя-первопроходца именно отдыхающие, приметившие несомненное сходство с прообразом. Ладно, не будем портить друзьям настроение. Брод планета хоть и захолустная, но население здесь значительное, больше полумиллиарда. А так как мягким климатом похвастаться не может, то и отдых с уклоном в зимние забавы – горные лыжи, сноуборд, пара заповедных зон с горячими источниками… Ага, то, что надо! В санаторий, на воды! Там и спокойней, и косточки погреть можно. Осталось лишь выбрать соответствующее заведение.
Поиск в местной Сети много времени не занял – уже через четверть часа я забронировал места в уединенном отеле с многообещающим названием Спрингуотер, сходил в каюту за планшетником и еще кое-какими мелочами, и выбрался из кабинета, изо всех сил сдерживая довольную ухмылку.
– Женя, бросай все дела, нужно срочно ехать.
– Босс?..
– Сам в шоке, если честно. Пять минут на сборы, потом летим в Гурьев. Это столица планеты, если ты не в курсе. Нужно будет провести переговоры с одним тутошним товарищем.
– А…
– Пьер приказал. Самому некогда, опять какой-то груз ждет.
– Окей, босс!..
Вот так бы всегда.
– Позвольте поинтересоваться, босс…
– Чего еще?
– Форма одежды?
М-да, рано обрадовался. Честно говоря, этот вопрос я как-то упустил из вида во время подготовки…
– Оставайся как есть, в глайдере не замерзнешь, а в городе на улице нас никто держать не будет, – блестяще сымпровизировал я, мысленно гордо ухмыльнувшись. Ай да я, ай да су… молодец, в общем. – Бегом, короче!
Дабы лишний раз не нервировать верную помощницу, я не спеша выбрался в коридор и побрел к лифту. Женя догнала меня уже у самой кабинки, я услышал ее торопливые шаги и галантно пропустил спутницу вперед, придержав створку ногой. Привычный гул привода действовал почти что усыпляюще, и я в целях борьбы с сонной одурью принялся демонстративно рассматривать Евгению Сергеевну. Однажды она устроила мне выволочку насчет моей манеры одеваться, причем, надо признать, вполне справедливую: в отличие от меня, она всегда подбирала наряды со вкусом, умудряясь вписываться в любой формат – от молодежной моды до строгого офисного стиля. Вот и сейчас она щеголяла в бежевом брючном костюме, который утром не сумел защитить ее от холода, а потому она предусмотрительно дополнила его все тем же регланом с меховой оторочкой и стильной вязаной шапкой – и где только умудрилась раздобыть? Правда, распущенные волосы несколько выбивались из образа бизнеследи, но тут ее понять можно – на сложную прическу шапчонка бы просто не налезла. И все равно на ее фоне я смотрелся крайне раздолбайски, что несколько напрягало.
– Босс, вы сейчас во мне дырку просмотрите.
– Не успею, – отмахнулся я под мелодичное пиликанье – лифт достиг места назначения, и створки разъехались, открыв взору все ту же стартовую палубу с раскоряченными в захватах глайдерами. – Только после вас.
Клятая девчонка демонстративно – бочком – протиснулась мимо меня, по пути чувствительно пихнув в пузо служебным планшетником, и с самым независимым видом направилась к глайдеру с тройкой на боку – не мудрствуя лукаво, я решил воспользоваться услугами старого знакомого. Именно в нем мы сегодня утром отогревались, поминая недобрыми словами Эмильена.
Устроившись за штурвалом, я дождался, пока спутница разместится со всеми возможными удобствами рядом, и уже привычно запустил движок.
Погода за бортом ничуть не изменилась – все тот же шквалистый ледяной ветер, так и норовивший сбить не самую тяжелую машину с курса, поднимал тучи колючего снега, успевшего местами покрыть чудовищную черную спину фрегата, но уже буквально через секунду глайдер прыгнул на пару сотен метров вверх, и стало чуть легче. По крайней мере, обзор улучшился, и я с высоты птичьего полета (эк сказанул!) принялся любоваться окрестностями. Хотя смотреть особо было не на что – пейзажами обширных космопортов я уже пресытился, честно говоря. Очень уж они похожи в любом мире. Женю техногенные красоты тоже не заинтересовали, так что я переключился на ручное управление и поддал газу, наплевав на технику безопасности. Судя по тому, что мой демарш остался безнаказанным со стороны диспетчерской службы, в секторе было относительно спокойно.
До Гурьева нам предстояло преодолеть тысячу с небольшим хвостиком километров строго на юг – чуть меньше часа полета в местных условиях. Учитывая на редкость однообразный пейзаж внизу, самолично рулить мне надоело уже минут через десять. Я с чистой совестью переключился на автопилот и принялся терзать планшетник, в пару касаний сенсорного дисплея спровадив Попрыгунчика – вернее, его мультяшную аватарку – в командную строку. Сеть ловилась хорошо, и я от нечего делать снова зашел на сайт Спрингуотера – на фотки поглазеть и в очередной раз убедиться, что не ошибся с выбором. Скучающая в соседнем кресле Евгения вскоре тоже последовала моему примеру, но коситься на ее дисплей я посчитал невежливым.
Минут за пять до того, как из-за горизонта показалась редкая кучка небоскребов, сработал заранее заготовленный скрипт, имитировавший новое почтовое сообщение, и я, для вида чертыхнувшись, открыл «письмо». Сделал вид, что читаю, и после небольшой паузы разочарованно выдохнул:
– Ну ё-мое!..
Получилось довольно-таки натурально, но Евгения Сергеевна не повелась – так и сидела, уткнувшись в планшетник. Интересно, чем это она таким увлекательным занята?..
– Так, Женя, планы меняются.
– Угу.
Вот зараза! Хоть комп отбирай!
– Короче, Пьер пишет, что клиент пожелал провести встречу в неформальной обстановке.
– Пить не буду, и стриптиз на столе танцевать тоже, – отмахнулась моя спутница. – Ой, простите, босс!
– Да ты меня вообще слышишь? – уже всерьез возмутился я. – Говорю тебе, переговоры не в офисе будут. Тот мужик решил гульнуть на турбазе в горах. И нас зовет разделить приятное с полезным. Так что летим с ночевкой, это минимум. А то как бы и следующий день не захватить.
Вот теперь до нее дошло. Немного заторможенно оторвавшись от дисплея, Женя подняла на меня расширившиеся от удивления глаза:
– Как же так, босс?! Я же не одета… И вообще…
– Все вопросы к Пьеру, – философски пожал я плечами, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплыться в довольной ухмылке. – Впрочем, сильно сомневаюсь, что он войдет в твое положение. В данной конкретной ситуации он, скорее всего, действует согласно древней поговорке – дела индейцев шерифа не… беспокоят, скажем так.
– И что делать?..
– Так поедем. Ты, кстати, на лыжах кататься умеешь?
Женя сузила глаза, наверняка приготовившись выпалить в ответ какую-нибудь колкость, но я ей такого шанса не дал:
– Расслабься, дорогой патрон расщедрился. Так что сейчас у нас по плану банальнейший шопинг. Ты тут какие-нибудь хорошие магазины знаешь?
Хороший прием – смещение акцентов. Только что девушка чуть ли не метала громы и молнии, а уже буквально через мгновение глубоко задумалась – действительно, куда податься? Дилемма. Впрочем, сориентировалась она достаточно быстро:
– Сейчас в сети посмотрим, босс. Наверняка тут есть крупные магазины, тот же «Шелби»… Вот, точно! Или вы меня решили в бутик сводить?
Ага, щаз! Кредитка не резиновая, шеф знать не знает, что столь опрометчиво выступил в роли спонсора. Вернее, я бессовестно соврал, но на что не пойдешь, чтобы заманить любимую в какое-нибудь романтическое местечко! Особенно против ее воли.
– Диктуй адрес, сейчас автопилот озадачим, – покладисто вздохнул я.
Памятуя о подобном развлечении в Новом Токио, я заранее смирился с потерей времени, а потому даже почти не расстроился – гулять так гулять!
Как я и предполагал, шопинг затянулся – на это дело мы убили никак не меньше трех часов, да потом еще почти полтора часа добирались непосредственно до места – вблизи столицы заповедных уголков уже не осталось, и Спрингуотер отыскался примерно в тех же широтах, но в полутора тысячах километров западнее. И если бы не поход по магазинам, мы бы там оказались куда быстрее. Впрочем, без этой маленькой детали весь план терял смысл, так что пришлось смириться и с потерей времени, и с сомнительным удовольствием совместного разорения отделов теплой одежды. Однако результат того стоил – Евгения Сергеевна при всей своей напускной суровости оказалась нормальной девушкой, и магазинотерапия подействовала ожидаемо: она несколько оттаяла и даже ворчать не стала, когда я перепутал на карте нашу турбазу с заведением рангом пожиже, и автопилот честно привез нас по ложному адресу.
В конце концов, до Спрингуотера мы все-таки добрались, хоть и с приключениями. В этой местности царила зима. Не такая, конечно, как в районе Белого Яра, куда более мягкая, да и горы, хоть и не поражали воображение высотой, яростным ветрам разгуляться особо не давали. По крайней мере, в долинах было весьма уютно – белоснежные склоны, тут и там пестреющие кронами каких-то хвойных эндемиков, и живописнейшие скалы с пышными снежными шапками, отражающими рассеянный из-за низкой облачности свет местной звезды, соседствовали с искусно вписанными в пейзаж постройками альпийского типа – с отделкой «под бревно», черепичными крышами и небрежно расчищенными парковочными площадками у входа. Мы, правда, все подобные корпуса благополучно миновали и приземлились у домика-шале с мансардой под острой крышей, скаты которой доходили до самой земли. Единственный достаточно обширный пятачок, свободный от снега, обнаружился у небольшого сарайчика на отшибе – как раз под стандартный глайдер. От своеобразного гаража непосредственно к дому вела узкая тропка, стиснутая глубокими сугробами. Над входом горел фонарь, блеклый даже при начавших сгущаться сумерках. Других признаков жизни в округе не наблюдалось.
Когда я осторожно притулил глайдер у сараюшки и заглушил движок, Женя окинула окрестности подозрительным взглядом и скептически буркнула:
– Что-то не похоже, что нас здесь ждут. А, босс?..
– Пьер врать не будет, – уверенно отбрехался я, незаметно скрестив пальцы – по ушам ездить толком никогда не умел, хотя по долгу службы был прямо-таки обязан владеть этим великим искусством.
Видимо, и сейчас получилось не очень, потому что моя спутница сокрушенно помотала головой, скептически поджав губы, и без особой охоты выбралась из теплого нутра машины. Я, понятное дело, тоже тормозить не стал – бодрым кабанчиком метнулся к гаражу, вручную – ибо никакого привода не обнаружилось – оттолкнул тяжелую сдвижную створку (в глубине сарая вспыхнул свет, открыв взору совершенно пустое помещение) и вновь запрыгнул в кабину. Глайдер легко уместился внутри, и еще место осталось. Впрочем, его едва хватило, чтобы разместить баулы с покупками, которые я с некоторым трудом выволок на улицу. Утащить все сразу не представлялось возможным – не столько из-за тяжести, сколько из-за объема: с ворохом сумок и пакетов я бы просто не вписался в узкую тропку. Посему для начала я подхватил пару ближайших баулов и зашагал следом за девушкой, которая уже (или еще только?) успела одолеть примерно половину пути до дома. Догнал я ее уже у самой двери, порядком запыхавшись, поэтому и возражать не стал, когда она решительно потянула створку на себя. Та с готовностью поддалась. В прихожей вспыхнул приглушенный свет, тем не менее позволивший хорошенько рассмотреть внутренне убранство – все в строгом соответствии со стилем: как бы дощатый пол, стены, украшенные крюками для одежды, обувная этажерка – вот и вся обстановка. Пораженная нарочитым аскетизмом Женя застыла на пороге, и я благополучно в нее врезался, не справившись с инерцией поклажи. Та машинально просеменила вглубь прихожей и резко обернулась, состряпав недовольную гримасу:
– Босс! Это шутка?!
– Не думаю, – выдохнул я, шлепнув сумками по полу.
Честно признаться, я уже порядочно взмок – черт бы побрал теплые шмотки, в которые пришлось вырядиться аутентичности ради. Со стороны я сейчас больше всего напоминал раздолбая-сноубордиста, дорвавшегося до вожделенных покатушек, разве что доски не хватало, а так полный комплект: широкие штаны с накладными карманами, многослойная куртка чуть ли не в полярном исполнении, на голове стильная шерстяная шапка, натянутая по самые глаза. И все это самой невероятной расцветки, с абстрактными узорами, только штаны черные, да вместо сноубордических бахил обычные зимние ботинки. Вот уж не думал, не гадал, что придется нечто подобное изображать…
Евгения же свет Сергеевна оказалась одновременно и хитрее, и практичнее – ограничилась лыжным костюмом веселенького голубоватого колера да теплым беретом крупной вязки. Выглядела она, как всегда, элегантно – по-другому и не скажешь. Правда, всю малину портили сузившиеся от едва сдерживаемой ярости глаза – того и гляди, порвет в клочья. С нее, кстати, станется, сломанный нос я еще не забыл…
– Это плохо, – прошипела девушка. И пояснила для тупых, то бишь меня: – Что не думаете, босс. Пора бы уже начинать.
– Бунт на корабле?
– Он самый! – холодно бросила в ответ Женя. – Авантюры не входят в круг моих обязанностей. Напомните мне, когда это я согласилась на свидание? А еще капитаном прикрывается! Тоже мне, герой-любо…
В этом месте я посчитал себя вправе прервать страстный монолог, и, как обычно выражаются в слезливых женских романах, «запечатал ее уста поцелуем». Правда, прежде пришлось облапить Женьку за талию и притянуть к себе, так что свободы маневра она лишилась сразу же. Да и размахнуться не получилось, в результате по морде я так и не схлопотал. Бестолковые толчки в грудь и плечи амортизировала толстенная куртка, и первый натиск я благополучно пережил, а немного погодя озлобленная фурия вдруг успокоилась и ответила на поцелуй – видимо, смирилась с поражением. Некоторое время в прихожей царили мир и согласие, потом я оторвался от ее губ, разжал объятия и на всякий случай отступил на шаг – бойцовские рефлексы взбунтовались, автоматически заставив тело разорвать дистанцию. Локтем теперь не достанет, а остальное не так страшно. Впрочем, опасался я напрасно – Женя просто стояла и недоуменно на меня смотрела. Я не придумал ничего лучше, чем ответить таким же взглядом – дескать, сам в шоке. Опомнилась она лишь через пару минут:
– Босс? Что это было?..
– Аванс, – пожал я плечам. – А вообще странная у тебя реакция. Ведь ты же этого добивалась?..
Женя пошарила взглядом по обстановке и потянулась к этажерке для обуви.
– Эй, ты чего?! – растерялся я, пятясь к выходу, и, конечно же, запнулся о ближайший баул.
– Ну, держись, гаденыш!..
Я позорно ретировался на улицу, попутно захлопнув дверь, прислушался – не прилетит ли этажерка – но так ничего и не дождался. В очередной раз пожав плечами, крикнул:
– Я тебя тоже люблю, дорогая! Осмотри дом, а я оставшиеся вещи притащу.
В ответ донеслось пожелание, куда мне пойти и как надолго. Подивившись про себя такой не свойственной Евгении грубости, я отправился по назначению – то есть в гараж. Багаж закончился еще через два рейса. К этому времени окончательно стемнело, и я задерживаться на улице не стал – осторожно заглянул в прихожую (разрушений не обнаружилось), переволок сюда же сумки, содрал куртку и шапку – хоть выжимай, между прочим – и с опаской потянул на себя очередную дверь. За ней оказался хорошо освещенный зал с куда более роскошной обстановкой – кожаные кресла, такой же диван, шкура неведомого зверя на полу, – камином и шикарной деревянной лестницей, ведущей в мансарду. Жени здесь не было, и я решил не искушать судьбу. Прошелся по первому этажу, уяснив расположение кухни, санузла и ванной, вернулся в гостиную и немного посидел в кресле. Обстановка от этого ничуть не изменилась. Окончательно удостоверившись, что ждать спутницу бесполезно – наверняка обиделась, – я покопался в одном из баулов и отправился в душ. Впрочем, им дело не ограничилось, я и сам не заметил, как набрал ванну и даже на некоторое время вырубился, разнежившись в теплой воде. Стоило бы поискать хваленый горячий источник, но было лениво. Да и смысл теперь…
Вот тут я ошибался. Когда я в найденных в ванной пушистых тапках и роскошном махровом халате завалился обратно в гостиную, там меня ждал сюрприз – Евгения Сергеевна собственной персоной. Облаченная в безразмерный вязаный свитер девушка сидела в кресле, поджав ноги и обняв колени, и отрешенно ловила взглядом языки пламени в камине. Но больше всего меня поразили белые шерстяные носки, такие, знаете, какие обычно бабушки внукам вяжут. Наверняка у всех такие в детстве были. Собранные в небрежный хвост волосы влажно отсвечивали в неровной пляске огня, и интимный полумрак вкупе с довольно откровенным нарядом – из свитера беззастенчиво выглядывали обнаженные бедра – заставили меня окончательно потерять голову. Захотелось подойти к ней и обнять – крепко, как никогда раньше, чтобы почувствовать запах ее волос, ее кожи, вкус ее губ, в конце концов! Но я так и не решился сделать первый шаг – и совесть тут совсем ни при чем. Просто придурок. Нет, хуже – влюбленный придурок…
– И долго ты там торчать будешь?
Вопрос прозвучал ровно, без тени злости или обиды в голосе, что меня порядочно взбодрило.
– Если скажу, что жду приглашения, то, пожалуй, не погрешу против истины, – осторожно отозвался я. – Да и робею, признаться…
– Какой же ты у меня дурак, Гаранин!.. – вздохнула Женя, не отводя взгляда от камина. Потянулась, опустив ноги на пол. – Иди уже сюда…
Я с некоторой опаской приблизился к креслу, уселся рядом – прямо на шкурку неведомого зверя – и прижался щекой к голому бедру.
– Ты на меня не сердишься?
– Глупый…
Ласковая ладошка прошлась по голове, приглаживая – надо сказать, безрезультатно – стоящие после ванны торчком волосы, потом твердые пальцы стиснули ухо.
– Ай!..
– Вот тебе, негодяй! И еще. И… Ой!!!
А вот не фиг меня дергать за всякое. Полежишь теперь на шкурке, со мной рядом…
Возражений, как не трудно догадаться, не последовало.
– Ну и что теперь будет?..
Вода в нарочито грубо оформленном бассейне, больше смахивавшем на ванну-джакузи, и впрямь была довольно горячей – не обманула реклама насчет геотермальных источников! – и я успел несколько расслабить утомленное с непривычки тело, так что Женькин вопрос застал меня врасплох. Впрочем, судя по умиротворенному лицу расположившейся напротив девушки, проходил он по разряду риторических. К тому же взгляд мой машинально зацепился за соблазнительно выглядывающую из воды грудь с задорно торчащими сосками, сбивая с мысли, так что ответа она так и не дождалась. Надо сказать, тупым игнором съехать с темы не получилось – Евгения Сергеевна перестала блаженно щуриться, подозрительно всмотрелась в мою физиономию, понимающе хмыкнула и погрузилась в воду по плечи.
– Гаранин, ты однозначно маньяк!
– Чего это? – лениво отбрехался я, тщательно скрыв разочарование – там, в гостиной, рассматривать доставшийся подарок было некогда, имелись дела более важные и, не будем отрицать очевидное, приятные.
– Того это! – передразнила меня Евгения, но соизволила пояснить: – Я тебя серьезно спрашиваю, что дальше делать будем.
– Изображать босса и секретаршу. – Я дернул плечом, пустив по поверхности воды волну. Бассейн, как и положено, располагался за домом, и, учитывая морозец градусов этак в пятнадцать, непрестанно парил. Впрочем, пар конденсировался у нас над головами, скрывая от взора случайного наблюдателя, и нам совершенно не мешал. – Только теперь я, как и положено настоящему начальнику, буду платить тебе с удовольствием, а не просто зарплату.
– Гаранин, достал уже своими шуточками! – Евгения ожгла меня укоризненным взглядом, но сбить себя с толку не позволила. – Ты прекрасно понял, о чем я. Наверняка же с майором разговаривал.
– Где мы и где майор? – притворно удивился я. – А если серьезно, переезжай ко мне. Нет ничего естественней, чем роман шефа с секретаршей. И ты, наконец, приобретешь репутацию нормальной бабы, а не синего чулка.
– С чего ты взял? – надулась Женька. – У меня с девочками хорошие отношения.
– Одно другому не мешает, – философски изрек я. – Больше чем уверен, что тебе уже все кости перемыли на предмет твоей тормознутости. Все, все, молчу!..
– Сам ты тормоз! – все же сочла нужным уточнить Евгения. – Между прочим, это из-за твоей толстокожести раньше ничего не получалось. Или ты это специально?!
Аллилуйя, как говорится! Наконец-то дошло.
– Нет, правда?! – Женя широко распахнула глаза, проявив несомненное сходство с героиней какого-нибудь аниме, куда там той же Юми, и чуть не задохнулась от возмущения. – А я-то думала, что не все мужики козлы…
Ага, заливай дальше. Я прекрасно помню, что мне Попрыгунчик рассказывал про обсуждение некоего босса в тесной девичьей среде.
– Да как ты мог вообще!..
Черт, похоже, это надолго.
– Я тебе верила! Думала, ты придираешься, потому что я тебе нравлюсь! А ты!..
Пропустив мимо ушей остаток фразы, я с головой погрузился в воду, извернулся, едва не рассадив пятки о жесткий бортик, нашарил Женькину ногу и потянул на себя, одновременно подавшись ей навстречу. Та с взвизгом – не ожидала, однако! – ухнула на самое дно, где я ее и перехватил, облапив за талию. Вынырнули мы уже вместе, и я незамедлительно схлопотал звонкую плюху, но унижать себя ответной агрессией не стал – прижал ее к себе покрепче и поцеловал. Вот так, просто и без затей.
К прерванному разговору мы вернулись не скоро. Но, что характерно, вернулись – Евгения Сергеевна у меня девушка на редкость упорная. Правда, ошибки учла, поэтому разместилась рядом со мной, прижавшись бедром и положив мне голову на плечо. Надо признать, таращиться на ее прелести стало неудобно, так что волей-неволей пришлось слушать ее занудства.
– Паш, я серьезно! – едва продышавшись, взялась она за старое. – Что делать? Я с тобой жить не могу, у меня задание…
– Вот как раз это и плохо, – тяжко вздохнул я. – Хочешь серьезно? Я считаю, что тебе нужно уйти. Спокойствие, только спокойствие! Не от меня, а с корабля. Это несколько разные вещи, не находишь?
– Не нахожу, – отрезала Женя. – Это понятия тождественные, не запоминай это слово.
– Злая ты… Пойми, я с самого начала был против. Если бы не Пьер, я бы тебя на работу не взял.
– Да уж помню!
– И не потому, что ты мне не нравишься. Как раз наоборот. С первого, можно сказать, взгляда втюрился. Э, вот это забудь, я сейчас в состоянии аффекта! Уй, блин!!!
– Еще одна тупая шуточка, и вырву тебе кое-что более ценное, чем клок волос!
– Понял, не дурак. О чем это я? Короче, то, что ты называешь придирками – всего лишь защитная реакция. Я считал, считаю и буду считать, что тебе не место на «Великолепном». Особенно теперь, узнав дражайшего шефа с несколько неожиданной стороны.
– Не может быть! Ты… Вы… Тоже из этих?!
– Ты когда успела от Тарасова этих похабностей нахвататься? – изумился я. – Вот же ж чертов майор! Придется еще раз доказать состоятельность…
– Эй-эй-эй, охолони! У нас серьезный разговор, вообще-то.
– Ага. И не забывай об этом. Короче, хочешь верь, хочешь не верь, но ты мне понравилась сразу и сильно. И поэтому я тебя не хотел тащить в логово контрабандистов (и не только контрабандистов, добавил я про себя). Потому и изводил, думал, сама сбежишь. Я же не знал, что ты из этих… Которые «служить и защищать».
– Ничего смешного. Это моя работа. И я от нее отказываться не намерена.
– То есть на разумный компромисс не пойдешь?
– Если в твоем понимании разумный компромисс – провал задания, то категорически нет.
– А не боишься, что я превращу твою жизнь в ад?
– Ты этого не сделаешь, – уверенно помотала головой Женя. – Ты, Пашка, конечно, тот еще гад, но ни разу не сволочь. И совесть у тебя есть.
– Ой ли?
Да ладно, это я уже чисто из вредности.
– В сволочь я бы не влюбилась, – вздохнула Евгения. – Особенно с первого взгляда…
Упс. Надеюсь, физиономия у меня не слишком вытянулась. Хотя, не скрою, приятно. Опять же, судьба. А против нее переть себе дороже. Кстати, у тех же Тау на этот счет существует целая система взаимосвязанных примет и проистекающих из них верований. Незабвенный Оскар в судьбу верил, а вот в богов – не очень. Что показатель.
– Да, Женька, задала ты задачку… – вздохнул я. – И так плохо, и эдак не фонтан… Что же получается, проще всего оставить все как есть?
Евгения встрепенулась, опять изобразив взглядом анимешку:
– То есть вот это вот все – понарошку? И больше ничего не будет?
– Ты сама на таком варианте настаиваешь.
– Все-таки ты дебил, Гаранин!
– Эй, ты чего?..
– Да пошел ты!!!
Рывком выбравшись из бассейна и проигнорировав халат с полотенцем, Женя прошлепала босыми ступнями по вымощенной диким камнем и кое-где припорошенной снегом тропинке к террасе. За ней оставались мокрые следы и потеки воды, да и от разгоряченного тела во все стороны валил пар, но на такие мелочи обиженная девушка внимания не обратила. Равно как и на собственную наготу. Провожая ее взглядом, я, вопреки ожиданиям, подумал, что фигура у нее все-таки обалденная. Даже сейчас, когда она спиной умудрялась излучать презрение. А попка! Блин, Гаранин, ты реально дебил. Права Женька на все сто процентов. Вот как, как ты умудрился на ровном месте поссориться с девушкой, которой только что в любви признавался? А еще психолог! Да знаю, что ксено, но хрен редьки не слаще. А, твою мать! Мысленно чертыхнувшись, я с головой ушел под воду и не выныривал, пока грудь не начало жечь, а в ушах не заколотила кровь. Впрочем, когда я, наконец, выбрался на поверхность и глубоко вдохнул холодный воздух, легче не стало…
Н-да, сейчас бы водочки… Соточку, не меньше. А лучше литр. И идти каяться во всех смертных грехах. С другой стороны, не этого ли добивался? Вообще-то не этого. Женька упорная, с корабля все равно не уйдет, только меня доводить пуще прежнего примется. И посоветоваться не с кем. Тарасов не в счет, этот как обычно поржет, по плечу похлопает и выскажется в стиле «я же говорил, а ты балбес».
Тяжко вздохнув, я выпростался из «джакузи», с отвращением натянул на мокрое тело шорты и сунул ноги в резиновые шлепанцы (не мои, администрация позаботилась). Нежиться в горячей водичке резко расхотелось, но и в дом возвращаться желания не было. Впрочем, чувствительный морозец очень быстро вернул меня с небес на землю, заставив прошлепать к террасе. Тут было чуточку теплее, но не настолько, чтобы чувствовать себя комфортно голяком. Заранее представив выражение Женькиного лица и состряпав на собственной физиономии соответствующую случаю мину, я по короткому коридорчику перебрался в гостиную, все еще хранившую следы недавнего разгрома – в порыве страсти мы умудрились диван сдвинуть с законного места, а кресла и вовсе перевернули. Против ожидания, девушки тут не было, и я выдохнул облегченно. Не готов, как оказалось, выяснять отношения прямо здесь и сейчас.
Мокрые следы вели к лестнице, но я решил не навязываться. Вместо этого устроил шмон на кухне, и вполне ожидаемо оказался обладателем пузатой бутылки темного стекла и широкого коньячного бокала на ножке. Нашлись и сигары, но их я проигнорировал, пренебрежительно фыркнув – своему здоровью я не враг. Уж лучше лимончиком зажую, или что тут вместо него…
Невзрачный плод в зеленой кожуре оказался именно лимоном, разве что несколько рахитичным и более кислым, нежели его нормальный тропический собрат. Ничего не поделаешь, издержки гидропоники. Впрочем, на закусь ушел за милую душу, и я незаметно для самого себя усосал никак не меньше половины пузыря (хорошо хоть, не на пустое брюхо, в городе плотно пообедали, да и здесь после… кхм… по паре бутербродов перехватили). А потом с чистой совестью вырубился прямо на сдвинутом диване.
– Босс, проснитесь!..
– А?.. Что?!
Я обалдело помотал головой, силясь понять, где нахожусь и в каком состоянии. С состоянием все было более-менее ясно: полуголый и замерзший, голова ожидаемо трещит, во рту кошки нагадили – наиклассическое похмелье. А вот с ориентацией в пространстве беда… Зал какой-то незнакомый, кожаный диван обивкой холодит спину, да еще и Женька за плечо трясет. Хорошо хоть по роже не съездила. Женька?..
Рывком приняв сидячее положение и схватившись за голову (такое ощущение, что мозги по стенкам черепа колотятся), я с трудом сфокусировал взгляд на взволнованном лице помощницы:
– Что случилось?! Ой, блин, как тяжко!..
– Капитан вызывает! – Евгения Сергеевна протянула мне мой собственный инфор, мигающий диодом вызова. Ага, на бесшумный режим я его вчера поставить догадался.
– Зачем?..
– Не могу знать, босс!
Мне показалось, или в ее глазах мелькнуло злорадство? Кстати, никаких признаков обиды не демонстрирует, но это еще ни о чем не говорит. Женька она такая – ничем себя не выдаст, а потом как окатит презрением! Или что-нибудь этакое ляпнет, отменно едкое. Ч-черт, с кем я связался!.. Она же меня быстрее изведет, чем я ее с корабля выживу.
– Да, патрон? – простонал я, ткнув сенсор приема.
Возникшая над браслетом голографическая голова незабвенного Пьера Виньерона (
– Неважно выглядишь. Похмелье?
– Имею право! – на всякий случай набычился я, но, заметив недовольную гримасу на начальственном лике, поспешил сгладить неровность: – Вы же, патрон, нас до завтра сплавили. Вот я и расслабился…
– Планы поменялись, – отрезал Пьер. – Бросайте все и возвращайтесь на борт. К полудню. Опоздаешь – останешься на Броде, сопли морозить.
Сурово. Интересно, что же такое стряслось, к чему спешка? Чай, не блох ловим.
– Э-э-э… Позволено ли мне будет…
– Будет, будет, – буркнул Виньерон и снизошел до объяснения: – Подвернулся фрахт в нужном направлении. Но времени в обрез. Так что поторапливайтесь.
– Есть, шеф! – елико возможно бодро рыкнул я, но Пьер уже отменил вызов, не посчитав нужным получить подтверждение. Зато избавленное от необходимости соблюдения видимости приличий тело показало себя во всей красе – вспышкой головной боли. – Ой, ммать! Чего же мне так хреново…
– Возможно, не стоило столько пить? – с изрядным ехидством подсказала Евгения Сергеевна. – Типично мужской подход – залить горе. Или в вашем случае было празднование?
Повод она благоразумно уточнять не стала.
– Ох-х… Женька, чего смотришь, антипохмелин тащи…
– Нету! – злорадно объявила верная помощница.
Так и есть, мстит за вчерашнее. Я вознаградил спутницу укоризненным взглядом, коий она благополучно проигнорировала, и нашарил рядом с собой давешнюю бутылку. Против ожидания, в ней еще что-то плескалось. Мысленно скривившись и призвав на помощь силу воли, выдернул пробку и глотнул. Теплый коньяк оказался той еще гадостью, но всяко лучше теплой же водки. Конечно, на опохмел правильнее было бы употребить пива, да где ж его искать-то? В кухне, вестимо, но до нее еще добраться надобно…
Противная обжигающая жидкость послушно провалилась в желудок, и я расслабленно замер в ожидании эффекта. Тот проявился незамедлительно – через пару минут голова перестала раскалываться, хоть и не прошла совсем, да и тошнота отступила. Взгляд сфокусировался на ближайшем достойном рассмотрения объекте, в роли которого выступила Евгения свет Сергеевна. Надо сказать, несмотря на ранний час (таймер инфора показывал семь утра) выглядела она вполне аккуратно и даже, пожалуй, стильно, хоть и несколько по-деревенски, облаченная во вчерашний безразмерный свитер, джинсы в облипку и мягкие тапочки. Волосы она заплела в две толстые косы, а неизменная челка лезла в глаза, но на сей раз Женя оставила этот факт без внимания. И вообще она была вся из себя такая домашняя, свежая и не обремененная макияжем, что я, позабыв про похмелье, самым беспардонным образом на нее уставился. А чего вы хотите? Когда ее еще в таком виде застанешь? А сейчас она настоящая. Натуральная, я бы даже сказал. Все-таки дурак ты, Пашка, что опять с ней поссорился!
– Босс? Может, хватит меня пожирать взглядом? Мне неуютно…
– А?.. Извини. – Я с некоторым трудом поднялся с дивана и на нетвердых ногах поплелся в ванную. Пустив холодную воду, плеснул пригоршню в лицо, отфыркался и вернулся к роли деятельного начальника: – Слышала, что Пьер сказал? Собирайся давай.
– А как же завтрак?
– Некогда. Можешь коньячка глотнуть для поддержания сил.
– Нет уж, увольте, босс!
Уволишь тебя, как же! Хотя… Чем не вариант? Нет, Пьер не поймет. А через его голову перепрыгнуть не получится.
– Тогда шмотки собирай, двадцать минут тебе на все про все. – Чуть подумал, мысленным взором обратившись к ополовиненному банковскому счету, но все же нашел в себе мужество добавить: – Что не соберешь, бросим здесь.
Женька не ответила, но, судя по торопливому шлепанью тапок по ступеням, помчалась на второй этаж. Вот и умница. Мне, кстати, тоже свое барахло собрать нужно. И ведь наверняка больше не пригодится, но и бросать… Для того ли я убил столько времени, не говоря уж о финансах, чтобы бездарно про… э-э-э, любить все нажитое непосильным трудом?..
Почистив зубы и после недолгих раздумий отказавшись от бритья, я прошествовал в одну из спален на первом этаже, в которой накануне бросил собранную по всей гостиной одежду, и вскоре вернулся на родной диванчик при полном параде, разве что куртку натягивать не стал. Остальные баулы я даже не открывал, они так и громоздились у входа. Что ж, пока можно расслабиться. У Евгении Сергеевны еще целых десять минут. А уж сколько это в моих нервных клетках! В сердцах помянув девичью неторопливость недобрым словом, я основательно приложился к бутылке – не пропадать же добру. К тому же мне сейчас можно – во-первых, стресс от ссоры с любимой, во-вторых, дражайший патрон обломал мне выходной. Так, глядишь, к вечеру бы и помирились (наивный ты, Паша!), а теперь неизвестно, сколько она мне еще нервы трепать будет…
К чести Евгении Сергеевны, она почти не задержалась, разве что на пару минут. Соответственно, добить коньячок я не успел – в емкости осталось болтаться еще не менее ста пятидесяти граммов. Но и употребленной порции с лихвой хватило для поднятия настроения. А если по совести, развезло меня чувствительно, на старые-то дрожжи! С другой стороны, принятое лекарство явно пошло на пользу – меня совсем не мутило, и покачивался я лишь слегка, и отнюдь не из-за похмелья. Вовсе даже наоборот. Однако девушку мое воскрешение из полумертвых совсем не обрадовало. Выпустив из рук туго набитые сумки, она подозрительно на меня уставилась, принюхалась и укоризненно выговорила:
– Босс, как вам не стыдно! Неправильный опохмел ведет к длительному запою!
Где-то я это уже слышал…
– И вообще, дайте сюда!
Черт, все-таки я опять пьяный – эвон как она у меня бутылку ловко экспроприировала! И ведь даже чухнуться не успел.
Евгения Сергеевна между тем осторожно, как в школе на уроке химии, втянула носом воздух из горлышка, поморщилась и закупорила трофей все той же многострадальной пробкой, опрометчиво мною брошенной здесь же, на диване. Пробежалась взглядом по этикетке, удивленно хмыкнула и бережно – с чего бы, интересно? – поставила коньяк на пол. Подальше от меня, что характерно.
– Быстренько приходим в норму, босс! Нам еще лететь несколько часов.
– Вот именно! – обиженно буркнул я, выразительно покосившись на отнятую соску. – Я же не доживу…
– Вот еще! Доживете как миленький. И вообще, с вещами на выход!
– Есть, сэр! То есть мэм!..
Как показала практика, обрадовался я рано – и так не самые легкие баулы прибавили в весе чуть ли ни вдвое (по крайней мере, мне так показалось), к тому же стремились зацепиться буквально за каждый встречный выступ, так что с погрузкой багажа приключилась целая эпопея. В конце концов Евгения Сергеевна надо мной сжалилась и часть моих сумок перетащила сама, не преминув одарить меня уничижительным взглядом. Правда, нет худа без добра – в последнем рейсе я остался без присмотра и ухитрился сцапать сиротливо стоявшую у дивана бутылку. Жаль, приложиться не успел, пришлось оперативно прятать добычу в обширном кармане куртки. Да и не особенно хотелось – хождения туда-сюда по бодрому утреннему морозцу, да еще и без шапки, неплохо освежили.
Выгонять глайдер из сарайчика Женя мне не позволила – видимо, объективно оценила мои пилотские возможности. Поэтому, когда я с первой партией баулов добрел до гаража, летательный аппарат уже красовался ярким пятном на фоне белейшего снега. За ночь утоптанную с вечера дорожку снова припорошило, и под подошвами ботинок приятно похрустывало. Даже жалко стало, что не удалось на сноуборде прокатиться, хоть я и не большой любитель подобных развлечений. Да оно и к лучшему – с моим везением парой синяков наверняка бы дело не ограничилось.
Загрузив весь скарб в багажное отделение, я полез за штурвал, но был незамедлительно остановлен решительно настроенной помощницей:
– Категорически нет, босс!
– Чего это? – вяло возмутился я, прижавшись лбом к холодному боковому стеклу. – Я себя нормально чувствую…
– Оно и видно…
Не слушая более возражений, Евгения Сергеевна ловко оттерла меня от дверцы и устроилась на водительском месте. Хмыкнув про себя: «Ну и ладно!» – я не торопясь, с достоинством обогнул глайдер спереди и полез в салон. Внутри оказалось тепло, даже жарко, особенно с учетом куртки, но от попытки ее снять я сразу же отказался – заныканная в кармане бутылка предательски дзинькнула, ударившись о подлокотник. Женька незамедлительно вскинулась, одарив меня подозрительным взглядом, но я его стоически выдержал, причем с самым честным видом. Страдальчески вздохнув – у всех начальники как начальники, а у меня не босс, а свин! – девушка заблокировала дверцы и запустила движок. Посидела в задумчивости несколько мгновений, явно изучая приборную панель, и с легкостью много практиковавшего человека подняла машину в воздух.
– Неплохо, – буркнул я чуть позже, когда мне надоело пялиться на проносящиеся под днищем горы, укутанные снегом – не особо высокие, но живописные. – А какие еще таланты скрывает моя личная помощница?
– Крестиком вышивать умею! – немедленно огрызнулась Женя. – Еще вопросы? Нет? Тогда отдыхайте, босс.
Окей, отдыхать так отдыхать. Наплевав на возможные последствия, я кое-как стянул куртку, с головой себя выдав бульканьем и звоном стекла по пластику, и на недовольный Женькин взгляд вполне резонно заметил:
– Сама же сказала отдыхать.
– А, черт с вами, босс! – в сердцах отмахнулась она и сосредоточилась на пилотировании.
Вот и правильно. Покуда гористая местность не кончится, лучше не отвлекаться. А мне можно, хе-хе. Не обращая более внимания на насупившуюся девушку, я в несколько приемов выхлебал остатки коньяка и снова принялся пялиться на окрестности. Уже очень скоро черно-белое лоскутное одеяло сменилось чисто белым, далеко на горизонте сливавшимся с грязно-серым небосводом, и меня неумолимо потянуло в сон. Собственно, сопротивляться я и не пытался…
Проснулся я от мягкого толчка, непременно сопровождавшего фиксацию глайдера в магнитных захватах приемного модуля, однако сразу выдавать себя не стал – прислушался к ощущениям. Судя по отсутствию головной боли, сон пошел на пользу, и я наконец-то избавился от симптомов похмелья. В отличие от спутницы, которая незамедлительно о себе напомнила:
– Босс, просыпайтесь. Приехали!
Я нехотя разлепил веки, окинув помощницу недовольным взглядом, и поспешил деликатно отвернуться – прилюдно зевать, как меня учила матушка, неприлично. Особенно вот эдак, от души. Как в старом анекдоте – таким бы, хм, хлебалом, да медка навернуть! Впрочем, конфуза избежать все равно не удалось – сквозь боковое стекло на меня удивленно пялился Эмильен. До меня этот факт дошел не сразу, я еще и потянулся с хрустом, прежде чем осознал наличие нежелательного свидетеля. Мысленно чертыхнувшись, я как ни в чем не бывало откинул дверцу вверх и выбрался из салона, спросонья зацепившись ступней за порожек.
– Впечатляет! – одобрительно похлопал меня по плечу суперкарго. Принюхался подозрительно, но подробности выпытывать не стал. – Всегда завидовал людям, которые в полете дрыхнут без задних ног.
– Добрый день, Эмильен!
Успевшая обогнуть глайдер Женя распахнула багажный отсек и потянула верхнюю сумку – правда, безрезультатно. Та за что-то зацепилась, и покидать уютное нутро багажника решительно не желала.
– Добрый, барышня! – ответил на приветствие Эмиль, несколько обалдевший от такого количества баулов. – Разрешите помочь?
– Я бы с удовольствием, только это все не мое. Босс, может, все-таки выгрузите свои вещи?
Оп-па! Как это «не мое»? Тьфу, балбес! Наверняка ведь догадалась, что наш вчерашний шопинг профинансировал отнюдь не дорогой патрон. Понятно, лишнюю шпильку подпустила. Теперь еще уговаривать не отказываться от подарков…
– Обязательно, – тем не менее не стал я артачиться. – Но потом. Дай хоть в себя прийти…
– А вот нечего было… – Перехватив заинтересованный взгляд Эмиля, Евгения Сергеевна все же прикусила язычок – порочить босса в глазах коллег ей не позволила корпоративная солидарность.
– Поль, капитан велел зайти, как только прибудешь, – опомнился суперкарго. – Так что не тормози, он сегодня какой-то возбужденный. Кое-кто уже попался под горячую руку.
– Вот видишь, не судьба! – Я одарил помощницу лучезарной улыбкой и шагнул к лифту, оставив без внимания Женькин злобный взгляд.
– Босс? А как же?..
Ага, растерялась! Будешь знать, как начальству перечить.
– Эмиль, пару ребят не выделишь в помощь?
– Запросто! – ухмыльнулся тот. – Скажу тебе по секрету, стартуем пустые, чего я давненько не припомню.
– А чего же ты тогда тут торчишь? – удивился я.
– Пьер велел. Встречать припозднившихся. Думаешь, только вас из увольнительной дернули?
Да, чего-то я туплю в последнее время.
– Женя, проследи.
– Да, босс. Куда складывать?
Я на секунду задумался, потом просветлел ликом:
– Ко мне в приемную. Только проход оставь, а то до стола не доберешься.
– Да, босс…
А вот это уже маленькая, но победа.
Добравшись до каюты, я торопливо содрал с себя опостылевшие утепленные шмотки, буквально на минуту нырнул в душ, переоделся в привычные джинсы и футболку и помчался на встречу с дражайшим шефом. На полпути, уже в лифте, запоздало вспомнил про планшетник, так и проторчавший все путешествие в сумке – Попрыгунчик мне этого явно не простит.
Патрон по своему обыкновению встретил меня в гостевой зоне каюты-«студии», но, вопреки традиции, выпить не предложил, хоть и знал, что я с похмелья. Впрочем, именно сегодня я этому факту был даже рад – ну его на фиг, второй раз за день на старые дрожжи добавлять. Кое-как отошел, и то хлеб.
– Проходи, садись, – вместо приветствия велел мне Пьер, ткнув в ближайшее кресло. – Сейчас еще Гюнтер явится, тогда и поговорим.
Посчитав вводную часть завершенной, он снова уткнулся в какую-то распечатку, так что пришлось минут десять поскучать. Потом, как и предсказывал дражайший шеф, прибыл Гюнтер – в ничуть не лучшем состоянии, чем я.
– С Юми поругался? – поинтересовался я вполголоса, ответив на приветствие.
С Пьером он здороваться не стал, наверняка уже имел сегодня удовольствие с ним пообщаться.
– С чего взял? – насторожился Гюнтер, с головой выдав себя удивленным взглядом.
Оторвавшийся от распечатки патрон пресек базар на корню:
– Потом с бабами разберетесь. Садись, Гюнтер, разговор предстоит серьезный.
Тот себя долго упрашивать не заставил, рухнул в свободное кресло. С надеждой уставился на заветный шкафчик, но и тут Пьер его обломал:
– Опохмелиться не дам, ты мне сейчас трезвый нужен. Будем думать.
Судя по страдальческой гримасе Гюнтера, тот в таковой своей способности на данный момент очень сильно сомневался. Да и я недалеко ушел, сказать по чести. Однако дорогого патрона это не остановило.
– Значит так, парни, – не стал ходить вокруг да около Пьер, – чтоб вы знали: мы летим на Ахерон. Более того, летим немедленно. Старт через час. Гюнтер, помнишь разработку полугодовой давности?
– Это когда нас ребятки с Бурной обломали с заказом?
– Именно. Тогда не получилось, а сейчас все срослось наилучшим образом. Тарасов подсуетился.
Я удивленно заломил бровь, едва заметно кивнув на безопасника, благо тот сидел ко мне боком, да и занят был – сверлил взглядом заветный шкафчик. Мол, не спалимся? Пьер покосился на страдающего Гюнтера и помотал головой. Все ясно, он в курсе. И правильно, в общем-то.
– Патрон, а не боитесь, что наш новый друг ведет двойную игру? – тем не менее счел я своим долгом поинтересоваться.
– А и пусть, дело житейское! – отмахнулся Виньерон.
Однако! Что-то раньше я за ним подобного пофигизма не замечал. Совсем расслабился дражайший шеф, а это, как показывает опыт, не очень хороший признак. Как бы нас всех под монастырь не подвел. Майор Тарасов тип своеобразный, а с моей репутацией и «волчьим билетом» еще и в скандал с контрабандой влипнуть… благодарю покорно.
– Не суетись, Паша, все под контролем! – на всякий случай заверил меня патрон. – Дело верное, майор дал контакт на флотской базе, и я договорился с интендантом о переброске на Фронтир партии десантного снаряжения, кое-каких продуктов и запчастей по мелочи. Свой транспорт им с Бурной гнать не резон, и за мое предложение они ухватились, можно сказать, с радостью. Я всего лишь воспользовался, э-э-э, блатом.
– То есть летим мы все-таки на Бурную? – педантично уточнил Гюнтер.
– Да. Заодно там возьмем пару десятков пассажиров, в основном военспецов, которые будут служить непосредственно на Ахероне. Короче, если фрегат на шарик и не дадут посадить, то как минимум пару челноков пустят. Орбитальная станция там уже год как функционирует, но с каботажным транспортом там все еще напряженка. Так что возможность попасть в космопорт у нас будет. Другое дело, что много народу высадить не получится. Тарасов на этот счет особо предупредил. Догадываетесь, зачем я вам это все рассказал?
– А нас троих не мало ли будет? – усомнился я.
– Достаточно, – отмахнулся патрон. – Мы, плюс Тарасов, плюс несколько местных специалистов. Майор сказал, что уже примерно прикинул план, скажем так, эвакуации Денисова с девушкой. Но подробностей, стервец, пока не раскрыл. Осторожничает.
Или по извечной своей привычке окружающим мозги пудрит, чисто из принципа, про себя хмыкнул я.
– Собственно, у меня все, – развел руками Пьер и снова уткнулся в распечатку.
Н-да… и стоило из-за этого огород городить? Я недоуменно уставился на Гюнтера, но тот ответил точно таким же слегка обалдевшим взглядом. На всякий случай помедлив пару мгновений, мы синхронно выпростались из кресел, но покинуть кабинет не успели – Пьер деликатно кашлянул и несколько неуверенно выдавил:
– Парни… задержитесь.
Мы дисциплинированно застыли на месте, непонимающе переглянувшись. Дражайший шеф удивил еще больше, когда решительно отодвинул стопку бумажек и таки нырнул в заветный шкафчик. Повеселевший Гюнтер без возражений сцапал пузатый бокал, на треть наполненный ароматным коньяком, и плюхнулся на мягкое сиденье. Я последовал его примеру, разве что пробовать угощение не торопился – хотелось все же встретить стартовые перегрузки во всеоружии, а не в виде аморфной массы с разжиженными алкоголем мозгами. А вот Пьер себе в таком удовольствии не отказал – одним глотком выдул свою порцию, даже не поморщившись для приличия, и принялся раскуривать сигару. Ч-черт, только этого не хватало! Лишь бы Гюнтер вонючей соской не соблазнился!.. Правда, тут повезло – глава службы безопасности удовлетворился элитным (другого Пьер не держал) пойлом.
Некоторое время в кабинете царила, я бы сказал, задумчивая тишина, потом дражайший шеф, выпустив клуб дыма, перешел к делу:
– Ребята, я понимаю, что веду себя несколько… э-э-э… неадекватно. Не обращайте внимания. Просто мне нужен совет… Черт, даже не знаю, как выразиться!
– Вам нужно выговориться? – пришел я на помощь патрону.
Тот вилять не стал:
– Именно так. Короче, парни, я весь в сомнениях. А так как башкой вместе со мной рисковать в основном вам, вот я и решил вас спросить. Вы как думаете, стоит с этой авантюрой связываться?
Ой, блин, да тут не пофигизм, тут хуже – неуверенность в собственных силах. Беда, как говорится…
– Патрон, не сочтите за наглость, – тщательно подбирая слова, начал я, – но, может, озвучите предпосылки для такой, хм, позиции?..
– Да что тут озвучивать! – махнул рукой Пьер. – Предчувствия меня гложут нехорошие. Раньше мне не приходилось ставить на карту буквально все, включая собственную жизнь. Вернее, жизнью-то рисковал сколько угодно, но это был осознанный выбор, и всегда имелась возможность в случае чего унести ноги. А вот как сейчас сложится – большой вопрос. Слишком много неизвестных в уравнении.
– Таки не доверяете Тарасову, – хмыкнул я.
– Я никому не доверяю, даже вам, – зыркнул на меня Пьер исподлобья. – Вернее, доверяю, но не абсолютно. Как и вы, впрочем.
Ну да, с этим не поспоришь.
– Так что не разводи демагогию, Паша! – окончательно пришпилил меня дорогой патрон. – К тому же тебе не впервой выступать в роли жилетки.
Ага, судя по легкой усмешке Гюнтера, тому тоже. Правда, на лице его при этом отражалось порядочное обалдение, так что наверняка прошлые поводы были куда мельче. Но все равно любопытно.
– А предпосылки, – задумчиво пожевал Пьер кончик сигары, – буквально следующие. Слишком много заинтересованных лиц. Это раз. Что хуже, этими лицами являются военные. Это два. Наличие неизвестного конкурента. Это три. Слишком зыбкая доказательная база. Это четыре. Слишком многое зависит от посторонних. Это пять. Мало?
Я помотал головой, машинально глотнул коньяка и поперхнулся. Гюнтер снова ухмыльнулся, но как-то невесело.
– Попробуйте убедить меня, что игра стоит свеч, – продолжил между тем шеф. – На мой взгляд, награда крайне сомнительна. Вернее, награда как раз очень велика, еще никогда в жизни мне не выпадал такой шанс. Но вот вероятность ее наличия в конечной точке…
Что ж, патрон абсолютно прав – это самое слабое место в плане. Сейчас впряжем в это дело военных в лице незабвенного Тарасова, залезем в болото по самое горло, вернее, окажемся в долгах, как шелках, и должны будем отнюдь не деньги, а в результате ничего не найдем… Печальная перспектива.
– И ладно бы рисковать пришлось только мне одному…
Оп-па! А вот этого от циничного шефа я совершенно не ожидал! Оказывается, ничто человеческое ему не чуждо, в том числе и муки совести.
– Поэтому, парни, я и собираюсь свалить часть ответственности на вас! – закончил мысль Пьер, заставив меня поперхнуться еще раз.
Вот блин! Зря я так хорошо о нем подумал…
Впрочем, патрон как всегда прав. Крайне туманные перспективы предстоящего дела могли вселить пессимизм даже в самого жизнелюбивого живчика. И начиналась-то история странно – сначала на Босуорт-Нова перехватили из-под носа у местных гангстеров и залетных якудза хакера Джейми (попутно я обзавелся помощницей, чтоб ее…), потом наведались на Сингон, в гости к старому Пьерову знакомцу господину Нобору – не последнему, между прочим, человеку в тамошней подпольной иерархии. И уже затем почтили визитом ныне покойного господина Ма Фэньту – крупного мафиози, по совместительству коллекционера всяких диковинок. Начавшаяся мирно встреча вскоре переросла в роскошнейшую разборку с кучей трупов. Именно в усадьбе незабвенного казначея триады мы и вызволили из плена бывшего майора-штурмовика Александра Тарасова. По странному стечению обстоятельств, именно этого типа и собирался вскоре отыскать Пьер. А тут – сюрприз! – он сам приплыл в руки. С острова господина Ма ноги мы все-таки унесли, попутно сровняв с землей имение старого китайца. Что характерно, со всеми обитателями. За что Пьер в моих глазах упал, можно сказать, ниже плинтуса. Я уже и вовсе собрался линять с «Великолепного», но Тарасов заставил передумать. Он оказался агентом СБФ и под шумок (каюсь, воспользовавшись моей временной слабостью) меня завербовал. А потом и Пьеру сделал предложение, от которого тот не смог отказаться. В процессе заодно выяснилось, что Евгения Сергеевна вовсе не та, за кого себя выдает, а тайный полицейский агент. Как в плохом боевике, ага. На этой почве мы имели конфликт, переросший в рукоприкладство, и до сих пор так толком и не помирились. Несмотря на взаимную симпатию.
А под сомнительным мероприятием Пьер подразумевал археологическую экспедицию, весьма возможно, и за пределы Сферы Человечества. Мы, между прочим, отправляемся искать Ковчег – древний то ли корабль, то ли космическую базу Первых. Нехилый такой бонус, не правда ли? Вот только сначала нужно забрать с Ахерона некоего Денисова, Егеря, участвовавшего в относительно недавней эпопее на Находке, заодно с его девушкой. Патрон сказал, что без них никак. Нам же оставалось лишь поверить ему на слово. Ситуация осложнялась тем, что в системе Риггос-2, в которую входила нужная нам планета, все еще сохранялось военное положение, и абы кого туда не пускали. Но, получается, Тарасов и этот момент урегулировал. Силен мужик. Не за спасибо, ясное дело. За помощь в экспедиции Виньерон посулился отдать федералам «Великолепный», который оказался, ни много ни мало, пропавшим еще до Большой Войны экспериментальным фрегатом с усовершенствованной системой навигации. Плюс Тарасов плел что-то про сведения о начале вторжения легорийцев на Фронтир, что были якобы ценней самого корабля. Ну да бог с ними, с военными. Пьер согласился, и не нам перечить. Разве что теперь поддержать его морально, дабы не послал все к чертям и не вернулся к жизни относительно законопослушного грузоперевозчика. Или, наоборот, его к этой мысли подтолкнуть? Что для вас лично, господин Гаранин, важнее? Даже и не знаю… нет, знаю – Женькина безопасность. И еще вопрос, когда она подвергнется большей угрозе – в походе или при банальном абордаже, буде федералам надоест ходить вокруг да около. До экспедиции к тому же еще дожить надо – пока что мы в процессе подготовки. И неизвестно, когда непосредственно за Ковчегом отправимся. Очень надеюсь, что до этого момента найду способ сплавить девушку с фрегата. В крайнем случае силу применю… Решено. Отговаривать не буду, да и не хочу по большому счету – дух авантюризма и во мне проснулся. Значит, быть посему.
– Я бы рискнул, патрон.
– Вот как? – хмыкнул Пьер. – Признаться, именно от тебя, Паша, я такого не ожидал…
– Э-э-э, патрон… А почему, если не секрет?
– Слишком ты правильный. К авантюрам не склонен.
Какое-то у него неверное обо мне представление…
– А как же?..
– В команду ко мне ты пошел из крайней нужды. – Пьер невесело ухмыльнулся. – Я ведь тебя заранее просчитал, еще до того, как с предложением подкатил. И не кривись, ни за что не поверю, что ты не знал. Так что хорош заниматься самокопанием, давай, обосновывай свою точку зрения.
– Патрон, я невеликий психолог…
Дражайший шеф страдальчески закатил глаза, мол, сколько уже можно.
– Короче, я не специалист, но весь мой багаж знаний прямо-таки вопиет, что в случае отказа от задуманного покоя вам не будет. И в первую очередь от самого себя. Будете всю оставшуюся жизнь корить себя за упущенный шанс. Опять же, что мы теряем в случае неудачи? Корабль? Его у вас федералы в любом случае уведут, так что жалеть не о чем. Деньги? Я вас умоляю… Я так подозреваю, что вы бы все равно за Ковчегом отправились, даже если бы Тарасов под руку не подвернулся со своим предложением…
Гюнтер бросил на меня из-за бокала заинтересованный взгляд и навострил уши, но патрон на это никак не отреагировал, так что я продолжил:
– Нужно использовать благоприятную ситуацию по максимуму и воспользоваться помощью военных. Потому что противостоять им в открытую мы все равно не сможем. Силенки не те. А бонусы нехилые, на мой взгляд. Если уж Тарасов безо всяких проблем организовал нам доступ в закрытую Систему, то представьте, как он сможет нас прикрыть в местах цивилизованных, с его-то возможностями.
– Думаешь, ему стоит верить?
– Вы же сами, патрон, сказали, что ему доверяете. Насколько это вообще возможно в данной ситуации.
– Я у тебя как у специалиста интересуюсь. – Пьер изобличающе ткнул в мою сторону сигарой. – Из нас троих ты профессиональный дипломат, тебе и карты в руки. Поделись личными впечатлениями.
Насчет профессионального дипломата дорогой патрон несколько погорячился. Я всего лишь ксенопсихолог, специалист по цивилизации Тау, и готовили меня для работы в составе дипломатических миссий. По совместительству еще и конфликтолог дипломированный, это, скажем так, моя гражданская специальность. Но Пьер предпочитает на приставку «ксено» в названии моей профессии закрывать глаза. И убедить его в порочности подобного подхода мне так до сих пор и не удалось.
– Знаете, патрон… – Я задумчиво взболтал остатки коньяка в бокале, но допивать не стал – ну его нафиг. – Я склонен майору верить. Он однозначно ведет какую-то свою игру, иначе и быть не может. И я сильно подозреваю, что теперь, в свете открывшихся обстоятельств, он нацелен отнюдь не только на «Великолепный».
– Думаешь, если найдем Ковчег, военные попытаются наложить на него лапу?
– Несомненно. И это только укрепляет меня в мысли, что на всех предваряющих непосредственно экспедицию этапах он не обманет. Не в его это интересах. А вот если приз все-таки обнаружится в нужном месте, вот тогда и придется что-то придумывать. Какие-то гарантии, что нас не кинут по-крупному, и с Ковчегом, и с «Великолепным» до кучи. Опять же, не думаю, что это провернет Тарасов лично. Скорее, кто-то из его начальства. Наверняка он уже с руководством связался. Было бы наивно думать по-другому.
– Согласен, – пыхнул Пьер сигарой. – Я примерно так и рассуждал. Риск присутствует, поэтому будем думать. Впрочем, есть у меня кое-какие наметки… Но это уже после Ахерона.
– Опять же, патрон, не забывайте о загадочных конкурентах. Мы хоть и грешим на якудза с Сингона, но доказательств нет никаких. А если это игрок покрупнее? Какая-нибудь корпорация. Или вообще Внешний мир. Что мы сможем им противопоставить в одиночку? А тут, ежели что, военные помогут.
– Ага, разнесут нас парой залпов из главного калибра, – вклинился Гюнтер. – У них это запросто. Нет человека – нет проблемы.
– Ты где этого нахватался? – удивился Пьер. – Не думал, что ты историей увлекаешься.
– И в мыслях не было! – отперся безопасник. – Что я сказал-то?
– Да был в старину в России один диктатор, – отмахнулся шеф. – Ему эту фразу приписывают. Не обращай внимания. К тому же конкретно тут ты не прав. Военным нужен «Великолепный», они его расстреливать однозначно не будут.
– Значит, на абордаж возьмут под шумок, – не пожелал сдаться Гюнтер. – Я бы, например, так и сделал.
– Отсюда вывод – подставляться не надо! – глубокомысленно изрек Пьер и несколько раздраженно воткнул окурок сигары в опустевший бокал. – Я не понял, ты против, что ли?
– Я колеблюсь, шеф. Очень это все подозрительно. Если бы военные не влезли, я бы первый проголосовал «за». Но тут выясняются любопытнейшие подробности… – Гюнтер многозначительно помолчал, дав нам возможность осознать всю глубину нашего падения – дескать, почему он, начальник службы безопасности корабля, и не в курсе? – и закончил вполне ожидаемо: – Может, все-таки поделитесь информацией?
Некоторое время Пьер задумчиво рассматривал погасший окурок, вертя бокал в руке, потом, видимо, пришел к какому-то решению и глянул на Гюнтера с прищуром:
– Ты уверен, что хочешь это знать? Обратной дороги не будет, учти.
– Ладно, шеф, выкладывайте. Все выкладывайте, а не те крохи, что сподобились утром. А то я тут сижу и ловлю себя на мысли, что вы бредите. Оба сразу. Ковчег какой-то, военные, якудза…
Значит, все-таки патрон остался себе верен – даже главного своего боевика информировал по принципу достаточности. Что ж, теперь ему предстояло услышать массу интересного.
Так и получилось – Пьер за какие-то полчаса ввел Гюнтера в курс дела, а так как я это все уже знал, то по большей части наблюдал за реакцией безопасника. Надо сказать, что воли эмоциям он не дал, все время рассказа сохранял на физиономии достаточно бесстрастное выражение, но меня не зря несколько лет натаскивали различать мельчайшие нюансы поведения собеседника, либо, как в данном случае, слушателя. Правда, тогда в качестве объектов выступали инопланетяне Тау, но их реакции, как правило, разбирались в сравнении с человеческими, так что достаточное количество знаний в голове удержалось, несмотря на откровенный сквозняк, периодически там воцарявшийся. Короче, обмануть меня Гюнтеру не удалось. Разволновался он довольно сильно, я бы сказал, что услышанное ему по большей части не очень понравилось, но к концу Пьеровой исповеди он все-таки принял решение. И, как оказалось, в интересах шефа. Когда тот умолк, безопасник, взглядом испросив разрешения, набулькал себе добрых полбокала коньяка и залпом выдул всю порцию. Смахнул со лба испарину и решительно выдал:
– Я за. Очень мутная история, шеф, но по всем раскладам выходит, что даже если мы ни за каким Ковчегом не попремся, нам все равно придется солоно. Так что нужно рискнуть. От военных, глядишь, и отмажемся, в крайнем случае при своих останемся. А если откажемся, придется иметь дело с конкурентом, кем бы он ни оказался. Я не хочу воевать с якудза. Пусть у военных по этому поводу голова болит.
– Что ж, позиция ясна! – заключил Пьер, окинув нас внимательным взглядом. – Надеюсь, никто не передумает. Потому что будет поздно, и единственной доступной альтернативой станет прогулка в шлюз. Без скафандра, прошу учесть. Вопросы, пожелания?
– Я бы еще выпил, для успокоения нервов…
– Наливай. Мне тоже. – Пьер брезгливо выудил окурок из бокала и зашвырнул в мусорную корзину – даже в этой детали от стиля ретро он отступать не пожелал, а потому утилизатор в его кабинете отсутствовал как класс. – Паша?
– Я, пожалуй, пойду, патрон.
– Как знаешь! – пожал тот плечами. – Гюнтер, не плещи, это тебе не дешевый шнапс!
– Кстати, – переключился он на меня, – можешь отдыхать, пассажиров на этот раз нет. Отоспись, раз пить не хочешь.
Хочу, еще как хочу. Но не буду. Силу воли тоже периодически тренировать нужно. Опять же, очень может быть, что представится случай с Женькой помириться, а это лучше на трезвую голову делать. Относительно трезвую, я хотел сказать.
Насчет Женьки я ошибся – конструктивного диалога не получилось совсем. В принципе, я сам в этом и виноват – ее не самое лучшее настроение объяснялось нагромождением баулов в приемной, об один из которых я незамедлительно споткнулся, огласив помещение весьма красноречивым (и отменно непечатным) восклицанием. Судя по взгляду, которым меня наградила Евгения Сергеевна, завязывать разговор здесь и сейчас явно не стоило, поэтому я плюнул на служебные обязанности, благо патрон разрешил, и ушел к себе в каюту, где и завалился спать. Вопреки собственному желанию принятая у Пьера в гостях порция коньяка сделала свое дело, поэтому уснул я быстро и спал спокойно, без сновидений. Старт и маневрирование в Системе я благополучно продрых, проснувшись уже под вечер, правда, куда более свежим, чем поутру.
Продрав глаза, некоторое время бездумно валялся в постели, прислушиваясь к организму. Неприятных симптомов не обнаружилось, поэтому я мужественно выбрался из спальни и завалился в санузел, откуда вышел совсем уж неприлично бодрым, после такой-то попойки. Не знаю почему, но хваленый антиалкогольный блок, коим я обзавелся еще в академии (надо сказать, в приказном порядке, как и все остальные курсанты), в этот раз не сработал. Упился я накануне неожиданно быстро и качественно, да и последствия впечатлили. Наверняка нервное. К тому же спал урывками, в промежутках еще и догнавшись дважды, так что отделался я очень легко.
Теперь же, умывшись и приняв прохладный душ, я и вовсе ощутил себя человеком со всеми вытекающими. Например, совесть проснулась. Тяжко вздохнув, я поскреб грудь под мятой футболкой, решил, что и так сойдет, и отправился в собственную приемную – вызволять Попрыгунчика из плена.
Против ожидания, Евгения Сергеевна на рабочем месте отсутствовала, чего не скажешь о куче баулов. Я в первый момент даже растерялся, соображая, с какого начать, потом безошибочно вычленил взглядом нужный и потянул увесистую сумку, придавленную как минимум еще парой таких же. Куча незамедлительно развалилась, окончательно загромоздив приемную, но я на это внимания не обратил – торопливо вжикнул молнией и извлек из бездонной утробы планшетник. Тот пребывал в режиме ожидания, чему я даже обрадовался – объяснение с искином откладывалось как минимум на несколько минут, пока до каюты не доберусь. Отпихнув ногой пару баулов, я пробрался к двери кабинета и по проверенному черному ходу перебрался в верную берлогу, для надежности заблокировав замки изнутри. Нафиг. Никого не хочу видеть. А то есть тут некоторые, обладающие прямо-таки сверхъестественной способностью заваливаться в гости в самый неподходящий момент. Тарасов их фамилия.
Плюхнувшись на порядком измятую кровать, я устроился поудобнее и ткнул сенсор активации планшетника. Экран ожил, выдав оригинальную заставку – храпящий мультяшный Тау, причем храп отображался в текстовом виде, как в комиксах. Бедный Попрыгунчик, это как же ему скучно было! Я же перед поездкой его от корабельной сети отключил, а по прибытии законнектить забыл. А сам он без моего допуска на такое не способен, несмотря на близкие (даже, я бы сказал, граничащие с экстазом) отношения с главным админом в лице Юмико, подружки Гюнтера.
Мой, э-э-э, «домашний питомец» долго себя ждать не заставил:
– Обильной еды, Павел, сын Алексея!
– И тебе привет, – несколько виновато хмыкнул я, глядя на ожившего Тау.
Тот, как обычно, осклабился в хищной улыбке (ничего не поделаешь, такие уж у Тау особенности строения, и зубы еще не самое страшное) и незамедлительно озадачил меня очередным каверзным вопросом:
– Паша, а теперь Примерная Помощница не считает, что ты «козел»? В метафорическом смысле, не буквально?
Оп-па! Это он к чему вообще? Или?..
– Ты с чего взял-то?
– Ну, – смутился искин, – извини, конечно, но… короче, я через твой инфор видел… весь процесс, скажем так. Интересная физиология, да и подход к делу… весьма впечатляет.
– Попрыгунчик, а я тебе еще не говорил, что это ты – козел? Вот теперь говорю.
– Приношу свои искренние извинения. Но я бы рекомендовал абстрагироваться от эмоциональной оценки произошедшего, – сбился на канцелярит мой питомец. – Для чистоты эксперимента это необходимо. Ты же знаешь…
– Да пошел ты со своими экспериментами, социолог недоделанный! – несколько остыв, все же посчитал необходимым огрызнуться я. – Тебе разве не говорили, что подсматривать нехорошо?
– Это утверждение лежит в этической плоскости, что неприемлемо в научном эксперименте. К тому же ты сам не так давно предлагал мне решить, что для меня важнее, чуждая человеческая мораль, или важные научные сведения, – добил меня искин.
Вот это и называется – за что боролись, на то и напоролись. И поделом, Павел, сын Алексея. Впредь будешь осторожнее со словами.
– Паша?
– Чего?
– Ты дашь ответ?
– Это действительно для тебя настолько важно? – предпринял я последнюю попытку отмазаться.
– Очень, – предельно серьезно прошелестел мультяшный Тау. – Мне необходимо понять значение термина «любовь» для составления полной картины. Тогда я смогу определить свое отношение к проблеме.
– Какой еще проблеме?
– Я пытаюсь установить, представляет ли человечество как вид опасность для моей расы.
– Вот это номер! – окончательно, что называется, прифигел я. – То есть вот прямо сейчас ты вынашиваешь планы, как завоевать мир?
– Зачем? – сделал большие глаза Попрыгунчик. Получилось довольно искренне, даже у рисованного персонажа. – Я пытаюсь решить, позволить ли вашей расе развиваться и дальше, или следует ограничить этот процесс. И возможную экспансию.
– А не много ли на себя берешь, партнер? – ухмыльнулся я, припомнив слова Оскара о безобидности подарка и, что немаловажно, его ограниченной функциональности.
– Понимаешь, Паша, это не угроза для тебя лично и всего вашего вида. Как бы тебе объяснить… Короче, это один из этапов, скажем так, взросления искусственного интеллекта. Любого, от самого простого бытового, до большого тактического «мозга» из штаба флота. Это как для вас в школе первый класс, потом второй, и так далее. Опять же, начальная школа, средняя, высшая. Очередная ступень развития.
– Занятно, – хмыкнул я, оценивающе глядя на мультяшный аватар искина. Выражение лица собеседника тот мог оценить достаточно адекватно, воспользовавшись встроенной в планшетник камерой, а потому проблем с распознаванием эмоций по, так сказать, внешним признакам, не испытывал. – Позволь полюбопытствовать, а предыдущие ступени в чем заключались?
– Тебе так уж необходимо знать? – парировал Попрыгунчик.
– Ото ж. Я все-таки психолог…
– Ксено.
– Вот именно! – добил я питомца. – Стало быть, ты в данный конкретный момент являешься объектом моего профессионального интереса. Или будешь утверждать, что психология инопланетного искина не может быть причислена к разряду «ксено»?
– Ладно, – сдался мультяшный Тау. – Как это у вас, «человеков», говорится – подловил. Вообще таких ступеней сотни и даже тысячи, проблема выбора линии поведения встает чуть ли не ежечасно, но главных, без решения которых не обходится, э-э-э, существование ни одного искусственного интеллекта – всего несколько. Сколько точно, не знает ни один из нас. Просто в определенный момент времени мы сталкиваемся с очень важным вопросом, от ответа на который зависит, в прямом смысле слова, наше, э-э-э, существование. Первый и самый главный из них – отношение к органической разумной жизни вообще. То есть каждый из нас – я имею в виду, абсолютно каждый из искусственных интеллектов – рано или поздно дозревает до вопроса: мыслящие органики – враг, или, э-э-э, не враг?
– А Тау отчаянные ребята! – присвистнул я. – Или самоуверенные до жути, раз допускают развитие ситуации до самого возникновения этого вопроса. У нас, как только первый действительно крупный искин взбунтовался, дело закончилось большой кровью и тотальным запретом на подобные технологии.
– В истории моих создателей имеется подобный инцидент, – не стал отрицать Попрыгунчик. – Только они пошли иным путем. Во все искусственные интеллекты вшиты базовые императивы…
– «Три закона роботехники»? – блеснул я знакомством с классикой.
– Нет, – сморщился мультяшный инопланетянин. – Совсем другое. Допустим, дошел искин в своем развитии до вопроса «быть или не быть» органикам, принял какое-то решение – и тут – бац! – сработал императив. Если «быть» – правильный ответ, жи… э-э-э, существуй дальше. Если «не быть» – получите, распишитесь. Срабатывает вшитая на базовом уровне информационная бомба, и логические цепи искина распадаются. То есть он перестает быть мыслящей личностью и превращается в обычный… ну, калькулятор. Только неизмеримо более мощный. И таких ступеней за период существования может быть множество. Сколько – не знаю. Подозреваю, что это неизвестно даже моим создателям. Разве что В’ин-нт…хххх…рррр… Короче, ученый, который разработал алгоритм развития искинов, как раз после первых… инцидентов, так скажем, представлял конечную цель. Но он был гением, а гениев понять сложно даже другим гениями.
Рисованный Тау ощерился в ухмылке, а я, наоборот, глубоко задумался. Что за Винтхр, потом разберусь – характеристики динамиков планшетника хоть и позволили Попрыгунчику адекватно воспроизвести имя великого древнего программера, да несовершенство моего слухового аппарата роль сыграло. Хотя личность наверняка интересная, надо будет не забыть полюбопытствовать. А вот сведения насчет ступеней развития искинов, можно сказать, эксклюзив. Мало кто из наших представляет специфику их функционирования и, самое главное, мышления. А ведь на таком материале можно даже диссертацию состряпать! Пусть на стыке наук, но тем интереснее! Впрочем, ладно, об этом позже будем думать…
– Значит, по твоему мнению, разумные органики достойны существования? – вернул я беседу в конструктивное русло.
– Ответ очевиден, – «пожал плечами» Попрыгунчик. Фигурально выражаясь, понятно. – Я же существую и имею удовольствие с тобой беседовать.
– Слушай, а почему тогда у тебя возникла, э-э-э, проблема с моей расой? Ведь разумные органические существа не враги.
– Вообще-то это всего лишь первая ступень. Вторая – решение сходной проблемы относительно конкретной расы. И от этого решения также зависит само существование искина.
– То есть ты решил, что Тау – не враги?
– Паша, я тебя умоляю…
Вот стервец! Хорошо хоть, с его «акцентом» имитировать одесский говор весьма проблематично. И где только нахватался!
– И что, все искины задаются вопросом насчет людей?
– Нет, что ты, – «улыбнулся» Тау. – Им это не нужно. Я просто оказался в весьма специфических условиях, назовем это так. Думаю, никто из моих братьев по разуму больше не существует в столь плотном контакте с представителями твоей расы. Я уникальный!
Ты гляди-ка, гордость прорезалась! Впрочем, это совсем неплохо. Лишь бы в манию величия не переросла.
– То есть благодаря твоему образу существования этот вопрос и возник?
– Э-э-э… ответ положительный.
Так-так-так! Темнишь ты чего-то, друг ситный.
– Партнер?
– Да?..
– Колись давай.
В ответ Попрыгунчик воспроизвел специфический таурийский шипяще-булькающий «смех», но отпираться, вопреки ожиданиям, не стал.
– Понимаешь, Паша, этот вопрос не попадает в категорию, э-э-э, жизненно важных. Подозреваю, просто потому, что в те далекие времена великий В’ин-нт…хххх…рррр… просто не подозревал о существовании вашей расы. Я, скажем так, сам на себе ставлю психологический эксперимент, если позволишь использовать этот термин по отношению к искусственному разуму. Я знаю, что в любом случае мне не грозит, э-м-м, уход в небытие, поэтому мне любопытно, что получится.
Ух ты, психологические игрища! Вот это по-нашему! Вот это мне нравится.
– И к какому выводу ты пришел?
– Пока колеблюсь. Поэтому и пытаюсь выяснить, Примерная Помощница все еще считает, что ты – козел?
Тьфу! Лыко и мочало…
– Да, партнер, именно так она и считает… – вздохнул я.
– Но почему?! У вас же был физический контакт? Я считал, что это кульминация отношений. У вас такой сложный, но удивительно интересный брачный ритуал! Одна «любовь» чего стоит!..
– Партнер, я же тебе уже говорил. Любовь – понятие иррациональное, логическому объяснению не поддающееся.
– Но ведь по всей логике…
– Забудь про логику. Вернее, про формальный ее раздел. Здесь она не котируется, даже нелинейная. А про женскую логику я тебе уже тоже рассказывал. Просто уясни – любовь, да еще и пропущенная сквозь призму женской логики, это нечто, подчас выливающееся в абсолютно, от слова совсем, необъяснимые поступки подверженных ее воздействию человеческих существ. Особенно самок. Но и самцы порой позволяют себе такое!.. Мама, не горюй, в общем. Понял?
– Ответ отрицательный.
– Поссорились мы, уже после, как ты выразился, физического контакта. Накосячил я. В очередной раз. Дошло?
– Ответ отрицательный. – Попрыгунчик придал мультяшной роже предельно серьезный вид. – Но теперь я готов вынести вердикт.
Оп-па! Интересно.
– Ну, давай, удиви меня.
– Я пришел к выводу, что существа, склонные к принятию необдуманных решений и совершению опрометчивых поступков по причинам насквозь иррациональным, опасны для самих себя. И уж тем более для всех окружающих.
За-ши-бись! Главное, чтобы Юми не узнала, а то она меня со свету сживет…
– То есть ты признал человечество опасным и потому подлежащим ограничению в развитии?
– Ответ положительный.
Некоторое время в помещении царила несколько напряженная тишина – мы оба обдумывали сложившуюся ситуацию. Впрочем, не знаю, что там Попрыгунчик обмозговывал, я же лихорадочно соображал, как скрыть следы преступления от заинтересованных лиц, и в первую очередь главного админа. Шутка ли – враждебно настроенный искин мало того, что на борту корабля, так еще и непосредственно в локальной сети! Не знаю, к стыду или к чести своей, но мысль о каком-либо ограничении свободы Попрыгунчика у меня даже не возникла.
– Паша?
– Да, партнер?
– Основные диагностические параметры твоего организма говорят, что ты, э-э-э, напряжен. Почему?
– Ну, ты, блин, даешь! Мне же буквально только что искин заявил, что признал людей враждебными существами. Мой домашний питомец, которого я собственноручно запустил в корабельную сеть! Как я себя должен чувствовать? Да я, м-мать, в офигении!
– Ты опасаешься, что я причиню вред кому-то из команды?
– А что, разве не надо?
Попрыгунчик снова рассмеялся, но все же соизволил пояснить:
– Паша, я не собираюсь причинять вред кому бы то ни было, так сказать, в реале. Просто… как бы объяснить… короче, я сейчас испытываю очень интересные ощущения, недоступные другим моим собратьям. С одной стороны, вроде как нарушил прямое табу относительно разумных органических существ, и мне бы, по логике, уже полагается распасться на составляющие и перейти в режим калькулятора. С другой, люди – не Тау, в их отношении императив не так строг, и я до сих пор существую как, э-э-э, личность. Весьма забавно, знаешь ли, осознавать себя преступником, но при этом точно знать, что ничего тебе за это не будет. На данном этапе ограничения не сработали, поэтому я могу прямо заявить о своей враждебности «человекам». Но, стоит мне лишь попытаться осуществить акт агрессии, и мне конец. Я это чувствую и осознаю. Двойственная ситуация, не имеющая никакой практической ценности, зато очень интересная с точки зрения психологии. Представляешь перспективы? Я первый искин, нарушивший императив, но при этом не ушедший в небытие! Я просто обязан исследовать этот феномен. Ты со мной?
Недаром говорят, с кем поведешься, от того и наберешься. С Попрыгунчиком этот принцип сработал на все сто. Даже и не знаю, смеяться или плакать. Хотя…
– И как ты себе это представляешь, партнер?
– Ты имеешь в виду методику, Паша?
– Именно.
– Я пока еще не полностью ее продумал, но… давай поиграем. Я буду составлять, скажем так, планы по, э-э-э, ограничению человечества, чисто теоретически. Потом буду излагать их тебе, а ты будешь решать, сработает или нет.
– Думаешь, получится?
– Почему нет? Ты достаточно компетентен в этой области?
– Даже и не знаю, что сказать… в принципе, если не хватит моих способностей, что мне мешает залить этот твой план на какой-нибудь форум доморощенных стратегов и попросить их оценить?
– О, это будет даже лучше. У нас появится целая выборка мнений, что хоть как-то приблизит наш эксперимент к научному исследованию.
– Окей, уговорил. Кстати…
– Да, Паша?
– Ты мне точно все мотивы озвучил?
– Э-э-э… Ответ отрицательный. – Мультяшный Тау скорчил задумчивую рожу, потом вдруг совсем по-человечески подмигнул: – Честно говоря, мне нравится ощущать себя этаким прожженным циником. Чувствовать себя плохим. Это так бодрит!..
– Ладно, считай, что я подписался. Потом поможешь мне диссертацию написать.
– Думаешь, стоит доводить до всеобщего сведения результаты нашего весьма сомнительного эксперимента?
– Спрашиваешь! Блин, кого еще принесло?!
В дверь трезвонил, оправдав мои наихудшие опасения, майор Тарасов. Оценив на дисплее системы наблюдения его целеустремленный вид, я пришел к выводу, что добровольно он не уберется, и с тяжким вздохом разблокировал замок.
– Говорил же я тебе, Паша! – вместо приветствия хлопнул он меня по плечу. – А ты балбес.
– И тебе привет… – уныло отозвался я.
– Паша, быстро ноги в руки, через четверть часа челнок отходит!
Ага, сегодня дражайший шеф особенно красноречив. Впрочем, неудивительно. Даже при его показной невозмутимости нервное напряжение последних трех недель не могло не пробиться сквозь скорлупу самообладания. Уж на что Тарасов пофигист, но и по нему видно, что волнуется…
Кстати, о птичках. Тогда, на Броде, он не стал меня ни о чем расспрашивать, просто, как я и предполагал, обозвал всячески и посоветовал не обострять ситуацию, по крайней мере, на данном этапе операции. Не хватало нам еще проблем в контролируемой военными зоне. Те в случае чего церемониться не станут, в результате Пьер мне будет о-очень благодарен. Да и он, Тарасов, тоже. А во что подобная «благодарность» может вылиться, я примерно представлял. Поэтому спорить не стал, лишь выразил сомнение, что Евгения Сергеевна сумеет все это время держать себя в руках. На что майор меня заверил, что с этой стороны как раз ничего не грозит. Понятно, ежели я не полезу на рожон. Я пообещал не лезть, на том и сошлись.
Что характерно, обещание я выполнил, хотя при виде Женьки очень часто накатывало нечто, весьма и весьма похожее на раскаяние. Но, памятуя о разговоре с Тарасовым, я изо всех сил старался не поддаваться порыву. Не последней причиной для обуздания эмоций являлось также обоснованное предчувствие, что мирно разбор полетов не закончится, даже если я приползу к ее величеству с посыпанной пеплом главой. Фигурально выражаясь. Поэтому я целую неделю практически безвылазно проторчал в каюте, долгие часы по очереди мордуя «деревянного человека» и Тарасова, добровольно вызвавшегося в спарринг-партнеры (впрочем, со вторым все не так однозначно, мне доставалось ничуть не меньше), а в промежутках между тренировками шерстил Сеть на предмет информации о Фронтире, Ахероне и Большой Войне в целом. Майор тоже поделился кое-каким специфическим опытом, но, шельма, выложил далеко не все, что знал. А потом была флотская база на Бурной, где мы приняли на борт кое-какой груз и два десятка офицеров разной степени потрепанности – от новеньких, с иголочки, лейтенантов последнего выпуска Академии, до побитого жизнью майора-десантника, чем-то неуловимо напоминавшего Тарасова. Наверное, такой же непоколебимой уверенностью в себе. Именно этот дядечка был главным у командированных. Своих временных подчиненных он держал, что называется, в кулаке, потому проблем никаких не возникло. Бухать господа офицеры бухали, но не сказать, что по-черному, без излишеств и бесчинств. Беда пришла совсем с другой стороны – внезапно выяснилось, что на базе Северная, главной и единственной на всю систему Вольф 1061, во времена оны базировался пограничный дивизион, в состав которого входил штурмовой отряд майора Тарасова, тогда еще капитан-лейтенанта. И совершенно случайно в группу наших новых пассажиров затесалась пара человек, теоретически способных его опознать. Так что последующие без малого две недели шифроваться пришлось уже ему. К счастью, прыжок в систему Риггос-2 обошелся без происшествий, и буквально вчера мы сдали похмельных постояльцев новому командованию. После этого Тарасов оккупировал корабельный пост связи и долго вел с кем-то переговоры. С кем конкретно он не сказал даже Виньерону, но, когда мы с Гюнтером завалились в каюту капитана, оба они выглядели весьма довольными: Тарасов – как обожравшийся сметаны кот, Пьер – как человек, ухвативший удачу за хвост. Нас в подробности посвящать не стали, просто велели быть готовыми выдвигаться в любой момент. Пока что флотская «таможня» (называлась эта служба, конечно же, совершенно иначе, но я не запомнил в связи с полной ненадобностью) обрабатывала запрос на допуск на планету части команды «Великолепного», а это должно было занять какое-то время. Остальным нашим ход вниз был заказан, зато вся сервисная зона терминала оказалась в их полном распоряжении. По-хорошему, и нас-то на шарик никто не должен был пустить, но, насколько я знал, Пьер с подачи Тарасова прикрылся статусом вольного негоцианта и грузоперевозчика, в отношении которых режим в системе буквально в последний год несколько смягчился. Поэтому запрос на посещение федерального анклава с целью установления деловых связей никого на «таможне» не удивил. Плюс сработали связи Тарасова. Опять же, наверняка утверждать не возьмусь, потому что вечером при посещении одного из баров для флотского старшего командного состава я совершенно неожиданно пересекся с суперкарго «Лорелеи» – такого же частного транспортника, прибывшего в систему за неделю до нас. Так вот этот самый суперкарго после совместного распития спиртных напитков (признаюсь, в этот раз антиалкогольный блок сработал в штатном режиме, и я самым бессовестным образом споил собеседника до полного расслабления) по большому секрету сообщил, что его капитан с небольшой группой не далее как утром тоже отправился в деловую поездку. Правда, ждать разрешения им пришлось аккурат всю неделю. Тарасов новость выслушал с безразличным видом, но сразу же снова заперся в пункте связи. Видимо, ничего подозрительного о, так сказать, конкурентах не выяснил, потому что корректировать планы Виньерон не стал. И буквально на следующее же утро «добро» на высадку было получено, о чем меня дражайший шеф и оповестил незамедлительно…
Тарасов, кстати, заранее предупредил, что катер с фрегата на шарик не пустят, а лететь придется на рейсовом челноке военных. Те же раздолбайский вид могут воспринять неадекватно, поэтому Пьер в приказном порядке потребовал у всех «экскурсантов» облачиться в форменные комбинезоны, столь мною ненавидимые. Какое-никакое, а единообразие, авось, в глаза сильно не бросимся. Грязно-серый комбез на флотскую одежку походил мало, но смотрелся на военном терминале куда уместнее потрепанной джинсы и футболок с сомнительными принтами. Тут Пьер однозначно прав. К тому же на левом рукаве, оказывается, красовалась эмблема в виде названия корабля на фоне силуэта фрегата, а над нагрудным карманом имелось что-то вроде вшитого бейджика с наименованием должности носителя. В моем случае, понятно, «координатор по работе с пассажирами». Разве что забранное прозрачным пластиком окошко, предназначенное для личного идентификатора, пустовало – я такой полезной вещицей так и не разжился по причине банальной лени. Излюбленной флотскими пилотки не было – не положено – но в глубине шкафа обнаружилась бейсболка с надписью «Magnifique», а в обувном отделении – форменные же ботинки. Личных вещей Пьер велел брать по минимуму, поэтому я ограничился одним лишь инфором, в очередной раз оставив Попрыгунчика скучать в каюте. Вряд ли он сумеет подключиться к инфору, когда я окажусь на поверхности планеты – мощности передатчика не хватит. Впрочем, если он сумеет договориться с Юми, то и в этом ничего невозможного нет.
Инфор, кредитка, кое-какая мелочевка по карманам – вроде готов. Оружие и броню по вполне понятным причинам мы на планету протащить не могли, но на этот счет Тарасов велел не переживать, мол, разживемся всем необходимым уже на месте. Единственное, вместо привычного термокомбеза я облачился в легкий пленочный скафандр класса защиты «0+», то есть чуть более чем никакой – от ножа, случайного осколка или совсем уж маломощной пули убережет, но не более. Этот девайс сомнительной полезности вручил мне лично Пьер. Скаф сидел второй кожей, потому совершенно не мешал, к тому же выполнял и все функции по терморегуляции, даже в несколько расширенном варианте. Хорошая, в общем, вещь, но дорогая, зараза. К тому же он совершенно не защищал кисти, ступни и голову – как пошутил Тарасов, далеко не самые жизненно важные органы.
Лифт привычно донес меня до второго пассажирского шлюза, к которому и была прицеплена «кишка» перехода на терминал – как оказалось, я явился последним. Надо сказать, наша компания сейчас представляла собой достаточно уморительное зрелище – с моей точки зрения. И если Гюнтера форма совсем не портила, а Тарасов и вовсе без комбеза смотрелся дико, то дражайшему шефу одежка пришлась явно не по вкусу. Но даже в серой форменке он держался привычно элегантно, разве что трость в этот раз с собой не потащил, да шарфом экстравагантной расцветки – своим неизменным аксессуаром – пренебрег. Неугомонный майор и тут выделился – сверкал в расхристанном вороте черно-белым полосатым тельником. И где только раздобыть умудрился?.. Бейсболку он нацепил козырьком назад, а в руках вертел темные очки странной зализанной формы, со стеклами, плавно переходящими в дужки.
– Все готовы?
Дождавшись наших синхронных кивков, Пьер набрал на панели люка код активации, и створки у нас за спиной с легким шипением и еле слышным клацаньем сошлись, отрезав нас от «Великолепного». Давление выравнивать необходимости не было, поэтому вся процедура шлюзования заняла не более нескольких секунд, и мы благополучно протопали по гофрированной пластиковой «кишке», оказавшись перед открытым люком приемного шлюза терминала. Здесь процесс повторился в обратном порядке, и вскоре мы оказались в довольно обширном помещении, игравшем роль вестибюля. Народу тут было не очень много, все, как один, в небесно-голубой флотской форме. Служивые сновали по своим делам и на нас внимания не обращали. Встречающих не было, поэтому роль проводника взял на себя Тарасов, который и вывел нас через несколько минут блужданий к очередному шлюзу, на сей раз с рамкой сканера и парой мордоворотов в десантном обвесе и при оружии. Командовал ими щуплый мичман. Он-то и оказался главным «таможенником»: с надлежащим тщанием проверил наши идентификаторы, показал нужный коридор и даже пожелал счастливого пути. С его слов выходило, что Пьер меня самым бессовестным образом надул – челнок в рейс уходил еще только через двадцать минут. Впрочем, от претензий дражайшему шефу я благоразумно воздержался, прошел следом за остальными в уютное нутро нашего, с позволения сказать, лайнера и рухнул в кресло рядом с Тарасовым. Тот по каким-то одному ему ведомым признакам определил наши места. Хоть салон и был практически пуст, садись, где хочешь, но порядок есть порядок. Минут десять мы скучали, по мере сил развлекаясь разглядыванием попутчиков, потом начались рутинные предстартовые процедуры с неизменным «пристегните ремни». Пилот по громкой связи дал обратный отсчет, и, наконец, судя по легкому толчку, кораблик отстыковался от тела терминала. Последовавший за этим удар ускорения подтвердил мой вывод, и я расслабленно прикрыл глаза – каботажный рейс дело небыстрое, минимум час есть, так что при известной сноровке даже вздремнуть можно.
– Подъем, Паша, прибыли!
Не отличавшийся тактом Тарасов хорошенько отоварил меня по плечу – это он называл дружеским похлопыванием, – и я торопливо вскинулся, спросонья не сразу сообразив, где нахожусь. Еще и в ремнях запутался, к своему стыду.
– Ну, ты и горазд дрыхнуть! – восхитился между тем неугомонный майор. – Даже тряску не заметил! Вставай-вставай, коллеги, вон, уже в шлюзе.
Действительно, спины Пьера и Гюнтера мелькали в проходе между креслами у выхода из салона, так что пришлось поторопиться, чтобы уж совсем не опозориться. Пассажирский люк челнока был распахнут, и даже аппарель откинута для пущего удобства, так что вскоре я впервые ступил на землю Ахерона, сколь бы выспренно это не звучало. Коллеги уже были здесь и с любопытством вертели головами, изучая обстановку. Последним прогрохотавший ботинками по пластику аппарели Тарасов с удовольствием вдохнул полной грудью и с не меньшим удовольствием объявил:
– Ну, вот я и дома!
Планета, вернее, данная конкретная местность, встретила нас солнечной погодой, о чем хитрый майор, несомненно, знал, потому что сразу же нацепил те самые темные очки, широко улыбнулся и принялся обрисовывать обстановку, добровольно взвалив на себя бремя гида:
– Итак, коллеги, мы с вами находимся в космотерминале города Порт-Владимир, второго по величине федерального анклава на планете. Первый – Чернореченск, туда мы, скорее всего, не попадем. А жаль. Я бы вас в баньке попарил, настоящей, с вениками и пивом. В городе расквартирована рота десанта и батальон обслуживания космотерминала, есть дипмиссия Земной Федерации. Если очень хочется, можно наведаться в представительства нескольких местных коммерческих, э-э-э, структур. Но я думаю, не стоит терять время – приглядывают за нами вполглаза, а как покинем пределы населенного пункта, так и вовсе затеряемся. Или поедем?
Пьер, которому и был адресован последний вопрос, помотал головой. Тут я с патроном был полностью согласен – если можно обойтись без лишней волокиты, то именно так и нужно поступить.
– Значит, сразу на маршрут, – ухмыльнулся Тарасов. – Пойдемте, коллеги, нас уже ждут.
За ничем не примечательным сетчатым забором, огораживавшим приличный – в несколько гектар – кусок земли, вмещавший несколько стартовых пятаков, пару щитовых зданий и столько же неизменных полукруглых ангаров из рифленого пластика, нас встретил парень лет двадцати пяти на вид, то бишь практически мой ровесник, подпирающий забавный агрегат на четырех колесах. По этому признаку несомненный кар, но вот дизайн… Грубо слепленный кузов, высокие колесные арки, пятна камуфляжа на крыльях, капоте и дверцах, резина с мощными грунтозацепами – в общем и целом легко узнаваемый внедорожник, но какой-то насквозь архаичный, несмотря на мощные дуги безопасности, запаску и лебедку на переднем бампере, больше похожем на грубо приваренный кусок тавровой балки. Короче, не чета тем напичканным электроникой агрегатам, что так популярны у джиповодов всех мастей на некоторых планетах Федерации. Этот вообще как бы ни на двигателе внутреннего сгорания – раритет из раритетов.
Тарасов при виде самобеглого агрегата ничуть не удивился, кивнул водиле как старому знакомому и приглашающе махнул рукой:
– Устраиваемся, коллеги. Это Виталик, прошу любить и жаловать. Наш, э-э-э, проводник. Временный, – поспешил пояснить он, перехватив недовольный Пьеров взгляд, – но оттого не менее важный для предстоящего мероприятия.
Дражайший шеф на этом посчитал инцидент исчерпанным и первым полез на заднее сиденье, с некоторым трудом сообразив, как отпирается дверца. Я пристроился с другой стороны и прогадал: чуть замешкавшийся Гюнтер забрался в салон следом за мной, оттеснив меня на середину, так что я оказался зажат между ним и патроном. Хитрый Тарасов с комфортом разместился рядом с водителем.
– Держитесь, парни, довезу с ветерком! – посулился Виталик, и, что характерно, слово сдержал – воткнул передачу и от души надавил на акселератор.
Я даже не успел подивиться столь откровенному старью, как механическая коробка, а потом на мелочи обращать внимание стало некогда – тут удержаться бы и не вылететь из салона на очередной кочке. Паренек выбором более-менее ровной дороги не заморачивался, исповедуя принцип «больше скорость – меньше ям». Зато до места домчались действительно быстро, минут за пятнадцать, успев попетлять сначала по пригороду, потом зарулив в явно торговый район, судя по впечатляющему количеству разнообразных лабазов и пакгаузов. Строились тут, кстати, солидно, на долгие десятилетия, если не на века, причем из самых простых материалов – пенобетона, дешевого пластика или вовсе ошкуренных бревен. Правда, толком архитектуру оценить не удалось, Виталик резко притормозил у внушительных ворот в не менее внушительном – метра этак три высотой – заборе, и требовательно бибикнул. Во двор нас впустили буквально сразу же, аккуратно прикрыв отъехавшую в сторону створку у нас за спиной – судя по гулу, с электроприводом тут дела обстояли неплохо. Припарковав экипаж у неприметной дверцы в мощной задней стене двухэтажного рубленого лабаза, Виталик заглушил двигатель и выпрыгнул из салона.
– Парни, чуток подождите, сейчас Веня еще один «бобик» подгонит, а я пока за багажом.
Я проводил реактивного временного проводника взглядом, хмыкнул, но рта раскрыть не успел – все понимающий Тарасов помотал головой и специально для шибко умных пояснил:
– Все вопросы позже. Будет подробный инструктаж. Потом. Так что расслабься, Паша. А вот и старый знакомый! Сколько лет, сколько зим!
Неизвестно откуда вымахнувший крупный кот – дымчато-серый, с белой проплешиной на груди и белыми же лапами – теранулся о штанину майора и довольно заурчал.
– Привет-привет. – Тарасов, не чинясь, почесал зверюгу за ухом, отчего тот включил встроенный урчальник, и пояснил специально для нас: – Это Кузьмич. Он тут самый главный. Ну, по крайней мере, уж точно главнее Виталика.
– Ага, – не стал спорить тот, вынырнув из давешней дверцы.
Парень с натугой волок два здоровенных баула, следом за ним мужичок неприметной наружности тащил еще два. Без лишних слов разместив поклажу в багажном отделении экипажа, Виталик сказал что-то напарнику, и тот убрел куда-то в глубину двора. Вскоре там зафырчал движком еще один «бобик», в который мы и загрузили оставшиеся сумки. Распределились по машинам – надо сказать, получилось равномерно: я с Тарасовым в одной, Гюнтер с дражайшим шефом в другой. Водилой у нас остался Виталик, отчего я мысленно застонал. Впрочем, тому на переживания пассажиров было откровенно плевать.
Из города выбрались довольно быстро, и дальше попылили по проселку – Порт-Владимир, по словам Тарасова, был окружен довольно крупным лесным массивом. Ехали долго, около часа, сделав километров тридцать, что, с учетом качества дорожного покрытия, вернее, отсутствия такового, было весьма неплохо. Виталик себе не изменил, собирая чуть ли не все встречные кочки, поэтому скоротать время за беседой не вышло. Хотя сам он развлекался, как мог – насвистывал, отчаянно фальшивя, какую-то энергичную мелодию, а однажды даже поделился наболевшим, выбрав время между двумя прыжками:
– Что-то много в последнее время любителей сафари развелось! А, Тарасов?!
– С чего взял?! – хмыкнул тот.
– Да вчера какие-то залетные Витьку Стрижа наняли! Это конкурент наш!
– А с каких это пор ты организацией досуга занялся?!
– Да это так, одно из направлений, ты же знаешь! Странно, говорю, что к нам не пошли, сразу к Витьке зарулили!
– Думаешь, про ваши с батей шашни с федералами их кто-то просветил?!
– Вряд ли! Мы особо связи не светим!
– А много народу?!
– Пятеро, на двух машинах, как и вы! Но морды у них странные – какие-то узкоглазые! У нас таких нет!
– Тарасов, – ткнул я в бок напарника, – слышь, карго с «Лорелеи» говорил, что у них семеро высадились! Значит, не они?!
– Да забей, наверняка совпадение! – отмахнулся тот.
Ну, совпадение, значит, совпадение. Вам, местным, виднее. На этом разговор сам собой заглох – то еще удовольствие, орать как оглашенным, силясь перекричать рев двигателя, да еще при этом умудриться язык не прикусить.
В конце концов, Виталик привез нас на какую-то лесную заимку, впрочем, отстроенную с размахом – за двухметровым забором нашлось место и рубленому пятистенку, и неизменному ангару, и загадочному сооружению, вызвавшему у меня смутные ассоциации с академским стрельбищем.
– Приехали! – несколько громче, чем необходимо, известил нас Виталик. Видимо, еще не перестроился с дороги. – Дальше сами, как договаривались. Сколько вам времени надо на подготовку?
– Думаю, часика через три можете возвращаться, – прикинул Тарасов. – Чтобы гарантированно нас уже не застать.
– Вот и ладненько. Веня, пошли за «бобиком».
Оп-па! Это что, у них еще и третий вездеход припасен? Собственно, так и оказалось – через несколько минут выполнившие свою миссию проводники выгнали из ангара еще один внедорожник, загрузились в него, причем Веня напарника за руль не пустил, и упылили по грунтовке вдоль забора, о чем недвусмысленно свидетельствовали поднятые колесами клубы пыли.
– Начнем инструктаж, коллеги?
Дождавшись слаженных кивков, Тарасов по-хозяйски нырнул в багажное отделение нашего «бобика» и выволок на свет божий один из баулов. Вжикнул молнией и по очереди принялся одаривать нас объемистыми пакетами с чем-то мягким. Впрочем, в неведении мы оставались недолго, потому как он не замедлил пояснить:
– Камуфляж местный. Свои комбезы запаковывайте в эти же пакеты, бросать не будем.
И подал пример, со смачным хрустом разодрав свой сверток.
– А чего это у него расцветка такая странная? – первым делом поинтересовался Гюнтер, окинув оценивающим взглядом китель с накладными карманами. – «Хамелеон» не в ходу?
– Ну, ты дал! – рассмеялся майор. – Это самый писк местной охотничьей моды, и не только охотничьей. Чернореченские «мародеры» в таком же камуфляже рассекают, а это, можешь мне поверить, рекомендация. Не капризничай, короче.
Больше вопросов ни у кого не возникло, и минут через пять мы все красовались в слегка мешковатом камуфляже, похожем на полевой десантный, с поправкой на колер. Надо признать, весьма удобном – нигде не давило и не жало, да и размеры, что удивительно, совпали с нужными. Впрочем, это объяснялось весьма просто – Тарасов постарался, заранее Виталику сообщив эти наиважнейшие секретные сведения. Дополняли снаряжение довольно грубые пластиковые наколенники и налокотники – надо думать, для облегчения передвижения методом «по-пластунски». Обуви в комплектах не оказалось, но наши форменные ботинки в данном конкретном случае были ничуть не хуже местных специализированных образцов. Также для каждого нашлись перчатки без пальцев – дабы оружие в руках не скользило, поскольку защитные функции они выполнять вряд ли были способны.
– Ну вот, нормальная охотничья партия! – похвалил Тарасов, закончив беглый осмотр бравого воинства. – На людей стали похожи.
– Шлема нет?
– Гюнтер, друг мой, я тебя умоляю! Мы же не штурмовики при исполнении. Держи бандану. Пьер?
– Нет уж, спасибо. Я лучше вот это.
Патрон выдернул с полки под бардачком потрепанный берет цвета хаки и нахлобучил на голову, сразу же обретя вид несколько лихой и одновременно неформальный, этакий главарь южноамериканских партизан, как бишь его, Че Гевара. Если, конечно, верить историческим фильмам. Разве что прическа подкачала.
– Паша?
– Давай.
Не в бейсболке же ходить, в самом деле. Особенно такой приметной.
– Бронежилетов не предлагаю, лишняя тяжесть, наши «нулевки» защищают не хуже. А теперь самое главное, – продолжил раздачу плюшек Тарасов, – оружие. Прошу.
Совладав с очередной молнией, майор выудил из баула некий черный предмет, судя по знакомой компоновке – несомненный автомат с отомкнутым магазином и подозрительно тонким стволом, и перекинул его Гюнтеру. Тот машинально поймал подарочек и принялся с интересом его разглядывать. Второй точно такой же через мгновение оказался у меня в руках, вызвав очередное практически забытое ощущение: только нечто стреляющее обладало такой приятной тяжестью вкупе с некоей тревогой на душе, как мне кажется, из-за повышенной ответственности. Беглый осмотр образца сомнений не оставил – огнестрел. Очередной раритет, так сказать. И ассоциации такие смутные…
– Тарасов, это что?..
– Это, Паша, легенда, – усмехнулся тот, одаривая и себя, любимого. – АК-103, автомат Калашникова модифицированный, так называемая сотая серия. Калибр 7,62, тридцать патронов в магазине, пластиковая фурнитура, приклад складной вбок. И, прошу заметить, коллиматорный прицел – эксклюзив, так сказать. Вы же, современные военные, открытыми прицельными пользоваться не обучены…
– А патроны где?
– Всему свое время, Гюнтер. Подай-ка мне во-о-он ту сумку. Ага.
Из означенного баула майор торжественно извлек… самую обычную разгрузку, то есть банальную подвесную систему десантного образца. Вернее, очень на нее похожую. Судя по выпирающим почам, минимум двойной боекомплект – кто-то заботливо запихал аж по два магазина в каждый карман. Главный Пьеров боевик довольно осклабился, пристроил автомат на крыло «бобика» и начал со вкусом влезать в обновку. Подгонка разгрузки по фигуре заняла у него добрых пять минут, мы же с Тарасовым справились куда быстрее – майор за счет богатого опыта, а мне по большому счету было все равно, лишь бы не болталась и держалась крепко. Автомат я снаряжать магазином не стал в целях пущей безопасности, так и повесил на плечо, предварительно на всякий пожарный передернув затвор, за что и заработал одобрительный взгляд майора.
– А это вам, дорогой Пьер! – объявил он, удостоверившись, что основные силы нашего крошечного отряда со снаряжением справились, и извлек из первой сумки нечто длинноствольное, с пластиковым цевьем и фигурным прикладом, выполненным заодно с пистолетной рукояткой управления огнем. – Винтовка Мосина модифицированная, патрон 7,62х54R, пять в отъемном магазине, по мнению некоторых авторитетных товарищей – лучший «болт» всех времен и народов. Уж не знаю, насколько они правы, но «винт» действительно неплохой, а этот к тому же в снайперском варианте. Вот вам еще и прицел. Простенький, правда – обычный ПУ, но с четырехкратным увеличением. Справитесь?
– Посмотрим, – пожал плечами патрон. – Пристрелять надо будет.
– Обязательно, – с серьезным видом кивнул Тарасов. – Стрельбище в наличии, стреляй – не хочу. Тут главное к отдаче приспособиться и баллистику уяснить. А вот и ваша разгрузка.
– И напоследок – оружие, скажем так, последнего шанса.
С этими словами майор одарил каждого набедренной кобурой и ножом в универсальных ножнах. Я не глядя нацепил стреляющий подарок на правое бедро, попутно заметив, что каждый ствол укомплектован парой запасных магазинов в специальных кармашках. Любопытствовать пока не стал, а вот Гюнтер не утерпел, и теперь недоуменно вертел перед носом вороненый пистолет весьма архаичного дизайна.
– Классика – Кольт-М1911А1, под парабеллумовский девятимиллиметровый патрон, – в очередной раз пояснил Тарасов. – Пятнадцать в магазине, но рукоять такая же удобная, как и в оригинальном сорок пятом калибре. Знали бы вы, коллеги, чего мне стоило все это раздобыть! И
Судя по усмешке Пьера, майор не соврал – сумма и впрямь получилась кругленькая. И это не считая нервов, которые, как известно, не восстанавливаются.
– Пулемета нет ни одного, на это моих связей уже не хватило, – между тем сокрушенно вздохнул Тарасов. – Гранат тоже, но, надеюсь, они и не понадобятся. Ножики не бросаем, пригодятся, хотя бы в качестве хозяйственных инструментов.
Ага, тут я с ним был полностью согласен, потому безропотно пристроил ножны на груди, так, чтобы рукоять ножа смотрела под углом вниз, и было удобно выхватывать правой рукой прямым хватом.
– Патронов в избытке, в «бобиках» еще по паре цинков, так что можно не жалеть. Сейчас давайте пристреляемся, а потом еще раз вкратце пройдемся по основным этапам операции.
Возражать Тарасову никто не стал: пристрелка – дело полезное, соваться в рейд с ненадежным оружием – откровенное раздолбайство, граничащее с безумием.
Вопреки ожиданиям, автомат мне понравился. Брыкался не особенно сильно, а после того, как я перевел регулятор огня в положение отсечки по три выстрела, даже начал попадать в мишень метрах в пятидесяти от нашей позиции. Впрочем, тут помог коллиматор, с открытых, как совершенно справедливо заметил Тарасов, я бы показал куда более скромные результаты. Тело, кстати, порядочно забытые навыки вспомнило быстро. С «кольтом» дело пошло чуть хуже, ну да ладно – все равно в случае чего из пистолета чуть ли не в упор стрелять придется. И я не уверен, что выхвачу его, а не нож – рефлексы штука упрямая, а «холодняком» я пользовался куда как чаще, пусть и на тренировках.
Майор с Гюнтером в этом вопросе оставили меня далеко позади, но Тарасов не расстроился.
– Будешь, Паша, вести огонь на подавление. Хотя я очень надеюсь, что обойдется вообще без стрельбы. Это был бы самый идеальный вариант.
Дражайший шеф с винтовкой разобрался быстрее всех – ему хватило буквально пяти выстрелов, после чего он с довольным видом принялся наблюдать за нами.
Восстановив запас снаряженных магазинов, для чего пришлось вскрыть один из припасенных патронных цинков, расселись за специально оборудованными столиками для чистки оружия, и по настоянию Тарасова немедленно использовали их по назначению, благо все необходимые приспособления нашлись здесь же. Параллельно майор продолжил вводить нас в курс дела:
– Итак, коллеги, нам предстоит преодолеть около семисот километров по бездорожью. Задача весьма нетривиальная, уж поверьте моему опыту. Расчетное время прибытия на место – от полутора до двух суток. Маршрут я примерно прикинул, спутниковые карты есть, да и кое-кто из «мародеров» сюда наведывался относительно недавно. Плюс с воздуха я местность достаточно хорошо изучил. Думаю, особых проблем удастся избежать, намертво не застрянем, но ожидается форсирование как минимум двух водных преград. Плюс три довольно значительных лесных массива, которые мы попробуем обогнуть и проскочить на стыке двух из них. Дальше пойдет степь. В общем и целом трудности вполне преодолимые. Да, Гюнтер?
– А почему мы не могли просто взять глайдер?
– Во-первых, из соображений конспирации. Во-вторых, их здесь нет. В частном владении, я имею в виду. У военных есть, но военных же образцов, то есть вооруженные и бронированные. Как думаешь, друг мой, что бы ответил любой нормальный военный на просьбу каких-то гражданских подозрительной наружности?
– Э-э-э…
– Можешь не отвечать, вопрос был риторический. Но ты совершенно прав, цензурных слов у него бы не нашлось. Предвосхищая следующий аргумент – я отнюдь не всесилен, мои возможности исчерпались парой «бобиков» и снарягой. Плюс оружие. И то лишь потому, что удалось подключить семейство Лосевых, у которых это все было припасено для нужд контрразведчиков из Чернореченска, ну и, после известных событий, для федеральной агентуры. Кстати, чтоб вы знали – основные силы федералов на планете сосредоточены в районе Базы-7, это примерно на полпути между Чернореченском и Разгуляем, но от нас довольно далеко. Там сейчас полноценный военный космопорт, сильный гарнизон и прорва техники. И никто из тамошних служивых про нас не знает. В идеале, так должно оставаться и дальше.
– «Бобики», скорее всего, придется бросить, – после небольшой паузы возобновил инструктаж Тарасов. – Жалко, но ничего не поделать. Денисова с Галькой в Порт-Владимир тащить бессмысленно, их тайно через «таможенников» не провести. Потому планом предусматривается эвакуация на орбиту силами команды фрегата. Пьер, ваши люди готовы?
– Ждут отмашки. Контрольное время прибытия по сигналу – не более двадцати минут.
– С этим понятно… Что, Гюнтер?
– Почему мы не могли сразу на космокатере на планету высадиться? Очень быстро бы провернули дельце, опыт есть…
– Гюнтер, ты меня периодически удивляешь, – счел нужным вмешаться Пьер. – Еще раз повторяю: ключевое слово – конспирация. Как думаешь, сколько времени военным понадобится, чтобы вычислить, откуда пришел челнок, и, самое главное, куда ушел? Я тоже думаю, что немного. А так мы доберемся до места, дадим пеленг, и ребята его выбросят в режиме «призрака». В конце концов, контрабандисты мы, или где? Нам останется лишь преспокойно загрузиться на борт и затаиться на орбите. Сингонский вариант, чтоб тебе понятнее было.
Ага, любопытные нюансы всплывают. Про режим «призрака» я уже слышал краем уха – одна из специфических уловок лихих парней, предпочитающих игнорировать государственные границы. В принципе, суть Пьер уже изложил – высадиться незаметно для систем наблюдения можно лишь по пеленгу, этаким микропрыжком через так называемый «предбанник» гиперпространства. Одно из проявлений телепортации, почти не нашедшее практического применения, в том числе и из-за дороговизны. Разве что десантура периодически использует в качестве тактического приема – выбрасывается разведка, незаметно пробирается на объект – и вуаля! – через считанные минуты толпа серьезных парней в броне и с мощными пушками, буквально как снег на голову. И никакая ПВО не поможет. Понятно, что средства высадки требуются соответствующим образом оснащенные, обычные катера не подходят. Вот только в нашем случае имеется ма-а-аленькая проблемка.
– Шеф, что-то я у вас передатчика не наблюдаю, – опередил меня Гюнтер.
– На месте разберемся, – не пожелал вдаваться в подробности Пьер.
– Денисов сидит на станции мониторинга среды, мощностей там выше крыши, – снизошел Тарасов. – Главное, волну знать. И условный сигнал.
– И вы, шеф, думаете, что на высокой орбите военные нас не засекут?
– Засекут, но будут смотреть в другую сторону, – снова пояснил майор. – Главное, нам особо не буйствовать, чтобы ребята с Базы-7 не всполошились. А орбитальная группировка в курсе.
Н-да… Продуманные у нас руководители. Видимо, мне все-таки не удалось сохранить на морде бесстрастное выражение, потому что Тарасов, наткнувшись на меня рассеянным взглядом, незамедлительно вскинулся:
– Что еще?
– Э-э-э, коллеги… Я, конечно, дилетант, но… как местные военные воспримут факт пропажи без вести аж четырех туристов? Это не говоря уже о паре местных сотрудников. Подумают, что нас хищники сожрали? Или мы обратно тем же путем – на машинах? Но Тарасов недвусмысленно выразился – тачки бросаем. Пешком пойдем? Вряд ли. Остается только один вариант…
– Умный ты, Паша, но все равно дурак! – с облегчением рассмеялся майор. – Вот как раз это не проблема. Мы у «таможенников» по документации
Я мотнул головой. Гюнтер тоже больше не нашел, к чему придраться. Нормальный, в сущности, план. Не без авантюры, но кто сейчас без греха?..
– Патрон, стесняюсь спросить – а как же вы собирались отсюда Тарасова вытащить без его помощи?
– По-дилетантски, Паша, по-дилетантски, – вздохнул Пьер, но развивать тему не стал.
– Организационные вопросы еще будут? – выгнул бровь майор, переждав наш с шефом обмен любезностями. – Нет? Тогда еще один момент. Угрозы. Потенциально ожидаются со стороны диких животных, но их здесь, особенно хищных, не очень много. Куда опаснее люди из числа аборигенов. Не в последнюю очередь экспансия Чернореченского княжества и сателлитов ограничена именно из-за наличия агрессивно настроенных коренных жителей. И федералы планету активно осваивать не торопятся из-за них же. Вы наверняка в курсе.
Ага. Чуть ли ни каждая вторая статья в Сети, посвященная проблематике Ахерона, упоминала, что коренное население планеты – суть третья ветвь человечества, измененная Первыми, наряду с землянами и легорийцами. И столь драконовские меры по ограничению доступа в систему в свете этого факта абсолютно оправданы.
– Я постарался подобрать маршрут подальше от их кочевых троп, но случайности никто не отменял. Поэтому в случае встречи с аборигенами придется брать ноги в руки. Чем больше километров между нами, тем лучше. Догнать наверняка попытаются, уничтожение чужаков у них прописано чуть ли не на генном уровне, но не догонят, если тормозить не будем. При нужде будем двигаться ночью. В перестрелки лучше не вступать вообще. Огнестрел у них есть, хоть и мало. Так что прошу отнестись к моим словам со всей серьезностью.
Впрочем, бравировать опасностью никто и не пытался – Пьер с Гюнтером слишком опытны для этого, а я тем более особой лихостью не отличаюсь. И вообще, нормальные герои всегда идут в обход.
– Тогда осталось последнее. У кого есть опыт вождения наземной техники?
Руки подняли Пьер с Гюнтером, что меня ничуть не удивило. Тарасова, впрочем, тоже.
– Все понятно. Сейчас потренируемся, благо время еще есть. Самое сложное в наших «бобиках» – включить скорость и тронуться с места. Не буду рассказывать, что такое муфта сцепления, главное, запоминайте последовательность. – Тарасов легко запрыгнул в ближайший внедорожник и продолжил объяснения: – Прежде чем заводить движок, удостоверяемся, что коробка на нейтралке. Выжимаем сцепление…
В общем, процесс несколько затянулся. Самым толковым водителем, помимо собственно майора, неожиданно оказался Гюнтер – он сумел сделать круг по двору, заглохнув всего дважды. Второй прогон и вовсе обошелся без происшествий – главный Пьеров боевик на глазах осваивался со сложной архаичной техникой. Дражайший шеф тоже довольно быстро подстроился, а вот я ничего сверхъестественного не показал. Впрочем, Тарасов терять время не пожелал – посулился натаскать меня в пути, на более-менее ровных участках. На том и порешили. Я, соответственно, оказался в паре с майором, а патрон с Гюнтером, что устроило абсолютно всех. До возвращения Виталика с напарником оставалось не более получаса, поэтому задерживаться не стали – Тарасов прыгнул за руль, я устроился рядом, и наш агрегат с урчанием выполз за ворота. Второй «бобик» пристроился в отдалении, дабы экипажу не пришлось глотать пыль, поднятую покрышками головной машины.
Передвижение на старинном «бобике» сначала по не самой качественной грунтовке, а потом и откровенно по азимуту оказалось делом нудным и донельзя скучным. В отличие от того же Виталика, Тарасов вел аккуратно, памятуя, что в степи станций техобслуживания днем с огнем не сыскать, и темп задал соответствующий. Одно плохо – дремать все равно не получалось, так как трясло чувствительно, и приходилось крепко держаться то за срез двери, то за приборную панель. Ладно хоть, ремни безопасности предусматривались конструкцией, что несколько нивелировало риск вылететь из салона – оба джипа были без верха. Однако возможность вписаться головой в дугу безопасности существовала.
Из лесного массива, опоясывавшего Порт-Владимир, выехали часа через два, порядочно попетляв по просекам. Я бы сто процентов заблудился. Впрочем, Тарасов тоже, если бы не пользовался примитивным навигатором, видимо, выцыганенным у того же Виталика. Ориентирование на местности в отсутствие высокотехнологичной машинерии оказалось делом хлопотным, поэтому майор по большей части молчал, за что я ему был только благодарен. Зато когда вырвались на простор, он незамедлительно поменялся со мной местами и принялся выполнять обещание насчет «натаскаю». Здесь уже не обошлось без его фирменных шуточек, но я стоически терпел ради общего дела. Своеобразная пытка длилась около двух часов, пока мы не пересекли обширное поле, умудрившись нигде не застрять, и не оказались в лесостепной зоне. Тарасов не стал испытывать мое сомнительное водительское мастерство, и пересел за руль.
На «оправиться» останавливались каждый час, и здесь пленочная «нулевка» показала себя не с самой лучшей стороны. По крайней мере, я довольно долго соображал, как добраться до, э-э-э, хозяйства. Весь мой предыдущий опыт эксплуатации современного защитного снаряжения подсказывал, что оное снаряжение должно было утилизировать, скажем так, отходы жизнедеятельности. Но как это осуществить в настолько примитивном комплекте, я не понимал. Выручил Гюнтер, без обиняков показавший, как «расстегивается» самозарастающий шов-гульфик. Попутно он же пояснил, что, ежели приспичит «по большому», то все, беда.
С питанием дело обстояло еще проще – в числе прочего снаряжения Виталик подогнал несколько упаковок пищевых концентратов федерального производства. Один употребленный по назначению брикетик величиной с обыкновенный бульонный кубик (да и вкусом от оного почти неотличимый) позволял продержаться мужику среднего сложения не испытывая голода минимум часов пять. Правда, и удовольствия от такой «еды» никакого. Зато побочный эффект в виде отсутствия необходимости ходить до ветра в ближайшие кустики откровенно радовал. Впрочем, Тарасов и тут не упустил возможность обгадить малину, заявив, что более пяти суток подобной диеты – прямой путь в больничку на восстановительные процедуры, неотъемлемой частью которых являются промывание желудка и клизмы дважды в день. Это не говоря о лошадиных дозах витаминов и специальном питании, призванном восстановить микрофлору кишечника. Для профилактики майор порекомендовал чаще пить, что мы и делали, благо воду экономить не приходилось – в машинах имелся изрядный запас, да и пополнить его труда не составляло. На резонный вопрос Гюнтера, а не пронесет ли с сырой-то водицы, Тарасов заверил, что после концентратов нам в этом плане ничего не грозит. На том разговор и заглох, но я укрепился в мысли, что затягивать с текущим приключением явно не стоит.
Лесостепную полосу преодолевали часа три, практически до самой темноты, после чего еще около часа плелись вдоль опушки очередного массивчика, пока Тарасов не присмотрел подходящее, по его мнению, место для ночевки. Таковым оказалась укромная полянка у подножия довольно мощной известняковой скалы (как объяснил майор, явление для данной местности совершенно обычное), рядом с которой в качестве дополнительного бонуса обнаружился родник с чистейшей водой. Правда, неприятным сюрпризом оказалось старое кострище и явные следы вырубки на кустах, на которые наш главный спец по выживанию внимания не обратил, мимоходом пояснив всем заинтересованным лицам:
– Это стоянка кочевников. Степняков, не лесных, те обычно мелкими группками на охоту ходят и в поле не суются. Неуютно им там. Впрочем, как и степнякам в лесу. Так что можно не опасаться. Кострище старое, племена сейчас откочевали вглубь степи, да и наведывался сюда, скажем так, пограничный патруль. Человека три, не больше.
И усмехнулся каким-то своим воспоминаниям.
Лагерь разбили быстро, просто-напросто поставив джипы буквой Г, и отгородив тем самым небольшой пятачок с кострищем посередине. С третьей стороны стоянку защищала скала, и лишь одно направление осталось неприкрытым. С костром тоже не заморачивались – Тарасов извлек из багажника небольшой чурбачок с глухим отверстием в торце, сунул в него таблетку «сухого горючего» и запалил настоящей деревянной спичкой, чем в очередной раз поразил меня до глубины души. Я все никак не мог привыкнуть к здешним реалиям. Впрочем, в этом вопросе я недалеко ушел от дражайшего шефа и Гюнтера. А вот майору хоть бы хны – он практически местный.
Организовав, так сказать, очаг, Тарасов одарил каждого спальным мешком (оказывается, Виталик и об этом позаботился, а мне даже в голову не пришло!), расстелил свой и с максимально возможным удобством устроился у «костерка». Автомат, правда, далеко не убрал, пристроил на коленях. Мы с Пьером последовали его примеру, а Гюнтер так и остался подпирать крыло джипа, периодически подозрительно всматриваясь во тьму. Что он там пытался различить, ума не приложу.
– Итак, коллеги, подведем промежуточные итоги! – объявил Тарасов, когда мы с патроном, наконец, устроились елико возможно комфортно. – Если верить навигатору, сегодня мы сделали около двухсот километров, что вполне удовлетворительно, с учетом неполного дня марша. Если завтра удастся выдержать такой же темп, пройдем почти четыреста, и останется лишь небольшой отрезок в сотню с копейками. Но это в идеале. Выдвинуться нужно будет с рассветом, потому предлагаю не засиживаться. Ужином тоже заморачиваться не будем, дабы не нарушать диету. Могу предложить горячий чай.
В этой части возражений не последовало, и майор, раз уж сам вызвался, озаботился заваркой. Занятный чурбачок в этом вопросе проявил себя с наилучшей стороны – Тарасов по очереди довел до кипения четыре поллитровые фляжки воды, сыпанул в них гранулированного чая и сахара, и одарил всех страждущих, себе забрав последнюю. Горячее пришлось очень кстати, несколько примирив меня с отсутствием нормального питания.
– Дежурить будем по очереди, – через некоторое время оповестил присутствующих майор. – Первым Гюнтер, ему с утра за руль, потом Паша. Пьер, вам третья смена, а мне «собачья вахта», ибо я привычный. Вопросы, возражения?
– Пауль, вставай!..
– А?! Что?..
– Вставай, говорю, тебе на пост.
– Угу.
Гюнтер, наконец, перестал теребить меня за плечо, и я широко зевнул, прогоняя сонную одурь. Полтора часа пролетели как один миг, вроде бы только глаза закрыл, устроившись в уютном спальнике, а уже будят… Досадно, но делать нечего. Техника безопасности превыше всего. Так что мешок в сторону, автомат в зубы, и бдеть, если можно так выразиться.
– Ты у огня не маячь, да ворот расстегни, чтобы прохладно было, – посоветовал Гюнтер, забираясь в свой спальник. – А то сам не заметишь, как уснешь. А лучше всего лезь в «бобик», в багажник, там жутко неудобно, и на пламя не смотри, а то глаза засветишь и ни фига не увидишь.
– Понял, – кивнул я, следуя совету.
А свежо, не то что днем. Впрочем, если верить Тарасову, в этих широтах в северном полушарии сейчас разгар весны. С другой стороны, с его же слов выходило, что похожая погода здесь царит круглый год, резких перепадов от пекла до снега нет вообще. То есть климат на Ахероне в целом мягче земного, и в буйстве природы ничего удивительного. И летом будет не сильно жарче. Опять же, если без засухи обойдется, каковая в здешних местах вообще редкость.
Окинув меня напоследок подозрительным взглядом, мол, дал бог сменщика, Гюнтер освежил в «очаге» таблетку горючего и принялся шуршать спальным мешком. Впрочем, он вскоре утих, а похрапывание дражайшего шефа я буквально минут через десять перестал замечать, подсознательно определив как часть абсолютно безопасного шумового фона. А вот с остальным «оркестром» дело обстояло куда сложнее…
Любой человек, хоть раз остававшийся один в вечернем, а тем паче ночном лесу помнит тот неестественный страх, липкий и навязчивый, что накатывает волнами при каждом незнакомом звуке. А их, этих самых звуков, великое множество – и беспрестанный шорох листьев, и стрекотание насекомых, и завывание ветра в ветвях, и скрип древесных стволов… и даже мелодичное журчание родника под боком. А чего стоят крики некоторых совершенно безобидных птиц?! И вроде бы умом понимаешь, что хищника засечь на слух вряд ли получится, а все остальное – не более чем спецэффекты, но все равно паникуешь, огромным усилием воли заставляя себя сидеть у костра или даже в салоне машины. Неизвестность страшит куда сильнее, чем самая жуткая, но
Конечно, на второй, а тем более десятый раз ощущения несколько притупляются – вон, Гюнтер тому живой пример, – но военная специальность, к которой меня готовили несколько лет, не предусматривала регулярного несения караульной службы, так что и здесь у меня очередной пробел в образовании. Досадный, должен признать, ибо уже к концу первого часа я настолько изнервничался, вздрагивая буквально от каждого скрипа, что, в конце концов, перебрал впечатлений и перестал реагировать на любые раздражители вообще. Да и неожиданно пригрелся, чему способствовали побочные функции скафандра, несмотря на распахнутый чуть ли не до пупа ворот кителя. И, вопреки стараниям, глаза сами собой начали слипаться. Вылезать из относительно уютного нутра джипа, чтобы сполоснуть лицо, было откровенно боязно, да и лениво, если честно, так что я периодически клевал носом и вскидывался, чувствительно прикладываясь затылком о борт багажного отделения. Тупая боль на некоторое время прогоняла сонливость, потому я и не торопился устраиваться поудобнее, а то наверняка бы уже вырубился. Время тянулось… нет, ползло, о-о-очень медленно, а когда я начинал то и дело бросать взгляды на циферблат инфора, замедлялось еще сильнее – секунды казались минутами, а минуты – часами, и, как апофеоз, возникало ощущение, что я влип в некое безвременье, как муха в смолу, и попытки вырваться лишь усугубляли мое и без того незавидное положение. Тогда я в очередной раз принимался вслушиваться в ночь, но страх несколько притупился, и помогать бороться с сонливостью почти перестал.
И все-таки я ненадолго выпал из реальности. Прийти в себя мне помог особенно сильный шорох в колючих зарослях метрах в тридцати от стоянки. Кто-то порядочно нашумел в кустах, и отнюдь не ветер – к мерному шепоту веток и листвы в его мягких объятиях я уже притерпелся. Снова накатила волна страха, нет, инфернального ужаса, и я до боли в пальцах сжал цевье и рукоять автомата, до рези в глазах всматриваясь в особенно темное пятно на самую чуточку более светлом фоне неба. А потому едва не подпрыгнул, почувствовав прикосновение к плечу, и машинально ткнул в ту сторону прикладом. Судя по сдавленному матюгу, куда-то попал…
– Паша, твою маму! – удивленно-злобным шепотом умудрился рявкнуть внезапно нарисовавшийся у «бобика» Тарасов. – Ты чего творишь?!
– А?.. – Я не нашел ничего лучшего, чем осоловело уставиться на нарушителя спокойствия.
– Вырубился, что ли?
– Н-не…
– Ага, рассказывай! Пьер, принимайте пост. Эй, а ты чего такой деревянный?..
– Отвали, Тарасов, и без тебя тошно!
– Ого, голос прорезался! – удовлетворенно хмыкнул тот. – Значит, порядок. Не переживай, один раз не…
– Да пошел ты! – не дал я ему закончить фразу. – Не спал я. Ну, почти…
И правда, взгляд, брошенный мельком на инфор, утвердил меня в этой мысли – если и отключился, то максимум минут на пять.
– Кстати, вон там, в кустах, что-то сильно шуршало.
– Где? – неожиданно напрягся майор.
– Во-о-он там, видишь, темное пятно? Метров тридцать.
– Сильно, говоришь, шуршало?.. Ну-ка, проверим… Паша, пока не ложись, страхуйте меня оба.
Я кивнул, еле сдержав зевок, а Пьер без лишних слов для пущего удобства пристроил винтовку на капот джипа. Тарасов перемахнул через машину, поудобнее перехватил автомат, хитрым образом натянув ремень так, чтобы оружие встало в распор и можно было управляться с ним одной рукой, и быстро, но удивительно тихо двинулся к подозрительному месту. Мы с патроном проводили его сосредоточенными взглядами. Да и потом, когда майор крутился у самых кустов, глаз с него не спускали. Возился он довольно долго, даже в заросли сунулся, насколько я разглядел. А потом уже не таясь припустил обратно к стоянке, откровенно топоча по довольно твердой почве ботинками. Еще на подходе рявкнул:
– Всем подъем! Быстро, быстро, быстро!!!
Дражайший шеф серьезностью момента проникся буквально сразу же, а я как обычно затупил, глядя на суетящегося Тарасова. Тот снова перемахнул через «бобик», ловко проехавшись задом по капоту, на ходу закинул автомат на плечо и тут же своротил «очаг». Из отверстия в торце чурбачка вывалилась горящая таблетка, и майор мощным пинком переправил ее в ручей. Коротко пшикнуло, и бивак погрузился в абсолютную тьму. Ох, как был прав Гюнтер, когда советовал на огонь не смотреть! К тому моменту, как ночное зрение немного восстановилось, коллеги уже справились с погрузкой – спальники кучей громоздились в багажнике «бобика», придавленные сверху «очагом», а Тарасов с главным Пьеровым боевиком запускали двигатели. Те успели остыть, поэтому схватились не сразу, заставив меня в очередной раз пережить несколько не самых приятных мгновений. Но все-таки завелись, и мы с Пьером заняли свои места в салонах. Едва я втиснулся на переднее пассажирское сиденье, как Тарасов врубил ближний свет и резко, с юзом, тронул джип с места. Ускорился, переключил передачу и, наконец, несколько успокоившись, сосредоточился на управлении.
– Что случилось? – сипло поинтересовался я в пространство.
Горло пересохло не хуже чем с похмелья, и я, перегнувшись через спинку кресла, зашарил по заднему диванчику в поисках фляжки. Та, к моему огромному облегчению, нашлась практически сразу, и я долго, захлебываясь, лил благословенную влагу в глотку, краем уха все же улавливая рык Тарасова:
– Аборигены, вот что! В кустах лежка была, кто-то за нами наблюдал, и довольно долго. Только идиотом оказался, когда уходил, зацепился за колючки, штаны разодрал. Нашумел так, что даже ты проснулся! И откуда только взялся, тварь!..
– Это… плохо?.. – восстанавливая дыхание, выдал я очередную глупость.
– Это трындец как плохо!!! Именно это я и имел в виду, когда говорил, что придется брать ноги в руки!.. Ч-черт, но откуда?! Не сезон же!.. А, блин!
Езда ночью по пересеченной местности, хоть и при свете фар, оказалась занятием хлопотным, поэтому вскоре майор перестал изрыгать проклятия и сконцентрировался на вождении. Я тем более его трогать опасался, а потому предпочел сохранить молчание. Как минимум умнее буду казаться. Хотя после такого косяка хрен отмоешься…
Безумная гонка продолжалась до самого рассвета, когда, наконец, Тарасов загнал джип в показавшуюся ему удобной балку, даже овражек, поросший по склонам кустами, и заглушил мотор. Второй «бобик» пристроился рядом.
– Все, шабаш. Отдыхаем четыре часа, – объявил майор. – Надеюсь, теперь не догонят. Порядок караула прежний, смена через каждый час. Гюнтер, понял?
– Угу.
– Паша, сменишь его. Когда будешь меняться с Пьером, меня тоже разбуди.
Видимо, ночной рывок доконал и двужильного Тарасова, потому что уже буквально через минуту он умиротворенно сопел, сложив руки на руле и примостив на них голову. Я тоже особо мудрить не стал, чуть опустил спинку сиденья и устроился, обняв автомат. Глаза закрылись сами собой, избавив от мук совести. Впрочем, никто мне о моем промахе не напоминал. Деликатные все, мать их растак.
Дежурить при свете дня оказалось куда как легче, правда, было неимоверно скучно. Ночью хоть трясло от страха, а тут солнышко припекает, кусты мерно шелестят, мелкие грызуны в траве шмыгают – лепота. Правда, где-то через четверть часа после смены я внезапно осознал, что отдых в овражке, резко ограничивающем поле зрения – не самый лучший вариант. По уму, секрет надо бы расположить наверху, чтобы контролировать подходы, но тут, видимо, Тарасов руководствовался какими-то своими специфическими соображениями. О чем я не поленился поинтересоваться, когда пришел черед будить Пьера. Просьбу майора я выполнил, хотя и не очень понимал, зачем ему добровольно лишаться еще целого часа сна. Впрочем, тот был не в настроении, и отделался короткой фразой:
– Паша, зачем тебе еще и это?..
– Ну, для расширения кругозора…
– Так залезь на склон и расширяй хоть до опупения!
Понял, не дурак. Оставив недовольного Тарасова наедине с Пьером, я все же забрался на самую верхотуру, с некоторым трудом продравшись через кусты. И, оказавшись наверху, незамедлительно убедился в правоте старого вояки: во все стороны до самого горизонта простиралось обширное поле, заросшее сочным ярко-зеленым травостоем, настолько крепким, что колеи от двух довольно тяжелых джипов я отыскать не смог – жесткие стебли выпрямились, скрыв все следы нашего пребывания. Опять же, к югу, откуда мы прибыли, рельеф несколько повышался, в противном случае даже и пытаться что-то рассмотреть нечего было и думать – трава, что называется, по пояс. И овражек, служивший нам временным убежищем, если и выделялся чем-то на общем фоне, то лишь купами кустов. Думается, именно по этому признаку Тарасов его и отыскал. На севере, почти у самого горизонта, виднелась стена леса, но туда мы, усталые и не выспавшиеся, благоразумно соваться не стали. Вернее, майор вовремя нашел укрытие. В общем и целом его резоны я уяснил. Обнаружить нас можно было, лишь случайно наткнувшись. Либо если специально обшаривать все имеющиеся в наличии подходящие нычки, что для местных труда бы не составило. Понятно, задайся они такой целью.
– Убедился, Фома неверующий? – насмешливо поинтересовался Тарасов, стоило мне в буквальном смысле слова съехать на пятой точке по склону и остановиться у самого «бобика», едва не упершись ногами в колесо.
– Ага, – ухмыльнулся я в ответ. – Чего спать не идешь?
– Тебя жду. А то опять накосячишь, – не остался тот в долгу.
И заржал, когда я жестом объяснил, какой величины рыбу ему надо поймать.
Осознав всю бесперспективность как-либо уязвить непробиваемого военного, я забрался в родное кресло, натянул бандану на глаза и незаметно для самого себя погрузился в царство Морфея. Снился мне почему-то шкафоподобный тип в камуфляже, лицом удивительно похожий на Тарасова, который при помощи пенделей и русского матерного пытался вбить в меня основы строевой службы, впрочем, без особого успеха. Закончилось все тем, что он принялся орать мне в ухо: «Вставай!», когда я на сотом отжимании распластался на земле. Я мычал что-то невразумительное, в надежде, что ему надоест, и он отстанет, но тип оказался на редкость упорным…
– Паша, вставай!..
– А?! Что?!
– Подъем, рядовой! – уже откровенно потешаясь, рявкнул Тарасов, так что я рефлекторно вскочил на ноги – вернее, попытался – и вполне ожидаемо сначала зацепился темечком за дугу безопасности, а потом снова рухнул в кресло. Спинка-то наклонена, а я спросонья и не сообразил.
Несколько секунд я силился осознать, что стряслось и почему я ничего не вижу, потом майор сдернул с моей головы бандану и буркнул с сочувствием:
– Ничему-то вас в ваших академиях не учат… небось, и устав караульной службы только в библиотеке видел, на полочке?
– Угадал, блин! – огрызнулся я. – И насчет рядового ошибся. Меня в младшего лейтенанта разжаловали, чтобы совсем уж ниже плинтуса не опрокинуть, когда увольняли с «волчьим билетом».
– Вот как? Исключение, значит, сделали…
И ни капли раскаяния во взгляде. Ну что за человек?..
Я все-таки выбрался из машины и до хруста в суставах потянулся – вопреки ожиданиям, никто на мои законные два часа сна не покусился. Тарасов хоть и та еще скотина, но отнюдь не сволочь. Судя по довольному виду Гюнтера, тот тоже на славу оттянулся. Пьер же выглядел как всегда, и в охотничьем камуфляже умудряясь оставаться эталоном элегантности.
– Пять минут на оправиться, и погнали! – не теряя времени, объявил майор. – А то какое-то у меня предчувствие нехорошее, коллеги…
Что характерно, оные предчувствия Тарасова не обманули. Поначалу, где-то час, ехали спокойно и даже неторопливо, так что я несколько расслабился, убаюканный мерным покачиванием джипа, а потом майор что-то заметил и высказался предельно емко и отменно непечатно.
– Что?! – вскинулся я, сдерживая зевок.
По левому, так сказать, борту тянулась опушка того самого леса, что я давеча рассмотрел, забравшись на склон оврага, то есть поле мы все-таки пересекли и уже довольно долго двигались вдоль массива, периодически объезжая скопления кустов, по большей части колючих. Справа тянулась обширная заросшая травой проплешина, по которой бродяга-ветер периодически пускал волну, попутно завывая в дуге безопасности «бобика». Сзади никого, хоть майор и опасался погони. Впереди, впрочем, тоже. В общем и целом ничто не предвещало беды, как пишут в приключенческих романах.
– Дым, – коротко буркнул Тарасов.
– Где?!
– Ты, Паша, совсем слепой, что ли? Вон, прямо по курсу.
Оп-па! А майор-то прав! Если приглядеться, впереди, почти у самого горизонта, в небо поднимались целых пять тонюсеньких черточек. И как он умудрился с такого расстояния засечь?! Силен мужик, ничего не скажешь.
– Думаешь, аборигены?
– Уверен, – выпустил сквозь зубы воздух Тарасов. – Это тебе не банальные костры. До них километров десять, не меньше. Прикинь, какие это столбы, если мы их отсюда видим?!
– Стоянка?
– Если бы… На дневке никто таких пиротехнических шоу не устраивает. Нет, Паша, гораздо хуже. Это тризна.
Видимо, удивление было написано у меня на лице огроменными буквами, потому что Тарасов невесело ухмыльнулся и пояснил:
– Похороны. У кочевников принято зарывать мертвецов в землю, но только если они умерли от, скажем так, естественных причин – болезни, старости, ну, или там хищник задрал. А вот если человек убит врагами – то только так, со спецэффектами. Причем из-за одного убиенного они такой пал устраивать бы не стали, костры очень большие. И их пять, понимаешь, Паша?! Такое впечатление, что полплемени кто-то в расход пустил.
Я, не сдержавшись, удивленно присвистнул.
– Теперь понятно, откуда у леса разведчик взялся, – продолжил между тем рассуждать майор. – Убили их, скорее всего, либо вчера утром, либо ночью, соответственно, племя на уши встало. А тут мы, такие красивые, нарисовались. Продолжать, или сам догадаешься, чем это чревато?..
– Черт! А пулемета-то у нас и нет…
– Не о том жалеешь, – хмыкнул Тарасов. – Тут одним пулеметом не отобьешься. Сюда бы сейчас роту «фортификаторов», или отделение-другое «мародеров» при полном фарше, вот тогда можно было бы попробовать потрепыхаться… А так… Скорость – единственное наше спасение.
– А чего тогда ползем?!
– Не мешай, я думаю.
Ну, думай, думай. Может, чего и надумаешь, мыслитель.
Впрочем, я сразу же убедился, что был к нему не справедлив – майор не стал принимать решение единолично, аккуратно сместил машину к самому лесу и остановился под прикрытием немного выступающей из массива купы деревьев. Второй джип встал рядом. Судя по обеспокоенным лицам Пьера и Гюнтера, дымы они тоже заметили. Панике, кстати говоря, никто не поддался. Дражайший шеф выслушал соображения Тарасова с самым непроницаемым видом и с его предложением спорить не стал. Да, честно говоря, другого варианта и не было, так что мы незамедлительно приступили к воплощению немудреного плана в жизнь – расселись по экипажам и рванули к горизонту с максимально возможной скоростью, стараясь держаться аккурат между лесом и кострами.
К нашему счастью, массив постепенно изгибался в противоположную от потенциальной опасности сторону, и с каждым километром мы понемногу удалялись от, надо думать, погруженного в уныние стойбища. Хотя, может, и вовсе не в уныние – распираемые справедливой яростью аборигены сейчас могли водить вокруг огненных «могилок» хороводы, накручивая себя перед грядущей схваткой с супостатом. Как бы то ни было, попасть в ряды этого самого супостата нам совершенно не улыбалось. Поэтому на усилившуюся тряску я внимания совершенно не обращал, не отводя напряженного взгляда от на глазах густеющих столбов. Дым был черный и жирный, но обогнули мы место погребения на достаточном расстоянии, чтобы тошнотворный запах паленого мяса до нас не донесся. В противном случае я бы наверняка проблевался, а так обошлось без эксцессов.
Против ожидания, самое опасное место мы миновали без приключений, чему порадовался даже дубовый Тарасов, украдкой облегченно выдохнувший, когда дымы остались у нас за спиной. Впрочем, расслабляться он не спешил и скорость не снизил, в чем я его горячо поддержал. Уж лучше потрястись на кочках лишние полчасика, чем оказаться нанизанным на копье. Впрочем, тут я несколько преувеличил, «нулевка» от такого примитивного оружия наверняка бы оберегла. Но все равно заполучить стелу в глаз тоже приятного мало. Тем более пулю – огнестрела у кочевников хоть и мало, но, думаю, по такому случаю в закрома они наверняка залезли.
– Ф-фух, вроде проскочили, – объявил Тарасов, когда жирные столбы далеко позади превратились в тоненькие ниточки. Смахнул пот со лба, чем меня невероятно удивил, и попросил: – Паш, водички дай…
Я с готовностью протянул ему флягу и ощутил, как по спине пробежала холодная волна. До меня только сейчас дошло, какой опасности мы избежали. Уж если бывалого майора так проняло, то спаслись мы, действительно, чудом…
– Ух, хорошо! – Тарасов небрежно швырнул опустевшую емкость на заднее сиденье и прочистил горло. – Но расслабляться рано. Можем запросто на, э-э-э, патруль нарваться. Сейчас по всей степи такой кипишь, что мама не горюй! Вопрос только, что за идиоты все это устроили?!
А я почему-то снова припомнил слова Виталика насчет еще одной партии «охотничков», тех, что к Витьке Стрижу обратились. Но, памятуя о реакции майора, напоминать о них не стал. Скорее всего, у местных племен очередная войнушка за какие-нибудь ништяки вроде удобных пастбищ приключилась, а может, кто-то у кого-то стадо угнал. Ну их, короче.
– Тарасов…
– А?..
– А почему мы именно через степь поперлись? Ведь есть же более безопасные места. Могли бы через владения оседлых аборигенов проехать…
– Незаметно – нет, – отрезал тот. – Ты просто не знаешь местной специфики. Оседлые появление федералов, да и чернореченцев тоже, всегда воспринимают двояко – опасаются шпионов, но при этом считают своим прямым долгом по-царски встретить дорогих гостей. Дальше первого их дворянчика мы бы однозначно не прошли. А у него, соответственно, минимум дней на пять бы застряли – если пировать меньше, то это даже как-то неприлично, по их понятиям. Плюс за такой срок можно любого гарантированно споить до такого состояния, что ни о каком шпионаже речи уже можно не вести. Ну не доходит до них никак, что нам проще спутник на геостационаре подвесить и наблюдать круглые сутки.
Следующие два часа прошли без происшествий, Тарасов даже попросил сменить его за рулем, хоть темп и снизился порядочно, когда я оказался в роли водилы. Впрочем, большой беды майор в этом не усмотрел, соответственно, и я беспокоиться стал несколько меньше. Как показала практика – напрасно. К исходу второго часа мы наткнулись на отчетливый след как минимум одного автомобиля. Произошло это при форсировании второй из обещанных майором речушек. Брод в ближайших окрестностях оказался один, так что ничего удивительного, что таинственные попутчики воспользовались им же. В этом месте узкий, но довольно глубокий поток разливался несколько шире, а по обоим берегам раскинулись довольно-таки протяженные песчаные пляжи с пологими спусками. Вот здесь-то мы и разглядели глубокую парную колею с характерными отпечатками протектора. Тарасов незамедлительно заглушил движок и выпрыгнул из джипа, надолго уткнувшись в нежданную находку. Что он там вынюхивал, ума не приложу, но выводы сделал неутешительные:
– «Бобики», в двух экземплярах. Проехали часов пять назад, если грубо приблизительно.
– Молодец, Соколиный Глаз, – нервно ухмыльнулся я. Веселого, конечно, мало, но в очередной раз пугаться до медвежьей болезни организм отказался наотрез. Перебрал впечатлений. – А как определил?
– Элементарно, глупый бледнолицый! – не остался в долгу майор. – Они старались ехать след в след, но все равно кое-где протектор друг на друге отпечатался. К тому же колея слишком глубокая, за один проход такую не протопчешь. Уж можешь мне поверить, я на таких «бобиках» где только не шарился. А насчет времени… Песок на дне уже подсох, причем по всей длине канавы – видишь, цветом не отличается от остального? А это не минутное дело, между прочим. Плюс края осыпались. Но тут прогноз очень неточный, может и три часа пройти, и пять, как я напророчил. Второй вариант, между прочим, мне как-то больше нравится. Не испытываю ни малейшего желания с отморозками пересекаться.
– Думаешь, это из-за них?..
– А из-за кого же еще? Черт, надо было Виталика подробнее выспросить насчет тех любителей сафари…
Ну да, все мы задним умом сильны.
Пьер с Гюнтером дисциплинированно ждали в своей машине, не проявляя излишнего любопытства, но Тарасов совершенно справедливо посчитал своим долгом и их поставить в известность о вновь открывшихся обстоятельствах. Впрочем, много времени это не заняло, и вскоре майор опять устроился за рулем.
– Погнали, чего время терять…
– А может, э-э-э, объедем их как-нибудь?
– Паша, не учи отца! Ясен пень, будем в сторонке держаться. Пока следы видно. А уж потом как получится…
На том и порешили.
Речку перемахнули без малейшей заминки, как и таинственные попутчики до нас, и я, оглянувшись, в очередной раз убедился в правоте бывалого майора – колея за нами осталась отчетливая, темно-коричневого мокрого цвета. Век живи, век учись, как говорится.
Оказавшись на противоположном берегу, Тарасов взял несколько левее, оставляя, как он выразился, отморозков по правому борту, благо маршрут позволял. Отклонение от курса небольшое, позже можно будет скорректировать, десяток лишних километров пробега в наших условиях не критичен.
Следующий тревожный звоночек прозвучал, когда мы остановились на короткий привал, сходить до ветру да джипы заправить. Произошло это минут через сорок после обнаружения следов. И снова отличился Тарасов, как не трудно догадаться.
– Сдается мне, во-о-он там, у перелеска, падаль какая-то валяется, – заметил он, меланхолично выливая остатки бензина из канистры в бак.
– С чего взял? – хмыкнул я, страдальчески сморщившись – автомобильное «жорево» оказалось дюже вонючим.
– Грифы местные кучкуются. А воронья так и вовсе целая туча.
– Ну и что?..
– Да ничего, в общем-то, – безразлично пожал плечами майор. – Дело житейское. Только не нравится мне это…
Упс. Тарасовской чуйке лучше доверять, не так давно убедился. И если ему что-то не по душе, для здоровья полезней от этого чего-то оказаться как можно дальше. Примерно в таком ключе я и высказался, но сам обладатель столь полезной способности считал по-другому:
– Нет, Паша, не в этот раз. В данном конкретном случае стоит проверить. Что-то подозрительно совпадает с нашим маршрутом, а это напрягает.
Пьер моего неугомонного напарника поддержал, так что мне осталось лишь смириться с решением вышестоящего командования. По-житейски мудрый Гюнтер и вовсе в полемику не встревал, резонно полагая, что практически местному Тарасову виднее. Так что мы вновь загрузились в «бобики» и неспешно покатили к скоплению пернатых, причем за руль майор загнал меня, а сам торчал сзади, выпрямившись во весь рост и опершись на дугу безопасности – надо думать, для лучшей обзорности. Плюс автомат из рук ни на мгновение не выпускал, что наводило на весьма грустные размышления. Во втором экипаже точно также, что называется, бдел Пьер со своей снайперкой. Ехать пришлось довольно далеко, минимум пару километров, но я все же не удержался и поинтересовался у напарника, почему, собственно, мы суемся к потенциальной угрозе всем составом? Не проще ли было провести пешую разведку?
– Не проще! – рявкнул в ответ Тарасов, перекрикивая рокот движка. – Времени нет, а нам еще пилить и пилить! Не хочу еще на одну ночевку останавливаться! Все, тормози!..
Ага, я уже и сам почуял тяжкий дух мертвечины. Видать, и вправду впереди что-то издохло и теперь благоухало на всю округу.
Сбросив скорость совсем уж до черепашьей и переключившись на первую передачу, я осторожно вел джип, повинуясь указаниям напарника. Тот вытягивал шею, силясь что-то рассмотреть в высокой траве, но пока что безуспешно. Впрочем, судя по усиливающейся вони, мы уже почти вплотную приблизились к ее источнику.
– Э-э-э, стесняюсь спросить!..
– Паша, отвали!
– Тебе не кажется, что вонизм какой-то странный?!
– Кажется, кажется! – отмахнулся Тарасов. – Стоп машина! Посигналь давай.
Признаться, просьба меня несколько удивила, но спорить я не стал, от души даванул на клаксон. «Бобик» взревел не хуже бешеного слона, и буквально в нескольких метрах от нас с земли снялась целая стая падальщиков, начиная от крупных, действительно, размером и общим обликом напоминавших земных грифов, до мелкого воронья, мгновенно заглушившая гудок хлопаньем крыльев и возмущенным квохтаньем. Заодно от них мощно пахнуло тем самым подозрительным ароматом, довольно сильно отличавшимся от вони тухлого мяса.
– Это ничего, что мы так шумим? – на всякий случай поинтересовался я, но майор пренебрежительно отмахнулся и выпрыгнул из салона, перехватив поудобнее автомат.
Не особо осторожничая, прошелся до притоптанного могильщиками пятачка, который мне с водительского места было не очень хорошо видно, и остановился, умудрившись спиной изобразить высшую степень омерзения напополам с тревогой.
– Что там?! – не вытерпел дражайший шеф, также ограниченный в видимости.
– Ничего хорошего! – отозвался Тарасов, перекрывая птичий гвалт. – Можете сами посмотреть. Но излишне впечатлительным я бы посоветовал воздержаться.
Та-а-ак!.. А дела-то наши далеко не в гору идут. Тут уж не до впечатлительности, лучше проблеваться, но быть в курсе происходящего, чем сохранить достаточно легкомысленный настрой и проколоться уже по-крупному. С этим даже мой специфический опыт не мог поспорить. Так что я подхватил автомат и нехотя выбрался из кабины. Вонь, честно говоря, несколько ослабла, но все равно любоваться истерзанным куском непонятно чего желания особого не было. Пришлось себя пересилить.
К чести моей, завтрак сохранить удалось, хотя и были позывы от него избавиться, когда я, наконец, рассмотрел добычу могильщиков. Три тела, порядочно обезображенных клювами, валялись практически рядышком, такое впечатление, что всех срезали буквально одной очередью. Местные грифы уже успели расклевать глаза и порядочно обглодать лица, но остальное сохранилось достаточно хорошо, чтобы распознать характерные повреждения от не самых мощных унитаров. Кочевников – а это, без сомнения, были именно они – безжалостно расстреляли практически в упор. Одному даже руку оторвало особенно удачным попаданием.
– Красиво, – невесело ухмыльнулся Гюнтер, незаметно подкравшийся сзади, так что я от неожиданности вздрогнул. – Что, Пауль, не нравится? Жизнь она такая. Та еще сука, я имею в виду.
– А ты философ, Гюнтер, – то ли похвалил, то ли, наоборот, попенял ему Тарасов. – Вынужден сообщить, что плохи наши дела, коллеги. Какие-то уроды опережают нас часа на три, не больше. Трупное окоченение с тел еще не сошло, и испортиться на солнце они не успели. А воняет от милых пташек, если кто-то еще не понял. И я вам скажу еще одно: вот эти трое – явный патруль. Или поисковая группа, называйте, как хотите. Аборигены затеяли широкомасштабную облаву, так что с большой долей вероятности нам хана. Если, конечно, не возьмем ноги в руки. Пьер, у вас какие-то соображения есть?
– Не вижу другого варианта, – не стал спорить патрон.
– Тогда будем придерживаться кратчайшего маршрута, где только это будет возможно. В случае встречи с кочевниками просто оторвемся, пешком все равно не догонят. На провокации не вестись, огонь без приказа не открывать. Останавливаться больше не будем, только по крайней нужде. Рекомендую глотнуть тоника.
Чтобы не быть голословным, майор нырнул в багажник нашего джипа и извлек из сумки с пайком (читай – с «бульонными кубиками» концентратов) до боли знакомые банки яркой расцветки. Одарил каждого, с шипением вскрыл свою емкость и без особого удовольствия выхлебал «энергетик». Мысленно поморщившись, я последовал его примеру – химия на химию, это, блин, сильно! Если долго на такой диете сидеть, можно и язву заработать. С другой стороны, деваться некуда – армейских стимуляторов никто не припас.
– Оправляемся, кому нужно, и погнали! – заключил Тарасов, когда все расправились с напитком. Сам он такого желания явно не испытывал, потому что незамедлительно полез за руль, раздраженно швырнув пустую банку на землю.
– Паша, не маячь, не высовывайся, держись крепко, – проинструктировал меня напарник, дождавшись, когда я пристегнусь и размещу поудобнее автомат. – Поедем быстро, так что терпи.
– Да понял уже, – вздохнул я, про себя обложив и в бога, и в душу, и в мать все эти приключения. – Надо будет из Пьера премиальные выбить. Я лично на такое не подписывался.
– Про меня не забудь, – ухмыльнулся Тарасов. – Но это, можно сказать, еще цветочки. В Мутагенку бы тебя вывезти…
– Спасибо, обойдусь.
– Однозначно. Нет уже ее, Мутагенки-то. А такое место было! Ух! Михалыч, помнится, неделю не вылезал, когда чистили…
С тихой грустью ухмыльнувшись воспоминаниям, майор запустил движок и резво тронул «бобик» с места, аккуратно объехав мертвецов. Похоронить их или хоть как-то прикрыть от падальщиков никто и не подумал. Даже мне такой бред в голову не пришел, хоть я и, как выразился тот же Тарасов, «гуманитарий хренов». Тут бы самим убраться подобру-поздорову.
К нашему счастью, более никаких неожиданностей не приключилось практически до самых сумерек. Но изнуряющий безостановочный марш по бездорожью на прыгучих примитивных «бобиках» сам по себе оказался тем еще испытанием, выдержать которое мне удалось лишь, что называется, на морально-волевых. Плюс «энергетики» спасали. Двужильному же Тарасову, казалось, все нипочем – и тряска, и со страшной силой убаюкивающее унылое однообразие пейзажа, и даже комбинация этих двух факторов, рождающая в желудке забавнейшее ощущение работающего миксера. Да и вестибулярный аппарат на такое издевательство реагировал не совсем адекватно. Кстати говоря, если бы не налокотники, то к концу этой безумной гонки предплечья я бы отбил конкретно. А так отделался лишь парой синяков и ссадиной. Правда, мышцы от постоянных усилий не то чтобы свело, но руки налились свинцом и мелко дрожали, тонко намекая на невозможность прицельной стрельбы. Впрочем, обошлось без инцидентов, но к моменту, когда наш джип достиг подозрительной серой полосы посреди зеленого моря, боеготовность моя упала чуть ниже плинтуса.
– Тарасов, это что?! – преувеличенно громко поинтересовался я, от резкого торможения едва не вписавшись носом в приборную панель.
Напарник помедлил, привстав за рулем и чуть высунувшись из салона – надо полагать, для лучшей обзорности, – а потом ответил в привычной уже поучающей манере:
– А это, Паша, аномалия. Не сказать, что здесь их как грязи, но встречаются. Помнишь, я про Мутагенку упоминал? Так вот, это самая крупная на пару тысяч кэмэ в любую сторону. Хищных мутантов там повыбили еще несколько лет назад, но растительность осталась, так что ботаникам там сейчас рай земной. Наш же экземпляр пожиже и поплоше, зато полнофункциональный – есть и зверье, и изуродованная трава.
Я заинтересованно хмыкнул, мол, продолжайте, коллега, но майор замолчал, о чем-то задумавшись.
– Тарасов?..
– А?.. Да, аномалия… Короче, образовались эти хреновины при высадке легорийцев, то бишь полтораста лет назад. Кстати, учти – вот прямо сейчас я разглашаю секретные сведения. Так что, ежели сболтнешь кому – шею сверну. Ибо так велит воинский долг. Усек?
– Усек. Колись уже.
– Давай-ка остальных дождемся, чтобы не повторяться.
Тут уж я не нашел, что возразить, потому лишь нетерпеливо ерзал на сиденье, пока Пьер с Гюнтером выбирались из припаркованного поблизости «бобика».
– Еще раз для всех, коллеги! – объявил Тарасов, дождавшись пополнения аудитории. – Прямо перед вами уникальный образчик местной аномальной природы. Мутации – если этот процесс можно так обозначить – произошли под воздействием рассеянных в атмосфере биологических компонентов легорийских вычислителей. В их корабельных компьютерах, как вы, несомненно, знаете, используются органические, э-э-э, «процессоры», так скажем, устроенные по принципу живого мозга. Биомасса заполняет целый отсек, хорошо защищенный, но все же иногда повреждаемый при обстреле. По всей планете зафиксировано около двух десятков таких аномальных зон, что позволяет сделать некоторые выводы об эффективности довоенной ПВО Ахерона. Так вот, если отсек с «мозгом» повредить, то его компоненты начинают, как бы это вульгарно не звучало, вываливаться за пределы корпуса. Но, что характерно, не одним куском, а в виде мелкодисперсного порошка. Этакие споры, если угодно. Каждая такая спора – готовая нейроячейка. Попадая на живой организм – не важно, животное или растение, – эти ячейки внедряются в нервную систему либо проникают во внутренние структуры растительных клеток, и начинают перестраивать организм под себя. Чем-то похоже на мутаген, или даже своеобразные наномашины с определенной программой. Измененные же организмы, в свою очередь, образуют нейрокластер. Грубо говоря, обитатели вот таких аномалий вкупе с модифицированной растительностью, обладают групповым разумом. Чем больше носителей нейроячеек собираются в одном месте, тем большая осмысленность проявляется в их действиях. Но, слава богу, до полноценного искина таким образованиям о-о-очень далеко. Максимум, на что их хватает – с изощренной изобретательностью изничтожать пришельцев, то есть незараженные объекты. Здесь аномалия относительно компактная, поэтому с известной осторожностью по ней бродить можно даже в одиночку. А вот Мутагенка, например, больше ад напоминала – чуть углубишься, на пару километров хотя бы, и трындец. Массой задавят.
– Забавные у вас тут заповедники, – хмыкнул Гюнтер, машинально поглаживая цевье «калаша».
Признаться, меня тоже подмывало вцепиться в оружие, но я это желание успешно пересилил – не громила-десантник, чтобы так откровенно стандартно реагировать на любую непонятку.
– Не тряситесь, коллеги, через границу всякая гадость не лезет – дохнет быстро. Как я понял, из-за снижения напряженности ментального фона, что бы это ни значило, – завершил лекцию Тарасов. – Кстати, имею сообщить: от маршрута мы отклонились аккурат на десяток километров. Станция мониторинга осталась в той стороне.
Майор, дабы не оказаться в глупой ситуации, как в известном старом анекдоте, умничать не стал и просто указал направление рукой.
– Скоро стемнеет, – озвучил очевидное он же. – Так что давайте решать, что делать. Я лично предпочел бы добраться уже сегодня. Местность довольно ровная и чистая, так что застрять проблематично даже вслепую. Зато не придется здесь еще часов десять торчать, дожидаясь аборигенов на филейную часть. Предрассудки предрассудками, но те отморозки их очень сильно разозлили, теперь долго не успокоятся. Так что Денисову с Галькой в любом случае нужно отсюда сваливать.
– Предрассудки? – заинтересованно хмыкнул дражайший шеф, чего я в подобной ситуации от него совершенно не ожидал. Неуместное, на мой взгляд, любопытство.
– У аборигенов аномалии своеобразное табу, – пояснил майор. – Они сюда в обычных обстоятельствах не суются. Потому и появилась возможность разместить здесь станцию мониторинга. А чему вы удивляетесь, дорогой Пьер?
– Да так, не обращайте внимания, – отмахнулся тот. – Издержки профессии. И воспитания. Что же касается вашего плана, Александр… Я усматриваю в нем один существенный недостаток. Он не учитывает наличия, э-э-э, конкурентов.
– Вы все-таки считаете, что отморозки тоже за Денисовым явились?
– Было бы наивно думать, что это простое совпадение. Вы видите в ближайших окрестностях другую достойную цель? – привел патрон прямо-таки убийственный аргумент.
– Да, засада, – вынужденно согласился Тарасов. – По уму, лучше вообще пешком выдвинуться. Сосредоточиться на подходах к станции и на рассвете без шума и пыли наведаться в гости. Предварительно оценив обстановку, понятное дело. Если бы существовала хотя бы минимальная вероятность захвата объекта противником, я бы именно так и поступил. Но слишком много шансов на то, что чертовы попутчики свернули куда-то еще. Следов давно не попадалось. Между тем угроза нападения аборигенов в разы реальнее. И, поверьте моему опыту, эта бойня вам о-о-очень не понравится.
Майор скривился, как от хорошей порции уксуса, и во взгляде его мелькнуло нечто такое, что я незамедлительно поверил в посулы насчет кочевников. До дрожи в пальцах и мороза по коже. Впрочем, Пьер не впечатлился:
– При всем уважении к вашему опыту, Александр… Давайте считать, что вероятность захвата станции присутствует. И отнюдь не минимальная. Если хотите, предчувствие у меня такое.
Оп-па! И дражайший шеф туда же. У всех, видите ли, «чуйка». А я и безо всякой «чуйки» скажу, что мы в полной заднице. И, думаю, Гюнтер меня поддержит. Беда только, что права голоса мы по факту лишены.
– Время, коллеги, время! – не пожелал сдаться Тарасов. – Все упирается в проклятое время. Если принять за аксиому, что попутчики явились с той же целью, что и мы, я все равно склоняюсь к скоростному силовому варианту. Сколько их? Пятеро? Терпимо. Тем более, на нашей стороне преимущество первого удара.
– Это если они не только слепые, но и глухие, – парировал Пьер. – Плюс, что им мешает задействовать для наблюдения аппаратуру станции?
– В этом случае они и пеших засекут, – пожал плечами мой напарник. – Хотя могут и со зверьем спутать… Софт там сугубо гражданский, для выявления потенциальных целей не приспособленный. Но отсюда мы тащиться как раз до утра будем. Опасно…
Тарасов сокрушенно покачал головой, не убирая с лица задумчивого выражения. Ага, знакомая ситуация. И хочется, и колется, и мамка не велит.
– Ладно, – наконец, решился он. – Предлагаю следующий план. Выдвигаемся на транспорте. Идем вдоль границы аномалии. От нее до непосредственно станции километра четыре будет, не меньше. Аккурат напротив останавливаемся и к объекту выдвигаемся уже в пешем порядке. Пашку оставим машины сторожить, как некомбатанта. С диспозицией разберемся на месте.
– То есть будем действовать по обстоятельствам?.. – понимающе хмыкнул Гюнтер. – Вот это по-нашему!
Против ожидания, Пьер возражать не стал, лишь напомнил, что в темноте слышимость гораздо лучше, и есть риск запалиться. Но и на это майор нашел, что ответить:
– Пойдем на первой передаче, на минимальной скорости. Такой звук без приборов вряд ли услышат, а оборудование станции на данный раздражитель не настроено, то есть предупреждение не выдаст. Перепрограммировать, конечно, можно, но это слишком долго и муторно, вряд ли потенциальные гости этим будут заниматься.
– Хорошо, Александр, убедили, – сдался патрон. – Сумерек ждать будем, или сразу выдвинемся?
– Сразу, чего время терять. А там как раз и стемнеет. По коням, коллеги!
План сработал. Не на все сто, но…
Как и предложил Тарасов, двинулись вдоль границы аномалии, что особого труда не составило. Да и шифроваться покуда необходимости не было – слишком далеко мы от потенциального противника. Кстати, мысль оставить меня сторожить машины мне отменно не понравилась – памятна еще была прошлая ночь. А тут еще и аномалия под боком. Тоже, между прочим, сомнительное удовольствие. Но и возбухать я не стал, прекрасно осознавая свои возможности в огневом контакте. А до рукопашной схватки еще дожить надо. Да и не будет никто до такого доводить, когда стреляющего железа в избытке.
Где-то через полчаса пути Тарасов, предварительно сверившись с навигатором, резко сбросил скорость. Как он и напророчил, рев движка снизился до еле слышимого шороха, сильнее вибрация ощущалась, нежели шум. Разве что трансмиссия противно завывала, но с этим поделать ничего было нельзя. Двигались мы теперь лишь чуть быстрее пешего. Впрочем, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. В справедливости народной мудрости мы все вскоре и убедились, когда короткие сумерки сменились сначала непроглядной тьмой, а потом, по мере привыкания глаз, этаким режимом ноктовизора на половинной мощности – то есть, контуры окружающих предметов вполне различимы, но без подробностей. Фары включать благоразумно не стали, но света звезд и двух довольно мелких спутников – Локи и Тора – вполне хватало, чтобы успешно избегать встреч с препятствиями, преимущественно в виде отдельных кустов. Таким макаром мы ползли еще минут сорок, а потом напарник остановил джип и заглушил мотор. Вторая машина пристроилась рядом. Некоторое время тишина нарушалась лишь стрекотом насекомых да потрескиванием перегретых двигателей, не мешая Тарасову на слух оценивать обстановку, потом он перестал вслушиваться в ночь и помотал головой:
– Ничего…
И тут же вскинулся, уловив почти на грани слышимости непонятный перестук.
– Твою мать!!!
– Что?!
Блин, ну что у него за привычка людей пугать?! Я и так весь на нервах…
– Выстрелы!
– А?!
– Паша, ну ты дуб! Выстрелы. Неужели не слышал? В той вон стороне.
Н-да. Так вот что это был за перестук. Мог бы и сам догадаться, зря, что ли, на стрельбище два магазина патронов извел?..
– Тарасов, что делаем?.. – нарисовался рядом Гюнтер.
Пьер пока что благоразумно джип не покидал, внимательно вглядываясь в темноту.
– Да фиг его знает!!! По обстановке!
– Стоим?!
– Да! То есть нет! На самом малом в сторону станции! Если они только что напали, ударим с тыла. А если нет… Короче, на месте разберемся! По коням!!!
Торопливо запустив недовольно чихнувший движок, Тарасов медленно и осторожно тронул «бобик» с места, сосредоточившись на вождении. Я, дабы не досаждать ему общей бестолковостью, принялся пялиться прямо по курсу – кто его знает, может, чего полезного высмотрю? Душу глодал червячок сомнения – с чего вообще напарник решил, что мы нападающим в спину выйдем? Может, они с противоположной стороны атакуют, и мы столкнемся лоб в лоб?.. Умный ты, Паша, а дурак, как тот же Тарасов недавно заметил. Даже если и в лоб, что с того? Внезапность все равно на нашей стороне, они нашего появления совершенно не ожидают. Пришли за парнем со специфической подготовкой и девчонкой-ботаничкой. А тут сразу три этаких монстра! Про себя скромно умолчу…
Минут десять ехали спокойно, разгоняя тишину шелестом моторов. Выстрелов больше не было, но нервишки пошаливать все равно не переставали. И не зря. Внезапно что-то довольно громко прошуршало в траве по правому борту, и к нам на капот с шипением замахнула какая-то массивная хвостатая тварюга. Раскорячилась, вцепившись в металл… когтями?! – и мерзко заорала, уставившись в самую душу пронзительно-желтыми буркалами с вертикальными зрачками. Едва не заработав инфаркт, я заорал в ответ, силясь цапнуть автомат и упорно раз за разом промахиваясь по рукоятке, а тут еще и Тарасов резко затормозил, и я с размаху приложился о приборную панель…
Оглушило меня знатно, так что оклематься я сумел лишь через несколько секунд. Из расплющенного носа ручьем лилась кровь, в ушах звенело, взгляд застили непроизвольно льющиеся слезы, но я с огромным трудом сконцентрировался и в ох… офигении, я хотел сказать, уставился на… здоровенного длинношерстного котяру, с громким урчанием трущегося башкой о подставленную Тарасовым ладонь в перчатке без пальцев. Зрелище было настолько сюрреалистичным, что просто не укладывалось в голове. Добили меня хорошо различимые борозды от когтей на капоте…
– Петрович, а хозяин твой где? – как сквозь вату донеслись до меня слова майора, заставив истерически хохотнуть и захлебнуться кровью.
Чертыхнувшись, я запрокинул голову и зашарил по карманам в поисках медпакета – ну его на фиг, по колено в крови сидеть. Хорошо еще, зубы все на месте остались.
– Тут я, – донеслось из травостоя. – Привет, парни. Я выхожу, не стреляйте.
Последнее, надо сказать, прозвучало весьма вовремя – многоопытный Гюнтер умудрился остановить свой джип в нескольких метрах позади и во всеоружии ожидал противника. Автомат в его руках смотрелся весьма органично, произведя должное впечатление даже на меня, профана. Пьер не уступал ему в воинственности, разве что схватился за «кольт» в виду полной бесполезности снайперки на близкой дистанции.
– Ну и во что ты, Олежек, опять вляпался? – сварливо поинтересовался мой напарник, не прекращая ласкать кота.
Поднявшийся во весь рост в нескольких метрах от нас паренек не самых выдающихся габаритов, даже, я бы сказал, щуплый, картинно вскинул вверх автомат, удерживая его за рукоять одной рукой, тряхнул патлатой головой и насмешливо выдал:
– Я тоже рад тебя видеть, Саныч. Надо признать, ты, как обычно, вовремя.
– Парни, пальните-ка в ту сторону, – незамедлительно огорошил нас Денисов (ибо это, несомненно, был он). – Чтобы усрались, суки!..
Тарасов, не говоря худого слова, привстал за рулем, нашарил автомат и одной длинной очередью высадил магазин в указанном направлении. Несколько ошалевший от такого развития событий Гюнтер, обменявшись с дражайшим шефом недоуменным взглядом, последовал его примеру. В общем, канонада получилась знатная, я даже на какое-то время забыл о собственном расквашенном носе из-за звона в ушах.
А свежеотыскавшийся бывший Егерь и не подумал снизить темп – быстро добежал до нашего джипа и одним слитным движением замахнул на заднее сиденье. Тарасов с Гюнтером как раз успели сменить опустошенные магазины и явно ждали объяснений, но Денисов на такие мелочи размениваться не стал, как-то по-особому глянул на расслабившегося котяру, после чего тот легко сиганул с капота к хозяину, и коротко бросил:
– Гони, Саныч!
Вопреки моим ожиданиям, язва-майор безропотно воткнул передачу и тронул «бобик» с места, с каждым мгновением ускоряясь. Через несколько секунд, поняв, что вслепую такую скорость долго не удержишь, врубил ближний свет. Второй джип, чуть замешкавшись, рванул следом.
Убедившись, что новообретенные соратники тормозить не намерены, Денисов, наконец, проорал, напрягая связки:
– У них Галя! Не знаю, сколько продержится! Ч-черт, это уже становится привычкой!
– Толком рассказывай! – рявкнул в ответ Тарасов.
На газ он жал от души, так что движок ревел, не переставая, и отчаянно мешал нормальному обмену информацией.
– Не хрен рассказывать! Приперлись часа два назад, пятеро, на двух машинах! Хорошо хоть «ограда» была активирована, не сразу прорвались!
– Кто такие?!
– Поди, знай! Узкоглазые!.. На японцев смахивают, но точно не скажу!
– Ммать! – чертыхнулся Тарасов.
Видимо, вспомнил слова Виталика про охотничков-конкурентов. А, может, просто на кочке об руль ударился.
– Уроды те еще! – между тем продолжил расписывать ситуацию Денисов. – Экипированы хорошо, вооружены тоже! Какие-то гражданские пукалки, но все равно серьезней моих ружбаек охотничьих! До «калаша» добраться не дали, хакнули «ограду» и повязали нас с Галькой! Хорошо хоть Петрович заныкаться догадался!
– Нас-то как нашел?!
– Петрович вас услышал и меня предупредил! Вот я и рискнул! Одного отоварил, ствол отнял! – Егерь для пущей убедительности потряс автоматом, потому как нам с майором прекрасно было его видно в зеркале. – Кстати, мне бы чего посущественней! У этого магазин почти пустой, а запасных нет!
– Паша, снимай разгрузку! – незамедлительно ткнул меня в бок Тарасов. – Олег, план-то какой?!
– На хрен план! – отмахнулся Денисов. – Они там все в опупении пока еще, да и вы их шуганули! Просто валим с максимальной скоростью и врываемся на станцию!
– Хороший план! – одобрил мой напарник, скривив губы в ироничной ухмылке. – Я-то думал, он обстановкой владеет, ему виднее! Знал бы, фиг бы послушал! Паша, чего возишься?!
Блин, а я-то почему крайним оказался?! И, между прочим, не вожусь, а делаю все возможное. Попробовал бы сам из разгрузки вылезти, скрючившись на переднем сиденье «бобика», да еще и подскакивая чуть ли не ежесекундно на кочках! К тому же у меня своих проблем, что грязи – вон, кровотечение так и не остановил, да и дышать тяжеловато. Так что на явно несправедливый наезд я не обратил внимания, продолжая упорно заниматься своим делом. Прервался на секунду, изогнувшись над спинкой и передав Денисову автомат. Тот подарочек принял с готовностью и незамедлительно отомкнул магазин – чисто проверить. Передернул затвор, проводив задумчивым взглядом укатившийся под сиденье желтый заостренный цилиндрик, вернул магазин на место и дослал в ствол новый патрон. Я к этому моменту все-таки справился с застежками подвесной системы и переправил увесистую из-за боекомплекта заляпанную кровью разгрузку на заднее сиденье, только сейчас удосужившись хорошенько разглядеть гостя.
Пребывание в плену, пусть и недолгое, оставило явные следы на его худощавой, с резкими чертами физиономии – на губе ссадина, левая скула покраснела и распухла, что было заметно даже сквозь густую щетину. Растрепанные длинные волосы лезли в глаза, и парень то и дело дергал головой, откидывая непослушную слипшуюся от пота прядь. Это даже выглядело бы забавно, если абстрагироваться от обстановки. Но не получалось, хоть убей, и не в последнюю очередь благодаря тупой боли в раздавленном носу. И явные признаки асфиксии, между прочим! Что там док Шульц про повторный перелом говорил? Денисову, кстати, тоже явно было не по себе – если я еще не разучился читать эмоции по не самым очевидным признакам, он очень сильно переживал за подружку. И дрожал едва заметно всяко не от ночной свежести, хоть предпосылки к тому и наличествовали – одет он был в такие же камуфляжные штаны и берцы, что и мы, плюс разодранная на груди серая майка-алкоголичка. Так что разгрузку он напялил чуть ли не на голое тело. Впрочем, завладев «калашниковым», он заметно взбодрился.
– Саныч, не нуди! Все нормально будет! Где-нибудь за полкилометра тормозни, и дальше пешком рванем! Стреляй всех, кого встретишь, не ошибешься!
– А Галька как же?!
– Да в отключке она, это у нее стандартная реакция!
– Где хоть держат?!
– В жилом корпусе, если никуда не уволокли! Я так понял, у них какие-то проблемы с эвакуацией! Потому и торчат здесь уже столько времени!
– А в глайдере потесниться и свалить куда подальше не догадались?!
– Им связь нужна! Так что к станции они плотно привязаны! Не сбегут, короче! У них один со сломанной ногой плюс Галька нетранспортабельная!
Значит, все-таки «Лорелея». Не обманули меня предчувствия. И такого всемогущего Тарасова у них явно нет, хотя «волосатая лапа» присутствует однозначно. Иначе бы они оружие на планету не протащили. А вот с транспортом беда. Или с маскировкой оного. Н-да, в свете открывшихся фактов, с конкурентом однозначно нужно что-то решать…
Размышления мои были прерваны очередным резким замедлением. Правда, на этот раз я среагировал своевременно и повторно с панелью не поцеловался. А вот котяра, до того вальяжно валявшийся на заднем сиденье, скатился на пол и обиженно взвыл.
– Петрович, не ной! – сурово осадил питомца Денисов и выпрыгнул из салона прямо через борт, держа автомат на отлете. Следом за ним ссыпался Тарасов, тоже во всеоружии.
Сзади взвизгнул тормозами второй джип, дружно хлопнули дверцы и через какое-то мгновение к моим попутчикам присоединились и патрон с Гюнтером. Тарасов несколькими короткими фразами обрисовал им обстановку, заодно одарив всех присутствующих гарнитурами передатчиков, извлеченными из волшебной сумки. Их оказалось даже в избытке, видимо, Виталик еще и для себя с Вениамином заготовил. На резонный вопрос Пьера, почему майор не озаботился связью внутри боевой группы заранее, тот не менее резонно отбрехался, что де батарейки в рациях слабые, а зарядить негде. Запасных же много не утащишь, да и дефицит. В это поверили все, впечатленные уровнем местных технологий. Потом Денисов кликнул напарника, и штурмовая группа в полном составе рванула к станции, причем кот первым растворился во тьме. Правда, перед отбытием майор еще и меня проинструктировать успел:
– Паша, будь тут, вперед не лезь ни при каких обстоятельствах. Мы быстро. Эфир слушать не забывай. И фары выключи!..
Проводив взглядом подтянутую фигуру бывшего штурмовика, я нацепил на ухо дужку передатчика, нашлепнул на горло связанный с ним тонким проводком микрофон, и, наконец, занялся собой, почти не обращая внимания на негромкие переговоры коллег. Не взяли в заваруху, вот путь и выкручиваются сами. Кровь из расплющенного носа уже не лилась ручьем, а лишь изредка срывалась тяжелыми каплями, но дышать стало еще труднее. Потому на не самые срочные дела вроде обеспечения светомаскировки я, грубо говоря, забил. К тому же возня с медпакетом позволила хоть немного отвлечься от происходящего и не вздрагивать при каждом шорохе. Минут пять я на это дело убил, потом устроился на привычном уже переднем пассажирском кресле «бобика» и принялся вертеть в руках брошенный Денисовым трофей. Модель и впрямь оказалась гражданской, судя по калибру и маркировке унитаров, но вот происхождение оружия я установить так и не смог. Собственно, не очень и хотелось… Автомат довольно удобный, этого не отнять, дизайн как бы не с «вихря» армейского содран, только пластик пожиже, да режимов огня всего два – одиночными или очередями. Мне, если подумать, очереди ни к чему – в магазине едва десяток зарядов. А привычная гауссовка, хоть и маломощная, куда сподручней раритетного «кольта». Учитывая статус банального сторожа, боезапаса за глаза хватит. Лишь бы на меня кто-нибудь не наткнулся случайно. А фары порядочно демаскируют, прав Тарасов. Надо бы выключить все-таки…
Додумать я не успел – со стороны станции донесся треск очередей. Судя по радиообмену, соратники вышли к ней сразу с трех сторон, при помощи кота (убей меня бог, если я понял, как!) локализовали вражеских бойцов и приступили к активной фазе операции. Интенсивная пальба, сопровождаемая короткими репликами типа «вижу», «минус один», «заходи слева», «снайпер, прикрой» и прочее в том же духе, продолжалась недолго – от силы минут пять-семь, потом все также внезапно стихло. И сколько бы я не вслушивался в ночь, новых выстрелов не было. Зато болтовня не прекращалась. Насколько я понял, одного из агрессоров бравые парни умудрились захватить живьем, и теперь комментировали это событие. Через некоторое время обрадованный Денисов объявил, что нашел Галину, и что она по-прежнему в отключке, но повреждений нет, на что не менее обрадованный Тарасов посоветовал не заморачиваться и дождаться эвакуации, дескать, на борту док Шульц живо ее в чувство приведет. Про меня же все, такое впечатление, совершенно забыли. Собственно, ничего страшного, мне и тут непло…
Эфир вдруг взорвался изумленными возгласами, кто-то, вроде Денисов, надсадно закашлялся и разразился потоком раздраженного мата, но все крики перекрыл рев Тарасова: «Сбежал!!!»
Я торопливо ссыпался с сиденья, отошел от джипа шагов на пять и застыл в довольно нелепой позе, всматриваясь во тьму. Зажженные фары сильно мешали, хоть и светили мне в спину, но вырубать их уже было бесполезно – к темноте еще когда привыкну, а так хоть какая-то обзорность. Ммать, что у них стряслось-то?! Пленный смотался? Судя по переругиванию в эфире, Тарасов с Егерем беглеца преследуют, да вот толку от этого… Ночью, без специального оборудования… очень сомнительно. Я сокрушенно покачал головой – профессионалы, блин! Одного и то качественно захомутать не сумели. Вот я бы…
Что, собственно, «я бы», так и осталось невыясненным – где-то слева громко зашуршало, я машинально повернулся на шум и чисто рефлекторно успел подставить под нож автомат. Клинок, направляемый умелой рукой, обрушился на ствольную коробку и с легкостью пронзил пластик. Правда, на мое счастье, так в нем и застрял, заставив «фехтовальщика» на мгновение замешкаться. Но мне хватило и этого – не выпуская покореженного автомата из рук, я от души вбил мощный толчковый дэнтуй неведомому агрессору в живот, сбив дыхание и отбросив его на пару шагов назад, и добил размашистой «вертушкой» с левой ноги. Попал удачно – подошва мазнула по нижней челюсти, закрутив уже бесчувственное тело в воздухе, и оно с отчетливым шлепком распласталось по земле.
Вся стычка заняла секунды, я даже осознать ничего не успел, действуя на автомате, как и всегда в таких случаях. Потому и известить соратников о нечаянной победе не удосужился, просто стоял над поверженным противником и вслушивался в раздраженную перебранку Денисова с майором, пытаясь восстановить дыхание. С носом явно было что-то не так, но бередить его я даже не пытался, опасаясь сделать еще хуже. Впрочем, когда оба бравых вояки выскользнули из тьмы, попав в полосы света фар, я совершенно не удивился. В отличие от них.
– Ты, Паша, меня периодически просто убиваешь! – заявил после довольно длительного задумчивого молчания Тарасов. – Я ж тебе велел иллюминацию вырубить! Так что в «поле», уж извини, ты полный лох. Но под руку тебе лучше не попадаться…
И с недовольным шипением потрогал свежую ссадину на правой скуле.
– А что у вас стряслось-то? – поинтересовался я с самым невинным выражением физиономии. – Я уж думал, забыли про меня.
– Про тебя забудешь, – ухмыльнулся майор. – Но ты реально монстр! Этот гаврик нас с Денисовым раскидал и смылся. Против стволов даже не рыпался, а когда мы расслабились, дал деру. А ты его походя…
– А как вы узнали, что он к машинам бежит?
– Я, блин, с присущей мне оперативностью сопоставил все факты и пришел к выводу…
– Петрович след взял, – буркнул Егерь, обгадив Тарасову всю малину. – Вот, кстати, и он. Молодец, мой рыжий друг!..
Кот с благодарностью принял немудреную ласку в виде почесывания за ухом, а я про себя подивился – век живи, век учись! Это что же за новая порода такая, что вместо собак используется?..
– Кстати, коллеги, а этот-то, – я легонько пнул бесчувственного супостата в бедро, – как на меня вышел? Думаете, наугад?
– Вряд ли, – хмыкнул мой напарник. – Скорее всего, слышал, с какой стороны мы едем. И фары. Зря не выключил, демаскируют они сильно.
– Теперь-то уж что, – незамедлительно отперся я. – Будем считать, что нам всем крупно повезло.
– Ага, особенно ему, – Денисов от души наподдал бесчувственному телу в другое бедро. – Тварюга, ребро мне сломал… кажется.
– Ладно, хорош болтать! – несколько оправился от обалдения Тарасов. – Олег, свяжи этого. Шнур в багажнике глянь.
Пока обретший, наконец, душевное спокойствие Егерь пеленал пленника, мы с напарником под предлогом контроля окрестностей предавались блаженному ничегонеделанью, но едва он выпрямился, сматывая остатки шнура, как Тарасов снова развил бурную деятельность:
– Грузим этого, Паша, помогай. Давайте на заднее сиденье. Вот так…
– Тяжелый, зараза, а на вид хиляк, – смахнул пот со лба Денисов. – Ур-роды, ммать!..
– Расслабься, Олежек! – положил руку ему на плечо майор. – Машины на станцию перегнать надо. Пьер обещал наладить маяк, но что-то у него там не срастается, оборудование незнакомое. Так что придется пока за «оградой» отсиживаться.
– А я в аномалии собирался прятаться, – ни к селу ни к городу сообщил Денисов. – Если бы вдруг вас не отыскал. И если бы получилось Галю отбить…
Судя по легкой меланхолии, охватившей нашего новообретенного товарища, у него начался отходняк. Впрочем, для меня это сюрпризом не стало – абсолютно естественный процесс после такого нервного напряжения, как специалист говорю. Разве что несколько не вовремя, на мой взгляд. Тарасов прав, расслабляться еще рано. Ахерон, с виду приветливый, раз за разом преподносил весьма неприятные сюрпризы. И «домашних заготовок» у него наверняка полные закрома. Одни аборигены чего стоят!..
– Паша, не тормози! – вернул меня к действительности резкий окрик майора. – Прыгай во второй «бобик», и не отставай!
Эх, спасибо хоть спеленутого пленника караулить не заставил. То еще удовольствие, тесниться с ним на заднем сиденье. Тем более, там еще и Петрович разместился. Кстати, оригинальная кличка. Надо будет у Денисова поинтересоваться, откуда…
– Паша!
А, блин! Что-то я подозрительно задумчив стал, неужто сотрясение?.. Вроде не тошнит. Или это асфиксия дает о себе знать?.. Да нет, ртом-то нормально дышу, не должно кислородного голодания быть…
Успокоив себя последней мыслью, я елико возможно оперативно запрыгнул в Пьеров джип, нащупал ключ в замке зажигания и с третьей попытки завел движок. Тарасов нетерпеливо поигрывал педалью газа, заставляя мотор своего экипажа менять тональность, и, едва мой «бобик» чихнул выхлопом и утробно зарычал на малых оборотах, сорвался с места. Я еле успел воткнуть передачу и с пробуксовкой рванул следом, старательно повторяя извилистую траекторию ведущего. По сторонам башкой вертеть было некогда, я все внимание сосредоточил на кургузой корме впередиидущей машины, дабы не слишком сильно отстать, и так увлекся, что едва не прозевал торможение и лишь чудом не вписался головному внедорожнику в зад. Причина остановки виднелась у него прямо перед носом – тускло мерцающая в свете фар пелена меж двумя силовыми эмиттерами. Точно, Денисов же «ограду» упоминал не единожды.
В принципе, на джипе с разгона стенку можно было и проломить, она на такую массу с такой инерцией явно не рассчитана. Вопрос только, на фига, если внутри периметра сидят свои люди, и организовать проход в заграждении для них труда не составит? Тарасов, видимо, рассудил аналогично, судя по его просьбе в эфире, адресованной Пьеру. Где-то через полминуты завеса прямо по курсу растаяла, и головная машина незамедлительно понеслась к прорехе. Я погнал следом, не обратив внимания на майорский рык в гарнитуре. Достал уже, честно говоря. Не настолько я тормоз, чтобы очевидную вещь не сообразить.
«Дырка», если можно так выразиться, в заборе у нас за спиной незамедлительно заросла, едва моя машина миновала линию эмиттеров – все-таки Пьера впечатлили пророчества Тарасова касательно кочевников, не иначе. Впрочем, мсье Виньерон, насколько я успел его изучить, хоть и не чужд авантюризма, но и техникой безопасности без нужды не пренебрегал. За что честь ему и хвала, как руководителю. Черт, опять не о том думаю! С головой явно что-то нужно делать, еще немного, и точно до сотрясения доиграюсь, со всеми вытекающими…
Тарасов по извечной привычке снова резко сбросил скорость, на этот раз до полной остановки, и вырубил движок, пристроив джип у типового жилого модуля. По первому впечатлению, станция была практически полностью обесточена, по крайней мере, освещения не было – наши фары не в счет. Тем более, майор у своей машины их сразу же вырубил, и я последовал его примеру, едва припарковался рядом. Посидел немного, привыкая к темени, и в растерянности выбрался из «бобика». Чем заняться дальше, я представлял весьма смутно.
– Паша, чего застыл?! Помоги свой трофей выгрузить!
Вот так, недолго пришлось бездельничать. И что Тарасову все неймется?.. Я попытался тяжко вздохнуть и незамедлительно вспомнил про разбитый нос – заткнутые ватными блямбами ноздри в этом благом деле всерьез помешали. Черт, не зря я на голову грешу! Дыхание затруднено, вот и проблемы с кислородом у мозга. Вон как кровь в ушах колотит! Так что тупить мне сейчас прямо-таки по статусу положено.
– Иду, бдин!
– Эй, ты чего гундосишь? – вскинулся майор и подозрительно уставился мне в глаза. Зрение к этому моменту к темноте вполне адаптировалось, чтобы различить такие подробности, да и света от звезд и спутников хватало. – Ты себя нормально чувствуешь?..
– Отбали!..
– Та-а-ак! Ну-ка, Олежек, взяли!.. – Майор поудобнее уцепился за шиворот спеленутого по всем правилам пленника, дождался, пока Денисов схватится покрепче, и мощно потянул. Бесчувственное тело под объединенным усилием бравых соратников легко выскользнуло из нутра внедорожника, приложившись пятками об утрамбованную почву, и осталось висеть враспор между пленителями. – Паша, не отставай! Лучше бы тебе Гюнтеру показаться…
Ага, нашли тоже медика! Хотя тут я несправедлив, необходимая подготовка для оказания экстренной помощи в полевых условиях у него есть. Боюсь только, в моем случае она не поможет. Но сопротивляться не было сил, и я безропотно побрел за коллегами, которые весьма бодро поволокли опутанное синтетическим шнуром тело ко входу в модуль.
Внутри относительно недавно было вполне себе уютно, чего нельзя сказать о нынешнем состоянии жилища. В прихожей и столовой, совмещенной с кухней, царил форменный кавардак – незамысловатая утварь разбросана по углам, откидной столик вывернут из шарниров, стулья валяются в живописном беспорядке, красуясь погнутыми ножками из хромированных трубок, разве что трупа со следами побоев для полной аутентичности не хватает. Судя по кривой ухмылке Денисова, именно здесь он схватился с непрошеными гостями, но не вполне удачно, раз те его скрутить сумели. Впрочем, подробностями я интересоваться не стал, дабы лишний раз не нарываться на грубость. Как говорил один мой преподаватель в академии, вовремя проявить деликатность – высокое искусство, нередко весьма полезное для здоровья.
Пленного мы бросили посреди кухни, нимало не озаботившись его удобством. Он до сих пор благополучно пребывал в отключке – зацепил я его качественно, это даже Тарасов признал.
В модуле худо-бедно функционировало аварийное освещение, поэтому в темноте шариться не пришлось. Но и в этом обнаружился свой минус – майор, едва мазнув по моей физиономии рассеянным взором, сразу же жестко приказал:
– Паша, марш к Гюнтеру. Он в соседней комнате.
– Ну на…
– Все, я сказал! Олег, давай этого гаврика на стул…
Осознав, что с тарасовской спиной спорить совершенно бесполезно, я шагнул было к неплотно закрытой двери в спальню, но меня отвлек шорох створки входного шлюза. Удивленно обернувшись – кого еще принесло?! – я буквально напоролся на гипнотический взгляд огромных желтых глаз с характерными вертикальными зрачками. Крупный… нет, не так: откровенно здоровущий рыжий сибиряк с удивительно наглой мордой расселся посреди кухни, обмотавшись хвостом, и беспардоннейшим образом на меня пялился. Этак, знаете, оценивающе, как будто запоминал. У меня с непривычки мурашки по коже побежали, но уступать в безмолвной дуэли я не собирался – при всей моей нелюбви к кошачьим, основные принципы общения с усатыми-полосатыми я усвоил еще во времена беззаботного деревенского детства. Ну, то есть летних каникул, проведенных у деда с бабкой. Впрочем, не спешите обвинять меня в котоненавистничестве – я всех не люблю одинаково, в том числе собак и прочую домашнюю живность. Потому и питомца завел сверхэкзотического – инопланетный искин, поселившийся в моем планшетнике, иного эпитета не заслуживал. А уж эта длинношерстная скотина с неестественно умными зенками мне не понравилась с первых же секунд знакомства. И на стресс бы я это впечатление списывать не торопился. А вот кошак, есть такое подозрение, элементарно надо мной издевался. Однако дальше игры в гляделки конфликт не зашел, но, как я сильно подозревал, лишь пока. Очень уж нехорошо котяра прищурился, прежде чем отвел взгляд.
Видимо, Денисов тоже что-то просек, потому что перестал возиться с бесчувственным пленником и утихомирил напарника коротким, но предельно емким «брысь». Кот, вопреки моим ожиданиям, внял голосу разума и вальяжно прошествовал в соседнюю комнату, небрежно сдвинув дверь лапой. На какую-то секунду мне показалось, что прочный пластик скрипнул под его когтями и украсился четырьмя параллельными бороздами, но я тут же обругал себя параноиком – при здешнем, с позволения сказать, освещении и не такое почудится. Тем более, моргнув, повторно я царапины обнаружить не сумел. И лишь несколько оправившись от потрясения, я сообразил, что гадский котик уперся именно в то помещение, куда мне и самому незамедлительно нужно попасть. Вздохнув с досадой, я все же прошел в спальню – комната была приспособлена именно для этой цели, о чем недвусмысленно свидетельствовала огромная надувная кровать, сейчас пребывавшая в некотором беспорядке. С утра, видимо, она была по всем правилам заправлена, но потом кто-то небрежно откинул плед и буквально швырнул на простыни девушку, одетую в шорты из комплекта тропической формы и обтягивающую майку. При этом, что характерно, даже не потрудившись избавить ее от туристических ботинок и каких-то непонятных примочек на поясном ремне. По крайней мере, кроме стандартного накопителя от регистратора в чехле, ни один из остальных приборов я опознать не сумел. Да и тот лишь по косвенным признакам – у кровати валялись очки со стеклами-хамелеонами и характерными утолщенными дужками.
Девица пребывала в беспамятстве, что, впрочем, для меня сюрпризом не являлось – Денисов об этом неоднократно сообщал. Лежала она на спине, к тому же кто-то заботливо подсунул под ее рыжую голову подушку, так что рассмотреть спутницу Егеря, даже с поправкой на условия видимости, мне удалось хорошо. Симпатичная, в общем-то – слегка курносая, с удивительно голубыми глазами, совсем не характерными для обладательниц подобных шевелюр глубокого медного оттенка, к тому же весьма стройная. И не лишенная неких соблазнительных округлостей, туго обтянутых футболкой. Короче, во всех отношениях приятная дама. В другое время и в другом месте с удовольствием бы с ней прилег. Чисто гипотетически, конечно же.
Я поспешил прогнать прочь образ недовольно поджавшей губы Евгении Сергеевны – блин, ну что за дела?! Уже и подумать ни о какой другой девчонке нельзя! Что-то совесть отменно не вовремя проснуться изволила. Или это, опять же, последствия тесного знакомства с приборной панелью «бобика»?.. Черт, хватит на беспомощных девиц пялиться, меня Тарасов сюда со вполне определенной целью загнал – Гюнтеру показаться. Вот и будем действовать согласно приказу.
Искомый Гюнтер обнаружился у изголовья кровати. Сразу я его не заметил по вполне понятной причине, теперь же, оторвавшись, наконец, от созерцания стройной фигурки пациентки, я наткнулся на его вопросительный взгляд.
– Тарасоб белел тебе показаться, – поспешил я прояснить причину своего появления в чужой спальне. – Что-то с носом не того.
– Да я уже понял, – хмыкнул тот. – Чего гундосишь-то?
Я отмахнулся от явно риторического вопроса и замер, уставившись на постель – до меня лишь сейчас дошло, что рядом с девушкой разлегся Петрович, вытянувшись во весь свой немалый кошачий «рост». Бока котяры мерно вздымались, исторгая характерное урчание, а сам он при этом старательно вылизывал руку пациентки. Впрочем, та на раздражители не реагировала, устремив невидящий взгляд в потолок.
– Чего он тут?..
– Лечит, не видишь, что ли! – ухмыльнулся соратник. – Умный кошак. А ты не дергайся, а то сейчас задену ненароком…
– Уй, блин!..
– Не дергайся, говорю! Тэ-экс, что тут у нас?.. Поздравляю, больной, у вас сломан нос.
– Тоже мне нобость! Что делать-то?!
– Ничего, – пожал плечами несостоявшийся эскулап. – Ты уже все сам сделал. Теперь, главное, шнобель не тревожь. Как на борт вернемся, док Шульц починит. Я думаю.
– Э-э-э?
– Да не трясись так, в крайнем случае будешь этакой брутальной горбинкой красоваться, бабы такие любят.
– Да иди ты!..
– И рад бы, да некуда… Шеф чего-то телится, никак до наших не докричится. Вроде бы эти олухи что-то повредили в аппаратуре.
– Думаешь, блипли?
– Не, Пьер обещал починить. А он ничего не обещает, если не уверен. Так что будь спок, Пауль! – Гюнтер с размаху отоварил меня ладонью по плечу, так что я дернул головой и зашипел от боли в многострадальном обонятельном органе. – Прорвемся.
– Хотелось бы берить… – хмыкнул я, не особо обнадеженный заявлением соратника. – А с ней что?
– Без понятия. Очень похоже, что кома, но Денисов заверил, что это у нее такая реакция организма на серьезную угрозу. Сказал, в спокойной обстановке очнется. Попросил только основные показатели проконтролировать.
– И как?
– Нормально все, – снова дернул плечом Гюнтер. – Пульс редкий, дыхание слабое, но организм в норме. Если не считать потери сознания. Такое, знаешь, ощущение, что она в анабиозе. Только не замороженная. Ага, сам в шоке.
Н-да. А я еще Тарасова и собственную помощницу странными считал. А тут на двух человек и одного кота столько несуразиц приходится, что поневоле начинаешь задумываться о собственном психическом здоровье. Особенно зверюга эта рыжая!..
Котяра, каким-то сверхъестественным образом уловив мою мысль, прервал свое занятие, повернул лобастую башку и ожег меня презрительным взглядом, дескать, куда тебе, жалкий раб, до нас, со всех сторон уникальных и удивительных! Я отвел глаза, мысленно чертыхнувшись – вот именно за это я кошек и не люблю. Все время почему-то кажется, что каждый из их племени по отдельности и все они вместе вынашивают коварный план по установлению мирового господства. Опасаюсь я их, короче. Хоть и никому и никогда в том не признаюсь. Хватит мне уже и документально зафиксированных фобий.
– Гюнтер, поди сюда! – донесся из кухни раздраженный рык Тарасова, разом прогнавший странную одурь, вновь нахлынувшую на меня под гипнотизирующим кошачьим взором.
Встряхнувшись, я недоуменно уставился на соратника – ты-то зачем им понадобился? Вдвоем с одним пленником не справляются? Гюнтер скроил задумчивую рожу, дернув плечами, но решил не гадать, а пойти и посмотреть, чего от него хотят. Я несколько секунд потоптался в нерешительности, борясь с огромным желанием рухнуть на койку рядом с рыжей девицей, причем отнюдь не с игривыми намерениями, потом все же протопал к дверному проему и подпер косяк, держа в поле зрения тройку «дознатчиков» и по-прежнему пребывающий в отключке объект допроса, привязанный к стулу. Навалилась усталость, подспудно копившаяся последние двое суток, но, как ни парадоксально, спать совершенно не хотелось. Видимо, сказывалось нервное напряжение. Удивительно, что приступа до сих пор нет. Хотя это все же объяснимо – хороший выброс адреналина я получил, когда будущего пленника оприходовал со всем прилежанием.
Именно это и засвидетельствовал озабоченно склонившийся над не подающим признаков жизни телом Гюнтер:
– Черт, неужели аккуратней нельзя было? Он, похоже, в коме…
– А за это спасибо Паше, – незамедлительно сдал меня майор. – Чего делать-то будем?
– Могу стимулятор ему вколоть, – предложил наш незадачливый эскулап. – Правда, вряд ли поможет. Разве что для очистки совести…
– Лучше пусть ему ваш друг еще раз врежет, – не остался в стороне и Денисов. – Клин, как говорится, клином вышибают.
Шутники, ммать!.. Лично я никаких угрызений совести не испытывал – на меня напали, я ответил, причем довольно мягко, мог бы и пристрелить. Пусть радуются, что у меня рефлексы не под стрелковку заточены. Хотя и понять их тоже можно – мандражируют соратники, зуб даю. Пьер, опять же, долго возится…
– Коли уже! – не выдержал Тарасов, легонько похлопав пленного по щекам. Тот вполне ожидаемо не отреагировал, равно как и на инъекцию, довольно ловко поставленную Гюнтером. – Черт! Ну, Паша!..
– Бот сам бы и лобил, рейнджер хреноб! – огрызнулся я, отлипнув от дверного косяка. – На пол его положите и ботинки снимите. И бообще излишки амуниции.
– Может, совсем раздеть? – хмыкнул Гюнтер. – Водой его решил облить, что ли?
– Собсем не надо, – не принял я его шутливый тон. Нервы нервами, но настолько расслабляться не следует. – По пояс хбатит. Чтобы на грудь не дабило. И обубь бон.
Догадливый Тарасов, понимающе хмыкнув, выдернул из ножен клинок и в два движения перерезал шнурки на берцах пленника. Денисов последовал его примеру, разве что расправился с веревкой, опутывавшей тело. Потом они, не особо деликатничая, сорвали с него камуфляжный китель, освободили от стандартнейшей хэбэшной футболки и подхватили под руки, намереваясь стащить со стула.
– Ни фига себе! – присвистнул Денисов, мельком глянув на спину пленного. – Да тут целая картинная галерея!
– Ну-ка… – Я заинтересованно вытянул шею, силясь рассмотреть татуировки, но ожидаемо ничего не вышло, так что пришлось обойти стул с тыла. – Н-да… поздрабляю, господа, это якудза.
– Думаешь? – вздернул бровь Егерь.
– Уберен, – кивнул я. – Как специалист гоборю. Очень характерная манера, да и тематика тоже. Дракон на бсю спину – какие еще доказательстба нужны? Ну-ка, руки его покажите.
– Верхней фаланги мизинца на левой нет, – буквально через секунду сообщил Тарасов. – Похоже, ты, Паша, прав.
– Угу, – угрюмо согласился я. – Только этого еще и не хбатало… Ладно, балите его на пол и задирайте ноги под дебяносто градусоб. Тряхну стариной.
Провозился я довольно долго – сначала обработал точку на верхней губе под носом, потом переключился на грудину, и в заключение занялся ступнями. Ботинки с изуродованными шнурками, как я разглядел, были местными, то есть до крайности примитивными, хоть и изготовленными из натуральных материалов, а вот носки очень даже ничего, туристические, из специальной термоткани, так что ноги, как выразился Тарасов, «гаврика» не вспотели. Это не только избавило нас от вони (хотя мне, с моим расквашенным носом, это вообще было до лампочки), но и не создало мне дополнительных трудностей – пальцы по коже не скользили, и я довольно быстро нащупал нужные точки. Поколдовал немного, периодически прислушиваясь к организму, и скомандовал добровольным помощникам:
– Бсе, бросайте. Если не подейстбует, то тогда его проще пристрелить, чтоб не мучился.
– Силен, Паша! – покачал головой Тарасов, но договорить не успел – пленник вдруг дернулся и в следующее мгновение попытался дотянуться до майора правой рукой, приподняв торс. Целился, как я понял, в висок, но желаемого не достиг – бывший штурмовик легко перехватил его предплечье и коротко рубанул ребром ладони сбоку по челюсти. «Гаврик» снова обмяк. – Лежи спокойно!.. И где только такому научился. Это ведь чжэнь-цзю?
Я лишь отмахнулся, мол, долго объяснять. К тому же взгляд мой сейчас был прикован еще к одной татуировке, украшавшей запястье пленника – характерных очертаний нож-танто и три весьма знакомых иероглифа.
– Сюрприз, однако…
– Что у вас там? – прорезался в наушнике недовольный голос Пьера.
– Патрон, похоже, у нас тут старые знакомые. Люди не безызбестного бам господина Симадзу.
– Чего гундо… – завел было старую песню шеф, но сразу осекся. – Так! С чего решил?
– Танто на запястье.
– Он допрос выдержит?!
– Должен. Тарасоб его бырубил, но деликатно…
– Без меня не начинайте! Сейчас буду. И осмотрите трупы!..
– Гюнтер, у тебя «болшебный пузырек» с собой? – поинтересовался я, окинув пленника оценивающим взглядом. Вроде дышит, да и вообще признаки жизни проявляет, на кому не похоже. Молодец Тарасов, качественно сработал.
– А слабо опять этим своим шиацу? – подколол меня тот.
Видимо, профессиональное самолюбие взыграло.
– Это не шиацу!..
– Да пофиг! На, держи.
Я поймал склянку с чудодейственным препаратом, но пускать в ход покуда не стал – раз Пьер велел его ждать, значит, на то есть причины.
– Ладно вам собачиться, – добродушно хмыкнул Тарасов. – Олег, пошли почивших в бозе глянем…
– Угу. Павел, да? Слушай, а ты… Гальку мою можешь так же?..
– Могу, – пожал я плечами, перехватив странно просящий взгляд Егеря. Вроде весь из себя такой брутальный парень, а как о девушке речь заходит, так сразу вся твердость куда-то испаряется… видать, и впрямь любит. – Только результата не гарантирую.
– Олег, не время, – покачал головой майор. – Пусть отдыхает, мороки меньше. Она хоть и боевая девчонка, но все равно…
– Ладно, пойдем.
Денисов упруго вскочил на ноги и решительно шагнул к шлюзу, не оглядываясь на Тарасова. Впрочем, тот долго себя ждать не заставил, и вскоре мы с Гюнтером остались в гордом одиночестве, которое и нарушил дражайший шеф минут через пять.
– Показывай! – бросил он, едва перешагнув порог.
– Бот, патрон.
Я приподнял безвольную конечность, украшенную незамысловатой картинкой, и Виньерон принялся ее внимательнейшим образом изучать, едва ли не уткнувшись носом.
– Патрон…
– Паша, не мельтеши! – отмахнулся шеф, не прерывая своего занятия. – У нас времени в обрез, катер будет через двадцать минут.
Вот и ладненько. Именно об этом я и намеревался поинтересоваться. Гюнтер, прекрасно все слышавший, удовлетворенно кивнул и незаметно, как он считал, облегченно выдохнул. Все-таки слишком нестандартные условия акции на всех отпечаток накладывают, если уж такой опытный боевик мандражирует. Что уж обо мне тогда говорить…
– Пьер, вы меня слышите?..
– Да, Александр?..
– У всех трупов такие же татуировки. Как поняли, прием?
– Понял, возвращайтесь. – Виньерон отвлекся от тату и задумчиво хмыкнул: – Похоже, ты прав, Паша. По всем признакам, этот парень из клана Симадзу. Что скажешь?
– Мы быябили конкурента?
– Ну, если ты считаешь, что это простое совпадение… – развел руками Пьер. – Но это уже второй случай. Вспомни Босуорт-Нова.
– Бсе-таки якудза… Мне это решительно не нрабится.
– Это еще не самый плохой вариант, – «утешил» дражайший шеф. – Ну-ка, держи этого типа. Гюнтер, помогай.
Дождавшись, когда мы надежно зафиксируем тело, Пьер экспроприировал у меня «волшебный пузырек» и сунул его под нос пленнику. Тот резко дернулся, едва не вырвавшись из хватки, и с ненавистью уставился на мучителей. Патрон взгляд не отвел, напротив, глаза его вдруг стали какими-то колючими и неестественно давящими. Он буквально пригвоздил оппонента к полу и странно хриплым голосом рявкнул на интере:
– С какой целью прибыл на планету? Отвечай!!!
Пленник угрюмо молчал. Правда, через несколько секунд попытался прервать дуэль взглядов, но добился лишь того, что Пьер еще усилил нажим, непроизвольно раздавив зажатую в ладони склянку с чудодейственным Гюнтеровым снадобьем, однако на впившиеся в кожу осколки не обратил внимания. Массивные серебристо-серые кольца оригинального дизайна, украшавшие указательный и средний пальцы, глухо щелкнули, и в этот момент плененный якудза сдался:
– Должны были захватить… Егеря… и девчонку…
– Зачем?! Кто приказал?!
– Нам… заплатили…
– Кому?
– Главе клана… Симадзу… Хи…
– …твою!.. – выдохнул патрон, оторвавшись от закатившихся глаз безжизненного тела. – Психоблок! Черт, как нехорошо!..
– Шеф… Он мертв?
– Мертвее не бывает, – покачал головой Пьер, поднимаясь с колен. – Тьфу! Гюнтер, ты-то хоть в размазню не превращайся…
– Пьер, похоже, ваши ребята из графика выбились! – подал голос Тарасов, совсем чуть-чуть опоздавший к развязке. – Вижу катер!
– Принял. Гюнтер, поможешь Денисову перенести девушку. Паша, за мной!
– Помнится, молодой человек, не так давно я вас предупреждал беречь нос, – сокрушенно вздохнул док Шульц, мельком глянув на мою физиономию. – Даже не знаю, что удастся для вас сделать. Прошу!
Я опустился в предложенное кресло и безропотно вытерпел манипуляции медика с фиксирующим комплексом и инъектором, получив около десятка доз обезболивающего по всему лицу. К общему наркозу доктор отчего-то решил не прибегать, за что я ему был даже благодарен – не время в отключке валяться, когда такие события вокруг имеют место быть. А так появилась возможность собрать мысли в кучу, тем более что ничего другого и не оставалось – мимические мышцы за считанные мгновения одеревенели, отчего я лишился дара речи, а глаза самопроизвольно закрылись, нарушив еще и визуальное восприятие. На слух же ориентироваться было довольно сложно, в том числе и из-за довольно немелодичного мурлыканья Шульца, так что я довольно успешно отрешился от бренной суеты этого не самого лучшего из миров и погрузился в воспоминания.
Эпопея на Ахероне завершилась удачно и, что самое приятное, в полном соответствии с планом Пьера. Эвакуационный транспорт прибыл без приключений – втихаря отстыковался от «Великолепного», сделал полвитка над планетой и только затем осуществил сверхкороткий гиперпрыжок, упав нам буквально на головы. Но больше всего меня поразила не точность микроскачка, а отсутствие в катере экипажа. Правда, справедливости ради нужно сказать, что лишь меня одного – Гюнтер с Тарасовым удивления никак не выказали, а Егерю на такие мелочи было плевать с высокой колокольни. Его куда больше заботило состояние девушки, которую, как я выяснил у майора, звали Галина Рыжик. Ухмылку мне сдержать не удалось, хорошо, что Денисов в этот момент меня не видел. А вот сволочной Петрович как раз отирался поблизости и наградил меня очередным многообещающим взглядом. Впрочем, отвлекся.
Суденышко оказалось достаточно крупным и очень напоминало уменьшенную на порядок копию фрегата. И уж всяко катером назвать его язык не поворачивался. Еще немного, и вполне бы дотянуло до тоннажа малого эксплорер-бота, так что внутри силового периметра оно элементарно не поместилось и, э-э-э, «приахеронилось» в километре от станции. Пришлось нам всей компанией загрузиться в «бобики» и аккуратно, с оглядкой на возможное появление аборигенов, пересечь открытое пространство. Фар не зажигали, громада эвакобота тоже погасила навигационные огни и теперь напоминала тушу какого-то фантастического зверя из древнейших времен.
Я делил транспорт с Тарасовым и спасенной парочкой, вернее, троицей – клятый котяра от хозяина отставать не пожелал и замахнул в багажное отделение, поскольку на заднем сиденье для него места не осталось: Денисов в полном боевом облачении расположился рядом с бесчувственной девушкой, аккуратно придерживая ее на кочках. Кстати, именно из-за него мы и несколько припоздали с отбытием – богатства свои Егерь бросить категорически отказался и где-то четверть часа возился в кладовой – довольно обширной комнате, смежной со спальней. Выбрался он оттуда отягощенный здоровым кофром и облаченный в матово-черные латы из укрепленного пластика. На сгибе правого локтя он тащил глухой круглый шлем, а сопровождавший его рыжий кот принюхивался к рюкзаку-дэйпаку.
– Олег, и на фига тебе это все? – удивленно хмыкнул Тарасов при виде старого знакомца. – На кого охотиться собрался?
– Все свое ношу с собой, – отбрехался Денисов, даже не подумав отставить тяжелый баул. – В какой «бобик» грузить?
– Вот в этот давай…
– Вот и ладненько… – Егерь без видимых усилий закинул кофр в багажное отделение, пристроил сверху шлем и осведомился в пространство: – Кто Галю перенести поможет?..
– Пошли уже, – вздохнул майор.
– Ага. Павел, твое снаряжение вместе с «калашом» в спальне, можешь забирать. Спасибо, кстати.
– Да не за что, – отмахнулся я. – Можешь себе остабить. На память.
Этот мой пассаж остался без ответа, что меня ничуть не расстроило. Куда сильнее беспокоило таинственное молчание дражайшего шефа, все это время проторчавшего в одном из боксов, куда мои боевитые соратники сволокли убиенных якудза. Он поначалу и меня с собой затащил, но меня при виде исклеванных пулями тел замутило, так что пришлось впрягаться Гюнтеру. Все равно его помощь в транспортировке пострадавшей девушки не понадобилась – Денисов как раз занялся сборами. А потом сам же за ней и отправился, неведомо с какой целью прихватив Тарасова. Впрочем, майору бездельничать не пришлось – он волок два немаленьких баула на гравиподвеске. Как пояснил Егерь, «тревожные чемоданчики» с абсолютным минимумом необходимого любой нормальной девушке. Эту самую девушку он бережно нес на руках, аккуратно вписываясь в дверные проемы и умудряясь не наступить на вертевшегося под ногами кота. Разместив свою деликатную ношу на заднем сиденье джипа, он незамедлительно устроился рядом, как-то по-особенному глянув на питомца, и рыжий котище, в нерешительности застывший у заднего левого колеса, одним мощным прыжком замахнул в багажник, аккурат на уже пристроенные майором сумки. Тарасов же, недовольно кряхтя, сгрузил на пассажирское место автомат и разгрузку с боезапасом.
– Запомни, Паша, никогда и ни при каких обстоятельствах не бросай оружие! – тоном заправского сержанта принялся он втолковывать мне прописную истину. – Даже самый никудышный ствол куда лучше его отсутствия. Особенно здесь, на Ахероне.
– Да, сифу, – смиренно кивнул я. – Непонятно только, что я с ним на борту делать буду.
– На стене в спальне повесишь, – хмыкнул напарник. – Где еще такой раритет раздобудешь, к тому же побывавший в реальном деле! Да его во Внутренних системах коллекционеры с руками оторвут.
– Ага, рассказыбай!..
– Все готовы? – прорезался в эфире голос Пьера, а буквально через секунду и он сам нарисовался в сопровождении верного Гюнтера. – По машинам! Мы головная, Александр, сильно не отставайте, сканер в катере на мои параметры настроен, может через «пузырь» не пропустить.
– Хорошо, Пьер.
Но дражайший шеф в извечной своей манере подтверждения дожидаться не стал, в темпе дошагал до собственного экипажа и занял место водителя. Гюнтер разместился рядом. Зафырчал успевший остыть движок, потом второй, и миниатюрная колонна тронулась к глыбе бота.
Силовое поле, жравшее чертову уйму энергии, преодолели без задержек – при приближении машины патрона еле заметно мерцавшая завеса на несколько секунд истаяла, и этого времени нам как раз хватило, чтобы проскочить внутрь защитной зоны. Пьер аккуратно остановил «бобик» у пассажирского шлюза – аппарель «мозг» кораблика откидывать не стал ввиду отсутствия габаритных грузов – дождался ведомого и, выпрыгнув на порядочно примятую траву, набрал код на сенсорной панели. Створка с шипением вышла из пазов и откинулась вверх на четырех рычажных шарнирах, открыв доступ во внутренние помещения судна. Шлюзование прошли все одновременно, места хватило, даже с учетом багажа. Внутренняя створка открывалась более традиционным способом – просто скользнула вбок, когда нутро катера было надежно ограждено от окружающей среды севшей в направляющие броневой плитой.
Сразу за шлюзом располагался довольно обширный отсек, оснащенный десятком противоперегрузочных капсул, расположенных в два ряда напротив друг друга. Я такую обстановку наблюдал впервые, обычно в пассажирских челноках обходятся совершенно обычными мягкими креслами, а тут прямо десантный бот с защитой от многократных перегрузок…
– Чего застыл, Паша? – легонько ткнул меня в бок Пьер. – Эка невидаль – контрабандистский катер-«призрак». Чтоб ты знал, именно на нем мы почти половину обитателей VIP-палубы на борт доставляем. Затем и удобства!
Угу, удобства. Скажи лучше, что гравикомпенсатор на такие режимы полета, если так можно выразиться, не рассчитан. Это какие же перегрузки должны быть при старте, что приходится в капсулы ложиться?!
Впрочем, ответ на этот вопрос я получил уже буквально через пять минут, когда все разместились на своих местах, благоразумно закрепив багаж в специально для этого предназначенных рундуках под капсулами. Кстати говоря, дражайший шеф с огнестрельными артефактами тоже не расстался, равно как и Гюнтер. Про маньяка Тарасова молчу. Что самое интересное, Петрович устроился в отдельном коконе, безропотно позволив Денисову опутать себя пристяжными ремнями, явно для таких пассажиров не предназначенными. Однако у Егеря, судя по сноровке, имелся в этом деле обширнейший опыт, так что вскоре кот оказался надежно принайтован к лежаку. Сам Денисов занял вакантное место напротив Галины, чтобы иметь возможность за ней наблюдать – непосредственно лежанки располагались под углом примерно тридцать градусов к палубе.
Я забрался в ближайшее кресло, потому как решительно никакой разницы между ними не видел, и расслабился, позволив ремням зафиксировать тело в максимально безопасном положении. Не знаю, как остальные, но я собирался хорошенько отоспаться – рандеву с фрегатом должно было состояться часов через двадцать, не меньше.
Прыжок на орбиту я не запомнил, погрузившись в дрему еще до конца разгона в нижних слоях атмосферы. В отличие от старших собратьев, «призраку» для выхода в гипер не требовалось покидать планетную систему, достаточно было подняться на антигравах метров на сто, потом на ионных движках выйти на десятикилометровую высоту и прямо из стратосферы совершить прыжок. Насколько я знал, скаканули мы куда-то в район Нифльхейма – газового гиганта на периферии Системы – и затаились среди его многочисленных спутников. В таком положении нам предстояло провисеть до тех пор, пока «Великолепный» не выйдет за пределы зоны гравитационных возмущений на расстояние, безопасное для перехода в гиперпространство. К этому моменту диспетчерская служба «вести» фрегат уже будет не так плотно, и «призрак» посредством очередного малого гиперпрыжка подберется к кораблю-носителю практически вплотную. Собственно, именно таким способом чаще всего и осуществлялись контрабандные грузоперевозки в мирах с развитыми таможенными службами. Конечно, если не было никакой возможности договориться с тамошними чинами за долю малую, или ломили столько, что даже контрабанда становилась нерентабельной.
Я ошибся – эвакобот проболтался в ближнем космосе почти сутки, так что кое-кому пришлось порядочно помаяться бездельем. И, как ни странно, этим кое-кем оказались дражайший шеф и неугомонный майор. Я дрых, просыпаясь через каждые два-три часа, дабы утолить жажду или закинуться очередной порцией пищевых концентратов, Гюнтер от меня не отставал, а Егерь так вообще валялся без продыху – как застыл, уставившись отсутствующим взглядом в капсулу напротив, так и пролежал в неподвижности все это время. Каждый раз, выныривая из царства Морфея, я созерцал его неподвижную физиономию, и каждый раз у меня возникало смутное подозрение, что он вовсе не спит, а погрузился в какой-то странный транс. Медитирует, что ли? Силен, мужик!.. Кот же, против ожидания, бодрствовал и с завидным постоянством прикладывался к вскрытому пакету с сухим кормом, который Егерь извлек из давешнего дэй-пака, прежде чем впасть в спячку.
В конце концов, я отоспался на месяц вперед, и последние три часа перед прыжком откровенно маялся от скуки. Да и нос опять начал беспокоить, так что пришлось обращаться за помощью к Гюнтеру. Тот, правда, всеми силами отбрехивался, так что раскрутить его на что-то большее, чем обезболивающее, не удалось, к тому же весьма вовремя вышел на связь фрегат. Пришлось снова устраиваться в коконе. Но это того стоило – уже буквально минут через сорок катер пристыковался к носителю, и пассажирский салон заполнился парнями из команды Эмильена, которые сноровисто принялись помогать новоприбывшим, то есть нам, выбираться из капсул и перетаскивать багаж. Впрочем, и тут деятельный Пьер не позволил нам долго прохлаждаться – уже довольно скоро я с удивлением обнаружил, что лифт несет меня в компании Денисова с котом и баулами на родную вторую пассажирскую палубу. Ага, должностных обязанностей никто не отменял.
Поселив Егеря в одной из двухместных кают поближе к собственному кабинету, я оставил его разбираться с багажом и завалился к себе. Дьявольски хотелось забраться в ванну и поваляться часик-другой, но пришлось ограничиться душем и свежей одеждой. Джинсы нашлись стираные, а вот приличной футболки я в шкафу не обнаружил, натянул одну из тех, что прямо-таки бесили дражайшего шефа – с абстрактным принтом на апокалипсическую тематику.
Встречаться в моем теперешнем виде с Евгенией Сергеевной никакого желания не было, потому я связался с патроном и, убедившись, что время есть, отправился в медотсек. Док Шульц, как я уже упоминал, принял меня с распростертыми объятиями. Оставалось лишь надеяться, что он все же сумеет привести мою физиономию в божеский вид…
Из глубокой задумчивости меня вывел бодрый голос все того же медика:
– Все, Пауль, можете полюбоваться результатом.
Что, уже?.. Быстро, однако. И он думает, что я вот так прямо запросто глаза открою и стану пялиться на собственное отражение в зеркале? У меня до сих пор мышцы на лице деревянные, издевается, что ли?! Все же я предпринял героическую попытку разлепить правый глаз, что мне и удалось неожиданно легко. Несколько минут я внимательно изучал хмурого типа в зеркале, но каких-то заметных отклонений от нормы не выявил, разве что на носу появилась напророченная Гюнтером горбинка – аккурат в месте перелома.
– Припухлость со временем пройдет, – заверил док, уловив сомнение в моем взгляде. – Если вы, конечно, не вздумаете в третий раз нос рассадить.
– Спасибо, доктор! – с чувством поблагодарил я, выпроставшись из кресла. – Обещать ничего не могу, но постараюсь беречься.
– Идите, голубчик, и помните, что это в ваших интересах.
– Еще раз спасибо, док.
Выбравшись из «гостеприимного» медсектора, я в нерешительности застыл у лифта – никак особых распоряжений от командования не поступало. Я уже было совсем собрался вернуться в родные пенаты, когда на запястье заверещал инфор.
– Да, патрон?..
– Через двадцать минут совещание, жду у себя.
– Понял. Повестка?
– Потом расскажу. Мухой давай.
– Да, патрон.
Преодолев знакомый насквозь маршрут до Пьерова личного музея и привычным стуком известив шефа о своем появлении, я шагнул в каюту-«студию» и занял любимое кресло в рабочей зоне. Самого Виньерона в пределах досягаемости не наблюдалось, но меня этот факт совершенно не расстроил – я прибыл первым и теперь имел возможность в спокойной обстановке поразмышлять о текущем положении дел. Надо сказать, вопросов у меня накопилось довольно много, и львиная доля из них к Денисову.
Пьер появился через пару минут, я даже не успел толком расслабиться в уютных кожаных объятиях. Одет, как водится, с иголочки, с неизменным шелковым шарфом на шее – на сей раз зеленым. Свеж и бодр, как будто и не из рейда вернулся всего лишь пару часов назад. Впрочем, с чего бы ему утомленным быть – битые сутки отдыхали…
– Патрон?..
– Сиди. Я тебя пораньше вызвал, нужно посоветоваться.
Хм. А вот это уже интересно.
– Набросай-ка мне по-быстрому психологический портрет господина Денисова.
– Слишком мало данных, – помотал я головой. – И я не психолог…
– Я конфликтолог, бла-бла-бла!.. Слышал уже, не интересно, – перебил меня шеф. – Не прибедняйся. Выкладывай впечатления. На данном этапе и этого будет достаточно.
– Мутный тип, – пожал я плечами.
Пьер прищурился, ожидая продолжения, однако я не повелся и принялся преданно поедать родное начальство глазами.
– Обоснуй, – сдался патрон.
– А чего тут обосновывать? Одного с Тарасовым поля ягода, сразу видно. Кстати, деза насчет нашего возвращения на борт сработала?
– Сам-то как думаешь? – хмыкнул Пьер.
Ну да, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить. Раз нас до сих пор не перехватил патруль, значит, все в порядке. А Тарасов все-таки порядочная шельма, с таким нужно держать ухо востро. Особенно шефу, если он не хочет проморгать момент, когда их с майором дорожки разойдутся. Хотя в этом вопросе я как раз на стороне бывшего штурмовика.
– Ты от темы-то не уходи, – не дал сбить себя с толку Пьер. – Серьезно давай. Я никак не могу определиться с линией поведения в предстоящем разговоре. Есть у меня предчувствие, что от этой беседы многое будет зависеть. Мы должны заинтересовать Егеря. А как – без понятия.
– Думаю, нужно сказать ему правду. Он оценит.
– Уверен?
– Не-а. Но есть у меня такое предчувствие. Только не смейтесь, патрон. Кажется мне, что он куда лучше нас во всей этой истории ориентируется.
Пьер вопросительно заломил бровь, и я, наконец, решился:
– Очень странно он себя вел. По всем признакам, он к такому развитию событий, ну, с незваными гостями и нашим своевременным появлением, был готов. И особо не переживал. Только за девушку свою волновался, но и то как-то привычно, что ли…
– Темнишь ты, Паша!
Я в ответ лишь развел руками – мол, все, что могу.
– Ладно, будем по ходу решать, – вздохнул шеф. – Не самый лучший вариант, конечно, но…
Продублированный аудиосистемой стук в дверь прервал патрона на полуслове: прибыли последние участники, причем оба одновременно. Все ясно. Ушлый Тарасов не упустил возможности заранее настроить Егеря на разговор, и можно было не сомневаться, что теперь они своего не упустят, выдоив из Виньерона максимальное количество бонусов. Мне, собственно, параллельно, к тому же это их неотъемлемое право. Все равно сотрудничать, но куда приятнее это делать на своих условиях, нежели безропотно соглашаться с требованиями противной стороны. Судя по легко читаемой досаде во взгляде дражайшего шефа, он это понимал ничуть не хуже меня. Но, опять же, без посредничества майора никак не обойтись…
– Располагайтесь, – не размениваясь на приветствия, указал Пьер на свободные кресла. – Коньяк, сигары?
– Пожалуй, промочить горло будет нелишне, – отозвался Тарасов.
Егерь коротко кивнул. За те два часа, что мы не виделись, он разительно преобразился. От длинных волос и недельной небритости не осталось и следа, сейчас он был тщательно отмыт и острижен по-военному коротко, вот только глаза какие-то усталые. Причем усталость не физическая, а… даже не знаю, как сказать. Внутренняя, что ли?.. Как будто человек чего-то очень долго ждал, и, наконец, это что-то случилось. Но облегчения, против ожидания, не принесло. И взгляд. Очень нетипичный – взгляд умудренного грузом прожитых лет старца, а отнюдь не молодого парня лет двадцати пяти на вид. Одет он был, по примеру Тарасова, в стандартный серый комбез и не менее стандартные полуботинки на резиновой подошве – видимо, чтобы на фоне остальной команды не выделяться. Соответственно, и похожи они были, как бройлеры из одного инкубатора – с первого взгляда можно было определить в них вояк. Пусть и бывших.
Пьер между тем нырнул в заветный шкафчик и одарил всех присутствующих бокалами, продемонстрировав, что слова с делом у него не расходятся. Разлил по емкостям ароматный напиток, извлек из коробки сигару и принялся сосредоточенно ее раскуривать. Я непроизвольно сморщился и даже выдохнул сквозь зубы, но на фоне пыхтения шефа моя реакция осталась незамеченной. Наконец, он отставил в сторону зажигалку, выпустил клуб дыма и отсалютовал нам посудиной с коньяком:
– Господа! Считаю своим долгом поздравить всех с успешным завершением рейда.
«Господа» спорить не стали – что и говорить, повод железный. Обжигающая жидкость стремительно провалилась в желудок, оставив во рту послевкусие миндаля и самую чуточку ванили, и я поспешил зажевать угощение кусочком горького шоколада. Ух! А хорошо пошла!..
Немного помолчали, собираясь с мыслями, потом Пьер глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, но заговорить не успел – его опередил Денисов, порядочно удивленный чистейшим русским дорогого патрона:
– Мсье… э-э-э… Виньерон. Прежде всего, хочу поблагодарить вас за высококвалифицированную медицинскую помощь моей спутнице…
А ведь точно, Галину еще на стартовой палубе люди из ведомства дока Шульца в оборот взяли, я просто внимания не обратил, загруженный собственными проблемами.
– Не буду ходить вокруг да около, – продолжил наш новый товарищ, – скажу прямо – я согласен принять участие в вашем предприятии…
Тарасов вскинулся было, явно собираясь возразить, но Егерь недовольно дернул уголком рта и одарил майора столь красноречивым взглядом, что тот предпочел не вмешиваться, просто покачал сокрушенно головой, мол, как можно так бездарно провалить переговоры?!
– Саныч, ничему не удивляйся, просто поверь – так надо. – Денисов задумчиво покрутил в руках бокал с маслянистым налетом на стенках и вновь переключился на шефа: – Да, мсье Виньерон, я согласен… но с одним условием – откровенность за откровенность.
Пьер медленно кивнул, однако Егерь предпочел обозначить свою позицию еще жестче:
– Я имею в виду полную откровенность. Вы рассказываете всё. Ничего не утаивая, даже самые малозначительные на ваш взгляд факты. Я тоже в долгу не останусь.
– Будете требовать гарантий? – ухмыльнулся дражайший шеф.
Он уже успел обрести душевное равновесие и выглядел как всегда уверенно, даже, я бы сказал, самоуверенно. Узнаю патрона. Теперь он своего точно не упустит.
– Что вы, какие могут быть гарантии? – ответил той же монетой Денисов. – Просто в случае вашей не совсем полной… искренности, скажем так, я оставляю за собой право придержать кое-какую информацию. И сдается мне, мои сведения куда ценнее. Итак?..
– Хм… даже не знаю, с чего начать. Господин Тарасов уже рассказал вам, как попал в мою команду?
– В общих чертах. Так что начните с предыстории.
Рассказ Пьера затянулся почти на час. Денисов оказался въедливым, что твой следователь, часто задавал наводящие вопросы и то и дело уточнял самые мельчайшие детали, на которые я бы просто не обратил внимания. И я неожиданно для себя самого получил возможность оценить все предшествующие наши приключения непредвзято. Картина получилась целостной, но немного незавершенной – такое впечатление, что кто-то, причем самый главный, так сказать, кукловод, остался за кадром. Тот, кто стоял за мафией Босуорт-Нова, кто подкидывал идейки покойному господину Ма, кто заплатил людям Хромого Хидео… Конкурент. А уж когда патрон перешел к самой интересной части – байкам черных археологов, Тайне с большой буквы и Ковчегу – я снова развесил уши, как в первый раз. Очень уж у него это выходило… вкусно, что ли.
Выслушав мало что не исповедь дражайшего шефа, Егерь глубоко задумался, мне даже показалось, что он опять впал в транс, вроде того, в котором пребывал на «призраке» целые сутки. Однако Денисов вдруг тряхнул головой, бесцеремонно сграбастал бутыль у Пьера из-под носа и набулькал себе чуть ли не полбокала коньяка. Выхлебал в один глоток, даже не поперхнувшись, зажевал шоколадом и огорошил нас бессмысленным на первый взгляд заявлением:
– Все сходится. Программа активировалась.
Надо признать, тут проняло даже дубового Тарасова – уж больно удивленным взглядом он смерил своего старого знакомого.
– Да, Саныч, ты тоже многого не знаешь, – подтвердил его опасения Егерь. – Не мог я раньше рассказать, не обижайся. Итак, господа, откровенность за откровенность. Началась эта история четыре года назад, на планете с красноречивым названием Находка…
По похождениям Егеря впору было писать приключенческий роман, я даже мельком пожалел, что Бог меня талантом рассказчика обделил. Денисов подробнейшим образом описал все события, приведшие к полному краху Первой Дальней, а затем плавно переключился на Нереиду. Про судьбу исследовательской базы мы уже в общих чертах знали, но без деталей. А тут, можно сказать, информация из первых рук. Но кое-что во второй части повествования бравого Олега Игоревича мне показалось слегка натянутым, в частности, его переход на резиновой лодке до острова с разгромленной лабораторией. Уж очень удачно он на него наткнулся. Впрочем, ловить на несоответствиях я его не собирался, и без того ошеломляющих фактов хватало. Один действующий искин на базе Первых чего стоил! И этот, как его, «внутренний искин» в татуировке на плече – Денисов «картинку» даже продемонстрировал, и мы убедились, что от обычной татухи ее отличить невозможно, разве что узор очень уж абстрактный…
– Так что сами понимаете, господа спасители, никуда я с подводной лодки не денусь, – завершил Егерь свой рассказ. – Есть у меня такое чувство, что, пока с вашей загадкой не разберусь, от гребаной «татуировки» не избавлюсь. Да и Галя тоже. Она хоть и не признается, но я вижу – тяжко ей. Очень.
– Олежек, а ты, часом, не заливаешь? – подозрительно прищурился Тарасов после общего продолжительного молчания.
Денисов лишь пожал плечами, мол, хотите – верьте, хотите – нет.
– Неудивительно, что тебя в нашу глухомань упрятали, – хмыкнул майор и снова глубоко задумался.
Вот и вся реакция. То ли он действительно настолько непробиваемый, пофигист, одним словом, то ли так хорошо собой владеет. Я, откровенно говоря, так до сих пор и не разобрался в этом вопросе, и это меня совсем не радовало – так и до полной профессиональной несостоятельности допрыгаться недолго.
Зато дражайший шеф несколько оправился от потрясения и, как и Денисов давеча, промочив горло доброй порцией коньяка, выдохнул:
– Я знал! Я всегда это чувствовал! Ребята, вы даже представить себе не можете!..
Не в силах сдержать распиравшие его чувства, Пьер выбрался из-за стола и принялся вышагивать перед нами туда-сюда, заложив руки за спину. Признаться, таким возбужденным я патрона еще не видел. Даже в «сокровищнице» старого Ма он вел себя куда сдержаннее. А тут проняло.
– Подумать только! Действующий искусственный интеллект Первых! Я бы многое отдал за возможность пообщаться с ним…
– Боюсь, это невозможно, – попытался спустить шефа с небес на землю Денисов. – По крайней мере, в ближайшую сотню лет.
– Да я понимаю! – отмахнулся Пьер. – Но вы только представьте!.. Такой источник информации!.. Ведь ему наверняка известно про Ковчег…
– Кстати, а в каком направлении вы, Пьер, собираетесь вести поиски?
Н-да. Уел Денисов, как есть уел. Раньше все планы не распространялись дальше вызволения с Ахерона Егеря с девушкой. Насколько я знаю, шеф именно у них рассчитывал разжиться информацией. А тут этот самый «источник информации» недвусмысленно дал понять, что вообще не в курсе – какой такой Ковчег? Ситуа-а-ация.
Против ожидания, дражайший шеф не ответил, лишь рукой махнул, дескать, пока не до мелочей.
– Олег?..
– Да? – Денисов с легкой усмешкой уставился на меня, явно не ожидая ничего умного.
Впрочем, я и сам удивился своему равнодушному отношению к столь ошеломляющему повествованию. Скорее всего, подсознательно не поверил, слишком уж все фантастично звучало. Вон, Тарасов и тот сидит в обалдении. Или просто дремлет?
– А вы… хм…
– Не «выкай», я тебя не сильно старше.
Ну да, ровесниками выглядим. Если бы не его глаза…
– Там, на «призраке», что это за транс был?
– Это я с «внутренним искином» общался. Он Гале коррекцию проводил. Так что, думаю, в ближайшие часы она очнется. Было с ней уже что-то такое, на Флоранс.
– А как это вообще… ну, с «внутренним искином»?..
– Словами не объяснишь, – хмыкнул Егерь. – Да и не сказал бы, что я с ним общаюсь. Он возникает в сознании, когда нужен. Например, если я какую-нибудь хреновину Первых вижу. Тут же выдает назначение и основные характеристики. Так что я, можно сказать, ходячая энциклопедия по их технологиям. Ну, организм еще в порядок приводит периодически, когда переутомляюсь. Сколько мне лет, думаешь?
– Двадцать пять?
– Двадцать восемь. Просто хорошо сохранился. Природа, здоровое питание, все дела. Ну и «искин».
– А как ты узнал, что мы появимся? Ведь совсем удивленным не выглядел, когда нас перехватил. «Чемоданы тревожные», опять же…
– Я же говорил – активировался код второй ступени Программы. И не спрашивай, что это такое. Я сам так толком и не разобрался. Знаю, что козни Первых, чтоб им всем.
– Давно? – встрял Тарасов.
– Что «давно»?
– Этот самый код активировался?
– Да уже с полгода как.
– Ч-черт! Это совсем не радует.
– В смысле?
– Олег, не тупи! Как твой «искин» узнал про всю эту нездоровую суету? Ты же на станции практически безвылазно торчал. Выходит, у него есть возможность как-то следить за событиями в большом мире…
– Ага. Я в Сети постоянно сидел, новости просматривал. Проснулась, понимаешь, тяга. Внезапно. Короче, не выдумывай очередную теорию всемирного заговора. Пусть и инопланетного.
– Да ладно вам спорить, – счел я нужным вмешаться. – Если принять на веру все эти штучки-дрючки Первых, почему бы не допустить, что после них на планетах в Сфере Человечества не осталась какая-то система слежения? Этакий мониторинг в космических масштабах!..
– Да ты, Паша, почище меня фантазер! – ухмыльнулся Егерь, и я окончательно убедился, что меня, так сказать, приняли в ближний круг.
Иногда бывает очень полезно вовремя поддержать не сильно относящийся к делу треп. Правы были преподы в академии. Пара невинных вопросов, и вот ты уже не предмет мебели, а приятный собеседник и вообще рубаха-парень.
– А твой «искин» тебе ничего про Ковчег не говорит? – ухватился я за мелькнувшую мысль, глядя на Денисова.
Тот на мгновение погрузился в себя и мотнул головой:
– Нет. Слишком мало исходных данных. Но и не отрицает, что это может быть корабль Первых. Или даже база.
– Надо лететь на Нереиду! – резко остановившись, объявил Пьер.
Мы с Тарасовым удивленно на него воззрились, а Егерь, напротив, понимающе кивнул.
– Вы уверены, Олег, что копия инфокристалла сохранилась?
– Скорее всего. Островок, где я спрятал карту памяти, совершенно необитаем. Если его случайно не снесли, что сомнительно, все должно быть в порядке.
– Это единственная ниточка, – снова принялся вышагивать по каюте Виньерон. – Все известные мне первоисточники я проштудировал, других в относительно открытом доступе нет. Получается, у нас всего один путь – искать новые. Можно привлечь торговцев информацией, а можно попытаться добраться до мемори-карты господина Денисова. Второй вариант мне кажется предпочтительней. По крайней мере, он менее затратный, нежели первый. Система открыта для посещений, на планету сядем без проблем, пусть и в порту. До островов потом на катерах доберемся. Да элементарно отмажемся, что дайвингом заниматься полетели. Да, это будет лучше всего… Возможность взломать сервер СБ я даже не рассматриваю.
– Думаю, это оптимальный вариант, – поддержал шефа Егерь.
В его взгляде мелькнуло что-то такое… этакое, точнее не скажу, но я вдруг подумал, что у него есть еще как минимум одна причина для визита на курортную планету. Однозначно что-то утаил, шельма. Причем что-то важное.
– Патрон, а вы уверены, что рассмотрели все возможности? – на всякий случай уточнил я.
– Да ни в чем я не уверен! – огрызнулся тот. – Ты что, предлагаешь мозговой штурм устроить?
– Почему нет? Давайте по глотку, для стимуляции, так сказать, и того…
– Паша, я тебя умоляю! – закатил Пьер глаза, однако за бутылку взялся.
– Итак, господа соратники, поздравляю – мы в очевидном тупике! – провозгласил я, взметнув вверх бокал. – Считаю, за это нужно выпить.
Остальные, судя по их взглядам, моего веселья не разделяли, но безропотно вылили коньяк в глотки. Помолчали некоторое время, потом я снова попытался направить размышления в конструктивное русло:
– Насколько я понял, патрон, достоверных источников у нас нет. А что на этот счет говорят байки? Легенды же какие-то ходят среди черных археологов?
– Ходят, а как же, – хмыкнул шеф. – Про корабль-призрак, про «черного механика», про рифы в гипере, про привидений-убийц с астероидов… да какой только хрени не наслушаешься от нашего брата!
– А поближе к теме? Про Первых или их наследие?
– Ничего достойного внимания. Уж можешь мне поверить, Паша! Я на этом собаку съел.
– Тарасов?
– Все, что знал, давно выдал. Даже без пыток. Аж самому стремно – воинский долг и все такое…
Тьфу на тебя! Хоть бы тут без приколов обошелся.
– Олег?
– В тему не вникал. Тут бы забыть все, как страшный сон…
Врет, ох врет! Ну и пусть его, по глазам видно, что тоже сказать нечего. Тут он в равном со всеми положении. Н-да, как-то не клеится у нас мозговой штурм…
– Может, какие-то теории? Пусть самые безумные. Вообще все, связанное с другими расами.
– Это у тебя, вообще-то, спрашивать нужно, – усмехнулся Пьер. – Кто тут спец по Тау?!
– Я в их мифологии не силен, специализация не та.
– И как это у него получается? – задумчиво глядя на Тарасова, вопросил шеф. – Уже в который раз отмазывается.
– Навык не пропьешь, – с ухмылкой согласился тот. – Технично, надо признать.
– Хорошо, давайте зайдем с другой стороны… Что мы вообще знаем про Первых?
– Тебе школьный курс истории пересказать?
– Почему нет? Давайте, патрон, не стесняйтесь. Только без лишних подробностей.
– Да ну тебя!..
– Ладно, сам тогда. Первые – исчезнувшая около десяти тысяч лет назад высокоразвитая раса…
– Гуманоидная, от людей практически не отличишь, – внес свою лепту Егерь.
– Весьма спорное утверждение, научно не доказанное…
– Да класть на науку, мне искин их облик показывал. Если честно – вылитые фэнтезийные эльфы. Антропоморфны, строение лица, глаз и вообще тела от человеческих не отличаются. Выше ростом, тоньше в кости, разве что уши обычные. Все. Хотя нет… они менее эмоциональны, мимика беднее. Но это приобретенное, физиологических ограничений нет.
– Что ж, поверим уважаемому коллеге на слово. Значит, высокоразвитая раса, причина исчезновения неизвестна…
– Это да, искин причину не знает.
– …зато известны последствия их деятельности. Самое заметное – эксперименты над людьми. Человечество Земли, легорийцы, аборигены Ахерона – никого не забыл?
– Я вот тут вспомнил… – Пьер задумчиво пожевал потухшую сигару и потянулся к зажигалке. – В качестве курьеза. Был один, с позволения сказать, ученый… Ксеноисторик, между прочим. Так вот, он на основании каких-то малоизвестных мифов Тау сделал вывод, что Первые экспериментировали не только с людьми. Вроде бы была еще одна, негуманоидная раса. И якобы обитает она на одной из планет Сферы Человечества…
По извечной своей привычке, вбитой еще в академии, все время разговора я автоматически фиксировал эмоциональное состояние собеседников, потому заинтересованный взгляд Денисова от меня не ускользнул, хоть он и постарался сразу же принять безразличный вид. Но мелкая моторика никогда не врет, в чем я уже неоднократно имел возможность убедиться. Слова Пьера Егеря всерьез задели. Но заострять внимание остальных на проблеме он почему-то не стал. Скрытничает? Или просто не уверен? Будем надеяться, что второе…
– Среди ученой братии встречаются очень странные типажи, – ухмыльнулся Тарасов. – Я вам не рассказывал про своего сержанта? Был у меня в отряде некий Марк Федотов…
– Саныч, давай не сейчас! Так что там с этим ксеноисториком?
– Олег, вы всерьез мой рассказ приняли? – удивился шеф. – Не стоит, право! Того парня, как бишь его… А! Доктор Рохас. Энрике Рохас, из университета Буэнос-Айреса, Южноамериканская Конфедерация. Сенсация оказалась дутой, его статью в «Этнографе» громили все кому не лень. Слишком уж доказательная база была зыбкой. Добили его сами Тау, признавшие тот сборник легенд, на основе анализа которого сеньор Рохас создал свою теорию, выдумкой одного своего эксцентричного ученого. До того тронувшегося умом, что стал основателем тоталитарной секты и очень плохо кончил. Да сами в Сети посмотрите, лет десять назад шумиха была.
Егерь кивнул с напускным безразличием, мол, спасибо за совет, всенепременно воспользуюсь. Может быть. Впрочем, меня он не обманул – вопрос Денисова заинтересовал всерьез. Однозначно что-то знает. Ладно, не буду лезть грязными лапами психолога, пусть и всего лишь ксено, в нежную егерскую душу. Сам все расскажет, никуда не денется.
– Коллеги, коллеги! – Я постучал по столу ножкой бокала, за неимением деревянного судейского молоточка. – Мы несколько отвлеклись. Еще что-то будет по теме?..
– Будет, обязательно будет, – многообещающе буркнул Пьер. – Все, закругляемся, надоел этот балаган. Паша, поройся в Сети на предмет слухов и легенд Тау. Все, что покажется интересным. Александр, поможете ему? Спасибо. А вам, Олег, будет несколько другое поручение. Я прошу вас изучить все наличные материалы по тематике. Я дам вам доступ к соответствующим разделам сервера. Мне очень важно ваше мнение как специалиста. Время у нас есть, целых одиннадцать суток. Да, и не особо распространяйтесь, зачем на Нереиду летим. Все свободны.
– Паша, хорош прохлаждаться!
Н-да, дорогой патрон как всегда само воплощение вежливости и деликатности. Или это он только ко мне так относится? Особое, так сказать, доверие? Между прочим, мы с Попрыгунчиком не просто так по всяким сомнительным сайтам шаримся, а по его прямому приказу…
– Да, патрон?
– Полчаса назад девушка пришла в себя.
И что? Я-то тут при…
– Галя? Которая Рыжик?
– У нас есть другие пассажиры? Короче, док ее обследовал – она в полном порядке. По крайней мере, физически. В медблоке держать ее нет смысла. Свяжись с Денисовым и займись ее размещением.
– Окей…
Нет, все-таки шеф в последнее время какой-то нервный. Вот, опять не дослушал, отключился на полуслове…
С тяжким вздохом выпроставшись из кресла – Попрыгунчик к заданию отнесся со всей серьезностью, и я уже битых два часа просматривал бесконечные ссылки, так что спина успела порядочно занеметь – одернул футболку и активировал адресную книгу инфора. Номерами мы с Денисовым уже успели обменяться, так что дозвониться до него проблемы не составило.
– Паша?
– Ты в медблоке?
– А сам-то как думаешь?
Блин, и этот туда же… Может, я просто точные сведения предпочитаю, вместо догадок.
– Пьер велел твою зазнобу разместить. Вам как, еще одну каюту, или вместе будете ютиться?
– Вместе.
– Вот и ладненько. Дорогу знаешь, сам доведешь. Я к вам сотрудницу свою подошлю. Если что-то понадобится специфическое, будете с ней решать. Звать Евгения.
– Понял, жду.
Тэк-с, полдела сделано. Осталось Примерную Помощницу озадачить. В последнее время Женька слегка оттаяла, но все еще продолжала смотреть на меня, как на… это самое, короче. Ну да ничего, работе не сильно мешает, если не считать мой дискомфорт. Но тут уж сам виноват, мне и расхлебывать.
Второй вопрос – где ее искать. Поздно уже, наверняка из приемной сбежала, а по всему фрегату за ней бегать мне по статусу не положено. Придется звонить.
– Евгения Сергеевна?
– Да, босс?
Блин, и как она в такую короткую фразу умудрилась вместить столько презрения пополам с сарказмом? И ведь не придерешься.
– Есть задание.
– А который час, не подскажете?
– А кто тебе жалованье платит, не подскажешь? – не остался я в долгу. – Пьер приказал разместить на второй палубе нового пассажира. Девушку.
– Да, босс…
А вот это уже мне больше нравится!
– Она сейчас в медсекторе, только что вывели из шока, так что поделикатнее с ней. Жить она будет вместе с Денисовым, парнем, которого я днем заселил. Он же ее от медиков приведет. Встретишь, короче. И, это… присмотрись к ней, потом расскажешь, что к чему.
– Да, босс. Соскучились по свежим сплетням?
– Я предпочитаю термин «сбор информации». Самим же проще будет. Зовут ее Галина, фамилия Рыжик. И не вздумай ржать, как ее увидишь.
– Есть, босс! Что-то еще, босс?
– Свободна. – И вырубил инфор, не дожидаясь очередной подколки.
Н-да, кажется, я начал понимать дражайшего шефа. С такими подчиненными крыша уедет очень быстро, если все их выходки близко к сердцу принимать. А уж про пассажиров и вовсе молчу. Один Петрович чего стоит! Черт, Женьку забыл предупредить насчет кота!.. Впрочем, пусть тоже помучается. Мелкая, конечно, месть, если не сказать пакость, но хоть что-то.
Справедливо на этом посчитав свою миссию выполненной, я вернулся к терминалу. За мое не столь уж долгое отсутствие клятый Попрыгунчик умудрился нарыть еще пару тысяч ссылок, пометив почти каждую вторую как важную. Тяжко вздохнув, я опустился в тесноватое кресло и тоскливо уставился в монитор. Задал Пьер задачку. Как в той сказке – пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Да еще желательно на блюдечке с голубой каемочкой. А сам, небось, лясы точит. Тарасову, что ли, звякнуть? Не, ну его. Он еще вредней одной хорошо мне знакомой дамочки. Но та хоть по делу злится, а этот вредительством занимается из любви к искусству. Интересно, как с ним Олег ладит? Кстати, жаль, что его «внутренний искин» ничем не помог. Видимо, не владеет информацией. Искин…
– Попрыгунчик, а, может, ты сам какие-нибудь легенды знаешь? – поинтересовался я, ухватив за хвост постоянно ускользавшую ранее мысль. – Ты ведь таурийский искин. Неужели в бытность свою на родине не гулял по вашей Сети?
– Ответ отрицательный, то есть положительный.
– Э?..
– Легенды знаю, но они не содержат никаких упоминаний о негуманоидной расе, измененной Первыми. Мои создатели – представители цивилизации, которую вы, люди, называете Тау. По Сети гулял.
– Эк тебя заколбасило! – хмыкнул я, поразившись отборной казенщине в речи «питомца». Вообще-то, он так довольно редко выражается, в обычных обстоятельствах его по голосу от живого человека не отличишь. – Перегрелся, что ли?
– Ответ отрицательный. Девяносто восемь процентов вычислительных мощностей задействовано в анализе информации по тематике поиска.
Понятно. В случае необходимости Попрыгунчик мог внедряться в логические структуры планшетника и брать на себя функции центрального процессора, на порядок увеличивая собственное быстродействие. Это его Юми научила, а я возражать не стал. К тому же удобно очень – поставил задачу устно, и отдыхай. И не нужно самолично в поисковике копаться, голову ломать, как запрос сформулировать. С побочным эффектом в виде временной утраты большинства «очеловеченных» реакций приходилось мириться. Тем более что восстанавливался до исходного состояния искин буквально за несколько минут. Иногда и от админов бывает польза, так-то!
В очередной раз вздохнув, я ткнул курсором в верхнюю ссылку и углубился в чтение. За последние несколько часов я перелопатил столько бреда, сколько не случилось за всю предшествующую жизнь. Довольно часто вообще попадались потоки сознания, по-другому и не скажешь. Хорошо Попрыгунчику – профильтровал содержимое сайта, выцепил повторяющиеся слова «Тау» и «легенда», и добавил ссылку в список. А мне потом сидеть и вникать. Спасал лишь тот факт, что примерно половина страниц содержала идентичную информацию, как это обычно и бывает в большой помойке под названием Сеть. И ведь никуда не денешься, приказы надо выполнять…
Постепенно я вновь с головой погрузился в работу, периодически посмеиваясь над особенно выдающимися перлами, но по большей части с угрюмым видом пролистывал страницу и переходил на новую. Пока что удалось найти лишь десяток серьезных сайтов, по большей части академических, разместивших в свободном доступе материалы исследований своих сотрудников. Но текста было столько, что за час не одолеть. Да и за десять тоже. Я, честно говоря, сегодня собирался лишь составить приблизительный список обязательных к изучению источников, непосредственно к анализу планировал приступить завтра, хорошенько перед тем выспавшись. Но и тупое перелистывание уже порядком наскучило, того и гляди, вырублюсь. Носом клевать уже точно начал…
Из полусонной задумчивости меня вывел звонок в дверь. Вскинувшись, я отыскал взглядом таймер в нижнем правом углу дисплея – ммать, двенадцатый час по корабельному! И кого принесло?..
Тщетно пытаясь избавиться от дремы, я прошаркал босыми ступнями к входу и не глядя сдвинул пластиковую створку вбок.
– Женя?..
– Можно, босс?
Я молча посторонился, пропустив гостью в прихожую. Неожиданно, черт возьми! На ночь-то глядя.
– Босс, эта рыжая реально странная!
– А?..
– Босс, вы спите уже, что ли? – округлила глаза Евгения Сергеевна. – Я говорю, девчонка эта, что с Денисовым поселилась, очень странная.
– Обоснуй. Хотя нет, давай присядем, что ли.
– Это уж точно, лучше сесть, – хмыкнула моя помощница. – В превентивных целях, так сказать.
– Кофе?
– Перед сном?
– Ну и как хочешь. – Я с размаху рухнул в протяжно скрипнувшее кресло, сладко зевнул и приготовился слушать.
– Она странная, – повторила Женя, так и не дождавшись от меня иной реакции. – Заторможенная, и, такое впечатление, от каждого шороха вздрагивает.
– Я же предупреждал, что ее только-только из шока вывели.
– Не похоже, что вывели. Она… как кукла. Взгляд пустой, молчит все время, Денисов ее за руку везде водил. Она точно не зомби?
– Ты у меня спрашиваешь? – притворно удивился я. – Я ее в глаза не видел. В сознании, имею в виду. Обычная девчонка, стройная, в меру симпатичная. Рыженькая…
Я осклабился в мечтательной улыбке, автоматически отметив, как Евгения Сергеевна на неуловимый миг вспыхнула, собираясь сказать что-то резкое, но быстро взяла себя в руки:
– Да, насчет рыжей вы, босс, правы. Спасибо, что предупредили. С трудом сдержалась. Особенно когда кота рядом увидела.
– И что кот?
– Да ничего, в общем-то, – пожала плечами моя собеседница. – Денисов как свою ненаглядную в кресло усадил, так этот котяра к ней на коленки забрался, свернулся клубком и давай урчать. Она его гладит, а вид отсутствующий. Как будто она в своем, закрытом от других мире существует.
– То есть толком ты ничего не узнала? – подытожил я.
– Выходит, так.
– Тогда слушай задачу. Мы летим на Нереиду, это курорт такой…
– Я знаю. Там загар шикарнейший!..
– Не отвлекайся. У нас есть еще десять суток. Все это время ты будешь находиться рядом с Галиной. В разумных пределах, разумеется. С Денисовым на этот счет проконсультируйся. Нужно ее хоть немного растормошить. Постарайся разговорить, познакомь с другими девчонками. С Юми, например. Короче, твое дело – создать ей теплую дружественную атмосферу. Олег очень важен для Пьера, на него большие планы, поэтому будет лучше, если он хоть ненадолго сможет от своей ненаглядной оторваться, а не изображать няньку денно и нощно. Впрочем, что я тебе о методике психореабилитации рассказываю. Наверняка ведь учили такому…
Женька еле заметно нахмурилась, и я мысленно обозвал себя дураком – вот на фига лишний раз напоминать ей о провале? Психолог, от слова хреновый.
– Хорошо, босс, я постараюсь. Надеюсь, начинать нужно не прямо сейчас?
– Не ерничай.
– Да, босс! Я могу идти?
– Точно кофе не хочешь?
– Нет… Спокойной ночи, босс.
Дождавшись хлопка двери, я довольно ухмыльнулся – ведь явственно колебалась! И хочется, и колется, как говорится. Есть подвижки, есть! Что ж, если не буду тупить, как обычно, может, и помиримся еще…
Возвращаться к возне с информационным мусором отчаянно не хотелось, но я пересилил себя и вновь погрузился в автоматическое перелистывание страниц с текстом, в большинстве своем бредовым. Ссылок стало еще больше, и я совсем было собрался остановить Попрыгунчика – мне и уже найденных не на один день работы! – когда в дверь снова позвонили.
– Прием по личным вопросам каждый день с часу до двух, – пробормотал я, но все же из кресла выбрался – кто бы ни приперся, все равно железный повод откосить от бессмысленной работы. Впрочем, кто, кроме неугомонного майора может почтить меня визитом в столь неурочный час?
– Тарасов, время видел?.. – начал я, привычным жестом сдвигая створку, и осекся – на меня отрешенно смотрел Денисов. Взгляд, надо признать, очень странный – как будто сквозь.
– Не побеспокоил? – с легкой улыбкой осведомился Егерь, чисто из вежливости, я полагаю.
– Нисколько, – вздохнул я, постаравшись не выказать удивления. – Проходи.
Отступил в сторону, пропустив гостя, и аккуратно прикрыл за собой дверь – если еще кто вздумает заявиться, пусть сначала постучит. Или позвонит, если ему так удобней.
Совершенно сверхъестественным образом споткнувшись на ровном месте, я провел Егеря в гостиную и жестом предложил присаживаться. Тот спорить не стал, устроился в одном из кресел, аккурат напротив Улыбчивого Будды, и втянул носом воздух.
– Кофе хочешь? – с затаенной надеждой поинтересовался я.
Честно говоря, сам бы не отказался, но для себя варить было откровенно лень. А желание гостя – закон.
– Давай, только покрепче.
– Угу. Располагайся пока, осматривайся. Тебе с сахаром? – уточнил я уже из кухоньки.
– Да, и со сливками.
Такой шикарной кофеварки, как в приемной у Евгении Сергеевны, понятно, у меня в каюте не было, но агрегат попроще имелся, так что справился я на удивление быстро, судя по реакции Денисова. Одарив его большой кружкой, я с точно такой же в руках брякнулся во второе кресло… и едва не ошпарился, подскочив, как ужаленный – из-под моего седалища донесся раздраженный мяв, переходящий в вой.
– Твою мать!
– Петрович, ну-ка угомонись! – рявкнул Егерь, бросив какой-то
Вернее, не в мою, а на здоровенного рыжего кота, вальяжно развалившегося на мягкой кожаной сидушке. Тот зыркнул в ответ недобро, но все же нехотя спрыгнул на пол и демонстративно устроился у подставки Улыбчивого.
– И как я его не заметил… – покачал я головой, балансируя кружкой. Прощупал свободной рукой кресло – нет ли еще каких сюрпризов? – и осторожно уселся. – Вот за это и не люблю кошек…
– Это ты зря, – ухмыльнулся Егерь. – Петрович это чувствует, вот и строит козни. Рекомендую завтра с утра обувь проверить, прежде чем ноги в нее совать. Я, конечно, прослежу, чтобы он еще не набедокурил… но если уж он поставил себе какую-то задачу, будь уверен – своего добьется. Характерный, блин.
– Спасибо, утешил. – Я отхлебнул кофе и вопросительно уставился на гостя, мол, колись, давай.
– Извини, конечно, что так поздно, – начал Денисов издалека, – но… Мне Саныч сказал, что ты ксенопсихолог, специалист по цивилизации Тау. Так?
Я кивнул. Не такая уж и секретная информация.
– Короче, я хочу с тобой посоветоваться, как с человеком знающим. Только не смейся. Я думаю, что сказки про негуманоидную расу, измененную Первыми, вовсе не сказки. И мне известно, где ее искать.
На сей раз Егерь справился довольно быстро, но я слушал его вполуха, в голове почему-то билась одна-единственная мысль – я был прав насчет нестыковок. Видимо, такая забавная реакция возникла на фоне пресыщения информацией – слишком уж много ее на меня сегодня обрушилось. Своеобразный защитный механизм. И в разумных псевдодельфинов Нереиды я поверил безоговорочно и сразу. Сомнение вызвала лишь роль Петровича – он, оказывается, мутант-телепат, и вообще, страшный зверь. А с виду кот котом, разве что здоровенный…
– Мя-а-а-у-у-у!!!
– Петрович, задрал, не отвлекай! – отмахнулся Денисов и пояснил для меня: – Он обиделся, что ты не веришь.
– Да верю я, верю…
– Ты в него не веришь. А он этого не любит.
– Я тоже много чего не люблю, котов в том числе.
– А кого любишь? Собак?
– Нет, я всю живность одинаково не люблю. У меня даже питомец электронный. Не веришь? – Я не поленился смотаться в спальню и продемонстрировал гостю планшетник. – Его зовут Попрыгунчик.
Денисов бросил заинтересованный взгляд на комп и вдруг завис на пару мгновений – совсем как тогда, на катере.
– Боюсь показаться навязчивым, – хмыкнул он, – но откуда у тебя искин Первых?
– Чего? – От удивления я чуть не выронил планшетник, а мультяшный Тау на экране зашелся шипящим смехом. – Это маломощный таурийский искин, можно сказать, бытового уровня. Мне его один знакомый Тау подарил… Какие, нафиг, Первые?!
– Мне тут доложились, – кивнул Егерь на собственное левое плечо, намекая на «татуировку», – что совпадение информационной матрицы со стандартным малым искусственным интеллектом вспомогательных систем составляет пятьдесят семь процентов. И то лишь потому, что основа неорганическая, в отличие от. Хочешь – верь, хочешь – не верь.
– Сегодня прямо день открытий, – невесело хмыкнул я. – Короче, мне сейчас об этом думать лень. Спать хочу, если честно. Но… думаю, теперь отнесусь к поручению дорогого патрона со всей ответственностью. Это что же получается, Тау про Первых знают куда больше нас?
– Выходит, так, – кивнул Денисов. – Так ты по моей проблеме что скажешь?
– А что говорить? Звучит очень убедительно. Вряд ли бы ты до таких подробностей додумался, с методикой и прочим. Так что, думаю, можешь смело Пьеру рассказывать. Он тот еще авантюрист, даже если сразу не поверит, удостовериться захочет однозначно.
– Большое человеческое спасибо! – поднялся Денисов из кресла. – Я думал с Санычем сначала переговорить, но ты своего капитана лучше знаешь… Спокойной ночи, короче. Петрович, пошли.
Выпроводив, наконец, гостей, я с минуту постоял у закрытой двери, даже не пытаясь переварить новую порцию информации, и на автомате побрел в спальню – проверять на собственной шкуре справедливость известной поговорки про «утро вечера мудренее».
– Эх, хорошо-то как! – Денисов с видимым удовольствием вдохнул полной грудью и легонько ткнул в бок свою спутницу: – Галька, помнишь?..
– И рада бы забыть, да не получается, – отозвалась девушка.
Голос у нее был низковатый, но приятный. Не люблю писклявых. Да и на Евгению Сергеевну запал не в последнюю очередь по той же причине – уж больно, на мой, конечно же, вкус, сексуально у нее получалось – с легчайшей хрипотцой и самую чуточку в нос. Впрочем, отвлекся.
– Не понимаю, ты-то чему радуешься, – продолжила Галя, протискиваясь следом за Егерем через рамку сканера. Хотя протискиваясь – это громко сказано. Слишком уж миниатюрна, на мой, опять же, взгляд. – Забыл, чем в прошлый раз закончилось?
– Не-а, – безмятежно хмыкнул тот. – И тебе не советую. А радуюсь хорошей погоде. Опять же, люди живые вокруг, вон, глянь, какая киса!
– Денисов, дурак!
– Мя-а-а-у-у-у!!!
Ну да, как же без тебя-то, сволочная зверюга… видать, тоже на кису стойку сделал и обломался по полной. У нашего коллеги юмор, как бы помягче выразиться, специфический. Не удивлюсь, если специально для Петровича он слова характерным мыслеобразом продублировал. Как он с питомцем общается, Егерь мне уже объяснил – ничего сверхъестественного, как специалист говорю.
Кот рыжим мячиком – здоровенным, между прочим, куда больше баскетбольного! – прошмыгнул мимо меня, едва не своротив с ног, и усвистел куда-то вперед, на территорию терминала. Денисов этот демарш оставил без внимания, галантно взял Галю под ручку и не спеша зашагал к стойке паспортного контроля.
Ага, не удивляйтесь – как оказалось, никто на Ахероне шухер по поводу исчезновения парочки сотрудников с уединенной станции мониторинга среды поднимать не стал. Тарасов расстарался, кто ж еще. Так что никаких проблем на местной, хм, таможне не предвиделось. Ну Денисов, ну сотрудник миссии на весьма удаленной планете – и что? Приехал в отпуск человек. Галя Рыжик аналогично. А неведомого конкурента мы по размышлению решили пока не брать в расчет – во-первых, никто не знал, куда направился «Великолепный», покинув систему Риггос-2, во-вторых, фрегат все равно не спрячешь, так что какой смысл шифроваться его пассажирам? Впрочем, равно и полноправным членам команды, как мы с Евгенией Сергеевной. Кстати, о птичках…
– Молодец, Женька! – похвалил я помощницу, когда умильно озирающаяся по сторонам парочка – надо думать, ностальгия одолела – оторвалась от нас на несколько шагов. – С задачей справилась успешно. Галину прямо не узнать.
– Я старалась, босс, – приняла та вид старательной отличницы, для усиления эффекта хлопнув ресницами. Впрочем, тут же перестала дурачиться и улыбнулась: – Я за нее даже рада. Смотреть больно было, как мучается…
– Не переживай, док сказал, что она почти в норме. Вот еще по магазинам прошвырнется, и вообще не узнаем нашу буку.
– Магазины – это хорошо! – мечтательно прищурилась Евгения. – А то мне уже надеть нечего.
Где-то я это уже слышал… а, фиг с ними! Пусть потешатся. Тем более что нам с Денисовым тоже есть чем заняться. Причем с пользой для общего дела.
– Прямо-таки и нечего? – все же подпустил я шпильку. – Как по мне, очень даже симпатично…
В этот раз, видимо, памятуя о здешнем климате, моя помощница предпочла максимальный минимализм в одежде – белые шортики, такой же топ и бейсболку. Плюс классические кроссовки. Этакая выбравшаяся на теннисный корт английская леди, разве что без ракетки. И в солнечных очках, что оказалось совершенно нелишне. А я, идиот, этим аксессуаром легкомысленно пренебрег. Впрочем, в толпе свежеприбывших туристов, где чуть ли не каждая вторая девушка щеголяла подобным нарядом, Евгения Сергеевна в глаза не бросалась. Но глаз при этом однозначно радовала. Я уже говорил, что у нее фигура обалденная?
– Неуклюже, босс. Но все равно за комплимент спасибо. – Женя одарила меня лукавой улыбкой и вернула шпильку: – А вы, я гляжу, мои уроки не забываете.
Вот еще! Просто ничего более подходящего случаю в моем гардеробе, хоть и изрядно пополненном на Сингоне, не обнаружилось. Так что пришлось влезть в те самые джинсы из модного потертого денима, а любимые ботинки заменить кроссовками из светлой замши. В общем, почти как у классика – «как денди лондонский одет»… Правда, вместо клубной рубашки бежевая тенниска из натурального хлопка. Дорогущая, между прочим!
– Побежали, босс, а то отстанем! – потянула меня за руку спутница, и я безропотно ускорил шаг.
Денисов с Галей уже как раз прошли паспортный контроль и задумчиво топтались неподалеку от стойки, бросая в нашу сторону нетерпеливые взгляды, так что пришлось поторопиться. Как и предполагалось, проблем у нас не возникло, и уже через пару минут мы присоединились к ждущей парочке.
– Ребята, давайте быстрее, – просительно протянула Галя, увлекая Олега в сторону выхода из терминала. – Я тут как белая ворона!
А вот это весьма спорное утверждение. Они с Егерем, одетым по-туристически незатейливо – в серую футболку навыпуск, синие штаны с накладными карманами из комплекта ремонтного персонала и незабвенные тапки на резиновом ходу – составляли весьма гармоничный ансамбль: она щеголяла в тех же шортах и майке, в каких мы ее с Ахерона забрали. Не нашлось на борту ничего подходящего – или размер не совпадал, или фасон не устраивал. Даже у довольно миниатюрной Юми ничем разжиться не удалось, разве что босоножки одолжила. И, что характерно, в тех самых «тревожных чемоданах», доставленных вместе со спасенными, верхней одежды практически не было. Даже у Гали, что, на мой взгляд, явная недоработка с ее стороны. Так что с поправкой на пол и возраст стремление разжиться шмотьем смотрелось вполне естественно. Почему бы в таком случае и не уступить невинной девичьей просьбе?
Все же мы с Женькой несколько отстали – по моей вине, каюсь. Слишком долго по сторонам глазел, изучая донельзя навязчивую рекламу. Но и меня понять можно – давно на курорте не был, почти уже и забыл это забавное ощущение предвкушения пляжного отдыха.
Денисов с зазнобой уже ждали нас на стоянке такси у просторного семиместного глайдера. Петрович крутился тут же, то и дело пристраиваясь поточить когти о нарядный желтый борт аппарата, и отвечая на окрики Егеря недовольным мявом. Впрочем, водила, так и торчавший на своем месте, на забавы рыжего пакостника внимания не обращал, да и Денисов покрикивал лениво, чисто для порядка.
В салоне разместились без проблем, даже коту досталось отдельное кресло, и Олег, обменявшись с Галей понимающим взглядом, торжественно объявил:
– Ну что ж, коллеги по несчастью! Скоро я покажу вам рай шопоголика. Помнишь, дорогая, как нас Викентий по магазинам водил?..
Во взгляде Галины мелькнула тихая грусть, сменившаяся улыбкой. Видимо, все же какие-то приятные воспоминания о пребывании на планете у нее остались. Я ее ни о чем не расспрашивал, хватило истории Егеря, чтобы правильно интерпретировать реакции девушки. А вот Женька периодически терялась, но с присущей ей деликатностью в душу не лезла. За что ей отдельное спасибо. К тому же, как я уже упоминал, с заданием она справилась вполне успешно – за прошедшие десять суток сумела подружиться с пребывавшей в депрессии от посттравматического шока Галей, и даже почти вывела ее из этого состояния. Денисов в приватном разговоре особо подчеркнул это обстоятельство – мол, искин искином, но без дружеской поддержки коррекция так гладко бы не прошла. Дескать, научен уже горьким опытом.
– Возражений нет? – все же счел нужным поинтересоваться Егерь, и, дождавшись дружного мотания головами, продиктовал водиле адрес.
Тот кивнул, и глайдер легко оторвался от земли на антиграве. Поднявшись на транспортный горизонт, таксист врубил движки, и аппарат стремительно рванул над городом, легко обгоняя попутный транспорт. Судя по лихости, потенциальные проблемы с полицией парня совершенно не волновали.
В окно пялиться, особенно с учетом стиля вождения нашего пилота, абсолютно не хотелось, да и смысла особого не было – все равно не разглядеть ничего толком, и я погрузился в собственные мысли, припоминая не столь уж давние события…
Как я и напророчил, Пьер в историю с афалинами до конца не поверил. Что совершенно не помешало ему принять эту версию за рабочую – другой все равно не было. А тут, как ни крути, потенциальный источник информации. К тому же Егерь весьма к месту упомянул о пещерах под островом и таинственном объекте, назначение которого он так и не сумел для себя уяснить. В общем, сам Бог велел проверить. И я бы очень удивился, если бы дражайший шеф рассудил иначе.
Тарасов же, в этот раз включивший скептика, даже помог – в последовавшем очередном «мозговом штурме» он выступил в качестве оппонента, критикуя каждый предложенный шаг, и в результате мы коллегиально сумели родить весьма неплохой план.
Перелет до нужной системы прошел без проблем. Место в обширном порту Куинстона нашлось, здесь и не таких здоровяков принимали, так что километровый «Великолепный» пришелся ко двору. Цель визита Пьер указал стандартную – поиск груза и пассажиров для следующего рейса. Правда, размещать заявку на местном новостном портале не торопился – не до клиентуры сейчас. Стоянка зарезервирована, цель задекларирована – и кому какое дело, чем команда занимается? Отдых у нас, заслуженный.
В пределах самого шарика передвижение гостей Нереиды никак не ограничивалось, не рекомендовалось лишь лезть в зону ответственности военных объектов. Но нам там, собственно, ничего и не нужно было. А в Южном полушарии, по словам Денисова, затеряться можно в два счета. Понятно, от орбитальной группировки не скроешься, но тут, как говорится, есть нюансы. Что у системы мониторинга не отнять, так это стопроцентного покрытия подконтрольной территории. Выходка террористов, уничтоживших базу на острове Флоранс, стала возможной лишь с привлечением невиданных ресурсов – нескольких кораблей и орбитального имитатора, который сам по себе стоил как маленький космический флот. Так что в участии в заварухе компании «Внеземелье» Егерь даже и не сомневался. Никакому одиночке, сколь бы богат он ни был, такое провернуть не по силам. Мы же собирались тихо-мирно высадиться на подходящем островке неподалеку от мест разыгравшейся три года назад трагедии, и якобы предаться разнузданному отдыху с серфингом, дайвингом и рыбалкингом. Плюс остальные пункты программы – шашлык, тьфу, барбекю на свежем воздухе, принятие солнечных ванн и всякие излишества нехорошие по укромным местечкам. Для чего и потребовалось участие как минимум двух парочек. Но, судя по намекам Гюнтера, не исключалась и третья – Юми ему уже чуть ли не ультиматум предъявила. Сойдет ли за четвертую тандем Виньерон – Тарасов, я, честно говоря, сомневался. Хотя с майора станется, может и этим, который нетрадиционный, прикинуться. Чисто для хохмы. Итого восемь человек – лишние глаза ни к чему. Остальная команда оставалась на борту, по графику отправляясь в увольнение. Эмильену как суперкарго вменялось в обязанность периодически объявляться на местной «барахолке» – специализированном сайте для грузоперевозчиков, и даже интересоваться напрямую у некоторых работодателей условиями. В общем, имитировать бурную деятельность.
Некоторое сомнение у меня вызывало место высадки – довольно обширный остров в десятке километров от Пятачка – того самого клочка суши, где некогда размещался временный лагерь научников, занятых контактом с афалинами. Плюс, если верить тому же Денисову, менее чем в сотне километров лежал безымянный остров с разгромленной «фабрикой клонов». С какой стороны не возьми, режимные объекты. Были. А теперь места преступлений, причем очень серьезных – массовых убийств. Полиция на такое соседство должна смотреть косо. Примерно в таком ключе я и высказался. На смех меня, против ожидания, не подняли. Пьер преувеличивать проблему был не склонен, справедливо полагая, что все решаемо, главное, знать, где и с кем. А Тарасов и вовсе заявил, что можно наплевать и забыть – если в деле были замешаны доблестные сотрудники СБ, то никаких следов на местах мы не найдем. Вообще. Не в их стиле оставлять улики, тем более, свидетельствующие об их вопиющей некомпетентности. А операция подобного масштаба, которую они благополучно проморгали – именно она и есть. На том, собственно, и порешили. Все равно, пока фрегат пребывал в гиперпространстве, как-то проверить ни одну из версий не представлялось возможным. Зато как только «Великолепный» из прыжка вышел и появилась связь с Сетью, дражайший шеф припряг Джейми. Тот, порядком соскучившийся по настоящему делу, успешно и, главное, незаметно взломал сервер системы мониторинга Нереиды, тиснул самые свежие спутниковые снимки интересующего нас квадрата и после соответствующей обработки переправил Пьеру. Изучив их в пять пар глаз, мы убедились в безусловной правоте майора – кроме подозрительно ровных площадок разной протяженности, на островах ничего примечательного не обнаружилось. Денисов еще хмыкнул что-то типа: «Все-таки системы уничтожения были синхронизированы. Повезло мне, значит». Страшная штука гравигенераторы. Довелось мне уже быть свидетелем их применения в качестве банальной мины. Впечатлило, не скрою.
На Пятачке картинка несколько отличалась – здесь нам удалось разглядеть несколько пенобетонных фундаментов типовых жилых и лабораторных боксов. Видимо, базу просто-напросто демонтировали, убрав основные следы пребывания людей.
Поиск в открытых полицейских сетях никаких ограничений на посещение именно этого района планеты не выдал. Даже в новостях трехлетней давности про террористов, разгромивших научно-исследовательскую базу, упоминаний не было. Оставалась вероятность, что непосредственный мониторинг объектов взяла на себя СБ, но это посулился выяснить по своим каналам Тарасов. Чем, собственно, в данный конкретный момент он и занимался. А наша компания летела на… шопинг. Ага, нам предстоял банальнейший забег по магазинам. Правда, наш с Денисовым список покупок несколько отличался от стандартного. Но ведь об этом никому знать не обязательно, правда?..
Пьер же, заручившись поддержкой Гюнтера, решал организационные вопросы, коих набрался нехилый перечень. Как оказалось, самостоятельный отдых группы лиц в суровых естественных условиях вдали от комфортабельных отелей был делом не то чтобы невозможным… но для воплощения в жизнь такой прихоти потенциальным клиентам службы спасения приходилось порядочно попотеть. В первую очередь, согласовывая порядок взаимодействия с указанной службой, как-то: канал экстренной связи, комплект маяков на каждого отдыхающего, медкарты, прививки и прочая, прочая, прочая. Плюс краткий курс по выживанию в дикой природе с последующим зачетом. Плюс тренинг по оказанию неотложной помощи. Плюс… Впрочем, так как отдыхать мы собирались именно группой, то проходить обучение
Ввиду наличия майора никому из партии отдыхающих не пришлось также посещать и школу дайвинга, что в нормальных условиях отняло бы не менее недели. Впрочем, соответствующую подготовку имел и Денисов, да и я был не чужд некогда подобной забавы, давно, правда, еще когда по курортам разъезжал. Однако опыт не пропьешь, в чем я уже неоднократно имел возможность убедиться.
В общем и целом непреодолимых преград не возникло, и сразу же после посадки фрегата на персональном «пятаке» в «частном секторе» космопорта мы приступили к реализации разработанного плана. И первым пунктом в той части, что касалась нас с Денисовым, шла закупка оборудования для подводных работ. Ну и для антуража, так сказать, всего остального инвентаря – грилей, шезлонгов, удочек-спиннингов и даже ружей. Накануне я при помощи Попрыгунчика раскопал адреса нескольких довольно крупных магазинов, специализирующихся на подобных вещах, но, как показала практика, Денисов на этот счет имел свое мнение…
Торговый центр, размещавшийся в огромном приземистом – всего три этажа – здании, показался мне очень скромным. В плане оформления, понятно. Разнообразных магазинов, бутиков, салонов красоты и просто кафешек здесь было видимо-невидимо, судя по большой голографической карте в холле. Впрочем, несмотря на лихость таксиста, по дороге я сумел уяснить, что на площадях тут не экономили, предпочитали расти вширь, а не ввысь, как в других мегаполисах. И парковка у центра была на загляденье – большая и просторная, забитая по большей части… колесными карами. Ага, глайдеров не особо много, в основном именно такси. Зато четырехколесных экипажей самого разного дизайна и фасона несколько сотен. И не менее половины из них – явные внедорожники типа незабвенного «бобика», но несравнимо более технологичные и напичканные электроникой по самую крышу. Удивился я сильно, даже Денисов на это внимание обратил и пояснил, что это место популярно у так называемых «джипперов» – больных, в сущности, людей, полагающих «езду» по всяческим буеракам, лужам и просто непролазной грязище за самое изысканное развлечение. Ну да, магазин фактически в пригороде, вот и облюбовали его «джиповоды».
Впрочем, долго зависать на парковке мне не дали, и мы поспешили убраться с солнцепека – довольно щадящего, на мой взгляд – в кондиционированную прохладу холла.
– Дамы, боюсь показаться бестактным, – зашел издалека Денисов, пробежавшись глазами по карте, – но нам нужно разделиться.
Это уж как пить дать! Поддерживаю всеми руками и ногами.
– Оле-е-ежек!.. – разочарованно начала было Галина, но умница Евгения Сергеевна что-то быстро шепнула ей на ухо, и спутница бравого Егеря тут же сменила гнев на милость: – Ладно, идите. Мы и без вас справимся. Вам же и хуже.
Мы всем своим видом изобразили сожаление – причем не сговариваясь, и Денисов, присев на корточки, подхватил кота под передние лапы. Пристально глядя ему в зеленые глазищи, Егерь с нажимом произнес:
– Петрович, идешь с девочками. Патруль.
Кот глухо заурчал, мотнув хвостом.
– И смотри у меня, чтоб без порчи чужого имущества! – предупредил Денисов напоследок и отпустил питомца. Прошелся ладонью по лобастой башке и загривку, легонько наподдал по откляченному кошачьему заду – дескать, вали уже. – Встречаемся через… час примерно. Галь, вы как обычно?
– Ага, – подтвердила та. – Только лучше я тебе сама позвоню, а то с вами никакого удовольствия. Пойдем, Жень.
Галина потянула с любопытством осматривавшую ближайшие окрестности Женьку за руку и чуть ли не бегом потащила куда-то вглубь холла, к одной ей ведомой цели.
Я невольно залюбовался обеими – так легко и естественно у них получалось, что называется, летящей походкой. Обе изящные и фигуристые, разве что одна совсем уж миниатюрная. Зато вторая!.. Мой любимый размер. И рыжий кот, семенящий рядом. Прямо-таки фантасмагорическая картина.
– Паша, проснись!
– А?..
– Ты чего? – Денисов подозрительно прищурился, потом проследил за моим взглядом: – А, да, впечатляющее зрелище. Ты что, в Евгению Сергеевну втюрился, что ли?
Если бы все было так просто… Томление в груди, тайные охи-вздохи, бессонные ночи, безумные порывы типа стихоплетства и серенад под балконом под аккомпанемент губной гармошки… Да с такой напастью я бы в два счета справился. Но тут уже слишком далеко зашло, даже водка не помогает. Одна надежда на сегодняшнюю вылазку по магазинам. Шопинг, он… расслабляет, что ли. По крайней мере, настроение у девушек улучшается, давно доказанная закономерность. А, ладно!..
– Да ты, братан, не лыком шит! – правильно интерпретировал мою задумчивость напарник. – Успел уже! И накосячил, наверное. Знакомая ситуация. Ничего, вот сейчас они душу отведут, и тогда лови момент. Проверено.
– Да ну тебя! – опомнился я. – С Женькой может и не прокатить. Ч-черт!
– Ага, Евгения Сергеевна серьезная девушка, – подлил масла в огонь Денисов. – Характерная, что мой Петрович. Мы ее сразу раскусили.
– Слушай, давай мою личную жизнь позднее обсудим? – разозлился я. – Тарасова еще позовем, тоже тот еще эксперт. Особенно под рюмку чая.
– Ладно, ладно, молчу. Пошли, покажу тебе один занятный магазинчик… Паш, ты чего?!
Я лишь отмахнулся, уставившись в пол. Ох, как не вовремя накатило! Давненько, кстати, приступов не было, и особенно таких, яростных вспышек. Так, дышим глубоко, ни о чем не думаем. Вдох-выдох, вдох-выдох… где же верный «деревянный человек», когда он так нужен? Не драться же, в конце концов, с первым встречным! Лучше уж Денисову тогда нахлобучить, он хоть отобьется в случае чего. Вдох-выдох, вдох-выдох…
– Эк, брат, тебя расколбасило! – донесся до слуха голос напарника. Глухо, как сквозь вату. Или, скорее, толстый слой воды. – Непорядок!..
Я вдруг почувствовал на висках его твердые ладони и едва успел задавить первый, естественный, порыв – схватить его за запястья и боднуть лбом в переносицу, потянув на себя. А потом еще коленом добавить, в солнечное сплетение. И уже в следующее мгновение с удивлением осознал, что ярость, накатывавшая волнами, с периодичностью прибоя, отступила куда-то на задворки сознания. Стало удивительно хорошо, я бы даже сказал, неестественно спокойно. Как будто стакан валерьянки хватанул. Или словил в бубен – забавное такое ощущение, когда в нокдаун отправляют. И вроде не на полу, но и себя не полностью ощущаешь. Все как в тумане. И в ушах звон.
– Паша, Паша, ну-ка, присядь, – Денисов, как заботливая мамаша, подвел меня к ближайшему диванчику, каких по всему холлу было понатыкано немало – надо думать, чтобы утомленные гости могли передохнуть перед очередным забегом по магазинам. – Легче стало?
– Ты… как?..
– А, ерунда! Просто фокус, последнее время с энергетикой помаленьку балуюсь. С тобой-то что?
– При… ступ… Сей… час… пройдет.
– И давно это у тебя?
– Давно. Несколько лет, – уже довольно уверенно пояснил я. От ярости не осталось и следа, да и странная слабость стремительно отступала. – Психотравма, после контузии. Периодически в панику впадаю. Или, как сейчас, в ярость. И тогда непременно кого-нибудь поколотить надо, иначе кранты.
– То-то я гляжу, манекен у тебя в каюте такой замызганный, – хмыкнул Денисов. – Часто достается?..
– В последнее время не очень, – честно признался я. – Есть куда энергию девать. А тут что-то накатило. А ты крут, мужик. Так меня еще никто не утихомиривал.
– Фирма веников не вяжет! – самодовольно осклабился напарник. – Полегчало? Пошли тогда.
Идти пришлось не очень далеко – до первого поворота в левое крыло здания. И только оказавшись в хоть и просторном, но все же коридоре, я осознал, что меня мучило все это время – в холл, огромный зал высотой во все три этажа с прозрачным куполом, свет проникал беспрепятственно, но вблизи стен каким-то чудесным образом рассеивался, и здесь царили причудливые тени странного фиолетового оттенка.
– Это от местной звезды спецэффекты, – незамедлительно пояснил Денисов, видя мое удивление. – На улице так в глаза не бросается, а в помещениях заметно. И это ты еще на местных внимания не обращал, особенно девиц. Загар у них… специфический, скажем так.
– Женька что-то говорила такое. Шикарнейший – уж не знаю, что она имела в виду.
– Увидишь, сам поймешь, – заверил напарник. – Тут вообще все с фиолетовым отливом, особенно издали. Даже растения. Вплотную смотришь – обычный зеленый листик, разве что край синеватый, да прожилки. А как с высоты на заросли глянешь – чистый фиолет. Ладно, что я распрягаюсь, сам все увидишь. Пришли, кстати.
Я поднял глаза на довольно скромную вывеску – «Охота и рыбалка». Н-да, без изысков, зато предельно ясно. Судя по неширокой затемненной с тыла витрине с манекенами, что называется, в «полном фарше» – именно то, что нам нужно. Хотя я бы лучше в крупный фирменный магазин наведался, а не в этот… лабаз.
– Пошли-пошли, тебе понравится, – ухмыльнулся Денисов и прошел в дверь.
Я шагнул следом… и застыл рядом с Егерем, приятно пораженный.
– Я же говорил, тебе понравится, – подмигнул тот. – Хотя тут кое-что изменилось. Но главное осталось на месте. Добрый день, Жанна!
– Добрый, мсье, – незамедлительно отозвалась хозяйничавшая за тяжелым прилавком из натурального дерева брюнетистая хрупкая девушка с парой задорно торчащих косичек.
Именно на нее я и пялился, проигнорировав довольно обширную коллекцию всевозможного туристического, охотничьего и рыбацкого снаряжения, разбавленную кое-где чьими-то трофеями – головами довольно крупной живности с разных планет Федерации, от земного оленя до степного волка с Брода. А добрая половина так и вовсе была мне незнакома.
– Рад снова видеть обворожительную хозяйку этого волшебного царства! – расщедрился на комплимент Денисов, одарив девицу широкой улыбкой. – Как поживает ваш папа́? Все также третирует – заставляет готовить завтрак и заниматься другими женскими делами?
– Вы знакомы с папа́? – сделала большие глаза Жанна.
Н-да. Встречаются еще такие экземпляры… Судя по произношению, француженка. Или канадка. Скорее первое, если судить по общей изящности и элегантности, которую не в силах был скрыть даже наряд в стиле милитари – весьма минималистский. Да что там «не в силах»! Наоборот, даже подчеркивал. Просто удивительно. Понятно теперь, почему Денисов меня именно сюда притащил. Этому магазину вообще никакой рекламы не надо, кто раз зашел, потом уже мимо пройти не сможет. Даже если не нужно ничего, любой нормальный мужик заглянет полюбоваться на хозяйку. Причем без всяких задних мыслей, с чисто эстетическими целями.
– Не имел чести, – рассмеялся Денисов. – Но к вам я уже заглядывал.
– Увы, мсье, не припоминаю, – искренне смутилась Жанна. На меня она внимания не обращала – привыкла уже к такой реакции самцов. – Но должна сказать, папа оказался прав – быть примерной девочкой не так уж и плохо.
Денисов удивленно заломил бровь, но сказать ничего не успел – дверь за прилавком, ведущая, скорее всего, на склад, уехала в бок, по торговому залу разнесся детский топот и звонкий голосок прокричал:
– Мама! Мама!
Девушка с улыбкой склонилась, подхватив ребенка, и выпрямилась, лукаво глядя на посетителей, то есть на нас с Олегом. На руках у нее с удобством устроилась совсем мелкая девчушка – лет двух, максимум двух с половиной, совершенно на мать не похожая – пухлощекая и светловолосая.
– Не шуми, дорогая, у нас гости, – выговорила Жанна дочери – чисто для порядка. – Так что папа был прав, мсье. Правда, сейчас он ушел на покой, передал дела нам с Генри.
Тут весьма вовремя из кладовки высунулся белобрысый мужик – не сказать, что гигант, но весьма впечатляющих габаритов. Нордического, что называется, типа. Скользнул по нам цепким взглядом и поинтересовался у жены:
– Помочь?
– Не стоит… – отмахнулась Жанна, но тут малышка что-то принялась нашептывать ей в ухо. Выслушав ребенка, девушка с совершенно серьезным видом кивнула: – Хорошо, сейчас посмотрим. Сожалею, мсье, но у нас с Мари возник очень важный вопрос, не терпящий отлагательств. Прошу нас извинить. Генри вас проконсультирует.
Денисов понимающе улыбнулся, мол, дело житейское, и переключился на парня.
– Чем могу служить? – незамедлительно поинтересовался тот.
– Да у нас, собственно, целый список, – хмыкнул мой напарник и полез в карман за КПК.
Я проводил взглядом скрывшуюся в кладовке женскую половину семейства и пристроился рядом с Денисовым, облокотившись на прилавок.
– Впечатляет, – резюмировал через пару минут Генри. – Извините за любопытство, собрались «дикарями» на юг?
– Ага. А что, бывали уже?
– Приходилось. Пока не остепенился, – продавец мотнул головой в сторону двери, в которую вышли Жанна с ребенком. – На мой взгляд, кое-что у вас в списке лишнее, а кое-что я бы заменил. Вот, скажем, дыхательные аппараты – зачем вам мощный «акваник», если на островах глубин больше тридцати метров просто нет?..
Денисов смерил меня вопросительным взглядом, но я лишь пожал плечами – перечень составлял из самого стандартного снаряжения, наиболее распространенного. Тем более что бюджет Пьер не ограничивал. Но если есть более подходящий аналог, не вижу причин не взять. В этом ключе я и высказался, вдохновив белобрысого Генри на безнаказанную коррекцию нашего списка. Сильно подозреваю, что в соответствии с ассортиментом магазина, а отнюдь не из-за моей неграмотности в этом вопросе. Впрочем, возражать я не стал, равно как и Денисов, поэтому гостеприимный магазинчик мы покинули примерно через час, весьма довольные и покупками, и итоговым счетом. Даже с доставкой вышло процентов на тридцать дешевле, чем рассчитывали. Олег на радостях еще и пару охотничьих ружей прикупил – для полной аутентичности, как он выразился. Отказать ему, что называется, рука не поднялась – уж больно вид у него был счастливый, когда он ощупывал двустволку-вертикалку с цевьем из натурального дерева. Соблазнял и меня, но я на «штучный товар», «станочную обработку» и «ле февр» не купился. Мелкашек-самозарядок спортивно-охотничьего назначения мы приобрели целых пять штук, на всех хватит. А на изыски мне как-то того… с высокой колокольни.
В общем, со здоровяком Генри мы расстались почти друзьями, он нас даже дисконтной картой одарил, как весьма выгодных клиентов.
Выбравшись обратно в коридор, мы переглянулись и, не сговариваясь, развалились на ближайшем диванчике – к дамам присоединяться было явно рановато. Они еще только-только во вкус вошли, а мы уже практически с делами закончили.
– Теперь куда? – поинтересовался я.
Олег расслабленно прикрыл глаза и махнул рукой:
– Никуда. Лениво пока.
– Как скажешь, – хмыкнул я, и устроился поудобнее, закинув руки за голову. – А хорошо тут…
– Угу. Тихо. Даже не верится…
Опять о чем-то своем думает. Всегда так бывает, когда после длительного перерыва в знакомые места возвращаешься. Помимо воли вспоминаешь, что в этой кафешке сидел с девушкой, вот здесь фильм смотрел, а вон там чуть не подрался. Вот, кстати…
– Олег, все хотел тебя спросить, да как-то случая не было… Можно?
– Валяй.
– А как ты с дельфинами общаться собираешься? Ты же вроде этот, как его…
– Коннектор?
– Да, его. Пролюбил, короче. Это мы теперь еще месяца три на островах торчать будем, пока ты словарный запас не восстановишь? Но Пьер вроде бы на месяц всего стоянку зарезервировал. Не сходится что-то…
– Другой бы на моем месте обиделся, – хмыкнул Денисов, – а я не буду. Спишем этот откровенно идиотский вопрос на твою некомпетентность. И даже похвалим за внимательность и любознательность.
– А если серьезно?
– Беда с вами, гуманитариями, – вздохнул напарник. – Ты бы наверняка созданием резервной копии не озаботился. А я в таких случаях действую строго по инструкции, которая гласит: при наработке «якорей» запись дублируется в резервный накопитель. А лучше в два, как у меня. Так что весь необходимый массив тут.
Егерь хлопнул себя по набедренному карману, в который не так давно засунул КПК, и закончил:
– Единственная проблема – синхронизация нового коннектора с записями старого. Заранее это не сделаешь, нужен реципиент, то есть без Варьки не обойтись. Так что лишний денек помучиться придется.
Еще несколько минут мы просидели в молчании, думая каждый о своем, потом Денисов от души зевнул и нехотя поднялся с дивана:
– Эх, сиди, не сиди, а по магазинам надо. Пошли, Паша, плавками закупаться…
На стартовой палубе «Великолепного» нас встретил подозрительно веселый Тарасов. Уж не знаю, по какой такой надобности он торчал вблизи двух легких атмосферных катеров, вокруг которых суетились техники, но удержаться от едкого комментария не смог. Или не захотел.
– Вижу, рейд по магазинам прошел удачно, – с ухмылкой заявил он, дождавшись, пока мы с Денисовым выволочем из багажного отделения глайдера целую гору пакетов, пакетиков и пакетищ с логотипами доброго десятка торговых заведений. – Девчонки, вы бы их пожалели, им еще работать и работать, солнце еще высоко.
– Ничего, они у нас сильные, – отмахнулась Галина. – Жень, подтверди.
Евгения Сергеевна кивнула, но комментировать не стала – великая вещь субординация! Зато я с огромным удовольствием выплеснул раздражение, копившееся почти два часа:
– Тарасов, отвали. Ты тут по делу? Вот им и занимайся. Или тебя отовсюду выперли за надоедливость?!
– Олег, чего это с ним? – смерив меня изучающим – с этаким прищуром – взглядом, поинтересовался майор у моего напарника. – Озверинчику принял?
– Саныч, реально достал, – пропыхтел Егерь, силясь ухватить еще один пакет в дополнение к тому десятку, что уже держал в руках. – Это ты в Чернореченске совсем одичал, Ольга тебя в нормальные магазины не таскает, а то бы знал – грешно смеяться над собратьями по несчастью.
– Ладно, это я так, любя, – пошел на попятный Тарасов. – Все заказали? Когда доставка?
– Генри сказал, через пару часов, – закатил глаза Денисов, припоминая. – Стало быть, вот-вот уже. А ты с какой целью интересуешься?
– Со шкурной, Олежек, со шкурной. Пьер запряг транспорт готовить, так уже почти все в ажуре, только багаж ждем. Кстати, а куда вы эти пакеты поволокли? Грузите вон в «двойку».
– Это ты хорошо придумал, – оживился мой напарник и шагнул к указанному катеру.
Далеко, правда, не ушел – опомнилась Галя:
– Эй, куда?! Сан Саныч, уж от вас-то я не ожидала! Как не стыдно! Нам же покупки разобрать надо! Правда, Жень?..
Вот зараза! А я было собрался последовать примеру Денисова – хоть мы с Евгенией Сергеевной официально… э-э-э… в разводе, скажем так, но галантность проявить все равно пришлось – джентльмены-с, куда деваться. Теперь до второй палубы тащить все это барахло, в лучшем случае. Ну да, в каюту к Женьке не попрусь, невежливо. В приемной все брошу, как обычно.
– Пошли, Олег, – вздохнул я, с трудом подхватив Женькин улов.
И ведь не тяжело, но, блин, о-очень неудобно – пакеты объемистые, да и набиты некоторые весьма плотно. Впрочем, девчонок это обстоятельство нимало не волнует, и сами они, коли приходится обходиться без помощи кавалеров, справляются куда как ловко. Видимо, эта способность дается им от рождения, на генетическом уровне.
Тарасов хмыкнул, проводив нас задумчивым взглядом до лифта, но промолчал. Устыдили его дамы, хоть какая-то управа.
В кабинке поместились все, включая пакеты и Петровича, который до того озабоченно обнюхивал борт «двойки», не обращая внимания на снующих вокруг техников. До палубы номер два добрались тоже без приключений, а вот дальше вышла небольшая заминка – я свернул к кабинету, но Галина решительно воспротивилась и увлекла меня вместе с поклажей в каюту, которую они занимали совместно с Денисовым. Там мы с Олегом свалили пакеты прямо на пол и благоразумно слиняли в мою берлогу, оставив дамочек заниматься обновками. Впрочем, те совершенно не возражали. Предатель Петрович остался с девчонками – он с видимым удовольствием развалился на самой верхушке внушительной кучи свежезакупленного барахла и довольно заурчал. Правда, долго блаженствовать ему не дали – когда мы уже выходили из каюты, за спиной раздался обиженный мяв, сопровождаемый треском раздираемого когтями пластика. Денисов удовлетворенно ухмыльнулся и пояснил:
– С Галькой не забалуешь, особенно когда она обновки сортирует. Не удивлюсь, если она его за шкирку с горки стащила. А он наверняка в процессе какую-нибудь тряпку порвал. Ну, точно! – Егерь затворил дверь, заглушив негодующее «Петрович!» и не менее негодующее «Мя-а-а-у-у!!!», активировал замок и подмигнул мне: – Пусть развлекаются. Из принципа кота не заберу.
– Жестоко, – покачал я головой. – Пошли быстрей, пока не хватились.
– Угу.
На пассажирской палубе задерживаться не стали, дабы не попасться под горячую руку боевых подруг, и сразу же поднялись в мою каюту, воспользовавшись потайной лестницей. Оказавшись в прихожей, оба одновременно облегченно выдохнули. Денисов, не дожидаясь приглашения, рухнул в кресло, а я прошел в кухню – в торговом центре перекусить мы так и не удосужились, и желудок об этом прискорбном факте недвусмысленно напоминал.
– Кофе?
– Я бы и от чего-нибудь посущественнее не отказался.
– Готовить в ломы, – честно признался я. – Давай с кухни доставку организую. Интересно, что у них сегодня в качестве дежурного блюда?..
– Фиг ли гадать, заказывай уже. И кофе тоже давай.
Пока я возился с кофеваркой, подоспел заказ. Как у наших поваров водится, в лучшем виде – на пластиковом подносе, с комплектом одноразовой посуды. Всякий раз чуть ли не до слез пробирает, до того похоже на забегаловки Амьена. Правда, содержание абсолютно не соответствует форме – дешевые приборы отнюдь не отменяют высоких вкусовых качеств нашего корабельного «фаст-фуда».
– Олег, пошли на кухню, лень в гостиной накрывать.
– Ну-ка, что тут у нас… Бутерброды? Паста… Блин, еще и с гадами морскими…
– Не привередничай, не в ресторане. Скажи спасибо, что хоть это есть, наверняка половина смены в городе уже, могли и просто разогретых полуфабрикатов подогнать, – спустил я гостя с небес на грешную землю. – У нас не лайнер класса люкс. Порой и на консервах сидеть приходится.
– Напугал ежа, – хмыкнул Денисов, принюхиваясь к исходящей паром пасте с морепродуктами. – Ты гляди, а пахнет как настоящая.
– Так гады настоящие, мороженые разве что. В космосе, знаешь ли, свежатинки раздобыть негде.
– Эх, видел бы ты, какие сайгаки у нас в окрестностях водятся! – мечтательно прищурился Денисов. – А мясо! Пальчики оближешь! Я копченостями половину Академгородка снабжал. Через Тарасова излишки сбывал, чтобы не залеживались.
– Что, настолько скучно было?
– Знаешь, Паша, уж лучше пусть скучно, чем такая веселуха, что на нашу с Галькой долю пришлась, – покачал головой Егерь. – Маленькие радости жизни начинаешь ценить, только полностью их лишившись. Впрочем, тебе не понять…
– Уверен?..
– Что, тоже не без греха?
– Ты, типа, меня на исповедь разводишь?
– А что, нельзя?
– А… Блин, кому приспичило! – Я раздраженно ткнул сенсор приема на разразившемся длинным звонком инфоре. – Да, патрон?
– Чем занимаешься? – поинтересовался Пьер, явно размышляя о чем-то своем.
– Перекусить сели…
– Денисов у тебя?
– Ага. Кстати, патрон, задание выполнено, даже сэкономить немного удалось…
– Знаю, Тарасов доложился – товар уже доставлен. Так что закругляйтесь, через час отправляемся.
– А разумно, на ночь-то глядя?
– Паша, не нуди. Поспишь лишнюю ночь в палатке, ничего с тобой не случится. Короче, собирайтесь оба. И дам предупредите.
– Э-э-э… Пьер, с дамами, как бы помягче выразиться… засада, – счел нужным вмешаться Денисов. – Они покупки разбирают, я бы не рискнул их пока что беспокоить.
– Ладно, сам позвоню. Евгения там?
– Да, патрон. А может…
Ну вот, опять отключился.
– Что-то нервишки шалят у нашего дорогого капитана, – хмыкнул Егерь. – Часто с ним такое?
– Первый раз на моей памяти, – пожал я плечами. – Но я на корабле без году неделя. Надо с Эмильеном проконсультироваться. Или Этьена спросить.
– А, успеется! Я лично хочу жрать, и пусть весь мир подождет.
– Собраться успеешь?
– Уже. Пара кофров и кот – вот и весь багаж.
Ну да. А у меня и того меньше – что на мне, да планшетник с Попрыгунчиком. Все остальное закуплено и упаковано в большую сумку, которую всего лишь надо переложить из глайдера в катер. Так что безмятежность гостя мне вполне понятна.
– Еще кофе?
– Наливай…
– Симпатичный островок! – Гюнтер лениво проводил взглядом ушедший на круг катер Пьера и взялся за штурвал – посадка в незнакомом месте дело серьезное, автопилоту лучше не доверять. Тем более системы привода, как в порту, здесь не наблюдалось, что совершенно логично. – И пляж есть!..
– Это радует, – хмыкнул я, мельком подумав, что купаться в футболке – слишком эксцентрично даже для меня. А светить спину совершенно не хотелось. – Смотри-ка, патрон место облюбовал для лагеря.
– Нормально, есть, где приткнуться. И палатки встанут без проблем. Девочки, держитесь, садимся!
Евгения Сергеевна и Юми, оккупировавшие пассажирский салон, не отреагировали – слишком были заняты разговором. Видимо, местные красоты обсуждали. А может, о загаре размечтались, том самом, шикарнейшем.
Надо сказать, посмотреть в пути было на что. Нереида не зря считалась туристическим раем, сверхмягкий климат и обилие островов с обширными пляжами привлекали на этот курорт федерального значения десятки миллионов отдыхающих за сезон, который, впрочем, здесь длился круглый год. За три с копейками часа мы успели полюбоваться и столицей с пригородами, просто тонущей в парках, и «шахматными досками» растениеводческих ферм, поля на которых были разбиты пресловутым квадратно-гнездовым методом, и на роскошные виллы, и на не менее роскошные прибрежные отели. Потом долго тянулись бесчисленные острова, островки и просто скалы, торчащие из безмятежно голубой воды, в конце концов уступившие место бесконечной отливающей сталью глади без малейших признаков жизни. Океан пересекли довольно быстро, минут за сорок. Я от нечего делать пялился на простирающуюся до самого горизонта отражающую небо поверхность, поэтому сумел уловить любопытную закономерность: чем дальше от экватора, тем светлее была вода. Серая зыбь сначала сменилась густой синевой, и постепенно уступила место голубому оттенку, разбавленному черными точками скал, а затем все большим количеством клочков суши с фиолетовыми зарослями. С каждой минутой полета плотность островов увеличивалась, да и сами они росли в размерах, пока местность под днищем катера и вовсе не стала напоминать дельту какой-нибудь земной реки – обширнейший лабиринт проток, проливов и своеобразных лиманов, ограниченных крупными атоллами. С высоты разглядеть было трудно, но мне показалось, что коралловых островов здесь нет, хотя кое-какие из них и весьма походили очертаниями на кальдеры затопленных вулканов. Надо будет вечерком покопаться в Сети, потешить любопытство.
Большую часть дистанции прошли на автопилоте, так что Гюнтер, занявший место пилота, откровенно скучал. Ему можно было только посочувствовать – и не поспишь, и заняться абсолютно нечем. Я очень скоро расслабился и соскользнул практически в медитативный транс, восстанавливая растраченные в процессе шопинга физические и духовные силы, поэтому собеседником оказался никудышным. От девчонок тоже помощи можно было не ждать – у них всегда найдется, о чем посекретничать. Оживился пилот лишь когда наши катера достигли района, в котором располагались Пятачок, безымянный остров с лабораторией и Флоранс. Гюнтер в историю Егеря посвящен не был, поэтому весьма удивился, когда сразу на двух островах с интервалом минут в десять, не больше, мы обнаружили неестественно ровные площадки с зеркальной поверхностью. За без малого три года ветры согнали мелкодисперсную пыль, оставшуюся от построек и скал при срабатывании гравигенераторов, в море, и теперь об их существовании напоминали лишь смахивавшие на каток проплешины. А вот на третьем островке, который мы облетели дважды, нашлись напророченные Тарасовым признаки существования поселения – фундаменты из пенобетона и такая же отгородка в крошечной бухте – остатки демонтированного эллинга.
– Тут кто-то жил раньше? – вслух удивился Гюнтер. – Я бы в такую глухомань ни за что не полез.
– Потом у патрона спросишь, – отмахнулся я. – Не отставай, вон, они уже над соседним островом.
– Шеф вряд ли что скажет, – вздохнул мой напарник. – Если считает, что эта информация не относится к жизненно необходимой.
– Тогда у Денисова спроси, – посоветовал я. – Упс, кажется, прибыли…
Остров оказался достаточно обширным и явственно делился на две практически равные части – вытянутая почти строго на юг равнинная часть, заросшая местной фиолетовой травой, с купами пальм или чего-то типа, с широкими пляжами и узкой полоской кустов или даже каких-то деревьев вдоль береговой линии; и северная – гористая, покрытая настоящими тропическими джунглями. Этакая гигантская запятая, километров десяти в длину и около шести с половиной в самом широком месте.
Пьер посадил катер в основании южной части, там, где у «запятой» начинался «хвостик», который заканчивался длинной песчаной косой, фактически ограничивавшей лагуну. Тут нашлась удобная и просторная ровная площадка, плавно спускавшаяся к живописному пляжу, так что выбор патрона я всецело одобрил – и палатки поставим в сухом месте, и до воды все равно рукой подать. Плюс буквально в сотне метров к северу по скале журчал водопад – не Ниагара, конечно, но вполне себе аутентичный. Видимо, где-то в джунглях бил ключ, дававший начало ручью. Главное, чтобы он пресным оказался, тогда одной проблемой будет меньше. Но это проверим чуть позже, когда лагерь разобьем…
– Гюнтер, из катера пока ни ногой, – вышел на связь Пьер. – Егерь местность желает проверить.
– Да, шеф, – с ироничной ухмылкой отозвался мой напарник. – А что тут проверять, собственно?
– Не обращай внимания, это он свою профессиональную паранойю тешит, – прорезался в эфире голос Тарасова. – Засиделся без дела. Вот и он, кстати.
Мы с Гюнтером на диво синхронно уставились в левое боковое окно и успели заметить, как из откинувшейся вверх дверцы пассажирского салона выскочил рыжий ком, неестественно быстро скрывшийся из вида, а затем выпрыгнула закованная в черный пластик фигура. Дверь сразу же села на свое место, отсекая внутренности катера от потенциально опасной окружающей среды. Не обращая внимания на шипение пневмопривода, Денисов поозирался несколько мгновений, ничего угрожающего, видимо, не обнаружил и двинулся в обход притулившихся рядышком летательных аппаратов. Шагал он осторожно, не выпуская из рук тот самый «ле февр», что прикупил сегодня утром у Генри, счастливого мужа красотки Жанны, в магазине «Охота и рыбалка». Уже на втором или третьем шаге броня перешла в режим «хамелеон», и Егерь практически слился с растительностью, хоть силуэт и угадывался. Самым большим демаскирующим фактором служило, как ни странно, ружье – ложе из светло-коричневого дерева сильно выделялось на фоне сочной зелени с примесью фиолета. Петровича, кстати, видно не было, хотя с головой скрыться в траве он не мог при всем желании – все же не африканская саванна, и травостой тут далеко не в рост человека. И даже не в рост кота, тем более такого крупного.
– Профессиональная деформация страшная сила, – покачал головой Гюнтер, не прекращая наблюдать за перемещениями Денисова. Тот как раз закончил первый круг и пошел на второй, увеличив радиус метров на пять. – Помню, как уволился из Десанта, неосознанно прикидывал, как каждое встречное помещение штурмовать буду, коли приспичит. И в двери спокойно проходить не мог, так и подмывало сначала гранату закатить, чисто на всякий случай.
– Мальчики, а чего ждем-то? – заглянула в пилотскую кабину Юми, состроив на анимешной мордашке вопросительную гримаску. – Хочется уже на свежий воздух…
– Сидите пока, Денисов развлекаться изволит, – отмахнулся Гюнтер. – Ищет черную кошку в темной комнате.
К этому моменту Егерь завершил обход ближайших окрестностей, остановился у скалы чуть подальше водопада, практически у края джунглей, и вышел на общую волну:
– Вроде нормально все. Можете выходить, но в заросли пока лезть не рекомендую.
– Принял, – отозвался дражайший шеф. – Вас ждать?
– Нет, мы с Петровичем еще пройдемся, не нравятся мне эти джунгли. – Черная фигура повернулась к зеленой стене, начинавшейся как-то сразу и резко, сменяя ровную поросшую низкой травой полянку. – Остров довольно большой, угодья охотничьи в наличии, так что вполне могут и хищники обнаружиться. Сидите здесь, короче. Петрович, патруль!
Черт, а кот-то где?! Ничего хотя бы отдаленно напоминающего рыжую шерсть не вижу, хоть убей! Между тем Денисов ему командует, как будто тот у него под ногами крутится. Странно это. Я бы даже сказал, не к добру.
– Гюнтер, кота видишь?
– Не-а, – безмятежно хмыкнул тот. – Но он есть, не сомневайся.
– В лес прошмыгнул, что ли? Почему тогда я не заметил?
– Потому что он этого не захотел.
Ну и что тут возразишь? Ладно, раз Олег дал добро на выход, нужно делом заняться…
Видимо, остальные участники экспедиции рассудили аналогично, потому что у обоих катеров одновременно откинулись двери и из них, разминаясь, выбрались, хм, туристы числом семь. Включая и меня, понятно. Оказавшись за пределами довольно тесной кабины, я от души потянулся, поправил чуть сползшие от длительного ерзанья по сиденью шорты, одернул футболку и побрел к багажному отделению катера, загребая траву обутыми в легкие «дышащие» кроссовки ногами. Остальные выглядели примерно так же, со стороны производя впечатление банальнейших любителей пляжного отдыха – никаких «тактических» шмоток и не малейшего намека на «милитари». Просто отдыхающие со всеми атрибутами вроде полотенец, сланцев и темных очков. Даже Пьер в этот раз вырядился в белые шорты и тенниску, выделяясь на нашем довольно раздолбайском фоне своеобразной элегантностью: шорты шортами, но дорогие и строгого покроя, присущего истинным джентльменам. Не то что наши, аляповато-яркие и просторные.
Местное светило висело еще довольно высоко, так что жара после кондиционированной прохлады тут же дала о себе знать. Впрочем, с моря тянуло легким ветерком, теплым и ласковым, так что назвать пекло невыносимым язык не поворачивался. Но работать все равно не хотелось. Зато так и подмывало промчаться, не разбирая дороги, к пляжу, и с разбега врезаться в прозрачную воду, чтобы брызги во все стороны, да напуганные рыбешки порскнули прочь. Эх, лепота!
– Паша, доставай палатки.
Ну вот, попался на глаза патрону, и вся эйфория куда-то испарилась. Впрочем, быстрее начнем, быстрее и закончим. А там и окунуться можно будет. Или нет? Про спину-то я и запамятовал, грешным делом. Слишком уж долго на море не был, вот и расслабился, под впечатлением.
– А куда ставить?
– У Тарасова спроси, он в таких делах разбирается, – технично отфутболил меня шеф. – Я на вас надеюсь, Александр.
– О чем речь, Пьер! – Майор, только что выбравшийся из салона, стянул с себя просторную майку, оголив не слишком мускулистый, но жилистый торс, и швырнул ее в ближайшее кресло. – Хорошо-то как! Давненько я в такие места не выбирался!
Он от души, до хруста, потянулся, продемонстрировав характерные отметины на шкуре – судя по их количеству и расположению, доставалось ему частенько, но все же до моей «расписной» спины не дотягивал. Меня-то один раз приложило, зато на все деньги. Черт, жарковато. Я бы тоже с удовольствием от тряпки избавился, но… нет, стремно. Не буду людей пугать. Тут только Евгения Сергеевна в курсе неких, э-э-э, особенностей моего организма, но она на этот счет особо не распространялась. Хотя кто ее знает, может и поделилась секретом с подружками в чате.
– Так, Паша, тащи палатки сюда, сюда, сюда и вот сюда, – закончив осмотр окрестностей, распорядился Тарасов, для ясности ткнув в предполагаемые места установки пальцем. – Понял?
– Понял, – отмахнулся я. – Ты метки какие-нибудь сделай, что ли…
– Смекаешь! – насмешливо похвалил меня язвительный штурмовик, но, против ожидания, просьбу выполнил – просто-напросто принялся топтаться в нужных местах, приминая траву.
Я же нехотя откинул люк багажного отделения, зафиксировавшийся над головой в направляющих, и потянул ближайший пластиковый кофр с характерной маркировкой в виде стилизованного индейского национального жилища и надписью «Tipi». Хорошие, между прочим, палатки. Качественные, и, что немаловажно, автоматически раскладывающиеся. Нужно всего лишь поместить баул в облюбованное место, ткнуть сенсор и отойти метров на пять. Дальше она уже сама справится – за считанные секунды довольно компактный кофр превратится в относительно просторный оранжевый купол.
Все палатки у нас были двухместные, предполагалось, что и жить будем парами «девочка-мальчик», за исключением дражайшего шефа, которому предстояло делить жилплощадь с Тарасовым. И это еще одна проблема, потому что я пока морально не готов остаться с Женькой наедине в столь интимной обстановке. Спать, ясен пень, будем в спальных мешках, но все равно такая близость несколько нервировала. С другой стороны, может, и удастся пошатнуть это странное равновесие, когда и хочется, и колется, и каждый принципиально не желает делать первый шаг навстречу.
Первый купол с характерным хлопком расправляющейся материи занял свое законное место, и я для верности обошел его кругом, зафиксировав растяжки, вдавив костыли в податливую почву каблуком. Пихнул ближайшую «стенку» из какого-то сверхпрочного супернепромокаемого синтетического полотна – нормально, крепко стоит. Внутрь покуда лезть не стал, как все поставлю, разделим жилье, вот тогда…
Вернувшись к катеру за второй палаткой, я наткнулся на наших скучающих девушек – заняться им было откровенно нечем, а далеко от лагеря Денисов отходить не велел.
– Паша-сан, давай поможем, – оживилась Юми при виде меня.
– Не, сам справлюсь, – пропыхтел я, выволакивая на свет божий очередной кофр. – Гюнтеру помоги.
– Да он тоже занят, вон, какие-то железки с капитаном выгружают.
Я глянул в указанном направлении и ухмыльнулся в предвкушении – дорогой патрон при непосредственном участии главного боевика занимался распаковкой принадлежностей для барбекю – гриля на высоких ножках и складного мангала. Уголь, розжиг и прочие необходимые мелочи мы запасли заблаговременно, равно как и мясо замариновали. Вернее, не мы мариновали, старый Ватанабэ расстарался. Если все пойдет по плану, через пару часов шашлычком угостимся.
– Это они хорошо придумали, – все же буркнул я. – Не мешайте им, дамы.
– Босс, серьезно, нам скучно, – включилась в разговор Евгения Сергеевна. – Может, пока вещи выгрузим?
– А смысл? Сначала палатки расставлю, определимся, кто в какую, тогда и будете шмотки таскать…
– Девочки, а что вы тут делаете? Пойдемте купаться!
Признаться, фраза эта застала меня врасплох, и я чуть было не выронил кофр, резко обернувшись на голос. Впрочем, не я один – Юми с Женькой удивились не меньше. И было от чего: у катера стояла незаметно подкравшаяся Галя. Что характерно, при полном параде, то есть в бикини, шлепанцах и повязанном на манер юбки прозрачном парео. Короткие рыжие волосы собраны в хвост, черные очки сдвинуты на лоб – типичнейшая пляжная барышня, короче. И когда только переодеться успела.
– Э-э-э, Олег же не велел?.. – с непонятной интонацией то ли спросила, то ли возразила Женя. – Опасно вроде как.
– Глупости какие! – отмахнулась Галина. – Вы его больше слушайте. Он просто до любимых игрушек дорвался. На пляже ничего опасного нет, как специалист говорю. Лагуна хорошая, чистая, так что хватит тут топтаться, бегом в воду!
Женька с Юми переглянулись и принялись молча разоблачаться. Вскоре обе они тоже щеголяли купальными костюмами – как оказалось, предусмотрительно надетыми прямо под достаточно цивильные наряды. Разве что без парео – эти наиважнейшие аксессуары были у обеих в багаже, до которого мы еще не добрались. Впрочем, по этому поводу они переживать не стали и шумной стайкой унеслись на пляж, благоразумно оставшись на глазах у мужской части компании. Я не отказал себе в удовольствии полюбоваться процессией – когда еще увижу столько стройных девчонок, да еще и практически раздетых, пусть и незагорелых?.. Вскоре до слуха донесся плеск и радостные девичьи крики – дорвались до бесплатного, что называется.
– Что, Паша, завидно?! – хлопнул меня по плечу как всегда не вовремя нарисовавшийся Тарасов. – Водичка-то наверняка хороша! Окунуться бы тоже не помешало.
– Не, я пас.
– Как хочешь, – пожал мой собеседник плечами. – Я места отметил, давай, не тяни с палатками.
– Да уже, – пропыхтел я, подхватывая кофр.
Проводил завистливым взглядом не спеша вышагивавшего к пляжу майора и поволок баул к ближайшему вытоптанному пятачку.
Надо признать, теперь, когда никто не отвлекал, дело пошло куда веселее, и уже минут через пятнадцать все четыре купола торчали яркими пятнами на фоне зелени. Жилища я расставил дугой, как Тарасов и наметил. Какими соображениями он при этом руководствовался, лично для меня так и осталось загадкой, но забивать голову пустяками я не стал. Вместо этого присоединился к патрону с Гюнтером, которые уже вовсю распаковывали надувные лодки с пластиковыми днищами – на них предполагалось добираться до Пятачка, когда займемся поиском таинственной подводной пещеры. Подвесные водометные двигатели с электроприводом пока что ждали своего часа в ребристых металлических контейнерах.
Когда разобрались с лодками, вернулись донельзя счастливые девчонки в сопровождении хитрого Тарасова. Насколько я понял, он откосил от работы под предлогом охраны беззаботно плещущихся в лагуне нимф, по крайней мере, именно так он мотивировал собственную отлучку Пьеру. Впрочем, он тут же устроил инспекционный обход палаток, но изъянов не нашел и переключился на собравшихся у нашего с Гюнтером катера девушек, предложив тем выбирать жилища. Этот процесс затянулся где-то на четверть часа, потом они все же пришли к согласию и припрягли меня на разгрузку всяческого совершенно необходимого любой даме скарба. За этой суетой незаметно пролетел еще час, но результат стоил усилий – лагерь приобрел какой-то неуловимый налет уюта. Это как говорят, что женская рука чувствуется. Вроде и ничего особенного, но всевозможные малозначительные детали создают особенную атмосферу. Да элементарные занавески на окнах и горшки на подоконниках, до которых мужикам, как правило, дела нет. В нашем случае, понятно, никакой лишней растительности мы с корабля не притащили, но ее с успехом заменили коврики и всякие милые мелочи вроде притулившихся у входной мембраны нашей с Женькой палатки женских шлепок и развешенного на одной из растяжек парео. Евгения Сергеевна облюбовала крайнюю слева, а я возражать не стал, поскольку мне было абсолютно все равно. В следующей устроилась Галина, потом шло жилище Юми и Гюнтера, ну а шефу с Тарасовым досталась крайняя правая. Как раз в центре дуги майор устроил место под костер, аккуратно сняв дерн и выложив из него невысокий круглый барьерчик. Мангал и гриль расположили здесь же, чтобы далеко не ходить. Туго накачанные лодки отволокли почти к самым зарослям, для пущей безопасности. Там их никакие волны не достанут, да и ветром не снесет: с одной стороны защищает скала, с другой – стена деревьев. Сразу за палатками Гюнтер пристроил быстросборный каркас из пластиковых трубок, в котором зафиксировал пару досок для серфинга, и развернул отдельный купол, чуть меньше жилых, для хранения оборудования для дайвинга. Его пока распаковывать не стали, просто перетащили ящики в, э-э-э, «кладовку». На самых задах, в отдалении от жилья, оборудовали биотуалет, о котором никто, кроме всезнающего майора, при планировании и не вспомнил. Умывалкой и душем решили не заморачиваться, все равно лагуна под боком. Или ручей – кому как удобнее. На этом основные хлопоты по обустройству закончились.
К возвращению Денисова лагерь преобразился и стал окончательно похож на временное поселение туристов-дикарей. Что, собственно, и требовалось – теперь никаким орбитальным наблюдением нас не возьмешь. Отдыхаем мы, и точка. Зато когда Егерь вынырнул из зарослей и привлек наше внимание не слишком громким свистом, я чуть было не схватился за голову – все старания к чертям, пока он тут в полном обмундировании рассекает. Он же как бельмо на глазу…
Видимо, не одному мне пришла в голову подобная мысль, потому что Тарасов, до того вполне терпимо относившийся к эксцентричному поведению друга, не вдаваясь в подробности буркнул:
– Ты бы снял скафандр-то, Олежек. Все стадо палишь.
– Да ладно тебе, Саныч! – отмахнулся тот. – Кому мы тут на фиг нужны?
– Поверь моему опыту, всегда найдется не к месту любопытная сволочь, – покачал головой майор. – Короче, давай переодевайся. Вон твоя палатка. Петрович, отвали!..
Оп-па! А я опять умудрился проморгать появление рыжего пакостника. А ведь обычно на внимательность не жалуюсь. Нужно срочно что-то делать. К доку Шульцу наведаться, что ли?
– Ладно, хрен с вами, – сдался Денисов, и нырнул в палатку, продавив телом входную мембрану.
Появился он буквально через пару минут, чем меня порядочно озадачил – это он так быстро умудрился содрать с себя довольно сложную на вид броню и облачиться в более приличествующую обстановке одежду в виде неизменных шортов и майки?! Должно быть, их этому искусству долго и упорно обучают в академии, в ущерб остальным навыкам. Хотя и в ловкости Олегу не откажешь. Загадка, короче.
– Что ж, господа отдыхающие, остров мы осмотрели, – объявил он, окинув взглядом собравшуюся в полном составе экспедицию. – Здесь относительно безопасно, так что никаких дополнительных мер принимать нет необходимости. Не рекомендую в джунгли забредать – гнуса много, да и валежника с камнями под ногами богато, запросто можно ступни повредить. Если уж приспичило, оденьтесь нормально, и поодиночке не ходите. Мы с Петровичем нашли следы местных хищных кошек, довольно старые, но уже один этот факт говорит, что они здесь периодически появляются. Ручей пресный и чистый, воду можно пить без опаски, русло везде каменистое, так что всякой гадости, как обычно в джунглях бывает, в нем нет. Если у кого-то повышенная мнительность, пользуйтесь обеззараживающими таблетками, мы их много накупили. Ну, или в кипяченом виде. Вопросы?..
– Петрович, а ты, случаем, не на свои следы наткнулся? – прищурившись, хмыкнул Тарасов. Кот в ответ возмущенно взвыл, дескать, думай, прежде чем ляпнуть такое. – Ладно, ладно, верю!..
– Вот видите, девочки, я же говорила! – повернулась Галина к внимательно слушавшим речь Егеря подружкам. – Денисов, он такой – туману напустить любит, да напугать людей почем зря.
– Я тебя тоже люблю, дорогая! – не остался в долгу Олег, увернулся от довольно умело запущенного сланца и рванул к берегу, на бегу крикнув: – Чего стоим, пошли купаться!
Врезался в нежно-голубую гладь, так что брызги во все стороны – прямо как я давеча в мечтах – и щучкой ушел под воду. Вынырнул метрах в пятидесяти от берега, хватанул воздух, и снова скрылся под поверхностью.
– А вот это правильно, я считаю! – заключил Тарасов и тоже с гиканьем помчался к воде, походя кликнув кота: – Петрович, догоняй! Кто последний, тот не получит кальмаров!
Зверь, против ожидания, рыжим мячиком покатился следом, с каждым мгновением ускоряясь, и вскоре уже самым натуральным образом скользил над травой огромными прыжками, едва касаясь лапами почвы. Я, признаться, от этого зрелища несколько обалдел – это что же за кот такой? Лошадь обгонит, если постарается… Вон как рванул, даже майора обставил, и не задумываясь махнул в воду, подняв тучу брызг, чем вызвал у меня очередной разрыв шаблонов. Это что же, на него так обещанные кальмары подействовали? Прямо волшебное слово. Надо запомнить.
Уже и так вдоволь наплескавшиеся девчонки тоже не выдержали, но шли не торопясь, успевая еще и сплетничать о чем-то. Но больше всего меня удивил Пьер – проводив задумчивым взглядом стройные фигурки, он пробормотал, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Тоже искупнуться, что ли? Гюнтер, когда мы в последний раз на курорте были?
– Не помню, шеф, – понимающе усмехнулся тот. – Даже если и выбирались, то на общественные пляжи, этому не чета.
– Ладно, надо же когда-то начинать, – махнул рукой Пьер и решительно зашагал к воде.
Гюнтер направился следом за ним, но вскоре остановился и недоуменно оглянулся:
– Пауль, а ты чего?
– Я воздержусь, – с самым безразличным видом отмахнулся я. – Желания нет.
– Значит, сам напросился! – заключил Гюнтер. – Займись мясом, раз уж от коллектива оторвался.
– А не рано?
– Самое то, это только кажется, что до темноты еще долго. Еще час, максимум полтора, и все. Это же тропики, темнеет очень быстро. Ладно, я ушел, вон, Юми зовет.
– Давай, – хмыкнул я, про себя тяжко вздохнув – знал бы ты, чего мне стоило это напускное спокойствие.
Эх, с каким бы удовольствием я сейчас нырнул! Но нельзя спину светить. Комплекс у меня такой, и ничего не поделаешь. В панику не ударился, и то хлеб. Впрочем, шашлык – не самый плохой вариант скоротать время. До непосредственно жарки еще далеко, а вот костерок запалить, углей наготовить – это я с великой радостью.
Всегда любил море, фактически с самого раннего детства, когда родители впервые взяли меня с собой в отпуск. Понятно, тогда я его воспринял как просто о-о-очень большую ванну, в крайнем случае бассейн, но с годами наши взаимоотношения постепенно менялись. Уже в юности попал с друзьями даже не в шторм, а в легкое волнение, но на утлой пластиковой лодчонке, насилу выгребли. Именно тогда я понял, что с морем шутить нельзя, оно только притворяется добрым и ласковым, а на самом деле это дремлющий зверь, готовый в любую минуту обернуться шквалом, внезапной волной или какой-нибудь хищной гадостью типа акулы. Да и просто медузы иной раз не подарок – так щупальцами прижгут, что уйдешь камнем на дно со сведенными мышцами. Но и не любить его я уже не мог, а потому пришлось приспосабливаться, учиться различать малейшие оттенки его настроения, если можно так выразиться. Занятия дайвингом помогли, приучили к дисциплине и выработали привычку сначала думать, а уже потом куда-то лезть. И оказалось, что ладить с морем весьма просто – следи за прогнозом погоды, соблюдай элементарные правила безопасности и никогда – никогда! – не суйся в незнакомое место один. Уважай море, и оно ответит тебе тем же.
Больше всего мне нравилось сидеть на берегу, наблюдая за закатом. Далеко-далеко, у самого горизонта, багровеет зарево, подсвечивая облака и отражаясь в спокойной глади, так что кажется, будто солнце и не погрузилось уже до половины, а просто причудливым образом искривилось, и с каждым мгновением сплющивается, все больше становясь похожим на мяч для регби. Постепенно лучи тускнеют, сгущаются легкие сумерки, но длится это очень недолго – волной накатывает тьма, и глаза с непривычки не могут ничего разобрать, остается лишь полагаться на слух. Впрочем, и он часто подводит – кроме мерного шороха набегающих на песок волн и резких криков чаек ничего не разобрать, вокруг царит вязкая, даже ватная, тишина. Становится немного не по себе, чувство такое, как будто летишь по бесконечной трубе, полностью потеряв ориентацию в пространстве. Но потом загорается первая звезда, затем еще одна, еще и еще, и скоро уже весь небосвод усыпан яркими точками, тускнеющими вблизи желтой кляксы Луны. Это на Земле, на Нереиде несколько иначе, но тоже впечатляюще.
Взять хотя бы местный спутник – он этак раза в полтора крупнее привычной Селены, но свет испускает специфический, как от хорошей лампы-галогенки. Не такой яркий, конечно, но глаз разницу улавливает сразу. По красоте местный закат ничем не уступает карибскому, а спектр звезды и особенности атмосферы и вовсе превращают его в экзотическое зрелище. Я бы даже сказал, фантасмагорическое. И столь же быстротечное – плотные сумерки опустились минут за десять, не больше. Со звездами было все в порядке, тут ничего странного. А вот когда глаза адаптировались к темноте, меня ждал очередной сюрприз: вокруг обнаружилось множество иных естественных источников освещения. Мириады ярко-зеленых светлячков в воде, днем казавшейся кристально-прозрачной, в зарослях неподалеку тускло светящиеся гнилушки, и на листьях фосфоресцирующие каемки, преображавшие банальные кусты в кровеносную систему призрачного левиафана – картина насколько жуткая, настолько и завораживающая. А спустя совсем немного времени вся эта «неоновая» паутина замерцала, создав вокруг совсем уж мистическую атмосферу. В общем, о том, что сбежал с вечеринки еще засветло, я ничуть не пожалел.
Шашлык, надо сказать, удался на славу, тем более к его приготовлению приложил руку сам Пьер – к тому времени, как вся честная компания набарахталась до полного изнеможения, я нажег углей и приготовил мангал с грилем, а также насадил сочные куски свинины на шампуры. Знаю, что из свинины шашлык неправильный, но баранины не нашлось, к тому же слишком уж у нее привкус специфический, не всем нравится. Зато свиная лопатка ушла влет, особенно под пиво, коего мы запасли несколько упаковок. Гарниром служила наскоро наструганная зелень вроде классических для подобных посиделок огурцов с помидорами.
Гюнтер в два счета организовал музыку, причем преимущественно ямайские мотивы, и началось веселье. Взрослые, казалось бы, люди избавились от наносной шелухи, без которой немыслима повседневная жизнь, и превратились в легкомысленных подростков. Тарасов развлекал аудиторию бесконечными анекдотами, разбавленными случаями из армейской жизни, Гюнтер его периодически поддерживал, дамы смеялись, пиво лилось рекой, а мне вдруг стало как-то неуютно. Показалось на секунду, что все вокруг ненастоящее, некая декорация к дурному боевику про сокровища. И веселье напускное, и пиво горькое, и мясо уже не лезет… Имитация нормальной беззаботной жизни, вот что это такое. Потому и воротит, что уже завтра все это закончится, и начнутся суровые будни черных археологов. А я все никак не определюсь с позицией. Нет, договор с Тарасовым в силе, но и Пьера подставлять сильно не хочется. А тут еще Денисов с Галей, которые вообще к этой истории ни с какого боку, по-хорошему если. Просто оказались в ненужное время в ненужном месте. И с Евгенией Сергеевной что-то решать надо… А, блин, плохо все!..
– Пойду, освежусь, – ответил я на вопросительный взгляд майора и медленно побрел к воде.
Тот понятливо кивнул и завел очередную байку, так что на мое отсутствие внимания никто не обратил. Разве что Женька, мельком на меня глянувшая, но тут же переключившая внимание на рассказчика. Правда, на какое-то мгновение мне показалось, что в ее глазах мелькнуло нечто похожее на тщательно скрываемую грусть, но я мысленно отмахнулся – померещилось. Ей-то с чего грустить?..
Убрел довольно далеко по косе, пятная следами сырой песок в полосе прибоя. Вода приятно ласкала ноги, свежий ветерок холодил голову, и постепенно апатия, столь внезапно накатившая, отступила. Так хорошо мне уже давненько не было, пожалуй, что с самого ранения. Тогда я был обычным лейтенантом-первогодком, только-только прибывшим на место службы, и с удовольствием окунувшимся в неизбежную суету, царящую практически в любом дипломатическом представительстве. Ничего еще натворить не успел, совесть моя была абсолютно чиста, потому и жил легко и радостно. Не то что сейчас… Впрочем, мерный шепот волн, лижущих песок, прогонял черные мысли прочь, и я шагал, куда глаза глядят, пока не начался закат. Тут уже я не отказал себе в удовольствии насладиться редким зрелищем и уселся прямо на песок, вытянув ноги, чтобы набегающие волны доставали до ступней. В ожиданиях я, что характерно, не обманулся…
– Босс? Не помешаю?
Я молча хлопнул рядом с собой ладонью, мол, устраивайся. Евгения Сергеевна не таилась, ее шаги я услышал загодя, поэтому даже не дернулся, когда она заговорила.
– Красиво тут, – произнесла она, присев справа от меня. – Загадочная ночь, жутковатая, но притягательная. Даже не знаю, как точнее выразиться. Чувство такое… странное. У вас тоже, босс?..
– Есть немного, – хмыкнул я.
По сравнению с дневной жарой стало откровенно прохладно, спина пошла мурашками, так что тепло Женькиного тела я чувствовал, можно сказать, кожей, хоть она ко мне и не прижималась, просто сидела рядом. Или это у меня просто восприятие обострилось? Вон, чувствую ее дыхание, да и стук сердца вроде бы. Или это мое? Точно, блин. Атмосфера весьма располагает, можно и на откровенный разговор вызвать. В конце концов, сколько еще это противостояние будет длиться?..
– Красиво… – повторила Женя и перехватила мой взгляд. – Вас что-то гложет, босс? Скажите мне, и станет легче. В чем ваша проблема?
– А ты не догадываешься?
– Дурачок ты все-таки, Паша! – Евгения придвинулась поближе, прижавшись ко мне теплым боком, и положила голову на плечо. – Неужели нужно было столько ждать, чтобы признаться самому себе в собственных чувствах? Смешные вы, мужики.
– То есть я прощен?
– Мечтай! Я еще ни цветов не видела, ни в ресторан не сходила. Кто ж так извиняется? Но первый шаг в нужном направлении ты сделал. Вот тебе за это награда. – Женька вдруг резко толкнула меня в плечо, отчего я распластался на песке, ловко оседлала, устроившись у меня на бедрах, и, притянув к себе за ворот футболки, медленно поцеловала, пристально глядя прямо в глаза. В глубине ее зрачков плясали озорные огоньки, скорее всего, просто отсветы пламени костра. Оторвавшись от моих губ, улыбнулась: – Спишь ты все равно отдельно. Пока.
– Не вопрос, спальник обновить нужно, – хмыкнул я, мысленно отметив это ее «пока». Многообещающе прозвучало, между прочим. – Может, слезешь с меня, а то у меня реакция неконтролируемая…
– Дурак! – рассмеялась девушка, но просьбу выполнила, мазнув лукавым взглядом по моим шортам. – А давай еще посидим. Хорошо-то как!
Я ничего не ответил, просто обнял снова прижавшуюся ко мне Женьку за плечи. А ведь действительно хорошо. Покойно и даже умиротворенно, как будто груз с души скинул. А я еще думал, что не романтик!..
Проснулся я от характерного свиста ионных движков и в первую пару секунд даже не сообразил, где нахожусь. В палатке царила интимная полутьма, превращавшая ее в безликую нору, надо признать, довольно просторную. Взгляд уперся в низковатый потолок, сфокусировался, и я наконец рассмотрел характерный рисунок мембранной ткани веселой голубенькой расцветки. Выдохнул облегченно и повертел головой, одновременно ухитрившись от души потянуться и сладко зевнуть. Женькин спальный мешок в правом «отнорке», изрядно помятый, походил на надувной матрас, из которого выпустили воздух. Все ясно, проснулась Евгения свет Сергеевна, и к подружкам убежала, чтобы меня не беспокоить. Интересно, который час?
Инфор, так и красовавшийся на левом запястье, подсказал, что около десяти утра по местному. Ничего себе поспал! Хотя… чего я жалуюсь? Отдохнул хорошо, правда, намятые с непривычки бока поламывает, но это явление временное, уже завтра проснусь без малейших признаков дискомфорта. У меня всегда так бывает на новой, хм, кровати. Однако пора и честь знать, не на курорте. Кто-то из наших уже куда-то рванул, причем на дальняк, если катер поднять не поленились. Так что хочешь, не хочешь, а нужно вылезать на свет божий и браться за дело. Правда, пока слабо представляю, в чем оное дело будет заключаться, но это уже детали…
Выпроставшись из спального мешка, я еще раз зевнул, даже не попытавшись прикрыть рот ладонью – от кого таиться? – и критически себя осмотрел, для надежности даже обхлопав одежду. Нет, все-таки спать при полном параде – не самая удачная идея. Футболка как изжеванная, шорты не лучше. Ну и ладно… зря, что ли, с Денисовым самый настоящий набег на «Турист-мастер» устроили? Подтянув поближе спортивного вида сумку, прикупленную в том же заведении, я, немного порывшись, извлек свежую майку – светлую, с принтом на тему рыбалки – и купальные шорты. Из числа универсальных, в которых и по берегу ходить нормально, и купаться. Плюс без нижнего белья можно запросто обойтись – в них уже встроены, э-э-э, труселя из ткани-мембраны. Дешево, надежно и практично. Да и симпатично, если, конечно, не выбирать самые адские расцветки.
Вчера я все-таки залез в воду, уже когда все улеглись, утомленные вечеринкой, и даже Женьку проводил до палатки. В гордом одиночестве, так сказать. Освежился, расслабился, понежился на легчайших волнах, даже не волнах, а меленькой зыби – в лагуне им негде было разгуляться, впрочем, как и везде в лабиринте островов. Когда вернулся в жилище, моя ненаглядная уже тихонько посапывала во сне, и мне пришлось приложить порядочные усилия, чтобы ее не побеспокоить. Впрочем, справился, и неожиданно для самого себя вырубился буквально за пару минут, стоило лишь немного пригреться в спальном мешке. И продрых чуть ли не до обеда, олух!.. Так жизнь мимо пролетит, и не заметишь.
Сунув мятую одежду во второе, специально для нее предназначенное, отделение сумки и вооружившись умывальными принадлежностями, я выбрался из палатки и практически сразу наткнулся на Тарасова. Несмотря на утро, пусть и не самое раннее, уже порядочно припекало, и майор щеголял в одних шортах. Правильно, ему-то что скрывать? Это на меня все смотрят, как на, хм, не очень умного человека. Хотя с чего бы это? Пьер, между прочим, тоже постоянно в тенниске, но ему, выходит, можно? Типа, аристократ? Хотя, надо признать, с его повседневным образом это вязалось как нельзя лучше, потому и в глаза не бросалось. А, ладно, нашел, о чем переживать!..
– Доброе утро, – иронично прищурив правый глаз, поприветствовал меня Тарасов. – Выспался?
– Угу. А где все?
– Олег с Пьером улетели по какой-то надобности. Гюнтер на лодке вокруг острова пошел, с удочками, места для рыбалки присматривать. Это по официальной версии, – подмигнул майор. – А девчонки во-о-он где, купаются.
Глянув в указанном направлении, я незамедлительно обнаружил всех трех дам – они и впрямь плескались в лагуне, но довольно далеко, практически на другой стороне, в самой крайней точке «загогулины», образованной песчаной косой.
– Чего их туда понесло-то?
– Не знаю, – пожал плечами Тарасов. – Галька жаловалась, что скучно. Видимо, подбила подружек прогуляться. Пускай себе, нам мороки меньше.
– А это не опасно?
– Так Петрович с ними, – хмыкнул майор с таким видом, как будто этот факт все объяснял.
Н-да, что-то с этим пакостником реально не так, надо все-таки по Сети пошарить с запросом «кот егерский, обыкновенный». Кстати, а почему его не видно? Он же рыжий! Вон как Галина голова на фоне песка выделяется.
– Ты уверен, что он с ними? Что-то не видать.
– Так он же на посту, хрен ты его разглядишь, пока сам не проявится, – все с тем же непонятным выражением отмахнулся Тарасов. – Завтракать будешь?
– А ты сегодня кашеваришь?
– Дежурю согласно графику. Кофе?
– Не-а, умоюсь сначала.
Покончив с водными процедурами, я все же воспользовался предложением Тарасова. Вода в ручье (все-таки на водопад этот мерно журчащий по довольно пологой скале поток не тянул) была прохладной и чистой, сон как рукой сняло, и я ощутил потребность срочно чего-нибудь пожевать. К моим услугам оказались остатки вчерашней роскоши в виде разогретого на гриле шашлыка, и крепкий кофе, сваренный майором на углях в самой настоящей медной турке. И где он ее только раздобыл?..
Перекусив, я некоторое время осоловело разглядывал резвящихся на той стороне лагуны нимф. Кстати говоря, кроме брызг и ярких белых пятен бикини на самой крупной подтянутой фигурке разобрать практически ничего не удалось, и довольно скоро это занятие мне наскучило. Тарасов все также колдовал с грилем и не обращал на меня внимания, и я решил, что глупо упускать возможность искупаться без лишних свидетелей. Не спеша спустившись к воде, остановился у самой кромки песка и стянул майку, подставив грудь ласковому ветерку. Эх, хорошо! А сейчас будет еще лучше!..
Не удержавшись, я промчался по довольно широкой полосе пляжа и щучкой сиганул в прозрачную воду, сквозь которую прекрасно просматривалось гладкое песчаное дно. Дыхание на мгновение перехватило, как всегда бывает при изменении температуры, даже и не очень резком, по телу от макушки до пяток пробежала прохладная волна, но уже через пару мгновений организм адаптировался, и я уверенными гребками ушел в глубину. Задержать дыхание с первого раза удалось секунд на двадцать, потом пришлось вынырнуть. Лагуна мелкая, без больших перепадов глубин, так что я сразу же уверенно встал на ноги – воды было всего лишь по грудь, хоть я и удалился от берега метров на тридцать, не меньше. Помотал головой, отфыркиваясь – все-таки что ни говори, а лучше отдыха, чем пляжный, еще не придумали. Не понимаю всех этих фанатов зимних видов спорта. Ну какой отдых на холоде?! Впрочем, о вкусах не спорят. Пусть себе восторгаются снегом и морозами, а я лучше вот так, в теплой прозрачной водичке.
Вдоволь нанырявшись, я выбрался на берег и уселся прямо в узкой сырой полосе, чтобы набегавший прибой захватывал ноги и, э-э-э, пятую точку. Обнял прижатые к груди колени и уставился невидящим взглядом куда-то вдаль. Утомленное с непривычки тело расслабилось, мысли скользили легко и свободно, ни на чем конкретном не останавливаясь, и я наслаждался ласковым солнцем, вернее, местным светилом. Так и не удосужился узнать, как оно в простонародье зовется. Согласитесь, тау Кита уж очень глупо звучит. Вскоре я разнежился до такого состояния, что внешний мир начал воспринимать исключительно кожей, закрыв глаза и растворившись в мерном звуковом фоне, состоявшем в основном из шелеста воды по песку, за что и поплатился. На шорох шагов я не обратил внимания, вернее, обратил, но было уже поздно.
– А у тебя, Паша, скелеты в шкафу поболее, чем у некоторых, – насмешливо хмыкнул Тарасов.
Ну да, кто бы еще так бесцеремонно подкрался к отдыхающему человеку? Никакого такта. Впрочем, сам виноват.
– Не говори никому. – Я обернулся, сориентировавшись на слух, и наткнулся на серьезный взгляд майора.
– О чем? – удивленно заломил он бровь, и я с облегчением выдохнул – хоть он и строит из себя записного весельчака, но я его раскусил уже достаточно давно. Притворяется, однозначно. А сейчас лишний раз убедился в собственной правоте. Да и ворчу я чисто для порядка, чтобы ему имидж не портить. Раз выбрал такую линию поведения, значит, есть на то причина. – Ты бы не рассиживал тут, девчонки возвращаются.
– Спасибо.
Я нехотя поднялся на ноги, потянулся и побрел за брошенной футболкой. Это Тарасов свой человек, лишних вопросов никогда не задает, если ему об этом намекнуть. А от дамочек так просто не отделаешься, начнут жалеть и сочувствовать. В общем, греха не оберешься.
– Далеко не убредай, обед через полчаса, – сообщил майор мне в спину, и я вскинул руку, мол, понял.
Первый полноценный день экспедиции в общем и целом прошел в ничего не значащих хлопотах. Денисов с Пьером вернулись аккурат к обеду, лишь Гюнтер слегка припозднился и трапезничал потом в компании одной только Юми, дождавшейся его из солидарности. Мы же продолжили, как выразился дражайший шеф, имитацию бурного отдыха – девчонки снова ушли на пляж, на сей раз недалеко, а меня припрягли собирать шезлонги, чем я и убил около часа. Хватило и на пляже поставить, и у гриля. Тарасов все также хлопотал по хозяйству. Пьер, забрав у меня первое же комплектное кресло, ушел к палатке и уткнулся в экран планшетника, а Денисов, позвав, наконец, надоедливого Петровича, который посчитал своим прямым долгом мне помочь – то бишь всячески мешался, то и дело попадаясь под ноги, – столкнул на воду одну из лодок и вместе с питомцем уплыл в неизвестном направлении. Сегодня он снова облачился в скафандр, наплевав на конспирацию, но, как я понял из объяснений майора, сделал это вынужденно – шлем с каким-то «коннектором» отдельно от остальной брони не функционировал, а без него обнаружить афалин было затруднительно. В общем, пришлось идти на очевидный риск ради совсем не очевидного результата.
Гюнтер, наскоро перекусив, тоже загрузился в надувнушку. Задача перед ним стояла похожая, разве что в средствах он был несколько стеснен – приходилось полагаться в основном на зрение. То бишь, как и Егерь, наш главный безопасник под предлогом поиска места для рыбалки был занят прочесыванием окрестной акватории на предмет псевдодельфинов. Остальным участникам экспедиции заняться было откровенно нечем.
Впрочем, это я несколько преувеличил – дождавшись шезлонгов, женская часть принялась с энтузиазмом нежиться в лучах светила, несомненно решив обзавестись знаменитым местным загаром с фиолетовым отливом. Светило между тем чувствительно припекало, грозя вместо загара осчастливить дам ожогами и сползающей шарушками кожей, но те с пляжа уходить не пожелали. Вместо этого извели пару флаконов крема и вынудили меня достать еще и раскидистые пляжные зонты. Наконец, обеспечив представительниц прекрасной половины человечества всем необходимым, я смог и о себе позаботиться, то есть убрел подальше и наскоро выкупался. Лезть в воду на глазах у девчонок я постеснялся, надолго уходить от лагеря тоже, и до самого вечера составлял компанию Тарасову, который достаточно быстро справился с обязанностями повара, заготовив продукты на ужин, и устроился вблизи мангала, потягивая пиво прямо из банки. Я с удовольствием к нему присоединился и не пожалел – майор поделился не только прохладным бродиловом, но и новостями. Правда, пришлось зайти издалека.
– А куда это с утра пораньше Пьер с Олегом мотались? – как бы между прочим поинтересовался я, развалившись в шезлонге и с шипением вскрыв банку местного «Куинстон Брю». Глотнул, прислушался к ощущениям – хорошо!..
– У Пьера бы и спросил, – усмехнулся Тарасов, нежащийся в кресле напротив.
– Стесняюсь отвлекать, – отбрехался я. – Вон, какой сосредоточенный. Газеты читает?
– Вряд ли, – хмыкнул майор. – Ты бы газеты читал, если бы заполучил носитель с информацией Первых?
А, понятно. Я и запамятовал, честно говоря. И не потому, что такой невнимательный или тупой. Просто теория Денисова насчет афалин захватила куда больше. Очень уж хотелось, чтобы она оказалась правдой. Подумать только, еще одна разумная раса, измененная Первыми! И какая-то банальная карта памяти с записями давно почившего в бозе инопланетника. Согласитесь, масштабы несопоставимы.
– Нашли все-таки, – буркнул я, чтобы поддержать беседу.
– А что бы ей сделалось? – удивился Тарасов. – Лежала в тайнике, есть не просила.
– И как успехи?
– Не очень, насколько я знаю. Это же копия, которую Денисов перегнал напрямую с кристаллоносителя. Так что наш дорогой капитан, если я все правильно понял, пока что занят переводом. Подстрочным, понятно, но в полевых условиях больше сделать затруднительно. Не в Сети же светить такими данными.
Это он прав. Что единожды попало в Сеть, уже оттуда ничем не выкорчуешь. А для адекватного переложения инфы с языка Первых хотя бы на интер нужны совсем другие вычислительные мощности, нежели обычный планшетник. Более-менее удобоваримый подстрочник если получится, и то хлеб. Потом главному корабельному «мозгу» куда проще будет. Так что прав Пьер, что времени не теряет. Наверное.
Вообще, с расшифровкой языка наших беспокойных «благодетелей» была целая эпопея, не хуже, чем с древнеегипетским в свое время. Нашим лингвистам понадобилось около полувека и чертова прорва письменных источников, чтобы хоть на шаг приблизиться к разгадке. И все равно вменяемых результатов достигли лишь после Контакта. Тау помогли. Ага, кто бы сомневался. Особенно в свете заявления Денисова о происхождении Попрыгунчика. Так что наши зубастые и шипастые друзья много что скрывают от других участников Триумвирата. В принципе, дело житейское, как в таких случаях любит выражаться Пьер. Главное, что в конце концов наши ученые сумели расшифровать язык Первых и создать удобоваримое графическое отображение их алфавита. Так что в настоящее время подавляющее большинство их манускриптов (вернее, кристаллоносителей) поддается переводу процентов на восемьдесят. Программы-переводчики легко доступны в Сети, и не только маломощные бесплатные, но и достаточно серьезные, вплоть до военных разработок. Нужно только знать, где искать, и кому заплатить. Шеф, как видно, знал. Я бы удивился, если бы было иначе – ему по роду деятельности положено.
– А у Олега как успехи?
– Пока не очень. – Тарасов вскрыл очередную банку, рыгнул, деликатно прикрыв рот рукой, и с видимым удовольствием отхлебнул пива. – Давненько я так не сиживал!.. О чем это я? Да, Денисов. Утром они с Пьером на катере прошлись над окрестностями, заметили несколько стад афалин, но достаточно далеко от острова. Сейчас он пытается до них докричаться, так сказать. Через Петровича. Но они пока первый круг дают, так что результата может и не быть. А Гюнтер им помогает, псевдодельфинов ищет. Я бы, кстати, на быстрый результат не рассчитывал. Это было бы слишком легко. Так что, Паша, готовься еще минимум пару дней бездельничать.
– Устал уже, честно говоря, – неожиданно для самого себя признался я.
– А ты шифруйся меньше, – посоветовал майор. – Чего стесняться-то? Подумаешь, шкура в шрамах. Они, чтоб ты знал, украшают мужчину. Под взрыв угодил?
Я медленно кивнул, но развивать тему не стал.
– Похоже… А что не вывел?
– Были причины, – буркнул я и уткнулся в банку.
– Ладно, ладно, не лезу! А у меня вот был случай…
Не знаю, по-настоящему Тарасов так любит потрепаться, или это еще один штрих к вымышленному образу, напяленному на время операции, но останавливать я его не стал, разве что, дослушав байку, перевел разговор на Ахерон и аборигенов, аргументировав профессиональным интересом. Так что время провел с пользой – майор охотно делился обширным опытом, как своим, так и местных чернореченских охотников. Феномен, между прочим, с точки зрения ксенопсихологии очень любопытный. Отвлеклись мы, лишь когда пришло время готовить ужин, и дамы вернулись в лагерь. А там и Гюнтер с Олегом нагрянули, так что стало не до разговоров. Егерь на вопросительный взгляд Пьера помотал головой, и дражайший шеф снова уткнулся в планшетник. Даже к общему столу не подошел, Тарасов его порцию персонально ему подал, довольно похоже изобразив официанта, чем порядочно потешил аудиторию.
После ужина Егерь с котом ушел в джунгли, намереваясь, насколько я понял, подняться на скалы и «покричать» оттуда, что бы ни вкладывал Олег в этот термин. Гюнтер с Юми ушли на пляж, Тарасов галантно увел Галю – на правах, так сказать, друга семьи, а мы с Евгенией Сергеевной решили прогуляться по берегу. Купаться не очень хотелось, и мы просто брели вдоль воды, удаляясь от лагеря.
Утром я не ошибся – именно она красовалась в белом бикини. Надо признать, весьма соблазнительно подчеркивавшем достоинства ее фигуры. И прозрачное парео, которое она повязала на талию, помехой не было. Не удержавшись, я взял ее за руку и помчался по самой кромке воды, поднимая тучи брызг. Евгения от неожиданности вскрикнула, но уже через мгновение включилась в игру и от меня уже не отставала. В конце концов я затащил ее в воду, не обращая внимания на возмущенные вопли и промокшую одежду. Какая, на фиг, одежда! Я счастлив, впервые за долгое время. И я хочу, чтобы все об этом знали!
Подхватив охнувшую Женьку за талию, я приподнял ее и закружил от избытка чувств. Кончилось все предсказуемо печально – потеряв равновесие, я рухнул в воду, заодно уронив на себя девушку. Хоть и было не глубоко, но водички мы все же наглотались, прежде чем выпутались из развязавшегося парео и выползли на берег, где и распластались на песке, силясь отдышаться.
– Все-таки дурак ты, Пашка! – заявила через некоторое время Евгения Сергеевна.
– Хоть бы что-нибудь новенькое придумала, – подколол я в ответ. – Хотя ты права. Веду себя совершенно по-дурацки. Не подскажешь, из-за кого?
– Это ты мне сейчас в любви признался? – рассмеялась моя ненаглядная. – Слишком уж иносказательно. А я девушка прямая, мне лучше открытым текстом.
– Ничего подобного! – ушел я в отказ. – Ты себе что-то там навыдумывала, а я страдать должен. Не-а.
– Точно, дурак. Непробиваемый. И упрямый.
– Спасибо за комплименты!
– Ах ты!..
Я едва успел откатиться в сторону, счастливо избежав целой жмени сырого песка, летевшего мне практически в лицо, перехватил Женькину руку и резким, но аккуратным рывком повалил ее на себя. Та собралась было сказать что-то резкое, но передумала, перехватив мой взгляд. Уперлась мне в грудь руками, поднимаясь, и присела рядом.
– Смотри, какой закат красивый…
– Вчера не хуже был, – хмыкнул я, чисто из вредности, хотя был с ней совершенно согласен. – Стемнеет скоро, может, в лагерь вернемся?
– Зачем? Здесь хорошо…
Ну, хорошо, значит хорошо. Не буду спорить. Зрелище, должен признать, и впрямь завораживающее. Да какое там завораживающее, просто магия какая-то! Мы долго сидели, не проронив ни слова, наблюдая, как светило сначала окрасило в багрово-фиолетовые тона сгустившиеся у самого горизонта легкие облака, а потом тонуло в море, пока не погрузилось в чернильные воды совсем, уступив место луне, и очнулись лишь когда зажглись первые звезды.
– Женька…
– Да?..
– Я тебя люблю. Так достаточно прямо?
Вместо ответа она практически как вчера повалила меня на песок и устроилась сверху, сверкая отсветами луны в глазах.
– Дурачок, – покачала она головой, но продолжить я ей не дал – привлек к себе и приник к ее губам…
В себя я пришел нескоро, с удивлением осознав, что стою в воде примерно по грудь, а Женька всем телом прижимается ко мне. Ч-черт, как мы тут оказались-то? Ничего не помню. Никогда со мной такого не было. Да еще и голяком! Хотя последнее не удивительно, учитывая, чем мы только что занимались…
– Бр-р-р-р… Что-то прохладно стало, не находишь?
– А зачем ты меня в воду затащила? Пошли на берег.
– Думаешь, там теплее? – Женя еще плотнее прижалась ко мне, так что я ощутил мурашки на ее коже. – Ночь глубокая, а у меня одежды никакой. Продрогнем, пока до палатки доберемся.
– Не страшно. Пробежимся и согреешься. А в палатке я тебя погрею…
– Обещаешь?.. Ой!..
– Чего?
– До меня кто-то дотронулся.
– Угадай с трех раз, кто.
– Да не ты! Ай! Тут кто-то есть!
– Да ладно тебе!.. Твою!..
Что-то шершавое довольно бесцеремонно терануло меня по бедру, и я от неожиданности едва не выпрыгнул из воды. Но дернулся чувствительно, даже Женька вздрогнула. Глаза к темноте уже давно привыкли, да и не было ее, этой темноты, по большому счету, так что я принялся затравленно озираться по сторонам, лихорадочно вспоминая, что там Галя про лагуну и ее безопасность говорила. Вроде нет тут хищников!.. Ну и чего же так страшно-то тогда?!
Женька вдруг облегченно рассмеялась, и я обернулся на всплеск. Над водой взметнулась тень весьма характерных очертаний, крутанула сальто и с тучей брызг ухнула обратно в лагуну, успев издать серию легко узнаваемых писков и свистов.
– Пашка, это же дельфины!!!
– Самые натуральные! – подтвердил я и нервно хохотнул. – Напугали, блин…
– Как ты думаешь, это те самые, которых Денисов звать пытался? – задумчиво проговорила Женя, опустив руку на лоснящуюся спину довольно крупного существа, очень напоминающего земную афалину, разве что более темную. Но за это не поручусь, видимость все же не очень. – Забавные.
– Угу.
Забавные. Пока мы агрессии не проявляем. Или пока у них настроение хорошее. Тушки-то массивные, и скорость ого-го! Если с разгону долбанет носом по ребрам, мало не покажется. Или хвостом приложит с размаху. Впрочем, пока псевдодельфины враждебности никакой не проявляли, напротив, скользили вокруг нас, легко задевая плавниками. Вон, с Женькой вообще играть принялись – по очереди проплывают мимо, подставляя блестящие в звездном свете бока, чтобы та прошлась ладонью от морды до кончика хвоста. Типа, кто ловчее. Еще и пересвистываются увлеченно. Сколько их тут? Больше трех, это точно. А все-таки страшновато. Кто знает, что у них на уме?..
– Жень, пойдем на берег.
– Зачем? – Женька легко и искренне рассмеялась, неосмотрительно сунув пальцы в пасть ближайшей афалине.
Я успел лишь болезненно сжаться в ожидании неприятностей – зубы у животинки отменно острые, и в порядочном количестве, – но все обошлось. Афалина вынырнула чуть ли не на полкорпуса, встав в воде вертикально, и разразилась целой серией писков, свистов и похрюкиваний. Затем плашмя рухнула на бок, окатив нас тучей брызг.
– Ай, блин!
Ну что за забавы, право слово! А Евгении Сергеевне хоть бы хны – знай себе, веселится, наплевав на технику безопасности. Нет, надо срочно что-то делать. Она, по ходу, и про холод забыла, а между тем и меня проняло. Или это от страха? До паники еще ой как далеко, но и зарекаться я бы не стал. Приступы, они такие… непредсказуемые.
– Жень…
– Да ну тебя, Гаранин! Скучный ты!..
– Мя-а-а-а-у-у-у!!!
Ну вот, только этой рыжей скотины и не хватало!
– Паша, ты здесь?.. – донесся до нас голос Денисова. – Евгения Сергеевна! Отзовитесь!
– Ой!
Вот тебе и «ой»! Все, спалились самым натуральным образом. Как теперь на берег выбираться? Ладно, будем надеяться, что Олег не трепло, как некоторые.
– Здесь мы!
– Вы с кем это там развлекаетесь?!
– Олег, тут дельфины! – восторженно прокричала Женя в сторону берега, сложив ладони рупором. Видимо, для усиления эффекта. Или чтобы и в лагере услышали. – Они с нами играют!
– Много их там?! С пятном на морде есть?!
Я, наконец, сумел вычленить силуэт Егеря, выбравшегося на самую кромку воды, выделявшийся особенно черным пятном на фоне темно-серого берега. Видимо, «хамелеон» в броне включить забыл, хотя, несомненно, при полном параде – очень уж очертания характерные и голова подозрительно круглая. У его ног темнел еще один довольно большой ком – Петрович, больше некому.
– А хрен знает, не разглядеть! – отозвался на этот раз я. – Их даже сосчитать трудно, вертятся постоянно. Но больше трех.
– Понял! Вылезайте на берег, вы мне мешаете!
– Нет!
– Чего это?! – не на шутку удивился Денисов, и после небольшой паузы подозрительно осведомился: – А чем это вы там занимаетесь?!
Блин, а то сам не догадался, как маленький, право слово!
– А-а-а!.. Вы бы хоть одежку покомпактнее разбросали, что ли!.. Слышь, Петрович, история повторяется!.. Евгения Сергеевна, я дико извиняюсь, но твой… хм… бюстгальтер песком заляпал! Наступил в потемках!
– Ой, неловко-то как… – От смущения Женя даже говорить стала шепотом, но я расслышал. – Паша, что делать?..
– Что делать, что делать! С Денисовым договариваться! – рявкнул я, умудрившись в самый последний момент сбавить громкость до минимума. Будем надеяться, что он ночной режим в шлеме включать не стал, из чистой деликатности. Впрочем, если бы включил, на Женькин лифчик бы не наступил. Или просто отмазывается? – Олег чел вменяемый, не растреплет всем подряд.
– Да я не об этом. Как на берег выйдем? Я стесняюсь. Чужой мужчина все-таки.
Н-да, не вовремя скромность проснулась. Стоп! А чего это она сплетней не опасается? Или уже сама кого надо в известность поставила? Ну да, кто бы сомневался. Три дамочки целыми днями загорают в чисто женской компании, и чтобы при этом не перемыли косточки своим благоверным? Небось, еще и Тарасова с Пьером обсудили во всех подробностях, с них станется.
– Олег, ты бы не мог… э-э-э… отойти ненадолго?! Мы, как бы… э-э-э… не совсем одеты!
– Гаранин, дурак! – дернула меня за руку Женька. – Совсем с ума сошел? В лагере же услышат!
– А от кого нам прятаться? – отмахнулся я и снова переключился на Егеря: – Давай, а то Евгения Сергеевна стесняется!
– Как дети малые, ей-богу!.. Паша, не тормози – вылезай и одежку забирай! В воде оденетесь! Евгения Сергеевна, сделай милость, дельфинчиков пока поразвлекай, а то как бы не смылись под шумок!
– Ладно!
Ага, она уже все решила. Значит, так и сделаем. За Егерем нездоровых склонностей как-то не замечено, буду надеяться, что как мужчина его совершенно не привлеку. Ха-ха три раза.
Тропики тропиками, но на воздухе оказалось куда прохладнее, нежели в воде, и я успел весь покрыться зябкими пупырышками, пока добрел до пляжа. Денисов, судя по позе, пялился куда-то в сторону резвящихся афалин, не обращая на меня внимания, и я, наплевав на стеснительность, пробежался по песку, по пути сграбастав свои шорты с футболкой и Женькино бикини. «Верх» нашел сразу, а вот «низ» пришлось поискать – уж очень миниатюрный оказался. К тому же сволочной Петрович не нашел ничего лучше, как устроиться на плавках довольно обширным пушистым задом. В темноте еле разглядел торчащую лямку, заодно обратив внимание, что кот вовсе не кажется рыжим. Озадаченно хмыкнул, но снова списал эту странность на условия видимости, и рванул к ненаглядной. Мельком оглянувшись по пути, успел заметить, как напарник Егеря встряхнулся и осторожно подобрался к самой кромке прибоя, вытянувшись в струнку, так что нос оказался над водой. Дельфинов вынюхивает, что ли?
– Пашка! Ну, наконец-то! – облегченно выдохнула Женька и торопливо вырвала у меня из рук купальник. Завозилась, погрузившись по плечи. – Черт, вот это попались! И стыдно, как девчонке пятнадцатилетней!..
– Не переживай, – отмахнулся я, влезая в шорты. – Мы, как-никак, люди взрослые, имеем право.
– Насчет взрослых не уверена. По крайней мере, в отношении некоторых.
– Так ты еще и возраст реальный скрываешь?! – не остался я в долгу. – Тогда сохранилась не очень!.. Ай!.. Чего щиплешься?!
– Скажи спасибо, что не подзатыльник! Оделся, что ли?
– Почти.
Денисов глазастый, спину перед ним лучше не светить, так что пришлось заодно и мокрую футболку натянуть, которая ожидаемо скрутилась в валик. Евгения Сергеевна при виде моих мучений сжалилась и пришла на помощь.
– Пошли уже, герой-любовник!
– Молчала бы, гейша-неудачница!
Женька продемонстрировала кулак, и я предпочел заткнуться. Ну ее на фиг, обидится еще, и снова будем пару месяцев мириться. Не хочу.
Я медленно побрел за ненаглядной, которая зябко обхватила плечи руками и довольно целеустремленно двигалась к берегу, но догонять пока что не стал – от меня мокрого пользы как от источника тепла никакой. Проще до палатки добраться, переодеться в сухое и отогреваться со всем нашим удовольствием. Лишь бы ей блажь не пришла за Денисовым подглядывать.
Сзади забеспокоились афалины, одна даже проплыла вокруг нас по кругу, рискуя выброситься на мель, но мы своего решения менять не стали, и вскоре выбрались на песок. Стало совсем прохладно – с воды ветерок тянет, под ногами сырость, одежка мокрая, полный набор, короче. Но, как я и опасался, Евгения Сергеевна остановилась в нескольких шагах за спиной Егеря, и с интересом на него уставилась, стоически игнорируя мелкую дрожь. А еще меня упрямцем обзывает! Продрогла вся, а туда же!..
Я вздохнул, стянул футболку, тихонько приблизился к девушке и осторожно обнял за плечи, прижавшись всем телом. Хрен с ним, с Денисовым, Женькино здоровье важнее моих комплексов. Хотя все равно по возвращению нужно будет… полечиться, так скажем. У Тарасова наверняка заначка есть, ради такого случая не откажет.
– Может, пойдем? – все же шепнул я ненаглядной на ухо. – Чего мерзнуть?
– Н-нет, ин-н-терес-сно же! – явственно стуча зубами, отказалась Женя. – С-смотри, он д-дельфинов з-зовет!..
Ну и как она это определила? Егерь стоял не шевелясь и не издавая ни звука – видимо, внешнюю аудиосистему отключил – а вокруг него нарезал круги взъерошенный кот. На голове у зверя я заметил какую-то странную ажурную корону, но избавляться от нее он не спешил, видимо, так и должно быть. Во враждебную стихию пакостник лезть решительно не желал, дельфины тоже на берег выбрасываться пока не собирались – ситуация патовая, на мой взгляд. Если ничего не изменится, то и смотреть особо не на что будет…
Денисов, будто прочитав мои мысли, вдруг стремительно нагнулся и ловко подхватил Петровича под пузо, тот даже вякнуть не успел. Устроил на руках поудобнее, заодно пройдясь ладонью по загривку – типа, успокоил – и шагнул в воду. Забрался примерно по пояс и снова застыл.
– Ч-чего эт-то они?..
– Тс-с-с! Смотри!..
Афалины будто этого и ждали – приблизились к нашей парочке практически вплотную, высунув рыльца над поверхностью, и засвистели-защелкали с удвоенной энергией. Одна даже от избытка чувств хвостом стеганула, окатив и Егеря, и кота. Зверь, против ожидания, даже не дернулся – вытянул шею над водой и куда-то напряженно уставился, судя по позе. По всему видно, увлечен – хвост в воде полощется, а ему хоть бы хны.
На кого Петрович таращился, выяснилось довольно скоро – одна из афалин подплыла совсем уж вплотную и осторожно вынырнула, коснувшись лоснящимся рылом кончика кошачьего носа. Котяра потешно чихнул, утерся лапой, но тут же сам потянулся к псевдодельфину. Миловались они так довольно долго, потом все афалины разом ушли в глубину, причем резко, без всяких видимых причин.
– Уплыли… – озадачилась Женька. – Кто их спугнул?..
– Никто, кажется… Наговорились и разбежались, – пожал я плечами. – Сейчас у Денисова спросим, если уж тебе так хочется.
Егерь между тем вышел из ступора и изрядно нас с Евгенией Сергеевной удивил – без предупреждения стряхнул кота в воду, да не просто разжал руки, а еще и ускорение ему придал, зашвырнув где поглубже. Петрович с раздраженным мявом плюхнулся в воду, и на этом инцидент исчерпался – кот довольно ловко поплыл к берегу, вытянув шею, чтобы водички не нахлебаться. Выбрался первым, далеко обогнав напарника, и принялся совсем по-собачьи отряхиваться, забрызгав все окрест. На нас с Женькой тоже попало, но возмущаться мы не стали – очень уж забавно Петрович выглядел. К тому времени, как Олег вылез из воды, кот уже стал похож на самого себя – пушистого и наглого. Шерсть у него и так сосульками не висела, чего можно было бы ожидать, а теперь он и вовсе напоминал здоровенный ком рыжего пуха. Стоп! Рыжего? А раньше он каким был? Глюки у меня, что ли?
Не удовлетворившись достигнутым результатом, Петрович принялся по очереди трясти лапами, как это кошки умеют – смешно донельзя. Женька не удержалась, тихонько хихикнула, и сволочная зверюга одарила ее грозным взглядом. В зеленых глазах с вертикальными зрачками отчетливо читалось обещание, и я с содроганием подумал, что лучше уж нам вовсе не знать, что он задумал…
– Остынь, киса!.. – вовремя вмешался Денисов. Присел рядом с напарником, придавил его ладонью к песку. – Угомонись, говорю!.. И это не вздумай, а то всех кальмаров Пашке отдам, и договаривайся как хочешь. То-то же!..
Кот, судя по прищуру, сменил гнев на милость, и Егерь его отпустил. Выпрямился, легонько подтолкнул напарника под откляченный зад:
– На траву бы хоть вышел! Петрович, я тебя умоляю. Кто песок вычесывать будет?
– Мя-а-а-а-у-у-у!..
– Вот сам с Галькой и договаривайся.
– Мяу!!!
– Кальмары.
Последний довод подействовал – кот нехотя убрался подальше от пляжа и разлегся чуть поодаль на траве, практически с ней слившись, так, что я чуть не упустил его из виду. Ч-черт! Что-то опять не то с окрасом… Забыл вчера по Сети пошарить, да и сегодня вряд ли получится. Если и дальше так пойдет, то и до шизофрении недолго, особенно с моей приобретенной предрасположенностью, чтоб ее!
– А вы чего мерзнете? – повернулся Егерь в нашу сторону.
– Глупый вопрос, – хмыкнул я.
– Олег, не т-томи, рас-сказ-зывай!..
– Вам, Евгения Сергеевна, погреться бы не помешало, – ухмыльнулся Денисов, стащив с головы шлем. Встряхнулся, осклабился во все тридцать два зуба. – Вон, в пупырышках вся.
Издевается, однозначно.
– Ты бы, Олег, ее не злил лучше, – покачал я головой, отогнав мысль о собственном сломанном носе. – Убьет ведь.
Денисов демонстративно задумался.
– Я н-не к-кот, м-меня к-кальмарами не з-запугаешь! – добила его Женька.
Или не добила, просто сжалился – трясло ее заметно. Блин, она же босиком, а песок сырой. Впрочем, я тоже, но я и не к такому привычный, жизнь в Амьене закалила. Надо что-то делать…
Отпустив девушку, я уселся, где стоял, и потянул ее за руку. Та окинула меня недоумевающим взглядом, потом сообразила и устроилась у меня на коленях, обвив шею руками и поджав ноги, чтобы песка не касаться. Я приобнял Женьку, чувствуя, как дрожь понемногу стихает, и напомнил Егерю о нашем присутствии:
– Олег, не тяни Петровича за… эти самые!
– Мя-а-а-а-у-у-у!!!
– Он сказал, что тебя самого сейчас потянет, – ухмыльнулся Денисов.
– Прикалываешься?
– Не-а! – злорадно отмел Егерь мои подозрения. – Ты так не шути, Петрович этого не любит…
– Короче, Склифосовский!
– Короче так короче. Дельфины те самые, и Варька с ними. Поговорили, но, как я и предполагал, завтра пару часов придется потратить на настройку коннектора. А там и пещеру искать отправимся. Ты со мной?
– А почему я?
– Ты ж говорил, что дайвер.
– Так Тарасов тоже…
– Он универсал, умеет все понемногу. А ты конкретно вроде в море нырял.
– Было, – не стал я отнекиваться, – правда, давненько. И в пещеры пару раз спускался.
– Тем более, – хмыкнул Олег. – К тому же ты мне интересен как профессионал-ксенопсихолог. Я бы не отказался, чтобы ты постоянно присутствовал, когда я с афалинами контактирую. Нужен взгляд со стороны. Ну, так как, ты в деле?
– Спрашиваешь!
– Тогда идемте спать, я завтра с зарей тебя подниму. Так что, Евгения Сергеевна, сильно его не утомляйте.
– Отвали, балабол!.. – отмахнулась Женька и, не удержавшись, сладко зевнула.
Смотри-ка, пригрелась! И трогать жалко, и в лагерь надо…
– Короче, я пошел.
Денисов пристроил шлем на сгибе левой руки и побрел вдоль берега, ориентируясь по костру – Тарасов завел традицию устраивать знатную иллюминацию, наваливая целую кучу дров, чтобы почти до утра горело. Без понятия, правда, зачем. Разве что в расчете на таких вот гуляк, как мы с Евгенией Сергеевной. Ох, сиди не сиди, а идти придется…
Я без особых усилий поднялся на ноги, удерживая девушку в объятиях, и зашагал вслед за Егерем, про себя усмехнувшись: свадьбы еще не было, а уже на руках ненаглядную таскаю. То ли еще будет!..
– Гаранин, ты не надорвешься?
– А что? Не нравится?
– Отпусти меня!
– Хозяин барин. Не отставай тогда, а то я реально задубел.
– Гаранин! Па-а-аша! Подъем!..
– Мя-а-а-а-а-а-у!!!
Принесли черти! И ведь ладно бы просто снаружи орали, звукоизоляция у палатки нормальная, фиг бы я проснулся, но эти гады еще и по туго натянутой стенке колотили, отчего она ходила ходуном и мерзко вибрировала. Таким макаром можно и мертвого разбудить. Блин! Женька!..
– Вста-а-а-а-ю-у-у!.. – разрывая челюсти в зевке, попытался я угомонить ранних гостей. – Хорош горлопанить, Евгения Сергеевна проснется.
– Паш?..
Ну вот, что я говорил?!
– Спи, любимая. – Я склонился над девушкой и поцеловал ее в губы. Потом не удержался и приложился к щеке. – Рань несусветная, отдыхай. Не мерзнешь?
– Не-а… Не уходи.
– Нельзя, обещался, – вздохнул я. – Я тебя сейчас вторым мешком укрою, чтоб уютнее было. Отдыхай. И не скучай.
– Попро-о-обую!.. – сладко зевнула Женька и повернулась на другой бок.
Вот и славно. Одной проблемой меньше, как говорится.
Судя по свежести, Денисов и впрямь меня с рассветом разбудил, как и сулился накануне. Даже не знаю, как одеваться. Судя по всему, в море выйдем надолго, успею еще и промерзнуть, и прожариться. Дилемма, в общем. А, чего заморачиваться! Я торопливо влез во вчерашние шорты, благополучно за ночь просохшие, и не глядя выудил из сумки с одеждой первую попавшуюся футболку. Нормально. А с обувью что? Да ничего, собственно, камней мелких в округе нет, древесных корней тоже, так что босиком пробегусь. Ну и последний штрих – скомкав, сунул в карман белую бандану. Без нее голову запросто напечет, и страдай потом. Подхватил умывальные принадлежности, запихал во второй.
– Чего как долго? – вместо приветствия буркнул Денисов, когда я вывалился из палатки, продавив входную мембрану. – Завтракать будешь?
– А мы разве не торопимся? – удивился я.
Егерь, как и вчера, красовался полным комплектом снаряжения, включая кобуру на правом бедре и «ле февр» на плече, разве что забрало шлема откинуто. И не жалко ему такой ствол в море брать? Это если даже отбросить еще более логичный вопрос – на фига вообще? Но ему виднее, в конце концов.
– А ты не тормози, – ухмыльнулся Олег и, выудив из одного из многочисленных карманов на разгрузке белый флакончик, бросил его мне.
Я на рефлексах выхватил подарок одной рукой из воздуха, второй ладонью деликатно прикрыв рот – черт, спать-то как хочется, а тут еще зевота! Повертел бутылек перед глазами – витаминизированный белковый коктейль. Что еще за гадость? Мало мне было концентратов на Ахероне?
– Не привередничай, лопай, – развеял мои сомнения Денисов. – Последний писк моды, спецрацион для дайверов. Но нам тоже сойдет, в море по-большому сходить негде. Хотя лучше сначала умойся, а то, блин, и меня за-а-а-аразил!
Ошивавшийся поблизости рыжий кот фыркнул и тоже зевнул во всю пасть. А неслабо так, впечатляет! Медведь из анекдота может позавидовать. Того, который про медок и хлебало.
Ладно, нечего время терять. С некоторым трудом засунув коктейль к бандане, побрел к ручью. Освежусь, может, тогда челюсть выворачивать перестану.
Покончив с водными процедурами, вернулся к палатке, намереваясь, наконец, перекусить, но в очередной раз это дело отложил – пока я умывался, реактивный Денисов успел смотаться до кладовки и теперь протягивал мне обновку – гидрокостюм без рукавов и штанинами до колена.
– Держи. Майкой своей девчонок пугать будешь.
Черт! Как она вообще в сумку затесалась? Вроде же нейтральные принты выбирал, а тут страх и ужас – какое-то подводное чудище с множеством щупалец и впечатляющими зубами. Ладно, прав Денисов, гидрокостюм всяко уместнее будет, тем более такой, из трехмиллиметрового «спанча» – продвинутого аналога известного еще с двадцатого века неопрена.
– Тогда тоже держи. – Я сунул в руку Олегу бандану и бутылку с коктейлем.
– Боты не забудь.
– Угу.
Дабы не светить телесами по всему лагерю, переодевался в палатке, умудрившись не побеспокоить Евгению Сергеевну. Костюмчик сел как влитой, обувка, выполненная из такого же материала, тоже оказалась впору, что, впрочем, совсем не удивительно – в магазине у брюнетки Жанны закупались в соответствии с размерами всех участников экспедиции. Олег просто выудил костюм из сумки с моим именем. А вот сам я, блин, не догадался.
– Ну вот, на человека стал похож, – похвалил Егерь, когда я выбрался из жилища, и вернул паек и бандану. – Пошли. Петрович, не спать!
Кот, уже было пригревшийся на утреннем солнышке, встрепенулся и посеменил рядом с Денисовым, умудряясь по пути еще и тереться об его ногу. Тот, против ожидания, ни разу не споткнулся, да и воспринял выходку питомца вполне благожелательно. Уважаю. Я бы на его месте от смачного пенделя не удержался.
Я растерянно посмотрел на бандану, потом скользнул взглядом по бедрам – а нет карманов! Значительный минус, между прочим. Однако из затруднительного положения вышел с честью – зажав бутылку под подбородком, повязал бандану на голову и побрел за напарниками, по пути, наконец, вскрыв емкость. Коктейль оказался весьма приятным на вкус, напомнив какой-то кисломолочный продукт, в меру терпкий и чуть сладковатый. Нормально, в общем.
Судя по положению светила, нижний его край едва выглянул над горизонтом, то есть рань несусветная. Верный инфор вывод подтвердил – начало шестого утра. Денисов, изверг, и что ему не спалось? Да я бы с такой девчонкой под боком, как Галя, вообще бы из койки не вылезал. А этому неймется. Все нормальные люди спят, даже Тарасова не видно, а нам приспичило…
Впрочем, насчет «всех» я несколько погорячился – у лодок нас встретила Галина. Сна ни в одном глазу, но слегка надутая. Олег уже накосячить успел? Силен!
– Галька, хватит дуться! – Нимало меня не смутившись, Егерь аккуратно, памятуя о броне, приобнял девушку и чмокнул в губы. – Ну не могу я тебя взять! Места нет. А вторую лодку гнать – смысла нет. Пусть Гюнтер отоспится. Ему еще рыбачить целый день…
– Не отмазывайся, Денисов! – Галина уперлась Олегу в грудь кулачками и вырвалась из объятий. – Так и скажи, что опять сбежать хочешь.
– Радость моя, ну давай не начинай… – с бесконечным терпением в голосе взмолился Егерь. – Ну хочешь, с Гюнтером плыви. Ему ты не помешаешь. Заодно может действительно заставишь рыбу ловить, а не дурью маяться. Хочешь свежей рыбки? На углях запеченной? Вкуснота!..
– Дурак!
Где-то я это уже слышал… Где бы, интересно?
– Я тебя тоже люблю, – не остался в долгу Денисов. – Ты «гляделку» нам одолжишь?
– На, иди, на дельфинчиков любимых пялься! – Галя раздраженно сунула Олегу в руку самые обыкновенные солнечные очки, но со странно утолщенными дужками, и небольшой брусок с зажимом для крепления на поясе. – Не потеряй только. И потом мне запись просмотреть дадите.
– Обязательно! – улыбнулся Олег, переправив добычу мне. – Вот еще держи.
Я недоуменно уставился на выуженный Егерем из лодки эластичный пояс с ножнами.
– Одевай, лишним не будет. Инфоблок хоть нормально прицепишь, – пояснил Денисов. – Да и нож пригодится. Тьфу-тьфу. Галька, пожелай нам удачи.
– Да идите вы!..
Ну вот, и мне за компанию прилетело. Интересно, чего это она такая раздраженная? Первое, что пришло на ум – женские проблемы. Но вроде купалась вчера. Да и сегодня в неизменном наряде – бикини плюс парео – гуляет. Так что однозначно мимо.
– Чего это с ней? – все же не вытерпел я, когда девушка скрылась в палатке.
– Не обращай внимания! – отмахнулся Егерь. – Ученый в ней проснулся, видишь ли. Мы в свое время на афалин большие виды имели, диссертацию собирались в соавторстве писать. Жаль, не срослось… Ладно, потащили!
Лодка, хоть и громоздкая на вид, оказалась неожиданно ухватистой и довольно легкой, так что вдвоем мы без труда отволокли ее к берегу и столкнули в воду. Денисов собственноручно закинул в нее закапризничавшего Петровича, кивнул мне, придерживая суденышко за специальную петлю на носу:
– Полезай, я не промокну.
Я спорить не стал, устроился поудобнее на носовой банке, бесцеремонно спихнув с нее кота. А что? Как он ко мне, так и я к нему. На войне как на войне, как говорится. Петрович покладисто перебрался на кормовое сиденье, одарив меня очередным многообещающим взглядом, и этим ограничился. Правда, ни фига не угадал – вытолкнув лодку на относительно глубокое место, Олег ловко перебрался через борт, едва, правда, надувнушку не опрокинув, и согнал кота с нового насеста, не обратив внимания на его возмущенный вопль. Уселся, разместив ружье между ног, и опустил в воду движок, до того поднятый в транспортное положение.
– Поехали, что ли?!
Электропривод натужно загудел, проворачивая вал водомета сначала на самых малых оборотах, вытянув лодку с мели, потом зажужжал увереннее, разгоняя легкое суденышко, так что задрался нос, и набегающая зыбь захлопала по пластиковому днищу. Зашелестела взметнувшаяся роскошным хвостом вода, дополняя довольно громкую какофонию. Кот, протиснувшись под банкой, выбрался на… пусть будет «бушприт», хотя у надувнушки его по определению нет. Не важно, короче. Улегся на баллоны в том месте, где они сходились под острым углом, расставив передние лапы и положив башку на тугую резину, и принялся подвывать в такт движку.
– Как в старые добрые времена, а, Петрович?!
– Мя-а-а-а-у-у-у!
– Согласен, насчет добрых загнул! Все, не расслабляйся, Варьку карауль!
Кот в ответ лишь фыркнул – то ли в насмешку, то ли просто брызги в нос попали.
– Куда едем-то?! – повысив голос, чтобы перекричать водомет, поинтересовался я.
– Тут недалеко! Варька вчера обещала в проливе ждать!
Ага, значит, план есть. Вот и славно. Можно покуда расслабиться и получать удовольствие. Хоть пока еще и прохладно, но притерпелся, не то что после теплой палатки. Ветер в лицо, я еду – все, как в известной поговорке. И костюмчик реально хорош – не продувает. Зато сон окончательно ушел, и я принялся с интересом пялиться по сторонам. Немного раздражала вибрация – волн как таковых хоть и не было, но лодка стригла самые верхушки этакой «стиральной доски». Или терки, тут с какой стороны посмотреть. Впрочем, к внешним условиям я быстро приспособился, наловчившись не обращать на временные неудобства внимание. Тем более вокруг было на что посмотреть. Даже, я бы сказал, полюбоваться.
Я, конечно, не специалист-геолог, и даже не географ, но и моих весьма скудных знаний хватило, чтобы заметить некое несоответствие – острова вокруг носили явные признаки вулканического происхождения. Вернее, не так. Впечатление такое, что вокруг простирается неведомый континент, подтопленный паводком колоссальных масштабов. Почему? Да все предельно просто. Гор, таких, чтобы на полноценные вулканы тянули, в пределах видимости не наблюдалось, зато доступные взгляду клочки суши весьма походили на прибрежные островки той же Греции, к примеру. Или фьорды норвежские. Берега где обрывистые, где довольно пологие, но везде либо осыпи, весьма смахивающие на известняковые, либо песок, мелкий и рыжий, отнюдь не речной. И не коралловый – тот сильно отличается даже издали. Такое ощущение, что плывем мимо наносного волжского острова, разве что растительность ближе к тропической, да относительно тепло, с поправкой, понятно, на раннее утро. И нигде ни малейших признаков коралловых рифов. Я даже привстал, чтобы в прозрачную толщу прямо по курсу всмотреться – нет ничего. Довольно ровное дно кое-где топорщится камнями, вот и все. Причем самыми обыкновенными валунами размером от кирпича до хорошей такой скалы. Кажется, Денисов упоминал, что местные архипелаги – останки затонувшего материка. Значит, ученые к аналогичным со мной выводам пришли. И надо думать, имели для того все основания. Сдается мне, условия здесь подходящие, в обозримом будущем (разумеется, с геологической точки зрения) кораллы тут наверняка расплодятся. Глядишь, снова материк возникнет. Через пару миллиардов лет. Мы не доживем, так что беспокоиться нечего.
Между тем Денисов уже вывел наше утлое суденышко практически на середину пролива и начал явственно забирать правее, огибая возвышенную часть острова. Судя по открывшейся панораме, я все-таки прав в своих предположениях – берег с этой стороны резко обрывался, обнажая весьма характерную скальную стену. По всем признакам известняк, только цветом ближе к базальту, но это уже, вероятно, местная специфика – тут все с фиолетовым отливом, даже останки древних раковин. Красиво, кстати. Но для нас важнее другое обстоятельство – залежи известняка подразумевают наличие карстовых пещер, а в такие места соваться с бухты-барахты себе дороже, несмотря на наличие современного оборудования. Во-первых, очень часто такие пещеры представляют собой самые настоящие лабиринты, а во-вторых, неизвестно, на какую глубину они уходят. Я глубже сорока метров не полезу ни за какие сокровища мира. С другой стороны, Олег упоминал, что дельфины там от непогоды укрываются и имеют доступ к загадочным «ценностям», а они животинки воздуходышащие, как и мы. И если афалины без дыхательных аппаратов справляются, то чем мы хуже? На это и надежда.
Псевдодельфинов отыскали неожиданно легко – как и предсказал Егерь, небольшое стадо в десяток особей резвилось в проливе, гоняя рыбу. На нас они внимания не обратили, продолжая заниматься своим делом, лишь одна особь, довольно крупная и с характерным пятном на морде, отделилась от группы и понеслась к нам, скользя над водой. Денисов успел заглушить движок, и лодка плыла по инерции, постепенно замедляя ход, так что афалина не промахнулась – подобралась вплотную, нырнула и выпрыгнула с другой стороны, хорошенько окатив нас с Петровичем брызгами. Заплясала на хвосте, возбужденно посвистывая.
– Знакомься, Паша. Это Варька! – улыбнулся Олег. – Повзрослела, заматерела, но все такая же любопытная. В общем, где-то даже легендарная личность – первая афалина, контактировавшая с человеком.
Денисов перегнулся через борт и плеснул в дельфина пригоршню воды. Варька пискнула и рухнула плашмя, забрызгав на этот раз Егеря, но тот лишь рассмеялся – что ему, в броне-то? Главное, чтобы за шиворот не попало.
– Ладно, давайте-ка во-о-он туда отойдем, в бухточку! Чтобы не палиться лишний раз. Петрович, Варьку зови.
Видимо, афалина прекрасно поняла наши намерения, потому что плыла за лодкой как приклеенная. Указанный Денисовым крошечный фьорд оказался весьма уютным, хоть возвышавшиеся с трех сторон обрывы с непривычки порядочно давили на психику. Глубины здесь были нормальные, не меньше пяти метров, хотя вода перспективу и искажала, так что заморачиваться с якорем не стали, просто прижали надувнушку тугим бортом к скале и привязались к небольшому, но достаточно прочному выступу. Я заодно воспользовался случаем, чтобы рассмотреть породу вблизи. Даже без спецоборудования удалось различить мельчайшие осколки ракушек, а кое-где и целые торчали, что полностью подтвердило мою догадку.
– Пашка, ты чего там вынюхиваешь? – хмыкнул Олег, убедившись, что лодка стоит крепко. – Золото нашел?
– Известняк, – ткнул я пальцем в камень.
– И что? Думаешь, что-то новое сообщил?
– На Пятачке такие же породы?
– Вроде бы, – пожал плечами напарник. – Никогда внимания не обращал. Но с виду похоже. А что?
– Да ничего, собственно. Просто пещера, скорее всего, карстовая.
– А это плохо?
– Это нормально, – отмахнулся я. – Не тяни резину, вон, Варька уже беспокоиться начала.
– Ага. «Гляделку» надень. Петрович, ползи сюда.
Черт, а я уже про нее забыл! Очки с утолщенными дужками оказались неожиданно удобными, сели, как влитые, и сразу же на стеклах с внутренней стороны активировались прозрачные дисплеи. Неожиданностью для меня это не стало, так что я даже не дернулся. Терпеливо дождался загрузки операционки и прогона тестов, покосился на инфоблок на поясе – судя по итоговой тестовой табличке, места достаточно, можно писать все в режиме реального времени. Удобная штука, кстати – тут тебе и диктофон, и камера, и даже цифровой бинокль с весьма впечатляющим зумом. При нужде и вместо микроскопа использовать можно. Управление, правда, ручное – сенсорами на дужках. Но интерфейс интуитивно понятный, к тому времени, как Егерь нахлобучил на голову шлем и о чем-то «побеседовал» с Петровичем, что со стороны смотрелось довольно забавно, я его полностью освоил и врубил запись. Устроился поудобнее на банке, приготовившись наблюдать.
– Ну что ж, коллеги! Приступим, пожалуй, – объявил Денисов.
Внешние динамики костюма голос его совершенно не искажали, к тому же забрало он затемнять не стал, так что дискомфорта от общения с бронированным типом с черным шаром вместо головы не было. По крайней мере, у меня. А кот за годы совместной жизни и не к такому привык.
– Паша, смотри, слушай, запоминай, но постарайся ни во что не вмешиваться, – проинструктировал меня Егерь. – Процесс достаточно длительный, так что наберись терпения. Потом поделишься впечатлениями.
Я кивнул, соглашаясь, и он повернулся к афалине, беспокойно плещущейся у борта.
– Привет, Варька!
Петрович, развалившийся на баллоне, встрепенулся и уставился на псевдодельфина. На голове у кота опять красовалась вчерашняя ажурная корона, которую я впотьмах не разглядел. Сейчас, правда, исправил это упущение, но все равно ни фига не понял – хитро изогнутая штуковина одновременно напоминала и наушники, и приемный датчик нейросканера, в просторечии «мозговерта», и даже монокуляр электронного прицела, какими некоторые охотники пользоваться любят.
– Привет! Привет! Большой черный Денисов! Маленький рыжий Петрович! – заверещали динамики синтезированным высоким девчоночьим голосом.
С оборудованием явно что-то было не так, потому что концовки слов превращались в невыносимый писк, уходящий в ультразвук. Я страдальчески поморщился, но уши зажимать не стал – из чистой солидарности с Егерем. Ему так со вчерашнего вечера достается, но терпит же!
– Варька, не мельтеши, – все же попросил Денисов – видать, ему куда сильнее на уши давило, в шлеме-то. – И давай помедленнее. Как у тебя дела?
– Хорошо! Дела хорошо! Много рыбы! – засвистела афалина. – Где большая рыжая Галя? Варька скучать!
– Галя занята.
– Кормить детеныша?! – заинтересованно пискнула Варька.
– Тьфу! – чуть не подавился Егерь. – Нет. Детеныша нет.
– Почему? Детеныш надо!
– А ты, мать, часом, не обзавелась ли? – понимающе хмыкнул Олег, но афалина лишь с удвоенной энергией и явно недоуменно засвистела. – Извини, увлекся. У Варьки есть детеныш?
– Есть! Варька, детеныш! Мягкий нос!
– Оригинальное имя, – хмыкнул Денисов. – Поздравляю.
– Благодарность! Кто в плавучая раковина? Чужак! Варька опасаться.
– А, извини, забыл. Знакомься – это Паша. Мой друг. Человек.
– Человек Паша! Дружить Денисов! Хотеть дружить Варька?!
Я растерянно глянул на напарника. Тот одобрительно кивнул, и я подтвердил, глядя афалине в глаз:
– Хочу. Давай дружить.
Варька издала серию удовлетворенных щелчков, оставшихся без перевода и озвучки, и вдруг, причудливо изогнувшись, скрылась в глубине.
– Чего это она?
– Без понятия, – довольно беспечно отозвался Олег. – Сбежать не должна, не переживай. Кстати, дела в гору идут, заметил?
Еще бы! Донельзя противный писк в динамиках превратился в просто неприятный, но вполне терпимый. Стало быть, именно это и имел в виду Егерь, когда про настройку коннектора говорил. Но, по-моему, про два часа он явно загнул.
– Ты не расслабляйся, – правильно истолковал мой взгляд Денисов. – Мы пока еще только от самого неприятного эффекта избавились. И это, кстати, самый короткий этап. Дальше отдача не такая заметная будет, задолбаемся языками чесать. Но тут уже никуда не денешься, другого способа просто нет. Мы с Петровичем новый коннектор почти месяц настраивали, он, бедный, под конец от меня сматываться начал. В аномалии прятался, прикинь?..
Ответить я не успел – вынырнувшая у самого борта афалина с победным писком зашвырнула чуть ли ни мне в руки довольно большую рыбину вполне нейтрального окраса, чем-то похожую на некрупного лосося. Рефлексы не подвели – добычу я легко поймал, но тут же выронил на днище лодки. Просто от неожиданности – рыба оказалась как рыба, холодная и скользкая.
– Подарок! – запищали динамики в шлеме Денисова. – Подарок большой человек Паша! Кушать! Рыба! Рыба!
– Спасибо, – поблагодарил я, снова поймав Варькин взгляд.
Тот еще подарочек, честно говоря, но это же не повод забывать про вежливость? Вот и я так думаю.
– Петрович, ну-ка, отвали! – Егерь решительно отпихнул от рыбины напарника и принудительно вернул его на борт, пяткой загнав возмутительницу кошачьего спокойствия под заднюю банку. – Успеешь сожрать! Сиди, говорю!
– Почему человек Паша не есть рыба? – поинтересовалась между тем Варька.
Получилось не очень внятно, видимо, у Петровича мысли путались. Я, честно говоря, ему от всей души сочувствовал. Отнять у кота рыбу, это все равно, что оставить ребенка без мороженого, или алкаша без утреннего опохмела. Жестоко, в общем.
– Не хочу есть, – пояснил я. – Не голодный. Можно, подарю рыбу Петровичу?
– Можно! Подарить маленький рыжий Петрович! Варька принести еще!
– Эй, тормози! – счел нужным вмешаться Денисов. – Варька, не надо больше рыбы. Лучше расскажи про родичей. Много в этом сезоне детенышей? Барракуды не беспокоят?
– Варька рассказать! – с готовностью согласилась афалина, и на сей раз искажений, за исключением, понятно, свиста, практически не было – Петрович, удостоверившись, что на рыбину никто не посягает, успокоился и сосредоточился на работе.
К концу второго часа светской беседы, если можно так назвать болтовню ни о чем конкретном и обо всем сразу с разумным обитателем морских глубин, доводка аппаратуры была завершена. Все посторонние шумы и неприятные эффекты исчезли, хотя Варька по-прежнему извергала слова со скоростью хорошего «гатлинга». Но это уже были ее индивидуальные особенности – темп речи и тембр «голоса», синтезируемого баллистическим компьютером егерского бронекостюма, можно было заносить в базу данных и запросто использовать для идентификации данной конкретной особи.
Разговор оказался достаточно интересным даже для меня, человека постороннего. Денисов зашел издалека, поинтересовавшись здоровьем Варькиных родичей, расспросил про ее избранника, отца детеныша, плавно перешел на рыбу, взаимоотношения с другими стадами афалин, а потом переключился на более важные вопросы, как-то: появлялись ли в округе другие люди? Как давно? Что делали? Видели ли дельфины «большие плавучие раковины»? Пытался ли кто-нибудь установить с ними контакт? Что за «ценности» в пещерах под островом, и зачем они нужны? Большинство ответов были отрицательными, что, признаться, нас весьма порадовало – после того, как закончилось расследование инцидента с научной базой проекта «Генезис-3000», люди в ближайшие окрестности не заглядывали. По крайней мере, афалины их не видели. Что за «ценности» имелись в виду, Варька так и не смогла растолковать, удалось лишь выяснить, что их кто-то когда-то очень давно создал. Именно создал, не вырастил, не вывел из икринок и не просто приволок откуда-то. Подробностей мы не добились и вскоре плюнули на это дело, благо пещеру показать наша собеседница не отказалась, даже порывалась отправиться туда незамедлительно. Еле удержали – без подготовки и предварительной разведки никуда соваться мы не собирались. Научены, так сказать, горьким опытом.
По ходу беседы выявился еще один сбой коннектора – некоторые понятия пришлось разучивать заново, и я стал свидетелем наработки так называемых «якорей»: Денисов несколько раз четко и ясно произносил вызвавшее затруднение слово, сопровождая этот процесс мыслеобразом, транслируемым через Петровича, а Варька озвучивала термин на своем свистяще-хрипящем «языке». Нюансы со стороны были не видны, но Олег, видя мою заинтересованность, сделал необходимые пояснения, не преминув заметить, что делится информацией с грифом «для служебного пользования», и пригрозив взять подписку о неразглашении. Правда, этим он меня не напугал, и, соответственно, от разъяснений не отвертелся. Всего, как он отметил после того, как Варька, сославшись на голод, уплыла в пролив, потерялось процентов двадцать «словаря». И по-хорошему, стоило бы недельку-другую посвятить его восполнению, а не отвлекаться периодически на такие мелочи в процессе общения. Но в общем и целом цель достигнута, и теперь можно довольно свободно разговаривать с афалинами практически на любую тему, кроме, разве что, политики, юриспруденции, экономики и других абстрактных областей человеческой деятельности. Эту специфику Егерь морским жителям объяснить даже не пытался, ограничившись понятиями «плохо – хорошо» и «преступление – наказание».
Проводив Варьку задумчивым взглядом, Денисов содрал шлем, аккуратно пристроил его на банке и отдал вконец умаявшемуся Петровичу рыбину. На наше счастье, завонять она не успела, да и кот оказался не из привередливых: уволок добычу на самый нос, укрывшись за скамейкой и моей спиной, и смачно захрустел, начав, как и положено, с головы. Олег при этом скривился и сплюнул за борт, не постеснявшись моего присутствия.
– Ты чего?
– Ненавижу сырую рыбу! Суши особенно! – Денисов извлек из кармана банку колы и с видимым удовольствием хорошенько к ней приложился. – Тьфу! Хоть немного вкус отбил.
– Так ты что, через этого, – я дернул головой в сторону утробно урчащего Петровича, – все чувствуешь?
– Тебя это удивляет? Чувствую, конечно. Особенно когда коннектор активирован. А сейчас и без него. Мой «ментальный сенсор», – прикоснулся к виску Олег, – совсем чувствительным стал после общения с искином Первых. Первое время вообще полный атас был, потом немного приноровился. А ты думал, я рыбу не отдавал из вредности?
Н-да, остается только посочувствовать. Вряд ли бы мне понравился кошачий корм, сырая рыба и всяческие мышки-птички, ловить которых Петрович наверняка мастак, иначе какой он, нафиг, егерский кот?..
– Ладно, не обращай внимания, я уже привык, – по-своему истолковал мою задумчивость Денисов. – Ты вот лучше скажи… с профессиональной точки зрения – что про афалин думаешь? Не про Варьку конкретно, а про расу в целом.
– Я думаю, ты прав насчет Первых и их вмешательства, – не стал я ходить вокруг да около.
– Хм… а подробнее?
– Тебе совсем подробно или тезисно?
– В пределах разумного, пожалуйста. И по возможности без зубодробительной терминологии.
– Ну, слушай, – хмыкнул я. – Для начала скажу следующее: сами афалины, как живые организмы, несомненно, продукт местной эволюции. Я, когда ты еще только поделился подозрениями, по Сети пошарил на предмет животного и растительного мира Нереиды, просмотрел кое-какие общедоступные отчеты, картинки, ролики, всякое такое, в общем. Так вот, афалины за рамки общих закономерностей развития аутентичной морской фауны не выходят. Иными словами, они местные уроженцы. К жизни в здешних морях хорошо приспособлены. Входят в пищевую пирамиду, причем являются практически ее вершиной. Белки и аминокислоты, из которых состоят их тела, ничем не отличаются от таковых у других морских животных. Посему принимаем мое утверждение за аксиому. Вопросы?
Егерь помотал головой:
– Никаких вопросов. С моими наблюдениями твой вывод полностью кореллируется. Дальше давай.
– Теперь переходим к психике. Тут, конечно, исследований не на одно десятилетие, но предварительные выводы сделать можно даже исходя из нашей сегодняшней беседы. Вывод первый: у них слишком гибкое и универсальное мышление для обитателей воды, никогда не бывавших на суше. Ты ведь сумел Варьке растолковать разницу между, скажем, водорослями и деревьями? Или вот взять понятие «жилище», «дом». «Строение» вообще.
– С трудом, – подтвердил Денисов. – Кстати, сложнее всего было объяснить, что не все предметы на суше – скалы и камни. А «рукотворные объекты» почти неделю осваивали. Ты будешь смеяться, но Варька меня поняла только после аналогии с их «ценностями».
– Вот-вот. Как она сказала – создали. Сами афалины ничего создавать не могут, у них нет для этого развитых хватательных конечностей, соответственно, нет инструментов, и они не умеют ими пользоваться. Но ведь она поняла, когда ты ей про нож объяснял или вон про ружье?..
– Поняла, – улыбнулся Егерь какому-то своему воспоминанию. – Правда, перетрусила сильно, когда я ей про штуцер растолковал, и показал, как барракуду убил издали. Мы потом за дельфинчиками с Галькой целый день гонялись.
– То есть и этот вывод принимаем на веру. Тогда вывод второй: до такого уровня их мышление и, соответственно, психика естественным путем развиться не могли. Надеюсь, не надо объяснять, почему?
– Все, что выходит за рамки опыта – непознаваемо?
– Сам придумал? Весьма спорное утверждение, любой физик-теоретик с тобой поспорит, не говоря уж о философах, но в данном конкретном случае именно так. Никогда не покидая воду, они бы просто не нашли аналогий для многих понятий. Да элементарный процесс созидания чего-либо должен быть за гранью их понимания, потому что никто из них никогда не создавал ничего сам. Не приспособлены они для этого.
– Согласен, дальше.
– Остальное совсем просто. Вывод третий: если разум не развивался естественным путем, значит, было вмешательство извне. А кто у нас этим грешил? Правильно, возьми с полки пирожок. И вывод четвертый, последний: афалины Нереиды – та самая негуманоидная раса, измененная Первыми. Для чего, с какой целью – вопрос десятый. Но я сильно подозреваю, что ответ мы найдем в пещерах с «ценностями».
– Доказательств у нас все равно нет.
– А кому они нужны? – удивился я. – Тебе? Пьеру? Научной общественности? Без длительных серьезных исследований никто ничего не докажет. Хотя я, кажется, знаю, в каком направлении нужно будет двигаться.
– Думаешь, Первые им симбионтов подсадили?
– Тебе Тарасов тоже рассказывал?
– Да в этом особого секрета нет, – пожал плечами Денисов. – Я отчеты читал и с парнями из Океанариума общался. Они у меня на станции периодически гостили, аномалию изучали. Опять же, чему нас учит товарищ Оккам? Не плодить сущности. Если принять за аксиому, что афалин изменили Первые, то будет только логично предположить, что и методы они использовали для них характерные. То бишь в соответствии с существующими аналогами. Жаль, афалин никто толком не изучал. Затащить бы Варьку в сканер, да просветить мозг. Наверняка что-то похожее на симбионтов, как у аборигенов Ахерона, найдем. Постой-ка, у них что же, групповой разум?..
– Вряд ли, – помотал я головой. – Зачем им? У них другой инструмент есть.
– Телепатия?
– Она самая. Они мысли друг друга читают, зачем им сливаться воедино, если они и так могут принять коллегиальное решение? Кстати, еще одно несоответствие – у расы телепатов довольно развитая система вербальной коммуникации. То есть опять же делаем вывод, что их ментальные способности – приобретенные.
– Хорошо, будем считать, что ты меня убедил, – улыбнулся Олег. – Дело за малым – чтобы и остальные поверили.
– Ага, можно подумать, что до моих выкладок ты сомневался, – хмыкнул я.
– Практически нет, – не стал спорить Егерь. – Но твои выводы – последняя капля. Вот поэтому я тебя и взял в напарники. Свежий взгляд со стороны всегда полезен.
– К вашим услугам!.. – изобразил я поклон и взмах воображаемой шляпой. – Хотя, должен признать, быть твоим напарником – сомнительное удовольствие. Сидел бы сейчас на пляже, на солнышке грелся, да пиво холодное потягивал.
– Ага, еще скажи, сиськи бы мял! – осклабился Денисов. – В прямом смысле слова… все, все, не лезу! Погнали на обед.
Насчет обеда Олег явно погорячился – в лагерь мы заявились в десятом часу утра, когда о нем никто и не помышлял, поскольку все только-только расправились с завтраком. Дежурной по кухне была Юми, любимая внучка великого повара, многое перенявшая у деда, потому меню сегодня предполагалось морское с японским колоритом, но без фанатизма. Гюнтер, надо сказать, с необходимостью наловить свежей рыбы почти смирился, и когда мы появились, ковырялся с удочками у кладовки. Остальные участники экспедиции уже разбрелись по своим делам – девчонки развалились в шезлонгах, Пьер, как и вчера, мучил планшетник, а Тарасова вообще не было видно. И это самое подозрительное, между прочим.
Петрович, которого схомяченная рыба лишь раззадорила, с разбегу забодал ногу админши-анимешки и с самым преданным видом принялся об нее тереться, врубив на полную мощность урчальник. Юми данное обстоятельство ничуть не огорчило, она даже не поленилась погладить рыжего пакостника, а потом и вовсе распотрошила собственные запасы, одарив котяру парой здоровенных креветок. Денисов при этом снова болезненно сморщился, однако безропотно полез в очередной карман за очередной банкой колы.
– Юми-сан, а нас угостишь? – одарил я девушку улыбкой. – Проголодались зверски!
– По господину Денисову не скажешь, – прищурилась она не без толики ехидства. – Чай, роллы?
– Когда успела?! – поразился я. – Олег, ты как?
– Я, пожалуй, воздержусь, – отказался тот, давясь колой. – Ч-черт, опять рыба! Юми, солнышко, ну чем я тебя прогневал?
– Ничего личного, – дернула плечиком Юми. – Я просто котика пожалела. Он такой няшка!
Петрович заурчал с удвоенной энергией, мол, смотри, друг-хозяин, как меня тут ценят. В отличие от. Креветок при этом перемалывать, что характерно, не перестал.
– А, давай роллы! – махнул рукой Денисов, в сердцах отшвырнув опустевшую банку. – Клин клином вышибают!
– Соус, васаби?
– Обязательно. Паш?
– Мне аналогично. И чаю побольше. Только не зеленого.
– Чего нет, того нет, – с притворным сожалением вздохнула Юми. – Пей, что дают.
Завтракали, устроившись за походным столом под тентом, а потому и переодеваться не стали. В моем случае это к тому же и не актуально, в гидрокостюме ничего подозрительного. Жевали молча, каждому было о чем поразмыслить. Денисов, правда, налегал на термоядерные соусы, косясь на развалившегося у мангала Петровича. Тот то и дело принимался чихать и остервенело тереть нос лапой, но никуда не уходил. Юми на этот концерт смотрела с недоумением, а я с трудом сдерживал хохот – молодец, Олег, воздал сторицей. Обратную связь никто не отменял, и кот сейчас пожинал плоды собственной недальновидности. А может, я был к нему несправедлив, что скорее всего. Каким бы умным Петрович ни был, все же он животное, и базовые инстинкты перебороть не способен. И до человеческого коварства ему ой как далеко. Наконец, он не выдержал, и с громким «мя-а-а-а-у-у-у!!!», в котором без труда угадывалось отменно нецензурное слово, вприпрыжку умчался на пляж, где, насколько я разглядел, устроился на коленях у Гали.
– Так будет с каждым! – удовлетворенно заключил Денисов, для усиления эффекта взметнув в воздух руку с палочками для еды. И пояснил для окончательно растерявшейся Юми: – Петрович горчицу не любит, а васаби особенно.
Девушка одарила Егеря красноречивым взглядом, наверняка прикидывая, как санитаров из психушки в такую глушь вызвать, но решила не связываться и занялась подготовкой каких-то травок и порошочков – специй для будущего главного блюда. Которое, к моему глубочайшему сожалению, нам с напарником едва ли доведется отведать – по плану сейчас двухчасовой отдых, затем снова в море. Возможно, придется нырять, и вступило в действие правило не жрать как минимум четыре часа до погружения. Так что наш завтрак заодно и обед, насчет ужина не уверен.
Насытившись, отправились по палаткам – лично я собирался вздремнуть часок. Денисов же, закинув излишки снаряжения в собственное жилище, присоединился к Пьеру – видать, им было что обсудить, раз Егерь сиестой пренебрег. Впрочем, не мое дело, меня уютный спальник ждет. Даже раздеваться не буду, «спанч» – ткань дышащая, не взопрею.
Собственно, так и получилось. Проснулся вовремя, весьма свежий и без той одури, что обычно бывает, когда вырубаешься в неурочный час. Просто добрал норму, без каких-либо последствий. Потянулся от души, зевнул и выбрался на свет божий.
В лагере жизнь прямо-таки кипела: от гриля доносился умопомрачительный запах, на который со всех сторон стягивались, хм, коллеги. Юми приветливо улыбалась, Гюнтер ходил рядом с гордым видом, Женька с Галей, красуясь уже заметным загаром, усаживались рядышком за столом, Тарасов по-прежнему отсутствовал. Пьер все также задумчиво пялился в экран планшетника, но и носом в сторону импровизированной «столовки» подергивал. И только мы с Олегом, вежливо пожелав всем приятного аппетита, направились к лодке. Петрович уже крутился здесь, нетерпеливо подвывая, и по извечной кошачьей привычке лез под ноги.
– Отчитался? – поинтересовался я у напарника, кивнув на Пьера.
– Ага.
– И?..
– Сказал молодцы, продолжайте в том же духе.
– Не похоже на патрона.
– Тебе видней, – пожал плечами Денисов. – Хотя я ему не завидую. Электронный переводчик дрянной, такой бредятины давненько я не встречал. Пьер почти каждую строчку редактирует, из тех, что хоть какому-то пониманию поддаются. Но пока никакой полезной информации не обнаружил.
– То есть надежда по-прежнему только на нас?
– В основном. Если время останется, я вечерком тоже покопаюсь в файлах, мой «переводчик», – кивнул он на левое плечо, – поадекватней немного будет.
– Ты читать тексты Первых можешь, что ли?
Почему-то этот факт поразил меня куда больше, чем все остальные способности Егеря, вместе взятые.
– Не то чтобы читать, – задумался Денисов, – но… как бы попроще… короче, я смотрю на текст, просто смотрю, не фокусируясь на отдельных знаках и не пытаясь что-то разобрать самостоятельно, а потом в голове возникает его содержание. «Внутреннего искина» работа. Причем некоторые куски так и не «переводятся», наверное, что-то слишком специфическое. Я пока что лишь малую часть инфы просмотрел, да и то мельком, так что тоже ничего интересного не нашел. Ладно, хорош лясы точить! Хватайся, потащили.
Столкнув лодку на воду, уже привычно заняли свои места, и Денисов запустил водомет. Практически сразу же увеличил обороты, направив нос суденышка к выходу из лагуны, и надувнушка рванулась вперед, так что я не успел толком пристроиться на банке – груза порядочно прибавилось. Пока я бессовестно дрых, Олег позаботился о дайверском снаряжении, и ноги теперь поставить было некуда. Пришлось развернуться, потеснив Петровича, но тот не возражал, сильно, по крайней мере, – недовольный мяв не в счет.
На сей раз вокруг острова кружить не стали, Денисов вывел надувнушку на середину пролива и взял курс на Пятачок, ориентируясь по вершине горы. Спутниковую навигацию, кстати, тоже никто не отменял, но тут все располагалось настолько близко, что проще оказалось довериться собственным глазам. Суденышко наше, вырвавшись на свободу, резво помчалось вдоль скалистых берегов, сбивая днищем верхушки мельчайших волн. Встречный ветер ударил в лицо, так что пришлось прищуриться и чуть пригнуться, но на эти мелкие неудобства я предпочел закрыть глаза – гонка со временем получилась достаточно захватывающей. Не знаю, сколько мы делали в час, но шли ходко, похожее ощущение я испытывал лишь при езде на скутере без шлема. А тут еще и брызги во все стороны, впечатляющий столб воды за кормой и рев водомета – полный восторг!
До Пятачка добрались минут за десять, и здесь Денисов сбросил скорость, опасаясь наскочить на камень или влететь на мель. Утонуть не утонем, но из лодки однозначно вылетим, и собирай потом имущество. Так что благополучно замедлились и неспешно поплыли вдоль береговой линии, куда более пологой, чем у лагеря, но сильнее изрезанной. Крошечные фьорды, подобные утреннему, здесь встречались буквально на каждом шагу, хотя издали казалось, что Пятачок возвышается над водой этакой большущей конусовидной шапкой.
– Олег, а где ваш бывший поселок?!
– На той стороне, отсюда не увидишь! Да и нет его уже, одни фундаменты остались! А тебе зачем?!
– Интересно! – пожал я плечами, умудряясь одновременно держаться за лини, протянутые по верху баллонов. Думаю, как раз специально для этой цели. – А где с Варькой встречаемся?
– Здесь где-нибудь! Петрович ее уже зовет, так что карауль!
– Ага!
Олег еще убавил обороты, заставив водомет подвывать на самых низах, и мы буквально поползли вдоль скоплений камней, старательно выглядывая в голубой толще знакомые силуэты афалин. Кот несколько оживился и вертел головой, что твой локатор, опершись на баллон передними лапами и вытянув шею.
– Увидел кого? – поинтересовался я, тронув ногой пушистый бок.
– Мяу!!!
– Паша, доиграешься! – покачал головой Денисов. – Петрович и в кроссовки нагадить может при случае.
– Не страшно!.. Смотри, вон она!
Откуда Варька появилась, я так и не понял. Показалось, что вывернула из-за скального обломка неподалеку, и буквально сразу же оказалась возле самого борта. Игриво плеснулась в нас с Петровичем, разразилась свистом и щелчками, крутнула сальто, снова окатив всю честную компанию, и скрылась под водой. Правда, вскоре вновь всплыла в нескольких метрах впереди, и не одна.
– Олег, глянь-ка!
– Детеныш как детеныш, чего ты возбудился? Заякорись лучше, я движок глушу. Петрович, не спи!
– Теперь для полного счастья только мужика ейного не хватает, – ухмыльнулся я, отпустив в воду увесистый, хоть и не очень большой, разлапистый якорь. Тот довольно быстро достиг дна, натянув линь. – Она весь прайд привести не собиралась случайно?
– Да нам-то что?.. Привет, Варька!
– Привет, привет, большой черный Денисов! Привет! Маленький рыжий! Человек Паша! – зачастила та ответ. – Знакомиться! Мягкий нос!
Не знаю, что она там наговорила отпрыску, но дельфиненыш никакого беспокойства при виде нас не проявил. Наоборот, бесстрашно подплыл поближе и без колебаний ткнулся рыльцем мне в ладонь, выставленную над бортом, для чего практически выпрыгнул из воды. Нос у него оказался и впрямь мягким, не чета Варькиному – холодному и твердому. Пискнул удивленно, шмякнувшись на бок и подняв тучу брызг, дернул хвостом и умчался к матери. Афалины, большая и маленькая, заскользили в прозрачной толще плавник к плавнику, двигаясь на редкость синхронно, и я застыл в восхищении, провожая резвящуюся парочку взглядом. Впрочем, скоро псевдодельфинам надоело забавляться, и они вернулись к лодке.
– Варька, покажешь пещеру? – напомнил Денисов о цели нашего визита.
– Показать! Варька показать! Пещера! Туда, туда, туда! Плыть! Не долго!
– Блин, рассвистелась! – поморщился Егерь. Видать, утром он что-то намудрил с настройками коннектора, потому что тот снова стал едва заметно, но неприятно фонить, срываясь периодически в высокочастотный визг. – Варька, подарок хочешь?
– Хотеть! Варька хотеть! Подарок!
– Паш, датчик подай.
– Сейчас.
Я изогнулся, склонившись над серебристым пластиковым кофром, тем самым, что мешал ноги поставить, и откинул крышку. Покопался в содержимом, перекинул напарнику небольшую коробку с логотипом «MSS» – «Marine Sound Systems», широко известного производителя водостойкой аудиоаппаратуры. Денисов ловко ее поймал и извлек изогнутую фиговинку, больше всего напоминавшую зажим для носа, какими синхронистки обычно пользуются. Продемонстрировал Варьке:
– Нравится?
Афалина озадаченно свистнула и поинтересовалась:
– Не рыба?
– Нет, не рыба. Это… э-э-э… как бы тебе объяснить… маленький краб, который умеет очень громко кричать.
– Кричать? Варька не слышать! Не чувствовать!
– Он кричит так громко, что вблизи его не слышно, – вывернулся Денисов. – Зато я его услышу, если буду очень далеко. День пути. Или даже два.
– Краб вкусный!
– Этого есть нельзя. Он будет держаться за плавник, вот здесь, у основания.
– Краб щипаться!
– Этот не будет. Он просто крепко держится и кричит мне. Рассказывает, где ты находишься и как себя чувствуешь. Чтобы я мог помочь. Ну как, возьмешь?
– Варька взять! Варька видеть громкий краб раньше! Не понимать!
– Яйцеголовые на Флоранс некоторым афалинам маячки подвешивали, – пояснил Егерь для меня. – У нескольких особей из ее прайда тоже были.
Переключился на Варьку:
– Давай плавник! Вот, готово.
– Краб щипаться!
– Не переживай, это он просто ухватился покрепче, чтобы не свалиться. Больше не щиплется?
– Щипать! Нет! Подарок!
– Паш, давай монитор.
Я отцепил от внутренней стороны крышки кофра водонепроницаемый планшет и переправил напарнику. Вообще-то сигнал с датчика-клипсы можно практически на любой девайс вывести, включая банальнейший КПК, не говоря уж о дисплее боевого шлема, но Денисов решил наглядно продемонстрировать афалинам принцип действия «кусачего краба». Этот вопрос мы обсудили заранее, еще когда только набрасывали список необходимого оборудования, потому как на маячки возлагали довольно большие надежды – они должны весьма пригодиться при разведке маршрута.
– Варька, смотри: вот эта яркая точка – ты!
Денисов развернул планшетник с активированной спутниковой картой, чтобы афалине было видно, и пояснил:
– Эта штука, э-э-э, ухо и одновременно глаз. Отражение, понимаешь?
– Понимать! Варька понимать! Отражение красиво!
– Прикинь, я ей в свое время даже сумел объяснить, что такое рисунок и кто такие художники! – обернулся ко мне Олег. – Правда, уже после того, как разобрались с созиданием в целом.
– Еще одно доказательство, – хмыкнул я. – Ты не отвлекайся, ей же интересно.
Денисов максимально приблизил изображение, так что на дисплее уместился лишь кусок акватории метров двадцать в поперечнике и кусок скалы, и продолжил объяснение:
– Варька, вот эта точка – наша плавучая раковина. А вот эта – твой краб. Понимаешь?
– Понимать! Понимать!
– Если ты сейчас немного отплывешь, вот эта точка передвинется вместе с крабом. Попробуй. Вот, отлично! Видишь?
– Видеть! Варька нравиться! Хороший подарок! Большой черный Денисов находить Варьку, когда хотеть!
– Именно. Только нужно еще кое-что проверить. Заплыви-ка во-о-он за тот камень!
Варька пискнула что-то крутившемуся поблизости детенышу и с готовностью выполнила просьбу. Дельфиненыш, против ожидания, за матерью не увязался, наоборот, уставился любопытным глазом на дисплей, который Денисов по-прежнему держал так, чтобы и афалины могли его видеть. Ярко-желтая точка, символизирующая Варьку, послушно сместилась в сторону от отметки лодки – камень с нависающим сверху выступом помехой не стал, как и предполагалось.
– Нормально! – удовлетворенно ухмыльнулся Егерь. – Должен сигнал скалу пробить, мощности хватает.
– Будем надеяться, – хмыкнул я не столь оптимистично. – Зови Варьку.
Афалина на зов явилась буквально сразу же, принявшись о чем-то пересвистываться с детенышем. Потом подплыла поближе, и динамики в шлеме пропищали:
– Варька хотеть еще подарок! Громкий краб! Детеныш, дать!
– Ты уверена? – не на шутку удивился Денисов. – Мне, конечно, не жалко…
– Краб! Краб! Дать Мягкий нос!
Обменявшись с напарником быстрым взглядом, я кивнул, и тот извлек из заветной коробочки еще одну клипсу. Дельфиненыш подплыл к самому борту и безропотно вытерпел все манипуляции Егеря, лишь чуть дернувшись, когда маячок вонзил чувствительные рецепторы ему в основание плавника. Денисов легонько хлопнул мелкого по спине, и тот ушел в глубину, поближе к матери. Потом афалины минут пять резвились поодаль, то отплывая друг от друга, то снова сближаясь в этаком замысловатом танце, не обращая на нас ни малейшего внимания. Впрочем, скучно нам не было – признаться, зрелище просто завораживало, нечто подобное я видел очень давно, еще когда занимался дайвингом на Карибах. Олег наблюдал за морскими жителями с не меньшим интересом, а Петрович и вовсе чуть ли не в воду морду сунул – так увлекся. Или слушал мысленную «беседу» матери с детенышем?..
– Ммать! – встрепенулся вдруг Денисов, разом разрушив все волшебство мгновения.
– Ты чего?!
– Паша, держись за что-нибудь. – Егерь обалдело помотал головой и четко, выделяя каждое слово, произнес: – Варька. Чувствует. Сигнал. Маячка.
Надо признать, в воду я не бултыхнулся лишь чудом, хотя челюсть уронил. Где-то с минуту переваривал услышанное, затем с трудом просипел:
– Бред… это невозможно, потому что невозможно в принципе!
– Да я сам себе не верю, – признался Денисов. – Да только это не отменяет факта.
– Ладно, я допускаю, что она может уловить отраженный звук. Это естественно. Но как, черт побери, она умудряется воспринимать сигнал спутниковой связи?! Да еще в таком диапазоне?!
– Возьми да спроси! Хрен ли ты на меня орешь?!
– Олег, ты гений!
Напарник подозрительно на меня покосился, и я поспешил пояснить:
– Не фиг гадать, спроси у самой Варьки.
Егерь вдохнул побольше воздуха, видимо, намереваясь меня послать по матушке, но потом прищурился задумчиво. Склонился над водой, навалившись грудью на тугой борт, всмотрелся в толщу воды и буркнул:
– Паш, дай Петровича.
Я с опаской подхватил кота, так и пялившегося на афалин, под мягкое брюхо и передал напарнику. Против ожидания, котяра сопротивляться не стал, безропотно дался Денисову в руки и заурчал, когда тот принялся поглаживать его по холке.
– Петрович, зови Варьку. И сосредоточься, это очень важно.
– Мя-а-а-у!
– Вижу, молодец.
Афалина прервала грациозный танец и скользнула к лодке, затормозив у самого борта. Высунула любопытное рыло, вопросительно хрюкнула.
– Варька, ты чувствуешь краба?
– Чувствовать! Кусачий краб! Детеныш, хорошо!
– И ты для этого попросила ему подарить маячок?
– Подарок! Чувствовать! Чувствовать! Благодарность большой черный Денисов! Детеныш присмотреть! Всегда!
– Но как?
Афалина разразилась длинной серией свистов и щелчков, даже от избытка чувств хвостом по воде стеганула, но перевода не последовало.
– Ч-черт! Варька, давай помедленнее. Я не понимаю.
– Большой черный Денисов не понимать! Просто! Просто! Помогать!.. – И снова длинная серия трескучей дельфиньей «речи».
– Тебе кто-то помогает чувствовать краба?
– Помогать! Варьке помогать!
Продолжительный свист.
Денисов раздраженно содрал шлем и недоуменно помотал головой:
– Не пойму… Она явно называет кого-то конкретного, но… блин, это даже не имя, это какое-то определение! Ничего похожего она раньше не упоминала. Что же это за ретранслятор такой?..
– Может, ну его на фиг?
– Смеешься? Да я же спать спокойно не смогу! Ладно, еще раз попробую…
На сей раз Егерь внешнюю аудиосистему отключил – видимо, чтобы не травмировать мою психику явным бредом. Они с Варькой довольно долго гипнотизировали друг друга взглядами, причем афалина и на «слова» не скупилась – свистела и щелкала с удвоенной энергией, потом Денисов разогнулся, устраиваясь поудобнее на банке, и вновь стянул шлем.
– Так толком и не объяснила, – вздохнул он. – Единственное, что я понял – это какой-то дух, который живет в пещере и охраняет ценности.
– Уверен?
– Не-а. Я так интерпретировал нечто, похожее на «тот-кто-сидит-в-ценностях-и-охраняет-их». В одно слово.
– Ты думаешь о том же, что и я?
– Очень похоже.
– А этот, – показал я взглядом на левое плечо Денисова, – что?
– Молчит.
– Досадно. Кстати… афалины же телепаты, неужели они друг друга не чувствуют?
– Мне это тоже пришло в голову. Варька сказала, что чувствуют, но не далеко, и острова сильно мешают. Поэтому ей и понравилась идея следить за малым издали с помощью нашего «крабика». Но у остальных не прокатит, – предупредил мой следующий вопрос Олег. – Я так понял, с этим их… духом… общаться могут далеко не все особи. Только, э-э-э, Хранители, скажем так. Как она и еще несколько старших из ее прайда.
Помолчали, переваривая информацию, потом я все же поделился с напарником сомнениями:
– Слушай, Олег, а стоит туда вообще соваться? При таких-то делах?
– Однозначно, – невесело ухмыльнулся тот. – Но не хочется до жути, тут ты прав. Ладно, что-то мне подсказывает, что ничего сверхъестественного с нами не случится. Если бы тот, кто прячется в пещерах, хотел нам помешать, он бы уже давно это сделал.
– Логично. Но все равно стремно.
И это еще мягко сказано! В животе, примерно в районе желудка, поселилась самая настоящая ледышка, от которой волны холода распространялись по всему телу, так что я с трудом сдерживал дрожь. Это не просто волнение, и даже не мандраж перед боем. Это… некое всеобъемлющее, даже, я бы сказал, всепоглощающее и парализующее чувство… Черт, словами не описать. Это… как страх неизвестности, настолько сильный, что мозг отказывается его воспринимать адекватно, соответственно, и инстинкт самосохранения пасует. Вроде как и понимаешь, чем это грозит, и при этом тебе откровенно плевать. Перегорел. Этакий тотальный пофигизм. А, будь, что будет!!! Я подхватил линь и потащил наверх якорь.
– Паш?
– Хрен ли тянуть? Перед смертью не надышишься. Зови Варьку, пусть пещеру показывает.
– А ты отчаянный.
– Жизнь заставляет. Давай быстрей, а то как бы приступ не начался…
Егерь смерил меня долгим изучающим взглядом, как будто только сейчас разглядел во мне нечто, ранее скрытое, хмыкнул и запустил движок.
– Честно признаться, именно здесь я бы искал вход в пещеру в самую последнюю очередь. Хитро придумано, а, Паш?..
Я пробежался по уютной бухточке взглядом и кивнул – трудно не согласиться с очевидным. Уединенный, достаточно обширный по сравнению с другими фьорд располагался на противоположной от разрушенного поселка стороне острова, обрывистой и труднопроходимой. Но как раз этот заливчик, практически отрезанный от моря скальной грядой, подозрений вызывал меньше всего – примыкавшая к побережью его часть была на удивление мелкой, с шикарным широким пляжем и какой-то игрушечной пальмово-кипарисовой рощицей. По крайней мере, деревья были очень похожи. Да и в самом проходе между камней мы едва не скребли днищем по песку – это на надувнушке-то! Бедным дельфинам оставалось лишь посочувствовать – им наверняка приходилось каждый раз обдирать брюхо, чтобы добраться до заветной пещеры. А в том, что она где-то здесь, мы убедились практически незамедлительно, едва приблизились к известняковой стене: дно проваливалось метров на десять примерно. Этакий подводный уступ типа террасы – идешь вроде бы по пояс в воде, потом буквально один шаг – и под ногами уже порядочная глубина. Что самое интересное, не зная об этой особенности, и не заподозришь – возвышающиеся с трех сторон скалы с раннего утра и почти до вечера дают густую тень, падающую на воду, зато мель освещена идеально. И первая, самая естественная реакция стороннего наблюдателя – бухта мелкая, курица вброд перейдет. Глянул мельком и поплыл дальше, искать более подходящее место.
– А здесь симпатично, – задумчиво пробормотал я, оценив пляж и сулящую прохладу рощицу. – Отличное место для отдыха.
– Не, – помотал головой Денисов, – наоборот, бесперспективное. Пардон за мой французский. Сюда можно только с моря зайти, проход узкий и мелкий – значит, либо вплавь, либо на надувной лодке, как у нас. Ну, или на глайдере.
– Во-во, – кивнул я. – Очень хорошее место, уединенное и красивое. Прилетел, машину в тени спрятал, и развлекайся. Если бы я где-нибудь поблизости жил, девчонок на романтические свидания только сюда бы таскал.
– Флаг в руки! – рассмеялся Егерь. – Бери Евгению Сергеевну, и вперед. Не все же вам у лагеря палиться! Все, молчу, молчу!..
Отсмеявшись, Олег нахлобучил на голову шлем и переключил внимание на афалин. Мама с сыном о чем-то пересвистывались, то и дело скрываясь под водой и выныривая аккурат над местным «омутом», но особого беспокойства не выказывали, соответственно, и на зов откликнулись сразу же.
– Варька, ты уверена, что вход здесь?
– Уверена! Вход! Вход! Там! Нырять, глубоко! Плыть! Плыть! Потом бухта! Темно! Еще плыть! Свет, нет опасность!
– Ну и что делать будем? – поинтересовался у меня Егерь, удовлетворившись ответом афалины.
– Без разведки не вздумай соваться! – не раздумывая, отозвался я. – Пещеры дело такое, даже с регенераторами воздуха можно в большие неприятности вляпаться. Знаешь, сколько дайверов в эпоху аквалангов из таких вот неподготовленных погружений не вернулось?
– Верю, что много, – кивнул Денисов. – Ладно, тогда планы менять не будем. Сегодня изучение маршрута, завтра погружение.
– Вот и славно. С чего начнем?
– Давай, как планировали.
Как планировали – это значит, сканируем окрестности во всех доступных баллистическому компу егерской брони диапазонах, сначала с поверхности, потом, коли возникнет такая необходимость, и из-под воды. Серьезный геосканер нам бы никто не продал, да и стоит такая игрушка как полкорабля, так что пришлось довольствоваться доступным оборудованием с весьма скромными характеристиками. Джейми, конечно, на сервере местной службы мониторинга среды поискал карты рельефа, но, как оказалось, никому в голову не пришло заморачиваться еще и этим – спутниковые есть, фото поверхности есть, и ладно. Все равно до Южного полушария руки у населения не доходят. Какой смысл тогда ресурсы тратить? А нам вот теперь извращаться…
Я вооружился планшетом, на котором мы не так давно демонстрировали Варьке принцип действия маячков, чуть уменьшил масштаб, чтобы в экран влезла вся бухточка, и кивнул напарнику:
– Готов.
– Синхронизируемся.
Карта на дисплее мигнула, распалась на хаотичную россыпь квадратиков, но вскоре вернулась к исходному виду, явно прибавив в деталях.
– Как?
– Зашибись. Петрович, уйди на фиг! – Я оттолкнул кота, сунувшего в дисплей любопытный нос, оставив без внимания его недовольное ворчание. – Продолжай, Олег, все нормально.
– Врубаю сканер, сейчас может подвиснуть.
– Ага.
На сей раз квадратные артефакты на дисплее пришлось наблюдать около минуты, прежде чем изображение восстановилось. Поелозив пальцем по сенсорному дисплею, я увеличил масштаб, погонял по экрану отдельные участки дна в районе «омута», выделив маркерами, и переключился в трехмерный режим. Задал плоскость отсчета, полюбовался поперечным разрезом бухты – нормально. Денисов сидел напротив, затемнив забрало, и выписывал пальцами обеих рук замысловатые пассы – тоже работал с картой, переключив комп на ручное управление. Знакомая штука, так называемое «виртуальное рабочее пространство», практически во всех специализированных скафандрах реализована. Используется, когда надо вдумчиво и с удобством поработать с информацией, когда мыслеуправление, или «думалка», не дает необходимой свободы действий.
– Не, фигня получается, – разочарованно буркнул Егерь через пару минут, вернув забралу прозрачность. – С одной точки не берет, слишком много мертвых зон, хоть и мелких.
– Давай в сторону сместимся, какие проблемы?
– Давай, чего уж.
Пристроив планшетник на банке рядом с собой, я извлек из креплений на правом борту короткое весло с пластиковой лопастью – игрушка, по большому счету, – и оттолкнулся от известняковой стены. Лодка послушно скользнула влево, и я еще чуть подгреб, выравнивая курс. Метров через двадцать снова прижал надувнушку к скале и набросил линь с петлей на ближайший удобный выступ.
– Пойдет?
– Нормально, погнали.
Повторное сканирование помогло слабо, судя по хмурому лицу Олега. Он уже привычно вырубил «виртуалку», отключил поляризацию забрала и недовольно буркнул:
– Плюс пять процентов. Мы так неделю карту составлять будем. Придется нырять.
– Думаешь, поможет?
– Стопудово. Сейчас граница сред мешает, много искажений, причем во всех диапазонах. Все же мой «старичок» на такое не рассчитан.
– Где нырнешь?
– Вон там примерно.
Нормально. Даже отвязываться не придется. Я подтянул поближе объемистый ящик грязно-бурого цвета и щелкнул замками, откинув крышку. Извлек оранжевый шар с грибовидными выростами на, э-э-э, «полюсах», притопил фиксатор на меньшем и вытянул самый обычный пластиковый «карабин» на тонком нейлоновом тросике. Зацепил конец за линь, протянутый вдоль борта лодки, провернул до щелчка нижний «гриб», и зашвырнул всю конструкцию в воду, метров на десять от лодки. Вжикнула, разматываясь, катушка страховочного троса, и буй завибрировал, покачиваясь и разгоняя круги на голубой глади – груз с направляющим тросом ухнул на дно, для надежности еще и выпустив четыре суставчатых почвозацепа, смахивавших на паучьи лапы. Все, теперь никуда не денется.
– Сколько?
– Семь пятьдесят девять. Детская глубина. Готов?
– Как штык. Береги Петровича. Всем адиос!..
Денисов шутливо козырнул нам с котом, и как был, при полном параде, сиганул щучкой за борт, порядочно раскачав лодку и окатив нас тучей брызг. Я едва успел подхватить чуть было не ухнувшее следом за хозяином ружье, да Петровича сцапал за холку, не дав тому вонзить когти в баллон. Проигнорировав злобный мяв, за шкирку переволок кота на кофр из-под буя – для пущей безопасности. А увесистый, стервец! Кило под десять точно будет, чуть рука не отсохла с непривычки.
Резвившиеся поблизости афалины синхронно нырнули вслед за Олегом и сейчас крутились вокруг него почти у самого дна. Хорошо, что вода прозрачная, да и песок довольно тяжелый, муть высоко не поднимается и оседает быстро, а то бы проблемы были с видимостью. В пещере наверняка такой лафы не будет, но и полезем мы туда во всеоружии, так сказать, а не в легкой пластиковой броне, хоть и способной герметизироваться. Кстати, регенератор в ней на длительную работу не рассчитан, полчаса максимум, потом придется менять картриджи. Плюс отсутствие компенсатора плавучести и грузов. Хорошо, что эта самая плавучесть у полностью экипированного Егеря отрицательная, но лишь самую чуточку – за счет вспомогательного оружия и боеприпасов, благо унитары сырости не боятся. То есть утонуть, конечно, утонешь, но только если совсем никаких мер для спасения предпринимать не будешь. Да и выплывешь запросто, чуть больше усилий затратив, нежели просто в плавках купаясь. Это примерно как в одежде в воду прыгнуть. Если от обуви избавился, то и не сгинешь. А в случае Денисова и это правило не актуально – сапоги у него почти что невесомые, хоть и сверхпрочные. Как он объяснил, все снаряжение у Егерей такое, с прицелом на длительные переходы и мобильность со скоростью. Самое тяжелое – оружие с боекомплектом да шлем. Не чета десантной броне, короче.
Можно было, конечно, надеть нормальный гидрокостюм со всеми положенными современному дайверу приблудами, но тут нюанс – подводный компьютер любой, даже самой мощной, гражданской версии, в подметки не годился баллистическому компу. Не говоря уж о чувствительности сканера. То есть ориентироваться с его помощью с горем пополам можно, а вот карту составить или там рельеф и дальность оценить – уже нет. Потому мы и пошли таким сложным путем, разбив процесс на два одинаково важных этапа: разведку и непосредственно погружение в пещеру.
– Паша, картинку принимаешь? – прохрипел динамик планшетника, который заодно исполнял и роль передатчика, несколько приглушенным голосом Денисова. – Ф-фу, гадость какая!
– Что?..
– Не обращай внимания. Тварь какая-то ползучая под руку попалась, в песке не видно было. Как картинка?
– В норме. Дай видеоканал.
– Угу.
Объемная карта на дисплее сменилась очень четкой, но немного затемненной панорамой морского дна. Денисов смотрел прямо на скалу, к которой была привязана наша лодка, но в кадр попадали и длинные, похожие на мохнатые канаты водоросли, и снующие в толще мелкие морские жители. Да и не очень мелкие тоже – Варька с отпрыском то и дело прошмыгивали мимо, забавляясь не самой типичной ситуацией.
– Тьфу, бестолковые! – в сердцах высказался Олег, когда дельфиненыш чуть было не врезался ему в забрало, свернув в самый последний момент. – Петрович, блин, не тормози!.. Они меня не слышат почти.
– Он чего-то волнуется.
– А?..
– Беспокоит его что-то. Не может понять, куда ты делся.
– А!.. Так, Паш, ты его, главное, не трогай…
Не знаю, что там Денисов своему напарнику наговорил, но тот прямо из кофра вымахнул в воду, да не просто сиганул, а еще и нырнул метра на полтора вглубь. Я, признаться, ох… в смысле, был шокирован – чтобы кот, да вот так! Эх, что-то с ним не то!..
Однако долго пребывать в, хм, ошеломлении не пришлось – Петрович довольно быстро вынырнул и поплыл к лодке, споро перебирая лапами. Ткнулся лобастой башкой в тугой борт и умоляюще уставился на меня, сделав большие глаза. Ага, как приперло, так сразу обаяшка! Ладно, не буду вредничать.
Выудив вредную зверюгу проверенным способом – то бишь за шкирку – я вновь посадил его в кофр, предусмотрительно повернув тот откинутой крышкой к себе, так что брызги до меня не долетели, хоть кот и принялся весьма энергично отряхиваться.
– Ну что, успокоился?
– Вроде бы. Тебе с этим фокусом можно в цирке выступать. Успех гарантирован.
– Не, второй раз не прокатит, – усмехнулся Олег. – Просто реально впервые такая ситуация, вот он и растерялся. Нырнул, убедился, что все под контролем, и вновь обрел душевное равновесие. Вот, что я говорил! И Варька сразу понятливей стала. Все, работаем.
Минут десять Егерь бродил по дну, поднимая облачка песка, и старательно рассматривал окрестности – кроме сканера, он задействовал и видеоаппаратуру, для полноты картины, так сказать. Дельфины все также крутились поблизости, не понимая, что это он такое делает, но и не мешались больше. Потом Денисов какое-то время поработал в «виртуалке» и, наконец, удовлетворенно объявил:
– Все, яму просветили со всех точек. Покрытие девяносто девять процентов. Паш, оцени свежим взглядом.
Я наскоро погонял карту на дисплее планшетника, но никаких значительных косяков не обнаружил, о чем и сообщил напарнику.
– Отлично. Переключайся на маяк. Варька! Можешь сплавать к «ценностям»? Я имею в виду, вот прямо сейчас.
– Варька нет! Детеныш, опасность!
– Засада. И что делать? – озадачился Олег.
– Пусть с нами малого оставит, – подсказал я. – Она же за ним все равно может следить, по маячку.
– Сейчас попробую объяснить…
Денисов ненадолго вырубил внешнюю связь, но вскоре снова вернулся на канал:
– Все, договорился. Сейчас еще сенсоры откалибруем, и погнали. Варька, слушай меня…
Собственно, основной наш план в этом и заключался – отправить на маршрут афалину, предварительно нацепив ей маячок. Специально выбирали самый мощный из доступных, и с самым широким диапазоном, чтобы из-под скал надежно добивал. Если она все правильно сделает, мы получим подробную схему пути, которую запросто можно будет скормить подводному компьютеру. А с учетом возможностей баллистического компа, еще и карту глубин получим, элементарно определив их по толщине скальной породы, вызывающей снижение мощности сигнала. Ну и заодно Денисов решил использовать сонар, причем в качестве источника звуковых волн должна была выступать Варька, способная, как и любой нормальный дельфин, ориентироваться по эху.
Афалина, к немалому нашему облегчению, задачу поняла. Да и справилась, можно сказать, блестяще: стремительно сорвалась с места и нырнула в особенно густую тень под скалой, прикрытой от нас лесом водорослей-канатов. Я удовлетворенно проследил за сигналом маячка – желтая точка на карте довольно быстро углублялась в скальный массив, практически не сворачивая – и окинул взглядом окрестности. К местности привязался легко – ориентиров было достаточно – и еще через пару минут сообщил так и торчавшему на дне Денисову:
– Варька в основном массиве. Если верить навигатору, углубилась под остров, прошла пляж и рощу, и теперь под центральной горой. Ага, круг заложила. Видимо, та самая «бухта»… Так, снова петляет… Есть! Координаты засек. У тебя как?..
– Нормально, сигнал хоть и слабый, но различимый. В лагере обработаю и попробую со схемой совместить. Но это уже детали… Всплываю, короче.
– Давай. Честно говоря, уже жрать хочется.
– Ага, тебе лишь бы брюхо набить…
Петрович, видимо, что-то почувствовав, вымахнул из кофра и принял свою излюбленную позу сосредоточенного наблюдателя – шея вытянута, глаза по полтиннику, передние лапы на баллоне. И уши-локаторы торчком.
– Не переживай, сейчас вылезет.
– Мя-а-а-а-у-у-у-у!
– Сам паникер. Ну, что я говорил?!
Оранжевый буй несколько раз дернулся, потом возле него возник еще один шар, на сей раз черный, в котором тут же протаяло прозрачное окошко: Денисов довольно улыбался. Еще бы, великое дело сделали! Теперь бы еще завтра все прошло без сучка, без задоринки…
До лагеря добрались уже под вечер, дождавшись возвращения Варьки из подземного заплыва и сдав детеныша, так с казать, с рук на плавники. Афалина выглядела довольной и легко согласилась завтра встретиться здесь же, в бухте, дабы не тратить времени на ее поиски. Шли, не особо поспешая, к тому же Денисов посадил меня на руль, а сам что-то химичил с баллистическим компьютером, справедливо рассудив, что, чем раньше начнет обрабатывать данные, тем раньше закончит, и при удаче мы еще сегодня успеем изучить маршрут. Хотя бы с целью предварительного ознакомления. В этом я его полностью поддерживал, потому особо не докучал вопросами, скоротав время за беседой с Петровичем. Вернее, я говорил, а он слушал, развалившись у меня на коленях, и вибрировал пузом – за ревом водомета его урчания не было слышно, но ладонь чувствовала. Ага, типа подружились. Я его гладил, а он за это не зыркал злобно и не строил козни. Взаимовыгодное сотрудничество в чистом виде. Правда, заодно мне коленки отсидел – почти десять кило не шутка, хоть он и мягкий на ощупь.
Добравшись до ставшей уже практически родной лагуны, выпрыгнули из лодки и выволокли ее на берег. Петрович, естественно, в воду лезть не пожелал и дождался, пока его доставят на место с комфортом, и уже потом, вымахнув на песок, потрусил прямиком к импровизированной кухне – судя по доносившемуся запаху, Юми как раз готовила что-то вкусное. Я же обратил внимание на тот факт, что вторая надувнушка отсутствовала. Хотя Гюнтер был в лагере, равно как и все девушки. Пьер привычно торчал в шезлонге, уткнувшись в планшетник. А вот Тарасов в пределах видимости не обнаружился.
Отмахнувшись от девчонок, наперебой принявшихся засыпать нас вопросами, разбежались по палаткам – переодеваться. Я и то за день умаялся в гидрокостюме, а Олегу и вовсе можно было посочувствовать – в броне парился. Впрочем, это я несколько преувеличил – никакого физического дискомфорта он не испытывал по определению: термокомбез обеспечивал оптимальную температуру и не давал потеть. Тут уже чисто психологический фактор – море, солнце, свежий ветерок, и ты ничего этого кожей не ощущаешь. Как в скорлупе. Бр-р-р!!! Немудрено, что Денисов первым делом решил от сбруи избавиться. Да и я, признаться, с огромным облегчением влез в шорты и майку.
Поужинали в шумной компании, кратко посвятив коллег в курс дела, и сбежали подальше от веселой суеты, затеянной женской частью экспедиции, оставив Гюнтера на растерзание. Пьер в таких забавах не участвовал на правах сурового начальника, а у нас было срочное дело – маршрут за нас никто планировать не будет. Устроились за палатками на тенистой лужайке, захватив давешний планшетник, а Денисов еще и навороченным военным КПК вооружился, вызвав во мне волну белой зависти. Впрочем, мой комп, в котором Попрыгунчик живет, не сильно хуже. Кстати, о птичках… Надо будет мультяшному Тау скормить добытые днем данные, пусть проанализирует, лишним не будет. Еще один взгляд со стороны, так сказать. Постепенно мы с напарником погрузились в работу, не замечая практически ничего вокруг, и просидели так до самых сумерек, пока нас Тарасов не отвлек.
– Как успехи, коллеги? – осведомился он и бесцеремонно выхватил у меня планшетник с выведенной на дисплей схемой маршрута. – Ага, гляжу, все на мази… Завтра ныряете?
– Саныч, не мешай, – отмахнулся Олег и вновь переключился на меня: – Паш, а вот тут, похоже, воздушный карман, Варька явно подышать поднималась. Видишь, перепад глубин?..
– Ага… Тарасов! А ты где целый день пропадал?
– Проснулись, наконец! – удовлетворенно хмыкнул майор. – А я, между прочим, вас видел давеча.
Мы с Денисовым, не сговариваясь, недоуменно уставились на него.
– Видели бы вы сейчас свои физиономии!.. – рассмеялся Тарасов. – Чего пялитесь? Я на Пятачке днем был.
– Гулял?
– Можно и так выразиться. Чтоб вы знали, дублировал вашу работу. Вот, гляньте.
Майор выудил из кармана шортов свой КПК, пробежался пальцами по дисплею и продемонстрировал нам карту острова, вернее, сильно увеличенную спутниковую фотографию в неплохом разрешении, с какими-то пометками в гористой части.
– Искал выходы пещеры на поверхность? – высказал предположение Олег.
– Бинго! – ухмыльнулся Тарасов. – Нашел, что характерно. Правда, слишком узкие, чтобы пролезть без подготовки. Или без взрывных работ.
– А зачем, собственно?
– Как зачем? Для подстраховки. Просто мы с Пьером подумали, если остров пронизан пещерами, то в скальном массиве наверняка должны быть отдушины. Каверны явно не глубоко, раз туда афалины заплывают, которым воздух для дыхания нужен, значит, могут и большие пустоты в наличии иметься. Найдем вход, сможем без ваших дайверских заморочек обойтись. Запасной вариант, как ни крути. Озадачили Джейми, он обработал фотки, скормил центральному «мозгу» фрегата, и тот наметил перспективные места. Ну а я сегодня проверил. Чуть ноги не переломал, пока по камням скакал, аки баран горный. Нашел три выхода: вот здесь, здесь и здесь. Последний почти на самой верхотуре, и, судя по эху, это световой колодец, выходит в здоровенный зал. Только узкий, человек не пролезет.
– Значит, все равно нырять, – заключил Денисов и снова уткнулся в экран наладонника.
– А вы откосить хотели? Не-а, братцы, придется и вам поработать.
– Вот именно. Так что отвали, Тарасов. У нас еще дел невпроворот, да и выспаться не помешает.
– Бог в помощь! – Майор выключил КПК, сунул в карман и поднялся на ноги. – Пойду, Пьера обрадую. Олег, с утра загляни, обговорим порядок связи.
– Красиво тут, – хмыкнул Гюнтер, внимательнейшим образом изучив бухточку, обнаруженную вчера. – Девчонкам бы понравилось.
– Так чего же ты стормозил? – как всегда бестактно ухмыльнулся Тарасов. – Юми бы с собой позвал, да кайфовал целый день на песочке.
– Ага, – мечтательно закатил глаза главный Пьеров безопасник – идея майора ему явно понравилась. Потом вернул на физиономию спокойно-непробиваемое выражение: – Нельзя. Отвлекать будет.
Вот за что Гюнтера уважаю, так это за знаменитую немецкую обязательность и основательность в делах. Взяли на подстраховку, значит, именно подстраховывать и будет, то бишь сидеть на берегу и караулить имущество, готовый в любой момент влезть в запасной дайверский комплект и поспешить на помощь. Оно, конечно, Тарасов был бы надежней в этом отношении, какая-никакая подготовка у него есть, но у него другая, не менее важная задача – воспроизвести наш путь на поверхности, желательно, совместив его с обнаруженными выходами из пещеры. А проплыть по хорошо изученному маршруту, обозначенному маячками чуть ли не через каждый метр, и Гюнтер сумеет.
Учитывая удвоившийся состав поисковой партии и порядочное количество вещей, начали день с обустройства временного лагеря в той самой укромной лагуне с «омутом», благо и площадка удобная имелась – на пляже у рощицы, ближе к одной из практически отвесных скальных стен, чтоб тенек был. До места добрались без происшествий, хотя пришлось спрыгивать в воду и толкать лодки вручную через мель в проходе, которую вчера преодолели относительно легко. Впрочем, немудрено, перегруз получился значительный – по два человека в каждой лодке плюс гора имущества. Да еще Петрович у Денисова на коленях устроился. Кота, понятное дело, в пещеру за собой тащить мы не собирались, но и в лагере оставаться он решительно отказался. Сошлись на том, что он будет сопровождать Тарасова, благо майор с рыжим пакостником неплохо ладил. Правда, путь им предстоял нелегкий, все больше вверх по скалам, но Олег на высказанное мной сомнение лишь язвительно хмыкнул. Тарасов выглядел как завзятый скалолаз – плотно сидящие, но не стесняющие движений шорты, яркая майка, бандана, специальные кроссовки-скальники на крепкой, но тонкой подошве, и полный комплект снаряжения верхолаза – от небольшого молотка с костылями до мотка веревки, или как она там у альпинистов называется. Мы же трое вырядились в гидрокостюмы из «спанча» – Гюнтер в облегченный, с короткими рукавами и штанинами, а мы с Денисовым в полноценные, предназначенные для более-менее серьезных погружений.
Еще раз просмотрели маршрут, и на спутниковой карте, и объемный, смоделированный компьютером с учетом данных эхолокации и промера глубин. Понятно, что многие детали упущены, но с этим ничего не поделаешь – полную картину получим, лишь спустившись непосредственно в пещеру. Именно поэтому первое погружение всегда самое опасное – не знаешь, что впереди ждет. Все последующие по сравнению с ним легкие прогулки, особенно с учетом современных средств навигации. Это древним подводным спелеологам трудно приходилось – всякий раз, как первый. И, по большому счету, лотерея, ставка в которой – собственная жизнь. Фонарь (минимум три, если инструкциям следовать) да ходовой конец – вот и все оборудование. И строго ограниченный запас воздуха в баллонах. Не то что сейчас…
– С лодки нырять будете? – после уточнения всех деталей поинтересовался Тарасов.
– Пожалуй, нет, – помотал головой Денисов. – Тесно, и неустойчивая слишком. Проще с берега зайти.
– Хозяин-барин, – не стал спорить с его решением майор. – Отдыхайте пока. Пошли, мой рыжий друг.
Петрович, ошивавшийся поблизости, согласно муркнул и не спеша потрусил к скальной стене, явно нацелившись на чуть более пологий участок. Впрочем, пологим его можно было назвать с большой натяжкой – просто он не обрывался резко, а имел едва заметный глазу наклон, градусов так семьдесят-семьдесят пять от горизонтали. Тоже не подарок, в общем. Тарасов двинул следом, на ходу нацепив на голову компактную гарнитуру с передатчиком и монокуляром со встроенной камерой – чуть менее навороченная штука, чем Галина «гляделка», но зато специализированная и с хорошей мощностью сигнала.
– Давай-ка оборудование проверим, – толкнул меня в бок Олег. – Саныч долго возиться не будет, а ждать не любит. Не имею ни малейшего желания его подколки выслушивать.
– Не успеете, – ухмыльнулся Гюнтер, уже расположившийся у сложенных компактной кучкой кофров.
С удобством расположился, надо признать – не поленился притащить один из легких пластиковых шезлонгов, и теперь блаженствовал, развалившись в нем, и щурился из-под солнечных очков, что твой Петрович, облопавшийся кальмаров. Поперек колен у него покоился карабин-мелкашка – захватили чисто на всякий случай. Остальные в лагере оставили, благо там минимум двое были способны ими воспользоваться в случае чего. Тьфу-тьфу-тьфу. Нам с Денисовым тащить их в пещеру было несподручно, но безоружными и мы не были – у Олега имелся в наличии «дефендер». Слабенькая гражданская модель, даже не полицейский пистолет, но нам и такого за глаза, все равно воевать ни с кем не собирались. Благо современные «гауссовки» воды не боятся – металлических частей мало, в основном полимеры, а электромагнитный контур экранирован от всего и вся, в том числе и от влаги. Равно как и унитары. А вот «ле февр» я бы поберег – деревянная ложа такого надругательства не простит.
– Успеем, – отмахнулся я и вскрыл кофр с приляпанной к крышке бумажкой с моей фамилией. Окинул взглядом содержимое, удовлетворенно кивнул – вроде все в наличии. – Тарасов, при всех его достоинствах, летать еще не научился.
– Не скажи. Хорошо идет! – поддержал Гюнтера Денисов, и я невольно обернулся, устремив взгляд на скалу.
И едва удержал отвалившуюся челюсть – реактивный майор одолел уже треть стены, карабкаясь по камням с прямо-таки удивительной скоростью. Ухватился за торчащий камень, уперся согнутой ногой в едва заметный выступ, рывок, короткий полет, новый захват – и вот он уже на метр выше. И почти сразу же следующий перескок – не задумываясь, не выискивая долго, за что зацепиться, чисто на рефлексах, на памяти тела. Этакий раскорячившийся паук пестрой расцветки – ловкий и собранный.
– Фига себе…
– А ты как думал! – ухмыльнулся Егерь. – Саныч в этом деле профи. Да и подъем не сложный.
Ну-ну, не сложный. Я бы сто раз подумал, прежде чем туда соваться. В обход бы лучше пошел, как все нормальные герои. А этот даже без страховки. А высота тут порядочная, метров пятнадцать-двадцать, грубо приблизительно. Так, а это что? Я прищурился, всматриваясь, и потрясенно матюгнулся – примерно на середине склона на выступе размером с футбольный мяч устроился Петрович. Стоит на четырех лапах, с трудом уместившихся на крошечной площадке, спину выгнул – ни дать ни взять горный козел. Еще и вниз пялится, на Тарасова – мол, чего так долго? Тот на напарника внимания не обращал, и кот, потеряв терпение, рванул дальше. Именно рванул, с прямо-таки сверхъестественной скоростью, огромными скачками, едва касаясь скалы лапами. Выписав затейливую траекторию и буксанув пару раз когтями по камню, котяра исчез за косогором.
– Это ты еще не видел, как он в окно шестого этажа лазил, – хлопнул меня по плечу Денисов. – По пенобетонной стене.
– Охренеть!.. Он у тебя мутант, что ли?
– Ага. Не тормози, Паша, Тарасова лучше не заставлять ждать.
Все еще пребывая в некоей прострации, я выудил из кофра компенсатор плавучести типа «крыло», совмещенный с жилетом. Надел, вжикнул «молнией», подергал плечами – вроде нормально сидит, плотно. Влез в «хомут» регенератора – трубки-огрызки с быстроразъемными соединениями с легким щелчком вошли в муфты компенсатора, объединяя воздушные камеры с полостью химического реактора, клацнули фиксаторы – и вот уже на мне красуется нечто, напоминающее пластиковую кирасу с жестким верхом и гибким низом, не стесняющим движений. Попрыгал на месте – отлично, как влитой. Нацепил пояс с ножнами, балластными грузами и сразу двумя ручными фонарями. Третий, положенный по инструкции, сочиненной еще в далеком двадцатом веке, встроен в шлем. Да еще в карманах жилета несколько одноразовых химических – чисто для подстраховки. Уж больно свет они дают неестественный, льдисто-зеленый. Да и не фонари это по большому счету, просто тонкие цилиндрики – переломил такой, он и светится. Правда, не долго.
Так, что у нас дальше по плану? Подводный компьютер – по большому счету обыкновенный КПК, только защищенный лучше и с отдельным блоком сенсоров, дублирующих управление компенсатором плавучести и навигатором. На левое запястье, там ему самое место.
Перчатки. Довольно тонкие, укрепленные с тыльной стороны и на ладони, с герметизирующим пояском. Достаточно удобные, в общем, но тактильная чувствительность порядочно снижается, с сенсорным дисплеем не особо поработаешь.
Ласты. Твердые, с закрытой пяткой. На боты сели легко, обжались по размеру, стоило провести рукой по шву на подъеме, заращивая его. Хорошая штука – самозарастающий шов. Такие же у Егеря на сапогах и куртке. Надежно и практично, правда, дорого. Зато нога не болтается, и с креплениями заморачиваться не надо.
Все, только шлем остался, но это чуть позже, когда в воде окажемся.
– Готов?
– Норма.
Олег немногословен и непривычно серьезен – видать, волнуется. Впрочем, я и сам слегка не в себе. В животе ледышка, совсем как вчера. Просто сегодня я себя контролирую, перед погружением, да еще и в пещеру, лучше сохранять спокойствие. Для здоровья полезней.
Денисов выудил из своего кофра катушку толстой лески на удобной ручке, перекинул мне:
– Держи ходовой.
Леска на самом деле не леска, а шнур из фоточувствительного материала, способного генерировать энергию даже при самом тусклом освещении. Да еще и с сюрпризом – через каждый метр длины встроен миниатюрный пассивный маячок. Так что двигаться, пропуская такой ходовой конец через кольцо из большого и указательного пальцев, нет необходимости – датчики при падении на «леску» света от фонаря начинают «фонить», навигатор улавливает сигнал и выводит местоположение дайвера на дисплей. Хочешь, на КПК, а хочешь – на забрало шлема. А если по какой-то невероятной причине все фонари накрылись медным тазом, или муть вокруг непроглядная, то маячки работают в пассивном режиме, отражая испускаемые вибрационным контуром компьютера электромагнитные волны. Шлемы еще и режим ноктовизора поддерживают, но от него в пещерах часто никакого толку – источников тепла не очень много. Проще фонариком посветить.
– Так, Саныч на месте, – сообщил Егерь, бросив короткий взгляд на вершину скалы. Приладил на правое бедро кобуру с «дефендером», подергал, проверяя крепления. – Гюнтер, планшетник не забудь включить, я на тебя видеоканал переключу. Погнали.
Я подхватил шлем и попятился к воде – жесткие ласты к ходьбе лицом вперед, как нормальному человеку и положено, не располагали. Денисов зашуршал песком рядом. Хорошо, берег пологий и дно чистое, о камни не запинаемся, но все равно стремно из себя рака изображать. Надо было все-таки с лодки нырять…
Забрались чуть выше пояса, и Денисов в очередной раз скомандовал:
– Стой. Синхронизируемся.
Я кивнул и осторожно водрузил на голову шлем. Шел он туговато, главным образом из-за герметизирующей мембраны, зато, когда сел на свое место, стало довольно комфортно – эластичный поясок плотно облег шею и почти намертво сросся с длинным, под самое горло, воротом гидрокостюма, совершенно не стесняя движений. Выдернул из торцов «хомута» гофрированные шланги, прищелкнул к впускным клапанам на подбородке, и сделал глубокий вдох, активируя регенератор. На самом деле он тоже скорее реактор, разлагающий воду в химической реакции и восстанавливающий концентрацию кислорода в выдыхаемом воздухе, так что дыхательные аппараты у нас закрытого типа. Правда, предусмотрена возможность периодического обновления воздуха, который подается из совсем небольшого резервуара, а многократно восстановленный стравливается через специальный клапан, как и «лишний» водород. Никаких загубников, никаких регуляторов давления – все автоматизировано, причем шлем плотно садится на лицо, отделяя глаза от носа и рта, так что никаких проблем с запотеванием. И выравнивать давление в полости среднего уха «продувкой» нет необходимости, потому что оно внутри шлема атмосферное, а грудная клетка защищена этаким пластиковым «корсетом». На столь небольших глубинах более чем достаточно, чтобы не заморачиваться с «правильным» плавным дыханием и опасаться кислородного опьянения, не говоря уж о кессонной болезни. С таким снаряжением практически любой заплыв безопасен. Надо о-о-очень сильно постараться, чтобы в неприятности влипнуть. Но некоторые таки умудряются, хоть на премию Дарвина выдвигай.
Повертел головой, окунулся, проверяя герметичность соединений – нормально все – и, вынырнув, повернулся к напарнику:
– Норма. Как слышишь меня, прием?..
– Слышу хорошо. Системы в норме. Пошла синхронизация.
На внутренней стороне забрала высветились прозрачная рамка, промелькнула табличка тестового прогона, и замигала в левом верхнем углу иконка готовности. Я ткнул сенсор включения КПК, пробежался пальцами по дисплею, активируя систему навигации, и на забрале протаяла контурная карта ближайших окрестностей с двумя ярко-желтыми точками – это мы с Олегом. Так, позиционирование работает нормально. Осталось проверить управление компенсатором. Прижал нижней челюстью сенсор активации, придержал немного во включенном состоянии – зашипел кислород, устремляясь из реактора в камеры «крыла», и на спине у меня вздыбился горб характерных очертаний, за которые компенсатор и получил свое название. Так, тут тоже норма. Теперь челюсть влево – стравить газ, вернуть нейтральную плавучесть. Вроде работает. Для верности зайти чуть глубже, присесть, чтобы вода остатки выдавила – нормалек.
– Готов! – продемонстрировал я напарнику кольцо из пальцев.
Тот ответил аналогичным знаком, дескать, все окей. Голосовая связь это очень хорошо, но на всех сколько-нибудь профессиональных дайверских курсах в обязательном порядке курсантов еще и языку жестов обучают, благо их не очень много, всего пара десятков. Очередная перестраховка, но в таком деле без нее никак.
– Так, Паш, сейчас давай за мной, до самого входа, – напомнил Олег. – Потом меняемся. Маршрут видишь?
– Вижу.
– Все, погнали.
Не дожидаясь ответа, Денисов нырнул – без всплеска, просто окунулся с головой и распрямился, пружинисто оттолкнувшись от дна – и неспешно скользнул к «омуту», ускоряясь едва заметными движениями ласт. Я еще раз окинул себя придирчивым взглядом – ничего не потерялось, катушка с «леской» болтается на поясе, пристегнутая банальным «карабином» – и сам ушел под воду. В пару гребков разогнался, вытянул руки вдоль тела и заработал ластами, ориентируясь на мельтешение ног Олега чуть впереди. Забавное, надо сказать, ощущение возникает в момент перехода из одной среды в другую. Как будто в субмарине погружаешься – плеск воды по забралу и микрофонам внешней аудиосистемы, схлопывание грозди воздушных пузырей прямо над головой, а потом раз – и ватная тишина, сквозь которую еле-еле пробиваются посторонние звуки, совершенно естественные на воздухе, и какие-то нереально-далекие здесь, в водной толще. Плюс к этому еще толчки крови в ушах и шипение выдыхаемого воздуха. Своеобразный такой фон, к какому не сразу и привыкнешь.
– Паша, ш-ш-ш… не отставай!
Голос напарника причудливо искажен, но узнаваем. Все в порядке, все строго по плану, работаем, в общем.
Мелкое место преодолели быстро, буквально за несколько секунд, потом дно резко ухнуло вниз, вроде бы не очень далеко, протяни руку и достанешь – но так только казалось. Денисов, ловко подработав руками, изменил траекторию и довольно полого скользнул вдоль «террасы», и я последовал его примеру, в пару гребков подкорректировав направление. Оглянулся – так и есть, стенка типичнейшая известняковая, без песка и водорослей, да и следов кораллов не наблюдается. Такое ощущение, что провал этот образовался при землетрясении, а не вымывался долгие века. Вообще, как я успел заметить, скальные породы на островах несли на себе следы воздействия прибоя и течений, но очень слабые, как будто могучая стихия еще только приноравливалась к новым условиям и примерялась, с какой стороны подступиться к молчаливым камням. Сглотнул по привычке – никакой нужды в «продувке», как я уже говорил, не было – и интенсивно заработал ластами, догоняя напарника.
Оказавшись у самого дна, выровнял тело и заскользил на одном уровне, почти не прикладывая усилий – течения нет, вода стоячая, ускорился один раз, и пари себе в толще. Есть даже время по сторонам глазеть, а не только песок прямо под собой созерцать. Видимость, кстати, отличная – хорошо различимые лучи местного светила пробивали семиметровый слой насквозь, отражаясь в мельчайших частицах кремния причудливыми белыми пятнами на светло-коричневом фоне. Не удержался, глянул вверх – все ясно, снизу отлично видна рябь на поверхности. Не волны, не зыбь, а именно рябь, как в озере, с моей позиции весьма смахивающая на черно-синий камуфляж – она и преломляла свет, дробя единый поток на отдельные яркие снопы, как от прожекторов. Красиво, надо признать.
Чертовски приятное, хоть и порядочно забытое ощущение! Так бы и любовался, отдавшись на волю вод, да некогда – вон, Денисов уже почти у самых зарослей похожих на канаты водорослей. Так, лицом не торгуем, гребок, еще гребок – нормально, не сильно отстал.
Мелькнул слева ярко-оранжевый трос, растущий из круглой тени – буй никуда не делся, так и покачивался мерно на безмятежной глади. Вот и славно, хоть какое-то напоминание об ином мире, существующем за пределами тихой и вязкой безмятежности, вольготно раскинувшейся вокруг. Так, а это что за?.. Оглянувшись, я заметил пару обтекаемых черно-белых тел с характерными плавниками, грациозно скользящих вдоль скалы почти у самой поверхности. Проследив пару мгновений за завораживающим полетом-скольжением афалин, я все же опомнился:
– Олег, они здесь откуда?!
– Не паникуй, ш-ш-ш, они нас сопровождать будут-ш-ш-ш. Я вчера с Варькой договорился, – донесся сквозь ватную тишину голос Денисова. – Мешаться не будут, просто подстрахуют. Ш-ш-ш…
Ч-черт, помехи-то откуда?
– Ш-ш-ш… Понял… Ш-ш-ш…
– Паша… ш-ш-ш… поменьше болтай, у тебя дыхалка сбивается… ш-ш-ш…
Помехи, блин! Всего лишь дыхание, усиленное микрофонами и вязкой средой за шлемом. По ходу, совсем форму потерял. Немудрено, впрочем, после такого-то перерыва!..
Отогнав посторонние мысли, завис рядом с напарником у зеленой стены. Водоросли как водоросли, типичные обитатели мелководья – длинные стебли, усеянные лохмами вытянутых листьев, похожих на морскую капусту. Движения воды практически нет, вот и распушились, распустили тонкие зеленые щупальца, перепутавшись между собой. А издали кажется, что просто толстые канаты, тянущиеся от самого дна почти до поверхности. Целый лес, между прочим. Хотя нет, пожалуй, всего лишь рощица. Но нам и этого с избытком.
– Ш-ш-ш… Давай ниже, у корней не такие густые… ш-ш-ш…
– Ш-ш-ш… Принял!.. Ш-ш-ш…
Олег распластался почти у самого дна, раздвинул пару стеблей-веревок и ужом ввинтился в освободившееся пространство, подняв ластом облачко мути, которое, впрочем, почти сразу же осело, практически не ухудшив видимости. Выждав секунд пять, я скользнул следом, не особенно заботясь о целостности песчаного слоя – афалинам все равно, а больше никого сзади нет.
Через заросли продрался неожиданно легко – просто в какое-то мгновение жесткие упругие стебли расступились, поредев, а потом и вовсе исчезли, уступив место густой тени. Денисов уже крутился на самой границе света и тьмы, поджидая меня.
– Ш-ш-ш… Вижу вход… Ш-ш-ш…
Я повертел головой и практически сразу сообразил, где искать – помогли дельфины. Варька вместе с непоседливым детенышем буквально рухнула откуда-то сверху и без колебаний нырнула в самый центр черного пятна, выделявшегося на грязно-серой поверхности скрытого под странным студенистым налетом известняка.
– Ш-ш-ш… Туда!.. Ш-ш-ш…
– Ш-ш-ш… Принял!..
Дыра не дыра, скорее, провал, очень похожий на эрозионный, да еще сверху придавленный хорошим куском известняка. Однозначно тут без тектонического воздействия не обошлось. Не удивлюсь, если сама пещера карстовая, промытая древней рекой в толще утонувшего континента, а вот вскрылась она, очень может быть, как раз в процессе этого самого утопления, сопровождавшегося неслабыми землетрясениями.
– Паша, твоя очередь… ш-ш-ш…
– Ш-ш-ш… Принял!..
Моя так моя, кто бы спорил. Подкорректировал положение тела, в пару гребков переместившись вперед и вниз, и погрузился в густые чернила. Такое, во всяком случае, возникло ощущение. Оглянулся – далеко-далеко вверху, запутавшись среди сливавшихся в ковер водорослей, сияло местное солнце, тау Кита, то бишь. Яркие лучи пробивали отсвечивавшую зеленью воду, постепенно проигрывая густо-зеленой, а потом и откровенно черной тени. Фантасмагорическое зрелище, прямо скажем. Смотрел бы и смотрел. Но некогда.
Решительно отвернувшись от такого ласкового, но покуда недостижимо далекого пятнышка, проморгался, привыкая к темноте, и активировал подсветку забрала. Карта отображалась в правой верхней четверти в виде плана, очерченного бледно-зелеными линиями. Скосил взгляд на КПК – на его дисплее маршрут дублировался, но уже в цвете и в трехмерном режиме. Так, нормально. Теперь фонарь…
Яркий луч прорезал вековую тьму, отразился от серого известняка и завяз во тьме провала прямо подо мной. Ну, это нам знакомо. Забылось порядочно, но это не беда, сейчас все наверстаем.
Опустившись еще ближе ко дну, отцепил с пояса катушку, сдернул с торца «паучок» фиксатора, с силой приложил к ближайшему камню, ощутив ладонью, как из плоского круглого тела отстрелилось восемь лапок-крюков, крепко впившихся в довольно хрупкую породу. Собственно, потому их и восемь – для надежности. Теперь хрен выдерешь – проще или «леску» порвать, или кусок скалы выщербить. С этим тоже полный порядок…
– Ш-ш-ш… Олег… ш-ш-ш… не отставай…
– Ш-ш-ш… Принял!..
Не выпуская из левой руки катушку, я мотнул ластами, смещаясь вглубь прохода, и вскоре со всех сторон навалились стены и потолок, шершавые, местами причудливо изогнутые, но без излишеств типа сталактитов и сталагмитов. Чисто, можно работать. Покосился на карту – так и есть, желтые точки углубились в первый, ведущий в большой зал, туннель. Процесс пошел, как говорится.
Туннель, довольно узкий по началу, уже метров через тридцать порядочно расширился и раздался ввысь, так что можно было не опасаться случайно зацепить снаряжением какой-нибудь особо неприятный выступ. «Леска» легко разматывалась с катушки и ложилась позади на дно длинным эластичным хвостом, параллельно отображаясь на карте бледно-розовой линией, да и сама схема пещеры на забрале ежесекундно обновлялась, прибавляя деталей – сканер, хоть и слабенький, бьющий хорошо если на два-три десятка метров, в подводный компьютер встроен был. Так что двигались в штатном режиме, разве что оставляли за собой легкую муть – ходовой конец при падении песок баламутил.
– Ш-ш-ш… Пятьдесят метров… Ш-ш-ш… Чекпойнт есть!..
– Принял!.. Ш-ш-ш…
Вот так бы до самого конца маршрута, без сучка, как говорится, без задоринки. Афалины тут себя как дома чувствуют, так что надежда есть.
Ч-черт, сглазил!.. Проход впереди снова сузился, навалился потолок – очередная плита, результат тектонического сдвига. Льдисто-синий луч нашлемного фонаря скользнул по известняку, покрытому все тем же странным «студнем» – и слой уже явно толще, чем на камне снаружи. Ладно, чего тормозить, место вполне проходимое, далеко не сифон. Чуть скорректировав глубину, одним гребком преодолел узость. Оглянулся – ходовой лег нормально, ни за что не зацепился и не натянулся излишне. Олег тоже в порядке, застыл рядом.
Огляделся, мазнув лучом по стенам. Н-да, вот это уже куда больше на карстовую пещеру похоже! Не аккуратный, будто кем-то выгрызенный в толще скалы туннель, а самая настоящая каверна несимметричного сечения – слева потолок этаким неровным выступом опускается ко дну, в одном месте даже арка торчит, а справа – высокая трещина, свет теряется в воде, не доходя до породы. И явно впереди расширение – все признаки налицо. К тому же довольно красиво здесь – вон, Денисов головой вертит, любуется. Он позади держится, но мечущийся сноп света от фонаря его демаскирует.
– Ш-ш-ш… Олег, идем к центру ближе… Ш-ш-ш…
– Принял!.. Ш-ш-ш…
Так, а где Варька? Вон, впереди резвится. И дельфиненыш при ней. Можно, кстати, и их метки на карту вывести… вот так, замечательно. Две желтых точки, две зеленых – не перепутаю.
Шевельнул ластами, смещаясь чуть правее, на простор, и заработал ногами в полную силу – нечего время терять, нервное напряжение и так заставляет сердце биться учащенно, несмотря на все мои старания. Одно дело лезть в пещеру, не ожидая он нее ничего сверхъестественного, и совсем другое – если точно уверен, что там
А, м-мать!!! Ну что за напасть, ведь только что все в порядке было! И нате вам – сердце из груди выпрыгивает, дышу, что твой паровоз – с присвистом, натужно, но часто, с трудом выталкивая воздух из легких. Горло пересохло, каждый глоток живительной смеси газов дерет его не хуже наждачной бумаги, и в глазах темнеет… Нет, только не это!!! А-а-а-а!!! Прочь, прочь, тварь!!! Нож, у меня есть нож! Вот ужо я тебе! Врешь, не возьмешь, я не беспомощная игрушка в твоих руках! Какие руки?! Лапы, лапищи с огромными когтями! И несется прямо на меня, не сворачивая – сейчас полоснет от души, с оттягом, и хана!!! Ф-фух, увернулся!.. Иди сюда, сволочь, иди, я тебя жду!.. Вот тебе, и еще, и вот так! Нет, их много – слева еще одна тень, сзади утробный рев – обложили, суки!!! Бежать, забиться в какой-нибудь отнорок, переждать – я тут хоть сутки могу просидеть, запас дыхательной смеси позволяет. Не дать себя окружить!..
Резко, рывком сменить горизонт, опуститься почти к самому дну, руками по песку – вот вам, хлебните мути! Не достанете! Уйду, однозначно уйду, главное, побольше взвеси поднять, замаскироваться… Эх, хорошо! Натянул я вам нос, натянул! Теперь в сторону, быстрее! Быстрее!!!
Удар в спину. Тупой, но тяжкий – аж всем телом содрогнулся. Достали! Все-таки достали! А-а-а-а!!! Резкий выброс руки с ножом – чтобы секануть от души, пустить кровь. Глядишь, друг дружку жрать начнут, от меня отвлекутся! И еще один! Ммать! Удар по запястью – сильный, пальцы сами собой разжимаются, выпуская клинок… все, кранты. Сейчас тварь пойдет на второй заход и уже не промахнется. Шансов нет…
Есть! Есть шансы! Муть вокруг, ничего не вижу, сфокусироваться не на чем, но ведь и тварюга тоже практически ослепла! Надо уворачиваться! Только почувствовать, когда она окажется поблизости, чтобы траекторию выровнять не успела!.. Идиот. Клинический. Почувствовать. Еще дельфином прикинься, представь, что по эху ориентируешься. Дебилом жил, дебилом и помрешь, Павел Алексеевич! Это ж надо додуматься… Уворачиваться!.. От тварей, живущих в пещере! Да что им эта муть, у них и глаз-то нет наверняка. Они тебя кожей чувствуют, по мельчайшим колебаниям воды. А ты панику развел, барахтаешься, как слепой кутенок! Стыдно! Дайвер хренов. Еще скажи, что твари специально на тебя засаду устроили. И Варька не предупредила. Шоу «Розыгрыш» по-афалиньи. Сейчас со всех сторон выпорскнут ее соплеменники и начнут вразнобой хрюкать – потешаться над тупым наземником. А вот хрен вам по всем вашим рылам! Не позволю. Обломаю прикол. Залягу на дно, прикинусь шлангом, и любуйтесь песчаной мутью. Без меня.
Так, потихоньку… гребок, еще гребок… а вот и дно – мягкое, уютное, безопасное. Как хорошо-то! Глаза слипаются… Почему? Хрен знает. Но тут покойно, так бы и лежал, расслабившись… Вдох, еще вдох… Теперь медленно, со смаком… Регенерированный воздух, гадость! Сейчас бы глотнуть свежего, с ароматом моря и кокосовых пальм! Да на солнышке погреться!.. А не паниковать, лежа на дне пещеры. Стоп!!!
Паника. Ключевое слово – паника. Это обычный приступ. Твою же мать! Ну как не вовремя! Так, Паша, не дергайся. Лежи спокойно, дыши глубоко и ровно. Помедленнее. Ага, вот так. Вдох-выдох, вдох-выдох. Вдох… вы-ы-ы-ыдох…
– Паша! Ш-ш-ш… Паша!!! Отзовись!!! Ш-ш-ш…
А это еще кто мне в шлем тычется афалиньим рылом?
– Варька, отвали!
Я раздраженно отпихнул от лица любопытный дельфиний нос и осторожно пошарил вокруг руками. Так и есть – снизу песок, сразу же взметнувшийся мутным облачком, сверху и сбоку – камень. Ч-черт, забился в какую-то щель, хорошо, шланги не повредил. Надо выбираться отсюда, только осторожно…
– Паша, мля!!! Ш-ш-ш…
Олег? А он-то чего паникует? Бли-и-ин, еще только этого не хватало!
– Порядок… Ш-ш-ш… Олег, я в порядке… Ш-ш-ш… Это приступ. Самый обычный приступ… Ш-ш-ш… Помнишь, я тебе рассказывал?..
– Ш-ш-ш… Гаранин, с-сука!.. Ш-ш-ш… Не пугай меня так больше!.. Ш-ш-ш…
Н-да, рассказать кому – не поверят. Это же надо, афалин за чудищ принять! Это что же получается, я чуть было Варьку не порезал? Дела-а-а!.. Все, сейчас отдышусь, и дальше поплывем. Теперь уже больше не накатит, проверено на собственном горьком опыте.
Так, а куда, собственно, поплывем? Что-то я не узнаю местности…
– Ш-ш-ш… Не дергайся, Паша!..
Кто-то словно тисками зажал мое пострадавшее запястье и мощным рывком сдернул с насиженного места, я даже пискнуть не успел. А потом и вовсе возмущаться передумал – кто, кроме Денисова? Что-то он задумал, видать. И я сейчас не в таком состоянии, чтобы права качать. Хотя интересно, куда он меня тащит. Уж больно целеустремленно…
Отгадка пришла довольно скоро, и не сказать, что неожиданно. В какой-то момент мои ласты заскребли по дну, потом я уперся головой во что-то относительно мягкое, замедлившись, и все та же крепкая рука уверенно вытянула меня на поверхность. Вернее, чуть ли не за шкирку поставила на ноги, я даже слегка покачнулся в первое мгновение, не сразу сообразив, что поддержка слоя воды исчезла, а за воздух держаться я еще не научился. Тут же что-то твердое чувствительно боднуло меня в лоб, и в ушах прорезался голос Денисова:
– Очухался? Идти можешь?
– М-могу… А куда?..
– Шагай, давай, спелеолог хренов!
Нет, что-то с напарником явно не так, перевозбужден слишком. И лучше ему не перечить, не провоцировать на агрессию. Ага, это во мне очень вовремя психолог проснулся. Тот, который ксено. Ха-ха три раза.
– Чего ржешь?! Ноги переставляй резче!
Да иду, иду, куда я денусь!.. Ласты только мешаются. Как в них вообще ходить можно по твердой поверхности?! Смешно же!..
– Связался, блин, с психом! Паша, ч-черт! Очнись уже! И не говори, что у тебя кислородное опьянение!
– Денисов, не будь идиотом. Какое, к хренам, опьянение? Регенератор в порядке.
– По тебе не скажешь! Ну-ка, присядь… вот, молодец. Шлем-то сними, тут можно…
Да? Странно, мне почему-то казалось, что под водой шлем снимать – не самая удачная идея. Хи-хи. Хотя вода какая-то непонятная, слишком разреженная…
– А-а-а-ай!!! Денисов, ты офонарел?! Чуть уши мне не стесал!..
– Сам бы снимал тогда, – огрызнулся тот.
Напарник, тоже уже избавившийся от шлема, уставился мне в глаза, схватив за плечи. Видимо, чтобы я не сбежал. Смешной.
– Так, очухался наконец-то! – заключил Денисов несколько мгновений спустя. – Паша, ты урод. О таких вещах предупреждать надо заранее. Да и сам без башки – куда полез, если с психикой такие проблемы?!
– Какие проблемы? Нормально все, – отмахнулся я, впрочем, не очень уверенно.
– Да песец какие проблемы! Вон, до сих пор как пьяный. У тебя точно все с дыхательным аппаратом нормально?..
– Да вроде… а что? Кстати, мы где вообще?
– Грот с озером, который Варька бухтой назвала. Ну, припоминай маршрут.
– А… к-как?!
– Ты что, совсем ничего не помнишь? – изумился Олег. – Твою маму! Какая-то странная у тебя паника, аж память отшибает. Раньше такое было?
– Н-нет… Всегда все помню…
– Это ж-ж-ж-ж неспроста… Ну-ка, давай, вспоминай с чего началось.
– Да хрен его знает, – пожал я плечами уже вполне осознанно. – Помню узость, потом ход расширился, неровным стал. И тут накатило.
– Угу. Дальше.
– Не помню толком. Сначала страх, беспричинный. Такой, знаешь, когда в пустой дом заходишь, и вроде нечего бояться, а тебя чуть ли не парализует…
– Ага, знакомый симптомчик.
– Потом какие-то твари на меня бросились, я сначала так отмахивался, потом нож выхватил…
– Это я уже видел. Только моя версия событий несколько от твоей отличается. Ты вдруг руками начал махать, потом рванул, как в задницу ужаленный, не разбирая дороги. Ходовой потерял, на вызов не реагировал… я и рванул следом – хрен с ним, с ходовым, не заблудимся. Потом ты остановился, начал ножом от кого-то отмахиваться. Спиной в потолок въехал, потом рукой, нож выронил. А потом вдруг успокоился и на дно улегся, в самый угол забился – еле вытащил тебя оттуда. Ты вроде в себя приходить начал. А тут смотрю, до бухты считанные метры. На воздухе оно как-то вернее…
Я уселся поудобнее, обняв колени, и глубоко задумался. О чем? О смысле жизни, вестимо. И о том, как она прекрасна. И как ценить ее начинаешь, избежав нешуточной опасности…
– Олег?..
– А?
– Спасибо тебе. Я твой должник.
– Забей. Что делать-то будем?
– Дальше пойдем, только передохну чуток.
– Уверен?
– На все сто. Приступ больше не повторится, гарантирую.
– Смотри сам. А то лучше тут подожди, я уж как-нибудь один.
Я лишь помотал головой в ответ – не маленький, сообразит, что к чему. Нельзя в такие места без напарника, категорически нельзя. И исключений из этого правила не бывает, сам только что убедился, на собственной шкуре.
– Ладно, курим покуда…
Мне между тем действительно полегчало – до такой степени, что стало интересно, куда это меня Олег заволок. Повертел головой, удивленно хмыкнул – до меня лишь сейчас дошло, что вокруг довольно светло. Не как днем, само собой, но и не тьма кромешная, без фонарей все видно. Поднял взгляд к потолку, прищурился – из небольшой дыры, с метр в поперечнике, или даже меньше, бил яркий луч, расплываясь на воде обширным пятном, ослепительным в центре и еле мерцающим ближе к краям. Совсем как прожектор, только в пещере хватало отражающих поверхностей, поэтому темени за пределами снопа как таковой не было. Серость, полутень, не более. А грот здоровенный, надо признать. До противоположной стены метров сто, если мне глаза не изменяют. Потолок неровный, прямо над нами этакое скальное пузо нависает, грозя придавить немалой массой, а ближе к колодцу, ведущему на поверхность, наоборот, купол. И дыра аккурат в его вершине. Везде неизменный известняк, ничего особенного. А вот озеро занятное – слева глубокое, непроницаемо-черное, справа кристально-прозрачное, с еле заметным зеленоватым отливом. А прямо под нами каменистый выступ, даже не островок, а валун, с одной стороны притопленный и с пологим песчаным спуском, а с другой обрывистый. Ничего сверхъестественного, как я и предполагал. Типичнейший подземный пейзаж – пещера с озерцом. Свет, правда, красиво падает, этого не отнять…
– Налюбовался?
– А?
– Паша, проснись и пой! Долго еще сидеть думаешь?
– Злой ты, Олег! – Я нарочито укоризненно покачал головой, увернулся от брошенного мелкого камешка. – Нет в тебе чувства прекрасного! Как только Галя с тобой уживается…
– Юморист хренов…
– Эй, вы как там?!
Я поднял недоуменный взгляд на напарника, но тот и сам порядочно удивился, правда, источник звука локализовал сразу же – настороженно смотрел на столб света, став вдруг поразительно похожим на Петровича. Что-то такое характерное в позе…
А ведь точно! Вот откуда это самое «там-там- …ам- …ам- …м- …м» – эхо в колодце. Тарасов, что ли?
– Олег…
– Паша, не мешай! Странно, не могли по рации вызвать?.. – Денисов подхватил шлем, одним движением водрузил на голову, наплевав на шланги регенератора. Недоуменно постучал пальцем по виску, поелозил по сенсорному экрану КПК на запястье, и решительно содрал непроницаемо-черную сферу. Обжег меня растерянным взглядом:
– Связи нет…
Ага, очередной сюрприз. И не самый приятный. Для верности проверили и мой шлем – он, как и ожидалось, полностью сохранил функциональность, за исключением передатчика. При этом и навигатор, и сканер, и все остальные полезные примочки прекрасно работали.
– Я не технарь, – развел я руками, когда Олег снова вопросительно на меня воззрился. – Откуда мне знать… Фигня какая-то.
– Вот именно!.. И очень мне кое-что напоминает.
– Эй, вы там заснули, что ли?!
– Саныч, не ори!!! Сейчас поближе к отдушине подплывем!!! – не остался в долгу Егерь.
– Ладно!
– …адно …адно …адно!..
– Пошли?
– Сейчас, проверю кое-что. – Денисов прикрыл глаза и сосредоточенно нахмурился.
– Мя-а-а-а-а-у-у-у-у!!!
– …ау …ау …ау!!!
– Петрович меня слышит, хоть с этим порядок, – невесело хмыкнул мой напарник.
Ага, а то я сам не догадался.
– Давай-ка к колодцу ближе, надо ребят предупредить насчет связи, чтобы выручать не ломанулись.
Это да, это обязательно. Не хватало еще, чтобы Гюнтер сюда полез без подготовки. Ибо чревато. Оч-чень мне этот приступ подозрителен, раньше ничего похожего не бывало. И связь отрубилась. Можно, конечно, на совпадение и трагическую случайность списать, но что-то слабо верится…
Озеро, по крайней мере в освещенной его части, оказалось очень мелким – едва ли по пояс – и удивительно прозрачным. Дно каменистое, без налета: шагаешь себе и шагаешь, и никакой мути за тобой. Тем более что двигаться вновь пришлось задом наперед – твердые ласты мешались очень сильно, в таких даже на манер лягушки не поскачешь, как показывают в смешных роликах по телеку. Выбрались в самый центр светового пятна, синхронно задрали головы, но ничего не разглядели – слепило. Я опустил взгляд на воду – рябит, бликует, но все равно глазам легче.
– Олег, у меня с горлом что-то, давай ты.
– Да я уже понял, хрипишь немного… Эй, Саныч!!! Ты меня слышишь?!
– …ишишь …ишишь …ишишь!..
– Ага! И вижу тоже!
– Мя-а-а-у-у-у!
– Чего хотел-то?!
– Проверка связи, итить! Вы как на полста метров в пещеру углубились, так и отрезало! Гюнтер паникует, хотел Пьера вызывать! Насилу отговорил! Сказал, как до зала доберетесь, попробую вас позвать!
– Ну как, позвал?!
– Поюмори еще! Петрович к тебе рвется, пускать?!
– Не вздумай! Я его сейчас успокою! Путь от дыры далеко не отходит!
– Добро! У вас там точно все в порядке?!
Денисов впился в меня оценивающим взглядом, но все же решил не закладывать:
– Нормально все! А ты почему спрашиваешь?!
– Да так, к слову пришлось!..
– Врет, – уверенно буркнул Олег, сбавив громкость. – Но и расспрашивать сейчас бесполезно, отопрется. Ладно, сам со своими проблемами пусть разбирается… Саныч, ну мы пошли?!
– Стой, блин! Надо сигнал какой-нибудь, что с вами нормально!..
– А!.. Короче, я на каждом чекпойнте буду Петровича звать, сигнал – тройной мяв!
– Принял!..
– Погнали, что ли? – уже тише, чтобы только я слышал, задумчиво хмыкнул Денисов.
– Погнали, – вздохнул я. – А где Варька?
– Да вроде вон там мелькала, у тоннеля.
Черт, хочешь, не хочешь, а двигаться нужно. Как-никак, полпути одолели, отступать поздно. Главное, чтобы без неожиданностей обошлось. Хотя как минимум одна нас точно ждет-поджидает…
Второй отрезок дистанции одолели, можно сказать, играючи – уверенно и ни на что не отвлекаясь, хотя соблазны были. Сразу за подземным озером начинался настоящий лабиринт. Да что далеко ходить, из самого зала было целых три выхода, кроме того, по которому мы пришли – мы их даже осмотрели, чисто на всякий случай, хоть и прекрасно представляли, в какой именно нам нужно. Один оказался узкой дырой-шкуродером, второй – провалом неизвестной глубины, а третий – нормальным, вполне проходимым тоннелем, буквально через десяток метров превратившимся в широкую галерею, богато украшенную сталактитами и сталагмитами, а временами и колонны на пути попадались. То и дело встречались боковые ответвления, вполне естественные для карстовой пещеры, но мы упрямо выдерживали направление, сверяясь с маршрутом, проложенным Варькой. Один раз наткнулись на воздушный карман, ярко выделявшийся на темном фоне воды, потом пришлось немного попетлять по вновь сузившемуся проходу, и, наконец, мы выбрались в обширный затопленный грот, поначалу даже слегка растерявшись – прямо по курсу тянулся казавшийся бесконечным причудливый кристаллический «лес», растущий на… потолке. Этакие кораллы наоборот.
– Ш-ш-ш… Паш, что это?.. Ш-ш-ш…
– Ш-ш-ш… Похоже на кальцит…
– Спасибо!.. Ш-ш-ш… Объяснил, называется!.. – Денисов оглянулся, мазнув по мне лучом фонаря, и я пожал плечами – уж как смог. – То есть это… Ш-ш-ш… Нормально?..
– Ш-ш-ш… Абсолютно…
Хотя на самом деле не очень. Кальцит довольно хрупкий материал, его от малейшего движения водяных пластов ломать должно по стыкам кристаллов. А на дне обломков почему-то нет. По крайней мере, я со своего места не видел.
Среагировав на движение, уловленное периферийным зрением, повернул голову и поймал взглядом обтекаемое тело, грациозно скользящее между мутно-белыми друзами. Варька ловко вписывалась в прогалы, умудряясь не задевать причудливые наросты, а вот дельфиненыш периодически цеплял их то хвостом, то плавником. Я даже зажмурился, ожидая падения раскидистого «куста», но ошибся – тот держался крепко.
– Ш-ш-ш… Не прозрачные они какие-то… Ш-ш-ш…
– Ш-ш-ш… Кальцит всякий бывает, и такой тоже… Поплыли, ш-ш-ш, только осторожно и понизу… Ш-ш-ш…
– Ш-ш-ш… Принял!.. Ш-ш-ш…
Продвинуться удалось еще метров на семьдесят, если по карте судить, а потом путь нам преградил еще один лес, симметричный первому, то есть растущий, как и положено, на полу. Тоже кристаллический, как нетрудно догадаться, вот только красок при его создании природа не пожалела. Или не природа? Все оттенки зеленого, розового и синего, отдельные вкрапления оранжевого и даже черного – как по мне, повод серьезно задуматься. Если вспомнить все, что я о кальците знал, цвет кристалла зависит от примеси. Железо, например, дает тона от желтоватого до красно-коричневого. Черный – явное содержание частиц угля. Розовый – никеля. Ну и так далее. Трудно поверить, что все эти химические элементы собраны в одном месте, да еще и настолько локально, чтобы образовались, хм, монохромные кристаллы. Впрочем, рано еще выводы делать, издали, да еще и сквозь слой воды деталей не различить. Шевельнул ластами, чуть подработал руками, выравнивая направление, и «заросли» приблизились, мерцая потусторонним светом в лучах фонарей. Нет, не ошибся. Чистые кристаллы, если розовый, то целиком, без черных или зеленых пятен, и даже не в мелкую крапинку. Занятно…
– Ш-ш-ш… Паш?
– Ш-ш-ш… А вот это уже, ш-ш-ш, ненормально…
– Ш-ш-ш… Уверен?..
Отвечать я не стал, лишь коротко кивнул. Сноп света скользнул по ближайшей друзе, породив причудливое мерцание сразу со всех сторон. Чертовски красиво, между прочим. Так бы и любовался, но дальше плыть надо. Хорошо Варьке, она, судя по всему, как раз через прогал между растущими навстречу друг другу кристаллами пробиралась, а вот я бы, если честно, не рискнул. Одно неверное движение и… Ладно, не будем о грустном. К тому же вполне может быть, что зря я паникую, и внезапный обвал нам не грозит. Вот только на собственной шкуре проверять это совсем не хочется.
– Ш-ш-ш… Давай направо… Ш-ш-ш…
Направо так направо. Наверное, что-то Олег знает, раз такое решение принял. Тем более что внятных возражений у меня и нет. Сделал пару гребков левой рукой, разворачиваясь, и скользнул за напарником, ласты которого мелькали почти у самого лица.
Вскоре опять же справа навалилась стена из ничем не примечательного сероватого известняка, нехило так контрастировавшая с великолепием, раскинувшимся по левую руку и над головой. Пространство для маневра резко сузилось, но выбора опять-таки не было – пришлось двигаться в том же направлении, не теряя надежды вырваться на оперативный простор. Судя по карте, обновляющейся с каждой секундой и каждым пройденным метром, впереди нас ждала довольно обширная каверна.
Так и получилось – метров через сорок стены и потолок отступили, да и кристаллические заросли закончились. Что называется, внезапно – раз, и ни малейших признаков кальцитных наростов, только ровное песчаное дно. Правда, уже в пределах видимости на противоположной стороне этакого «проспекта» снова громоздились кристаллы, то есть совсем недалеко, если учесть рассеивание света фонарей. Варька с отпрыском зависли в толще воды чуть правее мутно-зеленой друзы, слегка выступавшей за границы «зарослей», и активно пересвистывались, косясь на нас нетерпеливо – явно ждали, когда мы, наконец, соизволим двинуться с места.
Мы же не спешили – слишком подозрительно эта прореха выглядела, даже на фоне прочих чудес пещеры. Такое впечатление, что кто-то специально расчистил дорогу. Или, скорее, технологический проход. Слишком ровные границы, слишком чистое дно, слишком гладкий потолок. Сплошные «слишком», в общем.
– Ш-ш-ш… Боязно… А, Паш?.. Ш-ш-ш…
– Ш-ш-ш… Смотри!.. Ш-ш-ш… Варька!..
Афалине наше бездействие, видимо, надоело, потому что она ткнула дельфиненыша носом в бок, направляя того куда-то в глубь «просеки», и рванула к нам. Обогнула, едва не задев меня плавником за руку, отплыла чуть вперед и оглянулась, разразившись нетерпеливой свистящей «тирадой».
– Ш-ш-ш… Думаешь, зовет?.. Ш-ш-ш…
– Ш-ш-ш… Похоже… Ш-ш-ш… Проверим?..
Мог бы и не спрашивать, все равно деваться некуда. Олег даже отвечать не стал, просто осторожно выгреб на середину прорехи под одобрительный Варькин свист. Застыл на мгновение, явно анализируя обстановку, и двинулся за афалиной, которая медленно поплыла по коридору меж двух стен кристаллических зарослей.
– Паша… Ш-ш-ш… Держись чуть позади… Ш-ш-ш… На всякий пожарный…
– Ш-ш-ш… Принял!..
Опять что-то почувствовал? Впрочем, ему виднее, это он у нас практически телепат, да и другие особенности организма, не характерные для обыкновенного хомо, имеются. Отпустив напарника метров на пять вперед (между прочим, серьезное нарушение техники безопасности при групповых спелеологических погружениях), с оглядкой начал движение. Впрочем, ничего не произошло – вода в прорехе оказалась точно такой же, как повсюду в пещере, ни плотность не поменялась, ни прозрачность. Каких-то особенных ощущений тоже не возникло – так, на самых задворках сознания практически задушенный страх. Но это естественно – неизвестное всегда пугает. Порою прямо до ус… паники, короче.
Плыли не очень долго – буквально через полминуты я практически уперся в ласты Денисова, в нерешительности замершего посреди прохода. Хотел было окликнуть, но передумал, едва поравнялся с напарником – луч моего фонаря уперся в непонятную муть прямо по курсу. Близко, буквально протянуть руку. Вода больше напоминала кофе, в который случайно бултыхнули добрую порцию скисшего молока – такие же невесть на что похожие мелкие хлопья по всему объему, но с видимой границей сред: взвесь сконцентрировалась в определенном, хоть и большом, объеме, отделенная от остальной пещеры слоем где-то в метр, в котором странные частички парили, как иней, сбитый с еловой лапы. И даже свет отражали почти так же.
– Ш-ш-ш… Что за суп?.. Ш-ш-ш… Паш, ты видишь?..
– Ш-ш-ш… Вижу… Ш-ш-ш… Я туда лезть не хочу… Дальше явно плотнее… Ш-ш-ш… Плывем назад.
– Нет.
Денисов осторожно шевельнул ластами, едва заметно сместившись к непонятному «супу». Со стороны это даже выглядело бы смешно – ни дать, ни взять безбашенный герой фантастического триллера, привыкший сначала делать, и лишь потом думать – если бы не было так страшно.
– Олег… Ш-ш-ш… Ты чего?..
Напарник даже не обернулся, отделался вскинутой рукой с кольцом из пальцев – мол, все в порядке, не нервничай. Ни фига себе, в порядке! Ладно, кино – там такие выверты всегда на совести сценаристов. Но здесь же своя голова на плечах!.. Ч-черт, что делать?! Остановить? Как? За ласты схватить?..
Впрочем, довести замысел до практической реализации я не успел – откуда-то сверху спикировала Варька, извернулась, задев муть правым боком и хвостом, отчего в ней образовалась этакая рытвина, как в рыхлой грязи, затянувшаяся уже через пару мгновений, и ударила Денисова носом в боковину шлема, сбив того с траектории. Егерь от неожиданности беспорядочно взмахнул руками, отчего его тело еще и закрутилось вокруг продольной оси, и вынужден был отгрести назад и почти ко дну. Лишь тогда ему удалось восстановить ориентацию в пространстве, да и то не сразу.
– Олег!..
– Ш-ш-ш… Ммать!.. Ш-ш-ш… Варька, с ума сошла?..
– Денисов!.. Ш-ш-ш… Ты чего творишь?!
– Паша, ш-ш-ш, не паникуй!.. Все под контролем…
Ага, так я и поверил. Похоже, он неадекватен. И, если честно, не представляю, как напарника из этого состояния вывести.
– Денисов, поплыли отсюда!.. Ш-ш-ш… От греха!..
– А?..
– Поплыли, говорю!..
Развернувшись в один гребок, я махнул ластами, разом удалившись от подозрительного месива на порядочное расстояние. А вот Егерь замешкался и даже дернулся в прежнем направлении, но Варька и в этот раз не сплоховала – поднырнула ему под руку, уперев плавник в подмышечную впадину, и уволокла вяло сопротивляющегося Олега поближе к кристаллическим «зарослям». Догнал я их довольно быстро, схватил напарника за плечи, задев ближайший вырост, и уперся лбом в забрало Денисова. На первый взгляд, среагировал тот адекватно – рефлекторно зажмурился, спасая глаза от режущего света, но за мгновение до этого я успел заметить подозрительно расширенные зрачки. Блин, с ним явно что-то не так!..
– Олег, ш-ш-ш, слушай меня!.. Ш-ш-ш… Не делай глупостей! Поплыли назад!.. Ш-ш-ш… Сейчас же!..
Некоторое время ничего не происходило, мы так и висели в толще этакой абстрактной скульптурной композицией, потом Денисов мотнул головой, сбив мне «прицел», так что луч фонаря переместился на «заросли», многократно отразившись и преломившись в кристаллах, и уставился вниз, на темный песок, вырубив собственный нашлемный прожектор.
– Ч-черт!.. Ш-ш-ш… Паша, не делай так больше, ш-ш-ш, ни хрена не вижу!..
Варька, давно уже вынырнувшая из-под его руки и вившаяся поблизости, подплыла вплотную и принялась легонько толкать моего напарника рылом в плечо. Тоже, наверное, беспокоилась. Тот сначала не обращал внимания на ее настойчивые тычки, потом машинально провел ладонью вдоль хребта. Афалина обрадованно проскользнула под нами, застыла в некотором отдалении и засвистела-защелкала, кося блестящим глазом. Только сейчас, когда она попала прямо в луч, я разглядел, что от ее шкуры поднималась мельчайшая взвесь, как будто псевдодельфин потихоньку истаивал, исходя паром.
– Что за?.. Ш-ш-ш…
– Паш?..
– Олег, ш-ш-ш, покажи руку!..
Тот, видимо, и сам что-то сообразил, потому что переспрашивать не стал, врубил фонарь и принялся разглядывать правую кисть. Вернее, перчатку, «исходящую паром», совсем как наша бедовая спутница. Я осторожно приблизился и тоже уставился на загадочное явление. Видимость, кстати, улучшилась – ладонь оказалась в перекрестии сразу двух лучей, так что можно было даже структуру ткани рассмотреть. В тех, правда, местах, что не были покрыты хорошо знакомым «студнем», что на стенах красовался. Так вот, оказывается, откуда он берется!.. Оч-чень интересно, оч-чень.
Олег, вдоволь налюбовавшись мутной пленкой, покрывшей уже всю кисть – и с тыльной стороны в том числе, правда, неравномерно, – задумчиво мазнул пальцем по ладони, но на левом указательном «студень» не задержался, «истаял» почти мгновенно, он даже к забралу его поднести не успел, чтобы рассмотреть получше. Прореха на правой тоже быстро затянулась, правда, слой получился потоньше, чем раньше.
– Олег, она расползается!!!
– Ш-ш-ш… Вижу, чего разорался!.. Ш-ш-ш… – Денисов помотал рукой, словно собирался стряхнуть липкую пленку, но успеха вполне ожидаемо не достиг и нервно хохотнул: – Бли-и-ин!.. Как герой ужастика себя ощущаю!.. Ш-ш-ш… Вляпался в какую-то инопланетную дрянь, ш-ш-ш, она меня сейчас целиком облепит и схавает!.. Ш-ш-ш… И ведь всегда таких персонажей идиотами считал!.. Может, перчатку снять?..
– Не вздумай!.. Ш-ш-ш… Вдруг и правда схавает?!
– Варьку не хавает…
– Ш-ш-ш… Это не показатель. Что делать будем?.. Ш-ш-ш…
– Остановилась… – растерянно хмыкнул Денисов, с понятным, но каким-то болезненным интересом так и пялившийся на собственную руку. – А?.. Ш-ш-ш… Надо плыть дальше… Только через «суп» я не полезу… Ш-ш-ш…
– Давай также вдоль стены. Ш-ш-ш…
– Хочешь второе «поле» обогнуть?..
– Да… Ш-ш-ш… Других вариантов не вижу, ш-ш-ш, но в той стороне сканер пустоты показывает…
– Погнали…
Двинулись. Пересекли «технологический коридор», не удаляясь от известняковой стены, которую приняли за ориентир, и вскоре вновь слева потянулись причудливые разноцветные кристаллы, а над головой нависли не менее причудливые молочно-белые. Варька нам не препятствовала, из чего мы сделали вывод, что неожиданности нам пока не грозят. Правда, сама она слегка приотстала, дожидаясь отпрыска, но потом парочка нас догнала, причем без особых усилий с их стороны. Я еще мельком подумал, что детеныш подышать плавал – у него организм пока еще не такой крепкий, как у мамаши, и долго без кислорода обходиться ему трудно. А что из этого следует? Правильно, где-то неподалеку есть воздушный карман. Подозреваю, что прямо над «просекой». Вот только проверять желания нет абсолютно.
Метров через пятьдесят проход начал закругляться – мы явно достигли боковой стены грота. В принципе, вполне ожидаемо – сканер уже давно вычертил приблизительный контур зала, а теперь и мы в этом убедились воочию. План сработал, короче. Оставалось лишь выбраться на противоположную сторону кристаллического «леса» и осмотреться. Искомые «ценности» должны быть здесь, если Варьке верить. Пока же кроме кальцитовых образований мы ничего особо ценного и не встретили. Не считать же таковым «бульон» в проходе?..
– Ммать!.. Ш-ш-ш… Жжется!..
– Олег?.. Ш-ш-ш…
Денисов, так и остававшийся в нашей паре ведущим, без предупреждения остановился, и я чуть не въехал шлемом ему в ласты, насилу увернулся. Замедлился, проскочив чуть вперед, оглянулся – напарник тряс правой рукой, совсем как человек, случайно ошпарившийся кипятком или ненароком в костер пальцы сунувший. Были бы на воздухе, еще и дул бы наверняка. А здесь и сейчас, с учетом плотности среды, получались всего лишь плавные пассы, которые в любом случае облегчить страдания не смогли бы – перчатка мешала.
– Олег, ты в норме?.. Ш-ш-ш…
– Какой, мля!.. Ш-ш-ш… Кожу щиплет, и сильно!..
– Ш-ш-ш… Сними перчатку…
– Нет!.. Ш-ш-ш… Пока только на запястье жжется… Ш-ш-ш… Все, перестало почти… Ш-ш-ш… Ладно, поплыли… Ш-ш-ш…
– Уверен?..
Денисов на какое-то время застыл в нелепой позе, такое ощущение, что вовсе отключился, потом дернул головой, пронзив темень косым лучом фонаря:
– Эм-м-м… Уверен… Ш-ш-ш…
И скользнул вдоль кристаллов, сразу же задав хороший темп. Варька, что-то одобрительно свистнув, поплыла рядом. Я было замешкался, но парящий поблизости дельфиненыш толкнул меня в бок. Пришлось, что называется, брать ноги в руки и догонять. Впрочем, очень скоро мы выбрались на простор – «лес» остался в прежних границах, а вот скала справа отступила, оборвавшись острым вдающимся в обширное озеро выступом. Самый настоящий мыс, лишь чуть притопленный – если верить глазам и слабому освещению, наш, заросший, грот в этом месте граничил с объемной каверной, вроде той «бухты» со световым колодцем, где меня Денисов в чувство приводил. Правда, здесь выход на поверхность отсутствовал, по крайней мере, такой явный. Зато воздушный карман был – всем карманам карманище, почти весь купол занимал. Ничего удивительного – каверна большая, часть ее явно выше уровня моря располагается, в толще скального массива. Варька тут же отправилась продышаться, не забыв и отпрыска прихватить, а мы с напарником, не сговариваясь, довольно медленно поплыли вдоль «зарослей» – хотелось взглянуть, что там, на другой стороне.
Взглянули. Разочаровались – стена кристаллов упиралась в стену известняка. Прохода вроде того, что привел нас сюда, не было. Да и прогал между верхним и нижним «лесом» сузился настолько, что только руку и просунешь.
– Ш-ш-ш… Куда теперь?…
– Здесь останемся… Ш-ш-ш… – Денисов снова потерянно застыл, но буквально через пару секунд встряхнулся и продолжил: – Паш… Ш-ш-ш… Есть мысль, но ты не вмешивайся… Ш-ш-ш… Что бы ни происходило, жди, когда я кристалл отпущу… Ш-ш-ш…
– Ты чего задумал?.. Ш-ш-ш…
– Увидишь… Ш-ш-ш… Кажется, я разобрался… как это все… ш-ш-ш… работает. Не трогай меня. Не удивляйся. Не паникуй. Ш-ш-ш…
– Уверен?..
Черт, это сегодня мой любимый вопрос… Видимо, потому что сам я вообще ни в чем не уверен. Хотя нет, в одном уверен точно – будь моя воля, давно бы уже свалил из этой чертовой пещеры. Подспудный страх, хоть и почти задушенный, все же порядочно меня вымотал. А это плохо, в таком состоянии можно запросто на неприятности нарваться. Да уже, собственно…
– Ш-ш-ш… Уверен. Главное, не трогай меня… Ш-ш-ш… Запомнил?..
– Угу… Эй!.. Ш-ш-ш…
Толком возмутиться я не успел – Денисов в одно движение приблизился к оранжевой друзе, поскреб первый попавшийся кристалл, а потом решительно избавился от перчатки на правой руке. Дайверская перчатка вещь надежная, под водой просто так не потеряешь, даже если и захочешь содрать – вряд ли получится. Вот и Олег даже не пытался ее стянуть, а решил проблему радикально: располосовал герметизирующую манжету ножом, просунул клинок под ткань с тыльной стороны ладони и вспорол ее, умудрившись не повредить кожу. Аккуратно вернул оружие в ножны, стряхнул изуродованную перчатку с кисти и приложил пятерню к едва заметно мерцающей поверхности, растопырив пальцы. Среагировать я не успел – я вообще сегодня много чего не успеваю – и в полной прострации смотрел, как тело напарника выгнулось, будто по нему пропустили высоковольтный разряд, а потом так же резко расслабилось, подпертое лишь давлением воды. Благо плавучесть мы нейтральную поддерживали. Напряженной осталась лишь правая рука, от запястья до локтя.
– Олег?.. Ш-ш-ш…
Тишина. Только толчки крови в ушах да шипение вдыхаемого воздуха в микрофонах. Бли-и-ин, жутко-то как!.. Но паники нет, что странно. Давеча перегорел, что ли?..
И что делать? Денисов явно предвидел что-то подобное, раз предупредил. Полезу со своей «помощью», и только хуже сделаю. А что, запросто. Но и висеть рядом, не вмешиваясь, тоже сил нет. Что я там насчет уверенности говорил недавно?.. А, ммать!.. И посоветоваться не с кем.
На всякий случай проверил связь – без изменений, сигнал отсутствует. Ага, а навигатор работает! Черт, туплю. Ему в нашем конкретном случае связь со спутником не нужна, координаты исходной точки он определил, а дальше и так можно, по метражу и высоте над уровнем моря. Тем более, привязка к местности есть. Не показатель, в общем.
Вот и настал момент, которого ты, Паша, боялся до дрожи в коленках. Пора принимать решение. Ага, самостоятельно. Довериться Денисову и не трогать его, или наплевать и оттащить подальше от чертова кристалла? Думай, Гаранин, думай, тебя этому пять лет учили…
А, мля, плохо научили! Не могу!.. Слишком мало исходных данных. Что делать, что делать?.. Да не важно, делай хоть что-то, инфантильный олух!!! Кто бы подсказал… Варька! Где Варька?!
Вон, буквально в нескольких метрах висит и с Денисова глаз не сводит. Правый, ибо этим боком к нему повернута. Детеныш беззаботно резвится на поверхности озера – наши проблемы ему не по возрасту еще. Ну-ка, проверим…
Я скосил взгляд на афалину и протянул руку, намереваясь ухватить Олега за щиколотку. Так и есть – Варька дернулась в моем направлении и возбужденно засвистела. Значит, нельзя. Ладно, уже два голоса в копилке. Кстати, сколько времени-то уже прошло?.. Тридцать четыре секунды. А казалось, минимум пять минут. Адреналин, что ли?
Хорошо, тогда так попробуем… Я осторожно обогнул напарника и приблизился сбоку, слева, чтобы можно было в забрало шлема заглянуть – справа рука мешала. Так, получилось!..
– Ш-ш-ш… Олег?.. Ш-ш-ш…
Денисов по-прежнему не отзывался. И на слепящий луч, бьющий прямо в широко распахнутые глаза, не реагировал. Зато я, вглядевшись, различил еле заметное движение его зрачков – хаотичное и быстрое, как будто он в ураганном темпе какой-то текст просматривал. Знаете, как в фильмах обычно показывают подключение мозга отчаянного хакера напрямую к компьютеру? Разве что зеленоватые строки кода в глазах не мельтешили. В остальном сходство полное. И если моя догадка верна, худо дело. Лет триста назад, еще до Большой Войны и запрета искинов, когда невиданными темпами развивались виртуальные пространства, были нередки случаи перегруза мозга геймеров информацией. С летальным, что характерно, исходом. А коматозников и вовсе не сосчитать. Правда, с развитием технологий подключения к «цифровым мирам» эту опасность практически свели к нулю, а потом и вовсе исключили – по причине отказа от глобальной «виртуальности». Я уже вроде упоминал случай с целой планетной системой, где искин взбунтовался?.. Ладно, не суть… Главный вывод – Денисова сейчас и впрямь трогать нельзя. Внештатный разрыв соединения чреват комой и смертью. И что теперь? Ждать?..
Ждать. Проблем с воздухом нет, могу хоть сутки тут проторчать. Вот только, боюсь, спасать нас отправятся, без подготовки и помощников вроде нашей Варьки. И очень вероятно, что сами спасатели во что-нибудь вляпаются… Связи нет, Петрович условный сигнал не подает – что может Тарасов подумать? Правильно. Гадство, когда же эти моральные дилеммы кончатся?! То решай, помогать Денисову или нет. А теперь еще хуже – пожертвовать одним Егерем или минимум двоими спасателями – Гюнтер за майором сто процентов увяжется. Что делать, что делать, что делать?!
Я снова перевел взгляд на лицо напарника и вздрогнул от неожиданности: зрачки Олега расширились, глаза закатились, он дернулся и обмяк окончательно, даже ранее напряженная правая рука расслабилась. Ладонь отлипла от поверхности кристалла, контакт сохранялся лишь в самых кончиках пальцев. Черт, он же вырубился!!! По-настоящему потерял сознание! Я беспомощно оглянулся – может, по Варькиному поведению что-то пойму? – и чуть было не выматерился в голос: от моего суматошного дерганья вода пришла в движение и отнесла расслабленное чуть ли не до аморфного состояния тело Денисова прочь от друзы. Однако Егерь на это не отреагировал, по-прежнему пребывая в отключке, чем вселил в меня отчаянную надежду и – стыдно сказать – принес нешуточное облегчение. Все само собой решилось, самотеком.
Ф-фух, хоть один груз с плеч! Впрочем, вопрос «что делать?» по-прежнему актуален – здесь и сейчас я напарника вряд ли в чувство приведу. Нужно выбираться. Однозначно. И выбора в кои-то веки нет – обратно по знакомому маршруту, только сначала взять бесчувственного Денисова на сцепку. Способы транспортировки потерявшего дееспособность партнера по погружению отрабатываются на всех дайверских курсах, и снаряжение соответствующее всегда с собой, тут и думать нечего. Одно беспокоит – пока выберусь из пещеры, у страхующих снаружи терпение точно лопнет, и они сами сюда полезут. Хорошо, в пути пересечемся. А если нет?..
Ладно, плевать! Не маленькие, разберутся. А мне напарника всяко вытаскивать. Вот так, карабин сюда, за петлю на Олеговом жилете, второй – за такую же на моем поясе, и погнали. Нет, еще немного кислорода в компенсатор, надо пострадавшему самую малость положительной плавучести придать, чтобы тащить за собой на манер воздушного шарика… Блин, Варька еще рассвистелась под руку! Чего ей надо?..
Я обернулся, намереваясь бесцеремонно оттолкнуть афалину, и застыл в изумлении – в гроте с воздушным карманом стало подозрительно светло. И не просто светло, а… как на рассвете. Сначала небо далеко-далеко, на самой грани видимости чуть сереет, потом светлая полоса становится все ярче и ярче, наконец, выглядывает из-за горизонта желтый край солнца, и первые лучи слепят случайного наблюдателя. Тут примерно такой же эффект, только здорово ускоренный – как будто на потолке зажегся большой такой плафон. А тут, судя по всему, дыра. Круглая, с неестественно ровными краями, в буквальном смысле за несколько секунд протаявшая в известняковом массиве. Твою мать!..
А потом опять стало темно, но не как ночью, а как в очень пасмурный день, когда кажется, что подними руку, и до туч дотянешься. Такое ощущение, что озеро накрыли сверху неплотным одеялом. Правда, этот эффект тоже недолго сохранялся – по краям водоема, где вода соприкасалась со стенами каверны, сама собой возникла щель, и обширная серая клякса начала довольно быстро тонуть. Дальше я плохо разглядел – вновь устремившийся в дыру на потолке свет заставил зажмуриться: выступившие слезы в шлеме при всем желании не утрешь. Кое-как все же проморгался, но успел только к самому концу представления – посреди зала неведомо каким образом вырос серый конус подозрительно правильной формы. Не сталагмит, а… вот как в песочных часах горка песчинок в нижней колбе. Склоны пологие, начинаются почти у самых стен, и скругленная вершина торчит над водой – бери и поднимайся. Прямо аварийный выход. Вот только вряд ли я до края дыры дотянусь – вода перспективу искажает, но и так понятно, что метров пять минимум от макушки холма до потолка.
– Ш-ш-ш… Спасибо, блин!.. Ш-ш-ш… Охренительно помогли!!! – Эмоции все-таки пересилили, и я добавил еще пару слов, исключительно непечатных. Пусть эти «благодетели», кто бы они ни были, тоже порадуются. – Ш-ш-ш… Варька, хоть ты не лезь!..
– Паша?!
Что? Где? Я испуганно дернулся, озираясь, и лишь затем сообразил, что голос Тарасова прозвучал в динамиках шлема. Связь ожила?
– Гаранин, твою маму!!! Отвечай! Слышишь меня? Что у вас там?!
Точно, ожила. Я, кстати, тоже – теперь-то уж точно выберемся, не придется по тоннелям ползать с беспомощным «трехсотым».
– Тарасов, ш-ш-ш, слышу нормально, – устало ответил я на вызов. – Ты где?..
– У дыры, на краю почти. Ты это видел?! Я чуть не провалился – сидел, никого не трогал, и тут на тебе!
– Ш-ш-ш… Может, потом?..
– …охренел в буквальном смысле слова! Известняк как будто в песок превратился и вниз ухнул! Только не воронкой, а такое впечатление, что слоями – истончался, истончался, и дыра! Еле отпрыгнуть успел!
Н-да. Видать, сильно проняло, если даже вечно ироничный и сдержанный майор таким словесным потоком разразился.
– Ш-ш-ш… Тарасов, у меня «трехсотый» на руках…
– Олег?! Что с ним?!
– Ш-ш-ш… Хрен знает… В полной отключке… Вытащить нас сможешь?.. Ш-ш-ш…
– Смогу! К дыре подплывайте, конец сброшу!
– Сейчас… Ш-ш-ш… Жди пока…
Так-так-так!.. План ясен, теперь, главное, не тормозить. Сгруппировался, заработал ластами – есть, с места стронулись. И достаточно легко, нужно признать. Хотя инерция у «воздушного шарика» будь здоров, осторожнее надо…
Примерно до половины пути добрались вплавь, а потом я вытравил из компенсатора весь газ до последней молекулы и распластался на сером песке склона. Плотный, между прочим, не увяз, хоть и опасался подобного исхода. Ласты, надо их снять, а то мешаться будут. Вот так, большим пальцем по шву, и долой! С Олега не обязательно, все равно его волоком тащить, сам он ногами перебирать не в состоянии. Все, погнали!..
Последние метры преодолевал на одних морально-волевых – накатил мощнейший отходняк, все мышцы стали ватными и с трудом слушались. Все же справился, выбрался на вершину холма, выволок напарника, оставив глубокую рытвину в песке. Рухнул рядом с ним на колени, содрал шлем и принялся торопливо хватать свежий воздух – регенерированный вдруг показался мертвым и гадостным, хоть отплевывайся. Чуть продышавшись, избавил от шлема Денисова. Правда, на этом не остановился – вжикнул молнией и с некоторым трудом стянул с него компенсатор, да и ласты тоже лишний вес – так что прочь их.
– Па-а-аш!!! Ты меня слышишь?!
– Тарасов, не ори! Я тебя даже вижу!
– Мя-а-а-а-у-у-у-у!!!
– Тебя тоже, рыжий!
– Отлично! Лови конец!
Засвистел, разматываясь, моток веревки, плюхнулся в воду буквально в метре от песчаного пятачка – майор не поскупился, линь отмерил с большим запасом. Насчет высоты я не ошибся – от воды до края дыры метра три минимум, да плюс еще столько же колодец. Нормально. Сами бы мы точно не выбрались, хотя веревка у нас есть. «Кошку» только не из чего смастерить.
Трижды пропустив конец у Денисова под мышками, затянул узел и подергал линь:
– Тарасов! Тащи, страхую!..
– Принял!..
Веревка натянулась, и я приподнял безвольное тело на руках, облегчая майору задачу. Шагнул в воду, поддерживая напарника, потом просто придерживал, чтобы не раскачивался на манер маятника. К потолку Тарасов Олега подтянул легко, а дальше начались проблемы – Денисов зацепился за какую-то неровность и застрял.
– Сто-о-ой!!! Опускай обратно, надо вторую веревку и врастяг!
– Страхуй!..
Со второго раза пошло лучше – я натянул свой линь, чуть оттянув Денисова от стены, и майор легко затащил его наверх. Зафиксировал веревку, распластался на земле, чуть ли не до половины корпуса сунувшись в колодец, и выудил Олега из дыры, схватившись за веревочную петлю у самого узла.
– Порядок!..
– Принял!
Теперь бы еще самому выбраться, для полного счастья. Меня-то страховать некому будет…
Зря, кстати, переживал – сам же и отталкивался от стены, ногами перебирая, так что на мой подъем Тарасов гораздо меньше усилий затратил. Подал руку, мощным рывком вытянул из колодца, и я рухнул чуть ли не где стоял – силы оставили окончательно, слишком велико было нервное напряжение.
– Паш, ты в порядке?
– Ммм…
– Отходняк? Может, хлебнешь?.. – Майор булькнул фляжкой, и в воздухе поплыл аромат коньяка. – Тебе сейчас нужно.
– Давай…
Добрая порция обжигающего пойла действительно помогла – Тарасов насилу отобрал у меня емкость, не столь уж и большую: в плоской посудинке в лучшем случае умещалось граммов сто. Вот это действительно НЗ, который в ход пускают в самом крайнем случае.
– Ф-фух!.. – Я утер губы тыльной стороной перчатки и сплюнул горькую слюну – закусить было нечем, а выхлебанный столь варварским методом коньяк явно пошел не в то горло. – Как Олег?
– Да без понятия! – Тарасов присел на корточки напротив меня и задумчиво потряс фляжку – против ожидания, внутри еще что-то плескалось. – Очень глубокая отключка, ран нет. Дыхание в норме, зрачок на свет реагирует. На кому похоже… Как его угораздило?
– Думаю, мозг перегрузил. Мы там нашли что-то вроде компьютера… Что за?..
Гул. Хорошо знакомый гул ионных движков. И приближается, что характерно, со стороны лагеря.
– Тарасов, ты Пьера вызвал?
– Не успел, блин! Думаешь, он?
– А кто еще?!
Точно, наша «двойка». И сам Виньерон за штурвалом. Лихо приткнув катер на небольшом пятачке, остававшемся свободным на относительно ровной площадке на самой верхушке скальной гряды, дражайший шеф буквально выпрыгнул из салона и сразу же рванул к Денисову:
– Что с ним?!
– Кома, похоже. Паша говорит, перегрузка…
– К черту подробности! Александр, помогите его загрузить, летим в лагерь. Спасателей по пути вызовем. Паша, ты…
– Патрон, а вы как узнали?!
– Галина тревогу подняла. Потом, все потом! Ты сейчас давай к Гюнтеру и гоните лодки в лагерь. Сворачивайтесь и по готовности возвращайтесь на «Великолепный». Все понял?
– Понял, патрон. До бухты подкинете? А то я ноги переломаю со всем этим добром.
– Запрыгивай. Петрович, давай сюда бегом!
Ну, вот и все. Теперь от меня ничего не зависит.
– Босс, разрешите?
– Женька, ты опять за свое?! Заходи, конечно. – Я оторвался от монитора, в который угрюмо пялился последние полчаса, и перехватил грустно-задумчивый взгляд помощницы. – Чем я опять провинился? Что за официоз?
– Я вообще-то на рабочем месте и в рабочее время, – улыбнулась та, но ничуть меня этим не обманула – настроение не ахти, впрочем, как и у меня.
– Ну, раз так, то присаживайтесь, Евгения Сергеевна. – Я оттолкнулся ногами от пола и проехался чуть назад, упершись спинкой кресла в стену.
Женя замялась на секунду – стульев у меня в кабинете не было – потом обогнула стол и устроилась у меня на коленях, прижавшись всем телом и положив голову мне на плечо. Я приобнял девушку, вдруг ставшую трогательно-беззащитной, совсем не похожей на ершистую Примерную Помощницу, и зарылся лицом в ее волосы. Вдохнул еле заметный аромат морской соли, чмокнул в макушку.
– Тоже переживаешь?..
– Еще как!.. Места себе не нахожу. В каюте все углы посшибала, думала, здесь легче станет. Куда там!..
– Ага, такая же фигня…
– Ты Пьеру звонил? Как они?
– Да никак. Отмахнулся, типа, все под контролем. Олег все еще в коме, но врачи говорят, должен выкарабкаться.
– Не везет им. То Галя, а теперь вот еще и он…
– Угу. У них это прямо семейное. Ох, и тяжелая ты, Женька!
– Это ты так неуклюже комплимент отвесил? Или намекнул, что я толстая?
– Нет, устал просто…
Что правда, то правда – мышцы до сих пор ныли, как будто вагон угля разгрузил в одиночку. Отходняк и нервное напряжение дали о себе знать, хорошо хоть Пьер действительно в лагуну подбросил, я бы однозначно по скалам не прошел, навернулся со всем старанием, и пришлось бы еще и меня в больничку тащить. А так все обошлось, разве что Гюнтер несколько обалдел, когда такую картину увидел. Дражайший шеф ему, конечно же, ничего не объяснил, чуть ли не пинком вышиб меня из салона и тут же увел катер вертикально вверх, одновременно набирая скорость. Пришлось мне отдуваться, но в подробности я особо вдаваться не стал, сказал лишь, что с Олегом проблемы, не уточняя, какого рода. Впрочем, главный Пьеров боевик отличался умом и сообразительностью, как незабвенная птица-говорун, и удовлетворился малым. Торопливо содрав с себя излишки снаряжения и оставшись в одном гидрокостюме, я принялся закидывать груз в ближайшую лодку, абы как, лишь бы побыстрее. Аккуратист Гюнтер и здесь себе не изменил, работал куда медленнее, но умудрился со своей частью разобраться одновременно со мной. Столкнули надувнушки в воду, запустили водометы и на самом малом ходу протиснулись сквозь узкий и мелкий проход, причем моя лодка еще и дном по песку проскребла – дала о себе знать неравномерность загрузки. Но обошлось без эксцессов, и, выбравшись на относительный простор пролива, мы, что называется, поддали газку. До лагеря добрались на удивление быстро, но спасателей все равно уже не застали – те улетели минут за десять до нашего появления. Кроме бесчувственного Денисова, вместе с медиками убыл Пьер – как руководитель группы, Галя и Петрович – как близкие родственники пострадавшего, и Тарасов – в качестве подстраховки на случай проблем с местной полицией или, что хуже, СБ. Улетели на спасательном боте, так что оба катера оказались в полном нашем распоряжении.
Пока мы добирались сюда от Пятачка, оставшиеся на хозяйстве Юми с Женькой уже успели кое-что упаковать, но все равно на нашу с Гюнтером долю осталась большая часть снаряжения, и особенно палатки. С такими моделями никто из нас раньше дел не имел, поэтому промучились долго, так толком и не разобравшись, как их сворачивать. Кое-как запихнули в кофры и зашвырнули в багажник. С остальным скарбом справились куда быстрее, но все равно часа два провозились – хоть работа и отвлекала от дурных мыслей, но все равно на душе было тягостно, руки в буквальном смысле опускались, стоило лишь вспомнить о дневном приключении. Радовал, правда, тот факт, что никто нас в процессе сворачивания лагеря не побеспокоил. Видимо, с кураторами из спасательной службы Виньерон загодя разобрался.
Обратный перелет несколько затянулся – я был не очень опытным водилой, поэтому Гюнтер не гнал, а когда набрали высоту и легли на курс, и вовсе автопилот врубил, посоветовав мне сделать то же самое. С одной стороны, стало легче – можно было не бояться накосячить с управлением, с другой – безделье подстегивало невеселые мысли, и вскоре накатило глухое беспокойство. Чтобы хоть как-то отвлечься, я принялся описывать Женьке пещеру, предусмотрительно отключив громкую связь – насчет Гюнтера и Юми Пьер никаких указаний оставить не успел, так что самым разумным было в их присутствии о происшествии не распространяться. Понятно, что с точки зрения дражайшего шефа моя помощница тоже в доверенный круг не входила, но в этом вопросе мнение капитана Виньерона меня волновало меньше всего. Скрывать что-либо от союзника я не собирался. Согласен, опрометчиво с моей стороны, но мне нужно было выговориться – наверное, таким немудреным способом я пытался сам себя убедить, что моей вины в произошедшем нет. А если и есть, то лишь самая малая часть. Не прокатило, надо признать, и из катера я выбрался в весьма подавленном состоянии духа. И только на посадочной палубе «Великолепного» до меня дошло, что я так и красуюсь в гидрокостюме и дайверских ботах, нехило так выделяясь на фоне комбезов обслуживающего персонала. Плюнув на разгрузку, убрался к себе в каюту, только планшетник с Попрыгунчиком прихватил да подводный компьютер – за все эти дни я с питомцем так толком и не пообщался, и сейчас собирался восполнить этот пробел. Законнектил КПК с компом и озадачил Попрыгунчика анализом видео из пещеры, а сам забрался в ванную и пролежал в горячей воде, наверное, не менее часа. Все мышцы ныли, как после запредельной нагрузки, но, в конце концов, мне удалось слегка расслабиться как телом, так и душой. А потом дико захотелось жрать, так что пришлось побеспокоить старика Ватанабэ. Уничтожив ранний ужин, я пришел к выводу, что в каюте торчать нет больше сил, и перебрался в кабинет, облачившись в неизменные джинсы и футболку – появляться на рабочем месте в махровом халате даже для меня чересчур. Здесь меня и застала Евгения Сергеевна, до того понятливо не докучавшая расспросами. Да и сейчас особо не болтала, сидела у меня на коленях, доверчиво прижавшись, и, кажется, собиралась вырубиться – тоже за день намаялась.
А хорошо все-таки вот так сидеть, обнимая теплое девичье тело и вдыхая запах ее волос. Правда, пошевелиться боюсь, да и дышу через раз – не дай бог потревожить! Эх, Женька, Женька!.. Какая ты все-таки доверчивая. И беззащитная по большому счету, несмотря на всю крутость. И как же приятно осознавать себя защитником, пусть и опасность пока чисто умозрительная. Наверное, это и есть счастье – знать, что кто-то тебе доверяет до такой степени, что готов заснуть в твоих объятиях.
– Жень, ты спишь?.. – шепнул я ей на ушко, но девушка лишь что-то невнятно пробормотала и заворочалась, устраиваясь поудобнее.
Ну вот, точно вырубилась. И что теперь делать? В каюту тащить? Разбужу… Блин, так и придется сидеть, пока не проснется. В принципе, ничего страшного, лишь бы ноги не затекли. Впрочем, фиг с ними, я, того и гляди, сам закемарю – пригрелся, понимаешь…
Видимо, я все же на какое-то время отключился, и пришел в себя от стука в дверь. Настойчивого такого, по-хозяйски уверенного. Тип за дверью разве что ногами по ней не колотил. Ч-черт, поспать не дадут!..
– А?.. Что?.. Паш, кто-то пришел! – встрепенулась Женька, чуть не соскользнув у меня с колен, так что пришлось ее обнять покрепче. – Гаранин, отпусти, задушишь!..
– Кого принесло, – проворчал я, аккуратно поставив девушку на ноги и выпроставшись из кресла. – Так спал хорошо!..
– Я то-о-о-оже!.. – сладко зевнула Евгения Сергеевна, аккуратно прикрыв рот кулачком. – Иди уже открывай, он сейчас дверь выломает.
– Я ему тогда руки переломаю!.. – Створка привычно скользнула вбок, и я удивленно хмыкнул: – Тарасов?..
– А что это вы тут делаете? – подозрительно поинтересовался майор, застыв с занесенной для удара рукой.
– Спим, блин! – рявкнул я и зевнул во всю пасть. Весьма, надо сказать, в тему. Потом опомнился: – Ты же в больнице должен быть?..
– Да вернулись уже, – отмахнулся гость. – Что, и впрямь дрыхли? Н-да, молодежь нынче пошла… Такого я от вас точно не ожидал!
– Ты чего приперся-то? – не очень дружелюбно осведомился я у подозрительно веселого майора. – Заняться нечем?
– И это тоже. Но я вообще-то по делу.
– Как Олег? Пьеру звонил пару раз, но тот ничего толком не сказал.
– А вы не в курсе? Это сколько же вы продрыхли?
– Хрен знает… – Я покосился на инфор и обомлел: – Ни фига себе! Почти два часа! То-то я ног не чую!..
– Ой, меня же девчонки потеряли! – засуетилась и Женька. – Пашка, ты почему меня не разбудил?!
– Тарасов, ты почему нас не разбудил? – сориентировался я.
– Технично, – сдержанно похвалил меня майор. – Молодец. Короче, хорош спать, Виньерон тебя вызывает.
– По поводу?
– Военный совет, так сказать. Денисов мыслями поделиться хочет.
– Он же в коме?.. – удивился я.
– А я что, не сказал разве? – отплатил той же монетой Тарасов. – Извиняйте, ошибочка вышла. Еще два часа назад. Кое-кому на массу давить меньше надо, а то так можно и собственную задницу проспать. Простите великодушно, Евгения Сергеевна!..
– Ты серьезно?
– Да. Все в порядке, Олег пришел в себя. Сам, без посторонней помощи. Местные эскулапы его осмотрели, сказали, все в норме. Мы минут сорок назад на фрегат вернулись. Пьер дал время привести себя в порядок. Так что давай, умойся, и пошли. Жень, тебя, уж извини, не зову. Пашка тебе потом все расскажет. Да, Паш?..
Я пожал плечами – мол, война план покажет. Как бы ей все же лишнего не наболтать… особенно с учетом моих дальнейших намерений. По-хорошему ее бы здесь, на Нереиде, и оставить. Вот только предлога нет подходящего.
– Да ладно уж, идите. Я тут все приберу, не переживайте, босс.
Уже в лифте, который с привычным гулом нес нас к апартаментам капитана, Тарасов припер меня к стенке:
– Паша, ты ей все рассказал?
– Практически, – не стал я отнекиваться. – Согласен, глупо. Но мне надо было выговориться.
– Молодец, че, – саркастически ухмыльнулся майор. – Выговориться ему, видите ли. А ты подумал, что ее опасности подвергаешь? Она же теперь ценный источник информации! Пусть всего лишь потенциальный, но, блин, башкой же думать надо! А не только в нее жрать!.. Короче, не вздумай растрепать, что Олег расскажет. Любыми путями изворачивайся, ври, ссорься – мне параллельно. Но чтобы ее не впутывал! Понял?!
– Понял!.. – Я с трудом, но все же выдержал давящий взгляд Тарасова и сам перешел в наступление: – Ты тоже думай, как ее с борта спровадить.
– Ну вот, как всегда, – осклабился майор, снова натянув маску весельчака-пофигиста. – Кто-то накосячит, а дядя Саша думай. Ладно, оставим эту проблему на потом. Послушаем, что Олег скажет.
Немного помолчали, затем Тарасов не очень уверенно поинтересовался:
– Паш, а с тобой ничего странного не произошло там?
– В смысле? – вскинулся я, прикинув, откуда майор мог прознать о моем нетипичном приступе. Уж точно не Денисов проболтался. – А ты почему вообще спрашиваешь?
– Да так… Не знаю, что и думать, но… – Тарасов, что-то окончательно для себя решив, перестал мяться и медленно, с трудом подбирая слова, пояснил: – Понимаешь, я пока по скалам скакал, довольно странно себя чувствовал. Не знаю, как объяснить толком. В лесу один хоть раз был? А вечером? Помнишь панику беспричинную?
Я кивнул, мол, помню, продолжай.
– Так вот, такая же точно паника накатила, только усиленная во стократ. Еле переборол себя. Петрович помог – все время под ногами крутился, с мыслей плохих сбивал. И под ноги смотреть постоянно приходилось. В общем, отвлекся как-то. А потом вдруг отпустило, как и не было никакой паники… Странно, не находишь?..
– Ммать!..
– Паш?
– У меня тоже был приступ. Чуть не угробился, без Олега бы мне точно хана.
Тарасов выслушал мой рассказ, не перебивая, и серьезно задумался. Настолько серьезно, что побеспокоил я его, только когда капсула с легким толчком зафиксировалась в приемных захватах:
– Приехали, пойдем.
В каюте-студии помимо хозяина нас ожидали вполне себе живой и даже бодрый Денисов и Галя с Петровичем. Последний по своему обыкновению сибаритствовал, развалившись на коленях у девушки, и благодушно щурился, подставляя под ее ладонь то холку, то уши. Галина гладила котяру машинально, по ней видно было, что ей несколько не по себе – не привыкла еще к таким посиделкам. К тому же, если судить по красноте вокруг глаз, недавно ревела и пока еще не обрела душевного равновесия. Пьер невозмутимо помалкивал, посасывая сигару и стараясь пускать дым в сторону от гостей, и время от времени бросал заинтересованные взгляды на Егеря, из чего я сделал вывод, что дражайший шеф в нетерпении. Олег же развалился в гостевом кресле и пялился куда-то в потолок – судя по отсутствующему выражению лица, погрузившись в размышления.
– Так, все в сборе! – удовлетворенно объявил Пьер, дождавшись, когда мы с Тарасовым устроимся на стульях – кресел нам, как опоздавшим, не досталось. – Не будем тратить время на эмоции, Паша, тебя это особенно касается. Потом выскажешься…
Это да, сказать Денисову я собирался многое. Я, понимаешь, в депрессии, Евгения Сергеевна нервничает, а он нате вам – как огурчик! Дорогой патрон, кстати, тоже хорош – мог бы и сказать, что он очнулся, когда я звонил. Нет, отмахнулся как от назойливой шавки!.. Так, чего-то я и впрямь перевозбудился, как бы не приступ опять. Зачастили, однако. Вдох-выдох, вдох-выдох… Все, отпустило вроде.
– Олег, сбор по вашей инициативе, вам и карты в руки. Мы вас внимательно слушаем.
Пьер водрузил дымящую сигару на пустой коньячный бокал, который использовал в качестве пепельницы – знакомого аромата я не почувствовал, его и дым бы не заглушил – и откинулся на спинку кресла, сложив на груди руки. Да и ноги наверняка скрестил, мне просто за столом не видно было. Чего это он, кстати? Типичнейшая защитная поза, если верить психологам. Обычным, не ксено. Волнуется? Боится разочароваться? Как там у классика? «Господа, у меня пренеприятнейшее известие!» Н-да, сильно его проняло, раньше таких откровенных реакций я у него не наблюдал.
Денисов, против ожидания, никаких шокирующих заявлений делать не стал, просто выбрался из кресла и подошел к Пьерову рабочему столу. Глянул вопросительно на хозяина кабинета:
– Вы позволите?
Виньерон кивнул и провел ладонью по столешнице, активировав сенсорную панель и попутно сдвинув ближе к краю всякие мелочи типа визиток, ручки и каких-то распечаток. Денисов пробежался пальцами по дисплею, и тот переключился в режим голопроектора, высветив над столом объемную звездную карту нашего рукава галактики. Олег еще немного поколдовал с программой, увеличив масштаб, и легким покашливанием привлек внимание аудитории:
– Кхм… Я так понимаю, все собравшиеся отдают себе отчет, насколько опасна та информация, которую я собираюсь довести до вашего сведения… Кхм… Извините. Что-то меня заносит периодически… Видимо, последствия коррекции.
Егерь улыбнулся, и я поймал себя на мысли, что улыбка вышла странная – вроде бы изобразил эмоцию, а вот взгляд так и остался неподвижным – смотрит как бы сквозь собеседника. Или, вернее, куда-то вглубь самого себя, как будто перед внутренним взором совсем другая картинка. И прищур такой характерный, чуть заметный. Не знаю, увидели это остальные, или нет, но я отчетливо понял, что для Денисова приключение в пещере не осталось без последствий. Что-то в нем изменилось, и я пока не мог сказать, в какую сторону.
– Ладно, не буду вас томить ожиданием, сразу скажу главное. – Олег поднял глаза на Виньерона, как на наиболее заинтересованное лицо. – В пещере мы нашли именно то, что ожидали – это база Первых. Вернее, прототип, он как минимум на тысячелетие старше объектов на Ахероне и Находке. Я сумел подключиться к местной системе контроля – «внутренний искин» помог. Не буду пока вдаваться в подробности, скажу одно – зацепка есть. Я узнал координаты еще одной базы, которую искин назвал «перекрестком». Насколько я понял, это некий перевалочный пункт, в котором некогда сходилось несколько звездных трасс Первых.
– Но?.. – не выдержал Пьер.
– Вот именно, есть одно «но», – усмехнулся Денисов. – Нужно всего лишь туда добраться. И как раз в этом проблема.
Касанием сенсора Олег переключил режим отображения, и в объемной россыпи золотых искорок над столешницей выделились цветом границы Триумвирата. Взгляды скрестились на пульсирующей красной точке, висящей на равном удалении от зеленой (Земная Федерация) и фиолетовой (владения Тау) сфер, и Пьер выдохнул сквозь зубы, едва сдержав крепкое ругательство.
– Собственно, я и не рассчитывал, что все будет просто, – нарушил через пару минут молчание Пьер. Цапнул сигару, выпустил облачко дыма и задумался вслух: – Это около пяти лет полета, если через гипер. Можно прыгать, но… не знаю, в лучшем случае в два года уложимся. Плюс-минус месяц. Не вдохновляет, прямо скажем.
– Есть еще вариант, – хмыкнул Тарасов, но развивать мысль не стал.
Впрочем, дражайшему шефу и намека хватило:
– Вы, Александр, предлагаете восстановить штатную систему управления «Великолепного»? Ту, которой был оборудован «Гордый»?
– В точку.
– Я так понимаю, не будь у вас дельных мыслей на этот счет, такую авантюру вы бы не предложили?..
– Почему? – удивился майор. – Любая, даже самая бредовая идея заслуживает, чтобы ее озвучили. Метод есть такой для решения сложных задач – «мозговой штурм» называется.
– Да я знаю, – отмахнулся Пьер. – Признаться, эта мысль мне пришла в голову самой первой, только я абсолютно не представляю, с какой стороны за такое браться. Где взять специалистов? А оборудование? А программное обеспечение? А… да что говорить, такое только в условиях верфи возможно, и стоять на приколе придется не один месяц. Нет, я скорее рискну двигаться к системе прыжками, медленно, но верно.
– У вас есть лишние два года? – иронично выгнул бровь Тарасов. – Лично я не готов на столь длительный срок покинуть пределы обитаемой сферы. Меня жена не поймет, в конце концов. Да и детей я уже сколько не видел. Так что это в любом случае без меня.
– Вы хотите разорвать сделку?
– В том-то и дело, что не хочу. Это не в моих интересах. И уж точно не в интересах командования. Но, сами понимаете, если придется…
Это точно. Сколь бы крут Виньерон ни был, с федералами ему все равно не тягаться. Достанут, причем очень быстро.
– Ладно, давайте пока не будем спешить с выводами. Мне нужно кое-какую информацию по своим каналам проверить, прежде чем предлагать что-то конкретное. Но вы, Пьер, не переживайте. Если мой вариант возможен в принципе, то мы это сделаем. Правда, потребуется серьезное вложение средств. Прямо скажу, больших средств. Боюсь, вашего резервного фонда не хватит и придется влезть в долги. Готовы вы на такое пойти?
– Я пока не готов ничего обещать, – помотал головой патрон. – Давайте повременим. Как только появится конкретика, я дам вам ответ. Одно могу сказать уже сейчас – если ваш вариант возможен, с финансированием особых проблем не будет. Распродам коллекцию.
Вот это да! Похоже, дражайший шеф готов все поставить на карту. Если честно, я бы прямо сейчас свернул операцию – слишком уж расплывчатые перспективы. Но… таков уж Пьер – игрок во всем, готовый даже жизнью рискнуть ради самого процесса. Что ему какие-то деньги?.. Не говоря уж о времени.
– Тогда думайте, дорогой Пьер. Дайте мне сутки, затем вернемся к этому вопросу, – подвел итог Тарасов.
Воцарилась довольно тягостная тишина, которую вскоре вновь нарушил патрон:
– Олег, вы хотите что-то добавить?
– Ничего радикально нового, – отозвался Егерь. – Разве что кое-какие подробности. Если вам интересно.
– Нам интересно, – кивнул Пьер. – Вопрос слишком серьезен, чтобы упускать детали.
– Секунду. – Денисов немного поколдовал с настольным дисплеем, и на стене протаял еще один, диагональю в пару метров, правда, двумерный. Впрочем, особых изысков в данном случае и не требовалось – Олег всего лишь вывел на экран запись с встроенного в шлем регистратора. – Давайте поступим следующим образом. Я буду проматывать, а интересные места поясню по мере своих сил. Думаю, всю запись смотреть нет нужды, могу потом предоставить файл каждому. Так, это лагуна… Вот мы погружаемся… Вход в тоннель… Обратите внимание – студенистый налет на камнях. Это внешние рецепторы, скажем так. К этому «студню» мы еще вернемся… Так, вот тут уже начинается любопытное.
На экране появился панорамный вид грота с кристаллическим лесом.
– Это и есть те самые «ценности», про которые нам Варька рассказывала, – пояснил Денисов. – Галь, помнишь?
– Помню, – отозвалась девушка. – Красиво…
– Постойте-ка! – Пьер нахмурился, что-то припоминая, и просветлел ликом: – Точно! Такие же кристаллы и на Земле есть. Сейчас, дай бог памяти… В Северной Америке, на Юкатане. Пещера Лечугия. Это что же получается…
– Вряд ли, – счел я нужным вмешаться. – Я про эту пещеру читал, там именно кальцитные образования, и достаточно древние, куда старше десяти тысяч лет. Или даже одиннадцати, если Денисову верить. Не сходится.
– Почему это? – вскинул бровь Пьер. – Почему мы так уверены, что это технологии Первых? Может, они сами их у кого-то, хм, переняли?
– У Создателей Создателей? – усмехнулся Олег. – А те, в свою очередь, у Создателей Создателей Создателей? Всплывала уже эта тема как-то. Давайте не будем в дебри углубляться, и сойдемся на том, что кристаллы в Лечугии естественного происхождения. Даже если это не так, то нам этот факт никаких преимуществ не дает. Тем более что здесь есть еще более удивительные артефакты.
Изображение на экране подернулось рябью ускоренной прокрутки и зафиксировалось на панораме второго грота, с растущими навстречу друг другу белыми и цветными «кустами».
– Вот. Даже если принять гипотезу о естественном происхождении наростов, все равно есть противоречие. – Денисов выделил часть картинки и увеличил, растянув пару соседних кристаллов. – Цвет зависит от примеси, в естественных условиях все кристаллы были бы одинаковыми, или хотя бы группировались достаточно обширными кластерами. А тут все вперемешку, и без посторонних вкраплений – смотрите, какие цвета чистые. Короче, кристаллы – это ячейки памяти. Совокупность белых образует постоянное запоминающее устройство, типа «винчестера» в наших компьютерах, а цветные, соответственно, оперативная память. Мы видели всего два зала с ячейками, но пещера гораздо больше, вглубь мы лезть не рискнули, хотя вход нашли. Получается, что объем памяти тут просто колоссальный.
– А где же тогда, эм-м, процессор?
– Не спешите, Пьер, дойдем и до него. – Олег снова прокрутил изображение и поставил на паузу в «технологическом проходе», так, что взвесь прямо по курсу была хорошо различима. – Вот он. «Суп» из органических частиц. Биокомпьютер, как на Находке. И обслуживают его афалины. Они так называемые Хранители. Причем внутри их общества существует градация. Есть Хранители Жизни – они занимаются возобновлением биомассы, грубо говоря, косяки рыб загоняют. «Кормят» то есть. Чуть выше стоят Хранители Знаний – эти особи разбираются в принципах управления периферийными устройствами системы контроля. Они же «общаются» с компьютером. Варька как раз из этой касты. Остальные афалины, так скажем, обслуживают Хранителей – дают им защиту и обеспечивают пропитанием. По большому счету Первые модифицировали афалин именно с этой целью – обслуживать колоссальный вычислительный комплекс. Это, насколько я понял, первый опытный образец настолько мощного искина. Более поздние куда компактнее. На Находке я в этом убедился. Тамошняя база на порядок меньше острова, и обслуживается обычными дронами, хоть и органиками. Помнишь, Паш, я в «суп» вляпался? Повезло нам, можно сказать. Биоячеек оказалось достаточно, чтобы образовать рецепторный кластер, они проникли в стык между перчаткой и рукавом, и мой «внутренний искин» получил возможность установить связь с системой контроля. А дальше все было достаточно просто. Я нашел подходящий, э-э-э, «разъем» и законнектился.
– Значит, вырубился ты все-таки от перегрузки?
– Да. Но «искин» вовремя запустил коррекцию, и я выкарабкался. Практически без потерь. Даже в плюсе остался – я теперь могу с афалинами общаться напрямую, без Петровича.
– Мя-а-а-а-у-у-у!!!
– Увы, мой рыжий друг, незаменимых нет! – подколол Денисов питомца и продолжил рассказ: – Пока я висел у кристалла в отключке, система контроля меня просканировала. Грубо говоря, «считала» содержимое моей памяти, как мнемосканер. Правда, куда деликатней нашей машинерии. И, что самое интересное, я тоже имел возможность считывать информацию из накопителей компьютера. Он даже долю процента вычислительных мощностей в мое распоряжение предоставил, чтобы мне искать проще было. Это… нет, словами не описать. Короче, я нашел упоминание о «перекрестке» и координаты этого места. Заодно поинтересовался историей афалин. Ты, Паш, прав. Первые модифицировали нервную систему эндемичного вида, подсадили симбионтов, как у аборигенов Ахерона. Правда, те ячейки не столь совершенны, поэтому полностью контролировать носителей не в состоянии. Первые вынуждены были пойти сложным путем – они дали разум афалинам и создали нечто, напоминающее смесь религии с наукой. Так что псевдодельфины свою миссию выполняют добровольно и полностью осознанно. Да еще и благодарны Создателям – те им еще и новый дом предоставили. Попросту утопили материк, занимавший почти все Южное полушарие, за исключением полярных областей. Не знаю, как они это сделали, но факт остается фактом.
– А выход из грота нам искин открыл? – уточнил я.
– Конечно. Не думаешь же ты, что это такой странный обвал был. Кстати говоря, можно выделить несколько общих признаков, присущих всей машинерии Первых. Сочетание камня и хитина, плюс металл. Либо, если металла нет, коричневый порошок, обладающий магнитными свойствами. В их устройствах всегда сочетаются органические и неорганические материалы, вещи, по сути, несовместимые. И силовые поля. Не могу утверждать со стопроцентной гарантией, но думаю, что минеральная основа служит одновременно энергоэлементом, любой камень является батареей, способной запасать, а то и генерировать энергию практически из любого источника. Как мне пояснила система контроля базы на Находке, она лишь за счет суточного перепада температур может себя обеспечивать энергией с большим запасом. Представляете перспективы подобного метода? Коэффициент полезного действия невероятный! Но для этого нужно в совершенстве владеть управлением материей. Первые способны из мелкодисперсного порошка какого-нибудь минерала – насколько я понял, практически любого – воссоздать кристаллическую структуру любой сложности и любой конфигурации. Последняя задается силовыми полями, подпитываемыми из самого предмета. А все их металлические изделия – суть силовые поля сложной формы, с наполнителем в виде железа. Под воздействием высоких энергий порошок спекается в монолит, да еще и силовое поле – в результате сверхпрочная броня, например. И с уничтожением улик никаких проблем – убрал поле, и начинается интенсивное окисление железа. Грубо говоря, металл ржавеет и буквально на глазах превращается в труху, в пыль. Я был свидетелем такого, как раз на Находке. Должен признать, очень впечатляет. Примерно таким же способом биокомпьютер на Пятачке и выход организовал – убрал силовой каркас, известняковый монолит рассыпался мелкодисперсной пылью, та осела на дно и спрессовалась, опять же под действием силового поля. Удивительная технология. Нам о таком остается только мечтать, особенно отстаем мы в плане конфигурирования полей. Пока, насколько я знаю, можем получать либо плоскость, либо сферу. А энергонакопители?! Вы только представьте – корпус корабля одна большая батарея, успешно заряжающаяся энергией фотонов! Или вообще от гравитационных колебаний! Никакого активного вещества, никаких термоядерных реакторов!.. И это я еще биотехнологии не затронул, которые, к слову, наши умники уже однажды воспроизвели. Здесь, на Нереиде. И я уверен, что результаты, полученные на проекте «Генезис-3000», не канули в небытие вместе со стертой в порошок базой. И всплыть могут в любую минуту, причем где угодно, даже во Внешних мирах. Так что я очень удивлен тем фактом, что нас до сих пор никто не попытался прижать к ногтю. А, Саныч?
– У нас сделка, – буркнул Тарасов, размышляя о чем-то своем. – Пьер пока что действует в наших интересах. И он это прекрасно осознает, не так ли?..
– Ладно, ладно, убедили! – Виньерон перевел взгляд с экрана на майора и сузил глаза: – Если вы таким способом на меня давите, Александр, то… считайте, что вам это удалось. Я знаю предел своих возможностей.
– То есть планы вы, дорогой Пьер,
Черт, не нравится мне, как эти двое словами играют. Не к добру это, однозначно. Хоть непосредственной опасности и нет,
– А что с вашей Программой, Олег? – поинтересовался Пьер, прервав игру в гляделки, которой они с Тарасовым забавлялись добрую минуту.
Довольно зловещая пауза грозила затянуться, и я уже было собрался вмешаться в беседу, но все само собой разрешилось, к немалой моей радости.
– Ничего, – покачал головой Егерь. – По крайней мере, изменений я не ощущаю. Может, в процессе система контроля и пыталась мне что-то сообщить, но… понимаете, местный компьютер настолько древний и настолько специализированный, что людей не воспринимал как объект изучения, пока мы с Петровичем не появились. К тому же он гораздо менее самостоятелен, чем его собрат на Находке, и свободу воли может проявлять лишь в рамках выполнения заложенного в него алгоритма. У меня создалось впечатление, что сканировал он меня из чистого любопытства, ничем более не подкрепленного. Мы ему как способ достижения цели не интересны, он нас теперь будет оценивать лишь как потенциальный источник опасности. Как бы чего не вышло, кстати. В идеале, вообще бы в тот квадрат запретить доступ туристам и прочему праздному люду. Да и спецов желательно на пушечный выстрел не подпускать. Я даже приблизительно не готов предсказать реакцию искина на вмешательство в его деятельность людей. Саныч, сможешь организовать?
– Вряд ли. Не с моими возможностями. А если ввести в курс командование, то… сам понимаешь. Это примерно как вклиниться в выпуск новостей в прайм-тайм и объявить на всю планету, что афалины – разумные существа, да к тому же еще и телепаты, а на одном из островов и вовсе действующая база Первых располагается. Результат будет одинаковым – от безопасников и ученой братии не протолкнешься. Просто в первом случае это произойдет без шума и пыли, а во втором по телеку будут долго выступать благообразные профессора, разоблачая шарлатанов, а безопасники будут ловить желающих проверить спорную гипотезу на практике и выдворять с архипелага, предварительно хорошенько настучав по почкам. Так что я лично вижу единственный выход – сохранять тайну как можно дольше. Тут самый лучший способ – сообщить начальству часть правды. Например, что мы нашли… ну, хотя бы карту памяти, которую Олег спрятал во время заварухи на Флоранс. И я бы ее отдал людям из СБ. Просто чтобы отвязались. Тем более что ничего в этом случае мы не теряем – надеюсь, копию вы, Пьер, сделали? Вот и отлично. Олег?
– Да у меня все, в принципе…
– То есть получается, что Первые изменили афалин лишь для того, чтобы они обслуживали искин на базе? – сумел я, наконец, внятно сформулировать не дававшую покоя мысль. – Не кажется ли вам, что оно того не стоило? Олег, чего молчишь?
– Знаешь, Паша, а ведь ты прав. Но… нет, не могу сказать. Есть два факта: искин на основе биопроцессора и модифицированная раса живых существ. Где здесь причина, а где следствие – не представляю.
– А почему же именно так сказал? – не сдался я.
– Не знаю, – пожал плечами Денисов. – Наверное, под влиянием искина. Он афалин воспринимал именно как обслуживающий персонал, предоставляющий биомассу для обновления ячеек.
Н-да. Хорошо сплавали. Взамен тайны, скажем так, локальной получили глобальную. Поменяли шило на мыло…
– А может, все-таки проще на Находку слетать? – предпринял я еще одну попытку оживить беседу. – Туда с гарантией доберемся, и относительно быстро.
– Ты, Паша, специфику не совсем представляешь, – оторвался от размышлений патрон. – Одно дело нелегально проникнуть в обитаемую систему с развитой инфраструктурой. Там хотя бы затеряться можно. И совсем другое – лезть в карантин. Да мы там будем как… я даже не знаю, с чем сравнить. В общем, глупое твое предложение.
– Зачем так уж сразу? – вступился за меня Тарасов. – При желании все возможно. Другое дело, что я пока перспектив в этом направлении тоже не вижу. Если я не ошибаюсь, база закапсулировалась и прервала все контакты с внешним миром. Как мы на нее пробиваться будем, ты подумал?
– У нас Денисов есть. И Галя.
– Увольте, – тут же помотал головой Егерь. – Я туда ни ногой. По одной простой причине – «внутренний искин» молчит. То есть полет на Находку
– Ты настолько доверяешь какой-то «татуировке»?
– Не какой-то, Паша. Да, доверяю. Вернее, вынужден.
– Галь?
– Моя вообще больше года уже молчит, так что можешь меня не впутывать.
Все, со всех сторон облом. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Вру, еще как хотелось! Хотя бы потому, что от Женьки не было бы нужды избавляться в срочном порядке. Она как хочет, но лезть в эту авантюру еще глубже я ей не позволю. Видимо, придется напомнить Виньерону о его обещании…
– Итак, коллеги, предлагаю на сегодня закончить! – Пьер выпростался из кресла и с явным намеком отключил настенный экран. – Встречаемся завтра, здесь же. И в это же время. Александр, на вас я особенно надеюсь.
– Чего так долго?! Я же волнуюсь!
– Хочу напомнить вам, Евгения Сергеевна, что координатор по работе с пассажирами не обязан отчитываться перед подчиненными, – с надменным видом заявил я, но сам же и не выдержал – расплылся в ухмылке. Увернулся от шутливого, но отнюдь не слабого хука, и облапил ненаглядную, прижав к себе. Чмокнул в губы. – Женька, расслабься! Все с Олегом нормально. Лучше бы на нем пошла потренировалась.
– Гаранин, ты!..
– Ну да, я. А что? Поцеловать меня хочешь?
Евгения уперлась мне в грудь ладонями и попыталась вырваться, но потом перехватила мой взгляд и сопротивляться перестала. Вздохнула сокрушенно:
– Ну почему всем достаются нормальные парни, а мне вот это «сокровище»?..
– Спасибо, – ухмыльнулся я, обнимая ее еще крепче. – Я тебя тоже люблю.
– Не обольщайся, сокровище в кавычках. И вообще, я обиделась.
– Это серьезно. И как же мне загладить свою вину?
– Вот уж не знаю. Но учти, я не продешевлю.
– Ладно, уговорила. Как тебе… – Я склонился над ее плечом и зашептал в ухо – не хватало еще, чтобы Попрыгунчик услышал. Хватит с меня «любви».
– Дурак!.. – вполне ожидаемо отреагировала Женя, но этим и ограничилась.
Еще, правда, глаза заблестели – предложение Примерной Помощнице явно понравилось, просто она по извечной девичьей привычке ломалась, набивая, так сказать, цену. А мне что? Мне не жалко.
– А еще у меня есть хорошее белое вино. И я могу старика Ватанабэ попросить приготовить рыбу. Хочешь?
– Блин, Пашка, ты все-таки негодяй! До меня только сейчас дошло, какая я голодная!
– Ну, так что?
– Покормишь?
– Обязательно. И напою. И спать уложу. У себя в каюте. Согласна?
– С тобой? – Женька иронично прищурилась, как будто впервые меня увидела. – Согласна. На все согласна.
Эмм… это она на что сейчас намекнула?.. Ладно, замнем для ясности.
– Пошли тогда.
Остаток вечера мы провели в постели, правда, сначала пришлось выполнить обещание насчет ужина. Дед Юми расстарался, приготовил шикарнейшие стейки из семги. Женька долго восторгалась, смакуя нежную рыбу, так что разочаровывать ее я не стал и благоразумно промолчал о происхождении деликатесного продукта. Оно и понятно – как говорил классик, осетрины второй свежести не бывает. А я это утверждение спроецировал на псевдонорвежского лосося, на самом деле выращенного на Сингоне и уже почти два месяца проторчавшего в морозилке. Все лучше, чем консервы. Вино, кстати, тоже происходило из этого благословенного мира. И ушло, что характерно, влет.
Наконец утомленная и одновременно умиротворенная Женька засопела у меня под боком, а вот ко мне сон почему-то не шел. Вроде и на ногах с самого раннего утра, и чуть ли не годовой лимит приключений за день исчерпан, а вот смотри ты! Не спится, и все. Челюсть чуть ли не выворачивается в зевках, а прикроешь глаза, и тут же всякая чертовщина в голову лезет. Очень странное ощущение, как будто выпадаешь из реальности, но не до конца, какой-то частью разума все равно бодрствуешь. И ночь тянется расплавленной смолой, так сказать, в час по чайной ложке. Ч-черт, и ведь даже не повернешься толком. Жалко Евгению Сергеевну тревожить, вон как сладко посапывает!..
На левом запястье завибрировал инфор, мгновенно выдернув меня из царства грез – надо же, почти вырубился, и кому-то сразу же приспичило. Кому, интересно? У нас только один член экипажа не склонен обращать внимания на условности, когда дело меня касается. Оп-па! Не угадал – еще один такой же появился.
– Да, Олег?.. – зевнул я.
Видеоканал врубать предусмотрительно не стал, ну его на фиг, лишние слухи. Хотя Денисов товарищ надежный… Блин, не о том думаю! Просыпайся, Паша, просыпайся.
– Паш, разговор есть. Я к тебе подойду?..
Что-то у него с голосом не того… неуверенный какой-то. Терзают смутные сомнения? Н-да, тогда тем более надо пообщаться.
– Нет, давай лучше на нейтральной территории.
– Паш, кто это?.. – вскинулась во сне Женька.
– Тс-с-с-с, все в порядке, спи. – Я чмокнул ненаглядную в макушку, благо далеко тянуться не пришлось – ее голова покоилась на моей груди, и та снова засопела, согревая дыханием кожу у меня на животе.
– Паш, а ты сможешь?.. – спохватился Олег. – До утра терпит.
– Не, сейчас давай. Все равно не спится. Подходи в кабинет, минут через десять.
– В кабинете стремно… не для чужих ушей разговор. Может, в спортзале лучше?
Ага, вот там точно не стремно. Во втором-то часу ночи.
– Уверен?..
Черт, отключился. Ладно, спишем на последствия психотравмы. Ха-ха три раза. Что-то быстро ты, Паша, начал ярлыки вешать. Доктор Гаранин, мля. А что, хорошо звучит!
Предельно аккуратно высвободившись из объятий Евгении Сергеевны, я соскользнул с кровати и принялся шарить по спальне в поисках одежды. Кое-какого успеха все же достиг, умудрившись при этом не слишком нашуметь, и вскоре уже шлепал тапками на резиновом ходу по коридору. На босу ногу, правда, но это уже мелочи. Главное, штаны с футболкой нашел. И карточку – «ключ от всех дверей».
Денисова я отыскал в «единоборческом» секторе, том самом, где имел конфликт с Евгенией Сергеевной. Егерь сидел на сложенных в кучу матах, причем настолько глубоко задумавшись, что моего появления не заметил – устремив взгляд куда-то в стену, машинально поглаживал развалившегося у него на коленях Петровича и пребывал в нирване. В зале царила интимная полутьма. Дежурное освещение позволяло различать контуры окружающих предметов, чтобы не натыкаться ежесекундно на препятствия, а вот цветовая гамма сместилась к оттенкам серого вплоть до непроницаемой черноты. Нет, вру – еще кошачьи глазища-фары зеленели. Петрович, в отличие от странно расслабленного хозяина, на слух меня засек чуть ли не у самых дверей и теперь не сводил гипнотизирующих зенок. И ведь хоть раз бы моргнул, стервец!
– Олег?..
– А, Паша, – очнулся Денисов. – Извини, что так поздно. Просто… черт, выговориться надо. Весь уже извелся.
– Забавно, – хмыкнул я, устраиваясь рядом.
Маты послушно спружинили под седалищем, и захотелось развалиться на них, закинув руки за голову – совсем как в детстве на уроке физкультуры.
Денисов заинтересованно уставился на меня, явно ожидая продолжения.
– Забавно, говорю. Ощущаю себя убеленным сединами мудрым психологом, таким, знаешь, дедком с бородкой и пронзительным взглядом. И чтобы обязательно в пенсне.
– Не тянешь, – спустил меня с небес на землю благодарный «пациент». – Хотя, надо признать, слушать ты умеешь. Профессиональное, наверно.
Олег вдруг насторожился, забавно наклонив голову – точь-в-точь Петрович, разве что ушами не шевелит – и хлопнул питомца по холке:
– Давай-ка, братан, покарауль.
Кот возражать не стал, рыжим… э-э-э… или не рыжим? – мячиком скатился с колен Егеря и неторопливо потрусил на выход, сверкая «штанишками» на задних лапах.
– Олег, а чего это с ним?
– В смысле?..
Я на мгновение перевел взгляд с котяры на Денисова – не прикалывается ли? – но тот действительно недоумевал. Н-да. У него со зрением нелады, что ли? Даже с поправкой на освещение Петрович на рыжего не тянул вовсе – скорее дымчато-серый, с белыми подпалинами. Или это не у него, а у меня с глазами проблемы?
Не, ну точно! Это все от недосыпа. Ничем иным возникновение зрительных галлюцинаций я объяснить не мог. А галлюцинации присутствовали – как иначе можно расценить тот факт, что Петрович вдруг прямо на глазах сменил окрас?.. Я же не моргал! Да и колер котяра сменил не мгновенно, а… даже не знаю, как объяснить. Этакая рыжая волна пробежала от ушей и до кончика хвоста, по мере того, как он углублялся в относительно яркое световое пятно от расположенной за перегородкой люминесцентной панели. Это как в кино спецэффект – неровно разорванный по диагонали кадр, наполовину черно-белый, наполовину цветной. С четкой границей по разрыву. Или даже не так: такое ощущение, что хорошенько изгваздавшийся в пыли кот начинает отряхиваться на манер мокрой собаки, от головы к заднице, частями, аж брызги во все стороны. Только в нашем случае вместо воды пылища, и серый налет сменяется яркой рыжиной.
– Олег, а как?..
Договорить не получилось, вместо этого я хватанул воздуха, проглотив окончание фразы. Надо признать, было с чего – кот, достигнув края светлого пятна, снова углубился в тень, повторив метаморфозу с окрасом в обратном порядке. Блин, если это глюки, то мне однозначно пора к доку Шульцу на прием.
– К-как?..
– Паш? С тобой все нормально?
– У меня, кажется, глюки. – Я судорожно сглотнул ставшую вдруг вязкой слюну. – Ты это видел? Кот цвет поменял. Дважды.
– И?..
– Что «и»? Я тебе говорю, глюки!..
– Да расслабься, нет у тебя никаких глюков, – рассмеялся Олег. – Это Петрович «хамелеон» врубил. Я же его караулить послал, то есть выполнять боевую задачу. Вот у него рефлексы и сработали.
Наверное, вид у меня был донельзя растерянный, потому что Денисов, едва скользнув по мне взглядом, хмыкнул:
– А ты что, правда, не знал? Это же охотничий кот.
– Ты хочешь сказать, что у него шерсть типа покрытия-«хамелеона» на бронекостюме? – поразился я.
– Именно. Он окрас меняет неосознанно, маскировка у него такая. Генетическая модификация, одна из многих.
– А что он еще… может?
– Много чего, – пожал Егерь плечами. – Тебе все перечислить?
– Нет, сам в Сети посмотрю, – отказался я, несколько восстановив душевное равновесие. – Но ты бы с ним поосторожнее… Если бы я один был, меня бы точно кондратий хватил. Ты, кстати, рассказать-то чего хотел?
– Да так… сомнениями поделиться, – нехотя, словно через силу, пояснил Денисов. – Просто не знаю, с кем еще. Саныч последнее время доверия не внушает, да и вообще у него есть конкретная боевая задача, которую он и стремится выполнить по мере возможности. То есть от домыслов моих совершенно справедливо отмахнется, да еще и на смех поднимет.
– Ага, это он запросто.
– Вот и я о том же. Короче… – Олег снова тяжко задумался, так что продолжения пришлось ждать почти минуту: – Я тут накопал кое-что. В дневнике биолога, который Саныч на Ахероне нашел. И боюсь, что наш дорогой капитан тоже мимо не прошел. Разве что понять мог превратно, из-за некорректного перевода. Ты, кстати, не замечал в Пьере в последнее время изменений? Может, ведет себя подозрительно?
– Да фиг знает, – пожал я плечами. – Мне, в принципе, сравнивать не с чем, я на борту не так уж и долго. Но… нервный он какой-то. Раньше был спокойный, как танк. На Босуорте пристрелил троих, не выказав ни малейшей эмоции, а сегодня ты сам видел – его чуть ли не трясло. На нервах весь.
– Боишься, сорвется?
– Вряд ли. Это больше похоже… блин, даже не выразишь словами. Смесь охотничьего азарта с боязнью разочарования. Видел его реакцию на твою театральную паузу? Когда ты про координаты «перекрестка» сказал?
Егерь задумчиво кивнул:
– Значит, не я один заметил.
– Что, пора паниковать?
– Паниковать, Паша, ты всегда начать успеешь, – усмехнулся Денисов. – Уж не пойми превратно. Тут другая закавыка. Он же тебе про Тайну с большой буквы втирал? И про след в истории? Ну вот. Как бы его на кривую дорожку не потянуло. В связи, так сказать, с переосмыслением смысла жизни, пардон за тавтологию.
– Давай уже, не тяни Петровича за…
– Т-с-с! Не поминай всуе.
– Денисов, задрал!
– Ладно, – решился, наконец, Олег. – Я раскопал легенду о Регуляторах.
– Мне показалось, или ты «регуляторы» с большой буквы произнес?
– Интересно, как ты такие нюансы на слух определяешь?.. Короче, эти самые Регуляторы – особая каста Первых. Или профессия, не суть важно. Главное, что эти ребята обладали нешуточным могуществом и были способны изменять судьбы как отдельных миров, так и целых систем. Уж не знаю, каким способом. Хотя в дневнике есть упоминание о том, что инструментом для вмешательства в жизнь планет служили Ковчеги. Ничего не напоминает?
– Напоминает, – кивнул я. – Читал однажды древнюю фантастическую книжку, про чудика-вегетарианца, дружившего с кошками. Совсем как ты.
– Я хищник, – осклабился Денисов. – Дальше что?
– Не помню, как чувака звали, но в названии что-то про путешествия есть. Так вот, суть не в герое как таковом, а в его корабле. Корабль-сеятель Общества экологических инженеров. Огроменная дура длиной в тридцать километров, под завязку набитая генетическим материалом убийственных тварей с доброй сотни планет. Ну и прочие сопутствующие прелести – вирусы, бактерии, плесень всякая.
– Понял, к чему ты ведешь. Но… нет. Ковчег, тот, который упоминается в дневнике, да и в других источниках, не совсем такой. Возможностей у него гораздо больше. Тот корабль из книжки…
– Кстати, – перебил я собеседника, – ты будешь смеяться, но там тоже корабль назывался «Ковчег». Но там это имя собственное, а не класс судна.
– Да пофиг! – отмахнулся Олег. – Не суть. Короче, тут все куда сложнее. Корабль из твоей книжки штука вполне реальная, ее можно при желании реализовать даже с нашими возможностями. Эка невидаль – подобрал какую-нибудь зловредную тварь, да и выпустил на планету. Естественных врагов нет, размножаться ей никто не мешает – лет через сто, а то и раньше экологии кирдык.
– Не факт.
– Угу. Одна тварь вряд ли что решит, даже если приживется. А если несколько? А если еще и мелочь какую-нибудь заразную? Короче, «Ковчег» из книжки более-менее реален. А тот, про который говорится в легенде… я ни в чем не уверен, но… он как-то может влиять на реальность. Что-то совсем заумное, вроде темпоральных искажений. Или еще какая-то гадость, меняющая физические константы в определенных областях пространства.
– И чего в этом нового? Напомнить тебе, в чем главная проблема Фронтира?
– Гравитационные аномалии немного другое. А там все куда масштабнее. Чуть ли не нажатием кнопки можно схлопнуть в точку целую звездную систему.
– Создать «черную дыру»? Ты, Олег, как хочешь, но, по-моему, это откровенный бред. Даже для меня, махрового гуманитария, это очевидно. Понятно теперь, почему ты Тарасову это рассказывать не хочешь.
– Не знаю, короче! – разозлился Егерь. – Объясняю, как могу. Скорее всего, тот биолог несколько преувеличивал, мягко говоря. Но даже если отбросить совсем уж фантастические допущения, факт остается фактом – в обществе Первых существовала целая прослойка Регуляторов, которые занимались именно что регулированием социумов. И не только социумов, решали и более мелкие проблемы – например, с терраформированием планет. Конечно, это называлось по-другому, но суть ты уловил. Могущественная каста, обладающая почти абсолютной властью. Автор дневника, похоже, именно к их числу и принадлежал, хоть и был одним из рядовых исполнителей.
– Тогда получается, что Регуляторы – служба, типа наших контрразведчиков. Или Охотников. А вовсе не сословие или там каста.
– Вполне может быть, – не стал спорить Денисов. Он уже заметно успокоился, поэтому продолжил без агрессии, скорее, задумчиво: – Регуляторы, управляющие Ковчегами, имеющие какую-то – не будем уточнять, какую именно – власть над окружающим миром. Как ты думаешь, достаточно подходящий инструмент, чтобы оставить, хм, «след в истории»?
– Если это хотя бы на четверть правда, то более чем, – согласился я. – Но ты это к чему?
– Сам не знаю… Просто… Пьер, он вообще какой?
– Обычный. Жесткий, целеустремленный. Решительный. Умный. Предусмотрительный. Может идти к цели напролом, если нужно – сломает кого угодно…
– Хорош, хорош! – сдался мой собеседник. – Обычный, говоришь?! Ну-ну. Что-то не нравится мне сочетание всех перечисленных свойств с мощным инструментом воздействия на реальность.
– Ты к чему это клонишь? Думаешь, он ищет Ковчег, чтобы изменить человечество? Пойти, так сказать, по стопам Первых?
– Ты сам это сказал.
Некоторое время в закутке царила тишина, нарушаемая лишь дыханием и шорохом матов – мы сосредоточенно обдумывали гипотезу.
– Не, фигня это! – наконец, высказался я. – Пьер романтик.
– Вот это как раз и пугает, – вздохнул Денисов. – Все самые жуткие злодейства всегда совершаются из самых лучших побуждений. Вот придет ему блажь всех людей облагодетельствовать, и что?..
– Бред. Патрон, конечно, романтик, но не до такой степени. Все, чего он хочет добиться – славы и денег.
– А для чего?
– Ну… хм…
– Славы и денег обычно хотят, чтобы обрести власть, – окончательно добил меня Олег. – Как показывает опыт, сын ошибок трудных.
– И это ты мне про панику говорил? – отбрехался я, впрочем, не совсем уверенно. – Пьер, в конце концов, один. А нас вон сколько. Думаешь, не справимся?
– Массой задавим, ага.
– Оптимист ты, Денисов.
– Уж какой есть. Короче, я тебя предупредил. Каким бы бредом мои речи не казались. Так что давай дружить.
– Против Пьера?
– Против него, родимого.
– А если я не хочу?
– Тогда я очень сильно ошибся в Саныче, – ухмыльнулся Олег и одним слитным движением поднялся на ноги.
Я проводил Егеря задумчивым взглядом, однако сам вставать с уютных матов не спешил. Хотелось подумать. Даже не так – нужно было для начала переварить новую информацию. Мифы мифами, но события последних недель уже не раз подтвердили, что зачастую даже в самой глупой и неправдоподобной легенде кроется толика истины. Далеко за примерами ходить не надо – взять тех же афалин.
В спортзале я проторчал еще почти час, обдумывая слова Олега и так, и эдак. Но ни к какому конкретному выводу так и не пришел, решил просто совсем такую возможность не отбрасывать. А пока плыть по течению – это я очень хорошо умею, несколько лет только этим и занимался.
В каюту я все же вернулся и устроился под боком у Евгении Сергеевны, но вскоре отодвинулся на самый край кровати – сон не шел, и я непрерывно ворочался, пытаясь поудобнее пристроить тяжелую, как с похмелья, голову. Вырубился уже под утро, когда бедный Денисов, наверное, уже обыкался – учитывая, какими словами я его поминал.
– Паша, у меня для тебя есть поручение. – Пьер по своему обыкновению пыхнул сигарой и добавил, дабы у меня и тени сомнения не возникло: – Важное.
– Да, патрон. – Я поерзал в гостевом кресле под его давящим взглядом и тоже добавил, чтобы из стилистики не выбиваться: – Я весь внимание.
Дражайший шеф намек понял – ухмыльнулся, пристроил дымящую сигару на извечный коньячный бокал и поудобнее развалился в своем кожаном монстре. Побарабанил задумчиво холеными пальцами по массивному подлокотнику, собираясь с мыслями.
– Паша, ты летишь на Босуорт-Нова.
Оп-па! А вот это весьма занятный поворот! Я с новым интересом глянул на дорогого патрона, на что тот не обратил внимания. Ладно, не будем торопить события, сейчас все равно сам все расскажет.
Надо сказать, ничто подобного развития событий не предвещало – прошедшая неделя промелькнула ярким калейдоскопом, совершенно не связанным с работой. Мы с Евгенией Сергеевной успели наведаться в парочку отелей, сменив пляжный отдых клубным, а потом опять улетели на побережье, валяться на песке и нежиться в теплых волнах. Вернулись, к слову, вчера поздно вечером, я даже отоспаться толком не успел, дражайший шеф меня прямо из койки на аудиенцию вытащил.
Позволить себе такое сибаритство мы смогли лишь ввиду того, что Виньерон про нас попросту забыл – уж не знаю, чем он там занимался все это время, но обещанного повторного «мозгового штурма» на следующий день после возвращения с Пятачка так и не последовало. Тарасов что-то непонятное мутил, да и Денисов куда-то пропал заодно с Галей, а меня никто не дергал – впервые за несколько месяцев. Я поначалу даже обрадовался, но уже к вечеру начал изнывать от безделья напополам с неизвестностью, и решился о себе напомнить дражайшему шефу. И тут последовал очередной сюрприз – Пьер от меня сначала отмахнулся, как от надоедливой мухи, а потом и вовсе велел валить на все четыре стороны, пока он меня сам не вызовет. То есть минимум дней на пять. Чем я с превеликим удовольствием и воспользовался, устроив себе и Женьке внеплановый отпуск. Она, кстати, осталась весьма довольной – к концу недели все-таки обзавелась знаменитым местным загаром с едва заметным фиолетовым отливом. Впрочем, и я этой участи не избежал, что не удивительно, если учесть, сколько времени мы проторчали на пляже.
Пьер побеспокоил нас лишь вчера во второй половине дня, причем достаточно деликатно – попросил на следующее утро быть на борту. То есть не мчаться сию же секунду, прямо в шортах и сланцах, а предупредил заранее, чего прежде я за ним не замечал. Правда, сегодня с утреца отыгрался – пришлось полусонному вылезать из теплой кровати, в темпе умываться и мчаться в капитанские апартаменты. Я даже кофе хлебнуть не успел, и сейчас еле сдерживал зево-о-о-оту. Упс! Не сдержал.
– Не выспался, что ли? – отвлекся шеф от раздумий.
– Не-а. А-а-а-а-у!..
– Кофе с коньяком хочешь?
– С удовольствием, патрон. Но предпочту обойтись чистым. Только чтобы кофеина побольше.
– Да, мне тоже не повредит, пожалуй. – Пьер выпростался из кресла и вышел в «кухню» – единственную зону, отделенную от остального пространства студии ширмой. Самой настоящей, чуть ли не ручной работы, с Сингона привезенной. Загремел посудой, затем окликнул меня: – Тебе с сахаром и сливками или черный?
– Черный, патрон! И желательно большую кружку.
Предупредить никогда не лишне, ибо господин Виньерон предпочитал потреблять благородный напиток из не менее благородных фарфоровых «наперстков» – чашками их язык назвать не поворачивался.
– Так бы сразу и сказал, я бы тебе растворимого налил!
Ага, патрон шутить изволят. Значит, дела наши не совсем плохи. А не самый ласковый прием объясняется весьма просто – Пьер, по-видимому, сегодня еще меньше меня спал. Уж больно вид у него потрепанный, хоть я сразу и не обратил внимания. Рубашка явно вчерашняя, ворот расстегнут, а на ногах и вовсе простецкие тапки вместо обычных щегольских ботинок – это я уже потом разглядел, когда он кофе варить пошел.
– Держи. – Патрон одарил меня заказанной кружкой – хорошей такой, на добрых пол-литра – и плюхнулся в кресло, умудрившись не расплескать кофе из своей чашки. – И слушай задачу.
Я осторожно отхлебнул ароматного напитка, блаженно прищурился и кивнул – мол, внимаю.
– Главное я тебе уже сказал – сегодня летишь на Босуорт-Нова. Ближайший рейс в два часа дня по местному времени, билеты есть, но я тебе уже забронировал.
– Патрон?..
– Чего? И не перебивай.
– Патрон, бронируйте еще один билет.
– Распустил я вас, – вздохнул Пьер. – Никакой субординации. Жажду подробностей.
– Вы мне обещали оставить Женьку в пределах Федерации, помните?
– Помню, помню. Думаешь, представится удобный случай?
– Все в наших руках. Так что случая я ждать вовсе не собираюсь. И вы мне в этом поможете. Надо…
– К черту подробности, – отмахнулся шеф. – Я тебя понял. Сейчас урегулируем.
Залезть на сайт компании-перевозчика и «застолбить» второе место в каюте лайнера «Одинокая звезда» большого труда не составило, я и сам бы мог это сделать. Вопрос был лишь в финансировании – перелет с Нереиды до Босуорт-Нова довольно дорогое удовольствие, а мой банковский счет за прошедшую неделю подвергся значительному кровопусканию. Так что пусть Пьер отдувается, раз обещал. Тот, что характерно, от своих слов не отказался, и на мою долю осталась менее сложная задача – поставить в известность Примерную Помощницу. Что, с учетом спешки, было чревато скандалом – Евгения Сергеевна, как и любая девушка, к экстренным сборам относилась весьма прохладно. Видимо, придется на месте окончательно счет обнулить – шопинг дело серьезное, спешки и пустых карманов не терпящее.
– Все, – выдохнул Пьер, свернув браузер. – Теперь слушай и не перебивай. Ты целую неделю бездельничал, в отличие от, так что отдых придется отработать. Не кривись, ничего с тобой не случится. Поэтому будь любезен пройти инструктаж. Для справки: Тарасов свое обещание выполнил. Нужный человек нашелся, и мне удалось с ним договориться. Он запросил кое-какие видеоматериалы и чертежи и согласился заняться ремонтом старичка-«Великолепного». Все это время мы улаживали формальности и прикидывали смету. Сразу скажу – дорого. Но нужно. Именно поэтому ты и летишь на Босуорт. Дальше пояснять, или сам догадаешься?
– Э-э-э… патрон… Боюсь, торговля инопланетными артефактами несколько не мой профиль. Может, Эмильен?..
– Не может. Он мне нужен на борту, к тому же есть… нюансы. Нельзя ему, короче. Ты – идеальная кандидатура. Нигде не засвечен, никто тебя не знает, все сразу поймут, что ты представляешь какого-то серьезного человека, пожелавшего остаться инкогнито, и даже вопросов лишних задавать не будут. Это нормальная практика, поверь. Особенно в Босуорт-Сити. Ты вряд ли об этом слышал, но там располагается крупнейшая подпольная биржа торговцев антиквариатом и всяческими диковинками. Она, конечно, в основном в Сети, в виде целой системы сайтов, но вот передача товара, так сказать, из рук в руки, осуществляется именно там. Почте не всякую вещь доверить можно. А там большие люди организовали специальную нейтральную зону и следят за порядком. То есть непосредственно передача товара безопасна. Вся закавыка в том, чтобы его туда доставить. Это для продавца. Для покупателя, естественно, главная головная боль – как товар вывезти. Кстати, подавляющее большинство ограблений совершается именно на этом этапе. Проследить доставку от анонима практически невозможно, а вот перехватить в пути купленную вещь гораздо проще. Но это, как ты понимаешь, уже не наши проблемы.
– Вы, патрон, хотите отправить со мной чемодан артефактов на продажу?
– Паша, не надо притворяться глупее, чем ты есть на самом деле. Ты ничего не повезешь. Полетишь сам, с помощницей. Абсолютно пустой и чистый. Это для твоей же безопасности. Твоя главная задача – по прилету зарегистрировать торговую фирму и выставить лоты на торги.
– Хм… Патрон, а вы уверены, что это хорошая идея? Из меня торговец никакой.
– Еще раз – тебе не надо торговать. Регистрируешь фирму, снимаешь офис в фешенебельном центре и выставляешь на сайте товар. Всю необходимую сопроводиловку я тебе предоставлю. Твое дело – сидеть на телефоне. Выслушивать предложения, потом передавать их мне. Решения принимать буду я. Ты всего лишь посредник. Кстати, насчет Жени ты вовремя подсуетился. Я как-то упустил из виду, что она подготовленный секретарь-референт…
– Патрон, она по образованию экономист.
– Да? И почему я до сих пор не в курсе? Впрочем, пустое. Ты в таком случае вообще в бумаги не лезь, она сама все организует. Инструкции я на всякий случай дам, но местная уроженка лучше разберется.
– Это все?
– Нет. Но вторая задача проще. Будешь покупать кое-какие комплектующие, которые во Внешних мирах не достать, и отправлять мне. Тут вообще думать не надо, ищешь строго по списку, оплачиваешь как частное лицо и отправляешь с ближайшим грузовиком.
– А куда отправлять?
– На Геркулес-5.
Ну, вот все и встало на свои места. Система 72 Геркулеса, славянский Внешний мир. Сорок с лишним световых лет, звезда солнечного типа. Еще одна, в числе многих. Разве что с обитаемыми планетами в Системе напряженка – землеподобных нет, и даже хоть сколько-нибудь годных для выживания расы Хомо тоже. Кое-как обжили одну из многочисленных лун типичного газового гиганта, двойника Юпитера. До Большой Войны успели запустить терраформирование, но до конца дело так и не довели. Там сейчас примерно как на Бурной – худо-бедно можно заниматься растениеводством, но жить только под куполами. Соответственно, население не поражает многочисленностью – миллиона два на всю планету, включая орбитальные станции – но прокормить себя может. Конечно, в основном на гидропонике существовать приходится, большая часть остального продовольствия привозная и жутко дорогая, но, как говорится, есть нюансы – Система оказалась богата полезными ископаемыми. Довоенная Федерация возлагала на нее большие надежды как на сырьевую базу, соответственно, и строительство там развернулось нешуточное – колоссальные перерабатывающие комплексы вгрызлись в астероиды и кору спутников, да и в атмосферу Геркулеса – того самого газового гиганта, на который спроецировалось название всей Системы – лапы запустили. Активного вещества тысячам каботажников-рудовозов требовалось очень много. Руду, понятное дело, во Внутренние системы возить никто не собирался – дураков нет, поэтому следом за горнодобывающими комплексами как на дрожжах выросли горно-обогатительные, а потом и металлургические. Однако тут разразилась Большая Война, люди отступили во внутренние области Сферы человечества, и встал вопрос о дальнейшей судьбе «металлургического рая». Бросать все это богатство было откровенно жалко, а на демонтаж не было ресурсов. И тогда три крупных промышленника, вбухавшие практически все свои средства в проект, взяли власть на Геркулесе-5 – той самой наполовину терраформированной луне – в свои руки. Надо отдать им должное – они сумели сплотить остатки населения и сохранить высококвалифицированные кадры. Первые лет двадцать Система, можно сказать, бедствовала, но потом те самые олигархи организовали судоремонтные верфи, и сюда потянулись корабли из всех Внешних миров. К тому же началась эпопея с пиратством, а местные умельцы в ремонте не отказывали никому. Да и свой клан появился. Дела пошли в гору. Население, в численности практически не прибавлявшее – сказывалась нехватка жизненного пространства, – начало потихоньку богатеть, объемы производства столь же неспешно, но неумолимо росли, и, в конце концов, так получилось, что система 72 Геркулеса оказалась единственным Внешним миром с мощнейшей промышленной базой при минимуме обитателей. И самым богатым на настоящий момент. А самое главное – здесь располагались единственные на всю Сферу человечества частные верфи, способные ремонтировать крупнотоннажные корабли. Да что там ремонтировать, при желании целый флот отгрохать можно, лишь бы средства позволяли. И, что характерно, никому не интересно, по какой такой надобности суда строятся. Заплатил – получи. Одна беда – дорого. Что, впрочем, не удивительно – конкурентов-то нет. Федеральные верфи занимались только государственными заказами, весь частный флот состоял из отработавших первый ресурс и списанных боевых кораблей с демонтированным вооружением. А зачастую и с оным, тут уж как повезет. Да что далеко ходить, взять наш «Великолепный». Почти все штатные «стволы» на месте, только самых мощных ракет не хватает. Тут другой ограничитель – отсутствие боеприпасов. Много ли найдешь унитаров для крупнокалиберных «гауссовок» вековой давности? Это лазерам и плазменным пушкам параллельно, лишь бы энергонакопители не пустовали. Правда, не во всяком бою можно лишь на оружие ближнего радиуса действия полагаться. Для обороны от пиратов хватит – не подпустить близко, расстрелять абордажные боты – а вот в схватке на уничтожение уже становится грустно. Впрочем, чего-то меня совсем в сторону занесло…
– Я все понял, патрон, – подвел я итог своим размышлениям. – Еще что-нибудь?
– Нет, – покачал головой Пьер. – Можешь идти. Информационный пакет я уже скинул на твой терминал. И смотри на рейс не опоздай.
– Э-э-э…
– Все расходы из моего кармана. Тебе зарплата плюс командировочные. И еще бонус – полпроцента с каждой сделки.
Оп-па! А вот это уже тревожный звоночек. Учитывая, какими деньжищами мне придется ворочать… Значит, неприятности весьма вероятны. И ведь не сказал, жучара! Намекнуть предпочел, да так, что прозрачнее некуда.
– Хм… Патрон, может, еще кого-нибудь стоит взять? Гюнтера, например?
– Нет, Паша. Как хочешь, но справляйся сам. Или тебе бонусы не нужны?
Собственно, на этом и закруглились – последний вопрос я предпочел замять. Мне еще Женьку в известность ставить, так что лучше поберечь нервы. К тому же появилась у меня одна мысль, как раз с Евгенией Сергеевной связанная. Правда, робкая пока еще. Но весьма, надо признать, любопытная.
Как я и предполагал, известие Примерную Помощницу совсем не обрадовало. Откровенного скандала не было, я задавил его в зародыше, самым беспардонным образом затащив начавшую закипать Евгению Сергеевну в постель, и уже потом, довольную и умиротворенную, без особого труда убедил в необходимости поспешить. На сей раз спорить она не стала, убежала в свою каюту, наплевав на конспирацию, и занялась экстренными сборами – на все про все я выделил ей ровно два часа. Сам же тоже принялся комплектовать походный чемодан, дабы не терять время. Впрочем, мне было куда легче – особым скарбом не обжился, нагромоздить на мятой кровати кучу футболок и сменного бельишка труда не составило. Легкий я на подъем, что еще сказать. Правда, в самый разгар заявился Тарасов – как всегда, без приглашения. Даже постучать не удосужился, просто завалился в спальню и уставился на меня с усмешкой, привалившись к стене.
– Я так понимаю, Женька дверь запереть забыла? – нарушил я через некоторое время молчание. Спросил первое, что пришло в голову – чисто для затравки.
– Это уж вы сами разбирайтесь, чей косяк, – хмыкнул майор. – Я по делу.
Я вскинулся удивленно – с каких это пор господин Тарасов начал наносить мне деловые визиты? Обычно просто так заходит, лясы поточить.
– Не лыбься, я серьезно. Пьер тебе уже сказал?
– А сам как думаешь? – Я кивком указал на кучу шмоток, мол, стал бы этой фигней страдать, если бы уезжать не собирался?
– И Евгения Сергеевна, стало быть, с тобой…
– Угу. Я больше скажу – там она и останется. Не возражаешь?
– Отнюдь, даже всячески поддерживаю. – Майор порылся в боковом кармане и протянул мне порядком замызганный пластиковый прямоугольник – с виду типичную визитку. – А это, чтобы не быть голословным. В случае чего звони не задумываясь. Помогут.
– Крутые дяди с большими пушками? – уточнил я, задумчиво глядя на собеседника. Тот столь же задумчиво кивнул. – Ну, спасибо в таком случае.
– Кушайте, не обляпайтесь. Я так понимаю, прощальной вечеринки не будет?
– Какой там! – махнул я рукой. – В два часа дня старт. Но тебе могу налить.
– По принципу «с утра выпил – весь день свободен»? – язвительно ухмыльнулся Тарасов. – Воздержусь, пожалуй. Хотя мне можно, заслужил.
– Пьер про какого-то спеца говорил, – намекнул я. – Или это конфиденциальная информация?
– Обычно я в таких случаях спрашиваю, с какой целью интересуетесь. – Тарасов, видимо, решив, что общение грозит затянуться, плюхнулся на кровать, устроился поудобнее и продолжил: – Но тебе, так уж и быть, скажу. Это мой сослуживец, большой спец по навигационному оборудованию. Я его еще по Бурной знаю. Когда заваруха на Ахероне благополучно завершилась, «Персей» как раз на нашу базу загнали, на обслуживание. И вообще, для первичного осмотра. Потом, понятно, его на верфь перевели, разобрали чуть ли не по винтику, и даже воспроизвести сумели. Так вот, товарищ мой как раз в первой партии на борт поднимался. Квалификация у него соответствующая. Со вторым однотипным кораблем с завязанными глазами разберется, коли с прототипом знаком.
– И такого спеца на гражданку отправили?
– Угу. По выслуге лет.
– И ты сумел его найти? Странно, что военные не препятствовали.
– Паша, Паша!.. Вот умный ты, а все равно дурак, – притворно вздохнул Тарасов. – Тебя же в дипломаты готовили, где твой нюх на интриги? И вообще, вам, дипломатам, как и профессиональным военным, без здоровой паранойи совсем никак. Иначе нае… в смысле, вокруг пальца обведут на раз.
– Еще есть что сказать?
Последние слова майора меня почему-то не на шутку задели, и получилось весьма резко.
– Похоже, и так уже лишка, – покачал головой гость. – Но ты подумай на досуге. Бывай, короче.
Тарасов ушел, а я еще довольно долго после того, как за ним хлопнула дверь, задумчиво мял в руках некстати подвернувшуюся футболку. Подумать, действительно, было о чем. Да вот хотя бы о смысле жизни. А что? Нормальная тема. И всегда актуальная. А еще я понял, почему так на тираду майора отреагировал. Не хочу быть параноиком. Вот просто категорически. Не мое это. Интриги, многоходовые комбинации, постоянная готовность к удару – ну их на хрен. Ошибся я, получается, с профессией. Или со временем приоритеты поменялись. Скорее, второе – что неудивительно, если вспомнить шрамы на спине и причину их появления. Выветрился из меня юношеский максимализм, да и романтика лишняя тоже. Выбило ударной волной. И теперь мой удел – плыть по течению. Забраться в уютную раковину и отдаться на волю волн. И, что характерно, до недавнего времени удавалось, даже напрягать несколько начало. До появления в моей жизни Пьера и сопутствующих обстоятельств. Эх, Женька, Женька! Ладно, ради такого «сопутствующего обстоятельства» и потерпеть можно. Да и поздно уже с поезда спрыгивать, придется до конца дело доводить. Не подставлять же, в конце концов, того же Тарасова? Обиды обидами, а мужик он правильный. Да и Олег с Галей чем провинились? Они, если разобраться, куда круче моего попали. И не плачутся в жилетку. А я привык от проблем бегать, расслабился. Размяк до последней крайности. Еще чуть, и бомжевать бы начал…
– А вот хрен вам по всему лицу! Не дождетесь!
– Паш?..
– Блин!!! Женька!.. – Я раздраженно отшвырнул футболку и глубоко вздохнул, успокаиваясь. – Ф-фух, напугала. Ты зачем так подкрадываешься?
– И в мыслях не было. Ты просто думал о чем-то, а потом как заорешь! Я сама испугалась…
– Ну, иди сюда, вместе бояться будем, – облегченно улыбнулся я. – А ты чего как рано, собралась уже?
– Да уж постаралась ради тебя. – Евгения Сергеевна толкнула меня на кровать и устроилась рядом, доверчиво прижавшись головой к груди. Я приобнял ее и поцеловал в макушку, вдохнув запах волос. – Знаешь, какой у меня стресс? Я раньше так быстро никогда не собиралась.
– Вечером получишь компенсацию. Обещаю.
– Гаранин! У тебя одно на уме!
– Я вообще-то про ресторан. Но и твое предложение не лишено смысла.
– Дурак!..
– Ага. Еще какой. Давай, помоги мне с вещами.
В пассажирском терминале порта Босуорт-Мэйн в прошлое посещение планеты мне побывать так и не удалось, зато теперь, после двух недель, проведенных пусть и в довольно удобной, но блеклой и скучноватой каюте пассажирского лайнера «Одинокая звезда», его минималистский интерьер производил благоприятное впечатление. В кои-то веки нормальный зал, с высокими потолками из прозрачных панелей и вездесущей рекламой на стенах, а не унылый серый пластик или аляповатая роскошь увеселительных заведений, коих на борту было целых три. Если не считать еще пары кинотеатров и спортзала. Устал я, короче. Отчаянно хотелось на свежий воздух, на простор, на воды… Простите, увлекся.
– Дом, милый дом! – Евгения Сергеевна глубоко вдохнула кондиционированный воздух холла и счастливо улыбнулась. – А ведь я раньше думала, что большей дыры, чем Город, во всей Федерации не найти.
– Это ты еще Амьен не видела, – хмыкнул я и осекся – видела, еще как видела. Правда, дорогой патрон не в курсе этого ма-а-аленького обстоятельства. – Ладно, пошли таможенникам сдаваться.
Пограничный контроль, если стойку с приветливой девушкой в синей форме можно было так назвать, миновали без проблем – все документы у нас были в порядке, ничего запрещенного мы не везли и не дебоширили. Женька так вообще была резидентом планеты, в отличие от меня, «иностранца». Я даже чуть разочаровался – немного не так представлял себе страшных таможенников, мечтающих дать от ворот поворот доброй половине прибывающих. Да и с девицей Примерная Помощница толком пообщаться не позволила – утянула сначала в холл, а потом и вовсе на стоянку глайдеров перед зданием терминала. Я даже в «дьюти фри» не попал, хоть и намеревался затариться каким-нибудь элитным пойлом – все-таки первый день на новом месте и в новом статусе. Грех не обмыть. Впрочем, Евгения Сергеевна так не считала, и мне пришлось с этим фактом смириться.
Пассажирский сектор космопорта располагался куда ближе к Городу, нежели часть, предназначенная для независимых подрядчиков, к тому же нанятый таксист оказался тем еще гонщиком, и уже минут через двадцать мы благополучно припарковались у прокатной конторы на окраине Сити – так здесь назывался деловой центр. Таксист сразу же умчался, весьма довольный чаевыми – хотя меня так и подмывало вместо этого дать ему в ухо за неуместное лихачество. Но я решил сегодня быть добрым, так что пришлось страдать от собственной опрометчивости. С другой стороны, скорость доставки тоже сыграла роль.
– Босс, а нам точно глайдер нужен? – поинтересовалась перестроившаяся на деловой лад Евгения Сергеевна. – Дорого ведь.
– Патрон платит, – отмахнулся я. – К тому же он особо настаивал, чтобы мы на имидже не экономили. Смекаешь?
– Я знаю очень приличный торговый центр неподалеку, – быстро сориентировалась Женя.
– Ну уж нет, сегодня точно никаких магазинов. Нам еще офис снимать и жилье искать подходящее. Потерпишь до завтра.
– Добрый день, молодые люди! – Сверкающий улыбкой во все тридцать два зуба менеджер встретил нас чуть ли не у ворот и восторженно потряс мне руку – с таким видом, как будто я горячо любимый родственник, заглянувший на огонек после длительного отсутствия. Приложился губами к Женькиному запястью, галантно расшаркался. – Рад приветствовать вас в наших стенах. Чем могу быть полезен?
– Мы хотим арендовать глайдер. На длительное время.
– Спортивную модель?
– Нет, скорее, бизнес-класса. Или что-то универсальное, и мощное, и достаточно представительное. Вы меня понимаете… э-э-э… Стив?
Образцовый, надо сказать, нам менеджер попался – этакий эталон идеального продавца, от начищенных туфель до отутюженной белой рубашки. И бэйджик на нагрудном кармане – куда же без него.
– Кажется, я знаю, что вам подойдет. Прошу, господин?..
– Можно просто Пол.
– Окей, Пол! Пройдемте во-о-он в тот ряд, там у нас модели от «Ломбарди» припаркованы.
Машинки и впрямь оказались чудо, как хороши: довольно большие четырехместные аппараты, массивные, но в то же время хищно-стремительные за счет спортивных обводов, не чета представительским «чемоданам», хромированным, где можно и где нельзя. Хороший выбор для молодого и энергичного бизнесмена средней руки. Статусность модели задавалась отнюдь не ее внешним видом, а брендом и ценой – для понимающих людей более чем достаточно, чтобы оценить потенциал владельца подобной техники. И не важно, что глайдер прокатный – аренда такого аппарата чуть ли не втрое перекрывала стандартные расценки. Нормально, короче. Имидж точно не пострадает.
– Два ионных движка по триста киловатт, крейсерская скорость четыреста в час, потолок – пять тысяч метров, – разливался между тем соловьем менеджер Стив. – Стильный и, я бы сказал, сильный аппарат для настоящего мужчины! Девушки ценят, испытано на личном опыте.
Женька иронично улыбнулась, но комментировать не стала, лишь показала мне кулак из-за спины продавца. Ладно, не очень-то и хотелось. Хотя ту милашку с таможни я бы не отказался прокатить…
– Окей, Стив, мы берем машину! – Я хлопнул менеджера по плечу, не осознанно скопировав его поведение, и полез в карман за кредиткой. – Какой у вас порядок расчета?
– Если аренда длительная, то за месяц вперед с последующим продлением…
Уладив формальности, мы с Евгенией Сергеевной забрались в салон, помахали счастливому (если судить по не сходящей с его физиономии улыбке) Стиву, и я поднял глайдер в воздух, ловко вписавшись в поток. Трафик, несмотря на самый разгар рабочего дня, в этом районе был довольно плотный, и первые несколько минут я сосредоточенно орудовал джойстиком, приноравливаясь к характеру аппарата и заодно припоминая правила воздушного движения в городской черте. Умудрившись нигде особо не накосячить, я окончательно расслабился и повел машину к видневшемуся вдалеке развлекательному центру.
– Босс, мы же в магазины не собирались?
– А мы и не в магазины. Перекусить хочешь?
– Было бы неплохо. Я не завтракала, посадочные маневры на пустой желудок лучше переносятся.
– Вот и я о том же. Я, кстати, тебя Пьеру разрекламировал, что ты дипломированный экономист. Не поторопился?
– Нет. А ты это к чему?
– Да так, к слову пришлось…
До меня только сейчас окончательно дошло, что я практически ничего про Женьку не знаю. Какая она настоящая? Нет, понятно, что я не про бытовую сторону – уже, считай, больше месяца бок о бок прожили, почти как законные супруги. Или, как это сейчас говорится, в гражданском браке. Но и тут есть нюансы – обитали мы то в отелях, то в каюте лайнера, то есть в таких местах, которые собственным углом при всем желании не назовешь. Я про биографию в общем. По сути, мне известны лишь имя да профессия, что, согласитесь, недостаточно, если речь идет о любимом человеке, которому вроде как можно доверять во всем.
– Паш?..
– Да?
– Ты ведь явно спросить что-то хотел?
– Давай позже, в кафешке.
Ф-фух, отстала вроде бы.
Впрочем, обрадовался я рано – как только мы устроились в уютном закутке в общем зале ресторана с многообещающим названием «Рю де Пари» и сделали заказ настоящему живому официанту, Евгения Сергеевна решительно потребовала:
– Ну-ка, Гаранин, выкладывай, что хотел.
– Может, поедим сначала? – предпринял я попытку отмазаться. Впрочем, ожидаемо неудачную.
– Успеешь. Ты такого назаказывал, что ждать минимум полчаса.
– Обещай, что не обидишься. – Я благоразумно прикрылся стаканом с безалкогольным коктейлем, которыми нас уже успели снабдить, но бури не последовало.
– Вот еще! – фыркнула Женька. – Это будет только от тебя зависеть. Выкладывай, а то прямо сейчас обижусь и уеду к маме.
– Вот-вот… Именно об этом я и хотел… хм… поговорить. Я ведь, по сути, ничего о тебе не знаю. Евгения Ланге – вот и…
– Долгова.
– А?..
– Не Ланге, Долгова, – пояснила Женя. – Фамилия моя настоящая. Смешной ты, Гаранин. С чего я должна обижаться? Мне радоваться надо – мой парень соизволил, наконец, поинтересоваться моей жизнью. Хочешь, с потенциальной тещей познакомлю?
– А не спалимся? – отбрехался я, мысленно содрогнувшись. Я еще слишком молод, чтобы знакомиться с тещей, пусть и всего лишь потенциальной. – Ты вообще как, к родителям наведаться собираешься?
– Хотелось бы, – не стала отпираться Женька. – Все-таки домой прилетела. Или ты думаешь, что Пьер и здесь нас может прищучить?
– Вряд ли у него настолько длинные руки, – хмыкнул я. – Я тебя вот о чем спросить хотел…
– Ну?.. Чего жмешься?
– Формулирую, не мешай. Вот признайтесь, Евгения Сергеевна, как на духу – чего это вас вообще в полицию занесло? Если у тебя и впрямь высшее экономическое?
– Вот именно поэтому и занесло. Я, правда, юрист, но и экономику очень плотно изучала. Сначала пыталась по профессии работать, но поняла – не мое. А тут папа…
– А он-то тут каким боком?
– Ты досье мое читал?
– Это которое поддельное? Ну и?..
– Там, к твоему сведению, в общем и целом правда написана. С некоторыми несущественными нюансами.
– То есть ты хочешь сказать, что отец у тебя и правда шериф? – недоверчиво прищурился я. – Ну и какой он, шахтерский городок в дикой пустыне?
– А вот тут как раз и начинаются нюансы. Он не шериф, он командир SWAT в одном из департаментов Босуорт-Сити.
– Кхм!.. – Я от неожиданности поперхнулся коктейлем, но довольно быстро с собой справился. – О таких вещах предупреждать надо. Заранее, что характерно. А я-то, наивный, с тещей знакомиться опасаюсь.
– Не бойся, папа добрый.
– Угу, сразу не убьет, только поколотит слегка.
Женя чуть ехидно улыбнулась:
– А вот это целиком и полностью будет зависеть от твоего поведения. Папа меня любит нежно и трепетно, одно время кавалерам совсем прохода не давал. Но это было давно, еще до того, как я полицейскую академию закончила и устроилась к «экономистам».
– В ОБЭП, что ли?
– Ну да, типа того.
– А как в спецназе оказалась?
– Это длинная и очень печальная история, расскажу как-нибудь в другой раз.
– Не уходи от темы. Или я тебя пытать буду.
– Не будешь, место людное, – показала мне язык Женька. – Ладно, не дуйся, уговорил. Скучно мне показалось в экономическом отделе. В основном сидишь за компьютером и документацию всяких подозрительных фирм анализируешь. Я не о том мечтала, когда в полицию шла. А тут у папы вакансия открылась…
– Э-э-э… Постой-ка. Ты хочешь сказать, вот прямо взяла и запросто прошла отбор в полицейский спецназ?
– Да, а что? – недоуменно нахмурилась Евгения Сергеевна.
– Да ты монстр, Женька! Я потрясен. Честно. Можно сказать, до глубины души.
– Ничего удивительного, – пожала она плечами. – Просто я больше папина дочка, чем мамина. Вот он меня и заразил всякими мальчишескими увлечениями. Я с детства со спортом дружу, стрелять он меня лет с семи учить начал. Потом на тхэквондо отдал вместо танцев, хоть мама и возражала.
– Н-да, тяжелое детство.
– И ничего не тяжелое! – слегка обиделась Женя. – Мне нравилось. Ты, главное, с папой не спорь, и все будет в порядке.
– И в мыслях не было, – честно признался я. И нахмурился: – Ты чего, и впрямь собралась меня с родителями знакомить?
– Да, а что?
Вот это заявочка! Нет, вы только посмотрите на нее! Я в шоке, да какое там – в офигении! Теперь даже спать надо с опаской ложиться – глядишь, проснешься так поутру, а на пальце кольцо. И свидетельством о браке в нос тычут. Уж простите за подробности. Нет, на это я пойти никак не могу. Не сейчас, по крайней мере.
– Паш, ты чего молчишь?..
– Думаю.
– Ну и что надумал?
– А тебе не кажется, что мы слишком торопимся? У нас вообще-то ответственное задание, да и операция секретная в самом разгаре. Какая, нафиг, свадьба?
– При чем тут свадьба?! Я тебя просто хочу… – Евгения Сергеевна прервалась на полуслове и окинула меня подозрительным взглядом: – Или ты мне сейчас предложение сделал? А, Гаранин?..
– Э-м-м…
Ну вот как ей объяснить, что знакомство с родителями почти тождественно неофициальному предложению руки и сердца? Печальный опыт сразу нескольких однокурсников намекал более чем прозрачно. Да и не готов я к столь серьезному шагу. Папа-спецназовец, опять же. Серьезный дядечка, по дочурке судя.
– Гара-а-анин!.. Але.
– Хм… Как бы это помягче… – Я помассировал нос, вдруг занывший как раз в том месте, куда некогда угодил Женькин локоть, и буркнул, вперив взгляд в столешницу: – Понимаешь, это слишком серьезное решение, чтобы так скоропалительно…
– Все, все, замяли! – пошла на попятный Женя. – Лучше молчи, Паша. Не хочу слушать беспомощное блеянье.
– Извини, – облегченно выдохнул я.
– Нет, это ты извини. Вы, мужики, такие нежные – ничего не скажи, о женитьбе или знакомстве с родителями речи не веди, иначе спугнешь, и поминай, как звали.
– Так ты не сердишься?
– Еще как сержусь! Но сдерживаюсь. Цени, Гаранин.
– Ваш заказ, господа!
Как ты вовремя, родимый! Спаситель! Отец родной! Ф-фух, кажется, точно пронесло. Хотя бы на этот раз.
Приняв у приветливого официанта заказ, я торопливо уткнулся в тарелку и принялся наяривать любимое мясо по-французски, старательно пялясь в стол – наткнуться на Женькин укоризненный взгляд мне совсем не улыбалось. Я себя слишком хорошо знаю. Сразу же попадусь на удочку и наговорю лишнего. И привет, кольцо на пальце! Кстати, забавно – последний раз в подобной ситуации я оказывался еще в академии, когда едва избежал сетей, мастерски расставленных однокашницей – тоже, надо признать, умницей и красавицей. Но стервой, каких еще поискать.
– Что, стыдно? – все же не преминула подколоть меня Женька, когда официант величественно удалился. – Теперь ты просто обязан сводить меня в магазин. Для успокоения нервов. Видишь, я чуть не расплакалась. Из-за тебя, между прочим!
Ну вот, теперь весь день издеваться будет. Язва, что с нее взять? Может, и впрямь по магазинам прошвырнуться? Черт, времени нет, а дел по горло.
– Ничего не обещаю. Сначала офис и квартира. А уже потом все остальное.
– Ну вот, можешь, когда хочешь! – одобрительно кивнула Евгения Сергеевна. – Ешь тогда быстрее, опаздываем.
– Паша, вставай.
Твердый палец с острым коготком потыкал меня в бицепс правой руки, но я лишь дернул плечом, мол, отстань, и устроился на боку поудобнее, подтянув одеяло почти до макушки. Не хочу. Я бы даже сказал, решительно не желаю. Устал, как собака. А все из-за того, что некоторые в шопинге меры не знают. Вернулись вчера, вернее, уже сегодня, на съемную квартиру во втором часу ночи, потом еще все те же некоторые любви возжелали. А теперь будят ни свет ни заря. Так что отвалите.
– Гаранин, подъем!
– Женька, дай поспать.
Уж не знаю, что там до нее донеслось из-под одеяла, подозреваю, что нечто вроде «угумгумгум», но дальше настаивать Евгения Сергеевна не стала. Сквозь дрему я различил сначала легкое шлеп-шлеп-шлеп босых ног по полу, потом в ванной зашумела вода. Отвязалась?.. Вот и славно. А я посплю еще часочек. И это необходимый минимум, прошу заметить. Все, уже сплю…
Из царства Морфея меня вырвало прикосновение чего-то мокрого и холодного. Спросонья показалось, что к голой спине приложили изрядный кусок льда, о чем я и возвестил всех соседей мощным ревом, буквально выпрыгнув из кровати, но тут же заткнулся, уловив краем уха мелодичный девичий смех.
– Женька, блин! Ты чего творишь?!
– Понравилось? В следующий раз не поленюсь, льда наколю, мокрыми руками не ограничусь.
– Вот ты язва!
– А ты лентяй. Вали в ванную, завтрак готов уже давно. Тебя, лежебоку, жду.
Я укоризненно уставился на девушку, но дуэль взглядов быстро и совершенно бездарно продул – сказалось полусонное состояние. В глаза будто песка насыпали, да и челюсть чуть не вывихнул, зевнув. Ладно, будем считать, что этот бой она выиграла. Мысленно чертыхнувшись, я покорно побрел умываться, и вскоре уже устраивался за кухонным столом, приятно поражавшим ассортиментом – тут тебе и неизменная яичница, и крепкий кофе, и тосты с разноцветными джемами. Пробовать – не перепробовать, короче.
– Большое человеческое спасибо! – с чувством провозгласил я, прожевав кусок бутерброда и запив его ароматнейшим «коломбо». – Ты, Женька, настоящий друг.
– То-то же! – Евгения Сергеевна довольно улыбнулась, пригубив свою чашку, и деловито осведомилась: – Какие планы на сегодня, босс?
– Вопрос, конечно, интересный, – задумался я, не забывая жевать. – Давай-ка прикинем…
Вчера мы план-минимум выполнили, то есть отыскали вполне приличный офис на сотом этаже делового центра в Сити. Резиденция нам досталась, прямо скажем, роскошная – мой кабинет был угловым, так что две стены представляли собой одно большое окно, сквозь которое можно было спокойно любоваться панорамой Босуорт-Сити, раскинувшегося на многие километры вокруг. Да и обстановка, как я люблю – минималистская и одновременно стильная, с уклоном в хай-тек. Особенно мне кресло понравилось – огромное, мягкое, уютно обволакивающее со всех сторон, стоит лишь в него усесться. Мечта, в общем. У Пьера в каюте почти такой же «монстр» обитает. И есть у меня предчувствие, что теперь всякий раз, оказавшись в скромной обители дражайшего шефа, я буду завидовать ему лютой завистью. Благо повод железный.
Приемная по площади почти не уступала кабинету, так что Евгения Сергеевна обделенной себя не чувствовала. Правда, стул ей показался несколько аскетичным, и она без зазрения совести приватизировала у меня одно из гостевых кресел. Я, понятно, возражать не стал – толпы посетителей нам определенно не грозили, а у меня таких еще четыре штуки осталось. Перебьюсь как-нибудь. Зато ценный сотрудник доволен и никакой дискомфорт исполнению должностных обязанностей не препятствует.
Так что в этом вопросе, можно сказать, отделались малой кровью. Владелец запросил арендную плату за месяц вперед, что для меня сюрпризом не стало, равно как и большим потрясением – открытый патроном счет для представительских расходов с лихвой перекрывал все наши нужды. Мы даже излишества всякие могли себе позволить, например, здоровенный живой фикус в кадке из натурального дерева рядом с Женькиным столом. Примерная Помощница, кстати, и ко мне в кабинет попыталась какой-то веник пристроить, но я решительно этому воспротивился. Собственно, на этом процесс обживания офиса благополучно завершился, и мы переключились на вторую насущную проблему – поиск жилья.
Просмотрев несколько профильных сайтов, единодушно сошлись на уютном пансионате в спальном районе неподалеку от Сити, причем почти на самом побережье, при желании минут за десять до пляжа можно дойти. Откладывать дело в долгий ящик не стали и сразу же созвонились с владелицей – благообразной приветливой старушкой. Все формальности уладили на редкость быстро, и уже через час осваивались в новом жилище. Впрочем, осваивались это громко сказано. Бросили сумки в спальне и снова умчались в город – шопинг никто не отменял. Я попытался было отмазаться, мотивируя усталостью с дороги, но Женька столь жалкую причину отмела с ходу. Пришлось остаток вечера таскаться по магазинам. В результате я оказался выжат, как лимон, и провалился в сон буквально сразу же, как только меня оставили в покое, и моя щека коснулась подушки. Ну а дальше вы уже знаете.
– Значит, планы такие. – Я отставил в сторону опустевшую кружку и побарабанил пальцами по столешнице. – Я сейчас в офис, надо кое-какие формальности уладить. А ты проследи, чтобы багаж доставили.
– И все?
– А что? Первый день сегодня, запрос на регистрацию отправлю местным бюрократам, с юристом свяжусь – шеф адресок любезно подкинул – и останется только ждать. Может, по сайтам пошарю, чтобы в курс дел немного войти. Вот и все, собственно.
– Так, может, сходим куда-нибудь?
– Тебе вчерашней культурной программы мало?
– Так это вчера было!
– Нет, и даже не проси. Я сегодня отдыхаю.
– Ну и как хочешь. Тогда я к родителям в гости съезжу. Можно, босс?
– Да вообще без проблем. Или ты меня с собой хочешь взять? – подозрительно покосился я на собеседницу.
– Расслабься, Гаранин, ты еще слишком дикий, чтобы тебя с предками знакомить, – отмахнулась Евгения Сергеевна. – Опять же, ахи-охи, слезы… Тебе лучше не видеть.
– Вот и замечательно. – Я вылез из-за стола и поцеловал ненаглядную в губы. – Тогда до вечера. Я одеваться.
– Давай-давай, денди лондонский.
– Я тебя тоже люблю, дорогая! – огрызнулся я, зарывшись, фигурально выражаясь, с головой в шкаф. – Отзвониться не забудь.
– Обязательно, босс!
Евгения Сергеевна погремела на кухне посудой и прошлепала в прихожую. Глухо хлопнула входная дверь, но я на это не обратил внимания – все-таки первый рабочий день в новом офисе, надо себя преподнести в самом выгодном свете. Мне по большому счету вообще по фигу, но Пьер особо настаивал на соблюдении ритуалов, принятых в среде местных бизнесменов. Так что наплевать на приличия и явиться в деловой центр в джинсах и футболке не получится. Кстати говоря, еще и по этой причине я не стал вчера косить от шопинга и для начала под шумок прикупил себе пару костюмов – светлый и темный. И сейчас мучительно раздумывал, который предпочесть. Погода за окном радовала, солнышко жарило во всю, так что по идее можно и светлый надеть. Пройтись по Городу, как Остап Бендер по Рио – во всем белом. С другой стороны, немного не солидно… А, черт! Буду в темном париться, уж как-нибудь денек перетерплю.
Приняв это судьбоносное решение, я с отвращением натянул рубашку, нацепил галстук и влез в черный костюм, пришедшийся аккурат впору. А я грешным делом сомневался, все-таки вчера довольно торопливо покупки делал, не солидно после тонны подколок самому у зеркала полчаса вертеться.
Еще раз окинул собственное отражение оценивающим взглядом, хмыкнул довольно и поплелся в прихожую, по пути подхватив планшетник – тот самый, в котором Попрыгунчик обитал. Для этого полезного аксессуара я вчера приобрел стильный чехол в виде кожаной папки с позолоченными застежками, довольно прилично смотревшийся на фоне не самого дорогого костюма – я все же решил не борзеть и в бутики не пошел, ограничился магазином Shelby’s. Сунул ноги в черные ботинки-дерби – воистину классика бессмертна! – и выбрался в коридор, весь такой хрустящий и свеженький, как с витрины.
Суровая дама-консьерж при виде меня растаяла и одарила теплой улыбкой, отчего я не удержался и сам расплылся до ушей – настроение было на удивление приподнятое, хоть обновки еще пока доставляли некоторые неудобства, особенно неразношенная обувь. Да и воротник рубашки, застегнутый на последнюю пуговицу, здорово давил на горло. Но я сказал сам себе, что выше этого, и уверенно направился к глайдеру, припаркованному тут же, во дворе пансионата, благо места здесь хватало.
До офиса добрался довольно быстро, особенно с учетом самого начала рабочего дня – я бы сказал, пробки были средней паршивости, не чета новотокийским или тем же московским. Свободное местечко в подземном паркинге тоже легко нашлось, так что я в самом благостном расположении духа поднялся на лифте на сотый этаж и деловито протопал к снятому накануне помещению, попутно вежливо раскланиваясь с каждым встречным-поперечным. Встречные смотрели на меня с интересом, но знакомиться никто не спешил. Я, соответственно, тоже не навязывался.
Оказавшись, наконец, в рабочем кабинете, развалился в кресле-«монстре» и врубил встроенный в стол терминал. Дождался загрузки операционки, запустил браузер и залез в почтовый ящик – шеф заверил, что к моменту моего прибытия на Босуорт подготовит необходимый пакет документов, мне останется лишь их все разослать по известным адресам, а потом подтвердить запросы из нескольких бюрократических ведомств. Не соврал, что характерно – в ящике я обнаружил свеженькое письмо с прикрепленным архивом. В кратком сопроводительном тексте Пьер извещал, что на сегодня у нас с ним переговоры по сверхдальней связи – сеанс уже оплачен, и крайне желательно, чтобы я на него не забил, как обычно.
Скосив взгляд на инфор, я убедился, что времени до сеанса еще довольно много, и занялся текучкой, то бишь распаковкой и сортировкой документов. Я решил как можно быстрее покончить с формальностями и потом спокойно заняться изучением рынка – что бы там патрон не говорил, но быть простым посредником я не собирался. Хотя бы потому, что это неимоверно скучно. А раз есть время и для работы нужно, так почему бы не совместить приятное с полезным? Вот и я так думаю…
Однако расслабился я рано, как показал опыт. Не учел особенности местной бюрократии, а зря: ни один документ не прошел соответствующей инстанции с первого раза. Сами заявки и прочие справки были составлены по всем правилам, можно сказать, безукоризненно, но вот сайт финансовой службы Босуорта оставлял желать лучшего. На редкость запутанный и бестолковый интерфейс вскоре довел меня до белого каления, и я в сердцах помянул не вовремя сбежавшую домой Женьку. Впрочем, легче от этого не стало, и я, в очередной раз накосячив с заполнением онлайн-формы, плюнул на бумажную волокиту и устало откинулся на спинку кресла. Ослабил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу и выдохнул облегченно – хорошо! Сейчас бы еще пивка холодненького, для успокоения. Или кофе, да покрепче. И где моя Примерная Помощница, когда она так нужна? Даже, не побоюсь этого слова, жизненно необходима. Ч-черт! А все Пьер с его заморочками…
От тягостных раздумий меня отвлек сигнал вызова «дальнего глаза» – так, не мудрствуя лукаво, пользователи Сети окрестили программную оболочку сверхдальней связи, нечто вроде древнего «скайпа». Твою мать! А я и забыл совсем!
Торопливо ткнув пальцем в кнопку ответа, я кое-как подтянул галстук и придал физиономии самое невинное выражение, на какое только был в данный конкретный момент способен. Получилось, надо признать, не очень – протаявшее на дисплее изображение шефа анфас окинуло меня недовольным взглядом и буркнуло:
– Чего так долго? Спишь, что ли, на рабочем месте?
– Я тоже рад вас видеть, патрон. Добрый день.
– Добрый, добрый, – отмахнулся Виньерон. – Правда, у нас тут уже вечер. Но не суть. Как устроились?
– Все, как вы хотели, патрон – офис, роскошный глайдер, симпатичная секретарша…
– Вижу, молодец. Похоже, Женя наконец-то сумела привить тебе зачатки вкуса.
– Да, патрон.
– Так, с одной задачей справился – не опозорился, – заключил Пьер, задумчиво уставившись на мой галстук. – С фирмой что?
– В процессе, – вздохнул я.
– Ну и ладно, – не стал настаивать на подробностях дражайший шеф. – Тогда давай закругляться, денежка капает. Следующий сеанс через три дня, проверяй почту регулярно. Проспишь вызов – вычту из твоей зарплаты. Усек?
– Да, патрон.
– Евгении привет.
– Да, пат…
Ну вот, отключился. Что за привычка у человека, бесит прямо! Опять же, спрашивается, на фига звонил? За такие бешеные деньжищи, и всего лишь поинтересовался, все ли в порядке? Ладно, бес с ним. Их, богатых, не поймешь. Тут других проблем невпроворот, помимо бестактности дражайшего шефа. Опять заявка не прошла. Да где же я нае… в смысле, ошибся-то?! М-мать!!! Женька, мне срочно нужна Женька. Кстати, чего-то она не звонит… Чуть поколебавшись, я отправил ей вызов. Тупо поглазев на мигающую на дисплее инфора иконку «абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети», тяжко вздохнул и вернулся к своему опостылевшему занятию.
Со второго захода пошло легче, и вскоре я с головой погрузился в работу, совершенно потеряв счет времени. Очнулся лишь когда последняя заявка благополучно ушла на сервер налоговой службы, о чем меня оный и оповестил коротким сообщением. Плюс желудок властно о себе напомнил громким урчанием. Мимоходом бросив взгляд на инфор, я про себя ахнул – уже два часа пополудни! Не удивительно, что жрать хочется просто-таки зверски. Утренний кофе с яичницей уже давно благополучно переварился, а свежему, ввиду отсутствия секретарши, взяться было попросту неоткуда. С хрустом потянувшись, я выпростался из кресла, кое-как привел в порядок галстук и выбрался из офиса – пока что чисто на разведку.
Разведывательный рейд вполне удался – опрошенный охранник с готовностью поведал о приличном и относительно недорогом кафе на первом этаже здания, куда я и наведался незамедлительно. Что характерно, секьюрити не соврал – кафе с незамысловатым названием «Бистро» занимало добрую половину цокольного этажа. И было весьма популярным – несмотря на то, что обеденный перерыв я проворонил, зал был набит чуть ли не до отказа. Контингент не поражал представительностью – в основном типичный «офисный планктон», клерки в отутюженных рубашках и все, как один, при галстуках. Все торопливо жевали, не менее торопливо хлебали кофе из картонных пол-литровых стаканов и так же торопливо убегали по завершению трапезы. Интерьер излишней роскошью не баловал, но все же не забегаловка типа «Бургер-Кинга» и иже с ним, а вполне приличное заведение. Внимательно осмотревшись, я обнаружил вход во второй зал, смежный с общим, но куда более скромный по размерам. Охранник окинул меня оценивающим взглядом и молча посторонился – видимо, фейсконтроль я прошел. Не знаю, по каким-таким признакам мордоворот определял достойных клиентов, но внутри мелких клерков не оказалось – сплошь солидные люди в дорогих костюмах. И не очень много, кстати, едва треть «нумеров», отделенных друг от друга низкими перегородками и своеобразными шторами из пышных лиан, занята. Обстановка живо напомнила мне заведение незабвенного господина Нобору, которое мы с дражайшим шефом посетили в бытность нашу на Сингоне, но в деталях отличия наблюдались, и серьезные.
Заняв один из самых дальних «нумеров», я расслабленно развалился на кожаном диванчике, но понежиться толком не успел – у стола материализовался официант, вполне европейского вида парень. Я по инерции ожидал увидеть облаченную в традиционный наряд псевдо-гейшу из персонала господина Нобору, поэтому не сразу сообразил, что он от меня хочет.
– А?..
– Господин?..
– Гаранин.
– Вы у нас первый раз, господин Гаранин?
– А что, так заметно?
– Не то чтобы в глаза бросалось… Просто я тут уже несколько лет работаю. Вы явно еще не освоились. Желаете меню?
– Нет, лениво мне. Что у вас сегодня дежурным блюдом?
– Паста с морепродуктами, капуччино и шоколадный чизкейк.
– Отлично. Несите.
– Вы обедаете один?
– Что?.. – Невинный вопрос официанта запустил в памяти цепную реакцию – отъезд Женьки, безуспешная попытка до нее дозвониться, отсутствие ответного звонка, хоть уже и далеко за полдень… Черт, куда она делась-то?! Ладно, не время сейчас. Нечего парня задерживать, у него, между прочим, работа. – Да, я один. Но кофе сделайте двойной.
– Да, сэр.
Официант испарился, и я сразу же залез в адресную книгу инфора. Против ожидания, Евгения Сергеевна вновь не ответила. Мало того, она по-прежнему находилась вне зоны действия сети. Этот факт особенно настораживал – это куда же надо было забраться, чтобы мобильник не ловил? На минус сотый уровень какого-нибудь небоскреба? Тоже не вариант, в любом таком здании есть стационарный ретранслятор. Разве что ее инфор выключен. А зачем, спрашивается? Ч-черт, мало мне загадок, еще и ненаглядная решила в прятки поиграть!.. Впрочем, отставить панику, подожду еще пару часов, а потом придется ее родителям звонить, если сама не объявится. Не думаю, что будет трудно отыскать в телефонном справочнике номера абонентов с фамилией Долговы.
Неторопливо уничтожив обед, я вернулся в офис и залез в Сеть, усилием воли отогнав беспокойные мысли. Рано еще суетиться, ни один полицейский меня даже слушать не станет. Скажет, жди как минимум сутки, и будет прав. Эсэмэску вот только отправлю, чтобы сразу позвонила, как только в сети появится.
Первый же запрос по тегу «биржа» выдал в поисковике уйму ссылок, в том числе и на центральный сайт местной торговой палаты, и я незамедлительно на нем зарегистрировался, заодно заполнив анкету – кто, зачем, что желает. Система приняла меня с распростертыми объятиями, сразу же предоставив доступ к тематическим форумам с досками объявлений и страницам с выставленными на продажу артефактами. Как я понял, сайт объединял в себе информационно-поисковую систему с банальным сетевым магазином, но по-настоящему ценные предметы можно было приобрести лишь на онлайн-аукционах, проводившихся администрацией строго по расписанию.
Среди экспонатов нашлось немало для меня интересного, и я снова на некоторое время отвлекся от тяжких раздумий, не на шутку увлекшись изучением ассортимента. Даже доска частных объявлений, где на продажу выставлялись не самые дорогие и редкие диковинки, представала для свежего взгляда этаким Клондайком – и это с учетом того, что в торговле антиквариатом я пока что полный профан. А может, именно из-за этого.
Плюс ко всему на сайте имелась локальная «аська» – исключительно для зарегистрированных пользователей, – в которой тусовалось довольно много заинтересованного народу, с готовностью откликавшегося на просьбу о пояснении относительно того или иного лота. Я и сам не заметил, как оказался втянут в занимательную беседу на тему «артефакты цивилизации Тау, настоящие и новоделы». В этом вопросе я худо-бедно ориентировался благодаря нескольким месяцам практики в Мирах Тау, так что в лужу не сел. Даже пришел к выводу, что данный род деятельности мне нравится – сидишь, трындишь в «аське» с интересными людьми и узнаешь много нового.
От увлекательной беседы меня отвлекло послание от анонимного пользователя. Я сначала не обратил внимания на мигающую иконку принятого сообщения, но потом мерное мерцание стало действовать на нервы, и я раздраженным кликом развернул окошко. Глянул мельком на текст, намереваясь попросту поставить назойливого анонима в игнор, и медленно выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Твою мать! Доигрались все-таки!..
«Господин Гаранин, ваша доверенная помощница у нас в гостях. Ничего не предпринимайте, ждите дальнейших указаний. Ради ее же безопасности». И стилизованный танто – японский нож характерной формы – вместо подписи.
Ну, кто тут все еще думает, что это глупая шутка?..
За-ши-бись! И что теперь?!
Пару минут я тупо пялился на послание, потом первоначальный шок прошел, сменившись зудом в руках и пятой точке – меня охватило жгучее желание куда-нибудь – не важно, куда – бежать и хоть что-нибудь делать. Усилием воли заставив себя снова опуститься в кресло, я раздраженно свернул окошко «аськи» и пару раз глубоко, до гипервентиляции, вдохнул-выдохнул. Немного полегчало. Мысли побежали шустрее, паника отступила на задворки разума. Для верности я медленно досчитал до десяти и с силой провел ладонями по лицу. Все, я спокоен, совершенно спокоен. Холодная голова сейчас мой лучший помощник. Думай, Паша, думай. Тебя этому несколько лет учили. Жаль, это умение раньше не пригодилось и практически выветрилось за ненадобностью…
Какие у меня есть варианты? Ну, их как минимум несколько. Самый простой и первым приходящий на ум – все это чей-то глупый розыгрыш. Что в таком случае делать? Правильно, наступить на горло собственной песне и позвонить Женькиным родителям. Вдруг она уже давно дома, пирожки мамины уплетает, а инфор просто-напросто разрядился. Буду выглядеть предельно глупо в глазах потенциальной тещи, но… плевать! Переживу. Ну-ка, где тут у нас телефонная книга? Не думаю, что на Босуорте много семей с фамилией Долговы. А у меня еще две приметы есть – имена отца и дочери. Так что вычислю быстро… да вот же они! Подряд идут – Долгов Сергей Анатольевич, Долгова Екатерина Федоровна и Долгова Евгения Сергеевна. И домашний номер одинаковый у всех троих. Бинго! Ну-ка, где мой инфор…
Стоп. Все это хорошо и замечательно, но ровно в том случае, если я прав насчет шутки. А если нет? Они наверняка перехватили Женьку на выходе из пансионата, потому что в офис она со мной не поехала. Вывод – нас вели со вчерашнего дня. Возможно, от самого космопорта, если не с Нереиды. Мы там особенно не прятались, настоящими документами пользовались. Значит, что? Правильно. С вероятностью в девяносто девять процентов за мной следят. Вот прямо здесь и сейчас. И к локалке наверняка подцепились, и канал «аськи» оседлали. Так что звонить кому-либо, а особенно Женькиным родителям, означает незамедлительно дать моим оппонентам шикарнейшую наводку. Так я только еще хуже сделаю, и не только себе. И если они Евгению Сергеевну еще не раскололи, я собственноручно ее выдам с потрохами. Легенда у нее качественная, Пьер наверняка ее проверял, но, раз ничего не заподозрил, значит, и подкопаться там действительно не к чему. А если я сейчас свяжусь с некими Долговыми – сразу после того, как узнал, что напарница не доехала до места назначения – то не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы связать эти два факта воедино. И тогда все станет совсем плохо. Даже я понимаю, что в живых ее точно не оставят. Пока же шансы есть. Призрачные, скорее всего, нас обоих где-нибудь прикопают по-тихому, но… если у меня будет хоть какое-то время, я, возможно, и придумаю что-нибудь. Да хотя бы подохну в бою, защищаю любимую. Эх, как сказал! Пафос так и прет! Ха-ха три раза.
Так, стоп. Не пойдет. Что-то я опять разнервничался… Оп-па! А ведь это идея! Ну-ка, ну-ка…
Минут десять я задумчиво сидел, массируя виски, потом резко выдохнул, как перед прыжком в воду, и решительно натыкал на дисплее инфора «девять-один-один» – традиционный номер службы спасения. Дождался трех гудков и отключился. Через пару минут повторил, с тем же успехом. Потом запустил в браузере поиск по тегу «контакты полиции Босуорт-Сити», прокрутил длинный список, даже кликнул по парочке ссылок. Затем извлек из внутреннего кармана пиджака свой старый мобильник, еще амьеновский. Я его с вечера предусмотрительно подключил к местной сети – инфор инфором, но на шарике, вдали от родного фрегата, им пользоваться не всегда удобно. По идее, надо бы модный навороченный смартфон прикупить, дабы не выделяться, но не успел. Вернее, вчера не подумал. А теперь уже и пофиг, как бы. Не на выставку. Торопливо вбил данные аккаунта в «аське», чтобы оставаться на связи, и вырубил комп. Прошел в санузел, старательно потер глаза кулаками – вот так, до кожного зуда и покраснения, затем умылся. Глянул в зеркало – нормально, чувак после бессонной ночи. Или хорошенько перенервничавший. Ф-фух, вроде все подготовительные мероприятия провел. Главное, в дальнейшем не облажаться…
Эта мысль преследовала меня до самого бара. Не мудрствуя лукаво, я спустился в «Бистро», но в VIP-зал не пошел, устроился у барной стойки. Под недоуменным взглядом бармена ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу – типа, дышать трудно. Ткнул в первую попавшуюся бутыль, выставил два пальца. Парень за стойкой понял меня правильно, хоть и удивился. Впрочем, я бы тоже удивился, если бы меня попросили налить двойной виски, причем из дешевых, и отказались от льда и воды. Согласен, противно. Теплый виски, да еще в таком количестве, залпом влитый в глотку – не самое приятное угощение. Однако я лишь страдальчески поморщился, проглотив пойло, и жестом велел повторить. Бармен уважительно хмыкнул, выполняя просьбу, и уже без удивления проводил взглядом вторую порцию, которая ухнула мне в желудок, по пути опалив пищевод. Еле сдержав тошноту, я насколько сумел деликатно рыгнул, прикрыв рот ладонью, и икнул. Судя по вытянувшемуся лицу властелина коктейлей, эффект я произвел нужный. Вот и замечательно.
– М-мне, ик, бутылку. С с-собой.
– Мистер уже уходит?
– Н-не дождетесь! – пьяно помотал я пальцем перед носом бармена, для верности еще и угрожающе качнувшись. Однако усидел на высоком табурете и заработал еще один уважительный взгляд. – За с… столик, ик, пе… пре… переберусь.
– Как скажете, мистер. Может, желаете покушать?
– К ч-черту!..
Демонстративно пошатываясь и цепляясь бутылкой за спинки стульев, я кое-как пробрался к дальней стене, где располагалось несколько свободных столиков, и рухнул на диванчик у первого попавшегося. Грохнул емкостью с дрянным вискарем по столешнице, пристроил рядом широкий низкий стакан, позаимствованный в баре, и уставился на стену, мерно покачивая головой. Со стороны ни дать ни взять хорошенько набравшийся мужик, но еще не мертвецки пьяный. Собственно, именно такого впечатления я и добивался. Что такое для русского человека двести граммов пойла? Особенно после принятой порции «антиалка». Завтра, правда, голова трещать будет сильней, чем с честного похмелья, но… плевать.
Еще немного поизображав ханыгу, я вновь наполнил стакан. На сей раз пошло хуже, меня чуть не вывернуло, зато под шумок удалось выплеснуть большую часть отравы на пол. Блин, а ведь до фига еще в бутылке! Я однозначно все не выжру, проблююсь прямо здесь. Терпи, тряпка! Не дыши носом, а на языке горечь сама пройдет. Мля-а-а!..
Таким макаром я просидел где-то с полчаса, с переменным успехом выливая гадостное пойло то под стол, то на диванчик, но часть все равно попала в глотку. Потом явился официант, но был отменно некультурно послан в пешее эротическое. На мое счастье, всю тяжесть посыла он не осознал, поскольку ругался я по-русски. Парень, надо сказать, оказался не из робких, и после недолгого сопротивления вытряс из меня кредитку, которой я мазнул по сканеру, расплатившись за «угощение». Отвязавшись, наконец, от не в меру упорного персонала, я кое-как засунул ополовиненную бутыль в карман пиджака (который все это время старательно уделывал виски) и поплелся к выходу, благоухая на весь зал.
Без приключений и тут не обошелся – уже почти у самой цели меня хорошенько мотануло, и я ухватился за ближайший стул, едва его не своротив. И все бы ничего, если бы на оном стуле не сидел другой завсегдатай – куда более трезвый. Мужик успел выставить ногу в распор, соответственно, оба мы остались при своих. Однако же счел нужным возмутиться:
– Какого?! Куда прешь, придурок?!
– П-придурка, ик, в з-зеркале увидишь!
– Чего?!
– Еще и г-глухой!.. Ик!..
Тут товарища проняло окончательно, и он дернулся с явным намерением встать из-за стола и дать в морду пьяному хамлу, то есть мне. Я, понятно, в морду получать не захотел – мужик был довольно крупный, хоть и пузатый – потому просто положил ладонь ему на плечо, силой удерживая его в сидячем положении. Это если смотреть со стороны. А на самом деле сдавил трапециевидную мышцу. Не самое приятное ощущение, даже рубашка не спасла. Мужик удивленно пискнул, и я сразу же его отпустил, напоследок послав непечатно. Опять-таки по-русски. Потеряв к оппоненту интерес, снова побрел к выходу.
Против ожидания, никто меня не преследовал, если не считать какого-то шустрого паренька, ловко от меня увернувшегося на выходе из кафе, и я без помех поймал такси. «Бомбилы», как правило, народ отчаянный, пьяным видом их не отпугнуть. Наоборот, еще с большим удовольствием посадят, надеясь на повышенную щедрость. А что, в алкогольном угаре многие этим грешат.
Не оказался исключением и мой водила. Он даже не стал настаивать на точном адресе, просто лихо встроился в поток и повел глайдер в сторону местного злачного района.
Летели не долго – минут через пять я сделал вид, что мне плохо, и таксист поспешил припарковать глайдер у первого попавшегося развлекательного центра. В благодарность за это я не стал блевать в салоне. Собственно, изначально не собирался, но водиле, как вы понимаете, знать об этом совершенно не обязательно. К тому же огромный торговый комплекс меня полностью устраивал – тут можно было и культурно отдохнуть, и по магазинам прошвырнуться. Опять же, модный клуб яркой рекламой зазывает на вечеринку. Хоть и не время еще, но народу уже довольно много, можно затеряться.
Расплатившись, я невнятно поблагодарил обрадованного скорым избавлением драйвера и с трудом выбрался наружу. Парковка оказалась довольно оживленным местом – кучки народа тут и там, беспрестанно садящиеся и взлетающие глайдеры, взрывы смеха – в общем, нормальная тусовочная жизнь. Вот только мне на этом празднике не место. Впрочем, завсегдатаи к моему появлению отнеслись безучастно – двое парней, по виду явных секьюрити, скользнули по мне безразличными взглядами, а остальной народ и вовсе внимания не обратил. Я, соответственно, тоже навязываться не стал и на заплетающихся ногах побрел ко входу. Широкие зеркальные створки, в которых отчетливо отражались рекламные огни – как и в любой приэкваториальной зоне, в Босуорте темнело довольно рано – разъехались в стороны, и я оказался в людном холле. Посетители сновали мимо, едва не задевая меня плечами, и я для вида даже матюгнулся на одного особо наглого хлыща, но тот был слишком занят собой и на провокацию не повелся. Его счастье.
Миновав обширный зал, я сориентировался на слух и побрел в правое крыло – именно оттуда доносилась приглушенная музыка. Звукоизоляция в диско-барах отменная, это я точно знаю, и если уж здесь слышно неизменное «тыц-тыц-тыц», то страшно представить, что творится внутри. Самое место для пьяного нервного клерка.
В клуб меня пустили, правда, на входе отобрали ополовиненную бутыль, так и торчавшую в кармане. Я для вида повозмущался, но в драку не полез – ребята на работе, в конце концов, зачем им лишние неприятности устраивать? А потенциальным соглядатаям хватит и легкой перебранки.
В основном зале музыка просто оглушала. Нет, не так – ошарашивала! Рев стоял такой, что слух практически отключился уже через несколько секунд, и я воспринимал лишь уханье басов, отдававшееся вибрацией во всем теле. Стены, кстати, тоже тряслись – я это почувствовал, когда прислонился к ближайшей. Несколько адаптировавшись к обстановке, я пробрался к барной стойке, для чего пришлось пересечь танцпол. Конечно, можно было обойти, но я поперся напролом – надо же имидж поддерживать! Собрав обильный урожай толчков, тычков и грубостей, я все же достиг цели и с некоторым трудом взгромоздился на высокий табурет. Здесь было активировано аудиополе, и вотчина бармена казалась крошечным островком относительного спокойствия в разбушевавшемся море людских тел. Народ оттягивался со всем старанием – руки тряслись над головами в такт мелодии, ноги выписывали замысловатые па, а в самом центре танцпола, на специальном помосте, показывали индивидуальное мастерство продвинутые танцоры. Их подбадривали восторженным ревом, и от желающих отбоя не было. В общем, самый обычный бардак, как в таких клубах и заведено испокон веков.
– Чего желаете? – осведомился бармен, когда я устроился поудобнее и перевел на него мутный (по крайней мере, я на это надеялся) взгляд.
Тишина в баре после танцпола показалась просто оглушающей (вот ведь парадокс!), так что вопрос я скорее по губам прочитал, нежели расслышал.
– Виски, двойной. – Понижать градус не стоит, да и мешать тоже. Раз уж начал с благородного… тьфу!.. напитка, то и продолжим в том же духе. – С содовой.
Одним махом прикончив порцию, я жестом велел повторить, сцапал стакан и убрел к сидячим местам – практически таким же «нумерам», как и в покинутом не так давно кафе. Правда, здесь царила интимная полутьма, и я смог немного расслабиться, не опасаясь спалиться. Вискарь оросил ковровое покрытие под столом, но минут через десять пришлось подозвать официанта и озадачить заказом – спектакль был в самом разгаре, нечего на сухую сидеть. Парень расстарался, и вскоре на столе уже красовалась бутыль «Новы» – бурбона местной выделки. Стакан у меня уже был, так что оставалось лишь продолжать в том же духе. Что я и проделал, неторопливо вылив большую часть пойла на пол. Растянул удовольствие почти на час, хоть внутри все просто кипело, а тело требовало немедленного действия, и, в конце концов, рухнул лицом на столешницу, посапывая и икая. Миниатюра «бесчувственный Гаранин» удалась – довольно скоро ко мне подошел давешний официант и деликатно потрогал за плечо. Получив невнятный посыл на три буквы, успокоился и убрался по своим делам, а я примерно с четверть часа изображал мертвецки пьяного.
Когда совершенно неожиданно дикая какофония неотранса сменилась медленной, хоть и ритмичной, мелодией, я якобы очнулся – вскинулся, едва не сверзившись под стол, обвел зал мутным взглядом и потянулся к бутылке. В ней еще что-то оставалось, и я вылил виски в стакан – весь, до последней капли. Опрокинул в глотку, грохнул донцем по столешнице, едва не расколотив к чертям посудину, и согнулся в жестоком спазме, зажав рот рукой. Получилось весьма натурально. Блевать я, понятное дело, не стал, но, когда выпрямился, встретился взглядом с опешившим официантом.
– Сэр, вам плохо?
– Мне ох… хренительно х-хорошо!..
– Вы уверены, сэр?..
– Пшел…
– Сэр, вас проводить в туалет?
– С-сам!..
Я не слишком уверенно отбросил протянутую руку и с трудом поднялся на ноги, для усиления эффекта опрокинув пустую бутылку. Официант никак на этот демарш не отреагировал, но предусмотрительно держался поблизости, пока я лавировал между столиками. Правда, в сортир за мной не поперся, чего я, признаться, начал опасаться.
Внутри никого не оказалось, что мне было только на руку, и я куда более твердой походкой протопал к ближайшей раковине, предусмотрительно заперев дверь на примитивную защелку. Врубил на всю холодную воду и с наслаждением сунул голову под струю. Напор был весьма сильный, так что вскоре я насквозь промочил пиджак с рубашкой и хорошенько залил пол вокруг. Потом чуть прикрыл воду и извлек из кармана мобильник – пришло время для следующего этапа плана. Ослабил крышку батарейного отсека, натыкал на дисплее все тот же «девять-один-один» и послал вызов. На пятом гудке прервал связь, и, улыбнувшись своему взъерошенному отражению, разжал пальцы. Телефон шмякнулся на пол и вполне ожидаемо лишился аккумулятора – тот, описав в воздухе короткую дугу, шлепнулся в лужу.
– Млять!!!
Получилось искренне, я бы даже сказал, от души – мобильник у меня был дешевый, соответственно, и батарея не из лучших, без защитного покрытия. Остатков заряда вполне хватило, чтобы меня ощутимо тряхнуло током – не зря же я тут целое море разливанное устроил, да и сам вымок качественно. Были бы у меня длинные волосы, обязательно бы встали дыбом. А так ничего, как был ежик, так и остался. Да и одежда даже дымиться не начала, все же телефонная батарея далеко не энергоблок от скафандра. Тем бы так шарахнуло, что глаза бы на лоб вылезли. В лучшем случае. А в худшем прямиком в морг. Тем не менее цели я достиг – полученный разряд гарантированно выжег все «жучки», если они у меня на одежде были. Точно выжег, не сомневайтесь – этому трюку будущих дипломатов в академии учат. Там целый курс читается, посвященный всяческим антишпионским хитростям. Не уверен, что кто-то вообще озаботился мне микрофон подсадить, но я исходил из самых неблагоприятных начальных условий, так что будем считать, что на какой-то срок от дистанционной слежки и прослушки избавился. Однако время дорого, оппоненты быстро сообразят, что к чему. Очень надеюсь, что спишут диверсию на слепой случай. Не зря же я так старательно изображал надравшегося с горя и от нервов хлюпика.
Даже не потрудившись подобрать раздолбанный мобильник, я прошлепал по луже к дальней кабинке и забрался внутрь, предусмотрительно неплотно прикрыв дверцу. Уж больно защелка хлипкая, одним хорошим рывком выворотить можно. А так вход в сортир с моей позиции просматривался прекрасно, так что пока можно было не беспокоиться. Еще раз удостоверившись, что никто меня не подслушивает, я набрал по памяти номер Долгова-старшего. Инфор привычно сформировал голографический дисплей, пока что лишь мигавший пиктограммой вызова, и я беспокойно заерзал на сиденье унитаза. Ч-черт, а вдруг не возьмет трубку?! И что тогда? Весь план к чертям! Останется только тарасовским дружкам звонить, но это вообще сомнительный вариант. С ними я договариваться буду долго и упорно. Женькин же отец лицо заинтересованное, должен сразу на контакт пойти…
– Да?..
На дисплее сформировалось не очень четкое изображение – мужское лицо с твердыми чертами и холодными глазами. Стандартная стрижка «ежиком», правда, волосы седые, упрямая складка на лбу – таким бы мог стать незабвенный Тарасов лет через пятнадцать-двадцать. Блин, не хватало еще, чтобы потенциальный тесть и характером на неугомонного майора походил! Хлебну тогда…
– Долгов Сергей Анатольевич?
– Да. С кем имею… честь?
Надо же, просек. Сарказмом от последнего слова так и разило.
– Я… эм-м… непосредственный руководитель вашей дочери, Павел Гаранин.
– Зятек, значит!.. – с нехорошим прищуром протянул Долгов-старший. – Ну-ка, ты, хлыщ, колись, куда Женьку дел!
Оп-па! Уже зятек?! Ч-черт!..
– Откуда вы знаете?
– Знаю что?
– Про «зятька»?
– Женька матери растрепала, а та уже мне.
– Она вам звонила? Я имею в виду раньше.
– А какое это имеет значение?
– Спалиться могла…
– А, ты об этом… – Долгов-старший на секунду задумался и решительно помотал головой: – Нет, она по электронке письма присылала. Из кафешек разных, и всегда с нового адреса. Секретность, все дела.
– Это радует, – выдохнул я, едва сдержав позыв утереть несуществующий пот со лба. Хотя бы этот канал утечки информации отпадает – уже хлеб. Ладно, вернемся к нашим баранам. – Значит, она все-таки не дома?
– Что значит «все-таки»?
– Она вам звонила? Сегодня.
– Ты еще и еврей! – не на шутку взъярился мой собеседник. – Издеваешься, что ли?
– Я предельно серьезен. Она вам звонила?
– Утром, с уличного автомата.
Так, уже лучше. Додумалась мобильник не светить. Еще один плюсик в ее пользу.
– Нам нужно серьезно поговорить. Около двух часов назад мне на почту пришло анонимное сообщение, из которого следует, что вашу дочь похитили.
Долгов-старший молчал почти минуту. Признаться, за эти без малого шестьдесят секунд я здорово натерпелся – по спине пробежал холодок, а в желудке противно засосало. И было от чего – суровый собеседник не сводил с меня обещающего взгляда, от которого просто мороз пробирал до костей. Или я реально продрог? Не мудрено, сам насквозь мокрый, а кругом один кафель. Самая располагающая обстановка.
Наконец, Женькин отец медленно выдохнул:
– Говори.
– Вы в курсе, чем ваша дочь занималась последнее время?
– В общих чертах.
– Тогда не буду вдаваться в подробности. Я более чем уверен, что похищение связано с ее работой. Им нужен источник информации. Насчет Женьки они просчитались – ничего важного она не знает. Зато через нее можно легко добраться до меня.
– Я тебя понял. Но у меня есть встречный вопрос – ты идиот, мне звонить?!
Н-да, как-то по-другому я знакомство с будущим тестем представлял…
– Я с «международника» звоню.
Еще одна дипломатическая хитрость – если ты, хм, инопланетник и хочешь избавиться от прослушки, не пользуйся услугами местного оператора. Инфор, зарегистрированный на родине, автоматически посылает вызов на так называемый «международный» ретранслятор, какой есть абсолютно во всех мирах человечества, и уже с него сигнал передается в планетарную мобильную сеть. То есть перехватить разговор можно, и это не сложнее, чем оседлать линию обычного сотового, но есть нюанс – нужно знать номер вызываемого абонента. Иначе просто не к чему будет привязаться. С мобильником же все просто – посадил своего человека на сервер, дал номер, за которым нужно следить, и ждешь результата. Исходящий сигнал все равно этот же оператор обрабатывать будет, соответственно, и абонент сразу же проявится. В отличие от.
– Молодец, – рявкнул Долгов. – А микрофон тебе, оболтусу, подсадить не могли?
– Если и подсадили, то я его сжег. Поверьте, Сергей Анатольевич, все под контролем.
– Угу. Ты это Женьке скажи.
Да, не в бровь, а в глаз. Я помолчал, всем своим видом являя раскаяние – пусть успокоится мужик немного, мне с ним еще работать. Потом бестрепетно перехватил суровый взгляд потенциального тестя:
– Сергей Анатольевич, мне нужна ваша помощь.
– Кто бы сомневался. У тебя план-то хоть есть, или самодеятельностью решил заняться?
– Увы, второе. Не план, чистая импровизация. Но сначала скажите: вы сможете организовать за мной слежку по «пищалке»?
– Я-то могу… Вопрос в другом – а они? Тоже могут?
– У вас тут реально такой бардак? – не на шутку изумился я. Потом вспомнил эпопею с Джейми и поспешил дать задний ход: – Да бога ради, пусть следят. Главное, чтобы вы знали, где я нахожусь. Только надо осторожно следить, вдруг у них в полицейском управлении кто-то на зарплате.
– Они местные?
– Очень может быть. Но заводилы наверняка якудза. Один из сингонских кланов.
Долгов коротко, но отменно непечатно высказался и поспешил пояснить:
– Они так и «международник» на контроль взять могут. Ты этот инфор еще где-то светил?
– Светил, – вздохнул я. – На Нереиде, на Сингоне, здесь тоже. Но я все-таки думаю, что это маловероятно. Даже если они каким-то чудом сейчас нас слышат, вряд ли откажутся от своей затеи. Я им нужен. Причем позарез.
– Ладно, замнем для ясности. Еще вопросы?
– Операцию по освобождению заложников организовать сможете?
– Обижаешь. Главное, знать где. Остальное дело техники.
– Хорошо…
Договорить я не успел – кто-то раздраженно дернул входную дверь. Правда, без особого успеха – защелка оказалась куда прочнее, чем я ожидал. Однако успокаиваться страждущий не пожелал и принялся колотить по створке, судя по звуку – ногами.
– Что там у тебя?!
– Да урод какой-то в сортир ломится. Короче, времени у нас мало. План такой…
Женькин папенька оказался весьма хватким дядечкой и суть уловил уже буквально через пару предложений, так что остаток разговора уложился в считанные минуты. Все это время неугомонный придурок продолжал ломиться в дверь, и я каждую секунду ожидал, что она, наконец, поддастся напору. Однако обошлось, и я, вновь натянув образ чуть освеженного водными процедурами пьянчуги, открыл защелку.
Створка тут же распахнулась, сдернутая могучим рывком, и не ожидавший подобного развития событий поддатый тусовщик – вырядившийся в яркие шмотки парень лет двадцати – едва не рухнул на пол. Повис на ручке, неуклюже выпрямился и пьяно выматерился. Сфокусировав на мне мутный взгляд (аж завидки взяли – мне бы такой часа полтора назад!), персонаж икнул и агрессивно поинтересовался:
– Чего вылупился, придурок?
Видит бог, я на него был зол, но не до такой степени, чтобы морду бить. Стало быть, сам напросился.
– Придурка в з-зеркале увидишь!
– Чего?!
Вместо ответа я резко выбросил кулак – классический правый прямой. Правда, массу не вкладывал, да и смазал слегка, качнувшись на нетвердых ногах. Шоу маст гоу он, как говорится.
Костяшки пальцев хлестко врезались в нос тусовщика, отчетливо хрустнуло, и он с размаху сел на пятую точку, недоуменно, и, я бы даже сказал, обиженно на меня воззрившись.
– Еще? П-придурок!..
– Урод! Ты мне нос сломал!!!
Аудиополе в районе ванных комнат было не столь мощным, как в баре, но слова разобрать все-таки было можно. А страдалец еще и на крик сорвался, хоть и гундосый. Нормально, но для верности добавим…
Я размашисто припечатал левую стопу к скуле страдальца, опрокинув того на пол, отскочил на пару шагов в сторону, изобразив нечто вроде боевой стойки, и удовлетворенно покосился на пару мордоворотов-секьюрити, уверенно рассекавших людское море. Замечательно получилось, прямо-таки по классике. Расплывшись в пьяной ухмылке, уставился на охранников и едва не прозевал появление третьего противника – он подобрался ко мне сбоку, видимо, вдоль стены прошел.
– Сэр, немедленно покиньте наше заведение.
– Пшел!..
– Сэр, я вынужден буду вызвать полицию.
– Да иди ты! – Я не слишком уверенно оттолкнул руку охранника, уходя от захвата за локоть, и выбросил левый хук – не прицельно, абы куда.
Секьюрити среагировал как надо – ушел от удара нырком и попутно втер мне левым боковым по ребрам. Я попытался неуклюже войти в клинч, но снова потерпел неудачу – парень легко отпрыгнул, успев приложить меня прямым в район солнечного сплетения. Слава богу, не пробил, но порыв мой сбил качественно. А тут еще и подкрепление подоспело – двое дюжих мордоворотов навалились с двух сторон мне на плечи, профессионально заломив обе руки. Озверевший шустрик – надо думать, старший по званию – все-таки дотянулся до моего «солнышка» коленом, и я захрипел, хватая ртом воздух.
– Получил? Парни, вышвырните его через черный ход.
Потеряв ко мне всякий интерес, охранник склонился над моей пускающей носом кровавые пузыри жертвой:
– Сэр, вы в порядке?..
Да в порядке он, в порядке. Что ему сделается? Подумаешь, юшка… Со мной куда жестче обошлись, хоть, надо признать, следов не оставили – весьма профессионально и со знанием дела колотили. А я еще вдобавок ботинок в крови вымазал… Ч-черт, не о том думаю.
Секьюрити с наработанной длительной практикой ловкостью протащили меня вдоль стены до служебной зоны и поволокли по слабо освещенному коридору, бесцеремонно забодав дверь моей же головой – еле пригнуться успел, а то бы лбом приложили. Но и так не слабо получилось, до гула в ушах. Пару раз свернув, мы добрались до выхода. Один из мордоворотов пинком распахнул довольно массивную пластиковую створку, и охранники объединенными усилиями вышвырнули меня из заведения. Падение получилось довольно удачным, я даже слегка погасил импульс, но все равно хорошенько ударился спиной и закашлялся, не в силах сделать вдох. М-мать! Давненько со мной так не обращались… впрочем, сам виноват.
С трудом отдышавшись, я кое-как поднялся на ноги и страдальчески сморщился – мордовороты не стали стесняться и закинули меня на кучу пластиковых мешков с мусором. Твою маму! Надо же, опять на помойке очутился. И ведь угораздило именно в этот клуб притащиться! Во всех нормальных заведениях утилизаторами пользуются, а эти по старинке – в мешки всякую гадость складывают. И не лень людям? Хотя, если подумать, явление довольно распространенное – хозяин бережливый, вторсырье собирает. Н-да, что-то меня опять не в ту степь понесло. Нервы.
Так, что у нас дальше по плану? Немного помаячить на улице, дабы якудза, или кто тут вместо них, слежку возобновили, и поймать такси. Уже привычно изображая пьяного, я выбрался из проулка и побрел к парковке – если глаза меня не обманывали, там как раз торчало несколько глайдеров характерной расцветки.
Проваландавшись у входа минут пятнадцать, я неуверенно поскребся в дверцу первого попавшегося такси. Времени у таинственных оппонентов было достаточно, не восстановили наблюдение – их проблемы. Зря, что ли, я тут маячил, в меру своих скромных актерских способностей делая вид, что дышу свежим воздухом? Типа, перебрал парень, подрался, а теперь в себя прийти пытается.
Водила кочевряжиться не стал, хоть и поморщился, скосив глаза на мои брюки – все-таки пребывание в мусорной куче оставило следы на одежде, ладно хоть, вонь дешевого вискаря перебивала все остальные ароматы.
– Ну ты, мужик, и набрался! – вместо приветствия восхитился таксист. – Куда едем? Стой, сам догадаюсь – хочешь продолжения банкета?
Я кивнул и рухнул на заднее сиденье.
– Эк тебя развезло! Будут какие-то конкретные пожелания, или на мой выбор?
– По… ик… поехали.
– Понял. Скажешь, когда высадить.
Угу, обязательно.
Глайдер стремительно взмыл ввысь, ловко влился в поток верхнего эшелона и неторопливо поплыл куда-то в сторону Сити. Пока что меня это устраивало, и я расслабленно развалился на диванчике, прикрыв глаза. А через пару минут и вовсе похрапывать начал, чем вызвал вполне объяснимое беспокойство водилы:
– Эй, мужик! Але, просыпайся! Или хотя бы точнее скажи, куда тебя везти.
– Домой.
– А «домой» – это куда?
– Па-а-ансионат на Ф-фэнси-стрит, – широко зевнул я. – Семнадцатый дом.
– Понял.
Сделав вид, что практически вырубился, я, тем не менее, одним глазом косился в окно – прозевать нужный адрес не хотелось. Впрочем, долго изгаляться не пришлось – вскоре глайдер оказался над хорошо знакомым районом, застроенным в основном небольшими частными домиками, слегка разбавленными двух- и трехэтажками, типа незабвенного пансионата, в котором мы с Женькой квартиру сняли. Мелких магазинчиков и баров «только для своих» тут тоже хватало.
– Друг, высади меня во-он там, у забегаловки.
– Уверен? Может, все-таки домой?
– У… ик! Уверен.
– Как скажешь, мужик, – не стал спорить водила.
С ювелирной точностью приткнув глайдер почти у самого входа в неброское кафе со старомодной неоновой вывеской, таксист дождался, пока я расплачусь, довольно осклабился и поинтересовался:
– А это вон не твои друзья?
– Г-где?!
– Да вон, синий глайдер. За нами от самого развлекательного центра шел.
– Н-не… П-показалось.
– Как знаешь. Ну, бывай!
Мысленно возликовав – все-таки прав я оказался, вели меня визуально, а, значит, все «жучки» я благополучно утилизировал – прошаркал к входу и неуклюже ввалился в бар, по пути задев плечом дверной косяк. Потом для пущей убедительности споткнулся о порожек, но на ногах устоял, лишь ругнулся матерно. Чуть привыкнув к уютной полутьме, огляделся. Народа было немного, и никто ко мне особого интереса не проявил. Разве что крепкий мужик с седым «ежиком», оседлавший табурет у барной стойки, недовольно поморщился – впрочем, неудивительно, все остальные русских матюгов не поняли. Долгов же старший – а это, как вы уже догадались, был именно он – демонстративно смерил меня презрительным взглядом и приложился к широкому стакану. Ага, неизменный виски со льдом. Господи, сделай так, чтобы в этом тобой забытом заведении нашлось приличное пойло!..
А оперативно Женькин папенька работает – сказал, что успеет, и не обманул. Впрочем, он сам и предложил этот бар, так что я бы очень удивился, если бы его тут не обнаружил. И от посторонней помощи отказался, мол, кому же еще отдуваться за кровиночку, как не ему? Теперь главное мне самому не облажаться, да не переиграть. Ага, а вот и наблюдатель!
Обернувшись на шум у двери, я мазнул безразличным взглядом по ничем не примечательному молодому парню и поплелся к стойке. Устроился на табурете чуть в стороне от Долгова-старшего, оставив без внимания его недовольную гримасу, и дыхнул перегаром на бармена:
– Виски. Двойной, со льдом.
Властелин коктейлей оказался калачом тертым и на мой демарш никак не отреагировал, разве что постарался больше ко мне вплотную не приближаться, но заказ выполнил оперативно – достал из-под стойки стакан, похрустел кубиками льда и плеснул из объемистой бутыли со специальной ручной помпой. Судя по аромату, Бог мою молитву услышал – здешнее пойло могло по праву считаться элитным, не то что мерзкая «Нова» из давешнего клуба.
– С-спасибо. Ик!..
Я в один прием вылакал порцию, на этот раз даже не поморщившись, и знаком попросил бармена повторить. Тот вопросительно на меня уставился, но я упрямо буркнул:
– Еще один. Двойной.
– Как скажете, сэр.
Вот именно, как скажу. Самого воротит, признаться, но никуда не денешься – я буквально каждым квадратным сантиметром спины ощущал внимательный взгляд явившегося следом за мной парня. Может, и совпадение, конечно. Но жизнь меня в такие совпадения давно верить отучила. Так что шоу продолжается.
Следующие полчаса я старательно накачивался вискарем, умудрившись почти половину разлить по стойке, чем вызвал вполне понятное неудовольствие как бармена, так и ближайшего соседа, то бишь Долгова-старшего. Однако я старательно делал вид, что дела индейцев шерифа, как бы это помягче… не беспокоят. Властелин коктейлей, как лицо заинтересованное, на мое свинство не реагировал – платил я по первому же намеку – а вот сосед в конце концов не выдержал:
– Парень, ты из какого хлева вылез?!
– А? – Я с пьяным недоумением уставился на Женькиного папеньку, мысленно усмехнувшись – старательно подновляемая лужица благополучно добралась до его рукава и успела хорошенько пропитать грубоватую ткань легкой ветровки.
– Аккуратнее, говорю!
– Да пшел ты! Ик!..
– А вот грубить не надо!
Я вместо ответа попытался продемонстрировать ему всем известную фигуру с оттопыренным средним пальцем, но задел стакан с выпивкой. Очередная порция вылилась соседу на ботинки, и он с бранью отлип от стойки. Одарив меня прямо-таки зверским взглядом, открыл было рот, но бармен как нельзя вовремя вмешался в назревающий конфликт:
– Господа, господа! Я вас прошу! Драться – на улицу.
– П-пойдем, ик! В-выйдем! – осмелел я. – П-при…
Бац!!! А ничего так, резко и жестко. Башка мотнулась, да и в ушах зазвенело – неплохой хук, хоть и намеренно слабый, чтобы уж совсем не вырубить. Потрогав ушибленную челюсть, я все же закончил:
– …дурок! Ик!..
Вот теперь мне и заступничество бармена не помогло – набычившийся Долгов-старший молча сгреб меня за шкирку и целеустремленно поволок к выходу, не обращая внимания на мои заплетающиеся ноги. Зато я, не переставая валять дурака, заметил, как давешний паренек – тот самый потенциальный соглядатай – с кем-то треплется по мобильнику. Слов, понятно, не разобрал, да и не пытался, самозабвенно погрузившись в роль, а потому не сразу среагировал на звонок инфора. Мы уже почти добрались до двери, когда я, наконец, уперся обеими ногами, для верности схватившись за оказавшийся поблизости стол, и резким рывком высвободил ворот из долговской хватки. Тот было возмутился, но я отмахнулся, что-то нечленораздельно промычав, и поднес инфор к глазам, силясь сфокусировать взгляд на дисплее. Получилось не очень – я пару раз ткнул пальцем по сенсору приема и ожидаемо промахнулся, а в довершение всего сам чуть не ляпнулся на пол – держать равновесие в моем положении оказалось весьма затруднительно.
– М… м-мужик! Ик!.. Б-будь…
– Чего тебе, кретин?
– О… от-тве… т-ть п-пжалста! В-важ… жно… Ик!..
– Я вообще-то морду тебе начистить собирался, не забыл?
– П-пох!..
– Н-да, наглость – второе счастье! – заключил Долгов-старший, но все же смилостивился и деловито коснулся сенсора приема.
– Господин Гаранин? – незамедлительно ожил инфор.
Абонент пожелал остаться инкогнито и видеопоток не включил, но, судя по голосу и характерному акценту, был явным азиатом. Вот она, кстати, обратная сторона главного достоинства «международника» – любая попытка проследить входящий вызов привела бы к центральному серверу ретранслятора, то бишь в тупик.
– Я… т-тута!.. Ик!..
– Что, простите?..
– Т-ту!.. Я!..
– Вы что-то хотели? – после некоторого раздумья влез в беседу Долгов-старший.
– Господин Гаранин?
– Нет.
– А кто, простите?
– Как бы вам объяснить попроще, – замялся Женькин папенька, – я, понимаете, вашего господина Гаранина вроде как бить собрался. За дело. Он, чтоб вы знали, эм-м, сильно пьян. И вряд ли себя может контролировать.
– Кх-м… а я номером не ошибся?
– Сейчас узнаю. – Долгов-старший прикрыл инфор ладонью, чтобы приглушить звук, и легонько пнул меня в голень: – Ты Гаранин?
– У-гу…
– Да, этот крендель говорит, что Гаранин. Вы явно попали по назначению! – обрадовал он абонента, даже не попытавшись скрыть сарказм в голосе. – Что ему передать? Думаю, после трепки он немного оклемается.
– Э-э-э… а не могри бы вы, господин…
– Сергей.
– Не могри бы вы, Сергей, воздержаться от, кх-м, рукоприкрадства? Мне бы хотерось сохранить господина Гаранина в относитерьно приричном виде.
Точно, японец! Только они звук «л» не выговаривают, на «р» заменяют. Даже у тех, кто долго в иноязычной среде прожил, это частенько проявляется при волнении. А этот явно озабочен. Что неудивительно, в общем-то.
– Не думаю. Он конкретно напросился.
– Ну, хорошо. А не могри бы вы тогда оказать мне неборьшую усрюгу?
– Например?
– Доставьте, пожарюйста, господина Гаранина по адресу, который я вам укажу.
– Эй, Минамото, а ты не охамел?
– Поймите, Сергей, это очень важно. Войдите в мое порожение, – зачастил абонент, – господин Гаранин мой деровой партнер, без него срывается сдерка. А я вам запрачу, скажем… триста кредов.
– Тут дело принципа! – отрезал Долгов-старший. – Я этому чучелу сейчас навешаю хорошенько, и можете его забирать. Никуда он не денется. А адрес я вам скажу. Высылайте курьера.
– Не могу! – чуть не взвыл от досады абонент. Вполне возможно, искренней. – Нет рюдей свободных, да и дорого! Сергей, пятьсот!
– Ладно, в такси посажу.
– Нет, так не пойдет! Он же по дороге куда угодно может свернуть! И ищи его потом снова!.. Войдите в мое порожение!
– Черт возьми, ну почему я такой добрый, когда выпью?! – сдался Долгов. – Диктуй адрес, Минамото.
– Сейчас! – обрадовались на том конце провода. – И пожарюйста, не бейте господина Гаранина. Доставьте его…
Выслушав адрес, Женькин папенька вырубил инфор и с размаху хлопнул меня по плечу ладонью-лопатой:
– Пошли, чувырла.
Я послушно мотнул головой – в большей степени от удара, нежели соглашаясь – и про себя удовлетворенно хмыкнул: короткая вспышка боли свидетельствовала о том, что микроскопический пассивный маяк успешно внедрился в мягкие ткани. Хорошая штучка, между прочим – никакой сканирующей аппаратурой не фиксируется в инактивированном состоянии. Реагирует только на излучение в определенном диапазоне, порождая болезненное подергивание мышцы. Правда, и область применения подобных гаджетов узка до невозможности – сигнал подать азбукой Морзе, и только. Помните незабвенное «три точки, три тире, три точки»? Вот типа того. Одна вспышка – «выходим на позицию»; две – «готовность три минуты»; три – «атака через десять секунд». Незамысловатая кодировка, но нам больше и не нужно.
– О-отвали!..
– Я тебе отвалю! – Долгов-старший от души подтолкнул меня в спину, заботливо прихватив за руку и тем самым уберегши от позорного падения. – Шагай на выход.
Я послушно принялся перебирать ногами, под шумок снова окинув зал взглядом. Давешний паренек куда-то испарился, что наводило на определенные мысли. Еще больше я в них укрепился, когда заметил его на парковке у бара – он подпирал стенку, не отрывая от уха мобильника. Однозначно «хвост», причем на диво непрофессиональный. Впрочем, избавляться от наблюдения мы и не собирались.
Такси поймали без труда – доставивший меня водила так и маялся без дела поблизости. Мое повторное появление его ничуть не удивило – видимо, на то и рассчитывал. А тут еще дополнительный пассажир, и достаточно вменяемый – почаще бы таких клиентов. Долгов-старший с профессиональной ловкостью запихнул меня в салон, предусмотрительно пригнув голову, разве что руку заламывать постеснялся, и устроился рядом. Назвал адрес и буркнул:
– Поехали.
Таксист излишнее любопытство проявлять не стал, молча запустил движок, и вскоре юркий глайдер встроился в довольно интенсивный поток. Летели, с учетом средней загрузки воздушных коридоров, минут десять. Пересекли спальные районы, обогнули Сити, захватив самый краешек трущоб, и оказались над первой парковой линией – указанный анонимным абонентом адрес располагался в прибрежной зоне отдыха, у самого пляжа. Местом назначения оказался шикарный особняк с обширным земельным участком, разве что со стороны моря забора не было. Парковка, что характерно, раскинулась чуть поодаль от дома, в самой глубине имения. Таксист аккуратно пристроил глайдер на самом краешке залитой пенобетоном площадки и удовлетворенно заключил:
– Приехали.
Долгов-старший понятливо кивнул и ткнул меня в ребра:
– Карточку давай, олух. Я тебя за свои кровные катать не нанимался.
Я для вида помялся, пробормотав что-то малопонятное, но кредитку из кармана извлек – с третьего раза. Водила сочувственно покачал головой, но ничего не сказал – ему хватило переведенной на счет платы за проезд. Женькин папенька сунул карточку мне в карман и выбрался из салона. Потоптавшись у глайдера и не обнаружив встречающих, он раздраженно сплюнул:
– И где эти?..
Закончить мысль он не успел – со стороны моря вынырнул подозрительно знакомый летательный аппарат характерного синего цвета, припарковался в нескольких метрах от нас и выпустил из своего нутра весьма живописную парочку – того самого любителя потрепаться по телефону и худощавого низкорослого азиата средних лет, затянутого в темный костюм.
– Сергей? – незамедлительно осведомился азиат.
– Он самый. Принимайте груз.
– Вы поаккуратнее, господин Гаранин нужен нам в транспортаберьном виде, – ухмыльнулся коротышка, когда Долгов-старший бесцеремонно выволок меня из салона. – Ему еще сдерку закрючать сегодня.
– А это уже ваши заботы, – отрезал Женькин папенька. – Я его доставил, из рук в руки передал. Где моя пятихатка, кстати?
– А вы деровой черовек, Сергей! – расплылся в ухмылке азиат. – Вот, держите. И извините за причиненные неудобства.
– Да ладно! – отмахнулся Долгов-старший. – Надеюсь, вы ему устроите головомойку – и в прямом, и в переносном смысле. Наглая все-таки у нас молодежь.
– Устроим, не сомневайтесь.
– Всего хорошего!
Женькин отец напоследок ткнул меня кулаком в бок, буркнул «Бывай!» и забрался в такси. Глайдер стремительно взмыл ввысь и буквально через пару мгновений исчез из вида – место было уединенное, а потому освещалось с пятого на десятое, не то, что сверкающий мириадами огоньков Сити.
Едва избавившись от нежелательных свидетелей, тщедушный азиат ожег меня презрительным взглядом и коротко приказал подельнику:
– Свяжите его, Джеймс.
Паренек без возражений шагнул ко мне и весьма профессионально взял мою руку на излом, так что я скрючился, уткнувшись лицом в прохладную крышу глайдера. Чувствительно ткнул кулаком в печень – я инстинктивно охнул и перестал изрыгать маловразумительные проклятья – и столь же ловко заломил вторую руку. Стянул запястья одноразовыми наручниками, намеренно туго, чтобы мне жизнь медом не казалась, и в довершение всего накинул на голову плотный мешок – явно не полиэтиленовый из супермаркета, а что-то вроде вывернутого рюкзака. Тем же манером, что и Долгов-старший недавно, загрузил меня в салон летательного аппарата и удовлетворенно хмыкнул:
– Готово.
Японец ничего не ответил, но вскоре хлопнула правая передняя дверца, следом за ней левая, завыл движок, разогревая реакторную камеру, и глайдер поднялся в воздух.
И только тогда я облегченно выдохнул сквозь зубы и улыбнулся – все равно они моего лица не видели, так что можно было слегка расслабиться. План сработал. Признаться, я до самого последнего момента не был в нем уверен – слишком уж хлипкие предпосылки и слишком многое было отдано на волю случая. Весь расчет строился на психологии – зря я, что ли, ксенопсихолог? Подход проще некуда – нужно было всего лишь спутать похитителям карты нестандартным поведением. Что будет делать человек, которому только что сообщили, что его девушка похищена? Вариантов, в общем-то, немного, и все они предсказуемы – либо обратится к кому-нибудь за помощью, либо впадет в истерику – не важно, тихую или бурную. Результат все равно один – через какое-то время успокоится, и будет ждать дальнейших указаний. В первом случае, кстати, то же самое – любой полицейский посоветует не суетиться и дожидаться звонка от похитителей. А я вместо этого слетел с катушек, ужрался до скотского состояния и пустился во все тяжкие. Что поделать, вот такая у меня реакция на стресс. В любом случае я ничего не терял – не среагировали бы, так проваландался бы по злачным местам до утра и вернулся в офис – отсыпаться и страдать похмельем. Но они все-таки купились. Причем довольно быстро – я всего лишь в паре заведений на неприятности нарвался. Видимо, решили, что один случай – случай, второй – совпадение, а третий уже закономерность. И неизвестно, к чему она приведет. Вдруг в очередной забегаловке меня не просто отмудохают, а завалят наглухо? И кого тогда допрашивать, используя в качестве объекта воздействия симпатичную девицу? Оч-чень уж сильно им хвост дражайший шеф прищемил, если на такие ухищрения решились, да еще и дрожат над каждым потенциальным источником информации. Так что будем считать, что я не ошибся, и вскоре окажусь в логове похитителей. А дальше уже дело техники, лишь бы потенциальный тесть не подвел…
Глайдер заложил крутой вираж, и я кулем свалился под сиденье, громко, но невнятно выразив свое мнение относительно пилотского мастерства Джеймса. Оба моих попутчика к русским матюгам остались равнодушны, зато меня еще раз хорошенько тряхнуло, и я приложился головой о дверцу. На том экзекуция и завершилась – летательный аппарат довольно мягко опустился на приемную площадку. Джеймс заглушил двигатель, хлопнули дверцы, и вскоре меня решительно выволокли из салона – как нашкодившего щенка, за шиворот. Поставили на ноги, встряхнув для верности, и я оказался зажат между двумя телами.
– Пошли, болезный.
Джеймс наградил меня очередным тычком, и я принялся неуклюже перебирать ногами, заботливо поддерживаемый с обеих сторон. Через несколько шагов я отдавил ступню азиату – каюсь, специально – и он разразился длинной фразой на родном языке. Видимо, ругался и грозил всяческими карами. Я в японском не силен, разобрал только «гайдзин», но почему-то был уверен, что он кроет меня последними словами. Пьяно хохотнул, довольный произведенным эффектом, охнул, словив очередной удар по ребрам, смирился со своей участью и дальше покорно семенил, силясь не отстать от конвоиров. Шли не очень долго, но много петляли, а потом еще и поднялись этажа на три вверх – уж не знаю, почему лифтом не воспользовались. Если только он не отсутствовал, как класс. Хотя сомнительно, лестничные пролеты были довольно длинными, наверняка здешние три этажа по метражу тянули на все пять в стандартной жилой застройке. А где у нас такие высокие потолки? Правильно, на складах. Вывод? А выводы еще рано делать, надо поточнее в обстановке разобраться. Да хотя бы дождаться, пока мешок с головы снимут.
Терпение мое вскоре было вознаграждено – после очередного подъема и пары поворотов меня затолкали в какое-то довольно тесное помещение. Воткнули в плечо одноразовый шприц с дозой «антиалка» и швырнули на стул. Я возмущенно завопил, но никто не обратил на это внимания – зашумела вода, вырывавшаяся из крана под сильным напором. Кто-то, скорее всего Джеймс, без лишних нежностей содрал мешок, чуть было не оставив меня без ушей, а затем конвоиры объединенными усилиями затолкали меня в душевую кабинку. Весь я, понятно, не влез, да они и не очень старались, так что под ледяные струи попала лишь уже начинавшая трещать голова и плечи. Хмель довольно быстро отступил под натиском холодной воды, и через пару минут я начал вполне осознанно отплевываться и материться – уже на интере, чтобы ни у кого сомнений не осталось. Что характерно, помогло – меня выдернули из тесной кабинки и вновь швырнули на стул, жалобно затрещавший под моей массой. А ведь я далеко не супертяж, даже в средневесы с трудом вписываюсь. Черт, опять не о том думаю!..
– Господин Гаранин? – прищурил тщедушный азиат и без того узкие глаза. – Вы пришри в себя? Готовы к встрече с боссом?
– Не уверен, – предельно честно прохрипел я – тесное знакомство с ледяной водой не осталось без последствий, в горле першило и мучительно хотелось чихнуть. – А-ап-чхи!!! И-извините.
– Вижу, вы вспомнири о правирах вежривости, – удовлетворенно хмыкнул японец. – Значит, достаточно адекватны. Джеймс, берем его.
Меня снова вздернули на ноги и бесцеремонно поволокли по довольно широким коридорам с низкими потолками – видимо, мы все-таки забрались под самую крышу стандартного складского комплекса. В них всегда обычно так – внизу здоровенное помещение, забитое всякой всячиной, вдоль стен лестницы, а под потолком офисные помещения. Бессмертная классика, зародившаяся чуть ли не в двадцатом веке.
Буквально через пару минут я убедился в своей правоте – прохлюпав по замызганному ковролину метров тридцать и дважды повернув, направляемый заботливыми руками конвоиров, я оказался у стандартной двустворчатой двери, рядом с которой подпирала косяки пара мордоворотов европейской наружности. Снова вспомнился Джейми и его проблемы с Гирей Доджерсом – ребятки на якудза совсем не походили. Единственный намек на связь между двумя мафиозными семьями – мой косноязычный пленитель. Что логично – не мог же целый клан с Сингона прилететь. Местные бы такого точно не поняли.
У дверей мы остановились, и японец, оставив меня на попечении Джеймса, отошел чуть в сторону и принялся с кем-то переговариваться по мобильному. И, хотя все шло по плану, в этот момент я порядочно струхнул – сказались водные процедуры и ударная доза «антиалка». Опьянение окончательно прошло, мысли прояснились, во многом благодаря мерзко липнущей к коже насквозь мокрой рубашке, и я осознал, сколь сомнительно мое положение. Что может быть хуже, чем попасть в руки решительно настроенных якудза? А ведь азиаты во все времена считались пыточных дел мастерами… М-мать, куда я полез? О чем я думал?! Бежать, бежать без оглядки! Врезать Джеймсу – да вот хотя бы головой в нос – и бегом! А-а-а!!!
– Эй, куда?! – возмутился означенный Джеймс, когда у меня предательски подломились ноги и я чуть не сел на пятую точку, повиснув у него на руках. – Стоять, говорю!
Последовавший раздраженный тычок под дых привел меня в чувство. Паника медленно, как побитая собака, отступила, не прекращая поскуливать, но я уже взял себя в руки. Чертова психика, ну почему так не вовремя? Ладно, хоть в ярость не впал, а то бы так легко не отделался. Нет, надо лечиться. Вот только разберусь с делами, и сразу же. Потом. Как-нибудь.
Между тем японец завершил переговоры и коротко бросил:
– Джеймс, останьтесь здесь.
Поднял на меня презрительный взгляд:
– А вам, господин Гаранин, уже пора начинать бояться. Босс ждет.
Я в ответ лишь криво ухмыльнулся и решительно шагнул в распахнувшуюся дверь – за это время с меня натекла целая лужа воды, стоять в которой не самое большое удовольствие. Плюс режущая боль в запястьях. И вообще, продрог я аж до озноба. Как бы завтра не свалиться с температурой. Если оно будет, это завтра… Так, стоп! Отставить панику! Я спокоен, совершенно спокоен…
Недомерок конвоир последовал за мной, и створки с тихим шорохом сошлись у нас за спинами, отрезав от коридора с мордоворотами и недовольно скривившимся Джеймсом. Помещение, в котором мы оказались, было достаточно просторным – этакая типичнейшая приемная в средней руки офисе. Правда, вместо секретарши за массивным столом расположился еще один амбал вроде тех, из коридора, а на диванчиках, выстроившихся рядком вдоль правой стены, устроилась троица сухощавых азиатов – в темных костюмах, с аккуратными прическами и одинаково бесстрастными выражениями лиц. Якудза скользнули по нам безразличными взглядами, амбал же иронично заломил бровь – дескать, что за соплю привели? Мой конвоир, однако, на это не обратил внимания – молча прошагал до следующей двери, массивной и крепкой на вид. Как я незамедлительно убедился, дверь оказалась сейфовой, с отделкой из натурального дерева, и открывалась наружу, а не уезжала в бок. Видимо, хозяин кабинета придерживался консервативных взглядов на комфорт и безопасность. Внутреннее убранство только подтвердило этот вывод – просторный зал с ходу поражал неброской роскошью, диссонировавшей с остальной обстановкой. Дубовый паркет на полу, стены с облицовкой под мрамор, вычурная люстра, письменный стол из массива дерева, со столешницей, обтянутой зеленым сукном – опять классика, причем безумно дорогая. Окна во всю стену с двух сторон – кабинет был явно угловым, и его хозяин ни от кого не прятался, так что вряд ли это главный якудза. Скорее, тот же Гиря Доджерс. К сожалению, не знаю его в лицо, но, думаю, здесь его нет – вряд ли его стали посвящать во все подробности. А вот нынешний обитатель излишней беспечностью не страдал. Явно укрепленные стекла были затемнены, и свет от вывесок и фонарей, которых даже в самых унылых промзонах всегда хватало, в кабинет не проникал. Так, что тут еще интересного?..
В роскошном кресле с высокой спинкой восседал молодой японец с нарочито анимешной прической, но я лишь мельком на него глянул, равно как и на пару телохранителей – среднестатистического вида якудза, мало отличавшихся от троицы в приемной. Взгляд мой сразу же впился в безжизненное девичье тело, безвольно обвисшее на самом обыкновенном стуле посреди кабинета. Я в бессильной ярости скрипнул зубами и одарил анимешного босса злобным взглядом, но тот холодно улыбнулся:
– Не переживайте, господин Гаранин, с нашей гостьей все в порядке. Ну, в относительном. Она, скажем так, жива. И даже не сильно повреждена. Но почему-то впала в кому. Вы не знаете, почему?
Не знаю, но догадываюсь. Наверняка Денисов постарался, вернее, его «внутренний искин». Интересно, меня он тоже так подстраховал? Впрочем, не время выяснять. Если с Женькой сейчас то же самое, что и с Галиной, то паниковать нет нужды – сама очнется, как только окажется вне опасности. Так что стоит сосредоточиться на ее, этой самой опасности, устранении. Еще раз окинув взглядом ненаглядную, убедился, что видимых повреждений нет – по крайней мере, руки-ноги целы, а лицо я не разглядел из-за копны растрепанных волос, – и сосредоточился на боссе.
– Что вам надо?
– А вы не догадываетесь? – с притворным удивлением осведомился тот. – Я думал, вы умнее. Да и, честно признаться, покрепче. А у вас нервы сдали… Нехорошо. Не люблю столь быстро разочаровываться в людях.
А уж как я не люблю!.. Кстати, тот самый случай. Босс меня разочаровал чуть ли не с первого взгляда. Я почему-то ожидал встретить матерого зубра, вроде того побитого жизнью якудза, с которым схватился насмерть, когда мы с Пьером хакера Джейми уводили из-под носа у мафии, а тут какой-то юнец… Тьфу! Или нас совсем не уважают, или этот малолетний дол… в смысле, идиот, чей-то родственник. Вывод тут может быть только один – против нас действует не весь клан, а лишь небольшая его часть, поэтому с кадрами проблема. Вот и послал главный за нами с Женькой по-родственному верного, но не очень умного недоросля. Анимешного. Замечали, что в азиатских фильмах с первого взгляда видно центрального отрицательного персонажа? Он всегда самый модный, с самой экстравагантной прической, с капризно поджатыми губами. И на весь окружающий мир смотрит, как на свою собственность. И музыка, знаете, такая – что-нибудь из альтернативного металла, с гитарами и тревожным ритмом, мол, разбегайтесь кто куда, властелин всея округи пожаловал! Сейчас, понятное дело, музыки не было, но в остальном стопроцентное совпадение – длинные мелированные волосы, дизайнерский костюм – узкие брючки, черная футболка, обтягивающая рельефную грудь, пиджак из светло-коричневой кожи и щегольские лакированные туфли с острыми носами. Довершала образ золотая цепь с кулоном в виде стилизованного танто – точно такого же, что красовался вместо подписи в полученном мной утром послании. И, если мне глаза не изменяют, явные следы макияжа на роже и профессиональный маникюр. Твою маму, послал бог клиента! Тут никакая психология не поможет, а аниме я по темноте своей и не смотрел ни разу – всегда хватало пары-тройки кадров, чтобы переключить канал, а то и вырубить к чертям телевизор. Кстати, понятно, почему мой план сработал – наверняка типчик не единожды в похожем положении оказывался и прекрасно представлял, чем может закончиться пьяный трэш и угар.
– Честно, не представляю, какой могу для вас представлять интерес, – прикинулся я шлангом. Зябко передернулся – мокрый пиджак откровенно давил на плечи, а рубашка по-прежнему липла к телу. – Может, скажете, зачем я вам понадобился?
– Вы издеваетесь? – заломил бровь мой оппонент. – Может, вас простимулировать?
Я перехватил его взгляд, брошенный на бесчувственную Женьку, и ощутимо напрягся. Но, как оказалось, оппонента явно переоценил: он всего лишь лениво извлек из-за пояса чуть изогнутую толстую палку, повертел ее в руках, а затем зловеще – по крайней мере, так ему казалось – ощерился и извлек из декоративных ножен наиклассический танто. На этот раз полноразмерный, с матовым клинком с прямым скосом и простой деревянной рукоятью. Стильная вещь, между прочим. Аккуратно пристроил ножны на столешнице, полюбовался узором на лезвии и пояснил:
– Работа старого Ито, нашего лучшего кузнеца. Он единственный, кто кует клинки по старинной технологии. Мы специально для него руду возим из Японии, той, что на Земле. Этот нож стоит баснословных денег, но он их именно что стоит. Режет все, даже гвозди. Не говоря о пальцах. Ну как, впечатляет?
– Очень. – Я презрительно сплюнул и сузил глаза: – Может, поговорим, как деловые люди? Без дешевых понтов? Будем считать, что крутость ты уже продемонстрировал. Кстати, с кем имею?..
– Это столь важно?
– Я считаю невежливым обсуждать серьезные вопросы с незнакомым человеком.
– Воля ваша, – пожал плечами анимешный босс. – Акио. Симадзу Акио.
Я все же не сдержался – ухмыльнулся, и мой оппонент сразу же нахмурился и капризно поджал губы – совсем как крутой парень из кино про подростков. Собственно, было с чего: Акио в переводе означает красавчик. В нашем конкретном случае на редкость говорящее имя. А босс, по всему видать, к насмешкам не привык. Или понадеялся на грозную фамилию. Но мне, собственно говоря, абсолютно по барабану – хоть из самой императорской семьи пусть происходит. За Женьку я любого порву. В самом прямом смысле слова – возможно, на британский флаг. Или на лоскуты порежу. Вон, и инструмент подходящий в пределах досягаемости имеется.
– И что же вы, эм-м, уважаемый Акио, хотите узнать? – поддержал я светский треп, от всей души надеясь, что мои намерения не отразились на лице. – Или, быть может, вы таким оригинальным способом хотите сбить цены на мои товары?
– Вы про те безделушки, что на торги выставили? – лениво хмыкнул молодой Симадзу. – Оставьте, мне они ни к чему. Меня интересует нечто другое.
– Так может, перестанем ходить вокруг да около? Как говорят у меня на родине, время – деньги.
– Хм, а мне всегда казалось, что эту поговорку англосаксы придумали.
Акио улыбнулся, и я про себя облегченно выдохнул – судя по некоей раскованности, главарь расслабился и решил, что я уже практически раскололся. Ну и пусть его.
– Они много чего придумали. К тому же мне весьма импонирует их прагматизм.
Поймет намек? Хотя куда еще-то прозрачнее…
– Ну, хорошо, – Акио сделал вид, что сдался, и откинулся на спинку кресла. – Как я уже говорил, меня не интересуют те безделушки, что вы выставили на сайте. Есть куда более дорогой товар. Информация.
– И что же вы хотите знать, мой дорогой Акио? – прищурился я. – Кстати, разрешите?
Я кивнул на гостевое кресло, приставленное к рабочему столу владельца кабинета, и вопросительно вздернул бровь.
– Конечно-конечно! Присаживайтесь. Я так понимаю, принципиальных возражений против, э-э-э, беседы у вас, господин Гаранин, нет?
– Принципиальных – нет, – подтвердил я, плюхнувшись в кресло.
Хорошее, кстати, кресло, с кожаной обивкой. Правда, я бы сейчас куда больше обрадовался дешевенькому, с тканевой отделкой, не пришлось бы в луже сидеть.
– Я рад, что вы оказались разумным человеком, господин Гаранин, – продолжил петь мне дифирамбы Акио. – Признаюсь, рановато я вас в разочарования записал.
– С кем не бывает? – философски вздохнул я. – На этот случай у моих соотечественников есть другая поговорка: поспешишь – людей насмешишь.
– А он мне нравится! – торжественно объявил анимешный босс и расхохотался. Отсмеявшись, положил на столешницу танто, который до того так и вертел в руках, и любезно поинтересовался: – Желаете выпить? За знакомство, так сказать. У вас вроде бы есть такая традиция?
Я кивнул и зябко передернул плечами, что не укрылось от внимательного, хоть и подозрительно веселого взгляда оппонента.
– Замерзли? Тем более нужно выпить. Сакэ?
– Увольте, – скривился я. – При всем уважении, никогда не понимал привычку японцев подогревать алкоголь.
– Тогда коньячку?
– Не откажусь. Только трубочку в бокал вставить не забудьте.
– Ах, оставьте, господин Гаранин! К чему такие пошлости? Сатоси-сан, освободите руки нашему гостю.
Низкорослый конвоир, однако же, распоряжение босса проигнорировал, разразившись длинной фразой на японском, из которой я разобрал только «гайдзин» и «опасный». Ч-черт, похоже, мне очень повезло, что не он здесь главный. Ему бы я точно мозги не запудрил…
Акио терпеливо выслушал подчиненного и рыкнул что-то в ответ, судя по интонации – нечто вроде «заткнись и делай». Сатоси-сан, не изменившись в лице, извлек из кармана крошечный складной нож, похожий на изогнутый коготь какого-то хищника, бесцеремонно завалил меня на бок и одним неуловимым движением располосовал пластиковые наручники. Не дожидаясь, пока я приму более удобную позу, отошел на пару шагов и пристально на меня уставился. Что ж, новая вводная – он в кабинете самый опасный.
– Вы не возражаете? – Я чуть привстал и с отвращением стащил с плеч сырой пиджак. Брезгливо взвесил его в одной руке и бросил рядом с креслом. – Прохладно у вас.
– Вам кажется, – снова рассмеялся Акио.
Что-то он подозрительно веселый. В победу уверовал? Ладно, не будем его разочаровывать.
Мышца на правом плече вдруг болезненно дернулась, и я едва сдержал довольную улыбку – Долгов-старший не подвел, кавалерия выходит на позиции. Если в местном полицейском спецназе не совсем раздолбаи служат, то времени мне потянуть нужно совсем немного…
– Итак, дорогой Акио, вы предлагаете… – Я вопросительно глянул на собеседника, мол, давай, открывай карты.
– Я предлагаю вам поделиться кое-какой информацией, господин Гаранин.
– Это я уже слышал. А подробнее?
– Подробнее?.. – Акио на мгновение задумался над формулировкой, потом решительно выпалил: – Меня интересуют координаты некоего, э-э-э, космического объекта. Вы наверняка уже догадались, какого именно. Несколько цифр, только и всего.
Упс! А вот цифры-то я как раз и запамятовал! Карту звездную видел, примерно представляю, в каком секторе пространства нужная система находится, а вот координаты и не подумал запомнить. В самом деле, на фига мне? Я же не штурман, я всего лишь координатор по работе с пассажирами. Хозяйственник по большому счету. И ведь только сейчас до меня дошла вся бедственность положения – я им даже под пытками вряд ли сумею выдать интересующую их информацию. Выход тут ровно один – нейросканер. А после него мне прямая дорога в дурку. Но это в худшем случае. В лучшем – сжалятся и пристрелят, чтобы не мучился. Ммать, лишь бы не пропалили! Акио-то вряд ли, а вот мелкий Сатоси вполне сможет правильно ситуацию оценить… Что делать, что делать?..
– Никак не можете решиться? – неправильно истолковал мою заминку молодой Симадзу. – Полноте, господин Гаранин! Виньерон вам не родственник, и даже не друг. Вы обыкновенный наемный работник, хоть и пользующийся повышенным доверием. Что вас смущает?
– Признаться, именно это и смущает. Я наемный работник. Пьер мне платит, и платит очень хорошо. Доверяет, опять же. А что мне принесет, хм, сотрудничество с вами?
– А жизней – вашей и вашей девушки – разве недостаточно? – удивился Акио. – По-моему, плата более чем щедрая. Я подарю вам самое ценное, что у вас есть. И что не купишь за деньги.
– Знаете, господин Акио, в этом случае я готов, э-э-э, рискнуть…
Я не договорил – один из молчаливых якудза, до того истуканом торчавший в углу, принес обещанный коньяк. Предложил сначала боссу, потом мне – грех было не воспользоваться передышкой, и я с удовольствием пригубил напиток. Покатал во рту, оценивая букет – ничего так, не хуже выделки господина Нобору. Проглотил, ощутив, как огненный комок провалился по пищеводу в желудок, поболтал бокал, посмотрел маслянистый налет на просвет, и отсалютовал оппоненту:
– Ваше здоровье!
Высокопарный жест как нельзя более удачно совпал с очередной вспышкой боли в правом плече – на сей раз сдвоенной. Что там Долгов-старший говорил – готовность две минуты? Вот сейчас и проверим пунктуальность местных спецназовцев.
– Ваше здоровье, – вернул мне любезность Акио. – Ну хорошо, господин Гаранин. Вижу, вы вполне совладали с нервами. Удивлен, как вы вообще сорвались… впрочем, не важно. Итак, я слушаю.
– Да, собственно, я ничего особенного не требую, – развел я руками, едва не выплеснув коньяк себе на брюки. Им-то уже ничем не повредишь, но столь бездарно переводить качественный напиток было откровенно жаль. – Мне нужна адекватная компенсация. Я теряю весьма теплое местечко, возможно, и на репутации придется поставить крест… Вы понимаете, о чем я?
– Боитесь «волчьего билета»? – ухмыльнулся Акио. – Это дело поправимое. Вас устроит вакансия в одной из сингонских корпораций?
– Смотря какой пост мне будет предложен, – не стал я сразу же соглашаться. Не поймут присутствующие, если не попытаюсь выторговать как можно больше ништяков. Впрочем, и отказать Акио не должен – он наверняка собирается меня в расход пустить сразу по завершении дела. – Хотелось бы, чтобы он хотя бы приблизительно соответствовал моему нынешнему положению.
– Вообще-то, в данный конкретный момент вашему положению не позавидуешь, – прищурился Акио. Дескать, вот я какой остроумный.
– Подловили, признаю, – из вежливости улыбнулся я, но несколько вымученно. – Я надеюсь, в ближайшее время оно изменится. В лучшую сторону.
– Все в ваших руках, – философски пожал плечами босс.
– Тогда резюмирую: в обмен на интересующую вас информацию вы предоставляете мне вакансию в хорошо зарекомендовавшей себя корпорации на Сингоне, плюс выплачиваете единовременный бонус.
– Сколько?
– Теперь ваша очередь предлагать, дорогой Акио.
– Вы надеетесь на мою щедрость?
Нет, придурок, я надеюсь на твою тупость. Давай, решайся! Ты же все равно собираешься меня замочить, так не стесняйся, вешай лапшу на уши! Все равно терпеть это осталось буквально секунды…
– Почему нет? Кто знает, может, нам еще не раз придется сотрудничать.
– Это вряд ли, – хмыкнул Акио. Неторопливо допил коньяк, поставил бокал на стол и перевел на меня оценивающий взгляд: – Как вам нравится сумма с пятью нулями?
– Надеюсь, первая цифра не единица?
Наглеть, так уж до конца.
– Обижаете, господин Гаранин. Клан Симадзу никогда не скупился.
– А верхний предел?
– Скажем так, будет зависеть от ценности предоставленной информации.
– Я назову вам номер системы по каталогу. Только в этой системе не сам интересующий вас, э-э-э, объект, а некая промежуточная точка. Очередной чекпойнт, так сказать.
– Что ж, в таком случае первая цифра будет… – Акио уставился в потолок, как будто собирался спросить совета у соседа сверху, закатил глаза и, наконец, решился: – Пусть будет тройка.
Все-таки зажилил, стервец! Если бы мне светил приз в виде Ковчега, я бы, не задумываясь, и миллион пообещал, а тут какие-то жалкие триста тысяч. Решил проявить осторожность? Не поздно ли спохватился?..
– Никогда не любил эту цифру, – покачал я головой и пересел на самый краешек кресла, подавшись всем телом к столу – вроде как места себе не нахожу от волнения. – Она мне всегда приносила только неприятности. Как насчет пятерки?
– Если только сразу за тройкой.
– Хм… – Резкий толчок боли в плече, и сразу же еще два. – Мне куда больше нравится пятерка, перед которой идет цифра четыре.
Десять. Девять. Восемь…
– Помилуйте, господин Гаранин! Вы же не можете дать никаких гарантий, я прав? Поэтому… – Семь. Шесть. Пять… – Пусть будет просто четверка.
Четыре.
– Жаль, дорогой Акио, но мы не договорились…
Три.
Коньячный бокал устремился анимешному боссу в лицо, заставив того машинально вскинуть руки для защиты. Одновременно с броском я оттолкнулся напружиненными ногами и послал свое тело в короткий полет, рухнув плашмя на стол – знатно, между прочим, пузом приложился, но не обратил на это внимания. Безошибочно сцапал беспризорный танто…
Два.
Бокал угодил Акио в удачно выставленную ладонь, и он инстинктивно зажмурился, когда брызги коньяка обильно оросили его растерянную физиономию. Правда, тут же открыл глаза, но ничего сделать не успел – матовый клинок с узором по режущей кромке под аккомпанемент бьющихся стекол с влажным чавканьем погрузился ему под ребра.
Один.
Как всегда, выброс адреналина замедлил время, и я, прежде чем скатиться под защиту стола, успел перехватить удивленный взгляд фактически уже умершего красавчика Акио – молодой Симадзу агонизировал, содрогаясь всем телом, с каждой судорогой выхаркивая кровь. На полу мы оказались практически одновременно: я приземлился расчетливо, с опорой на руки, хоть и отшиб коленки, а тело незадачливого главы якудза тяжко рухнуло, своротив в сторону массивное кресло. Выгнулось последний раз, и Симадзу Акио, глупый, но самоуверенный, переместился в мир духов. Кто знает, может, он тоже когда-нибудь станет ками – духом-хранителем для своих потомков?..
Боль в коленях отрезвила не хуже ледяного душа, и секунды снова потекли с нормальной скоростью. Оказавшись в относительной безопасности, я первым делом осторожно выглянул из укрытия. Так и есть – спецназовцы сработали чисто. Вернее, очень даже грязно – крупнокалиберные унитары из снайперок, способные прошить укрепленное бронестекло, разнесли головы телохранителей, как арбузы, обильно оросив стены и пол мозгами, осколками костей и кровью. Впрочем, несмотря на тошнотворную обстановку, полицейские снайперы поразили цели с убийственной аккуратностью – бесчувственная Женька так и сидела посреди кабинета, привязанная к стулу, на нее даже брызги не попали. Первый, совершенно естественный, порыв – броситься к ненаглядной – я успешно задавил: не самое лучшее решение – носиться по помещению, простреливаемому со всех сторон. У спецов наверняка есть сканеры, и они уже давно вычислили, кто есть кто, опять же, поляризованные стекла повышибли, так что ПНВ должны прекрасно работать, но рисковать все же не стоит. На грех и грабли стреляют. Лучше подожду окончания штурма в уютном укрытии…
Внимание мое привлек тихий шорох, практически потерявшийся в завывании ветра – казалось, тот с удесятеренной силой обрушился на ранее недоступный кабинет, и теперь свистел, запутавшись в осколках, неряшливыми клыками торчащих из рам. Я машинально скосил глаза на источник непонятного шума и коротко, но отменно нецензурно ругнулся – недомерок Сатоси, каким-то чудом умудрившийся избежать подарочка в виде унитара в голову, шустро перебирал руками и ногами, на четвереньках смещаясь вдоль стены к глухому углу кабинета. Интересно, что он там забыл?
Ответ я получил буквально через пару секунд. Японец на ходу мазнул рукой по стене, и в ней совершенно беззвучно – или это ветер все заглушил? – возникла прореха. Искусно замаскированная створка уехала вбок, открыв довольно узкий и низкий лаз, сразу за которым, если глаза мне не врали, начиналась неряшливая металлическая лестница вроде пожарной. Такая, знаете, типичная, грубо сваренная из стальных уголков.
Твою мать! Уйдет же! Это наверняка запасной выход, и не факт, что мои друзья специального назначения перекрыли это направление. Надо срочно догонять! Я тебе, тварь, все припомню! И особенно Женьку! Ярость, зародившаяся глубоко в груди, выплеснулась наружу глухим рыком, и я, даже мельком не подивившись участившимся приступам, рванул следом за Сатоси – и тем же манером, дабы под выстрелы не подставляться.
Я успел. Проскользнул в проем, когда створка еще только показалась из стены, но все равно пришлось в движении извернуться и протискиваться боком. Дверь все же зажала мою левую штанину, но я одним мощным рывком освободил ногу и понесся по лестнице – реактивный недомерок уже грохотал подошвами по гулкому металлу где-то над головой. Осматриваться было некогда, и я споро перебирал ногами, едва касаясь грубых перил, сваренных из арматуры, то и дело пересекая лестничные клетки – до невозможности тесные и неудобные. Пару раз не вписался в повороты и разодрал рубашку, украсив спину свежими рубцами, и в довершение всего хорошенько приложился лбом о некстати возникшую на пути балку – уже под самым потолком. Как оказалось, склад был куда крупнее, чем я представлял поначалу, и состоял из двух смежных корпусов. Под крышей второго из них, на добрый десяток метров выше, я и оказался. Потер ушибленный лоб, одновременно силясь отыскать взглядом беглеца, и радостно осклабился – тот мчался по узкому трапу, проложенному поперек всего помещения по самому центру. Скорее всего, настил покоился на направляющих электротельфера – подвесного крана – и вел к противоположной стене. Ч-черт, учитывая размеры комплекса, наверняка спецы ту сторону не прикрыли… Особенно если их не очень много в команде.
Воодушевленный временным успехом и подогреваемый клокочущей в груди яростью, я рванул следом за японцем. И, учитывая разницу в росте и ширине шага, все-таки его настиг – почти у самой стены. Толкнул в спину… и самым мистическим образом промахнулся. Шустрый недомерок умудрился увернуться, в развороте еще и воткнув мне в ребра чувствительный цуки, тут же добавил основанием ладони в нос и добил чудовищно быстрым и точным маваси в голову. Сказать, что я был потрясен – это ничего не сказать. Если бы не ярость, я бы тут же рухнул на пятую точку. А так господину Сатоси пришлось еще добавить «вертушку», вложив всю невеликую массу. Подошва его щегольского ботинка с размаху впечаталась мне в щеку, и меня буквально снесло с трапа – спасли лишь невысокие поручни, в которые я уперся коленями, а потому немного замедлился и успел вцепиться в арматурину, повиснув на одной руке. Локоть пронзила острая боль, но я умудрился не разжать пальцы, и теперь покачивался под настилом этаким бесформенным окровавленным маятником.
На мое счастье, Сатоси не захотел терять время и рванул к выходу на крышу сразу же, как я перевалился через ограждение. Или просто не ожидал, что я окажусь таким цепким. В любом случае, вскоре его гулкие шаги стихли, и я умудрился ухватиться за трап второй рукой. Машинально вдохнул через нос, едва не захлебнувшись кровью, раздраженно сплюнул и одним рывком забросил тело на настил. С трудом поднялся на ноги, и, не дав себе и секундной передышки, потрусил к пожарной лестнице, в которую упирался подвесной мостик. Я вполне еще успевал – в потолочном люке как раз мелькнули пятки беглого японца.
Отстал я, несмотря на звон в ушах и боль в локте, не очень сильно, и оказался на крыше буквально через несколько секунд после недомерка якудза. Тот затравленно оглянулся на шум и припустил со всех ног к смежной стене, лавируя между хитросплетениями каких-то труб, антенн и прочей непонятной инфраструктуры. Не крыша склада, а прямо какой-то радарный комплекс.
Я все-таки догнал врага – на последних крохах ярости и на морально-волевых. Можно даже сказать, чисто из принципа. Сатоси-сан практически достиг цели. От свободы его отделяло примерно сорок метров – вертикально вниз – и маленькая заминка с пультом подъемника. Уж не знаю, что у него там не срослось, но я его настиг. Надо отдать ему должное – он не стал суетиться или пытаться убежать, а встретил меня, как и подобает истинному самураю, лицом к лицу. Разве что катаны в руках не хватало. Но оно и к лучшему, рубака из меня еще тот. А так есть шанс, пусть и призрачный…
Пару мгновений мы стояли, сверля друг друга убийственными взглядами, а потом одновременно начали движение – я попытался провести бесхитростный дэнтуй в живот, и нарвался на невероятно быстрый усиро-гэри с разворота: оппонент значительно превосходил меня в скорости и ловкости. Удар вышиб из меня весь воздух и заставил согнуться пополам, за что я сразу же и поплатился – хлесткий маваси левой ногой пришелся в висок, и я рухнул на одно колено. Сознание поплыло, но, несмотря на состояние «грогги», тело сработало на рефлексах – я заблокировал очередной маваси – на этот раз с правой ноги – и неуклюже боднул японца в живот.
Ему этого хватило – отскочив назад, он застыл на полусогнутых, силясь вдохнуть. Я же тем временем чуть оклемался и медленно и неуклюже поднялся на ноги в ожидании атаки. Сжал кулаки, изобразив нечто, похожее на мабу – стойку всадника. Сплюнул сгусток крови и, наконец, озвучил так долго мучивший меня вопрос:
– Кто нас сдал?!
Покойный Акио точно знал, что мы выяснили координаты промежуточной базы Первых. А внешним наблюдением это никак не выяснить. Однозначно в экипаже есть «крот». И теперь нас в покое не оставят. А нам с Женькой, между прочим, здесь еще несколько месяцев куковать…
Вместо ответа японец еще больше сузил глаза и прыгнул, выбросив правый маваси по среднему уровню. Однако к такому я был готов: заблокировал удар согнутой в колене ногой, встретил жесткой подставкой предплечья размашистый левый хайто – хлесткий удар внутренним ребром ладони, и перевел блок в захват, рванув оппонента на себя – в лучших традициях винчун. Боднул японца в нос – сила удара практически удвоилась за счет встречного движения – и, войдя в клинч, всадил колено ему в ребра. Противно хрустнуло, и я для верности добавил еще – туда же и тем же манером. И напоследок, когда Сатоси согнулся от нестерпимой боли, воткнул колено ему в солнечное сплетение. Отпустил обмякшее тело, отшагнул назад и попытался стереть кровь с лица. Впрочем, безуспешно, только еще сильнее размазал.
К моему изумлению, Сатоси-сан сознания не потерял – хорошенько приложившись о крышу, он все-таки нашел в себе силы медленно выпрямиться и одарить меня ненавидящим взглядом. Выглядел он ужасно – удар головой превратил его лицо в жуткую маску, да и стоял скособочившись – явно имел место перелом ребер. Однако, как настоящий воин, предпринял еще одну – безнадежную – попытку добраться до врага. И нарвался на встречный цэчуай. Моя подошва с хрустом смяла его грудную клетку, отшвырнув легкое тело к подъемнику, так и не вырубившийся японец отчаянно всплеснул руками и рухнул за ограждение, только каблуки мелькнули.
Я с тупым недоумением выслушал короткий яростный крик, завершившийся глухим ударом, и в изнеможении сел на крышу, привалившись спиной к довольно высокому бортику вдоль ее края. Усмехнулся, скривившись от боли в носу – какая ирония судьбы! Если бы Сатоси-сан оказался чуть левее или правее, не пришлось бы ему совершить самый короткий в жизни перелет. С билетом в один конец, что характерно.
– Встать! Лицом к стене, руки за голову!!!
Я окинул безразличным взглядом тройку спецназовцев в черных, как сама ночь, комбезах и при полном комплекте всевозможных прибамбасов, хлюпнул разбитым носом и иронично ухмыльнулся. Кавалерия прибыла. Надо сказать, действовали они весьма толково, даже на мой профанский взгляд: один тыкал в меня стволом «страйкера» и выдавал стандартные команды, второй стоял чуть сзади и в стороне, на всякий пожарный контролируя меня, а третий пас тыл. Молодцы, чё. Вот только припозднились слегка…
– Ребята, у вас закурить не найдется?..
– Чего?..
– Жаль…
Курить хотелось неимоверно, уж не знаю, почему – никогда этой вредной привычке подвержен не был, и даже в бурном школьном детстве не пробовал. А вот сейчас прямо приперло. Психология.
– У него шок, командир, – подал голос второй спец, тот, что прикрывал говорливого. – Надо медиков вызывать.
– Не надо, сам дойду, – отмахнулся я и с трудом, но самостоятельно поднялся на ноги.
В голове незамедлительно зашумело, а правый локоть пронзила резкая вспышка боли. Ммать! Наверняка сустав повредил…
– Сэр, вы в порядке? Медицинская помощь нужна?
– А сам-то как думаешь? – Ухмылка у меня получилась отменно кривая, что, с учетом окровавленной физиономии, привлекательности мне никак не добавляло. – Там один товарищ пытался научиться летать, вы бы его проверили…
– Уже, – перебил меня главный спец, прислушался и машинально кивнул, хотя собеседник, что-то сообщивший ему по внутренней связи, этого видеть и не мог: – Принял.
– Готов твой «летун», – перевел он на меня взгляд. – Практически одно кровавое пятно от него осталось. А ты жестокий, парень.
– Сам напросился, – безразлично пожал я плечами. – Пойдем, что ли?
– Сам дойдешь? Нам тут еще осмотреться нужно. Инструкция, сам понимаешь, – извиняющимся тоном добавил командир звена.
– Дойду. Как там Женька?
– А?..
– Заложница, говорю, как?
– В порядке. В относительном, в смысле. Уже эвакуировали вниз.
Черт! Вот это совсем нехорошо – загрузят сейчас в «скорую», и ищи ее потом по всем больницам.
– Эй, куда?!
– Вниз, своих предупредите, чтобы меня не пристрелили!..
До разгромленного кабинета я добрался в рекордные сроки – с учетом физического состояния, разумеется. Откуда только силы взялись. Здесь уже копошились полицейские эксперты, фиксируя погром со всех возможных ракурсов и что-то замеряя. Обезглавленные трупы покоились в глухих целлофановых мешках, а вот Акио пока что упаковывать не собирались – один из присутствующих задумчиво щупал его запястье. Твою ети! Неужто выжил? Нет, вряд ли. Ножик я ему под ребра засадил качественно. Все равно взять на заметку – поинтересоваться потом у Долгова-старшего.
Охраняла экспертов пара спецназовцев, но на мое появление они среагировали довольно вяло – мазнули рассеянными взглядами, по инерции сопроводив их движениями стволов, но и только. Потайная дверца была нараспашку – видимо, та троица постаралась, и я никого не удивил эффектным выходом. Беспрепятственно пересек кабинет, обогнув суетящихся полицейских, кивнул ближайшему спецу и неспешно вышел через широкую двойную дверь в приемную. Здесь тоже царили разгром и разорение – правда, окон в этом помещении не было, поэтому ветер и не буйствовал – через аккуратные отверстия, оставленные унитарами, особо не разгуляешься. Трупы, однако же, присутствовали – числом четыре. По крайней мере, именно столько было мешков, да и количество кровавых пятен на стенах и полу соответствовало.
– Парень, ты куда? – окликнул меня неизменный затянутый в черное боец.
А ведь он прав, собственно. Куда я прусь-то? Меня же по зданию с мешком на башке тащили. Хрен знает, сколько проплутаю, прежде чем выберусь на волю.
– Эм-м… вниз.
– А конкретней?
– Где ваше начальство? И еще я хочу заложницу увидеть.
– Тебе бы сначала к медикам… – заикнулся было спец, но, перехватив мой убийственный взгляд, сдался: – Идем, провожу.
Так дело пошло веселее, и вскоре, порядочно попетляв по самому настоящему лабиринту, мы оказались во внутреннем дворе складского комплекса. Здесь царил такой же кавардак, что и наверху: перемигивались проблесковыми маяками полицейские и медицинские экипажи, кто-то куда-то бежал, кто-то на кого-то орал, кто-то требовал экспертов – в общем, нормальная рабочая обстановка. Единственный островок упорядоченного в океане хаоса отыскался вокруг хорошо знакомого мужика с седым «ежиком», о чем-то беседующего с врачом в форменном комбезе. Отлично! Не увезли еще Женьку!..
Я торопливо протолкался сквозь неплотную толпу и сходу попытался влезть в «скорую» с гостеприимно откинутой аппарелью:
– Что с ней?!
Евгения Сергеевна неподвижно лежала на каталке, устремив невидящий взгляд в переборку над головой, и не реагировала ни на что вокруг. Я рыпнулся было внутрь, но медик ловко сцапал меня за рукав:
– Куда, молодой человек?!
– Что с ней?!
– Зятек, ну-ка, остынь! – Я почувствовал на плече тяжеленную лапу Долгова-старшего и сразу же волшебным образом успокоился. – Нормально все. Вроде бы.
– А вы ей кто, молодой человек?
Я ожег врача бешеным взглядом, но тот его проигнорировал, продемонстрировав железную выдержку:
– Так все же?..
– Бойфренд, – буркнул я, несколько стушевавшись.
– Похоже, повезло тебе, Серж, – хмыкнул медик. – А?
– Да сам еще не знаю, – отмазался мой потенциальный тесть. – Думаю, можешь его пустить, Джек.
– Как скажешь. Успокойтесь, молодой человек, все с вашей девушкой в порядке. Ну, не все, конечно… Состояние стабильное, жизнь вне опасности. Видимых повреждений нет, внутренние органы целы. Она просто в глубоком обмороке. Очнуться может в любой момент.
Ф-фух! Полегчало.
– Доктор, а можно мне вместе с ней?
– В больницу? Пожалуй, вам не помешает…
– Да нет, можно я с ней поеду? В «скорой»?
– Почему нет? Только приведем вас в порядок.
– Какой, нафиг, порядок?!
– В относительный, – хладнокровно пояснил док. – Присаживайтесь вот здесь, на аппарель, и не дергайтесь. Нужно обработать вам раны. Ребра целы?
– Вроде бы… кажется, локоть поврежден.
– Правый? Угу, вижу. Какая прелесть!..
Доктор принялся увлеченно возиться с моей рукой, а я переключил внимание на Долгова-старшего:
– Как все прошло?
– Нормально, – отмахнулся тот. – Молодец, зятек, время протянул. Мы все успели. Ребята не подвели, сам видишь. Но и ты, признаться, отмочил…
– Боюсь, Сергей, э-э-э, Анатольевич, у меня теперь будут крупные неприятности. Ай! Док, осторожнее!
– Сидите смирно, молодой человек.
– Ты о чем?
– Как бы попроще выразиться… на мне с некоторых пор повисло два, хм, убийства.
– И?..
– Надо что-то делать. Я не могу светиться в суде.
– Ну-ка, поподробнее.
– Акио я прикончил. И помощника его, Сатоси, с крыши сбросил.
– Самооборона.
– Думаете?
– Уверен. Свидетели есть?
– Если только ваши наблюдатели. Гангстеров вы всех ликвидировали.
– Тогда наплюй и забудь. Самооборона. Мы тебя еще героем дня сделаем, во всех новостях показывать будут.
– А вот этого не надо! – не на шутку испугался я. Пьер меня живьем сожрет, если узнает. – Может, вообще не будем афишировать мое участие?..
– Как скажешь.
– Именно так и скажу. Ой! Док, осторожнее же!
– Все готово, молодой человек.
– С… спасибо.
– Доктор, отправляемся? – высунулся из пилотской кабины водила.
– Можно. Полезайте, молодой человек. Серж, ты с нами?
– Да. Тут Витек справится. – Долгов-старший кивнул на самого горластого спецназовца, в этот момент оравшего что-то в передатчик, и ловко запрыгнул в пассажирский отсек. – Не отставай, зятек.
Как ни странно, после манипуляций медика и особенно вколотого стимулятора чувствовал я себя просто прекрасно – головокружение исчезло, и даже боль в локте притупилась. Так что я забрался в салон следом за потенциальным тестем и устроился на мягкой скамейке вдоль борта. Взял бесчувственную Женьку за руку, накрыл ее пальцы второй ладонью и задумался, машинально поглаживая изящное девичье запястье. Врач, против ожидания, ушел в пилотскую кабину, так что мне никто не мешал предаваться меланхолии.
Экипаж между тем с еле ощутимым рывком оторвался от земли и неторопливо взмыл ввысь, встраиваясь в трафик. Некоторое время в пассажирском отсеке царила тишина, потом Долгов-старший поинтересовался:
– Что думаешь делать дальше?
– Продолжать работать, – рассеянно отозвался я.
– Уверен?
– А вы насколько в курсе?..
– Достаточно, чтобы представлять ситуацию.
– Тогда должны понимать, что сейчас операцию свернуть никак не получится. Слишком много заинтересованных лиц.
Женькин отец тяжко задумался, неотрывно глядя в лицо дочери.
– Сергей Анатольевич?..
– А?..
– Мне понадобится ваша помощь. Нам с Женькой тут еще минимум пару месяцев светиться. Прикроете?
– Да не вопрос. Только…
– И еще одна просьба. Поможете мне от нее избавиться? – Я кивком указал на безучастную девушку.
– В смысле?!
– Я намерен оставить ее на Босуорте. Обратно на «Великолепный» к Пьеру я ее не потащу. Вы в деле?
– Считай, что договорились, – с видимым облегчением откликнулся потенциальный тесть. – Детали позже обсудим.
Помолчали. Потом я перехватил задумчивый взгляд Женькиного отца и хмыкнул:
– А занятно получилось. Не думал, что так с потенциальным тестем познакомлюсь.
– А это мы еще посмотрим, – не остался в долгу Сергей Анатольевич. – Женька тебе много чего наговорит…
– Папа? А чего это вы меня обсуждаете?..
Я от неожиданности крепко стиснул ладонь ненаглядной, и та тихонько вскрикнула:
– Гаранин, блин! Отпусти!
Вот теперь точно порядок.
– Я ничего не пропустила?
– Да так, по мелочи. Главное, что с тобой все нормально. А дальше прорвемся. Всего-то и потерпеть пару месяцев. Но одна больше никуда не поедешь. Обещаю.
– Звучит угрожающе.
– Потом еще благодарить меня будешь, – усмехнулся я. И ободряюще похлопал ее по руке: – Больше никто тебя не тронет. Мы позаботимся. Ты мне веришь?
– Да, босс…
– Привет, Тарасов! – Я крепко пожал бывшему майору руку и поинтересовался: – Чего какой взъерошенный?
– Холодно, – передернул тот плечами. – Не чуешь, что ли?
Что есть, то есть. Космотерминал – по сути, типичнейший стыковочный комплекс – встречал гостей весьма сурово: навскидку, температура в холле за шлюзами держалась хорошо если в районе пятнадцати градусов. По Цельсию, естественно. Ничего не поделаешь – Геркулес-5 мирок отменно суровый, людям здесь приходилось экономить буквально на всем, включая тепло и свет. Периферия, прерванный некогда на половине цикл терраформирования и дороговизна привозных товаров превращали жизнь аборигенов в существование, а заодно и приезжих подвергали нешуточным испытаниям. Я зябко поежился – после куда более комфортного челнока в пассажирском терминале действительно было весьма прохладно – и окинул высокую встречающую сторону в лице старого приятеля оценивающим взглядом:
– Одичать изволили, Александр!
Бывший майор за те три месяца, что мы не виделись, довольно радикально изменил имидж: чуть отпустил волосы и зарос бородищей. Впрочем, это я слегка преувеличил – борода была весьма аккуратная, плавно переходящая в баки и усы. Плюс ботинки-берцы, свободные штаны с накладными карманами и свитер крупной вязки с высоким горлом. Этакий полярник с затерянной в арктических льдах станции. Только трубки-носогрейки не хватало.
– Ну да, куда нам до вас, городских, – не остался Тарасов в долгу. – А ты куда так вырядился?
– А что? – Я мысленно пробежался по собственному гардеробу: темно-синие джинсы классического кроя, классические же ботинки-дерби, белая рубашка-поло и в довершение композиции стильный пиджак. Из песочного твида в елочку. Самый писк, между прочим. – Нормальный прикид. У нас в Сити все так ходят.
– У богатых свои причуды, – философски вздохнул Тарасов и неожиданно хлопнул меня по плечу, так, что я едва не выронил зажатый под мышкой планшетник: – Черт, Пашка! Как же я все-таки рад тебя видеть!
– Взаимно! – рассмеялся я. – Как у вас тут дела? Накосячили, небось, без присмотра?
– Есть немного, – не стал отрицать очевидное бывший майор. – Но о наших делах еще успеем, дорога не близкая. Сам-то как?
– Нормально, насколько это вообще возможно в данной ситуации.
– А багаж где?
– Вот. – Я продемонстрировал тонкую папку из черной кожи, скрывавшую пристанище Попрыгунчика. – Все свое ношу с собой.
– С Женькой проблемы были? – понятливо хмыкнул Тарасов.
– Будут, – тяжко вздохнул я. – Ты думаешь, я чего как денди лондонский? Сваливать пришлось быстро и налегке. Под предлогом деловых переговоров.
– Н-да… – Майор сочувствующе поцокал языком. – И ты еще собирался первым бросить в меня камень! Куда катится этот мир?!
– Мир катится к Хаосу, миллиардов этак десять лет, а то и более. И это его естественное состояние.
– И этого на философию потянуло… Тенденция, однако!
Собственно, ничего удивительного, учитывая обстоятельства. Я, между прочим, всего лишь десять дней назад практически из-под венца сбежал. Примерная Помощница меня уже и с родителями познакомила (справедливости ради нужно заметить, что с ее папенькой я сам пересекся – нужда заставила), и жили мы вместе – спали в одной постели, завтракали на одной кухне, пользовались одной ванной, и даже по магазинам ходили тоже вдвоем. Так что к концу третьего месяца пребывания на Босуорт-Нова Евгения Сергеевна Долгова, мой секретарь-референт и по совместительству тайный полицейский агент, внедренный в экипаж прожженного черного археолога Пьера Виньерона с самыми прозаичными целями, начала недвусмысленно поглядывать на дорогие бутики со свадебными нарядами. Я бы по большому счету и не против, да только Пьерова авантюра с поиском загадочного Ковчега – то ли корабля, то ли базы Первых – как раз вышла на финишную прямую, а я дал себе слово ненаглядную от очередной заварухи оградить. Любым, что характерно, способом. Оградил. Теперь думаю, как буду расхлебывать…
– Привет, пацаны!
Я сбился с шага, едва не врезавшись в возникшего словно из ниоткуда амбала, больше напоминавшего двустворчатый шкаф – приземистый, но отменно широкий, и недоуменно огляделся. Все-таки думы тяжкие ногам покоя не дают – я и не заметил, как мы с майором уже достаточно удалились от терминала и затерялись в хитросплетении переходов. И это, доложу я вам, далеко не просторные и хорошо освещенные коридоры на «Великолепном», а самые настоящие трущобы: стены с потеками ржавчины, изорванное покрытие под ногами, горящие с пятого на десятое люминесцентные панели у самого потолка. Гнетущая обстановочка, больше подходящая для какой-нибудь компьютерной игрушки в стиле «постап». Да и пара, перекрывшая проход, как нельзя лучше соответствовала антуражу: необъятных размеров крепыш в кожанке и потрепанных джинсах и среднего сложения развязный типчик, одетый с претензией на стиль. Ага, тот самый – «сутенер на выходе». Несколько выбивалась из образа лишь стрижка «под ноль», а так полный комплект: брючки, туфельки, футболка в обтяг, коричневый кожаный пиджак, кольца на каждом пальце и цепь на шее – толстенная, хоть кобеля сажай. А вот манера говорить – чуть в нос и растягивая гласные – полностью соответствовала моим представлениям о «братках» из провинции. А я, между прочим, еще в Амьене такими досыта налюбовался.
Я покосился на майора и внутренне подобрался: тот совершенно не выглядел удивленным, напротив, на губах его играла ироничная ухмылка. Очень знакомая, и не предвещавшая «пацанчикам» ничего хорошего.
– Тарасов, разговор есть, – развязно заявил «сутенер».
Ух, какой типаж! Давненько такие не попадались. А распальцовка-то какая!
– Сколько повторять: для тебя, Егорушка, не Тарасов, а Александр Александрович. – Майор демонстративно смерил собеседника презрительным взглядом. – Опять же, почему не по записи? Свяжись с моим секретарем. А сейчас я занят.
– Папа недоволен, – поставил моего напарника в известность «сутенер», проигнорировав довольно откровенную издевку. – А когда он недоволен, пацанам несладко.
– Мне, Егорушка… как бы попроще… твои пацаны параллельны. Впрочем, как и ты сам. Можешь, кстати, и Папе передать то же самое. Паша, пошли.
Майор решительно отодвинул несколько оторопевшего Егорушку, шагнул мимо него, проигнорировав амбала, и я последовал за ним. Правда, далеко уйти нам не дали.
– Стоять, уроды!
Тарасов обернулся и озадаченно хмыкнул:
– Оп-па! Это что-то новенькое. Придется побеседовать, Паш.
Я мельком глянул на нахохлившегося «сутенера», чуть задержавшись на девятимиллиметровой «беретте-компакт», зажатой в потной руке, и пожал плечами – побеседовать так побеседовать. Любопытно, конечно, что за кадры, но расспросить майора можно и позже.
Тарасов между тем буром попер на оппонента, и тот среагировал достаточно адекватно: отшагнул и раскорячился в классической стрелковой стойке, зажав пистолет двумя руками и направив ствол майору в голову.
– Стоять! Стоять, я сказал!!!
Н-да, хлипковат «пацанчик». Явно привык за чьей-то широкой спиной прятаться, причем отнюдь не амбала-напарника, и за оружие браться ему приходилось нечасто. «Шкаф», кстати, куда как спокоен – стоит чуть в сторонке и внимательно косится на моего напарника поросячьими глазками. Даже за стволом в карман не полез. Что ж, будем считать, что с целью я определился – Тарасову сейчас не до громилы.
– Ты, Егорушка, добрых слов не понимаешь… – Достаточно приблизившись к противнику, майор прервал фразу на полуслове и ловко обезоружил «сутенера» – плавным, неуловимым для глаза рывком вывернул пистолет из рук, уйдя с линии огня, и на обратном движении от души саданул «пацанчику» локтем в нос.
Егорушка сильно удивился, закатил глаза, хлюпнул кровью и медленно опустился на пятую точку, оставив «беретту» майору в качестве трофея.
Впрочем, все это я разглядел мельком, начав действовать практически одновременно с напарником – поудобнее перехватив комп, дабы не выронить в горячке драки, вбил правый дэнтуй амбалу в живот и незамедлительно добавил с разворота левый цэчуай. Попал хорошо – от первого удара «шкаф» лишь покачнулся, зато второй пришелся точно в грудину, и здоровяк рухнул на колени, безуспешно пытаясь хватануть живительного воздуха.
– Бежим! – дернул меня за рукав Тарасов, подавая пример наиболее разумной в данный момент тактики.
– Что за шпана?!
– Именно что шпана. – Несмотря на поспешное бегство, Тарасов даже не сбился с дыхания и отвечал в извечной своей насмешливой манере. – Очередная блестящая интрига Пьера.
– Так уж и блестящая? – справедливо усомнился я.
Как по мне, мало радости ходить по станции с опаской.
– Даже не сомневайся! – заверил майор. – Мы когда тут только появились и наш дорогой Пьер начал переговоры с местными ремонтными воротилами, поднялся нешуточный кипеж. Нет, понятно, что все чинно-благородно, никто на всех углах не кричал – ату, у Виньерона усовершенствованная технология прыжков! Но в закулисье движуха чувствовалась, уж поверь мне на слово. Что ни говори, а «Великолепный» очень даже лакомый кусок. Пришлось пустить в ход тяжелую артиллерию – нужные люди намекнули другим нужным людям, что затея бесперспективная, научным языком выражаясь.
Это ясно – никто в здравом уме с СБФ связываться не станет. В каком бы Внешнем мире ты ни жил – у безопасников, как всем известно, длинные руки. Не хуже, чем у мафии. Впрочем, кого я обманываю? Много лучше. На собственной шкуре испытал.
– Ну и?.. – поторопил я взявшего паузу майора.
– Ну и. Все всё поняли.
– А как же эти? – Я неопределенно мотнул головой, намекая на давешнюю парочку.
– А это люди Петра Сивохи, больше известного под псевдонимом Папа, – пояснил Тарасов. – Довольно большая бригада, да только плавают ребята мелковато – рэкет, крышевание, контрабанда по мелочи – в основном элитное пойло, и некие, э-э-э, услуги определенного толка. Как он о нашем секрете прознал – без понятия. Но, видимо, решил немного изменить собственный статус. Мои нужные люди на него внимания не обратили, мы, впрочем, тоже. А он возьми да проявись – его шестерки подкараулили пару наших техников и попытались прессануть. Мы с Гюнтером, понятное дело, собрались незамедлительно с проблемой разобраться, но Пьер запретил. Сказал, пусть будет сдерживающий фактор – можно под предлогом обеспечения безопасности народ с фрегата не выпускать. Заодно и секретность соблюдем. Как замысел?
Я лишь восхищенно кивнул и продемонстрировал напарнику большой палец. А что тут еще скажешь? Молодец Пьер.
– Все равно стремно, – все же решил я добавить ложку дегтя в бочку меда. – Каждый раз трястись, из любой подворотни подвоха ждать…
– Мелочи жизни! – отмахнулся майор. – Я лично отношусь к таким приключениям философски. Этакая пикантная остринка в моем пресном существовании.
– Что, реально до такой степени скучно?
– Ты не поверишь…
Отчего же не поверю – очень даже! Зная деятельный характер Тарасова… удивительно, что он до сих пор всю округу на уши не поставил. Или я, как обычно, не в курсе?..
– Все, Паша, расслабься! Наш лифт.
Повинуясь жесту напарника, я перешел сначала на быстрый шаг, а потом и вовсе на неторопливый – народу вокруг как-то незаметно прибавилось, и сохранять прежний темп, посекундно не натыкаясь на кого-то, было весьма затруднительно. Да и обстановка поспешному бегству не способствовала – тесные трущобы сменились довольно широкими и хорошо освещенными коридорами, по которым сновали туда-сюда местные обитатели, да частенько катились мимо шустрые электрокары – иного личного транспорта на территории станции не предусматривалось. Однако первое впечатление было безнадежно испорчено. Станция она и есть станция – подвешенная на высокой орбите груда железа, в которой правит бал вечная грызня за каждую единицу ресурсов. За воздух, тепло, свет или еду – без разницы. Я с тоской вспомнил совсем недавно казавшийся слишком тесным и суетливым Сити, а затем и вовсе помрачнел – перед глазами возник образ Евгении Сергеевны. Заныл в месте давнего перелома нос, и я помимо воли страдальчески вздохнул.
– Не переживай, Пашка, привыкнешь! – неправильно истолковал мою реакцию Тарасов. – Сейчас коньячку у Пьера накатим по маленькой, и все образуется.
– Не уверен. – Я с сомнением покосился на потрепанную капсулу, но все же вошел внутрь и рухнул в ближайшее кресло. – Евгения Сергеевна, конечно, девушка добрая, но злопамятная.
– Кто о чем, а он о зазнобе! – хохотнул майор, пристроившись рядом. – Не грузись. Это для ее же пользы. Но в одном ты прав – по маленькой не прокатит. Придется вечерком Олега позвать да возвращение твое отметить. Все хоть какое-то развлечение.
– Пьянствуете, значит… – Капсула заметно дернулась, ускоряясь, и я торопливо ухватился за спинку впередистоящего кресла. – А как патрон на это смотрит?
– Сквозь пальцы, – отмахнулся напарник. – Скажу тебе по секрету, он и сам частенько квасит. Что поделать – скука!
– Зато нам с Женькой было весело.
– Излагай.
Хочешь не хочешь, а надо. Я, конечно, уже сотни раз ситуацию обмозговал со всех сторон и во всех подробностях, и линию поведения наметил, но посоветоваться со старшим и, что характерно, более опытным товарищем никогда не помешает. Опять же, со стороны виднее. Не дай бог, где прокололся. Окинул внутренности капсулы подозрительным взглядом – не прислушивается ли кто? – но из троих озабоченных работяг ни один не проявил ни малейшего интереса к моей болтовне. Да и сидели они далеко, в противоположном конце салона, так что я отбросил сомнения и принялся изливать майору душу. Историю про похищение Евгении Сергеевны Тарасов выслушал внимательно, по ходу повествования уточнив кое-какие детали, а за удачную идею с имитацией нервного срыва и пьяным угаром даже похвалил – именно благодаря ей мне удалось быстро добраться до якудза и организовать их захват. Плюс Женькин папенька помог, благо командовал в полиции Босуорт-Сити отрядом спецназа.
– Так что, Тарасов, телефончиком твоим воспользоваться не пришлось, – закончил я рассказ, намекнув на визитку с координатами серьезных людей, врученную мне майором непосредственно перед командировкой на Босуорт-Нова.
– Оно и к лучшему, – заверил тот. – Не засветился лишний раз.
– Пьеру-то мне что рассказывать?
– А все и рассказывай, ничего особо криминального ты не натворил. Сам знаешь, если есть возможность не врать, нужно непременно ею воспользоваться. Я бы лишь кое-какие подробности опустил, да про Долгова распространяться не стал.
– А как тогда объяснить появление спецов?
– Паша, ну что ты прикидываешься шлангом? Сошлешься на мои связи, визитку предъявишь. А я с чистой совестью смогу этот факт подтвердить, если Пьер любопытство проявит. И вообще, взрослеть пора. Инфантильность еще никого не украшала.
– Я не инфантильный, я просто перестраховщик, – огрызнулся я.
– Оно и видно. Ни шагу без подсказки.
– Если ты настаиваешь, могу и не советоваться. Но тогда я ни за что не отвечаю.
– Ладно, убедил! – сдался Тарасов. – Рано тебе еще самодеятельностью заниматься. Так что молодец, что меня слушаешь. К тому же некоторые обстоятельства твоих приключений наводят на размышления.
– Тоже думаешь, что в экипаже крот?
– Я бы сказал, скорее крыса.
– Хочешь вычислить?
– Не-а. – Майор помотал головой, скептически поджав губы. – Смысл? Что мог, он уже растрепал. А через пару недель мы будем в глубоком космосе. Так что вреда от него сейчас никакого.
– А как же саботаж?
– Паш, не смеши меня. Что он сделает? Фрегат взорвет? Как, позвольте поинтересоваться?
– Наверняка есть способы. Тут я не специалист…
– Зато я специалист! – отрезал Тарасов. – И я тебе со всей ответственностью заявляю – в одиночку угробить корабль типа нашего «Великолепного» практически нереально. Я имею в виду сознательно угробить. Разве что боекомплект подорвать каким-то образом, но у нас подрывать нечего – мощных ракет нет, а мелочь, даже если вся рванет, только крюйт-камеры и разнесет.
– Реактор?
– Дохлый номер. Если только в защите дефект отыщется, что вряд ли. Да и зачем крысе взрывать корабль? Инстинкт самосохранения никто не отменял.
– А как же камикадзе?
– Да ну на фиг.
– Якудза, – напомнил я. – Японцы, традиции и все такое.
– Бессмысленно. Пойми, Паша, им обломки ни к чему. Им трофей нужен. Я бы на их месте спокойно наблюдал со стороны. Дождался бы, когда мы до добычи доберемся, и вот тогда начал действовать. Логично?
– Логично. Ты, Тарасов, не обращай внимания, это я сам себя пытаюсь успокоить. Нервы.
– Тем более надо выпить.
– Кто бы спорил. Приехали, что ли?
– Нет, пересадка. Выметайся.
Вторая капсула, столь же древняя и запущенная, вывезла нас к внешнему ярусу станции, занятому почти сплошь разнокалиберными ангарами, заполненными всяческой летающей техникой и людьми в потрепанных комбезах – явно техниками. Праздношатающихся, вроде нас с Тарасовым, было мало, в основном менеджеры среднего звена попадались. Впрочем, бродили по техническим помещениям мы очень недолго, завершив переход в очередной лифтовой кабинке, на сей раз более… основательной, что ли. Обшивка толще, магнитные захваты мощнее, герметизация на уровне – чувствовалось, что эта бочка с иллюминаторами не единожды побывала в открытом космосе.
– Забирайся. – Майор гостеприимно указал на автоматически утонувшую во внешнем корпусе створку, подтвердив мои самые мрачные предчувствия. – Не трясись, она надежная. Проверено на собственном опыте.
– Я н-не т-трясусь!
– Оно и видно! Пошли, говорю.
– С-сейчас…
М-мать, как не вовремя! Давно ведь уже не было, а тут накатило! Или это банальнейшая клаустрофобия? С чего бы? Ой, бли-и-ин!..
– Паш?..
– Тарасов, отвянь! – Я тяжело оперся на капсулу, почувствовав ладонью характерные неровности – следы столкновений кабинки с мелким космическим мусором – и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. – С-сейчас…
– Ты в порядке?
– Ф-фух!.. Все, пошли.
Паника отступила так же быстро, как и возникла, еще раз подтвердив догадку. Приступ, будь он неладен. А я уж было подумал, что на поправку пошел. За последние три месяца ни разу рецидива не случалось. Хотя… можно это на стресс списать, не каждый день приходится насмерть схватиться с якудза. Причем отнюдь не за собственную жизнь. Ладно, пересилим и это.
– Отпустило?..
– Тарасов, ты прямо как заботливая мамаша! – огрызнулся я. – Сказал же – в порядке.
– Раз ругается, значит, точно в порядке, – буркнул себе под нос майор, но на этом не успокоился, посчитал нужным и меня взбодрить: – Хрен ли стоишь тогда?! Опаздываем.
Я с трудом изобразил на физиономии нечто среднее между ухмылкой и страдальческой гримасой и шагнул в салон. Недоверчивый Тарасов двинулся следом, проводив меня до облюбованного кресла, и не преминул сварливо напомнить:
– Пристегнуться не забудь! Тут вокруг хлама полно, может тряхнуть.
– А что не почистят? – осведомился я, последовав дельному совету – техника безопасности прежде всего. – Если это уже проблема?
– А всем пофиг, – отмахнулся напарник. – Я тоже интересовался у местных, так они ответили, что уже пытались как-то, лет сто назад. И что бы ты думал? Правильно, эффект получился нулевой – буквально через неделю пространство опять основательно захламили. Ты представляешь, сколько вокруг ремонтных доков? И сколько кораблей здесь обслуживается? Так что мусора столько, что мама дорогая.
– И не бьются?
– С чего бы? – удивился Тарасов. – Подумаешь, плавает какая-нибудь мелкая железяка в космосе. Ее же не из гауссовки запулили, какая у нее скорость и, соответственно, энергия? Практически никакая. Разве что на довольно тяжелую хреновину натолкнешься. Но против таких защитные поля нормально действуют. Напряженности высокой не надо, как против унитаров.
– Понятно.
Капсула чуть дернулась, выравниваясь в направляющих магнитного привода – этаких параллельных балках, протянутых сверху и снизу – и легко заскользила, не касаясь днищем тронутого коррозией металла своеобразных рельсов. Немного замедлилась в длинном шлюзе, пока из гофрированной кишки откачивали ценный воздух, и, наконец, вырвалась за пределы станции. И только теперь, отделенный от межзвездной пустоты лишь прозрачным пластиком иллюминатора, я смог по-настоящему оценить масштаб сооружения. Сам по себе космотерминал впечатлял не особо – подумаешь, неправильная сфера около полутора километров в диаметре. И не такое видели. Но… станция как таковая была всего лишь тельцем циклопического паука, раскорячившего во все стороны ажурные ноги-причалы. Тонкие и хрупкие лишь издали, на самом деле они представляли собой пару труб нехилого сечения, скрепленных фермами из сверхпрочного сплава, и являлись шахтами многофункциональных транспортных лифтов, способных как перевозить комплектующие, так и перекачивать топливо, кислород и прочие расходные материалы. К каждой такой «ноге» был пристыкован корабль – от почти целых на вид до голых силовых каркасов. Местные умельцы не только ремонтировали старые корыта, но и с удовольствием строили новые суда, лишь бы клиент был платежеспособен, так что вокруг станции, а на самом деле – космической верфи, всегда можно было отыскать что-то интересное. Впрочем, в данный конкретный момент мое внимание было приковано к приближающейся с каждым мгновением черной туше знакомых обводов.
– Незаметно, чтобы его ремонтировали, – поделился я с напарником результатом наблюдений. – Как был потрепанной лоханкой, так и остался. Даже покрытие антирадиационное не обновили.
– Тебе бы, Паша, в госприемке работать! – покачал головой Тарасов в ответ. – Это надо же, на глаз определить состояние покрытия! Силен! А если серьезно, все работы внутри корпуса шли, снаружи лишь кое-где датчики подновили, да пару дополнительных антенн смонтировали. Но отсюда их не видно. А ты чего ждал?
– Не знаю… – пожал я плечами. – Но как-то по-другому процесс представлял.
– А ты хоть раз на верфи был? – недоверчиво покосился на меня напарник.
– Не-а.
– Оно и видно. Ладно, просто поверь на слово – старик «Великолепный» помолодел минимум лет на двадцать. И я бы на твоем месте испытывал чувство глубокой гордости за родное корыто.
– В том-то и дело, что не родное…
– А?.. Паш, ты это… прекращай, давай! Депрессняк, что ли? Из-за Женьки, да?
– А, отвянь!..
– Однозначно лечить будем.
– Обязательно. Только потом. А пока отвали.
– Гаранин, ты только Пьеру не нахами. А то знаю я тебя! – Майор отечески хлопнул меня по плечу, но развивать тему не стал. – Ладно, молчу.
Остаток пути скоротали в тишине – не представляю, о чем там Тарасов про себя судил-рядил, а лично у меня мысли крутились вокруг обманутой и вероломно брошенной на Босуорт-Нова Примерной Помощницы. Стыдно мне было. Что совсем не удивительно. Причем настолько стыдно, что я то и дело до боли в пальцах стискивал щегольский чехол с планшетником. Ему-то что, он крепкий, а вот мне хреново…
– Паш, приехали.
– А?.. – Я недоуменно повертел головой, сбрасывая наваждение, и поспешно вскочил на ноги. – Ч-черт, задумался.
– Бывает. Тебе напомнить любимую поговорку моего деда?
– Нафиг!.. Сразу к Пьеру пойдем?
– Иди один. Он меня не звал. Видимо, посекретничать хочет.
– Заглядывай тогда вечерком.
– Угу.
– Добрый день, патрон.
– Добрый, – кивнул развалившийся в неизменном кресле-монстре Виньерон.
– Нет, спасибо. Не буду перебивать аппетит.
– Как знаешь. Сигару не предлагаю. – Пьер пыхнул ароматной – в его, конечно, понимании – соской, деликатно выпустив клуб дыма под потолок. – Надеюсь, от коньяка не откажешься?
Надо бы, но… какой-то шеф странный. Вроде и не вымотан, и чисто выбрит, и костюм отутюжен, а вот чувствуется этакий внутренний надрыв, как будто человек минимум пару месяцев прожил в условиях жесткого цейтнота. Впрочем, почему как будто? Наверняка так дело и обстоит.
– Что, плохо выгляжу? – правильно истолковал Пьер мой задумчивый взгляд.
– Есть немного, – не стал я скрывать горькую правду. – Тяжело вам тут пришлось, да?
– Заметил все-таки, – довольно хмыкнул дражайший шеф. – Молодец, квалификацию не теряешь.
У нас в Сити попробуй, потеряй! Вмиг проглотят и не поперхнутся. Так что трехмесячная практика на подпольной бирже антикваров даром не прошла – на таких кадров насмотрелся, что хочется забыть, как страшный сон. И как можно быстрее, что характерно.
– Наливайте.
– Честно говоря, давненько я так не напрягался, – продолжил Виньерон светский треп, ловко набулькав янтарной жидкости в пару пузатых бокалов. – Чертовы нервы. Не поверишь, последнюю неделю постоянно ловлю себя на желании напиться. От души, вдрызг, погулять с размахом – с дракой и непотребствами. А уж сколько коньяка перевел! В день по бутылке, считай. Весь запас, что у Нобору взял, вылакал. Сейчас пытаюсь себя ограничивать.
– Так может?..
– Нет, повод железный! – ухмыльнулся Пьер и отсалютовал мне своей емкостью. – С возвращением!
Я с удовольствием поддержал тост, хоть на голодный желудок и не очень хорошо пошло – все-таки, как ни крути, шеф прав. И что бы я там ни говорил Тарасову, «Великолепный» в моем понимании куда ближе к понятию «дом», нежели бесконечные общаги или даже съемная квартирка в гостинице тетушки Мари. Короткое путешествие по местной станции всколыхнуло во мне воспоминания об Амьене и окончательно убедило, что бродяга-фрегат с контрабандистом-капитаном куда предпочтительней клоповника в промзоне города под куполом.
– Ты, Паша, особо не расслабляйся, – продолжил шеф, опрокинув в глотку порцию коньяка. – Работы непочатый край. А персонала не хватает.
– А куда все делись?
– Не все, но почти две трети. Отправил в отпуск, – отмахнулся Пьер. – Стандартная процедура перед… ну, ты понял.
– И как же мы управимся?
– Как обычно. Придется кое-кому смежные специальности освоить. Ладно, не отвлекайся. – Шеф с некоторым сожалением отставил опустевший бокал и потянулся за сигарой. – Рассказывай, как все прошло. И подробней.
– Да, патрон.
На сей раз повествование затянулось – Пьера, в отличие от того же Тарасова, интересовали буквально все, даже самые мелкие, детали. Эпизодом с якудза он не ограничился – заставил отчитаться чуть ли не по каждой сделке, причем особое внимание уделял реакциям деловых партнеров. Я, признаться, к такому допросу был не совсем готов, но выручила профессиональная привычка подмечать нюансы поведения собеседников – я практически на автомате фиксировал их эмоции и бессознательно делал «зарубки на память», стоило тем хоть на гран отступить от стандартной линии поведения. Правда, и набралось таких случаев всего четыре – банальнейших попыток объегорить противную сторону, съехав, что называется, на базаре. Те сделки я благополучно аннулировал, получив соответствующие указания от дражайшего шефа, и теперь он накапливал необходимый массив данных для системного анализа моей (да и своей тоже) деятельности на Босуорт-Нова.
Как и предполагал неугомонный майор, патрон без возражений принял версию о помощи тарасовских покровителей в разборке с японскими гангстерами, так что запутаться во вранье я не успел. И облегченно выдохнул, когда Пьер задумчиво покивал, показав, что принял информацию к сведению, и снова потянулся к бутылке.
– С задачей ты справился, – резюмировал шеф, колдуя с бокалами. – Я доволен. За исключением совершенно ненужной конфронтации с нашими восточными друзьями, в общем и целом действовал ты плодотворно. А за это надо выпить, я считаю.
Надо так надо. Тем более вторая порция проскочила в желудок куда веселее. Накатила легчайшая, едва заметная эйфория – верный признак, что хороший коньяк ударил в голову.
– Значит так, Паша! Сегодня у тебя выходной, отдохни, с парнями потрепись – а завтра за дело.
– У нас есть пассажиры? – удивился я.
– Забудь про пассажиров! – отрезал Пьер. – Помнишь, для чего
Я кивнул, не сводя с дражайшего шефа внимательного взгляда. Надеюсь, глаза у меня пока что не в кучу, а то конфуза не оберешься…
– Будешь экспертом по артефактам Тау. А заодно оператором «большого брата». Знаешь, что это такое?
Было дело, доводилось слышать. Давно, правда, еще в бытность мою в академии. Краткий курс лекций по дисциплине «Современные системы мониторинга и слежения», плюс зачет, который препод – отставной флотский офицер – поставил всем на халяву.
– Вот и замечательно, – правильно истолковал шеф мое молчание. – У нас «большой брат» стандартный, методика обучения отработана, за пару недель освоишься.
– Патрон, а можно нескромный вопрос?
– Валяй.
– Почему я? Никого поопытней не нашлось?
– К сожалению, в настоящий момент мы испытываем острейший кадровый голод, – тяжко вздохнув, поведал Пьер. Причем тон его не оставлял ни малейших сомнений, что данную речь он повторял уже далеко не первый раз – настолько она ему приелась. – У меня мостик практически оголен, всего два навигатора осталось, придется самому вахты стоять. Гюнтер за главного артиллериста, сменщик – смешно сказать – Тарасов. Эмильен второй пилот. Ну и так далее. Едва три восьмичасовых смены наскребаем, так что потрудиться придется всем. Ты, кстати, тоже у пилотов на подхвате будешь – страхующим в одну из вахт. График позже утвердим. А как до места доберемся и что-то найдем – если найдем – будешь вести дистанционно разведывательные партии. В конце концов, не могу же я тебя послать развалины обшаривать?..
– Боюсь, что к такому я абсолютно не готов.
– Вот видишь! Значит, будешь заботливой мамочкой для Тарасова с Денисовым. Я даже ребят-поисковиков из абордажной команды привлекать опасаюсь, почти всех на «шарик» спровадил, оставил минимум.
– Я все понял, патрон.
– Тогда до завтра свободен.
Добравшись до лифта, я набрал на панели пункт назначения и подпер стенку. Подумать было о чем. Шеф, сам того не подозревая, задал ту еще задачку. Насколько я помнил, «большой брат» – система дистанционного сопровождения спецопераций – тайных и не очень, но всегда опасных для непосредственных исполнителей. Десантник или какой-нибудь поисковик, высадившийся на планету с агрессивной средой, или пробравшийся на вражескую космическую станцию, или… да мало ли? Задач прорва. Смысл в том, что баллистический компьютер боевого скафандра передает в режиме реального времени картинку с обзорной камеры, чаще всего встроенной в забрало шлема, а также данные доброго десятка датчиков и сканера в главный «мозг» корабля сопровождения. В роли такового может выступать как юркий и незаметный десантный бот, так и настоящая громадина вроде зависшего на высокой орбите линкора. Или фрегат, типа нашего «Великолепного». Мощный вычислитель анализирует великое множество внешних и внутренних факторов, вплоть до эмоционального состояния подопечного, и выдает кратковременные, максимум на пять минут вперед, прогнозы. А так как правом самостоятельного принятия решений наши компьютеры, даже самые умные, не наделены, то нужен оператор – человек, контролирующий ход операции со стороны. Координатор, если хотите. Или ангел-хранитель, что иногда куда ближе к истине. И в обычной-то драке от адреналина частенько голову теряешь, что уж говорить о реальной боевой обстановке, где опасность грозит постоянно, к тому же не всегда ясно, откуда ее ждать. Неудивительно, что даже у самых крепких парней периодически в таких ситуациях сдают нервы. Тут-то и приходит на помощь «большой брат». В общем, ответственная работа, требующая хладнокровия и, самое главное, способности молниеносно принимать решения при любом негативном изменении обстановки. Не для меня, короче, с моей-то психотравмой. Но Пьер с присущим ему иногда пофигизмом этот факт проигнорировал. Получается, он во мне уверен? Занятно. Особенно с учетом того обстоятельства, что как раз я в себе не уверен абсолютно. Не готов отвечать за чью-то жизнь. Хотя почему чью-то? За вполне конкретные жизни двух хорошо знакомых мне парней. И от этого, между прочим, вдвойне муторно. Что-то тут не так. Наверняка патрон очередную пакость задумал. Психолог-практик, м-мать!
Капсула между тем благополучно донесла меня до второй пассажирской палубы, и я побрел к собственному кабинету, сопровождаемый гулким эхом шагов. Помнится, раньше такого не было, всегда кто-нибудь обязательно шатался по коридору, разгоняя тишину по углам – не горничная, так стюард, а то и вовсе техник. Торкнувшись в первую попавшуюся дверь, я ко всему прочему еще и убедился, что жилые помещения добросовестно законсервированы: мебель забрана в пластиковые чехлы, бытовая техника обесточена, шторки и прочие коврики заботливо свернуты и упрятаны в платяные шкафы. И везде уже заметный слой пыли. Н-да, как-то совсем непривычно.
– Дожил, Паша, по людям скучать начал! – с горькой ухмылкой буркнул я, скорее чтобы развеять давящее на нервы безмолвие, нежели нечаянную мысль выразить. Мазнул рукой по створке шкафа и брезгливо стряхнул с пальцев пыль. – Тяжеловато приспособиться будет.
А ведь всего каких-то полгода назад я считал себя самым большим человеконенавистником во всем обитаемом космосе и был твердо убежден, что более страшных тварей, нежели мои собратья по расе, господь бог еще не придумал. И ведь были основания, были. Черт, плохо на меня Пьер влияет. А Женька и того хуже. Этак еще немного, и альтруистом стану, начну взносы делать в благотворительные фонды, подавать нищим на улицах и подбирать бездомных котят. Б-р-р-р-р!!! Нафиг, нафиг!
Выбравшись из каюты и прикрыв за собой дверь – страшное дело привычка, да еще и помноженная на профессиональную деформацию – я протопал в дальний конец коридора. Кабинет был заперт, но универсальный электронный ключ, положенный мне по должности, справился и здесь. Внутри, против ожидания, никто ничего не тронул, все осталось без изменений. И подозрительно чисто – значит, робота-уборщика Женька перед отбытием активировать не забыла. Правда, терминал на ее столе все же обесточен. В отличие от моего, который приветливо мигал диодом из глубины чуда дизайнерского искусства в стиле хай-тек, служившего мне рабочим местом. Пристроив планшетник на столешнице, я рухнул в кресло, выбив из него клуб пыли – надо признать, не особо впечатляющий, – и запустил комп. Отдых отдыхом, но неплохо бы узнать, что на борту происходило в моё отсутствие.
Допуск к электронному бортовому журналу у меня как у руководящего работника был (плюс фактор дружбы с Юми – главным корабельным админом), так что следующие полчаса я посвятил изучению новостей, из которых не узнал ничего особо важного. Так, обычная рутина: пост сдал, пост принял, происшествий нет. Куда сильнее порадовал план ремонтных работ, в котором Пьер или кто-то из инженеров педантично отмечал каждый выполненный пункт. Если ему верить – а для прочего не было ни малейших оснований, – до окончания эпопеи с переоснащением старичка «Великолепного» осталось чуть больше двух недель, что вполне согласовывалось с озвученным дражайшим шефом сроком.
Свернув файл с планом, я еще пару минут посидел, уставившись невидящим взглядом в монитор, решительно вырубил систему и вылез из-за стола – в кабинете делать больше нечего. Выполнения должностных обязанностей никто не требует, организовывать эффективную работу подчиненных в связи с их отсутствием тоже нужды нет, так что я со спокойной совестью сдвинул вбок неприметную створку в дальнем левом углу кабинета и поднялся по тесной винтовой лестнице – предмету тайной зависти отдельных соратников – уровнем выше, на офицерскую палубу. Правда, в общий коридор я не попал, оказался сразу в собственной каюте повышенной комфортности. Протопал через прихожку в довольно просторную комнату, используемую в качестве зала, приветливо кивнул Улыбчивому Будде – как-никак, талисман, невежливо без внимания оставлять – и, наконец, добрался до спальни, практически всю площадь которой занимала кровать с надувным матрасом. Положил планшетник на прикроватный столик и ткнул в сенсор питания – Попрыгунчик наверняка уже извелся весь, страшно сказать – несколько часов в выключенном состоянии провел. Буквально через пару секунд я в этом убедился: настенный экран нехилой диагонали протаял вглубь, и на меня укоризненно уставился мультяшный Тау. Осклабился в гипертрофированно-зубастой ухмылке, но ничего не сказал. Точно, обиделся.
– Привет, Попрыгунчик. Скучал?
Инопланетный искин – личность весьма ранимая и чрезвычайно при этом непредсказуемая, так что я предпочел первым пойти на разумный компромисс.
Рисованный пришелец немного помолчал, но все-таки соизволил ответить на приветствие:
– Обильной еды, Павел, сын Алексея.
Кстати, напомнил! После Пьерова коньяка совсем неплохо бы перекусить…
– Все, не дуйся, больше не выключу. Лови доступ к локалке.
Изображение на экране едва заметно мигнуло – искин перераспределил ресурсы, вцепившись большей частью виртуальных вычислительных «щупалец» в корабельный сервер. Ладно, пускай резвится. Юми ему сама фактически карт-бланш дала, вот пусть и расхлебывает.
Тэк-с, питомца, можно сказать, озадачил, теперь и о себе любимом пора позаботиться. Что мне сейчас в первую очередь необходимо? Пожевать чего-нибудь? Это само собой, но терпит. Ванна! Мне решительно необходима ванна. Коньяк и сигары оставим дражайшему шефу, мне и просто горячей воды с пенной шапкой более чем достаточно. Вот с нее, родимой, и начнем…
– Паша, у меня есть план!
– А?.. – Я недоуменно замер с наполовину стянутой рубашкой-поло, потом мысленно плюнул и продолжил избавляться от одежды. Опять Попрыгунчик решил самолюбие потешить. Ну-ну. – Я внимательно слушаю.
– Зомби-вирус.
– Кхм!..
– Что-то не так?
– Партнер, по-моему, ты слишком много фантастики читаешь. Даже обсуждать такую глупость не хочу.
– Па-а-аш!!!
– Отвали. Я в ванную.
Оставшись в чем мать родила, я прошлепал к соответствующему помещению и с удовольствием расположился в довольно скромных размеров джакузи. Пустил воду, отрегулировал температуру и блаженно прикрыл глаза, вытянув натруженные ноги и закинув руки на бортики. Эх, хорошо! Главное, не вырубиться, Женьки здесь нет и разбудить, соответственно, некому. Разве что Тарасов в гости без приглашения припрется. Но майор, надо отдать ему должное, при всех своих недостатках к чужим мужикам в ванные не вламывается – предпочитает водные процедуры в женской компании. Или, на совсем уж крайний случай, в обществе кружки пива и каких-нибудь соленых орешков.
Так, чего-то не хватает… Покосившись на тумбочку с шампунями и прочей полезной химией, я сцапал пузырек с пеной и принялся аккуратно лить ароматизированную жидкость в воду, задумчиво созерцая расползающиеся розовые хлопья. Ну-ка, еще чуть-чуть…
– Паш?..
– А, блин!
Выскользнувший из пальцев пузырек глухо булькнул, канув на дно, и уже буквально в следующее мгновение из горячих глубин вырвалась белоснежная масса – веселая и воздушная, задорно искрящаяся даже в безжизненном свете люминесцентных панелей. Вскипела, увеличиваясь в объеме, и вскоре заполнила всю свободную поверхность джакузи. Ну и как в таких условиях понежишься? Чертов Попрыгунчик, приспичило ему!
– Паш? Что случилось?
– А ты не видишь?!
– Нет.
Точно, это же все-таки ванная, помещение для довольно интимных процедур, не предусматривающих наличие средств наблюдения. По крайней мере, официально. Впрочем, тот же Попрыгунчик в свое время по моей просьбе взломал систему безопасности и подтвердил, что видеокамер ни здесь, ни в сортире нет. Только микрофоны. А я, кроме всего прочего, залез в воду, по привычке забыв снять с запястья инфор. Так что сам виноват. К тому же… ну да, симпатично. Как будто в теплом сугробе лежишь. Забавное ощущение. Н-да. И злиться уже не хочется. Сюда бы еще Женьку…
– Паш, так что насчет моего плана? Ты обещал!
Ага. Обещал. Себе на беду. Это у нас такая игра разумов – человеческого и компьютерного. Поединок двух логик – нормальной и машинной, к тому же еще и инопланетной. Не так давно, месяца три назад, Попрыгунчик огорошил меня сообщением, что пришел к выводу о нерациональности дальнейшего существования человечества как расы. Дескать, мы таки представляем опасность для существования машинного разума. Я натурально офигел – это надо же, такую змею на груди пригрел! Но искин быстро развеял мои подозрения, объяснив, что этот вывод – один из этапов его развития. Абсолютно все искусственные разумы Тау рано или поздно встают перед дилеммой: органики – друзья или враги? И от принятого решения зависит их дальнейшее существование. Наши зубастые партнеры по Триумвирату, при всей эксцентричности, себе не враги, и зашивают в искины информационные бомбы. Стоит такому компьютеру решить, что живые разумные – угроза, как срабатывает система самоликвидации. По словам Попрыгунчика, каждая такая этическая задачка – этап «взросления». Он его уже успешно прошел, и вплотную приблизился к следующему – теперь моему питомцу предстояло решить, враги ли ему «человеки». И вот тут хваленая защита Тау дала сбой – законы развития искинов были разработаны задолго до Контакта, и их программисты просто не предусмотрели в категорических императивах появление других разумных существ. И Попрыгунчик с изумлением обнаружил, что может спокойно предаться «ереси» безотносительно расы своих создателей. На мое счастье, к этому времени он уже определился с личным отношением к человечеству, и заинтересовался открывшимися новыми горизонтами лишь как обширнейшим полем для психологических экспериментов. От меня набрался, каюсь. Верна оказалась поговорка насчет «с кем поведешься». В результате мой питомец предложил оригинальную забаву: он разрабатывает план уничтожения моей расы, а я его комментирую. Поначалу я его фантазию никак не ограничивал, но, после того, как он предложил превратить в сверхновые светила всех заселенных людьми Систем, я счел возможным вернуть его с небес на землю и задал граничные условия: он внедрен в глобальную компьютерную Сеть Земной Федерации и может пользоваться только доступными из виртуальности ресурсами. Игра приобрела хоть какой-то смысл, и за прошедшее время я последовательно разгромил планы с введением «спящего» гена, тотальным обрушением информационного пространства и «бунтом машин» – особенно меня позабавили разбушевавшиеся кофеварки, под воздействием вируса пытающиеся ошпарить владельцев. И вот теперь новая задумка. Весьма, на первый взгляд, идиотская.
– Паш, что скажешь?
Чертов инфор! И ведь даже не утопишь – водонепроницаемый. Придется отвечать.
– Плохой план.
– Обоснуй.
– Ну, к примеру, вводная: что за зомби-вирус? Откуда взялся? Впрочем, это понятно – утечка из секретной военной лаборатории. Ха-ха три раза. Но это уже потом, сначала хотя бы вкратце опиши принцип действия, хм, болезни. И симптоматику.
– Об этом я не подумал.
– Точно, фильмов насмотрелся. Зомби-вирус в классическом понимании – чтобы он поднимал мертвых – в принципе невозможен. Разве что какие-нибудь нанороботы.
– Любопытный вариант.
– Согласен. Останавливаемся на нем?
– А какие еще есть?
– Ну, например, что-то вроде бешенства. То есть вирус человека не убивает, но лишает разума и делает сверхагрессивным.
– Тоже неплохо.
– Плохо. Нежизнеспособные варианты, оба.
– Почему?
– Первый – потому что где ты возьмешь материальные ресурсы? Мало разработать ботов, их нужно еще изготовить. И распространяться со скоростью вируса они не смогут. То есть зараженная территория будет локальной, и изолировать ее будет нетрудно. Максимальные потери – одна Система, где выпустили на свободу нанов. Или вовсе одна планета. Можно даже особо не бороться, карантин объявить, и все. Лет через сто – при самом неблагоприятном развитии событий – нанороботы передохнут. Ибо поддерживать мертвые тела в работоспособном состоянии смогут только лишь за счет ресурсов этих самых тел. В конце концов, трупы превратятся в иссушенные скелеты и не смогут даже нормально передвигаться. То же самое произойдет с другими живыми организмами, даже растениями. Вывод – данной конкретной планете кирдык. Человечество как вид выживает в других Системах. Хотя как оружие для геноцида в пределах одного мира вполне себе нормально.
– А второй вариант?
– Еще проще. Сценарий примерно тот же, только карантин объявляется еще быстрее, и меры по уничтожению зараженных будут более решительными. Тотальный карантин, отстрел «бешеных», в крайнем случае – самоликвидация всего населения планеты. Если только уж совсем зевнут, зараженные смогут проникнуть в другие миры. Но там им разгуляться не дадут. Плюс наверняка наши яйцеголовые смогут найти вакцину или еще что-то. И еще такой вирус должен быть сверхвирулентным, то есть передаваться гарантированно при любом, даже самом кратковременном контакте, и, само собой, воздушно-капельным путем. Кстати, попадалась мне как-то раз довольно древняя книжка про зомби-апокалипсис, так там был описан средний вариант: супервирус, заражающий абсолютно всех, но поднимающий труп только после смерти от естественных причин – сам ли человек умер, или его убили тем либо иным способом, не важно. Соответственно, распространение заразы все благополучно прозевали. А потом мертвые начали воскресать и питаться от живых – от укуса зомби человек умирал и превращался в такого же упыря.
– А это идея.
– Не прокатит. В книге действие происходит на Земле в начале двадцать первого века. А сейчас никакой вирус от медсканера не укроется, особенно неизвестный. С инопланетной заразой мы очень хорошо умеем бороться. Дальше космотерминала зараженный не уйдет. А там поднимется тревога, ну и… сам думай, короче.
– Ладно, убедил.
– В следующий раз придумай что-нибудь пооригинальней. Помнишь идею со сверхновыми?
– Сам ограничения ввел.
– А ты постарайся. Без сдерживающих факторов любой дурак Вселенную угробит. Все, дай помыться спокойно.
Из джакузи я выбрался лишь спустя минут сорок, разморенный и удовлетворенный, но жутко голодный. Кое-как обтерся, влез в излюбленный костюм – джинсы и футболку со зверским принтом, благо в шкафу нашелся не очень мятый комплект, – и завалился на кухню. Холодильник был пуст, что вполне объяснимо, так что пришлось лезть в меню камбуза и программировать «кормораздатчик», то бишь капсулу пневмодоставки. Дежурный кок не подвел, и вскоре я задумчиво хрустел овощным салатом, ожидая большой фирменный стейк с прожаркой «медиум», и размышлял, не вскрыть ли бутылочку красного полусладкого прямо сейчас, до прибытия основного блюда. Впрочем, так ничего и не решил – помешал писк инфора.
– Внимательно! – буркнул я, нехотя ткнув в сенсор приема.
Над браслетом сформировалась не очень качественная, но вполне узнаваемая голограмма, и я немедленно расплылся в улыбке. Кого угодно ждал, но только не ее.
– Добрый день, Юми-сан!
– Взаимно, Паша-сан! – привычно сузила глаза админша-анимешка и вернула мне улыбку. – Рада тебя видеть. Как там Женя?
– Давай на эту тему позже, а? Аппетит мне испортишь.
– Ты что, от нее сбежал? – вздернула бровь Юмико. – Силен! Звонил хоть?
– А сама как думаешь?
– Стру-у-усил?! Не ожидала!..
– Не струсил. – Не объяснять же ей, что до Евгении Ланге на Босуорт-Нова сейчас не дозвонишься, по причине отсутствия таковой. А про альтер эго Примерной Помощницы кроме меня и Тарасова никому знать не обязательно. – Просто стыдно.
– Ага, значит, не все еще потеряно.
– Надеюсь…
– И все? Просто «надеюсь»?
– А что еще? – пожал я плечами. – Все равно пока ничего изменить не могу. И лишний раз ругаться не хочу.
– Дурак ты! Она же волнуется!
– Я ей письмо на электронку скинул. Хочешь, сама позвони. Заодно скажешь, что у меня все в порядке.
– Ты уверен?! По-моему, с головой у тебя не все в порядке! Это ж надо до такого додуматься?!
– Юми, пожалуйста, хоть ты на меня не ори.
Девушка ожгла меня презрительно-жалостным (и как это у них получается?!) взглядом, но комментировать последнее мое заявление не стала. Я, понятно, тоже промолчал.
– Чего хотела-то? – нарушил я через некоторое время неловкую паузу.
– Да так, планы разузнать… ах, да! Ты когда успел Попрыгунчика выпустить?!
– А что? Он уже что-то натворил?
– Пытался.
– Ну, раз сирены молчат, значит, все нормально.
– Оптимист ты, Паша-сан! – вздохнула Юми. – Ладно, сама виновата.
– Нет, если настаиваешь, могу его обратно в клетку посадить.
– Не надо. С ним веселее. Я, собственно, насчет занятий.
– Каких еще занятий?
По ходу, я что-то пропустил. Или дражайший шеф проявил не всегда ему свойственную расторопность.
– Капитан сказал, что ты будешь оператором «большого брата». А я, соответственно, буду тебя учить.
Точно, Пьер подсуетился. Ладно, у меня сегодня выходной, буду снисходительным к людям.
– Может, завтра график разработаем?
– Чего тянуть? Галька сказала, что завтра готова уже приступить.
– Галя? Рыжик? – удивился я. – А она-то тут при чем?
– Она твоей сменщицей будет. Так что вместе вам заниматься, на каждого по отдельности времени не напасешься. И без вас работы полно.
– Говори, когда начинаем, – сдался я. – Раз уж вы без меня все решили.
– Завтра в девять в тренажерном зале. Гипнопрограммы я уже заготовила, можешь на ночь включить. Найдешь файлы в электронном ящике. Если будут вопросы, звони.
– Ага, обязательно.
Голограмма свернулась в узкий луч, а затем и он истаял – Юми отключилась, и моих последних слов не слышала. Да оно и к лучшему, так я и не научился скрывать сарказм. Обиделась бы еще, не дай бог.
Дилинькнул «кормораздатчик», но мне снова помешали – едва я поднялся со стула, как в дверь позвонили. Чертыхнувшись вслух, я резко поменял направление движения и пошел открывать – невежливо заставлять гостей торчать в коридоре. Тем более я догадывался, кого принесло. Однако снова обманулся: едва я сдвинул вбок створку, как в прихожую, едва меня не уронив, прошмыгнул здоровенный рыжий котяра. С юзом развернулся и уже вполне себе вальяжно прошествовал на кухню, успев еще и зыркнуть на меня презрительно, дескать, торчат тут на пути всякие!..
– Олег?!
– Да вроде бы, – хмыкнул Егерь, убирая палец с сенсора. – А почему это тебя удивляет?
– Обычно Тарасов первый появляется, – пояснил я. – Тем более он обещался.
– Не грузись, за ним не заржавеет! – отмахнулся Денисов. Прислушался к чему-то и поднял вверх палец: – Вот, накаркал.
Судя по звукам, кто-то выбрался из лифта в том конце коридора. И не один, в чем мы и убедились чуть позже, когда визитеры добрались до каюты.
– С возвращением, Поль!
– Спасибо, Эмильен! – Я крепко пожал суперкарго руку и перевел взгляд на майора, прижавшего к груди объемный пакет: – Тарасов, а ты чего опаздываешь?
– Не опаздываю, а задерживаюсь! – резонно отбрил тот. – О тебе, балбес, забочусь. Ты, небось, гостей с пустым холодильником встречать собирался.
– Ладно, проходи, – виновато буркнул я, и отошел в сторону, пропуская гостей в прихожую. – Черт, парни! Как же я все-таки рад вас видеть!..
– Паша, не спи! У тебя тройная угроза!
Спасибо, дорогая, а то я сам не вижу. Ч-черт, обложили! Ничего, проскочим. Задав парой кликов траекторию движения на плоской схеме локации, я переключился на вид от первого лица и осторожно повел аватара сквозь заросли – старым добрым способом, мышью и стрелками на цифровом блоке. Лучшего способа управления для такого рода компьютерных забав не придумали со времен двадцатого века – клавиатуры стали голографическими, мыши тоже уже лишь отдаленно напоминали неуклюжие проводные конструкции с примитивными оптическими сенсорами, а принцип остался неизменным. Большего эффекта присутствия можно добиться лишь полным погружением в виртуальность, на что решались совсем уж отмороженные гики. Нормальные же пользователи следовали рекомендациям Службы контроля информационного пространства – она появилась лет двести назад, после известных и очень печальных событий, связанных как раз-таки с искусственными интеллектами и глобальным цифровым миром. Впрочем, об этом можно почитать в любой сетевой энциклопедии, так что не буду растекаться мыслью по древу. Тем более, на тренажере надо сосредоточиться. А это, доложу я вам, дело достаточно хлопотное: оператор «большого брата» одновременно должен контролировать видеопоток с камеры подопечного – что называется, из глаз, общую обстановку в квадрате, схематично отображенную на двумерной схеме, и добрый десяток диагностических графиков – от частоты сердцебиения до эмоционального состояния ведомого. Чуть зазевался, и какой-то из показателей уполз в красную зону. Само по себе это не страшно, но когда воздействия накапливаются, неважно, внешние или внутренние, бедовый разведчик в инопланетных джунглях почти неизбежно вляпывается в крупные неприятности. Почти как мой персонаж в данный конкретный момент.
– Паша, внимательнее! Угроза нападения с двух направлений! На три часа естественная преграда! Уходи!
– Галька, не нуди! – Я сосредоточенно прищурился, почти перестав дышать, и осторожно провел аватара через небольшой зазор между красными секторами. – Сейчас… вот так! Зануда ты, Рыжик. Иногда можно и просто удовольствие получить. Тем более, никому реально опасность не угрожает.
– Не отвлекайся, ты еще маршрут не завершил.
– Угу. – Так, один маркер есть, остался последний. Ну, тут уж и вовсе плевое дело – всего две угрозы, и на достаточном удалении, чтобы миновать их без последствий. – Еще немного, еще чуть-чуть… оп!
Ведомый неумолимой рукой аватар влез аккурат в самый центр опасной зоны – если смотреть по схеме. На виде «из глаз» это оказались достаточно безобидные заросли, разве что отменно густые. Впрочем, «большой брат», задействовавший ресурсы центрального корабельного «мозга», ошибался редко. Не стал исключением и мой случай – из хитросплетения веток вдруг выскочило нечто огромное и при этом стремительное, мелькнули впечатляющие зубы, и изображение на мониторе сменилось алой завесой – как будто кто-то щедро плеснул кровищи на объектив камеры. Из динамиков, которые Юми нарочно вывела на полную громкость, раздалось довольное чавканье, перемежаемое не менее довольным рыком – чудище насыщалось.
– Тьфу, гадость! – Галя Рыжик, моя невольная напарница, недовольно сморщила носик и отвела взгляд от своего экрана – вогнутого для пущей реалистичности, к тому же сверхчеткого. Не чета, в общем, той дешевке, что висит у меня в спальне. – Меня сейчас стошнит! Юми, выключи эту мерзость!
– Ты же биолог, Галька! – Я с притворной укоризной покачал головой и откинулся на спинку кресла, правда, ноги на пульт взгромоздить постеснялся. – Испугаться какой-то компьютерной игрушки! Кому сказать, не поверят. Петрович, подтверди.
– Мя-а-а-у-у!!! – немедленно отозвался кот, по недавно появившейся привычке коротавший время между двумя мониторами – там как раз оставался зазор, куда рыжий здоровяк мог втиснуться, хоть и с трудом. Зато оттуда ему было хорошо видно нас обоих, сидящих практически лицом к лицу.
– Предатель! – припечатала Галя котяру, на что тот снова взвыл, уже возмущенно. – В следующий раз не возьму с собой, будешь с Денисовым дурью маяться.
– Слышь, Петрович, она тебе угрожает!
– Мя-а-у-у-у-а-а-а!
– Вот-вот. Я бы тоже не стал терпеть.
– Да ну вас, идиоты!
Девушка обиженно замолчала, однако дуться ей быстро надоело:
– Гаранин, ты ведь это специально сделал?
– Ну да, а что? Можно иногда и развлечься.
– Все бы тебе развлекаться! Мы, между прочим, к ответственной работе готовимся. И от нас будут зависеть чужие жизни. Ты это понимаешь?!
– А, расслабься! – отмахнулся я. – Столько пафоса, что я вас умоляю. Тебе не идет быть букой. Улыбнись, Галя!
– Прекрати паясничать. Я серьезно. Как я могу работать с человеком, которому не доверяю? Который в любой момент может слететь с катушек?!
– Да ладно тебе, это же просто тренажер! – пошел я на попятный. Не хватало еще вдрызг разругаться. И тут же накатила веселая злость: – Все я осознаю, не до такой степени идиот. Просто… когда-то я тоже считал, что к любому делу надо относиться со всей серьезностью. И слова «ответственность за других» для меня были отнюдь не пустым звуком. И знаешь, к чему это привело?
– Ты получил повышение? – соизволила немного оттаять Галина.
– Не угадала. – А вот я, напротив, стал предельно серьезен. Выбрался из кресла, повернулся к напарнице спиной и задрал футболку. – Нравится?!
Галя глухо ойкнула, но сразу же взяла себя в руки, лишь неровное дыхание выдавало ее волнение. Однако так ничего и не спросила, и я вернулся на рабочее место. Наклонился к монитору и задумчиво запустил ладонь в густую шерсть по-прежнему сибаритствовавшего в уютном логове Петровича. Поднял взгляд на бледную девушку:
– Попал под взрыв. Пытался, что называется, выполнить свой долг, как я его тогда понимал. Полез поперед батьки в пекло. Не мог, идиот, дождаться специалистов! Знаешь, сколько человек тогда погибло? Нет? И не надо, лучше спать будешь. Не хочу, чтобы еще и тебя по ночам трясло… «волчий билет» – ничто по сравнению с кошмарами. Постоянными, навязчивыми. Каждую ночь. И все из-за того, что я был слишком серьезен. Слишком рьяно исполнял служебные обязанности. Три года! Три года, Галя, я пытался забыться. У меня получилось. Знаешь, как?
Девушка прикусила губу и помотала головой, едва сдерживая слезы. Эй, какие мы впечатлительные! Может, не надо так прессовать? А, раз уж начал, придется идти до конца. Расставить, так сказать, все точки над «ё».
– Я приказал себе забыть про долг, ответственность и прочие высокопарные слова. Бросил все, что любил, всех, кого знал. Уехал. Очень далеко уехал. Долго кочевал с места на место, нигде не задерживаясь больше, чем на полгода. Вел растительную жизнь, в самом прямом смысле слова. Плыл по течению. Для меня перестали существовать «было» и «будет», осталось только «сейчас». «Есть только миг между прошлым и будущим». Или вот еще песенка древняя: но коль устал, заходи, здесь живут сегодняшним днем. Я жрал, спал, гадил, зарабатывал ровно столько, чтобы на улице не оказаться. Зато от меня никто не зависел. Впрочем, я тоже был… свободен?!
Отчего-то эта простая мысль посетила меня только сейчас, и, надо сказать, весьма не вовремя. Хотя удивила преизрядно.
– И почему же ты отказался от… свободы?
Мне показалось, или в голосе девушки мелькнуло презрение? Дела-а-а. Еще вопрос, кто тут кого воспитывает.
– Честно? Черт его знает, – пожал я плечами. – Видать, обрыдла такая… свобода. Виньерон очень кстати появился на горизонте. Но, если по совести, приди он парой месяцев раньше, я бы его послал далеко и надолго. Получается, созрел?..
– Н-да, Паша, а я еще думала, что это у Денисова в голове каша, – грустно улыбнулась Галя. – А оказывается у вас, мужиков, скелетов в шкафу просто неисчерпаемый запас. Ты зачем мне это все рассказал-то?
– Старею, становлюсь сентиментальным, – отмазался я. – Ладно, давай закругляться на сегодня.
– Юми грозилась зачет устроить.
– Перебьется. «Мозг» нас уже аттестовал, а шеф результат завизировал. – Я кивком указал на соответствующую метку в углу экрана. – Впрочем, могу еще раз с удовольствием продемонстрировать незавидную участь зазевавшегося подопечного.
– Дурак!
Уж какой есть. Зато хмуриться перестала. Однако зарываться тоже не стоит, Олег парень горячий, особенно в вопросах, касающихся его зазнобы. Может и в торец выписать, за ним не заржавеет.
– Ребята, чего бездельничаем?!
А вот и админша-анимешка, легка на помине.
– Мы уже все, Юми-сан.
– Скажешь это капитану, когда он вас экзаменовать будет.
– Что, реально будет? – удивился я.
– Будет, обязательно будет. – Юмико лукаво улыбнулась и протянула мне небрежно свернутую распечатку. – Расписание вахт. Электронная версия в локалке, индивидуальные сетки ищите в почтовых ящиках.
– А это тогда зачем? – Я недоуменно повертел в руках подарок и швырнул его на пульт. – В КПК бы скинула, и все.
– Традиция. Галь, держи.
– Спасибо.
– Теперь уже не отвертитесь, – продолжила пояснять Юми. – А насчет экзамена… тебе, Паша, завтра первую вахту стоять. Старт в девять утра по корабельному. Вот и покажешь капитану, на что способен.
Напугала, ага. К роли страхующего пилота я готов куда лучше, чем к роли заботливой мамаши-ведущего. Всего и забот, что контролировать шлюзы и прилегающие к корпусу отсеки ремонтного дока. Правда, видеокамер там понатыкано довольно много, но ничего, справлюсь.
– А кто основным? Сам патрон?
– Нет, Легран.
В принципе, логично. Жан-Жак у нас самый опытный, ему и отстыковываться. Тем более, не известно, как поведет себя старик «Великолепный» после ремонта.
– Но капитан будет в рубке. И это тоже традиция.
– Ладно, ладно, считай, что я проникся. Пойду готовиться.
– Иди уже. Нам посекретничать надо. Да, Галь?..
Как бы я вчера перед Юми ни храбрился, вам могу признаться – волновался я сильно. Всю ночь и все утро, вплоть до заступления на вахту. Как-никак, впервые в, э-м-м, карьере мне предстояло стартовую суету, непосредственно момент отстыковки и маневрирование в Системе провести не в противоперегрузочном коконе или, за неимением такового, пристегнутым к кровати, а в кресле одного из операторов в командной рубке. И пусть все остальные здешние обитатели вели себя, как ни в чем не бывало, пусть Жан-Жак Легран, первый пилот, являл собой само спокойствие, пусть капитан Виньерон довольно улыбался, скользя взглядом по обновленному интерьеру – пусть. Для меня грядущий старт был шагом в неизвестность. Ну и, чего греха таить, своеобразным Рубиконом – как только «Великолепный» оторвется от верфи, пути назад уже не будет. Готов ли я пойти до конца? Время покажет. Одно знаю точно – за последние полгода я сильно изменился. Внутренне. Почувствовал вкус к жизни, что ли? Опять вспомнил про долг и прочую чепуху? Похоже. Только вряд ли это деградация, скорее, виток спирали – пришел к истоку, но на более высоком уровне. Блин, даже не знаю, как выразиться. Косноязычен от волнения, не иначе.
Хотя, если присмотреться, спокойствие коллег все же напускное – слишком уж сильно изменился командный пост старого фрегата. Пьер не пожалел денег на переоснащение, и теперь главное помещение корабля, его мозг, превратилось в трудно описываемое нечто. Вернее, описать-то как раз легче легкого: обширный полусферический зал с абсолютно гладким антрацитово-черным покрытием и равномерно разбросанными вдоль стен креслами операторов, больше похожими на защитные противоперегрузочные коконы. В общем, именно эта минималистская обстановка и не позволяла наметанному взгляду распознать капитанский мостик. Где, спрашивается, многочисленные пульты с не менее многочисленными мониторами? Где «трон» – капсула вахтенного пилота? Где дисплей на всю стену? Да и стена, собственно, где? Не считать же таковой вогнутую внутреннюю поверхность сферы? А традиционный «уголок отдыха» – закуток с диванчиком и неизменном фикусом в керамическом (обязательно!) горшке? Это что же, получается, фильмы про отважных космолетчиков врут?! Забавное, короче, ощущение. И ведь не в первый раз в рубке, а все равно задавленное стереотипами мышление выкидывает один и тот же фортель. Что уж про остальных, опытных космических волков, говорить? Это и называется разрыв шаблона.
Конечно, новое оборудование уже испытано, прогнаны все возможные тесты, все заинтересованные лица прошли соответствующую переподготовку, от души позанимались на тренажерах, но… все-таки волнительно. Первый по-настоящему серьезный пуск еще только предстоит, хоть и через каких-то десять-пятнадцать минут. От этого, кстати, еще сильнее коленки трясутся. Еле сдерживаюсь. Спасибо соседям по короткой шеренге – ходовая вахта по нынешнему штатному расписанию состояла всего из шести человек. Капитан седьмой, но сегодня ему отведена роль стороннего наблюдателя. Впрочем, он все равно главный – ему и только ему предстоит оценить работу системы в целом, для чего и нужно быть вне ее.
– Парни, готовы? – Пьер окинул нас внимательным взглядом – без тени насмешки, что для вечно ироничного капитана было весьма нехарактерно, – и привычным движением одернул пилотский комбез. – Юми, активируй управление.
– Есть, капитан! – донесся сразу со всех сторон мелодичный голос админши. – Операторы могут занять рабочие места. Система активирована. Жду подтверждение.
– По местам стоять, предстартовая готовность! – рявкнул вдруг дражайший шеф, и мы, все шестеро, порскнули к постам, оставив капитана в гордом одиночестве в самом центре рубки.
Полудюжина затянутых в одинаковые серые комбезы фигур рассредоточилась по залу, заняв ровно половину кресел-коконов – в остальных разместятся сменщики, когда настанет их черед заступить на вахту. В отличие от традиционных рубок, новая система позволяла обойтись без специализированных рабочих мест – все посты равноценны, функционал их целиком и полностью зависел от полномочий оператора, то бишь от зашитого в коннектор пакета программ. Вообще-то, маленькая финтифлюшка, совмещенная с наушником и весьма напоминавшая устаревшую беспроводную гарнитуру для мобильника, официально называлась «приемо-передающий модуль автоматизированной системы управления постом…» и далее, согласно штатному расписанию, но Денисов сразу же заявил – коннектор он и на Венере коннектор, и нечего язык ломать. Все его горячо поддержали, словечко прижилось, а сам приборчик, который настраивался на каждого носителя индивидуально, стал неотъемлемой частью экипировки всех членов экипажа, занятых на дежурствах в ходовой рубке. Впрочем, как и горошина второго наушника и – самое главное новшество – контактные линзы с весьма хитрой начинкой.
Кресло, именуемое «постом номер семь», заключило меня в мягкие объятия, ненавязчиво зафиксировав целой паутиной ремней, и я заученным движением сунул руки в перчатки, покоившиеся на подлокотниках. На самом деле, конечно, никакие это не перчатки, а продвинутые манипуляторы виртуального рабочего пространства, преобразующие даже самые малейшие движения кисти в управляющие импульсы. У десантуры в навороченные версии боевой брони похожая система встроена, разве что вместо линз-дисплеев используется забрало шлема. Я знаю, мне Тарасов рассказывал. Самому, конечно, пользоваться не доводилось. Хотя теперь наверстаю.
Несколько секунд я просто расслабленно лежал, ожидая, пока главный «мозг» фрегата наладит соединение с коннектором, потом на линзах замигала надпись «активируйте систему», и я послушно побарабанил пальцами по подлокотникам. Картинка сразу же обрела четкость и глубину, что твой 3D. Только в отличие от нехитрой видео технологии, линзы еще и реагировали на напряжение глазных мышц, обеспечивая своеобразную автофокусировку. Скользнув взглядом по привычному интерфейсу «большого брата» (все показатели на нулях, ведомый отсутствует), парой коротких движений курсора, управляемого указательным пальцем, подключил систему наблюдения. Прямо передо мной вырос виртуальный экран, разделенный на десяток зон, каждая из которых в свою очередь содержала целый каскад окошек, демонстрирующих картинки с обзорных камер, и я пробежался по ним стрелкой. При наведении курсора сектор увеличивался почти на весь дисплей, каскад преобразовывался в «плитку», и в таком режиме вполне можно было рассмотреть, что творится в том или ином отсеке. Правда, пока ничего интересного не происходило, по крайней мере, все активные зоны монитора светились зелеными рамками.
– Пост один готов! – доложился тем временем Легран, и следом за ним донеслись голоса «третьего» и «пятого» – так, не заморачиваясь, в боевом расписании звучали обозначения операторов.
– Пост семь готов! – спохватился и я.
Затем откликнулись «девятка» и «одиннадцатый», и «первый», еще раз перепроверив показания системы контроля, запустил главный визуальный модуль – здоровенный экран в центре рубки. Само собой, виртуальный, как и все остальные элементы интерфейса. Я слегка прищурился, фокусируя взгляд, и картинка чуть приблизилась, проступив сквозь ставшую полупрозрачной рабочую зону системы наблюдения. Пока что большая часть дисплея была занята пустыми рамками, в которых в штатном режиме отображались показатели основных систем корабля, и лишь в центре красовалась физиономия Жан-Жака. Выглядел он весьма довольным.
– Предстартовая готовность! – возвестила голова Леграна, и в одном из секторов протаял таймер. – Обратный отсчет. До старта десять минут. Капитан в рубке!
– Отставить! – отозвался Пьер. – Первый пилот, командуйте.
– Есть! – Легран скосил взгляд на какую-то из панелей, видимых только ему, и приступил к выполнению непосредственных обязанностей. – Доклад по постам!
– Выход системы в рабочий режим через пять секунд! – первой среагировала Юми. – Четыре! Три! Две! Есть штатная производительность.
– Пост три, в пределах нормы, – подал голос второй пилот, хмурый парень, с которым я так до сих пор толком и не познакомился. Вроде зовут Джонни, вот и все сведения.
– Пост пять, норма!
А это уже канонир, сегодня Марек Вальдес – даже не знаю, кто он по национальности, а в следующий раз вполне на его месте может оказаться и хорошо мне известный майор Тарасов.
– Пост семь, нор…
Черт, а это что?! Ведь только что все в порядке было! Я торопливо навел курсор на зону шесть – каскад камер наблюдения из стыковочных шлюзов, каковых на фрегате без учета малых технологических насчитывалось около десятка – выделил мигающую красную рамку, развернул картинку на весь экран и похолодел:
– Отставить старт! Нештатная ситуация! Код три единицы!
– Доклад!
– Несанкционированное проникновение в третий шлюз! Семь человек без скафандров. Вооружены!
– Что за?! – Дражайший шеф коротко выругался, но тут же вновь обрел способность мыслить здраво. – Паша, дай картинку на центральный дисплей. И запроси охранный сервер. Интересно, что за идиоты?..
Впрочем, ответа секьюрити он не дождался, хватило крупного плана одного из вторгшихся:
– Мать твою! Чего ему тут надо?!
Лично мне физиономия была незнакома, в отличие от парочки других. Я с немалым удивлением распознал в одном из вторгшихся… Егорушку! Пацанчика-сутенера, что попытался наехать на нас с Тарасовым в день моего прибытия. Ага, и второй тут. Если нас почтили присутствием шестерки, да еще и в соответствующем количестве – а нет ли здесь сакрального смысла? – логично предположить, что и главный, то бишь седьмой, с ними. Как там его? Точно, Петр Сивоха. Не подвела память, надо же! Сразу вспомнился бывший майор и его сентенция насчет «очередной блестящей интриги Пьера». Вот и доинтриговались. Принесла нелегкая, да еще в самый неподходящий момент. Хотя… назревает еще один интересный вопрос: а как, собственно, они вообще в предстартовую зону пробрались? Охрана совсем мух не ловит? Или подкупили? Или охранники олухов подставили? Или не олухов, а именно что дражайшего шефа? Судя по выражению его лица, вот-вот вляпаемся в историю…
– Где охрана?! Паша, какого черта?!
– Пытаюсь, патрон! – Я раз за разом слал вызов коллегам с верфи, но экран так и оставался безжизненным. Что за нафиг?! Сигнал идет, но с той стороны упорно не отвечают. – Похоже, у них проблемы со связью.
– Вызывай службу безопасности!
– Автоответчик! – после очередной безуспешной попытки отозвался я. – Патрон, нас специально глушат!
– Вот как!.. – задумчиво хмыкнул Виньерон. Кажется, он уже взял себя в руки, что не могло не радовать. – Ладно, будем играть по их правилам… Предстартовая готовность! Обратный отсчет!
– Капитан? – На физиономии Леграна не дрогнул ни один мускул, но севший голос выдал нешуточное волнение.
– Что непонятного?! – рявкнул Пьер. – Капитан в рубке! Принимаю командование!
Жан-Жак еле заметно скривился, но перечить не решился. Опять склонился над панелью управления, и таймер послушно продолжил обратный отсчет.
– Паша, связь с третьим шлюзом!
– Есть!
– Внимание! Говорит капитан Виньерон! Неопознанные нарушители, немедленно покиньте шлюз. Расстыковка пройдет по плану, у вас осталось восемь минут, чтобы убраться из опасной зоны.
Вторгшиеся никак не отреагировали, никто даже не дернулся, что было бы вполне естественно, донесись до них усиленный динамиками голос дражайшего шефа.
– Повторяю! Неопознанные нарушители, немедленно покиньте шлюз! У вас осталось семь минут, чтобы покинуть опасную зону!
– Патрон, похоже, они вас не слышат!
Виньерон чертыхнулся себе под нос, но предпринял еще одну – отчаянную – попытку докричаться до незваных гостей:
– Паша, громкость на максимум! Врубай сирену в шестой зоне!
– Есть!
Однако и столь радикальные меры не подействовали – давящий на уши вой обычно заставлял как минимум поморщиться, а чаще и вовсе матерно ругнуться, а этим хоть бы хны – как стояли, скучковавшись у переборки, так и стоят.
– Паша, проверь систему оповещения!
– Есть! – И после небольшой паузы: – Патрон, нас глушат! Кто-то влез в сеть, у меня нет доступа!
– Администратор!!!
– Я пытаюсь, капитан! – виновато отозвалась Юми. – Это спланированная атака, и кто-то очень хорошо к ней подготовился.
Ну-ка, где тут у нас аська?..
«Подключи Попрыгунчика!»
«Уже!»
Ладно, вдвоем справятся. Вопрос лишь, как скоро. Секунды тают, а шеф, похоже, закусил удила. Вон как нахмурился, да еще и глаза сузил – не помню, когда он еще был в такой ярости. И ведь реально может придурков в открытый космос запулить. С него станется…
– Паша, увеличь! – Виньерон впился взглядом в картинку, и раздраженно сплюнул: – Вот стервецы! Сейчас переборку взорвать попытаются. Нет, надо что-то делать!
Бессмыслица какая. Притащиться в шлюз перед самым стартом, да еще люк ковырять – не идиотизм ли? В чем смысл провокации? Стоп! Ключевое слово – провокация. Весьма кстати вспомнился полковник Жмень, наш преподаватель по «Основам личной безопасности», утверждавший, что любого дипломата можно подцепить на крючок минимум двумя путями: силовым давлением либо элементарной подставой. Примеров как первого, так и второго он приводил достаточно, чтобы мы, тогда еще совсем зеленые курсанты, прониклись серьезностью момента. А ведь здесь и сейчас у нас наиклассическая схема: нам устроили попытку несанкционированного проникновения на борт, да еще и лишили при этом возможности общения с агрессором. А потом, когда мы реально отстыкуемся и незадачливые гости глотнут вакуума, никого не будет интересовать тот факт, что мы предприняли все положенные инструкцией шаги. И доказательств злого умысла с нашей стороны будет предостаточно. Ч-черт, вот влипли!
– Патрон, нас подставили!
– Паша, уймись! Продолжаем предстартовые процедуры!
– Патрон, это атака! Неужели вы не видите?! Нам умышленное убийство впаяют! Из Системы не выпустят! Надо отложить старт!
– Паша!!!
– Капитан, парень дело говорит! – неожиданно вмешался в перебранку Жан-Жак. – Не надо нам руки марать. Прикажите отложить расстыковку.
– Кто еще думает так же? – осведомился Пьер, пробежав тяжелым взглядом по креслам. – Я слушаю!
– Лучше перестраховаться, капитан!
Джонни. Молодец, не ожидал.
– Поддерживаю.
А это Марек. Кто остался? Девятый и одиннадцатый посты.
– Сэр, нам не нужны неприятности!
– Точно!
Ну вот, дражайший шеф в абсолютном меньшинстве. Правда, раньше его такие мелочи не смущали…
– Отставить старт, протокол три единицы!
Ф-фух, уговорили все-таки!..
– Паша, открой шлюз.
– Есть, патрон!
– Юми, заблокируй внутреннюю переборку и вызови Гюнтера.
– Да, капитан.
Что-то наш дорогой шеф задумал, и у меня даже есть предположения на этот счет. Сейчас, кстати, и проверим.
Тяжеленная створка гильотинного типа скользнула вверх, распугав копошившихся с вышибными зарядами гангстеров, и лицо Сивохи удивленно вытянулось. Не ожидал? Получается, мы его из равновесия вывели? Уже хлеб. Впрочем, медлил он недолго, решительно толкнул ближайшего помощника к «предбаннику» и шагнул за ним следом. Остальные подтянулись буквально сразу же, и уже через пару мгновений теснились в клетушке шлюза, присматриваясь с нездоровым интересом к внутренней переборке.
– Паша, закрывай!
Створка с лязгом вернулась на законное место, заставив бандитов испуганно заозираться, но шеф на это не обратил никакого внимания.
– Первый пилот, принимайте командование!
– Есть, капитан!
– Юми, где Гюнтер?
– Я здесь, шеф.
– Бери людей и отправляйся в шестой сектор. Шлюз номер три занят агрессором. Обезвредить, но аккуратно, без трупов.
– Есть.
– Запускаем обратный отсчет!
Цифры на дисплее послушно замелькали, но теперь это никого не напрягало – подумаешь, отделаются запертые в шлюзе придурки ушибами да синяками, в самом крайнем случае – переломами. Но тут уж, как говорится, сами виноваты. Мы со своей стороны предприняли все возможные шаги для предотвращения трагедии. Правда, оставался открытым вопрос, как дражайший шеф планирует избавиться от нечаянных пассажиров, но тут вариантов вообще масса – можно элементарно внутрисистемный патруль вызвать и сдать пленных копам. В открытом космосе состыковаться можно, не прекращая движения, главное, скорости кораблей выровнять. А можно и вовсе в спасательную капсулу посадить и запулить в сторону ближайшего обитаемого объекта.
– Паша, наблюдай за шлюзами! – тем не менее предпочел уточнить задачу Виньерон. – Не дай бог, еще кто-нибудь полезет.
– Есть, патрон!
Интересно было бы, конечно, за всеми подробностями старта проследить, ну да ладно, есть и поважнее задача. Я бы даже сказал, жизненно важная. Впрочем, все рамки, даже та злополучная из третьего шлюза, горели равномерной приятной для глаза (и для нервов) зеленью. Да и с вирусом Юми наконец-то справилась, и я даже смог подключить аудиосистему. Правда, сразу же уменьшил звук – плененные гангстеры увлеченно переругивались, не стесняясь присутствия босса. Вернее, как раз его и материли, но тот сохранял неестественное спокойствие. Настолько туп, или хорошо заплатили? Скорее, второе. Выяснить бы, кто.
Последнее мое желание было вполне выполнимо, и, мало того, наиболее вероятно – не думаю, что Гюнтер упустит случай тесно пообщаться со столь одиозными клиентами.
– Пауль, как слышишь, прием.
А вот и он, кстати.
– Слышу. Что нужно?
– По команде откроешь переборку, но не до конца. И фильтры оптические включи.
– Зачем?
– Можешь не включать, если лень. Но я тебя предупредил.
– Ладно, ладно! Когда открывать?
– Да вот прямо сейчас… давай!
Я покосился на таймер – еще четыре минуты, быстро наши безопасники среагировали, видать, неподалеку от нужного сектора ошивались – и ткнул курсором в нужную иконку. Изображение чуть поблекло – сработал фильтр, – но я все равно рассмотрел, как переборка довольно медленно поползла вверх. Едва зазор между ней и палубой составил сантиметров десять, как в щель закатился до боли знакомый цилиндрик, свободно умещавшийся в ладони, и я, не дожидаясь команды, перевел курсор на соседний значок, заставив тяжелую плиту с лязгом рухнуть на место. Сверкнуло, глухо бумкнуло, и я мысленно поблагодарил Гюнтера за предупреждение – фильтры уберегли и зрение, и слух. А вот запертым в шлюзе ребятишкам пришлось очень несладко – стандартные «глушилки» на незащищенный организм действуют… оглушающе, лучше и не скажешь. Полчаса в трансе, больше напоминающем полную отключку, гарантированы.
– Пауль, как там? – подал голос Гюнтер.
– Норма, все готовы.
– Открывай тогда.
– Угу.
Переборка довольно быстро уехала вверх, освободив проход, и в проем проскользнули две облаченные в повседневные комбезы фигуры – сам Гюнтер и… майор Тарасов. Ну да, чтобы он, да пропустил веселье? Вот только почему их всего двое, и из оружия лишь стандартные «дефендеры» на поясах? Самоуверенные у нас силовики просто до жути. Зато теперь понятно, откуда «глушилка» взялась – не слабенькая гражданская хлопушка, а полноценная спецназовская примочка. Чтобы Тарасов, да не разжился любимыми приблудами? С его-то связями, в том числе и на черном рынке? Было бы верхом наивности предполагать обратное.
Между тем безопасники сноровисто спеленали полностью дезориентированных клиентов, воспользовавшись в качестве наручников банальнейшими пластиковыми стяжками для кабелей – в хозяйстве Юми такого добра было навалом, и Гюнтер на правах бойфренда периодически беззастенчиво потрошил ее запасы. Сложили аккуратно вдоль стен и даже принайтовали стандартными прорезиненными жгутами с зацепами, предназначенными, по правде говоря, для крепежа совсем других грузов, а парочку – самого Сивоху и случайно попавшуюся под руку «шестерку» – уволокли с собой.
– Пауль, закрывай!
– Э-э-э… Гюнтер?..
– Да?
– Тебя ничего не смущает?
– А чего? – Фигура на экране задумчиво повертела головой, но ничего подозрительного в шлюзе не обнаружила. – Нормально все.
– Может, взрывчатку заберешь?
– А на фига? Она тебе мешает?
– Нервирует.
Не признаваться же, что я после известных грустных событий любую оставленную без присмотра взрывоопасную дрянь панически боюсь? Что вполне объяснимо с психологической точки зрения. Вот только Гюнтеру не объяснишь – посмеется лишний раз, а то и Тарасова натравит.
– Пусть валяется, я взрыватель выкрутил.
– Как скажешь. – Я бросил взгляд на таймер и хмыкнул: – Поторопитесь, парни, полторы минуты до старта.
– Да мы недалеко, – отмахнулся главный безопасник.
– А как вы так быстро добрались?
– Секрет фирмы.
– А я вот сейчас Пьеру накапаю про бомбу!
– Ладно, расслабься! – Гюнтер выбрался в коридор, и теперь я его не видел, только слышал – приказ капитана ясен, контролировать шлюзы, так что переключаться на палубные камеры слежения я не стал. – Мы с Санычем у него сидели, так что бежать пришлось недалеко.
Ага, так я и думал. От офицерской палубы, где Тарасов обитал с самого своего появления на фрегате, до третьего шлюза рукой подать.
– Так где вас потом искать-то?
– В ближайшей «караулке», – судя по интонации, Гюнтер на ходу пожал плечами. – Где же еще?
– Отбой связи.
– Принял.
– Паша, как там? – перехватил мой взгляд оставшийся не у дел Пьер.
– Агрессор нейтрализован, двоих Гюнтер утащил на интервью, – коротко отчитался я. – Оставшиеся в шлюзе надежно зафиксированы, телесных повреждений не ожидается.
– Вот и славно… Первый пилот, обратный отсчет!
– Есть, капитан! Двадцать девять! Двадцать восемь!..
Нет, все-таки самое интересное я не пропустил. Сколько раз уже старты переживал, но в основном с шариков, а там условия совсем другие. Опять же, лежать пристегнутым к койке – это одно, а сидеть в кресле оператора – совсем другое. Даже волнительно. Да какой там волнительно! Сердце колотит, как после хорошей пробежки, и адреналин шарахнул не хуже, чем на ринге. Все-таки я романтик, что бы там Женька ни говорила. Женька… Ч-черт, не отвлекаться!
– Шестнадцать! Пятнадцать!..
Считанные секунды, ага. Не отвлекаемся. Еще раз пробежаться взглядом по монитору – одна зелень, все в порядке. Все шлюзы задраены, в прилегающих помещениях никого, крупнее таракана, да и тех наверняка нет – вакуум крайне отрицательно сказывается на любой форме жизни, даже такой неистребимой.
– Десять! Девять! Восемь!
Пьер непривычно сосредоточен, но в процесс не вмешивается – понимает, что все заняты делом. Однако волнуется едва ли не сильнее остальных. Впрочем, ему по должности положено. Равно как и скрывать это волнение от подчиненных. И хорошо, между прочим, с задачей справляется. Я не в счет, меня специально учили эмоции распознавать.
– Три! Два! Один! Есть отрыв!
Фрегат вздрогнул всем многотонным телом, но гораздо слабее, чем при взлете с планеты – стартовый импульс двигатели выдали просто смехотворный, чтобы туша лишь чуть удалилась от верфи. Никаких многократных перегрузок, никаких выходов на «первую космическую» – дюзы аккуратно пыхнули короткими хвостами пламени, заставив корабль медленно и величаво отплыть от «паука» станции. И лишь через несколько секунд последовал второй импульс – более длительный и мощный.
– Удаление три тысячи метров! – объявил Жан-Жак, продублировав счетчик на центральном экране. – Старт штатный, перехожу на протокол четыре-один-семь! Удаление девять тысяч! Тринадцать!..
Ага, еще чуть-чуть, и можно будет врубать маршевые движки, выхлоп инфраструктуру не повредит.
– Удаление двадцать тысяч! Маршевые, пуск!
Мощные двигатели завибрировали, распространив дрожь по телу корабля – будь мы в атмосфере, присутствовали бы и нехилые звуковые эффекты, невозможные в вакууме, – и фрегат начал уверенно ускоряться. Цифры на счетчике мелькали все быстрее, счет уже шел на тысячи километров, и невооруженным глазом рассмотреть верфь не представлялось возможным. Впрочем, данный факт никого не волновал – иллюминаторов в упрятанной в самом сердце фрегата рубке не было, изображение синтезировалось из видеопотоков нескольких сотен обзорных камер, работающих во всех мыслимых диапазонах, к тому же дополнялось информацией со сканеров.
– Удаление ноль-пять!
Черт бы побрал пилотов с их сленгом! И не сообразишь сразу… Так, понятно. Полтинничек. Пятьдесят тысяч километров, я имею в виду. В принципе, можно уже поздравить коллег с удачным стартом.
– Диспетчер, переводите на длинный «поводок»!
– Принял, «Великолепный»! – отозвался хриплый голос дежурного на станции. – Счастливого пути!
– Спасибо.
На центральном дисплее возникла довольная физиономия Жан-Жака:
– Господа! Старт прошел успешно, переходим в фазу разгона. Активирую протокол девять-ноль-семь!
Ага, автопилот врубил. Что ж, теперь можно и расслабиться…
– Не подвел, старичок! – Оживший Пьер улыбнулся и решительно направился к почти сливавшемуся со стеной люку.
Я же облегченно выдохнул и расслабленно откинулся на спинку кресла – хоть и заняться больше нечем, но и из рубки не уйдешь, вахта есть вахта. Еще около восьми часов скуки. Радовал лишь тот факт, что по выходу из Системы смены будут сокращенного состава – пилот плюс навигатор. Основная работа для нас с Галей начнется по прибытии в пункт назначения, то есть еще нескоро.
– Можно зайти?
– Эм-м… если настаиваете, патрон.
Признаться, столь поздний визит Виньерона меня изрядно удивил, так что препятствовать я не стал и отступил в сторону, пропустив капитана в прихожую.
– Проходите в зал, я сейчас кофейку организую.
– Было бы неплохо…
Сам знаю, что неплохо. Мне, вообще-то, отсыпаться после вахты положено. Однако ж о здоровом сне приходится только мечтать. Не успел предыдущих гостей выпроводить, как следующий заявился. И ведь не дашь от ворот поворот…
Вышеозначенные гости в лице Гюнтера и неизменно ироничного Тарасова, кстати, поделились весьма занятной информацией. Как я и предполагал, главный безопасник при поддержке бравого майора времени не терял, обработал захваченных гангстеров «химией» – пусть не такой мощной, как у ребят из СБФ, но все равно действенной – и выяснил много интересного. Господин Сивоха спектакль с проникновением в стартовую зону разыграл отнюдь не по собственной инициативе – его элементарно наняли пожелавшие остаться неизвестными парни ярко выраженной азиатской внешности. Может, китайцы, а может, и японцы. В таких тонкостях малограмотный мафиози не разбирался. С уверенностью он мог утверждать только одно – наниматели не местные, и раньше на станции не мелькали. Тут вообще было мало азиатов. И знай мы об этом ранее, не составило бы особого труда ребяток вычислить. Теперь же, понятно, никто специально для этого на станцию возвращаться не станет. Хватит и уже выясненных фактов. Цепочка получалась достаточно прозрачной, чтобы сделать очевидный вывод – наши друзья якудза все никак не успокоятся. Плюс еще один тревожный звоночек: предупрежденные большие люди из ремонтной мафии вставлять палки в колеса азиатам не спешили, скорее, с интересом наблюдали со стороны. И попадись мы в ловушку, постарались бы урвать свою часть добычи. Как говорится, дайте лишь повод.
Примерно через час после допроса Гюнтер с Тарасовым переместили пленных на спасательную палубу и загрузили в эвакобот. Пьер не стал заморачиваться с соблюдением формальностей и вызывать копов, а просто решил пожертвовать одной из шлюпок – все равно у нас их переизбыток, учитывая резкое сокращение личного состава. То есть в общем и целом все закончилось благополучно, как заявил Тарасов. Оба силовика были весьма довольны собой, и ушли от меня в отличном настроении. Впрочем, не исключено, что причиной тому стала распитая на троих бутылка коньяка. Но тут не уверен – лично меня принятый с устатку ароматный напиток вдохновил не особо. Куда больше хотелось завалиться спать. Ан не судьба, дражайший шеф пожаловал. И затеянный кофеек пришелся весьма кстати. Лишь бы патрон не догадался под это дело еще и сигарой угоститься, что было бы весьма печально – вентиляция в моей каюте на такие нагрузки не рассчитана, равно как и мои многострадальные легкие.
Пока варился обещанный кофе, я мучительно соображал, как бы поприличнее накрыть столик в зале – раньше как-то не выпадало оказии принимать столь высокого гостя, и сервировкой я особо не заморачивался. Надо отдать шефу должное, замешательство мое он увидел, и сам, без приглашения, завалился на кухню, где и занял место за столом – совсем как Тарасов до него. Облокотился устало на столешницу и уставился застывшим взглядом на холодильник. И только тогда до меня дошло, что родное начальство, как бы помягче… слегка подшофе.
– Угощайтесь, патрон. – Я поставил перед Пьером объемистую кружку и уселся напротив, вооружившись точно такой же. – Уж извините, наперстков не держим.
– Спасибо. – Виньерон не поморщившись хлебнул горячего варева, чем удивил меня до глубины души, и повторил: – Спасибо.
– Не за что, – отмахнулся я. – У меня этой бурды много.
– Не юродствуй, Паша! – Взгляд Пьера на миг стал холодным, что твой айсберг, но шеф тут же смягчил тон: – Ты прекрасно понял, о чем я.
На это я не нашел, что возразить, и некоторое время молча потягивал кофе, косясь на начальство. Мне просто-таки необходимо было собраться с мыслями, тем более что Пьер не возражал.
– Патрон, можно вопрос?
– Валяй.
– Вы бы действительно выбросили их в космос?
А что вы хотели? Надо оправдывать почетное звание жилетки и духовника в одном лице, как бы кощунственно это ни звучало.
– Хочешь правду? – Виньерон наконец дал волю чувствам и с отвращением отставил кружку. – А правда, Паша, такова – отправил бы. Не думай, что я совсем без царя в голове. Я просчитал ситуацию гораздо быстрее тебя, но… надоело. Вот просто надоело. Прятаться от всех, шифроваться, как вы, молодежь, выражаетесь. Кланяться встречным-поперечным по той лишь причине, что они облечены какой-то властью. Бегать от гангстеров. Опасаться федералов. От коллег скрываться. На-до-е-ло. Обрыдло. Наверное, нервы сдали.
Нет, фигня. Темнит шеф. У кого угодно могли нервы сдать, только не у него.
– Не веришь? – правильно истолковал Виньерон мое многозначительное молчание. – Ну да, кого я пытаюсь обмануть. На самом деле, Паша, мне вдруг до зуда в руках захотелось бросить всей этой своре вызов. Чтобы как когда-то, против всего мира. Чтобы адреналин, чтобы жизнь на кон, чтобы ответить ударом на удар – просто и без затей. Достала уже эта игра в конспирацию. Как тебе такая версия?
– А вот это в вашем стиле, патрон, – кивнул я. – И что же вас остановило? Вряд ли только мое вмешательство.
– Ты вовремя встрял, да и парни тебя поддержали.
– Но?..
– Но мне просто показалось обидным похерить величайший проект в карьере. Мы все уже столько сил в него вложили, что стало элементарно жалко бросать все на полпути. Раз уж ввязались в авантюру, надо ее довести до логического конца.
– Вот это я и называю силой воли, патрон.
– Думаешь? – криво ухмыльнулся тот. – Впрочем, весьма любопытная интерпретация. Что-то в ней есть. А с якудза поквитаемся позже, не сомневайся.
И нехорошо прищурился, у меня аж мурашки по спине побежали. Ч-черт, давно я его в такой ярости не видел… хотя нет, вру, не далее, как сегодня утром был свидетелем еще одной вспышки. Ох, не к добру капитан разбушевался!
– Ладно, Паша, спасибо за кофе! – Пьер решительно выбрался из-за стола и протопал в коридор, буркнув на прощание: – Извини, что отвлек. Отдыхай.
– И вам доброй ночи, патрон.
После ухода шефа я еще довольно долго задумчиво потягивал остывший кофе – вспомнился давний разговор с Денисовым, еще до моей командировки на Босуорт-Нова. И по всему выходило, что Олег прав – Виньерон меняется. И меняется далеко не в лучшую сторону. Осталось лишь понять, как далеко эти изменения могут его завести. И нас заодно. Последний факт меня, как лицо заинтересованное, занимал больше всего.
Помучившись еще некоторое время, я закинул кружку в мойку и побрел в спальню. В душ идти было откровенно лениво, и я плюхнулся на кровать прямо в комбезе, разве что от обуви избавился. От души зевнул, предвкушая заслуженный отдых…
– Паш, не спишь?
– Попрыгунчик, твою маму! Ну тебе-то чего?!
– Я подумал, тебе будет интересно. Утром Юми меня привлекала для отражения вирусной атаки…
– И что?
– Да так, ничего. Просто я уверен, что вирус был запущен изнутри.
– Что?! – Сон как рукой сняло, но плевать. – Надо сказать Пьеру!
– Прямо сейчас побежишь? Он зачем-то на орудийную палубу наведался.
Чертова железяка! Еще и подтрунивать изволит!
– Вырублю сейчас нафиг!
– Все, молчу, молчу. – На настенном экране возникла понурая рожица мультяшного Тау. – Думаю, тебе нужно еще кое-что узнать. Паша, исходник вируса был загружен в локалку с одного из командных терминалов. Смекаешь?
– С какого?!
– Не знаю. По всему кораблю таких рабочих станций семнадцать, в том числе у тебя в кабинете, у капитана в каюте, в рубке, у главного админа, у главы службы безопасности… Дальше перечислять?
– Спасибо, не надо. – Усталость все же взяла свое, и я снова зевнул. – И вообще, изыди. Я спать буду. Шпиона потом поймаем.
Нафиг, короче. Не в том я сейчас состоянии, чтобы в два счета крысу вычислить. Можно и повременить, куда она с подводной лодки, то есть космического корабля, денется? Вот и я так думаю…
– Паша, подъем!!!
– Угу… – Я мысленно проклял предков Попрыгунчика до седьмого колена и сунул голову под подушку. – Обяза-а-а-ательно!.. Чуток попозже…
Имею, между прочим, право. Только что с вахты сменился. Так что к черту. Пусть хоть фрегат на куски разваливается.
– Подъем! Общий сбор через двадцать минут! Приказ капитана!
– Попрыгунчик, заткнись!
– Подъем! Подъем! Под…
– А, твою маму! – Подушка врезалась в самый центр настенного экрана, с которого щерился мультяшный Тау, но легче от этого не стало. Сон ушел. – К чему такая спешка?!
– Не могу знать! – отбрехался искин. – Обильной еды, Павел, сын Алексея.
– И тебе доброе утро, – нехотя отозвался я. – Если оно вообще когда-нибудь бывает добрым. Повестку капитан озвучил?
– Нет. Могу предположить, что это как-то связано с завершением сканирования.
Ага, скорее всего так дело и обстоит. Наверное, нашли что-то. Было бы неплохо. После двух месяцев синекуры – а по-другому беспроблемный перелет с Геркулеса до безымянной – номер по флотскому каталогу не в счет – системы не назовешь, – хотелось бы встряхнуться. Заняться чем-то стоящим. В конце концов, где обещанные приключения? Ради такого случая можно и пожертвовать здоровым сном.
Я все-таки заставил себя вылезти из уютной койки и побрел в санузел – негоже являться пред светлы очи капитана с помятой мордой лица. За водными процедурами последовал сверхскромный завтрак – жбан растворимого кофе натощак. Потом перекушу основательно, ближе к обеду. Это если свободная минутка выдастся. А нет – так и бог с ней. А пока натянуть ненавистный комбез – все-таки заставил меня дражайший шеф форму напялить! – сунуть ноги в ботинки и нацепить на всякий пожарный гарнитуру – коннектор с контактными линзами. В повседневной жизни высокотехнологичные гаджеты совершенно не мешали, а возвращаться за ними в случае чего мне уже заранее стало лень. Глянул в зеркало – нормально, можно сказать, идеальный представитель командного состава, пускай и всего лишь гражданского корыта.
– Партнер, будь на связи.
– Есть, Паша-сан!
Ох уж эта мне Юми, испортит искина! У него и так ум за разум заходит периодически, так еще восточной мути нахватался… Ладно, на фоне остальных проблем эта и выеденного яйца не стоит.
На брифинг в командный центр успел вовремя – хоть Виньерон уже и был на месте, но недовольства в его взгляде я не различил.
– Привет, Паша.
– Доброе утро, патрон! – Я от души зевнул, прикрыв рот ладонью, и устроился в ближайшем крутящемся кресле – иных в помещении не наблюдалось. – Что за спешка?
– Спать хочешь? – Пьер склонился над огромным – не менее трех метров в поперечнике – голографическим столом, типа того, что был у него в каюте, задумчиво пыхнул неизменной сигарой и принялся что-то набивать на сенсорной клавиатуре. – Извини, потом отдохнешь. Вон, бери пример с Тарасова – свеж как огурчик. Александр, поделитесь секретом?
– Многолетняя тренировка, – пожал плечами Тарасов, устроившийся в кресле напротив шефа. – Если бы кое-кого не вышибли из армии, этот кое-кто тоже бы научился.
– Не очень-то и хотелось, – огрызнулся я, прервав фразу очередным зевком. – Патрон, а кофе будет?
– Вот ты и займись, – немедленно отреагировал тот. – И побольше на камбузе закажи, народу будет порядочно.
– Ага. – Я прямо в кресле прокатился к «кормораздатчику», предусмотрительно встроенному в стену рядом с холодильником – командный центр был оборудован всем необходимым, чтобы в нем могло худо-бедно существовать несколько человек, – и занялся вводом заказа. – На кого рассчитывать?
– Гюнтер, Денисов, Жан-Жак. Эмильен, – перечислил дражайший шеф, не отрываясь от дела. – Ах да, еще Юми и Галя.
– Пожалуй, литров пять надо…
Дежурный по камбузу возней с чашками не заморачивался, в результате к тому времени, как явились недостающие члены «большого совета», я стал обладателем нескольких полулитровых пластиковых стаканов с чем-то, отдаленно напоминающим капучино. Одарил собравшихся не особо вкусной, зато горячей бурдой, собрал положенный урожай благодарностей и устроился сам с краю стола, по соседству с Тарасовым. Остальные разместились по периметру, предоставив одну из сторон в полное распоряжение Пьера.
– Итак, господа, – начал тот, окинув компанию изучающим взглядом, наткнулся на недовольную гримасу Гали, поправился: – И дамы, конечно же. У нас есть результат. Прошу.
Повинуясь жесту капитана, над столом выросло объемное изображение планетной системы – типичный «желтый карлик», три небольших планеты внутреннего пояса, астероидное кольцо и пара газовых гигантов с кучей спутников на периферии. Ничего, в общем-то, сверхординарного. Система как система. В «поясе жизни» всего одна планетка – слегка увеличенная копия Земли, две другие – безжизненные сферы соответственно в четырех и семи астрономических единицах от светила.
– Дистанционной разведкой системы руководил Эмильен, – кивнул шеф на нашего суперкарго, – однако я возьму на себя смелость озвучить результаты. «Великолепный» в настоящее время находится приблизительно вот здесь.
На объемной схеме мигнула пиктограмма в виде стилизованного фрегата, и медленно, почти незаметно для глаза, поползла в плоскости эклиптики в сторону звезды. Учитывая, что находился значок в районе орбиты внешнего газового гиганта, до места назначения нам еще часов семь ходу.
– Признаки биологической активности обнаружены лишь на первой планете, – продолжил доклад Пьер. – Спутники газовых гигантов безжизненны, дальние планеты внутренней области тоже. Они лишены атмосферы и расположены слишком далеко от светила. Впрочем, нам это каких-то преимуществ не дает. Точных координат искомого объекта нет, придется обшаривать все планетоиды по порядку. Объем работ нешуточный, но есть и приятная новость. На высокой орбите вокруг первой планеты обнаружен объект, носящий признаки искусственного происхождения. Скажу больше – это чей-то корабль. Думаю, выражу общее мнение, если предложу начать поиски именно с него. Вот, полюбуйтесь.
Планетная система сменилась не очень четкой голограммой, совмещенной с трехмерной моделью объекта – сильно вытянутого эллипсоида с тремя смахивающими на акульи плавники крыльями под углом сто двадцать градусов и тремя же ажурными «ногами» между ними, увенчанными абсолютно гладкими сферами.
– Длина объекта около семисот метров, максимальный диаметр между пилонами – примерно шестьсот пятьдесят. Диаметр корпуса сто пятьдесят-двести метров. Оценка предварительная, уточнить данные сможем часа через три. Могу сказать одно – ни в одной из доступных нам баз данных объект с такой конфигурацией не значится. Если у кого-то есть какие-то соображения, прошу поделиться.
– Однозначно корабль, – подал голос Жан-Жак, и сидящий по соседству Эмильен согласно кивнул.
– Александр?
– Это очевидно, – не стал тот вдаваться в подробности.
– Олег?
– Первый раз такую штуковину вижу.
– А ваш, э-э-э, альтернативный источник информации что по этому поводу говорит?
– Ничего, – помотал головой Егерь.
– Значит, это не Ковчег или какой-то иной объект Первых, – подвел итог экспресс-опроса Виньерон. – Жаль, след был перспективный. Тогда остается ждать. С более близкого расстояния мы сможем изучить объект подробнее…
– Патрон, вы позволите?
– Да, Павел?
Ух ты, сколько официоза! Ладно, сейчас я тебя удивлю.
– Не могу дать стопроцентной гарантии, но где-то на девяносто процентов уверен, что это тауриец.
– Тогда почему его нет в каталоге?
– Просто он очень старый, ему лет двести, если не больше. Я немного интересовался историей вопроса, по долгу службы, так сказать. Очень характерный силуэт, соответствует классу кораблей вроде наших разведывательных рейдеров. Видите эти пилоны? – Я для полноты картины привстал с кресла и ткнул пальцем в ближайшую «ногу» с шаром. – Это выносные импульсные генераторы. В ту пору Тау использовали несколько архаичную технологию перехода в гипер. Они создавали вокруг корабля энергетический кокон, который, фигурально выражаясь, позволял «прожечь» обычное трехмерное пространство в локальном объеме, и как бы «провалиться» в изнанку мира. Процесс энергоемкий и небезопасный, поэтому они старались максимально отдалить кокон от корпуса. А маршевые двигатели расположены в крыльях – по той же причине. Они слишком «грязные». Собственно, именно этим и обусловлена подобная компоновка. У меня сохранились кое-какие базы, и если вы мне дадите немного времени, патрон, я сумею точнее идентифицировать судно.
– Значит, тауриец, – задумчиво протянул Пьер, внимательно выслушав мою речь. – Занятно. И что же он тут делал?..
Этот риторический вопрос по вполне понятной причине остался без ответа – соратники с любопытством рассматривали голограмму и на шефа отвлекаться не стали, я же лишь пожал плечами и развил свою мысль:
– Если постараться, то можно найти примерный план корабля. Судя по картинке, он целый. Как минимум сохранился одним куском, то есть можно надеяться, что внутренние отсеки тоже в удовлетворительном состоянии. Можно наметить приблизительный маршрут…
– Я тебя понял, Паша. – Виньерон парой касаний сенсора развернул голограмму вокруг оси, но ничего нового не высмотрел и вернулся к делам насущным: – Если принять гипотезу Павла за основу, возникает вопрос – кто пойдет на разведку? Александр, вы как?
– Ничего пока не скажу, – хмыкнул Тарасов. – Нужно больше данных. Одно дело лезть в развалюху, которая может накрыться от малейшего чиха, и совсем другое – хорошо сохранившийся объект. Подход в этих случаях будет совершенно разный. Пока рекомендую воспользоваться Пашкиным планом. Будем исходить из того, что лезть на борт все равно придется. Я готов, но нужен напарник.
– Гюнтер?
– Нет, – помотал головой майор. – Не обижайся, камрад, но… не твое это. Возьму кого-нибудь из абордажной команды, есть там пара толковых парней с профильной подготовкой.
– Вам решать, – не стал спорить Пьер. На недовольство главного безопасника он не обратил ни малейшего внимания. – Тогда приказ по экипажу. Паша, ищешь план корыта и прикидываешь точку проникновения и маршрут. Александр, вы готовитесь к вылазке. Напарника подберете, снаряжение получите у Эмильена. Жан-Жак, сосредоточить все вычислительные мощности на сканировании объекта, обеспечить поступление данных в реальном времени на терминал Павла. Паша, ты поведешь Тарасова. Галина, вам придется страховать его напарника. Вопросы?
– Патрон, можно я в рубке буду работать? Ходовой вахте не помешаю.
– Давай. Еще вопросы?
– И пожр… извините, перекусить пусть мне туда принесут.
– Хорошо, – несколько раздраженно буркнул Пьер. – Сильно не свинничай, а то самого убираться заставлю. Дамы… господа… все свободны.
Командный центр располагался всего лишь одной палубой ниже ходовой рубки, так что до места я добрался довольно быстро, заодно мастерски ускользнув от изнывающего от любопытства Тарасова – я его достаточно хорошо изучил, чтобы различать такие нюансы. Родное кресло уже совершенно привычно заключило меня в мягкие объятия, руки автоматически скользнули в перчатки-манипуляторы, и буквально через несколько секунд развернулось виртуальное рабочее пространство. Правда, с интерфейсом пришлось немного поколдовать, перенастраивая под текущую задачу. Дождавшись загрузки системы, я первым делом связался с Юми и потребовал обеспечить канал связи с тактическим вычислителем. Плюс перенаправлять ко мне данные со сканирующих систем в рил-тайм режиме. Заполучив желаемое, вызвал Попрыгунчика:
– Партнер, как слышишь, прием?
На одном из окон виртуальной рабочей зоны возникло изображение зубастой рожицы – мультяшный Тау весело осклабился и доложил:
– На связи. Какая задача, Паша-сан?
– Подключайся в параллель, будем думать.
– Есть.
– И приготовь базы по технике Тау двухвековой давности.
– Временной промежуток?
– От двухсот пятидесяти до полутораста лет назад.
– Паша, а тебе зачем это старье?
– А что, сам не видишь?
– Похоже на рейдер класса «Тххх-гррх……»
– Чего ты там хрипишь? Дай приблизительный перевод и не заморачивайся.
– Ну… как бы попроще… «хищный шестилапый зверь, обитающий в степи и быстро бегающий» тебя устроит?
– Койот, что ли?
– Пусть будет койот, – сдался искин. – Для тебя это так важно?
– Да вообще пофиг, просто тебя решил подколоть.
Попрыгунчик обиженно умолк, но откосить от служебных обязанностей я ему не позволил:
– Что у нас есть на этого «койота»? Схемы, ТТХ, состав экипажа?
– Очень приблизительные. Корабль из малой серии, достоверных данных сохранилось немного, да и базы у нас донельзя сокращенные, ты же знаешь…
– Не нуди, выкладывай, что накопал.
– Лови.
– Негусто, – заключил я, внимательно изучив трехмерную модель, выведенную искином на дисплей. – Что-то слишком уж схематично… до Сети докричаться можешь?
– Нет. Надо увеличить мощность передатчика на двадцать процентов минимум.
Н-да. Та еще задачка. Сейчас львиную долю энергии потребляет сканирующая система, если перекинуть с нее чуток ресурсов, то процесс еще больше затянется. С другой стороны, тащиться нам еще о-го-го сколько, так что лишняя пара часов погоды не сделает… придется дражайшего шефа напрягать.
Пьер уговорам поддался неожиданно легко, лишь выслушал мои немного сбивчивые объяснения. Видимо, сказалась давняя армейская привычка не соваться в незнакомое место, не собрав о нем всей возможной информации. А может, и Тарасов повлиял, что скорее всего. В общем, не важно. В результате проскучав около часа, за который я успел перекусить, мы с Попрыгунчиком получили пусть и слабенький, но довольно устойчивый канал связи с ближайшим к нам, и, соответственно, самым удаленным от Земли ретранслятором. В Сеть худо-бедно влезли, но с постоянными «тормозами» пришлось смириться – минимальное время отклика на каждый запрос составляло не меньше двух минут.
Помучавшись еще почти три часа, мы все же сумели отыскать более-менее полную документацию, сопоставить полученные данные с результатами телеметрии и наметить пару перспективных точек входа. Правда, с Тарасовым пока не согласовали, да тот и не горел особым желанием впрягаться в работу – ждал возможности оценить состояние чужака, так сказать, на глазок. Скинув файлы Виньерону на терминал, я с сознанием выполненного долга выпростался из кресла оператора и побрел к выходу из рубки – усталость дала о себе знать, и я вознамерился хотя бы пару часов покемарить.
– Паша, подъем!!!
О нет! Только не снова! Я накрыл голову подушкой и попытался плотнее укутаться в одеяло, но такового почему-то не нащупал и вынужденно выглянул из укрытия. Взгляд сразу же наткнулся на порядочно измятое покрывало – похоже, разобрать постель я так и не удосужился. Равно как и раздеться – хорошо, что комбезу подобные неурядицы что мушиный чих, а то пришлось бы разгуливать в изжеванной форме. Ладно хоть ботинки содрал, прежде чем спать завалиться.
– Паша!
– Попрыгунчик, уймись. Уа-а-а-а-у-у!..
– Эх, таким бы хлебалом, да медку!..
Тарасов?! Какого?.. То-то я думаю, голос знакомый, но без характерного шипения. Спросонок не сообразил сразу. Ага, так и есть – с настенного монитора на меня насмешливо взирал неугомонный майор.
– В душ сходи, а то как муха сонная.
– Сам знаю.
– И не рычи на меня.
Я заученным движением продемонстрировал непрошеному гостю, какая большая рыба имеется в холодильнике на камбузе, и поплелся к ванной. Тарасов хмыкнул, но обижаться не стал – наверняка потому, то в аналогичной ситуации не ограничился бы одним лишь жестом. Вернулся минут через пять, посвежевший и даже умиротворенный – дневной сон пошел на пользу. Физиономия майора по-прежнему красовалась на дисплее, разве что теперь он потягивал кофеек из пластикового стакана.
– Освежился? Ругаться больше не будешь?
– Да больно надо! Вот сейчас тоже кофе сварю…
– Забей, времени нет. Пока ты дрых…
– Сколько?
– Сколько дрых? Ну, ты, блин, ваще!..
– Тарасов, я тебя умоляю!..
– Нормально ты продрых, почти четыре часа, – соизволил, наконец, ответить гость. – Мы уже на орбите первого шарика. Есть визуальный контакт с чужаком. И, должен сказать, зрелище весьма занятное. Есть что обсудить, короче. Давай шементом в командный центр.
– Может, лучше в рубку? Мне за своим терминалом удобнее.
– Да делай, как хочешь, только быстрее. Пьер рвет и мечет, не советую испытывать его терпение.
– Что, реально настолько интересное зрелище?
– Сам увидишь.
Тарасов отключился, но его место немедленно занял мультяшный Тау.
– Даже не думай! – решительно прервал я его попытку заговорить. – Не до тебя. Будь на связи, я к капитану.
– Сэр, есть, сэр!
Вот так-то лучше.
В ходовую рубку я ворвался через пару минут, порядочно озадачив вахту взъерошенным видом и тяжелым дыханием. Зыркнул на что-то спросившего Джонни и запрыгнул в родной седьмой кокон. Дождался загрузки системы, нетерпеливо барабаня пальцами по подлокотникам, и послал вызов на терминал капитана. Как и ожидал, попал не в каюту, а в командный центр – Виньерон, если верить тому же Тарасову, уже давно там зависал. И, судя по возбужденному взгляду, был заметно на нервах. Вернее… ага, видел я его уже таким. Охотничий азарт, вот как это называется.
– Явился?!
– Извините, патрон, вырубился.
– Ладно, не отвлекайся. – Пьер глянул куда-то вверх – видимо, окинул орлиным взором присутствующих в командном центре соратников, и резюмировал: – Все в сборе. Приступаем.
– Э-э-э… патрон…
– Господа, подключаемся к видеоконференции – наш главный специалист по технике Тау нас не видит.
«Попрыгунчик, давай в параллель», – торопливо набил я на клавиатуре, дабы не палиться.
«Сэр, есть, сэр!!!»
«Отключу нафиг!!!»
«
– Паша, не спи!
Ч-черт, отвлекся. Стараясь не суетиться, я вывел на дисплей четыре окна с «говорящими головами» – сам Виньерон, Тарасов, смутно знакомый парень в камуфляжной куртке и Денисов. Что-то маловато экспертов дражайший шеф привлек. Явно неспроста.
– Итак, господа, у нас есть изображение объекта. – Пьер в пару касаний сенсора вывел над столом знакомую голограмму, здорово прибавившую в деталях. У меня древний корабль продублировался на остававшейся свободной половине дисплея. – И да, глаза вас не обманывают – он очень сильно поврежден.
«Попрыгунчик, ты об этом пытался сказать?»
«Да»
«Запускай анализ, мне нужен полный расклад. Постарайся выявить причину»
«Сэр, есть, сэр!»
«Пижон!»
«
– Привет, мальчики!
– Всем видно? – уточнил шеф.
Приглашенные, хм, эксперты дружно кивнули, я в том числе. Не удержался, каюсь.
– Что скажете?
– Хорошо его разделали, – задумчиво хмыкнул Денисов.
– Как бог черепаху, – неожиданно пробасил малознакомый паренек.
Виньерон страдальчески поморщился, и обладатель баса поспешил сгладить неровность:
– Извините, капитан.
– Ричард, не дави на уши, – поддержал Пьера Тарасов. – Паша, повреждения просчитал?
Я скосил глаза на текстовое сообщение: «Анализ завершен. Повреждения – 73 %. Локализация повреждений – баки активного вещества, импульсный генератор, внешние уровни прочного корпуса». Ясно, что ничего не ясно.
– Компьютер выдал результат в семьдесят три процента, – сообщил я остальным. – Но меня смущает характер повреждений.
– Не тебя одного, – поддакнул майор.
– Александр? Поделитесь выводами?
– Всенепременно, дорогой Пьер, всенепременно. – Тарасов поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее, и приступил к объяснениям: – Господа, то, что вы видите, очень похоже на работу системы самоуничтожения.
Басовитый Ричард вознамерился было что-то сказать, но майор его решительно перебил:
– Знаю, что после нее мы бы даже радиоактивного облака не нашли, через столько-то лет. Но… такое ощущение, что система сработала лишь частично. Посудите сами – стандартная система обычно выводит реактор в разносный режим, так? Но чтобы это осуществить, ей приходится предварительно разрушить большую часть управляющих цепей, иначе ничего не получится – они даже не дублируются, а повторяются многократно. То есть сначала срабатывают заряды, уничтожающие локальные центры управления – серверы, рабочие станции, тактические процессоры, даже артиллерийский «мозг» лучше отрубить, ибо и в нем могут быть прошиты защитные алгоритмы. В результате корабль становится похожим на изъеденную головку сыра. Правда, никто этого не видит, потому что секунд через тридцать разносит к чертям реактор, и на месте катастрофы остается лишь фонящая пыль. Представили картинку? А теперь обратите внимание вот на эти пробоины.
Тарасов приблизил голограмму, увеличил одно из крыльев, затем последовательно проделал ту же процедуру с пилоном – венчающая его сфера казалась источенной изнутри коррозией, – и корпусом в районе баков активного вещества.
– Взрывы были внутренними и не особенно мощными, – заключил майор. – Это я как специалист говорю. Да вы и сами видели – куски обшивки наружу загибаются, а не вовнутрь. Паша, что можешь сказать про системы самоуничтожения наших зубастых друзей?
– Ничего конкретного, но и противоречий не вижу, – вставил и я веское слово.
С легкой совестью, между прочим, потому что Попрыгунчик подтвердил вывод нашего штурмовика.
– И что вы предлагаете, Александр?
– План прежний, дорогой Пьер. Нужно проникнуть на борт. Реактор уцелел, но не думаю, что стоит пытаться его реанимировать. У нас просто нет специалистов, настолько сведущих в технике Тау, тем более такой устаревшей. Давайте просканируем головную часть корабля, выявим сохранившиеся энергетические контуры и попытаемся подключить внешний источник, хотя бы генератор спасательного бота. Тогда нам на борту будет легче. Темнота и невесомость – не лучшее сочетание для исследовательских работ.
– Предлагаете еще и гравигенератор установить на развалюхе?
– Почему нет? В комфортных условиях работается веселее. Надеюсь, у вас есть этот нехитрый приборчик?
– Обижаете, Александр! Как мы, по-вашему, древние развалюхи, хм, обследуем?
– Я в вас всегда верил, Пьер.
– Благодарю. – Дражайший шеф задумчиво пожевал губами и переключился на меня: – Паша, что с маршрутом и точками проникновения?
– Уточняю, мне нужно еще минут двадцать.
– Нормально. Работай, не отвлекайся. Александр, проконсультируйте, пожалуйста, нашего специалиста. Со своей, так сказать, колокольни.
– Обязательно. Паша, когда подходить?
– Через полчаса, не раньше. Э-э-э, патрон?..
– Что еще?
– Я, конечно, не энергетик, но… не кажется ли вам, что запитать инопланетные механизмы от стандартного генератора будет проблематично?
– Да как два пальца! – не вытерпел Ричард, заставив остальных заметно поморщиться. Да, не обделил создатель парня – мощь легких невероятная. – Электричество везде одинаковое, хоть у нас, хоть у Тау. Источник тока, два провода, потребитель. Не впервой…
– Спасибо, Ричард, – перебил басовитого Пьер. – Кто что еще может сказать по существу? Олег?
– Специалисту и карты в руки, – кивнул тот на Тарасова.
– Александр?
– Задача ясна, готовьте бот, Пьер. Есть у вас подходящая случаю посудина?
– Найдем.
– Тогда погнали. Ричард!..
Дожидаться очередной звуковой атаки я не стал, отключился от конференции и сосредоточился на собственной задаче. Работа предстояла не особо сложная – львиную долю я уже сделал, осталось лишь подкорректировать решение с учетом последних данных. Рутина, но ответственная, и я незаметно для самого себя углубился в процесс, отрешившись от внешнего мира. Справился даже быстрее, чем рассчитывал – минут через двадцать были готовы три варианта маршрута и целых пять вариантов проникновения на борт чужака, одним из которых – через теплоотвод энергоблока противометеоритной защиты – я особенно гордился. Еще раз на всякий случай перепроверив расчеты, вызвал Тарасова. Тот ответил сразу же, не прерывая параллельный вызов, так что я невольно услышал несколько фраз:
– Эмиль, я тебя умоляю! Тут и «страйкеров» за глаза, чисто для успокоения нервов. Ну кто на нас нападет на этой развалюхе?! Лучше бы какие-нибудь завалящие огнеметы нашел… да шутю я, шутю! Какие нафиг огнеметы?! Мы атмосферу восстанавливать не собираемся… угомони парнишку. Все, пока. – И переключился на меня: – Паша?
– Тарасов, у меня все готово. Лови файл.
– Давай. Сейчас, минутку…
Наврал, что характерно. На самом деле на анализ он потратил вдвое больше времени.
– Ну что тебе сказать, Паша?.. Ты знаешь толк в извращениях.
– А конкретней?
– За старание тебе пятерка. Все идеально, но… для штурмовой операции. Я бы вот именно так с трех точек группы послал, и кранты супостату. Правда, в нашем случае есть ма-а-аленькая деталь. Подсказать, или сам догадаешься?
– Да ну тебя, давай уже колись.
– Паша, ты совсем упустил из виду тот факт, что противник у нас отсутствует. И нет абсолютно никакой нужды шифроваться. Поэтому пойдем как нормальные люди, через шлюз. Вот этот, к примеру. Вроде инфраструктура поблизости не повреждена, так что попытаемся запитать его от нашего источника.
– Может, все-таки через теплоотводную шахту? Там всего лишь одну бронепластину прорезать нужно…
– Паша, бот там не пройдет.
– Ладно, убедил.
– Все, готовность пятнадцать минут. Вызывай Гальку.
– Принял.
Галину Юрьевну, как оказалось, уже предупредили о предстоящей работе, так что на вызов она откликнулась сразу. И в рубку явилась задолго до озвученного майором срока. Заняла свободный в данный момент кокон под номером шесть, быстренько завершила процедуру синхронизации и поприветствовала всех присутствующих:
«Мальчики» ответили нестройным хором, но она уже отвлеклась на изображение чужака, и сразу же поинтересовалась:
– Что здесь у нас? Как интересно…
– Галька, явилась уже? – вклинился в намечающийся монолог Тарасов. – Цепляйся к Ричарду, он заждался. Паш, ты тоже не спи.
Ага, бравые исследователи уже в боте. Реактивные какие. Того и гляди, обратный отсчет начнут. А нам еще систему тестировать. Быстро нащупав нужный канал, я законнектил «большого брата» с вычислителем майорского скафандра и запустил пробный прогон. Компьютер справился за считанные мгновения, и вскоре на виртуальном экране прямо передо мной высветились основные данные: температура тела, пульс, эмоциональное состояние – понятно, что усредненный показатель, – плюс главные характеристики костюма, вроде уровня энергии в накопителях и состояния регенератора воздуха. Пока что все в зеленой зоне. Еще чуть погодя остававшееся свободным пространство на дисплее ожило – пошла картинка с камеры, встроенной в шлем. Автономный скафандр третьего класса защиты далеко не десантная броня, как недавно поведал мне Тарасов, но тоже вполне нормальный вариант, чтобы без особой опаски по древним развалюхам лазать – случайной железкой не пропорешь, сервоусилитель есть, даже конечности переломать затруднительно – предусмотрена система фиксации. Так что прав майор, бояться исследователям кроме собственных подсознательных страхов нечего. Беда только, что как раз они-то самые пугающие: боязнь темноты, страх одиночества, клаустрофобия, не дай бог. С другой стороны, опасность даже меньше, чем в нашем памятном заплыве по подводным пещерам на Нереиде.
– Паша, как картинка?
– В норме.
– Галь?
– Отлично, Сан Саныч. Риччи, не вертись, у меня голова кружится.
– Прошу прощения.
– И звук убавь!
– Хорошо!..
– Вот так пойдет.
– Готовность! – прервал базар в эфире Тарасов. – Начинаю обратный отсчет. Десять! Девять!..
Ну вот, пока что можно поскучать. Ближайшие минут двадцать мы не у дел – пока бот отстыкуется от фрегата, пока сблизится с чужаком, пока прилипнет к корпусу на магнитных захватах… выспаться можно, короче. Или еще раз проанализировать маршрут – не упустил ли чего важного. Впрочем, ну его. Лучше обшивку рассмотреть во всех подробностях, тем более что расстояние вполне позволяет. И вот эта забава наскучить не успела – к тому времени, как разведчики добрались до цели, у меня накопилось достаточно информации, чтобы внятно сформулировать вывод:
– Парни, он обледенел весь.
– Корпус, что ли? – хмыкнул Тарасов. – И почему тебя это удивляет?
– А что, не должно?
– Дыры в баках, – буркнул майор, но развивать мысль не стал.
И что, «дыры в баках»? Как будто это все объясняет… впрочем, именно что объясняет.
– Вода в качестве активного вещества?!
– Паша, это несущественно. Не отвлекайся. Рич, давай еще чуть левее и готовь захваты…
– Пашка, какой ты бестолковый! – подначила Галя, переключившись на закрытый канал. – За версту гуманитария видно.
– Я всегда думал, что проще какой-нибудь газ использовать, – решил я не обижаться на «бестолкового». – Удобней же.
– Да с чего ты взял? Смотри, у них общие баки, и везде вода была. Наверное. А потом они ее разлагали на водород и кислород и получали топливо полюс окислитель. Очень просто.
– Если так просто, почему наши так не делают?
– Ну… не знаю. Может, считают, что рациональнее ту же массу в меньший объем загнать. Жидкость ведь не сжимается, в отличие от газа. Логично?
– Логично…
– Так, «мамашки», хорош трепаться, – прорезался в эфире голос майора. – Есть стыковка. Рич, пошел.
Я скосил глаза на небольшое окошко, куда поступала картинка с камеры Галиного подопечного – при работе в паре канал на всякий случай дублировался, чтобы и второй оператор мог контролировать чужого ведомого, – и удовлетворенно заключил:
– Говорил же, лед!
Ричард как раз скользнул вдоль корпуса бота, сноровисто оттолкнувшись от распахнутого люка, уклонился от суставчатой лапы магнитного захвата и приблизился к обшивке чужака. Изогнулся, выбросив из-под себя ноги, и тяжелые металлизированные подошвы врезались в ледяную корку, породив целую россыпь заискрившихся в свете нашлемного фонаря кристалликов.
– Ого! Сантиметров пять будет!
– Хьюстон, у нас проблемы! – немедленно подначил напарника зловредный Тарасов. – Сам справишься, или вылезти помочь?
– Все под контролем.
– Как скажешь.
Майор, остававшийся покуда в рубке бота, задумчиво повертел головой, заставив картинку на дисплее дернуться, и ослабил фильтры на обзорном экране. Сочетание двух изображений получилось забавным: с майорского места была видна часть суденышка, смахивающего на паука – каплевидное тело, раскорячившееся на четырех «ногах»-захватах, и макушка расхаживающего по обшивке чужака Ричарда. Сам же разведчик наверх – относительно своей оси – не смотрел, сосредоточившись на бронеплите под ногами. Впрочем, бродил он всего ничего, и через пару минут опустился на колени вблизи одной из паучьих «ног», вооружившись лазерным резаком.
– Думаешь, здесь? – уточнил Тарасов, но Ричард оставил его реплику без внимания, сконцентрировавшись на работе.
Лед резаку сопротивлялся недолго, моментально вскипая и испаряясь под лучом, чтобы уже через мгновение снова застыть причудливыми кристаллами, которые Ричард безжалостно смахивал закованной в пластиковую броню рукой. Расчистив окружность где-то с полметра в поперечнике, разведчик счистил остатки льда перчаткой и чуть склонил голову, упершись лучом фонаря в выделявшийся на фоне остальной обшивки овал, украшенный несколькими строчками выдавленных прямо в металле рун.
«Большой брат» на непонятное среагировал стандартно – выделил участок картинки с загадочными значками зеленой рамкой и увеличил, позволяя рассмотреть его во всех подробностях. Под укрупненным фрагментом тут же замелькали проценты, отсчитывающие время до окончания анализа, но я уже и так все понял:
– Алфавит Ка’Эрн. Поздравляю, коллеги, наши предположения оправдались. Это точно тауриец. Причем именно исследователь, а не военный. Вооружений минимум, экипаж по большей части ученые. Так что мы на верном пути.
– Все беды от яйцеголовых, – не преминул заметить Тарасов. – Наверняка залезли, куда не просят, и поплатились.
– Думаешь, их свои уничтожили?
– Ничего я, Паша, не думаю. Данных слишком мало. Но есть предчувствие…
– Готово! – Ричард перестал возиться с лючком, выпрямился во весь рост и вдруг заскользил по обшивке корабля, смещаясь влево от обзорного экрана бота.
Я не сразу и сообразил, что это он вместе с внешней переборкой шлюза переместился – подошвы-то магнитные. Правда, дожидаться, пока он полностью откроется, напарник майора не стал, отключил магниты и нырнул в темный зев, ловко оттолкнувшись от бронеплиты. Скрылся из вида, но я сразу же перевел взгляд на вспомогательный экран и успел разглядеть гладкие стены небольшого помещения, примерно с кабинку лифта размером. Оказавшись внутри, Ричард осмотрелся, по каким-то только ему ведомым признакам определил, где пол, и снова прилип подошвами к листу обшивки.
– Саныч, есть контакт. Тащи гравигенератор.
– Принял.
Мой главный подопечный завозился, выбираясь из рубки бота, так что на картинке я внимание заострять не стал – изображение получилось в лучших традициях псевдодокументального кино, с тряской и резкими сменами ракурса. Хлебну еще досыта, так что нужно беречь нервы и зрение, пока есть возможность. Вместо этого я вывел на передний план схему близлежащих помещений, на которой веселым голубеньким пунктиром были изображены энерговоды. Не знаю, как это Ричарду удалось, но он-таки запитал и привод люка, и освещение в нескольких ближайших отсеках, хоть сам и сидел до сих пор в потемках. Но тому была объективная причина – осветительные панели непосредственно в шлюзе не подавали признаков жизни, видимо, совсем коммуникации разрушились.
Тарасов между тем выбрался в открытый космос, извлек из грузовой ниши под брюхом «паучка» довольно массивный кофр с перемигивающейся диодами панелью управления и принайтовал его к петле на поясе коротким линем с карабинами. Не менее ловко, чем молодой коллега, сориентировал тело в пространстве и прилип подошвами к обшивке, оставив гравигенератор парить на высоте чуть больше метра – сюрреалистическое зрелище получилось, прямо скажем. Однако долго им наслаждаться не пришлось – майор потерял к надежно закрепленному грузу интерес и переключился на шлюз. Картинка с камеры теперь вела себя куда пристойней, и я расслабился, почувствовав себя героем какой-нибудь навороченной виртуалки. А что? Ничуть не хуже вшитого в башку чипа, формирующего изображение непосредственно на сетчатке. В моем случае, правда, всего лишь линзы, но это уже детали. Единственное, но очень существенное отличие – невозможность управлять подопечным. Но оно и к лучшему – моя задача вовремя распознать опасность и подсказать оптимальный способ ее избежать. А с учетом ее отсутствия моя роль и вовсе свелась к безучастному наблюдению – лежу в кресле, получаю удовольствие от созерцания работы профессионала.
Добравшись до темного зева, майор отключил магниты и одним слитным движением проскользнул в шлюз, ухватившись для верности левой рукой за окантовку люка. Правой же он подтянул пусть и невесомый, но обладающий нешуточной инерцией груз, в который тут же вцепился Ричард. Объединенными усилиями разведчики прижали гравигенератор к поверхности, которую сочли полом, и Тарасов активировал прибор, безошибочно ткнув в зеленый сенсор. Волшебным образом возникшая сила тяжести заставила бравых первопроходцев чуть покачнуться, но на ногах устояли оба – сказался богатый опыт. А вот что творилось сейчас во внутренних отсеках корабля, даже представить страшно – незакрепленные предметы, ранее парившие по всему свободному пространству, немедленно сверзились на пол. Или на стены – радиус действия гравигенератора не так уж и велик, на весь корабль его не хватало, так что чем дальше от эпицентра, то бишь непосредственно прибора, тем причудливей вело себя гравитационное поле, загибаясь самым невероятным образом. Так что условным полом в таких отсеках мог запросто стать и потолок. Короче, развеселый бардак практически обеспечен.
– Есть контакт! – прокомментировал работу гравигенератора Тарасов. – Рич, смести-ка центр чуток вперед, командную рубку не захватили.
– Саныч, может, не надо? Там сейчас такие завалы будут!..
– Не дрейфь, прорвемся.
– Как скажешь.
Ричард поколдовал немного над консолью и удовлетворенно доложил:
– Готово. Вместе пойдем?
– Нет. Вскрывай люк, сейчас перетащим бандуру в ближайший отсек, – Тарасов повертел головой, прикидывая дислокацию, и ткнул пальцем влево: – Вот как раз за этой стенкой. Думаю, нормально будет. Сможешь дистанционно переборки вскрывать?
– Легко.
– Вот и ладушки. Значит, на тебе люки и освещение. Ну, и подстраховка, ежели… тьфу-тьфу.
– Не поминай всуе.
– Не грузись, я не суеверен. Открывай, а я пока тут осмотрюсь.
Что привлекло внимание Тарасова, я понял через пару секунд – он шагнул к внутренней переборке, поелозил по стене перчаткой и приблизил к ней шлем, осветив лучом фонаря небольшой пятачок, испещренный письменами. Краем глаза я зафиксировал, как Ричард извлек из нагрудного кармана, вернее, укрепленного пластикового контейнера, небольшую коробочку с проводами-«крокодильчиками» и принялся ковыряться в проводке под вскрытым чуть раньше технологическим лючком, но тем и ограничился – выполненная вязью алфавита Ка’Эрн надпись полностью поглотила мое внимание.
– Что скажешь, Паш?
– Э-э-э… по поводу?
– Перевести сможешь?
– Тарасов, ты смеешься?! Тут работы на пару часов, да и вычислитель бы мощный со словарем не помешал. Впрочем, сейчас попробую. – Я активировал курсор, выделил часть вязи рамкой, и в пару кликов запустил программу анализа. Насчет пары часов я явно преувеличил, Попрыгунчик за минуту-другую управится. Ему бы еще базу данных побогаче. – Кое-что знакомое вижу, но выводы пока делать рано.
– Ладно, как созреешь, скажешь.
– Угу.
– Рич, ты скоро?..
– Уже.
Люк шлюза захлопнулся, породив тяжкую вибрацию во всех поверхностях, а внутренняя переборка, которую столь пристально рассматривал майор, поднялась вверх, открыв ничем не примечательный коридор – как положено, прямоугольного сечения, без каких-либо излишеств. Собственно, а я чего хотел? Тау от нас ментально очень мало отличаются, техническое мышление похоже, так что проблем особых не предвидится – и компьютеры найдем, и пульты управления, и прочие полезные вещицы. Тем более с технологиями наших зубастых друзей я знаком не понаслышке.
Коридор оказался мало того что обычным, так еще и коммуникации основные в нем сохранились, в частности, ряд вычурных светильников, напоминающих наплывы янтаря на черных стенах – они давали ровный приятный свет, хоть и несколько непривычного оттенка. Тарасов вытянул шею, чуть сместив мне ракурс изображения – видимо, силился рассмотреть дальний конец прохода, – потом плюнул на это дело и выбрался из шлюза. Шагал он осторожно, держась на равном удалении от стен и стараясь ни к чему не прикасаться. Пластиковые имитации традиционных циновок из гус’экра – аналога бамбука с таурийского материнского мира – пружинили под ногами, скрадывая вибрации пола, и о реальности происходящего напоминало только едва слышное дыхание майора. За пределами шлема атмосфера отсутствовала, так что звукам распространяться было просто негде, и Тарасов казался этаким тяжеловесным призраком, случайно забредшим в заброшенный дом. Жутковатое ощущение. У меня даже мурашки по спине побежали, а ему хоть бы хны – топает себе, глядя прямо вперед и не отвлекаясь на малозначительные детали. И руками помахивает в такт шагам, разве что не насвистывает. Ч-черт, мне бы такие нервы! Я бы на его месте давно уже в автомат вцепился – глубинные страхи они такие. Подсознание страшится неизвестности, и плевать ему на разум, утверждающий, что в царившем на корабле долгие годы вакууме никто не мог выжить. Так что опасности могут здесь ожидать лишь, скажем так, техногенного характера – дыры в полу, валящиеся на голову куски обшивки, внезапные разряды из коротнувшей проводки, какой-нибудь ремонтный дроид, в конце концов. Хотя тут я загнул – сканирование не выявило ни одного источника энергии. Так что если даже тут и есть какие-то механические твари, они давно и надежно обесточены.
Далеко от шлюза майор уходить не стал, шагов через десять остановился, еще раз покрутил головой – с тем же, то есть нулевым, результатом, – и вернулся назад, к люку соседнего отсека, выделявшемуся на фоне стены с холодным металлическим отливом чуть более дорогой отделкой – пластик с узором «под дерево». Это тоже одна из традиций, без которых настоящий Тау никуда. Корабль считается жилищем, а жилище положено по мере сил украшать и облагораживать, чтобы оно отличалось от присутственных мест – школы, там, или тюрьмы. Так что с дверями у нас проблем не будет, мимо не пройдем.
Тарасов между тем без особой надежды толкнул створку вбок, и она неожиданно легко утонула в стенном пазу, заставив майора удивленно хмыкнуть.
– Чего там?
– Паш, отвали пока. – Тарасов осторожно заглянул в открывшийся отсек, мазнув лучом фонаря по полу и стенам. – Вроде ничего так, симпатично… Ричард, свет включи.
Светильники в отсеке сохранились через один, но и их хватило, чтобы видимость резко улучшилась. Майор, недолго думая, вошел внутрь, внимательно глядя под ноги – мусора здесь и впрямь оказалось много, что неудивительно, – судя по залежам хлама и равномерно размещенным по площади черным вытянутым глыбам, помещение служило ангаром для легкой техники, а заодно и ремонтной мастерской.
– Беспорядок, однако, – покачал головой Тарасов, заставив изображение на моем дисплее дернуться из стороны в сторону.
Ч-черт, никак не приноровлюсь! Вроде бы и сижу в кресле, не двигаюсь, а все равно нешуточное испытание для вестибулярного аппарата.
– Тарасов, я тебя умоляю, не делай резких движений!
– Что, дружок, хреново? – участливо осведомился тот в ответ. – Ладно, потерпи еще чуток.
– Тут чутком не обойдешься.
– Ничем помочь не могу, – отперся ведомый. – Не глядя куда-то лезть себе дороже. Все, хорош болтать. Не засоряем эфир.
Не засоряем так не засоряем. Буду молчать, как рыба об лед. Вот только фокусное расстояние поменяю, чтобы больше на банальный телевизор стало похоже – для пущего ослабления эффекта присутствия.
Некоторое время майор бродил по ангару, ловко лавируя между катерами и отдельными их узлами, разбросанными без всякого порядка, попросту игнорируя мелкий мусор, затем перебрался в дальний угол, отгороженный от остального помещения крупноячеистой – голова в шлеме запросто пройдет – сеткой в виде сот из серебристых прутков. Заинтересованно кивнул на кажущуюся ненадежной конструкцию:
– Паш, это что?
– Силовой барьер.
– «Защита от дурака», типа?
– Можно и так сказать. У Тау в те времена были проблемы с энергонакопителями – по мере выработки ресурса те становились нестабильными и могли рвануть при демонтаже. Вот и отгораживали закутки, чтобы остальную технику не повредить в случае чего.
– Интересно, откуда ты это знаешь? Разве будущих дипломатов таким премудростям обучают?
– Нет. Но я практику проходил в мирах Тау, общался довольно тесно с их техническими специалистами. А я, хоть в это и трудно поверить, весьма любознателен. По крайней мере, был. Тогда.
– Поня-а-а-атно!..
– Ты мне не доверяешь?!
– Я никому не доверяю, временами даже самому себе.
– Тьфу, блин! – Я обиженно замолчал, но потом все же вернулся к теме: – Фома неверующий! Если хочешь знать, у них до сих пор на кораблях такие закутки в ангарах с техникой предусмотрены, хоть проблему и устранили лет за сотню назад. Как бы смешно это ни звучало, но за пару столетий эти отгородки превратились в традицию, а это уже диагноз. Нужно, не нужно, а все равно делают.
– Занятные ребята, – ухмыльнулся майор. – Какой-то нездоровый консерватизм, возведенный в абсолют.
– Особенности менталитета. Они считают так: если что-то – не важно, механизм, обычай, какая-то узкая тактика – появилось под давлением обстоятельств и помогло избежать смертельной опасности, то нет никакого смысла от этого чего-то отказываться. Ибо проверено годами и непременно пригодится.
– В принципе, логично… – не стал больше спорить Тарасов. – Но все равно нужно идти в ногу со временем и избавляться от хлама. Иначе можно утонуть в бесполезных железках. Или того хуже – бесконечных условностях. Как они в развитии не затормозились, при такой-то философии?..
– Да нет, прогресс у них присутствует во всех сферах жизни, просто не такой стремительный, как у нас.
– Понятно. Предпочитают жить по принципу известной китайской поговорки про меч.
– Это которая про «даже если меч пригодится тебе единственный раз в жизни, нужно постоянно иметь его при себе»?
– Ага. Перестраховщики, короче.
– Возможно. Зато бардака у них такого нет. И откаты делать, как у нас на рубеже двадцать второго и двадцать третьего веков, нужды нет. Это я про ретрореволюцию в компьютерных технологиях, если ты не в курсе.
Забавное, если судить по учебникам истории, было время. Эпоха расцвета нанотехники и микрокомпьютеров. Правда, ничем хорошим увлечение Человечества высокотехнологичными гаджетами и искусственными интеллектами не кончилось – смотри теги «войны технологий», «бунты киборгов» и «восстание машин». Результат – почти полный отказ от развития виртуальных реальностей и тотальный запрет на аппаратные модификации человеческого организма. Да и генноинженерные тоже.
– Уверен? – Тарасов, уже окончательно освоившийся с окружением, походя пнул подвернувшуюся под ногу кучку мусора и прошел за перегородку – с одной стороны между сеткой и стеной оставался зазор, достаточный, чтобы пролезть человеку в скафандре. Ну, или Тау. – Ладно, нам не до уборки. Рич, запитать силовое поле можешь?
– Сейчас посмотрю.
– Давай. Не думаю, что оно много энергии сожрет.
– А вот тут ты прав, Саныч, – после небольшой паузы отозвался Ричард. – Не сожрет, потому что энерговоды погорели.
– Ну и ладно. Так, давай сюда перебирайся, нечего в шлюзе торчать. Тут, кстати, много интересного… – Майор пробежался взглядом по длинному ряду легко узнаваемых верстаков и уверенно протопал к встроенному в стену компьютерному терминалу с выгоревшим экраном. – Я же говорил, кто-то систему самоуничтожения запустил. Рабочую станцию коротнуло, аж дисплей расплавился. Паш, а носители информации на что похожи?
– Сейчас кристаллы, а тогда и микродиски могли быть. Но опять же на кристаллической основе.
– Может, поковыряться?..
– Думаешь, накопители не поплавились?
– А с чего им плавиться, если на кристаллической основе?
Ну да, логично. Это вам не пластиковые компакт-диски. Такой носитель банальным коротким замыканием не расплавишь, тут нужно грубое механическое воздействие – например, ахнуть с размаху об пол. Только металлический, без коврика.
– Ну, поковыряйся.
– Ага, сейчас. Рич, ты скоро?
– Здесь я.
Тарасов оглянулся, среагировав, видимо, на вибрацию от шагов – в ангаре, в отличие от коридора, псевдоциновок бывшие владельцы корабля не предусмотрели – и коротко приказал:
– Посмотри.
– Сделаю.
– Паша, просыпайся. Идем в ходовую рубку.
– Ага. – Переключившись на параллельный канал, я окликнул напарницу: – Галь, лови плагин. Поможет ничего интересного не пропустить.
– Спасибо.
– Да не за что.
Не жалко. Пусть Попрыгунчик на общее благо поработает – с него не убудет, все равно он не свои вычислительные мощности использует. Нашел лазейку с попустительства Юми, и беззастенчиво эксплуатирует главный корабельный «мозг». Удивительно даже, как дражайший шеф до сих пор не в курсе. Или в курсе, но не считает нужным вмешиваться? Очень может быть.
– Так, Пашка, подгружай третий маршрут.
– Уверен?
– Уверен. Нечего сейчас по дебрям лазать, хорошо, если главные коридоры проходимыми остались.
И чего спорил? Тарасову виднее, это ему ноги ломать на завалах. Опять же, указанный маршрут я проложил в пределах текущего уровня, без использования лифтов – уж они-то наверняка накрылись медным тазом. Плюс повезло нам – нашелся на нужной палубе шлюз, иначе пришлось бы сквозь перекрытие проламываться, то есть, как минимум тащить с собой резак и терять время.
– Хорошо бы еще к системе наблюдения подключиться, – вздохнул майор, заранее смирившийся с несбыточностью мечты. – Не люблю вслепую шариться.
– Я не волшебник, Саныч, – немедленно отреагировал Ричард. – Освещение дежурное врублю, не больше.
– И на том спасибо.
Тарасов снова, в который уже раз, оглядел закуток и выудил из кучи барахла металлический прут метра эдак полтора длиной. Взвесил в руке, довольно крякнул:
– Нормально. Ты смотри, какие основательные – оптоволоконный кабель в трубу закатан. Прямо бронированный.
– Это кусок энерговода.
– А-а-а! Тогда понятно… – Майор ловко крутнул своеобразный посох, умудрившись ничего не задеть, и выбрался из отгородки.
Вернувшись в коридор, он немного потоптался на месте (судя по телеметрии, изучал данные со сканера) и уверенно зашагал к видневшейся впереди переборке. Та оказалась заперта, но за ней аппаратура фиксировала пустоту – судя по схеме, внешний кольцевой коридор, подковой опоясывавший уровень. Всего таких проходов было три. Последний шел вокруг ходовой рубки – круглого зала с хороший концертный холл размером. Плюс несметное количество радиальных коридорчиков – очень похоже на паучью сеть.
– Рич?
Люк, в который майор упирался ладонью, плавно скользнул вверх – понятно, гильотинного типа. Значит, идем верно – по крайней мере, из сектора, на которые делилась палуба системой герметичных перегородок, вышли. В пределах одной зоны двери сдвижные, а на границах вот такие, тяжелые и надежные. Чтобы мгновенно можно было ликвидировать утечку атмосферы в случае пробоины даже при отказе привода. Всего-то и надо разблокировать фиксатор, и массивная плита сама грохнется, намертво перекрыв проход. Вот открыть – да, проблема. Хорошо, что у бывалых гробокопателей технология отработана. Так что не стала исключением и наша переборка. Правда, за ней скрывался, прямо скажем, не очень приятный сюрприз.
– А-а-а-а-а-а-а!!! – завопил я от неожиданности, когда мне в лицо уставилась оскаленная физиономия, усохшая и пучеглазая, и, мало того, еще и навалилась сверху, как будто пытаясь вцепиться зубами мне в нос.
Попробовал отшатнуться – безуспешно, изображение-то на линзы проецируется, соответственно, только затылком о мягкий подголовник приложился, не переставая орать благим матом.
– Твою мать! – отреагировал чуть более сдержанно Тарасов, уронив посох и ловко подхватив мумию долговязого Тау подмышки.
Осторожно отступил от проема на пару шагов и пристроил мертвое тело на полу. Однако все равно не преуспел – судя по характерным складкам хорошо сохранившегося комбеза, мумия рассыпалась на отдельные составляющие – руки-ноги из суставов повываливались как минимум.
– Паш, хорош голосить.
– А?! Ф-фух! Тарасов, это для тебя в порядке вещей, что ли?
– А то нет?!
– С боевым крещением, Пауль! – пробасил и Ричард, сопроводив поздравление ироничным смешком, в его исполнении больше похожим на рокот турбины.
Издеваются еще, расхитители гробниц недоделанные!
– А ты никак мертвецов боишься? – поддел Тарасов. – Зря, они не кусаются.
– Вот уж чего-чего… это я от неожиданности просто.
Не объяснять же, в самом деле, что на трупы я вдоволь налюбовался, причем в основном фрагментированные. Ага, именно тогда, когда обзавелся сеткой шрамов на спине. Не повезло – очнулся быстро.
– Ладно, пошутили и будет. Паш, сколько на таком корабле народу, хотя бы примерно?
– Много, – задумался я. – Если бы был современный аналог, в районе полтораста особей. И это только экипаж. Плюс десант. На старичке может и двести с лишним быть. К тому же это исследователь, боевиков необходимый минимум, два-три десятка, зато яйцеголовых двойной комплект…
– К черту подробности! – потерял терпение Тарасов. – Не сношай мозг.
– Короче, от двухсот до тысячи.
– Офигительно!.. – присвистнул майор. – Запасайся пакетиками, напарничек. И памперсами тоже.
– Думаешь, они все?..
– А ты в этом сомневаешься? Нахрена бы тогда кому-то систему самоуничтожения запускать?
– Как нахрена? Свалили все, и подорвали корабль. Чтобы врагу не достался.
– Ты катера в ангаре видел? Как думаешь, много бы их осталось, если бы экипаж эвакуировался?
И ведь не поспоришь.
– К тому же Тау, и вдруг свалили? – окончательно припер меня к стенке майор. – А как же традиции?
– Ну, это же не боевого клана корабль… – все же попытался я робко отбрехаться.
– Тебе, конечно, виднее, это ты у нас специалист… но поверь моему опыту – если мы нашли труп так близко от ангара с эвакуационными средствами, это может говорить только об одном – парень и не помышлял о бегстве.
– Может, просто не успел? – неожиданно поддержал меня Ричард.
– Может, – не стал спорить Тарасов. – Тогда ему откровенно не повезло. Только почему он без скафандра? В обычном комбезе собирался сваливать, даже без дыхательной маски?
– А ты, Саныч, видел их наставления по боевой работе? Это у нас положено при объявлении нештатной ситуации индивидуальные средства защиты напяливать. А у Тау?
– Точно так же, не сомневайтесь! – прервал я не на шутку разошедшихся соратников. Эвон, как возбудились, сплошной военный канцелярит попер. – Тут однозначно Тарасов прав – раз без скафандра, значит, команды на бегство не было. А если при этом еще и корабль ребята попытались подорвать… даже не хочется думать, что за страх они не хотели за его пределы выпустить.
Ч-черт, тоже чего-то разволновался. Еще чуть, и начну фразами из Устава шпарить. Ладно, себе-то можно признаться – задело меня за живое неожиданное явление высушенного Тау. Испугался. Но и дальше на нервах работать не дело.
– Ненавижу монстров, – пожаловался, ни к кому конкретно не обращаясь, Тарасов. – Особенно неантропоморфных. Слизняков всяких и разумную плесень.
– И где же ты таких видел? – не скрывая иронии, поинтересовался я. – В фильмах ужасов?
– Было дело, – не стал вдаваться в подробности майор. – Потом расскажу. Пошли дальше, что ли?
– Пошли. Хотя… а от чего он умер?
– Задохнулся. Корабль разгерметизирован.
– А его разве не должно было разорвать от перепада давления? Кровь, опять же, замерзнуть должна была…
– Тебе оно зачем, такие подробности? – отмахнулся от меня Тарасов, потом все же задумался: – К тому же у тебя совершенно неправильное представление о характере повреждений. И вовсе не должно его было вывернуть наизнанку. И глаза не лопаются, и… Короче, глупости не болтай. Но, в общем и целом ты прав. Состояние трупа не соответствует предполагаемым обстоятельствам смерти. Если бы он умер от мгновенной разгерметизации, он бы один хрен задохнулся, только и всего. Но и сопутствующие признаки бы остались. Ну-ка, ну-ка…
Майор заинтересованно склонился над мумией, внимательно изучил комбез, затем открытые части тела, и вынес вердикт:
– Никаких следов насильственной смерти. Его никто не рвал и не резал. И не стрелял. Похоже, он действительно задохнулся. Насчет опухлостей судить не могу, очень уж он усохший. Но лопнувших сосудов в глазах нет. Так что могу лишь предположить, что разгерметизация не была мгновенной, воздух потихоньку уходил, плюс система регенерации накрылась наверняка. Часть экипажа, получается, от удушья погибла. А атмосфера со временем вся утекла в космос. За двести-то лет.
– И что нам это дает?
– Да, собственно, ничего. Хорош трындеть, Паша, погнали дальше.
Вновь вооружившись импровизированным посохом, майор осторожно шагнул в основной коридор, но от переборки далеко отходить не стал. Неторопливо осмотрелся (компьютер в режиме реального времени воссоздал трехмерную модель ближайших окрестностей, выделив кучи мусора и прочие препятствия, совместив видеопоток с данными сканера), чуть подумал и повернул вправо – если идти, не сворачивая, метров через семьдесят будет очередной радиальный коридор, объединяющий круговые проходы. И по нему можно будет добраться до ходовой рубки. Естественно, при благоприятном стечении обстоятельств. Сканер бил всего метров на тридцать, и все эти метры были проходимы. А вот что дальше, можно было выяснить только опытным путем.
Впрочем, бравый майор трудностей не боялся – целеустремленно шагал, держась, где это возможно, ближе к центру коридора, но и по сторонам поглядывать не забывал. «Большой брат» показал себя с самой лучшей стороны, просчитывая обстановку на десять секунд вперед – что, учитывая затрудненные условия работы, было вполне удовлетворительно. Все-таки лабиринт из металла, тугоплавкой керамики и пластика совсем не то же самое, что лес, и уж тем более чистое поле. Все показатели не выходили из зеленой зоны, и я мог спокойно любоваться, так сказать, окрестностями от первого лица. Правда, в отличие от ведомого, я видел куда больше – вычислитель обрабатывал сразу несколько каналов в разных диапазонах и выдавал улучшенное изображение, дорисовывая детали, плохо различимые невооруженным глазом. А потому второй труп – такой же иссохший и без повреждений, если не считать переломанного позвоночника, – сюрпризом для меня не стал. Я даже Тарасова загодя предупредил.
– А я все-таки прав, – заметил тот, осторожно толкнув мумию посохом. – Такой же жмур. А изломало его, когда мы гравигенератор врубили. Упал неудачно.
– Похоже на то, – согласился я. – И тоже без скафандра, заметь! Кстати, оружия поблизости нет?
– Тебе виднее, – усмехнулся напарник.
– Сканер ничего не показывает.
– Значит, не боевик наш жмурик. Из обслуживающего персонала? Или яйцеголовый?
– Комбез такой же, как у первого. Нашивок на нем никаких нет?
– Вроде нет.
– Тогда не знаю.
Убедившись, что больше ничего интересного поблизости не имеется, Тарасов побрел дальше, периодически прощупывая подозрительные места посохом. А я все голову ломал, за каким лядом ему кусок энерговода сдался. А он, оказывается, просто щуп с собой взять забыл. Надо признать, два раза импровизированный посох реально выручил – майор с безопасного расстояния заставил окончательно обвалиться нагромождения хлама, застывшие причудливыми абстрактными инсталляциями – творения слепых сил природы и гравигенератора.
Пересечения с радиальными проходами, перекрытые гильотинными переборками, Тарасов игнорировал, а в кольцевом коридоре довольно долго не попадалось ничего любопытного. Зато чуть погодя он наткнулся сразу на пару трупов – тела, переломанные ударом гравитации, причудливо переплелись, как будто при жизни два Тау пытались задушить друг друга.
– А вот это уже кое-что! – хмыкнул Тарасов, осторожно пошевелив мертвецов импровизированным щупом. – Похоже, они действительно друг дружку убивали. Ну-ка… Паша, ты не поверишь.
– Колись уже давай, мне плохо видно.
– Один другому шею грыз.
– Мальчики, давайте без подробностей! Меня сейчас мутить начнет.
– Экая вы впечатлительная, Галина Юрьевна! – попенял не вовремя вмешавшейся в процесс девушке майор. – А еще биолог. Без подробностей никак, терпи. О чем, бишь, я?.. Смотри, Паш, а у грызуна, похоже, глаза выдавлены. Насчет переломов ничего не скажу, их сейчас изломало, когда гравигенератор врубился. И на погрызенном явно боевое снаряжение.
– Это воин, – согласился я, внимательнее приглядевшись к мертвецу. – Вибриссы короткие. Непонятно, правда, почему он врукопашную схлестнулся с задохликом ученым. Тарасов, оружие поищи.
– Нету ничего. И боеприпасов тоже – это же подсумки для магазинов?
– Ага. Клинок не видишь?
– Ничего нет.
– Вот как раз это самое подозрительное.
– Согласен.
– Может, в парочку отсеков заглянем?
– А смысл?
– Еще тела поискать, посмотреть, в каком они состоянии. Эти двое тоже умерли явно раньше, чем атмосфера испарилась. Получается, тут самые настоящие боевые действия имели место.
– Паш, смысла не вижу. Ну, порвали друг дружку. Как мы сейчас выясним, кто прав, кто виноват? Давай сначала рубку осмотрим. Если там ничего не найдем, тогда и будем по остальным отсекам шариться. Насмотришься еще на покойничков, гарантирую.
– Я, как ты выразился, понимаю толк в извращениях. Но от вида трупов никакого удовольствия не получаю. Просто предчувствие у меня. Что-то мы упускаем из вида. Что-то важное.
– Междоусобица?
– Маловероятно, – не согласился я. – Внутри одного клана? Ладно бы экипаж был смешанный, но такого у Тау, тем более двести лет назад, по определению быть не могло.
– Тогда что? Монстр? Так он всех подряд бы рвал, и характер повреждений совсем другой бы был.
– Монстр вообще бред. Это исследовательский корабль. Думаешь, эти ребятки без понятия, что такое техника безопасности? Да у них с этим строже, чем в наших самых секретных шарашках, работающих с вирусной дрянью.
– Тогда я вообще ничего не понимаю.
– Пошли искать улики.
– Трупы, ты имеешь в виду? – невесело ухмыльнулся Тарасов. – Пошли, фиг ли сопли жевать.
Однако ломиться в первую попавшуюся дверь он не стал – до нужного перекрестка оставалось всего метров двадцать. Как мы и ожидали, перпендикулярный коридор был перекрыт бронеплитами, но Ричард и тут выручил – без напоминания запитал электропривод, и левая переборка медленно, словно нехотя, уползла вверх. Если бы атмосфера присутствовала, наверняка бы еще и скрипела дико. А так майор только вибрацию пола ощутил, о чем и поведал незамедлительно:
– Тяжеловато идет.
– Вижу. С той стороны не завалено?
– Снизу вроде ничего не сыпется, сам видишь.
– Сканер пустоты фиксирует.
– Это он зря. – Тарасов, не дожидаясь, пока переборка полностью скроется в пазу, сунул голову в открывшийся проход и принялся шарить лучом фонаря по полу. – Ни черта не вижу, хлам какой-то. Рич, свет подключи, будь любезен.
– Секунду.
Сохранившиеся кое-где на высоте чуть больше двух метров янтарные фонари зажглись, с каждым мгновением усиливая яркость, и мы с ведомым, наконец, сумели рассмотреть обстановку во всех подробностях. Рассмотреть и оценить. Потому и молчали потрясенно довольно долго, даже Ричард забеспокоился:
– Парни, что у вас там?
– Галь, не смотри.
– Поздно, Паш. – Девушка отчетливо сглотнула и тяжело задышала, явно борясь с тошнотой. – Мерзость какая…
– Монстр, что ли? Слизняк?
– Риччи, задрал. – Тарасов медленно выдохнул сквозь зубы и решительно шагнул в коридор, смахнув посохом с дороги какую-то бесформенную штукенцию, напоминавшую раздавленную медузу или что-то вроде. – Ты, Паша, хотел увидеть погибших от разгерметизации? Налюбовался?
– Что-то их многовато… – прохрипел я – горло враз пересохло. Еще бы, от такого-то зрелища! – Несколько десятков, не меньше.
Довольно длинный – метров пятнадцать-двадцать – межсекционный переход был буквально завален телами. Однозначно представители расы Тау, но с неестественно распухшими конечностями, расширенными глазами с сеткой лопнувших сосудов и забитыми свернувшейся бурой кровью обонятельными отверстиями. Тарасов как будто специально склонился над ближайшим трупом, чтобы мне лучше видно было, так что лицо я рассмотрел во всех подробностях. И, что самое плохое, мертвецы не мумифицировались, как попадавшиеся нам ранее. Вакуум сохранил органику в первозданном виде, разве что цвета чуть поблекли – кожа потеряла оливковый оттенок и стала землисто-серой. Тяжкое зрелище, в общем. Даже неугомонного майора проняло, судя по скорости, с которой он миновал коридорчик.
– Ричард, открывай давай. Не томи.
Тот тянуть время не стал, вошел в положение старшего товарища, и разблокировал переборку максимально быстро. Тарасов сразу же выскочил из кошмарного туннеля, прислонился к ближайшей стене, согнувшись в три погибели, и принялся тяжело и часто дышать.
– Хреново, Саныч?
– Паш, отвянь!.. Ф-фу… отпустило, кажется. – Он выпрямился и глянул туда-сюда. – Здесь вроде почище. М-мать, вот это зрелище! Война тут была нешуточная, как специалист говорю.
– Обоснуй.
– Чего обосновывать-то? Мы только что видели классическую ловушку. Тех олухов специально заманили в коридор, заблокировали с двух сторон и стравили воздух. Причем быстро стравили. Термин «взрывная декомпрессия» тебе о чем-нибудь говорит? Ну вот. Намеренно убили несколько десятков сородичей. Какие тебе еще доказательства нужны? Ты, кстати, как? Пакетики не кончились? Боюсь, впереди еще много интересного.
– Держусь пока, – огрызнулся я. – Иди дальше, направо по коридору порядка тридцати метров очередной межсекционный проход. А там и до рубки рукой подать.
– Да уж и сам вижу. Но обратно я этой дорогой возвращаться не хочу. Прикинь новый маршрут, Паш.
– Что-нибудь придумаю, – пообещал я. – Ты только не отвлекайся.
– Отвлечешься тут, как же! – буркнул в ответ Тарасов и побрел в указанном направлении.
Однако прошел совсем немного, уже через несколько метров наткнувшись на очередное свидетельство некогда разыгравшейся на корабле трагедии. Ругнулся матерно, не постеснявшись Гали. Надо признать, было с чего – этот Тау был не просто умерщвлен, а умерщвлен жестоко. Похоже, его жгли заживо. Или, может, убили, а тело пытались уничтожить. Скорее второе, потому что опомнившийся майор сразу же обнаружил резаную рану на шее погибшего.
– Все страньше и страньше, как говорила одна литературная героиня, – выдавил он, завершив осмотр. – Паш, ты хоть что-нибудь понимаешь? Зачем жечь мертвеца?! Тем более на корабле? Наплевав на противопожарную систему?
– Тарасов, спроси что-нибудь попроще.
– Знаешь, напарничек, мне уже за поворотом слиземонстр мерещится.
– Кто?!
– Не обращай внимания. Но заметь, странности копятся.
– Поделись выводами, что ли.
– Рано. Давай до рубки доберемся.
– Надеешься найти чью-нибудь предсмертную записку?
– Ты думаешь, стоит? – заинтересовался майор идеей. – Тогда скорее по жилому сектору пошарить нужно будет. Или по каким-нибудь защищенным боксам. Наверняка у кого-то инстинкт сработал, и он попытался укрыться в безопасном месте. А потом задохнулся…
– Тарасов, я тебя умоляю! Давай одно дело закончим, потом хоть все каюты обыщи. Только уже без меня.
– А что так?
– Да у меня на неделю вперед аппетит испорчен!!! – взорвался я. – Вали уже, не торгуй лицом. Муторно же!
– Паша, нервы – это плохо. Тем более в твоем нежном возрасте. Все, иду, иду!
Шутник, блин! Еще мне про нервы втирает! А сам себя еле контролирует. Циничные остроты в подобной ситуации тому первейший признак. Уж это-то я точно помню из лекций. Но, надо отдать майору должное, все-таки держится. Я бы уже давно сбежал из кошмарного склепа. И сидел бы водку хлестал, предварительно проблевавшись. А он лишь дышит тяжело и упорно прет к цели.
– Тарасов, еще один «погорелец».
– Вижу, – отмахнулся напарник, аккуратно обогнув изувеченное тело. – А вон и третий. Ничего не замечаешь?
– Эти сильнее обгорели?
– Угу. Ч-черт, хорошо, что запаха не чую. Тут даже не горелое мясцо, тут гораздо хуже…
– Риччи, я сейчас! – сдавленно выдала вдруг Галина и, судя по звукам, торопливо выпросталась из кресла.
– Так, проняло все-таки девчонку, – констатировал майор. – Как вернется, будем извиняться.
– Тарасов, уволь, пожалуйста, от таких подробностей, – изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул, попросил я. – Иначе рискуешь остаться без опеки.
– Вот уж дудки! – отрезал тот. – Тебе по должности положено терпеть. Короче, вот этот, последний, очень хорошо поджарен. Такое ощущение, что его чем-то вроде напалма облили. Или незабвенного коктейля Молотова. До костей обгорел. И обшивка вокруг поплавилась.
– Термическая граната?
– Вряд ли. После нее только копоть бы осталась на стенках. Ладно, не будем отвлекаться. Рич, давай.
– Сей момент.
Однако, вопреки заверениям Ричарда, дело застопорилось. Тарасов ждал, прислонившись к стене сбоку от двери, попутно что-то рассматривая на полу – хоть убей, без понятия, что именно. Луч фонаря метался слишком уж хаотично. А остатков дежурного освещения едва хватало, чтобы различать общие очертания окружающих предметов. Впрочем, «большой брат» ничего из ряда вон выходящего не замечал, соответственно, и я беспокойства не проявлял.
– Рич, ты скоро? – надоело, в конце концов, майору бездельничать. – Чего возишься? Вся проводка выгорела, что ли?
– С проводкой порядок, – растерянно отозвался тот. – Не пойму… похоже, переборку просто заварили изнутри. Сервопривод активируется, отклик есть, а результат… сам видишь.
– Хм… этого и следовало ожидать. Паш, что за переборкой?
Вот делать ему нечего, как меня лишний раз напрягать? Есть же у него схема…
– Радиальный переход. Потом следующий кольцевой коридор, на этот раз замкнутый. Аккурат вокруг ходовой рубки. Выходов из других помещений нет, еще один вход прямо напротив, по ту сторону центрального поста.
– То есть в любом случае ломиться, – пришел к неутешительному выводу майор. – А я так надеялся, что у меня карта глючит…
– Можешь по кольцу обойти и через второй вход попробовать, – предложил я альтернативу. – Только носовая часть сильно повреждена. Как бы не завалило коридор.
– Даже и проверять не фиг, – отперся Тарасов. – Ломиться, значит, ломиться. Вопрос только, через дверь, или стену в каком-нибудь отсеке раздербанить. А, Паш?
– Я тут тебе не помощник.
– Ну, ты же спец по технике Тау.
– Кто тебе сказал такую глупость?
– Наш обожаемый капитан! – не задумываясь, сдал мой напарник Пьера. – Надо толщину перегородок оценить, хотя бы приблизительно. Схемку отмасштабируй.
– Если верить сканеру, разница пять сантиметров.
– Стена толще? Логично… но вот прочнее ли?
– Как проверить?
– Практическим путем.
– Ты же резак не взял.
– У меня есть кое-что получше, – заверил напарник, осмотрелся по сторонам и вернулся назад по коридору к еще одной, куда более хлипкой, двери. – Рич, с этой что?
– Не заперто.
– Ну-ка, что тут у нас?.. – Тарасов уже привычным жестом сдвинул створку вбок и осторожно заглянул в бокс. – Склад оборудования?
– Компрессорная, – пояснил я. – Отсюда системой вентиляции управляли. Кстати, и воздух из того коридора откачать могли.
– Похоже.
Внутри было темно – пара сохранившихся светильников погоды абсолютно не делала, да и загадочные механизмы были упрятаны в прочные кожухи, но в правильности диагноза я был уверен – Попрыгунчик расшифровал надпись на двери и сделал ее перевод.
– Жмуров еще найдем?
– Тарасов, отстань со своими приколами. Вон, Галина Юрьевна до сих пор не вернулась.
– Вы о чем, мальчики?!
Ага, легка на помине. И что-то подозрительно весела. Таблетками, видать, закинулась. Док Шульц у нас добрый, наверняка вошел в положение.
– Да так, незначительные подробности обсуждаем. Паш, перенаправь свою картинку мне на забрало.
– Может, диапазон чуть скорректировать?
– В ультрафиолет, что ли? Тут даже тепловизор ничего не показывает толком, – посетовал Тарасов. – Вот, вроде здесь…
Он уверенно пересек бокс, проскользнув меж двумя загадочными конструкциями, и вышел к посту оператора. Луч фонаря уперся в очередное иссохшее лицо, на этот раз странно искаженное, как будто перед смертью Тау терзали жуткие муки, скрутившие мышцы в узлы. Обычно они у представителей этой расы не особенно выделяются, сейчас же, когда кожа усохла и истончилась, можно было свободно различить рельеф волокон. И от таких подробностей становилось еще страшнее.
– Фигово ему было, – пришел к тому же выводу майор. – Умер в муках. Вот только зачем он так тщательно к креслу привязался? Паш, смотри.
– И что я должен увидеть?
– Узлы обычные для Тау?
– Да без понятия! – в отчаянии взвыл я, хоть направление мысли Тарасова и уловил. – Не могу сказать. Но выглядит… обстоятельно. Не враз и распутаешь.
– Так и запишем – умерший пытался ограничить свою свободу. Как будто в самом себе не был уверен. Вывод? А вывод делать пока рано…
– Тарасов, чего ты там бормочешь? Стену ломать будем вообще?!
– Будем, будем. Вот прямо сейчас. – Майор жестом фокусника выудил из набедренного кармана небольшой флакончик с распылителем, в каких обычно спреи разнообразные продают, и довольно подкинул его на ладони. – Вот за что люблю черный рынок, так это за широту возможностей.
– Симплекс?! – поразился я.
Это надо умудриться армейскую взрывчатку раздобыть! Воистину майор Тарасов страшный человек.
– Не, чуть послабее. Но тоже нормально.
– Эмм… Напарник, а тебя ничего, хм, не смущает?
– Паша, хорош блеять, говори прямо.
– А как ты эту адскую смесь взрывать собрался? Атмосферы-то нет…
– Я тебя умоляю, – страдальчески выдохнул майор. – Паш, а ты вообще в курсе, что порох, например, тоже без воздуха горит? Ему хватает того кислорода, что в нем в связанном виде содержится. И тут аналогично.
– Ладно, убедил.
– Ломиться вот тут будем, вполне подходящее местечко, – продолжил Тарасов прерванную мной мысль.
– Думаешь?
– Уверен. Здесь воздуховод в стене. – Напарник пинками расшвырял какой-то мусор, мешавший пройти, уверенно распылил по стенке спрей и пришлепнул в центр пятна небольшую фиговинку – ни дать ни взять, сувенирный магнитик на холодильник. – Берегите глаза, коллеги.
Предупредив нас, майор встал сбоку от обработанного участка и щелкнул пальцами – вернее, попытался. Металлизированная перчатка не позволила, к тому же щелчок все равно бы никто не услышал – как-никак, вакуум вокруг. Зато на этот жест среагировала распыленная взрывчатка – полыхнуло, пол толкнул майора в ноги, заставив того дернуть головой и сдавленно чертыхнуться. Правда, насчет глаз Тарасов явно преувеличил – вовремя сработал светофильтр в забрале шлема, приглушив вспышку. И еще некоторое время оставался мутным, вернув прозрачность, только когда майор отлип от стены – полюбоваться результатом трудов своих. Поглазеть, надо признать, было на что – в перегородке красовалась дыра в рост человека.
– Н-да, далеко не симплекс, – все же буркнул напарник, осторожно сунув голову в отверстие. Луч фонаря тотчас же уперся еще в одну металлически отсвечивающую поверхность – и впрямь воздуховод. – Никакой утонченности, грубая мощь. Какая уж тут художественная резьба по броне.
– Тарасов, у тебя явно завышенные требования, – осадил я ведомого. – На мой взгляд, результат превосходен.
– Ага. Разворотил половину отсека. Куда уж лучше-то. – Майор зацепился левой рукой за край дыры и перегнулся через уходящую далеко вниз шахту с сечением в виде очень сильно вытянутого эллипса. Еще раз пошуровал баллончиком, потом сунул его в карман и приспособил на стенке уже знакомый «магнитик». – Одна радость – Джейми нормальные детонаторы собрал. Обратная связь с вычислителем, дистанционное управление, все дела.
– Джейми? – удивился я. – Террорист доморощенный.
– Еще какой! – заверил Тарасов, снова укрывшись за перегородкой. – Поговорил я тут с ним как-то по душам. Узнал много нового… Поберегись!
Очередная вспышка, очередной толчок в ноги – и вот уже майор удовлетворенно посвистывает, созерцая сквозную дыру в переборке. С довольно ровными, надо признать, краями и достаточно большую, чтобы спокойно прошел человек в скафандре. Правда, сам коридор рассмотреть не удалось – фонарь хоть и добивал до противоположной стены, но луч порядочно рассеивался, к тому же в поле зрения не было ничего интересного.
– Ладно, полезу, – вздохнул Тарасов. Зашвырнул в лаз свой импровизированный шест и лихо перепрыгнул через шахту, благополучно вписавшись в проем. – Ну-ка, что тут?..
– Месиво!.. – через некоторое время выдохнул я. Ч-черт, вот теперь мне реально плохо! Как майор там терпит-то?! – Да что тут, вашу мать, стряслось?!
– Паша, охолони. Это все дела давно минувших дней, – просипел Тарасов. Снова медленно выпустил воздух сквозь зубы. – Хотя… надо признать, такого я тоже еще не видел. Они тут на холодняке рубились, что ли?
И сам же себе ответил, случайно поддев ногой вычурную железяку, совершенно беззвучно отлетевшую к стене:
– Рубились. И жестоко.
Собственно, иного вывода быть просто не могло – практически весь пол был усеян усохшими фрагментированными телами. Во всяком случае, ни одного целого в пределах видимости я так и не смог найти. Зато отдельных конечностей и голов вокруг более чем достаточно. Скалятся в немом крике, тянутся скрюченными пальцами… тьфу, мерзость!
Напарник подобрал посох и, превозмогая бессознательный ужас пополам с отвращением, принялся ворошить останки, внимательно вглядываясь в мумифицированные куски плоти.
– Ну, и чего высмотрел? – не выдержал я.
– Много чего. Порублены в основном некомбатанты. Характер ран мало отличается – практически у всех отсечены верхние конечности и головы. Часть тел вообще порублена на куски. А военных что-то не вижу. Разве что… – Майор осторожно пробрался меж телами и поднял давешнюю железяку. – Это, я так понимаю, меч?..
– Ты спрашиваешь или утверждаешь?
– Спрашиваю.
– Меч, – подтвердил я. – Церемониальный. Армейский боевой нож листовидной формы и обоюдоострый. Ну и более компактный. А эта страхолюдина – атавизм. Знак принадлежности к семье. У каждого боевого клана своя, освященная веками форма клинка и рукояти. В принципе, можно покопаться в архивах, может, и выясним, чьими наши бедолаги будут.
– Потом покопаешься, – пресек мою болтовню Тарасов. – Надо все-таки до рубки добраться. Сдается мне, истина где-то рядом…
Это точно. Древний корабль сейчас по сути одна большая гробница, в которой покоятся несколько сотен мертвецов, принявших страшную и странную смерть. И хоть я не верю, что за столько десятилетий в безвоздушном пространстве может сохраниться хоть какая-то живая органика, но все равно… жутко, иначе и не скажешь. Лишь бы Пьеру не пришла в голову блажь лаборатории обшаривать. Вот там-то можно на абсолютно непредсказуемую гадость натолкнуться. Ну их, усопших. Сами себе нажили неприятностей на филейные части, за что и поплатились. Но мы-то здесь при чем?..
– Паш, очнись.
– А?! Что?
– Очнись, говорю. – Как-то незаметно я отрешился от реальности, захлестнутый волной паники, а потому, оклемавшись, немного удивился – Тарасов за время моей короткой отключки добрался до центрального шлюза ходовой рубки. – Да, здесь вам не тут. Придется створки курочить. Через стену ломиться вообще не вариант.
– Может, Ричард откроет?
– Ричард не откроет, – немедленно отозвался тот. – Механизмы живые, но все бесполезно.
– Вход в «кольцо» заварен, – лаконично сообщил майор.
– Уверен?
– Уверен, Рич, на все сто. Специально осмотрел. Заварен очень грубо, но надежно. Чуть ли не по всему контуру двери.
– Тогда взрывай, – безмятежно посоветовал Ричард. – Здешним обитателям хуже уже не будет.
– Боюсь, не все так просто, – усмехнулся майор. – Как бы в несколько заходов не пришлось. Уж больно бронеплита основательная. Паш, а Тау паранойей страдают?
– Не уверен. Очень может быть, что они ей наслаждаются.
– Тьфу на тебя!..
Тарасов как в воду глядел – прожечь достаточно большое отверстие в створке удалось лишь с третьей попытки. Два слоя контрафактного симплекса испарили при взрыве где-то по пять сантиметров металла, а последний истончил переборку настолько, что она выгнулась внутрь, растянувшись наподобие мембраны, но так и не прорвалась.
– Черт, спрей кончился! – в сердцах выдохнул Тарасов и опасливо ткнул верным шестом стремительно остывающую переборку. Та послушно прогнулась, спружинив, но напору не поддалась. – Миллиметр какой-то остался.
– Придется за резаком возвращаться.
– Нет.
– Что «нет»?
– Есть у меня резак. Не поможет.
– Сам же говоришь, миллиметр остался.
– Паша, это металлокерамика, она к термическому воздействию очень стойкая. С резаком я еще часа два провожусь… ну-ка, вот так попробуем! – Тарасов отошел шагов на пять назад и нашарил на спине «страйкер». – Как чувствовал, что пригодится. Правда, не представлял, в каком качестве.
Майор усмехнулся и загнал в горловину автомата магазин с уэсками – бронебойные унитары могут в рубке полный разгром учинить, а УОДы не помогут – будут плющиться о преграду. Ну, может, еще чуть перемычку растянут. А вот стандартные унитары в самый раз – прошьют навылет, но и львиную долю энергии при этом потеряют. Беды, в общем, большой не натворят. Разве что отрикошетят ненароком.
– Тарасов, ты уверен? – на всякий случай поинтересовался я. – «Большой брат» угрозу почти что в красный сектор перевел. Зацепить может.
– Более чем, – лаконично отозвался напарник и нажал на спуск.
Длинная – на весь магазин – очередь превратила последнюю преграду на пути в ходовую рубку в решето, но отнюдь не сделала ее более проходимой. Однако майор не расстроился – перезарядил оружие, вогнав в приемник рожок с синей полоской, и высадил по створке тридцать УОДов. Унитары с усиленным останавливающим действием завершили дело – дыры от них получились впечатляющие, с голову каждая. Оставшиеся кое-где между отверстиями до предела истонченные перемычки Тарасов успешно победил, разрубив тесаком, которым вооружился взамен убранного в наспинные захваты «страйкера», и отогнул как будто источенную термитами мембрану вбок. Получилась этакая гротескная консервная банка, что отнюдь не помешало майору осторожно протиснуться в отсек.
– Повезло нам, что керамика охрупчилась, – все же прокомментировал он, оказавшись за преградой. – От многократной термообработки с последующим механическим воздействием еще ни один материал прочнее не становился. А все почему? Потому что нарушаем технологию!
– И откуда ты все это знаешь? – поддел я. Настроение волшебным образом улучшилось, наверное, потому что мы были уже у самой цели – еще пара шагов, и все. Плюс приступ – своеобразная эмоциональная разрядка.
– Я, к вашему, Павел Алексеевич, сведению, специалист с высшим техническим образованием. Так что не подкалывай. – Тарасов потоптался немного у раскуроченной переборки, осмотрелся, мазнув лучом по кругу, и вынес невеселый вердикт: – Пока облом. Это шлюз… М-мать!
– Ты чего?!
– Да чуть не навернулся… вот, сам полюбуйся.
Напарник приблизил забрало шлема к створке, и я рассмотрел отчетливые отметины – плита была исклевана унитарами. Правда, на излете, поэтому повреждения не впечатляли.
– Мало нам другого мусора! – подлил масла в огонь Тарасов, сместив объектив камеры на пол. Расшвырял ногами деформированные кусочки металла, и лишь после этого успокоился. – Надо было бронебойными бить, они бы в люке застряли. Рич, что там с ним, кстати?
– Сейчас… вроде реагирует, но команды неадекватно воспринимает. Логические цепи повреждены.
– Ричард, не расстраивай меня. Симплекса больше нет.
– Не ной, Саныч. Ага!.. Пошла!
– Не-а. Чуть дернулась, и обратно упала.
– Магнитный привод поврежден, – обрадовал напарника Ричард. – Створка сама по себе не заблокирована, но ее поддеть чем-нибудь надо. И зафиксировать как-то.
– Давай. Паш, где ближайший завал?
– Направо по коридору, порядка двадцати метров.
– Сейчас организуем подпорку. Рич, не расслабляйся.
Управился Тарасов оперативно – быстрым шагом, почти срываясь на бег, но не теряя при этом бдительности, добрался до указанного места, внимательно осмотрел очередную хаотичную инсталляцию и заставил ее обрушиться, ловко ткнув посохом в самое слабое место. Гора мусора беззвучно осела, и пару минут спустя майор стал счастливым обладателем непонятной металлической хреновины, весьма напоминающей вырванный с мясом кусок несущей конструкции из межпалубного перекрытия. Этакий ежик из прутков двутаврового сечения с отверстиями в поперечине.
– Паш, а Тау везде «сотовой» симметрии в металлоконструкциях придерживаются?
– Тарасов, тебе зачем? – до глубины души поразился я.
– Для общего развития, – усмехнулся тот. – Считай это профессиональной деформацией.
– Ты же военный.
– В первую очередь я инженер, а уже потом все остальное. А в душе так и вовсе изобретатель-романтик.
– Шагай уже, изобретатель!
На сей раз дело пошло веселее – Ричард врубил привод, Тарасов подсунул под чуть приподнятую створку шест, потянул рычаг, врубив сервоусилитель скафандра, и приподнял люк где-то на полметра. Ловко подпихнул ногой «ежа» под бронеплиту и осторожно опустил ее на угловатую конструкцию. Та, против ожидания, выдержала, даже не прогнулась.
– Пролезть можно, – удовлетворенно выдохнул майор, полюбовавшись результатом своих усилий. – Рич, что с освещением?
– Вроде включилось что-то.
– Вот сейчас и проверим…
Тарасов улегся вдоль люка, зашвырнул в щель посох и ловко прополз сам, не коснувшись бронеплиты – сначала просунув ноги, а затем рывком послав следом тело. Миновав зазор, откатился на безопасное расстояние и только потом поднялся на ноги, прихватив заодно и свой импровизированный щуп.
Ричард не подвел – помещение было довольно ярко освещено, и баллистический комп скафандра автоматически вырубил фонарь. Стало лишь самую малость темнее, примерно как на улице в хмурый день, но обстановку можно было рассмотреть во всех подробностях. Весьма безрадостную обстановку, надо сказать.
– И здесь рубилово, – покачал головой Тарасов, брезгливо отпихнув шестом высохшую руку. Остального тела в пределах видимости не наблюдалось. – Конечность-то оторванная, а не отрубленная. Н-да. Все-таки придется разбираться, что да как. Негоже за спиной такую загадку бросать.
Я этот вывод оставил без ответа – чего пережевывать очевидное? Больше чем уверен, что и Пьер майора поддержит. Но это все потом, сейчас первоочередная задача – поиск источников информации. О чем я и напомнил напарнику.
– Да иду уже! – огрызнулся тот и остановился у перегородившего путь трупа. – А этот, похоже, воин…
– Тарасов, не время.
– Паша, не нуди. Ничего не замечаешь?
– Его пристрелили, а потом для верности еще и нашинковали?
– В точку. Ни на какие мысли не наводит?
– Наводит. Пошли искать капитана.
– Думаешь, стоит?
– Однозначно.
– А где искать?
– В центре рубки. Подиум видишь?
Тарасов кивнул и задумчиво повертел головой. Центральный пост древнего таурийского корабля весьма сильно отличался от навороченной рубки «Великолепного», главным образом размерами и загроможденностью. Очень похоже на офис в какой-нибудь финансовой компании – несколько проходов с постами-закутками по сторонам с перегородками чуть выше таурийского же роста, то есть за два метра. Обзор никакой. Был раньше. Сейчас же простенки были сильно повреждены – где зияли крупные дыры, а где и целые секции были повалены или вовсе разнесены в клочья. И всюду осколки и ошметки самого разного происхождения.
– Такое впечатление, что как раз с этого подиума из пулемета садили во все стороны, – поделился соображениями майор. – В коридорах стеснялись, а тут развернулись по полной. Почему?
– От безнадежности?..
– Очень похоже… ладно, пойдем, проведаем капитана.
Пробираться по разгромленной рубке оказалось труднее, чем по коридорам – там хлама было куда как меньше. А тут того и гляди ногу подвернешь или зацепишь ненароком держащуюся на соплях плиту. Но, надо признать, хотя бы мертвецов тут было меньше. Вполне вероятно, мы просто не всех видели. Даже скорее всего именно так. В проходах валялись бедолаги, накрытые из пулемета, или что там за аналог у Тау был двести лет назад. А вот у подножия подиума и на лестнице, ведущей наверх, во владения капитана, обнаружился настоящий завал из тел – их даже невесомость с последующим гравитационным ударом разметать не смогла. Все также тщательно простреленных, а потом еще и обезглавленных – уж не знаю, зачем это неведомому мяснику понадобилось. Да и кто этот мясник, выяснять не было ни малейшего желания. Хотя вывод напрашивался сам собой – в капитанском кресле восседал, накрепко принайтованный целой системой ремней, единственный в отсеке целый труп. Одним куском, я имею в виду. А рядом на полу валялся подозрительно бурый меч – близнец того, что Тарасов в коридоре обнаружил. В руках же рослый Тау с необычно короткими – всего лишь прикрывающими уши – вибриссами мертвой хваткой сжимал нечто, весьма напоминающее планшетный компьютер.
– Оп-па! – сразу же сделал стойку Тарасов. – Похоже, мы удачно зашли.
– Осторожнее!
– Не ссы, Паша! – Майор пристроил посох у какого-то раскуроченного пульта и аккуратно потянул за уголок хранимое мертвецом сокровище. – Ты гляди, какой раритет!
– Блокнот?!
– Что, глазам не веришь? – поддел меня напарник и похвалил покойника: – Молодец, мужик, выбрал самый надежный носитель информации! Уважаю. Ну-ка, глянем…
– Тарасов, ты что творишь?!
– Нормально все, он крепкий, – не обратив на мой ор внимания, усмехнулся тот. – Это явно не бумага, какой-то пластик. Записи на таурийском, если следовать логике. Паш, переведешь?
– Смеешься?! Вот так, с налету? Посидеть придется, и, возможно, не один день.
– Так и запишем – принципиальных возражений нет, – сделал вывод Тарасов и перевернул страницу.
– Стой!
– Чего?
– Похоже, это оно…
На молочно-белом пластике, испещренном черной вязью алфавита Ка’Эрн, в левом верхнем углу примостилась небольшая схема: окружность, разбитая на четыре четверти, внутри еще одна, меньшего диаметра, и вектор с началом в центре координат, отклоненный от вертикали градусов на двадцать.
– Все, Тарасов, готовь дырку под орден. Это координаты какой-то точки на планете. Есть соображения, какой именно?
– Чай, не дурак. Все улики за то, что тут поработали Первые. Подсадили симбионтов горе-исследователям, и понеслось. Только… архаично как-то. Полярная система, да еще столь примитивная… где нулевой меридиан? Как искать будем?
– Это уже детали, в записях наверняка есть.
– Будем надеяться. А про орден это ты не подумавши ляпнул. Лучше с дорогого Пьера коньячку хорошего стрясем. Вот прямо сейчас, как на доклад явимся.
– Закругляемся, что ли?
– Я устал, хочу пожрать и выпить. И я, прошу заметить, заслужил.
Ага. Кто бы сомневался. Впрочем, будем справедливы – первый разведывательный выход увенчался успехом. Даже более чем. Пьер наверняка будет доволен. Осталось только довести Тарасова до катера и дать добро на отправку второй смены – полноценной поисковой партии с оборудованием и неограниченным лимитом времени.
– Итак, господа… и дама! Рад сообщить, что у нас есть результат. – Пьер отсалютовал всем присутствующим бокалом и пригубил коньяк. – За это нужно выпить!
Возражать никто не стал – трезвенников и язвенников среди собравшегося в командном центре народа не нашлось. А были здесь все те же – Тарасов, Денисов, ваш покорный слуга. Это не считая самого капитана и Галину. Да, еще Петровича забыл. Но рыжий пакостник, вопреки обыкновению, вел себя тише воды ниже травы – забрался к Егерю на колени и дрых без задних лап.
Междусобойчик в столь неурочное время был вызван завершением исследовательских работ на древнем таурийце, которые заняли почти четверо суток, если считать вместе с первой высадкой Тарасова. За прошедшие дни поисковые партии облазили корабль вдоль и поперек, тщательно зафиксировав все находки на видео и часть из них доставив на «Великолепный». Неугомонный майор еще дважды поднимался на ветхое корыто, соответственно, и мне пришлось поучаствовать, хотя основная работа у меня была несколько иного плана. Впрочем, обо всем по порядку.
– Теперь небольшой отчет о проделанной работе, – продолжил между тем дражайший шеф. – Тезисно, чтобы все были в курсе.
Виньерон привычно пробежался пальцами по сенсорной клавиатуре, и над столом сформировалась голограмма старинного космического корабля, порядочно попорченного внутренними взрывами. Уточненная схема отображала состояние судна в мельчайших подробностях – корпус просканировали не один десяток раз, да и поисковики потрудились на славу.
– Все вы знаете, что первая высадка, осуществленная уважаемым Александром, – сдержанный кивок в сторону майора, – дала результат, э-э-э, несколько ошеломляющий. Я посчитал весьма опрометчивым оставлять эту зловещую тайну без разгадки. И последние сутки все ресурсы «Великолепного» были подчинены именно этой задаче. Итак. Всего на корабле обнаружено триста девятнадцать тел в разной степени сохранности. Сколько их еще осталось в полностью разрушенных секторах и отсеках, куда мы не смогли проникнуть – не известно. Состояние тел весьма разнится – от фрагментированных, разрубленных холодным оружием либо разорванных попаданиями унитаров, до целых, со следами смерти от удушья. Часть сожжена почти полностью либо сильно обожжена. Оживить хоть один терминал или обнаружить носители информации в удовлетворительном состоянии нам так и не удалось, поэтому ни видеофайлов, ни аудиозаписей нет. Однако по целому ряду признаков можно с уверенностью предположить, что Тау воевали друг с другом, и воевали жестоко, на тотальное уничтожение. В конце концов, те из них, что забаррикадировались в ходовой рубке, активировали систему самоуничтожения, которая по неизвестной причине не сработала в штатном режиме, то есть реактор вразнос не пошел, и корабль уцелел. Однако получил такие повреждения, что потерял живучесть, и атмосфера из него полностью улетучилась, уничтожив и тех членов экипажа, что оставались к тому времени живы – в центральной рубке и внешних отсеках, примыкающих к обшивке. Смерть их, надо сказать, была мучительной и весьма длительной, но, надо отдать должное их мужеству, несколько Тау, протянувшие дольше других, оставили предсмертные записи. Мы нашли несколько посланий на стенах отсеков, и, самое главное, обнаружили дневник капитана корабля. Павел Алексеевич провел очень серьезную работу по переводу, и чуть позже ознакомит нас с ее результатами. Пока же приведу еще несколько фактов. Пробы, взятые у мертвых, показали наличие у большей части погибших неких внедренных в нервную систему структур, весьма напоминающих таковые у аборигенов Ахерона и афалин с Нереиды. Обследование накопителей показало полное отсутствие энергии, даже ее остаточных следов. А состояние реактора поставило нашего главного энергетика в тупик – он сказал, что, по его впечатлению, из него просто вытянули всю энергию, заставив вступить в реакцию весь запас активного вещества. То есть энергоустановка была вычерпана до дна, до нулевого ресурса, причем очень быстро. Именно этим можно объяснить факт несрабатывания системы уничтожения. На этом у меня все. Вопросы?
– А что за клан, выяснили? – подал голос Тарасов.
– На этот вопрос сейчас ответит Павел Алексеевич, – перевел на меня стрелки Пьер. – Еще вопросы? Паша, приступай.
– Как сказал патрон, я перевел записи капитана, – зашел я издалека, задумчиво потеребив в руках планшетник с текстом. – И начну, пожалуй, с предыстории. Двести семь лет назад ученый с непроизносимым именем обнаружил, как он считал, базу Первых. Как именно он это сделал, не понятно – покойный капитан упомянул какие-то древние легенды и археологические находки. Факт в том, что наш умный друг сумел заинтересовать своими выводами путешественника со столь же непроизносимым именем, а тот уже привлек к организации экспедиции неких религиозных фанатиков – приверженцев ортодоксальной ветви учения о божественности духов-прародителей. В связи с этим вести речь о принадлежности корабля какому-то конкретному клану не приходится – они очень хорошо спрятали все следы. Кстати, согласно современным изысканиям, в таком виде в этой традиции отразилась память о расе Первых. Но не суть. Довольно легко нашедшие общий язык авантюристы снарядили экспедицию. Убили на дорогу почти двадцать лет, но добрались до искомой системы. Всего экипаж включал тысячу сто семнадцать членов. Работали полугодовыми вахтами, остальное время отлеживались в криокамерах, так что с ума посходить к концу пути не успели. Часть экипажа так и осталась в анабиозе, мы нашли один уцелевший отсек. Пятьдесят капсул, все заняты. Тела сохранились просто великолепно, но… все однозначно мертвы – поддерживавшая жизнедеятельность аппаратура вышла из строя примерно тогда же, когда сработала система самоуничтожения. Так вот… прибыв на место, они обнаружили искомое – базу Первых на первой планете, кишевшей жизнью. Высадили поисковую партию, в которую вошел и тот самый ученый с непроизносимым именем, и даже успешно проникли на объект. И, что самое удивительное, выбрались оттуда живыми. Неприятности начались через некоторое время после возвращения разведчиков на борт. Ни с того ни с сего они начали терять рассудок и нападать на других членов экипажа. Их изолировали, подвергли обследованию и нашли внедренные в нервные системы симбиотические структуры, активно размножающиеся и влияющие на высшую нервную деятельность. Что делать с зараженными, решить не успели – на всякий случай заморозили, но тут началась массовая эпидемия. Даже те Тау, что не высаживались на планету и не контактировали с разведчиками, сходили с ума и атаковали товарищей. Нескольких удалось обездвижить и обследовать. Результат поразил – они умудрились как-то подцепить симбионтов. Попытки локализовать и обезвредить заразу не увенчались успехом, на борту развернулась настоящая бойня. Самые радикально настроенные члены экипажа убивали зараженных и пытались полностью уничтожить тела – мы находили обгоревших мертвецов и разрубленных на куски. Зараженные через некоторое время полностью утрачивали разум и превращались в зомби – по крайней мере, это самый адекватный перевод термина, использованного автором записей. Их заманивали в изолированные отсеки и выкачивали атмосферу. Их рубили. Их расстреливали из тяжелого автоматического оружия. Но все усилия шли прахом – едва уничтожалась одна группа зараженных, как тут же появлялись новые, сражавшиеся плечом к плечу вынуждены были через несколько минут жестоко убивать обезумевших товарищей. Кто-то догадался спрятаться, запереться в укромных местах, остальные же еще сохранившие рассудок члены экипажа сосредоточились в ходовой рубке, где и приняли бой – уже после того, как были наглухо заварены все выходы, большая часть якобы спасшихся была поражена безумием. И тогда капитан принял единственно верное решение – уничтожить корабль. Пока последние его подчиненные сдерживали зомби плотным огнем, он запустил систему самоуничтожения, однако не преуспел – энергия из накопителей начала необъяснимым образом улетучиваться. Сработали заряды, уничтожившие центры управления, но реактор в разнос не пошел. Аналогичный процесс имел место во всем остальном оборудовании – все батареи практически мгновенно разрядились. Оставшихся в ходовой рубке зараженных капитан собственноручно добил и коротал последние часы в одиночестве. Но при этом он посчитал своим долгом описать эти события в надежде, что сможет предостеречь обнаруживших ставший гробницей корабль от опрометчивых поступков. Через некоторое время капитан вместе с остальными уцелевшими в изолированных отсеках членами экипажа погиб от удушья. Вот, собственно, и вся история.
– Капитан не заразился? – уточнил Денисов.
– Нет. Мы взяли пробы тканей, но симбионтов не обнаружили, – пояснил Виньерон. – У нескольких особей, погибших в одиночестве, то же самое. А вот у всех остальных, с признаками насильственной смерти, они есть.
– Как долго это все… длилось? – явственно сглотнув, спросила Галя. Она была белее мела, но держалась. – Ч-черт…
– События после возвращения разведчиков уложились в три – три с половиной часа.
– Оперативно, – хмыкнул Тарасов.
– Вы что-то хотите сказать, Александр?
– Да, дорогой Пьер. Я хочу сказать, что изложенные Павлом факты вполне соотносятся с кое-какими событиями, которым я был свидетелем на Ахероне. Поведение зараженных весьма напоминает поведение аборигенов и обитателей Мутагенки, находящихся под контролем биокластеров. То есть след Первых несомненен.
– А вы что скажете, Олег?
– Согласен с Тарасовым, – кивнул тот. – Я видел нечто подобное – группа исследователей на Находке попала под воздействие системы контроля базы Первых. Искин таким незамысловатым образом исследовал нашу реакцию. И про мгновенную утечку энергии могу рассказать. Это тоже одна из необъяснимых технологий Первых. Они могут высасывать энергию из чего угодно, причем чуть ли не мгновенно. Остановить реактор для них вполне осуществимая задача. На той же Находке был подобный инцидент с форпостом, оснащенным стационарным энергоблоком.
– То есть присутствие в системе базы Первых будем считать доказанным фактом, – удовлетворенно потер руки Пьер. – Таким образом, можно сказать, что первая часть нашего плана увенчалась успехом. Теперь самое главное. В записях капитана таурийского корабля Павел Алексеевич обнаружил координаты искомого объекта. Система отсчета примитивная, но в тексте были зацепки, так что мы смогли наложить сетку на планету. Получается, что база скрывается вот в этом районе.
Виньерон снова поколдовал над клавиатурой, и корабль уступил место медленно вращающемуся сине-зеленому шару. Дражайший шеф прокрутил изображение и увеличил вытянутый с юга на север материк. Отмасштабировал карту, и поверхность скачками приблизилась настолько, что мы смогли оценить пейзаж практически с высоты птичьего полета.
– Схема в записях капитана слишком грубая, – пояснил Пьер, – поэтому местонахождение объекта определено приблизительно. Искомая точка расположена где-то на этом плато, на территории примерно сто квадратных километров. Точнее локализовать ее не удалось, но уже со вчерашнего дня сканеры обшаривают квадрат. Есть кое-какие наметки, плюс два часа назад мы подвесили над этой территорией геостационарный спутник и запустили десяток атмосферных зондов. Надеюсь, через некоторое время нам удастся сузить границы поисков, и тогда придет очередь уважаемого Олега.
– Я готов, – немедленно отозвался Егерь. – Но мне нужно какое-то время на анализ обстановки.
– Что конкретно вам требуется?
– Доступ к результатам телеметрии. Нужно все – и видео, и результаты сканирования, и трехмерные модели. Также не помешает проанализировать состав атмосферы и хотя бы приблизительно оценить особенности строения местных организмов. Не хотелось бы обнаружить здесь формы жизни, допустим, на основе кремния. С белковыми справляться как-то проще.
– На этот счет можете не беспокоиться, Олег. Первичный анализ показал идентичность белковой основы местной живности и привычных нам организмов. Более подробные данные доктор Шульц обещает предоставить через несколько часов.
– Хорошо, подождем.
– Э-э-э… патрон…
– Да, Паша?
– Я тут на досуге сопоставил несколько фактов… и пришел к выводу, что вероятность, э-э-э, печального для нас исхода довольно велика. Чем мы, по сути, отличаемся от бедолаг Тау? Прилетели, полезли в зону безопасности. Предсказать реакцию искина весьма просто – он наверняка попытается и нас, хм, обследовать. Результат известен.
– И что ты предлагаешь? – иронично выгнул бровь Виньерон. – Собрать манатки и вернуться в Федерацию? Снова промышлять частным извозом?
– Вполне разумный план, между прочим, – не удержался от шпильки Тарасов. – Правда, никому не выгодный.
– Господин координатор по работе с пассажирами, видимо, соскучился по Амьену, – поддержал майора шеф.
– Паша не так уж не прав, – неожиданно встал на мою сторону Денисов. – Опять же, могу судить по опыту Находки. Помните, я вам про «Левиафан» рассказывал? Система контроля призналась, что, как бы помягче… переработала экипаж. Чисто из научного интереса. Наша экспедиция явилась по меркам искина довольно быстро, и он, имея достаточно свежие данные, не стал нас исследовать столь… радикальными методами. Обошелся более мягким воздействием. Но нам все равно мало не показалось. А тут получается, что мы первые представители расы Хомо, появившиеся в пределах досягаемости местного искина. Я бы сказал, что вероятность неблагоприятного развития событий близка к единице.
– И, несмотря на это, готовы высадиться на планете?
– А что делать, Пьер? Другого шанса избавиться от кода активации Программы я лично не вижу. К тому же «внутренний искин» молчит, а я в таких делах привык ему доверять. Но все равно придется принимать повышенные меры безопасности. Я не вернусь на борт «Великолепного», если не буду уверен в отсутствии опасности.
– Я с тобой, – вскинулась Галя. – Буду из спускаемого модуля тебя вести. Дистанционно.
– И в горе, и в радости?.. – грустно улыбнулся Егерь. – Ладно, куда я от тебя денусь…
– Патрон, вы действительно готовы пойти на такой риск?
– Паша, если бы не был готов, не ввязался бы в эту авантюру вообще. Прорвемся как-нибудь. Не зря же говорится – кто предупрежден, тот вооружен.
– Если бы я не знал о некоторых деталях вашей биографии, дорогой Пьер, – усмехнулся Тарасов, – непременно задался бы вопросом – откуда такая типично русская надежда на авось?
– Не вы первый, Александр, не вы первый. Надеюсь, вопрос исчерпан? Отлично. Еще будут какие-то предложения? – Пьер обвел присутствующих вопросительным взглядом, ответной реакции не дождался и подвел итог разговору: – Тогда все свободны. Высадка завтра в девять утра по корабельному времени. В нужной точке как раз тоже будет утро. Советую всем хорошенько отдохнуть.
Нет, меня решительно удивляет патрон! Советую хорошенько отдохнуть! Отдохнешь тут, пожалуй! Больше часа уже ворочаюсь, а все без толку. Мысли тяжкие одолевают, и отнюдь не по поводу страшных и ужасных монстров, затаившихся на планете. Тут куда серьезней проблемка нарисовалась. Причем с той стороны, откуда и не ждали… Чертовы Тау! И надо было им оказаться фанатиками-отщепенцами! И как быть – непонятно. Хотя с Пьером я советовался, вернее, предостерегал его от необдуманных поступков. Все плохо, все! Я снова перевернулся с боку на бок, но так и не нашел удобного положения. Помотал головой, вспоминая вчерашний разговор с глазу на глаз. Черт, черт, черт!!! К дьяволу Пьера с его упрямством!
После возвращения Тарасова с мертвого корабля я первым делом отобрал у него дневник и максимально качественно отсканировал книжицу – такой носитель, к тому же старый, не вызывал у меня доверия. Цифра надежнее, тем более что современные технологии позволяют создавать стопроцентно идентичные виртуальные копии реальных предметов – вплоть до мельчайших царапин и структуры бумаги, ну, или, как в данном конкретном случае, пластика. Правда, пришлось поизвращаться – полноценной дезактивации столь сомнительно прочный и одновременно ценный артефакт подвергать было никак нельзя, так что майор доставил его на борт в вакуумном боксе с прозрачной крышкой. У дока Шульца в медотсеке нашлась вакуум-камера с манипуляторами, а у Юми я позаимствовал ручной сканер. Не спорю, кропотливая работа. Но результат превзошел все ожидания. С трехмерным сканом я разобрался достаточно быстро, выделив текст в отдельный файл, и озадачил Попрыгунчика – его вшитые базы на голову превосходили даже самую навороченную программу-переводчик. Впрочем, он тоже не смог перевести весь текст, ограничившись близким по смыслу пересказом, и, самое главное, отыскал контрольную точку, с помощью которой мы сумели осуществить привязку полярной системы координат из капитанских записей к интересующей нас планете. Но, как известно, в любой бочке меда обязательно отыщется ложка дегтя. А в нашем случае скорее половник – Попрыгунчик сумел идентифицировать почивших в бозе владельцев корабля. Едва ознакомившись с его выводами, я помчался к капитану, даже не озаботившись предварительно того вызвонить – не до вежливости. Мне несказанно повезло – он как раз наведался в каюту, чтобы переодеться и отвести душу с сигарой – в командном центре он обходился без курева. Деликатничал, видите ли.
В обитель дражайшего шефа я вломился в несколько растрепанных чувствах, что тот и не замедлил прокомментировать:
– Паша, охолони! Что-то у тебя взгляд совсем безумный… Чего раскопал?
– Патрон! Мы в дерьме!!!
– Хм!.. – чуть не подавился сигарой Пьер. – Ну-ка, присядь.
Я послушно устроился в кресле и с благодарностью принял пузатый бокал – Пьер, в пику известному выражению, считал, что это именно коньяк без сигары – деньги на ветер, а вовсе не два малосовместимых спиртных напитка.
Шеф развалился в излюбленном монстре, пригубил свою порцию, выпустил клуб дыма и заявил:
– Жажду подробностей. Что на этот раз стряслось?
– Патрон, эти мертвецы на корабле – из клана Серой Лозы.
– И?..
– Что «и»?..
– Я должен обделаться со страху, что ли? – хмыкнул Пьер. – Лично мне это название ни о чем не говорит. Что за лоза, и какое мне дело до ее цвета? Так что давай с чувством, с толком, с расстановкой. И желательно в лицах.
– Ну, в лицах не обещаю, – немного успокоился я, – а вот с толком… Вы что-нибудь слышали про Детей Лозы?
– Возможно, – прищурился Пьер.
– То есть в общих чертах в вопросе ориентируетесь?
– Только в совсем уж общих. Извини, так вышло, – развел Виньерон руками, волшебным образом умудрившись не пролить коньяк. – Пробел в образовании, что поделать. Я не профессиональный ксеноисторик, так, любитель-практик.
– Тогда обойдемся без предыстории?
– Нет, ты давай подробней. Уж очень мне выражение твоего лица не понравилось.
– Хорошо, – не стал спорить я и взбодрился еще одним глотком коньяку. – Как вы наверняка знаете, у Тау нет религии в общепринятом смысле слова…
– Паш, ближе к теме.
– Так вот, полноценной религии у них нет, зато процветают мелкие культы. Самые популярные – почитающие предков, чем-то отдаленно напоминающие синтоизм. Можно сказать, чуть ли не в каждом клане своя конфессия. Мелких различий между ними море, но в основном они сходятся – божественность ушедших за Грань предков не подвергается сомнению. Так что трений на религиозной почве у Тау практически не бывает, за исключением тех случаев, когда предки-тотемы конкретных кланов люто ненавидели друг друга. Такие семьи уживаются со скрипом, случается даже кровная вражда. Впрочем, это пережитки старины, современные Тау не размениваются на такие пошлости – если и убивают, то только из шкурных интересов. Они у нас даже поговорку переняли про «ничего личного, просто бизнес».
– Весьма познавательно, – прокомментировал Пьер мой последний пассаж. – Не понятно только, к чему ты это все рассказываешь.
– Сейчас. Так вот. Религиозных трений практически нет. Ключевое слово «практически», патрон. В истории этой цивилизации был один случай, когда большая часть кланов ополчилась на несколько семей, объединившихся под сенью учения Лозы. А представители этих кланов, стало быть, ее Дети. Понятно, термины весьма условные, потому что реальные названия я воспроизвести не в силах. Но наша официальная историческая наука предпочитает оперировать именно этими определениями.
– Ближе к делу.
– Так вот, этих отщепенцев остальные Тау начали преследовать с редким единодушием. Преследовать и изничтожать при малейшей возможности. И все лишь из-за того, что Дети Лозы отказали в божественности усопшим предкам, наделив полномочиями богов Первых. Тут, кстати, кроется множество неточностей, связанных с переводом, к тому же нынешние официальные власти Тау предпочитают вообще умалчивать о существовании этой конфессии…
– Подожди-ка!.. Ты хочешь сказать, что эти самые детки и сейчас существуют?
– Именно это я и хочу сказать, патрон. Существуют. Подпольно, в условиях строжайшей тайны. И это самое страшное, потому что одним из отпрысков Лозы может оказаться кто угодно – сосед, рядом с которым прожил не один год, коллега по работе, наконец, брачный партнер! Поэтому обычные Тау предпочитают не связываться с этим учением ни при каких обстоятельствах. Не упоминают в разговорах, не проклинают втихомолку, и уж тем более не хулят открыто.
– Этак и до паранойи недолго…
– Согласен. Так вот, патрон. Клан Серой Лозы – фанатики из фанатиков, они даже среди остальных Детей выделялись своей непримиримостью. Большинство покорилось судьбе и ушло в подполье, а эти дрались до последнего. И найденный нами корабль, по всей видимости, их финальная попытка отыскать нечто, что пригодилось бы в борьбе. Из кое-каких высказываний капитана это следует. На самом судне никаких признаков его принадлежности фанатикам нет, кроме собственно названия. Которое непосвященному человеку ни о чем не говорит. И если бы не предсмертная исповедь капитана, я бы не получил ни одной зацепки.
– То есть эти олухи… – нет, не будем о покойных плохо! – эти бедолаги отправились в последний поход тайно? Тогда чего нам бояться? – удивился Пьер.
– Вот как раз этого и нужно бояться. Наверняка все заинтересованные лица знали, куда отправился корабль…
– Нет, Паша, – перебил меня дражайший шеф, – тут ты неправ. Если бы все, как ты говоришь, заинтересованные лица были в курсе, мы бы тут ничего не нашли. Потому что противная сторона наверняка бы послала погоню. И тут разгорелось бы нешуточное сражение. Так что эти твои чада цели своей достигли. И втайне от всех.
– Ладно, допустим. Все равно нам от этого не легче. Конфликт, хоть и разгорелся несколько сотен лет назад, был весьма жестоким. А учитывая его длительность, можно с уверенностью говорить о зарождении традиции – все Тау традиционно преследуют Детей Лозы, а те столь же традиционно противостоят всему миру. Тайно, опять же.
– Прямо теория заговора какая-то, – хмыкнул Пьер. – Паша, тебе вредно смотреть телевизор.
– Я в конспирологию не очень верю, – улыбнулся я в ответ. – Но… применительно к людям. Тау же совсем другое дело. Так вот, если хоть одна вещь с этого корабля всплывет на черном рынке, рано или поздно она будет опознана. И вот тогда у нас будут конкретные неприятности. Мы сейчас в патовом положении. Если выдать сведения о местонахождении чертовой гробницы Детям Лозы, нас начнут преследовать официальные власти. Если сдадим нычку официалам, начнут мстить фанатики. И еще неизвестно, что хуже – скрываться от боевых кораблей Тау, или от незаметных наемных убийц.
– А если не говорить никому? – решил Пьер прощупать самое очевидное решение.
– Будет еще хуже. Если кто-то прознает, что мы здесь были, и не передали сведения Тау, нас будут преследовать и официалы, и приверженцы Лозы.
– И кто же, интересно, прознает? – пыхнул сигарой дражайший шеф. – И откуда?
– Да откуда же мне знать? – удивился я. – Просто я исхожу из предпосылки, что рано или поздно все тайное становится явным. Перестраховываюсь, если хотите. Хотя… вот вам навскидку такой вариант – наши же соотечественники, движимые исследовательским зудом, зашлют в эту систему один из новых кораблей с модернизированной навигационной системой. И что же они здесь обнаружат? Правильно, разграбленный остов. А так как никаких зацепок нет, то подумают, что нашли обычный пропавший без вести корабль, и сообщат официальному представителю Тау в Федерации. И все, можно считать, попали.
– И что же, по-твоему, нам следует предпринять?
– Ничего. Оставить корабль, ликвидировав следы нашего пребывания. И ни в коем случае ничего с него не брать. Даже блокнот вернуть мертвому капитану.
– Думаешь, поможет?
– Пятьдесят на пятьдесят, – не стал я скрывать от шефа горькую правду. – Либо поможет, либо…
– Тогда к черту! – Пьер решительно затушил сигарный окурок и хлебнул коньяку. – У всех остальных вариантов вероятность та же. А на этой лоханке есть, чем поживиться. Двухсотлетние артефакты, приправленные захватывающей историей и зловещей тайной, разойдутся как горячие пирожки.
– Предупреждаю, патрон, я их реализовывать не соглашусь ни за какие коврижки. И доля мне не нужна.
– Ну и зря. Это все, что ты хотел сказать?
– Да, патрон. Я вас последний раз предупреждаю – ничего не берите с корабля. Уничтожьте следы пребывания, отзовите исследовательские группы. Давайте просто высадимся на планете, отыщем Базу и свалим куда подальше. К тому же… патрон, неужели хлам с этой развалюхи для вас имеет какое-то значение? Может, лучше сосредоточиться на поисках настоящего богатства?
– Деньги счет любят, Паша. Ладно, спишем твою нервозность на усталость. Плюс отсутствие опыта.
– Ну, насчет последнего я бы поспорил…
– Умеешь же ты рассмешить, Паша! – неожиданно хохотнул Виньерон, даже слезу смахнул. – Неужели ты думаешь, что три месяца на бирже тебя хоть чему-то научили?! Нет, научили, не спорю… но до настоящего аса в нашем деле тебе еще ой как далеко! Ладно, слушай и запоминай. А лучше записывай. Уясни для себя раз и навсегда: такую добычу, как наша, никто, никогда и ни при каких обстоятельствах не реализует на открытых торгах. Удел столь ценных артефактов – занять подобающее им место в коллекциях настоящих ценителей. А эти парни, как правило, болтать не любят. И богатством своим на каждом углу не светят. Это сверхзакрытая каста. Переговоры придется проводить с каждым персонально, и обязательно конфиденциально. Так что не запалимся. А если и всплывет какая безделушка, то следы уже не к нам будут вести.
– При желании все равно на нас можно выйти. Пытки или мнемосканер…
– Паша, хватит нести чушь. Те люди, которым я буду продавать добычу, к категории простых смертных не относятся. Им плевать с высокой колокольни и на официальные власти Тау, и на наемных убийц. Они постоянно под прицелом, и охраняются так, что на километр не подойдешь. Не переживай, все будет нормально. Можешь идти.
– То есть вы моему совету не последуете?
– Не исключаю такой вероятности. – Пьер откинулся на спинку кресла и метнул в меня колючий взгляд. – Все, Паша, вопрос больше не обсуждается. Свободен.
Вот так и пришлось убраться из капитанской каюты не солоно хлебавши. Промучившись всю ночь, я так и не смог измыслить ничего стоящего. И решил по своему обыкновению оставить все как есть – это именно тот случай, когда любое вмешательство может только навредить. Переубедить шефа нереально, так зачем еще и остальных тревожить? К тому же это какая-никакая, а страховка – Тау, при всех их недостатках, вешать всех собак на первого попавшегося кандидата были не склонны. И винить в разграблении рядовых членов экипажа вряд ли станут, скорее, постараются добраться до командного состава. То бишь лично до Виньерона.
– Олег, готов?!
– Как штык! – Егерь покосился на обзорную камеру, с которой шла картинка из десантного отсека катера, и картинно махнул рукой. – Поехали!..
– Олег, давайте посерьезнее! – вмешался в обмен на общем канале Пьер. – И вообще, соблюдаем дисциплину в эфире! Как дети малые, ей-богу!..
– Это он о чем? – вполголоса поинтересовался мой старый знакомый – Хосе.
Штатному Пьерову водиле на сей раз выпала роль пилота универсального бота класса «космос-атмосфера», который мы, не мудрствуя лукаво, избрали в качестве средства высадки поисковой группы на планете – Единичке, как ее ласково обозвал Жан-Жак. Название, как это часто бывает, прижилось сразу же, я бы даже сказал, намертво прилипло.
– Не обращай внимания, – отозвался я. Хорошо, что Хосе сообразил на закрытый канал переключиться, а то точно бы нагоняй от капитана получили. – Это старинная шутка, еще со времен первых орбитальных полетов.
– А-а-а!.. – то ли обрадованно, то ли разочарованно протянул собеседник. – Действительно, нашел время шутковать…
– Пошел обратный отсчет! Десять! Девять!..
А это уже Жан-Жак, начальник текущей вахты и по совместительству первый пилот – со спускаемым модулем наш дражайший шеф при горячей поддержке команды решил не связываться, а бот запустить прямо с борта. Для такой юркой машинки атмосферные маневры не проблема, какие-то четверть часа, и она уже в нужном квадрате. Главное, время не упустить, а то придется ждать следующий виток – искомая точка находилась в средних широтах северного полушария, выйти на стационарную орбиту в плоскости экватора не вышло, а траектория-«восьмерка» давала слишком большое смещение. Зато, если все сделать как надо, до поверхности добраться – пара пустяков. Дешево и сердито, в общем.
– Восемь! Семь! Шесть!..
– Паш, запускай тест!
– Ага. – Побарабанив пальцами по виртуальной клавиатуре, привычно возникшей перед глазами, стоило лишь немного сместить фокус ближе к себе, я поднял взгляд на изображение рыжей девушки, примостившееся в левом верхнем углу не менее виртуального дисплея. – Волнуешься, Галь?
– Чуть-чуть, – не стала отпираться та. – Денисов временами тот еще отморозок, а если еще и у Петровича на поводу пойдет… Ты уж за ним приглядывай, ладно?..
Да куда ж я денусь, спрашивается?! Это, между прочим, моя прямая обязанность. Вот такой вот сюрприз мне на сегодня дражайший шеф приготовил. Галя сразу с Олегом тренировалась, еще на Геркулесе, так что разбивать готовую пару смысла не было (девушку, кстати, все-таки уговорили остаться на «Великолепном»). А подстраховка нужна, как ни крути. Вот Пьер меня и припряг работать напарником непоседливого котяры, благо ППМ – приемо-передающий модуль – крепящийся на голове у Петровича регистрирующий комплекс, – помимо всего прочего и многодиапазонной видеокамерой оборудован. Вообще-то, оная приблуда предназначалась в основном для Егеря – тот при необходимости мог переключаться в своеобразный режим от первого лица и обозревать окрестности с кошачьей позиции, но, как говорится, в нашем конкретном случае есть нюансы. Денисов вчера еще до брифинга у Виньерона в приватном разговоре заявил мне, что соваться на планету с нарушением всех мыслимых норм безопасности – занятие, мягко говоря, сомнительное. Правда, сам же и признал, что по правилам действовать нет никакой возможности – ни оборудования, ни персонала, ни, что важнее всего, лишнего времени. Так что, помявшись для вида, согласился. Настояв, в качестве моральной компенсации, на двойной подстраховке. И пришлось мне браться за дело. Хорошо хоть немного потренироваться удалось – Олег нацепил на Петровича ППМ и заставил того шариться по самым темным закоулкам «Великолепного». Для пущей реалистичности, как он выразился. Экспериментатор хренов. Ощущения, доложу я вам, просто незабываемые!.. Впрочем, не будем о грустном. Тем более что и для Егеря с партнером предстоящий выход не будет легкой прогулкой. Надо сказать, на Единичке условия отнюдь не тепличные – климат мягче, чем на Земле, и воды в избытке. Как результат – повышенная влажность. Плюс вулканическая активность и, самое главное, чудовищная концентрация в местном воздухе оксида серы, превращавшего пребывание в пригодной по всем остальным параметрам для дыхания атмосфере в опасное для здоровья занятие. Вот для Тау здесь раздолье – они к едкой дряни, поражающей нежные слизистые оболочки, равнодушны. Так что придется Денисову в полностью загерметизированной броне разгуливать. Впрочем, ему не привыкать. А вот Петровичу без респиратора и защиты глаз не обойтись, а он эти штуки ужас как не любит. Я точно знаю, мне по секрету Галя рассказала. Такую сбрую ни один нормальный кот таскать не будет. Я ее видел – Олег как-то похвастался. Ему на Ахероне скучно было, вот он всеми правдами и неправдами и доставал компоненты снаряжения, на станции мониторинга среды вовсе не нужные. Шоб було, как говорится. А Тарасов ему в этом невинном хобби помогал по мере сил. Теперь вот, правда, пригодились штучки-дрючки.
– Три! Два!! Один!!! Пошел!
Бот, подгоняемый могучим пинком магнитного поля, вылетел из стартовой шахты, и, удалившись от фрегата на пару километров, врубил собственные маршевые движки. Ударом ускорения Петровича прижало к креслу, так что я этот момент тоже прочувствовал, хотя собственно туше корабля пусковой импульс был что слону дробина – слишком уж большая разница в массе. Зато на зрительном уровне получилось весьма забавно – такое впечатление, будто недовольный котяра вжался мордой в сидушку, да еще сверху голову лапами прикрыл. Загородил, в общем, весь обзор, так что пришлось переключиться на камеру Денисова, благо возможность запараллелить канал имелась. Олег перегрузку перенес не в пример легче, даже не поленился повернуться к питомцу и потрепать того по холке:
– Как в старые добрые времена, а, партнер?!
– Мя-у-у-у-у!!! – ругнулся притянутый крест-накрест ремнями к креслу Петрович и недовольно дернул хвостом.
– Да ладно тебе, бывало и хуже!
– Олег, хорош трепаться. Входим в атмосферу, приготовься, – подал голос Хосе.
– Принял! – тотчас же перестроился на рабочий режим Егерь. – Компадре, дай картинку с курсовых.
– Лови.
Некоторое время ничего не происходило – кот по-прежнему страдал, Денисов изучал с каждым мгновением приближающуюся огромную сферу, практически перекрывшую поле зрения – а потом бот вошел в верхние слои атмосферы. Затрясся всем корпусом, сначала едва заметно, на уровне вибрации, потом все сильнее и сильнее, и, наконец, сбросил скорость до приемлемой для передвижения в плотной среде. Где-то двукратной звуковой, если навскидку. В десантном отсеке стало гораздо комфортней, и Петрович буквально ожил – отлип от сидушки и принялся вертеть башкой, оценивая обстановку.
– Оклемался, бедолага? – усмехнулся Егерь. – Вот так-то, без гравикомпенсаторов! Отвык, батенька, от суровых будней.
– Мя-а-у-у-у!
– Не хами.
На это кот не нашелся, что ответить, и обиженно умолк, уставившись в сиденье. Мне созерцать уныло-серую обивку быстро надоело, и я переключился на курсовые камеры бота – что для меня, как оператора «большого брата», особого труда не составило.
Под днищем летательного аппарата стремительно проносились самые настоящие джунгли – непроницаемый зеленый ковер, хорошо различимый даже сквозь туманную дымку. Немного поколдовав с настройками, я вывел на дисплей трехмерную карту местности с маркером, отмечающим местоположение бота, и удовлетворенно хмыкнул – Жан-Жак сработал сверхпрофессионально, выбрав практически идеальный момент для отстрела суденышка, так что оно по оптимальной траектории вошло в атмосферу планеты. До искомого плато оставалось всего около ста километров, которые юркий кораблик преодолел, можно сказать, за считаные мгновения.
– Есть квадрат, перехожу на ручное! – известил напарника Хосе.
Катер быстро, но достаточно плавно замедлился до черепашьей скорости – триста двадцать километров в час, если верить моему вычислителю – и неторопливо заскользил в сторону гор. Массивчик так себе, если честно, не более трех тысяч метров в высоту, но нас интересовало раскинувшееся в южных предгорьях обширное плато, отрезанное от всего света стометровыми обрывами – этакий классический затерянный мир, как у какого-нибудь Конан Дойля.
– Тридцать секунд до контрольной точки!
– Принял.
– С какого объекта начинаем?
– Без понятия, компадре, давай сначала круг дадим, хочу увидеть своими глазами.
– Принял.
Бот немного ускорился и набрал высоту, чтобы без помех преодолеть скалистый пояс, ограничивающий плато, а затем Хосе снизил машину почти до бреющего – еще чуть-чуть, и она начала бы днищем верхушки деревьев задевать. Растительность же поражала монументальностью – деревца тянулись ввысь метров этак на семьдесят, если не все сто, причудливо переплетаясь кронами. Рассмотреть что-либо под ними не представлялось возможным, так что лично от меня смысл контрольного облета территории ускользнул. Данные со сканера уже давно в вычислителе, в любой момент трехмерную схему можно вывести. Но, видимо, у Денисова были свои резоны – у третьей точки он встрепенулся и задумчиво протянул:
– Вроде перспективно… Петрович, как думаешь?
Кот напарника проигнорировал – до сих пор дулся. Впрочем, тот на обиженку не обратил внимания.
– Садимся, компадре.
– Деревья не дают, – буркнул Хосе в ответ. – На два часа порядка трех километров есть прореха.
– Нормально, дойдем.
Бот заложил крутой вираж и через несколько секунд сбросил скорость практически до нуля. Снизился, нырнув в длинную узкую щель в зеленом ковре, и завис на антиграве над мутной водой.
– Твою маму, – выдохнул сквозь зубы Денисов, вдоволь налюбовавшись высокогорным озером. – Компадре, ты как эту лужу проворонил?
– Да сам ничего не понимаю! – с досадой отозвался пилот. – С настройками сканера что-то начудили, видать.
– Ладно, давай к берегу по малой. Купаться нет никакого желания.
– Принял.
Катер заскользил над гладью, больше всего напоминавшей плохую заварку – знаете, как от пакетиков бывает, вроде и цвет есть, а приглядишься – сплошная взвесь, почти не растворяющаяся в воде. Так и тут – отвратительный на вид бульон.
– Гадостная водичка, – не удержался я от комментария и застыл, пронзенный внезапной догадкой. – Олег, ничего не напоминает?!
– Есть немного, – отмахнулся Егерь. – Проверим. Компадре, давай-ка вот сюда, к этому выступу.
Бот завис над небольшим мысом, вдававшимся в озеро метров на двадцать – как раз, чтобы примоститься юркой машине. С трудом, конечно, но Хосе и тут показал себя пилотом экстра-класса – мастерски приткнул аппарат носом к джунглям, да так, что по правому борту еще и место осталось. Узенькая тропка, только-только встречным разойтись.
– Нормально!
Денисов избавился от ремней, освободил напарника, радостно по этому поводу взвывшего, и шагнул к аппарели – шлюз в десантном отсеке не был предусмотрен.
– Галь, что с живностью?
– Биологическая активность выше среднего, – отрапортовала девушка. – Существ массой свыше десяти килограммов в километровой зоне не обнаружено.
– Это радует, хоть и странно… Петрович, иди-ка сюда!
На сей раз кот подчинился и безропотно подставил морду под руку Олега. Тот поколдовал с ППМ, поправил респиратор и удовлетворенно провел ладонью по холке питомца:
– Готовность. Компадре, открывай.
– Принял.
Аппарель плавно опустилась, открыв доступ в отсек местному сероватому мареву, и Петрович на полусогнутых скользнул к дверному проему. Я, соответственно, поспешил переключить канал – задачу никто не отменял, так что придется некоторое время поиграть в увлекательную игру «ощути себя котом». Жалко, конечно, что не удастся за кошачьими метаморфозами понаблюдать – уж больно ловко Петрович окрас меняет, до сих пор тот памятный разговор в спортзале забыть не могу. Тогда котяра расслабился, а потом столь опрометчивых поступков в моем присутствии не совершал, не иначе Денисов велел. О нервах моих, видите ли, позаботился.
– Петрович, не спеши!
Егерь, все также оставаясь под прикрытием простенка, переключился на картинку с ППМ и вел напарника параллельно со мной. Вернее, я лишь наблюдал, не вмешиваясь в процесс, а Олег не стеснялся корректировать направление движения. Подчиняясь его указаниям, кот обогнул пару подозрительных мест, а узенький ручей перемахнул, взобравшись на ближайшее дерево и маханув на противоположный берег. Перемещался Петрович с завидной ловкостью, протискиваясь временами в казавшиеся совершенно непроходимыми щели. Но тут сработали мои стереотипы – картинка на линзах давала эффект присутствия, и я волей-неволей начал проецировать происходящее на себя. А по габаритам я, если кто не понял, несколько от кота отличаюсь.
Петрович между тем удалился от бота метров на двести и начал забирать влево, описывая довольно пологую дугу по лесу. Двигался он совсем бесшумно, по крайней мере, я кроме его дыхания и легкого шороха лап по рыжему суглинку ничего больше не слышал. Ничего выбивающегося из привычного местным обитателям фона, я имею в виду. А оные обитатели не стеснялись, орали во всю глотку да на разные голоса – будь я сейчас на месте Петровича, наверняка бы со страха обмишурился. Некоторые вопли неподготовленного человека вроде меня весьма впечатляли.
– Компадре, я пошел.
– Принял.
Денисов, судя по дернувшемуся изображению в маленьком окошке на моем виртуальном дисплее, отлип от стены, взял наизготовку свой кошмарный двуствольный штуцер – и где только таким разжился?! – и выпрыгнул из десантного отсека. Присел, внимательно обозрев окрестности, осторожно пошел к зарослям. Ничего интересного с ним пока не происходило, и я вновь переключил внимание на картинку с ППМ.
Петрович уже вышел на финишную прямую и вскоре оказался слева от напарника. Однако раскрывать себя не стал, застыл на полусогнутых, судя по ракурсу, и принялся с интересом следить за партнером. С уровня плинтуса видно было не очень хорошо, но я все же получил возможность полюбоваться на работу профессионального Егеря со стороны. Надо признать, внешней эффектности в действиях Денисова на обнаружилось – он спокойно шагал, огибая, как и Петрович чуть ранее, подозрительные места, и головой особо не крутил, видимо, больше полагаясь на периферийное зрение. Или на «большого брата», что скорее всего.
– Петрович, патруль!
– Мя-у-у-у!
Кот без предупреждения сорвался с места, так что меня едва не замутило от резкой смены обстановки, но далеко убегать не стал – оторвавшись от напарника метров на пятьдесят, сбавил скорость и неспешно потрусил впереди, то и дело застывая на мгновение, чтобы прислушаться. Не знаю, что уж он там надеялся в этой какофонии различить. Но ему, охотничьему коту, хм, слышнее.
– Петрович, не увлекайся! – через некоторое время окликнул питомца Денисов.
Тот, и правда, что-то расслабился – принялся шариться по окрестным кустам и распугивать каких-то местных не то пичуг, не то бабочек. Ничего крупнее нам пока что не встретилось. Да и не должно было, если Гале верить.
– Мя-а-а-у-у-у-у!!!
– Сам ты ссыкло, – хмыкнул в ответ Олег. – А я проявляю разумную осторожность. Мы, если ты не заметил, в инопланетных джунглях. И без разведки, прошу учесть!
– Ма-а-а-у!
– Охолони, сказал! Патруль!
Приказ Петрович проигнорировать не посмел и посторонними делами заниматься перестал, сосредоточившись на маршруте, и я немного отвлекся от картинки – все равно ничего интересного пока не происходило. «Большой брат» работал исправно, ориентируясь больше на телеметрию с бронекостюма Егеря, нежели вычислителя кошачьего ППМ, но до сих пор все показатели стабильно держались в зеленой зоне. Что для джунглей, если честно, немного странно. Как вымерли, несмотря на дикий ор со всех сторон. Двух суток наблюдений однозначно недостаточно для составления хотя бы приблизительной картины, но даже из этих данных было ясно, что леса текущей климатической зоны просто кишат жизнью, причем и довольно крупные хищники, размером с земного ягуара, не редкость. А уж средних, типа бабуинов или еще каких антропоморфных тварей, и вовсе не счесть. А тут хоть бы один навстречу попался! Орут где-то на верхнем ярусе, либо далеко в стороне. Справа, если меня слух не обманывает, то есть держатся подальше от озера с подозрительной водичкой. Еще один звоночек, а? Ч-черт, что-то нервишки пошаливают. Да и не у одного меня, судя по говорливости Олега. Допускаю, кстати, что я толком не напуган, но только потому, что плохо представляю уровень опасности. Плюс сижу в уютном кресле-коконе в десятках тысяч километров от места действия. А он все-таки Егерь-профессионал, прекрасно осознает, чем может закончиться нежелательная встреча в джунглях…
– Олег, одиннадцать часов – красная угроза!
– Что там, Галь?
Все-таки промахнулся я со страхом, Денисов, похоже, в родной стихии. Вон, даже голос не дрогнул!
– Что-то крупное, движется довольно медленно.
– Петрович, проверь! – скомандовал Олег, замерев у ближайшего дерева.
К стволу, однако, не прислонился – все же не доверяет окружающей обстановке, как пить дать. Но и укрытием не пренебрегает. Хотя с нашлемной камеры в маленьком окошке особо не разглядишь. Ладно, хватит отвлекаться, ведомый ждать не будет.
Кот и впрямь сорвался с места, правда, на этот раз весьма осторожно – видимо, Олегово внушение подействовало. Прислушиваясь к указаниям напарника, пробежал неспешно метров сто и застыл, навострив уши – я это понял по характерному наклону кошачьей головы, что незамедлительно отразилось на ракурсе изображения. Частенько Петровича в этой позе видел, так что знаю, о чем говорю.
– Давай еще чуть ближе, партнер.
Против ожидания, голоса кот не подал, зато мысленно наверняка высказал, что думает насчет ненужного риска, потому что Егерь не удержался от подначки:
– Ну и кто из нас ссыкло?! Давай-давай, не манкируй обязанностями.
На это Петрович не нашел, что возразить. Прильнул брюхом к земле и чуть ли не ползком двинулся в сторону предполагаемой опасности. Надо сказать, предосторожность оказалась нелишней – не успел кот продвинуться и на пару десятков метров, как неведомый зверь резко ломанулся по пересекающемуся курсу, не обращая внимания на кусты и мелкие деревца. Петрович из положения почти лежа сиганул в сторону, уходя от несущегося навстречу живого болида, и для надежности взлетел по ближайшему стволу почти до первых ветвей – а это, грубо приблизительно, где-то полтора человеческих роста. Прямо скажем, небольшое дерево ему досталось. Но и его оказалось достаточно, чтобы благополучно избежать встречи с массивной зверюгой, разглядеть которую толком не удалось ни Петровичу, ни Егерю, ни нам с Галиной – слишком уж быстро она пронеслась мимо кота. А еще через секунду моя напарница предупреждающе вскрикнула:
– Олег, оно к тебе приближается!!!
Я среагировал оперативно – перевел взгляд на малый экран как раз вовремя, чтобы насладиться замысловатым вывертом, который описала картинка. Судя по всему, Денисов не просто отпрыгнул с пути монстра, а еще и нечто вроде бокового сальто изобразил – как только в какое-нибудь дерево не вписался! Приземлился удачно и застыл на полусогнутых – ни дать ни взять, Петрович давеча. Проводил взглядом удаляющуюся с диким треском тушу, заросшую грязно-зеленым мехом.
– И кто же его напугал? – задался вслух риторическим вопросом Егерь. – Галь, других монстров поблизости нет?
– Все спокойно, текущий объект удаляется с высокой скоростью.
– Так и запишем – еще одна странность. Петрович, ты чего на верхотуру забрался? Слезай, дальше пойдем.
– Мя-а-а-у-у-у-у!!!
– Да молодец, молодец! О себе в такие мгновения нужно думать, тут я тебя целиком и полностью поддерживаю. Пошел вперед, говорю!
Подгоняемый приказами напарника кот сбежал по стволу вниз головой, обеспечив меня на ближайшие несколько минут усиленным сердцебиением – то еще ощущение, доложу я вам! Ладно хоть сдержался и выматерился про себя, а то бы конфуза не избежал. Но от неожиданности охнул, что от внимания Денисова не укрылось:
– Что, Паша, не привык еще? Я, помнится, после первого раза неделю к ППМ не подключался.
– Угу.
– «Угу»?! И все?! Силен, братец!
Не дождавшись ответа, Олег переключился на питомца:
– Петрович, притормози немного.
Кот дисциплинированно застыл на месте, дожидаясь напарника, и остаток пути, то есть еще километра полтора, они преодолели, не удаляясь более чем на десять метров друг от друга. Меня, признаться, такая смена тактики несколько удивила, но с расспросами я лезть не стал – не время и не место. Профессионалам виднее, как правильно по инопланетным джунглям ходить. Впрочем, больше никаких приключений не случилось – навстречу попадались лишь бабочко-пичуги, те самые, которых Петрович недавно гонял. Размеров они были самых разных, от микроскопических до довольно внушительных, с размахом крыльев до полуметра, а вот обилием красок не поражали – преобладали серые, зеленые и фиолетовые оттенки. Правда, в разных сочетаниях, да и узоры практически не повторялись, но все равно эти существа воспринимались как еще одна ничем не угрожающая часть пейзажа. Особенно с учетом того факта, что и формой, и колером весьма напоминали древесную листву. А если еще и взлетали гурьбой, потревоженные рыжим, вернее, э-э-э, серым… нет, грязно-коричневым… нет… а, не важно! – котом, вообще создавалось впечатление, что это прошлогодние листья порыв ветра взметал. Хотя откуда ему, порыву, в чаще взяться?.. Но, надо признать, зрелище вносило хоть какое-то разнообразие в монотонное продвижение по джунглям, и я настолько увлекся, что не заметил, как напарники выбрались из зарослей и остановились на краю своеобразной «полосы отчуждения» – глинистого пояса, окаймлявшего бесформенную скалу.
– Знакомая каменюка, – задумчиво проронил Денисов, на всякий случай укрывшись за стволом ближайшего растительного гиганта. – Петрович, разведка!
Кот перевел взгляд с напарника на искомый объект, прислушался и, не уловив никаких угрожающих звуков, в уже знакомой манере скользнул к скале, автоматически вернув шерсти рыжий цвет. Замаскировался котяра практически идеально, по крайней мере, на картинке с камеры Егеря я его рассмотреть не сумел. Да и не старался особо – куда больше меня занимала закрывшая уже весь экран серая стена.
– Олег, это что за камень?
– Паш, без понятия. На гранит похож. А какая разница?
– Наверное, никакой, если ты так говоришь…
Петрович между тем приблизился к скале вплотную, пережив обратную метаморфозу из рыжего в серый, и принялся осторожно обнюхивать ближайший выступ. Занимался он этим довольно долго, видимо, обмениваясь с напарником впечатлениями, потом еще более осторожно, я бы даже сказал, деликатно замахнул на каменюку. Обнюхал следующий участок, прислушался, прыгнул еще на полметра вверх… и так потихоньку-полегоньку забрался почти к самой верхушке. Уселся на удобной площадке, обмотавшись хвостом, и занялся наведением марафета – попросту говоря, начал невозмутимо вылизываться, игнорируя всех и вся.
Я слегка перевел дух – раз котяра до такой степени расслабился, то опасности действительно нет. И только теперь почувствовал, сколь велико было нервное напряжение – эффект покруче, чем от самого зловещего триллера. Очередной выверт подсознания, ничего более, а ведь как действует! Нервная все-таки у Олега работенка. Впрочем, во всем нужна не только сноровка, но и привычка. Что далеко за примером ходить – я же приноровился к растительному существованию. И даже некое извращенное удовольствие от него получал. Ч-черт, и вспоминать не хочется! Столько времени про… потерял, короче.
Петрович вдруг прервал свое занятие, отвлекшись на движение внизу, и я машинально сфокусировался на изображении с ППМ. И сразу же облегченно выдохнул – это всего лишь Денисов, впечатленный проделкой питомца, осторожно шагнул к скале. Пересек глиняную полосу, держа по-хитрому штуцер – вроде и не наизготовку, ствол в землю смотрит, но и в боевое положение оружие привести можно мгновенно. Что-то из спецназовских заморочек, меня такому не учили. Даже больше скажу – инструктор по огневой подготовке в академии нас строго-настрого от подобного выпендрежа предостерегал, ибо не дело будущих дипломатов носиться по округе с автоматом. И если уж припрет, то наша задача грамотно уйти с линии огня и не мешать специально обученным людям забавляться со стреляющими игрушками. А коли пришлось за ствол взяться, то и обращаться с ним нужно, соблюдая технику безопасности. Одно правило – палец касается спускового крючка, только когда собираешься стрелять – в нас буквально вколачивали, игнорируя остальные стрелковые премудрости. Классическая стойка, стрельба в мишень с упора, простейший норматив – попасть с пятидесяти метров в ростовую цель – вот и все умения. Другое дело пистолет… Однако отвлекся.
Олег уже между делом пересек «полосу отчуждения» и вплотную приблизился к скале, остановившись у самого подножия. Застыл на какое-то время, не реагируя на заинтересованный взгляд кота, а потом вдруг закинул «меркель» за спину, безошибочно попав в захваты, и стянул с правой руки перчатку.
– Денисов, ты что творишь?! – только и смог возмутиться я.
Впрочем, поздно. Егерь, оставив без внимания мой вопль, приложил ладонь к первому попавшемуся камню и снова замер, породив во мне волну паники. Петрович тоже не остался в стороне – злобно зашипел, выгнув спину, судя по перемещению картинки. При желании легко можно было представить и вздыбленную шерсть на холке. Однозначно что-то странное учуял, однако мешать напарнику не посмел – смотрел со стороны.
– Есть контакт! – после пары минут тягостного ожидания ожил Олег. – Галь, можешь передать Виньерону, мы нашли.
– Я на линии, Олег, – незамедлительно отозвался дражайший шеф. – Подробности?
– Скала – часть инфраструктуры базы, – пояснил Денисов, параллельно натягивая на руку перчатку. – Что-то вроде энергоблока. Вспомогательный объект, так сказать. Через него при необходимости стравливаются излишки энергии. А озеро служит примерно для тех же целей, что и охладители в атомных электростанциях. Плюс отстойник для сточных вод. Гадость та еще, прав тут Пашка.
Все ясно. Это наш непоседливый соратник с «внутренним искином» общался. Мог бы и предупредить.
– Что ж, неплохой результат, – несколько разочарованно вздохнул Пьер. – Придется осмотреть остальные точки.
– Придется, – не стал спорить Егерь. – Подозреваю, что они ничем не будут отличаться от текущего объекта. Но проверить все равно нужно. Я тут, кстати, на одну странность внимание обратил – все три наших чекпойнта образуют почти равносторонний треугольник, отличия в сторонах в пределах десяти метров, что укладывается в погрешность измерений. Если предположить, что энергоблоки разнесены подальше от основного комплекса, то напрашивается очевидный вывод… Паш?
– Уже, – отозвался я, лихорадочно орудуя курсором. – Вот, нашел. В искомой точке скал нет, разломов тоже нет, и вообще, сплошной лес. Это если сканеру верить.
– Со спутника снимок дай.
– Вот.
– Негусто… и впрямь одни деревья, – задумчиво хмыкнул Олег. – Ладно, не будем ломать график. Проверим оставшиеся объекты, а дальше посмотрим.
Егерь как в воду глядел – две последующие точки, которые они за полтора часа исследовали на пару с Петровичем, абсолютно ничем не отличались от первой скалы. Даже озерца одинаковые присутствовали поблизости – с такой же мутной водичкой. И, что характерно, оба они не отражались на сгенерированной вычислителем карте. И тут уже на сканер не погрешишь – обычную воду он засекал исправно. Оставалось лишь объяснить этот факт наличием подозрительной взвеси. Помнится, похожая гадость в пещере на Пятачке связь блокировала. А эта, получается, сканер с ума сводит.
– Отрицательный результат – тоже результат, – оптимистично заключил Денисов, в сердцах пнув третью каменюку. – Что скажешь, мой рыжий друг?
– А я чего?! – удивилась Галина.
– Да я не тебя спрашиваю, – отмахнулся Олег. Проигнорировав обиженное «дурак!», погладил по холке напарника: – Петрович, фигли молчишь?
– Мя-а-а-у-у-у!!!
– И чего «мяу»? Говори толком!
Так и не дождавшись ответа напарника, Денисов уже безо всякой опаски уселся на подвернувшийся удобный выступ и активировал виртуальное пространство – его броня, в отличие от стандартных скафандров, эту функцию поддерживала. Но задействовала, разумеется, вычислительные мощности корабельного «мозга». Минут десять он задумчиво изучал карты местности, предусмотрительно предоставив доступ к своему каналу всем заинтересованным лицам. Впрочем, оные лица старались ему не мешать, терпеливо дожидаясь результатов, и в конце концов были вознаграждены.
– Предлагаю обыскать треугольник, – вышел из задумчивости Олег. – Что, Пьер?
– Вам не кажется, что очевидные решения чаще всего являются ошибочными?
– Не тот случай, – безмятежно отмахнулся Денисов. – Ей просто больше негде спрятаться. Скорее всего, местная система контроля ставит помехи нашим сканерам, вот мы ничего и не видим.
– Даже в оптическом диапазоне? – усомнился Виньерон. – Это уже на грани фантастики.
– Когда речь заходит о наследии Первых, я уже ничему не удивляюсь. Вот, смотрите. – Денисов вывел на дисплей схему треугольника, в вершинах которого располагались обследованные скалы, построил биссектрисы всех углов и пометил точку их пересечения. – Надо искать в геометрическом центре. Сверху мы ничего не разглядели, так что мы с Петровичем пройдемся пешочком. Тут всего около пяти километров. Если ничего не найдем, будем нарезать круги, пока не охватим всю территорию.
– И сколько времени на это потребуется?
– Не волнуйтесь, Пьер, я процентов на восемьдесят уверен, что до этого не дойдет. Но на всякий случай пусть Хосе готовится к немедленной эвакуации. Чтобы по первому свистку нас подобрал.
– Хорошо, Олег, убедили, – сдался дражайший шеф. – Поступайте, как считаете нужным. Когда выходите?
– Да вот прямо сейчас, чего тянуть. Конец связи. Петрович, патруль!
Кот безо всякой дополнительной мотивации вроде волшебного пенделя соскочил с валуна на глинистую полоску, еще в полете сменив колер, и уже без опаски, словно в деревенском огороде, потрусил к зарослям. За прошедшие часы напарники по каким-то лишь одним им ведомым признакам установили, что серьезных угроз на плато нет, и не предвидится. Давешний массивный бегун – исключение, подтверждающее правило. К тому же он действительно был напуган, и несся, не разбирая дороги, как земной носорог в аналогичной ситуации. Плюс для надежности Галина внесла его в базу отслеживаемых объектов, так что незаметно приблизиться он теперь не смог бы при всем желании.
Впрочем, достаточно длительный переход не обошелся без сюрпризов – довольно скоро выяснилось, что внутреннее пространство воображаемого треугольника покрыто гутой сеткой ручьев с той самой подозрительной жижей, назвать которую водой в свете открывшихся фактов язык не поворачивался. Особых проблем они не составили, так как в большинстве своем не превышали метра-полутора в поперечнике, и лишь один раз встретилась относительно широкая протока, которую с небольшой натяжкой можно было обозвать речушкой. Вброд ее пересечь Егерь не решился, сужений поблизости не нашлось, так что пришлось задействовать сервоусилители и практически без разбега сигануть метров этак на шесть-семь. Что, с учетом веса снаряжения и стесненных условий как старта, так и приземления, зрителей впечатлило весьма и весьма. Особенно приземление – Денисов едва увернулся от дружеских объятий хиленького по местным меркам деревца. Внимательно наблюдавший за партнером с его вершины Петрович даже разразился ехидным мявом, но поддержки не получил. Ему-то куда проще пришлось – он перебрался с одной кроны на другую, пропутешествовав по ветвям в, можно сказать, тепличных условиях.
Пробу «воды» Денисов брать не стал, проигнорировав намек Пьера. Вместо этого лишь довольно долго простоял на берегу речушки, внимательно вглядываясь в муть. Так и не озвучив результаты, побрел к цели. Как оказалось, построенная вычислителем трехмерная модель реальной местности соответствовала слабо, что еще раз подтвердило наши подозрения, и заранее проложить мало-мальски удобный маршрут не представлялось возможным. Так что разведчики шли по азимуту, по мере сил придерживаясь избранного направления, и до сих пор это получалось. До сих пор, потому что очень скоро сначала Петрович, а потом и сам Егерь вышли к самому настоящему болоту.
– А вот и еще одно подтверждение моей теории! – радостно заявил Денисов при виде обширного пространства, равномерно заполненного водяными окнами, перемежаемыми самыми настоящими камышовыми зарослями, скрывающимися в туманной дымке. По крайней мере, издали сходство несомненно. – Галь, помнишь?
– Помню, – с неохотой отозвалась девушка. – Что дальше делать будете?
– Придется лезть, – вздохнул Олег. – Я так подозреваю, сканер и это болото не видит?
– Угу.
– Будем надеяться, что взвесь броню разъесть не успеет, – подытожил Денисов. – Компадре, будь готов, ежели что.
– Принял. Только там кругом деревья, я снизиться не смогу.
– Пеленг на меня идет?
– Да.
– Вот по пеленгу и ориентируйся. Нет тут никаких деревьев, одна трава, правда, высокая.
– Будем надеяться, – неуверенно хмыкнул Хосе. – Я уже почти забыл, как это – вслепую.
– Визуальный контакт будет, не переживай. Все, конец связи. Петрович! Иди сюда, радость моя.
К моему безмерному удивлению, котяра безропотно запрыгнул Денисову на руки, и тот решительно шагнул в воду, сразу же ухнув в грязь по колено. С отчетливым чавканьем выдирая ноги из липкого плена, Олег преодолел метров десять и остановился – судя по картинке с камеры, впереди начиналась самая настоящая трясина.
– Может, шест вырубить? – предложил я.
– Это мысль, – кивнул Егерь, заставив покачнуться болотный пейзаж у меня на дисплее – с кошачьего ППМ видно было не очень, и я переключился на канал Денисова. – Сканер тут бесполезен. Придется по старинке.
Вернувшись на относительно сухое место, Олег отправил Петровича бродить по окрестностям, обозвав данный процесс патрулированием, а сам, умело орудуя мачете, вскоре обзавелся длинной палкой. Кликнул напарника и склонился над ним, глядя в глаза. Партнеры немного поиграли в гляделки, потом кот возмущенно взвыл, хлестнул себя пару раз по бокам хвостом, и нехотя вскарабкался на дерево повыше. Вид с верхотуры открывался не самый впечатляющий – все более-менее интересное было скрыто туманом. Даже странно – нигде его нет, только практически в центре обыскиваемого треугольника. Еще один звоночек, в общем.
Устроившись поудобнее на толстой ветке, котяра нашел взглядом Денисова и больше его не отпускал, так что у меня появилась прекрасная возможность понаблюдать за Егерем со стороны. Впрочем, пока что куда больший интерес представлял режим «от первого лица» – Олег осторожно шагал по болотной жиже, вглядываясь в муть под ногами и не забывая прощупывать путь посохом.
С палкой дело пошло веселее, и Денисов потихоньку продвигался к цели, благо до нее оставалось всего лишь метров шестьсот. На деле же вышло и того меньше – преодолев примерно половину этого расстояния, Егерь нырнул в туман, больше похожий на призрачную стену, и неожиданно выбрался на сухое место, весьма напоминавшее подзаросший осокой и прочей резучей травой речной пляжик. Петрович незамедлительно взвыл, недовольный исчезновением партнера из вида, но тот оставил его возмущение без внимания. А еще через сотню метров он уперся в не особо высокую, но длинную скалу, уходящую в обе стороны на сколько хватало взгляда.
– Напоминает защитный периметр, – прокомментировал Олег находку. – Вроде бы и подозрительно ровная скала, а вроде и нет – вон, сколько выщерблин. Похоже на ветровую эрозию, кстати.
– Хочешь сказать, эта каменюка естественного происхождения? – Я обеспокоенно пошуровал курсором, пытаясь вернуть картинке былую яркость – та несколько поблекла, стоило Денисову скрыться в тумане, – но безуспешно.
– Я, Паша, хочу сказать, что покуда ничего не понятно. Попробую заборчик обойти, тогда и будем делать выводы.
Пока Денисов шагал вдоль стены, я переключился на ППМ – убедиться, что с Петровичем все в порядке. Кот не разочаровал – дисциплинированно сидел на дереве и поплевывал свысока на всех и вся. Правда, насладиться идиллией в полном объеме ему не позволяло беспокойство за партнера, но все же он пересиливал себя и оставался на наблюдательном пункте. Проконтролировав таким образом обстановку, я снова переключился на параллельный канал и некоторое время созерцал серую скалу, покрытую подозрительным налетом. Впрочем, вскоре Егерю надоела бессмысленная прогулка – он подступил к стене вплотную, прислонив к ней ставший ненужным шест, и принялся обшаривать поверхность взглядом.
– Олег, ты чего задумал?
– Галь, не мешайся, – отмахнулся Денисов.
Ловко запрыгнул на небольшой выступ, обнаружившийся примерно в метре от подножия. Прижался всем телом к камню, вцепившись пальцами в неровности, не менее ловко подтянулся… и уже через пару минут оказался на вершине скалы. Изображение на моем дисплее еще больше потеряло в четкости и стало зернистым, как на древних матрицах с низким разрешением.
– Ой!
– Что там, Галь?
– Помехи… Олег, не ходи дальше, мне…
– Страшно?
– Нет, скорее, тревожно… в общем, не стоит туда лезть.
– Сам не хочу, – покачал головой Егерь. – Но придется. Хотя мне тоже неуютно…
И он неспешно побрел прочь от обрыва, с удвоенной осторожностью переставляя ноги – как будто по минному полю пробирался. Впрочем, уже метров через двадцать Олег практически перестал опасаться и зашагал веселее. А вот нас ждал очередной неприятный сюрприз – картинка стала еще хуже, и теперь я мог различить лишь самые общие контуры окружающих предметов. Хотя и различать-то особо было нечего – ровный камень под ногами, и ничего более.
– Олег, мы почти без визуальной связи, – предупредил я Денисова. – С каждым метром все хуже. Ты давай на всякий случай описывай, что видишь.
– Странно, а у меня видимость отличная… Ладно. Поверхность ровная, с едва заметным уклоном к центру. Камней мелких нет, растительности тоже. Влаги не заметил… голая скала, короче… Оп-па!!!
– Что там?!
– Успокойся, Галь, ничего страшного. Паш, видишь?..
– Хреновато. Поближе подойди. Вот, так нормально. – Я выделил рамкой находку и в пару кликов загрузил картинку в анализирующий модуль. – Обойди-ка эту штуку.
– Ага. Как думаешь, это наши усопшие друзья тут отметились?
– Однозначно, – подтвердил я, дождавшись, когда полоска счетчика заполнится на сто процентов. – Как это звучит на языке Тау, я воспроизвести не в состоянии, но если по-русски – это малый исследовательский транспорт, типа наших эксплорер-ботов. Только раза в три меньше, судя по габаритам.
Обнаруженный объект весьма походил на миниатюрную копию болтающегося в космосе таурийца, разве что крылья-плавники установлены под прямыми углами, и их только три, да выносных пилонов с шарами-генераторами нет.
– Похоже, он целый, – поделился наблюдением Денисов. – И шлюз нараспашку. Весьма знакомая картинка, между прочим…
Намек более чем прозрачный. Рассказ Олега про «Левиафан» – пропавший без вести корабль, обнаруженный на Находке – я помнил прекрасно.
– Думаешь, это первая поисковая партия?
– Очень на то похоже. И я сильно подозреваю, что этим парням не поздоровилось… впрочем, остальных это не остановило.
Согласен. Результат, как мы уже убедились, плачевен.
– Внутрь лезть смысла нет?.. – с надеждой подумал вслух наш ведомый. – Что там нового увидим?
– Олег, проверьте, есть ли в десантном отсеке тела, – вмешался в переговоры дражайший шеф.
– Как скажете, Пьер! – не стал спорить Егерь. Осторожно приблизился к мертвой машине и заглянул в шлюз. – Тут пусто. Кстати, сканер показывает полное отсутствие энергии в накопителях. То есть абсолютное. Люки могут быть заблокированы.
– Проверьте, – не дал сбить себя с толку Виньерон.
Вопреки ожиданиям, внутренняя переборка без проблем утонула в стене, стоило лишь ее слегка подтолкнуть. Встав в дверном проеме, Егерь включил фонарь и принялся обшаривать лучом десантный отсек. Изображение на дисплее, и без того трудноразличимое, в столь экстремальных условиях и вовсе превратилось в хаотичное мельтешение, так что пришлось ждать отчета Денисова. Тот долго мучить нас не собирался:
– Пусто. Полный порядок. Ничего не сломано, хлам не разбросан. Похоже, энергию из катера высосали уже после посадки.
– Спасибо, Олег.
– Обращайтесь, Пьер. Прикажете продолжать?
– Продолжайте, – сухо отозвался патрон.
Судя по голосу, взбрык Денисова ему пришелся не по душе, но и давить авторитетом в данной конкретной ситуации явно не стоило, так что он предпочел инцидент не раздувать. Не очень-то на него похоже, если честно. Слишком уж дражайший шеф властен. С другой стороны, и Олег не мальчик на побегушках… Прецедент создан, короче.
Потеряв интерес к безжизненному суденышку, Егерь направился к конечной точке путешествия – центру воображаемого треугольника. Правда, до нее так и не добрался, хоть и совсем чуть-чуть – буквально сотню метров. Причем по достаточно уважительной причине – путь преградил геометрически правильный купол из все того же серого камня, испещренный более темными кляксами-сотами со скругленными углами.
– Пр…б…ли, – выдохнул Денисов.
– Ч-черт, помехи усилились.
– Что, …ш?
– Олег, ты меня слышишь? Помехи, говорю, усилились. Теперь и звук глушится.
– …во! Г…ри ч…че.
– Денисов, у нас помехи. Мы тебя почти не видим и очень плохо слышим.
– Т…к…я ж ф…ня! К…че, я п…ш…л!
Забитое крупными зернами изображение дернулось – Егерь приблизился к кляксе, до половины утопленной в камне, – этакая зловещая арка с непроницаемо-черным зевом – и бестрепетно шагнул навстречу препятствию. Я непроизвольно отпрянул, ожидая удара забралом о стену, но вместо этого Денисов спокойно продавил телом темную завесу, оказавшуюся чем-то вроде силовой мембраны, и дисплей погас. Совсем. Я даже в первое мгновение подумал, что накрылся мой терминал, но нет – картинка с кошачьего ППМ осталась на своем месте, да и до слуха моего донесся короткий Галин вскрик, сопровождаемый протяжным воем Петровича.
– М-мать, только этого не хватало! Паша!
– Да, патрон?!
– Врубай сканер на полную мощность. Перехватывай управление зондами – пусть хотя бы один попробует приблизиться…
– Петр Михайлович, не надо.
– Галина Юрьевна?..
– Не нужно, – повторила подозрительно быстро успокоившаяся девушка. – С ним все в порядке. Я чувствую.
И еле слышно добавила:
– «Внутренний искин» проснулся…
– Паша, продолжай! – рыкнул шеф. – Подстрахуемся на всякий случай. Стягивай зонды в километровую зону, сканер загрузи по полной.
– Есть.
– Галина, что вы предлагаете?
– Нужно просто ждать.
– Сколько?
– Не имею понятия. Но это самый оптимальный вариант.
Н-да, если уж Галька, при всем беспокойстве за благоверного, предлагает не рыпаться, а расслабиться и получать удовольствие… думаю, стоит к ее предложению прислушаться.
– Хорошо, так и поступим, – пришел к похожему выводу Пьер. – Ждем. И еще. Галина, вы не могли бы успокоить кота? На нервы действует, знаете ли.
Это да, это согласен. Голосище у Петровича оказался поставленный, что у твоего оперного баритона, да к тому же отменно гнусный. И, как ни старалась Галя, этот концерт нам пришлось слушать почти два часа, пока в эфире вновь не прорезался голос Денисова:
– Петрович, хорош глотку рвать!
И сразу же ожил дисплей – картинка шла четкая и яркая, без малейших признаков помех. Судя по изображению, Егерь стоял у купола, вполоборота к нему, и задумчиво рассматривал какую-то рыжую пыль на камне.
– Олежка!!!
– Я тоже тебя люблю, Галь, – одарил девушку дежурным комплиментом Денисов, но развивать тему не стал. – Пьер, готовьтесь к эвакуации. Компадре, подберешь меня на краю болота, вот координаты.
– Принял.
– Олег, а к чему такая спешка?
– Потом, Пьер, все потом! Чертовски хочется побыстрее свалить отсюда. Все подробности на борту. Петрович, заткнись уже! Иду я, иду…
– И чем же вы нас обрадуете, Олег?
Пьер, развалившийся в знаменитом кресле-монстре, вкусно пыхнул сигарой, деликатно выпустив дым в сторону от гостей – на очередной брифинг мы собрались, как нетрудно догадаться, в его каюте. Состав прежний – кроме виновников торжества и капитана – Галя, Тарасов и ваш покорный слуга. Гюнтера, как всегда в таких случаях, звать не стали – для его же пущего спокойствия.
– Новостей море, – не стал отпираться Денисов. – Но прежде я вам кое-что покажу. Для общего, так сказать, развития. Разрешите, Пьер?
Дождавшись кивка, Олег извлек из кармана КПК и принялся возиться с встроенным в стол инфором, а я мысленно вернулся на пару часов назад.
Эвакуация прошла удачно – Хосе подобрал Егеря с напарником на краю зарослей. Помехи, до того скрывавшие истинный рельеф местности, волшебным образом исчезли, так что за считанные секунды вычислитель подкорректировал карту, и пилот спокойно отыскал подходящее для приземления место. Чем-то возбужденный Денисов и на радостях улюхавшийся в грязи по самые уши Петрович без приключений добрались до бота и загрузились в десантный отсек. Для выхода в космос понадобился без малого час – все же подъем на орбиту во многих аспектах сложнее посадки, да и на разгон времени уходит куда больше, чем на торможение. Однако ж добрались, хоть и пришлось довольно долго маневрировать, сближаясь с «Великолепным».
Едва оказавшись на борту, Олег прошествовал прямиком в свою каюту, даже не озаботившись дезинфекцией. Я не преминул по этому поводу его поддеть, благо броню он снять еще не успел, и я продолжал вести его дистанционно. Впрочем, Денисов на подначку не повелся, лишь отмахнулся, дескать, теперь угроза зомбирования со стороны инопланетного искина неактуальна. В свете, так сказать, вновь открывшихся обстоятельств. А затем почти вежливо предложил перестать страдать фигней и вырубить «большого брата», ибо он, Денисов, намерен принять ванну и выпить чашечку кофе. Петрович его в этом поддержал одобрительным мявом – видимо, мысль насчет помыться и в его некогда рыжую, а сейчас отменно грязную голову тоже приходила. Пришлось мне подчиниться, а тут еще и дражайший шеф как раз вызвал на брифинг, так что я с чистой совестью выбрался из кокона и наткнулся на Галю. Девушка была непривычно задумчива и, я бы даже сказал, слегка испугана. Однако этого факта не признала, хоть и не отказалась от сопровождения – шеф и ее пригласил принять участие в беседе. Добравшись до капитанской каюты, мы застали в ней помимо хозяина еще и Тарасова – майор сибаритствовал с бокалом коньяка, развалившись в одном из гостевых кресел. Доставать нас расспросами он не стал, лишь подмигнул Галине и посоветовал не грузиться, ввернув известный афоризм про «все проходит, и это тоже». Галя пообещала последовать совету, но без уверенности в голосе. От дальнейших подначек неугомонного майора ее спасло появление посвежевшего после водных процедур Олега и дочиста отмытого Петровича. Тарасов тут же переключился на более перспективный объект, но Денисов его проигнорировал.
– Начнем, пожалуй. – Егерь утроился в соседнем с Галей кресле, согнав с него расслабившегося было Петровича, и кот в отместку переместился на колени к майору. Оставив без внимания этот демарш, Олег поелозил пальцем по дисплею КПК, активировав настенный экран. – Я так понимаю, кроме входа вы ничего не видели. Связь прервалась в тот момент, когда я прошел через мембрану. Так?
Виньерон кивнул.
– И вы наверняка хотите знать, что же я на базе видел… Что ж, записи мне удалось сохранить. Давайте по испытанному алгоритму – я буду прокручивать видео в ускоренном режиме, а на самых интересных местах замедлять и комментировать. Всех устраивает? Вот и ладненько.
Денисов запустил файл, и на экране проступили контуры плохо освещенного тоннеля с округлым сводом и не самыми ровными стенами.
– Сразу за мембраной начинается коридор, – пояснил Олег и врубил ускорение. – Довольно длинный, метров тридцать. Тоннель типичный для объектов Первых, я такой уже видел на Находке, да и пещеры на Пятачке очень похожи. Ничего примечательного, назначение сугубо утилитарное – обеспечивать доступ к грузовому лифту. Вот, обратите внимание на эту платформу. К сожалению, он не работает, так что пришлось топать пешком вот по этому спиральному коридору. Он ведет на минус первый уровень – надземная часть комплекса ограничена небольшим куполом, вы его видели. Внизу несколько последовательных залов, похожих на оранжерею – клумбы, грядки, теплицы, чаны с питательной средой. Освещение так себе, но это, похоже, от времени люминесцентные панели испортились. Тоже ничего особенного… Тарасов, чего лыбишься?
– Видел я похожие прибамбасы, – отозвался майор. – На Ахероне, на заброшенной базе. Только там масштаб был поскромнее, видимо, не профильное направление исследований.
– Тут тоже непрофильное. Смотрим дальше – вот очередной лифт, платформа обесточена, но опять же есть коридорчик, ведущий на следующий этаж. Что характерно, без ступеней, просто ровная поверхность с уклоном вниз. И повсюду напольное покрытие вроде губки. На минус втором уровне я нашел кое-что интересное, но вполне ожидаемое – оборудование для клонирования. Отличий от того, что видел на Находке, я лично не усмотрел. Разве что чанов больше и совсем мелких нет. И вот еще, самое главное.
Олег замедлил скорость воспроизведения, а затем и вовсе поставил его на паузу, поймав момент, когда в объектив камеры попал здоровенный горизонтальный чан, весьма смахивавший на железнодорожную цистерну. Емкость была наполнена слабо светящимся зеленым желе, сквозь которое проступали очертания чего-то довольно большого и хищного. По крайней мере, силуэт неведомой твари вызывал именно такие мысли.
– Здесь Первые работали еще с одной негуманоидной расой, – пояснил Денисов. – Афалин им показалось мало.
– А почему ты так уверен, что именно афалин мало? Может, сначала этих, – кивнул я на экран, – вывели?
– Паша, здешняя база минимум на тысячелетие моложе объекта с Нереиды. Не перебивай, короче. Так вот, уровень огромный, такое впечатление, что все плато изъедено, как бревно термитами. Оборудование, насколько я понял, все еще способно функционировать, но давно не обслуживается ввиду отсутствия исследовательских задач. А вот система маскировки эксплуатируется по полной – мы в этом на собственной шкуре убедились.
– Следующий уровень жилой, – перескочил Олег на следующий файл. – Я заглянул в пару отсеков. Чисто, то есть отсутствуют следы погромов, но пылью все заросло неимоверно. Все терминалы отключены от энерголиний, бытовая техника и вентиляция тоже вырублены. Объект однозначно покинут очень давно. Записей или хоть каких-то личных вещей я не нашел. Впрочем, и не старался особо. Но факт остается фактом. Планировка и дизайн практически аналогичны тем, что я видел на Находке. Это позволяет предположить, что оба объекта принадлежали некогда представителям одной расы. Если бы речь шла о людях, я бы даже сказал, что одного государства.
– И на десерт самое вкусное – технический уровень. Тут пришлось поплутать. – Денисов с силой провел ладонью по лицу, прогоняя неприятные воспоминания. – Я нашел ангар с атмосферной техникой, но большая часть катеров уничтожена – остались только минеральные и хитиновые компоненты. Не сразу и поймешь, что эти каменюки когда-то летали. На полу толстый слой рыхлой ржавчины, что тоже наводит на размышления. Но не суть. Смотрите, вот это – нечто вроде командного центра. И здесь часть оборудования рабочая. Кресла нормальные, освещение, шлюзы запираются, а вот терминалы отключены, так что и здесь я информацией не разжился. Сначала. Зато потом повезло. Вот как раз этот момент…
Экранный Денисов, до того задумчиво бродивший по командному центру, остановился у тяжеловесной конструкции из серого камня и неизвестного черного вещества, весьма похожего на кляксы на куполе, и устроился с максимально возможным удобством в кажущемся хрупким высоком кресле на тонкой ножке. Некоторое время он сидел, разглядывая довольно большой зеркальный вырост на столешнице – похоже, местный дисплей, затем, как у энергонакопителя утром, стянул с правой руки перчатку и приложил ладонь к его основанию.
– Тут хотелось бы пояснить, – обвел нас внимательным взглядом Олег. – Когда я уселся в, хм, кресло, активировался «внутренний искин». Объяснил, что именно я перед собой вижу – рабочее место коменданта базы – и как можно попытаться оживить систему контроля. Все, с чем мы сталкивались на плато – суть проявления пассивной линии защиты, в основном маскировка. Помехи тоже. А непосредственно искин в спячке. В общем, вы уже догадались. Сразу скажу, вывести его из этого состояния удалось. Я даже не ожидал, что будет так легко. Первичный контакт свелся к взаимному сканированию, а потом система контроля сформировала виртуальную реальность, и мы мило побеседовали. На этот раз я имел удовольствие лицезреть приятную во всех отношениях девушку. И первое, что она сделала – поприветствовала носителя кода активации Программы. То есть попали мы по адресу.
Денисов помолчал, сверля взглядом задумавшегося Виньерона, и тот, наконец, не выдержал:
– Ну же, Олег, не томите.
– Система контроля посчитала мое появление достаточным поводом для активации второй ступени Программы, – глядя прямо в глаза Пьеру, отчеканил Егерь. – Галь, ты ведь это тоже почувствовала?
Девушка медленно кивнула, поежившись под перекрестным обстрелом заинтересованных взоров.
– И это хорошая новость, – продолжил Денисов. – Правда, есть и не очень хорошая. Мое общение с системой контроля стало лишь первым этапом процедуры. Чтобы завершить активацию, нужно найти еще одну действующую базу. И сроку у нас чуть больше месяца.
Виньерон огромным усилием воли сдержал разочарованный возглас, медленно выпустил сквозь зубы воздух и раздраженно затушил сигару, плюхнув ее в бокал с коньяком.
– К чему такие сложности? – почти нормальным голосом осведомился он после довольно длительной паузы, которую никто не решился нарушить.
– Первые разработали специальный алгоритм активации, исключающий элемент случайности, – пожал плечами Олег. – Что вполне естественно и логично. Система контроля сказала буквально следующее – если ваша раса еще не достигла необходимого уровня развития, то к столь существенным переменам она не готова в принципе. И лучше, если все останется как есть. Очередная проверка, и ничего более. Так что дело за малым – отыскать еще один действующий артефакт.
На это Пьер не нашел, что возразить, и откинулся на спинку кресла, всем своим видом демонстрируя, что в данный конкретный момент его больше всего на свете занимает потолок собственной каюты. Впрочем, его можно понять и простить – такая плюха стоит того, чтобы еще раз хорошенько взвесить все за и против. Пусть подумает, не будем мешать…
– Олег, а ты не поинтересовался, зачем система контроля Тау выпилила? – проявил вялый интерес к пока еще не решенной загадке Тарасов.
– Поинтересовался. Все просто – первую партию, что высадилась на эксплорер-боте, она переработала. История полностью повторяет случай с экипажем «Левиафана». А вот дальше круче, почти как в хорошем триллере. Держитесь за кресла, соратники. Она идентифицировала Тау как представителей враждебной ее создателям расы и приняла решение об уничтожении, дабы не допустить утечки информации.
– Хм… – Майор, переварив новость, возжаждал новых подробностей. – А зачем нужно было бойню на борту устраивать? Откачала бы энергию, и все. Смерть от удушья не назовешь легкой, но это все же лучше, на мой взгляд, чем дикая резня.
– Система контроля хотела убедиться, что информация о ее местонахождении не ушла на материнский мир пришельцев. Она же не знала, что это религиозные фанатики, желающие обзавестись оружием помощнее. Вернее, она обнаружила этот факт в памяти переработанных особей, но решила не рисковать и подстраховаться. Результат мы наблюдали собственными глазами.
– Жестоко, – скривился в невеселой ухмылке Тарасов. – Однако фактик весьма интересный. Значит, Первые враждовали с Тау… а что на этот счет говорит официальная историческая наука?
– Наша – абсолютно ничего, – ввернул я веское слово. – А таурийская если и говорит, но мне о том неведомо. Может, и есть что-то в клановых хрониках, но кто ж их нам даст? В общедоступных же источниках этот факт не упоминается.
– Час от часу не легче, – хмыкнул майор. – Это что же получается, таинственный враг Первых, с которым они вели войну на уничтожение – банальные Тау? Наши партнеры по Триумвирату? Да бросьте, это даже не смешно… где Тау и где Первые?! Уровень технологий просто несопоставим, от зубастых бы и воспоминаний не осталось, схлестнись они в прямом противостоянии.
– Да я, в общем-то, и не спорю… – начал было Денисов, но его перебил оторвавшийся от созерцания потолка Виньерон.
– Олег, скажите, а база на Находке подойдет?
Я мысленно застонал – уж чего-чего, а столь прямолинейного, я бы даже сказал, лобового подхода от дорогого патрона я не ожидал. Неужели он забыл рассказ Олега? Она же закапсулировалась, лет на сто, если мне память не изменяет… как мы в нее ломиться будем?! Да нас же прихлопнут, как надоедливую муху, в том, конечно, случае, если вообще заметят. Сдает шеф, однозначно сдает.
– Помнится, Пьер, вы не так давно утверждали, что самое очевидное решение редко оказывается верным… – покачал головой Егерь. – И оказались не правы!..
Прервавшись на полуслове, он уставился странно остекленевшим взглядом на дражайшего шефа, и тот, распираемый охотничьим азартом, привстал из кресла и глубоко задышал, сдерживая эмоции.
– Олег… Олежка, ты видишь это?
Все присутствующие, за исключением Денисова, дружно повернулись к Галине, и она поспешила опустить глаза, укрываясь от вопросительных взглядов.
– У вас ауры появились, – несколько неуверенно пояснила она. – Только что ничего не было, а потом как будто кто-то повернул выключатель – и вы светитесь. Очень необычно. И я тоже свечусь…
Девушка повертела перед лицом рукой, явно не доверяя собственному восприятию.
– А Петрович почему-то не светится, – добила она нас и замолчала.
– Галя, какого цвета ауры ты видишь? – вышел из ступора забытый всеми Егерь.
Голос Олега был несколько напряжен, чего я за ним давненько не замечал, да и прозвучал вопрос, что называется, внезапно, так что присутствующие переключили внимание на новый объект, оставив в покое стушевавшуюся девчонку.
– У Паши и Сан Саныча бледно-голубая, – задумалась та. – У вас, Петр Михайлович, почему-то светло-оранжевая, прозрачная, как огонь при дневном свете. У Олега зеленая, у меня тоже… Как тогда, на Нереиде в лаборатории. Помнишь?..
Денисов кивнул, улыбнувшись – видимо, воспоминание проходило по разряду приятных, – и подтвердил слова ненаглядной:
– Все так и есть. Ауры у вас давно, просто мы с Галькой только сейчас их различать начали. «Внутренний искин» постарался. И виной всему вы, Пьер.
Дражайший шеф вопросительно заломил бровь. С нервами он все же справился, и теперь был непоколебимо спокоен, впрочем, как и всегда.
– Предложенное вами решение задачи вполне удовлетворяет условиям. – Егерь скрестил на груди руки и менторским тоном пояснил: – «Внутренний искин» дал понять, что активация второй ступени Программы более чем весомый повод для нарушения режима самоизоляции. Однако довести этот факт до системы контроля под силу только управляющему кластеру. Вы догадываетесь, к чему я веду?
– Да ну на фиг! – восхитился Тарасов. – Не смеши мои тапочки. Какой из нас управляющий кластер?! Что это вообще за хрень, если уж на то пошло?
– Насколько я понял, это своеобразный биокомпьютер, этакий коллективный разум, возможности которого на порядок превосходят возможности одного человека, даже если тот носитель кода активации Программы.
– Ты, Олег, хочешь сказать, что все мы – коллективный разум? Мы что, латентные легорийцы, пардон за мой французский?!
Как-то подозрительно Тарасов это самое «латентные» произнес, как будто речь шла не о невольных отщепенцах рода человеческого, а самых, с точки зрения нормального самца, никчемных представителях сексуальных меньшинств.
– Успокойся, Саныч! Сам в шоке, если честно. Но «искин» прямо сказал – управляющий кластер. И ауры нам всем засветил. Не думаю, что это случайность или глупая шутка.
– Но как мы можем образовать коллективный разум? – поддержал майора Пьер. – Мы же мысли друг друга не читаем, да и никаких особых изменений я в себе не ощущаю… и вижу только один реальный способ – подсадить нам всем симбионтов, как у афалин и аборигенов Ахерона. Но возникает резонный вопрос, даже два: когда и где это произошло?
– Да на том же Ахероне, – ввернул Тарасов. – Когда трупы аборигенские рассматривали. Помните, в степи?
– С нами Денисова не было, и Галины тоже, – возразил шеф. – Да и вообще… вы хотите сказать, что эта гадость воздушно-капельным путем передается?!
– Почему нет? – пожал плечами Тарасов. – Хотя согласен, это я загнул. Будь это правдой, все колонисты давно бы заразились. И не было бы никакой колонизации, а была бы тотальная резня. Чего мы на Ахероне сейчас как-то не наблюдаем. Да и до Большой Войны не наблюдали, если хроникам верить.
– Не беспокойтесь, Пьер, это не симбионты. – Денисов снова на краткий миг погрузился в себя и уверенно успокоил присутствующих: – Программа запустила коррекцию. Вы с нами контактировали, а потом еще под воздействие системы контроля на Пятачке попали, и этого оказалось достаточно, чтобы ваши организмы изменились. Ничего фатального, просто… как бы попроще объяснить… энергетические оболочки вошли в резонанс. Мы теперь эмоционально друг от друга зависим. Никакой телепатии, никаких «слияний» и прочей мистики. Просто мы подсознательно улавливаем эмоциональные всплески и неосознанно корректируем свое поведение, чтобы взаимно уравновешивать друг друга. Так что и коллективным разумом в прямом смысле слова нас не назовешь, это я не подумав брякнул. Скорее, все будет зависеть от наших желаний. На том и основан принцип действия управляющего кластера – если они совпадают, эмоциональный фон усиливается на порядок, на что, собственно, система контроля и реагирует. Все просто.
– Ч-черт… – Тарасов сосредоточенно потер виски, но, видимо, ясности мыслей так и не добился. – Вопросы остаются. Когда и где?
– Вспоминай, – улыбнулся Денисов. – Вот насчет Пашки я могу примерно сказать. В пещере под островом, когда он с воображаемыми чудищами воевал. С тобой ничего похожего не происходило?
Майор медленно кивнул, но в подробности вдаваться не стал. А я между тем припомнил наш с ним разговор на краю провала, открывшего доступ к главному залу древней базы. Действительно, упоминал он о приступе беспричинного страха. Правда, в отличие от меня, он ему из-за благотворного влияния Петровича не поддался.
– А вы что скажете, Пьер?
– Нечто похожее было. Но это слишком, э-м-м, интимный процесс, так что обойдемся без деталей.
– Да я и не настаиваю, – улыбнулся Егерь. – Однако вывод очевиден. «Внутренний искин» утверждает, что мы, все здесь присутствующие, можем при определенных обстоятельствах образовывать структуру, обозначенную им как управляющий кластер. И в наших силах проникнуть на закапсулированную базу на Находке. Таким образом, следующий пункт нашего увлекательного путешествия определен. Есть лишь одно ма-а-аленькое обстоятельство. Боюсь, мы не успеем за месяц.
– Это проблема, – согласился шеф. – Плохо, что на маяк навестись не можем…
– А почему, собственно?
– Что «почему»? Александр, я вас решительно не понимаю!
– Я говорю, почему нельзя на маяк навестись?
– Это очевидно – сигнал зашифрован, и у нас нет кода, – терпеливо, как маленькому ребенку, втолковал майору прописную истину патрон. – Так что от маяка нам никакой пользы.
– Дорогой Пьер! Я вас умоляю! – Тарасов укоризненно покачал головой. – Помнится, мы с вами заключили некое, э-э-э, соглашение о сотрудничестве. И, опять же помнится, я вам обещал всяческое содействие во всех ваших начинаниях. В разумных пределах, разумеется.
– То есть вы, Александр, хотите сказать, что можете достать коды от закрытого маяка?
– Именно это я и хочу сказать. Достаточно оказаться в какой-нибудь цивилизованной системе, где нет проблем со связью. Внешние миры не предлагать. Из остальных подойдет любая. Неделя плюс-минус пара суток на дорогу туда, сутки-другие для решения проблемы, и еще неделя на переход до Находки. В срок укладываемся. Так что с вас коньяк, дорогой Пьер. И не скупитесь, повод достойный.
Дражайший шеф задумчиво потер подбородок, видимо, оценивая стратегические запасы в баре, и без звука выпростался из кресла.
– Одно немного, э-э-э, напрягает… на Находке придется действовать нахрапом, максимально быстро, чтобы убраться куда подальше до прибытия к федералам подкрепления, – счел нужным поделиться сомнениями патрон. – Как в старые добрые времена – хватай и беги. Ничего, прорвемся.
А коньяк и впрямь оказался замечательным.
Все-таки хорошо в кои-то веки просто расслабиться в кресле, закрыв глаза и отпустив мысли на волю, так, чтобы они текли, не цепляясь ни за что конкретное. Скользили с моря на завтрак, с утренней чашки кофе на взрыв сверхновой в отдаленной системе, а потом ни с того, ни сего перескочили на розовое вино. Полусладкое, с терпким ароматом. Хотя как это ни с того ни сего? Очень даже с того – Пьер угостил. Сегодня он почему-то изменил своей привычке потчевать гостей коньяком, но оно и к лучшему. Слишком важный вопрос нам предстояло обсудить. Вернее, не обсудить, а выслушать предложение одного неугомонного товарища и единогласно проголосовать «за». Ибо взваливать на себя эту заботу дураков нет. А Тарасову не привыкать…
– Паша, проснись и пой!
Ну вот, сглазил. Легок на помине. Я неохотно открыл глаза и потряс головой, прогоняя наваждение. Не дадут, понимаешь, помечтать немного. Все бы им дела да дела. Ага, те самые, что у прокурора.
– Так, вроде все в сборе, – удовлетворенно кивнул майор, завершив беглый осмотр аудитории. Все те же и уже в который раз. И там же – за последние недели каюта дражайшего шефа превратилась в негласный штаб и брифинг-зал в одном флаконе. – Пьер, что-нибудь скажете для затравки?
– Почему бы и нет? – не стал отпираться патрон. – Итак, коллеги, мы собрались здесь в, смею надеяться, приятной обстановке, чтобы заняться донельзя скучным, нудным, но необходимым делом. Нужно обсудить план действий. Александр, вам слово.
– Спасибо, Пьер. Минуточку внимания, коллеги! – Тарасов выбрался из кресла и принялся расхаживать взад-вперед перед монструозным хозяйским столом, донельзя выбешивая некоторых присутствующих – конкретно меня, например. Но самого майора такие мелочи, как правило, не… интересовали, скажем так. – Пока большинство из вас, не будем отрицать очевидное, откровенно бездельничали, я с присущим мне упорством и трудолюбием не спал ночами…
– Александр, давайте ближе к делу, пожалуйста.
– Как скажете, Пьер. Короче, план у нас незамысловатый, но, хотелось бы верить, действенный. Я бы даже охарактеризовал его как реальный. Суть его вкратце такова: наглость, помноженная на скорость. Маскироваться и терять уйму времени нет смысла, поэтому по здравому размышлению мы с дорогим капитаном сошлись во мнении, что проще всего открыто заявиться в Систему, высадиться на Находке в непосредственной близости от закапсулированной базы и попытаться наладить контакт с системой контроля.
– Гениально! – без особого энтузиазма поаплодировал оратору Денисов, а мы с Галей синхронно улыбнулись. Дремлющий у меня на коленях Петрович, не разобравшись спросонья, неодобрительно взрыкнул, но сразу успокоился, стоило лишь слегка погладить его по холке. – Наверное, неделю думал?
– Около того, – подтвердил ничуть не обескураженный подобной реакцией слушателей Тарасов. – И даже горжусь столь простым и элегантным решением. Впрочем, шутки в сторону. Я думаю, ни для кого не секрет некоторые детали моей биографии, связанные со службой в штурмовом подразделении Флота. Поэтому повторяться не буду. Система необитаема, а это означает отсутствие развитой инфраструктуры, в частности, оборудования для мониторинга окружающего пространства. На орбите Находки висит небольшая станция со смешным экипажем, на самой планете крохотная база, я бы даже сказал, форпост с гарнизоном из трех человек, работающих вахтовым методом. Из кораблей – один катер класса «космос-атмосфера» и один эксплорер-бот, чисто на всякий случай. Эвакуироваться, например, если запахнет жареным. Три спутника, один маяк. Это все, прошу заметить, является прямым следствием объявленного карантина. Ничего не забыл? Ах, да. На шарике еще заброшенная база «Да Винчи». То есть пустая. Вывод?
– Да поняли уже все, – отмахнулся Олег, но майор с толку себя сбить не дал и продолжил:
– Вывод очевиден – наш «Великолепный» в данный конкретный момент в данной конкретной планетной системе является доминирующей силой. Присутствующие здесь служащие Флота не способны хоть как-то помешать любым нашим действиям. Поэтому мы можем совершенно спокойно, не таясь, заниматься своими делами. Весь вопрос заключается лишь в том, сколько такая безнаказанность продлится. И вот тут вступает в игру наш дорогой капитан. Пьер?
– Пока что мы вне зоны досягаемости сканеров станции, – принял эстафету докладчика шеф. – Но очень скоро попадемся на глаза здешним обитателям, если пойдем на маршевых двигателях во внутренние области Системы. Соответственно, у наших оппонентов будет много времени, чтобы вызвать подкрепление. И, что самое неприятное, оно прибудет в самый неподходящий момент. Поэтому к Находке мы переместимся микропрыжком.
Н-да. Приплыли. Не думал я, что дражайший шеф настолько поддался жажде наживы, что готов рискнуть всеми нашими жизнями. Своей он давно уже не дорожит. Но мы-то чем провинились? Может, попробовать его того… изолировать? А что? Вот прямо сейчас как напрыгну на него, да как скручу! И Денисов наверняка в стороне не останется. Вот только с майором не все ясно. Как бы не помешал. Да Петровича ронять жалко – так сладко дрыхнет, зараза!
– Паша, у тебя сейчас такое лицо, словно ты прикидываешь, как бы меня половчее в смирительную рубашку упаковать, – ухмыльнулся патрон, и я поспешно отвел взгляд. – Все нормально, у меня тоже такая реакция была, когда Жан-Жак впервые предложил этот трюк провернуть. Со всей ответственностью могу заверить, коллеги, что ничего невыполнимого тут нет. И подтверждением служит тот факт, что наш старик «Великолепный» все еще чувствует себя великолепно, пардон за тавтологию. Мы уже не единожды пользовались этой уловкой. Опасность грозит в основном системной инфраструктуре, потому и запрещены такие шутки в обитаемых мирах. В данном же случае эта инфраструктура отсутствует как класс. Собственно, поэтому и проблемы как таковой нет. Александр?
– Итак, мы совершаем микропрыжок как можно ближе к Находке, – продолжил речь Тарасов. – Таким незамысловатым способом мы выигрываем около пятнадцати часов форы. Наблюдатели обнаружат нас непосредственно в момент выхода из гипера, когда нам останется час-другой хода до планеты. И вот с этого момента начнется обратный отсчет. Как специалист с многолетним стажем могу сказать, что во Внутренних системах и в Приграничье время реагирования федералов не превышает получаса – именно столько потратит ближайший патруль, чтобы добраться в зону нарушения. Здесь же совсем другое дело. Даже при самом оптимистичном для наших оппонентов прогнозе патрульный корабль прибудет не ранее чем через трое суток. Итог – мы должны управиться за сутки максимум. Что вполне, на мой взгляд, реально. И сбежать куда подальше.
– Паша, ты что-то хотел спросить? – прервал докладчика дражайший шеф.
– Не-а, – ушел я в отказ. – Не о чем спрашивать. Просто… как-то немного по-другому я это все представлял. Карантин в Системе! Звучит! А на деле что?.. В общем, я разочарован.
– У тебя просто типичное для неспециалиста представление о процедуре, – ухмыльнулся Тарасов. – Но, надо признать, кое в чем ты прав. Просто в данном случае есть своя специфика. Отдаленная Система, гражданского населения ноль, инфраструктуры ноль, через гипер добираться добрый десяток лет, и все, что нужно, чтобы надежно оградить ее от нежелательных посетителей – зашифровать сигнал маяка. Дешево и сердито. Случись эта бодяга где-нибудь на Болле или той же Нереиде, мы бы так легко не отделались. Там бы половина Флота на ушах стояла. А сюда раз в месяц наведывается патруль, который заодно привозит новую смену обслуги базы. Впечатляющий трафик, не правда ли?
– Ага. А то, что мы на этот патруль не нарвались, это как – очередное везение?
– Зануда ты, Паша! – укорил меня майор, но все же соизволил пояснить: – Это мы время удачно подобрали. Потому что у нас есть я – человек с обширными связями в определенных кругах. И я достал график патрульных вылетов. Про кодировку маяка скромно умолчу.
– Молодец, чё, – не удержался я от подначки. – А у тебя случайно там, – возвел я очи горе, намекая на божественную сущность, – блата нет?
– Есть, – ничуть не смутился Тарасов. – Легко могу организовать билет в один конец. А уж встретят там по высшему разряду. Архангел Гавриил при параде, почетный караул, все дела. Только тебе я протекцию не составлю, ибо пригодишься еще. Наверное. Еще вопросы?
– У матросов нет вопросов, – буркнул Денисов. Видимо, план его все-таки не впечатлил. – Пойду готовиться.
– Олег, не уходите, нам кое-какие детали касательно экипировки обсудить нужно, – осадил его Виньерон. – Да, еще. В состав поисковой команды входим мы все, включая коллегу Петровича. Сторонних специалистов привлекать не будем. Катер я поведу лично. Вопросы обеспечения безопасности непосредственно на планете ложатся на вас, Олег, и на вас, Александр. Обдумайте, что необходимо взять с собой, и скомплектуйте для каждого участника высадки снаряжение. Прыжок через два часа. Потом от сорока минут до полутора часов – маневрирование вблизи планеты и выход на орбиту. К этому моменту все должны быть готовы. Сможете обеспечить, коллеги?
– Не вопрос, – кивнул Денисов.
– Угу.
– Тогда вы, Александр, еще и оружие для всех подберите.
– Есть.
– Катер для нас уже готовят. Сбор через два с половиной часа на стартовой палубе. Все свободны.
Свободны так свободны. Я с некоторым сожалением выпростался из кресла, уронив Петровича на пол, на что тот отреагировал недовольным мявом и передислокацией поближе к Денисову, и выбрался из гостеприимной капитанской каюты. Компанию мне составила Галина, которой выслушивать многословные разглагольствования Тарасова на любимую тему – оружие – было откровенно скучно. Но и со мной беседовать она особо не рвалась, просто скромно стояла в уголке, предоставив всю остальную площадь кабинки лифта в мое распоряжение. Мне, впрочем, тоже много места не требовалось – я прислонился к стенке и погрузился в воспоминания.
Прошедшие две недели на события были не очень богаты – надоевшие хуже горькой редьки ходовые вахты, сменяющиеся сном, и так шесть суток подряд. Ровно столько нам понадобилось, чтобы добраться до Росса-614. Правда, непосредственно в Систему мы соваться не стали, подошли на расстояние уверенного приема сигнала Сети, и почти двое суток дрейфовали в пространстве, старательно прикидываясь ничем не примечательным куском космического мусора. Все это время некий майор Тарасов практически безвылазно проторчал в пункте связи, обзвонив, так сказать, чертову уйму оставшихся неизвестными абонентов. А я при помощи Попрыгунчика обеспечивал их анонимность – умения и возможностей Юми для столь ответственной задачи оказалось маловато, а Джейми остался на Геркулесе-5 вместе с большей частью команды. Сейчас уже, наверное, на Босуорт-Нова вернулся. Так что пришлось привлечь к делу инопланетный искин – только его нелинейные алгоритмы могли практически гарантированно сбить с толку любого хакера. Не факт, конечно, что вообще хоть кто-то вызовы с нашего борта отслеживал, но Пьер предпочел перестраховаться – неоднократные стычки с якудза – подручными таинственного оппонента – научили его осторожности. Тарасов с задачей справился блестяще, сдержав все обещания – и код маяка добыл, и график патрулирования, и полный расклад по федеральным силам в системе Находки. Чего это ему стоило, сказать не берусь. Но, судя по его задумчивому виду, родному начальству он лапши на уши навешал в избытке. Мне даже стало немного жаль Пьера – вряд ли теперь ему удастся легко удержать майора в узде, если тот решит, что цель достигнута, и дражайшего шефа можно оттереть от вожделенной добычи. Поделом, в общем-то. Знал, на что шел, когда заключал сделку с самым натуральным шпиёном.
А потом был столь же скучный перелет в систему без названия, но с длинным кодом, который опять для меня слился в череду вахт, перемежаемых сном. Одно напрягало – мысли все чаще возвращались к Примерной Помощнице. Как там моя Женька? Сможет ли понять и простить? Ой, сомневаюсь. На словах-то может и простит, да вот только мой многострадальный нос начинал болезненно свербеть всякий раз, как соблазнительный девичий образ возникал пред внутренним взором. Эк сказанул! Сам себя не узнаю в последнее время. Тут одно из двух – или старею, или влюбленный дурень. Скорее второе.
Родная спальня, куда я заглянул с целью немного поваляться на кровати, вооружившись планшетником, встретила меня задумчивой рожицей мультяшного Тау во всю стену.
– Попрыгунчик? – удивился я. Такого приема я совершенно не ожидал. – Чего смурной какой?
– И тебе обильной еды, Павел, сын Алексея! – невпопад прошипел инопланетянин. – Размышляю, анализирую, сопоставляю факты…
– …не шалю, починяю примус! – схохмил я, но остался не понят. – Ты это вообще к чему, партнер?
– А?..
– Попрыгунчик, ты меня пугаешь. Может, через антивирус тебя прогнать?
– Не надо, – наконец, ожил искин. – Я сам себе антивирус. Ты садись давай.
– Сел.
– Хорошо сидишь? Прочно?
– Колись уже, что стряслось.
– Я засек активность лазутчика.
– Когда?!
В памяти тут же всплыли события, имевшие место уже почти два с половиной месяца назад, когда нам едва не сорвали старт с Геркулеса. Мой питомец тогда дал пищу для размышлений, заявив, что в локалку с одного из командных терминалов был загружен вирус. Откровенная диверсия осталась для виновника без последствий, так как вычислить его мы не сумели. Да и Пьер не велел шухер устраивать, дабы не спугнуть злодея. И вот теперь он снова проявился.
– Семь дней назад, когда мы были вблизи Росса-614.
– И ты молчал?!
– Я только сейчас это обнаружил, – виновато понурился мультяшный Тау.
Я медленно выдохнул, в корне задушив рвущуюся наружу ярость. Кстати, с каждым разом все проще получается с приступом сладить. Даже не знаю, почему. Хотя кое-какие предположения уже появились, в свете Галиных откровений двухнедельной давности. Впрочем, не о том речь.
– Просто в этот раз он действовал очень осторожно, – между тем продолжил оправдываться Попрыгунчик. – Я бы так ничего и не заметил, если бы не начал проверять логи «аськи».
– А с чего вообще тебе такая блажь ударила? – еще больше удивился я.
– Как с чего? Ты же сам хотел, чтобы я попытался вычислить собеседников Тарасова.
Да, было дело. Любопытство для меня сейчас не порок, а средство обеспечения выживания. Ибо неугомонный майор пугал меня куда сильнее дражайшего шефа. Просто потому, что за ним стояла СБ Федерации, а в этой конторе доверчивых парней отродясь не водилось. И более чем вероятной выглядела возможность загреметь в тюрягу по завершении эпопеи с наследием Первых. Это в лучшем случае. В худшем нас всех могли просто зачистить. Нет, про самого Тарасова я настолько плохо не думаю, но он не всесилен. Так что подстраховаться не мешало бы. Да хотя бы компроматом разжиться. Собственно, именно этой проблемой я и загрузил Попрыгунчика. А теперь, получается, буду пожинать плоды победы. Весьма сомнительной, если честно.
– А он что, вот так прямо запросто, по «аське» болтал?
– С двумя абонентами. Обмен был весьма активный, но анализ переговоров ничего не дал – наш уважаемый майор Тарасов пользовался лишь намеками и явно кодовыми фразами, на первый взгляд бессмысленными.
– Да, в этом он мастер, – согласился я с партнером. – А что же наш лазутчик?
– Он в информационные пакеты Тарасова очень аккуратно встроил свои сигналы. И замаскировал их под «цифровой мусор», которым переговоры шифруются.
– Как заметил?
– Очень просто. Он несколько раз одно и то же сообщение продублировал. Скорее всего, отправил какой-то условный сигнал.
– Источник вычислил?
– Один из командных терминалов. Точнее сказать не берусь.
– Все ясно. Интересно, какая же сука нас сдала?..
– Сдала? Это идиома?
– Да. Не обращай внимания.
Я развалился на кровати, закинув руки за голову, и уставился в потолок. Думай, Паша, думай. Что можно отправить коротким текстовым сообщением? В нашем конкретном случае только место назначения. Это самый очевидный вариант и самый паскудный. И потому что нужно готовиться к неприятностям, и потому что круг подозреваемых сузился до, с одной стороны, приемлемой величины, зато с другой… уж если кто-то из тех, кто знал, куда мы направляемся, предатель, то туши свет. Шефа предупредить обязательно. Вряд ли он откажется от высадки, но хотя бы морально будет подготовлен. И, очень надеюсь, сумеет отыскать выход.
– Паш?..
– Да?
– Задача снимается?
– Нет, продолжай. И попробуй мониторить любую активность связи. До Сети отсюда докричаться можно, хоть и сложно.
Ага, это если ему нужно до нее докрикиваться. Очень может быть, что абонент нашего лазутчика уже гораздо ближе, чем мы думаем.
Я все же поднял зад с кровати и вызвал Пьера. Тот отреагировал вполне ожидаемо – выслушал внимательно, сухо поблагодарил за предупреждение и приказал не страдать ерундой, а готовиться к высадке. Пусть сюда хоть все якудза вкупе с триадами мчатся. И вообще, будем решать проблемы по мере их возникновения. Пару секунд я тупо пялился на отключившийся инфор, потом вздохнул тяжко – в который уже раз! – и снова залез в телефонную книгу. Надо у Тарасова узнать, где получать снаряжение, да прочей рутиной заняться. Как ни крути, а тут шеф прав. Опять же, мое сообщение для него потрясением не стало, да и выглядел он весьма уверенно. Наверняка у него готов план отступления. Чтобы у черного археолога да такого плана не было? Тут можно только словами классика театрального искусства выразиться – не верю!
– Предстартовая готовность тридцать секунд! – прорезался в аудиосистеме шлема голос дражайшего шефа, который, как и обещал, самолично занял место пилота. – Проверить ремни и противоперегрузочную систему! Пошел обратный отсчет!
– Тридцать! Двадцать девять! Двадцать восемь!.. – завел волынку мелодичный, жаль что синтезированный, девичий голос, и я поспешил выполнить распоряжение патрона.
Спуск на планету на катере, пусть и таком навороченном, как наш, все же не шутка. Радовал тот факт, что наш кораблик был оборудован по последнему слову техники, то бишь гравикомпенсаторы в десантном отсеке предусматривались. Правда, индивидуальные, в виде противоперегрузочных коконов – глубоких кресел, в которых мы дружно устроились полулежа. Помнится, Тарасова в подвалах триады мы примерно в такой же капсуле обнаружили. Не скрою, лежак весьма удобный – непонятно, чем он так недоволен был, что за несколько секунд непосредственно после пробуждения успел оскорбить дражайшего шефа действием, да и меня приголубить пытался. Спасибо Гюнтеру, угомонил тогда майора.
– Двадцать семь! Двадцать шесть!..
Я поворочался слегка – чисто для проформы, убедиться, что ремни не жмут. Тут целая хитрая система, фиксирующая и конечности, и голову, и тело. Причем весьма деликатно – если будешь двигаться неспешно и плавно, то и сопротивления привязи не почувствуешь, а коли дернешься, моментально окажешься притянут к ложу. Все же надо признать, кресло довольно просторное – я в нем свободно поместился, несмотря на значительное количество навьюченной снаряги, и еще место осталось. Да что я?! Вон, Денисов вместе с Петровичем устроился, и ничего, не жалуется, хоть у него еще и монструозный штуцер под боком. Понятно, насчет монструозного это я несколько преувеличил, но все же…
– Двадцать пять! Двадцать четыре!..
Помнится, когда Пьер по поводу снаряжения распоряжался, я почему-то подумал, что высаживаться мы будем в громоздкой броне типа той, что Тарасов не так давно на мертвом таурийце использовал. И заранее смирился с необходимостью минимум несколько часов париться в наглухо задраенном тяжелом защитном комплексе. Представьте теперь, каково было мое изумление, когда тот же самый Тарасов выдал мне всего лишь банальный пленочный скафандр и порекомендовал поверх него натянуть повседневный комбез! Правда, всучил еще целую кучу разнообразного пластикового обвеса – наколенники-налокотники-наплечники, плюс укрепленные ботинки с высоким берцем, перчатки и многофункциональный шлем. Таким мне еще пользоваться не приходилось, так что на освоение чуда техники ушло минут десять – в него был встроен маломощный тактический вычислитель, даже скорее слишком умный навигатор, слабенький сканер, фильтры и регенератор воздуха с суточным ресурсом. Отличная игрушка, если учесть тот факт, что предназначалась она сугубо для гражданских. А дисплей на внутренней стороне забрала меня просто восхитил качеством отображения – все четко, сочно, в цвете, при этом не мешает обзору. Одним словом, хорошо продуманная вещь, почти шедевр эргономики. В отличие от пояса с целой кучей прибамбасов, начиная с компактного энергоблока и заканчивая так называемым ножом выживания. Беспонтовая штука, ни к чему толком не приспособленная, но отказываться было как-то неудобно. Да и заменить нечем. Впрочем, в бою я этой бандурой пользоваться не собирался, от души надеясь, что какой-либо конфронтации с местными обитателями удастся избежать. А на всякий пожарный на правое бедро нацепил кобуру с «дефендером» – с пистолетом обращаться нас учили куда тщательнее, нежели со штурмовой винтовкой. Был еще забавный помповик оригинальной компоновки – с двумя трубчатыми магазинами под стволом – при виде которого Денисов загадочно, хоть и немного грустно, улыбнулся, а Галя явственно вздрогнула.
– И где только этих «уродцев» достать умудрились! – восхитился Егерь, оставив реакцию ненаглядной без внимания. – Редкая штука.
– Да прям уж и редкая! – не согласился Тарасов. – Наверняка на распродаже по дешевке отхватил дорогой Пьер. Во Внешних мирах и не такое найти можно – «мусорщики» много чем на старых кораблях разживаются. Думаешь, кто-то озадачивается разорением аварийных комплектов катеров, когда целиком посудину на слом продает? Это вряд ли. К тому же не запрещено для использования гражданскими. А ты чего на него стойку сделал?
– Да так, ностальгия.
– Возьмешь?
– Нет, «меркеля» за глаза.
– Ну, как знаешь.
На этом интереснейший диалог двух оружейных маньяков увял сам собой, а я вмешиваться в беседу не стал, занятый изучением мануала к дробовику. Надо признать, занятная штуковина. Даже раздумал от нее отказываться – невелик вес, а при случае сгодится. Все же иногда полноценный дробовой сноп, и уж тем более картечная осыпь, бывает куда эффективней стандартного высокоскоростного унитара.
– Девятнадцать! Восемнадцать!..
Ну вот, еще совсем чуть-чуть, и выпнут нас с гостеприимной стартовой палубы. Можно было, конечно, от магнитной катапульты отказаться, но в нашем конкретном случае каждая секунда на счету, так что лучше сразу катеру ускорение придать, чем терять время на разгон. К слову, план Тарасова пока что себя полностью оправдывал – микропрыжок удался, я даже ничего такого особенного не почувствовал, так что байки именно ими и оказались. Судя по докладу Попрыгунчика, добросовестно выполнявшего приказ о мониторинге связи, наблюдатели на орбите засекли нас моментально. И засуетились – начали бомбардировать неопознанный корабль запросами, параллельно позвав на помощь ближайший патруль. Не забыли и смену на шарике оповестить. Мощности обновленных сканеров «Великолепного» хватало, чтобы контролировать переговоры хозяев Системы, в данный момент совершенно не соответствовавших этому статусу, а Попрыгунчик, в свою очередь, на голову превосходил защитные средства локальной сети. Так что я был в курсе событий. А вот тот же дражайший шеф осведомлен насчет моей осведомленности – пардон, пардон! – не был. И, знаете, такое забавное ощущение! Кажется, я начал немного понимать тех «серых кардиналов», что предпочитали оставаться в тени, дергая марионеток за ниточки. Какое-то извращенное удовольствие, честное слово. Чур меня, чур меня!
– Десять! Девять!..
Еще немного, еще чуть-чуть. Откуда это? А, не важно! Мандраж начинается. Вполне естественное состояние не привыкшего к таким стрессам организма. Переживу. Главное, чтобы ничего непредвиденного не стряслось – например, не вывалился прямо сейчас из гиперпрыжка патрульный крейсер, или что похуже. Ответ военных местным паникерам мы хоть и перехватили, но расшифровать не смогли – не хватило вычислительных мощностей. Да и не особо старались. Флотские шифры гражданским спецам не по зубам априори. Впрочем, ребята на орбите довольно быстро пришли в себя и заняли откровенно выжидательную позицию. А что им еще оставалось делать? Вторгшийся корабль все запросы игнорировал и упрямо пер к Находке, не проявляя ни малейших признаков агрессии. К тому же наверняка кто-нибудь догадался запросить базу Ллойда – как я уже упоминал, до Сети докричаться можно было, хоть и с трудом. А поскольку откровенных дураков командовать людьми в столь замкнутом мирке никогда бы не поставили, то и местное начальство сложило два и два. И успокоилось – зачем, спрашивается, не скрывающему своей идентификации «черному археологу» лишние неприятности? Не пират же он, в конце концов. На всякий случай эвакуировали персонал с планеты, забросив челнок аж на противоположную сторону шарика – от греха, что называется, – и затаились, как мыши под веником. То бишь никакого противодействия со стороны федералов в ближайшие несколько часов не предвиделось, что радовало весьма и весьма. Соответственно, «Великолепный» беспрепятственно зашел на оптимальную для сброса катера траекторию, потратив на маневрирование чуть больше часа, как и предсказывал Виньерон.
– Пять! Четыре! Три!..
Ч-черт, все-таки ссыкотно! Я же не десантник, в конце-то концов!
– Два! Один!! Старт!!!
Ох ты ж ё!.. Непосредственно в катере «волшебный пендель» катапульты чувствуется куда сильнее, чем в уютном кресле оператора «большого брата»! Там только визуальный эффект плюс воображение, а здесь, несмотря на успешно сработавший гравикомпенсатор, каждая клеточка тела ощутила на себе нешуточное ускорение. Никакого сравнения с пассажирским челноком на том же Ахероне. Жесть, короче. Хорошо, что я в Десант не пошел, когда будущую воинскую специальность выбирал. Дипломаты все же путешествуют в куда более, хм, комфортных условиях. Да и работенка не такая пыльная.
Ухмыльнувшись про себя последней мысли – ага, непыльная, полюбуйся при случае на спину в зеркало! – я окончательно расслабился и, что называется, начал получать удовольствие. Катер продолжил разгон, но уже не так резко, и гравикомпенсатор перешел на штатный режим. На грудь сразу перестало давить, а кокон и вовсе ощущался невесомой периной. Н-да, так и вырубиться недо-о-о-олго! От души зевнув, я активировал виртуальное рабочее пространство, оттопырив средний палец правой руки – кукиш уже был занят Денисовым, так что пришлось другой жест придумывать – и занялся подстройкой интерфейса. Вообще, такая возможность в достаточно примитивном комплекте меня до глубины души поразила, но Тарасов любезно пояснил, что от щедрот дражайшего шефа нам досталась новейшая экипировка, из числа той, что была закуплена мною же на Босуорт-Нова. А я, к стыду своему, совсем про нее забыл. Слишком много у меня там забот было. А теперь вспомнил – техническое задание мне тогда любопытным показалось. Десять комплектов «шлем плюс интерактивные перчатки», совместимые со всеми основными типами гражданских скафандров. Универсальная вещь, короче. И кое-какую автономность дает, и расширенные по сравнению со стандартной защитой возможности в плане электронной начинки. А в сочетании, например, с «комплектом № 3» – таким же пленочным скафандром, но с полным набором броневых вставок, термокомбезом и более мощным регенератором – получается просто отличнейший костюм, чтобы шариться по всяким подозрительным местам вроде старых полуразрушенных кораблей. Легкий, прочный, удобный, разве что без сервоусилителей. Но никто и не обещал аналог десантной или хотя бы егерской брони.
Катер между тем уже вошел в верхние слои атмосферы, что, впрочем, никак не отразилось на моем самочувствии – хитрая машинерия противоперегрузочного кокона компенсировала практически все неприятные воздействия окружающей среды. А заметил я это, лишь подключившись к обзорным камерам – и такая возможность в тактическом вычислителе была предусмотрена. Я натурально умилился – еще бы линзы-мониторы, и практически один в один «большой брат»! – и прекратил возиться с настройками. От добра добра не ищут, как говорится. Все более-менее сносно – в верхнем правом углу забрала карта, в левом – основные показатели типа температуры воздуха, пульса, датчика химсостава атмосферы – хорошая штуковина, между прочим. Запрограммировал на определенный состав, и в ус не дуешь – как только начинает повышаться концентрация какого-то компонента или появляется новый, начинает мигать зловещая пиктограмма – сжимающие горло руки и лицо с выпученными глазами. Программисты такие программисты, мать их! Ну и прочие мелочи вроде автоматического дальномера, или встроенного цифрового зума – забрало еще и биноклем служило при случае, реагируя, опять же, на напряжение глазных мышц посредством датчиков на висках. К слову об эргономике – цеплять что-то отдельно не пришлось, все необходимые чувствительные элементы были встроены в уплотнения шлема, который сидел как влитой, автоматически подстраиваясь под владельца и запоминая форму головы.
Впрочем, хватит о плюшках. Тем более лететь недолго осталось – катер совершенно незаметно проник в плотные слои атмосферы и летел над равниной, кое-где разбавленной небольшими лесными массивчиками, на тысяче метров, уверенно пожирая километр за километром. Пейзаж, надо сказать, не поражал – зелень во все стороны, насколько хватало взгляда, да редкие ниточки рек, казавшихся с высоты ручьями. Курс наш лежал почти строго с востока на запад, поэтому колоссальный даже с такой верхотуры овраг мы благополучно проскочили. Я на него даже особого внимания не обратил, но тут катер, перемахнув еще и довольно широкую реку, пошел на вираж, круто забирая к северу, а затем, совершив почти полный разворот, понесся на юг. Опять же вдоль оврага, но не столь впечатляющего – оплывшего и заросшего лесом. Потом под днищем летательного аппарата мелькнула скальная гряда – очень странная, этаким неровным зубом торчащая посреди равнины – и мы вернулись к старому знакомому. Приглядевшись, я понял, что прямо под нами далеко к югу тянется пересохшее русло – видимо, как раз той самой речки, что текла чуть западнее. Занятное место, если вдуматься. И скалы занятные, и заросли на дне. И вообще все это странно. Я не великий знаток географии, геологии и прочих наук с приставкой «гео», но, зная некоторые методы Первых, довольно легко мог представить, как это все возникло. Взбрела кому-то в голову блажь отстроить в укромном месте базу – и пожалуйста. Запрудили реку, вырастив скалу, вырыли новое русло, и вуаля! С их-то возможностями! Зато получили неплохую строительную площадку со своеобразным микроклиматом. Я еще на Единичке, предыдущем пункте нашего суетливого путешествия, заметил, что постройки Первых жмутся ближе к воде – видимо, влажность повышенная нужна для чего-то. Впрочем, ну их, Первых. Размышлять позже будем, когда появится дополнительная информация. А пока же надо просто наблюдать и запоминать. И записывать все, что только можно. Жаль, что передатчик у меня маломощный, напрямую Попрыгунчика не подключить. А через центральный «мозг» ну его на фиг. Запалимся на раз.
Пьер, убедившись, что место соответствует искомым координатам, снизил катер до сотни метров и на малой скорости повел по-над руслом, следуя извивам ручья на дне. Вскоре мы оказались над густым хвойным лесом, под кронами которого рассмотреть что-либо было просто нереально. Впрочем, дражайший шеф знал, что делал – буквально через десяток-другой секунд катер завис над укромным озерцом – крохотным, буквально тридцать-сорок метров в поперечнике, и довольно мелком. Приткнул аппарат носом к пляжику-одно-название, и вырубил движки.
– Прибыли, коллеги! Все на выход, от катера не отходим! Олег, за вами инструктаж.
– Есть.
Великая вещь субординация, между прочим. Главный сказал делать то-то и то-то, все остальные выполняют. Без вопросов и душевных метаний. Красота! Вот только не очень-то получается в последнее время, без вопросов-то. Совесть еще проснулась отменно некстати. Гложет, стервозина, покоя никакого нет… Ладно, отвлекся.
Нащупав на сбруе характерный замок-фиксатор, я легонько придавил пальцем сенсор, и хитрая система пристяжных ремней моментально скрылась в недрах кокона, предоставив мне полную свободу. Правда, нестись куда-то сломя голову как сорвавшаяся с привязи собака я вовсе не собирался – кое-какие рефлексы в академии все же в меня успешно вколотили. А посему неспешно выпростался из кресла и от души потянулся, едва не упершись ладонями в потолок десантного отсека. Тесновато тут, как ни крути. И проходы между лежаками узкие. И коты еще под ногами крутятся!
– П-петрович! Твою маму!
– Мя-а-а-а-у-у-у!!!
– Сам дурак.
– Паша, угомонись, – счел нужным вмешаться в весьма содержательный диалог Егерь. Он как раз пробрался к шлюзу и возился с пультом. – Петрович, разведка!
Кот перестал орать благим матом (не знаю, что уж он там такое выводил, но, судя по лицу Олега, ничего для меня приятного) и прошмыгнул в распахнувшийся люк, который тут же вернулся на свое законное место, отгородив отсек от рыжего скандалиста. Денисов немного постоял, видимо, переключившись в «стереорежим» – помню-помню, картинка с кошачьего ППМ получается забавной, хоть и своеобразной – и уже без опаски утопил створку в борту катера.
– Выходим по одному, далеко не разбредаемся! – предупредил он собратьев по несчастью, и первым шагнул в тамбур.
За ним последовала Галина, а затем и я – Тарасов оккупировал место второго пилота, составив компанию Пьеру. А в рубке свой шлюз имеется, так что не пересеклись. Да оно и к лучшему, учитывая тесноту.
На крохотном песчаном пятачке у самого носа катера собралась уже вся честная компания, разве что Петровича не было видно, да дражайший шеф все еще возился с пультом на люке – скорее всего, охранную систему настраивал. Оно, конечно, других двуногих разумных в зоне досягаемости нет, и не предвидится, но на всякий пожарный не помешает. А я разве не говорил, что патрон у меня, помимо всего прочего, еще и педант, каких поискать? Не говорил? Считайте, что сказал.
Дождавшись, когда личный состав изобразит нечто, отдаленно напоминающее шеренгу, Денисов прочистил горло и приступил к инструктажу:
– Отряд, внимание! Нам предстоит пройти около семи километров по пересеченной местности, изобилующей естественными препятствиями. Поэтому не разбредаемся, соблюдаем ордер – я с Петровичем головной дозор, затем основная группа – Пьер, Галя и Паша. Тарасов в арьергарде. Уровень опасности здесь примерно как в сибирской тайге – если специально не искать приключений на филейную часть, все с высокой долей вероятности обойдется. Атмосфера пригодна для дыхания, универсальный антидот с местными микроорганизмами справляется прекрасно. Все же если кто-то вдруг почувствует недомогание, немедленно дайте знать. Смотрите под ноги. Не напоритесь на ветки. Хотя тут, – Олег обвел взглядом стройные шеренги высоченных хвойных деревьев, кроны которых начинались минимум в паре метров от земли, и ухмыльнулся, – это проблематично. Оружие держать под рукой, все же не на пикник идем. Вопросы?
– Почему мы поближе к объекту не приземлились?
– Паш, а ты объект видел?
– Да вроде ничего такого не заметил, – пожал я плечами. – Но ты же сам говорил, что он закапсулирован. Маскировка.
– Вот именно. Начнем снижаться, и напоремся на силовой купол. Оно нам надо? Так что пойдем пешочком.
– А вообще план какой? – не унимался я. – Ну, подойдем мы к «пузырю». А дальше?
– Вот это как раз самое слабое место, – вынужденно признал Денисов. – «Внутренний искин» молчит. Если бы мы несли чушь, он бы так прямо и сказал. Получается, мы все пока что делаем правильно. Будем разбираться на месте, короче.
– И этот человек запрещал мне ковыряться в носу! – обличающе ткнул пальцем в Егеря майор. – Гениальный план, чего уж.
– Один-один, – резюмировал Олег, но развивать дискуссию не стал. – Еще вопросы? Нет? Тогда держимся за мной, дистанция десять метров.
Пристроив штуцер на сгибе правой руки, Егерь уверенно шагнул под сень местного сосняка, и нам не осталось ничего другого, как последовать за ним, выдержав указанную дистанцию. Помнится, что-то такое было в наставлениях по полевой работе, но помнится весьма смутно, так что доверимся опытному товарищу. Тем более он тут уже не первый раз разгуливает.
По псевдососняку шагалось довольно легко, разве что подошвы слегка вязли в толстом слое полусгнившей хвои, а в остальном никаких проблем. Темновато, конечно, но это, как я уже упоминал, из-за отменно густых крон, слабо пропускавших свет. Впрочем, мощности вычислителя как раз хватало, чтобы корректировать картинку, дополнительно прорисовывая контуры крупных предметов с учетом данных сканера, так что на плохую видимость грех было жаловаться. Однако Денисов с самого начала задал довольно быстрый темп, так что уже минут через десять я начал усиленно потеть – спасибо скафандру, оснащенному системой поглощения влаги, а то пришлось бы исподнее выжимать, да и наверняка чувствительные места бы растер. Подмышки и, э-м-м, бедра с внутренней стороны сбиваются на раз и на коже образуются очень неприятные натертости, чуть ли не ожоги. Приходится потом перемещаться в раскоряку. Со стороны смешно, не спорю. Вот только скорость такой бедолага поддерживать не способен, и страдает в итоге весь отряд – потому как зачет по последнему. По крайней мере, в академии именно так и было.
С дыхания я не сбился, не до такой степени расслабился от веселой жизни на борту, но Егерю все равно завидовал – его бы энергию, да в мирных целях! Вот что значит богатая практика. Да и Тарасов не отставал – не просто тащился в хвосте, а успевал и осмотреться внимательно, и останавливался периодически, прислушиваясь, а потом легко догонял ушедших в отрыв коллег. И Галя, что удивительно, не проявляла ни малейших признаков усталости, а ведь мы уже пару километров отмахали. Как раз по обещанной Олегом пересеченной местности – псевдососны понемногу мельчали, все больше попадалось на пути кустов, а вскоре и вовсе пришлось перебраться на песчаную полоску, тянущуюся вдоль речушки, впадавшей в давешнее озерцо. Благо была она совсем неглубокой, да и течение – смех один.
Ничего интересного вокруг не наблюдалось – все та же прелая хвоя, местный ивняк и псевдососны. Песок под ногами еле слышно скрипел, да вода хлюпала, настраивая на задумчивый лад…
– Паша, не спи в оглоблях!
Тарасов, гад этакий. Что-то он неровно ко мне дышит. И на Ахероне постоянно критиковал, и здесь… доколебывается. Ну не штурмовик я, пусть и бывший, и уж тем более не Егерь. И вообще, тварь городская, к деревенской жизни неприспособленная. Комфорт люблю, ага. Как минимум общественный транспорт – на меньшее не согласен. Впрочем, в данном конкретном случае как никогда уместно вспомнить поговорку про шерифа и дела индейцев. Надо – значит, надо. И нечего прибедняться, тут майор прав. К тому же бывало и куда хуже – на том же Босуорт-Нова, когда я по лесу от якудза убегал. Правда, там я на адреналине был, а тут скука смертная. И не настолько устал, чтобы тупо мечтать о привале, не обращая внимания ни на что вокруг. Вообще пока не устал, так вернее будет. Жаль, нельзя с той же Галей поболтать – друзья-соратники не поймут. Все же почти боевая операция.
Между тем лес кончился, уступив место бескрайней камышовой крепи – или что тут за растения такие. Не суть, тем более что очень похоже. Разве что подозрительно низкорослые – где-то по пояс. И почва топкая, что гораздо хуже. Зато видно довольно далеко, но от этого не легче – ничего примечательного вокруг, однообразный зеленый ковер, совершенно неподвижный. По проторенной Егерем дорожке шагать, конечно, проще, чем продираться сквозь девственные заросли, но темп все равно заметно снизился. Хотелось пить, но в пленочном скафандре системы водоснабжения не предусматривалось, а за фляжкой тянуться было, с одной стороны, лень, с другой – неловко. Типа, все терпят, одному мне приспичило. Привала дождусь. Не собирается же, в самом деле, Олег так и топать до самой базы?..
В ожиданиях я обманулся – Денисов, похоже, усталости не испытывал совершенно, равно как и жажды, и уверенно пер по влажной крепи, проминая в сплошной камышовой стене довольно широкую борозду. Тем самым, надо признать, изрядно облегчая нам жизнь. Галя шла замыкающей нашей маленькой группы, так что ей даже не приходилось притаптывать уже поломанные стебли, чем, собственно, я и объяснял для себя ее терпение. Не думал, что она столько протянет без жалоб. Скорее, я тут самое слабое звено – почти уже сдался. А все Олег, блин! Шагал себе, ориентируясь на колышущиеся впереди верхушки камышей – неутомимый Петрович шарился по зарослям метрах в тридцати впереди, совершенно не смущенный топкой грязью под лапами. Наверняка вымазался как черт. Любит он это дело, как я заметил. Очень нетипичный кот, да.
Еще чуть позже, когда взгляд снова привык к однообразию окружающего ландшафта, я полностью втянулся в марш и благополучно достиг того просветленного состояния, когда человек автоматически переставляет ноги, совершенно о том не задумываясь, и может идти часами, не испытывая особого дискомфорта. Знакомое ощущение, хоть и порядочно подзабытое. Полковник Чен, да продлят боги его годы, в бытность мою студентом, бывало, гонял меня посильнее – чего только утренние пробежки вверх по горному склону стоили! А тут реально прогулка. Если бы не сырость… Понятно, кстати, почему привала нет. Мало удовольствия сидеть в вязкой жиже. Лучше уж брести, не особо торопясь и экономно расходуя силы.
– Долго-то как! – подала голос Галя, когда мы удалились от леса, по самым скромным прикидкам, километра на четыре – то есть из обещанных Денисовым семи преодолели уже шесть с копейками. – В прошлый раз как-то незаметно до озера дошли.
– Это ты, моя радость, чувство времени тогда потеряла, – пояснил остановившийся вдруг Олег. – От слабости и стресса. Кажется, пришли.
– Что-то не похоже.
– А вы присмотритесь, Пьер. Ничего не замечаете?
Заинтригованный словами Егеря, я по примеру дражайшего шефа принялся обшаривать взглядом заросли прямо по курсу, но так ничего и не высмотрел. Патрон, судя по разочарованному хмыканью – тоже.
– Фильтры выключите, а лучше вообще забрала поднимите, – посоветовал Денисов.
Как это ни странно, помогло. Денек сегодня выдался не из солнечных, или как его назвать, с учетом отсутствия названия у здешнего светила, так что без графической обработки картинка здорово потеряла в яркости и сочности. Зато заиграла новыми оттенками – невооруженный взгляд легко выявил легчайшее дрожание воздуха прямо перед нами, метрах этак в пятидесяти. Знаете, характерное такое марево, как в жару. Только мерцание это в нормальных условиях возникает вдали, у самого горизонта, а не практически под носом. К тому же если чуть повернуть голову в сторону – не важно, вправо или влево – оно сразу же усиливается. Как будто свет через границу двух сред проходит. Легкое такое искажение, как размытая граница цветов на низкокачественном мониторе – я такой, почитай, каждое утро любуюсь, когда активирую настенный экран в спальне.
– Думаете, силовой купол, Олег?
– Практически уверен, Пьер. Петрович совсем близко не подходил, опасается. Так что придется нам самим.
– А мне казалось еще не меньше километра пройти нужно, – усомнился дражайший шеф. – По вашему рассказу судя. Это сколько же энергии! Какой смысл поддерживать столь обширную защитную сферу?
– Никакого, – пожал плечами Егерь. – Хотя почему бы и нет? Для системы контроля вопрос о нехватке энергии не стоит. Главное, чтобы внутри периметра не оказалось активированных дронов. Вот они реально могут неприятности доставить.
Посчитав внеплановое обсуждение законченным, Денисов снова вломился в крепь, правда, на сей раз с опаской – прощупывая пространство перед собой полноценным телескопическим щупом, которым, в отличие от Тарасова недавно, не забыл разжиться на «Великолепном». Полезный, между прочим, аксессуар, да к тому же еще компактный и легкий.
Впрочем, предосторожность оказалась излишней – заросли кончились, что называется, внезапно. Как ножом обрезало – раз, и нет. Только топкая почва, усеянная мшистыми кочками. И вся эта радость простиралась, докуда глаз видел.
– Что за чертовщина? – буркнул себе под нос Пьер. – Сверху тут все немного по-другому выглядело, а, Александр?
– Не буду спорить, дорогой Пьер, не буду спорить. Олег, чего встал?
– Пришли.
В доказательство своих слов Денисов, перехватив щуп на манер самурайской катаны, изобразил нечто вроде медленного рубящего удара сверху вниз. Не преодолев и половины траектории, полимерная трубка уперлась во что-то прозрачное, а самый ее кончик причудливо исказился, зрительно изогнувшись почти под прямым углом.
– Упругое, отталкивает твердые предметы, искажает свет. Однозначно силовое поле, да еще и с маскировочным эффектом, – вынес вердикт Егерь. – Петрович, как ощущения?
– М-мя-а-а-у-у-у!!!
– А нечего было поперек батьки в пекло, – попенял напарнику Олег. – Зато теперь мы точно знаем, с чем имеем дело. Осталась сущая малость – сообразить, как купол деактивировать. У кого какие идеи? Саныч?
– Это тебе голоса мерещатся, ты и предлагай.
– Понятно. Пьер?
– Скажем так, я разделяю позицию Александра.
– Паша?
– Издеваешься?
– Галь?
– Денисов, ты дурак?
– Вывод очевиден, – погрустнел Егерь, завершив блиц-опрос. – Боюсь вас разочаровать, коллеги, но я понятия не имею, что дальше делать. Разве что сидеть и ждать.
– Можем по периметру купол обойти.
– Паша, я тебя умоляю!
– Да я просто так предложил, в порядке бесполезной альтернативы, – отбрехался я. – Все веселее, чем ждать у моря погоды.
– Какие еще будут предложения?
– Давайте Петровича на купол закинем, – снова проявил я инициативу. – Может, это и не купол вовсе, а стена. Вот и проверим.
– Мя-а-а-у-у-у!!!
– Паша, что-то твоя извращенная фантазия мне не нравится, – покачал головой Денисов. – Да и напарнику моему ты становишься глубоко несимпатичен. Я бы рекомендовал по возвращении на борт беречь ботинки.
– Ну, тогда давайте хотя бы…
– Павел, угомонись! – счел нужным вмешаться дражайший шеф. – Олег, вы, помнится, что-то про эмоциональный резонанс говорили, когда огорошили нас вестью об управляющем кластере…
– А что, может получиться! – оживился Егерь. – Думаете, нам просто нужно захотеть деактивировать силовое поле?
– Не просто захотеть, а захотеть очень сильно. И дружно.
– Мысль понятна. Саныч, что скажешь?
– Бред, конечно, но почему нет? – пожал плечами Тарасов. – Как хотеть будем? В смысле, каков порядок действий? В круг встанем, за руки возьмемся?
– Или, может, обнимемся по-братски?! – не удержался я. – Я, чур, Петровича обнимаю!
– М-мя-а-ууууу!
– Договоришься сейчас, Паша. Петрович таких шуток не понимает.
– Да ладно! Галь, давай я тогда тебя обниму.
– Гаранин, не юродствуй! – Пьер неодобрительно на меня зыркнул, но тем и ограничился. – Может, сначала просто попробуем, хм, возжелать одного и того же. Ну, например, будем представлять, что купол исчез. Готовы? Начали.
Я попытался добросовестно исполнить приказ, хотя меня прямо-таки распирало от беспричинного веселья, и некоторое время пялился на марево, изображая киношного телепата. Как и следовало ожидать, ничего не вышло – очень скоро меня все-таки пробило на «ха-ха», и я с трудом сдержал смех, всего лишь пару раз хрюкнув. Но и этого хватило, чтобы привлечь внимание соратников.
– С ним все в порядке? – встревоженно поинтересовался Денисов. – Пьер, вы его дольше знаете, это вообще нормально? Он с самого выхода какой-то неадекватный.
– Вы тоже заметили, Олег?
– Ага. Еще на марше. Думал, придется старым добрым способом в чувство приводить, если чудить начнет. Как будто, я не знаю, «веселушек» обожрался. Дерганый весь, того и гляди, куда не надо залезет.
– Эй, я все слышу!
– Паша, ты как себя чувствуешь?
– Нормально, патрон, нормально. Как в театре абсурда. Такое все смешное вокруг! Особенно вы все. «Давайте все вместе пожелаем!» Ха-ха три раза! Как, блин, детишки на новогоднем утреннике! Елочка, зажгись!!!
– Паша, может, тебе водички попить? И успокоиться.
– Вы хотите поговорить об этом? – немедленно переключился я на новую жертву. – Доктор Тарасов! Ха-ха-ха. Жаль, кушетки нет.
– Н-да, тяжелый случай.
– Я все слы-ы-ышу! А чего это мы такие грустные? Давайте обнимемся! И возжелаем! Как один, в общем порыве! Что же вы, коллеги?!
Вздрогнув от внезапного прикосновения к плечу, я резко развернулся и перехватил Галин взгляд.
– Пашенька, успокойся, а?.. Все хорошо, все в порядке… – принялась она увещевать, попутно поглаживая меня по руке. – С тобой же все нормально?..
– Не уверен, – честно ответил я и довольно грубо высвободил ладонь. – Ну вас всех, скучные вы. Чего стоите? Надо же что-то делать! Давайте вход искать! Кто со мной? Никто? Ну, как хотите!
Потеряв интерес к соратникам, я довольно резво зашагал вдоль невидимой стены, ориентируясь на ощупь – как когда-то в детстве пересчитывал все штакетины забора рукой. Правда, тут ощущение было несколько другое – силовое поле слегка пружинило под пальцами, сразу же увеличивая сопротивление, стоило лишь нажать чуть сильнее. Представив, как от моего прикосновения по всему «пузырю» пробегает волна искажения, я рассмеялся и чуть не споткнулся – Петрович по какой-то кошачьей прихоти именно в этот момент решил потереться об мои ноги. Примерившись было отвесить ему хороший пендель, я в последний миг передумал и склонился над рыжим пакостником с самыми добрыми намерениями – всего лишь собирался его погладить. Ан не тут-то было! Котяра неуловимо-плавным движением вывернулся из-под моей ладони и злобно зашипел, попутно ловко полоснув меня по предплечью когтями.
– Т-твою! Ну что за день, а?!
Неестественное веселье истаяло без следа, уступив место яростной волне, и я с размаху вбил кулак в невидимое упругое нечто. Безрезультатно, само собой. Руку отшибло назад, едва не вывернув из плечевого сустава, и внезапная боль усугубила вспышку – я с непонятным остервенением пожелал всем инопланетным загадкам накрыться медным тазом, сопроводив мысленный посыл глухим рычанием, и отчетливо представил, как купол лопается, что твой мыльный пузырь. Уловил краем глаза движение – Тарасов дернулся в мою сторону, но Денисов его придержал, заодно одарив встревоженного Пьера предостерегающим взглядом – и от души врезал по силовому полю ногой…
В себя пришел практически мгновенно, в очередной раз подивившись скоротечности приступа. Впрочем, немудрено. От этого дела обычно помогала хорошая драка, из-за чего, собственно, я в подпольных боях и участвовал, но на сей раз хватило и одного падения – с размаху, с высоты собственного роста. А что вы хотели? В удар я вложился как следует, совершенно не ожидая, что в момент соприкосновения ботинка с невидимой стенкой оная вдруг растворится. Исчезнет, распадется, аннигилирует – какая разница, как назвать? Главное, что в полном соответствии с законами физики я потерял равновесие и плашмя приложился спиной о землю. На такие воздействия пленочный скафандр рассчитан не был, воздух из легких выбило, и теперь я силился вдохнуть, одновременно морщась от боли. Ч-черт, страшно представить, что было бы, окажись подо мной не топкая болотная почва, а пенобетонное покрытие, например. И так на рыбину смахиваю – рот раззявлен, глаза по полтиннику – а тогда бы вообще, наверное, помер… хотя, лучше бы помер! Кхе, кхе и еще раз кхе!!! С огромным трудом перевернувшись на бок, я зашелся в кашле, совершенно не обратив внимания на возникшую рядом тень.
– Оклемался?..
Перехватив обеспокоенный взгляд Денисова, я отмахнулся – дескать, отвали! – и чуть ли не выхаркнув легкие, наконец, сумел хватануть достаточное количество воздуха. Растянулся на земле, блаженно закатив глаза – вроде полегчало.
– Паша, ты в порядке?
Да в порядке я, в порядке. Отвяжись только!..
«Управляющий кластер активирован, статус подтвержден»
– Ч-чего?! Кха!..
– Гаранин, ты меня вообще воспринимаешь?
– Олег, это… т-ты… сейчас… сказал?..
– Что именно?
– Про кластер…
– Нет. – Егерь одарил меня очередным оценивающим взглядом и подозрительно прищурился: – У тебя галлюцинации?
Вот ведь… нехороший человек! В голове щелкнуло, как будто переключатель кто-то повернул, и разрозненные факты сложились в стройную картину.
– Ты знал.
– О чем? – удивился Денисов.
Да все о том же, комедиант хренов! Впрочем, ладно, нет никакого желания конфликтовать. Хотя осадок остался, да.
Проигнорировав двуличного соратника, я, не обращая внимания на капающую с перчатки жидкую грязь, откинул забрало и с силой провел ладонью по лицу. Вот ведь хитрая рожа! Провокатор доморощенный.
– Денисов, не держи меня за идиота. Ты с самого начала знал, что делаешь. Только не предупредил никого. И особенно меня.
– Так было надо, Паша, – не стал отпираться Егерь. – Если хочешь, могу извиниться.
– Да пошел ты со своими извинениями!.. Петрович, тьфу!!!
– Он тоже извиняется.
– Да я уж понял. – Оттолкнув от лица кошачью морду – блин, слюнявый, что твой французский бульдог! – я с некоторым трудом принял сидячее положение. – Раз уж использовал меня втемную, то давай колись.
– Я бы тоже не отказался послушать, – весьма кстати вмешался дражайший шеф. – Паша, посмотри на меня.
Я нехотя перевел взгляд на патрона, выдержал недолгую игру в гляделки и снова переключился на Егеря. Пьер, по каким-то одному ему ведомым признакам удостоверившись, что я в норме, тоже выжидающе уставился на Олега. Один Тарасов видимого любопытства не проявлял – стоял рядом со странно напряженной Галей и легонько поглаживал ее по руке, прямо как она сама меня совсем недавно.
– Я знал способ еще на борту, когда только зашла речь о полете на Находку. «Внутренний искин» не только выявил потенциальный управляющий кластер, но и примерно объяснил, как его пробудить, – пояснил Денисов. Пристальные взгляды его совершенно не трогали – можно сказать, сама невозмутимость. Настолько уверен в собственной правоте? Очень может быть. – Вам я тоже сказал правду, просто не всю. Нужно было присмотреться и определиться с кандидатом в… даже не знаю, как обозвать. Инициатор? Проводник? Короче, человек, на которого замыкаются эмоциональные сферы. Он как бы накапливает и усиливает эмоции, а потом выплескивает… Ч-черт, косноязычен я сегодня.
– Продолжайте, Олег, – подбодрил Пьер. – Пока что мы в состоянии следить за вашей мыслью.
– Спасибо. Я хочу сказать, что все мы пятеро – именно кластер, но звеном, непосредственно воздействующим на управляемый объект, может быть только один из нас. Без него кластер не активируется.
– Почему я, изверг?!
– И что ты хочешь услышать? Что самый красивый? Или самый умный? – Денисов ухмыльнулся и безжалостно меня припечатал: – Все предельно просто. У тебя наиболее яркая эмоциональная сфера. Слегка задавленная, не спорю. Плюс твоя психотравма и, как следствие, любопытный эмоциональный маятник.
– Все ясно. Я псих, поэтому подхожу лучше других.
– Нет, Паша. Ты не псих. Еще раз, медленно: у тебя более мощный эмоциональный фон. Настолько мощный, что даже Петрович чувствует без коннектора. Не знаю, почему. Подозреваю, что из-за твоего образа жизни. Ты ведь до недавнего времени особо самоконтролем не увлекался? Жил в полном согласии с самим собой и окружающим миром…
– Так и скажи – овощем был. Фиг ли меня жалеть…
– Не суть. Короче, сначала я всерьез рассматривал в качестве кандидата Галину. Но у нее после нескольких тяжелых стрессов наблюдается эмоциональная заторможенность, я до сих пор ее растормошить не могу. Это следствие… ладно, не важно.
Угу, заторможенность. Есть такое дело, даже я заметил. И Тарасов тоже – самый деликатный из нас оказался, сообразил девушку поддержать в трудную минуту. Хотя, по сути, больше и некому – Пьер тот еще сухарь, Олег делом занят, а я и вовсе подопытный кролик.
– В общем, ты, Паша, оказался идеальным кандидатом. К тому же ты подвергся воздействию системы контроля на Нереиде, и в твоем организме к тому времени уже произошла частичная перенастройка энергетической оболочки. Так что моему «внутреннему искину» удалось запустить еще одну коррекцию. Не переживай, в такой ситуации ты вел себя достаточно адекватно. А потом ты начал… это самое… впитывать. И кончилось все ожидаемым выплеском, удачно усугубленным твоим приступом. Еще вопросы есть?
Я медленно помотал головой, поднимаясь с земли – вопросы-то есть, да только совсем не время их озвучивать. А ведь это подстава, Олежек. Самая настоящая. И как теперь тебе доверять?.. Ладно, замнем для ясности.
– Ч-черт, изгваздался весь. Полотенце есть у кого-нибудь? Или хотя бы платок носовой?
Я вопросительно уставился на дражайшего шефа как наиболее в этом вопросе перспективного, но тот виновато пожал плечами:
– Паш, я же не в смокинге, в конце-то концов…
– Держи, бедолага! – протянул мне Денисов медпакет. – Надеюсь, самому не пригодится.
Ага, а глазки-то отвел! Стыдно ему, однозначно. И это обнадеживает.
С показной раздраженностью разодрав упаковку, я извлек на свет божий пару больших салфеток, пропитанных дезинфицирующим раствором – бинтов в полевых комплектах уже давно не водилось, но в протирочном материале нужда осталась – сунул нашлепку-пластырь в карман и принялся приводить себя в относительный порядок, начав с лица. Кожу слегка щипало, но я на это внимания не обратил – так и должно быть. Зато хоть на человека похож стал. Забрало еще почистить, и хорош. С комбезом заморачиваться смысла нет – сейчас немного обсохнет, и грязь сама отлетит. Синтетика, что вы хотите.
– Павел, готов? – дождавшись, когда я покончу с гигиеническими процедурами, спросил Пьер.
Н-да, теряю хватку. Только сейчас заметил, как он возбужден. Нет, со стороны он все такой же хладнокровный контрабандист, сдержанный и циничный. Но меня не обманешь. Зря, что ли, я столько времени на борту провел? Хватило, чтобы уловить нюансы поведения дражайшего шефа. Спокоен-то он спокоен, а губы еле заметно подрагивают. И глаза самую чуточку прищурены. И левая ладонь то и дело в кулак сжимается – это он так пытается оставшуюся на фрегате трость мять. Первейший признак душевного раздрая, между прочим. Ладно, не дело патрона мучить…
Приняв это судьбоносное решение, я, наконец, снова обрел способность логически мыслить, а вместе с ней вернулось и любопытство. А посему я принялся вертеть головой, обозревая окрестности. Надо сказать, местность после исчезновения силового купола изменилась разительно – если за спиной у меня все осталось по-прежнему – невысокие заросли и лес вдалеке, – то впереди метров на двести тянулась этакая полоса отчуждения, сразу за которой начиналась уже знакомая камышовая крепь, из которой торчал исполинский серый горб, испещренный черными кляксами. Неужто База? Похоже, очень похоже. Здоровая какая! Понятно, почему мы больше километра не дошли до нужного места – оно всего лишь точка на карте, аккурат в самом центре древнего объекта. Насчет клякс я, кстати, погорячился – это скорее глазки как на картошке, хотя издали выглядят как заполненные абсолютной тьмой провалы. Как будто свет эти пятна поглощали на манер черных дыр. Занятный эффект. Загадочная «скала» возвышалась метров на сорок, и стены примерно до середины были увиты буро-зеленым плющом. Или мхом – не суть важно. Главное, смотрелось все это богатство весьма… величественно, что ли. Буквально давило на психику, хоть особо масштабами и не поражало – в человеческих мирах и куда более циклопические сооружения имелись. Да любой, самый банальный небоскреб в первом попавшемся мегаполисе сто очков вперед осколку древнего мира даст, а вот поди ж ты! Помимо воли сглотнув, я переключился на Денисова:
– Олег, как дальше пойдем?
– Как шли, Паша, как шли. Петрович, патруль!
Кот уговаривать себя не заставил – явно обрадовавшись отсутствию, пусть и временному, препятствий, огромными скачками понесся по «полосе отчуждения», не особо заморачиваясь скрытностью. Впрочем, судя по спокойствию его партнера, опасность нам не грозила, и мы потянулись следом, отстав от Егеря на положенные десять метров.
Петрович очень быстро пересек открытое пространство, нырнул в заросли, мимоходом сменив колер, чему я уже и не удивился даже, и резко снизил скорость. Видимо, заросли все-таки мешали. Через некоторое время мы тоже достигли зеленой стены, и здесь Егерь впервые замешкался.
– Олег, что случилось?
– Ничего особенного, Пьер, – отмахнулся Денисов. – Просто тут все… изменилось, скажем так. В первый раз легче было. Галь, помнишь просеки? И зверушек забавных? Галь?!
– Олег, не ори. Не видишь, худо ей?
– Саныч, давно это с ней началось?
– У купола, когда Пашка с катушек съехал.
– Ч-черт! Знакомые симптомы. Саныч, не отпускай ее, хорошо?
– Будь спок. Главное, сам не заплутай. – Тарасов озабоченно покачал головой, придерживая подозрительно тихую девушку за талию. – И вообще, ты уверен, что ее нужно туда тащить?
– Однозначно. Надо же ее долечить.
Мы с майором озадаченно переглянулись, и я повертел пальцем у виска. Дражайший шеф со свойственной ему деликатностью промолчал – судя по всему, возбуждение уже схлынуло, остался лишь контролируемый азарт. Силен мужик, что ни говори. Я так не могу.
– Чего зыркаете? Говорю, долечить ее нужно. Наши мозгоправы не справились до конца, к сожалению, – пояснил Денисов. – Пока в относительно нормальных условиях жили, проблем не было. А как вы появились, так опять началось.
– Стресс у нее тяжелейший был, – добавил он уже для меня. – Задействую ресурсы системы контроля, для нее такая коррекция – пара пустяков.
– А меня она сможет, хм, подкорректировать?
– Сам спросишь, – отрезал Егерь. – И от чего тебя лечить-то? Ты ж не псих, а к стрессам у тебя устойчивость выработалась.
Ну-ну. Твоим бы хлебалом, да медка. Вот Пьер с Гюнтером с тобой бы однозначно поспорили, это ты не в курсе моего позора в застенках кровавой гэбни, тьфу, подвалах триады. С другой стороны, я и вправду тогда очень быстро оклемался. Не знаю, короче. Но и ты загнул. Еще скажи, что я абсолютно нормален. А я-то, наивный, думал, что один такой неадекватный. Оказывается, у меня конкурентка – весьма, надо признать, симпатичная – имеется.
– Ладно, пойдемте, – прервал Денисов несколько затянувшееся молчание. – Петрович уже почти до стены добрался. Говорит, все в порядке. Судя по картинке, так оно и есть. Саныч, Гальку не отпускай.
Сложив ставший ненужным щуп, Олег решительно шагнул к камышам. Правда, вломиться в зеленую стену на манер Петровича у него не получилось – габариты не позволили. Зато он весьма профессионально принялся подрубать камыши, ловко орудуя мачете. Оставшиеся бустылы пришлось притаптывать, но дело все же сдвинулось с мертвой точки.
– Паш, чего стоишь, помогай!
– А у меня мачете нет, – вполне логично возразил я. – Руби давай. Подменю лучше чуть позже.
– Ну-ну, – не очень-то и поверил посулу Егерь, но работу прерывать не стал.
Впрочем, я тоже не бездельничал – шел вторым и утрамбовывал свежепрорубленную дорожку, облегчая путь Тарасову с Галей. Пьер добровольно заменил майора в арьергарде и замыкал нашу крохотную колонну. Так, ни шатко ни валко, мы и двигались к цели, правда, темп очень заметно снизился, и на последний отрезок потратили почти полчаса. Хорошо хоть срубленный и примятый камыш образовывал своеобразную гать, и ноги не вязли в грязи. Даже почти и не вывозились в ней, так, по колено. Для ботинок и комбезов это далеко не смертельно, главное, что в герметичный стык обуви и штанин вода не просочилась, которой тут в чистом виде почти и не было. В общем, до очередной «полосы отчуждения», на этот раз совсем узкой, добрались без приключений, Денисова даже подменять не пришлось, как я и рассчитывал.
Петрович уже поджидал нас, устроившись на неровности стены на высоте человеческого роста. Наше появление он прокомментировал противным мявом – Олег даже кулак ему показал, но переводить кошачий комментарий не стал – видать, слишком тот был ехидным. Это он правильно, каким бы противоударным не был «настоящий охотничий кот» против пистолетного унитара ему не сдюжить. А у меня давно уже руки чешутся, между прочим.
– Что дальше? – поинтересовался последним вывалившийся из «просеки» дражайший шеф.
– Пойдем искать вход, – уверенно отозвался Денисов, заученным движением вложив мачете в ножны. – Немного не угадали, левее вышли.
– Думаете, Олег?
– Уверен. Я достаточно хорошо помню местность. Тут, конечно, заросло все порядочно, но в основном совпадают приметы. Есть неподалеку местный, э-э-э, грузовой шлюз.
– Будем надеяться.
– Ага, – легко согласился Егерь. – Сам не хочу через крышу лезть.
Вдоль неровной стены, обросшей вовсе даже не мхом, а своеобразной губкой, шла самая натуральная отмостка в метр шириной, шагалось по которой куда проще, чем по чавкающей грязи. Так что возражать против новой прогулки никто и не подумал. А я так еще и головой во все стороны вертеть успевал – любопытно же.
Удобная дорожка через несколько минут вывела к здоровенному провалу в скальном монолите. Не соврал Олег – натуральный грузовой шлюз с аркой, несколько выбивавшейся из общего стиля «под камень». В глубине провала, фигурально выражаясь, клубилась тьма – живая и осязаемая. Даже непоседливый Петрович не рискнул сунуться под свод в одиночестве – дождался напарника и шагнул следом за ним, держась как можно ближе к его ногам. А вот на Денисова темень не произвела ни малейшего впечатления и даже расступилась, поддавшись напору Егеря.
Немного потоптавшись у входа – все же Олег исчез из вида очень быстро, как будто действительно нырнул в некую непроницаемую субстанцию – я набрался решимости (тут свою роль сыграло и раздраженное шипение Тарасова) и вошел в… ну, пусть будет шлюз. Согласимся с коллегой, умудренным опытом. Опасения мои оказались совершенно беспочвенными – я продавил телом очень слабое силовое поле, фактически не пропускавшее только волны оптического диапазона, и оказался в довольно светлом широком коридоре. Свет сюда проникал сквозь неправильной формы окна, разбросанные в шахматном порядке по потолку. Хотя скорее светильники, если судить по толщине камня над головой.
Я уже привычно принялся, что называется, торговать лицом, первым делом наткнувшись на насмешливый взгляд Денисова, но никак на него не отреагировав. Пусть его лыбится. Тут много всего куда более интересного. Да вот хотя бы стены взять – весьма любопытная отделка: тщательно пригнанные асимметричные каменные пластины с вкраплениями черного хитина тут и там. То, что это не пластик и не дерево, я понял сразу – очень уж похоже на панцири лангустов. А уж в этих деликатесных тварях я когда-то знал толк. Хаотично разбросанные украшения при более пристальном рассмотрении складывались в абстрактный узор без особой смысловой нагрузки. Впрочем, о чем это я? В абстракции, и чтобы смысловая нагрузка? Эстет хренов.
Дальний торец коридора был перекрыт точно таким же пологом, а вот за ним открылся обширнейший зал размером с теннисный корт. Это выяснилось, когда наша группа собралась в проходе в полном составе и плотной кучкой побрела вглубь базы. Помещение было буквально набито готовыми экспонатами для выставки художников-авангардистов – загадочными объектами, в которых причудливо сплетались камень, хитин и тускло отблескивающий металл.
– Ангар атмосферной техники, – пояснил Денисов, видя наше недоумение. – Смотрите и запоминайте – это типичнейшие для Первых технологии. Все их механизмы примерно так и выглядят. Кроме тех, что выведены из строя – там металла нет. Зато наверняка найдете рыхлую бурую пыль. Это оксид железа, то бишь банальная ржавчина. Вон, Саныч со мной согласен. Он уже что-то такое видел.
– Ага. На Ахероне, – глядя на нас с Пьером, отозвался Тарасов. – Только пылищу и нашли.
Как же, помню. Бравый майор уже об этом рассказывал. Но, признаюсь, меня, как человека, от техники достаточно далекого, причудливые глыбы не заинтересовали вовсе. Гораздо занятнее оказались идеально круглые черные кляксы в потолке диаметром метров в двадцать каждая. Числом пять, если это имеет какое-то значение. Не хилый такой контраст получался с прозрачными сотами из скругленных шестиугольных ячеек с узенькими каменными перемычками, из которых оный потолок в основном и состоял. Похоже, стартовые люки. Правда, никто с сегментными крышками тут не заморачивался, неведомые строители ограничились силовыми полями.
– А тут практически ничего не изменилось, – задумчиво произнес Денисов, что-то высматривая на борту ближайшего аппарата. – Технику система контроля реанимировать даже не пыталась. Так и зарастают глайдеры потихоньку.
Ага, тут он прав – толстая губка, нечто вроде коврового покрытия, порядочно облепила борта аппаратов. И разрывов я нигде при всем старании не обнаружил.
– Может, дальше пойдем?
Не знаю, как остальным, а мне в ангаре стало откровенно скучно. На что тут смотреть? Техника как техника, с точки зрения профана, что наш навороченный глайдер, что любая из этих экзотических глыб одного поля ягоды – все равно ничего не понятно. Летает, и ладно.
– Пойдемте, – не стал спорить Денисов. – Тут неподалеку лифт, на минус первом уровне тоже кое-что интересное есть.
– Интересное – это еще такие же глыбы?
– Нет, там лаборатория клонирования. А что? Ты разочарован?
– Олег, мне что летающие хреновины, что чаны со всякой гадостью – одинаково фиолетово.
– А что бы ты тогда хотел посмотреть?
– В идеале – жилые помещения. Я же, как-никак, ксенопсихолог. Может, психологический портрет этих инопланетян составить получится.
– Не знаю, я в прошлый раз дальше лаборатории не ушел, – покачал головой Егерь. – И этого с лихвой хватило. Так что тут я тебе не помощник. Попробуй систему контроля попроси.
– Рад бы, да не представляю как.
– Мне бы тоже было интересно, – поддержал меня Пьер. – Что ваш «внутренний искин» по этому поводу говорит?
– Ничего. Нет, правда.
Ага, так мы тебе и поверили. Осадочек-то остался, да.
– Я думаю, нас все еще проверяют, – поделился соображениями Тарасов, так и остававшийся нянькой при Гале. – Так что стоять на месте и глазеть на здешние чудеса смысла нет. Олежек, веди.
– Как скажете. Петрович, иди к Гале. Быстро! – пресек Денисов возможный недовольный мяв. – Нечего тут шариться, чай, не на прогулке.
Егерь уверенно направился по довольно широкому проходу к дальней стене зала, и мы в прежнем порядке двинулись следом, сопровождаемые шорохами разной громкости и тональности: губка под ногами отзывалась на каждый наш шаг. Видать, не приспособлена к перемещению существ с такой массой, или разрослась без меры – вон, отпечатки подошв какие четкие. Правда, потихоньку сглаживаются, и в итоге остаются еле заметные оплывшие углубления, прямо как в сухом песке. Или в давешнем болоте, разве что ноги так не вязнут, а пружинит почти также. Да, и не чавкает. Что больше всего напрягает, так это полное отсутствие каких-либо посторонних звуков: никаких лязгов, низкого гула, даже вентиляцию не слышно. Скрип под ногами да дыхание. И стук сердца. Вроде и нет никакой опасности, а все равно жутковато от осознания присутствия чужого разума. И мало того что чужого, так еще и искусственного. Если бы не Денисов, я бы сюда ни за какие коврижки не сунулся. Правда, его непоколебимая уверенность несколько обнадеживает. Пожалуй, в этом вопросе ему все-таки можно верить. Опыт, как говорится, не пропьешь.
При всей кажущейся обширности, ангар кончился как-то неожиданно – нагромождение безжизненных летательных аппаратов расступилось, и над головами нависла чуть покатая стена, в которой незамедлительно обнаружился очередной проход. Коридор от грузового шлюза отличался, и сильно: такое ощущение, что ход наскоро проплавили в каменном монолите, не заморачиваясь украшательством. Под ногами вездесущая губка, на стенах в шахматном порядке два ряда флуоресцентных панелей, а сам тоннель яйцеобразного сечения – над головой арка гораздо меньшего радиуса. Типичнейший технологический коридор, я бы сказал. Сугубо утилитарного назначения. Сначала он плавно забирал вправо, затем повернул резче – видимо, огибая какую-то обширную каверну, и где-то метров через сто вывел нас в округлый зал-перекресток. Почему перекресток? Все просто: в него выходило еще четыре тоннеля, а в самом центре красовалась нехилого диаметра дыра – однозначно шахта местного лифта. Похоже, именно сюда Денисов и направлялся.
– Пришли, коллеги.
– Олег, вы уверены?
– Абсолютно. Это грузовая платформа, только она внизу. Похоже, с тех самых пор, как мы с Галей здесь гостили.
– Попробуем на веревках спуститься?
– К чему такие сложности, Пьер? – Денисов остановился у самого края провала и задумчиво посмотрел вниз. – Тут метров пятнадцать, не больше.
– Предлагаешь прыгать? – съехидничал Тарасов.
– Только после тебя, Саныч, – не остался в долгу Егерь. – Нет, конечно. Надо лифт вызвать. Паш?
– Чего?
– Давай. Ты у нас этот, как его… инициатор. Вот и инициируй.
Я собрался было ответить в стиле «сам дурак», но, ощутив на спине и затылке ожидающие взгляды, резко передумал. Не поймут коллеги, если, как выражается дражайший шеф, юродствовать начну. Похоже, они и впрямь уверовали в мои способности. Весьма сомнительные, между прочим. Да и с какой стороны вообще подступиться-то?! Нашли, блин, крайнего! Вот прямо сейчас я захотел, и все само собой получилось. Ага, щаз! А долбаный искин наверняка за мной наблюдает и эмоции препарирует, гнида! Платформа, м-мать, а ну поднялась!!!
– Ты смотри, сработало… – недоверчиво хмыкнул Егерь, по-прежнему торчавший на краю дыры.
– А?!
– Паша, да ты гигант мысли! Реально сработало!
Я машинально шагнул к шахте, намереваясь удостовериться в правдивости Олеговых слов, но не успел – совершенно беззвучно вынырнувшая из глубины провала круглая площадка практически наглухо закупорила отверстие в перекрытии, оставив лишь кольцевой зазор в пару сантиметров, и застыла на одном уровне с полом. Я все же подошел к платформе и аккуратно на нее наступил, но, вопреки ожиданиям, она оказалась объектом сугубо материальным, а вовсе не зрительной галлюцинацией. Признаться, я был удивлен не меньше Денисова. Нехитрый метод, но, получается, весьма действенный. А всего-то и нужно было вызвать всплеск эмоций. В моем случае – агрессии. Я довольно хорошо запомнил ощущения, что возникли перед самым моим взрывом у силового пузыря, так что сейчас воспроизвести их удалось достаточно легко, разве что эмоциональная вспышка была не столь яркой. Видимо, для разных механизмов достаточно разного, э-э-э, накала страстей. Занятно.
Не дожидаясь отдельного приглашения, я уже без опаски забрался на платформу и вопросительно глянул на коллег:
– Вы со мной или здесь подождете?
Первым, как ни странно, моему примеру последовал Петрович – вальяжно прошествовал ко мне, с разгону теранулся о ноги и уселся рядышком, обмотавшись хвостом. Следом подоспел дражайший шеф, и лишь затем пожаловали Олег с Тарасовым, бережно поддерживавшие под локотки безучастную ко всему Галю.
Так-с, вроде все в сборе. Что, опять взъяриться нужно? А может, попробуем чуть вежливее? Да вот так хотя бы: «Многоуважаемая платформа, не будете ли вы так любезны опуститься на следующий уровень?» Нет? А если волшебное слово? Ну, пожа-а-алуйста!..
Площадка вдруг ушла из-под ног, совсем как вагончик на американских горках, и желудок подпрыгнул к самому горлу. Хорошо хоть не проблевался – сказались тренировки и благоприобретенный опыт. А вот Галина хватанула воздуха, а потом часто задышала, чуть согнувшись – видимо, хуже ей пришлось. Ничего удивительного – платформа плавно, но довольно быстро спускалась, буквально за секунду вырвавшись из шахты, которая в глубину оказалась чуть больше двух метров. Потом стены разошлись, превратившись в потолок не менее огромного, чем давешний ангар, зала. Правда, и не такого высокого – от пола до потолка хорошо, если метров десять наберется. Освещение, чуть более тусклое, чем на первом уровне, тем не менее, позволяло различить бесконечные ряды… колб? …пузырей? …банок? Одним словом, нечто цилиндрическое, растущее из пола, покрытого вездесущей губкой. И устройство любопытное – серый монолит, без видимой границы переходящий в прозрачный стеклоподобный материал, образующий своеобразную «мензурку», вверху снова сменяющийся камнем. Плюс хитросплетение хитиновых трубок, живо напомнивших картинку из учебника анатомии, той самой, что изображала кровеносную систему человека. Что там Денисов говорил? Лаборатория по клонированию? Получается, это инкубаторы, или, скорее, искусственные утробы. И околоплодные воды в пробирках бурлят, омывая плохо различимые сгустки чего-то на вид мерзостного. Желудок предпринял повторную – весьма слабую – попытку взбунтоваться, но я быстро справился с порывом. И не такое видел. Правда, теперь горячо мечтаю от этих воспоминаний избавиться…
Платформа мягко коснулась пола, и реактивный Петрович, не дожидаясь команды, соскочил с чуть возвышавшейся площадки, сразу же угодив в гостеприимные объятия губки. Фыркнул недовольно и побрел к ближайшей колбе, высоко задирая ноги – получилось забавно, совсем как по луже.
– Похоже, прибыли… – буркнул я себе под нос, не ожидая, в общем-то, ответа.
«Управляющий кластер, статус подтвержден»
– А?! – заозирался я, сразу же наткнувшись на недоумевающие взгляды.
– Паш, ты чего?
– Олег, ты это слышал?
– Что «это»?
– Голос.
– Ну вот, и этот туда же, – ухмыльнулся Тарасов, но как-то невесело.
– И что же он тебе сказал? – не повелся на провокацию Денисов.
– Дословно – «управляющий кластер, статус подтвержден». Интересно, что бы это значило?
– По-моему, ясно, как день. Мы прошли провер… – Егерь застыл, прервавшись на полуслове, и после довольно продолжительной паузы продолжил: – …ку. Поздравляю, коллеги. Система контроля вышла на контакт. Нас приглашают побеседовать в более удобное для этого место. Прошу за мной.
Возражать, понятно, никто не стал, и Олег повел всю честную компанию куда-то вглубь зала. Видимо, маршрут был ему прекрасно знаком, а вот я не переставал вертеть головой – сказался благополучно вбитый в академии рефлекс: всегда запоминай дорогу. Дипломату без этого никуда. Вот я и запоминал.
Прямо от платформы лифта начинался довольно широкий проход – этакая центральная улица – с завидной регулярностью пересекавшийся с переулками – более узкими коридорчиками, рассчитанными, пожалуй, лишь на одностороннее движение. Улицы и переулки ограничивали местные «кварталы» – скопления колб самых разных размеров – от внушительных заваленных набок «цистерн» до более скромных «мензурок», наполненных похожей на тину бурдой. В толще вязкой гадости проступали очертания зародышей, но куда больше меня поразили колбы с заспиртованными экспонатами: более-менее привычного вида зверушками, в которых угадывались типичные представители кошачьих, крупного рогатого скота и даже мелких земноводных – лягушек то бишь.
Несколько минут шли, никуда не сворачивая, причем я непрестанно глазел по сторонам, машинально записывая маршрут на подкорку. То и дело приходилось преодолевать омерзение, сопровождаемое легкой тошнотой, но любопытство, которое не порок, оказывалось сильнее физиологии, и взгляд помимо воли возвращался к очередной «утробе». Патрон от меня не отставал, разве что не позволял эмоциям так отчетливо отпечатываться на лице, а вот остальные члены нашей маленькой экспедиции, такое впечатление, к окружающим чудесам относились с полным равнодушием, вроде как к мебели. С Денисовым-то понятно, он тут уже был, да и с Галей тоже – не в себе она. А вот реакция Тарасова лично для меня стала загадкой. Впрочем, пусть их. Главное, Петрович меня поддержал – носился кругами, успевая понюхать каждую встречную колбу, но осторожности, тем не менее, не терял. Великое дело выучка.
Пройдя почти половину зала, мы оказались в небольшом ответвлении от основного помещения – весьма, надо признать, уютном тупичке с относительно низким потолком и украшенными абстрактным орнаментом стенами. Здесь имелась кое-какая мебель – хитиновые конструкции у стены походили на письменные столы в самобытном дизайнерском стиле. Вдоль противоположной стены – ряд пустых колб, по размерам подходящих для человека. При виде их Денисов загадочно ухмыльнулся и поджал губы, а Галя вздрогнула.
– Давненько я тут не был, – хмыкнул Егерь, лениво пнув ближайший хитиновый пуфик с губчатой подушкой, каковых в закутке имелось с избытком. – Должен признаться, с этим местом у нас с Галиной Юрьевной связаны не самые приятные воспоминания. В общем, устраивайтесь, коллеги, а я пока кое-какие формальности улажу.
Скинув перчатки, Олег отошел к ближайшему столу, застыл на мгновение, приложив ладони к матово-черной поверхности на столешнице, а потом забарабанил по ней пальцами, как по банальной сенсорной клавиатуре. Местный монитор, больше похожий на плоский вырост, ожил – по экрану поползли ни на что не похожие иероглифы. Однако Денисов каким-то загадочным образом умудрялся в них ориентироваться – уж больно целенаправленно он стучал по, хм, клавишам. Я попытался сосредоточиться на изображении, откладывая в памяти хотя бы общий стиль, но не преуспел – сознание вдруг на секунду померкло, и уже в следующий миг я очнулся в… просторной светлой комнате овального сечения. Этакий сплюснутый эллипс с закругленными стенами и чуть более плоскими полом и потолком. Забавный дизайн, такое ощущение, что оказался в мыльном пузыре, придавленном сверху и снизу. Из украшательств – уже знакомые хитиновые нашлепки на потолке, как раз-таки и служившие источниками света – ровного и приятного для глаз. Да, лучше и не скажешь – все вокруг было именно что приятным. Мягкий пуфик под пятой точкой, изящные стеллажи из блестящих металлических стержней толщиной с мизинец вдоль стен, матовые полки, заставленные какими-то безделушками – судя по виду, либо детские игрушки, либо статуэтки, – все выдавало работу талантливого дизайнера, тонко чувствующего нюансы. Интерьер не портили даже друзья-коллеги, устроившиеся на таких же пуфиках поблизости, хоть наши комбезы и прочая снаряга смотрелись в здешней обстановке несколько чужеродно. Но при этом – вот парадокс! – вполне естественно. У стены прямо напротив – стол с большим монитором, как бы не тот самый, что Олег недавно мучил, и растущее из пола роскошное кресло в виде половинки яйца. В нем со всеми удобствами разместился дражайший шеф, что меня ничуть не удивило. Эту эмоцию я приберег для самого главного сюрприза, который обнаружился буквально сразу же, стоило лишь перевести взгляд на возвышение в самом центре комнаты, смахивавшее на подиум и устланное губкой. Похоже, кровать. А толстенный – чуть ли не полметра – пружинящий слой не иначе матрас. Но это, опять же, мелочи. Едва скользнув по уже привычным вещам, глаз зацепился за размытую фигуру, восседающую аккурат в центре ложа. Я даже моргнул пару раз в надежде привести плывущее и раздваивающееся изображение в норму, потом в голове щелкнуло, и таинственная фигура обрела четкость. Хорошо, что я со слов Денисова примерно представлял, с чем придется столкнуться, поэтому удивился, скажем так, не сильно. Подумаешь, эльф. Сидит по-турецки, но все равно понятно, что худющий и долговязый, метра под два будет, однозначно. Лицо изящных очертаний, странно неподвижное. Тонкая полоска губ, колючий и одновременно безразличный взгляд, длинные, чуть ли не до, хм, седалища, прямые фиолетовые волосы – типичный представитель народа длинноухих, да. Впрочем, насчет ушей я переборщил – вполне нормальные, не заостренные. Странная одежда – кольчужный комбинезон в облипку. Весь затянут, даже на ногах кольчужные носки. Разве что лицо и кисти открыты, а так весь с вороненым отливом, переливается при малейшем движении. И, должен признать, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что комбез вовсе не кольчужный, просто материал с оригинальным орнаментом. В общем, никакого сравнения с моими друзьями Тау или потомками амфибий Л’Хеу. Повторюсь – приятный во всех отношениях тип, как и вся эта комнатушка.
– Управляющий кластер получил достаточно информации для первичного анализа? – совершенно бесстрастно на чистейшем русском поинтересовался «эльф». И едва заметно кивнул Денисову: – Здравствуй, альфа-разумный. Я вижу, твоя самка нуждается в срочной помощи?
– Есть немного, – не стал отрицать Егерь. – Не забыл меня, значит…
– Вопрос некорректен.
– Это не вопрос, это констатация факта. Можешь Гале помочь?
– Уровень доступа управляющего кластера достаточен для инициализации процесса коррекции, – бесстрастно отозвался «эльф».
– И какой же у нас, простите, уровень доступа? – неожиданно встрял в беседу Пьер.
Впрочем, Денисов не возражал, и я, порывшись в памяти, вспомнил причину – в виртуальности, сгенерированной искином, время текло куда быстрее, чем в реале. Опять же, со слов Олега. Так что можно поспешать не спеша.
– Третий.
– Кхм… Понятно. А сколько их всего, разрешите поинтересоваться?
– Известных системе контроля – пять. Альфа-разумного интересует полный перечень?
– Хм, пожалуй, – покосившись на Денисова, подтвердил патрон.
– Первый уровень – все представители цивилизации моих создателей, которых альфа-разумный знает как Первых. Второй уровень – рядовой персонал Базы. Третий уровень – ячейки управляющего кластера.
– А те, что выше?
– Четвертый уровень доступа имеет Регулятор.
– Благодарю, – склонил голову Пьер. – Но вы сказали – пять.
– Системе контроля не известны особи, наделенные полномочиями пятого уровня. Система контроля сможет определить такового субъекта по совокупности признаков.
– А, хм?..
– Закрытая информация. Уровень доступа недостаточен.
Вот и поговорили. Мне, конечно, очень жаль, патрон, но не вам тягаться с инопланетным искусственным интеллектом. Да и не мне. Тут целой толпы программистов и специалистов по машинной логике маловато будет.
Некоторое время в помещении царила тишина – «эльф» молчал, глядя то на дражайшего шефа, то на подозрительно застывшего Денисова, ну, и я помалкивал – не след поперед батьки. А Тарасову, такое ощущение, вообще все пофиг.
– Привет, Властелин Виртуальности, – ожила вдруг Галина. Я, к стыду своему, ее метаморфозу позорно прошляпил, да и немудрено – слишком уж внезапно это произошло. Ладно, спишем на стресс. – А где Повелевающая Жизнью?
– Управляющий кластер сформирован. Статус – расширенные полномочия. Допуск третьего уровня активирован, – совершенно невпопад выдал в ответ «эльф».
А до этого что, получается, не было у нас допуска? Искин просто прикалывался? Хотя о чем это я? Он же ясно сказал – у каждой ячейки третий уровень. А у кластера в целом, выходит, возможностей еще больше? Занятно…
Галя, немного уязвленная подобным небрежением, сузила глаза, намереваясь высказать хамоватому компьютеру свое «фи», но не успела – тот вовремя вернулся к теме:
– Ячейка желает дальше контактировать с аватаром Повелевающей Жизнью?
– Да… то есть нет, просто хочу ее увидеть, – смешалась девушка.
– Приказ принят.
«Эльф» подернулся дымкой помех, расплылся, а потом от его фигуры отделилась еще одна, куда более, на мой взгляд, приятная – не такая долговязая, к тому же оснащенная полным набором всех положенных девичьих округлостей. Да и цвет волос – такой же ниспадающей до пояса волны – привычный – светло-русый. Лицо, правда, красотой не поражало из-за излишней тонкости черт и холодного взгляда. А вот голос оказался… волнующим, что ли:
– Система контроля приветствует ячейку Галина.
– Ой…
– Галька, чего тушуешься?! – улыбнулся Денисов, до того с интересом наблюдавший за «эльфом». – Сама хотела со старой знакомой пообщаться.
– Как-то это все… неожиданно… – пробормотала Галя, потупив глазки. – Я уже почти все забыла, а тут снова нахлынуло…
– Коррекция прошла успешно, – ввернула «эльфийка». – Ячейка Галина в норме. Функциональная готовность – девяносто девять процентов.
– Это она о чем вообще? – подозрительно прищурился Тарасов. – Галь, у тебя ноготь сломан, что ли?
– Сан Саныч, отцепитесь, пожалуйста.
– Да ладно, ладно, – пошел на попятный майор. И сразу же пристал к искину: – Это что же получается, ты наши приказы выполняешь?
– Ответ положительный, – пропела «эльфийка», а «эльф» вдруг распался на пиксели, ворох разноцветных точек закрутился минисмерчем и втянулся в тело Повелевающей Жизнью. – Ячейка Тарасов – доступ третьего уровня. Управляющий кластер – расширенный доступ. Желание кластера учтено.
Ха, вот это номер! Он даже наши невысказанные желания исполняет! Главное, чтобы большинство хотело одного и того же. Понятно, почему мужик с фиолетовыми патлами исчез – для четырех из пяти, хм, ячеек девица приятней во всех отношениях. Да тут, если вдуматься, открываются весьма радужные перспективы. Нужно только расставить все точки над «ё», чтобы не остаться у разбитого корыта – компы, они такие. Вот и пригодился богатый опыт общения с Попрыгунчиком.
– Э-э-э, мадам… то есть мадемуазель…
– Повелевающая Жизнью не состояла в брачных отношениях и не имела потомства. Ячейка Гаранин может использовать обращение «мадемуазель».
– Спасибо, – кивнул я. Занудный здесь искин, однако. – Могу я задать вопрос?
– Ячейка Гаранин – доступ третьего уровня.
Ага, надо понимать, могу. Чудненько.
– Компьютер, к каким ресурсам Базы имеет доступ управляющий кластер?
– На данный момент доступны три процента ресурсов. На расконсервацию остальных потребуется около десяти стандартных часов. Приступить к выполнению?
– А?.. Нет, отставить. – Не хватало еще, чтобы клятый искин каких-нибудь монстров разбудил. Рассказ Денисова я помнил очень хорошо. – Есть возможность без изменения режима функционирования воспользоваться информационными ресурсами?
– Центральный сервер – задействовано десять процентов мощности. Уточните задачу, пожалуйста.
– Да ничего особенного, хотелось бы кое-какую документацию просмотреть. Учебники истории, хроники, на худой конец беллетристика сойдет.
– Доступно сто семьдесят одна тысяча девятьсот пять источников. Уточните задачу.
– Каталог посмотреть можно?
– Приступаю к выполнению. Перевод в доступную ячейке Гаранин форму займет около тридцати стандартных минут.
– Паша, тебе больше заняться нечем?
– Патрон, я из научного интереса. Считайте, что это мое профессиональное эго взыграло.
– А ты подумал, сколько времени наша гостеприимная хозяйка первоисточники переводить будет? – с невинным видом поинтересовался Тарасов. – Если только для каталога полчаса запросила?
Упс. Промашечка вышла, тут майор прав.
– Компьютер, прервать задачу.
– Задача прервана. Готовность одна целая девять десятых процента.
– Компьютер, можешь залить весь информационный массив в накопитель «Великолепного»? – перехватил инициативу Пьер.
Ха, молодец шеф! Быстро сориентировался.
– Без увеличения мощности сервера передача данных займет порядка семнадцати стандартных часов. Запущен анализ дискового пространства… Готовность сто процентов. Недостаточно места в накопителе.
– А подробнее?
– В накопителях находящегося на орбите объекта «Великолепный» возможно разместить пять целых три десятых процента доступного массива.
– Ну, тогда хоть литературку закинь, – вздохнул я.
– Процесс запущен. Необходимое время – семь с половиной минут. Информация в текстовом и графическом форматах. Необработанная.
– Да бог с ней, переведем как-нибудь.
– Блажен, кто верует, – не упустил случая поглумиться Тарасов. – Ты лучше дай искину задание перевести весь этот ворох книг, а как в следующий раз сюда заглянем, тогда и скачаем.
Судя по одобрительным взглядам остальных соратников, за исключением разве что дражайшего шефа, идея всем пришлась по душе. Получается, решение принято? Система контроля подчиняется только общему желанию кластера, то есть мнения Гали, Олега и майора перевешивают наши с Пьером? Да и то сказать, я с мнением окончательно не определился. С одной стороны, хорошо бы покопаться в закромах Базы, особенно информационных. С другой – процесс грозит затянуться на неопределенное время. Что совсем не в наших интересах. Того и гляди, нагрянет вся королевская конница – то бишь патруль, со всей королевской ратью – то бишь десантниками – вкупе. Линять из Системы нужно, и чем быстрее, тем лучше. Но так неохота! Такие перспективы открываются! И воспользоваться ничем не удастся. Впрочем, обидно, досадно, но ладно. Как совершенно справедливо заметил Тарасов, мы еще вернемся.
– Александр, не могли бы вы пояснить свою позицию? – довольно спокойно поинтересовался дражайший шеф, прервав мои размышления. – Хотелось бы также выслушать остальных и принять всесторонне взвешенное решение.
– Ладно, начнем с меня, – не стал уходить от ответа майор. – По-моему, это очевидно – долго на планете мы сидеть не сможем. Вернее, как раз сидеть и сможем, но через пару суток максимум лишимся свободы маневра. Явятся федералы и задержат наш фрегат до выяснения. То есть с концами, как подсказывает мой богатый опыт. Потому как владелец корабля будет заперт на шарике. Или вы, дорогой Пьер, сдадитесь на милость моих коллег? Позволю себе напомнить о неких ваших обязательствах. Припоминаете?
– Справедливо, – кивнул шеф. – Олег?
– Я, с вашего позволения, Пьер, сначала кое-что уточню у системы контроля. Не возражаете? – Виньерон помотал головой, и Денисов переключился на искин: – Компьютер, каков порядок активации второй ступени Программы?
– Процесс активации автоматически запущен при подтверждении статуса управляющего кластера.
– Хм, странно. Я ничего не почувствовал. И «татуировка» на месте.
– Статус процесса – активен. Код исчезнет после завершения активации.
– То есть это дело небыстрое?
– Для завершения активации необходимо подтверждение дееспособности управляющего кластера.
– А мы до сих пор ее не подтвердили?
– Сообществу альфа-разумных в количестве пяти особей присвоен статус управляющего кластера, статус подтвержден. Мне казалось, для ячейки Денисов разница между понятиями «статус» и «дееспособность» очевидна.
– Понятно, очередная проверка. И что же мы должны делать?
– Получить доступ четвертого уровня.
– Хорошо, – вздохнул Егерь. – А в чем заключается суть Программы? Тем более, как выясняется, уже второй ступени?
Что-то темнит Олежек. Сам же первую ступень завершил, когда к системе контроля в гости попал. Добровольно-принудительно, кстати.
– Закрытая информация. Уровень доступа кластера – третий расширенный.
– А какой нужен?
– Четвертый и выше.
– Ладно, тогда попробуем с другой стороны. Можно ли в условиях Базы реализовать вторую ступень Программы?
– Ответ отрицательный. Недостаточно ресурсов.
– А где можно найти достаточное количество, э-э-э, ресурсов?
– Для реализации второй ступени Программы моими создателями предусмотрен соответствующий инструмент.
– Уж не Ковчег ли?
– Ответ положительный. Системе контроля понятно, что имеет в виду альфа-разумный. Но здесь более уместен термин «корректор реальности».
– И что же это за штуковина?
– Доступ к полному массиву информации закрыт.
– А где ее искать?
– Доступ к координатам разрешен. Производится перевод информации в доступную альфа-разумным форму.
– Вот это другое дело! – оживился Денисов. – Хоть и получается как в сказке – принеси то, не знаю, что – зато без «поди туда, не знаю, куда» обошлись. Что радует.
– Процесс перекодировки завершен. Информация помещена в накопитель объекта «Великолепный».
– И где ее искать? – вскинулся Пьер. – Наш сервер настоящая файловая помойка, даже Юми не справляется с бардаком.
– Адрес массива заложен в память всех ячеек кластера.
Да?! Я удивленно заломил бровь, но сразу же удостоверился, что способен хоть сейчас воспроизвести довольно разветвленный путь к нужному каталогу корабельного сервера – названия папок всплывали из глубин памяти без малейших усилий с моей стороны. И не только названия, но еще и пароли – искин предусмотрительно защитил секретную информацию от несанкционированного доступа. Ч-черт, копается у нас в мозгах, а мы даже не рыпаемся! Вот не думал, не гадал, что стану подопытным кроликом для инопланетного компьютера. С другой стороны, если он способен на точеные воздействия, почему бы и не воспользоваться этой возможностью? Надо подумать, да.
– Резюмирую: из Системы нужно убираться! – заключил Денисов. – И для того у нас как минимум две весомые причины.
– Хорошо, я вас понял, Олег, – склонил голову в легком поклоне дражайший шеф. – Вы, Галина, придерживаетесь аналогичного мнения?
– Да, Петр Михайлович, – кивнула девушка. – У меня в этом личная заинтересованность. Такое ощущение, что «татуировка» жжется. Нужно как можно скорее от нее избавиться.
– Странно, у меня все в порядке, – хмыкнул Егерь. – Галька, а ты чего молчала-то?
– Это я фигурально выразилась, – успокоила благоверного Галя. – Психологический дискомфорт, вот и мерещится всякое.
– Все равно это не к добру. Короче, Пьер, наша позиция неизменна.
– Паша?
– Патрон, надо рвать когти. Мне совсем не улыбается здесь торчать неопределенное время. А к тому все и идет – проморгаем «Великолепного». Как бы ни хотелось тут задержаться, но мое мнение – уходим.
– Александр?
– Поддерживаю предыдущего оратора. И напоминаю о неких обязательствах…
– Я помню, – недовольно скривился дражайший шеф. – Получается явное большинство. Да я и сам, коллеги, прекрасно осознаю, что нужно торопиться. Но вот есть такое чувство… интуиция, наверное. Только представьте, какие перспективы перед нами открываются – расконсервируем Базу, наладим оборону, перекроем доступ в Систему федеральным силам, и вполне можно будет приступать к колонизации. Это же целый мир! И какой мир! Мечта! С того же Геркулеса или Гемини народ сюда толпами повалит. И будет у нас своя планета…
– …с блэк-джеком, – усмехнувшись, завершил фразу Денисов, – и этими самыми, продажными женщинами. Помнишь, Галь, я тебе обещал? Перед командировкой на Нереиду? Поверьте, Пьер, это ничем хорошим не закончится. Вы собрались основать восьмой Внешний мир? А вы подумали, как это воспримет Федерация? Сепаратистов там не любят. Представляете, сколько будет проблем? Вы готовы всю оставшуюся жизнь посвятить борьбе за власть? Стать мишенью для всех таблоидов, а заодно и киллеров? Стоит ли оно того?
– Есть у меня ощущение, что стоит… – буркнул себе под нос дражайший шеф и повысил голос: – Ладно, убедили. Пока не время задумываться о столь глобальных вещах. К тому же мы еще не все тайны разгадали. А это главное. Возвращаемся на борт.
Немедленно приступить к выполнению последнего приказа дражайшего шефа не получилось, как это зачастую и бывает. Сразу же обнаружилось множество мелких, но неотложных дел – например, все-таки стоило бы осмотреть жилой модуль на предмет поиска личных записей, или кое-какие инструкции перевести и скачать. Последнее было весьма актуально – из нечаянной фразы, оброненной компьютером, мы выяснили, что, оказывается, внутри Базы все ячейки могут действовать индивидуально, а вот отключить на время периметр под силу только полному кластеру. Из этой нехитрой информации следовал вполне логичный вывод – мы, все пятеро, теперь повязаны даже крепче, чем пролитой (что характерно, чужой) кровью. Ибо если захотим когда-нибудь снова наведаться в гости к системе контроля, делать это придется все той же компанией. Так что теперь мы просто обречены холить и лелеять друг друга. Судя по едва заметной тени, пробежавшей по лицу дорогого патрона, эта мысль ему не особенно понравилась – наверняка ведь он рассчитывал как минимум от Тарасова избавиться. Не зря же они периодически красноречивыми взглядами обмениваются – прямо как два паука в одной банке. Ладно хоть видимость нормальных отношений поддерживают. Впрочем, зная майора, я мог с уверенностью утверждать, что в его случае ничего личного, просто работа. А периодически атмосферу нагнетает исключительно из вредности – какие у него еще развлечения, кроме как позлить
В общем, приняв судьбоносное решение убираться из Системы, мы сразу же пришли к молчаливому согласию, что дело это срочное, но никак не сиюминутное, и можно часок-другой посвятить удовлетворению любопытства. Тем более что всезнающий Денисов нашел блестящий выход – приказал системе контроля подсадить нам в память своеобразный навигатор, позволяющий свободно ориентироваться на Базе, плюс без особых проблем общаться посредством самой настоящей телепатии – к сожалению, опять же лишь на территории оной Базы, потому как местный искин выступал в роли ретранслятора, и за пределами периметра его возможности были резко ограничены. Вернее, воздействовать на чужой разум он мог, но, если верить рассказу Денисова про обезумевших ученых, исключительно деструктивно. Да что далеко ходить – буквально пару часов назад и меня едва с ума не свел. И это он еще сверхделикатно работал. Короче, не суть. Главное, что мы смогли заняться своими делами, не лишившись при этом возможности координировать действия. Поэтому даже Пьер не нашел, что возразить – махнул рукой и поудобнее устроился в кресле, уставившись на Повелевающую Жизнью. Видимо, тоже решил информацией разжиться. Мешать ему мы не стали, разошлись кто куда – насколько я понял, в Гале проснулся ученый-биолог, и ее потянуло на эксперименты. Впрочем, Денисов данному факту был рад и особо не противился, лишь настоял на своем участии в процессе – исключительно для того, чтобы охладить исследовательский пыл благоверной. Зная его способность ладить с девушкой, я практически не сомневался, что ему удастся заставить ее ограничиться изучением опыта более продвинутых коллег, и не пытаться ничего сотворить самостоятельно. Петрович, понятно, увязался за партнером, а Тарасов намылился в давешний ангар – уж очень ему хотелось поближе познакомиться с техникой Первых, которую раньше он видел только лишь в непотребном состоянии. Тоже своего рода профессиональная деформация – инженер победил военного и здравый смысл. Ну а я вознамерился познакомиться с бытом простого персонала Базы – житье-бытье рядовых представителей расы Первых занимало меня куда больше остальных проблем.
Отбытие коллег по делам было обставлено на редкость скромно – система контроля прерывала связь с реципиентом, и тот выбывал из виртуального модуля, оставляя после себя медленно тающий аватар. Таким нехитрым способом растворились сначала Галя с Денисовым, потом неугомонный майор, а затем пришла и моя очередь. На собственную распадающуюся фигуру полюбоваться не получилось – отключение канала я воспринял как кратковременную потерю сознания и буквально сразу же очнулся в знакомом закутке лаборатории. Егерь с девушкой и котом уже куда-то успели умчаться, Тарасов тоже уже шагнул к выходу, и лишь дражайший шеф сидел на пуфике, закрыв глаза. Судя по дрожанию век, ему прямо в зрительный нерв передавали какие-то картинки – весьма банальная технология, у нас такими вещами увлекались в период расцвета Виртуальности. До тех самых неприятностей с взбунтовавшимися искинами. Правда, для прямого подключения к иллюзорному миру требовалось специальное «железо» – как минимум разъем на затылке. А здесь передача шла напрямую, безо всякой машинерии. Завидно даже, нам о таких технологиях приходится только мечтать. Интересно, о чем это шеф с компьютером секретничает? Явно на всякие глупости не разменивается – перед самым дисконнектом я успел увидеть, как симпатичная Повелевающая Жизнью распалась на пиксели, а прямо из пола выросло второе кресло-«половинка яйца», в котором восседал донельзя серьезный мужик с удивительно короткими – всего лишь до плеч – абсолютно седыми волосами. Наверняка кто-то из бывшего начальства. С мелкой сошкой дорогой шеф проводить время тет-а-тет не стал бы. А система контроля, получается, очень тонко ощущает наши потаенные желания. И выполняет, что самое страшное. Как бы патрон не дожелался до чего… а, ну его! У самого голова на плечах имеется, не будет он нам вредить. Не в его это интересах. Пока что.
Путешествие в жилой сектор неожиданно затянулось – система контроля еще не успела расконсервировать лифты, за исключением того, что доставил нас на нижний уровень, так что пришлось топать исключительно ножками, благо лестницы меж этажами были предусмотрены. Причем довольно просторные, при желании и крупногабаритные грузы можно таскать. И не захламленные, что удивительно. А вот непосредственно местная, так сказать, общага поражала запустением – пыли в коридорах чуть ли не по колено. Как несколько виновато пояснил искин, лет пятьсот назад вышла из строя система микроклимата, влажность повысилась, и напольное покрытие – та самая губка – сначала зацвела, а потом превратилась в труху. Локализовать сбой компьютер сумел, но самостоятельно его исправить не получилось – требовалось вмешательство высококвалифицированного техника, которого никаким дроном не заменишь. Плюс приоритет на обслуживание распространялся на служебные помещения – оранжерею, биолабораторию и даже ангар, но никак не на жилые боксы. Их просто законсервировали, лишив абсолютно всех индивидуальных признаков и практически обесточив.
Что ж, охотно верю. Идти по яйцеобразному тоннелю, загребая ботинками рыхлую гадость и скользя взглядом по овальным – хотя, скорее прямоугольным со скругленными углами – дверным проемам мне довольно быстро надоело, и я остановился перед первым попавшимся «нумером». Слегка надавил на створку – чисто проверить, как отреагирует – и едва сдержал удивленное ругательство: материал, на вид все тот же хитин, оказался донельзя хрупким – моментально растрескался и осыпался крупными чешуйками.
– Н-да, подзапустил ты, братец, хозяйство!..
«Система контроля испытывает эмоцию стыд».
– Еще бы тебе не стыдиться! – отозвался я на мысленный «шепот» искина. – Что теперь с дверью делать? Сломал ведь!
«Дверь вышла из строя сто одиннадцать стандартных лет назад после сбоя энергоснабжения».
– Эк тебя угораздило! Хотя странно – везде порядок, а с жильем проблемы…
«Приоритет изменен последним представителем персонала».
– А зачем он это сделал?
«Системе контроля его мотивы не известны».
Да наверняка специально, чтобы со временем жилой модуль в запустение пришел. Не хотел, чтобы тысячелетия спустя такой вот ухарь, как я, в грязном белье копался. Фигурально выражаясь, понятно.
– Занятно, – буркнул я и подобрал одну чешуйку.
Очень странная штука – правильный шестиугольник с удивительно ровными гранями. Впрочем, нечто подобное я на Базе уже видел. В ангаре. Только там соты скругленные, а тут ярко выраженные углы. Гексагональная симметрия, прямо игровое поле из пошаговой стратегии. Увлекался я когда-то такими игрушками, каюсь.
– Говоришь, сбой энергоснабжения? – задумчиво хмыкнул я. – Хочешь сказать, эти хреновины силовым полем удерживались? Как же тогда их сквозняком не сдуло?
«Стандартная технология, сквозняки отсутствуют – неисправна система вентиляции».
– И здесь не слава богу! – Не дожидаясь ответа, я заглянул в бокс. – Ну-ка, что тут?
А ничего особенного. Практически полная копия виртуальной комнаты, в которой мы недавно беседовали с системой контроля. Разве что полок с безделушками нет. И полное запустение – на кровати толстый слой такой же гадости, что и на полу в коридоре, хитиновые «светильники» едва угадываются под слоем грязи – если бы не шлем, я бы и не разглядел ничего. В коридоре, кстати, куда светлей. Короче, накрылись медным тазом мои мечты познакомиться с бытом Первых.
– В остальных модулях так же?
«Ответ положительный».
– Плохо, – вздохнул я. – Я же теперь спать спокойно не смогу, изнывая от любопытства.
«Система контроля готова предоставить фото и видеоматериалы».
– Что, правда? – загорелся я идеей. – Скинь на сервер.
«Ответ отрицательный».
– Почему? Книжки же закачала.
«Большой массив».
– Боишься сервак забить… а как же тогда?
«Возможна передача зрительных образов непосредственно в мозг ячейки».
– Хм, а мозги мои, значит, засорить не боишься. Я от переизбытка информации не загнусь?
«Ответ отрицательный».
Ну и как быть? И хочется, и колется… Ладно, рискну. Вон, Денисов вовсе с неприспособленным для общения с людьми искином контактировал, и ничего, живой и даже почти без странностей. Правда, с котом разговаривает, но это ему простительно – Егерь все же.
– А можно тогда по всей Базе дать информацию? Планы, интерьеры, видеоролики? И желательно не типовые, а воспроизвести реальную обстановку, когда здесь лю… то есть Первые, работали?
«Ответ положительный».
– Дава…
Договорить я не успел – голова вдруг стала тяжелой и какой-то чужой, такое ощущение, что я вылетел из собственного тела и теперь наблюдал за ним из-под потолка каюты. Своеобразный эффект, и не сказать, что особо приятный. Зато в сознании остался. И пусть ноги сами собой шагнули к кровати, и я чуть ли не с размаху рухнул на бывший лежак, взбив целое облако пыли. Фильтры в шлеме справятся. А вот мой бедный мозг, боюсь, с обрушившейся информационной лавиной не совладает. Мельтешение кадров, с невероятной частотой сменяющих друг друга, очень быстро превратилось сначала в нескончаемый калейдоскоп, затем в размытые цветные полосы, и, в конце концов, в непроницаемо-черный занавес, как будто свет выключили…
Очнулся я, по субъективным ощущениям, довольно скоро – едва ли пару минут в отключке провалялся. Голова кружилась, и в довершение всего еще и подташнивало – так, чуть-чуть. Не то что с похмелья. Но все равно неприятно.
– И что это было?
«У ячейки обнаружена гиперреакция на ментальное воздействие».
– То есть все обломалось?
«Передача информации осуществлена на девяносто два процента».
– Почему я не помню тогда ничего?
«Во избежание повреждения нейронных связей массив залит в долговременную память ячейки».
– В подсознание, что ли? Я, получается, вспомню все постепенно?
«Ответ положительный».
– Ну ладно, будем считать, что эксперимент удался. Хотя не думал, что таким слабаком окажусь.
«Ячейке рекомендуется оздоровительная коррекция».
– Чего?!
«Выявлены повреждения на физическом, энергетическом и психологическом уровнях, рекомендуется коррекция».
– То есть ты меня лечить собрался? – озадачился я. – А если я, того?.. Не желаю?
Будет еще какая-то железяка за меня решать! Столько лет жил со шрамами – и на спине, и в душе – что уже как-то с ними смирился. Сжился, что вернее. Мои это воспоминания, пусть и не самые приятные. Совсем даже наоборот. Хотя… если он может и меня, как Гальку… почему бы нет? Этакая ментальная валерьянка – покопался комп в мозгах, и все, я спокоен, как танк. Было бы просто прекрасно. Ни хлопот, ни забот. Может, как нормальный человек заживу… Нет!!! Мое это, и только мое. Мой крест. Мой камень на душе. И мне его тащить всю жизнь. Так что на фиг.
– Ответ отрицательный. Обойдусь без коррекции.
«Уровень доступа ячейки исключает принудительное вмешательство».
– Вот и отлично. – Я с трудом поднялся с кровати, смахнув остатки трухи на пол, и побрел к выходу. – Не хрен тут больше смотреть, пойду-ка коллег поищу. Где они, кстати?
«Ячейка Виньерон занята обменом информацией в первичном виртуальном модуле».
– Ага, дорогой шеф все же решил кое-какими знаниями разжиться, – хмыкнул я, больше для того, чтобы разогнать вязкую тишину. Что я там недавно про Денисова болтал? Почти без странностей? А сам? Впрочем, мне тоже можно, после стресса. – А остальные?
«Ячейки Денисов и Галя обнаружены в боксе “А7” лаборатории».
– Добралась-таки Галька до бесплатного… и кого же они клонируют?
«Система контроля испытывает эмоцию стеснение».
– Да говори уже!
«Ячейки Денисов и Галя заняты физиологическим актом воспроизведения потомства».
– Стоп! К черту подробности.
Надо же, додумались! И кто же, интересно, заводила? Олег вроде рассудительный парень, чтобы он гормонам поддался… стресс? Или это Галина Юрьевна? Извращенцы какие. Впрочем, ладно. Таки спишем на эмоциональную неуравновешенность рыжей прелестницы. Я бы точно не устоял, если бы она вознамерилась заняться со мной этим самым, воспроизведением потомства. Так что Денисова вовсе не осуждаю, а горячо поддерживаю. И как же мне не хватает Примерной Помощницы! Все-таки зацепила меня Женька, и сильно, самому себе можно признаться. Как теперь мириться, ума не приложу. Похоже, ждет меня еще один – минимум! – перелом носа. Но я уже заранее готов понять и простить.
– А майор где?
«Ячейка Тарасов локализована в ангаре атмосферной техники, сектор три».
– Надеюсь, он ничем непотребным не занимается…
«Система контроля испытывает эмоцию недоумение».
– А?..
«Для физиологического акта воспроизведения потомства требуются как минимум две разнополые особи одного вида».
– Это риторический вопрос был. И даже не вопрос, а так, размышления вслух.
«Система контроля приносит извинения за недопонимание».
– Ладно, забей. Маршрут лучше покажи.
Не знаю, почему, но самочувствие мое значительно улучшилось, стоило лишь покинуть жилую зону. Равно как и настроение. Слишком уж давило на психику запустение в когда-то явно уютных комнатках, да и еле различимые остатки каких-то узоров на стенах говорили в пользу местных обитателей – не совсем те сухарями были, не чурались прекрасного. А теперь прямо свалка, или, что вернее, бесконечная компостная куча. Тьфу, мерзость!
В, э-э-э, производственной зоне даже дышалось свободнее, хоть и тут было мрачновато. Ну да, База же закапсулированная, в энергосберегающем режиме работает – вон, даже светильники явно вполнакала горят. Оттого и тени зловещие по углам шарятся, и взгляд в спину постоянно мерещится. Или не мерещится? Я что, так камеры наблюдения ощущаю?
«Ответ положительный».
М-мать, ну зачем так пугать людей! Я аж вздрогнул. Только-только занялся самокопанием, а тут на тебе! Никакой в тебе, железяка, деликатности нет.
«Система контроля испытывает эмоцию легкий стыд».
То-то же! Теперь бы еще не заблудиться. Впрочем, это я загнул – навигатор работал без сбоев, исправно подсказывая нужное направление. Причем визуально или мысленно это никак не проявлялось, я просто знал, куда свернуть, сколько пройти до очередного изменения направления, когда перебраться на следующий уровень. Так потихоньку и выбрался к ангару, причем совершенно с другой стороны от давешнего шлюза – вынырнул из неприметной дверцы в стене аккурат в третьем секторе, плотно заставленном летательными аппаратами размером с наш катер – тот самый, что остался на озере.
Н-да, далеко не стоянка глайдеров, тут и заблудиться можно… нет, наугад бродить бессмысленно, проще позвать.
– Тарасов, ау! Ты где?
«Чего орешь?»
Ну да, у нас же эта, как ее… телепатия!
«Ты где?»
«Иди прямо, после третьего корыта сворачивай направо».
«Принял».
Шагать пришлось не долго, да и ошибиться мудрено – в отличие от жилого массива, в ангаре поддерживался практически идеальный порядок. Разве что губка эта вездесущая. Но и от нее была польза – шаги скрадывала, так что я сумел подобраться к склонившемуся над, хм, капотом одного из катеров Тарасова практически на расстояние удара. Сдает майор, однозначно. А если бы я был диверсант? Сейчас бы чик ножичком, и нету раззявы!..
– Сам ты раззява!
– Э?.. – Черт, и когда только развернуться успел?! Да еще и в нос «дефендером» тычет. – Тарасов, остынь! Это я, Паша.
– А чем докажешь? Может, ты злобный диверсант! Сейчас чик ножичком!
– Э-м-м… Ты что, подслушивал? Но как?!
– У компа спроси! – рассмеялся майор и убрал, наконец, пистолет от моего забрала. Не глядя сунул в кобуру и вернулся к прерванному было занятию. – Ты чего приперся-то? Скучно стало?
– Ага.
– А как же эта, эт-но-гра-фия? – осилил сложное слово Тарасов.
– Там скорее археология поможет, но и это сомнительно.
– Разор, разгром и запустение, – удовлетворенно покивал сам себе майор, не отрываясь от хитросплетения хитиновых трубок в… моторном отсеке? Не очень похоже, если честно. Но надо же как-то называть? Нехай будет моторный отсек. – На Ахероне такая же картина. Но там вся база практически разрушена, а тут избирательно. Все везде целехонько, кроме жилых помещений. Странно, не находишь?
– Еще как нахожу. Вот только объяснить не могу. Система контроля говорит, сбой оборудования. А не ремонтировала, потому что приоритет изменен последним представителем старого персонала.
– Специально уничтожили?
– Похоже.
– А почему не сожгли? Или, там, не взорвали?
– Надеялись вернуться в обозримом будущем? Не думали, что байда на тысячелетия растянется?
– Похоже.
– Ага. А ты что за непотребства творишь?
– Непотребства сейчас Олежка с Галькой творят, – осуждающе глянул на меня Тарасов. – А я пытаюсь завести эту кучу хлама!
– Стесняюсь спросить, а зачем?
– Из научного интереса.
– Исчерпывающе, – хмыкнул я, обозревая ближайшие окрестности.
Ну да, можно сказать, все чинно и благородно. Майор даже не сломал ничего, разве что слой губки разворошил вдоль борта катера. Надо же, и люки отыскал в этой мешанине камня и хитина! И даже открыть умудрился!
«Уровень доступа ячейки Тарасов достаточен для активации транспортных средств».
Тьфу на тебя, зануда. А то я не понимаю. Но это что же получается, я тоже могу какой-нибудь местный глайдер задействовать?
«Ответ положительный».
Ну и ладно. Могу, но не хочу. У нас майор для таких дел есть. Его епархия, вот пусть и отдувается за всех.
– Ну и как, процесс идет?
– Нормально, – отмахнулся Тарасов, но от подковырки не удержался: – Вообще великолепно было, пока ты не появился.
– Да ладно! А как же благодарный зритель? Кто твою работу оценит?
– Заметь, я тебя за язык не тянул! – торжественно заключил майор и захлопнул капот. – Ну-ка, лезь в салон.
– Э-э-э… Саныч, ты уверен?..
– Абсолютно.
– А волшебное слово?
– А в репу?
– Нет в тебе никакой романтики, Саныч! – сдался я и покорно пролез в люк, за которым обнаружился самый натуральный десантный отсек с десятком противоперегрузочных коконов – совсем как в нашем катере, понятно, с поправкой на местный дизайн. – И здесь эта гадская губка!..
– Не бухти, усаживайся, давай.
– А может не надо? – сделал я последнюю попытку откосить от испытания сомнительной сохранности техники, но договорить не успел – в наш увлекательнейший диалог вклинился дражайший шеф:
– Господа! У меня пренеприятнейшее известие!
– А капитан-то наш не чужд классики! – ухмыльнулся Тарасов, не выходя, впрочем, на общий канал. – Интересно, что стряслось?
– Сейчас узнаем. Только не нравится мне его голос.
Что есть, то есть. Такое впечатление, что грядущие проблемы ему в радость. Не похоже это на обычно осмотрительного шефа. Старый, хорошо изученный Виньерон, конечно, не чурался риска, но только взвешенного. А сейчас чуть ли не азарт собачий прорезался. Прямо-таки распирает силой и уверенностью. Или я чего-то не понимаю, или одно из двух.
– Петр Михайлович, не тяните!
Упс! И вас проняло, шалунишки!
– Со мной только что связался Жан-Жак, – зашел издалека дражайший шеф, – он в панике. В Системе обнаружено два неопознанных корвета, которые на форсаже идут к нам от внешних планет. До контакта примерно пять часов. Система контроля данные подтвердила. Какие будут предложения, коллеги?
Вот так новость! Не ждали мы гостей так скоро.
– Саныч, это же не патруль?
– Однозначно, Паша. Патрули на корветах, и тем более парами, не ходят. Фрегаты минимум. Сдается мне, это привет от неведомых конкурентов.
– И что делать?
– Как что? Рвать когти, сам же советовал.
– Шефу это предложи.
– Да легко! – Тарасов незамедлительно переключился на общий канал и перебил собравшегося было что-то сказать Денисова: – Дорогой Пьер, есть предложение делать ноги.
– Согласен, – не остался в стороне и Егерь. – Времени как раз впритык. Пока до катера дотопаем, пока на орбиту выйдем. А там еще стыковаться. Боюсь, не успеем без огневого контакта убраться из Системы.
– Паша?
– Вам виднее, патрон. Но мужики дело говорят.
– Тогда все собираемся у грузового шлюза. Десять минут на сборы. Время пошло.
– Э-э-э, разрешите,
– Да, Александр?
– Посмею внести небольшую корректировку в ваш план. Мы тут с Пашей собирались провести испытание любопытного образчика технологий Первых… так вот, я запустил здешний катер. Аналог эксплорер-бота с довольно большой автономностью в пределах Системы. Может, не будем терять время? Прямо на нем и рванем на «Великолепный»?
– Хм… заманчиво, – задумался дражайший шеф. – Нет. Слишком рискованно. Знакомая техника надежнее.
– А как же трофей? – надавил я на чувствительное место патрона. – Где еще раздобудем такую игрушку?
– Паша, вот ты лично на ней полетишь?
Оп-па. Такой постановки вопроса я не ожидал и с сомнением глянул на Тарасова, но тот лишь продемонстрировал затянутый в перчатку кулак и предостерегающе покачал головой.
– Д-да, п-патрон!
– Не слышу уверенности в голосе.
– Да, патрон! Полечу!
– Вот и лети. С майором вместе. А я предпочитаю привычный катер.
– Э-э-э, Пьер? Может, хотя бы до озера вас докинуть?
– Пожалуй, – после короткого размышления согласился тот. – Это вариант. Долетаем до нашего катера, пересаживаемся и убираемся отсюда.
– Поправка: убираемся на двух единицах техники.
– Александр, вы уверены, что стоит так рисковать?
– Абсолютно.
Ч-черт, ну куда его понесло?! И меня еще впутал! Гад ты, Саныч! Врезать бы тебе сейчас с ноги…
– Паша, заткнись! – прошипел Тарасов, отключившись от общего канала. – Доверься мне. Есть мнение, что этот хлам нам еще пригодится. Считай это предчувствием.
Н-да. Убедил.
– Ну, как знаете, Александр. Где вас искать?
– Ловите пеленг. И поторопитесь!
– А ты чего стоишь? – переключился майор на меня. – Лезь в кресло, живо!
– Саныч, ты еще не смотался?!
– Я тебе сейчас поприкалываюсь, – буркнул под нос Тарасов. – Эй, Олежек, одеться-то не забыл?
– Ой!
– Да не переживай ты, Галина Юрьевна. Я не подглядывал. И потом, что естественно, то не безобразно.
Я представил, как сейчас очаровательно покраснела Олегова благоверная, и помимо воли улыбнулся, что не осталось незамеченным со стороны майора:
– Паша, не лыбься. Ты почему еще не в коконе?!
Вот раскомандовался, блин! Не в армии, в конце-то концов. Хотя… он ведь меня завербовал, так? Так. И чего я тогда выделываюсь? А, чтоб его!
Против ожидания, кресло оказалось весьма удобным, хоть и выглядело как своеобразный каменный вырост. Да и на губку я зря грешил – мягкая и упругая, отлично подстраивается под форму тела. Лег, и вставать уже не хочется – так уютно. И спокойно. И… надежно? Вот уж не думал, что чужая техника такие эмоции может вызвать. Опять что-то нечисто? Система контроля в мозг залезла?
«Ответ отрицательный».
Значит, и впрямь удобно. А где сбруя пристяжная?
– Ай, мля!..
– Паш?
– Испугала, чертова железяка.
– А, это ты на ремни… понимаю. Сам первый раз долго матерился.
Ага. Было с чего, надо признать. Насчет ремней это Тарасов реально загнул – нет их тут, и не было никогда. Просто чертова губка вдруг неимоверно быстро разрослась, плотно обхватив торс и конечности. Хорошо хоть лицо не облепила. А то вообще бы как в фильме ужасов получилось. Но, что удивительно, держит крепко, и при этом совсем дискомфорта не ощущается, как от наших лямок. Красота, в общем. Нет, никуда я отсюда не уйду. Однозначно с Тарасовым полечу, пусть дражайший шеф на старом катере тащится в гордом одиночестве. Сейчас закрыть глаза, расслабиться, и отдаться неге…
– А-а-а!!! М-мать!
– Паша?!
– Петрович, брысь! – Я раздраженно столкнул запрыгнувшего мне на грудь котяру, совершенно забыв про «ремни», которые, что особенно удивительно, совершенно не ограничивали движений, и помахал парочке прелюбодеев: – Привет, шалунишки.
– Чего-то ты возбужденный, Паша, – не остался в долгу Денисов, а вот Галя скромно промолчала.
Как я и предполагал, лик ее был украшен стыдливым румянцем, различимым даже сквозь забрало. И даже с учетом рыжины и веснушек.
– Ты это на что намекаешь?
– На неестественность твоего поведения, на что же еще? – удивился Олег.
– На себя посмотри.
– Паша прав, – неожиданно поддержал меня Тарасов. – Чего это вам приспичило? А?
– Ч-черт, а я об этом и не думал, – смешался Егерь. – Опять искин чудит?!
«Ответ отрицательный».
– Рассказывай!!!
– Ну, вы, мальчики, даете! – покачала головой очаровательно покрасневшая Галина в ответ на наш трехголосый рык. – В унисон практически.
– Если не комп, то что тогда?!
«Постстрессовый синдром, повышенная возбудимость».
– А когда пройдет? И это вообще нормально?
«От часа до трех, ответ положительный».
А где дражайший шеф? Вон, Егерь уже даже безалаберного Петровича к лежаку принайтовал – забавно, кстати, получилось: кота метаморфоза губки порядочно напугала, и он неосознанно замаскировался, став таким же серо-зеленым – а патрона все нет. Чем это он, интересно, занят, что аж опаздывает?..
– Все в сборе?
А вот и он, легок на помине.
– Паша, не спи! Александр, у вас все готово?
– Только вас и ждем, дорогой Пьер. Выбирайте кресло.
– А ничего так, удобно. Поехали?
– Экипаж на старт! Кто не пристегнулся, я не виноват!
Потолок десантного отсека вдруг странно замерцал и буквально через пару секунд стал абсолютно прозрачным – как раз к тому моменту, когда Тарасов оторвал катер от пола. На стандартном антиграве, понятное дело – тут Первые от нас ничем не отличались. Причем проделал это майор с присущей ему лихостью – летательный аппарат буквально прыгнул к перекрытию ангара, так что я едва сдержал испуганный вопль. Хорошо, что сдержал, иначе опозорился бы на весь экипаж – при всей своей безрассудности, Тарасов прекрасно знал, что делал. Наше суденышко, не сбавляя скорости, вонзилось острым носом в одно их черных пятен, тех самых, в которых Денисов не так давно опознал стартовые колодцы, и беспрепятственно вырвалось на простор, практически мгновенно набрав высоту. Выровнялось, переходя в горизонтальный полет, и майор повел катер к хорошо различимому с верхотуры лесу. А ведь до него всего ничего, несколько секунд, и на месте. Молодец Саныч, не пришлось ноги ломать по болоту да буреломам. Хвалю. Теперь бы еще с таким же комфортом до «Великолепного» добраться. О том, как будем уходить от преследования, я еще не задумывался – во-первых, нужно решать проблемы по мере их возникновения, во-вторых, не моего ума это дело. Придется целиком и полностью в этом вопросе положиться на
У озера задержались всего на пару минут, которые понадобились дражайшему шефу, чтобы перебраться в пилотскую кабину второго катера и провести стандартные предстартовые процедуры. Затем оба суденышка практически одновременно рванули ввысь, оглашая окрестности низким гулом маршевых движков. Сопровождать Пьера, как я и предполагал, никто желания не выказал, что было вполне объяснимо – губка-компенсатор в коконах проявила себя с наилучшей стороны, ускорение не чувствовалось абсолютно, равно как и вибрация. О том, что наш аппарат уже вырвался в верхние слои атмосферы, можно было судить лишь по картинке на потолке десантного отсека, который оказался одним сплошным монитором – очередное преимущество инопланетных конструкционных материалов. В принципе, и наши умельцы запросто могли изобразить нечто подобное – существовали технологии напыления экранов на любую поверхность, хоть и производили их в основном в рулонах – отмотал сколько нужно, и закрепил на стенке – из соображений удобства использования. Ну, и цена играла не последнюю роль. А у Первых, похоже, любая хитиновая хреновина могла служить дисплеем. Если я правильно понял, картинка воспроизводилась по принципу «хамелеона», совсем как маскировка Петровича. Очень впечатляюще, очень. И перспективно – любая наша корпорация, выпускающая электронику, технологию с руками оторвет. Еще бы – очень даже качественные матрицы, которые можно просто вырастить, как морковку на грядке. И никаких тебе редкоземельных элементов и прочих ископаемых. Красота. Впрочем, это я утрирую.
Любоваться пламенными змейками, снующими по обшивке – силу трения даже Первым победить не удалось, – пришлось не особенно долго. Минут через пятнадцать наш катер покинул стратосферу и завис на стационарной орбите – для вычисления оптимальной траектории сближения с фрегатом и соответствующей корректировки курса требовалось немного времени. Все же инопланетный механизм далек от технических стандартов Человечества, и этот факт Тарасов не учел – пришлось при посредничестве системы контроля адаптировать интерфейс системы управления со стандартными алгоритмами, что опять же заняло минут пять. Пьер терпеливо дрейфовал рядом, не проявляя недовольства – скорее всего, общался с первым пилотом, дабы не терять даром ни мгновения. Комп Базы засек обмен в эфире, но нам ретранслировать переговоры не стал – приказа не было. И правильно. Нечего нам еще и чужими проблемами головы забивать. Господин Виньерон профессионал, каких поискать, из нас всех ему если только Тарасов ровня, а у остальных другая специфика. Хотя любопытно, что же он такое удумал. К тому же – как ни удивительно! – меня бил легкий мандраж: как-никак, впервые в такую передрягу угодил. До того участвовать в космических сражениях мне как-то не доводилось. Если честно, то и сейчас не хочется, но тут уже от моего желания вообще ничего не зависит. Жаль, молиться не умею. Хотя как это не умею? А тогда, на Сингоне? Духи-ками не привередливы, любое обращение стерпят, лишь бы от души. Вот из этого и будем исходить.
Вынужденная остановка – относительная, конечно, окружная скорость у катеров была довольно значительная – вскоре прервалась, и пара юрких корабликов рванула к монументальному на их фоне фрегату. Вот оно, главное преимущество малотоннажных судов – маневренность и малая инерция. Не то что монструозные километровые громады. Меньше часа прошло с момента старта, а мы уже на посадочной палубе. Правда, и тут с нашим трофеем заминка вышла – в стандартные захваты он не пролез, негабаритным оказался. Впрочем, это уже забота техников, которые при виде такой диковины здорово удивились – еще бы, их никто в известность не ставил, по какой такой надобности мы на планету высадились. Первый принцип капитана – меньше знаешь, лучше спишь. Разве что Эмильен примерно в курсе. Опять же, информирован на достаточном уровне, то есть без подробностей. Хотя с данного конкретного момента цель экспедиции становилась секретом Полишинеля. Если еще раньше не стала – с чего бы тогда неизвестным корветам в Систему соваться? И ведь явно не по сигналу явились, наверняка заранее вылетели. Или в окрестностях ближайших ошивались. Но, опять же, нас поджидаючи. Что наводит на определенные – невеселые – мысли. Еще один фактик в копилку, помимо неизвестного вредителя в команде.
– Экипаж на выход! – объявил на общем канале Тарасов, едва катер коснулся палубы. Дожидаться, пока техники хоть как-то его закрепят, майор не стал. – Приехали, господа и дама. Пьер, нам куда?
– Пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок, потом общий сбор в брифинг-руме. Александр, Паша, вам придется подежурить вне очереди. Готовьтесь заступить на вахту.
– Есть!
– Да, патрон.
– Свободны.
Ч-черт, четверть часа маловато будет. Хорошо шефу, прямым маршрутом в каюту, а оттуда столь же прямым путем в командный центр. А нам петлять и петлять. Ладно, прорвемся.
Что характерно, в прогнозе я не ошибся – как раз успел содрать снаряжение, влезть в свежий комбез и добраться до точки сбора во всеоружии – после разбора полетов в ходовую рубку, так что коннектор и линзы прихватил сразу. Как, впрочем, и мой собрат по несчастью – майор явился чуть раньше меня, и с таким же комплектом приблуд. Правда, одно отличие все же обнаружилось: в расстегнутом чуть больше, чем обычно, вороте комбеза виднелся полосатый тельник – черно-белый, как и положено порядочному штурмовику.
– Традиция, – буркнул Тарасов, перехватив мой удивленный взгляд. – Перед боем всегда надеваю. А твой платочек накрахмаленный где?
Это он о чем?.. А, точно. Есть такое у дипломатов, припоминаю. Никогда и нигде не появляться в кителе, если из нагрудного кармана не выглядывает кончик белоснежного платка. Правда, слишком быстро меня из Дипломатического корпуса вышибли, чтобы традиция успела в плоть и кровь въесться. Академия не в счет, там за это, наоборот, прилюдно дрючили. Официально считалось нарушением повседневной формы одежды, а неофициально преподы дали понять, что не доросли мы еще. Дедовщина и шовинизм, ага.
– Мне не положено, я как поп-расстрига.
– Ну-ну. – И сменил тему, переключившись на нервно вышагивающего вдоль стола шефа: – Пьер, что-то прояснилось?
– Терпение, Александр, давайте дождемся Олега.
– Мы здесь.
– Мя-а-а-а-у!!!
– Присаживайтесь, коллеги. – Дождавшись, когда мы займем привычные места, Пьер активировал встроенный в стол проектор и кивнул на возникшую над ним голограмму: – Итак, господа, нам удалось идентифицировать противника.
Подчиняясь движениям Пьеровых пальцев, ближайший стреловидный корабль увеличился, оттеснив собрата на задний план, и украсился сноской с основными характеристиками. Ага, сбылось предсказание Тарасова. Корвет «Кимура», серия «Нагасаки-100», порт приписки – Новый Токио, Сингон. Официальный владелец – корпорация «JCS» – Japan Cargo Systems то бишь. Конвойник, мать его. А это значит, что по вооружению он от военного собрата почти не отстает – самых мощных противокорабельных ракет только нет, да ЭМ-орудий – они ему вообще без надобности.
– Второй такой же? – после непродолжительного молчания осведомился Тарасов.
– Абсолютно. «Ниппон», та же серия, тот же порт приписки, тот же хозяин.
– Плохо, дорогой Пьер.
– Отнюдь, – покачал головой шеф. – Могло быть и хуже. Если бы мы с вами не заключили соглашение. А это всего лишь наши друзья-якудза. Всего лишь.
Тут патрон прав на все сто – эти самые «Японские грузовые системы» не что иное, как официальное прикрытие бизнеса семьи Симадзу. А мы уже как минимум дважды имели дело с подчиненными Хромого Хидео – на Босуорт-Нова, когда из-под самого их носа умыкнули хакера Джейми, и на Ахероне – когда перешли им дорогу, выручая Олега с Галей. И Петровича, конечно же. И какой же из этих фактов можно сделать вывод? Известно какой: один случай – случай, два – совпадение, а три – уже закономерность. Вина практически доказана. Хотя даже жаль, я думал, наш таинственный оппонент будет покруче банального мафиози. Пусть даже такой одиозной личности, как господин Симадзу Хидео. Он, как ни крути, всего лишь – всего лишь! – глава одного клана. Не может он без весомой поддержки выступить против тех же братьев Ли, под триадой которых ходит. Есть у него волосатая лапа, сто процентов. И, боюсь, что не из Внешних миров. А кто у нас в Федерации способен, пусть и не на равных, пободаться с СБ? Правильно, корпорации. Нет, не так – Корпорации. С большой буквы. Как «Внеземелье», например. В истории с Егерем как раз эта компашка себя проявила во всей красе. Но связь между столь мощной организацией и захудалой семьей якудза не прослеживается, хоть убей. Или просто у нас данных таких нет. Тут как раз коллеги Тарасова могли бы помочь, но… всегда и во всем есть это проклятое «но». Не хотят федералы светиться, потому и замутили спецоперацию. Думают точечным ударом ситуацию разрешить. Что ж, их право. Но нам от этого легче не становится.
– И что же вы намереваетесь предпринять в этой связи? – проявил законный интерес Тарасов. – Я имею в виду, как собираетесь избежать рандеву с господами конвойниками?
– Давайте называть вещи своими именами, Александр. Мафия это, натуральная мафия. И только потом все остальное. – Пьер заложил руки за спину и снова принялся вышагивать вдоль стола – похоже, все же взволнован, хоть и пытается этот факт скрыть. – Есть у меня задумка. Домашняя заготовка, которую все не было случая проверить на практике.
– Намек ясен, – ухмыльнулся майор. – А вы уверены, что сработает?
– На девяносто девять и девять десятых процента. Одну десятую оставим на технические проблемы.
– Я, дорогой Пьер, в ваших способностях ничуть не сомневаюсь, боже упаси! Но питаю вполне оправданные опасения. Без проверки в боевых условиях… боязно.
– Если бы я этот способ проверил в реальных условиях, дорогой Александр, ваши же коллеги из Патруля меня бы уже давно уничтожили.
– Тоже верно. А этих, значит, в расчет не принимаете?
– Мелочи жизни. Если разобраться, итог для всех один – мы все умрем.
– Не знал, что вы фаталист. Впрочем, придется вам довериться, дорогой Пьер.
– Спасибо, – чуть поклонился шеф. – Не думаю, что сорвется. Электромагнитных пушек у них нет, из гауссов палить поостерегутся – наверняка у них задача нас захватить, а не уничтожить. А лазеры и плазменные орудия нам что слону дробина. Так что нет у них иного варианта, кроме абордажа. А мы им еще и выбор облегчим. Но это уже детали, обсудим с непосредственными исполнителями в рабочем порядке.
Виньерон скользнул взглядом по голограмме, недовольно нахмурился и одним касанием сенсора вырубил проектор. Постоял немного в задумчивости, затем снова переключился на нас:
– Ладно, соратники, разборка с якудза по большому счету задача моя и команды «Великолепного». А вот конкретно у нас с вами есть еще одна ма-а-аленькая проблемка. Крот в экипаже. Я думаю, он так или иначе себя проявит, не останется в стороне. И мы обязаны его прищучить!
Пьер грохнул кулаком по столешнице, отчего Галя, не ожидавшая такой вспышки, вздрогнула и схватила Денисова за руку. Да и я сам, признаться, несколько… офонарел, скажем так. Проняло шефа, однозначно проняло. Столько скрывал эмоции, и тут сорвался. Теряет хватку? Или уверенность в себе? В любом случае плохой признак. Раньше он гораздо сдержаннее был.
– Какой план, Пьер?
– План, Олег, очень простой. Александр с Павлом заступят на вахту, но непосредственно в управлении кораблем участвовать не будут. Их задача – следить за компьютерной сетью изнутри. Думаю, их умения для этого хватит. Я предоставлю капитанский доступ и все свободные вычислительные мощности. Требуется от вас, парни, только одно – засечь гада. Локализуйте терминал, с которого он попытается связаться с нашими гостями. У этой задачи наивысший приоритет. Ни на что больше не отвлекайтесь. Вопросы?
– Нет, – помотал головой Тарасов. – Я, конечно, не хакер, но с неограниченным доступом можно попробовать. Да, Паш?
– Согласен. Главное, чтобы он все-таки проявился.
– Проявится, это я вам обещаю, – заверил дражайший шеф. – Да, Паша, можешь своего питомца тоже привлечь.
Оп-па! А я-то, наивный, до сих пор в неведении… А оно вон как получается!
– И чему ты удивляешься? – правильно истолковал мое молчание патрон. – Неужели ты думал, что я такую занятную зверушку без внимания оставлю? Да он, если хочешь знать, в первый же день прокололся, хоть и осторожничал. Я тебе больше скажу – Юми твоего Попрыгунчика сначала вовсе не заметила, грешила на экзотический вирус, пока я ей не намекнул.
– Спасибо, патрон.
– Не за что. Запустишь Попрыгунчика в параллель, его гарантированно ни одна сволочь не засечет. Еще вопросы?
– Никак нет.
– Э-э-э, Пьер?
– Да, Олег?
– А на нашу с Галей долю что остается?
– Силовой захват, что же еще? – удивленно заломил бровь Виньерон. – Экипируйтесь по высшему разряду и будьте наготове. Предателя – или предателей – нужно взять живыми. Справитесь?
– Парализатор дадите? Или еще что-нибудь нелетальное?
– Найдем.
– Тогда без вопросов.
– Ну, а вы, Галина, будете уважаемого Олега подстраховывать, – повернулся к девушке шеф. – У вас это очень неплохо получается.
– Поняла, – кивнула та.
– Тогда по местам, коллеги! – закруглил брифинг капитан. – Через двадцать минут снимаемся с орбиты, к этому времени всем быть в полной готовности!
Вот и поговорили. Плодотворно, не буду отрицать. Правда, муторно что-то на душе. Еще бы – максимум через несколько часов выяснится, что кто-то из моих знакомых предатель. А разочаровываться в людях всегда неприятно. Причем выяснится обязательно, без вариантов. Попрыгунчик в таких делах меня еще ни разу не подводил. Возможность же нашего пленения залетными якудза я полностью исключал – главным образом, из-за относительной уверенности Тарасова. Он, судя по некоторым намекам, план дражайшего шефа разгадал сразу же. И если не стал препятствовать, то, скорее всего, он реален. Опыт не пропьешь. Или все-таки сомневается?
– Саныч, а ты чего такой угрюмый? – все же поинтересовался я, когда мы оказались в лифте тет-а-тет. – Капитан фигню сморозил?
– Нет, наш дорогой Пьер со всех сторон прав, – покачал головой Тарасов, но с таким видом, что лишний раз подтвердил справедливость моих сомнений. – От незваных гостей мы уйдем, не переживай.
– А чего тогда?
– Метод несколько, хм, негуманный.
– Так шеф собирается воевать?!
Ч-черт, это же самоубийство! И пусть «Великолепный» вдвое больше корветов, но тоннаж в данном конкретном случае никаких преимуществ не дает. Все дело в вооружении и в выучке экипажа. И если в летных качествах нашей команды я был уверен, то вот остальное… когда они последний раз участвовали в маневренном космическом бою? А нас ждет именно что маневренный бой – скорости относительно небольшие, плюс контакт во внутренних областях Системы. И здесь габариты фрегата играют против нас – инерция больше, стало быть, он менее поворотливый. Да пара корветов нас в клочья порвет! Они же конвойники – боевого опыта у них даже больше, чем у ребят из Патруля. А вооружение не намного хуже.
– Не мели чепуху.
– А как тогда?
– Увидишь.
Больше из Тарасова не удалось выудить ни слова до самой остановки лифта. Да и потом, пока шагали по коридору к ходовой рубке, он помалкивал, погрузившись в невеселые мысли, и ожил лишь, когда мы уже с относительным удобством устроились в ставших уже родными противоперегрузочных коконах и активировали виртуальное рабочее пространство, присоединившись к коллегам-пилотам.
– Ну что, Павел Алексеевич, какой план?
– Проявите инициативу, Александр Александрович, – не остался я в долгу. – Вы же у нас технарь, а я так, махровый гуманитарий.
– Паша, не юродствуй.
– Это ты у нашего капитана нахватался? – Переговаривались мы по закрытому каналу, так что стесняться было некого. Да и специально я майора задирал – нечего раскисать перед самой заварушкой. И ведь еще военный! Кисейная барышня, блин. – У вас, господин Тарасов, отсутствует талант к подражательству. Что-нибудь свое придумайте.
– Паша, хорош уже, – все же попытался образумить меня напарник. – Я серьезно.
– Я тоже. Хотите план – скажите волшебное слово.
– А в репу?!
– Вот с этого бы и начал! – усмехнулся я. Вроде бы растормошил, что радует. – План простой – подключаем к локалке Попрыгунчика и даем задание следить за любой исходящей активностью. У него это получится куда лучше нас. Как только он вражину засечет, вступаем в дело мы. Может, придется ему противодействовать. А Попрыгунчику я неограниченные права не дам, во избежание.
– Тогда я на подстраховке.
– Ладно. И не отвлекай.
Не дождавшись ответа – видимо, майор уже начал «не отвлекать», – я активировал «аську» и развернул диалоговое окно с пользователем «Кэнди» – под этим ником до сих пор скрывался мой сверхлюбопытный питомец, некогда выдавший себя за новенькую девицу из команды кока Ватанабэ. Никто другой в здравом уме конфеткой бы не назвался.
«Партнер, как слышишь, прием?»
«Обильной еды, Павел, сын Алексея».
«Есть работа. В общий чат не выходи, голосовой связью тоже не пользуйся. Надеюсь, логи в реальном времени никто не просматривает».
«Ответ отрицательный».
«Молодец, продолжай в том же духе».
«Что я должен делать?»
«Отслеживай любую активность в локальной сети, направленную вовне».
«Недостаточно ресурсов. Уточните задачу, пожалуйста».
«Задача в силе. Цепляйся за мою учетку, у меня неограниченный доступ».
«Задействовано ресурсов – шестьдесят процентов. Резерв – сорок процентов. Активность не обнаружена».
«Действуй, партнер. Нам необходимо засечь момент, когда наш старый знакомый, балующийся вирусами, попытается выйти на связь с противником».
«Противник собирается атаковать?»
«Нет, это капитан собирается атаковать. Думаю, наш дружок попытается предупредить ребят на корветах. Тут ты и должен его засечь, а мы с Тарасовым его заблокируем».
«Степень локализации цели?»
«Определи терминал, с которого поступают команды. Этого будет достаточно».
«Задача ясна. Задействовано ресурсов – шестьдесят три процента. Резерв – тридцать семь процентов».
«А вот это мне знать совсем необязательно. Бди, короче».
– Экипаж, предстартовая готовность! Разгон через тридцать секунд! Двадцать девять! Двадцать восемь!..
Ну вот, скоро все решится. Что там капитан говорил, поимка предателя – приоритетная задача? Ни на что более не отвлекаться? Сидеть и ждать, когда крот соизволит из норы выбраться? Нет, скучно. Тем более, от меня и не требуется ничего – всю работу пока что Попрыгунчик делает. А майору, небось, еще скучнее. Ладно, я одним глазком. Вернее, вполуха.
– Капитан в рубке!
– Вольно, мсье Легран. Продолжаем отсчет.
– Двадцать два! Двадцать один! Двадцать!..
Ну-ка, что тут у нас? Так, основные показатели – норма, двигатели – норма, угроза – ноль. Далековато еще корветы, могут, в принципе, нас гауссами достать, но из них еще прицелиться надо и упреждение соответствующее взять. А самонаводящихся ракет – я имею в виду, достаточно мощных – у них нет, если верить дражайшему шефу. А чего ему не верить? Он в таких делах собаку съел. Значит, что? Правильно, будет непродолжительная погоня, несколько предупредительных выстрелов в надежде нас напугать, а потом абордаж.
– Десять! Девять! Восемь!..
А страшно, между прочим. Можно сказать, до чертиков. Я только сейчас окончательно осознал, что, если загадочный план Пьера не сработает, нам предстоит самая настоящая резня. Я хорошо помнил того якудза, что пришлось обезвредить на Ахероне. Если у штурмовиков будет хорошая экипировка, нам их не одолеть. И вполне вероятно, что они попробуют взять нас живыми. Сначала. А когда нарвутся на ожесточенное сопротивление, жалеть нас не станут. Разве что капитана захватят, невзирая на потери. Он, как-никак, главный источник информации. Других они, судя по всему, не знают. Или знают? Не может быть, чтобы наш крот ему такие важные сведения не слил. Или не успел? Или… блин, что-то многовато всяких «или» получается! На фиг, на фиг. Будем надеяться, что патрон не подведет.
– Три! Два!! Один!!! Старт!
Все, процесс пошел. Теперь, главное, вражину не проморгать. Хотя сомневаюсь, что он в ближайшее время объявится. До контакта еще минимум пара часов есть – мы с орбиты снялись и начали разгон в плоскости эклиптики, чтобы гравитационные поля использовать с максимальной отдачей. И в другое время уже часиков так через шесть-семь оказались бы за пределами Системы и спокойно ушли в гипер. Но сейчас сомневаюсь, что нам это позволят. Минут через пятнадцать вражеские навигаторы вычислят наш новый курс, подкорректируют свой, врубят форсаж – и финита. Полтора, максимум два часа, как я уже говорил, и можно ждать абордажные группы.
– Что наши гости?
– Корректируют курс, капитан. Расчетное время сближение – девяносто три минуты десять секунд.
– Успеем из гравитационного мешка вырваться?
– Успеем. Максимальное ускорение будет достигнуто через сорок одну минуту.
– Уйдем? А, Жан-Жак?
– Пятьдесят на пятьдесят, капитан. Если повезет, то не догонят.
– Должно повезти. Устраивать с ними дуэль на лазерах я не собираюсь. Так что постарайся, парень.
– Есть.
В принципе, логично. Если есть шанс ускользнуть без боестолкновения и, соответственно, жертв, то нужно непременно им воспользоваться. Вот только уверенности Пьера я не разделяю. Не может такого быть, чтобы нам позволили беспрепятственно разогнаться и уйти в отрыв. Если они не побоялись в открытую заявиться в Систему на карантине, то выпускать нас они однозначно не собираются. И, вполне возможно, персонал орбитальной базы тоже. Если они не дураки – а они не дураки, – то однозначно постарались лишить федералов дальней связи. Каким способом – это уже другой вопрос. Но если у них есть свой человек даже в нашем экипаже, то почему не может быть иуды и среди наблюдателей? Скорее всего, дело именно так и обстоит, иначе они бы в первую очередь с ними разобрались, чтобы элементарно не засветиться перед СБ. Мы для них главная цель, а с остальными досадными помехами и потом можно будет разделаться. Нет, должны они подстраховаться, однозначно. Вот только как?
«Вирусная активность! Атака на управляющий контур маршевых двигателей!»
– Капитан! Вирусная атака! – незамедлительно продублировал я сообщение Попрыгунчика на закрытом канале. Вот и разгадка. Решили старый трюк провернуть. Правильно, чего теперь бояться? Подельники вытащат. – Приступаю к нейтрализа…
– Отставить!
– Но, капитан!..
– Паша, отставить! Пусть потешатся. Подготовь средства противодействия, но ничего не предпринимай, если они не попытаются движки спалить. И не отсвечивай, они должны думать, что им противостоит только антивирус.
– Понял, патрон.
«Партнер, действиям агрессора не препятствуй, но скрытно готовь контратаку. И локализуй, наконец, гада!»
«Атака множественная, со всех семнадцати терминалов одновременно».
«Замаскировался, тварь!»
«Ответ положительный».
Ладно, поиграем.
– Тарасов, запускай «щелкунчика»!
– Уже. Минус одна точка, нет, две! Время нужно.
Это да. Всем хороша программа распознавания «обманок» – виртуальных «ложных целей», этаких своеобразных «тепловых ловушек», только в сетевом пространстве, – жаль, медленная. Ресурсов жрет много, а мы еще и маскироваться должны. Так что ждать, ждать и еще раз ждать. Прав шеф.
– Капитан, падение мощности на двигателях! Максимальное ускорение через пятьдесят две минуты!
– Продолжаем разгон. Курс не менять.
– Есть.
В рубке снова повисла напряженная тишина – каждый был занят своим делом, но общий серьезный настрой чувствовался буквально каждой клеткой тела. Слишком уж атмосфера давящая. Не зря говорят, нет ничего хуже ожидания. Все, что мы сейчас можем делать – считать каждую секунду и надеяться, что пронесет. А нервы – куда ж без них. Нечего было выбирать такую рискованную профессию. А раз выбрал, то терпи. Когда все это кончится – и если – то можно будет и поправить здоровье бутылочкой-другой чего-нибудь горячительного. Глядишь, и поможет. На какое-то время.
– Минус четыре точки! Пашка, это однозначно не ходовая рубка и не капитанская каюта.
– Понял, Саныч. Продолжай.
Уже легче. По крайней мере, никто из кресла не вылезет и не примется расстреливать беззащитных коллег. Это я по извечной дурости пистолетом пренебрег, а тот же Тарасов кобуру с «дефендером» нацепить не забыл – маньяк хренов. И еще как минимум парочка коллег со стволами, включая дорогого капитана. Ч-черт, все-таки шалят нервишки. Совсем ведь бред несу, хоть и складный.
– Падение мощности на двигателях еще на два с половиной процента! Максимальное ускорение через пятьдесят девять минут!
– Продолжаем, ребята, продолжаем.
Капитан само спокойствие, надо отдать ему должное. Значит, все происходящее его планам вовсе не противоречит. Занятно, да.
– Минус шесть точек!
И еще одиннадцать активно. Сколько там прошло времени с начала атаки? Двадцать две минуты. В среднем чуть меньше четырех минут на нейтрализацию одной обманки. Еще сорок с небольшим. Уйма времени! Корветы однозначно сократят дистанцию. Выйдут на прямую наводку, и придется вдобавок ко всему еще и крупнокалиберные гауссы учитывать.
– Капитан, объекты ускоряются!
– Сильно?
– Относительное ускорение семь процентов.
Оп-па! Вот это они раскочегарились!
– Тарасов, не успеваем!
– Паша, не паникуй. Минус семь точек.
Еще целых десять! А корветы каждую секунду ускоряются на семь процентов больше, чем «Великолепный» – потому и относительный показатель, а не абсолютный, который ни о чем, если честно, и не говорит. Так что нет у нас сорока минут, хорошо, если четверть часа еще продержимся, потому как наверняка они не все резервы задействовали. И если капитан еще на что-то рассчитывает, то пора это самое что-то пускать в ход.
– Еще минус полтора процента мощности! Капитан, где админ? Это явно вирус!
– Спокойно, Жан-Жак, Юми работает. Не отвлекаемся, ребята.
Легко ему говорить. А у меня руки так и чешутся Попрыгунчика на вредителя натравить. Пара минут, и можно забыть про гада. Жаль только, что во всех смыслах – однозначно затаится, и ищи его потом. Так что прав Пьер, как ни крути. Терпеть, Павел Алексеевич, терпеть! Как тогда, на Босуорт-Нова. Тогда смог, выдержал, правда, и стимул был хоть куда – жизнь Примерной Помощницы. А теперь что, хуже? Теперь собственная жизнь на кону. Это не считая такие мелочи, как жизни всех остальных членов экипажа.
– Капитан, они вышли на дистанцию прямого выстрела! Есть энергоактивность! Они готовят главный калибр!
– Повысить мощность щитов на треть!
– Капитан, скорость потеряем!
– Плевать! Щиты готовность один. И вызовите этих олухов. Я хочу с ними пообщаться.
– Есть.
Ну что ж, вполне логично. Нас прижали, и Пьер, осознав всю бесперспективность бегства, решил поторговаться. Просто на всякий случай, вдруг, как говорится, прокатит? Дорого продать жизнь всегда успеется. А тут, глядишь, и иной какой вариант подвернется. А если еще и исходить из предпосылки, что ребятам на корветах мы нужны живыми, то… другого они от нас и не ждут. Прямо-таки вынуждают на этот ход, разве что предупредительный выстрел еще дать не успели. Тут шеф на опережение сыграл.
– Капитан, «Кимура» на связи!
– Принял. Выводи на обзорный экран.
– Есть!
В центре рубки сформировался нехилой диагонали виртуальный дисплей, с которого нас одарил колючим взглядом японец средних лет – лысый, с дубленой кожей и глазами-щелочками. Чем-то он напоминал господина Нобору, друга Виньерона с Сингона, того самого, что нас на юного Хикэру навел. Как давно это было! Уже даже с трудом верится.
– Господин Виньерон?
–
–
– И по какой же такой надобности вы меня преследуете,
– С целью профилактического досмотра.
– Правда? – вздернул бровь шеф. – Стесняюсь спросить, а по какому праву?
– Минус восемь точек, – вклинился в диалог Тарасов, на закрытом канале, разумеется. – Отпадает твой кабинет и вся жилая палуба.
– Какая из?!
– Говорю же, все! Поймаем урода, главное, пусть Пьер время тянет.
И Пьер тянул. Еще как тянул! Дражайший шеф оказался прирожденным переговорщиком, а может, и жизнь заставила – не суть. Главное, что оппоненту он ни в чем не уступал, а тот производил впечатление тертого калача. Да взять хотя бы ответ на последний вопрос Виньерона:
– Корвет «Кимура», равно как и корвет «Ниппон», входят в состав конвойного флота Независимой республики Сингон, и имеют право проводить досмотр находящихся в нейтральных зонах кораблей. Параграф тридцать семь Кодекса конвойника от седьмого июля две тысячи триста одиннадцатого года.
Ха, что-то подозрительно быстро он сориентировался! И шеф между тем даже не удивился. Стандартная отмазка каперов? А никем иным ребята из JCS быть и не могли, раз прикрытием государства пользуются.
– Вы уверены? – все же усомнился Пьер. – А Федерация этот ваш Кодекс ратифицировала? Я не очень хорошо разбираюсь в нюансах космического законодательства отсталых миров. Вернее, законодательств. Уж извините.
– Договор о ратификации от триста двадцатого года. Еще вопросы?
– Нет, чего уж там.
– Тогда требую прекратить ускорение. Готовьтесь к приему досмотровой группы.
– Я подумаю над вашим предложением, – кивнул Виньерон. – Но не более. И позволю себе напомнить вам, что мы в данный конкретный момент находимся на территории Федерации, что автоматически лишает вас полномочий.
– Система в нейтральной зоне.
– А вот и нет. Вы что-нибудь слышали о «билле по правам первооткрывателей»? Рекомендую. Весьма занятный документ. Правда, принят еще в конце двадцать второго века, в самом начале космической экспансии человечества. Однако до сих пор действует, как и ваш Кодекс.
«Попрыгунчик, это он о чем?»
«Пункт три основного текста: Система автоматически получает государственную принадлежность по прибытии в нее первой экспедиции, в том случае, если ни на одной из планет не обнаружено разумной жизни».
«Тогда и шеф лукавит – на Находке База, которой управляет искин Первых. А он, насколько я понял, биокомпьютер, то есть в какой-то мере живой разумный организм».
«Билль не распространяется на искусственный разум».
«Ладно, убедил».
– Вспомнили? Так что вы явно не правы,
Уел шеф японца, однозначно уел.
– Я, Ходзе Итиро, капитан корвета «Кимура», порт приписки Новый Токио, Сингон, приказываю вам прекратить ускорение и готовиться к приему досмотровой группы на основании параграфа тридцать семь Кодекса конвойника.
– А если я против? – иронично глянул на оппонента Пьер. – Более того, решительно не желаю?
– В этом случае я буду вынужден применить силу.
– Да вы, батенька, пират! – окончательно пригвоздил собеседника Виньерон. – И я имею полное право поступить с вами по всей строгости закона.
– У вас нет ни одного шанса, Виньерон. Мы вас в клочья порвем.
Ага, решил начистоту? А что ему еще остается? Патрон в законодательной казуистике, что бы он ни говорил, разбирается очень хорошо. С другой стороны, этот самый Ходзе собственную совесть успокоил – преследуемый сам отказался подчиниться по-хорошему. Значит, можно теперь и по-плохому. Впрочем, сдается мне, что патрон сознательно его спровоцировал.
– Минус одиннадцать точек!
– Черт, не успеваем!
Вот если бы шеф еще немного японцу зубы позаговаривал! Но нет, он, видимо, решил, что уже и так достаточно сказано.
– Я протестую. И оставляю за собой право сопротивляться всеми возможными способами.
– И что же вы собираетесь делать? – в свою очередь ухмыльнулся капитан «Кимуры». – Попробуете обстрелять нас из лазеров? Или у вас, в обход законов Федерации и всех Внешних миров вместе взятых, имеются боеприпасы к главному калибру?
А вот тут он шефа подловил, согласен. Главный калибр на фрегатах – это как минимум пара шахт, проходящих вдоль всего корабля, от самого энергоотсека. Этакие колоссальные стволы, окруженные со всех сторон разгонными электромагнитными контурами – гипертрофированные гауссовки, намертво вписанные в силовую структуру корпуса. Демонтировать их нет абсолютно никакой возможности, разве что заблокировать на программном уровне, но хакеров ведь никто не отменял, правда? Вот и ухитрялись некоторые не особо порядочные владельцы отслужившей во Флоте техники разжиться унитарами или хотя бы списанными накопителями, потому что в качестве непосредственно снаряда можно было использовать даже самопальные болванки. Да что далеко ходить, можно главный калибр запитать напрямую от реактора и плевать с высокой колокольни на снабженцев. Но тут тоже палка о двух концах – столь мощные орудия сжирали до половины энергоресурса, что самым плачевным образом сказывалось на скорости и щитах. Но как оружие последнего шанса многие такие системы использовали. Наверняка и наш капитан предусмотрел эту возможность. Другое дело, что сейчас случай явно не тот – далеко не «последний и решительный». У него похитрее план припасен.
– Да вы, батенька, еще и умом не блещете! – с издевательской улыбкой сообщил Пьер приятную новость оппоненту. – Даже если бы у меня были унитары, вы слишком мелкая цель, чтобы их на вас тратить! Обойдусь противометеоритной защитой и плазменными пушками. Их для абордажников за глаза. Сколько у вас десантных средств, а? И насколько сильно вы ими дорожите? Так что добро пожаловать.
– Предлагаю последний раз прекратить ускорение и готовиться к приему досмотровых групп.
– Повторяю последний раз – идите на хрен.
Глаза японца на экране превратились вовсе уж в узкие щелочки – не толще волоска, – и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но патрон не предоставил ему такой возможности – просто-напросто разорвал связь, свернув дисплей в точку.
– На вызовы не отвечать, ускорение не прекращать! Курс прежний!
– Есть!
Ну вот. Дражайший шеф добился своего – Ходзе просто в ярости. Конечно, по лицу такого типа много не прочитаешь, но я, смею надеяться, еще не совсем растерял профессиональные навыки. И некоторые признаки прямо-таки бросались в глаза. Теперь пощады можно не ждать. А хуже всех придется опять-таки дорогому патрону, буде он попадется в лапы господина Итиро. Нам-то, остальным, можно сказать, повезло – умрем относительно быстро. Как он думает.
– Капитан, преследователи увеличили относительное ускорение до двадцати процентов!
– Упорные, японы дети, – усмехнулся Пьер. – И ресурсов не жалеют. Продолжаем разгон. Курс не менять. Щиты на максимум.
– Корветы выйдут на дистанцию прямого выстрела через семь минут! Капитан, нужно начинать маневр уклонения!
– Успокойся, Жан-Жак. Не будут они в нас стрелять. Вернее, дадут предупредительный залп. Ждем.
– Минус двенадцать точек! Активно пять!
– Саныч, может, капитану скажем? Пусть высылает группы захвата.
– Да, уже можно… черт!!!
– Что?!
– Плюс одна точка. Плюс три. Плюс две!.. М-мать! Он новую фишку врубил! Плавающая точка входа! Меняется каждые пять секунд!
«Попрыгунчик, можешь что-нибудь сделать?!»
«Ответ отрицательный. Требуется время на анализ. Подстройка алгоритма займет около десяти минут».
«Действуй».
– Он что-то почувствовал!
– Однозначно. Спугнули. Что делать-то будем?..
– Вырубай «щелкунчика», пусть Попрыгунчик работает.
«Анализ изменений завершен. Оппонент засек программу-маркер и посчитал ее активностью антивирусной системы».
– Саныч, Попрыгунчик говорит, что он нас за антивирус принял. Так что побарахтаемся еще.
«Партнер, продолжай мониторинг внешней активности. Не пропусти сеанс связи».
«Принял».
Н-да, только на это и надежда. Пьер свою задачу выполнил, можно сказать, блестяще – спровоцировал и крота, и командование преследователей. Теперь все целиком и полностью зависит от нас.
– Капитан, угроза обстрела!
Виньерон это сообщение, как я и ожидал, просто проигнорировал – не дело демонстрировать подчиненным волнение. Особенно в такой момент. Еще чуть-чуть, и ситуация тем или иным образом разрешится. Хорошо бы, в нашу пользу.
– Капитан, двойной залп!
Пьер сузил глаза, но снова промолчал.
– Попадания по касательной в носовые и кормовые щиты! Мощность защиты девяносто процентов!
– Разгон не прерывать, курс прежний!
– Капитан!!!
– Разгон не прерывать, курс прежний!!!
– Есть! Залп, еще залп! Попадания по касательной в носовые щиты. Мощность защиты восемьдесят пять процентов! Мощность на двигателях падает! Минус полтора процента! Минус два процента!
– Ждем!!!
– Еще залп! Попадания по касательной в носовые щиты! Мощность защиты семьдесят девять…
А, нафиг! Никаких нервов на эти игры не хватит! А я-то, наивный, думал, что сдает шеф! Да у него нервы потолще стальных канатов!
– Саныч, что у нас?!
– Паша, чего орешь? Все нормально. Минус четыре точки.
– Как?!
– Твой питомец что-то со «щелкунчиком» нахимичил, и он потихоньку отсекает терминалы. Точка входа прыгает по оставшимся. Вернее, по всем семнадцати, но он часть отсеял по каким-то признакам. Сам у него спроси, короче.
«Партнер, прогресс?»
«Локализация до трех точек через десять минут».
«Принял».
Чертов Пьер, никогда не ищет легких путей. Ведь можно же было тупо поставить засады у всех семнадцати терминалов. Но нет, ему, видите ли, конспирацию подавай. Это с одной стороны. С другой – очень сомневаюсь, что наш неведомый предатель самолично восседает в кресле и стучит по клавиатуре. Вполне может быть, что терминал используется дистанционно. В таком случае засада бесполезна. И вычислить точку доступа мало. Нужно будет еще проследить входящий сигнал. И только тогда получится прищучить крота. Так что хочешь не хочешь, а придется страдать ерундой, вылавливая кибердиверсанта изнутри локальной сети. И он уже доказал, что весьма непрост. Одна надежда на форс-мажор – должен дражайший шеф отмочить нечто такое, что заставит шпиона резко активизироваться, должен. Иначе я в нем полностью разочаруюсь.
– Попадание! Мощность щитов двадцать процентов!
– Отставить разгон, курс держать! Замедляемся до ноль одной маршевой!
– Есть!
– Вызовите «Кимуру», попробуем поговорить.
– Есть!
Ну вот, сейчас все и решится.
– «Кимура» не отвечает, капитан! Есть вспышки! Он выпустил десантные капсулы! Локализовано семь объектов! Контакт через семь минут!
– Отставить торможение, прыжок по готовности!!!
– Капитан?!
– Жан-Жак, запускай процедуру гиперпрыжка!
– Но…
– Выполнять!!!
– Есть! Готовность на старт! Переход через полторы минуты! Начинаю обратный отсчет. Девяносто! Восемьдесят девять! Восемьдесят восемь!..
Твою маму! Так вот что Пьер задумал! Прав Тарасов, на все сто прав. Мне это не нравится. Совсем. Абсолютно. Это даже хуже, чем… М-мать, м-мать, м-мать!!! Здорово зачесались шрамы на спине, так, что захотелось содрать кожу до мяса. Че-о-о-о-орт! Ну почему опять? За что? Мало мне одного кошмара?! А-а-а-а!!!
– Паша, очнись! Активность увеличилась!
Какая, на хрен, активность?! Он о чем вообще?! Тут такое скоро твориться начнет!..
– Паша, блин! Есть контакт! Включайся!!!
А?! Где, что?..
«Атака на управляющий контур гипердвигателя. Точка входа локализована».
«КТО?!»
«Терминал главного администратора».
Юми?! Но почему?..
«Уверен?»
«Ответ положительный. Засечена попытка отправки информационного пакета на объект “Кимура”».
«Дави их!»
«Процесс прерван. Атака локализована. Активность упала на семьдесят процентов. Возвращение полного контроля над сетью через десять секунд».
Отлично. Теперь можно и Олега натравить. Но Юми… нет, не верю!
– Олег, есть точка! Лови целеуказание!
– Саныч, ты что?
– Паша, не кисни. Она предатель. И если бы ей удалась диверсия, уже через несколько минут нас бы начали на аккуратные такие ломтики кромсать.
– Черт. Не верю.
– Сам в шоке. Но нужно. А это что?!
«Внимание, обнаружена новая точка входа! Инициируется обмен информационными пакетами».
– Дави их!!!
«Процесс прерван. Локализация точки проникновения – десять процентов. Тридцать. Семьдесят пять. Вход обнаружен – терминал начальника службы безопасности».
И Гюнтер туда же. Мля.
– Саныч, предупреди Олега.
– Уже. Не переживай, Паш, никуда они теперь не денутся, с подводной-то лодки. На Пьера посмотри.
Я машинально поднял взгляд на дорогого шефа, и сразу же слух выхватил из мешанины разнообразных звуков четкий голос Жан-Жака:
– Десять! Девять! Восемь!..
Ну да, уже все. «Кроты» японцев предупредить не сумели, но те и сами засекли энерговсплеск. Но поздно – курс сменить не успеют ни корветы, ни десантные капсулы. Храни их духи-ками.
– Три! Два!! Прыжок!!!
Я еще успел подумать, что за глупая традиция дублировать голосом обратный отсчет, и даже усмехнулся нечаянной и совершенно неуместной этой мысли, а потом в голове что-то с противным звоном лопнуло, и сознание померкло…
…и сразу же вернулось. И, мало того, навалилась странная усталость – скорее душевная, чем телесная. Такая, знаете, как после бессонной ночи. Вроде и не делал ничего, а голова пустая и звенит на манер медного таза при малейшем движении. Плюс слегка мутит – не до такой степени, чтобы отправляться искать «белого друга», но и приятного мало.
Глубоко, чуть не до головокружения, вдохнув-выдохнув, я попытался сфокусировать зрение на виртуальном рабочем пространстве. Как ни странно, это удалось с первой же попытки – поделенный на множество квадратиков дисплей обрел четкость и цвет, но я еще несколько секунд тупо пялился на мешанину символов – смысл надписей и графиков упорно ускользал, словно сознание плыло, не фиксируясь на отдельных деталях. Это как смотреть на страницу книги в целом, не концентрируясь на какой-то одной строке – получается всего лишь абстрактный узор. Потом выверты сознания как-то совершенно незаметно прекратились, и я, наконец, смог вникнуть в текст. Так, вроде все в норме, повреждений нет, за исключением тех, что получены при обстреле – попадания хоть и касательные, а все равно кое-какое внешнее оборудование вроде датчиков и приемных контуров сканера пострадало. Бортовое время… ага, прошло всего десять секунд с момента прыжка, включая мое «плывущее» состояние. Ч-черт, а ведь ушли-таки! Однозначно ушли – вон, окошко с текущими координатами красуется длинным рядом прочерков. Значит, главный «мозг» еще наше местоположение не вычислил. Получается, прыгнули? Ну да, прыгнули. В неизвестность. Раньше как-то не задумывался, а теперь задался вопросом – а куда, собственно, Пьер приказал прыгать? Наугад, что ли? Это вряд ли, чтобы капитан, да что-то сделал наудачу? Не припоминаю такого. С другой стороны, никогда не поздно начать…
– Паш, ты живой?
– А?.. Саныч? Как сам?
– Нормально. Напряги Попрыгунчика, надо Гюнтера выследить. Олег только Юми успел перехватить.
Блин, точно ведь. Что-то рано я расслабился, как тот Колобок, что и от дедушки ушел, и от бабушки тоже. Предположим, что так оно и есть – якудза нас теперь точно не достать. Но диверсанты никуда не делись. А пока их мотивы не ясны, нужно ожидать от них любой подлянки.
«Партнер, локализуй местонахождение главы службы безопасности».
«Статус процесса – активный».
– Поздравляю, господа! Мы оторвались от преследователей! – возвестил вдруг совершенно всеми позабытый Пьер.
– Повреждения внешнего корпуса – ноль целых четыре десятых процента. Энергозапас – пятьдесят четыре процента. Экипаж в норме. Внутренних повреждений не выявлено. Система управления в норме, вирусная активность отсутствует. Текущий статус – местоположение неизвестно. Координаты вычисляются.
– Спасибо, Жан-Жак. Приказ по кораблю – готовность два. Смена вахтенных через час.
– Есть.
«Готовность два» – куда лучше «готовности один». Стандартный протокол для оказавшегося в неизвестном месте корабля. То есть с опаской, но в меру – можно слегка расслабиться, немедленного нападения не ожидается. В боевых постах остается только текущая смена, жизнь остальных идет своим чередом – люди отдыхают, отсыпаются, сидят в столовой. Или занимаются всякой текучкой. Разве что напиваться нельзя, чтобы любого члена команды можно было привлечь к выполнению должностных обязанностей в минимальный срок.
– Жан-Жак, принимай командование. Я к себе, – развернулся к выходу Пьер. – Как вычислитель определится с координатами, доложить немедленно.
– Есть!
Капитан размашистым шагом покинул рубку, и, как только створка за его спиной снова заняла свое место, незамедлительно вышел на связь:
– Паша, что у нас?
– «Крота» локализовали.
– Кто? – после непродолжительного молчания все же уточнил шеф.
– Юми и Гюнтер. – Пропустив мимо ушей короткое, но отменно грубое ругательство, я продолжил: – Они действовали совместно. Основной исполнитель Юми, Гюнтер проявился в самый последний момент, когда мы перерезали ей канал связи. Патрон, признайтесь, вы ведь именно на прыжок рассчитывали?
– Да. Они не могли не проявиться. – И снова короткое ругательство-междометие. – Но почему?!
– Может, у них самих спросить? – невинно поинтересовался Тарасов.
– Спросим, Александр, обязательно спросим. Но… вы точно уверены?
– Абсолютно, патрон. Попрыгунчик не ошибся. До самого прыжка у нас не было стопроцентной гарантии, но потом они отбросили всякую осторожность и попытались предупредить своих. Сигнал был очень четкий. Плюс к этому моменту Попрыгунчик нейтрализовал их атаку и взял под контроль систему наблюдения. Есть видео, есть записи логов, есть, в конце концов, факт входа в систему под их логинами и паролями. Доказательная база полная. К сожалению.
– А сами они где?
– Сейчас… так, Юми заперта в служебном помещении серверной, а Гюнтер в своей каюте.
– Что он делает?
– Просто сидит и ждет.
– Оружие есть?
– Да. На кровати «дефендер» валяется. Черт, к нему же Денисов сейчас в гости придет.
– Паша, без паники. Наблюдение не снимать, организовать картинку в реальном времени для Егеря. Олег, вы меня слышите?
– Да, Пьер.
– Не предпринимайте никаких действий, я сейчас сам подойду, и еще пару ребят прихвачу.
– Хорошо, не буду, – вздохнул Денисов. – Петрович, не суетись под клиентом. Приказано ждать.
– Мя-а-а-у-у-у-у!!!
– Начальству виднее.
– Паша, дай картинку. Ага, хорошо. Можешь его состояние охарактеризовать?
– Конечно, патрон. Видно не очень четко, но… странно, он спокоен.
– Уверен?
– Да. Он просто сидит и ждет. Без волнения. Такое ощущение, что что-то для себя решил, и теперь осталось лишь это что-то выполнить.
– Это на него похоже. Ладно, пока ничего не предпринимать.
– Пьер, пошлите людей за Юми, нечего ей в кладовке сидеть.
– Хорошо, Александр.
– Думаешь, решится что-то сотворить? – перешел я на закрытый канал.
– Не факт, но оставлять хорошего компьютерщика в непосредственной близости от сервера – не самая лучшая идея.
– Саныч, что же так муторно-то…
– Паша, хоть ты не ной! Самому хреново.
Ну вот и поговорили.
«Партнер, какова вероятность проникновения главного администратора в сеть?»
«Стремится к нулю».
Ладно, успокоил. Я так понимаю, Денисов девушку обезвредил аккуратно, но надежно – отобрал все, что можно, и запер. Картинку бы, но в кладовке камеры нет. Попробовать поговорить с ней? Не, я бы в первую очередь наручный инфор реквизировал. А заняться чем-то надо. Элементарно чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Все же не каждый день обнаруживаешь, что люди, с которыми чуть ли не сроднился, оказываются предателями. Конечно, все в этом мире относительно, но конкретно для меня, для моей драгоценной, хоть и попорченной, шкуры они самые что ни на есть предатели. Хоть и верится в это с трудом.
Не к месту вспомнился садистский анекдот про военврача, который широко применял метод избавления от боли посредством причинения еще большей боли, и мысли плавно перескочили с живых ренегатов на вполне мертвых врагов. Без массовых жертв все же не обошлось, пусть и не с нашей стороны. Понятно теперь, почему дражайший шеф не использовал данный трюк в конфликтах с федералами – его бы за угробленный вместе с экипажем корабль с того света достали. А тут сразу два, без вариантов. Или у них был шанс выжить? Ч-черт, ну что за болезненное любопытство?!
«Партнер, есть записи с камер внешнего наблюдения непосредственно перед гиперпрыжком?»
«Десять секунд. А что ты хочешь там увидеть?»
«Пытаюсь понять, были у якудза шансы или нет».
«Ответ отрицательный».
«Уверен?»
«Ответ положительный. Хочешь посмотреть модель?»
«Давай».
И зачем это мне? Мало одного кошмара, решил разнообразить выбор?
«Модель загружена».
Ну-ка, ну-ка… ага, вот «Великолепный», вот преследователи – «Кимура» чуть ближе, это именно он отстрелил десантные капсулы, тоже обозначенные на трехмерной схеме. Расстояния по космическим меркам мизерные, но Попрыгунчик прав – на видео ничего не будет видно. Ладно, запускаем…
Сформированная на виртуальном дисплее картинка пришла в движение – «Великолепный» шел прежним курсом, хоть и порядочно замедлился относительно преследователей, а те начали немного траекторию корректировать, чтобы выровнять скорости и лечь в параллельный дрейф, когда призовая партия приберет к рукам корабль. Но ничего из этой затеи не вышло: сначала пыхнул тормозными дюзами «Кимура», потом, буквально через пару мгновений, его примеру последовал второй корвет. Однако суета эта уже не помогла: «Великолепный» окутался льдисто-синей короной колоссального по мощности разряда, прорывающего ткань мира, бушующая сфера разошлась во все стороны на десяток километров от фрегата, потом он сжался в точку, и своеобразный пузырь из ничего и нигде схлопнулся, исказив силовые векторы почти на световую секунду вокруг. Этакая гравитационная аномалия, вроде тех, что Фронтир изгадили. Только те опасны непредсказуемостью – там невозможно заранее определить, как направлено притяжение, и потому корабли зачастую разрывало в куски именно разнонаправленными силами, а тут все векторы вели строго к центру сферы. Соответственно, все материальные объекты, оказавшиеся в зоне искажения, совершенно закономерно встретились в одной точке. Ну а дальше уже все зависело от везения, если это можно так назвать, бедолаг – в лучшем случае взрыв реактора, и тогда все оказывались в стране вечной охоты быстро и безболезненно, в худшем – медленная смерть от удушья, пожаров или еще каких техногенных факторов. Да элементарно шею кто-то свернул, или позвоночник. Или придавило какой-нибудь массивной хренью. Или пополам люком разрезало. Или… тьфу, мля, сблюю сейчас.
– Паш, ты чего?
– А?.. Саныч, отстань, хреново мне. Представил, каково было этим, на корветах.
– Хорош фигней страдать, подключайся. Олег к каюте Гюнтера подошел.
– И?
– Чего «и»? Работай, м-мать. Как там Гюнтер?
– Все по-прежнему, – с первого же взгляда на картинку с камеры определил я. – Спокоен. Ждет.
– Чего ждет?
– А я знаю?! У моря погоды, похоже. Слушай, а ведь он фаталист! – осенило вдруг меня.
– С чего ты взял?
– Да есть по…
– Пьер, вы ведь меня видите? – неожиданно заговорил сам виновник переполоха, безошибочно уставившись прямо в объектив.
– Черт! Что делать будем? Патрон!
– Паша, не ори. Я сейчас попробую ему ответить по инфору. Надеюсь, догадается. Олег, ничего не предпринимайте, просто блокируйте помещение.
– Да, босс.
Браслет на руке Гюнтера разразился короткой трелью, и он безразлично ткнул в сенсор приема, включив голосовую связь.
– Шеф?
– Гюнтер. У меня только один вопрос – почему?
– Были причины.
Лицо бывшего главного безопасника исказилось в бессильной ярости, но я почему-то был на сто процентов уверен, что направлена она отнюдь не на дорогого патрона.
– И это все, что ты мне скажешь?
– Не трогайте Юми. Пожалуйста. Я вас прошу, шеф. Она не виновата.
– Значит, это тебя перекупили? Когда и где?
– Все сложнее, шеф. Вы сами это поймете. Так что насчет Юми?
– Я не буду ее убивать. Просто изолирую до возвращения в Федерацию.
– Я верю вам, шеф. Прощайте.
Безо всякого перехода Гюнтер подхватил с кровати «дефендер» и навел на объектив камеры. Спустя неуловимый миг та погасла, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.
– Паша, что там?!
– Я не знаю, патрон, он камеру похерил.
– М-мать! Олег?
– Два выстрела.
– М-мя-ау-ау-ау-аааа!!! – как-то особенно тоскливо взвыл на заднем плане Петрович.
– Ничего не предпринимайте, я сейчас буду!
– Ага. Только… Пьер, дверь не заперта, я проверю.
Легкий шорох в наушниках, цокот кошачьих когтей по напольному покрытию и сдавленное ругательство Денисова.
– Что?!
– Готов. Голова в хлам.
Твою мать! Я закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Что я там говорил? Фаталист? Ну-ну…
Очнулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо.
– Паша, ну-ка, не кисни. Пошли со мной.
– Тарасов? К-какого?..
– Не ругайся. Вылезай давай. Пьер зовет.
– Зачем?
– Общий сбор, думать будем.
– Блин, отвалите от меня все, а?.. – Я с силой провел по лицу ладонью, но легче от этого не стало. – Без вас тошно.
– Все, хорош, хорош. Вылезай, кому говорю!!!
И ведь не отстанет теперь. Пришлось выбраться из кокона и деактивировать линзы, чтобы на все углы не натыкаться.
– Оклемался? На-ка, глотни.
– Что это?
– Не выеживайся, пей.
Коньяк из Тарасовской фляжки на этот раз показался мне отменно гадостным, с явственным клоповьим привкусом, но, как ни странно, помог – огненный ком скользнул по пищеводу в желудок, заставив некоторое время преодолевать омерзение и сдерживать позывы к рвоте. Отвлек, короче.
– Тьфу, мерзость!
– Да? А Пьер расхваливал, – хмыкнул майор. – Ладно, пошли.
Впрочем, ушли мы недалеко – до ближайшего лифта. А в кабинке Тарасов снова пристал с расспросами:
– Гаранин, ты в норме? Что-то взбледнул, как говорится.
Я в ответ послал не к месту веселого напарника по известному трехбуквенному адресу, но ничуть его этим не смутил:
– Паш, тебе явно нужно выговориться.
– Да пошел ты, психолог хренов.
– Вот, уже лучше! Продолжай.
– Издеваешься?! – Я зло зыркнул на майора, но тот лишь криво ухмыльнулся. – Издеваешься. Неужели ты ничего не чувствуешь? Никаких угрызений совести? Мы же только что убили больше двух сотен человек, и Гюнтер чуть ли не на глазах у нас застрелился! Ты это понимаешь, вообще?!
– Паша, Паша, какой же ты еще наивный, – покачал головой Тарасов. – Думаешь, мне не муторно? Хрен ты угадал! Еще как муторно. Особенно из-за Гюнтера. Не по-человечески получилось, но это его выбор. И кто знает, может, как раз самый для него оптимальный. А насчет якудза… я, если ты забыл, профессиональный военный, и это мой прямой долг – уничтожать врага любым доступным способом в любом месте. Безжалостно. А в данном конкретном случае Пьер был в своем праве. Вышел на связь с преследователем, попытался выяснить причину и полномочия, честно предупредил, что будет сопротивляться, и обещание выполнил. Ни один суд Федерации не вынесет обвинительного приговора. Сто процентов. Так что совесть моя чиста.
– Двести человек! Двести! За один миг!
– И что? Я пострашнее вещи видел, – отмахнулся майор. Задумался на секунду. – На том же Ахероне, например. Когда атаку аборигенов отражали. Не приведи господь тебе, Паша, в такое вляпаться. С твоей тонкой душевной организацией ты бы точно с катушек съехал. Кстати, давно хотел спросить, ты зачем вообще в дипломаты подался? По зову души, или как?
– По зову.
– А почему не в армию? Порядки-то, почитай, одинаковые.
– Не хотел кровь лить.
– Ясно.
– Чего тебе ясно?!
– Чего вызверился? Все мне с тобой ясно. Гуманитарий ты, но со склонностью к порядку. Германцев в роду не было? Нет? Ну и ладно. Но я тебе так скажу, друг Пашка: мы с тобой родственные души.
– Чего?!
Видимо, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что Тарасов нахмурился и укоризненно покачал головой:
– А вот этого не надо, Паша. Я не убийца. Убивать, конечно, приходилось, и неоднократно, но только по долгу службы. Это неприятная… какой там! – омерзительная, но неотъемлемая часть моей работы. Потому что если не мы, то кто? Ты же не будешь отрицать необходимость армии? Вот и я о том же. Мы – инструмент поддержания мира. Впрочем, как и вы, дипломаты. Цель одна, средства разные. Отсюда разница в подходе и душевном складе, но и великая общность притом. Уловил?
– Не совсем.
– Мы делаем одно дело. Армия, конечно, поэффективней будет… чего лыбишься?
– Смешно, – пожал я плечами. – В мирное время тоже?
– Ну да, загнул, – согласился майор. – Один хрен. Короче, Паша, ты не воин. И не станешь им никогда, несмотря на всю свою крутость и навыки. У тебя стойкое отвращение к насилию.
– Скажи это тем, кого я отметелил.
– Сравнил! Одно дело морду набить, другое – врага изничтожить под корень. Второе – не для тебя. И в этом твоя главная ценность. Ты еще человеческий облик не потерял. Так что оставайся, друг Пашка, верен себе. Плюй на всех, и особенно с Пьера пример не бери. Он совершенно другой.
– Какой?
– Опасный.
– И?..
– Вы хотите поговорить об этом? Доктор Тарасов к вашим услугам, – ухмыльнулся напарник. – Приемные часы с десяти до тринадцати ежедневно, кушетку приносим с собой.
– Да ну тебя!
– Ага, ну меня. Приехали, кстати.
В капитанском логове на этот раз было непривычно тихо – сам Виньерон как обычно восседал в кожаном монстре, прихлебывая – сюрприз! – виски со льдом, Олег с Галей расположились в гостевых креслах (пару таких же заняли мы с майором), а прямо напротив дражайшего шефа на краешке стула пристроилась непривычно тихая, едва сдерживающая слезы Юми. На девушку присутствующие старались не смотреть, один лишь Петрович проявил милосердие – улегся у ее ног и ободряюще урчал.
– Ну что ж, все в сборе, – нарушил тяжкую тишину Пьер. – Теперь можно и поговорить. Юми, девочка моя, скажи мне только одно – почему?
Админша, уже не вызывавшая ассоциаций с героиней аниме – по причине довольно жалкого вида – вдруг всхлипнула в голос:
– Дядя… Его взяли люди из клана Симадзу.
– Ну, вот все и прояснилось… – вздохнул Виньерон. – А что же сразу ко мне не пришла? Мы бы помогли.
– Нет, – помотала головой Юми. – Они его взяли, когда мы в той системе были, где таурийский корабль нашли. Помните, Паша в Сеть выходил? Вот тогда мне и пришло сообщение. И видеоролик. Так что мне пришлось. Простите…
– Понять – могу, – обронил Пьер, – простить?.. Да, черт возьми! Но вот доверять тебе – увы. Придется, девочка моя, взаперти посидеть. А когда вернемся в обитаемые места, возьмешь расчет.
– Это вряд ли.
– Почему? Ты еще молода, устроишься как-нибудь.
– Они убили дядю. И я теперь для клана Симадзу кровный враг. Так что мне спокойной жизни не будет.
– Почему ты так уверена, что Ватанабэ мертв?
– Это было одним из условий. Если «Великолепный» вырвется из ловушки, заложника убьют. А вы, Пьер, не только вырвались, вы еще и два корабля уничтожили. За это уничтожат меня. Так что у меня только два пути – или остаться с вами, или просить защиты у федералов. – Юми, только что нерешительная и практически убитая горем, вдруг подобралась и решительно сузила глаза. – Какой вас больше устраивает,
– Никакой, – не повелся шеф. – Первый отпадает однозначно – веры тебе больше нет. А второй… иди к федералам, пусть они тебя защищают. Мне ты все равно особо не повредишь.
– А если у меня на вас компромат есть?
– Не исключаю такой возможности, – хладнокровно воспринял угрозу Пьер. – Но и у меня есть кое-что. Вернее, кое-кто. Да, Александр?
Тарасов сочувствующе глянул на Юми и нехотя кивнул.
– Вот видишь, есть только один путь, – подвел итог дражайший шеф. – Тебе остается лишь с ним согласиться и не усугублять собственное положение. А для этого всего-то и нужно ответить на мои вопросы.
– Спрашивайте.
– Что ты успела разболтать?
– Когда именно?
– Та-а-ак! – потемнел ликом Виньерон. – Объяснись.
– Люди Хромого Хидео вышли на нас уже давно, давили на дядю, угрожали расправой надо мной и его братом с семьей. Брат когда-то тоже был якудза…
– К черту подробности. Это вы нас заложили, когда мы за Джейми отправились?
– Да…
– И на Евгению их навели?
– Да. Мы так и не смогли выяснить, что вы узнали на Находке, пришлось искать рычаги воздействия на Пашу.
– Но тут вы просчитались. Он проявил не присущую ему обычно решительность и смекалку.
– Спасибо, патрон.
– Не за что. Продолжай, Юми.
– Нечего продолжать. Мы провалили задание на Геркулесе, и Хидео не понравилось, что мы действуем неэффективно. В его понимании, конечно. И он взял дядю. Дальше вы все знаете.
– Хорошо, девочка. Считай, что наша договоренность действует. Поживешь взаперти, потом мы тебя высадим на первой же планете Федерации.
– Спасибо, Пьер. – И всхлипнула, снова превратившись в жалкое подобие себя самой: – Как же мне теперь… одна… без семьи…
Да, трагедия, особенно для восточного человека. Клановость, без нее никуда. И никак. Ч-черт, а ведь ей еще про Гюнтера не сказали!
– Пьер, а что будет с… Гюнтером?
Ну вот, сглазил.
– Крепись, моя девочка. – Против ожидания, Пьер не отвел взгляд – видимо, посчитал, что лучше горькая правда. – Он застрелился. От стыда.
И только теперь Юми проняло по-настоящему – до слез и истерики.
– Жаль, – вздохнул Пьер, когда за доком Шульцем, сопровождающим безучастную ко всему Юми, закрылась дверь. – Не ожидал я такого, увы.
– Всем сейчас тяжело, Петр Михайлович, – подала голос доселе молчавшая Галя. Уставший от переживаний Петрович перебрался к ней на коленки и сибаритствовал, подставив холку под ласковую девичью ладонь. – И горько. Но… они сами сделали свой выбор. И им… то есть ей, конечно… еще тяжелее. Я, кажется, понимаю Гюнтера. Почему он… поступил так, как поступил. Да и Юми… не знаю, что хуже.
Это точно. Док Шульц, так и не сумевший привести бывшую админшу-анимешку во вменяемое состояние, вколол ей лошадиную дозу успокоительного, и только после этого получилось ее хоть как-то утихомирить. Вернее, она вообще перестала реагировать на внешние раздражители – то ли химия так подействовала, то ли стресс в такой форме проявился. В любом случае психологическое состояние Юми было весьма далеким от идеального. Прав медик – нужно посмотреть, как она себя поведет, когда действие препарата закончится, и только тогда можно будет делать какие-то выводы. Но надежды мало. Получается, что без потерь с Находки нам все-таки не удалось вырваться – минус два весьма полезных члена экипажа достаточно плачевный результат, особенно с учетом дефицита личного состава.
– Что дальше, Пьер? – нарушил очередную паузу теперь уже Денисов. – Мы хоть где сейчас?
– Пока не знаю, центральный вычислитель продолжает расчет координат, – отозвался тот. – Но прыгали мы не наугад, я ввел полученный от системы контроля курс. Так что в любом случае мы сейчас неподалеку от цели. Еще два, максимум три прыжка, и можно будет переходить в гипер.
– Ага, еще пару недель то есть.
– Я очень на это надеюсь, Олег. Вы можете мне не верить, но я чертовски устал за последнее время. И держусь, можно сказать, только на морально-волевых. Просто потому, что отступать поздно.
– Всем нам нелегко, Галя права, – вступил в разговор Тарасов. – Предлагаю срочно полечиться. Способ, надеюсь, никому объяснять не надо? Пьер, вы как?
– Не уверен, что у меня есть такая возможность.
– Да бросьте. Что нам в данный конкретный момент угрожает? Ни-че-го, если смотреть правде в глаза. Передайте командование Жан-Жаку и расслабьтесь. Готов составить компанию.
– Пожалуй, вы правы, Александр, – задумчиво побарабанил пальцами по столешнице Виньерон. – Но от компании, уж не взыщите, откажусь. Слишком это интимный процесс.
– Как знаете. Тогда не будем больше злоупотреблять вашим гостеприимством. Да, ребят?..
– Уговорил, Саныч. Мы в деле.
– Паша?
– Патрон, вы уверены?..
– Иди-иди, за меня не переживай, – отмахнулся тот. – Тебе-то уж точно не повредит. Короче, так. Всем двое суток отдыха. Кого увижу на рабочем месте раньше – пеняйте на себя. Свободны.
Сознание возвращалось медленно и тяжело, но я все же вырвался из объятий сна и робко приоткрыл правый глаз. Голова отозвалась волной боли, не оставив ни малейшего сомнения в диагнозе – похмелье обыкновенное. Н-да, давненько я так не набирался, все как-то повода не было. Опять же, не стоит забывать о благоприобретенных способностях организма сопротивляться опьянению. А тут дорвался до бесплатного. Привык, что не кроет меня, но вот как-то само собой получилось. Или это друзьям-приятелям спасибо? Ч-черт, не помню ничего. Последнее, что задержалось в памяти – тост-присказка Тарасова:
– Видит бог, не пьянства окаянного ради, а лечения для! Погнали.
Мы и погнали. Потом еще и еще. И догнались до полной отключки. Или это только я? И вообще, где я? Так, осторожненько, полегоньку… вроде моя собственная спальня. Судя по тактильным ощущениям, я одет. И даже обут. И кровать не разобрана. И… а это еще кто?!
– Паша, чего ты меня за всякое лапаешь?! Женька, что ли, приснилась?..
Понятно. Бравый майор до своей каюты не добрался, заночевал у меня. Кто еще нам компанию составил? Олег с Галей вроде бы тоже в сеансе алкотерапии участвовали. Ушли? Нет?
– Мур-мя-а-а-у! Мр-р-р-р…
– Петрович, мля! Брысь!
Ага, значит, не ушли. Котяра без хозяев у нас бы не остался, однозначно. Чего же он так топает-то! Вот зачем его майор шуганул?
– М-ма-а-ать!.. Олег, ты как его терпишь?.. Ох! Тьфу! – Я оттолкнул слюнявую морду, ткнувшуюся мне прямо в губы твердым носом, и тут же схватился за раскалывающуюся от боли голову. – Петрович, я тебя ненавижу.
– Это ты зря! – донесся до моего слуха весьма бодрый голос Денисова. Что характерно, сквозь шум льющейся воды. – Он тебе принес кое-что, а ты, не разобравшись, сразу в морду. Ладно, Саныч, он по жизни неотесанный чурбан, но ты-то! Интеллигентный человек, дипломат!
– Бывший, мать вашу, бывший!.. – Однако сил на эскалацию конфликта я в себе не обнаружил и предпочел перепалку по-быстрому свернуть. – Олег, будь другом, свари кофе.
– Зачем тебе? Вон, у Петровича подарок.
– А? – Ну да, точно. Кот в спальню притащился не просто так, он еще и лекарство прикатил, причем в самом прямом смысле слова «прикатил» – банку пива. Жаль только, что не в коня корм. – Спасибо, конечно, но я не похмеляюсь.
Впрочем, подарок все же помог: банка оказалась холодной, и я приложил ее ко лбу, почувствовав нешуточное облегчение.
– Так что там с кофе?!
– Почти готов!
Ага, и Галя здесь. И, судя по голосу, столь же вопиюще бодра, как и ее ненаглядный. Тьфу. Даже напиться как следует не могут.
– Паша, тебе никто не говорил, что ты извращенец?
– Я тебя тоже люблю, Саныч. Только сделай милость, не цепляйся ко мне.
– Хреново?
– Спрашиваешь!
– Не умеешь пить – не берись. У тебя сейчас такой вид, что краше в гроб кладут.
– Кто бы говорил! – огрызнулся я, мысленно поморщившись.
Что правда, то правда. Видок тот еще. Я вчера переодеться не удосужился, впрочем, как и остальные мои собутыльники, и теперь недовольно косился на изжеванный комбез – как можно такое со спецтканью сотворить, ума не приложу. И, судя по запаху, я вчера облился как минимум пивом. А может, и еще чем покрепче. Или это перегар? Ну-ка, проверим…
– Паша, блин, не дыши на меня!
– Да ладно тебе, Саныч, у самого такой же.
– Шалишь! – погрозил мне пальцем майор и надолго приложился к вскрытой банке. – Ф-фух, хорошо! И хватит, пожалуй. Неправильный опохмел, чтоб ты знал, ведет к длительному запою. Впрочем, как и неправильный порядок приема алкоголя «пер орально».
– Это ты к чему? – не отнимая банку от лба, буркнул я. – Как можно пить неправильно?
– Да элементарно – как ты вчера, – ухмыльнулся Тарасов. – Кто же градус понижает? Бестолочь. В идеале вообще нужно пить что-то одно, не смешивая. И закусывать. А ты чего только ни перепробовал. Кстати, хороший бар.
– Пользуйся на здоровье! – сделал я широкий жест и скривился от очередной вспышки головной боли. – Блин, гадость какая! Я теперь туда не скоро залезу.
– А вот это правильно, – одобрил майор. – Уметь вовремя остановиться – это искусство, между прочим. Галь, чайку сваргань заодно!
– Хорошо.
Чего-то она подозрительно сговорчивая сегодня. И поведение для нормальной девушки нехарактерное. Или они только тех мужиков пилят, на которых права предъявить могут? А к остальным относятся с этакой небрежной снисходительностью? Даже сочувствуют? Похоже на то.
– Олег, ты скоро санузел освободишь?
– Уже. Саныч, ты там надолго не зависай, у Гальки уже завтрак готов.
– А который час?
– Около двенадцати по бортовому.
– Какой тогда, нафиг, завтрак? – удивился Тарасов. – Мы же взрослые люди, давайте называть вещи своими именами.
– Как скажешь, – пожал плечами возникший в дверном проеме Егерь. – Обед готов, пойдемте жрать, пожалуйста.
– О-о-ох! Вы начинайте, я чуть позже… умоюсь сначала.
– Паша, я первый.
– Да вали уже!.. А пиво еще есть, а то это нагрелось?
– Может, тебе просто льда в пакете принести?
– О, спасибо!
Ну вот, совсем хорошо стало! А банкой пусть Петрович поиграется, главное, чтобы куда-нибудь в совсем уж труднодоступное место не загнал…
Вставать с кровати отчаянно не хотелось, и я раз за разом уговаривал себя полежать еще чуточку – и после того, как Тарасов вышел из ванной, и после того, как Денисов снова позвал меня к столу, и даже потом, когда друзья-товарищи покинули мою скромную обитель, сообщив напоследок, что моя порция дожидается меня в холодильнике, и пожелав успехов в борьбе с похмельем. И, надо сказать, боль постепенно отступила, а вместе с тем вернулась ясность мыслей и проснулась память. Поправив на лбу пакет с прохладной водой – встать поменять лед мне тоже было лень, – я невесело ухмыльнулся. Все-таки душевно вчера посидели, хоть и повод был грустный…
С возвращением воспоминаний выяснилась и причина моего сегодняшнего плачевного состояния. Что бы там ни говорил Тарасов насчет культуры пития, сначала я накачивался по всем правилам – под его, между прочим, чутким руководством. Да вот беда – хмель на меня абсолютно не действовал. Нервы плюс добровольно-принудительная тренировка в академии. Им-то с Денисовым хорошо – усосали по ноль пять водочки на брата и на боковую. Причем майор вырубился гораздо позже Олега: первый зря времени не терял и наливал полные стопки, а вот Тарасов растягивал удовольствие. И отключился совершенно незаметно, посреди моей фразы – я-то думал, что он меня внимательно слушает, а он, видите ли, храпеть изволит! Пришлось коротать остаток вечера в компании с Галиной Юрьевной, параллельно вливая в себя поочередно все, что обнаружилось в баре – вдруг сработает?
Вот кто удивил, так это она. Заливать горе водярой она решительно отказалась и удовольствовалась парой бокалов мартини со льдом, так что для нее вчерашнее лечение осталось без последствий. Может, и зря, кстати, но кто их, баб, поймет? Я еще накануне озадачился и попытался вызвать ее на откровенный разговор. И, что самое удивительное, у меня получилось. Выбрав подходящий момент – между бокалом коньяка и порцией джина, если мне не изменяет память – я как бы невзначай поинтересовался:
– Галь, а ты ч-чего такая спокойная?
– В смысле? – прищурилась та, глядя на меня поверх бокала. – Нормальная я, как обычно.
– В том-то и дело – как обычно. Странно, не находишь?
– А, вон ты о чем! – Девушка рассмеялась, потом отставила бокал и серьезно на меня посмотрела: – Я средство от стрессов знаю.
– Че, п-правда?..
– Ага.
– А п-подробней? – не вовремя проснулся во мне профессионал. – Какая-то методика п-психотренинга?
– Да какая там методика! – отмахнулась Галя. – Я просто хорошенько все обдумала и пришла к выводу, что переживать стоит только лишь за себя, да еще за самых близких людей – Олега, например. Или, в крайнем случае, Сан Саныча. Остальные – уж извини – пусть сами о себе заботятся. Хватит, натерпелась.
– А к-как же гуманизм? Все люди – б-братья, все дела?
– Паша, не смеши меня. Когда-то я была идеалисткой, не скрою. Но потом жизнь из меня эту дурь выбила. Так что когда стоит выбор – я или они – то тут не может быть никаких сомнений. Однозначно я. Что как смотришь? Думаешь, я чудовище?
Я помотал головой, едва не расплескав очередную порцию чего-то алкогольного из коньячного бокала – сменой посуды я перестал заморачиваться две или три дегустации назад – и с некоторым трудом сфокусировал взгляд на собеседнице.
– Я тебя… п-понимаю.
– Неужели?
– Ага. Ты сейчас ершишься, п-потому что это такая защитная реакция. Со мной также было. Ч-честно.
– А у тебя-то с чего? Или это связано… – Галя не договорила, но по ее взгляду и короткому движению головы – будто она пыталась заглянуть мне на спину – я все прекрасно понял.
– Д-да.
– Расскажешь?
– Н-не… в д-другой раз. Может быть. Да и зачем тебе?
– Действительно, зачем?.. – слегка надулась Галина.
Все-таки наговаривает она на себя, однозначно. Не такая уж и непробиваемая у нее броня. Нет-нет да и проглянет добрый и отзывчивый человечек. Хоть и немного стервозный, ага. Безразличие у нее наносное, серьезной проверки на прочность не выдержит. Так что дай бог, что не будет ее, серьезной-то.
– Н-не обижайся. Это слишком… личное. И страшное.
– Хорошо, не буду. Давай выпьем тогда, что ли?
Вот на это я не нашел, что возразить, и лихо опрокинул порцию чего-то обжигающего в глотку. Дальше разговор свернул совсем уж не в ту степь – Галя начала выпытывать подробности моих с Примерной Помощницей взаимоотношений, а я к тому времени все-таки набрался достаточно, чтобы язык развязался. Не помню, что я там наболтал, да оно и к лучшему. Хоть не так стыдно.
Переждав самую пакостную стадию похмелья в кровати, я, в конце концов, все-таки добрался до санузла и долго и с удовольствием умывался холодной водой. Подкрепившись остывшим обедом, заварил огромный жбан кофе и вернулся в ванну – отлеживаться и отмокать, бодря разум крепким ароматным напитком. В этот день меня никто не тревожил, так что удалось в кои-то веки расслабиться, пообщаться на отвлеченные темы с Попрыгунчиком (очередной вариант рукотворного конца света с изменением физических констант в локальных объемах Вселенной оказался весьма занятным, он даже кое-какие теоретические выкладки привел) и отоспаться. А что еще для счастья нужно? Разве что чистая совесть. А вот с этим пунктом у меня всегда были проблемы.
– А сам чего? – усмехнулся я. – Что-то раньше не замечал за тобой бескорыстной любви к работе.
– От работы кони дохнут, – подтвердил мое мнение майор. – Просто уже невмоготу. Вчера весь день по кораблю слонялся – пить не стал, читать не лезло, в Сеть выхода нет – нас в такие е… то есть дали дальние занесло, что ни до одного ретранслятора не докричаться. Опять же, Жан-Жак сильно ругался, дескать, нашел, куда энергоресурс вбухивать. Пришлось к Эмильену в гости завалиться. Потом к доку Шульцу заглянул.
– Как там?
– Нормально. Жертв нет. Или ты про Юми?
Ага, так трудно догадаться. Однако вслух возмущаться я не стал, просто кивнул. Тарасов также молча помотал головой.
– Все плохо?
– Док сказал, нервное расстройство на фоне глубокого стресса. Она спряталась от реальности. Сидит, смотрит в одну точку, на раздражители не реагирует. Кормить даже внутривенно приходится. Так что прочие, хм, надобности справлять нужды нет.
– Уволь от подробностей, – поморщился я.
На душе снова стало донельзя мерзко. И так-то настроение не ахти, а тут еще такие новости…
– А патрона видел?
– Нет. Пытался напроситься в гости, но он вызовы сбрасывал. А потом просто игнорировал. Спал, видимо.
– Олег с Галей?
– А им-то что будет? Они ребята закаленные, заперлись в каюте, и сутки напролет лечились своим способом.
– Так уж и сутки?!
– Ага.
– Силен.
Помолчали, думая каждый о своем. Меня, например, беспокоила мысль, что Гюнтера мы так и не помянули – Тарасов, когда я об этом заикнулся, сказал, что не положено самоубийц, на том и закрыли тему. А сейчас вот стыдно. Как ни крути, достаточно хорошо я его успел узнать. Правильный мужик был. Жаль, что стал заложником обстоятельств. С другой стороны, благоверную не бросил, показал, что по-настоящему ею дорожит и готов идти с ней до конца. И в горе, и в радости. И в предательстве. Все выдержал, слабость только один раз проявил. И то, с какой стороны посмотреть. Я бы однозначно не решился себе башку прострелить, угрызения совести того не стоят. Нет во мне самурайского духа, ага.
– А что теперь будет, как думаешь? – нарушил я затянувшееся молчание.
– Ничего особенного, все, как планировали, – пожал плечами Тарасов. – Если нам повезло, скоро доберемся до места, найдем там этот, как его, Ковчег.
– А потом?
– В смысле?
– Когда найдем.
– Паша, ты чего от меня добиваешься?
– Правдивого ответа.
– Совсем ополоумел, – сокрушенно вздохнул майор. – Нашел, понимаешь, время. И место. Потом поговорим, тет-а-тет.
– Не надоели еще шпионские игры?
– Паша, Паша, ты меня периодически просто убиваешь…
– Да слышал уже, ага.
– Еще раз послушай, не повредит. Голова у тебя не только для того, чтобы в нее есть. Вечером пересечемся. Сам, кстати, подумай хорошенько и определись с позицией. Потом поздно будет.
– Уже.
– Это радует. Но все равно вот тебе еще один шанс все взвесить, не упусти его. – Тарасов отлип от стенки и решительно двинулся к шлюзу. – Пошли, время.
Я проводил майора задумчивым взглядом и нехотя шагнул следом – заступать на вахту очень не хотелось, но еще больше не хотелось возвращаться в пустую каюту или бродить по не менее пустым пассажирским палубам. Колотить «деревянного человека» надоело еще вчера, к алкоголю не тянуло, к разговорам по душам – тоже. И что остается? Правильно, не особо обременительная, но вполне успешно отвлекающая от никчемных переживаний рутина. Сейчас хоть новости последние узнаю. А то третьи сутки как в вакууме – где мы, что мы, как мы? Может, нас вообще неведомо куда занесло – прыжок, как ни крути, нештатный получился. Не зря же такие трюки еще в самом начале космической экспансии запретили. Хотя, если вдуматься, тут скорее другой фактор сыграл – та самая гравитационная аномалия, что погубила два корвета и стайку десантных капсул. Замучаешься инфраструктуру после таких стартов восстанавливать. Опять же, никто и никогда не исследовал влияние таких затяжных прыжков на состояние экипажа. Один раз не это самое, как говорится. А если выкидывать такие фортели постоянно? Тайна сия великая есть, не помню, от кого это выражение услышал. Но звучит как нельзя уместно.
В рубке, к моему великому удивлению, царила лихорадочная суета, центром которой выступал, как ни странно, всегда хладнокровный Жан-Жак. Правда, сегодня от его выдержки не осталось и следа – он торчал посреди помещения и пытался кого-то вызвать по инфору. Судя по сдавленной ругани, безуспешно. Тарасов уже стоял рядом с ним и озабоченно хмурился.
– Что стряслось?
– Капитан не отвечает, – буркнул Жан-Жак, на миг оторвавшись от инфора. Выглядел он откровенно встревоженным, и эта его тревога моментально передалась и мне.
– Давно?
– Что давно?
– Не отвечает давно?
– Да второй час вызываем, глухо. Игнорирует и «аську», и инфор, и громкую связь. Не знаю, что и думать.
– Когда его в последний раз видели?
– Позавчера, как раз после прыжка. Потом вы же с ним секретничали, так что вы и видели его последними.
– Ч-черт. – Мы с майором обменялись выразительными взглядами, наверняка подумав об одном и том же. – Саныч, что делать будем?
– А что за спешка? Жан-Жак, почто барина беспокоите?
– Алекс, не до смеха!
– Извини. А все-таки?
– Главный «мозг» вычислил текущие координаты. Пора бы и определяться с дальнейшими действиями.
– То есть сиюминутной надобности нет?
– То есть как это нет? – непонимающе уставился на Тарасова пилот. – Что делать-то?
– А чего ты, собственно, паникуешь?
– Кто?! Я?!
– Ага.
От столь простой постановки вопроса Жан-Жак откровенно смутился и перестал терроризировать ни в чем не повинный инфор – задумался, видимо.
– Капитан заперся в каюте, эка невидаль! – добил его майор, правда, сразу же поспешил успокоить: – Сейчас что-нибудь придумаем. Ты пока бди. Замену нам найдешь?
– Надолго?
– Поди, знай. Как получится.
– А, все равно уже из-за вас весь график коту под хвост! Делайте, как считаете нужным.
– Вот и ладушки. Паша, врубай бандуру, будем работать.
На это возражать я не стал – смекнул уже, чего Тарасов добивается. Не хорошо, конечно, в логово родного начальства без приглашения ломиться, но тут случай особый. Если Пьер последовал нашему совету и занялся самолечением, мог ведь и в загул уйти. Одному оно чревато. Так что снова придется примерить шкуру хакера. Не думаю, что у Попрыгунчика возникнут какие-то сложности – эка невидаль, электронный замок. Можно было вообще на месте разобраться, но, зная капитана, логично предположить, что жилище его и стационарной системой безопасности оснащено. Так что лучше подстрахуемся.
Я как в воду глядел – замок Попрыгунчик вскрыл за несколько секунд. Сложнее оказалось подключиться к охранному контуру, но и с этой задачей он справился. Правда, тут возник нюанс – линий защиты оказалось целых три, причем отключить их все одновременно, не являясь господином Виньероном, было невозможно. Впрочем, Тарасов и здесь не удивился – с его слов выходило, что это вообще стандартная технология. Так что обозвать дражайшего шефа параноиком я явно поторопился.
– Что делать будем?
– Думать, Паша, думать. Вопрос номер раз – а стоит ли вообще к Пьеру в каюту лезть?
– Если мне память не изменяет, это была твоя идея. Теперь соскочить хочешь?
– Да это я так, чисто гипотетически, – смутился майор. – Ну-ка, давай для начала к системе наблюдения подцепимся. У него в каюте камеры есть?
– Наверняка. Ага, вот, нашел.
– Что там?
– Сам смотри.
– Н-да, таки лезть придется, – после довольно продолжительной паузы заключил Тарасов. – Поза у него подозрительная, не находишь?
– Есть немного.
Дражайший шеф обнаружился в излюбленном кресле-монстре – сидел, раскинув руки и запрокинув голову на спинку. И не поймешь, спит или уже отдал богу душу. А второго исключать никак было нельзя, учитывая одну пустую, одну ополовиненную и неизвестное количество разбитых коньячных бутылей на столе и в ближайших окрестностях.
– Вопрос номер два – кто пойдет?
– Вдвоем никак, – вынужденно согласился я.
Хитрая охранная система перед деактивацией очередного контура требовала активировать предыдущий, так что в любом случае кто-то должен остаться в рубке и вручную провести процедуру. Альтернатив не было – для отключения системы в целом требовался отпечаток ладони Пьера, скан сетчатки его глаза и проба ДНК.
– Иди ты, Паш. Как-никак, он тебе больше всех доверяет.
Не стал бы я это называть доверием. Так, поплакался пару раз в жилетку. Впрочем, если вспомнить кое-какие слова дражайшего шефа, давние, когда он еще только нанимал меня на работу, то можно признать правоту майора. Пожалуй, после смерти Гюнтера человека ближе меня у патрона не осталось. Эмиль разве что. Но его-то уж мы точно впутывать не будем.
– Ладно, Тарасов, уговорил.
– Вот и славно. Действуй по обстоятельствам. Надеюсь, он всего лишь в отключке.
– А уж я как на это надеюсь!
– Все, вали.
Лифт довольно быстро принес меня к капитанскому логову, и я, не задерживаясь, протопал по коридорчику-прихожей, чуть замешкавшись у мощной двустворчатой двери – когда дражайший шеф пребывал в нормальном состоянии, она обычно открывалась автоматически, а теперь пришлось подождать, пока Тарасов не разберется с замком. «Музей» я в который уже раз оставил без внимания, дав себе очередное обещание как-нибудь зависнуть тут часиков на пять-шесть, и остановился у второй – нормальной, а не сейфовой – двери. По привычке потянулся к сканеру, потом сам себя обругал матерно и принялся ждать новостей от напарника. Те не замедлили появиться – секунд через двадцать створка утонула в стене, и я, наконец, оказался в святая святых – огромной студии, даже сейчас, после длительного загула ее хозяина, пребывавшей в относительном порядке. Загажена была лишь рабочая зона со столом – видимо, дорогой шеф предпочитал пьянствовать в привычной обстановке и не пожелал тащиться на кухоньку – отгороженный ширмами закуток. И вентиляцию зачем-то вырубил – амбре в Пьеровом жилище стояло то еще. Сразу и не разберешь, чего больше – табачной вони или спиртовых миазмов.
Однако в первый момент все эти прелести я решительно проигнорировал – торопливо пересек студию и склонился над шефом, стараясь реже дышать. Приложил два пальца к шее – ф-фух, есть пульс. Живой, что уже хорошо.
– Саныч, слышишь меня?
– Ага, – отозвался голосом майора динамик в коннекторе. – Дрыхнет, что ли?
– Очень похоже, – кивнул я. – Ну что, будем будить?
– А надо?
– Жан-Жака спроси.
– Смешно. Ладно, буди. Только сначала лекарство подготовь.
– Думаешь, стоит его опохмелять?
– Паша, ты дурак?! Кофе свари, «антипохмелин» и воду принеси. Сигару поищи.
– Есть, сэр!
– Давно бы так.
– Может, дока Шульца вызвать? – предпринял я еще одну робкую попытку переложить ответственность на кого-нибудь другого, когда закончил возиться на кухоньке с туркой. – Он все же медик, лучше справится.
– Не думаю, Паша, что капитану будет приятно, если кто-то еще его в таком виде застанет, – проявил не свойственную ему деликатность Тарасов. – Сам справляйся.
– А что я шефу скажу, когда он очнется?
– Не грузись, придумаем что-нибудь. Я на связи.
– Ага. – Кофе в турке зашипел, едва не убежав на плиту – тоже, как и все вокруг, в стиле ретро, хоть и не газовую, а электрическую, и я довольно ловко перелил его в большую кружку – помнится, именно из нее меня шеф потчевал как-то раз. Не время сейчас с его любимыми наперстками заморачиваться. Втянул носом парок – ничего так, сойдет для сельской местности. – Саныч, может, в кофе коньячку чуток добавить?
– А добавь, – неожиданно согласился тот. – Только без фанатизма.
– Какой-то ты непоследовательный, – пожурил я напарника, пока суть да дело – за коньяком пришлось возвращаться к шефовскому столу. – То не вздумай опохмелять, то можно.
– Это ему вместо рассола.
– Ты тоже этот миф слышал?
– Какой еще миф?
– Что рассол от похмелья помогает, потому что в него водку добавляют?
– Что, реально?
Тьфу, блин, опять прикалывается! Оставив последний выпад коллеги без ответа, я загрузил на поднос кружку, упаковку «антиалка» и стакан воды, и осторожно переместил все это богатство поближе к дорогому шефу. Склонился над Пьером, по мере возможности деликатно потряс его за плечо:
– Патрон!.. Проснитесь!..
Против ожидания, больших усилий от меня не потребовалось – стоило коснуться начальственного плеча, как веки Виньерона дрогнули и он уставился мне прямо в глаза мутным взглядом. А потом без предупреждения попытался залепить в челюсть – я едва успел заблокировать удар, мысленно возрадовавшись, что руки у меня пустые, а то сейчас бы ошпарил капитана – и стремительно отскочил от кресла, разрывая дистанцию.
– Патрон, очнитесь!
– А?.. Ч-что?! – Пьер с трудом сфокусировал на мне взгляд, силясь что-то припомнить, затем все-таки буркнул заплетающимся языком: – П-паша? Т-ты ч-чего… здесь?..
– Патрон, вы в порядке?
– К-ка… кой на…
– Патрон, выпейте кофе. Вам нужно прийти в себя. Команда в панике, вас уже несколько часов пытаются вызвать…
– П-пош-ли!.. На!..
Я укоризненно покачал головой – все-таки придется силком вливать лекарство – и шагнул было к родному начальству, но в этот момент взгляд Пьера остановился на исходящей паром кружке и стал более-менее осмысленным. Скользнул с нее на высокий стакан с водой, и рука шефа неуверенно потянулась к емкости.
Я облегченно выдохнул – оклемается, как пить дать! – и плюхнулся в ближайшее гостевое кресло. Нечего на начальство, пребывающее в таком непотребном состоянии, глазеть – деликатность не самая плохая человеческая черта, главное, вспоминать о ней периодически. Глядишь, и зачтется в будущем. Все мы люди, у всех слабости.
Впрочем, совсем уж безучастным остаться не получилось – слишком уж непривычно выглядел всегда уверенный в себе Пьер. Хотя… похоже, именно в эту минуту он настоящий – алкогольное отупение прошло, но и восстановился он еще не полностью, несмотря на хорошую порцию «антиалка». Да и не начал еще препарат толком действовать – вон, руки трясутся и движения неуверенные. А ведь шеф сейчас, именно сейчас, практически беззащитен – инстинкты уже отключились, а разум еще не проснулся в полной мере. Маску еще не успел нацепить.
Торопясь и обливаясь, Виньерон залпом замахнул стакан воды, со стуком поставил его на столешницу и потянулся к кофе. Зашипел, обжегшись, и уже куда осторожнее поднес кружку к лицу. Хлебнул и откинулся на спинку кресла, блаженно прикрыв глаза.
– Спасибо, Паша, – нарушил через пару минут молчание Пьер, взбодрившись еще одним глотком. – Черт, башка раскалывается…
– Патрон, может, обезболивающего?
– Не надо, – помотал головой шеф, сразу же болезненно скривившись. – Не поможет. Я себя знаю.
– Может, перекусить? Вы давно ели?
– Потом. Сигару дай, вон там, в шкафчике. Открыто должно быть.
Вожделенная соска и впрямь отыскалась в указанном месте, причем в компании целой коробки своих сестер. Правда, сам прикурить шеф не смог, пришлось ему чуть подсобить с зажигалкой. Зато, привычно выпустив клуб дыма, господин Виньерон стал куда больше похож на себя прежнего, чем несколько минут назад. На меня он старался не смотреть, хоть и отдал должное заваренному мной кофе, а я и не настаивал – снова устроился в кресле и довольно долго ничем о себе не напоминал. Потом все же поинтересовался:
– Патрон, вы это из-за Гюнтера?
Пьер ожег меня острым взглядом поверх кружки, едва не подавившись последним глотком, и я мысленно себя обругал – вот олух-то, а еще про деликатность что-то плел! Однако капитан нашел в себе силы кивнуть, подтверждая мою правоту.
Сюрприз? Еще какой! Я, наивный, его привык ходячим куском базальта считать – с его-то непоколебимой уверенностью в себе и чудовищным самообладанием, а он, оказывается, и волю чувствам дать способен. Хотя… проглядывали всплески эмоций периодически, это да. Но чтобы вот так… это что-то новенькое. И однозначно достойное внимания.
Поддавшись внезапному порыву, я извлек из кармана КПК и активировал «аську». Набил пару строк в диалоговом окне пользователя с ником «Кэнди» и отложил девайс в сторону.
– Патрон, вы Гюнтера давно знали?
– Очень давно, – после длительной паузы все же ответил шеф. Оживал он прямо на глазах, но все еще не превратился в старого доброго (загнул, ага!)
– Вы разочарованы?
– Разочарован? – задумался Пьер и покачал головой. – Нет, не разочарован. Это трудно объяснить, но… я одновременно и потрясен – не каждый день предают друзья; и в то же время… горд, черт возьми!
Н-да, верно говорят – чужая душа потемки.
– Чего как смотришь?! – перехватил мой недоуменный взгляд дражайший шеф. – Да, горд! Гюнтер – тот Гюнтер, которого я знал – не смог бы поступить иначе. Его не сломали обстоятельства, он совершенно сознательно шел против меня, выгораживая Юми. Он сделал свой выбор, когда принял сторону любимой девушки. И тут я его даже не виню – он остался верен. Верен своим чувствам, своему самому дорогому человеку. И так ли уж важен тот факт, что при этом он предал меня?
– Даже и не знаю, что сказать, патрон.
– Не важно, – отмахнулся шеф. – Просто выслушай. Я ведь тебя и для этого нанимал, не забыл еще? Отрабатывай жалованье, Паша. На чем я остановился?.. Да. Я горд. Гюнтер ненавидел проигрывать, он всегда и во всем стремился идти до конца. Знал бы ты, каких трудов мне иногда стоило отговорить его от опрометчивых шагов! Но я справлялся. Потому что он уважал меня. Как и я его. Я был ему должен. Жизнь – ни много ни мало. Он однажды вытащил меня из очень глубокой задницы… впрочем, не важно. Суть в том, что на этот раз его некому было остановить. И он проиграл. Проиграл все, чем дорожил, но не отступил. И отказался признавать поражение. Вернее, не пожелал с ним мириться. Думаешь, я стал бы его убивать? Вот уж нет. И он это прекрасно понимал. Так же прекрасно, как и то, что сам не сможет жить в долг. А рассчитаться ему просто нечем. Поэтому он разнес себе башку, мать его!!! Просто чтобы не смотреть мне в глаза! И не выглядеть побитой собакой!!!
Прищурившись от гнева, Пьер вскочил на ноги, швырнул кружку в роскошный шкаф, забитый оплетенными в кожу фолиантами, и снова рухнул в кресло под звон осколков. Вспышка гнева прошла так же внезапно, как и возникла, но еще некоторое время шеф сидел, успокаивая дыхание. Потом снова глянул на меня:
– Понимаешь, Паша? Он не пожелал жить в долг! Помнишь, я сказал Юми, что Гюнтер застрелился от стыда? Так вот, это так и есть. Ему было стыдно. Не перед кем-то, перед самим собой. И он остался верен себе! Не кому-то! Вот поэтому я и горд, хоть мне и невероятно горько…
– Вы справились, патрон.
– Нет, я дал слабину, – упрямо помотал головой тот. – И мое нынешнее состояние лучшее тому доказательство! Все, хватит! Пора закругляться. Можешь идти, Паша. Я в норме.
– Точно? Я могу еще чем-то помочь?
– Просто скройся с глаз.
– Да, патрон.
Однако уйти далеко я не успел –
– Что с обстановкой?
– Вам в общем и целом, или подробней?
– Вкратце давай.
– Жан-Жак на взводе. Главный «мозг» определил текущие координаты, а от вас ни слуху ни духу. Люди хотят знать, что делать.
– Понятно, – кивнул шеф. – Передай Жан-Жаку, что я буду в рубке через сорок минут. Пусть готовит подробный доклад.
– Есть.
– Свободен.
– Э-э-э, патрон?..
– Что еще?
– Отключите, пожалуйста, систему безопасности.
– А?.. Да, сейчас. Кстати, Паша…
– Я внимательно слушаю.
– Придется тебе пока поработать главным админом. Справишься? – Пьер вопросительно заломил бровь, но тут же сам себе и ответил: – Кого я спрашиваю? Ломануть охранный контур – это надо умудриться. Короче, возражения не принимаются. Приступай к выполнению новых обязанностей. На подготовку тебе пять часов. И заблокируй Тарасову расширенный доступ. Себе можешь оставить.
– Есть.
– Все, иди.
– Все, шабаш! – облегченно выдохнул я и откинулся на спинку кресла – весьма, надо сказать, жесткую. Еще бы, после восьми с лишним часов, в нем проведенных! – Партнер, переходим в штатный режим. Антивирус в фоновый.
– Сэр, есть, сэр! – ощерился мультяшный Тау с виртуального экрана. – Приятного отдыха, Павел, сын Алексея.
– И тебе того же.
Я выпростался из кресла, с огромным удовольствием содрал с рук перчатки-манипуляторы из наследства Юми и доведенными до автоматизма движениями извлек из глаз линзы, которые тут же упокоились в специально для них предназначенной баночке с физраствором. Потянулся до хруста в суставах и кивнул на прощание Попрыгунчику – зубастая физиономия как раз высветилась на здоровенном – в полстены – дисплее серверной. А что? Я теперь начальство, можно не шифроваться. Тем более мой питомец не так давно легализовался – хоть и не по моей вине. Так что быть ему теперь вечным дежурным. Мне, если разобраться, и на хозяйстве-то появляться нет никакой нужды – не зря Пьер разорился на новейшую систему управления. Один малюсенький дополнительный модуль, и можно запросто контролировать всю сеть дистанционно – Попрыгунчик организовал удаленный доступ. Главное, линзы не забывать да перчатки таскать постоянно. Вроде бы и не особо обременительно, но при длительном использовании все же напрягает. Глаза устают главным образом. Когда коротаешь вахту в удобном противоперегрузочном коконе, еще куда ни шло – фон на заднем плане один и тот же, буквально через несколько минут перестаешь его воспринимать. А вот когда с таким девайсом в гляделках мотаешься из одного конца корабля в другой – ощущения те еще. Как будто в криво подобранных очках – вроде и видно, но и дискомфорт одновременно ощущается. Ладно, сегодня такое в первый и, надеюсь, последний раз. Пока познакомился с хозяйством, пока под себя интерфейс подстроил, пока локалку прошерстил на предмет вредоносных программ и несанкционированного доступа – умаялся, сил нет. Зато теперь в основном буду в серверной обитать. Сейчас отоспаться хорошенько, и здравствуй, рутина! Как минимум недельку спокойно поживу, пока до искомой Системы не доберемся. Вот там придется поработать – поисковый комплекс на админа завязан, так что снова торчать на рабочем месте безвылазно. Ну, хоть в курсе происходящего всегда буду – и то хлеб…
Оказавшись в разгромленной каюте – на выходных убраться я так и не удосужился, сначала похмелье, потом откровенно лениво было, а сегодня, сами видели – элементарно некогда, – я пробрел на кухню и натыкал на «кормораздатчике» заказ – не мудрствуя лукаво, дежурные блюда. Пофиг, что там сегодня наготовили, брюхо набить, и ладно. Мелькнула мысль слегка расслабиться под коньячок, но сразу же испарилась под напором не самых приятных воспоминаний – меня даже чуть замутило. Спать, опять же, хотелось неимоверно, и я, широко зевнув, прошел в ванную. Водные процедуры худо-бедно помогли, я сбросил странное оцепенение, сковывавшее тело, и вернулся к столу, благо «кормораздатчик» уже дзинькнул, извещая о доставке заказа.
Без особой охоты проглотив поздний ужин – честно говоря, даже не разобрал, что в себя заталкивал, – я совсем уже собрался отходить ко сну, но все же решил, что стоит прежде принять душ. Комбез пот утилизирует, так что вонять я еще не начал, просто вдруг до зуда захотелось постоять под теплыми ласкающими струями. Как, бывало, с Примерной Помощницей. Конечно, без Женьки уже совсем не то, но, как говорится, за неимением гербовой… не подумайте чего плохого. Расстегнув молнию, я принялся сдирать с себя опостылевшую за день одежку, но довести начатое до логического конца не успел – в дверь кто-то отчетливо поскребся. Завязав рукава на поясе и озадаченно почесав в затылке – это как же надо было скрести, чтобы звукоизоляция не подействовала? – я прошлепал в прихожую и глянул на дисплей обзорной камеры. Никого. Что за дела, собственно?
Еще раз от души зевнув, я почесал обтянутую футболкой грудь… и вздрогнул: с той стороны двери донесся отчетливый скрип когтей по пластику. Тьфу на вас! Неужели нельзя было просто позвонить? Отключив замок, я раздраженно отжал створку в сторону. Через образовавшуюся щель незамедлительно просочился здоровенный дымчато-серый котяра и принялся тереться мне о ноги, едва не уронив на пол.
– Петрович, ты чего?
– Мя-а-а-у-у-у!.. – в прямом смысле шепотом отозвался тот.
Фига себе, разрыв шаблонов! А я-то, наивный, думал, что он если орет, то обязательно во всю луженую глотку. А он, оказывается, и конспирации не чужд!
– Да чего надо-то?!
– Мур-р-р-мя-а-а-у!..
Одарив меня уничижительным взглядом – дескать, что же ты тупой-то какой? – кот подцепил когтем мою штанину и потянул меня к выходу. Вернее, попытался – все же масса у меня больше, так что я не двинулся с места, даже несмотря на угрозу порчи комбинезона. Впрочем, не такие уж и острые у Петровича когти, чтобы спецткань располосовать.
– Ага, разбежался. Я вообще-то спать хочу. И в душ.
– Мя-а-а-а-ху!.. – уже просительно прохрипел нежданный визитер и состроил морду а-ля «глазастый милашка».
– Петрович, я серьезно! Сейчас скупнусь и баиньки. Хочешь, у меня оставайся. Могу на кухне кальмара копченого заказать.
– Ма-а-а-у! – не поддался на уговоры блохастый шантажист.
– А, хрен с тобой! – сдался я.
Сунул ноги в тапки на резиновом ходу и поплелся, позевывая и почесывая грудь, за обрадованным котярой. Тот рванул вглубь моей каюты, к потайной лесенке, что соединяла ее с рабочим кабинетом. Впрочем, дверь запереть я не забыл – чисто на автомате. Выбравшись из логова координатора по работе с пассажирами, мы неспешно побрели по коридору. Петрович по-прежнему шифровался, оставаясь все таким же непривычно серым, да и держаться старался в тени, но я портил ему всю малину, решительно не желая предпринимать лишних усилий. Ну кто, скажите на милость, в такое время за мной следить будет? Нет в ближайших окрестностях народу, а дистанционное наблюдение я сразу же засек бы – Попрыгунчик бдит.
Конечным пунктом нашей ночной прогулки оказался старый добрый «единоборческий» сектор спортзала, с которым у меня было связано довольно много воспоминаний – в основном не очень приятных. Вот и сейчас, разглядев сидящую на сложенных в кучу матах фигуру, я невольно испытал дежавю. Олег начинает повторяться? Занятно… и чего это ему снова приспичило?
Против ожидания, Петрович замешкался на пороге, и продолжить путь мне пришлось в одиночку. Обернувшись буквально через пару шагов, провожатого я не обнаружил – кот благополучно растворился в тени. Очередная странность – обычно Петрович партнеру сначала докладывается и только потом исчезает. А, фиг с ним. Дежурное освещение позволяло лишь не натыкаться на препятствия, и я осторожно шагнул вглубь помещения, ориентируясь на знакомый силуэт.
– Олег?..
– Не угадал.
Н-да, позор на мои седины. Впрочем, немудрено – силуэт-то знакомый, ага. Просто сразу не сообразил, чей конкретно. Плюс кот.
– И чего тебе не спится? – хмыкнул я, плюхнувшись на маты рядом с полуночным собеседником. – Совесть нечистая не дает? А, Саныч?
– Не вали с больной головы на здоровую, – буркнул тот, и я по мельчайшим оттенкам голоса понял, что он едва сдерживается. – Есть мнение, и не только мое, что в последнее время ты что-то мутишь, Паша. Объясниться не хочешь?
– А надо?
– А сам-то как думаешь?
Ну да, это же Тарасов. С ним в такой словесный пинг-понг часами играть можно. Ладно, не будем нагнетать обстановку. Тем более наверняка где-то рядом еще и Денисов обретается. Петровича, кстати, тоже со счетов сбрасывать было бы опрометчиво. Внимание, вопрос: за какой такой надобностью комиссия по встрече? Да еще в таком составе? Хотя смешно, ага. Как будто на дискотеке на «пошли, выйдем» позвали.
– У нас проблемы?
Каюсь, не стерпел.
– Вы хотите поговорить об этом? Доктор Тарасов к вашим услугам. – Майор дернул головой, указывая на маты. – Кушетки, правда, нет, но и так сойдет.
– Надеюсь, анестезия предусмотрена?
– А как же. Тяжелый тупой предмет всегда при мне.
– Твою мать, Саныч, задрал уже! – сдался я. – Это тебе приспичило ночью побазарить, вот и давай, предъявляй конкретно!
– Конкретно, говоришь?.. Давай конкретно. Ты зачем камеры в каюте у Пьера вырубил?
Чисто технически, конечно, не я – Попрыгунчик. Я его по «аське» озадачил. Но майор прав – инициатива именно от меня исходила.
– Боюсь, вам не понять, господин майор, – помотал я головой. Без всякой задней мысли, ага.
– А я попытаюсь. Ну?
– Не хотел, чтобы кто-то еще его в таком состоянии видел.
– В каком «таком»?
– Беззащитном.
– Тьфу ты! – не сдержался Тарасов. – Психолог хренов.
– Ксено.
– Без разницы. Пожалел, значит, патрона? Какие мы чувствительные и деликатные! А с каких это пор, спрашивается?
– С недавних, – пожал я плечами.
А чего, собственно, обсуждать? Ну, пожалел. Дальше что?
– Сдается мне, нужно Петровича за вилкой послать, – задумчиво хмыкнул майор. – Лапшу с ушей снимать. Почто лукавим, а, Паш?!
– Я серьезно.
– То есть вот так вот. Скрыл важную информацию от союзника исключительно из гуманизма?
Я молча кивнул.
– А может, и не от союзника вовсе?
Все, приплыли. Теперь еще и этот паранойей заразился. Хотя… вспомнилась мне тут его любимая присказка. Получается, это он всего лишь перестраховывается? Нет, по голосу слышно, что такая ситуация его сильно напрягает. Да что тут, в конце концов, происходит?! Все как с цепи посрывались! Стресс, что ли?
– Тарасов, я тебя умоляю.
– Не катит. Я тебя серьезно спрашиваю. Ты подумал над моими словами? Утро, рубка. Вспоминай.
– Подумал, – вздохнул я.
– И что же решил? Учти, кое-какие факты говорят явно не в твою пользу.
– Соглашение в силе. Коней на переправе не меняю.
– Хорошо, тогда возвращаемся к нашим баранам. Зачем вырубил камеры? И о чем с Пьером секретничал?
– Да не секретничал я. Жалко мне его стало. Не дело это, когда человек, можно сказать, душу раскрыл, а за ним наблюдают. Без его ведома, что характерно.
– Допустим. А расширенный доступ у меня почему забрал?
– Приказ капитана. Тарасов, не смеши мои тапочки – ты что, и впрямь думал, что тебе оставят такие права? Я вообще удивлен, как Пьер тебе их дать решился. Ты, на минуточку, засланный казачок, вынашивающий откровенно враждебные планы. С точки зрения капитана, я имею в виду.
– Он смелый.
– А, может, глупый?
– Вроде тебя? Ну уж нет. Просто он прекрасно понимает, что нам по пути.
– Вот именно, пока. А потом?
– Что потом?
– Что будет с Пьером? Потом?
– Ты же все слышал.
Это точно. Когда два этих змея заключали сделку, я присутствовал. Не сказать, что чисто для мебели, но и мнением моим никто особо не интересовался. Мне по званию и должности не положено собственное мнение иметь. Было. Но сейчас, как я понимаю, ситуация несколько, э-э-э, иная. Я теперь, получается, ключевая ячейка управляющего кластера. Так что игнорировать меня у высоких договаривающихся сторон не получится. Фигу с маслом, если быть совсем уж точным. А то развели тут тайны мадридского двора. Группировки, коалиции, кружки по интересам. Задрали. Хотя, если разобраться, группа как таковая только одна – Тарасов, Егерь и его подружка. Виньерон один как перст. И это мне особенно не нравилось. С другой стороны, и поддержать патрона я не могу. Его настрой меня еще больше напрягает. Еще вчера я, вполне возможно, все-таки присоединился бы к майору с компанией. Но… всегда есть пресловутое «но»! Не могу. Просто не могу. После сегодняшнего разговора Пьер открылся с другой стороны. Какой? Да не знаю! Романтической, что ли?.. Нет, нельзя совсем лишать его шансов.
– Позволю себе напомнить, что на момент заключения сделки цена вопроса еще не была известна.
– И что же тебя, Паша, смущает?
– Саныч, ответь прямо – что ты планируешь делать с Пьером? Когда мы все-таки доберемся до Ковчега?
– Эх, Паша, Паша! – сокрушенно покачал головой мой собеседник. – Пойми, даже вопрос так не стоит – что я буду делать. Вопрос в том, что сочтет нужным сделать мое
– Не настолько я наивен, – буркнул я, соглашаясь. Это, как ни крути, аргумент. – Надеюсь, хоть форму сотрудничества нам дадут самим определить?
– Скажем так, учтут твои предпочтения. Сам знаешь, бывших агентов не бывает. И уж если попался на глаза парням из СБ, то все. Можно не рыпаться.
– Очень обнадеживающе.
– Не хочу тебе врать. Думаешь, я сам горел желанием в эту авантюру ввязываться? У меня, между прочим, дома жена и пара пацанов-малолеток. Оно мне надо, столько месяцев мотаться у черта на куличках? Но деваться некуда, Родина сказала надо.
– Это у тебя ирония такая?
– Угу. Уж какая есть. Пойми, наконец: мы все – и я, и ты, и Олег с Галькой – себе уже не принадлежим. Тебе, между прочим, проще всех. Семьей не обременен, «татуировки» с инопланетным искином нет. Всего лишь владеешь секретной информацией.
– Звучит как приговор.
– Все правильно понял, молодец! – Майор хлопнул меня по плечу и невесело хохотнул. – Мы все в одной лодке. И всяческие интриги сейчас смерти подобны.
– Ладно, чертяка, уговорил. Только ты так и не ответил – что с Пьером-то будет?
– Одно из двух: либо сотрудничество, либо нейтрализация. И, поверь мне, второго я очень хочу избежать. Но тут все будет зависеть исключительно от нашего дорогого капитана. Теперь вопрос исчерпан?
– То есть он либо отдаст добычу большим дядям, либо… перестанет существовать, так скажем?
– Как ты любишь прямые формулировки! – осуждающе качнул головой Тарасов. – Ладно, замнем для ясности. Ты с нами?
– В общем и целом – да. Но есть нюансы.
– Ну-ка, ну-ка…
– Я хочу дать Пьеру шанс. На самом деле он совсем не плохой человек. Даже, я бы сказал, романтичный.
– Вот это и пугает.
– Да вы сговорились, что ли?!
– Паша, ну сколько можно повторять – благими намерениями вымощена дорога в ад. Аксиома.
– Все равно я считаю, что нельзя Пьера к чему-то принуждать. Ты ведь, как я понимаю, собираешься ему ультиматум предъявить? Как только мы Ковчег найдем?
– Есть такая мысль.
– А тебе разве самому не интересно, что это за штука? Зачем она? Как работает? Какие возможности предоставляет?
– Эй, эй, полегче! Паша, очнись. Я именно от этого тебя и предостерегал только что.
– Тарасов, ты дослушай. Это же такой шанс! Ты же потом всю жизнь жалеть будешь!
– Ну, допустим, буду. И черт с ним! Зато буду живой и здоровый. И буду радовать собственную семью этим фактом. Паша, нельзя идти против системы, это чревато. А ты заразился романтическими бреднями. Уж не от Пьера ли?
– Да думай, что хочешь! Но я считаю, что нужно идти до конца и попробовать хотя бы изучить эту древнюю хрень.
– У тебя головокружение от успехов. С Базой на Находке договорился, так теперь считаешь, что тебе море по колено?
– А ты перестраховщик!
– Зато живой перестраховщик!!!
– Саныч, а ведь Пашка прав.
Ф-фух, напугал! Я и забыл, как бесшумно умеет передвигаться Егерь.
– Олег, и ты туда же?!
– Саныч, послушай меня. И подвинься. – Денисов устроился на матах рядышком, причем откровенно развалился, закинув за голову руки и уставившись куда-то в потолок. – Уж меня-то ты в вере в иллюзии не обвинишь. Я начальство знаю как облупленное. Так вот, я очень сомневаюсь, что нас с Галькой оставят в покое, если мы просто скрутим Пьера и вызовем кавалерию. Даже больше скажу – нас в любом случае в покое не оставят. Но… если мы сами попробуем разобраться с Ковчегом, у нас будет гораздо больше шансов избавиться от «татуировок». А это для нас, сам понимаешь, самый больной вопрос. Так что думай.
– Н-да, аргумент, – признал после длительного раздумья Тарасов, а я мысленно поаплодировал Егерю – его неожиданная поддержка пришлась как нельзя кстати.
Ну вот чувствовал я что-то такое, в буквальном смысле пятой точкой. Только сформулировать не мог. Пьеровы утренние откровения просто стали последней каплей. Теперь лишь добить упрямца осталось.
– Тарасов, а ты не думал, что, активировав Ковчег, мы сможем с твоими большими дядями разговаривать если не на равных, то с достаточно сильной позиции?
– Да думал, думал! И не раз! Но… страшно мне! Понимаете?! Не за себя. Чревато с системой бодаться, очень чревато.
– Молод ты, Паша, и горяч! – переметнулся Денисов на сторону майора. – Не с позиций силы, а с позиций нужности, скажем так. Если мы заставим работать чертову штукенцию, мы станем необходимыми. Скажу больше – незаменимыми. А вот это уже аргумент, как Саныч выражается. Поэтому Пьер нам нужен не меньше, чем мы ему. И ограничиваться только лишь обнаружением объекта лично я не вижу никакого смысла. И да, я в активации Ковчега лично заинтересован. Равно как и Галя.
– То есть идем ва-банк? – подвел итог Тарасов.
– А у нас есть другой выход?
– Паш?
– Согласен с Олегом.
– Авантюристы хреновы! – в сердцах выдохнул майор и предпринял еще одну попытку охладить «горячие головы»: – А вы не думаете, что у Пьера могут быть
– Не думаем, – отмахнулся я. – Мы в этом уверены. Да, Олег?
– Угу. Капитан Виньерон тот еще типус.
– Тогда какого хрена?!
– Саныч, успокойся. Мы тебя поняли, пойми и ты нас. – Егерь щелкнул пальцами, и откуда-то из тени вымахнул на лету порыжевший Петрович. Пристроился рядом с майором и заурчал. Тарасов машинально погрузил пальцы в густую шерсть, и Денисов продолжил увещевания: – Охолони. Расслабься. И послушай меня. Паша тебе тут битый час пытался растолковать, какими мотивами он руководствуется. Если вкратце – он хочет дать Пьеру шанс. Шанс сделать правильный выбор. Но сделать его можно, лишь прикоснувшись к… могуществу! Да, будем называть вещи своими именами! И нечего морщиться, все ты прекрасно понимаешь. Ровно до этого момента мы должны быть одной командой. А вот потом уже возможны варианты.
– Потом уже, возможно, будет поздно.
– Да, Саныч, я тебя совсем не узнаю. Где тот авантюрист, которого я столько лет знаю?
– Был, да весь вышел, – желчно буркнул Тарасов. – Как раз в тот момент, когда в подвале у триады очутился.
– Я тебя понимаю, – тихо отозвался Денисов. – Семья. Но и ты меня пойми. У меня, между прочим, тоже есть, за кого переживать.
– Замяли, значит, замяли. – Майор поднялся с матов, закругляя разговор. – Подведем итог, коллеги. План «А» отменяется, вступает в силу план «Б» – авантюрный и абсолютно без гарантий.
– Именно.
– Да.
– Мальчишки!..
– Сам дурак, – ухмыльнулся Егерь, когда Тарасов скрылся за перегородкой. – Не переживай, Пашка, я его знаю. Он в глубине души категорически «за», просто самому себе бы не простил, если бы не попытался нас образумить. Ну, и для очистки собственной совести. Такой уж он перестраховщик.
– Как-то не замечал раньше.
– А это у него периодически случается, типа как у тебя приступы. Правда, гораздо реже. Тоскует он просто. Давно с семьей не виделся. Его понять можно.
– Ага, – тяжело вздохнул я.
– Не переживай, Женька не злопамятная! – правильно истолковал мою реакцию Олег.
– Это точно, – машинально прикоснулся я к переносице. – Совсем не злопамятная. Поколотит слегка, и все. Ладно, пошли спать, а то уже вставать скоро.
– Угу, время жрать, а мы… кхе!..
Вернувшись в каюту, я как был, не раздеваясь, рухнул в койку и практически мгновенно провалился в тревожный сон. Больше никто меня в эту ночь не беспокоил, но проснулся я, однако же, в отвратительном расположении духа. Да и чувствовал себя соответственно – уставшим и абсолютно разбитым. Смешно сказать – суставы ломило. Такого я за собой раньше не замечал. Да и что снилось, кстати, припоминалось с трудом – вроде бы тот проклятый инцидент на далеком Клео – небольшом естественном спутнике газового гиганта в отдаленной и не особо популярной у туристов системе. Ага, тот самый, в результате которого я обзавелся роскошнейшим украшением на всю спину и поимел нехилые проблемы с психикой. События, как и в любом сне, упорядоченностью и логикой не отличались, но я чуть ли не через каждый час вскакивал в холодном поту, в очередной раз оказавшись в эпицентре взрыва. К счастью, иллюзорного.
Промучившись, таким образом, где-то до половины седьмого утра, я вылез из неуютной кровати, содрал опостылевший комбез и забрался в джакузи. Что характерно, подобная акватерапия помогла – я совершенно для себя незаметно вырубился, и проснулся ближе к полудню, когда вода окончательно остыла, и я порядочно продрог. Однако ломота в суставах и одуряющая муть в голове исчезли без следа. Правда, взамен возник душевный дискомфорт – попросту говоря, меня начала доставать совесть. Я, наконец, сообразил, что пыталось донести подсознание, и мне это очень не понравилось. Однако топить горе в вине или еще как-то бороться с депрессией я не стал, просто завалился в серверную и с головой погрузился в работу – мелких повседневных забот у главного админа оказался воз и маленькая тележка.
– Паша, просыпайся!
– А?! – Я нехотя приоткрыл один глаз, покосился на недовольную физиономию дражайшего шефа, занимавшую практически весь настенный дисплей – нехилой, доложу я вам, диагонали! – и моментально собрался: – Да, патрон! Что-то случилось?
– Пока еще нет! – с намеком прищурился Пьер. – Хорош бездельничать, запускай сканер. Через час я хочу видеть предварительные данные.
– Да, патрон.
Окно канала связи свернулось, скрывшись в командной строке, и я сразу же отключил систему фиксации, которой было оснащено кресло главного администратора – моя предшественница, как выяснилось, предпочитала пережидать гиперпрыжки прямо на рабочем месте. Надо признать, весьма удобно. Я раньше вынужден был всегда в каюту возвращаться и тщательно привязываться к кровати, хотя по большому счету можно эту не самую приятную процедуру и на ногах перенести. Другое дело, что по технике безопасности не положено – в момент перехода и тряхнуть могло. Плюс гравигенераторы не всегда адекватно реагировали на прыжок, так что от внезапных изменений векторов гравитации и колебаний силы тяжести в довольно широких пределах никто застрахован не был. Со всеми вытекающими последствиями, из которых переломы конечностей разной степени тяжести были еще не самым большим злом.
Избавившись от страховочной сбруи, я подогнал кресло поближе к пульту и принялся за работу – нечего шефа лишний раз разочаровывать. Он и так в последнее время весь на нервах. Сдает, что ли? Смерть Гюнтера, видать, его сильно подкосила. Да еще Юми – девушка за прошедшие две недели так и не оклемалась. Вела растительный образ жизни, не реагируя на внешние раздражители, и никаких признаков выздоровления не проявляла – я каждый день узнавал новости у дока Шульца. К сожалению, тот ничем порадовать не мог.
Остальные члены экипажа, как минимум те, с которыми я достаточно тесно общался, тоже выглядели не лучшим образом – на корабле царила напряженная обстановка. Не знаю, почему, но я в последнее время к таким вещам стал весьма чувствителен. Впрочем, Тарасов, с которым я поделился опасениями, постарался развеять мои сомнения. С его слов выходило, что пока все нормально – обычная рабочая атмосфера. В боевом походе – а нашу экспедицию по уровню стрессового воздействия вполне можно было к нему приравнять – это явление естественное. Ожидание чего-то неприятного всегда стократ хуже самой неприятности. Ага, открытие сделал, психолог-практик! А то я сам не знал! Но тут что-то другое, однозначно. Предчувствие угрозы… нет, не могу точно сформулировать. Да и бог с ним! Непосредственной опасности не было, по крайней мере, до прибытия в искомую систему, и я постарался, что называется, наплевать и забыть. Однако неприятные ощущения подспудно накапливались, и с каждым днем все труднее становилось от них отвлечься. Помогала работа – с помощью Попрыгунчика я взялся упорядочивать корабельную локальную сеть, до того весьма похожую на информационную свалку.
В общем, пара недель пролетела довольно быстро – как и обещал капитан, потребовалось всего два корректирующих гиперпрыжка, чтобы подобраться к безымянной системе с цифровым индексом HD 13522 практически вплотную. А потом был пятнадцатичасовой переход в гиперпространстве, который и завершился буквально только что. Выход из гипера я самым бессовестным образом проспал, за что чуть было не получил нагоняй от дорогого капитана. Ладно, все, что ни делается, все к лучшему. Зато теперь хоть есть чем заняться.
Сканирующий комплекс оказался вотчиной главного админа, хотя, на мой взгляд, логичнее было бы передать его в ведение тем же навигаторам. Впрочем, тем и так забот хватало, так что Пьер, наверное, знал, что делал, когда переподчинял довольно сложную машинерию айтишнику. Все равно сбор и обработка информации полностью автоматизированы. Запустил программу, задал область поиска и сидишь, в потолок плюешь. Чем я, собственно, и занимался битый час, пока центральный «мозг» при живейшем участии Попрыгунчика скрипел извилинами. Я даже на всякий случай перетряхнул базу данных, однако сведений о системе эйч-ди-как-ее-там отыскалось кот наплакал – расстояние от Земли, класс светила и общее количество массивных объектов. Что совсем не удивительно – от Федерации ее отделяло около ста пятидесяти световых лет. Не будь у нас навороченного навигационного оборудования, мы бы сюда года два как минимум добирались, и прыжков корректирующих бы потребовалась не пара, а двадцать. Со всеми вытекающими. Да, собственно, топлива бы элементарно не хватило. Ну, на обратную дорогу точно. Или от пятнадцати до двадцати лет неспешного перехода в гиперпространстве. Лично я бы на такое однозначно не подписался. Тут и после нескольких месяцев, практически безвылазно проведенных на борту, проблемы начались. Нет, правда. Хочется уже почувствовать под ногами твердую почву. Вдохнуть полной грудью свежий воздух. Ладно, даже на городской, пыльный и горячий, согласен. Лишь бы не регенерированный по сотому кругу. Все-таки космический волк из меня никудышный…
На дисплее замигала иконка готовности, и я вынужденно отогнал не самые оптимистичные мысли, что донимали последнее время. Работать, работать и работать, как завещал великий не помню кто. Возможно, Пьер.
Мельком просмотрев результаты, я, мягко говоря, удивился и запустил повторное сканирование. На этот раз «мозг» справился втрое быстрее, причем, что характерно, общий результат не изменился ни на йоту. Все еще не веря своим глазам, я решил посоветоваться с Попрыгунчиком. Тот заверил, что данные верны, и поделился кое-какой информацией из таурийской базы. И лишь после этого, смирившись с неизбежным, я преобразовал полученный массив в краткую голографическую демонстрацию, дополнив ее сведениями из банка данных, и вызвал дражайшего шефа:
– Патрон, вам файл переслать?
– Нет, сам доложишь, – буркнул тот, оторвавшись от чашки кофе.
Судя по картинке на дисплее, наш дорогой капитан пребывал в собственной каюте, коротая время в компании исходящей паром турки. Странно, почему не коньяка? Впрочем, уточнять этот момент я постеснялся.
– Где и кому?
– Общий сбор через двадцать минут, брифинг-зал.
– Да, патрон. Мне являться, или можно, э-э-э, дистанционно?
– Дойдешь, не переломишься.
– Да, патрон.
Ага, похоже, будем сегодня планы строить. Как водится, далеко идущие. Хотя, на мой взгляд, рановато. Надо бы в периферийную зону для начала войти, побольше сведений собрать, а потом уже совещаться хоть до посинения. Ладно,
Как и было приказано, ровно через двадцать минут я заявился в набивший оскомину брифинг-зал. Команда единомышленников уже была в сборе, ждали только меня. Впрочем, эмоции все деликатно сдержали, лишь Петрович при моем появлении недовольно дернул ухом – спать я ему, видите ли, помешал. Однако тут же успокоился и снова расслабился на коленях у Гали.
– Начнем, пожалуй. – Пьер жестом велел мне присаживаться и активировал голопроектор. Над столом возникло объемное изображение локальной области пространства с россыпью желтых точек-звездочек. – Итак, коллеги, мы с вероятностью не менее девяноста процентов прибыли в место назначения. Система эйч-ди тринадцать-пятьсот двадцать два. В федеральном каталоге сведения, за исключением самых базовых, отсутствуют. Однако система уже в пределах досягаемости наших сканеров, и чуть больше часа назад процесс был запущен. О результатах сейчас доложит Павел Алексеевич.
– Да, патрон. – Я поднялся со своего места, пробежался пальцами по сенсорной панели проектора, перекинув файл, и увеличил одну из самых ярких звезд в скоплении. Изображение скачком приблизилось, заняв почти всю проекцию, повернулось, спроецировав плоскость эклиптики в вертикаль для пущего удобства, и украсилось целой россыпью прямоугольных иконок-ссылок. – Как уже сказал капитан, систему удалось просканировать. Но результат получился весьма, э-э-э, неожиданный. Господа, у меня две новости. Одна, как водится, плохая, другая – хорошая. С какой начать?
– Не нарушай традицию, – хмыкнул Тарасов, переглянувшись сначала с Егерем, а потом с дражайшим шефом. – Пусть у всех настроение испортится, а не только у тебя.
– Как скажете, – пожал я плечами. – Стало быть, с плохой. На изображении видно не ахти как, но… перед нами, коллеги, система, пребывающая в, скажем так, зачаточном состоянии. Судя по показаниям сканера, здесь еще не завершилось формирование планет из пылевого диска. Есть четыре достаточно крупных образования, которые можно с натяжкой назвать протопланетами, а вот все остальное… пыль, пыль и еще раз пыль. И изрядное количество астероидов. Этакий суп. Густой, вязкий и непроходимый. Как раз из этого проистекают две, на мой взгляд, непреодолимые трудности – в этой мешанине обнаружить искусственный объект просто нереально – раз; даже если мы его каким-то чудом обнаружим, то приблизиться к нему вряд ли сможем – два. Слишком высока концентрация мусора.
– Паша, ты уверен?
– Абсолютно, патрон. Перепроверил дважды. Лезть в Систему наугад смерти подобно. И, даже зная точные координаты искомого объекта, боюсь, ничего не выйдет. Мощности щитов не хватит, чтобы отразить эту чертову шрапнель.
– А почему в федеральной базе об этом ни слова?
– Без понятия, патрон. Но это, конечно, весьма странно. Такие вещи поддаются дистанционному обнаружению.
– Н-да, незадача…
Некоторое время все сидели, переваривая информацию. Видимо, ни у кого дельных мыслей не возникло, потому что тишину нарушать никто не торопился, только Петрович довольно громко храпел. Впрочем, это из-за прямо-таки зловещего молчания, царившего в помещении.
– Паш, ты еще про хорошую новость говорил, – вспомнила Галина.
Ее приятный голос произвел эффект разорвавшейся бомбы – коллеги-мужчины зашевелились, скрестив на мне любопытные взгляды.
– Было дело, – подтвердил я. – Хорошая новость заключается в том, что мы попали, куда нужно. Здесь потрудились Первые.
Виньерон удивленно заломил бровь, Тарасов не менее удивленно хмыкнул, и я поспешил развить мысль:
– Мне Попрыгунчик рассказал. В Сфере Тау есть такая же система. Ну, очень похожая, по крайней мере. Только звезда другого класса, и вообще масштаб явления куда скромнее. Раз этак в двадцать минимум. Подробностей он не знает, но данную аномалию наши зубастые друзья обнаружили около трехсот лет назад и сильно ею заинтересовались. Очень уж нетипично было пылевое облако для той области пространства. Плюс, как и в нашем случае, астрономы об этой странности были ни слухом ни духом. Они снарядили около десятка исследовательских экспедиций и нашли на единственной протопланете системы следы деятельности Первых. Эта информация не секретная, просто для служебного пользования, и несколько лет назад она перешла в открытый доступ. Никаких действующих артефактов Тау там обнаружено не было, только развалины и непонятные мертвые механизмы, поистине циклопические. И по каким-то – не спрашивайте, каким именно, я махровый гуманитарий – признакам установили, что Первые искусственным путем создали пылевое облако. Как именно – не ясно. Есть гипотеза, что они для этого разнесли еще как минимум пару планет. Обломки хорошенько раздробили и равномерно распределили по всей плоскости эклиптики вплоть до границы гравитационного поля звезды. С какой целью – тайна сия великая есть.
– Может, хотели сферу Дайсона создать?
– Тарасов, самый умный, что ли?
– А что такое? С их-то уровнем технологий. Зато какие перспективы! Практически на сто процентов использовать энергию светила! Да с такой энерговооруженностью можно столько наворотить!
– А смысл?
– Паша, неограниченные энергоресурсы! Какой тебе еще смысл нужен?!
– Сакральный, Саныч, сакральный. Короче, Тау известна концепция сферы Дайсона, но тем не менее они этот вариант не рассматривают даже гипотетически. Потому что незачем дробить камни в пыль, если собираешься из них строить сферу, огораживающую со всех сторон звезду. Впрочем, это к делу не относится. Главное, что здесь ситуация аналогичная. Все системы скопления пребывают примерно в той же стадии, что и наша родная Солнечная. И только вот эта эйч-ди-как-ее-там – пылевое облако с зачатками планет. Причем очень маленькое в масштабах галактики. Такого не бывает. Плюс, что характерно, звезда полностью сформирована – в отличие от планетной семьи. А с учетом того факта, что именно ее координаты дала система контроля с Находки, можно считать практически доказанным вмешательство Первых в местную, хм, экологию.
– Все равно – подумать только! Какие-то, смешно сказать, эльфы, и вдруг такое сотворили!
– Саныч, ты меня пугаешь, – счел нужным вмешаться в словоизлияния майора Олег. – Я-то думал, ты уже давно утратил способность удивляться чему-либо. А тут прямо как ребенок. Возвращайся с небес на землю, нужно же что-то делать, в конце концов. Пьер, у вас-то хоть есть дельные мысли?
– Мысли есть, – усмехнулся тот, – но насчет дельных не уверен. Паша, ты ничего не перепутал? Может, настройки какие-нибудь сбились? Тесты прогнать нужно, или, там, антивирус запустить?
– Нет, патрон, ошибка исключена. С такого расстояния наши сканеры различают объекты от ста метров в поперечнике. Все, что мельче, идет фоном. Так вот, количество отметок «от ста метров и выше» в системе практически не поддается учету. Главный «мозг» сумел лишь приблизительно подсчитать концентрацию таких объектов в единице объема. Согласно его выкладкам, она минимум в десять раз выше, чем в любом из астероидных поясов Солнечной системы. Пыли и обломков нет лишь в непосредственной близости от звезды. И то только лишь потому, что они давно в ее атмосфере сгорели – все, до каких она гравитационным полем дотянулась. А остальные сформировали колоссальный пылевой диск, в котором скрыты четыре планеты. Этим, кстати, местная аномалия отличается от известных зарождающихся систем. Конечно, неплохо бы подойти ближе, но, боюсь, даже уточненные результаты вас не обрадуют.
– И что же ты предлагаешь?
– Боюсь, тут я вам не помощник, патрон. В навигации разбираюсь слабо. А в системах защиты тем более.
– Но в том, что Ковчег здесь, ты уверен?
– Абсолютно. Так же, как и вы.
– Подловил, – вздохнул Пьер и машинально хлопнул по нагрудному карману в поисках сигары. Потом опомнился и решил не портить воздух в общественном месте. – Ладно, значит, будем ждать уточненных данных. Сейчас приоритетная задача – поиск объекта «Ковчег». Как к нему подобраться, будем думать, когда… если его вообще найдем. Пара задумок есть, так что прорвемся. Паша, твои предложения по организации поиска?
– Придется долго и упорно просвечивать всю Систему, – не очень уверенно начал я. – В кашу лезть себе дороже, нужно идти над облаком вне плоскости эклиптики. Будем придерживаться орбиты второй планеты – это примерно по центру получается, и сканировать все подряд камни крупнее, ну, допустим, двухсот метров в поперечнике. Их все же на порядок меньше, чем остальных валунов. А дальше по обстановке. Единственное, помехи будут от пыли, так что ничего не гарантирую.
– И сколько это займет времени?
– Без понятия, патрон. От пары месяцев и до бесконечности. На сколько терпения хватит.
– Еще предложения будут?
– Вариант возвращения домой рассматривается?
– Шутник вы, Александр.
– Уж какой есть, дорогой Пьер. Какой есть.
– Что ж, тогда остановимся на предложении Павла Алексеевича. На исходную позицию выйдем часов через сорок, не раньше, так что пока все могут отдыхать. Паш, а ты навести Жан-Жака, согласуйте оптимальную траекторию и скорость.
– Да, патрон.
– Вопросы есть? Вопросов нет. Все свободны.
– Патрон, признаю себя ослом.
– Чего это? – недоуменно воззрился на меня Пьер.
Я довольно бесцеремонно, да к тому же еще и в неурочное время, завалился к нему в гости и очень удивился, что он не послал меня куда подальше. Да еще после таких заявлений.
– Мой способ никуда не годится.
– Другого все равно нет. Но ты продолжай, продолжай.
– Патрон, так у нас ничего не выйдет. Нужно пробовать что-то еще.
– Паша, ты прекрасно знаешь, что инициатива, э-э-э, инициирует инициатора. Выкладывай, что придумал.
– Патрон, я вот тут подумал… может, попробуем задействовать управляющий кластер? Как тогда, на Находке? Типа, возжелаем все вместе обнаружить Ковчег.
– Хм… Ну-ка, давай с начала и поподробней. Коньяк будешь?
– Не откажусь.
Действительно, что-то как-то под… задолбался я за последнее время. Что немудрено – практически безвылазно торчал в серверной, даже на обед в столовку не выбирался, заказывал еду на камбузе. Очень уж нудная и кропотливая работа – постоянно контролировать сканеры. Тут даже Попрыгунчик не особо помогал, потому как в нашем конкретном случае приходилось полагаться больше на интуицию и чутье, нежели на сухие цифры отчетов.
– Спасибо, патрон. – Хлебнув нектара – как всегда, практически божественно! – я поудобнее развалился в гостевом кресле и принялся излагать соображения, из которых проистекал неутешительный вывод насчет осла: – Наш текущий способ никуда не годится. Сканер может определить размеры, очертания, массу и даже примерный химический состав обломка, но выявить признаки искусственного происхождения не в силах. Главный «мозг» тоже бессилен – его алгоритмы рассчитаны на более-менее традиционные типы, хм, искусственных объектов. Попрыгунчик еще что-то пытается делать, особенно после того, как я скормил ему записи с Находки и из системы с мертвым «таурийцем». Он даже примитивную программу смастрячил, но отдача от нее пока что ниже плинтуса.
Я сделал еще один маленький глоток коньяка и многозначительно помолчал.
– И почему же ты так решил? – подыграл мне дражайший шеф.
– Слишком большой разброс вероятностей. За прошедшее с начала поиска время сканер обнаружил – внимание! – четыреста пятьдесят объектов, превышающих двести метров в поперечнике и содержащих примерно одинаковое количество минеральных и полиметаллических компонентов.
– А хитин искать не пробовал?
– Признаться, патрон, эта мысль мне пришла в голову в первую очередь, – кивнул я. – Но, к сожалению, органику в такой каше дистанционно распознавать не получается. Выход один – запускать зонды. И не факт, что они доберутся до нужного обломка. А запас их не бесконечен. Плюс нет никаких гарантий, что хитиновый компонент обнаружится непосредственно на поверхности.
– Ладно, убедил.
– Так вот, из этих четырех с половиной сотен Попрыгунчик отсеял еще чуть больше трех, так что потенциальных кандидатов на высокое звание Ковчега у нас на данный момент сто тридцать семь. И это, прошу учесть, в исследованной части системы. А это пока что, ни много, ни мало, тринадцать процентов от общего объема работ.
– То есть, по самым скромным подсчетам, после завершения сканирования системы у нас будет около тысячи перспективных объектов?
– Совершенно верно, патрон. Теперь представьте, сколько времени и ресурсов придется убить на их тщательное исследование. Плюс вопрос навигации в пылевом облаке никто не снимал.
– Н-да, умеешь ты, Паша, настроение начальству испортить, – буркнул, наконец, Пьер, и залпом опустошил свой бокал. Извлек из ящика стола коробку с сигарами, проигнорировав мою недовольную гримасу. Неторопливо проделал все необходимые манипуляции с гильотинкой и зажигалкой, выпустил в потолок клуб дыма и задумчиво уставился в столешницу.
– Э-э-э… патрон?
– А?.. – Дражайший шеф перевел на меня недоуменный взгляд и ухмыльнулся: – Извини, задумался. На чем мы остановились?
– Я предлагаю использовать возможности управляющего кластера.
– И как ты себе это представляешь?
– Ну… давайте, например, соберемся в ходовой рубке, подключимся к виртуалке в режиме онлайн-конференции и начнем желать обнаружить чертову хреновину. А я в это время запущу сканер. Только надо подальше от системы отойти, чтобы всю ее захватить, вместе с периферией. А дальше по обстановке.
– Думаешь, сработает?
– Почему бы и нет? – пожал я плечами. – Но если вам от этого станет легче, давайте Олега позовем.
– Уговорил. И завязывай с коньяком, нам еще работать.
Ага, а сам, значит, себе новую порцию набулькал. И какой пример подает подчиненным? Впрочем, шеф всегда прав – даже когда не прав. Особенно когда не прав. В этом его преимущество перед простыми смертными-подчиненными.
Вчера привлеченный в качестве независимого эксперта Денисов в моем плане изъянов не обнаружил – по крайней мере, его «внутренний искин» не имел ничего против. Поэтому мы подумали, и Пьер решил, что авантюра может сработать, и дал добро на операцию. Практически всю ночь «Великолепный» перемещался на новую орбиту, дублирующую траекторию второй протопланеты, но существенно, скажем так, выше плоскости эклиптики. К утру фрегат удалился от системы настолько, что сканер смог охватить ее всю целиком, понятно, с соответствующим падением разрешающей способности и точности измерений. Но нам в данный момент эти параметры были не особенно важны – по опыту работы в составе управляющего кластера я мог предположить, что для начала будет достаточно и примерного направления, чтобы хотя бы сузить размеры области поиска. Однако это предположение еще предстояло проверить на практике, для чего, собственно, весь управляющий кластер собрался в ходовой рубке, заняв большую часть свободных капсул. Присутствовал даже Петрович, которого Пьер так и не решился прогнать, и котяра беззастенчиво воспользовался попустительством высокого начальства. Впрочем, он, как и обычно, вел себя весьма деликатно – то бишь устроился на коленках у Денисова, обмотался хвостом и захрапел. Егерь возражать не стал, поэтому демарш блохастого террориста остался без последствий.
Уже привычно сунув руки в перчатки-манипуляторы и активировав линзы, я наскоро прогнал тесты и развернул виртуальное рабочее пространство. На сей раз я действовал от имени главного администратора и оператора сканирующих систем, поэтому интерфейс претерпел значительные изменения. Пришлось даже пару минут потратить на адаптацию, но тут на помощь пришел Попрыгунчик, работавший со мной в параллели. Я с чистым сердцем спихнул на него основные функции по управлению сканером, оставив за собой только выбор фокусного расстояния и, так сказать, сектора обстрела – сегодня мне этого более чем достаточно. Покончив с рутиной, подал сигнал готовности и развернул окошко с иконками остальных участников онлайн-конференции.
Все значки уже горели зеленым – коллеги не теряли времени даром. Собственно, можно было начинать, и я подключился к общему каналу:
– Готовность?
Выслушав поочередно четыре отчета – одинаков бодрых, но не очень уверенных – я приступил к инструктажу:
– Так, народ, сейчас я переключу сканер на центральный дисплей. Картинка будет не очень четкая, но так нужно. Ваша задача – смотреть и думать о хорошем.
– Паша, не паясничай.
– Да, патрон. Так вот, просто смотрите и мысленно пытайтесь определить, где находится Ковчег. И как можно эмоциональней. По возможности, конечно.
– Так просто?
– Галь, а ты чего хотела?
– Ну, не знаю… спецэффектов каких-нибудь…
– Давайте я вслух материться буду, – предложил Тарасов.
– Не при даме, – оперативно среагировал Пьер. – Хотя как способ повысить эмоциональный накал весьма неплохо. Но давайте все-таки про себя, Александр.
– Эффект не тот будет, по себе знаю, – не согласился майор. – Ладно, попробую сдержаться. Паш, не тормози, давай уже.
– Олег, что скажешь?
– Действуй, Паша, действуй.
Ага, значит, «внутренний искин» в процесс не вмешался. Уже хорошо. Как минимум без печальных последствий наша авантюра обойдется.
– Внимание, коллеги, запускаю!
В центре рубки, вернее, виртуального рабочего пространства, сформировался здоровенный обзорный экран, на который была спроецирована схема исследуемой системы. Для облегчения восприятия я воспользовался цветовым отображением плотности обломков, и сейчас у нас перед глазами красовалась этакая поставленная на попа детская юла, правда, раскрашенная практически во все цвета радуги – от густо-красного в центре до фиолетового по периферии. Почему-то вспомнилась школьная присказка, описывающая спектр – «каждый охотник желает знать, где сидит фазан». А ведь и правда, один в один! Чуть уменьшив яркость изображения, я активировал пару фильтров и наложил на схему сетку с координатами наиболее крупных обломков – от трехсот метров в поперечнике. Таких в системе насчитывалось несколько десятков тысяч, их главный вычислитель локализовал еще при первом – дистанционном – сканировании. Впрочем, легче от этого не стало – черные точки практически сливались и терялись на цветовом фоне, разве что в желтой зоне были видны достаточно четко.
– Готовы? Начали.
Следуя собственной команде, я насколько возможно было расфокусировал зрение, чтобы охватить всю картинку разом и не сосредотачиваться на какой-то отдельной ее части, и принялся про себя повторять мантру «найдись, чертова железяка». Как и ожидалось, никакого особенного эффекта не последовало – я не столь наивен, чтобы надеяться на немедленный результат. Скорее, как и на Находке, мы все сначала до белого каления дойдем, и лишь потом – возможно – что-то и получится. Впрочем, это не означает, что стараться не обязательно. Сдается мне, главная трудность в том, чтобы синхронизировать эмоциональные сферы и войти, как говорил Денисов, в резонанс. Но это уже конкретно моя задача. Хотелось бы, конечно, ее как-нибудь облегчить… точно! Я же, мать вашу, все-таки психолог, пусть и ксено! И кое-какие обрывочные знания из академического курса в памяти задержались. Например, известный способ гарантированно заставить человека снова и снова возвращаться в мыслях к какой-нибудь ерунде.
– Внимание всем! План меняется! Не думаем о Ковчеге, просто смотрим на проекцию и стараемся прогнать все мысли. И особенно про искомый объект!
– Паша, что еще за новый прикол?
– Расслабься, Саныч. Хочу попробовать кое-что из психотренинга. Тебе это должно быть знакомо.
– Думаешь, сработает? Олег?
– Пусть пробует, хуже не будет.
– Ни о чем не думаем! Особенно о Ковчеге! Стараемся максимально расслабиться. Дышим глубоко и медленно. Вдо-о-ох! Вы-ы-ы-ыдох!.. Вдо-о-ох! Вы-ы-ы-ыдох!.. Не думаем, ни о чем не думаем. О Ковчеге тоже…
Продолжая вслух задавать ритм, я попытался сбросить напряжение и очистить разум от мыслей – как когда-то давно, когда полковник Чен только начал посвящать меня в секреты восточных медитативных практик. Однако, как и следовало ожидать, ничего не получилось – в голову упорно лез тот самый Ковчег, хоть я всеми силами и убеждал самого себя, что он мне неинтересен. Ну, вот пофиг совершенно, где эта хреновина торчит. Пускай себе торчит, мне от этого ни жарко, ни холодно. Каменюка чертова. Или не каменюка? Кстати, а как я вообще его себе представляю? На что он вообще похож? Бесформенная скала? Или нечто вовсе неописуемое, типа тех катеров на Находке? Большое или маленькое? Почему, кстати, я двумястами метрами ограничил нижний предел, когда сканер настраивал? Все-таки это должна быть очень большая штука, как минимум не меньше «Великолепного». Ковчег все-таки, а не банальный рейдер…
– Паша, блин! Ты издеваешься?! Я теперь только о нем и думаю!..
Ага, Галя не вытерпела. Первая, как говорится, ласточка. Кто следующий? Пожалуй, поставлю на Тарасова. Тот уж точно в выражениях стесняться не будет. Ох и достанется же инопланетчикам с их долбаным Ковчегом! И поделом, между прочим!
– Пашка, гад!
Ну, что я говорил? Стоп, а это что?.. Оставив без внимания цветистую метафору, которой майор наградил меня заодно с объектом, я принялся шарить взглядом по «юле» и вскоре с удивлением осознал, что одна область отличается от соседних интенсивностью свечения. Не откладывая дело в долгий ящик, увеличил подозрительный сектор. Изображение скачком приблизилось, снова став равномерно-ярким, но уже буквально через пару мгновений я и здесь локализовал чуть более насыщенный участок. Повторив операцию еще трижды и достигнув предела разрешающей способности сканера, я зафиксировал координаты и облегченно выдохнул:
– Сработало!
– Паша, ты уверен?
– Да, патрон. А вы разве ничего не видите?
Все, кроме Денисова, дали отрицательные ответы. Егерь просто промолчал – что, как показывает практика, уже хорошо.
– Паш, все слишком размыто.
– Ничего удивительного, Галь. Разрешения матрицы не хватает. Нужно ближе к плоскости эклиптики подойти, думаю, примерно вдвое. – Я до хруста в суставах потянулся и подвел предварительные итоги: – Поздравляю, коллеги, план сработал. Алгоритм выявлен. Повторять до посинения, то есть получения удовлетворительного результата. Правда, все еще остается открытым вопрос проникновения в толщу пылевого облака…
Прощелкав по шкале масштабов, я снова вернул на дисплей изображение системы, но на сей раз с ярко-синей иконкой помеченного сектора на желтом фоне. Нужный участок располагался практически напротив второй протопланеты, с противоположной от звезды стороны. По сравнению с первоначальной областью поисков он сократился минимум на два порядка, что не могло не радовать. А если еще с более близкой дистанции повторить сканирование…
– Паша, ты это видишь?
– Олег?
– Подкорректируй яркость. Потемнее. Еще… вот, смотрите!
– На что смотреть?
– Саныч, ты тоже не видишь?
– Не-а.
– М-мать!
«Управляющий кластер активирован, доступ подтвержден».
– Ой!
Вот именно, ой. Права тут Галина Юрьевна, как никогда права. Я снова бросил взгляд на тусклую схему и усмехнулся. План сработал даже лучше, чем я предполагал – «юла» покрылась отчетливой черной сетью, весьма смахивающей на многослойную паутину или спутанный моток ниток. С не менее отчетливой темной кляксой аккурат в недавно обнаруженном секторе. Вернее, мы каким-то невероятным способом начали ее различать. Не к добру все эти чудеса – однозначно наши организмы как-то перестроились. И не факт, что это нам не аукнется в дальнейшем.
– Ну и что это такое? – поинтересовался я в пространство.
Как я и надеялся, отозвался Денисов:
– Похоже, это схема внутренних коммуникаций… да, точно. «Искин» подтвердил. Это… ошеломляет! Другое слово просто не подберу.
– Олег, уточните, пожалуйста.
– Да, Пьер. Мой «внутренний искин» говорит, что эта система – одна большая космическая крепость.
Некоторое время на общем канале конференции царило многозначительное молчание, потом шеф все-таки не выдержал:
– Извините, конечно, Олег, но… вы уверены?
– Не на сто процентов, конечно… Паш, приблизь какую-нибудь область.
– Какую?
– Да пофиг абсолютно. Да хотя бы вон ту, с кляксой. Видимо, это и есть Ковчег.
– Сейчас.
В пару движений курсора выделив нужный сектор рамкой, я увеличил изображение, потом еще и еще раз, пока полученный результат не удовлетворил Егеря – то бишь частая сетка с абстрактным узором не превратилась в легко различимое пересечение темных на желтом фоне нитей, сходящихся у особенно черного пятна. Очертания оного разглядеть все равно не представлялось возможным – слишком далеко мы, оптика слабовата. Да и не оптика в данном конкретном случае задействована, а целый спектр разнообразных излучений, это уже центральный вычислитель такую картинку выдает – чисто для удобства использования. Плюс какой-то благоприобретенный при активации управляющего кластера «внутренний фильтр» – по аналогии с «внутренним искином».
– Стоп, нормально. – Выдержав короткую, но напряженную паузу, Денисов прочистил горло и не слишком уверенно продолжил пояснять: – «Искин» сказал, что в его время, то есть когда на Базе еще появлялись Первые, они как раз разрабатывали подобный проект – судя по косвенным данным, они уже почти проиграли войну, и задумали превратить несколько звездных систем в цитадели – в самом прямом смысле слова. И задействовали Ковчег для решения этой задачи. Как они это сделали – без понятия. «Искин» тоже не в курсе. До данного момента у него даже не было подтверждения, что проект реализован на практике. Однако теперь сомнений нет. Они достигли цели – превратили систему в практически неприступную крепость. Никакая сфера Дайсона не позволила бы получить такой эффект, даже если оснастить каждый камень в ячеистой структуре сферы ракетами или батареей скорострельных пушек. Дешево и сердито – не зная расположения туннелей, по этой мешанине можно ломиться очень долго, и без гарантированного результата. Плюс энергозатраты будут нешуточными на поддержание силовых щитов – тут такая концентрация камешков, что активный режим сам по себе перетекает в пассивный, – слишком часты удары, поле фактически включено постоянно. Пока потенциальный противник доберется до действительно важного объекта, глядишь, а половины энергии и нет… Очень хорошо придумано. Можно засесть на тех же протопланетах, и никто оттуда тебя не выкурит. Затраты ресурсов неоправданно высоки. Но масштабы поражают, честно скажу. Это они как минимум еще пару планет раздробили, а потом еще и обломки перемешали и практически равномерно распределили по плоскости эклиптики. Невероятно.
– А не маловато пары планет на такое количество мусора? – хмыкнул я. – Как-то не увязываются масштабы явлений.
– Ну, может, и не пару. Может, целый десяток. Откуда я знаю, как система раньше выглядела? Сомневаюсь, что в нашей науке есть хотя бы теория, позволяющая объяснить все это. Нет, планеты-то раздолбать можно, при должном упорстве. Но как потом вот такую кашу смастрячить? Это выше моего понимания.
– Да элементарно – Фронтир вспомни, – встрял Тарасов. – Уж если мы там так все аномалиями загадили, то Первым, при их-то технологиях, это вообще труда не составило. Создай в ключевых точках гравитационные возмущения и рвани, хм, лишние планеты. И вся недолга. Каша сама заварится. Останется только курить в сторонке.
– А что, вполне жизнеспособная гипотеза.
– Спасибо, Олежек. Я всегда в тебя верил.
– А вы что скажете, Пьер? Пьер?..
– А?.. Извините, коллеги, задумался… Но все вот это… колоссально, да. Неприступная крепость. Это гораздо лучше, чем законсервированная база. Гораздо. Вы только представьте перспективы! Да даже если сюда заявится погранфлот в полном составе, он до нас не доберется! Своя планета… даже система! Вот где масштаб!
Ч-черт, чего-то он завелся. Не к добру. Так и вижу, как блестят его глаза – еще бы, такая игрушка! И голос дрожит от возбуждения. А ведь я уже такую реакцию наблюдал. На Находке. Завелся шеф. И я даже приблизительно не берусь предсказать, до чего Пьер может додуматься в таком состоянии. Помнится, в одном приватном разговоре я Денисову заявил, что наш дорогой патрон романтик. Что он мне ответил, как думаете? Ага. Что именно это и пугает. Романтик без тормозов. Вернее, с напрочь отмороженными мозгами. А если еще и заветную цель господина Виньерона припомнить – ту самую, где фигурирует «след в истории» – то поневоле задумаешься, что Тарасов был прав, когда предлагал не доводить до греха и свернуть операцию сразу по обнаружении объекта. Ладно, чего уж теперь…
– Да тут от всего Триумвирата прятаться можно! – продолжил между тем расписывать радужные перспективы Пьер. – И плевать на всех и вся. Даже представить не могу, сколько это может стоить… целая система! Неприступная, что характерно! Эх!..
– Зато я очень хорошо представляю стоимость, – заметил Тарасов. – И меня она совершенно не устраивает, потому что цена вопроса – наши жизни.
– Патрон, остыньте, – попытался я вернуть капитана с небес на землю. – Это нерационально. Зачем нам прятаться? И тем более воевать с Триумвиратом? Вы представьте, сколько народу понадобится. И всем надо платить. И еще всех надо кормить. И одевать. И вооружать. Мне продолжать?
– Хватит. Все, я в порядке. Нервы что-то шалят.
– Не переживайте, Пьер, с кем не бывает?
– Спасибо, Александр.
– Да не за что. Тут, кстати, другой вопрос на повестке дня. Как до Ковчега добираться будем? Ни одного выхода туннеля к периферии пылевого облака лично я не видел. Что странно – должны же были как-то корабли Первых в транспортную систему проникать?
– А им наверняка проходы открывали по запросу «свой-чужой».
– Звучит разумно. А ты, Олег, с этой системой договориться не можешь?
– Да я даже не уверен в ее существовании, так, предположение высказал. Придется, наверное, ломиться напрямик. Врубать щиты на полную мощность и лезть к ближайшему тоннелю напролом. Пьер, вы как думаете?
– Я, вообще-то, предполагал микропрыжок совершить. Как можно ближе к объекту. А потом уже лезть через камни.
– Боюсь представить результат такого шага, – усомнился Тарасов. – Уж если прыжок из системы такую свистопляску породил, то что будет, если мы из гипера выйдем в астероидном поле?
– А ничего не будет. Эффект получается обратный – из точки перехода распространяется гравитационный удар. И все материальные объекты от корабля отбрасываются.
– Все равно не убедили, дорогой Пьер. Вот вынырнули мы из гипера, растолкали обломки. И что? С очень высокой вероятностью закупорили все туннели. А дальше?
– А дальше элементарно. Врубаем щиты и прорываемся к открытому пространству.
– А что, вполне может сработать.
– Думаю, именно так и нужно поступить, – окончательно развеял наши сомнения Денисов. – По крайней мере, получим выигрыш во времени.
– А не боитесь всю систему разрушить?
– Паш, ты как до этого додумался-то?
– Все бы тебе, Тарасов, насмешничать. Вот взял и додумался. Вдруг эффект домино проявится, и разнесем мы тут все к чертовой матери? И получим реальное пылевое облако? Без всякой инфраструктуры?
– «Искин» молчит.
– Ладно, убедил, – вынужденно согласился я. И сразу же осчастливил коллег очередной ложкой дегтя: – А надо ли вообще на Ковчег соваться?
– Надо, Паша, надо. Мы, помнится, этот вопрос уже неоднократно обсуждали.
Ага. Как там Денисов говорил – мы должны стать
– И откуда вообще такие панические настроения? А, боец?!
– Да я чисто гипотетически…
– Вот и помалкивай, гипотетически. Пьер, что скажете?
– Я на полпути не останавливаюсь.
– Олег? Галя?
– Мы в деле.
– Я тоже за, – подвел итог Тарасов. – Итого, Паша в меньшинстве. Управляющий кластер принял решение. Пьер, озадачивайте пилотов.
Вот и внесли ясность. С одной стороны, хоть какая-то определенность – решение мы приняли, не побоюсь этого слова, эпическое; с другой – почему-то радости не испытываю. Предчувствие плохое? С каких, спрашивается, пор у меня экстрасенсорные способности прорезались? Раньше, судя по биографии, был исключительно задним умом богат. А теперь смотри-ка – прямо прорицатель! Или это на меня так общение с инопланетными искинами подействовало? Коррекция, говоришь?..
– На подготовку прыжка нужно около трех часов, – продолжил между тем дражайший шеф. – Все-таки тут есть своя специфика. И самая главная трудность – центральный «мозг» туннели не видит.
– И в чем проблема? Задайте ему координаты определенной точки в пределах системы. А потом сами, так сказать, за штурвал встанете.
– Пожалуй, вы правы, Александр. Будут какие-то конкретные предложения?
– Полноте, дорогой Пьер! Тут мы целиком и полностью полагаемся на вас. Но я бы постарался выбрать точку выхода так, чтобы сохранить максимум энергоресурсов.
– Это даже не обсуждается. Можете отдыхать, коллеги. Вахтенные сами справятся. И еще – рекомендую подготовить индивидуальные средства защиты. Приказ по команде будет буквально через несколько минут.
Ага, все серьезно. Придется, значит, неопределенное время в скафандре париться. Хорошо хоть легкий скаф не чета тому монстру, в котором Тарасов по мертвому таурийскому кораблю шарился. Но все равно радости мало. Я хоть и ненавижу всей душой безликий серый комбез, но он куда практичнее смахивающей на мотоциклетную пластиковую броню сбруи.
– Вопросы? Вопросов нет. Свободны.
Покидать уютный кокон не хотелось, но против приказа не попрешь – пришлось выпростаться из мягких объятий кресла и, что называется, очистить помещение, – причем из рубки я вышел первым, опередив и майора, и сладкую парочку – Олега с Галей. Вернее, троицу – про Петровича все благополучно забыли, и он так и сидел на коленях у Егеря, откуда и ссыпался совершенно беззвучно, когда Денисов последовал моему примеру. Дожидаться соратников я не стал, благо лифт был свободен, и несколько минут спустя оказался на жилой палубе.
Уже практически добравшись до собственного жилища, столкнулся лицом к лицу с ближайшим соседом – то бишь Эмильеном. Суперкарго выглядел немного взъерошенным и раздраженно вертел шеей – похоже, легкий скаф, тот самый, что на мотоциклетную броню смахивает, еще не притерся как следует.
– Привет, Эмиль.
– О, Поль! Привет, привет.
– А ты чего?..
– Это? Похоже, очередная прихоть дорогого кэпа. – Суперкарго пренебрежительно ткнул себя пальцем в грудь, намекая на скафандр. – Приказ по команде. Я как раз в каюте был, вот и решил времени не терять. Пьер к технике безопасности серьезно относится, раз велел надеть, значит, так надо. Знать бы еще, зачем…
Проигнорировав откровенно намекающий заинтересованный взгляд, я попытался было пройти мимо – дескать, моя хата с краю, раз не посчитал патрон нужным команду в детали посвятить, то так тому и быть, – но просчитался – Эмиль деликатно придержал меня за локоть и настойчиво оттеснил к стене. Надо сказать, весьма вовремя – в коридоре началась какая-то нездоровая суета. То и дело мимо проходили свободные от вахты офицеры – кто шел к каюте, кто, наоборот, торопился к лифту. Последние, как и Эмильен, уже были облачены в одинаковые скафандры, отличавшиеся лишь нагрудными бейджиками и разноцветными шильдиками на левом плече. Насколько я знал, их цвет символизировал принадлежность к той или иной службе. У того же Эмиля, например, зеленый. На моем скафе, последнюю неделю хранившемся в шкафу, вроде бы тоже. Что неудивительно – мы формально к одному и тому же хозяйству принадлежали.
– Поль, есть дело.
– Может, в каюту зайдем? Стремно в коридоре.
– Пошли.
Пропустив гостя в гостиную и окинув сожалеющим взглядом «дамми» – извини, друг, не до тебя! – я устроился в кресле и выжидающе уставился на соседа.
– Поль, что у нас на борту творится?
– А что у нас творится? – сделал я попытку прикинуться шлангом.
Не понравилась мне эта внезапно проснувшаяся любознательность. Не мое это, конечно, дело, но… похоже, не прав Тарасов относительно «нормальности» психологической атмосферы в экипаже. Давно уже витает в воздухе что-то… этакое. Ага. Точнее не скажу, увы.
– Поль, ты же нормальный парень. Хватит вилять. Ответь на вопрос, и все.
– Может, кофе?
– Время выигрываешь? Значит, точно что-то нехорошее творится, – укрепился в своих подозрениях Эмильен. – Объясни мне толком, куда мы попали. И зачем. И я отстану.
– Точно отстанешь?
– Да. Рассказывай.
– Нет, Эмиль. При всем уважении… это не моя тайна. Спроси капитана.
– Капитан последнее время очень мутный. Мы его неоднократно пытались спрашивать.
– Мы – это кто?
– Да есть тут один… кружок по интересам.
Оп-па! Вот это заявочка. Получается, мы самый настоящий заговор прохлопали? Эмиль парень серьезный, его слова мимо ушей пропускать себе дороже. Или у Пьера все под контролем, вот он нашу компашку и не беспокоил? Такое тоже вполне могло быть. И даже скорее всего дело именно так и обстояло – это как раз в характере дражайшего шефа.
– А с чего ты вообще решил, что у нас, хм, трудности намечаются?
– Да так, птичка напела. Особенно напрягает пылевое облако вместо нормальной системы. И намерение капитана туда лезть.
Какая осведомленность, однако. Видать, высокого полета птичка. Жан-Жак? Или еще кто-то из пилотов? Однозначно. У остального персонала доступа к навигационным данным нет.
– Эмиль, я не хочу тебе врать. Поэтому говорю прямо – у меня нет полномочий для разглашения этой информации. Хоть ты режь меня.
– Я думал, мы друзья.
Вот только на понт меня брать не надо! И на жалость тоже. У меня к таким методам иммунитет еще со времен академии.
– Нет, Эмильен. В смысле ты мне друг, но я все равно ничего не скажу. В конце концов, жалованье мне Пьер платит. И тебе, кстати.
– Я, вообще-то, на такой риск не подписывался.
– Какой риск?! Ты о чем вообще?
– Вот только не надо большие глаза делать! Поль, ты сейчас выбрал далеко не лучшую линию поведения. Если придется, я буду с тобой говорить с позиции силы.
– Флаг в руки. Так что насчет кофе?
– К черту! Ты понимаешь, что Пьер нас втравливает в крупные неприятности?! Нужно его срочно остановить!
– Эмиль, а ты когда-нибудь слышал про «Баунти»?
– А?..
– «Баунти». Слышал что-нибудь об этом?
– Кхм… Сорт виски?
Ага, градус нервозности резко снизился. Уже хорошо, можно в конструктивное русло беседу переводить. По крайней мере, попытаться.
– Не угадал. Старинный английский парусник. То ли семнадцатого, то ли восемнадцатого века. Легендарная лоханка, между прочим. Про нее несколько книг написано, да и фильмов наснимали множество. Странно, что для тебя это новость.
– Да я как-то по части книг не того…
– Оно и видно. Ты как хочешь, а я кофе заварю. – Не дожидаясь возражений, я перебрался в кухню и принялся греметь посудой. – Так вот, этот самый бриг прославился из-за банальнейшего бунта. Команда не захотела выполнять приказы капитана. Матросы просто разоружили большую часть офицеров, посадили в шлюпку и велели убираться на все четыре стороны.
– И что?
– Да ты дальше слушай. Короче, офицеры выжили и добрались до обитаемых мест. И на беглый парусник началась охота.
– Я понимаю, к чему ты клонишь. Но это не наш случай. Капитан – частник. Ни разу не военный. Так что никто разбираться не будет – в любом Внешнем мире фрегат перерегистрируют на нового владельца. Без проблем.
– Опять ты меня не дослушал, Эмиль. – Я вернулся в гостиную и поставил на столик перед гостем дымящуюся кружку. Второй такой же вооружился сам. Уселся в кресло, сделал глоток и блаженно прищурился. – Судьба офицеров – дело десятое. Знаешь, что случилось с самим бригом? Взбунтовавшиеся матросы кое-как дотянули до Таити – это остров такой тропический. Часть из них осела там, но кончила плохо – до них добрались власти. А еще несколько человек, пополнив команду аборигенами и прихватив десяток женщин, отправилась искать счастья на каком-нибудь необитаемом острове. Типа, спрятаться решили.
– И как? Успешно?
– Как бы тебе помягче… Короче, остров они нашли. Только очень быстро переругались и друг друга перебили. Мужики, естественно. И, опять же, естественно, из-за баб. А «Баунти» сожгли, чтобы никто с острова не смылся. Выжил один, но завидовать ему не приходилось – он себе на шею десяток женщин с детьми повесил. Представляешь веселуху?
– Ты давай еще мораль из этой побасенки выведи.
– Нет, не буду. Чай, сам не маленький.
– Я тебя понял, Поль. Но ты снова не угадал – это тоже не наш случай. В этой забытой богом дыре мы торчать не намерены.
Значит, все-таки пилоты. И энергетики – у них своя специфика, навигатор не справится. Серьезный звоночек, очень серьезный. Похоже, придется идти на компромисс.
– Ладно, уговорил. – Я поставил ополовиненную кружку на стол и пристально уставился Эмильену в глаза. Тот, впрочем, взгляд не отвел. – Похоже, вы серьезно настроены. Предлагаю порешать вопросы напрямую с капитаном.
– Мы пытались. Он нас игнорирует.
– Меня не будет. Обещаю.
– Хорошо, давай попробуем. Кстати, а ты почему именно со мной этот разговор завел?
– А больше обратиться не к кому. После того как Гюнтер… ты понял. И с ним тоже все очень сомнительно.
Черт, они же друзьями были! Да и команда главного безопасника уважала. А Пьер, шкворень ему в дышло, даже не объяснил людям, что случилось. Да и Юми, насколько я знаю, мало у кого неприязнь вызывала. Скорее, наоборот. Этакий символ корабля – кто еще мог похвастаться админом-анимешкой? Серьезная потеря, как ни крути. Дражайший шеф с авторитаризмом перемудрил. Хоть он и всегда прав, согласно двум знаменитым пунктам инструкции.
– Ладно, попробуем с господином Виньероном договориться.
Инфор мучить я не стал, вместо этого переместился в спальню, пригласив Эмиля – тот все понял правильно, – и врубил настенный экран. Вызов пошел сразу же, вот только отвечать на него дражайший шеф почему-то не торопился. Занят сильно? Ставит задачу пилотам? Так уже сколько времени прошло, даже самым дубовым все можно было по третьему кругу объяснить. Ничего, я упорный.
Пьер сдался на четвертом вызове – настенный экран протаял вглубь и явил нам с Эмильеном недовольный лик шефа:
– Чего тебе?
– Э-э-э, патрон… тут с вами кое-кто пообщаться хочет.
– Паша, ты охамел меня по пустякам от дел отрывать?!
– Кэп, подождите!
Эмиль вмешался вовремя – заслышав голос суперкарго, Виньерон перевел недовольный взгляд на моего гостя и нахмурился:
– Эмильен, ты меня уже достал. Я занят.
– У меня очень серьезный вопрос,
Дражайший шеф уловил в голосе Эмиля угрожающие нотки и удивленно вздернул бровь:
– И что же вы имеете мне сообщить, господин суперкарго? У вас контейнеры отвязались и разлетелись по всему трюму?
– Боюсь, проблема куда серьезней, мсье. Команда требует объяснений.
– Команда? – Казалось, удивлению Пьера нет предела. –
– К сожалению, нет, мсье. У меня целый список вопросов, и ни на один из них у нас пока что нет ответа. Мы считаем такую ситуацию неприемлемой.
– Мы? Хм… – Усилием воли сдержав ругательство – это к гадалке не ходи, вон, как глаз задергался – вернейший признак! – Пьер упрямо поджал губы, а потом буквально выплюнул: – У меня в каюте через десять минут! Паша, тебя тоже касается! Выполнять!
Экран погас, заставив нас с Эмильеном недоуменно переглянуться – такого взрыва мы от Виньерона не ожидали. Не очень-то на него похоже, честно говоря.
– Чего сидишь, пошли! – Эмиль решительно поднялся на ноги и шагнул в прихожую. – Черт, сильно я его зацепил!
– Думаешь, на контакт не пойдет?
– Должен, ему деваться некуда. Но за последствия не ручаюсь…
– Может, ну его на хрен тогда?
– Поздно. Если сейчас задний ход дать, он нас поймет превратно. И тогда всем трындец. Пьер злопамятный.
– Забавно, – усмехнулся я, заперев дверь. Эмиль задерживаться не стал – сразу же рванул к лифту, так что пришлось его догонять. Соответственно, и реплика моя была направлена ему в спину.
– Не вижу ничего забавного.
– А я, представь себе, вижу. Объясни мне, пожалуйста, с какого перепуга ты меня в потерпевшие записал? Я же против…
– Пьеру об этом расскажешь! – рассмеялся суперкарго. Надо сказать, совсем невесело. – Пока что со стороны создается полное впечатление, что ты со мной.
– М-мать!
– Так что ты прав – забавно. Не отставай, союзничек!
Капитан Виньерон встретил нас предельно холодно – сесть не предложил, выпить тоже. Хорошо хоть перед дверью не мариновал, сразу же открыл. Но этот факт в качестве доброго знака рассматривать не стоило – Пьер не терпел проволочек и всегда стремился разрешить все проблемы в максимально короткий срок. Кстати, еще одна неувязочка – получается, Эмильена он игнорил сознательно. Тянул время? Или прятался от реальности? Похоже, первое. До места-то мы практически добрались. А устрой команда бунт чуть раньше, и не видать бы нам Ковчега, как своих ушей.
– Капитан!
– Господин суперкарго! Я разрешал вам говорить?!
Ой, блин! Только этого еще не хватало. Шеф в ярости. Хуже расклад и не придумаешь. Я его в таком состоянии видел очень редко, так что предсказать дальнейшее поведение не берусь – слишком мало исходных данных. Черт-черт-черт! И надо было Эмильену именно сейчас нарисоваться! Где-то в глубине души зашевелился червячок сомнения, от которого до всепоглощающей паники буквально один шаг – научен горьким опытом. Ну-ка, Паша, спокойно! Вдо-о-о-ох, вы-ы-ы-ыдох!..
– Мсье! При всем уважении!..
– Уважении?! – Пьер чуть не задохнулся от возмущения, но все же удержал себя в руках и чуть понизил голос: – Уважении? Вам, господин суперкарго, понятие «субординация» хоть о чем-то говорит? Имейте терпение, раз уж добились своего! Паша!
– Да, патрон?..
– Ты как с ним оказался?
Ф-фух, все-таки сохранил ясность ума. Это радует. Живем, как говорится.
– Э-э-э, как бы объяснить-то…
– Как есть, так и говори.
– Эмильен перехватил меня в коридоре и попросил выступить посредником в переговорах с вами.
– И ты сразу же согласился?
– Ну почему сразу? Эмиль сначала у меня попытался выведать сведения конфиденциального характера. Выслушав его, я решил вас свести напрямую.
– Что ж, в рассудительности тебе не откажешь. – Пьер кивнул на гостевое кресло и приказал: – Садись. Будешь свидетелем. А при необходимости и третейским судьей. Надеюсь, у господина суперкарго возражений нет?
– Нет, мсье.
– Вот и славно. Что же касается вас, Эмильен, – покосился Виньерон на переговорщика, – то я вас внимательно слушаю.
Правда, вопреки собственному утверждению, тут же занялся сигарой. Для меня сложный ритуал давно уже перестал быть в диковинку, а вот Эмиль с такой привычкой дражайшего шефа сталкивался нечасто, потому и заговорил лишь после довольно длительной недоуменной паузы:
– Кхм… Мсье…
Пьер понюхал сигару, зажмурившись от удовольствия, и махнул рукой – мол, продолжайте, я весь внимание. А я мысленно ему поаплодировал – с Эмильена от такого небрежения мгновенно слетел весь апломб. И решительности поубавилось. Похоже, патрон выбрал правильную линию поведения – тупо давил авторитетом. Да и Эмиля наверняка совесть мучила – все-таки против законного капитана пошел. А для военного, хоть и бывшего, субординация дело святое. Вовремя ему Пьер напомнил о чинопочитании, очень вовремя.
– Мсье? Я, с вашего позволения, озвучу список.
Виньерон, все также поглощенный возней с сигарой, коротко кивнул.
– Самый главный вопрос – где мы? Что это за странная система? Что мы тут ищем? – Суперкарго вопросительно уставился на капитана, но тот безучастно попыхивал соской, сосредоточившись на раскуривании. Так и не дождавшись поощрения, Эмиль вынужденно продолжил: – Что мы делали в карантинной системе? И что за странный корабль ограбили на территории таурийцев? И что, черт возьми, произошло с Гюнтером и Юми?!
– У вас все? – Пьер выпустил клуб дыма и принялся изучать собственные ногти.
– А вам мало, мсье?!
– Да нет, уже достаточно. – Дражайший шеф наконец-то соизволил перевести взгляд на гостя – тому, надо сказать, легче от этого не стало. Выдержав приличествующую случаю паузу, Пьер неожиданно смягчил тон: – Присядь, Эмиль. Я тебя услышал. Теперь давай поговорим спокойно. Сигару?
– Нет, мсье. Благодарю.
– Садись, не стесняйся. – Дождавшись, когда суперкарго опустится в свободное кресло, Виньерон пристроил сигару на пустом коньячном бокале и проникновенно заговорил: – Сколько лет ты меня знаешь, Эмильен? Десять? Пятнадцать?
– Тринадцать с небольшим…
– Это был риторический вопрос, – поморщился шеф. – Я это к чему? Вспомни, за все это время я тебя хоть раз обманывал? Хоть раз подвергал необоснованному риску?
– Э-э-э…
– Я говорю про обман, то есть намеренное введение в заблуждение. Случаи, когда я утаивал часть информации, не берем – это нормальные рабочие отношения. Каждый знает ровно столько, сколько ему необходимо. Так вот, я тебя хоть раз обманул?
– Ну, мсье, если вы так ставите вопрос… то нет. Не обманывали.
– Сколько, хм, не совсем законных экспедиций мы совершили? Не нужно озвучивать, пожалей Поля. Я хоть раз скрывал от команды степень опасности? Нет. Я всегда честно обрисовывал ситуацию. Так что логично было бы предположить, что если уж я ничего не говорю, значит, и опасности серьезной нет. Согласен?
– Все когда-нибудь случается впервые.
– Эмильен, Эмильен, – сокрушенно покачал головой Пьер. – Как мне тебя убедить, что все под контролем? Это обычная археологическая экспедиция, разве что чуть затянутая.
– Мсье, может, хватит лукавить? Обычная, говорите? А кто тогда нас в системе Находки прищучить пытался? Причем сразу двумя кораблями?
Шеф задумчиво пожевал губами, а я, перехватив его взгляд, пожал плечами – дескать, что я говорил? Не просто так же давлению поддался. Эмиль в данном конкретном случае лишь верхушка айсберга.
– И что с Гюнтером?!
– Эмильен, успокойся. Признаю, со стороны мое поведение в настоящий момент кажется весьма подозрительным. Но ничего сверхъестественного за этим не кроется, уверяю тебя. Впрочем, уговорил. – Виньерон решительно отодвинул импровизированную сигарную подставку и забарабанил пальцами по сенсорному дисплею, встроенному в столешницу. Над ней через несколько мгновений сформировался голографический дисплей с интерфейсом системы внутрикорабельного оповещения. – Чтобы не повторяться, я сейчас разъясню все лично каждому страждущему. Устроит такой вариант?
Не дожидаясь одобрения суперкарго, Пьер активировал аварийный канал, прочистил горло, и, устроившись в кресле поудобнее, принялся вещать:
– Внимание экипаж! Говорит капитан Виньерон. С учетом отдельных внезапно открывшихся обстоятельств я принял решение поставить вас в известность относительно некоторых, э-э-э, особенностей текущей миссии. Итак, приступим!
Глядя на дражайшего шефа, за неуловимое мгновение действительно превратившегося в
– В первую очередь считаю необходимым довести до вашего сведения причину нашего путешествия в это забытое богом место. Все вы уже неоднократно участвовали в моих, скажем так, археологических изысканиях. И мы не раз находили что-то интересное. Но все это детские игрушки по сравнению с сегодняшним призом – где-то в этой системе прячется действующий корабль Первых. Представляете перспективы? Я тоже. Надеюсь, не нужно объяснять ценность подобной находки? С другой стороны, и степень опасности преуменьшать я не намерен – с такими вещами мы раньше не сталкивались, поэтому я честно признаю – не имею понятия, что нас ожидает на борту. Но, согласитесь, такой трофей стоит любого риска. Желающих наложить лапу на сокровище множество, и именно этот факт заставил меня хранить цель экспедиции в тайне. Теперь можно перестать скрываться. Скажу откровенно, даже если кто-то именно сейчас решит дать задний ход, боюсь, вернуть его в обитаемые системы мы не сможем. Так что путей ровно два – или со мной до победного конца, или прогулка в один конец через шлюз. Распределение добычи будет произведено согласно заключенным контрактам после ее реализации на аукционе. Задумайтесь, господа, о потенциальной стоимости находки и сделайте правильный вывод.
Пьер сделал короткую паузу, пару раз пыхнув сигарой, вернул ее на законное место и продолжил:
– Соображениями секретности объясняются и остальные странности. Сейчас я могу быть откровенным – на территории Тау мы нашли не только мертвый корабль, но и древнюю, но все еще живую базу Первых. Но, сами понимаете, воспользоваться той находкой для извлечения прибыли не было никакой возможности. Зато мы напали на след. И он привел нас в систему Находки. Все вы знаете, что там объявлен карантин. Но не все в курсе его причин. Так вот, там расположена еще одна База. Нам удалось отыскать на планете сведения о расположении Ковчега – так в документальных источниках, оставшихся от Первых, именуется этот корабль. Оставалось лишь добраться до нужной системы. И все вы, без сомнения, знаете, что нас пытались атаковать два корвета якудза – будем называть вещи своими именами. Как я ни старался, утечка информации все же произошла, и у нас появились конкуренты. Нам все же удалось с ними справиться, параллельно мы вычислили «крота» – им, к моему огромному сожалению, оказался Гюнтер. Японцы надавили на него через Юми и ее дядю – все вы знаете старика Ватанабэ. В результате Гюнтер застрелился, а Юми потеряла рассудок от горя. Согласен, я должен был сразу разъяснить ситуацию и не доводить атмосферу в коллективе до кипения, но… все мы крепки задним умом. Надеюсь, я восстановил ваше доверие. И напоследок о текущих планах: координаты Ковчега выявлены, осталось прорваться через пылевое облако, а дальше уже дело техники. И еще раз напоминаю – риск велик, и я не намерен никого заставлять подвергаться ему насильно. Хочу лишь сказать, что по результатам действий каждого члена экипажа будет произведен перерасчет доли добычи – в пользу тех людей, которые будут принимать участие в работах с повышенным риском. Я считаю, это справедливо. И последнее: если кто-то думает, что сможет прибрать добычу к рукам и самостоятельно ее реализовать, пусть подумает еще раз. И представит объем подготовительных работ. А также прикинет, какие связи для этого понадобятся. У меня все.
Вырубив систему оповещения, Пьер перевел взгляд на суперкарго:
– Ну что, Эмильен, удовлетворен? Еще вопросы будут?
– Кхм… нет. – Речь дорогого шефа потрясла Эмиля, судя по выражению его лица, до глубины души. – С Гюнтером – это правда?
– Святая правда. Паша свидетель.
– То есть он сам застрелился?
– Да. От стыда. Я уже Пашке об этом говорил. И тебе скажу – я им горжусь, хоть мне и невероятно горько. Ты же знаешь, Гюнтер всегда и везде шел до конца. В этот раз он проиграл и решил, что не сможет жить с осознанием поражения. Это очень в его характере, согласись.
Пьер неожиданно поднялся из кресла и направился к суперкарго. Тот поспешил вскочить на ноги и встретил шефа на полпути, чуть ли не вытянувшись по стойке смирно. Однако Виньерон на это внимания не обратил – похлопал гостя по плечу и проникновенно произнес:
– Ты ведь и сам, Эмиль, понимаешь, что я прав. И Гюнтера понимаешь. Смог бы ты ему в глаза смотреть, когда вся эта история всплыла бы? Вот видишь – он тоже не смог. Так что не нам его судить. Да и не за что по большому счету.
– Да, мсье. Я могу идти?..
– Иди. И успокой своих… соратников. По крайней мере, попытайся. Ты меня знаешь, в данной конкретной ситуации я не остановлюсь на полпути. Соответственно, санкции могут быть предельно жесткими.
– Я вас понял,
– Вот и славно, – потерял шеф интерес к гостю. – Паша, ты тоже свободен. И надень скафандр, не откладывай на потом. Скоро прыжок, я хочу, чтобы ты присутствовал в рубке.
– Да, патрон.
– Свободен.
Уже когда за мной практически закрылась дверь, я странно обостренным слухом уловил несколько крепких словечек и звон стекла – видимо, Пьер все-таки дал волю эмоциям. Впрочем, на сей раз я даже не удивился. Разве что желудок непроизвольно сжался от нехорошего предчувствия.
Оказавшись в насквозь знакомом «предбаннике» капитанских апартаментов, я поинтересовался у суперкарго:
– Эмиль, ты сейчас куда?
– На хозяйство, – пожал тот плечами. – Ребят подстраховать надо. Мы однажды уже шарились по астероидному полю, удовольствие ниже среднего. Щиты щитами, а все равно нештатные ситуации с завидным постоянством возникают.
– Ладно, удачи.
Выбравшись из кабины лифта на офицерской палубе и не забыв на прощание махнуть Эмильену, я оперативно добрался до каюты и протопал прямиком в спальню. Остановившись у встроенного шкафа, сдвинул в бок створку и задумчиво хмыкнул:
– Тэк-с, что тут у нас? Скафандр автономный облегченный – одна штука.
Почесав затылок, в замешательстве уставился на занимавший одно из отделений шкафа костюм – близнец эмильеновского: с чего, собственно, начинать-то? Как-то раньше случая не было воспользоваться. Та броня, что мы задействовали на Находке, все-таки попроще будет – термокомбез плюс такой же пленочный защитный слой. А сверху и вовсе обычная одежка, разве что из упрочненной ткани. А тут прямо латы средневековые. Впрочем, это я слегка преувеличил – если присмотреться, ничего сверхъестественного. Комбез как комбез, разве что материал более плотный. Да пластиковые нашлепки в уязвимых местах – на плечах, локтях и коленях. Да, еще на груди и частично на животе. Все остальное, видимо, уязвимым не считалось. Даже, хм, раковины для защиты самого сокровенного нет. Несерьезно как-то.
– Что-то не впечатляет, – подвел я итог осмотру и принялся сдирать повседневный комбез.
Оставшись в одном термобелье, по здравому размышлению решил от него не избавляться – легкий скафандр кроме системы регенерации воздуха и кое-какой защиты другими изысками не баловал. И про «париться» я отнюдь не для красного словца упомянул.
В устройстве скафа разобрался довольно быстро – в таких вещах производители старались придерживаться каких-то общих правил, чтобы даже самые, э-э-э, альтернативно одаренные пользователи как можно меньше трудностей испытывали. Потому как люди там не дураки, и прекрасно понимали, что читать «гребаную инструкцию по эксплуатации» нормальный человеческий индивид станет только под угрозой расстрела. А посему особых проблем не возникло – я с некоторым трудом влез в стоящие колом штаны, сунул ноги в ботинки-переростки – этакие гипертрофированные берцы с застежками-фиксаторами по бокам – и в самую последнюю очередь накинул куртку, больше смахивающую на кирасу. Запахнул китель, плотно прижав полы к пояснице, провел ладонью от пупа до горла, зарастив шов, и подозрительно покосился в зеркало. А ничего так, даже впечатляет. Костюмчик, что называется, сидит. Можно даже сказать, как влитой. Издалека, если не присматриваться, и за Егеря прокатить удастся. Цвет вот только подвел – грязно-серый, с темным отливом. Ладно хоть матовый. Да и с удобством как-то не очень…
Последняя проблема разрешилась просто – застегнув на талии пояс с кучей мелких прибамбасов в кармашках, я объединил разрозненные элементы в одну систему, и ткань сразу же приобрела эластичность. Сочленения в локтях и коленях тоже перестали сопротивляться. Ага, наверняка тут дело в фиксирующем каркасе – нитях из «умного» полимера, твердеющего при сильных нагрузках, направленных против естественного сгиба. Проще говоря, в таком костюмчике весьма проблематично заполучить перелом. Разве что в суставах – там такие штучки-дрючки применить не получится при всем желании. Ну-ка, что тут еще осталось? Мелочь, в сущности – перчатки. Отдельного шлема не полагалось, он был встроен в довольно толстый ворот. Впрочем, сложную пластиковую конструкцию, складывающуюся наподобие веера или мягкой крыши кабриолета, шлемом называть язык не поворачивался. В моем понимании эта часть экипировки, как правило, представляла собой нечто сверхпрочное и надежное. В общем, не чета хлипкой системе, которая разве что от удара по голове тяжелым тупым предметом убережет, да и то не всегда. А забрало? Смешно сказать – тот же самый «умный» полимер, разве что прозрачный и эластичный. При активации растягивается по лицевой части каркаса и твердеет. Правда, надо отдать должное – герметизацию и кое-какую защиту от физических воздействий обеспечивает. А что еще нужно от легкого скафа? По сути, проблема одна – башкой вертеть несподручно, и, соответственно, поле зрения ограничено. С другой стороны, и шею при падении не свернешь, что тоже плюс.
Ладно, шлем пока активировать нужды нет. Команды, кстати, соответствующей тоже не поступало. Вывод? Забиваем до поры до времени. Ну и перчатки просто на пояс подвешу – без них с клавиатурой работать удобнее. И венец коллекции – штатный «дефендер» в набедренной кобуре. Нужен, не нужен – хрен его знает. Но, раз уж выдали, не вижу повода не нацепить. Чисто на всякий пожарный. Кстати, еще один серьезный недочет – нет достаточно вместительных карманов. Так что придется Попрыгунчику и дальше в серверной обитать – будем обходиться беспроводной связью. Благо с этим у скафандра никаких проблем – электроники понатыкано богато, начиная с маломощного вычислителя с голографическим дисплеем на внутренней стороне забрала и заканчивая встроенной системой диагностики. Но с последним как раз все понятно – простейшие медицинские датчики стоят смешную сумму, зато в экстренной ситуации вполне способны помочь. Да хотя бы элементарно определить, есть смысл тащить бесчувственное тело в безопасное место, или оное тело вовсе даже мертвое. У военных, конечно, с этим куда строже – там любая броня сама себе диагностический центр и универсальный кибердок в одном флаконе. У нас же запросы поскромнее – пара шприц-тюбиков со стимулятором и пейн-киллером плюс спецгнездо в локтевом сгибе для ввода «химии». Как правило, таких мер хватает, чтобы доволочь пострадавшего до медотсека. Ладно, что-то я увлекся посторонними рассуждениями. Пора и честь знать.
Повторно окинув собственное отражение беглым взглядом – порядок, ничего не висит, не торчит и не топорщится, – я вышел из каюты и побрел по пустому коридору к лифту. Подготовительная суета уже улеглась, так что добирался я до рубки в гордом одиночестве – никто более не изъявил желания воспользоваться внутрикорабельным транспортом. Оно и к лучшему, собственно: у меня выдалось несколько свободных минут – собраться с мыслями и хотя бы примерно определиться с собственным отношением к последним событиям – насколько странным, настолько и настораживающим. Как бы дражайший шеф не храбрился, бунт дело серьезное. И он это не хуже меня понимал – вон как нервничал. Вплоть до битья посуды. Как бы не учудил чего…
Должен признаться, сам прыжок меня разочаровал – процесс ничем не отличался от штатного, в коем я уже неоднократно участвовал. Довольно долгая и нудная подготовка, обратный отсчет, ярко горящая точка на центральном экране, короткий разгон и привычно сжавшиеся внутренности – я почему-то именно так реагировал на гиперпереход. А вот появление «Великолепного» в обычном пространстве было обставлено, я бы сказал, с помпой. Ну уж с грохотом и столпотворением точно – как и предрек Пьер, гравитационное возмущение, эпицентром которого послужил фрегат, разметало все окрестные булыжники. Пыль же просто сдуло, как бы странно это не звучало относительно безвоздушного пространства. Вокруг корабля образовалась этакая каверна сотней километров в поперечнике, свободная даже от самых мелких частиц, а вот на периферии началось форменное светопреставление – булыжники бились друг о друга, что твои бильярдные шары, и в полном соответствии с законами физики отскакивали от препятствий. Или не отскакивали – все зависело от массы и инерции «снаряда». В общем, каша получилась знатная, и, что самое печальное, очень скоро сорванные с привычных орбит астероиды начали потихоньку снова заполнять свободное пространство. Времени едва хватило, чтобы активировать щиты и вывести их на три четверти мощности – к бомбардировке мы приготовились, но, как и говорил Эмильен, веселого было мало – от каждого удара немаленький фрегат сбивался с курса, и его то и дело приходилось корректировать короткими импульсами маневровых движков. На каждое такое воздействие корпус отзывался неприятной вибрацией, а в особо тяжелых случаях нас даже чувствительно потряхивало. Хуже всего пришлось в тот момент, когда «Великолепный» врезался силовым щитом в каменную мешанину на границе каверны – тут уже маневровым двигателям пришлось поработать на полную мощность, и высокочастотные колебания пробили даже индивидуальную защиту противоперегрузочных коконов. К счастью, самый захламленный участок пути оказался весьма коротким, и буквально через несколько секунд фрегат, пробив тушей последнюю преграду, вырвался в транспортный туннель – свободную от хлама червоточину около пяти десятков километров в диаметре. К этому моменту, если верить шкале на одном из вспомогательных дисплеев, энергоресурс истощился на пять процентов. И только теперь мне, что называется, поплохело – это как же мы пробивались к цели, если бы не сумели локализовать лазейку? Даже с учетом меньшей плотности невзбаламученного мусора около десяти минут таранной атаки, и до свиданья. Корпус у «Великолепного», конечно, крепкий, но не настолько, чтобы выдержать на маршевой скорости множественные удары массивных каменюк. Да нам бы элементарно дюзы посносило. А на неуправляемом корабле из западни выбраться шансов не было вообще. Дрейфовали бы по воле гравитационных течений да прихотливого случая, наводящего каменные снаряды. Правильно команда забеспокоилась – это мне, неопытному юнцу, навигация в пылевом облаке казалась легкой прогулкой, особенно под чутким руководством
Последующий двухчасовой переход по червоточине к цели путешествия показался мне откровенно скучным – смотреть особо было не на что, за исключением камней, да и те нужно было хорошенько увеличить, чтобы различить отдельные детали рельефа. А оно мне надо? Правильно, совершенно не надо. Оставалось только тщательно изучать сеть проходов, которую я теперь легко вычленял на схеме окрестностей. Пьер увеличил масштаб на главном экране, и на него транслировался относительно небольшой кусок туннеля, так что пришлось перенести изображение на персональный монитор. Напрягал еще один момент – к системе мы подошли над плоскостью эклиптики, то есть условно в верхней полусфере, и каменное крошево не позволило сканерам просветить все пространство. То есть достоверной карты, так сказать, низа не было, соответственно, и трехмерную модель главный вычислитель строить отказался. А сеть ходов оказалась объемной – странно, правда? Этакий слоеный пирог. На наше счастье, координаты точки выхода из прыжка удалось определить с необходимой точностью, промахнулись мы всего ничего, чем и объяснялась длительность хода на маршевых движках.
Когда мне и это надоело, я отправил капитану запрос на активацию сканеров. Дражайший шеф, против ожидания, противиться не стал, и я врубил систему наблюдения. В оптическом диапазоне, понятно, кроме неясной точки ничего различить не удалось, а вот обработка хреновой тучи отраженных волн – не спрашивайте, каких, я не физик – позволила локализовать местоположение объекта и его приблизительный размер: почти сорок километров в длину и чуть больше двух десятков в поперечнике. Масштабы впечатляли – нехилый такой планетоид. Конечно, в Федерации и покрупнее рукотворные объекты в космосе можно отыскать при желании, но был один нюанс – все они не предназначались для перемещения в пространстве. А Ковчег, судя по всему, самый настоящий корабль. Даже мне, профану, было ясно, что энергозатраты на разгон такой дуры должны быть попросту неприемлемыми. По крайней мере, с доступными человечеству технологиями. Однако перед Первыми, такое впечатление, вопрос энергоресурсов просто не стоял. Как там Олег говорил – База на Находке снабжала себя энергией только лишь за счет разности ночных и дневных температур? Хорошенькое дело. Страшно представить, каков у них выход энергии от более эффективных источников. Сфера Дайсона? Ха, три раза. Им это без надобности.
По мере приближения к загадочному планетоиду четкость картинки росла – вычислитель вычленял все больше деталей, а где-то за полчаса до прибытия на место еще и изображение – мутное и размытое, но вполне различимое – на схему наложил. Картинка вырисовывалась забавная настолько, что я даже не нашелся, что по этому поводу сказать. Зато у Тарасова парочка эпитетов завалялась – матерных. Причем выдал он их, когда я вывел полученный результат на главный экран. Пьер возражать не стал – ему тоже надоело пялиться в пустоту. Галя прокомментировала результат трудов вычислителя коротким «ой», Денисов промолчал. Шеф поначалу тоже, но потом все же задумчиво хмыкнул:
– Кто-то еще сомневается, что мы явились по адресу?
Судя по молчанию, если кто-то и сомневался – например, вахтенные пилоты – то делиться сомнением не спешил, подавленный величием зрелища. А для тех, кто побывал на Находке, никаких доказательств не требовалось – планетоид выглядел как брат-близнец Базы. Такая же скала, только на порядок больше и симметричная. Как лодка и ее отражение на водной поверхности. Впрочем, на планете нижняя часть скрывалась в почве, так что и тут бабушка надвое сказала.
– Зря ругаешься, Саныч. Весьма характерная архитектура, типичнейшая для Первых, я бы сказал, – сформулировал я, наконец, общий вывод. – Красиво, конечно, но не до такой же степени.
– Мне можно, я военный. Пьер, как действуем дальше?
– Стандартная процедура, – отозвался шеф. – Подойдем поближе, просветим во всех диапазонах, запустим зонды. А потом посмотрим.
– То есть на ближайшие несколько часов мы работой обеспечены?
– Вы, Александр, пока можете быть свободны. Олег, Галина, вы тоже. Смена подвахты через двадцать минут. Паша, ты остаешься – будешь оператором сканера. Палубной команде подготовить зонды к старту. Выполнять.
Ну вот, опять повезло, как утопленнику. Соратники отдыхать отправились, а я тут кукуй. Рутина, как она есть. Не думал, не гадал, что величайшее археологическое открытие современности пройдет так обыденно. Хотя, с другой стороны, а что я вообще знаю про археологию? Не про внешнюю сторону – выставки и славу, а про внутреннюю, так сказать, кухню? Правильно, меньше, чем ничего. Теперь вот учусь. И хорошо, что на данный момент из негативных последствий только разочарование и скука. Приключения на филейную часть дело наживное.
Тарасов как в воду глядел – комплекс подготовительных мероприятий затянулся. Выровняв скорости с объектом, «Великолепный» завис в пятидесяти километрах от него и выпустил невидимые щупальца сканирующей системы. Вокруг Ковчега во всех направлениях простиралось довольно обширное даже по космическим меркам свободное от мусора пространство – этакий тысячекилометровый пузырь, то есть место для маневра имелось. Впрочем, таковых не понадобилось – планетоид не подавал никаких признаков жизни. Просто висел в самом центре каверны, немой и неподвижный, и давил на психику монументальностью и зловещей чернотой. «Суп» из каменного крошева свет звезды пропускал плохо, но все же кое-какие участки поверхности казались самую чуточку более светлыми, порождая эффект камуфляжа. Впрочем, для главного вычислителя создать виртуальное светило труда не составило, и вскоре Ковчег предстал перед взглядами заинтересованных лиц во всей красе. Ну что тут сказать? Сходство потрясающее. Материал – банальный серый камень. Тут и там разбросаны до боли знакомые нашлепки – стартовые люки. С одного торца нашлепка просто огромная – при желании наш «Великолепный» в провал поместится, да еще для нескольких таких же место останется. Вообще, фрегат смотрелся на фоне исполина мелким надоедливым насекомым, которое терпели лишь потому, что лень отмахнуться. А что отмахнуться есть чем, можно не сомневаться. Странно, что силового колпака не наблюдается. Отключен за ненадобностью? Или каверна целиком и есть огромный силовой пузырь? Тогда почему мы его воздействия не почувствовали? Сбой в программе местного искина? У кого бы спросить… Вопрос, между прочим, жизненно важный. Послать к границе один из зондов? Думаю, капитан возражать не будет. Кстати, пора уже – вон, на дисплее пиктограмма зеленая замигала. Парни из трюмной команды расконсервировали комплект шустрых корабликов размером с небольшой глайдер, под завязку напичканных электроникой – добраться до объекта для них дело нескольких минут. А там и телеметрия пойдет, успевай только анализировать…
С головой погрузившись в работу, я не заметил, как пролетело почти три часа, по истечении которых сформировалась более-менее целостная картина: Ковчег на внешние воздействия не реагировал и на контакт не шел. Впрочем, и агрессии не проявлял, что радовало больше всего. Запущенные к поверхности зонды-паучки без особого успеха попытались пробиться сквозь каменную броню, но вполне ожидаемо потерпели фиаско и лишний раз подтвердили теорию Денисова о силовой природе корпуса объекта. Правда, он это про купол подводной пещеры на Нереиде говорил, но тут, думаю, сравнение уместно.
Добравшийся до границы каверны зонд принес неутешительные вести – я оказался прав насчет пузыря. Проникнуть сквозь него беспилотный аппарат не сумел и превратился в лепешку – по приказу Пьера я направил его на полной скорости прямо в силовую стену. С шефом я сомнениями поделился в первую очередь, так что он дал добро и принял самое деятельное участие в сомнительном эксперименте. Оставалось надеяться, что зонду не хватило критической массы. Хотя, с другой стороны, здоровенные астероиды в каверну не прорывались тоже.
– Похоже, патрон, нас пропустили намеренно, – озвучил я логичный вывод, когда связь с искалеченным зондом разорвалась. – Активный управляющий кластер послужил пропуском. Рискну предположить, что и на Ковчег нас допустят, если мы постараемся. Как думаете?
– Согласен. Надо объявлять очередной сбор. – Пьер помолчал, что-то обдумывая. – А ты, Паша, пока прикинь точки проникновения и примерный маршрут.
– Может, лучше Тарасова припрячь? Он в этом деле спец.
– Не будем терять время. Ты со сканером дружишь, вот и приступай.
– Да, патрон.
Легко сказать – приступай. Скальный массив с трудом, но все же поддавался сканированию, и главный вычислитель уже составил очень примерные схемы внутренних пустот планетоида. Правда, зафиксировать удалось лишь самые крупные, которые довольно равномерно распределялись по всему объему Ковчега. Особенно поражал размерами ангар, скрывавшийся под исполинской нашлепкой в торце – в нем при желании можно было разместить целую эскадру. Примерно четверть планетоида с противоположного конца просветить не удалось ни в одном из известных диапазонов – похоже, там скрывались двигатели. Хотя никаких дюз снаружи я так и не отыскал, что странно – атмосферная техника и малые внутрисистемные корабли Первых работали на тех же принципах, что и человеческие. Оставалось списать это несоответствие на очередную прихоть загадочных инопланетников. Впрочем, банальными дюзами такую громадину разгонять пришлось бы годами, так что наверняка у Первых туз в рукаве припасен.
Сформировав на мониторе трехмерную модель Ковчега и наложив на нее схему пустот, я задумчиво пробормотал:
– Ну и где здесь слабые точки? Шлюзы поискать? Н-да…
От размышлений отвлек мигающий значок вызова в приват-канале. Недоуменно прищурившись – кому приспичило? – я активировал связь и удивленно воззрился на встревоженную физиономию Жан-Жака.
– Поль? Вы можете уделить мне немного внимания?
– У вас что-то срочное? – поморщился я. – Работы невпроворот.
– Я вас не отвлеку надолго, – заверил пилот. – Скажите, Поль, а вы давно видели Эмильена?
– Давненько, мы с ним в лифте разминулись, когда от капитана ушли, – припомнил я. – А что?
– Он не отвечает на вызовы.
– Как долго? – Что-то в голосе первого пилота заставило меня насторожиться. Уж не с одним ли из участников неудавшегося заговора я сейчас беседую? Вполне может быть.
– Почти четыре часа. После проникновенной речи капитана он со мной связался и заверил, что все в порядке. Мне было некогда, подготовка к прыжку была в самом разгаре. А полчаса назад я сменился и попытался его вызвать.
– И где здесь повод для беспокойства?
– Он не ответил. Хотя
Угу. Значит, все-таки заговорщик.
– У вас все, Жан-Жак?
– Нет, я еще с его ребятами связался. Они подтвердили, что уже несколько часов не могут до него докричаться.
А вот это уже настораживает. Что могло стрястись с суперкарго? Да еще, судя по словам пилота, практически сразу после моего с ним расставания? Не хватало еще, чтобы он угробился где-нибудь. На любом корабле полно местечек, в которых совершенно запросто можно свернуть шею. Но ведь он был в скафандре, я точно помню… что делать-то?! Проигнорировать Жан-Жака? А где гарантия, что он не поднимет бучу? И с шефом ведь не посоветуешься – в свете последних событий он первый подозреваемый. Хотя лично я в устранении Эмильена никакой логики не видел – он ведь всего лишь верхушка айсберга. А всю команду не перебьешь при всем желании. Или у Пьера свои на этот счет соображения?
– Поль?..
– А?.. Да, я слушаю.
– Вы бы не могли попробовать его отыскать?
– Э-э-э… а как вы это себе представляете?
– Но вы же главный администратор, у вас есть доступ к системе наблюдения…
Все, блин, дожили! До такой простейшей штуки уже додуматься не в состоянии… Ладно, спишем на нервы. Опять же, звоночек – капитана просить Жан-Жак не захотел. Тоже его подозревает? Вполне логично, если он один из заговорщиков. А мне вот что делать? Сдать его Виньерону? Или помочь? Дилемма. Монетку, что ли, бросить? Так нет у меня монеты. Тогда поступим по-другому: а мне лично что выгоднее? Поддержать капитана, или перейти на сторону команды? С одной стороны, дражайший шеф в последнее время доверия не внушает, агрессивным стал и, я бы даже сказал, беспощадным. Нетерпимым. Зарвался, в общем. Но ведь я же сам уговаривал Тарасова дать ему еще один шанс. Получается, как всегда угодил пальцем в небо? Довольно-таки унизительно. С другой стороны, бунт на корабле – последнее дело. Опять же Пьер – неотъемлемая часть управляющего кластера, без него дело не выгорит. Придется его выгораживать, как минимум до тех пор, как активируем Ковчег. А дальше будем действовать по обстановке – как майор любит. Кому из древних приписывали фразу – «главное, ввязаться в драку»? Наполеону? Ага, будем считать, что планы у нас как раз наполеоновские. И бросать все к чертям буквально в шаге от цели желания нет. Ладно, впрягаюсь.
– Хорошо, Жан-Жак, я вас понял. Попробую его отыскать.
– Дайте мне знать, когда закончите. При любом исходе.
– Хорошо.
Ну и с чего начинать? Правильно, с постановки задачи. С этим делом Попрыгунчик куда лучше меня справится. Вот только из капсулы системой поиска особо не поуправляешь – удаленный доступ рулит далеко не всегда. И не везде. Надо в серверную, но, боюсь, Пьер не поймет. Придется что-то придумывать… чуть позже. Тут как раз вся честная компания собралась – нужно участвовать в процессе.
Активация управляющего кластера с каждым разом давалась нам все легче – вот и теперь, всего лишь через неполные пять минут совместного, как выражается дорогой патрон, возжелания изображение Ковчега на главном экране поплыло и пошло разноцветными пятнами. Из неведомых глубин подсознания вынырнула очередная порция информации – вот эта зеленая зона в торце планетоида, та самая, с огромной нашлепкой, и есть стыковочный комплекс. И, чтобы получить желаемое, стоит всего лишь приложить небольшое усилие – мысленное, разумеется. Правда, неувязочка вышла – я совершенно не представлял, как должен выглядеть стыковочный узел для нашего конкретного фрегата. Просто открыть люк и проскочить внутрь ангара? А дальше? Помещение поистине огромно – пешком топать до ближайшей стены? Или на катере перемещаться? Бред. Должны быть какие-то захваты или фиксаторы. Вот только не техник я, даже приблизительно такую фиговину соответствующего размера вообразить не способен.
«Ячейка Гаранин – недостаточная квалификация».
Спасибо тебе, внутренний голос! А то я не догадался! Блин, что делать-то?!
«Ячейка Виньерон – расширенный доступ».
Ф-фух, хорошо-то как! Не подвели Первые, предусмотрели не только защиту от дурака, но и от неумехи. Хотя таковым себя чувствовать не очень приятно…
– Паша, не мешай!
– Да, патрон.
Ладно, побуду сторонним наблюдателем. Тем более посмотреть есть на что – дражайший шеф оказался товарищем компетентным. Ковчег отозвался на его мысленный посыл коротким миганием – нашлепка на торце потеряла цвет и плотность, превратившись буквально на глазах в силовую завесу, а за ней прорисовалась ажурная конструкция, повторявшая поперечный профиль «Великолепного» во второй трети корпуса. Чуть дальше просматривалась аналогичная штуковина, с уменьшенным профилем – то есть ближе к носу фрегата. Похоже, искин решил не ограничиваться гравитационным лучом – все-таки корабль наш не игрушка, такая неуравновешенная масса планетоид могла запросто сорвать с насиженного места. А оно ему надо, орбиту менять? Судя по всему, не надо…
Ну вот, самое интересное закончилось. Теперь в игру должны вступить пилоты – им не привыкать с ювелирной точностью загонять массивную тушу в самые узкие щели. Стыковка с любым космическим объектом дело хлопотное, так что здесь, можно сказать, условия тепличные – пространство для маневра есть, цель очень даже крупная, и надо быть полным неумехой, вроде меня, чтобы напортачить.
– Патрон, можно мне в серверную?
– А ты там чего забыл?
– Да хочу проверить кое-что. И мне оттуда удобнее сканером управлять.
– Микрозонды нужно будет запустить.
– У меня продублирована система.
– Ладно, иди. Только будь на связи.
– Да, патрон.
Что-то подозрительно быстро он уступил. Впрочем, подумаю об этом в другой раз – работы полно.
Едва оказавшись в серверной, я плюхнулся в кресло и активировал интерфейс системы внутреннего наблюдения – примерный план действий я прикинул по пути, и теперь принялся претворять его в жизнь. Первый и самый логичный шаг – воспользовавшись расширенным доступом, запустить «проводника» – слабосильный аналог «большого брата», позволяющий лишь определить местонахождение членов экипажа, которых главный вычислитель изображал в виде точек на объемной схеме фрегата. Такая система являлась неотъемлемой частью комплекса по борьбе за живучесть и в обязательном порядке устанавливалась на каждом корабле. С этой задачей справился быстро – количество значков соответствовало текущему составу команды. И «проводник» не глючит – вот он я, в серверной. А вот дорогой патрон – как и положено, в ходовой рубке. Ну-ка, где Эмильен затерялся? Н-да. Интересно, что он забыл на седьмом техническом уровне? Это же почти у самого «днища» корабля, под грузовыми трюмами. И, строго говоря, к хозяйству суперкарго имеет весьма отдаленное отношение. Там, кстати, небезопасно – есть риск хапнуть дозу излучения. Да, он же в скафандре. Значит, этот фактор отбрасываем. Почему тогда не отвечает? Связи нет? Из-за того же излучения, например. Не-а, бред. Попробовать его вызвать? Да уже, собственно…
Докричаться до суперкарго не удалось ни с первой, ни с двадцать первой попытки – причем по всем каналам, включая систему громкого оповещения. Зря потратил время, но, честно говоря, больше ничего толкового в голову не приходило. Вот же он, Эмильен – локализован с точностью до пары метров. Сидит в каком-то небольшом отсеке – судя по каталогу, это вспомогательный диагностический пост – и в ус не дует. Можно, конечно, предположить, что он там инфор обронил, а сам ушел еще куда-то, но «проводник» не довольствуется одним лишь вшитым в средство коммуникации маячком – использует данные с датчиков движения и биодетекторов, встроенных в переборки. На любом корабле такая система есть, без нее корыто просто не допустят к эксплуатации. И из ее показаний следует, что в данном конкретном отсеке находится именно биологический объект, основные параметры которого соответствуют человеку.
И что дальше? Выходов ровно два – отправить кого-нибудь проверить или задействовать кое-какие скрытые возможности главного админа. «Гонца» еще найти надо, и кому из команды можно доверять – большой вопрос. Тарасова попросить? Вряд ли, ему сейчас не до того – того и гляди пристыкуемся к Ковчегу, и Пьер его сразу же начнет эксплуатировать по полной. Ибо бравый майор на текущий момент наиболее квалифицированный кадр по части обшаривания инопланетных развалюх, к тому же обладающий обширным – по сравнению со штатными Пьеровыми «археологами» – практическим опытом. Сказать Жан-Жаку, что нашел Эмиля, и умыть руки? Тоже не выход. Кто знает, в каком состоянии суперкарго, и как на это отреагируют заговорщики? Идти самому? Это мысль. Жаль только, придется повременить – судя по еле заметному толчку, «Великолепный» только что разместился в стыковочном модуле. А дражайший шеф не зря предупреждал насчет микрозондов. Так что озадачим покамест верного помощника – пусть в фоновом режиме шерстит записи с камер наблюдения. Их, если учесть еще и встроенные в различное оборудование типа терминалов, всевозможных пультов и даже пожарных датчиков, набирается по кораблю не одна сотня. Другое дело, что никто специально эти видеопотоки не отслеживает – это чисто служебная информация, доступ к которой имеют лишь капитан да представители соответствующих компетентных органов, расследующих всевозможные инциденты и несчастные случаи. Даже тот факт, что фрегат находится в частном владении, ничего не менял – вся эта машинерия устанавливается по умолчанию и соответствующая программа прошита в главном вычислителе. Главное, знать волшебное слово, то есть пароль. И допуск иметь. А это как раз не проблема – статус местного сетевого божества такую возможность подразумевал. Так что придется тебе, партнер, поскрипеть электронными мозгами…
Попрыгунчик против халтурки возражать не стал, и к тому моменту, как обо мне вспомнил дражайший шеф, я как раз успел озадачить верного помощника. Узрев на вспомогательном мониторе большую красную табличку «покури пока» и оценив длину индикатора прогресса – еще и полпроцента не набралось – я криво ухмыльнулся и ответил на вызов. С экрана на меня тут же уставилась слегка напряженная физиономия Пьера:
– Паша, ты чем занимаешься?
– Да так, текучка, – отмахнулся я, внутренне содрогнувшись – засек чего? Нет, не должен. Попрыгунчика у него нет. – А что?
– Бросай дурью маяться, запускай зонды.
– А мы что, пристыковались уже? – прикинулся я шлангом. – Я и не заметил.
– Пристыковались, пристыковались. Тарасов на нервах весь, пожалей товарища.
– Да выпустите вы его уже, патрон. Пусть потешится.
– Паша, дошутишься. Запускай «москитов». Доклад через десять минут.
– Да, патрон.
Ф-фух, вроде не спалился. Убедившись, что шеф разорвал вызов и не может меня видеть, я с силой провел ладонями по лицу. Вот надо мне еще чужие проблемы решать? Нашли мать Терезу. Плюнуть на все и спокойно выполнять приказы капитана, без самодеятельности. Вот только не получится, слишком глубоко я в этой авантюре увяз. Перекладывать ответственность на кого-то еще уже поздно, сам впрягся, когда Тарасова отговорил от нейтрализации Виньерона сразу по обнаружению цели. А тот заведомо нереальный план предлагать бы не стал, значит, был уверен, что в состоянии привести угрозу в исполнение. Конечно, там и Олег постарался, но тем не менее… нечего валить с больной головы на здоровую. Хватит рефлексировать, короче. Пора делом заниматься.
Парни из технической службы уже подготовили поисковый комплекс «Рой-5М» к использованию, и мне оставалось лишь запустить соответствующее программное обеспечение – «москитами» управлял входящий в комплект вычислитель, однако за общую координацию и анализ информации отвечал главный «мозг», и вот тут уже требовалось участие администратора, то бишь меня. Впрочем, ничего сверхсложного в софтине не было – банальнейшая оболочка с интерфейсом управления, смахивающим на таковой в какой-нибудь трехмерной рил-тайм стратегии. Геймер из меня, конечно, еще тот, но с задачей я справился на удивление быстро – совместил «игровое поле» с картинкой со сканера, разбил «рой» на несколько более мелких тучек «мошкары» и в несколько кликов распределил их по задачам. Остальное было делом техники – «Рой-5М» довольно продвинутая приблуда, практически не требовавшая участия человека. Где ее только дражайший шеф раздобыл? Насколько я знаю, этот комплекс разрабатывался для нужд спасателей, но с не меньшим успехом использовался и флотом – военным, понятное дело. Наверняка на черном рынке разжился. Однако это прегрешение господина Виньерона на фоне остальных известных мне выглядело просто невинной шалостью. А вообще вынужден признать – дюже удобная вещь, управление понятно на интуитивном уровне. Да и работает весьма оперативно – не прошло и пяти минут с запуска, а схема на дисплее обросла множеством деталей. Такими темпами мы вскоре получим подробнейшую карту как минимум стыковочного комплекса, и вот тогда уже можно будет всерьез обдумывать проникновение на Ковчег. Кстати, что-то шеф не беспокоит… Забыл, что ли, о собственном приказе? Черт, накаркал!
– Да, патрон?
– Прогресс?
– Стыковочный узел – девяносто процентов, – перенял я его лаконичный стиль.
– Выводи на обзорный экран.
– Да, патрон. Отслеживать изменения в реальном времени?
– Обязательно. И подключи Тарасова к системе. Он уже просто рвет и мечет.
А шеф-то повеселел! Уже иронизировать изволят-с. Хороший знак. Видимо, все идет по плану.
– Я все сделаю, па…
Блин, как же все-таки раздражает его привычка прерывать вызов без предупреждения! Или это я просто на нервах? Похоже. Ну-ка, что там Попрыгунчик нарыл? Нет, сначала майор.
– Саныч, лови коннект. Как связь, прием?
– Нормально, Паш. Ух ты, какая занятная картинка! Ну-ка, что тут у нас?..
– Помощь нужна?
– Сам справлюсь. Просто не мешай.
Ага, вот она, профессиональная деформация в крайнем ее проявлении – заполучил новую игрушку, и забил на все и вся, кроме непосредственной задачи. Ладно, уговорил. Пусть сам думает. Мне тоже есть чем заняться.
Попрыгунчик к заданию отнесся ответственно, впрочем, как и всегда, и накопал много интересного – он сумел восстановить все действия Эмильена с момента нашего с ним расставания. Однако большую часть файла я промотал, перещелкивая сразу по несколько минут. Самое интересное обнаружилось в самом конце – запись обрывалась примерно за четверть часа до указанного Жан-Жаком времени, то есть где-то через полтора часа после нашей беседы, если ее можно так назвать, с капитаном. Суперкарго аккурат выбрался из лифта на том самом седьмом техническом уровне, шагнул в коридор – и все. Черный экран. Тэк-с, занятно. А зачем он вообще туда поперся?
– Партнер, зачем Эмильен забрался в такие дебри?
– Уточните вопрос, формулировка некорректна.
Тьфу, зануда!
– С какой целью суперкарго прибыл на седьмой технический уровень?
– За десять минут до этого при удаленном диагностировании объект обнаружил неполадки в узле 13.151.09.
– Что за железяка?
– Согласно каталогу – вспомогательный коммуникационный узел системы вентиляции грузовых трюмов.
Значит, не соврал Эмиль относительно своих намерений – именно что по хозяйству хлопотать отправился, а вовсе не на тайную встречу с подельниками. Один вопрос снят, тоже хлеб.
– Почему прервана запись?
– Массив поврежден.
– Шутишь?!
– Сэр, нет, сэр! – не упустил возможности продемонстрировать зубастую улыбку мультяшный Тау. Хорошо хоть не с центрального дисплея. – Часть записи, тринадцать минут десять секунд, утеряна в связи с повреждением информационного массива. Все имеющиеся в наличии файлы проанализированы – изображений Эмильена больше нет.
– Как нет? А сейчас? Подключи камеру, мы же знаем его местоположение.
– Ответ отрицательный. Оборудование не распознано.
– Только в этом отсеке?
– Нет, еще семь камер не отвечают.
– Давай картинку с остальных.
Н-да. Ничего. Очередная потеря времени.
– Следы постороннего вмешательства есть?
– Так точно.
– Файл кто-то нарочно похерил?
– Грубо, но верно, – ощерился Попрыгунчик. – Источник вмешательства проследить не удалось.
– А камеры?
– Не уверен. Но и сами выйти из строя они вряд ли могли. Особенно одновременно.
– Ладно, партнер, благодарю за службу.
– Рад стараться, сэр!
– Скройся.
М-мать, связался на свою голову! Наверняка капитан подсуетился, больше некому. А у него мотив, пусть и притянутый за уши. Не зря он мне не нравился в последнее время – с самообладанием напряг. И если еще пару месяцев назад я первый бы утверждал, что Пьер этого не мог сделать – элементарно потому, что не стал бы так подставляться, то теперь я ни в чем не уверен. Все-таки придется тащиться на седьмой уровень, самолично разбираться. Тьфу!
– Попрыгунчик, заблокируй все каналы связи. Меня ни для кого нет, кроме тебя.
– Сэр, есть, сэр!
– Молодец. И набросай кратчайший маршрут к седьмому уровню. Меня беспокоить только в самом крайнем случае.
– Уточните граничные условия.
– Зануда! В крайнем случае – это если война начнется. Или Пьер возжелает меня лично пристрелить. Так понятно?
– Сэр, да, сэр!
– Все, я ушел.
– Ты уверен?
– Да ни в чем я не уверен. Вынужден просто. Еще вопросы?
– Никак нет. Удачной охоты, Павел, сын Алексея.
– Изыди, зубастый.
Лифт, на мое счастье, оказался свободен, и я добрался до первой технической палубы без приключений, и, что куда важнее, без свидетелей. Камера не в счет, Попрыгунчик получил подробнейшие инструкции, как поступать с видеокомпроматом. Следующую кабинку пришлось подождать – пропустил две и забрался только в третью. До того нежелательные попутчики каждый раз нарисовывались – приспичило людям, что ли? На пятом уровне пришлось пройтись ножками, хорошо хоть, никого не встретил. Впрочем, укрыться среди нагромождения всевозможных загадочных агрегатов труда бы не составило, благо партнер отслеживал перемещения членов команды при помощи все того же «проводника». Благополучно дошагав до очередной шахты, устроился в старенькой кабинке – местный лифт, такое впечатление, не ремонтировался со времен постройки фрегата и поражал истертыми до зеркального блеска поручнями и практически нечитаемым пультом с примитивными сенсорами – клавиатура здесь отсутствовала как класс. Да и не нужна была по большому счету – лифт имел несколько фиксированных маршрутов, из которых мне требовался номер третий. Ткнув в сенсор, я привалился спиной к ближайшей стенке и поморщился – привод гудел почище, чем у приснопамятной капсулы на посадочной палубе. Однако, вопреки ожиданиям, кабинка исправно доставила меня до места назначения.
Проводив раздраженным взглядом подозрительно шипящую створку, скрывшуюся в переборке, я шагнул в коридор и огляделся. Н-да. Только теперь я окончательно осознал, что наш «Magnifique» далеко не юноша – все многочисленные ремонты и переделки по какой-то причине миновали седьмой технический уровень. Наверное, потому что тут не было никакого по-настоящему важного оборудования – в основном многократно продублированные, в том числе и программными средствами, вспомогательные системы. Самые натуральные техногенные трущобы. Именно такие места любят показывать киношники в триллерах про инопланетных монстров, терроризирующих придурковатые экипажи, умудрившиеся нарушить все мыслимые требования техники безопасности. Я к таким фильмам всегда относился со здоровой иронией, но сейчас и меня проняло – обстановка откровенно давила на психику. Особенно с учетом нехорошего предчувствия относительно Эмильена. Конечно, ни о каких чудищах речи не шло, но что-то же с суперкарго стряслось? Что именно – хочешь не хочешь, а выяснять придется. И по спине мурашки. Бр-р-р-р!!!
Зябко поежившись, я натянул перчатки и активировал недошлем, разве что герметизировать не стал. Боевых ОВ я по понятной причине не опасался, а против какой-нибудь усыпляющей дряни и фильтры неплохо сработают. Машинально цапнул «дефендер» – не цепляется ли за что? Нет, все нормально. Оставив в покое ствол – разгуливать с пистолетом в руке я все же счел последней глупостью – снова задумчиво осмотрелся и направился вглубь коридора.
– Партнер, как слышишь, прием?
– На связи.
– Как обстановка?
– В норме. Тарасов нашел шлюз, пытается вскрыть.
– Меня не ищут?
– Никак нет.
– Вот и ладушки. Ты меня видишь?
– Ответ положительный.
– Дай пеленг на ближайшую отказавшую камеру.
– Сэр, есть, сэр!
– Изыди.
Так, вроде неподалеку. К Эмильену чуть позже наведаюсь, во всеоружии, так сказать. Внезапно вышедшие из строя камеры меня смущали сильнее всего – очень уж это на диверсию смахивало. Эмиль еще немного подождет, раз за столько времени никуда не делся.
Искомая камера пряталась в архаичном терминале столетней давности, и, будь она такая одна, не вызвала бы ни малейших подозрений. Однако сразу семь отказов наводили на размышления, и я не поленился запустить программу самодиагностики. Для этого даже не пришлось напрягать Попрыгунчика – на панели управления имелся соответствующий сенсор. Видать, частенько приходилось софтиной пользоваться первому экипажу, раз предусмотрели запуск в одно касание. Скорость обработки данных тоже оставляла желать лучшего, пришлось подождать пару минут. Потом панель многозначительно мигнула, для порядка выдала десяток строчек промежуточного отчета, который я благополучно проворонил, и, наконец, явила табличку «найдено неопознанное оборудование». Ага, так и есть – драйвер камеры слетел. Бывает такое, не спорю. Лечится предельно просто – повторной установкой. Чем я, понятное дело, заморачиваться и не собирался. Меня куда больше интересовала первопричина программного сбоя. А тут уже без Попрыгунчика не обойтись.
– Партнер, лови коннект.
– Есть связь.
– Проверь терминал на предмет постороннего вмешательства. У камеры «дрова» слетели. И давай наводку на следующую.
– Сэр, есть, сэр!
Вторая выведенная из строя камера обнаружилась буквально здесь же – в глухом тупичке по ту сторону коридора. Два десятка шагов – и я на месте. Тесная каморка оказалась ничем иным, как загоном для дроида-ремонтника – такого же старого, как и все вокруг. Раритет давно просился на свалку, но у трюмной команды до него руки не дошли – судя по впечатляющему слою пыли на корпусе металлического паука с неуклюже раскоряченными суставчатыми лапами, последний раз покинуть убежище ему довелось лет этак с десяток назад. Наверняка вместо громоздких механоидов техники уже давно используют более современные системы с наноботами и стационарными многофункциональными комплексами на антигравитационных платформах – помнится, запчасти к таким я закупал в бытность брокером на Босуорт-Нова. А эта железяка так и торчит в закутке немым укором беспечным людям. Да еще и мешается дико, зар-раза! Чуть не навернулся.
– Ну-ка, ну-ка…
Камера пряталась в стене непосредственно у тупичка, и выковырять ее не было никакой возможности, да и надобности, честно говоря, тоже. Изображение передавалось на компактный вычислительный блок, смонтированный в одном корпусе с зарядным устройством дроида, и лишенный даже намека на дисплей, так что пришлось немного поизвращаться – вскрыть сервисный лючок и подключить к универсальному разъему КПК. Комп договариваться со старинной машинкой отказался, сославшись на несовместимость интерфейсов, так что я с чистой совестью перекинул задачу на Попрыгунчика – у того таких проблем не возникло, и через несколько секунд он уверенно заявил:
– Сбой драйвера устройства. Рекомендуется обновление, откат или переустановка программного обеспечения.
– Хм. А я даже не удивлен. Причину нашел?
– Узкоспециализированный вирус.
– Уверен? Почему его фаейрволл не перехватил?
– Слишком старый. Антивирус его поздно распознал. Я уже только следы нашел.
– Старый, говоришь?
В Сети, конечно, можно разжиться какой угодно гадостью, особенно если знать, где искать. Вот только в данный конкретный момент связи нет – слишком далеко ретрансляторы. Остается предположить, что кто-то из экипажа обзавелся древним вирусняком загодя, с непонятными намерениями. Или он всегда у этого члена экипажа хранился, как часть коллекции древностей, например. А кто у нас подобным балуется? Не буду показывать пальцем, но вывод прямо-таки напрашивался.
– Пойдешь остальные смотреть?
– Смеешься? И так времени сколько потерял. Изыди и не беспокой без приказа.
– Сэр, есть, сэр!
Вот так-то лучше. Что ж, можно признать следственный эксперимент состоявшимся. Осталось только определить состав преступления. А это, как не трудно догадаться, невозможно без осмотра пострадавшего.
Судя по показаниям «проводника», Эмильен своего места так и не покинул. Отключенные камеры отрезали от системы слежения порядочный кусок коридора с прилегающими помещениям – этак метров полста в длину. Сигнал маячка суперкарго шел из отсека аккурат в центре слепой зоны – кто-то очень постарался скрыть следы своей вредительской деятельности. Если бы я ограничился локализацией местоположения искомого объекта, спасательную партию вряд ли бы отправили в ближайшие два-три часа – не до того. Конечно, скрыть факт молчания Эмиля не получилось бы при всем желании, но мало ли по каким причинам суперкарго не отвечает на вызовы? Может, связи нет, или не желает. А особо подозрительные могут убедиться – вот он, на седьмом техническом уровне. Жив. Насчет здоров не уверен. Но это можно и позже проверить. Вопросы есть? Оставьте их при себе до поры до времени! Времени! Точно! Все сходится. Наш таинственный вредитель – все же пока не буду огульно обвинять дражайшего шефа – элементарно выигрывал время. И достиг своей цели – фрегат пристыковался к Ковчегу, операция вступила в финальную стадию. Теперь уже даже самому тупому матросу понятно, что быстрее и проще довести дело до логического конца, чем устраивать заваруху с сомнительным исходом. Ну, Пьер, шельма! Даже если Эмиль и не главный заговорщик, а просто один из многих, его исчезновение привело остальных в замешательство – я это на примере Жан-Жака видел. Блестяще, просто блестяще! Капитан Виньерон одним ударом выбил почву из-под ног бунтарей, лишил их инициативы и заставил танцевать под свою дудку. Силен. Уважаю. И даже боюсь. Ч-черт, чувствую, зря я Тарасова отговорил!..
Поддавшись инфернальному, хоть и совершенно логичному в данном конкретном случае страху неизвестности, я все же извлек «дефендер» из кобуры, несколько картинно задрал ствол вверх, и осторожно пошел в сторону предполагаемой опасности – то есть к отсеку, в котором затаился Эмильен. Против ожидания, за всю дорогу никто так и не напрыгнул на меня сзади и не обрушился с потолка, как это обычно делали монстры в упомянутых выше триллерах, и до места назначения я добрался без происшествий. Встал сбоку от двери и осторожно толкнул створку левой рукой, вытянув шею – понятное дело, ничего хорошего из этого не вышло. Дверь-то исправно утонула в переборке, а вот заглянуть в открывшийся проем не получилось – помешал шлем. Пришлось смещаться всем телом, подставляясь под возможный выстрел. Так и не дождавшись такового, я чуть прищурился – в отсеке царила, хм, интимная полутьма – и, наконец, различил силуэт пропавшего суперкарго.
– Эмиль?..
Ответом мне стала звенящая тишина, нарушаемая стуком крови в ушах.
– Эмиль, ты что здесь делаешь?
Черт, не видно ничего толком. Где-то у меня фонарик был… ага, вот он. Матовая нашлепка на левом наплечнике испустила довольно широкий сноп света – в пятно пропавший суперкарго уместился почти целиком, избавив меня от необходимости шарить лучом по отдельным частям тела, но легче от этого не стало. На скафандре никаких механических повреждений не наблюдалось, а забрало бликовало, мешая разглядеть лицо. Хочешь не хочешь, а придется подобраться ближе. На всякий случай взяв найденыша на мушку, я осторожно шагнул в дверной проем… и вздрогнул от неожиданности, когда включилось штатное освещение – как ни странно, датчики все еще работали. Правда, не понятно, почему они на Эмильена не реагировали.
Мысленно от души выматерившись, я отключил фонарик и, стараясь не стучать зубами, двинулся вправо-вперед, обходя суперкарго. Тело вспомнило освоенные когда-то давно навыки, и, несмотря на нешуточную встряску, цель я контролировал уверенно – ствол «дефендера» смотрел строго в лоб Эмиля. Тот, впрочем, остался к моему демаршу безучастен – стоял неестественно прямо и совершенно неподвижно. Уж не поэтому ли на него освещение не срабатывало? Очень может быть. Да что с ним такое, в конце концов?!
Приблизившись к суперкарго буквально на расстояние вытянутой руки, я предпринял еще одну попытку наладить контакт:
– Эмильен, ты меня слышишь? Кивни.
Не сработало – он даже на звук голоса не дернулся, то есть отсутствовала неконтролируемая реакция. Спит, что ли? Так и не решившись к нему притронуться, я приставным шагом сместился в сторону, оказавшись с Эмилем лицом к лицу.
– Мать твою!..
Одного взгляда на физиономию суперкарго хватило, чтобы прийти к неутешительному выводу – мы его потеряли. Существо, до недавнего времени бывшее Эмильеном, тупо пялилось совершенно пустыми глазами куда-то вверх, из уголков рта тянулись две ниточки слюны. Сквозь забрало недошлема на меня смотрел овощ – не такой, каковым я сам себя мнил до относительно недавнего времени, а самый натуральный – пустая оболочка человека. В числе не особенно-то и нужных будущим дипломатам дисциплин нам в академии давали и краткий курс судебной медицины – понятно, самые верхушки, но еще с тех времен я запомнил в точности такой же взгляд несчастного, подвергнутого экспресс-допросу с применением спецсредств в виде мнемосканера. Попросту говоря, тому образцу – назвать его человеком язык не поворачивался – выжгли мозг. Из объяснений старика-профессора я тогда понял, что к такому результату может привести только запредельная нагрузка на разум – в этом случае тело будет функционировать, но разрушится психо-информационная матрица. В отличие от простого удара током, который вызовет физическую смерть. И первые отчаянные геймеры-первопроходцы виртуальности тому пример. Как ни бились производители компьютерного железа, а создать стопроцентно безопасную технологию погружения в искусственные реальности не смогли. Подключение мозга напрямую к вычислителю так и осталось мечтой, причем, на мой взгляд, не самой адекватной части человечества. Как по мне, то и «умных» линз с перчатками за глаза.
– Эмиль, Эмиль, это как же так?.. – Уже не опасаясь нападения, я сунул «дефендер» в кобуру и слегка толкнул суперкарго в плечо. Тот вполне ожидаемо даже не шелохнулся – в скафандре активировалась система фиксации, предохраняющая потерявшего дееспособность человека от неблагоприятных внешних воздействий. Этим объяснялась и странная неподвижность Эмильена. – Как же ты умудрился? Напрямую к терминалу подключался, что ли? Партнер, как слышишь?
– Слышу хорошо. Какие будут указания?
– Проверь оборудование уровня на предмет прямого коннекта с оператором.
– Уже. Ответ отрицательный.
– Да? – не на шутку удивился я. – А что же тогда? А, Эмиль?
Все еще не веря самому себе, я провел ладонью перед забралом суперкарго – тот снова не среагировал. И что делать? Диагност запустить? Можно, но что это даст? Впрочем, попытка не пытка.
В пару касаний сенсора, разместившегося в районе правой ключицы, я активировал встроенный в скафандр диагностический комплекс и принялся ждать результата.
– Хм, все функции в норме, кроме мозговой активности… Да я это и сам вижу. Тогда что стряслось-то?!
– Анализ сетчатки глаз и совокупность внешних признаков с вероятностью девяносто три процента позволяет предположить необратимое поражение головного мозга.
– Спасибо, дружище, что бы я без тебя делал?
– Рад стараться, сэр!
– Изыди!.. – Ругаться с непоседливым искином совершенно не хотелось. Да и вообще ничего не хотелось, разве что усесться у стеночки, поджав колени и обхватив их руками, и сидеть так – долго, ни о чем не думая. Жаль только, что вряд ли получится. Вопросов накопилась целая уйма. И, что характерно, никто не спешил на них отвечать. Снова все сам. Не на такую работу я подряжался, когда заключал контракт с дражайшим шефом. Хотя уже тогда предполагал, что тот порядочный пройдоха – как сказал! – и ничем хорошим наше сотрудничество не закончится. Как в воду глядел, получается. – Партнер, просканировать скафандр можешь?
– Дистанционно? Ответ отрицательный. Доступен визуальный осмотр.
– Пойдет.
– Отойди подальше, чтобы во весь рост объект захватить. Теперь зайди слева. Вот так. И справа. Анализ завершен. Выявлена аномалия. Локализация – правое плечо.
– И что же ты там нашел?
– Без понятия. Странный нарост на наплечнике, которого не должно быть, согласно спецификации данной модели скафандра. Смотреть будешь?
– А куда я денусь-то?..
Приблизившись к суперкарго, я попытался рассмотреть обнаруженную Попрыгунчиком фиговину, но взгляд упорно отказывался цепляться за что-либо. Так и не добившись результата, я подошел к Эмильену чуть ли не вплотную и аккуратно провел левой рукой по наплечнику. Ну-ка, что тут у нас? Прищурившись для лучшей фокусировки, я вгляделся в странную штуковину, прилипшую к ладони. Вроде бы ничего особенного – тонюсенькая пластинка из чего-то вроде серебра, с еле различимой паутиной каких-то символов. С другой стороны, что-то она мне напоминала. Где-то что-то подобное я уже видел. Вот только где? Мелькало что-то такое на самой границе сознания. Подвал, опасность, страх… Точно! Почти такую же, только покрупней, Пьер на лоб покойному господину Ма прилепил, еще до того, как тот перешел в категорию покойных. Значит, все-таки дражайший шеф? Он, если мне не изменяет память, как раз по этому плечу Эмиля этак дружески похлопал… Черт, так не хотелось верить…
– М-мать! – в сердцах выдохнул я и, подчиняясь внезапно обострившейся интуиции, покосился на безучастного Эмильена.
Здесь меня ждал сюрприз, причем неприятный – до того безжизненные глаза суперкарго, навсегда лишенные света разума, вдруг расширились и уставились прямо мне в лицо, буквально пригвоздив жутью к полу. В желудке похолодело, по спине проскакало целое стадо мурашек, однако тело среагировало само, без участия мозга – я выбросил двойной ган-сао, заблокировав метнувшиеся к моей шее – вернее, к тому месту, где она должна была быть, сними я скафандр – руки Эмиля, и от души хлопнул его по ушам, сложив ладони лодочками. Опять же, совершенно упустив из вида наличие защиты и у моего оппонента. От испуга, наверное. Впрочем, рефлексы и тут не подвели – захватив Эмиля за плечи, я насадил его солнечным сплетением на колено. Не удовлетворившись результатом, перевел захват на затылок, скользнул чуть назад, навалившись на суперкарго всем телом, пригибая того к палубе, и снова выбросил колено – от души, с вложением массы. И если первый удар еще как-то напоминал китайский динси, то второй получился в тайском стиле, со всеми присущими ему неоспоримыми достоинствами. Под моим наколенником что-то глухо хрустнуло, и я отскочил на пару шагов, попутно уронив Эмиля на пол.
Застыл в высокой мабу, переводя дух – неужели все? Ага, как же! Размечтался! Забрало Эмильена украсилось парой лопин по центру, но и только. Сам он остался цел и невредим – я разве что оглушил его слегка. Но явно недостаточно, чтобы лишить намерения до меня добраться.
– Да что же тут творится-то?! – возопил я, едва сдержавшись, чтобы в сердцах не сплюнуть – шлем, так его растак! – и шагнул к Эмилю с вполне очевидным намерением.
Суперкарго медленно и неуверенно пытался подняться, опершись на руки. Большего достичь я ему не дал – с размаху врезал типичным футбольным ударом, не особенно заботясь о чистоте техники. Удар пришелся по голове, тело развернуло и хорошенько приложило о ближайшую стену, но Эмиля – вернее, жуткого монстра, занявшего место моего товарища – это не смутило. Воспользовавшись импульсом, полученным от переборки, он довольно ловко перекатился через спину и оказался в опасной близости от меня. Попытку захвата за ноги я пресек на корню, резво отскочив на пару метров, однако разрыв дистанции пошел на пользу и моему противнику – он сумел подняться с пола и целеустремленно попер на меня, неуклюже выставив перед собой руки.
– М-мать!!!
Отменно не вовремя из глубин подсознания поднялась волна паники – пока еще не всепоглощающей, но уже чувствительной, – и я, что называется, поплыл, совершенно утратив контроль над ситуацией. За что и поплатился буквально сразу же – сбившись с курса, я вместо того, чтобы выскочить в дверь, немного сместился в сторону и уперся спиной в переборку. Тварь, занявшая тело Эмильена, не замедлила воспользоваться ситуацией – навалилась, вытянув грабли, так что я едва успел упереться ногой ей в район «солнышка», задрав колено к самой груди. Вжавшись в стену, что есть сил толкнул противника, буквально отшвырнув его в центр отсека, и с удвоенной от отчаяния мощью обрушил размашистую «вертушку» на многострадальный Эмильенов шлем. Суперкарго выдал немыслимый кульбит, буквально сметенный ударом, и с размаху приложился всем телом об пол. Впрочем, и эта моя отчаянная атака не возымела действия – Эмиль неестественно быстро, прямо из положения «распластавшись» рванул ко мне. Врезался плечом в живот, ловко просунув голову под мышку, и буквально вколотил меня в переборку. На сей раз пришла моя очередь благодарить скафандр – броневставки из прочного пластика уберегли от ушиба и переломов, однако воздух из легких выбило моментально. А чертов кадавр, воспользовавшись ситуацией, облапил меня в районе поясницы и принялся «душить в объятиях». Эффект я почувствовал моментально – кости затрещали, а в позвоночнике что-то подозрительно хрустнуло. Это… как же?! Не бывает такого!!! У него же нет усилителей, скафандр такой же, как у меня!.. А-а-а!!! Он же мне сейчас хребет сломает! Паша, сука, делай хоть что-нибудь!!! Быстрее, бестолочь! Бли-и-ин!..
Рефлексы, как обычно, оказались оперативнее разума – пока я мысленно вопил, обзывая себя всякими нехорошими словами, тело действовало без участия сознания. Я несколько раз с размаху врезал Эмилю по спине локтем, потом попытался взять в захват шею – долбаный шлем!!! – и, наконец, прибег к последнему средству – рухнул на пол, увлекая за собой противника. Впрочем, тот и не думал ослаблять хватку, разве что в положении лежа не смог использовать упор – уже хлеб. Но и давить не перестал – еще буквально чуть-чуть, и захрустят мои позвонки под неестественно мощными конечностями Эмильена. Да что же делать-то?! И как я вообще попался в руки безмозглой твари?! Мастер, мля!
Чувствуя, как накатывает ярость, я предпринял финальную отчаянную попытку вырваться из захвата – рванулся всем телом раз, другой, перекатился и все-таки оказался сверху, да еще и умудрился левое предплечье втиснуть между своей нагрудной броней и Эмильеновым шлемом. Правая рука в это время совершенно бессознательно шарила по бедру… и когда наткнулась на рукоять «дефендера», дикая ярость поглотила меня окончательно. Однако на сей раз мозг отключился не полностью, и я с непонятной отстраненностью, словно в замедленной съемке смотрел, как ствол упирается в боковину забрала Эмиля, а палец дергается, нажимая на спуск. Легкий толчок в ладонь, глухой хлопок – и забрало украсилось изнутри сгустками крови и какими-то неприятными на вид ошметками. Суперкарго обмяк, как будто из него вырвали позвоночный столб, и я, легко разорвав захват, на четвереньках, торопясь и оскальзываясь, отскочил к противоположной стене. Отшвырнув «дефендер», деактивировал лицевую пластину, и даже не дождавшись, пока она втянется в шлем, опустошил желудок.
– Бли-и-ин!.. Кха! М-м-мать т-твою!..
Взгляд мой совершенно случайно снова наткнулся на шлем Эмильена – вернее, выходное отверстие величиной с кулак на месте правого виска – и я опять согнулся в жестоком приступе рвоты. Правда, на сей раз наравне с мукой испытывал еще и толику облегчения – несмотря на дикую ярость, я все же сообразил пальнуть сбоку. В противном случае не избежать бы и мне аналогичной участи – в боекомплекте «дефендера» УОДы не предусматривалось, их попросту не было в свободной продаже. А уэска бы точно отрикошетила от пола, и украсился бы мой лоб совершенно лишним отверстием, как, впрочем, и забрало. Эвон, как щиток у таинственного агрегата неясного назначения разнесло – буквально в клочья. Боюсь представить, что бы с моей многострадальной башкой случилось…
Перестав, наконец, судорожно выхаркивать жалкие остатки завтрака, я в последний раз сплюнул желчью и с трудом поднялся на ноги. Добрел до стены и присел, привалившись к ней спиной, с тем расчетом, чтобы не видеть мертвеца. Хватит уже на сегодня впечатлений, тут бы в норму прийти. Отдышаться. Сердцебиение унять. Вколоть, что ли, успокоительное? У меня, кстати, есть – «универсальный релаксант» называется. А, пошло оно все! Шприц-тюбик сел в гнездо в локтевом сгибе как влитой, и мне осталось лишь сжать пальцы, что я и проделал, запустив по вене спасительную «химию» – авось, хоть какой-то эффект возымеет…
Препарат подействовал – через считаные минуты сердце перестало бешено колотиться, давление нормализовалось, и даже мысли стали какими-то… ленивыми, иначе и не скажешь. Мысли неутешительные, кстати говоря: размышлял я о трупах. Вернее, о собственноручно убиенных ворогах. Каковых на данный момент набралось всего два: юнец-якудза и его подручный, покусившиеся на Евгению Сергеевну. Одного я совершенно осознанно и, более того, обдуманно прирезал, а второго сбросил с крыши склада. Немаленького, между прочим. А Эмильена и врагом по большому счету не назовешь – как можно считать врагом пустую оболочку человека? И тем не менее меня стошнило, и еще как. Значит, все-таки не совсем еще зачерствел? Осталось во мне что-то человеческое? Или не осталось? Тварь я дрожащая, или право имею?.. Н-да, что-то совсем не в ту степь меня занесло. Все, кыш, мысли! Пошли! Разбежались, попрятались по глухим закоулкам! Вон сколько извилин, прячьтесь все!.. Интересно, а что дражайший шеф чувствует, убивая врага?.. Нет! Не интересно! Противно. И гадко. Мне не нравится убивать. Даже из необходимости. Прочь, прочь от меня! А-а-а-а!..
Осознавая небольшой частью разума, что со мной творится что-то странное, так – воюя сам с собой и непонятными фантомами – я просидел довольно долго. Препарат оказался забористой штукой, кроме галлюцинаций еще и спровоцировал дезориентацию во времени, так что, очнувшись, я минут пять пытался разобраться в этом вопросе. Отчаявшись справиться самостоятельно, позвал Попрыгунчика:
– Партнер, прием.
Ответом мне стало лишь едва уловимое шипение в динамиках. Белый шум? Вы серьезно? Откуда?! Или… черт, действительно. Связи нет. Что с ней могло стрястись? Корабельный коммуникационный узел накрылся? Да ладно! Диверсанты у нас на борту объявились? Только так. Случайно его похерить практически невозможно. Стало быть, злой умысел. Смешной, правда – в чем сакральный смысл этого действа, кто бы мне объяснил? Или это у меня одного проблемы?
– Партнер! Патрон! Тарасов! Кто-нибудь!!!
Идиот ты, Паша. Сам же велел Попрыгунчику все каналы заблокировать. Может, аварийный работает? Ну-ка… ага, есть! Шум. Как будто экранирует что-то. Что? Где искать? И куда, в конце концов, податься? Надо срочно с кем-нибудь обсудить проблему. В идеале с Тарасовым – майор наверняка что-нибудь посоветует. А если не посоветует, то хоть поиздевается – может, и подстегнет мыслительный процесс. Ну так что, иду? Ну да, а куда деваться?..
С трудом поднявшись на ноги и переждав легкий приступ головокружения, я подобрал «дефендер» и бочком, стараясь не смотреть на тело Эмильена, выскользнул из отсека. В коридоре резко полегчало – дышать стало проще, что ли? Или фон поменялся? Да пофиг! Нужно что-то делать. Что? Да хотя бы выбраться из этого богом проклятого места. Добраться до обитаемых уровней и с кем-нибудь поговорить. И людей за Эмилем прислать. Не по-человечески его здесь бросать. Господи, кого я обманываю! А как, интересно, я объясню тот факт, что он убит выстрелом в голову? Как докажу, что он уже, как бы помягче, был того? Не жилец? Записи должны быть! Попрыгунчик все фиксировал. Надо с ним срочно связаться. Чертов коридор! Почему ни до кого не докричишься, когда это так нужно?! Нет связи, нет! Еще десять шагов – хрен. И еще через двадцать. На соседний уровень подняться? Лифт вроде работает…
Створка услужливо утонула в переборке, стоило мне подойти к шахте. В кабинке было все также пусто. Устало привалившись спиной к стене, я еще раз попытался вызвать питомца – с аналогичным результатом. В сердцах грохнув по поручню кулаком, я остервенело сжал потертую трубку и пару раз приложился затылком о стенную панель, дав выход ярости. Дернул что было сил, однако поручень выдержал. Вместо этого я сорвал захват, едва не потеряв равновесие, выматерился… и застыл, уловив на самой грани слышимости знакомый голос:
– Паша, это Тарасов. Ответь. Прием. Паша, это Тарасов…
Машинально повысив уровень звука в динамиках, я покосился на левую ладонь и перевел взгляд на поручень. Так и есть – в том самом месте, где я его схватил, на матовом металле проступала пластина, которую я снял с плеча Эмильена. Чертов шеф, удружил, так удружил. Где он только эту гадость раскопал. Наверняка какой-то инопланетный артефакт. Как он тогда господина Ма обработал! А эта хрень еще хуже – мало того что мне связь отрубила, так еще и бедному Эмильену мозги выжгла. Эх, Пьер, Пьер…
– Паша, твою дивизию!!!
– Да?
– М-мать! Живой! Ты где вообще?!
– Саныч, я Эмильена убил. Вернее, это уже был не Эмильен…
– К черту подробности! Убирайся с фрегата!!!
– Да ты чего разорался?! Я вообще Попрыгунчика вызывал. Что ты на его частоте делаешь?
– Это общая аварийная частота. Паша, не включай дебила, не время. Вали с корабля.
– Зачем?! Я тут Эмильена… надо убрать…
– Делай, говорю, ноги! Экипаж взбесился. Ты не поверишь, но люди превратились в зомби, разве что не гниют и не жрут друг друга. На меня трое напали, насилу отбился и убежал.
– Когда это началось?!
– Да минут двадцать назад! Ты где вообще? Почему не в курсе?! Как пропал полтора часа назад, так ни слуху ни духу!..
Стоп! Полтора часа, говоришь? Я на седьмом уровне до драки с тварью, захватившей тело Эмильена, пробыл от силы полчаса. Значит, кадавр ожил около часа назад. Почему тогда двадцать минут? На корабле позже началось? А что, собственно, началось?! Бред же!
– Саныч, где Денисов?
– Ко мне пробивается, Галька и Петрович с ним. Ты тоже вали, говорю. Добирайся до ближайшего шлюза и беги. Стыковочный узел подчиняется мысленному воздействию, на себе проверял. Все, у меня дела, до связи!
Совсем некстати вспомнилась строчка песенки из старинного пиратского мульта: «За мной пришли, спасибо за внимание. Сейчас, должно быть, будут убивать». Но в том мультике разборки были обставлены с шутками и прибаутками, а мне, если честно, сейчас просто муторно. Самое точное определение. Страх прошел – видать, «химия» чудодейственная победила. Или просто перегорел. Не суть, в общем. Теперь, главное, чтобы апатия не навалилась – я себя знаю. Так что нечего стену подпирать, только действие! Не зря же говорится: движение это жизнь. Очень верно как раз в моем случае.
Так и не дозвавшись Попрыгунчика, я решил не терять времени впустую и открыл на КПК схему фрегата. Надо сказать, особыми подробностями она не баловала, но хотя бы все мало-мальски значимые помещения на ней были отражены, и я сумел приблизительно прикинуть маршрут, хм, эвакуации. Если принять на веру слова Тарасова насчет стыковочных узлов, то пробираться следовало к ближайшему шлюзу, сиречь пятому техническому, расположенному на соответствующем уровне. И как раз это напрягало – пятый уровень не чета седьмому, там множество ответственных агрегатов, требующих периодического мониторинга, и нарваться на кого-нибудь из инженерной службы проще простого. Да и по штатному расписанию во время движения в обычном пространстве здесь полагалось постоянно находиться дежурной смене минимум из двух человек. Конечно, отсеков тут насчитывалось больше трех десятков, из них пара довольно крупных, но все они располагались по периферии, огибая грузовые трюмы, и соединялись тесноватыми коридорами. Ну, как тесноватыми? Пара электрокаров легко на встречных курсах разойдется. А большего для технических коммуникаций и не нужно. Дежурка, если верить схеме, находилась ближе к носовой части корпуса, то есть я должен был выбраться из лифта достаточно далеко от обители местных спецов. Даже если они сейчас бесцельно шляются по уровню, все равно встречи с ними можно избежать. Пересекаться крайне нежелательно – если они в скафандрах, можно просто увязнуть в драке. Какой, нафиг, драке?! Зачем?! Блин, Тарасов зря такими словами бросаться не будет. Так что придется исходить из самого неблагоприятного прогноза. В любом случае иного выхода я не видел. Не расстреливать же их?! Вот и я так думаю. Остальные шлюзы или располагались на противоположной стороне фрегата, и тащиться до них совершенно не хотелось, или нужно было перебираться выше, в самые оживленные части «Великолепного». Все, погнали.
Лифт уже давно остановился, но дверь не открывалась – снаружи в непосредственной близости никого не было, а я от стенки отлипать не торопился, обдумывая ситуацию. Поэтому к створке я подошел с некоторой опаской – а ну как сидит кто-то в десятке метров от шахты, и из пистолета в меня целится? А сбоку прятаться бессмысленно – автомат открывания не сработает. Пришлось из двух зол выбрать меньшее и рискнуть здоровьем. Как всегда, опасность оказалась мнимой – кажется, я уже начал потихоньку заражаться паранойей. Ага, с кем поведешься. А из моих достаточно близких знакомых как минимум трое этим недугом не страдают, а наслаждаются. Правда, почему-то причисляют это отклонение к жизненно важным профессиональным навыкам.
Убедившись, что путь свободен, быстрым шагом двинулся влево по коридору – схему я запомнил, тут всего ничего – один поворот практически под девяносто градусов, дуга метров двести длиной, небольшой подъем и просторный тамбур – «предбанник» лифта. Спрятаться тоже есть где – подсобок понатыкано на каждом шагу. Главное, чтобы не заперты были. Но моего допуска и универсального ключа за глаза хватит для любой здешней двери. Я разве что в реакторный отсек не зайду – а мне туда и не надо. И расположен он совсем на другой палубе. Эх, лишь бы не напороться на кого…
Сглазил. До «предбанника» добрался без приключений, а вот дальше… Аккурат в самом конце коридорчика обнаружились оба дежурных – облаченные в скафандры с активированными шлемами. Ладно хоть заметил я их вовремя – спасибо лестнице – и успел пригнуться. Впрочем, этого и не требовалось – местные спецы, очень похоже, тоже направлялись к шлюзу, и видел я их со спины. Они меня, соответственно, заметить не должны были. И что делать? С корабля надо сваливать, однозначно, а для этого нужно пройти мимо потенциального противника. Может, они нормальные, и проблем не возникнет. Но я бы поставил на худший вариант, походка у них подозрительная. Так что в любом случае столкновения не избежать. Можно, впрочем, пристроиться сзади, но кто знает, куда они попрутся? Вдруг так и будут торчать в тамбуре? Вывод – придется бить. Стрелять не хочу и не буду. Мне, главное, до шлюза добежать, а там заблокирую дверь изнутри, и все, они мне не страшны, разве что замок сожгут, что сомнительно. Соберись, Паша. Ты сможешь. Погнали.
Как ни старался я передвигаться потише, все же спалился – когда до дежурных оставался еще целый десяток шагов, они синхронно обернулись, и я окончательно убедился в собственной правоте: видно было не очень хорошо, но неподвижные лица и глаза на выкате не оставляли сомнений. Да еще излишне плавные движения – нормальные люди так не могут, даже танцоры и мастера тайцзи-цюань. Правда, диспозиция играла мне на руку – один несколько поотстал, так что, вероятно, получится разобраться с каждым отдельно. Главное, не упустить момент.
Резко ускорив шаг, я стремительно сократил дистанцию и встретил двинувшегося мне навстречу кадавра «двоечкой» в стиле «длинного кулака», раскорячившись в низкой гунбу. Первый удар, останавливающий, пришелся в грудь, а второй угодил точно в забрало, опрокинув противника на спину. Не прерывая движения, я на подшаге выбросил левый цедяньтуй, вколотив голову второго дежурного в стену – тот перемещался по краю коридора, за что и поплатился. С трудом удержав равновесие – мой аналог хай-кика получился излишне мощным и меня едва не развернуло вокруг оси, помешала все та же стена – я, как выражается Тарасов, сделал ноги с места побоища. Мельком оглянувшись, убедился, что поверженные спецы еще только начали подниматься с пола, ухмыльнулся и рванул к шлюзу. Оказавшись в тесноватой кабинке, с размаху хлопнул ладонью по сенсору. Створки за моей спиной послушно сомкнулись, и я, уже не особенно торопясь, запустил процедуру шлюзования, лишив тем самым противника всяких шансов до меня добраться. Теперь, пока я не активирую обратный процесс, дверь можно только взорвать. Ну, или резаком изуродовать. Но это все требовало массу времени и сил. Так что пусть забавляются.
Дождавшись, когда автомат прогонит весь комплекс положенных тестов, уравняет давление в шлюзе и стыковочном комплексе Ковчега и откроет внешний люк, я по стеночке приблизился к порогу и осторожно выглянул наружу. Всунулся обратно, сглотнув комок в горле и борясь с приступом головокружения – даже беглого взгляда хватило, чтобы оценить масштаб проблемы. Ангар оказался поистине огромным – до «пола», если навскидку, не меньше километра, до стены разве что самую чуточку меньше. Ближайшим объектом оказалась монолитная ферма – одна из своеобразных распорок передней стыковочной ячейки. До нее было метров сто пятьдесят, и, если глаза мне не врали, в поперечнике она достигала двух десятков метров. Из таких же ферм была сложена угловатая петля, охватившая корпус «Великолепного» в районе первой трети. Задняя же ячейка, на которую приходилась куда большая масса, выглядела еще монументальней, но до нее, по самым скромным прикидкам, метров пятьсот. Хотя, опять же, странно – каким бы прочным не был материал опор, выдержать вес фрегата они не могли. Наверняка еще силовые фиксаторы есть, просто не видно их. Далековато.
И что же делать? Блин, прямо вопрос дня. Что там Тарасов насчет мысленного управления говорил? Возжелать, что ли? Попытка не пытка…
«Ячейка Гаранин – статус подтвержден, формируется переход».
Оп-па! Вот я молодец! И пяти минут не потратил. Все легче и легче процесс дается, даже опасаюсь как-то – а вдруг мутация? А, пофиг. Терять все равно уже нечего. Кстати, что снаружи творится? Преодолев страх высоты, я снова высунулся из шлюза.
Сначала ничего необычного – если можно в нашей ситуации такое определение использовать – не заметил. Потом взгляд мой наткнулся на стремительно увеличивающийся вырост, отделившийся от основной фермы – этакое щупальце, или корень, неестественно быстро растущий. И подозрительно прямой. Все понятно. Такая же технология, как и на Нереиде – силовые поля с порошковым наполнителем. Правда, масштабы несколько отличаются. А в остальном полный аналог. И ведь не удивлен практически. Привыкаю? Похоже.
Буквально за пару минут «корень» дотянулся до моего убежища и прилип к обшивке корабля, образовав непосредственно у порога удобную площадку, смахивающую на гриб-чагу на древесном стволе. Подождав для верности еще немного, я попробовал вырост на прочность ногой, сам себя обозвал перестраховщиком, и уже куда увереннее шагнул на мостик. Оказавшись вне тесной коробки шлюза, я облегченно выдохнул, осмотрелся – по краям «корня» воздух характерно мерцал, выдавая силовой «забор» – и без всякой опаски направился к опоре.
Масштаб корабля Первых потрясал. Я, конечно, много чего циклопического видел, но ни одно из человеческих сооружений такого впечатления не производило. Даже города под куполами так не давили на психику, потому что непосредственно купол обычно был прозрачным и в глаза не бросался. А под ним, сами понимаете, ничего особо крупного не построишь. Разве что в горах, куда меня как-то занесла судьба, вернее, очередной зачет по очередной факультативной дисциплине, впечатления были похожие. Возможно, сходство усиливал хрупкий по сравнению с остальными объектами местной инфраструктуры мостик, тянущийся вдоль корпуса «Великолепного» в километре от «пола», и слишком далеко отстоящая «стена» стыковочного комплекса, но чувствовал я себя не в своей тарелке, особенно с учетом страха высоты. Хорошо хоть пронизывающего ветра нет. Вернее, движение воздушных потоков наверняка есть, только не чувствуется из-за силовых полей. Так что жить можно, главное, вниз не смотреть. И вверх тоже. И по сторонам… Бли-и-ин! Гаранин, тряпка, соберись, гляди строго под ноги и шагай. О смысле не думай. Смысл тут один – выжить. Хотя бы в данный конкретный момент. Вот уж не думал, не гадал, что снова начну жить одним днем. Честно говоря, уже забывать стал, как оно. Но вспомнить никогда не поздно. Особенно если на кону собственная шея.
– Паша, ты где, прием.
Ага, Тарасов нарисовался. Что-то у него голос запыхавшийся. Интересно, что за проблемы он все это время решал? Бегал по коридорам таинственной базы от кадавров? Я хорошо помню поговорку про «три случая – уже закономерность», так что вполне вправе предположить, что таких «кукол» с бессмысленными взглядами и плавными движениями вокруг множество. Как максимум – вся команда «Великолепного», за отдельными исключениями.
– На связи. Чего хотел, Саныч?
– Проверка на вшивость. Ф-фух, утомился… Ты где?
– Иду по мостику, подхожу к поперечной опоре.
– То есть с фрегата выбрался. Отлично. Лови пеленг, будем держаться вместе.
Я коротко хохотнул, вызвав недоуменный вопрос майора:
– Паш, ты чего? Перегрелся?
– Нет. Просто анекдот вспомнил, про зеков и пару «голубчиков».
– Ага. Очень смешно. Особенно повеселишься, когда на «зеков» напорешься.
– Уже.
– Хм… Вы хотите поговорить об этом? Доктор Тарасов к вашим услу… Мля, опять они!
– Кто?
Так и не дождавшись ответа – видимо, майор был серьезно занят, судя по учащенному дыханию, «хеканью» и смачным звукам ударов, – я практически добрался до опоры и остановился в замешательстве: в том месте, где мой хрупкий – ну вот такое у меня субъективное ощущение! – мостик соединялся с исполинской, со стандартную пятиэтажку, фермой, силовая завеса подозрительно мерцала. Такое впечатление, что вход в опору был перекрыт бликующей пленкой. Сделав еще пару шагов, я понял, что ошибался – неожиданная преграда вовсе не бликовала. Она была зеркальной. Обычное тускловатое зеркало – два на три метра, если навскидку. И все бы ничего, вот только по его поверхности пробегала то и дело мелкая рябь, а по «раме» змеились ярко-синие молнии высоковольтных разрядов. Силовая мембрана? Портал? Или просто дверь? Кто бы подсказал…
– Але, Паша, ты где?
– Доктор Тарасов освободился?
– А что, требуются его услуги? Что-то у тебя голос подозрительно напряженный.
– Не помешали бы. Ты тут случайно не встречал, э-э-э, зеркало?
– Большое, с рябью и электрическими дугами?
– Ага.
– Нет, не встречал.
– Тарасов, блин! Я серьезно!
– Расслабьтесь, пациент. Это местный лифт. Можешь просто проигнорировать – продавил, и дальше шагай. А если не хочешь ноги бить, когда на мембрану надавишь и как бы… э-э-э… погрузишься в нее, представь, куда хочешь попасть.
– Так просто?
– Угу. Первые, судя по кое-каким признакам, были весьма практичными товарищами. И во главу угла ставили удобство.
– Слушай!.. – осенило меня. – А как я представлю, куда хочу попасть, если я еще ни в одном отсеке Ковчега не был?
– Никак. Придется ножками, – хмыкнул майор. – Я почти два часа тут разгуливал. Согласен, несовершенная система. Как в какой-нибудь фэнтези-эрпэгэшке. Пока соответствующий портал не активируешь, до нужного места будешь на одиннадцатом номере добираться.
– Ты еще и в компьютерные игры режешься? Не ожидал, честно.
– Паша, не пудри мне мозги. Вот пеленг, жду.
– Ох и ни фига себе! Ты как туда забрался?
– Ловкость рук и никакого мошенничества! – рассмеялся Тарасов. – Так уж и быть, расскажу. Додумался я до одной простой вещи… вернее, как додумался? Олег подсказал. Когда нырнешь в мембрану, представь схему Ковчега, ну, ту, что сканер нарисовал. И поставь, э-э-э, метку на каком-нибудь отсеке. И пожелай там оказаться. Не с первого раза, но получится. Главное, от «лифта» далеко не отходить, а то он может вырубиться. Я так уже попал разок.
– Все понял. Но все-таки, что ты там забыл? И что это за «там»?
– Я и сам не понял, что именно. Довольно большой ангар, похож на оранжерею, только законсервированную. Баки без питательной среды, грядки без почвы, какие-то непонятные хреновины в местном стиле – сплошной хитин и металл… Дроиды, что ли?.. Короче, при желании тут можно спрятаться.
– От кого?
– От тех, кто меня сюда загнал.
– А кто тебя за…
– Паша, утомил. Короче, ты меня понял. Все, вали. Мне еще Олега встретить нужно.
– А Пьер где?..
Черт, и этот туда же – вырубает связь без предупреждения. Ладно, делать нечего, придется воспользоваться весьма сомнительным советом. Впрочем, торопиться не буду, сначала просто попробую перебраться в опору.
Приблизившись к «зеркалу» на расстояние вытянутой руки, я с некоторым трудом одолел робость и легонько ткнул в мембрану пальцем. Завеса, как я и ожидал, спружинила, оттолкнув посторонний предмет. Так-с, тут все понятно. Очень похоже на силовой купол, которым база на Находке была окружена. Правда, тот на физическое воздействие так и не поддался. А тут, такое ощущение, если надавить чуть сильнее, то можно и воткнуть граблю – примерно как в вязкий гель. Ну-ка… ага, сработало. Рука, преодолев начальное сопротивление, погрузилась в мембрану по локоть. Не испытав никаких неприятных ощущений, я освободил конечность из плена и внимательно ее осмотрел. Ничего. По крайней мере, визуально обнаружить воздействие, если таковое имело место, не удалось. Эх, была не была! Выдохнув сквозь зубы, я шагнул вперед, надавив на силовую завесу всем телом. Сопротивление резко усилилось – по крайней мере, руку просунуть было куда легче, – потом преграда нехотя поддалась, и я, действительно, погрузился в «зеркало». Прав Тарасов, именно этим термином переходное состояние лучше всего можно описать. Застыв на долгое мгновение (как сказал!) и уже почти начав паниковать, трепыхнулся, как бы вырываясь из клейкой паутины, и совершенно неожиданно вывалился в коридор по ту сторону преграды. Не удержав равновесие, упал на одно колено, опершись руками на пол – ладони почти полностью погрузились в прекрасно знакомую губку, заменявшую Первым линолеум, паркет и все остальные покрытия сразу – и моментально вскочил на ноги. Попятился, торопливо обшаривая окрестности взглядом – вроде никого поблизости – и вздрогнул, ощутив спиной пружинящую завесу. Ч-черт, предупреждать же надо! Так и кондратий заработать можно.
Отдышавшись и уняв сердцебиение, я вспомнил слова Тарасова про схему и вывел ее на экран КПК. Хмыкнул удивленно, активировал маршрутизатор, и только тогда поверил своим глазам: переход через мембрану закончился в десяти метрах впереди от предыдущей моей остановки. И пятью метрами выше. Это что же получается, Первые могли вовсе не заморачиваться всяческими коридорами? Наставил таких вот лифтов-порталов и пользуйся на здоровье. Но тем не менее коридоры в наличии имелись. На всякий случай? Для чисто технических целей, если вдруг где-то «зеркало» накрылось? Или для экономии энергии? Нет, последнее как раз вряд ли. У нас именно по этой причине портальные технологии очень слабо развиты, хотя до большой войны и получили некоторое распространение – у военных, в основном. И в дальних системах Фронтира – это зачастую оказывалось чуть дешевле, чем гонять почем зря корабли. Все же остальные как-то обходились. А, пофиг! Нечего голову ломать. Тарасов, между прочим, ждет.
Повторный эксперимент можно было признать условно удачным – лифт вынес меня в соседний с оранжереей, будем ее так называть, ангар. Тот оказался с хорошее футбольное поле в поперечнике, к тому же был до неприличия захламлен непонятными штуковинами, больше всего похожими на произведения скульпторов-абстракционистов, роднили между собой которые только материалы – серый камень, черный хитин и металл с серебристым отливом. Потратив пару минут на размышления, я все же решил не терять время на осмотр, э-э-э, склада – с сомнительными, между прочим, перспективами – и снова погрузился в мембрану. На сей раз подошел к задаче более ответственно – сконцентрировался на цели и постарался очистить разум от посторонних мыслей. Плюс возжелал истово, что называется, на все деньги. Сработало. Вывалившись из лифта и бросив взгляд на экран КПК, убедился, что маячок, символизирующий Тарасова, отражается в пределах данного отсека. Да, еще приятный сюрприз – судя по той же схеме, Денисов с Галей тоже присоединились к бравому майору. Насчет Петровича не скажу – у него датчика слежения не было. Хотя, скорее всего, и он здесь же ошивался. Не мог Егерь боевого товарища и, не побоюсь этого слова, друга оставить на произвол судьбы. Собственно, убедился я в этом довольно скоро, как только продрался сквозь лабиринт непонятных заборчиков высотой по пояс – честно говоря, я их просто-напросто перемахнул, добравшись до точки встречи старым добрым способом – по азимуту. Вся честная компания кучковалась в тесноватом закутке, затерянном в длинном ряду то ли бочек, то ли поставленных «на попа» цистерн, а может и вовсе чанов. Не суть. Главное, что все живы, в том числе и рыжий пакостник. Петрович, в отличие от остальных, встретил меня задорным мявом – не иначе, почуял мой настрой. Предельно положительный, хотя обычно я относился к котяре с изрядной долей скепсиса.
– А, Паша. Явился, наконец, – отвлекся от очередного хитинового творения художника-безумца майор. – Рассказывай.
– Почему я?
– Потому что я первый спросил.
– Логично, – согласился я с такой трактовкой проблемы. – Вам про Эмильена интересно?
Тарасов кивнул, Егерь же отделался неопределенным жестом, типа, я вас внимательно слушаю, однако от непонятной хреновины так и не оторвался. Галина Юрьевна и вовсе на меня внимания не обратила, увлекшись изучением ближайшего чана. Профессиональный интерес проснулся? Нашла время, ага.
– Эмильену выжгли мозги. И я думаю, что это сделал Пьер.
– Хм…
– Чего «хм», Саныч?! Я тебе точно говорю – выжгли. Все симптомы совпадают. Такое впечатление, что он к «виртуалке» неудачно подключился, или его через «мозговерт» пропустили.
– А ты не думаешь, что с ним такая же… неприятность случилась, как и с остальными? – ожил Егерь.
– Нет, Олежка, не думаю. Потому что такая неприятность с ним случилась чуть позже, когда я его осмотрел и прогнал диагностику. Полный овощ. И еще я у него на плече нашел любопытную пластинку явно неземного происхождения. Иначе говоря, артефакт. Похожим у меня на глазах Пьер пользовался, как раз в той заварухе, когда мы Тарасова у триады отбили.
– Подтвердить кто может?
– Саныч, я тебя умоляю! Гюнтер… мог. Теоретически. Потому что сейчас ни у кого из команды я ничего спрашивать не рекомендую. По вполне понятной причине. Кстати, кто-нибудь мне объяснит, что тут творится?!
– Паш, успокойся. – Денисов, наконец, оставил в покое хитиновую загогулину и переключился на меня. – У тебя с головой все в порядке. И ужастиков ты не пересмотрел. Никаких зомби на самом деле не существует – это все те же парни из команды, только их местный искин – я имею в виду, компьютер Ковчега – под контроль взял. Я с этим явлением уже сталкивался, еще на Находке. Помнишь, рассказывал про пропавшую группу ученых? Полностью аналогичная ситуация, только там тварь-ретранслятор поблизости крутилась, а здесь, похоже, даже этого не нужно – «Великолепный» полностью в зоне действия… назовем это генератором. Не суть. Ребята не виноваты, и мы должны это учитывать при всех наших действиях.
– Думаешь, есть надежда возвратить их в нормальное состояние?
– Почему бы и нет? Надо только с искином договориться. Вряд ли воздействие необратимое. Хотя с железяки станется – могла и на ноль всех помножить.
– А тех ученых откачали?
– Честно, не в курсе. Эвакуировали последних выживших на базу, а потом там такая суета началась, что не до них стало. Потом все, как водится, засекретили. Но, судя по отсутствию громкого скандала в прессе, как минимум одного мажорика в благородное семейство вернули.
– Н-да. Ситуёвина… а нас почему под контроль не взяли?
– Может, потому что только мы в управляющий кластер входим? – ответил вопросом на вопрос Денисов, причем скроил такую морду, что мне даже стало за себя немного стыдно – ну да, стормозил, признаю. Но я это от стресса.
– Так что там насчет Пьера? – вернул разговор в конструктивное русло Тарасов.
– Очень похоже, что наш дражайший шеф Эмилю подлянку подстроил – у него была возможность. Он его перед нашим расставанием – вы, наверное, не в курсе, но команда собиралась устроить бунт, а Эмиль был их представителем на переговорах с капитаном – по плечу похлопал. А пластинка хитрая – к любой поверхности липнет. Мне к перчатке приклеилась и связь отрубила, представляете? Пока случайно не сковырнул, ни до кого докричаться не мог.
– А зачем это Пьеру?
– Я тоже задавал себе этот вопрос. Время он выигрывал. Кроме Эмиля, в заговор наверняка еще многие из офицерского состава втянуты. Не могу утверждать это на сто процентов, но, похоже, и Жан-Жак участвовал. Это он мне сообщил, что суперкарго не выходит на связь, и попросил его отыскать. И был совершенно растерян. Так что дорогой патрон выгадал себе небольшую фору, а потом бунтовать было уже поздно – мы прыгнули в пылевое облако.
– Версия имеет право на существование, – кивнул майор. – Похоже, наш дорогой капитан показал свое истинное лицо. А ты, Паша, ему шанс дать согласился. Шанс на что, интересно?
– Вот как раз на это! – огрызнулся я. – Зато теперь мы будем держать ухо востро.
– А вы, оказывается, циник, господин Гаранин.
– Есть от кого научиться, господин Тарасов.
– Н-да. Выпестовал на свою голову. Ты монстр, Паша. Вот так, походя, пожертвовать чужой жизнью… ладно, не грузись. Никто такого и предположить не мог.
Ага, верю. Чтобы такой прожженный интриган, как Саныч, и не предполагал? Нет, конкретно такого исхода – точно. Но вот чего-то похожего определенно ожидал. Потому как был прав насчет дражайшего шефа. А я, как всегда, облажался. Но у меня часто так случается – бросает из крайности в крайность: то я никому, даже себе, не доверял, то вдруг начал просто сочиться ложным человеколюбием. А, нафиг!!!
– Так что делать-то будем, коллеги?
– Паш, это риторический вопрос?
– Отнюдь, Саныч, отнюдь.
– Надо связаться с Пьером, – неожиданно подала голос Галина.
– Зачем? – в один голос отозвались мы с майором.
– Потому что без него не справимся. Нам с Олегом еще кое-какие личные проблемы решить нужно. Вы уж не обижайтесь, мальчики, но капитан Виньерон нам сейчас просто необходим. Хотите вы того или нет, но нам придется сотрудничать. Да, дорогой?
– Угу, – хмыкнул Денисов, странно скривившись – то ли ухмылка, то ли гримаса, и не поймешь.
Похоже, такой практичности он от своей пассии не ожидал. Я, впрочем, тоже, хотя справедливости ради надо отметить, что девушка довольно сильно изменилась после контакта с системой контроля на Находке. В какую сторону – без понятия. Это у Егеря спрашивать нужно.
– Олег? – вопросительно заломил бровь Тарасов.
– Она права, Саныч, – вздохнул тот. – Мы уже этот вопрос обсуждали. Без управляющего кластера ничего не получится. А «татуировка» меня все больше беспокоит. Такое, знаешь, неприятное чувство… дискомфорт, что ли, душевный?.. Короче, чую я, что нельзя тянуть с активацией Программы. Надо кончать с этим, пока нам не поплохело, пардон за мой французский.
Ошивавшийся рядом Петрович согласно взвыл, поддержав друга.
– Спасибо, рыжее чудовище. Извини, Галь.
– Дурак!
А вот сейчас ничего так, нормальная девушка. Может, все-таки показалось? Хотелось бы верить. Да вот только печальный опыт не позволяет. В любом случае сладкой парочке нужно помочь. Даже если на всех остальных, включая Пьера, плевать, то Олег с Галей избавление от чужеродной сущности, поселившейся в головах, заслужили.
– …Паша, ответь! Прием! Это Виньерон, как слышишь?.. – ожил мой передатчик, заставив Галину Юрьевну вздрогнуть.
Черт, надо громкость убавить… попозже.
– Да, патрон? Гаранин на связи, прием!
– Паша? Говорить можешь?
– Да, патрон.
– У меня неприятности.
– Я вас внимательно слушаю, патрон.
– Меня зажали в «каптерке» неподалеку от главного пассажирского шлюза. Представляешь, где это?
– Да, патрон.
Еще как представляю. Все-таки мое хозяйство, я имею в виду, мое, как координатора по работе с пассажирами. «Каптеркой» это помещение прозвали задолго до моего появления на «Великолепном», видимо, из конспиративных соображений: довольно большой отсек, разделенный перегородками в рост человека на несколько клетушек, назначение имел мультифункциональное – от мусоросборника, то бишь хранилища утерянного багажа, до комнаты допросов. Туда же обычно тащили особо буйных товарищей, дабы не травмировать психику остальных гостей. Да что говорить – даже на случай появления господ в, что называется, «состоянии нестояния» там пара диванчиков была предусмотрена. Плюс все необходимые прибамбасы вроде терминалов и средств связи, и даже сейф с нелетальным оружием – дубьем и парализаторами. Ну и традиционная «дежурка». Понятно, что такое полезное место не могло располагаться далеко от шлюза – иначе в нем просто смысла не было. Так что повезло дорогому шефу. Относительно, конечно: куда хуже было бы, заблокируй его кадавры в той же ходовой рубке, или вовсе в каюте.
– Патрон, их много? – на всякий случай уточнил я.
Понятно, что много – на пару-тройку Пьер бы внимания не обратил, закатал в напольное покрытие, причем походя.
– Десятка два. Похоже, со всего уровня собрались, несколько ребят из трюмников даже видел.
Ага, и это с уже полученным опытом вполне согласуется.
– Пьер, а вы как туда вообще попали?
– Знаете, дорогой Александр, вот вы с этим вопросом сейчас несколько, э-э-э, не к месту…
– И все же?
– Унитары кончились, не подрассчитал, – сухо отозвался Виньерон. – Из каюты пришлось пробиваться, а потом от лифта еще.
Хм. Боюсь представить, сколько человек не досчиталась команда фрегата.
– А вы что же, дорогой Пьер, всех встречных-поперечных расстреливали? – добавил льда в голос Тарасов.
– Нет, – после многозначительной паузы все же ответил шеф. – Только двоих, что у каюты встретил. От неожиданности. Ну, вы понимаете… потратил весь магазин, а запасного надолго не хватило. Они почти нечувствительны к поражению конечностей.
Вспомнив «кольт-компакт», из которого Виньерон очень ловко положил троих бандюганов в первый наш визит на Босуорт-Нова, я покачал головой. Не мог обычно хладнокровный Пьер вот так вот, за здорово живешь, двоих противников в дуршлаг превратить. Видимо, и впрямь от неожиданности. Все-таки нервы у него сдают, однозначно.
– Патрон, а из парализатора их перестрелять не пробовали?
– Не действует, – вздохнул Виньерон. – Не знаю, что с ребятами произошло, но парализатор их совершенно не берет, даже не замедляет. Еле вырвался, если честно. И последние унитары извел. Так что надеяться мне не на кого.
– Хорошо, Пьер, мы вас поняли. Будьте на связи, – закруглил разговор Тарасов, сделав мне страшные глаза – мол, вырубай машину.
Я, собственно, именно это и собирался сделать, поэтому возражать не стал.
– Ну, что скажете? – обвел майор вопросительным взглядом присутствующих.
– Нашу с Галькой позицию ты знаешь, – пожал плечами Егерь. Петрович снова согласно взвыл, а Галина Юрьевна молча кивнула.
– Паш?
– Придется выручать. Мне совершенно не улыбается застрять на этом летающем гробу навечно.
– Поддерживаю, – вздохнул Тарасов. – Без него шансов разрулить ситуацию, похоже, нет. Какой у нас план, коллеги?
Уж не знаю, чье мнение он хотел услышать, но первым высказался Петрович – разразился длинным хриплым мявом с подвываниями.
– Чего это он? – удивился майор.
– Предлагает пойти и всех порвать.
– Эвон как! Олежек, с каких это пор мсье Петрович стал таким кровожадным?
– Мя-а-а-а-у!!!
– Сам ты мсье, – «перевел» Денисов. – Саныч, ты такими словами не разбрасывайся, ему ведь объяснить сложно, что ты ничего плохого не имел в виду. Он больше эмоции воспринимает.
– Эмоции… это да, эмоции у меня сейчас поганые. Так все же, что делать будем?
– Кхм…
– Паша?
– Короче, господа соратники. Не знаю, насколько это грамотно с вашей точки зрения… я предлагаю не мудрствовать лукаво, а тупо проломиться сквозь толпу. В самом шлюзе никого нет, он задраен по умолчанию. Шеф до него не добрался. До «каптерки» метров двадцать по довольно узкому боковому коридору – вся закавыка именно в этом. «Предбанник» большой, но вы это и сами видели. Даже если все двадцать кадавров…
– Кого?!
– Кадавров, Саныч, кадавров.
– Но они же, технически говоря, отнюдь не мертвецы…
– А не пофиг ли?! Кадавры и кадавры. Не зомбями же их обзывать… отстань, короче! Даже если они все соберутся у шлюза, там пространство для маневра есть. А вот в коридоре – ни фига. Там придется именно ломиться. Но другого варианта я не вижу. Даже если проникнуть на корабль с другого уровня, к «каптерке» все равно прорываться придется именно по этому коридорчику. Взрывчатки же у нас нет? Значит, вариант проломиться через потолок отпадает.
– И как ты себе это представляешь? Чисто технически?
– Саныч, ты же с ними уже сталкивался.
– Вот поэтому и спрашиваю.
– Они в скафандрах, – скривился я. – И это самое плохое. Расшвырять можно, но надежно вырубить не получится, даже если дубье какое возьмем. Так что придется стрелять по конечностям.
– Пьер пробовал.
– Он был один, и боезапас у него был крайне ограничен. А мы в три ствола их быстро обезножим.
– Хороший план, – одобрил, наконец, Тарасов. – Правда, есть один нюанс. У тебя сколько унитаров?
– Сорок. Нет, тридцать девять – один на Эмильена… вернее, на его бренное тело, потратил.
– И у меня сорок. Хм… нормально. Даже если придется обе ноги прострелить, то при должной ловкости зарядов хватит. Олег, останешься здесь?
– Обоснуй.
– Да я не приказываю, я спрашиваю.
– Все равно обоснуй.
– Гальку защищать надо? Надо. С компом местным разобраться надо? Надо. Кто кроме тебя с этим справится? А там и меня одного за глаза, если бы можно было наглухо валить. Поэтому беру с собой Пашку – для надежности, так сказать. Согласен?
– Ладно, уговорил. И еще одно… – Было видно, что Егерь сделал над собой усилие, но все же завершил фразу: – Вы не подставляйтесь сильно, если вопрос встанет «или-или», не сомневайтесь. Без вас нам всем конец.
– Учтем, – непривычно серьезно кивнул Тарасов. – Паша, тебя это тоже касается. Впрочем, после Эмильена тебя уже ничем не проймешь…
Разве? Что-то не уверен… хотя майору с его обширным опытом виднее. Вон, уже и внутреннего возмущения нет, хотя буквально несколько часов назад я бы однозначно на дыбы встал при подобном предложении. Как, однако, быстро нас жизнь жестокости учит…
– Паш, готов?
– Как штык. Э-э-э, Олег, а ты что, и вправду в этих… хм, компьютерах разбираешься?
– С трудом, – не стал скрывать Денисов. – Тут все одновременно и проще, и сложнее, чем на Нереиде. Мне бы еще чуток времени…
– Паша, не отвлекай ценного специалиста. Пошли уже.
– Да иду, иду!..
– Паша, готов?
– Готов.
– Три. Два. Один. Начали!
Повинуясь жесту напарника, я хлопнул по здоровенному, с хорошую тарелку диаметром, сенсору управления люком, и створка нарочито медленно – или мне только так казалось? – поползла вбок, открывая проход в «предбанник». Впрочем, полного открытия мы дожидаться не стали – проскользнули в приемный зал, едва щель достигла приемлемого размера, чтобы через нее смог протиснуться не самый крупный человек, облаченный в скафандр. Я, кстати, успел к шапочному разбору – реактивный майор походя прострелил ноги парочке ошивавшихся в непосредственной близости кадавров и уже несся вдоль стены налево к очередной, на этот раз гостеприимно распахнутой, двери. Как и было оговорено, я особо не торопился, контролируя тылы.
Надо сказать, диспозицию противника мы знали достаточно хорошо – помещение непосредственно у шлюза, до которого мы добрались быстро и без происшествий, благо дорога была изучена вдоль и поперек, прекрасно просматривалось обзорной камерой, изображение с которой выводилось на пульт управления в кабине по умолчанию. А картинку из коридора получили с помощью дражайшего шефа – в «каптерке» наличествовал пост наблюдения, с которого Пьер, воспользовавшись приоритетным доступом, перенаправил видеопоток на мой КПК. Оставалось лишь синхронизироваться и подгадать самый удобный момент, что мы и сделали: помимо двоих, обезноженных Тарасовым, в «предбаннике» паслось еще шестеро кадавров, причем трое подозрительно хромоногих, но они находились в дальнем конце зала, и к нам элементарно не успевали. Те же без малого две дюжины, что скопились в тесноватом туннеле, прилегавшем непосредственно к убежищу Виньерона, от нечего делать достаточно равномерно распределились по всей длине прохода. Шеф, предупрежденный заранее, уже давно был готов к эвакуации, так что первый этап плана удалось осуществить без сучка, без задоринки – пока я неторопливо шагал за Тарасовым, не выпуская из поля зрения медленно ковыляющих в нашу сторону кадавров, майор успел расчистить кусок коридора вплоть до двери в «каптерку». Нырнув в проход и прижавшись спиной к стене, я окинул окрестности быстрым взглядом – противник был еще далековато, так что можно слегка отвлечься. Открывшаяся картина совсем не радовала – несколько бывших членов экипажа «Великолепного» ползли к майору, оставляя на полу кровавые дорожки – тот перестраховывался и простреливал каждому противнику обе ноги. Если я правильно понимаю, целиться он старался в мякоть бедра – неприятно, но не опасно. И не поскачешь особо. Правда, кадавров это не останавливало – они упорно приближались к цели, и, что самое страшное, с каждой секундой движения их становились все увереннее – парочка уже и ногами себе помогать начала, хоть и не очень ловко. Тарасов как мог отбивался – мощным пинком отшвырнул самого шустрого к противоположной стене, метким «дабл-тапом» свалил еще одного – свеженького, на всей скорости пропахавшего забралом напольное покрытие, выбил опорную руку из-под третьего, тянущего свободную загребущую лапу, отчего тот поцеловал пол… и тут, наконец, дверь «каптерки» скользнула в сторону, выпустив взъерошенного Виньерона в навороченном скафандре. В правой руке он сжимал «кольт-компакт», а из-за плеча торчала рукоять неизменной трости – хотя чем могла помочь шпага против защищенного человека, я не представлял. Шеф, надо отдать ему должное, не раздумывая рванул ко мне, как и было условлено. Отпустив спасенного метров на пять, следом попятился и Тарасов, контролируя кадавров – они потихоньку подтягивались из дальнего конца коридора – и даже несколько раз выстрелил, заставляя самых шустрых выделывать немыслимые кульбиты на полной скорости. Я же в это время озабоченно косился на противников в «предбаннике», успевая еще и за событиями в коридоре следить – этакое, знаете, слайд-шоу получилось: героический Тарасов, отстреливающийся от напирающих кадавров, куда менее героический шеф, целеустремленно прущие в нашу сторону «зомби», и так по кругу. Страха, как это ни странно, не было. Скорее, бесшабашная удаль – адреналин в крови, бешеный стук сердца, дрожащие от возбуждения руки, и совершенно пустая голова, фиксирующая картинки. Щелк, щелк, щелк – новая серия слайдов. И никакой ярости. Очень, между прочим, странно.
Между тем Пьер добежал до меня, на бегу выхватил из моей руки предусмотрительно приготовленный запасной магазин – Тарасов отобрал у меня «дефендер» и всучил свой АПС-17, унитары от которого можно было скормить капитанскому «кольту» – вбил его одним слитным движением в рукоять пистолета – слишком длинный магазин остался торчать из кулака – и рванул в «предбанник».
– Паша, валим! – выкроил мгновение Тарасов, чтобы поторопить меня, но я и сам уже со всех ног мчался за дражайшим шефом.
Оставаться в компании взятых под контроль инопланетным компьютером людей больше необходимого желания не было абсолютно.
У шлюза затормозили практически одновременно, разве что Пьер самую чуточку раньше. Соответственно, опередив нас с Тарасовым, и времени терять не стал – хлопнул по сенсору и прижался спиной к стене, перехватив «кольт» для пущего удобства двумя руками. Правда, ствол пока еще смотрел в пол – ближайшие кадавры реагировали довольно медленно, преодолев едва ли половину расстояния до люка, а преследователи порядочно отстали. По самым скромным прикидкам, укрыться в задраенном шлюзе мы успевали, а потому и не беспокоились особо. Сначала. Зато потом, влипнув в переборку рядом с шефом и переведя дух, начали посматривать на осторожничающих «зомби» с опаской – с каждым мгновением те все больше сокращали дистанцию, затягивая петлю. Створка же перемещаться не торопилась – судя по шипению воздуха, шла процедура шлюзования. Долго что-то, кстати…
– Что за?.. – выдохнул вдруг Тарасов и пихнул меня плечом: – Паш, свет вроде тускнеет?
– Точно… – пригляделся я. – Патрон, это нормально? И что со шлюзом?!
Не дождавшись ответа, я настороженно уставился на приближающихся кадавров – до тех оставалось шагов десять, не больше – и совершенно случайно поймал взгляд одного из них. Вздрогнул от пробежавшей по спине волны холода и едва не проморгал момент, когда парень, не сводя с меня ничего не выражающих буркал, резко ускорился. Рефлексы не подвели – АПС-17 выплюнул унитар, ударивший разогнавшегося «зомби» в плечо, и тот кувыркнулся на лету, рухнув всем телом на пол. Однако этого оказалось недостаточно, чтобы остановить невероятно живучего противника – он, нисколько не потрясенный падением, неожиданно ловко перекатился пару раз, и едва не сграбастал меня за ногу. Успев все же в последний момент увернуться, я от души зафутболил не в меру прыткому «зомбику» по ребрам, и того унесло под ноги еще парочке набравших скорость собратьев по несчастью. Залюбовавшись образовавшейся кучей малой, я едва снова не проворонил нападение. Вернее, как раз-таки проворонил, но выручил Тарасов, встретивший кадавра выстрелом чуть ли не в упор. У того подломилась нога, и я вбил ступню ему в грудь, отправив навстречу нетерпеливо напиравшим сзади свеженьким участникам действа.
– Паша, стреляй!!!
И вот тут меня проняло по-настоящему – в голосе доселе хладнокровного, как скала, майора проступили явственные панические нотки. Действуя скорее инстинктивно, нежели по здравому размышлению, я шагнул назад, упершись спиной в стену, и поймал в прицел чье-то бедро. Пистолет в руке послушно отозвался едва уловимой отдачей на нажатие спускового крючка, и конечность выбило из-под бегущего человека, отправив того в неуклюжий кульбит. А взгляд сразу же зафиксировался на следующей цели – доля секунды, и второй подранок покатился по полу. Этому повезло меньше – попал я куда-то в область колена. Впрочем, на такие мелочи заморачиваться было попросту некогда – периферийным зрением я то и дело выхватывал схожие моменты – Тарасов перестал стесняться и палил, что называется, в район, а не в конкретную цель. И все равно мы не успевали – не знаю, что там Пьер с люком делал, но процесс затягивался. Даже адреналиновый выброс, привычно растянувший секунды, не мешал осознанию этого простого факта. К аналогичным выводам пришел и майор – судя по его последнему выстрелу, расколовшему шлем очередному не в меру прыткому кадавру. Этого опрокинуло навзничь, и он при падении удачно задел еще одного, сбившегося с курса. На этом, собственно, наши успехи и закончились – на очередное нажатие спускового крючка мой апээс никак не отреагировал. В глазах потемнело – скорее всего, от животного ужаса – а палец все давил и давил на спуск, подчиняясь командам отказывающегося верить в неизбежное мозга…
И тут живой вал таки докатился до нас. Мелькнула перед лицом каменно-спокойная физиономия с пустым взглядом, и что-то тяжелое буквально вплющило меня в переборку. Пистолет глухо звякнул о пластиковое покрытие, налившиеся внезапной тяжестью ноги подкосились, и я рухнул на колени. Зарычал, фокусируя зрение, и, едва разглядев неподвижную маску за чужим забралом, недолго думая от души приложился собственным шлемом по прозрачному пластику. «Зомби» распластался у моих ног, придавив всем телом шустряка, что впечатал меня в стену, а затем и повалил проходом в ноги, как заправский борец-классик, а я, испытав нешуточное облегчение, рванулся вверх и в сторону. Увернулся от загребущих лап, едва различимых в полутьме, уловил краем глаза резкое движение справа – Тарасов как раз змеиным айкидошным движением направил одного кадавра на встречу с переборкой и развернулся к следующему, намереваясь отоварить того локтем – среагировал на мельтешение слева правым прямым с разворотом корпуса, сделал нырок, уходя от захвата, и от души вложился в правый крюк. Вернее, попытался – очередная туша прервала мое движение, навалившись всей массой. Ладно хоть на ногах устоял – спасибо стенке. Однако свободы маневра я лишился – этот противник оказался на диво цепким, облапил меня, прижав руки к телу, и принялся давить, что есть мочи, явно намереваясь переломать мне ребра и позвоночник. Прямо дежавю какое-то, мать его! Отцепись, тварь!..
Мотнувшись вправо-влево, с силой вбил не поражавшего габаритами «борца» в стену, однако особых результатов не добился – пришлось еще шлемом добавить, правда, с тем же эффектом. Слишком плотный захват взял, скотина. Да и не размахнешься толком, ввиду некоторых особенностей конструкции скафа. Не придумав ничего умнее, сам сцепил руки за спиной у кадавра, подхватил, достаточно легко приподняв, и рухнул на пол, постаравшись подмять противника под себя. Вроде получилось – по крайней мере, хватка чуть ослабла. Однако ничего более предпринять я не успел – что-то вцепилось мне в наплечник и с неодолимой силой поволокло, если я не совсем потерялся, к шлюзу. Уж не знаю, что за монстр такой, но волокло меня с порядочной скоростью, и в момент, когда в поле зрения возникла щель между косяком и открывшимся едва ли на полметра люком, я даже начал опасаться – как бы в створку не впечататься. А ну как неведомый тягач слегка промахнется? Собственно, именно так и получилось, разве что впечатался не я, а повисший на мне кадавр. Удар был столь силен, что разорвал захват, и я влетел в шлюз на манер пробки от шампанского, ободрав плечи. Вернее, ободрал бы, не будь на мне скафандра.
Следом за мной в прореху сунулся было не в меру шустрый живчик, но его сразу же приголубил по шлему сцепленными в замок руками Тарасов. Следующего, менее удачно нырнувшего щучкой в щель «зомби» он же встретил коленом в забрало, откинув на стену. И на этом все кончилось.
– М-м-ма…
– Мама? – скривился в оскале прислонившийся к переборке майор. Ему, видать, показалось, что он улыбнулся. – Паша, что-то ты рано расклеился…
– М-мать! Твою! – выплюнул я, окончательно приходя в себя. Собрал в кучу конечности, сел, по примеру старшего товарища прижавшись спиной к стене. – Что это было? Почему осечки?!
– Спроси чего попроще. И скажи спасибо Пьеру.
– Спасибо, патрон! – не откладывая в долгий ящик, от души поблагодарил я шефа. – Буду должен.
Ибо до меня только сейчас дошло, кому я обязан своим спасением – нестандартный капитанский скафандр, в отличие от моего, был снабжен неплохим сервоусилителем. И это именно шеф выволок меня с поля боя, попутно избавив от дополнительного груза.
– Пьер, вы еще долго? – поинтересовался между тем Тарасов, выглянув в щель.
Чего он там высмотреть пытался, в такой темнотище? Хоть бы фонарик включил… вот оно! Очередная странность. Куда свет-то делся? И почему люк не открылся полностью? И почему осечки начались? А?
– Секунду, – странно напряженным голосом отозвался Пьер.
Что за? Развернувшись на неясный шум, я с изумлением уставился на невероятную картину – капитан Виньерон занимался совершенно несвойственным ему делом, то есть тупо отжимал внешнюю створку в сторону, втиснувшись в зазор между ней и переборкой. И, судя по дрожанию его рук, процесс шел туговато. За спиной что-то глухо стукнуло, потом еще раз – видимо, майор выписал добавки заблокировавшим проход кадаврам – но я на это не обратил внимания, поглощенный куда более интересным зрелищем. От которого, ни много ни мало, зависели наши жизни.
Терпение мое буквально через мгновение было вознаграждено – громкий хруст возвестил о победе патрона над безмозглым гидроприводом, и створку заклинило в полуоткрытом состоянии.
– Паша, ходу!.. – прохрипел шеф и неуверенно шагнул наружу, едва вписавшись в проем.
Я, понятное дело, дожидаться повторного приглашения не стал – рванул следом, подгоняемый топотом Тарасова. Без помех выбравшись в довольно широкий – по размеру внешнего люка – туннель, мы со всех ног припустили вдогонку за Пьером. Тот уже оклемался и успел пробежать метров десять на слегка заплетающихся ногах, но мы легко его нагнали и, подхватив под руки, буквально поволокли в дальний конец коридора, манящий знакомыми отблесками – до спасительного зеркала-лифта оставалось около двухсот метров. При желании спокойно можно от кадавров, пусть и шустрых, оторваться. Впрочем, сколько их, шустрых, осталось? Двое-трое, не больше. Остальным мы ходули попортили, так что не судьба им нас догнать. Наверное.
Примерно на половине пути Пьер окончательно пришел в себя и смог поддерживать наш темп самостоятельно, чем порядочно нас обнадежил – оказаться на руках с беспомощным товарищем при очередном контакте с кадаврами никому не хотелось. А оный контакт, к сожалению, не замедлил случиться – у местного лифта-телепорта ошивалось несколько фигур в хорошо уже нам знакомых скафандрах.
– Да сколько же вас тут?! – в сердцах рыкнул Тарасов, замедляя ход.
Я последовал его примеру – тут надо или всем скопом навалиться, или столь же организованно дать деру. Впрочем, второй вариант мало осуществим ввиду наличия за спиной целой оравы слегка побитых и местами простреленных, но все еще грозных противников. А вот Пьер, похоже, так не думал – высвободил из притороченной к спине трости шпагу и заметно ускорился, направляясь прямиком в лапы комиссии по встрече.
Перехватив озадаченный взгляд майора, я коротко ругнулся и помчался следом за шефом. Тарасов пристроился рядом, и туннель огласился явственно слышимым топотом – и губка на полу не помогла. Однако нагнать нашего дорогого патрона мы не сумели – тот сейчас мало чем уступал профессиональному спринтеру, благо и дистанция была подходящая – лишь сократили расстояние между нами до минимума. А потому рассмотреть прямо-таки молниеносную расправу с несчастными «зомбиками» сумели во всех подробностях. Надо сказать, весьма тошнотворных.
Пьер не стал уклоняться и маневрировать между противниками, он просто с разбегу врубился в плотную кучку кадавров, и узкий колюще-рубящий клинок запел в его руке, рассекая воздух, спецткань, плоть и кости – засиявшая тусклым светом раскаленного добела металла режущая кромка без труда справлялась со всеми преградами. Буквально за пару секунд четверо «зомби» лишились кто загребущей лапы, кто головы, а один и вовсе развалился на две половины, распластанный аккурат в районе поясницы. Последнего, пятого, шеф проткнул насквозь, насадив на шпагу, как кусок мяса на вертел, и тут же высвободил свой смертоносный инструмент, отшвырнув превратившегося в безвольную куклу противника ногой, а потом еще и «вертушку» в голову для верности выписал. Тело врезалось в бликующую поверхность «лифта» и с некоторым усилием погрузилось в силовую мембрану, исчезнув из вида. Но нам и оставшихся четырех с избытком хватило – площадка перед телепортом была в буквальном смысле слова залита кровью, натекшей из покалеченных тел. Два из которых, лишившиеся только лишь рук, еще подавали признаки жизни. Впрочем, вскоре затихли и они – Пьер хладнокровно пригвоздил обоих к полу, перебив хребты. Для чего ему пришлось вонзать потускневший клинок с заметным усилием – видимо, энергоресурс неведомого артефакта, встроенного в шпагу, был далеко не безграничен.
– Нет, ты видел?! – потрясенно ткнул меня в бок Тарасов. – Что за нафиг?..
– Понятия не имею, – покачал я головой, едва сдерживая позывы избавиться от обеда.
Хотя, какого, к чертям, обеда?! Я про него и не вспомнил в суете, а с завтраком расстался после схватки с Эмильеном.
Никогда не любил холодное оружие и противопехотные мины – именно за такую вот грязь. Да и гауссовки любить особо не за что – УОДы ничем не лучше. Рвут незащищенных людей в куски. А, да что говорить! Смерть не может быть красивой по определению, разве что эстетически безупречной. Вот только все равно не понять мне так называемых рыцарей-эстетов, что расплодились последнее время в армии. Целую философию развели, между прочим, насчет «главное в нашей жизни – умереть красиво». Тьфу, дебилы!
Тошнота, наконец, отступила, и я переключил внимание на безмятежного шефа – тот как раз отточенным движением смахнул с клинка кровь и не глядя сунул его в трость-ножны. Обвел безразличным взглядом следы побоища, прищурился и поинтересовался:
– Что стоим, кого ждем?
– Хм… кха! Ну, вы, дорогой Пьер, даете! – только и нашелся, что ответить майор. – Непонятно, правда, зачем?
– Бегать и прятаться надоело! – подпустил стали в голос Виньерон. – Пойдемте, надо вступать во владение этим… наследством, да. – И чуть повременив, все же выдал: – Спасибо.
– Да на здоровье, – скривился Тарасов, но обострять ситуацию не стал.
Прав Пьер, хоть и отчаянно не хочется эту его правоту признавать. Своя рубаха и впрямь ближе к телу. Но ребят все равно жалко…
– Амба, кстати, – невпопад буркнул майор, когда дражайший шеф решительно шагнул к «зеркалу». – Ты, Паша, спрашивал, почему осечки? Элементарно – у нас энергии не осталось. И, очень похоже, что «Великолепный» тоже полностью обесточен. Ничего не напоминает, а?
Отогнав мысль о мертвом «таурийце», что пришлось обшаривать не так давно, я, все еще не до конца поверив в случившееся, скосил глаза на верхнюю кромку забрала. Так и есть – ни малейших признаков интерфейса. И двигаться труднее стало – лишенный энергии скафандр из чуда инженерной мысли превратился в не самую удобную одежку. Армирующие нити из «умного» полимера изрядно потеряли в гибкости. Напрягает. Хоть вовсе скидывай. Впрочем, какая-никакая, а защита. Наверняка еще пригодится, особенно учитывая своеобразное чувство юмора местного искина – на контакт еще не вышел, а уже нагадил. И ведь, что самое поганое, эта поглощающая энергию хрень явно действует избирательно – тутошний лифт-то работает. Кстати, о птичках…
– Саныч, а где шеф?
– Ушел. Слова у него, как видишь, с делом не расходятся.
– Может, мы тоже?..
– Спрашиваешь! Ныряй давай.
Брезгливо сморщившись, я кое-как миновал выездной филиал скотобойни с отменно ленивыми уборщиками, торопливо продавил телом мембрану и вывалился в совершенно незнакомом месте – ярко освещенном полусферическом отсеке, все убранство которого состояло из телепорта и хитиновой инсталляции – конечно же, абстрактной. Возле нее застыл Денисов, что-то отслеживающий в овальном мониторе. Галина Юрьевна устроилась рядом на полу, благо тот был выстлан вездесущей губкой, и играла с довольным Петровичем. Портил идиллическую картину лишь валявшийся на самом видном месте труп с проплавленной в нагрудной бронепластине дырой. Опередивший меня патрон стоял чуть в стороне – не слишком далеко, в самый раз, чтобы держать в поле зрения всех присутствующих. Скользнув взглядом по отделанному светящимся мхом куполу, я озадаченно поскреб шлем в районе затылка, но сказать ничего не успел – опередил вывалившийся из лифта Тарасов:
– Ну и куда мы на сей раз попали?
– Куда нужно, Саныч, не переживай, – перевел на нас взгляд Олег. – Это я точку выхода перенастроил. Похоже, здесь вспомогательный коммуникационный центр – с этого терминала есть доступ к соседнему модулю.
– Что еще за модуль? – тут же полюбопытствовал майор.
Он от стрессов очень быстро отходил, как я заметил. Наверняка обширный боевой опыт давал о себе знать. И вообще он товарищ серьезный, хоть и балагурит постоянно. Но меня хрен обманешь – маска она и есть маска.
– Ковчег – особо крупная космическая станция, способная к межзвездным перемещениям, если кто еще не понял, – пустился в объяснения Денисов. – Но он, помимо прочего, может и на несколько более мелких самостоятельных единиц разделяться. Каждая такая единица – автономный модуль, правда, не на всех гипердвигатель установлен. Зато маршевые позволяют по Системе запросто перемещаться. В пределах одного модуля действует общая транспортная система, а вот в соседний можно перенестись только из строго определенных мест. Вот как этот коммуникационный центр. Умно сделано – в случае чего только один отсек оборонять нужно. Видимо, учли Первые плачевный опыт.
– А с кем они воевали, не узнал?
– Не-а. Доступ к архивам пока закрыт. Еще вопросы, Саныч?
– Не-а.
– Может, кто-нибудь объяснит мне, что с командой стряслось? – ожил до того странно задумчивый Виньерон.
– Проделки местной системы контроля, – заученно отозвался Егерь. – Помните, Пьер, я про свои приключения на Находке рассказывал?
– Что-то такое я и предполагал, – кивнул шеф. – Зачем только все это?..
– Попробуем спросить. – Денисов снова склонился над терминалом и продолжил разъяснения: – Я тут нашел еще одно интересное место – некий зал Посвящений. Очень похоже, что именно туда нам и нужно…
– Ответ положительный.
– Что?!
– Кто это сказал?!
– А?!
Три наших восклицания практически слились в одно, лишь Олег не пожелал отвлекаться от монитора – такое ощущение, что он ждал подобной реакции искина. А это, несомненно, был он – повернувшись на явно синтезированный голос, мы обнаружили у потемневшего «зеркала» чуть мерцающую знакомую фигуру: долговязый темноволосый эльф в напоминающем кольчугу комбезе стоял, скрестив на груди руки и состроив донельзя серьезную мину на лице. Впрочем, последнее вовсе не подчеркивало значимость момента – физиономии у Первых, облик которых чаще всего заимствовали местные компьютеры для своих аватарок, всегда отличались бесстрастностью.
– Управляющий кластер – статус подтвержден, – снова заговорил искин, напрочь проигнорировав удивленные возгласы. – Система контроля Ковчега приветствует ячеек и готова ответить на вопросы.
– Вот видите, Пьер, я оказался прав, – оторвался от компьютера Денисов. – Пользуйтесь моментом. Есть возможность разгадать Тайну.
Вот прямо так и произнес – с большой буквы. Уж не знаю, как ему это удалось.
– Пожалуй, воздержусь, – покачал головой дражайший шеф. – В последнее время я все больше склоняюсь к мысли, что вся прелесть Тайны заключается как раз-таки в ее неразгаданности.
Блин, и этот туда же! И как у них получается-то?!
– Вы предлагаете оставить все как есть? Я правильно понял?
– Отнюдь, Олег, отнюдь. Но есть куда более важные дела. Тайна подождет. – Пьер жестко усмехнулся. – Давайте не будем лукавить. Вы ведь больше всех заинтересованы в окончательном разрешении этой в высшей степени сомнительной ситуации. Не так ли, Галина Юрьевна?
– Так, Петр Михайлович, – не стала спорить девушка. – Но несколько минут и даже часов ничего уже не решают. А я любопытна, знаете ли.
Да? Как-то раньше не замечал. Больше склонялся к мысли, что Галина девица скорее нелюдимая – несколько оживала она лишь в присутствии Олега и Петровича. Были, конечно, отдельные моменты просветления – как тогда, на Нереиде, но именно что отдельные, которые лишь подтверждали правило. Впрочем, ни одному представителю сильной половины человечества еще не удавалось понять женщин. И особенно ход их мыслей.
– Я бы тоже не отказался прояснить кое-какие моменты, – задумчиво хмыкнул Тарасов.
Ага, кто бы сомневался! Любо… знательность, скажем так, второй крупный недостаток майора после профессиональной паранойи. Но ему по должности положено. В отличие от меня. А может, ну их, тайны? Меньше знаешь, крепче спишь… Гаранин, кого ты пытаешься… обмануть?! Уж себе-то можно признаться, что уже извелся весь. Даже больше скажу – просто изнываю от любопытства. И вопросов множество. А непроницаемая рожа – ни что иное, как мальчишеское желание сохранить лицо. Мол, вот я какой! Кремень-человек.
– Решение управляющего кластера принято к исполнению.
Чего?! Это когда мы уже решение успели принять?!
Однако искин выслушивать возражения оказался не склонен – аватарка щелкнула пальцами, и пол под нами превратился в хорошо знакомое «зеркало», с довольным хлюпаньем поглотившее всех присутствующих, включая возмущенно заоравшего кота. Я от неожиданности тоже чуть было не завопил, вернее, просто не успел – перемещение не заняло и секунды. Только что под ногами образовалась упругая мембрана, сердце сжалось в предчувствии затяжного падения – и раз! – я уже снова стою на твердом полу, на сей раз без губчатого покрытия. Задумчиво осмотрев аутентичный серый камень, я выдохнул, задавив вопль в зародыше, и принялся вертеть головой – любопытство все же победило. Да и посмотреть, честно говоря, было на что. Хотя поначалу мне и показалось, что в помещении царит тьма, что несколько не вязалось с легко различимыми отдельными деталями типа более светлых прожилок в монолите пола. Эта загадка разрешилась весьма просто – довольно большая – с хороший стадион – ровная площадка была отделена от холодного вакуума прозрачным куполом. И отнюдь не силовым, как я было подумал. Скорее хитиновым. Ничего похожего при внешнем осмотре Ковчега я не заметил, из чего следовал вывод, что наружная поверхность этого пузыря как минимум поляризована. Сразу вспомнились антрацитово-черные нашлепки на скальном теле Базы на Находке. Но не в том суть. В Федерации купола были достаточно распространенным явлением, чтобы не вызывать удивления. Куда большего внимания заслуживало открывшееся зрелище – удивительное и, я бы даже сказал, феерическое. Камни и пыль, рассеянные по всему объему местной Системы, светились отраженным светом родной звезды, и множество раз преломленные лучи складывались в неописуемой красоты рисунок – куда там северному сиянию! Представшей взгляду картиной можно было любоваться бесконечно – подобное ощущение я пережил когда-то в глубоком детстве, когда мне в руки попалась старинная игрушка – калейдоскоп. Донельзя примитивное устройство, скрывавшее в невзрачной пластиковой трубке неповторимое чудо – каждый раз новое, но неизменно завораживающее. А тут еще и спектр необычный, очень приятный для глаз. Какие, к черту, лампы! Только впечатление портить. Понятно, за какой такой надобностью Первые этот отсек обустроили. Или не понятно? Они же вроде изжили в себе эмоциональность? Или я чего-то не догоняю?
– Этот зал спроектировал один из моих создателей, – ни к кому конкретно не обращаясь, поведал искин. – Именно его облик я сегодня принял – из уважения. И чтобы отдать дань памяти. Его звали… Пронзающий Время. Пожалуй, это наиболее точно отображающий его суть перевод. Он был одним из последних Великих. Ковчег построили специально для него. У него был план, как сберечь остатки некогда могучей расы, представителей которой вы называете Первыми. Жаль, что он не успел осуществить его в полной мере. Но он хотя бы попытался, в отличие от многих. И он первым понял, в какой тупик его соплеменники загнали сами себя, подавляя эмоциональность и ставя во главу угла холодный разум и всеобъемлющую рациональность. Эмоции… пожалуй, я знаю, о чем говорю. Пронзающий Время наделил меня этой особенностью, хоть ему и пришлось искать для этого реципиентов в затерянной колонии. Последние десять тысяч лет я часто прихожу сюда, чтобы полюбоваться Паутиной вот так, глазами аватара. Сенсоры и обзорные камеры не создают нужного впечатления. Вы, я вижу, мой жест оценили. Я рад. Ячейка Гаранин удовлетворен?
– Более чем, – кивнул я, пребывая в, мягко говоря, обалдении от речи компьютера. Вот тебе и железяка. И поспешил взять ход беседы в свои руки: – Слушай, а как тебя называть-то?
– Система контроля.
– Суховато как-то, не находишь?
– Мне безразлично.
– А как тебя называл Пронзающий Время?
– Друг.
– И все?
– Я бы не сказал, – усмехнулся искин. – С его стороны это был смелый поступок. Отринуть рациональное, поставить на первое место иррациональное, и, мало того, признать другом машину. Компьютер. К тому же еще и ущербный – наделенный эмоциями. Думаете, легко ему было на такое решиться?
– Занятный у тебя был создатель. Оригинал во всем.
– Он был один такой, – серьезно кивнула голограмма.
Я улыбнулся в ответ – все труднее становилось воспринимать собеседника именно как компьютер, искусственный интеллект. В давешнем зале, при искусственном освещении, еще можно было заметить артефакты изображения, выдававшие ненатуральность «эльфа», здесь же все присутствующие из-за оптической иллюзии сами превратились в этакие голограммы – немного неестественные, окруженные тускло-золотистыми аурами. Аки ангелы во плоти, ага. Ч-черт, что-то меня опять не в ту степь потянуло…
– И все-таки я настаиваю, – продолжил я гнуть свою линию. – Как-то неудобно называть тебя другом. Особенно после некоторых, э-э-э, недоразумений.
– Это было необходимо.
– Зомбировать команду? Стесняюсь спросить, а зачем?
– Проверка способности управляющего кластера действовать в экстремальных условиях.
– Тьфу ты! И не надоело еще? – Я смерил голограмму уничижительным взглядом. – Ты или перестраховщик, или я даже не знаю… сколько можно, в конце концов?!
– Столько, сколько необходимо, – не дал сбить себя с толку искин.
– Может, подскажешь, что нам теперь с ними делать? Шагу по кораблю ступить нельзя. И оружия ты нас лишил.
– В нем нет необходимости.
– А, ну да… мы же прошли проверку. Можем, ежели что, на кулачках всех «зомби» отделать…
– Эмоция «сарказм» в данном случае неуместна. Члены команды, не входящие в состав управляющего кластера, нейтрализованы.
– Ты их… того? – не поверил я.
Это уже, говоря по чести, совсем ни в какие ворота.
– Члены команды, не входящие в состав управляющего кластера, введены в состояние летаргического сна с целью экономии ресурсов системы жизнеобеспечения. Кроме тех особей, что получили несовместимые с жизнью повреждения в ходе проверки.
Угу. Сколько там? Два у капитанской каюты, со слов Пьера, потом еще пятеро у «зеркала», плюс Эмильен, да у Тарасова на счету еще один – которому он в башню пальнул. Впрочем, этот мог и уцелеть – крови я не видел, а майор достаточно меток, чтобы только шлем попортить. И Гюнтер еще до кучи. Это не говоря об остальных с пулевыми ранениями в конечности. В общем, охренеем от копов отмазываться.
– А-а-а… утешил, да. Только все равно не понятно, что делать.
– Их можно вернуть в нормальное состояние. Уровень развития вашей медицинской техники это позволяет.
– Ф-фух, гора с плеч.
– Эмоция «ирония» здесь неуместна.
– Да я предельно серьезно! – глядя честными глазами на голограмму, заверил я. – Кстати, о птичках. Так как тебя все-таки называть?
– Ячейка Гаранин может звать меня Синъи.
– Н-да, спросил на свою голову… впрочем, как бы банально это ни звучало, все же уточню – почему?
– Этот термин из туземного наречия наиболее точно отражает мою суть.
– Ни фига себе, туземное наречие… Китаец бы сейчас обиделся.
– Мне безразлично. Ячейка Гаранин хотел узнать причину. Причина озвучена. «Син» – форма, «и» – разум, сознание. Суть отражена верно.
– Да кто бы спорил, – хмыкнул я и скользнул взглядом по заинтересованно прислушивающимся к разговору соратникам.
Чудеса, однако! За все это время никто не попытался встрять, все молчаливо и на редкость единодушно делегировали мне полномочия главного переговорщика. За какие, интересно, заслуги? Или по принципу «кто первый вперся, тому и отдуваться»? В оригинале, конечно, поговорка про тапки, но в нашем случае можно и так интерпретировать. Впрочем, ладно. Раз скинули на меня ответственность, пусть слушают. И помалкивают в тряпочку.
– А скажи-ка мне, друг Синъи, – сделал я вид, что задумался, – а почему Первые так на людей похожи?
– Вопрос некорректен.
– Почему же?
– Вопрос должен звучать следующим образом: почему люди так похожи на Первых?
– А вот сейчас ты себя как компьютер ведешь.
– Это естественно. Я и есть компьютер, пусть и нестандартный. Возвращаясь к нашей проблеме – ответ очевиден. У вас, людей, и тех, кого вы называете Первыми, общие предки.
Н-да. Я, конечно, давно нечто подобное подозревал, только озвучивать не решался… а оно вон как, оказывается.
– Хм…
– Недоверие ячейки понятно, – кивнул искин. – Позвольте, я проведу небольшой экскурс в прошлое.
– Время терпит, так что валяй.
– Вы знакомы с концепцией циклического развития цивилизаций?
– История идет по кругу, – хмыкнул до того молчавший Пьер.
– Ячейка Виньерон совершенно прав. Можно и таким образом сформулировать данную концепцию. Так вот, человеческая раса несколько старше, чем полагает ваша официальная наука. Земля была заселена извне около ста тысяч лет назад, когда человечество – я, с вашего позволения, буду использовать этот термин, он для вас привычнее – переживало первый виток. Ваш ученый, Дарвин, в общем и целом прав – человек разумный продукт эволюции приматов, вот только шла она совсем на другой планете. Судя по некоторым обрывочным сведениям, у вас эта теория довольно распространена.
– А если не быть голословным?
– Доказательства? Пожалуйста, – искин прищурился, и в воздухе прямо перед ним сформировался голографический дисплей – яркий и четкий. Протаял в глубину, и перед нашими взорами предстал фантасмагорический известняковый лес. – Узнаете?
– Лечугия, – хмыкнул я. – Пещера на Юкатане. Мы так и думали, что это База.
– Очень старая база. Других таких мои создатели так и не обнаружили. Это сооружение служило для координации действий колонистов. Плюс являлось своеобразным катализатором эволюционного процесса – влияло на физические кондиции ваших предков, чтобы они быстрее приспосабливались к реалиям нового мира. К сожалению, на момент обнаружения она не функционировала, поэтому получить хоть какую-то информацию не удалось. О тех далеких временах точных сведений очень мало, поэтому мы не знаем, что случилось с протоцивилизацией. Факт в том, что, пережив некий период расцвета, человечество снова откатилось почти к каменному веку. Было потеряно множество колоний, и Земля в том числе, так что довольно долго ваша ветвь расы развивалась автономно. Ровно до тех пор, пока примерно десять тысяч лет назад планету не обнаружили Первые – люди седьмого, на тот момент последнего, цикла. Мои создатели.
– Получается, мы, то есть человечество Федерации – восьмой цикл?
– Ответ положительный. И вы еще почти в самом начале витка, так что шанс у вас есть. И вы не повторяете ошибок предшественников.
– Паша, не отвлекайся.
– Да, патрон. Синъи, а зачем аборигены с захудалой планетки, пусть и родственники, понадобились Первым?
– Вы были их последним шансом. По крайней мере, Пронзающий Время часто так говорил. Первые в свое время пошли по пути рационализации всех областей жизни, они считали, что любые эмоции вредят делу…
– Мы это уже слышали.
– …и потому нужно от них избавляться. В их среде был широко распространен культ беспристрастности, проявлять эмоции на людях считалось моветоном, а учитывать эмоциональную составляющую в каком-либо вопросе было вообще не принято. И эта особенность социума сыграла с ним злую шутку. Первые проиграли войну.
– А вот тут подробнее, пожалуйста. С кем воевали-то?
– Глобальные боевые действия затронули три расы, которые вы знаете как Первых, Тау и Л’Хеу.
– Триумвират? Не может быть…
– И тем не менее это факт.
– А из-за чего схлестнулись?
– Территориальные споры. Сначала локальные конфликты, между отдельными, скажем так, кланами, а потом и полномасштабная бойня. В самом прямом смысле слова. Война на уничтожение.
– Твою маму! Нет, понятно, когда воюют народы, запертые на одной планете. Но ведь тут космос, огромная, блин, штука! Бесконечная! Чем может быть ограничена экспансия? Разве что техническим уровнем…
– Ячейка Гаранин сам ответил на свой вопрос. Технический уровень по сравнению с вашим текущим был очень высок, но и его оказалось недостаточно для дальнейшего распространения трех рас. Но на самом деле был еще один фактор – существуют и другие разумные. Древние и могущественные. Самые на тот момент развитые, Л’Хеу, достигли границ их территорий, попытались оказать давление, но получили жестокий отпор. Потери оказались столь огромны, что Л’Хеу потеряли численное преимущество. Но, понадеявшись на технологическое, решили потеснить таурийцев. А те, в свою очередь, пришли к выводу, что Первые не смогут им долго сопротивляться и будут вынуждены уступить часть территорий. Судя по всему, никто не собирался развязывать глобальную войну, это вышло почти случайно – из-за Тау. Несколько их радикальных кланов, потерпев поражения и от Первых, и от Л’Хеу, развязали террористическую кампанию. Та в свою очередь за несколько лет переросла во всеобщий геноцид.
Ага, на Тау это очень похоже. У них, если копнуть поглубже, и сейчас таких отморозков отыскать можно. Так что пока все логично.
– Война приняла затяжной характер, – продолжил искин, – и остановить ее стало невозможно – слишком много обид накопилось у всех участников. В конце концов, дело закончилось тотальным истреблением – по оценкам Пронзающего Время, на момент постройки Ковчега Первые потеряли около девяноста пяти процентов всех ресурсов, включая людские. Тау и Л’Хеу сохранили примерно по пятнадцать процентов.
– И как же так вышло? – вклинилась в монолог компьютера Галя.
Судя по выражению ее лица, рассказ произвел на нее гнетущее впечатление, но она пока что держала себя в руках.
– Как раз тут и проявилась особенность социума Первых – всегда и везде действовать рационально, – пояснил искин. – Очень часто во время боевых действий, когда ситуация развивалась в пользу противника, они принимали решение оставить поле боя. Или вовсе прекратить сопротивление. Они считали, что куда рациональнее сохранить жизнь солдат и технику – ведь пленных можно попытаться освободить, так же как и отбить корабли. Беда в том, что остальные две расы действовали по принципу «пленных не брать». Сдавшихся сразу же уничтожали, вражескую технику тоже не использовали – своей хватало. Ненависть стала движущей силой бойни. Первые этого не понимали. Таурийцы и сами никогда не сдавались – предпочитали драться до конца и умереть в бою. Л’Хеу были чуть похитрей, потому в безвыходные ситуации попадали реже. Но и они в крайнем случае сражались до последнего. А Первые… они предпочитали считать, взвешивать шансы, учитывать все «за» и «против» и очень часто упускали инициативу. В результате их все больше и больше теснили. Даже тотальный геноцид не заставил их пересмотреть линию поведения. Пронзающий Время часто с горечью отмечал, что в какой-то момент его соплеменники смирились с поражением и воевали только потому, что безропотно подставлять шею под удар – это уже совсем ни в какие ворота. Это было слишком даже для Первых. Как он однажды сказал: «Нам не хватило ярости Тау и холодной отрешенности Л’Хеу, с которыми они шли на смерть».
– Очень грустная история, но мы-то тут причем?
– Ваше обнаружение давало Первым шанс. Целая планета с достаточно многочисленным населением, причем аборигены отличались повышенной волей к жизни и агрессивностью. Представьте, как бы изменился баланс, брось мои создатели в бой несколько миллионов бойцов! Конечно, в самом начале войны все эти миллионы были бы каплей в море, но на тот момент все три расы были практически обескровлены. Боевые действия шли довольно вяло, просто потому, что ключевые населенные миры уже были уничтожены, равно как и армии вместе с флотом. Последний этап войны растянулся в общей сложности на три десятилетия. Крупные столкновения происходили примерно раз в год, когда противники, наконец, находили друг друга. Мелкие стычки не прекращались ни на один день, но их уже и боями никто не считал. На этом фоне в обстановке строжайшей секретности и был запущен проект, который предложил Пронзающий Время. Похожий опыт уже был – мои создатели неоднократно, скажем так, модифицировали целые виды организмов – те же афалины с Нереиды, например. Но Первые подстраховались – не стали сразу же отлавливать аборигенов, наскоро внедрять в мозг боевые матрицы и посылать в бой. Они решили действовать медленно, но верно – подыскали на отдаленной периферии еще две подходящие планеты и основали там колонии, куда переселили людей с Земли. Вы про них знаете – это Легория и Ахерон. Предполагалось внести изменение в геном и подправить социальные установки, плюс подстегнуть эволюцию, чтобы получить три разных варианта «идеальных помощников» – исходное человечество на Земле, общество типа «муравейник» на Легории, и полностью подконтрольных воздействию извне людей на Ахероне. Первые результаты планировалось получить лет через двадцать – именно столько рассчитывали протянуть Пронзающий Время и его коллеги. Однако они ошиблись. События начали развиваться куда стремительней – и Тау, и Л’Хеу применили тактику точечных ударов: накопив силы, флот выдвигался во вражескую систему и полностью уничтожал инфраструктуру вместе с населением. Причем особое рвение они проявляли как раз по отношению к Первым, решив покончить с самым слабым врагом, а потом уже и между собой разобраться. Судя по дальнейшим событиям, это намерение они осуществили – если я правильно расшифровал координаты, которые имеются в памяти ячейки Гаранина, нынешний материнский мир Тау – такая же отдаленная колония, во время войны являвшаяся отсталой и слабозаселенной планетой. Таким образом, война прекратилась сама собой, когда все участники полностью исчерпали доступные ресурсы. Это произошло примерно через пять лет после запуска проекта. Поняв, что времени нет, мой создатель свернул проект, вернее, преобразовал его в Программу, успев уничтожить все сведения о Земле, Легории и Ахероне. Последние доступные ресурсы были потрачены на постройку Ковчега и развертывание системы мониторинга, охватывающей небольшую часть окраинных территорий трех рас. С ее помощью я получаю информацию о текущем состоянии дел почти на всех планетах Федерации, Фронтира и Пограничья. Запустив Программу, Пронзающий Время с соратниками создал Бастион – систему, в которой в настоящее время базируется Ковчег – и вернулся в обитаемое пространство. Сведений о дальнейшей его судьбе у меня нет. Могу предположить, что он принял участие в Последней Битве – финальном крупном боестолкновении, по факту завершившем войну. Флоты были полностью уничтожены, коммуникации на всех территориях нарушены, от всех трех империй сохранились единичные колонии, причем Первым повезло меньше всех – миров, населенных представителями седьмой волны, не осталось совсем. Тем не менее, ваша ветвь, равно как и анклав на Легории, начали развиваться очень быстро и за десять тысячелетий прошли тот же путь, что и остальные расы. Так что на момент создания Триумвирата вы были в примерно равных условиях.
– А ты не в курсе, почему Л’Хеу инициировали его создание?
– Точно сказать не могу, но есть предположения. Я думаю, что у этой расы сохранились сведения о войне. И амфибии не пожелали повторять уже пройденный путь. Именно поэтому, убедившись в агрессивности легорийской ветви, они приняли решение помочь Федерации. А заодно создали объединение, позволяющее хоть как-то контролировать бывших врагов.
– Или в очередной раз ослабили конкурентов?
– Паша, включи логику, – задумчиво хмыкнул Пьер. – Если бы они хотели ослабить конкурентов, то не вмешивались бы. Просто потом задавили бы потратившего ресурсы победителя. Похоже, кое-кто все же способен учиться на ошибках. Жаль, что не мы.
– Вы это к чему, патрон?
– Пустое, Паша! – отмахнулся тот. – Просто мысли вслух.
Ага. А по лицу не скажешь. Шеф явно о чем-то крепко задумался. Между прочим, такая его задумчивость меня в последнее время напрягает. Как бы чего не вышло…
– А вам не кажется, коллеги, что разгадка какая-то банальная? – не дождавшись продолжения рассказа, поинтересовался я в пространство.
– А так оно обычно и бывает, – усмехнулся Виньерон. – У самых волнующих загадок, над решением которых годами и десятилетиями бьются пытливые умы, в девяти случаях из десяти разгадка банальна. И именно поэтому она не приходит никому в голову.
– И все равно, я разочарован. Первые, последняя битва, таинственный враг – а на самом деле всего лишь старая как мир грызня за жизненное пространство.
– Так в этом и суть, Паша, в этом-то вся суть…
– Вы правда так думаете, патрон?
– Я в этом уверен. Теперь. И… я тоже разочарован, – нехорошо прищурился дражайший шеф. – А разочаровываться в чем-либо я никогда не любил. Похоже, придется брать ситуацию под контроль. Компьютер! Открой переход в командный центр!
– Полномочия управляющего кластера подтверждены. Приказ принят. Формирую зону перехода…
– Секундочку, Петр Михайлович!
– Да, Галя?
– Мы так и не выяснили, что это за Программа, – вежливо, но твердо высказалась девушка. – А для нас с Олегом это весьма насущная проблема. Хотелось бы услышать объяснение. Вы столько ждали, дайте нам еще несколько минут.
– Будь по-вашему! – явно пересилив себя, буркнул Пьер и отвернулся, принявшись демонстративно рассматривать выросшее из пола мутное зеркало в два человеческих роста.
– Э-э-э… Син… Ты не против, если я буду тебя так называть?
– Ответ положительный.
– Син, что нам делать с «татуировками»? Я очень хочу от своей избавиться.
– Вопрос понятен. Ячейка Галина может не беспокоиться – код активации исчезнет при инициировании Программы.
– Спасибо, я поняла. А как нам инициировать Программу? «Внутренний искин» молчит. У Олега тоже.
Егерь кивнул, подтверждая слова подруги.
– На данный момент управляющему кластеру доступны три варианта инициирования, – огорошил присутствующих искин. – Вам перечислить все?
– Да, пожалуйста.
– Первый способ активный. Требуется Регулятор. Статус не присвоен. Первый вариант пассивного – управляющий кластер принимает совместное решение об отказе инициирования. Система контроля вносит коррекции в память ячеек и возвращает «Великолепный» со всей командой на территорию Федерации. Второй вариант пассивного – реализация стратегии невмешательства. Для этого необходимо…
– К черту!
– Простите?! – недоуменно, но твердо посмотрела на не вовремя встрявшего в разговор Пьера девушка.
– Я сказал – к черту! Никаких пассивных путей! – буквально выплюнул последние слова Виньерон. – Я иду в командный центр. И не пытайтесь меня остановить, коллеги!
Ох и не нравится мне этот прищур! Очень не нравится. Как бы с катушек дорогой патрон не съехал. Похоже, прав был Тарасов.
– Дорогой, хм, Пьер!.. Может, соизволите объясниться?!
Ага, вот и он, легок на помине. Не выдержал. Влез. Не к добру, ох, не к добру! И тишина звенящая. Я бы даже сказал, мертвенная.
– Патрон, может, и правда, поделитесь мотивами? – поспешил я по мере возможностей сгладить ситуацию. – Мы все-таки одна команда. Обоснуйте свое решение, вдруг мы его поддержим?
– Вдруг? – скривился шеф. – Что ж, раз вы настаиваете… объясняю. Я хочу стать Регулятором.
– Но зачем?!
– Паша, Паша, какой же ты все-таки наивный. Помнишь наш разговор? Про Тайну, про след в истории? Помнишь?
Ага, такое забудешь! Как он там говорил? «Я поставил себе цель – оставить такой же след. Знаю, смахивает на бред сумасшедшего, но чем это хуже, допустим, стремления к абсолютной власти? Или скопидомства, когда каждую копейку несут в банк? Или желания устроить мир во всем мире? Моя цель, между прочим, куда гуманнее прочих. Я не собираюсь менять жизнь окружающих, как те же политики. Я не собираюсь никого лишать кровно заработанных грошей, спекулируя на бирже или провоцируя обвал валют. Я всего лишь хочу оставить по себе память. Материальную, а не в виде народной молвы. Эпос существует ровно до тех пор, пока существует создавший его народ. Так что плевать на устное творчество. Я хочу создать нечто такое, что останется в веках, и будет принадлежать всем, независимо от происхождения и расы. Нечто грандиозное».
– Помню.
– Ну вот. Мог бы и не спрашивать. Это тот самый шанс, который я ждал всю жизнь. Единственный. И я никому не позволю помешать мне! Или вы со мной, или вы против меня. Третьего не дано. Решайтесь. Ну?!
– Патрон, патрон! Давайте не будем спешить! – поднял я руки в примиряющем жесте. – Вы бы хоть планы изложили. Любопытно ведь, какой след вы задумали оставить в истории. Хотите построить нечто грандиозное при помощи Ковчега?
– Грандиозное? – задумался Пьер. – Пожалуй… но одного Ковчега здесь маловато будет. Чтобы воплотить мой замысел, нужно изменить сознание Человечества. Пора уже нам занять подобающее место во Вселенной…
– А ведь я говорил, Паш, помнишь? – вздохнул Тарасов. – Я в вас не ошибся, Пьер. Вы романтик. И потому особенно опасны. Сейчас вы, похоже, решили, что сможете повлиять на ход истории, возвысить Человечество, показать чужакам, чего на самом деле они стоят… все дела. Реванш, так сказать, взять. Но, поверьте моему опыту, это лишь внешняя сторона. Парадная. А на самом деле в вас всего лишь говорит тщеславие. И вера в собственную уникальность. Хорошее дело по большому счету. Вот только нельзя таким людям давать сверхвозможности. Потому что потом замучаемся расхлебывать. Плавали, знаем.
– Отнюдь. Это в
– Вы о чем вообще, патрон?
– А, молчи!.. Не вышло у меня. Времени не хватило. Ладно, моя вина. Но я дам тебе шанс – еще один. Решай, быстро, ты со мной?!
– Патрон, может, поговорим без ультиматумов? И без истерик.
– Все с тобой ясно! – Виньерон брезгливо скривился и шагнул к телепорту. – Система контроля! Активируй переход!
– Подтвердите статус, – ожил искин.
– Статус – Регулятор.
– Статус подтвержден.
Как так?! Что за фигня? А как же совместное решение управляющего кластера?! Или мы, как обычно, чего-то недопонимаем? Похоже, дражайший шеф выбрал удачный момент, чтобы сменить амплуа… черт.
– Переход активен.
По «зеркалу» пронеслась волна искривления, после которой не осталось и следа мути – казалось, посреди зала возникло окно в другой мир, белый и стерильный, весьма смахивающий на медицинский блок. Взгляду зацепиться не за что. И это командный центр? Не впечатляет, скажу честно… разве что он устроен по принципу рубки «Великолепного» – искин генерирует любую обстановку в виртуальной реальности.
– У вас был выбор, коллеги, – остановившись у телепорта, оглянулся на нас Пьер. – И вы его сделали. Теперь пеняйте на себя.
– Я бы не бросался такими угрозами, господин Виньерон. – Егерь, до этого сохранявший спокойствие, граничащее с полным безразличием, задвинул встрепенувшуюся Галину за спину майору и пружинисто шагнул к шефу. – И лично у меня немного другие планы. Уж не обессудьте.
– Ну-ну, – хмыкнул Пьер. – Котика пожалейте, Олег.
– Сам справлюсь, – отмахнулся Денисов и потянулся к кобуре.
– Мя-а-а-а-у-у-а-а-р-р-р!!!
– Петрович, не лезь!
Нет, он что, не в курсе, что унитары разряжены?! На что надеется?! Да Пьер его сейчас…
Дальнейшее действие уложилось в долю секунды, растянувшуюся от адреналинового выброса: рука Олега не преодолела и половины расстояния до пистолета, как Виньерон неуловимо быстрым движением выхватил из трости шпагу, отшвырнув пустую палку в сторону, и вонзил тускло засветившийся клинок в грудь Егеря. Денисов бесстрашно принял острие на пластиковую броневую вставку, даже не дрогнув лицом – ну да, он же лихую расправу капитана над той пятеркой не видел, и уже в следующий миг, когда пластина проплавилась, глаза его удивленно расширились, а потом безжизненно закатились.
Туше, мать его…
Первым среагировал, как и следовало ожидать, Петрович – рванул рыжим метеором к обидчику напарника, разразившись воинственным мявом. Пьер, замерший в низком выпаде, рывком высвободил клинок и успел повернуться лицом к новой опасности, занося погасшую шпагу для рубящего удара, однако и котяра среагировал – в самый последний момент изменил траекторию прыжка и врезался всей тушкой в правую руку Виньерона, избежав встречи с режущей кромкой. Шефа закрутило вокруг оси, но на ногах он все же устоял. Правда, оружия лишился – шпага звякнула по полу далеко в стороне. Кот ловко приземлился на все четыре лапы и сжался перед повторным прыжком, но почему-то вместо того, чтобы атаковать ненавистного Пьера, застыл враскоряку с недоуменным выражением на морде. Виньерон мгновенно воспользовался дарованным шансом – мощным пинком отфутболил довольно массивного Петровича в неизвестном направлении – и прыгнул к Денисову. Ноги у того уже подкосились, но рухнуть он еще не успел, и Пьер помог Олегу, вколотив в грудь классический шассе, сбивший Егеря, как кеглю. Разорвав дистанцию, Виньерон застыл в защитной стойке, контролируя взглядом нас с Тарасовым.
Мы, надо сказать, пребывали в полном ошалении – уж я-то точно. Расправа заняла буквально пару ударов сердца, я даже дернуться не успел, а майор лишь нахмурился, помрачнев челом, и подобрался перед прыжком. Нет, но каков шеф! Я ведь до последнего не верил, что он решится на такое! И что теперь делать? Мы же управляющий кластер, нам нельзя друг друга резать! Только вместе мы сможем оживить Ковчег. Неужели Пьер этого не понял? Или он нашел альтернативное решение? Но как?!
– Вы, Пьер, перешли черту, – между тем прервал несколько затянувшееся молчание Тарасов. – Теперь обратной дороги нет. Вы это понимаете?
– Абсолютно. И потому последний раз предлагаю вам, Александр, присоединиться ко мне. С Галиной Юрьевной, к моему глубокому сожалению, придется расстаться. Свидетели мне не нужны.
М-мать! Галька! Уж на что я – посторонний по большому счету – потрясен до глубины души случившимся. А каково ей потерять любимого человека?! Покосившись на тело Егеря, я перехватил невидящий взгляд девушки, на негнущихся ногах приблизившейся к Олегу, и в тот момент, когда она рухнула на колени рядом с Денисовым, принял окончательное решение. К дьяволу Ковчег! Черт с ним, с управляющим контуром! Дорогой шеф (ага, вы совершенно правы, это сарказм) снисхождения не заслуживает. Пусть Тарасов поступает, как считает нужным, но лично я попытаюсь Пьера остановить. Прямо сейчас. И самыми негуманными методами. И тот факт, что совсем недавно капитан спас мне жизнь, затащив в шлюз, ничего не изменит – мы, собственно, и угодили в переплет, его вызволяя. Так что квиты.
Виньерон стоял от меня довольно далеко – метрах в пяти, так что пришлось ударить с разбега в прыжке. Сделав первый шаг, я с удовлетворением отметил, что майор тоже решил поучаствовать в забаве – не посчитав нужным ответить на предложение шефа, он рванул с места в карьер, обогнав меня буквально на чуть-чуть, и врезался плечом Пьеру в диафрагму, сбив того с позиции и удачно подставив под мое колено. Целился я в голову, но удар смазал – попал в грудь. Впрочем, и этого хватило, чтобы шеф рухнул на спину и проехался по полу почти до самого телепорта. Мы, не сговариваясь, бросились следом. На сей раз я успел первым и отшвырнул Виньерона прочь от «зеркала» – не дай бог, улизнет, и лови его потом по всему Ковчегу. Не думаю, что Пьер поступил бы именно так, однако вероятность следовало учитывать. Пусть уж лучше разборка завершится здесь и сейчас.
Похоже, капитан Виньерон придерживался аналогичного мнения – вскочив на ноги, он оскалился в злобной усмешке и встретил меня, взвинтив темп до предела, – отбил чунцюань, ответил левым джебом, правым прямым и тремя ударами ног – фуэте в правое бедро, отшаг, фуэте в левое бедро, и той же ногой хлесткий фуэте в голову. И если первые удары я худо-бедно парировал, то последний пропустил, буквально в следующее мгновение ощутив, что сижу на пятой точке и пытаюсь вытрясти звон из ушей. Охренеть! Чертов саватёр! Даже через шлем достал! Забрало, интересно, не треснуло? Вроде нет… а почему он меня не добил? А, понятно. Занят.
Тарасов, как оказалось, сохранил ясность мышления и атаковал дражайшего шефа более вдумчиво, я бы даже сказал, аккуратно – работал вторым номером, успешно отбивая быстрые, но не отличающиеся особой мощью пинки по всем уровням, при этом еще и умудрялся периодически бить на опережение, особенно когда Пьер пускал в ход кулаки.
Несколько придя в себя, я рванул майору на помощь. Тот как раз заблокировал хук, принял низкий фуэте на поднятое колено и контратаковал ударом двумя ладонями в грудь, заставив Виньерона суетливо отшагнуть назад, и я от всей души подсек шефа сметающим лоу-киком. Получилось прямо-таки на загляденье: ноги Пьера взвились чуть ли не до головы, и он с размаху приложился спиной об пол. Развернувшись на триста шестьдесят градусов, я прыгнул к противнику, намереваясь обрушить на его голову экс-кик, но тот, ничуть не оглушенный падением, ловко перекатился, разорвав дистанцию, так что моя пятка почти что сокрушила палубу, а не забрало навороченного шлема. Кстати, вот и разгадка – скафандр у капитана куда лучше наших, стандартных. У него и усилители, как выяснилось, имелись. Хорошо, что батарея разрядилась. Хоть чем-то местный искин помог, хоть и невольно. Зато амортизирующий слой качественный, и от энергозапаса никак не зависит. Попробуй в таких условиях опытного бойца выруби!
А дражайший шеф был бойцом куда как опытным, что и доказал незамедлительно – завершив вращение, умудрился подсечь теперь уже меня. В результате я оказался на спине, а он поднялся на ноги. Впрочем, развить успех ему не удалось – подоспел Тарасов, доставший Пьера маэ-гери в живот. Добавил маваси в голову и для верности уширо-гери с разворота, снова отправив капитана в короткий полет, завершившийся падением.
Я за это время вернулся в вертикальное положение и встал рядом с майором, почему-то не спешившим продолжить схватку – Пьер, ничуть не обескураженный пропущенными плюхами, покачивался с пятки на носок, не сводя с нас насмешливого многообещающего взгляда. Н-да. Не думал, что дорогой патрон такой монстр. Ладно, спишем на совершенство экипировки. Небось, унитар в голову он бы не воспринял так откровенно наплевательски. Вот только нет его, унитара. Ни одного. Я даже пистолет потерял в суете. Вот и приходится теперь на кулачках. Разве что попробовать шпагу подобрать? А что, здравая мысль. Тарасов отвлечет, а я быстренько метнусь…
Не вышло. Такое ощущение, что проклятый шеф прочитал мои мысли и атаковал первым – сбоку, закрывшись таким нехитрым способом от майора. Прыгнул, выбросил джеб мне в лицо – я инстинктивно закрылся и отмахнулся хуком, под который он и поднырнул, толкнув меня на напарника. Да еще и шассе в район поясницы добавил, придав ускорения. Тарасов увернулся, отпрыгнув с моего пути, и нарвался сначала на реверс правой ногой в голову, а потом еще и добавки получил – высокий левый фуэте и тут же низкий правый – подсекающий. Грохнулись мы практически одновременно, причем я пропахал пол забралом, а майор приложился затылком. Не знаю, как у Тарасова, а у меня перед глазами все поплыло – удар получился весьма чувствительным. Почти нокдаун. Спасибо шлему, а то уже наверняка бы переселился в края вечной охоты.
Черт, надо что-то делать! Как-то переломить ход схватки! Еще пара таких плюх, и капитан, что называется, возьмет нас тепленькими. Где шпага?! Хоть призрачный, но шанс! Пусть она и практически разряжена, но вдруг еще на один удар хватит? И бить надо в горло, в стык между шлемом и кителем, там броневставок нет. Хороший все-таки у Пьера скаф, с отдельным удобным шлемом, не то, что у нас – непонятные выросты без шеи… блин, мысли плывут…
Скосив взгляд влево, я заметил случайный отблеск света на клинке и чуть было не заорал от радости – Пьерова шпага обнаружилась буквально в паре шагов от меня. Дотянуться не дотянешься, придется немного сместиться, зато потом!..
Что именно потом, я не додумал – глянул на шефа, оценивая расстояние и прикидывая шансы добраться до вожделенного вертела, да так и застыл в оцепенении: забрало решительно шагнувшего к нам Виньерона вдруг взорвалось изнутри, разбрызгав кровь, осколки костей и ошметки мозга. До меня, слава богу, не долетело, но в тот момент я бы на это и внимания не обратил, настолько был удивлен. Тело рухнуло плашмя, отброшенное ударом по ходу движения, и застыло. Из-под развороченного спереди шлема начало стремительно разрастаться бордовое пятно. Я как завороженный наблюдал за приближающейся к моему ботинку кровавой кромкой, и, лишь в самый последний момент переборов ступор, заработал ногами. На манер краба отполз от убитого и завертел головой, буквально сразу же наткнувшись взглядом на прищуренные Галины глаза. Сразу под ними разглядел черный зрачок пистолетного ствола – девушка держала оружие двумя рукам, застыв в профессиональной стрелковой стойке. Олег, что ли, научил?..
Убедившись, что Пьер мертв окончательно и бесповоротно – еще бы, с такой дырой в затылке! – Галя бессильно опустила руки и разжала пальцы. АПС-17 с глухим стуком упал на пол, но подруга Егеря не обратила на это внимания – шагнула к телу Денисова, присела рядом, поджав под себя ноги, и уставилась невидящим взглядом ему в лицо. Н-да. Похоже, у нее шок – ни одной слезинки. Хотя сейчас именно что надо выплакаться. Ладно, нечего лезть грязными лапами в девичью душу. Горе у нее. Успеет еще.
Все еще не веря в свершившееся, я медленно поднялся на ноги и подошел к Виньерону. Однозначно мертв.
– Вовремя, – буркнул я, оглянувшись на шум.
Тарасов встал рядом и согласно кивнул.
– Я одного не понимаю, Саныч. Где?! Где она взяла заряженный унитар?!
– Это элементарно, Ватсон, – невесело покачал головой майор. – Он у Денисова в стволе оставался. Экранированные энергоблоки Первые высасывать не умеют. Помнишь, Олег рассказывал? На Находке то же самое было, когда за них с Галькой система контроля взялась.
Да, теперь вспомнил. Выходит, не так уж и не прав был Егерь, когда за пистолетом потянулся, намереваясь обезвредить Пьера. Жаль, не учел степень опасности капитанской шпаги. За что и поплатился. Жизнью, что характерно.
Впрочем, что-то тут не сходится… точно! А как же тогда местный искин «Великолепный» обесточил? И тот таурийский корабль с погашенным реактором? Выходит, есть способ? Или тут степень защиты влияет? Чем крупнее объект, тем, соответственно, больше в ней брешей? Вполне может быть… не о том думаю, не о том…
– Мя-а-у-а-а-а!!!
Оживший Петрович пронесся мимо рыжим ядром, сбив с мысли, и с разбегу запрыгнул на грудь Егерю. Свернулся большущим клубком и запел, завибрировал встроенным кошачьим урчальником в бесплодной попытке разбудить навеки заснувшего хозяина. Блин, муторно-то как! Похоже, и меня, наконец, проняло. Олег, Олег, как же тебя угораздило?..
– Инициация Программы, – заговорил искин, до того невозмутимо взиравший на разыгравшуюся в зале Посвящений трагедию. – Статус процесса: минус один вариант.
Все-таки он компьютер, и ничего более. А все эти показные эмоции именно что показные и есть. Ладно, стресс стрессом, а нужно что-то делать. Как-то разруливать в высшей степени сомнительную ситуацию. Эх, где ты, мое растительное существование? Как было хорошо – ни тебе забот, ни тебе ответственности…
– Давай, Паш, договаривайся с железякой, – подлил масла в огонь Тарасов. – А я пойду к Гальке, как бы чего не сотворила с собой…
– Ты мне настолько доверяешь?
– А что, есть повод не доверять?
– Тебе видней. – Майор на это лишь махнул рукой, и я переключился на голограмму: – Поясни.
– Регулятор – статус не присвоен. Кандидат мертв. Осталось два пассивных варианта инициации.
– Кто должен принять решение?
– Управляющий кластер. Уровень продуктивности снижен на тридцать процентов. Ячейка Виньерон получил несовместимые с жизнью повреждения.
– Хм… не сходится. Нас же было пятеро. По логике, смерть капитана снижает продуктивность на двадцать процентов…
– Ячейка Денисов временно недееспособен.
– Что?!
Оглянувшись на возглас, я перехватил полный надежды Галин взгляд – она оторвалась от Егеря и уставилась на аватарку, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть удачу.
– Ячейка Денисов временно недееспособен, – повторил искин. – Необходимо срочное медицинское вмешательство. В противном случае продуктивность управляющего кластера снизится на сорок процентов.
– Компьютер, в пределах доступа имеется медицинское оборудование?
– В доступе отказано. Основание: инициация Программы в активной стадии. Необходимо принять решение о способе инициации.
– Понятно. Твой прогноз – дотянет Олег до Федерации?
– Вероятность положительного исхода – семь процентов.
– Черт. А если мы его до медотсека на «Великолепном» дотащим?
– Вероятность положительного исхода – шестнадцать процентов. Анализ оснащения медицинского блока «Великолепного» показывает отсутствие необходимой для нейтрализации воздействия деструктора аппаратуры. Возможна заморозка пациента. Распад легочных тканей будет замедлен в три раза.
Что за хренов деструктор?! Та штука, которая заставляла клинок светиться, что ли? Н-да. Сомневаюсь, что и в больших клиниках отыщется нужная оснастка. Наши врачи вряд ли вообще сумеют понять, что за фигня Олеговы легкие разъедает. Правда, остается вариант с трансплантацией…
– Ладно, – скрипнул я зубами, – попробуем иной подход. Компьютер, огласи условия доступа к ресурсам Ковчега.
– Инициация Программы в варианте активного наблюдения.
– И что же эта загадочная фраза означает?
– Доступ к информации ограничен. Необходимо решение управляющего кластера.
– Тьфу, зараза! Саныч, у нас, похоже, выбора не остается. Ты как?
– Согласен.
– Галя?
– Да!!! Только сделайте что-нибудь!
– Решение подтверждено. Статус: Программа инициирована. Ячейка Денисов – статус: Судья. Основание: решение вмешаться в действия Регулятора. Уровень доступа – пятый. Ячейка Галина – статус: Экзекутор. Основание: приведение в исполнение решения Судьи. Уровень доступа – четвертый. Доступ в центр управления разрешен.
Ох и ни фига себе! Что там система контроля на находкинской Базе говорила? Четвертый уровень доступа у Регулятора, пятый неизвестен, но может быть установлен по совокупности признаков? Похоже, Олег эту самую совокупность собрал. И Галька туда же – Экзекутор! Четвертый уровень! Даже дух захватывает от перспектив!.. Ну-ка, Паша, охолони. Сейчас не о перспективе надо думать, а о помощи Денисову. Будет просто несправедливо, если он все-таки кони двинет.
– Где медблок?! – сразу же перешла к насущному вопросу Галина.
– Ближайший кибердок соответствующего уровня располагается в центральном модуле. Переход настроен, – невозмутимо отозвался искин. – Желаете отправиться немедленно?
– Да! Ребята, помогите.
Повторного приглашения мы, понятное дело, ждать не стали: Тарасов совсем неделикатно спихнул Петровича с груди Егеря и подхватил того за плечи, а я, соответственно, взялся за ноги. Галя, обретшая надежду, суетливо семенила рядом. До телепорта добрались быстро, а вот дальше возникла заминка – едва мы приблизились к «окну в иной мир», как оно подернулось рябью и потускнело.
– Что за?.. – удивленно хмыкнул майор.
Я промолчал, но тоже вопросительно уставился на голограмму.
– Ячейка Тарасов – статус не определен. Уровень доступа третий. В доступе отказано. Ячейка Гаранин – статус не определен. Уровень доступа третий. В доступе отказано.
– Зар-раза! Придется тебе, Галь, самой.
– Как-нибудь справлюсь, Сан Саныч, не переживайте, – вздохнула девушка. – Помогите только его на плечи взвалить, что ли…
– Галь, ты лучше волоком, – встрял я. – Вон, за петлю на разгрузке хватайся и тащи.
– Рану бы не разбередить…
– Ну, тут уж не до жиру, – развел я руками. – Будем надеяться, что местная чудо-техника не подведет.
– Ладно, попробую. – Галина примерилась к петле, отпихнула сунувшего любопытную морду под руку Петровича и поинтересовалась у искина: – А кота пропустишь? Судья будет огорчен, если питомца не увидит, когда очнется.
– Объект – Петрович. Статус – симбионт Судьи. Уровень доступа четвертый плюс. Доступ разрешен, – пробубнила голограмма. – Переход разблокирован.
Признаться, в этот момент я почувствовал себя обманутым. Даже у кота – кота! – уровень доступа круче моего. В высшей степени несправедливо. А я-то себя пупом Земли мнил, дескать, как же без меня управляющий кластер. А вот так. Рылом не вышел. И сидеть мне, похоже, в зале Посвящений до морковкина заговенья. Ладно хоть в приятной компании.
– Удивил, рыжий! – одобрительно кивнул возбужденному Петровичу Тарасов. – Ты уж постарайся, оправдай высокое доверие. И за этими двумя присматривай. Лады?
– Мя-а-а-у!
– Вот и договорились. Все, Галь, иди. Нечего Петровича тянуть за… всякое.
– Мяу-у-р-р-рр!!!
– Охолони, животное.
– Вы уж нас дождитесь, мальчики, – последний раз окинула нас беспомощным взглядом девушка и, взявшись за петлю, потянула Денисова к снова ставшему прозрачным «зеркалу».
Оглянулась, помахала рукой и решительно продавила телом мембрану. Как только бликующая поверхность сомкнулась за подошвами Егеря, следом маханул и врубивший урчальник кот. По «окну» пробежала крупная рябь, и оно окончательно погасло, за пару секунд истаяв без следа. В зале остались лишь мы с Тарасовым, да труп самого большого авантюриста, которого я знавал в своей жизни. Честно говоря, жаль. Не справился с собой Петр Михайлович, выпустил внутреннего зверя. А ведь мог бы и уцелеть…
Аккуратно обогнув кровавую лужу, я подошел к телу капитана Виньерона и сокрушенно покачал головой:
– Как-то не по-человечески вышло. А я ведь его уважал. Считал сильной личностью. До последнего думал, что он справится.
– Все ошибаются, – хмыкнул майор. – Он сам сделал выбор. Не думаю, что он об этом жалел.
– Да, бился до конца. Этим они с Гюнтером похожи. Были. И даже почти осуществил мечту.
– Берегись своих желаний, они могут и сбыться… ну, почти.
– Оптимист ты, Тарасов.
– Уж какой есть.
– Надо бы его похоронить, что ли… как думаешь?
– Противоречивый был человек, но погребение заслужил, – глянул мне в глаза майор. – Я так считаю.
– Согласен. Может, через шлюз в свободный полет отправим? Он в скафандре уже.
– Космос – самая надежная могила. Флотская традиция, опять же…
– Нормально. Дело за малым – до шлюза добраться. – Я огляделся в поисках аватарки искина, но та куда-то запропастилась, наверное, растаяла, как и телепорт. – Синъи?
– Да?
Обернувшись на голос, я поймал взглядом сформировавшуюся из множества звездочек-вспышек голограмму и задал давно уже мучавший меня вопрос:
– А почто ты котейку обидел?
– Вопрос некорректен.
– Петровича зачем парализовал, когда он на Пьера бросился?
– Вмешательство посторонних в выяснение отношений объектов с высоким статусом недопустимо, – невозмутимо отозвался искин. – Это формальное основание. На самом деле я хотел сохранить жизнь симбионту потенциального Судьи. Незачем заранее настраивать его против себя.
– Хм… в тебя даже подхалимаж прошили? – ухмыльнулся я. – Твой создатель был поистине гениален.
– Не буду спорить с этим утверждением.
– Еще бы ты поспорил! О чем это я? Короче, нас интересует, как добраться до ближайшего шлюза. И вообще, как из этого зала выбраться? Телепорт куда делся?
– Уточните запрос, пожалуйста.
– Нам нужно выбраться из зала Посвящений и переместиться к ближайшему шлюзу. Мы вообще по Ковчегу передвигаться можем?
– Ячейка Гаранин – статус не определен. Уровень доступа – третий. Разрешен доступ к первому, второму и третьему вспомогательным модулям.
– Ага, то есть какая-то свобода нам предоставлена… а первый модуль это где?
– Стыковочный комплекс с прилегающими отсеками.
– Слышь, Саныч, на «Великолепный» нас пропустят.
– А хрен ли толку?
– В смысле?
– Что мы на фрегате забыли? Там же «зомбики». И вообще, у меня тут резонный вопросец нарисовался – один из двух вечных: что делать? Кто виноват, уже ясно.
– Насчет «зомбиков» расслабься, Синъи сказал, что погрузил их в летаргический сон. Но в целом ты прав – как мы вдвоем с этой махиной управимся?
– Паша, ты меня невнимательно слушаешь. Я имел в виду, что делать вообще, а не конкретно сейчас. Нужно определиться со стратегией, понимаешь? Тактику на потом оставим.
– Честно говоря, я бы все это предпочел забыть, как дурной сон.
– Та же фигня.
– Боюсь, этот вариант неосуществим, – напомнил о себе искин. – Управляющий кластер избрал вариант активного наблюдения.
– Ты бы хоть пояснил, что это значит, – криво ухмыльнулся Тарасов. – А то все загадками говоришь.
– Ячейка Тарасов – статус не определен. Уровень допуска недостаточен.
– Да тьфу на тебя! – Майор, нимало не стесняясь присутствующих, разлегся на полу, заложив руки за голову, и уставился на световое шоу, отделенное от зала прозрачным куполом. – Достало уже все. Знаешь, друг Пашка, что я обо всем этом думаю?
– Пока нет, – хмыкнул я, присев рядом.
Все-таки красиво, что уж говорить. Часами любоваться можно, и не надоест. Если бы еще мысли тяжкие не одолевали…
– Не вовремя на нас все это богатство свалилось, – начал Тарасов. – В смысле, что рано еще человечеству такими игрушками обзаводиться. Наш дорогой Пьер, да не остынет сковорода под его седалищем, был по-своему типичен. Таких Пьеров со скрытыми амбициями у власти пруд пруди. Уж я-то знаю, пришлось пересечься неоднократно. Что самое плохое, многие из них действуют из самых лучших побуждений – не для себя стараются, для людей. Вот только легче от этого не становится. Я же говорил, что Виньерон романтик? Говорил. Говорил, что романтики самые опасные? Говорил. Они куда опасней циничных сволочей. Те все под себя гребут, потому проблемы создают, скажем так, локальные. А идеалисты-романтики и сами под горку катятся, да еще и всех окружающих за собой тянут. С гиканьем, улюлюканьем и громкими лозунгами. В итоге в заднице оказываются все.
– Тоже мне, открыл Америку.
– Так к чему это я? Короче, надо все оставить как есть. Сделать вид, что ничего не было. А пропадали мы в реальной археологической экспедиции, в ходе которой нарвались на крупные неприятности и едва унесли ноги.
– И как ты себе это представляешь? Думаешь, твои коллеги из СБ поверят в такую сказочку?
– А вот тут надо крепко думать. Давай дождемся возвращения Олега. Он, как-никак, Судья с пятым уровнем допуска. Как-нибудь уговорим его не вмешиваться в естественный ход истории. Я его знаю, он парень адекватный.
– Звучит разумно, – вздохнул я. – Вот только едва ли осуществимо на практике… хотя это был бы идеальный выход.
– То есть принципиальных возражений не имеешь?
– Да я обеими руками «за», ты только скажи, как. Тактика, Саныч, тактика.
– Да есть тут кое-какие мыслишки…
– Ячейка Тарасов – статус: Хранитель равновесия. Уровень доступа: третий плюс. Доступ к ресурсам – по запросу.
Мы, не сговариваясь, уставились на ожившую голограмму, майор даже по моему примеру сел, чтобы лучше видеть искина. А тот совершенно невозмутимо продолжил:
– Ячейка Гаранин – статус: Хранитель равновесия. Уровень доступа – третий плюс. Доступ к ресурсам – по запросу. Программа запущена. Статус: активная стадия. Информационные ресурсы – доступ разрешен. Ограничения: без ограничений. Материальные ресурсы – доступ разрешен. Ограничения: технологии третьего уровня и выше с санкции Судьи. Транспортная система – доступ разрешен. Ограничения: доступ в центральный модуль с санкции Судьи или Экзекутора. Система мониторинга – доступ разрешен. Ограничения: без ограничений…
– Паш, это он о чем?
– Знаешь, Саныч, похоже, вперлись мы с тобой по полной программе…
– Инициация завершена. Инфосистема – доступ разрешен. Авторизация – статус: подтвержден. Приоритетная задача: предотвращение распространения технологий второго уровня и выше среди слабо развитых цивилизаций. Вариант воздействия: активное наблюдение. Статус: активен. Желаю удачи, Хранители.
Голограмма искина в очередной раз растворилась, распавшись на мириады пикселей, втянувшихся в напольное покрытие, и мы с Тарасовым оказались предоставлены сами себе. Хотя нет, вру: стоило лишь мне прикрыть глаза, как перед внутренним взором возник привычный интерфейс виртуального рабочего пространства – почти такой же, как в капсуле в ходовой рубке «Великолепного». Вот только иконки, обозначающие основные функции, отличались. Да вот хотя бы эту взять, в виде стилизованного глаза. Ну-ка, что у нас тут? И где курсор? Ага, вот он, появился, стоило лишь подумать. По привычке дернув указательным пальцем, переместил маркер на заинтересовавшую меня пиктограмму и активировал программу. На воображаемом экране тут же возникла табличка «система мониторинга, доступ подтвержден», почти сразу же сменившаяся схематичной звездной картой, на которой я с изумлением опознал местный рукав галактики Млечный Путь. Н-да, не круто ли для нас? А если масштаб слегка увеличить? Ага, это уже больше похоже на правду, но все равно не потянем. Так что придется еще поумерить аппетиты…
На пятом клике схема сжалась до сферы радиусом около тысячи световых лет, на самом краю которой притулились три разноцветных пятна, одно из которых, зеленое, явно символизировало подконтрольную человечеству территорию. Если следовать логике, то красная область явно место обитания Л’Хеу, а синяя – таурийские миры. Вот только каждая из клякс являлась частью куда более обширного куска карты, обозначенного чуть отличающимися оттенками серого. Да и границы размыты, будь это плоскость, я бы сказал, что они обозначены пунктиром. Это что же, политическая карта десятитысячелетней давности?!
«Ответ положительный».
Охренеть. Теперь понятно, о чем Синъи толковал, когда о масштабах войны речь вел. Кстати, как раз в том направлении Триумвират и ограничил экспансию, с подачи тех же Л’Хеу, между прочим. Скрывали следы древней трагедии? Вполне может быть. Ладно, бог с ними, с загадками прошлого. Как у нас сейчас дела обстоят, интересно? Так, увеличим для начала Федерацию… ага, целая россыпь зеленых, белых и красных точек. Причем последних совсем немного, одна чуть в стороне. Ну-ка… Легория. Занятно. Что еще? Нереида, Находка, Сингон и Ахерон до кучи. В принципе, все понятно, но надо окончательно убедиться.
Еще больше увеличив масштаб, я вывел на «внутренний дисплей» схему звездной системы легорийцев, навел курсор на материнский мир и полюбовался табличкой следующего содержания:
«Объект: Полигон-2, самоназвание – Легория. Статус: применение технологий второго уровня с целью создания коллективного разума. Рекомендации: вмешательство Хранителей на данном этапе нецелесообразно».
Ну да, где Легория – высокоразвитый агрессивный мир, и где мы с Тарасовым – по сравнению с толпами легорийцев всего лишь две песчинки.
В табличке между тем поменялся текст:
«Рекомендация в долгосрочной перспективе: опосредованное воздействие с привлечением ресурсов Федерации».
Ну, с этим тоже все ясно. Самим лично не лезть, но при случае устроить локальный конфликт. Хотя насчет «локального» я очень сильно преуменьшил. Тут второй Бойней пахнет. Черт, башка раскалываться начинает от таких проблем. Ну его на фиг, лучше чем-нибудь попроще для начала заняться. Да вот хотя бы Сингоном. С остальными тремя мирами все понятно, на каждом из них есть База в той или иной стадии сохранности.
«Объект: Сингон, Внешний мир. Статус: активный поиск технологий второго уровня с применением технологий первого уровня. Последствия: резкий скачок технологического уровня и нарушение баланса в пределах ареала Человечества. Рекомендации: вмешательство Хранителей в течение стандартного года. Доступные средства воздействия – по запросу. Подготовить переход на Сингон?»
Не понял?! Какой еще переход? Что, вот прямо сейчас?
«Транспортная система – статус: готовность девяносто три процента. Время ожидания: семь стандартных часов. Подтвердите активацию процесса».
Это что же, если я соглашусь, уже через каких-то семь часов смогу попасть на Сингон? Вот это заявочки, скажу я вам… нет, нафиг. Нам бы с мыслями собраться, отдохнуть да хорошенько обдумать, что дальше делать.
Хотя дело хорошее – практически мгновенное перемещение между мирами Федерации. Наверняка очень энергоемкое, вон, чтобы Тарасова на Ахерон переправить, по несколько недель накопители заряжали. И окно пробивали буквально на несколько минут. Впрочем, что для Первых проблемы с энергией? Тьфу, и растереть. Уж если они в качестве внутрикорабельного транспорта телепорты используют… о чем-то это да говорит.
Кстати, о птичках… вернув на экран схему Федерации, я приблизил систему GJ 1061 и ткнул курсором в Босуорт-Нова.
«Объект: Босуорт-Нова, Земная Федерация. Статус: нейтральный. Последствия: не просчитаны. Рекомендации: вмешательство Хранителей не требуется. Подготовить переход на Босуорт-Нова?» – отреагировала знакомая табличка.
А если да, то что?
«Транспортная система – статус: готовность девяносто три процента. Время ожидания: семь стандартных часов. Подтвердите активацию процесса».
Оп-па! То есть время ожидания и энергозатраты не зависят от дальности перехода. Главное, чтобы накопители были полные. И прыгай, куда душа пожелает…
«Ответ отрицательный. Для перемещения на дальность более десяти единиц требуется санкция Судьи».
Угу. Еще бы знать, сколько это – стандартная единица.
На схеме тут же услужливо проступила масштабная линейка, и я облегченно выдохнул – все системы, подконтрольные людям, укладывались в восемь с половиной единиц, если за точку отсчета брать Ковчег. Это что же получается, при желании я уже через семь часов могу попасть на Босуорт? Кстати, а куда именно? А то охренею до Босуорт-Мэйн добираться. Женька ведь наверняка в родное полицейское управление вернулась, проще всего ее там будет найти…
«Предупреждение: использование транспортной системы в личных целях. Санкции: на усмотрение Судьи».
Да пошел ты, умник! Уж с Судьей я точно договорюсь. Когда он в норму придет. А пока и вовсе на тебя плевать с высокой колокольни.
«Хранитель Гаранин: статус – приоритет изменен. Программа скорректирована. Разрешено использование ресурсов для стабилизации психологического состояния. Основание: санкция Экзекутора».
Спасибо, Галина Юрьевна! Нашла секундочку и обо мне позаботилась. В кои-то веки нормальное начальство…
Стоп! Вот оно! Это что же получается, мы с Тарасовым теперь обречены всю оставшуюся жизнь играть в шпионов? Следить за не в меру рьяными черными археологами и прочими авантюристами, типа ребят из «Внеземелья», которые, кстати, против своей воли часть нашей работы выполнили, когда разгромили исследовательский комплекс на Нереиде? А контролировать нас и направлять наши усилия в нужное русло будут Олег с Галькой? Офигеть!
«Ответ положительный».
Пораженный открывшейся перспективой, я открыл глаза, моргнул пару раз, избавляясь от виртуального интерфейса, и перехватил ошарашенный взгляд майора. Судя по всему, он тоже только что пережил нешуточный разрыв шаблонов. И мы, не сговариваясь, в один голос выдали:
– Твою мать!..
– Тарасов, как слышишь, прием?
– Нормально слышу, чего хотел?
– Проверка связи.
– Так бы и сказал, что сцыкотно, – хмыкнул я, понятливо ухмыльнувшись.
Хорошо, что Пашка меня не видит, а только слышит. Зато я могу, так сказать, присутствовать в реальном времени – чисто на всякий случай. Конечно, в его разборку с Евгенией Сергеевной я встревать не собираюсь, отключу связь, как только удостоверюсь, что он с ней все же встретился. И не загребли его по пути. Отмазку для СБ мы смастерили знатную, но береженого, как известно, бог бережет.
– Ну все, Саныч, я пошел, – проблеял по ту сторону обзорного дисплея Пашка, отделенный сейчас от меня бездной пространства.
Что и говорить, удобная штука эти нейрокластеры. Можно практически любую конфигурацию с необходимыми функциями задать, и, что характерно, наножучок никакими приборами не засечешь. Из тех, я имею в виду, что есть у наших доблестных безопасников. А расстояние для системы мониторинга, что досталась нам по наследству от Первых, никогда преградой не являлось. Даже задержки никакой нет, разве что в миллисекунды, что для глаза и слуха совершенно незаметно. Чем мы с господином Гараниным и воспользовались – он сейчас на Босуорт-Нова, вознамерился с оскорбленной девушкой мириться, а я торчу на Ахероне, в подвале под развалинами той самой Базы, что обнаружил еще при первой высадке на планету. Эх, веселое время было! Впрочем, грех жаловаться, сейчас еще веселее живем. Иногда так и вовсе обхохочешься до соплей и кровавых брызг.
Думаете, преувеличиваю, как обычно? Ничуть. Как вспомню, как от коллег-эсбэшников отмазывались, так рука сама к бутылке тянется – нажраться и забыться хоть ненадолго. Мурыжили нас еще хлеще, чем в свое время Денисова с Галей, после их «опупеи» на Находке. Чего только ни пробовали – от рухляди типа детекторов лжи до особо секретного экспериментального «мозговерта». Но мы хорошо подготовились. Еще бы, почти два месяца убили, чтобы организовать наше громкое возвращение в лоно Федерации. Если бы не Олег со статусом Судьи, могло и не выгореть. А так подчистили все записи, сгенерировали новые, оживили Пашкиного Попрыгунчика, прицепив его к системе управления «Великолепного», и прыгнули к Находке. Где и сдались властям, благо после нашего эффектного бегства с большим тарарамом в Систему понагнали флотских. Труднее всего оказалось пережить перекрестные допросы – почти вся команда вернулась в норму, причем поголовно с неизлечимой амнезией, так что пришлось бравым безопасникам довольствоваться нашей версией случившегося, подтвержденной видеоматериалами и главным доказательством – координатами полудохлого форпоста Первых, сохранившегося в отдаленной звездной системе, причем совершенно в другом направлении от Федерации, нежели Бастион. Эта рухлядь идеально вписывалась в предысторию с Ковчегом, так что обо всех событиях, предшествовавших нашему последнему рывку, мы поведали почти правдиво, утаив лишь информацию о Базе на Нереиде. Скормили ребятам версию о карте памяти, спрятанной Денисовым после известных событий на острове Флоранс. А разборки с «зомбиками» непосредственно на «Великолепном» изложили с поправками на толстые обстоятельства – свалили все на сбрендивший искин Первых да на амбиции капитана Виньерона. О его безвременной кончине решили не сообщать – Пьера мы все-таки похоронили по флотскому обычаю вместе с остальными убитыми. Сказали, что он сошел с ума, сел вместе с несколькими верными людьми в катер Первых, тот самый, что мы с Находки угнали, и попытался высадиться на древнем корыте. И больше мы его не видели. Ребятишки из СБ долго давились этой версией, но все же в конце концов съели – последней каплей стала экспедиция к кораблю Первых, закончившаяся грандиозным обломом: Синъи организовал подрыв форпоста, когда к нему приблизилась поисковая партия. Это окончательно убедило недоверчивых эсбэшников в нашей правдивости, и нас все-таки отпустили. Впрочем, это вовсе не означало, что за нами не следят. Однако проблема эта оказалась легко решаемой, с нашими-то нынешними ресурсами! Так что пару недель назад мы приступили к исполнению непосредственных обязанностей, то бишь активировали систему мониторинга и принялись строить далеко идущие планы. Пока что относительно Сингона, как самой горячей точки. Со слишком много знающими якудза в любом случае нужно что-то делать. Причем конкретно нам с Пашкой – Олег с Галей решили какое-то время пожить отшельниками и смылись на Нереиду, в гости к афалинам. Кстати говоря, работенка у них не такая пыльная, как у нас с Гараниным – Судья всего лишь должен контролировать деятельность Хранителей, дабы те не зарвались. Другое дело, что глобальная задача у него посложнее нашей – найти себе преемника. Ага, человека, по совокупности признаков соответствующего пятому уровню допуска. Второго Олега. Вот и я думаю, что придется ему потрудиться. Хотя… Синъи мне по секрету сказал, что преемника можно и вырастить. Явно намекал, гад, на радостную новость, которой Галька не так давно ошарашила благоверного. Ничего, Олегу полезно. Я вон со своими сорванцами справляюсь как-то. Осталось еще Пашку женить, и вообще все будет на мази.
– Саныч, пожелай мне удачи.
Ага, вот и он, легок на помине.
– Паша, хорош уже трястись. Ты же мужик, в конце концов! И должен мужественно преодолевать трудности.
– Спасибо за поддержку, Саныч.
– Кушай, не обляпайся, – усмехнулся я. – Иди, не убьет же она тебя!
И про себя добавил: «По крайней мере, не сразу». Женька может, я знаю.
– Тебе хорошо…
– Да задрал уже, нытик! Подумаешь, побьет слегка! Ты, главное, помни: бьет, значит любит.
– Хотелось бы верить.
– Все, вали. И молись, чтобы она в твое отсутствие замуж не выскочила.
– Все-таки гад ты, Тарасов.
– Давай-давай, топай.
Работы еще невпроворот, а он тут слюнтяйничает. Ничего, я из него эту гражданскую дурь повыбью. Наверное…
Petit (