<p>Виктор Мишин</p> <p>В игре. Партизан</p>

«Семнадцать часов, тридцать две минуты. Объект три нуля двести сорок пять. Место и время прежнее, отсчет пошел. Десять, девять, восемь, семь…»

«Эл, у меня сеть неактивна!» – произнес в микрофон чей-то голос.

«Твою мать, смотрители!» – озабоченно, точнее даже со страхом в голосе вступил в разговор второй голос.

«Эй, шпана, кыш из сети, ваши “ай-пи” засвечены!» – а вот требовательный третий был уверенным и строгим.

Человек, двигающийся с металлодетектором, внезапно споткнулся, казалось бы, на ровном месте и, чертыхнувшись, упал в траву.

«Перенос совершен. Начинаем фиксировать длительность эксперимента три нуля двести сорок пять».

«Ну чего тут?» – новый голос и новый вопрос.

«Опять малолетки в параллели игру устроили!» – опять тот же властный.

«Сворачивать будем?»

«Да они человека успели закинуть в прошлое…»

«Черт. Ну, не в первый раз уже…»

«Да жалко, блин, мужик из моего города!»

«Ты же знаешь, что не поможем…»

«Я ему сейчас “чит” сброшу, если сутки выдержит, дальше легче будет!»

«Там и сутки как целая вечность! “Чит”-то хоть серьезный?»

«И все же я помогу. “Чит” отличный, создатели отдыхают. Пять попыток у него будет, да и “чит” не фиксируемый, никто не узнает, сделали умельцы одни…»

«Ну, запускай!»

Меня мучительно рвало уже пару минут. Не понимая, что со мной происходит, я даже не удосужился оглядеться по сторонам. Видел только сырую, осыпающуюся комками землю у себя перед носом, слышал какой-то грохот вокруг и чувствовал ужасную вонь. Спустя еще минуту в спину что-то ударило, и я нехотя повернулся, вытирая рукавом рот.

– Боец, какого хрена ты тут рыгаешь, что, крови испугался? – Передо мной стоял… да нет, откуда?

– Вы кто? – не найдя, что еще спросить, вымолвил я.

– Ты совсем умом поехал, Зверев?

Это типа моя фамилия? Твою мать, да что тут происходит-то?

– У меня с головой что-то, вообще не понимаю ничего…

– Сейчас в атаку пойдем, там и поймешь! – Мужик, что орал на меня, поглядел мне за спину, а затем обернулся и звонко так, призывно выпалил: – Рота, в атаку, впере-ед!

Я продолжал стоять истуканом, но теперь уже видел впереди себя траншею, что уходила куда-то за спину орущего. Командира? Ну, наверное, а кем мог быть мужик в фуражке и с тремя кубарями в петлицах? Историю изучал, припоминаю.

– Зверев, мать твою за ногу, тебе что, дезертирство впаять? Так я тебя сам сейчас шлепну, чтобы не мучиться с тобой больше. По законам военного времени.

Наган, до этого мелькавший в руке у неизвестного командира, уставился мне в лоб. Я машинально вскинул руки к голове, но тут из ствола вылетела вспышка, и резкая, до охренения дикая боль пронзила мою голову. Ноги подкосились, и я завалился на дно траншеи. Последнее, что мелькнуло в сознании, перед тем как все почернело: «Да меня же в прошлое занесло!»

Зовут меня Игорь Зверев, мне тридцать пять, я исследователь. Нет, не копатель, даже ни разу. То, что я хожу по местам боев времен Отечественной войны с металлоискателем, просто совпадение. Я практически не копаю, так, шурфы делаю, только для того, чтобы определить конкретное место. Дело в том, что я составляю карты боев, ну, вот интересно мне это, да и платят неплохо. Люди, кому я толкаю карты, прекрасно знают, что я только карты делаю, сам не копаю, поэтому охотно покупают. Ну, а что тут плохого? Собрались люди в определенный район на коп, где копать, как располагались войска по обе стороны фронта, это же надо узнавать где-то, время тратить, а я себя за два года уже зарекомендовал. Лазаю я на основании архивных записей в журналах боевых действий, ну вот была возможность, попал в архив случайно. Планы, кроки, все это сухие отчеты, а я делаю фотки и привязываю их к картам. Люди, купившие у меня файлик, находят позиции любой части в несколько минут. Конечно, я не лазаю по всех лесам, составляя карты метр за метром. Просто посидев на форумах в свое время, выяснил для себя наиболее интересные для копателей места, вот их и исследую.

«Попытка номер два, отсчет пошел!»

Вот ведь блин, а я думал, что мне приснилось то, что я слышал в первый раз.

Грохот вокруг, опять рвота и тычок в спину. Обернувшись на этот раз быстрее, вижу перед собой того же мужика, что вроде бы только что меня застрелил.

– Боец, какого хрена ты тут рыгаешь, что, крови испугался? – Так, кажется, каша в голове сейчас начнет выкипать. Я же это слышал, причем только что…

– Вы кто? – Блин, да я точно это уже спрашивал!

– Ты совсем умом поехал, Зверев?

О, а сейчас он прикажет атаковать кого-то…

– Рота…

– В атаку. Впере-ед! – проговорил я вместе с мужиком.

– Ты чего, салага, издеваешься? Тут приказы я отдаю! – Видимо, я произнес команду громче, чем мне показалось.

– Виноват, тащ командир, – проговорил я и, обернувшись туда, куда устремились другие люди, то есть бойцы, конечно, теперь-то я их распознал, начал вылезать из окопа.

– Бегом, твою мать, быстрее! – подгонял командир. – А то расстреляю как дезертира!

О, в это я охотно верю, уже испытал на себе. Что же это такое было-то?

Додумать не успел. Рядом, буквально в пяти метрах от меня по правую руку, кто-то вскрикнул. Повернув голову, увидел лежавшего бойца. Черт, да, это именно боец РККА. Только сейчас я осознал, ну да, сошло откровение, что этот эксперимент, о котором говорил голос в голове, был переносом в другое время. И время-то, похоже, военное…

Сообразить опять не успел. Прилетев на этот раз по ребрам, удар сапогом «разбудил» меня. Я лежал на земле и боялся поднять голову. Вокруг то тут, то там разлетались всякие предметы, судя по свисту, пули или осколки.

– Ты, сука, опять лежишь?! – тот же голос, что приказывал еще в окопе, раздался у меня над ухом…

– Встаю уже, встаю! – промямлил я и встал на одно колено.

– Да не надо.

Я повернул голову в сторону командира и увидел знакомый ствол. Вспышка – и темнота.

«Попытка номер три».

О, опять тот же голос в голове!

Земля передо мной покрывалась рвотой. Черт, опять, что ли? Я уже начал осознавать, что меня закидывают раз за разом, едва я помираю.

– Боец, какого хрена…

– Я уже закончил, – перебил я командира и вытер рот.

– Готов к атаке? – О, ответил по-другому, и командир уже не угрожает револьвером.

– Как пионер! – кивнул я, оборачиваясь, чтобы найти взглядом того, кто в прошлый раз упал замертво рядом.

– Рота…

Вылез я одним из первых. Да вот только пробежать сумел буквально три метра. Прямо передо мной встает фонтан земли, и мое тело содрогается от ударов чего-то твердого и горячего. Темнота.

«Попытка номер четыре…»

«Черт возьми, мне начинает надоедать умирать через несколько минут, да и больно это».

– Все нормально, товарищ командир, – не дав командиру открыть рот, крепко сжимаю винтовку в руках, глядя тупо перед собой.

– Рота… – Нет, в первых рядах я уже не полезу, попробую чуток подождать. Повторного приказа дожидаться я не стал, рванул через мгновение, когда отметил про себя, что кто-то уже бежит впереди.

– Эй, боец, забыл, как тебя? – я крикнул тому бойцу справа, что должен умереть через несколько секунд. – Ложись, быстро! – Не успел, да и как успеть, разве кто-то бы меня понял в такой ситуации? Парень рухнул замертво, а я продолжил движение. Как же это хреново, знать, что сейчас умрет тот или иной человек, а может, и все разом, и ничем не помочь!!! А-а-а, МАМА, РОДИ МЕНЯ ОБРАТНО!

Вот на хрена я бегу? Только подумал, как слева рвануло, ага, там я в прошлый раз сдох. Упав, сделал перекат и выставил ствол винтовки в направлении врага. Вокруг всерьез усилилась стрельба. Стреляют и спереди и сзади, странно, но я явно задержался в этот раз… Очередной разрыв снаряда грохнул совсем рядом, здорово оглушив меня. Тряхнув головой, понял, что вижу врага. Фигурки в сером мельтешили буквально в полутора сотнях метров впереди. Это сколько же между нашими позициями? Метров около трехсот? Вряд ли я пробежал больше сотни. Близко, как еще нас с дерьмом не смешали, уму непостижимо. Пулемет врага практически напротив меня, захлебываясь, стегал ленту за лентой. Медленно подвожу прицел и совмещаю мушку на каске первого номера. Щелкнув вхолостую, чуть не стукнул себя по лбу, идиот, даже не удосужился проверить винтовку. Хотя когда бы я успел это сделать?

Открыл затвор и обнаружил отсутствие патронов, а где их взять? Руки охлопывают карманы и не находят ничего похожего на боезапас.

– Отлично, я еще и без патронов, зашибись. – Повернув голову в сторону, в нескольких метрах нахожу глазами тело бойца, а рядом с ним винтовку. Как до нее добраться, пока не понимаю, но что-то делать нужно. Начинаю движение, винтовку тяну за собой за ремень. Медленно, буквально по нескольку сантиметров, перемещаю тело в направлении убитого бойца. Что-то резко дергает за ногу, блин, опять, что ли, ротный пристрелить хочет? Через секунду боль, резанувшая ногу, дала понять, что я ранен. Вот что такое попадание пули. Жжение, как будто раскаленное железо приложили в ляжке. Рядом взлетают фонтанчики земли, пулеметчик, сука, то ли видит меня, то ли добивает лежащих. До винтовки остается несколько метров, когда ловлю новый удар, теперь куда-то в бок, и вместе с оглушительной болью на меня наваливается уже привычная темнота…

«Последний шанс».

Слова новые, но в прежней интерпретации проносятся фоном в голове. Патроны, мне нужны патроны! Рядом в окопе нахожу углубление в земле. Там лежит каска, а в ней патроны россыпью. Точно, на мне же нет каски! Нахлобучиваю кастрюлю и застегиваю ремешок под подбородком. Быстро обтирая об себя, заталкиваю патроны в магазин винтовки, закрываю затвор. О, успел, вот и приказ. Рву вперед, несколько шагов, смена направления, взрыв справа, через несколько секунд слева. Падаю, ползу вперед не глядя. Перекат, укрываюсь за одним из убитых. Нет, далековато, нужно еще вперед. Что-то щелкает в голове, блин, а вот на хрена я туда бегу-ползу, а? Ну добегу, а дальше что? Бойцы вокруг меня падают один за другим, этак я тут вообще один останусь. Осмотревшись, замечаю труп метрах в пятидесяти перед собой, вот оттуда было бы уже можно попробовать пострелять, если враги дадут.

Сколько я полз, ума не приложу, но долго. Когда наконец остановился, укрывшись за трупом, обнаружил рядом ротного, ага, того, что завалил меня при прошлых попытках сюда попасть. Командир лежал метрах в пятнадцати левее меня и что-то кричал.

– Да не понимаю я тебя, хрен ли ты орешь? – ответил я, так же понимая, что и ротный меня не услышит. А я ошибся, народ-то вокруг подтягивается, не один я такой везучий. Пристроив на ногах убитого бойца свою винтовку, начал искать цель. Пулеметчика я почти не видел, даже очертания были смутными, вспышки выстрелов мешают. А, ладно, попробуем. На удивление, я успел сделать два выстрела, прежде чем пулеметчик попытался развернуться. Стреляя в третий раз, я уже понял его местоположение за пулеметом. Заткнулся стрелок ненадолго, видимо, второй номер оказался расторопным. Но и у меня еще оставались два патрона, с непривычки истратил оба, но пулемет заткнулся. На нашем участке, а как я понял, он был шириной метров в триста, других пока было не видать, может потому, что мы наступали узким клином. И тут произошел очередной приступ идиотизма у ротного. Умолкнувший пулемет противника принес с собой необычную тишину. Вроде как и стрельба идет, но я отчетливо услышал:

– Рота, броском впере-ед! – Твою мать, ну что, в шестой раз начинать сначала? Так, стоп, там ведь звучало что-то про последний шанс… Да пошло оно все, не встану, нехай стреляет. Или, может, мне самому… того, выстрелить…

Покинув свою ухоронку за трупом, пополз вперед, огибая небольшие воронки и лежащие тела. Времени подумать о том, где я и когда, до сих пор не было, ползу. Противник, дождавшись, когда мы поднимемся, ну, все почти встали, кто еще мог, открыл минометный огонь. Первой же миной, со свистом прилетевшей с неба, убило ретивого командира роты, земля ему… Бойцы как по команде попадали и начали пятиться, а вот это хреново. Если с таким трудом мы почти дошли до позиций врага, к своим вернуться вряд ли кто-то сможет. Да и мало тут фрицев, вряд ли больше роты, это и по минометам понятно, стреляют максимум два и калибр небольшой, воронки маленькие. Винтовку я уже перезарядил, но вот с минометчиками тягаться не смогу, они где-то укрыты, суки, но вот козла с биноклем и поднятой рукой вижу, вон он, метров сто до него всего, но я, блин, теперь без «укрытия», но стрелять все же нужно.

– Мужики! Нельзя назад, всех передавят, пока ползем, паршивых сотня метров осталась, впере-ед! – Кто так крикнул, я не знаю, не видно, да и непонятно ни хрена, но оглянувшись, отметил, что бойцы остановили бегство. Вперед пока не лезут, просто остановились в нерешительности, но хоть пятиться перестали.

– Эй, кто из командиров есть? – это уже я.

– Сержант Черный, ты кто? – донеслось в ответ.

– Зверев я. Слышь, сержант, я корректировщика сейчас сниму, но надо вперед идти, осталось-то!

– Давай, – ответил сержант и тут же крикнул громче: – Мужики, давай вперед. За Родину, мать вашу! – Призыв подействовал.

Сняв наблюдателя, я заставил минометы заткнуться. Сам, не вставая, пополз вперед. Остальные бойцы уже поравнялись со мной. Теперь я смог разглядеть сержанта. Мужик оказался рядом, всего в пяти метрах. Крепкий, видно, что немолод уже, но за счет сложения выглядел внушительно. Немцы неожиданно сбавили темп стрельбы, нервничают. Минометы ухнули было по прежним координатам, но мы-то уже ближе к их позициям, поэтому продолжать не стали. Вновь появившегося пулеметчика метким выстрелом снял кто-то из бойцов, и фрицы побежали. Отчетливо видно, как они направились в тыл. Длинных ходов сообщения, видимо, у них нет, поэтому многие вылезали из окопов и бежали, пригибаясь, становясь при этом хорошими мишенями.

– Вперед, догнать надо! – крикнул сержант. Блин, теперь этот тупит.

– Сержант, сдурел, что ли? Кого догнать? Думаешь, их там два-три человека? Вот же они, стреляй – не хочу! – крикнул я и несколькими выстрелами положил двоих. Надо отметить, что возмущаться сержант не стал, тоже открыл огонь в спины противника. Никаких угрызений совести у меня не было, и я стрелял даже с удовольствием.

Вообще, мне приходилось видеть войну, хоть и не в таких масштабах, но тут и мне как-то поплохело. Мы все-таки заняли траншеи противника. Так как был уже вечер, часов восемь вроде, фашисты не стали отбивать назад свои позиции, на утро, наверное, оставили. Это дало нам возможность перевести дух, прибарахлиться и даже перекусить.

– Слушай, Зверев, ты ведь вроде хуже всех в роте стрелял, как же ты стольких немцев подстрелил? – Видимо, это «тело» не только трусом было, а еще и стрелком никудышным.

– Жить захочешь, еще не такое научишься делать, – ответил я просто. – Сержант, все это хорошо, конечно, но утром немчура вернется, есть предложения?

– Будем стоять, сколько сможем…

– А приказ-то какой? – перебил я.

– Стоять до последнего, сдерживать врага, насколько я слышал. Надо дать возможность нашим прислать подкрепление.

– Я, конечно, не командир, да только думаю, что никто к нам уже не придет. Сколько нас тут было?

– Рота, соседи рядом должны быть.

– Надо послать кого-нибудь наших, а то захлопнут нас утром в колечко, да и баста! – Поосторожнее нужно быть, не привыкли тут от таких, как я, слышать умные слова.

– Уже отправил двоих, в разные стороны, должны найти батальон. Ты вот что, Зверев, сможешь справиться с немецким пулеметом?

– Не знаю, но думаю, разобраться можно, ведь это всего лишь оружие, – пожал я плечами. – А что, у нас пулеметчика нет?

– Да убили его, во время атаки шел в полный рост, нашпиговали так, что места живого нет.

– Ясно, сейчас гляну. – Я двинул к бывшей позиции немецких пулеметчиков. Вообще, всего было две точки, хорошо видел, когда мы близко подползли. Так и вышло, через несколько минут притащили еще один. Усевшись с одним из бойцов за чистку и освоение МГ-34, не забыл и осмотрел позиции на предмет сменного ствола и перчаток, и ведь нашел. Хорошо мы так прибарахлились, два пулемета, пяток автоматов и немалая куча винтовок. Патроны, гранаты, в том числе и дымовые, приятно порадовали. Сам сержант, в отличие от меня, сползал чуть дальше в сторону немцев и нашел две ямки, в которых стояли готовые к стрельбе минометы, как и думал, маленькие, ротные. По два десятка мин к каждому стволу.

– Вот черт, я всех обошел, никто с минометом незнаком, да я и сам не знаю, как там и чего. – Спустя час, когда солдаты уже отдыхали, мы вели беседу с сержантом Черным, вот же фамилия.

– Так-то сложного ничего нет, стрелять начнем, поймем…

– Надеюсь, что танков тут у фрицев нет, а то беда, – не дослушав меня, перебивает сержант.

– Сержант, как тебя по имени-то? – спрашиваю я.

– Анатолий, – протягивает руку.

– Игорь, – жму крепкую, мозолистую руку командира. – Известий не было?

– Да пока никто не вернулся, вот же… – выругался сержант.

– Ничего, надеюсь, еще появятся. – И блин, появились. Я только закончил ставить растяжки, ага, а чего время зря тратить, тем более обнаружили у фрицев в блиндаже целый ящик наших «эфок», когда вернулся один из посыльных, а с ним…

– Сержант, кто командует ротой? – да с таким пренебрежением в голосе, что захотелось дать по морде, хотя и обращались не ко мне.

– А вы кто, товарищ командир? – Отдаю должное сержанту, не из робких.

– Что?!! Как вы разговариваете со старшим по званию? – мгновенно взвился пришедший с посыльным петух. Петухом я его в сердцах окрестил, как только увидел. От нашивок на форме аж в глазах рябит, хотя и темно давно.

– Извините, товарищ командир, но в темноте не видно вашего звания, – влезаю я, ну не сдержался.

– Боец, к тебе я не обращался пока! – выплюнул в мою сторону неизвестный.

– Да мне вообще пофигу, – буркнул я и отошел.

– Сержант, я батальонный комиссар Ежов, доложитесь как следует!

– Товарищ батальонный комиссар, а документы ваши можно. – Куда меня несет?..

– Что?!! – взвыл комиссар. Блин, да он меня сейчас кончит прямо тут, а мне это надо, по новой все начинать? Так, опять забыл, надо язык-то придержать, это ведь последняя попытка.

– Товарищ комиссар, диверсантов вокруг много, мало ли, нам политрук постоянно твердил о бдительности.

– Смотрите! – Комиссар выхватил из кармана удостоверение и сунул ближе к сержанту. Тот мельком взглянул и кивнул мне, зовя на помощь.

– Разрешите? – я протянул было руку, но комиссар убрал книжицу так же быстро, как и достал.

– Сколько бойцов в строю, что собираетесь предпринимать? – начал вновь задавать вопросы комиссар. Я незаметно пихнул ногой сержанта, и тот не обманул моих ожиданий.

– Мало, товарищ комиссар, от роты почитай и не осталось никого, все командиры погибли во время контратаки. – О, так я появился прямо перед контратакой, интересненько, может, сейчас еще что-то важное узнаю, а то я даже не знаю, какой сейчас год, да и вообще, где мы, что и как.

– Пришлю вам старшего лейтенанта Марченко, он без взвода остался, у нас тоже потери. Приготовьтесь отступать, позади, в километре, есть мост, задача – не дать врагу его уничтожить. Как поняли? – Я хоть и не местный, но и то вкурил, что комиссар какой-то бред несет.

– Как же так, товарищ комиссар, нам командир роты задачу поставил занять немецкие позиции, сказал, что отступать нельзя ни при каких обстоятельствах, стоять насмерть.

– Этого уже не требуется, позади нашими частями подготовлены позиции для обороны, да и главное, как я сказал, надо сохранить мост.

Если я хоть чего-то смыслю в тактике, то при отходах коммуникации обычно рвут, а не сохраняют для противника.

– Вас понял, товарищ комиссар, – козыряет вслед уходящему комиссару Черный.

– Ты чего-нибудь понял? – это он уже ко мне обращается.

– Ага, это и есть немецкие диверсанты. Слушай, сержант, я тебе пару вопросов задам, только ты меня за дурака не принимай, ладно?

– Ну? – уставился на меня командир.

– Какой сейчас год? Да и месяц не помню, – я сделал самое наивное выражение лица, хотя рассмотреть в темноте все равно трудновато.

– Видать, тебя и правда всерьез приложило. А мне ротный говорил, что ты какой-то дурной… Что, правда ничего не помнишь?

– Угу, – промычал я в ответ, отведя взгляд.

– Тебя утром контузило, мина рядом рванула. Ты же полдня провалялся в окопе, орал так, что пришлось тряпку в рот пихать, чтобы замолчал.

– Ни фига не помню, – растерянно проговорил я.

– Июнь на дворе, двадцать седьмое. – Ну-ну, сержант, продолжай. Я мысленно подгонял замолчавшего было командира.

– Что, и год не помнишь?

– Блин, сержант, да ни хрена я не помню, что ты заладил-то! – вскипел я.

– Так сорок первый, – как-то удивленно произнес сержант.

– Охренеть, дорогая редакция! – вырвалось у меня. Сорок первый, лето, да-а-а… Вот это помечтал в прошлое попасть! И что теперь?

– Так ты с пулеметом закончил? – прервал мой ступор командир.

– Да, и с минометом, похоже, разобрался. Только не пробовал.

– Молодец, – повеселел командир, – ничего, с утра постреляем.

– Так чего, отходить не будем? – удивился я решимости сержанта.

– Да пошли они на хрен, еще посмотрим, что там за старлей придет.

– Уже пришёл, что тут происходит? Представьтесь! – раздался чужой голос за спиной сержанта.

– Сержант Черный.

– Красноармеец Зверев, – я тоже решил представиться.

– Старший лейтенант Марченко, почему до сих пор не собираете людей?

– А куда, товарищ старший лейтенант, в тыл?

– Вам было приказано собрать людей…

– Так, может, прямо к немцам? Вот они рады-то будут! – брякнул я. – Русские наступали-наступали, а потом взяли и ушли, потеряв кучу народа…

– Молчать, вас вообще за такие разговоры нужно под трибунал отдать!

– Вы сначала, товарищ старший лейтенант, документы покажите, а то командуете здесь, а вас тут и не знает никто, – вмешался сержант и встал так, чтобы я сам хорошо видел пришедшего.

– Сержант, вы забываетесь…

Мне надоел этот треп, и я поступил так, как подсказывало мне тогда сердце. Рядом с нами никого больше не было, так что никто и не увидит. Выбросив вперед ногу, черт, тело досталось совсем дубовое, аж между ног заныло, я вбил подошву сапога в живот старлею. Сержант не остался стоять столбом, а набросился сверху на сложившегося пополам незнакомца. Через мгновение тот уже лежал на земле, придавленный мощным сержантом, а я, достав документы из кармана старлея, принялся их изучать, освещая его же фонариком, немецким, кстати.

Мне повезло, да и сержанту тоже. Документы были подделкой, причем сработанной буквально на коленке, немцы нас вообще за людей не считают.

– Ну и кто ты такой, сокол ясный? – Сержант поднял за подбородок голову лжелейтехи, так как лежал тот на животе.

– Вас всех ждет трибунал! – прошипел тот.

– Но ты уже этого не увидишь! – Я достал нож из сапога, немецкий, от карабина, и, отодвинув сержанта в сторону, точнее грубо отпихнув, воткнул тесак под лопатку шпиону. Даже глазом не моргнул, хорошо я в реалии вписался.

– Ты чего, сдурел, что ли? А сведения? – ошарашенно глядя на меня, хлопал глазами командир.

– Какие тебе, в задницу, сведения? Диверсанты это, ты лучше думай о другом, сержант. Если они где-то рядом, то нам придется завтра ждать удара в спину.

– Черт, а куда у нас посыльный делся? – сержант растерянно обвел округу взглядом.

– Думаю, лежит где-нибудь, с перерезанным горлом. Остывает.

Быстрые поиски результата не принесли, боец как сквозь землю провалился.

– Что делать будем? – ругался как сапожник сержант.

– Надо наших искать, как хочешь. – Это и так было ясно, вопрос в другом. Если вокруг не только фрицы, а еще и долбаный «Бранденбург», то дело сложное.

– Я сам пойду, помню, где был штаб полка, надо туда идти, видимо, батальону уже хана…

– Ты единственный командир на всю нашу роту, пойду я. Где, говоришь, штаб полка?

– Хорошо, – чуть подумав, начал сержант, – деревня Зяблищи, километра четыре на юго-восток. Мимо рощи пойдешь, забери правее, там тропинка есть, выведет к ручью, он мелкий, перейдешь, а там уже сообразишь, путь один, не ошибешься, – все-таки согласился на мое предложение сержант.

– Я возьму один из фрицевских автоматов, с ним сподручнее будет, хорошо?

– Да бери что хочешь, если тебе нравится, чего-чего, а стволов у нас как грязи… – буркнул Черный и тихо добавил: – Перед атакой бы столько.

Выбрав один из двух автоматов, что пока оставались не востребованными, проверил, не забит ли грязью. Снарядил четыре магазина патронами, еще россыпью добавил по карманам, взял несколько гранат и направился на поиски пресловутого штаба полка.

До рощи добрался быстро, благо вокруг стояла тишина, только сзади немцы «люстры» периодически подвешивают. Под деревьями наткнулся на несколько трупов, в темноте даже не понял, наши или немцы, прошел мимо. У ручья пришлось остановиться и ползти, впереди кто-то шуршал травой, явно люди, так как и голоса слышатся, только уж очень тихие. Берег у этого ручейка был довольно сильно заболочен, аккуратно не подойти, да и не перепрыгнуть воду. Ручей в ширину пару метров, но из-за берегов точно не смогу.

– Кто тут? – резкий окрик заставил вздрогнуть.

– А кого ты хотел увидеть? – отвечаю, смысла молчать не было, человек появился буквально в нескольких метрах от меня.

– Кто ты? – человек направился ко мне.

– Стой, где стоишь, сам-то кто такой?

Человек, дернувшись было, остановился. Рук его я не видел, но уловил движение справа. Меня явно обходили. Начав пятиться, я не отпускал автомат.

– Стой, куда собрался? – спросил незнакомец.

– Пойду своей дорогой, не надо мешать. – Замысел врагов, как чуть позже оказалось, именно врагов, выдало движение. Правее говорившего раздался звук взводимого затвора. Упав на колено, я дал очередь в незнакомца и быстро перенес огонь в сторону. Первый рухнул как подкошенный, зато справа раздалась очередь. Пули прошли выше, скорее всего, стреляли больше на звук и вспышки выстрелов. Дав в ту сторону пару коротких очередей, кувырнулся в камыши. Больше не стреляли, но выходить не хотелось. Черт, самое смешное, что это могли быть и наши, вот влип-то! Но надо все равно что-то делать. Так, а ну-ка…

Немецкая граната на длинной рукоятке, описав невысокую дугу, шлепнулась там, где я предполагал наличие врага. Последовал вскрик, какой-то непонятный, затем рвануло – и наступила уже полная тишина. Так, смотреть или сразу валить отсюда, вдруг еще набегут. Медленно, чуть ли не ползком направился в сторону берега. Сначала наткнулся на следы разорвавшейся гранаты, а чуть дальше лежало тело. Форма наша, но… ППД с расщепленным прикладом валялся рядом с телом погибшего. Охлопав карманы, с удовлетворением выдохнул, когда рассмотрел документы. Да уж, пресловутые скрепки из нержавейки никуда не делись, а книжка аж сорокового года. Как рассмотрел? Так фонарик у убитого взял, с синим стеклом, хорошая вещица, сунул в карман и продолжил.

Осмотр второго тела дал мне еще фонарь, а также документы. Где у фрицев метки для опознания своими, я не знал, поэтому искать не стал, просто направился к берегу. Каково же было мое удивление, когда в воде увидел тело еще одного человека. Вся тройка имела документы военнослужащих Красной Армии, но явно поддельные, даже мне, не специалисту, и то было ясно. Собрав нехитрые трофеи, автоматы брать не стал, перешел ручей и потопал по тропке дальше. Что-то хреновые у меня предчувствия насчет полкового штаба. Если фрицы так близко, то там, может, уже и не наши сидят.

Действительность оказалась еще хуже. Там были даже не диверсанты, а вполне себе нормальная часть вермахта, даже с танками. Дело было швах. Наблюдая из кустов, убедился в том, что к нашей роте, захватившей немецкие позиции, утром придет пушной зверек. Но хуже всего было то, что нам даже отойти-то некуда, кругом вражеские войска.

Возвращался тем же маршрутом, по пути дав небольшой крюк влево, пытаясь найти хоть какой-нибудь путь отхода.

– Что, совсем труба? – встретил меня сержант.

– Хуже, товарищ сержант. Жить нам остаток ночи, а дальше…

– Ну, уж на хрен, просто так парней положить я не дам, больше их у нас нет. Обойди всех, собираем с собой все, что можем тащить на себе, и валим отсюда.

– Я заминирую пути отхода, те, что смогу, в блиндаже парни мины нашли, – я указал в сторону ближайшего «блина».

– Давай, только вначале предупреди остальных справа, я пока влево сползаю. У нас двадцать восемь человек, мы еще сила!

Какая мы сила, еще посмотрим, а пока надо выбираться. Бойцы навьючились, как верблюды, грохоту было… Как нас не накрыли на отходе, вообще не понимаю. Я сделал то, что хотел, двадцать четыре немецкие противопехотные мины ждали своего часа, упарился так, как будто в баню сходил. Догонял наше воинство чуть не бегом, хорошо хоть пулемет тащить не пришлось, кто-то из бойцов его себе взял, шел с немецким МП. Винтовку тоже пришлось нести, сержант не разрешил бросить, сказал, что взгреют, и так отступаем, не хватало еще оружие врагу отдать.

Та тропа, что я разведал, вывела нас к небольшой речушке, которую переплыли вполне легко. Панику подняли пулеметчики, им было очень тяжело, но я показал, как надо вдвоем нести пулемет над водой, и все получилось. Выйдя на берег, сразу дальше не пошли, сержант дал час отдыха, заодно выжали одежку и вычистили оружие. Я, конечно, переборщил, сказав, что легко переплыли, просто повезло, что речушка была метров семь-восемь шириной, да и глубина у нее была в пару метров всего. Двое тонуть было собрались, но сообща не дали им это осуществить. Вообще, первое, что отметил про себя, мне категорически не понравилось настроение людей. Да все я понимаю, чудом уцелели в атаке, причем абсолютно бессмысленной, война идет, но паническое настроение одного сразу передавалось остальным. А еще вспомнилось самое начало. До вражеских позиций расстояние неизвестно, но те, у кого были гранаты, тупо кидали их из окопа вперед, вообще не понял, зачем?

– Так, бойцы! – беседу решил провести сержант Черный, я лишь намекнул. – Чего сопли на кулак наматываете? Думаете, кому-то сейчас легче? Хрен вам по всей морде, даже фрицам тяжело.

– Ага, вон у них и танки, и техника всякая, а у нас… – рыпнулся кто-то из бойцов, но грустно так, обреченно.

– Да и у нас это все есть, просто на данный момент мы тут, а техника немного в другом месте. Дойдем к своим – и у нас все будет! – ответил сержант.

– Когда еще это будет… – протянул тот же голос.

– Скоро, ребята, скоро. Не раскисать. Так, собираем манатки и топаем дальше, – свернул привал командир и подозвал меня жестом.

– Ты, Зверев, вроде парень с головой, контузия на тебя так повлияла, что ли? Давай вперед, дозором.

– Есть! – козырнул я, поправив пилотку.

А в спину донеслось едва уловимое:

– Вроде был телок телком, а посмотри, как вырос…

Вперед так вперед. Оторвался я метров на триста, хорошо, что лес попался довольно густой, идти хоть и тяжело, зарослей хватает, но все не по полю. Когда забрезжил рассвет, мы ушли километров на восемь, может десять. Сержант опять разрешил бойцам передохнуть, а мы с ним вдвоем рванули осмотреться. Мне ужасно хотелось курить, но когда заикнулся, выяснилось, что мое новое тело, оказывается, не курит. То-то, думаю, дыхалка не сбивается. Да и вообще прежний владелец, Зверев в смысле, был достаточно спортивным парнем, повезло мне с этим, только вот мышцы какие-то дубовые. Я и сам в прошлой жизни был хоть и курильщиком, но старался не запускать форму. Заметил, что все, что я знал и умел в той жизни, довольно легко удается воплощать в этой. Взять хоть ту же рукопашку, кулаки у «тела» набиты хорошо, с реакцией вообще отлично, немного беспокоит отсутствие пластичности, но это я и сам со временем подтяну.

– Немцы? – командир нашего «огромного» подразделения смотрел в трофейный бинокль на проезжающую невдалеке по проселочной дороге колонну.

– А фиг ли бы им на запад ехать? – Действительно, зачем? До колонны было километр-полтора, поэтому сразу разглядеть не могли, техникой нашей и фрицы пользуются. Но спустя минуту наблюдений увидели хвост идущей позади техники пехоты.

– Наши! – воскликнул радостный сержант.

– Точно, – кивнул я. Вряд ли бы фрицы шли на запад пешком, да еще и с нашим флагом.

– Дуй вперед, я подтяну остальных и постараюсь догнать, – приказал сержант.

Перечить не хотелось, поэтому побежал. Когда до колонны оставалось метров триста, меня наконец-то заметили. Техника продолжала двигаться, но пехтура остановилась и, развернувшись, выставила винтовки в мою сторону.

– Эй, не стреляйте, свои! – заорал я, размахивая руками. Из глубины строя вышли две фигуры и махнули мне.

– Красноармеец Зверев… – Дальше я протараторил все то, что было указано у меня в красноармейской книжке.

– Откуда ты, боец? Ваш полк вроде как должен прикрывать погранцов, что мост держат, километрах в двадцати отсюда на север? – задал мне первый вопрос командир со знаками различия пехотного капитана.

– Пограничников смяли еще вчера утром. Мост они уничтожили. Наша рота была на левом фланге батальона. Несколько раз посылали в атаку, а когда наконец-то захватили немецкие позиции, оказалось, что вокруг только немцы и диверсанты, такие же немцы, но в нашей форме. Взяли нескольких, какой-то «Бранденбург-800».

– Нет, не слыхал, – покачал головой капитан, – мы из Могилева идем. Приказ прибыть как раз в вашу дивизию. Из командиров кто-то остался?

– Нет, товарищ командир, только сержант Черный, он и принял командование ротой.

– Сколько вас осталось?

– Двадцать восемь штыков. Да вон и они! – я указал в сторону леса, откуда по полю быстрым шагом топали мои товарищи.

– Хорошо, боец, сейчас решим, что с вами делать. Кузьмин!

– Я, товарищ командир! – отчеканил стоявший за спиной командира боец со знаками различия младшего сержанта. Парень с виду молодой, но усищи как у таракана.

– Пошли кого-нибудь, чтобы догнали колонну.

– Да как их догонишь, они ведь на машинах? – удивился Кузьмин.

– Выполнять! – рявкнул капитан. – Что, думаешь, они совсем идиоты, не видят, что мы отстали?

– Виноват! – вытянулся Кузьмин и бросился к бойцам.

– Товарищ красноармеец, документы предъявите, а то вы нам тут про диверсантов рассказываете, а документы не показали, – тихим, даже каким-то вкрадчивым голосом вдруг произнес стоящий рядом с капитаном военный. Это был невысокого роста, гладко выбритый человек в круглых очках и с двумя кубарями в петлицах. Протягивая ему красноармейскую книжку, заметил шевроны на рукавах.

«Политработник», – промелькнуло у меня в голове. С этими зверями я еще не встречался.

– Пожалуйста. – Как будто вы мои документы отличите от вражеских, тут, по-моему, вообще об этом не догадываются. Я стоял вытянувшись перед командирами, а к нам уже подбегали наши бойцы во главе с сержантом.

Наш командир, сержант Черный, повторил все, что я уже сообщил капитану, и тоже протянул документы политруку. Нас не разоружали, никто ничего пока не предпринимал. Все наши бойцы, с кем мы сюда выбрались, один за другим подходили к политруку и протягивали свои книжки.

– Сержант, а почему у тебя бойцы с нештатным оружием? – спросил вдруг капитан.

– Так к нашему боеприпасы кончились, товарищ командир, – воевали тем, что добыли у врага.

– Молодцы, и свое, гляжу, сохранили? – капитан кивнул, одобряя ответ сержанта.

– Не все, к сожалению, – развел руками Черный, – у многих оружие пришло в негодность, чтобы не терять в эффективности, разрешил заменить свое на трофейное…

– Да все правильно, сержант, «молоток», я так спросил, – улыбнулся капитан.

В этот момент прибежал посыльный.

– Товарищ капитан, подполковник Семецкий приказал всем двигаться за основной группой. Они будут нас ждать возле рощи, в двух километрах отсюда, – выпалил посыльный и застыл.

– Спасибо, – ответил командир и зычно гаркнул: – Строиться!

Политрук молча отдал нам всем документы и указал в конец строя.

– Становитесь в конце колонны, идете с нами.

Жаль, что мы пришли с севера, а не с запада. Ни фига неизвестно, как там дела обстоят в том месте, куда двигается колонна. Вновь идем пешком, некоторые сильно устали, да и ели мы давненько, а мы с сержантом еще и не спали, от слова «совсем». Вообще, сейчас только и появилось время на то, чтобы наконец-то подумать о себе. Что мне-то делать? Воевать? Какой сейчас день, двадцать восьмое июня уже, и где я вообще??? Умирать не хочется, вроде последний шанс дали. Да и если меня опять закинут обратно, начинать вчерашний день заново… Это будет чересчур для меня, блин, в голове не укладывается. Черт, если мне дали «пять жизней», я что, так бездарно потратил четыре? Хотя, может, это и к лучшему. Представляю, что провоевал бы я, скажем, месяц или год, а потом раз и… Опять все заново?! Ну уж нафиг. Надо теперь осмотрительнее быть.

Как я попал сюда, в это время, вроде понятно, угодил в какую-то игру каких-то хакеров, что ли. Как такое возможно, почему я? Да, выживать, стрелять и воевать, в конце концов, я умею, причем вроде как неплохо. Много знаю, умею чуть меньше, но все же не полный ноль. Попробовать рвануть к Сталину? Да как-то очково это, шлепнут на хрен, и что, вот это все зря? Черт, как в книге о пришельцах, где главный герой, умирая, просыпается вновь днем ранее.

– Игорь, жрать хочешь? – раздавшийся справа голос Черного вывел меня из размышлений.

– А-а?

– Держи, говорю! – сержант передал мне кусок черного сухаря, хоть так, вода еще во фляге есть, нормально.

– Спасибо, куда идем-то, сержант?

– Идем, пока идется. Скажут – остановимся, – коротко, но емко ответил командир.

В этот момент из начала колонны крикнули нашего сержанта, и тот побежал туда. Спустя несколько минут он вернулся с задумчивым видом.

– Что случилось, товарищ сержант? – спросил я, стараясь придать голосу оттенок спокойствия.

– Через пять километров будет конечная цель маршрута этого полка. Пока вольемся в него, до тех пор, пока выяснят, куда нас девать. То есть, я думаю, там и помирать будем.

– Ну, не хорони заранее, может, выкрутимся.

Идти надоело конкретно! Пыли разве что в желудке нет, да и то уже не уверен. Ноги стоптал в кровь наверняка, болят, спасу нет. На последнем привале менял портянки, волдыри были уже приличными, а сейчас вообще ноги режет как ножом, стер в хлам. Вода тоже кончилась, а по пути как назло ни одного ручья.

Все же через несколько долгих часов марша колонна наконец-то остановилась. Где бы вы думали? У моста, конечно. Переправа была основательной, хоть и деревянной. Речка, а внизу, в овраге под мостом бежала именно речка, была маленькой и мелкой, но нам разрешили привести себя в порядок, и я был, наверное, первым, кто до нее добежал. Плюхнулся прямо в сапогах и форме, только оружие сбросил. Упав лицом вниз, просто задержал дыхание и лежал, наверное, секунд двадцать, пока меня не выдернули.

– Эй, боец, ты охренел, что ли? – Два красноармейца держали меня под руки и, тряся, пытались привести в чувство. Это, по их мнению, я-то был в норме, а вот что они подумали, не знаю.

– Чего пристали, видите, я по воде соскучился, даже жить не могу! – Я рассмеялся, видя их растерянные лица, и, вырвавшись, плюхнулся вновь в воду. Спустя несколько минут я уже вылез на берег и отжимал прополосканное только что белье, вокруг творилось то же самое.

Все стирались, мылись и приводили в порядок себя и амуницию. Жара стоит, наверняка за тридцать, одежка, развешанная на перилах моста, уже подсыхает, дурак был, что прямо в сапогах прыгнул, долго сохнуть будут. Так-то это трофейные сапоги, я ботинки с обмотками вчера сразу поменял, как немцев в траншее добили. Ботинки не выбросил, в сидоре лежат, поэтому все же неплохо, что я и сапоги простирнул.

Бриться опасной бритвой тот еще головняк. Сержант даже посмеялся, заметив при этом, что усы он носит в том числе и для того, чтобы не драть кожу лезвием. Посмеялись, и он сам меня побрил, а то я весь изрезался. Мужики вокруг смотрят настороженно, мы для них чужие, да еще я, блин, бриться не умею. Пояснил, когда последовал вопрос, что уметь-то я умею, но мне для этого надо пару часов, а сейчас их нет. Опять посмеялись, причем от души. Когда наконец-то был приготовлен обед, полевая кухня в полку была, то один, то другой красноармейцы начали задавать вопросы о немцах. Их интересовало буквально все, хотя пришлось одного заткнуть, кричал больше всех о желании поскорее добраться до немцев. Я-то ладно, один день и повоевал всего ничего, а ребята, что вышли с нами, с первого дня войны здесь. Ретивого заткнул сержант, просто кинув ему в руки гранату. Немецкая «колотуха» с навинченным колпачком не взорвется. Надо было видеть, как подпрыгнул боец, только что рвавшийся в бой.

– Подожди, вот бой начнется, такие подарки будут часто прилетать, только без колпачков, – добавил на словах сержант Черный.

– Что тут происходит? – тут же раздался голос, в котором явно слышались нотки недовольства.

– Обкатываем новобранцев, товарищ политрук, им ведь, возможно, уже сегодня в бой, а они и гранату в глаза не видели, вон как боятся. – Сержант своим спокойствием все больше мне нравился. Чуть позже этот видавший войну вживую боец расскажет, как участвовал в Финской кампании. С сержантом нам вообще повезло, мировой мужик оказался. Нашу компанию хотели было раскидать по взводам, но Черный уперся, доказывая, что мы уже сложившееся подразделение и толку от нас будет больше, если нас оставить вместе.

Окапываться никто не приказывал, что странно. Командир лишь приказал рассредоточиться и куда-то уехал на «полуторке». Оставшийся рулить начштаба полка был все-таки умнее. Приказав рыть ячейки и два блиндажа, ушел с разведчиками вперед, за мост. Почему не заминировали мост, я не понял. Ведь все равно не удержим, это же ясно как божий день. Нас сюда кинули просто для выигрыша времени, задержать немцев на столько, насколько получится. Но ведь конечный итог должен быть одним – подрыв моста, лишение фрицев переправы. Берега здесь высокие, а у самой воды довольно топкие, противнику будет с чем помучиться.

Копал вместе с сержантом. Вообще, наша сборная солянка, как и говорил, держалась вместе, поэтому и звездюлей получили вместе – за то, что выкопали траншею, а не ячейки. Неглубокую, конечно, времени-то не было.

– Кто разрешил? – орал политрук. – Что, трусы, боитесь по одному сидеть, в кучу собрались?

– Товарищ старший политрук, при чем тут трусость? – сержант был пока спокоен. – Ведь так мы дольше проживем и больше урона немцам нанесем…

– Вы не прятаться должны, а быть готовыми умереть за Родину, стоять насмерть! – Вот это приехали.

– Товарищ политрук, вы хоть сами-то поняли, что сказали, – это уже я. – Вы хоть больше так кому не скажите, а то бойцы подумают, что их не в армию призвали, а к расстрелу приговорили…

– Что ты сказал?!! – Ну вот, похоже, я допрыгался.

– Вы слышали меня! – зло бросил я, идти на попятную не собираюсь.

– Ну-ка вылезай сюда, ты арестован!

– А за что? – спокойно спросил я.

– За предательство и паникерство! За трусость! За…

– А вас в таком случае давно арестовать нужно, раз вы помогаете противнику путем уничтожения бойцов Красной Армии. – Вот я отмочил!

На политрука было страшно смотреть, он судорожно лапал кобуру, пытаясь выдернуть наган, да только я не стал ждать, а просто поднял свой автомат.

– Не глупи, политрук, скоро бой, лишних людей не будет, нам нужно приказ выполнять. Не мешай, – по-человечески, спокойным голосом проговорил я. Этот политически подкованный руководитель дернулся еще раз всем телом, а затем рванул к штабу полка.

– Зря ты так, Зверев, он не простит.

– Да клал я на него вприсядку, нехай жалуется. Мне жить осталось несколько часов, а какая-то падаль только из-за того, что у него нашивки на рукавах, пытается на моем горбу себе дорогу проложить. Хрена ему.

– Чего, и стрелять бы стал?

– Не знаю, – честно ответил я. А вообще, появилась подленькая мыслишка: вальнуть политрука по-тихому и решить проблему, но посмотрим, как жизнь повернется.

Повернулась она не тем боком, каким мне было нужно. Шестеро бойцов во главе с политруком шли прямо на меня. Стоя в окопе, я решал, что делать. Вальнуть я их всех сейчас могу, а что потом? При чем тут парни из комендантского, они-то не виноваты.

– Вылезай, оружие на землю, ты арестован! – еще издали начал орать политрук.

– Вот, я же говорил, вы и есть настоящий враг народа! – громко ответил я. – По законам военного времени…

Договорить я не успел. С неба послышался вой, и на наши позиции обрушился ливень из мин. Разрывы вспухали, казалось, на каждом квадратном метре. Я вжался в дно траншеи, щелей мы выкопать еще не успели, так что будем молиться, чтобы мина напрямую не залетела внутрь. Очень страшен и неприятен минометный обстрел. Падая, мина воет так, что реально не знаешь, куда она шмякнется и куда тебе бежать или ложиться. Вдруг именно туда и упадет. Спустя несколько бесконечно долгих минут минометного обстрела наступила тишина. Ее тут же сменил выстрел «сорокапятки», который ни с чем не спутаешь. К первому присоединился второй и третий, что-то маловато, вроде орудий я утром видел шесть штук. Захлопали винтовки и ППД, залязгал «дегтярь». Наконец схлынуло оцепенение, и я начал подниматься, стряхивая с себя кучу земли.

– Зверев, живой? – донесся голос сержанта.

– Да вроде да…

– Немцы мост штурмуют, там даже танки есть!

Выглянув, немного охренел. Четыре серые коробочки стояли за мостом, метрах в ста всего, и постреливали из пушечек. Нашей артиллерии уже не слыхать, наверняка фрицы подавили. Твою дивизию, благодаря таким вот политрукам пушкари тоже были не замаскированы, а стояли прямо в поле, возле рощи.

– Сержант, надо мост взорвать к бениной маме…

– Да кто-то уже полез, видно, командиры отправили.

– Я и забыл, что мы тут не одни. Где этот придурок, ты видел?

Сержант явно понял о ком речь.

– Как мины посыпались, так пропал, – сержант сидел в окопе справа от меня, но там был поворот, и мы друг друга не видели. – Двое из конвоя со мной, но не горят желанием тебя арестовывать.

– Зверев, нам даже не сказали, кого и за что, после боя, если доживем, повторят приказ – будем выполнять, нет – воюй дальше, – крикнул кто-то с той же стороны, где был сержант Черный.

– Ладно, сержант, наши все целы?

– Еще не знаю, спроси у себя слева, есть кто живой?

Крикнул, ответили. Значит, еще поживем немного. Немцы усилили огонь. К стрелковому присоединились минометы. Тьфу ты, до чего же противная штука! Воет, аж мурашки бегут по спине. Моя винтовка лежала на дне траншеи, присыпанная землей. Отложив автомат в сторону, начал отряхивать «мосинку». Тут до фрицев метров двести пятьдесят, автомат не помощник. Протер затвор, вставил патроны и высунул голову. Все это под выстрелы с обеих сторон и канонаду. У нас ожила одна пушка, а у немцев горел один из танков. Кстати, что-то маленькое, Т-2, наверное. Ага, вот и я вижу фигурки в серой форме. Короткими перебежками, при поддержке оставшихся трех танков, фрицы пытаются сблизиться с мостом. Прижав приклад к плечу, ищу цель – и тут… Не знаю даже как объяснить. Я отчетливо, как будто он был прямо передо мной, увидел немца, сидящего в танке на месте механика-водителя. Точнее, я вижу его глаза сквозь узкую смотровую щель.

«Как это? Чего это?» – Я зажмурился и тряхнул головой. Снова открыв глаза, взглянул на руки и обнаружил, что зрение обычное.

«Не понял, что это было-то?» – Я вновь прицелился и вновь увидел танкиста. Это что, у меня в голове оптический прицел с баллистическим вычислителем, что ли? Так-так, а что там говорили голоса в голове? Бонусы проявятся через сутки, если выживу… Так-так, а сутки-то как раз и прошли. Ну-ка, ну-ка…

Совмещаю прицел винтовки с переносицей фашиста. Выстрел, затвор, еще выстрел. Первой пулей я пустил трещины по триплексу, что ничуть не мешало видеть, как фашист дернулся в испуге, а вторая пуля, пробив стекло, разнесла голову механика-водителя.

– Вот это ни хрена себе! – аж в голос воскликнул я. Надо срочно повторить… Я не только вижу словно через оптику, у меня и руки будто сами пулю в цель несут.

Рядом лопнула мина, и я отчетливо видел, как осколки брызнули в мою сторону. Спасла винтовка. Раскаленный кусочек металла, ударив в цевье, отскочил в сторону. Укрывшись в окопе, я осмотрел винтовку. Черт, похоже, ствол погнуло. Глянув по сторонам, в поисках другой, ничего не обнаружил.

– Сержант, у меня винтовке хана, у тебя там запасной нет? – крикнул я.

– Вон от бойца осталась, забирай!

Метнувшись к сержанту, встретил того сразу за изгибом траншеи. Тот протянул мне винтовку и взглянул в глаза.

– Не ранен? Кровь у тебя на лбу.

Я провел рукой и взглянул на ладонь.

– Хрен его знает, не помню, чтобы меня зацепило…

Рванув назад, я вновь высунулся из окопа. Черт, винтовку-то не проверил! Дернул затвор и взглянул на блеснувшие патроны, порядок. Следующим я выбрал такой же Т-2, что был уже практически на мосту. Такими же меткими выстрелами я остановил и его. Интересно, это так и останется со мной или исчезнет? На возникший вопрос почти сразу появился ответ. В небе появилась авиация, естественно, противника. Два худых силуэта промелькнули в сторону наших позиций, а спустя пару секунд где-то за нами дважды что-то рвануло.

– Зверев, немцы авиацию вызвали, значит, уперлись, суки! – прокричал сержант.

А я вдруг решил попробовать стрельнуть по самолету.

Положив винтовку на бруствер, присел, ожидая разворота самолетов. Те неспешно делали пологий вираж, набирая высоту.

– Сейчас пушками месить будут, бомбы уже сбросили, – опять сержант.

– Что, приходилось уже под них попадать? – бросил я, не отвлекаясь от наблюдения.

– А тебе нет? Ты же давно в нашем полку, – явно удивился Черный.

– Да хрен его знает, забыл как-то…

– Такое забудешь!

Самолеты противника тем временем начали пикирование. Дождавшись сближения, при котором я четко разглядел кабину пилота, я спокойно спустил крючок. Промах. Так, какая-никакая пристрелка все-таки нужна, видимо, зависит от расстояния до цели. Руки работали сами, я вновь поймал на мушку кабину с пилотом внутри и потянул спуск. Удивление было уже меньшим, но все равно серьезно меня поразило. Идущий на нас самолет ведущего немецкой пары, не выходя из пикирования, воткнулся в землю и почти сразу взорвался. Краем глаза отметил, что место падения этот урод «выбрал» крайне неудачно для нас, воткнувшись где-то на позициях полка. Черт, досталось кому-то, причем всерьез.

– Слышь, Зверюга, ты когда успел так стрелять научиться? – На меня смотрел сержант, явно охренев от моих возможностей.

– Да я и сам не понимаю, как получается, – искренне ответил я, – просто вижу, как и куда надо выстрелить, вот и стреляю.

– Молоток, глядишь, с твоей помощью мы и устоим.

– А второй-то испугался, – тем временем заметил я. Действительно, ведомый сбитого мной фрица почти сразу рванул свою машину в сторону и ушел из-под огня.

Не успели толком порадоваться, как пришёл идиотский приказ командира полка.

– Вперед, в атаку! – «Да что же они все так сдохнуть-то торопятся!» – выматерился я про себя.

– Сержант, вот как хочешь, но я не пойду! Это ж натуральная подстава…

– Чего это? – в который уже раз за сутки удивился командир.

– Ну, ведь стоим же крепко, на фига дохнуть-то?

– Я с тобой согласен, но приказы…

– А ну, чего тут улеглись, вперед, в атаку! – раздался рядом голос кого-то из командиров.

Ну, что рассказывать? Да положили полк товарищи командиры, но я это узнаю чуть позже.

В голове звенело так, что было страшно шевелить даже ресницами. Звон заглушал все остальные звуки, которые, скорее всего, были не тихими. Открыв глаза, я увидел картину маслом. На нашем берегу речки стоял последний немецкий танк, стоял вполне целый, что и напугало. Дальше произошло то, что напугало еще сильнее. Меня грубо перевернули на спину, отбирая из крепко сжатых ладоней винтовку, и ударили ногой в живот.

– Больно же, суки! – вырвалось у меня, и сапог с коротким голенищем врезался в живот с новой силой. Дух из меня вышел вместе с криком.

Очередное пробуждение не порадовало. Голоса в голове не появились вновь, это означало одно – я, блин, живой еще. Тело болит, кажется, все целиком. Очнулся я, кстати, от того, что меня кто-то поднимал.

– Игорек, живой? Давай, дружище, очухивайся. Эти добивают, если сам идти не можешь!

«Какое идти, куда идти, я, сейчас сдохну!»

– Дайте помереть спокойно человеку, чего издеваетесь…

– Ну, рано еще помирать-то, браток, авось, и в плену не загнемся…

«Вот тебе, бабушка, и плюшки с изюмом! В каком, на хрен, плену?» – мысли начали проноситься в башке со скоростью звука. Так, нас подняли в атаку, выбравшись на бруствер, успел сделать несколько шагов, потом – темнота. Ну ладно, попал на передовую, а в плен-то на хрена??? Нет, чего-то мне уже не хочется здесь находиться, может, сдохнуть в последний раз, авось в свое время вернусь…

– Где мы? – едва разжимая зубы, скорее прошипел, чем проговорил я.

– Немцы дальше ушли. Тут тыловиков каких-то оставили…

– А полк?

– Да нет больше никакого полка, разделали нас «под орех». Когда в атаку пошли, немец артиллерией ударил, причем густо так и таким калибром, что все наши позиции перемешали с дерьмом в минуту. А старлей, что нас поднял, считай, нам жизнь спас. То ли снаряд, то ли мина лопнула прямо возле него, нас с тобой от осколков только его тело и закрыло, правда, не целиком…

– У меня что-то с башкой и рука правая словно чужая. Вроде и чую я ее, но как-то не так.

– Тебя в голову по касательной зацепило и в руку. Но в руку серьезней, осколок там, вот и болит.

– Надо вытаскивать…

– Да кто ж нам даст-то? Насмешил. – Теперь я уже совсем отчетливо слышал голос сержанта. – Только увидят, что зашевелился, сразу очередь, патронов на двадцать.

– Грустно все это, спать хочу и пить, – пошамкал разбитыми и обветренными губами я.

– Терпи, хрен его знает, дадут ли фашисты воды, скорее, расстреляют на сухую.

– Вряд ли, смотри, заграждение строят. – Фрицы действительно споро так сооружали заграждение из колючки. – Если бы не нужны были, давно бы покрошили.

Когда все пинки закончились и нас более или менее оставили в покое, дав возможность перевязать раненых и привести себя в порядок, осмотрел сам себя. Нет, медикаментов, конечно, никому не дали, нательные рубахи рвали, но хоть не запрещали перевязываться. Вообще, тыловики, что подошли во втором эшелоне, были к нам более лояльны, сказывалось то, что их-то мы не убивали, в отличие от их товарищей с передовой.

Осмотревшись, понял, почему болит все тело. Форма была просто рваниной. Столько мелких порезов, трещин и просто кусков, оторванных от гимнастерки и галифе, я еще не видел. Соответственно, все тело было в синяках, ссадинах и порезах. В бою-то не обращал внимания, а вот сейчас все это разом заболело. Помочился на тряпицу, оторванную от рубахи, и протер все, что можно было. Рука с застрявшим осколком болела, но пока было терпимо. Пугало одно, что могу руку потерять. Рана-то вроде пустяковая, я, протираясь, кажется, даже задевал осколок, неглубоко сидит. Сержант предложил попробовать вытащить прямо руками, но пока я боялся, руки-то у всех как у мотористов по локти черные.

Спасло мне руку то обстоятельство, что у фрицев здесь же появился санбат, ну, или как он у них называется. Видимо, в начале войны немцы еще не были столь злыми. Меня, да и еще человек десять, осмотрел фашистский врач. Ничего серьезного не делал, конечно, ни лекарств, ни бинтов нам не дали, но хоть осколки и пули вытащили, и то хлеб. Сам-то фельдшер, может, и обработал бы раны, да вот его сдернул какой-то хрен с обер-лейтенантскими погонами, запретив тратить на нас лекарства, так нужные для войск вермахта. Откуда я знаю? Так вон он, в пяти метрах стоит и разговаривает. А, забыл сказать, я знаю немецкий, причем очень хорошо знаю. Это я осознал почти сразу, как глаза открыл, уже в плену. Говорить не пробовал, но понимаю отлично. Вон сейчас лейтенант приказывает доктору ехать дальше, в двух километрах на север от нас еще одна часть фрицев билась, срочно требуется помощь раненым.

Фельдшеру не дали даже зашить раны, комендант нашего лагеря запретил, сказав, что если нам судьба сдохнуть, значит, сдохнем, независимо от того, зашиты раны или нет. Я еще раз обильно смочил тряпку мочой и, зажав в зубах воротник гимнастерки, засунул в рану конец тряпицы и попытался почистить. Крови было не очень много, но от болевого шока я снова вырубился. Очухался от ударов по лицу.

– Сержант, да хватит меня буцкать уже, ты бы еще кирпич в руку взял да саданул бы со всей дури, и так все болит, – это я выпалил Черному, который приводил меня в чувство пощечинами.

– Извини, переборщил слегка, ты как? – сержант был чем-то удивлен.

– Да вроде лучше, дергать перестало.

– И кровь не идет уже, даже странно…

А уж мне-то как странно! Я ведь и боль по телу уже не так воспринимаю. Нет, она безусловно есть, но какая-то несерьезная уже. Интересно, это что, тоже подарок от голосов в голове?

Охраняли лагерь несерьезно. Я даже повеселел наутро, увидев нашу охрану. Нас тут фигня осталась, конечно, но и десять гансов при одном пулемете и одном МП на нас явно маловато. Поговорил с сержантом, высказав мысль, что нас скоро куда-нибудь поведут.

– Да скорее еще таких же, как мы, сюда забросят.

– Вряд ли. Смотри, огородили-то совсем чуток, периметр как носовой платок. Охрана опять же десять человек. Наверняка потащат дальше в тыл, а вот туда мы дойти не должны!

– Бежать хочешь? – на удивление, с каким-то сомнением в голосе спросил сержант.

– А ты нет? – удивился я.

– Да бойцы уж больно не надежные у нас, говорил с ними, боятся они всерьез. Уже пошли разговоры, что у фрицев в плену будет лучше, чем возвращаться назад в окопы.

– До окопов еще дойти надо, нам бы поначалу просто свалить отсюда.

– А дальше? Фронт-то уже где? Даже орудий почти не слышно, бегут наши товарищи, отступают…

– Слышь, сержант, ты чего-то расслабился больно, ты же командир!

– Да какой я к хренам командир. Был бригадиром трактористов в колхозе под Брянском. Еще два месяца назад в поле работал, а тут на тебе. Призвали на сборы, повесили «треугольники» и айда, командуй!

– Вот и командуй! А вообще, есть идейка, главное, чтобы нас раньше не погнали по этапу.

Плана побега как такового не было, действовать будем экспромтом. Заграждение у нас фуфловое, так, колючка реденькая, столбы из тонких сучьев едва на полметра вкопаны, толкни – и все развалится. Самое главное, что беспокоило, это пулемет у фрицев. За ним хоть и сидит один солдат, но, блин, он от него почти не отходит. Радовало то, что нет вышек, местность как стол. Пулемет находится в двух десятках метров от импровизированных ворот лагеря. Быстро до него не дойти, положить может буквально всех, а значит, будем думать.

– Мне нужно хоть что-нибудь наподобие камня…

– Да уж, тут как по заказу, один песок и ни одного булыжника, – отозвался командир.

– Ты спроси, может, у кого из бойцов что-то есть. Найдем что-то подходящее, пулеметчик мой, но если остальные зевнут или струсят… Я, сержант, за тобой с того света вернусь.

– А как ты до пулеметчика доберешься? – удивился сержант, пропуская мою угрозу мимо ушей.

– Увидишь, камень найди!

Обсуждать и строить планы в нашей ситуации было просто смешно. Нас больше, но за фрицев ограждение и оружие. Как уже говорил, в основном винтовки, а с ними быстро не постреляешь, особенно во время приема пищи. Немцы, как и наши на привале, стволы составляют в пирамиду, и быстро привести к бою оружие сможет только дежурная смена, а это всего три бойца, включая пулеметчика. Тот сидит в небольшом углублении, типа мелкой ячейки, жрать ему носят прямо туда. Но я надеюсь или на то, что смену ему все же дадут, или, что естественно, он когда-нибудь захочет «до ветра».

Удача вернулась к нам под вечер третьего дня. Мы уже были всерьез голодны, фрицы за три дня только раз дали попить какой-то бурды, помои от их обеда, что ли, но мы и этому были рады. У фрицев из действующих охранников нашего маленького лагеря остались стоять на часах всего двое. Пулеметчик сидел в своей ячейке, а еще один балабол стоял возле него, пытаясь поговорить.

– Отстань, Ханс, я сейчас обделаюсь, а отходить мне нельзя, – услышал я разговор немцев. Тут близко, да под вечер тишина стоит, как в морге.

– Я же сказал тебе, Отто, сейчас наш коршун уйдет в палатку ужинать, я тебя отпущу, куда денутся эти красные, они же обделались все со страха, сидят и пикнуть боятся.

– Сержант, жди сигнала, как увидишь, что я рванул, поднимай бойцов, пусть только хоть один «зассыт», урою сам. – Вид я сделал самый грозный, и сержант проникся.

– Игорек, аккуратнее только, может, помочь тебе? У тебя же рука…

– Да в порядке рука, кровь не идет, повязка свежая, да и не буду я ее сильно нагружать, мне только камень метнуть она и нужна. – Не говорить же командиру, что рана у меня почти и не болит вовсе.

Вся надежда в моем плане побега только на мою «бонусную» меткость. Просто решил, раз мог из винтовки так стрелять, а главное, видеть то, куда стрелять, значит, и камень смогу кинуть так, как надо. Сержант раздобыл мне сразу два камешка, один с куриное яйцо, в дело пойдет именно он, а второй маленький голышок. Последний я кинул не сильно, метров на восемь, попал точно, куда и хотел, в руку одному из пленных, потому надежда есть.

Я говорил, кажется, что ограждение было чисто символическим. На жиденьких столбиках, висело всего несколько рядов ржавой «колючки». Но главное было не в этом, а в высоте всего этого «забора». Метра полтора максимум, я даже кидать на колючку ничего не буду, перепрыгну спокойно.

Отпустивший в кустики пулеметчика солдат улегся на его позицию и примерился к пулемету, хотя видно сразу, что он его знает так себе, даже затвор не проверил. Зато я, постоянно подглядывая за пулеметчиком все дни, видел, что тот его после чистки не взводил.

Камень, пущенный мной, попал прямо в нос фрицу. Тот хоть и заорал от боли, но для конвойных было уже поздно. Рыбкой с короткого разбега я преодолел «колючку» и, кувырнувшись, приземляясь, оказался почти вплотную к орущему гансу. Когда выбежал из палатки лейтенант, а побросавшие котелки фрицы потянулись только за винтовками, я уже поднимал пулемет. Размышлял я недолго. Ну на кой черт нам пленные? Вот и я так же подумал и просто, дернув затвор пулемета, несколькими короткими очередями положил всех. Нет, забыл про засранца в кустах, до него добрались другие наши ребята, что бросились мне на подмогу. Слава богу, что трусов среди нас не оказалось. Некоторые, правда, чуть замешкались, но все же рванули вместе с остальными.

– Чего, куда рвать будем? – задал вопрос сержант, когда мы остановились в лесочке передохнуть.

– Ты же слышал, севернее еще есть лагерь, надо посмотреть, может, удастся еще наших освободить.

– Дело говоришь, оружия, жаль, мало.

– Достанем еще, забыл, война кругом, оружия тут будет скоро как грязи. – Кстати, самой грязи пока и нет вовсе, сухо, пыли да, много, лето жаркое выдалось.

– С этим понятно, а потом что? К нашим?

– Ты же сам сказал, фронт сейчас неизвестно где, так?

– Ну и…

– А вот я слышал, как немецкий лейтеха говорил, они уже Минск взяли, представляешь, сколько нам топать?

– Да быть не может, ты напутал что-нибудь!

– Ага. Вот специально не убью первого же немца, как увижу, а на допрос тебе притащу, послушаешь, что напоет.

– Ты сам-то как фашист, на фига в их форму-то вырядился? Нарвемся на наших, меня из-за тебя под трибунал отдадут.

– Не боись, сержант, прорвемся! А одежка… Ну а что, в моей рванине лучше было бы, что ли? – Я и правда сменил гардеробчик почти сразу, как закончили шмон убитых.

Быстро перекусив остатками немецкого ужина, двинули дальше по небольшому лесочку, в котором оказались. Через пару часов неспешного пути вышли на окраину поля. Впереди, в полукилометре, виднелись небольшие строения. То ли деревня, то ли еще что. Взяв в напарники одного из бойцов, невысокого чернявого паренька, лет двадцати на вид, поползли с ним к хутору, на разведку.

– Смотри, там БТР, пулеметчика в нем нет, у водилы дверь раскрыта, совсем страх потеряли, суки! – показывал я Коле, напарнику, на позиции фрицев. Точнее, на их полное отсутствие. Немцы просто въехали в эту деревеньку и расположились, как им в голову взбрело. В центре, возле колодца, стояли два мотоцикла и «ганомаг», больше ни машин, ни другой техники здесь не было.

– Сколько насчитал?

– Двадцать шесть…

– В дальнем сарае, что возле БТРа, минимум двое.

– Их сосчитал, только из хаты слева, куда тот в фуражке зашел, никто так и не выходил, вдруг там их сотня?

– А на чем они бы приехали, сотней-то? – усмехнулся я.

– А пешком?

– Да фрицы забыли уже, как пешком ходить, везде на машинах и танках.

– Это да, техники у них… Игорь, а где же наша-то, танки, самолеты? – Пока в лагере были, эти разговоры меня порядком утомили.

– Все будет, Коля, все будет. Надо только подождать. Скоро, уже скоро мы их остановим. – Не хотелось врать этим парням, но правде они, скорее всего, просто не поверят.

– Нападем?

– Двигай к командиру, зови сюда всех, только идите тихо, как мы с тобой, ясно?

– Все понял, я мигом! – Паренек умчался, а я продолжил наблюдение. Попробуем вспомнить что-нибудь из прошлой жизни, чему когда-то очень хорошо учили.

Наши подошли почти тихо. Почти, потому как никто и никогда их не учил, как нужно ходить по лесу во вражеском тылу. Ребята до сих пор не воспринимают эту местность как потерянную, причем надолго, поэтому не осознают всей сложности. После разговора, довольно короткого, надо заметить, с сержантом, принял руководство нашей сборной солянкой на себя.

– Ну, какой из меня полководец? Давай сам, ты придумал, ты и работай!

Инициатива бьет инициатора, подумал я и начал отдавать команды. Рассредоточив бойцов так, чтобы у всех был хороший сектор обстрела, сам, вооружившись немецким МП, двинул ползком в сторону хутора. Со мной вызвался сержант Черный.

– Чего удумал, зачем вдвоем ползем, не проще со всех стволов ударить? – засыпал меня вопросами поначалу командир.

– Помолчи, сержант, пожалуйста, спалимся! Дал добро действовать, теперь терпи, – огрызнулся я.

Часовых было двое, по крайней мере с этой стороны хутора. Сняли обоих ножами, быстро и аккуратно. Подготовочка у сержанта вполне хороша, несмотря на то что прибеднялся. Дальше было проще, цель у меня была одна – БТР. Его пулемет смотрит как раз на тот домик, где предположительно квартируют офицер и его приближенные. Захватим бэтээр, ударит весь оставшийся отряд. Причина, по которой мы вообще сюда полезли, проста. Первое – это оружие, у нас его совсем мало, а вторая банальна – маленький тут отряд у фрицев. Было бы их тут больше, вряд ли бы я сюда рыпнулся. А так вооружим наше войско, пойдем на лагерь с военнопленными, что также не далеко отсюда, там пополним наш отряд.

Пулеметчик в «ганомаге», как я и говорил, отсутствовал, водила с чем-то возился в кабине. Мы с сержантом, одетые во фрицевские френчи, спокойно подошли к бронику и, зарезав водилу, устроились в нем. Сержант встал к пулемету, а я запустил движок, опасался, что не разберусь быстро с управлением, но страх ушел, когда я оказался на месте водителя. Перед тем как взревел движок «ганомага», я отчетливо слышал, как сержант передернул затвор. А вот теперь повоюем.

– Сержант, дай-ка по окнам короткую, пускай вылезают, суки! – крикнул я, а сам уже брал на прицел автомата ближайшего фашиста, который навострил лыжи в нашу сторону. Фриц оказался непонятливым и вскинул винтовку. Все закружилось, как в кино, наши бойцы, которые ждали только условного сигнала, как с цепи сорвались. Застрекотал швейной машинкой единственный трофейный МГ, к нему присоединился и только что захваченный из бэтээра. Винтовки, автоматы, кто-то даже в рукопашку пошел, это, наверное, те, кому оружия не досталось при побеге. Охренев от такой наглости, фрицы даже особо и рыпаться не стали. Из дома только офицер что-то проорал, я уловил лишь призыв к обороне. Какая нафиг оборона, мы их задавили сразу, словно мух газетой. Офицера, в звании лейтенанта, пришлось прямо сквозь окно слегка подранить. Мои новые способности никуда не делись, срезал фрица из автомата, а когда его выволокли из дома, оказалось, что я ему только руки и прострелил. Удивились, правда, все, кроме меня, я-то видел, куда стреляю.

Улов был богатым. Три пулемета, шесть автоматов, куртка замшевая… Тьфу ты, запарился слегка. В общем, с оружием и патронами теперь полный порядок, да и на технике мы теперь. В бэтээре обнаружили миномет, ротный, но зато с запасом мин. Гранат вообще до хрена, причем и наших «эфок» ящик был. Так как «ганомагом» управлять никто не умел, ну, или не захотел, я пока был за водителя. Мотоциклы разобрали, все переоделись в немецкую форму, но свою, в отличие от меня, никто не выбросил.

Через два часа после разгрома немцев в деревеньке мы уже подъезжали к лагерю с пленными. Этот был гораздо больше нашего, тут народу на две роты, не меньше, но и фрицев в охране достаточно. Достаточно для того, чтобы пресечь мысли наших бойцов о побеге, а вот для сопротивления нам уже и немного. Тут было, как и в деревне, взвод примерно, также при бэтээре и двух мотоциклах, только к ним еще и грузовик с тентом прибавлялся. Как оказалось позже, пустой, зараза.

Лагерь мы отбили на рассвете, переночевав буквально у немцев под носом, всего в двух километрах. Все как следует разведав, да, опять сам ходил, с восходом солнца ударили. Потери были минимальны, теперь-то мы с оружием все, это в деревне пятерых потеряли, тех, кто врукопашную бросился. Здесь лагерь был более похожим на самого себя. Две вышки по углам имелись, с пулеметчиками, конечно, но без прожекторов. По ним и ударили в первую очередь. Под грохот боя пленные бойцы рванули на колючку и ворота, полегло немало, но все же мы победили. Опять разбор оружия и боеприпасов, только теперь было все сложнее. В плену оказалось немало командиров, после разгрома охранников лагеря началось…

– Кто такие, представьтесь, кто командует? – Вопросы лились один за другим, словно из ушата. Сержант малость погрустнел, но позже шепнул мне, что даже рад скинуть с себя ответственность.

Среди комсостава оказалось два полковника, один майор, один капитан и семь лейтех, старших и младших. Были и политработники, две штуки, на удивление смирные. Больше всего выбесил один из полканов.

– Почему во вражеской форме, где ваше оружие и обмундирование, боец? – Блин, вот честно, хотелось просто в морду закатать.

– Там же, где и ваша форма, и ваше оружие, товарищ полковник! Не нужно так орать, мы вот с бойцами сами освободились, теперь вам помогли. Дальше пойдем, может, еще кому поможем…

– Куда это ты собрался идти? Нужно скорее к фронту двигаться, к своим! – Понятно, очередной герой мирного времени.

– А где он, фронт-то, вы знаете? – усмехнулся я.

– Нас разбили в двадцати километрах к востоку отсюда. Сколько фрицы могли пройти? Ну, километров сто, не больше…

– Они уже Минск взяли, товарищ полковник! – влез в разговор сержант. – Мы пленных брали, допрашивали.

– Что ты такое говоришь, боец? В своем уме? За паникерство у нас знаешь что положено? – Пилять, ну вот и делай добрые дела.

– Товарищ полковник, разрешите обратиться? – брякнул я по-уставному и вытянулся.

– Чего еще? – недовольно, даже злобно, отозвался полкан. Неприятно ему, что перебил его какой-то красноармеец.

– Молчал бы уж ты лучше, вояка хренов, как товарищи твои делают. Обосрался, так стой и жди, когда уберут. Где бы ты был сейчас, не переоденься вовремя в солдатскую форму? Да закрой свою варежку, муха залетит. – Думаете, так не бывает? Да еще как бывает. А что он мне сделает, убьет? Так не факт, что я не успею его прежде положить. Остальные, вон, стоят себе спокойно, даже кажется, понимают, почему я так завелся. – Хочешь к нашим, на соединение? Вперед, никто не держит, а в немецком тылу тоже кому-то надо воевать. Если бы мы сразу ломанулись на прорыв, ты бы так и сидел за колючкой, а после бы тебя шлепнули, все равно кто-нибудь да ляпнул бы, что тут командиры есть, а уж политработников немцы вообще любят особенной, страстной любовью. Не слышал разве приказ по войскам вермахта? Даже я, простой боец, и то слышал. В первую очередь уничтожать весь командный и политический состав Красной Армии. Евреи и коммунисты должны быть расстреляны на месте. Раз ты переоделся, значит, что-то слышал и сделал выводы. Говорю еще раз. Фрицы за Минском уже, у них четкая организация, танки рвут оборону и уходят дальше, следом идет пехота и чистит все, что не доделали танкисты. Таких лагерей, как ваш, думаю, поблизости немало. Нужно собирать людей, вооружать, вот тогда и думать будем: прорываться на соединение или тут немцам кровь портить.

– А как? – вдруг довольно неуверенным голосом сломленного человека спросил полковник.

– Да элементарно! Вот вы, – выплеснув эмоции, я вновь заговорил, как положено, – товарищ полковник, много бы навоевали, если бы вам снабжение отрезали?

– Я так сюда и попал, потому что ни боеприпасов, ни пополнения не пришло.

– Вот и я о том же. Будем немцам здесь коммуникации рвать, тылы чистить, долго ли их порядок просуществует на голодном-то пайке?

– Ну, я не знаю…

– Зато я знаю, хоть и простой красноармеец. Товарищи бойцы и командиры, – выкрикнул я в голос, – кто хочет идти на соединение с нашими войсками, могут идти, даже оружие не отберем. Те же, кто хочет действительно помочь стране и своему народу, останутся со мной. Легко не будет, орденов тоже не обещаю, но фрицев мы с вами будем рвать так, что перья полетят. – Вокруг захлопали, люди с улыбкой на лицах и одновременно с яростью в глазах почти все шагнули ко мне, хотя я и не приказывал ничего.

– Товарищ командир партизанского отряда… – подал голос один из политработников.

– Слушаю вас, извините, не знаю вашего звания.

– Полковой комиссар Кривушин, Алексей Сергеевич, – представился комиссар, – а политработнику место в отряде найдется?

– Конечно, почему нет? Ребята, работа будет у всех, война идет такая, что никто не останется без дела. А политработник, товарищ полковой комиссар, даже необходим. Бойцов после плена нужно поддержать, не орать и стращать, а именно подбодрить и воодушевить на службу Родине.

Политинформацию я затянул минут на тридцать, что говорить, да все почти ко мне и перешли. Тот полковник мялся вначале, но я сам подтолкнул его к выбору.

– Товарищ полковник, а вам, я думаю, надо идти к нашим!

– Вы же только что обратное говорили? – удивился он.

– Да, но вы ведь не будете подчиняться младшему по званию, так? Да и кому-то нужно идти, сообщить командованию некоторые сведения. – Еще бы я тут три часа по-немецки писал, якобы показания немецкого полковника.

– А может, это липа? – с сомнением спросил полкан, узнав, что в документах.

– Нет, немецкий офицер был очень убедителен. Да и как тут врать станешь, когда тебе пальцы отрезают по одному.

– Что? Вы что, его пытали? – изумился командир.

– Да что вы, просто спросил, а чтобы он не забыл чего-нибудь важного, пришлось немного освежить его память.

Да, я решил оставаться в лесах Белоруссии и партизанить понемногу. Сейчас немец тут непуганый, порезвимся мы, я думаю, как следует. Сержант Черный изъявил желание быть моим заместителем, точнее, это именно он предложил мою кандидатуру на место командира отряда. Народу у нас было много, почти две сотни человек. Оружия почти хватает, но это не проблема, думаю, мы его легко раздобудем.

Первый же выход на «большую дорогу» принес нам целый грузовик винтовок и патронов к ним. Оружие было нашим, винтовки Мосина. Немцы везли трофеи к себе в тыл, на один из складов трофейного вооружения, а мы раздербанили колонну из трех машин и двух мотоциклов. Заодно узнали, где находится сам склад, оказалось, совсем недалеко, километрах в пятидесяти. В двух других грузовиках были раненые солдаты вермахта. Долго не знал, что с ними делать. Убивать не хотелось, но и отпускать было нельзя. Выручили бывшие пленные командиры.

– Занимайся своими делами, командир, мы разберемся.

Мои архаровцы угоняли в лес транспорт, там, под деревьями разберем груз и потащим на себе, не стоит прокладывать дороги к нашему лагерю. ППД мы устроили на болоте, найдя отличный сухой островок и дорожку к нему. Тропа единственная, хрен пройдешь, не зная пути, мы тоже не знали, но местный лесник помог. Место оказалось очень хорошим, скрыто со всех сторон, даже сверху, наверное, не видать, особенно теперь, когда натянули трофейные маскировочные сети. Выкурить нас отсюда можно только… не знаю, гаубицами, наверное, больше нечем. Танки не подогнать, лес кругом, причем сильно заросший. Если нас здесь обнаружат, то смогут максимум посадить корректировщиков с рацией, чтобы те давали указание артиллерии. Но мы тоже ведь не сидим просто так, постоянные патрули вокруг болота, секреты, на ближних и дальних подступах. Слава богу, что народу много, хотя при таких масштабах уже хотелось бы и побольше. Главной проблемой, как и предполагал в самом начале, стало продовольствие. Но переговорив с лесником, узнал кое-что обнадеживающее. Дело в том, что «хозяин леса» видел собственными глазами, как к лесу на северо-востоке от нас подъезжали машины и разгружались. Было это перед самой войной, машин было много, лесник был удивлен, поэтому и запомнил. А я вместе с этим вспомнил, что до войны командование наделало немало складов в лесах недалеко от границ. На завтра запланирован поход на поиски склада. Если найдем, будем в шоколаде.

Остров был немаленьким, позволял проводить небольшие тренировки личного состава. Лейтенанты из бывших пленных были вполне хороши, молодые, здоровые и умные парни, взяли на себя работу с личным составом. Старших командиров было немного, им я отдал на откуп планирование операций. Сам занялся любимым делом – разведкой. Окончательно скорешившись с Черным и подобрав еще трех парней, мы собрали разведгруппу. Шаримся пока в радиусе двадцати километров, но ввиду того что наш островок находится в глубине леса, ходить приходится далековато. Зато я спокоен пока за лагерь. Кстати, об обороне лагеря. Только на охране периметра у нас стоят восемь пулеметов, четыре миномета, плюс все вокруг в растяжках и минах.

– Зверюга, долго еще? – вывел меня из размышлений один из наших разведчиков. Невысокого роста, щупленький паренек лет восемнадцати. Он был настолько вертким и пластичным, что я чуть не назвал его форточником. Санька имел совсем детское лицо, которое при его фигуре давало ложное представление о возрасте, а соответственно и способностях парня. А это было совсем не так. Отличный стрелок, снайпер, он мог весьма тихо ходить по лесу и не боялся крови. Фрицев он резал только дай, пробовали уже, знаем. За белокурые волосы Сашка получил прозвище-позывной, да, естественно – Белый. В придачу к сержанту у нас скоро палитра соберется.

– Думаю, уже скоро. – Я и правда так думал. На поиски склада мы выдвинулись с той точки, где до войны разгружались машины, это лесник указал. На самом деле, с местом он немного ошибся, метров на сто, примерно, но нам удалось заметить метки возле корней деревьев. Найдя первую зарубку слева на одном из деревьев, я машинально пошел вправо и был вознагражден уже через сто метров. Смешно, конечно, конспирация на самом деле несерьезная. Хорошо, что склады были заложены лишь в этом году, поэтому зарубку и не увидишь, пока к земле не прижмешься. Вот если бы прошла пара-тройка лет, то тогда метки бы оказались выше, и их можно было бы заметить гораздо легче.

Так, по меткам, находя одну за другой, мы и шли. Отмахав несколько сотен метров по густому подлеску смешанного леса, мы наконец-то вышли к складу. Ошибки тут быть не могло. Кто будет в глубине леса ставить ограждение вокруг явно свежих построек? Конечно, только люди, устроившие здесь склад. После часа наблюдений мы решили, что охраны тут может быть человек шесть. Видели всего двоих, они практически не выходили из одного из трех сараев. Антенн здесь было не видно, проводов тоже никаких. Если связь у кладовщиков есть, то это будет нам подарком. На охране были задействованы бойцы из НКВД, а подготовка у тех что надо, да и упертые они, не знаю, если честно, как и договариваться будем.

Целых два часа потратили на план проникновения. Под конец я уже закипел и, просто встав, пошел к проволочному заграждению. Подходя вплотную, отмахнулся от совета пробраться тайком.

– Кто-кто в теремочке живет? Кто-кто, в невысоком живет? – Нет, мышка-норушка не вылезла, и ответа я не получил. – Слышь, служивые, да знаю я, что вы тут, старшего смены позовите.

– Немедленно покиньте территорию, иначе открываем огонь на поражение, – откуда донесся этот призыв, я определил быстро. В стене одной из построек открылось окошко, или бойница, а из нее на нас уставился ствол «максима».

– Не дурите, парни, свои мы. Вы хоть знаете, что война идет? – спросил я, оставаясь на месте.

– Покиньте территорию немедленно! – повторили приказание. Мне кажется, я даже расслышал, как лязгнул затвор «станкача».

– Хорошо, мы уходим, а вы сидите здесь, пока немцы вас не расхреначат!

– Поговори еще, – услышал я в ответ, но тихо и, кажется, не совсем уверенно.

Уйдя за ограждение и скрывшись в кустах, где сидели мои разведчики, уселся на землю и развязал завязки на сидоре.

– Чего делать хочешь, Игорек? – спросил сержант.

– Без крови не обойдемся, но склады нужны нам обязательно, не немцам же отдавать.

– Ты чего, хочешь наших бойцов пострелять? – изумился Черный.

– Ну, не насмерть же, так, подраню чуток, – ответил я, доставая гранату сюрприз. «Эфка» была пустой, только запал и хлопнет. Еще приготовил две немецкие дымовые гранаты и два ТТ. С левой стреляю я хуже, но все же могу. Тоже «бонусы», раньше вообще не мог. Сержант от таких моих откровений слегка «завис», но почти сразу очухался.

– Я с тобой! – заявил сержант.

– Даже не думай, там вдвоем не развернуться будет, да и сподручней мне одному.

Подкравшись под углом к складам, я зашвырнул первую дымовуху к тому зданию, откуда торчал ствол «максима», а вторую к соседнему. Рванув чуть в сторону и, дождавшись, пока дым поднимется, перепрыгнул через ограду. «Максим» затявкал, стреляли в ту сторону, откуда я кидал гранаты. Боясь, что пулеметчик может зацепить меня шальной пулей, я по широкой дуге, но не выходя из дымового облака, огибал площадку перед складами. Оказавшись под стеной, рассмотрел окошко, из которого стрелял пулемет, и аккуратно закинул туда свою гранату-сюрприз. За грохотом очередей я не слышал, как упала граната, но понял, что ее увидели, так как «максим» резко замолчал, послышалась возня, а затем раскрылась дверь и из помещения вывалились два бойца.

«Странно, всего двое?» – мелькнула мысль, но времени размышлять уже не было. ТТ в правой руке дважды кашлянул, и бойцы свалились на землю, держась за ноги. Ну, а как их еще уговорить? Осторожно заглянув внутрь помещения, откуда так быстро выскочили его обитатели, я удивился.

– И правда никого…

Выйдя вновь на улицу, я громко позвал своих товарищей. Боязни, что может выскочить кто-то еще, не было. Если тут кто и остался, так уже бы вышли и нашинковали меня как капусту.

– Сержант, гони сюда, надо этих служак ретивых перевязать. – Сам я пошел ко второму зданию, а точнее, непосредственно к складу. – Да не вопите вы так, сейчас перевяжут, говорил же, что надо поговорить! – с укоризной бросил я бойцам охраны, что крутились на земле. Хреново дело, нам их тащить придется, да одному как бы и не в колено попал… Гребаная война, в своих приходится стрелять.

Склад своим видом не впечатлял. Небольшое здание, скорее даже крепкий сарай, метров десять в длину и столько же в ширину, одноэтажный. Зайдя внутрь, замков тут почему-то не имелось, лишь засовы, я огляделся. Да, внешность бывает обманчива, правильное выражение. Склад оказался плотно забит, под самый потолок. Причем тут явно работали без спешки. Кругом были полки, а на них аккуратно установлены разнообразные ящики и тюки. Позже, когда разобрались с имуществом, оказалось, что в тюках военная форма, все, вплоть до шинелей и сапог. В ящиках же была жратва. Этот склад был просто подарком небес, меня даже наши командиры, что еще были недовольны положением дел в отряде, не укоряли за то, что стрелял в своих же красноармейцев.

Еще огромным плюсом было большое количество перевязочных средств и лекарств, в условиях отрыва от своих частей это было просто здорово. Из оружия было всего два «максима» да пара винтовок, несколько гранат – и все. Вопрос о малочисленности охраны объяснялся легко: оказывается, тут был полноценный взвод, да только все ушли, лишившись связи и увидев в небе самолеты противника. Наверняка сгинули ребята где-нибудь. Этих же двоих оставили охранять имущество, тем самым продлили им жизнь. А что, ранения оказались легкими, хоть и стрелял я навскидку, все же удалось не зацепить ничего важного, только мясо продырявил. Вот и выходит, что ребятки, оклемавшись, войдут в наш отряд и еще принесут пользу своей стране.

От раненых же стало известно, что где-то недалеко должен находиться и склад вооружения. Естественно, точно никто сказать ничего не мог, секретность, но один из парней уверенно заявил, что такой склад точно есть.

И все-таки я поспешил с выводами, что все прошло спокойно. Один из освобожденных нами командиров, причем не особист какой-нибудь, а вполне себе пехотный подполковник, решил проявить себя.

– Вы, – ладно хоть тыкать не стал, – боец, не имели права присваивать народное имущество. Эти вещи предназначены для войсковых частей, здесь обмундирования на целый полк!

– И что? – спокойно ответил я на этот спич.

– Все это, – подпол обвел взглядом наше новое имущество, – принадлежит Красной Армии.

– А вы себя из нее уже вычеркнули? – улыбнулся я. Подполковник Бульбанюк не знал, что сказать, слишком сильно было его возмущение. – Я вам напомню, если вы не против, товарищ подполковник…

– Я начштаба…

– Я уже говорил одному из ваших коллег, мне пофигу, кем вы были, главное, кто вы сейчас. Вы, – я чуть не ткнул ему пальцем в грудь, – бывший военнопленный. Вам удалось остаться в живых только потому, что вы переоделись в солдатскую форму. Когда вы еще были при своих бойцах, в своей части, вашим бойцам было что есть?

– Ну…

– Да без всяких ну, говорите! Благодаря такому вот, как вы, продовольствие в таком количестве лежало и ждало немцев, а наши бойцы ходят голодными. Если хотите, так такие, как вы, и есть первые враги народа! – Да, популярности среди командиров этот мой монолог мне не придаст, они и так недовольны, что подчиняются не пойми кому. Правда, я им еще и не приказывал ничего. А и плевать, главное, чтобы бойцы были сыты. Голодный солдат уже не воин.

– Ты точно все правильно рассчитал? – сержант Черный уставился на меня.

– Да вроде да, – спокойно ответил я.

Мы укрылись в лесу, на самой окраине. Отсюда до железнодорожного полотна метров двести всего. По обеим сторонам пути выставлены пулеметы, орудия, да и просто бойцы с винтовками ждут только сигнала. А готовимся мы отправить под откос эшелон противника. Вчера посылали разведку к ближайшей станции, что была на западе от нас, так вот ночью туда прибыл здоровенный эшелон, с танками и войсками противника.

Три дня назад мы благополучно закончили перевозить найденный склад вооружений и боеприпасов. Хрен бы мы это сделали, если бы не раздербанили приспешников Гитлера, полицаев. Расхреначили из пулеметов вражеский обоз, но по лошадям не стреляли, вот и перевезли весь склад на телегах, благо было не очень далеко. На складе оказалось огромное количество взрывчатки и боеприпасов, винтовки, пулеметы, минометы, даже четыре «сорокапятки». Вот теперь мы и готовимся потрепать немчуру уже всерьез. Немец пока непуганый, это позже они все леса в Белоруссии вырубят вдоль дорог, а пока надо пользоваться. Как рассказали разведчики, что ходили к станции, эшелон реально огромный, думаю, его уничтожением мы неплохо поможем действующей армии. Да, нас пока мало, но шныряющие по округе разведчики уже присмотрели нам два лагеря военнопленных, будем освобождать соотечественников.

– Всем внимание! – сказал я в сторону сержанта, а тот продублировал дальше уже жестами.

Поезд медленно приближался к месту засады. Почему медленно? Да мы местечко такое выбрали, тут дорога поворачивает, машинисты по-любому скорость сбрасывают, мы уже это знали.

Все-таки со взрывчаткой я переборщил. Честно говоря, не хотелось рисковать, поэтому в фугас, что рванул впереди состава, под платформой с охраной, просто снес ее с полотна. Паровоз, засвистевший и отчаянно пытавшийся затормозить, спрыгнул с рельсов следом за платформой. Танки, которые перевозили на следующих за паровозом таких же платформах, ничего нам сделать бы не смогли, никак. Зачехленные брезентом, грозные железные монстры были попросту не готовы к бою. С обеих сторон полотна полетел просто шквал огня и стали в направлении немецкого состава. Немцы, прыгавшие на ходу, чтобы не перевернуться вместе с вагонами, попадали на мины и растяжки, что были установлены на откосах. Какой-то организации у гитлеровцев не было и в помине. Люди просто охренели от увиденного и произошедшего с ними. Ведь до сих пор они не сталкивались с таким сопротивлением, казалось бы на своей территории. Они платформы с охраной впереди паровоза только-только начали вводить, многие вообще едут без них, а тут такое. Бой длился минут двадцать, да и то потому что я дал бойцам вдоволь пострелять, накипело у людей. Война, почти сразу плен, а тут они получили возможность почти безнаказанно отомстить и за себя, и за Родину, вот и отрывались.

После быстрых подсчетов, с одновременным минированием танков и бронетранспортеров, захватом трофеев и отходом, мы спешно уходили в лес. На удивление, после такой бойни у немцев были и выжившие, даже не раненные. Семь солдат при одном обер-лейтенанте – это много, учитывая то, что расхреначили мы танковый полк. Да, сто килограммов тротила, мины, растяжки, орудия и двести человек смогли уничтожить вражеский полк. Причем немцам будет не восстановить поврежденную технику. Да, насыпь, рельсы, все это восстановят, но вот подорванные танки… Уходившие последними бойцы зажгли бикфордовы шнуры, что вели к взрывчатке, заложенной в боеукладку танков. Как позже рассказали те, кто должен был проконтролировать, от танков остались куски металлолома. Да и насыпь нужно очень постараться восстановить, сто кило тротила это все-таки сто кило тротила.

Эта диверсия принесла мне наконец-то расположение старших командиров, которые все еще не могли принять то, что ими командуют какие-то сержант и простой красноармеец. Тот же вечно недовольный подполковник Бульбанюк первым пожал мне руку, когда мы вернулись. Надо было видеть, как с мальчишеским задором уже седой бывший начштаба пехотной дивизии рассказывал, как он стрелял из пулемета по врагу, в буквальном смысле уничтожая последнего сотнями. Люди посмеивались, всех аж трясло от адреналина. Впервые с начала войны наши бойцы и командиры почуяли, что немец-то такой же смертный, что их также можно бить, причем сильно. В этой операции мы потеряли лишь троих человек, да шестеро были ранены. Да, к сожалению, совсем без потерь не обошлось, но что делать, война.

На некоторое время пришлось затихариться в нашем болоте. Немчура обозлилась, весь день летали самолеты. Весь отряд сидел тихими мышками, насколько это было возможно при таком количестве людей. Еще ранее нами была захвачена неработающая радиостанция, умельцы радисты, ага, были и такие, наконец-то ее воскресили. К огромной радости всех наших старших командиров, появилась связь с Большой землей. Среди наших командиров был один полковник, Васин Олег Александрович, кадровый военный, неплохой, но после плена замкнувшийся в себе мужик лет пятидесяти. Вот ему и приказали возглавить наш отряд. Не слушая брехунов, что выступали до этого, Васин попросил меня зайти к себе в землянку и прихватить сержанта Черного.

– Игорь, я назначен командиром партизанского отряда номер сто один, это нам такой присвоили. Я в курсе всех ваших недоразумений со старшим комсоставом, поэтому скажу сразу, я не разделяю их мнений, считаю, что вы вполне сложившийся командир, хоть и в звании рядового красноармейца… – командир сделал паузу, которой я решил воспользоваться.

– Виноват, товарищ полковник, просто не сдержался…

– Вы не дослушали, товарищ Зверев. Так вот, я присваиваю вам звание старшины и назначаю вас командиром разведгруппы, уже официально. Также без вас не будут разрабатывать операции, я не буду. Это понятно? – Вот, заканчивается анархия, в колхозе наконец-то появился председатель.

– Да, – просто ответил я. – Какие будут приказания?

– Пока никаких, я придерживаюсь вашей рекомендации, что мы должны немного переждать. Немцы развили нешуточную активность в нашем районе, хорошо, что железка, которую мы рванули, находится в тридцати километрах, иначе здесь уже было бы не протолкнуться.

Во всем этом меня напрягал лишь один момент. Нам приказали пока сидеть на месте и не рыпаться, а оседлый образ жизни партизана ведет к скорой смерти. Да, это именно я заволок весь отряд в это болото, но я хотел сделать здесь лишь постоянную базу, на которой можно укрыться в случае нужды, но находиться здесь всем отрядом…

– Товарищ командир, считаю, что нам нужно уводить основные силы отряда. Вокруг полно непуганых идиотов, то есть врагов, конечно. Ребята уже разведали два лагеря, там люди умирают, а у нас есть возможность их освободить. Да и нам это необходимо. Реальный шанс увеличить численность отряда.

– А где будем прятать такое количество бойцов и командиров? – оторвался от своих размышлений полковник Васин.

– Разбиваем отряд на несколько маневренных групп, на крупные операции будем собираться вместе, но в основном каждая действует сама по себе. Рассредоточимся по окрестным лесам, хрен нас кто найдет, если сами не поможем.

– Думаешь, нам позволят это сделать? Я имею в виду командование?

– Ну, товарищ полковник, где командование, а где мы!

– Что ты хочешь этим сказать? – хмуро посмотрел на меня новоназначенный командир.

– Только то, что уже сказал. Считаю, что нужно освобождать из лагерей наших людей, вооружать и устраивать немчуре сладкую жизнь. Да, здесь, в Белоруссии. Как развернемся, пойдем на Украину, это наша земля, и на ней мы хозяева, а не немцы. Когда окрепнем и стянем на себя достаточно сил противника, вот тогда и будем требовать от командования поддержки извне. Я надеюсь, что нам удастся своими действиями доказать, что фронт можно держать не только на передовой, но и в тылу противника.

– Что ты сможешь сделать здесь, боец? – устало, но еще сомневаясь, спросил полковник.

– Я уже не старшина? – удивился я.

– Я оговорился, так все же?

– А что, вы считаете, мы мало сделали? Так это только репетиции, концерты позже начнутся. Любая война – это прежде всего деньги, то есть снабжение. Если мы будем рвать это снабжение, как тузик грелку, хрен у фашистов что получится в дальнейшем марше по нашей земле.

– Может… Может, ты и прав, старшина. Одного не пойму, почему я, а не ты сейчас в звании полковника?! – встрепенулся, но все же сдержал свои эмоции командир.

– Так надо кому-то и на земле трудиться, в штабах у нас есть кому сидеть, – это я опять не подумав ляпнул.

– Полегче, приятель. Не все командиры в штабах отирались, многие и воюют.

– Виноват, товарищ полковник, конечно, вы правы, – я опустил взгляд на орден Красной Звезды на груди командира. Вот же загадка. Формы у Васина нет, в плен попал в солдатской, а орден умудрился сохранить! Это еще раз доказывает, что фрицы сейчас непуганые, надо пользоваться.

Узловая станция охранялась хорошо, ну, это немцы так думали. Неделю назад мы освободили очередной лагерь, так, не очень большой, триста двадцать человек, есть и больше, но что гораздо важнее, в этом лагере было много танкистов и артиллеристов. Я не случайно обмолвился о больших лагерях. Один из трех, что освободили за последние две недели, пополнил наши ряды сразу двумя тысячами бойцов и командиров. Последних вообще от стенки взяли. Сорок восемь человек младших и средних командиров РККА держали в одной из деревень. Мы получили информацию о них через мальчишек, которые случайно попались нам в лесу. Комсостав уже готовили к расстрелу, а тут мы. Перебить взвод немчуры и два десятка полицаев было плевым делом для отряда в четыре сотни бойцов. Врагов даже не пришлось отлавливать по деревне, они сами сдались, едва увидели, какими силами окружена деревня. Пободаться пришлось лишь с предателями, тем терять было нечего, поэтому пытались отстреливаться, даже ранили троих наших и убили одного, прежде чем их перестреляли. Сдавшиеся немцы тоже пошли под нож, освобожденные нами пленные попросили лишь штыки и сами вырезали весь взвод немецких солдат. А чуть позже на деревьях повисли предатели.

– Зверев, ты уверен, что нам по силам захватить эту станцию? Разведка доложила о целой роте охраны, плюс у них и танки есть, и зенитки…

– Товарищ командир, так я и докладывал. Сам там был и все видел. Я же предложил вам план, весь расклад перед вами, если не дадите добро, будете позже жалеть.

– Да я понимаю, что захватить целый батальон танков противника цель лакомая, но что мы с ними делать будем? – Порой Васин меня просто «убивал» своим пессимизмом. Нет, он был вовсе не из тех командиров, что тупо тянули лямку и старались сидеть не высовываясь. Васин отлично командует, не зря именно его назначили главным партизаном края.

– Воевать будем, у нас танкистов скоро на полк наберется, пора бы их техникой обеспечить да в дело включать.

– Так расхреначат нас сразу. Это нас сейчас не видно, а как технику прятать?

– А чего ее прятать? Движение – жизнь! – Да уж, умею я вдохновлять людей. Даже в детстве, будучи мальчишкой совсем, легко заводил район на драку с другим. Вот как-то слушали меня все, заводила, блин.

Подходы к станции были проверены заранее. Подразделения выдвинулись с разных сторон так, чтобы подойти одновременно. Мне было жалко терять даже простые грузовики, поэтому идем только со стрелковым оружием. Минометы и пушки оставили в лесу. Да, возможно, поляжет больше людей, но техника нужна нам целиком и в исправном состоянии. Шутка ли, взять целый танковый батальон со всеми средствами усиления одним махом, раз, и на танке уже мы.

Снайперы, а их у нас было два десятка, заняли позиции и были готовы к работе. Выдвигаемся по их сигналу. В первую очередь ребята уничтожат расчеты зениток. Двуствольные скорострелки для нас ой как опасны. Танков в охранении всего четыре. Они прикрывают станцию с двух направлений и на них нацелены специально выделенные бойцы. Удастся захватить – великолепно, нет, тоже неплохо.

Вот вроде ждал начала операции, не отвлекался, а все равно бой начался как-то неожиданно. Звук стрельбы снайперских винтовок разносился по округе. Было легко определить, откуда и кто стреляет. Немцы в основном огрызались короткими очередями. Лишь откуда-то со стороны складов, били сразу два МГ.

– Старшина, возле пакгауза задница, – рядом плюхнулся один из бойцов, что был наблюдателем и докладывал обстановку.

– Сам слышу, что с людьми?

– Да почти всех положили. Там отделение Нечаева шло, как немцам удалось замаскировать два «станкача», ума не приложу.

– Каждый план хорош только до первого выстрела… Они там еще, небось, и пути все простреливают, хрен подойдешь, так?

– Точно…

– Позови мне Бурята, быстро!

– Бегу! – Умчавшийся боец скрылся с глаз. Спустя несколько томительных минут меня осторожно потрепали за сапог. Ага, кто-то подполз из наших и боится напугать случайным возгласом. Оборачиваюсь. Рядом со мной лежит худая фигура в немецком камуфляже, но с таким разрезом глаз, что хрен его с фашистом перепутаешь.

– Бурят, ну чего, мне самому ползти убирать этих сраных пулеметчиков? – огрызнулся я.

– Командир, ну ты же сам запретил к вагонам приближаться! – Это он правду говорит. – А этих, – боец указал рукой на склады, – только оттуда достать можно.

– Боец, тогда было нельзя, теперь – давно пора! Бегом туда, давай сам, в тебе я уверен на все сто. Убирай это дерьмо, парни там ложатся один за другим десятками, все, вперед!

Этот Бурят, с совершенно русскими именем и фамилией, был таким классным стрелком, что когда я увидел, как он стреляет, хотелось спросить, а нет ли и у него каких-нибудь «бонусов», типа моего зрения. Парень сбил «штуку» на пикировании, просто навскидку из «мосинки», без всякой оптики. Позже, когда случайно в одном из сел мы захватили трофеи какого-то спецподразделения фрицев, он получил великолепную снайперскую винтовку на базе Kar98. Ну да, пришли в село, хотели полицаев чуток поспрошать о том, что в округе делается, а тут эта спецгруппа. Девять человек, все экипированы по последней моде, даже грим и смеси от собачек были. То ли егеря какие, то ли команда снайперов со вторыми номерами и радистом, но мои бойцы их завалили. Почему не допросили? А не получилось. Наши пришли в село, а там никого из местных, все местные жители убиты и стащены в один из сараев. А снайперы эти самогон хлещут в одной хате. Ну, парни и погорячились немного, просто перестреляли немцев, да и все.

– Боркин?

– Я тут, товарищ старшина! – раздался голос посыльного.

– Бегом, предупреди наших на левом фланге, чтобы не вылезали, пока не заткнутся пулеметы, сигнал – зеленая ракета, по ней все идем вперед на штурм, запомнил? – Вот вроде я и простой старшина-разведчик, но Васин полностью доверил мне управление боем, и, кажется, я даже справляюсь.

– Конечно, товарищ командир. – Наблюдатель, он же посыльный, уполз выполнять поручение, а я посмотрел в бинокль. Хоть уже и было темновато, но все же станция хорошо просматривалась. Перед началом операции были сомнения по поводу выбранного времени, но сейчас вижу, что не ошибался. Лес подходил к станции довольно близко, и моим бойцам удалось скрытно приблизиться, что вряд ли получилось бы, пойди мы днем или утром.

Из раздумий меня вырвал хлопок, и в небо со стороны путей взметнулась ракета. Все, теперь включаем форсаж и вперед!

За мной бежал Боркин с автоматом, он же пер на себе и рацию. С противоположной стороны стрельба резко усилилась, и я уже невооруженным взглядом видел, как наши бойцы появляются на путях и возле строений станции. Это уже идут отряды бойцов под руководством лично полковника. После уничтожения этих двух ушлепков, что заныкались со «станкачами» и не давали нам пройти, все прошло просто идеально. Особенно порадовал доклад танкистов, уже осматривающих платформы с танками.

– Товарищ командир, нам нужно около двух часов, чтобы разгрузить технику…

– Капитан, у вас час, больше времени нам фрицы не дадут! – оборвал я командира танкистов. Я его понимал, техника незнакомая, да еще стоит на платформах состава, но относительно времени я был прав. Всего в десяти километрах отсюда стоит большая часть немецких войск. Им сюда дойти дело получаса. Подступы с того направления сейчас минируются, на какое-то время мы врага задержим, но не нужно забывать, что у фрицев есть авиация.

– Я понял, разрешите выполнять?

– Конечно, товарищ капитан, как спускать будете?

– С этим повезло, товарищ командир, – все, кто старше меня по званию, избегали называть меня старшиной, звали командиром, – там пандус есть, сложность только в движении по платформам, если выдержат, все успеем.

– Дерзайте, я надеюсь на ваше умение! Да, первые танки сразу пусть идут к минному полю, на случай появления врага.

Вообще, все, кого Васин направлял по моей просьбе в мое подразделение, достаточно легко принимали факт того, что я всего лишь старшина. Как мне рассказали те бойцы, что со мной с самого начала, новички думали, что «старшина» это по легенде. Да что говорить, сам Васин хоть и был назначен командованием, а все равно нет-нет да и пытался вывести меня на откровенность. А что мне было ему говорить? Так и отвечал: хотите жить и громить немцев, тогда прислушивайтесь ко мне, и все будет тип-топ. Взвалил я на себя много, конечно, но после захвата этой станции, думаю, просто возглавлю разведку, пусть уже наконец-то старшие командиры думают. Нет, просто пустить всю технику и бойцов на убой, как многие из них делали до этого, я не дам, но и лезть за «штурвал» не буду.

Техники мы набрали столько, что едва хватило механиков-водителей, да и просто водил для грузовиков. Танкисты охренели от состава немецкого танкового батальона, им в нашей армии такое и не снилось. Одних грузовиков обеспечения было взято сорок штук. Десять бронетранспортеров, восемь зенитных автоматов, две реммастерские и прочее, прочее, прочее, не говоря уже о самих танках. Шестьдесят новеньких, только с заводов Германии танков, это же подарок небес. Почему я вообще взялся за эту авантюру? Да просто все на самом деле. Немцы, в отличие от нас, экипажи для своих машин не комплектуют на заводах и не сопровождают свои составы. Экипажи для всех этих машин сейчас на передовой, ну, или где-то рядом с ней. Почему мы и напали, этот эшелон был предназначен просто для пополнения техникой войск, находящихся на передовой. Машины, зенитки, противотанковая артиллерия – все это находилось на станции и готовилось к отправке в войска, а тут – мы.

– И куда нам теперь бежать, чтобы пятки сверкали? – напряженно морщил лоб полковник Васин.

– На фига? – удивился я. – Мы двинем туда, где нас ждать не будут.

– Что, в Германию, что ли? – открыл рот от удивления командир.

– Ну, до нее далеко. Но пойдем мы именно на запад.

– Да там же у фрицев войск, наверное, как грязи на дорогах!

– А зачем им там иметь много войск? Вермахт удалился от границы на огромное расстояние, войска им на фронте нужны. А вот аэродромы, тыловые части, снабжение, мосты там есть. Их-то мы и будем громить. Нашему войску сейчас угрожают только авианалеты, вот и будем уменьшать вероятность нашего уничтожения.

– Мне тут карты твои разведчики принесли, а ведь если выгорит, мы у немчуры половину авиации уничтожим! Тут просто прорва аэродромов, – воскликнул вдруг полковник.

– Во-от! Конечно, половину не уничтожим, слишком много ее у фрицев, но потреплем прилично.

– Все это хорошо звучит, но насколько хватит ресурса, горючки и боеприпасов для нашей маленькой армии?

– Да уж не такая и маленькая, почти четыре тысячи бойцов! А самое главное, вы забыли, что мы вообще-то на оккупированной территории? Добыть здесь необходимое, наверное, гораздо проще, чем в нашем тылу получить то, что нам причитается.

– И с этим не могу не согласиться, – грустно выдохнул командир, – снабжение впервые дни войны во многом предрешило исход битвы у границ.

– Так что командуйте, товарищ полковник, я в свою роту пойду.

Мне выделили роту, из которой я должен был сделать роту разведчиков-диверсантов.

Заглушенные двигатели танков потрескивали, остывая. В лесу, где мы укрыли наш батальон, было не протолкнуться. Танки укрывали, стараясь вырубать деревья по минимуму. Батальон растянулся на полкилометра, но предосторожность превыше всего. Нас ведь легко найти, если захотеть. Немчура летает постоянно, но вот конкретно над этим лесом они почему-то не бывают. Может, все дело в том, что этот густой лесной массив находится в их тылу? А что, мы рискнули и дошли сюда без потерь и стычек с врагом. По пути только уничтожали патрули и мелкие подразделения фашистов. Пленные дали нам хороший повод чуть расслабиться, немцы искали нас именно там, где нас не было и в помине. Один унтер-офицер из фельджандармов вообще заявил сначала, что мы взбунтовавшееся подразделение вермахта. Он не мог поверить, что русские могут укрываться таким большим отрядом прямо у них под носом.

В первых числах августа наше соединение насчитывало более десяти тысяч бойцов, при почти двух сотнях танков. Где мы столько наворовали? Да просто подобрали. Нет, серьезно. Нашей техники по дорогам и лесам было столько, что постоянно возникали трудности с экипажами, поэтому мы искали и громили лагеря для пленных, пополняя свои ряды бойцами и командирами. Встречали и простых окруженцев, которые, видя всю нашу махину, что мы собрали, с радостью переходили под нашу руку. Васин, получив в свои руки такую силищу, словно заново родился. Исчез тот пессимизм, что так пугал меня в начале нашего пути. Операции, что он со штабом разрабатывал, приносили успех. Была установлена устойчивая связь с Большой землей. Прибавилось начальства. Слава богу, что у командира хватало ума не выставлять меня напоказ. Я делал свою работу. Моя разведрота рыскала по всей территории Западной Белоруссии и собирала информацию. Предоставляя командованию данные, я дополнял их своими предложениями, неофициально. Васин часто приходил советоваться, наедине, конечно. В штабе корпуса, в который нас переименовали, появился какой-то дурной комиссар. Дурной, потому как рвался взять власть в свои руки и порулить нашим соединением. С чего я взял? Так Васин рассказал, он уже устал от этого выскочки и все терзал меня, выспрашивая каждый день, как ему противостоять еще и на этом фронте.

– Да убрать его, и все дела! – злобно сплюнув на землю, предложил я.

– Да ты охренел! Старшина, ты в своем уме? – вскинулся командир, озираясь по сторонам, но по глазам я видел, что он хочет именно этого, просто не может говорить прямо.

– А что такого, леса тут глухие, взять его с собой на дело, да и прикопать по-тихому…

– Я этого не слышал! – Слышал-слышал, вон как глазки заблестели. – Сюда сразу приедут следователи, и тогда…

– Пускай приезжают. Он хочет погеройствовать? Дайте ему такую возможность. Мы село хотели взять, помните, то, что рядом с аэродромом ночников.

– Игорь, только зря бойцов положим. Как я могу ему людей доверить, он же их и в грош не ставит.

– Вы предложите, за исполнение возьмусь я сам, не беспокойтесь, будет он героем, может, тогда и свалит отсюда.

– А это мысль, а если останется?

– Вряд ли, повидал я уже таких. Как только возможность появится, так и свалит, ордена получать, а во второй раз уже не поедет.

По данным с Большой земли, в ста сорока километрах от нас на юг был расположен аэродром фашистов. На нем дислоцировался целый полк ночных истребителей. Прямого приказа уничтожить его у нас не было, но это лишь вопрос времени, раз уже заговорили о нем, значит, приказ не задержится.

Выдвинулись в направлении нужного аэродрома противника мы относительно небольшим отрядом. Триста бойцов при шести танках. Зенитки в этот раз не брали, как и пушки. В кузова машин были погружены только батальонные минометы, в количестве десяти штук, да взрывчатки взяли килограммов триста. Рядом с аэродромом есть железнодорожный мост, надо его тоже прибрать. Мост, кстати, восстановленный, его уже взрывали в самом начале войны, при отходе, но как-то некачественно взорвали. Фрицы восстановили движение грузов по нему уже через неделю. Попробуем стереть его с лица земли, тем более у нас целый взвод саперов, да не самоучек, а специально обученных людей, они в своем деле спецы, проверено уже.

Этот комиссар, что так мешал Васину, оказался аж членом военного совета. Его сюда, наверное, специально сбагрили, потому как надоел в действующей армии. Васин закинул удочку на совещании, сделал это ненавязчиво, но выставил эту операцию как очень важное дело, которое поручила партия, комиссар и клюнул. Я было хотел и вовсе его грохнуть, чтобы не думалось, да вот с ним был взвод охраны, а парни-то эти ни при чем. Ладно, попробуем сделать по-другому.

Судьба все-таки есть, или это карма? Комиссар неблагоразумно отказал мне в просьбе провести тщательную разведку и приказал атаковать аэродром с ходу, за что и поплатился. Жаль только парней из охраны да экипажи двух «троек», что этот ухарь взял себе.

К аэродрому мы подошли утром, ожидая, что летчики будут отсыпаться после ночных вылетов, так и вышло. Вот только комиссар, рванувший не думая в атаку, забыл, что зенитчики, да и прочая обслуга и охрана аэродрома, днем не спят. БТР, в котором находился комиссар, разорвало от длинной очереди скорострельных пушек немецких зенитчиков, заодно загубив и два грузовика, в которых были наши бойцы. Бой завязался нешуточный, потери пошли с самого начала, но я сумел организовать людей. Вперед пошли снайперы, метким и быстрым огнем своих винтовок уничтожавшие расчеты орудий. Когда первый из самолетов готов был уйти в небо, на полосе появились наши танки и вступили в бой. Подняться успел только один. Какой-то хитрый летун просто направил свой «мессер» не на полосу, а в поле, и ведь взлетел! Ссадил его я сам, просто выхватив из рук одного из бойцов СВТ и послав три пули в самолет. С моим-то «бонусным» зрением и меткостью было трудно не попасть.

– Так, Писарев, передай сигнал, уходим через двадцать минут… – я обратился к радисту, но тут что-то привлекло мое внимание.

– Товарищ командир, приказ передал! – из размышлений через несколько секунд меня выдернул голос радиста.

– Где Яхненко? – выпалил я. Серега Яхненко был русским хохлом. Мой заместитель, наравне с сержантом Черным. Родился парень в Ярославской области, а родня была с Украины. Рослый, ловкий боец, с хитринкой, но без злого умысла в голове, он выполнял обязанности командира штурмового взвода.

– Где-то возле штаба был, я его бойцов видел.

– Передай ему, на «шторьхе» явно «шишка» прилетела, пусть ищет как следует, но осторожно!

Дело в том, что в конце полосы, под деревьями, был укрыт небольшой самолетик фашистов. Его часто использовали как связной, а также для доставки нацистских «шишек» в нужное им место. Вот я и предположил, что, возможно, здесь и сейчас есть кто-то в больших чинах, и нам он нужен.

У нас уже давно почти в каждом взводе есть своя рация, особенно в тех, кто выполняет спецзадания. Во взводе Яхненко она также была. Сереге явно передали мой приказ, потому как его большая фигура появилась из здания штаба. Перед ним шли трое бойцов и кто-то в немецкой форме. Нет, мои тоже были во вражеской форме, только в камуфляже, а этот, кажется, даже в парадной топает.

– Товарищ командир, разрешите обратиться? – вскинул руку к голове Серега, когда подошел вплотную.

– Хорош выпендриваться, докладывай! – смеясь, выпалил я.

– Смотри, какого петуха нашли! Спрятался гад в шкаф с картами, думал, не найдем. А ты же карты приказал в первую очередь собирать, ну вот и…

– Молоток, друже! – я с искренней радостью пожал руку друга. Еще бы, ведь тут цельный генерал люфтваффе в плен попался, а это о-го-го.

– Так, Серег, ничего не меняем, несмотря на результат, – я показал на растерзанный БТР, в котором ехал комиссар, – все сфотографировать и тебе с саперами за нами на мост. Да, распорядись комиссара забрать.

– Есть! – Козырнул Серега и, передав генерала двум бойцам из моего взвода, побежал собирать бойцов.

Трофеи собирать было не нужно, да и не было их почти, так, пополнили боезапас бойцы да танки с грузовиками дозаправили, и помчались к мосту. Да, на аэродроме раскатали двадцать самолетов противника, танкисты их изувечили гусеницами, а моторы расстреляли из орудий.

Мост охранялся с обеих сторон, это было самым сложным в нашем плане уничтожения. Дело в том, что именно на противоположной стороне моста было сильное охранение. Два танка, две зенитки, причем «ахт-ахт», БТР и взвод солдат. У нас только две скорострельные спаренные установки и максимум отделение пехоты. Сложность заключалась в том, что с нашей стороны совсем не было укрытий, чистое поле и рельсы в два ряда. Нас увидят очень рано, а сделать мы ничего особо и не сможем, кроме как лупить на подавление. Вся работа будет, как и всегда, на снайперах и танкистах. Причем от первых зависит то, смогут ли работать танкисты. Но все началось лучше, чем я ожидал. На дороге, что вела к мосту, нас остановили. Два мотоциклиста, встав посреди дороги, замахали руками, призывая остановиться.

– В чем дело, фельдфебель? – высунулся я из машины. На мне была форма обер-лейтенанта вермахта, и увидевший меня мотоциклист сразу встал по стойке смирно.

– Господин обер-лейтенант, фельдфебель Браун, извините за остановку, но нам требуется помощь, командир охранной роты гауптман Кранц приказал привести подмогу…

– В чем дело, фельдфебель, на вас напали? – изобразил я обеспокоенность. Мой «бонусный» говор был безупречным.

– О нет, господин обер-лейтенант, кто здесь нападет? – фельдфебель даже заулыбался. – Дело в том, что у нас состав застрял, что идет к фронту, нам нужны люди, чтобы помочь, у вас вроде бы много солдат…

– Вообще-то у меня приказ следовать в часть, причем срочно.

– Но, господин обер-лейтенант, мы не задержим вас надолго, всего десять минут. Тем более что проехать вы все равно не сможете, состав заблокировал переезд, а объезда здесь нет.

– Хорошо, господин фельдфебель, едем, тем более мы должны помогать друг другу, ведь так?

– О да! Господин обер-лейтенант, несомненно, вы правы! – воскликнул довольный солдат и побежал к своему мотоциклу.

– Чего там, Зверь? – спросил меня на ухо Серега.

– Да немцы помочь просят, поехали, «выручим», – проговорил я и, глядя на удивленное лицо друга, рассмеялся.

Увиденное на мосту очень порадовало. Это был эшелон с боеприпасами, мы уже научились определять маркировку на вагонах. Наше приближение было воспринято спокойно, впереди ехали два местных мотоциклиста, это и дало нам возможность подъехать без шума. Из двигающихся в конце колонны грузовиков незаметно выскочили четыре бойца. Это были снайперы, что должны занять позиции и быть готовыми уничтожить расчеты зенитчиков на той стороне моста. Нас встречал гауптман, видимо тот самый Кранц, что и послал мотоциклистов за подмогой. Ответив на его приветствие, я спокойно насадил его на штык. Остальные солдаты охраны даже мяукнуть не успели. Когда мы, подъехав, остановились, мои бойцы сразу начали выпрыгивать из кузовов и сближаться с солдатами противника, поэтому одиночные выстрелы из пистолетов утонули в шуме, издаваемом паровозом. Кстати, проблема у немцев была серьезная. Эшелон уже почти прошел через мост, когда у последнего вагона с рельс съехала тележка. Это было не опасно, но поезд двигаться не мог, не потеряв вагон, поэтому и требовалась помощь. Естественно, мы ее оказывать не собирались.

Танкам возле переезда было тесно, но все-таки наши парни смогли встать так, чтобы ударить по противоположному берегу. Снайперы зачистили зенитчиков, а танкисты – бронетехнику. Кто-то из охраны моста, конечно, сбежал, ну и хрен бы с ними. Зато саперам был дан зеленый свет. Справились всего за час. Заминировав и мост, и эшелон, что застрял мертвым грузом на нем, мы начали отходить. Оставшиеся четверо бойцов из саперного взвода должны осуществить подрыв и снять все на фотоаппарат. А, я и не говорил! Нам ведь с Большой земли приказ прислали, вместе с аппаратурой. Фиксировать по возможности все наши операции, эх, сюда бы мобилу из моего времени, сейчас бы такое селфи сделал! А лучше видос снять и на «ю-туб»… Эх, когда это было или будет, тьфу ты, вспомнил же.

Рвануло не по-детски. Что было в эшелоне, остается только гадать, скорее всего, авиабомбы, ну или снаряды какие, уж больно землю тряхнуло сильно. Зарево стояло такое, что, наверное, из обеих столиц противоборствующих государств было видно. Уходили мы очень быстро. Радовало отсутствие потерь, ну, на аэродроме только.

По возвращении меня ждал серьезный допрос в особом отделе. Конечно, сам отдел нам тоже сразу обустроили, как только связь с Большой землей установили. Дело с гибелью ЧВСа было громким. Но допрос ни к чему не привел. У меня была куча свидетелей гибели ретивого комиссара. Немного потрепали нервы и отпустили.

На следующий день была объявлена передислокация. Как ни возмущался, пытаясь убедить командиров разбить отряд на группы, слушать меня никто не собирался. Решили уходить всей толпой из нашего гостеприимного болота. Воспользовавшись тем, что рулю разведкой, свалил в передовой дозор. На самом деле разослал подчиненных по округе, это и спасло. Нас обложили по полной, да и глупо было бы считать немцев тупыми. Бой был страшный, меня самого два раза зацепили, благо у меня имеются «бонусы» и раны быстро затянулись. Вырваться-то мы вырвались, немцы немного недооценили наши силы. Когда нам на подмогу из леса стали выкатываться танки, немцы дрогнули. Лихорадочно отступающие немногочисленные подразделения вермахта уничтожались появляющимися из леса танками, немецкими танками.

К концу августа наш корпус с боями двигался на северо-восток. Да, не оправдался мой прогноз по Украине. Командование прислало нам планы наступления из немецкого тыла в направлении Ленинграда. Сталин, ну, а кто же еще, хотел ударить немцам в спину и сорвать их наступление на северную столицу. Сейчас впереди Смоленск, нам приказано идти южнее города, но вокруг него слишком большое количество войск противника.

– Что думаешь? – спросил на привале Васин, вызвав к себе.

– Сходим, посмотрим. Вы все равно еще пару дней стоять будете, танкам ремонт нужен.

– Да, что-то хваленая немецкая техника не выдержала нашего марш-броска, – усмехнулся бывший полковник, ныне генерал-майор. Зря он это.

– Это почему же? Мы с боями прошли триста километров, это во-первых. А во-вторых, где наша с вами, советская техника, не покажете? – Это было правдой. От двадцати КВ, что были подобраны нами в Белоруссии без горючего и боеприпасов, сюда не добрался ни один. То коробки передач, то двигатели, то «гусли» сваливались на ходу, эти чудища ломались просто постоянно. Теперь мне понятно, почему в начале войны было брошено столько техники. Если бы не имеющиеся у нас реммастерские, хрен бы мы смогли поддерживать наши танки в «живом» состоянии. Они с завода уже выходят сломанными, что уж говорить о фронте. Наши ремонтники творили чудеса, но и они не всемогущи. А вот немецкие пока еще ползли. Правда, это обусловливалось количеством запчастей, что собирали прямо по пути следования. Все-таки трофейной техники здесь побольше будет, да и рембаты мы захватывали регулярно. Сейчас в строю сто сорок машин, сборная солянка, но советских всего штук сорок осталось, как уже говорил, сдохли они. Основной костяк нашего танкового кулака составляли Т-3, но было и около двадцати «четверок», про «двойки» не вспоминаю, хотя они нам в передовых дозорах отлично помогали. У нас практически с самого начала движения на север нет идущих пешком, от слова – совсем. Вся пехтура двигается на грузовиках и бронетранспортерах. Представьте себе колонну, в которой около восьми тысяч бойцов. Да, в боях мы многих потеряли, двигались же по вражеским тылам, а не как на параде. Было бы глупо рассчитывать, что на нас не будут кидаться войска противника, уж слишком мы тут нервишки фрицам попортили. Постоянные налеты, танковые засады, но мы упорно двигаемся вперед. Идти стараемся по трем дорогам, параллельно, там, где есть эти дороги. Если на какую-то колонну нападают, ближайшая к ней идет на помощь. Все наше лихачество было построено на том, что у фрицев в тылу нет больших частей, чтобы смогли нас остановить. Лишь один раз нам влупили особенно крепко. По показаниям пленных, моторизованный полк вермахта, специально присланный из Франции, устроил нам засаду на одной из дорог. Это было неделю назад. Новоприбывшие из Европы части, видимо, не предупредили о количестве наших войск, вот те и перекрыли одну дорогу, не зная о двух других. Пока колонна, что была атакована из засады, яростно сопротивлялась, две другие обошли противника и, взяв в кольцо, вынудили сдаться. Нам тогда мало досталось «живой» техники, всю покрошили, но вот огромный склад запчастей, что был привезен сюда немцами, нас впечатлил. Эти трофеи и позволили нам сейчас заняться ремонтом. Люди работали не покладая рук, в три смены. Командиры обещали двое суток отдыха по окончании работ, вот люди и старались. К Смоленску мы обязаны подойти во всеоружии. Идея его захватить не появилась, я еще помнил рассказы в книгах по истории о том, как сами немцы здесь положили до хрена войск, пока захватили город. Да и зачем он нам? Удержать все равно не сможем, даже если и захватим. Но это не воинскую часть в поле или в лесу раскатать. Защищаться в городе немцы смогут долго, а нас попросту раскатают авиацией. Хоть со средствами ПВО у нас сейчас порядок, еще бы, каждую колонну охраняют около тридцати расчетов, но все же потери от действий ВВС Германии пока самые серьезные. Да и немцы, наученные горьким опытом, уже не посылают к нам одиноких истребителей с парой бомбочек небольшого калибра. Нас постоянно пытаются штурмовать «лаптежники» и, наверное, все возможные бомбардировщики, что есть у фрицев на этом фронте. Зато, думаю, что Ленинграду сейчас полегче, вон мы сколько на себя стянули. Армадой в тридцать – сорок самолетов нападать на нас стало нормой.

– Кажется, опять налет, пошли прятаться! – генерал-майор Васин встал с пенька, на котором сидел, подхватив автомат, пошел прочь из палатки. Так как двигаемся мы достаточно быстро, блиндажи и землянки не роем, пользуемся трофейными палатками. Хорошо, когда неподалеку от леса стоим, а в полях бывает грустно. Там у всей нашей кавалькады одна надежда – я. С моим глазом-прицелом я за месяц сбил уже двенадцать самолетов. Ну, если попадаю в них, пользуясь «бонусом», я же не виноват. Сбил бы, наверное, и больше, да только страшно и мне, когда такой тучей налетают. Все мои бонусы это, конечно, хорошо, но что-то кажется мне, что вряд ли я смогу восстановиться от авиабомбы.

Меня очень мучили мысли о моих бонусах. Какие они есть? Ну, про ранения уже понятно, а еще? Языки вроде усваиваю легко и мгновенно, могу и говорить и писать, и понимаю любого ганса, как своего родного русича. А вообще, конечно, волнует главное, не исчезнут ли они в один момент, есть ли еще какие? Взять хоть те же ранения. Одна из пуль противника в последнем бою попала мне точно в центр груди. Нет, упасть-то я упал, даже больно было и сознание потерял, секунд на десять, но не убило ни фига, даже увечий не нанесло. Вот и думаю, а если вот кончится такая лафа в один миг, и что? Теперь дохнуть уже как-то и не хочется вроде. Я словно в стрелялку играю, с «читами» и с полным эффектом присутствия. Или это мной кто-то играет, есть такие мысли, знаете ли. Этакий супер-ИскИн.

Разделившийся отряд разведчиков углубился в тыл противника. Сам я с десятком бойцов двинул на разведку крупного аэродрома противника, что находился в десятке километров от города. Удивило огромное количество патрулей и отсутствие в них полицаев, до этого в Белоруссии их было прилично. Нет, я ни в коем случае не говорю, что именно белорусы такие плохие, слышал, что и на Украине полно, но вот просто в этой местности их как-то не было. Загадку решили просто, захватили мотоциклистов, что катались по лесу туда-сюда. Вот пленный и поведал, что полицаям не доверяют серьезные объекты, а аэродром тут фронтового уровня.

Подобраться удалось, несмотря на серьезную охрану. Другое дело, что никак не удавалось найти местечко для наблюдений, фрицы мешали. Охрана и впрямь была очень серьезной. Одних зениток насчитали около сорока штук, а сколько пехтуры… Пулеметные гнезда располагались буквально через каждые сто метров.

– Слышь, старшой, ни хрена у нас не получится, слишком уж их много, – высказался первым Черный.

– Да видел, надо подумать… – задумчиво ответил я.

– Да чего тут думать, надо идти стороной, как приказали, там ведь реально можно пройти.

– Ты понимаешь, какой урон мы нанесем, если уничтожим аэродром? – тихо спросил я, поднимая глаза на сержанта.

– Игорь, да мы даже на пару километров не приблизимся со всеми нашими танками. В километре отсюда танковый полк стоит, пехтуры до фига, нас раскатают здесь под орех.

– Малой, подойди! – позвал я паренька, что был у нас самым молодым, да к тому же самым маленьким по росту.

– Слушаю, товарищ старшина! – присел рядом Алексей Маслов. Парнишке только семнадцать, год себе прибавил, чтобы на фронт попасть.

– Леш, ты один сможешь до танкистов сползать? – Вопрос серьезный, если туда и можно проползти, то только в одиночку.

– Смогу, товарищ старшина, – уверенно ответил парнишка. Он не хвастался, так ходить по лесу вообще мало кто умеет, при этом парень был коренным москвичом, где он так научился? Наверное, это просто дар.

– Нужно срисовать в точности маркировку с танков, до мельчайших подробностей. Если будет возможность, посчитать количество и «срисовать» охрану, как?

– Все сделаю, товарищ командир, когда выходить?

– Сейчас и надо, на выполнение – сутки, успеешь?

– Конечно, товарищ старшина, все сделаю.

– Я к чему про сутки, – взял паузу я, – спешить не нужно, от слова – совсем! А вот внимательно все разведать, это – да. От результата твоих наблюдений будет зависеть исход операции.

– Ты все-таки хочешь лезть на аэродром? – перебил меня сержант Черный.

– Да, подожди, не лезь! – грубо бросил я товарищу.

– Хочешь под немчуру закосить? – Блин, мои словечки приживаются.

– Посмотрим, посмотрим, – задумчиво пробормотал я.

Дело серьезное, но и на кону – куш! Сотня бомберов, столько же штурмовиков и истребителей противника. Да мы, блин, парализуем всю авиацию на этом участке фронта, лишь бы получилось.

Почти сутки мы перемещались по лесу в окрестностях аэродрома. Сидеть на одном месте нам не давали патрули, немчура словно чуяла, что мы рядом. Вообще-то основные наши силы в пятидесяти километрах, если обнаружат их, то вряд ли сочтут возможным наше присутствие тут. Но не нужно считать фрицев тупыми, ни разу не дураки. До сих пор нам удавалось их бить только за счет наглости и везения, ну и потому, что они пока не привыкли к партизанам. Вот выработают тактику, тогда так свободно не погуляешь. Это сейчас мы двигаемся на технике внаглую, иногда пристраиваясь даже к немецким колоннам. Те патрули, что проявляли излишнее рвение в службе, просто давили и уничтожали. Только поэтому мы и прошли так далеко. Хотя в последние дни немцы стали гораздо умнее.

Малой вернулся раньше отведенных ему суток, но так же тихо, как и уходил. Он хотел было сразу доложить обо всем виденном, но я приказал сначала накормить, а уж потом и сказку сказывать.

– То есть никакого полка там нет, я правильно понял? – После рассказа разведчика мы все были ошарашены.

– Так и есть, товарищ старшина. Липа это, танков всего штук двадцать, причем на ремонте. Это самый настоящий рембат.

– Старшой, что же, нас опять с Большой земли обманули? – удивленно взглянул на меня Черный.

– Ну почему сразу обманули? Они же не сами тут на разведку ходили, в Москву-то сведения идут от таких же разведчиков, как и мы, вот только почему такую дезу слили, непонятно… Так, братва, слушай мою команду, выдвигаемся к нашим, к вечеру должны успеть!

Пятьдесят километров – это фигня. Из них на пузе только пару километров надо красться, потом вполне себе спокойно. Вечером, еще солнце не успело зайти, как мы оказались в расположении. Здесь нас встретила частичная неразбериха. Васина бомбили с утра, поэтому он рассредоточил все соединение по окрестным лесам. В этой ситуации, наверное, единственно верное решение.

– Точно маркировка такая? – спрашивал командир после моего доклада.

– Да, Малой зарисовал все верно, между танков ползал.

– Я не знаю, что делать. Командование ясно указало цель, мы должны ударить во фланг группировке…

– Товарищ командир, ну вы же сами понимаете, что это очень сложно! Вы, только находясь здесь и не воюя, потеряли шесть машин, причем вместе с экипажами, что будет, когда мы соберемся в кучу и пойдем колонной к городу, думаю, представляете. Да, планы и приказы это важно, но логику-то не выключайте.

– Да понимаю я все, что ты хочешь, чтобы я проигнорировал приказ? Это же трибунал, а нам и так отписываться придется, за окружение и плен!

– Победителей не судят, товарищ командир. Разобьем аэродром, нам все простят, если командование у нас адекватное.

– Вот именно что если!

– В любом случае надо громить летчиков. Даже если не сможем ударить по городу, всегда можем списать неудачу на самолеты противника, мешавшие нам идти.

– Хорошая мысль, надеюсь, об этом больше никто не узнает, – подытожил командир.

– Так что, наносим маркировку?

– Да, я сам отдам приказ, давай сюда своего Малого, нужно уточнить все детали, что он сумел подметить. Жаль, что все танки нельзя использовать…

– Да, маловато нас будет. – Для атаки на аэродром мы решили вести небольшое количество танков, чтобы внимание сильно не привлекать и сработать под немецкий рембат. – Но, думаю, что хватит. Жаль, конечно, что вокруг много гитлеровцев, полным составом мы бы прошли этот аэродром как на параде. Но, думаю, и тех, что возьмем с собой, вполне хватит, тут главная задача будет на снайперах и минометчиках, подавим охрану вовремя, тогда и покажем немцам, что такое ПВО.

– А при чем здесь ПВО и танки?

– Так лучшая ПВО – это наши танки на вражеских аэродромах!

– Верно. Ладно, Зверев, до сих пор твои идеи не проваливались, давай готовь людей.

Мы перли в сторону аэродрома колонной из двадцати танков. Всего четыре «четверки», остальные «трешки» и «двушки», по самолетам они будут предпочтительнее. Техники провели колоссальную по объему работу, подготавливая машины к длинному переходу. Мы максимально копировали работу ремонтников, которые перегоняют неисправную технику в тыл на ремонт. Да, тягачей у нас не было, но мы сделали проще. Часть танков якобы тащили на тросах другими танками, часть шла своим ходом. На первом КПП, в двух километрах от аэродрома, нас остановили, и молодой тощий фельдфебель из фельджандармерии придирчиво осматривал наши документы. Он уже собирался идти к радисту, чтобы выяснить по рации нашу принадлежность, когда прозвучало три звонких выстрела, и фельдфебель уже никуда не пошел.

Мы вкатились на территорию, находящуюся под многочисленной охраной аэродромного обеспечения, уже засветло. Да уж, охрана тут что надо! Но и мы были не одни. Это ведь только на танках не было никого, кроме экипажей. Наша пехота двигалась параллельно с нами по лесу. Мы старались идти медленно, чтобы в случае чего иметь возможность помочь бойцам. Вот и на аэродром мы прибыли практически одновременно. Батальон пехоты, да с таким количеством танков… Снайперы атаковали зенитчиков, это была главная угроза танкистам, затем в дело вступили собственно сами танкисты. Бой был тяжелый, слишком огромная территория, но мы справились. Два часа танки раскатывали по взлетной полосе и стоянкам самолетов, превращая в хлам все, что попадалось на пути. Вообще, аэродром был большим, но самолеты были рассредоточены на трех площадках и укрыты в капониры. Конечно, не всех зенитчиков удалось убрать вовремя, потеряли целых десять машин за эти два часа, но все-таки мы оказались сильнее. Взлетать немцы пробовали, аж семерых ссадил лично, благо дальности у винтовки хватило. Подводя итоги, Васин высказался, что мы победили довольно малой кровью. Потери были на самом деле немаленькими, только пехотинцев погибло восемьдесят шесть человек, а еще были экипажи десяти танков, слава богу, что некоторым удалось выскочить из горящих коробочек. Я, принимая участие в захвате штаба, получил две пули. Одна прошила насквозь ногу выше колена, вторая засела где-то в животе. Все, как и прежде, заросло почти сразу, но в этот раз были свидетели. Раньше как-то удавалось скрывать, только успевай испачканную кровью форму менять, а тут я «спалился». Хорошо еще, что видел, как в меня попали, только Черный, с ним я успел ранее обсудить мою «везучесть». Тот хоть и сделал вид, что принял объяснения, но было видно, что его сильно пугает такая моя неуязвимость. «Режим бога», твою мать. Что делать, как-нибудь отбрехаюсь, хорошо еще, что он в отчете не указал о моем ранении, но смотрит теперь с постоянным подозрением. А через день разговор между нами все же произошел.

– Игорь, ты все-таки мне расскажешь наконец-то, что с тобой? – сержант подловил меня возле палатки в лесу и вызвал на разговор. Мы тихонечко удалились с ним в глубь лесочка, и там я ответил ему.

– Ты хочешь знать то, чего я не знаю сам, – начал я. – Все началось еще в тот день, когда нас бросили в атаку на позиции немцев там, в окружении.

– Это когда ты пулеметчиков расстрелял?

– Ага. – И я рассказал всю историю сержанту. Умолчал только о том, что я вообще из другого времени, а так практически ничего не утаил.

– Так как же это? – почесывая поседевшую голову, задумчиво произнес Черный.

– А я знаю?! – сплюнул я в сердцах.

– Блин, вот вроде и видел своими глазами, да все равно поверить не могу. Пуля в тебя попала, а ты отряхнулся и дальше побежал…

– Слушай, сержант, все понимаю, сам не верю, но пока это работает, надо использовать.

– А ну как пропадет в очередной раз и… амба?

– Значит, так и надо, – пожал я плечами, – важнее другое, нужно людей выводить да немчуре жизнь портить. Впереди еще будут лагеря, я уверен, так что будем жить пока.

– Ну, ты все-таки совсем-то на рожон не лезь…

– Да что ж я, совсем дурной? Да и больно мне так же, как и всем остальным, просто заживает сразу, но вначале-то я все чувствую.

– Был бы верующим, сказал бы, что ты сам черт! – Вот это вывел мой дружбан.

– А может, наоборот? – робко спросил я.

– Это как? Бог, что ли? – распахнул глаза Черный.

– Ну…

– А разве бог может воевать?

– Слушай, сержант, ты ж не веришь? – удивился в свою очередь я.

– Да тут скоро и не в такое поверишь! – выдохнул Черный.

Разговор вроде свернули, правда, сержант еще пытался развести меня на предмет живучести. Ну, что ему было объяснять, взял нож да и резанул по запястью. Даже боль не успела прийти, как кожа затянулась, а кровь запеклась. Товарищ молча хлопнул глазами, а затем повертел у виска пальцем.

– Ты – ненормальный! А если бы не заросло?

– Значит, ты сейчас бы перевязывал мне руку, – усмехнулся я. Да я и сам прекрасно осознаю, что все в мире конечно, и мои бонусы тоже, думаю, кончатся так же внезапно, как и появились. А хотелось бы, если честно, пожить с такой фишкой, как бессмертие. Или я все-таки смертен? Может, нужен просто калибр побольше или количество попаданий? Ведь я заметил, что одна рана заживает быстрее, чем две или три, так что…

Мы с таким шумом прошли столько километров, что немчура реально струхнула. До Смоленска оставалось меньше пятидесяти километров, когда нас все же остановили. Конечно, это было немудрено. После таких выступлений мы были потрепаны всерьез. Действующих танков осталось меньше сорока штук, о каком-то серьезном ударе во фланг немецкой группировки, что двигалась, обходя Смоленск с юга, уже не было и речи. Да и Ставка давно изменила нам планы. Догадались наконец, что дивизией не штурмуют армии и группы армий. Но все оказалось как всегда и проще, и сложнее одновременно. Мы просто были отвлекающим маневром, вот и все. Пока мы с боем шли на северо-восток и уничтожали тылы и коммуникации Группы армий «Центр», те, в свою очередь, здорово ослабили продвижение на Москву, а там и наши не подкачали. Сейчас сентябрь, а немцы пока еще не достигли известных мне рубежей, да и вряд ли уже смогут подобраться к Москве так, как это было в другой истории. Авиации у них здесь почти нет, мы уже забыли о налетах в сорок самолетов одновременно. Летают пока штук по шесть, не больше, пару раз было что-то около двадцати, видимо снимали с другого фронта. Но остановили нас артиллерией и танками, слишком много их было у фрицев, и слишком «уставшие» машины были у нас. Процентов двадцать из всей техники мы потеряли, просто израсходовав все ресурсы, как двигателей, так и ходовых частей. Ремонтники с ног сбились, пытаясь хоть как-то восстановить танки и грузовики. С последними было проще, их мы много захватывали, а вот танки взять было негде. Снабжение-то у нас в руках, фрицы не дураки гнать танки по железке, когда она в руках противника, ага, перерезали, так что довольствовались малым, рембаты и небольшие танковые части фрицев. Работали в основном снайперы и мои разведчики-диверсанты. Нам же не нужно было просто уничтожать противника, необходимо было захватить его технику, чтобы пополнить свои части.

Как будет выглядеть наша попытка атаки в окрестностях Смоленска, пока не представляю. Немцы там должны окружить три наши армии, но надо попытаться помочь нашим войскам.

Первые стычки с немецкими войсками начались еще за двадцать километров до Смоленска. Это были небольшие гарнизоны, рембаты и, что удивило, тяжелая артиллерия. Гаубиц было много, но давились они вполне себе хорошо. Танкисты настолько вошли в раж и охренели от своей же наглости, что не задумываясь подминали под себя пушки противника. Мяли, корежили, а после ремонтировали гусеницы, порванные и просто сползшие. Нескольким нашим экипажам не очень повезло, от детонировавших боеприпасов взрывались их машины. Васин не мог быстро наладить порядок, слишком уж у нас большое воинство, да и разбрелись ребятки по округе на добрых два-три километра. Только танков, к сожалению, кот наплакал. Есть с чем сравнивать, уж поверьте.

Когда до окраин города оставалось всего пару километров, в небе появились самолеты противника. Нам сразу как-то стало хреново. Зениток у нас к этому времени было много, но толку от них… Я с недавних пор освоил ПТР, уж больно из него хорошо самолеты сбивать, правда точность у ружья, в отличие от немецкого маузера, просто никакая, иногда пяток выстрелов сделаешь, чтобы хоть в одного попасть. И это с моей-то «супербонусной, читерской» меткостью!

Уже виднелись первые дома Смоленска. Мы выкатились на широкое поле и готовились входить в город, когда от города появились танки противника. Хотя я бы даже сказал – ТАНКИ. Только навскидку одних «четверок» было штук сорок, а то и больше.

– Твою мать, Курская дуга в Смоленске сорок первого! – прошептал я тихо.

– Какая «дуга»? – Черт, опять, видимо, громко сказал, командир вон услышал.

– Поле, говорю, как дуга здесь, краев не видно, город охватывает, – попытался «съехать» я.

– А-а-а, точно! Ну что, Зверев, помирать, так с музыкой?

– «А не спешите, нас хоронить, – прямо-таки настойчиво вырвалось у меня, – а у нас еще здесь дела!»

– Удачи тебе, боец, надеюсь, свидимся еще. – Мы прощались с Васиным, потому как решили идти вместе со всеми в этот последний и решительный бой.

Здесь наши танковые асы, уже порядком набившие шишек и приобретшие бесценный опыт, начали действовать совершенно слаженно, как будто и не они совсем недавно игнорировали все приказы. Огонь открыли сразу и вдруг. После первого же разрыва снаряда возле танка, на котором я сидел, меня сдуло на землю. Чертыхнувшись и вправив выбитое плечо, которым сильно приложился о землю, я смотрел вслед уехавшему танку.

– Э, я чего, пешком воевать-то буду? – возмутился я. Слышать меня никто не мог, поэтому я устремился вперед, ведя за собой бойцов. Танкистам пришлось довольно туго, то тут, то там вспыхивали кострами наши бронированные комоды. Да, это не пехоту давить. Сражение наверняка закончилось бы нашим разгромом, не подоспей к нам помощь с востока. Как оказалось позднее, это Васин, наладив связь с Большой землей, выпросил подкреплений. И они пришли. Немчура явно не ожидала такого сюрприза, по их мнению, они уже три раза разбили всю нашу армию, а мы все упираемся. Это нам так пленные вещали. Под конец второго дня битвы за Смоленск к нам в плен попал один из генералов вермахта. Отличились мои разведчики, захватив и разгромив штаб врага. Почему генерал был только один? Так сдохли все остальные, отстреливались до последнего, этого-то случайно взяли, раненым. Вот он и поведал, после того как ему оказали первую помощь, что очень удивлен наличием у нас свежих частей и, главное, танков. А уж о том, что против его армии действовали немецкие же танки, он вообще задыхался от возмущения. Оказывается, немцы не сразу «вкурили», что против них дерутся танкисты Красной Армии на трофейной технике. Одно дело, если бы русским удалось захватить один или два танка и пустить их в ход, но такое количество… Эх, а если бы мы сюда пришли с теми силами, что были у нас еще полмесяца назад? Да фрицы бы просто сдались без боя, уверен.

Ситуация, честно говоря, была все одно хреновой. С севера и запада Смоленск был вроде как у немцев, а с юга и востока у нас. Для нас дело осложнялось еще и тем, что смысла в удержании города особого уже не было, немцы продвинулись и на севере, и на юге очень далеко. Там уже Брянск «корячится», а мы тут Смоленск пытаемся удержать. Нет, я не паниковал и не трусил, просто считал, что надо бить по вражеским танковым клиньям, что рвутся к Москве, разрезать их и уничтожать, но для этого одного нашего соединения было мало. Да, там впереди, на востоке, спешно выстраивалась оборона, но это бессмысленно, немцев надо уничтожать здесь, маневрами, пока они растянуты.

Через сутки Васину пришел приказ собрать все силы и ударить на юг, по продвигающейся группировке противника. Командир рвал и метал, матерился как последний сапожник. Дело в том, я уже говорил, что у нас был совсем не тот отряд, что шел сюда из Белоруссии, а лишь жалкие остатки от него. Да, та помощь, что была нам оказана, в том числе и танками, была при нас, но это все равно очень мало. Да и потрепаны мы были конкретно, а тут новый марш и в бой. Командование обещало, что нас поддержат, но верится в это с трудом.

Я пытался припомнить, что было на фронте в сентябре южнее Брянска, но в памяти всплывали лишь какие-то обрывки, нужны «языки»!

– Игорь, надо пройти! – чуть ли не умоляюще смотрел на меня командир.

– Я понимаю, но…

– Там такая орда идет, если не принесем данные, причем как можно быстрее, все, что мы делали до этого, будет просто зря.

– Ну, зря-то точно не будет. – Про себя я недовольно хмыкнул, я-то знал, где были бы уже фрицы, если бы мы им в тылу такую каку не подложили. – Сил для более или менее хорошего удара у нас все равно нет. Что мы можем?

– Смотри, – командир указал мне лежащую на столе карту, – они идут очень узким клином, выбрать место и ударить мы вполне можем! Ну, есть еще вариант с вызовом авиации, но это не точно.

– Один раз, – буркнул я, но командир услышал.

– Слушай, я ведь не прошу, это приказ. Хоть и обязан тебе, но…

– Ничем вы мне не обязаны. Я все понял, выходим через два часа, как раз стемнеет, – отчеканил я и добавил: – Разрешите идти?

– Давай, старшина, ты сможешь!

Вера командира вещь заразная. На меня и так все наше воинство смотрит с придыханием, ну, а как вы хотели? Человек двадцать одновременно видели, как во время последнего боя я закрыл собой командира и получил очередь из автомата в спину. Ага, а потом встал и продолжил воевать. Знаете, с какой скоростью разносятся такие новости? Я даже предположить не мог. Уже через час боя об этом знали буквально все, наверное, даже до немцев слухи дошли. А вот докладов наверх или не было, или все это спустили на тормозах. Я объяснил все тогда просто, показал лист железа, с отметинами от пуль, специально с собой вожу, якобы у меня под гимнастеркой он был, вот и не убили меня. Но вряд ли бойцы верили такой чепухе.

Задачу, что поставил командир, выполнять будут только десять человек из моей разведроты. Все самые надежные и опытные бойцы, что были со мной с самого начала, те, кто еще не погиб, конечно. Нам предстояло ни много ни мало, а выбрать место для удара по прущей на всех парах армаде Гудериана. Тот бьет с севера в направлении Киева с целью охватить всю нашу киевскую группу войск. Сил у нас почти нет, даже если мы и нанесем потери врагу, то они будут несущественны и нас просто сомнут. Такие операции проводят, когда есть чем расширить прорыв и обороняться, когда наседают с двух сторон, а у нас таких сил нет. Нет, командир сказал, что с Большой земли передали о встречном ударе из-под Киева, но что-то я сомневаюсь в этом. В той истории войска так и остались возле Киева, где и погибли.

– Впереди деревня, немцы стоят, видимо, ночью двигаться уже не будут. Много их, танков штук двадцать, может, больше, близко не подходили.

– Молодец, сержант, отличная работа, отдыхай пока. – Мы вплотную подошли к намеченным ранее местам передислокации немецких войск. Как узнали, куда идти? А просто шли туда, где были большие мосты, вот и пришли.

– Сам пойдешь?

– Да, прогуляюсь чуток, ты же знаешь, у меня ночное зрение хорошо развито…

– И не только зрение!

– Отстань. – Мне вдруг подумалось, что нафиг все эти прорывы! Надо плющить тылы группы Гудериана, авось тогда и удастся его притормозить. Ведь любой технике нужно топливо, запчасти и вооружение, а мы ему их и отрежем.

Я «гулял» всю ночь, но зато «нагулял» мост через большую реку, а возле него до фига грузовиков. Было видно, что мост спешно восстанавливают, а колонны грузовиков стоят на той стороне реки.

Воспользовавшись своим «бонусным» зрением, я подобрался очень близко. Метрах в сорока сидели отдыхая семеро солдат, без оружия, но зато я обнаружил инструменты.

«Так-так, это ведь саперы, которые мост чинят, хорошо!»

По-пластунски я подобрался вплотную и одним прыжком оказался рядом. Котелки с недоеденным ужином не успели упасть, как трое солдат уже повалились на землю. Два штыка в моих руках били наповал. Еще пару недель назад, попав в рукопашную, я заметил, что дерусь просто как демон. Этакий ниндзя, только без меча, но со штык-ножами. Тогда я явственно ощутил, что мной управляют, но лишь первые несколько минут. Наверное, кто-то, для кого я лишь персонаж игры, таким образом наделял меня знаниями и умениями, а затем пускал на самотек. Или это такая программа, что работает автономно. Вот и сейчас, захватив одного из рядовых саперов противника, я уходил по лесу от убитых шестерых фрицев. Даже пикнуть не успели.

– Ни хрена себе, ты докуда дошел-то? – выдохнул Черный, когда я, вернувшись, нашел его на месте нашей лежки.

– Да так, к речке сползал. Слушай, давай одного бойца к Васину, срочно. Он должен «выпросить» один авианалет, но серьезный.

Рассказав все товарищу, я прилег отдохнуть и подумать. До прибытия авиации мы должны как-то задержать противника на том берегу. Если налет будет, мы оставим Гудериана без огромных запасов продовольствия и боеприпасов. Пленный, которого я, естественно, не тащил за собой весь путь, а лишь допросил и зарезал, рассказал, что за мостом, километрах в трех, крупная железнодорожная станция. Фрицы именно туда свозят все необходимое для армии Гудериана, а к мосту уже везут на автотранспорте. Мост повредили отходящие советские войска, да только не очень серьезно. По всем прикидкам саперов, его успеют восстановить за пару дней, а тогда будет поздно.

К мосту мы подошли всем отрядом. Гитлеровских войск к этому времени здесь скопилось необычайно много. Конечно, это тыловики, но и они сила, когда их так много. На той стороне буквально не было свободного места, кругом стояли машины противника.

– Как ты думаешь, будет налет? – это Черный приставал ко мне, нервничая.

– Я другого боюсь, – передернул плечами я.

– Чего?

– Как нам под замес не попасть, вот в чем вопрос! – И правда, мы ведь совсем рядом, в нескольких десятках метров.

Аккуратно взяв ночью в ножи саперов, их тут и было-то десять человек, мы переоделись и пошли к мосту. Всю имеющуюся у нас взрывчатку мы заложили под мост на берегу. Когда мы действовали, с той стороны нам кто-то кричал, мы в ответ махали руками. Под утро поступил звонок на полевой телефон.

– Унтер-офицер Ультрехт, доложите ход работ! – потребовал голос на том конце провода, когда я снял трубку.

– Яволь! – ответил я и дал приказ на подрыв.

Грохнуло не впечатляюще, но немцам хватило, чтобы понять – переправляться нельзя.

Через час смолкла стрельба, что велась с того берега, в надежде даже не знаю и на что. Мы отошли метров на пятьсот и залегли в овраге, изредка поглядывая на происходящее возле моста, достать из стрелкового оружия нас было почти невозможно. Так вот через час прилетели самолеты, нет, не наши, немецкие. Хорошо, что овраг, в котором мы лежали, был под кустами, и заметить нас сверху было не так-то просто, это и спасло. Немецкие пикировщики перекопали все на нашем берегу в попытках уничтожить противника, а мы тряслись от страха и близких разрывов и смеялись:

– Вот же немчура тупоголовая! Даже если наши не прилетят, немцы тут так все разворотили, что, даже восстановив мост, немцы не смогут проехать дальше.

– Точно, – кивнул ухмыляющийся сержант. – Что, долго мы тут валяться будем?

– Ждем до вечера и сваливаем, хрен ли тут вылеживать.

Уже отходя с позиции, мы наконец услышали в небе гул самолетов.

– А вот теперь ходу отсюда, у летунов сотня метров не промах! – проорал я, и наш отряд бросился к роще, увлекаемый мной. За спиной вставало зарево от пожаров и взрывов, видимо, бомберы заодно прихватили и скопившуюся технику противника возле моста. Удалившись километров на шесть-семь, мы все еще видели зарево и слышали взрывы, хотя самолеты давно улетели.

Думаю, налет вполне удался. Почему только думаю? Так не смогли мы к нашим пробиться. В округе было столько войск противника, что стало уже страшно. Нас только девять человек, причем с легким вооружением, а вокруг и танки, и пехота, да и самолеты то и дело летают. Решив, что хуже уже не может быть, мы подумали и рванули… Правильно, на запад! А хрен ли нам на востоке делать? В запасную или штурмовую роту попасть, да и сгинуть, как множество бойцов до нас? Увольте!

– Игорек, я привык уже тебе доверять, но, по-моему, ты перешел уже все границы! – ночью до меня решил «достучаться» Черный.

– Толян, ты чего как неродной прямо? Какие границы, мы на своей территории, пусть и временно оккупированной.

– Тебе бы только шутить! – упрекнул меня сержант, впрочем, по делу.

– Толь, ну подумай сам, ведь не сможем мы пройти все, язык только я и знаю…

– Я тоже знаю немного!

– Ага, «хенде хох» и «Гитлер капут»! Вот все, что ты знаешь.

– Ну…

– Да без всяких ну! Я и сам все сделаю, вы будете меня встречать и, если что-то пойдет не так, прикроете.

– Старшина, ты – дурак!

– Конечно! – легко согласился я.

Надумал я ни много ни мало, а идти к немцам. Ну, заявиться в небольшой городок под видом фельджандарма, что возвращается из госпиталя. Мой отрядик ушел в глубину немецкого тыла километров на семьдесят. Вчера вечером в пяти километрах от городка перехватили мотоцикл, на нем сидели два байкера. После короткого допроса подраненных немчиков оказалось, что один из них возвращается в комендатуру. Там он получал лично какие-то указания, бумаг при нем куча, но все для внутреннего использования фельджандармерией. А второй как раз ехал по новому назначению. К делам фронта бумаги водителя вроде бы отношения не имели, а вот что касается работы с местным населением… В общем, решил я выжечь их гнездо. Как? Да просто на самом деле. Водитель мотоцикла был из местного отделения фельджандармов и в точности описал, как, где и что устроено.

Набив коляску БМВ до краев взрывчаткой, стырили тут недалеко, у фрицев, конечно, я и решил ехать в городок.

– А если досмотрят?

– А вот на фига я им сдался? Едет из своего тыла человек, везет приказы и порнуху – немцы страсть как любят глянцевые журналы, – так нехай себе едет.

– Все же я не уверен, стоит ли? – все еще сомневался в моем уме Черный.

– Естественно, стоит. Если удастся подогнать мотик прямо к зданию штаба, мы поднимем их на воздух целиком!

Меня чуть не прихватили прямо на въезде в город. Водила, которого мы умертвили, был «местным», и на КПП очень удивились, увидев за рулем его байка кого-то другого. Отбрехаться удалось случайно, сказал, что того понос прошиб, а мне ехать нужно было срочно. И ведь вроде поверили, даже добавили, что Курт постоянно что-то жрет, вот и прихватило.

К зданию штаба подкатил свободно, но была проблема, да я и раньше об этом думал. Взорвать даже много взрывчатки просто на улице это фигня, мне надо как-то затащить ее внутрь.

– Господин обер-лейтенант, вам помочь? – услышал я голос и обернулся на него. Я стоял и отвязывал с заднего сиденья коробку с бумагами, поэтому пока не волновался.

– Да, рядовой, помогите мне, – кивнул я, указывая на коляску.

– О, тут как будто бомбы, тяжесть такая! – воскликнул рядовой фриц, подняв первый ящик из коляски.

– Почти, взрывчатка. – Ну, а что, фриц ведь не знает, что я эту взрывчатку взорвать хочу прямо тут.

– Так, может, ее на склад?

– Послушайте, рядовой, мне приказано доставить в штаб, а уж куда ее потом ваше руководство распределит, не мое дело!

– Извините, герр обер-лейтенант, вы правы! – извинился рядовой, утаскивая уже второй ящик.

Всего было четыре полных деревянных ящика. Там внутри граната в качестве детонатора, к кольцу леска привязана, крышку откроют и…

– Куда ее складировать? – вновь спросил рядовой, когда мы с ним вместе вносили в здание последний ящик.

– А давайте под лестницу положим, чтобы на проходе не мешала. Только позовите ваших кладовщиков, нужно, чтобы они сами определились, куда ее. Там в одном из ящиков бумаги какие-то, тоже велели передать, вам понятно?

– Да, герр обер-лейтенант, я сейчас свяжусь со складом.

Пока фриц устраивал сеанс связи, а попросту звонил по телефону, я спокойно пошел к выходу.

– Лейтенант! – О, а это уже кто-то званием повыше.

– Да, господин майор? – обернувшись, вскинул руку в нацистском приветствии.

Толстый майор в форме фельджандарма стоял на пороге здания и разглядывал меня.

– Вы даже не представитесь новому командиру по случаю назначения?

– Извините меня, герр майор, просто с дороги ужасно хочется в туалет, и я должен привести себя в порядок, прежде чем предстать перед вами!

– Похвально, молодой человек, что вы понимаете, как это важно, выглядеть достойно высокого звания офицера рейха. Часа вам хватит?

– О да, конечно, герр майор. – Главное, чтобы тебе, жирный козел, хватило, подумал я и добавил: – Через час я буду точно готов.

– Идите, обер-лейтенант, во втором доме отсюда, – майор указал в сторону, – хорошая хозяйка, хоть и полячка. Знает толк в чистоте и готовке. Свободны.

Слава богу! А то к зданию уже подходили солдаты во главе с унтер-офицером, наверняка кладовщики. Оставив мотоцикл возле здания штаба, я спокойно двинул по указанному адресу. Сзади слышал приветствие майора и унтер-офицера, они начали разговор, а я уже подошел к дому.

Домик был большой и ухоженный, сразу видно, что в нем жили немцы. Видимо, как наши отступили, хозяева навели порядок, готовясь встречать дорогих гостей. Тут были расквартированы офицеры вермахта, мне тоже предложили комнату.

– Господин офицер желает вид на площадь или сад? У нас чудесный вишневый сад, загляденье! – хвасталась хозяйка, по виду лет сорока пяти. Бабенка была ухоженная, да еще и накрашена вполне со вкусом, невычурно.

– Лучше сад, там потише?

– О да! Окна выходят на ту сторону дома, там абсолютно тихо, отдохнете как следует!

– Замечательно, ведите же меня, я сгораю от нетерпения.

Хозяйка двигалась передо мной, виляя мощной кормой и поглядывая через плечо. Я делал вид, что мне очень нравится лицезреть ее телеса. Показав мне комнату, она задержалась на пороге.

– Что-нибудь желаете еще, господин офицер?

– Да, я бы хотел побриться и привести в порядок форму, а то в дороге запылилась.

– Конечно. Все к вашим услугам. Я сейчас нагрею вам воды, а форму вычищу, пока вы будете бриться, хорошо?

– Отлично, – я отвернулся к окну, а полячка, постояв еще несколько секунд, закрыла дверь. Обернувшись, я удивился, увидев хозяйку дома в комнате, а дверь закрытой.

– Что… – хотел было спросить я, но та не дала мне сказать ни слова. Да-да, она начала раздеваться. Тьфу ты, ну нашла же время. Нет, я совсем не против, но я же тут ненадолго, мне валить нужно на самом деле, а она мешает.

– Я исполню любое ваше желание, господин офицер! – томно произнесла полячка, и закрепленные шпильками волосы вдруг рассыпались по плечам. Твою мать, ну как же ты, падла, под фрица лечь хочешь, аж изнываешь вся!

– Сударыня, к сожалению, вынужден вас огорчить, но мне меньше чем через час нужно быть в кабинете моего нового командира, а задержаться я не могу.

– Я прошу прощения, пан офицер, – смущаясь, но явно не обидевшись, пробормотала полячка и быстренько выскочила за дверь.

– Фу-у-у-у! – выдохнул я и плюхнулся на кровать. Но рассиживаться времени не было, надо валить.

И тут раздался взрыв, а за ним, спустя секунду, еще три. Даже здесь, в комнате, я свалился с кровати, а дом-то стоит в двух сотнях метров от штаба. Услышав звон стекла, я офигел, увидев, как из окон вылетели стекла.

– А что же там, на улице, интересно? – прошептал я и, отряхиваясь, поспешил к выходу.

А у выхода уже собиралась толпа. Военных было мало, как мы и предполагали, все больше местные. Пока меня кто-нибудь не хватился, я тихонько двинул назад в комнату и, осмотревшись, вылез через окно в сад. Слышались трели свистка и крики на немецком. Я, сидя под кустом акации, наблюдал за беготней, блин, и на этой улице бегают. Откуда-то с окраины слышалась стрельба, интересно, а это еще что?

Продвигаясь от огорода к огороду, я вынужден был наконец-то выбраться на улицу. Офицеры не попадались, зато рядовые пробегали мимо не раз. Пост на въезде оказался атакован, да, конечно, Черным с оставшимися бойцами, помочь решили, мать их… Обойдя опасное место, где уже лежали на земле несколько трупов немецких солдат, я вышел в поле. Тут до ближайшей рощи, где наверняка укрылись мои архаровцы, километр примерно, поэтому, иногда оглядываясь, я просто побежал. Уже на подходе к лесу услышал сзади стрельбу и в очередной раз обернулся. О-о! А немчики-то разозлились, вон как пришпоривают. От поста КПП в мою сторону двигались два мотоцикла и бэтээра.

– Зверюга, давай сюда! – услышал я, да и увидел уже машущего мне руками сержанта. Наддав ходу, быстренько оказался рядом с ним, но тот не дал ничего спросить, а, увлекая за собой, побежал в глубь рощи.

– Чего мы так несемся-то? – спросил я, когда наконец-то мы удалились на приличное расстояние.

– С севера колонна идет, там аж шесть танков и пехоты до фига, мы и пошли тебя вытаскивать, как чуяли!

– Да я вообще-то спокойно ушел, если бы не побежал, так в меня и стрелять бы никто не стал. Где эта сраная колонна?

– Да уже, наверное, на подходе, – чуть растерявшись, ответил сержант.

– Если бы вы сидели тихо, даже если и приперлись сюда, я спокойно бы ушел. До того, как вы тут пострелять решили, все немцы были в городке, не хрен им было делать в поле. Давай так, сержант, чтобы больше никакой отсебятины, хорошо?

– Хорошо, товарищ старшина, – сержант понурился, как школьник. Было непривычно видеть этого, уже немолодого человека таким расстроенным.

– Да ладно тебе, чего на официоз перешел? Забыли! Людей не потерял?

– Нет. Мы только этих на КПП постреляли, да и назад…

– Ага, так в город вы входить и не собирались? – ехидно спросил я.

– Да понял я оплошность, велел отходить. Колонна-то скоро там будет, если уже не пришла.

– Ладно уж, а где все-то?

– Да рядом… – И тут же из ближайших кустов один за другим начали вылезать бойцы.

– Все в порядке?

– Да, – тихо и нестройно ответили бойцы.

– Яхненко, подь сюды. – Парень буквально прыжком оказался рядом.

– Да, товарищ старшина?

– Двигаем сейчас строго на запад, там станция где-то, надо найти.

– Взрывать будем? – радостно ощерился бравый вояка.

– Да вряд ли. Станция узловая, охраны… В общем, будем посмотреть. Себя не обнаруживать, если не подойти, рисковать запрещаю, встреча… – я достал и развернул карту, – …вот тут, – тыкая пальцем, я указал небольшой лесной массив возле железнодорожной станции. У Сереги карта тоже есть, немчура поделилась. Мы вообще для отщепенцев довольно хорошо укомплектованы, в разумных пределах, конечно. Минометы или ПТР на себе не носим, но два МГ, две снайперки, тоже немецкие, а также автоматы все имеем. В немецкой форме, да с их оружием, мы в тылу фашистов, как дома.

– Игорь, так все же ты решил партизанить? Не хочешь к нашим пробиваться? – затронул больную тему сержант.

– Толя, ты опять? Ну, пробовали уже, чем кончилось, напомнить?

– Да знаю все. Где будем базу устраивать?

– Да нигде.

– Как?

– Любая база – это отсроченная смерть и привязанность по местности для работы. Движение – наша жизнь, а также смерть для врага. Сегодня мы тут, завтра – в сотне километров.

– Так бойцы же не выдержат такого темпа!

– Ну, во-первых, не всегда будем пешком бегать, а во-вторых, не каждый день.

Ну, вот уверен я, что так мы нанесем больше ущерба врагу, уверен и все. Отоспавшись в найденной старой избушке посреди лесной чащобы, через сутки заслали Малого на разведку. Я уже говорил о его даре, просто восхищаюсь постоянно, что так ходить по лесу, как он, не умеет, наверное, никто. Уже не раз ловил себя на мысли, что идя рядом, стараюсь повторять все его движения, но ни хрена не выходит. То и дело попадающие под ноги мелкие сучки предательски трещат, хоть я и ставлю всю стопу сразу, пытаясь глушить звуки. Ведь одно дело просто пройти тихо, смотря под ноги, – это не очень сложно, а совсем другое, если тебе нужно смотреть по сторонам. В лесу ведь как, в ста метрах уже ничего не видно, а вот слышно многое.

Черт, залезли в какие-то чепыжи, кругом деревья навалены, ураган здесь, что ли, был когда-то? Хотя вроде стволы свежие, ни мхом, ни травой не заросли…

– Товарищ старшина, смотрите туда! – указал мне рукой Малой, вернувшись так же внезапно, как и исчезнув до этого.

– Чего там? – пытаясь разглядеть, я фокусировал свое бонусное зрение. Вижу, что лежит что-то большое, а вот что? – Самолет, что ли?

– Ага, наш это, бомбер. Внутри и снаружи летчики, обглоданные только, зверье…

Собравшись все вместе вокруг рухнувшего бомбера, мы молча стояли и смотрели. Ну, а что нам еще-то остается? Принялись по очереди копать общую могилу, черт, наверное, глубоко придется копать, чтобы зверье не достало, и так вон наполовину сожрали уже. Смрад вокруг стоит такой, что вырвало всех, когда дошло до стаскивания останков в яму. Замотав лица тряпками, кто что использовал, стало немного легче. Яхненко, кабан здоровый, вырвал в кабине штурвал и водрузил его на холмик как памятник, все какое-то уважение к бойцам и командирам. Документы у летунов были при себе, поэтому живы будем, донесем.

– А сколько еще таких, наверное, в округе по лесам лежит… – Толя Черный вздохнул так тяжко, что всем стало больно на душе.

– А сколько нашего брата, окопного? – вдруг произнес Яхненко.

– Да уж, ребят, тут лучше не считать, а то с ума сойдем, все дружно.

– Ну а как, Игорь? Ты же видел под Смоленском, как фрицы танками нашу пехтуру десятками в землю втаптывали.

– Да все я видел. – Знали бы вы, ребятки, что таких, как вы, да и я теперь, еще лет восемьдесят в земле находить будут. Сам и находил.

После того как упокоили летунов, прошли по лесу всего час, стемнело. Бурелом вроде и закончился, но темнота мешала идти, снизив скорость до минимума.

– Хорош, братцы, здесь падаем, – предложил я, увидев небольшой лесной ручеек и рядом овражек. – Малой, пробеги чуток, понимаю, что ни фига не видно, но что-то кажется мне, мы к выходу близко, а это чревато.

– Понял, товарищ командир. – Даже козырнув, Малой умчался, если так можно сказать.

Пока бойцы обустраивали себе лежачие места, я наконец-то умылся в ручье и, сев на поваленное дерево, что лежало поперек ручья, снял сапоги и опустил ноги в холодную воду. Хоть ощущения и были незабываемыми, но понимал, что долго нельзя, прихватит потом что-нибудь. Простирнув портянки и развесив их сушиться возле костра на ветках, как и все остальные, ходить стал босиком. Благо сейчас сухо, хотя и осень.

Костерок в овраге тихо потрескивал, света он давал немного, метров с тридцати уже и не разглядишь. Над нами еще и деревья с густыми кронами, опасности быть замеченными сверху тоже нет. Через час вернулся Лешка.

– Командир, а подвела тебя чуйка в этот раз. Там, – он указал рукой вперед, – с километр, наверное, не выход из леса, а болото, причем бедовое, ни за что не пройти, надо будет завтра путь искать.

– Ну, болото это тоже в какой-то мере конец леса, – ляпнул первое, что на ум пришло, – значит, мы точно на него шли?

– Если бы не свернули, то аккурат в него бы и вляпались.

– Ладно, иди, мойся, сейчас есть будем, вон сержант уже банки вскрывает. – И правда, Толя одну за другой вскрывал банки с тушенкой. Из жратвы у нас только консервы, и наши, и трофейные, зато их много и они разные. Есть и рыба, и мясо, и сосиски. Немецкие галеты и наша сгущенка на десерт. Чай сварили в двух котелках, вода в ручье была чудо как хороша, несмотря на близость болота, торфом не пахла вообще.

– Командир? – из размышлений меня вырвал сержант.

– А? – встрепенулся я.

– Чего, говорю, застыл с открытым ртом, рука онемела, что ли? – Я машинально скосил глаза на свою руку, в которой была зажата ложка. Вот же, блин, задумался, даже ложку до рта не донес.

– Леш, ты насколько осмотрелся? – не ответив на вопрос Черного, я взглянул на подсевшего наконец к костру Малого.

– До болота дошел и в обе стороны пробежал, но недалеко, с километр влево и столько же вправо. Впереди сплошняком болото, слева оно же, а вот справа вроде лес нормальный виднеется, но темно, извини, командир, может, и ошибаюсь. С утра пробегусь…

– Отдыхай, завтра видно будет. Лапника нарезали на всех, ложимся прямо тут, возле костра. Дежурим по двое, по два часа. Нас девять, я посижу первый, в одиночку, все, отбой. – Раздав указания, встал и, взяв автомат, поднялся из оврага.

Мои два часа пролетели на удивление быстро, даже задуматься не успел. Сменил меня сержант и еще один боец, Паша Кустарев, тоже, как и Яхненко, выделявшийся среди нас своими габаритами. Мне предложили идти спать до утра, но просто спать я на самом деле не собирался. «Включив» свое уникальное «читерское» или бонусное, это как посмотреть, зрение, пошел вперед в сторону болота, но забирая правее, туда, где Малой лес видел. Шел осторожно, хотя видел в темноте хорошо. Через час блужданий я наткнулся на… танк. Спустя еще пару минут я понял, как он тут оказался. Осмотрев КВ, тот внешне был целым, догадался, что его загнали сюда специально, надеясь утопить в болоте, да только не дотянули, ходовку, видно, заклинило.

– Ну что, товарищ старшина, я прогуляюсь, посмотрю? – задал мне утром вопрос Малой.

– Не нужно. – Видя непонимающий взгляд Лешки, пояснил: – Сам ночью «гулял».

– И?

– Ну, я ж говорил, что выход близко…

– Справа?

– Да. До дороги километра два, может чуть больше. Ездят по ней много, только пока наблюдал, две колонны прошли, небольшие, правда, и обе в тыл.

– Раненых увозят? – спросил Черный.

– Возможно, машины явно не пустые, тяжело шли, да и дорога, направление одно.

Собирались недолго, только оружие почистили. Решили двигаться пока лесом, оставляя болото слева, но не углубляясь далеко. Цель и смысл всех наших блужданий – любой урон врагу, любой.

– Старшой, слева пулемет, не могу достать! – крик Бурята отвлек меня от попытки достать офицера.

Мы уже час ведем бой с ротой фрицев и, похоже, даже начинаем выигрывать.

– Готов, – заключил Черный. Он лежал рядом со мной и внимательно отслеживал все, что происходило возле дороги.

Столкнулись мы с фрицами почти лоб в лоб. Шли себе по лесу вдоль дороги несколько часов, машины проезжали только в немецкий тыл, ну мы и расслабились немного. Когда замыкающий подал сигнал тревоги, даже не сразу сообразили, что произошло. Плохо, что фрицы были с передовым дозором, поэтому не получилось их зажать в самом начале боя. Первыми двигались два мотоцикла, за ними бэтээр, а дальше грузовики. Байкеров мы с Бурятом сняли мигом, в две-то снайперки, а вот дальше… Бэтээр так стегал, что казалось, весь лес побреет, а позади него уже спешивалась пехота. Повезло нам только в том, что все-таки это была рота, а не батальон. Хотя как повезло, мало их, но зато это эсэсовцы. Что они тут делают, узнаем, если удастся кого захватить, но пока фрицы действуют грамотно. Наше преимущество оказалось именно в том, что нас было мало, зато оружия хватало. Два пулемета, три автомата и две снайперские винтовки могут сделать очень много. Еще два наших бойца занимались только снаряжением магазинов и помогали пулеметчикам. Казалось бы, у фрицев тоже хватало автоматического оружия, да только мои «читы» забывать нельзя. Наши пулеметчики причесали машины так, что фрицы вынуждены были укрыться, а мы с Бурятом занялись отстрелом. Раздражало одно – перезарядка. Винтовку быстро не снарядишь, как ни старайся. Но все-таки половину мы точно уже положили. Бэтээр давно горит, как и два грузовика. Жаль, ближе пока не подойти, а то бы гранатами еще добавили. Но и так неплохо. Расстояние вполне позволяет действовать спокойно. Вон до немецкого пулеметчика метров триста, спокойно снял. Но и офицера упускать нельзя, он там рулит и пытается хоть как-то заставить солдат идти вперед. И ведь небезрезультатно.

– Толь, передай Сереге, что человек десять в лес вошли у поворота, пусть их встречает! – Яхненко у нас ближе всех к фрицам, просто автоматы на дальности больше пятидесяти метров неэффективны, это мы немного оторвались, разорвав дистанцию. Черный метнулся ужом в сторону немцев, а спустя пару минут выстрелы захлопали уже среди деревьев. Справимся, думаю, получится.

Не получилось. Нет, нас не разбили в хлам, просто мы, как последние болваны, забыли, что у фрицев сзади колонн обычно едет еще мотоцикл, а то и два. Видимо, пока солдаты завязали с нами бой, кто-то дернул назад и привел подмогу. Черт возьми, как же не вовремя-то. Там уж и фрицев-то оставалось с гулькин нос, а тут сразу два бэтээра, а спустя минут десять после них еще и танк подоспел. Вот и пришлось, поставив дым немецкими же гранатами, резво уходить к болотам. Нам их не пройти и не обойти, но туда по крайней мере немецкая техника не пройдет, а уж пеших мы там положим. Ранены были трое из наших бойцов, что находились вплотную к фрицам. Самое обидное, что один из них в ногу, пришлось нести, а это здорово снижало скорость. Яхненко, кабан такой, взвалил раненого на плечи и пер как танк, только ветки на земле трещали, но все равно скорость была низкой.

– Сержант, оставь мне Малого, а остальных уводи, мы догоним!

– Игорь…

– Это приказ, бегом, твою мать! – выругался я сквозь зубы.

Лешка уже был рядом и протянул мне пулемет. Согласно кивнув, отдал Черному винтовку, а взамен забрал все гранаты. Мало осталось, у меня пяток да у Малого три штуки. Растяжки начали ставить прямо тут, благо хоть немного, но мы оторвались. Немцы, нарвавшись на две штуки, поставленные еще у дороги Яхненко, не спешили нас догонять, но идут, слышно уже.

– Товарищ старшина, я закончил, – шепнул мне Малой на ухо. Тьфу ты, чуть гранату не выпустил из рук, никак не привыкну к его бесшумному появлению.

– Леш, ты меня когда-нибудь до инфаркта доведешь, хоть веткой бы пошевелил, что ли?

– Нельзя, товарищ старшина, враги близко, – всерьез ответил парнишка. Какой же он молодчага, аж завидки берут. Видно, выродились мы в двадцать первом веке, нет там таких мальчишек, наверное, все в этой войне долбаной сгорели.

– У меня еще одна, и отходим, наблюдай пока, надо еще фрицев на растяжки вывести, а то толку от них.

Конечно, рванули не все. Да что там говорить, всего три сработали, но нам и этого, как оказалось, хватило. Немцы просто не решились идти дальше. Потеряв на гранатах четверых, да и раненые были, я видел, враги открыли беспорядочную стрельбу во все стороны, кроме своего тыла. А я ждал их именно там. Лешка завлекал фрицев на растяжки и уходил к нашим, я же остался. Просто решил, что вряд ли в меня попадет бомба в этом лесу, а уж от пулевых ранений наверняка оправлюсь. Залег я удачно, фрицы, немного посовещавшись, пошли назад. Их оставалось человек двадцать, когда они вошли в сектор огня. Молотя короткими очередями, банка у меня была с собой всего одна, я аккуратно отстреливал фашистов одного за другим, не давая им отходить. Эсэсманы поплыли. Путь назад к дороге им преградил я с пулеметом, в стороны им разбегаться было некогда, да и простреливал я все, а уж туда, где, по их мнению, стоят мины, они вообще не пойдут. В итоге всех я, конечно, не убил. Человек шесть, вполне с виду целых, убегали в сторону дороги по одной причине – у меня кончились патроны, а стрелять из пистолета в лесу, когда до противника метров пятьдесят – не смешно. С сожалением сплюнув и оставив пулемет на месте, двинул следом за ними, только делая крюк. Хотелось посмотреть, сколько их там вообще осталось, может, танк ушел куда-нибудь?

Танк был на месте. Более того, появились еще пара грузовиков с пехотой, но в лес пока не лезли, а жаль. Дело в том, что последние как раз обычные пехотинцы вермахта, на мне такая же форма, вполне смог бы подойти ближе. Вот только стоит ли? Пронаблюдав с десяток минут, так и не дождался, когда враги полезут в лес, решил догонять своих.

Какое-то странное болото, да и наших что-то нигде не видно. Я уже давно дошел до того места, где начиналась топь, однако ни моих бойцов, ни даже следов не вижу. Да еще и пойдя кромкой болота, я вдруг обнаружил, что оно вроде кончилось. Недоумевая, я пытался сориентироваться, медленно пробираясь вперед, когда под ногами вновь зачавкало.

Черт, так там, наверное, можно уйти глубже в лес, а то и вообще обойти эти болота. Та полоска нормальной сухой земли, видимо, разделяла болото на две части. Вернувшись на несколько шагов назад, я двинул по ней, оказавшись между двух торфяников. Впереди виднелись сухие и редкие деревца, наверняка там открытое место, но самолеты вроде пока не летают, да и темнеет уже, вряд ли появятся.

Своих парней я нашел спустя час. Нашел по стонам раненого. На удивление, стонал раненный в руку, а не тот, что был с тяжелым ранением ноги. К сожалению, тот уже отмучился, рана оказалась серьезней, чем мы подумали, у парня артерию перебило, причем осколком. Кровищи вокруг было немерено, немцы, если пойдут все же на болота, обязательно найдут место нашей остановки. Бойца уже похоронили, копать не стали, опустили в болото, а на одном из деревьев закрепили пилотку. Яхненко еще на стволе фамилию бойца записал, это я подсказал. Знаю, что зря, но вдруг? Вдруг кто-то когда-то наткнется на эту надпись, и о бойце узнают. Это на случай, если мы сами не вернемся.

– Ну что, старшой, так и будем здесь по лесам прыгать? – вот же неугомонный сержант.

– Толя, ты чего от меня хочешь?

– Командир ты, тебя назначили, только вот я не вижу смысла в наших наскоках. Вернулись бы к своим, там все как-то понятнее.

– Экий ты непонятливый, сержант Черный! Ты на карте отмечаешь наши «наскоки»?

– Конечно, еще и записываю все, что сделали! – важно ответил мне сержант.

– Не в обиду, Толя, но почему ты сам не догадался о моих действиях, а? – Я подмигнул, а сержант торопливо вытащил карту из-за пазухи.

– Ничего не понимаю, ходим кругами…

– Круг – это для того, чтобы нас обнаружить было сложнее, а вообще ты не заметил, что мы пересекли уже четыре дороги, по которым ведется снабжение противника? Две железки и две автомобильные, сколько мостов на карте?

– Четыре… Твою мать!

– Не надо маму трогать, дошло?

– Так точно, командир, ой! – осекся сержант.

– Ничего, все нормально.

А хотел я всего лишь отметиться на всех путях немецких войск, для того чтобы на нас отвлеклись. Отвлеклись всерьез, сняв или с фронта, или новобранцев для нашего уничтожения. Ведь это все поможет нашим, там, на фронте.

– И куда дальше?

– Карты новые нужны, эти уже устарели, заметил, на них нет обозначения, что эта лесная дорога используется? Вот и я об этом. Но все-таки идея вот какая…

Рассказав о своих замыслах сержанту, вместе начали думать о будущем. Так-то я его понимал, вожу их по лесам, а задачи не ставлю, неизвестность пугает. Сейчас мы двигались на один из складов, что были заложены нашими еще до войны. Пока бродили по лесам, мы приблизились достаточно, чтобы навестить его. Об этом складе я в свое время узнал от Васина, но добраться тогда не мог, далеко было, а вот теперь… Эх, теперь я надеюсь лишь на то, что там нет немцев, уж слишком лакомый кусок. Там, по сведениям Васина, оружия и боеприпасов на целый полк. Мины, взрывчатка, ну и продовольствие, конечно. Если возьмем склад, устроим немчуре тут такой тарарам, точно займутся нашей поимкой.

– Думаешь, не нашли? – Мы уже час как кружим на месте, где должен располагаться склад.

– А как его найти? Вот ты сам на него смотришь, но ведь и не понимаешь, что это склад? – Я наконец-то увидел то, о чем мне рассказал Васин.

– Да я вообще не понимаю, как он должен выглядеть! – сержант растерянно мотал головой.

– Смотри туда, – я указал пальцем на неприметный холм, что возвышался над землей на пару метров.

– Ну, холмик какой-то, таких тут… – сержант обвел рукой округу. Тут и правда кругом овраги да возвышенности.

– Камень огромный видишь, мхом уже зарос давно?

– Ну-у, – протянул Черный и вдруг крякнул: – Твою мать, за ним вход, что ли? Но как? – А вопрос его был закономерным. Дело в том, что Васин мне рассказал, как был замаскирован склад, сам бы в жизни не догадался. Позади холма, метрах в десяти, течет ручей, и те, кто устраивал здесь захоронку, искусственно пустили воду вокруг холма, типа болото сделали. Глубина там по колено, не больше, но вот со стороны и не понять сразу, особенно если вообще не догадываешься о том, что здесь что-то есть.

Склад оказался целым и, что больше всего поразило, сухим. Под землей было много свободного места, даже нары стояли, есть где отдохнуть. Не полку, конечно, но взвод уместится вполне неплохо. Ну и строители, ну и молодцы! Маскировка такая, что хрен нас кто найдет, нам даже не нужно заморачиваться и ходить за тридевять земель, чтобы не навести на нашу лежку противника. Будем устраивать акции возмездия поблизости, и хрен нас кто найдет! Главное, до основной дороги, по которой идет снабжение вермахта, тут всего километр по лесу. А дорога та железная. А что возят по железке? Ага, танки и большое количество солдат.

Ближайшую ночь мы были верблюдами. Таскать на себе такое количество взрывчатки это вам не в туалет сходить. Мало поезд с рельсов спустить, его уничтожить требуется, а это сложнее. Немец здесь еще непуганый, леса вдоль дорог не вырубает, поэтому подобраться можно вполне близко. Притащив все, что будет необходимо, целый день отдыхали, отходили в глубину леса только чтобы поесть, а вот ночью принялись за дело. Патрулей нет, от слова совсем. До линии фронта отсюда километров двести, а то и больше, поэтому немчура вообще не заморачивается, пока.

В первую ночь усеяли все откосы. Это подарки для пехоты, наверняка выжившие в поезде будут, вот на обочинах и ждут сюрпризы в виде мин и растяжек. А вот на вторую ночь минировали само полотно, на протяжении трехсот метров закладывали фугасы каждые двадцать пять метров, маскировали тщательно, чтобы не дай бог кто-то заметил. Взрывчатки ушло много, это чтобы наверняка, но в схроне ее очень много.

– Сработает? – с надеждой в голосе спросил сержант. Он один общался со мной на предмет наших действий, остальные ребята выполняли приказ, как их и учили в армии, спокойно и усердно.

– Должно, но я сам все это делаю в первый раз, это не по самолетам стрелять. – Да, не приходилось, но все когда-то делается впервые. – Если немчура вдруг не начнет проверять пути, то все выгорит, но ты сам видел, раньше они этого не делали.

– Так если проверять железку, сколько же людей для этого нужно, да и откуда им знать, на каком отрезке проверять.

– Вот! Это не здание проверить, или даже улицу, тут пока нам раздолье.

Мы пропустили три состава, пока не дождались нашего. Того, для которого все и задумали. Один прошел в тыл, везли раненых и поврежденную технику, я фигею с фрицев. На платформах стояли груды железа, когда-то бывшие танками, неужели это можно восстановить? Прояснил мои мысли Черный.

– Они их переплавят, металла-то своего у фрицев нет, мы им до войны его возили. Вот, наверное, нашим же железом нас сейчас и убивают! – с грустью подытожил сержант.

– Я тебя чуть обрадую. Металл они из Норвегии и Швеции везут, но был и наш, правда это. А про танки ты верно говоришь, они ведь, даже подбитые, на их территории остаются, а вот наши мы большей частью врагу дарим, чем тоже «помогаем».

Еще два пропущенных состава шли на фронт, но были такими скромными, что жалко было тратить на них такое количество заложенной взрывчатки. А вот когда появился он, мы даже облизнулись. Специально выбрали такой прямой участок железки, чтобы видеть длину состава. Этот эшелон тащили три паровоза. Длина была… а хрен ее знает, на полкилометра, наверное. Главное, чему мы порадовались, что вагонов для перевозки людей было всего три штуки, остальное – платформы с танками. Боже, сколько же их тут??? Штук пятьдесят, не меньше.

Рвали одновременно четыре человека, это чтобы разом поднять все заряды. Когда все триста метров полотна под составом пришли в движение, паровозы уже проехали это место. Рванули точно под первой платформой с танками. Да, я, наверное, не скоро слышать нормально стану, так как даже со всеми моими «читами» я реально оглох. Несколько взлетевших на воздух платформ мгновенно утащили за собой весь состав. Нет, не в небо, разумеется, на обочину, но напрямки поезд двигался быстро, поэтому инерция была такая, что некоторые платформы пролетали, как самолеты. Танки летели вниз с переворачивающихся платформ, теряли башни, некоторые загорались, наверняка попадая на наши подарки на откосах. Из сошедших с рельсов вагонов с солдатами начали выбираться уцелевшие, но их уже встречали два «максима». Для немецкого оружия боезапас был нами потрачен почти полностью, поэтому пришлось переходить на отечественное оружие. Все оставшиеся патроны от МГ пошли нам с Бурятом для снайперских винтовок. Бойня была короткой, слишком мало фрицев в живых осталось после схода состава с рельсов. А вот нам достались богатые трофеи. Взяли несколько пулеметов, а главное патроны. Троим нашим парням пришлось пробежаться в конец состава, так как на последних двух платформах уцелели танки, хорошо, что экипажей в них не было. Взорвали, взорвали все к чертям, теперь ходу к схрону, пару дней как мышки будем сидеть.

Резонанс получился серьезный. Даже через три дня ходившие в разведку бойцы обалдели от количества фрицев поблизости. Немцы вовсю разбирали завалы и восстанавливали полотно, ну, на это у них много времени уйдет, мы таким взрывом всю насыпь в яму превратили. Натурально – лунный пейзаж.

В схроне была мощная радиостанция. Очень мне не хотелось давать о себе знать, но долг превыше всего. Вышли на командование фронтом и просто потребовали нанести удар по указанному квадрату. Ведь пока фрицы трудятся здесь в лесу, восстанавливая полотно, в районе моста у них скопилось несколько эшелонов. Естественно, нам не поверили, но к концу четвертого дня сидения в схроне мы услышали одинокий шум мотора. Черный вылез и час наблюдал, пытаясь понять, кто это тут крутится. Немцы тоже летали, но в первые два дня, потом перестали. Так вот это был наш разведчик. А через два часа, как тот ушел на восток, нас вызвали по радио. Говорил сержанту, что надо выключить приемник, но тот уперся.

– Игорь, ты не прав. Конечно, никто нам так сразу не поверит, а проверив, свяжутся.

И ведь связались прямо из Москвы. Нам приказывали искать место для посадки самолета, хотят вывезти на Большую землю. Мы, в свою очередь, посовещавшись, отказались от этого, не предупредив командование, конечно. Налет наши все же устроили, думаю, удачный. Пытаясь сосчитать количество бомберов, что пролетели над нами под утро пятого дня, мы охренели.

– Они там что, весь вермахт в каменный век втоптать решили? – произнес я вслух.

– Это чтобы наверняка, вряд ли все долетят до цели. Мы же не знаем, что они там разведали, вдруг там целая армия гитлеровцев ждет, когда пути восстановят, лакомый кусок! – пояснил Черный.

Насчет возвращения в наш тыл мы даже немного поцапались, спасли остальные бойцы.

– Слушай, сержант, – влез в разговор Яхненко, – лучше уж тут, в лесу жить, хотя и холодно становится, зато мы видим, что приносим пользу. А там нас что ждет? Кинут опять в мясорубку и…

– Это война, мы должны быть со всеми вместе и бить врага! – не унимался вначале Черный, он вообще слишком правильным оказался.

– А тут мы что делаем? Как раз я здесь и вижу толк, мы тут уже такой счет имеем, что батальону не зазорно иметь. Я вон в начале войны пытался фрицев считать, скольких убить смогу, так уж давно со счета сбился. А ведь там, в пехоте, их можно и не увидеть, грохнут и все.

– Ты боец Красной Армии, ты не имеешь права трусить!

– Толя, ты это трусостью называешь? – удивился я. – Да Саня у нас первый на фрицев прыгает.

– Ну а чего он тогда?

– Он тебе пытается объяснить, что здесь от нас толку больше в разы!

– Ты недавно звание получил, можешь не знать, но рано или поздно нам так влетит, что не обрадуемся, – оставил за собой последнее слово сержант.

– Аминь! – все же заключил я, и мы занялись тем, что стали изучать по еще старым картам, куда нам теперь наведаться.

Что-то особенное выдумывать не хотелось. Тут такая войнища идет, и любой, кого ты тут в землю закопаешь, уже не сделает того, что мог бы. В то же время ну не полицаев же нам громить? Хотя почему бы и нет.

– Толя, нужна хорошая разведка, – я вскинул руку, прося помолчать и дать мне договорить: – Да, пойду я.

– Игорь, ну почему снова ты? Опять, в одиночку?

– Ты сам знаешь почему, просто тебе на заднице не сидится.

– Куда?

– Пока не знаю, но нам нужны карты, а еще я тут прикинул, что мы могли бы кого-нибудь из командования противника за жопу прихватить. Помнишь, как в штабе радовались, когда им генерала доставили?

– Ну… – важно фыркнул Черный, – еще бы, да где его здесь-то искать?

– Вот и нужна разведка. Наверняка ведь что-то да есть где-нибудь рядом. Штаб полка, дивизии, армии…

– Ты еще фронта скажи!

– А может, и фронта. – Черт, а ведь где-то и правда есть. Взять бы за задницу какого-нибудь Гудериана или Гота с фон Боком, вот тогда бы можно и на Большую землю вернуться, за орденами. Шучу, конечно.

– У нас формы нет, вся уже истрепалась…

– Пока в нашей пойду, потом у немцев попрошу.

– Черт, почему я по-немецки не говорю? – отчаянно махнув рукой, расстроенно произнес Черный. – Сейчас бы вместе пошли.

– Ты, Толя, извини, но пошли бы мы с тобой до первого патруля.

– Это почему? – всерьез удивился сержант.

– Да потому, что такой рязанской рожи в рядах вермахта быть не может. Только если в полицаях!

– Че-е-го? – протянул сержант, и его кулаки начали сжиматься.

– Да шучу я, шучу. Не смотри на меня такими страшными глазами. Слушай сюда…

Уходя в поиск, я попросил сержанта заняться взрывчаткой. Нужно мин наделать, а то готовых у нас нет, а жаль. Показал, как сделать фугас, начиненный гвоздями. Странно, но гвоздей мы в схроне нашли целый ящик. Клещи тоже есть, заготовят навеску, пока я «гулять» буду.

Уходить пришлось в буквальном смысле ползком. Немцы словно чуяли, что мы где-то рядом. Поисковые отряды до сих пор бродили в окрестностях, хоть и довольно лениво. Что самое гадское, у фрицев были собачки, пришлось мокнуть, залезая в холодную воду болота и буквально под водой проходить участок метров в двести. Повезло, «друзья человека» не чухнули, и я ушел. По карте выходило, что ближайший населенный пункт – это большое село, расположенное в сорока километрах. Что-то лениво мне было до него идти пешком, и, чуток осмотревшись, я засел на обочине одной из лесных дорог. С собой была веревка, вот ее и перекинул через узкую грунтовку, привязав один конец к дереву. Саму веревку удалось хорошо втоптать в грязь, и ее было совсем не видно. Сидеть пришлось долго, а потом чуть не лопухнулся. Дождавшись наконец немецких мотоциклистов, уже приготовился было дергать, так только за счет своих «бонус-читов» услышал далекие звуки моторов. Ехавшие два мотоцикла были передовым дозором, а вся остальная колонна почему-то шла на очень большом удалении. Я специально выбирал довольно прямой отрезок дороги, но когда пропустил «байкеров», колонны не было видно еще долго. Я даже на часы посмотрел, первый бэтээр появился только спустя пятнадцать минут. Чего это немчура так растянулась? Ведь за это время можно легко засаду организовать, и никто не заметит.

Что именно меня спугнуло, даже не понял. Просто в один миг как-то подобрался и рванул по канаве вдоль дороги вперед, в сторону уехавших мотоциклистов. А сзади уже раздавались команды на немецком. Каким-то образом немчура меня засекла. Обложили не плотно, заходили только с одной стороны, там, где я и лежал. Стрельбы не было, но погоня есть, чувствую. Долго так бежал или нет, не запомнил, но отмахав километра четыре, решил все же остановиться. Оказался я в поле, до ближайшего леса пара-тройка километров, вон он, справа на горизонте высится. По полю идти тяжело, вчерашний дождь сильно намочил землю, и ноги буквально вязли. С каждым шагом я, подобно пашущему трактору, перетаскивал на сапогах оковалки сырой земли. Немцы вроде отстали, по крайней мере чуйка молчит. Даже с бонусами я сильно устал. Кстати о моих любимых «читах». Хрен бы я прошел хотя бы половину без них. В сапогах и портянках, которые, уходя от погони, мне никто не дал бы поправлять и перематывать, я стер бы ноги по самые я… ну, некоторым по пояс, примерно. Повезло, что говорить, видимо, и стирал, но заживает пока хорошо, даже боли не возникает. Все же интересно, после тех коротких отрывков фраз в голове больше ничего такого не происходило. Надолго ли я сюда, кончатся ли мои супервозможности, одни вопросы.

Так, болтая сам с собой, ну, с умным человеком и поговорить не грех, я добрел до леса. Дошел – и охренел. Возле леса шла небольшая грунтовка, видно, что по ней давненько не ездили, но она была сплошь забита техникой. Нашей, советской техникой. Пару минут покрутившись тут, я понял, что тут произошло. Да это в общем-то и сразу было понятно. Колонна из грузовиков, легковых автомобилей и всевозможных телег и подвод была просто раздолбана с воздуха. Наверняка эвакуировались люди, а по ним бомбами и пушками отработали. Останков не было видно, значит, не все поголовно погибли. Оставшиеся в живых наверняка похоронили погибших. Спустя несколько минут я нашел и этому подтверждение. В нескольких метрах от дороги, под деревьями, сильно просела земля. Яма была метра три в диаметре.

Осмотрев пару машин, понял, что ловить тут нечего. Раз по этой дороге куда-то ехали, значит, и я выйду, только вопрос – куда? Шел по окраине леса. Один раз пришлось нырнуть в кусты и залечь, пролетала пара немецких самолетов. К вечеру лесок начал редеть, и я вновь оказался на окраине поля. Земля была плоская, как стол, и вдалеке виднелись дома. Пройдя с километр, «включив» свое зрение, я разглядел среди домов немецкую технику. Было ее немного, но два «ганомага» – это два «ганомага». Обходя населенный пункт по большой дуге, заметил прямо в поле, рядом с селом, а это было именно село, кучу битой техники, как немецкой, так и нашей. Ясно, рембат скорее всего стоит, посмотрим поближе. Собачек в селе не было, их немчики быстро изничтожали, но мне сейчас это даже и на руку. Подкрался в темноте к ближайшей хате и остановился. Разглядев стену, только в затылке почесал.

– Это кто же тут так сопротивлялся, если в домишке стены, как решето? – прошептал я себе под нос. Видимо, немчура тут хорошо повеселилась. Согнувшись, двигался вдоль стены бывшей хаты осторожно. Когда до угла было с пару метров, на меня из-за него вышел фриц. Он та-ак охренел от увиденного, что даже дар речи потерял. Я не потянулся к ножу, дернувшись вперед, вцепился руками немцу в горло и потянул на себя. Своими действиями я, видимо, «разбудил» немца, и тот начал что-то хрипеть, в попытке заговорить. Я лишь сильнее сжал руки – и переборщил. Черт, у меня еще и силы стало немерено. Свернул гансику шейку как куренку, причем даже и не напрягся всерьез. Организм перенес смерть врага нормально. Я лишь сплюнул под ноги. Однако надо куда-то деть фрица, а то его наверняка скоро хватятся. Потащил того в поле, стараясь не шуметь. Когда раздался легкий звон, я даже присел, до этого была абсолютная тишина, а тут как колокол. Оказалось, это у немца тубус противогаза о какой-то камень задел. С пару минут вслушивался и всматривался в темноту. Нет, никто так и не появился.

Вернувшись к расстрелянной хате, в этот раз приготовил нож, не понравилось мне руками шею вертеть. Ничего не происходило. Выглянув из-за угла и убедившись, что никого рядом нет, пошуршал к хате, в которой виднелся свет от керосиновой лампы. Тусклое такое свечение, метров с двухсот, наверное, даже в поле не разглядишь. Занавески на окнах не позволили разглядеть того, что происходило в доме, а жаль.

Обойдя крайние дома, убедился, что никого на улице нет, более того, даже в центре села, возле разрушенной церкви, также никого не было. Хотя в самой обители слышалась возня. Найдя открытое узкое оконце, заглянул в него. В свете такой же керосинки два ганса переливали из бочки в канистры какую-то жижу, масло, наверное. Больше никого рядом не было.

«Вот вы-то мне и расскажете, как тут живется и кто тут вообще находится», – подумал я.

Обойдя церквушку, странно, верхушки не было, а стены на три метра в высоту абсолютно целые. Двери так же внешне казались не тронутыми.

«Как они тут друг друга вызывают?» – мелькнуло в голове, а рука уже трижды тихо стукнула в калитку.

«Ого, а я, видимо, вовремя!»

Немцы внутри пролаяли что-то вроде: «Наконец-то Вилли вернулся» и «шнапс сейчас не помешает!»

«Ага, шнапса захотели, будет вам сейчас. Такой тост скажу, аж обделаетесь!»

Дверь приоткрылась, и на меня уставился фашист.

– Это не Вилли! – проговорил вражина и хотел что-то добавить, но не успел.

– Я лучше, чем ваш Вилли. – Мой удар с правой в подбородок забросил фрица в глубину помещения. Остановили того бочки, что стояли тут повсюду. Склад ГСМ у них тут, что ли? – А вот поговорить я с вами хочу, ребятки! – добавил я, метнувшись ко второму противнику. Тот только и успел, что встать, тем самым облегчив мне задачу. Пробил ему ногой в промежность и, убедившись, что противник может лишь скулить, как щенок, вернулся к дверям и запер их.

Вражеские солдатики оказались именно из рембата. Ночью на складе они занимались инвентаризацией и готовили на завтра запасы масел. Завтра от них должна колонна пойти к фронту, повезут бензин в бочках, масло, фильтры и прочие запчасти. Всего тут взвод техников, нет, оружие у них вполне себе есть, да вот не бойцы они ни разу. Одному из этих двоих кладовщиков лет сорок, и он явно младше второго, тому и того больше. Тыловики, что с них взять. Пообещал оставить их в живых, если помогут. Про два бэтээра они объяснили просто, из ближайшей части на ремонт пригнали, водители заночевали в селе, чтобы по ночам не мотаться. С собой у меня почти не было взрывчатки, две шашки всего. «Выручили» доблестные солдаты вермахта.

– Господин офицер, – вот же заладили, почему-то они решили, что я именно офицер, – в одном из бронетранспортеров мы видели взрывчатку, немного, килограммов пять или шесть…

– А больше мне и не съесть! – засмеялся я, а немчура переглянулась.

– Простите? – смущенно спросил Клаус, это и был этот, самый младший из двух техников-кладовщиков.

– Да ладно, не бери в голову, но пока я за ней хожу, вы тут посидите.

– Конечно, конечно, господин офицер.

Связав и заткнув им рты, я оставил фрицев в бывшей церкви, а сам пошел в центр села. На мне уже была форма одного из техников, а в руках я нес канистру. Не встретив ни одного щура во всем селе, я спокойно добрался до того дома, где квартировали водители бэтээров. Подперев дверь валявшейся на земле жердиной, я спокойно полез в «ганомаг». Кладовщик рассказал, где он видел ящик со взрывчаткой, поэтому нашел быстро. Сграбастав ценный груз, я так же незаметно ушел обратно на склад, предварительно освободив дверь хаты, что подпирал.

Кладовщики, надо отдать им должное, даже с мест не двигались, как оставил их, так и сидели. Ладно, может, и правда не трону, какие из них вояки, уже понятно.

– Ну что, рассказывайте, какие бочки будете грузить? – Оказалось, все проще, они уже их погрузили, а тут они делили излишки. Тьфу ты черт, даже в этом времени хапуги уже вовсю работали.

Взяв одного в подручные, чтоб было кому груз переть, отправился минировать грузовики с бочками. Фриц молча ползал за мной от грузовика к грузовику, терпеливо ожидая, пока я сделаю свое грязное дело. Молчал он потому, что рот я ему кляпом снабдил, вот и сопел потихоньку. Немец, кстати, мне подсказал, что много взрывчатки и не требуется, дескать, стоит одной бочке взорваться, все остальные пыхнут следом, но я все равно обложил все грузовики. Затем настал черед домов, что были отведены под казармы, там минировал только входные двери, нехай живут, если повезет. Так как в бывшей церкви оставалось еще много топлива и масел, заминировал остатками и склад. Немцев, как и обещал, отвел за крайний дом и, связав, оставил возле забора, выживут.

Уходить я собирался прямо сейчас, так как промурыжился всю ночь, скоро фрицы уже поедут, а тогда…

…Ух и рвануло. Я был в паре километров, возле березовой рощи, когда грохнул первый взрыв. Немецкие кладовщики не обманули, и правда хватило бы пары гранат, чтоб все это на воздух поднять. Огонь был метров десять в высоту. Вот какой я плохой, людям там, наверное, жарко, а я тут шучу себе. Ха-ха.

– Чтоб вы все там долго мучились, ушлепки! Это вам АД на земле, – в сердцах воскликнул я и отправился назад. Как ни крути, а озлобленность на фрицев у меня серьезная, я-то, в отличие от всех остальных жителей этого времени, фильм «Обыкновенный фашизм» смотрел. Пора уже брать парней и выходить на промысел, а то чего я в одиночку брожу, правильно Черный говорил, надо было всем сразу идти, чего-то я перемудрил.

На подходе к болоту, где был схрон, приятно удивился. Немцев не было вообще. То ли они меня погнали тогда и решили, что больше тут никого нет, то ли что-то похуже. Они ведь настырные, могли и найти нашу лежку, а тогда меня там ждет засада.

Ходить вокруг да около можно было до второго пришествия, ну ничто не выдавало присутствия немцев, да и наши сидят как мыши, вообще ведь не показываются. Уже стемнело, когда наконец начали раздаваться хоть какие-то звуки. Разглядев, что это наши выползают, решил выходить.

– Не шмальните сдуру, это я! – прямо сказал я, а сам стоял за сосной. «Бонусы бонусами», но мало ли.

– Да бляха-муха, наконец-то! – воскликнул сержант и кинулся обниматься.

– Ты чего, соскучился, что ли? – удивился я.

– Так тебя три дня не было, мы уж уходить решили! – отвечал сержант, пристально разглядывая меня.

– Все собрали?

– Конечно, подготовились отлично…

– Идти-то сможете, отличники? – усмехнулся я, оглядывая темные силуэты бойцов и мешки, что лежали возле их ног.

– Сможем, товарищ старшина! – гаркнули хором все.

– Вашу дивизию через коромысло, вы еще бы громче кричали, а то фрицы, наверное, не слышат нас! – Видя начавшиеся открываться рты, поспешил успокоить моих бравых служак.

Толпой идти уже хреново, да вес на себе огромный, тащимся как верблюды. Двигались там же, где до этого я проходил в одиночку. Только когда выйдем из леса, заберем левее, в то село, где я порезвился, уже не пойдем.

– Командир, удалось выяснить что-нибудь? – Да, всех уже достали, похоже, наши мытарства, кажущиеся бессмысленными. Но это только на первый взгляд.

– У нас что по продуктам? – спросил в свою очередь я.

– Да нормально, много прихватили, дня на четыре вполне обеспечены.

– Хорошо. Смотри сюда, – я достал карту и, быстро найдя отмеченную ранее точку, указал сержанту на нее.

– А что там?

– Если мне пара интендантов не соврала, то крупный штаб вермахта. Штурмовики. Немцы используют штурмовые самоходные орудия для подавления огневых точек противника, а вокруг Киева УРы с дотами, надо разведать как следует да что-нибудь подорвать там конкретное.

– Хорошо, только не маловато ли нас?

– Ну, мы же не в атаку пойдем, ты же понял нашу концепцию…

– Чего понял? – ошарашенно уставился на меня Черный. Блин, опять я сморозил какую-то хрень, особиста на меня нет.

– Толя, мы уже выработали свою тактику, тебе не кажется? Тихо пришли, заминировали и ушли, так тоже воевать можно.

– И даже нужно, вон мы сколько фрицев покрошили! – вставил свои пять копеек Яхненко.

– Тут не в фрицах дело. Можно убить тысячу пехотинцев, а можно уничтожить десяток танков. Как думаешь, что принесет больше пользы фронту?

– Ну, тысяча солдат противника это ведь вон как много! – задумчиво отозвался Серега.

– Да, немало. Но подумай, сколько могут принести вреда десять или двадцать танков? Они уничтожают наших солдат, занимают территорию, заставляя войска отступать дальше, отдавая свою землю. Да и просто сделать десяток танков дорогого стоит.

– Это да.

Болтая на ходу, вышли наконец из леса. Но быстро осмотревшись, решили на дневку встать все же в этом лесу, а к вечеру двинем дальше. Сержант «погнал» было, что двигаться нужно, но я его осадил, доказав, что нам не нужно, чтобы нас нашли немцы и начали гонять тут в хвост и в гриву.

– Это они и есть? – сержант лежал рядышком и вопросительно смотрел то на меня, то на видневшиеся в поле установки «Штуг».

– Ага, крепкие заразы, с морды. Они к дотам вплотную подходят и разносят, а дальше уже пехтура прет, чтобы самоходки борта не подставляли.

– А мы их как?

– А каком кверху, ну или еще как-нибудь, – усмехнулся я, – подумать надо, хорошо бы штаб их навестить, там точно и карты есть, да и офицерика какого-нибудь я бы поспрашивал.

Да уж, чудно с моими «бонусами». Ведь сто процентов, что это «тело» раньше и не догадывалось о существовании немецкого языка, шучу. Впервые понял, что понимаю фрицев, когда они рядом оказались и переговаривались меж собой. Тогда и понял, что это просто охрененная новость. А уж когда меня впервые фриц что-то спросил, а я не задумываясь ответил, вообще чуть в ступор не впал. Говорю настолько чисто, что один раз мне немецкий лейтеха даже не верил, что я русский. Все убеждал меня в том, что я немец, просто почему-то оказавшийся на стороне СССР. Ну, дурачок он был, контуженый, да и не знал про «бонусы».

Расположились немцы очень хорошо. Для себя, конечно. Чистое поле, с трех сторон колючка, правда, так себе, для самоуспокоения, но все же. Умные, суки, до леса всего с километр, но встали тут. Еще бы, они-то наших самолетов не боятся, чего им под деревья прятаться. Это нашим приходится ныкаться так, чтобы не дай бог сверху заметили. Хотя, думаю, сейчас и наши дышат чуть легче, вон мы у фрицев сколько самолетов «растоптали». Может, и пополнили уже, но вот пилотов-то всех, что к нам попадали, мы в расход записывали, а этих быстро не выучишь. Я еще повеселюсь месяц-два, так у немцев скоро одни салаги необстрелянные в воздухе останутся.

К ночи решили выдвигаться. Заряды за день собрали, все запасы взрывчатки угрохали, а что делать? Нам нужно гарантированно «списать» артустановки. Это не на передовой, «гусянку» сбил, а дальше уже можно добивать. Я прекрасно помню из истории, что у немцев прекрасно налажен ремонт. Они даже довольно крупный производят вне заводских стен, так что только подрыв и подрыв такой, чтобы остался металлолом.

«Штугов» мы здесь насчитали двадцать шесть штук, плюс к ним четыре «тройки», как защита, что ли? Солдат много, но в карауле лишь восемь человек. Все свободные от службы ночью спят в палатках, а палатка вещь такая… В общем, спящие не проблема.

Я полз первым и был уже близко от заграждения, когда мой взгляд в темноте вдруг наткнулся на мину.

– Вот тебе, бабушка, и пирожки с котятами! – поднял руку и сжал кулак. Все были заранее проинструктированы смотреть на меня внимательно. Понимаю, что ночь и не видно ни фига, но лежим мы рядом и видят меня более или менее все. Подзывая жестом сержанта, сказал, чтобы тот был осторожен. Осматривая землю слева от себя, доверил противоположную сержанту. Как и ожидалось, проход проложили быстро, даже снимать мины не пришлось, редко они посеяны были. Возле колючки чуть задержались, разделиться пришлось, двое у нас потащат заряды, а мы вшестером займемся солдатами.

Ух, как мы наблатыкались-то! Всех часовых сняли так, что даже пискнуть не успели, прямо как по инструкции. Палаток в лагере было около десятка, нужно уничтожить их как можно слаженнее, а то нам кисло придется.

– Так, давайте с гранатами к дальним, а три ближние мы с Серегой в ножи возьмем, – я вновь распределил обязанности. Просто в рукопашке нам с Яхненко равных в нашем куцем отряде нет. Да и не махаться будет нужно, а методично резать, как бы это ни звучало. Парни тихо скользили по лагерю, а мы с Серегой направились к выбранным палаткам.

– Сань, пока я не отработаю первую, ты в свою не лезь!

– Все понял, старшой, работаем!

Палатка оказалась застегнута изнутри, но молний тут нет, а петельки я сбросил легко, просочившись внутрь, вынужден был атаковать почти мгновенно. Как бы тихо я ни двигался, но все же сразу два фрица проснулись. Двумя ножами уработал обоих, но остальные начали двигаться. Колол и резал просто как ошалевший, нанося удары куда попало. Пару раз схлопотал по роже и один раз по корпусу. Только один гад успел вскрикнуть. Нет, и остальные тоже что-то бурчали и скрежетали зубами, но видимо, не успели сообразить, что их тут нагло убивают. Из палатки я вылез немного утомленный и весь сырой. И вспотел, и в кровище был с ног до головы. Если бы первый раз, наверное, желудок бы выплюнул. Серый, как увидел, хоть и темнота вокруг, но даже отпрянул. Что удержало его от того, чтобы вскрикнуть? Наверное, выдержка.

Теперь и Яхненко исчез в палатке, а чуть позже и я залез в следующую выбранную мной. Под ударами, а теперь и криками немцев, раздались несколько взрывов гранат снаружи. Не успело эхо затихнуть, как заработали автоматы. Парни делали свое дело, начав с гранаты в палатку. Тех, кто умудрился уцелеть после близкого разрыва «феньки», добивали снаружи из автоматов и двух ДП.

Закончили мы удивительно быстро. Пленных хоть и было с десяток, но их тоже пустили в расход, зачем они нам, да и война идет. А вот с минированием самоходок и двух танков пришлось повозиться. Как уже говорил, хотелось уничтожить все и в хлам. Да понимал я, что, скорее всего, нереально это, но стремились именно к такому результату. Внутри боемашин имелся изрядный запас снарядов, поэтому минировали именно изнутри. Боеукладка должна была обеспечить уверенное уничтожение. Так и получилось, хотя о чем это я, ведь я же с «читами» играю, можно было и не сомневаться. Или это мной играют??? Все никак не пойму, где я на самом деле, в игре или в какой-то параллели…

Уходили мы на «ганомаге», что тоже оказался тут рядышком. Техника, заминированная нами, ждала, когда прогорят фитили запалов. Отъехать удалось лишь до леса, когда взрывная волна прокатилась по полю. Со своим зрением я не стал даже возвращаться и проверять, слишком много было шуму и грохота, наверняка технике амбец.

– Ты так на этом драндулете и хочешь ехать? – спросил меня Черный, когда удалились на приличное расстояние.

– А тебе что, не нравится? – усмехнулся я.

– Так поймают…

– Нас хоть раз поймали? Мы, блин, столько дел наворотили, а нас и не видел никто толком.

– Тут по карте аэродром есть, может?..

– Да не вопрос. Только взрывчатки нет, придется самолеты их же бомбами взрывать.

– Надо так надо, – кивнул Черный.

Отъехав километров на двадцать, мы спрятались в жидкой рощице, но дорог тут нет, поэтому обнаружить могут только с воздуха. К сожалению, после осмотра всех трупов в лагере артиллеристов вермахта не обнаружили ни одного офицера. Наверняка в деревне ночуют, в трех верстах от лагеря. А чего им, сели в машины да доехали, пять минут и в постели, лучше ведь, чем в палатках с солдатами спать. По этой же причине мы и ожидали налета. Наверняка услышав ночью грохот в лагере, офицерики кинутся туда и, увидев картину маслом «Приплыли», вызовут авиацию. Но я все же надеялся, что командиры штурмовиков не обнаружат пропажу бэтээра. Авось сочтут уничтоженным.

В этот раз, как ни странно, надежды не оправдались. Нас обнаружили довольно быстро, и над рощей несколько раз прошли «мессеры». Обработав нас из пушек, двоих слегка зацепило, разворотили в хлам бэтээр и ушли. Не дожидаясь продолжения банкета, решили быстренько делать «ноги». Черный опять возмущался, что я хочу идти в одиночку.

– Игорь, да сколько можно???

– Толь, тебе-то точно нельзя, кто командовать будет? А мне Сереги хватит. Тебе надо местечко найти, чтобы отлежаться чуток, бойцов подлечить, раны хоть и легкие, но нас всего ничего, нужны все.

– Хорошо, я посмотрел по карте, тут на север начинаются разные деревни и села, попробуем туда рвануть.

– Через четыре дня не придем, решай сам, по обстановке.

– Добро.

Мы с Яхненко уходили последними. Нужно дождаться немцев и увести их в противоположную сторону. Бегаем мы быстро, авось и получится. Просто жалко мне команду терять, так здорово у нас получается партизанить, на загляденье.

Немцы появились спустя два часа после ухода основной группы во главе с сержантом. Нам поплохело как-то сразу. Во-первых, немцы пригнали целую роту солдат, и те начали активно нас искать. А во-вторых, еще и самолет над рощей повис.

Улепетывая, но давая возможность фрицам идти в верном направлении, мы нашли небольшой овражек, решив, что укроемся. Не додумал я что-то. Нас окружили и прижали, не давая головы поднять.

– Ну что, старшой, всё? – Нет, Сергей не боялся, даже глазом не моргнул.

– Тяжко, но пока еще не конец, – помотал головой я. Мне-то что, наверняка выживу, а вот если Серега погибнет, мне будет очень жаль. Отличный парень.

Мы находились в овраге, над нами росла довольно внушительная ель. Лежа снаряжали магазины к немецким автоматам, которые взяли после зачистки артиллеристов. Мелькнула подленькая мыслишка о сдаче в плен. Интересно, а возьмут?

Не успел подумать хорошенько, как из-под той самой густой ели, к нам в ноги вылетела граната. Мгновенно схватив и бросив ее назад, увидел, как летят еще и еще. Две упали в стороне, а вот одна прямо между нами. Думать было некогда, разорваться не смогу. Прыгнув к Сереге, повалил его, подминая под себя. Если и сдохну, может, спасу хоть его. Грохот нескольких гранат закончил мои мысли. Уже отключаясь, взвыл от боли в спине и ногах.

Сколько прошло времени, не знаю. Я вновь оклемался и, встав, сообразил наконец, где я и вообще кто я. Сереги нигде не было, а я находился тут же в овраге. Похлопав себя по телу, осознал, что с меня сняли оружие, но сапоги не снимали, а в одном штык от немецкого карабина, уже хорошо. Судя по еще не совсем засохшей крови, на форме и коже, прошло не так уж много времени. Убедившись, что раны вновь зажили и я могу спокойно двигаться, вылез из оврага и, найдя хорошо вытоптанную тропу, поперся по ней. На окраине рощи остановился и уже лежа вылез из кустов. Тихо. Вокруг реально никого. Скоро ночь, уже здорово смеркается, надо спешить.

Немцы ушли на юг, они тут такую дорогу натоптали, что слепой бы разглядел. До села я добрался быстро. Убедившись, что вокруг никого, я почти всю дорогу бежал, поэтому и получилось быстро. В селе стоял приличный гарнизон, не меньше роты, точно. Мотоциклы, бэтээры, даже пара зениток, а вот танков не было. Интересно, это подразделение из той же части, что и штурмовики, которых мы прошлой ночью уработали?

Так, я сейчас очень зол и чувствую себя просто терминатором, поэтому буду гасить всех подряд, пока не найду Серегу. А потом… Да продолжу гасить. Это как же мне повезло-то! Оказаться в этом времени, на войне, да еще и с такими «бонусами». Я ведь всерьез сейчас себя минимум Рэмбо чувствую.

Немцы тащили службу хорошо. Порядок у них, конечно, отличный. Но вот часовые охраняют только командиров. В центре села несколько крепких домов, видимо, бывшие конторы какие-нибудь. Вот в них явно офицеры располагаются. Простые солдафоны все больше в сараях и избах. Ну, про сараи я так, для красного словца. Забравшись в первый же огород на окраине, начал пробираться к дому. Что не понравилось сразу, так это запах. Точнее, это была вонь, запах паленых костей и волос. Возле самого дома обнаружил яму, и тут уж рвота меня пересилила. Внизу лежали тела, видимо, местные жители. Надеюсь, что, перед тем как их сжечь, их хотя бы пристрелили…

Обогнув дом, решил его даже не проверять, не будут немцы спать в доме, возле которого такой смрад. Чтобы добраться до следующей постройки бревенчатого типа, нужно пересечь дорогу. Понятно, почему фрицы устроили здесь казнь, первый дом стоял особняком, метрах в пятидесяти от всех остальных. Думаю, что в крайних домишках, что ближе всего ко мне, тоже вряд ли кто-то есть, если только местные, может, не всех немцы казнили. Мне нужно было пересечь небольшое открытое место, просто широкая улица, хоть не площадь и то хорошо. Но вот впереди за каким-то подобием баррикады сидят два гансика с пулеметом и, что характерно, совсем не горят желанием отвернуться. Подняв два камушка поувесистие, я в очередной раз оглядел округу, нет, никто за этими двумя наблюдателями не смотрит, работаем.

Встав так, чтобы плетень дал возможность кинуть камешек, я взмахнул рукой. Наверное, еще первый не долетел, а я, уже перекинув из левой руки второй камень, замахивался вновь. У фрицев даже каски не звякнули, хотя я думал, что грохот будет, упали-то они друг на друга. Просто пулей подлетев к упавшим врагам, я с силой добавил каждому штыком в грудь. На удивление, простонал только один. Значит, мне не казалось раньше, что у меня и силушки обычной стало как-то побольше. Неплохо-неплохо. Вон у одного от удара камнем в лоб аж дырка в этом самом лбу появилась.

Разглядывать трупы мне не хотелось, поэтому, подхватив их МГ и собрав патроны, двинул дальше. Меня не волновала смена часовых, даже если она будет именно сейчас. Я пришел сюда «достать» одного из своих парней, а если нужно для этого уничтожить кучу фашистов в одиночку, что ж, не в первый раз. Подобравшись к одному из домов, что были с левой стороны улицы, я осторожно двигался под окнами. Оставалось только свернуть за угол, когда из хаты с противоположной стороны улочки раздался выстрел из карабина. Эх ты ж, засада какая. Где там прятался этот долбаный фриц, я так и не понял, но вот своим выстрелом он поднял на уши весь гарнизон. Срезав укрывавшегося бдительного часового, я понял, что теперь у нас с фрицами шансы уравнялись. Да, у меня «бонусы», но их-то здесь тупо больше. Нас ведь в роще почему обложили и сумели взять, фрицев просто было больше.

Не переставая стрелять из МГ-34 короткими очередями, я медленно продвигался к дому, где, скорее всего, находились офицеры. Дом уж больно большой и красивый для солдатни-то. Пару раз ощутимо дергало руку и один раз грудь, кто-то все же попадал. Да и странно было бы, если бы постоянно промахивались. Я, как Арни в первом «Терминаторе», помните, когда он полицейский участок громил? Во-во, иду себе да поливаю короткими очередями всюду, где замечаю движение. О промахах не думаю, не промахиваюсь я с таким-то «бонусом».

Сблизившись настолько, что под ноги прилетела граната, решил изменить тактику. Ту «колотушку», что уже валялась возле ног, мгновенно пнул в сторону и упал в противоположную. Рвануло, в этот раз не достало. Перекатившись, с пулеметом это было не очень удобно, укрылся за колодцем, который стоял на краю дороги. Поменяв почти опустевшую банку с патронами, высунулся. А фрицев-то прибавляется.

– Русский, выходи! – Конечно, на немецком, но я прекрасно понимаю язык Гёте и Ангелы Меркель.

– Зачем? – больше ничего в голову не пришло. Даже улыбнулся своему немудреному ответу.

– Сдавайся, ты окружен, сопротивление бесполезно!

– Русские не сдаются! – выкрикнул я и швырнул последовательно две гранаты, тоже забрал у пулеметчиков.

Когда стихла начавшаяся после взрывов гранат стрельба, обладатель командного голоса вновь закричал.

– Выходи, Иван, твой товарищ у нас. Если сдашься, он умрет легко! – Аккуратно посмотрев из-за укрытия, увидел, что немец не блефует. Возле одной из хат стояла сгорбленная фигура Яхненко. Парню сильно досталось, но держали его сразу трое, видимо, побаивались.

– Пусть его отведут в дом, закончите со мной, тогда и с ним продолжите, идет?

– Хорошо, он нам не нужен, можем его даже отпустить!

– Знаю я, как вы слово держите…

– Слово немецкого офицера – закон!

Разговаривать больше не хотелось. Посматривая, как Серегу увели в дом, я готовился к встрече. Нож в рукав, граната за поясом. Есть еще пулемет, но его надо оставить, тогда будет возможность подойти ближе.

– Я выхожу, не стреляйте.

– Выходи!

Немцев было порядка двух десятков. Понятно, что это не все, но и я многих положил, вон кругом трупы лежат. Фрицы были ну очень злыми. Когда рядом оказались два здоровенных солдата, один сразу засветил мне в грудь прикладом винтовки. Хотел прыгнуть на него, но направленные на меня стволы заставили сдержаться.

– Мои подчиненные хотят тебя разорвать голыми руками, пока я еще их сдерживаю, кто ты? – вопрос задавал тощий, но высокий офицер в красивом мундире войск СС.

– Рядовой Красной Армии. – Знаков различия у меня не было, была форма рядового со склада.

– Ты будешь повешен как партизан, прилюдно…

– Так вы же всех людей вон там в яме схоронили, – огрызнулся я, – перед кем вы меня выставлять решили?

– Перед оставшимися солдатами моей роты. К сожалению, они не сразу смогли прийти в себя после твоей выходки и многие погибли, но так или иначе, ребята получат удовлетворение.

– Дадите шанс умереть достойно, господин офицер? – я решил сыграть на самолюбии эсэсовца.

– Как именно? – поднял бровь офицер.

– Рукопашная схватка, вы же сами сказали, что парни хотят меня порвать. Если победят меня в ней, то пусть добивают, а если я выстою, то вы меня расстреляете, а не повесите.

– Не хочешь болтаться на веревке? Хорошо, но против тебя выйдут четверо, я не хочу рисковать. Ганс, Отто, Адам, Фридрих! – Четверо солдат, побросав оружие, метнулись ко мне. Офицер, сука, самых здоровых на меня кинул.

Конечно, я блефовал, просто тянул время, не хотелось бы получить длинную очередь в тело. Ведь не знаю, сколько попаданий выдержу. Кстати, те раны, что получил, пока шел вперед, уничтожая фрицев, уже затянулись.

Немчура обступила меня вокруг и почти сразу пришла в движение. Видимо, ребятки имели какой-никакой опыт. Двое сразу попытались схватить за руки, а я взял да и дал им эту возможность. Держите только покрепче, ребятки, вы мне даже поможете. Фрицы не сразу сообразили, что я их использую. Подпрыгнув, выбросил вперед обе ноги, сбивая стоящих передо мной противников. Охренев, те, что держали, медленно разжали руки. Приземлился я хоть и на спину, но было не больно. Мгновенно уйдя перекатом в сторону одного, выпрямляясь, нанес ему удар в подбородок, да так, что думал, голову ему оторву. Не жилец по-любому. Крутнувшись в приседе, выкинул вперед ногу и скосил последнего солдата, что пытался меня ударить ногой. Грохнувшись, тот тут же получил пяткой в грудь и свернулся креветкой. Первые двое с трудом, но все же вставали, да и не сильно я их приголубил. Мне нужно было вести бой так, чтобы сблизиться с офицером. Пока до него метров десять, а я хочу ему нож в глаз воткнуть. Делая вид, что испугался, я как бы случайно пятился спиной в сторону офицера. Только бы тот не передумал в один момент, захреначит мне в спину весь магазин из своего МП – и баста. Офицер сам мне помог.

– Давайте еще двое, ну, чего ждете, убейте его! – он крикнул злобно.

Солдаты, стоящие рядом, аж подпрыгнули и, побросав винтовки, кинулись ко мне. С разворота швырнув нож в голову эсэсовца, тут уже метров шесть оставалось, я даже не стал смотреть, куда попал. Встретил двух первых противников, которые уже подошли вплотную. Одному ударом кулака сломал челюсть, а второго угостил ногой по мужскому достоинству. Как он закричал, даже противно стало. Мне тоже прилетело. Сзади успели подобраться еще двое, это они удачно подбежали, хоть закрыли меня от других солдат, которые, видя, как упал их офицер, поднимали стволы. Кувырнувшись, оказался рядом с одним ефрейтором, что стоял в цепи. Автомат смотрел выше меня, уж больно быстро я двигался. Подбил руку с оружием, тот даже не успел на спуск нажать. Немцы уже пришли в себя и бросились ко мне всем скопом, да поздно. Выкручивая из рук ефрейтора автомат, я ушел к нему за спину и оттуда ударил короткими очередями. Ефрейтор не мог мне помешать. Ремень автомата опутал ему горло, и он только хрипел. Наконец немцы не выдержали, и те, кто еще был на ногах, начали стрелять. Пара пуль, прошив тело бывшего владельца автомата, ударили в меня. Больно же, гады! Силы таяли, видно во что-то важное попали. У меня так было, когда в сердце попадали. Присев на одно колено и укрывшись телом погибшего от рук своих же товарищей ефрейтора, я пытался держаться. Ну же, бонусы, вашу мать, работайте уже, всего трое фрицев осталось на ногах…

В этот момент из избы, куда его увели, выскочил Серега. В два прыжка оказавшись за спиной стрелков и схватив одного за шею, стал душить. Друзья немца тут же отвлеклись на опасность сзади. А я уже в принципе оклемался. Кровь еще шла, но боли уже не было. Рука окрепла, и автомат вновь тявкнул несколько раз, кося последних гитлеровцев.

– Ну, Игорек, с тобой я хоть куда пойду! Как ты смог-то? – Мы уже час как ехали на бэтээре эсэсовцев в сторону точки, которую назначил для сбора Черный.

– Да вот как-то так… – Я пытался уйти от ответов, хотя и понимал, что не смогу. Серега видел слишком много. Я весь в кровище, а ран нет. Попытался было сказать, что это не моя кровь, так этот засранец, оказывается, видел, как в меня попадали.

– Ладно, Игорь, ты думаешь, что мы ничего не знаем? Да нам и сержант рассказал давно, да и сами в бою видели, хоть ты и делал вид, что ничего не произошло. Но сам понимаешь, все твои уловки для детей. Хотя бы форму возьми, ведь ты из каждого боя в лохмотьях выходил, в красных, а сам жив и здоров. Парни уж давно к сержанту приставали, вот он и сдулся. Но ты его не вини, он сказал, что для тебя это секрет.

– А ты как думаешь?

– Я думаю, что ты и затеял всю эту партизанщину именно для того, чтобы к нашим врачам не попасть в лапы, – четко «попал» Яхненко прямо в яблочко.

– Думаешь, мне очень хотелось на опыты сдаться? Да видал я их на… Если захотите уйти, приказывать никому не стану, но сам останусь тут, в лесах. Мы сейчас так фрицев наскипидарили, что они уже, наверное, полк для наших поимок с фронта снимут или егерей каких-нибудь притащат из Берлина.

– С ума, что ли, сошел? Да если мы и вернемся теперь, так только вместе с тобой, иначе сами под трибунал попадем, и все дела.

– Скорее всего, ты прав.

– Да и нам самим тут нравится, чем не фронт, хоть и в тылу? Не в своем же, а во вражеском.

– А по результату так еще и посерьезнее будет, так? – я ухмыльнулся, но тут же замолк, прикусив язык. Проклятый «ганомаг» подскочил на кочке особенно сильно, и разговаривать расхотелось. Причем я-то и не хотел, это Серега меня все время пытал.

Хоть время для встречи и не вышло еще, но Черного на месте сбора не было. Что делать, решили быстро.

– Игорь, тут подождем? – спросил Серега, когда мы сели ужинать. У фрицев были приличные запасы еды и воды, которые мы всерьез потрепали.

– Подождем, – не вдаваясь в подробности, кивнул я.

В «ганомаге» у нас был целый арсенал, очень уж мы хорошо затарились, долго не придется на отечественное оружие переходить. Патронов несколько тысяч, четыре МГ, из них один на бэтээре стоит. Пять МП и шесть винтовок. Одна снайперская. Если Бурят мою угробил, бегая от фрицев, то будет замена. Взрывчатки почти не было, зато гранат два ящика, даже дымовые есть. Мин немного, противопехотные «лягухи», но это уже хорошо. Набрали и жратвы, и воды, и самое главное для действий в тылу врага – форму.

– Вот же суки, у них еды всякой, я и не видел такой, а сами к нам полезли! Зачем они эту войну начали, а, Игорек? – Наивные вопросы Сереги меня не смешили. Это мне более или менее известны причины, официальные, конечно, что там на самом деле вышло у Адольфа с амерами, не знает никто. А вот те люди, что родились в этом времени? Они искренне не понимают, на фига Гитлер к нам полез.

– Если по-простому… То Гитлер долг отрабатывает.

– Как это? – Серега даже замер.

– Да просто все на самом деле. Думаешь, простой, не состоявшийся художник может вот так вдруг стать главой страны?

– А кто это художник?

– Так Адольф, но только не судьба ему была картины малевать, заделался фюрером. После Первой мировой Германия была в заднице, так вот страны Запада взяли такого Гитлера, обещали ему простить все долги страны. Понастроили своих заводов, банков, влили в Германию кучу бабла, только с одной целью.

– Не все слова понимаю, но что это за цель? – перебил меня друг.

– Напасть на нашу страну, конечно. Ведь мы же самые богатые по ресурсам и территории, не знал?

– Ну, слышать слышал, но я в этом не понимаю, поэтому не вдумывался.

– Ну вот я тебе вкратце и объяснил. Слушай, а как мы в деревню въедем, где нас ребята ждать должны?

– Давай я один схожу, посмотрю. Если наши там, вернусь.

– Давай только броник в лес загоним, надо следы замаскировать. Утром самолет летал, пока мы под деревьями отдыхали.

Загнали, замаскировали. У фрицев в «ганомаге» сеть была, раскинули ее, хрен сверху нас обнаружишь. Серега ушел в деревню, а я занялся трофеями. Вычистил все стволы, прикинул, сколько у нас минно-взрывного барахла. За этим занятием даже не расслышал, как на дороге появился мотоцикл. От нашего укрытия до проселочной дороги было метров сто пятьдесят. Прямой видимости не было, конечно, но факт остановившегося мотика налицо. Выскользнув из бэтээра, это после того, как случайно все же увидел технику на дороге, залег в кусты. Пулемет был направлен в сторону дороги, ожидание растянулось на двадцать минут. Наконец кто-то негромко позвал меня на родном языке.

– Старшой, ты тут? – Голос был знакомым, кто-то из наших парней, что ушли с сержантом.

– Да здесь я, где ж мне быть-то? – ответил я, но пока не вставал. Из ближайших кустов вылезли Серега и еще парнишка, Сашкой его вроде зовут.

– Старшина, парни в деревне, но не все хорошо, – это уже Яхненко.

– Ну и какого хрена ты сам молчал, когда сюда подошли? На хрена вы на мотоцикле катаетесь, забыли, где находитесь? – сорвался я.

– Не шуми, командир, фрицев здесь все равно нет, мы всю округу осмотрели, а Серега не успел позвать тебя, я первый крикнул.

– А вас тут, наверное, целый полк, всю округу контролируете? – не унимался я. – Бегом к дороге, убрать тарантас в кусты, – крикнул я резко и добавил уже спокойнее: – Охренели совсем.

Парни умчались к дороге. Причина была в том, что отсюда вижу, как мотоцикл одиноко стоит прямо на проезжей части. Край непуганых идиотов. Мы тут не первый месяц в тылу врага, а они все в игрушки играют. Как дети, честное слово.

Ребятки вернулись быстро, я только и успел, что загрузить пулемет в кузов бэтээра.

– Командир, сержант ранен, идти не может, еще двое легких.

– Это где вас так прижали? – поинтересовался я.

– Да на отходе, как с вами разошлись, в нескольких километрах наскочили на пост. Мотоциклисты были готовы и ударили первыми, вот так и получилось. Их мы, конечно, покрошили, да вот сержанту уже было не до этого. Нога прострелена, крови много потерял. Наверняка кость сломана.

– Отсюда далеко?

– Ага, километров двадцать будет на юг.

– Хорошо. Давайте грузитесь, поехали сержанта забирать. Нужно искать место, где его смогут подлатать, ну, и нам надо чуток отлежаться. Будем совершать только небольшие вылазки. Пожрать найти да напакостить фрицам по мелочи.

Деревенька была небольшой, дворов двенадцать, одни старики, даже детей не было. По словам одного дедана, фрицы у них были в последний раз неделю назад. Выгребли все съестное, что не успели спрятать, конечно, забили двух свиней и корову и свалили. У сержанта был вполне хороший уход, бабулька одна хлопотала, когда-то была сестрой милосердия, вот и кудахтала над ним. Ранение, в общем-то, не очень и тяжелое, но ходить тот сам не мог.

– Как теперь-то? – спросил при нашей встрече сержант.

– Да так и будем, Толя, просто затихнуть надо на какое-то время.

– В деревне, думаю, оставаться нельзя. Нагрянут фрицы – и нам хана, и местным…

– Именно. Как обычно, в лес пойдем, прохладно уже по ночам, ну ничего, землянку выкопаем, печурку раздобудем – и все будет хорошо.

– Как-то я и не сомневаюсь, что все получится.

А ведь и не получилось. Уходя из деревни, отъехали километров двадцать на северо-восток и попались немцам. Этих было много, батальон, не меньше. Постреляли немного – и ноги в руки. На бэтээре заехали в лес насколько могли, дальше пехом. Раненый сержант сковывал нас, но двигались. Когда выходили из леса, отмахав по буеракам и буреломам километров пятнадцать, наткнулись на наших. Все бы ничего, но те были при командире, аж целом генерале. Откуда они тут, нам докладывать не удосужились, зато нас быстренько всех арестовали, ну, не стану же я на рожон лезть. Это я тут такой почти «бессмертный», а вот парням лишние дырки не нужны. Да и просто не хотелось качать права. Отряд был большой, рота почти. Они пробирались уже больше месяца из окружения, нас повели с собой. Почему не приняли к себе, а арестовали? Так мы же в немецкой форме, документы наши их не впечатлили, вот и заставили сдать оружие. Вот выйдем к нашим, так эти еще и заявят, что у фрицев оружие отбили, у нас только пулеметов три штуки.

– Игорь, ты ведь не хочешь к нашим выходить? – спросил меня Толя, когда мы двигались колонной и появилась возможность поговорить.

– Скажем так, не больно рвусь.

– Я так и понял, – кивнул Черный, – беги, ты же сможешь, я знаю! Ты ведь давно говорил, что здесь ты пропадешь, что тебе хотелось бы пожить нормальной жизнью. Я тебя не понимал, признаю, но вот сейчас, кажется, начинаю.

– Ты чего, сержант, охренел? Вас же кончат сразу. Один я никуда не уйду.

Самое смешное, вышли мы уже через сутки. Оказалось, что со всеми нашими блужданиями и диверсиями мы совсем близко подошли к фронту. Это только в кино возвращающиеся из вражеского тыла бойцы с боем прорываются к своим. На деле же… Шли, шли и вдруг:

– Руки в гору, оружие на землю! – И откуда ни возьмись куча солдат, и даже два танка.

Генерала приняли как родного, пофиг, что он где-то месяц шлялся. А вот нам как-то сразу поплохело. Еще и сержант учудил.

– Сообщите командованию фронта, что вышли бойцы, которые по радио авиацию на мост наводили из тринадцатого склада. – Тут-то нами и занялись.

– А может, сразу в Москву позвонить, товарищу Сталину? – ехидно спросил какой-то петух, особист, что ли?

– Это было дело фронтового уровня, так что товарищ Сталин наверняка в курсе. Можете и ему сообщить…

Дальше нас немного помяли. Объясняли, что совсем дезертиры охренели, идут внаглую, да еще и именем великого вождя прикрываются. Про то, что мы вышли с оружием в руках, причем целым арсеналом, ни слова. У генерала, что нас взял в «плен», кстати, вообще оружие было через одного, пустые как барабаны шли. Так мы и попали.

Повезло нам в одном – к стенке не поставили. За это спасибо надо сказать как раз генералу. Как-то придя на наш допрос, как раз меня и допрашивали, тот попросил, чтобы нас отправили дальше, вдруг что ценное расскажем. Я только подтвердил его слова, сказав, что знаем мы очень много, ведь бывали везде, всю Белоруссию обежали.

По этапу мы попали в Воронеж. Тут еще был тыл. Местные следаки работали спокойнее, чем на фронте, видимо, не так и много у них было той работы.

– Итак, почему вы пошли на службу к врагу? – Но по десять раз один вопрос задавать они тоже умели.

– Гражданин следователь, ну, сколько можно? – я действительно уже задолбался отвечать одно и то же. Еще на первых допросах я нанес на их карты все расположения немецких войск, какие только знал. А память у меня такая же, как и зрение. Да еще ведь и при нас были карты, а кстати, не зажал ли их генерал, а то ведь, может, и оставил себе, вот нас и трясут.

– Что спрашивать, решать не тебе. Вопрос повторить?

– Да лучше просто забейте на хрен, все легче будет! – А я погляжу, как вы задолбаетесь меня плющить.

– Ну, зачем так грубо, есть и другие методы, – улыбнулся следак и вдруг крикнул: – Терехин!

В допросную влетел здоровяк под метр девяносто, но с пузцом, покушать, видно, не дурак.

– Слушаю, товарищ капитан!

– Предатель искупаться желает, помоги…

Блин, а вот дышать под водой я не мог. Убедился в этом почти сразу, как нырнул головой в деревянную бочку с тухлой противной водой. Я просто начал умирать. Уж не знаю, как бы тут вышло, ожил бы или нет, ждать и узнавать это я не пожелал. Ведь это не ранение, что может затянуться. Воздух кончится и… Силушки было до фига, поэтому просто рванул руки в стороны, вертухаи удержать не смогли, а я уже вынырнул. Два удара каждому, не на смерть, так, выключил только, и я уже возле двери. Та оказалась заперта снаружи, пришлось постучать. Видимо, тут был какой-то условный стук в ходу, так как не успел я даже в сторону отойти, как дверь распахнулась, и в нее влетели еще два конвоира с автоматами наготове.

– Эй, вы чего? – спросил я, а мне уже орали, чтобы лег на землю. Да хрен вам, надоело! Уйдя прыжком чуть в сторону, закрыл второму сектор обстрела и прыгнул на стоящего первым. Четыре или пять пуль вошли в грудь, но дотянулся до охранника и опустил ему на голову кулак. Обмякнув, тот завалился на пол, но и я уже падал вслед за ним.

Сколько прошло времени, убей, не знаю. Видимо, сердечко-то у меня не остановилось, раз лежу в каком-то помещении, а не под землей. Ощупав себя, надо же, опять все в порядке, задумался. Как вылезать из этой передряги, но так, чтобы не убить кого-нибудь из своих же? Ведь как ни думай, но убивать не хотелось даже этих упырей следаков с конвойными. Они же не виноваты, что им такую работенку подогнали, а главное, не они ведь пытки придумывают. Но уходить надо, и лучше куда-нибудь подальше. За границу? А почему бы и нет, только куда? Европа под Гитлером, до Австралии хрен доберешься, Штаты или Южная Америка? А что, всегда хотел побывать в Аргентине. О, дверь открывается.

Увидев то, во что превратили Яхненко, резко передумал о том, что не буду убивать своих. Похоже, этим козлам, что выбивают из людей дух, жить осталось немного. Нас не трогали сутки, за это время Серега пришел в себя, и я чуток обрадовался, он просто сильно избит, но вроде ничего не сломано, хотя, может, внутренностям кранты…

– Как ты?

– Нишеко, – прошипел Серега, – што, комантир, немшы не шмогли поймать, так шфои шапьют?

– Да, это я виноват, – сжал кулаки я.

– А ты-то пошему?

– Надо было там, в лесу, когда нас арестовали, раскидать этих голодных окруженцев да уходить!

– Как ше ты праф пыл, кокта не хотел фыхотить к шфоим…

– Держись, ты только скажи, ты – со мной?

– Нафсекта!

– А если я предложу тебе уйти? – И, видя, что Серега хочет сказать что-то не подумав, добавил: – Вообще уйти!

– Фоопще это кута? – мой товарищ смотрел мне прямо в глаза.

– Вообще – это с войны. Уехать совсем из этой страны.

– Это как ше? А как ше пить этих паскутных фрицеф?

– По-моему, это нас скоро забьют, причем свои же…

– Ишфини, комантир, не потумал, – Серега склонил было голову, но тут же поднял ее. – А как ше парни?

– Вот и я пока думаю именно о них. Сам-то давно бы ушел, тебя вот смогу теперь прихватить, а как остальным помочь…

– А они тут рятом. Я с ними шнащала пыл, это потом сюта закинули.

– Так это же хорошо. А сержант тоже там?

– Нет, еко кута-то уфолокли в перфый тень, польше не фители еко, – Серый опять уронил голову на грудь.

– Блин, дали бы хоть чуток отлежаться, чтобы ты силенок набрался.

– Та уж. Мне пы просто оттохнуть шуток, я так-то ф порятке.

– Ох и говор у тебя теперь, – засмеялся я, – чего, все зубы выбили?

– Пару фыплюнул, а отин фроте проклотил, ясык прошто прикусил. Они меня ф почку какую-то сасунуть хотели, а я не тался.

После этих слов он и сам заржал, я едва успел ему рот рукой закрыть, а то придется раньше времени срываться.

Ночью было тихо, а под утро мы услышали возню где-то за стеной, а затем выстрел. Стены хорошо приглушали звуки, но выстрел есть выстрел.

– Сиди тут, я быстро! – ударив в дверь со всей дури, дождался, когда она начала открываться. Охранник стоял прямо за ней, и я ударил ногой по только начавшей открываться двери. Она распахнулась, конвойный пытался встать, но я уже был рядом.

– Лежи и даже не думай вставать! – рявкнул я и ударил лежащего по голове. В отключке. Дальше бегом. Слышу, где кричат, это через камеру от нас. Вновь грохнул выстрел, здесь он слышен уже отчетливо. Подскочив, стукнул в дверь кулаком. Возня стихла, и послышались шаги.

– Ну чего там, Бондаренко? – наружу высунулась рожа вертухая со стволом в руке. Удар сверху по руке, и наган, падая, оказался на полу. Конвойный даже пискнуть не успел, как получил удар в горло и свалился в дверном проеме.

– Мужики, есть кто живой? – заорал я, вбегая в камеру.

– Игорь, ты? – ко мне подскочил Бурят.

– Да я, я. В кого стреляли?

– Алешку со Степаном расстреляли, – грустно проговорил Бурят, повесив голову. Застрелили наших раненых, вот же суки!

– Давай собирайтесь все, ствол у этого забирай и в коридор, я Яхненыча прихвачу, все, давай!

Действовать нужно было быстро. Серега шел вполне нормально, но не боец он пока, да и ладно, сам справлюсь, вон Бурят зато в норме. Спустя минуту, заперев вертухаев в разных камерах, мы уже собрались вместе.

– Старшой, а куда теперь? Нам ведь теперь вышка! – заметил один из парней.

– Сань, а тут в камере вас что, награждение ждало? – спросил на ходу я, подходя к двери, что вела наружу.

– Да ничего хорошего, уж это точно!

Из коридора с камерами мы попали в общий. На удивление, тут спокойно ходили люди, военные, конечно. На нас сразу обратили внимание, еще бы, мы же так и щеголяли в фрицевской форме. Тут настала моя очередь удивляться. Не зря мы по лесам лазили столько. Парни мои, а я их считал именно своими, стали настоящими волчарами. Нас осталось только пятеро, зато какие это были люди! Мигом рассосавшись по коридору, даже избитый Яхненко участие принял, ребята скрутили местных чекистов и забрали у всех оружие. Кто только чего не кричал в нашу сторону. И убийцы мы, и предатели, парни четко все делали и не отвлекались. Загнав всех захваченных, а их было около десятка человек, в камеры, мы быстро переоделись. Смыв в уборной с лиц и рук то, что можно было смыть, поодиночке выходили в коридор и двигались к выходу. Был, правда, момент, что на выходе могут шум поднять, но дежурный только вяло козырял и документы не спрашивал. Эх, не докатилась еще сюда война, хлебнут ребятки.

Рядом со зданием НКВД стояли несколько машин. Быстро сориентировавшись, подошли всей толпой к черной «эмке». У троих были командирские звания, лишь Малому и Яхненко досталась форма с сержантскими знаками различия, поэтому своим видом подозрения мы не вызывали. Но действовать нужно очень быстро. Достаточно какому-нибудь следаку пойти к камерам и…

В «эмке» тихо дремал водитель. Я просто сунул руку в открытое окно и, положив ладонь ему на затылок, легонько толкнул фейс водилы навстречу рулю. Раздался негромкий хруст, и, не успев даже вскинуть руки к лицу, водитель упал на баранку, повиснув на ней.

– Как его вынуть-то? – тихо спросил Яхненко.

– Садитесь назад и перетаскивайте к себе на колени, я за руль, Бурят на правое сиденье, будешь стрелком, если что случится.

Рассаживались недолго. Мотор автомобиля, чихнув, зарокотал, с хрустом врубив передачу, мы начали движение. Надеюсь, движение к новой жизни.

Месяц спустя

Бурят закидывал в кузов нехитрые пожитки своих родных и их самих. Да уж, месяц выдался еще тот. По ночам, укрываясь просто от каждого встречного, мы мотались по стране. Зачем? А родных-то куда, оставить чекистам? Благо мне повезло, и людей, в общем-то, было немного. Только у Яхненко оказались два родных брата, младшие, да мать, женщина лет сорока – сорока двух. Отец погиб в Финскую войну. Дальше всех пришлось ехать за родными Бурята. Вообще наш снайпер и отличный охотник Бурят носил совершенно неподходящее ему имя – Максим. Оказывается, это я уже позже узнал у его матери, она назвала его в честь писателя Горького. У Бурята была и мать, и совсем не старый отец, так же сорока лет, как и мать Яхненко. А также брат, мальчишка тринадцати лет. Почему отец Макса не на фронте, выяснилось сразу, у него не было правой кисти, в гражданскую потерял. Мы же все примерно одногодки, а значит, и родные у нас почти ровесники. Только Малой у нас реально молодой парнишка. Малого звали Лешка Маслов, наш следопыт оказался из Архангельской области и был он детдомовцем. Последний наш боец, Саня Смирнов, был из Нижнего Новгорода, у того оставались мать и две сестры, девчата-погодки, одной, Светланке, двенадцать, а Катюшке одиннадцать. Отец, как и у Сереги, погиб, только на Халхин-Голе.

Очень сложно уговорить родных бросить все и ехать с нами. Конечно, хуже всего пришлось именно с отцом Бурята. Пламенный большевик даже слушать не хотел о том, что нужно куда-то ехать, а точнее бежать. Даже когда ему обрисовали перспективы, он отказывался. Макс решил доверить это дело матери – и не прогадал. Мать просто сказала этому рубаке:

– Я за сына в огонь и в воду, а ты? – Тот, надувшись как индюк, отказался. А после еще и заявил, что у него больше нет сына. Мне, если честно, хотелось по-тихому открутить ему головенку, и все дела, но все-таки это был батя моего товарища. Да и что он знает? Сидит себе в тайге и пускай сидит. Придут, расскажет, как было, что пришли и уехали, а куда? Да хрен их знает. Макс, услышав такое от отца, сразу остыл и, обняв мать, ушел из дому. Я, чуток подумав, сказал напоследок:

– Вы извините нас, – мотнув головой, исправился: – Меня. Это я виноват во всем, что с нами случилось. Но я не дам своим людям умереть ни за что в застенках НКВД. Они честно сражались на фронте за Родину, представители которой объявили нас предателями и хотели расстрелять. Только на счету вашего сына больше полусотни фашистов, это только тех, что убивал он один, из винтовки. Скольких мы подорвали, скольких угробили за эти месяцы войны… Да не сосчитать! Вы не имеете права плохо думать о сыне. Даже если это противоречит вашим взглядам на жизнь, помогите просто по-отцовски.

– И что я должен сделать? – грустно, я даже удивился, спросил вдруг батя Максима.

– Просто не облегчайте работу тем, кто будет искать вашего сына, для того чтобы убить как собаку!

– Я с ними ничего общего не имел и не имею. Мне вообще противно то, что сделали со страной усатый и его приспешники. – Оба-на! А как же пролетарские лозунги? Видя мое недоумение, выразившееся в распахнутых глазах, мужчина добавил вдруг:

– Я, как потом придумали «ежовцы» – троцкист.

– А-а-а. Теперь понятно.

– Да что ты знаешь, молод ты еще, но что-то в глазах твоих говорит о том, что голова у тебя умная. Хоть я и плохо, по-вашему, поступил, но честно, – он говорит, как зомбированный политикой Троцкого, интересно, что еще ляпнет?

– Это ваше решение, но…

– Просто уходите, я не наведу на вас, отбрехаюсь. ОГПУ мне не страшно, или как теперь, НКВД?

– Да.

– Так вот, сбереги их.

– Сделаю, – коротко ответил я.

– Я тебе верю, иди!

Я просто ушел и, забравшись в машину, почти сразу выкинул из головы все произошедшее, слишком много было забот, чтобы думать обо всем.

С остальными вышло проще, матери и малолетние дети не сопротивлялись, сказали – надо, значит, надо. Так как Бурят жил на Байкале, то к нему мы ездили в последнюю очередь. Да, уходить я решил на восток. Куда? Так, подумав чуть, понял, что ехать нужно в Штаты. Там нет проблемы укрыться от преследования, а также от войны. Хватит с нас уже, отвоевали за Родину, раз она не оценила, мы насильно набиваться не будем. Парням объяснял на удивление недолго, все помнили свои перспективы в здании НКВД, поэтому согласились быстро.

Тем более я наконец-то рассказал им, кто я и даже откуда. Конечно, охренели они, это вообще не сказать ничего. Но потом, складывая в головах все, что происходило с нами, поняли и поверили, а поверив, полностью доверились мне.

Хотел я ни много ни мало, а рвануть в Америку и там замутить кое-что такое, отчего «исключительная нация» вздрогнет. Мы не будем прогибаться под этот мир, мы сами его прогнем. А то, что нас мало, лишь поможет нам избежать суеты и работать так, как работали в немецком тылу. С нашими знаниями и опытом партизанской войны выжить в гангстерской Америке… да мы как рыба в воде будем.

Двигались на машинах и прямо по дорогам, нам предстояло проделать большой путь до железной дороги. Постов хоть армейских, хоть милицейских было около десятка, на всем протяжении пути. Обходили, как только могли, впереди у нас, как у немцев прямо, ехал я на мотоцикле. Жутко неудобное средство передвижения на такие-то расстояния, но думаю, в кузовах и в кабинах «полуторок» не лучше. Особенно на наших дорогах. Их ведь на востоке нашей страны вообще нет, так, узкие ленточки проселочных, перемежающиеся с редкими, идущими вокруг городов булыжными дорожками. Асфальт вообще видели в одном месте, да и то такого качества, что лучше бы это было грунтовкой. Может, на больших трассах и было хорошее покрытие, но мы-то двигались по малоезженым местам. Грязи всерьез поубавилось, местами уже вообще лежал приличный слой снега. Хорошо, но холодно, блин, на мотоцикле-то. Я хоть и был в плаще, что стырил у одного милиционера, чей и был мотоцикл, но продувало прилично. Мороз небольшой, градусов десять, не больше, но не люблю я холод, теплолюбивая я тварь.

– Игорь, – ко мне обратился Макс на одной стоянке, – у нас продукты кончаются, надо что-то делать.

– Деньги у нас еще есть, затаримся в первом же населенном пункте, если будет чем, конечно. – Деньги, хоть и было стыдно, но мы украли. Украли в одном отделении милиции, где и мотоцикл увели.

У нас с собой комплекты формы на всех бойцов, при случае мы переодеваемся в нее, чтобы не выглядеть бандитами, на которых мы были похоже больше. В двух местах, в маленьком городке и довольно приличного размера селе, мы вообще представлялись передовым отрядом Красной Армии, который двигается позади нас к фронту. Да, сделали вид, что едем с Дальнего Востока. Едем на машинах для закупки провианта, поэтому вынуждены двигаться впереди основных отрядов, так как они идут почти без остановок. Чушь, конечно, но прокатывало.

Первый населенный пункт, из тех двух, что были по пути, большая деревня, чуть не стала последним местом нашей остановки. В деревне квартировали местные чекисты, откуда они тут, я представления не имел. Хорошо я один въехал в деревню и нарвался на одного из них. Вырубив мента, увез его на пару километров и немного поспрашивал. Выяснил все, что хотел, правда, взял грех на душу, но тот сам нарвался. Оказывается, ориентировки дошли и досюда, причем я ее вживую увидел, она у мента в планшетке была. Да, вот это нас окрестили доблестные стражи правопорядка! Убийцы, предатели и дезертиры, это только цветочки. Такого о нас насочиняли, век не отмыться. Этот опер начал выделываться, глупо, если у тебя в ориентировке написано, что мы упыри, на фига ты пальцы гнешь? Бессмертный, что ли? Короче, да, не убил я его, заволок в лес поглубже и привязал к дереву. Плохо это или хорошо, мне уже все равно, но тут тайга, может, и не найдет его никто, звери съедят быстро. Пока едем, уже не раз и мишек видели, и прочих лосей.

– Так, мужики, до железки у нас с пятьдесят верст.

– У нас топлива километров на двадцать…

– В деревне чекисты сидят. Тут недалеко прииск есть, они оттуда. Приехали на «полуторке», так что с бензином решим, а вот что с ними делать будем, не знаю.

– Да в тайгу их, чего тут думать! – Яхненко с недавних пор совсем озверел в отношении к энкавэдэшникам. Так и норовит им мстю устроить.

– Я не об этом, мы и так бандиты, вот, почитайте, – я передал им лист бумаги, на котором были наши данные с полным послужным списком. Оказывается, мы дезертировали аж в августе. Как, интересно, тогда мне звание присвоили, да еще и к медали представили, не понимаю.

– Игорек, так нам тут на три «вышки» написали… – растерянно произнес Максим.

– Да, Бурят, чем-то мы так насолили властям, что нас ни с того ни с сего объявили врагами. Ладно хоть ищут все больше на западе. Точнее, на фронте, думают, мы к немцам подадимся, типа они наши хозяева.

– Ага, знали бы эти хозяева, скольких мы положили! – усмехнулся Яхненко.

– Ага. Короче, я ведь к чему разговор завел…

– Прииск? – это Малой, все умнее и умнее с каждым днем.

– В точку. Нам нужны средства для обустройства за границей, прииск может в этом здорово помочь.

– Так придется вертухаев валить, а без них бандиты разбегутся, тогда и нам хана.

– Посмотрим, может, и по-нашему удастся отработать.

– Слушай, Зверь, а откуда ты про прииск узнал? – вдруг спохватился Яхон.

– Сорока на хвосте принесла, не бери в голову. Я хоть раз соврал?

– Нет, просто только что подумал, ты ведь раньше о нем не говорил.

– Узнал сегодня. А вообще, об этом думал давно, не с пустыми же карманами ленточку переходить?

– Нам ведь за перевоз морякам заплатить надо будет, так? – это уже наш Саня. Парень он молчаливый, но свое дело знает на ять.

– Все верно, ребята, слушайте сюда…

Через день,

в окрестностях прииска «Восточный-17»

Кусты шевельнулись, но слабенько так, только для того, чтобы обозначить, что на дороге началось движение. Увидев представившуюся картину, я на мгновение остолбенел.

– Э, нет, ребятки. Это наша добыча!!! – прошипел я, но Малой услышал.

– Чего там, старшой?

– Дуй к Яхненко, только так, как ты можешь! Тут пулемет нужен. Пусть выждет и работает по фуфайкам, понял?

– Есть! – коротко бросил Малой и исчез в кустах.

На дороге, прямо в том месте, где мы расположились для засады на чекистов, перевозящих золото, появились какие-то урки. А больше их никак не назовешь. Все в ватниках, с какими-то берданками наперевес и прячутся чуть ли не возле нас. Блин, да это даже к лучшему, не будем еще один грех на душу брать, а только дождемся, когда бандиты завалят охрану, и вдарим сами.

Прошло все быстро, урок было двенадцать человек на семь бойцов охраны конвоя с золотом. Двоих нам Бурят с Саней даже живыми взяли. А вот дальше стало известно, что и нам наконец-то начало фартить. Фартом было количество взятого золота. Его было не просто много, а охренеть как много. Половину кузова ЗиСа занимали ящики и мешки с песком и самородками. Откуда такое количество, прояснили пленные бандиты. Оказывается, они пасли этих чекистов уже два месяца. А сегодня напали потому, что это золото, выработанное за полгода с шести приисков. Все наработанное везли в Читу для отправки в Москву. Почему такая охрана? Так тут такая глушь, что никому и в голову не придет здесь ехать. Бандитам-то слили информацию прямо с прииска. Местный начальник был у них за наводчика и одновременно являлся старшим этой банды, вот так. Короче говоря, нам теперь нужно так когти рвать, чтобы даже пятки не сверкали, быстро и незаметно в общем. Такой куш – это вам даже не банк взять, это, блин, ого-го какой куш. Только навскидку тут было более двух тонн драгоценного металла. Да, при чистке немного отсеется, но все равно очень много. Осталось самое малое – каким-то образом добраться из-под Читы до восточного побережья, а все остальное мелочи.

Бензин мы даже не сливали, так и поехали на трофейном «золотом» ЗиСе. Палево, конечно, но нам уже не привыкать, да и ехать до железки было не так далеко.

К станции пошли пешком я и Бурят. Машины со всеми нашими людьми и пожитками были укрыты в лесу. Специально выбирали станцию, возле которой будет лесистая местность, а то в основном по карте степь и холмы. Приметив обходчика, Бурят двинул к тому, нам нужна информация по движению поездов на восток.

– Старшой, ближайший состав будет уже через несколько часов, но он нам не подойдет…

– Почему? – с удивлением спросил я.

– Госпитальный, – коротко ответил Макс.

– А что, так далеко в госпитали разве возят? – еще больше удивился я.

– Везут, говорит, – это он про путеобходчика.

– Ладно, будем ждать, только вот сколько?

– Завтра в шесть утра пройдет идеальный для нас состав – пустой. Только вот…

– Чего?

– Пустые не останавливаются на этом полустанке. Они идут за техникой для фронта, почти не делают остановок, лишь для пропуска груженых составов и смены паровозов.

– Значит, нам нужно сделать так, чтобы он остановился!

– Есть идейка, – подмигнул мне Бурят. Если уже и он начал размышлять, как «деляга», значит, мы на верном пути. Только бы не превратились мои партизаны в окончательных бандитов, ну, за этим я буду смотреть строго, да и родные все-таки рядом будут, есть кому вразумить.

Остановили состав, да какой это состав, несколько вагонов-платформ, одна теплушка и, на удивление, один пассажирский, довольно просто. Дали ему пройти станцию, там он двигался на минимальной скорости, а через пяток километров устроили завал на рельсах. Машинист, увидев завал, дал по тормозам. Таким образом мы и оказались на поезде. Повезло в том, что в пассажирском не было никого, так, шестеро солдат для охраны. Что бы они тут смогли сделать, устрой на них налет настоящие бандиты, не знаю, у бойцов даже винтовки не заряжены были. Связали их и устроили в одном купе. Ах да! Вагончик-то купейным был, так что ехали мы дальше с комфортом. Женщины готовили еду, мужики несли вахту в паровозе, по очереди, конечно.

Хорошо, что во время опроса обходчика Бурят вызнал обо всех ближайших составах. Ведь остановить нужный нам состав дело не очень сложное, а вот как загрузить на него нашу технику? Нашли ближайший переезд, благо без шлагбаума и служащего при нем. Свалили несколько тонких осинок и сделали заезд, благо на переезде это можно было сделать, угол не такой большой, как на насыпи. С собой решили тащить не все машины. Взяли только ЗиСы, понятно почему, да одну «полуторку», ну мотик еще прихватили, хотя он уже без бензина. Жерди, по которым заезжали, прибрали с собой, пригодятся еще для спуска.

Вот так мы дальше и добирались. Дядька машинист оказался вменяемым, попадет ему, конечно, но мы ему чуток золотишка подбросили, авось не расстреляют, тогда пригодится, но он вроде собирается сбежать, когда мы его отпустим. До слияния железки с Транссибом добрались вообще спокойно, вот позднее, когда уже приближались к концу путешествия, было сложнее. Начались проверки на станциях, повезло в том, что о составе было известно заранее и нас не шмонали. Лишь один раз, когда осталось всего сотню километров ехать, какие-то ухарцы в форме НКВД все же залезли к нам в вагон и решили досмотреть. ЗиС был накрыт тентом, на него, кстати, и внимания-то особого никто не обращал, а вот наши рожи чем-то не понравились местному проверяльщику. Станция была хоть и небольшой, но народу тут хватало, так что просто отбиться от чекистов было мало, нужно еще и уехать как-то. Сделали, как когда-то в лесах Белоруссии. Зашли в наш вагон три чекиста, спустя десять минут трое же и вышли, а то, что зашли одни, а вышли другие… Ну, так кто на них тут смотрит, народ ходит вон, головы поднять боится, забитый у нас народ, а может, чекисты эти тут лютуют, от власти-то далеко, можно свои порядки устанавливать. Ребятки мои обошли станцию кругом да через пути, подлезая под стоящими на запасных путях вагонами, вернулись обратно, сняв шинели, чтобы не привлекать внимания. А местных проверяльщиков мы высадили дальше по ходу движения, в тайге правда, но зато дали еды и вернули оружие. Фигня, захотят жить – пятьдесят километров не преграда, мы вон десять тысяч преодолели ради желания жить.

Я уже в начале пути перестал заморачиваться тем, что я делаю. Да, впутал людей, хотя эти люди все равно бы погибли. Ведь все, кто со мной сейчас, ну, кроме членов их семей, были в плену, когда мы познакомились. Дожили бы они до освобождения? Вряд ли. А члены их семей, кстати, остались бы без кормильцев.

Разгрузились мы, выбрав по пути подходящий переезд, и дальше вновь на машинах. Пока пилили сюда на поезде, во время остановок на небольших станциях добывали горючку, так что нам должно хватить до побережья, а уж дальше будем думать, но в пути останавливаться больше не будем, в туалет если только.

Нам оставалось пройти несколько километров, когда пришлось снова брать грех на душу. Нас остановили на посту, на подъезде к городу, который был у нас конечным пунктом. Отделение солдат при двух ДП просто с ходу нас атаковало. Хорошо первой ехала «полуторка», все гражданские у нас в ЗиСе, там кузов крытый. Со мной в кабине сидел Яхненко, он пригнуться успел, а вот я был на месте водителя, поэтому не мог уклониться, при этом не потеряв управление. В меня попало сразу три или четыре пули, прежде чем я развернул машину так, чтобы прикрыть ЗиС. Там Саня мгновенно сообразил и дал заднюю, благо ехал метрах в ста, специально так держались. Не успев даже подумать, как ответить на обстрел, сообразил, что меня тащат. Оказалось, что с противоположной от напавших стороны был кювет, вот туда Серега меня и тащил.

– Командир, ты как?

– Очухаюсь я, ты же знаешь, бери пулемет и дави их, чтобы не дернулись в атаку. Сейчас полежу и помогу!

– Понял тебя, я у них машину видел, надо скаты пробить, – крикнул мне Серый и пополз по кювету назад. Спустя минуту оттуда ударил уже наш ДП, а со стороны ЗиСа отчетливо слышались выстрелы из винтовки и автомата. Там Бурят с Лешкой развлекаются.

Закончилось все быстрее, чем я оклемался. Причина такой задержки была не в том, что у меня «бонусы» кончаются, а в том, что попало в меня больше десятка пуль. Причем почти все насквозь.

– Вот гады, всю одежку испоганили! – сплюнул я от досады. Хорошо что есть запасная, но все же жалко.

– Сань, Макс где?

– В город ушел, может, что в порту узнать сможет, – ответил мне наш боец.

– Хорошо. У нас как там, все целы?

– Да, никого не зацепило. Только дети испугались немного да матери всё причитают.

После боя с постом охраны нам пришлось в спешке потрудиться на дороге. Когда таскали трупы в кювет, обнаружили одного раненого, но уже отходившего рядового, тот и пояснил, насколько успел, почему нас так тут приняли. Оказывается, это чекисты из тайги выбрались, вот и ждали патрули на всех дорогах. Приказ был однозначным – уничтожить. Странно, а если бы это вообще левые люди ехали? Или тут таких нет? А может, энкавэдэшники настолько приметы наших машин запомнили, что нас сразу «срисовали» на посту? Пофигу теперь, на дороге мы прибрались, насколько могли, конечно. Здорово выручил снег, он шел все время, пока мы двигались, сойдя с поезда, поэтому еще пара часов и место боя будет вполне девственным. Хорошо, что до гранат не дошло, только стрелковое работало. Трупы похоронили прямо в кювете. К сожалению, присыпать не смогли, земля здесь промерзла всерьез, да и снега много, но хоть снегом накрыли и то хорошо. Правда, что тут будет по весне…

Макс вернулся к вечеру и сообщил обалденные новости. Кораблей в порту нет. Совсем. Ни одного. Но были и хорошие новости. За пару бутылок «беленькой» удалось разговорить одного рабочего из порта, крановщика. Вот тот и поведал, что ждут со дня на день американский конвой, поэтому и кораблей нет, так как наши же суда ленд-лиз и таскают. Еще Бурят разузнал о возможности погрузки на судно так, чтобы никто не видел, в этом также большой сложности не было. Тот же крановщик, за мзду малую, берется нас погрузить вместе с машинами. Проблема была за малым, дождаться конвой и как-то договориться с кем-нибудь из моряков.

Три дня ждали возвращения кораблей. Порт охранялся. Причем всерьез. Тут и корабли на воде, и солдаты на причале. Разгрузка «американцев» была произведена в таком темпе, что мы стали опасаться, как бы те не ушли буквально сразу. Повезло, тех немного потрепало при походе сюда, и три судна задерживали выход обратного конвоя. Ремонт много времени не займет, но нам нужно было спешить. Сообразили, как попасть на причал, довольно быстро. Полдня пронаблюдав уже за шестой колонной грузовиков, что ездили на разгрузку в порт, мы присоединились к седьмой. Машины ездили с разным грузом прямо на пирс для погрузки на американские корабли. Крановщик ждал только нас, а мы, стоящие в колонне последними, решали, как поступить с проверкой, что шла на стоящих впереди машинах.

– Старшина, может, скрутить их да запереть вон хоть на складах. Пока шох-ворох, мы уже на корабле будем! – Яхон торопится, но в его словах есть резон.

– Сколько их? – просто спросил я.

– Четверо, они к нам еще не прибежали только потому, что почти вся колонна на ЗиСах.

– Сами справитесь?

– Конечно!

Ребята скрылись в ночи, а спустя два часа мы уже были на судне, где наши машины опустили в трюм. С капитаном судна договориться было, наверное, самым сложным из всего, что мы пережили. На золото он вначале не велся, но один, всего один маленький самородок все же взял, и вот мы уже на судне, а судя по информации, что донес до нас помощник капитана, выход в море рано утром. То, что нас загрузили прямо с машинами, видели если только какие-нибудь работяги из порта. Осталось только ждать. Капитан здорово нервничал, еще бы, ему тут «вышка» светит, если кто-то сдаст. Сами мы находились практически в машинном отделении, позже, когда выйдем в нейтральные воды, нас переведут куда-то в более подходящее место. Машины на дне трюма были так завалены мешками с зерном, что о них узнать могли только от членов экипажа, надеюсь, что тех спрашивать никто не будет. Эх, осталось-то…

– Ну что, командир, вырвались? – спросили ребята, когда мы собрались на корме, на открытой палубе, для разговора.

– Пока только в нейтральные воды вышли. Не забывайте, что тут недалеко янки воюют с япошками, так что всякое еще может произойти, тут до Японии доплюнуть можно. Япошки периодически топят тут и наших, так что еще далеко не все.

– А кто такие, эти, как ты их там назвал, янки?

– Так америкосы сами себя называют. Вы в порту все посмотрели?

– Да, нашли только одного обалдуя, что разглядывал нашу погрузку, не спалось же ему…

– И?!!

– Пришлось… – мрачно сообщил Яхон.

– Вот же долбаный генерал, на хрена он все это замутил? Партизанили себе понемногу, нет, сдал, сука такая. Найду возможность и вернусь, специально для него вернусь.

– И что, убьешь?

– Да с него кожу надо сдирать с живого, а не убивать. Я понял, почему он это сделал. Они ведь почти без оружия шли, а тут мы, такие нарядные. Вот он и сделал финт ушами, дескать, смотрите, какой я молодец. Нас сдал, а самому простили, что где-то болтался два месяца, а не воевал!

– Ладно, Игорек, думай лучше, что дальше делать, это у тебя мысли есть, мы-то вообще ни ухом ни рылом.

Судно шло медленно, не разбираюсь я в скоростях на воде, но думаю, километров двадцать пять, может, тридцать в час, не больше. Море слегка штормило, может, еще и поэтому шли медленно, но так же были и плюсы, япошек поблизости не было.

– Товарищ капитан, сколько примерно еще топать? – Я попросил одного из матросов вызвать капитана с мостика.

– На фига ты тут крутишься? Вот же гадство, зачем я согласился??? – Старый морской волк шевелил усами и бровями, хмурился и курил трубку, затягиваясь так, как будто хотел ее проглотить.

– Вот, возьмите, – с этими словами я протянул ему пачку денег, довольно приличную, и небольшой мешочек с золотым песком.

– А на хрена мне все это? Ты меня купить хочешь, что ли?

– Даже в мыслях не было. Просто хоть что-то получить приятное за это дело вы должны, тут на всю команду хватит, это действительно много.

– Где я его сдавать-то буду, очумел?

– Так в Штатах и сдайте, еще и валюту получите…

– А что я с ней делать буду? – капитан проклинал меня так, что становилось страшно. Как бы не развернул судно и не поперся бы с повинной обратно.

– Товарищ капитан, главное, чтобы молчали все, тогда в порядке все будет. Вы всегда можете сказать, что вас захватили, угрожали расправой, мы ведь с оружием у вас на борту. Считайте это пиратством и захватом заложников.

– А в порту? Ведь наверняка найдется хоть один глазастый, с бессонницей и…

– Один и был…

– Как это? Вы что же, убили советского моряка?

– Да боже упаси! Золотом взял, а мы с него расписку, вряд ли захочет сам себя подставлять! – врал я безбожно, капитан ведь все равно, вернувшись, узнает, что матрос из порта пропал. Но, думаю, говорить кэп никому и ничего не станет, перевез-то нас именно он.

Шторм усиливался, и капитан приказал нам всем убраться поглубже в чрево корабля и изменил курс. Слава богу, просто забрал резко на юг. Наверняка будем вдоль побережья спускаться, вряд ли сюда сунутся узкоглазые. Нам это, наверное, даже и лучше будет. Я-то думал, как из северных портов выбираться, а тут, может, вообще в Калифорнию попадем, вот было бы здорово.

Судно бросило якорь возле одного из причалов в порту Сан-Франциско. Город еще не был тем «голубым» раем и казался со стороны великолепным. Нет, он, возможно, и в моем времени ничего себе был, не знаю, но отсутствие всякой «гомосятины» уже радует. Тут вообще, я слышал ранее, в это время к лицам нетрадиционной ориентации относились, как и во всем мире, то есть плохо.

– Старшой, а я бы тут и осел, – мечтательно прищурившись, провозгласил Яхненко.

– Как красиво вокруг… – поддакнули ему наши женщины.

Но пришлось осаживать.

– К сожалению, это слишком близко от любимой Родины.

– Да ты что, где она, Родина, а где мы? – парни воскликнули уже все вместе.

– А вы не видели, сколько в порту наших? Вот то-то и оно! Думаете, тут нет тех, кто пашет на доблестное НКВД?

– Что, правда? – уставился на меня Серега.

– Нет, мля, это я так шучу. Мне вот делать больше не хрен, как с вами юмор шутить. Так, вы думать уже начнете, или сразу в консульство пойдем?

– Игорь, ну ладно, мы как-то расслабились, но ты уже всех встряхнул. Конечно, надо ехать куда-нибудь подальше. – Скользкий разговор наконец-то закончился.

– Куда поставить? – спросил меня крановщик в американском порту.

– Да ставь так, чтобы легко уехать смогли, да и перегрузиться нам надо, машина уже чуть живая, – говорил я по-английски так же хорошо, как и по-русски, и по-немецки. Дело опять в моих «бонусах». Сойдя в порту, мне достаточно было послушать болтовню америкосов, звучащую кругом, чтобы минут через десять осознать, что я все прекрасно понимаю в их диалогах.

Штаты встретили нашу компанию хорошей погодой. Может, это еще и потому, что прибыли мы в один из южных портов страны. Все глазели по сторонам, но расслабляться было рано. Нужно перегрузить машину, это обязательно.

– Могу подсказать, за скромное вознаграждение, где можно купить машину. Просто сейчас война, грузовики все на учете…

– Я тебя внимательно слушаю, – подбодрил я крановщика, протягивая ему кусочек золота. Маленький такой, с пару спичечных головок.

– На шестом складе есть учетчик, Смит, подойди к нему, за деньги, ну, за вот такие деньги, – рабочий указал на кусок золота, что лежал у него на ладони, – сговоритесь.

И правда. Конечно, этот старый толстый деляга сначала сказал что-то типа «На фак мне все это надо?» но позже согласился. Просто цену набивал, гад. Зато я машин у него вытряс аж две штуки. Точнее, одна была грузовиком «Кенворт», очень мощная, специальная версия для «дальнобойщиков», а вот вторая – автобус, знаменитый «сребробокий». Одному богу известно, где Смит взял этот автобус и как его списал. Для наших измученных такой длинной дорогой родных это была хоть какая-то радость. Особенно поразило наличие кондиционера в автобусе.

Машины нам оформили задним числом, точнее, маем месяцем. Дескать, мы уже давным-давно работаем на одну фирму, что выполняет регулярные рейсы через всю страну. Нам даже погрузили что-то, что необходимо выгрузить в городке на восточном побережье. На автобус повесили таблички этой же фирмы, по документам – на нем якобы перевозили водителей, которые перегоняют сюда технику с заводов. Почему решили ехать на машинах, а не на поезде? Ну, мы же в Штатах. Талоны на бензин и дизель мы получили, дороги здесь шикарные, что нам еще надо? Нашли на этих же портовых складах четыре двухсотлитровые бочки и, опять же за мзду малую, заправили их топливом.

Выехали мы, предварительно отоспавшись в приличной гостинице. Почти сутки отдыхали. Кстати, из-за того, что было теплее, чем на Родине, пришлось после отдыха менять весь гардероб. Для покупок нужны были деньги, а у нас их было… Да вот вообще не было. Прямо в порту найдя неподалеку проститутку, выяснил у нее, где здесь собираются люди, которым деньги карманы жгут. Оказалось, что все очень просто. Тут, как и во многих городах Америки, орудовала приличная банда. Занимались контрабандой спиртного и бензина. Вот к ним я и двинул, вооруженный двумя пистолетами ТТ и двумя гранатами. Тут, так же как и заведующий складом в порту, сначала меня не хотели пускать. Пришлось даже силушку показать, вырубил двух охранников – и сразу появилось уважение.

– Вы – русские, еще более озверевшие, чем о вас говорят! – произнес итальянец. Ну, а кто бы тут еще «делами» занимался, если не итальяшки?

– Есть немного, война перековывает людей…

– Ага, ты еще скажи, что ты воевал против парня с челкой, я тебе так и поверил!

– Зря ты так, – тихо произнес я, – мы все прямо с фронта…

– А почему вы вообще сбежали?

– Да подставили нас серьезно. – Ну, выдать чуток правды не помешает. – Вот и решили, что лучше свалить, чем быть расстрелянным своими за просто так!

– Ладно, парень, не мое это дело, – качнул головой из стороны в сторону «деляга».

– Многие знания – многие печали… – подхватил я.

– В точку! Так чего тебе и твоим рейнджерам нужно?

– В первую очередь – документы. Остальное позже, но нашим сотрудничеством вы останетесь довольны.

– Документы сейчас сделать непросто. Личности свободные есть, да дорого стало. Вам же не нужны подделки до первой серьезной проверки?

– Конечно нет, нам нужны настоящие бумаги, без всяких «хвостов».

– Делать будем недели две, много у тебя людей. Стоимость сообщу через пару дней, когда все «пробью», идет?

– Идет, нам бы еще местечко тихое, чтобы переждать эти две недели.

– Есть и такое, десять миль на восток за город. Там, кроме одной фермы, на те же десять миль вокруг ни души.

– А как с копами?

– Да порядок будет, заплатишь одному человеку, и никто о вас не узнает.

Место было и правда хорошим. Хоть и практически пустыня, нам после наших таежных дебрей было непривычно, зато тепло. Человеком, которому нужно было заплатить, оказался коп, ага, продажный, гад, но сейчас нам это было выгодно. Через сеньора Альфонсо мне удалось сбагрить немного «песка», с самородками-то проблем нет, а вот с песком хуже. Пиндосы пыхтели-пыхтели, но все же взяли несколько мешочков, килограммов двести, за пятьдесят тысяч бакинских рублей. Обманули безбожно, но я не настаивал, знаю, что в четыре раза дешевле продал, но сейчас не до жиру. Такая сумма тут только у бандитов и есть, ну, еще у миллионеров, но пока я к ним не вхож. В этом времени пятьдесят штук зелени – это, как в моем, наверное, целый миллион. Мы тут немного пообщались, да и сам цены вокруг видел, машину новую можно взять за три тысячи, так что…

За две недели все как-то успокоились и перестали тревожиться. Жили в доме на ферме, но коп, гад, заломил такую цену, что я задумал недоброе. Да что там задумал, вот-вот выполню уже.

– Документы я ваши проверил, все в порядке, но советую – залезьте куда-нибудь подальше и язык учите. Хоть вы по документам и эмигранты, но нельзя жить в стране как граждане, а языка не знать, понял? Забудьте, что вы были «комми», теперь вы добропорядочные граждане САСШ.

– Конечно, а я могу сменить имя, теперь уже официально? – спросил я у копа, так как меня это всерьез заинтересовало.

– А чем тебе не нравится имя Мордекай?

– Я к другому привык, оно у вас звучит как Гарри.

– Да меняй на что хочешь, говорю же, проверено все.

– Ну и отлично, – произнес я и воткнул нож в грудь копа, – ничего личного, ты просто слишком много знал!

Трупы копа, мистера Альфонсо с его бандитами и скупщиков золота мы прикопали в пустыне, хрен тут кто найдет их. Нам не нужны были свидетели. Тупые быки Альфонсо были только с виду страшными. Мои партизаны, да и сам я, вырезали всю банду, а это двенадцать активных членов, на раз за два часа. Больше из банды о нас никто не знал, Альфонсо вряд ли с «шестерками» делился информацией, да и поспрашивал я его, перед тем как убить. Пришлось повозиться только с человеком, что делал документы. Тот был один, в такие дела помощников не берут. Чиновник из городской администрации жил с женой и ребенком в своем доме, еще бы, такие бабки греб! Ребята взяли его аккуратно, нужно было выяснить, знает ли что-то его жена о нас. Не знаю, если возможно терпеть пытки, то этот чиновник просто образец терпения и силы духа. Нам очень не хотелось валить его семью, короче, не пришлось. Тот клялся всеми родными, что никто больше не знает, ну и умер после этого быстро.

Отбывали мы с удовольствием, всем надоела неопределенность, хотелось уже где-то осесть на постоянное жительство. Путь лежал через всю страну, в Нью-Йорк. Там все деньги, там вся власть. Хотелось мне ни много ни мало, а подмять под себя всю нашу русскую мафию. Думаете – невыполнимо? Да обдумали уже с ребятами, вполне по силам, нам ведь это не за день нужно сделать. Спокойно обустроимся, а там посмотрим.

Правда, когда я это предлагал, парни на меня волками смотрели. Надоело ребятам воевать, надоело. А мне что, больше всех надо? Нет, хрен с ней с мафией, попробуем просто устроиться тут и жить так, как хочется уже нам самим, без диктовки сверху.

Автобус GM это что-то. Кондиционер, туалет! Я оценил все прелести этого чуда на колесах, когда после десяти часов управления грузовиком устал как собака. Еще бы душ сюда замутить и… В общем, ехали спокойно, впереди грузовик, в нем двое, сзади автобус со всеми остальными. На первой границе штатов нас просто проводили взглядом два местных копа, стоявшие на обочине возле своего патрульного автомобиля. Ожидал уже было шмона, а тут вроде все спокойно. Про имя я не шутил, на фига было мне такое подбирать? Да понимаю я, что знакомый мистера Альфонсо дал те документы, какие мог, но меня от него корежило. Кстати, мы всерьез разбогатели после ликвидации Альфонсо и его подручных. С копа взяли мало, у того, видимо, состояние где-то спрятано, а вот сам местный гангстер Альфонсо принес нам приварок в десять тысяч, да еще и почти весь «песочек» вернули, часть он уже сбыть успел.

Надо было видеть, как наши женщины переодевались в американские шмотки. Первый шок – свободная торговля, увидев ассортимент в крупном магазине, женщины просто застыли, а потом, придя в себя, набросились с расспросами. Угомонить всех удалось не сразу, лучше всего подействовала демонстрация. Я просто прошел по магазину, прихватывая те шмотки, что мне приглянулись. Когда девушка продавец помогла мне с размерами, я зашел в примерочную кабину. Выйдя, я вновь ввел всех своих в ступор, еще бы, после нашего рванья шикарный серый костюм и шляпа вызвали фурор. Меня осматривали минут двадцать, после чего тоже рванули. Мужикам здесь проще, особенно таким, как мы, худым и стройным, одежку даже подгонять было не нужно, женщинам в этом плане чуть сложнее. После одежды женщины затребовали парикмахерскую – и получили ее прямо в том же магазине, только пришлось выйти и зайти с другой стороны. Если бы не русская речь, хрен их отличишь от американок теперь. Прически, наряды, обувь и бижутерия – все было неброским, но элегантным. Лучше всего после все процедур высказалась мама Макса-Бурята.

– Игорек, я только сейчас и почувствовала себя женщиной! – Ага, а что же дальше будет, когда вы увидите голливудское кино, попробуете водить машину и купаться в море? Я лишь тихо усмехнулся.

– Всегда пожалуйста, Маргарита Павловна, точнее, Маргарет. – Только матери Макса досталось ее же имя, надо же так совпасть. Самого Бурята теперь звали Майклом, Саню – Биллом, Малой так и вовсе стал Генри. Серега у нас теперь Джим, ну, а я – Мордекай. Тьфу ты, блин, как так можно назвать человека, ну как?!! Самое сложное для нас будет найти учителя английского. Нужен такой, чтобы умел молчать. Не хочется больше никого убивать. Да-да, я помню наши планы и знаю, что без стрельбы и убийств тут не обойдешься, но не хотелось «валить» случайных людей, чья вина только в том, что они о нас знают. Не всех же теперь подряд убирать! Когда осядем, мы станем нормальными американскими гражданами, замутим какой-нибудь бизнес и даже станем платить налоги, но это позже.

– Игорь, тьфу ты, Мор…

– Не зови меня так, я с ума сойду! – я грубо оборвал Серегу, то есть Джима.

– Чего ты? – удивился моему рыку Яхон. – Сам велел только по новым именам общаться.

– Блин, да не могу я жить с таким именем, как будто в душу нагадили! Чего хотел-то? И вообще, ты на русском говоришь, какая нафиг разница, как ты меня назвал?

– Да, блин, если ты так рявкать будешь, я забуду, зачем подошел, – Серега-Джим усмехнулся. – Ты хочешь ехать всей толпой?

– Нет, уже думаю, где-то надо поселить наших близких, а мы рванем в Йорк.

– Может, подальше куда?

– В Колорадо должно быть хорошо. Самый центр Соединенных Штатов, тихо и климат неплохой. И лето есть, и снежная зима, почти как у нас, только все же более мягкий климат.

– Пойдет, я с матерью разговаривал, она предлагает деревню, чтобы народу поменьше было.

– Вот и я думаю, что надо купить большую ферму, но что будут делать там одни женщины?

– А что они у нас делали? У нас все мужики на войне…

– Здесь нет войны. И тут так не принято, чтобы женщины в одиночку фермы на себе тянули. Это ведь не одну корову в доме держать, тут, чтобы прокормиться, надо пахать.

– Да, но ты все же подумай!

– Да не хрен думать. Главное, что для того, чтобы нормально встроиться в местную житуху, нам нужно время и возможность спокойно обустроиться. А так же, если все же будем делать то, что задумали, родных нужно держать подальше, чтобы не достали.

– Ты все-таки хочешь заняться «причесыванием» местных бандитов?

– Если замутим бизнес, они сами захотят нас «причесать», придется отвечать, а это уже игра по их правилам. Нет, мы будем диктовать свои, помнишь – мы прогнем мир по себя, а не прогнемся под него?

– Конечно, помню, только тут так хорошо, войны нет, хочется уже пожить спокойно.

– Слушай, Серег, я обещаю, без нужды мы ни во что лезть не будем, только если заденут нас, хорошо?

– О’кей! – выдал Серега, тем самым удивив меня.

– Тем более что мы уже влезли, убрав Альфонсо. Хотя он всего лишь мелкая сошка, поставленная в этом месте боссами, но дело в том, что я уже знаю многое о самих боссах.

– Как скажешь, до сих пор у меня не было причин в тебе сомневаться.

– Ты говоришь неправду. Именно из-за меня мы во все это и попали. Дали бы тогда транды окруженцам, сейчас были бы на фронте и при медалях.

– Серег, об этом же вроде договорились? Сам же знаешь, тогда мы не были готовы «валить» своих же, бойцов Красной Армии, так что ничего бы не выгорело. А насчет медалей… Что-то мне говорит, что нам здесь будет не хуже!

На этом разговор закончился, и мы разошлись.

Аризона заканчивалась, скоро граница с Нью-Мексико, а там у американцев «Манхеттен». Наверняка патрули будут, надо поостеречься. Пейзажи вокруг, конечно, не русские, но размер внушительный. То горы с одной стороны, то равнины. В основном пустыня с кактусами, но не холодно, а поэтому приятно. Машин навстречу попадалось немного, в основном такие же грузовики, легковых совсем мало. Хотя тут сейчас движуха начинается. Перл-Харбор недавно произошел. Точнее, события в нем. Мне еще во Фриско объяснили суету в портах, но на дорогах это пока незаметно особо. Блин, как бы нас, как американских граждан, не послали на войну. Вот будет смешно, выбрались из пекла и по новой. Ну, уж за американские ценности я воевать точно не буду, пошли они все.

В Нью-Мексико нас не пустили. Практически на самой границе приказали разворачиваться, да еще и обыскать хотели, но тут сработало право частной собственности. Показав «липовые» бумаги от какой-то компании, мы не дали воякам подойти к машинам, обыск отменили, но заставили свернуть с дороги. Бодаться с вояками не хотелось, у них тут все серьезно, блоки так утыканы стволами, что как-то нет желания лезть под пятидесятый калибр.

– Игорек, куда дальше? – спросил Саня, он сейчас сидел водителем в автобусе.

– Туда-туда, – я указал назад, – там отворот будет, я видел, поедем другим путем, правда длиннее получится, но это фигня. – Да уж фигня. Там горы Колорадо, а их надо объезжать, крюк получится изрядный.

Через сутки мы все остановились, резко и одновременно. Просто оказались в такой чудной местности, что дальше ехать не хотелось, по крайней мере прямо сейчас.

– Игорь, а можно здесь остановиться? – спросили меня женщины. – Как у нас в Сибири!

– Да можно даже жить остаться. Вообще-то эти места называют американской Швейцарией. – Я и сам пребывал в восторге, как ребенок просто. Вокруг был красивый лес на склонах холмов и шикарные равнины, покрытые сейчас снегом. Чуть дальше, на горизонте, виднелись заснеженные склоны гор.

– Игорь, а почему тут никто не живет? – спросил уже Бурят.

– Да хрен его знает. Вообще, у американцев много парков-заповедников, не удивлюсь, если это один из них. Надо доехать до ближайшего населенного пункта, а там уже узнать, что к чему.

Оставив автобус под защитой Сашки и Бурята, сам с Яхненко и Лешкой отправился дальше по дороге на восток. Ближайшим населенным пунктом оказался поселок, или как тут такие маленькие поселения называются? Аккуратные домики, все как один белого цвета, с небольшими участками земли вокруг них, стояли с двух сторон дороги. Прямо как в кино. Вывески скромные, но и мотель и заправка тут есть. Свернули на заправку.

– Хелло, мистер! – приподняв стетсон, со мной поздоровался рослый мужчина. На нем была коричневая кожаная куртка и джинсы. На шляпе, кстати, кокарда. Чуть позже я разглядел и его машину – коп. Мы пока тоже щеголяли именно в голубых джинсах, легендарных Levi’s. Не в костюмах же ехать на грузовике, а так мы купили разную одежку.

– Приветствую вас, сэр, – я тоже приподнял шляпу. У меня на голове была небольшая, с короткими полями, больше похожая на котелок.

– Какими судьбами, заправиться?

– И это тоже, а так есть пара вопросов насчет этих мест. Мы тут впервые, не пустили через Нью-Мексико, вот и катим вокруг. Но это даже к лучшему, увидели тут у вас отличные места, а мы переселенцы.

– О, ищете, где можно будет осесть? – мужчина кивнул, улыбка не сходила с его лица. – Если интересует какое-то особое место, то вам нужно в муниципалитет, но там наверняка вас отправят в Денвер. А так и я могу что-то подсказать.

– Меня зовут Смит, сэр, – протянул я руку первым.

– Сержант О’Рейли, – полицейский крепко пожал мне руку.

– Наверное, вы нам сможете помочь. Миль тридцать на юго-запад мы видели красивые места, нельзя ли приобрести там землю?

– Странно, обычно переселяются на запад, а вы двигаетесь на восток, – словно сам с собой говорил коп, – там же никто не живет, чем вы будете зарабатывать себе на жизнь? – Во как, сразу о главном.

– У меня бизнес на обоих побережьях, а здесь нам понравилось, хотели бы осесть тут с семьями.

– А, ясно, простите, сэр, я влез не в свое дело…

– Ничего, все в порядке, сэр, вы в своем праве.

– Да, конечно. Сходите в мэрию нашего городка, она дальше по дороге, не ошибетесь. – Вот как, это еще и город? Да тут наверняка и тысячи жителей нет.

– Конечно, благодарю за помощь, сэр.

– Что-нибудь еще? – протянул мне руку коп.

– Да, как тут с топливом у вас, сэр?

– Так же, как и везде, у вас есть талоны?

– Да, конечно, я работаю на одну компанию, что занимается перевозкой грузов во Фриско. Это наша помощь Советам.

– О, я понял. Тогда у вас есть все бумаги! – А вот это уже был намек на то, чтобы взглянуть на наши документы. Вот сейчас и узнаем, насколько они хороши. Так-то у нас уже проверяли их, но пока мы еще не сталкивались с таким въедливым копом. Ведь мы собирались осесть на его земле, а это серьезно, проблемы ему не нужны.

– Пожалуйста, сэр! – я протянул папку с бумагами. – Вам, наверное, интересно, почему мы вдруг решили переехать?

– О, нет, сэр! – А я вижу, что это его и правда не сильно интересует. – Мы граждане свободной страны. Можем жить где угодно. Просто интересует вопрос, почему именно сейчас?

– Дело в том, что мы из пригорода Сан-Франциско, жили вместе, мы все родня. Так вот, наши отцы служили на флоте…

– Перл-Харбор? – озадаченно воскликнул коп.

– «Аризона», сэр…

– Приношу свои соболезнования, сэр, мне очень жаль. – Трагедия «Аризоны» сейчас у всех на слуху.

– Мы увозим матерей и наших братьев с сестрами подальше от океана.

– Ваши документы в порядке, сэр, – сказал спустя минуту коп, – если надумаете здесь остаться, то зайдите ко мне, я вас отмечу.

– Не помешает то, что в основном меня здесь не будет, сами понимаете, война, грузов очень много, соответственно работы выше крыши?

– Разумеется, сэр, что это касается только тех из вас, кто будет здесь проживать постоянно.

– Хорошо, спасибо, сэр! – я вновь дотронулся до шляпы, показывая, что мне пора. Коп тоже попрощался и направился к своей машине.

Вернувшись к машине, я все выложил парням. Вроде все в норме, осталось прокатиться до муниципалитета, решить вопрос с землей. Почему именно земля? Так мы хотим дома поставить, а жить, пока кроме меня никто не говорит на английском, рядом с местными…

– Игорь, а как тут вообще с погодой? – Да уж, у деревенских жителей это не праздный интерес. Задавали вопросы женщины, когда мы вернулись к автобусу.

– Зима вот такая, редко когда до минус десяти доходит. Летом тепло, но не жарко, свыше тридцати градусов практически не бывает. Горы сдерживают ветра, поэтому климат очень мягкий, погода резко не меняется.

– Замечательно! – радостно воскликнули разом все наши женщины.

Я хотел их здесь оставить еще по одной причине. Дети. Они уже так устали от всех наших приключений, что едва удерживались, чтобы не начать возмущаться. Это нам не привыкать по лесам-болотам прыгать, а им хочется играть, гулять и веселиться. Да и мало ли как у нас дальше «дела» сложатся, пусть близкие будут подальше.

– Старшой, а негры тут есть? – вдруг спросил Серега.

– Больше мексиканцев. Негров почти нет.

– А то в порту, когда увидели, мне аж дурно стало, когда представил, что рядом жить с ними буду.

– А чем они тебя так напугали? Обычные люди, просто черного цвета. В отличие, скажем, от нашего Кавказа, весьма спокойные. Есть, конечно, среди них уроды, куда же без них, так и белые есть такие, что лучше их сразу стрелять, пока еще дети. Вспомни энкавэдэшников!

– Уж это точно! – хором воскликнули почти все.

Как и предсказывал коп, в муниципалитете нас послали. В столицу штата послали. Решив, что гонять всех по штату будет лишним, мы просто сняли несколько номеров в мотеле и заселили наших родных туда. Понимаю, что им будет трудно, без языка везде тяжело, но это лучше, чем гоняться по дорогам.

В Денвер мы поехали с Лешкой. Остальных оставили с женщинами и детьми, на всякий случай. Накануне я целый вечер потратил, обучая нескольким дежурным фразам всю нашу орду. Это для того, чтобы они могли, если что, купить себе еду и ответить на простые вопросы. Записал им русскими буквами английские слова и заставил выучить. Примером для выбора фраз я взял наш разговор с копом. Мало ли, вдруг он снова придет. Так-то я попросил всех стараться сидеть в номерах, особо не слоняться по городку, но всякое может быть.

Удивило то, что даже в это время, то есть в сорок первом году двадцатого столетия, в Штатах уже были машины напрокат. Это было тем более кстати, если учесть, что бензин по талонам, а грузовик мало того что жрет, как слон, так еще и гружен золотом, палево еще то.

Малой очень сильно просил дать ему порулить, а мне что, жалко, что ли? Хорошо, что когда заказывали документы, взяли целый пакет на каждого, ну, кроме женщин и детей, поэтому и цена была высокая, так как требовалась работа не одного департамента. Но, слава богу, документы у нас у всех были в порядке. Кстати, даже Малому теперь официально двадцать один год, на самом деле семнадцать, а нам уже по двадцать четыре.

Легковой «Крайслер» сорокового года выпуска – это что-то! Не машина, а целый корабль. Под капотом какой-то монстр просто. Ускорение не резкое, как на спортивном болиде, а просто очень мощное, тяга с самых низов вдавливает в кресло. Если расслабиться и просто давить гашетку, задницу у машины начнет швырять из стороны в сторону. Ощущения такие, что если на дороге появится слон, то машина его просто снесет.

Бензина к прокатной машине дали полный бак, но лишь после того, как мы согласились заплатить двойную сумму. Работник проката чертовски нервничал, это позже я узнаю, что с топливом тут гораздо большая беда, чем я предполагал. Оттого и машин частных на дорогах мало, бензина-то не дают.

В столицу штата Колорадо город Денвер мы въехали ночью. Ехали так долго потому, что дороги сильно обледенели, а покрышек с шипами тут пока нет. Вот и ползли, местами только разгоняясь до тридцати миль в час, да и то на прямых. Малого хватило лишь на сорок километров, дальше поехал я, так как имел больше опыта.

Без проблем найдя гостиницу с парковкой на окраине, решили остановиться именно тут. Приняли по очереди душ и завалились спать. Впервые за долгое время напряжение наконец отпустило, спали без задних ног.

Утро было веселым. Малой спросонья не понял, где находится, и, вскочив, когда я дотронулся до его плеча, схватился за ствол. Ага, мы все были с оружием. Разрешения у нас также были, но в гостиницах требуется сдавать оружие в сейф, что находится у портье, а мы вот не стали.

– Слышь, ты уже не в лесу с эсэсовцами, просыпайся, я в душ.

Вот еще одна диковинка для всех была, ну, окромя меня. Для всех было шоком, что есть горячая вода и душ, что можно мыться не раз в неделю в бане, а хоть десять раз на дню. Пока в Штатах еще нет таких цен на воду, какие будут в двадцать первом веке, так что можно наслаждаться.

Проделав все дела, вышли на улицу. «Крайслер», сыто урча мотором, прогревался после ночной стоянки, а мы стояли рядом и курили. Курил я один, Малой у нас некурящий.

– Мор…

– Да нормально все, сейчас заедем в мэрию, заодно и узнаю насчет смены имени.

– Как скажешь. Как думаешь, дадут нам землю?

– Тут, Леш, не дают, а продают. Если это не заповедник, то продадут, вопрос только в цене.

Нам не повезло. Именно те земли, что нам приглянулись, оказались заповедником. Скорее всего, местное начальство имело виды на эту землю, просто уж больно места хорошие. Сошлись на пригороде Колорадо-Спрингс. А что, скоро уже, как война закончится, амеры дружно бросятся вон из городов. Начнется бум в строительстве, доходы у населения начнут дико расти. Тут тебе и автомобили в каждой семье, и детей куча, не захочет народ жить в душных вонючих городах. Так что покупка земель в пригороде, это отличное вложение средств. Бог даст, мы еще так разбогатеем на этих землях, ведь никто не мешает покупать участки там, где можно, были бы деньги, а уж денег у нас будет много. Тут есть одна проблема, хотя и небольшая. В США серьезно относятся к происхождению капитала. Но думаю, с моими знаниями по отмыванию денег из двадцать первого века, прорвемся.

Мы задержались в Денвере на три дня, слишком уж много у меня вопросов накопилось, вот и решали. Купили в полную собственность большой пустырь в пригороде Колорадо-Спрингс, а заодно и Денвера. На это ушла куча денег, придется ехать в ближайшее время в большой город и выходить на местную мафию, говорю же, связей пока нет в этом мире, поэтому только бандиты.

Приценился заодно и к готовому бизнесу. Чиновник из мэрии сам предложил, видя, что с деньгами у нас порядок. Здесь с этим вообще без проблем. Кто-то разорился, кто-то ушел на войну и либо погиб, либо пропал, так что предложений много, всем правят деньги.

– Не заинтересует ли вас один проект? – мягко и издалека начал тот.

– Возможно, и не один, излагайте! – ответил я, устроившись поудобнее в кресле. Мы курили сигары, а Малого воротило от всего этого, так что я разрешил ему немного погулять, предупредив, чтобы далеко не ходил, ищи его потом.

– Есть три автозаправочные станции, две закусочные и один ресторан. Также есть четыре мотеля, все в нашем штате.

– Ваш интерес?

– Процент, – честно ответил чиновник. Хороший такой мужик, совсем не похож на представителей этого сословия. Худой, высокий, обычно они все разжиревшие, как свиньи.

– Честно. Значит, будем работать. Я люблю честных людей. Пусть они будут хитрыми, желающими на мне заработать, но честными.

– По-другому я и не умею. А точнее – хочу жить.

– И вдобавок – умными! – продолжил я. – В чем подвох с заправками?

– Владельцы замешаны в покупке фальшивых талонов, их уже обрабатывает ФБР, к сожалению, пока этот бизнес лишь перспектива. Ну не вечно же будет война и топливный кризис.

– Тоже так думаю. Какова цена? Видите ли, после моих покупок у меня некоторые затруднения в наличных.

– Заправки по двенадцать, все с отличным расположением, я имею…

– Не интересно, это ваше дело. Я хотел бы получить бумаги, посмотреть, что там вообще к чему.

– Бухгалтерию я вам подготовлю к завтрашнему вечеру, подождете?

– Конечно. Заодно уж давайте сводку и по всему остальному, прикину, что к чему.

– С вами приятно иметь дело, мистер Смит.

– Думаю, это взаимно. Кстати, чуть не забыл, как мне сменить имя?

– А что, вам не нравится имя, которым назвали вас ваши родители?

– Я из приюта, понятия не имею, кто были мои предки. А имя – да, оно всегда меня раздражало. Просто только сейчас появилась возможность, средства, если быть точным.

– Не вижу никаких проблем. Напишите мне на бумажке, какое имя вам хотелось бы иметь, ну и оставляйте документы. Дня три, может, четыре, и все получите. Сами понимаете, документов много, работы не на один час.

– Да уж, – я написал на клочке бумаги новое имя и передал записку чиновнику, – а вот все бумаги. Завтра, вместе с отчетами по проектам, напишите, пожалуйста, сколько я вам буду должен, мне нужно позаботиться о наличных.

– О, это действительно приятный разговор, я рад, что вы зашли именно в мой кабинет, мистер Смит.

– Хорошо, мистер Олбани, я тоже весьма доволен нашим сотрудничеством. Если вы сделаете все так, как мне здесь заявили, вы будете приятно удивлены размером моей благодарности, – с этими словами я встал и положил руку ладонью на стол, а когда убрал, на нем остался лежать маленький самородок. Чиновник и в этот раз меня не разочаровал. Накрыв подарок листом бумаги, он протянул мне руку.

– До встречи завтра, мистер Смит.

– Всего хорошего, мистер Олбани, – я пожал ему руку и вышел из кабинета.

Вот так, легкие намеки, спасибо моему прошлому-будущему, и нашелся нужный во всех смыслах человек. Он-то, конечно, думал, что я случайно забрел к нему в кабинет, да только это было заблуждением. Я полдня потратил на то, чтобы навести справки о мэрии и служащих в ней чиновниках. Траты были не только времени, но и средств. За пятьдесят долларов, сумма по здешним меркам очень внушительная, я узнал то, что хотел, а вот потом и пошел в нужный мне кабинет. А про пятьдесят баксов я не шучу. На заводах Форда зарплата пять баксов в день, вот и посчитайте.

Так что хоть мы и задержались, но проделали огромный объем работы. Одна только земля чего стоила. Но вот денег почти нет.

Получив от Олбани кучу бумаг, в придачу к своим документам, мы отправились прямиком в итальянский ресторан, о нем я тоже узнал у Олбани. На входе нас попросили сдать оружие или оставить его в машине. Сдали совершенно спокойно. Мы и без стволов много что можем. Наше преимущество в том, что вышибал и гангстерских «шестерок» специально никто не обучал, а мы все-таки партизаны!

– Что угодно, господа? – официант чуть склонился перед нашим столиком, готовясь принять заказ.

– Угодно встретиться с хозяином этого заведения.

– Угодно ли это будет мистеру Джовинезе…

– А вы ему передайте вот это, – с этими словами я скрутил маленький кулек из салфетки и вложил в него уже привычный самородок. – Не советую терять!

– Минуту, сэр! – Официант скрылся в мгновение ока, а мы переглянулись.

– Может, не стоило показывать железку? – осторожно спросил Малой.

– Зато мы встретимся с нужным человеком очень быстро, – только я закончил говорить, как появился официант и сделал пригласительный жест рукой. – Вот видишь, пошли со мной, только молчи, хорошо? Говорить хоть что-то вы уже научились, но этого, к сожалению, мало.

Нас провели в подвал, расположенный под рестораном, и оставили возле одной из дверей, у которой стояли два бугая, явно боксеры.

– Руки поднимите! – строго, но не повышая голоса, произнес один из боксеров.

Подняв руки, предварительно расстегнув пуговицу на пиджаке, я встал в ожидании обыска. Обшмонали качественно, даже удивился. Малой также подвергся этой немного неприятной процедуре.

– Заходите, – бросил второй, до этого стоявший как истукан.

За дверью нас встретила не комната, а еще один маленький коридорчик, а также еще один вышибала. Обыска тут уже не было, нам просто указали путь, куда следует идти. Сделав несколько шагов по коридору, мы оказались в комнате, где, как я подумал, решались многие незаконные вопросы.

– Добрый вечер, сэр! – я коснулся кончиками пальцев виска, шляпа была сдана в гардероб.

– Уж и не знаю, насколько он добрый, – пробормотал сидевший во главе стола толстячок. Жиденькие усы над губой выдавали в нем человека немолодого.

– Это будет зависеть от итогов разговора.

– Давайте сразу к делу. Много у вас такого? – гангстер указал на лежавший перед ним самородок.

– Хватает, – кивнул в ответ.

– Я мог бы взять немного. – Он на секунду задумался и выдал следующее: – Килограммов сто, может, двести. Какими объемами вы оперируете? И какова цена?

– Есть «песок» и такие же, как у вас на столе.

– Лучше бы то, что я уже видел, – усмехнулся бандит.

– А я дам и другое посмотреть, – с этими словами я достал маленький мешочек с «песком».

– Подождите тут, можете взять сигары, кубинские! – Незнакомый мне представитель местного криминалитета удалился из каморки, прихватив мой мешочек.

– Леш, будь готов, если что, гасить будем всех наглухо, нам огласка ни к чему, – шепнул я Малому, а тот в ответ лишь кивнул.

Незнакомец вернулся спустя десять минут, сияя, будто три рубля нашел.

– Хорошее качество, это ведь не местное, так?

– Это имеет какое-то значение?

– Если бы товар был местный, я бы не заинтересовался, у местных мусора много. За таким товаром, в таких количествах, обычно море крови. Я возьму у вас «песок», но только в пропорции один к одному с самородками, идет?

– О каком объеме пойдет речь? И хотелось бы услышать реальную цену.

– Две сотни того и соответственно другого. Цена… Двести тысяч.

– Триста, и у вас будет возможность купить еще, когда возникнет необходимость.

– А ты знаешь, – вдруг перешел на ты итальяшка, – я соглашусь. – Бандит протянул мне руку и посмотрел в глаза, но отвел их очень быстро. Еще бы, меня и фрицы с оружием в руках боялись, после стольких-то трупов, уж кто как ни я знаю, как надо смотреть сильным людям в глаза.

– Через три дня, на нейтральной территории. С вашей стороны четверо, столько же нас. О глупостях можно не предупреждать?

– Можно. Мы будем вооружены, – честно сказал итальянец.

– Конечно, мы тоже.

Из ресторана мы вышли через пять минут, как пожали руки с Джовинезе. Слежки особой не было, скорее проверка, так, ради интереса, пара «быков» посмотрела на то, как мы уезжаем и на чем, не более. Дорога назад, туда, где оставили родных, заняла меньше времени. По приезде нас ждали упреки на тему: а почему так долго?

Джовинезе не соврал, их действительно было четверо. Даже Бурят мне знак подал, что вокруг на милю никого. Итальяшка банально посчитал нас лохами. Нас было четверо, но Бурят был на подстраховке с винтовкой, на которой была установлена отличная оптика. Сидел он в четырехстах метрах от нас, но это была его дистанция, он может и дальше. Встреча прошла спокойно, мы тупо передали мешки и получили бабки. Я уже умел отличать фальшивку, поэтому, выборочно проверив деньги, убедился, что нас кидают, и показал себя полным лохом в таких делах. Джовинезе был доволен, но нервничал, еще бы, впаривает фальшивые деньги и не морщится.

– Все в порядке? – Ага, торопится.

– Ну, как вам сказать, здесь немного не хватает…

– Что? – разыграл удивление итальянец.

– Говорю, не хватает здесь немного, полмиллиона долларов примерно, – говорил я спокойно, поэтому вызвал просто приступ ярости у бандитов.

– Да пошел ты, щенок, вали, пока цел! – Я в этот момент чесал голову левой рукой. Подручный Джовинезе, что стоял справа от него с рукой на кобуре, раскинув мозгами по свежему снегу, завалился как мешок с картошкой. Спустя секунду прилетел звук выстрела. Итальяшки еще не сообразили, что здесь произошло, как упал второй «бык», на этот раз слева от бандита.

– Это что?!! – в ужасе орал Джовинезе, а мои парни, достав пистолеты, уже держали на мушке оставшегося «быка» и самого мафиози. Хотя какой он на хрен мафиози, кидала обычный.

– Это напоминание о том, что вы не выполнили свою часть сделки. Насколько я знаю, в ваших кругах за это принято платить… кровью. Так где я могу забрать мои деньги?

Стрелять Буряту больше не пришлось. А мне нравится такая торговля золотом. Второй раз продаем тот же товар, а он опять к нам возвращается. Джовинезе, с отстреленной рукой, хороший пистолет «Кольт-1911», а точнее его патрон, выложил все про свои тайники и кассу его группировки в Денвере. Оказалось, он член какой-то там Семьи, одной из младших, так он сказал. Да мне пофигу. Активных штыков в Денвере две сотни, меньше двух рот, прорвемся. Общак был все в том же ресторане, как в него проникнуть, мы тоже узнали от бандита, поэтому спокойно его кончили и ушли с места преступления. Откладывать визит за деньгами мы не стали. Собравшись вместе и быстро обсудив детали, двинули в город. Автоматов не брали с собой, только у Бурята винтовка, а мы с пистолетами. Каждый из нас стрелял очень быстро и, главное, метко. Надев на головы балаклавы, специально сшитые одной из наших женщин, мы просто зашли в ресторан через заднюю дверь и начали кровавую жатву. Пока добрались до комнаты с сейфом, убрали восемнадцать бандитов. Да уж, мы и сами-то стали теперь такими же. Ключи нам передал покойный Джовинезе, поэтому, быстро набив мешки наличкой, мы рванули назад. Так как работали мы с глушителями, это уж я сам наделал, была возможность, на улице было тихо. Только возле выхода появилась пара новых «быков», но была быстро ликвидирована. Самое смешное, что по нам даже не выстрелили ни разу. Да, предложи я свои услуги какому-нибудь «крестному отцу», так мне бы цены не было, точнее, нашей команде «партизанов». Прямо как из их американских комиксов – ХИТМЭН.

– Игорь, а не круто мы? – это начал разговор Саня.

– А в чем проблема?

– Крови много, это же не война.

– Почему нет? Это, кстати, итальянцы были. А Союз с ними в состоянии войны, там же фашисты.

– Игорь!

– Мужики, уйдем в честный бизнес и перестанем защищаться – сожрут. Да, согласен, крутовато. Но не мы начали, мы лишь сработали, как надо. Давайте забудем, надо вперед смотреть.

В газетах шумиха продолжалась неделю. А по прошествии этого времени во всем Колорадо началось что-то интересное. Появились какие-то мутные личности, мои ребятки их отследили и пришли к мнению, что это засланные «шестерки», которым нужно что-то вынюхать для доклада своим боссам. К нам было не прицепиться, все легально. Да еще Малой вдруг попросился и пошел служить в полицию. Вначале мы чуток обалдели. Но его взяли, и мы получили свои глаза и уши в управлении полиции.

Жить мы перебрались в Колорадо-Спрингс, но пока жили в отеле, снимая сразу несколько номеров, но уже договорились с подрядчиками на постройку домов. Участки нам выделили хорошие, леса немного, корчевать даже не будем. Вообще распланировали территорию грамотно. Наши дома будут стоять чуть в сторонке, обособленно, даже когда позже здесь начнут застраивать все свободные земли. А то, что застройка начнется, это к гадалке не ходи.

Надо ли говорить, что мы купили все, что предлагал мистер Олбани. Просто заправки пока работают, едва сводя концы с концами, но вот позже… Зато у нас есть великолепное алиби насчет происхождения у нас бензина, мы же владельцы заправочных станций, а следовательно, получаем топливо напрямую с перегонки, мало, но нам хватает. Кстати, не все так уж и плохо было с бензином. Скорее, это была правительственная программа по снижению потребления. Когда мы в первый раз поехали на ближайший нефтеперегонный завод продлять договора, столкнулись с абсолютной лояльностью, просто нужно было чуть больше заплатить и всё. Да и нужны нам заправки были только для того, чтобы у нас самих бензин был, деньги-то у нас и так есть, нам нет пока необходимости их зарабатывать. А вот женщины у нас рьяно взялись за управление кафе и магазинами. Парни рулили заправками, а матерям были больше по душе продукты и шмотки. Ресторан же я взял под свое крыло. Он находился тут же, в Колорадо-Спрингсе. Контингент был разный, но в основном, конечно, бандиты и обеспеченные люди, те же бандиты. В первую же неделю владения рестораном пришлось пройти «экзамен». Как-то вечером у нас собралась итальянская «братва». Смешные они такие, как дети. Ко мне в кабинет ввалилась пара мобстеров и потребовала закрыть ресторан, так как у «уважаемых людей» здесь встреча. Пришлось уступить, мы не будем вести войну на нашем поле, зачем, мы же – партизаны. Погуляли бандиты шумно и дорого для нас как владельцев. Ни за что не заплатив, они еще и побили посуду и витрины, что ж, они сами этого захотели.

Через два дня Бурят вернулся с прогулки и сообщил, где тормознули «гангстеры». Это был отель возле границы с Нью-Мексико, в горах. Участок хоть и высокий, но довольно лесистый. Снарядились всем нашим отрядом и пошли на вылазку. Благодаря моим связям с нефтяниками удалось заполучить целый грузовик оружия, военного, конечно. Нам-то больше всего нужна была взрывчатка, вот мы ее и получили. Быстренько «изобретя» что-то вроде «монки», мы наляпали их три десятка штук. Зачем так много? Так бандитов в горном отеле сорок с лишним человек, так проще будет их покрошить. Расставили ночью «монки» на растяжки, кажется, перекрыли все с запасом, а под сам отель заложили несколько мощных фугасов. Радиовзрыватели я изготавливать не стал, у амеров вполне приличные есть, не наши Ф-10, но все же, ими и воспользуемся. «Монки» так, скорее для контроля, вдруг кто-то уйдет.

Ни одна мина не сработала. Это я о «монках». После подрыва основных фугасов отель просто разметало по территории, на которой он стоял. Лишь пришлось добить нескольких подранков – и дело было в шляпе. На хрена мы пошли на это, зная, что теперь прибудут еще бандиты? Так и будем их тут крошить, пока не перестанут вообще ездить в наш штат.

Полиция? А что полиция? Копы всего штата, а вместе с ними и наш Малой рыли землю, пытаясь хоть что-то найти. С помощью Малого мы увели расследование в Аризону. Подбросили улики, и у местной банды латиносов начались серьезные проблемы. А мы вновь спокойно вернулись к своим делам. Но, как оказалось, ненадолго.

– Эй, дебилы! – я кричал вслед уходящим мобстерам.

Мне только что разгромили мини-маркет на заправке. Менеджер позвонила мне в ресторан, и я примчался, успел вовремя. Трое верзил шли к своей машине, довольно переговариваясь.

– Это ты нам? – обернувшись, крикнул один из громил.

– А тут разве есть еще такие же дебилы? – я развел руками и обвел округу взглядом. Рванули они быстро. Первым подлетел самый тощий из них и сделал замах дубинкой. Легко поднырнув под руку тощему, пробил ему в подмышечную впадину. Рука у того отсохла и повисла плетью. Дальше проследовал удар в шею ребром ладони, бандит обмяк и шлепнулся на землю. Двое других поступили грамотно. Нападать они резко передумали, а просто выхватили стволы.

– Ты, сука, на землю! – приказали мне.

– Ага, сейчас, только шнурки поглажу, – усмехнулся я, – ведите к вашему боссу, с ним и буду говорить.

– А он будет с тобой говорить, щенок? – усмехнулся один, по виду старший из этой троицы.

– А почему бы ему не поговорить? Вы же ко мне пришли, а не я к вам, значит, у вас какой-то интерес ко мне. – Может, они и хотели меня отделать, но все же какие-то зачатки ума у них, видимо, были.

– А сам не догадался?

– Каким образом? Вы же ничего не сказали, тупо разнесли все и ушли.

– Это и есть разговор. Не будешь платить, это повторится еще раз, а после просто сожжем к чертям твою забегаловку.

– Ну, так вы бы и озвучили ваши претензии, на хрена крушить-то все подряд? Имущество-то денег стоит.

– Вот ты и заплатишь, – опять заржали гангстеры.

– Я еще раз говорю, отведите к боссу, а то мало ли, потом будете виноватыми.

– Что он говорит, Тони?

– Нарывается!

– Ребят, нарвался пока вот лишь он, – я указал себе под ноги, где уже приходил в себя тощий бандит.

– Садись в машину, умник, только без фокусов! – проговорил «главный».

Везли меня долго. Каково же было мое удивление, когда к вечеру меня привезли в тот же ресторан, куда я ходил к Джовинезе и убил кучу его людей. Я ничем не выдал свои эмоции. В отличие от Джовинезе, новый босс квартировал на втором этаже, не понравился ему, видимо, подвал, залитый кровью.

– Кто ты такой? – спросил меня серьезного вида дядька в сером красивом костюме и с шикарной прической. Его волосы и усы просто сверкали.

– Это же вы отправили ко мне этих дебилов, – я указал на громил и получил тычок под ребра.

– У меня не только они работают, мог и запамятовать, так кто ты?

– Смит, Колорадо-Спрингс…

– А, заправщик? И чего ты сюда приперся? – Такая спесь из него лезла, что было противно.

– Вы считаете идиотами всех, кого доите?

– Чего?

– На хрена они разгромили мою заправку? Что, нельзя было просто зайти и сообщить, что меня берут под «крышу»?

– И ты бы стал платить, вот так просто? – даже растерялся мафиози.

– А я что, похож на идиота? Глупые люди не ведут бизнес и долго не живут. Я прекрасно понимаю, что «крыша» нужна. Пока я начинал, никто не приходил, теперь вроде уже и пора. Но на хрена громить чужое имущество, которое и вам будет приносить доход? – играл я тонко, надеюсь, поверит.

– Ха, а ты мне нравишься! – вдруг сменил свой гнев на милость мафиози. – Дино, сильно разнесли?

– Да как обычно, сотни на три, не больше, – ответил старший из той тройки, что были у меня.

– Он мне руку сломал! – всхлипывая, поддакнул тощий, он тоже был тут.

– А нефиг на меня набрасываться. Это опять же ущерб обоюдный. Если бы ваши громилы поломали меня, кто бы стал заниматься делами? Пошли бы убытки, а это и вам невыгодно.

– Дельный ты малый, – вновь усмехнулся босс. – Хорошо, чего ты от меня-то хотел?

– Платить я буду, но через месяц, когда восстановлю магазин.

– Ну ты и наглец! – босс уже хохотал в голос. – Хорошо, иди, работай. Парни будут заезжать к тебе раз в месяц. Такса обычная – десять процентов. Не будет платы, будет ущерб.

– Понятно. Только скажите своим псам, что если еще раз без надобности притронутся к моему имуществу, сломанной рукой не отделаются.

– Ничего себе, ты еще и угрожаешь?

– Просто предупреждаю, а что? Платить я не отказываюсь, наоборот, так какого хрена они на меня рыпаются и мешают работать? Времена сейчас сами знаете какие, дела вести трудно, а тут еще всякие будут мне доставлять хлопоты.

– Он хорошо дерется, босс…

– Это я и без вас понял. Ладно, ты меня насмешил. Свободен.

– Пусть меня вернут туда, откуда забрали, я предлагал им ехать на моей машине, они не дали.

– Доберешься как-нибудь, позвони друзьям!

– Зря вы так, я хотел как лучше. – Всего в комнате было шесть мужиков. Оружие у всех было убрано, так что возможность была. Самое смешное, что меня-то бандиты не обыскивали. Решили, видимо, что раз я не вытащил ствол, когда мне угрожали, значит, у меня его и нет. Ошибочка вышла.

Выбросив руку вперед и хватая босса за воротник пиджака, я быстро оказался у него за спиной и, прижав руку так, чтобы он не смог вытянуть свой пистолет, вынул кольт.

– Стволы на пол, дебилы! – рыкнул я. Босс то ли был настолько хладнокровен, то ли просто еще не въехал. Черт, а я ведь серьезно хотел встать под их крышу, фиктивно, конечно. Но сейчас все уже изменилось.

– Парень, я уже понял, что ты непрост, но эта выходка тебе обойдется дорого…

– Ты комиксы американские читал? – перешел я на ты. – Рыпнетесь, снесу башку вашему боссу. – Это я увидел, как бандиты достали пистолеты. После моего замечания стволы полетели на пол по кивку итальянца.

– Чего? Это тут при чем? – недоумевал босс.

– Я же говорил, не надо мне угрожать, вы не знаете, с кем столкнулись, – с этими словами я поднял левую ладонь, которой держал воротник итальянца, и быстро выстрелил в нее из пистолета. Хорошо так продемонстрировал, больно было… Так уж получилось, что мафиози как зачарованный смотрел именно на ладонь. Эх, видели бы вы его лицо, когда дырка через минуту затянулась, не оставив даже шрама.

– Ты кто, парень? – дрожащим голосом проблеял бывший бесстрашный босс мафии.

– А вот это уже не важно, оставлять свидетелей я не привык…

– Так это ты кончил Джовинезе и моих людей на сходке?

– Ага, а что?

– Кто ты такой??? – он уже просто умолял меня. – Демон? – Да уж, они все такие набожные, пока не стреляют.

– Смерть я, – произнес я и почуял, как итальянец обмяк. – Ваша! – После этого я сделал пять точных выстрелов, и пять свежих трупов улеглись дружно на пол.

– Ты будешь убивать только нашу Семью? – вновь подал голос бандит. Надо же, он еще в своем уме? Хм, у меня бы точно крыша поехала.

– Будут ко мне лезть, то и другими займусь.

– Значит, будешь, – утвердительно пробормотал итальянец, – у меня есть деньги…

– У меня тоже, – перебил я его.

– Но у меня их много. Я бухгалтер…

– Да ладно! Вот это я удачно зашел, касса тут или?..

– Тут, сейф прямо в этой комнате. Картину отодвинь, да, та, что у стены, большая. – Я усадил мафиози на кресло, куда он денется, его ноги уже не держат.

– Смотри-ка, кодовый замок… – пробормотал я.

– Один, девять, три, четыре, – спокойно, но очень тихо произнес бандит.

– Год, когда столько ваших положили?

– Точно, только там еще пятая цифра.

– Говори, чего уж.

– Семь, меня тоже хотели, случайно, но я смог убить нападавшего и выжил.

– Сочувствую, – я открыл сейф и увидел стопки зеленых банкнот. Наверху лежал красивый хромированный кольт, а все остальное место занимали деньги.

– Шесть миллионов с мелочью. Можно просьбу?

– Говори, – кивнул я.

– Когда убьешь меня, вложи мне в руку пистолет и пару раз выстрели…

– Хочешь, чтобы выглядело так, как будто ты достойно умер?

– Положение…

– Я поступлю немного по-другому, – я взял с полки пистолет и, проверив, есть ли патрон в патроннике, просто кинул его бандиту. Тот этого не ожидал и, конечно, не поймал его. Зря я это делаю, я-то с глушителем стрелял. Дождавшись, когда мафиози наконец поднимет пушку, я тем временем сменил магазин и развел руки в стороны.

Конечно, я рисковал. Итальянец может ведь и в голову мне засадить сейчас, а я не уверен, что после «сорок пятого» в упор я сумею восстановиться.

Первый выстрел грохнул, вырвав меня из раздумий. Надо же, он еще и промахнулся! Вторым попал прямо в грудь. Сила у этой пули такова, что я даже улетел к стене. Уже лежа на полу, нажал на спусковой крючок дважды, посылая пули в цель. В этот раз не вырубился, просто с полминуты лежал, правда, еще выстрелить пришлось, аж три раза. Это в комнату влетели три боевика, тут и остались. А спустя минуту я уже был на ногах. Рана уже затягивалась и совсем не болела, надо сворачиваться.

Никаких чемоданов или сумок нигде не было. Долго думать не стал, сдернул с диванчика красивое черное покрывало, шелковое, ну и начал кидать деньги прямо на него. Аккуратно связав углы между собой, взвалил на спину дорогой узелок, точнее, огромный узел. Выходя из дверей, получил пулю по касательной в бок. Сука, все это время за дверью кто-то сидел и ждал меня??? Присев и выглянув из проема, увидел вспышки выстрелов и убрался назад. Черт, сколько их там? Вновь высунулся и, поймав в прицел ногу, что виднелась из-за стены, выстрелил в нее. Когда из-за угла вывалился человек, я нажал на крючок – и ничего не произошло.

– Тьфу ты, блин, со своей добротой забыл перезарядить! – Бросив мешок на пол, достал новый магазин и поменял. Отлично, но снаряженных у меня больше нет, только и были три магазина. Можно, конечно, у бандитов собрать, вон у троих точно вижу, Кольты были, на полу лежат, да только мои-то пули, облегченные, для глушителя делались, а полновесными я глушитель за несколько выстрелов посажу. Хотя какая разница, все равно выстрелы уже слышали и сюда сейчас кто-нибудь бежит.

Быстро пролетев по комнате, собрал трофеи, поочередно проверив каждый. Странно, они штурмовать-то будут, или как?

– Выходи, тут уже копов понаехало, тебе все одно конец, – вдруг раздался голос, и мысленно я с ним согласился. Чем-то таким и должно было закончиться, развоевался, мля. Правильно мужики говорили, лезу куда не надо, вот и получил, блин, по шапке.

– Так заходи и бери меня, чего же ждешь?

– Да мы-то сейчас вообще уйдем, а копы войдут и так тебя нашпигуют, молись, чтобы сразу наглухо.

– Да я еще надеюсь помучиться. – Пора было решать, уходить на прорыв или тупо ждать и отстреливаться. Патроны я все с бандитов собрал, девять магазинов, так что человек тридцать завалю точно, да я просто маньяк какой-то!

Снаружи раздалось завывание сирены. Мышеловка. Ну ладно, мы еще посмотрим, кто здесь кот, а кто мыши. Штурмовиков, прыгающих с крыши на веревках в окна, здесь пока еще вроде нет, я уселся, прижавшись к уличной стене спиной. Над головой окна, надо чуть в сторону отползти, а то шмалять начнут, стеклами завалит. Сделав движение влево, я взял на прицел входную дверь. Там за дверью началось движение. Ну, им еще и дверь открыть нужно, я подожду пока. Главное, что не на улице, где могут палить просто со всех сторон. Теснота коридора за дверью и самого проема просто не позволит входить в комнату больше чем двоим одновременно. Раздался сильный грохот, дверь содрогнулась, но устояла. Я продолжал сидеть, ничего не предпринимая. С третьего удара дверь рухнула, а за ней возникли сразу два копа с тараном в руке. Их тут же оттерли в сторону и начали просачиваться внутрь другие полицейские.

– А вот и вы, друзья! – Пока я тут «ждал» штурма, то успел надеть свою любимую балаклаву на голову. Ну а как? Я ведь не собирался валить всех копов наглухо, так, продырявлю пару рук или ног и хватит, зачем светить свое лицо. Вели меня сюда через черный ход, никто меня не опознает, так что все правильно делаю.

Два выстрела из кольта прозвучали как один, и оба полицейских рухнули на пол, зажимая раны на ногах. Скрипя зубами, они пытаются зажимать раны, а в дверях появляются двое других, наверное, те, что двери вышибали, уже с дробовиками в руках. Ну, и куда вы с этими «метлами» в узкие двери? Два выстрела и новые действующие лица так же падают и хватаются за ноги. А вот следующими появляются люди в штатской одежке, судя по прикиду, те бандиты, что сидели внизу, на лестнице, и кричали мне. Этих валю наглухо, не думая даже, явно не копы. Что странно, уже с минуту сижу, а никто не ломится, ждут?

– Эй, офицеры, сколько вас было? – спокойно спрашиваю у раненых.

– Тебе хватит! – зло бросает мне один.

– Ну чего вы злитесь-то? Это же не я на вас напал, а вы на меня, – всерьез заявляю я. – Меня сюда силой привезли, а вы чего, на прикорме у мафии, что ли? Не ту сторону вы выбрали, не ту. Защищать нужно обычных людей, хотя я уже понял, что власть и бандиты – это одно и то же. – И правда, почему тут такой разгул организованной преступности? Да просто прикрывают их те же копы, за деньги, конечно. Что-то мне расхотелось оставлять в живых этих легавых.

– На улице еще двое, если не свалишь сейчас, успеют приехать фэбээровцы, тогда уж точно не уйдешь! – Это коп увидел дуло пистолета, направленное на него, и решил поговорить.

– Молодец, поживешь еще, – сказал я в ответ и добавил: – Если перестанешь мафии служить.

На улице меня ждали двое с автоматами Томпсона. Даже успели начать стрельбу. Спокойно дождавшись за стеной, пока они расстреляют небольшие магазины, а «томпсон» очень быстро выплевывает пули, я высунулся и вновь сделал два выстрела. Стрелял уже из обычного кольта, трофея, да и погрохотали тут уже, нечего было прятаться. Вернулся в коридор за мешком с деньгами и вновь оказался на улице.

Усевшись в тачку бандитов, ту, на которой меня привезли, завел и тронулся с места. Уже поворачивая на ближайшем перекрестке, заметил, как к ресторану подлетели две черные машины. Ну-ну, ищите, может, обрящете. Проехав по городу несколько кварталов змейкой, я бросил машину в какой-то подворотне с ключами в замке, сам я их у бандитов забрал, когда шмонал. Мешок меня выдает, как бельмо на глазу, надо что-то придумать.

– Эй, парень! – позвал я какого-то парнишку.

– Да, сэр?

– Где в городе автобус останавливается?

Дальше, после недолгих объяснений мальчишки, я зашагал к ближайшей остановке, куда тот указал. Уже почти стемнело, на улице было очень мало людей, смешаться с толпой не получится, да и мешок притягивает взгляды. Где-то невдалеке слышались сирены полицейских машин, но это не волновало. Думаю, гораздо опаснее те машины, которые могут подъехать тихо. Увидев, как в конце улицы из-за поворота выезжает автомобиль знакомых очертаний и цвета, я быстро огляделся. Практически прямо за спиной были стеклянные двери какого-то магазина с призывной рекламой, туда и шагнул. Хоть людей на улице и мало, но они все же есть, поэтому вряд ли из машины, что ехала сюда за мной, кто-нибудь заметил мой маневр.

– Что желаете, мистер? – вытащил меня из раздумий приятный голосок.

– Э-э…

– У нас обувной, вам нужна обувь? А то мы скоро закрываемся. – Черт, какая она красивая! Девчонка лет двадцати на вид, с пшеничными волосами и бездонными голубыми глазами, смотрела на меня из-за высокого прилавка, больше похожего на стойку бара.

– Мисс, у вас есть черный ход? – прямо спросил я.

– Нет, сэр, – удивилась и слегка расстроилась девушка.

– Плохо, – я одним глазом наблюдал за улицей, пришлось чуть отступить в глубину магазина, чтобы не бросаться в глаза.

– Зато у нас есть подвал, в нем можно укрыться или уйти через окно. Оно маленькое, но вы пройдете, – вдруг произнесла девушка. Думать было некогда, я слепо доверился этой красотке, успокаивая себя тем, что если что, то приму последний бой прямо в подвале магазина.

– У вас случайно сумки большой нет? – Девушка развела руками. Черт, а ведь я, похоже, тоже ей приглянулся. Не боится, смотрит на меня чуть смущаясь, но заинтересованно. – Проводите меня в ваш подвал, я умею быть благодарным.

– Вы уже меня отблагодарили, сэр! – Я даже запнулся на полпути.

– Это как, не понял? – я остановился и посмотрел в лицо девушке.

– Какое-то время назад вы убили мистера Джовинезе…

– Мисс, вы меня с кем-то путаете…

– Сэр, можете не переживать об этом, я никогда ничего и никому не расскажу. Но я была тогда там, в ресторане. Работала уборщицей, я видела, как вы с друзьями разнесли всю эту бандитскую нечисть, сэр. Они постоянно мне угрожали, хотели, чтобы я стала их «грязной девкой», а я как могла сопротивлялась. Просто сам мистер Джовинезе берег меня для себя, поэтому и не позволял своим мобстерам меня «взять». А мне и такая перспектива была не нужна.

– А зачем же вы там работали?

– Я одна, отец погиб в Перл-Харборе, работать было нужно. Я хотела уйти, но они не отпускали, угрожали.

– Я обязательно к вам вернусь, – сказал я, осмотревшись в подвале и подойдя к окну. – Как вас зовут, мисс?

– Оливия, сэр. Оливия Макферсон, – девушка чуть склонила голову. Ах, ну что за манеры у нее, мне даже на колено перед ней опуститься хочется. – Если вы хотите вернуться для того, чтобы удостовериться в моей лояльности, то не стоит, я же говорю, что ничего никому не расскажу.

– Смит, Гарри Смит, – неловко представился я.

– Это не ваше имя, мистер Смит. – Я даже рот раскрыл. – Оно вам не подходит, простите, сэр.

– Не берите в голову. А какое, на ваш взгляд, имя мне бы подошло?

– Ну, вы что же, будете менять имя только потому, что я так сказала? – искренне удивилась девушка.

– Скорее всего, нет, я его и так поменял, но мое родное имя очень созвучно с этим.

– Интересно, какое же? Просто я не могу придумать имя, которое было бы похоже на имя Гарри.

– Когда-нибудь узнаете, Оливия. Увидимся, моя спасительница! – А ведь если кому скажет об этом, то ей придется несладко…

Выбрался я все-таки нормально. Оказавшись во дворе, я какими-то закоулками пересек чуть не весь Денвер. Шел сознательно, Оливия рассказала мне, где выезд из города, поэтому держал путь именно туда. На шоссе хоть и была ночь, иногда проезжали автомобили, но рисковать и тормозить кого-то я не хотел. Убравшись из города, шел вдоль дороги. Цель моя была в убивании времени. Именно ночью, в районе трех часов, здесь проходит междугородний автобус, вот на него я и собирался сесть. А пока мне нужно прошагать десяток миль, до одного поселка, там автобус сделает первую остановку.

Я чуть было не прозевал автобус. Дело в том, что в поселке остановка была пуста, и водитель автобуса чуть было не проехал мимо. Отлучившись в туалет, было без десяти три, я думал, что у меня еще есть время. Автобус пришел чуть раньше, поэтому я бежал к нему буквально со спущенными штанами. Но ничего, успел.

Утром, помятый и не выспавшийся, я сходил с автобуса. Было около девяти утра, светило солнце, но все-таки ощущалось, что еще не кончилась зима. На дворе февраль сорок второго, мороз на улице небольшой, градусов пять-семь, но тут нет пуховиков, поэтому в моем пальтишке было зябко. Сюрприз, который ждал меня на автовокзале, застал врасплох, но к удивлению моему, все прошло нормально. Просто внезапно к автобусу подрулил автомобиль полиции, и два офицера начали проверку документов. Меня мог выдать только мешок, но он еще лежал в багажном отделении автобуса, поэтому я успокоился. Документы у меня были в порядке, так что проверку я прошел быстро. Не повезло одному парню, лет двадцати пяти, у него был ствол без разрешения. Свой-то я засунул к деньгам, а трофейные еще в Денвере сбросил. Лишние стволы мне были не нужны, так как здесь свободная продажа оружия, оружейных магазинов больше, чем продовольственных. Деньги у нас были, поэтому дорвавшись до стрелковки, я уже имел дома неплохой выбор оружия. Но свой левый ствол спрятал в мешок к деньгам только потому, что на нем был глушитель, ну, забыл я его снять, забыл.

До дома было близко, минут двадцать пешком, но я что-то был такой уставший, что решил взять такси. Лимит бензина сказывался и на таксистах, поездка была дорогой, это мне в принципе пофиг, денег что у дурака махорки, а обычным людям не по карману.

Дома встречали все наши, кажется, даже детей притащили. После долгих расспросов и упреков, еще бы, у нас заведено, никто никуда не исчезает без предупреждения. Это ведь только я тут свободно общаюсь, а остальные пока только учатся языку. Надо признаться, довольно успешно учатся. Это ведь дома, в Союзе, было бы тяжко, а окунувшись в среду, появляется стимул, а уж наличие практики и вовсе облегчает задачу. Ведь по-русски здесь вообще никто не говорит. Так что жить захочешь, будешь учиться.

– Игорь, ты так больше не шути! – Яхненко с упреком смотрел на меня. – Заправка раздолбана, а самого нет. Спрашиваю девчонку из маркета, говорит: увезли его. И что нам делать?

– Да все нормально…

– Ага, а магазин на хрена «разобрали», денег хотели?

– Да, хотели, – кивнул я и добавил через паузу: – И дали.

– Не понял?

– А чего тут понимать, война скоро будет, все равно докопаются, кто я и откуда, хоть я и зачистил вроде после себя.

– Ясно, пора оружием запасаться?

– А то у тебя его и так мало! – заметил я, и все засмеялись. – Тут-то кто-нибудь был?

– Нет, – чуть не все замотали головами. – А кто должен был?

– Да фиг их знает, мало ли дурачков. Вот что, парни, нам поболтать нужно.

– Пошли на задний двор, там переговорим, – это вновь Яхон предложил.

Рассказав, что со мной произошло, выслушал недовольные реплики всех парней за исключением Малого.

– Молодец, что копов не убил, хоть они и продажные, суки.

– Да не за что, просто решил оставить их, может, перестанут крышевать бандитов.

– Не станут, те им и денег отваливают и «статистику» не портят, – уж поверь, я-то точно знаю.

– Не сомневаюсь. Слушай, Малой, а вдруг тебя на мои поиски пошлют, ведь все равно они узнают, что это был человек из Колорадо-Спрингса.

– Да мало ли кто отсюда там был, я лично скажу, что мы вместе ночевали, я как раз на выходном был, кто проверит? А вообще, ты же прекрасно знаешь, что здесь и свои бандиты есть, просто к нам не лезут, не их уровень.

Жизнь налаживалась. Магазин при заправке я отремонтировал, с помощью нанятой бригады, конечно. А то у всех свои дела, зачем отвлекать друзей. Мы ведь бизнес по всем раскидали, чтобы каждому что-то капало в будущем, так-то у нас денег хватает, скорее нужна была возможность отмывки. Деньги, которые я стащил в последний раз у убитого мной босса денверской мафии, мы поделили поровну. Нас хоть и было, можно сказать, пять семей (ха-ха, какое совпадение), но свой миллион получили все. Вообще же за эти месяцы ребята уже пообвыклись. Стало видно, что жизнь тут им нравится. Нравится ездить на своей машине, иметь свой собственный дом, причем немаленький. Нравится хорошая пища, она пока еще здесь без ГМО и очень разнообразная. Да все нравится, главное, войны нет, ну, мафию я не считаю.

Я все это время скучал, хоть и дел было полно. Ужасно хотелось увидеть Оливию. По-моему, я просто влюбился. Минуты не проходило, чтобы я не вспоминал о ней, блин, какие же у нее глаза…

Черный «Крайслер» с огромным капотом уверенно несся по шоссе на север. Я все-таки поехал в Денвер к Оливии. Не могу больше себя изводить, если не увижусь в ближайшее время, застрелюсь нафиг. Выехал ночью, чтобы с утра быть в городе. Так и получилось. Машина была новой и летела стрелой.

Припарковавшись напротив магазина, куда я шмыгнул, скрываясь от фэбээровцев, просто стал ждать. Было еще рано, около девяти часов, а магазин, судя по вывеске, открывается в десять. Но вот спустя час я уже не находил себе места, а магазин все не открывался.

– Странно все это, может, что-то случилось? – проговорил я вслух.

С той нашей встречи прошло больше двух месяцев, весна на дворе давно, тепло уже и не грязно, в отличие от родины. Снега немного было, растаял быстро и все уже просохло. На улице народ ходит в легких плащах, а многие так и во все без них. Я был в костюме, на фига я так вырядился, сам не знаю. Бежевый костюм с коричневым галстуком выделял меня из общей массы людей. Я вылез из машины минут десять назад и прохаживался по тротуару возле магазина, в надежде увидеть ту, что так запала в сердце.

Когда из-за ближайшего дома вывернула фигурка девушки, я легко ее опознал и сначала даже застыл, не зная как поступить, а потом было бросился к ней навстречу, но тут девушка меня удивила. Она резко остановилась и, быстро стрельнув глазами по сторонам, вдруг закричала:

– Гарри, беги, они тебя ищут!!!

Ослепленный чувствами к Оливии, я ведь даже не заметил, как одновременно с ее появлением недалеко от меня остановилась машина. Периферийным зрением я ее, конечно, «срисовал», да вот выводы не сделал. Сейчас, видя, как из машины выскочили сразу четверо, я остановился. Трое бросились ко мне, а один схватил Оливию словно собачку и закинул в машину.

– Ах ты, сука! – я чуть не крикнул это по-русски. Тройка боевиков была уже близко, надо было принимать решение. Черт, народу много, придется ограничиться рукопашной, тем более они стволы тоже не вытаскивали. Первый, что успел ко мне чуть раньше других, нарвался на мой мощнейший прямой в нос. Кажется, я ему его внутрь вогнал. Отскакивая в сторону от двух других, сделал ближайшему подножку, а последнего ухватил за руку и ворот плаща. Поворачиваясь на носках, провел бросок и впечатал клиента в уже встававшего после подножки второго бойца. Не давая им встать, провел каждому по удару в затылок. Такой удар гарантированно вырубает, причем надолго.

– Гарри!!! – вдруг услышал я за спиной. Резко уходя в сторону и поворачиваясь, я увидел картину «Приплыли». Последний из этой четверки, что удерживал Оливию, сейчас стоял, прикрываясь ее худенькой фигуркой, приставив к голове пистолет.

– На землю, урод! – прокричал мне боевик. Вряд ли это ФБР или полицейские в штатском, наверняка опять бандиты.

Черт, у меня пистолет в машине, как быть-то? Расстояние между нами метров десять, рыпнусь – и он ее убьет. Вот же гадство.

– Отпусти девушку, я сдамся. Все равно твои в отключке, некому меня вязать. Отпусти ее, а меня возьми на мушку, я подойду к машине, а там уж делай что хочешь!

– Ага, конечно, я видел, как ты ручками-то машешь, никуда я ее не отпущу! – С этими словами, блин, я чуть не лопнул от злости, он ударил Оливию пистолетом по голове и втолкнул в машину.

– Что ж ты делаешь, гад, она же девушка! – проговорил я, а сам медленно продвигался к нему навстречу.

– Сюда иди и… это, пиджак распахни!

– Ствол в машине, – пояснил я, распахнув пиджак.

– Пожалуй, я подстрахуюсь, уж больно ты резкий! – С этими словами урод выстрелил мне в ногу. Боль была несильной, привык как-то уже, сколько в меня всего попадало, но нога подломилась, и я чуть не упал. Опустившись на одно колено, я исподлобья взглянул на боевика.

– Ты умрешь в мучениях, сука! – Вот сейчас я высказался на русском. Добавил бы еще, но уже чувствую, как нога перестала болеть. Резко прыгаю вперед, прямо из того положения, в котором находился. Этот урод успевает всадить мне еще две пули, одна попала в руку, вторая обожгла щеку, а одну он просто пустил мимо, прежде чем я наконец-то добрался до него. Схватив за кисть, дернул ее в сторону так, что чуть не оторвал. Хрустнуло, боевик заорал, а я, поворачивая его кисть так, чтобы ствол пистолета повернулся к лицу, с силой вогнал его мужику в рот. Что я ему там сломал или порвал, не знаю. Но тот, жалобно скуля и харкая кровью, уже не кричал: не мог он. Где-то уже слышалась полицейская сирена, опять доброжелатели «помогают», когда не надо. Я отбросил боевика в сторону, все равно не жилец, нырнул в машину. Оливия была в сознании, но в полном оцепенении. Подхватил ее и осторожно вытащил из машины. Подняв на руки, понес к своему «Крайслеру». Копы появились, когда я уже подходил к машине. Остановившись, они вылетели из машины и начали кричать, чтобы я положил девушку на землю и сам лег рядышком.

– Чего, идиоты, что ли? Она ранена, а я ее на землю? Подождите секунду, никуда я не денусь, – с этими словами я все-таки уложил Оливию на заднее сиденье и, повернувшись, спросил: – Обязательно ложиться? – я показал на свой светлый костюм, но тут же вспомнил, что в меня стреляли, поэтому он наверняка уже весь в крови.

Спокойно улегся мордой в асфальт. Скривившись от несильного пинка, это меня заставляли ноги шире раскинуть, я просто ожидал, когда это все кончится. Вскоре меня подняли, еще раз охлопали и потащили к своей машине.

– Офицеры, там девушка ранена, окажите ей помощь! – попробовал уговорить полицейских я.

– Ты бы молчал лучше! – кинул мне в ответ один из копов.

– А что я сделал-то? Это была оборона, их четверо, с оружием, я один и девушка, чего вы вообще меня-то взяли?

– Они лежат, неизвестно еще, что с ними, а ты на ногах!

– В меня вообще-то стреляли…

– Но не убили ведь! В участке разберемся, кто из вас виноват. Ребята, грузите остальных к ним в машину, не будем вызывать врачей, сами отвезем.

– А девушка?

– Она вроде в себя пришла, оставь ей ключи, попроси приехать в северо-западный участок, – вдруг смягчился тот коп, что сажал меня к себе в машину. Я сделал несколько шагов, коп шел рядом.

– Оливия, как вы?

– О, Гарри, у меня голова раскалывается, – ответила девушка тихо, но тут же вскинулась, хотя и поморщилась: – Офицер, куда вы его? Он ведь не виноват!!!

– Мы разберемся, мисс, вы сможете сами управлять машиной?

– Да, наверное…

– Возьмите у него ключи и поезжайте за нами. Это и в его интересах, если он вам небезразличен.

– Хорошо, только я, наверное, медленно поеду, я на такой машине не ездила никогда.

В участок мы прибыли почти одновременно. Оливия спокойно припарковала «Крайслер» на площадке и пошла вслед за мной и копами в здание. Мурыжили меня долго, хорошо, что ствол в машине был «чистым», докопаться было не до чего. Нашлись свидетели, которые видели, как все начиналось, поэтому с меня только взяли объяснение и почти сразу отпустили, рекомендовав не покидать территорию штата до суда. То, что он будет, я сильно сомневаюсь, хоть и попал вроде на непродажных копов, но никто им не даст вести дело против людей мафии. А тем я дорожку-то хорошо перешел, и теперь, похоже, обо мне знают многие. Черт, надо бы с ними потолковать. Тот, которому я ствол в горло забил, на удивление остался в живых, хоть и в больнице сейчас, но вот говорить он уже не может, а вот еще один пострадавший был вполне себе дееспособный, но тоже пока был в госпитале. Двое же оставшихся сидели сейчас на нарах.

– Гарри, вы сейчас куда? – спросила Оливия, когда мы вышли из здания участка.

– Я вообще-то к вам приехал, но теперь вот еще дельце появилось. Оливия, когда они на вас вышли?

– Пришли-то они сразу, дня три прошло после нашей встречи, а вот сегодня утром приехали, ворвались в квартиру и вытащили меня на улицу.

– Что вы им рассказали?

– Нет, про Джовинезе я ничего не говорила, как и обещала. Да они и не спрашивали. Их интересовал человек, что зашел в магазин и исчез. Пришлось рассказать, как было дело. Хорошо, что они не спрашивали ваше имя, не смогла бы умолчать. Видимо, их заинтересовала информация о том, что вы обещали вернуться, на этом они и заострили внимание.

– Да, я подъехал, когда еще девяти не было…

– А ко мне они заявились в половине десятого. Затолкали в машину, а возле магазина выпустили и заставили идти к вам.

– Вы отлично все сделали. Значит, они не знают ни имени, ни откуда я?

– Конечно нет. Просто решили, наверное, что вы не представились мне, это было бы логично, не правда?

– Да, укладывается в картинку. Но все равно я вас сейчас отвезу в гостиницу, подождете меня там.

– Мне же на работу нужно!

– Оливия, а что вас держит в Денвере?

– Как? У меня здесь работа и квартира…

– Хотите все то же самое, но лучше и выгоднее, в Колорадо-Спрингсе?

– А вы сможете найти мне работу?

– А почему бы и нет? У меня для вас есть неплохое предложение, но об этом чуть позже, хорошо?

– Мне бы вещи собрать…

– Много?

– Да накопила за двадцать два года.

– Мы заедем и заберем их, но…

– …позже, – сама закончила за меня сообразительная девушка.

Оставив Оливию в отеле, я помчался в госпиталь, куда увезли бандитов. О нем я узнал из разговора копов. Как же в это время все просто. Персонала в коридорах почти нет. Зайдя с заднего хода, буквально наткнулся на раздевалку и нашел себе халат. Пройдя в какое-то подобие регистратуры, просто слушая разговоры, быстренько выяснил, где разместили бандитов. Их охраняли. Целый сержант полиции тихо сидел с газетой в руках возле одной из палат. Подходя к нему, заметил, что тот нагло спит. Выбросив руку, легким ударом в шею выключил. Больно, конечно, но думаю, что ничего, очухается. Войдя в палату вместе с копом на руках, уложил его на пол и подошел к кроватям бандитов. Те смотрели во все глаза, не в силах поверить в происходящее.

– Заждались, ублюдки? – быстро сломав шею тому, у которого было порвано горло, я повернулся к последнему, он-то и был мне нужен. На допрос я потратил минут пять, узнал все, что было нужно, и спокойно придушил болезного. Коп как раз начал ворочаться на полу, когда я уходил.

Мне нужен был телефон.

В отеле все было спокойно, забрав Оливию, я отправилися к ней домой.

– Оливия, у вас есть телефон?

– Да, конечно, на кухне, – девушка указала мне направление и, остановив мой порыв, спросила: – Гарри, а нам обязательно общаться на вы?

– Нет, конечно, просто не было еще времени спросить вас об этом. Так вы не против?

– Конечно, нет, Гарри, – улыбнулась красотка, – вы… ты хотел позвонить…

– О да, я быстро, Оливия. – Черт, красивое имя у красивой девушки, как же она мне нравится…

– Ты один? – звонил я Буряту.

– Ага.

– Ты мне нужен.

– Ты где?

– Там, откуда приехал пару месяцев назад.

– Что-то нужно?

– Да, прихвати пару «метелок».

– Хорошо, скоро буду, где тебя искать?

– Возле фермы Доусона, это на западном въезде, там вывеска на дороге стоит, указатель. Поедешь вокруг фермы, увидишь машину, всё, жду!

– Парням не говорить?

– Хватит нас с тобой, конец связи.

Вызывал я Бурята, так как нужны были винтовки и помощь самого Макса. Хочу я расхреначить целиком банду в Денвере. Работая двумя винтовками, да еще винтовки-то автоматические М-1 Carbine, достали за охрененную взятку, должно все получиться. Надеялся я на показания бандита, которые тот дал перед смертью. По ним выходило, что каждый вечер, за исключением уик-энда, гангстеры собирались в доме старшего, который исполнял обязанности босса Семьи Денвера. Дом, или имение, находится практически в центре города, недалеко от мэрии. Работать будем из винтовок с глушителями, это я еще на фронте всем привил. Парни давно оценили все прелести тихого выстрела, не дающего вспышки, вот и отработаем. Сколько положим, настолько и жить будет легче. Я вам, ребятки, не ваша американская дойная корова, я ни фига не буду смотреть на то, как меня будут доить и вообще делать все, что захотите. Дело даже не в «бонусах», это банальное русское упрямство.

– Все привез? – я встречал Бурята.

– Ага, добавил немного от себя, да и Яхон идею подкинул.

– Ясно, слушай, тут не в горах действовать будем, пятьдесят кило тротила тут полквартала снесут! – заметил я, поняв, о чем говорит Макс.

– Да нет, зачем же столько. Машины обслужим, они же вечером собираются? Вот по темноте и обработаем.

– Хорошо, идет, – согласился я.

– Так, может, в машинах их и рванем, раз и…

– Квас! – перебил друга я. – Ты думаешь, что они как по команде одновременно в машины сядут? Вот то-то и оно!

Напротив нужного здания стоял многоквартирный дом. Довольно легко проникнув в него, мы устроились на плоской крыше. Жаль, конечно, что тут нет чердака, но масксеть, которую добыл нам Малой, оказалась весьма кстати. Мы были как два небольших выступа и в глаза бросаться не должны. Дом был шестиэтажный, поэтому панорама открывалась впечатляющая. Вилла бандитов была огорожена высоким забором, метра два, а то и больше в высоту. За ним росли деревья, к счастью, еще не покрывшиеся листвой по причине времени года, только почки еще набухали. Мы прекрасно просматривали весь двор, въезд внутрь был только один, с этой улицы. Сзади к этому участку примыкала уже чужая территория.

– Как пробраться? – это спросил я спустя три часа наблюдений. Бандиты уже начали подтягиваться.

– Смотри, все останавливаются перед въездом, там узко, поэтому скорость никакая. Я зацеплюсь за машину под днищем и попаду туда.

– А как ты к машине подойдешь? – усомнился я.

– Да нормально, встану вон там, у забора, они, когда поворачивают, вряд ли будут смотреть во все стороны. В любом случае или смогу, или нет.

– Ладно, если что, отход прикрою, только дорогу не перебегай, враз снимут.

– Я пошел, – отполз от края крыши Макс и привстал.

– Погоди, а ты «монку» случайно не захватил?

– Как знал, как знал! – Бурят чуть повернул ко мне спину и показал на висящий на ней рюкзак.

– На въезде можно поставить, когда стемнеет. Только с краю.

– Хорошо, буду вылезать, воткну.

Бурят ушел, а я принялся наблюдать. Магазины набиты, тут расстояние метров пятьдесят-шестьдесят, в принципе оптика не нужна, хотя до самого дома все сто будут, может даже чуть дальше. Просто тут прицел ставится не очень удобно. Пули у меня и к винтовке облегченные, а глушители на М-1 очень хорошие, спокойно выдержат почти сотню выстрелов, прежде чем начнут «садиться». Столько нам явно не нужно, но кто знает… Глушители я делал сам в моей мастерской. В подвале моего нового дома был полноценный тир с небольшой мастерской. Купленные самые новейшие станки давали возможность делать что угодно.

Макс вернулся через два часа, я видел, как он пристроился под брюхом какого-то огромного седана. Стемнело примерно минут сорок назад, но луна отлично подсвечивала. Да и сам дом весь в огнях, вон эти уроды на улице курят, как на ладони.

– Когда начнем? – шепнул мне на ухо Макс.

– Да в принципе в любой момент можно. Они так и будут, похоже, заходить и выходить.

– Баб тоже…

– Я не буду, смотри сам, – предоставил я муки выбора самому Буряту.

– Тоже так подумал, смотри, у них ведь что-то вроде часовых есть.

– Видел уже. Двое слева, один справа, постоянно в окне маячит.

– А слева второй где? Я только одного на балконе вижу, с бабой сейчас болтал.

– Внизу, у стены за клумбой стоит. О, уже сел, у него там стул, похоже.

Всего возле дома одновременно находилось порядка двадцати человек, некоторые уходили внутрь, другие возвращались и курили. Я начал первым. Так как Бурят лежал справа от меня, значит, и работать ему справа налево. Первым выстрелом я убрал как раз того, которого не видел Макс. Бандит там так скучал, что совсем устал стоять и нагло сидел, отдыхая. К нему никто не подходил, вот и пал на него выбор. Винтовка сытно клацнула затвором, давая понять, что следующий патрон готов к работе. Выстрел был очень тихим, но не это главное, у бандитов там и музыка играет, да и на дороге машины ездят, так что они вряд ли что-то услышат, больше нравилось то, что нет вспышки от выстрела. Сидевший на стуле боевик, раскинув мозгами, улетел куда-то за клумбу, а я уже перенес прицел на того, что стоял на балконе. Не успел я отвести ствол после второго выстрела, как был вынужден изменить свое мнение об отношении к убийству женщин. Оказывается, стоящий на балконе так и общался с бабой, только та была то ли в комнате, то ли в балконном проеме, в общем, я ее не видел. Когда ее собеседник упал, та выскочила на площадку и склонилась над трупом. Не дав ей закричать и поднять шум, выстрелил в третий раз.

– Старшой, готов?

– Да, минус два с половиной.

– Начинаем!

И мы начали. Гангстеры валились с ног один за другим. После трех убитых остальных пришлось в буквальном смысле ловить. Забегали все как наскипидаренные. Хватались за стволы и крутили головами. Как только кто-то из них замирал на месте хотя бы на две секунды, то получал пулю. Вообще, после того как начали валить тех, кто был перед домом, старались особо не мудрить и посылали пули просто в силуэт, не целясь особо куда-то специально, позже добьем. Наконец, когда трупов на территории возле дома было просто неприлично много, из дома выбежали трое, что сразу приковали к себе внимание своей охраной.

– Это кто-то из их главных! – шепнул Макс.

– Вижу, работаем!

– У меня магазин кончается, – выругался Бурят.

– Меняй сейчас, я со свежего только три пули выпустил, успеешь!

Я начал долбить чуть ли не очередями, еще бы, каждого из боссов охраняла четверка боевиков, да таких здоровых, просто жуть берет. К машинам подбежали двое из боссов и пятеро охранников.

– Макс, ты мины на «веревку» ставил? – Это когда нитку от детонатора привязываешь к кардану.

– Что я, совсем дурной? Радиовзрыватель там.

– Рви, как только поедут!

– Конечно, – ответил Макс, а через несколько секунд раздался первый взрыв, буквально осветивший вспышкой всю округу.

– Старшой, вторая машина не отвечает, хрен его знает, чего случилось!

– Рви «монку», когда выползут, – крикнул я, тут такой грохот, что меня никто со стороны не услышит. – Давай сейчас!

«Монка» рванула удачно, хоть и самопальная, а рванула не хуже заводской. Две сотни шариков прошли сквозь толстое железо автомобиля, буквально превращая его в решето. Из одной двери показался силуэт человека.

– Вот же живучие твари! – выпалил я, ловя в прицел голову гангстера. – Ах ты, сука, патроны кончились! – Вот тебе и «бонусы». Стреляю, как бог, или, наверное, как дьявол, а вот перезаряжать в азарте не успеваю, надо было пулемет с собой брать, хотя для него глушителя нет. Поставил точку все же не я, Макс успел разнести голову последнего бандита, что ошалело пытался убежать. Больше живых не было видно, мы сделали несколько выстрелов по еще шевелящимся на траве подранкам. Хорошо, что от взлетевшей на воздух машины их освещало вполне прилично, и решили сниматься.

– Сирены?!

– Да, Макс, валим отсюда! – В квартале от дома, у которого мы устроили побоище, у нас стояла машина Макса, свою я светить не хотел, и так уже засветился по самое не балуй.

Оливия должна ждать нас в машине возле той же фермы Доусонов, что находится на въезде в город. Мы обо всем договорились, она едет с нами. У нее хорошее образование, да и видно это, причем невооруженным взглядом. Так что отдам ей в полное управление свой ресторан, пусть трудится.

Домой мы вернулись уже днем следующего дня. Как нам повезло, что нас ни разу не остановили полицейские, хотя на трассе их было немало. От нас порохом пахло за версту, отмывались полдня.

Оливию я поселил в отеле, пообещав найти ей жилье как можно скорее. Она была не против и перед расставанием вновь спрашивала о работе.

– Гарри, я все же не могу так. Поехала чисто на интуиции за тобой, а ты даже не объяснил, что за работу ты мне дашь.

– Я хочу предложить тебе управление рестораном, как, справишься?

– Ой, я не знаю, никогда не работала никем выше продавца в магазине. Но образование у меня хорошее, – честно и явно скромничая призналась девушка.

– Вот и я думаю, что справишься. Для начала и сам помогу, да и в ресторане помощники у тебя будут.

– А как ко мне отнесется персонал? Я ведь с улицы практически, без рекомендаций.

– Главная твоя рекомендация это я. И именно я принимаю решения о приеме на работу.

– Гарри, у тебя что, свой ресторан? – девушка удивленно разглядывала меня.

– Ну, есть и моя доля, это неважно. На самом деле главное, чтобы тебя устроило. Насчет жилья тоже не волнуйся. Подберем тебе квартирку, пока снимем, а позже я через знакомых людей продам твое жилье в Денвере, если ты сама захочешь, конечно.

Уже не первый месяц живем в Штатах, но до сих пор удивляет всё. Начиная от простого быта и заканчивая архитектурой. Почему у них так прижился бурый, а иногда и вовсе какой-то болотный цвет жилых домов? Все офисные здания, знаменитые небоскребы все из стекла и бетона, то есть достаточно светлые, а простые дома мрачно-темные. Я сначала думал, что это только в кварталах для черных, так нет, везде. Частные дома это другое, тут кто во что горазд, но в основном светлые тона, но вот обычные многоквартирники… Во время дождя или просто в сумерках вокруг все кажется каким-то грязным, что ли. Но на самом деле это не так. Может, это будет позже, в негритянских кварталах, но пока везде, где бывал, относительно чисто. Эх, надо бы к морю выбраться, ужас как хочется поплавать в теплой водичке и поваляться на песке.

– Старшой, там к тебе «быки» какие-то приперлись, ломились сюда, но я не пустил. – Яхон может, даже без ствола, а уж если у него под рукой пистолет, так лучше с ним не спорить. Мы уже «вкурили» насчет местных законов, тут частная собственность – это всё.

– Заводи, сколько их?

– Четверо.

– Давай, сам тоже будь рядом, мало ли, вдруг какие резвые приехали.

Вошедшие хоть и были «быками» с виду, на деле оказались, ага, фэбээровцами.

– Мистер Смит? – достал свой жетон первый вошедший. Скуластый, с примесью индейской крови, явный уроженец юга, мы уже стали немного разбираться в людях.

– К вашим услугам, мистер…

– Джексон, сэр! Детектив Джексон.

– Очень приятно, детектив, кофе?

– Нет, спасибо, мало времени.

– Тогда прошу, – я указал на кресла, стоявшие в кабинете, – чем обязан?

– Вы были в Денвере два месяца назад, вас тогда задержали по подозрению в нападении.

– Да, но вроде все тогда же и выяснили, это была самозащита.

– Нет, к этому делу претензий нет, но после вашего освобождения те, кто на вас напал, скончались в госпитале Святого Патрика.

– Об этом я не знал, я вроде их просто чуть обездвижил, но уж никак не убивал, от чего они умерли?

– Вам лучше знать, мистер Смит. Вашу фотографию показали охраннику, что находился возле их палаты, он вас опознал.

– Даже так? И что, мне нужно звонить адвокату?

– На вашем месте, сэр, я сделал бы это немедленно.

– Хорошо, как скажете, мистер Джексон, я вас покину на минуту. – И, видя, что федералы встают, добавил: – Уверяю, что никуда не побегу, просто за мной нет вины и нет смысла вешать на себя преступление.

После звонка адвокату (ага, нанял почти сразу, как у нас появился свой бизнес) вернулся в свой кабинет.

– Мистер Джексон, мой адвокат, мистер Робертсон, будет в течение пятнадцати минут, давайте я все же попрошу секретаря сделать кофе.

– Хорошо, мы подождем.

Пока я ждал своего хитрого еврея, это я адвоката так зову, федералы сидели практически молча, правда от кофе не отказались.

– Добрый день, джентльмены! – снимая шляпу, в кабинет вошел Робертсон. Легавые встали и поздоровались. – Если я правильно понимаю, вы пришли с прямыми обвинениями?

– Свидетель утверждает, что видел мистера Смита прямо перед смертью двух подозреваемых. Ваш подопечный ударил охранника, и тот потерял сознание, но когда пришел в себя, увидел на больничных койках два трупа.

– Это ни о чем не говорит. Назначьте встречу со свидетелем, проведем опознание, а пока это лишь голословные обвинения.

– Мистер Робертсон, все процедуры нам известны, мы без сомнения их проведем, но пока вот, – с этими словами федерал вытянул из кармана бумагу.

– Разрешите? – адвокат перехватил у меня бумагу и стал читать. – Ага, подсуетились вы, однако, ну ничего. Гарри, я сейчас же составлю ходатайство на имя судьи, что выписала ордер – а это был именно ордер на мой арест, – ты и суток у них не проведешь.

– Это будет сложно, сэр. Слишком тяжелые обвинения…

– Еще не доказанные обвинения, прошу заметить. – Почему и взял его на зарплату, Робертсон отрабатывает на все сто. – Гарри, можешь поехать с ними, пока сила на их стороне, но я уже работаю, верь мне! – Яша сказал это тихо, наклонившись ко мне.

– Хорошо, – ответил я спокойно и обратился уже к фэбээровцам: – Джентльмены, мне нужно несколько минут, чтобы собрать вещи и предупредить своих людей.

– Это лишнее, сэр! Ваших людей предупредит ваш адвокат, вещи также привезет он или по его просьбе.

– Ну, хоть рабочие распоряжения своему заместителю я могу оставить?

– Позовите его сюда, – было мне ответом.

Нажав кнопку звонка, я вызвал Яхона. Тот мгновенно вырос передо мной.

– Да, босс?

С каких это пор он так ко мне обращаться начал? Удивление мое было написано у меня на лице, Серега поспешил исправиться:

– Что случилось, Гарри.

– Меня тут забирают, какое-то время меня не будет, передай Оливии, чтобы по всем вопросам обращалась к тебе.

– А, так мисс Оливия у вас? – вдруг произнес Джексон.

– А что, это противозаконно?

– Нет, сэр, что вы! Просто мы искали ее, она бросила свою квартиру и пропала. Вы, значит, забрали ее с собой?

– На девушку было совершено нападение, причем не первое. Так как от вас, блюстителей правопорядка, она помощи могла не дождаться, я предложил ей свою помощь.

– Ясно, а можно ли ее увидеть?

– Почему нет? Джимми, пригласи мисс Макферсон ко мне в кабинет, пожалуйста.

Серега вышел, но вернулся спустя минуту с Оливией.

– Мисс Макферсон, здравствуйте! – произнес деловито фэбээровец.

– Здравствуйте, – ответила Оливия. В ее голосе слышалось непонимание и волнение.

– У нас к вам будут несколько вопросов, сможете ответить на них, или вам необходимо присутствие адвоката?

– Ее что, тоже обвиняют? – спросил я.

– Это не ваше дело, мистер Смит, думайте о себе. Пройдемте в другой кабинет, это не займет много времени.

– Интересы мисс Макферсон также представляю я, – тут же сообразил Яша Робертсон.

– Неужели? С каких это пор? У вас и договор с ней подписан? – федералы начали нарываться, но еврей выкрутился, куда им до него.

– Конечно! Договор с любым сотрудником компании мистера Смита заключен автоматически, так как я являюсь юристом этой самой компании, а следовательно, весь персонал находится под моей защитой. – Вот это выдал, я бы и не сообразил так быстро, но он сказал правду. Когда мы с ним беседовали в первый раз, я сразу пояснил ему, что мы люди новые, страна для нас – новая, поэтому нам нужен человек, что будет представлять наши интересы перед законом.

– Хорошо, – несколько брезгливо бросил Джексон, – пройдемте, нам необходимо задать мисс Оливии несколько вопросов!

О чем была речь, мне, конечно, не сообщали. Более того, после того, как за дверью скрылись Джексон с Оливией и Яшей, меня поторопили со сборами и повели к машине. Яхон делал мне всяческие знаки и намеки, предлагая уделать федералов, но я отказался. Мало ли, сколько их к нам приехало, уработаешь сейчас этих, а во дворе, может, еще десяток сидит. И ведь те, что, возможно, сидят в засаде, не полезут на помощь Джексону, а вызовут подкрепление и тогда просто разнесут здесь всё.

Везли меня на какой-то огромной машине. Нет, она легковая была, просто очень большая. Я пока еще не все марки выучил, да и не заморачивался особо, просто в эти времена у американцев много своих машин выпускается. Один завод, например GM, выпускает несколько марок, просто они разной ценовой категории. Так что я пока плавал во всех этих «бьюиках», «паккардах», «олдсмобилях» и прочих. Яхненко выедет чуть позже, Яше нужно подготовиться, вместе и приедут. О теме разговора Джексона с Оливией я ничего не знал, но федерал садился в машину явно недовольным. Особо я не переживал, врет ведь тот свидетель, что узнал меня по портрету, задницу прикрывает, вот и все. Ведь он такой же коп, как и другие, знает, что если ему принесли фото, значит, человек в чем-то замешан, а следовательно, можно на него все и свалить. Если подозреваемому удастся отбрехаться, так всегда можно сослаться на потерю сознания и заявить, что возможно ошибся, ударили сильно, больно было, да и вообще темно, грустно и устал он. Утрирую, конечно, но не беспочвенно. Я-то знал, что он меня не видел, поэтому и дал так спокойно себя арестовать. Я же партизан, я к нему сбоку подкрался, а он дрых на посту, вечер был, персонала возле палаты тоже не было, так что липа все это. Одно беспокоит, о чем спрашивали Оливию? Не хотелось бы ее вмешивать, и так натерпелась прилично. И были еще мыслишки, что федералы везут меня прямо к мафиози. А что, передадут им, а адвокату скажут, что после выяснения обстоятельств дела меня просто отпустили, а куда я делся, это уж их не касается. Вот это было действительно важно. Важно, даже немного страшно. Двоих-троих я уделать смогу, не вопрос, но если их там будет целая кодла? Могут и просто расстрелять, а как в эти времена расстреливают, я по фильмам моего времени помню, если Голливуд не врал, как обычно. Тут одной пулей не ограничиваются. А ведь есть еще и тазики с цементом… Ой, мля, да сколько всего придумать можно, ай-ай-ай.

Первое волнение прошло, когда меня завели в здание ФБР. Да, когда «работали» по мафии в Денвере, специально узнал и осмотрел, на случай, если кто-то вызовет федералов и случится погоня. Допрашивать меня не стали, был поздний вечер, практически ночь, поэтому просто отвели в камеру, да, тут была своя маленькая тюрьма. А там… Мама дорогая! Чуть ли не как на родине. Двухъярусные нары по стенам и мерзкие рожи разных национальностей. Встретили угрюмо, но спокойно.

– Эй, мистер, ты-то чем федералам не угодил? На машину им плюнул, что ли? – донесся голос со стороны маленького зарешеченного окна.

– Почти, поссал на колесо, – всерьез сказал я. – Я – Смит.

– А я Вессон! – Я разглядел в полумраке фигуру говорившего.

– Ну, наверняка остальные тоже всякие Кольты с Браунингами, – поддержал я шутку.

Фигура приблизилась, и передо мной застыл статуей здоровенный негр. Мать моя женщина, да в нем явно больше двух метров. Помните, фильм хороший был, амеровский, «Зеленая миля»? Вот как две капли воды этот негр был похож на главного героя, того, что зека играл, приговоренного к смертной казни.

– Ты чего, в баскетбол не там играл? – произнес я, оглядывая снизу доверху фигуру арестанта.

– А ты мне нравишься, снежок! – со смехом, выдавил из себя негр. Это он о чем?!

– Я себе тоже нравлюсь, – ответил я.

– Ты чего? – искренне удивился и даже чуть попятился негр. – Из этих, что ли?

– Не знаю, о ком ты, но люблю я женщин!

– У, твою мать! Я уж думал, нам тут гомика подкинули. – Все находившиеся в камере весело заржали. Да, в эти времена гомиков даже в Америке не любили.

– Я, веришь, нет, тоже рад, что их тут нет, – я протянул руку первым: – Гарри.

– Коби, – негр сжал мою ладонь так, что я даже взглянул на секунду, убедиться, что моя рука не в тисках. Коби продолжал ее сжимать, но я пока держался.

– Силен, бродяга! – усмехнулся негр. – Мало кто может не застонать от моей лопаты! – Коби показал раскрытую ладонь.

– Я бы не застонал. Если бы стало больно, просто ударил бы тебя. – Так как негр смеялся, я тоже продолжал улыбаться.

– Еще и смелый, ладно, падай туда! – он указал мне на свободные нары, а народ как по команде потянулся знакомиться.

Команда «Спать» прозвучала через полчаса, все стали укладываться. Моя шконка оказалась вплотную к шконке Коби, и когда мы улеглись, я услышал, что тот меня зовет. Оказалось, мы лежим голова к голове.

– Так ты за что сюда пожаловал, Гарри? – А вот тут уже открытости придет конец, надо что-то сообразить, чтобы ответ удовлетворил негра. Такие вопросы считаются личными, в них не лезут без нужды. Как-то уж так повелось, что в камере всегда знают, кто и за что здесь оказался, но вот спрашивать…

– Пристали к девушке два придурка, дал по голове обоим, а они скопытились, теперь я же крайний.

– Похожая ситуация. Меня управляющий на деньги кинул. Я отработал честно неделю, а он сказал, что я плохо копал, поэтому штрафует меня.

– А как можно копать плохо? – чуть не заржал я. – Уж или копаешь, или нет!

– В том-то и дело, Гарри, в том-то и дело. Ты видел мои руки, я ему всего лишь на плечо свою клешню положил, так он заявил, что я хотел его убить. Ты же знаешь, как вы, – он выделил голосом слово «вы», – относитесь к нам, неграм.

– Да всякое видел, и такие, как ты, тоже не редко засранцами становятся, – ответил я то, что думал.

– Это да, к сожалению, нас меньше, и всех стригут под одну гребенку. Я всегда мечтал учиться, хотел инженером стать, автомобили делать, а меня никуда не берут. Вон, говорят, иди в армию, если не сдохнешь на островах, так, может, и в люди выбьешься.

– Это неправильно, – просто сказал я.

– Ты меня уже второй раз удивляешь! – прошептал негр, так как в дверь грохнули с той стороны и приказали спать.

– Чем это?

– Да рассуждаешь ты не как белый. – Я слышал удивление в его голосе.

– Ага, а я и есть не белый, не такой, к каким ты привык.

– Это как? – еще больше удивился Коби.

– Да вот так, не американец я, эмигрант.

– Так тут больше половины таких, но все белые презирают нас, черных!

– Не говори за всех, люди есть везде, просто тебе попадались такие представители белой расы, с которыми и я бы не захотел иметь ничего общего.

– Так откуда ты, Гарри? – Что это, просто человеческий интерес, или он засланный? А, какого черта! Везде видеть подвох, с ума сойдешь.

– Эх, Коби, знал бы ты откуда, не поверил бы.

– Так скажи, почему я не должен верить? – вроде как искренне удивлялся негр. Я лег на живот и встретился с его глазами, оказывается, он уже давно так лежал и разглядывал меня.

– Из России я.

– Это где? – на полном серьезе спросил Коби.

– Вот, видишь, ты даже не знаешь такую страну, а она вообще-то самая большая в мире. Если посмотреть на карту или глобус, то большое пятно, что лежит между Европой и Китаем, и есть моя бывшая страна. Между прочим, у нас в стране национальностей штук сто, наверное, и никто никого не гнобит за неправильный цвет кожи или разрез глаз. Дураки-то есть, конечно, куда без них, но никаких притеснений, как здесь, у нас нет, да и быть не может.

– Это где ж такой рай? – чуть не закричал Коби, вовремя одернув сам себя.

– Я же сказал, в России.

– Да я слышал, но не пойму, где это? В Европе?

– Я же сказал… Ты слышал про Советский Союз?

– А-а-а! Так бы и сказал, знаю, слышал, вернее. У меня брат к вам с конвоем ушел, да что-то не вернулся.

– Там нацисты на море не спят, топят, суки, все, что видят.

– Так ты тоже воевал?

– Ну да.

– А как здесь оказался?

– Это другая сторона Союза. Есть там такое ведомство, НКВД называется. Это что-то вроде местных федералов. Я с товарищами в немецком тылу воевал, а мне предательство пришили, когда к своим вышел, расстрелять захотели. Вот я и…

– Сбежал? Молодец. А я сразу понял, что кровушку ты видел, по взгляду понял, да и меня ты не испугался, обычно меня или боятся, или вообще не подходят.

– Да пришлось посмотреть, и не только… – Раздались удары по двери, и мы замолчали.

– Давай, Коби, до завтра, не будем тревожить охрану.

– Что-то мне говорит, что ты не больно-то и опасаешься их растревожить, – хмыкнул Коби, и мы практически сразу уснули. По крайней мере, я.

Утро добрым не бывает, особенно в камере. Спалось удивительно хреново, впервые, как убежали из советской тюрьмы. Как такового подъема тут не было, просто зашли четыре вертухая и начали орать. После завтрака была небольшая прогулка по крохотной территории, ну, хоть свежим воздухом подышали.

Мы с Коби постоянно общались, похоже, здоровяк нашел жилетку, чтобы наконец-то поплакаться в нее. Я внимательно слушал его, многое из того, что он говорил, было интересным. Например, весь преступный мир Денвера, да и штата вообще, стоит на ушах. Оказывается кто-то (и кто бы это, интересно, мог быть?) вынес всю верхушку сразу двух Семей. Сейчас все досталось третьей, но те не спешат наводить порядок, так как просто боятся, что и их достанут.

– Это не старшие Семьи. – Коби удивительно много знает про преступный мир.

– В смысле старшие? Они что, разные?

– Ну ты чудак! Конечно. То, что в таких дырах, как Денвер, это просто управляющие, капо, вся сила в городе Ангелов, Большом Яблоке, Чикаго и Майами. Ну, еще Орлеан можно прибавить, остальные так, лишь выполняют чью-то волю. Они просто позиционируют себя как главы местных Семей.

– Понятно, однако, тебя послушать, так в Америке вообще честных людей нет, одни Семьи, бандиты и прочие…

– Это все очень сложно. На Семьи работают и копы, и федералы, и политики. Иначе почему до сих пор не навели порядок? Потому что всем выгодно. Мафия гребет деньги, делится с кем нужно. Все при деле и все в шоколаде.

– Да уж, то-то я думаю, открыл бизнес, наехали, сходил к копам, наехали еще сильнее. – Ну, приврать-то надо.

– Наивный! Что копы, что мафия – одно и то же. Нет, есть и честные трудяги, но их очень мало, их сжирают те, кто замешан в грязных делишках мафии.

Вот примерно такие беседы у нас и были. А на третий день моего здесь пребывания меня вдруг выпустили, сказав только, что ошиблись.

– Коби, если что, ты знаешь, где меня найти, смогу – помогу.

– О’кей, Гарри, береги себя!

Мы расстались с Коби Джоунсом друзьями. Этот человек был настолько открыт, что в нем я не видел и грамма фальши. Обычный работяга-идеалист.

– Здравствуйте, – я решил, пока еще не покинул здание ФБР, провентилировать один вопрос.

– Хеллоу, приятель, – довольно приветливо поприветствовал меня агент, к которому я обратился.

– Не подскажете, куда обратиться насчет внесения залога за человека?

– Шестой кабинет. Второй этаж, слева третья дверь.

– Спасибо! – коротко поблагодарил я агента ФБР и пошел в указанный кабинет.

Найдя нужную дверь, постучав, вошел в узкое помещение.

– Приветствую вас, сэр, чем могу помочь? – встретила меня женщина лет сорока пяти с угольно-черными волосами.

– Здравствуйте, – сказал я в ответ и, увидев на руке обручальное кольцо, добавил: – миссис. Прошу прошения, но не знаю вашего имени…

– Долорес Уориган, к вашим услугам, сэр, с кем имею честь разговаривать? – Вон она как, уела!

– Смит, Гарри Смит, предприниматель из Колорадо.

– Слушаю вас, мистер Смит.

– Я хотел бы узнать, можно ли как-то освободить человека из-под стражи, залог или как там это делается, я не очень в курсе.

– Кто у нас арестованный? – просто, по-деловому спросила тетка.

– Один мужчина, Коби Джоунс. – Женщина встала из-за стола и подошла к большому шкафу. Пару минут рылась в нем, перебирая бумаги, наконец, найдя нужные, вернулась за стол.

– Вы родственник?

– Да, в общем-то, нет. Хороший знакомый. Думаю, что приключившееся с ним просто недоразумение. А даже если он и заслуживает наказания, то вполне может дождаться суда дома.

– Что ж, это действительно возможно. Я сделаю вам выписку, с ней сходите в кабинет дальше по коридору, восьмой. Вот там внесете нужную сумму, и через пару часов его выпустят. Тут действительно не очень серьезное дело, просто за него никто не мог внести залог, две тысячи долларов.

– Спасибо, мэм, рад был познакомиться. – Взяв у тетки из рук бумажку, я направился в следующий кабинет.

Когда формальности были улажены и меня заверили, что Коби скоро выпустят, я наконец-то и сам покинул здание. С Джоунсом я поступил так по причине того, что парень мне понравился, в хорошем смысле этого слова. Бывший начальник мало того что кинул его на деньги, на копейки, так еще и заявил, что тот состоит в их ниггерской банде и угрожает убить как самого начальника, так и всю семью. Фэбээровцы и рады стараться. Закрыли его, надеясь, что тот поедет в тюрьму, взяв заодно на себя еще пару эпизодов. Он же ниггер, с ними не считаются.

На улице меня ждала вся компания, даже Малой приехал, прямо в полицейской форме. Оливия ласково обняла, и мы, рассевшись по машинам, отправились домой.

– Слушай, Гарри, смотри какая погода, может, замутишь нам шашлык, как тогда у немцев в тылу делал? – Это наш «желудок».

– Сань, ну где я тебе мясо возьму?

– Да в багажнике. Мы уже все сделали, только не знали, в чем ты вымачиваешь, поэтому набрали просто всего в магазине. Даже уксус взяли, я помню, как ты тогда в лесу жаловался, что у фрицев его нет.

– Ну, вы, блин, даете, – выдавил я из себя, вспоминая генерала Иволгина. Все заржали, одна только Оливия сидела и хлопала глазами, не понимая, о чем вообще идет речь. Еще бы, говорили-то мы на родном.

– Оливия, извини, не успел еще тебя расспросить, эти «желудки» на меня навалились. Что там с федералами было?

– Гарри, я, кажется, поняла, с каким именем созвучно твое новое.

– Я всегда говорил, что ты очень умная девушка, – улыбнулся я. Она вряд ли знает русский язык, но имя Игорь, возможно, где-то слышала.

– Так ты… вы все – русские? – распахнув глаза еще больше, выпалила девушка.

– А разве это плохо?

– Нет, что ты! Я вовсе не это имела в виду. Просто у меня из головы не выходило, что же за имя-то такое, а тут раз, услышала, как ты говоришь с ребятами, и поняла.

– Ты слышала раньше наш язык?

– Да, не раз. У отца был приятель, офицер. Он приехал сюда, в Штаты, после вашей революции.

– Белогвардеец? – спросил Яхон, влезая в наш разговор.

– Серег, а это что, плохо? – спросил уже я.

– Ну, гражданская война…

– Я, по-моему, уже рассказывал всем, кто ее начал и для чего! А сейчас мы и сами ничем от того «беляка» не отличаемся, сами беглые!

– Извини, просто что-то нахлынуло, так что насчет мяска?

– Поехали уже, черти оголодавшие, наверное, уже и местечко красивое выбрали?

– Обижаешь, все, как ты любишь, помним, о чем рассказывал в минуты отдыха на фронте!

Ребята нашли просто волшебное место на озере. Вокруг ни души, можно сказать, девственная природа, правда, ехали часа четыре и все проголодались как волки. Я еще потребовал остановки, в самом начале пути, и спокойно нарезал мясо и замариновал. Теперь вытаскивая из багажника две огромные кастрюли с мясом, ребята просто на слюни исходили.

– Игорек, а долго?

– Костер разводите, демоны, да устройте девушке место, чтобы сесть могла, она же не солдат, как мы!

Надо отдать должное парням. Они были удивительно сообразительными. Но круче всех в плане комфорта оказался Саня. Он достал пару гаечных ключей из багажника и, просто отвернув четыре болта, вытащил из одной машины автомобильное кресло. А кресла в эти времена были больше похожи на небольшие диваны.

– О, да это просто царский трон! – сказал я, одобряя действия друга.

Оливии было неловко минут десять. Это в самом начале поездки она была в легком шоке и больше молчала, но теперь, да под винцо…

– Гарри, у тебя отличные друзья!

– Знаю, Оливия, но не только у меня, теперь они и твои друзья, более того, старшие братья. Они всегда выручат в трудную минуту, только позови.

– А почему ты говоришь – братья, и что означает – теперь? – Было видно, что девушка все поняла правильно, но кокетничает.

– Оливия, будь моей женой, – просто и без затей сказал я, а все вокруг раскрыли рты. Дело в том, что я уже давно по поведению и разговору девушки понял, что она очень консервативна и воспитана очень строго. Отношения без обязательств явно не по ней, поэтому я и сделал свой выбор. Тем более я реально чувствовал, что она та, к кому у меня лежит сердце.

– Мужики, вашу мать, поставьте меня на место, – орал я на всю поляну, боясь, что мои горе-братья меня уронят. После того, как я попросил у Оливии руку и сердце, парни схватили меня и начали качать. Точнее, швыряли в небо так, словно хотели на луну запустить с низкого старта.

Шашлычок получился обалденным. Не зря потратили полчаса на маринад прямо в дороге. Все объелись и, можно сказать, даже немного перебрали с выпивкой. Самым пьяным к вечеру оказался адвокат. Яша в начале пиршества строго вещал, что он трезвенник, но с русскими этот номер не проходит, споят кого угодно. Вот и сейчас еврей Робертсон, после того как вылакал в одну харю полбутылки вискаря, тихо спал на коврике под каким-то цветочным кустом, иногда подергивая во сне ножкой. Парни купались и веселились, как дети прям, а мы с Оливией наслаждались общением друг с другом. Нет, вовсе не так, как вы подумали. Мы просто разговаривали без остановки, ведь каждому хотелось узнать как можно больше о любимом человеке, ну и кушали мясо. Оливия еще и пару салатиков из прихваченных парнями овощей настрогала, довольно вкусных.

Вернулись в свой город только на следующий день. Родные нас почти потеряли, приняли с упреками. Разъяснив всем, где мы были и что делали, получили еще один нагоняй за то, что всех не позвали на пикник. Отделались с парнями обещанием повторить вылазку в ближайшее время. За были все, за исключением Робертсона. Яше было немного дурно после обильных возлияний, но ничего, он сказал, что поедет еще, только будет больше есть. Поржали. Объявление о моей женитьбе было встречено на ура. Женщины вообще солидарны в этом плане друг с другом, начались пожелания скорейшего пополнения семьи детьми, причем обязательно несколькими. Оливия постоянно краснела и стеснялась, ну, другой формации человек, у нее ведь до недавних пор вообще было совсем другое представление о жизни.

Зато едва войдя в мой недавно отстроенный дом, девушка показала себя во всей красе. Конечно, я ведь постоянно то тут, то там, как Фигаро. Обстановка чисто спартанская, только то, что необходимо, без излишеств. Женщине нужно все-таки чуточку больше. Не любят они жить в палатке, когда есть дом, вот так. Сказав ей просто, что отдаю все обустройство ей на откуп, успокоился. Ну, а что, пускай покупает и отделывает как хочет, деньги есть, а купить что-то не проблема, это ж Америка. Да, на общем совете решили в сентябре съездить к морю и отдохнуть.

Занимаясь устройством новой жизни, как-то совсем позабыл, что на родине вообще-то война идет. Ну, вот такой я. Ведь это же не в моем времени, поэтому я как-то и не чувствовал себя причастным к этой трагедии. Да, только попав, делал все что мог. Родина, в лице доблестных энкавэдэшников, не оценила, а я что, напрашиваться буду? И так чуть не расстреляли. Меня-то ладно, шмальнули бы, а я живой, вот была бы ученым потеха, еще бы, такой подопытный, что на нем можно все что угодно испытывать. Так вот, впервые на новом месте решил заглянуть в газеты еще в феврале, потом как-то недосуг было, вспомнил только в апреле. Но и зимой новости были – обалдеть какие. Оказывается, в этой истории немчура не дошла до Москвы аж двести километров, да и то их сразу отогнали. Главное же было в том, что не случилось блокады Ленинграда. Вот, я же говорил тогда генералу, что нужно авиацию уничтожать. Хотя, я думаю, тут все сразу сыграло. Сколько мы выбили самолетов, летчиков для них. Сколько угробили и угнали танков… Черт, а ведь и правда всерьез мы там порезвились. Сейчас идут бои за Харьков, Смоленск. Крым Манштейн, правда, все равно взял, наверное, потому что нас там не было, вот и шло, как в известной истории, только с задержкой. На коне сейчас Рокоссовский и Черняховский. Эти двое долбят фрицев в хвост и в гриву. А вот о маршале Победы почему-то не слыхать. Искал специально, думал, может, хоть где-нибудь мелькнет фамилия, но нет, глухо.

В один из дней июля ночью раздался стук в дверь, да громкий такой. Еще не успев подойти к двери, услышал на улице крики и ругань. С интересом открыв дверь, увидел картину. Яхненко катается по земле в обнимку с каким-то негром, ночь все-таки, не сразу разглядел, а рядом стоят остальные парни и угрожающе бряцают стволами.

– Это что тут за цирк? – окрикнул я. Пара катающихся борцов, услышав мой голос, резко распалась. Серега, вскочив на ноги, бросился ко мне как бы отгораживая. – Серег, ты чего? – произнес я тихо на русском.

– Старшой, тут какой-то ниггер к тебе ломился, мы услышали и вперед, я его оттаскиваю, а он все равно прет, что твой танк! Ух, ну и здоров же он, – Серега потер ухо, видимо, прилетело слегка. Появившийся за его спиной негр меня удивил.

– Коби?

– Я, сэр Гарри, извините, что так получилось, но… – А, он тоже получил от Сереги, вон, за челюсть держится.

– Да пойдем в дом, там и расскажешь, чего тут соседей пугать.

– Времени нет, вас слили федералы…

– Так, Серег, парней ко мне, кажется, войнушка до нас скоро докатится! – быстро отчеканил я и, заталкивая в дом Коби, вошел следом.

– Я тут с одними тусовался, работу вроде как обещали, ну и услышал случайно. В Денвере набирают группу, предположительно только из черных. Эта группа должна завтра прибыть сюда, сэр, они едут вас убивать. Я сам слышал, продажные федералы слили все о вас Семье Винченцо Маргони, слили, потому как не удалось вас засадить в тюрьму.

– Так, Коби, а чего это ты мне сэркаешь и на вы обращаешься? Мы же, кажется, с тобой еще в камере уговорились.

– Сэр… – видя мое недовольное лицо, Джоунс поперхнулся, – Гарри, я знаю, это ты устроил, что меня выпустили. В ФБР работает уборщицей одна «сестренка», она узнала для меня. А еще я узнал, что ты какой-то крутой бизнесмен, поэтому я и решил, что на ты будет с моей стороны наглостью.

– Наглостью было бы равнодушие и ложь, а ты сделал так, как велело сердце. Оно самый главный подсказчик, молоток, Коби. Так когда тут будут твои «братья»?

– Они мне не братья! Гарри, ты думаешь, что все черные друг другу близкие?

– Я имел в виду, что они такие же, как ты…

– Не такие. На такое идут одни беспредельщики, да-да, у нас тоже есть свой негласный кодекс. Просто об этом никто не говорит. Так вот, там одни торчки и бродяги, готовые за дозу и пару баксов убрать кого угодно.

– Коби, ты поступил просто отлично, я ведь тебе говорил, у нас здесь семьи. Ну ладно, значит – война!

– Гарри, а меня возьмешь? Я не подведу.

– Ты точно этого хочешь, Коби? Ведь там же…

– Я уже сказал, они мне никто. Думаешь, между нами, черными, не бывает убийств или еще чего? Да сколько угодно. Упыри они везде есть, ты ведь так говорил?

– Хорошо, но я тебе доверю одно дело, надеюсь, что ты меня не подведешь…

– Гарри, все что угодно. Дашь ствол, пойду хоть против федералов…

– Нет, не нужно. С этим мы и сами разберемся. Но мне нужны будут все мои ребята, мы команда, а у противника больше сил.

– Да, десятка два точно будет. У них даже «тарахтелки» есть. – «Тарахтелками» тут называли автомат Томпсона. Почему так пренебрежительно? Да понятия не имею, хорошее оружие. У нас тоже есть, но в основном мы с М1 Carbine работаем, отличная штука, а у Бурята еще и М-1903 на всякий случай, с хорошей оптикой.

– Ты знаешь, на каких машинах они едут?

– Да, хоть мне и повезло быстро найти колеса и добраться сюда прежде, чем они отправятся, но я знаю, что будут они на двух грузовиках, федералы им подогнали.

– Что значит нашел колеса? Угнал, что ли?

– Ну да, – виновато пожал плечами Коби, – надо было действовать, некогда думать о том, что хорошо.

– Где она? – просто спросил я, чтобы рассказать о ней Малому, что-нибудь позже придумает, чтобы отвести от нас подозрение.

– В квартале отсюда. Но не беспокойся. Я ее с ключами оставил, наверняка уже угнали, так что к тебе следов нет.

– Хорошо, так вот, Коби, я доверю тебе самое главное – наши семьи. Да, парни меня, наверное, не поймут, но я тебе верю, надеюсь, что я не ошибся в тебе. Если все сделаешь, как надо…

– Гарри, – перебил меня Коби, – без всяких если. Да, парни твои меня не знают, да и ты знаешь два дня. Но я докажу, не буду просто бросать слова на ветер, я докажу тебе и твоим парням.

– Сделай это, парень, я никогда не ошибался в людях, мои братья это знают и поверят мне. Ведь я и им когда-то так же поверил.

– А ты возьмешь меня в свою Семью? – Вот это он загнул. – Или у вас только для…

– Чего? – поднял брови я.

– Для белых…

– Нет, ты точно меня выведешь! Я тебя в свой дом привел, а ты мне такое говоришь???

– Прости, Гарри, можно я буду называть тебя братом?

– Да хоть сосиской называй! Главное в моих людях это – верность, честь и правда. И кто тебе сказал о Семье? Нет, мы простые бизнесмены, просто очень не любим, когда нас пытаются нагнуть. Мы… – я чуть задумался и тряхнул головой, – мы сами нагибаем всех, кто нам мешает, вот так понятно?

– Понятно, сэр! – улыбнулся Коби. – Так все же найдешь мне работу? Любую, хоть землю копать, хоть с бандитами воевать, я на все согласен.

– Ты уже ее выполняешь. Будешь работать честно, у тебя будет – всё!

Я не лгал ни грамма. Я действительно верил этому здоровяку. Все во мне просто кричало, что он находка для нас. Еще не знаю почему, но думаю, что он не раз пригодится.

Парни все уже были здесь и всё слышали. Недовольства на лицах не было. Я вкратце рассказывал им о знакомстве в тюрьме, но видели они Коби впервые, поэтому и реагировали вначале так, что Яхненко даже сцепился с Джоунсом. Попросив Серегу вооружить Коби, стал решать с остальными план обороны.

– Старшой, какой обороны?! – начал было Саня. – Приедут, размолотим и баста!

– Не все так просто, Сань, – задумчиво ответил я. – Они наверняка будут с подстраховкой из копов или федералов, помяни мое слово. Надо все сделать так, чтобы снять с себя подозрения. Выход тут только один, дать им разгромить наши дома.

– Да ты сдурел? Мы столько денег на них извели, они же новенькие…

– Иначе нас всех завалят или посадят. А так будет самооборона, Яша нас вытащит.

– И что, будем просто смотреть, как они будут громить дома?

– Да нет, конечно, вялая стрельба в ответ, только прицельная, конечно. Думаю, выбьем их до того, как они нам все раскурочат. И еще, патроны замените!

– Игорь, но ведь «тупоголовые» чертовски эффективны!

– Нельзя, они запрещены. Я же сказал, мы на своей территории, нужно все сделать так, чтобы не подкопались, что не ясно? Хотите из советской тюрьмы в американскую? Да и не будут нас брать, не для этого «заказали». Мы всем как кость в горле, ФБР явно что-то знает, но доказать не могут, вот и хотят спровоцировать.

– Ладно, кто где? – этот вопрос я тоже уже обдумал.

– Дома мы специально строили друг напротив друга, поэтому каждый в своем доме, всех родных ко мне.

– В тир?

– Ну да, там безопаснее всего, даже если дом рухнет, то все равно выбраться можно.

– А если они подъедут с заднего двора и начнут вычищать дом за домом?

– Не думаю. В первую очередь им нужен я и Оливия, она обеспечила мне алиби и помешала федералам меня «закрыть». Так вот, наркоманы люди прямые, увидишь, завалятся прямо ко мне, то есть встанут прямо между нашими домами, стрелять нужно аккуратно, друг в друга не палите.

– Машины можно взорвать? – спросил Малой.

– Нет, нельзя, я же объяснял уже, а на тебя, Малой, у меня вообще отдельные планы!

– Ты хочешь меня убрать от бойни, чтобы не компрометировать, так?

– Неверно. Ты будешь на подстраховке, сам же говорил, что у тебя смена ночная сегодня?

– И?!

– За ниггерами наверняка будут приглядывать твои коллеги или федералы.

– Я должен буду завалить их?

– Хотя бы отследить, не дать им влезть в бойню в качестве помощи бандитам. Если надо будет, убирай без раздумий, отмажемся.

– Наших там не будет, уж я бы знал, если бы начались разговоры.

– Хорошо. Но мы должны будем знать, кого и где искать, а еще лучше, чтобы не было вообще тех, кого надо будет искать. Валить надо всех здесь и под корень.

Инструкции были розданы, и все уже были на местах, когда все началось не совсем так, как мы рассчитывали.

Запищав, рация вывела меня из раздумий.

– Уже что-то пошло не так! – произнес я вслух, разговаривая сам с собой. Женщины, дети, все были отправлены в тир, который находился под моим домом и имел отлично замаскированный отдельный выход в двадцати метрах от дома. Даже полное уничтожение дома не будет угрожать находящимся под землей людям.

– Да! – взяв в руки радиостанцию, ответил я.

– Игорь, это Малой. К тебе едут федералы. Кажется, тебя хотят вывести из игры.

– Сколько их, ты видел?

– Четверо, двое с ружьями, один с автоматом, тот, что за рулем, с виду пустой.

– Ясно. Действуем по плану, не отвлекайтесь, что бы ни произошло. Ты прав, нас хотят ослабить, буду решать жестко. Контролируйте все подходы. Сам поезжай к выезду из города, отследи момент, когда появятся негры.

Бросив рацию, я уже спешил к входной двери. Да, не думал, что федералы так запачкаются. Открыв дверь так, чтобы ее удерживала цепочка, я посмотрел на человека, стучавшего в дверь.

– Что вам нужно? – просто спросил я.

– ФБР. Нам необходимо задать вам несколько вопросов, собирайтесь. – Надо отдать должное, мужик вообще не боится. На вид такой весь невзрачный, глазу не за что зацепиться, а уверенность из него так и прет.

– Так заходите в дом, тут и поговорим, – решил сыграть я.

– Нужно проехать в одно место, оденьтесь, это не займет много времени, сэр.

– Что за срочность? Ночь на дворе. Давайте с утра…

Это было последнее, что я успел сказать. Грохнуло, в животе огнем зажглась боль, в глазах потемнело. Оседая на ковер в прихожей, я увидел, как в руке мужика появился револьвер и уставился мне в лицо. Твою мать, он выстрелил прямо через карман! Легкий свист, удар как по футбольному мячу, и тот, кто только что хотел меня убить, падает с простреленной головой. А снаружи уже начинается война. Впрочем, выстрелы затухли быстро. Осторожно выглянув из окна, увидел три трупа возле черной машины. Новый вызов рации отвлек меня.

– Да, – хрипло ответил я. Рана хоть и затягивалась, но некоторый дискомфорт еще присутствовал. Да и что-то долго, из чего он стрелял?

– Старшой, ты в порядке? – озабоченный голос Бурята.

– Было бы хуже, если бы не ты! – я прекрасно понимал, кто убил федерала.

– Малой передал мне, вот я и увидел. Если бы у тебя лампочка над дверью не горела, хрен бы я пистолет разглядел. Он в тебя попал?

– В живот. Сука, стрелял прямо из кармана.

– Мы их завалили, сейчас едут те, кого ждали, Малой заметил и передал. Два грузовика, как и сказал твой приятель.

– Готовьтесь, сейчас начнется. Черт, трупы бы убрать от дома.

– Саня с Серегой затаскивают их в машину, так что все с виду нормально. Хорошо, что у нас близких соседей нет!

– Отлично, ребята, вы как всегда молодцы. Начинаем!

Работать решили, не дожидаясь, пока по нам начнут стрелять, все-таки первые выстрелы уже звучали, хрен с ней, с законностью, Яшка отмажет, здесь все это легче. А федералов вообще свалим на чернозадых.

Стрельба началась, едва грузовики успели остановиться. Кузовы были открытыми, и боевики стреляли прямо из машины, не выпрыгивая. Нам же лучше, не нужно их собирать по всей улице. В первую же минуту дом превратился в решето. Меня спас, если так можно сказать, оружейный сейф. Укрывшись за ним, я насчитал как минимум четыре попадания только в него. Гулкие удары по железному ящику разносились по всей гостиной звоном. Уши заложило. Так уж сложилось, что при обустройстве дома сейф с оружием я поставил прямо в гостиной у лицевой стены. Тут вообще вся стена была украшена в охотничьем стиле, так что у копов при проверке не вызвала интереса. Плотность огня снижалась, по звукам, бандиты уже стреляли во все стороны, значит, поняли, что их нагло отстреливают с разных сторон, мы-то с глушителями работаем, в такой пальбе их вообще не услышишь. Чуть высунув голову, настолько, чтобы видеть улицу, чуть не подпрыгнул от злости. Дом Сереги начал гореть, а к моему уже бежали двое с бутылками.

– Эй, суки! Это оружие пролетариата! – прокричал я и выпустил бегло из пистолета две пули. Обе нашли свои цели и вывели поджигальщиков из строя. Но я на этом не остановился. Решив проверить, что за запалы используют в «коктейле Молотова» местные урки, еще парой выстрелов разбил бутылки. После первого же попадания вверх взметнулось пламя и охватило лежавшего боевика. Секундой позже загорелся и второй. На мгновение взгляды еще живых подельников, что сидели в кузовах, были устремлены на пламя, и нам этого хватило. Парни, видимо, стреляли в бандитов, а я пытался сквозь борт грузовика нащупать место, где у них лежат «коктейли». Кольт как всегда показал себя на высоте. Высадив неполный магазин, я поджег один из грузовиков. Пламя выплеснулось во все стороны. Крики, черт, их, наверное, в Денвере слышно, заглушали стрельбу. В мой дом уже никто не стрелял, поэтому я метнулся к валявшейся на полу рации.

– Не разбили! – удивился я и сделал вызов. – Малой, это я, ты где?

– Уже подъезжаю, нас вызвали, еду первым. – А куда он напарника дел?

– Бурят, ответь!

– На связи, командир, нужен контроль. Движения нет, у нас один «трехсотый», легкий. Серега тушит дом.

– Понял тебя, выхожу! – Раз Серега тушит, а Бурят контролирует, значит, Сане прилетел «подарок». Хорошо хоть Макс меня успокоил, сказав сразу, что ранение легкое. Мля, я представляю, если бы у нападавших была пара РПГ…

Целый день разгребали завалы, отвлекаясь лишь на допросы. Нас мурыжили сегодня, наверное, все, кто как-либо относится к власти. Даже мэр приезжал, но, быстро разобравшись, поспешил убраться. Почему Малой один был на дежурстве, выяснилось тоже. Его напарник, уже немолодой сержант, попытался скрутить своего коллегу, за что и получил по шее. Малой его даже в багажник засунул, а сдал только приехавшему лейтенанту. Да, разворошили мы улей. К обеду приехала группа настоящих федералов – и понеслось. Почему настоящих? Так оказалось, что те, что выдавали себя за фэбээровцев, были простыми копами из Денвера, продажными, конечно. Агенты ФБР быстро взяли бразды правления в свои руки и оттеснили всех в сторону. В полиции теперь идет проверка, Малой сказал, что лейтенант трясется как осиновый лист. Еще бы, там только по предварительной проверке спалились восемь человек. В основном все среднего возраста, нормальные вроде мужики, ан нет, тоже денег хотели.

Вся эта нервотрепка длилась больше недели. Нас и потом еще дергали, но уже реже. Совместив приятное с полезным, явившись в денверское управление ФБР на допрос, мы сделали вид, что уехали вечером домой, а сами остались. Нужно было закрыть должок к местной денверской Семье. Вряд ли комиссия вообще в курсе дел, каждая Семья сама отвечает за свою территорию, вот и решили проведать оставшихся в живых гангстеров. Коби через каких-то наркош вызнал о месте проживания членов банды. Наведавшись к одному, как оказалось, это был местный капо, и узнав то, что нам нужно, этой же ночью заявились в особняк к местному боссу. Тот жил в центре города, они тут все так и лезут туда, где шикарнее. Работать решили как всегда тихо, партизаны мы или где?

Въездные ворота подсвечивались двумя красивыми фонарями, с их помощью Бурят и убрал обоих охранников, что стояли возле них. Стрелял Макс с четырехсот метров, с купола одной из церквей. Как он туда залез? Так снаряжение для альпинизма не проблема. Выстрел был из винтовки с глушителем, но мощность у «Спрингфилд М1903» большая, поэтому решили не рисковать. За счет расстояния выстрела вообще слышно не было, шум города заглушил. Мы вчетвером уже ждали возле изгороди. Красиво устроились, забор невысокий, но весь увит плющом, просто и красиво. Быстро убрав трупы в кузов грузовика, который нам раздобыл Коби (да, он с нами был, так как Малой сейчас в Колорадо, и родных сторожит, и на службе одновременно), мы перепрыгнули через ограду. Коби был очень большим и неуклюжим, оставили его на стреме, в машине. Территория виллы была вся засажена деревьями и кустами, не просматривалась совсем. Тихо и медленно пробираясь по кустам в абсолютной тишине, достигли дома. Возле входа опять пара охранников. Вооружившись ножами, с Яхненко выбрали момент, когда охранники пошли в разные стороны, чтобы обойти территорию, сняли их тихо. Саня ждал в кустах возле входной двери, он у нас раненый, не нужно ему лезть под пули. Он зайдет только тогда, когда услышит выстрелы, если они будут. На нем охрана входа, если через него кто-то будет убегать. С Серегой через черный ход мы попали в дом, о нем тоже капо сообщил, перед тем как выброситься из окна седьмого этажа своей квартиры. Это была кухня, хорошо, что персонал уже спит, не будет лишних жертв. Из гостиной доносилась речь. Прислушавшись, по голосам определили количество, целых трое. Эх, была бы это война… Гранату бы туда бросили и всё.

– Пистолет! – прошептал я на ухо Сереге и достал кольт. Глушитель уже был на нем, так что пистолет был готов к бою. Я с колена, а Серега стоя тремя выстрелами упокоили бодрствующую смену. Не повезло одной женщине, не знаю, кухарка, что ли, вылезла прямо на нас, когда мы делали контроль. Успела только всплеснуть руками и открыть рот для крика, как Серега ее застрелил. Далековато было для того, чтобы можно было ее просто вырубить, так что отреагировал Яхон правильно.

– А они нас бы пожалели? – просто шепнул мне в ухо Серега, хотя я и не спрашивал у него, зачем он это сделал. Если бы сам ее раньше заметил, тоже бы застрелил. По рассказу капо нам было известно, что в доме постоянно находится почти два десятка боевиков, все вооружены. Спальня босса наверху, но зачищать мы будем всех, так что начали обходить комнаты и тупо стрелять. Когда расстреляли двенадцать человек, в доме отчетливо стало вонять порохом. Это почуяли не мы одни. Сверху раздался какой-то шум, а за ним и голос:

– Антонио, вы где? – Голос грубый, наверняка какой-нибудь старший охраны. Отвечать было нельзя, поэтому мы просто вышли из тени так, чтобы разглядеть говорившего. Тот заметил нас раньше.

– Тревога!!! – У, блин, заорал, как часовой у фрицев. Сняв его тремя выстрелами, прятался за колонну, гад, быстро поднялись по лестнице. Нижние помещения были зачищены, так что опасаться не было нужды. На крик этого засранца выбежали трое. Один даже успел выстрелить, правда пуля прошла мимо. Ответным огнем снесли всех троих. Не двигаясь стояли, наверное, минуту, прислушиваясь, пока не услышали возню и отборные ругательства из одной комнаты. Внизу уже появился Саня, я слышал, как он вошел, поэтому мы рванули с Яхоном к комнате. Распахнув дверь и пригнувшись, на карачках вползли внутрь. Никто в нас не стрелял. Возле огромной кровати сидела и тряслась баба, не знаю, шлюха или, может, жена босса, хотя вряд ли, больно молодая. Одно из окон было распахнуто, осторожно выглянув из него, увидели картину маслом.

– Ну вот, Игорек, есть на свете правда! – смеясь, заметил Серега. Внизу, на клумбе с цветами лежал и матерился на итальянском человек в ночной рубашке. Даже с высоты второго этажа было видно неестественно согнутую ногу. Выпрыгивая из окна, пытаясь спастись, этот идиот умудрился сломать ногу.

– Эй, ты там подожди, не убегай, – крикнул я боссу, – мы сейчас.

Когда отвернулся от окна, передо мной предстала картина. Баба, которая тряслась только что от страха, держала в руках небольшой револьвер. Сука, и ведь она сейчас пальнет, а у нас стволы опущены.

– Не дури, тебя никто не тронет, – проговорил я, заметив, у меня же «бонусное» зрение, как под ее пальцем спусковой крючок начал движение. И тут произошло то, что просто не должно было произойти. Вот где угодно, но не здесь и не сейчас. Серега прыгнул вперед, оказавшись на линии огня и закрыв меня в момент выстрела этой дурочки. Яхненко приземлился прямо на нее и свернул дуре шею. Видя, что Серега не встает, я подскочил к нему и перевернул.

– Ну зачем, зачем ты это сделал, дурачина ты этакая! – матерился я на родном языке. На груди друга расплывалось пятно крови.

– Прости, старшой, как-то по-дурацки вышло…

– Ты что, забыл, это же я вас закрывать могу, мля, ну что же ты наделал-то??? Саня!

Тоже раненный, но все-таки не так серьезно, Санька появился в комнате спустя десять секунд.

– Сань, тебе его не дотащить, грохни этого, под окном лежит! – я указал на окно.

Саня, метнувшись к окну, тут же озвучил еще одну проблему:

– Где?

– Ну, твою же мать, Сань, тащи Серегу, там Коби поможет. Если не приду минут через пять, уезжайте, его к врачу нужно, а мы тут не знаем никого.

– Так Коби надо спросить, тот наверняка знает!

– Точно, – кивнул я и выпрыгнул из окна.

Цветочная клумба с примятыми цветами ясно показывала, куда направился наш недобиток. Ничего, со сломанной ногой он далеко не убежит.

– Эй, придурок, ты где, найду, хуже будет, по частям распилю! – В ответ откуда-то со стороны ограды заднего двора грохнул выстрел.

«Блин, опять «Магнум»!» – мелькнуло у меня в голове, когда тяжелая пуля ударила меня в плечо. Тогда на пороге своего дома я получил именно такую от лжефедерала, потом уже узнал. Вот и сейчас плечо просто разрывало от боли, но я все же нашел силы взять ствол левой рукой. Выпустив весь магазин в направлении врага, да видел я его уже, видел, в кустах сидит, я откинулся на спину.

– Черт, вот же, мля, какая пуля! Руку чуть не оторвало. – Интересно, а что бы я стал делать, если бы действительно рука отвалилась? Приросла бы она потом или как?

Разлеживаться было нельзя, парни уедут, а стрельбу тут наверняка уже слышали, центр города все же. О, точно, слышу сирену, надо валить. Осторожно поднявшись, пошел к боссу. Да, можно было и не проверять, я не промахиваюсь. Семь пуль – семь дыр. Заменив кое-как магазин, выпустил еще одну в голову и двинул к изгороди.

Уже переваливаясь на чужой участок, ну перепутал, не в ту сторону пошел, я услышал еще один звук. Звук отъехавшего грузовика быстро исчез в реве сирены. Рука понемногу начала отходить, боль сделалась слабее, и я уверенно побежал в сторону забора, ведущего на соседнюю улицу. Нужно выбираться.

К утру, отлежавшись в парке в центре города, я двинул к стоянке такси. Балаклавы и комбеза, в которых я работал ночью, на мне не было, но майка и трусы бросались в глаза. Да на майке еще и кровь была, прикрывался снятой курткой. Повезло поймать стоявшую машину такси, иначе хрен бы кто остановился передо мной в таком виде.

– Парень, за город давай, ферма Доусона.

– А-а-а…

– Бабки есть, держи! – с этими словами я передал ему двадцатку. Таксист молча кивнул головой и завел машину.

– Может, к доктору? – тихо поинтересовался он спустя минуту.

– Зачем? – не сразу понял я.

– У вас все в крови…

– Это не моя, не беспокойся.

Ферма Доусонов у нас уже как постоянное место встречи. А главное, там есть телефон-автомат. Дозвонился быстро, Малой обещал выехать немедленно. Таксисту даже угрожать не пришлось, вроде смышленый.

– Я никого не подвозил, ездил за город, в надежде найти клиентов, – сказал мне он, когда я вылезал из машины.

– Ты все правильно понял, парень, молчи и живи долго, это добрый совет.

Малой добрался быстро, на удивление, примчался прямо на патрульной машине.

– Ты чего, сдурел, что ли? – охренел я, когда тот остановился и вылез из машины.

– Зато нас ни одна падла не тронет! – Лешка подскочил ко мне и принялся рассматривать.

– Парни как, добрались?

– По дороге попались, Серега тяжелый, но вроде дышит.

– Да уж, угораздило от сучки пулю получить!

– Ну, доктор Гримбси вытащит, сам же говорил, чудо-лекарь.

– Надеюсь.

Ехали больше молча, все прокручивал в голове прошедший бой. Как-то ненавязчиво выстраивались параллели с прошедшими когда-то боями в Белоруссии. Ведь вспоминаю иногда, аж оторопь берет. Лез прямо на стволы и… ничего. К фрицам не то что в тыл, можно сказать, домой приходил, принимали, даже уважительно разговаривали. Да, а тут мы что-то расслабились, прижились, блин. Как же быть-то? Плюнуть на желание честно жить и в реальности основать свою банду? Не смешно. Впятером, что ли? Хотя у нас мальцы уже подросли прилично, стреляют так и вовсе замечательно. Мы все постоянно тренируемся, то в тире у меня в подвале, то в горы ездим. Там интереснее получается. На многие мили вокруг ни души, вот и резвимся. Санек с Бурятом наблатыкались различные бомбочки мастерить, развлекаются. Яхон с Коби постоянно в рукопашной меряются. Коби, конечно, габаритнее нашего здоровяка, но у Сереги техника выработана еще на войне, да и рефлексы в подкорку вбиты. Помню, на первом спарринге Яхон его чуть не убил, а все потому, что учил я Серегу именно убивать, а не «валяться». Лично мне очень понравилось стрелять в горах. Я тут винтовочку для себя «открыл», чудо как хороша. «Винчестер» модели «семьдесят» с хорошей оптикой, давал возможность стрелять уверенно метров на восемьсот. Дальше тоже можно, но уже нужна пристрелка. Мои «бонусы» не тянут такого издевательства, все же законы физики сильнее. Хотя, если вспомнить о моей сверхбыстрой регенерации, то можно и засомневаться. Винтовка была красивая, удобная, с очень мощным патроном и дурацкой тупоносой пулей. Нет, летит-то она нормально, но вот кучность на длинной дистанции невелика. С пятисот метров попадать начнешь только со второго-третьего выстрела, сразу не получается, даже с «бонусами». Поработал чуток над пулей – и вуаля, идеальное приспособление для убийства себе подобных готово. Бурят, правда, неизменно работал со «спрингфилдом», тот немного слабее, зато есть возможность стрельбы с глушителем. У моего же «винчестера» пуля – дура. Но вот с глушителем что-то все никак не получается. Обычная пуля рвет «глушак» после пяти-шести выстрелов. Когда пробовал облегчать патрон, получилось откровенно паршиво. Пуля стабильно срывалась с траектории уже на двухстах метрах. Поэтому мы и «пользовали» на выходах исключительно «спрингфилд», но «винт» я обязательно доведу до ума. Может, «308»-й изобрести, а то, если честно, хочется чего-то такого… «Лапуа-Магнум», например, не говоря уж о «пятидесятке», ну же, Баррет, рожай поскорее свое детище. Или помочь? Принцип работы я знаю достаточно хорошо.

Малой мчал так, что на подъезде к Колорадо мы даже догнали наших на грузовике. Коби там ехал медленно, стараясь Серегу не растрясти, вот и получилось так долго. Яхненко сразу же отправили на операционный стол, доктор Гримбси и правда был хорошим эскулапом, а самое главное, очень опытным именно в пулевых ранениях. Бывший военный медик, он получил ранение и, будучи списанным из армии, тихо спивался, а нам вот пригодился, да еще и бухать перестал. Маленькая пулька от «карманного» «браунинга» засела глубоко, но, видимо, в этот раз повезло не только мне. Пуля, сломав ребро, ушла в сторону и не попала в легкое, просто счастливая случайность. Три часа колдовства доктора – и его же уверенное заключение, что Серега будет жить.

Через пару дней Малой привез новости, что федералы убрались наконец из Колорадо и вовсю занялись Денвером. Туда их наехало столько, что не протолкнуться. Копов оттерли в сторону, не доверяя им вообще, слишком многие замарали себя работой на мафию. Как будто сами фэбээровцы не помогают бандитам. Больше информации не было, поэтому пришлось вновь засылать Коби на разведку.

Коби уехал не один. Подумав, я отправился следом, чтобы быть рядом, когда он начнет добывать информацию, вдруг понадобится оперативно вмешаться. Да заодно хотелось посетить того чиновника, что «подогнал» нам бизнес, есть кое-какие идейки.

Поселившись в небольшой гостинице, первый день никуда не вылезал. Зашедший вечером Коби рассказал немного. Трясут весь «черный» контингент, Джоунсу тоже досталось, отбрехался только тем, что предъявил билет на автобус, подтверждающий его сегодняшний приезд в город. Мы специально его на автобусе гоняем, хотя предложение-то было как раз его. У Коби пока не было официальных водительских прав, в частности для этого я и хотел навестить чиновника. А то в последний раз он вез ребят на грузовике из Денвера и всю дорогу боялся только одного: быть остановленным полицией за управление без прав. Это он мне тогда поплакался, забыв упомянуть, что у него в кузове были раненые в крови. Его, видите ли, волновало только отсутствие прав.

Коби был немного подавлен, говорит, что мать сильно переживает, но пока именно к нему не придрались. В целом я и сам убедился, что город стоит на ушах, когда вечером вышел поесть в кафе. Дважды проверили документы, но ничего связного от агентов ФБР я не услышал. Копов и правда почти не видно, возле города, на трассе, попадались, а здесь никого.

– Здравствуйте, мистер Смит! – воскликнул чиновник, когда секретарь проводила меня в его скромный кабинет.

– И вам не хворать, – забывшись, проговорил я на русском.

– Что, простите? – удивился мистер Олбани.

– Я говорю, и вам того же, мистер Олбани.

– О, мистер Смит, зовите меня просто – Фрэнк.

– В таком случае, будем взаимны – Гарри.

– О, ваше имя я не забуду, сам же помогал вам его получить.

– И я крайне благодарен вам за помощь.

– О, это лишнее, вы меня и так прекрасно отблагодарили, Гарри.

– Все же давайте на ты, Фрэнк?

– С удовольствием, Гарри. Так по какому вопросу ты сегодня, Гарри, а то я не совсем понял из объяснений секретаря?

– Все то же самое, Фрэнк, нет ли еще каких-нибудь «интересных» предложений?

– О, на этот счет не волнуйся, есть, и не одно. Но есть маленькая просьба… – нерешительно проговорил Олбани и замялся.

– Ну же, Фрэнк, какая просьба?

– У меня тоже имеется небольшой капитал… – Видя, что я киваю головой, Фрэнк продолжил: – Мне бы хотелось войти в один бизнес, но у меня не хватает средств, поэтому я хотел бы приобрести его на двоих с вами… С тобой, Гарри.

– А почему не взять кредит или какой-то другой займ? Почему именно со мной, ты ведь меня совсем не знаешь?

– Я на самом деле очень о тебе много знаю, – начал Фрэнк, – я наводил справки…

– Следил, – поправил я чиновника.

– Ну, извини, в личную жизнь я не лез, – пожал плечами Фрэнк, – мне достаточно было посмотреть за тем, как ты ведешь дела.

– И?

– Честно? Впечатлило. Вот именно поэтому я и решился. Да и не даст мне никто сумму в полмиллиона долларов.

– Давай выкладывай.

– Есть гостиница на побережье Флориды. Я о ней так же наводил справки, как и о многом другом, так вот, владелец оставил этот мир, он был здешний…

– Из бандитов, что недавно покрошили тут у вас?

– Ну, – задумчиво произнес Олбани, – в общем, да.

– Так что же, не нашлось никого из его друзей или родных, кто мог бы перехватить этот бизнес? – недоверчиво заметил я.

– В этом и дело. Их всех, как ты заметил, покрошили.

– Так кто же гостиницу-то продает?

– Одна женщина. Она приходилась бывшему хозяину кем-то вроде невесты, странным образом у нее оказались все документы.

– С этим понятно, давай про саму гостиницу, так как насчет законности я не волнуюсь, вряд ли бы ты стал связываться с чем-то сомнительным.

– В точку, Гарри. Я точно в тебе не ошибся. Скажи, у тебя есть свой адвокат?

– Да, конечно, – кивнул я, – один не старый, но добрый еврей очень мне помогает.

– Отлично, значит, мы сможем быстро все провернуть, так как ты сам вряд ли захочешь возиться с бумажками.

– Ну да. Говори, что там такого ценного?

– Сам отель. Великолепный комплекс почти на тысячу номеров, занимает огромную площадь на самом берегу, а самое главное, что земля вся в собственности. Чудесный пляж, свой причал с катерами, инфраструктура на пять с плюсом.

– И ты думаешь, что эти вложения принесут прибыль? Война же идет!

– Война войной, а люди отдыхать будут всегда, – метко заметил Фрэнк. – Да, сейчас нам не отбить вложений, но ведь не всегда же будет идти война?

– Это верно. Думаю, еще пару лет, вряд ли больше.

– По моим самым пессимистичным прогнозам, нам понадобится года четыре, чтобы окупить затраты, а потом… – Олбани так мечтательно закатил глаза, что я даже позавидовал. – Я наконец-то смогу бросить эту долбаную службу и уехать к океану.

– Идея мне нравится, но есть вопросы.

– Говори, я внимателен как никогда!

– Почему отель один? – поднял я бровь над левым глазом, выказывая интерес.

– Не понял?

– Да были у меня мыслишки купить несколько отелей, можно разной ценовой категории, и объединить их в сеть. Причем желательно сделать это и на западном побережье. Отели разных категорий, от простых до самых элитных, с президентскими номерами и обслуживанием по высшему разряду.

– Эх, Гарри. Думаешь, я не думал об этом? Да с радостью бы, но это такие деньги…

– Деньги не вопрос. Поищем, что-то найдется. Короче – с тебя полный расклад по самым прибыльным отелям, тем, что можно купить, конечно. Дальше моя забота. Но есть одно «но»!

– Да, – слегка напрягшись, спросил Фрэнк.

– Ты нужен на своем месте еще хотя бы года три, то есть если я войду в этот бизнес, то хочу чтобы у меня был такой человек в чиновничьем аппарате, который умеет решать некоторые важные вопросы.

– Я согласен, – тут же ляпнул Фрэнк, – для перспективы готов и подождать.

– Отлично, тогда вот мои координаты, звони, как что-нибудь узнаешь, а этот отель, что уже присмотрел, бери. Точнее, начинай свою волокиту с бумагами. На днях к тебе приедет мой Яша, будет тебе помогать.

– Яша – это кто?

– Яша – это мой стряпчий-еврей. Мужик умный и сообразительный, вы, я думаю, составите с ним хорошую пару. Но сразу предупреждаю, Яша об этом знает, поймаю на воровстве…

– Гарри!

– Я человек прямой, многим это неприятно, но это так. Я могу простить кражу с кухни поварихой, хотя у меня давно никто не ворует, я в этом уверен, но когда человек зарабатывает хорошие деньги или, более того, состоит в доле, но тащит из общего кармана в свой… Нет, Фрэнк, я не угрожаю, просто ставлю в известность, такие люди у меня долго не задерживаются.

– Я все понял, Гарри. Надеюсь, когда ты узнаешь меня получше, будешь доверять больше.

– Естественно, Фрэнк. А пока я даже сам тебе посоветую никому не доверять, даже мне. Как ты и сказал, надо узнать друг друга получше.

– Как раз о тебе-то я хорошо осведомлен. Люди, что работают на тебя или как-то связаны с твоим бизнесом, просто в восторге от такого хозяина.

– Понимаешь, мне самому приходилось быть в низах, поэтому я хорошо знаю чаяния людей.

– О, одна зарплата официанта в твоем ресторане оставляет о тебе только хорошие впечатления. Десять долларов в день! Да такие деньги вообще мало где платят. Я зарабатываю на государственной службе два бакса в час, но таких немного, у меня просто работы много и обязанностей.

– Я все понял, Фрэнк. Когда Яша приедет, передай ему расчеты по ведению отельного бизнеса, я думаю, что смогу внести парочку отличных идей. Кстати, пока вспомнил! Есть местечко на Манхеттене…

– Гарри, у нас не хватит денег…

– Хватит, Фрэнк, хватит. Но этот отель, да еще в таком месте, нужен мне обязательно!

– Почему-то меня это не удивляет! – восторженно отозвался Фрэнк.

Мы расстались, будучи вполне себе приятелями. Я уверен, что подставы не будет, проверю, конечно, но я ведь тоже не просто так на Олбани вышел, была проведена серьезная работа. Да и Малой, служа в полиции, не упускал из зоны видимости нашего прикормленного чиновника. Все-таки вероятность, что тот нас может сдать, была достаточно высока. Но теперь я возьму его за мягкое место так, что работать он будет честно. Невозможно? Продажный чиновник? Да и шут с ним. Это ж не Россия, где чиновник ворует, все об этом знают, но сделать никто и ничего не может. Здесь все просто, пуля она такая вредная штука, что, попадая в голову, начинает чувствовать себя неуютно и выносит содержимое черепной коробки наружу очень легко.

Кстати, об идеях насчет отельного бизнеса. Введем «Все включено» – и эта ниша будет нашей! На быструю прибыль я не надеюсь, но «Хилтону», думаю, со временем конкуренцию мы составим. А тот отель на Манхеттене как раз предмет мечтаний старого Хилтона. А вот хрен ему, я куплю его раньше.

Уходя от Фрэнка, предложил ему аккуратно «прощупать» почву на предмет продажи золота. Ведь у нас его до фига, надо сплавлять понемногу, не все же стыренные у Семьи деньги тратить, да и в деле они почти все, вытаскивать будет несколько проблематично.

С недавних пор я еще и биржей увлекся. Нет, а почему бы и не заняться? Я ведь немало помню о компаниях, которые растут на бирже, так что я еще и сниму свой первый, но отнюдь немаленький процент со всего самого прибыльного. Вообще, я постоянно ищу возможности для инвестиций. Земля пока отошла на второй план, хотя попутно Якоб Робертсон занимается и этим. Недавно ездил в Калифорнию, я хочу выкупить столько земли, сколько продадут в «Кремниевой долине». Яша сейчас решает вопросы по продаже золота, так как я ему прямо сказал, что денег не дам, пусть работает сам, инструмент для их добычи у него в руках.

– Гарри, со стороны федералов все вроде хорошо, но… – Коби докладывал мне обстановку.

– Очередные Семьи хотят подмять под себя Денвер?

– В точку, Гарри, как ты узнал?

– А чего тут гадать? Раз уничтожены одни, значит, надо скорее занять их хлебное место, плевать, что прошлых владельцев города уничтожили, главное Семью не подвести.

– И опять ты прав, впрочем, как и всегда.

– Нам стоит беспокоиться? – довольно спокойно спросил я.

– Нет, не думаю. Слишком много дел, чтобы еще помнить обо всех. Да еще и новички явно не в курсе событий.

– Ясно. Что ж, хорошо. Коби, как бы нам заполучить какого-нибудь наблюдателя, чтобы тебя сюда не гонять постоянно.

– Есть у меня такой человек. – Увидев мою удивленную морду лица, Коби поспешил продолжить: – Он помогает мне в твоих поручениях уже давно. Да и сам ты что, думал, что я один все это узнаю? Гарри, я ж не в банде, а тут нужно смотреть изнутри.

– Я даже не спрашиваю, надежен ли твой человек, спрошу лишь одно, он достоин того, чтобы ты схлопотал пулю из-за него?

– Я знаю его с малых лет. Не раз заступался за парня, пока он по малолетству с наркотой возился. Он обязан мне и каждый раз при встрече спрашивает, чем еще помочь.

– Говоришь, вытянул его, а информация из банды, не понимаю я что-то всех твоих объяснений.

– Да просто всё. Его используют в других делах, на наркоту эти люди его не «бросят», он слишком нужен по другой части.

– Можно узнать, по какой? – заинтересовался я.

– Он просто прирожденный угонщик. Может открыть и стащить любые колеса, откуда угодно, вообще любые. А главное, он знает, где можно спрятать и как легализовать украденную машину. Да весь преступный Денвер и ближайшие окрестности пользуются его услугами, через посредников, конечно. Неужели ты думаешь, что эти скряги свои машины покупают? А «на дело» только на краденой и можно.

– О-о! А может, это нам тоже когда-нибудь пригодится. Только зачем ему это, ведь у него, как я думаю, своих дел полно?

– Вот-вот, я уже закинул ему удочку, он обещал подобрать нам три машины, самые распространенные, и место, где их можно хранить. А зачем ему это, скажу просто. Парень хочет иметь хорошего покровителя, а не пропасть, как многие черные, в любой момент, когда в нем пропадет надобность.

– Коби, я с каждым днем все больше поражаюсь твоей соображалке.

– А это уж, Гарри, в том числе и твоя заслуга.

– Ой, да ладно, сейчас даже покраснею, – усмехнулся я.

– А что? Находясь при тебе и видя, как ты делаешь дела, некоторые вопросы, а точнее ответы на них, появляются сами собой. Помнишь, как ты недавно опять от Доусонов уезжал? Машину ждал, в городе вынужден был прятаться? Вот то-то и оно. А если заплатить небольшую сумму Эдди, то он все сделает в лучшем виде. Две-три тачки в разных местах города, и в следующий раз нам будет настолько легче, что ты не раз помянешь его добрым словом.

– Коби, ты, конечно, хорошо придумал, действуй. – У Коби давно есть доступ к деньгам на всякий случай, мое разрешение ему не нужно. Сможешь объяснить и доказать целесообразность той или иной покупки? Действуй без оглядки. Естественно, там не все наши деньги, но тысяч тридцать есть, а это много.

Позвонил домой. Поговорив с Оливией, узнал, где сейчас Яша. Связи с ним пока нет, тот где-то в солнечной Калифорнии лазает. Оливия ждет меня домой, волнуется, ну я и не стал разочаровывать, а просто сообщил, что буду завтра к вечеру. Нужно дельце одно провернуть… Да, я опять о том же самом. Просто случай не хочется упускать. Новые хозяева города сейчас делят власть и «не парятся» о проблемах своих предшественников. Непорядок, надо показать, что они ничем не отличаются от прежних мафиози, значит, их ждет такая же судьба. Да и если честно, просто вот пошалить захотелось. Представляю себе их морды, когда они вдруг лишатся только что назначенного главы семейства. Ну а что, бить по ним, так сразу по главе семейства.

Новый местный царь, или «папа», хрен их разберешь, назначил встречу со своими главными клиентами не в печально известном ресторане, а в шикарном элитном отеле. Жаль, я уж как-то привык, что ли, и ресторанчик отлично знаю. Здание отеля было в старинном стиле, четыре этажа красно-коричневого цвета с броской вывеской. Днем я попытался туда заселиться, не вышло, сказали, что свободных номеров нет. Погуляв поблизости около часа и став свидетелем срочного выселения людей из отеля, причем богатых людей, я быстро прикинул, как мне быть. «Стрелка» у бандитов ночью, это Коби мне в клювике информацию принес, так что времени мало. Винтовки у меня с собой нет, один пистолет с глушителем и четыре магазина, правда, еще есть граната, хотя до сих пор не приходилось пользоваться американскими гранатами. Ну, да и ладно, войну я тут устраивать не собираюсь, мне бы главного вальнуть, на большее я не рассчитываю. Просто пусть грызня продолжается, глядишь, о нас так никто и не узнает.

А хорошо американцы делают водосточные трубы, а уж крепят их всем ворам на загляденье. Забравшись по трубе на третий этаж, тут был большой банкетный зал, так что где будет происходить встреча, я долго не раздумывал, по небольшому карнизу я достиг ближайшего окна. Это был номер, причем не пустой. Возле окна стоял мужик и курил сигару. Как же он удивился, когда я возник прямо перед его носом! Сигара выпала изо рта, а следом за ней на пол полетел и курильщик. Внизу тихо хлюпнуло и вновь стало тихо. Пока бандит летел вниз, то даже не успел толком закричать, невысоко здесь было для полетов.

– Это раз! – произнес тихо я, осматривая комнату и готовясь стрелять на движение. Не ошибся. В глубине комнаты оказался еще мужик, более того, он прекрасно понял, что произошло, но вот орать не стал. Молодец. Бандит медленно поднял руки и открыл рот.

– Молчи, тогда поживешь! – честно сказал я.

Бандит кивнул и отошел к стоявшему в углу креслу.

– Сколько вас?

– Всего или в комнате? – так же тихо, как и я, спросил в свою очередь мужик.

– Ну, здесь-то я больше никого не вижу, всего, конечно!

– Много, я половины даже и не знаю, Босс с собой притащил. Он в триста первом люксе, с ним постоянно его личные мобстеры, четверо, все боксеры, лучше сразу стреляй.

– Ясно. Тебя связать или как? От вопросов отбрехаешься? – Как он мне все хорошо разложил, лишь бы не соврал.

– Можешь меня вырубить или ранить, но так, чтоб не помер?

– Охота еще пожить? А на хрена к бандитам пошел, особенно после того, что тут уже было?

– Повязан я, не дадут уйти… – грустно ответил боевик и склонил голову.

Я уже давно был в комнате и стоял рядом.

– Будет больно, – предупредил я. – Не дергайся, лучше глаза прикрой.

– Вытерплю, я уже стрелянный… – договорить мужик не успел, пуля, вылетев из кольта, пробороздила небольшую канавку у того на голове, оставляя с виду страшную рану. Я-то знал, что та не опасна, просто покровит всерьез, а так фигня, но удар пули это удар пули. Бандит свалился как подкошенный, даже не пикнув.

– Молодец какой, – прошептал я. Перезарядив пистолет, пусть стоит полный магазин, мало ли как там пойдет, я открыл дверь в коридор. Тихо, лишь где-то рядом раздаются приглушенные голоса, но очень тихие, не разобрать. Выскользнув из номера, я по стеночке двинул в начало коридора, где должен быть нужный мне люкс. Блин, ведь уже подошел, когда из соседнего с нужным номером вышел какой-то мудак. Все бы ничего, но он меня увидел, причем я был к нему уже спиной.

– Эй! Ты кто? – глупее вопроса задать тот не мог.

– Конь в пальто, – бросил я на родном языке, хоть и не в рифму, и, мгновенно вскинув пистолет в его сторону, нажал на крючок. Выстрел хоть и приглушен, но все же тут замкнутое узкое пространство, поэтому я даже не удивился, что болтовня, которую я только что слышал, прекратилась.

В трех метрах от меня открылась дверь. Как же хорошо, что они здесь наружу открываются. Дверь была обращена ко мне, и номер 301 я увидел четко. Показавшийся из-за двери бугай, вот же блин, родила его мама Илью Муромца, я понял, что тот бандит в номере был прав, таких надо стрелять сразу, да и неизвестно, возьмет ли одна пуля. Как оказалось, все же кольту начхать, какого размера мишень, дырка будет такая же, как и в маленькой. Во лбу мордоворота звездой зажглась дыра, и он еще не успел упасть, как я уже сократил дистанцию. Правда, мне это уже не помогло. Из номера прямо в проем двери вылетела очередь из нескольких пуль. Из стены напротив густо полетела во все стороны штукатурка, а я встал у стены, отделявшей меня от бандитов, раздумывая, пробьет ли автомат бандитов эту стену. Вот тут и пришло время испытать гранату. Хрен их знает, этих бандитов, сейчас как набегут…

Дернув кольцо, удивительно легко вышло, я коротким движением метнул ее в дверной проем. Бухнуло спустя несколько секунд. Метрах в пяти располагалась лестница, и на ней уже слышались шаги. Упав на пол, я вывалился из-за стены и, быстро разглядев двух бандитов, сделал два точных выстрела. Тут же с лестницы ударил автомат, и надо мной свистнули рикошетом пули. Переведя взгляд туда и никого не увидев, пропустил тем самым выстрел по мне из номера босса.

«Ух, ё!» – Да что же они все с такими «базуками»-то ходят. Левое плечо было разворочено, кровищи кругом – море. Черт, только бы не вырубиться. Быстро отыскиваю укрывшегося за перевернутым столом босса, а был это именно он, я его днем еще срисовал, добил магазин в его направлении. Рука пока не слушалась, но перезаряжаться я уже не думал, видел, как бандит рухнул. Разглядев на поясе убитого ранее в дверях бандита гранату, моментально схватил ее и, вырвав кольцо зубами, черт, а больно это, зашвырнул на лестницу. Там послышались быстрые шаги, а затем грохот разрыва. Поднявшись, я все же заглянул в номер. Босс лежал в луже крови, рядом один из боевиков с развороченным животом, видимо, все осколки от гранаты принял на себя, я с удовлетворением отметил, что вокруг все трупы. Рука начинала приходить в себя, точнее, заживать начала, глаза перестали слезиться от боли и дыма. Вокруг, только сейчас понял, слышалась стрельба. Кто в кого стреляет, убей не пойму, я-то здесь, и я один. Коби ждет в машине в квартале отсюда, с кем там кто воюет, не знаю. Было лень возвращаться в тот номер, через который проник в отель, я открыл окно и глянул вниз. Нет, не катит. Этот номер выходил на парадный вход, а народу там… Рука уже слушалась, поэтому поменял магазин в пистолете и на всякий случай прихватил один автомат бандитов. Даже магазины запасные брать не стал, воевать с половиной города в одиночку я не собирался. Выглянув в коридор и никого не обнаружив, рванул со всей пролетарской скоростью в конец коридора к номеру с раненым бандитом. Тот, оказалось, еще не пришел в себя, но я и не смотрел на него. Быстро выглянув из окна, задний двор есть задний двор, я влез на подоконник, а затем на карниз. Так, сколько тут, метров семь-восемь, а черт, один хрен, много. Быстро перебирая ногами по узкому карнизу, я добрался до водосточной трубы. Еще раз мысленно поблагодарил неизвестных мне мастеров, кто делал водосточку, я устремился вниз. До земли была пару метров, когда наконец во двор вкатилась машина. Черт, да это же федералы! Их машины я уже за милю отличаю. Прыгнув вниз, я присел и взял на мушку остановившееся авто. Из него начали выбираться агенты, а я открыл огонь. Четыре выстрела, четыре трупа. Так, а вот теперь ходу, и так, чтобы больше меня здесь никто и никогда не видел. Хоть на мне и маска, но ведь могут по фигуре потом найти, а в соседних домах окна-то не заколочены.

Бежал я быстро, как заяц от гончей. Добежав до нужного здания, где меня ждала машина, чуть не пролетел мимо. В темноте я ее едва разглядел. Коби окликнул и буквально втащил меня в салон.

– Босс, переодевайся, от тебя за милю порохом и смертью несет! – крикнул он и завел машину.

– Это кровушкой опять испачкался, – сказал я, не уточняя в чьей.

Кругом были заслоны. Вроде и времени прошло всего ничего, но выехать из города было нереально. Меня спас Коби, а точнее его информатор. Джоунс не нашел ничего лучше, как отвезти меня в свой район. Идея мне не понравилась, нет, не из-за цветного населения, просто подумал, что тех начнут трясти в первую очередь. Но Эдди, друг Коби, уверил меня, что все будет в порядке. Доверившись парню, про себя рассуждал, что на крайний случай могу уйти в одиночку пехом.

Получилось все гораздо интереснее. Спустя полчаса как нас укрыл у себя в логове Эдди, вся их цветная братия, та, что входила в довольно крупную банду, ломанулась в тот элитный район Денвера, где располагалась гостиница. Эдди так смог завести своих «дружбанов», что те помчались как наскипидаренные. Ребятки захотели воспользоваться неразберихой у итальянцев и взять власть. Что тут началось! Стрельба в городе напомнила мне войну. Разве что не хватало орудийных выстрелов, грохот стоял еще тот. А спустя несколько часов Эдди благополучно вывез нас из города, предоставив свою машину. Кордоны были сняты, и, видимо, копы занимались уже собственным спасением, а не поиском налетчиков на отель.

Брать к себе ушлого паренька я не спешил, но дал обещание, помочь ему в его «работе». Задумки есть, отчего же не воспользоваться.

– Босс, ну что, теперь успокоимся? Хотя бы ненадолго.

– Да, Коби, пусть воюют, а мы – отдыхать!

Конец первой книги