Koрa никак не могла успокоиться. Она помогала в подготовке к вечеринке: накрывала столы, выкладывала еду и напитки. Ловила недоуменные взгляды прислужниц, когда те думали, что она не могла видеть их.

Теперь закончив все дела, она рассеянно бродила, не находя себе места, удаляясь в сгущающуюся темноту прочь от света разгорающегося костра. Ближе к дороге ее нервное состояние усилилось, скручивая нутро в тугой узел, и это продолжалось до тех пор, пока она не услышала рокот двигателей мотоциклов.

Тогда она осознала, в чем причина.

Беспокойство. Забота о безопасности и благополучии Эшвина была знакома, но это ощущение покровительственности не имело отношения к тревоге, граничащей с отчаяньем. И это казалось глупым и смешным, ведь не было никакой опасности. Ничего не могло случиться во время этого приветственного заезда.

Или же могло?

Тошнотворное ощущение в животе усилилось. Эшвин был в таком сложном положении, на грани самопознания в этом мире, который всегда считал для себя закрытым, и одна глупая шутка или резкий отказ могли все разрушить. Это могло навредить намного сильнее, чем огнестрельная или колотая рана, потому что он давно привык к физической боли.

Если кто-нибудь обидит его…

Внезапно байки появились в ее поле зрения, фары весело мигали в сумерках. Сердце Коры болезненно забилось, и она затаила дыхание, когда Всадники начали замедляться, пока вся кавалькада не остановилась.

Потом она увидела Эшвина.

Он был похож на чужака. Дело было не только в потертых джинсах и кожаной куртке, но еще в том, что его грудь украшало нехилое состояние из ювелирных изделий. Поблескивающее золото Милагрос тускло отразило свет, когда он соскочил со своего байка, с полдюжины кожаных ремней были увешаны тяжелыми золотыми чеканными монетами. Поверх них покачивались серебряные цепочки, украшенные редкими драгоценными камнями, ярко сверкающими на фоне горящих фар.

Он должен был выглядеть абсурдно, напоминая пирата давних времен, демонстрирующего награбленные ценности. Но у Коры перехватило дыхание от настойчивой, возбужденной напряженности в его взгляде, когда он посмотрел на нее. Не чужак. Она пристально следила за мужчиной, в котором раньше замечала только проблески того, что сейчас кипело под тонким налетом самоконтроля.

Напряжение спало, затопляя ее головокружительным облегчением и ощущением какого-то томительного предвкушения.

— Поздравляю, Эшвин.

Он улыбнулся. Настоящей улыбкой, естественной и легкой, и одного этого было достаточно, чтобы земля качнулась у нее под ногами. Малхотра шел к ней, полностью сосредоточенный, безусловно уверенный в себе, и она раскрыла руки в молчаливом принятии. Эшвин обхватил девушку за талию, приподнял, собственнически прижав ее тело к себе, и закружил в ошеломляющем объятии.

— Благодарю, Кора.

Монеты и драгоценности, висящие на его груди, болезненно впивались через рубашку, но девушка крепко прижалась к нему, несмотря на неприятное ощущение.

— Я скучала по тебе.

Он резко перевел дыхание.

— Я дестабилизируюсь. Быстро.

— Давай назовем это по-другому сегодня вечером, — прошептала Кора, прижав рот к его уху. — Давай назовем это… освобождением.

— Освобождение.

Горячие губы скользнули по подбородку, и сильные пальцы настойчиво сжались на бедре.

Ни один из них не ожидал внезапного хлопка, когда Зик со смешком неожиданно припугнул их.

— Да ладно, Кора. Пойдемте праздновать хоть ненадолго, прежде чем он свалит со своего собственного торжества.

Эшвин повернул голову и уставился на Зика, но Koрa ухватила его за подбородок и развернула в свою сторону:

— Все так старались, чтобы организовать вечеринку.

Этот аргумент никогда бы не остановил его раньше. Но хватка на бедрах ослабла, и Малхотра медленно начал опускать ее, скользнув губами по виску, пока Кора не коснулась ногами земли.

— Конечно.

Девушка удержала его руку, не желая отказываться от тактильного контакта. Рейес закатил глаза, проходя мимо, но скрыл ехидное выражение, когда к ним приблизилась Марисела.

Он склонил голову и церемонно произнес:

— Мисс Риос, если вы еще не пообещали кому-нибудь первый танец, я счел бы за честь пригласить вас…

— Может быть, — беспечно ответила кокетка. — Скорее всего, нет, но, возможно…

Его учтивое выражение лица растворилось в порочной ухмылке, и Рейес подмигнул Koре, прежде чем отправиться в сторону костра.

Марисела привстала на носочки, чтобы поцеловать Эшвина в щеку, и от такого контакта он даже не дрогнул.

— Что ты будешь пить сегодня, Всадник?

— То же, что и Koрa.

— Значит, пунш.

Прежде, сама мысль о спиртном неоднократно всплывала у нее в голове. И сейчас Кора даже хотела, чтобы хоть что-то притупило острое восприятие окружающего. Ей хотелось полностью впитать этот ночной шум, насыщенный древесный запах огня, ощущение прохладного воздуха на коже.

Тепло рук Эшвина, прикасавшихся к ней.

Марисела закусила губу, но не смогла скрыть улыбку.

— Тогда пошли.

Дэл подошла ближе, уже без своей церемониальной мантии. В этот раз она была в джинсах и толстом вязаном свитере. Дэл улыбнулась и протянула руку, предлагая Эшвину изящный ремень из тисненой кожи с двумя ножами, заключенными в мягкие ножны.

Малхотра выпустил руку Koры, чтобы принять подарок, и вытащил одно из лезвий. Его брови изумленно приподнялись, когда он повернул клинок, и отблеск огня отразился от мерцающей поверхности.

— Кованая сталь. Она безупречна.

— Наш кузнец и его ученик изготовили их. В основном они делают кухонные ножи, потому что такие вещи не пользуются особым спросом в Секторе 1. Но это наш подарок новому Всаднику. Они также могут делать мечи, хотя обычно Гейб — единственный, кто ими пользуется.

Малхотра вложил нож обратно и изящным движением закрепил ремень с ножнами вокруг пояса. Застегнув серебряную пряжку, он завладел рукой Коры, переплетая их пальцы вместе.

— Благодарю вас.

— Нет, благодарю тебя.

Не прикасаясь к Эшвину, Дэл протянула руку и слегка сжала плечо Коры.

— Наслаждайтесь праздником.

Намек был безошибочным. Кора приглушенно рассмеялась, уткнувшись в плечо Эшвина.

Когда женщина растворилась в тени, Малхотра притянул девушку ближе к себе.

— Они… дразнят нас.

— Ага. Ты же понимаешь, что они ждут, что мы улизнем отсюда при первой же возможности.

Его большой палец медленно и провокационно погладил по тыльной стороне ладони, искушая.

— Я хорошо умею исчезать.

Мурашки пробежали по ее коже, не только от прикосновения, но и от обещания, звучавшего в его словах.

— Я — нет, но ты мог бы научить меня.

Он поднял их соединенные руки, так грациозно и легко, что это было похоже на танец, потом развернул руку над ее головой и прижался к ней сзади. Их пальцы переплелись возле ее бедра, притягивая девушку ближе к мужской груди.

— Ощущение времени, — пробормотал он, делая шаг назад и утягивая ее за собой. — И осознание. Я мог бы закрыть глаза и сказать тебе, где находится каждый человек из присутствующих.

Сейчас его тепло окружало ее, и она прижалась к нему теснее.

— Потому что ты уже отметил все это в памяти, или ты просто знаешь?

— Я всегда знаю. — Еще один шаг глубже в тень. — С практической точки зрения, да, я зафиксировал это в памяти. Но я не задумываюсь об этом. Это профессиональная тренировка, ставшая привычкой.

Сумерки сгустились, и тени под деревьями полностью скрыли их.

— Имеет ли значение, где они? Они увидят нас, если мы попытаемся проскочить в казарму, путь во дворец находится по другую сторону от костра.

— Есть и другой путь. — Чувствительное давление драгоценностей на спине контрастировало с мягким поглаживанием пальцев вверх по руке. — Через сад, тогда мы попадем к семейному крылу. Дворцовая стража может увидеть нас, но тебя они не остановят.

— Другой путь? — Кора прожила здесь месяцы и никогда об этом не задумывалась.

— М-м-м. — Мужские губы коснулись ее виска. — Мы должны идти, прежде чем нас поймают. Или отвлекут. Сейчас наилучший вариант для исчезновения.

Девушка закусила губу, чтобы сдержать тихое хныканье.

Теплое дыхание коснулось изящного уха.

— Сосредоточься, Кора.

Она уже поворачивалась в его руках, когда Эшвин сделал еще один шаг назад, потянув ее за собой, и они растворились в темноте.

Малхотра не задумывался и не колебался, когда скользил между деревьями. Девушка знала, что его ночное зрение было превосходным, но это больше напоминало мышечную память, как будто он достаточно часто путешествовал по лесу, чтобы безошибочно чувствовать направление.

На мгновение лунный свет осветил дорогу, и она поняла, где они находились — в вишневом саду. Кора часто смотрела на цветущие деревья из окна своей спальни, тронутая их возрастом и красотой. Фруктовый сад был очень старым, посаженным еще под руководством Пророка, поэтому деревья были большими, корявыми и неухоженными.

Лепестки кружились вокруг них в каком-то незнакомом танце. Она грустила о том, что деревья сбрасывают цветы, наблюдая это из своего окна, но здесь происходящее казалось магией, непрекращающимся дождем из мягких розовых и белых лепестков, скользящих на ветру.

Эшвин коснулся гладкой щеки, наклоняясь к ее лицу. Он сосредоточенно изучал ее, сдвинув брови, но Кора почувствовала эхо ее собственного благоговения в нем.

— Это так легко для тебя, не так ли? — пробормотал он. — Чувствовать.

— Потому что никто никогда не запрещал мне этого, — Кора поймала лепесток, летящий мимо. — Это очень красиво…

— Я не знаю. — Он погладил костяшкой пальца по ее щеке. — Как ты можешь знать, что красиво? Или ты находишь удовлетворение, глядя на это?

— Иногда… — она вздрогнула, — Твое сердце колотится или становится трудно дышать. Или ты просто останавливаешься на минуту и поражаешься, насколько совершенна вселенная, создавшая нечто подобное.

Еще один лепесток опустился на ее плечо. Эшвин подхватил его и растер между пальцами, пьянящий аромат заполнил воздух.

— Тогда я не видел красоту до встречи с тобой.

В ее груди кольнуло. Ей хотелось поцеловать его, завладеть им. Уложить вниз, на усыпанную лепестками землю и завернуться в него, как в теплое одеяло. Вместо этого Кора ухватила его за руку, заглянула в глаза и улыбнулась.

— Я знаю дорогу отсюда.

Каменная дорожка на окраине сада вела мимо оранжереи. Koрa не обращала внимания на охранников, и единственным признаком того, что их заметили, были провожающие равнодушные взгляды, когда они проходили мимо.

Дверь кухни была ближе, но Koрa продолжала идти к той, что вела в главный холл, через небольшой боковой коридор. Она не задумывалась, почему, но не хотела вести Эшвина наверх, в свою спальню, по черной лестнице. Тогда это выглядело бы как скрытное свидание, тайные отношения. А ей было необходимо, чтобы все было настоящим, и никто в этом не усомнился.

Девушка потянула его в сторону широкой изогнутой лестницы, их шаги эхом отдались в пустом зале. Она не оглядывалась назад, и не останавливалась, пока не добралась до своей двери, и тут ее начала пробирать мелкая дрожь.

— Кора? — Мужские пальцы снова обвились вокруг ее плеч, решительно и крепко. — Ты уверена, что хочешь этого? Меня в твоей постели?

Это было все, что она хотела. Желание было настолько колоссальным и подавляющим, что Кора не могла вспомнить ничего, в чем нуждалась бы сильнее.

— Да!

Эшвин потянулся мимо нее, чтобы открыть дверь. Хватка усилилась, мир опрокинулся, и Кора тихо ахнула, когда Малхотра подхватил ее на руки и перенес через порог.

Девушка забыла о своей нервозности, забыла обо всем на свете, когда он пнул дверь. Эшвин отнес ее к кровати, осторожно опустил на ноги, и когда отстранился начал снимать куртку, его движения были уже не столь терпеливы.

— Подожди. — Она распутала увешанные монетами ремешки из кожи и стащила один из них через голову. Потом бросила его в чеканную металлическую чашу на ночном столике, куда обычно складывала книги и планшетник, ложась спать.

— Немного помедленнее.

Он позволил куртке соскользнуть с рук, открывая свежую новую татуировку Всадников на плече — череп с деревом, растущим из верхней части, обычно голые ветви были украшены разбросанными листочками. Эшвин сжал пальцы в кулак и сделал глубокий вдох.

— Я чувствую… — Он заколебался, потом покачал головой. — Я чувствую.

Кора бросила еще два ремешка в чашу и обхватила его лицо обеими руками.

— Расскажи мне.

— Они приняли меня. — Эшвин держал последний кожаный ремешок в руке, пальцы крепко сомкнулись вокруг золотых монет. — Они не боятся меня. Это нерационально. Это безрассудно. Они знают кто я, и они до сих пор…

— Относятся к тебе, как к Всаднику?

Что-то дикое вспыхнуло в его глазах.

— Как к герою?..

Он сказал это так, как будто это было немыслимо, и Koрa чуть не расплакалась. Она не могла.

Не здесь. Не сейчас.

— Ты помогал восстанию. Ты сражался на войне. А теперь ты здесь, с ними, и готов бороться снова, если это понадобится. — Она освободила его пальцы от монет, вытаскивая ремешок и отбрасывая в сторону. — Ты и есть герой!

— Ты не говорила бы так, если бы знала…

— Да, сказала бы. Именно я. — Кора схватила его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Не имеет значения, что тебе внушали на Базе, Эшвин. Все, что имеет значение — это то, что ты делаешь. Что ты выбираешь.

Малхотра уставился на нее, эти темно-карие глаза полыхали от эмоций, пока молчание не стало оглушающим. Он вцепился пальцами в ее шелковистые волосы, и застонал, смяв своим ртом нежные губы. Шок от этого послал волну возбуждения, промчавшуюся огненным валом через Кору — безумие, не поддающееся контролю.

Это было не похоже на те времена, когда ей удавалось вытолкнуть его за пределы самообладания. Это был голод — несдерживаемый, всепоглощающий и бесконтрольный, и Кора жаждала этого мужчину с ожесточением, испугавшим ее. Реального Эшвина, лишенного ограничивающих оков самодисциплины, которые были навязаны ему в прошлом.

Она была готова взять все, что могла бы получить, даже слабые проблески между прутьями его ментальной клетки, но Коре он нужен был весь. Целиком и полностью.

— Ремень, — тихо прохрипел мужчина, в тоне ясно прозвучала команда. Потом он лизнул распухшие губы, впился зубами в нижнюю, кусая достаточно жестко, чтобы шокировать Кору и вызвать сладкую судорогу внизу живота.

Девушка слепо потянулась к застежке, но вместо этого пальцы наткнулись на жесткий бугор его члена, распиравшего джинсы. Малхотра зашипел, резко втягивая воздух, его пальцы судорожно сжались, наматывая волосы на кулак.

— Бл…дь.

Тепло пульсировало между ее бедер. Она рывком дернула пряжку ремня, всхлипнув в его рот, когда он, наконец, расстегнулся. Эшвин наклонил голову и наградил девушку более глубоким поцелуем, его язык дразнил и гладил, уговаривая и распаляя. Хватка в волосах ослабла, а затем давление снова усилилось, на этот раз преднамеренно.

Сознательно — и властно.

Кора отбросила все мысли, сосредоточившись на одной простой вещи — своем удовольствии. Она отстранилась, достаточно для того, чтобы собрать в горсть его безрукавку и стянуть через голову. Старые джинсы были изношены, джинсовая ткань стала мягкой и эластичной, и она рывком расстегнула пуговицы одну за другой.

Потом скользнула на пол, на колени у его ног.

Эшвин тяжело дышал. Глаза полыхали безумием. Но он смотрел на нее с безмолвным ожиданием, настолько осязаемым, что, казалось, Кора могла попробовать его на вкус.

Медленно, очень медленно, она ослабила шнуровку на одном из его ботинок.

— Я продолжаю думать о той ночи, когда ты похитил меня, — прошептала она. — Мне не нравится это слово — не думаю, что оно подходит — но я не уверена, что есть лучше.

— Реквизировал, — пробормотал он.

Девушка опустила голову, чтобы скрыть улыбку.

— Позаимствовал, может быть? — Он высвободил ногу из ботинка, и она занялась вторым. — Я думаю о том, что могло произойти, если бы ты появился по другой причине. Или без причины, а просто потому, что хотел меня видеть.

— Я был внедрен с особым заданием и находился под постоянным наблюдением. Я бы не смог подвергнуть тебя риску ради личного удовольствия. — Малхотра резко выдохнул. — Но я… хотел увидеть тебя.

— Так скажи мне. — Второй ботинок упал на пол с глухим стуком. Она отбросила его носки, а затем потянулась, чтобы коснуться поцелуем живота прямо под пупком. — Если бы никто не умирал в ту ночь. Не было наблюдения, никакого риска… Ты бы пришел ко мне?

— Нет, — ответил он хрипло. — На самом деле я бы похитил тебя. Вытащил оттуда и забрал с собой в безопасное место.

Кора помолчала, пальцами зацепившись за край ослабленного пояса. Она никогда не беспокоилась за свою безопасность. Она жила в городе, как в клетке, да и та всегда была позолоченной, по-своему не менее роскошной, чем ее дом здесь.

— Куда бы мы пошли?

— В безопасный дом. — Эшвин посмотрел на нее сверху вниз, но она не понимала настороженности в его глазах, пока он не продолжил. — У меня было одно убежище до начала войны. Место, где База и Эдем никогда не смогли бы найти тебя.

Слова прозвучали так, будто ему казалось это нелепым. Koрa осторожно стянула джинсы вниз, чувствительно потирая пальцами выступающие косточки внизу живота, и поинтересовалась:

— И оно еще осталось?

— Вероятно. Я не проверял его почти семь месяцев, так что не могу сказать наверняка.

Сама идея тщательной подготовки убежища для них была столь же трогательной, как и восхитительной. На мгновение Koрa задалась вопросом, что за место он создал для них — но поняла, что совершенно не удивлена. Она знала его, склад его ума и вещи, которые были важны для него.

— Другой вопрос — аналогичный ответ. Снова. — Его член дернулся, освобожденный из штанов. — На все, что ты можешь спросить.

Кора потерлась щекой по твердой длине, уткнулась носом в пах и посмотрела на него снизу вверх любящим взглядом.

— Koрa… — Ее имя прозвучало почти стоном. Пальцы запутались в шелковистых волосах, и не сводя с девушки горящих глаз, решительный и безжалостный Эшвин дрожал. — Пожалуйста.

Она целиком стащила с него джинсы, оставив полностью обнаженным: в лунном свете, пробивающемся через приоткрытые окна, был виден каждый дюйм его мощного и напряженного тела. Дразнить его было невозможно, и она не собиралась продлевать их мучения. Крепко обхватив ладонью основание члена, именно так, как он показал ей раньше, девушка прикоснулась языком к бархатной головке.

Солоноватый вкус затопил ее вместе со звуком его хриплого протяжного стона. Вдохновленная бессловесным одобрением, она продолжала облизывать жесткую плоть, скользя языком, пока член не стал влажным и блестящим.

Готовым к ее рту.

— Возьми его, — выдавил он. Это должно было прозвучать как команда, но крупная дрожь потребности превратила слова в мольбу, и она ответила, сомкнув губы вокруг напряженного члена.

Кора знала, что делать — в теории. Он был прав, когда обвинил ее в проникновении в черные списки сетей, и, хотя она забралась туда для получения информации, любопытство привело ее к огромной коллекции эротических изображений и видеороликов, хранящихся на серверах.

Но ни одно из видео не могло передать всех нюансов. Как легко позволить его реакции направлять ее. Она просто инстинктивно знала, когда сосать сильнее или взять его глубже — достаточно было лишь от легкого давления его руки на затылке. И эти видео и фото были совершенно не в состоянии отразить явную и всепоглощающую власть этого момента. Она могла стоять на коленях у его ног, но все его внимание, внимание каждой клеточки мозга было сосредоточено исключительно на прикосновении ее языка. На ее ноготках, царапающих влажную кожу, и захвате пальцев вокруг основания члена.

Кора взяла его еще глубже, и мужские пальцы сильнее ухватили ее за волосы. Не осторожным, точно рассчитанным применением давления, которое он использовал раньше, а рефлекторно. Как и неконтролируемые рывки его бедер. Эшвин выругался и замер, но рваные хрипящие вдохи наполнили тишину.

— Глубже. Сильнее…

На этот раз, это было безошибочной командой. Ее сердце заколотилось, рука задрожала, когда она начала двигаться, скользя ладонью взад и вперед одновременно с губами. Она может дать ему то самое сладкое забвение, что он подарил ей, и это было приятно.

Он начал медленно двигаться, подаваясь навстречу. Такие волнующие мелочи — первое давление кончиками пальцев на затылок, направляя неумелые движения. Напряжение челюсти. Горящая потребность во взгляде, не отрывающемся от ее лица. То, как он прохрипел ее имя, когда она взяла его так глубоко, как только могла, пока ее губы не встретились с собственным кулаком.

Он освободил одну руку из смятых волос и погладил большим пальцем по гладкой щеке, едва касаясь губ, обхватывающих толщину его эрекции.

— Ты такая красивая.

Их глаза встретились, и сердце Коры заколотилось до боли, когда она опустила руки на колени.

У него перехватило дыхание. Мужчина обхватил ее щеку и немного отстранился, вытащив член на пару дюймов. Пальцы крепче сжались на затылке, не давая ей двигаться.

— Тебе нравится ощущение, — пробормотал он, снова качнувшись вперед, толкаясь между губами, пока его член не уперся в заднюю стенку горла. — Ты тонешь в нем. Будучи… перегруженной. Не так ли?

Он не двигался, и его восхитительно тяжелый вес на ее языке заполнял горячий рот, не давая возможности ответить, кроме как кивнуть.

Его движение на этот раз было сильнее. Не такое осторожное, хотя он опасался глубоко проникать, чтобы девушка не задохнулась. Пальцы рефлекторно сжались в волосах, ее глаза потемнели, когда он снова резко толкнулся с низким, беспомощным стоном.

— Так хорошо…

В животе трепетали бабочки, когда она ускорила свой ритм, подаваясь навстречу каждому толчку его бедер, пока Эшвин не напрягся и зашипел, внезапно оттаскивая ее голову назад.

— Я сейчас кончу, — прохрипел он, сжимая член другой рукой. — Если ты не хочешь, чтобы я кончил тебе в рот, скажи прямо сейчас.

Молчаливого согласия для его ослепляющего голодного желания было не достаточно. Ему нужны были слова.

— Пожалуйста, не останавливайся.

Глаза Эшвина засверкали.

— Дай мне свою руку.

Кора послушалась, и мужчина обхватил ее пальцы вокруг влажного члена чуть выше основания, накрыл поверх своими собственными пальцами. Он дернул девушку за волосы, возвращая приоткрытые губы назад к толстой головке, и вонзился в жаждущий рот.

Потом начал двигаться. Уже резче, грубее, но контролируя толчки железной хваткой своих пальцев. Эшвин наблюдал за Корой так пристально, как будто ничто в окружающем мире не могло оторвать его внимания от этого момента. Эффект был почти наркотический. Ошеломляющий жар вспыхнул в низу живота, когда Кора зачарованно следила за ним. Он судорожно дернулся, когда она прижала головку к небу, проводя языком по чувствительной уздечке.

Эшвин напрягся и кончил с рычанием, разрываясь между агонией и облегчением.

Koрa замерла, когда солоноватая и горячая влага хлынула в рот, почти ошеломляя ее. Она сглотнула и медленно погладила мужчину, ослабляя судороги оргазма, пока его содрогания не превратились в мелкий трепет.

В комнате сгустилась тишина, лишь звуки прерывистого дыхания нарушали ее. На мгновение они замерли, впитывая идеальный момент разделенного удовольствия.

Потом Кора потянулась к нему.

Эшвин потащил ее вверх, поднимая с пола. Мужские губы нашли ее, обжигающие и раскрытые, в глубоком затяжном поцелуе, когда он повернулся и опрокинулся спиной на край постели, сдавив ее своими коленями.

Мгновенно поток ощущений накрыл с головой. Страсть поглотила Кору, желание было настолько острым, что почти причиняло боль… но было что-то еще. Спазм в груди, тоска, ослепляющая жажда — это не имело ничего общего с влажной мужской кожей под ее руками.

О Боже, она была влюблена в него!

Его руки разметали все мысли, скользнув под сбившуюся футболку, чтобы погладить голую кожу. Он потащил ткань вверх, через голову, разорвав их поцелуй лишь на мгновение, чтобы отбросить в сторону, прежде чем снова впился в припухшие губы. Мужчина целовал ее в исступлении, потом спустился вниз по шее, чтобы ощутить языком колотящийся пульс.

Она знала, что он сделает, но все равно тихо вскрикнула, когда Эшвин укусил ее.

Зубы разжались, сменившись мягкими и успокаивающими прикосновениями языка. Он стянул лямки лифчика с плеч, потом мягкую ткань с груди, обнажая соски, стянувшиеся в тугие пики под воздействием холодного воздуха. Но оставил ленточки, запутавшиеся вокруг локтей, удерживая руки на месте.

Потянулся к груди и жадно взял в рот тугую горошинку соска.

Она не могла двигаться, а он не позволял ей шевельнуться. Koрa закрыла глаза, наслаждение пульсировало внутри, откликаясь на каждое ритмичное сжатие мужских губ. Острый край зубов снова задел сосок, грубовато и чувствительно. Кора прокляла свою одежду, это единственное, что стояло между ней и теплом его тела.

Он играл с ней, пока девушка не начала задыхаться, а потом переключился на другой сосок и начал все снова. Губы. Язык. Зубы. Он жестко сосал, пока она не начала извиваться под захватом его коленей, отчаянно пытаясь увернуться. Непроизвольно отдавая себе отчет, что не переживет следующий момент.

Мужские пальцы нашли маленькую застежку на спине, освобождая ее руки от лифчика. Но прежде, чем она смогла сдвинуться, он плавным движением перевернул их обоих, прижав девушку спиной к матрасу. Эшвин навис над ней, закрывая лунный свет, и скользнул руками вниз по мягкому телу, чтобы расстегнуть кнопку на шортах.

— Мы должны обсудить вопросы контрацепции.

Это было настолько неожиданно, что ее руки чуть не упали на постель.

— Это необходимо?

— Скорее всего, нет, — пробормотал Малхотра, пытаясь открыть кнопку. — Я подвергся стандартной процедуре. Но если у тебя с этим проблемы… — молния тихо зашуршала в темноте. — Есть много альтернативных безопасных вариантов.

— У меня стоит внутриматочная спираль, — ответила Кора. — Я попросила Дилана Джордана позаботиться об этом, когда в последний раз была в Секторе 4. Потому… — Из-за чего? Она не могла сказать ему, что она наконец-то приняла решение двигаться дальше, хочет она того или нет.

— Не имеет значения, почему. — Он сдернул шорты и нижнее белье, безмолвно призывая приподнять бедра, чтобы мог стянуть одежду вниз по ногам. — Я здесь. Я позабочусь о тебе.

Но это действительно имело значение — для нее. Когда он отбросил остальную часть ее одежды на пол, Кора обхватила пальцами его запястье и задала вопрос, который сдерживала с тех пор, как Эшвин появился в Секторе 1.

— Куда ты пропал тогда?

Он окаменел, с другими людьми «окаменел» могло быть простой фигурой речи. Но Эшвин имел потрясающий контроль над каждой мышцей, и все они превратились в лед. В течение нескольких вдохов, он замер словно статуя. Затем медленно выдохнул.

— Ты видела меня во время финального сражения, Кора. Я был… нестабилен.

Она знала, что врачи на Базе делали с нестабильными солдатами Махаи. Большинство дисциплинарных взысканий в ее личном деле были именно потому, что она отказывалась принимать участие в процедурах рекалибровки и потому что называла вещи своим именами — это действительно были пытки.

— Как долго?

— Я вернулся на Базу в ту же ночь. Они отправили меня обратно лишь несколько недель назад.

Теперь настала ее очередь замереть. Сердце вдруг сдавило, стягиваясь в ослепляющий узел боли, лишь крик способен был ослабить его, но она не могла издать ни звука.

Месяцы. Он неделю за неделей проводил запертым в клетке, только для того, чтобы его вывозили и доставляли в руки мучителей. Они употребляли наркотики, которые вызывали мучительную боль, и когда те не работали, они прибегали к еще более жестоким методам. Все что угодно, чтобы сломить его полностью.

Постель просела. Эшвин вытянулся рядом с ней и притянул к себе.

— Все нормально, Koрa. Я в порядке.

То ощущение покровительства, которое она испытывала на вечеринке, вспыхнуло снова, но на этот раз стало всепоглощающим, и то это было не достаточно сильным словом. Оно полыхало в ней достаточно сильно, чтобы спалить к черту весь Сектор, если окажется на свободе.

Вместо этого, Кора прикоснулась к его лицу, ее рука задрожала на шершавой щеке.

— Никогда снова, — убежденно прошептала она. — Никто и никогда больше не навредит тебе!

Эшвин прижался к ласкающей руке, его губы коснулись пальцев.

— Это не сработало, — сказал он спокойно. — Я думал, они выпотрошили все. Я считал, что они вытащили тебя… — Он перехватил ее за запястье и поцеловал чувствительную кожу, лизнув языком. — Рекалибровка начала обваливаться, когда ты первый раз прикоснулась ко мне.

— Потому что ты — до сих пор ты, и я — по-прежнему я. И это… — Кора погладила другой рукой по спине, слегка царапая ногтями, когда его мышцы напряглись под ее прикосновениями. — Это правильно.

— Это правильно, — повторил он, перекатывая девушку на спину. Его рука опустилась вниз, надавив на бедро и нежно поглаживая колено.

При незначительном давлении она раздвинула ноги, но не смогла удержаться, уткнувшись покрасневшим лицом в его плечо.

— Koрa. — Голос был мягким, но уверенным. Ровным, даже когда его пальцы поглаживали внутреннюю поверхность бедра. — Не прячься от этого.

— Я не… — Она перехватила его взгляд, и от обжигающего голода, горящего в его глазах, ей захотелось снова сжать ноги вместе — только чтобы облегчить боль. — Это все еще ново для меня…

Эшвин растопырил пальцы в верхней части ее бедра, большой палец оказался лишь в дюйме от влажного лона.

— Положи руку мне на грудь. Над моим сердцем.

Кора послушалась: не отводя глаз в сторону, скользнула пальцами по пластинам мышц, пока не почувствовала сильный стук сердца под ладонью.

— Ты чувствуешь его удары? — Большой палец погладил, кожу слегка царапая. — Ты делаешь это, Кора. Ты заставляешь меня задаваться вопросом, что значит красота. Это тоже для меня ново.

Нежность расцвела в ней, оттесняя нервозность.

— Так что мы выясним это вместе.

Эшвин наклонился, чтобы поцеловать ее — медленно, не спеша. Первое касание языка к нижней губе совпало с прикосновением большого пальца к влажным складочкам, зеркальные ласки, уговаривая ее открыться кусочек за кусочком, пока она не забыла, почему должна нервничать вообще.

Он отодвинулся, чтобы видеть ее лицо, когда толкнулся одним пальцем вглубь лона.

— Покажи мне ритм, который тебе нравится. — Большой палец замер на клиторе. — Подвигайся для меня.

Ей пришлось. Это было частью инстинкта, отчаянной потребностью достичь удовольствия, которое, она уже знала, он мог ей дать. Она покачивала бедрами, терлась об его руку, и от восхитительного ощущения поджимались пальцы на ногах.

Эшвин усилил давление, тонко чувствуя, в чем она нуждалась. Большой палец нажал сильнее, второй палец присоединился к первому, увеличивая ощущения до дрожи. Горящий взгляд блуждал по ее лицу, полный решимости. Не отрываясь.

— Скажи мне, как это ощущается?

— Как будто ты часть меня. Ты всегда… — Дрожь, охватившая ее, украла слова и дыхание. — Это делает все реальным.

Он закинул колено поверх нее, переплетая их ноги вместе. Настойчивые пальцы погружались все глубже, встречая толчки гладких бедер и исторгая сдавленный крик из ее горла.

— Покажи мне. Кончи!

Он сказал это так, будто сам нуждался в освобождении, и теперь она поняла. Чистейшей правдой в этот момент было не его требование или ее представление. Все было в приятии и бескорыстной отдаче, в том, что здесь и сейчас они доверяли друг другу настолько, чтобы быть одновременно всемогущими и уязвимыми. Обнаженными и открытыми.

Koрa притянула его ближе и вцепилась в нижнюю губу, кусая пока он не зарычал. Его рука задвигалась быстрее, и она встречала каждый жесткий толчок пальцев ответным движением бедер, пока напряжение не взорвалось фейерверком. Оргазм опустошил ее, ослепляющий и бессмысленный в своей жестокости, уничтожая осознание всего, кроме него.

Она почувствовала, как выскользнули настойчивые пальцы, но только на секунду. Мужское тело накрыло ее, теплое и жесткое, заставляя раздвинуть бедра шире, когда он опустился между ними. Напряженный член толкнулся вдоль клитора, вызывая новые вспышки сладкой дрожи, пронзившие девушку.

— Возьми меня, — приказал он, надавив бедрами, начиная плавно скользить вглубь, погружаясь осторожными легкими толчками. Кора схватила его за плечи, но следующий удар плоти заставил ее вцепиться ногтями в кожу, когда головка члена медленно начала проникать в нее.

Его пальцы ощущались большими, но это было намного больше. Он остановился, немного отступил, а потом снова вернулся, глубже, чем раньше. Она знала, что это должно быть больно, но она была настолько влажной и расслабленной, и ждала так долго…

Последний сильный толчок, и их тела соединились. Koрa смотрела на него снизу вверх, все тело лихорадочно пульсировало в такт сердцебиению.

— Оу…

Эшвин оперся локтями по обе стороны от ее лица, осторожно удерживая себя, и пальцами погрузился в ее волосы, нежно поглаживая по вискам.

— Все хорошо?

Было чертовски невежливо рассмеяться, но вопрос был настолько абсурдным, что Кора вынуждена была закусить губу.

— Я не думала, что он такой большой.

Это принесло одну из его драгоценных улыбок, наряду с нежным толчком сильных бедер. Она задохнулась и выгнулась на постели, когда движение вызвало вспышку ярких ощущений, прокатившихся через нее.

— Koрa… — Эшвин застонал, пальцы судорожно сжались в ее волосах.

А потом начал двигаться.

Он брал ее медленными, уверенными толчками. Каждый из них разрушал ее представление об удовольствии, заменяя его на более новый, возвышенный идеал. Снова и снова, пока она не начала возбужденно приподниматься, чтобы встретиться с ним, инстинктивно отвечая, уже ни о чем не задумываясь.

Его кожа стала скользкой от пота под руками, и она еще крепче сжала его. Легкие горели, и вскоре Кора уже не могла дышать, вдохи сменились рыдающими стонами.

Он наполнял ее, переполнял ее, и она тонула в нем.

— Кончай, Кора! — Он схватил ее за бедро, потянув ногу вверх по своему телу. И каждый следующий резкий толчок был все глубже, острее, делая трение невыносимым.

— Давай!..

Кора кончила с оглушительным криком. Оргазм захлестнул быстрыми, горячими спазмами, которые заставили ее лоно сжиматься вокруг жесткого члена, и каждый спазм вызывал ответную цепную реакцию испепеляющего удовольствия.

Ощущения продолжались до тех пор, пока каждая мышца не задрожала, и она не охрипла от криков. Они не заканчивались, пока Эшвин не перестал двигаться внутри нее, по-прежнему возбужденный, по-прежнему каменно-твердый, и не погладил волосы на щеке с успокаивающим шепотом.

— Дыши, Кора. Посмотри на меня.

— Эшвин… — Ее голос был грубым и сиплым, как будто она кричала в течение нескольких дней.

Он поцеловал ее. Губы. Щеки. Уголок искусанных уст. Необъяснимо чувствительное местечко на изгибе челюсти. Даже с доказательством его неудовлетворенного возбуждения, погребенного внутри нее, он касался нежными, успокаивающими поцелуями ее лица и шеи, как будто не было ничего более насущного, чем это желание.

Кора схватила его за голову, но не смогла заставить себя оттащить его губы от своей кожи.

— Почему ты остановился?

— Потому что я хочу, чтобы ты осталась со мной. — Мужчина нежно укусил ее за подбородок и приподнял голову, чтобы встретиться с Корой взглядом, когда снова толкнулся бедрами. — Я могу делать это так долго, как ты можешь выдержать. До тех пор, пока ты хочешь меня.

Он говорил о железной воле, но она чувствовала, какой шторм бушует под спокойной поверхностью его полного самоконтроля. Девушка начала двигаться, не думая, толкая его за плечи, пока он не перекатился на спину, поменявшись с ней местами.

В итоге, Кора уселась верхом на него, руками слегка опираясь на свои бедра. Он наблюдал за девушкой, снисходительно и терпеливо, пока она обследовала его. Эшвин действительно был красив, особенно голый и бессовестный. Возбужденный и ожидающий. Если не присматриваться внимательно, можно было пропустить напряжение мышц, когда его грудь немного ускоренно поднималась и ровно опускалась. И ладони слегка подрагивали на ее бедрах.

Не так уж терпелив, в конце концов.

Этот тонкий налет самообладания растворился, когда она обвила пальцы вокруг подрагивающего члена. Эшвин зашипел, когда она погладила вверх и вниз его обжигающую длину, и застонал, когда Кора приподнялась, направляя его обратно внутрь себя.

Она взяла его медленно, намного легче на этот раз, одним плавным, томным движением, когда он полностью погрузился в нее, еще глубже, чем раньше. Koрa сдвинула бедра и оперлась обеими руками на твердый живот, чтобы удержаться в этом положении, когда мужчина приподнялся, чтобы толкнуться навстречу непроизвольным движением.

— Я сожалею, — пробормотал он, откинувшись на постель. Сильные ладони остались на женских бедрах, легко придерживая, но хватка пальцев ослабла.

— Почему? — Девушка протянула влажные пальцы к его рту и проследила изгиб нижней губы. — Тебе это нужно так же, как и мне.

Эшвин поймал шаловливые пальцы своими зубами и наблюдал за Корой, пока облизывал каждый языком, по одному втягивая в рот.

— Ты нужна мне, — сдавленно произнес он после того, как отпустил их. — Любым способом, который доставляет тебе удовольствие.

— Я пока выясняю способы. — Кора снова шевельнула бедрами, на этот раз слегка наклонившись, и снова закачалась, скользя по нему. Взрыв непередаваемых ощущений промчался сквозь нее, вновь заставив взвиться пламя желания. И уже не имело значения то, что он только что заставил ее кончить так сильно, что она едва могла дышать. На данный момент, единственное, что было значимым в ее мире — Эшвин.

Он стиснул зубы, когда девушка начала двигаться, напряженные мышцы груди и живота дрожали под ее ладонями. Было сложно с непривычки поймать правильный ритм, но пальцы Эшвина сжались сильнее на ее бедрах, направляя, пока она не начала ритмично скользить, задевая все чувствительные точки, плавно поднимаясь вверх, задерживаясь на секунду перед движением вниз, слыша от него рычание каждый раз, когда резко опускалась обратно.

Он отвлек ее, чувствительно надавив большим пальцем на складочки, чтобы погладить клитор. Кора дернулась и схватила его за запястье, но не смогла отказать ему в стремлении усилить наслаждение. Она резко опустилась, бесстыдно скача верхом на жестком члене, когда напряжение снова возросло от его прикосновений.

— Да, именно так. Найди свое удовольствие. — Он лежал неподвижно, мужская рука едва касалась ее бедра. Только пристальный взгляд удерживал ее в этой Вселенной — темные глаза горели от восторга, когда он наблюдал, как Кора поднималась все выше по спирали наслаждения.

— Кончи. Дай мне почувствовать это снова.

Кора не могла представить ничего более захватывающего, чем то, как он смотрел на нее, предвкушая ее взрыв с бешеным желанием. Первые импульсы дрожи стали зарождаться глубоко внутри лона, поднимаясь наружу, пока не охватили все тело. Сердце колотилось в горле, каждая жилка дрожала, она пыталась сохранить свой бешеный ритм, но все, что могла сделать, это яростно скакать верхом, все сильнее и сильнее, пока вселенная не взорвалась.

— Бл…дь! — Несвойственное ему проклятье сорвалось с губ, единственное предупреждение, прежде чем Эшвин обхватил девушку за бедра и потащил резко вверх. Грубый мощный толчок — член врезался в нее под таким острым углом, что вырвал потрясенный крик из горла. Он повторил это снова и снова, каждый раз перемежая толчки неконтролируемым рычанием, так что Коре казалось, эти звуки были лишь в ее воображении. Что она слышала то, что хотела услышать, чего она жаждала…

Он толкнулся в нее в последний раз и замер, глубоко вонзившись до упора. Ее внутренние мышцы сжали пульсирующий член, когда он кончил, задыхаясь и шепча ее имя.

На мгновение, они замерли — ее тело все еще гудело, его было напряжено в вихре опустошающего освобождения. Когда его бедра, наконец, опустились на кровать, Эшвин потянул Кору вперед на себя, чтобы распластать на груди. Сердце оглушительно билось под ее ухом, а его прерывистые вдохи приподнимали ее отяжелевшее тело.

Кожа была влажной, и когда она прижалась губами к ямке на горле, то почувствовала привкус соли. У него были царапины на груди, но Кора вообще ничего не помнила — явное свидетельство того, насколько далеко она ушла за край.

Руки были тяжелыми, когда Кора прикоснулась к одной из покрасневших ссадин.

— Моя очередь извиниться, — сипло прошептала она.

Эшвин накрыл ее руку своей.

— Нет. Все еще моя. Я собирался быть… нежнее. Завтра у тебя все будет болеть.

Девушка улыбнулась.

— Я знаю, что уже говорила тебе это, но… есть вещи похуже…

— Я помню. — Нежная рука ласкающим движением прошлась по позвоночнику, прослеживая ее татуировки, как если бы он запомнил точную форму и расположение. — Я просто чувствую себя более комфортно, когда знаю, что с тобой все в порядке. Более стабильным. Я не хочу обидеть или напугать тебя когда-нибудь снова.

Эшвин только один раз напугал ее, на протяжении всех лет, что она знала его, в самом центре города и во время финальной битвы войны с Секторами. Даллас О'Кейн был смертельно ранен, и Koрa была в отчаянье, пытаясь удержать его на грани жизни и смерти.

Тогда и появился Эшвин, с дикими глазами, решив любой ценой вытащить ее оттуда, независимо от последствий.

Koрa приподнялась на одной руке и оперлась подбородком на руку.

— Ты знаешь, почему я была испугана в тот день, Эшвин?

Он изучал ее выражение.

— Я был абсолютно иррационален. И… и жесток. Твой страх был логичен.

— Нет, потому, что ты не позволил бы мне делать свою работу. Ты бы вытащил меня оттуда, и Даллас умер бы — тогда это была бы моя вина. — Она сделала глубокий вдох. — Но если бы ты был готов — или способен — подождать, то я бы ушла с тобой, поверь мне. Я не хочу быть в опасности, это страшно. Но я не могла позволить кому-то, кто был ранен, умереть просто ради того, чтобы спасти себе жизнь.

Мужские пальцы прошлись вверх и вниз по ее спине, когда Эшвин обдумал слова снова, и крошечная морщинка появилась между его бровями.

— Я не знаю, могу ли пообещать это. Ничто, кроме очередного раунда рекалибровки не сможет остановить меня от защиты твоей безопасности. Ты хотела, чтобы я чувствовал, и это то, что я чувствую. Мне невыносимо видеть тебя в опасности.

Дыхание перехватило, и Коре пришлось сглотнуть комок в горле, чтобы просто заговорить.

— Так будет всегда. Порой опасность неизбежна, но мы принимаем риски и надеемся на лучшее.

— Koрa… — Эшвин разорвал зрительный контакт со вздохом и закрыл глаза. Рука тяжело опустилась на ее спину, пальцы властно обхватили затылок.

— Я не могу ничего обещать, и не собираюсь тебе врать. Я могу попробовать… но если все сведется к выбору между тобой или кем-то еще в мире? Или всем остальным в мире? Я никогда не смогу обещать…

— Даже если смерть кого-то убила бы меня во всех отношениях, что важнее?

Его глаза широко распахнулись, и рука напряглась в жестком захвате.

— Нет!

Кора коснулась легким поцелуем его челюсти.

— Если бы все было так просто, жизнь была бы легка, и любовь всегда побеждала здравый смысл.

Эшвин прижал рот к ее уху.

— Я не очень хорошо справляюсь с вещами, которые не являются логически последовательными. Ты должна будешь научить меня.

Дрожь предвкушения волной прошла по ее телу, вызывая мурашки на коже.

— Это может занять некоторое время.

— Хорошо. Ты должна основательно постараться.

Тепло захлестнуло ее снова, когда она завладела его губами в сладком поцелуе.

— Ты можешь рассчитывать на меня, лейтенант!