Выйдя на улицу, Жанна свернула не к метро, а к дальнему концу здания — там, за углом, должен был стоять его «чероки». Но машин было много, и большинство из них черные… похожие. Жанна неуверенно пошла вдоль ряда породистых, лоснящихся от сытости тварей внутреннего сгорания, с каждым шагом теряя уверенность в себе и все больше паникуя. Она уже была готова позвонить Мише и попросить, чтобы он сам ее нашел, как услыхала:

— Вы далеко пошли, девушка?

Миша выглядывал из окна своей машины.

— Ох, а я уже думала тебе звонить, — облегченно вздохнула Жанна.

— Садись, — сказал он, открывая дверцу и пересаживаясь к рулю. — Ты что, машину мою не узнала?

— Я машины различаю по принципу «большая-маленькая», «чистая-грязная», «едет-стоит».

Он, выруливая на дорогу, усмехнулся.

— И еще у меня дамский топографический кретинизм. В незнакомом месте я вообще не ориентируюсь.

— Ясно. А достоинства у тебя какие-нибудь имеются?

— Имеются. У меня бездонная память, фантастическая интуиция и безупречный вкус.

— Ага, и невероятная скромность.

— Это у нас общее.

Они выехали на Тверскую и направились от центра к западной окраине. Минут через пятнадцать Миша затормозил у бетонного здания.

— Значит, так. Я сейчас тебя провожу в гостевую ложу и пойду разминаться. Где-то через час десять все кончится, и мы поедем гулять. Вопросы есть?

Жанна помотала головой.

Он взял из багажника большую спортивную сумку, и они вошли в здание. Внутри у первой двери стоял парень лет семнадцати, заметно широкий в плечах даже под цивильным костюмом.

— Здрасьте, Михал Маратыч.

— Привет, Слава. Дежуришь? Девушка со мной.

— Это кто? — спросила Жанна, когда они поднимались по лестнице, и парень их уже не слышал.

— Ученик мой.

— А как твое отчество?

— Маратович. А что?

— Ничего, просто уточнила. Я-то твоего досье не видела.

— Вот, — Миша вывел Жанну на балкон, с которого был хорошо виден освещенный помост посреди темного зала, — посиди здесь. Я за тобой приду.

Миша исчез, а Жанна принялась рассматривать обстановку. Включили общий свет, и в первые от помоста ряды начали пробираться ребята, подростки, мальчики поменьше.

«Он — Маратович, и фамилия явно не русская. Осетин? Поэтому слишком сексуален, агрессивен и неверен по определению. Ну, а я и не ожидаю ничего постоянного».

От этих мыслей ее отвлекло то, что над ареной дали полный свет, а в зале, наоборот, притушили. С Жанной в гостевой ложе сидела парочка шушукающихся девиц — видимо, тоже подружки выступавших, и еще человек десять.

Действо состояло в том, что по громкоговорителю объявляли участников — одного с громким титулами, второго, помоложе, — без таковых. Они проводили короткую схватку, все аплодировали, и соперники, помирившись и пережив заслуженные минуты славы, уходили.

Жанна скучала, поглядывая на часы — было уже без двадцати семь, но тут стали объявлять какого-то участника, многочисленные регалии которого часть публики встретила восторженными аплодисментами и боевыми кликами, а другая — отчаянным свистом. Жанна насторожилась. Интуиция ее не подвела.

Сначала на помост вышел коренастый, большеносый и низколобый парень, поприветствовал публику и остался стоять, чуть переминаясь с ноги на ногу и поводя плечами. Начали перечислять титулы его соперника, и уже в другом месте зала радостно завопили подростки, рукоплеща любимому сенсею — или как это у них называется? Жанна отметила, что Мишу все-таки встречали чуть более бурно, и почему-то обрадовалась.

Он вышел на помост, приветствуя поклонников воздетыми над головой руками и, кажется — Жанна не взяла очки, — обычной своей самодовольной ухмылкой. Дали гонг, низкорослый сразу ринулся в атаку, хватая Мишу за руки.

Жанна улыбнулась собственным забавно-глуповатым мыслям — что этот тип не имеет никакого права прилюдно лапать ее парня.

«Хотя он не мой, но все равно. Нефига хапать, чего не велят, ты!..»

Из своих лениво текущих наблюдений Жанна сделала вывод, что победителем здесь считается тот, кто выпихнет противника за ковер или положит его на обе лопатки. Теперь на ковре, судя по реакции зала, дела были серьезные. Зрители сопровождали движения сцепившихся не на шутку борцов воем, свистом и подбадривающими выкриками. По-видимому, силы противников были почти равны, и Жанна начала опасаться, что этот крепышок вымотает ее приятеля и одолеет его на глазах у всех. Зал притих в ожидании развязки, и даже издалека Жанна слышала топот и тяжелое дыхание борцов.

Низкорослый вдруг изловчился и сделал Мише подножку, от которой тот едва не упал. Публика дружно охнула. Но Миша сумел вывернуться и устоять, и зал загудел по нарастающей. Тут, видимо, Миша собрался с силами, перехватил соперника за пояс, оторвал его от пола и с диким грохотом бросил на ковер, в прыжке навалившись на него.

«Что-то знакомое!» — пронеслось в голове у Жанны, но эту мысль она додумать не успела, потому что зрители взвыли, а судья, до этого бегавший вокруг борцов, брякнулся на пол и стал очень нескромно заглядывать под спину низколобого.

«А, вот это и называется «дожать соперника»!» — обрадовалась своей сообразительности Жанна.

— Я б не против оказаться на месте того, что внизу, — услыхала она гнусный смешок одной из девиц.

— За чем же дело стало, — ответила ей другая. — Спустимся в раздевалку, познакомимся…

Они захихикали. Жанна хотела было оглянуться, но тут на ковре что-то произошло — судья отпрянул от борцов, Миша отпустил соперника, вскочил, пружинисто подпрыгнув, и подал побежденному руку, помогая подняться. Болельщики тоже повскакали с мест, учинив невероятный шум и ликование.

«Сейчас Мишка придет за мной, и они увидят, чей это парень», — подумала Жанна.

Судья поднял Мишину руку, по радио объявили победителя и окончание зрелища. Но маленького Жанниного торжества не наступило. Все потянулись к выходу, и она осталась одна.

— Девушка, а вам особое приглашение требуется? — послышался противный голос сзади. — Комплекс закрывается!

Это была толстая служительница в униформе.

— За мной сюда должны прийти, — попробовала возразить Жанна.

— Я закрываю, выходьте!

Пришлось подчиниться. Выйдя из ложи, она даже не смогла вспомнить, с какой стороны они к ней подходили. Достала мобильник, и тотчас руки упали от досады — сети не было. Жанна почувствовала те отчаяние и слабость, которые наступают, когда, оказавшись в незнакомом месте, не знаешь, куда идти.

«Сейчас еще и свет вырубят, — обреченно подумала она, глядя на мутные лампочки в углублениях потолка.

Уже подкашивались ноги, выворачивало желудок — хорошо, что она не ужинала.

«Я никогда отсюда не выберусь», — шептала Жанна самой себе, затравленно оглядываясь.

— Ну, где ж ты бродишь-то?

Жанна неясно, сквозь липкие, мутные слезы увидела фигуру в светлом костюме, приближавшуюся к ней широкими шагами.

— Я тебя уже полчаса по всему зданию разыскиваю!

«Полчаса? А я думала, уже утро…»

Миша вовремя подоспел к ней, бросил сумку и прижал к себе, чтобы она не упала.

— Чего ж ты меня не дождалась? — спросил он, гладя ее по голове.

— Меня какая-то тетка выгнала… Мобильник здесь не берет.

— Ну, ладно, все, все… Идти-то можешь?

— Да я и бежать могу — лишь бы отсюда, — сказала Жанна, доставая платок.

Страх, разочарованно шипя, откатил, оставляя мокрый берег с бессильно бьющимися рыбками.

Спустились к выходу.

— Дай постою минутку, — попросила Жанна, когда они оказались на улице.

Миша клал в багажник сумку и отпирал машину, а она стояла и глубоко дышала, пока не закружилась голова. Миша открыл ей дверцу.

— Ты как?

— Нормально.

— Это и есть твой топографический кретинизм?

— Да, в сочетании с клаустрофобией. Впечатляет?

— Весьма. Куда мы собирались-то?

Он вывел машину на дорогу.

— В «Погребок».

— А там чем кормят?

— Да так — пирожные, кофе, шампанское… Дамский репертуар.

— А нам обязательно туда сегодня? Мне по-серьезному пожрать надо.

— Ах да, извини, с победой. Ты был восхитителен.

— Чего ты понимаешь-то… Так куда едем?

— Куда хочешь.

Миша отвез ее в какой-то небольшой ресторанчик, где резво умял четыре бифштекса. Кажется, неприятность забылась.

— Зачем ты этого парня так об пол хлопнул, а? — вспомнила, что хотела спросить, Жанна. — Звук был — словно вертолет упал.

— А пусть не выпендривается, — спесиво ответил Миша, отставляя пустую тарелку. — Думает, если он олимпийский чемпион, то победа ему гарантирована.

— А он — олимпийский чемпион?

— Серебряный.

Выйдя из ресторана, Жанна увидела, что почти стемнело, но было по-прежнему тепло.

— Как ты себя ощущаешь? — осторожно-вкрадчиво спросил ее Миша, выруливая на Ленинградское шоссе.

— Нормально.

Он уверенно вел машину, положив одну руку на руль, второй вальяжно опираясь на собственное бедро.

— А куда мы, кстати, едем? — так же осторожно спросила Жанна.

— Домой, куда ж еще в такое время, — пожал он плечами.

«Чероки» спокойно гарцевал в стаде других машин.

— А домой — это куда, если не секрет? — решила уточнить Жанна.

Миша неожиданно громко рассмеялся:

— Я вот сижу и думаю — когда ты, наконец, спросишь? Да на соседних улицах мы с тобой живем, девочка!

Он снял руку со своего бедра и погладил Жанну по плечу.

— Я жутко удивился, когда твой адрес увидел. Как мы раньше не встретились?

Их район состоял из домов, построенных по одному проекту, поэтому Миша только один раз спросил Жанну, правильно ли они едут, и остановился у ее подъезда. Надо было прощаться… Жанна посмотрела на Мишу, почти не различая в сумерках выражения его лица.

— В гости пригласишь? — спросил он сдавленно, и Жанне показалось, что лицо у него нервно дернулось.

— Пойдем, — ответила она просто.

Как они поднялись на третий этаж и как она открыла квартиру, Жанна почему-то не заметила. Она только успела ощупью нажать на выключатель в прихожей — Мишины руки крепко схватили ее сзади за талию, а на шее она ощутила его губы и горячее, прерывистое дыхание.

— Ой, не надо, а?

— Почему?

— Ну, ты-то небось душ принял у себя там? А я липкая и вонючая.

— Не заметил… Ну ладно, купайся, я подожду. — Он нехотя ослабил объятия. — А… можно, я составлю тебе компанию?

На лице у него было выражение нетерпения и какой-то жестокости, может, не чрезмерной, но заметной.

«А если б я сейчас возмутилась непристойным предложением и стала гнать его вон? Ведь убил бы — что ему стоит?»

— Можно.

В свое время строители уговаривали ее поставить модную душевую кабинку с эффектом сауны, но, лишь взглянув на это стеклянно-металлическое чудовище, Жанна мысленно сказала себе, что зайдет в него только по приговору суда. Поэтому у нее стоял простой душ с поддоном и занавеской, которую она прикрывала только до половины.

Она встала под чуть теплые струи, и почти сразу в дверь деликатно стукнули.

— К вам можно, девушка?

— Если с добрыми намерениями, то да, — пытаясь сдержать улыбку удовольствия, ответила Жанна.

Услышала, как за ее спиной зашелестела занавеска.

— Только осторожно — здесь скользковато.

— Я крепко стою на ногах.

Его руки, теперь уже не так лихорадочно, но так же крепко обхватили ее. Чтобы ему было удобнее, Жанна подняла руки и заложила Мише за голову.

— Чего ты нацепила? — недовольно зашипел он, стягивая у нее с волос шапочку для душа.

— Волосы намокнут…

— Пусть мокнут.

Его руки бегали по всему ее телу, регулярно возвращаясь к груди.

— А у тебя все это натуральное? — вдруг вполне обычным голосом спросил он.

— Чего? — насторожилась Жанна.

— Ну, сиськи-попки, а? Уж больно все упругое да крутое… Шрамчиков от операций нет?

Она почувствовала, как он водит пальцем у нее под грудью.

— Все у меня натуральное! Что это у тебя за привычки — то татушки искать, то шрамчики? А ты, случайно, фаллопластику не делал? На воре шапка не горит?

— Ч-че-го?

Жанна ощущала у себя между ягодиц нечто, ясно свидетельствовавшее о серьезности Мишиных намерений.

— Какую-какую пластику?

— Это операция по увеличению члена, — с огромным удовольствием, чувствуя, как ее лицо расплывается в довольно-ехидной улыбке, пояснила Жанна.

— Че-го?! А ну иди сюда!

Он резко сбросил ее руки, повернул к себе и всем телом прижал к кафельной стенке.

— Да я… донором могу быть… по этому делу!

— Ладно, успокойся… Я пошутила!

Жанна никак не могла унять чуть истеричного смеха — Мишка иногда был так непосредствен и забавен.

— А вот я не шучу…

Он замолчал, пытаясь справиться со своим сбивавшимся дыханием.

— Ну-ка, детка… ну, ножку свою хорошенькую подними… не мучь меня… расслабься. У нас был тяжелый день, давай друг друга порадуем…

Жанна повиновалась и обхватила его ногой за бедро, с удовольствием ощущая, какие там сильные, крепкие мышцы.

— Умница… еще немного повыше… На них щедрым, чуть свистящим потоком лилась прохладная вода, и это Жанну особенно волновало. Она бы упала, если б он не держал ее. Деваться ей было некуда, да она и не хотела, и он проник в нее сразу, почти легко и до конца. Это было не похоже на ощущение от их первой близости. Такое тепло во всем теле сразу… Жанна уронила голову ему на плечо и прижала его к себе руками, чтобы лучше улавливать движения и отвечать на них. А он двигался все быстрее и напористее, и от этого тепло превращалось в зной, и…

«Господи, это что — лава в меня хлынула?» — ужаснулась она, чувствуя, что, кажется, впилась зубами в правое плечо, а Миша застонал, то ли от наслаждения, то ли от боли.

Он слегка отпустил ее, его руки прошлись по ее спине, погладили по бедрам. Она потерлась лицом о его ключицу и подняла на него глаза, хотя знала, что мало что сейчас увидит — перед глазами металось оранжевое пламя.

— Я, кажется, покусала твоего тигра, — прошептала Жанна виновато.

— Да? — выдохнул он. — Зачем же так?

Жанна неверной рукой нащупала рычажок душа и повернула его — брызги постепенно прекратились. Осторожно, чтобы не сделать Мише больно, опустила ногу и слегка оттолкнула его. Он послушно отступил.

— В порыве страсти, разве непонятно? — чуть обиженно сказала она, нервными движениями заворачивая воду.

Миша поглядел на свое плечо. Действительно, чуть повыше татуировки был небольшой кровоподтек.

— Чё ты наделала-то, а?

Он положил ладони ей на талию и слегка покрутил, словно проверяя, насколько легко ей управлять — верчу, как хочу. Ладони у него, давно заметила Жанна, были в мозолях, наверное, от гимнастических снарядов, но это ей даже нравилось.

— А чего он на меня пялится, такой момент? И если ты меня цапнул, почему я не могу?

Жанна дотянулась до полотенца, накинула его Мише на плечи и стала его вытирать, стараясь не смотреть ни ему в лицо, ни… ниже.

— Не надо было доводить меня до такого состояния, — пробурчала она.

— А что — плохо тебе было? Ну, скажи… Ну?

— Хорошо хирург сработал, ничего не скажешь…

— Какой хи…

Тут до него дошел смысл, и он громко фыркнул, то ли от смеха, то ли от возмущения.

— Да я вообще обрезан — не чувствуешь? Издеваться надо мной вздумала… Ну, погоди у меня!

Он снова толкнул ее к стене, так, что Жанна уронила полотенце и успела только инстинктивно упереться ему в плечи, что при разнице в спортивном мастерстве значения не имело. Чемпион ловкой подножкой приподнят ее, раздвинул ей ноги и снова, на этот раз грубее, чем только что, овладел ею.

— Мне так больно, Миша, не надо…

Он чуть умерил напор, а Жанна обняла его за спину и, поскольку он сам лишил ее возможности отвечать на его ласки, стала, чтобы хоть как-то выразить свои чувства, гладить его по спине. Его губы прошлись по ее шее, найдя ее самый чувствительный «пятачок», и от этого она обогнала своего повелителя, сладко застонав ему в ухо. Ему пришлось поспешно наверстывать проигрыш, придерживая ее почти на весу, но ему это удалось.

— Ты чего вперед забегаешь, а? — пробормотал он, расслабляясь.

— Я же сказала — не надо меня до этого доводить, — прошептала Жанна.

— А мне так нравится… Ты такая уютная, такая сексуальная девочка…

Миша пару раз глубоко вдохнул и выпустил ее из объятий.

— Воду включи похолоднее.

— Только не простудись, ладно? Все, что здесь — в твоем распоряжении.

Жанна накинула банный халат и выскользнула из ванной. В комнате она зажгла ночничок, разобрала постель и села на краешек тахты, вытирая волосы.

«Вот уж никак не думала, что мы будем вместе еще раз… Ну, это все равно ненадолго. Нельзя строить отношения на сексе, даже если он очень хорош… Особенно — если он так хорош. Так безумно хорош».

Шум воды в ванной прекратился. Миша вошел в комнату, обернутый вокруг талии махровой простыней. Когда он сел рядом, Жанна почувствовала, что от него пахнет миндалем.

— Нашел крем?

— Да, а то кожа дико сохнет…

Жанна взглянула на его, противоположное от себя, плечо.

— Ничего, не сильно цапнула. Это тебе в отместку.

Она показала на свою отметину.

— Это… я тебя? — удивился Миша. — А то я гляжу — кто это тебя покоцал?

— Ты извини, у меня второй кровати нет, так что…

— Я согласен на эту.

— Ничего не хочешь?

— Хочу! — живо и радостно согласился он, придвигаясь еще ближе.

— Я имею в виду — есть, пить…

— A-а, это, — разочарованно протянул он. — Минералка есть?

— В холодильнике. Сам найдешь?

Он вышел на кухню, а Жанна, кинув на кресло полотенце, забралась под одеяло прямо в халате. Зеленые цифры на видике показывали двадцать минут первого. Пока Миша хозяйничал на ее кухне, она успела задремать.

Он забрался к ней под одеяло и полез под халатик, растянув пояс.

— Жанн, а чего ты так жалобно пищала там, в ванной? — тихо спросил он.

— Пищала? — не поняла она спросонья. — Это что за слова такие?

— Ну, я не знаю, как это еще назвать… Что с тобой было? Я же имею право знать, если что-то делаю не так.

— Да все так… Просто ты… до чего-то такого… докопался. Я сама не знала, что у меня оно есть, и я могу это испытывать… до такой степени.

— Хочешь, пойдем еще раз? — деловито предложил он.

— Нет, ну что ты… Нет.

— Почему нет, если нам это подходит?

— А как же твой спортивный режим?

— Ерунда. Хочешь, я тебя отнесу?

«Секс экспериментальный, банная версия».

Он действительно приподнялся на локте.

— Нет, не надо.

— Ну, давай здесь…

— Мишечка, ты потрясающий, но ты перестарался. Я не хочу сейчас. Давай спать. Завтра ж еще нам работать день.

— Ну, до этого я тебя еще разик побеспокою, уж извини…

Но он почти сразу заснул, а Жанна, чувствуя его сырую голову у себя на плече, еще долго лежала с открытыми глазами.

Утро подступило незаметно. Миша спал, лежа к ней спиной. Жанна, прищурившись, посмотрела на часы — было без десяти семь. Вечером, за всеми этими бурными страстями, она не завела будильник.

«Если засну сейчас — точно просплю и опоздаю. Лучше встать… Ведь ничего одеться не приготовила… Так, вста-ем!»

Она осторожно откинула одеяло, села и сразу же услышала негромкое, но грозное:

— Куда собралась?

— Встаю.

— Еще рано. Иди сюда.

— Не-а.

— Ты обещала.

— Я ничего не обещала.

— Нет, обещала! И вообще, утренний секс — самый полезный.

Ему удалось затащить Жанну назад под одеяло.

— Ну, детка, давай что-нибудь простенькое…

Жанна покорно легла на спину и улыбнулась ему. Он разыскал под халатом, который она так и не сняла, ее груди, довольно чувствительно потискал и потерся о них лицом, а потом быстро и без затей выполнил «простенькое».

— Вот, и все дела… Тебе несложно, а Майкл весь день мучиться не будет.

Он все еще пребывал в ее лоне, возвышаясь над ней и с любопытством ее разглядывая.

— Может, ты все-таки, как бы сказать… — подбирая слова, начала она.

— А если я еще хочу?

— Как ты живешь с этим, а? Когда все время хочется?

— Хреново — как еще.

Он все-таки отлепился от нее и лег рядом на живот, обнимая ее за талию.

— Представляешь, что меня в понедельник ждет?

— А что?

— А то, что все девочки по боку. Кончится моя веселая жи-и-знь… — потянулся он всем телом, не упустив щипнуть ее за бедро.

«Он что — женится?! — рухнула внутрь себя Жанна, вся целиком и сразу. — Я что у него — за стриптизершу на мальчишнике была?»

— Чего ты молчишь?

— Соображаю, что бы это могло значить.

— И чего надумала?

«Господи, если он сейчас поднимет голову и увидит мое лицо…»

— Ничего. Вставать мне пора, а то я опоздаю, — сказала Жанна бесцветно и осторожно сняла его голову со своего плеча.

— Да на сборы я уезжаю! У-у! На сборы!

Он перевернулся на спину и несколько раз стукнул кулаком по тахте так, что загудели пружины.

— Тренировки! Пробежки, режим, блин! Девочек — ни фига! А, как?! У-у-я-а!

Жанна сидела на краешке тахты, тщательно отслеживая то, как тяжкая свинцовая масса постепенно утекает сквозь ступни в пол, а в голове нехотя рассеивается гнусный, осклизлый туман. Нет, замуж за него — это нет, никогда, но и роль последней, жирной точки в холостяцкой Мишкиной жизни ее никак не устраивала.

— И на сколько это мероприятие? — оглянулась она на Мишу, который так и лежал, пялясь в потолок.

— На две недели. Еще неделя тренировок в Москве, и мне надо будет подтверждать свой титул.

— Ой, да, сколько всего, — совсем уже весело отозвалась Жанна. — Не позавидуешь… Но ты победишь.

— Правда? — поднял он голову.

— Правда. Ориентируюсь я, как крот на свету, и боюсь клеток, как птичка, но интуиция меня никогда не подводит. Ты всех одолеешь.

— Девочка моя… — расплылся он в блаженной улыбке.

— Бутерброд на твою долю сделать, мальчик?

«“Мой” я почему-то не сказала…»

— Нет. Я сейчас домой. У меня спецпитание.

— Четыре бифштекса?

— Два. И соевый коктейль.

Жанна ушла на кухню ставить чайник, потом в ванную, чтобы размочить волосы, высохшие вчера в немыслимом беспорядке. Когда она вернулась, Миша был одет и смотрел новости по телевизору.

— А кто же нас бдить станет? — спросила Жанна.

— Начальник охраны. Поболеть за меня придешь?

— Обязательно. Мне даже понравилось смотреть, как вы друг друга валяете. Очень эротично.

— Это будет кикбоксинг, детка. Но тоже возбуждает.

Он встал, поспешно чмокнул ее в висок. Жанна, одеваясь на выход, слышала, как, урча, отъехала его машина.