Призраков боятся все. Но этот страх можно пересилить, как и любой другой. Ксюша повторяла про себя эту фразу почти как молитву. Только слова слабо помогали. Потому что было непонятно, как пересилить этот страх. А еще они пока даже не нашли призрака, а Ксюше уже страшно.

Стояла ночь. Такая, какую обычно показывают в голливудских фильмах ужасов. Огромная луна в абсолютно черном небе. На землю льется ее холодный, какой-то чужой и неестественный свет. В февральском стылом воздухе висит тишина. И даже снег, всегда такой желанный, белоснежный и мягкий, кажется неправильным. Он только подчеркивает неестественную тишину и странную статичность. Будто само время замерло.

Именно в такие часы выползают наружу все детские страхи. И давят, нервируют, путают мысли. Застывший мир кажется неживым, будто и не настоящий вовсе, будто это лишь декорации к страшной сказке.

Особенно это ощущается, когда стоишь на пустынной, давно нехоженой дороге у входа в заброшенное здание. Когда-то давно тут жили люди, тут был чей-то дом. А теперь… Когда живые покинули дом, он стал бездушным и пугающим, как мертвое тело, которое покинула душа. И вот эта бездушная громадина давит облупившимися стенами, сорванными с петель дверями, пустыми провалами окон. Этот дом будто злой разум, будто зверь, наблюдает за своей добычей – четырьмя живыми людьми, стоящими возле дверей. Он ждет их, затаившись в тишине и неподвижности этой жуткой ночи. Чтобы поглотить…

Ксюша поежилась, постаралась прогнать эти нездоровые мысли. Посмотрела на своих спутников.

– Похоже, мы не слишком готовы к своей первой охоте, – с упреком в голосе заметила всем Полина. – Никто из нас не удосужился уточнить, где именно в этом доме мы можем найти призрака.

– Я не думаю, что это так страшно, – отозвался Митька и нервно усмехнулся, понимая, что слово «страшно» лучше было не упоминать. Ситуация не та. – Давайте просто обыщем здание.

Митька почти приплясывал, он не мог стоять на месте спокойно, то ли от расшалившихся нервов, то ли просто в ожидании приключения.

– Вообще, – вступил в разговор Стас, – мы, конечно, погорячились. Надо было первую вылазку совершить днем. Осмотреть место, а уж потом…

Он недоговорил и пожал плечами. Стас тоже нервничал, хотя и старался этого не показать. Он стоял ближе всех ко входу и, даже разговаривая с остальными, продолжал смотреть туда – внутрь жуткого здания.

– Конечно, можно сейчас разъехаться по домам, – Ксюша сама удивилась, что ее голос не дрожит. – Завтра все исследовать, потом еще что-то уточнить, а потом еще и еще… Давайте уж просто войдем и все осмотрим. Хватит тянуть время, – решительно сказала она, хотя сама она в эту минуту думала совсем о другом. Она мечтала закончить это дело и больше никогда, ни при каких обстоятельствах, ни днем ни ночью сюда не возвращаться.

– Хорошо, сестренка. – Стас все же оторвал взгляд от двери, посмотрел на Ксюшу. – Беру на себя первый этаж, левую сторону. Полина, как насчет второго этажа?

– Первый, направо, – резко отозвалась Полина и быстро, буквально в два шага, пересекла небольшое расстояние до двери.

Ксюша нервно сглотнула, видя, как подруга исчезает внутри.

– Я за ней, – тут же засуетился Митька. – Проверю второй этаж. Направо.

Стас удовлетворенно кивнул, провожая приятеля взглядом.

Ксюша с трудом выдавила улыбку.

– Ты это специально устроил, да? – спросила она.

Стас был ей ближе всех остальных. Когда они только познакомились, Ксюшу очень смущала его слишком привлекательная внешность. Но когда она убедилась, что в парне нет даже намека на надменность, что он серьезный, добрый и ответственный, они быстро сдружились.

– Конечно, специально, – Стас впервые за весь вечер улыбнулся почти весело. – Ты же знаешь Полинку. Все и всегда должно быть под ее контролем. Все правильно и четко. За нее я, конечно, тоже волнуюсь, но чуть меньше, чем за Митьку.

– Полина не запаникует, – согласилась с ним Ксюша.

Митька был самым младшим из них. Ему недавно исполнилось двадцать три. И все остальные члены команды аккуратно его опекали. К тому же Митька был всегда задорным, по-детски откровенным и по-настоящему милым.

– Ладно. Наша сторона левая. Ты наверх… – Стас вдруг протянул руку и чуть сжал Ксюшино плечо. – Я тоже боюсь, Ксю. Но мы справимся, да?

Она кивнула и немного замешкалась, глядя, как последний из ее друзей уходит внутрь страшного дома. Наконец, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, девушка тоже шагнула вперед.

Здание было двухэтажным, приземистым, но длинным. Из небольшого холла, точнее, обычного подъезда, лестница сразу вела наверх, но перед началом ступеней виднелись два прохода в крылья нижнего этажа. Ксюша старалась не смотреть ни в одну из сторон, вдоль этих длинных темных коридоров. Она сразу стала подниматься по лестнице, нащупывая в кармане куртки небольшой фонарик.

Поддержка Стаса немного отвлекла ее. Они вчетвером были просто друзьями, и Стас всегда старался держать дистанцию с Ксюшей и Полиной, чтобы не возникло недопонимания и неправильных романтических домыслов. Он любил поддразнивать девушек, всегда готов был помочь, часто называл их «сестренками», но старался даже случайно не касаться их. И это неожиданное прикосновение в эту трудную для Ксюши минуту было для нее очень важным. Стас был хорошим другом…

Но этих мыслей хватило ненадолго. Страх все равно пробивался через хрупкую, искусственно созданную иллюзорную стену позитива. Слишком тихо кругом, слишком давят обшарпанные, чужие нежилые стены. Слишком страшно падает лунный свет через провалы окон. Все это угнетает. Душит. Каждый шаг по грязному полу звучит неестественно громко, хотя Ксюша старается ступать очень осторожно. Слишком быстро и громко стучит сердце. И тишина вокруг отдается гулом в ушах.

Ксюша на миг остановилась напротив одного из дверных проемов, который когда-то вел в чью-то квартиру. Заставила себя пару раз глубоко вздохнуть, перехватила фонарик в другую руку, а вспотевшую ладонь вытерла об джинсы. Это не фильм ужасов. Никто и ничто не выпрыгнет на нее из темноты. Нет здесь живых. А мертвые… Девушка с трудом сдержалась, чтобы не всхлипнуть. Призрак…

Они пришли сюда ради того, чтобы увидеть привидение. Пока они всей командой просто рассуждали об этом, пока изучали историю умершего здесь много лет назад человека, пока строили теории о том, почему не все души после смерти покидают землю, – это все было только игрой. А вот теперь игры закончились. Все боятся призраков. И это факт. И Ксюша понятия не имела, как преодолеть этот страх. И можно ли вообще такое преодолеть. Мир принадлежит живым. Люди – они живые, теплые. Пусть они бывают злыми, даже безумными. Но они дышат, ходят, говорят. А призраки… Это нечто, чему в этом мире просто не может быть места, не должно быть места. Хотя они все-таки существуют.

На миг Ксюшу посетила ужасающая мысль – чем дольше она остается на одном месте, тем становится уязвимее. Она тут одна. И никто не успеет ей на помощь, если призрак вдруг налетит на нее здесь… Дыхание перехватило, резко ослабели колени. Ксюше даже показалось, что волосы на затылке зашевелились под шапкой. И она резко бросилась вперед, почти побежала.

Она заставила себя не слушать собственные мысли, полностью сосредоточилась на простом, почти не страшном деле. Три шага вперед, осветить дорогу, обыскать помещения, которые хорошо просматриваются из коридора, потом сделать следующие три шага. И конечно, она старалась не обращать внимания на темные полосы на полу, раскинувшиеся между лужами лунного света, попадавшего в коридор через окна бывших комнат, на эти похожие на ловушки полосы. На эти стены, старые, потрескавшиеся, на которых не было ни простейших граффити, ни матерных слов. Потому что сюда даже самые отчаянные подростки не решаются заходить. Не хотела она обращать внимание на плиты пола, где не было даже обычного бытового мусора. Только редкие сухие ветки, занесенные сюда ветром.

Когда до конца коридора оставалось всего две комнаты, фонарик почему-то стал тускнеть. Ксюша остановилась, как раз в очередной полосе лунного света. Все-таки хоть какой-то, но свет. Она несколько раз выключила и вновь включила небольшой аппарат. Ситуация не радовала. Фонарик мерцал. Стоило его направить вдоль коридора, как луч становился ярче. Но как только Ксюша светила на соседнюю стену, свет фонарика тускнел. Ксюша опять выключила аппарат. Потерла совсем заледеневшие руки. Она даже не заметила за своими переживаниями, как здесь холодно.

И одиноко…

Слишком тоскливо. Нет никого. И не только здесь. Кажется, во всем мире нет ни одной живой души. И это так больно. Ведь нет ничего страшнее, чем остаться совсем одному. Когда даже слова сказать некому. Некого любить, некого ждать. И даже если крикнешь, даже эхо не отзовется. Тяжело. Кругом темнота, темнота внутри, темнота, выжигающая все: жизнь, дыхание, чувства… И боль, бесконечная боль, от которой хочется выть. Но ведь никто не услышит!

– Ксюша? – Тихий шепот чуть не заставил ее заорать. Ксюша вздрогнула всем телом и шарахнулась к стене, прикрывая голову, будто боялась удара.

– Ксю, это я, – повторил тот же мягкий женский голос.

Ксюша открыла один глаз, только сейчас заметив, что от страха зажмурилась. Рядом с ней стояла Полина.

– Боже, – Ксюша заметила, что ее голос дрожит. – Как ты меня напугала!

– Ты тут уже пять минут стоишь, как в трансе, – все так же мягко проговорила подруга. – Ты даже не слышала, как я подошла. Хотя я старалась двигаться как можно громче.

– Извини. – Ксюша потерла висок. – Такие странные мысли…

– Это не твои мысли, – все тем же шепотом возразила Полина.

– Что?

Этот странный дом, видимо, полностью поглотил ее. Все кругом казалось нереальным, фантастичным и… ужасным.

– Ксю, – Полина нервно улыбнулась, глядя куда-то в сторону. – Это были чужие мысли. Чужие чувства. Просто ты их услышала. Говорят, в таких ситуациях это нормально.

– В каких ситуациях? – Ксюша испуганно смотрела на подругу. – О чем ты говоришь?

– Ты нашла призрака, – Полина кивнула головой вправо.

Ксюша резко выдохнула. Помотала головой, будто стараясь стряхнуть с себя всю иллюзорность и дикость происходящего. Призрак? Она его нашла? Наконец она осторожно повернулась в сторону очередной комнаты, рядом с которой все это время простояла в коридоре.

– О боже! – вновь проговорила, вернее, почти простонала она.

Там что-то было. Именно что-то. Если бы Ксюша стояла на шаг правее, ближе ко входу, она бы решила, что это просто игра лунного света. Но с того места, где девушка была сейчас, это можно было хорошо разглядеть. Фигура. Очень, просто до жуткого, похожая на человеческую. Будто кто-то накинул на себя странный длинный плащ с капюшоном, скрывающий детали.

Фигура расплывалась. То есть сквозь нее можно было увидеть дальнюю стену. И, наверное, именно это пугало больше всего. Фигура будто колыхалась в холодном воздухе. А еще… она выглядела так, будто сидела на стуле. Вот только стула в комнате не было! Там не было ничего. Лишь лунный свет, темнота ночи и… это.

От чуждости и неправильности этой картинки хотелось орать в голос. От этого просто мутило, как от чего-то мерзкого, болезненного, смертельного… или мертвого. Давно мертвого.

– Это ужасно, – выдавила Ксюша, прогоняя дурноту.

– И до жути страшно, – поддержала ее Полина.

К счастью, в этот момент отчетливо зазвучали быстрые шаги. Ребята почти бежали, стремясь оказаться ближе к своим подругам.

Полина тут же вытянула руки вперед и замахала, давая знак двигаться тише.

– Что? – с каким-то болезненным азартом спросил ее Митька, подбежавший первым.

– Вот, – ответила за подругу Ксюша.

Митька еще оборачивался к заветной двери комнаты, а Стас замер прямо напротив дверного проема. Он заметил призрака раньше, чем Ксюша успела на него указать. Казалось, парня парализовало. Он застыл, даже не донеся вторую ногу до пола. Побледнел. Стас смотрел на странную фигуру и… его лицо изменилось. Страх, боль, а потом скорбь. Эмоции пробегали по его лицу. Он закрыл лицо руками, будто старался спрятаться от выплеснувшихся на него так неожиданно чужих чувств.

– Стас! – Полина дернула его за рукав. – Стас, очнись. Мы все рядом!

Он вздрогнул, посмотрел на друзей так, словно видел их впервые. И лишь потом встряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли.

– Извините, – срывающимся голосом сказал он. – Это…

– Я знаю, – кивнула Полина и отошла от него. – С Ксюшей было то же самое. Это его мысли.

– Это так тяжело, – морщась, признался Стас.

– На меня тоже давит, – признался Митька. Вот только он не выглядел ни испуганным, ни потрясенным. И уже настроил планшет и вовсю вел съемку.

– Мы должны что-то с ним сделать, – сказала Ксюша. Присутствие команды и возможность отвлечься на разговоры помогли ей собраться. – Никто не должен… так существовать.

– Только пока мы не знаем, как ему помочь, – напомнила Полина. У нее был очень грустный голос, друзья ни разу не слышали таких ноток в ее голосе.

– Тогда давайте просто уйдем отсюда, – Стас говорил очень весомо, даже как-то властно. – Мы придумаем, как решить… эту проблему. Мы должны найти способ!

– И мы больше никогда так не поступим, – холодно и четко продолжила за него Полина. – Мы никогда не придем неподготовленными. Потому что такого, – девушка указала в сторону призрака, – никогда не должно быть.

Остальные согласно кивнули ей в ответ. Так торжественно, будто дали обещание.

Они договорились собраться на следующий день, часам к шести, в одном из многочисленных кафе в центре города. В машине, пока Стас развозил всех по домам, все молчали. Они были измотаны и физически, и морально. Да и тот факт, что команда новоиспеченных охотников за привидениями оказалась не подготовлена ко встрече с первым призраком в их карьере, давил на всех грузом вины.

Ксюша встала с утра с головной болью и в поганом, подавленном настроении. Она работала журналисткой в одном из печатных изданий города. В отделе новостей. Приходилось побегать за день. И в этот раз работа помогла. К середине дня от сердца отлегло, да и скорая встреча с друзьями, предстоящий мозговой штурм – подбадривали. Ксюша верила, что они смогут найти разгадку, смогут спасти то существо в заброшенном доме.

Так получилось, что в кафе она пришла первой, где-то минут за сорок до встречи. Ксюшу это даже порадовало – есть время собраться с мыслями. Она заказала кофе и штрудель, села у окна и стала вспоминать, как все началось.

В прошлом году Хеллоуин выпал на пятничный день. Коллеги-журналисты сочли это хорошим поводом немного отдохнуть всей компанией и после работы собрались в ночной клуб на тематическую вечеринку. Ксюша не была любительницей таких развлечений, но сидеть в этот вечер дома одной ей не хотелось.

Однако громкая музыка, показное веселье, незнакомые и знакомые люди, подогретые большим количеством спиртного, быстро девушке надоели. Уходить в разгар праздника было как-то неправильно. А потому Ксюша покинула свою компанию и отправилась к стойке. Тут было потише, народу поменьше. В компании она пила только сок, но решила заказать мартини с тоником и посидеть одна. И тут рядом женский голос заказал точно такой же напиток.

От скуки и любопытства Ксюша оглянулась посмотреть, с кем у нее совпали вкусы. Незнакомка была молода и, похоже, тоже скучала. Девушки, как это бывает, оценивающе окинули друг друга взглядом и тут же улыбнулись друг другу. Обе были одеты в простые черные джинсы и того же цвета блузки. У Ксюши на голове, в честь праздника, красовался ободок с маленькими красными рожками. У незнакомки – такой же, но с кошачьими ушками. Своими скромными нарядами они отличались от разодетой в маскарадные костюмы толпы.

– Скучно, – сама не зная зачем, сказала Ксюша.

– Ага, – кивнула незнакомка. – Там столик, в дальнем углу. Нас там уже трое таких скучающих.

– И что делаете? – поинтересовалась Ксюша.

Девушка в ответ пожала плечами:

– Ничего. Мы даже незнакомы.

– Как это ни глупо, – после небольшой паузы решилась Ксюша, – но… можно мне с вами?

Незнакомка рассмеялась и кивнула. Они прошли куда-то в глубь зала. В самом углу стояли диванчик буквой «п» неимоверного салатового цвета и маленький столик. В этой части зала было тише. И даже несмотря на ужасный цвет дивана, почти уютно.

Когда девушки приблизились, Ксюша рассмотрела остальных членов этой не-компании. Сначала она обратила внимание на очень симпатичного молодого человека. Он сразу насторожил Ксюшу. Ее пугали такие типы, самоуверенные и частенько самовлюбленные. Парню было около тридцати. Спортивная подтянутая фигура, синие джинсы сидели на нем идеально, без единой морщинки, мягкий джемпер, явно ручной вязки, стоил недешево, как и модные туфли из натуральной кожи. Весь его вид говорил о благополучии и состоятельности. И часы на запястье, когда-то обычный аксессуар, теперь – привилегия среднего класса, и дорогой смартфон, небрежно лежащий на столе, и модная стрижка. Лицо парня было просто красивым. По-мужски. Без какой-то смазливости. С таких, как он, Дисней рисовал принцев. Большие темные глаза, квадратный подбородок, четкие правильные черты лица. Ксюша была уверена: если он улыбнется, на щеках заиграют ямочки. Был только один момент: обычно такие лица портило надменное выражение «властителя мира». Но этот парень выглядел не надменным, а скорее просто угрюмым. И еще он не разваливался вальяжно на диване, демонстрируя свое господствующее положение мальчика-красавчика, а, наоборот, сидел скромно, на самом краю. И еще он читал. Книгу. И даже не электронную, а самую обычную – бумажную.

Большую часть дивана, самую широкую сторону, занял второй парень. Очень молодой, почти мальчишка, в несуразной футболке ужасного грязно-серого цвета с названием очередной рок-группы на груди и вычурной мистической символикой, образ дополняли драные джинсы и простые, даже не фирменные кроссовки. Волосы парня были всклокочены, будто он не единожды запускал туда пятерню. А на носу красовались очки, круглые, маленькие, как у Джона Леннона. Очки придавали мальчишескому лицу какое-то удивительное детское очарование. Парень что-то увлеченно печатал, ожесточенно тыкая пальцем в сенсорную клавиатуру планшета.

– Интересно тут у вас, – поделилась Ксюша впечатлениями со своей провожатой.

– Зато мы друг другу не мешаем, – заметила та. И это прозвучало как-то… недружелюбно.

– Хорошо. – Ксюша заняла свободное место на диване и пригубила свой коктейль.

Еще несколько минут все они молчали, каждый занимался своим делом. А клуб гудел и гремел. Вечеринка набрала обороты. И тут зазвучал гимн знаменитых охотников за привидениями из одноименного фильма. Кругом орали и пытались подпевать.

Увлеченный планшетом парень вдруг дернулся и послал далекой поющей толпе грозный взгляд.

– Вот только этого и не хватало! – в никуда сердито заявил он.

Второй молодой человек оторвал взгляд от книги и посмотрел на соседа вопросительно. Девушка, проводившая сюда Ксюшу, застыла с бокалом в руках. Ксюша поняла, что пауза затягивается, и решила вежливо разрядить ситуацию.

– Простите, – обратилась она мягко к парню. – Вам не нравится, как они поют, или сама песня?

Возмутитель спокойствия одарил ее неожиданной широкой улыбкой.

– Ну, и это тоже, – сказал он весело, а потом посерьезнел. – Но больше всего не нравится сам фильм. Как так можно! У этих типа охотников оружие чуть ли не на ядерном реакторе против обычной психофизической личностной оболочки!

– Против чего? – Второй молодой человек закрыл книгу и подался вперед, чтобы лучше слышать собеседников.

– Неважно, – вдруг засмущался парень. – Просто это так глупо… Они их ловят, и все. И ничего.

– Вы увлекаетесь мистикой? – У молчавшей до сих пор девушки получился не вопрос, а утверждение.

– Да, – живо ответил парень, почему-то глянув в свой планшет. – Это моя работа.

– В смысле? – Тон у девушки был удивленным, но без сарказма.

– Я об этом пишу, – это было произнесено с гордостью.

Ксюша поразилась, как меняются интонации у этого странного паренька. Еще она пыталась вспомнить, не видела ли она его где-то по работе.

– Вы журналист? – все-таки решила спросить она. – Или ученый?

– Я блогер, – объяснился ее новый знакомый. – И пишу как раз на мистические темы. Но не так… Не про гороскопы и всяких там фантастических тварей. Я рассматриваю такое явление, как появление призраков, с научной точки зрения. Привидение – это отпечаток человеческой души, к сожалению, погибшей. И чаще всего насильственной смертью.

– То есть вы верите, что они существуют? – совершенно серьезно, без капли скепсиса спросила соседка Ксюши.

– Да! – твердо, будто клятву давал, выдал паренек. – А вы?

И он окинул всю компанию вопросительным взглядом.

– Я почему-то тоже верю, – призналась Ксюша. – Я когда-то увлекалась мистикой, лет в восемнадцать. И призраками, и всякими оборотнями, и вампирами. Читала много. Так вот, истории про привидений известны с древних времен. У греков, египтян, римлян. И всегда, как вы и говорили, призраком становился тот, кто был зверски убит или пережил перед смертью мучения. Видимо, на пике эмоций какая-то часть души реально остается в мире живых. По крайней мере, это логично. Более логично, чем оборотничество или вампиризм.

– И я в них верю, – сказал второй молодой человек и улыбнулся довольно дружелюбно. – Просто… призраки, они как-то ближе человеческой природе, чем вампиры или оборотни. Так что можно предположить, что они существуют.

– Вот! – ликовал блогер. Потом вдруг засмущался и выдал: – Меня Митя зовут.

На лицах остальных отразилось некое беспокойство, ведь ни у кого и мысли не было познакомиться.

– Полина, – представилась вторая девушка их компании.

– Стас, – коротко кивнул красавчик.

– Меня зовут Ксения, – решила продолжить беседу Ксюша. – Так, Митя, тебя смущает комичный вид привидений в фильме?

– Главное не это, – охотно продолжил он. – Просто… Понимаешь, весь Интернет пестрит сообщениями от всяких охотников за привидениями. Вот в фильме их хотя бы ловили. А эти, нынешние, они просто фотографируют призраков, и все!

– Подождите, – Полина нахмурилась. – А призраков реально можно сфотографировать?

– Конечно, – удивился Митя, как будто этот факт является общеизвестным.

Ксюша невольно улыбнулась. Этот парнишка был слишком искренним в своих эмоциях, таким открытым, будто он еще ребенок. И это невольно очаровывало.

– Наверное, я смогу это объяснить, – вдруг сказал Стас. – Я не большой знаток техники, но здесь все легко. Современные цифровые камеры имеют очень чувствительный объектив. Запечатлевается любое явление. Я сам призраков не видел, но! Если их вообще может увидеть человек, значит, у них есть хоть какая-то плотность. И камера сможет это уловить.

– А еще, – с азартом подхватил Митя, – такие фотографии труднее подделать. Фотошоп оставляет следы! В Европе и Америке есть ученые и даже парочка институтов, которые занимаются изучением этого явления.

– Они что, фото призраков изучают? – недоверчиво нахмурилась Ксюша.

– Ну, и это тоже, – кивнул Митя. – И вообще природу призраков. Места их обитания, причины появления. Ученые даже составили некую классификацию привидений. По тому, насколько призраки безопасны для людей, и по причине их появления.

– Стоп! – решительно вмешалась Полина. – Правильно ли я сейчас поняла? Есть целая толпа народу, кто сидит и просто изучает природу душ, не нашедших покоя? И все? А то, что это результат трагедии? Всем наплевать? Или… просто сфотографировать и уйти? Я одна считаю, что это ненормально?

– Я об этом и говорю! – Митя подпрыгнул на мягком сиденье дивана и всплеснул руками. – И какие это охотники? Тут надо же как-то… помочь. Не убить, а…

Он защелкал пальцами, подбирая нужное слово.

– Упокоить, – робко подсказала Ксюша.

– Вот! – обрадовался Митя.

– Вопрос в том, знает ли кто-то из этих умников, как это сделать? – весьма разумно заметила Полина.

– Суть проста, – деловито ответил Митя. – Надо понять, что держит здесь душу. Это может быть некая важная для него вещь или человек. Какое-то незаконченное дело. Или месть. Все зависит от вида призрака.

– Господа, – чуть церемонно обратился Стас ко всей компании. – Я собирался сходить за пивом. Кому что принести? А потом и продолжим.

Обсуждение этого важного вопроса – как упокоить привидение – затянулось на несколько часов, почти на всю ночь. Потом они встретились еще и еще. Это стало хорошей традицией. Они обсуждали различные случаи, выясняли, где легенда о существовании призрака реальна, а где это просто выдумка туристов. Ребята искали истории о том, как блуждающие души удавалось упокоить. Митя приносил на их встречи фотографии призраков, Полина выискивала огромное количество материалов. У них сложилась хорошая команда. Митька был просто гением виртуального мира. Он жил в Сети. Форумы, энциклопедии, библиотеки – все в его планшете. Там был его мир, из которого он выуживал любую информацию.

Полина, всегда серьезная, деловитая, внимательная к деталям, предпочитала бумажные архивы и библиотеки. Никто лучше ее не мог структурировать материал, выбирая самые ценные капли информации из Митькиного моря интернет-материалов. А аналитика всего этого богатства – это было делом Ксюши и Стаса. Они были движущей силой их маленького клуба. Более решительные и более приземленные. Именно Стас предложил перейти от далеких историй об европейских призраках к изучению родного русского материала. А потом и разобраться в паранормальных делах их города. Чуть позже Ксюша предложила сконцентрироваться на какой-то одной истории привидения и перейти уже от обсуждения к делу.

Так они узнали о существовании привидения в том заброшенном доме.

Это был квартал на самом краю города. Всего пять домов. Их уже давно расселили, но почему-то на этом месте так и не выстроили новенькие многоэтажки. И там существовал он.

В той квартире некогда жила семья. Отец, мать и сын. Глава семьи был бывшим военным, потом работал простым инженером. Жена его умерла, когда сыну исполнилось восемнадцать. Парень переехал в съемное жилье, отец остался один. Потом сын женился, появились внуки. Это была нормальная счастливая семья. Сын часто навещал отца, внучки любили деда. Вот только жили молодые уже в другом городе. Там и работа была получше, и денег побольше. А старик доживал свою жизнь один. Здесь. Время шло, выезжали из старого жилья соседи, умирали от старости друзья. Сын и внучки приезжали все реже. И вот однажды прекратили появляться у старика совсем. Его нашли через две недели после того, как он умер. Старик сидел за столом, глядя в окно. Только глаза его уже ничего не видели.

Там же прошлой ночью команда новоиспеченных охотников увидела призрака.

Ксюша прогнала грустные мысли, навеянные воспоминанием о вчерашнем вечере. Сейчас соберется вся команда. За эти месяцы она успела привыкнуть к слишком симпатичной внешности Стаса, научилась доверять ему как напарнику и другу. Девушка искренне привязалась к бесшабашному, открытому и добродушному Митьке, как к младшему братишке. Научилась принимать Полину с ее серьезностью и некоторой нервозностью. Полина всегда оставалась «вещью в себе», собранная, закрытая, но верная делу и друзьям.

Ксюша знала, что на сегодняшнюю встречу первой придет именно Полина. Девушка всегда отличалась пунктуальностью. А вот ребята, как обычно, немного опоздают. Ксюша поняла, что эти люди не просто отличные собеседники, с кем объединяет общий интерес. Они правда стали ее друзьями, ведь в их обществе Ксюша чувствует себя уютно, а такое с ней случалось редко. Это в работе она старалась казаться уверенной в себе, беззаботной и улыбчивой. На самом деле Ксюша стеснялась людей и не особенно любила находиться в чужом обществе.

А еще она немного комплексовала. Ксюша не считала себя красавицей, хотя знала, что многим нравится ее худое лицо с высокими скулами и чуть вздернутым носиком. Ей часто делали комплименты из-за ярких, без всяких линз, зеленых глаз и копны золотистых вьющихся волос. Но сама себе девушка нравиться так и не научилась. Она казалась себе нескладным худощавым подростком.

Ей хотелось походить внешне на Полину. Быть такой же стройной, с высокой полной грудью, с длинными каштановыми волосами, вьющимися, не как у Ксюши, «мелким бесом», а красивыми аккуратными локонами. С тонким лицом, бледной, молочной кожей. Но самым прекрасным в Полине Ксюша считала ее глаза. Такие… как пишут в книгах – оленьи. Большие и выразительные, темные и умные. Только почти всегда серьезные. У Полины была романтическая и женственная внешность. Хотя обычно девушка почему-то старалась выглядеть старше и как можно скромнее, будто боролась с данными природой привлекательными чертами.

Ксюша улыбнулась, увидев, что Полина заходит в кафе ровно за три минуты до назначенной встречи. Быстрыми уверенными движениями Полина скинула рыжую мутоновую шубку, повесила верхнюю одежду на вешалку и пошла к столику, где ее ждала Ксюша. Сегодня на Полине была черная юбка-карандаш длиной ниже колена, яркая шелковая приталенная блуза со строгим воротником-стойкой. Волосы убраны в низкий «греческий» узел, на лице очки в тонкой квадратной оправе.

Пока она шла по залу, несколько мужчин обернулись ей вслед с явным интересом. Но Полина этого не заметила. Не сделала вид, что не замечает, как другие женщины, а на самом деле не посчитала нужным на них отвлекаться.

– Привет, – сказала ей Ксюша.

Полина кивнула в ответ, присаживаясь за столик. И тут же спросила:

– Как ты? – Это прозвучало вежливо и дружелюбно. Так спрашивают учителя или врачи.

– Нормально, – Ксюша пожала плечами, стараясь не показать свое смущение.

– Тебя вчера сильно зацепило, – это была просто констатация факта, без участия или же, наоборот, упрека. – Впредь держись от них подальше, на тебя слишком действует их гнетущая аура.

– А на тебя? – спросила Ксюша.

– Ну, я полночи головной болью промучилась, – уже более живо и мягко призналась подруга. – А так… Меня зацепило меньше, потому что у меня таких мыслей не бывает.

Ксюша вопросительно подняла брови. Уж слишком неестественно прозвучали эти слова.

– Ладно, – сдалась Полина. – Конечно, бывают. Просто… об одиночестве я размышляю немного иначе.

– Но все-таки, – Ксюша опять пожала плечами. – Это был такой мощный поток эмоций…

– Знаю, – Полина поморщилась. – У меня, наверное, какой-то инстинкт сработал. Я просто сказала себе: это не твои мысли. И меня отпустило. Но все равно неприятно.

– Это точно. – Ксюша заметила еще одного члена их команды. – А вот и Митька.

– Всего-то пять минут опоздания, – с легкой иронией прокомментировала Полина.

Митька ввалился в двери кафе. По-другому его приход трудно было назвать. Он был одет в безразмерную куртку болотного цвета, в потертые джинсы и яркие оранжевые ботинки с белой опушкой, на шее закручен узлом длинный шарф удивительного василькового цвета. Парнишка шел без шапки и явно замерз. Похоже, он также забыл перчатки, а потому засунул руки глубоко в карманы и сильно нагибался вперед. За спиной у него болтался рюкзачок – ядовито-оранжевый.

Ксюша задумалась, по какому принципу их друг подбирает одежду. Скорее всего, он просто набирал вещи, даже не задумываясь об их совместимости в цветовой гамме.

– Привет! – живо приветствовал он девушек, усаживаясь на стул и небрежно роняя на пол рюкзак. Свой вечный планшет он достал оттуда заранее. – Стас сейчас будет. Он там паркуется.

И вот последний член их компании зашел в кафе. Парень двигался уверенно, но грациозно, причем, опять же, естественно, а не так, будто каждый шаг тщательно отрепетирован. Одна из официанток, проходя мимо, послала ему улыбку. Стас, кажется, даже не заметил.

– Мы опять опоздали, – почти радостно сообщил он друзьям вместо приветствия. – Как вы?

– Нормально, – за себя и за Ксюшу отозвалась Полина. – А ты?

– Если честно, вчера было до дури страшно и просто плохо, – честно признался он.

– Мне вообще еще никогда в жизни так страшно не было, – как всегда, Митька высказался откровеннее остальных.

– Вот по тебе я бы этого не сказала, – заметила Ксюша. – Ты такой деловой был. Пришел, глянул, сразу снимать начал, будто тебе море по колено.

– Ну… – Митька пригладил свои непослушные медно-рыжие кудри, вечно стоящие торчком. – Надо было как-то себя занять. Иначе я там упал бы, наверное.

– Ладно, – решительно сменила тему Полина. – Ребята, нам туда еще возвращаться. Призрака мы увидели и даже, спасибо Митьке, смогли сфотографировать. Но как ему помочь?

– Давайте начнем сначала, – предложила Ксюша. – Что мы о нем знаем?

– Мы знаем, – как прилежный ученик, начал Митька, – что это привидение статично… Жаль как-то его описывать, будто он вещь. Но по категории, это призрак, привязанный к месту своей смерти, не агрессивный, время появления лет шестьдесят-пятьдесят назад.

Друзья невольно переглянулись, это сухое описание никак не вязалось с виденным и прочувствованным вчера вечером.

– Если рассматривать с совсем не профессиональной точки зрения, – осторожно начал Стас. – С чисто эмоциональной… Это существо мучается от одиночества. Нам это что-то дает?

– Я считаю, что да, – подумав, проговорила Ксюша. – И решение проблемы наверняка кроется именно в этом. Но сначала все равно нужно суммировать, что мы о нем уже знаем.

– Мне о нем рассказал на форуме дядька, который когда-то в том доме жил, – вспомнил Митька. – Всю его историю, но коротко. Потому что этому дядьке всего пять лет было, когда они оттуда съехали. Но друзья ему о призраке рассказывали. Они в том районе еще оставались.

– Дом был окончательно расселен в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году, – сверилась с записями Полина. – И привидение уже тогда там было.

– Этот район, о нем что-то известно? – спросила Ксюша. – Ну, я знаю, что в советские времена бывали случаи, когда в городах строили жилье для сотрудников какого-нибудь крупного предприятия. Может, и тут та же ситуация?

– А нам это зачем? – не понял Митька. По его тону было понятно, что слова Ксюши поставили его в тупик. Девушка невольно улыбнулась, наверное, в Интернете нет больших предприятий, как и советского периода истории, так что для парня это трудно.

– Если это было не муниципальное жилье, а дома от какого-нибудь завода, – стала объяснять она, – то на предприятии есть архив. Мы можем узнать о нашем призраке многое. Кем был, с кем дружил, с кем работал. Вдруг кто-то из его окружения еще жив.

– А ты права, Ксюша, – найдя что-то в своих записях, сказала Полина. – Это дома от кожевенного завода. Только завод закрылся в девяностые. И был распродан. Но я смогу кое-что поискать в архиве. Возможно, найдем кого-то из его друзей.

– А так как мы узнали самое главное, что звали его Александр Иванович Логинов, это значительно облегчит поиски, – заметил Стас. – В принципе можно узнать точную дату его смерти. Это тоже пригодится. Кажется, в архиве ЗАГСа есть такие данные.

– К сожалению, такую информацию выдают только родственникам, – возразила ему Полина.

– Я что-нибудь придумаю, – решил Стас. – Там же можно получить информацию о его родственниках.

– Точно! – обрадовалась Ксюша. – У него была семья. Жили нормально. Но почему они перестали приезжать?

– О! Надо выяснить! – оживился Митька, что-то печатая в планшете. – Я еще того дядьку на форуме поспрашиваю. Жаль, тогда Интернета и социальных сетей не было. Я бы тогда аккаунты их смог бы вычислить.

– Ты лучше другое поищи, – у Ксюши появилась идея. – Уже много лет этот квартал стоит заброшенный. Там восемь домов просто разваливаются. Давно расселены. Почему его не застроили? Кто-то наверняка эту землю выкупил. Там же кругом новенькие высотки стоят.

– Это я тебе уже сейчас могу сказать, – оживилась Полина. – Я вчера тоже обратила внимание, что там недавно спальный район отстроили. Ночью кое-что поискала. Так вот. Эти дома, почти полрайона, принадлежали кожевенному заводу. Он разорился в девяносто третьем. Земля завода и все прочее отошли некоему тресту. Там начали в начале двухтысячных понемногу все распродавать. Потому что трест почти лопнул к тому времени. А потом его перекупили. Со всем хозяйством. Одна строительная компания. Она почти все и застроила. Я даже план застройки видела. Как раз на месте дома с призраком и пары соседних должен быть огромный торговый центр. Но… пока его нет.

– Дашь мне координаты этой компании? – попросила Ксюша. – Попробую с ними переговорить.

– Получается, нам надо выяснить дату смерти этого человека, – стал подводить итоги Стас. – Узнать что-то о его родственниках, а главное, причину, почему когда-то счастливая семья распалась и наш призрак умер в одиночестве.

– И тогда, возможно, мы сумеем как-то ему помочь, – согласилась Ксюша. – Привезем родных или знакомых, какое-то доказательство, что он не забыт… – Она тяжело вздохнула, та пустая комната и странный силуэт вновь стояли перед глазами. – Знаете, если честно, я думала, что он увидит нас, живых, пришедших к нему, и все… развеется.

– Мы ему чужие, – напомнила Полина. – Хотя попытаться все-таки стоило. Пусть это и было тяжело. И, ребята, давайте не будем с поисками затягивать.

– Тогда встретимся уже завтра в это же время, – предложил Митька. – И если кто-то находит дату смерти или еще что важное, пишите в WhatsApp.

– А еще можно позвонить, – с легкой иронией заметила Полина.

Митька смешно смутился, потом попробовал спорить. В результате они проболтали еще полчаса, а потом разбежались.

Полина снимала комнату в старом доме, недалеко от центра города. Это оказалось дешево, и пусть условия были не самыми комфортными, девушке многого было и не надо. Главное, место, где спать, и рабочий стол. Она зарабатывала на жизнь научными статьями, которые писала на заказ, и иногда занималась репетиторством. Так что свободного времени у нее практически не было. Зато у нее был постоянный абонемент во всех трех библиотеках города.

Подходя к высокому зданию с красивым классическим портиком и тяжелыми колоннами, выстроенному в середине девятнадцатого века, Полина невольно улыбнулась. Областная библиотека нравилась ей больше всего. Тут самое удобное помещение для работы с архивом. А вот Митька, наверное, никогда не был внутри этого дворца информации. Да и само словосочетание «библиотечный абонемент» ему неизвестно. Пришлось бы загуглить.

Полина решила сосредоточиться на поиске по старым печатным изданиям. В газетах советских времен наверняка должны быть какие-то фотографии или просто новости о кожевенном заводе и его работниках. Вдруг повезет. Ей очень хотелось узнать, как выглядел призрак, когда был живым человеком. А еще можно найти имена людей, к кому потом обратиться за информацией. Ведь сотрудники завода не только работали вместе, они жили рядом, наверняка многие дружили.

Она заказала подшивку местной «Правды» за период с 1975 по 1984 год включительно. И приготовилась к долгому кропотливому труду.

Они собрались в том же кафе, что и день назад. На часах было уже восемь вечера, зал опустел, усталые официанты смотрели на собравшуюся компанию с легким неудовольствием, однако заказ у команды вышел небольшой, потому их быстро обслужили и перестали обращать на ребят внимание.

– Сегодня в кои-то веки раз я пришел первым! – похвастался Стас. – Денек еще тот был, замерз я сегодня жутко. Отогревался здесь, пока вас ждал.

– Похоже, нам всем сегодня повезло, – заметила Полина. – И можем попробовать сегодня же закончить это дело. Понадобилось всего двое суток, чтобы выяснить ту важную деталь, которой нам не хватало, чтобы его освободить.

Как и всегда, в ее словах не прозвучало ни тени упрека. Очередная констатация факта, но опять Ксюше показалось, что это звучит еще обиднее. На упрек хотя бы ответить можно, а так…

Стас нахмурился, наблюдая за реакцией подруги, Ксюша вообще выглядела сегодня какой-то тихой и будто расстроенной.

– Но это была важная мелочь, – тоже обиженным тоном заметил Митька.

– И ее важность мы узнали только после того, как увидели призрака, – напомнил Стас.

– Главное, чтобы у нас сейчас все получилось, – деловито ответила ему Полина. – Давайте все еще раз перепроверим.

– Хорошая мысль, – отстраненно отозвалась Ксюша, глядя в свою чашку с кофе. – Итак, в мае тысяча девятьсот восемьдесят третьего года в своей квартире в одиночестве умер Александр Иванович Логинов.

– И он был похоронен за счет государства, – подхватил Стас, болезненно морщась. – Что значит, что его семья не смогла проводить его в последний путь.

– А с ним были прописаны сын Олег и внучки Александра и Олеся, – сверилась Ксюша со своими данными из архива строительной компании.

– Этот сын женился где-то в семьдесят восьмом – семьдесят девятом году на Вороновой Светлане Дмитриевне, – зачитал Митька с экрана планшета. – Я нашел того мужика, кто в соседней квартире жил. Вернее, он тогда маленький был, а вот его мать про Логиновых рассказывала и хорошо их помнила. Эта Светлана из соседней области. Олег к ней переехал и там работу нашел. А вот свадьбу приезжали к отцу справлять. И детей Светлана тут рожала. Дед их сразу прописал. Девочки – двойняшки.

– Были, – тихо заметила Полина. – И это самое печальное. Митька, ты не знаешь, когда они последний раз к деду приезжали?

– Знаю, – парнишка улыбнулся, только улыбка получилась грустная. – В середине апреля. Тогда у Олега был день рождения. Вот они все и приезжали. Логинов-старший сыну денег дал на машину. Как раз к этому дню и купили. На ней и приехали. Мать того мужика говорит, тогда у деда очень ноги болели, ходил плохо. И зрение у него стало падать. Невестка еще старику говорила, что теперь они его смогут по врачам провезти, вылечат.

– Жаль, что получилось иначе, – Полина нахмурилась, потерла переносицу. – Тогда в апреле неожиданно ударили морозы. Гололед. А они ехали домой в ночь… В советских газетах нечасто писали о таких новостях, но тут… В автокатастрофу попало более двадцати машин, а также автобус пассажирский. И вся семья…

Вся команда выглядела потрясенной. Новость просто шокировала. Погибли люди, пусть незнакомые, пусть давно, но это все равно была трагедия.

– Теперь понятно, почему он их не дождался, – сказал Митька, и при этом он выглядел крайне подавленным. – Старик и так болел, а тут еще один остался. И даже не знал…

– Я думаю, это и есть то, что держит его призрак здесь, – предположила Полина. – Он ждет вестей о них. Он просто хочет знать, что его не бросили.

– Согласен, – кивнул серьезно Стас, нервно комкая салфетку. – Там, в той комнате, это просто висело в воздухе. Старик терял зрение, плохо ходил… Он боялся умереть в одиночестве. И этот вопрос – почему… Эта обида… Он ждет. Наверняка он успокоится, если узнает, что его не бросили.

– Тогда пойдем и решим этот вопрос, – решительно предложила Полина. – Я в загробную жизнь и прочую мистику не верю, но, если его семья там, может… Может, они смогут как-то быть вместе?

– Идем, – Митька тут же засуетился. – Я много чего приготовил. И прочитал кое-чего. Это… – он окинул друзей взглядом. – Непонятно, как там все пойдет, пока призрак не агрессивный, но неизвестно, как он отреагирует. Так что соли в карманы насыпьте. Это может помочь при атаке. И еще дерево помогает. Я карандаши на всех взял.

И он полез в свой вечный потрепанный рюкзак.

– Подождите, – вдруг тихо сказала Ксюша. – Тут есть еще один нюанс.

Все застыли, глядя на нее. Ксюша достала из сумки тот самый листок с суммой и положила в центр стола.

– Это что? – после некоторой паузы за всех поинтересовалась Полина.

– Гонорар, – чуть не плача, пояснила Ксюша. – От директора строительной компании. Он верит, что мы сможем…

– И он хочет нам заплатить? – У Митьки на лице отразилась уникальная смесь детской радости и ужаса.

Ксюша кивнула.

– А если мы не сможем?.. – нерешительно начал явно ошарашенный Стас.

– Он обещал заплатить тогда одну треть. – Когда Ксюша поделилась новостью с друзьями, стало немного легче и не так страшно думать о предложенной сумме. – По мне, пусть и вообще не заплатит.

– Конечно, – согласилась Полина. – Бог с ними, с деньгами. Это такая ответственность…

– Вот это и пугает, – Ксюша попробовала улыбнуться.

– Погодите! – Стас собрался. – Мы ничего не теряем. Получится – отлично. Если нет, то и суда нет. Хотя, если не получится, я бы еще попробовал. Только не из-за денег.

– Тогда давайте уже это сделаем, – опять предложила Полина. – Чем быстрее разберемся с делом, тем лучше. А потом и о деньгах подумаем. – Все согласно закивали. – Мить? Что там у тебя еще припасено? Для защиты или еще для чего?..

Они молчали почти всю дорогу до заброшенного дома. Глядя в окно машины Стаса на летящие мимо ночные улицы, Ксюша убеждала себя, что в этот раз все пойдет легче. Она же знает, чего ожидать. Но страх уже начал давить именно потому, что она слишком хорошо запомнила этот самый прошлый раз.

Вот она, полузанесенная снегом дорога, темнота кругом, так как тут уже давно нет фонарей. Вот этот дом. Та же черная громада, те же пустые провалы окон.

– Мы больше никогда не станем этого делать, – заявил вдруг Стас, осматривая дом. В его голосе прозвучали какие-то непривычные напряженные или даже ожесточенные нотки.

– В смысле? – Митька даже дернулся от возмущения. – Больше не станем искать призраков?

– Я не о том, – не глядя на него, выдал друг. – Мы больше никогда не будем разделяться, чтобы найти привидение в еще каком-нибудь подобном месте. Чтобы больше никому из нас не пришлось сталкиваться с призраком в одиночестве.

– Разумно, – заметила, как всегда, деловито Полина. – Ксюша там одна минут пять стояла. Так что больше мы мультяшную команду Скуби-Ду не изображаем.

Все согласно кивнули. А потом Митька ринулся вперед, внутрь этого страшного здания. Ксюша уже не восхищалась смелостью друга, она поняла, что гиперактивность Митьки скрывает его страх. Призраков по-прежнему боятся все.

И все же в этот раз было проще. Они шагали все вместе, и эхо их шагов громко разносилось в тишине заброшенного дома. Ксюша чувствовала поддержку друзей, их присутствие успокаивало. И вот он – второй этаж. Вот уже виден вход в ту самую комнату… И фонарики начали тускнеть. Все и сразу. Ребята остановились, резко и нервно. И общий настрой, взаимная поддержка, вера в победу – все это лопнуло как мыльный пузырь.

Ксюша инстинктивно шарахнулась к стене, защищая спину, хотя знала, где на самом деле находится источник опасности. Как и в прошлый раз, ей стало нестерпимо холодно, и появилось странное впечатление, будто воздух тут разряжен, как в горах, будто дышать очень тяжело.

– Это все нормально, – свистящим шепотом сообщил Митька, вцепившийся в ее рукав. – Я читал. Это из-за его присутствия.

Они стояли совсем рядом с тем самым порогом. Стас и Полина одновременно придвинулись ближе ко входу в комнату. Ксюша по инерции тоже сделала пару шагов и заглянула внутрь, через голову Митьки, который все еще держался за ее рукав.

Тот же белесый свет уже начавшей убывать луны лился в оконный голый проем. На грязном полу разлилась неровная лунная лужа, и из-за этого темные стены с жалкими остатками обоев неразборчивого цвета казались еще более черными и угрожающими. И на фоне одной из стен, чуть левее окна, было это… Все та же странно согнутая фигура с расплывчатыми очертаниями, сидящая на давно отсутствующем стуле.

Как там сказал строитель? Тоскливо?.. Да, именно это чувство наполняло комнату. Дикая безысходная тоска, безграничное, бездонное одиночество и горе… Затаенная ноющая обида: за что?

Но в этот раз было и что-то новое. Что-то кроме давней застывшей трагедии этого существа. Был ужас. От сознания чуждости и нереальности увиденного. Нормальный разум рационального и современного человека просто не мог переварить эту сцену. Привидений не должно быть в мире живых. Это сказка. Миф. Но этот миф, вопреки всем законам этого мира, существует. И Ксюшин разум отторгал это, не мог смириться…

– Идем уже, – вдруг выпалил Митька, отпустил наконец-то рукав девушки и буквально влетел в комнату.

Он пронесся по лунной луже на полу и затормозил буквально в двух шагах от привидения.

– Ло… – начал он с места в карьер, но голос его от нервов сорвался.

Но хватило и этого одного резкого звука. Фигура дернулась. Нет, внешне этого заметно не было. Но все живые в комнате это почувствовали. Призрак вздрогнул от мгновенного укола страха. Ведь так давно никто не говорил в этой комнате. Страх и… надежда.

– Логинов Александр Иванович, – на одном дыхании выпалил Митька. И тут же замолчал, не зная, как продолжить.

Фигура напряглась. Теперь это было даже видно. Она будто перестала мерцать. Чуть зародившаяся надежда укрепилась, и по комнате осторожно начало разливаться новое ощущение – некоего беспокойного острого ожидания.

Когда-то, несколько лет назад, Ксюша увлекалась мистикой. Вдруг, в этот самый момент, она вспомнила об одном из универсальных законов. Закон имен – знание имени объекта дает власть над ним. Как же это оказалось верно! Ксюша просто чувствовала какую-то незримую связь, вдруг возникшую между Митькой и привидением. Старик пережил… узнавание. Именно этих звуков, звуков его имени. И как же сразу свободнее и легче стало в этой комнате!

– Александр, – начал опять Митька. – Мы пришли рассказать о… вашей семье.

Парень явно не знал, как сообщать такие новости. Он терялся, хотя так надеялся помочь.

– О вашей семье, – повторил он уже не так уверенно, как-то сбивчиво. – И… вот.

Резким движением он вытащил из кармана фотографию! И…

Ксюша, за это время подобравшаяся ближе, чувствовала, почти видела, как фигура старика пытается привстать, двигается ближе к Митьке. А у парня тряслись руки так, что фотография просто взлетала вверх и вниз.

И тут Стас тоже решительно шагнул вперед. В лунном свете его лицо выглядело просто мертвенно-бледным. Он перехватил Митькину руку, забрал фотографию и приблизился к фигуре призрака опасно близко.

– Они вас любили, – сказал он тихо и грустно, протягивая фото. – Они очень хотели вернуться к вам.

И тут стало по-настоящему страшно. Новый всплеск эмоций был подобен взрыву. Ярость, боль, обида. Фигура мерцала, дрожала, дергалась, эмоции из нее выплескивались с неимоверной силой. Казалось, в комнате закончился воздух, казалось, затряслись стены. Ксюшу резко бросило в жар, потом опять в холод, волосы на затылке чуть приподнялись, мурашки побежали по рукам, а колени подгибались. Ей хотелось орать в голос, рыдать и бежать отсюда без оглядки. Если бы не одно «но». Митьку шарахнуло в сторону, а вот Стас стоял там, в самом эпицентре этого эмоционального взрыва. И сейчас Ксюша вдруг испугалась за друга больше, чем за себя. И каким-то чудом рванулась вперед.

Как раз вовремя. Парень начал крениться вправо, будто собирался завалиться на бок. Возможно, он был в предобморочном состоянии. Ксюша успела, подставила ему плечо. Полина одновременно с ней подлетела к другу с другой стороны.

– Александр Иванович! – Стас кричал, будто стараясь перекрыть бушующий в комнате ураган эмоций. – Они вас любили. Они хотели приехать, но не смогли.

И новый взрыв. Трудно сказать, был ли он слабее или сильнее предыдущего. Просто новая волна.

– Они умерли! – Откуда-то снизу вдруг проорал Митька. – На две недели раньше вас!

Тишина. Пауза. Эмоциональное давление резко прекратилось. Так неожиданно, что друзей даже качнуло вперед. А Митька, сидя на полу на корточках, все-таки не удержался и упал на одно колено.

– Вот! – его голос прозвучал резко и чуть жалобно.

Стас медленно поднимал другую фотографию, переданную ему другом. Рука двигалась с трудом, будто сквозь поток воды. Ксюша чувствовала, как его трясет, по виску у парня тек пот. Она перевела взгляд на фото. Изображение легко было рассмотреть в лунном свете. На листке матовой бумаги был виден снег и большая надгробная плита, кем-то расчищенная, наверняка специально ради этого снимка. Четыре имени на плите и четыре маленькие фотографии погибших.

Больше не было ярости, не было обиды. В застывшей морозной тишине тихо разливалась скорбь и… прощение. Фигура мерцала все чаще, ее края расплывались, теряя целостность. Призрак находился к ним совсем близко, стал выше и тоньше. Как если бы сидящий человек встал со стула. И он видел. Ксюша не знала, откуда у нее такая уверенность, но она точно знала, привидение сейчас смотрит на фото в руке Стаса.

Немую сцену прервали странные и неуместные здесь звуки. Митька шуршал целлофановым пакетом. Он ползал по полу и что-то рассыпал. Горсть чего-то темного из одного пакета и горсть из другого. Ксюша, как зачарованная, следила за его действиями. Видимо, это был какой-то ритуал. Митька поднимал каждую горсть в раскрытой ладони, будто демонстрируя ее призраку, а потом только ссыпал на пол.

Ксюша услышала вздох Полины. Подруга выглядела потрясенной, и она тоже внимательно наблюдала за действиями Митьки.

Но еще за ним наблюдал и призрак. Фигура колыхалась в воздухе. Она приближалась к ладони парня, будто пробуя то, что Митька рассыпал на полу, потом чуть отлетала в сторону.

– Семья должна быть вместе, – шептал Митька, продолжая свой ритуал, не подозревая, какими громкими эти слова кажутся в пустой комнате. – Семья должна быть вместе. Это… земля к земле, прах к праху… Семья должна быть вместе…

А потом… Это было похоже на какой-то фильм, точнее, на счастливую развязку. Фигура на миг еще зависла в воздухе и начала таять. Стремительно исчезать, уходить в пол. Как раз там, где образовался небольшой круг из насыпанного Митькой неизвестного порошка. И сразу стало легче. Эмоциональное давление исчезло совсем, исчезли скорбь и боль, тоска и гнев. Наконец не осталось ничего. Только странный круг на полу и замершие в полуметре от него четыре живые человеческие фигуры в свете луны.

Стас наконец-то опустил руку, пальцы которой все еще сжимали фотографию, и издал долгий вздох облегчения. Полина шагнула в сторону от него. Митька посмотрел на них снизу и улыбнулся. А Ксюша… Она просто закрыла лицо руками, опустилась резко на колени и разрыдалась.

В тот вечер они добрались домой на такси. Стас был не в состоянии вести машину, попросил приятеля отбуксировать автомобиль. Они все вымотались эмоционально и физически.

К счастью, следующий день был выходным. Ксюша проснулась ближе к полудню и наконец-то почувствовала себя хорошо. Даже настроение было отличным. Ведь они все-таки смогли помочь старику из заброшенного дома! Ей уже не казались столь ужасными переживания прошлой ночи. Осталась лишь легкая грусть, потому что все равно никто и никогда не должен оставаться один.

И вновь вся компания собралась в кафе. С ними уже здоровались, как с постоянными клиентами, пригласили занять их привычный столик.

– Я хочу знать только одно, – сказала Полина, улыбаясь. – Что за ритуал ты провел вчера, Митя?

– Какой ритуал? – искренне изумился парнишка и даже отодвинул от себя планшет.

– Не прикидывайся, – поддержала подругу Ксюша. – Что ты рассыпал там на полу?

– А! Это! – Митька пожал плечами. – Просто кладбищенская земля.

– Просто? – возмутился Стас. – Да я промерз до костей, пока эту просто землю добывал! – Но по тону было ясно, что он шутит. – Сначала с могилы Логинова-старшего на городском кладбище, потом еще гнал до соседнего города и искал на кладбище могилу Логиновых-младших, чтобы собрать еще и оттуда!

– Но зачем все это? – скептически нахмурилась Полина.

– Сработало же! – тут же воскликнул Митька. – Не знаю как, но… Это было наивно, я понимаю. Я думал, как ему доказать, что его семья его не бросила, что они оставили его, потому что умерли… Да и везде пишут, даже в фэнтези, что кладбищенская земля упокаивет мертвецов восставших, призраков и прочую нежить. Вот я и решил, что это должно сработать.

– Удивительно, но факт! – радостно поддержал его Стас. – Придется мне и впредь по кладбищам ездить.

– А еще приятно, что не только мы рады окончанию этого дела, – сказала Ксюша. – Наш заказчик… Как это гордо звучит!.. Так вот гендиректор строительной фирмы перечислил нам деньги! Давайте номера карт, скину вам вашу долю.

– Ура! – Митька аж на стуле подпрыгнул. – Я в это слабо верил, но теперь! Я из дома, от родителей съеду! А то мой младший братец лезет в мой комп. Любой пароль, зараза, вскрывает.

– Видимо, талант к технике у вас в крови, – иронично заметила Ксюша. – Но я, кстати, тоже потрачу свою часть на оплату съемной квартиры. Чтобы месяца три не думать об этом. А за это время, может, на что-то более комфортное накоплю, а то район у меня не самый благоприятный.

– Послушайте, – серьезно сказал Стас. – Полина, кажется, тоже не особенно довольна своей комнатой, и если нас всех занимает квартирный вопрос, могу предложить сразу такой вариант. Есть домик… Он мне очень нравится. Четыре комнаты-спальни наверху, первый – гостиная и кухня. Суммы нашей хватит на оплату трех месяцев, а там… Вдруг нам еще повезет?

Вся команда начала вопросительно переглядываться. Ксюшу такой вариант очень устраивал. Собственный домик, друзья в соседях – что может быть лучше? У Стаса вкус хороший, дурного не предложит.

– Я «за»! – первым заявил Митька. – Только я готовить не умею.

Ксюша рассмеялась и тоже кивнула, соглашаясь на предложение.

– В целом идея достойна того, чтобы подумать, – как всегда, деловито размышляла Полина. – Но я бы предпочла прежде посмотреть на этот дом.

– Ну, так поехали, – широко улыбаясь, предложил Стас.

Решение арендовать домик на четверых было прекрасным. И этот домик в принципе не мог не понравиться. Небольшой, аккуратный, стены выкрашены синей краской, наличники – белые. Вот только окна – современные, пластиковые. И крышу недавно обновили.

Дом стоял на границе центральной деловой части города и одного из спальных районов. Под офисы его переделывать было трудно, а жилье здесь спросом не пользовалось. Так что ребята получили здание в свое пользование за довольно демократичную цену. Они, как и планировали, оплатили аренду за три месяца вперед, а остальные деньги потратили на обустройство быта.

Комнатки наверху были крохотные. В каждую из них можно было поместить только кровать, небольшой шкаф и рабочий стол. Полина смеялась, что сменила одну каморку на другую. Но наличие гостиной и шикарной кухни было большим плюсом.

Нижний этаж друзья оформляли все вместе. На кухне появились круглый обеденный стол и стулья с высокой спинкой. Ксюша, обожавшая вязать, быстро смастерила аккуратные чехлы на каждый из них. Полина следила, чтобы на столе всегда стояли живые цветы в вазе.

А вот гостиную решили использовать и как место отдыха, и как офис. Потому здесь расставили разномастные кресла. Кто-то из ребят привез эту мебель с прежнего места жительства, кое-что купили дополнительно. К радости Ксюши, в гостиной появилось два бескаркасных кресла, которые девушке всегда нравились. Стас с Митей притащили откуда-то стеллаж. Сюда поставили книги и музыкальные диски на разные вкусы. Стас привез стереосистему. Была идея повесить в гостиной большие фотографии призраков, но девушки возмутились – это был бы слишком мрачный антураж. Вместо этого стены украсили постерами с красивыми готическими замками или таинственными лесными пейзажами в стиле фэнтези.

Митька повесил на единственной большой стене, которая соединяла гостиную и кухню, огромную карту города и ближайших районов, здесь кружками и канцелярскими гвоздиками были отмечены «аномальные» зоны, места проявления призраков, здания, пользующиеся дурной славой места. Рядом стояла самая настоящая картотека с информацией о привидениях, о которых команда уже успела что-то выяснить. За пару месяцев в картотеку добавились сведения еще о трех случаях, когда ребятам удалось упокоить призраков.

Но, конечно, эта работа пока не приносила постоянный заработок. Рекламу ребята давать опасались: наверняка такие объявления привлекут к ним больше нежелательного внимания любопытных или тех, кто слишком увлечен мистикой, чем нормальных клиентов. Митька продолжал вести блог, где иногда аккуратно рекомендовал обращаться к его команде за помощью. Именно так к ним и попали три новых клиента.

Стас работал в автосалоне, Ксюша продолжала трудиться в газете, Полина писала на заказ курсовые и дипломы. И все они носили с собой визитки с «корпоративным» номером телефона. Вдруг кому-то понадобится помощь новых охотников за привидениями.

Февраль миновал, вовсю расцвела весна. Наконец начался любимый Ксюшей май. В то утро они всей командой напоминали стаю свежеподнятых зомби. По заведенному обычаю, приготовлением завтрака занимались по очереди. Сегодня было Митькино дежурство, но он вполз в кухню позже Полины и Ксюши, да и стоило признать: готовить он так и не научился.

Митька был самым младшим в компании: ему было двадцать три. Худющий, высокий, немного нескладный, темно-медные волосы вьются в разные стороны. О существовании парикмахерских Митька, похоже, не подозревал. А еще он носил очки. Маленькие и круглые, как у Джона Леннона. Очки придавали его круглому лицу детское трогательное очарование.

Митька жил в Сети. И там же, теперь день за днем, он искал настоящую любовь. Социальные сети и форумы были его реальностью, его местом охоты на прекрасную незнакомку. Такие находились часто. Но ненадолго. К счастью, Митька не был полностью порабощен виртуальным миром. Какие-то задатки инстинктов у него еще остались. А потому он старался перевести отношения из мира Интернета в реальность. И вот тут случались осечки. Прекрасная дама, чрезвычайно смелая в переписке, теряла весь настрой после первого же приглашения встретиться лично. И почти сразу же отправляла Митьку в «черный список», предварительно удалив его из «друзей».

По расстроенному лицу Митьки было понятно, что в это утро закончился очередной его виртуальный роман. Парень был, как и всегда в таких случаях, растерян и подавлен. Приготовление завтрака могло закончиться катастрофой для всей компании и их жилища.

Полина готовила хорошо. Только редко. Потому что она привыкла работать по ночам, спать ложилась тогда, когда все нормальные люди просыпались. Полина была самой серьезной, деловитой и занятой. Она выполняла на отлично любое задание. Только в ходе работы дело поглощало ее полностью. А потому в отличие от Митьки девушка вообще не задумывалась о своей личной жизни.

В свои двадцать пять Полина даже не понимала, насколько она хороша собой, не догадывалась, что многие мужчины смотрят на нее с восторгом. Но она с таким же восторгом занималась научной работой. В том числе и за деньги. В эту ночь она умудрилась закончить три различные дипломные работы для троих не слишком дисциплинированных студентов. А потому ни о каком приготовлении завтрака ее руками и речи быть не могло.

Ксюша готовить тоже умела, но не любила. Она вообще жила настроением. Но была самой решительной в команде. Негласным лидером. На Ксюше держался весь бизнес. А заодно девушка следила за благосостоянием команды. Она по собственной инициативе стала казначеем группы, отвечала за бюджет, растраты и приобретения.

Вчера был день зарплаты на ее постоянном месте работы. Ксюша провела отличный вечер с коллегами в небольшом баре, потом, уже дома, пребывая в отличном настроении, подвела финансовые итоги всей команды, выяснила, что они легко оплатят аренду и смогут даже что-то отложить на следующий месяц. Потом она покопалась в компьютере, разбирая легенды о призраках их родного города, планируя возможные заказы. А часа в три ночи решила почитать перед сном. Детектив попался крайне интересный, и она закончила чтение только к половине седьмого утра.

И вот Ксюша спустилась вниз, в кухню, глядя на мир одним не накрашенным зеленым глазом. Второй отказывался открываться. Белокурые волосы до плеч спутанной копной изображали нимб. Только устрашающий.

– Что едим? – спросила она у друзей.

Полина потрясла коробкой с хлопьями. Митька молча отсалютовал вилкой и указал на микроволновку. Там что-то готовилось, судя по звуку. Смирившись с ситуацией, Ксюша достала мюсли и апельсиновый сок, которым обычно заливала мюсли. И в тот момент, когда она потянулась к банке с молотым кофе, кто-то открыл входную дверь своим ключом.

– Эй! – крикнул Стас от входа. – Живые есть?

– Кухня! – оповестила его Ксюша о месте их нахождения.

Через минуту Стас появился в дверном проеме. В целом он был, как всегда, хорош. Спортивная фигура, стильная одежда, модная стрижка… Но сейчас его симпатичное лицо сильно портили глубокие тени под глазами и темная щетина на щеках. Да и вообще у него был несколько помятый вид.

– Ну и видок у вас, – обрадовал он компанию, присаживаясь к столу.

– На себя посмотри, – буркнул Митька.

Ксюша и Полина согласно кивнули.

– А кто сегодня готовит? – Стас решил сменить тему.

– Микроволновка, – честно созналась Ксюша.

– И по какому поводу праздник? – не удержался от иронии Стас.

– Я, между прочим, всю ночь работала, – с обидой заявила Полина. Было заметно, что этим утром она пребывает в отвратительном настроении. За пару месяцев их совместного быта девушка чуть растеряла свою холодность и замкнутость, зато у нее явно прибавилось стервозности. А Стас ее почему-то и вовсе последнее время раздражал.

– Ну, я тоже не тратила эту ночь на сон, – тут же встряла в разговор Ксюша. – Отметила зарплату, а потом свела наш бюджет. И… читала.

– Мы с тобой похожи, сестренка. – Стас явно пребывал в отличном настроении. – Я тоже совместил приятное с полезным. Сначала заезд, а потом клуб.

Стас увлекался стритрейсингом.

– С учетом того, что сегодня выходной, – заметила Ксюша, – можно себе позволить немного развеяться.

– А вот я уже наразвеивался, – угрюмо заметил Митька. – Теперь я работаю. Прямо сейчас.

– А я думала, мы завтракаем, – сварливо заметила Полина. – У тебя там что-то жутко шумит в этой адской машине, – кивнула она на микроволновку.

Полина предпочитала здоровое питание.

– Это большой горячий бутерброд. – Митьку настроение подруги не волновало. – И лично мне он необходим. Для работы мозга. Потому что именно сейчас я обдумываю свой новый эфир.

– Какие вы у меня все работящие! – Стас поднялся. – Есть здоровый ужас Полины я не могу, нужно что-то более калорийное. Но и холестериновое убожество Митьки тоже не для меня. Готовлю омлет.

– И мне, – тут же решила Ксюша, виновато посмотрев на только что приготовленные мюсли. – Кстати, а о чем собираешься вещать в блоге, Мить?

– О самом мистическом и чудовищном создании божьем, – выдал он загробным тоном. – Об идеальной женщине.

Ксюша тут же пожалела, что спросила.

– Слушай, друг, – Стас посмотрел на Митьку с сочувствием, не прекращая взбивать яйца в миске. – Ты огромную тучу раз пытался найти идеал своими методами. И если это столько раз не сработало, то, возможно, стоит попробовать иной метод?

– Какой? – Митька чуть не уронил свой бутерброд, который только что достал из жерла микроволновки.

– Знакомиться в реальности, – пояснил ему Стас.

– Это нецелесообразно, – возразил Митька и надкусил свой завтрак. – В Интернете можно узнать все о человеке. Можно знать, что от него ожидать. А в жизни, когда знакомишься с кем-то, ты никогда не знаешь, кто перед тобой. Это риск!

– Тогда объясни мне, пожалуйста, где логика? – вдруг взвилась Полина. – Ты можешь узнать о человеке все из Интернета, ты знаешь, что от очередной женщины ожидать, тогда почему ты никогда не можешь предугадать, когда она тебя очередной раз пошлет?

– Ты не понимаешь! – тут же в ответ завелся Митька.

– И я не понимаю, и Стас не понимает, и все не понимают, – вмешалась Ксюша. – Хватит. Сегодня выходной. Давайте проведем его спокойно. Мить, ты не волнуйся, смени тему эфира и подумай над словами Стаса. Полина, а ты… выспись! И спасибо за омлет, Стас.

– Пожалуйста. – Он поставил перед ней тарелку. – Но все же я вынужден продолжить тему.

– О чем? – Полина нахмурилась.

– О девушках, – покаянно признался красавчик, стараясь улыбнуться подруге как можно более очаровательно.

– У тебя новая подружка? – с затаенной обидой спросил Митька.

– Нет. – Стас принялся за еду. – Я пока еще от прошлой не отошел.

Вся компания тяжело вздохнула. При всей его привлекательности Стасу с женским полом не слишком везло. Ему попадались девушки, обращающие внимание только на внешность. А вот тот факт, что Стас еще и не дурак, в расчет не брался. Последний роман закончился полной катастрофой. Истеричная поклонница, получившая отставку, терроризировала не только самого Стаса, но и всю их компанию.

– Речь идет о мертвых девушках, – уточнил он. – Точнее, об одной.

– Тебе надо помочь спрятать труп? – поинтересовалась Полина.

– Спасибо, дорогая, – усмехнулся Стас. – Пока такая помощь не требуется, но на будущее я буду рассчитывать на твою поддержку. Но вообще-то речь о новом деле. Кажется, я нашел клиента.

Атмосфера за столом тут же переменилась. Сонные глаза окончательно открылись, на лицах появились улыбки, спины выпрямились.

– И что там? – жадно спросил Митька, забыв о своем мегабутерброде.

– Если ехать по основному шоссе из города на север, – начал Стас, с неохотой оторвавшись от поедания омлета, – то на пятом километре есть поворот к загородному комплексу «Дубрава».

– О! – тут же вступила Ксюша. – Это не просто загородный комплекс. Это безумно дорогой отель с кучей всех благ. Короче, рай на земле для богатеев. Там еще свадьбы гуляют.

– Вот-вот, – Стас послал ей улыбку. Пока девушка делилась впечатлениями, он успел хоть немного поесть. – Именно что свадьбы. И как-то раз одна свадьба туда не доехала…

– Призрак невесты! – с почти детским восторгом вскрикнул Митька, размахивая остатками бутерброда. – Это же тот случай, когда там на повороте разбился свадебный кортеж, и призрак невесты теперь не желает покидать это место?

– Что и странно, – высказалась Полина. – В катастрофе погибло четыре человека. Свидетели, жених и невеста. Но появляется только она.

Это было громкое дело, о нем писали газеты.

– Ну да, – Ксюша авторитетно кивнула, она работала в одной из газет, которые освещали тот несчастный случай. – Это было около четырех лет назад. Кстати, сейчас это место что-то вроде местной достопримечательности. Кто справляет свадьбу в той самой «Дубраве», обычно останавливается перед перекрестком и оставляет призраку цветы. Я, если честно, была уверена, что это такой PR-ход, а не реальная история о призраке.

– Еще какая реальная! – Митька, как и всегда, разговаривая о деле, загорелся энтузиазмом. – Да все форумы этой историей пестрят! Невесту видели десятки человек. Только непонятно, как она выбирает тех, кому показываться. Настоящий призрак, статичный, не агрессивный, привязан к месту гибели. И кстати, да. Многие там были, когда на свадьбах у друзей гуляли. Ей реально цветы приносят.

– Варварский обычай, – высказала Полина свое мнение. – Но если это так, то кому же понадобилось оставить город без такой… достопримечательности?

– Одному крайне респектабельному агентству, которое занимается организацией пафосных свадеб, – объяснил Стас. – Призрак невесты может не только служить PR-ходом для данного вида бизнеса, но и, оказывается, может угрожать потерей очень богатого клиента.

– Умно, но непонятно, – выслушав, заметила Ксюша, отодвигая пустую тарелку. – Еще раз спасибо за омлет. И как призрак влияет на клиента? Невеста, между прочим, как сказал Митя, показывается не всем подряд. Нет каких-либо определенных временных рамок ее появления или причин, которые могут ее вызывать. Они есть, конечно, вот только никому кроме нее непонятны.

– И нам, похоже, предстоит это выяснить. – Стас тоже отодвинул тарелку. – Короче. Намечается свадьба, которая по своему бюджету может сравниться с празднованием Дня города. И живая невеста, оказывается, очень чувствительная и нервная особа. По никому не ведомым причинам она считает, что появление призрака той невесты сулит не только несчастье в браке, но и предвещает скорую смерть молодоженам. Как вы уже наверняка догадываетесь, гулять мегасвадьбу собираются именно в «Дубраве». А значит, мимо поворота им не проехать.

– Ну… – Митька задумался. – Во-первых, не факт, что девица увидит призрак. Во-вторых, можно гулять свадьбу тогда в другом месте.

– Логично, – согласилась с ним Полина. – И вообще это могут быть просто предсвадебные нервы. И ты сказал, что платить нам за это дело собирается агентство, а не живая невеста. Почему так?

– Начнем с Митькиных крайне убедительных доводов, – предложил Стас. – Дамочка убеждена, что столкнется с призраком. Уж не знаю, где и зачем, но она вычитала, что час ее проезда того поворота четко совпадет с часом смерти той невесты. И потому она истерит. Далее. Конечно, можно отпраздновать свадьбу и не в «Дубраве». Но это же самое дорогое и пафосное место. А потому дама хочет свадьбу именно там. А еще в деле фигурирует некий астролог, который заявил даме, что именно свадьба в этом отеле гарантирует ей семейное счастье, а призрак невесты, кстати, стопроцентное несчастье. Астрологу она верит безоговорочно. И без вариантов. Теперь последнее. Платит агентство, потому что папа живой невесты вложил в празднование уже немалую сумму. И если сейчас истеричке что-то не понравится, то агентству эти деньги придется возвращать. Поверьте, речь идет о таких деньгах, что после их потери бизнесу конец.

– Да, – подумав, кивнула Ксюша. – Я бы тоже на их месте искала бы нас. Мало того что они теряют свой гонорар, так еще придется платить неустойку за всякие там договора. Хотя бы с той же «Дубравой». И репутация агентства тоже здорово пострадает.

– Верно, – подтвердил Стас. – А потому… Я вообще-то надеялся, что сегодня хоть кто-то из нас будет выспавшимся, чтобы прилично выглядеть. Так как клиент прибудет к нам в одиннадцать. Утра, естественно.

Все переглянулись и уставились на кухонные часы. Было полдевятого.

– У нас есть еще два часа, чтобы поспать, – заметила Полина. – А где мы с клиентом встречаемся?

– Здесь, – успокоил ее Стас. – Даже ехать никуда не надо.

– Отлично! – обрадовался Митька, все-таки расправившийся со своим бутербродом.

Он тут же вскочил, поставил тарелку в мойку, где лежала посуда еще со вчерашнего вечера, и собрался к себе.

– Стоп! – скомандовала Ксюша. – У нас? А кто-нибудь из вас видел, что творится в нашей приемной?

Все застыли. Радость на лицах сменилась почти священным ужасом.

– Я только что там проходил, – напомнил Стас. – Вернее, пробирался… Похоже, сон отменяется.

– Переноси встречу, – безапелляционно заявила Полина. – Я буду спать! В конце концов, я работала всю ночь!

– У клиентов туго со временем, – возразил Стас. – И с возможностью встреч. А вот сумма нашего гонорара такова, что я готов потерпеть несколько часов.

– Иди и спи, Полина, – распорядилась Ксюша ровным тоном. – Я успела пару часов перехватить. Ничего переносить не будем. Стас, поможешь мне убраться. А ты, Митя?

– Если надо… – Митька поправил очки. – Эфир отложу.

– Пусть идет, – отпустил его Стас. – Мы с Ксюшей работаем сейчас. А после ухода клиентов, пока мы будем спать, вы успеете найти первые данные по делу. Это будет честно.

Когда надо, он умел говорить так, что никто не решался с ним спорить. Полина коротко кивнула и тут же унеслась из кухни. Митька, пробормотав что-то о возможности переноса эфира, тоже поспешил за ней.

– И никто даже при озвученной необходимости уборки не поимел совести хотя бы вымыть за собой посуду! – сердито выдала Ксюша.

– Я вымою, – мирно решил Стас. – Ты иди, прими душ и наконец причешись. А то я тебя просто боюсь. Потом перейдем в гостиную.

Друзья оценили объем работ и решили убрать кучу ненужных предметов, а затем подмести и вымыть пол. Пылесосом пользоваться не стали, чтобы не будить Полину и Митьку.

– Стас, а где ты нашел клиента? – расставляя по местам книги и музыкальные диски, спросила Ксюша. – И главное, когда?

– Ночью, – усмехнулся он. – Мы устроили заезд. А после ребята решили пойти в клуб. Я пить не собирался, потому был на машине. Заодно частично развез их по домам. Часа четыре утра было, я всех доставил, еду, а тут у какой-то девицы машина заглохла. Ну, я остановился помочь. Она и оказалась дочкой нашего будущего клиента.

– Так, подожди. – Ксюше удалось вернуть нужные вещи на места. Теперь она сгребала в мешок какие-то листы с записями и старые газеты. – Выходит, сам клиент, возможно, еще и не знает о встрече?

– Знает, – успокоил ее Стас, расставляя кресла в нормальном порядке. Предметов мебели, предназначенных для сидения в их «приемной», было много, и они все почему-то располагались хаотично по всей комнате. – Эта девица… Знаешь, так с виду очень даже ничего. Симпатичная, модно одета. Только излишне деловая. Она психовала из-за машины жесть как. Сроки, дела, бизнес… Холодная и нервная.

– Понятно, она тебе не понравилась, – с легкой иронией выдала Ксюша, продолжая работать. – Но это не является ответом на основной вопрос.

– В какой-то мере является, – в тон ей ответил друг. – Лина все время при телефоне. И пока мы ждали эвакуатор, она раз пять позвонила. Из них пару раз отцу. Она вся такая правильная, ужас. Вот ты, если бы решила парню оставить свой номер телефона, как бы это сделала?

– Просто назвала цифры, – Ксюша опять усмехнулась.

– А эта достала визитку, – почему-то такой простой жест деловой леди Стаса раздражал. – Ну, я тоже достал свою. Вернее, нашу. Тут-то она и вцепилась в меня с этим призраком невесты. «Отец будет так рад! Вы ему просто необходимы! Потеря заказа, наши расходы…» Естественно, она тут же позвонила папочке, и встреча была назначена.

– Понятно. – Ксюша взялась за веник. – Моешь пол ты. Мне еще переодеваться и краситься. Как я поняла, дама на тебя произвела не самое лучшее впечатление. Надеюсь, ее папочка приедет один.

– Я не люблю таких женщин, – признался Стас, вытирая пыль. – Они холодные. Душой холодные. И слишком правильные. Они жить не умеют. По-настоящему. Искренне. Если бы я не знал, как Полина наша относится к делу, я бы к ней относился так же. Меня убивает иногда ее деловитость.

– Бывает, – осторожно поддержала его Ксюша. – Ты ее тоже иногда раздражаешь. Хотя, наверное, мы все ее порой раздражаем.

– Парня ей найти надо, – почти отеческим тоном выдал Стас. – Тогда она станет спокойнее и живее.

– А Митьке девушку, – усмехнулась Ксюша. – Он меня этими виртуальными романами с ума сводит. Слушай, Стас… А зачем тебе этот стритрейсинг? Я, конечно, понимаю, спорт, риск, но…

– Спорт и риск – это здорово, сестренка, – он отложил тряпку и взялся за пока еще пустое ведро и швабру. – Но это еще и деньги. Я выиграл вчерашний заезд. Наш маленький почти семейный банк здорово пополнился.

– Я бросила туда зарплату, – Ксюша отвлеклась от подметания. – Ты внес сумму. Митьке на следующей неделе переведут деньги какие-то рекламщики. И Полинины дипломы… Слушай, мы ведь можем заплатить аренду за два месяца вперед! И на расходы останется. Или отложить что-то на всякий случай…

– Ты забыла о том, что через час нас ждет встреча с клиентом и хороший гонорар, – поддержал Стас. – И… Ты никогда не думала о том, что мы можем выкупить этот дом? Постепенно. Частями.

Ксюша стала считать в уме.

– Вообще мне нравится идея, – призналась она. – Вряд ли его хозяева много зарабатывают на аренде. Им с нами просто повезло. Особым спросом дом не пользуется. А мы года за два сможем его выкупить. И еще год на переделку и ремонт.

– Отличный план, сестренка! – обрадовался Стас.

– Согласна. – Настроение Ксюши улучшилось. – Только заканчивай с риском. Ты нам дороже дома.

Стас послал ей воздушный поцелуй и принялся мыть пол.

Клиент им сразу понравился. Высокий ухоженный мужчина за пятьдесят. В простых синих джинсах, мягком пиджаке и обычной светлой футболке. Он сразу располагал к себе эдакой неформальностью. Конечно, нетрудно было догадаться, что это хорошо продуманный имидж, подходящий для его бизнеса. Но он работал.

– Вы меня простите, – интеллигентно начал мужчина. – Но прежде всего я очень хочу понять, почему призраки вообще существуют? Вы, как профессионалы в этой области, можете ответить?

– И да, и нет, – честно признался Стас. – Призраки есть, и это факт. Феномен объясняется обычно причинами смерти тех, кто стал привидением. Мучения перед кончиной, страстное желание, которое не удалось выполнить, сильное чувство, оставшееся без ответа, не решенный вопрос, желание отомстить, если смерть была насильственной…

– При такой логике, – заметил клиент, который слушал очень внимательно, – призраком после смерти может стать каждый второй. Ладно, с убийством или мучительной смертью все понятно. Но сильные желания или нерешенные вопросы… Я думаю, такие есть у всех.

– Верно, – Ксюша мягко улыбнулась. – Вот только речь идет не о потерянных мечтах или желании поесть мороженого. Это страстные желания, те, которые двигают вперед. Желание спасти своего ребенка, уберечь близких от беды, спасти, незаконченные дела, ради которых стоило бы остаться здесь… Вот только мой коллега заметил верно. Это лишь теория. Почему на самом деле призраки существуют, никто ответить вам не сможет.

– Я понимаю, – подумав, кивнул клиент. – И это вполне логично.

Ребята переглянулись, кажется, они прошли некую проверку.

– Если бы я знал, что в нашем городе есть к кому обратиться за помощью в таких вопросах, я давно бы уже попросил вас избавить меня от этого призрака, – признался вдруг их гость.

– Почему? – удивился Митька. – Ведь многие специально приезжают на то место, чтобы увидеть невесту. Мне казалось, это вам на пользу. Новая свадебная традиция.

– Все так, – легко согласился клиент, представившийся Олегом Павловичем. «Но можно просто – Олег». – У меня, знаете ли, тогда выбора не было. Однако любители пощекотать себе нервы обычно после встречи с ней как-то не выглядят счастливыми. И таких, к счастью, не слишком много.

– Для свадьбы это крайне странное развлечение, – заметила Полина с явным неодобрением в голосе.

– Более чем! – решительно поддержал ее Олег. – Поймите, у меня тогда получилась отвратительная ситуация. Мы организовывали ту свадьбу, и пусть мы не имели никакого отношения к той аварии… Более того, мы сделали все, чтобы эту трагедию предотвратить! Но когда информация попала в прессу, да еще появился этот призрак… Я не настолько циничен, чтобы сознательно делать деньги на чужом горе. Но надо было спасать компанию. Я же не беру деньги с клиентов за это сомнительное развлечение!

– Да уж, – поддержала его Ксюша. – Лучше бы мы с вами познакомились раньше. Вы сказали, что именно ваша компания проводила ту свадьбу?

– Все верно, – он кивнул. – Вы сами ведете бизнес и знаете, что нет больших или маленьких клиентов, больших и маленьких денег. Ведь так?

– Любые клиенты приносят деньги, – заметил Стас. – Остальное неважно.

– Вот именно поэтому я всегда присутствую на первой встрече с заказчиками, – заметил Олег. – Я должен понимать картину в целом, чтобы решить, поручить работу своим менеджерам или сопровождать проект самостоятельно.

– Ту свадьбу вы сопровождали? – Полина открыла свой блокнот и начала вносить данные.

– Да, – кивнул клиент. – Понимаете, в нашем бизнесе самый высокий фактор риска – это невеста. Родители молодых на втором месте. Там мне было достаточно десяти минут, чтобы решить сопровождать проект лично. Хотя это был бюджетный вариант свадьбы. Не то что сейчас…

Олег тяжело вздохнул.

– На той свадьбе невеста – был главный фактор риска? – уточнила Ксюша.

– Да. Не то чтобы она была слишком нервной или капризной… Просто свадьбу делала она. Именно невеста. Родителей жениха я за полтора месяца подготовки видел всего раза два. Ее родители только кивали. Все решала сама девушка. Она точно знала, что хочет. Но вопрос в том, как она себя вела, и в этих ее желаниях. Короче, она настораживала.

Ксюша переглянулась с коллегами. Полина что-то писала. Митька что-то искал в компьютере. А вот Стас кивнул, соглашаясь с ее немым вопросом, и тут же задал его вслух клиенту:

– Чем же она так настораживала? Не капризничала, знала, что хочет… Может, это ваше более позднее впечатление? После аварии?

– Поверьте, после катастрофы она вызывает у меня совершенно иные эмоции. – Олег нервно улыбнулся. – А тогда… Наверное, я не смогу объяснить. Это чутье. Профессиональная интуиция. Эта девушка настораживала. Слишком уверенная, никаких капризов и нервов. Просто слишком четко знала, что ей нужно. Очень сухой и деловой подход. Удивительно для невесты.

– Хорошо. Давайте попробуем разобраться, – сказала Ксюша. – Начнем сначала. С того самого первого знакомства. Как это происходило?

– Согласен, попробуем сначала. – Олег поднялся с кресла, в котором сидел с момента начала их разговора, и стал ходить по комнате. – Они пришли вдвоем. Только жених и невеста. И это уже непривычно. Понимаете, свадьба – это семейный праздник в широком смысле слова. Основные действующие лица – молодые. Не зря же их так называют. Но оплачивают свадьбу чаще всего именно родители! И с самого начала приходят с родными. А эти пришли вдвоем. Даже без сопровождения друзей. Как будто машину собрались покупать, а не заказывать важное для них торжество.

– Как они смотрелись вместе? – спросила вдруг Полина.

– Отлично смотрелись. – Теперь клиент улыбался искренне и тепло. – Это была одна из немногих пар, где сразу видно – люди искренне влюблены. Знаете, это не поймешь по жестам или словам. Это видно по взглядам. Эти двое так смотрели друг на друга… Редко, но по-настоящему.

– И они сразу заказали у вас свадьбу? – немного смущенно перевел тему Стас.

– Да, – Олег перешел на деловой тон. – Как я уже сказал, это был экономвариант. Даже четыре с половиной года назад мы уже не слишком охотно брались за скромные свадьбы. Просто у нас тогда уже была довольно обеспеченная клиентура. Но в этом случае мы приняли Вику и Андрея.

Полина подняла на клиента чуть удивленный взгляд. Он впервые назвал погибших по именам.

– Почему? – спросил Митька, вдруг оторвавшись от экрана ноутбука.

– Потому что мы только открыли «Дубраву», – Олег выдал это так, будто фраза все объясняла.

– Открыли «Дубраву»… – повторил Стас. – Так и отель вам принадлежит?

– Да, – кивнул Олег. – И отель, и ближайший участок земли. И тот самый поворот. Вика стала… моим личным призраком.

Олег опять тяжело вздохнул. Можно даже сказать, горестно.

– Итак, вы открыли «Дубраву», – Ксюша вернула разговор в нужное русло. – Один из самых дорогих загородных отелей. И при чем тут скромная пара?

– В этом все и дело! – Олег продолжил свое бесконечное путешествие по комнате. – Мы только открыли отель. И вот Вика обратилась к нам именно из-за того, что она хотела свадьбу там! Понимаете, это еще одна странность. Вика… Она хотела только «Дубраву» и больше ничего. Они забронировали вечерний вариант. С восьми вечера. Четыре часа банкета и ночь в номере для молодоженов. До десяти утра. Даже без завтрака!

– Ну, это уже как-то… – Стас сделал неопределенный жест. – Но почему? Это так дорого?

– Это составило две третьи их свадебного бюджета. – Клиент нервно поправил волосы. – Все так выглядело! Свадьба на двадцать человек. Скромный банкет. Из ЗАГСа едут на своем транспорте. И только «Дубрава». И все.

– Подождите, – Полина оторвалась от записей. – Свадьба на двадцать человек – это много или мало?

– Это просто удивительно мало, сестренка, – вмешался Стас. – Самая скромная свадьба сегодня человек на семьдесят. Это суперэкономвариант. Но подождите… «Дубрава» – здоровенный комплекс. Снять там зал… Сколько же это стоит?!

– Дорого это стоит, – признал Олег. – Но у нас зал на триста человек. Для такой маленькой кампании – это просто не вариант. Вика выбрала веранду. На самом деле очень романтичное помещение. Всего на тридцать человек. И плюс номер. Да еще на таких условиях. Уже приемлемо. У нас на следующий день готовилась дневная шикарная свадьба. В зале. Да еще и все гости забронировали номера, чтобы гулять два дня. Потому мы могли выделить номер для Вики и Андрея. Я даже завтрак велел включить в обслуживание. Как подарок… Но не вышло.

– А откуда она узнала о веранде? – неожиданно вмешался Митька. – Я нашел ваши буклеты в Интернете и видео того времени. Нигде этого помещения нет.

– Вика за две недели до того была на свадьбе подруги у нас, одно из первых торжеств, – пояснил Олег. – Тогда и увидела веранду. По крайней мере, девушка так сказала. И тогда же она решила справлять свою свадьбу у нас. Вообще неплохой выбор. Для их праздника веранда на самом деле подходила идеально. Даже не по количеству мест, а по антуражу. И при задуманном украшении веранда превращалась просто в райский уголок. Кстати! Вот еще одна странность. Украшения. Бордовое в золоте. И легкие вкрапления прозрачно-белого.

– Золото и бордо? – Ксюша нахмурилась. – Как-то тяжело для молодой девушки. Это больше подошло бы зрелой даме. А сколько невесте было лет?

– Двадцать один, – тут же известил Митька, сверившись с данными из ноутбука. – А жениху двадцать три.

– Слишком мрачно и вычурно для такой юной пары, – решила Ксюша.

– Ну, только не у наших флористов, – немного самодовольно возразил Олег. – Хотя в целом, согласен. И меня тогда удивил ее выбор. Вика все подбирала под эти цвета. Кроме платья, конечно.

– Она как-то объясняла свои пожелания? – спросил Стас.

– Не очень внятно, – Олег поморщился. – Отшучивалась больше. Что-то говорила о цветах родового герба своего жениха.

– А как вообще жених себя вел во время подготовки к свадьбе? – тут же поинтересовалась Полина.

– Он одобрял все, что хотела она. Причем искренне. Не так, как это часто бывает, когда женихи потакают будущим женам. С усталостью, несколько флегматично. Он соглашался искренне. Он просто во всем ее поддерживал. Знаете, они хотели настоящую личную сказку… Кажется, Вика так однажды и сказала.

– Все это и правда несколько необычно и странно, – после некоторого раздумья выдал Стас. – Очень скромная свадьба, но в самом дорогом отеле. Богатая отделка, но скромный банкет. Цветы… А что они еще заказали?

– Фактически ничего, – развел руками Олег. – Она говорила «нет» на любое предложение, кроме указанного. Платье выбрала сама. Шила на заказ. Простое и недорогое. Банкет очень скромный. Ни ведущего. Ни тамады. Никаких конкурсов и сюрпризов. Обычная роспись в ЗАГСе. Небольшой вояж по городу. На своем транспорте. Черт! Вот именно из-за этого я чувствую себя косвенно виноватым в их трагедии. Я настаивал, чтобы молодые все-таки арендовали лимузин. Я предлагал огромную скидку. Но нет, Вика не захотела.

– Так на чем же они ехали тогда? – удивилась Ксюша. – Пресса писала о том, что разбился свадебный кортеж. А кортежа, выходит, не было.

– Они отправили всех гостей вперед, – рассказал Олег, усаживаясь обратно в кресло. Хождения по комнате его, кажется, утомили. – А сами со свидетелями ездили еще куда-то. Машина – обычная «Тойота», заметьте, бордовая, с золотыми лентами. Ее вел свидетель. Похоже, молодые люди выпили. И… он просто не вписался в поворот.

– И один из самых странных моментов в этой истории, – тут же оживился Митька, не слишком чувствительный к общему печальному настрою. – Погибло четыре человека. А призрак у нас только один.

– Мне его более чем достаточно! – напомнил клиент. – А почему так… Мы в тот день не видели самой аварии. Я был в отеле с гостями. Мы ждали приезда молодых. И тут жуткий грохот от дороги… Я сразу вызвал «Скорую» и полицию. Никому из тех, кто был в «Дубраве», не известно доподлинно, как все произошло. И… кто из них как умер.

– Достаточно того факта, что погибло четверо молодых людей, – печально сказала Полина. – А почему одна из них не упокоена, нам предстоит выяснить.

– И такой вопрос, – деловито перехватила инициативу Ксюша. – Вы сами видели Вику после смерти?

– Несколько раз, – Олег поморщился, его тон сильно изменился. Сразу было видно, что это далеко не самые светлые воспоминания. – Впервые через два дня после похорон. Это было… незабываемо.

– Как это случилось? – деловито спросил Стас.

– Я возвращался домой. – Олег выглядел совершенно расстроенным. – Был вечер. Примерно в то же время, когда они… разбились. Хотя это я понял только потом. Мы ехали на машине. На следующий день опять должны были играть шикарную свадьбу. Я остановился за поворотом, надо было проверить, все ли убрано на месте катастрофы. Вышел из машины, спустился туда и… Сначала я заметил краем глаза что-то белесое в воздухе. Я тогда еще решил, что, возможно, те строители, кто приводил поворот в порядок после аварии, просто оставили какой-то грязный пакет и его носит ветром. Потом я почувствовал холод и… тоску. Такое дикое, ноющее чувство. А когда обернулся, понял, что это… она.

– Простите, – вмешалась Полина. – Вы говорите «мы ехали». То есть ее видел еще кто-то? Сколько человек ее видели?

– Двое, – нехотя уточнил клиент, но вдруг немного оживился. – Возможно, это важно. Ее тогда видели я и моя тогда еще будущая жена. Она спустилась от машины со мной. Нас там было двое. Вот именно это и важно! Просто… желающих ее увидеть потом было много. Новая не слишком радующая меня свадебная традиция. Но появляется она не перед всеми.

– То есть у вас есть предположение, что вызывает ее появление? – поняла Ксюша.

– Версии две, – подтвердил Олег. – Первая, романтичная. Она выбирает пары, где жених и невеста на самом деле любят друг друга. Но возможно, я просто стал сентиментален из-за своей работы. То есть она просто реагирует на влюбленных.

– Но сейчас время такое, что молодожены не всегда друг друга любят… – несколько растерянно возразил Митька.

– Согласен, – Олег улыбнулся Митькиному смущению. – Просто по факту. Нести цветы ей начали чуть ли не на следующий день. Сначала просто на место аварии, потом прошел слух о призраке, и люди начали останавливаться на повороте уже ради нее. И вот буквально через месяц там с цветами оказалась пожилая пара. Днем, заметьте! У обоих это второй брак. Но по любви. Это было по-настоящему мило и романтично. И она перед ними появилась! А вот второй раз в том же году… Молодая пара. Брак сто процентов по расчету. Но невеста появилась! И знаете что? Супруги эти развелись через год. Но! Все то время молодая дама спала со свидетелем и через полгода ушла от мужа к любовнику. Там на повороте они были оба. Кстати, рядом стояли.

– Интересно, – согласилась Ксюша, подумав. – Но спорно.

– Вторая версия более реальна, – Олег пожал плечами. – Невеста выбирает тех, кто просто ее понимает, жалеет. Кто вообще испытывает к ней хоть какие-то нормальные эмоции.

– Я бы сказала, что первая версия является частью второй, – немного рассеянно заметила Полина, явно обдумывая мысль по ходу. – Невеста появляется перед теми, кто демонстрирует на месте ее смерти искренние чувства.

– Не совсем согласен, – Митька оторвался от ноутбука и обвел всех присутствующих серьезным взглядом. – Вы, Олег, сами увидели ее просто однажды вечером. Когда притормозили на повороте. Так же призрак видели и другие водители, кто проезжал тот поворот и по каким-то причинам останавливался там. Одно «но», те из них, кто видел невесту, специально притормаживали у этого поворота. Надеялись ее увидеть. Хотя везло немногим.

– То есть есть и просто свидетели? – Казалось, это клиента удивило. – И никакой романтики. Или желания соболезновать или пожалеть…

– Вот потому и не факт, что ваша теория верна, – подумав, решила Ксюша. – Но все равно составьте для нас, пожалуйста, список тех пар, кто видел призрака. Из ваших клиентов.

Олег кивнул.

– И если можно, пришлите нам файл или досье, не знаю, как правильно, где будет все о свадьбе Андрея и Вики, – добавил Стас.

– Само собой, – клиент явно надеялся на завершение встречи. – Есть надежда, что за неделю вы успеете ее… успокоить?

– Есть, – твердо пообещала Ксюша. – При полном содействии с вашей стороны.

– Я сегодня же отправлю на ваш счет треть гонорара. – Олег уже поднялся с кресла и посматривал в сторону выхода. – Ребята, честно, это невозвратная часть вам просто за попытку. Если все удастся, отдам всю сумму с превеликой радостью.

Команда поблагодарила его за щедрость, а Стас пошел провожать клиента, чтобы заодно договориться об еще одной, теперь уже вечерней встрече.

Ксюша мечтала о сне…

– У них не было ни единого шанса, – угрюмо сообщил коллегам Стас.

Команда стояла на месте той самой аварии, случившейся более четырех лет назад. Ксюша, собираясь «на дело», представляла себе несколько иной пейзаж, по своей наивности. Она думала увидеть ровную трассу, небольшой плавный поворот, кругом вечные луга и редкие кустики. А на месте трагедии – обычный столб линии передачи, скорбно украшенный венком.

Реальность была намного хуже. Дорога – всего две полосы, поворот – не обычные неполные девяносто градусов, а нечто извилистое, изгибающееся неестественной дугой под все сто десять градусов. Тут и опытный, собранный водитель должен быть максимально осторожен. А вместо полей и редких кустиков – резкий спуск от насыпи трассы, полянка в несколько метров и за ней подступающий вплотную лес. Единственное, что роднило реальность с прежними представлениями Ксюши, – это столб линии передачи и наличие на нем венка.

– Итак. – Стас прошел вдоль кромки дороги по самой дуге поворота. – Похоже, они спешили, свидетель начал заходить на поворот слишком резко и по самому краю. Заднее колесо соскочило, машину начало кренить, она сползла вниз, ударилась о столб и, возможно, перевернулась.

– А потом еще и передним капотом снесла пару деревьев, которые рухнули сверху, – закончил за него Митька. Он явно считывал информацию с планшета, которым заменил любимый ноутбук. – Чудо, что они еще не взорвались.

– Им и этого хватило, – мрачно напомнила Полина. – Надо спуститься.

Помогая друг другу, друзья аккуратно стали пробираться к месту смерти жениха с невестой и их свидетелей.

– Шеи себе не переломайте, – раздался встревоженный голос Олега. – Зря вы меня не дождались. Я показал бы вам тропу. Там сойти вниз безопаснее.

И он тут же продемонстрировал, как можно было это сделать.

– Обычно считается, что призраки появляются только в темное время суток, – стал рассказывать всем Митька. – Однако это миф. Просто в темноте их легче заметить. А присутствие неупокоенных душ чувствуется при любом освещении. Это эмоциональное видение.

– Сам придумал или кто подсказал? – не удержалась от иронии Полина.

– Неважно, – тут же отвлекла их от возможной перебранки Ксюша. – Здесь, в низине, почти всегда полумрак. Мы сможем и увидеть ее, и почувствовать. Если повезет.

В майский вечер к половине восьмого сумерки только начинали наливаться. Темноты настоящей еще не было, но мир немного растерял краски и посерел.

– Но ведь никто не может быть стопроцентно уверен, что она захочет вам показаться, – заметил Олег.

– Верно, – Митька рассматривал столб и венок. – Смотрите, венок новенький. А еще тут цветы внизу лежат.

Девушки оглянулись на его голос. Полина тут же подошла ближе.

– И опять бордовые розы с золотой лентой, – задумчиво сказала она.

Митька усердно фотографировал подмеченные детали. Ксюша со Стасом продолжали осматривать территорию.

– Прежде чем вы зададите вопрос, Олег, – сдерживая улыбку, сказала Ксюша, – тот самый, который задают все. Сразу скажу, у нас нет навороченного оборудования, как в фильме про охотников за привидениями. Лучшее, что помогает в нашей работе, это мозги. И пара нехитрых приспособлений. Например, это.

Она достала из кармана обычный компас.

– Если стрелка начнет дрожать и вертеться, – глядя на прибор из-за ее плеча, продолжил объяснять Стас, – то здесь, скажем так, аномальная зона. То есть магнитное поле земли почему-то неспокойно. Как и всегда бывает в местах, где видят привидений. Да! Работает!

Стрелка на компасе начала дрожать сразу, но теперь и вовсе прыгала из стороны в сторону, хотя Ксюша держала прибор твердо.

– Кто-нибудь замерил температуру? – поинтересовалась Полина, направляясь к ним.

– Я замерял наверху, – ответил Митька, опять сверяясь с планшетом. – И сразу, как спустились. Разница в полтора градуса. Норма.

– А это тоже важный момент, – продолжил объяснять Стас, скинув свой рюкзак и начиная что-то в нем искать. – Почему-то в аномальных зонах температура воздуха всегда ниже, чем обычно. Что здесь? По идее, мы с Ксюшей стоим точно на месте, где должна была разбиться машина. Вот и останки тех деревьев, которые притормозили автомобиль после падения.

– Здесь на четыре градуса ниже. – Митька подобрался к коллегам, продолжая делать замеры.

– Олег, – обратилась Ксюша к клиенту. – А где примерно обычно появляется призрак? И кстати, она висит на одном месте или перемещается?

– Нет, к счастью, она просто застывает в воздухе. – Олег не собирался подходить ближе. Он прислонился к столбу. – Если нужно совсем точно, то это два метра в сторону от вашей нынешней точки. Ее, в смысле невесту, с дороги практически не видно, если просто ехать мимо. А вот когда притормозил, да еще и вышел из салона, ее… Образ? Силуэт?.. В общем, она очень даже заметна вон там.

Клиент точнее указал место. Это был небольшой пятачок на поляне, ничем не отличимый от всего остального пространства. Но никто из команды не стал спорить или переспрашивать. Друзья по собственному опыту знали: если увидел призрака – точно запомнишь, где это случилось. До сантиметра.

– Странно. – Стас наконец-то выудил из рюкзака фонарь. – По идее, она должна быть привязана к месту аварии. Сейчас проверим.

Он включил фонарь. Свет был рассеянным и неярким.

– Ну вот, – Стас посмотрел на друзей. – Тут он не включается нормально. А должен был гореть на полную мощность.

– И вот еще. – Полина выдохнула, и у нее изо рта вырвалось чуть заметное облачко пара.

– Посмотрим на тот пятачок. – Стас с фонариком в руках шагнул на указанное клиентом место. – Ого!

Фонарь тут же практически погас.

– Мне это не нравится, – Ксюша нахмурилась.

Особенно ей не нравились ее собственные ощущения. Это было предчувствие беды или какой-то скорой неприятности. Сердце начало колотиться как бешеное, зашумело в ушах. А еще стало страшно и… нестерпимо грустно.

– Стас! – вдруг заорал Митька. – В сторону!

Стас от неожиданности дернулся, выронил фонарь и шарахнулся вправо.

И тут она появилась. Почти мгновенно, резко. Только что никого не было – и вдруг…

Только в фильмах призраки похожи на людей. Пусть они полупрозрачны на экране, созданы компьютерной графикой, но всегда можно разобрать черты лица, даже особенности костюма. В жизни все не так. Невеста по виду напоминала реющий на ветру большой кусок целлофана. Нечто дымчатое, будто облако или сгусток тумана. И только приглядевшись, можно было опознать некие формы, напоминающие фигуру человека.

Важно было не само ее появление, а шквал эмоций, которые она принесла с собой из мира смерти. Тягучая ноющая тоска, боль утраты, отчаяние, удесятеренное в сравнении с тем, что может испытывать обычный человек. А еще мольба. Невнятная, но страстная. Удивительно яростная, но все же непонятная. Эти эмоции захватывали сразу, подчиняли и внушали единственное желание – бежать. Ксюша и ее коллеги проходили через это уже не один раз. Вот только привыкнуть к такому невозможно. Это подчиняет полностью, лишает воли и умения мыслить.

Ребят накрыло этими эмоциями. А Стас попал в самый эпицентр аномальной чувственной бури. По сути, он стоял сейчас с призраком лицом к лицу. Та самая мольба была обращена именно к нему. И парень всеми силами хотел помочь несчастной невесте. Но не знал как…

А друзья не знали, как его вытащить оттуда прежде, чем тоска и яростное желание просто сломает Стаса.

Ксюша резко сорвалась с места, каким-то чудом скинув с себя оцепенение, и бросилась к другу. Она понимала, что оттащить Стаса от призрака у нее просто не хватит сил. Он был куда выше и крепче, чем она. Поэтому девушка просто врезалась в него сбоку, вложив в это максимум силы. Они вместе повалились на землю, и призрак тут же исчез. Будто нарушенный контакт спугнул привидение.

И тут же все ожили, будто спала какая-то магическая пелена, удерживающая «охотников» на месте. Полина и Митька подбежали к друзьям, стали суетиться, помогать подняться.

– Прекратите меня дергать и тянуть! – возмутился Стас. – У меня перед глазами все плывет. Сестренка, не ушиблась?

Ксюша помотала головой. Она уже более-менее пришла в себя, поднялась с земли, стала отряхивать одежду, а заодно лихорадочно пыталась привести в порядок свои нервы.

– Ты как? – Митька, наплевав на возмущение друга, все еще тянул Стаса за рукав вверх.

– Жить буду, – буркнул тот и наконец встал. Но тут же ощутимо пошатнулся. Полина подставила свое плечо, чтобы он мог опереться. – Ребята, это наш самый крутой опыт! Я почти реально увидел ее лицо! – улыбнулся вдруг Стас.

– Ты идиот! – отреагировала Полина, подталкивая Стаса вперед и все еще придерживая его сбоку. – Ты же прекрасно знаешь, что ничего не видел. Работало твое воображение, опираясь на ранее прочитанное и некие общие шаблонные понятия.

– Ты не романтик, – усмехнулся Стас и поковылял прочь от аномальной зоны.

Друзья были просто счастливы оказаться дома. Стас устало повалился в самое большое кресло в гостиной. Ксюша уселась в свое любимое – бескаркасное.

– Какое счастье, что у нас такой клиент, – заметила она. – И нас домой доставил, и машину Стаса сюда отбуксируют.

– Это его профессиональные навыки, – наигранно-нравоучительным тоном выдал Стас. – Он всегда должен иметь в запасе козыри для решения любой форс-мажорной ситуации.

– Умник! – фыркнула Полина, на этот раз без раздражения. – Ты сам-то как?

– Нормально, – он поморщился. – Только, как и всегда после стресса, безумно хочу есть.

– Кто за гастрономическую оргию? – предложил Митька, доставая любимый планшет. – У меня тут куча бонусов и скидок в паре кафе с доставкой. Шаверма, пицца?

– Мне суши, – решительно заявила Полина. – Японская кухня самая полезная.

– А мне всего и побольше, – попросил Стас.

– Пиццу, – сказала Ксюша и вдруг добавила: – И мороженого.

– Шикарная мысль, сестренка! – Стас поднял руку вверх, голосуя за такой же выбор.

– Я тоже не откажусь от мороженого, – Митька уже вовсю формировал электронный заказ на нужном сайте.

– Это без меня, – Полина скорчила гримаску. – Я лучше приготовлю себе смузи. А когда придет заказ, может, заодно и дело обсудим, если Стас будет в норме.

– Итак, начнем заседание нашего клуба! – шутливо провозгласила Ксюша, потянувшись за первым куском пиццы.

Все остальные члены команды усмехнулись. Это была любимая шутка и в то же время согласие на новый вызов. Их «клуб» – то, что когда-то объединило четырех совершенно разных людей, что продолжало держать их вместе. Общее дело, которое сближало и скрепляло их дружбу.

– Итак, у нас призрак невесты, – продолжила Ксюша. – И давайте сразу решим: мы все воспринимаем привидение, как… ее?

– По очертаниям фигуры все-таки больше похоже на женщину, – решил Митька. – Вот! Я сфотографировал.

Он передал планшет Полине, которая сидела ближе всех к нему.

– Согласна, – поддержала его подруга, глядя на изображение. – Четко женские очертания. Если сравнивать с тем, что мы видели раньше, однозначно девушка.

Ксюша кивнула. Она вспомнила их первого призрака. Унылого старичка в старом заброшенном доме. Сегодняшнее привидение имело другие очертания.

– Да девушка это, – поддержал Стас. – Дайте, кстати, ее прижизненное фото. Хочу сравнить с… со своими фантазиями во время контакта.

Митька забрал у него планшет; пара прикосновений, и Стас получил обратно аппарат с новым изображением.

– Обидно, – огорчился парень. – Ничего общего.

Планшет лег на стол между блюдом с шавермой и остатками пиццы.

– И сразу отметим, – серьезно начал Митька, поправив очки на переносице. Хотя и этот его жест выглядел очень уж детским. – Это статичное привидение. Оно появляется в одном определенном месте и не перемещается. В целом, я бы сказал, оно не агрессивно. Да и время появления… Совсем недавно.

– Но при этом, – напомнила Ксюша, – появляется она мгновенно. Обычно призраки все-таки как бы формируются в воздухе постепенно. Но можно предположить, это оттого, что Стас оказался слишком близко от места ее… существования.

– Не забываем про еще одну странность, – вступила в разговор Полина. – Это самое место появления смещено от места аварии на пару метров. Так сказал клиент. Но возможно, еще дальше. И что бы это значило?

– Могу предложить сразу первую версию, – аккуратно придвинув к себе новую порцию еды, сказала Ксюша. – Все мы в большей или меньшей степени ощутили, что невеста о чем-то просит. Могу предположить, она что-то потеряла. На том самом месте.

– Вариант, – согласился Стас. – Вопрос: что?

– А вот у меня другой вопрос, – заметила Полина, смакуя свою здоровую пищу. – Как потерянная вещь оказалась так далеко от места аварии?

– Могла отлететь в момент удара машины, – резонно возразил Стас.

– Знать бы в подробностях, как вообще там все было, – заметил Митька, перетащив к себе на колени еще и ноутбук. При этом он жадно поглощал шаверму. – Тут в Сети есть фото. Прямо за тот вечер. Некий фотоотчет и краткое сообщение. Но снято издали. Ничего не разберешь. И в тексте мало информации.

– Дай сюда, – Ксюша потребовала ноутбук. – Угу. Это материал известного репортера по криминальной тематике Быстрова. Понятно. Ближе его никто и не подпустил бы. Но узнать подробности не помешает.

– А я все смотрю на эту невесту, – Стас не спешил отдавать планшет. – Белое простое платье. Золотая лента на поясе. На голове венок из бордовых роз с теми же золотыми лентами. И что она так помешалась на этой гамме? Кстати, этот венок ее старит лет на пять.

– Очень интересно, – Полина задумалась. – И очень странно. У нас нет никаких фотографий со свадьбы. Олег все материалы переслал, но они не заказывали через агентство профессионального фотографа. Снимал кто-то из гостей. Как и это фото. И еще… Тут невеста одна.

– И что? – не понял Митька.

– Ну… – Полина чуть поморщилась, не находя нужных аргументов. – Просто свадьба – это такой праздник. Девушки к нему по-особому относятся. И невесты обычно любят привлекать к подготовке подруг. Ну, хоть на заднем плане должен был быть хоть кто-то. Ладно, не подруги. А родители? Такое странное впечатление складывается. Будто они с женихом вообще вдвоем все время. Без друзей и родных. Даже Олег заметил, что обычно это все-таки семейное торжество.

– Это на самом деле странно, – согласилась Ксюша. – Без жениха, это понятно. Возможно, фото делали для агентства. Чтобы подобрать флористические украшения для веранды. Но Полина права: без свидетельницы и подружек? Почему она одна?

– Очень странная девушка, – решил Стас. – Сколько ей было?

– Двадцать один, – нашла в своих записях Полина. – А жених всего на два года старше.

– Она должна была где-то учиться, – продолжал размышлять Стас. – В списке гостей есть пара друзей. Может, одногруппники?

– Училась она на предпоследнем курсе факультета социологии, – сообщил Митька. – А зачем нам все это?

– Чтобы понять, с кем можно пообщаться, – как об очевидном, сообщил Стас. – И еще… Видели там на столбе новенький венок? Неужели родители молодых до сих пор носят цветы туда?

– Все это очень странно, – подвела итог Ксюша. – Слишком много вопросов для одного дела. Но… Предлагаю установить сроки, господа!

Это была их старая игра. Своего рода соревнование. К каждой встрече своего «клуба» каждый участник команды приносил новые сведения. Они, конечно, договаривались, кто и чем будет заниматься, но все равно старались «переиграть» друг друга в поиске разгадки.

– Сутки, – тут же принял вызов Стас. – У нас в принципе мало времени.

– Принимаю, – согласилась Полина, внося какие-то правки в свой ежедневник в смартфоне.

– Легко! – согласился Митька.

– Удачи, – пожелала всем Ксюша, принимаясь за мороженое.

На следующий день в обеденный перерыв Ксюша спешила в кафе «Кот». Это было традиционное место сбора журналистов городских СМИ. Сама Ксюша не любила здесь бывать. В обед хотелось отдохнуть, а не слушать обсуждение работы. Но господин Быстров бывал здесь часто. Пришлось ради дела пожертвовать своим комфортом.

Она нашла журналиста за крайним столиком. Худой седеющий мужчина с аккуратной бородкой. Быстров ел суп.

– Приятного аппетита, – немного нервничая, сказала Ксюша, остановившись у столика. – Можно?

Быстров окинул ее заинтересованным взглядом. Потом сделал приглашающий жест.

– Спасибо, – девушка устроилась напротив него с большой чашкой капучино и парой пирожков.

– Я тебя где-то видел, – сказал Быстров. – Ты же тоже журналистка, да?

Ксюша назвала издание, в котором работала.

– А тематика?

– Социалка, – коротко выдала она. – Не ваш профиль.

– Совсем не мой, – иронично отозвался Быстров. – Тогда зачем ты тут? Решила в криминал перейти?

– И не думала! – Ксюша даже забыла о своей нервозности.

– Значит, в ученицы набиваться не будешь, – усмехнулся журналист. – Тогда я заинтригован.

– Ну, я могла бы заметить, что можно и просто пообедать за одним столом, – Ксюша позволила себе легкую иронию. – Но, да, я к вам по делу.

– Я заказуху не пишу, кто бы тебя ни просил меня уговаривать, – категорично выдал Быстров.

– И правильно, – кивнула Ксюша. – И не пишите. Не портите себе репутацию.

– А что тебе про мою репутацию известно? – с наигранным равнодушием спросил он.

– Именно то, ради чего я здесь. Дело именно в вашей репутации, – хитро улыбнулась Ксюша. – Точнее, в вашей легендарной способности помнить все детали собственных материалов.

– И что ты хочешь, чтобы я вспомнил? – Журналист даже есть перестал. Он никак не мог понять мотивы своей юной коллеги.

– Где-то четыре с половиной года назад, – быстро и деловито начала Ксюша, – на повороте к отелю «Дубрава» произошла авария. Погибли жених, невеста и свидетели. Вы были первым из журналистов, кто приехал на место трагедии.

– И что? – Казалось, Быстров разочарован. – Совершенно не криминальное дело. Хотя ребят жалко. Тут байку слышал, что та самая невеста типа теперь привидением стала. К ней даже молодоженов возят. Но к чему все это?

– Мне нужно знать, как они погибли, – призналась Ксюша. – И именно из-за этого призрака.

– А чего ко мне? – усмехнулся Быстров. – Вон, в городе, говорят, какие-то охотники за привидениями есть. Они наверняка все знают.

– Как раз нет, – Ксюша достала свой смартфон. – Я и есть одна из этих охотников. И нам надо успокоить этого призрака.

– Зачем? – обескураженно спросил Быстров.

– Извините, это прозвучит не слишком грамотно с точки зрения русского языка, но… – Ксюша опять позволила себе ироничную улыбку. – За деньги!

– Да ладно? – недоверчиво хмыкнул журналист. – А чего ты в полицию не пошла? У них можно всякие там отчеты запросить?

– Правда? – обрадовалась Ксюша. – Они сразу предоставят? По заявлению?

– Сразу! – Быстров ехидно хмыкнул. – Все по закону сделают. А у них по закону на ответ полагается месяц.

– Нет, – тут же расстроилась Ксюша. – Месяца у нас просто нет. Да и вопросы там лишние задавать станут.

– Естественно, – казалось, Быстров развлекается за ее счет. – И как ты им объяснишь свой интерес к этому делу? Может, призрака предоставишь? Если он вообще есть.

– А вот это можно, – тут Ксюша позволила себе улыбнуться, также ехидно. – Им-то я вряд ли это покажу, а вот вам…

Ксюша протянула Быстрову свой смартфон и включила запись их вчерашних вечерних приключений.

– Вот черт! – потрясенно выдал журналист после минуты просмотра. – Бывает же…

– Да, к сожалению, – вздохнула Ксюша, убирая смартфон. – Теперь поможете?

– Сейчас… – Быстров собрался. – Вспомню. Не точно все, но… Итак, в машине было четверо. Они не вписались в поворот. Автомобиль начал сползать, ударился о столб, потом перевернулся и еще протаранил подлесок. Чудом не загорелись. Одна девушка умерла сразу, другую смогли вытащить, но даже до машины «Скорой помощи» не донесли. Черепно-мозговая. Травмы, не совместимые с жизнью. Смерть мозга. А парни… Один умер по дороге в больницу, другой еще там, на месте, пока его пытались вытащить из искореженного автомобиля.

– Спасибо, – искренне поблагодарила его Ксюша.

– Ну, это так, навскидку, – проворчал Быстров. – У меня остались записи по той аварии. Я еще посмотрю. Номер свой дашь?

Ксюша продиктовала цифры.

– Я перезвоню, – серьезно пообещал журналист. – Слушай… Но это так странно! И часто такое бывает?

– Не знаю, – призналась Ксюша. – Мы в этом деле новички.

– Интересно… – задумчиво прокомментировал Быстров.

Стас считал большой удачей, что ему через знакомых в университете удалось найти того самого парня, который делал фотографии на злосчастной свадьбе. Молодые люди сразу нашли общий язык и теперь спокойно беседовали в кафе, поедая фастфуд.

– Они красивой парой были, Вика и Андрей, – грустно заметил Сергей. – Да и Саню жалко. Мы же с детства втроем дружили. И тут двое сразу… Да и девчонки…

– Ты только не подумай чего, – предупредил Стас. – Просто интересно. А почему Саня стал свидетелем, а ты только фотографом?

– Да у него потому что руки не из того места росли! – тут же радостно известил Сергей. – Поручи ему фотоаппарат, он его выведет из строя еще до первого снимка. А я… Вообще-то это моя профессия.

– Понятно. – Стас достал свой смартфон и показал новому знакомому фотографию невесты. – Твоя работа?

– Да, – Сергей поморщился. – Не лучший образчик. Это я о фото. Не о девчонке. Она-то как раз очень даже ничего. Была.

– Согласен, – соврал Стас, которому погибшая невеста совсем не нравилась. – А чего она одна? Где подружки, мамки, няньки?

– А их вообще не было, – безмятежно отмахнулся Сергей. – Не любила Вика всей этой суеты. В том плане они с Андрюхой идеальная пара. Он тоже не терпел толпы и шумных мероприятий. Он из нас троих самый серьезный. Был. Сколько и его, и себя помню. Там свадьба была тихая и… нормальная, без понтов. Только близкие, родственники и друзья. И их сказка.

– Вот-вот, – Стас кивнул. – Мне все время про эту сказку говорят. Но, слушай, как-то… Белое платье, понятно. Но эти розы и золото… В чем прикол?

– Понятия не имею, – Сергей выразительно пожал плечами. – Хотя в целом романтично. Там такой сюжет был. Она, он и их сказка. Зал оформлен под замок, вид с веранды сказочный. Номер их… Ты б это видел! Реально, прямо-таки спальня королевская. И розы, розы, розы.

– Понимаешь, – аккуратно начал «охотник», – я пишу книгу. В целом о жизни. Грустные истории, но с настоящей любовью и романтикой. И вот знаешь, у твоих друзей такая красивая история. Но печальная. Я бы о них написал. В память.

– Здорово! – искренне восхитился Сергей. – Шикарная мысль! Чем смогу, помогу. Только спрашивай.

– Да вот… – Стас сделал вид, что немного смутился. – Эти розы и золото… Ты же не первый, с кем я говорю. И, знаешь, мне сказали, будто Вика выбрала такой антураж под стиль герба мужа. Откуда герб-то взялся? Или Андрей правда принц?

– Куда там! – Друг покойного жениха хмыкнул. – Уж скорее первый парень на деревне. Или на районе. Но нет никакого герба. Обычная семья. Папа и мама. Кстати, не слишком и счастливая. Они оба деловые люди. Андрюхе с нами было лучше и… душевнее, чем дома. И с Викой. Отец у него на инженера когда-то, еще при Союзе, учился. Мать преподавала в университете. А потом бизнес подняли.

– То есть Вика герб придумала? – наивно удивился Стас. – А так красиво все выглядело. И цвета такие… Думал, там легенда есть.

– Легенда! – вдруг выхватил Сергей слово из разговора. – Подожди-ка… А ведь что-то такое было… И цвета… Я же с детства об этом слушал не единожды. Знаешь, я посмотрю семейные альбомы вечером. Что-то такое в голове вертится.

– Семейные альбомы? – удивился новоявленный писатель.

– Конечно, – кивнул Сергей, как будто речь шла об очевидном. – Я же говорю, с детства дружим. Семьями. Так что как все посмотрю, может, у родителей спрошу, отзвонюсь тебе, хорошо?

Стас продиктовал свой номер…

Полина пошла другим путем. Ей достаточно было увеличить фотографию новенького траурного венка, висящего на столбе у злополучного поворота. Надпись гласила: «Любимой сестре, ее мужу и друзьям. Пусть земля будет пухом». В сочетании с букетом бордовых роз эта надпись указывала на родственницу невесты. Найти нужное имя в списке гостей с той несчастливой свадьбы не составило труда.

В отличие от Стаса Полина предпочитала быть честной. Она рассказала Ольге суть их расследования: сделать так, чтобы Вика нашла покой. Отдать должное, сестра умершей девушки отреагировала на столь странную деятельность компании спокойно, а на цель деятельности – с благодарностью. А потому легко согласилась на встречу.

– Это было бы таким облегчением, – взволнованно говорила она Полине, сидя на лавочке в городском парке. – Знать, что Вика наконец-то обретет покой.

– То есть вы знали, что она… призрак? – Полина старалась быть максимально тактичной. – Вы ее видели после… Ну, такой?

– Нет, – Ольга опустила глаза. – Честно говоря, я ни разу не решилась поехать на то место в темноте. Я боюсь… Но я постоянно езжу днем. Веночек новый привозила неделю назад.

– И цветы, – кивнула Полина.

– Нет, – Ольга удивилась. – Какие цветы? Я только венок меняю. Чтобы всем ребятам дань памяти отдать. Но это все неважно. Я ее чувствую там.

– Даже днем? – Теперь у «охотницы» проснулся профессиональный интерес. – И вы четко знаете, что это ваша сестра?

– Нет. Стараюсь об этом не думать, – Ольга нервничала. – Я всегда думала, читала об этом даже, что если встретить привидение родного человека, то… Будто тепло его чувствуешь. Как если бы с живым общался. А тут… Чужое что-то, грустное, отчаянное какое-то. И будто сделать что-то надо… Вот не просто так говорят, что покоя им нет. Хотя… Господи! Я в жизни в призраков не верила, пока… Пока это не случилось с моей родной сестрой. Но тепла ее там точно нет. Хотя при жизни у меня с Викой были замечательные отношения.

– Странно, – задумчиво прокомментировала Полина. – Но давайте не будем о грустном. Вика какой была при жизни?

– Самой лучшей! Я же говорю, отлично все было! – Ольга улыбнулась. Радостно, но с какой-то светлой грустью. – Она у нас любимица. В семье. Не только у родителей. А всеобщая любимица. Такая всегда милая, тихая, ласковая. И мечтательная. Она всегда верила в сказки. Что будет у нее любовь настоящая, жених, как прекрасный принц. Свадьба и долгая счастливая жизнь. Вот только… вышла любовь до гроба.

– Но ведь все сложилось же, – попыталась успокоить девушку Полина. – И любовь была, и сказка. И свадьба. Только какая-то тихая. Не знаете почему?

– Потому что настоящая, – сказала Ольга. – Так Вика думала. Только свои. Только те, кто сможет разделить их счастье. Родные, пара друзей. Мы с мужем. Друзья жениха с родными. Там, знаете, такая история! Друзья Андрея, они с детства дружили втроем. И семьи их дружили. И вот два друга сразу погибли. Андрей и Сашка, свидетель с его стороны.

– Извините, – что-то в словах девушки насторожило «охотницу». – Ваша семья, родственники жениха, даже его друзья с семьями… А подруги Вики?

– Ну, – Ольга пожала плечами. – Близких подруг у Вики почти не было. Только Светка. Они тоже с детсада дружили. Мечтали когда-то, что будет у них свадьба двойная. Однако не срослось.

– Поссорились? – понимающе вставила Полина.

– Разругались! – уточнила ситуацию сестра невесты. – Из-за Андрея. Он сначала был парнем Светки. Она его и познакомила с Викой. А тут любовь. И все… Разошлись подруги. С диким скандалом. Даже страшно было.

– Почему страшно? – не поняла «охотница».

– Я помню эту жуткую сцену, – такими подробностями Ольга делилась охотно. – Вика и Андрей как раз были у наших родителей в гостях. Там и мы с мужем были. Стали расходиться после обеда семейного. А Светка живет в квартире напротив. Она как раз вышла на площадку, глянула на Вику и вдруг сказала: «Не будет у него с тобой счастья. Отпусти его, не то погубишь». Прямо как ведьма какая. И потом эта трагедия. Светка как знала…

Полина задумчиво кивнула. Но потом чуть улыбнулась и перевела тему:

– Вы так много делаете в память сестры. А как родители? Им, наверное, очень тяжело до сих пор?

– Кому как, – вздохнула Ольга, опустив глаза. – Маму я похоронила два года назад. Она так и не смогла оправиться после смерти Вики. Сердечный приступ тогда, потом… Потом она, по-моему, вообще жить не хотела. Так я и тянула ее, сколько было можно.

– А отец? – осторожно и сочувственно напомнила Полина.

– Отчим, – резковато поправила ее сестра невесты. – Мне он отчим. И он начал от нас отдаляться сразу после смерти Вики. А потом, как мама заболела, и вовсе ушел. К другой. Сейчас хоть на могилку к дочери ходит иногда.

– А туда? – задала «охотница» следующий вопрос. – На место гибели?

– Никогда! – горячо заверила Ольга. – Он ее боится. За мать перед ней отвечать придется!

В девять вечера вся компания собралась в своем импровизированном офисе, то есть в гостиной. Когда ребята только переехали в этот дом, у них сразу появилась идея создать некое деловое пространство, где клиенты не чувствовали бы себя скованно. А главное, чтобы это помещение все равно оставалось частью их дома, уютной и удобной им всем. Вроде и не настоящий офис, но в то же время и не обычная комната в жилом доме. В результате получилось скорее арт-пространство. Куча кресел совершенно разных стилей. Парочка журнальных столов. Стеллаж и большой плазменный телевизор, куда в любой момент можно вывести презентацию или видео с ноутбука. Карта города, постеры с готическими зданиями и фэнтезийными таинственными лесами. Как ни странно, это был правильный компромисс. И сами «охотники» с удовольствием проводили здесь время, да и клиентам офис-гостиная нравился.

– Надеюсь, день был богат на информацию? – с подобающей случаю хитроватой улыбкой поинтересовался у друзей Стас.

– Только не у меня, – уныло отреагировал Митька. – У меня появились лишь новые вопросы вместо ответов.

– Давайте лучше начнем с тех вопросов, что были еще вчера, – деловито предложила Ксюша. – Итак, почему из четырех погибших призраком стала только невеста? А заодно: почему она является не на месте аварии? Я выяснила эти два вопроса. Все дело в обстоятельствах их гибели.

Она сверилась со своими записями и продолжила:

– Я поговорила с журналистом, что прибыл на место аварии вместе со «Скорой» и полицией. Мой коллега рассказал, что одна девушка погибла сразу в момент удара, как и один из парней. Второй девушке в каком-то смысле повезло меньше. Медики смогли вытащить ее из искореженного автомобиля еще живой. Но практически сразу диагностировали смерть мозга.

– Вот как, – задумчиво прокомментировал Стас. – Они чудом достали невесту из автомобиля. Положили на носилки, как раз в нескольких метрах от места катастрофы. Там самая ровная площадка. Но бороться за ее жизнь было уже поздно.

– Это на самом деле объясняет, почему именно невеста стала призраком, – подхватила Полина. – Не думаю, что процесс вытаскивания ее из машины был приятным. А она еще жила тогда. Да и смерть мозга… Известно множество случаев, когда души становились привидениями именно потому, что тело еще, по сути, жило, а мозг уже нет. Жалко девочку.

– Их всех жалко, сестренка, – грустно отметил Стас.

Полина дернула головой, поправила прядь. Жест получился раздраженным.

– Однако в машине было четверо, – заметил Митька, уводя друзей от неприятной темы. – Пока Ксюша объяснила судьбу троих.

– Четвертого не смогли довезти до больницы, – угрюмо сообщила Ксюша. Ей тоже было очень грустно. – Умер в машине «Скорой помощи».

– Тогда понятно, почему он также не стал призраком на месте аварии, – постарался быстрее закрыть этот вопрос Стас. – Вернемся к Вике. К той, какой она была в жизни.

– Тихой и милой, – сухо сказала Полина. – Ее обожали родители и старшая сестра. Последняя до сих пор возит венки на место гибели. Вика жила в ожидании большой любви и чуда. При этом оставаясь вполне современной девушкой. Просто верила, что у нее все должно быть настоящим. И семья, и любимый, и свадьба.

– Вот потому она так относилась к своей свадьбе, – подхватил Стас. – Все, кто знал Вику с Андреем, говорят, они хотели сказку только для двоих. Это здорово, но вот для нас… Для этой истории… Я ожидал, что за этим стремлением к тихому и скромному торжеству, за этими фото без подруг и родителей стоит что-то особенное. Но все-таки они такие настоящие. И сказка на двоих – это здорово.

– Вот тут им можно только позавидовать, – не удержалась Ксюша. – И ведь все получилось… Только закончилось плохо, к сожалению.

– Но если все так, – Митьку романтика интересовала мало. – Почему у этой милой девушки так мало друзей? Я нашел ее страницу в соцсети. С десяток подписчиков и чуть меньше сотни тех, кого она приняла в друзья. А лучшая подруга вообще единственная.

Для заядлого пользователя Интернета, для того, кто привык жить в Сети, такое странное отношение к виртуальному общению казалось чудным и непонятным.

– Вот это как раз нормально, – не удержался от иронии Стас. – У меня и пятидесяти друзей не наберется. Да и бываю я в соцсетях раз в год по обещанию. И кстати, в лучшие друзья я вообще никого не заносил.

– Странно, что она оставила за подругой статус лучшей, – с легким раздражением заметила Полина. – Как там эту подругу зовут?

– Светлана Краснопольская, – сверился с ноутбуком Митька. – А что?

– Да вот именно это и странно, – продолжила Полина. – Именно с этой подругой Вика страшно разругалась. Вообще девушки с детства дружили. Да и жили в соседних квартирах. Пока не получилась неприятность. Именно Света первой познакомилась и начала встречаться с Андреем. Но потом он полюбил Вику и ушел к ней. Чему Света не слишком радовалась, конечно. Она была в ярости и прилюдно прокляла влюбленных.

– Прямо так и прокляла? – Несмотря на свое странное хобби в виде охоты на призраков, Стас категорически не верил в любую другую мистику.

– Светлана сказала: пока он с тобой, быть ему несчастным, с тобой он умрет или зачахнет, – сверилась Полина с записями. – Или что-то вроде того. Так мне сообщила сестра Вики.

– И ты предполагаешь, что именно это может быть причиной, почему появляется призрак невесты? – спросила Ксюша.

– Это логично, – поддержал Митька. – Попав в аварию в день свадьбы, умирающая девушка могла вспомнить слова подруги. И теперь желание получить ее прощение держит Вику здесь. В истории известны сотни таких случаев. Это вообще одна из трех самых частых причин, почему души умерших не покидают мир людей. Желание прощения, желание мести и необходимость найти нечто, что было им ценно, но потеряно перед смертью.

– Это общеизвестно, – надменно напомнила Полина. – И четвертой причиной является желание раскрыть имя своего убийцы миру. Классика жанра. В нашем случае желание получить прощение Светланы за смерть любимого – достойная версия. Ведь других пока нет?

– Пока есть, – напомнил о себе Стас. – И тоже очень даже стойкая и логичная такая версия. Погибший жених – Андрей, его свидетель Александр и парень, который был на свадьбе фотографом, Серега, все они не просто дружили с детства. Еще их матери учились в одном классе. Так что это дружба семьями. И вот Серега поведал, что в семье Андрея передавалась из поколения в поколение по мужской линии некая реликвия. Кольцо обручальное. Его надевали на руку женщине, которую любили по-настоящему. И угадайте, как выглядело это кольцо?

– Ну, точно золотое, – предположила Ксюша. – И я думаю, что с немаленьким рубином. Отсюда и цвета, какие выбрала невеста для оформления торжества.

– Все верно, – кивнул Стас. – Добавлю еще такую деталь. Камень квадратный и плоский. Напоминает гербовое поле. А дед Андрея к тому кольцу заказал и мужское обручальное кольцо. Более скромное. С прямоугольным небольшим рубином. Но в паре украшения смотрятся впечатляюще.

– И где эти кольца сейчас? – тут же поинтересовался Митька.

Стас лишь картинно развел руками.

– Тогда призрак невесты может искать именно свое кольцо, – вывел компьютерщик версию. – Вот бы его фотографию найти!

– Серега завтра обещал скинуть на флешку и фото колец, и прочий отснятый материал со свадьбы, – сообщил довольный собою Стас. – Заодно обещал выяснить, где эти кольца могут быть сейчас. Ведь если это такая реликвия, знак настоящей любви, то родители Андрея могли вернуть кольца в семью, то есть после несостоявшейся свадьбы оставить их себе, а не… – Он не хотел произносить слова о том, что реликвии могли быть захоронены вместе с погибшими молодоженами.

– Логично, – согласилась Ксюша. – И уговорить их отдать кольцо даже на время будет весьма проблематично. Кстати, а никто не спрашивал у близких покойной пары, видели ли те невесту?

– Сестра ее не видела, – тут же ответила Полина. – Потому что не ездит на тот поворот вечером. Но чувствовала, когда привозила днем венки. Причем не единожды. Только впечатления у нее странные.

– Вот! – обрадовался Митька. – Впечатления такие: тоска, ощущение чуждости и немая мольба. Так?

– У нас, напомню, были точно такие же ощущения, – нервно ответила Полина. – Так что это нормально.

– То же самое чувствовали еще более двух десятков человек, которые оказывались на том месте, – сверился Митька со своими записями. – И это совершенно разные люди, большинство из них незнакомы между собой и знать не знали погибшую невесту при жизни. Что странно. Так и непонятно, кто и по каким причинам встречается с призраком. Видит его или вступает в контакт иначе.

– Ты уже полностью проанализировал данные? – хмурясь, спросил Стас. – Точно никаких пересечений?

– Не все еще успел, – признался Митька. – Но… Вот, например, первая из пар, кто решил принести призраку цветы в день собственной свадьбы. Просто мужчина и женщина средних лет. Долгие годы были совладельцами бизнеса. Ну а потом решили стать парой по жизни. С семьей призрака невесты незнакомы. Еще была та пожилая женщина, клиент говорил о ней, она преподавала в вузе. Но не в том, где училась Вика. И даже не там, где учился Андрей. Потом невесту видела женщина тридцати двух лет. Она ехала домой, в поселок, что по той же дороге за «Дубравой». Увидела венок на столбе. Притормозила, вышла. Познакомилась с призраком. Дама – врач в обычной районной больнице. Живет и работает далеко от тех мест, где жили погибшие молодые. И так список можно продолжать долго.

– Но что-то же должно быть общим! – напомнила Ксюша. – Добавь в список нашего Стаса и продолжай искать.

– Да, кстати, – с усмешкой вмешался Стас. – Я с невестой и женихом знаком не был.

Митька угрюмо кивнул и полностью ушел в мир Интернета.

На следующий день Ксюша должна была ехать на заседание Городской думы. Начиналось оно в одиннадцать. В редакционном задании числилось всего четыре вопроса из повестки дня. Вот только они, к сожалению, должны были рассматриваться где-то в середине заседания. И, конечно, в первый же перерыв произошел какой-то технический сбой. До продолжения заседания у Ксюши оставалось два часа.

Ксюша достала смартфон и полезла в соцсети. Достаточно было найти страницу умершей невесты и выйти с нее на страницу лучшей подруги – Светланы. В отличие от Вики Света любила общение в Интернете. У нее числилось более тысячи друзей и примерно столько же подписчиков. Девушка регулярно выкладывала новые посты. И сейчас Света была «онлайн». Ксюша тут же послала ей заявку в друзья. Ответ пришел мгновенно, завязалась переписка, и Ксюша назначила встречу через полчаса в ближайшем от здания Думы кафе.

У тротуара припарковался блестящий алый «Мини-купер». Из салона вышла молодая дама в брендовом костюме, в туфлях на высоченной шпильке и с малюсеньким, но явно дорогущим клатчем в руках.

– Светлана? – с некоторым сомнением окликнула ее Ксюша с веранды кафе.

– Ага, – дама решительно двинулась к столику журналистки. – А ты кто и зачем я тебе нужна?

– Попробую объяснить. – Ксюша почти растерялась от такого подхода. – Это из-за Вики. Помните, у вас была такая подруга?..

– Естественно! – Света устроилась напротив, заказала кофе. – Вика была моей лучшей подругой. Почему я должна о ней забывать? Я каждые три дня вожу свежие розы к месту ее смерти. Но зачем это тебе?

Ксюша продемонстрировала служебное удостоверение.

– Я журналистка, – пояснила она. – Расследую обстоятельства ее смерти.

– Если какой-то идиот сказал тебе, что это убийство, то это полная чушь! – раздраженно отреагировала Светлана.

– Не в этом дело, – Ксюша робко улыбнулась. – Вы ведь знаете, что Вика до сих пор остается там, на том злосчастном повороте?

– Знаю, – Света нахмурилась. – Ты собираешься писать очередную мистическую байку?

– Ни в коем случае, – Ксюша решила быть честной. – На самом деле мне и моим друзьям заплатили, чтобы мы помогли Вике обрести покой.

Минуту Светлана молчала, но по ее лицу можно было прочесть, как меняется ее состояние. Раздражение ушло, мелькнула грусть и даже боль, а потом девушка осознала весь смысл сказанного.

– Если бы я знала, что кому-то можно вот так заплатить… – после некоторой паузы сказала Света взволнованно. – Я бы любые деньги отдала! Спасибо вам! И тебе лично, и друзьям твоим, и тому вашему заказчику. Чем я могу помочь? Что надо делать?

– Просто поговори со мной, – мягко попросила Ксюша. – Расскажи. Вы дружили много лет, правда?

– С трех лет дружили. – Теперь Света была совершенно другой. Мягкой, улыбчивой, но немного грустной. Как тот, кто потерял близкого человека. – Как друг друга увидели в песочнице, так и все. Всегда были вместе. Всегда находили общий язык. Все могли понять и простить друг другу.

– Это больше, чем дружба, – с легкой завистью заметила Ксюша.

– Да, Вика мне почти как сестра была, – согласилась Света. – Не поверишь, мы серьезно поссорились-то вообще всего один раз.

– Я знаю о той ссоре, – призналась Ксюша.

– Черт! – Света полезла в сумку за сигаретами, но потом бросила пачку обратно. – Это было отвратительно. Я еще так все тогда спланировала. Вся в черном, с размазанной косметикой. Даже речь перед зеркалом тренировала… А потом рыдала неделю.

– Из-за того, что Андрей выбрал Вику? – не поняла Ксюша.

– Чушь! – Девушка резко рассмеялась. – Потому что Вика повела себя подло. Моя лучшая и единственная подруга, которая никогда не предавала. Да, она увела, по сути, моего парня. Но ведь на самом деле не из вредности, а потому что полюбила. А что мне Андрей? Парней много, а подруга одна.

– Неужели не помирились? – Ксюша даже заволновалась.

Света улыбнулась.

– Конечно, помирились! Я прибежала к ней, умоляла простить за то, что ей наговорила. Потом поплакали вместе, посмеялись, и все. Вновь подруги на всю жизнь… – Света погрустнела, даже начала часто моргать, отгоняя слезы. – Только вот жизнь у Вики получилась недолгая. Да и у Андрея тоже… Будто я им несчастье принесла.

– Ну, зачем ты так? – Ксюша расчувствовалась, деловой разговор уже давно свернул не там и превратился в задушевный, с кучей эмоций. – Ты не виновата в той аварии.

– Напрямую, конечно, нет. – Света вытерла глаза, так как слезы все же потекли из-под накрашенных ресниц. – Но… Тогда мы только помирились, и в моей жизни произошел крутой поворот. Любовь, страсть, целый вихрь. И скороспелая свадьба. Ведь именно я показала Вике ту веранду в «Дубраве»! Я же знала все ее мечты, ее фантазии. И это место так ей подходило… Она, конечно, загорелась. Я оплатила им тот номер. Получается, именно я сделала все, чтобы они ехали той дорогой, мимо того поворота.

– Света, это глупо! – горячо возразила Ксюша. – Ты сделала подруге самый лучший подарок. Ее свадьбу, ее мечту. Ведь никто не мог этого предугадать. Это счастье, что тебя не было в той машине. Ведь наверняка именно ты должны была быть свидетельницей на свадьбе Вики?

– Да, – немного успокоившись, призналась девушка. – Конечно, тогда там должна была быть я. И может быть, если бы так и было, я сама села за руль. И может быть, все были бы живы. Однако получилось так, что мой первый муж смог взять отпуск только через две недели после нашей с ним свадьбы. И мы уехали в свадебное путешествие. Наше первое и последнее счастливое путешествие. После того медового месяца вся любовь и прошла. Я потеряла подругу и вернулась домой. Он не захотел понять…

– Зато сейчас у тебя все нормально, – напомнила Ксюша. – А Вику ты тоже не забываешь.

– Я же сказала, она моя единственная и лучшая подруга на всю жизнь, – подтвердила Света, окончательно успокоившись. – Да. Я езжу на место ее смерти каждые три дня. Привожу ей ее любимые розы. Я сижу там и говорю с ней. Как и всегда, делюсь своими страхами и секретами.

– Ты ее видела? – Ксюша тоже вернулась к деловому тону.

– Нет, ни разу, – помолчав, призналась Света. – В какое бы время я туда ни приезжала. Не видела, не чувствовала. Но мне этого и не надо. Вика всегда со мной.

– Послушай, Света, – Ксюша нахмурилась. – Ты должна была стать свидетельницей, но уехала. А та девушка… четвертая погибшая. Вы с ней тоже дружили?

– Надя, – вспомнила имя погибшей Света. – Нет, я вообще не была с ней знакома. Вика, когда узнала, что я не смогу присутствовать на свадьбе, а отменить все уже было нельзя, решила, что свидетелей не будет вообще. Однако ситуацию спас друг Андрея – Саша. Они с Надей тогда только начали встречаться. Вика говорила, что по этой паре видно, как они влюблены. Так и решили. Надя была рада сыграть эту роль. Да и Вика тоже была довольна. Она всегда сетовала, что на свадьбах бывают пошлые интрижки между свидетелями. За меня она ручалась, ведь я уже замужняя дама. И Надя удачный выбор, так как тут у свидетелей настоящее чувство.

– Получилась бы шикарная романтичная история, – грустно заметила Ксюша. – Жаль их всех. Но вы правы, они всегда будут с теми, кто их любил.

– Да, – к Свете вернулось хорошее настроение. – Я иногда хочу верить, что Вика мне помогает как-то. Вот ведь рухнул брак тогда и ребенка потеряла. Но… Теперь я снова замужем. И это уже не быстрая любовь. Все по-настоящему. И сынишке уже два годика. И муж просто замечательный. Может, Вике сказать спасибо? Моему ангелу-хранителю…

Стас подъехал к центральному корпусу университета ровно за минуту до трех. Он ненавидел опаздывать и не переносил, когда другие не считают нужным приходить вовремя. Однако Серега его не подвел. Стас только успел припарковаться, а его новый приятель уже спешил к нему по ступеням здания.

– Привет!

Они пожали друг другу руки.

– Вот, я тебе весь материал с Андрюхиной свадьбы скачал. – Серега протянул флеш-карту. – И там же фотографии с пары наших семейных праздников. Юбилей дяди Юры, это отец Андрея. Там видны эти кольца. Так что сможешь их описать правильно в своем романе.

Стас нервно кивнул, он, естественно, уже успел забыть, что представился писателем.

– А ты чего тут делаешь? – перевел он тему. – Вроде бы университет ты уже давно должен был окончить?

– По работе был, – Сергей глянул на наручные часы. Он был одним из немногих, кто при наличии гаджетов все равно носил такой аксессуар. – Там кого-то на должность назначили. Торжественно. Я фиксировал это дело для благодарных потомков. Я же говорил, фотография – это моя работа.

– Ты на часы смотришь, – продолжил Стас. – Опаздываешь? Может, тебя подкинуть?

– О! Это было бы здорово, – Серега обрадовался. – Хотя бы до центра.

– Давай точный адрес и поехали, – «охотник» решил оказать новому приятелю услугу.

– Спасибо, – Сергей сел на переднее пассажирское место и назвал адрес. А потом сказал: – Я тут со своими родителями переговорил. Насчет тех колец. Хотел тебе еще более романтичную историю подкинуть. Ну, мол, из поколения в поколение реликвия передается, служит талисманом вечной истинной любви…

– И что? – заинтересовался Стас, бросил быстрый взгляд на приятеля и вернулся к наблюдению за дорогой.

– И не удалось такую историю построить, – Сергей сделал «кислую» мину. – На самом деле родители Андрея не слишком романтичная пара. Когда-то, может быть, все было иначе, но… Они поженились-то, прости, по залету. На свадьбе, конечно, кольца были. Те самые. Но, как с иронией заметила мама, больше из экономии, чтобы на другие не тратиться. И после оба кольца не носили. Так, по случаю надевали. На те же юбилеи или иные праздники.

– Жаль. – Стас надеялся, что это прозвучит искренне.

– Но зато Андрей и Вика могли эти кольца носить по праву, – грустно заметил Сергей. – Тогда при мне Андрюхина мама им эти кольца передала. Но знаешь, это так прозвучало… Типа – вот и наш взнос в вашу свадьбу.

– Неприятно, – этот комментарий уже точно звучал искренне. – А не знаешь, после аварии куда кольца делись?

– Не знаю, – Сергей пожал плечами. – Но за эти годы я их не видел больше. Да и Андрюхиных родителей я тоже давно не видел. Тогда, после аварии, они совсем разошлись. Мать его продала бизнес и уехала в столицу. Ходили слухи, там у нее любовник был. А отец Андрюхи вообще продал все, что мог, и уехал на Гоа. Ударился в буддизм или еще что-то в этом роде. В общем, уехал искать себя.

– И это совсем не романтично, – мрачно заключил Стас. – А могила сына?

– Есть я, есть сестра Вики, – Серега тоже расстроился. – Мы, кстати, общаемся. И я в курсе, что ты не писатель.

Они переглянулись. Стас понял, что Серега на него не обижен.

– Прости, – все-таки сказал он. – Как-то всегда стесняюсь объяснять настоящую причину своего интереса.

– И зря, хорошее дело делаешь, – Серега похлопал его по плечу. – И подруга твоя тоже. От меня любая помощь и благодарность. Вика такого не заслужила. Как и Андрей, Саня и Надюха.

– Согласен, – Стас повеселел. – А Надюха? О ней мы вообще мало что знаем. У жениха был ты и Саня. У Вики – сестра и мать с отцом, которые о ней помнят и скорбят. Ну, мать, правда, умерла… А вот Надя? Как она попала в эту историю?

На самом деле он не знал, почему решил спросить о свидетельнице. Наверное, надо было еще продолжить разговор, чтобы все не выглядело так, будто он узнал нужное и потерял интерес к собеседнику. Им еще минут пять надо было о чем-то общаться в пути.

– Надя, если честно, мне нравилась больше, чем Вика, – охотно продолжил Серега. – Она не такая правильная и тихая. Вика как принцесса из сказки. Почти идеальная. А Надя была живая и современная. Хотя тоже добрая и милая. Она на пару лет старше Сани была. Они встречаться только начали. И скажу тебе, я ожидал и второй свадьбы. Сашка был в нее влюблен.

– А она? – Все-таки романтичные истории Стасу нравились больше, чем циничные бытовые.

– Мне кажется тоже, – Сергей грустно усмехнулся. – Я даже завидовал другу. В Наде восхищала ее целеустремленность и самостоятельность. Она не местная. Из Питера, кажется, но там ей баллов при поступлении не хватило. А тут прошла на бюджет. На социологию. Одна в чужом городе, но такая яркая, дружелюбная. В нормальном смысле слова. С ней было по-настоящему интересно общаться.

Сергей немного помолчал, глядя в окно, а потом продолжил:

– Я когда к ребятам на кладбище хожу, всегда и ей цветы несу. И могилку ее убираю. Ведь тогда никто даже на похороны не приехал…

Стас остановил машину недалеко от большого торгово-офисного здания в центре города.

– Спасибо, – искренне сказал он Сереге. – Мы постараемся помочь Вике обрести покой. Я обещаю.

Серега кивнул и крепко пожал ему руку.

Рабочий день закончился. Заседание Думы все-таки состоялось, Ксюша смогла быстро написать не самый интересный для нее самой материал и сдать его редактору. У нее даже хватило времени черкнуть пару коротких новостей на интернет-ленту издательства. Да и разговор со Светой получился очень даже продуктивным. А потому девушка решила, что имеет право немного отдохнуть и пройтись по городу.

Она приехала в этот город шесть лет назад и сразу в него влюбилась. Еще со студенческой поры у Ксюши появилась привычка ходить по улицам пешком, пренебрегая общественным транспортом. Вот и сейчас она не спеша шагала знакомым маршрутом.

Прекрасная погода. Все кругом зеленело прозрачной изумрудной паутиной, а голубое чистое небо накрывало город ласковым шатром. Кое-где уже пробивались цветы. Яркие, хрупкие, а оттого особенно трогательные и милые.

Дом, который снимала команда, стоял на небольшой тихой улочке сразу за городским парком. Ксюша свернула на одну из аллей, надеясь застать здесь подругу. Полина, пропагандирующая здоровый образ жизни как собственную религию, в это время обычно выходила на пробежку. Так что у Ксюши был шанс встретить подругу и вернуться домой уже вместе с ней. А заодно просто поболтать с Полиной. Ведь последнее время деловитая и вечно занятая Полина бывала особенно раздражительной. Пора было как-то сгладить ситуацию.

Ксюша увидала Полину еще издали. Девушка бежала ровно, уверенно, выполняя каждое движение с той же методичностью, что и любое другое дело, за которое бралась. Наверняка Полина даже считала шаги или уже давно выучила их количество на данном маршруте.

– Привет! – крикнула ей Ксюша и помахала рукой.

Жест оказался не лишним. Полина бегала в наушниках. Останавливаясь возле подруги, она выключила плеер.

– Прогулки пешком? – иронично спросила Полина. – Хоть какой-то прогресс. Может, все-таки скоро и ко мне присоединишься.

– Это вряд ли, – усмехнулась Ксюша. – Я предпочитаю ходить, а не бегать. Вообще не люблю спешку, даже спланированную.

– Есть скандинавская ходьба, – теперь в голосе подруги появились нравоучительные нотки.

– Мне нравится просто ходить, а не двигаться по правилам, – поспешно уточнила Ксюша. – Да еще и с палками в руках! Я кого-нибудь ими пораню. Скорее всего, себя. Так что давай оставим все как есть. Ты бежишь, я гуляю. Созерцание твоих занятий уже делает мой образ жизни более правильным и здоровым.

– Ты домой? – сменила тему Полина.

– Конечно, – охотно поддержала ее Ксюша. – Ты со мной?

– Ну, пойдем, – не без иронии согласилась подруга. – Как день прошел?

– Успешно, – Ксюша улыбнулась. – Хотя, с другой стороны, как раз и не очень. Вечером на общем сборе все расскажу. А потом, когда все разойдутся, пожалуй, поищу себе еще какую-нибудь подработку в Интернете. Устала я написанием статей копейки заколачивать.

– Ты неплохо вяжешь, – тут же серьезно заметила Полина. – Можно брать заказы. Скажи Митьке, он тебе сделает небольшой сайт. Сфотографируем твои свитера, мою кофту. Помнишь, ты мне связала? А еще те замечательные митенки и шарф. И кардиган Стасу ты отличный сделала. Вот! Целое портфолио. Митька поможет это все раскрутить. Отличный приработок.

– Согласна, – с некоторым удивлением сказала Ксюша. – Реально отличная идея! А ты? Дипломы летом не нужны будут. Какие планы?

– Репетиторство, – тут же решительно заявила Полина. – И тоже небольшой сайт и помощь Митьки.

– Серьезное дело, – оценила Ксюша. – И хорошо оплачиваемое. А еще подготовка к ЭЕГ и ОЕГ, или как там это в девятых классах называется? Круглогодичный доход.

– Я тоже так думаю, – Полина улыбнулась искренне. – И спасибо за идею про ЭЕГ. Должно выгореть.

– Какие мы с тобой деловитые! – безмятежно рассмеялась Ксюша. – Только так на личную жизнь совсем времени не останется.

– А это надо? Только лишние нервы и переживания.

– Но разве любовь или хотя бы влюбленность это плохо? – удивилась Ксюша. – Разве плохо знать, что ты кому-то нужен? И вообще! Мы же не будем всю жизнь жить вместе, как четыре холостяка!

– Вот именно! – взвилась почему-то Полина. – Мне вас троих уже и так выше крыши хватает!

Настроение Ксюши резко испортилось. Она чувствовала себя незаслуженно обиженной. И прибавила шаг, стараясь как можно быстрее попасть домой. Где вечно суетный Митька и все всегда понимающий Стас.

По сути, прихожей в их маленьком домике не было. Предбанник, как деревенские сени, а потом сразу гостиная. Но как только команда въехала в свое жилище, они пожертвовали несколькими метрами «офиса», поставили шкафы и пару ящиков для обуви. Тут же висело зеркало. Пока Ксюша убирала свою куртку и ботинки, она рассеянно прислушалась к происходящему в доме. В гостиной разговаривал Митька. Непривычно громко и торопливо. Это было странно, так как совсем не вязалось с привычками друга.

– Он совсем с ума сошел! – вдруг взорвалась Полина, которая тоже прислушивалась к голосу Митьки. Бросив куртку на обувной ящик, девушка рванула в комнату.

Ксюша поспешила за ней, но остановилась, увидев, как Стас тормозит Полину, прижимая палец к губам.

– Сеньора! – продолжал кричать Митька, приложив к уху смартфон. – Миабелла! Прошу! Именно кольца. Старинная вещь. Моя бамбина достойна лучшего! Я знать, они у вас. Я нанять детектива. Прошу, сеньора! Любые деньги!

Акцент у Митьки получался ужасный. Но, похоже, его «сеньору» это не смущало.

– Нон! – продолжил он, кружа по гостиной. – Нет! Не надо колье! Я купить любое колье моя бамбина. Кольца, только кольца. Миабелла! Любые деньги! Нет у вас? Отдайте кольца, молить вас! Нет колец? Я не хотеть колье. Старинный кольца на свадьба. Я заплатить! Нет кольца? У ваш муж кольца? У сын? Молю, сеньора! Ваш сын! Где я могу его искать? Все для моей бамбина! Я платить любые деньги! Что?

Митька сделал еще круг по комнате, приветливо махнул девушкам, даже не замечая их шокированных выражений лиц.

– О! – вдруг сменил он тон. – Простить меня, Миабелла сеньора! Я не знать про ваш сын… Такая трагедия. Я сожалеть. Я не беспокоить вас… О! Нет! Я не хотеть колье! Не надо колье! Прошу пардон! Прощайте, сеньора! Я не хочу купить колье! Прощайте!

И он нажал кнопку отбоя.

– Да вы с ума сошли! – взорвалась Полина, наконец обойдя Стаса. – Она же мать! У нее сын погиб, а вы! А если она номер вычислит, итальянцы в России!

– У нее сын погиб, а она торгуется за колье, которое ей только что подарил любовник, – сухо отреагировал Стас.

Ксюша поморщилась. От такого поворота становилось очень пакостно на душе.

– И никто нас не вычислит, – как всегда, тихо и спокойно пояснил Митька, усаживаясь в кресло. – Я через Интернет звонил.

– Версия с кольцом лопнула, – устало констатировала Ксюша, чтобы предотвратить дальнейшие разговоры на эту тему.

– Оба кольца похоронены вместе с Андреем и Викой, – так же устало подтвердил Стас.

– Лопнула и версия с подругой, – высказала вторую плохую новость Ксюша.

– Что? – Полина резко развернулась в ее сторону с почти угрожающим видом.

– Светлана, лучшая подруга невесты, – Ксюша старалась говорить спокойно. – Конечно, она никого не проклинала. Они сто раз после той истории помириться успели. Так что Света ни при чем.

– Ты с ней виделась? – принялась допрашивать Полина. – И ты ей поверила?

– А с чего бы ей и не поверить? – безмятежно поинтересовался Митька, будто не замечая состояния Полины. Иногда в какие-то моменты он вдруг становился очень сдержанным и даже казался взрослее их всех. – Я вскрыл страницу Вики в соцсети. Девушки переписывались постоянно, прямо до дня свадьбы.

– С чего бы ей не поверить, если Света каждые три дня возит на тот поворот свежие розы? – в тон поддержала его Ксюша.

– Именно поэтому! – Полина обиженно надулась. – Это из чувства вины.

– Ты же сама понимаешь, что ни о каком чувстве вины и речи нет, – сказал Стас таким тоном, каким взрослые разговаривают с капризными детьми. – Если бы твоя версия была верна, то Вика исчезла бы после первого же приезда туда Светы.

– И кстати, – как бы в никуда бросила Ксюша. – За время своих посещений, в течение всех этих лет, Света ни разу не видела призрака. А еще… Именно она оплатила для подруги ее сказочную свадьбу в «Дубраве». Надеюсь, ты не собираешься предполагать, что это было сделано специально, чтобы потом убить Вику, Андрея и еще двух ни в чем не повинных людей?

Полина угрюмо промолчала.

– Теперь у нас пусто, – изрек расстроенно Митька. – А что до «Дубравы»… Одна версия остается. Самая ужасная.

Все уставились на него.

– Вика хотела в «Дубраву», – убито сказал парень. – И не попала туда… А если она хочет этого до сих пор?

На какое-то время в комнате повисло тягостное молчание.

– Стоп! – первой не выдержала Ксюша. – Все просто не может быть так плохо. Просто мы не рассмотрели все факты. Мы не докопались до всех мелочей. Я завтра беру на работе отгул и буду копать. Пока я не найду.

– И что искать? – нехотя переспросила Полина.

– Ну… – Ксюша на минуту задумалась. – Например, у матери невесты случился удар. Возможно, она даже не смогла быть на похоронах. И это версия. Или… На месте смерти Вика могла еще что-то оставить. Перчатку, венок, фату. Да все, что угодно!

– Согласен, – поддержал ее Стас. – Я тоже возьму отгул. Сутки мозгового штурма – и все будет нормально. Ребята, мы на кладбище не были. Может, там с ее могилой что-то не то? И на месте смерти надо еще раз все хорошо осмотреть. Вдруг и правда что-то найдем.

– Работаем! – подхватил Митька. – Но… Не дай бог, конечно… Но ее вытаскивали из покореженного авто, может… не всю. Короче, я сейчас быстро сваяю эфир и уже начну копать. Я ведь еще анализ не закончил.

– Какой? – Ксюша через силу заставила себя улыбнуться.

– Данные по тем, кто видел призрака. Что-то же должно их все-таки объединять!

– И это тоже версия, – обнадеживающе предположил Стас. – Может, она ищет историю, похожую на ее собственную. Хотя это точно нет…

– Точно! – Митька очень старался гореть энтузиазмом. – Не на ее собственную, а просто про настоящую любовь! Помните версию Олега? Ей нужны влюбленные! Чтобы это были люди с их сказкой. Пусть и не такой, как ее собственная.

Ксюша невольно покосилась на Стаса. Тогда призрак возник прямо перед ним. И если эта версия верна… В кого же влюблен их друг?

– Отличная идея, – Ксюша еще раз всем неискренне лучезарно улыбнулась, потому что настроение на самом деле у нее было просто ужасное. – Только давайте сейчас все отдохнем, мозги прочистим, выспимся, а уж потом в бой.

Митька закивал и тут же собрался наверх, заканчивать сценарий эфира. Стас пошел следом. У Ксюши не было никакого желания оставаться с Полиной. Зато была отвратительная мысль открыть бутылку пива, послушать музыку и пожалеть себя. Она направилась на кухню.

Пиво в их доме было. Его хранили в маленьком холодильнике, отдельно от других продуктов. И открывался этот холодильник не так часто. Сейчас Ксюша стояла перед ним, размышляя, чем закусывать напиток.

– Отлично! – раздался сзади склочный голос Полины. – Ты еще и напиться решила?

– Ну вообще это мое дело, – холодно отозвалась Ксюша, закрыв дверцу и обернувшись к злобно настроенной подруге. – Что тебе еще от меня надо?

– Понять, почему ты провалила дело! – выпалила Полина.

– Что? – такого поворота Ксюша не ожидала.

– Ты просто не выяснила все у этой Светы, – обвиняюще продолжала напарница по команде. – Нельзя так сразу верить на слово. Надо было дожать ее. А теперь ты нам всем командуешь копать глубже.

– Вот как? – Ксюша холодно улыбнулась. – Значит, я тут командую, сама плохо веду дела, напрягаю всех на явно бесполезный труд? Интересно! Пусть так. Докажи мне, какая ты правильная и въедливая. Езжай сама к Свете, выставляй себя дурой. Ну, а потом съезжу я, извинюсь за тебя. И продолжу нормально общаться. А заодно и выясню недостающую деталь у той, что искренне любила свою подругу.

– Ну-ну! Конечно! Пока на дуру похожа ты. Как и на тихую пьянчужку.

Полина отвернулась от Ксюши, достала из большого холодильника сок. Налила треть стакана и выпила залпом. А потом спокойно оставила стакан в раковине и направилась к выходу.

– А ну, стой! – не выдержала Ксюша. – Ты! Деловитая наша! Я нанималась за тобой постоянно посуду мыть? Или пока ты дела раскрываешь, ведя допросы третьей степени, я тут буду за тебя домработницей подрабатывать?

– Хоть на что-то сгодишься, – бросила Полина, даже не обернувшись, и вышла из кухни.

Ксюша закрыла лицо руками, стараясь не расплакаться.

– Ксюшенька, – Митька осторожно просочился в кухню. – Только не плачь. Ты такая хорошая! Она это все зря…

Парень неловко погладил ее по голове. В этот момент он выглядел самым настоящим ребенком. Милым, ласковым и немного неуклюжим.

– Не буду, – часто моргая глазами, чтобы прогнать слезы, пообещала Ксюша.

– Не надо, правда! – Митька не знал, как ее успокоить, но старался как мог.

Ксюша через силу улыбнулась.

– Ты тоже очень хороший, – сказала она.

– Полина… Она, – парень пожал плечами, явно нервничая. – Мы же о ней не знаем ничего. Может… Может, ее в прошлом обидел кто?..

Ксюша даже забыла о своих невзгодах. О таком она никогда и не думала. А ведь правда никто из них ничего о Полине не знал! Да, они жили вместе. Все вчетвером. И при этом так мало знали друг о друге…

– Ой! – Теперь Ксюша улыбалась уже более искренне. – Спасибо тебе, Мить. Наверное, ты прав.

– Не знаю, – он смутился. – Ты только стакан ее не трогай. Я пришел пару бутербродов взять. Потом свою тарелку мыть буду и стакан тоже помою…

Ксюша кивнула и побрела в гостиную. С пивом не получилось. Оставалась музыка, теплый плед и… возможно, немного поплакать. Ей было очень грустно.

– Эй, сестренка! – Стас стоял посредине гостиной. – Как насчет пива?

Она невольно рассмеялась.

– Даже не знаю теперь, – честно призналась она. – Уже раз пробовала. Как-то ужасно получилось.

– Сиди тут, сейчас принесу, – распорядился Стас.

Ксюша выбрала самое большое и роскошное кресло, с высокой спинкой, глубокое, с мягкими подлокотниками. В него можно было залезть с ногами. Укутаться пледом. Тепло и уютно. И музыка… Она поставила ноутбук на столик, включила любимую подборку фолка. По комнате разнеслись первые аккорды знаменитой ирландской баллады «Зеленые рукава».

– Шикарный выбор, – одобрил Стас. Он нес с собой две бутылки пива, тарелку с сырной нарезкой и пару пакетиков чипсов. – А вот и пиво. Ты как?

– Ты все слышал? – спросила Ксюша. Она старалась забыть этот мерзкий разговор, и ей становилось очень плохо от мысли, что кто-то еще стал свидетелем ее скандала с Полиной. Митька – он простой и тихий. Как ребенок. А вот Стас…

– Не слышал и слышать не хочу, – успокоил он. – И ты забудь.

– Хотелось бы, – Ксюша в который раз заставила себя улыбнуться. – Только в голове все время вопрос такой стучит: за что?

– Иногда близкие обижают за просто так, сестренка, – философски изрек Стас и протянул ей открытую бутылку. А потом аккуратно стукнул по ней своим пивом.

– Полинку бесит, когда ты так же ее называешь, – высказала свое наблюдение Ксюша.

– Ее многое бесит, – снисходительно заметил Стас. – Просто… Понимаешь, мы живем вчетвером в одном доме уже больше двух лет. Ты хоть раз видела за это время, чтобы Полина с кем-то встречалась? Хоть какой-то намек на личную жизнь? Или хотя бы звонок родным? Друзьям?

– Нет, – Ксюша почувствовала себя лучше. От беседы, от некоторой интриги, которую развязывал Стас. – Она сегодня сказала, когда мы домой шли, что ей и нас за глаза хватает.

– Вот! – Друг отсалютовал ей своей бутылкой пива. – В этом и суть! Полина больше всего не хочет привязанностей. Как она сама говорит. Но! Она все больше привязывается к нам. И это ее пугает. Читай, бесит.

– Мне только непонятно, что плохого в привязанностях? – грустно сказала Ксюша. – Хотя… В этом боль сегодняшнего дня. Полина со своей истерикой была последней каплей.

– Привязанность – это чувства, а они иногда ранят, – пояснил Стас. – Но чаще греют и радуют. Да, сестренка?

Ксюша улыбнулась.

– И все же, – спросила она. – Почему ты нас с Полинкой называешь – сестренки? А Митьку – братишкой?

– Все очень просто, – Стас явно был рад сменить тему, он расслабился, откинулся в кресле и сейчас говорил с некоторой шутливой самоиронией. – Во-первых, я из вас самый старший. Так что несу за вас ответственность. Во-вторых, мы живем в одном доме. Вчетвером. Мы не родственники и не состоим в иных близких отношениях. И при этом живем относительно мирно. Должен же я как-то беречь свою репутацию? Вот! Живу с братишкой и сестренками.

Он усмехнулся.

– Ладно, – рассмеялась Ксюша, но потом нахмурилась. – Знаешь, это последствия всех серьезных новостей сегодняшнего дня. Наверное, мне просто грустно от несовершенства мира. Помнишь наше первое дело?

– Ты тогда плакала. – Стас отставил пиво и тоже стал серьезным. – Из-за того старика.

– Да, – она кивнула. – Хотя я хотела бы, чтобы вы все об этом забыли. Просто… – Она замялась. – Заброшенный дом. Призрак старика. Человек прожил там один много лет. А его семья… В нашем случае они не смогли к нему вернуться. И это уже было больно и страшно. А ведь есть и те, кто может просто так бросить старика умирать одного.

– Это не люди, это твари, – Стас произнес это так… правильно и прочувствованно. – Но почему ты вспомнила это сейчас?

– Новое дело, новые переживания, – Ксюша всплеснула руками. – Погибло четверо молодых людей. И… С одной стороны, верные друзья, которые скорбят об ушедших все эти годы. А с другой – семьи жениха и невесты. У нее от горя умерла мать, одна, потому что муж ее бросил, не поддержал после трагедии. И этот вот отец… Ушел в другую семью. Молодую и новую. Хоть к дочери на могилу ездит иногда, и то ладно. А родители жениха… Отец на Гоа, мать у любовника и торгует своими драгоценностями. От этого с души воротит!

– Ксюша, детка, – Стас старался улыбнуться. – Грязи хватает везде. Но люди чувствуют по-разному. А еще они бывают сильные или слабые. Конечно, слабых больше. Но есть еще мы. Мы понимаем, чувствуем и помогаем. Помнишь, с чего мы начинали? С понимания, что за каждой байкой о призраке стоит чья-то история. Мы рассказываем эту историю, заставляем чувствовать.

– И других, и себя, – Ксюша поморщилась. – Но от того грустно.

– Зато ты живая и настоящая, если грустишь о чужих судьбах, – Стас опять потянулся за своим пивом и отсалютовал подруге бутылкой. – А это дорогого стоит. Как там обычно говорят: а кто обещал, что будет легко?

– О да! – Ксюше почему-то стало легче. – Спасибо тебе. Где сыр? Теперь я еще и есть хочу.

– Вот ты и выздоровела. – Стас поднялся с кресла. – Теперь мой долг выполнен сполна. Вкусного ужина и спокойной ночи, сестренка.

Ночь могла бы быть спокойной, если бы у Ксюши не было совести. Полинины слова еще жгли, и теперь казалось, что в них есть доля истины. А вдруг она на самом деле что-то пропустила? Да и вообще понятно же, что друзья сейчас, ночью, потихоньку уже начали искать новые факты, создавать новые версии. А она спать ляжет? Конечно, Ксюша тоже решила еще раз посмотреть все материалы. Просмотр «одним глазком» растянулся на пару часов.

Факты укладывались в голове, но новых идей не рождалось. В результате она просто открыла папку с фотографиями с трагической свадьбы и стала их просматривать.

А потом зазвонил телефон. Ксюша потянулась за аппаратом, рассеянно отметила, что время перевалило за полночь, но при этом все-таки ответила на звонок.

– Доброй ночи, – вежливо произнесла она.

– Ага! Значит, не спишь, охотница на призраков, – с добродушной иронией прогудел мужской голос.

– Не сплю, – осторожно отозвалась Ксюша. – А это хорошо или плохо?

Вопрос был глупым, но она просто тянула время, стараясь понять, кто ее собеседник.

– Ага! – искренне обрадовался незнакомец. – Не узнала, не состоявшаяся ученица! Это Быстров.

– Тогда еще раз доброй ночи, – уже более доброжелательно и искренне отозвалась Ксюша.

– Я тут полуночничаю, просматриваю старые записи, – теперь голос журналиста звучал деловито. – И по твоему делу тоже. Так вот, сыщица, не сходится что-то у тебя.

– Так и есть, – призналась Ксюша.

– Чушь какая-то получается! – расстроенно продолжил Быстров. – У тебя призрак невесты. Я, конечно, не силен в таких делах. Но, слушай, эта девушка, которая как раз невеста, погибла сразу. Еще при ударе об столб.

– Что?! – забыв, что на дворе ночь, воскликнула «охотница» в трубку. – А там… А кого же пытались спасти?

– Свидетельницу, естественно, – снисходительно хмыкнул журналист.

– Спасибо! Спасибо! – безумно обрадовалась Ксюша. – И это… спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – Быстров рассмеялся и повесил трубку.

Ксюша выскочила в холл второго этажа. Она почему-то наивно надеялась, что своими криками разбудила весь дом. Однако повсюду было тихо. Тогда она кинулась к тому, кто ей был сейчас особенно нужен.

– Стас! – Ксюша распахнула дверь его спальни, снесла что-то на своем пути, кажется, табуретку.

– Что? – Парень вскочил с кровати и вцепился в Ксюшу. – Что произошло? Ты поранилась? Где?

Он стал судорожно ощупывать ее руки.

– Отстань! – Ксюша слабо отбивалась, но при этом старалась заставить Стаса ее выслушать. – Со мной все хорошо. Просто посмотри сюда!

– Куда? – Он ничего не понимал. Стас явно спал до ее прихода. А теперь был уверен, что в доме беда. – Кто пострадал? Полина? Митька?

– Никто! – Ксюша уперлась ему в плечи. – Стоп!

– Стою, – наконец-то он окончательно проснулся. – Из-за чего шум и сколько времени?

– Извини, – Ксюша тоже только сейчас сообразила, что на дворе глубокая ночь. – Мне срочно нужно знать, на кого похожа эта девушка!

И она включила смартфон, показала другу фотографию.

– Ксюша… – Стас нахмурился. – Я могу тебе ответить, но это прозвучит странно…

– Я так и знала! Есть!

– Что стряслось? – В комнату влетел Митька. – Горим? Или плохо кому?

– Все просто отлично! – ликовала Ксюша. – Все сошлось! Ребята! Это не невеста! Наш призрак – это не невеста Вика!

– Что? – Митька соображал быстрее Стаса. – Но как?

– Подожди! – Стас выхватил у подруги смартфон. – Но как такое может быть?

– Чего вы так орете? – В комнату вплыла Полина. – Пьянка сменилась пижамной вечеринкой?

– Полина, – от холодного тона Стаса Митька и Ксюша вздрогнули. – Ты сегодня уже довела Ксюшу до слез. Если ты сейчас доведешь меня, то плакать будешь сама.

Полина побледнела, но больше ничего не говорила.

– Пойдем все в гостиную, – предложил Митька. – Все равно уже никто не спит.

Они спустились и расселись по местам.

– Так почему это не невеста? – Было понятно, что Митьке не терпится узнать разгадку такой интриги.

– Сейчас все объясню, – пообещала Ксюша. – В принципе получилось так, что я подтвердила сразу две невероятные вещи. Я говорила вам, что в тот вечер на месте аварии оказался один журналист. Вот он позвонил мне буквально несколько минут назад. В аварии пострадало четверо. Двое погибли сразу, двое потом.

– Мы уже не раз об этом говорили, – нетерпеливо напомнила Полина. – Одна девушка сразу насмерть, другая умерла, как только ее вытащили из автомобиля. Так что изменилось?

– Невеста погибла сразу, – ответила Ксюша. – Понимаете? А свидетельница чуть позже. Именно ее смерть зафиксировали на том самом месте, где появляется призрак!

– Ага! – Митька аж подпрыгнул на своем кресле. – Это многое объясняет! Смотрите, я все о своем анализе. Где училась свидетельница?

– На социологическом факультете, – напомнила Полина.

– Вот! – обрадовался их компьютерный гений. – И один из тех, кто видел призрак, это профессор с того же факультета.

– И та женщина! – подхватила Ксюша. – Одна из невест, кто приносил цветы, она тоже видела призрак, и тоже преподаватель с того же факультета.

– А еще была молодая пара, – вспомнил Митька. – Они работали в том же кафе, где подрабатывала свидетельница. Я у девушки на странице в соцсети видел фото, где она в униформе этого заведения.

– А еще я тоже ее знал, – вдруг произнес Стас, все еще рассматривая фото погибшей девушки на смартфоне Ксюши. – Я с самого начала немного удивлялся. Тогда, когда увидел призрак. Было смутное ощущение, что она мне знакома. Но я все списал на старую теорию, что люди всегда ищут у привидений знакомые и понятные черты. Но… Ксюша права, в момент контакта я реально представлял себе именно это лицо.

– Помнишь, – возбужденно встрял Митька. – Ты тогда еще смотрел фото невесты. Еще расстроился, что не нашел ничего общего. А оказывается… Надо лучше изучить контакты с призраками!

– Не самая безопасная тема, – напомнила Полина. – Но ты, Стас, сказал, что знал ее…

– Я на самом деле был с ней знаком. Ее звали Надежда. Она училась на нашем потоке. Я – на управленца, она, да, – на социолога. Даже аудитории часто рядом были. Надя была яркой, очень целеустремленной. Погодите… Митя, проверь все до точки, но мне кажется, ее призрак появляется перед теми, кто ее знал! И тогда…

– И тогда она ничего не теряла, – продолжила его мысль Ксюша. – Она просто хочет, чтобы ее узнали. Она хочет вернуть себя! Свое имя, память о себе!

– А как много мы о ней знаем? – задумчиво спросила Полина.

Ответ на вопрос занял несколько часов. Собирать информацию они начали сразу, проработали почти всю ночь и после нескольких часов сна продолжили собирать историю девушки по крупицам. Крупиц оказалось очень мало.

Как и сказал Стас, Надя была яркая и целеустремленная. Как не менее верно он заметил, погибшая девушка была чуть более веселой и общительной копией Полины. При широком круге общения у Надежды почти не было друзей. Она приехала учиться в их город из Санкт-Петербурга, потому что там, как уже рассказывал Сергей, не набрала нужный балл. Здесь она сначала жила в общежитии, потом сняла маленькую квартирку. Работала официанткой в кафе, параллельно, как и Полина, писала работы на заказ.

За годы учебы близко она общалась лишь с Александром. Парнем, который стал свидетелем на той самой свадьбе. Общалась она и с его друзьями. А вот близкой подруги так и не завела. Надежда могла бы назвать подругой аспирантку с кафедры статистического анализа. Они общались часто. Большей частью по работе, но иногда и делились «между нами, девочками». Но и Софья практически ничего не знала о Надежде.

Факты подтвердил и Митькин список тех, кто видел призрака. Все они в той или иной мере были знакомы с Надеждой. Но это были не те знакомства, которые могли помочь хоть что-то узнать о погибшей девушке.

И все же следующим вечером, ближе ко времени злополучной трагедии, вся команда была на месте катастрофы. День выдался серым и пасмурным. Полумрак на месте аварии был густым и очень неуютным.

Стас нервничал, перекладывал букет тюльпанов с одной руки в другую, вытирал вспотевшие ладони о джинсы. Наконец, собравшись, он шагнул на тот самый пятачок, куда более четырех лет назад смогли вытащить тело свидетельницы с той трагической свадьбы. Митька тоже подобрался ближе, уложил на землю свежий венок с именем покойницы.

Как и в прошлый раз, сначала пришел холод. Он ознобом пробежал по плечам и рукам. На миг стало трудно дышать. Потом пришло ощущение утраты. Оно, как музыкальная нота, прозвучало и тянулось и тянулось, набирая силу. А потом навалилась тоска. Маятная, рвущаяся, до боли и слез. И наконец в сумраке начала материализовываться фигура. Теперь это уже не было неожиданностью, как в первый раз. И шло не так быстро. Будто облако тумана зависло над местом смерти девушки. Потом этот сгусток белого ничто стал обретать очертания. Голова, чуть склоненная набок, тело, одетое… наверное, это было платье. Оно скрывало фигуру, видно было лишь то, что образ чуть сужен на талии. Рук отличить не удавалось. Как и лица. Хотя, возможно, Стас опять мог его увидеть. Призрак завис буквально в шаге перед ним.

Ксюша отметила, как побледнел друг. Ей самой хотелось плакать от навалившейся тоски или метаться из стороны в сторону в отчаянной попытке найти что-то. И вот последний аккорд, ощущение мольбы, дикой, отчаянной, в ответ на которую хочется отдать все, что есть, все, в чем так нуждается этот призрак. Только бы понять, чего она так хочет.

– Надежда, – хриплым от переживаний голосом, позвал Стас. – Надежда Анатольевна Савина. Надя. Я знаю и помню тебя. Мы все помним…

На миг пришло ликование. Волна облегчения, радости, какой-то надежды. А потом… Казалось, фигура заколыхалась, будто девушка пыталась обернуться на месте. Кого-то увидеть, найти. И тоска нахлынула вновь, еще сильнее, ярче, острее. Так, что захотелось кричать, выть, будто от боли, от дикой потери.

Стас не выдержал, отступил назад, разорвал контакт. Его качало, он держался за голову, нажимая пальцами на левый висок, будто его ударили. Фигура призрака в этот раз таяла медленно. И казалось, что она продолжала кричать, о чем-то умоляя с необыкновенной силой.

Митька подхватил друга за локоть, стал оттаскивать в сторону, будто выводя из-под удара. Стас двигался с трудом, будто ничего не замечая вокруг. Ксюша подскочила с другой стороны, подставила плечо. Стас слабо кивнул, благодаря за поддержку.

– Ребята! – к ним спешил Олег. Клиент настоял на своем присутствии. – Нельзя же так! Я тут чуть не умер, а он…

Он тоже кинулся помогать, пока Ксюша и Митька усаживали Стаса на траву. Полина вытащила из своего рюкзака аптечку, смочила вату в какой-то жидкости с ужасным резким запахом, подсунула коллеге под нос.

– О боже! – Стас пытался отстраниться. – Что это?

– Нашатырь, – деловито известила Полина. – Ты как?

– Жив, – коротко отозвался парень. – Не сработало.

– Да и ладно! – суетился рядом Олег. – Ну, призрак… Жалко ее, конечно, но так же нельзя!

– Так не получилось, – уточнил Стас. – Тогда используем план Б.

Его коллеги переглянулись. О существовании еще одного плана никто о них не подозревал.

– Он еще опаснее первого? – поинтересовался клиент. – Ребята, я же сказал, не надо. Я и так вам заплачу. Не получилось, бывает.

– Не в деньгах дело, – проговорил Стас. – Если мы не дадим ей желаемого…

– Она станет опасной, – закончил Митька. – Понимаете, если призрак задерживается на земле слишком долго, да еще на месте его пребывания часто бывают люди… Он начинает… Не знаю, как объяснить. Он будет забирать энергию людей. Мертвые всегда хотят быть живыми. Им надо это… Из мести, что им никто не дает желаемого.

– Час от часу не легче! – Олег не расстроился, он искренне переживал. Причем, видимо, он был по-настоящему порядочным человеком. Такие последствия его тревожили. – Что надо делать?

– Вам ничего. – Стас постарался встать. – А я еду в Питер.

– Зачем? – изумился Митька.

– Вы же чувствовали ее радость. Ее узнали. Всего на несколько мгновений она успокоилась. А потом… Она хотела видеть родных, – объяснил Стас. – Серега говорил, что девушка из Санкт-Петербурга. Значит, надо искать там.

– Я с тобой, – твердо решила Ксюша. – И едем не вслепую. У Нади была приятельница в университете. Софья. Она может найти документы девушки. Ну, при поступлении подают же документы.

– А там адрес! – догадалась Полина. – Я могу встретиться с Софьей.

– Хорошо, – Олег, кажется, поверил, что план сработает. – Я закажу вам номера в гостинице. И бензин за мой счет.

– Только едем завтра, – Ксюша с тревогой посмотрела на друга. – Стас, тебе сейчас за руль нельзя. И сколько ехать до Питера?

– Ночь, – прикинув в уме, ответил Стас. – Но мне завтра до четырех надо на работе пробыть. Если выедем в восемь вечера, будем там к шести утра. Выспимся часа три – и на поиски.

– Мы с Митькой вам к тому времени уже найдем все адреса, – пообещала Полина.

– Я могу и с вами… – робко заметил Митька, но тут же умолк. Друзья посмотрели на него с иронией. Все знали, что Митьку укачивает на второй минуте поездки в машине…

Они выехали почти в девять. Ксюша даже успела отработать полный день. Потом собиралась, связалась по телефону с Олегом, выяснила адрес отеля, потом загнала себе в смартфон карты Питера, на всякий случай позвонила в гостиницу, подтвердила бронь. Затем собрала еду в дорогу, прекрасно зная, что Стас об этом и не подумает.

Ксюша нервничала. Да, к моменту отъезда у них уже были копии документов Надежды. Был адрес. Но никто точно не знал, все ли пойдет по плану. Больше всего на свете Ксюша боялась, что родственников Нади просто уже нет в живых. Тогда история этого призрака станет для их города не просто достопримечательностью, привидение начнет представлять реальную опасность. Ведь в отличие от их первого дела здесь Надежду не интересует вопрос, почему ее бросили, ей нужны живые родные.

Но стоило им выехать из города, как Ксюша заснула. Прошлая ночь была короткой, из-за переживаний она долго не ложилась. Сегодня после работы тоже не успела поспать. Ровная лента дороги и монотонный пейзаж быстро утомили, Ксюша наконец-то провалилась в сон.

Стас разбудил ее около часа ночи. Он решил немного передохнуть и припарковался у небольшого кафе.

– У нас две новости, – поделился он, попивая кофе. – Во-первых, по тому адресу, где Надя была прописана, давно живут другие люди. Они переехали в тот дом около трех лет назад.

– Это, надеюсь, была плохая, – определилась Ксюша. – Зато кофе тут нормальный. Давай теперь хорошую вместо десерта.

– Митька вскрыл страницу девушки в социальных сетях, – продолжил Стас. – Там уже после смерти Нади есть сообщения от некоего парня. Похоже, это ее брат. Он писал, что они ее потеряли. Упреки, угрозы, что она останется без семьи. Потом волнение, не случилось ли с ней чего. Письма прекратились два года назад. Есть еще на странице ее фотографии с выпускного бала. И номер школы. Так что нам будет откуда начать, если других новостей не поступит.

– Ребята на этом не успокоятся, – подумав, решила Ксюша. – Полина въедливая. Она выжмет все даже из новых жильцов квартиры. А Митька живет в Сети. Точно найдет и этого брата, и все остальное. Ты сам как? Нам еще далеко?

– Приедем где-то к семи утра, – сказал Стас. – Я пока нормально. Думаю много.

– Почему-то меня сейчас не радуют твои умственные способности, – внимательно глядя на друга, сказала Ксюша. – Что случилось?

– Пойдем в машину, – отставив пустой стаканчик, предложил Стас. Видно было, что он бежит от разговора, но и отказывать подруге не хочет, просто тянет время.

В салоне было тепло по сравнению с прохладой ночи. Ксюша расстегнула ветровку, поставила музыку. На этот раз это была «Мельница». Она любила фолк, Стас – рок-музыку. Это был компромиссный вариант.

– Я тебя слушаю, – глядя в окно, напомнила Ксюша.

– Ох, сестренка, – тяжело вздохнул он. – Вообще я рад, что со мной поехала именно ты. Наверное, с Полиной я бы не смог говорить. А Митька… Он такой ребенок… Просто… Ксюша, ты веришь в мистику?

– Не знаю, – растерялась Ксюша. – В мистику? Ну, в чем-то наш маленький «клуб» погружен в нее полностью. Но в то же время… Призраки – это объяснимо. Не совсем, конечно, но в большей мере. По какой-то причине душа осталась здесь. Мы эти причины все знаем. Они логичны. Наверное, многие вещи можно так же объяснить с точки зрения логики, если начать их изучать. Пока мы этого не знаем, это мистика.

– Я всегда считал, что большая часть вещей, которые к этой самой мистике относят, вообще выдумка больного воображения слишком эмоционально несдержанных и недалеких людей, – выдал Стас. – Но теперь… Ксюша, я их чувствую и вижу.

– Призраков? – переспросила она. – Стас! Во-первых, лично я не вижу в этом ничего сверхъестественного и пугающего. Когда-то они все были людьми. Наверняка после смерти у них остается какая-то память о своем внешнем виде. И ты чувствуешь эту память. И, во-вторых, пока ты видел лишь один призрак. И узнал его.

– Не совсем, – нехотя признался Стас, не отрывая взгляда от дороги. – Я… Мне казалось, что это просто совпадение. Что дело лишь в том, будто что-то в Наде показалось мне знакомым. Не знаю что. Просто иногда мы можем взглядом выхватить в толпе знакомую фигуру… Может, и тут что-то такое. Но… Я себя проверил.

– Только не говори, что ты знаешь еще пару мест, зараженных призраками, куда ты ездил один и где ты вступал с ними в контакт! – испугалась Ксюша. – Это не безопасно!

– Так далеко я не зашел, – улыбнулся Стас. – Просто я попросил Митьку сделать одну вещь. Он скачал мне фото привидений. Отдельно. И в другом файле – их прижизненные фото. Было двадцать привидений. Я угадал все. Я вижу их лица. И это меня пугает.

– Почему? – спросила Ксюша, подумав и переварив услышанное. – Чего ты боишься? Что тебя примут за сумасшедшего?

– Наверное, – нервно усмехнулся Стас. – Просто я никогда себя не видел кем-то таким… Человеком со способностями.

– А ты им разве являешься? – резко отреагировала Ксюша. – Ты не думал, что у тебя просто хорошая интуиция. Просто ты более внимателен, чем другие. Какие-то детали, что-то особенное в каждой фигуре. Ты несознательно это отмечаешь, а потом делаешь правильный выбор, видя иное изображение. Ты же и Надю узнал по фото.

– Ну, такое мнение мне даже льстит, – помолчав, примирительно заметил Стас и улыбнулся уже менее натянуто. – Да и вообще рано что-то говорить, правда? Я же пока вступил в контакт только с одним призраком. И… есть еще один нюанс. Кажется, я ее слышал.

– Да? – Ксюша нахмурилась. – Если честно, у меня тогда тоже создалось такое впечатление. Ты стоял и смотрел на нее. А потом просто собрался в Питер. Будто она тебе сказала это сделать.

– Самое интересное, – уже спокойнее признался Стас. – До того момента у меня и мысли куда-то ехать не было. Наверное, я бы и не вспомнил, что Серега говорил мне, откуда Надя родом.

– Хорошо. Я не верю, что ты мог ее слышать. Скорее это опять же какое-то интуитивное ощущение. Или, кажется, это называют эмпатией. Умением перенимать чувства и состояния других людей или существ. Так умеют многие. И я не вижу в этом чего-то мистического. Короче, пока тебе не удалось убедить меня, что ты вдруг стал экстрасенсом.

– Отлично, – уже совсем спокойно и с достаточной долей иронии отозвался Стас. – Тогда я могу жить спокойно.

Это был почти пригород. Отдаленный район. Однотипные пятиэтажки постройки времен Хрущева. Они стояли не в парадной, а на самой обычной лестничной площадке. Дверь в квартиру, правда, была железной, а не обычной деревянной, которую раньше обивали кожзаменителем. Стас нажал кнопку звонка. Трель утонула где-то в глубинах квартиры. Дверь открыли быстро.

– А! – приветствовал их молодой мужчина. Ему на вид было около тридцати. Русая аккуратная бородка, зачесанные назад светлые волосы. Хмурое худое лицо. Но с первого взгляда было видно сходство с Надеждой. – Привезли новости от моей гулящей сестрички?

– Что, простите? – Такой прием выбил Ксюшу из колеи.

– Ваши друзья звонили, – пускать их в квартиру брат погибшей девушки не собирался. – Меня, как говорят, предупредили о вашем визите. И что? Хотите сообщить мне о том, что у меня несколько племяшек, о которых я теперь должен заботиться, потому что их беспутная мать опять куда-то исчезла?

– Простите, Виктор, – Стас еще пытался как-то спасти ситуацию. – Будет лучше продолжить разговор в квартире. Мы можем войти?

– Зачем? – Сарказм у мужчины просто бил через край. – Денег у меня нет для нее. А чужие дети мне не нужны. Сама наделала, пусть сама разгребает. Что вам надо?

– Прежде всего, – холодно сказала Ксюша. – Прекратить этот дурной спектакль. А потом… Не смейте так отзываться о сестре! Надя была очень хорошим, честным и добрым человеком.

– Когда-то, да, – с горечью произнес мужчина, уже без злости. – Пока жила тут. С нами. А потом она уехала и… – Вдруг его лицо изменилось. На нем отразилась тревога и… уже ожидаемая боль потери. – Была? Вы сказали «была»?

– Виктор, – вновь обратился к нему Стас. – Давайте пройдем в квартиру. Не стоит о таких вещах говорить здесь.

– Да… Да, конечно, проходите. – Брат Надежды вдруг растерял всю свою злость. Теперь это был несчастный человек, ожидающий худшего. – Но прошу вас, говорите очень тихо. Бабушка… Она недавно перенесла второй инфаркт. Ей не надо… Но у нее стал очень хороший слух, после того как…

– Что случилось? – шепотом спросила у него Ксюша, проходя в темный узкий коридор.

– Она ослепла четыре года назад, – так же тихо ответил Виктор.

– Стас, – представился «охотник» еле слышно.

– Ксюша, – в свою очередь, назвала девушка свое имя.

Они на цыпочках прошли в кухню. Обстановка тут была такой же скромной, как и в коридоре. Семья Нади явно жила в стесненных условиях.

– Чаю? – как-то неуверенно предложил Виктор. Он не знал, как вести себя, и ждал.

– Виктор. – Стас посмотрел на Ксюшу, будто спрашивая разрешения вести разговор. Она подавленно кивнула. – Простите, что нам приходится сообщать такие новости, но… Надя умерла. Она погибла в аварии.

– Давно? – Мужчина явно старался сдерживать свои чувства. – Я успею на похороны?

– Нет, – Стас тяжело вздохнул. – Это произошло более четырех лет назад. И… простите. Никто не знал, как найти ее родных и сообщить…

Они с Ксюшей коротко рассказали о той трагической свадьбе, стараясь по минимуму вдаваться в подробности. О том, что похоронили девушку друзья, что никто не знал, где икать ее близких.

Молодой человек осел на табурет, закрыл лицо руками.

– Боже мой! – с болью сказал он после тяжелой паузы. – А я ее последними словами крыл. Черт-те что о ней думал… И только бабушка все верила, что Надя вернется. Как я ей скажу?

Ксюша и Стас молчали. Девушка старалась держаться ближе к другу, чтобы просто чувствовать рядом кого-то знакомого и родного. Ей хотелось плакать. Ей было плохо, она задыхалась в этой маленькой бедной квартирке. И ей было нестерпимо жалко и Виктора, и Надю, и их бабушку. Все три разбитые судьбы.

– Мама с папой погибли, – вдруг начал рассказывать Виктор как-то отстраненно, будто о чужих. – Мне тогда было восемнадцать, Надюхе только-только исполнилось четырнадцать. Нас забрала к себе бабушка. А то ведь могли попасть в детский дом. Надюха-то точно попала бы. Но… Мы очень старались жить дружно. Быть семьей. Чтобы бабушка не волновалась, чтобы было хорошо. Надя отличницей не была, но училась хорошо. Поступала… Не хватило баллов.

– И она уехала. – Стас старался дать парню время немного прийти в себя. – Я учился с ней в университете. Она была замечательной. Училась, работала. Всегда была правильная, общительная. Не было никаких нехороших историй, пьянок, сомнительных друзей. Она иногда говорила, что скучает по дому.

– Мы тоже скучали, – казалось, Виктору стало чуть легче. – Особенно бабушка. Пока она видела, писала Наде. Специально электронную почту освоила. Я даже скайп настроил. А потом… Надя пропала. Я думал… Ну, любовь. Или там…

– Она была влюблена, – робко вступила Ксюша. – Его звали Александр. Он был единственным человеком, с кем она сблизилась в нашем городе.

– Да? – Виктор как-то странно улыбнулся. – Хорошо. Я бы хотел с ним поговорить.

– Не получится, – Ксюша все-таки не смогла сдержать слез. – Они погибли вместе. Он был свидетелем на той свадьбе.

– Вот как. – Виктор опять закрыл лицо руками. – Какое горе… Она пропала. Перестала отвечать на звонки, письма. Я еще пытался искать, но… Я в университет звонил, но там ничего не знали. Сказали, таких нет. А у бабушки стало падать зрение. Нужны были деньги. Надя много бы не прислала, но она могла приехать. Она могла быть с нами… И я злился.

– Если бы Надя могла, она точно приехала бы. – Стас понимал, насколько пустыми кажутся его слова, насколько жалкими, но он хотел как-то поддержать Виктора.

– На самом деле я знаю, – признался брат погибшей. – Просто тогда все было очень плохо. Я зарабатывал достаточно, и у нас были сбережения. А через год нам сказали – нужна операция. Нади не было. Я продал квартиру в центре Петербурга. Мы оказались здесь. А Нади все не было. Бабушка так боялась, что она нас не найдет… – Вдруг он выпрямился, посмотрел на гостей: – Мне надо поехать с вами. Я должен… Мне надо увидеть Надину могилу. Я должен хотя бы прощения у нее попросить. Она же там одна…

Ксюша тихо утирала слезы. Стас тоже выглядел бледным и несчастным.

– Виктор, – все-таки сказал он. – Все не так просто…

Он достал свой планшет, придвинул ближе к брату погибшей, включил видео.

Ксюша со стороны видела, как на небольшом экране появляется над местом своей смерти призрак, как Стас на видео старается дать Надежде то, что ей так не хватает.

– Боже! – в который уже раз повторил Виктор. – Это же… Такого просто не бывает! Это Надя?..

Ребята молча кивнули.

– И как давно? – убито спросил мужчина, зябко потирая руки.

– Все это время, – неохотно ответила Ксюша. – Она просто хочет видеть родных…

Сзади раздался странный, неожиданный, а потому резкий звук. Все трое вздрогнули и обернулись. В дверях кухни, прислонившись к косяку, стояла маленькая хрупкая пожилая женщина. У ее ног лежала трость. Женщина стояла, глядя в никуда невидящими глазами, а по ее щекам текли крупные слезы. И при этом на губах ее блуждала какая-то светлая грустная улыбка.

– Бабушка! – Виктор вскочил, поспешил к ней. – Как же так?..

Он прекрасно осознавал, что она все слышала или успела все понять.

– Моя девочка. – Старушка двинулась к столу. Нетвердо, неуверенно.

– Простите, – глухо произнес Стас. – За такие новости…

Ксюша пыталась не разрыдаться в голос. Чужое горе так же заразно, как и чужая радость.

– Я хочу видеть мою девочку, – как ни странно, голос у пожилой женщины звучал уверенно и твердо. – Отвезите меня к ней.

– Мария Константиновна, – собравшись, обратилась к ней Ксюша ласково. – Мы бы рады, но… Надежда… Ее нет…

– Она ждет нас, – сказала женщина строго. – Я всегда это чувствовала. Мы должны к ней приехать. Туда, где она… Где я могу почувствовать мою девочку.

Они сидели в небольшом сквере у Русского музея, ели пышки, запивали кофе. И пытались прийти в себя.

– Прости меня, – сказала Ксюша. – Я очень старалась держаться, но когда она сказала, что хочет туда, где может почувствовать внучку… Не умею я такие вещи воспринимать спокойно.

– Ты извиняешься за то, что ты живая? – резко отреагировал Стас. – Что ты нормальная и плачешь над чужим горем?

Ксюша глянула на него с изумлением.

– Прости, – тут же смягчился Стас. – Просто… Все покоя мысль одна не дает. Ведь никто даже не подумал тогда, четыре года назад, найти ее родных! В университете ее просто вычеркнули из списков. Друзья… Да, у Нади их, по сути, не было, кроме Саши… А квартирная хозяйка? А на работе? Всем было плевать!

– Просто никто не знал, как найти ее родных, – напомнила Ксюша. – Телефон Нади так и остался в той машине, разбился наверняка. Страница в соцсети? А много там найдешь? Мы много нашли? Стас, но ведь, с другой стороны, ее хоронили на деньги неравнодушных, пусть и чужих ей людей! Света вложилась и наш клиент…

– Я всегда верю, что в мире есть нормальные люди, – сказал Стас. – Но… Знаешь, я понимаю Надю. Я бы, наверное, тоже не знал бы покоя. Вот так, без корней, без семьи…

– Это на самом деле страшно, – настроение Ксюши тоже ухудшилось. – И в такие моменты начинаешь бояться за своих близких. Не дай бог, с кем-то из нас что-то случится. Полина никогда о своих не рассказывала. Но я знаю, что вроде бы семья у нее в нашем городе живет. У Митьки была однажды. Хоть там сможем найти родных. Но даже думать о таком не хочется.

– Вот и я о том, сестренка, – Стас слабо улыбнулся, называя ее так.

Ксюша улыбнулась в ответ и застенчиво спросила:

– А у тебя настоящие братья или сестры есть?

– Да, – вот теперь Стас повеселел, в голосе появились добрые теплые ноты. – Мелкий наш. Гений. Сейчас он в Москве в МГУ на каком-то суперумном факультете учится.

– Суперумном? – Ксюша иронично усмехнулась. – Математика? Или физика?

– Первое, – друг, казалось, явно приходил в себя после тяжелого разговора с родными Нади. – Он в первом классе в уме двузначные цифры умножал быстрее, чем я в том же возрасте таблицу умножения на два учил.

– Круто! – искренне восхитилась Ксюша. – Скучаешь по нему или по родителям?

– Скучаю, конечно, – Стас пожал плечами. – Но отец прав. Каждый мужчина должен встать на ноги и научиться самостоятельно работать мозгами. Заодно и зарабатывать на свои прихоти, а потом и на содержание собственной семьи. Он всегда это повторяет: дело родителей – научить детей разумной самостоятельности и вовремя их отпустить.

– Мудрый у тебя отец, – Ксюша погрустнела. – Мои родные считают иначе. А твои далеко живут?

– В часе езды, в соседнем городе, – Стас выкинул пустой стаканчик из-под кофе, с сожалением посмотрел на бумажную тарелку, где не осталось пышек. – А твои?

– А до моих ехать три часа на машине. Небольшой городок на границе области. Край лесопилок. И мой отец не считал, что дети должны идти по жизни вперед самостоятельно и добиваться чего-то. По его философии: место мужчины – в лесу, а место женщины – в доме на кухне. Добавлю для полного понимания, что его слово в семье всегда было решающим.

– Тогда ты у них плохая девчонка? – с дружеской иронией заметил Стас. – Непослушная дочь?

– И я, и мой старший брат, – Ксюша старалась поддержать его тон, но не получалось. – Сначала он уехал. И отец просто вычеркнул его из нашей жизни. Из их жизни, но не из моей. У меня-то как раз появилась надежда. Что я не останусь исполнять женский долг. То есть не просто выйду замуж и нарожаю детей, как сделала моя мать и одна из моих младших сестер. Или не пойду работать на какую-то «рабочую» нужную профессию, как сделала вторая моя сестра.

– И ты воспользовалась своим шансом?

– Может, это прозвучит несколько смешно, но да, воспользовалась, – теперь Ксюша улыбнулась искренне и свободно. – Но это мне дорого стоило. Отец не простил брата. А потом еще и я настояла, что доучусь до одиннадцатого класса. Поверь, это были два самых трудных года в моей жизни. Отец прекратил со мной разговаривать, когда я ослушалась его. Я просто стала пустым местом. Он и до этого не был особенно ласков к нам, детям. А теперь я стала позором семьи. Счастье, что я связалась с братом, и он приехал забрать меня оттуда.

– А мать? – сочувственно спросил Стас. – Твоя мама? Как она воспринимала это?

– Мама просто меня не поняла, – Ксюша поморщилась, это была самая больная тема. – Она считает, что сама поступила правильно. Она росла и жила, чтобы выйти замуж и стать женой. Вот и вся карьера. И мама просто не понимала, зачем мне университет, что за профессия такая – журналист, почему я не хочу жить как все. Как мои сестры, как она. Да и ослушаться отца… Это было для нее неприемлемо. Так что, Стас, – она выбросила пустую посуду в урну и встала, – если что-то случится, у меня есть вы. И Арсений. Его телефон найти легко в любой из моих записных книжек. Хотя бы и в смартфоне.

– Давай разрешим себе быть оптимистами. – Стас тоже поднялся с лавочки. – У нас все будет хорошо. И наша история с призраком тоже закончится. Обязательно счастливым концом.

Они улыбнулись друг другу и направились в гостиницу. Надо было выспаться. Ночью им предстоял обратный путь с двумя пассажирами.

И опять был вечер. И тот же роковой поворот дороги. На этот раз на месте гибели четверых молодых людей собралось много народу. Здесь были Света и Ольга, Сергей, Софья, был и Олег. Вся команда прибыла вместе с родными Надежды.

Стас скромно стоял рядом с друзьями в нескольких шагах от заветного места. А вот хрупкая пожилая женщина, с прямой спиной, странной светлой, но грустной улыбкой на губах, опираясь на руку нервничающего внука, решительно шагнула вперед, будто ее невидящие глаза в этот раз четко увидели тот самый пятачок земли, где Мария Константиновна надеялась встретить внучку.

Ксюша отметила, что все собравшиеся здесь сегодня люди пребывают в каком-то приподнятом настроении. Они все ждали чуда. Даже Полина и Митька верили, что в этот раз Надежда наконец-то обретет покой. А вот она сама и стоящий рядом Стас нервничали.

В этот вечер дожидаться печального часа гибели злополучной смерти четырех молодых людей не пришлось. Призрак появился сразу. То ли так показалось Ксюше, то ли на самом деле из-за большого количества людей на месте смерти атмосфера была не столь гнетущей. Но прежние ощущения холода и неясной тоски все равно оставались. Полупрозрачная фигура материализовалась почти мгновенно. Она зависла на своем привычном скорбном месте, обдав всех печалью. Уже знакомый взрыв эмоций. Тоска, боль и нестерпимое невысказанное желание… жизни? Тепла? И вдруг резко воцарившуюся тишину разорвал робкий вопрос:

– Наденька? Внучка…

Мария Константиновна четко развернулась к прозрачной фигуре. Невидящие глаза женщины, казалось, были устремлены прямо на лицо призрака давно погибшей внучки.

И новый взрыв эмоций. Всепоглощающая радость, ликование и… какое-то предощущение покоя. Казалось, весь мир застыл. Казалось, он сузился до пятна в пару метров. Как раз там, где было две фигуры: шагнувшая вперед, совсем близко, опасно близко, маленькая, хрупкая, но такая сильная пожилая женщина и бесплотная тень ее внучки.

Ксюша обвела взглядом людей. Ближе всех стоял к месту встречи Виктор. Его высокая худая и немного нескладная фигура сгорбилась. Лицо ужасно побледнело. Одну руку он вытянул вперед, будто все еще поддерживая свою бабушку, а другой молча утирал слезы, текущие по щекам. Плакала Светлана, пряча лицо за шелковым шарфом. Олег вытянулся, смотрел, не отрываясь, на двух женщин в середине поляны. Сергей нервно курил, стараясь выглядеть как можно более незаметным. Ольга выглядела напуганной, но и растроганной одновременно.

Ксюша вернулась взглядом к призраку и пожилой женщине. Они все еще были друг напротив друга, будто держались, связанные какой-то невидимой нитью.

– Такое чувство, что они разговаривают, – еле слышно прошептала Ксюша, коснувшись руки Стаса.

Стас напряженно кивнул. И тут она испугалась, вспомнив его недавние откровения. Сейчас она четко понимала, что друг слышит безмолвный разговор бабушки и внучки.

– Они прощаются, – напряженно ответил он. – Она уходит…

И правда, очертания призрака будто подтаивали по краям. Очень медленно фигура теряла форму, исчезала. Не было больше холода, страха, боли. Над поляной повисло некое ощущение умиротворения. И грусти, светлой грусти об умершей девушке, об ее погибших друзьях…

Люди расходились не сразу. Еще были разговоры, слова ободрения в адрес родственников Надежды, какие-то пожелания. Странно, но никто не выражал соболезнований. Будто Надя просто уехала, ушла куда-то, где ей хорошо. Ольга и Сергей взяли Виктора и Марию Константиновну под свою опеку. Света коротко попрощалась с Ксюшей, обещала «держать связь».

Олег жал всей команде руки, был взволнован, потрясен, но счастлив. Предлагал им провести «небольшой корпоратив» в «Дубраве» за счет принимающей стороны. Ребята, не сговариваясь, отказались. Только смелый Митька попросил взамен вечера в шикарном отеле составить их «клубу» рекомендации. Заказчик горячо пообещал. Как и перевести им остаток гонорара в кротчайшие сроки.

Прошло три дня. Ксюша опять возвращалась с работы домой пешком. Но уже не через парк. Ее отношения с Полиной оставались прохладными. Точнее, Ксюша просто избегала встреч. Теперь она шла окольным путем, по небольшим улочкам, с редким движением, иногда дворами. Ей нравилась эта городская относительная тишина, маленькие палисадники у подъездов, детские площадки. Свой уютный мирок.

Когда она вошла в дом, кругом было тихо. Но играла музыка. Фолк. Внизу, в гостиной. Удивленная Ксюша повесила куртку, чуть помедлила, отметив, что на тумбочке не валяется, как всегда, ветровка Полины, а обувь стоит ровным рядочком. Удивление возросло, когда она шагнула в залу. Тут было чисто. Идеально чисто, как будто только что закончили генеральную уборку. И только небольшой столик был накрыт посреди гостиной. Две бутылки пива и пицца. В любимом глубоком кресле с высокой спинкой и массивными подлокотниками сидела Полина. Она сложила руки на коленях, как отличница. Подруга явно ужасно нервничала.

– Привет, – первой поздоровалась она с Ксюшей.

Ошарашенная Ксюша только кивнула.

– Тут… – Полина сбилась, села еще прямее, стиснула руки. – Ребята ушли. В спортзал. Стас уговорил Митьку, представляешь?

Ксюша опять кивнула, все еще не придя в себя от странности происходящего.

– А это… – подруга сделала нервный жест рукой в сторону стола, – нам с тобой…

Ксюша изумленно подняла брови. Полина покраснела. На миг опустила глаза, а потом все же сказала:

– Прости меня. – Было видно, как трудно это дается гордой девушке. – Я наговорила гадостей. Прости, пожалуйста. Я… Я так никогда не думала на самом деле. Просто по злости…

– С чего бы? – Ксюша нахмурилась. Ей самой не хотелось, чтобы ее вопрос прозвучал так сухо, но так уж вышло.

– Я объясню… – Полина вскочила с кресла, заметалась по гостиной. – Все дело во мне… И в этой истории. С этим призраком. Просто зацепило, понимаешь?

– Пока нет, – уже более дружелюбно ответила Ксюша.

– Я не всегда была такой серьезной, как сейчас, – Полина явно с трудом подбирала слова. – А вот мама и моя сестра такие. Всегда. Все должно быть правильно. Надо заниматься делом, а не глупостями. А мне нравилось… Клубы, приятели, музыка, танцы… Ты не подумай, – вдруг остановившись, с жаром начала оправдываться она. – Я тоже хорошо училась. Вернее, на отлично. Просто… Неважно!

Полина вернулась в свое кресло.

– Что-то случилось, да? – уже тепло и сочувственно спросила Ксюша.

Полина кивнула и как-то жалко улыбнулась.

– Да. Я влюбилась. Очень. Он был такой… Красивый, всегда веселый, легкий… Чем-то… Вернее, очень похож на Стаса. Но только внешне. Теперь-то я знаю. Тот человек, он таким лишь казался, а Стас настоящий. Так вот, полюбила я. Но… Короче, я познакомила его с сестрой и…

– Ой! – Ксюша быстро подошла ближе, положила свои ладони поверх рук Полины. – Я уже все поняла. Не надо…

– Нет, я дорасскажу, – с каким-то болезненным упрямством продолжила Полина. – Они выбрали друг друга. И даже не сразу мне сказали. Вернее, они встречались… Он встречался и с ней, и со мной. Но потом они признались, когда решили пожениться. А мама… Она сказала, что просто он выбрал лучшую.

Полина часто заморгала, шмыгнула носом.

– Не надо. – Ксюша погладила ее по стиснутым на коленях рукам. – Я все понимаю. Но лучшая-то это как раз ты! А он тебя явно не стоил. А что до нашей ссоры… Я поняла, правда. Ты услышала похожую историю. Но Света подругу не предавала. И это обидно, я понимаю.

– А ты похожа на меня, – через слезы улыбнулась Полина. – На ту меня, какой я была. А Стас тоже веселый и легкий в общении. Но вы настоящие! И ты, и он, и Митька.

– Митька в особенности, – усмехнулась Ксюша. Полина тоже рассмеялась, уже легко, искренне. – Мы такие, какие есть, Полина. И мы тебя любим. И это не страшно.

– Наверное, да, – помолчав, решила Полина, успокаиваясь. – Прости еще раз.

– Любовь и дружба не страшны никогда, – с видом эксперта заявила Ксюша, занимая свое любимое бескаркасное кресло. – Как и хорошая порция пиццы. Надеюсь, пицца не вегетарианская?

– Нет, классическая, – улыбнулась Полина.

И девушки принялись за ужин.

После дела о призраке невесты жизнь команды любителей привидений сильно изменилась. Олег – клиент, которому они очень помогли, выполнил свое обещание и разрекламировал редких специалистов своим знакомым и коллегам. Оказалось, что в их городе и окрестностях слишком много призраков. И за два месяца дел у «клуба» прибавилось. Хотя «клуба» уже и не существовало. Теперь ребята оформили акционерное общество и могли представляться детективным агентством. Заказы поступали регулярно, Ксюше и Стасу пришлось переоформляться на полставки на основных рабочих местах, а фрилансерам Полине и Митьке брать меньше работы.

Картотека дел сильно пополнилась, а карта города и окрестностей, где они отмечали места выполненных заказов и аномальные зоны, где, возможно, придется работать в будущем, пестрела теперь разными цветами. Зелеными флажками отмечались те места, где ребята уже столкнулись с призраками. Желтым цветом Митька отмечал известные им адреса, где, по слухам, обитали привидения. Были еще красные зоны. Это территории, которые во все времена назывались нехорошими. По разным причинам. Но таких было мало. А вот желтых пятен на карте становилось все больше и больше.

Иногда Митька любил сочинять истории о некоем заговоре. Будто некто с неясными целями каким-то образом «активирует» души умерших. Никто в команде не принимал его рассказы всерьез. Но, как однажды признался Ксюше Стас, наличие этих частых пятен на карте все-таки нервировало.

В тот день выдался на удивление тихий вечер. Митька только что закончил свой эфир в Сети и отдыхал у себя в комнате. Стас, Ксюша и Полина в гостиной обсуждали очередной рассказ друга. В этот раз Митька разбирал историю о призраке Анны Болейн, на примере которой показывал, как разоблачать легенды о призраках.

– Выводы его верны, – рассуждала Полина. – Но все-таки слишком уж резонансная история.

– История полностью выдуманная, – напомнила Ксюша. – Нет и не было никакого призрака данной леди. Митька прав. Личность историческая, не спорю. Да, ее казнили. Но при этом Анна Болейн была готова к смерти. Более того, она не мучилась. Всего один удар топора. Далее захоронение…

– В часовне, как полагается, – подхватил Стас. – До Анны и после там хоронили еще множество знаменитых людей. Так что если уж там и появляется какой-нибудь призрак, далеко не факт, что именно ее.

– А уж в Тауэре ей вообще делать нечего, – живо дополнила Полина. – Как и в других замках Англии. Призраки не способны перемещаться на такие расстояния.

– Как Митька и сказал, – продолжала Ксюша, – призрак все же привязан к некоему месту. И уж если он перемещается, то лишь в рамках… – Она замолчала, глядя на свой смартфон, который издавал трели знаменитой баллады «Зеленые рукава». На дисплее отображался совершенно незнакомый номер. – В рамках того же замка, например, – заключила она и приняла звонок: – Алло!

На том конце линии слышались крики, музыка и прочие шумы, но поверх этого раздался резкий женский голос:

– Это рабочий телефон Дмитрия Мистика? Я его эфир сейчас слушала!

– Добрый вечер, – вежливо отозвалась Ксюша. – Да, это наш рабочий номер. Я коллега Дмитрия. Чем могу помочь?

– С вами желает говорить импресарио оперной дивы! – с пафосом выдала незнакомая дама. – Так что, деточка, запиши номер, пусть Дмитрий ему позвонит.

Брови Ксюши резко взлетели вверх, выражая немое удивление.

– Если ему это надо, то пусть сам и позвонит, – рассудительно сообщила она собеседнице. – И, кстати, в этом слове ударение всегда падает на последний слог.

– Меня еще всякие секретутки учить будут! – взвизгнула дама в трубку.

– Будут, – мстительно ответила Ксюша, отключила вызов и брезгливо отбросила телефон.

– Что это было? – полюбопытствовал Стас, по его виду было видно, что он предвкушает некую веселую историю.

– Это была некая поклонница Митьки, – объяснила Ксюша. – Приняла меня за секретаршу.

– А что хотела? – уточнила деловито Полина. – Это же с рабочей симки?

– С рабочей, – рассеянно кивнула Ксюша, заметив, что смартфон опять вызывает ее с того же номера. – Черт… Алло!

Конечно, это прозвучало несколько воинственно. Выслушивать невежливую Митькину поклонницу с непонятными пожеланиями совсем не хотелось.

– Прошу прощения за беспокойство, – ответил ей спокойный, чуть усталый приятный мужской голос. – Доброго вечера.

– Здравствуйте. Извините… Тут просто с этого номера мне уже звонили… – растерянно объяснила Ксюша.

– Да, и это вы нас извините, – еще более устало отозвался мужчина. – Вы коллега Дмитрия, я правильно понял? Нам нужна ваша помощь… в одном странном деле.

– Все верно, странные дела – наш профиль, – Ксюша тут же перешла на деловой тон: – Меня зовут Ксения, и я работаю с Дмитрием, как и еще двое наших коллег. И да, конечно, мы можем попробовать вам помочь. А вы?..

– Владимир, – представился мужчина и замялся, видимо, не зная, как объяснить свой статус.

– Кажется, я поняла, – с трудом скрыв иронию, сказала Ксюша. – Вы импресарио оперной дивы.

– Ну, – мужчина замялся. – В целом верно. Я представляю интересы Анны Сальниковой. Хотя лично для меня важнее, что я ее муж, – также не без иронии, закончил он.

– Анна Сальникова! – Ксюша оживилась. – Я видела ее в «Лоэнгрине»! Партия Эльзы. У нее потрясающий голос!

– Спасибо, – кажется, Владимир смутился. – Хотелось бы встретиться с вами и вашими коллегами. Мы с Анной здесь, в вашем городе. И тут как раз столкнулись с проблемой, которая чуть не стоила Ане ее чудесного голоса.

– Я поняла. Когда и где мы могли бы с вами встретиться?

– Чем быстрее, тем лучше, – признался ее собеседник. – Если разрешите, мы с Аней можем подъехать куда скажете, прямо сейчас. Тут у нас… слишком шумно.

В трубке где-то на заднем плане отлично был слышен громкий и резкий голос давешней дамы, которая первой звонила Ксюше.

– Давайте к нам, – решила «охотница» и продиктовала адрес.

– Будем через десять минут, – пообещал Владимир и попрощался.

– Кажется, у нас новый клиент, – сообщила Ксюша коллегам. – Оперная дива.

– Какая? – искренне изумилась Полина.

Она предпочитала корейскую музыку, так называемый ка-поп, а от классики была далека, и оперные дивы были для нее такими же далекими звездами, как иностранные политики.

– Самая настоящая, – ответила Ксюша. – Я ее лично в столице слушала. В опере «Лоэнгрин».

– А! – оживился Стас. Тогда в театр они ездили вместе. – Партия Эльзы? Шикарный голос! Ее даже за хором было слышно. А ведь это Вагнер!

– Вот-вот, – Ксюша что-то искала в своем смартфоне. – Тут в новостях пишут, что в этом году нашей местной филармонии восемьдесят лет. И по такому случаю обещают большой фестиваль классической музыки с участием российских звезд оперы. Похоже, наша дива сейчас здесь. Ведь до фестиваля всего две недели.

– Вопрос в том, что у них там в филармонии стряслось? – напомнила Полина.

– И точно ли это по нашей части? – разумно заметил Стас.

– Вот через несколько минут и узнаем, – ответила Ксюша. – Позови, пожалуйста, Митьку, думаю, он захочет присутствовать.

Гости прибыли очень быстро. Оперная дива Анна Сальникова выглядела роскошно. Красивая женщина в элегантном белом свободном платье, в туфлях на высоченной шпильке. Как и многие исполнители оперы, Анна была полнотелой, но ей полнота очень шла. Смущали только ее неестественная бледность и нервные движения. На шее дивы красовался шелковый шарф, и по тому, как она его все время касалась, было понятно, что это не просто аксессуар, а скорее необходимость.

Муж Анны выглядел более скромно. Обычные мягкие слаксы, ветровка, белая футболка. Но обувь и часы у него были дорогие. Модная стрижка и дорогой парфюм тоже не очень вписывались в образ простого парня. Но держался Владимир дружелюбно и интеллигентно.

В гостиной было много кресел, на любой вкус. Но Анна выбрала самое строгое, с прямой высокой спинкой и тонкими подлокотниками. Она сидела очень прямо и все время теребила кончик шарфа.

Владимир выбрал более удобное кресло, придвинул его ближе к жене, присел, но тут же снова вскочил и встал за спиной женщины, положив руку ей на плечо. Было видно, как сильно гости нервничают.

– Простите за поздний визит, – тут же перешел к делу Владимир. – Но у нас, к сожалению, неотложное и очень странное дело.

– Насколько странное? – поинтересовался Стас.

– Это не так просто рассказать. Слишком большая предыстория.

– О фестивале по случаю юбилея филармонии мы знаем, – решила помочь Ксюша. – Как я понимаю, вы были приглашены участвовать, так?

– Верно, – кивнул мужчина. – Анна участвует в первом же концерте в первый вечер фестиваля и в другие дни тоже. Но дело именно в ее партии на первый день. Там, понимаете, такая идея… Ставят сцены из различных оперных постановок. Анна выбрала на первый день «Снегурочку». И сегодня была репетиция…

Он обеспокоенно посмотрел на жену. Анна молчала, глядя в пол, складывалось впечатление, что у нее проблемы с горлом. На взгляд мужа она лишь безмолвно кивнула, передавая ему все полномочия в этих переговорах.

– На репетиции что-то случилось? – спросила Полина.

– Нечто неожиданное, – уточнил Владимир. – Я уж расскажу все сам, потому что то происшествие чуть не стоило Ане потери голоса. Теперь ей надо беречь связки.

– Вас что-то испугало? – с должной долей сочувствия спросил Стас у дивы.

Анна поморщилась, нервно теребя шарфик, кивнула.

– Это был самый трудный момент в партии, – почти шепотом сказала она. – Высокая нота, а тут он… упал.

– Несчастный случай? – удивился Митька, который все это время что-то делал на своем любимом планшете.

– Не совсем, – вновь вступил в разговор Владимир. – Во время репетиции все было нормально. А это три часа, между прочим. И вот когда началась партия Ани, в верхней ложе возле сцены появилась фигура. Я сидел в зале. Мне было плохо видно. По-моему, это был мужчина. Почему-то в цилиндре. Мне так показалось.

– Фигура была хорошо заметна? – удивился Митька.

– Не знаю, – гость, казалось, смутился. – Мне он показался каким-то… смазанным. Ни лица не видно, ни фигуры. Я даже не могу сказать, высокий он или низкий. Но почему-то я был уверен, что это мужчина.

– И что было дальше? – чуть поторопил его Стас.

– А когда пошел тот самый пассаж, та часть, про которую сказала Аня… – Владимир обеспокоенно посмотрел на жену. – Фигура шагнула с ложи вниз. А это уровень третьего этажа. Это же театр!

Владимир заволновался, переживая все это заново. Речь стала более эмоциональной, быстрой, он отчаянно жестикулировал.

– Я уже ждал звук падения тела, – продолжил он. – Удара об пол. Ну, вы понимаете. Ждал крика. Все-таки это явно должно было быть больно. А вскрикнула только Аня. А там… тишина.

– Понятно, – оценила Полина ситуацию. – Наверняка вы кинулись смотреть, что с ним стало. Так?

– Естественно! – всплеснул Владимир руками. – И не я один. Туда все кинулись. А там ничего! Никого и ничего. Только… неприятно как-то. Холодно. Хотя в зале сквозняки…

– Не в этом дело, – охотно принялся делиться знаниями Митька. – Это нормальное ощущение при столкновении с призраком. Невнятная фигура, таинственное исчезновение. Иногда вместе с ощущением холода многие считают, что ощущают запах озона. Особенно чувствительные люди могут испытать головокружение.

– Все ясно, – было видно, что Владимира теория мало интересует. – Мне важнее знать, что такое больше не повторится. Аня чуть не сорвала голос. Вы же понимаете, что это значит?

Все дружно закивали. Потеря голоса для оперной дивы, да еще накануне фестиваля!.. Ребята искренне сочувствовали женщине. Ксюше дива очень нравилась. И из-за ее чудесного голоса, и внешне. Вот вроде бы и звезда, а такая милая и скромная. У Анны был утомленный, затравленный вид, хотя она и старалась держаться с достоинством. Женщина следила за разговором с затаенным волнением, а еще по тому, как она устало прикрывала веки, как нервно комкала шарфик, по тому, как она редко, но натужно сглатывала, легко было понять, что дива нездорова.

– Извините, – вдруг обратилась к ней Ксюша. – У вас болит горло?

Анна едва заметно вздрогнула и кивнула. Ей явно было неловко, что ее состояние заметили, и в то же время было понятно, что ей нужна помощь и, возможно, простое сострадание.

– У нас есть ромашковый чай, – вспомнила Ксюша. – Хотите, я вам заварю?

Анна бросила быстрый взгляд на мужа, будто просила разрешения. Владимир мягко улыбнулся ей, чуть погладил плечо и кивнул.

– Отлично, – Ксюша ободряюще улыбнулась и поднялась с места. – Мои коллеги пока продолжат разговор. Да?

Митька неопределенно махнул рукой, поглощенный мыслями о новом деле, чуть рассеянно кивнула Полина, а вот Стас даже улыбнулся. Похоже, он считал идею подруги разделить гостей очень удачной.

Ксюша провела оперную диву на кухню, заботливо усадила за стол, начала хлопотать, заваривая чай.

– Если с лимоном? Ничего? Нормально? – Только сейчас она подумала, что очень мало знает свою именитую гостью. Да и о мире оперного закулисья в целом ничего не знает. Вдруг там приняты диеты или есть какие-то ограничения на питание и напитки?

– Простите, – вдруг тихо обратилась к ней Анна. – А нет каких-нибудь конфет? Меда? Чего-нибудь сладкого…

– Конечно! – Ксюша обрадовалась. – Есть шоколад молочный, есть горький и еще вижу мед, – перечислила она, заглядывая в холодильник.

– Немного горького шоколада можно? – Гостья смутилась.

Анна нравилась Ксюше все больше. Такая скромная и очень милая.

– Угощайтесь, пожалуйста, – она поставила перед дивой чай, достала шоколадку. – Я понимаю вас. Нет, вы не думайте, что я это просто так говорю. Мы с друзьями не раз видели… странные вещи. И это страшно. Всегда. Я вот так и не смогла привыкнуть.

Анна несколько раз мелко кивнула, аккуратно пробуя чай.

– Это и так было сложно, – тихо заговорила она. – Там, на сцене. Репетиция… Это долго и всегда нервы. И эта партия. Снегурочка для лирико-колоратурного сопрано.

– Я не очень разбираюсь, – призналась Ксюша. – Но, как я понимаю, это немного выше, чем вы поете обычно?

– И манера немного иная, – подтвердила Анна. – Больше нагрузка на связки. Светлый тембр, более нежный. А еще петь по-русски труднее.

Она застенчиво улыбнулась, Ксюша улыбнулась ей в ответ. Русские слова длиннее, чем в любом языке романо-германской группы. Это тоже создает дополнительную трудность певцам. Об этом Ксюша знала.

– Все это так растянулось, – продолжала рассказывать Анна. – Я устала. И тут… Сначала это было так хорошо…

Она мечтательно прикрыла глаза. Ксюша подумала, насколько все же у людей сцены выразительная мимика.

– Был такой подъем, – продолжила дива рассказ. – Легкое волнение, какое-то творческое легкое настроение. Даже, знаете, как влюбленность. А потом… Я стою на авансцене, на сорок пять градусов к залу. Получается, будто я обращаюсь как раз к ложам справа… – Она немного помолчала и смущенно проговорила: – Понимаете, со сцены зал представляется некоей общей массой. Я не вижу лиц. Они расплываются из-за света рампы. И это неприятно. Я всегда стараюсь смотреть на кого-то конкретно. Так легче. Будто поешь одному человеку. И тут я смотрела на ложу третьего яруса. Высоко. Я же играю. Надо обращаться к небесам, солнцу, весне. Удобная точка. И он появился там!

Анна опять занервничала, начала комкать шарфик. Потом вцепилась обеими руками в кружку с чаем.

– То есть, – осторожно начала выяснять Ксюша, – там, в ложе третьего яруса, появился человек?

– Не знаю, – Анна поморщилась. – Поймите! Я вообще сначала думала, мне кажется. Будто сама фантазирую. У меня был такой настрой хороший. Такой радостный, будто перед праздником. Знаете? Предвкушение такое. И тут тоже. Я думала, может, кто из работников сцены поднялся послушать. Там высоко и далеко от меня. Вот только я совсем не могла разглядеть этого человека. Даже фигуры. Не то что лицо. И еще…

Она с тревогой покосилась на Ксюшу, будто сомневалась, стоит ли продолжать.

– И еще он вас чем-то насторожил, – спокойно подсказала Ксюша.

– Конечно, – голос Анны изменился, стал суше и в то же время спокойнее. – Теперь я даже понимаю чем. Люди… плотнее. А тогда я испытывала радостное волнение и, наверное, немного романтизировала эту фигуру. Просто интуитивно чувствовала в ней что-то таинственное.

– Почему? – удивилась Ксюша.

– Ну… – Анна смутилась. – Он появился из темноты ложи. Приблизился к самому краю… Казалось, он так внимательно меня слушает. А потом…

– Вы испугались, – вновь подсказала Ксюша, но, оказалось, поспешила с выводом.

– Не в этом дело, – возразила Анна. – Это внутреннее чувство. Моя Снегурочка просит любви. Просит умения любить. Просит тепла, даже ценой собственной жизни. Здесь должен быть эмоциональный подъем. Страдание. Какие-то другие чувства. А мне тогда… стало грустно. По-настоящему. Будто я уже прощаюсь с кем-то, кто мне дорог. Что-то теряю. Я даже чуть не сбилась. Ведь и голос у меня тогда звучал иначе. И вдруг он… Перевесился через край ложи и полетел вниз. Я закричала… На этом моменте я брала высокую ноту, и это…

Она болезненно поморщилась и рукой закрыла горло, будто вновь переживая тот момент.

– Интересно, – выдала Ксюша. – Простите! Я не хотела вас обидеть. Спасибо, что поделились. Просто обычно появление призрака вызывает совершенно другие эмоции. А тут…

– Вы думаете, что мое эмоциональное состояние… – Анна вдруг заволновалась. – Что это связано с ним? Он как-то влиял на меня?

– Что-то вроде этого. А что было потом? Когда он упал?

Анна отставила опустевшую чашку.

– Ничего не было, – дива пожала плечами. – Я посмотрела туда, где он должен был упасть и… Знаете, я уже тогда чувствовала, что там никого не будет. Не знаю почему. Просто… Интуиция, наверное. Во всем этом было что-то очень неправильное. Какое-то чужое.

– Или чуждое, – подсказала Ксюша. – Я думаю, вам в тот момент даже и не до него было. Все-таки такой стресс.

– Спасибо, – робко улыбнулась Анна, и было понятно, что благодарит она не только за чай.

Пока Ксюша угощала оперную диву чаем, остальные члены команды продолжали разговор с Владимиром.

– Давайте еще раз вспомним все, что произошло сегодня, – мягко предложил Стас. – Я понимаю, что эта история далека от рамок нормальности, но, чтобы помочь вам, мы должны восстановить события поминутно.

– И еще, – подхватила Полина, – речь идет не только и даже не столько о действиях, сколько об эмоциях. Вспомните, как вам все представлялось.

Владимир тяжело вздохнул, бросил обеспокоенный взгляд в сторону кухни, куда ушла с Ксюшей его жена, но потом собрался.

– Скажу честно: сначала все это было просто нервно, – начал он рассказ. – Этот фестиваль… Мы и раньше работали с вашей филармонией. При другом директоре. Все было хорошо. Но эта женщина! – Он развел руками. – Это просто ужасно!

– А ваша жена Снегурочку раньше… пела? – Митька не знал, как спросить правильно.

– Конечно, – Владимир улыбнулся на его вопрос. – Это одна из постоянных партий в репертуаре Ани. Именно потому мы и решили внести ее в программу фестиваля.

– У нас в филармонии она это уже исполняла? – тут же задал Митька следующий вопрос, говорил он, не отрывая взгляда от планшета, явно стараясь скрыть свое стеснение.

– Нет, сюда мы «Снегурочку» привезли впервые. – Владимиру Митька явно нравился, и отвечал он очень дружелюбно.

– Но, как я поняла, – перехватила Полина инициативу, – нервы были связаны не с этим.

– С новым директором нервы связаны, – теперь в тоне Владимира явно прорезалось раздражение, но не в адрес «охотницы». – Поверьте, организация там на нулевом уровне! Репетиция затянулась на несколько часов. И вот наконец-то настала очередь Анны. Когда она вышла на сцену, я испытывал только облегчение.

– А ее выступление? – спросил Стас. – Все ли было нормально?

– Просто чудесно! – с воодушевлением отозвался гость. – Аня так эмоциональна была… Даже слишком хорошо для репетиции. У нее был такой чистый светлый голос. Знаете, слушая ее, я… Я подумал, как я ее люблю. Это было то самое светлое чувство влюбленности. Меня даже сейчас это удивляет.

– Ну, вы долго ждали, когда она выйдет на сцену, – напомнил Стас. – Да и эти нервирующие разговоры с директором филармонии. Возможно, на этом фоне исполнение Анны и вызвало такие эмоции.

– Мне часто приходится долго ждать и вести нервные переговоры, – с иронией возразил Владимир. – Тут что-то другое. Это было так особенно… И такая нотка грусти… Мне почему-то пришло на ум, как бы было ужасно, если бы я ее потерял. Совершенно неуместная мысль, но аж сердце сжало. А потом вдруг как озноб по спине. И тут я почему-то обернулся вправо, а он уже перевесился через перила ложи и летит вниз.

– А где в зале вы сидели? – спросил Митька.

– В партере, третий ряд. Со мной еще был режиссер, – тут же вспомнил Владимир. – Кстати, это режиссер обратил мое внимание на… него. И мы вместе вскочили, когда та фигура упала.

– Вы видели место падения? – спросил Стас.

– Не сразу, – Владимир замялся. – Я… я понимаю, надо было бежать туда… Но Аня… Господи, она так кричала! В первую очередь я бросился к ней.

– Это вполне понятно, – поддержала его Полина. – Мы всегда стараемся защитить близких.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Владимир. – Я сначала успокоил жену, а уж потом… Вот это было очень неприятно. Там никого не оказалось! И то мерзкое чувство какой-то промозглости и тоски, что ли…

Друзья многозначительно переглянулись.

– Призрака филармонии нет на нашей карте! – заявил рассерженно Митька, как только за клиентами закрылась дверь.

Это звучало так по-детски, что друзья рассмеялись. За последние месяца-полтора самый младший член их команды здорово изменился внешне. Стас уговорил Митьку ходить в тренажерный зал. И долговязая тощая фигура их друга теперь стала выглядеть намного солиднее, Митька даже перестал сутулиться и выглядел более уверенно. Еще он отпустил бороду, теперь нижняя часть круглого лица была скрыта, что делало его старше. Но вот манеры Митьки ничуть не изменились, как никуда не делась его непосредственность и искренность.

– Мить, это, конечно, катастрофа, – иронично заметил Стас. – Но ведь такое бывает.

– Ты не понимаешь! – горячо запротестовал парнишка. – Если его тут нет, то это значит только одно: в последние сто лет его никто не видел. А до этого дня кто-то из нас имел дело с призраком, которому больше ста лет?

Ребята задумались.

– В целом пока ничего страшного я не вижу, – стала рассуждать Полина. – Видимо, за эти годы ни разу не произошло того, что могло спровоцировать его появление. Меня больше беспокоит то, что вся та история выглядит очень… книжной.

– Это как? – удивилась Ксюша.

– Классика жанра, – стал объяснять Стас, кивнув Полине. – Призрак оперы. В одном из вариантов этой истории призрачный маньяк выбрал себе новую жертву как раз через сто лет. И тоже за чудесный голос.

– Жуткое совпадение, – Ксюша поежилась. – Хорошо, что совпадение не полное. Наш призрак явно не агрессивный. К тому же дело не в голосе.

– Почему ты так решила? – удивился Митька. – Владимир говорил, какие эмоции он испытал. Совсем не как обычно. Ни страха, ни боли, печали там и прочего. А наоборот, подъем, радость и только потом уже грусть. И все именно в момент, пока пела Анна.

– Начнем с начала, – предложила Ксюша. – Почему не голос. Владимир же вам говорил, что они у нас в филармонии уже не первый раз. И Анна тут уже пела. Если бы дело было в ее голосе, призрак появился бы раньше. Дело в самой «Снегурочке». Анна говорила мне, что испытывала совершенно неправильные эмоции. Не соответствующие настроению партии. Там о желании любви, тепла и прочее-прочее. Сказку, надеюсь, все знают. А она пела на подъеме. С приятным волнением, будто влюблена уже. И да, она тоже сказала, что потом пришла грусть, как перед расставанием с любимым. Кстати, в прошлые приезды сюда такого не было. Как не было такого и когда она раньше исполняла эту партию в других местах.

– Можно сделать вывод, что призрак сам вызывает у людей такие эмоции, – подытожила Полина. – И я согласна с Ксюшей, дело именно в том, что исполняют, а не кто это делает.

– Тем более что у нас в филармонии «Снегурочку» не ставили уже двенадцать лет, – деловито сообщил Митька. – Может, и больше. Просто сайт столько времени существует, и… – Он обвел друзей веселым взглядом. – Прежде чем вы скажете, что жизнь существовала до открытия Интернета, я сразу вас порадую! К юбилею филармонии они оформляют музей, где будут все афиши и программки за все восемьдесят лет существования этого… заведения! Вот только выставка откроется только через две недели. Но мы же не пойдем в музей?

Митька музеи не посещал, хотя с удовольствием гулял по виртуальным экспозициям.

– Отлично! – улыбнулась Ксюша. – Лично я посещаю такие заведения с удовольствием. Музеи, в смысле. Мы завтра все равно собирались в филармонию, чтобы встретиться с клиентами и всеми свидетелями явления привидения. Заодно и выставку попросим показать.

– Кстати! – Полина что-то изучала в своем ноутбуке. – У них на сайте есть и история филармонии. Филармония размещается сейчас в помещении, которое раньше принадлежало драматическому театру. Этот корпус пристроен к зданию театра и раньше назывался «второй сценой». До революции еще. Ведь театру уже почти сто пятьдесят лет!

– Надо бы тогда и в театр заглянуть, – решил Стас. – Мало ли что? Может, у них тоже музей есть.

– Правильно, – согласилась Полина. – Меня несколько смутило кое-что в словах Владимира. Помните, он сказал, что эта фигура была как будто в цилиндре? А такие головные уборы при советской власти не носили.

– Точно! – горячо поддержала Ксюша. – Это явно до революции было! Тогда надо искать нашего призрака там.

– Ну, – Полина улыбнулась. За последние несколько месяцев она стала мягче и даже как будто повеселела. – Тогда я отправлюсь в свое любимое заведение. В отдел редких книг в нашу библиотеку. Там полная подшивка местных газет как раз за тот самый период. Мало ли что найдется!

– А как мы призрака увидим? – спросил вдруг Митька. – Не заставлять же эту диву петь!

– Я с утра позвоню Владимиру, – подумав, решил Стас. – Пусть даст нам запись голоса Анны.

– Желательно две записи, – тут же предложила Ксюша. – Любую арию из любой другой оперы и, естественно, «Снегурочку».

– Это будет классный эксперимент! – Митька даже подскочил в кресле. – Мы столько всего проверим!

После совещания Полина пошла наверх, в свою комнату, немного отдохнуть и послушать музыку, Стас устроился читать новенький детектив в гостиной. Ксюша с тяжелым вздохом взялась за спицы. Ее «маленький бизнес» резко набирал обороты. Она брала заказы на вязание. Благодаря Митькиной помощи реклама привлекала много клиентов. И вот теперь Ксюша отрабатывала полученный от одной милой женщины аванс и вывязывала ей чудесное ажурное платье.

Митька ушел на кухню. Обычно он шел есть сразу после проведения эфира. Но сегодня ему пришлось изменить своим привычкам, подождать с ужином до ухода клиентов. Сварганив себе огромный горячий бутерброд, какими он питался постоянно, Митька вернулся к друзьям.

– Приятного аппетита, – вежливо пожелала другу Ксюша, ловко вывязывая петли.

Стас на миг поднял глаза от книги и кивнул Митьке.

– Спасибо, – Митька устроился за журнальным столиком. – Вам сделать?

– Боже упаси! – усмехнулся Стас.

– Нет, не стоит, – с улыбкой отказалась Ксюша. – Ты мне лучше скажи, откуда ты взял эту странную цифру – сто лет?

– Это ты о чем? – Митька застыл с бутербродом в руках.

– Ты сегодня сказал, что призрака филармонии нет на твоей карте, – объяснила она. – А это значит, что он уже сто лет не появлялся. Почему именно сто?

– Потому что на моей карте данные о привидениях, встречи с которыми происходили именно в этот срок, – выдал Митька очень обстоятельно и наконец-то занялся бутербродом. – Ну, плюс-минус лет двадцать… Скорее минус. – Последние слова он выдал уже с набитым ртом.

– Ну… – Ксюша глянула на карту. – Их тут не так уж и много…

– Много, – упрямо возразил Митька и отложил бутерброд. Он явно готов был поспорить, отстаивая свою правоту.

– По сравнению с чем? – из-за книги спросил Стас.

– С другими городами, – серьезно заявил Митька. – Я провожу анализ. Сравнение. И сразу скажу, что учитываю и возраст города, и численность населения. Пока меня интересует только Центральный федеральный округ. Без столицы.

Стас отложил книгу, по его лицу было видно, что он сильно удивлен Митькиными словами.

– Тогда в принципе нужно было бы учитывать и историю каждого населенного пункта. Хотя бы насколько он был затронут различными войнами и другими крупными событиями.

– Это лишнее, – тут же отмел его идею Митька, причем довольно категорично.

– Почему? – Ксюша замерла, не довязав очередного ряда.

– Хорошо, – Митька вздохнул, отодвинул тарелку и встал. – Я объясню. Вот карта. На ней видны все флажки и зоны. Зеленые – наши. Их шесть, на руках седьмое дело. И кроме нынешнего все наши призраки появились в период с середины прошлого века до последнего времени.

– Ближайшие шестьдесят лет, – подсчитал Стас.

– Вот! А остальные – две основные категории. Одни я пометил красными флажками с точкой или с крестиком. Точки – исторические призраки.

– Какие? – Ксюша относилась к его теориям с некоторым сомнением.

– Исторические! – повторил Митька, все более загораясь. – И их всего-то около десятка! Ну, например, это привидение служанки из городского музея, призрак настоятеля сгоревшего монастыря, висельник с Центральной аллеи в городском парке.

– Понятно, – кивнул Стас. – Это те случаи, за которые нам лучше никогда не браться.

– Верно! – Митька улыбнулся с самым победным видом. – И в этом плане наш город совершенно не отличается от остальных. Конечно, с учетом населения и возраста городов. Но! Есть и другая категория! Привидения, появившиеся за последний десяток лет. Они отмечены флажками с крестиком. И вот их явно больше, чем в других городах.

Ксюша и Стас изумленно переглянулись. Они оба не очень верили в теории своего друга, но эта информация… В ней было что-то тревожное.

– Ну… – Ксюша пожала плечами и неуверенно заявила: – Для этого могут быть какие-то объективные причины.

– Да! – Стас ухватился за ее слова. – Криминогенная обстановка, например. В смысле того, что в последние годы увеличилось количество преступлений, а значит, и насильственных смертей.

– Только в нашем городе? – с неожиданной иронией переспросил Митька.

– Не факт, – Ксюша судорожно искала аргументы. – Возможно, так и в других городах. Просто… Ты же информацию в Интернете берешь? А там на сайтах тоже больше про исторических призраков пишут. Или…

– Или просто таким подсчетом кроме тебя больше никто не занимался, – подхватил Стас. – Вот и нет данных.

– Допустим, – чуть помолчав, сказал Митька. Он откусил от остывшего бутерброда, обстоятельно пережевал, а потом продолжил: – Ладно. В конце концов, я еще и правда не закончил анализ. Но! Вот вы говорите – криминогенная обстановка. Но давайте обратимся как раз к истории нашего города. Хотя бы за те же сто лет.

Друзья следили за ним очень внимательно, не зная, чего еще ожидать.

– Давайте опять посмотрим карту, – в голосе Митьки появились нотки заправского экскурсовода. – Обратите внимание на аномальные зоны.

– Но это же не по нашей теме, – напомнил ему Стас.

– Ошибаешься! – Улыбка Митьки была насмешливой. – Вот смотрите! Вот тут. Здесь были печально известные подвалы НКВД. А вот тут площадь расстрелов для врагов народа.

– О господи! – Ксюша смотрела на карту с почти священным ужасом. – И это в нашем городе? У нас тут было все так плохо? Площадь расстрелов?

– Ну, – Митька даже смутился ее реакции. – Там и преступников тоже расстреливали, если честно. Но в народе это место так называют. И… Видите, я эти места как отметил?

– Просто как аномальные зоны, – послушно подтвердил Стас, изучая взглядом карту. – То есть мы знаем, что там люди чувствуют наличие некоей гнетущей атмосферы, но не знаем причину этого. Видимо, мы просто не засекли там привидений.

– И не засечем, – Митька просто упивался таким вниманием к его делу. – Потому что их там нет.

– Как это? – Ксюша тоже изучала карту. – Но ты же сам сказал, там нехорошие места. И расстрелы, и подвалы с пытками…

– И там пусто! – Митька, как обычно, в состоянии волнения, почти подпрыгивал на месте. – Ни одного призрака!

– Странно, – заметил Стас.

– Да! – продолжал Митька. – А теперь вот эти зоны. Время действия – Великая Отечественная. Вернее, сразу после нее. Вот тут стоит церковь. Ее восстановили. И под ней куча трупов!

– Ой, да, – Ксюша вспомнила это место. – Я сама видела фотографии старые. Возводят стены, котлован там. И куча… покойников в форме. И в нашей, и в фашистской. Там же бои шли.

– И все эти ребята не были похоронены по-человечески, – задумчиво проговорил Стас. – Да эта церковь должна просто кишеть призраками!

– Но их там нет, – напомнил Митька.

– Возможно, дело в том, что, когда церковь восстановили, провели по павшим заупокойную службу, – стала рассуждать Ксюша. – Да и землю наверняка осветили.

– А здесь? – Митька указал еще на какие-то точки на карте. – Тут вот не церковь стоит, а обычный памятник Ленину. А под ним то же самое. Или вот тут – разбомбленный монастырь, где еще и бои шли. Там фашисты людей заживо под обломками хоронили. И тоже ничего!

– Это просто жуткие истории! – Ксюше совсем тема разонравилась. – Может быть, хватит об этом? Но, согласна, если там везде нет привидений, это все-таки странно.

– Странно, конечно, – Митька немного успокоился. – Просто я хотел вам доказать, что те времена были намного суровее, чем криминогенная обстановка сейчас.

– В целом да, – размышлял Стас. – Но тогда в страхе жили все. А сейчас убийства точечные. Может, в этом и дело.

– Я проверю, – решил Митька. – Но все-таки это странно, что призраков за последние десять лет так много стало.

– Только не говори, что это чей-то злой умысел! – категорично заявила Ксюша. – Это как-то слишком фантастично.

– Вот и Полина то же самое сказала, – огорчился Митька, понемногу доедая свой бутерброд, который окончательно остыл и, с точки зрения Ксюши, потерял последние вкусовые качества. – Она даже говорила, что создание призраков искусственным путем невозможно. Но факт остается фактом.

– Хорошо, – сдался Стас. – Факт странный. Но только очень тебя прошу, ты геометрией не увлекайся.

– В смысле?

– Все эти твои новые призраки обитают, как видно на карте, не в центральной части города, – обстоятельно объяснил ему друг. – Вот я и говорю, ты тут не устраивай расчетов. Явно они не будут равноудалены от центра или там… не будут выстраиваться в какую-нибудь магическую звезду.

– Я об этом не думал, – было видно, что мысль Митьке понравилась. – Но, скорее всего, ты прав. Ладно! Пойду поищу что-нибудь по нашему делу.

Он схватил тарелку и отправился в кухню.

– Вот Митька у нас молодец, – Ксюша возобновила вязание. – Всегда за собой посуду моет.

– Воспитанный мальчик, – иронично откликнулся Стас. – Ты из-за его теорий не расстраивайся только.

– Не буду, – Ксюша улыбнулась. – Я в них не верю. Хотя, конечно, все это выглядит пугающе. Кто-то создает призраков! Причем именно в нашем городе.

– Ага! А тут еще и мы! Новые охотники за привидениями! И тоже все в одном городе.

– Митьке не говори, – испугалась Ксюша. – Он же решит, что и это не случайность, а часть какого-то заговора. Типа и мы тогда встретились не случайно… Хотя это глупо. Зачем неизвестному преступнику создавать себе противников?

– Для остроты ощущений, – ехидно отозвался Стас. – Представь, какой сюжет получается!

– Как в хорошем мистическом триллере, – в тон ему заметила Ксюша. – Которые мы оба так любим читать.

– Кстати, об этом, – сменил тему Стас. – Ты тут долго сидеть собираешься?

– Думаю, еще на час меня хватит, – рассудила Ксюша, осматривая рукоделие. – А потом у меня глаза начнут слипаться.

– Вот! – обрадовался он. – Будешь уходить, отними у меня книгу. Иначе моя ночь будет потеряна.

– К счастью, этот детектив я уже читала, – глянув на обложку, решила Ксюша. – Так что заберу его и спрячу в своей комнате без ущерба моей ночи.

– Отлично! – Стас взялся за книгу. – Но в принципе можешь не торопиться спать.

– Не знаю, – Ксюша пожала плечами, вывязывая ажур. – Я бы продержалась больше, если бы включила музыку.

– Без проблем, – согласился Стас.

Ксюша тут же вскочила, выбрала нужный диск и нажала воспроизведение.

Они оба ехидно хмыкнули, когда по комнате разлились первые аккорды «Призрака оперы».

Внешний вид Зинаиды Федоровны, директора филармонии, соответствовал ее голосу. Она в целом казалась Ксюше очень неприятной женщиной, даже без учета их первого разговора по телефону. Первому лицу столь культурного заведения было далеко за сорок, полноватая фигура затянута в алое бархатное платье со значительным декольте и слишком короткой для ее лет юбкой, короткие волосы основательно выбелены и закручены в объемные завитки. Образ дополнял макияж в стиле диско. Зинаида Федоровна больше напоминала продавщицу советских магазинов, чем директора филармонии, причем не только внешне, но и по манерам.

– И это вы занимаетесь мистикой? – критически оглядев Ксюшу и Стаса, пренебрежительно осведомилась она. – А этот блогер? Дмитрий Мистик, – она упорно делала ударение в слове «мистик» на последний слог. – Он настоящий?

– Вполне себе живой, – не удержался Стас от усмешки.

– Если он у вас главный, – рассуждала дама, – почему сюда не пожаловал? Между прочим, это областная филармония! Вы уровень понимаете?

– А вы? – не удержалась Ксюша. – У нас нет начальника. Мы все в команде полноправные партнеры. Это бизнес, вы понимаете?

Стас посмотрел на нее со смесью восхищения и изумления.

– Бизнес? – Как и ожидала Ксюша, привыкшая по работе в прессе общаться с подобным контингентом, это понятие произвело на даму нужное впечатление. Но ненадолго. – Но уж не знаю, нужны ли нам ваши услуги… Вы говорите, тут призрак. У нашей филармонии есть свое привидение!

Нетрудно было понять, что Зинаида Федоровна уже рассматривала возможность использовать ситуацию в рекламных целях.

– А это может привести к нам публику!

Стас, у которого эта дама вызывала отвращение, уже открыл было рот, чтобы осведомиться: а что, больше привлекать нечем? Но тут в разговор вмешался Владимир. Его эта дама тоже явно изрядно раздражала, но, как и Ксюша, он привык с такими общаться.

– Зинаида, душа моя, – непонятно, сделал он это специально или все-таки ирония прорвалась помимо его воли, но прозвучало это крайне насмешливо. – Конечно, публика могла бы быть заинтригована наличием у вас призрака, однако…

– Вот! – тут же перебила его деятельница культуры. – Вы хорошо понимаете правильные веяния, Владимир Алексеевич!

– Однако, – спокойно продолжил Владимир с того момента, где его прервали, – когда фигура из верхней ложи выпадет в зал прямо на концерте, паника вам обеспечена, а фестиваль можно будет закрывать.

– Вывалится в зал? – Дама схватилась за сердце. – Это недопустимо! Почему в зал?

– Такие дела, милочка, – в том же ироничном тоне отозвался Владимир. – Как же это вы не в курсе ситуации?

– Я это выясню! – склочно пообещала Зинаида Федоровна. – А сейчас… Что, собственно, вы способны сделать, чтобы предотвратить… катастрофу?

Вопрос был обращен к охотникам за призраками.

– Работать, работать и еще раз работать, – пообещала Ксюша. – С вашей помощью, уважаемая Зинаида Федоровна.

– Но что я могу? – искренне удивилась дама. – Вы же специалисты!

– Нам нужно посмотреть экспозицию, которую готовят к юбилею филармонии, – угрюмо выдал Стас, по его виду было видно, насколько ему плохо в обществе этой дамы. – И поговорить с теми, кто ее готовит. Это вы можете устроить?

– Естественно! – по-царски кивнула она. – Я сейчас распоряжусь. Только вы уж поторопитесь разобраться с этой… неприятностью.

– Распорядитесь, душа моя, – напомнил Владимир.

Через пять минут ребята уже стояли на пороге небольшой залы, где собирали экспозицию.

– Чем могу помочь? – им навстречу вышла молодая приятная женщина. Она чем-то была похожа на Полину. Узкая юбка-карандаш по колено, какие любила их серьезная подруга, белая блузка с рукавами чуть выше локтя. Темные волосы собраны в пучок, глаза скрывают очки в квадратной оправе. Но если Полина все-таки даже в своих самых строгих костюмах, которые в последнее время она надевала все реже, все равно выглядела женственно, эта дама казалась скованной и строгой. Как учительница или сотрудница музея.

– Доброго дня, – приветливо поздоровалась Ксюша. – Мы здесь по просьбе Зинаиды Федоровны. В связи с…

– Последними событиями, – закончила за нее сотрудник музея. – Я знаю о том, что случилось вчера на репетиции. Но вопрос остается тем же: чем я вам могу помочь?

– Прежде всего, – вступил в разговор Стас, мило улыбаясь, обычно женщины легко таяли от такой его улыбки, – не могли бы вы рассказать нам об истории создания филармонии?

– Все восемьдесят лет? – скептически поинтересовалась женщина, но тон ее стал заметно мягче.

– Нет, – улыбнулась Ксюша. – Пока только об истории создания. Первые годы. И… Простите, не представилась. Меня зовут Ксения. Это мой коллега, Стас.

– Елизавета, – коротко отозвалась их новая знакомая. – Проходите. Первые годы, говорите? Ну, что ж. – И она сразу начала рассказ: – Решение об открытии филармонии было принято председателем горисполкома нашего города, так тогда назывался мэр, в июле тысяча девятьсот восемьдесят третьего года. Тогда филармонии открывались по всей стране. Вот только своего помещения у нас не было. Первые выступления проводились в зале Дома офицеров и на сцене Драматического театра. Однако к сентябрю вопрос с помещением был уже решен.

– Я читала, что в этом корпусе ранее располагалась малая сцена Драматического театра, – заметила Ксюша.

– Все верно. – Елизавета наградила девушку такой улыбкой, какую получает старательный ученик на уроке в средней школе. – Это, знаете ли, было очень неспокойное время. Репрессии… И руководство театра тогда как-то оказалось под наблюдением и подозрением. Ну, вы понимаете?

Стас и Ксюша кивнули. Ксюше невольно вспомнился вчерашний разговор с Митькой как раз о тех же временах, подвалах НКВД и площади расстрелов.

– Так вот, – профессионально-жизнерадостно продолжила Елизавета. – Власти оказывали давление на руководство театра, и под филармонию было выделено именно это здание. Хотя это вообще-то было логично. В театре этот корпус называли «певческим». Певучая сцена. Здесь и до филармонии всегда ставили оперы или камерные вокальные выступления. Акустика подходящая.

– То есть ранее, до филармонии, здесь уже были постановки оперы? – уточнил Стас.

– Да, – согласно кивнула Елизавета. – В нашей экспозиции будут представлены все афиши и программки за восемьдесят лет существования филармонии и даже несколько за более ранний период. Спасибо за это коллегам из театра.

– Вот это очень важно, – подхватила Ксюша. – Экспозиция большая, но вы же наверняка знаете ее наизусть. Подскажите, пожалуйста, сколько раз и в какие годы здесь ставили «Снегурочку»?

– Что? – Елизавета как-то нервно дернулась и уставилась на своих посетителей с испугом. – Она разрешила ставить «Снегурочку»?!

– Кто? – не понял Стас.

– Эта… – по лицу Елизаветы стало понятно ее отношение к персоне, о которой шла речь. – Наш новый директор. Зинаида Федоровна. Она же обязана была знать, что этого делать нельзя!

«Охотники» переглянулись.

– Почему? – спросила Ксюша.

– Ох. – Елизавета поправила очки, видимо, пытаясь как-то успокоиться. – Давайте присядем. Я постараюсь объяснить. Так она ставит «Снегурочку»?

– Не совсем, – разъяснила Ксюша, устраиваясь на красивом кресле, обитом традиционным театральным красным бархатом. – На первом концерте на открытии юбилейного фестиваля приглашенная оперная дива Анна Сальникова будет исполнять прощальную арию Снегурочки «Великий царь».

– Но даже этого делать нельзя! – Елизавета заметно нервничала. – Понимаете… Давайте начнем с вашего вопроса. За все восемьдесят лет существования филармонии никто и никогда не ставил «Снегурочку». Даже арии из нее не звучали. Если хотите, можете проверить сами. У нас тут на самом деле есть списки репертуара за все годы.

– Но почему так? – напомнил Стас главный вопрос.

– А вот этого я, к сожалению, не знаю, – было видно, что факт собственной неосведомленности экскурсовода явно огорчает. – Слухов много ходит. Говорят о какой-то мистике. В старых историях мистика есть всегда.

– Вот уж точно, – пробормотал Стас. – Значит, что-то случилось здесь до того, как филармония начала свое существование. Начало истории на певучей сцене.

– Скорее всего, да, – поддержала его Елизавета. – Хотя… Что-то все-таки было. Когда я разбирала документы… Журнал! Вот! По случаю юбилея филармонии в сорок восьмом году хотели также в концерте использовать арию Снегурочки. И тогда что-то произошло. Там в журнале… Руководитель филармонии вел что-то вроде рабочего дневника. И там была вычеркнута эта ария и написано на полях «просто ужас». Но это могло касаться и исполнителя. Возможно, просто та Снегурочка была ужасна в исполнении.

– А откуда набирали исполнителей в те годы? – вдруг поинтересовалась Ксюша.

– В самом начале? – Казалось, Елизавета рада сменить тему. – Конечно, в театральной труппе. Ведь до филармонии кто-то из тех, кто служил в театре, выступал на певучей сцене.

– Значит, – теперь Стас обращался больше к своей напарнице, – нам надо поискать счастья у ваших соседей.

– Да, – легко согласилась сотрудник музея. – Там очень толковый художественный руководитель, Марья Константиновна. Она искренне любит свой театр, просто живет им. Точно сможет вам помочь. И конечно, надо спросить Феликса.

– Феликса? – переспросила Ксюша. – Кто он?

– Он из театральной семьи, – Елизавета тепло улыбалась, рассказывая об этом человеке, было понятно, он ей симпатичен. – Актер в третьем поколении. Сейчас он очень пожилой. Спросите в театре любого, и вам скажут, где Феликс. Его любят все.

Полину мало что могло выбить из равновесия. Она всегда была собранна и хладнокровна. За последние месяцы она научилась доверять своим друзьям, научилась ладить с ними, стала веселой и спокойной в их компании. Но друзья были еще и деловыми партнерами, а вот возможность хоть в чем-то подвести команду приводила Полину если не в ужас, то в состояние паники.

Сейчас она пребывала именно в таком состоянии. Конечно, расплакаться было бы глупо. У всех бывают неудачи. Но Полина привыкла, что ее источники информации всегда полезны и результативны. И вдруг…

Она покинула здание библиотеки, зашла в кафе напротив. Заказала кофе, черный, крепкий, и вишневый штрудель. Такие вещи Полина позволяла себе крайне редко, так как всегда была приверженцем здорового питания. А еще Полина распустила надоевший узел на затылке. Теперь ее густые вьющиеся волосы разметались по плечам. Она вспомнила, что Ксюша считала это романтичным и женственным. Ксюша всегда с восторгом отзывалась о волосах Полины. Почему-то сейчас это воспоминание немного успокаивало. И вообще появилось желание просто позвонить Ксюше и… пожаловаться. Но Полина так никогда не поступала. Она была деловитой и собранной. Такой знали и любили ее друзья. А тут…

Полина устало потерла глаза. За четыре часа тщательного вчитывания в пожелтевшие старые газетные листы глаза устали ужасно. Да и голова болела. И все это зря! Но с друзьями все равно говорить придется. Как-то же надо им сообщить результат. Вернее, его отсутствие.

Делать выбор не пришлось. Именно в тот момент, когда Полина все-таки взяла в руки смартфон, решившись позвонить подруге, та в сопровождении Стаса вошла в кафе.

– Ой, – радостно улыбнулась Ксюша, направляясь к столику Полины. – И ты здесь! Сейчас пообедаем – и на репетицию. Сегодня ее на три часа назначили.

– Полина? – Стас нахмурился, глядя на заказ подруги. – Что случилось?

Полина чуть насупилась. Конечно, она привыкла к Стасу, более того, Полина уже точно понимала, что Стас никак не похож на того человека, в которого она была так неудачно влюблена. И все же он иногда ее раздражал. Своей наблюдательностью и заботой. Полина слишком привыкла быть самостоятельной, отвечать за себя. И все-таки он ее друг. Он хочет как лучше…

– У меня пусто, – призналась Полина.

– Девушка! – Стас нашел взглядом официантку, посмотрел вопросительно на Ксюшу, дождался ее утвердительного кивка. – Нам тоже кофе, штрудели и еще по сэндвичу с курицей.

– И один оливье, – подсказала Ксюша.

– Два оливье, – поправил Стас и повернулся к Полине: – Пусто, говоришь? У нас тоже негусто. А ты какой период смотрела?

– С середины девятнадцатого века и до двадцатого года следующего столетия, – Полина сверилась с блокнотом, хотя знала все это наизусть. – В газетах нет никаких данных о происшествии в театре. Хотя там с тысяча восемьсот девяносто восьмого года идут постоянные сообщения о репертуаре театра. И параллельно сообщения о происшествиях в городе. Телега перевернулась, дебош в ресторации и прочее. Наверняка бы про любое странное происшествие в театре написали бы.

– У нас тоже плохие новости, – огорченно поделилась Ксюша в ответ. – За все восемьдесят лет существования филармонии никто и никогда Снегурочку не исполнял. Все знают, что любая постановка этой оперы запрещена, но не знают, почему и с чем это связано.

– Весело, – расстроенно прокомментировала Полина и отрезала кусочек штруделя.

– А чего такие печальные? – удивился Стас, перед которым только что поставили тарелку с сэндвичем. – Я даже не буду говорить всяких глупостей, что отсутствие результата тоже результат. Мы с вами четко ограничили рамки, когда могла произойти таинственная история с возникновением призрака.

– В смысле? – искренне удивилась Ксюша.

– Смотрите, дамы, – начал объяснять им друг. – До этого дня мы примерно могли предположить, что призрак появился в любой период времени с конца девятнадцатого века и до наших дней. Теперь мы знаем, что период его возникновения где-то в рамках от двадцатого до тридцать восьмого года прошлого века. Всего восемнадцать лет! А не сто с хвостиком.

– Ну, если так смотреть, – усмехнулась Ксюша. – То это прогресс!

Полина улыбнулась. Почему-то ее проблема уже не казалась такой страшной. Надо было просто поговорить с друзьями. Вот только усталость осталась. Но все-таки настроение заметно пошло вверх.

– Тебе лучше, сестренка? – заботливо спросил Стас.

– Почти, – важно кивнула Полина, улыбнувшись на это его обращение, которое раньше ее бесило. – Только… Это немного не логично.

– Что именно? – с живым интересом переспросила Ксюша.

– Помните, как описал призрака Владимир? – осведомилась у друзей Полина. – У него будто головной убор был. У привидения. Высокий головной убор. Похоже на цилиндр. Потому я и искала в период до революции. В советское время точно никто такие головные уборы не носил, даже в театр!

Стас и Ксюша переглянулись.

– Ну… – Ксюша пожала плечами и вернулась к еде. – Начнем с того, что мы сами призрака не видели.

– И даже еще не опросили всех, кто его успел увидеть, – подхватил Стас, но уже не так жизнерадостно. – Если все-таки окажется цилиндр… Возможно, этому есть какое-то иное объяснение.

– Или другой головной убор, – подумав, предположила Ксюша. – Я больше доверяю твоим данным, Полина. Никто и никогда нормально разглядеть облик привидения не может.

– В целом да. – Полина верила только фактам, и доводы друзей ее успокоили. – Может, Митька разберется. Пусть в Интернете посмотрит об истории моды.

Друзья согласно кивнули. А Полина с удовольствием принялась за штрудель. Пусть это не здоровое питание, но вкусно!

Митька нервничал. При его образе жизни ему редко приходилось общаться с незнакомыми людьми вживую. Еще реже – с большим количеством людей. А сейчас в зале филармонии народу было много. И как с ними обращаться, блогер не знал. Возможно, со многими из них он бы с удовольствием пообщался. В чате или на форуме. Но лицом к лицу… Тем более что и память на лица у него была ужасная.

Во всей этой толпе он счел нормальными собеседниками лишь некоего серьезного мужчину в возрасте, чьи указания тут исполняли беспрекословно, видимо, режиссера, и приятную девушку, помощника звукорежиссера. Еще ему очень помог клиент – Владимир.

Общими усилиями они расположили людей по тем же местам, где артисты и сотрудники филармонии находились вчера. Митька тут же зафиксировал все это с помощью своего неизменного планшета. А потом попытался начать опрос.

Очень быстро он понял, что буквально за сутки люди могут сильно изменить свой взгляд на вещи. Сегодня большая часть участников вчерашней репетиции убедили себя, что никакого привидения они не видели. Что-то странное было, да. Но вот что… Несколько человек, недовольных руководством, даже выдали малопонятные версии, что вчерашний инцидент – это каким-то образом подстроенная новым директором филармонии провокация. Ее нелогичная попытка всех запугать и доказать свою власть. Наверняка же Зинаида Федоровна знает, как весь коллектив ее не любит.

Владимир посоветовал охотнику за привидениями не сильно поднимать эту тему, а просто расспрашивать людей, что они чувствовали перед инцидентом. И это сработало.

– Слава богу, вы здесь! – приветствовал Митька друзей. – Я чуть не свихнулся в этом дурдоме! Тут всего пятеро верят, что видели призрака. Остальные… Неважно.

– А скольких ты уже успел опросить? – оглядывая зал, спросил Стас.

– Их всего тридцать четыре человека, – сверяясь с любимым планшетом, доложил Митька. – Я говорил с двенадцатью. Начал с тех, кто был в середине зала. Они лучше всего могли его видеть. А потом еще пришлось с тремя девушками общаться, прямо вот сразу, потому что им надо было куда-то срочно выйти. И… они все перемещаются! А я велел сидеть на местах!

– Они люди, Мить, – миролюбиво заметила Ксюша. – Для них это нормально. Тем более они не понимают, что происходит и чего от них хотят. Давай список, мы вчетвером все сделаем быстро.

– И вон с тем дядькой поговорите, – от понимания, что ему больше не придется одному заниматься этим делом, Митька сразу успокоился. – Он режиссер. Его все слушают. Мы будем ставить записи Анны?

– Конечно, – Полина тоже старалась улыбаться другу как можно более дружелюбно и ласково. – Хочешь пока настроить оборудование?

Митька просто расцвел от такого предложения.

– Нужно это сделать, – протараторил он, уже собравшись бежать. – Там есть девушка, она помощник звукорежиссера. Она сама ничего не видела. Но вменяемая такая. Обещала мне с аппаратурой помочь…

И он поспешил к сцене.

– С каких это пор нашему техническому гению нужна помощь с аппаратурой? – хитро спросила друзей Ксюша.

– С каких пор он вообще начал обращать внимание на живых, а не на виртуальных девушек? – в тон переспросил Стас.

– Давайте оставим его в покое, – предложила Полина. – Пошли в народ.

Уже через минут двадцать ребята начали понимать, что Митька был прав относительно публики. С ними говорили. Много. Часто не по теме. Иногда вообще неизвестно о чем.

– Да точно это была кукла! – увещевала одна из гримерш. – Ее Зинаида сбросила, а потом на веревке уволокла. И все чтобы нас запугать.

– Ну, не мог же это быть призрак, – вторила ей еще одна дама из работниц сцены. – Только он какой-то… смазанный весь. И с головой у него проблемы.

– Если Зинаида актера для этого наняла? – тут же вставила гримерша. – То тут точно с головой не ладно. На такое соглашаться!

– А что все-таки с головой? – записывая крохи данных в блокнот, поинтересовалась Ксюша.

– Голова у него большая и вытянутая, – вспомнила вторая из опрашиваемых. – Может, парик какой?

– Но вчера вообще день отвратный был, – делилась гримерша дальше. – Эта дива поет шикарно, конечно. Но так нервно все было. Прямо сердце заходилось. Будто беда должна быть. Или давление скачет?

– Вот и у меня, – удивилась совпадению вторая женщина. – Но я думаю, просто у меня интуиция хорошая. Она как запела «Великий царь». Я прямо сижу, дрожу вся и думаю: не к добру. И холодно так было…

– Да знаю я, что это был призрак, – спокойно заявил Полине некий молодой человек бархатным тенором. – Всем же известно, что нельзя Снегурочку исполнять.

– А почему нельзя? – как бы между прочим поинтересовалась Полина.

– Примета плохая, – изрек тенор меланхолично. – Вот и накликали. Но это было странно. Я стоял близко к ложам. Там наверху его не видел. А потом все стали пальцами показывать. Смотрю, он перевесился и летит. А потом… ничего. Я даже испугаться не успел. Было так холодно. У нас тут всегда сквозняки. Я беспокоился, как бы связки не простудить. И… как-то так тяготно было… Знаете, будто я потерял что-то важное. Или могу потерять. Да! Кого-то потерять! Близкого мне человека… Кстати, а вы что сегодня после репетиции делаете?..

– Я в курсе, зачем вы здесь, – сообщил режиссер Стасу. – Это все, конечно, ужасает. Но Владимир сказал, вы хотите его проверить. Призрака. Понимаю, и идея вывести всех из зала хороша. Лишние сплетни не нужны. И да, я его вчера видел. Мы с Владимиром слушали Анну. Ох! Что за голос у нее! Все-таки лирико-колоратурное сопрано – это нечто! И…

– Вы его первым заметили, как я понял? – У Стаса это был уже пятый респондент. Хотелось закончить безумный опрос как можно скорее.

– Не знаю, – режиссер пожал плечами. – Возможно. Но вряд ли. Нет, мне на него кто-то указал. Точно! А так мы слушали Анну. И знаете… С одной стороны, она так пела… Вдохновенно, тепло, но грустно. Я еще хотел после с ней переговорить об этом. А еще я ощутил беспокойство. Такое… личное. Будто я что-то должен сделать, но боюсь этого, и не сделать нельзя, будет хуже. Сильное было беспокойство. И эта грусть у Анны… А тут меня окликнули и наверх показывают.

– Вы смогли разглядеть ту фигуру? – Теперь Стас был более внимателен к словам режиссера.

– Конечно. Сначала я подумал, что это кто-то из моих артистов. И хотел уже возмутиться, почему во время репетиции он не в зале. А потом… Лица не видно было. И вся фигура какая-то зыбкая. Но помню, он был высокий и худой. Я еще подумал, у меня таких нет. Люди, кто поет, у них объем легких большой, а потому и грудная клетка широкая. А этот слишком худой. И в цилиндре он был, что ли? Голова странная. Особенно когда он начал наклоняться вперед… Этот головной убор стал падать, а потом и он сам. А звуков никаких не было! Только сердце билось так, что уши заложило и страшно стало. Жутко страшно. Я Владимира за рукав дернул, показал… И тут Анна закричала.

– Спасибо! – искренне поблагодарил Стас. – Хоть что-то внятное и подробное.

– Это моя работа, – пожал режиссер плечами. – Так что? Выставляем всех лишних и начнем?

Конечно, никаких сверхъестественных событий не произошло. По практически пустому залу, где остались только режиссер, та самая, впечатлившая Митьку девушка – помощник звукооператора, Владимир, Анна и команда охотников за привидениями, разливался чистейший сильный голос. На записи Анна исполняла арию Эльзы из оперы «Лоэнгрин».

Единственным плюсом всего этого было то, что Ксюша получила массу положительных эмоций от прослушивания любимой музыки и потрясающего пения.

– Ничего, – сообщил Стас, глядя на компас.

Парень стоял рядом с ложами, надеясь засечь малейшее проявление привидения.

– Второй трек! – объявил Митька и нажал нужную клавишу на пульте.

Исполнение арии из «Снегурочки» ничуть не уступало Эльзе. Ксюша продолжала наслаждаться музыкой. Но…

– Это пустой номер, – расстроенно сообщил Стас, дав команду Митьке остановить запись. – Не знаю почему, но нужен живой звук.

– Слушайте! – спохватился вдруг режиссер. – У нас есть Жанночка!

– Кто? – переспросила Полина.

– Жанна, – режиссер посмотрел на девушку так, будто она призналась в незнании прописных истин. – Наша прима. Конечно, до Анны, – он уважительно кивнул оперной диве, – ей далеко. Но в целом у нее чудесное сопрано. Может, она попробует исполнить «Великий царь»?

– Вы с ума сошли? – вдруг несколько надменно поинтересовалась Анна. – Вы хотите, чтобы кто-то вместо меня пошел туда, – она указала на сцену, – и пережил все это?

– Но ваш голос… – растерялся режиссер. – Вам надо быть осторожнее. Скоро выступление…

– А ее голос не жалко? – возмутилась дива. – Нет уж, если надо петь, я спою. Просто я не буду смотреть туда и…

– Аня, – ее муж заволновался. – Я понимаю, ты права, но это все-таки опасно. Может, поищем другой выход?

– Володя, – Анна положила руку ему на плечо. – Это глупо. Ведь понятно, что должно быть так. Страшно, конечно, но я буду осторожна.

– А вы это… – Митька смутился, обращаясь к диве. – Платочек повяжите.

– Что? – растерялась она.

– Неплохая мысль, – поддержала друга Полина. – Завяжите глаза шарфиком. И вы не будете его видеть. И не надо будет бояться.

Анна слабо улыбнулась и кивнула. А потом пошла на сцену. Девушка за пультом уже готовила нужный трек.

– Стас! – Ксюша увидела, как друг направляется к боковому выходу из зала. – Ты… Не надо этого делать!

– Куда он? – забеспокоилась Полина.

– Наверх. – Ксюша стояла на другой стороне зала и теперь пробиралась между рядов следом за уходящим парнем. – Пожалуйста, остановись!

– Все будет нормально, сестренка, – с напускным весельем отозвался Стас. – Ложа большая, на три места. Я спрячусь. Обещаю не лезть между ним и перилами.

И он быстро покинул зал.

– Что он задумал? – с тревогой спросила Полина. С другой стороны подскочил испуганный Митька.

– Он должен был сам вам сказать, – чуть не плакала Ксюша. – Стас их видит. По-настоящему. И понимает. Помните дело невесты?

Ребята кивнули.

– Ну, я вообще-то знал, – робко признался Митька.

– И я догадывалась, – сквозь зубы выдала Полина. – Но… Черт! Не надо было его отпускать!

– Я готова, – со сцены объявила Анна.

Они бросились по своим местам.

Пение было прекрасное. Чистый, светлый голос разливался по залу. У Анны была еще и потрясающе четкая дикция. Ксюша понимала каждое слово, каждый нюанс эмоции, подаваемый оперной дивой. И быстро догадалась, что сегодня повторяется вчерашний случай. Та же влюбленность, то же волнение в звуке. И грусть. Странная грусть, будто Анна прощается с кем-то очень близким и любимым. Ксюша невольно покосилась на Владимира. Как и в прошлый вечер, он не мог оторвать от жены глаз. И так же переживал. Все эти эмоции сменялись на его лице.

– Началось, – тихо предупредила Полина. – Идем.

И они стали пробираться ближе к ложам, где их уже ждал Митька. Он показал на компас. Стрелка бешено дергалась, будто сошла с ума. Ксюше вдруг стало невыносимо страшно. Страшно за кого-то. Стас? Неужели с ним что-то не так? Но…

Она подняла голову вверх и всмотрелась в темноту верхней ложи. Фигура уже была там. Некто высокий и очень худой. Он казался нескладным и чужим. Смазанный, как сказал кто-то из вчерашних свидетелей его появления. Казалось, что фигура не идет, а плывет, выступает из темноты. Медленно и неуклонно.

Ксюша поежилась, отметив, как сразу стало холодно в этой части зала. И… ужасно. Нет. К этому привыкнуть нельзя. Люди так не ходят, не двигаются! И значит, этого не должно быть! Почему так страшно? Будто бы должно произойти что-то непоправимое. Если только… Другого выхода нет! Фигура на миг зависла в ложе. Где-то совсем рядом со Стасом. А потом начала переваливаться вниз. Сначала полетело нечто. Будто сгусток тумана. И это нечто оторвалось от его головы. Ксюша зажала рот рукой, чтобы не закричать. Но вот уже и вся фигура падает. Летит и… И только звуки голоса Анны, ее пение, пронизанное светлой грустью, плывет по залу.

– Стоп! – скомандовал режиссер.

Домой они добирались молча. Ехали на маршрутке, Стас благоразумно в этот день не пользовался личным автомобилем, к счастью, было недалеко.

– Надо поесть, – рассудила Полина, как только они вошли домой. Она первая вернула себе обычное состояние, хладнокровие и уверенность. – Тебе, Стас, это необходимо как никогда.

Стас устало кивнул, соглашаясь. Он занял широкое кожаное кресло, какие обычно покупают в офисы для кабинетов руководителя. Вид у Стаса был неважный. Бледный, круги под глазами. Почему-то взъерошенные волосы. Он умудрялся горбиться, даже сидя в кресле.

– И зачем надо было геройствовать? – ворчала Полина, параллельно помогая Митьке выбрать очередной фастфуд на сайте доставки.

– Геройствовать? – как-то отрешенно переспросил Стас.

– Стас, – вид у Ксюши тоже был подавленный. – Я ребятам сказала, что ты можешь… Ну, понимать призраков… Прости.

– Вот черт! – Он устало потер ладонями лицо, потом потянулся к подруге, стараясь взять ее за руку. – Это ты, сестренка, меня прости. Я, конечно, должен был сам всех предупредить. А так получилось, что я тебя подставил, типа тебе пришлось выдать мой секрет. Некрасиво с моей стороны. И вы, ребята, меня простите.

– А чего тут говорить-то? – искренне удивился Митька. – Я сразу понял, в чем дело, когда ты меня просил тогда фото призраков найти и их прижизненные портреты. Девчонки, представляете, он всех угадал!

– Я тоже догадывалась, – спокойно сказала Полина. – Дело призрака невесты. Ты же тогда ее узнал. И вы с ней будто бы общались. Только вот я не понимаю, чего ты этого так смущаешься?

– Потому что я нормальный современный человек, – улыбнувшись с легкой самоиронией, попытался объяснить Стас. – И какой-то особый контакт с призраками… Это слишком мистично.

– Почему? – Только Полина умела задать вопрос так, что после него человек начинал чувствовать себя неуютно или даже просто глупо.

– Потому что я не экстрасенс! – Стас всплеснул руками уже с некоторым раздражением.

– Нет, конечно, – вмешалась Ксюша. – Я тебе уже говорила, что просто у тебя хорошая интуиция и ты очень внимателен. И еще… Я, например, легко поддаюсь эмоциональному воздействию призраков. Ты тоже, но иначе. Кажется, это называется эмпатией.

– Даже если Стас с ними на самом деле общается, – развила Полина мысль, – на уровне… пусть это будет телепатия… И что с того? Я же не стесняюсь, что обладаю не совсем привычным навыком.

– В смысле? – Теперь Стас напрягся, начав переживать за подругу.

– Вы же знаете, – Полина пожала плечами. – На вас призраки влияют эмоционально. А я как-то блокирую это влияние.

– Ага! – обрадовалась Ксюша. – И нас из-под этого влияния вытаскиваешь. Я помню! Наше первое дело в заброшенном доме. Когда я нашла старика-призрака… Если бы не ты!

– Вот, – подруга ей улыбнулась. – И никаких комплексов на эту тему. И вообще, Стас. Нам это твое умение очень даже на руку. Если ты к призракам за рукопожатием кидаться не начнешь.

– Спасибо, – иронично откликнулся парень. – Не буду.

– Ну, и давай уже рассказывай! – Митька повернулся на своем кресле к Стасу и весь просто горел нетерпением. – Так ты его видел?

– Да, – уверенно ответил Стас. – Если найдем его фото, я его узнаю. А так его описание мало чем отличается от того, что нам давали свидетели. Высокий, худой, немного нескладный. А! Вот еще. Он на самом деле в цилиндре! И когда он вошел в ложу, подошел к перилам. Он будто что-то отставил в сторону. И только потом начал наклоняться вниз.

– Трость? – предположила Ксюша.

– Скорее всего, – согласился Стас. – И это совсем непонятно.

– Подождите! – Митька занервничал. – Мы же выяснили, что призрак появился в период с тысяча девятьсот двадцатого по тысяча девятьсот тридцать восьмой. А тогда разве носили цилиндры и трости?

– Если верить Википедии, – Полина читала материал на своем ноутбуке, – цилиндры были модны в России, как и Европе, только до Первой мировой войны. И то ближе к концу девятнадцатого века их сменили фуражки и котелки. С тростью сложнее. Они и сейчас используются.

– Но это не может быть девятнадцатый век! – стал горячо доказывать Митька. – Полина ничего не нашла. И я тоже. И вообще! Театр был открыт в тысяча восемьсот восемьдесят девятом году. Назывался уездным. Потом, после революции, его смешно назвали Театром драмы и песни. И позже – Драматический театр, когда у них забрали эту вторую сцену.

– Певучую сцену, – вспомнила Ксюша название.

Раздался звонок в дверь.

– О! Уже еду привезли!

Полина пошла открывать и забрала заказ. Пока они расставляли приборы и делили на всех уже традиционные суши, шавермы и пиццу, все напряженно думали.

– Ребята, – первым решил высказаться Стас, взяв со своей тарелки кусок пиццы. – Я думаю, мы все делаем правильно. Мы проверили почти все временные интервалы, кроме тех восемнадцати лет. А это самый темный период. Не знаю, к чему там этот цилиндр и трость, но ответ точно в тридцатых годах прошлого века.

– Да, – поддержал его Митька, поедая шаверму. – Я много чего в Интернете начитался. Когда был только театр, много писали о его директоре. Или он как-то иначе называется…

– Художественный руководитель, – подсказала Ксюша.

– Вот! Этот самый руководитель, он тоже бывший актер. Его в театре очень любили. Он заботился о своих актерах. И о драматических, и о певцах. У него была своя труппа, которая исполняла оперы. А вот танцоров не было. Пишут, что он ставил какие-то смелые постановки и это не нравилось властям.

– Вот как? – искренне удивился Стас. – В то время это было очень опасно. Могли с должности снять. А то и посадить.

– Его и сняли, – подтвердил тут же Митька. – В… Сейчас скажу. Вот! В тысяча девятьсот тридцать шестом. Там какое-то дело было. Подозревали в чем-то нескольких человек из труппы. И его. Но потом обвинение то ли сняли, то ли еще что-то случилось. В общем, по окончании сезона труппу отправили на гастроли, а его сняли.

– Может, наша история как-то с этим и связана? – предположила Ксюша. – А не у кого подробнее узнать?

– На форуме ссылаются часто на какого-то краеведа, – заметил Митька. – Типа он много по этой теме знает. Его статьи цитируют. Он изучает именно этот период и репрессии против деятелей культуры.

– Его фамилия случайно не Карпинский? – поинтересовалась Полина.

– Он самый! – подтвердил Митька.

– Надо же везение какое! Представляете, я так расстроилась, что ничего в библиотеке не нашла. А девчонки-библиотекари, они же меня давно знают, посочувствовали и дали контакты этого самого краеведа. Я им говорила еще, что мне другой период интересен. А они советуют: к нему сходи, может, он еще кого подскажет.

– И правда, повезло, – согласился Стас. – Завтра же надо с ним повидаться.

– Я и собиралась, – призналась Полина. – И еще все-таки опять зайду в библиотеку, досмотрю газеты за те самые восемнадцать лет.

– Но это несколько часов займет, не меньше, – заметил ей друг. – Давай к краеведу я зайду? А ты в библиотеку. Или наоборот.

– Иди ты к нему, – решила Полина.

– А я в театр завтра, – напомнила Ксюша. – К их художественному руководителю, говорят, она очень за родной театр болеет, может, что и знает. И надо с неким Феликсом повидаться. Если он из театральной семьи и наследственный актер, тоже может помочь.

– А я можно ни с кем завтра встречаться не буду? – робко спросил Митька. – Я еще в Интернете поищу. Надо же понять, что это за маскарад с цилиндром.

– Маскарад! – Ксюша отложила свой кусок пиццы и села ровно. – А может… Ребята, есть мысль! С этим цилиндром, возможно, все просто. У нас дело происходит в театре! До тридцать восьмого года это, по сути, была одна труппа. И певцы, и актеры. Почему бы одному из артистов не пройтись в антракт до соседней певучей сцены? Прямо в сценическом костюме!

– Точно! – обрадовалась Полина. – Он актер! Да у нас большая часть репертуара по русской классике стабильно. Золотой век литературы приходится как раз на девятнадцатый век!

– Вот! – Стас тоже улыбался. – Трость и цилиндр идеально подходят к такому костюму! Онегин, к примеру. Или Чичиков…

– Печорин! – выдал Митька. – Это вечная премьера театра. Я читал, они уже сто лет «Героя нашего времени» ставят. Ну, постановки разные, а тема всегда эта.

– По-моему, это гениальная догадка, – выразил общее мнение Стас. – И многое объясняет. Я сейчас об эмоциях. То, что связано с призраком.

– Лично я испытала странное чувство страха, – вспомнила Ксюша. – И какое-то ожидание потери. Такое двойственное впечатление. И как будто что-то делать надо, что страшно совершить, а не делать еще хуже. И боль за близкого человека.

– То же самое говорили и вчерашние свидетели, кто был ближе к ложам. – Митька поморщился, вспоминая свое общение с этими людьми. – Кроме режиссера, Владимира и Анны.

– В этом особенная странность, – заметил Стас. – Когда я был рядом с ним… С призраком. Там тоже чувствуется его страх. Он шел на смерть сознательно и очень боялся. Но! Еще больше он боялся этого не сделать. Как я понял, его жене грозила опасность. Если он не… Если он не умрет. И еще кому-то близкому. Отцу или еще какому-то родственнику. Так что свидетели эти эмоции и поймали. А вот Анна и ее муж… Вот что непонятно.

– Помните, что я говорил? – спросил Митька. – О руководителе театра? Ну, тогда, в тридцатые. Которого сняли. Его подозревали в… – он сверился с планшетом. – В контактах с врагами советской власти. И руководителя, и еще несколько человек из труппы.

– Похоже, это реально наша история, – согласилась Полина. – Но как его смерть могла спасти кого-то?

– Может, этот руководитель родственник нашего призрака? – предположила Ксюша. – И… Наверное, я последний романтик, но если в тот вечер Снегурочку исполняла его жена?

– А ведь это версия! – подумав, обрадовался Стас. – И она знала, что он задумал. Он шел прощаться! А она его ждала!

– Отсюда и эта грусть, – задумчиво продолжила Полина. – Помните, Анна говорила? А ее муж просто очень с ней связан эмоционально. Ему тоже передалось. Но почему призрак так сильно влияет на Анну? Как та история могла перенестись на нее?

– Вот это мы должны выяснить. – Стас устал, это было видно, да и говорил он уже неохотно. – И версию эту легко будет проверить. Просто поговорим с людьми в театре и с тем краеведом. Уж историю репрессий актеров наверняка знают.

– И если руководитель театра родственник погибшему, а тогда выступала его жена, – Митька перечислял свои «если», попутно загибая пальцы на руке, – то мы быстро его найдем.

– По поводу состояния Анны тоже можно ее же и спросить, – разумно рассудила Полина. – И нам останется ответить лишь на один, но самый важный вопрос: как дать почти столетнему призраку то, что он хочет? И что это вообще может быть.

Полина опять была в любимой библиотеке. И опять, натянув уже порядком раздражающие нитяные перчатки, перебирала тонкие старые газетные листы. В этот раз она решила начать с тридцать восьмого года и двигаться в обратном направлении – к двадцатому.

Очень быстро отыскалась статья на целый разворот об открытии филармонии. В ней было все. И неприкрытая лесть тогдашнему руководству города за такой подарок пролетариату, про нового директора, активно собирающего таланты. Критика бывшего художественного руководителя театра с его несовременными, прозападными взглядами. Без обиняков объяснялось, что, если бы не этот недальновидный человек, по ошибке занявший такую должность, филармония уже существовала бы целых два года. Фамилия врага культурного пролетариата была Маев.

Упоминалось в статье и то, что сняли Маева с должности летом 1936 года. И это привело сначала к реконструкции творческих взглядов Драматического театра и наконец-то к открытию филармонии. Ведь новый художественный руководитель театра, понимая вкусы и потребности современных людей, сразу отдал певчую сцену и весь корпус, где она располагается, под новый прогрессивный проект.

Проанализировав данные, Полина сразу перешла к изучению прессы за 1936 год. И скоро ей попался на глаза весьма простой и понятный заголовок «Смерть в театре». Газета подавала эту историю как несчастный случай. Актер театра, отыграв в своем спектакле, а это, кстати, была постановка «Горя от ума», пришел посмотреть оперу «Снегурочка» в ложу зала певчей сцены, так заслушался пением примы театра, что сильно наклонился вперед, потерял равновесие и упал вниз, сломав себе шею.

В самом конце статьи шли очень странные намеки, что смерть актера – это, конечно, великое горе и большая трагедия, но так как он подозревался в антисоветских взглядах, то стоит осудить его неверное видение жизни. И как-то все плавно сводилось к тому, что, может, оно и лучше, что так вышло, а то мало ли кому он еще успел бы свои взгляды передать. Но тут не приводилось ни фамилии примы, исполняющей Снегурочку, ни имени погибшего.

И все же это было той самой находкой, на которую Полина так рассчитывала. Она вышла из читального зала, предупредив сотрудницу библиотеки, что вернется и чтобы та не убирала материалы. Сняв перчатки, от которых уже саднило кожу на руках, Полина набрала номер Митьки. На сегодняшний день он был назначен координатором.

Стас позвонил краеведу утром. И тот любезно согласился встретиться с охотником за привидениями в районе обеда. В два часа дня молодой человек с интересом осматривал квартиру Бориса Львовича Карпинского.

Создавалось ощущение, что этот человек живет в библиотеке или архиве. Все свободные поверхности, а также шкафы и множество стеллажей были завалены книгами и бумагами. А еще на стенах висели карты. В чем-то это напоминало Митькино исследование. Места на картах были отмечены различными значками, какие-то территории просто заштрихованы разными цветами.

– Рад, молодой человек, – обратился краевед к гостю. – Очень рад, что молодое поколение интересуется родной историей. Да еще таким темным периодом. Я искренне польщен вашим вниманием.

– Не знаю, говорят ли в таких случаях спасибо, – улыбнулся Стас.

Борис Львович весело рассмеялся.

– Вы мне нравитесь, – признался он. – Так что конкретно вас интересует?

– Понимаете, – немного замялся его гость. – Тут юбилей филармонии. И на концерте в первый день должна была звучать ария Снегурочки «Великий царь»…

– Они ставят «Снегурочку»? – почти с суеверным ужасом воскликнул краевед.

– Не совсем, – решил уточнить Стас. – Это лишь одна ария для юбилейного концерта. Но я в курсе, что любое исполнение данной оперы в стенах нашего театра противопоказано. Я также знаю, что здание филармонии как раз театру и принадлежало до тридцать восьмого года, но никто не может мне объяснить, в чем секрет «Снегурочки». Надеюсь на вашу помощь.

– Ну, – было видно, что краевед крайне польщен. – Конкретную причину запрета на «Снегурочку» я не знаю. Но актеры очень суеверны, это общеизвестно. Я слышал, это связано с какой-то мистической историей. Ведь был случай, когда запрет пытались нарушить. К десятилетней годовщине филармонии была попытка вот так же вот на концерте исполнить «Великий царь». Говорят, тогда произошло что-то очень странное и страшное. А прима, которая исполняла эту арию, осталась без голоса.

– Мистика мистикой, но должно быть хоть какое-то разумное объяснение, – резонно заметил Стас. – Может, что-то случилось с прежней исполнительницей Снегурочки? Ведь в театре, когда там существовала оперная труппа, эта постановка шла.

– Да, это было в последний сезон при Маеве, – вспомнил Борис Львович.

– Это фамилия художественного руководителя театра до тридцать шестого года, – как ученик-отличник прилежно ответил Стас. – Маева сняли с должности, подозревали в антисоветских связях.

– Все верно! – обрадовался краевед. – Вы отлично разбираетесь в этом вопросе! Только подозревали не его одного. Все дело в постановках «Горя от ума» и «Героя нашего времени». В прочтении Маева они имели несколько… иной характер. Чацкий был высмеян, хотя и очень тонко. А он, с точки зрения советских критиков, герой-революционер, порицающий обывателей и буржуазию. Но он ведь был влюблен в Софью. Которую еще Пушкин называл не то кузиной, не то проституткой. Согласитесь, странный момент.

Стас кивнул.

– Так вот Маев свел все к личной драме Чацкого и обиженному самолюбию, а не к революционным идеям и взглядам этого героя, – Борис Львович усмехнулся. – А вот Печорин, лишний человек своего времени, предстал перед публикой мыслителем, презирающим дураков.

– По-моему, – Стас пожал плечами, – весьма жизнеспособное и разумное мнение.

– Но крайне опасное, – краевед стал серьезным. – Цензура была в шоке. И тут же Маева заподозрили в антисоветских взглядах. Да еще и Чацкого играл некий актер из его труппы по фамилии Швайдер.

– Немец? – удивился охотник за привидениями.

– Обрусевший немец, – уточнил Борис Львович. – И к этому немцу Маев благоволил. А Печорина играл Маев-младший, сын руководителя театра. Так в светлых умах власть имущих сложилась целая преступная группировка. И это могло бы закончиться тюрьмой и для Маева, и для его близких, если бы тот самый Швайдер не погиб. Так как он, с точки зрения властей, был самым опасным элементом, то его смерть хоть как-то сняла подозрения и неминуемые жесткие репрессии с остальных заговорщиков.

– А как он умер? – Стас даже наклонился вперед, ожидая ответа.

– Вот этого не знаю, – с сожалением ответил ему краевед. – Покончил с собой. Но подробности мне неизвестны. После его смерти руководителя сняли, а труппу отправили на гастроли. А впоследствии все пятеро заговорщиков, кто уехал с театром, больше не получали ведущих ролей.

– Еще пятеро? – удивился гость. – Это кроме Швайдера и Маева-старшего? Кто же они?

– Маев-младший, – вспоминал Борис Львович. – Некий Вадим Драгунов, Аглая Орловская, Ирина Ланская и Максим Кудряшов. Все они были очень талантливыми людьми. Аглая и Максим были оперными исполнителями, остальные – драматическими артистами. Кстати, после них несколько лет и «Горе от ума», и «Героя нашего времени» ставили в классическом стиле. А потом Феликс вернул городу прежнего Чацкого. Вслед за этим он сыграл и прежнего Печорина. Но это уже в период оттепели.

Ксюша еще раз посмотрела сообщение от Митьки, где были перечислены все имена. Надо отдать парню должное: он отлично играл свою роль координатора – мгновенно рассылал всем членам команды любые новые важные сведения по делу. И вот Стас только возвращается домой со встречи, а у нее уже вся информация.

Улыбнувшись своим мыслям, Ксюша постучала в дверь кабинета нынешнего художественного руководителя Драматического театра, а потом вошла.

– Марья Константиновна? – обратилась она к симпатичной женщине, сидящей за массивным красивым столом. – Здравствуйте. Можно к вам на несколько минут?

Женщина кивнула и приветливо улыбнулась. Ей было явно за пятьдесят. Но она оставалась удивительно красивой. Убранные в замысловатый узел серебристо-белые волосы, открытое интеллигентное лицо. Тонкие кисти со свежим маникюром и парой дорогих перстней. Аккуратный бежевый брючный костюм. И никаких странных декольте и коротких юбок, кричащих тонов и макияжа в стиле диско.

– Проходите, милочка, – приветливо предложила Марья Константиновна. – Чайку?

– Спасибо, – Ксюшу искренне растрогал такой прием. – Я…

– Знаю-знаю, – женщина лукаво улыбнулась. – Вы расследуете это странное дело в филармонии. Надо же! Ей хватило ума включить в программу арию из «Снегурочки»!

– Откуда вы все знаете? – удивилась Ксюша.

– Не поверите! – Марья Константиновна всплеснула руками. – Но еще год назад мы с филармонией были почти одной семьей. Актерской семьей, как когда-то восемьдесят лет назад. Мы дружили с прошлым директором. И все фестивали, и их, и наши, мы проводили вместе. Мы даже делали совместные абонементы, чтобы люди могли посещать и филармонию, и наши спектакли. Очень взаимовыгодная дружба. В финансовом плане и в личном. А потом… Случилась Зинаида Федоровна.

– Прямо как и в тысяча девятьсот тридцать восьмом году? – также чуть лукаво спросила Ксюша.

– Да, – руководитель театра кивнула и придвинула девушке чашку и маленькую вазочку с яблочным вареньем. – И теперь для артистов филармонии мои актеры просто друзья, которым можно пожаловаться на новые порядки. Конечно, я в курсе всего, что происходит там. Как и мы все в театре. Да и вообще, милочка, театральная компания она такая. Мы жить не можем без слухов и сплетен.

Они улыбнулись друг другу понимающе. Вообще Ксюша не помнила, когда ей приходилось быть такой дружелюбной, причем искренне. Правду говорят, приятно поговорить с умным человеком.

– Итак, чем могу помочь? – поинтересовалась наконец Марья Константиновна.

– Театральной историей, – живо отозвалась Ксюша. – Я даже не буду спрашивать вас, почему нельзя ставить «Снегурочку». Дело в том, что я это уже знаю. Но мне нужны детали.

– Душа моя! – руководитель опять картинно взмахнула руками. – Так, значит, призрак на самом деле существует?

– Все верно, – кивнула Ксюша. – Это дух актера вашего театра. Швайдера.

– Ганс Швайдер? – Вот теперь Марья Константиновна выглядела по-настоящему расстроенной. – Боже! Но почему?

– Вы же наверняка знаете, – начала рассказывать Ксюша, – что руководителя театра Маева и еще несколько актеров подозревали в антисоветской деятельности и прозападной пропаганде. Считалось, что лидер этой преступной группы как раз немец Швайдер. И он покончил с собой, спасая остальных. Надеялся, что с его смертью ситуация как-то разрешится, его друзья и близкие смогут избежать репрессий.

– Ох! – Марья Константиновна на миг устало прикрыла глаза. – Конечно, я знала об этой трагедии. В театре не забывают ничего. Ведь это тоже семья. А я служу своей семье уже почти тридцать лет… Но бедный молодой человек… Хотя ему ведь все удалось. Он спас их.

– Да, – согласилась Ксюша. – Вот только… Кто были остальные подозреваемые? В каких отношениях был с ними Ганс?

– Ну, прежде всего он спасал Маева-старшего, – пожилая женщина говорила об этом как общеизвестном факте. – Ганс был сиротой, и Модест Елисеевич взял его в семью, обучал, вывел на сцену. Конечно, Ганс мог переживать и за своего названого брата Георгия Маева. И за сестру.

– Сестру?

– Конечно! – воскликнула Марья Константиновна. – Аглая Маева.

– Орловская, – поправила Ксюша.

– О! – Руководитель театра усмехнулась, очень театрально. – Это же творческий псевдоним! Аглая была дочерью Модеста Елисеевича. А еще… Как же ее звали?..

– Ирина Ланская, – напомнила Ксюша.

– Да-да, – закивала женщина. – Это жена Георгия Маева. Единственное, чего я не понимаю, как в эту историю попали Вадим Драгунов и Максим Кудряшов. Они, правда, дружили с Георгием… Вроде бы Максим ухаживал за Аглаей. Ой, знаете, милочка, – Марья Константиновна опять разулыбалась. – Вам лучше это расскажет Феликс.

– Простите, – Ксюша немного смутилась. – Я уже наслышана о Феликсе, но так и не смогла понять, кто он?

– Феликс – это дитя театра, – в той же картинной манере стала рассказывать женщина. – Ему сейчас за восемьдесят. Он тут вырос, играл, блистал. Заслуженный артист СССР, между прочим. А когда он совсем постарел, то… Феликс все равно остался с нами. Теперь мы зовем его ночной директор. Как в одном старом фильме. Феликс всегда здесь.

– Значит, я могу увидеться с ним прямо сейчас? – обрадовалась Ксюша. В целом ей была симпатична эта женщина, но… Тут все было так сладко.

– Конечно! – Это восклицание сопровождал просто царский кивок. – Рядом с кассами есть закуток. Там обычно сидит дежурный. То есть как раз Феликс. Но если его там нет, посмотрите в музее.

– А это где? – Ксюша уже встала со стула и собралась к выходу.

– Я распоряжусь, вас проводят, – решила Марья Константиновна и неожиданно громко и звонко крикнула: – Аллочка!

Феликс был в музее. Высокий, худой, немного нескладный. Очень пожилой человек, с потрясающе прямой осанкой и благородными чертами лица. Его снежно-белая шевелюра, казалось, осталась не тронута временем, только небольшие залысины появились у висков. В нем было нечто, что напоминало старые фотографии начала прошлого века. Некое благородство ушедших в небытие дворян.

Он стоял перед большой красочной афишей, края которой чуть мохрились от времени. Ксюша представилась ему журналисткой, Феликс уже привычно стал излагать ей историю своей жизни. Было видно, что раньше ему приходилось делать это часто. А еще он даже не задумывался, что девушка могла прийти к нему по другому вопросу. Менять тему сразу она постеснялась.

– Можете называть меня просто Феликс, – церемонно поклонившись, начал разговор актер. – А вы?

– Ксения, – представилась Ксюша.

– Очень приятно, – сообщил старик и широко улыбнулся. – У меня так внучку зовут.

Про себя девушка отметила, что за эти дни Феликс был единственным, кто начал разговор со знакомства, и вообще первым представителем культурного сообщества, кто поинтересовался ее именем.

– Вот мой вечный и любимый образ! – с улыбкой, но без пафоса и бахвальства сказал актер Ксюше, указывая на афишу.

– Чацкий, – тут же распознала она, взглянув на изображения. Там красовался молодой Феликс, в светлом плаще, наброшенном на фрак, белой манишке, а из-под высокого цилиндра вился чуб рыжеватых вьющихся волос. В руках Чацкий держал трость.

– Именно Чацкий, – с теплотой в голосе продолжал между тем Феликс. – Очень важная и значимая для меня роль. Хотя критики считали, что Печорин был моим наиболее удачным образом.

Афиша, где Феликс изображался в образе Печорина, висела рядом.

– Я всегда мечтал участвовать именно в этих постановках, – рассеянно сообщил актер, вглядываясь в старые афиши.

– Как я понимаю, оба спектакля были поставлены во времена оттепели, – начала Ксюша подбираться к сути дела. – И оба отличались от классического варианта. Это же восстановленные постановки Модеста Елисеевича Маева?

– О! Да! – Феликс развернулся к журналистке и засиял улыбкой. – Как хорошо, что вы, такая молодая, знаете об этом великом человеке. Маев был выдающимся руководителем, великодушным и щедрым человеком, прекрасным постановщиком.

– Вы его помните? – спросила девушка.

– Да, немного помню. – Феликс опустил голову, уставился на свои руки, сложенные в замок на животе. – Он приезжал к нам. Мама тогда была еще жива, а мне было лет пять. Он казался мне таким большим. Помню, он так ласково улыбался. У него были очень добрые глаза. Он возился со мной, слушал, когда я читал ему по памяти стихи или какие-то монологи из спектаклей. Я рос в театре и хватал все, что слышал. А он так серьезно слушал. А потом исправлял меня. Интонации, ударения… И я чувствовал себя взрослым, настоящим актером.

– Как это трогательно, – Ксюшу завораживали такие воспоминания. – Модест Елисеевич тогда уже не был руководителем театра?

– К сожалению, уже нет, – Феликс скорбно вздохнул. – Но он бывал в театре инкогнито. Пока не началась война…

– Что с ним случилось? – сочувственно спросила Ксюша, она понимала – у истории будет печальный конец.

– Он попал в Ленинград, – на лице старого актера была написана самая настоящая скорбь. – Блокада. Не смог выжить… – Казалось, старику понадобилось некое усилие, чтобы сменить тему, но на столь же безрадостную. – А в сорок третьем погибла и моя мама. Она с труппой была на фронте. Театральные бригады. Развлекали раненых в госпиталях. Случился обстрел, бомба разорвалась прямо у ступеней сцены…

– И вы остались совсем один? – Ксюша искренне переживала за этого милого симпатичного человека, который пережил много, но остался таким сердечным и сильным.

– Я остался в театре, – теперь он улыбался, искренне и тепло. – Я ведь не учился нигде профессии. Я просто жил и рос в театре.

– Вам повезло. Могли бы попасть в детский дом. Но мне говорили, что все актеры театра тогда были как одна семья. Ведь ваша мама тоже была актрисой?

– Да, – важно подтвердил Феликс. – У нас актерская династия. Мой дед, бабушка, мама и отец, а также моя жена. Даже моя внучка учится в «Щепке». Вот только сын с невесткой врачи. За что им мое неизменное спасибо. В нашей семье у женщин хрупкое здоровье. Сын дважды спасал свою мать от смерти. У нее было слабое сердце. А моя мама…

– Она играла в этом же театре? – Ксюша постаралась увести его от печальной темы.

– Конечно, – казалось, старик даже удивился вопросу. – В основной труппе ей не давали значимых ролей. Мама говорила, что это как раз из-за ее здоровья. Она часто болела. Простужалась легко. Говорила, наследие прошлой жизни. У нее была трудная беременность. Тогда темные были времена. Она сильно нервничала из-за отставки Модеста Елисеевича. И мое рождение стоило ей голоса.

– Как это? – удивилась Ксюша и тут же спохватилась, что ее вопрос мог показаться не тактичным. – Извините.

– Мама была примой певучей сцены, – гордо провозгласил Феликс. – У нее был чудесный голос. Лирико-колоратурное сопрано. Но из-за стресса, как сейчас принято говорить, во время родов она сорвала голос… И позже он не восстановился во всей красе. Но какие она исполняла партии! Дядя Георг показывал мне ее фотографии в сценических костюмах…

– Простите, – Ксюша судорожно анализировала данные. – Дядя Георг? Лирико-колоратурное сопрано… Ваша мама – Аглая Орловская?

– Да. – Феликс застыл и смотрел на нее удивленно и вместе с тем растроганно. – Вы слышали ее имя? Вы о ней знаете?

– Так Модест Елисеевич Маев был вашим дедом! – поняла Ксюша. – А ваш отец… Вы сказали, он тоже актер. Он выступал вместе с вашей мамой?

– Мой отец… – лицо старика опять стало грустным. – К сожалению, он погиб до моего рождения. Но я всегда храню память о нем. Помните, с чего мы начали наш разговор? Чацкий и Печорин. Я горд, что исполнял эти роли в постановке моего деда. Печорина я посвятил моему дяде, который растил меня и обучал. А Чацкого я всегда играл в честь моего отца.

– Ганс Швайдер! – воскликнула потрясенная Ксюша. – Он был вашим отцом!

– Ксения! – Старик просто сиял. – Я потрясен вашими знаниями! Это так волнующе… Мой отец для меня легенда. Я так хотел видеть хотя бы его фотографии, но у дяди их не было. Как жаль, что я не мог рассказать ему, как я горжусь им…

Ксюша очень боялась заплакать. Ну почему все их дела приводят вот к таким эмоциональным и трогательным финалам!

Она еще поговорила с Феликсом, послушала его воспоминания, а потом мило распрощалась со стариком, пообещав еще навестить его. Ей надо было спешить…

Ксюша вылетела из здания театра и тут же чуть не врезалась в Полину. Друзья ждали ее на крыльце.

– Ты куда запропастилась? – поинтересовалась у нее подруга. – Тебе Митька кучу сообщений отправил. Стас звонил, а ты…

– Ребята, мозаика сложилась окончательно! – радостно затараторила Ксюша в ответ. – У меня отличные новости!

– А у нас репетиция через полтора часа, – проворчал Митька. – А ответов еще нет. Владимир боится за жену, говорит: еще одно такое выступление и она просто сляжет от нервного истощения.

– У нас есть ответы! – уверила Ксюша. – Феликс – это и есть ответ!

– Тот самый «сын театра»? – сообразил Стас. – Он помнит ту историю?

– Он не просто ее помнит! Его матерью была Аглая Маева. Она же Орловская! А отцом – Ганс Швайдер!

– Стоп! – Стас пытался осознать услышанное. – То есть тогда Ганс спасал не только своего названого отца и жену, но еще и сына? Вот за кого он так переживал!

– Своего не рожденного еще сына, – уточнила Ксюша. – Феликс родился в декабре тридцать шестого. Я уточнила.

– Значит, – продолжила Полина, – в тот день, когда Ганс совершил самоубийство, он пришел прощаться с женой. А Аглая знала это. И она была беременна! Представляю, что бы было, если бы он не смог отвести беду от своей семьи. Его жена рожала бы в тюрьме… О господи!

– Это стоило такой жертвы, – подумав, сказал Стас. – Ганс – настоящий герой.

– А помнишь, что ты говорил? – спросила Ксюша. – Что мы все тогда чувствовали? Он боялся за них и… больше всего хотел быть уверенным, что его жертва их спасет!

– Конечно! – Митька чуть не прыгал на месте. – Если он увидит своего сына… Он будет знать, что его жертва не напрасна. И он успокоится! Где Феликс? Нам надо с ним поговорить!

– Я иду с тобой, – тут же решил Стас. – Девчонки, у нас еще полтора часа. Ксюше надо поесть и… Встретимся на репетиции. Мы сегодня закончим это дело!

Анна и Владимир были растроганы историей. Оперная дива, не стесняясь, плакала, осторожно вытирая слезы платочком, ее муж тоже был взволнован. Как и режиссер. Он просто не находил себе места, вскакивал, ходил по залу.

– Подумать только! – заявил он. – Такая трагедия! А все из-за каких-то постановок, из-за творческого подхода! Вся семья… Я понимаю теперь, в чем секрет «Снегурочки». Актеры – люди суеверные. Поначалу все просто знали о трагедии. Да и смерть актера во время спектакля – плохая примета. А когда все начало забываться, появился призрак и… Но как? Как вы можете ему помочь?

– В этой истории есть еще один нюанс, – осторожно начала Полина, которая изначально взяла лидерство в переговорах. – В тот день, когда Ганс покончил с собой, он пришел попрощаться с женой. Аглая знала о его планах. Она тоже ждала прощания. Но дело в том, что она была беременна. Ганс спасал еще и своего нерожденного сына.

– Она была беременна? – вдруг оживилась Анна. – Какое странное совпадение…

– В смысле? – не поняла Ксюша.

– Просто… – дива немного засмущалась. – Просто мы тоже с Володей ждем ребенка. В этом сезоне я, наверное, уже не буду выступать. Это мой прощальный фестиваль. Теперь только после родов.

Вся команда охотников за привидениями переглянулась. Раскрылся последний секрет «Снегурочки».

– Анна, – обратилась к диве Ксюша. – На всех нас призрак влиял несколько удручающе. Нам всем передавался его страх и беспокойство о судьбе родных. А вы… Вы чувствовали только грусть и предощущение потери. Как когда-то Аглая.

– И вы, Владимир, разделили эмоции своей жены, – добавил Стас. – Потому что очень к ней привязаны. Но вернемся к главному.

И он кивнул Полине, чтобы она продолжала.

– Так вот, – тут же подхватила Полина. – Аглая была беременна. И их сын родился, вырос, стал ведущим актером нашего театра. Играл роли отца. И всегда мечтал узнать о нем хоть что-нибудь…

– Феликс! – изумленно воскликнул режиссер. – Это же он!

– Все верно, – с улыбкой подтвердила Полина. – Получается, что когда-то все началось с Феликса, и сегодня он согласился помочь все это закончить.

– Мы с ним знакомы, – за себя и за жену ответил Владимир. – Он очень хороший человек и по-настоящему талантливый актер. Достойный продолжатель их династии.

– Он придет сегодня сюда, – сказала Ксюша. – И больше никому не придется видеть смерть Ганса. Не бойтесь, Анна, сегодня все будет по-другому.

– Я не буду больше завязывать глаза, – сказала дива уже окрепшим голосом. – Я буду петь. Наверное, для них…

– Хорошо. – Полина поднялась с кресла, за ней начали вставать и остальные. – Давайте закончим эту историю. Но, Владимир, прошу вас, побудьте с Анной на сцене. Мы все будем там, в ложе. Вы поможете, поддержите ее здесь.

И вот опять чудесный голос Анны и прелестная музыка разливались по залу. Сегодня здесь было пусто. Лишь две фигуры на сцене и незаметные зрители наверху в ложе. Ксюша и Стас стояли слева, спрятавшись за портьеру.

– Начинаю понимать, почему так ценятся места в ложе, – тихо прошептала Ксюша. – Здесь музыка слышна еще лучше и кажется какой-то… объемной.

– И отлично видно сцену. – Стас выглянул наружу. – При желании можно и зал осмотреть.

– Только очень холодно, – пожаловалась Ксюша, у нее озябли руки, и она дышала на них, чтобы согреть.

– Началось! – прошептал Митька. Он вместе с Полиной прятался с другой стороны от кресел. А рядом с ними у перил сидел Феликс.

До этого момента старый актер все свое внимание обращал только на сцену. Он, казалось, заслушался, даже полузакрыл глаза и чуть улыбался. Но, услышав Митькино предупреждение, резко обернулся. В проходе появилась фигура.

Высокий и худой силуэт. Черты неразличимы. Но что-то в нем было человеческое. И Ксюша вновь подумала, насколько это неправильно и неестественно. Так тревожно, что мороз пробегает по коже и волоски поднимаются на затылке. Не должно так быть, потому что мертвым нет места в кругу людей. И не может быть так страшно и беспокойно. Так невыносимо, что хочется кричать и крушить все на своем пути. Ксюша вцепилась в руку Стаса.

Еще никогда ребята не видели, чтобы призраки двигались. Фигура плыла, почти не касаясь пола. Медленно и неотвратимо. И это было по-настоящему жутко. Ксюша чувствовала, как ее трясет, как застыл в полном оцепенении Стас. На той стороне Полина вжалась в стену и следила за призраком расширенными глазами. Митька сжал кулаки и весь ссутулился.

Казалось, спокойным и даже безмятежным остался только Феликс. Он не отрывал взгляд от призрака. Он так внимательно всматривался в него, будто искал что-то родное. А фигура доплыла до перил. Вот странное движение, будто от этого сгустка тени отделилась часть, похожая на руку. Что-то будто было отставлено в сторону. И тут… Феликс двинулся вперед. Он, как маленький ребенок, раскрыл ладонь и что-то протянул прямо между перилами и привидением.

– Папа, – осипшим голосом вдруг сказал старик. – Смотри…

В ложе стало еще холоднее. У ребят пар шел изо рта. Руки почти отказывались слушаться. А еще заломило в ушах. Страх и бешеная тревога достигли пика. И…

– Отец! – ласково и радостно вновь сказал Феликс. – Ты… Ты смог. Все получилось, папа! Вот, видишь.

Казалось, призрак задрожал. Тревога на миг отступила. Появилось новое чувство, которое будто текло вслед за музыкой, за словами, что неслись снизу, со сцены. Надежда, жажда любви и тепла!

– Отец, – продолжал старик. – Это твое кольцо! Помнишь? Мама носила его всегда с собой. Потом я! Знаешь, а дедушка прожил еще долго. И дядя Георг. И мы все… Мы благодарны…

Феликс продолжал и продолжал. Он говорил о театре, о семье, о Чацком и Печорине, о внучке Ксюше, о своих детях и жене. А призрак… застыл. Казалось, сначала фигура лишь висела перед своим живым визави. А потом… в ложе стало теплеть. Появилось новое настроение, новое чувство. Сначала это была та самая надежда, потом небывалое всеобъемлющее счастье и, наверное, любовь.

Ксюша подумала, что в другой ситуации это могло быть немного смешным. Ведь старик называл отцом того, кто так и не пережил тридцатилетний порог. Но сейчас она могла только молча утирать слезы. Стас улыбнулся ей, протянул свой платок, приобнял за плечи.

А отец с сыном все еще говорили. Это было странно, но ребята, наблюдавшие эту сцену, понимали, что призрак слышит Феликса. Привидение не могло двигаться, говорить. Но старик понимал его без слов. Принимал его любовь, его страхи, тревоги и… прощание.

Музыка смолкла. Перестал звучать голос Анны. Фигура в ложе начала терять свои очертания. Он оплывал, как свеча. Медленно таял, все так же стоя перед своим сыном.

– Папа! – Старик протянул руку, будто пытался удержать тень. – Папа, не уходи…

Тень почти исчезла, оставляя после себя только светлую грусть. Такую испытывала Анна, когда исполняла свою арию. Феликс зарыдал. У него затряслись плечи, некрасиво исказилось лицо, и он спрятал его в ладонях. Тень исчезла навсегда.

Друзья на несколько минут оставили Феликса одного с его горем. Вышли в коридор, чтобы немного отдышаться самим.

– Ты снова в слезах, – ласково заметил Стас, все еще обнимая Ксюшу.

– Мы так отмечаем каждое наше дело, – иронично заметила Полина.

– Какие же они страшные! – воодушевленно поделился эмоциями Митька. – Призраки! Ужас просто!

– Конечно, – Ксюша невольно улыбнулась сквозь слезы. – Обычно ты бегаешь, суетишься, чтобы их не видеть. А тут тебе пришлось стоять и переживать, как и всем нам.

– Впредь и дальше буду бегать, – решил Митька.

К ним поднялись Анна и Владимир. Они вместе вывели Феликса из ложи, поддерживая его и стараясь оказать поддержку. Всей группой они спустились в холл.

– О! – вдруг откуда-то им навстречу вышла Зинаида Федоровна.

Ее появление оказало на всех такое действие, как если бы из сказки их мгновенно выдернули в реальность.

– Владимир Алексеевич, – с напускной жизнерадостностью обратилась эта женщина к мужу Анны. – Как удачно вы наняли этих людей. Пусть это и любители, но как они хорошо собрались и решили вопрос с этой мистификацией!

– Мистификацией? – У Ксюши даже слезы высохли от возмущения.

Все они, не сговариваясь, прикрывали от Зинаиды Федоровны Феликса, который только начал приходить в себя.

– Ну, конечно, – директор филармонии невозмутимо пожала плечами. – Неужели вы думаете, я поверю в актерские байки о призраке? Это просто была какая-то афера, чтобы сорвать выступление нашей уважаемой Анны и подорвать мой авторитет.

– Актеры суеверны, – не скрывая иронии, напомнил Стас. – Но как? Как вам пришло в голову все-таки включить в концерт арию Снегурочки?

– А что такого? – возмутилась Зинаида Федоровна. – Я была приглашена на губернаторский бал! А там, знаете ли, собираются только достойные люди! И вот нашелся же разумный человек, который отговорил меня слушать эти байки!

– И кто же он? – полюбопытствовала Полина.

Женщина поморщилась.

– Неважно, на губернаторском балу идиотов не бывает! – гордо заявила она. – И я должна была показать моей труппе, что, если они не в состоянии справиться с предрассудками, я найду выход!

– За счет моей жены, – сквозь зубы процедил Владимир, шагнув вперед. Он был дико зол.

Зинаида Федоровна попятилась, а Владимир решительно ухватил ее за рукав и потащил куда-то, что-то тихо и зло выговаривая. Анна ушла провожать Феликса, напоследок поблагодарив всех и пообещав Ксюше увидеться.

– Ну, – Митька пожал плечами и посмотрел куда-то в сторону. – Мне это… У меня встреча. Дома увидимся, хорошо?

– Конечно, – лукаво улыбнулась Полина.

– Ага, – Митька покраснел до кончиков ушей. – Это… только скажите, а что за бал она имела в виду?

– Губернаторский бал под Новый год, – объяснила Ксюша, которая знала об этом мероприятии по роду службы. – Развлечения, фуршет, концерт, общение.

– Должно быть много фотографий и видео! – выдал блогер. – Вечером найду, с кем могла общаться эта Зинаида. Пока.

И он отправился куда-то вдоль коридора.

– Девушка, помощник звукорежиссера, – констатировал Стас.

– Это прогресс, – усмехнулась Ксюша. – Но, если честно, мне очень бы хотелось узнать, кто же надоумил Зинаиду ставить «Снегурочку».

– А главное, – напомнила Полина. – Зачем?..