П. Джемисон

Гонка для альфы

Внимание!

Текст, предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно её удалить. Сохраняя данный текст, Вы несёте ответственность в соответствие с законодательством.

Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Переводчик: Дарья К.

Редактура: Анастасия Л., Алена

Дизайн русскоязычной обложки: Светлана М.

Вычитка: Юлия, Мария А.

Глава 1

Дрейк вздохнул, опираясь на холодный металлический бок его милого, милого Блю. Его ребенок. Его гоночная машина. Она принесла ему победу прошлой ночью, так или иначе, даже с таким сильным соперником на треке, он почти протер шины Блю. Его мальчики проверяли, но он все еще не знал, кто был за рулем красного 57.

«Не важно. Победа есть победа», — вот, что он сказал сам себе.

Добравшись до кармана своей запятнанной маслом футболки, он достал свой любимый кисло-яблочный Bubblicious (п.п. — конфета шарик) и кинул ее в рот. Он оббежал все и смог найти чертовы конфеты только в одном магазине. И он был в соседнем городе.

Дрейк внимательно вслушивался в разговор, происходящий по ту сторону качающейся двери гаража.

— Что, черт возьми, значит, что у вас тут без женщин? Гонки не только мужской спорт, — кем бы она ни была, этот глубокий, дерзкий голос звучал, как секс на палочке, для Дрейка. Каждая нота и интонация посылали мурашки по его слишком чувствительной кожи, умоляя о реакции.

— Дрейк! — позвал Бист (п.п. — Зверь) во второй раз.

— Нет, серьезно, — продолжила женщина. — Вы говорите мне, что «Грязные Псы» дискриминируют женщин? Потому что позвольте сказать мне, что это против…

— Дело не в этом, — прервал ее тираду Бист. — Нам просто не нужны женщины в команде.

— Вам не нужны женщины? Как вам не нужны новые шины или еще одна проклятая дыра в голове?

— Господи… — пробормотал Бист, в то время как знакомый и отличный смех отразился от стальных стен клуба.

— Послушай, — сказала она, ее сглаживаемый тон казался успокаивающим. Как будто это сработает на Бисте. — Просто скажи мне, как подать заявление на членство, и я уберусь отсюда, хорошо?

— Это так не работает, леди.

— Тогда ты мне скажешь, как это работает, не так ли?

— Дрейк! Черт возьми, тащи сюда свою задницу!

Дрейк толкнул дверь в главную комнату клуба. Место было засорено бочками, запасными шинами и дополнительными автозапчастями. Тут пахло смазкой, маслом и бензином.

— Ты сказал волшебное слово, — он улыбнулся волку, стоящему за прилавком.

— О, да. И какое это? — Бист выглядел ошеломленным.

— Черт возьми.

Женщина, которая спорила с Бистом, повернулась к Дрейку с руками на ее пышных бедрах.

— Вы президент?

Он хлопнул своей жвачкой самым неприятным образом, пока рассматривал ее. Она была уверенной, сексуальной, маленькой женщиной. Ее джинсы и футболка не могли скрыть этого. Жаль, что женщины были против правил. Никаких цыпочек. Это соглашение, которое они все заключили.

— Что-то вроде этого, — он вытер руки о тряпку. — Что я могу сделать для вас?

Она выпрямилась.

— Я хочу в клуб. Я квалифицирована. Готова работать. Я могу быть активной. Скажи, как войти в него.

Он хитро ухмыльнулся, махнув руками, чтобы охватить всю территорию.

— Ты уже стоишь в нем, детка.

Ее глаза сузились до щелочек.

— Это не то, что я имела в виду. Детка.

Его рот дернулся. Окей. Она не терпела дерьма. Хорошо это знать. На этот раз он даст ей прямой ответ.

— Уверен, Бист сказал тебе, что в нашем клубе нет женщин.

Она кивнула.

— Да, сказал. Но кто сказал, что не может быть первой? Этот парень… Сурдж? (п.п. — Всплеск) Сказал, что тебе нужна помощь.

Дрейк бросил взгляд на своего самого дикого волка. Ебаный Сурдж. Он получил свое прозвище из-за этого радиоактивного зеленого напитка 90-х годов, который делал тебя немного сумасшедшим, если ты его выпивал. Он был немного сумасшедший и всегда ищущий способ что-нибудь перевернуть с ног на голову. Именно это он и сделал вместо того, чтобы убедить какого-то юного, гоночного подражателя, что она должна убежать от пяти конкурентоспособных мужчин. Идеальный. Рецепт. Для. Бедствия.

Сурдж захихикал. Дрейк мог поклясться, что парень больше гиена, чем волк.

— Извини, дорогая. Сурдж ненормальный.

— Я пытался ей сказать, — пробормотал Бист.

— Почему бы тебе просто не сходить в «Ред Кеп» и не поболтать с некоторыми девушками там. Они смогут познакомить тебя с любым видом гоночного дерьма, если ты так хочешь поиграть…

— Я здесь не для того, чтобы играть, — перебила она. — Я здесь, чтобы гоняться. Я здесь, чтобы победить. И я хочу сделать это в вашей команде. Ты будешь идиотом, если не позволишь мне этого.

Взгляд Дрейка был обращен к задней части комнаты. Блистер (п.п. — Волдырь) стоял в тени, скрестив руки на груди, смотря на разыгрываемую сцену. Выражение его лица было настороженным, шрамы от ожога, который занимал его левую щеку и лоб, наморщились от его хмурого выражения лица. Он что-то знал, но у Дрейка не было времени докапываться до сути дела.

— Почему? — отрезал Дрейк. — Почему ты здесь?

Она пожала плечами, подняла брови и, махнув, как бы говоря «ты — недоумок.»

— Потому что вы лучшие. Ваш тренировочный трек, ваш магазин — все самое лучшее. И обучение на высоте из того, что я вижу. Я хочу воспользоваться тем, что могут предложить «Грязные Псы». И взамен я не останусь в долгу.

Повисла небольшая пауза, и Дрейк знал, что все парни обмозговывают это также, как и он. Их время дорого. И это его тревожило. Но затем Сурдж снова начал кудахтать.

Бист, казалось, готов был задушить гоночную цыпочку. Дрейк вряд ли мог его винить за это. Ни один из них не был в паре. И прошло уже достаточно времени с тех пор, как кто-то из них наслаждался плотскими развлечениями. Очень, очень давно.

Она была искушением, которым они не могли рисковать.

Едрена кочерыжка.

— Ты не можешь даже думать об этом, — сказал Бист, отвернувшись от нее.

Он и не думал. Никаких женщин. Это было правило.

— Давайте заключим соглашение, — перебила она. — Три круга вокруг вашего трека прямо сейчас. Если я выиграю, я войду в клуб.

— А если проиграешь?

Ее челюсть крепко сжалась, как будто она пересматривала свой выбор.

— Если я проиграю… Ты получишь мою машину.

— Мне не нужна еще одна машина.

Ее глаза сузились. Они были бледного оттенка синего. Она почти выглядела, как оборотень. Если бы она не пахла, как человек, он бы предположил, что она и была оборотнем.

— Правда, — размышляла она. — Тебе не нужна моя машина. Но тебе нужна я вне гонки на следующей неделе. Или так… Или в твоей команде. Ставлю на это свою маму.

Жуткое чувство пронеслось по позвоночнику Дрейка.

— Ты записалась на следующую неделю?

Она посмотрела на него с самодовольной ухмылкой.

— О, однозначно.

Черт. Она думала, что готова к гонкам? Должно быть, она знает кое-что, но это не означало, что она готова месить грязь. Или готова?

Его любопытство взывало к лучшему в нем. Она все равно не выиграла бы эти три круга, так что это не имело значения, но он хотел посмотреть, на что она способна. Если на что-нибудь способна. А также, может быть, преподать ей урок. Это было бы позором, если бы она прыгнула в гонку, которая съела бы ее живьем. Он сделает ей одолжение, приняв этот вызов.

— Ладно, — кивнул он. — Три круга. Прямо сейчас.

Ее лицо растянулось в ухмылке, и он чуть не врезался в прилавок. Но, блин, она была потрясающей. И когда она улыбнулась, это было, как взрыв от гребаного солнца. Он ждал, когда его спалит, и это произошло, но только внутри. Бело-горячее желание пронеслось по нему, и его животное стояло по стойке «смирно».

«Спокойно мальчик».

— Как тебя зовут?

— Элла. Элла Фриман.

Элла. Какое прекрасное имя, Элла.

«Моя», — прошептал его волк, но Дрейк проигнорировал его со всем усилием упрямого Альфы, намеривавшего держать своих парней и их сердца в безопасности от боли. Гонки были их наркотой. Они утопили свои печали и прошлые ошибки в гоночном топливе и грязи. Они предпочитали дроссель, а не бутылку. Победа была тем, что держало их в здравом уме. Здесь не было места ни каким отвлекающим факторам, включая пар.

— Пойдем, — сказал он, шагая к входной двери.

Он прошел мимо Блистера, и волк, казалось, послал ему предупреждение взглядом, но, черт возьми, если Дрейк знал, какой.

Чувство жжения в затылке усилилось, когда он с размаху открыл дверь и уставился в оранжево-темноватое небо. Потом его глаза опустились на машину Эллы, и целая бетонная стена «О, Черт» ударила его в грудь.

Перед клубом была припаркована машина, которая чуть не побила его. Красная 57.

И Элла… Элла была мистическим водителем.

Глава 2

Руки Эллы тряслись, когда она застегнула куртку и приготовила шлем. Она была так уверена, что ГГП даст ей шанс, что попросила Панк пригнать ее машину и бросить ее у входа. Но она не ожидала использовать ее в качестве торга.

Дерьмо. Если она проиграет эту гонку, весь ее план насмарку. Может, ей стоит пересмотреть его? Возможно, она сможет быть Одиноким Рейнджером и выиграть этот сезон самостоятельно. Но где она остановится в течение следующих пяти месяцев? Она не могла спать на диване Панк. Мало того, что это была ужасная идея, но и диван был где-то из 90-х годов и оказался листом фанеры, на котором лежали подушки.

Элла наблюдала за Дрейком, как он готовил свою машину, и ее предательское сердце трепетало в груди. Она так долго наблюдала за ним издалека, что он не казался незнакомцем. Между этим и папой, говорящим о нем все больше и больше в последние дни, она чувствовала, что их будущему суждено переплестись.

Конечно, она и раньше ошибалась. И не было сомнений, что она поставила все на эту ставку. Но было еще что-то. Самосохранение, например. Ее степень медсестры стала ей претить с момента папиной болезни. Она больше не могла даже смотреть на иглу, тем более сделать даже шаг в сторону больницы. Слишком много плохих воспоминаний. Вместо этого она переехала в Сидар-Вэлл и устроилась на работу, подавая напитки в Ред Кэп. Если бы он знал, то перевернулся бы в могиле.

Она так по нему скучала.

Элла зажмурила глаза, заглушив удушающие слезы, которые угрожали пролиться. Она метафорически схватила края своего сердца и захлопнула эти опасные чувства, чтобы они не смогли снова проявиться. По крайней мере, не в течение следующих пятнадцати минут. Ей нужно сделать три круга, не думая о беспорядке в ее жизни.

Но она все же пыталась. Если она сможет осуществить это, то, может быть, сможет все исправить. Победа в финале Мотоциклетных гонок Ark-La-Tex в конце сезона даст ей достаточно, чтобы купить трейлер компании Airstream, который она нашла в интернете. Тогда все, что ей нужно будет сделать, это арендовать у реки много места и подкупить Панк, Бена и Джерри, чтобы они переехал туда ради нее.

Бум. Больше никакого падения с дивана.

Она работала в Ред Кэп, чтобы покрыть аренду, а потом, возможно, может быть, когда-нибудь заживет достаточно, чтобы вернуться к своей карьере.

Элла подпрыгнула вверх и вниз и встряхнула руками, чтобы снять напряжение. Собралась небольшая толпа. Если можно, конечно, назвать четверых людей толпой. Там были Бист, Сурдж и еще двое, имени которых она не знала. Каждый из них настороженно смотрел на нее. За исключением Сурджа. Он подарил ей сумасшедшую ухмылку.

Она покачала головой. Ему правда не хватало пары винтиков. Либо ему, действительно, нравилось создавать проблемы. Возможно, сочетание и того, и другого. Ей отчасти уже нравился он.

Дрейк подошел к ней, сильно нахмуренный, что заставляло его лицо выглядеть жестким в угасающем солнечном свете. Элла сглотнула и пожалела, что у нее не было немного воды. Он был высоким и широким, его короткие волосы были откинуты назад в естественном легком беспорядке. Дрейк носил дневную щетину, но она не скрывала сильную линию его челюсти.

Каждый раз, когда она его видела, он полностью держал себя в руках. Ничто не могло вывести его из себя. Ни свистящая толпа автострады, ни жульничество на трассе. Когда она наблюдала за ним в городе, то он был всегда уверен в себе.

Вероятно, он был мудаком. Какое еще оправдание было для того, кто испускал такую ауру уверенности? Она должна была выяснить, так ли это. Потому что всего две вещи, которые успокаивали ее внутренний беспорядок, заставляли сердце Эллы биться быстрее. Гонки по грунтовой дороге и Дрейк Фолсом.

Вторая была не объяснима. Иногда это даже раздражало ее. Но потом все, что ей нужно было сделать, только подумать о нем. Это было похоже на то, что кто-то бросил прохладное мокрое одеяло на ее открытую душу.

Проклятие. Лучше бы ему не быть придурком.

— Ты готова? — спросил он, подойдя и остановившись перед ней. Все эти дерзкие притворства пропали. Он узнал ее машину. Понял, что это она пришла в дюйме от него прошлой ночью.

Девушка уверенно кивнула несмотря на то, что внутри дрожала.

— Ты уверена, что хочешь сделать это?

— Нет. Я бы предпочла просто заполнить некоторые документы и, вуаля, я член гонщиков Грязные псы, но это невозможно. Я сделаю то, что должна.

Он положил руки на бедра и посмотрел на землю, качая головой. Он не думал отменить их пари, не так ли?

Элла вытянула свою руку.

— Пожмем руки, — сказала она. — Я хочу твое слово. Если я выиграю, я стану частью клуба. Одним из братьев. Вы можете притвориться, что я чувак. Для меня это не имеет значения.

Сурдж поперхнулся, запинаясь об грязь.

— Тооочно. Как будто это возможно, — пробормотал Бист.

Дрейк посмотрел на остальных, и они затихли. Эти глаза. Боже, у него красивые глаза. Мягкий коричневый с оттенком темно-синего. Это было самое странное сочетание.

— И, если ты проиграешь, я возьму твою машину.

Элла кивнула, оттолкнув кольнувшую боль подальше. Пожалуйста, пусть этого не произойдет.

Его хмурый взгляд углубился, но он кивнул, потянувшись, чтобы пожать ей руку. Его пальцы обернулись вокруг нее, и в эту же секунду пришло осознание, прежде чем ее ударило толчком. Она дернула головой и попыталась освободить руку, но Дрейк не отпустил ее. На его лице был шок, быстро переходящий в неловкость.

Элла вырвала руку, но не смогла освободиться от его пристального взгляда. Как будто он только что узнал в ней давно потерянного знакомого или что-то вроде того. Но они никогда не встречались. Он даже не ступил в Ред Кэп с тех пор, как она там появилась. И на автостраде он в ее направлении ни кинул и взгляда. Почему же он тогда смотрел на нее так, будто знал ее?

— Хотелось бы начать, — пробормотал Бист. — У меня есть стейк который зовет меня, так что, если бы мы могли покончить с этим пораньше, было бы здорово.

Сурдж встал рядом с ней, его глаза искрились.

— Я болею за тебя, тигр.

Тигр. Это было лучше, чем «дорогая» или «детка», потому что за этим не было снисхождения. Он имел в виду комплимент.

Она ухмыльнулась.

— Благодарю.

Дрейк взглянул на Сурджа, но заговорил с ней.

— Давай сделаем это.

Все было, как в тумане, когда они встали у стартовой линии, и она пристегнула свой ремень безопасности. Псы выстроились вдоль забора на повороте. Это не казалось самым безопасным местом, но кто она была, чтобы оспаривать их выбор. Они знали этот трек. И в данный момент она была в невыгодном положении.

— Пожалуйста, пусть это сработает, — пробормотала она, выдыхая.

Дрейк посмотрел на нее через окно, а затем газанул. Она кивнула и тоже газанула. Не было никакого зеленого флага, но запах октана и вибрация лошадиных сил успокоили ее. Сосредоточили. Гонки были ее жизнью. Она делала это с одиннадцати лет. В то время она любила трек, но в подростковом возрасте захотела пойти в другом направлении. Так вот, в двадцать восемь это было похоже на возвращение домой.

Трек был ее домом.

Сурдж встал посередине с поднятой к небу рукой. Элла наблюдала за ним пристально, ее нога замерла на педали акселератора, ожидая его сигнала. Он резко махнул рукой, и она вдавила газ, влетая в переулок рядом с Дрейком.

Грязь летела в разные стороны, когда она изо всех сил пыталась нарастить обороты, но затем ее шины схватились, и она вылетела вперед, двигая рулем из стороны в сторону, чтобы не соскользнуть.

Попав в прямой путь, девушка искала синий автомобиль Дрейка и увидела его крыло возле ее двери.

Она была в лидерах, но едва-едва, а они еще не прошли круг.

За поворотом она поймала место, где стояли Псы и ухмыльнулась. Бист выглядел злым, подбивая ногой грязь. Но верный своему слову Сурдж аплодировал.

На втором круге Дрейк оставил ее в пыли, опередив на всю длину машины. Паника из-за потери последнего от ее отца царапало ей горло. Слезы кололи ей глаза, но она списала все это на холод весеннего воздуха.

Она не могла позволить ему выиграть.

На третьем и последнем круге Элла решила, что пара действовать жестко. Дрейк взял полосу, чтобы затруднить ей набор достаточной скорости, чтобы обогнать его. Она нажала на газ, чтобы ударить его машину. Просто немного, чтобы перепрыгнуть. И как только он резко вильнул, она воспользовалась пространством, вдавила педаль и вырвалась вперед.

— Ууууху! — закричала Элла, сжимая руль, чтобы войти в поворот.

Теперь они были на последнем отрезке. Все, что ей нужно было сделать, это сохранить за собой лидерство.

Псы собрались на линии, ожидая результат. И уже было близко. Бампер Дрейка был наравне с ее рулем.

— Давай, давай…

Элла вжала педаль в пол настолько сильно, насколько было возможно, и произнесла небольшую молитву. Она зажмурила глаза, когда они пересекли финишную черту, потом не торопясь притормозила и припарковалась.

Ужас охватил ее. Она это сделала? Она сделала это?

Она склонилась над рулем, пытаясь отдышаться. Унылое шипение двигателя не приносило тот комфорт, который обычно имел место быть.

Шаги застучали по земле, а затем возбужденное лицо Сурджа было у ее двери.

— Ты сделала это, Тигренок! — он надоедливо вскрикнул. — Ты задымила Дрейка, оставив позади. Как, черт возьми, ты справилась с этим? Чеееерт.

Он что-то говорил и говорил, пока открывал ее дверь и выдергивал ее из машины. Он хлопнул ее по спине достаточно сильно, чтобы у нее перехватило дыхание. Элла вглядывалась в оседающую пыль, чтобы найти Дрейка, яростно расхаживающего туда-сюда возле своей машины. Он провел руками через волосы, в то время как Бист следил за ним, явно расстроенный.

Другие ребята стояли в стороне, выглядя потрясенными и сбитыми с толку.

Соленые горячие слезы жгли ей глаза, пока все, что она не смогла увидеть, это сплоченное размытое цветное пятно.

— Подожди, что случилось? — спросил Сурдж, его голос был настолько громким, что, вероятно, оповестил всех вокруг. — Это ребята? Не беспокойся о них. Они все отойдут. Просто дай им день или два.

Элла покачала головой, пытаясь заткнуть его, но потерпела неудачу. Он был очень милым и все такое, но последнее, чего она хотела, чтобы остальные видели, как она плачет. Она резко вытерла щеки, пытаясь перевести дыхание, чтобы объяснить. Но, прежде чем она смогла это сделать, грубый голос прервал ее.

— Что случилось, женщина?

Элла повернулась, и ее дыхание застряло в горле. Она раньше не замечала его. Он стоял в тени, когда они были в гараже. И на трассе он был справа от нее. Ужасный шрам от ожога изуродовал пол лица. Противоположная сторона была идеальной за исключением косого пореза его брови и глаза, которые выглядели готовыми убить дракона. Он, должно быть, заметил ее шок, и она пожалела, что не смогла скрыть это. Ее сестринский мозг включился. Что с ним могло случиться?

— Ответь мне, — потребовал мужчина.

— Эм, это Блистер, — объяснил Сурдж. — Не волнуйся. Он не причинит тебе вреда.

Блистер нахмурился еще сильнее.

— Конечно, я не причиню ей вреда.

— Ну, я знаю это, — весело сказал Сурдж. — Но я хотел убедиться, что она тоже это знает.

Мужчина, которого она не узнала, появился рядом с ней с обеспокоенным взглядом на лице.

— А это Диз, — представил Сурдж. — И ты уже знаешь Биста.

Они все были там. В то время как ее слезы оставляли следы на ее грязном лице. Дерьмо.

Дрейк прошел мимо ребят.

— Что? Что случилось? Тебе не сказали, что ты выиграла? — спросил он, поймав ее взгляд.

— Да, да. Дело не в этом, — ее голос дрожал от смущения. Она сглотнула слезы и попыталась найти правильные слова, чтобы объяснить этим незнакомцам, почему она плакала.

— Ну? — подтолкнул Блистер. — Что случилось?

— Это… это просто… — она глубоко вздохнула. — Мысль о потере этой машины. Не думаю, что вы понимаете, как много это значит для меня. — Ее голос сломался в конце, но все равно. Теперь она была в клубе. Они не могли забрать свое слово. Неважно, как они ее осудят.

Наступила короткая тишина, а затем коллективный вздох облегчения. Напряжение ушло из их небольшого круга.

— Черт возьми, — пробормотал Бист, его голос был менее враждебным, чем раньше. — Любой, кто плачет над своей гоночной машиной… Это человек, который заслуживает моего уважения.

Элла покачала головой.

— Я просто очень рада, вот и все. Эта вещь принадлежала моему отцу и это все, что у меня есть в мире.

Каким-то образом ей удалось взглянуть на Дрейка. Он нахмурился, но, кроме этого, она не могла прочитать его.

— Уже нет, — тихо произнес Сурдж. — Теперь у тебя есть мы. Клуб. Знаешь, мы, как семья. Это займет некоторое время для всех, чтобы привыкнуть к тебе, но мы заботимся о своих.

Она оценила его настрой, но не была уверена, что остальные чувствуют тоже самое. Это не имело значения. Ей не обязательно их одобрение.

— Спасибо.

— Хорошо, — сказал Бист. — Давайте закончим на сегодня. Мы отвезем машины обратно утром. Но сейчас мой вол… э-э, желудок нуждается в пище. — Он нахмурился. — Да, увидимся утром. — Он ушел.

— Есть еще одна вещь, — бормотала Элла. Черт, это, вероятно, не сработает, но она должна была попробовать. — Мне нужно место, где можно остаться на некоторое время.

Четыре пары бровей выстрелили вверх, а затем все внимание, казалось, переключилось на Дрейка. Но она знала, что они все жили здесь. Там был маленький домик, трейлер и большой сарай с крыльцом, который, по ее мнению, был жилым помещением. И она видела лестницу в гараже. Должно быть место, где она могла бы переночевать. Предпочтительно место, которое может быть ее собственным, пока она не сможет купить свой трейлер. Иначе ей придется спать со своим перцовым баллончиком, пока она не будет уверена, что может доверять этим парням. Но их репутация была выдающейся, иначе, во-первых, она не была бы здесь.

Ее просьба заставила Дрейка снова вышагивать, а рука снова зарылась в волосы, не принимая во внимание, что за этим может последовать потенциальное облысение.

— Она могла бы взять чердак над магазином, а я мог бы переехать в дом с Сурджем, — предложил Диз.

Он был довольно молчаливым до сих пор.

Дрейк остановился и посмотрел на него.

— Ага, — сказал Сурдж. — Это может сработать.

Дрейк обратил свой взгляд на Блистера.

Он поднял руки.

— Не смотри на меня, — сказал он. — Даже если бы я хотел отказаться от своей палатки, сомневаюсь, что она захочет ее.

Палатка? Он жил в палатке? Ха. И она думала, перекантовывание по диванам — это жесть.

Дрейк кивнул.

— Да, хорошо, — он посмотрел на нее. — Чердак над магазином подойдет для тебя? Нас здесь все устраивает, так что это лучшее, что у нас есть. — Его голос был грубым. Ему все это не понравилось. И, вероятно, злился на нее за то, что она победила его.

— Звучит превосходно.

— Замечательно. Пойдем.

Он начал идти, и Элла была вынуждена последовать за ним.

Глава 3

Такой шквал эмоций сбивал с толку Дрейка. Он был зол из-за проигрыша, расстроен, что поставил своих парней в эту ситуацию, хотя они, казалось, обращались с ней лучше, чем Дрейк ожидал. Он был удивлен и огорчен, что Элле негде было остановиться, что она была совсем одна в мире. Его защитные инстинкты кричали, и это приводило его чувства в замешательство.

Он до чертиков хотел нагнуть ее над своей чертовой машиной и пометить. Его волк урчал в согласии. Она его. Его… черт, Элла его предполагаемая пара.

Что ребята говорили? Они были безбрачные с тех пор, как сформировали Стаю. Все эти прошедшие годы. Было нелегко, и их волкам это не понравилось, но позволило сосредоточить все свое внимание на вещах, которые имели значение. Исцеление, например. Каждый из них прошел через дерьмо. Но теперь они были в хорошем месте. Ну, в основном. Ни одна женская политика не служила им всем хорошо.

Но предполагаемые пары… это было совсем другое дело. Дрейк не мог… не стал бы… отказать своей паре в Стае. Особенно, когда она нуждалась в нем.

— И теперь ты ознакомилась со всем этим местом, — его голос был грубым, но он был готов покончить с Туром Псов.

— Что насчет Блистера? У него палатка?

Дрейк нахмурился.

— Почему ты хочешь знать, где живет Блистер?

Элла пожала плечами.

— Ты показал мне, где все остальные живут.

— Он живет на расстоянии крика, у ручья. Держись подальше оттуда. — Дрейк повернулся и повел ее обратно в магазин.

— Слушай, — начала она, побежав, чтобы догнать его. — Прости, если заставила тебя выглядеть плохо перед всеми. Это не было моим намерением. Мне просто нужна поддержка твоего клуба. У меня… у меня есть цели.

Он резко повернулся, остановившись, что она чуть не врезалась в него.

— Да? И каковы они, твои цели?

Элла была высокой, но макушка ее головы едва была на одном уровне с его плечами. Она посмотрела на него бледными глазами, которые все еще были опухшими от слез после гонки. Ее темные волосы слились с чернотой ночи, заставляя ее милое лицо быть в центре внимания.

Дрейк проглотил рычание.

— Я… Я хочу выиграть Ark-La-Tex, чтобы купить себе трейлер. Я могла бы продать машину и получить половину тех денег, что мне нужно, но… я не могу расстаться с ней. Я бы предпочла работать на ней. Выиграть ею.

Вот черт. Часть гнева вытекло из Дрейка. Она только пыталась это делать. Выживать. Что случилось с его парой, что она была в таком отчаянном положении?

— Ты не думала об этом дважды, сделав из нее ставку в гонке.

Элла опустила голову.

— Это было рискованно, — она приложила руку к животу и закрыла глаза. — Я больше не хочу об этом думать. Я выиграла. Это все, что имеет значение. И я снова выиграю. И снова, пока у меня не будет достаточно, чтобы купить жилье.

Тишина повисла между ними. Его пара была бойцом, пытаясь выжить. Она вписалась в этот клуб лучше, чем думала.

— У тебя есть место для жизни, — сказал он, пробираясь мимо припаркованных автомобилей и открывая дверь магазина. Дрейк держал ее для нее, и, когда она прошла мимо, он глубоко вдохнул ее запах.

Элла пахла темно и знойно. Как корица и ром и что-то уникальное… волчица. Дрейк нахмурился. Диз спускался вниз по лестнице с несколькими ящиками. Он усмехнулся Элле.

— Все теперь твое, Тигрица.

— Ты уверен, что не возражаешь? — спросила она.

— Неа. Даже немного. Ты задымила Альф… э, Дрейка. Ты заслужила это.

Дрейк посмотрел на волка. Они должны теперь быть осторожнее со своими словами. Своими действиями. Все. По крайней мере, до тех пор, пока он не сообщит ей, кто они. Да… как, черт возьми, это сделать?

Диз пробрался мимо них, и Элла поднялась по лестнице. Дрейк последовал за ней, но потерял равновесие, когда посмотрел на то, что было перед ним. Черт. У его пары была офигительная задница. Его колено ударилось о ступеньку, но его глаза не отрывались от того, что впереди. Он мог смотреть, как она поднимается по лестнице из ада и не возражать против горения.

Она повернулась, найдя его на коленях позади нее. Было очевидно, что он упал.

— Ты в порядке? — но потом она последовала за его взглядом к ее собственной заднице. — Подожди, ты смотрел на мою задницу? — ее голос стал неожиданно высоким от удивления.

Дрейк вскочил на ноги.

— Да, — проворчал он, подтолкнув ее к чердаку. Став неожиданно ближе к ней, ее уникальный запах захлестнул его. Она была чертовски сладкой для его чувств, но в нем все еще был тот легкий намек на оборотня на заднем плане. Это смутило его, так как она также пахла человеком.

Элла оказалась внутри.

— Это намного лучше, чем я ожидала. Ха, я была уверена, что на этом холостяцком коврике будет написано что-то пошлое.

Дрейк пожал плечами.

— Диз немного опрятный фрик.

— Ну, я обещаю, что позабочусь об этом месте для него, — ее осторожный взгляд скользнул к нему. — Я не доставлю тебе никаких проблем.

Проблем. Да, Дрейк не поверил ей ни на секунду. Но черт, он не так сильно ненавидел проблемы. Правильная проблема может быть полезна для человека.

Отчаянно желая запечатлеть ее запах, он нагнулся к ее голове, вобрав его. К его удивлению, Элла не отступила. Даже на дюйм. Дверь все еще была открыта. Может, она не чувствовала угрозы.

Но она должна. За исключением…

— Почему ты пахнешь волком?

Она может быть одной из них? Женщин-оборотней не было в Кедровой Долине начиная с лесного пожара двадцать лет назад. На самом деле, в общей сложности было пять оборотней, и все они были Грязными Псами.

Щеки Эллы вспыхнули розовым, и она сделала большой шаг назад, выглядя испуганной и смущенной.

— Я… — она поднесла воротник своей рубашки к носу, нюхая. — Ну… у Панк немецкая овчарка? Мы с собакой иногда делили диван. Может быть… я думаю, что это он. — ее бормотание послало холод по его позвоночнику, но не потому, что он думал, что она оборотень.

— Кто такой Панк? — потребовал он ответ.

Кончики ушей Эллы были в огне.

— Мой друг.

— В каком качестве друг?

Она наклонила голову, ее взгляд сузился.

— У тебя разве нет каких-либо дел?

Дрейк придвинулся поближе, оттесняя ее, пока ее спина не уперлась в стену. Они были так близко, что ее тяжелое дыхание обдувало его подбородок, и он увидел, как расширились ее зрачки. Его взгляд упал на ее слегка приоткрытые губы. Ему не нравилось, что она бросает ему вызов. Он хотел целовать ее рот, пока она не подчиниться ему и не представит ему все ответы.

— В каком качестве друг, Элла?

— Просто друг, — кинула она. — Она работает со мной в Ред Кеп. Панк разрешила мне спать на ее диване, пока я не смогу позволить себе номер в гостинице. Она была добра ко мне.

Напряжение покинуло Дрейка. Облегчение. Если бы Панк был… больше, чем просто другом…

— Ты работаешь в Ред Кеп?

Элла кивнула.

— А теперь можешь отвалить? Мне не нравится, что ты думаешь, будто я воняю, и предпочла бы, чтобы ты не был так близок, дабы снова почувствовать мой запах.

Дрейк прижался ближе. Ничего не мог поделать. Она была магнитом, притягивающим его.

— Я никогда не говорил, что ты воняешь, — он наклонился, пока его нос не коснулся кожи под ее ухом. Она была мягкой, и ее волосы танцевали вокруг ее лица. Черт, как давно он трогал что-то настолько мягкое? Когда в последний раз он чувствовал такой сладкий запах? Он глубоко вздохнул, расширяя свои легкие на полную мощность и выпуская дрожащий вздох.

— Ты пахнешь божественно, — прошептал он.

И как будто роза раскрылась, ее запах усилился, расцвел вокруг него, пока он совсем не стал походить на что-то другое. Что-то изысканное. Что-то, что сводило его волка сума от желания.

Его пара была возбуждена.

Если Дрейк не отстранится сейчас, если не уберется отсюда и не подышит свежим воздухом, он возьмет ее. Возбужденный или нет, он не мог рисковать напугать ее, прежде чем сможет понять, что ей рассказать.

С рычанием, он заставил себя отодвинуться, смотря на пол, на двери, куда угодно, кроме ее глаз.

— Завтрак, — пробормотал он, копаясь в кармане в поиске жвачки. Он возился с оберткой, пока не раскрыл ее. — Сурдж готовит завтрак каждое утро в большом доме. Это его обязанность. Будь там, и мы составим график, выясним, кто что делает.

Уголком глаза, он увидел ее кивок, ее руки дрожали, поднимаясь к горлу.

— Да, хорошо. Спасибо.

Он не остался с ней, чтобы позадавать еще вопросы. Вместо этого вышел на открытый воздух. На свежем воздухе его голова очистилась. Недостаточно, конечно, но прогулка к большому дому, проложившая расстояние между волком и Эллой, помогла.

Как он и подозревал, остальные ждали, когда он придет. Их болтовня затихла, когда Дрейк захлопнул за собой дверь.

— Как наше домашнее животное? — спросил Сурдж, его брови зашевелились.

— Я лично считаю, что это плохая идея, — сказал Бист. — Но, очевидно, она нуждается в нас. Мы не можем ее выкинуть.

Диз бросил фри в голову Биста.

— Заткнись на хуй, Бист. Ты знаешь, что я также взволнован, как и остальные. —

Бист поймал фри, прежде чем она ударила его, бросив яростный взгляд на Диза.

— Сколько раз я должен сказать тебе не бросать еду мне в дреды? — Бист был дотошным по поводу его дредов. Он заботился о том, чтобы в них не попадала грязь. Диз всегда пытался испортить его усилия всяким мусором.

— Она не домашнее животное, — исправил Дрейк.

Блистер сидел на табуретке у бара, его руки были обернуты вокруг дымящейся кружки. Он смотрел в чашку, явно избегая разговора.

— Она — мое предназначение. И если ты ее тронешь, я убью тебя.

Голова Блистера покачалась, когда он посмотрел на Дрейка. На самом деле, все четверо смотрели на него, как будто у него выросла вторая голова.

Сурдж начал смеяться. Это было похоже на то, как будто он не мог справиться с собой. Дрейк поклялся, что не будет смеяться над пташкой, которой подрезали крылья.

— Она… она твоя пара? — голос Биста был жестким с неверием. — Ты знал? Ты позволил ей выиграть гонку?

— Нет, — огрызнулся Дрейк. — Я бы никогда не поставил вас в такое положение. Если бы я знал, кто она, я бы просто ушел с ней. Она победила сама.

— Подожди, — Блистер поднялся со стула. — Ты бы нас бросил?

Дрейк вздохнул. Блистер выглядел взбешенным. Дерьмо.

— Что еще я могу сделать? Мы не связываемся, и вы думаете, что я приведу ее в этот лагерь, ожидая, что вы все будете жить с ней. Я должен был разозлить вас всех нашими отношениями? Или я должен был просто оставить ее, чтобы остаться Альфой? Какой вариант осчастливит тебя, Блистер?

Волк поставил руки на бедра, покачивая головой.

— Какой вариант тебя осчастливит, придурок, — он ушел, прежде чем Дрейк смог найти ответ.

— Блистер прав, — сказал Диз. — Разве это не то, чего мы пытались достигнуть здесь? Все это сопротивление нашим инстинктам и убеждения для определенной цели, верно? Избавиться от всякого дерьма в наших головах, так чтобы в один прекрасный день мы смогли иметь то, что предназначено для нас. Почему ты думаешь, мы не хотим видеть нашего Альфу счастливым? Мы что, будем ревновать или обижаться? Черт возьми, скажи мне, что ты не думаешь о нас так мелко.

— Нет. Это не так.

— Слушай, нам уже лучше, Дрейк. Намного лучше. Я больше не думаю о пожаре. И Сурдж перестал так чертовски нервно смеяться, когда видит, как что-то горит. И Бист, немного менее контролирующий, и Блистер… Ну, Блистер все еще живет в палатке, но я хочу сказать, что мы добиваемся прогресса. Почему один из нас не может найти счастья с парой? Черт, может, однажды мы все это сделаем.

В тишине комнаты Дрейк должен был признать, что это была хорошая мысль. Что каждый из них каким-то образом найдет дом для своего сердца. Он хотел этого. Для себя и для ребят.

Но спаривание не было улицей с односторонним движением. И он был уверен, что это никогда не происходило без осложнений.

Сурдж кивнул, более серьезный чем обычно.

— Я знаю, что мой член ненавидит меня ежедневно. Я не знаю, простит ли он меня за воздержание.

— Верно, — пробормотал Бист. — Чертовски, верно.

Дрейку пришлось рассмеяться. Дерьмо. Несмотря на их обучение со Стаей, кто-нибудь из них знает, что делать с женщиной? Это было интересно.

Он знал одно: они будут относиться к Элле, как к королеве. У этих Волков были мягкие сердца, даже если он может это признать только в тайных местах своего разума.

— Хорошо, — сказал Дрейк, покачивая головой. — Так что я думаю, что пришло время сделать шаг из нашей зоны комфорта. Но… осторожно. Мы должны оставаться на должном уровне. Мы не можем позволить себе снова сбиться с пути. Слышите меня?

Три волка кивнули в знак согласия.

Тишина дома была комфортной. Что-то было правильное в этом решении. Естественным. И его волк находился в состоянии покоя, зная, что он не должен будет выбирать между своей парой и своей Стаей.

Сурдж ударил рукой по столешнице.

— Хорошо, теперь, когда все улажено. Кто хочет, чтобы я сказал ему, почему наш тигр пахнет волком? Хм?

Глава 4

— Уже чисто, — пробормотала Панк, когда Элла опять протерла тряпкой стойку. — Да что с тобой, Док?

— Я же говорила, что я не доктор.

Панк пожала плечами, не смущаясь.

— Я знаю, но это хорошее прозвище. И у всех здесь оно есть.

— Да, я заметила.

Элла была сама не своя сегодня, это было правдой. За завтраком все было странно. Не то, чтобы у нее было много похожих ситуаций, но ребята, казалось, были напряжены рядом с ней. Даже Сурдж.

И дело не только в этом. С тех пор, как она провела время с Дрейком на чердаке, она чувствовала себя потерянной. Внутри было чувство беспокойства, незавершенности. Зуд, который никто не мог почесать достаточно хорошо.

На протяжении всей своей жизни она чувствовала тоже самое чувство. Но она нашла удовлетворение благодаря своей работе, своим отношениям с папой и вождению. Ее счастье притупило грызущее внутри эмоции. Когда папа умер, стало хуже. Сосредоточив внимание на победе, она снова притупила его, до прошлой ночи…

Дрейк высокомерен. Собственнический способ, которым он допрашивал ее. Он… нюхал ее? Это толкнуло ее через край. Более, чем одним способом. Впервые за очень долгое время, она была возбуждена. Это было удивительно и тревожно одновременно.

Панк закончила расставлять стаканы.

— Разве вчера с псами не прошло все хорошо? Ты не вернулась домой, так что я предположила…

— Да. В порядке.

Панк подняла свою пирсинговую бровь.

— Энни! — закричала она, не отрывая глаз от Эллы.

— Нет, правда. Все в порядке.

— Да? — Энни просунула голову в дверь, вытирая руки полотенцем.

Панк посмотрела на другую женщину.

— Док говорит, что с псами все прошло «хорошо».

Светлое лицо Энни омрачилось.

— О, нет! Что случилось?

Элла покачала головой. Женщина была практически солнцем и розами. Она была Инь Ян Панк. Она была чирлидершей Эллы номер один.

Боже, эти две девушки действительно были там для нее. Они, не колеблясь, помогли незнакомке, предложили свои плечи, чтобы она могла выплакаться.

Элла уставилась на свои руки.

— Все в порядке. Правда. Я в клубе. Это все, что имеет значение.

— А как же твой парень, Дрейк? — спросила Энни обеспокоенно.

Элла покачала головой.

— Он не мой, — это утверждение казалось в корне неправильным, но это было правдой. — Мы даже не знаем друг друга.

— Конечно, твой, — успокоилась она. — Скажи ей, Панк.

— Она права, Энни, — она знает только то, что ей рассказал папа и что она сама видела с момента переезда сюда. И этот красивый ублюдок ее совсем не знает. Его голова либо застряла в заднице, либо в блоке двигателя. Он не заметил бы аллигатора, прилипшего к его ноге. Только, может, если б он был очень высоко, рядом с его задницей, например. Где была его голова. Тогда, возможно.

Энни скрестила руки на груди, глядя на Панк, прежде чем обратилась к Элле.

— Расскажи мне, что случилось.

— Да, непременно расскажи все Матери Энни. Она может помочь тебе любым советом про отношения, который тебе нужен. Она профессионалка. Сколько у тебя мужчин сейчас, Энни?

Энни закатила глаза.

— Я никогда не утверждала, что профи.

Панк шагнула за Энни, глядя через ее голову на Эллу и изрекая «ноль».

— Кроме того, это был твой совет, чтобы она присоединилась к ГГП (гонщики «Грязные Псы»).

— Да, и я все еще за свой совет, — сказала Панк, проверяя мороженицу.

— Посмотрим, — перебила Элла. — Это действительно не имеет большого значения. Самое главное, у меня есть реальный шанс выиграть в конце сезона. —

Энни покачала головой.

— Э-э… Выкладывай.

Черт. Она не хотела этого.

— Он думал, что я пахну, как собака, — проговорила она.

Обе девочки нахмурились так сильно, что она думала, что их лица такими и останутся.

— Что? — голос Энни был высоким и резким.

— Собака? — спросила Панк.

— Да, и я виню тебя и Шарк. Я же говорила, что собаке нужна ванна.

— И я искупала ее.

— Это неважно, правда.

— Но подожди, — сказала Энни. — Он… что… нюхал тебя?

Элла кивнула.

Энни обратилась к Панк.

— У меня по этому поводу ничего нет. А у тебя?

Панк покачала головой, выглядя встревоженно.

— Но…

— Но что, — спросили они в унисон.

Гм, эта часть была странной. Может, ей не стоит им говорить.

Панк бросила полотенце на бар.

— Сучка, серьезно. Ты же знаешь, что я живу косвенно через тебя. Если что-то случилось, лучше сейчас же нам расскажи.

— Да, — Энни скрестила руки, пытаясь выглядеть устрашающе. — Сучка.

Это было неубедительно. Она была похожа на китайскую куклу. В ней не было ничего пугающего. Это вызвало у Эллы смех.

— Хорошо, хорошо. Ничего не произошло. Просто… — она съежилась, думая о том, что это могло значить. — После того, как он сказал, что я пахну, как собака, он также сказал… это… божественно.

Ни один из них не шевельнулся. Даже не моргнул.

— Он очень близко подошел, и я подумала, может быть, он собирается поцеловать меня. Что было бы странно, так как мы только встретились, но… потом он опустил лицо к моей шее и сказал… сказал… Да… — она позволила своему голосу замолкнуть, потому что повторять эти слова было унизительно.

— Потом что? — спросила Энни, ее брови поднялись в замешательстве.

— Потом ничего. Он ушел.

— Хм, — Панк взяла полотенце и стала натирать им прилавок. Тот, который уже был чистым.

— Да, — пробормотала Элла. — Странно, правда?

Энни кивнула, стуча пальцем по губам.

— Детка, — вздохнула Панк, — думаю, у тебя есть свой чокнутый. Мужчина любит собак. Как… любит собак, если ты понимаешь, о чем я. Это мой единственный вывод.

— Что? Это глупо, — Элла посмотрела на Энни, ища помощь.

— Конечно, он не любит собак, Эл. И, как бы то ни было, я никогда не замечала, что ты пахнешь, как собака. Скорее всего, он просто играл с тобой. Он шутник, вот и все.

Дрейк не был похож на шутника, но Элла уцепилась за это. Потому что объяснение Панк было слишком.

— Неважно, — пробормотала Панк, открывая двери.

В течение часа место будет заполнено. Ред Кап был лучшем баром в округе Кларк. Это был единственный способ, которым Элле удалось оставаться занятой всю неделю. Он давал деньги, при этом нужно было работать только на одной работе. Она была благодарна за бар. Он дал ей друзей и держал ее на плаву в один из ее самых трудных моментов в жизни.

Приблизительно через час Элла почувствовала изменение: странный протяжный звук в груди. Она потерла место, надеясь, что это исчезнет.

Панк поймала ее взгляд со своего конца бара и изобразила неприятный звук. Затем она кивнула в сторону двери.

Дрейк стоял в проеме, осматривая помещение. Когда его глаза остановились на Элле, он поджал губы самым сексуальным способом. Как будто решал, какую часть конусного мороженого облизать первой.

Она сглотнула, проклиная гормоны, когда он начал приближаться.

— Привет, — прохрипел он, опускаясь на табурет.

— Что я могу тебе предложить, Дрейк?

Он поднял голову, в результате чего солнцезащитные очки немного скользнули в сторону.

— Так профессионально, — прошептал он. — Как будто я не был напротив твоей прекрасной шеи прошлым вечером.

Она захныкала внутри. Он был таким грубым. Этот мужчина не мог быть джентльменом и притвориться, что того неловкого момента не было, не так ли?

Элла нагнулась через стойку, понизив голос.

— Да, нюхал меня, насколько я помню.

Его губы слегка приподнялись в ухмылке.

— У тебя фантастическая память, пара.

Хорошо, пара? Когда он стал австралийцем?

Элла покачала головой.

— Что будешь пить?

— Хм… — он взглянул на заднюю стену. — Просто Колу.

Она наполнила стакан льдом и поставила перед ним напиток, после чего пошла проверять другого клиента. Когда девушка наполнила бокалы и освежила крендельки, то почувствовала, что на нее смотрит Дрейк.

— Почему я никогда не видела тебя здесь раньше? — спросила она его.

— Я не употребляю алкоголь.

— О? Это Клубная фишка?

Он покачал головой.

— Вроде как.

— Значит, никто из вас не пьет?

— Нет.

— Почему?

— У всех нас есть наши собственные причины, но мои определенно… — он вздохнул. — Я позволил когда-то бутылке иметь контроль над моей жизнью. Возвращение того контроля было важно, таким образом, я исключил выпивку полностью.

— Ты алкоголик?

Дрейк покачал головой.

— Нет. Мне это не нужно, как некоторые люди думают, что им необходимо. Это больше похоже на то, что я решил дать алкоголю слишком много власти. Я сожалею об этом. Потратил много лет, живя в тумане.

— Что заставило тебя измениться?

Уголок его рта искривился.

— Мои ребята. Гонки. Они заставили меня больше не хотеть проматывать мою жизнь.

Она могла видеть, как много клуб значил для Дрейка. Сурдж говорил, что они похожи на семью. Эта мысль утешала. В конце концов, возможно, они тоже самое почувствуют по отношению к ней.

Элла улыбнулась.

— Это, действительно, здорово.

Его глаза, казалось, сверкнули, когда он посмотрел на ее рот.

— Что насчет тебя? Почему я никогда не видел тебя раньше, до вчерашнего дня?

— Хех. Потому что ты слепой, очевидно.

— Очевидно.

Его взгляд неспешно прошелся по ее телу. Его внимание заставило ее нервничать и возбуждаться одновременно. Ему понравилось то, что он увидел? Она не была хорошо одета или что-нибудь подобное — всего лишь джинсы и черная майка Ред Кеп.

— Я переехала сюда около восьми месяцев назад из Милтона.

— Милтон? — он выглядел удивленным. — Это недалеко.

Она покачала головой.

— Около часа езды.

— Там осталась семья?

— Нет. Уже нет.

— Что с ними случилось?

Элла напряглась. Она не хотела говорить об этом. Не на работе.

Она огляделась. Большинство глаз было обращено на игру Универсиады. Она не видела напитков, которые нужно было наполнить. Может быть, Элла могла бы быстренько кратенько изложить Дрейку ее жизнь, не заплакав. Ей нужно привыкнуть говорить об этом. Папочка заслуживал большего, чем просто память, которую она хранила для себя.

— Были только я и мой папа. Но восемь месяцев назад его забрал рак поджелудочной железы, — сказала она, все это время смотря на наполовину полный стакан Колы Дрейка.

— Ты любила его? Он был добр к тебе?

Ее взгляд вспыхнул.

— Он был лучшим. Я очень его любила, — ее голос дрожал. Когда думать об этом станет легче?

Глаза Дрейка обжигали ее своей интенсивностью.

— Я очень сожалею о твоей потере, Элла.

Он потянулся к ее руке, взяв ее в свою. Теплое прикосновение было успокаивающим бальзамом для все еще поврежденных краев ее сердца. Но ей всегда было немного неловко, когда кто-то извинялся за смерть отца. Она понимала чувства, но никогда не знала, как ответить.

Спасибо тебе? За что, за извинение?

Все нормально? Но это было не так.

Конечно? Слишком высокомерно. Слишком пренебрежительно.

Элла остановилась на простом кивке, прежде чем вытащить руку из руки Дрейка. Моментально она пожалела о своих действиях. Она хотела взять его руку обратно, сократить расстояние, но было слишком поздно.

— Знаешь, — сказал он, глядя в свой напиток. — Все мы в клубе знаем, что такое потеря, как твоя.

Элла нахмурилась.

— Каждый из вас?

Дрейк кивнул, снова пристально вглядываясь ей в глаза.

— В пожаре 94-го, (В Лоджпоуле, штат Монтана, каждый год бушуют масштабные лесные пожары, которые сжигают более двух десятков зданий и сотни квадратных километров прерий. Их признают самыми большими пожарами в Соединенных Штатах.) на самом деле… — он замолчал, напряженно выдохнув. — Мы потеряли все. Наши семьи. Наш дом. Какое-то время было тяжело. Блистер едва выбрался живым.

Сердце Эллы сжалось.

— Это то, что случилось с его лицом?

Еще один медленный кивок.

— Тогда он был совсем молодым.

— Это было двадцать лет назад. Полагаю, вы все были детьми.

Дрейк напрягся, но продолжил.

— После этого друг у друга были только мы. Это тяжело, потерять людей, которых ты любишь, — он смотрел ей в глаза. — Трудно вернуться из этого. Заживление ран — та еще сука.

Элла не хотела думать об заживлении. Часть ее хотела, чтобы рана от потери папы ныла. Это лучше, чем осознание того, что она забыла его. Она не хотела его забывать. Его улыбку. Как он пах свежеспиленным деревом. Утешение в его объятьях.

Она сглотнула комок в горле.

— Кто воспитал вас, ребята?

— Мы воспитали себя.

Элла пыталась скрыть свое удивление.

— Как вы справились с этим?

— Мы были достаточно взрослыми. Это сработало, — он пожал плечами.

Она снова его внимательно осмотрела. Не то, что ей это нужно было, но да, она предположила, что ему не легко было в свои за 30. Она подумала о других Псах. Если они более или менее воспитывали друг друга, это объясняло, почему они были дружной группой. Неудивительно, что они не хотели, чтобы новичок ворвался и все испортил.

— Полагаю, это объясняет, почему вы, ребята, не хотели, чтобы кто-то еще присоединился к вашему клубу.

— Нашему клубу, — исправил он. — Он теперь и твой. И да, это — одна из причин. Но, честно говоря, не думаю, что мы смогли бы выбрать более прекрасное дополнение.

Элла покачала головой, чувствуя себя эмоциональной от разговора.

— Это правда, — сказал Дрейк. — Ты вписываешься к нам лучше, чем думаешь.

Она уставилась на свою сжатую в кулак руку, лежащую на столешнице. Может, он был прав.

— Мой… мой папа сказал, что моя мать умерла в том же огне. Но я никогда не знала ее. Я была слишком маленькой, чтобы помнить.

Дрейк молчал, и она взглянула на него. Его лоб был нахмуренным, его глаза так пристально изучали ее, что она задалась вопросом, сможет ли он прочитать ее мысли.

— Твоя мама жила в горах?

Элла кивнула.

— Ближе к Милтону, чем к Кедровой Долине. Мы все там жили. Но после ее смерти папа перевез нас в город.

Дрейк внезапно встал, положив руки на прилавок и уставившись на стену позади ее головы.

— Фримен… Фримен… — пробормотал он. Его взгляд вернулся на нее. — Чарльз. Твой отец Чарльз Фримен.

Элла сделала шаг назад.

— Ты знал моего папу? — он не мог. Папа говорил о Дрейке и о ГГП, но только как фанат непобедимых гонщиков. Он на самом деле даже не знал их.

Дрейк покачал головой, предчувствующий взгляд на его лице заставил ее замереть на месте и задрожать в предупреждении.

— Нет. — выдохнул он и смотрел на нее так, как это делают, когда думают, что видят призрака. — Нет, но я знаю того, кто знал.

Глава 5

Дрейк смотрел в темный туннель, и целая дорожка «о, черт» уходила в даль. Это невероятно. И если раньше у него были подозрения о том, принадлежит ли Элла к их стае или нет, то сейчас его и в помине нет. Промчаться бы сейчас ураганом над Ютой. Или, черт возьми, над каким-нибудь другим континентом.

Черт. Как он должен ей это сказать? Сорвать пластырь, или отложить ублюдка, начав с вазелина?

— Я думаю, ты должен рассказать мне, что ты имеешь в виду, — ее голос дрожал, но ее лицо не дрогнуло.

Дрейк вздохнул. Он всегда делал быстро и жестко. Нет причин сейчас менять положение вещей.

— Твой папа был парой сестры Блистера. Твоей матери. Это делает Блистера твоим дядей. Странно. Я знаю, но между ними была разница в десять лет, — как будто возрастное несоответствие было самой странной частью этого уравнения. — Когда все сгорело, ваша квартира была разрушена. Они нашли тело твоей матери, но не твое или Чарли. Вас обоих посчитали мертвыми. Но Блистер был единственным выжившим в вашей Стае, поэтому…

— Стоп!

Дрейк повиновался, смотря на ее яростное выражение лица. Несколько барменов повернулись, посмотрев в его сторону, а сотрудник с черными волосами и пронзительным… ну, все на него смотрели пронзительно.

— Черт, что это? — прошипела Элла. — Ты что, издеваешься надо мной? Хочешь, чтобы я ушла из клуба? Да?

О, нет. Нет, это определенно не так. После того, что Сурдж рассказал им вчера вечером, Элла никуда не уходит. Не то, чтобы Дрейк все равно ее отпустил. Он прицепился бы к ней, как клещ к оленю до конца вечности, насколько он был заинтересован. Но все эти детали просто помогли всему встать на свои места, укрепили решение.

Элла принадлежала этому месту, ему. Клубу.

Он покачал головой, смотря ей в глаза.

— Нет, Элла. Я говорю тебе правду, клянусь. Если ты дочь Чарльза Фримена, то ты — племянница моего друга Блистера. Этот маленький, маленький мир, детка, становится все меньше с каждым днем.

Она дрожала, ее лицо стало красным, что заставляло его волноваться за ее здоровье. Кроме…

Сурдж объяснил ее странный, но знакомый запах. Элла была тенью. Оборотень, который был воспитан как человек и каким-то образом никогда не изменился в свою животную форму, как должен был, когда подрос. Они были редкостью, так что у Дрейка были свои сомнения.

Но если кто и мог распознать запах, это был Сурдж, так как он также был тенью. Был ключевое слово. Он превратился в полноценного оборотня много лет назад. Но не раньше, чем это свело его с ума. Хотя ему повезло. Его случайные вспышки смеха были ничто по сравнению с историями психотических срывов, которые были рассказаны Дрейку в молодости. Тогда он думал, что истории были придуманы, чтобы напугать людей. Так вот сейчас он знал лучше и не позволит, чтобы что-то подобное случилось с его парой.

— Ты в порядке, Эл? — коллега, которая была вся в пирсинге, коснулась плеча Эллы, и она вздрогнула. — Он беспокоит тебя? Я могу заставить Пита вышвырнуть его.

Элла покачала головой с широко раскрытыми и немного сумасшедшими глазами.

Дерьмо. Она не знала этого, но животная часть ее была крайне нестабильна. Может быть, подход с пластырем был не лучшей идеей, в конце концов.

— Мы можем пойти куда-нибудь поговорить? — если бы он смог вытащить ее из этого места и подальше от всех этих людей, то она могла бы почувствовать себя в безопасности, чтобы расслабиться. И он почувствует себя лучше, зная, что никто не пострадает.

— Она никуда с тобой не пойдет, пес, — выплюнула женщина.

Дрейк встал в полный рост, посмотрев на нее вниз. Кто была эта женщина, которая думала, что может отвечать за его пару?

— Я не знаю тебя, но думаю, что у тебя где-то там дела, — он пренебрежительно махнул к задней части бара.

Она скрестила руки, очевидно никуда не собираясь уходить.

Дрейк наклонился через бар, чтобы посмотреть Элле в глаза.

— Давай выйдем наружу. Подышим свежим воздухом.

Она сузила на него свой беспокойный взгляд, но затем поспешила к двери.

— Тебе лучше быть осмотрительным, засранец, — огрызнулась другая женщина. — Ты трахнешься с ней, и это будет последний раз, когда ты будешь трахать что-нибудь.

— Ты угрожаешь мне?

Она наклонилась к стойке, ее голос был низким.

— Да. И я не даю пустых угроз. Я всю жизнь мечтала расчленять члены, если ты понимаешь, о чем я.

Черт возьми. Эта женщина страшна. Если бы Дрейк был человеком, он никогда бы не захотел пересечься с ней.

— Я буду иметь это в виду, — пробормотал он, следуя за Эллой через заднюю дверь в маленький переулок.

Она начала вышагивать, и Дрейк позволил двери захлопнуться за ним. Она ходила туда-сюда, становясь все более и более взволнованной. Он хотел сделать что-то, чтобы помочь ей, отвлечь ее, убрать боль, которую она, должно быть, чувствует из-за своего отца. Но сначала ему нужно было рассказать ей все.

— Скажи что-нибудь, — он держал тон своего голоса мягким, надеясь, что ее волчица почувствует то, что он пытался донести до нее, он был там для нее. Независимо от того, что она думала или чувствовала, или что их ждало в будущем, он всегда будет там для нее, потому что она была его. Даже если она сойдет с ума как Тень. Они справятся с этим.

Правда в том, что он никогда не думал, что у него будет такой шанс. Никогда по-настоящему не думал, что у него будет своя женщина. Теперь, когда она была здесь, он едва знал, что делать. Конечно, он не мог ошибиться, ему всегда нужно быть доступным для нее. Он будет всем, в чем она нуждается. Как что-то может пойти не так?

Она остановилась и уставилась на него с широко раскрытыми глазами.

— Сказать что-нибудь? Сказать что-нибудь? Что именно я должна тебе сказать? Ты только что сказал мне, что один из твоих друзей мой давно потерянный дядя и у меня нет абсолютно никаких доказательств, прав ты или нет, потому что я никогда не знала свою мать. Ты… ты можешь лгать мне, насколько я знаю. И, кроме того, переход от никакой семьи к какой-то семье в течение тридцати секунд немного эмоциональный для меня.

— Твой отец, должно быть, говорил о ней. Или ее семье. Конечно, он…

— Нет. Он не хотел говорить о моей матери. Только когда я стала старше и прошло достаточно времени, он рассказал мне, как она умерла, — в ее глазах появился далекий взгляд. — Должно быть, он очень любил ее. Вытаскивание этих воспоминаний отправляло его на неделю в кровать.

— Он никогда не рассказывал тебе о твоих родных.

Она покачала головой.

— Зачем ему это делать, если они все мертвы? Какой в этом смысл?

— История того, кто мы есть, важна, Элла, — особенно для такой, как она. Не знать, что внутри нее, было опасно. — Что он рассказывал тебе в детстве?

Покачав головой, она скрестила руки.

— Почему я должна тебе говорить? Мои воспоминания о папе бесценны. Зачем мне делиться ими?

— Потому что я хочу помочь тебе. И потому что я бы никогда не принял их как должное, — он засунул руки в карманы, чтобы не провести пальцами по ее щеке. Ему нужен якорь в виде прикосновений прямо сейчас. Если подумать, ей это тоже нужно, хотя он подозревал, что прямо сейчас это не будет приветствоваться. В данный момент, лучшее, что он мог сделать, быть искренним. — Я был бы признателен за этот подарок.

Она вздохнула, пробежав одной рукой по темным волосам.

— Всякий раз, когда я спрашивала о ней, он менял тему. Он рассказывал мне истории.

— Какие истории?

Она неловко пожала плечами.

— Сказки. Знаешь, про людей, которые превращаются в животных, рыцарей, сражающихся с драконами, что-то такое, — ее тон стал задумчивым. — Был один ангел-хранитель, которого можно было видеть только в виде волка. Если только это не сон. Во сне ты мог видеть его, и он был похож на любого другого человека, поэтому ты никогда не знал… — ее голос замолк, и она потерла лицо ладонями.

— Никогда не знал что?

— Был ли он настоящим, если бы был, то там, где-то было их много, — пробормотала она.

— Много волков?

Она кивнула, покусывая губу от разочарования.

Ее отец рассказывал ей об оборотнях. Она не понимала этого, и Дрейк мог только догадываться, почему старик притворился, что все его истории — всего лишь сказки, но это не имело значения. Она все знала. Может быть, это будет не так сложно, как он думал.

— Я знаю, что ты чувствуешь, что гложет тебя внутри. Я был там. И это нормально: чувствовать это. На самом деле даже где-то приятно это чувствовать. Не хорошо это игнорировать.

— Как ты можешь знать что-то о том, что я чувствую сейчас? —

Ее голос был тоненьким и неопределенным, но этот намек на храбрость заставил Дрейка сделать осторожный шаг вперед.

— Я говорил тебе, я потерял все в огне. Мой… — он все еще не мог упомянуть своего волка, — часть внутри меня, которая делает меня тем, кто я есть, она просто… — мужчина вытянул руку перед собой, схватив горсть воздуха и скрутил ее, — крутилась и вертелась… Он не мог успокоиться, что бы я ни пробовал.

Ее глаза светились пониманием.

— Как же ты остановил это?

— Я выпустил это наружу.

Элла нахмурилась.

— Выпустить это?

Дрейк кивнул, приближаясь.

— Отпусти, — пробормотал он. — Выпусти его. Освободи себя.

Она прошлась рукой по волосам, потянув за толстые пряди.

— Как? Я не знаю, как.

Безнадежный взгляд на ее лице разрывал его сердце, сводя с ума его волка. Ему нужно было помочь ей измениться. Ему нужно вывести ее животное на поверхность. Это был единственный способ все исправить, помочь ей исцелиться, но он не хотел ее пугать.

О, черт возьми.

Дрейк сократил расстояние между ними, потянув ее за руки. Она упала на его грудь с дрожащим дыханием, и что-то щелкнуло внутри него. Как тумблеры замка, скользящие на место. Его сердце открылось.

Это так просто? Он должен был так быстро проявить защитные инстинкты к своей паре? Потому что это как раз сейчас происходило, и он не хотел ничего замедлять. Он хотел быть настолько нужным ей, чтобы их потребности были одинаковыми. Он хотел брачную связь и все что, блядь, с ней связано.

Дрейк вдохнул, уткнувшись в нее, вдыхая ее запах.

Черт, если он действительно собирался сделать это, шокировать ее изменением, им нужно было уединение.

Его грудь сжималась в трепете. Что если это ошибка? Что если она не была готова? Он вздохнул. Нет, она нуждалась в этом: в соединении со своим животным.

Нежно, он коснулся ее подбородка рукой, наклоняя ее лицо, чтобы встретить его. Он погладил ее нижнюю губу большим пальцем, и она ахнула от нежного контакта. Медленно, давая ей все шансы, чтобы остановить его, если она захочет, он склонился и втянул ее губу своими, всосав и полизав ее, прежде чем его рот обрушился на ее более настойчиво. На вкус она была теплой и декадентской. Она напомнила ему о горячем шоколаде и корице. Он хотел гораздо большего. Скользя языком по её сомкнутым губам, он умолял пустить его. Попробовать на вкус его пару казалось самым важным в тот момент. Показать ей изменение, что они могут иметь, если она отпустит.

Она открыла губы, и он воспользовался всеми преимуществами ее подчинения, скользя внутрь, чтобы исследовать ее рот. Он застонал, прижимая ее спиной к двери бара. Ее короткие ногти вонзились в кожу сзади его шеи, и она стала бороться с его языком своим.

Черт, да. Ему нужно было, чтобы она потеряла контроль.

Но не здесь. Не там, где другие могли увидеть. Сначала он отвезет ее домой.

Дрейк отступил, тяжело дыша.

— Когда закончится твоя смена?

Элла покачала головой, выглядя растерянной. Ее глаза были мутными от вожделения. Черт возьми, она выглядела прекрасной в этот момент.

— Где-то через час. А что? — она крепко сжала его плечи.

Дрейк наклонился, чтобы провести носом по ее челюсти. Черт, она пахла божественно, все еще находясь под властью похоти.

— Нам есть, о чем поговорить.

Она хрипло вздохнула, когда его зубы задели ее ключицу.

— О чем?

— Мм… хм. Нам нужно закончить этот конкретный разговор.

— Окей.

Он поймал ее взгляд.

— Я буду ждать тебя в магазине. Найди меня.

Ее красивые глаза прояснились, и она, казалось, поняла, что они сделали. Несмотря на то, что это был всего лишь поцелуй, он не позволит ей пожалеть об этом. Это был их первый поцелуй. И хотя он хотел, чтобы этого не случилось в переулке за баром, это все равно было чем-то, чем он всегда будет дорожить.

— Элла… — он собирался ей что-то сказать. Он собирался отдать часть себя. Черт, это заставило его нервничать, но если он не мог быть открытым со своей женщиной, то каким он тогда был волком? Кроме того, он хотел, чтобы она знала, как много этот поцелуй значил для него.

Дрейк опустил рот к ее уху и прошептал.

— Это был мой самый первый поцелуй. Теперь я хочу большего.

Он не остался, чтобы увидеть ее реакцию. Он направился прямо к своей машине, направив ее в сторону клуба. Он будет ждать ее, как и сказал. Они так или иначе закончат.

Глава 6

Это был мой самый первый поцелуй. Это не может быть правдой, не так ли? Почему все из уст Дрейка казалось таким невероятным?

Ум Эллы быстро работал, пока она наливала еще один напиток для своих клиентов. Панк и Энни косились на нее с тех пор, как она вернулась. Но это не то, что беспокоило ее больше всего.

Это было странное волнение внутри нее. Она не могла успокоиться. Это было знакомо; это всегда было там, но теперь это стало только хуже. Волнение стало непрерывным. Как будто она теряла контроль над собой и разрывалась на куски.

После того, как она похоронила своего отца, она переживала так сильно, что несколько дней боялась выходить из дома. Она научилась усмирять это чувство, заставляя себя напряженно трудиться. Но теперь… теперь волнение вернулось, ощущаясь, как будто веревка распутывается.

Боже милостивый, Блистер действительно был ее дядей? Такие совпадения действительно случались?

Она вытерла стол и проверила лед.

Нет. Таких совпадений не существовало. Папа бы назвал это судьбой. Он бы сказал: «Твой путь всегда ведет тебя туда, где тебе нужно быть, даже если ты не видишь, куда идешь».

Каким-то образом она оказалась в Кедровой Долине, ища тот самый клуб, где живет ее единственный член семьи. В чертовой палатке.

Нет… не так. Она была там, в конце концов, из-за своего отца. Из-за целой жизни гоночных историй. Из-за его одержимости Дрейком Фолсом и псами. Потому что он всегда упоминал, как сильно он любил лес, окружающий Кедровую долину. И потому что он рассказывал ей сказки, когда она была маленькой, о волках-ангелах, которые жили в горах.

Она хотела быть ближе к отцу. Найти какую-нибудь связь, даже если его здесь больше не было. Она хотела найти…

Дом.

Но ГГП не был ее домом. Не настоящим. И только потому, что ее дядя жил там, не значило, что она принадлежала к этому месту.

Но пока этого было достаточно.

— Ты можешь уйти пораньше. — Панк оказалась рядом с ней, прислонившись к бару. — До тех пор, пока ты пообещаешь, что не увидишь собачонку.

Элла зажмурила глаза, но это только заставила память вспомнить о поцелуе Дрейка. Прошло так много времени с тех пор, как она была с мужчиной, но этот короткий чувственный поцелуй был лучше, чем все, что она могла вспомнить. Это заставило ее чувствовать себя сумасшедшей внутри. Возбуждение сделало все еще хуже.

— Это не то, что ты думаешь.

Элла уставилась на свою подругу. Ей нужно было заставить ее понять

— Да? Потому что я думаю, что ты втюрилась в Засранца с большой буквы.

Элла покачала головой.

— Он… знает мою семью.

Брови Панк взлетели вверх.

— Серьезно?

— Это… это действительно безумие. Он вроде как знал моего отца, и очевидно… у меня есть дядя.

Панк нахмурилась.

— Ни хрена? Кто?

— Один из Псов. Блистер. По словам Дрейка, он был братом моей мамы.

— Но ты никогда не знала свою маму.

Элла покачала головой.

— Я не думала, что с ее стороны есть кто-то живой. Я не думала, что с обеих сторон есть кто-то живой. Я просто… я не знаю, как с этим справиться.

— Черт, — пробормотала Панк, уставившись в пол.

— Ага.

Они молчали, пока Энни не толкнула дверь кухни с бургером и сыром к пиву.

— Ты уходишь? — она спросила через плечо.

Элла подождала, пока она подаст тарелку, прежде чем ответить.

— Да.

— Ты в порядке? Если что-то не так — скажи.

Элла кивнула.

— Панк может просветить тебя.

Энни нахмурилась.

— О, подруга. Она всегда оставляет детали, а потом я выгляжу как неудачница, когда не знаю, что происходит.

— Нет, — не согласилась Панк. — Ты похожа на неудачницу, потому что используешь такие слова как «неудачница».

Энни закатила глаза и сжала руку Эллы.

— Ладно, ты иди. Мы поговорим позже. Мне нужно сделать еще несколько бургеров.

Элла обнаружила, что мчится через парковку, торопясь вернуться в клуб. Ей не терпелось увидеть Дрейка, хотя она не была уверена, что ему скажет. Ей нужно больше деталей, это точно. И ей нужно было поговорить с Блистером. Боже, она с трудом могла поверить, что это происходит. Она больше не была одна. Блистер был явно не самым открытым человеком, но он был добр к ней. Она была уверена, что у них могут быть какие-то отношения.

Девушка припарковала свою машину перед магазином и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить нервы. Закрыв глаза, она вспомнила, как Дрейк держал ее. Его руки были словно непроницаемый щит. Как будто ничто плохое не могло добраться до нее, пока он был там и защищал ее. Охранял ее. Как ангел-хранитель…

Глаза Эллы открылись.

Это было глупо, но она не могла не думать об историях своего отца. Дрейк не был ангелом, но она не могла отрицать связь, которую чувствовала с ним. Ее было достаточно, чтобы заставить девушку дрожать.

Или, может быть, это было что-то другое.

Ее лоб прошиб холодный пот, и веки стали свинцовыми. Она обернула руку вокруг живота, чтобы успокоить волнение там.

Что с ней случилось?

Она пробиралась через гравийную парковочную стоянку, каждый раз поднимая голову. Войдя в дверь ярко освещенного магазина она щурилась от люминесцентного света. Место было пустым. Может, Дрейк все-таки решил не дожидаться ее.

Тонущее разочарование заставило ее снова схватиться за живот. А потом ударило головокружение.

Какого черта? Прошло несколько часов с тех пор, как она поела, и этого никогда не случалось раньше.

Она покачала головой, надеясь прояснить свое видение. Вместо этого она столкнулась с пустой стальной бочкой. Крышка ударилась об пол, и в результате шум пронзил ее мозг. Руки Эллы взлетели к ее ушам, чтобы притупить звук грохочущего металла о бетон.

Когда снова стало тихо, она прижалась к прилавку и сделала несколько медленных глубоких вдохов. Вдох, выдох. Спокойно, спокойно…

— Элла? Дерьмо. — Голос Дрейка звучал так, как будто он шел из туннеля, а затем шаги устремились вперед.

Его руки обняли ее сзади, нежные, но крепкие. Как только он дотронулся до нее, что-то внутри нее оборвалось. Теплое, покалывающее ощущение начиналось от центра ее груди и двигалось вниз, вниз, мимо ее живота… пока она не почувствовала его между ног.

Она застонала, и в глубине души она знала, что ей должно быть стыдно, но это было не так. Все, о чем она могла думать, было удовлетворение горячей пульсации между ее ног. Запах Дрейка окутал девушку, обернув ее в кокон в самой вкусной и соблазнительной сущности, с которой она когда-либо сталкивалась.

Мой.

Она нахмурилась. Ее? О чем, черт возьми, она думала? Почему она так себя чувствовала?

Сжимая свои бедра вместе, она попыталась найти хоть унцию облегчения от покалывания. Она прижала свою задницу к переду Дрейка, но он ничего не сделал. Она была… Боже, она была так чертовски возбуждена.

Хныканье вырвалось из нее, когда она подняла волосы с задней части шеи, пытаясь остыть.

— Элла? — Дрейк казался сбитым с толку, но все, что она могла сделать в ответ, это еще раз простонать. Слава богу, он не видел ее лица. Ей будет стыдно позже.

Руки Дрейка напряглись на ее талии, и тогда она поняла, насколько энергично она терлась об него. Это было хуже, чем танцевальные движение в клубе и без электронной музыки, сопровождающие их.

Рука Дрейка скользнула под ее рубашку, чтобы поласкать кожу ее живота. Даааа. Да, ей нужно было больше. Больше прикосновений. Больше трения кожи. Больше его. Он ее, и сейчас она нуждалась в нем.

Тепло его дыхания касалось ее щеки и шеи, заставляя огонь внутри нее вспыхивать ярче. Он сделал глубокий голодный вдох, от которого она застонала еще громче. Какого черта было так горячо, оттого что он нюхал ее? Они что, звери?

Дрейк замер за ее спиной.

— О… чеееерт. О, черт. Детка, нам нужно отвезти тебя в твою комнату. Сейчас.

Элла повернулась к нему в его руках, прижимая его тело к себе. Она не хотела никуда идти. Она хотела… Дорогой Боже, она хотела, чтобы он взял ее прямо здесь, в этом пыльном магазине. Она хотела почувствовать его глубоко внутри нее.

Она наклонилась ближе, делая глубокий вдох. От него чертовски хорошо пахло. Кто-то должен разливать это по бутылкам, чтобы она могла втирать это по всему своему телу. Это будут ее новые любимые духи.

— Давай останемся здесь, — промурлыкала она. Это не было похоже на нее, но ей понравилось. Этот глубокий, горловой голос был сексуальным. И это исходило от нее. Ура!

— Я хочу тебя, — сказала она, смело встречая его взгляд.

Его глаза вспыхнули, и он облизал губы.

Хм. Его губы.

— О, детка, — прохрипел он. — Я тоже хочу тебя. Больше, чем ты думаешь. Но если мы быстро не вытащим тебя отсюда, у нас будут проблемы.

Она провела ладонью по его телу, чувствуя силу его мышц под мягким хлопком его рубашки.

— Все в порядке…

— Послушай меня, Элла. Ты сейчас не в себе. Ты чувствуешь себя странно, да? Для этого есть причина.

Она нахмурилась. Она чувствовала себя странно, но она была в порядке. Только очень, очень возбужденная, вот и все.

— Давай я отведу тебя наверх, чтобы мы могли поговорить… наедине.

Наверху был кондиционер. Холодный воздух пойдет ей на пользу.

Прежде чем она смогла согласиться, дверь в магазин распахнулась, и вошел Бист, в его взгляде было недоумение и гнев одновременно. Диз и Сурдж были прямо за ним. Она ожидала дружеского подмигивания от Сурджа, но вместо этого его глаза были широки от… страха?

Внезапно воздух в комнате изменился. Вместо знойного, он стал напряженным.

Дрейк встал перед ней, защищая ее от остальных.

— Не подходите, — предупредил он. Тон его голоса заставил ее задрожать. Прямо сейчас, в этот момент, она не хотела его злить.

Видимо, другие согласились, так как они не сделали ни шагу вперед.

Бист посмотрел на Дрейка.

— Она не помечена.

— Мне насрать, — рявкнул Дрейк. — Если ты ее тронешь, я тебя выпотрошу.

Рычание пронзило комнату, заставляя Эллу вздрогнуть. Оно шло от Биста.

— Я думаю, что Бист пытается сказать, что… — Сурдж глубоко судорожно вздохнул, и стекленный взгляд упал на его лицо. — Наши животные учуяли ее жар, и им нахуй насрать, что она твоя.

Диз кивнул, сжимая руки в кулаки.

Дерьмо. Что здесь происходит? Элла схватила в кулак заднюю часть футболки Дрейка, и он потянулся назад, его рука приземлилась на ее бедро, чтобы удержать ее.

Диз схватился за косяк двери, переступая с ноги на ногу. Бист подошел на шаг ближе.

— Идите на хуй отсюда. Это приказ.

В этот момент Блистер прошел через заднюю дверь, нахмурившись на свой мобильный телефон, казалось бы, не обращая внимания на конфликт вокруг него.

— Хорошо, я здесь. По какому поводу встреча?

Он положил свой телефон в карман и замерз, пристально глядя на Эллу. Мужчина сделал длинный вдох и нахмурился. Он взглянул на троих у двери, а затем вернул свой взгляд к Элле.

— Черт, — пробормотал он, приближаясь к ней и Дрейку. Но Дрейк не рычал на него, чтобы тот держался подальше, как он рычал на других. Блистер встал рядом с Дрейком спиной к ней, руки перед собой. — Ты позвал меня сюда ради этого? Откуда ты знал, что я не буду сражаться за нее?

Дрейк покачал головой.

— Я позвал тебя сюда не для этого. Но мы разберемся с этим позже.

Блистер кинул на него яростный взгляд, который мог расплавить даже лед.

— Вы, идиоты, собираетесь уходить? Или мне нужно немного побить вас. —

Сурдж серьезно кивнул, прежде чем опустил голову, чтобы посмотреть на штаны. Элла задохнулась, когда поняла, что его эрекция стояла в полную силу, выпирая спереди.

— Да, мне нужно, чтобы меня ударили, — проворчал он.

— Черт возьми, меня тоже, — застонал Диз.

Бист не отводил глаз от Эллы с тех пор, как все это началось. Странно, что она не боялась его.

— Уведи ее отсюда, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Прежде чем мы убьем двадцатилетнюю дружбу из-за нее. — Гул в его груди становился громче. Он вспотел, покраснел и дрожал. Сражаясь с невидимым препятствием, которое Элла не могла увидеть. Дрейк повел Эллу назад к двери.

— Я не могу с этим бороться… — застонал Бист. — Черт возьми, Блистер. Ты меня все-таки ударишь или нет?

— С удовольствием, друг.

Последнее, что услышала Элла перед тем, как ее вытащили из магазина, был удар кулаком и грохот тела, поражающего металл.

Глава 7

Элла позволила Дрейку тащить ее через пустое поле и пройти тренировочный трек, пока они не пришли в его небольшую комнату. Она нахмурилась, когда он толкнул ее внутрь и закрыл за ними дверь. Свежий воздух помог ей. Ее голова была меньше похожа на воздушный шар и больше похожа на тело. Но он ничего не сделал с сильной болью между ее ног.

Дрейк развернулся и потянул ее за руки. Она приветствовала этот контакт. Это был необходимый якорь, удерживающий ее в реальном мире, в то время как пыталась понять все, что произошло с тех пор, как оставила Ред Кеп. Черт, все это начало случаться с тех пор, как она вступила в этот клуб.

— Я не хотел, чтобы ты узнала об этом, но времени нет, так что просто послушай меня, — он подождал ее кивка, прежде чем продолжить. — Ты не похожа на других людей. Ты другая. Ты перевертыш.

С ее губ разразился смех над его серьезным тоном. Она-то думала, что он собирается сказать ей что-то тревожное.

Конечно, она была перевертышем. Подожди. Что значит перевертыш? С ее знанием автомобилей, все, что пришло на ум, было переключение передач. Элла представляла себя, что вместо кожи покрыта цифрами и картой механизмов передач, нарисованной у нее на животе.

Она покачала головой, косясь на Дрейка.

— Волчица, если быть точным. Элла, ты оборотень.

О. Да. Но он был неправ. Она определенно не была…

— Волчица?

Дрейк кивнул.

— Мы все такие. Твоя мать тоже была такой, но не твой отец. Вот почему ты никогда не обращалась. Но сейчас, тебе нужно это сделать.

Элла с недоверием покачала головой, желая отрицать то, что он сказал, но также не была в состоянии это сделать. Что-то внутри нее чувствовало правду его слов. Истории, которые рассказывал ее отец… он все это время пытался подготовить ее к этому.

— Волчица, — она позволила своим губам снова произнести это слово. — Перевертыш.

Как бы невероятно это ни было, она поверила ему. И не просто впитывала все его слова. Теперь, когда дали имя того, что ее грызло внутри, все стало ясно. Она все знала. Вещи, которые были далеко внутри ее подсознание.

Элла знала, что ей нужна стая. Может быть, поэтому так отчаянно хотела стать членом клуба. Она знала, что не была такой, как оборотни в фильмах. Она была волчицей, потому что ее мать была волчицей. Восхитительный запах, исходящий ранее от Дрейка, был потому, что он был возбужден.

Элла смотрела на него, поток эмоций поднимались в ее груди. Радость, желание, страх, смятение, удовлетворение, отчаяние.

— Ты мой… моя… пара.

Его жесткая ухмылка не стерла беспокойство из его глаз. Он провел пальцем по ее раскаленной щеке.

— Да. А ты моя, милая Элла.

Милая Элла. Никто никогда не называл ее так… почтительно. Этот человек…волк? Он отличался от всех, кого она знала. Дрейк дорожил ею. Несмотря на то, что их отношения были новыми, он относился к ней с большим уважением. Так же, как и она к нему. И именно благодаря животному внутри нее она могла это понять. Это было инстинктивно, уважение и притяжение.

Это была непреодолимая сила, но Элла не хотела ее останавливать. Она хотела быть дорога кому-то. Ему. Как он был дорог ей.

Остальное было лишь деталями.

Еще одно осознание поразило ее, и оно принесло с собой подавляющее унижение.

— О, боже мой, — она попыталась оттолкнуть его, но он не сдвинулся с места.

— Что такое?

— О, мой Бог, — ее голос поднялся до писка.

Выражение его лица было жестоким.

— Элла, скажи мне, что случилось.

— Я в горячке, — прошептала она, ужаснувшись.

Лицо Дрейка немного расслабилось. Уголки его рта даже поднялись самым интимным образом. Это заставило ее живот трепетать с миллионом бабочек.

— Я знаю.

— Но… но я набросилась на тебя! — и она хотела сделать это снова. Господи. Жжение было одновременно приятным и невыносимым.

— Я знаю, — пробормотал он, притягивая ее ближе. — И я так этому рад.

— Парни, — черт возьми. — Вот что с ними было не так. О, нет. Как неловко.

Она спрятала лицо в шею Дрейка, чтобы он не увидел, насколько она была унижена.

— Тебе не нужно беспокоиться о них, — сказал он грубо. — Блистер вразумит их. Нам просто нужно держать тебя подальше от них, пока это не пройдет. Или…

— Или что?

Дрейк покачал головой, и она отступила, чтобы посмотреть на него.

— Слишком рано, — выдохнул он.

— Слишком рано для чего?

Он так пристально смотрел на нее, что Элла знала, что он тщательно подбирает слова.

— Я могу заявить на тебя права, и каждый волк поблизости будут знать, что ты моя, — она почувствовала, как он стал тверже, прижимаясь к ее животу, и изо всех сил пыталась удержать вздох. — Никто не посмеет прикоснуться к тебе. Но…

Боже, это звучало потрясающе. Элла-человек, возможно, и не согласилась бы, но Элла-оборотень готова была на все, чтобы ее взяли и потребовали. Стон скользнул с ее губ. О, черт, Элла-человек, вероятно, тоже не возражала бы.

— Я… Я не возражаю против этого.

Дрейк протянул руку вниз, чтобы схватить ее за задницу и сжать, чтобы приблизить ее еще ближе. Его руки делали внутри с ней странные вещи. Она таяла от каждого его соприкосновения. Его рот был так близко к ее, что она чувствовала магию их дыхания.

— Ты хоть представляешь, что эти слова со мной делают? Что ты со мной делаешь? Я хочу потерять себя в тебе, Элла. Телом, разумом и душой. Но пока не могу раствориться в тебе. Слишком рано. Мы не обсуждали детей или жизненные ситуации. Или черт, что мы собираемся сказать Блистеру, — он погладил ее губы своими. — Мы только что нашли друг друга.

Дерьмо. Он был прав. И у нее было так много вопросов. Так много, о чем нужно подумать. Все это происходило слишком быстро. Элла просто не могла заставить себя уйти.

Она хотела свою пару.

— Я обычно более серьезная, чем сейчас, — пробормотала Элла. — Составляю планы и списки. Я стратег. Но с тобой просто хочу на все забить. Это ощущается….

— Знаю. Это ощущается великолепно.

Она кивнула.

— Есть еще кое-что.

— Что?

Дрейк глубоко вздохнул, передвинув пальцы на ее ребра.

— Ты то, что мы называем тенью. Это значит, что ты никогда не изменялась в свою волчью форму. Твое животное было в ловушке внутри тебя слишком долго, оголодавшее по вниманию. Причина, по которой ты так странно себя ощущаешь, в том, что твоя волчица хочет выйти.

— Я не знаю, как это сделать. Разве это не просто… происходит?

Дрейк покачал головой.

— Не для некоторых. Ты должна была измениться в половое созревание. Но была воспитана без стаи, как человек. Я уверен, что твой отец не имел ни малейшего представления, как воспитать твое животное.

Элла напряглась, но он приложил палец к ее губам.

— Я вижу, что он сделал все возможное. Что любил тебя каждой клеточкой. Знаю, потому что он рассказывал тебе историю в историях. Он дал тебе все, что знал. Просто не знал, как помочь тебе измениться.

Горло Эллы сжалось от внезапного горя. Бедный папа. Он был в паре с оборотнем. Если он чувствовал к ее матери хоть часть того, что она чувствует к Дрейку… потеря ее, должно быть, была сущим адом. Может быть, они где-то снова вместе. Снова любят друг друга.

Дрейк поймал слезу, когда она вытекла с ее глаз, скользя по ее щеке.

— Я думаю, он был бы счастлив, что я нашла тебя, — сказала Элла.

Он прижал свой лоб к ее, глубоко вздохнув. Элла позволила его утешительным объятиям сжечь часть ее горя.

— Скажи мне, как освободить мое животное.

Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Ну, у меня… есть идея.

— Да?

— Когда мы изменяемся, это как взрыв. Внезапно, всплеск мутации, который происходит в мгновение ока. Но так много происходит внутри и снаружи. Ты переходишь от ощущения себя человеком…человеческих эмоций, вкусов, побуждений…к ощущению себя животным, с разными эмоциями, вкусами и побуждениями. Но единственное, что остается неизменным в обеих формах… это удовольствие, — его глаза потемнели, и это простое слово из его рта снова разожгло в ней жар.

— Но ты сказал, что мы не можем…

— Я не могу пометить тебя. Пока. Но никогда не говорил, что не утоплю тебя в удовольствии, пока ты не потеряешь себя, — его низкий голос вибрировал о ее грудь. — Я хочу, чтобы ты потеряла контроль.

Ее гортанный стон сказал, что рот не мог: да, миллион раз да.

— Я хочу тебя здесь, в моей постели. Сладко и медленно. На диване, быстро и жестко. На чертовом кухонном столе. В душе, мокрую и дикую. Хочу тебя везде, во всех отношениях. Но сегодня вечером… — он погладил ее волосы, убирая их с лица. — Мы должны быть на открытом воздухе. Потому что, детка, сегодня ты отпустишь себя. Ты будешь свободна.

Она собиралась измениться. Где-то в глубине ее души, это звучало так правильно. Элла нуждалась в этом. Но она также была напугана.

— Что, если я изменюсь, а потом не смогу измениться обратно?

Дрейк покачал головой.

— Этого не произойдет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что, это то же самое, как ты не сможешь выжить, не изменив свою форму волка, ты также не сможешь не быть в своей человеческой форме. Тебе нужны обе формы. Твое животное знает это, и ты изменишься назад. Кроме того, я буду с тобой. Когда ты изменишься, я тоже изменюсь.

Элла сглотнула. Она хотела, чтобы эта борьба внутри нее прекратилась. Быть единой со своим животным. Она чувствовала, что это необходимо для ее исцеления. Для того чтобы жить полной жизнью. Как хотел бы папочка.

Элла сделала глубокий вдох. Время позаботиться об этом дерьме.

Встав на цыпочках, она прижалась губами к губам Дрейка, пробуя его зелено-яблочный аромат. Жвачку, которую он любил жевать.

Она хихикнула, но его рычание дало ей понять, что он был серьезен.

С прижатым к ней ртом, он потянулся за нее, чтобы открыть дверь. Затем разорвал контакт, осторожно подняв ее на руки. Элла начала протестовать, но он, похоже, совсем не замечал ее веса.

Не разрывая зрительный контакт, Дрейк понес ее вниз по ступенькам и через дорогу, петляя между деревьями и кустарниками, пока они не оказались глубоко в лесу. Он остановился, и Элла услышала журчание воды над камнями. Осторожно, Дрейк позволил ей встать на ноги.

— Где мы?

— Блейд крик (п.п. — ручеек). Не идеально, конечно. Я бы предпочел, чтобы впервые ты была на ложе из роз вместо этих листьев, и это было незабываемо. Я хочу, чтобы было хотя бы красиво. Это мое любимое место в этих краях.

Счастливые слезы угрожали пролиться из глаз Эллы. Ее пара был таким заботливым.

Намек на неуверенность в его взгляде было необычно для него. Она видела его только как уверенным. Почти дерзким. Его поцелуй, прикосновение, все было без колебаний. Но то, что он сказал ранее…

То, что Дрейк выглядел как секс на ножках, не означало, что у него было много женщин. Он много работал, но, возможно, не был таким жестким игроком.

Дрейк моргнул, и его доминирование вырвалось на поверхность. Он обернул одну руку вокруг ее шеи, другой поглаживал ее ключицу, держа мягкой, но уверенной хваткой.

— Хотел бы я сказать, что возьму тебя, пара, но этому милому доминиону придется подождать. А пока… — он взял воротник ее толстовки обеими руками и дернул, разрывая ее по центру. — В данный момент, я собираюсь облизать каждый дюйм твоего тела. Познакомить мой язык со всеми твоими эрогенными зонами.

Он отодвинул обрывки ее рубашки в сторону, открывая кружевные чашки ее бюстгальтера и жесткие пики, которые болели, требуя его прикосновение. Его глаза вспыхнули от похоти.

— Блять, — пробормотал он себе под нос. — И постараться… постараться помешать моему члену сорвать этот план.

Элла горела. Было бы так же плохо, если бы он просто взял и пометил ее? Она хотела этого так сильно, что была готова умолять. Но голосок в глубине души напомнил ей, что это была горячка. Не то чтобы она не хотела Дрейка всем своим существом, но невыносимая тоска по его семени была из-за течки.

Не так ли?

Господи, все перемешалось. Желание смешалось с инстинктом. Ей придется полностью довериться в этом Дрейку. Она могла ему доверять.

— Элла, ты должна прекратить, — предупредил он.

— Прекратить что?

— Смотреть на меня вот так. Это чертовски горячо, и я не могу думать, — он сделал шаг назад. — Снимай свою одежду. Позволь мне посмотреть на тебя.

Она никогда не раздевалась для кого-либо раньше, но не чувствовала ни единого сомнения по этому поводу. То, как он смотрел на нее, Элла знала, что была желанна в его глазах. И ей нравилось, как она себя чувствовала. Прекрасной. Уверенной. Исключительной. И только его.

Медленно, она расстегнула пуговицу на своих джинсах и опустила молнию вниз, но затем остановилась и пожала плечами, скидывая свою разорванную рубашку. Его глаза двигались вместе с ней, танцевали с каждым ее движением. Ее рука опустилась вниз, обратно к поясу джинсов.

Дрейк глубоко вздохнул, и его широкая грудь расширилась. Его челюсть была сжата, руки напряжены и сжаты в кулаки по бокам.

Знание того, что он был так сильно напряжен из-за нее, придавало ей сил.

Элла стянула штаны с бедер, наклонившись, чтобы стянуть их вниз по ногам. Прохладный воздух обдал ее кожу, посылая озноб по телу, но он не остудил ее. Жар лизал изнутри, до самых кончиков ее пальцев. Даже губы горели. Она знала, что только Дрейк может погасить этот огонь.

Она выпрямилась, молча умоляя его прикоснуться к ней, но он лишь коснулся ее своим взглядом. Начав с макушки и идя вниз, его глаза вспыхивали на ее самых интимных местах.

— Сними остальное, — тихое доминирование в его голосе было похоже на хлыст, заставляющий ее действовать.

Потянувшись назад, она расстегнула лифчик, позволив ему упасть с плеч.

Голод в его глазах был диким. Элла поерзала под его пристальным вниманием. Черт, она собиралась воспламениться, когда он, наконец, положит на нее руки.

— Остальное, — пробормотал он, переступая с одной ноги на другую, как будто едва сдерживался.

Зацепив своими большими пальцами трусики, она поерзала бедрами, сдвинув их вниз, а затем переступила через них.

Дрейк кивнул, смотря на болеющее место между ее ног.

— Я собираюсь съесть тебя. Понимаешь ли ты это?

У нее перехватило дыхание.

— Да, — прохрипела она.

В данный момент она хотела этого больше, чем кислорода. На самом деле, если он не сделает чего-нибудь быстро, она сойдет с ума.

Дрейк пробежался рукой по своему рту, как будто представлял свои губы на ней.

— Просто чтобы все прояснить.

Прежде чем Элла смогла ответить, он разорвал поводок на своем контроле, рванув вперед, упав на колени и обернув руки вокруг ее талии. Дрейк уткнулся лицом в ее живот, облизывая и отсасывая. Она ахнула и застонала от удивительных ощущений его губ на ее коже. Он не начинал сверху ее тела и не спускался вниз, как она ожидала. Нет, вместо этого он подхватил ее обеими руками, поднося туда, где он хотел, чтобы она была: к его голодному рту.

Первый контакт его языка с ее киской заставило ее закричать.

— Черт, — прошипел он, прежде чем опуститься вниз.

Элла извивалась, но он удерживал ее на месте для его удовольствия. И какое это было прекрасное удовольствие. Его мягкий и острый язычок слизывал ее влажность, которую он извлекал из нее. Ее дыхание становилось быстрее и быстрее, пока он двигался, жар нарастал до взрывного уровня.

— Д-Дрейк?

Он остановился, чтобы посмотреть на нее, но выражение его лица было жестоким, как будто она прервала что-то чрезвычайно важное.

— Что? — резко спросил он.

Ее ноги дрожали сильнее, чем лист в грозу. Она была так близка к оргазму. Ей просто нужно…

У Дрейка был порочный блеск в глазах, и, прежде чем она смогла произнести еще хоть одно слово, он упал назад, потянув ее с собой. Дрейк приземлился на спину, ее ноги оседлали его голову.

Элла вскрикнула, пытаясь не сесть на его лице, но он просто усмехнулся.

— Вот, — прохрипел он. — Удобно?

Удобно? Не совсем. Она была широко раскрыта, паря прямо над его ртом. Это была позиция честность. Элла не могла сжать ноги, чтобы сбежать от него. Она не могла скрыть свои недостатки или уменьшить его внимание. Но потом поняла, что не хочет ни того, ни другого.

Дрейк не ждал ее ответа. Он просто поцеловал ее самое интимное место. Его рука на ее спине, прижимала ее ближе к его жаждущему рту.

Элла вскрикнула. Внутри она чувствовала, что будто дрожит. Волчица… волчица… хотела…

Она чувствовала, как животное внутри царапалось, вырываясь на поверхности. Так близко, но что-то сдерживало его.

Рука Дрейка двигалась между ее ног, дразня дырочку, в то время как его рот пытал ее клитор.

— О, — застонала Элла, когда он осторожно скользнул пальцем внутрь.

О, Боже. Это отличалось от всего, что она помнила. Никогда прежде, она не чувствовала, что собиралась попасть в забвение и взорваться одновременно.

— Черт, — прошептал Дрейк в ее нежную плоть. Его горячее дыхание обдало ее губы, пока он говорил. Его щетина царапала внутреннюю часть ее бедер, пока палец входил и выходил из нее. Это было так эротично. Похоже на мечту.

Элла почувствовала, как его рука исчезла, затем услышала звук его молнии и его мучительный вздох.

— Я никогда в жизни не был таким твердым. Мне так нужно тебя пометить, — он еще раз протяжно ее лизнул. — Останусь в трусах, — пробормотал он почти про себя. — Просто нужно немного облегчения.

Элла начала отодвигаться. Она проявит к его телу такое же уважение, какое он проявлял к ней. Но его пальцы сжали ее бедра.

— Куда ты собралась?

— Я хочу, чтобы ты был у меня во рту, — боже, этот знойный голос снова вернулся. Она чувствовала себя секс-котенком или… секс-волком? Неважно.

— Я тоже этого хочу, — его голос затих. — Но, если ты приблизишься к моему члену, игра закончится. Нам нужно, чтобы твоя волчица вышла поиграть. —

Он был прав. Она плохо соображала. Проклятие.

— Хорошо.

— А теперь тащи свою сладкую задницу сюда. Твоя пара не закончил лизать.

Глава 8

Дрейк был голоден, а его пара была манной небесной в пустыне. Запах ее тепла взывал к нему еще сильнее, чем раньше. Ее тело хотело его семя, хотело его детенышей. И к черту эти гребаные последствия, его волк хотел дать ей это. Дать все.

Он наклонился к ее влажности, чувствуя, как бедра дрожали напротив его щек. Она была близка, но не могла кончить. Без сомнения, ее волчица бушевала внутри, сходя с ума все сильнее.

На мгновение Дрейк позволил сомнению проникнуть внутрь. Он никогда не делал этого раньше. Во время своего перехода от молодняка к взрослому, он был обучен тому, как угодить своей паре. Стая Долины Кедра гордилась сексуальным мастерством их мужчин. Но реального опыта у него не было.

Но потом ее ногти вонзились в его руку, и Дрейк понял, что доставляет ей удовольствие. Мог учуять его. Ощутить его на губах.

Он должен был что-то сделать, чтобы толкнуть ее за барьер. Что-то, что не включало его член, потому что, если она так же будет сладко и горячо стонать под ним, он взорвется. Его волк зарычал, когда Элла задвигала бедрами ему на встречу. Моя. Моя, черт возьми.

Забыв о твердой земле, он перевернул ее на спину. Она ахнула, но Дрейк увидел удовлетворение в ее глазах. Это то, что подтолкнет ее. То, что ей было нужно. Доминирование. Быть взятой. Потребуемой, даже если он не сможет полностью отметить ее.

И, черт возьми, Дрейк тоже в этом нуждался. Необходим контакт кожи с кожей. Нужен его запах на всем ее теле.

Он разорвал футболку, отбросив ее на берег ручья. Глаза Эллы вспыхнули, когда ее взгляд упал на его грудь. Черт, ему нравилось, как она смотрела на него. Ее глаза изучали его тело, заставляя член пульсировать. А больше ему становиться, черт возьми, было некуда. Он уже расстегнул молнию.

Черт.

— Больше. Пожалуйста, — умоляла Элла, вертя головой из стороны в сторону, ловя опавшие листья волосами. Она выглядела дикой и неряшливой самым сексуальным образом. Дрейк сделает все, что угодно…все что угодно, черт возьми… чтобы удержать ее. Быть тем, кто будет видеть ее такой день за днем, было подарком, к которому он никогда не отнесется как должное.

Сначала они просто должны позаботиться об одном нюансе.

Вернись на трек, Дрейк.

— Ты такая красивая, — пробормотал он, проводя пальцами по ее горлу, пока не добрался до груди.

Для него не было более совершенного тела. Он обвел затвердевший сосок кончиком пальца, прежде чем погладить его большим пальцем, заставляя свою пару хныкать. Дрейк наклонился, кусая ее за челюсть.

— Это тело мое, — заявил он.

— Да.

— Никто не прикоснется к тебе, кроме меня. Никто не заставит тебя так себя чувствовать, кроме меня.

— Господи, да.

Он отодвинулся, чтобы посмотреть, как ее глаза закатываются, прежде чем взял твердый сосок между губ, всосал его и ударил его языком. Руки Эллы взлетели к его голове, сильно потянув за волосы.

Дрейк сильнее сосредоточился, пройдя рукой вниз по ее телу, пока не достиг влажности. Он скользнул между ее складками, представляя, что это была другая часть его тела, доставляющее ей удовольствие.

Она начала дрожать, дрожать везде.

— Дрейк?

— Все в порядке, детка. Отпусти это.

— Я… Я не могу, — закричала Элла.

— Можешь. Здесь нет места для страха. Не между нами. Я не позволю тебе бояться того, кто ты есть, — он двинулся к ее другой груди, сжимая и облизывая ее.

Но она не отпустила, и не изменилась. Желание погрузиться в нее становилось все сильнее и сильнее. Желание, которое он не мог игнорировать. И больше не хотел этого делать. Инстинкт был слишком силен. Он пересилил логику, как ее, так и его. Их волки не позволяли им сделать это по-другому.

И нахер все, Дрейк не собирался лишать их этого.

— Мне нужно… Мне нужно…

И это все, что ему требовалось, чтобы отказаться от своего плана не отмечать ее. Она нуждалась в нем. Его пара нуждалась, и он отбросил всю осторожность на ветер, чтобы удовлетворить эту ее потребность.

Дрейк поднялся, целуя ее губы медленно и сладко, обещая ей вечность этим единственным жестом. Он хотел провести там больше времени, но этому придется подождать.

— Я сделаю все замечательно, — прошептал Дрейк в ее трепещущую кожу.

Он спустил штаны до колен, освободив эрекцию.

Элла посмотрела между их телами.

— Да, да, да, — скандировала она. — Мой, — ее глаза загорелись, а тело гудело от силы.

Дрейк сглотнул, взяв свой член, и направил его к ее входу. Он издал шипение, как от боли, приправленное удовольствием, когда его твердость соприкоснулась с ее влажным теплом. Но он еще не вошел в нее.

Она закричала, извиваясь и крутясь, усложняя задачу и делая невозможным погрузиться в нее и скользить в ней, пока оба не будут перенасыщены.

— Блять. Черт, детка, кончи для меня, — он прижал большой палец к ее клитору. Вот оно. Он собирался взять ее. Жестко, быстро и яростно. Один толчок. Это все, что нужно, и она будет его…

А потом Дрейк почувствовал это. Ее освобождение. Оно сотрясло все ее тело, делая спазм бесконтрольными. Все, что он мог сделать, это держаться неподвижно и поглощать ее удовольствие, пока она извивалась напротив него.

Он смотрел на то, как Элла кончала под ним, и его грудь болела от тоски. Не было более прекрасного зрелища, чем то, как его пара теряла себя в удовольствии, которое он ей дал.

— Это прекрасно, Элла, — убеждал он сквозь стиснутые зубы. Он собирался взорваться. Ни что не могло подтолкнуть его за край, кроме ее извивающегося тела и стонов от удовольствия. — Твое освобождение такое милое, детка. Теперь позволь мне увидеть твою волчицу.

Она потерлась об его член еще раз, и он отказался от попыток сдерживаться. Дрейк сжал хватку, погладив себя один раз, прежде чем выпустить свой накопившийся оргазм на ее живот.

Задыхающийся звук вырвался из горла Эллы, когда ее волчица вырвалась на свободу, а она не боролась с этим. Он чувствовал, как сильно она старалась, как сильно хотела быть единой со своим животным.

И потом это случилось.

Он моргнул.

Ее глаза широко раскрылись.

Они оба все еще не пришли в себя, но их взаимное удовольствие было забыто.

Кожа стала мехом. Зубы стали клыками. Пальцы стали когтями.

Дрейк смотрел на новую форму Эллы. Она была прекрасна. Волчица отстранилась от него. Ее мех был темным, как ее волосы. Она была стройной, но сильной, ее тело было покрыто мышцами. Уставившись на него широкими глазами, она проскулила.

Он улыбнулся.

— Привет, детка.

Все еще стоя над ней, он изменился, наконец-то отпустив свое животное с поводка.

Волк ткнулся в шею своей пары, запоминая ее новый, более сильный запах. Она все еще была в жаре, но они были временно удовлетворены. На данный момент этого было достаточно.

Элла потерлась мордой об его, пробуя свое новое тело.

Он отступил, позволив ей встать на четыре ноги. Сделав небольшой шаг, волчица споткнулась, но удержала равновесие. Направляясь к ручью, она склонила голову и начала пить из ручья.

Когда Элла оглянулась на Дрейка, в ее глазах был дразнящий огонек.

Она собиралась бежать. Его пара хотела поиграть. Рык загрохотал в его груди, заставляя ее бежать от него. Ее ноги были новыми, он выиграет эту гонку.

Элла игриво залаяла, а затем обежала вокруг него, направляясь в сторону его хижины.

Глава 9

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — взорвался Блистер. Он не слишком хорошо это воспринял. Дрейк должно быть был резким.

— Она твоя чертова племянница. Фримен. Ее фамилия Фримен. Чарльз — имя ее отца. Бриджит была ее матерью.

— Бред, — выдохнул Блистер.

— Это правда. Почему думаешь, ты не пускаешь слюни на ее жару?

Он покачал головой, пожимая плечами.

— Потому что я слишком ебанутый.

— Нет, Блистер. Это потому, что она из твоей линии, и семейные линии не пересекаются.

Блистер оттолкнулся от забора.

— Это чушь собачья, Дрейк, и ты это знаешь. Эта девушка не связана со мной. Моя линия была уничтожена, и она такой и останется.

Он обошел машину Биста, притворяясь, что делает проверки перед гонкой. Бист и Элла оба гоняли сегодня вечером. Это мать его катастрофа по многим причинам.

Во-первых, ни один из псов не может быть в пределах ста футов от нее, не теряя всякого здравого смысла. Кроме Блистера.

Во-вторых, волк Дрейка наезжал на него, чтобы тот потребовал ее. Он был в постоянном возбуждении уже четыре дня. И неважно, сколько раз ублажал ее, или она его, это не удовлетворяло первобытное желание.

В-третьих, Элла было отвлечена всем, что с ней случилось. Недавнее изменение и жара. Слишком много всего навалилось.

Гордость наполнила его, когда он подумал о том, как хорошо она приспособилась до сих пор. Его пара была крутой, когда ей было нужно. Еще через многое нужно пройти, но они доберутся туда.

— Блистер…

— Этот разговор закончен.

— Нет, черт побери, не закончен, — он знал, что это была щекотливая тема для волка.

У них у всех были свои демоны, и Блистер все еще находился в той пылающей части истории, которая уничтожила его семью.

Всех, кроме одного.

Но Дрейк все еще был его альфой, и он не позволит ему быть засранцем.

— Ее мать звали Бриджит, — Дрейк встал перед Блистером, заставляя его остановиться. — Она жила в горах недалеко от Милтона. И погибла в пожаре. А ее дочь — гребаный оборотень. Как ты можешь отрицать это?

Исполосованное шрамами лицо Блистера сильно нахмурилось.

— Потому что, — выплюнул он. — Я не могу иметь семью. Семья уходит. Семью забирают. Даже это, клуб, он рушиться. Бист хочет уйти. Ты бы ушел в мгновение ока ради своей пары. Семья не держится долго.

— Что значит, Бист хочет уйти?

Блистер покачал головой.

— Забудь. Я хочу сказать, что не хочу иметь ничего общего с семьей.

Они стояли там, глядя друг на друга, пока Бист и Сурдж не подошли.

— Когда все это закончится, Альфа? — спросил Сурдж, выглядя тошнотворным.

Постоянная борьба с инстинктом своего животного, чтобы удовлетворить жару Эллы, сказывалась на стае.

— Скоро. Это ее первый раз, так что не должно продлиться долго. Держитесь.

— Почему бы тебе просто не потребовать ее, — вымученно спросил Бист.

Дрейк смотрел, как Блистер уходит, прежде чем ответить.

— Пока не могу дать ей молодняк. Я должен подождать, пока ее жара пройдет. Тогда отмечу ее, и тебе больше не придется иметь с этим дело.

Сурдж кивнул в знак согласия.

— Выносить молодняк было бы трудно для нее, так как она только недавно изменилась. Это было бы несправедливо. Нашему Тигренку нужно время, — он потер лицо грубой рукой. — Я собираюсь проверить цифры. Увидимся на старте.

Дрейк наблюдал за Бистом, пока он проверял свою машину. Его заместитель в команде был определенно на грани. Но они все были. Это была сумасшедшая неделя.

— Ты выдержишь? — спросил его Дрейк.

— Я в порядке.

— Я тебе не верю.

Бист посмотрел на него.

— Мой волк чертовски ревнует. Хочет его пару.

Дрейк застыл.

— Но Элла не твоя.

Бист покачал головой.

— Нет. Но он съедает меня изнутри, — он застегнул куртку и схватил шлем. — Это не имеет значения. Я люблю свою стаю. Люблю тебя. Ты заслуживаешь счастья. Мой волк может трахнуть себя, — он натянул шлем на голову, прежде чем Дрейк смог ответить.

Дрейк наблюдал, как его приятель пристегнулся и прокрутил двигатель. Он ударил кулаком по окну и Бист ударил по его кулаку через стекло, прежде чем двинуться, чтобы встать в очередь. Его очередь подходила, поэтому Дрейк пошел встать с парнями у забора.

— Думаешь, он готов? — спросил Диз, потирая затылок, как будто он горел.

— Бист? Да, он чертова рыба в воде.

— А Элла? — ее имя едва слетело с его губ.

Дрейк вытащил жвачку из кармана и вытащил пластинку.

— Конечно. Но чтобы быть уверенным, ты будешь рядом, чтобы увидеть это, и почему бы тебе не перестать называть ее тигренком. Или, по крайней мере, пока ее жара не пройдет.

— Дерьмо. Мне жаль, — пробормотал Диз.

— Мне тоже, чувак. Мне тоже, — ребята справлялись с ситуацией лучше, чем он ожидал. Это заставляло его уважать их еще больше.

Дрейк посмотрел через трек на свою пару. Она стояла со своей командой, которая состояла из Металлических Голов и еще одной женщины, которую он узнал из Ред Кеп. ГГП должны будут позаботиться о ее машине, но с ее жарой, это должно было подождать.

Элла поймала его взгляд. Она послала ему улыбку, которая заставила его сердце сделать кульбит. Черт, она заставляла его чувствовать так много. Он, вероятно, жевал бы жвачку до смерти во время ее гонки. Только тот факт, что она была оборотнем, позволило Дрейку наблюдать за ее гонкой. С его помощью она может исцелиться, если разобьется.

Флаг поднялся.

Бист уже газовал, но, когда флаг опустился, он посылал волну грязи и запустившейся дроссель резко послал его машину вперед.

Сурдж поднялся на забор на половину пути и выпустил свой вой, за которым последовал один из его фирменных кричалок.

— Да, сынок! Сделай их!

Дрейк ухмыльнулся. С его мальчиками все будет хорошо. Все будет хорошо.

***

Элла стояла у забора с Энни и Панк, ее глаза были приклеены к белому № 23. Бист убивал трассу. Без сомнения, он квалифицирован. Чувство гордости наполнило ее. Теперь он был одним из ее. Его победа почти так же удовлетворила бы ее, как и ее победа. Почти. Но не совсем.

— Черт. Он хорош, — Панк пыталась перекричать грохот двигателей. Она схватилась за забор из цепей, когда Бист повернул, распыляя грязь по широкой дуге и входя в прямую.

— Пойду за Колой, — проговорила Энни.

Элла кивнула и вернулась к гонке. Осталось пройти еще один круг.

Войдя в поворот, Бист был зажат между двумя другими автомобилями. Но у него была хорошая скорость. Он все еще держал все под контролем. Он справится с этим…

— Черт, — закричала Панк.

Ох. Черт.

Нет. Нет. Нет. Нет.

Автомобиль слева развернулся, его задняя часть попала в забор, загромоздив проезд.

Но Бист ехал слишком быстро. Было слишком много мощности. Эта заглохшая машина получилась как рампа.

Казалось, все замедлилось. Мозг Эллы вбирал в себя все ужасные детали. Хруст металла. Визг шин по асфальту. Запах дыма и выхлопа.

Но настоящий ужас случился, когда машина Биста взлетела в воздух, дважды перевернулась, прежде чем влететь в забор, предназначенный для обеспечения безопасности зрителей. Забор, за которым она и Панк стояли.

Был момент приостановленного времени, когда автомобиль лежал на боку, забор затрещал. Так близко… так близко, что Элла могла чувствовать тепло, исходящее от него, даже если она не могла видеть из-за пыли.

— Панк! — закричала она, дергая подругу назад.

Но было слишком поздно. Забор не выдержал, рухнув на них сверху.

Острая боль пронзила ногу Эллы, но, когда она попыталась двинуться, то поняла, что не была прижата. Машины нигде не было, а забор лежал на них сверху.

Повсюду летали люди и пыль. Радио кричало.

Элла огляделась вокруг в поисках Панк и нашла ее в куче в нескольких футах от нее.

— Элла! — испуганный крик Дрейка был не чем иным, как ужасающим. — Прочь с дороги! Элла!

Она поползла по грязи к телу Панк, игнорируя вес забора. В ее волосах была кровь, и она падала каплями на землю. Ее нога была неправильно вывернута.

— Панк! — кричала она.

Стон вырвался из ее горла, и она попыталась пошевелиться.

— Нет-нет. Не шевелись, — Элла попыталась поднять забор, но он был слишком тяжелым. — Нам нужна скорая, — закричала она.

— Блять, уберите это! — она услышала угрожающую команду Дрейка, а затем вес забора поднялся.

— Дерьмо, — бормотал Сурдж, убирая мусор с пути и встал на колени рядом с Панк.

— Элла? Черт, Элла, — Дрейк упал на землю, взяв ее лицо в свои руки, и быстро убрал ее волосы назад. — Тебе больно? Я могу исцелить тебя. Черт возьми, ответь мне!

— Дрейк, — закричала она, чтобы привлечь его внимание. — Я в порядке. Панк ранена. И Бист… Боже, Бист…

— С ним все будет в порядке. Сурдж позаботится о Панк. Мне нужно знать, где ты ранена, понимаешь?

Она встретилась с ним взглядом и увидела там страх. Она поняла его. Страх, что кто-то, кого ты любишь, пострадает. Ее живот скрутился, и она задалась вопросом, все ли с Панк будет в порядке.

— Моя нога, — сказала она.

Дрейк отступил, чтобы осмотреть ее. В ее джинсах была дырка размером с кулак, и по кроям было красное. Обеими руками он разорвал ее джинсы, чтобы посмотреть.

— Хорошо, ничего страшного. Просто очень плохой перелом. Я могу это исправить, — он посмотрел на нее извиняющимся взглядом. — Будет больно, — а потом он накрыл рану ладонью.

Его прикосновение обжигало, и Элла сжала челюсть от боли. Секунды прошли, может быть, минуты, а затем прикосновение стало теплым и успокаивающим вместо обжигающего. Она чуть не застонала от перемены. Облегчение от боли было невероятным.

— Лучше? — спросил он.

— Как ты это сделал?

Но как только она задала вопрос, ее волк знал ответ. Оборотни могли исцеляться самостоятельно, со временем. Но предполагаемая пара может помочь процессу заживления.

Это была сила в их связь. Сила двух. И это было не что иное, как магия.

Дрейк резко выдохнул.

— Это потому, что ты моя. Мы с тобой, вместе… — он удивленно покачал головой.

— Мы можем делать удивительные вещи.

Сирены привлекли ее внимание к шквалу активности вокруг них. Ее взгляд остановился на Блистере, стоявшему в нескольких футах. Его глаза были широко открыты от ужаса, его шрам искажался ужасающим образом. Она может и не хорошо его знала, но поняла, что он волновался. Возможно, даже испугался за нее.

— Я в порядке, — проговорила она.

Он моргнул, и она повторила свои слова, чтобы успокоить его. Наконец он кивнул, запустив руку в волосы.

— Сюда, — сказал Диз, расчищая дорогу парамедикам. Они сразу же начали работать над Панк.

Элла затаила дыхание, молча умоляя того, кто слушал с небес, чтобы ее подруга была в порядке.

— Элла! Панк!

Блистер дернул головой в сторону истерического голоса Энни. Она проталкивалась сквозь толпу, присев, чтобы осмотреть Эллу.

— Ты в порядке? — плакала она. Слезы текли по ее лицу быстрее, чем она могла их утереть. — Скажи мне, что ты в порядке.

— Я в порядке, Энни. Панк ранена.

— Нет, — выдохнула она. Она в панике осматривала все вокруг. Парамедиков, Сурджа, снова Эллу, Дрейка, Блистера.

Когда ее глаза упали на него, он повернул лицо, чтобы скрыть свой шрам.

— Они позаботятся о ней, — Элла сжала руку своей подруги. Черт, она надеялась, что это была правда. Она не могла потерять кого-то еще так скоро.

Вглядываясь в пыль, она увидела, как Диз помог Бисту выбраться из его искореженной машины. Он сорвал свой шлем и бросил его, прежде чем начал вышагивать по небольшому кругу. Он что-то кричал на Диза и жестикулировал в сторону забора. Начал уходить, но Диз остановил его толчком в грудь. Через мгновение Бист кивнул, согласившись.

Дрейк был прав. С Бистом все будет хорошо.

Элла держала Энни за руку, пока парамедики отпускали Панк на доску, а затем на носилки.

— Я поеду с ней, — сказала Энни. — Ты встретишься со мной в больнице?

Элла начала отвечать, но заколебалась. Больница. Это будет первый раз после смерти папочки. Мысль о прохождении по этим коридором, пахнущие антисептиком, крови, иглах и трубок…

Рука Дрейка легла на ее маленькую спину. Его прикосновение обещало больше, чем просто поддержку. Это было ее будущее, ее исцеление полное любви.

Она могла сделать это, и он пойдет с ней. Он всегда будет ходить с ней. Она больше не была одна. У нее были друзья, ее стая и ее… пара.

Элла кивнула.

— Езжай, — сказала она Энни. — Мы последуем за тобой на машине Дрейка.

Несмотря на то, что она наблюдала, как ее друзья уезжали с сиренами, ей нужна была эта минутка, чтобы быть благодарной за все, что у нее было. Она бы не справилась одна в эту минуту со всеми страданиями, что потеряла. Не тогда, когда она перенесла их так много.

Глава 10

Элла распахнула дверь в комнату Дрейка и заползла внутрь. После шести часов в больнице было хорошо быть дома.

Дом.

Это место действительно чувствовалось как дом. Лишний раз доказывало, что, если это было правильное место…и правильный человек… время не имело значения.

Она упала на диван с тяжелым вздохом. Частично от истощения, но в основном с облегчением. Ни она, ни Бист не потеряли классификацию, но это вряд ли казалось важным.

Все это было омрачено аварией.

Но с Панк все будет хорошо. Сломанная нога, сотрясение мозга и больше швов, чем Элла могла сосчитать. Никаких внутренних повреждений, но они подержат ее несколько ночей под наблюдением.

И больница была не так плоха, как подозревала Элла. На самом деле, она вела себя так, как и должна была. Она даже позвала медсестру, чтобы та принесла еще обезболивающие для Панк. Получив при этом несколько странных взглядов, но дело в том, что ей становилось лучше. Может, когда-нибудь она сможет вернуться к сестринскому делу.

— Мне нравится видеть тебя такой.

Элла посмотрела, чтобы поймать взгляд Дрейка, уставившегося на нее, его глаза блестели и были напряжены.

— Какой?

— В безопасности. Комфортно в моем доме. Сонной. Это заставляет меня хотеть обернуться вокруг твоего тела и просто умереть на восемь часов.

Элла ухмыльнулась.

— Звучит божественно.

Дрейк бросил ключи на стол, подошел к Элле и поднял ее с дивана.

— Пойдем. Давай ополоснемся.

Она вздохнула в соглашении. Было бы неплохо смыть грязь трассы.

— Я испугался, — пробормотал он, поглядывая на нее, пока шел.

Ее сердце раздулось от эмоций. Она поднесла руку к его щеке, лаская его сильную челюсть.

— Я тоже, — непроизвольная дрожь пронзила Эллу, и Дрейк сильнее обнял ее.

Он усадил ее на ванную и наклонился, чтобы наполнить ее водой.

— Если бы с тобой что-то случилось… — его голос прервался, и он посмотрел на пол.

Элла коснулась его щеки, заставив посмотреть на нее.

— Я чувствую то же самое.

— Не думаю, что тоже самое. Как ты можешь? Я понимаю, что все это для тебя ново. То, как действуют наши животные. Инстинкт. Необузданная нужда. Но я говорю о чувствах, Элла. Ты заставляешь меня чувствовать так много, так сильно. И я хочу разделить все это, но не могу рисковать. Не могу рисковать потерять тебя, потому что не могу сдерживать свое дерьмо.

Она нахмурилась.

— Ты… ты обращаешься со мной осторожно? Это сейчас ты делаешь? Потому что похоже именно на это.

— Нет.

Элла скептически подняла бровь.

Дрейк вздохнул.

— Я проявляю осторожность. Хочу лучшего для тебя.

— Говорю тебе прямо сейчас, Дрейк Фолсом, если ты будешь обращаться со мной как с фарфоровой куклой, то это никогда не будет лучшим для меня. Я хочу настоящего тебя.

Он отвернулся, чтобы повернуть ручку на ванне, чтобы отключить ее.

— У тебя есть настоящий я. Просто даю тебе время приспособиться. А теперь раздевайся.

О, нет. Этот разговор незакончен.

— Я выгляжу так, будто мне нужно время? Я бы сказала, что приспосабливаюсь отлично. И… раздень меня сам.

Он резко посмотрел на нее горячим взглядом, кратко скользя по ее телу.

— Нахальная пара, — пробормотал он с благодарностью.

И очень быстро, ее тело загорелось желанием. Прошли дни, и им удалось испытать самое интенсивное удовольствие, все еще избегая фактического общения. Просто подумать о том, как Дрейк прикасался к ней, было достаточно, чтобы заставить ее задыхаться. Она даже не могла смотреть на его правую руку, не сжимая свои бедра.

Честно говоря, она больше не видела смысла ждать. Жизнь не становилась длиннее, и беременность его маленькой копией звучала как совершенная мечта. И она не думала, что это говорит ее волк. Сегодня она думала более ясно. С меньшим количеством тумана в голове, вызванного гормонами.

— Я хочу, чтобы ты была уверена насчет меня, Элла. Не хочу, чтобы ты вышла из своей жары и о чем-нибудь пожалела, — он нахмурил лоб, опустив глаза, но она не пропустила в них страх. — Не думаю, что смогу жить с этим.

Элла скрестила руки, стараясь не позволить его словам причинить боль.

— У тебя не очень много веры в нашу связь, не так ли? — вот, она прыгнула со скалы без единого сомнения, что они должны были быть вместе. Но не Дрейк. Он был полон сомнений.

— Это не совсем так, — он выглядел некомфортно. — Я просто… черт.

Дрейк сцепил руки сзади, уставившись в кафельный пол.

— Что? Скажи мне, что не так.

Он покачал головой, прежде чем стянуть ее рубашку через голову.

— Ничего. Давай просто помоемся, хорошо?

Элла молчала, когда он медленно снял с нее рубашку. Он не торопился, расстегивая ее джинсы и стянув их по ногам.

— Перешагни, — пробормотал Дрейк, и она повиновалась.

Он встал, потянувшись к ее спине, чтобы расстегнуть лифчик, а затем осторожно спустил его с плеч, бросив на пол. Его глаза опустились на ее грудь, и он наклонил голову с ухмылкой.

— Что это такое? — он провел пальцем между ее грудей, вызывая мурашки.

Элла взглянула вниз. О, это.

Она посмотрела на Дрейка через ресницы.

— Это не ночь на трассе, если ты не придешь домой с грязью в декольте. По крайней мере, так всегда говорит Энни.

Он не отводил от нее глаз. Дрейк провел линию от центра к одному тугому соску, обводя его.

— Я собираюсь потратить много времени, вымывая тебя.

М-м-м. Одна лишь мысль о том, что он мог с ней сделать, было почти достаточно, чтобы заставить ее забыть его сомнения. Но не совсем. Они разберутся с этим прежде, чем ночь закончится.

Легкое, как перышко прикосновение его пальца к ее пупку, прежде чем опуститься и поддеть резинку ее трусиков. Используя этот единственный палец, он опустил ее трусики, намеренно задевая расщелину в процессе.

Дрейк остановился на ее задушенном вздохе. Передвинул палец назад трусиков. И затем вниз, убедившись, что его палец опять коснулся ее в процессе. Он повторял движение, пока она не стала задыхаться, и уникальный запах ее возбуждения пронзил воздух.

Если Элла не была уверена, что ее тепло исчезало, это было еще одним знаком. Ее аромат изменился.

Используя захват на ее трусиках, он дернул ее к себе, впиваясь в губы и заставляя их открываться. Ее сердце стучало, колотилось, как у чистокровки на скачках. Ей нравилось доминирование. Она не знала этого до Дрейка, но это определенно было что-то, что превратило ее в жидкий огонь.

Его язык играл с ней, вонзаясь ей в рот снова и снова, и так или иначе все, о чем она могла думать, было то, как это будет похоже на него, погружающегося в ее тело.

Дрейк разорвал контакт и продолжил снимать с нее трусики.

Когда он полностью раздел ее, снял и свои джинсы.

Элла смотрела. У ее пары было тела вылепленное из магии и кусочков рая. Он был более большим, чем казался в одежде, с четко очерченными мышцами и грубыми рабочими руками и достаточным количеством шрамов, чтобы по нему можно было пускать слюни.

Ее взгляд упал на его эрекцию, и она сдержала хныканье.

Дрейк шагнул в ванну, опустившись со вздохом в дымящуюся воду.

— Иди сюда, пара.

Его глаза поедали ее, когда она подняла ногу, чтобы войти в ванну, а затем неловко встала в ней.

— Прямо сюда, — он опустил ее в воду, и она расположилась между его ног спиной к его груди.

Вода была идеальной, теплая, снимающая напряжение с ее плеч. Дрейк убрал волосы от ее шеи и запечатлел там осторожный поцелуй. Еще больше тревоги растаяло.

Он издал длинный вздох, обернув вокруг нее руки, и прижал к себе.

— Я хочу быть честным с тобой. Не хочу ничего скрывать, и чтобы ты что-то скрывала от меня. Итак… вот, правда, Элла, — его рот был у ее уха. Как будто он хотел убедиться, что она единственная, кто услышит его секреты. — Я не знаю, что делать. С нами. И до смерти боюсь, что все испорчу. Мой инстинкт говорит — выбросить всю осторожность на ветер и потребовать тебя. Мой инстинкт говорит мне, что этого будет достаточно. Что это все исправит, но не думаю, что это правда. Потому что хочу больше, чем просто физическую связь. Хочу каждую часть тебя, и… что если ты не готова к этому? Потому что это тоже нормально. Я подожду, пока ты не будешь готова. Сделаю все, чтобы ты была счастлива. Я… — его голос замолк.

Элла повернулась, чтобы посмотреть на него через плечо.

Авария потрясла его, осознал он это или нет. Она могла сказать, что это заставило его чувствовать себя неуверенным во всем. Авария тоже потрясла ее, но она не видела, как на него обрушился забор.

Она повернула свое тело так, чтобы могла уткнуться ему в шею носом, предлагая все, что могла.

— Могу я тебе кое-что сказать?

— Что угодно, — вздохнул он.

Она нежно поцеловала его в челюсть, прежде чем продолжить.

— Я никуда не собираюсь. Не без тебя. И это не имеет ничего общего с тем, чем мы делились физически. Ты же знаешь, я не случайно пришла в клуб Грязные Псы. Ты знаешь, что я должна быть здесь. Ты сам мне так сказал. Ты мой, — сказала она, слова, которые так хорошо текли по ее горлу. Как теплый мед.

Его руки напряглись на ней, его хватка усилилась, врезаясь в ее плоть.

— Черт, — прошептал он ей в щеку. — Мне нужно было услышать это от тебя.

— Я хочу все. Твою метку. Твое сердце. Все, Дрейк.

Его твердость прижалась к ее спине.

— У тебя уже есть одно из них. И скоро будет второе.

Он нашел ее губы, стал целовать ее, пока ей стало нечем дышать.

— Помнишь, что я сказал тебе после того, как мы поцеловались в первый раз?

Элла кивнула. Как она могла забыть?

— Ты будешь моей первой во всем, Элла. И моей последней.

Она прикусила губу, удивляясь.

— Не могу поверить, что ни одна женщина раньше не привлекла твоего внимания.

Он намылил губку и медленно провел ею по ее плечу, прежде чем ответить.

— Мы с ребятами заключили договор. Мы держимся подальше от вещей, которые могут влиять на наши эмоции. Включая женщин. Просто хотели исцелиться и быть счастливыми. Это работало, но…

— Но что?

— Не знаю. Чувствую, что все вот-вот изменится.

— Э-м, очевидно.

Он ухмыльнулся, засунув руку под воду, чтобы ущипнуть ее за задницу.

— Я имела в виду остальных. Для меня все уже изменилось. Но сейчас я более чем довольна. Я… счастлива.

Дрейк погладил пальцами кожу ее шеи.

— И я буду, как только получу тебя в свою постель, с моим укусом на твоей коже.

— М-м-м, — Элла закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями. — Может быть, другим повезет найти свои пары в ближайшее время.

Дрейк глубоко вдохнул.

— Говоря о везении… ты чувствуешь себя по-другому?

— Ты имеешь в виду, я все еще жажду, чтобы моя пустая утроба была заполнена.

— Это один из способов понять это, — он снова вдохнул, легко поцеловав кожу за ее ухом. — Твой запах изменился.

Элла ухмыльнулась.

— Я больше не чувствую этого чувства безотлагательности. Думаю… может, жара проходит?

Дрейк вернулся к ее мытью, потерявшись в собственных мыслях. Тепло пены и чувственный способ, которым он купал ее, заставлял ее чувствовать, будто кости превратились в желе.

— У нас нет Старейшин, — пробормотал он почти про себя. — Но я все равно хочу, чтобы на мне была твоя метка, поэтому нам придется придумать, как провести церемонию без них.

— Церемонию?

— Церемония спаривания. Я отмечаю тебя наедине, пока мы занимаемся любовью, своим укусом. Ты отмечаешь меня публично, перед нашими людьми, меткой перед нашей стаей. Так обычно делается. Но наша стая маленькая, и нет старейшин, чтобы облегчить это событие.

Элла позволила тишине повиснуть между ними, пока он мочил ее волосы и намыливал их шампунем.

Публичная церемония объявления их парой. Это было как… свадьба. Свадьба оборотней. Ее сердце трепетало от этой идеи.

— Тогда мы сделаем ее небольшой, интимной с нашими друзьями, — предложила она. — Нам не нужно большое событие, чтобы доказать нашу преданность.

— Ты права, — согласился Дрейк. — Опускайся. Полностью.

Она опустилась в воду и позволила ему прополоскать ее волосы. Его пальцы ощущались роскошно, массируя ее кожу головы, пока она не почувствовала себя, как пластилин.

Дрейк поднял ее вверх.

— Моя очередь, — сказал он, перевернув ее, чтобы она оседлала его талию, прежде чем скользнуть вниз в воду, чтобы намочить свои волосы.

Он повернулся, предлагая ей бутылку шампуня, которую она использовала, чтобы вылить в ладонь мыла. Когда Элла пробежала пеной по его коротким прядям, его взгляд упал на ее подпрыгивающую грудь. К его удовольствию, она массировала кожу его головы немного более энергично.

Его эрекция прижалась к ее попке, и с умелым поворотом бедер он внезапно очутился у ее входа.

Элла ахнула, сужая глаза.

— Как ты так чертовски хорош в этом, если ты никогда не делал этого раньше?

Один угол его рта поднялся в хитрой ухмылке.

— Это не трудно, когда я прикасаюсь к тебе. Не тогда, когда ты так отзывчива. Но, помимо этого, наша стая обучила нас тому, как доставлять удовольствие женщине.

Она нахмурилась.

— Они это делали?

— Жизнь стаи отличается от того, как ты выросла, Элла. Все делается для того, чтобы принести пользу росту стаи. Для того чтобы число оборотней выросло, все для размножения. Лучший способ гарантировать спаривание — это…?

— Это гарантировать паре удовольствие.

Он кивнул, подняв ее, чтобы смог скользить вниз и ополоснуть волосы. Дрейк вынырнул и его рот вцепился в ее сосок, всосав его и прикусив зубами.

Элла издала стон, который эхом отозвался от стен маленькой комнаты.

Дрейк отпустил ее с довольным видом.

— Ты вся чистая, детка. Но все, о чем я могу думать, это снова сделать тебя грязной.

— Думаю, мы знаем, как мне нравится пачкаться. Я гоняю на автомобилях по грязи для удовольствия. Итак.

Его глаза прошлись по всему ее телу, пока они не остановились на расщелине между ее раздвинутых ног.

— Я думаю… — вздрогнул он. — Думаю, мне надоело ждать, милая Элла. Пришло время.

Глава 11

Дрейк прошелся полотенцем по мягкой, нежной коже Эллы, стараясь поймать каждую каплю воды. Особенно те, которые были собраны на ее затвердевших сосках. Повернув ее, он продолжил от ее плеч до маленькой спины, а затем дальше, к ее красивой заднице.

У нее была самая прекрасная задница. Он собирался взять ее сзади, чтобы мог смотреть, как она движется, пока он будет загонять себя в нее. А может, и нет. Может быть, он возьмет ее спереди, чтобы мог смотреть ей в глаза, пока будет трахать ее в первый раз. Или, может быть…

Проклятие. Он не мог решить. Дрейк хотел ее всеми способами. И у них будет целая жизнь, чтобы это сделать.

Он снова повернул ее, рассматривая свою работу. Дрейк проделал хорошую работу. Она была сухой.

Но Элла не останется такой надолго.

— На кровать, — приказал он.

Элла медленно ползла по матрасу, поднимая свою великолепную задницу в воздух к его удовольствию.

Дрейк ухмыльнулся. Он заставит ее заплатить за это.

Протянув руку, он ударил по сливочным холмикам, и она вскрикнула в ответ. То, как Элла задрожала под его ладонью, сводило его с ума от похоти.

— Мне очень, очень нравится эта задница, — прохрипел он.

Она опустила вверх своего тела на кровать, в результате чего его новая любимая часть оказалась в самом выгодном положении.

— А я только что поняла, как я люблю твою ладонь, — промурлыкала Элла.

— Это правда? — Дрейк погладил рукой сначала одну пухлую половинку, а затем другую.

— М-м-хм.

Двигая ладонью вниз и немного раскрывая ее, он мельком увидел ее влажность. Дрейк нагнулся, пройдя язычком по ее мягким складкам одним долгим облизыванием.

Элла задыхалась, ее тело уже дрожало.

— М-м-м. Такая. Чертовски. Сладкая, — он лизнул снова. И снова. — Я собираюсь сегодня насладиться этим по полной. Заклеймлю тебя так сильно, что ты никогда не сможешь забыть об этом.

— Да, — застонала Элла.

Дрейк отодвинулся, понимая, что он дрожит. От мысли, что нашел свою идеальную пару. Что у нее были такие же сильные чувства к нему, что и у него к ней. Что он проведет остаток своей жизни, делая ее счастливой. Все это было таким потрясающим. Дрейк хотел кричать о том, насколько удивительна его жизнь.

Он сжал ее бедра, потирая друг об друга, пока брал себя в руки.

— Детка? — тон Эллы был обеспокоенным.

— Ляг, — он прочистил горло, но это не помогло от его грохочущего голоса. — На подушку.

Она это сделала, и Дрейк стал выцеловавать путь вверх по ее роскошному телу, пока не почувствовал ее мягкие губы у его. Его рука взяла ее челюсть, наклоняя для более глубокого поцелуя. Дрейк отступил, чтобы посмотреть на нее. Ее глаза были его якорем. Они держали его на месте, когда он чувствовал, что теряется в море.

— Ты готова? — прошептал он.

— Еще как готова.

Дрейк провел пальцем по ее щеке.

— Когда мы достигнем кульминации, я укушу тебя. Наполню тебя, и мой запах покроет тебя и будет постоянным. Вместе эти две вещи будут обозначать, что ты моя. Все оборотни будут знать, что ты принадлежишь мне и только мне.

Сама эта мысль сделала его еще тверже, чем он когда-либо был.

Элла задрожала, зажмурившись.

— Что?

Ее губы изогнулись в нежной улыбке.

— Я все еще привыкаю к тому, что чувствую животного так сильно. Но… моя волчица, ей действительно нравится то, что ты говоришь.

— Да? — он медленно лизнул шею Эллы и сжал мочку ее уха между зубов, посасывая нежную плоть. И прошептал ей на ухо: — Эй, маленький волчонок. Ты готова, чтобы твоя пара потребовала тебя?

Крошечный рык слетел с губ Эллы, и он почувствовал его своим членом. Пришло время.

Дрейк медленно раздвинул ее ноги, позволяя ладони погладить мягкую кожу ее внутреннего бедра, пока она полностью не открылась для него. Элла была мокрой и красивой, ожидая, когда он сольется с ней. Дрейк сжал свой член и устроился между ее ног.

— Элла… — он не хотел спрашивать, но ему нужно было знать. Он не хотел причинить ей боль. — Как долго этого не было у тебя? — его глаза посмотрели в ее, он задержал дыхание, ожидая ответа.

— Годы, — выдохнула Элла. — В колледже было последний раз, когда я…

Он поцеловал ее, чтобы остановить остальную часть предложения. Ему больше не нужно было знать.

— Я начну медленно. Скажешь мне, хорошо будет или больно.

Она кивнула, и он посмотрел между их телами, чтобы наблюдать проникновение. Двигая своей ноющей эрекцией вдоль ее расщелины, Дрейк распространил ее влажность по своей головке, а затем прижался к ее входу. Она была уже более готовой, чем он ожидал, и его дыхание застряло в его груди. Он задыхался, пытаясь вернуть контроль. Пальцы Эллы вцепились в его бицепсы, усиливая ощущение.

Дрейк нашел ее глаза. Они были полузакрытыми и наполнены страстью. Она была так красива, что ему хотелось кричать.

Дрейк погрузился немного глубже, его коленки дрожали от того, что ему приходилось сдерживаться.

— Это хорошо, — ахнула она. — Так хорошо.

Он поставил мягкий поцелуй на ее щеке, скользя дальше в ее тугие, горячие глубины.

Когда Дрейк был полностью погружен в ее ножны, он отодвинулся, чтобы посмотреть на Эллу.

— Ты в порядке?

Дрейк вспотел от желания двигаться. Она ощущалась чертовски потрясающе, его пара. Его сердце сильно стучало в груди. Он был внутри своей милой Эллы. Их тела были едины в этот самый момент, и это было самое восхитительное ощущение.

— Лучше, чем в порядке, — застонала она, все еще задыхаясь от его сладкого вторжения.

— Я собираюсь двигаться, — сказал Дрейк.

— Да.

Он отступил, медленно отступил, чувствуя горячее скольжение ее тела об его. Дрейк застонал, и его глаза закатились, когда он толкнулся вперед.

Бляяяять.

Он дрожал от интенсивности удовольствия.

— Элла, — застонал Дрейк. — Ты ощущаешься потрясающе. Я так чертовски рад, что дождался тебя. Черт, — он толкнулся еще раз, на этот раз более сильно, чем предыдущий, и это заставило ее бедра сжаться вокруг его талии.

Она громко застонала, и Дрейк хотел заставить ее сделать это снова. И снова. Он отступил и снова толкнулся глубоко, наблюдая за каждым ее выражением лица. Ее глаза затрепетали, закрываясь. То, как ее зубы впились в пухлую нижнюю губу. То, как она откинула голову назад, когда его член двигался внутри нее.

— Больше, — потребовала она.

Его женщина хотела большего. Черт, да, он был готов дать ей это.

Сжимая ее бедро и убирая ногу назад, он открыл ее для еще лучшего доступа. И тогда он начал входить в нее длинными жесткими толчками, которые ощущались, как будто небо встречает ад.

Блять. Как он сможет продержаться? Это было лучше, чем он мог себе представить. Дрейк никогда не насытится ее телом. Они будут делать это каждый день. Несколько раз в день.

Дрейк что-то проворчал, когда почувствовал, как ее внутренние мышцы сжимаются вокруг него. Боже, она была близка, но он еще не хотел, чтобы это закончилось. И, если она кончит вперед него… он взорвется, прежде чем его волк будет готов отметить ее.

Он вышел, уже ненавидя разлуку. Но это было необходимо.

— Нет, нет, — запыхалась Элла, но он не стал терять, ни минуты, объяснять ей, что он делает. Просто впился в ее набухший клитор ртом, и она разлетелась, дико толкаясь к нему бедрами и крича его имя.

— Да, детка, — Дрейк ухмыльнулся от удовлетворения, когда поднялся, чтобы снова наполнить ее.

На этот раз давление было меньше, но она была очень мокрой от оргазма, и он легко погрузился в нее, полностью потеряв себя в своей половинке.

— Элла… — застонал он. — Боже, Элла.

Ее тело дрожало от каждого его толчка, и ногти впивались в его спину. Дрейк склонил голову, пока его зубы не задели ее плечо. Он укусит ее там, где его метка будет видна из-под ворота, когда она будет носить рубашку. Он закружил языком по тому месту, прежде чем всосать кожу.

Элла застонала, ее рука взлетела к его волосам и зарылась в них, чтобы прижать его лицо ближе.

— Пожалуйста. Пожалуйста, Дрейк, сделай меня своей. На всю жизнь. Пожалуйста, — ее голос поднялся до отчаянного тона. Она сомневалась, что он собирается сделать именно это? — Нужен ты… нужен ты, чтобы пометить меня. Так нуждаюсь в тебе…

Животное в Дрейке ревело. Волк хотел отметить ее сейчас.

Он чувствовал, что напряжение достигло своей крайности. Он взял нежную кожу своей пары между зубов и укусил ее, сильно. Элла дернулась, но Дрейк сжал на ней челюсти, держа ее неподвижно, чтобы мог закончить утверждение. Его тело содрогалось в ней, его освобождение заполняло ее, пока она не переполнялась, отмечая ее тело своим запахом. Его запах окружал их, смешиваясь с ее и создавая связь, которую нельзя было разорвать. Дрейка потрясла сила его оргазма, но его волк был под контролем.

В конце концов, его движения замедлились, и он смог освободить свою хватку на плече Эллы. Очень нежно Дрейк зализал рану, успокаивая боль от укуса.

— Моя, — прошептал он, и реальность этих слов обрушилась на него с такой радостью, что его руки подкосились.

Дрейк вышел из нее и рухнул на кровать, прижимая ее тело к себе. Он зарылся лицом в ее сладко пахнущие волосы, наслаждаясь мягкостью ее кожи.

Они просто лежали в течение нескольких минут, прежде чем кто-либо из них снова заговорил. Элла рисовала круги на его груди, ставя поцелуи то тут, то там время от времени.

— Все в порядке? — спросила она, ее голос был полон беспокойства.

— Все идеально.

— Это… это было хорошо? — ее голос был настолько тих, что Дрейк должен был смотреть ей в глаза, чтобы убедиться, что его следующие слова дойдут до нее.

— Это был самый лучший момент в моей жизни.

Она вздохнула с облегчением.

— Тогда что случилось?

— Ничего не случилось.

— Дрейк, ты дрожишь. Ты… — она провела пальцем по его щеке, сняв слезу, чтобы показать ему.

Он смотрел на каплю жидкости, пытаясь найти слова, чтобы объяснить.

— Я просто чертовски счастлив сейчас.

— Слезы счастья?

Дрейк успел кивнуть, прежде чем его тело снова начало трясти. Блять. Ему должно быть стыдно за то, как он себя ведет сейчас, но… как он может стыдиться чувств, которые были такими сильными? Это было бы оскорблением для его любви к ней.

Любовь.

Любил эту женщину. Он не просто был предан ей на всю жизнь. Дрейк был глубоко влюблен в нее. Он погружался в это. Собирался утонуть в этом и воскреснуть новым существом. Там, где солнце всходило от ее улыбки и садилось от ее хмурого взгляда.

Дрейк поднял голову.

— Посмотри на меня, женщина. Мне нужно, чтобы ты услышала каждое слово, которое я собираюсь сказать.

Она встретила его взгляд, все еще не уверенная.

— Я люблю тебя, Элла. Не ожидаю, что ты чувствуешь то же самое, но, если это даже займет всю мою жизнь, я заставлю тебя полюбить меня. Прямо здесь, это чувство, главное в моей жизни с этого момента. Моя любовь к тебе. Понимаешь?

Медленно, она кивнула. Дрейк прижал ее к своей груди, его дрожащая рука пробежала по всей длине ее позвоночника.

— Моя волчица очень счастлива, — пробормотала Элла. — Я думаю, она любила тебя издалека долгое время. Еще до того, как я приехала в Кедровую Долину. Думаю, она узнала тебя из папиных историй. Но теперь… я и животное — одно существо. Живущие в гармонии.

Он поднял ее подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Что ты хочешь сказать?

Ее глаза блестели от слез, но она ухмылялась.

— Я говорю, что моя любовь к тебе победит в гонке против твоей любви ко мне.

— Ни в коем, черт побери, случае.

Разразился смех, вибрируя в груди Эллы. Дрейк хотел слышать этот звук каждый день всю оставшуюся его жизнь.

— Знаешь, что я думаю? — спросила она, в ее глазах были смешинки.

Он быстро поцеловал ее все еще смеющиеся губы.

— Что?

— Я думаю, что мы должны провести остаток жизни, пытаясь доказать, что один из нас ошибается в этом вопросе.

— Это, — сказал Дрейк, поднимаясь на колени, чтобы нависнуть над ней. — Это чертовски потрясающая идея.

А затем он поцеловал ее глубоко, зная, что это только начало действительно фантастической гонки.

Конец