Каждый сказочный конец имеет цену…
Осиротевшая в детстве в разваливающейся деревне Тулан, Элара стремится узнать свою подлинную личность, даже если для это нужно орудовать кинжалом. Между тем, в столице королевства Галандрии, принцесса Вилха выделяется тем, что или вселяет страх или ей поклоняются. Хотя никто не знает, почему король всегда заставлял ее скрывать свое лицо — даже сама Вилха.
Когда покушение на убийство угрожает миру соседних королевств, Элара и Вилха оказываются лицом к лицу… и у них появляется шанс на новые личности. Однако с темными откровениями которые всплывают, обоим девочкам нужно будет решить стоит ли светлое будущее тех рисков, которые ему сопутствуют.
Дженни Лундквитс
Принцесса в опаловой маске
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Пролог
Не каждый из присутствующих на коронации желает молодой королеве добра.
Когда горожане собираются в большом зале дворца королевы, среди них много недовольных. Строительство только началось. Большой зал − единственная завершенная комната, но уже сейчас дворец, безусловно, является величайшим сооружением в Аллегрии. Горожане видят стеклянные окна − первые в городе − и разглядывают ненастную, непроглядную ночь за их пределами. Они хотят, чтобы их собственные дома были так защищены.
Воет ветер, и мерцающие свечи рисуют тени на стенах. В конце зала стоит алтарь, который демонстрирует корону молодой королевы, а также большой камень, с которого все началось. Первый Опал. Драгоценность сверкает в сиянии свечей, проявляя золотые прожилки сквозь темно-синий цвет, как будто молния в ловушке внутри. Кто-то шепчет, что если бы он нашел опалы в почве Галандрии вместо Элеаноры Эндевин, это была бы его коронация, на которой они все присутствовали.
Среди толпы стоит пожилая женщина. Ненависть горит в ее сердце. Пройдет время, но ее сын никогда к ней не вернется. Армия молодой королевы позаботилась об этом. Она петляет среди людей, распространяя свое недовольство как ядовитое семя.
Перешептывание продолжается до тех пор, пока молодая королева и ее только назначенный совет консулов — ее «Хранители» — появляются в задней части зала. Лицо молодой королевы выражает страдание. Она испытывает трудности со своим платьем, длинный шлейф которого тянется за ней по полу.
Горожане приветствуют ее криками и хлопают, пока она движется по проходу. Но в душе многие надеются, что она споткнется и сломает себе шею.
Они горько разочарованы, что она не делает этого.
Молодая королева преклоняет колени перед алтарем. Честолюбие пылает в ее сердце. Корона была добыта не только драгоценными камнями, но и кровью. Люди сомневаются в ней, но пройдет время. Она построит династию. Однажды ее сын также будет править Галандрией.
Хранители водружают корону на голову молодой королевы. Она слегка трясется под тяжестью короны, но ее улыбка не дрогнет. Это ее первое испытание в роли королевы. Она не потерпит неудачу.
Она стоит и поднимает Первый Опал, возвышая его над головой. Она поворачивается лицом к народу. Она торжествует. Она их королева — воин.
Она теряет равновесие.
Молодая королева оступается назад и, задев шлейф своего платья, приземляется на бок, роняя опал. Толпа громко ахает, затем опускается тишина.
Но Элеанора встает, желая успокоить их. Нужно гораздо больше, чем падение, чтобы остановить их новую королеву.
Однако внимание людей направлено не на нее. А на Первый Опал. Там на полу лежит не один большой камень, а два. Первый Опал раскололся надвое.
Старуха видит, что это ее шанс. Судьба улыбнулась ей. Она указывает костлявым пальцем на Элеанору и провозглашает:
— Это знак! Так же, как этот камень раскололся, однажды это королевство расколется на два!
Торжествующий пристальный взгляд старухи ловит испуганный взгляд молодой королевы. Никто не в силах отвести глаз друг от друга.
Старуха не была ведьмой; она не могла проклясть королевство. Она всего лишь разгневанная мать, потерявшая сына. И молодая королева не пророк; она не может предсказать будущее. Она всего лишь молодая мать, которая хочет защитить свое королевство и сына.
Но обе, старуха и молодая королева, понимали, что правильные слова, произнесенные в нужное время, могут быть более влиятельны, чем тысяча мечей. Правильные слова разлетаются как семечки. Они орошаются слухами и растут со временем.
Пока однажды не становятся легендой.
Триста лет спустя
ЧАСТЬ 1
Глава 1
Элара
Где-то в королевстве Галандрия кто-то знает мое настоящее имя.
Когда я была младенцем, я была брошена на пороге Королевского Приюта, как мешок с гнилой картошкой. Приют, в свою очередь, сбагрил меня семье Огден и сказал им выбрать мне имя. Хозяйка Огден назвала меня Эларой, в честь девочки из ее родной деревни («грязное, отвратительное отродье, которого я когда-либо знала», как она любит говорить).
Я намерена однажды отыскать имя, которое потеряла. И когда я сделаю это, я заявлю, что имя, которое дала мне Хозяйка Огден никудышное, так же как она заявляла, что я бесполезная.
Где-то в этом убогом королевстве кто-то должен помнить меня.
Я говорила это себе, пока пялилась на медовый миндальный торт, который я испекла для сегодняшнего визита Мистера Блэквилля. Я надеялась удивить Хозяйку Огден тортом и, наконец, показать ей, что я не причиняю ей неудобство, о котором она говорит. Мне не нужно, чтобы она любила меня. Я махнула на это рукой давным-давно. Но мне нужно место, в котором я могу жить.
Я проснулась рано и собрала дополнительно дров для печи. Но вместо шедевра, который я запланировала, торт получился с комками и горелым. Не смотря на это, мой живот урчал. Я презираю ужины с Мистером Блэквиллем. Но, по крайней мере, я хорошо поем сегодня вечером, для разнообразия.
— Элара! — прокричала Хозяйка Огден. — Что-то сгорело здесь?
— Нет! — Чертыхаясь, я зачесываю потную прядь волос за ухо и посыпаю мукой верхушку торта, надеясь скрыть обгоревшую корочку. Почему я не додумалась сделать глазурь?
Хозяйка Огден врывается в кухню. Ее серебристо-светлые волосы связаны сзади лавандовыми лентами, которые в моде самых уважаемых женщин Галандрии.
— Как здесь душно. Что ты наделала? — ее глаза, цвета моря презрения, земли на уродливой глыбе. — Что это такое?
— Торт, — я вытерла свои руки, покрытые мукой, о юбку, перешедшую мне от Серены, дочери Хозяйки Огден. — Я думала к сегодняшнему приходу Мистера Блэквилля этот…
— Что этот? Ты испекла чудовище и подашь его нашему гостю? — она подперла открытую заднюю дверь камнем. Снаружи дождь колотил неопрятный двор Огденов, превращая его в мутное болото, и прохладный воздух подул в перегретую кухню. Она схватила торт и выбросила его за дверь.
— Не нужно было его выбрасывать, — сказала я, и мой желудок заурчал снова.
Она фыркнула.
— Эта штука была почти также отвратительна как ты…
Она пускается в одно из своих разглагольствований, так что я старательно напускаю на себя вид покаяния. Затем, как обычно, я перестаю обращать внимание на каждое слово, которое она говорит. Эта игра, которую я играю с детства. Что я делаю, так это представляю бедного, голодного котенка. Я представляю, как кормлю его словами Хозяйки, теми словами, что она повторяет снова и снова на протяжении многих лет, как клятву. Никчемная. Нежелательная. Непривлекательная. Я представляю, что слова были съедены и лишены власти, что они унеслись прочь в другое место полностью.
В место, где они не могут больше причинить мне боль.
— К тому же, — она заканчивает, наконец, исчерпав себя, — неужели ты забыла, как важен сегодняшний вечер?
Можно подумать, я могла. Моя жизнь у Огденов всегда зависела от Мистера Блэквилля, директора Королевского Приюта, и четырехсот вортингов, которые он приносит Огденам каждые три месяца. Их оплата за предоставленную мне возможность жить с ними.
Я отворачиваюсь и начинаю запихивать тряпки в подоконник окна, намереваясь держать рот на замке. Сквозь мутное и треснувшее стекло вижу заброшенный миндальный сад Огденов, он тянется в туманном пейзаже. Древесина вокруг окна старая и гниющая, дающая дождю свободный путь внутрь кухни, где пятна плесени тлеют на стенах.
— Возьми мешок муки и сделай яблочный пирог, — командует Хозяйка. — Это должно быть достаточно легко для тебя, чтобы ты все не испортила. Ты слушаешь меня, Элара?
— Я не могу сделать яблочный пирог, — сказала я и обернулась. — У нас практически закончилась мука.
— Как это возможно? Я дала тебе достаточно вортингов на муку вчера. — Она хватает практически пустой мешок муки и трясет его, посылая белые клубы дыма в воздух. Затем она хватает деревянную ложку с прилавка и поднимает ее над головой, как будто собирается ударить меня.
Недолго думая, я тянусь вверх и хватаю ложку. Хозяйка и я смотрим друг другу в глаза, каждый из нас держит один из концов, пока мы молча отмечаем этот момент. Момент, когда мы обе понимаем, что я больше не боюсь ее.
Я убираю свою руку.
— Деревянные ложки оставляют следы, помните?
Она медленно опускает ложку. С приходом Мистера Блэквилля она должна показать, что любит меня, и синяк под глазом или на щеке не будет соответствовать образу, который она хочет создать. И сегодня она не намерена пререкаться, не только из-за вортингов от Мистера Блэквилля, но также из-за билетов на маскарад по случаю дня рождения Принцессы Вилхамины Эндевин, галандрийской «Принцессы в маске».
— Мистер Огден забрал большую часть денег, — продолжила я. — У него был долг, который нужно оплатить в «Глотке жизни»… — я замолкаю, потому что больше нечего сказать. Если бы мистер Огден не посещал деревенскую таверну, играя в карты и выпивая пиво так часто (а Хозяйка не любит дорогие вещи), Огденам не было бы нужды так сильно зависеть от выплат, которые они получали от приюта. Усадьба Огденов возможно не пришла бы в упадок, и им не пришлось бы отпускать слуг одного за другим, пока не осталась только я. Единственная слуга, за которую платят, чтобы оставить.
— Тогда забудь о яблочном пироге, — сказала она. — Иди в «Глоток» и приведи Гарольда. Ты должна молнией вернуться с ним и начать готовить.
— Да, Хозяйка. Ваше желание для меня закон. — Я саркастически кланяюсь в ее направлении. Затем я выхожу из кухни, но прежде решаю убрать деревянную ложку с моего пути.
* * *
Пока я натягиваю пальто, Серена кричит, чтобы я зашла к ней в спальню.
Когда я захожу, она разглядывает себя в зеркале. У нее серебристо-белокурые волосы Хозяйки Огден. Она пухлая и розовощекая, так как ей отдают все лучшее, что Огдены могут себе позволить. Сегодня на ней надето зеленое шелковое платье, которое Хозяйка купила после последнего визита Мистера Блэквилля.
Она показывает сначала пыльное голубое платье и потом лавандовое, цвета фамильного герба Эндевинов.
— Как ты думаешь, которое предпочтет Принцесса в маске?
— У нее есть имя, — резко говорю я. — И я не думаю, что ей есть дело до двух нарядов, которые ты носишь. Ты даже не знаешь, получит ли хозяйка билеты от мистера Блэквилля.
Серена хмурится на свое отражение.
— Мама найдет способ. Она всегда находит. — Она прикладывает лавандовое платье снова и вертит головой из стороны в сторону. — Да, я думаю, что лавандовое подойдет лучше. Мне нужно, чтобы ты постирала его и вернула его в комнату, когда закончишь.
— Это подождет. Твоя мать снова послала меня в «Глоток».
— Тогда позже, — сказала она, поджав губы. — И передай привет Гордону от меня.
Я безучастно смотрю на нее. Гордон — сын Сильвии, женщины, владеющей «Глотком Жизни». А еще он мой лучший друг. Он был им, сколько я себя помню, хотя в последнее время мы не говорим так много, как привыкли. С той поры, как мы были детьми, Гордон и Серена никогда не ладили.
— Передам, если будет время, — резко отвечаю я. — Для тебя и твоей матери я уже достаточно сделала.
Лицо Серены смягчается.
— Было бы гораздо легче, если бы ты не раздражала ее все время, — говорит она, и я знаю, что она, должно быть, слышать нас из кухни.
— Серьезно, ты так думаешь? — говорю я. — Ты думаешь, если бы я была самой милой и улыбчивой, она попросила бы кого-то другого готовить и убирать?
Серена застывает и выражение ее заинтересованности исчезает.
— Ты ее слуга. Ее просьбы уместны.
— Слуга, — я насмехаюсь. — Многим семьям платят тысячу шестьсот вортингов в год, чтобы они содержали слугу?
— Тебе повезло, что ты вообще здесь, — отвечает она невозмутимо и протягивает лавандовое платье. — В конце концов, если бы моя семья не приняла тебя, чтоб с тобой стало?
Я вырываю платье из ее протянутой руки. Слово семья скручивается в моем животе жесткими тисками.
* * *
Когда я, наконец, выхожу на улицу, я натягиваю свой плащ плотнее, чтобы защитится от дождя и ветра. Мои сапоги хлюпают по грязи, пока я иду от усадьбы Огденов вниз по узкой тропинке через лес, ведущей в город. Над головой навес из цветущих крошечными белыми и розовыми цветками веток миндальных деревьев. Несмотря на дождь, зима, наконец, уступает место весне.
Я пинаю грязный камень, пока иду. Было время, когда я верила, что Хозяйка Огден была моей матерью и думала, что она была самой прекрасной женщиной в мире. Я бы сказала и сделала все, лишь бы она улыбнулась. Но со временем я осознала, что ее улыбки, также как ее любовь, никогда не будут даны мне, и вместо того, чтобы пытаться заслужить ее благосклонность, мне нужно было научиться выживать в ее гневе.
И сейчас, спустя все эти годы, у меня другие заботы. В один прекрасный день мешки вортингов перестанут поступать. И когда это время наступит, что удержит ее от того, чтобы вышвырнуть меня из усадьбы Огденов? Я точно не знаю когда мой день рождение, но я думаю, мне стукнет семнадцать в этом году. Я сомневаюсь, что приют продолжит платить Огденам после того, как наступит совершеннолетие.
Однажды зимой, когда я была маленькой, в назначенный день Мистер Блэквилль так и не появился. Хозяйка заявила, что отказывается предоставлять мне место, если приют не будет за это платить, так что она выгнала меня из усадьбы. Я провела ночь, дрожа от холода в сарае Огденов, надеясь, что не замерзну до смерти.
Мистер Блэквилль прибыл на следующее утро. Дерево упало на дорогу, задерживая карету. Будучи великой актрисой, Хозяйка незамедлительно превратилась в любящую и заботливую мать. Помня о том, как холодно было в сарае, я подыгрывала. После того, как Мистер Блэквилль ушел, мы никогда не говорили об этой ночи. Но послание было четким и громким:
Иногда, когда Хозяйка Огден посылала меня в город покупать еду или припасы, я мечтала, что бы произошло, если бы я просто продолжила идти? Если бы я прошла через всю деревню Тулан и продолжила идти дальше, уходя из этой жизни к другой.
Хотя потребность всегда останавливала меня. Без способа прокормить себя, куда я пойду?
Хруст ветки и звук кого-то или чего-то, доносящийся из кустарника заставляет меня остановиться и обернуться. Я прикрываю свои глаза от дождя, но не вижу ничего кроме пары белок, гоняющихся друг за другом на дереве.
Я продолжаю идти, и сжимаю кинжал, который прячу в кармане моего плаща. Опять хруст ветки. Я снова оборачиваюсь, в надежде увидеть тех же белок. Но в этот раз вижу вспышку зеленой ткани, исчезающую среди тумана и миндальных деревьев.
Я оставляю руку на кинжале и бегу всю оставшуюся дорогу до таверны.
Глава 2
Элара
«Глоток жизни» находится на окраине небольшой городской площади Тулана. Пыльный и старый, он пахнет пивом и отчаянием часто бывающих здесь людей, которые наблюдали, как цены на хлеб поднимались все выше и выше, пока их заработная плата опускалась все ниже и ниже. Это не то место, которое легко принимает чужаков. Но молодая девушка без сопровождения, это совершенно другое дело, так что я снова дотягиваюсь до своего кинжала, когда захожу внутрь.
Но первое лицо, которое я вижу, не лицо мужчины в поисках комфорта. Это лицо ребенка, которого я хорошо знаю.
— Тимоти, что ты здесь делаешь?
Тимоти, маленький мальчик лет восьми, смотрит на меня испуганными глазами. Он слегка подпрыгивает от громкого звука ругани мужчины.
— Гордон сказал, что попытается найти какие-нибудь объедки для нас.
В прошлом месяце отец Тимоти, солдат, был призван в Аллегрию, столицу Галандрии, в связи с опасениями, что война с Киренией неизбежна. Большую часть времени его семье было практически нечего есть.
— Хорошо. Придерживайся стены и стой молча, — я повышаю голос на случай, если кто-то слушает. — И если кто-то доставит тебе проблемы, крикни мне или Гордону.
Сильвия кивает мне. Она принимает заказы у столика мужчин, которые смотрят так, будто они будут больше, чем пиво. Один из них хлопает ее по заду. Глаза Сильвии сужаются, она поджимает губы, но ничего не говорит. Как любой другой в Тулане, она еле сводит концы с концами и не может позволить себе потерять клиентов, независимо от того, какие они невоспитанные.
— Снова вернулась, дорогая? — сказал потрепанный, небритый мужчина с жирными белыми волосами, завсегдатай «Глотки». — Что такая красавица, как ты, делает в таком месте, как это? — его рука скользит вокруг моей талии. — Ищешь сегодня друга?
Я достаю кинжал и направляю на него.
— У меня достаточно друзей, спасибо.
Это его успокаивает, и он отворачивается, ругаясь. Сильвия прячет улыбку и показывает стол, где сидит Мистер Огден.
— Он встретился с победной серией в этот раз. Удачи в том, чтобы довести его домой.
Мистер Огден низкий и приземистый, с носом размером с прыщавый кабачок, который покраснел, как свекла. Даже отсюда я могу увидеть блестящие золотые вортинги, сложенные около локтя, пока он проверяет свои карты.
— С тобой все в порядке? — продолжила Сильвия. — Ты выглядишь немного бледной.
Я колеблюсь, прежде чем ответить, помня, что другие все слышат. Я почти уверена, что кто-то следил за мной, но я не хочу, чтобы кто-то в этой таверне думал, что я напуганная девочка.
Я поворачиваюсь и смотрю на вход таверны, как будто жду, что кто-то ужасный появится там. Вместо этого, открывается дверь и Мистер Траверс, школьный учитель Тулана, заходит внутрь.
Я выдыхаю.
— У меня все хорошо, — говорю я Сильвии. — Я просто голодна. Мы исчерпали большую часть запасов за зиму, так что мы берегли еду для сегодняшнего визита Мистера Блэквилля.
Я не сказала, что идея Хозяйки «беречь еду» − означает заставлять меня голодать, пока она, Серена и Мистер Огден едят меньшие порции.
Сильвия кивает и говорит мне, что Гордон на кухне, если я хочу его видеть, а затем уходит, чтобы принести еще пива. Я решаю, что повременю подходить к Мистеру Огдену, пока он не потратит большую часть вортингов, что не займет много времени, и направляюсь на кухню. По дороге я прохожу двух мужчин, склонившихся над кружками с пивом, шепча.
— Ты думаешь, что слухи о Принцессе в Маске − правда? — глаза мужчины шныряют вокруг, будто он ожидает, что появятся люди короля и набросятся на него за такие мысли.
— Какие? — спрашивает его собеседник.
Он икает и добавляет:
— Возил жену, чтобы увидеть, как машет Принцесса в маске со своего балкона в прошлом году. Спросишь меня, так она выглядела не более чем испорченный богатый ребенок.
На кухне Гордон наполняет корзину черствым хлебом и мягкими яблоками. Он улыбается, когда видит меня. Его глаза серые, как небо за окном, и его непослушные русые волосы свисают на лицо.
— Так и знал, что увижу тебя рано или поздно, — говорит он, пока заканчивает с корзиной и начинает помешивать горшок с кипящим рагу. — Я уже пытался сказать Мистеру Огдену, чтобы он шел домой, но он не стал слушать меня.
— Спасибо, — говорю я, подходя ближе. Тепло домашнего очага помогает после прогулки под дождем, и от запаха рагу кружится голова.
— Серена попросила меня поговорить с ним. Убедить его покончить с выпивкой.
— Как мило с ее стороны, — говорю я резко, хотя не могу припомнить, когда Серена и Гордон могли об этом говорить. Серена никогда не требует привести ее отца домой, так как Хозяйка Огден думает, что «Глотка» − слишком грубое место для нее.
Гордон посылает мне настороженный взгляд и меняет тему разговора.
— Каким вышел торт?
— Хрустящий, — я отвечаю, смеясь. — Хозяйка его выкинула.
— Я же говорил, что должен помочь тебе. Я готовлю гораздо лучше тебя, — он посылает мне улыбку, я улыбаюсь в ответ, радуясь, первый раз за день.
— Ну ладно, — говорю я, смеясь. — В следующий раз ты будешь первым, чтобы убедить Миссис Огден не вышвыривать меня.
Гордон перестает улыбаться. Он смотрит вниз и начинает перемешивать рагу быстрыми движениями. Неловкое молчание наступает между нами, и я жалею, что не держала свой рот на замке. С тех пор как он повзрослел, наши отношения стали натянутыми, и мне интересно, помнит ли он наше обещание в детстве.
— Может, ты должна поговорить с Сереной? — наконец говорит он.
— С Сереной? — повторяю я удивленно. — С чего бы мне хотеть делать это?
— Может, ты сможешь решить все разногласия с Огденами? — говорит он. — Серена поможет тебе, я уверен в этом.
— Сомневаюсь, что его королевское величество обеспокоена, чтобы поднять свой ленивый палец от моего имени.
— Она не ленива, — говорит Гордон, нахмурившись. — Она была бы рада помочь. И у нее хорошие отношения с мамой. Ты должна поговорить с ней.
— Хорошо. И с каких пор ты разбираешься в вещах, в которых хороша Серена?
— Не будь грубой. Она изменилась. Серена уже не та девочка, которой была. Она выросла мягче, добрее.
Я подавляю фырканье. Мысль о том, что Серена − мягкосердечная девушка, смехотворна. Серена − такая девушка, которая когда-то угрожала, что скажет Хозяйке Огден, что я ударила ее, если я не встану под улей. Она хотела увидеть, сколько пройдет времени, прежде чем меня ужалят. (Два часа, как оказалось).
Конечно, это было до того, как я ожесточилась. До того, как я начала изучать Хозяйку и то, как она убеждала других делать, что она приказывает. После того, как я овладела тонким искусством манипуляции, я поняла, что могу убедить Серену делать все, что я хочу.
— Серена заботится о тебе по-своему, сложным способом, — продолжил Гордон.
— Нет ничего сложного в том, чтобы быть испорченным ребенком, — говорю я.
Его лицо темнеет, и он поднимает корзину.
— Я должен отдать это Тимоти, — говорит он сухо. — Можешь присмотреть за рагу?
Он проскакивает мимо меня, и я остаюсь, гадая, почему мои слова так разозлили его.
Тут дверь открывается позади меня, и тень отбрасывается на стену. Горячее дыхание касается моей шеи, и мурашки покрывают мои руки. Это должно быть тот мужик с сальными волосам, пришел посмотреть, не пересмотрела ли я предложение «дружбы». Как только я дотрагиваюсь до своего кинжала, рука хватает мое плечо. Я кричу и поворачиваюсь, и мой кинжал почти разрезает руку Мистера Траверса.
— Мне так жаль, Мистер Траверс, — говорю я, вздыхая с облегчением, пока убираю кинжал назад в свой карман.
Мистер Траверс переехал в Тулан месяц назад, и он лучший учитель, что я когда-либо видела. Мне всегда нравилась школа, потому что это единственное место, куда я могла сбегать от Хозяйки. Прежде она всегда находила причину оставить меня дома, чтобы готовить и убирать, говоря, что бесполезно тратить учебу на меня. В прошлом мои учителя, очарованные Хозяйкой, всегда не замечали мое отсутствие. Но Мистер Траверс навещал Хозяйку Огден каждый раз, когда я пропускала, что раздражало ее. Благодаря ему, теперь я едва пропускаю школу.
— Прости меня, Элара, — сказал он. — Я не хотел испугать тебя.
— Вы не испугали меня, — соврала я, хотя казалось, что единственный кто испуган — Мистер Траверс.
Пот льет со лба и его глаза очень странно напряжены. Я ближе подхожу к нему и чувствую сильный запах пива.
— Какие-то проблемы? — спрашиваю я.
— Все твое существование — проблема, — шепчет он. Его голос звучит испугано. Но прежде, чем я понимаю его слова, я замечаю цвет его плаща.
Он темный, изумрудно-зеленый.
Я отступаю назад, и тепло рагу греет мне спину.
— Вы следите за мной, Мистер Траверс?
Он вынимает платок из плаща и вытирает лоб. Хотя он не отвечает, я понимаю его ответ.
— Почему вы следите за мной? — я засовываю руку в плащ и хватаю кинжал. Мне приходит в голову, что, не смотря на то, что мистер Траверс кажется добрым, я совсем его не знаю.
— Извини, если напугал тебя… Я хотел… то есть… я думал, что должен… — он прерывается и закрывает глаза. Когда он открывает глаза, он говорит: — Они нашли меня.
— Что? — я пячусь назад. — Кто нашел вас?
— Хранители. С тех пор как я приехал в Тулан, я хотел поговорить с тобой. Но мне пришлось ждать, я должен был знать наверняка, и теперь оказывается, что я слишком долго ждал, чтобы сказать тебе… — Он прерывается и смотрит на дверь.
— Хранители? — вздохнув, я отпускаю свой кинжал и кладу руку на плечо мистера Траверса, как будто он запутавшийся ребенок. — Я думаю, что вы слишком много выпили. Никто за вами не придет. Давайте я сделаю вам чашку…
— Нет! Ты никому не должна говорить, что видела меня сегодня, — шепчет он настойчиво. — Я должен отдать тебе кое-что, — быстро он лезет в пальто и достает книгу. Дорогую, судя по коричневому кожаному переплету. Он отдает мне ее и я читаю название: «
Элеанора Эндевин была Королевой основательницей Галандрии. Она выросла в семье шахтеров и это она нашла опалы в почве Галандрии. Она использовала вновь приобретенное богатство, чтобы объединить все деревни и земли нашего королевства. Ее семья, Эндевины, построили Опаловый дворец в Аллегрии и правили Галандрией веками.
Но почему это должно волновать меня, я не понимаю.
— Бери ее, — говорит мистер Траверс в ответ на мое смущение. — Мне нужно уходить, и пришло время, чтобы ты сохранила ее.
— Но почему?
— Потому что она твоей матери, — ответил он. — И она предназначена тебе.
Глава 3
Вилха
Из своей комнаты в Опаловом Дворце я слышу, как люди скандируют мое имя. Они скандируют не мое родное имя, а другое. То, которое всегда затмевало все остальное. Их крики проникают через открытое окно настойчиво и требовательно, как навязчивая песня, которую ты не можешь выкинуть из головы.
Порыв ветра врывается в комнату, и я подношу руку к лицу. Вместо кожи мои пальцы скользят по гладкому, разрисованному металлу моей маски. Она холодная и влажная от случайных капель дождя.
Позади меня Арианна, секретарь моего отца, просматривает расписание моего дня, пока моя горничная Вена начинает затягивать мой корсет. Я задыхаюсь оттого, что она тянет и собирает в складку слишком туго.
— Ну как? — Вена хрюкает. Она не дожидается ответа и начинает застегивать пуговицы на моем платье. Ее движения торопливы, я знаю, что она ненавидит касаться меня.
— Немного жестко, — бормочу я. — Не могла бы ты…
— Принцесса, постарайтесь сосредоточиться, пожалуйста, — говорит Арианна с раздражением. — Вопросы, важные для Галандрии, требуют Вашего внимания. После Вашего появления на балконе, у Вас тренировка с Патриком. После этого отец просит Вас посетить детей в Королевском приюте…
Вена заканчивает застегивать мое платье. Я поворачиваюсь лицом к Арианне, которая смотрит в пергамент, что у нее в руках и продолжает.
— Кроме того, у дочери королевского врача свадьба через три дня. Его Величество думает, что Ваше присутствие там желательно
— Пожалуйста, передайте королю, что, если он хочет, чтобы я была там, я буду. Но, если он оставляет это на мое усмотрение, я лучше останусь здесь.
Вена смотрит на Арианну, словно говоря, я же тебе говорила.
Арианна продолжает, словно я ничего не говорила:
— Мастер Велкин прислал вашу новую маску сегодня. Он говорит, что это его лучшая работа. — Она морщится от неодобрения, напоминая мне, что я должна встретиться с изготовителем масок, и потягивает большую бархатную лавандовую коробку.
Я открываю коробку и вздыхаю. Металлическая маска окрашена сусальным золотом и инкрустирована красными, оранжевыми и огненно-желтыми опалами из богатых опаловых рудников Галандрии. Небольшие бриллианты обрамляют отверстия для глаз. Как только я вынимаю маску из коробки, на опалы попадает свет свечей, и они сияют, как закат. Маска прекрасна, но вижу ее как нечто большее, чем то, что я должна носить.
Я только хочу, чтобы кто-нибудь сказал, какое преступление я совершила.
Несмотря на то, что эта маска гораздо ярче, тем та, что я ношу сейчас, они одинаковой формы. Все маски, которые у меня есть, покрывают все мое лицо, за исключением подбородка, губ и кончика носа. Когда я была младше, я смотрела на форму моих масок и пыталась утешить себя мыслью, что, по крайней мере, они оставляют мне достаточно места, чтобы я могла дышать.
— Мастер Велкин сконструировал еще несколько масок, — говорит Арианна. — Они должны быть готовы в течение недели, так что Вы сможете выбрать маску на бал в честь дня рождения.
Я выражаю свою благодарность и признательность, потому что знаю, она этого ждет, затем разворачиваюсь и вхожу в свою гардеробную. Я делаю несколько неудобных шагов и поворачиваюсь, чтобы сказать Вене, что мой корсет слишком туго затянут, но останавливаюсь, когда слышу, как шепчет Арианна.
— Она испорченная, вот кто она такая. Не ценит ничего, что делает король. Он дает ей мир и просит, чтобы она несколько раз выходила в свет.
— Ты имеешь в виду испорченная уродина, — шепчет Вена в ответ. — Если бы моей семье не были нужны вортинги, ты бы не увидела меня рядом с ней. Дворец платит хорошие деньги после случившегося с Ринной. Бьюсь об заклад, под маской она такая уродливая, как о ней говорят.
Настоящая принцесса не позволила бы ее слугам говорить о ней так. Но, услышав имя своей бывшей няни, я отступаю назад, чтобы они меня не видели. Страх, что Вена может сказать не меньше, чем правду, крадет мой голос.
Я неслышно поворачиваюсь и захожу дальше в гардеробную. Ряды золотых мантий и шелковых, украшенных драгоценностями платьев тянутся бесконечно. Витрины, вмещающие каждую маску, которые я получала с рождения, тянутся вдоль стены передо мной.
Они сделаны из толстого стекла, которое называют небьющимся, и могут быть открыты драгоценным ключом. Ключом, который постоянно висит у меня на шее. Десятки других декоративных ключей также висят на цепочке, образуя толстое драгоценное колье. Ключи звенят каждый раз, как я снимаю колье и открываю витрину. Я помещаю свою новую маску внутрь и скова закрываю ее.
Я заканчиваю смотреть на себя в зеркало рядом с витриной. Маска, которая надета на мне сейчас, окрашена в черный, и черные опалы сверкают прожилками сапфировых тропинок, как будто слезы текут вниз по обе стороны.
Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что Арианна и Вена не вошли в гардеробную. Когда я вижу, что их нет, я развязываю маску и смотрю на свое отражение. У меня зеленые глаза и маленький нос. Волосы каштановые, такого же цвета, мне сказали, как у моей мамы. Во мне нет ничего примечательного. Однако и ужасающего тоже нет.
— Принцесса! — резко говорит Арианна. — Уже почти полдень!
Я вздыхаю и завязываю маску обратно. Каждую пятницу в полдень я появляюсь на балконе дворца перед толпой людей. Пристальные взгляды словно агония. Люди смотрят на меня, словно я не человек, которого они хотят узнать, а из-за жуткого любопытства, как на урода, который и интригует, и отталкивает их. Мужчины держат своих детей крепче, боясь, что слухи могут быть правдой, и у меня есть способности навредить их семьям. Красивые женщины пристально смотрят на меня, чувствуя себя отодвинутыми на задний план красотой моих драгоценностей и платьев. Крестьяне поклоняются мне и оскорбляют меня, выкрикивая пожелания добра и зла в равной степени.
Никто из них не хочет заглянуть под костюм Принцессы в маске и увидеть под ним девушку.
* * *
Скандирование становится громче до тех пор, пока не кажется, что стены дворца трясутся в ожидании. Я спешу вниз по коридору с Арианной и Веной, следующим за мной. Группа дворян, которые пришли, чтобы призвать моего отца, уносится с нашего пути. Одна женщина осторожно подносит руку к глазам, когда мы проходим рядом, в случае, если я внезапно решу сорвать маску и проклясть всех своим уродливым лицом.
Патрик стоит перед всеми охранниками у входа на балкон. Его черные волосы, широкие плечи и сильные руки и ноги дают отчетливое представление, что он солдат.
— Добрый день, Принцесса, — его голос формальный и он кланяется соответственно.
Я киваю.
— Добрый день, Патрик, — я пытаюсь соответствовать тону его голоса.
— Вы присоединитесь сегодня к нам на балконе? — Вена стоит за мной, прячет прядь коричневых волос за ухо.
— Не сегодня, — отвечает он, хотя смотрит на меня, пока говорит.
— Жаль, — говорит Вена поющим голосом. — Шальная стрела может стоить риска, если это вы придете на помощь даме.
— Шальные стрелы — это не то, о чем стоит шутить, — говорит Патрик сухо. — Особенно в то время, когда принцесса стоит рядом с вами.
— Конечно. Пожалуйста, простите меня, — Вена делает реверанс в моем направлении, но я читаю раздражение в ее глазах.
— Простите, что задерживаю Вас, мадам Арианна, — говорит Патрик и бросает краткий взгляд в ее сторону. — У меня есть сообщение для принцессы. Нам придется отменить нашу тренировку сегодня, — он останавливается, и я вижу разочарование в его глазах. — После Вашего появления на балконе, король требует Вашего присутствия в его кабинете. Мы перенесем наш урок в начало следующей неделе.
Я кратко киваю, как будто он просто обычный охранник.
Патрик кланяется и уходит, и пока Арианна раздает указания другим охранникам, Вена наклоняется близко, ее глаза задерживаются на удаляющейся фигуре Патрика.
— Во время ваших тренировок упоминает ли он кого-то? Он уже совершеннолетний. Обручен ли он?
— Я не знаю. Я не интересуюсь его личной жизнью, — говорю я, с сожалением понимая, что это правда. Я отворачиваюсь, не желая обсуждать Патрика больше.
Арианна приказывает охранникам открыть двери на балкон, и нас встречает запах дождя и мокрого камня. Приветствие толпы внизу смешивается с ревом ветра. Вена держит зонтик над моей головой, и я делаю шаг вперед.
Даже в дождь двор заполнен. Люди по-прежнему пробиваются сквозь позолоченные ворота, мимо садов и фонтанов, и до каменных ступеней, где стоит линия дворцовой стражи.
Крестьяне, одетые в простую одежду, смешаны с богатыми дворянками Аллегрии, которые принесли их собственные зонтики пастельных цветов. Несколько мужчин и женщин, по-видимому, паломники, судя по их иногородней одежде. В самом начале толпы несколько мужчин одеты в коричневые плащи и маски, сделанные из золотой нити. Я знаю, что они «Дети маски», культ посвященный Принцессе в маске.
Я рассматриваю маски, которые одели некоторые женщины в толпе: просто костюмированные те, что у купечества, и инкрустированные драгоценностями, меньше чем мои маски, те, что у дворянок. Крик поднимается в моем горле, вырываясь на свободу. Но я проглатываю его, потому что поймет ли кто когда-нибудь?
— Улыбайся и маши, ради Элеоноры, — шипит Арианна мне на ухо. — Перестань стоять там, выглядя так, как будто тебя ведут на плаху.
Я подчиняюсь и заставляю себя махать. Толпа, состоящая из двух мужчин, каждый из которых держит под руку третьего. Все трое выглядят рванными и грязными. Но у третьего в кровь разбит нос, его левый глаз распух, его губы в синяках. Его рубашка порвана, и он борется, чтобы освободиться и других двух.
Первый мужчина говорит:
— Принцесса в маске, мы хотим сообщить о преступлении, — и он встряхивает третьего. — Этот мужчина украл зерно у семьи в нашей деревне. Один из самых маленьких заболел от голода и умер. Этот человек виновен в убийстве!
— Мы пришли сюда, чтобы требовать справедливости! — второй мужчина повышает голос. — Снимите маску и прокляните его! Дайте ему наказание, которого он заслуживает!
В толпе наступает тишина. Даже ветер прекращает реветь. Ужас сжимает все внутри, когда его слова достигают меня. Я хватаюсь за перила балкона и смотрю вниз на избитого и кровоточащего мужчину, который смотрит на меня напуганными глазами. Мужчины, которые держат его, суеверны. Тем не менее, они не просят об исцелении или благословении, как некоторые из них раньше.
Они просят меня убить этого человека.
Несколько женщин хватают своих детей и спешат прочь. Несколько других горожан закрывают глаза.
— Я не пытался убить кого-нибудь, — кричит окровавленный мужчина, в то время как его похитители ставят его на колени. — Я был голоден!
— Все голодны! — кричит крестьянка в толпе. — Все за исключением Эндевинов и богачей!
Арианна сжимает мое плечо железной хваткой.
— Скажи что-нибудь! — шипит она. — Пока все это не стало скверным.
Я смотрю на толпу. Воздух наполнен молчаливым ожиданием. Я открываю рот, но слова не выходят.
Арианна проклинает меня сквозь зубы и затем кричит на мужчин внизу.
— Отведите его в здание суда, если вы чувствуете, что он причинил вам зло. — Она начинает тащить меня обратно во дворец. — Зайдите внутрь, если не желаете стать причиной еще одной смерти.
Раздаются громкие вздохи охранников и Вены. Арианна бледнеет, поскольку понимает, что произнесла вслух ужасное.
— Ваше Величество, — говорит она, на сей раз используя надлежащий титул. — Я прощу прощения. Я перешла границу.
Я слепо киваю и следую за ней обратно во дворец. Вена спешит прочь, бормоча что-то о поручениях.
После того как она уходит, я понижаю свой голос и спрашиваю Арианну:
— Она умерла? После того, что случилось, Ринна умерла?
Арианна отказывается смотреть мне в глаза.
— Ваш отец желает видеть Вас в своем кабинете. Вы же не хотите заставлять короля ждать.
— Пожалуйста, — я умоляю. — Никто не говорит о ней со мной.
Арианна вздыхает.
— В мои обязанности не входит задавать вопросы, — говорит она осторожно. — Но вскоре после… этого инцидента, Лорд Мерсендер сказал мне, что Ринне пришлось вернуться в ее деревню в связи с семейными обязательствами.
— И ты веришь ему? — шепчу я.
Арианна не отвечает. Но я читаю правду в ее глазах и знаю, что, как и многие другие, она верит в то, что я чудовище.
Глава 4
Вилха
Всю мою жизнь мне было запрещено показывать свое лицо. Но я не знаю, почему. Все, что я знаю о своем рождении, было связано со скандалом. В то время как моя мать, королева Астрид, рожала в своей постели, мой отец приказал, чтобы Опаловый дворец был очищен от всех придворных работников. Несколько членов совета консулов были вызваны во дворец, и ни слова не было слышно ни от них, ни от моего отца в течение двух дней. Каждый в Аллегрии предполагал, что моя мать умерла, и ребенок, которого она носила, возможно, тоже.
Но на третий день мой отец, король Феннрик Великолепный, появился на балконе. Уставший и измученный заботами, он заявил, что королева Астрид, несмотря на то, что серьезно болела, жива и родила здоровую девочку, которую они назвали Вилхамина. Когда моя мать, наконец, появилась на публике, она была неузнаваема. Пропала Астрид Великая, сильная королева, правящая с изяществом и состраданием. Она была настолько бледна, от нее осталась одна тень. Мой отец сказал, что она была ослаблена рождением ребенка и еще не восстановилась.
Большинство горожан в Аллегрии поверили бы ему, если бы не паж, которого послали передать сообщение, чтобы вызвать Хранителей. В следующую ночь он напился в таверне и громко клялся тому, кто его слушал, что слышал, как король кричал по поводу рождения своего первого ребенка. Что ребенок не благословленный, а проклятый.
Когда меня, наконец, показали публике, на мне была надета крохотная, инкрустированная опалами маска. Официального заявления по поводу маски так и не дали. Королевские чиновники, которые сами недоумевали от решения моего отца скрыть мое лицо, предполагали, что это был трюк, план короля Феннрика, чтобы получить больше славы и известности для Галандрии.
Но многие помнят слова пажа, который исчез вскоре после пьяной исповеди, и начали ходить другие слухи. Некоторые верят, что я родилась с дефектом лица, и мой отец, с разбитым сердцем от того, что его прекрасная внешность не перешла по наследству, постановил, что я должна носить маску, чтобы скрыть свое уродство. Другие верили, что моя мать взглянула на меня и серьезно заболела, прожив затем достаточно, чтобы родить сына, моего брата, наследника, принца Андрея; и что маска обеспечивает защиту всем остальным, чтобы их не постигла та же участь, что и королеву.
А один из слухов отчаянно верит, что один взгляд Принцессы в маске может благословить или исцелить тех, кто в этом нуждается. Но я знаю, что мое лицо никому не может помочь.
На протяжении многих лет эти слухи о Принцессе в маске распространились далеко и широко, возможно, как и намеревался мой отец. Большинство здравомыслящих в Аллегрии не замечают их. Но все же наиболее суеверные верят в каждый из них.
Мой отец и его советники всегда уверяли меня, что с моим лицом и со мной нет ничего плохого. Но трудно верить им, так как они никогда не предлагали реального объяснения маске. Однажды, когда я была ребенком, я сняла свою маску на глазах у Ринны, моей любимой няни. Было лето, и я не понимала, почему мне все еще приходится носить маску, даже в самые жаркие дни, когда все, чего я хотела — прижаться щекой к холодной ладони Ринны.
Я все еще помню шок и печаль на лице Ринны, и ее подавленный плачущий голос:
− Принцесса, Вы же знаете правила!
− Пожалуйста, Ринна, − я рыдала, цепляясь за нее. — Я забыла. Никто не узнает. Пожалуйста.
В то время я верила, что выслушаю хорошую лекцию, и мой отец, чей гнев был грозным зрелищем, отшлепает меня. Но наказание было хуже. Ринна была благородна, чтобы врать, даже бездействуя, потому она пошла к моему отцу и сообщила об инциденте.
И это был последний раз, когда я что-либо видела и слышала о ней.
Лорд Мерсендер, один из Хранителей моего отца, навестил меня на следующее утро.
— Ринна серьезно заболела прошлой ночью. К сожалению, она больше не может прислуживать королевской семье.
Он остановился и добавил:
− Правда, что Вы сняли маску перед ней?
− Да, − ответила я шепотом маленькой девочки. — Она заболела из-за этого?
− Конечно, нет, − сказал быстро лорд Мерсендер. — Но, Вилха, ты знаешь, что сказал твой отец. Будь хорошей девочкой и не снимай маску.
Позже слухи об инциденте распространились во дворце, большинство других нянь и слуг в опаловом дворце осторожно присматривали за мной, чтобы убедиться, что я больше никогда не сниму маску. И в течение нескольких лет я спрашивала, что стало с Ринной, но ответа так и не последовало. Я становилась старше и начала понимать, почему некоторые люди прикрывают свои глаза, увидев меня, сопровождая все это перешептыванием, и перестала спрашивать о ней. Я не была уверена, что смогу перенести ответ.
Часто, когда я одна, я снимаю маску и провожу часы, смотря на свое отражение. И я не могу не задаваться вопросом…
Это лицо смерти?
* * *
Кабинет моего отца находился как раз около тронного зала Элеаноры − большой холл, где он принимает гостей и осуществляет государственное управление. В северном конце зала стоит его позолоченный трон. В западной стороне, как будто наблюдая через всю комнату, стояла белая статуя основательницы Галандрии, королевы Элеаноры Великой. В каждой своей руке она держит один из двух разбитых опалов, которые она уронила на своей коронации. Пятнадцать дворцовых охранников окружают статую, и они кланяются, когда я прохожу через холл.
Когда я захожу в кабинет, мой отец и лорд Квинланд, Хранитель обороны, стоят над столом отца, изучая стопку пергаментов.
− … собрали достаточно информации, и они отправились в погоню за ним, как мы обговаривали, − слышала я голос лорда Квинланда. — Мы должны обговорить все очень скоро. И что касается другого дела…
− Что касается другого вопроса, я уже придумал, − резко ответил мой отец. − Я не буду слушать… − он замолчал, когда увидел меня, стоящую в дверях.
Лорд Квинланд поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его толстое драгоценное колье блестит в свете свечей, и он поспешно собирает все пергаменты.
— Берегите себя, Феннрик, − говорит он, выходя из комнаты. — Все сделано правильно, война может быть прибыльной. — Он проходит мимо меня, кратко поклонившись.
Мой отец хмурится в ответ и подает сигнал, что я должна подождать, пока он строчит что-то на полоске пергамента. Все еще привлекательный, мне кажется, он постарел за ночь. Мне интересно, если то, о чем говорят, правда, то война с Киренией теперь неизбежна.
Мой отец сворачивает пергамент и начинает говорить.
— Дочь, ты знаешь, я веду переговоры с сэром Рэйнхолдом, послом Кирении? — Он вынимает голубя из клетки и привязывает пергамент к его лапке. Затем он отпускает голубя, и тот вылетает в открытое окно в дождь.
Я киваю:
− Знаю.
Он потирает виски и открывает рот, но, кажется, он лишен слов. В этот момент я вижу его, и я понимаю многое — он просто второй сын, которого никогда должным образом не учили править. Его короновали только после смерти более компетентного старшего брата, которого унесла та же лихорадка, от которой умер мой дедушка король.
− Я убежден, что жители Кирении атакуют нас. Тем не менее, сэр Рэйнхолд играет свою роль хорошо. Он говорит, что король Эзеро верит, что Галандрия готова вторгнуться в Кирению. Я заверил его, что, пока я король, Галандрия стремится мирно сосуществовать с Киренией.
− Сила Кирении растет год от года, − продолжил он. — Таким образом, мы не должны сидеть сложа руки. Мы должны сохранять мир сейчас, когда мы можем предложить киренийцам то, чего они желают. Вместо того, чтобы ждать, пока они станут достаточно сильны, чтобы взять это силой.
Я не уверена, когда мой отец решил это. Он не часто обсуждает политику — или что-то еще — со мной. В большинстве случаев он, кажется, притворяется, что меня не существует.
− И чего же они хотят? − спросила я.
− Права на добычу на северной стороне опаловых гор. Они потребовали, чтобы мы позволили им проходить без вмешательства со стороны нашей армии. Если мы не дадим им этого, когда-нибудь они прибегнут к своей армии. В обмен на это, они будут устранять торговые ограничения с Галандрией, которые подрывают нашу экономику. И…, − он остановился, чтобы прокашляться. — И король Эзеро требует вашей помолвки с его сыном, наследным принцем Кирении.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица, и мое тело окаменело. Сродниться с королевской семьей киренийцев, что может быть хуже?
Сто лет назад Кирения − морской порт Галандрии, объявила о своей независимости. Восстание в Кирении возглавляла Эйслинн Эндервин, сестра-близнец моей прапрабабушки, королевы Роуэн Храброй. Говорят, Эйслинн горько завидовала, что Роуэн, которая была старше всего лишь на семь минут, была коронована королевой Галандрии вместо нее.
Королева Роуэн отправилась в Кирению разрешить спор. Она была предана Эйслинн, которая была известна как великий предатель, была взята в плен в кирейнийском замке. Роуэн была приговорена к смерти. Однако за ночь до казни, она мистическим образом исчезла. Эйслинн была ответственна за побег королевы Роуэн, и взамен была казнена прадедом короля Эзеро — Бронсоном Страсбургом — дворянином, который помогал Эйслинн подстрекать киренийцев против королевы Роуэн. Война началась основательно и продолжалась несколько лет, пока Галандрия не была вынуждена признать свое поражение. Бронсон Страсбург провозгласил себя королем новой независимой Кирении и нескольких присоединенных прибрежных регионов, в результате чего у Галандрии практически нет выхода к морю.
И то, что когда-то было огромным государством Галандрия, по существу было разделено на две части. Многие верили, что это было сбывшимся проклятием, предсказанным в легенде о расколотых опалах в день коронации королевы Элеаноры.
Всю свою жизнь меня учили верить, что киренийцы и их королевская семья Страсбурги − жестокие, отчаянные люди. Что они вредят моей семье и каждому в Галандрии.
Несколько секунд я не отвечаю, и когда могу, мой голос становится высоким и трепещущим.
— Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за Страсбурга? Киренийца?
− Ты выйдешь замуж за наследного принца Стефана, будущего короля Кирении.
− Я слышала, как ты говорил, что самый низкий слуга в Галандрии более достоин, чем величайший лорд в Кирении. Ты называл их собаками. Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за собаку?
− Я хочу, чтобы ты спасла жизни. Кажется, что короля Эзеро не пугают слухи о твоей маске, и он хочет видеть ваш брак с его сыном. Он просит твоего немедленного отъезда. Ты уезжаешь через три месяца.
− Через три месяца? − повторяю я. — Но я не могу выйти замуж, пока мне нет семнадцати.
− Ты выйдешь замуж в семнадцать. Через год, — кивает он. — Но мы договорились, что в качестве жеста доброй воли, я пришлю тебя раньше. И это даст тебе время, чтобы привыкнуть к Кирении до свадьбы.
− Но … Я думала, у меня есть еще один год…, − я чувствую себя слабой и опускаюсь в кресло перед его столом. Почему он так стремится избавиться от меня?
Мой отец откладывает в сторону пергамент на своем столе, и, когда он смотрит на меня, вздыхает.
— Будь хорошей девочкой, Вилха. Хорошей принцессой. Королевствам нужен кто-то, в кого верить. Позволь им верить в тебя.
Потом он встает, будто вопрос решен. И я полагаю, что это так.
− Я поеду, − говорю я, вставая. — Ты знаешь, что поеду. Но сделай кое-что для меня до этого.
− Подарок? Конечно. Все драгоценности и платья…
− Нет, не это. Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня. Если слухи неправда, как ты говоришь, тогда, пожалуйста, посмотри на меня. — Я тянусь развязать маску.
− Вилха, остановись! — его голос твердеет. — Не делай все сложнее!
− Не делать сложнее что? Ты говоришь, что слухи абсурд. Если это правда, то почему ты не смотришь на меня?
Он не отвечает. Вместо этого он выходит из комнаты, не сказав ни слова. И я остаюсь одна с застывшим страхом, который был моим постоянным спутником.
Потому что, если мой собственный отец отказывается смотреть на меня, то должно быть со мной что-то ужасное.
Глава 5
Элара
Я не могу дышать. Я не могу говорить. Я могу только слепо смотреть на книгу.
Она была моей матерью?
Перед тем, как я смогу задать любой из тысячи вопросов, бьющихся в моей голове, шум в таверне внезапно затихает, и громкий голос призывает:
− Я ищу человека, которого вы все знаете, как мистер Траверс.
Мистер Траверс бледнеет. Он хватает меня за руку и толкает в нишу рядом с кухней, где Сильвия держит свои запасы.
− Но кто хочет…, − начинаю я.
− Тише! − он хватает меня за плечи и смотрит на меня напряженно, как никогда прежде.
— Оставайся здесь, пока я не уйду, ты поняла? − яростно шепчет он, сжимая мои плечи крепче, пока я не киваю. — Никому не говори, что мы разговаривали.
− Мы видели, как он заходил сюда, − продолжает голос за кухней. — Мы вознаградим любого, кто доставит его к нам.
− Я видел, как он заходил на кухню, − говорит другой голос.
Мистер Траверс быстро шагает к двери и открывает ее. С мрачной решимостью он заявляет:
− Я тот, кого вы ищете.
Как только он исчезает в главной комнате, я прячу книгу в свой плащ, иду через кухню и приоткрываю дверь на дюйм.
В комнате тишина. Дворцовый стражник, который носит нагрудный знак с гербом Эндевин, связывает руки мистера Траверса цепями. Несколько других охранников стоят рядом, настороженно разглядывая людей, многие из которых встали со своих мест и положили руки на пояс, как будто готовы в любую секунду схватиться за оружие.
− Мы пришли только за этим мужчиной, − говорит стражник. — Остальные могут продолжить свои дела.
Стража выводит мистера Траверса за дверь. Уходя, стражник, который связал руки мистера Траверса, достает большой черный бархатный мешочек. Он открывает его и бросает горсть вортингов на пол.
— Подарок от короля Феннрика.
Тишина, опустившаяся на комнату, рушится, и мужчины падают на пол, сгребая один за другим вортинги. И, хотя я не забыла слова мистера Траверса, звон золотых монет заставляет меня окунуться в толпу, царапая, сгребая, толкаясь, пока я не набираю двенадцать вортингов. Я подхожу и отдаю восемь из них Тимоти, у которого глаза на мокром месте.
− Возьми их, − говорю я, отодвигая его быстро от двери. — Бери и спрячь у себя в кармане. Не показывай их никому и беги, пока не доберешься до дома.
Как только Тимоти убегает, я разворачиваюсь в противоположном направлении и вижу стражника, ведущего мистера Траверса к позолоченной карете.
− Это королевская карета из Аллегрии, − говорит Гордон, присоединяясь ко мне у двери.
Занавеска в карете скрывает того, кто там сидит; и бледная рука, украшенная кольцом с большим опалом, протягивает несколько вортингов стражнику, который принимает их и кланяется.
− Что может хотеть король Феннрик от мистера Траверса? − спрашивает Гордон. Он поворачивается ко мне и смотрит с беспокойством. — Когда он заходил на кухню, он что-нибудь говорил тебе?
Моя рука скользит вниз по плащу. Я чувствую край книги, спрятанной в кармане. Я оглядываюсь на карету и принимаю решение.
— Ничего. Он совсем ничего мне не сказал.
* * *
После того, как я наконец-то вырываю мистера Огдена из «Глотка», и мы начинаем путь домой, я удивляюсь, как книга, которая принадлежала моей маме, оказалась в распоряжении у мистера Траверса. Я рассмотрела каждую возможность и поняла, что ни одна не подходит.
Мистер Огден, хотя был в состоянии управлять усадьбой Огденов, мог поддерживать подпольный бизнес, систематически распродавая содержимое усадьбы. Частично он сделал себе имя как антиквар. Мало кто из его клиентов понимал, что он продавал свое имущество.
Если моя мать оставила горстку вещей, перешедших мне по наследству, у меня нет сомнений, что Огдены увидят в этом только право продать эти вещи. И я уверена, мистер Траверс, будучи школьным учителем и увлекаясь историей, ухватился бы за возможность владеть такой дорогостоящей книгой. Хотя, как он мог узнать, что книга принадлежала моей матери, я не знаю. И если она оставила мне книгу, что еще она могла оставить? Были ли там другие вещи, которые могли раскрыть тайну истоков моей семьи?
Но это не объясняет, почему дворцовую стражу, прибывшую за мистером Траверсом или по его настоянию, я не видела с ним. И стражник сказал, что они ищут мужчину, которого мы знаем как Траверса. Это не его настоящее имя?
− Гарольд, ты пьян! — рыдает хозяйка Огден, пока я втаскиваю его в кухню.
− Нисколько, дорогая, − говорит мистер Огден и качается перед тем, как с трудом сесть на табурет, который я вытащила для него. — У меня была бесподобная партия в карты, − он с размаху роняет несколько вортингов. — И ты никогда не догадаешься, что сейчас произошло в «Глотке».
− Мне все равно, − рявкает хозяйка Огден.
— Вы опоздали. Мистер Блэквилль будет здесь совсем скоро, − она смотрит на меня. — Мне пришлось начать готовить картофельное рагу самой.
− Мистер Блэквилль, ба! − говорит мистер Огден с отрыжкой. — Никогда не нравился взгляд этого человека. Расчетливый, как змея, хотя именно поэтому он так нравится тебе, дорогая. Не люблю, когда его черные змеиные глазки пялятся на меня так, будто он лучше меня.
− Он лучше тебя. У него есть вортинги.
Пока они спорят, я быстро прячу книгу в кладовую и обещаю себе, что посмотрю ее позже.
− Вортинги? Что я только что сказал…, − мистер Огден наклоняется назад и сразу же валится с табурета. Его вортинги разлетаются по кухонному полу.
− Гарольд, вставай немедленно! — миссис Огден практически топает ногой в отчаянии.
− Свечи в столовой горят, − сердито говорит Серена, войдя на кухню. Увидев мистера Огдена на полу, она спешит к нему: − Отец, что случилось?
− Я скажу, что случилось, моя милая! — мистер Огден поднимает вортинг и размахивает им как мечом. — Я только что выиграл в «Глотке Жизни»! Не нужно, чтобы жуткий мистер Блэквилль, приходя в мой дом, говорил, что к чему. Разве я не Огден из усадьбы Огденов? — он широко разводит руками, как будто усадьба Огденов огромный дворец, а не гниющая свалка на самом деле.
Хозяйка и я смотрим друг на друга. Она может презирать меня, но когда ей действительно нужно что-то сделать, она смотрит на меня, не на Серену.
− Идемте, мистер Огден, − говорю я самым покорным голосом. — Ужин скоро будет, и я думаю, что вы должны быть одеты, как подобает вашему положению. В конце концов, вы господин Огден, не так ли?
Серена встает.
— Не смей говорить с ним так, будто он дурак.
− Серена! — отрывисто говорит миссис Огден. — Проводи своего отца наверх и помоги ему привести себя в порядок.
Серена понижает свой голос так, что только я слышу:
− Я не знаю, как ты можешь ненавидеть ее так сильно, когда ты такая же, как она.
Она гордо выходит из кухни, практически волоча мистера Огдена под руку, и я хватаюсь за прилавок, борясь с подступившей рвотой. Я не такая, как хозяйка Огден. Я останавливаюсь и делаю глубокий вдох, и представляю, как кормлю голодного котенка словами Серены.
− Накрой стол, − приказывает хозяйка Огден.
Когда я не двигаюсь, она добавляет:
− Ну? Чего же ты ждешь?
− Когда детский дом отдавал меня вам, они дали вам что-нибудь, принадлежавшее моей матери? − спрашиваю я. — Подарок на память, чтобы я могла вспоминать ее? — Я не упомянула книгу или мистера Траверса, также как и что спрятала ее, чтобы хозяйка не смогла украсть книгу во второй раз.
Она достает вазу с полки.
— Твоя мать была никто иная как грязная шлюха, которая отказалась от тебя при первой же возможности. Ты действительно думаешь, что она оставила тебе что-то?
− Пожалуйста, − говорю я, преодолевая гнев в своем голосе. — Оставила она мне что-нибудь?
−У меня нет времени для твоих глупостей, − она начинает натирать вазу. — Мистер Блэквилль придет через несколько минут…
− Скажите мне правду! — я пытаюсь схватить ее за руку. Я попадаю низко, и моя рука выбивает вазу из ее рук. Стекло разлетается по каменному полу.
Хозяйка Огден стоит неподвижно.
— Ты уберешь это немедленно, или…
− Или что? — перебиваю я. — Вы побьете меня? Лишите меня еды? Опять запрете меня в сарае? Если вы собираетесь сделать что-то, то должны быть уверены, что не оставите следов, иначе мистер Блэквилль может решить не платить вам сегодня.
− Я не хочу играть в твои игры, − она берет метлу и протягивает мне.
Я хватаю метлу и затем швыряю ее через всю комнату. Она ударяется об стену и со стуком падает на пол. Я подхожу ближе к хозяйке, и в первый раз я вижу тень страха на ее лице.
— А может быть, это я не хочу играть в ваши игры? Может быть, мне стоит рассказать мистеру Блэквиллю, кто вы на самом деле?
Миссис Огден тянется ко мне. Ее длинные ногти вонзаются в мое оголенное предплечье, протыкая мою кожу, и я задыхаюсь от боли.
— Мистер Блэквилль придет сегодня вечером, − шипит она. − И ты будешь играть свою роль, ты поняла?
Она царапает своими ногтями вниз по моей руке, оставляя маленькие красные реки на своем пути.
— А если нет, ты окажешься в цепях как обычный вор, так как мне придется рассказать шерифу, как ты обкрадывала нас.
— Я никогда не крала у вас!
Она наклоняется ниже и шепчет мне на ухо:
− Это будет мое слово против твоего. Ты думаешь, кто-нибудь поверит тебе? — Ее ногти вонзаются глубже. — Ты понимаешь?
− Да, − я вздыхаю с облегчением, когда она, наконец, отпускает меня.
− Сейчас, − говорит она, поправляя свою юбку, − ты уберешь этот беспорядок. Отскребешь грязь от себя. И будешь прилагать усилия, чтобы выглядеть как приличная девушка.
Она отворачивается, чтобы уйти, но возвращается.
— И Элара? − ее взгляд остановился на моем кровоточащем предплечье. — Убедись, что оденешь достаточно длинные рукава.
Глава 6
Элара
Когда дело доходит до обмана, самое важное − это внимание к деталям.
Стол сервирован серебряными чашами и кубками (теми, что хозяйка Огден держит взаперти, чтобы мистер Огден не продал). Белые свечи расставлены перед каждым столовым прибором, и их пламя мерцает от сквозняка в столовой. Это выглядит, будто мы собирались сесть за семейной трапезой, вместо представления, тщательно продуманного хозяйкой Огден.
Когда мистер Блэквилль приезжает, и хозяйка Огден провожает его в столовую, я чувствую холод, режущую боль. Как зазубренный кусочек льда воткнули в мою грудь.
− Добрый вечер, Элара, − мистер Блэквилль протягивает свою руку, которую я принимаю.
− Добрый вечер, сэр.
Он подносит мою руку к своим губам, и я сдерживаюсь, чтобы не вырвать ее обратно. Что-то в мистере Блэквилле отталкивает меня. Он худощав. Практически скелетообразен. Его длинные черные волосы спадают на спину и его глаза темные, нечитаемые шары.
Мы занимаем свои места за столом. Хозяйка и я садимся рядом друг с другом. Она наполняет наши кубки и кивает в моем направлении. Это небольшой, практически незаметный наклон ее головы, и, как ученик, принимая заказы от своего хозяина, я понимаю. Время начинать.
− Как дела в Аллегрии? − спрашиваю я мистера Блэквилля. Я заставляю себя взять маленький, контролируемый кусочек рагу, не давая понять, насколько я голодна.
− Хорошо, − отвечает мистер Блэквилль. — Город занят подготовкой к бал-маскараду принцессы.
− Да, я признаю, что не думаю ни о чем другом, − говорю я, имитируя задыхающийся голос, который звучит не как мой собственный.
− О да, приближается бал, не так ли? − говорит миссис Огден, как будто эта мысль пришла ей только что в голову. — Вы знаете, когда Элара была маленькой, то притворялась, что была принцессой в маске? Она разрезала одно из своих платьев — кстати, очень хорошее, заметьте, − и повязывала как будто шелковую маску на лице.
− Ты так делала? − при этом мистер Огден посмотрел на меня. На этот раз его мрачное поведение исчезло, и он, казалось, развеселился.
− Да, сэр, − вру я. И на всякий случай добавляю: − А еще я вставала на вершину лестницы и махала, как будто это был балкон, − я имитирую величественный взмах с улыбкой. Серена закатывает глаза, но ничего не говорит.
− Мне приходилось жить в Аллегрии недолго, − хозяйка делает задумчивый вид. — Я выступала с королевской театральной труппой. Когда-то я действительно была актрисой.
− Это не удивляет меня, − мистер Блэквилль бросает нечитаемый взгляд на хозяйку Огден. И на мгновение мне кажется, он знает, что мы все всего лишь куча жалких лжецов.
− Я говорю девочкам все время, что Аллегрия − самый красивый город в мире. Хотя это трудно описать кому-то, кто там ни разу не был, − вздыхает миссис Огден. — Я так хотела показать девочкам королевский оперный театр и площадь Элеаноры, и взять их, чтобы увидеть опаловый дворец.
− Собираетесь ли вы тогда посетить Аллегрию в ближайшее время? − спрашивает мистер Блэквилль.
Миссис Огден качает головой.
— У нас было несколько тяжелых месяцев. А поездка в Аллегрию стоит денег. Хотя это было бы хорошим уроком для девочек, кусочек живой истории, вы так не думаете? Что-то, что школьный учитель просто не может объяснить, − хозяйка откинулась назад в своем кресле, выглядя совершенно разбитой. Ее взгляд находит мистера Блэквилля, и я знаю, что она готовится к своему грандиозному финалу. — Не думаю, что…
− Как это часто бывает, Элара и я видели сегодня учителя девочек, − мистер Огден, который до сих пор, удовлетворенно молча, осушал свой кубок, внезапно пробудился.
− Что? − хозяйка Огден хмурится, застигнутая врасплох, и она явно не рада, что сменили тему разговора. Но она не дает смутить себя.
— Ты имеешь в виду мистера Траверса? − спрашивает она, изображая интерес. — Как он?
− Ну, это было довольно странно, − начинает мистер Огден, и он рассказывает, что произошло в «Глотке жизни».
− Почему, как вы думаете, они его арестовали? − спросила Серена, как только он закончил.
− Возможно, он был осужден, − громко говорит мистер Блэквилль. — Многие преступники ищут убежища в Аллегрии, надеясь, что, чем дальше они убегут от короны, тем вернее они смогут отклониться от правосудия, которое предназначено им.
− Преступник? — говорит Серена. — Я бы не приняла мистера Траверса за преступника. Но он не рос в Тулане. Мне всегда было интересно, почему он решил жить здесь?
Внешне я не подавала вида, что разговор беспокоил меня. Но внутри я чувствовала слабость, и мой живот крутило. Возможность, которую я не приняла во внимание ранее, появилась в моем уме. Зачем чужеземцу селиться в Тулане, маленькой, незначительной деревне, если только у него не было очень хорошей причины поступить так? Как далеко зайдет человек, на которого охотятся, чтобы защитить свою семью? Если у него была дочь, спрятал бы он ее? Зашел бы он так далеко, чтобы отдать дочь в детский дом, только для того, чтобы найти ее позже, когда он будет думать, что он в безопасности?
Мистер Траверс — мой отец?
Мистер Блэквилль направляет свой темный взгляд на меня.
— Ты тоже видела его в таверне? Он что-нибудь сказал тебе? − его слова кажутся достаточно обычными, как будто он просто пытается поддерживать вежливую беседу. Я обдумываю свой ответ, тщательно взвешивая каждое слово, когда замечаю кое-что, отчего моя кровь стынет в жилах.
Большое опаловое кольцо на бледной руке мистера Блэквилля. Точь-в-точь как у человека в карете.
Мистер Блэквилль был тем мужчиной, который увез мистера Траверса в Аллегрию? И всего несколько часов спустя он сидит здесь, действуя так, будто только приехал в Тулан в потертой карете, в которой мы его встречали всегда, а не королевской, с гербом Эндервин на ручке.
− Ты видела его? − повторяет мистер Блэквилль.
Мое лицо становится неподвижным.
— Я не видела его, пока не прибыли стражники. Я все время говорила с моим другом Гордоном. Что с ним будет в Аллегрии?
Лицо мистера Блэквилля покрыто тенями в мерцании свечей.
— Если ваш школьный учитель попал в неприятности, его поместят в тюрьму в ожидании суда.
Хозяйка Огден схватила мою руку и сжала ее. Сильно. Я знаю, что должна прекратить и направить разговор к тому, чего она действительно хочет. Но я хочу ответов. Мистер Траверс знает что-то о моей маме, и каким-то образом мне нужно его найти.
И вдруг мне пришло в голову, что я могу.
− Ну, я думаю, нет смысла говорить об этом теперь, − говорю я, отмахиваясь. Я поворачиваюсь к миссис Огден и одариваю ее таким солнечным обожанием, что она, кажется, на мгновение смущается моего внезапного изменения в поведении.
— Я знаю, что дела плохи, мам, − я принуждаю себя выдавить это слово, − но есть ли какой — нибудь способ попасть в Аллегрию? Я так хочу увидеть Принцессу в маске.
Смущение на ее лице исчезает, и сменяется выражением одобрения. Я знаю, что она ненавидит меня. Но я думаю, маленькая часть ее нехотя уважает меня за то, что я подобие актрисы, как она.
Она качает головой, прежде чем грустно улыбнуться.
— Прости меня, но билеты на маскарад просто невозможно достать, − она поворачивается к мистеру Блэквиллю. — Не так ли?
− На самом деле, − говорит мистер Блэквилль, − многим в Аллегрии раздают приглашения. Возможно, приют мог бы спонсировать вашу поездку в Аллегрию, а так же предоставить вам билеты.
− Правда, мистер Блэквилль? Это было бы чудесно, − быстрее, чем я увидела ее движение, она потянулась через стол и схватила четыре билета и мешочек вортингов, которые протягивал мистер Блэквилль. По выражению ее глаз я вижу, что она получила лучшее из желаемого.
Но пока я слушаю их разговор, уверенности во мне все меньше. Он знает о мистере Траверсе больше, чем притворяется. И по счастливой случайности у него оказалось именно четыре билета на бал, достать которые практически невозможно? Я смотрю на мистера Блэквилля, на его лицо в тени, нечитаемые черные глаза, и его опаловое кольцо, блистающее при свечах. Я не могу не задаться вопросом, не было ли это спланировано, наша совместная поездка в Аллегрию.
Меня не волнует принцесса в маске или ее бал-маскарад. Но если мистер Траверс все еще будет в Аллегрии, когда я туда доберусь, так или иначе, я собираюсь найти его.
Глава 7
Вилха
Сады, окружающие опаловый дворец, славятся своей красотой. Моим любимым всегда был яблоневый сад, известный как сад Королевы. Закрытый для всех, кроме королевской семьи, он расположен в юго-западном крыле дворцовых земель. Между деревьями разбросаны белые каменные статуи каждой правящей королевы Галандрии, от Элеаноры Великой до моей мамы, королевы Астрид. Рядом со статуей матери пустое место, которое однажды заполнят, когда венчают новую королеву.
Это место, куда я прихожу, когда хочу побыть одна, вдали от перешептываний и слухов. Место, где, за исключением охранников, дежуривших вдоль стены сада, на меня смотрят только глаза, сделанные из камня.
Слабое весеннее солнце светит над статуей моей мамы, и я пытаюсь найти в ее каменном лице сходство с собой. Нет такого закона в Галандрии, с его богатой историей сильных королев, что корона переходит к первенцу сыну. Ни один закон не говорит, что я, как старшая, не могу стать коронованной принцессой Галандрии, и однажды моя собственная статуя будет в этом саду, рядом со статуей моей мамы. Тем не менее, временами в моей голове появлялись мысли, что мой брат Андрей в один прекрасный день будет править Галандрией. Что следующей статуей, которая украсит сад Королевы, будет статуя жены Андрея.
Ветерок шевелит ветви, заставляя цветки с яблоней падать, кружась, и на секунду кажется, что статуя моей мамы плачет розовыми лепестками. Ее губы сжаты. Ее волосы уложены на голове, ее подбородок поднят, и ее руки опущены по бокам. Она выглядит сильной, как будто она могла смутить взглядом целую армию, одной лишь силой своей воли.
Я не вижу себя в ней.
* * *
Несколько минут спустя, когда я смотрю на пустое место, где никогда не будет моей статуи, я слышу что-то позади себя. Я оборачиваюсь и вижу приближающегося лорда Мерсендера. На нем одета толстая изумрудно-зеленая мантия, определяющая его как члена совета Хранителей.
Появления лорда Мерсендера многих сбивает с толку. Его гладкие черные волосы, бледное лицо и могильный образ многих смущает. Но они не знают его так, как я. Как хранителя опаловых шахт и, следовательно, покровителя богатства Галандрии, безопасность семьи Эндервин, в значительной степени, лежит на его плечах.
− Вы звали меня, Ваше Величество?
− Пожалуйста, не называйте меня так, − говорю я. — Не сегодня.
− Хорошо, Вилха, − он делает паузу. — В последний раз, когда я видел тебя, ты также сидела здесь.
− У меня скоро тренировка с Патриком, − отвечаю я, касаясь легкой красной бархатной маски, которую мне позволяли носить в течение наших уроков.
— К тому же, − я направляюсь к статуе своей матери, − я хотела посмотреть на нее, пока все еще могу.
− Я понимаю, − лорд Мерсендер садится на скамейку рядом со мной. — Значит, твой отец сказал тебе?
Я киваю и слезы, которые я сдерживала последние несколько дней, начинают течь. Лорд Мерсендер терпеливо ждет, как он делает это обычно.
— Отец сказал, что я услужу Галандрии, выйдя замуж за принца Кирении, − говорю я, когда восстанавливаю свое самообладание.
− Киренийцы — собаки, − отвечает он, и я читаю гнев в его глазах. — Их законное место под сапогом Галандрии.
Я поворачиваюсь к нему.
— Пожалуйста, может, Вы сможете заставить его передумать?
− Ты переоцениваешь мое влияние, Вилха. Только лорд Ройс пользуется благосклонным отношением твоего отца по этому вопросу, и, обычно, только он говорит королю то, что он хочет слышать. И то, что твой отец хочет слышать, как и все короли, что он прав. Во время наших заседаний в палате Хранителей лорд Квинлан высказал отличное предположение об объявлении войны и богатстве, которое она нам принесет. Но твой отец — дурак. Он так стремится избежать войны — войны, которую, я считаю, мы сможем выиграть — потому что он и лорд Ройс слишком трусливы, чтобы рисковать, идя в бой. Я один был против твоего положения и сказал ему, что это безумие − передавать тебя нашему врагу, не обращая внимания на твою безопасность и счастье. Ты — слава Галандрии. Меня убивает, что такое сокровище, как ты, попадет в руки такого презренного человека.
Я отворачиваюсь от его пламенного взгляда. Я знаю, что у него добрые намерения, но его слова не приносят комфорта. Слава Галандрии − то же самое, что и Принцесса в маске. Не человек.
Я сглатываю.
— Я опять вижу сны.
Многие годы я страдала от кошмаров. Сразу после смерти Ринны мне снилось, что все мальчики и девочки в Аллегрии окружали меня. Они били и хватали меня, и, когда одному из них удавалось сорвать маску, все они незамедлительно падали на землю, мертвые.
Или мне снилось, что я играю на берегу реки Элеаноры и поскальзываюсь, падая в воду. Но когда я пытаюсь всплыть, я понимаю, что не могу, потому что моя маска слишком тяжелая. И неважно, сколько я пытаюсь, она тянет меня вниз, пока я не перестаю видеть солнечный свет.
− Что тебе снится в этот раз? − спрашивает он.
− Мне снится, что, когда принц и я встречаемся, он решает, что маски недостаточно, − я закрываю глаза. — Мне снится, что он решает запереть меня в подвале, где я спрятана от других, не в состоянии причинить вред, − я делаю глубокий вдох и открываю глаза. — Пожалуйста, скажите мне, что я должна делать.
− Не сдавайся так легко, − его голос резкий.
— Еще есть время, − его взгляд опускается к моим губам и голос понижается. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы предотвратить это. Я не позволю тебе уехать.
Он продолжает смотреть, а затем быстро встает и расправляет свою мантию.
— Я боюсь мне нужно идти, − говорит он, его голос успокаивается. — Похоже, у вашего брата проблемы с новым учителем. Ваш отец попросил меня поговорить с ним.
− Конечно, − говорю я быстро, моргая. — Конечно, Вы должны идти.
Он оставляет меня, и я продолжаю сидеть на скамейке, чувствуя, что сильнее сбита с толку.
Я даю себе небольшую встряску, пытаясь прояснить не только разум, но и избавиться от беспокойства, которое возникло в моем сердце.
Глава 8
Вилха
В день, когда у меня была первая тренировка с Патриком, мои руки дрожали от веса меча, и мы вынуждены были закончить урок уже спустя несколько минут после начала. После этого я пообещала себе, что не буду тем слабаком, которым, я уверена, все меня считают. Большинство ночей я упражняюсь с мечом, пытаясь запомнить расстановку ног и технику, которым Патрик учил меня.
В своем воображении я сражаюсь с неизвестным, призрачным врагом. Врагом, который предполагает, что капризная принцесса в маске будет легкой добычей, но он потрясен, обнаружив воина такого же способного, как самый свирепый дворцовый стражник.
В эти моменты я меньше чувствую себя принцессой в маске и больше кем-то другим. Рассветным проблеском того, кем я могла бы быть. Тем, кто реальный и твердый, сделанный из плоти, сухожилий, крови и костей.
Конечно, я выигрываю каждый из этих воображаемых поединков с легкостью.
Но на моих настоящих тренировках с Патриком, ему часто приходится повторять свои указания по два, три, иногда четыре раза. Несмотря на всю мою практику, техника не дается легко.
− Это было небрежно, − говорит Патрик, его рот сжат в твердую линию. — Вы отвлекаетесь сегодня.
Я не отвечаю. Вместо этого я поправляю свою маску и надвигаюсь на него. Он блокирует мой выпад и откидывает мой меч подальше.
— Следите за вашей позицией! — он делает грозный шаг вперед. — Вы ведете себя неуклюже. Вы не актриса цирка, хотя сейчас очень на нее похожи.
Я останавливаюсь, опешив.
— Да что с тобой случилось? − я опускаю мой меч. — Почему ты так злишься?
Патрик вздыхает и опускает его меч.
— Принцесса, я не злюсь. Я пытался отвлечь Вас, и это сработало. Когда Вы сталкиваетесь с противником, никогда не обращайте внимания на его слова. Используйте их в свою пользу, если сможете, но Ваше внимание должно быть сфокусировано только на его оружии.
Пока он говорит, он поднимает свой меч и направляет на мою шею.
— Видите? Что, если бы я был Вашим врагом?
− Но ты не мой враг, − говорю я.
− Вы не можете позволить себе думать так, − он качает головой. − Не сейчас, во всяком случае.
− Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, отступая и смотря то на кончик его меча, то в его глаза. — Ты хочешь сказать, что я в опасности?
− Нет, − говорит он быстро. — Это не то, что я сказал.
Я смотрю на него неуверенная, что должна ему верить. Может быть, Патрик и друг мне, но он также один из самых ценных солдат моего отца, и он будет следовать приказам, которые ему даются. Даже если это значит, что нужно скрывать от меня что-то.
— Тогда в чем необходимость ходить на эти уроки? Сколько еще принцесс тренируются, что защищать себя? — Я указываю на солдат стоящих вдоль стены. — Не поэтому ли у нас столько охраны?
− Эти уроки для Вашего образования, Вилха. Вам не о чем беспокоиться.
− Отлично, − говорю я, зная, что бесполезно расспрашивать его дальше. — Но можем ли мы, пожалуйста, сделать перерыв?
− Я устала, − добавляю я, хотя легко смогла бы тренироваться еще час.
Я фальшиво зеваю для охранников, в случае, если кто-то из них смотрит.
— Пожалуйста, дай мне минуту. Иди, садись со мной, − я веду его к скамейке перед статуей моей матери. Я расправляю свою юбку на скамейке и прячу под ней свою руку. Рука Патрика находит мою, и наши пальцы переплетаются.
− Я столкнулся с Лордом Мерсендером по пути сюда, − шепчет он. — Он сегодня встречался с тобой?
Когда я говорю «да», его рука крепче сжимает мою.
— Я не верю ему. И мне не нравится, как он смотрит на тебя.
− Он посвятил свою жизнь защите моей семьи, − я думаю о неловкости, которую испытывала с ним раньше, но быстро отгоняю эти мысли. — И он единственный Хранитель, который не потрудился заговорить со мной.
И он единственный пытается остановить мою помолвку, − добавляю я про себя.
Мы сидим в тишине какое-то время, пока он не начинает шептать:
− Я слышал разговор двух дворянских мальчиков в городе на днях. Они оба придут на бал в честь твоего дня рождения. Один из них попытается набраться мужества, чтобы пригласить тебя на танец.
− Я завидую тем, кто может не придти, − говорю я. — Я не хочу терпеть все взгляды.
− А я завидую тем, кто пригласит тебя танцевать, − говорить он тихо, поворачиваясь, чтобы взглянуть на меня.
Мое сердце колотится в груди, и я чувствую давление его руки на мою. И его зеленые глаза, и тоску, которую я в них читаю.
− Вена интересовалась тобой на днях, − говорю я внезапно. — Она хотела узнать, есть ли, ну…есть ли кто-то в твоей жизни.
Я невнятно произношу слова, понимая, что мой голос звучит не как обычно.
− Ты хочешь узнать, есть ли кто-то, за кем я ухаживаю? − спрашивает он, все еще смотря на меня.
Его вопрос висит над нами, как грозовая туча, и мы молчим. Несмотря на все богатство моей семьи, любовь − единственное, что королевская семья не может себе позволить. Это мы оба знаем хорошо.
Мы смотрим друг на друга, пока он не вздыхает и не отворачивается.
— Я слышал, ты встречалась с послом Кирении несколько дней назад, − говорит он нормальным тоном. — Думаешь, возможно избежать войны?
− Я думаю, мой отец и король Эзебо найдут соглашение, которое подойдет обоим, − говорю я осторожно.
Я знаю, что неправильно не говорить Патрику о помолвке. До сих пор эти последние месяцы тренировок с ним казались радужным пузырем: прекрасным, но без материальной формы. Его тяжело удержать, но очень легко уничтожить. И сказать эти слова вслух, прошептать о брачном контракте, равносильно уничтожению. И потом, Патрик, всегда благородный, увидит в наших разговорах неуважение принцу Кирении.
Патрик сжимает мою руку.
— Давай вернемся к тренировке, пока стража не стала подозревать.
Разочарованная, я встаю и иду за ним. Мы принимаем наши позиции, и он говорит:
− Итак, принцесса, на этот раз я хотел бы увидеть больше агрессии. Вы еще не научились правильно атаковать, и Вы слишком быстро принимаете оборонительную позицию.
Он поднимает свой меч. Я поднимаю свой, и он начинает атаковать меня.
Я нападаю один, а затем второй раз на Патрика, который легко отбивает все мои удары.
— Вилха, подождите. Вы не кусты рубите. Это не сработает в реальной битве. Вы выставляете…
Я продолжаю наступать на него с мечом, делая выпад один, второй, третий раз и еще. Я борюсь сейчас не с Патриком, и даже не с призрачным злодеем из моего воображения. Вместо этого я бью мирный договор, который выдает меня замуж за Страсбургов, хотя у меня нет ни желания, ни воли.
Патрик отступает, продолжая молча отбивать мои удары, пока он не спотыкается и не падает у корней яблони.
Возвращаясь к моим чувствам и задыхаясь от напряжения, я улыбаюсь и указываю концом своего меча ему в грудь:
− Я выиграла.
− Правда? − спрашивает он. — Посмотрите вниз на Вашу левую ногу.
Я смотрю. Незаметно Патрик вытащил кинжал из своего ботинка. Если бы я подошла чуть ближе, кинжал пронзил бы мою лодыжку.
− Ваша сила растет, − говорит он. — Но если бы я был настоящим врагом, Вы были бы мертвы после первого выпада. Вы не можете просто наброситься, не защищая себя. И Вы должны уделять больше внимания боковому зрению.
− Я не могу. — Я падаю на колени и откладываю свой меч, внезапно устав. — Маска перекрывает мое боковое зрение.
Вдруг доносятся звуки доставаемых мечей, и стража кричит со стены сада:
− Защитить принцессу!
Патрик вскакивает и хватает мою руку. Он поднимает меня на ноги и тянет за статую моей матери.
− Опустись на колени, − говорит он. Я делаю то, что он говорит, и Патрик склоняется надо мной, загораживая с поля зрения.
− Что происходит? Там кто-то есть?
− Если так и есть, они не пробудут достаточно долго, чтобы подойти к тебе.
Мой обзор закрыт статуей, но я слышу, как несутся лошади, и кричит стража. Проходит несколько минут. Я чувствую, как колотится мое сердце, и роса от мокрой травы впитывается в мое платье.
− Что происходит? — повторяю я.
− Я не знаю, возможно, ничего. Стража очень подозрительна в последнее время.
Спустя еще несколько минут Патрик приседает позади меня. Я чувствую, как его сердце бьется позади меня, когда он наклоняется ближе и шепчет:
− Страже запрещено говорить тебе или Андрею это, но у вашего отца не все идет гладко. Возможная война с Киренией не единственная его проблема. Люди в деревнях несчастны, потому что еда стоит дорого, а заработная плата низкая.
Он делает паузу и добавляет:
− Злость и голод − опасное сочетание. Добавить немного страха, и он породит зло и беспорядки. И убийство − самый простой способ отделить дом Эндевинов от короны, на которую они претендовали веками, — он замолчал. — Вот поэтому нам приказано тренировать тебя и Андрея.
Я смотрю вниз, пораженная тем, что он действительно сказал мне правду, но и отрезвленная его словами. Мы оба молчим несколько минут, пока стража не кричит:
− Все чисто!
Патрик помогает мне встать на ноги, и я оттряхиваю траву с платья. Я делаю шаг, чтобы выйти из-за статуи, но он тянет меня обратно.
− Подожди, − он смотрит на меня, его зеленые глаза блуждают по моей маске.
− Да? − говорю я, понимая, что нас никто не видит.
Он поднимает руку, и на один ужасный миг я думаю, что он закроет глаза. Вместо этого он проводит пальцем по маске. Он наклоняется ближе, пока наши губы почти соприкасаются. Но потом он вздыхает и отходит.
— Давай, − говорит он, − нам все еще нужно тренироваться.
Я киваю, радуясь, что моя маска скрывает мое разочарование.
Он поднимает мой меч и протягивает его мне, его взгляд мрачный.
— Тебе нужно лучше концентрироваться. В один прекрасный день эти уроки могут спасти тебе жизнь.
Глава 9
Элара
Карета, покидая Тулан на рассвете, могла прибыть в Аллегрию прямо перед наступлением темноты, если у лошадей хватит сил. Но из-за перегруженности пожитками Огденов и их полуголодных лошадей это заняло два с половиной дня, большую часть которых я провела, раздавленная между двумя чемоданами с платьями Серены, два из которых она просто должна была взять в Аллегрию. Но к началу третьего дня я была готова взорваться.
− Серена, ты не могла взять меньше чемоданов? − я потерла ноющий бок. — Для них не хватит и одной комнаты.
− Я говорила уже несколько раз, − сказала Серена. — Я не знаю, что носят девушки в Аллегрии, так что я просто не могла знать, какие платья мне будет нужны, когда мы туда доберемся.
Миссис Огден, которая провела большую часть этих двух дней, дремля и жалуясь на головную боль, сейчас открыла глаза достаточно надолго, чтобы сказать:
− Ты права, Серена. — Затем она смотрит на меня. — Если тебе не нравится это, ты можешь выйти и идти пешком.
− Что случилось? — спрашивает Гордон, когда я прошу его остановить карету. Миссис Огден наняла Гордона сопровождать нас в Аллегрию в качестве кучера, тем самым оставляя мистера Огдена свободно пить до оцепенения.
− Я пойду пешком оставшийся путь, − говорю я, вылезая. — В любом случае, мы почти на месте.
Рядом с Гордоном сидит Мистер Огден, он совершенно без чувств и пускает слюни. Гордон подгоняет лошадей.
— Только слишком не отставай, − говорит он.
Пока я иду, я думаю над своим планом. Так или иначе, я должна найти способ ускользнуть от Огденов достаточно надолго, чтобы найти тюрьму и выяснить, держат ли там Мистера Траверса. Мы останемся в Аллегрии на неделю, поэтому, должно быть, достаточно просто это сделать. Я придумаю оправдание, или поручение, чтобы меня отпустили в город. Гораздо сложнее придумать, что я скажу Мистеру Траверсу, когда найду его. Мой рюкзак, зажатый между двумя чемоданами Серены, заполнен книгой Мистера Траверса, моим кинжалом и четырьмя вортингами, которые я подобрала с пола «Глотка». Я надеюсь, вортинги пригодятся как взятка стражникам в тюрьме.
Но я достаточно умна, чтобы понимать, что должен быть запасной план. Что если я действительно найду Мистера Траверса и пойму, что он не более чем старый безумец?
Я смотрю на шаткую карету Огденов. Я надеялась, что два дня в дороге дадут мне и Гордону возможность поговорить, но Серена всегда оказывалась под ногами, не давая нам провести время вместе. Больше не казалось, будто Гордона заботит это так же, как заботило, когда мы были младше. Было ли это потому, что он помнил свое обещание, и хотел, чтобы он никогда не давал его?
Это было много лет назад, когда он нашел меня плачущей около реки Элеаноры. Серена ударила меня и назвала бесполезной слугой, которая ничего не стоит − слова, которые миссис Огден повторяла тысячи раз. Я проплакала на плече Гордона, и он поклялся, что в словах Серены не больше смысла, чем у пьяного психа.
− Но она права, − говорила я. — У меня никого нет. Я не могу рассчитывать, что выйду замуж, не без приданного. Я проведу всю свою жизнь здесь, если хозяйка не выгонит меня раньше.
− Ты не одна, − возразил Гордон. — У тебя есть я, и я не позволю чему-либо случиться с тобой. Когда мне будет семнадцать, я женюсь на тебе. Я обещаю.
Я снова посмотрела на карету. Гордону исполнилось семнадцать несколько месяцев назад, и от растущего напряжения между нами я думаю, он помнит свое обещание так же живо, как и я. Но он все еще молчит. И я не совсем уверена, что отвечу, когда он спросит.
Я знаю, что чувствую больше, чем просто привязанность, к Гордону. Любовь ли? Иногда я задаюсь вопросом, способна ли я вообще любить кого-то. Я рано поняла, что, если я собираюсь выжить, несмотря на издевательства хозяйки, я должна взять маленькую девочку, которая плакала и жаждала любви, и спрятать ее подальше, очень глубоко внутри себя, где никто ее не найдет.
Все эти годы спустя, мне интересно, существует ли еще эта девочка.
* * *
С наступлением утра лес редеет и уступает место сельским угодьям, вскоре после которых показались пологие холмы. Я поднимаюсь на очередной холм, не упуская с поля зрения карету Огденов, и внезапно понимаю, что я в Аллегрии.
Я выросла, слушая рассказы о величестве Аллегрии. Но ничто не подготовило меня к виду, который открывался, когда я проходила через городские ворота. Серые каменные здания с золотыми шпилями, уходящими в синее небо; и мощеные улицы, украшенные осколками простых лавандовых опалов, блиставших на солнце.
Горгульи, взгромоздившиеся на верхушках железных светильников и каменных зданий, смотрели на толпу внизу со злой ухмылкой. Улицы забиты каретами, и город пахнет жареным мясом, конским навозом, немытыми телами и теплым, сладким запахом свежих яблочных пирогов. Натянутые через всю улицу плакаты желали принцессе Вилхамине счастливого дня рождения. На женщинах были костюмированные маски, их платья пастельных цветов отражались в витринах магазинов. Несколько фигур в коричневых плащах и золотых резных масках стояли на углу улицы, и я на секунду остановилась, увидев их. Они, должно быть, «Дети маски». Я слышала о них, но никогда не видела прежде.
Продавцы зазывают прохожих, умоляя купить у них товар. Толстяк, перевозящий стопку разноцветных вееров, прыгает передо мной. Он протягивает один, сделанный из перьев павлина и белого кружева, и кричит:
− Официальные веера бала в честь дня рождения! Прикроют Ваши глаза и защитят Вас от проклятия Принцессы в маске! Всего пять вортингов!
Все, кажется, пытаются нажиться на дне рождения принцессы. Один продавец демонстрирует повозку костюмированных масок на улице, крича, что если женщины оденут их, они окажут честь Принцессе в маске. Другие продают ленты в волосы цвета молочной лаванды или переливающиеся бледно-голубые, приговаривая:
− Пусть ваши волосы будут украшены лентами официальных цветов дома Эндевинов!
Все дворянки вокруг меня лихорадочно хватаются за безделушки. И я не могу отделаться от мысли, знает ли кто-то из них, сколько семей в Тулане будут голодать сегодня.
Мистер Блэквилль устроил нас в месте под названием отель «Фонтан», названный так из-за близости королевского фонтана, где вода струится из уст каменной статуи короля Феннрика.
К тому времени, как я нашла карету, хозяйка Огден уже заселялась в отель.
− Элара, подними чемоданы, − приказала она. — Наши комнаты на втором этаже. Мистер Блэквилль зарезервировал только три, так что ты будешь спать на полу, в комнате Серены.
− Я подниму чемоданы, − говорит Гордон, спрыгивая с кареты. — Они тяжелые и тогда Элара может…
− Чепуха, − говорит хозяйка Огден, − иди внутрь и отдохни с Гарольдом. Элара сильна, как бык, и не намного красивее.
− Лучше быть сильной, как бык, чем глупой, как осел, − возражаю я, подхожу к карете и достаю свою сумку.
— Иди внутрь, − говорю я Гордону, отодвигая его руки, − мне не нужна твоя помощь.
− Тебе никогда не нужна моя помощь, − отвечает он. Вздыхая, он уходит, и негодующая миссис Огден следует за ним.
* * *
Возможность сходить в тюрьму выпадает днем позже, когда на обеде из кроличьего рагу и сыра, Серена жалуется, что она хочет декоративный веер на бал в честь дня рождения.
− Во всем городе они уже проданы, − дуется она. — Мы должны были купить один в тот же день, как приехали. Я не хочу быть единственной девушкой, у которой его нет.
− В самом деле? Странно, − говорю я, придумывая на ходу. — Я слышала, парочка аллегрийских дворянок говорили, что послали своих слуг через весь город в магазин, в котором они еще остались.
Я смотрю вниз на рагу. Я сажаю семя, позволяя им поверить, что следующая мысль будет их собственной.
− Элара сходит за ним утром, дорогая, − говорит мистер Огден, засыпая от своей третьей кружки эля. — Король завтра говорит речь на площади Элеаноры, ты не захочешь пропустить это.
Я игнорирую Гордона, который смотрит на меня подозрительно, и незаметно бросаю взгляд на миссис Огден. Я провела всю свою жизнь, изучая ее. Если я дам понять, что действительно хочу это поручение, она проследит, чтобы до конца поездки я видела только стены этого отеля.
− Но этот магазин на другом конце города! − я протестую. — Это займет все утро…
− Ты сделаешь то, что тебе приказано, и купишь веер, − отрезает миссис Огден. — Серена просит о таком пустяке, который она вправе требовать, и ты воротишь нос, как будто делаешь это всю свою жизнь…− она остановилась, внезапно понимая, что несколько столов вокруг нас замолчали.
Я разочарованно бормочу, что согласна. Ничего на моем лице не выражает триумф, который я испытываю.
Позже, когда я иду спать, Гордон встречает меня у подножия лестницы.
— Что ты планируешь на завтра? — шепчет он.
− Что ты имеешь в виду?
− Ты точно знаешь, о чем я. Сейчас Огдены думают, что это была их блестящая идея, дать тебе свободный день в городе.
− Это была не моя идея, что я должна искать все утро этот проклятый веер, чтобы удовлетворить последнюю прихоть Серены.
Гордон усмехается, и его глаза мерцают.
— Так на самом деле и есть. И я не думаю, что ты хочешь помочь Серене. Ты что-то запланировала на завтра. Я просто хочу знать, что именно.
− У меня есть пара дел, о которых я должна позаботиться, − говорю я.
Ухмылка Гордона исчезает, будто я его подвела.
— Когда ты научишься доверять тому, кто заботится о тебе, настолько, чтобы сказать правду?
Я отвожу взгляд.
— Я доверяю тебе, Гордон.
Я оставляю его стоящим у подножия лестницы, зная, что соврала, и никто из нас этому не поверил.
Глава 10
Элара
Когда я просыпаюсь на следующее утро, я осторожно натягиваю сапоги и беру свой рюкзак, стараясь не потревожить Серену, которая еще спит. Спустившись вниз, я уже собираюсь выйти, когда Маринда, хозяйка отеля, просит меня следовать за ней в кухню, где ждет мужчина в черном плаще.
− Это Гюнтер из королевского приюта. Он здесь, чтобы посмотреть, как вы устроились.
Гюнтер кивает. У него бледное, рябое лицо и равнодушные карие глаза, которые бесстрастно блуждают вверх и вниз по моему телу.
— Ваше пребывание в Аллегрии проходит хорошо? − спросил он, когда его взгляд, наконец, остановился на моем лице.
— Да, спасибо.
Гюнтер продолжает изучать меня глазами, и Маринда и я бросаем друг другу беспокойный взгляд.
− Возможно, вы захотите остаться на завтрак? − спрашивает Маринда, указывая на котелок с кашей, кипящий над очагом.
Гюнтер, наконец, отрывает свой взгляд от меня.
— Нет, спасибо, − говорит он Маринде. И, кивнув головой, он уходит, оставляя нас смотреть ему вслед.
Маринда хмурится:
− Это было странно.
− Да, так и есть, − я соглашаюсь, − мистер Блэквилль, директор приюта, тоже слегка странный.
− В том то и дело, − говорит Маринда. — Я не понимаю, почему приют посылает вас сюда. Я никогда не встречала мистера Блэквилля. Я никогда не слышала о нем до того, пока он не прислал письмо и плату за ваши комнаты. Но я видела приют снаружи, и просто не могу понять, как они позволили себе оплатить вашу поездку в Аллегрию.
Я колеблюсь, не зная, как реагировать. Я все еще не понимаю, почему мистер Блэквилль сделал вид, что ничего не знает о мистере Траверсе. Но после всех этих лет, опыт научил меня, что он не будет отвечать на любой вопрос, на который не хочет.
Прежде чем я могу ответить, я слышу скрип лестницы и пререкания Огденов.
− Не мог бы ты хотя бы попытаться выглядеть презентабельно, пока мы здесь? − кричит миссис Огден. — Мой отец заплатил тебе хорошее приданное, потому что он думал, что отдает меня в приличную дворянскую семью.
− Или, может быть, он просто отчаянно желал избавиться от тебя, дорогая. Ты когда-нибудь думала об этом?
Я поспешно желаю хорошего дня Маринде и ухожу, пока Огдены не увидели меня и не передумали отослать по поручению.
На улице я направляюсь к площади Элеаноры. Яркое утреннее солнце отражается в опалах, инкрустированных в мощеные улицы, придавая туманному дню радужный вид. Город еще более переполнен сегодня. Несколько мужчин собрались в группы, рассуждая о предстоящем выступлении короля и надеясь, что у него будет, что сказать по поводу растущих цен на зерно и слухов о предстоящей войне с Киренией. Я прохожу мимо группы женщин, одетых в блестящие костюмированные маски, которые спорят о том, что наденет принцесса Вилхамина для речи короля.
Площадь Элеаноры − большое открытое пространство, граничащее с Галандрийским Судом на западе и Часовой Башней на востоке. Историческая библиотека Аллегрии очерчивает северную сторону, а на юге − здание Королевской Оперой. Опаловый дворец − монолит из кремового камня со скрученными башнями, которые видны с площади − возвышается над холмом южной части Аллегрии.
Я покупаю яблочный пирог в лавке около Часовой Башни и спрашиваю у продавца, как пройти к тюрьме.
− Вам вот по этому пути, − отвечает он. — Поверните налево на следующей улице и не пропустите ее.
Тюрьма состоит из нескольких этажей и увенчана Сторожевой Башней. Я медленно приближаюсь, доедая яблочный пирог, и вижу, как мужчина и женщина стучат в ворота, которые открывает дворцовый стражник. Они говорят с ним недолго, прежде чем заходят вовнутрь.
Вот оно. Если я собираюсь узнать, что мистер Траверс знает обо мне и моей семье — или что он и есть моя семья, время пришло. Я стучу в ворота. Когда они открываются, стражник с жесткими черными волосами смотрит на меня.
− Да, − начинаю я, − не могли бы Вы помочь мне…
− Назовите Ваше имя и имя заключенного, которого хотите видеть, − прерывает он, прислонившись к воротам.
− Меня зовут Элара, и я хочу посетить мистера Траверса.
Он подозрительно смотрит на меня.
— Здесь нет никого с таким именем.
Он начинает закрывать ворота, но я протягиваю руку, чтобы остановить его.
— Его могли привезти под другим именем. Его привезли из деревни Тулан примерно две недели назад.
Я наклоняю голову и позволяю волосам упасть на плечи. Одариваю его самой очаровательной своей улыбкой.
— Ведь есть же способ узнать, держите ли вы кого-то подходящего под это описание?
Это сработало. Он отвечает улыбкой, открывая рот полный серых зубов.
— Может быть… Сколько вортингов у тебя есть?
Я открываю свою сумку и достаю четыре вортинга. Не говоря ни слова, он выхватывает их из моей руки.
— Стой здесь, − говорит он и закрывает ворота.
Пока я жду, я придумываю все вопросы, которые задам мистеру Траверсу. Несколько минут спустя, ворота открываются, и возникает охранник.
— Я поговорил с начальником тюрьмы.
− И? Что он сказал?
Он многозначительно смотрит на мою сумку, пока я открываю ее и протягиваю еще три вортинга, которые миссис Огден дала мне накануне вечером. Я говорю себе, что придумаю хорошее оправдание, почему я вернулась без денег и веера.
— Это все что у меня есть. Что сказал начальник тюрьмы?
Он забирает монеты.
— Он сказал, что заключенных из Тулана не привозили в прошлом месяце.
После этого он захлопывает ворота на замок.
Его слова сковали меня, словно тяжелые цепи. Цепи, которые прикуют меня к Огденам. Слепо я тащусь по улицам обратно, сердито протискиваясь против толпы, которая идет на площадь Элеаноры. Я падаю на скамейку около фонтана короля Феннрика, открываю свою сумку и выдергиваю из нее книгу мистера Траверса. Из всех вещей, которые мама могла бы оставить мне, должна быть какая-то причина, почему она выбрала эту пыльную старую историческую книгу.
Я пролистываю потрепанные страницы с загнутыми краями. Я проделывала это раз сто за последние две недели, когда была вне поля зрения Огденов. Я ищу. Что именно, я не знаю. Какой-нибудь знак от мамы, наверное. Что-то, что скажет мне, кем она была или кем могла бы быть — кем бы я могла быть, − если бы она не отдала меня. Единственное воспоминание о моей маме − это расплывчатый, туманный образ доброго лица женщины, ее кудрявые рыжие волосы щекочут меня, когда она поет мне колыбельную. Или, по крайней мере, я всегда предполагала, что она была моей мамой.
Я перевернула страницу и начала чтение:
— Я, − говорила она, признаваясь. — Она выглядела, как и я.
Я перестала читать, услышав голос Серены, раздавшийся с соседней скамейки. Куст розы, растущий между скамейками, отгораживал нас друг от друга. Я едва разбирала ее слова. Что-то о веере и новом платье, я думаю.
Я захлопываю книгу на замок. Ради Элеаноры, что еще она могла хотеть? Тапочки из чистого золота? Ленты в волосы, благословленные самой Принцессой в маске?
− Меня не волнует этот дурацкий веер, − говорит она.
− Ты не могла бы обмануть меня, − слышно дразнящий голос Гордона. — Видимо твоя мама − не единственная актриса в вашей семье.
− Да, − смеется Серена, − вортинги или нет, мама никогда бы не отправила ее так надолго, если бы она не думала, что я нуждаюсь в ней.
Их голоса заглушают дети, играющие в фонтане. Я нагибаюсь к розовому кусту — практически получая пчелиный укус в ухо − и напрягаюсь, чтобы услышать их. Мой желудок сжимается. Почему Серена и Гордон отдыхают вместе на скамейке?
− Мы должны сказать им, вскоре, − говорит Серена, − мы не можем ждать вечно.
Гордон замолкает на секунду.
— Ты права. Но позволь мне сказать Эларе первой.
Сытая по горло слышать только половину того, о чем они говорят, я встаю и выхожу из-за кустов.
— Сказать мне что?
Но когда я вижу скрещенные пальцы Серены и Гордона, смысл их слов становятся понятным. Незначительные детали встают на место: растущая дистанция между мной и Гордоном, его настойчивость по поводу перемены в Серене…
Я слепая идиотка.
Шок на их лицах отражает мой собственный.
— Вы двое? Вы… вместе? Как долго? − бормочу я.
Гордон вскакивает.
— Недолго, Элара. И я хотел сказать тебе — Серена с самого начала говорила, что я должен рассказать.
Серена поднимается и кивает.
— Да, Элара. Я была недобра к тебе, когда мы были маленькими, и я извиняюсь за это. Но я клянусь, я …
− Ты любишь ее? − спрашиваю я Гордона, игнорируя Серену.
Гордон хватает меня за руку, его глаза умоляют.
— Прости меня, Элара. Я не думал, что это произойдет, но… − Он говорит кучу слов о том, как они столкнулись друг с другом в один день, и вдруг все между ними… поменялось.
− Но… я думала, ты любишь меня? — мои слова звучали жалобно, и я ненавидела себя за это.
− Когда мы были детьми, я любил тебя. Настолько, насколько ты позволяла. Но иногда я не уверен, что знаю тебя, Элара. Мне нужен кто-то, кто будет говорить, что чувствует на самом деле, кто-то, кто откроется мне. Кто-то, кто позволит мне любить ее.
Я слепо киваю, потому что понимаю. Я не такая, как все девушки. Я сломана. Я не нормальная.
− Но я все еще помню обещание, которое дал тебе, − говорит Гордон. — И Серена, и я пытались придумать способ…
− Что? − его слова выдергивают меня из раздумий. — Ты сказал ей? Ты рассказал ей о своем обещании?
Я смотрю на Серену. Она не делает ничего, чтобы скрыть жалость в ее глазах. Какой жалкой я, должно быть, кажусь ей. Все это время, пока я гадала, почему Гордон не делает мне предложение, они тайно встречались и обсуждали меня. Как будто я проблема, которую они вдвоем должны были решить.
− Как только мы поженимся, ты сможешь жить с нами, − говорит Серена. — Тебе не придется жить с моими родителями. Я знаю, что моя мама может быть…
− Я никогда не буду твоей горничной, − зашипела я на нее.
Гордон побледнел.
— Это не то, что она имела в виду. — Он смотрит на Серену. — Так ведь?
Серена думает, прежде чем кивает:
− Да.
− Не как наша горничная, − продолжает Гордон. — Ты могла бы быть − ну, я не знаю, что именно, но точно не нашей горничной.
− Как мило с вашей стороны, − говорю я.
Тысячи ножей ударили мне в сердце, и я представляю боль, как маленькую, уродливую коробку, которую я раздавлю молотком. Затем я представляю сломанную коробку где-то глубоко внутри меня, где я не буду чувствовать ее.
Слезы жгли мои глаза. Но я отказывалась позволить им увидеть.
— Я надеюсь, вы будете очень счастливы вместе. — Я еле выдавливаю эти слова.
И затем я бегу.
Глава 11
Вилха
Стража расположилась по обе стороны от моей семьи, и десять Хранителей, как и мы, пошли по узкому подземному туннелю, который соединяет Опаловый дворец с Галандрийским Судом на площади Элеаноры. Дворец полон таких проходов. Много веков назад мои предки решили, что королевской семье будет безопаснее путешествовать тайно под землей, и они построили несколько туннелей, соединяющих дворец с ключевыми местами Аллегрии.
Горящие факелы тянутся вдоль прохода, бросая тусклые тени на каменные стены, и я содрогаюсь при мысли обо всех камнях и утрамбованной земле над нами.
Лорд Мерсендер отступает ко мне и кладет руку на мое плечо:
− Всего несколько минут, и мы дойдем до здания Суда. Помнишь, стражники входят первыми, потом Хранители, потом Андрей, а потом ты и твой отец.
− Почему Вилха будет заходить последняя с отцом? − сзади слышится раздраженный голос моего брата. — Я будущий король Галандрии, не она.
Я смотрю назад и вижу, как рот Андрея недовольно поджат.
Мой отец или не слышит Андрея, или предпочитает игнорировать его. Он смеется и шутит с лордом Квинланом, а лорд Ройс тихо идет позади него. Помимо хорошего застолья, мой отец ничего не любит больше, чем парадные выходы и пойманную аудиторию.
− Тише, господин Андрей. — Лорд Мерсендер отступает на шаг назад, притягивая Андрея. — Вашему отцу нужно произнести важную речь, и принцесса Вилха ему нужна. Когда вы станете королем Галандрии, вы будете принимать свои собственные решения.
Лорд Мерсендер, который взял на себя обязанность уделять внимание Андрею, так как наш отец этого не делает, единственный человек, к которому прислушивается мой брат. Андрей успокаивается и говорит:
− Простите, сэр.
− Не извиняйся, − отвечает лорд Мерсендер. — Королевские особы никогда не извиняются.
Он понижает свой голос и говорит что-то еще, а Андрей шепчет что-то в ответ.
Патрик, который шел по моей стороне все это время, получает возможность прошептать:
− Что он имеет в виду, зачем ты нужна на речи короля? — Он оглядывается. — Кроме твоего отца, все кажутся необычайно серьезными. В конце концов, мы объявляем мирный договор.
Я слабо улыбаюсь.
— Договор с твоим врагом − не всегда повод для праздника.
Сейчас я жалею, что не сказала Патрику об условиях договора. Потому что этот момент будет единственным, который затмит все остальные, разделяя наше время, которые мы провели вместе, на до и после.
− Что бы ни случилось, − шепчу я ему, − знай, что эти последние месяцы были лучшими в моей жизни.
− Что именно это значит? − спрашивает он.
Но, к счастью, Лорд Мерсендер подступает на шаг обратно ко мне, мешая нам говорить дальше.
Когда наша процессия достигает тупика, охранник поднимает факел и изучает каменную стену. Мои предки обозначили вход и выход каждого прохода маленькими опалами, вставленными в стену. Туннели и способы их открытия известны только моей семье, Хранителям и избранным из числа дворцовых стражей.
− Вот оно, − бормочет стражник и давит на опал. Стена отодвигается, посылая волну свежего воздуха в проход, и, как только я вхожу в маленький коридор Галандрийского Суда, моя тревога немного отступает.
Охранники гасят свои факелы, и мы молча идем по коридору к двойным дверям, которые открывают путь к площади Элеаноры.
Часовая башня начинает звонить, и где-то снаружи королевские трубачи начинают играть. Когда они заканчивают, стражник обращается к моему отцу:
− Ваше Величество, пора.
Двери открываются на площади Элеаноры, и солнечный свет падает на наши лица. Я бросаю последний взгляд на Патрика и выхожу.
Глава 12
Элара
Моя сумка хлопает по бедру, пока я бегу и слышу, что Гордон бежит за мной, крича мое имя. Я протискиваюсь сквозь толпу и пробегаю мимо Гюнтера − человека из приюта, который направляется к отелю.
− Элара! − зовет он. — Мне нужно поговорить с тобой.
− Не сейчас! — кричу я в ответ.
Позади Гордон продолжает звать меня, и я позволяю толпе увести меня на площадь Элеаноры. Лепестки роз падают с крыши, а дворцовая стража разместилась по краю площади. Трубы начинают играть, и я оглядываюсь назад. Гордон всматривается в толпу, все еще пытаясь увидеть меня. Я расталкиваю толпу, направляясь к зданию Суда, надеясь увеличить расстояние между нами настолько, насколько это возможно. Я прячусь в толпе, пока король говорит свою речь, и надеюсь ускользнуть позже.
С последним звоном крещендо трубы прекращают играть, и двери в здании Суда открываются. Солдаты выходят и окружают ступени. Хранители выходят следующими, одетые в изумрудно-зеленые мантии. Я обращаю на них мало внимания, так как мы все хотели увидеть королевскую семью. Наследный принц Андрей выходит следующим, а за ним король Феннрик, на голове его богато украшенная корона с острыми опалами на вершине. И, наконец, принцесса Вилхамина выходит из здания Суда.
Как и остальные в толпе, я ахаю от восхищения. Ее маска и платье, украшенные таким количеством драгоценных камней, что я не могу и сосчитать, сверкают на солнце. Толстое ожерелье, сделанное из драгоценных ключей, висит у нее на шее. Как только она делает шаг вперед, чтобы занять свое место рядом со своим отцом, несколько людей поднимают свои веера, чтобы прикрыть свои глаза.
− Пожалуйста, принцесса в маске! — мужчина рядом со мной держит костлявого маленького мальчика над головой. − Мой сын болен. Только посмотри на него, и он будет исцелен.
− Исцелен? — кричит изможденная женщина с тонкими, белыми волосами. — Принцесса никого не может исцелить. Она − только проклятье! Поднимите ваши веера! Защитите себя от Принцессы в маске!
Она держит свой веер перед лицом и продолжает поносить принцессу, пока не появляются два дворцовых стражника и оттаскивают ее прочь.
Я бросаю взгляд назад, в толпу. Я могу видеть Гордона, но он все еще не заметил меня. Я протискиваюсь вперед, пока не оказываюсь за несколькими «Детьми маски», которые выстроились всего в нескольких футах от ряда солдат.
Тишина опускается на толпу, как только король Феннрик поднимает руку.
— Граждане Галандрии! — говорит он, − большая честь для меня отпраздновать шестнадцатый день рождения принцессы Вилхамины с вами в нашей уважаемой столице, самом прославленном городе, Аллегрии! Всех вас, кто прошел много миль, я приветствую и благодарю, ибо это делает мне большую честь.
− Сегодня я пришел к вам с самыми радостными новостями. Многие месяцы вы слышали о надвигающейся войне с Киренией! Но я говорю вам сегодня, не бойтесь! Ибо я обеспечил мир для нашего Великого Королевства. Король Эзеро и я взяли на себя обязательство взаимовыгодного решения, чтобы избежать распространения боевых действий. Как символ нашей доброй воли, король Эзеро обещал своего сына, и я обещал свою дочь — вашу принцессу Вилхамину — священным узам брака. Теперь дом Эндевинов и дом Страсбургов, которые были не в ладах более века, будут связаны друг с другом на все времена!
Я оглядываюсь и вижу много шокированных лиц.
— Принцессе не следует выходить замуж за киренийскую собаку! − кричит женщина поблизости. Но большинство людей в толпе не слышат ее, так как тишина перерастает в «ура», заглушая короля. Мое внимание переходит от него к принцессе Вилхамине. Ее плечи дрожат, и я гадаю, рада ли она своей помолвке. Или любовь сегодня сурова к нам обеим?
Я все еще размышляю, когда слышу свистящий звук над моей головой, и что-то маленькое и красное застревает в плакате, висящем над королем Феннриком.
Но когда красная стрела выстреливает еще, дворцовая стража выстраивается перед королем, и я понимаю, что происходит.
− Это нападение! − кричит стражник.
Его крик сопровождается сотнями криков испуганных граждан, которые топчут друг друга, пытаясь убежать с переполненной площади. Не далеко от меня я слышу звук упавшей корзины и грохот яблок по мощеной мостовой. Дворцовая стража быстро образует стену и прикрывает Эндевинов, прижав их к земле. Охранник кричит, что им нужно отвести королевскую семью обратно в здание Суда.
Все больше стрел летит в сторону Эндевинов. Пока все паникуют вокруг меня, я будто примерзла к месту. Через щели между охранниками я вижу Принцессу в маске. Ее драгоценная маска висит криво, обнажая половину ее профиля. Инстинктивно, я поднимаю руку, чтобы прикрыть свои глаза, но останавливаюсь, когда мне кажется, что ее лицо, которого все так боятся в королевстве, напоминает мне…
− Элара!
Я слышу голос Гордона. Но когда я поворачиваюсь, я вижу Гюнтера из детского приюта. Его шаги решительны, пока он продвигаются ко мне. Страх, который сдерживал меня от бегства, должен быть, прояснил мой взгляд. Потому что, когда Гюнтер достает меч из-под плаща, я мельком вижу, что там униформа дворцовой стражи.
Стрела приземляется у моих ног. Я смотрю вниз на нее и тупо моргаю. Нападавшие целятся в меня?
− Элара, БЕРЕГИСЬ!
Боль взрывается в моей голове, и земля поднимается, чтобы встретить меня. Последняя вещь, что я вижу перед приближением тьмы — это бледное, рябое лицо Гюнтера, и его отчужденные карие глаза, смотрящие в мои собственные.
Глава 13
Вилха
− Поднимите их! Отведите королевскую семью обратно в здание Суда! — кричит стражник.
Стрелы падают, словно кроваво-красные капли дождя. Как и остальные члены моей семье, я прижата к земле стражниками. Их щиты подняты, надеясь отразить стрелы. Я застонала, чувствуя, как одна сторона моей лодыжки только что поцарапалась о каменные ступени.
− Не двигайся, − горячее дыхание Патрика рядом с моей шеей. В то время, когда выстрелила вторая стрела, он был с моей стороны и прикрыл меня своим щитом.
− Стрелы летят с часовой башни! Отправьте кого-нибудь туда!
Я чувствую незнакомое ощущение воздуха прямо на моем лице. В суматохе моя маска, должно быть, развязалась, и, кажется, никто не заметил. Я быстро поправляю ее. Через щели между стражниками я вижу людей, бегущих с площади Элеаноры. У подножия ступеней здания Суда несколько «Детей маски» и стражников лежат мертвые. Недалеко стражник бьет мальчика с грязными белыми волосами. Поблизости лежит крестьянская девушка, которая, кажется, потеряла сознание.
− Вилха, − говорит Патрик, − ты должна встать. Мы движемся обратно в здание Суда.
Он помогает мне встать на ноги, и я вздрагиваю. Боль в моей лодыжке, кажется, становится сильнее. Стрелы продолжают падать, как только стражники окружают меня, и мы стремительно движемся вверх по лестнице, прочь от криков толпы, в здание Суда.
Внутри несколько охранников склонились над моим отцом. Он лежит на земле, корчась в агонии. Кровь брызжет от стрелы, торчащей из его щеки.
− Кто-нибудь вызовете врача королю! − кричит лорд Ройс.
Два стражника умчались из комнаты, обратно вниз по коридору, ведущему к секретному проходу. Я опираюсь на Патрика, появляется головокружение, как только я смотрю на отца.
— С ним все будет хорошо? — спрашиваю я у стражников.
Патрик хватает меня за руки и проверяет на наличие ран.
— Я в порядке, − говорю я, отдергивая руку. — Помоги другим.
Два хранителя на земле. Один недвижим, а другой ползет на четвереньках, сплевывая кровь. Кровь, кажется, повсюду. С моей лодыжки алая река бежит на белый мраморный пол.
− Лорд Квинлан, − говорит Патрик, − С вами все хорошо? На ваших руках кровь.
Лорд Квинлан смотрит на свои руки, будто они принадлежат кому-то другому.
— Я не думаю, что это моя…
Его слова заглушает звук падающего на пол человека.
− Еще один хранитель поражен!
Боль в лодыжке растет. Я, должно быть, поцарапала ее сильно на каменных ступенях. Я иду, пошатываясь, в сторону Андрея, чтобы посмотреть, как он.
− С тобой все в порядке, Андрей?
Андрей бледнее, чем обычно, смотрит на меня своими ясными голубыми глазами.
— Если отец умрет сегодня, значит ли это, что я стану королем?
− Отец не умрет, − я протягиваю свою руку, но он обходит меня.
− Но если он умрет, − настаивает он, − это означает, что я стану королем. Так, Вилха?
− Да, Андрей, − говорю я тихо, − если отец умрет, ты будешь королем.
Андрей кивает:
− Отлично.
Я отворачиваюсь, подкатывает тошнота от будничного тона моего брата и мучительных стонов моего отца. Я слышу, как лорд Мерсендер и лорд Квинлан кричат друг на друга.
— Я думал, что твои люди проверили каждое здание на площади! − лорд Мерсендер бушует.
− Они проверили! Несколько раз! Никто бы не проник в часовую башню без их ведома.
− То есть, ты говоришь, что твои люди просто поприветствовали киренийских убийц в нашем городе с распростертыми объятиями?
− Мы не знаем, кто пускал эти стрелы!
− Разве? Какое другое королевство красит свои стрелы красным и хочет получить в свои руки богатство Галандрии?
− Это были не киренийцы! — лорд Квинлан кричит в ответ ему. — Ты знаешь, кто хотел смерти короля — и ты уверил нас, что о нем и его людях позаботятся! Если кто-то должен нести ответственность за это, это должен быть ты!
Лорд Квинлан бросается к моему отцу, который, кажется, приходит в сознание.
— Ваше Величество! Я клянусь, мы проверили часовую башню! Вы знаете, я защищаю Вас как своего брата. Мы выросли вместе!
− Лорд Мерсендер, лорд Квинлан, придержите язык! — лорд Ройс предостерегает их и смотрит на меня. — Вы расстраиваете принцессу.
Подходит Патрик:
— Принцесса, вы бледны. Давайте присядем. — Он дергает меня за руку, но я не двигаюсь с места. Мои глаза обращены к красной струйке на моей лодыжке.
− Принцесса? Вилха, − я чувствую, как Патрик трясет меня, − вы в порядке?
Как только Патрик поднимает подол моего платья, он кричит:
− Принцесса ранена!
Слова лорда Мерсендера доходят до меня.
Если он прав, если киренийцы стоят за покушением, тогда это значит, что Страсбурги, мои будущие родственники, только что пытались убить меня.
Глава 14
Элара
Странный лязгающий звук будит меня. Тьма встречает мои глаза, и моя голова пульсирует. Вспоминаю, как Гордон кричит мое имя, и красные стрелы летят на королевскую семью. Я была задета стрелой? Но, обследовав рукой затылок, понимаю, что это не так. Боль исходит от шишки на моей голове.
Огонь озаряет темное небо. Сначала я предполагаю, что лежу на площади Элеаноры, и что солнце садится. Или восходит? Тем не менее, мои глаза не приспособились к окружающей темноте, и земля подо мной кажется мягкой, как сено. Когда я делаю глубокий вдох, и мои легкие наполняются воздухом, одновременно сырым и затхлым, понимаю, что я в закрытом помещении. Но как я попала сюда? И где моя сумка?
Я поворачиваюсь — и сразу падаю на пол. Я сажусь, и в голове начинает стучать. Паника поднимается в груди.
— Гордон? Гордон ты здесь?
− Ты не должна кричать. — Слабый, хриплый голос вторит позади меня. — Они лишь сильней тебя ударят.
− Кто там? Где я? − говорю я, но тьма поглощает мои слова.
− Мы там, где все началось, − отвечает голос. — И там же все и закончится.
− Что? — я неуверенно встаю и двигаюсь на голос.
— Где мы? — говорю я еще раз. Я смотрю на слабое оранжевое свечение и понимаю, что это не солнце, а последние мерцающие угли догорающего настенного факела. Я делаю еще несколько шагов, и холодный металл касается моей руки. Решетка. Меня держат в клетке?
На площади Элеаноры я помню, как закричали стражники. Я помню, как Гордон кричит мне, чтобы я была осторожнее. Но было что-то еще, не так ли? Прежде чем мир потемнел, я что-то увидела. Что это было?
В тусклом свете факелов, я вижу, что кто-то ютится в соседней клетке. И когда мои глаза привыкают, я понимаю, что знаю его.
− Мистер Траверс?
Он прислонился к решетке и его одежда порвана. Я приседаю, чтобы лучше рассмотреть его лицо. Его щеки, когда— то полные, сейчас впали. Засохшие корки крови покрывают его лицо и руки, и фиолетовые синяки залегли под его остекленевшие глаза.
— Ты призрак? — шепчет он.
− Это я, Мистер Траверс. Элара. — я слегка трясу его и затем трогаю его лоб. Он горит.
− Элара? — говорит он задумчиво. — Лорд Финли не был уверен, где она, но мы знали, если присмотрим за ним, мы в конечном итоге выясним, где он спрятал ее. — Его веки дрожат.
− Какой лорд? О чем вы говорите? — его слова не имели смысла. Если нас держат в клетках, мы в тюрьме в Аллегрии, несмотря на то, что охранник сказал мне раньше, что мистера Траверса здесь не было. Но почему я здесь?
− Я подвел ее, − говорит он и начинает плакать. — Стража пришла за мной. Приказ был подписан. Они сохраняли меня живым так долго, чтобы я сказал им, где остальные. И к моему вечному стыду, я сказал им.
Он плачет сильнее.
Лязг металла и звон ключей, а затем грубый смех заставляют меня подпрыгнуть. Мерцающий свет факелов появляется вдали. Возможно, это мой последний шанс, чтобы поговорить с ним.
− Мистер Траверс, послушайте меня! — кричу я, пока он плачет навзрыд. — Вы не подвели меня. Я здесь. Вы нашли меня, помните? Вы сказали, что знали мою маму. Кто она была?
Звон становится все громче. Это отрезвляет мистера Траверса. Он перестает плакать, и его глаза проясняются.
— Элара? — Он смотрит в сторону светящихся факелов и хватает меня за руку. — Чтобы ты не делала, не верь хранителям.
− Я не понимаю. Что вы…
Дверь в клетке мистера Траверса открывается, и два стражника входят и хватают его. Прежде чем они уводят его прочь, он кричит:
− Не доверяй хранителям! Королевский секрет отравил их!
Глава 15
Вилха
Я сижу у кровати моего отца и надеюсь, что он очнется. Лицо у него бледное, дыхание затруднено. Стрела только задела мою лодыжку. Несмотря на то, что она сильно кровоточит, она уже стала заживать. Но мой отец не так удачлив. Его врач успешно удалил стрелу из щеки, но он все еще в бессознательном лихорадочном состоянии. Когда я внимательно прислушиваюсь, то могу услышать крики людей, которые раздаются эхом от дворцовых ворот; весь город ждет вестей о судьбе раненого короля.
Восемь «Детей маски», четыре дворцовых стражника и два хранителя погибли при покушении. Бал-маскарад был отменен. Сэр Рэйнхолд уже поклялся, что, несмотря на видимость, Кирения не имеет ничего общего с покушением, и что у них осталось намерение соблюсти мирный договор. Король Эзеро лично послал голубей с сообщением, подтверждающим обязательство по исполнению договора.
Пока я сижу и жду, совет консулов собирается на экстренное собрание, чтобы определить дальнейшие действия Галандрии, также как и мое будущее.
Я беру ослабевшую руку отца. Доктор сделал замечательную работу, но рана выглядит как воспаленный рубец. Всю оставшуюся жизнь, будет ли она длинной или короткой, мой отец будет носить рваный шрам на щеке.
Что он будет делать, когда очнется и увидит свое новое лицо? Посмеет ли король Феннрик Прекрасный появиться на публике? Или он тоже будет носить маску?
Раздается стук в дверь, и она открывается. Оставшиеся члены попечительского совета заходят в комнату.
− Совет принял решение? — спрашиваю я.
− Да, − отвечает лорд Ройс.
Мне не нужно долго слушать его, это формальности. Я вижу кипящую злость в выражении лиц лорда Мерсендера и лорда Квинлана, и по тому, как другие члены совета смотрят куда угодно, только не мне в глаза, я уже знаю ответ.
−…совет склонен полагать, что покушение было совершенно людьми, все еще верными лорду Финли, не киренийцами, а значит, мы будем соблюдать мирный договор, − закончил лорд Ройс.
Я киваю. Никто не говорил непосредственно со мной о лорде Финли, бывшим Хранителем моего отца, но я слышала шепот служащих о его предательстве. Многие из них присутствовали при его казни.
− Люди лорда Финли не организованы и глупы, − замечает лорд Мерсендер. — Я не сомневаюсь, что киренийцы стоят за атакой.
− Ваше мнение по этому поводу уже прозвучало, и мы отвергли его, − лорд Ройс смотрит бесстрастно на лорда Мерсендера. — Простите меня, но никто в этой комнате не верит, что вы можете быть объективным, когда речь заходит о принцессе.
Лорд Мерсендер смотрит на него, но ничего не говорит.
Я не выражаю хранителям протеста, никаких признаков, что в решении послать меня в Кирению чувствуется, будто они только что подписали приказ для моей казни. Вместо этого я киваю и выражаю им свою благодарность за быстрое принятие решения.
Один за другим, Хранители, кланяясь, выходят из комнаты, а я пытаюсь унять свои трясущиеся руки.
Позади меня кто-то прочищает горло. Я поворачиваюсь и вижу, что лорд Мерсендер, лорд Квинлан и лорд Ройс остались в комнате. Лорд Мерсендер пододвигает стул и садится рядом со мной.
— Они дураки, − говорит он, бросая яростный взгляд на лорда Ройса. — Запомните мои слова, если мы пошлем ее в Кирению, из этого выйдет только предательство и потеря.
− Сам король подтвердил помолвку, − говорит лорд Квинлан. — Я бы не хотел ничего больше, чем объявить войну Кирении, но мы должны двигаться вперед.
Он поворачивается ко мне.
— Совет приказал мне следить за мерами безопасности, пока Вы направляетесь в Кирению, и у меня есть план, как гарантировать Вашу безопасность.
Я смотрю на лорда Мерсендера. Судя по его угрюмому виду, неважно, в чем заключается план, но он не одобряет его.
− Что это? − спрашиваю я.
При этом лорд Квинлан смотрит на лорда Мерсендера.
− Оставьте нас, − говорит стоящим у кровати моего отца стражникам лорд Мерсендер.
После того, как лорд Ройс закрыл дверь за ними, лорд Мерсендер продолжил:
− План известен только лорду Квинлану, мне и лорду Ройсу, − начинает он осторожно.
— Это не то, что должно быть известно всем остальным или другим хранителям, − он останавливается, прежде чем добавить, − ты когда-нибудь думала, почему тебя заставляли носить маску?
− Конечно, − отвечаю я, пораженная сменой темы. — Я помню, что спрашивала Вас об этом в детстве много раз.
− Ты больше не ребенок, Вилха. — Взгляд, которым он одаривает меня, как будто является приглашением, которое всегда оттягивали.
Я шепчу слова и в моем голосе вопрос:
− Почему меня заставляли носить маску?
В ответ он смотрит на лорда Ройса и лорда Квинлана. Лорд Ройс говорит:
− Время пришло.
Лорд Мерсендер кивает и поворачивается ко мне.
— Давным-давно, мы трое — а также лорд Финли − приняли трудное решение. То, что мы скрыли от других хранителей. На самом деле, мы скрыли его от всего мира. — Он делает паузу, взглянув еще раз на моего отца.
И тогда лорд Мерсендер начинает рассказывать мне сказку, такую невероятную, что я не сомневаюсь, что это правда.
Глава 16
Элара
Что за королевский секрет?
Я провожу дни в темноте. Я больше никогда не видела мистера Траверса. Я осталась одна, размышляя над его словами.
Мои дни проходят в туманной рутине. Утром (или то, что я принимаю за утро) появляется охранник и приносит мне миску бульона с привкусом лука. Несколько часов спустя мне дают черствый хлеб и небольшой кусок заплесневелого сыра.
Страх, что меня заберут туда, куда увели мистера Траверса, исчез через несколько дней и сменился другими проблемами. Маленькие создания бегают вокруг меня и кусают за ноги. Блохи, кажется, в восторге от моей крови. В клетке невообразимый холод и сильный, мучительный голод.
Сначала я говорю себе, что это еще ничего. В поместье Огденов тоже встречались мыши и блохи. И я знаю, каково быть голодной. Но охранники стали придерживать воду, а затем и еду. Мое горло горит, и я не всегда уверена, в сознании я или сплю. Мне часто видится миссис Огден, которая шепчет: «Никчемная…Ненужная…Непривлекательная…»
На второй или третьей неделе моего пребывания здесь в клетку заходит охранник, принеся с собой факел. Я чувствую его грязное дыхание на моем лице:
— Кое-кто хочет поговорить с тобой.
Грубые руки смыкаются вокруг меня. Мешок, от которого пахнет зерном, одевают на мою голову, и все снова во тьме. Стражник толкает меня в спину, пока мы идем, и я втягиваю, задыхаясь, зерновой воздух. Толчок пронзает мой бок, и все что я хочу сделать − это сесть.
Мы продолжаем идти, как кажется, милю, и воздух вокруг меня начинает меняться. Он более легкий и менее сырой. Я слышу скрип двери, которая открывается и потом закрывается. Стражник толкает меня вперед и говорит:
− Как Вы просили.
Низкий голос отвечает:
− Спасибо, Вольфрам. Ты можешь идти. — Вольфрам бормочет, и дверь снова закрывается. Я слышу мягкую поступь.
Мешок резко сдергивают, и солнечный свет обжигает мне глаза. Я слышу резкий вздохи вокруг меня, но я ничего не вижу. Слезы текут по моим щекам, и я поднимаю руку, чтобы прикрыть глаза.
− Дайте ей время, − говорит голос.
Когда мои глаза начинают привыкать, я вижу, что нахожусь в круглой комнате. Свет заходящего солнца проникает через высокие окна, и большая хрустальная люстра с несколькими зажженными свечами свисает с потолка. В стены врезаны десять мраморных тронов с плюшевыми пастельными подушками. Три трона заняты, и как только мой взгляд фокусируется, я слегка оторопеваю, так как узнаю одного из сидящих.
− Мистер Блэквилль? — мой голос сухой и хриплый от нехватки воды.
Мужчины игнорируют меня. Два, которых я не знаю, смотрят на меня с некоторым опасением.
Я смотрю на мистера Блэквилля.
— Что происходит?
− Лорд Мерсендер, − говорит один из незнакомцев. Он лысый, с суровыми глазами и на нем несколько колец и ожерелий. — Представь нас.
Мистер Блэквилль бросает мрачный взгляд на лысого мужчину, и я качаю головой в замешательстве. Как он только что назвал его?
− Я не знал, что принимаю приказы от тебя, лорд Квинлан, − говорит мистер Блэквилль.
Лысый мужчина — лорд Квинлан — краснеет и щурит глаза.
— Представь нас, пожалуйста, − говорит он.
− Может, мы должны сначала рассказать девочке, где она сейчас находится, − говорит третий мужчина раздраженно. У него круглая грудь и густые, седые волосы и такая же седая толстая борода. Он выглядит менее изысканным, чем два других. Его лицо грубое, загорелое и рифленое, как выцветшая древесина. Он смотрит на меня бесстрастными голубыми глазами.
− Действительно, вы правы, лорд Ройс, − говорит лорд Квинлан.
Он поворачивается, чтобы обратиться ко мне:
− Ты комнате Хранителей в опаловом дворце.
Впервые меня осенило, что все три мужчины одеты в толстые изумрудно-зеленые мантии. Я помню, что хранители были одеты в них на площади Элеаноры. Мой живот сжимается, как только я вспоминаю лихорадочные слова мистера Траверса.
− Что Вам нужно от меня? — бормочу я, переводя взгляд от лорда Квинлана к мистеру Блэквиллю. — Почему я здесь?
− Ты здесь, потому что, в каком-то смысле, ты принадлежишь этому месту, − говорит мистер Блэквилль. — Ты не сирота, как ты привыкла верить, а я не мистер Блэквилль и не работаю в приюте. Я лорд Мерсендер, Хранитель опаловых шахт, − он останавливается. — И ты, проще говоря, дочь короля Феннрика.
Три хранителя смотрят на меня, а я смотрю на них, недвижимая. Я не знаю, в какую игру играют эти люди, но я им не верю.
− Вы сошли с ума, − говорю я.
− Я? — говорит мистер Блэквилль − лорд Мерсендер. — Ты когда-нибудь задумывалась, почему королевский приют платил за твое содержание все эти годы? Ты действительно думаешь, что такое предлагают каждому ребенку-сироте в Галандрии? Ты хоть представляешь, как сложно найти семью, отчаявшуюся настолько, чтобы принять тебя и деньги, и быть слишком глупыми, чтобы задавать вопросы?
Его слова вводят меня в ступор, и чернота ползет по краям моего зрения. Все кажется, исчезает, за исключением мистера Блэквилля, сидящего на мраморном троне и облаченного в мантию Хранителя.
Не верь хранителям. Секрет короля отравил их.
− Так не может быть, − говорю я. — Я помню свою мать. Она была из деревни с рыжими волосами. Она пела мне…
− То, что ты помнишь, − вставляет он, − это кормилица, которую мы разместили с тобой, пока я искал тебе семью. Огденов.
Я сглатываю и открываю рот в протесте, но не издаю ни звука. Потому что в его словах есть смысл. Договоренность с Огденами необычная, не так ли? Почему я никогда не думала спросить об этом?
Я и есть королевский секрет?
Я дочь короля Феннрика, я стараюсь выкинуть слова из головы, но не получалось. И я не могла вспомнить каждое злое слово, которое миссис Огден говорила о моей маме, все грязные прозвища, которыми она ее называла. Была ли моя мама такой женщиной? Женщина, которая думала, что ее жизнь изменится к лучшему, когда она попалась на глаза королю, чтобы только быть отвергнутой позже, когда она исполнила свою роль?
Но почему мне не позволили остаться с ней? Почему кормилица? Почему казна не могла заплатить моей собственной матери, чтобы заботиться обо мне где-то в неизвестности? Было ли это потому, что она знала, что постыдный секрет короля считался угрозой? Жива ли она сейчас?
− Вы убили ее? — спрашиваю я, слегка раскачиваясь.
− Боюсь, тебе нужно быть более конкретной, − говорит лорд Мерсендер.
− Мою мать. После того, как она родила меня, вы ее убили? Потому что вы боялись, что в один прекрасный день она объявит, что ее дочь − внебрачный ребенок короля Феннрика Прекрасного?
Хранители переглянулись, недоумевая.
— Ты не поняла, − ответил лорд Квинлан. — Твоя мать была королевой Астрид. Чистая королевская кровь течет в твоих венах.
Я готова спорить. Если я принцесса, почему меня отдали Огденам? Почему я не росла в опаловом дворце?
Прежде чем я могу спросить это, лорд Мерсендер встает и стучит в дверь позади него.
— Ты можешь войти.
Дверь открывается, и золотая статуя входит в комнату.
Глава 17
Вилха
Хранители кланяются, когда я вхожу в комнату. Девушка в конце комнаты продолжает стоять. Я читаю смятение в ее глазах и понимаю, что они не сказали ей. Доброта лорда Мерсендера, который рассказал мне пару недель назад, и дал мне время понять и принять это (в той мере, в которой возможно), не распространилась на нее.
Девушка переводит взгляд с меня на Хранителей. Она грязная, и ее волосы спутаны. Глубокие фиолетовые тени залегли под глазами и укусы блох покрывают ее руки. Она сплошь покрыта грязью, и почти трудно поверить, что она та, за кого они ее принимают. Почти, но не совсем.
− Ваше Величество, − говорит лорд Мерсендер, кланяясь снова. — Вы можете продолжить.
Всю свою жизнь я ждала этого приглашения. Все эти ночи, когда я смотрела в зеркало, я ждала день, когда я смогу сделать эту маленькую вещь, и точно знать, без тени сомнения, что никому не наврежу.
Я дотягиваюсь до затылка и развязываю маску. Трясущимися руками я снимаю ее.
Слышится несколько резких выдохов, и лицо девушки белеет.
Лорд Мерсендер представляет нас. Он говорит слова. Он дает ей объяснения, которых она не ожидала, но те, что я ждала всю свою жизнь.
Лицо девушки передергивает от отвращения. Ее отказ резок, как стрела.
И на несколько кратких секунд, я хочу надеть маску обратно.
Глава 18
Вилха
Я смотрю на свое собственное лицо. Ну не совсем. Девушка, стоящая передо мной, имеет все мои черты, но с небольшим отличием. Ее кожа напоминает мне сливки и розы. Она держит себя по-другому. Как будто ее плечи и талия привязаны к невидимому столбу, заставляя ее стоять прямо. На ней золотое платье, и ее ожерелье из ключей издает мелодичный звук, как только она шагает вперед. И в руках она держит драгоценную маску, которую она только что сняла.
Хранители, за исключением лорда Мерсендера, смотрят на нас с трепетом.
− Так похожи, − бормочет лорд Квинлан. — Столько лет я думал…
− За шестнадцать лет мы все задавались вопросом, − ответил лорд Ройс.
− Элара, позвольте представить принцессу Вилхамину Эндевин. — Лорд Мерсендер остановился и добавил. − Ваша сестра-близнец.
− Это нево…, − начинаю я, но останавливаюсь, как только память, наконец, возвращается. На площади Элеаноры, прямо перед тем, как потерять сознание, я видела, как маска принцессы Вилхамины развязалась. И мне показалось, что ее лицо напоминает мне другое.
Мое собственное.
Я не могу оторвать глаз от нее. Наш рост, наши зеленые глаза, наши каштановые волос − мы идентичны. Но эта девушка, эта другая я, дрожит. Как будто наши взгляды слишком тяжелы, чтобы их вынести.
Лорд Квинлан говорит мне:
− За тобой стоит стул.
Принцессе Вилхамине он говорит:
− Не могли бы Вы также сесть, Ваше Величество.
Принцесса Вилхамина быстро смотрит на лорда Мерсендера, который кивает, прежде чем она садится на мраморный трон напротив моего стула. Глядя на девушку с моим лицом на троне напротив, волоски на моей шее встают дыбом.
Лорд Квинлан прогуливается в середине комнаты с широкой улыбкой на лице. Он наворачивает круги, не торопясь, явно наслаждаясь моментом.
− С чего начать? − говорит он. − Когда выяснилось, что королева Астрид родила близнецов, король вызвал четырех хранителей: меня, лорда Мерсендера, лорда Ройса и еще одного, чтобы засвидетельствовать это событие. Когда мы пришли, король был почти безумным от горя. В последний раз близнецы родились у правящих монархов Галандрии век назад, Рован и Эйслин Эндевин. В то время нужно было просто предложить, что править будет старший из близнецов, что линия преемственности будет продолжаться мирно. Никто не мог предвидеть, что Эйслин Эндевин — великий предатель — станет жестокой женщиной. Жестокой настолько, чтобы предать свою собственную сестру и разделить наше королевство, тем самым исполняя легенду о расколотых опалах.
− Но в этот раз у короля было преимущество − создать историю своей собственной семьи. В те дни в Галандрии было много волнений. Многие опасались, что возможна революция, также как и сейчас. И еще одна пара близнецов могла рассматриваться как еще одно предзнаменование. Очередной раскол великого и славного королевства двумя наследниками на две ветви правления.
− Король испугался, и трое из нас согласились, что, если будет объявлено о рождении близнецов, немедленно разовьются фракции, поддерживая одну девочку больше, чем другую; результатом чего в один прекрасный день станет гражданская война. И было принято решение: в тот день был рожден только один ребенок. Только одна признанная принцесса Галандрии. И если королева сможет зачать еще одного ребенка, принцессу уберут из наследников. И ни один из близнецов не будет знать о существовании другого, и ни один из них не будет править; так было решено, чтобы королевство было в безопасности.
Я сижу молча, пока лорд Квинлан объясняет, как акушерка была выслана за границу, и как одна из сестер — я — была вывезена из замка, чтобы вырасти анонимно у кормилицы, пока они смогли бы подыскать подходящий дом. Как лорд Мерсендер был назначен следить за ней и хранить в секрете ее местоположение.
− Минуточку, − перебиваю я, − как вы решили?
− Что решили?
− Как вы решили, какой из близнецов останется, а какого увезут? — Мне нужно услышать, что он ответит.
Глаза лорда Квинлана встречают мои.
— По рождению. Принцесса Вилхамина родилась на семь минут раньше, чем ты.
Я киваю. Когда мой отец смотрел на второго ребенка, он не видел его. Он не видел меня. Он видел вторую Эйслин Эндевин. Предательство за век до моего рождения украло мое будущее.
− И вы решили отдать меня анонимной семье, чтоб я была их прислугой? — я адресую свои слова мистеру Блэквиллю — лорду Мерсендеру.
Лорд Мерсендер смотрит на меня со своего мраморного трона:
− Это лучше, чем альтернативный вариант.
− Который?
− Изоляция, − говорит лорд Мерсендер и встает со своего трона. Он стоит в центре комнаты, лицом к лорду Квинлану, который смотрит на него с негодованием и выглядит несчастным, потому что кто-то украл его лавры.
− Мы не могли позволить тебе бродить по замку. И мы посчитали, когда ты станешь достаточно взрослой, перевезти тебя в удаленное место и сковать маску, чтобы скрыть твое лицо, − начал лорд Мерсендер.− Тем не менее, король считал, что такая маска создаст таинственность. А король и королева хотели иметь возможность знать их младшую дочь. Так было принято второе решение: Вилха будет носить маску. И если королева будет способна иметь еще одного ребенка, Вилху не только уберут из линии наследования, но она должна будет выйти замуж за иностранного жениха и отослана подальше. А тебя, в свою очередь, привезли в Опаловый дворец. И хотя король никогда не смог бы рассказать о твоем истинном происхождении, он бы устроил так, чтобы ты жила в Аллегрии. Так как никто не видел лицо принцессы, ты бы смогла безопасно жить в Аллегрии после того, как Вилхамина покинет королевство.
Я смотрю на принцессу Вилхамину. Ее лицо потеряло цвет. Этого она тоже не знала?
− Король стремился вернуть тебя, − продолжил лорд Мерсендер, − и поэтому Гюнтеру было велено убедиться, что ты благополучно добралась до Опалового дворца и….
− Вы называете удар по затылку безопасным? − резко говорю я.
− Нападение на площади Элеаноры заставило его так действовать, − нетерпеливо ответил лорд Мерсендер. — Следует заметить, что он переусердствовал.
Он повернулся к лорду Квинлану и лорду Ройсу.
— И с ним это обсудили.
Два хранителя отвечают ему кивком, но мой желудок сжимается. Что это значит, что с Гюнтером «это обсудили»? И как именно они планируют «обойтись» со мной?
− Зачем вы рассказываете мне это все сейчас? — спрашиваю я.
− Нападение на королевскую семью все изменило. И сейчас у нас есть предложение для тебя. Твоя сестра скоро отправится в Кирению, − лорд Мерсендер делает паузу и говорит, − нам нужно, чтобы ты была в качестве приманки по пути в Кирению.
− Приманки? — выдавливаю я ошеломленно.
Лорд Мерсендер кивает.
— Сэр Рейнхольд, посол Кирении, несколько раз встречался с принцессой Вилхаминой. Он вернулся в Коринф, столицу Кирении, и, несомненно, захочет поприветствовать принцессу после ее прибытия. Он сразу же признает самозванку, даже если она будет носить маску Вилхи. Но сестра-близнец, чьи волосы, телосложение и голос практически не отличаются, − это другое дело.
Я смотрю на него, пока он говорит, но не слышу его. Все, что я слышу, это то, что они верят, что Вилхамина, близнец, которому все было дано, может быть в опасности. И они сделают все, что в их силах, чтобы защитить ее.
Гнев, который бурлил в моем сердце, сейчас разливался по венам. Где были эти хранители, так озабоченные благополучием Вилхи, все эти годы, когда хозяйка оскорбляла меня? Где они были все эти ночи, когда мне приходилось отбиваться от пьяных мужчин из Глотка?
И если король Феннрик так стремился «вернуть меня» − как будто я не более, чем часть собственности, который можно присоединить или отрезать − то где он сейчас? Если я отсутствовала шестнадцать лет, не должен ли он встречать меня с распростертыми объятиями? Вместо этого меня бросили в клетку, лишив еды и воды. Они думали, что сморят меня голодом, и я буду подчиняться?
Я смотрю на принцессу Вилхамину, вжавшуюся в мраморный трон, и в голову приходит мысль. Когда открылась дверь, и она вошла в комнату, я не видела за ней охранников.
− Что ты скажешь? — спрашивает лорд Мерсендер, когда заканчивает свой рассказ. — Будешь ли ты защищать свою сестру?
Она мне не сестра, почти ляпнула я. Я не буду рисковать жизнью ради нее, этой бледной, избалованной копии меня. Но если я откажусь, что со мной станет? Хранители уже дали понять, что моя жизнь ничего не значит для них.
Нет, я не доверю им свою судьбу. У меня есть один шанс, и я должна использовать его.
Быстро, я глушу свой гнев, и заменяю его выражением усталой покорности. С таким большим изяществом, которое я могу изобразить, я встаю на ноги и делаю шаг вперед, к принцессе Вилхамине. Я поднимаю юбку, будто собираюсь присесть в реверансе…, а затем делаю рывок к двери.
К тому времени, как лорд Мерсендер зовет стражников, я уже за дверью. Коридор за дверью не узкий и пустынный, как я надеялась, а широкий и круглый с белыми каменными статуями, стоящими у задних стен. Несколько охранников слоняются недалеко, у них пораженные лица, когда я пролетаю мимо них.
− Лови ее! — слышится голос Вольфрама.
Мои движения порывисты, и дыхание сбилось. После многих дней в заточении мои мышцы испытывают спазмы. Но адреналин наполняет мои вены, и я двигаюсь вперед, убегая по коридору. Звук тяжелых шагов и звон металла преследуют меня. Если я и сомневалась в словах хранителей, сейчас я знаю, что они сказали правду. Белые прихожие с колоннами, хрустальные люстры, позолоченные стены и окна-арки − все это может быть только в Опаловом дворце.
Я завернула за угол и устремилась вниз по узкому коридору. Когда я заворачиваю за следующий угол, то попадаю в большой зал и понимаю, что бегу прямо на золотой трон.
Я замираю, когда несколько охранников, которые стояли перед высокой статуей, обнажают свои мечи и начинают бежать за мной. Неожиданно меня толкают сзади, и через секунду я лечу вперед. Я падаю на каменный пол с глухим звуком и стражник садиться на меня.
— Она у меня! — кричит Вольфрам.
— Убежишь так еще раз, и я пущу тебе кишки, как свинье, − говорит он мне.
Мои губы разбиваются о каменный пол, и я чувствую привкус крови во рту, пока охранник ставит меня на ноги. Когда я оглядываюсь, вижу, что стою перед статуей Элеаноры Великой. Она держит два больших, цветных опала в руках.
Круг охранников вокруг меня расступается для лорда Мерсендера; его темные глаза сверкают.
— Отведите ее обратно в клетку, − командует он. — И будьте с ней осторожны. У нее проблемы с головой и нездоровое помешательство принцессой Вилхаминой. Не обращайте внимания на ту ложь, которую она может сказать.
Глава 19
Вилха
Лорд Мерсендер возвращается в палату Хранителей и отпускает меня.
— Я хотел, чтобы ты подождала в своей комнате. Лорд Квинлан, Лорд Ройс и я должны поговорить наедине. — Он показал на мою маску. — И нам нужно, чтобы ты надела маску обратно.
Я подчиняюсь и завязываю маску на лице. Я выхожу из комнаты, но, как только дверь закрывается, я опускаюсь на землю. Лорд Мерсендер поведал мне только о существовании Элары. Он ничего не сказал о плане отца привезти ее в Аллегрию, как только я покину королевство. Я подношу трясущуюся руку к моей маске.
Все это время, мой отец считал годы до моего замужества, чтобы воссоединиться с моей сестрой? Думал ли он когда-нибудь, что совершает ошибку, отсылая меня и оставляя ее? Учитывая то, как быстро он намеревался отдать меня Киренийцам, я предполагаю, что он должен.
Я вспоминаю Ринну, женщину, которую я любила больше всего в детстве. Как только она увидела мое лицо, решил ли мой отец, что будет лучше − как с акушеркой до этого — отправить ее заграницу, чтобы однажды она не узнала Элару?
За дверью я слышу низкий гул голосов Хранителей. Несомненно, они ждут, что я подчинюсь приказу лорда Мерсендера и вернусь в комнату. Все эти годы Хранители и мой отец всегда требовали моего послушания, и я всегда подчинялась.
Но что, если на этот раз я не подчинюсь?
Я встаю и подхожу к идущей по коридору горничной.
— Ты знаешь, где я могу найти Патрика, дворцового стражника? Мне нужно поговорить с ним по поводу тренировок, − добавляю я на случай, если она скажет что-то Хранителям.
− Он обычно стоит на страже у западной башни в это время ночи, − отвечает она, и спешит прочь, оглядываясь с облегчением, что смогла так быстро уйти от меня.
Больше я никого не встречаю, пока спускаюсь по коридору и поднимаюсь по спиральной лестнице на башню. Когда я нахожу Патрика, он смотрит в окно. Какое-то время я молча изучаю его. Его лицо в тени, а челюсть сжата в тонкую линию, пока он смотрит, как солнце садится над королевством. Мой желудок сжимается. Я не видела его с момента нападения. Я передала ему послание, что не готова тренироваться из-за моей лодыжки. Но, по правде, я была слишком напугана встречей с ним.
− Так вот где ты проводишь ночи, − говорю я, когда подхожу к нему.
Патрик подпрыгивает и вытаскивает свой меч, но убирает его в ножны, когда видит меня.
— Что ты делаешь здесь?
− Я только что со встречи с Хранителями, и я подумала, хорошо бы… Я просто хотела увидеть тебя, − заканчиваю я, запинаясь.
− Встречи, на которой обсуждались планы по отправке тебя в страну будущего мужа? — холод в его голосе очевиден.
− Да, − отвечаю я, понимая, что не могу сказать ему всю правду. — Я должна была рассказать тебе об условиях мирного договора. Прости. Мне искренне жаль.
− И это все? Это твои извинения? — говорит он. — Ты хоть представляешь, что я чувствовал, когда услышал о твоей помолвке? Не кажется ли тебе, что было что-то, что я хотел услышать от тебя, Вилха, а не от твоего отца, словно я просто еще один стражник?
− Я знаю, я должна была сказать тебе, но я боялась, − отвечаю я, и в моем голосе слышно отчаяние. — Я не хотела, чтобы наше время заканчивалось. И оно не должно заканчиваться, не сейчас. Лорд Квинлан ищет стражников для поездки. Ты можешь вызваться добровольцем и …
− Добровольцем? — Патрик выглядит так, будто я ударила его. — Ты хочешь, чтобы я сопровождал тебя в страну мужа? Хочешь, чтобы я был свидетелем на твоей свадьбе? Хочешь, чтобы я остался настолько, чтобы увидеть, как ты родишь ему ребенка?
− Нет, я не это имела в виду! — я тянусь к его руке, но он отдергивает ее. — Я просто… Я хочу, чтобы все было иначе.
− Думаешь, я не хочу, чтобы все было иначе? — отвечает он, его зеленые глаза сверкают. — Мог бы я развязать твою маску и увидеть девушку, которую… — Он отворачивается и сжимает подоконник.
Я подхожу ближе к нему и делаю глубокий вдох.
— Ты можешь развязать мою маску. Если хочешь…
При этом он, кажется, забывает свой гнев и поворачивается, глядя на меня с удивлением.
— Это запрещено. Ты знаешь это.
− Никто не узнает. Сейчас мы одни, и я никому не скажу. Ни один из слухов не соответствует истине…
− Я никогда не верил слухам…
−…и я обещаю, я не причиню тебе вред. — Я кладу свою руку на его, и он напрягается. — Пожалуйста! Я должна поехать в Кирению. Никто из нас не может изменить это. Но перед тем как я уеду, я хочу, чтобы ты посмотрел на меня.
Я беру его руку и кладу ее на маску.
— Пожалуйста! Я хочу, чтобы ты увидел меня. Только раз, прежде чем мне придется тебя оставить.
Его рука движется вверх и путается в моих волосах. Я читаю желание в его глазах. Но через мгновение его лицо застывает, и он опускает руку.
— Только мужу позволено смотреть на тебя. Я не буду.
Он отворачивается и смотрит в окно. Когда он снова начинает говорить, его голос пустой.
— Я больше не могу тебя видеть. Если ты хочешь продолжить тренировки, я назначу кого-нибудь на оставшееся время, которое ты проведешь в Галандрии.
Я жду, надеясь, что он повернется и скажет, что передумал, и что он действительно хочет видеть меня. И когда он не делает этого, я стягиваю золотую ленту с волос и кладу ее рядом с ним на подоконник.
— Чтобы напоминало обо мне, − говорю я тихо. − Если тебе есть дело, то вот.
Перед тем, как спуститься по лестнице, я оглядываюсь на него в последний раз. Патрик продолжает смотреть на город. Лента рядом с ним колышется на ветру, будто ненужная и уже забытая.
Глава 20
Элара
Семь минут окончательно решили мою судьбу. Семь минут приговорили меня к жизни с Огденами. Семь минут отделили меня от жизни, которую я могла бы иметь. Жизнь, которая могла бы быть, если бы я родилась первой.
Я провела темную ночь в камере, пытаясь разобраться с моими мыслями. Казалось, что во мне всегда видели одноразовую дочь. Спрятана, потому что мое существование было большим неудобством. И теперь, когда они чувствуют, что их драгоценная Вилхамина в опасности, они видят во мне не более чем тело, которое примет удар на себя.
Утром меня разбудил звук открывающейся двери камеры, и Вольфрам толкнул в мою сторону миску.
− Завтрак, − он фыркает и уходит, захлопывая дверь за собой.
Я жадно чавкаю бульоном и говорю себе, что скоро он вернется с хлебом и сыром. Но проходит несколько часов, а никто не приходит. Я думаю, что последнее, что я ела, было несвежим и с плесенью. Яблочный пирог, который я торопливо проглотила по пути в тюрьму,… сколько дней назад это было?
В тот день на площади Элеаноры Гордон кричал, чтобы я была осторожна. Когда Гюнтер ударил меня и унес, пытался ли Гордон остановить его? Или он отвернулся, радуясь, что их с Сереной проблема — что делать с Эларой? − была решена?
Прошел, кажется почти целый день, когда Вольфрам, наконец, открыл мою камеру снова.
— Вставай, — говорит он.
Как и вчера, мне на голову надевают мешок и ведут через серию извилистых залов. Только в этот раз воздух, кажется, более густой и мрачный с каждым поворотом. Наконец-то, мы останавливаемся, и голос, который принадлежит лорду Мерсендеру, отпускает Вольфрама.
Мешок срывают с моей головы, и я инстинктивно поднимаю руку, чтобы прикрыть глаза. Но в этом нет необходимости, потому что я в темной комнате, освещаемой только одной свечой, стоящей на деревянном столе. Лорд Мерсендер и лорд Квинлан сидят за богато накрытым столом.
− Пожалуйста, присоединяйся к нам, − говорит лорд Квинлан, попивая из золотого кубка, инкрустированного опалами. Он указывает на пустой стул.
Я смотрю то на лорда Квинлана, свет свечей отражается от украшений, которые он носит, то в темные глаза лорда Мерсендера.
— Где третий Хранитель?
− Лорд Ройс − покровитель торговли, и у него есть дела, которым нужно уделить внимание. − Лорд Мерсендер кивает в сторону свободного стула. − Садись.
Я делаю нетвердый шаг вперед. Моя голова плывет от запаха жареной баранины, и мой желудок урчит.
− Голодна? — спрашивает лорд Квинлан.
− Что это за место? − спрашиваю я, игнорируя его.
− Это место, где мы держим лиц, обвиненных в государственной измене, − отвечает лорд Мерсендер.
− Измена? Как это я обвинена в измене? — спрашиваю я, как только сажусь на пустой стул перед двумя Хранителями. Теперь я предатель, а так же сестра-близнец Принцессы в маске?
Лорд Мерсендер наполняет кубок и толкает его в мою сторону.
— Пей, − приказывает он. — Здесь ты в безопасности.
Я подозреваю, что я в самой большой опасности в жизни. Я бы не стала ставить на то, что ни один из них не решит отравить меня прямо здесь. Но если они и правда хотят отправить меня в Кирению, то они не станут вредить мне. Не сейчас, в любом случае. Не в тот момент, пока они нуждаются во мне.
Я делаю глоток вина. Оно горькое, и я практически выплевываю его. Было бы лучше, если бы они предложили мне воду.
Через стол лорд Мерсендер смотрит на меня своими темными глазами.
— У меня есть кое-что для тебя. — Из-под стола он достает коричневую сумку. Мою сумку.
− Я уверен, что ты найдешь все свои вещи на месте, − говорит он, протягивая ее мне.
Я открываю сумку, едва осмеливаясь дышать. Внутри, как я и надеялась, лежала книга моей мамы. И мой кинжал.
Я тянусь, медленно сжимаю свои пальцы вокруг него и смотрю вверх. У лорда Мерсендера есть свой кинжал, и он направлен на мою шею.
— Твое имущество возвращено тебе в качестве жеста доброй воли. Но я бы хорошенько подумал, прежде чем снова делать глупости.
Я оглядываю комнату и вижу, что здесь только один выход. Без сомнения Вольфрам сразу с другой стороны двери. Я разжимаю пальцы.
− Ответь мне, человек, которого ты знала как мистер Траверс, − говорит лорд Квинлан, − говорил когда-нибудь о своей цели в поисках тебя?
Мгновенно я становлюсь каменной. Мое лицо − непроницаемая маска, как та, что носит принцесса Вилхамина.
— Мистер Траверс ненастоящее его имя?
− Нет. Ненастоящее. − Лорд Квинлан смотрит на меня с подозрением и ничего больше не говорит. Он ждет ответа.
Все, что я могу сделать, только попытаться не таращиться на свою сумку. Если они вернули мне книгу, может быть, они не понимают, что она принадлежала моей матери.
— Он ничего мне не сказал. У меня никогда не было причины сомневаться, что он не более чем школьный учитель, − лгу я, и сую сумку под стол, пряча ее из виду.
− В это сложно поверить, − говорит лорд Квинлан. — Он провел столько недель в Тулане и ничего не сказал тебе о своих планах?
Я решаю сказать немного правды.
— В таверне, в день, когда его схватили, он говорил как сумасшедший и сказал, что хотел рассказать мне что-то, но ждал слишком долго. Он что-то подобное также сказал в тюрьме, перед тем как стражники увели его. Но у него была лихорадка тогда, и я предположила, что он сошел с ума.
− Он не был сумасшедшим, по крайней мере, не полностью, − сказал лорд Квинлан. — Мистер Траверс был шпионом лорда Финли. — Он сделал паузу и посмотрел на меня выжидающе.
− Я не знаю, кто такой лорд Финли или чего он хотел от меня, − говорю я, но не могу не вспомнить слова мистера Траверса. Лорд Финли точно не знал, где она находится, но мы знали, если мы проследим за ним, мы в итоге выясним, где он спрятал ее.
− Так ли это? Лорд Финли − бывший Хранитель. Он был, фактически, четвертым Хранителем, которого вызвали во дворец в день, когда ты и твоя сестра появились на свет. С годами преданность королю в нем угасла. Он был в заговоре с целью свержения короля Феннрика. Другие за пределами этой комнаты не знают, что он планировал забрать корону не себе, а другому.
− Кому? − спрашиваю я.
− Тебе.
− Мне? — Вино в сочетании с диким голодом и недосыпанием сбили меня с толку. Черты лорда Квинлана размылись, делая его похожим на огромный слизень в драгоценностях.
− Это имеет смысл, не так ли? — говорит он. — Заменить одного из Эндевинов другим? В конце концов, это было из страха, что подобное произойдет, что и привело к тому, что тебя отослали в первую очередь.
− Что вы сделали с ними? — спрашиваю я. — Куда вы отправили мистера Траверса и лорда Финли?
− Я поместил их здесь, − заговорил лорд Мерсендер. — У нас была милая беседа с Траверсом и Финли, и они оба клялись своими жизнями, что у них было мало времени, чтобы рассказать тебе о твоем настоящем происхождении. По сути, в конечном итоге мы приняли их жизни.
Я чувствую тошноту, и не только от недостатка пищи. Я сглатываю обратно желчь, подступившую к горлу.
− Мы были под впечатлением, что нам удалось поймать всех сторонников лорда Финли, − сказал лорд Квинлан. — Это, конечно, было до покушения на площади Элеаноры.
При этом лорд Мерсендер открывает рот, чтобы не согласиться, но потом, кажется, он передумал и закрыл его.
− Мы знаем, что лорд Финли предназначил тебе трон, − говорит лорд Квинлан. — То, чего мы не знаем, решила ли ты присоединиться к ним.
− Ни в коем случае, − отвечаю я. — Он никогда не просил меня присоединиться к нему, и я никогда ни на что не соглашалась. Я не имею понятия, стоят ли за нападением люди лорда Финли. Но я точно знаю, что у меня с этим нет ничего общего.
− Понятно, − говорит лорд Квинлан. Он встает, идет к двери и открывает ее. Заходит Вольфрам, держа в руках горящую свечу.
− Зажги их, − приказывает лорд Квинлан.
Вольфрам кивает. Он поднимает свою свечу и начинает зажигать факелы, установленные вдоль комнаты. По мере того, как становится светлее, картины на каменных стенах становятся ясными.
Это картины смерти. Смерть от удушения. Смерть через повешение. Смерть от огня. Сотни картин, изображающие сотни жестоких смертей. Что за художник взялся нарисовать такие картины? Я отворачиваюсь, не в силах продолжать смотреть.
Вольфрам, закончив зажигать факелы, выходит из комнаты.
Лорд Квинлан смотрит на лорда Мерсендера.
— Вижу, она вполне убеждена. − Сказав это, он выходит.
Вполне убеждена? Я сглатываю, благодарная, что еще не ела.
— Куда пошел лорд Квинлан?
− Он предпочитает, чтобы другие делали грязную работу, − говорит лорд Мерсендер, наполняя мой кубок. — Король в настоящее время находится без сознания. Но если он очнется, как, ты думаешь, он будет себя чувствовать, когда поймет, что его давно пропавшая дочь, возможно, пыталась свергнуть его, чтобы стать королевой?
− Говорю же вам, я не знала о планах Финли.
− Мы не можем знать об этом точно. Единственный способ — это доказать свою преданность.
− Доказать мою преданность? — Мой желудок скрутило, как только значение его слов прояснилось. — Вы имеете в виду, выдавая себя за приманку Вилхи?
Он кивает.
— С момента покушения существует большая обеспокоенность по поводу поездки в Кирению. — Он берет яблоко и начинает нарезать его своим кинжалом.
Я делаю небольшой глоток вина, пытаясь потянуть время. Он начинает есть кусочки яблока, и я жадно смотрю на угощения. Мой рот заполняется слюной, и я хочу, чтобы он предложил мне поесть. Но я встряхиваюсь. Я знаю, что он пытается сделать, и я не могу себе позволить отвлекаться. Мне нужно сохранять бдительность. Я видела стрелы, летящие в сторону Эндевинов. Они просят совсем не о мелочи.
− Не будет ли король против? — спрашиваю я, пытаясь придумать, как из этого выбраться. — Если он так сильно хочет, чтобы я вернулась назад, не будет ли он против отправки обеих дочерей в Кирению?
− Думаю, нет. Шестнадцать лет назад, король и королева послали тебя в неизвестность, чтобы защитить королевство. Я полагаю, если бы он был в сознании, он первый бы отправил тебя на это задание.
Он отпивает вина и продолжает:
− На это можно посмотреть с двух сторон. Первая — ты работала с людьми лорда Финли, чтобы совершить покушение на свою семью и пыталась сбежать, когда мы привели тебя в палату Хранителей для допроса. Вторая — узнав о своей настоящем происхождении, ты незамедлительно согласилась защищать свою сестру в случае необходимости.
Он откинулся на спинку стула.
— Какой сценарий лучше подойдет королю?
− Я ничего не знаю о том, как быть принцессой, − говорю я.
− Ты научишься. Я насмотрелся на те игры, в которые вы играли с леди Огден. Я уверен, ты сможешь сыграть любую роль, которую от тебя потребуют. Если ты безопасно доберешься до Кирении, ты будешь притворяться Принцессой в маске, а Вилха будет притворяться твоей горничной, пока не станет известно точно, что Страссбурги не причинят вреда твоей сестре.
− Но если Вилха будет моей горничной, − говорю я, думая быстро, − они увидят ее лицо. Разве они не будут думать, что странно, что моя горничная выглядит точно так же, как Принцесса в маске?
− Члены королевской семьи редко обращают внимание на своих слуг. И ты будешь носить маску, которую не будешь снимать. Они не должны иметь ни малейшего представления о том, как выглядит Принцесса в маске. И твое пребывание в Коринфе будет недолгим. Король Эзеро планирует бал-маскарад, чтобы формально представить Вилху обществу Кирении. Лорд Квинлан, лорд Ройс и я согласились принять в нем участие. Как только мы увидим для себя, что Страссбурги не причинят вреда Вилхе, вы двое сможете поменяться. Помоги своей сестре, и потом мы вернем тебя в Галандрию, дадим тебе новую жизнь, которая будет наполнена большим богатством, чем ты могла себе только представить.
− Вы имеете в виду, что дадите мне новую жизнь, если я не буду убита по пути в Киренийский замок?
Его губы изогнулись.
— Да. Если.
Я лихорадочно напрягаю мозг в поисках объективной причины для возражения. И когда не нахожу ни одной, спрашиваю:
− А что если я откажусь?
− Ты могла бы, − говорит лорд Мерсендер, значительно оглядывая комнату, − но, конечно, лорд Квинлан и я решим, что с тобой делать.
Небольшой выбор. Выдавать себя за принцессу или умереть. Конечно, я сделаю это. Но есть одна вещь, которую я хочу взамен. Я так сильно хочу эту вещь, что я не только Вилхамину сопровожу до Кирении, но и через Одинокое море и обратно, если смогу получить желаемое.
— Я сделаю это при одном условии.
Лорда Мерсендера, кажется, позабавило это.
— Я не думаю, что ты в таком положении, чтобы выдвигать любые условия.
− То, о чем я прошу, не будет вам ничего стоить.
− И что это?
− Мое имя. Перед тем как король и королева отослали меня, как они назвали меня?
− Никак, − решительно ответил он. — Твой отец передел тебя мне и сказал, что решил − только один ребенок был рожден в тот день.
− Что? — понадобилось мгновение, чтобы осознать его слова. — Они даже не дали мне имя? — Стало тяжело дышать, и я проклинаю себя, почувствовав влагу на своих щеках.
Как они могли отказать в такой мелочи, как дать имя?
− Я оставлю тебя, чтобы ты поела, − говорит лорд Мерсендер и встает. — Когда ты закончишь, Вольфрам проводит тебя в твою новую комнату.
Несколько минут спустя, когда я, наконец, прихожу в себя, чтобы поесть, я делаю укус. Но сдобная, красочная на вид еда на вкус гнилая, и я выплевываю ее изо рта.
ЧАСТЬ 2
Глава 21
Вилха
Я держу свечу и смотрю на свои маски, которые лежат внутри стеклянных витрин. Каждая из них будто смотрит на меня. Тихая, ждущая аудитория. Я нажимаю большим пальцем на встроенный опал, и стена рядом с витринами отъезжает, открывая за собой проход. Я проглатываю страх, и делаю неуверенный шаг внутрь.
Хранители постановили, что я и Элара должны находиться раздельно, пока она обучается, чтобы стать моей приманкой. Элара будет жить в старых помещениях для слуг возле оружейной, до тех пор, пока мы не отправимся в Кирению. И хотя я знаю, что должна следовать их приказам, но сегодня я не смогу. Не тогда, когда знаю, что моя сестра-близнец так близко.
С легким скрипом отодвигается стена в помещение для слуг. Комната без окон и пахнет плесенью из-за того, что ею давно не пользовались. Двухъярусные кровати стоят у дальней стены. Из-за двери доносится смех охранников. Единственный свет в комнате исходит от нескольких свечей на тумбочке.
Элара спит на нижнем ярусе рядом с тумбочкой. Ее спутанные волосы раскинуты на грязной подушке. Ее губы распухли. Ее руки все в мозолях, а под ногтями грязь. Я смотрю, как она расчесывает скопление укусов на своей руке.
− Элара?
Ее глаза беспокойно открываются. Она вскакивает на ноги, кинжал сжат в ее поднятой руке.
Я прыгаю назад.
— Это всего лишь я, − шепчу я, − Вилха.
Она опускает кинжал и моргает.
— Вилха? — говорит она хрипло.
Я киваю, смотря на ее кинжал.
— Так все меня зовут.
Она трет глаза, красные и опухшие, а затем смотрит на дверь.
− Стража не знает, что я здесь, − говорю я.
− Как ты сюда попала, − говорит она, моргая.
− Через секретный проход. Дворец полон ими.
Мы смотрим друг на друга. Я уверена, что любопытство в ее глазах отражается в моих собственных. После минутного раздумья, я решаю снять маску, чтобы она видела мое лицо.
− Можно я сяду? — спрашиваю я, указывая на ее кровать.
Она колеблется.
— Ты же принцесса, не так ли? — наконец спрашивает она. — Не думаю, что тебе нужно разрешение.
Я сажусь, и она отклоняется назад, создавая между нами расстояние. Она прислоняется к стене и прячет колени под простой хлопковой сорочкой, которая надета на ней.
Я отвожу от нее взгляд. Кувшин с водой и глиняный горшок с благоухающей мазью стоят на тумбочке.
− Это от укусов, − говорит она, следуя за моим взглядом.
− Так они хорошо к тебе здесь относятся?
Она пожимает плечами.
— Они держали меня в камере до прошлой ночи. Сегодня лорд Квинлан принес мне еду. Он говорит, что завтра я буду учиться быть…тобой.
Ее лицо непроницаемо, пока она говорит. Так много лет я изучала лица других людей; я пыталась понять, что в моей внешности было не так, что было необходимо носить маску. Теперь, после тщательного изучения, гораздо легче читать выражения лиц других. Но эта девушка, моя собственная сестра, не читается.
− Зачем ты пришла? — спрашивает она.
− Мне нужно знать, правда ли это.
− Правда ли что?
− Хранители говорят, что ты, возможно, была вовлечена в… − я не могу закончить. Сама идея, что она могла быть частью покушения, вызывает во мне тошноту.
Она качает головой.
— Это неправда. Я понятия не имела, кем была, пока ты не вошла в ту комнату.
Ее лицо все еще бесстрастно, но ее голос выдает больше, чем нотку горечи. Она скрещивает руки на коленях, как будто держит себя в руках, и я понимаю, что верю ей. Я не вижу в ней другой Эйслин Эндевин, младшей из близнецов, которая решила надеть корону. Я вижу травмированную девушку, которая выглядит точно как я. И ту, о которой, судя по внешнему виду, не заботились последние шестнадцать лет.
− Я никогда о тебе не знала, − говорю я вдруг. — Если бы я знала, уверяю тебя, я бы сделала что-нибудь. Я бы…− я останавливаю себя. Это бессмысленное обещание. Все почтение, которое Хранители уделили мне, никогда не означало ничего отдаленно напоминающее власть.
Мне приходит в голову, что если бы Элара не родилась, меня бы не исключили из линии наследования. Я бы имела право на престол, как Андрей сейчас. Следующая статуя, которая бы украсила сад королевы, была бы моя собственная.
Но все это, кажется, не имеет значение прямо сейчас.
− Я всегда хотела сестру, − шепчу я, − а ты?
− Я всегда хотела найти мою семью,… − отвечает она, и, похоже, это стоит ей усилий. Она оглядывает комнату.
Она не закончила свою мысль, но смысл понятен. Чего бы она ни ожидала найти, будучи обвиненная в измене и запертая внутри этой кисло пахнущей комнаты, это не оно.
Ее взгляд блуждает от моего шелкового ночного платья к ее простой хлопковой сорочке.
— Пожалуйста, не приходи сюда больше, − говорит она.
Она ложится и отворачивается к стене, как будто уже забыла меня.
Глава 22
Элара
− Стой смирно! — Арианна, невыносимый секретарь короля и единственный человек, которому Хранители рассказали о моем существовании, пытается прочесать гребнем мои мокрые волосы. Она ворчит, и рывки отзываются болью в моей голове.
Ранее этим утром лорд Квинлан представил меня Арианне и сказал, что она будет помогать мне с тренировками. Пока это привело к унижению, потому что мне приходилось принимать ванну перед ней, и она часами щипала, тянула, полировала и шлифовала, пока моя кожа не стала ободранной и красной.
− Лорд Квинлан, должно быть, думает, что я чудотворец, − ворчит она. — Сейчас обрати внимание. Тебе надо будет знать все о Киренийской королевской семье, − говорит она и начинает саркастичное описание Страссбургов.
Арианна прерывается, когда раздается стук в дверь, и лорд Квинлан входит в комнату.
— О, мадам Арианна, я просто пришел проверить как ваши успехи.
− Ну, я не знаю, чего вы ожидаете, − говорит сквозь зубы Арианна. − Она провела большую часть утра, жалуясь, и у нее манеры как у свиньи.
− Хрю-хрю, − хрюкаю я.
Лорд Квинлан подавил усмешку и сказал:
− Вы не будете сильно возражать, если я переговорю с девушкой наедине?
− С удовольствием, − фыркает Арианна и направляется к двери.
После того как она ушла, Лорд Квинлан говорит:
− Совет решил передвинуть дату отъезда принцессы, и, значит, у нас есть только неделя, чтобы приготовить тебя. Ты должна внимательно слушать Арианну. Она проинструктирует тебя по ряду вопросов, которые будут полезны.
Я очень сомневаюсь этому, но вежливо киваю.
— Вы поэтому пришли увидеть меня?
− Нет. — Он косится на дверь и понижает свой голос. — Я здесь, чтобы предложить тебе другой способ, которым ты можешь доказать преданность королю. — Он проходит дальше в комнату, и толстое драгоценное ожерелье, надетое на нем, качается вперед и назад.
− О чем Вы говорите? — спрашиваю я, пока он кружит по комнате, пробегаю пальцами по мебели, как будто проверяя наличие пыли.
− Твоя сестра имеет репутацию послушной и… не совсем компетентной, − он отворачивается от меня. — Но ты, с другой стороны, можешь оказаться весьма полезной. Некоторое время ты будешь жить в Киренийском замке; и у тебя будет беспрецедентный доступ к Страссбургам. И мне кажется, это будет весьма… полезно, если ты сможешь доложить мне любую информацию, которую услышишь там.
− Какую информацию? — после моего «общения» с лордом Мерсендером, я достаточно умна, чтобы понять, что это не просьба.
− Все, что будет заслуживать твоего внимания. Король Эзебо публично поклялся, что он не имеет отношения к нападению на Галандрию. Но я бы хотел знать, о чем он говорит неофициально. Лорд Ройс убедил совет Хранителей, что нет достаточного количества доказательств, чтобы обвинить Страссбургов в покушении. И хотя мне больно признавать это, он прав. Но, − он улыбается, − если бы ты смогла добыть информацию, доказывающую, что Эзебо не планирует соблюдать мирный договор, я был бы очень признателен.
− То есть Вы хотите, чтобы я шпионила? — спрашиваю я, понимая, что меня тошнит от его жадного взгляда. Неужели он и правда хочет войны между Галандрией и Киренией?
− Я хочу, чтобы ты была наблюдательна, − поправляет он. — Если тебе случится найти любую информацию, которая покажется тебе полезной, я буду ожидать, что ты передашь ее. И поступая так, ты убедишь меня, без тени сомнения, что тебе можно верить.
Он наклоняет голову:
− Договорились?
Я скрываю дрожь от отвращения и смотрю ему прямо в глаза:
− Договорились.
* * *
Трудно сдержать свой страх. Арианна помогла мне переодеться в лавандовое платье − самое прекрасное из тех, что я когда-либо видела — и провела меня через проход от старых помещений слуг к гардеробной Вилхи. Тем же, я полагаю, каким пользовалась Вилха, когда пришла ко мне неделю назад.
Я дотрагиваюсь до кружева на моем рукаве, пока осматриваюсь. Я знала, что у Вилхи красивая одежда, но, будучи запертой всю прошлую неделю в старых помещениях слуг, которые казались не лучше, чем некоторые комнаты в поместье Огденов, я не могла представить это.
Комната наполнена мантиями и платьями, украшенными драгоценностями и сделанными из тканей таких ярких, что на них больно смотреть. Целая стена заставлена стеклянными витринами, которые заполнены сотнями ее масок. Комоды из дерева темной вишни стоят вдоль других стен, которые вероятно содержат много драгоценностей, обуви и других прекрасных вещей. Расставленные по комнате, наполовину упакованные чемоданы раздулись от еще большего количества одежды.
− Перестань таращиться и продолжай идти, − говорит Арианна, пока проход плавно закрывался за нами. Она ведет нас из гардеробной в спальню Вилхи, как я предполагаю, где висит шелковый, словно паутина, полог кровати, покрытой толстыми бархатными одеялами. Мы заходим в соседнюю комнату, полную прекрасно сделанной мебели ручной работы, где Вилха, лорд Мерсендер, лорд Квинлан и лорд Ройс сидят в позолоченных стульях. Они встают, когда видят нас.
− Встаньте рядом, так, чтобы мы смогли видеть вас двоих, − говорит лорд Квинлан. Вилха подчиняется и подходит ко мне. На ней надет коричневый плащ, а в руках она держит маску с золотой резьбой.
Пока Арианна и три Хранителя искоса смотрят на нас, я продолжаю осматривать комнату. Похоже, что из этой гостиной можно пройти в несколько других комнат, кроме спальни Вилхи.
− Все эти комнаты для тебя одной, − шепчу я Вилхе.
Ее щеки краснеют:
− Да.
− У Вилхи не столько веснушек на носу, − говорит лорд Квинлан, все еще косясь.
− Это вряд ли будет иметь значение, − замечает лорд Ройс. — Элара будет в маске. Я думаю, что присутствующие сегодня дворяне будут одурачены.
Сегодня вечером я должна присутствовать на прощальном ужине в Опаловом дворце, где дворяне будут поднимать тосты в «мою» честь. Арианна дала мне ясно понять, что я ни с кем не говорю и не даю возможность говорить со мной. Тем временем, через несколько минут, Вилха уедет с конвоем стражников, чтобы начать свое путешествие в Кирению. Они будут ехать проселочными дорогами в эконом-вагонах под видом крестьян, а Вилха будет одной из «Детей маски». Это гениальный план, надо признать. Как принцесса может быть в дороге, если она присутствует на своем прощальном балу?
А если сегодня вечером убийца проберется через стражу и попадет на праздник? Не важно. Я буду там, чтобы получить стрелы, причитающиеся любимой принцессе Вилхамине.
Завтра отправлюсь я, тоже притворяясь «Дитем маски», с другим набором стражников, переодетых под крестьян. Мы поедем по более затасканным дорогам от Аллегрии до Кирении. Потом, перед въездом в Коринф, две наши процессии соединятся, и мы проведем остаток пути до Киренийского замка вместе, а я буду Принцессой в маске.
Лорд Квинлан наклоняет голову.
— Мы должны увидеть, как она выглядит в маске. Вилха, не могла бы ты сходить с Эларой обратно в гардеробную, чтобы принести маску?
Вилха смотрит на меня с беспокойством. Мы не видели друг друга с той ночи, как она приходила в мою комнату. Не раз, ворочаясь в своей кровати в комнате для слуг, я задавалась вопросом, где Вилха проводит свои ночи. Кажется, теперь я знаю.
− Принеси маску с лавандовыми опалами, − командует Арианна. — Она подойдет к платью.
Вилха кивает, поворачивается и идет в гардеробную. Вздыхая, я иду за ней.
Маски внутри стеклянных витрин сверкают позолотой, опалами и другими драгоценностями. Самые маленькие маски выглядят так, будто были сделаны для младенца, и я узнаю ту, которая была на Вилхе на площади Элеаноры.
− Так много масок, − бормочу я.
− Мне дарили новую каждый год в день рождения, − она поворачивается ко мне и добавляет: − Я имею в виду в наш день рождения. С прошедшим днем рождения, кстати.
− Что? — говорю я, пораженная.
− С прошедшим днем рождения, − повторяет она. — Нам исполнилось шестнадцать в прошлом месяце.
Она смотрит на меня и хмурится:
− Я что-то не так сказала?
− Нет, я просто…ты единственный человек, который когда-либо говорил это мне. Огдены не знают день моего рождения, и мы никогда не праздновали его. — Хотя они бы никогда не праздновали его, даже если бы знали.
− Ох, − Вилха смотрит на меня, возможно видя больше, чем она ожидала.
− Как ты открываешь эти стеклянные витрины, − спрашиваю я, меняя тему.
Вилха снимает ожерелье с шеи.
— Ключ здесь, видишь? Двадцать первый по часовой стрелке от застежки. Тот, что с изумрудами. Если посмотришь ближе, ты увидишь, что он потертый. — Она открывает витрину, достает маску и протягиваете ее мне. Она открывает рот, чтобы сказать что-то, но лорд Мерсендер кашляет в этот момент. Вилха принимает это как команду и поворачивается, поспешно покидая гардеробную.
Я пробегаю пальцами по прекрасным камням. Но вместо прекрасных драгоценностей вижу столько еды, сколько можно было бы купить на нее. Она могла бы прокормить меня в те ночи, когда я голодала у Огденов. Вообще, продажей только этой маски можно накормить всю деревню на несколько месяцев.
Все ждали меня, но я остановилась, чтобы еще раз посмотреть на роскошные покои Вилхи. Может быть, хорошо, что никто не предложил мне навестить короля Феннрика, несмотря на то, что он больной. Потому что если бы я увидела его, при смерти он или нет, я не уверена, что удержалась бы, чтобы не плюнуть ему в лицо.
Глава 23
Элара
В маске жарко, тяжело и душно. Она ограничивает мое зрение, и я не могу двигаться, пока Арианна завязывает ее. Позади меня Хранители молчат, пока я смотрю на свое новое отражение в зеркале, которое держит Вилха. Маска окрашена в белый с лавандовым цветом, разноцветные опалы рассыпаны над бровями и по скулам, образуя закручивающиеся, причудливые узоры. В платье, маске и ожерелье из ключей, висящем на моей шее, я выгляжу точно как Вилха.
— Перестань ерзать, — Арианна хватает меня за руку. — Если ты будешь вести себя как крестьянка, тебя раскроют немедленно.
— Как ты можешь носить все это? — говорю я Вилхе, убирая руку Арианны.
Она бросает короткий взгляд на Хранителей перед тем, как ответить:
— Я никогда не знала ничего другого.
— Да, но неужели тебя не беспокоило все это?
— Нет, — говорит она, — я думаю, что нет.
Она плохо врет, но я пропускаю это мимо ушей и поворачиваюсь обратно к моему отражению.
— Я думаю, это лучшее, что я могла сделать, — говорит Арианна с обреченным вздохом. Она вытирает руки, как будто отмывает их от меня. — Я могла сделать только это, особенно после того, как вы настояли на увольнении Вены.
— Вена была не тактична, — отвечает лорд Мерсендер.
— Вы сделали замечательную работу, мадам Арианна, — говорит лорд Ройс.
— Действительно, — говорит величественно лорд Квинлан. — Вы оказали нам большую любезность и будете вознаграждены.
Я смотрю на лорда Ройса и ловлю его на том, что он изучает меня своими ледяными голубыми глазами. Он сопровождал лорда Квинлана, когда тот приходил ко мне в комнату, но ничего не говорил. Из трех Хранителей, лорд Ройс самый загадочный. Ему не хватает помпезности лорда Квинлана и энтузиазма лорда Мерсендера. Часто, кажется, он сливается с фоном, как кусок старой мебели.
Лорд Мерсендер встает.
— Настало время увести принцессу. — Он смотрит на лорда Квинлана, — Я надеюсь, вы выбрали только лучших стражей для сопровождения Вилхи?
— Как хранитель обороны, — ледяным голосом отвечает лорд Квинлан, — я все прекрасно устроил.
Он поворачивается, обращаясь к Вилхе и ко мне:
— Ваши стражники никогда не видели ваши лица, и вы должны избегать контакта с местными жителями, насколько это возможно.
Вилха смотрит на меня перед тем, как обратиться к лорду Квинлану:
— А мой отец?
При этом лорд Квинлан неловко дернулся.
— Он одобрил этот план. Он желает вам обеим всего хорошего и счастливого пути. Его здоровье улучшается, и, когда поправится, он обещал писать.
Он обещал писать? Я не должна, но чувствую, что мне немного жаль Вилху. То есть король Феннрик Прекрасный чувствует себя достаточно хорошо, чтобы общаться со своими советниками, но решил не попрощаться ни с одной из своих дочерей? Даже с той, которую знал все эти годы?
— Спасибо, — говорит она стойко лорду Квинлану, — скажите ему, что я надеюсь на его скорейшее выздоровление.
Она поворачивается ко мне и кивает:
— Увидимся в Коринфе, Элара.
Она выходит из комнаты, сопровождаемая лордом Мерсендером и лордом Квинланом. Арианна входит в гардеробную Вилхи, ворча о необходимости обновления гардероба.
— Желаю тебе безопасного и счастливого пути, Элара, — голос лорда Ройса заставляет меня вздрогнуть. Я и забыла, что он все еще здесь.
— Спасибо, лорд Ройс.
Он поворачивается, чтобы уйти, но останавливается:
— Предположим, что человек лорда Финли связался бы с тобой по прошествии времени и рассказал тебе о его планах? Чтобы ты сделала? — Его голос будничный, и его голубые глаза бесстрастны, пока он смотрит на меня. Но это опасный вопрос, и единственный, что не задали лорд Мерсендер и лорд Квинлан.
— Я бы рассмеялась и посоветовала ему завязывать с элем, — отвечаю я, довольно правдиво.
— Точно? — спрашивает он, — даже если бы тебе предложили опаловую корону?
— Я бы отказала ему, — говорю я. — Галандрия ничего не сделала для меня. Пусть кто-нибудь другой правит этим несчастным королевством.
Лорд Ройс кивает и молча уходит. Я восстанавливаю дыхание, благодарная, что меня, наконец, оставили одну. Я очень рада тому, что скоро покину Опаловый дворец и зоркие глаза Хранителей.
Глава 24
Вилха
Наша процессия пересекала киренейскую местность и с грохотом остановилась на участке с деревьями, недалеко от Коринфа. Я вышла из кареты и, делая глубокий вдох воздуха, который щипает нос и пахнет солью — и так отличается от более теплого, неподвижного воздуха Галандрии. Мои руки трясутся. Сердце бьется в груди словно птица, которая пытается выбраться из клетки.
На мили позади меня лежит королевство, которое я знала всю свою жизнь. А здесь передо мной лежит королевство, которым в один прекрасный день я буду править. На мои плечи я взваливаю ожидания двух королевств.
Я немного знаю о Стефане Страссбурге. Но сидя в суде моего отца, я часто видела многих лордов, которые относились к своим женам не более чем к прекрасно украшенному имуществу. Коронованный принц такой же? Будет ли он заботиться обо мне, или будет ли он заботиться только о том, что королевство приобретет от мирного договора с известной принцессой в маске?
Я достаю белый носовой платок из кармана в плаще. Каждую ночь после ужина я сидела в своем навесе и вышивала. На левой стороне носового платка золотой нитью вышита закрученная, украшенная буква А с гербом Эндевинов рядом. На левой стороне буква С с гербом Страссбургов. Я подумала, что преподнесу его как подарок коронованному принцу.
Позже ночью, когда я сплю, мне снится, что он запирает меня в склепе.
Позади я слышу цоканье лошадей и голос Гарвина, главного из моих стражников:
— Ваше Величество? Они здесь.
Я складываю платок и убираю его обратно в плащ. — Спасибо, Гарвин.
Стражники были добры ко мне, но сторонились. Ночью, после того как приносили ужин мне в палатку, они обычно садились у костра, чтобы пошептаться между собой. Казалось, что они хотели поговорить со мной. Странное поведение, ведь лорд Квинлан сказал, что они сами вызвались сопроводить меня в Коринф.
Прибывающая процессия останавливается, и Элара выходит из ее кареты. Как и планировалось, она одета точно как я: коричневый плащ для поездок, черные ботинки и золотая плетеная маска. Единственная разница — у Элары коричневый кожаный рюкзак.
— Хорошо доехала? — спрашиваю я.
Она не отвечает, но быстро проходит мимо меня и бросает короткий взгляд перед тем, как войти в мою карету. Я поворачиваюсь и иду за ней.
Наша процессия, которая значительно выросла сейчас, потому что появился багаж Элары, снова начинает движение. После того как я задергиваю шторки, Элара развязывает свою маску и бросает ее в сторону:
— Ненавижу эту вещь. Не знаю, как ты носила ее все эти годы.
Я киваю, и после минутного колебания, развязываю и свою.
— Как твоя дорога? — спрашиваю я.
— Ухабистая, — отвечает она коротко.
— А прощальный ужин, они поверили, что ты была…, ты была мной?
— А почему нет? Я отличная врунья, — говорит она. По тону ее голоса, я не понимаю, хвастается ли она или злится. — И, кроме того, — добавляет она, — Арианна не позволяла мне говорить с кем-либо.
— Да, — отвечаю я спокойно, — она часто так себя ведет.
Элара поворачивается и смотрит на задернутые шторки, и я обдумываю, что ей еще сказать. Все эти недели в дороге, смотря в окно кареты, я так много думала о ней. Она выросла в маленькой деревне, не в Аллегрии, насколько я понимаю. Я не могу не задаваться вопросом, как это было бы, ходить без стражи за твоей спиной, и никто из горожан не выкрикивает твое имя из-за обожания или ненависти.
— Какой была семья — те, кто тебя вырастили, я имею в виду?
Элара отрывает свой взгляд от штор:
— Это допрос?
— Что? Нет, конечно, нет.
— Тогда я не думаю, что нам надо разговаривать. Давай просто доберемся до замка.
— Хорошо…, но я проведу оставшуюся жизнь здесь, в Кирении. Я не думаю, что вернусь в Гадандрию когда-либо. А ты будешь в Коринфе только до маскарада.
Она смотрит на меня, не понимая:
— И?
— Ну, у нас остался только небольшой промежуток времени и…, я имею в виду, ты не хочешь узнать друг друга?
Ее глаза опущены.
— То, что я хочу, не имеет значения.
— Я понимаю это, Элара, правда. Не смотря на то, что мы были воспитаны по-разному, я понимаю это. Ты не можешь знать, что значит, когда тебя заставляют носить маску.
— Заставляли? — злобная улыбка появилась на ее губах. — То есть они держали тебя и насильно надевали маску на тебя каждый день, так?
— Ну, нет, — говорю я, нахмурившись, — но…
— Ты голодала из-за них? Угрожают тебе, что посадят тебя в тюрьму? Запирают тебя в камере?
— Нет, конечно, нет. Но ходит столько слухов. О моем уродстве, о проклятье. Но, по крайней мере, некоторые люди во дворце верят, что это так.
— Некоторые люди идиоты, — отвечает она. — И что? Ты не слепая, и у тебя есть зеркало. Очевидно, ты должна понять, что с твоим лицом все в порядке.
Мне нечего сказать. Ее жизнь была более жестока, но при всем своем самодовольстве она не может знать, что значит слышать эти слухи.
— Ты дочь короля, — продолжает Элара, сейчас ее глаза сосредоточены на мне, — и сестра коронованного принца. Ты могла отказаться и не носить маску.
— Это не так просто, — настаиваю я, — наша семья…
— У меня нет семьи, — отвечает она. — Или имени, — добавляет она мягче.
— Что? — я наклоняюсь вперед. Тогда мысль озаряет меня. — Кто назвал тебя Элара? Твои родители…
— Я устала, — прерывает она, — я хочу побыть одна. Скажи извозчику, чтобы остановил карету, чтобы ты пересела в любую другую.
— Но лорд Квинлан сказал, что мы будем ехать вместе, пока не доедем до замка. Стражникам дали приказ.
— Лорд Квинлан — напыщенный дурак, — говорит Элара. Она отворачивается и кричит:
— Извозчик, остановите карету!
Карета замедляется, но не останавливается.
— Простите, Ваше Величество, — доносится голос извозчика, — но лорд Квинлан сказал…
— Мне все равно что сказал лорд Квинлан, — говорит она. — Я принцесса Вилхамина Эндевин, дочь короля Феннрика Прекрасного. И тебе же будет лучше, если ты остановишь эту карету, прежде чем я сниму свою маску и посмотрю на того из вас, кто мне противоречит!
Карета останавливается так быстро, что я падаю назад, и смотрю удивленно на Элару.
— Это было потрясающе, — говорю я. — Я никогда не с кем так не говорила в своей жизни.
Она обдает меня испепеляющим взглядом:
— Может быть, если бы ты пыталась, твой отец не выслал бы тебя из королевства.
Мои руки дрожат, и я поспешно завязываю маску. Когда я выхожу из кареты, стражник появляется, чтобы помочь мне:
— Пожалуйста, отведите меня в другую карету. Мы бы хотели ехать раздельно.
Лицо стражника отражает замешательство, и я могу догадаться, о чем он думает. Девушка, на которую он смотрит приманка или принцесса?
— Найди другое место для нее, — кричит Элара. Стражник бормочет свое согласие, и когда он оборачивается обратно ко мне, замешательство исчезает.
Понятно, он решил, что приманка я, потому что голос в карете может принадлежать только королевской особе.
Глава 25
Элара
Я была недоброжелательна к Вилхе. Даже жестока. Но я не могу смотреть на нее, девочку, которой дали все. Я знаю лучше, что я могу сделать, перед тем как сказать что-то непростительное, это быть подальше от нее.
После того как она ушла и карета поехала снова, я возвращаюсь в плюшевые подушки. Мои нервы на пределе и нужна всего лишь искра, чтобы разжечь их. Последние две недели пока мы путешествовали, стражники останавливались каждый раз, когда они слышали даже хруст ветки и, казалось, готовили себя к атаке.
Но что если бы они хватали свои мечи чуть более небрежно? Спрашивали ли они себя что, будь я не принцессой в маске, а просто приманкой, стоило ли им тогда рисковать своими жизнями? И если так, во время этих моментов, когда они сторожили в лесу, приходило ли им в голову, что они могут просто сбежать?
Эйслинн Эндевин всегда будут помнить как Великого Предателя. В первый раз я понимаю, что симпатизирую ей. Как это — расти в тени своего старшего близнеца? Когда к тебе относятся как ко второй копии всю твою жизнь, когда одна это все что нужно?
Я сажусь на место и нахожу свой рюкзак. Я открываю ее и достаю некоторые вещи, которые украла. Несколько ночей назад после того как стражники заснули, я покопалась в чемоданах Вилхи. Я тщательно выбирала маленькие предметы, которые я смогла найти и их не будут искать. Опаловые серьги, крошечное опаловое кольцо, несколько вортингов из сумки, предназначенной для покупки продуктов, если охранники не добудут еду.
Я решила, что не останусь в Коринфе пока лорд Мерсендер, лорд Квинлан и лорд Ройс не приедут. Не смотря на их обещания новой жизни в Аллегрии, я не верю им. Однажды я последовала их приказу, что помешает им избавиться от меня на обратной дороге в Галандрию? Тихая смерть для того, кого они подозревают в угрозе монархии.
Даже если их предложение настоящее, почему я должна хотеть вернуться в Аллегрию, где я всегда буду под их всевидящим взглядом? И в самом деле, будет ли Галандрия все еще безопасна для меня? Лорд Финли возможно был пойман, но есть ли другие, кто знает о моем существовании? Ищут ли другие потерянную дочь Эндевин? Люди, которые хотят возвести меня на престол, обязана ли я им? Что они будут делать, если найдут меня?
Я не намерена выяснять это. Как только мы достигнем Киренийского замка, Вилха сама по себе.
Глава 26
Вилха
Когда карета останавливается перед каменной усадьбой, которая находится на холме, я зову извозчика:
— Почему мы остановились?
— Мы здесь, — доносится его приглушенный ответ.
— Здесь, где?
— У киренийского замка.
Стражник, носящий нагрудный знак с гербом Страссбургов, провожает нас через кованные железные ворота. Я изучаю усадьбу, пока наша процессия пересекает маленький дворик. Она сделана из серого камня и меньше, чем поместья дворян в Аллегрии. Вот где живет королевская семья Кирении?
— Что теперь? — слышу, как один стражник спрашивает у другого. — Мы будем барабанить в дверь, пока они нас не впустят?
Но, не проходит много времени, и испуганный слуга выходит из замка и выясняет кто мы такие. Его щеки краснеют, как только Гарвин отвечает.
— Мы не ждали вас еще три недели. Король и королева будут так злы, что не присутствуют здесь, чтобы поприветствовать вас. Они объявляют о помолвке в городе. Даже наследного принца нет в резиденции.
— Тогда, возможно, вы должны послать гонца, чтобы он сказал о нашем прибытии, — отвечает Гарвин. — В тоже время, я уверен, что им не понравиться услышать, что вы заставили принцессу в маске ждать у двери.
Слова Гарвина заставили его действовать. Он заторопился к карете Элары и поклонился ей. Гарвин протягивает руку и она вышла.
— Принцесса нуждается в отдыхе после дороги. Могли бы вы показать ей ее комнаты, пока мои люди присмотрят за лошадьми?
— Конечно, — говорит слуга. Он снова кланяется Эларе, и они оба поднимаются по каменным ступеням, которые ведут к главному входу в замок.
— Чувствуешь это? — бормочет один из охранников, стоящих у моей кареты. — Пахнет собаками, не так ли?
— Тихо, Моран, — говорит Гарвин, смотря в мою сторону. — Там ничего подобного нет. — Он посылает ему многозначительный взгляд. Что-то происходит между ними, но я не понимаю что. Моран немедленно успокаивается и начинает разгружать чемоданы.
Гарвин засовывает голову внутрь кареты и застывает на мгновение. Я думаю, он пытается понять кто я, принцесса или приманка. — Я думаю, вы должны сопроводить другую девушку в комнаты принцессы, — говорит он тактично.
В сопровождении Гарвина, я карабкаюсь вверх по лестнице, пока слуга провожает Элару через тусклое фойе, вдоль которого висят алые гобелены. Он бледнеет, когда видит меня и смотрит то на меня, то на Элару, без сомнения он был поражен одинаковыми плащами и золотыми плетеными масками.
— Я уверен, вы можете понять, что принцесса должна путешествовать с безопасным эскортом, — говорит Гарвин. — Если вы покажите им их комнаты, обе, принцесса и ее горничная, смогут переодеться в подходящую одежду.
— Конечно. — Слуга ведет нас вниз несколькими извилистыми коридорами, вдоль которых зажжены бра. Тем не менее, здесь есть несколько окон, отчего все кажется темным и тусклым.
— Мы пришли, — говорит он, останавливаясь перед дверью и открывая ее.
Как только мы входим, я вижу, что мои новые апартаменты состоят их трех маленьких комнат. Первая — гостиная с плюшевыми красными стульями и большим камином. Вторая комната — спальня для меня, следующая — меньшая спальня для моей горничной.
Вскоре входят стражники Галандрии, внося чемодан за чемоданом в гостиную. Гарвин помещает несколько бархатных коробок, в которых лежат мои маски, на кровать. Элара специально посылает одного из стражников обратно к карете, чтобы забрать ее рюкзак. Другой слуга входит, зажигает несколько свечей и камин в гостиной. Она в страхе смотрит на Элару и меня, практически опустив рукав в огонь.
Чемоданы начинают накапливаться и вываливаются из каждой комнаты, образуя бессистемный лабиринт.
— Я не знаю, где вы собираетесь разместить все эти вещи, — говорит Элара, как только стражники и слуги уходят, и мы остаемся одни.
Я киваю.
— Я не ожидала, что замок будет таким маленьким.
Элара смотрит широко открытыми глазами.
— Ты думаешь он маленький? Человек может легко затеряться в этом месте.
— Да, конечно, — говорю я тут же, читая ее недоверие и помня, что мы выросли в разных местах.
Элара исчезает в моей спальне и закрывает за собой дверь. Я предполагаю, что она решила переодеться в костюм принцессы в маске, так что я развязываю свою золотую плетеную маску и сажусь в кресло около камина.
Эти три маленькие комнаты могут стать местом, где я проведу всю оставшуюся жизнь. В один день вполне могу умереть в этих комнатах, старой королевой. И как только приблизится смерть, смогу ли я сказать наслаждалась ли чем-нибудь в своей жизни здесь?
Я пытаюсь смириться с мыслью, что Элара будет, по крайней мере, принцессой в маске на несколько недель, а у меня будет время наблюдать за Страссбургами незамеченной.
Но все голоса из моего детства вернулись. Мой отец, заявляющий, что Страссбургам не следует доверять. Лорд Мерсендер ругающий Киренийцев. Весь страх и ненависть, которые меня учили чувствовать к Страссбургам возросли, заставляя мое сердце биться сильнее.
Перед тем, как я позволяю моему волнению вывести меня из себя, я встаю с кресла и открываю дверь в мою новую комнату. Элара сняла свою маску, но не переоделась из дорожной одежды в наряд принцессы в маске. Рядом с бархатными коробками куча моих вещей выложены на кровать, среди них несколько вортингов и коричневая кожаная книга, которую я не узнаю.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я.
— Я ухожу. — Ее голос резок, и она начинает складывать предметы в рюкзак.
— Уходишь? Но ты не должна уходить, пока не станет безопасно.
— Мы прибыли в Кирению. Ты в безопасности и жива. — Она широко раскидывает руки:
— Поздравляю. Добро пожаловать в твою новую сказку.
— Но…
Она держит пару опаловых сережек.
— Я возьму эти, хорошо? Я сомневаюсь, что они много значат для тебя, но с них я выручу хорошую цену. — Она останавливается и разглядывает меня. Ее глаза смотрят на бархатные коробки, лежащие на кровати, и, кажется, смягчается немного. — Тебе необязательно носить маску, только потому, что они говорят тебе. Скажи наследному принцу, что ты отказываешься, чтобы он обращался с тобой как с марионеткой.
Марионеткой? При этом искра разжигается в моей груди. Я пытаюсь найти правильные слова, которые дадут ей понять, что она не может быть еще одной в очереди тех людей, которые говорят мне, как нести бремя принцессы в маске. Не тогда, когда выясняется, что она причина, по которой меня выслали.
— Я не могу здесь остаться, — говорит она прежде, чем я начинаю говорить. — Я знаю, что сказала, что останусь. Но я не могу. Я всегда буду угрозой для Хранителей. Мне нужно уехать до…
Она обрывается из-за внезапной тревоги в коридоре замка. Оттуда доносятся приглушенные звуки крика и торопящихся шагов, а затем раздается щелчок в гостинице.
Мы смотрим друг на друга с беспокойством. — Что это было? — говорит Элара и оставляет рюкзак на кровати. Я иду за ней в гостиную, но ничего, кажется, не пропало.
Элара осматривает комнату:
— Я уверена, я что-то слышала.
Я киваю. Я тоже слышала. Но это не звучало, будто кто-то зашел в комнату, а звучало так словно…
Мои ноги ослабли, и я упала в кресло.
— Они заперли нас.
— Заперли нас? — она торопится к двери и обнаружив, что она в самом деле заперта, позвала:
— Что это значит? Почему дверь закрыта?
— Начальник Киренийских стражников приказал, чтобы ваша комната оставалась запертой на некоторое время, — говорит незнакомый голос через дверь.
— Это не имеет смысла, — кричит Элара. — Я требую объяснения. Вы не можете запереть меня здесь без моего согласия. — Она поворачивается ко мне и понижает голос:
— Они могут?
— Король Эзеро может делать все, что ему заблагорассудится, — говорю я, глядя в огонь. — Он сможет казнить меня, если захочет, и никто не остановит его.
— Он не хочет твоей смерти, — говорит она спокойно. — Он хочет выставить тебя напоказ, чтобы весь мир видел.
— Эта мысль утешает, — шепчу я. Неужели мой кошмар начинает сбываться? Наследный принц решил, что лучше будет, если он запрет меня?
Элара возвращается ко мне.
— Проверь свою комнату. Посмотри, может, сможешь найти ключ от двери.
Я возвращаюсь в спальню и обыскиваю ящики в небольшом письменном столе. Когда я не нахожу ключ, я сажусь на кровать и осматриваю комнату. Стены моей новой жизни уже сомкнулись вокруг меня. Когда они откроют дверь, что станет со мной?
Элара появляется в дверном проеме.
— Ты нашла ключ?
Когда я не отвечаю, она закатывает глаза и начинает обыскивать ящики в письменном столе. После того как она заканчивает, она идет в комнату горничной, чтобы продолжить свои поиски.
Я не помогаю, а думаю о моей прапрабабушке, королеве Рован. Она также была однажды заключенной в замке. Когда она поняла, что киренийцы решили казнить ее, была ли она в этой самой комнате?
Мои глаза застыли на крошечном пятне на стене напротив кровати. Пятно, кажется, сверкнуло, когда на него упал свет, и я вспомнила, что та же самая семья, которая построила опаловый дворец — моя семья — также построили и этот дворец. Так много подземных тоннелей соединяет опаловый дворец с разными местами в Аллегрии. Мои предки настояли на схожей конструкции для их дома на побережье?
Поэтому королева Рован Храбрая не умерла в этом замке. Когда палач пришел за ней утром, она пропала.
Я встаю и иду прямо к стене с пятном. Я чувствую волну облегчения, когда понимаю, что это вовсе не пятно, а маленький опал, встроенный в стену.
Я нажимаю на камень, несколько секунд и со скрипом стена отъезжает назад, открывая темный тоннель. Вот как должно быть королева Рован сбежала, если не этим тоннелем, то очень похожим. Я беру непослушными руками со стола свечу. Я вижу рюкзак Элары и беру его. Как именно она планирует использовать мои драгоценности, чтобы продержаться? Нерешительно я вхожу в открытый коридор. Паутина окутывает мое лицо, словно дым, приветствующие руки манят меня по коридору, по которому когда-то путешествовали мои предки. Я поднимаю свечу, и нахожу еще один опал, встроенный в стену на другой стороне тоннеля.
— Вилха, ты нашла… — Элара входит в комнату и останавливается, когда видит меня в тоннеле. Ее глаза расширяются. — Что ты делаешь?
— Пожалуйста, — говорю я. — Мне просто нужно немного времени. Я вернусь, я обещаю.
Дверь в гостиной открывается и мужской голос зовет, чтобы поговорить с принцессой в маске.
— Одень свою маску и выметайся отсюда, — шипит Элара и смотрит через плечо. — Перестань быть трусихой. — Она ждет, думая, что я послушаюсь ее. Слово «трусиха» висит между нами как королевское заявление.
Мой взгляд скользит от Элары к маскам, лежащим на кровати. Если она намного храбрее меня, пусть она столкнется с охранниками. Я нажимаю на опал, и как раз, перед тем как стена встает на место, я слышу, как стражник снова зовет принцессу в маске. Впервые в жизни, я не отвечаю на зов.
Если Элара думает, что моя жизнь сказка, тогда добро пожаловать в нее.
Глава 27
Элара
— Подожди! — я пересекаю комнату и упираюсь в каменную стену. Как Вилха смогла найти проход? Бешено мои руки колотят и нажимают на стену, но она не уступает моим прикосновениям.
— Отойди оттуда, — приказывает голос. Стражник хватает меня за руку и крутит вокруг. Он смотрит на мои грязные ботинки и платье, и его глаза сужаются. — Где она? Что ты сделала с принцессой в маске?
Второй киренейский стражник входит в комнату. — Не трогай ее, идиот! Ты хочешь, чтобы тебя повесили? Она горничная принцессы.
— Как только мы найдем принцессу в маске, она может взять себе другую горничную. — Он крепко держит мою руку. — Скажи нам, где она.
Я не уверена, где Вилха зашла или вернется ли она, но не требуется большого ума, чтобы понять, что пропавшая слуга причиняет меньше хлопот, чем пропавшая принцесса.
— Она здесь, — говорю я.
— Где? Мы обыскали апартаменты. Ты здесь одна.
— Вот именно, — я вырываю руку. — Я послала свою горничную взять кое-что из моей кареты почти час назад. Я — принцесса в маске, и ты прервал меня, пока я переодевалась. Будь добр и подай мне мою маску, она лежит на кровати.
— Ты резка. Хороша принцесса, — говорит она, осматривая мою походную одежду. Но кровь отливает от его лица, когда второй стражник берет золотую плетеную маску и протягивает мне.
— Вы в любом случае не выглядите как принцесса, — говорит первый стражник.
— А как ты предполагаешь, она должна выглядеть, — спрашиваю я ледяным голосом, завязывая маску. — Ты думаешь, что если еще не упал замертво, то я не принцесса в маске? — Его рука напрягается и сгибается, а я гадаю, хочет ли он прикрыть глаза. Или ударит меня. — Какое ты полагаешь, — продолжаю я, потираю я руку там, где он держал меня, — будет наказание за причинение вреда члену королевской семьи? В Галандрии мы казним тех, кто вредит нам. В любом случае, ты пришел в нужный момент. Моя горничная никогда не вернется. Кажется, она пропала вместе с моим рюкзаком полным драгоценностей, — я говорю первую ложь, которая пришла мне в голову, — я думаю, что вместо рукоприкладства, вы обыщите замок. Если вы найдете мою горничную, тогда, может быть, я не скажу королю о вашей некомпетентности.
Стражники с беспокойством смотрят друг на друга. — Да, Ваше Величество. — Они кланяются и быстро выходят из комнаты.
А я улыбаюсь оттого, как это было легко.
Глава 28
Вилха
Свеча, которую я держу, кажется маленькой и недостаточной, чтобы осветить этот иссиню-черный тоннель. Я сжимаю лямку на сумке Элары и борюсь с волной паники. Я закрываю глаза и представляю, что проход залит золотым сиянием, и каждый предок — женщина, который когда-либо проходил по этому тоннелю, стоит с каждой стороны, призывая меня вперед, подальше от Страссбургов к тому, что лежит в конце этого пути.
Я протягиваю руки вперед, делаю несколько шагов и останавливаюсь, когда мои пальцы приближаются к чему-то длинному и тонкому. Я кричу, пока не понимаю, что это всего лишь факел, а не чья-то рука. Конечно, вдоль прохода установлены факелы.
Но, если киренийцам известно про проход, тогда горящие факелы точно бы вывели меня, и так я позволяю слабому свету моей свечи осветить путь. При звуке того, что кое-что маленькое быстро пробежало около моей ноги, я отпрыгиваю и роняю сумку. Она открывается и несколько опалов выпало. Поспешно я все собираю и продолжаю идти. Я прохожу несколько дверей с каждой стороны коридора. Я не открываю ни одну из них, так они, скорее всего, ведут в другие комнаты в замке. Я решаю, что проследую по тоннелю, пока не достигну конечного назначения, которое запланировали мои предки.
Свеча сгорает. Горячий воск капает мне на руку, я заглушаю крик боли. Свеча становится все меньше и меньше, пока я продвигаюсь вперед, а потом фитиль тонет в своем воске, заглушая тот маленький луч света.
Казалось, прошли часы, хотя я знаю, что это могли быть минуты, и я начинаю думать, что я никогда не сбегу из тьмы — пока не упираюсь в каменную стену. Я, опуская свечу, начинаю искать опал, который откроет дверь. После нескольких минут, я, наконец, чувствую выступ в стене, который более гладкий, чем все остальные, и я нажимаю на него.
Дверь открывается с большим скрипом, и я спотыкаюсь и падаю в кучу песка. Кашляя и отплевываясь, я встаю и оттряхиваю себя. Я в небольшой пещере, слышу звук капающей воды. Воздух резкий и холодный, и к тому же с песком, я чувствую соль на языке. Справа от меня манит позднее заходящее солнце. Я нахожу, встроенный в стену опал на другой стороне и нажимаю на него, дверь захлопывается.
Я осторожно выхожу из пещеры, но останавливаюсь. Я сажусь на небольшой выступ, на моховой стороне утеса. Передо мной раскинулся океан. Один большой камень возвышался в воде, мох покрывает его как изумрудное платье. Ниже, берег усыпан высокими, острыми камнями и побелевшими деревьями. Через несколько сотен ярдов вверх располагается к Киренийский морской порт.
Я смотрю вниз, ища дорогу, по которой можно добраться до пляжа внизу. Спрятанная под слоем скользкого мха крутая каменная лестница, которая прорезана в скалах, ведет вниз между двумя высокими валунами на пляж. Осторожно я спускаюсь вниз, пытаясь не смотреть на острые камни внизу.
Когда мои ноги касаются песка, я иду по берегу — почти как в трансе — по направлению к докам, находясь и в восторге и в ужасе от того что сделала. Я жду, что услышу тяжелые шаги солдат, которые хотят поймать меня. Тем не менее, солдат нет, и моряки в доках не обращают на меня внимания.
Соленый ветер путает мои волосы. Я наклоняю голову навстречу солнцу и чувствую, что мои щеки, скрытые всю мою жизнь под маской, начинает жечь.
Первый раз в жизни я на улице и одна, свободная от дворцовых стен.
Но, как только солнце скрывает за горизонтом и тени выползают в доках, я спрашиваю себя: Смогу ли я выжить в мире без стен?
Глава 29
Элара
Если я вскоре не найду Вилху, меня могут казнить. Ту ложь, которую я рассказала по пропажу служанки, выиграла мне немного времени, но насколько его хватит? Сколько пройдет до того, как кто-нибудь заподозрит, что пропала не служанка, а принцесса?
Я просидела в покоях Вилхи целую ночь, но она не вернулась. Единственный человек, которого я видела за все время, был робкая служанка, которая пришла ко мне сказать, что обыск замка закончен, и моя пропавшая служанка не была найдена.
— Король Эзеро вернулся, и приказал сказать, что Вам нужно остаться в ваших покоях сегодня вечером. Он принимает большую свиту дворян, которые останутся на несколько ночей в замке, а он еще не хочет объявлять о Вашем присутствии в городе. Завтра он пообещал принять Вас должным образом, — она закончила, прежде чем быстро уйти.
Пока вечер уступал место ночи, я сидела часами перед камином или царапала стену в комнате Вилхи, пытаясь найти вход в тоннель и желая, чтобы я обратила больше внимания на то, как Арианна открыла туннель в Опаловом дворце.
Вилха не могла уйти далеко. Насколько я знаю, она застряла на одной стороне все это время, пытаясь вернуться назад. Я приложила ухо к стене и тихонько постучала. Я ничего не слышу, но опять же, она кажется толстой.
Вилха открыла проход, казалось бы, без особых трудностей. Должен быть способ войти, что-то, что я не замечаю…
Она нажала что-то, что заставило стену отъехать назад, вдруг вспомнила я. Что-то ниже у пола. Я присела вниз на руки и колени, прижимая пальцы к стене. Спустя пару минут, я заметила маленький гладкий камень — не опал ли это?
Я нажала на него, и стена отъехала назад, открывая проход. Как только мои глаза привыкают к темноте, я вижу ряд факелов в стене. Быстро, я возвращаюсь в гостиную. Я засовываю кусок хвороста в огонь, пока он не воспламеняется, затем отношу его обратно в спальню Вилхи и зажигаю несколько первых факелов.
Я уже практически делаю шаг в проход, но останавливаюсь. Я не знаю, куда ведет тоннель. Я знаю только, что мне надо найти Вилху или уйти из этого замка — желательно оба варианта. Но если меня поймают, немало внимания привлечет то, что я одета как принцесса в маске. Я быстро развязываю свою плетенную золотую маску и набрасываю свой плащ, радуясь тому, что до сих пор не сменила дорожную одежду.
Я достаю первый факел из крепления и решаю оставить проход открытым. В тоннеле очень темно; я хочу, чтобы здесь были канделябры из комнат Вилхи — хотя они тусклые — чтобы они направляли меня. Я набрасываю капюшон моего плаща и двигаюсь вглубь тоннеля. Проходит немного времени, прежде чем я подхожу к двери, и я быстро прохожу мимо нее. Вилха так спешила, и я не думаю, что она выбрала первый предложенный ей выход. После еще нескольких минут ходьбы, свет факелов начинает отражаться от чего-то на земле. Я приседаю и вижу маленькую опаловую сережку, одну из тех, что я положила в свою сумку. Сережка лежала около очередной двери. Вышла ли Вилха этим путем?
Я поискала и нашла другой опал в стене и нажала на него. Стена отъехала назад. Меня окружила еще большая темнота и увидела, что смотрю на гобелен длиной до пола. Я погасила свой факел, оставив его в тоннеле, и обошла гобелен. Похоже, что нахожусь в маленьких приемных покоях. Я быстро прохожу комнату и осторожно открываю первую дверь, которую вижу, но тут же отступаю назад.
Мальчик, который кажется на несколько лет старше, чем я, выходит из другой комнаты как раз через коридор. Бесшумно, насколько это возможно, я иду назад за гобелен. Через несколько минут, я решила, что он не увидел меня и снова вышла.
В коридоре пустынно. Единственный источник света исходит от нескольких мерцающих бра, установленных вдоль стен. Если Вилха пошла этим путем, куда она делась? Я заглядываю за дверь, из которой вышел мальчик, предполагая, что она не хотела бы быть пойманной в коридоре. Я иду через коридор и хватаюсь за дверь ручки, которая, имеет форму горгульи, и уже собираюсь открыть ее когда:
— И что ты думаешь сделать?
Я подпрыгиваю и оборачиваюсь. В конце коридора стоит мальчик. Его рука на рукояти меча, который висит у него на поясе.
— Я спросил, что ты делаешь? — он подошел на несколько шагов ближе, входя в свет, исходивший от горящих бра. Он высокий, загорелый со светлыми волосами и крепким подбородком. Но, несмотря на его внешность, его волосы растрепаны, а одежда пыльная и грязная. В целом, мне показалось, что оруженосец нуждается в ванной. И очень хорошей. Когда он подходит ближе, то выхватывает шпагу и направляет ее на меня.
Не паникуй, — говорю я себе. Я опускаю плечи.
— Ты можешь опустить это, — говорю я, бездыханным, но бодрым голосом. — Я обещаю не навредить тебе.
Намек на улыбку появляется на его губах. — Спасибо, что успокаиваешь меня, — говорит он и становится серьезным. — Мне интересно, почему ты здесь шныряешь. Это коридор является частью личных комнат Страссбургов. Он недоступен большей части дворцовой прислуги.
— Тогда, может быть, ты мне поможешь, — говорю я, быстро думая. — Моя госпожа и я прибыли в замок сегодня вечером, и она послала меня на кухню — у нее хороший аппетит — и я пытаюсь найти ее.
— Кто твоя госпожа? — спросил он, подозрительно смотря на меня.
— Эм, та, которая испорчена.
При этом он улыбнулся и спрятал свой меч. — Большинство из них.
— Так ты знаешь, где находиться кухня? — повторила я, чувствуя, что у меня нет выбора, кроме как принять свою ложь.
— Знаю. Я провожу тебя туда.
— Нет, все в порядке. Тебе не нужно меня сопровождать. Если ты покажешь мне направление, я найду дорогу.
— Мне не сложно. И к тому же, — добавил он с язвительным взглядом, — так я могу быть уверен, что ты попадешь куда нужно.
Он направился вниз по коридору, и мне пришлось бежать, чтобы не отставать от его широких шагов.
— Ты здешний слуга?
— Если можно так сказать, — ответил он, — я только приехал.
Когда мы пришли на кухню, он предложил мне сесть за маленький столик у камина, откуда угли казались цвета огненного заката.
— Тут Кук готовит всю еду. Я разожгу огонь и найду что-нибудь поесть.
— У нас не будет проблем? — спрашиваю я, хотя не беспокоюсь о нагоняе от кухонного персонала. Бродить по замку со слугой — слугой, который видел мое лицо — кажется опасная игра. А мне все еще нужно найти Вилху.
— Никто больше не приходит в такой час, — ответил он. — И я один из ее любимчиков. — Он закрывает шкаф и приносит мне тарелку супа. — Там немного осталось. Это все, что я могу предложить твоей госпоже.
— Все в порядке.
— Ты уверена, что это не ты голодна? — говорит он, после того как мой живот заурчал.
— Я, ну… да, я немного голодна вообще-то, — соглашаюсь я. — Я поняла, что не могу есть, то, что подавали на ужин.
— И что это было?
— Глаза тунца, — говорю я. Служанка принесла мне ужин, когда сообщала о том, что замок обыскали. И пока я была благодарна за еду, которую готовил кто-то другой и положил гораздо больше порцию, чем ту, что мне когда-либо давали в поместье Огденов, я не смогла себя заставить попробовать ее. Не при тех черных глазах, которые уставились на меня. В конечном итоге я выкинула ее в камин, после того как слуга ушла.
— О, глаза тунца. Да, я думаю, что тоже бы соблазнился пропустить ужин. — Он засмеялся глубоким, гортанным смехом, и я почувствовала, что немного успокаиваюсь. Он толкает тарелку супа ко мне. — Ешь. Тут еще достаточно для твоей госпожи. — Он смотрит на меня. Мой живот еще раз урчит, и я решаю, что в этом не будет вреда.
Пока я хлебала суп, у которого был богатый ароматный бульон с луком и грибами, он добавил еще дров в огонь. Потом он ушел и вернулся с подносом для «моей госпожи» и тарелкой сливового пирога. — А еще я вот что нашел. Я думаю, Кук прятал его. Хочешь кусочек? — он усмехается и предлагает мне пирог.
Я принимаю угощенье, и мы едим в тишине. Когда я наедаюсь, я откидываюсь в стуле. Огонь и еда сделали меня сонливой, и, возможно, немного беззаботной. Я должна вернуться в свою комнату, я знаю. Или притворяться, в любом случае, чтобы продолжать искать Вилху.
Но когда я смотрю в ясные карие глаза оруженосца, я понимаю, что глубоко выдыхаю, будто долго сдерживала свое дыхание. С того дня как я проснулась в подземелье Опалового дворца, вообще-то я хочу притвориться, что я просто слуга, а не принцесса. Или, это роль принцессы — обман — так ли это? — потому что я прислуживала всю свою жизнь. Хотя как-то я догадываюсь, что я обе. Прислуживающая принцесса.
Мои мысли туманны и путаются, и я слегка вздрагиваю, когда оруженосец говорит:
— Ты говоришь с акцентом. Откуда ты?
Я достаточно осведомлена, чтобы знать, что этот вопрос может только навредить мне, так что я поворачиваюсь к нему.
— Ты первый. Ты сказал, что только что прибыл. Откуда ты приехал?
— Вообще-то, приплыл.
— Серьезно? Как это, плыть на корабле? Однажды я бы хотела попутешествовать по Одинокому морю. — Может быть очень скоро, после того как найду как выбраться из замка.
И кажется, сегодня я не уйду или найду Вилху.
— Что ты? Ты выглядишь достаточно сильной, чтобы пережить путешествие по морю.
— Я скажу тебе, что способна пережить немало неприятных вещей, — говорю я, вспоминая свои годы у Огденов. — Наверное, даже больше, чем ты.
— О, да неужели? — он хитро улыбается. — Давай устроим конкурс тогда. Тот человек, который пережил самую тяжелую вещь, выигрывает последний кусок сливового пирога. Ты первая.
— Хорошо, — говорю я, подогревая игру. — Однажды я … — Но я понимаю, что не могу сказать то, что хочу. Тепло и еда сняли мою защиту, и я чуть не рассказала ему о ночи, которую провела, дрожа в сарае, надеясь, что не замерзну до смерти. Я даже не рассказывала об этом Гордону. Вместо этого я говорю: — Однажды я хотела убежать из дома. Я забралась на самое высокое дерево в своей деревне и поняла, что ночь наступила слишком быстро, и я передумала, но слишком испугалась, чтобы слезть с дерева. Я провела целую ночь на дереве, смотря на звезды.
— Провести ночь, глядя на звезды, созерцать небо и свои тайны? Это совсем не тяжело. — Он схватил кусок сливового пирога с тарелки. — Тебе нужно сделать что-то получше, чем это.
Я усмехаюсь и киваю, хотя на самом деле не рассказала ему самую тяжелую часть. Взбучка, которую я получила от миссис Огден на следующее утро, когда я, наконец, набралась достаточно смелости, чтобы слезть и вернуться в поместье Огденов.
— Хорошо. Однажды я гуляла в лесу, на пути в Дра — в гостиницу — и я практически врезалась в медведя гризли, — сказала я, и это на самом деле была правда. Я просто не сказала ему, что это был маленький детеныш, который, наверное, был разлучен со своей матерью.
— Медведь гризли! И как ты выжила, чтобы рассказать об этом?
— Я смутила его взглядом, и он убежал.
— Смутила взглядом? — он широко раскрыл глаза. — И чем же? Силой своей красоты?
— Да. Так все и было на самом деле, — я закатила глаза, — нет, ты дурак — у меня был блестящий кинжал, и я сунула его ему в лицо и заорала так громко, как только смогла.
— Заорала на медведя гризли? — он запрокинул голову и засмеялся, и пришлось ловить его, чтобы он не свалился со стула. — Но это не, кажется, достаточно плохим, — говорит он, когда перестает смеяться. — Звучит так, будто медведь был больше напуган, чем ты.
— Это правда, — я останавливаюсь и задумываюсь на секунду. — Хорошо, у меня есть история что нужно. Однажды я выслушивала двухчасовую историю от женщины о правильном использовании столовых приборов. — Я не сказала, что женщиной была Арианна, или что это было частью моей тренировки по превращению в принцессу в маске.
— Ужас ужасный! — он поместил свою руку на грудь. — Твоя госпожа должно быть действительно ужасна, потому что подвергает тебя этому. Но я все равно могу рассказать получше. Однажды я слушал споры в течение трех часов как соответствующим образом поймать рыбу.
— Три часа? Я не верю в это!
— О да, в Коринфе есть мужчина, который серьезно относится к своей рыбалке.
Мы засмеялись, и я захотела рассказать что-нибудь еще. Что-то настоящее. — Однажды я четыре часа стирала юбку для дворянской девочки. Она запачкала ее нарочно, и я не смогла пойти на танцы в нашей деревне в тот вечер. Ее мать была достаточно жестока, и я знала, что со мной будет, если я верну платье испачканным.
— Жестокой? — его улыбка исчезла. — Что ты имеешь в виду?
— Ох, — беззаботно махнула я, — разве не все богатые люди суровы со своими слугами?
— Нет, не все, он наклоняется вперед. — Госпожа, на которую теперь ты работаешь, добра к тебе?
— О, да, конечно, — говорю я, застигнутая врасплох обеспокоенностью в его глазах. — Она очень добра.
— Я рад, — говорит он и протягивает сливовый пирог. — Я думаю, что выиграла ты.
Не говоря ни слова, я выхватила пирог и запихнула его в рот. Незнакомое чувство закралось в моем животе, и проходит мгновение, прежде чем я понимаю что это. Позор. Как обычно я уже сказала слишком много, так что решила оставить правду позади. Это проще и менее болезненно вернуться ко лжи. — Я так рада, что моя госпожа отослала меня. — Я откидываюсь в кресле. — А теперь скажи мне, если бы ты мог пойти куда-нибудь или сделать что-то в эту минуту, чтобы это было?
— Я бы разговаривал с прекрасной девушкой на кухне Киринейского замка и гадал, что она действительно делает посреди ночи и почему не спит? — Его глаза изучают меня, как будто он не может придумать, о чем меня еще спросить, так что я встаю и быстро выдумываю причину, чтобы вернуться к «своей госпоже».
— Она отвернет мне голову, если я еще задержусь, — я поворачиваюсь, чтобы уйти.
— Я думаю ты забыла что-то, — он показывает мне на поднос, стоящий на столе, и его глаза сужаются. — Ты же поэтому рыскала по замку, не так ли? Чтобы принести ей поесть?
— Да, конечно. — Я беру поднос и отворачиваюсь.
Он встает. — Я провожу тебя.
— Нет! Я имею в виду, что она может быть доброй, а может быть строга, а сейчас довольно поздно. Если она увидит меня с тобой, она может подумать что-то не то. Пожалуйста, — добавляю я более отчаянным голосом, — я не могу позволить, чтобы меня уволили.
— Справедливое замечание, — признает он. — Но, — он сужает глаза, — я должен патрулировать сегодня вечером и ожидаю, что больше тебя не увижу.
Я киваю:
— Конечно.
Прежде, чем он передумает, я снова разворачиваюсь и шагаю из кухни. Я иду обратно в комнату с гобеленами и захожу в проход. Если я не ошибаюсь, я слышу слабое эхо шагов вдалеке коридора. Быстро я закрываю проход. Пока я спешу обратно по тоннелю, слабый свет свечей из спальни Вилхи светит как маяк. Я выливаю бульон в огонь и убираю поднос и пустую миску в проход и закрываю его, наверняка никто не хватится нескольких блюд короля.
И уже потом, когда я заползаю в постель, я осознаю, что оруженосец не сказал мне свое имя.
Глава 30
Вилха
Я проснулась на следующее утро, пошатываясь, онемевшая от холода, под крики чаек и рокота прибоя. Сначала я удивилась, почему мой матрас такой твердый и одеяло жесткое. Но я вспомнила, что спряталась прошлой ночью под заброшенным тентом в доках и очнулась полная ужаса из-за того, что я сделала. Я ушла из замка как будто в жизнь, которую мне предстоит провести с киринейцами не более чем новое платье, которое я могла бы купить. Выполнение мирного договора предотвращает войну между двумя королевствами, но они слишком стремятся верить о худшем.
Осторожно я выбираюсь из-под тента, который накрывал меня. Кажется, что сейчас первая половина дня, если судить по палящему солнцу. Несколько судов только что пришло в порт, их белые паруса развеваются на ветру, и моряки уже торгуются с покупателями о цене на товары. Казалось, никто не смотрит в мою сторону, и я быстро выскользнула из своего укрытия и споткнулась о ближайшую скамью. Мои щеки зарумянились, не от солнца, а от стыда.
Прошлой ночью я не смогла заставить себя вернуться в замок, и не набралась смелости совершить вылазку в замок. Вместо этого я застряла в доках на несколько часов, полная нерешительности, пока не поняла, что нужно найти место для ночлега. Я увидела тент в заброшенной части доков, спряталась под ним и сидела часами (не зря Элара думает, что я трусиха), пока должно быть не уснула.
Я смотрю на скалы и каменные ступени, которые сокрыты мхом. Бегство из замка и то, что я оставила Элару лицом к лицу с моей судьбой самый эгоистичный поступок, который я когда-либо совершала, и я знаю, что должна опомниться.
Неужели я хочу, чтобы мои приключения закончились именно так? Я представляю каменные лица моих предков из сада королевы, и неодобрение, которое я всегда видела в их глазах. Хочу ли я приползти обратно в замок побежденная и грязная, без возможности ходить по улицам города?
Несомненно, Элара с радостью расскажет Киринейским охранникам о моей трусости. Я уверена, что в любой момент солдаты начнут обыскивать улицы в поисках меня. Между тем, неужели эгоистично хотеть продолжать свой фарс немного дольше?
Я заменяю образ моих каменных предков другим. Я представляю себя, через много лет пожилой королевой, глядящей в лицо моей дочери, которая говорит:
— Да, это правда, когда я была моложе, люди думали, что я некомпетентна и всего боюсь. Но однажды, я заставила их передумать. Ведь я сделала что-то действительно и удивительно сумасшедшее…
Я встаю. Да, я хочу поведать эту историю. В конце концов, солдаты будут здесь в любую минуту.
* * *
Но они никогда не придут. Уже несколько часов я иду по оживленным улицам, удивляясь тому, что они пахнут солью, потом и рыбой. Куда я не смотрю, я вижу новые сооружения, которые свидетельствуют о молодом и процветающем государстве. Старые здания, сделаны из дерева, высокие и узкие. Их крыши в узких местах переходят в дымовые трубы, напоминая гигантские деревянные винные бутылки. Веревки для белья натянуты высоко через улицу, и женщины высовываются из окон второго и третьего этажей, выкрикивая приветствия друг другу, пока они вешают белье для сушки.
Улицы полны моряками, торговцами и горожанами, и я заставляю себя не вздрагивать, когда они проходят мимо меня. От гостиницы, которая называется «Спящий дракон», веет теплым запахом свежего хлеба. Мой рот заполняется слюной, и я понимаю, что ничего не ела или пила, с тех пор как мы приехали в Коринф вчера.
Я следую за запахом в гостиницу, где огонь потрескивает в большом камине. Большинство деревянных столов пусты, и та часть клиентов, которая есть, кажется, измождена и в полусне. Парень моего возраста, худой с копной развевающихся каштановых волос, полирует барную стойку тряпкой.
— Могу ли я вам помочь, мисс? — спрашивает он, когда видит меня.
— Этот хлеб пахнет просто чудесно.
— Мы покупаем его в булочной за углом, — говорит он, сверкнув кривой улыбкой. — Хотите немного?
— Да, пожалуй. — И пока я говорю, я понимаю, что покачиваюсь.
Он хмурится.
— Почему бы тебе не присесть, а я все принесу?
Чувствуя головокружение, я киваю и сажусь возле камина. Я протягиваю руки к огню, чтобы согреться, а потом откидываюсь в своем стуле и уже почти задремав, слышу низкий гул ближайшего разговора. Но прислушиваюсь, когда слышу упоминание Галандрии.
— Ты уверен, Антон?
— Абсолютно. Он говорил с галандрийским акцентом. Сказал, что прибыл в город вчера и ему нужен человек для работы. Джаромил — я думаю, мы должны рассмотреть его.
Осторожно я поворачиваю голову и смотрю. Двое мужчин сидят за столом, держа кубки. Первый, я думаю что Антон, молодой и худой, а второй — Джаромил — старый и с таким животом, будто беременный. Тем не менее, у обоих загорелые лица и твердая кожа, как будто они провели большую часть жизни на открытом воздухе. Они моряки?
— Я не работаю с варварами.
— Я сразу же ему так и сказал, но он ответил, что его хозяин готов заплатить нам денег больше, чем стоят наши угрызения совести.
— Чтобы что именно сделать?
— Не уверен, что именно. Но его хозяин что-то планирует на бал-маскараде у принцессы в маске.
При этом я чувствую, что мои руки онемели, несмотря на тепло исходящее от огня.
— А его хозяин из Галандрии или Кирении?
— Он не сказал. Не хотел говорить, как казалось. Он просто сказал, что король Эзеро… — Джаромил выругался. — Что король Эзеро предатель, потому что привел Эндевин в наши земли. Если бы я увидел принцессу в маске, то могу поспорить, я бы скрутил шею маленькой уродке. — Он сплюнул на землю. — Хорошо, я слышал мужчин на улице. Где он просил встретиться?
— Завтра утром, сразу после заката на пляже.
— Хорошо, — снова сказал Джаромил. — И не беспокойся, Антон. Я никогда не сталкивался с таким большими сомнениями с самого начала. — Они смеются и звенят кубками.
Я смотрю на огонь, мое сердце бешено колотиться, надеясь, что они не поймут, что их голоса было слышно всем. Конечно, я должна была понять, что, как и многие в Галандрии ненавидят Страссбургов, так и многие в Кирении ненавидят Эндевинов — то есть меня. Напоминаю себе, что они не смогли узнать меня. Сегодня у меня свое лицо, непокрытое маской.
Звучало так, будто этих двоих, Антона и Джаромила, наняли сделать что-то, что связано с маскарадом. Но что?
Парень вернулся с несколькими кусками хлеба и стаканом воды. — С тебя два кларента, пожалуйста.
— О да, конечно, — говорю я, вздрогнув. Я начинаю копаться в сумке Элары, но замираю. У меня нет кларентов, валюты Кирении, только вортинги и опалы. А пока Джаромил и Антон сидят рядом, это не то, чем я хотела бы делиться.
— Я… у меня нет кларентов. — Я встаю, чтобы уйти; это все что я могу сделать, чтобы не схватить хлеб и воду. — Я пойду. Я сожалею, что побеспокоила вас, — я пытаюсь сократить гласные, как это делают киринейцы, чтобы не обратить внимание на свой акцент, но Антон и Джаромил смотрят на меня с интересом.
— Нет, нет, — говорит парень, — тебе не нужно уходить. — Зовет кого-то через плечо. — Виктор, можешь подойти?
— Что такое, Джеймс? — Здоровый и седой старый мужчина подходит. Джеймс что-то шепчет Виктору, который смотрит на меня.
— Понятно, — говорит Виктор, когда Джеймс заканчивает.
Виктор присаживается ко мне и скрещивает руки на своей огромной груди: — Когда ты последний раз ела? — говорит он сердито.
— Мм, вчера, — отвечаю я.
— Ты только приехала в Коринф, не так ли?
— Да, отвечаю я.
Он кивает, как будто ожидал этого, и говорит: — Я знаю кто ты.
Глава 31
Элара
Когда я просыпаюсь на следующее утро, Вилхи все еще нет. Кровать в комнате горничной пуста, и покрывала не тронуты. Я надеялась, что она вернется после того как я засну, и решила провести ночь здесь.
Я чувствую холодный пол на своих босых ногах. Я использовала все дрова, потом нырнула в кресло, ворча про себя. Куда могла Вилха пойти, а что еще более важно, когда она вернется? Как она могла оставить меня здесь в этом замке?
Но и я собиралась оставить ее здесь. Даже если я пообещала остаться с ней.
Голоса доносятся откуда-то из глубины, и я быстро отбрасываю их. Я встаю и вытягиваю голубую мантию из одного из чемоданов и принимаюсь за работу, снимая опалы, пришитые к лифу. С тех пор как Вилха украла мой рюкзак, мне необходимо было украсть больше драгоценностей, и использовать их, чтобы убраться как можно дальше от этого сырого места.
Я не трачу еще одну ночь на неподготовленные поиски Вилхи. Сегодня ночью я уйду, вернется она или нет. Хотя я улыбаюсь, несмотря на себя. Прошлая ночь была потрачена не впустую.
Когда я закончила снимать опалы, я запихнула платье на дно чемодана, где его не найдут. Потом открыла другой чемодан, наполненный вещами Вилхи, и пробежала пальцами по шелковым платьям, готовя себя встретить день, как принцесса в маске. Что оденет принцесса, когда ее будут принимать ее будущие родственники? Арианна никогда не инструктировала меня для этого.
После того как я переоделась в пастельно-зеленое платье, и это заняло на несколько минут дольше, чем должно бы было, я открыла бархатные коробочки и одела бледно-зеленую маску, инкрустированную бриллиантами и бледно-окрашенными опалами.
Тихий стук раздался у моей двери.
— Ваше Высочество? — звучит робкий женский голос. — Безопасно ли войти?
Безопасно?
— Вы надели маску, Ваше Высочество? — уточнила она.
— О, всего минуту, — говорю я и быстро завязываю маску. Я ненавижу то, что она ограничивает мое зрение и напоминаю себе, что я должна ерзать ни перед кем. — Хорошо, я готова, — зову я, но останавливаюсь. Я же королевская особа и не должна говорить с прислугой, идиотка. Веду себя как обычно. — Я имела в виду… ты можешь войти.
Девушка с подносом хлеба, ягод и сливок входит с извиняющимся выражением лица.
— Простите, Ваше Высочество, — говорит она, делая реверанс. — Я должна была прийти рано утром, чтобы, когда вы проснулись еда и камин были готовы, но… — она бросает взгляд на мою маску, а затем быстро отводит взгляд, и ее щеки покрывает румянец. — Ни один из слуг не был уверен…, я имею в виду, нам сказали, что вы носите маску все время, и мы не были уверены, спите ли вы в ней, — закончила она в спешке, чувствуя себя неудобно.
— Хм… — я понятия не имела, носит ли Вилха маску во сне. — Как насчет такого? — говорю я. — Когда я буду уходить в свою спальню, я буду закрывать дверь в гостиную. И вы сможете войти утром, не беспокоясь.
Она кивает, а затем колеблется, неудобно смотря, и тогда я спрашиваю:
— Все ли в порядке?
— Король позовет Вас сегодня днем, и, возможно, Вы хотели бы знать, что пуговицы сзади на платье криво застегнуты. Если Вы хотите, я могу все исправить?
— Да, спасибо, — говорю я, понимая, что конечно у Вилхи должна была быть горничная, чтобы помочь ей одеваться.
— Король Эзеро собирался назначить Вам другую горничную, — говорит она после того как поправляет мое платье. — И конечно, если это буду я, то это будет большая честь. — Она краснеет и смотрит вниз.
Я испытываю желание сказать ей, что мне не нужна горничная, что я способна позаботиться о себе, но я сомневаюсь, что это бы сказала Вилха. Вместо этого я спрашиваю:
— Как тебя зовут?
— Мили, — отвечает она, все еще смотря в пол.
— Ну, тогда, Мили, я согласна.
Мили улыбается и делает реверанс, а затем приносит больше дров, чтобы разжечь огонь в камине. После ее ухода я сажусь в кресло, чтобы согреться, и вскоре я слышу шепот и хихиканье в коридоре снаружи. Я пересекаю комнату и прикладываю голову к двери, и слышу приглушенный голос молодой девушки.
— Стучи ты.
— Нет. Ты стучи.
— Нет, Леандра. Ты.
— Руби, ты первая хотела прийти сюда.
Голос первой девушки понижается до шепота:
— Думаете, она действительно страшная?
Я открываю дверь. Две молодые девушки с удивленными лицами быстро выпрямляются и извиняются. У старшей задумчивые, серьезные, зеленые глаза, а у младшей рыжеватые волосы и веснушки. Низ ее платья разорван.
— Привет, — говорит та, что младше, — я принцесса Руби. — Она улыбается, показывая два больших передних зуба.
— Мы сожалеем, что побеспокоили Вас, — говорит старшая. — Я — принцесса Леандра. Я устала останавливать Руби от прихода сюда, но она настояла.
Руби закрывает дверь за собой. — Мы должны быть на уроках, — говорит она заговорщицки. — Но мы не там!
— В самом деле? Тогда почему бы Вам не зайти и не присесть? — я веду их дальше в гостиную и указываю на кресла. Что там Арианна говорила о Леандре и Руби, двух сестер кронпринца? Собаки на обучении, вот как она описала их. В то время, я не восприняла всерьез этих слов. Арианна, сморщенный чернослив, вот кто она, у нее не было ни одного хорошего слова, ни о ком. Но смотря на Леандру и Руби сейчас, ее слова кажутся особенно жестокими. Руби не больше семи, и несправедливо ее или Леандру называть собаками, только потому, что они киринейцы.
— Мы не должны оставаться надолго, — говорит Леандра, нахмурившись, — или у нас будут неприятности.
— Мы слышали, как отец говорил, что вы самая гламурная леди в мире, и если вы выйдите замуж за нашего брата, это принесет много славы Кирении, — восклицает она, шлепая по плюшевой бархатной подушке.
— Тише, Руби! — ругается Леандра. — Он сказал не только это, — уверяет меня она. — Он сказал, что мирное соглашение может быть достигнуто, и что ваш брак с нашим братом спасет множество жизней. — Она декламирует слова, будто заучила их наизусть.
Но они опускают меня на землю, тем не менее. Они напомнили мне, что цель этой помолвки — прекращение войны, которую считают неизбежной. Я также вспоминаю, что обещала лорду Квинлану, что попытаюсь узнать, правда ли король Эзебо серьезно относится к поддержанию мира.
Если они узнают, что я не Вилха, это может сыграть мне на руку, так как не придётся обратиться за помощью к Хранителям.
— Ваш отец доволен минным договором, не так ли? — спрашиваю я Леандру осторожно.
— Конечно, а почему бы ему не быть? — хмурится Леандра.
Руби и Леандра направляются к двери, говоря, что их отец скоро позовет за ней.
После того как они уходят, я делаю несколько глубоких вдохов, готовясь встретиться лицом к лицу с королем.
Глава 32
Вилха
Виктор смотрит на меня. Антон и Джаромил смотрят на меня. Внезапно я понимаю, что я брожу по Коринфу без охраны и вообще без всякой защиты. Если бы солдаты Коринфа зашли сейчас в гостиницу, я бы подбежала к ним с облегчением.
— Я знаю, кто ты, — повторяет Виктор.
— Кто? — я хватаю сумку Элары, готовясь бежать.
— Одна из тех деревенских детей, которые думают, что найдут работу в городе, чтобы прокормить свою семью.
На меня накатывает облегчение, и я ослабляю хватку. — Да, — отвечаю я, отлично осознавая, что Антон и Джаромил все еще слушают. — Я из Тирана, — добавляю я, более чем просто благодарная Лорду Мерсендору за то, что он настаивал на моем изучении географии. Тиран — это деревня как раз на границе Кирении. Как и большинство киренийцев, жители Тирана укорачивают гласные и говорят слегка более формально, что делает их акцент и не киренийским, и не галандрианским.
— Большинство семей достаточно умны и посылают своих сыновей, — продолжил Виктор. — Большинство работ для сыновей.
— А есть ли работа для девушек? — спрашиваю я. Я не хочу сразу врать. Но и правду не скажу.
— Для более крепких. — Он скептически осматривает меня снизу вверх. — Достаточно ли ты сильна, чтобы таскать ящики с рыбой.
Я качаю головой.
— Умеешь ли ты печь хлеб? Смешивать лекарства? Делать сыр или варить эль? — говорит он, пока я продолжаю качать головой. — Так и что ты умеешь делать? — спрашивает он с раздражением.
Что я умею делать? После всех этих лет, когда я чувствовала себя бесполезной в роли принцессы, неспособная ни на что кроме как ослеплять толпы, но не из-за большого ума или красоты, которыми я обладаю, а из-за мистики того, что я принцесса в маске, казалось, что я бесполезна как человек. Узнала ли я что-нибудь стоящее за шестнадцать лет своей жизни? Какие-либо навыки, которыми будут полезны, кроме сидения в стуле.
— Вышивка, — говорю я внезапно. — Я очень хорошо вышиваю.
— Ты имеешь в виду ту причудливую вышивку, которой занимаются благородные девушки? — Казалось, он обдумывает это. — Нечасто у нас такие бывают. — Он встает. — Следуй за мной.
— Я… — я почти говорю ему, что не ищу работу, но после быстрого взгляда на Антона и Джаромила, я решаю подыграть. Я следую за ним к барной стойке, где он берет потускневший серебряный ключ с крючка и протягивает мне.
— Как тебя зовут? — спрашивает он.
— Вил… — я резко останавливаюсь, потому что не могу называть ему свое настоящее имя.
— Вил? Очень странное имя для девушки.
— Я думаю, что мой отец хотел мальчика, — быстро отвечаю я. — Хотя он часто называет меня Вили.
Он кивает. — Приятно познакомиться, Вили. Я — Виктор. — Он начинает подниматься по лестнице за баром и жестом показывает, чтобы я шла за ним.
— Куда мы идем?
— У меня есть комната для тебя. Разумеется, ты заплатишь за нее, когда найдешь работу. — Он останавливается у двери. — Прежде чем я покажу ее тебе, я все-таки хочу, чтобы ты поняла кое-что. Улицы не место для такой девушки как ты. Но и эта гостиница тоже не дворец.
Он останавливается, чтобы я обдумала это, и я не могу отделаться от мысли, что как бы не была ужасна эта гостиница, я сомневаюсь, что меня запрут в ней как пленницу.
— Много сомнительных персонажей приходит сюда, — продолжил он, — и ты должна быть осторожна. Ты поняла?
Я киваю, и он открывает дверь. В комнате стоит кровать, маленький стол, и маленькая прикроватная тумбочка. — Это не много, но сейчас тебе должно хватить. — Он смотрит на меня скептически. — Тебе нужен долгий отдых. Я скажу Джеймсу, чтобы он принес тебе еды. Завтра, я отведу тебя к Галине, чтобы подыскать работу.
— Кто такая Галина? — спрашиваю я.
— Швея, одна из лучших в городе. — Прежде чем уйти, он говорит, чтобы я закрыла за ним дверь. Я так и делаю, а потом ложусь на кровать, тронутая добротой Виктора, и расстроенная тем, что мне придется его разочаровать. Завтра утром, если солдаты не придут за мной, мне придется уйти. У меня есть скала, на которую я должна забраться и жизнь, к которой я должна вернуться.
Глава 33
Элара
Слова — это сила. Слова, сказанные правильным тоном, могут поставить человека на колени. Они могут заставить влюбиться в тебя.
— Говори правильные слова, — однажды сказала мне миссис Огден, — и они принесут тебе то, чего ты хочешь.
И прямо сейчас, как только стража привела меня в главный зал, чтобы меня принял король Эзеро, я хочу только одну вещь: избежать разоблачения и казни.
Я не могу выкинуть из головы слова Леандры:
— Он сказал, что свадьба с нашим братом спасет бессчетное количество жизней…
На момент стены коридора в замке расплываются, и я возвращаюсь на площадь Элеаноры. Я вижу короля Феннрика как раз перед атакой, он обращается к толпе и провозглашает о мирном договоре между Галандрией и Киренией. Я слышу звонкие аплодисменты — такие же счастливые как свадебные колокола — и облегченные крики людей, которые благодарны заключению мира. Просто невероятно сколько надежд лежит на этой свадьбе. Не только счастье Вилхи, но и судьба двух королевств.
Глава 34
Вилха
Наступает рассвет, но солдат все еще нет. Я откидываю тонкое хлопковое одеяло, под которым спала, и достаю рюкзак Элары из-под матраса. Выворачиваю наволочку в которой прятала опалы, кинжал Элары и книгу о Элеаноре Великой, и начинаю собирать рюкзак.
Вчера я проснулась от звуков громкой музыки и пьяного кутежа, исходящего снизу. После этого я съела ужин, который принес Джейм, я провела весь остаток ночи в комнате, читая о великих деяниях, которые совершил мой предок. Каждое слово я ощущала как высказанное наказание, осуждение моей трусости. Ведь я сомневаюсь, что Элеанора Великая сбегала бы от своей жизни, как это делаю я.
Внизу, в гостинице было грязно, но тихо. Джеймс был около камина, подметая разбитое стекло. — Еще рановато идти к Галине, не так ли? — у него уставшие глаза, а его темные развивающиеся волосы торчат в разные стороны.
— Я…я пытаюсь придумать что бы сказать, но ничего не выходит.
— А, понятно, — его глаза опускаются на рюкзак Элары, — ты уходишь.
— Да, я имею в виду нет…я собиралась…прогуляться по пляжу. — Я должна, в конце концов, пойти на пляж, прежде чем лестница приведет кого-нибудь к пещере. Меня не прельщает этот подъем.
— Тогда хорошо, — говорит он, смотря так будто не верит мне. — Подожди здесь минутку. — Он выходит в дверь на кухню, и возвращается спустя минуту, неся с собой мешок набитый хлебом и сыром.
— Прогулки делают людей голодными, — говорит он, вкладывая мешок в мои руки.
Что-то сдавливает мне горло. Прежде я получала много подарков, часто от богатейших людей в Галандрии. Но редко получала то, в чем нуждалась.
— Я не знаю что сказать.
— Подойдет и спасибо, — говорит он и улыбается. — Мне очень жаль, правда. Ты была самым красивым посетителем из тех, что были у Виктора.
— Спасибо, — говорю я, сглатывая. Я прощаюсь с Джеймсом и выхожу, пока я не передумала.
На улицах пахнет дымом, и город тихо ждет кода будет доноситься крик чаек. Должно быть ночью шел дождь, потому что улицы выглядят как мутные зеркала. Когда я смотрю вниз, я вижу свое угрюмое отражение без маски. Что произойдет когда я вернусь в замок? Примут ли меня как пропавшую принцессу? Или как бежавшую заключенную?
Пока я иду я грызу хлеб и сыр, вся дрожа под тонким плащом. Как может быть так холодно летом?
Когда я дохожу до доков, я поворачиваю голову к пляжу и вижу скалы, возвышающиеся вдалеке, но быстро останавливаюсь. Антон и Джаромил внезапно появляются из-за огромных валунов. Кажется они говорят с кем-то, кто стоит за камнями. Я пытаюсь разглядеть кто это и вытягиваю шею, мое сердце бьется чаще. Я помню они искали работу, что-то что можно сделать на маскараде. Какая же работа требует столько секретности?
Я вскакиваю, когда чувствую руку на своем плече.
— Все хорошо, это просто я, — говорит Виктор с озабоченным лицом. — Ты что не слышишь меня, Вилли? Я звал тебя.
— Ох, не, не слышу, — я смотрю через плечо. Антон и Джаромил все еще стоят на месте. Кажется они все еще говорят с тем, кто стоит за камнем. — Я хотела прогуляться утром.
— Я всегда представлял, что по утрам гулять лучше, — говорит Виктор. — И скала Роуэн хороша, как и любое другое место.
— Да, и… — я замолкаю, обдумывая его слова. — скала Роуэн?
Виктор кивает. — Это большая скала вон там, возвышающаяся над океаном, — уточняет он. — Ее назвали в честь Роуэн Храброй, королевы Галандрии. Ее осудили на смерть около века назад, и в ночь перед ее казнью, она была замечена на пляже около этой скалы. На следующий день она исчезла из замка. Легенда говорит, что иногда возможно увидеть, как она плачет о своем потерянном королевстве. — Он протягивает мне руку. — Галина рано начала, и я здесь благодаря этому. Пришлось купить на ужин в гостиницу. Может заглянем к ней в магазин?
Я колеблюсь, стараясь придумать хороший предлог, чтобы сказать ему нет, смотря на Антона и Джаромила в последний раз. Они отвернулись лицом к докам, туда где стояли я и Виктор и казалось смотрели на что-то вдалеке. На мгновение я уверена, что смотрят на меня.
— Это было бы прекрасно, — говорю я быстро, решив, что придется прийти к скале позже. Как только мы направляемся к городу, я говорю себе, что я смешна и что они конечно не смотрели на меня.
Еще я говорю себе, что онемение, которое я чувствую в груди просто от холода.
Глава 35
Вилха
Небольшой колокольчик звенит когда Виктор открывает дверь в магазин одежды Галины. Полки набитые катушками с кружевом и яркими цветными тканями стоят в комнате. В углу стоит зеркало. На большом деревянном столе с резными лампами вместо ножек стоят серебряные коробочки с блестящими пуговицами и стеклянные банки полные ниток. Несколько девушек моего возраста сидят на светло-зеленых бархатных диванах что-то вышивая.
— Галина здесь? — спрашивает Виктор.
Девушка с волосами цвета золота встает: — Привет, Виктор! — Она осматривает меня и улыбается. — Ты привел к нам еще одну? Галина! — кричит она в заднюю часть магазина. — Опять пришел Виктор! — Она поворачивается ко мне: — Я — Кайра!
— Я — Вилли, — отвечаю я, практически забыв свое новое имя, и пара девушек тихонько смеется.
Я осматриваю их и удивляюсь тому, что вижу отвращение в их глазах. Некоторые девушки открыто смотрят на мою дорожную сумку и грязные ботинки. Это напомнило мне то, как придворные дамы смотрели на крестьян, которые пришли в Опаловый дворец, чтобы увидеть как я машу им с балкона.
Пожилая женщина с седыми волосами связанными в тугой пучок спешит из дальней комнаты. Ее глаза бегают от меня к Виктору. — Мне не нужен еще один рот, который нужно кормить, — говорит она строго.
— Галина, это Вилли, — говорит Виктор. — Она сказала что прекрасно умеет вышивать.
— У меня ей негде спать, — говорит Галина, не двигаясь с места. — У меня была только одна кровать для той девочки, которую ты привел на прошлой неделе.
— Я уже дал ей комнату в «Спящем Драконе». У тебя есть работа? — говорит Виктор, улыбаясь и поднимая и опускаю брови, и несмотря на его огромные размеры и грубые манеры, он выглядит очаровательно, как старый седой принц.
— Ну сколько можно, Виктор! Сколько еще постояльцев ты намерен приютить? — Галина сердито смотрит на него, а потом вздыхает и поворачивается ко мне. — У тебя есть какие-нибудь образцы?
— Образцы? — спрашиваю я удивленно.
— Твоей работы, — говорит она, поджав губы. — Если я тебя найму, я должна знать есть ли у тебя подходящие навыки. — Она посылает Виктору грозный взгляд, и я вижу, что она меня не возьмет. Такой взгляд я часто видела у Арианны и Вены.
Но я стою здесь не просто потому что я не хочу остаться одна на пляже с Антоном и Джаромилом. Я хочу эту работу. Как только я вернусь в Киринейский замок о любом приключении, которое я надеялась найти можно будет забыть и придется вернуться к потребностям королевской жизни, и люди как Арианна и Вена будут видеть во мне только бесполезность и страх.
Я уехала из дворца по своему согласию. И вернусь туда только тогда, когда у меня будет история, которую я буду вспоминать в течении одиноких дней и лет, которые я уверенна будут меня преследовать. Я снова вижу картину, как рассказываю об этом своей дочери. И ее знаю только я.
— Сейчас, — я поспешно достаю платок, который я вышивала по пути в Кирению, из моего плаща и протягиваю его Галине.
Мы с Виктором ждем пока она рассмотрит вышивку. — Техника просто потрясающая, — говорит она.
— Спасибо, — отвечаю я, и пока я смотрю на платья, над которыми работают другие девушки, я понимаю, что мои навыки превосходят их. Это не удивительно, я предполагаю, что это благодаря практике, которая была у меня на протяжении многих лет. В опаловом дворце было не много развлечений, если я не махала с балкона или обсуждала королевскую помолку.
— Там есть гербы Эндевинов и Страссбургов, — говорит Галина, смотря вперед.
— Хорошо, — отвечаю я быстро. — Я предполагаю, что это будет свадебный подарок Принцессе в маске. Я слышала она должна скоро приехать в город.
— Нам действительно нужна помощь, — говорит Кайра. — Вы говорили об этом вчера.
Галина кивает и наступает облегчение. Она идет к девушкам и они двигаются на диванах, освобождая место для меня. Виктор приглашает меня на ужин с Джеймсом сегодня вечером и уходит в «Спящего дракона», Галина протягивает мне иголку и катушку ниток.
— Итак, — говорит она, — король Эзеро планирует маскарад в честь Принцессы в маске, и уже посыпались заказы от дам, которые планирую посетить его. Мне нужно, чтобы кто-то помог мне с вышивкой на их платьях. Сможешь это сделать?
Галина смотрит на меня ожидающе, и кажется что-то в глубине моей груди отделяется и наружу вырывается смех.
— Да, — я задыхаюсь от удивленных взглядов вокруг, — я смогу сшить платья для маскарада принцессы.
Глава 36
Элара
К счастью моя голова все еще находилась у меня на шее. Как-то я умудрилась выжить в первые два дня в Киренийском замке. Ужин с киренийскими дворянами прошел неплохо — я так думаю. Дамы чрезмерно хвалили мою маску и платье. Конечно, они были также счастливы когда я опрокинула бокал с вином.
После ужина Леандра и Руби проводили меня обратно в мою комнату. Казалось, что я буду сидеть в комнате, если не посещу Страссбургов или не поприсутсвтую на помолвке. Я планировала исследовать тоннель, после того как все уйдут спать, но после дня притворства я так устала, что заснула.
Утром я встала абсолютно разбитая. Вилха просила дать ей время. И сколько же она его просила? Когда я надела маску сегодня — бледно-лимонного цвета с огненно-желтыми опалами в цвет одного из платьев Вилхи, она казалась тяжелее, чем обычно.
Пока Милли помогала мне одеваться к чаепитию с королевой Женевьевой, мысли мои были только об оруженосце. Я смотрела на приходящий и уходящих слуг, но не увидела его. Может он покинул замок? Наш разговор на кухне был самой приятной частью за эти два дня.
— Ох, я практически забыла, — говорит Милли повязывая ленту мне в волосы, — Вам прислали голубей.
— Голубей? — я выхожу из своей задумчивости. О чем она говорит?
— Почтовые голуби? — Милли хмуриться, — Письма из Опалового замка?
— Ах, да, конечно, — говорю я поспешно. — Прости, Милли. Я сегодня немного вялая.
Я сжимаю ладони так, что ногти вонзаются в ладонь и заставляю себе не думать об оруженосце и сосредоточиться. Я не должна ни на секунду забывать где я нахожусь. И кем я должна быть.
Милли протягивает мне два сложенных куска пергамента и говорит мне, что принцессы Леандра и Руби придут и проводят меня на чаепитие. После того, как она откланивается, я иду в гостиную и усаживаюсь на кресло. Я снимаю маску и делаю глубокий вдох.
Я открываю первое письмо. Оно тщательно сформулировано и очень занимательно. Оно от солдата по имени Патрик. Я догадываюсь, что он учил Вилху защищать себя, и это очень меня очень удивляет. Я перечитываю его письмо несколько раз. Я думаю, я также прочитала, что он старался не написать и это тоже сильно меня удивляет. Я не думала, что Вилха способна на то, о чем я догадываюсь их этого письма.
Я открываю следующее письмо, оно от лорда Квинлана:
Ваше высочество,
Я надеюсь, что Вы благополучно добрались до Кирении. Лорд Мерсендер, лорд Ройс и я надеемся что в скором времени прибудем в Коринф незадолго до маскарада и нам не терпиться познакомится с королем Эзеро. Пожалуйста напомните своей служанке о ее обязанностях для Вас и для нас.
Он тоже тщательно формулировал слова, но я поняла, что он хотел сказать последней строкой:
Охраняй принцессу. Выясни все, что сможешь о короле Эзро и узнай, намерен ли он поддерживать мирный договор.
В дверь стучат.
— Входите, — говорю я рассеяно, все еще держа в руках письмо. С тех пор как я вчера была на приеме у короля Эзеро и королевы Женевьевы, я не слышала ничего, что указывало бы на их желание не соблюсти мирный договор. И чего же лорд Квинлан хочет от меня? Ворваться в…
Дверь открывается и крик отдается эхом по комнате.
— Вилха, твоя маска! — говорит Леандра при этом закрывая глаза рукой, как-будто готовиться упасть в обморок. Позади нее стоит Руби с широко открытыми глазами.
Я быстро хватаю маску и завязываю ее, проклиная собственную глупость.
— Ты не должна снимать ее! — Леандра практически плачет. — Вообще никто не должен видеть твое лицо!
— Я знаю, — бросаясь к ней навстречу и веду ее в кресло, — я была безрассудна. Мне так жаль.
Руби тянет меня за юбку. — Вилха, мы теперь прокляты? — спрашивает она тихим голосом? — Мы умрем?
Леандра издает громкий всхлип и закрывает лицо руками.
Я присаживаюсь, пока не становлюсь одного уровня с Руби. — Нет, — уверяю я. — С вами ничего не случиться, я обещаю. Никто в этой комнате не проклят, даже я. Это все лишь слух, не самый приятный слух.
— Я не понимаю, говорит Руби. Она изучает мою маску, но как будто смотрит через нее, представляя мое лицо. — Вы не столь страшны.
— Значит я совсем немного некрасива? — спрашиваю я, и вижу, что Леандра краснеет, давя усмешку.
— Нет, говорит Руби, — становясь серьезнее. — Но, если Вы не прокляты и не некрасивы, зачем тогда носить маску?
Я решаю, что скажу Руби правду, с которой согласилась бы даже Вилха. Потому что счастье дочери ни одно из тех вещей, которые король Феннрик Прекрасный ценит в этом мире.
* * *
— Я представляла тебя другой, — сказала Леандра, пока мы шли к покоям Женевьевы. Сейчас когда она переборола свой испуг, она стала дышать как обычно.
— Оу! И как же? — я стараюсь делать голос нормальным, а глаза не свожу с Руби, которая плетется за нами.
— Я не думала, что ты будешь такой смелой. В докладе, который сэр Рейнхольд отправлял нам, говорилось, что ты помимо всего прочего очень правильная.
— Правда? — Мой желудок сжимается. — А что еще сказано в докладе?
— Только то, чего ожидать, если помолвка подтвердится. Разве тебе не давали такой же отчет о моем брате?
— Если отчет подобного рода и существует, то мне не дали его прочитать, — говорю я осторожно. — Но мне интересно узнать, что говориться в вашем обо мне. — Расскажите мне все, хочу сказать я. Все что вы можете знать о Вилхе, чего не знаю я.
Леандра еле давит усмешку. — Там написано, что ты не любишь картошку.
— Так и есть, — отвечала я не задумываясь, удивленная тем, что у нас с Вилхой и правда есть что-то общее. Миссис Огден так много заставляла ее чистить, что я потеряла к ней всякое желание.
Леандра встревожено смотрит на меня. — Вообще-то я пошутила. Там написано, что ты очень хвалила картофельное рагу, которое подавали в присутствии посла. Он предложил подавать ее здесь, когда ты будешь в замке. — Она пожимает плечами. — Я еще подумала, что это замечание было очень смешным.
Я заставляю себя улыбнуться:
— Ну конечно, я ведь тоже сейчас шутила.
Леандра кивает, но по тому, как она смотрит на меня ясно, что мне не верит.
Я быстрее ухожу вперед, чтобы напряженность спала, и присоединяюсь к Руби, которая ведет меня на балкон с видом на весь город. — Отец говорит, что толпа соберется за воротами замка, чтобы увидеть тебя. Могу ли я пойти с тобой Вилха, ну пожалуйста?
Леандра догоняет нас и говрит, что мы должны торопиться или будет уже поздно. Когда мы делаем следующий поворот, два мужчины, одетые в алые мантии, выходят из комнаты, которая находиться на полпути вниз по коридору. С самого начала я понимаю, что узнаю этот коридор и эту дверь. Это та, что с ручкой горгульи. Та самая дверь, возле которой меня поймал оруженосец, когда я пыталась открыть ее две ночи тому назад.
— Все идет по плану, — говорит первый.
— Согласен, — говорит второй, закрывая за собой дверь. — Я скажу королю…
Увидев нас оба быстро замолкают. — Я не думаю, что северное крыло разрешено посещать чужеземцам, — говорит первый мужчина Леандре, буравя меня взглядом.
— Конечно, — Леандра, краснея, хватает меня за руку и поторапливает меня. Когда мы заворачиваем за угол, я спрашиваю: — Эти люди, советники вашего отца, не так ли? Что они обсуждали? — Но она лишь качает головой и повторяет, что мы не должны заставлять ее мать ждать.
Она продолжает идти вперед, но я так хочу оглянуться и понять, что же в той комнате не хотят мне показывать советники Эзеро и оруженосец.
Мы проходим еще несколько коридоров. Голоса доносятся из комнаты, которую Леандра назвала покоями королевы Женевьевы.
— Я не знаю, почему Эзеро думает, что ему нужно выбрать жену моему внуку из самого варварского королевства в мире, — доносит неприятный женский голос.
— Эудора, тише. Она прибудет с минуты на минуту, — отвечает другой голос, который как я понимаю принадлежит королеве Женевьеве. Она говорит что-то еще, но я уже не слышу ее. Эудора, мать Эзеро — вдовствующая королева ссылалась на головную боль последние два дня, и я не познакомилась с ней. Но я немного знаю о ней от Арианны как о большой гадюке.
Мы подходим к двери и Леандра колеблется, прежде чем войти, глядя на меня глазами полными страха. Я кладу свою руку на ее плече, чтобы остановить. Я хочу услышать это. И я хочу поймать их врасплох.
— Она не может помочь больше, будучи Эндервин, чем мы сможем помочь будучи Страссбургами, — говорит Женевьева.
— Ты по рождению не Страссбург, — отдергивает ее Эудора.
— Конечно, — говорит Женевьева. — Но если мы по-настоящему хотим принять ее в семью, мы должны отпустить ее родословную.
— Хм, — никогда не доверяй Галандрианам. Они ослепляют тебя своим богатством, а потом наносят удар в спину, когда вы к этому меньше всего готовы. Насколько я знаю они все группа….
— Добрый день, — говорю я, заходя в комнату. Рядом со мной, опустив плечи, заходит Леандра и Руби, пропускает нас, чтобы обнять маму.
Женевьева смотрит на меня извиняющимся взглядом, когда идет к Руби. Но Эудора — вдовствующая королева, смотрит на меня злыми и оценивающими глазами с небольшого морщинистого лица.
Неловкое молчание усиливается, когда мы все смотрим друг на друга. Единственный звук в комнате исходит от горящего камина. Стены в комнате покрыты красными гобеленами. За Женевьевой и Эудорой стоит обеденный стол, сделанный из темного вишневого дерева. Эудора отгоняет прочь Руби, которая пытается ее обнять. — Твое платье испачкано, — отвечает она, и Руби поникает. — Женевьева, сколько раз должна я тебе говорить, чтобы ты жестче воспитывала свою дочь?
Эудора осматривает меня с ног до головы, не заглядывая при этом мне в глаза. — У нее узкие бедра, — она делает замечание Женевьеве, как-будто меня нет в комнате. — Это было бы хорошо, если бы нужно столько спрятать от Галандрийской казны. Но с такими как у нее бедрами, я сомневаюсь, что мой сын добьется от нее сыновей. — Раскосый взгляд Эудоры ощущать противнее, чем взгляды мужчин из «Глотка». И в самом деле, она Великая гадюка. На этот раз оценка Арианны попала точно в цель.
— Неужели варвары в Галандрии не научили Вас ничему? — резко говорит она, а ее глаза с отвращением смотрят на мое платье. — Вы не должны одевать своё лучшее платье на послеобеденный чай.
— Это вряд ли можно назвать моим лучшим платьем. — Слова вылетают быстрее, чем я могу остановить их. И только после этого я замечанию, что Женевьева и Эудора, так же как Леандра и Руби, одеты в платья приглушенных тонов.
Казалось, что щеки Эудоры раздулись: — Да как ты смеешь…
— Эудора, я не думаю, что она имела в виду… — Начинает Женевьева.
— Вздор, Женевьева. Я знаю, когда меня оскорбляют, и я не потерплю это. Не в своем доме. И конечно не варваром.
Я открываю свой рот, но быстро прикусываю едкий ответ, который рвется с моих губ. И несмотря на то, что я сжимаю руки так крепко, что ногти впиваются в ладони, я заставляю себя говорить: — Мне очень жаль, — сдержанным, мягким голосом. — Я была не уверена каковы ожидания Киренийцев по поводу послеобеденного чая.
— Извинения приняты, — опережает Женевьева. Прежде чем Эудора успевает что-то сказать. — Может присядем? — говорит она с неестественно милым голосом, и все идут к столу.
Я думала, что «чай» означает, что мы присядем за столом, чтобы выпить чашку чая с несколькими ломтиками хлеба. Так было принято у Огденов. Но видимо члены королевской семьи имеют другие стандарты. Блюда с фруктами, сырами, оливками и хлеб, все это лежало перед нами. Несколько вилок и ножей лежали по обе стороны от тарелки. И почему богатым требуется столько приборов, чтобы съесть одно блюдо?
Наверное, потому что им не приходилось мыть за собой посуду.
Женевьева и все остальные смотрели на меня выжидающе. Я была не уверена. Что я должна делать, и поэтому я говорю: — Что же так приятно пахнет?
— Ах, — говорит Женевьева одобрительно, — это алый чай. Это Киренейская особенность. Мне кажется я влюбилсь в него перед тем, как влюбиться в короля. — Она улыбается мне игнорируя пронзительный взгляд Эудоры, и подзывает горничную, которая стоит в углу. — Пожалуйста, налей принцессе чашечку алого чая.
Горничная подчиняется. Когда я подношу к своим губам, то чувствую корицу и перечные специи. Когда я делаю глоток, то чувствую, как тепло разливается по всему телу. — Это самый лучший чай, который я пробовала в своей жизни, — говорю я честно.
Пока мы ведем светскую беседу и обедаем. Я понимаю, что есть с одетой маской очень проблематично, как и прошлой ночью. Когда Женевьева и Эудора задают мне вопрос, я пытаюсь придумать, чтобы могла ответить Вилха и даю скромные ответы. Казалось, что все шло хорошо, пока Женевьева не спрашивает меня о предмете, который мне нравилось изучать со своими наставниками.
— История была самым любимым, — отвечаю я правдиво, потому что не знаю, чтобы ответила Вилха.
— Правда? — говорит Эудора. — А знаешь ли ты, что мой покойный муж был внуком короля Бронсона освободителя? Ох, но я забыла, — добавляет она со злой усмешкой, после того как я киваю, — галандриане дали ему другое имя, не так ли? Скажи мне какое?
Ее брови поднимаются, будто дразня меня. Может быть я должна принять совет Арианны, который внезапно вспоминается мне. Всегда будь мила. Улыбайся, даже в лицо злобе. Потому что ты должна быть выше этого. Просто игнорируй, если ты должна.
Но я так не могу, неважно, как сильно слова Арианны в меня вбили. Я не буду признавать, что я не знаю свою собственную историю, не тогда, когда я в течение многих дней умоляла миссис Огден позволить мне ходить в школу.
— Бронсон Мясник, — говорю я. — Его так назвали из-за убитых им галандрийцев.
— Придержи свой язык девочка, — отвечает Эудора, будто потрясенная тем, что я осмелилась сказать ей правду. — В этой стране, Бронсон Страссбург — герой войны, не говоря уже что он король-основатель.
— Интересно, — говорю я холодно. — Потому что в моей стране его считают убийцей.
Вскоре после этого чаепитите закончилось, и меня проводила обратно в мою комнату неулыбающаяся Леандра.
Она была осторожна, и я заметила это, она избегала северного крыла.
Глава 37
Вилха
С тех пор как я получила работу в магазине одежды, я утешала себя звуком шелеста шелка и ритмичным, методичным проколом иглы через ткань. Это первое, что казалось мне знакомых с тех пор, как наша процессия достигла Коринфа, и медленно, некоторые узлы в моем животе начали развязываться.
Пока еще не все. Я сидела и шила в магазине одежды, не собираясь вернуться в замок, но, все же гадая, что же там происходит. Пока я прячусь, что же стало с Эларой?
Слух, что принцесса в маске доехала до Коринфа, официально добралсь до магазина одежды поздно днем через дворянку по имени Альвира, ей нужно было изменить платье, которое она наденет на маскарад. Она стоит перед зеркалом, пока Кира стоит перед ней на коленях, подкалывая ее платье. — Мы обедали с ней и королевской семьей позапрошлой ночью. Действительно можно подумать — ой! — Альвира смотрит вниз на Киру, — Смотри что делаешь.
Мои руки холодеют при ее словах. Вместо того, чтобы сказать солдатам, что я сбежала, Элара все еще в замке и притворяется мной.
Кира смотрит на Альвиру снизу вверх, как будто бы она была из королевской семьи. — Вы встречались с принцессой в маске? И какая она?
— Неуклюжая и глупая. Она опрокинула бокал вина и использовала не ту вилку на ужине. Действительно, почему мир так очарован ей, не понимаю. — Она отдергивает платье и хмурится. — В любом случае, король решил, что она будет появляться на балконе каждый вечер перед закатом. Почему бы кому-то хотеть видеть ее, когда она вероятно жутко выглядит под маской, не то что я.
— Но ходит столько слухов, — говорит Кира. — А может быть она не страшная, может быть она красивая.
— Не может быть, — Альвира усмехается. — Да как она может быть красива? Она же из Галандрии.
— Вроде казалось… с ней хорошо обращались? — спрашиваю я.
— Конечно, — говорит Альвира. — Страссбурги сделали для нее праздник, не так ли? И принцессы Леандра и Руби кажется были с ней. — Она опять отдергивает платье. — Галина, этот подол сделан криво, можешь посмотреть на него? Твои девочки делают все не так….
Галина наклоняется, и пока они все изучают платье Альвиры, я отворачиваюсь, притворяясь, что сконцентрирована на платье сапфирового цвета, над которым работаю. Слушая их разговоры о принцессе в маске, я чувствую себя невидимкой, будто я призрак, который ходит по комнате долго после его смерти. Но слушая о том, что у Элары все хорошо, что никто не навредил ей в результате моего исчезновения, оживляет меня. Она — причина того, что солдаты не пошли за мной. Она должно быть по-настоящему великий притворщик, которым себя представляет.
Или, возможно, нет, думаю я, протыкая иголку через сапфировый атлас. Возможно Хранители могли надеть маску на лицо любой девушки и обдурить Страссбургов. Король Эзеро хотел, чтобы его сын женился на принцессе в маске, не обязательно на Вильхамине Эндервин.
— Вилли, — говорит Кира, — мы должны пойти сегодня и встать перед воротами замка, и подождать пока наступит закат, чтобы увидеть принцессу в маске.
— Я? — говорю я удивленно. — Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?
— Конечно, — смеется Кира. — А почему нет?
— Не почему, — отвечаю я. Не могу же я сказать ей, что никто не приглашал меня составить компанию.
— Вечером будет холодно, — продолжает Кира, смотря на мое тоненькое дорожное платье. — Ты принесла с собой еще какую-нибудь одежду? Или теплое пальто?
Я отвечаю не сразу. Я думаю обо всех чемоданах, которые взяла из Коринфа, но Кира путает мое сомнение с чем-то другим.
— Не смущайся, — говорит она. — Многие приезжают в город без багажа. — Она поворачивается к Галине. — Пожалуйста, можем ли мы ей дать несколько платьев из обносок? — спрашивает она, и Галина кивает.
— Из обносок? — спрашиваю я.
— У нас есть несколько платьев-заказы, что никогда не заберут или платья, которые нам пожертвовали, чтобы мы могли практиковать строчку, — Кира ведет меня в заднюю комнату и выбирает пару простых платьев в серых и черных оттенках. — Эти должны подойти. — Оба платья сделаны из шерсти и гораздо теплее, чем то, что одето на мне сейчас.
— Спасибо, — говорю я и беру у Киры платья с благодарностью. Возможно, я и все в окружении моего отца были неправы насчет киренийцев.
— Сегодня после ужина ты должна встретить меня у разрушенной статуи. Мы пойдем вместе, чтобы посмотреть на принцессу в маске, — улыбается Кира. — Хорошо?
— Хорошо, — говорю я, улыбаясь в ответ. — Я приду.
* * *
Позднее, пока я обедала с Виктором и Джеймсом, до меня дошло, что я не знаю, где находится сломанная статуя.
— Она около замка, — отвечает Виктор, отодвигая от себя тарелку лосося. Он строго смотрит на меня и скрещивает руки на груди. — Ты только прибыла в город. Тебе не следует бродить по улицам, как ты делала это пару дней назад.
— Виктор, — осторожно говорит Джеймс. — Я не думаю, что Вилли оценит такую заботу о ней.
Гостиница сегодня заполнена. Официанты метались между столов, вынося еду и наполняя кубки. Мужчина играл на лютне, пока несколько женщин смотрели на него с обожанием. Рядом с камином два мужчины играют в карты. И рядом с ними сидели Антон и Джаромил, окруженные группой грубо выглядящих мужчин. Все они пристально смотрели на Антона, который говорил.
В течение всего ужина я гадала, что они обсуждали, и имело ли это общее с грядущим маскарадом. Или все пересыхало во рту при одной мысли— с принцессой в маске. Независимо от той работы, что кто-то нанял Антона и Джаромила сделать, ясно, что они нашли себе помощников.
Мой отец все еще оправлялся от нападения на площади Элеаноры. Но люди, которые пытались убить его — неважно кто они — сидели бы они просто так в гостинице, обсуждая свои дела, пока вокруг них?
— Я просто говорю, — говорит Виктор, не останавливаясь. — Такие как ты молодые люди думаете ….
Его прервал крик. Люди, которые играли в карты стали обвинять друг друга в жульничестве. Один из них встал и бросил тарелку о стену. Она разлетелась и частички приземлились на пол, довольно близко к Антону и Джаромилу.
— Они будут драться, — говорит Джеймс, быстро вставая.
— Не в моей гостинице, они не посмеют, — говорит Виктор, тоже вставая.
— Я принесу метлу и уберу разбитую тарелку, — вдруг говорю я.
Антон, Джаромил, и их спутники были погружены в разговор, когда я подошла к ним и стала подметать, но их голоса были тихими, и их было невозможно услышать в такой громкой гостинице. Я подвинулась ближе.
— Зачем нам делать это? — говорит один из мужчин.
— А почему нет? Я продам свою душу за те деньги, что предлагает хозяин.
— Ты уже продал свою душу, Джаромил, — говорит третий мужчина, и стол разрывает громкий хохот.
— Нам всем будет нужна помощь в доках в ту ночь. Нам нужно набрать больше людей, — говорит Антон, когда все замолкают. — Если нас будет достаточно, мы закончим работу быстро, прежде, чем нас кто-то сможет остановить. И мы будем также. — он внезапно замолкает.
Я рискую взглянуть на стол и понимаю, что все мужчины смотрят на меня.
— Ты слишком долго подметаешь, — тянет Антон. Он тянет руку и хватает меня: — Слушаешь что-нибудь полезное?
— Что? Нет, — говорю я, осознавая, что мой голос пищит.
Антон прижимает меня ближе и шепчет: — Хочешь знать, что мой отец предлагает мне делать с любопытными девушками?
Я не отвечаю. Мое дыхание становиться прерывистым; мое сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Убери от нее руки. — Джеймс появляется у стола с решительным видом.
— Неужели ты заставишь меня, Джеймс? — говорит Антон и хватает меня сильнее за руку.
— Если придется, — Джеймс смотрит на него, пока наконец Антон ругается и отпускает мою руку, сажая меня на пол. — Тебе и твоим друзьям лучше уйти, — говорит Джеймс, после того как помогает мне встать.
Антон скалиться. На мгновение я думаю, что он собирается ударить Джеймса. Но вместо этого он допивает эль и сплевывает. — Хорошо. Но скажи своей девушке не лезть не в свое дело.
— Спасибо, — шепчу я Джеймсу после того как все уходят. Я делаю несколько глубоких вдохов, и Джеймс провожает меня обратно к нашему столу, мое сердце все еще дико колотилось, а щеки пылали от того, что меня назвали девушкой Джеймса. Я осматриваю его. Есть ли у него девушка? Если так, то я не видела ее.
— Хорошо уладил, — говорит Виктор Джеймсу, когда мы садимся. А мне он говорит: — Тебе надо быть осторожнее, Вилли. Антон и Джаромил — завсегдатые здесь, и не приносят ничего хорошего.
— Я слышали, как они говорили, — говорю я неуверенно. — Что-то про работу в доках? В ночь маскарада — что-то о том, что Галандрийцам нужна их помощь, — продолжаю я осторожно, так как пытаюсь два дня, укорачивая гласные, чтобы звучать как Кирениец.
Виктор обдумывает это. — Может быть с галандрийской торговлей.
— Ноя я думала, что киренийцы и галанлрийцы не торгуют друг с другом? — говорю я удивленно.
— Не официально, хотя это скоро измениться, с новым мирным договором. Но некоторая нелегальная торговля все еще происходит. Это выгодный бизнес, для тех, кто любит рисковать.
Я киваю и думаю, если лорд Ройс — Хранитель торговли осознает это. Я понемногу расслабляюсь, предполагая, что это имеет смысл; возможно Антон и Джаромил и их компаньоны намерены торговать товарами в ночь маскарада, пока город празднует.
Виктор раздражается от шума в гостинице и возобновляет ранний разговор:
— Принцесса в маске только прибыла в город, а они уже устраивают цирк. Я удивлен, что Галина не учит разуму вас девочки. Иди встречаться с Кирой, если должна. Ты можешь посмотреть, как принцесса появиться на балконе, а потом немедленно назад.
Джеймс смеется: — Виктор, Вилли твоя постоялица, а не твоя… — но прерывается, и бледнеет. — Я имел в виду… — он начал заикаться. — Я только хотел сказать….
— Все хорошо, — сказал Виктор отмахиваясь.
Я смотрю на них, не понимая, что происходит. — Я ценю Вашу заботу, — говорю я Виктору.
Виктор кивает. — Джеймс прав. Я не могу говорить тебе, что ты должна делать. Но… — он многозначительно смотрит на Джеймса, — как твой работодатель, я могу сказать тебе, что я хочу. Если Вилли намерена увидеть принцессу, то ты сопроводишь ее туда и обратно.
Я ожидала, что Джеймс будет возражать, но он наоборот улыбнулся и сказал: — Я хотел бы. Даже очень.
* * *
Снаружи гостиницы, на улицах был праздник и несколько групп людей смеялись и шутили, направляясь к замку. Город пахнет рыбой, и холодный, соленый ветер дует на улицах.
— Что произошло между тобой и Виктором раньше? — я спросила Джеймса, как только мы вышли. — Ты каким-то образом обидел его?
Джеймс перестает улыбаться. — Нет, но я повел себя как дурак. — Он провел рукой по спутанным волосам и продолжил: — Виктор был генералом короля Эзеро, одним из самых свирепых. Истории рассказывают о нем и по сей день. Но около десяти лет назад он возвращался с пограничной стычки и нашел свою жену и четырех дочек мертвыми. Ну знаешь они заболели лихорадкой. Потеря такого рода меняет человека.
Я киваю, хотя я хочу сказать ему, что некоторые люди не так привязаны к своей семье. Некоторые люди выбирают терять своих дочерей.
— И сейчас, когда он видит девушку, которая сама по себе, он пытается ей помочь. В городе теперь у него репутация мягкосердечного человека. Это сводит Галину и некоторых купцов с ума.
Улицы становятся заполненным, когда мы приближаемся к замку. Пока мы пробираемся сквозь толпу, Джеймс кладет свою руку мне на поясницу, и я вздрагиваю.
— Мне так жаль, — говорит он быстро, убирая руку, — я не имел в виду…
— Я знаю, — отвечаю я так же быстро, — я только…
Я останавливаюсь, потому что как же я смогу это объяснить? Не считая, что я всего лишь несколько раз держалась за руки с Патриком, еще я чувствовала руки еще пары людей, которые добровольно касались меня.
Я придумываю, что сказать, что уменьшит неловкость, возникшая между нами, когда Джеймс говорит: — Смотри, сломанная статуя вон там.
Я следую за его взглядом и ахаю. Я предполагаю, что «Сломанная статуя» это гостиница или таверна. Но сейчас я вижу, что Кира говорила буквально.
Стоящая посреди улицы возвышающаяся над прохожими белая статуя моей пра-пра-бабушки Рован, похожая на ту, что стоит в королевском саду опалового дворца. Только эта статуя действительно сломана. Голова королевы Рован лежит на земле перед статуей, как будто кто-то обезглавил ее.
— Вилли? Ты в порядке? — говорит Джеймс.
Я киваю. Я предполагаю, что для всех остальных, сломанная статуя — это просто монумент, или место встреч. Но для меня, это напоминание о давней вражде между Страссбургами и Эндевинами.
— Привет, Вилли! — появляется Кира. Ее глаза останавливаются на Джеймсе. — Вы уже купили свечи?
— Еще нет, — отвечает Джеймс. Он поворачивается ко мне. — Я пойду и возьму нам. — Он показывает на ближайшего продавца и уходит.
— Свечи? Для чего? — спрашиваю я Киру.
— Для того, что осветить ворота замка, конечно, — она хитро усмехается. — Ну, так вы с Джеймсом?
Я моргаю. — Я и Джеймс…что?
Кира закатывает глаза? — Он пришел с тобой сюда и покупает тебе свечи? Ты нравишься ему, Вилли.
— Нет, ты ошибаешься, — говорю я, хотя чувствую, что мои щеки пылают. — Виктор обязал его сопроводить меня. Он сказал, что не хочет, чтобы я гуляла одна.
— Ага, — говорит Кира, улыбаясь. — Я уверена, что Виктор заставил вас держаться за руки.
Джеймс вернулся и мы двинулись. Большая толпа уже собралась перед замком. Джеймс зажег наши свечи от женщины, стоящей рядом, и вскоре улица была озарена светом.
Люди повсюду плакали, моля короля Эзеро позволить им увидеть принцессу в маске.
— Смотри! — закричала Кира. — Двери на балконе открываются!
Несколько стражников, несущих факелы вышли на балкон. Еще мгновение — кажется весь мир затаил дыхание — двери снова открываются, и принцесса в маске — Элара появляется.
Я начинаю задыхаться. Это как смотреть на картинку той девочки, которой я раньше была. Неужели это было всего лишь несколько дней назад? На ней одето золотое платье и одна из новых масок, позолоченная с огненными опалами, которые переливаются прожилками красного, оранжевого и желтого. От факелов сверкают ее драгоценности и закат солнца за замком, окрашивает небо в яркие оттенки оранжевого и розового, на его фоне она действительно кажется неземной.
Вот как это выглядит, думаю я, слушая возбужденные крики людей, окружающих меня. Вот что значит быть по другую сторону балкона.
Мои глаза блуждают перед воротами замка, и тогда я вижу его:
Гарвина.
Он не смотрит на Элару как все остальные; его глаза блуждают над толпой. Теперь, когда я начинаю смотреть, то вижу еще двух других стражников, с которыми путешествовала, хотя и забыла их имена. Гарвин и его люди одели уличную одежду, что кажется странным. Я отчетливо помню, как слышала, что лорд Квинлан говорил, чтобы они оставались в замке служить королю Эзеро, пока он считал это необходимым, а затем немедленно вернуться в Галандрию.
Именно тогда девочка помладше присоединяется к Эларе на балконе.
— Смотри, это принцесса Руби, — говорит Кира.
Она выходит на балкон перед Эларой и начинает посылать воздушные поцелуи, а толпа смеется и аплодирует.
— Кажется, принцесса в маске поладила с королевской семьей, — замечает Кира.
— Очень хорошо, — отвечаю я. Независимо оттого, что сделала или сказала Элара, эти последние несколько дней, кажется, расположили ее к Страссбургам. Она, конечно, не выглядит так, будто просто терпит, что притворяется мной.
Холодок пробегает по моей спине и я вздрагиваю. А что если она не просто притворяется, а ждет, чтобы я вернулась? Я знаю, что она хотела найти новую жизнь. А что если, мое бегство из замка дало ей такую возможность?
Я смотрю на Гарвина. Если я подойду к нему, и объявлю, что я принцесса в маске, поверит ли он мне? Или Элара сказала ему, что она принцесса в маске, а я всего лишь приманка?
Нет, я не могу пока вернуться в замок. Не тогда, когда мне не известны планы Элары. Мне нужно встретиться с ней лицом к лицу.
И встреча произойдет, когда я буду готова. И не минутой раньше.
Элара и принцесса Руби в последний раз машут толпе перед тем как уйти и исчезают внутри замка. Факелоносцы уходят вслед за ними, и толпа начинает рассеиваться. Гарвин отворачивается от замка и уходит по улице.
Потом я смотрю на Джеймса и понимаю, что он смотрит на меня:
— Что ты думаешь о принцессе в маске? — спрашиваю я.
Почему я должен думать о какой-то галандрийской принцессе, когда ты здесь?
Кира, услышав его, незамедлительно говорит: — Увидимся завтра, Вилли, — и многозначительно смотрит на меня, прежде чем уйти.
И тут до меня доходит, что Джеймс хочет быть здесь, хочет быть со мной. Не с принцессой в маске, а со мной. Есть ли кто-то в моей жизни, кто предпочел меня ей? На ум приходит лицо Патрика, но я прогоняю его.
На обратном пути к «Спящему Дракону» Джеймс тянется к моей руке.
И я больше не вздрагиваю.
Глава 38
Элара
Во второй половине дня, после моего появления на балконе, я сидела в кабинете Эзеро одна, одетая в маску и платье, которые Руби и Леандра выбрали для меня, а мои волосы были связаны сзади на голове лентами. Пламя светило и трещало в камине, но меня все еще знобило. Я тяну за маску на лице. Оно было липкое от холодного пота, выступившего на висках.
Ходили слухи, что наследный принц вернулся, и готов встретить свою будущую невесту.
Я подпрыгнула от звука открывающейся двери. Но это был всего лишь слуга, несущий серебряный поднос с чашками и блюдцами.
— Спасибо, — говорю я, как только он ставит поднос на стол и протягивает мне чашку с теплым алым чаем. Он кивает и уходит из комнаты.
Чашка с блюдцем гремят у меня в руках. После нескольких глотков я отставляю чашку, встаю и подхожу к камину, надеясь хоть немного согреться. Я пытаюсь вспомнить, что Арианна говорила о наследном принце…Наглый и вульгарный как грязь, если спросишь меня. Поначалу служил в киринейской армии, пока Эзеро не приказал ему вернуться и выполнять свои королевские обязанности. Как жаль, что его не убили в море…
Двери открылись и вошел Эзеро.
— Принцесса ВильхаминаЭндевин, — говорит он, ухмыляясь. — Могу ли я представить тебе своего сына, Его Королевское Высочество Наследный Принц Стефан Страссбург. — Он отходит, и высокий, мрачный на вид парень заходит в комнату. На этот раз я благодарна, что у меня на лице маска, которая скрывает мое потрясение.
Потому что наследный принц Стефан и есть тот самый оруженосец.
— Вы? Вы принц?
— Я, — говорит он, будучи при этом немного раздраженным. Сегодня он выглядит по-другому. Он сильно отличается от того беззаботного оруженосца, с которым я разговаривала на кухне. Его внешний вид, хотя он и вымыт, и чист с последнего раза, сильно изменен. Совсем нет искорки в глазах, и он даже не подает вида, что ему нравится эта встреча. Он смотрит на меня, изучая, будто я представляю владельца крупного рогатого скота, и он хочет купить козу. И он уже сожалеет о покупке.
— Вы только сегодня прибыли в Коринф? — мой голос звучит обвинительно.
Стефан хмурится.
— Я возвращался несколько дней назад ненадолго, но пришлось снова ухать, чтобы посмотреть как идут дела в селах, так что я решил, что лучше отменить нашу встречу. В любом случае…принцесса Вильхамина, приятно с вами познакомиться, — он слегка опускает голову и останавливается. Кажется, он чего-то ждет.
— Ох, мне тоже приятно с вами познакомиться. — На секунду, странный взгляд появляется у него на лице, и я гадаю, узнал ли он меня, или я не соблюла какую-то королевскую формальность. Но потом этот взгляд пропадает, и снова появляется то угрюмое смирение.
— Ну я пожалуй оставлю вас, чтобы вы лучше узнали друг друга, — говорит Эзеро, все еще ухмыляясь. — Сегодня вечером вы оба будете участвовать в церемонии помолвки. А с завтрашнего дня вы будете вместе завтракать. Вы будете проводить много времени вместе. — При этом он шагнул в сторону и вышел из комнаты.
Я и Стефан сели. Его длинные ноги утыкаются в маленький столик, который стоит перед нами. Он зажат в маленьком стульчике. Он наливает себе чашку алого чая и нетерпеливо смотрит в окно, барабаня пальцами по подлокотнику.
Я не перестаю чувствовать себя ущемленной из-за его поведения. Может быть и на мне надета маска, но неужели он не узнает меня?
Он вздыхает и скрещивает ноги, как будто само нахождение со мной в одной комнате для него пытки.
— Ты не хочешь быть здесь? — спрашиваю я.
Он отворачивается от окна.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что ты выглядишь, как будто проглотил гнилой инжир, — выпаливаю я, прежде чем напоминаю себе, что я должна быть Вилхой. — Я имею в виду…ты не поклонник чая? — продолжаю я, смягчая голос. — Или тебе просто не нравится компания?
— Чай в порядке, — отвечает он, — и ты очень наблюдательна. Тем не менее, я в невыгодном положении, ведь так? Ты видишь все эмоции, что отражаются на моем лице, а о тебе я сказать ничего не могу. — Он наклоняется вперед и произносит: —Сними свою маску.
Я колеблюсь, обдумывая это. Какой вред принесет то, что я покажу ему свою лицо? Я могу лишь сказать, что была в поиске небольшого приключения пару дней назад и мы могли бы над этим посмеяться. Если Вилха выйдет за него замуж, ему придется увидеть ее лицо… не так ли?
Но я не могу вынести то, как он говорит со мной, так будто я уже принадлежу ему— то есть Вилха принадлежит.
— Я вполне уверена, — говорю я холодно, — что твой отец предпочел, чтобы маска была на мне.
— И я вполне уверен, что в течении года ты станешь моей женой. Сними маску. Если мы поженимся, я хочу знать, что получу.
— Правда? — говорю я, повышая голос. — Хорошо, видимо я получу принца, который ведет себя как маленький ребенок.
— Наша женитьба устроена исключительно для блага других. Поведение к этому не относится. И я еще раз повторяю, сними свою маску.
— Нет.
— И почему нет?
— Потому что мы встретились пять минут назад, а ты уже приказываешь мне. Я напомню тебе, что этот мирный договор между нашими королевствами дает тебе жену, человека, а не кусок собственности.
Он откидывается в кресле, смотря на меня. — Советник моего отца сказал, что с тобой будет сложно, бесстрашная принцесса. Что ты скрываешь под маской, боишься своей собственной тени…
— Я ничего не боюсь. — Осторожно, напоминаю я себе. Он говорит с Вилхой. А не с тобой.
— Ничего не боишься? — иронизирует он. — Тогда докажи это. Сними свою маску. Я уверен, что ты не любишь прятаться?
В этот момент, я больше ничего не хочу. Где тот добрый оруженосец, который был заинтересован моими историями? Он исчез, оставив вместо себя грубого принца.
А когда я не отвечаю, он говорит: — Я не выбирал тебя, ты знаешь. Мои отец и его советники дали мне понять, что ты мой единственный выбор. Они сказали, чтобы сохранить мир, союз должен быть сделан с Галандрией.
— А твой отец намерен поддерживать союз? — говорю я осторожно, думая о закрытой двери. Я хорошо слышала советников Эзеро, которые обсуждали какие-то планы. И с тех пор, мой желудок был скручен одной мыслью: Что если комната за закрытой дверью полна именно тем, чего ожидал лорд Квинлан, доказательств того, что король Эзеро все еще планирует атаковать Галандрию?
Стефан сузил глаза.
— Я уверен, что он намерен сохранять союз столько, сколько это намерен делать твой отец. — Он вздыхает. — Но ты должна знать, как все будет. Король выдаст указ, и уровень жизни повысится и упадет соответственно, и небольшие мысли к личным мыслям и надеждам, которые были изменены или погашены в результате. Конечно, ты можешь понять это.
Я понимаю, во всех смыслах. Но я не знаю, что сказать. — Я …устала, — говорю я. — Я бы хотела допить чай в тишине. И я не сниму эту маску.
Он смотрит на меня еще минуту, будто он разочарован, перед тем, как кивнуть и сказать: — Мы будем пить еще много чая вместе, — и он встал и направился к двери. — Всю нашу жизнь, к сожалению.
Когда я уверена, что он ушел, я иду так быстро как могу обратно в комнату, стараясь не привлекать любопытные взгляды слуг. Как только моя дверь плотно закрыта за мной, я снимаю маску Вилхи и делаю несколько больших вздохов.
Наконец я начала видеть свою ситуацию. Я не принцесса и никогда ей не буду. И я уже не уверена, что Вилха вернется в замок. Если я останусь здесь, то на моей шее скорее всего затянется киринейская петля. Я подожду до ночи, а когда все лягут спать, тогда я уйду. Я сделала все, что смогла для Эндевинов, гораздо больше, чем они делали для меня. Позволю Страссбургам и остальному миру считать, что принцесса в маске исчезла, так как они хотели.
Я отказываюсь жертвовать своей жизнью ради сестры, которую никогда не знала.
Глава 39
Вилха
Всю мою жизнь я полагала, что Опаловый дворец мой дом. Пока я смотрела как люди в «Спящем Драконе» танцевали и хлопали, в то время как несколько человек около камина играли на лютне, я думала не ошибалась ли я все эти годы.
Джеймс подошел к столу, где я и Кира сидели:
— Не хотите ли потанцевать?
Я начала протестовать, но Кира сказала:
— Она с удовольствием, — и начала подталкивать меня локтем, пока я не встала.
— Я не очень хороший танцор. — И это только половина правды. Я хороший танцор, когда танцую вальс или другой официальный танец. Но случайные движения и кружения, которые, похоже, предпочитают киринейские горожане, мне были абсолютно чужды.
— Ничего страшного, говорит он, ухмыляясь, — я тоже.
Он ведет меня на танцпол. Он кружит меня в одну сторону, потом в другую, и я пытаюсь идти с ним в одну ногу. Он гораздо лучший танцор, чем он говорил. Начинается другая песня, а мы все продолжаем. Пот выступает на моих висках, и сердце бьется в такт музыке. Мы кружимся, хлопаем; все быстрее и быстрее, пока моя голова не кружится от смеха.
И пока я смотрю на улыбающееся лицо Джеймса, то понимаю это то, чего я ждала, все эти темные ночи, когда я смотрела в зеркало, гадая, что со мной не так. Это та вещь, которую человек желает больше, чем драгоценности и золото.
Это — свобода.
Я одна в чужом городе. Нет королевских секретарей, которые управляли каждым моим словом. Нет королей, чтобы вершить мою судьбу. Впервые в моей жизни, я хозяин своей судьбы.
— Ты свободна, чтобы прогуляться со мной позже? — говорит Джеймс, задыхаясь, когда заканчивается песня.
— Да, я свободна, — отвечаю я.
Это были самые правдивые, самые красивые слова, которые я когда-либо говорила.
— У меня есть еще пара заказов, которые нужно выполнить, — говорит Джеймс, пока мы возвращаемся к бару, но потом я уверен, что Виктор позволит мне улизнуть на время, чтобы подышать воздухом? Как тебе? — я киваю, и он мне подает руку. — Давай. Почему бы тебе не помочь мне, работа пойдет гораздо быстрее.
Он наполняет несколько кубков эля и ставит их на поднос. — Можешь поднять это наверх в комнату в конце коридора? Там компания купцов, и они останутся на ночь.
Я беру поднос и медленно иду наверх, кубки опасно шатались. Когда я дошла до конца коридора, то услышала голос за дверью:
— Немного удачи, не так ли? Начали гнаться от замка. Это дало мне больше времени.
— Сколько людей вы наняли?
Я замерла, потому что узнала голос.
Он принадлежал Гарвину.
— Более чем достаточно. Что ты думаешь Антон?
Я практически роняю поднос, когда слышу ответ Антона — Да, мы будем готовы. Но Моран говорил, здесь есть девушка, которую вы ищите. Кто она?
— Галандрийку, и вы не должны беспокоиться об этом, — отрезает Гарвин.
При этом у меня перехватывает дыхание, и я вцепляюсь в поднос, чтобы остановить дрожь. Тихонько я прижимаю ухо к двери.
— У нее находятся опалы, которые она украла, — говорит Моран. — Интересно, сколько они стоят.
Мои глаза устремляются вниз по коридору, где находится моя комната, там, где спрятаны опалы, под кроватью.
— Забудь о драгоценностях, — говорит Гарвин. — У нас свой приказ. — Он понижает голос так, что я не слышу, что он говорит, и я прислоняюсь к стене, чтобы не упасть.
Я не понимаю все, что услышала, но если Моран тот, кого наняли киринейцы, возможно я ошибалась все это время. Возможно, Антон и Джаромил не имеют ничего общего с незаконной торговлей вообще. Неужели Моран нанял их, чтобы найти меня?
В любом случае, если они знают об украденных опалах, то это только потому, что Элара сказала им. И это то, что происходит в замке? В то время как Страссбурги выставляли напоказ Элару на балконе, притворяющуюся мной, король Эзеро и принц Стефан тихо приказали своим стражникам нанять людей, поручив им прочесать город и привести меня обратно к маскараду, как своенравного ребенка, который не хотел идти на собственный праздник?
И как только меня приведут обратно в замок, увижу ли я принца, который будет рад увидеть меня в целости и сохранности? Или он будет в ярости от того, что его будущая невеста посмела сбежать от него?
Я тихо наклоняюсь и ставлю поднос около двери. Иду к своей комнате, разрываясь между тем, что заберу свою сумку и буду обнаружена Гарвином, и тем, что запрусь в комнате и буду прятаться там весь остаток ночи.
— Вилли? — Джеймс появляется рядом. Он хмурится и касается моей щеки. — Ты бледна. Возможно нам не стоит сегодня гулять?
Я прислоняюсь к стене.
— Ты мне нравишься, Джеймс. — Я не уверена прощание ли это. Я ни в чем не уверена сейчас.
— Ты мне тоже очень нравишься, Вилли, — он берет меня за руку. — Если честно, совсем немного, он наклоняется вперед, пока лишь несколько дюймов не отделяют нас.
В конце коридора открывается дверь, и Гарвин, Моран и Антон выходят из комнаты. И когда они проходят мимо нас, Джеймс целует меня, и я слышу, как Гарвин шепчет:
— Кто эта девушка?
— Любопытная подруга бармена, — отвечает Антон. — И киринейка, если тебе это интересно.
Они начали спускаться по лестнице, и к тому времени как Джеймс и я прервались, я прислонилась к двери, радуясь тому, что они видели лишь киринейскую пару, которая захотела уединиться.
Позволила ли я Джеймсу поцеловать меня, потому что я хотела, чтобы он это сделал, или за тем, чтобы Гарвин не нашел меня, я не спрашивала себя.
Глава 40
Элара
После того как я снова выходила на балкон, я видела Стефана лишь мельком. Мы посетили странный обряд помолвки перед Эзеро и его советниками, где Стефан одел мне на запястье широкий браслет, сделанный из жемчуга и рубинов.
— Он очень милый, — говорю я тихо.
— Ты так думаешь? — шепчет он. — Я думаю, он довольно страшный. Он принадлежал моей тете Райане. Она тоже боялась всего и была странная, — говорит он, и я борюсь с тем, чтобы не сорвать браслет и не бросить в него.
Был небольшой ужин в честь помолвки и вновь прибывшими дворянами. После того как я улыбалась достаточно долго, говорю Стефану и Эзеро, что хотела бы уйти. Эзеро желает мне спокойной ночи и напоминает, что Стефан и я завтра вместе завтракаем.
— Что ты думаешь о моей сыне? — спрашивает он с надеждой.
— Я не думаю, что есть слова, которые могут описать мои чувства к нему, — говорю я самым милым тоном.
После того как я остаюсь в своей комнате, я отказываюсь от помощи Милли в переодевании; одеваю одежду прислуги и наполняю сумку драгоценностями, которые сняла с платьев Вилхи. Я оставляю ее маску на стуле, так как ее будет трудно продать. Я практически снимаю браслет и тоже оставляю его, но решаю оставить его. Если Стефан так мало ценит браслет, то я продам его в самую первую очередь, как только будет возможность. После того как сумка была наполнена доверху, я убираю ее, затем вытаскиваю ленты из волос, сажусь в кресло, чтобы погреться перед камином.
И я жду.
Намного позже, когда огонь уже погас, я беру свечу со стола и нажимаю пальцем спрятанный опал. Дверь отъезжает, открывая проход, и я вхожу в темный туннель. Сегодня вечером я пройду весь этот путь, который уведет меня подальше от этого замка. Но я не решаюсь. Когда я достигаю места, до которого дошла в прошлый раз, дверь с ручкой в виде горгульи манит меня.
Чем это может повредить, если я просто открою дверь? А если там есть ценная информация, может я смогу использовать это как преимущество. Я слышу голос Гордона в моей голове, который предупреждает меня быть осторожнее и не искать неприятностей. Быстро выбраться из замка и бежать. Но чтобы ни было за той запертой дверью, это что-то, что Страссбурги точно не хотят показывать мне. Так сильно, что они не позволяют мне пройти вниз по тому коридору, с дня чаепития с Женевьевой.
И это более чем что-то еще убеждает меня в том, что я должна попробовать открыть ее.
Коридор замка пуст, и я моя рука лежит на дверной ручке в форме горгульи, когда слышу приглушенные шаги за собой, и голос, который я знаю очень хорошо. — Что-то ищешь?
Да ты должно быть шутишь надо мной. Я делаю милейшую улыбку и оборачиваюсь. Стефан смотрит на меня со смесью радости и раздражения. Потрясающие изменения, я думаю, относительно того как он сердито смотрел на меня ранее.
— Просто иду на кухню за едой, — говорю я, пытаясь поменять голос, чтобы он не узнал меня. Я стараюсь не делать реверанс, чтобы не дать понять ему, что я знаю, что он наследный принц. — Повар снова готовил морские продукты, и я не смогла их есть.
— И поэтому требуется быть в этом коридоре? — он делает шаг вперед. — Любопытно, что я снова нахожу тебя напротив этой комнаты. Ты знаешь, что тебе запрещено входить в эту комнату.
— Любопытно, точно! Я не смогла удержаться! Ненавижу, когда другие люди хранят секреты. Так хочу зайти туда, — я кладу руки на грудь, будто очень заинтересована, — и я думала, что могу рассказать сплетни своей миледи.
И я тут же понимаю свою ошибку. Как только рука ложиться мне на грудь, жемчужно-рубиновый браслет начинает сверкать при свечах.
Взгляд Стефана, полный шока, падает на браслет, а потом его сменяет ярость. — Это всегда была ты, — говорит он.
— Я… я боюсь, что не понимаю о чем ты.
— Действительно? — его голос капает словно яд. — Или сейчас ты мне скажешь, что украла браслет у принцессы?
— Я ничего не крала, — говорю я, понимая, что последний шанс сбежать из замка провалился. — Я увидела, как браслет лежал на полу и я подняла его. Я хотела отдать его обратно, правда.
— Каждое слово, что ты произносишь — ложь, — он практически выплевывает слова.
— Я не понимаю о чем ты.
— Я уверен, что это так. Давай пойдем в комнату к принцессе в маске, и тогда ты скажешь ей все сама… Ты не готова идти как я посмотрю. Почему же? Потому что мы оба знаем, что комната будет пустой?
— Стефан, я могу объяснить, — говорю я, сбросив свой притворный голос. — Мне жаль, я просто…
— Тебе жаль? За что? За то, что ты лгунья и предатель? Твоя игра потерянной служанка была довольно убедительна той ночью. Да так, что я действительно думал… что говорить, я поверил этому полностью.
— Стефан, мне так жаль. И честно…
— Честно? — он издевается. — Ты знаешь это слово? Ты стоишь здесь, перед дверью, к которой запретили подходить, одетая в дорожную одежду. — Он хватает меня за руку, и я вижу ярость в его глазах. — С кем ты собиралась встретиться?
— Что? Я действительно не понимаю, о чем ты говоришь…
— После того как ты бы получила информацию, которая находится, как ты думаешь, находится в этой комнате, что ты собиралась делать? Заплатить кому-нибудь, чтобы передать ее твоему королю отцу? Или ты собиралась бежать обратно в Галандрию? Собирались ли Эндевины соблюдать мирный договор, или ты только сейчас решила, что я тебе не подхожу?
— Пожалуйста, Стефан, я…
— Сейчас я покажу тебе. — Он поворачивает ключ, и открывает дверь. Затем он вырывает его и затаскивает меня вовнутрь.
Комната странно пуста, а по середине стоит только один деревянный стол. Стефан дергает меня вперед. — Если тебе так любопытно, смотри сама.
По столу разбросаны большие куски пергамента. Я смотрю на них, пытаясь понять, что за эскизы я вижу. Они похожи на план какого-то здания.
Я смотрю.
— Я не понимаю.
Стефан не смотрит на меня. Он смотрит на стол, кажется, он успокоился. — Мы с отцом тайно встречались с нашими каменщиками. Мы разбили место для нового замка — нового дворца. Конечно, прошло бы несколько лет, прежде чем он был бы закончен. И однажды, — он ухмыляется, — однажды ты и я жили бы там как муж и жена. Мой отец давно хотел построить дворец в сельской местности, чтобы показать киринейцам растущую силу, — его голос становится тише, пока не переходит на шепот. — Мы знали, что после того как ты так долго жила в опаловом дворце, наш дворец покажется тебе песчаным и бедным. — Он провел рукой сквозь волосы, а глаза его казались уставшими. — Мы хотели удивить тебя нашими планами на маскараде. Поэтому мы пытались сохранить это в секрете, пряча все в северном крыле.
Он смотрит с грустью на планы, а я пытаюсь отказаться от претензий и сказать ему, что этот «песчаный и бедный» замок величайшее место, которое я когда-либо видела. И он конечно лучше, чем опаловый дворец, где меня держали, как кусок собственности Эндевинов.
Прежде чем я могу говорить, он сжимает мою руку. — Теперь ты видела его. — Он толкает меня к двери.
— Стефан я…
— Хватит! Или я позову стражу и скажу им, что ты предатель. — Он тянет меня за собой по коридору и ругается, когда обнаруживает, что стражники перед моей дверью спят. — Встать! — крикнул он. — Моя семья платит вам не за сон. — Они просыпаются и встают на ноги, извиняясь, пока Стефан запихивает меня вовнутрь и закрывает дверь за нами.
Он входит в комнату и бледнеет, когда видит маску, лежащую на кресле. Он берет ее и смотрит, будто очарован.
— И думаю, — бормочет он мягко, — я верил слухам. Я думал, что маска была потому, что ты слишком страшная, чтобы смотреть на тебя… но зачем тогда? — Он смотрит на маску еще секунду перед тем, как отдать ее мне. — Носи ее все время. Я больше не желаю видеть твое лицо никогда.
Глава 41
Элара
На следующее утро, после того как Милли проводила меня в маленькую столовую рядом с кухней, повар накрыл стол на меня одну. — Наследный принц передает наилучшие пожелания, и просил передать вам, что не сможет присоединиться к Вам этим утром. Несмотря на это он надеется, что Вам понравится завтрак.
Она поднимает крышку, а на тарелке горкой лежат глаза тунца.
— Его Величество сказал нам, что это Ваше любимое киринейское блюдо и что Вы бы хотели его на завтрак постоянно. Поэтому мы сделали больше чем в одной порции.
Я смотрю на ее лицо, полное надежды. — Спасибо, — говорю я. — Пожалуйста убедитесь, что в моих силах передать благодарность наследному принцу и сказать ему, что его, хм, доброту не легко забыть.
Я беру вилку и вставляю в глаз тунца, хотя представляю, что это я протыкаю глаз Стефана. Я кусаю его и откладываю вилку. — Очень вкусно, — говорю я, игнорируя протесты моего желудка.
Слуга заходит в комнату. — Ваше Величество, его Высочество король просил сообщить Вам, что советники Вашего отца прибыли и хотят видеть Вас. Король Эзеро ждет с ними в большом зале.
Он кланяется и выходит из комнаты, а я извиняюсь перед поваром, что не могу закончить трапезу.
— Конечно, принцесса. Не переживайте, завтра утром у Вас будет новая тарелка деликатеса, — обещает она.
По пути в большой зал, мысли в моей голове путаются. Я забыла, что Хранители должны приехать в Коринф сегодня. Сейчас они уже слышали о пропавшей горничной. Если я должна «доказать свою преданность» выдавая себя за Вилху то, что они скажут, если я признаюсь им, что я не Вилха, а Элара? Поверят ли они, что робкая Вилха, которая боялась своей собственной тени, действительно набралась смелости, чтобы самой сбежать из замка? Или они поверят, что я угроза, которой они меня всегда представляли? Еще одна Айслинн Эндевин, которая хочет навредить своей сестре, что обрести свой конец?
В большом зале на троне сидели Эзеро и Женевьева. Стефан стоял рядом со своей матерью. Лорд Квинлан и лорд Ройс стоят перед ними и кланяются, когда я захожу.
Лорд Квинлан шагает вперед. На нем одеты еще больше колец и ожерелий, чем у всех Страссбургов. — О, принцесса Вильхамина, как прекрасно наконец увидеть Вас снова. Я только что говорил королю Эзеро, какая это милая маленькая комната. — И он жестом показал на большой зал.
Рядом с лордом Квинланом стоит лорд Ройс, его лицо обветрено, и он будто пытается не закатить глаза. Эзеро покраснел, а Стефан смотрит на лорда Квинлана с открытой враждебностью. Тем не менее лорд Квинлан, которого, казалось, не волновало, какой эффект его слова произвели на гостей, продолжал: — Я всегда думал, что галандрийцы, такие изысканные, слишком богаты, когда доходит до дизайна дворца.
— Изысканность — это способ описать это, — заговорил лорд Ройс. — Раздражительно безвкусный будет другим. — Лицо лорда Ройса бесстрастно как никогда, когда он оборачивается, чтобы посмотреть на меня. Я не могу ничем помочь, но думаю, что он посылает мне сообщение: Исправь это.
— Я склонна согласиться с лордом Ройсом, — говорю я быстро. — Я нахожу, что этот зал один из самых элегантных, которых я когда-либо видела, хотя конечно не к чему придраться, лорд Квинлан, но я верю, что только те, у кого безупречный вкус могут распознать это. — Я отворачиваюсь от лорда Квинлана, и хотя я никогда так не делала раньше, припадаю на колени перед Эзеро: — Вы посылали за мной, Ваше Высочество?
Езеро и Женевьева сияют, глядя на меня, и даже Стефан ухмыляется.
— Принцесса Вильхамина, пожалуйста встань, — говорит Эзеро, его глаза сверкают. — Действительно, ваше присутствие радует всех нас. Мне жаль, что я прервал ваш завтрак и не пустил к вам Стефана, но…
— Как прошел ваш завтрак? — Стефан прервал его, показывая каждый из своих белых зубов.
— Остро, — отвечаю я. — И чудесно тихо.
— Хорошо, — продолжил Эзеро, смотря на нас со Стефаном с недоумением, — в любом случае королева, наследный принц и я имели… эм, удовольствие познакомиться с советниками твоего отца и у них для тебя отличные новости.
Лорд Квинлан кивнул и шагнул вперед. — Я рад доложить вам, что ваш отец идет на поправку. Его врач надеется, что он скоро станет как раньше.
— Это отличные новости для всех нас, — говорю я скромно, хотя я очень хочу спросить лорда Квинлана почему, если король якобы чувствует себя лучше, он не написал мне как обещал?
Затем открылись двери, и лорд Мерсендер и сэр Рейнхольд вошли. Еще мгновение, и я жалею о своей дерзости. Из всех, лорд Мерсендер — единственный человек знает обеих — и меня, и Вилху — и скорее всего обнаружит, что я не Вилха.
Лорд Мерсендер поклонился. — Ваше Величество. Приятно видеть вас снова. — Он смотрит на меня ясными глазами. Но это не взгляд полный восхищения.
Это взгляд полный нескрываемой тоски.
Дрожь пробегает по мне, и я подтягиваю маску. Арианна упоминала, как хорошо лорд Мерсендер обходился с Вилхой. Как отец, кажется. Но нет ничего родительского во взгляде, которым он смотрит на меня сейчас, и я гадаю, не ошибалась ли Вилха насчет его намерений все эти годы.
Может быть, я не одна кто заметила это, потому что как только лорд Мерсендер сказал: — Принцесса, мне интересно, могу ли я поговорить с вами наедине… — Стефан вышел вперед и прервал нас, — Отец, ты не сказал, что когда сэр Рейнхольд закончит осмотр последнего платежа опалов Галандрии, ты хотел, чтобы лорд Мерсендер встретился с нашими советниками для обсуждения прав на добычу?
— Да, я говорил, — Эзеро кивнул. — Они уже ждут пока мы договорим. Сэр Рейнхольд, вы покажите лорду Мерсендеру куда идти?
Лорд Мерсендер выглядит, будто готов спорить, но потом кивает и уходит за сэром Рейнхольдом. — В другой раз, — говорит он, проходя мимо меня. Я киваю, стараясь держать глаза опушенными, а рот закрытым.
Когда я смотрю назад на помост мои глаза встречаются со Стефаном, мы смотрим друг на друга. Он кажется обеспокоен, смотря на меня и удаляющуюся фигуру лорда Мерсендора. Я слегка киваю и надеюсь, что за моей маской, он видит мою благодарность.
Эзеро встает. — Если вы извините меня, у меня есть дела, которые мне нужно решить. — Он поворачивается к лорду Квинлану и лорду Ройсу. — Для вас приготовили комнаты, и вам покажут как до них добраться. — Он кивает, давая понять что мы свободны.
После того как двери большого зала закрываются за нами, лорд Квинлан улыбается и смотрит на меня испытующе.
— Вилха? — догадывается он.
Я смотрю на него и решаю, что не откажусь от шарады. У меня нет ничего ценного, чтобы предложить ему, нет информации, которая пригодится. Насколько я могу судить, Эзеро намерен соблюсти все части мирного договора, и эти новости могут не понравиться, ведь лорд Квинлан может быть слишком нетерпеливым, чтобы разрушить мирный договор.
— Да, лорд Квинлан?
Он ухмыльнулся.
— Там на секунду я думал… что ты… казалось, поладила с этими киринейцами?
Я отвожу глаза и смягчаю голос.
— Отец сказал, что это мой долг относиться к ним как к семье.
— Да, конечно. Твой отец прав, как всегда. — Он делает уверенный вдох; очевидно он решил, что я — это Вилха. — Эзеро рассказал мне о несчастном случае со стражей. По правде говоря, я шокирован поведением Морана. Мне также сказали, что ваша горничная сбежала. — Он осмотрелся вокруг, чтобы убедиться, что слуги не слушают нас. — Скажи мне правду: что случилось?
Я держу глаза опущенными.
— Элара украла драгоценности у меня и убежала при первой же возможности. Я не имею ни малейшего представления о ее местонахождении.
Он кивнул.
— Этого я и ожидал. — Он нахмурил лоб. — И это проблема.
Ты мне это говоришь.
— К сожалению, да.
Лорд Квинлан тяжело вздыхает. — Очень жаль, что твоя сестра не стала такой как ты, Вилха.
При этом я с держиваю смешок. Лорд Квинлн хочет, чтобы я была как Вилха? То есть более легко контролируемая, вот что он имеет в виду.
В первый раз я спрашиваю себя, которая из девочек получила лучшую сделку шестнадцать лет назад. Я получила Огденов, а Вилха получила маску. Но еще у меня был Гордон. Был ли у Вилхи кто-то вообще?
— Эзеро не слышал ничего от Гарвина, но я пошлю больше людей обыскивать город и посмотрим сможем ли мы найти ее, — говорит лорд Квинлан.
— Найти ее, зачем? — спрашиваю я. — Она сопровождала меня сюда, и понятно, что Страссбурги не намерены навредить мне. Она завершила свои обязанности и решила начать жизнь где-то в другом месте, а не возвращение в Галандрию. — Я делаю свой голос мягче. Я не стараюсь перечить ему; я вежливая принцесса, которая вежливо наводит справку.
Вот о чем я подумала: если я сказала спасибо, но не буду принимать предложение галандрийцев о новой жизни в Аллегрии, что они сделают? Позволят ли они мне найти новую жизнь где-то еще?
— Твой отец приказал мне привезти ее обратно в опаловый дворец, — ответил он. — Это его решение относительно нее.
Так я и думала. И если Феннрик и Хранители однажды решили сослать меня в изоляцию — при моем единственном преступлении в том, что я была близнецом Вилхи — какую новую жизнь выберут они для меня сейчас, когда они все еще подозревают, что я могу претендовать на опаловую корону?
Нет, Галандрия для меня не безопасна, и не будет никогда.
— Как вы прикажите, — говорю я мило.
Лорд Квинлан извинился и повернулся, чтобы уйти к моим покоям.
— И есть кое-что еще.
Я слегка подпрыгнула от звука голоса лорда Ройса. Я практически забыла о нем.
— Да? — беспокойство пронзило мой живот. Его ледяные голубые глаза следили, тем же бесстрастным взглядом, каким он смотрел на Эзеро и Женевьеву.
— Твой отец поручил мастеру Велкину создать еще одно из своих творений, чтобы поздравить тебя с помолвкой. Он знает, как ты любишь его работу. Лорд Квинлан и я привезли ее сюда, в Коринф.
Мастер Велкин? Творения? Имя звучит очень знакомо, но я не могу вспомнить его. Лорд Ройс пристально смотрел на меня, мышцы около челюсти ходили в разные стороны. Он хотел так убедиться Вилха ли я? Возможно ли, что он меня испытывает?
Я делаю реверанс. — Если вы будете писать моему королю отцу, пожалуйста передайте ему, что я рада его подаркам.
Я прошу простить меня тогда, и говорю ему, что я должна вернуться к себе в покои. Я не знаю, просто ли лорд Ройс доставляет сообщение своего короля или делает что-то совсем другое. Но я решаю, что лучшее, что я могу сделать — это избегать Хранителей как можно дольше до маскарада.
Глава 42
Вилха
Может быть Гарвин искал меня, но я не готова, чтобы меня нашли. Если чему я и научилась в опаловом дворце, то это тому, чтобы связать себя с жизнью, которую живут за стенами. Стены моей комнаты в «спящем драконе» могут быть менее величественны, чем мои покои в опаловом дворце, но тем не менее они служат моей цели.
— Ты уверена, что не хочешь пойти к замку сегодня? — говорит Кира пока мы подходим к швейной мастерской.
Я киваю. — И к тому же, — я показываю на сумку, которую несу, — я сказала Галине, что закончу это платье сегодня дома.
— Ох, ну давай, Вилха. Ты шьешь для Галины последние несколько ночей. Не справедливо, что она дает столько работы. — Она смотрит через плечо, чтобы удостовериться, что Галина, которая все еще в задней комнате, не слышит нас.
— Я сама вызвалась помочь. Я остановлюсь как только закончится бал-маскарад.
После того как я выхожу из мастерской, я спешу по улице. Как только я прихожу в «спящий дракон», я нахожу Виктора и спрашиваю его, как делаю это несколько ночей подряд, может ли он принести ужин ко мне в комнату. Потом я поднимаюсь по лестнице и закрываю за собой дверь. Я ставлю сумку на кровать и подхожу к окну. В здании напротив, женщина выглядывает из окна и забирает постиранные вещи с сушки. Я отклоняясь и смотрю вниз на улицу. Много киренейцев, большинство из них несет свечи, идут на запад в сторону замка.
Гарвин и Моран покинули «спящего дракона» на следующую ночь после того как я слышала их разговор, по видимому чтобы попробовать другие гостиницы. Но с тех пор я подпрыгиваю от звона колокольчика в швейной мастерской, наверное Гарвин нашел меня, и он наконец понял, что я не просто «надоедливая девушка бармена». Мою шею покалывало ощущение будто кто-то следит за мной. И каждый раз я оборачивались, чтобы просто понять, что там никого нет.
Гарвин не видел меня, но я видела его. Два дня назад, из окна магазина одежды я видела как он прогуливался по улице, разглядывая прохожих.
И он не единственный галандриец, которого я видела. В самом деле, я уверена, что вчера из окна видела одного из людей лорда Квинлана и гадала приехали ли галандрийцы в Коринф. И сегодня я получила свой ответ, когда утром увидела лорда Ройса, гуляющего вдоль доков с сэром Рейнхольдом. Они тоже ищут меня? Я думаю, что если видела лорда Мерсендера на улице, то обязательно бы сказала ему, что я здесь, и он подсказал бы как сделать все правильно. Но о лорде Ройсе я не знаю ничего, так что осталась в швейном магазине.
В дверь постучали, но когда я открываю ее, на пороге стоит не Виктор, а Джеймс, держа тарелку, заваленную моллюсками. Он ставит поднос на стол и закрывает за собой дверь.
— Я не должен был целовать тебя, мне жаль, — выпаливает он прежде, чем я успеваю что-то сказать.
— На самом деле все было прекрасно, — мой голос звучит неубедительно даже для меня.
— Не правда. Ты избегаешь меня всю неделю.
— Нет.
— Ты рано ушла от Галины, и все время остаешься здесь. А потом когда ты возвращаешься, то проводишь все время в номере, вышивая.
— Я не избегаю тебя, — настаиваю я. — Маскарад вот-вот наступит. И нам едва хватает времени, чтобы выполнить все заказы, а их становится больше с каждым днем.
— Тогда зачем ты просишь Виктора приносит тебе еду в номер, когда можешь попросить об этом меня? Ты избегаешь меня.
— Да, — признаюсь я. — Может быть я немного избегаю тебя.
— Я так и знал, — он проводит рукой по волосам. — Я не должен был целовать тебя. Я дурак.
— Нет, — уверяю я. — Это только…. Я раньше никогда не целовалась.
Я представляла свой поцелую тысячи раз, но с Патриком. Тем не менее, окруженная всеми этими стражниками, это все фантазии на которые я рассчитывала. С Джеймсом все было так просто. В одну минуту я разрывалась между тем, чтобы признаться Гарвину, а в следующую губы Джеймса прижимались к моим.
Джеймс бросает проклятия. — Мне так жаль. Я был импульсивен и я… — он вздыхает. — И я хотел сделать это правильно. Виктор сказал, что у меня завтра выходной. Хотела бы ты пойти со мной на пикник?
Это так просто, мальчик приглашает девочку разделить трапезу. И любая примет это с радостью. Любая кроме меня.
— Извини, Джеймс. С приближающимся маскарадом я не могу.
Он кивает, но разочарование выгравировано на его лице. — Ну, попробовать стоило, я думаю, — говорит он и пятится к двери. — Мне правда жаль, Вилли.
— Нет, Джеймс, нет необходимости… — я начинаю, но он закрывает за собой дверь.
Я снова запираю дверь и подхожу к столу, но не могу заставить себя есть. Я встаю и распахиваю окно, и соленый ветер влетает в комнату. Светящиеся фонарики висят на крыше и развеваются будто спирали.
Внизу все кажется хорошо проводят время. Тем не менее, я нахожусь здесь, скрываясь, такая же полная страха, как в те годы, что провела в опаловом дворце.
Я открываю дверь и выхожу из комнаты. Внизу Джеймс наполняет несколько кружек элем. Когда он видит меня, то улыбается мне с надеждой.
— Я надеюсь, что ты изменила свое мнение?
— Да, — отвечаю я. — Я отела бы пойти с тобой на пикник.
Я отказываюсь полагать, что Гарвин или любой из них найдет меня, и я предложу им себя. Но я больше не буду прятаться. Если они ищут меня, то пусть приходят.
А пока я намерена наслаждаться последними днями свободы.
Глава 43
Элара
Если я проведу еще один день в этом замке, то сойду с ума. Когда в последний раз я выходила на улицу дышать свежим воздухом, кроме как во время выхода на балкон? Пока Милли крепит ленты в моих волосах, я изо всех сил тяну за маску, которая надета на мне. Когда в последний раз я говорила с кем-нибудь, чтобы на мне не была надета эта жуткая вещь? Я думала о ночи, когда ужинала с оруженосцем — со Стефаном. Я бы не призналась в этом никому, но я скучаю по этому оруженосцу. Это слишком плохо, правда, потому что он мне понравился. Стефан, с другой стороны, может идти на все четыре стороны.
— Милли, если бы я захотела взять карету, чтобы поехать в город, что нужно мне для этого сделать?
— Я не уверена, Ваше Высочество, — Милли зевает, пока суетится над моими волосами. — Думаю Вам лучше поговорить с королем.
По приказу Стефана Милли переехала в мои покои, и мы обе знаем, что это для того, чтобы следить за мной. — Ваше Высочество, — сказала она в первую ночь, — крон принц уволит меня, если я буду плохо делать свою работу.
Я посмотрела на ее раздраженный взгляд и вспомнила как страшно было не угодить миссис Огден, так как у нее была власть, чтобы выбросить меня. — Я обещаю Милли, — говорю я, — ты не попадешь в беду из-за меня.
Так я решила не исследовать проход, и вообще не строить планов, по крайней мере до маскарада, когда Хранители благополучно поедут обратно в Галандрию.
— А где сейчас король? — спрашиваю я.
— Он с лордом Квинланом, — Милли делает кислое выражение лица. — Его последняя жалоба была на то, что в его покоях недостаточно тепло.
Я стараюсь подавить усмешку. К счастью я не видела Хранителей с тех пор как они приехали в Коринф несколько дней назад. Эзеро послал лорда Ройса и лорда Мерсендера встретиться с несколькими из его советников как часть мирного договора. Чем лорд Квинлан занимает свое время, я не уверена. Казалось он немного полезен мне, особенно теперь когда он уверен, что я Вилха — но я достаточно часто слышу о нем от Милли. Видимо он набирает хорошую репутацию среди служащих.
— Хотите чтобы я сопровождала Вас к кабинету короля? — спрашивает Милли.
— Нет, — быстро отвечаю я. У меня нет желания видеть лорда Квинлана.
— Я полагаю, Вы могли бы просить крон принца о завтраке этим утром, — говорит Милли, осторожно избегая моего взгляда. Я думаю она знает, что «завтрак» для меня это когда я сижу одна в компании тарелки глаз тунца. Где ест Стефан или как он проводит свои дни, я не знаю. Во время обеда он говорит, что на ужин к нам придут какие-то дворяне, и старательно избегает быть наедине со мной. И все же я наблюдала как он схватил Руби в объятия и начал вальсировать с ней по комнате. Я видела как он заступался за Женевьеву, когда Эудора наседала на нее. Очевидно, что он способен быть невероятно добрым, только не со мной.
Не то, чтобы меня это заботило.
— Мы обе знаем, что Стефан скорее всего откажет, если вообще появится на завтраке, — отвечаю я спокойно.
При этом Милли встречается со мной взглядом и кивает: — Он не добр, — говорит она понизив голос. — Я уверена, что если король и королева узнает об этом, то они будут на его стороне.
Ее слова дают мне идею. Я одариваю Милли широкой улыбкой, вежливо отвечаю и отправляюсь в свою спальню.
С письменного стола я беру перо и пергамент. Несколько секунд я тихо сижу и пишу письмо достаточно похожее на Вилху, но ведущее к моей цели.
— Милли, — зову я, когда заканчиваю.
— Да? — говорит она, появляясь в дверях.
Я держу свернутый пергамент. — Можешь отнести это королеве?
Милли вскидывает бровь, но ничего не говорит. После того как она уходит, я улыбаюсь — действительно улыбаюсь — первый раз за эти дни.
Стефан не единственный, кто может играть не по правилам.
Глава 44
Вилха
С корзиной для пикника в руке, Джеймс ведет меня к пляжу около Рябиновой скалы. Он стелет одеяло и жестам просит меня присесть.
День пасмурный и начинается отлив. Я оглядываю скалы и лестницу, которая, я знаю, спрятана среди скал и мха. Я намерено отворачиваюсь от нее, решив, что ничего не сможет испортить день.
— Я должен сказать, что тебе надоест рыба, ведь ты столько ешь ее, — говорит Джеймс, как только мы устраиваемся. — Это нормально, — добавляет он, когда я начинаю протестовать. — Я тоже устал от нее через некоторое время. — Он открывает корзину и достает несколько не морских продуктов: оливки, инжир, политый медом, варенные яйца и мягкий козий сыр.
Мы смотрим на океан и едим молча, единственный звук издают ритмичные убаюкивающие волны. Я отбрасываю тапочки, которые заимствовала у Киры и закапываю свои пальцы в прохладный песок.
Джеймс удовлетворено вздыхает: — Наконец-то лето пришло.
— Это? — говорю я, указывая на пасмурное небо.
— Ну, я не думаю, что оно настолько же теплое как в твоих краях, но вот так выглядит лето в Коринфе. Он стоит далеко на севере, и ты еще поразишься насколько холодными могут быть наши зимы. Но не переживай, — добавляет он быстро, приняв мое встревоженное лицо за беспокойное. — Я сделаю все, чтобы у тебя было достаточно теплой одежды.
— Спасибо, — говорю я, улыбаясь, и Джеймс закрывает глаза и наклоняет свою голову назад. В этот момент я развлекаюсь другими мыслями. Когда придет зима, где буду я? Что если Гарвин и его люди не найдут меня? Что если они придут к выводу, что я покинула город, и остановят поиски?
Я думаю о том, как на меня начали смотреть девушки в ателье. Многим из нравится мое шитье, и они спрашивают о моей технике. Когда я отвечала на их вопросы, их взгляды становились внимательными, как будто они решили, что я тот человек, которого нужно слушаться.
Я не свожу глаз с Рябиновой скалы, которая поднимается над морем. Элегантная в своем моховом наряде, она выглядит так, будто на ней одето изумрудное платье, как на Хранителях в Галандрии. Если бы только лорд Мерсендер был здесь и сейчас, чтобы дать мне совет.
Джеймс тянется к моей руке, а я думаю, что будет, если я вообще не вернусь? Что если я останусь здесь навсегда?
Как будто в ответ, минная тишина нарушается криками горожан о том, что они заметили карету Страссбургов.
Принцесса в маске совершает экскурсию по городу.
Глава 45
Элара
Женевьева отреагировала немедленно. Я, сопровождаемая Леандрой и Руби, поеду в город уже сегодня днем.
Когда мы вышли из замка, большая золотистая карета, несущая на себе красные киренейские флаги и Страсбургский фамильный герб, ждала нас. Несколько солдат слонялись недалеко, и когда они увидели нас троих, то немедленно выстроились в шеренгу и отдали честь.
— Неужели вся эта охрана необходима? — спрашиваю я Леандру. — Не могли бы мы избавиться от нескольких?
Леандра хмыкнула. — Вилха, будь серьезнее. Ни один член королевской семьи никогда не посещал город без охраны.
— Хорошо, не могли бы мы тогда быть менее заметными? Было бы неплохо, если бы мы путешествовали анонимно.
— Это будет противоречить цели путешествия, — говорит Стефан внезапно, появляясь за мной и открывая дверь кареты. — После Вас, миледи, — он протягивает свою руку и зыркает на хихикающую Руби.
— О чем именно ты говоришь? — спрашиваю я.
— Королева решила, что люди должны ближе узнать свою будущую королеву. И, — он хмурится, — я не смог бы остаться в стороне, не удвоя при этом количество стражи.
— И чтобы все было ясно… это значит, что ты едешь с нами? — спрашиваю я. — Потому что тебе действительно не обязательно это делать.
— Это твоя обязанность, — говорит он натянуто. — Я провел отличное утро, слушая нотации моей мамы. Неужели ты действительно хочешь, чтобы меня считали нерадивым тюремщиком.
Его лицо вспыхнуло от негодования и я почти успешно сдержала подступавший к моему горлу смех.
— Перестань быть такой занудой, — говори Руби, высовывая голову из окна кареты. — Ты губишь прекрасное путешествие.
— После того как, он помог Леандре подняться в карету, Стефан вздохнул и понизил голос: — Мои сестры обе в восторге от тебя. Несмотря на то, чти ты обо мне думаешь, пожалуйста, не обижай их. Не могли бы мы на сегодня отложить все наши разногласия?
Я киваю, Стефан подает мне руку и мы поднимаемся в карету. Когда мы все усаживаемся внутри, кучер заставляет лошадей трогаться. Стража окружает и идет по обе стороны кареты.
— Как прошел твой завтрак сегодня? — спрашивает меня Леандра.
— Он был поучительным, — говорю я, посылая Стефану мрачный взгляд и думаю как рассказать Женевьеве про наши договоренности.
— Я живу, чтобы делать тебя счастливой, — говорит он, сияя.
Карета трясется на мощеных улицах. Небо хмурое и дым клубится у нескольких дымоходов. Когда мы проезжаем группу мальчиков, играющих на улице, они драят наш взгляд и один из них кричит: — Смотрите, вон она! Принцесса в маске!
— Так много новых зданий, — бормочу я после того, как мы проезжаем несколько строительных площадок.
— Да, — отвечает Стефан. — Это строительный бум. С каждым днем в Коринф приезжает все больше путешественников, и многие из них понимают, что морской воздух подходит им больше. И мы работаем над тем, чтобы предоставлять им жилье.
Я киваю. — Это отличный город.
Стефан улыбается, но тут же хмурится. — Я предполагаю ты предпочитаешь древние города с улицами, мощеными опалами, со зданиями из серого камня, со статуями и табличками, посвященными героями, которые были там до тебя?
Я должна придумать скромный ответ в стиле Вилхи. Но в светло-коричневых глазах Стефана появляется искра интереса, которую я не видела с той ночи в кухне. — Ох, я даже не знаю, — говорю я. — А что если я предпочитаю новые города, где возможно в один прекрасный день появится табличка, посвященная мне?
— Правда? — улыбка играет на губах Стефана. — И что будет написано на табличке?
— Смотрите! — Руби указывала на толпу, которая начинала выстраиваться на улицах. Несколько мужчин и женщин кричали свои приветствия. Некоторые бросали травы и дикие цветы и умоляли увидеть мельком принцессу в маске.
Карета замедлилась и вовсе остановилась. Лицо стражника появилось в окне кареты и он сказал: — Ваше Высочество?
— Да, Богдон? — ответил Стефан.
— Нам дали подарок. — Он держал в руках корзину хлеба. — Её передали из ближайшей пекарни.
— Он прекрасно пахнет, — говорит Руби и тянет к нему руки. — Можно мне?
— Ты знаешь что говорит бабушка, — предостерегает Леандра. — Не ешь первой то, что еще не пробовали до тебя.
— Могли бы мы дойти до той пекарни, — спрашиваю я Стефана.
— И зачем нам это делать? — хмурится он.
Я закатила глаза. — Чтобы ты поблагодарил своего подданного за такой подарок. Или ты только способен собирать киренейских дворян, чтобы выражать им благодарность?
— Это не то, что я имел в виду, — отвечает Стефан, выглядя обиженным. — Я хотел сказать, что для стражи будет неудобно… ох, хорошо. Пусть будет по твоему. Богдон, скажи пожалуйста страже, что мы хотим посетить ту пекарню.
Стражники из линии, которой сдерживали толпу, направились к нам. Я потянулась, чтобы открыть дверцу кареты, но Стефан хватает меня за руку.
— Мы не выходим из кареты, пока стража не подаст сигнал. Я уверен, что в Галандрии также?
Странное выражение мелькнуло у него на лице, а рука заботливо сжала мою. — Если что-то случится с тобой, — сказал он, а затем посмотрел на Леандру и Руби, которые увлеченно смотрели на нас, — тогда… наши королевства скорее всего начнут войну, — закончил он, запинаясь.
— Конечно, — я убираю свою руку от его. — Мы не можем этого позволить. — Я смотрю в окно, а сердце бешено колотится в груди.
Богдон дает сигнал Стефану, что все безопасно и мы можем выходить. Руби поспешно выходить из кареты, сопровождаемая Леандрой, а затем Стефан, он поворачивается и подает свою руку.
— Миледи? — говорит он со всей вежливостью.
— Мне не нужна твоя помощь, — говорю я, проходя мимо него. — Я сомневаюсь, что наши королевства начнут войну, если ты не поможешь мне.
Издали я слышала его громкий выдох. — Ты самая странная принцесса, которую я когда либо встречал.
Богдон направил нас в пекарню. Внутри стоял аромат, заполненный свежим испеченным хлебом и пахнущими травами. За прилавком пожилой мужчина разминает кусок теста на столешнице, покрытой мукой.
— Буду свободен через минуту, — говорит он. А через секунду он поднимает голову и его глаза расширяются.
— Ваше Величества, — он выходит из-за прилавка и припадает на колено. — Я польщен тем, что Вы решили посетить мой скромный магазин.
— Мы пришли поблагодарить тебя за подарок, — отвечает Стефан. — Моя названная невеста говорит, что это самый вкусный хлеб, который она когда-либо пробовала.
Я с осторожностью смотрю на Стефана, который пожимает плечами и улыбается.
— На самом деле, — добавляю я, — ваша корзина с хлебом первый подарок, который я получила, находясь в Коринфе. — Я специально пробежала рукой по браслету, который дал мне Стефан.
— Ох, принцесса, не шутите так над стариком. — Голова пекаря наклонилась, так что он не видел румянец Стефана.
— Я всегда хотела научиться печь хлеб, — говорит Руби мне и Стефану. Но наш повар не пускает меня и близко к кухне.
Это услышал пекарь, и с лучезарной улыбкой предложил нам дать урок. Он встал и пригласил в заднюю часть магазина. Прежде чем я смогла присоединиться к остальным вошел Богдон и обратился ко мне: — Простите, принцесса, но нам только что передали еще один подарок. Этот специально до Вас.
— Правда, и что это?
— Платок с вышивкой и книга. Девушка, которая передала это мне, сказала что все это для Вас. — Он держал толстый коричневый том, и мое сердце забилось чаще. — Должно быть это старая историческая книга о Элеаноре Эндевин, — говорил он. — Еще она сказала, что остановилась в гостинице «Спящий дракон», если Вы захотите поговорить с ней.
Глава 46
Вилха
Гостиница практически опустела, только Джеймс и я вернулись назад. Все, включая Виктора, вышли на улицу, чтобы поглазеть на королевскую семью.
— Я не понимаю, почему мы должны бросать все, просто потому что какая то варварская принцесса наконец решила спуститься со своего балкона и освятить нас своим присутствием, — говорит он.
Видя боль в выражении его лица, я игнорирую дрожь всего тела и дотрагиваюсь до его руки. — Мы отлично проводили время, Джеймс, я всего лишь…
Дверь открывается и двое стражников заходят во внутрь. За окном ещё несколько стражников встают в линию перед гостиницей, не давая пройти кому-либо. Виктор пожимает руку одному из стражников, и я вспоминаю, что он был солдатом.
Один стражник просовывает свою голову на кухню, затем поднимается наверх, а в это время другой спрашивает у меня:
— Ты та молодая девушка, что дала книгу принцессе?
Я киваю.
— Да, это я.
— Принцессе понравился твой подарок и она решила встретиться с тобой. — Он смотрит бесстрастно на Джеймса и добавляет: — Наедине.
Джеймс осматривает стражника. И не говоря ни слова выходит.
Мне хочется пойти за ним и все объяснить, но визит Элары в город я не могу проигнорировать. Я настояла, чтобы мы вернулись в гостиницу, и надеялась на возможность — увидеть её, чтобы узнать, что происходит внутри замка — которая представится.
И когда я услышала, что карета остановилась у пекарни, стоящей рядом со Спящим Драконом, так и случилось.
Первый стражник вернулся и сказал: — Кухня и верхний этаж пустые, Богдон. Оба стражника ушли, и я услышала голос Элары за дверью.
— Я немного устала и хотела бы остаться здесь, чтобы отдохнуть, пока принц и принцессы закончат в пекарне. Эта девушка произвела впечатление любителя истории, я думаю нужно снизойти и выпить чаю с ней. Могли бы вы подождать снаружи с другой стражей? Я бы хотела поговорить с ней о вещах, которые мужчины слышать не должны.
— Да, Ваше Высочество.
Элара сама зашла в гостиницу. На ней были надеты белая маска с бледно-фиолетовыми опалыми и бледно-фиолетовое платье. Волосы её были убраны назад фиолетовыми лентами, а на её запястье красовался толстый браслет, который я не узнавала.
И сейчас стоя так близко к ней, я понимала почему людям так тяжело понимать меня. С этой разрисованной маской и всеми украшениями, кажется, что кукла ожила.
— Ты хорошо выглядишь, — говорю я, держа её рюкзачок. — Кажется ты быстро приспособилась к тому, что ты принцесса.
— У меня просто не было выбора, так ведь? — язвит она, переходя на формальное общение, вырывая у меня рюкзак. Потом она хватает меня за руку.
— Отойди от окна. Ты сошла с ума, заявляясь ко мне вот так? Он видел моё лицо.
— Мне так жаль. Я только хотела… — я останавливаюсь, когда смысл последних слов доходит до меня. — Кто видел твоё лицо?
— Стефан. И парочка киринейских стражников, но никого из них сейчас здесь нет.
— Так значит принц знает кто ты? — я останавливаюсь и сглатываю. Я не могу заставить себя спросить следующий вопрос: Насколько он зол?
Элара смотрит на меня, моргая.
— Морской воздух подмыл тебе мозги? Конечно он думает, что я это ты.
— Как такое может быть? Гарвин и другая стража ищут меня по всему городу, — я останавливаюсь. — Я думала ты послала их за мной.
— Нет, они ищут меня, — говорит она, сурово смотря на меня. — Эзеро послал их после того как услышал, как твоя горничная сбежала из замка. Через несколько дней в Коринф приехал лорд Квинланн и добавил к этому поиску ещё своих людей, — она горько усмехнулась. — Он сказал, что я угроза монархии и не должна бродить по улицам.
— Но этого не может быть, — говорю я, — Гарвин и…
— Ох, да какая разница? — Элара смотрит на улицу. — У нас нет времени. Я так больше не могу, Вилха. Я не могу быть тобой. Если ты не хочешь быть собой, это твой выбор. Но я не могу продолжать притворяться. Стефан уже что-то подозревает. Рано или поздно он поймает меня на лжи.
— И какой он? — я не могу сдержаться и спрашиваю. — Я имею в виду принц Стефан.
— Он нормальный, — говорит она будто я надоела ей. — Но не меняй тему. Так не может продолжаться, Вилха. Тебе нужно решить, чего ты хочешь. Ты вообще планируешь вернуться в замок?
— А ты хочешь, чтобы я вернулась? — спрашиваю я. — Я видела тебя на балконе, и мне было интересно, что, если… — но я так и не закончила мысль, но я думаю Элара поняла, что я хотела сказать.
— И почему же во всем целом мире я когда-либо захотела бы быть тобой? — её слова были полны презрения. — Я последний раз спрашиваю тебя, вернёшься ли ты в замок?
Я смотрю в окно на толпу, стоящую перед линией стражи, которая ждёт взгляда от Элары. От меня. Я трясу головой. Никого из нас, на самом деле. Они просто хотят увидеть девушку в маске и красивом платье. Мой взгляд задержался на маске Элары.
— Я не хочу быть ей, — шепчу я. — Я не хочу быть принцессой в маске.
Голос Элары немного смягчился, но только немного: — Это не настоящая ты.
— Это то, о чем все беспокоятся, — говорю я.
— Но это не твоё настоящее имя. Знаешь, что сказал мне лорд Мерсендер перед нашим отъездом в Аллегрии? Он сказал, что король с Королевой даже не стали давать мне имя перед тем как отдать. — Маска не скрыла кликой вспышки боли, которую я прочла в её глазах. — По крайней мере у тебя есть имя.
— Мне так жаль, — я сглотнула, — это не простительно.
Элара ничего не сказала. Она ждала, что я сделаю выбор.
— А что, если я скажу нет.
Она прищурила глаза. — Тогда я убегу при первой же возможности. Но ты знаешь, что случится, если сбежит принцесса в маске.
Я закрываю глаза и слышу голос моего отца. Будь хорошей девочкой, Вилха. Хорошей принцессой. Королевствам нужно во что-то верить. Позволь им верить в тебя.
— Хорошо, — говорю я еле слышно.
— Что ты сказала? — до меня доходит раздражённый голос Элары.
Я открываю глаза и смотрю прямо на неё. — Я сказала да. Я поменяюсь с тобой обратно.
— Когда? — спрашивает она. — Мне нужно конкретное время. Когда мы сможем поменяться? Сегодня ночью?
Я думаю о всех заказах, которые мы должны сделать у Галины и то, что обещала ей шить всю ночь, если она позволит мне уйти на пикник с Джеймсом.
— Нет, не сегодня, — отвечаю я. — Завтра, на маскараде. Там будет легче всего это сделать.
— Я так полагаю, что обратно ты придёшь через проход? — спрашивает она холодно.
Я киваю. — Там вход недалёко от моря. Я зайду в замок оттуда. Потом я найду тебя, и мы поменяемся.
— И откуда мне знать, что ты сдержишь слово? Откуда мне знать, что ты не убежишь опять? — спрашивает Элара.
— Я сказала, что буду там, — отвечаю я, подавляя поток разочарования. — Я поклялась.
— Хорошо, — грубо отвечает она, поправляя платье. — Жаль, что я не знала о сегодняшней нашей встрече, — добавляет она. — А то я бы взяла с собой письмо. — Её голос звучит слишком обычно.
— Какое письмо?
— От Патрика, — говорит она, и моё сердце начинает стучать в два раза быстрее только лишь от его имени. — Он же был твоим тренером, не так ли? Он прислал тебе письмо; оно лежит в замке. — Элара смотрит на меня, и я вижу вычисления в её глазах. — Думаю тебе придётся подождать, чтобы прочитать его. — Она разворачивается, чтобы уйти. — До маскарада.
Я киваю и проклинаю то количество стражи, которое смотрит в окна. Элара открывает дверь. Порыв морского воздуха наполняет комнату с криками толпы людей, взывающих к принцессе в маске.
Когда дверь закрывается снова, я остаюсь только с расслабляющей тишиной.
ЧАСТЬ 3
Глава 47
Элара
Как попрощаться с жизнью, которая никогда не была твоей? Что взять с собой, а что оставить позади?
Я разложила несколько безделушек на кровати, включая ту ракушку, что дала мне Руби и ленту лавочника из города. Также на кровати лежал кинжал и книга моей матери.
Я беру книгу и переворачиваю её. Когда бы я не думала о своей матери, то вижу расплывчатую картинку с рыжеволосой женщиной, и представляю себе не королеву Астрид. Я не могу заставить себя думать о ней, кроме как о мертвой королеве, которая отказалась дать мне имя.
Я открыла книгу и перелистнула несколько страниц. Я не могу думать о ней, но мне интересно, что если бы Элеанора Эндевин не нашла галандрийские опалы, не уронила первый опал на своей коронации, и он не разбился бы на два, где бы я была сейчас, в эту самую минуту?
Что если бы Вилха и я родились в другой семье, для которой близнецы были бы благословением, а не проклятием, насколько бы другими были наши жизни?
Как только я заканчиваю осмотр книги, я замечаю то, чего не видела раньше. В середине книги, несколько страниц были проколоты. Как я пропустила это раньше? Как будто кто умышленно…
— Ваше Высочество, — доносится голос Милли из гостиной. Она стучится ко мне в комнату. — Я пришла, чтобы помочь Вам подготовиться к маскараду. Я немного опоздала.
— Я сейчас подойду, — кричу я ей.
Я быстро закрываю книгу и кладу её в письменный стол, позволяя Вилхе — любимой из близнецов сохранить её. Я запихиваю ракушку Руби и мой кинжал в сумку, вместе с драгоценностями, которые стащила с платьев Вилхи. Я все ещё планирую с их помощью начать новую жизнь. Где бы и какая бы она не была.
Когда я заканчиваю, то открываю шкаф и достаю бархатную голубую коробочку. Это новая маска от Велкина, подарок на помолвку, что привёз лорд Ройс из Коринфа. Я открываю коробку и изучаю бело окрашенную маску, инкрустированную опалами цвета радуги, бледно-голубого и молочно-лавандового цвета, цветами семьи Эндервин. Когда я достаю маску, на опалы попадает свет и, кажется, что они сверкают.
— Ваше Высочество, — Милли стучится снова. — Можно мне войти?
— Секунду. — Я завязываю маску. Ещё несколько часов притворства и все это закончиться.
* * *
— Вы выглядите изумительно, Ваше Высочество, — говорит Милли, держа в руках маленькое зеркало.
Принцесса в опаловой маске смотрит на меня. Праздничное платье Вилхи радужно синие, с квадратным вырезом на шее и драпированными рукавами. Вшитые в лиф и на всю юбку лавандовые опалы сверкают как драгоценности.
Раздается громкий стук в дверь и Руби врывается в комнату с Леандрой, следующей за ней. Они обе одеты в серебряные маски и красно-черные платья, цвета семьи Страссбургов. Руби кружится вокруг и её юбка развивается в форме колокольчика.
— Ну как я выгляжу, Вилха!
— Девушки, — говорит Женевьева, когда заходит в комнату следом за ними, держа в руках чёрную коробку. — Я тут пытаюсь решить какие из колец прабабушки мы должны сегодня надеть.
Руби и Леандра разворачиваются и с головами залазят в коробку. Я стою на месте, пока Женевьева не говорит: — А чего же ты ждёшь? Подойди и выбери что-нибудь.
Я хмурюсь. — Ох, но я думала вы имели в виду только Руби и Леандру…
— Вздор. Ты теперь часть этой семьи тоже. — Она загадочно улыбается. — К тому тот факт, что ты наденешь их, будет раздражать Эудору.
Я улыбаюсь ей в ответ.
— Спасибо. — Это все что я могу сказать, потому что в горле возник ком. Я присоединяюсь к Леандре и Руби и мы вместе ахаем над кольцами. Я выбираю одно золотое с большим сапфиром.
— Ты слишком скромна, — говорит Женевьева, — ты можешь одеть больше колец, Вилха. Сегодня мы все можем сверкать.
И момент рухнул. Как только она назвала меня Вилхой, мне напомнили, что это не моя семья, это вообще не моя жизнь.
— А сейчас девочки, — говорит Женевьева, когда мы, наконец, разбираемся с кольцами, — пора спускаться в большой зал. Двери откроются, ваш отец и я хотим, чтобы вы приветствовали гостей вместе с нами. Вилху представят позже, после того как все приедут. Милли проводи их, пожалуйста. — Милли кивает и как только они уходят, Женевьева поворачивается ко мне. — Тебе уже давали инструкции, да? Король Эзеро хочет, чтобы ты вошла с балкона, который выходит на большой зал.
Я киваю.
— Он присылал сэра Рейнхольда, чтобы проинформировать меня.
— Хорошо, — Женевьева улыбается. — Ты выглядишь прекрасно, Вилха. Сегодня все не смогут оторвать от тебя глаз.
Глава 48
Вилха
Как только я завернулась в плащ, который взяла в ателье, то сразу начала придумывать объяснение моему уходу для Джеймса и Виктора. И хотя я не могу сказать им правду, я могу сказать им, что у меня будет все хорошо. Именно потому, что я однажды поменяюсь местами с Эларой, «Вилли» исчезнет навсегда, а на следующее день не придёт, я не хочу, чтобы они беспокоились обо мне. Моя семья нуждается во мне и поэтому я немедленно должна вернуться, и должна придумать объяснение.
Это даже не будет ложью.
Я выбрала серебряно-белую маску, ту, что Кира выбрала для сегодняшнего вечера мне и в последний раз осмотрела комнату, стараясь оставить её в памяти. Возможно однажды, через много лет, я буду смеяться над моим приключением в городе, и будет не так больно, как мне сейчас.
Внизу, в гостинице многолюдно и празднично. Несколько покупателей одеты в маски и держат свечи. Согласно городским сплетням, принцесса в маске должна появиться на балконе в полночь, пока фейерверки будут грохотать над замком. Это подарок от короля Эзеро тем, кто не был приглашён на маскарад.
С толикой иронии я осознаю, что девушкой, которая будет махать с балкона сегодня, буду я.
— Готова идти? — спрашивает меня Джеймс, когда видит меня. Кира сказала ему, что мы встретимся у ворот замка, чтобы пройти до полуночи.
— Да, — говорю я и затем внезапно тянусь к нему, и крепко обнимаю.
Он обнимает меня в ответ и шепчет на ухо:
— Посмотрим, отпустит ли меня Виктор пораньше, чтобы я смог встретить тебя и Киру. Я хочу сказать хоть что-то, сказать ему, что не присоединюсь к Кире вечером. Но как обычно голос пропадает, и я продолжаю обнимать его, и мне совсем не хочется отпускать его.
— Я буду там, как только смогу, — говорит Джеймс, как только мы отпускам друг друга.
Я киваю, приставленная собственной трусостью. Последним движением я выхожу из гостиницы и закрываю дверь в одну жизнь. Вздыхая, я затягиваю свою маскарадную маску, и как обычно мир становится немного меньше.
Я вступаю в ночь и направляюсь к другой жизни, к той, что меня готовили с рождения.
Глава 49
Элара
Стражник толкает деревянные двери и провожает меня на балкон, который готов к празднику. Большой зал сияет, сотни зажженных свечей подвешены в отполированные серебряные канделябры. Деревянные полы отмыты и натерты воском до такой степени, что похожи на мёд. Огонь танцует в большом камине. Красные и черные полотна с семейным гербом Страсcбургов попеременно висят на стенах с гербами Эндевинов, голубыми и лавандовыми.
Ниже, сидит вся королевская семья на помосте. Женщины, одетые в платья ярких цветов, крутились на танцполе в руках элегантно одетых мужчин, и лица каждого украшала маскарадная маска. Некоторые маски были украшены драгоценностями, блестками и кусочками стекла, которые мерцали при свете свечей. Другие маски изображали монстров и чудовищ в агонии. Около лестницы, ведущей на танцпол, стоял мужчина, у которого на маске были серебряные, черные и пурпурные волны, и через мгновение я поняла, что это Стефан.
— Я сначала не узнала тебя, — рассмеялась я.
— Никто бы не ошибся насчёт тебя, сказал он, низко поклонившись. — Ты прекрасна. — Он подошёл ближе. — Хотя ты была бы более прекрасна, если бы на тебе не было маски.
Я стараюсь изо всех сил, чтобы улыбка осталась на месте. Я знаю, что он просто вежлив из-за количества стражи и слуг, стоящих позади нас, но моё сердце сжимается при его словах.
— Могу я представить её королевское величество принцессу Галандрии Вильхамину Эндервин принцу Стефану Cтрассбургскому, — представляет нас паж.
Музыка останавливается, все замирают, и шёпот пробегает по толпе, пока все смотрят на нас. Король Эзеро встаёт со своего стула на помосте и начинает хлопать. Оставшаяся королевская семья — все кроме Авроры, которая остаётся неподвижно сидеть — следую примеру и вскоре бальный зал наполняется аплодисментами. Понимание того, что все эти овации для тебя, просто дурманит.
Не для тебя, напоминаю я себе. Для Вильхамины.
Стефан снова кланяется мне.
— Готова познакомиться со своим народом?
Я беру его за руку, которую он мне протягивает:
— Готова.
Он слегка сжимает мне руку, и мы вместе спускаемся к цветной толпе.
Глава 50
Вилха
Ночь опустилась на океан. Переливающаяся полоска лунного света кружилась вокруг Одиного моря и волны стали вздыматься. Я переступала через острые камни, задыхаясь, когда волны накатывали и ледяная вода просачивалась через одолженные домашние тапочки. Когда я добралась до спрятанных в стене каменных ступеней покрытых мхом, то задрала свою юбку и начала карабкаться. Я забралась достаточно высоко, когда услышала голоса с пляжа. Я остановилась и притаилась за валуном. Голоса становились громче, и звучало это так, будто двое мужчин ругаются.
— Нас не поймают — весь город занят маскарадом. Мне дали приказы. Мы ждём здесь до того как нам подадут сигнал. Когда прибудут твои люди?
С самого начала я понимала, что голоса мне знакомы. Я уловила момент, чтобы выглянуть из-за валуна и увидела, что это Гарвин, Моран и вся остальная галандрийская стража. Гарвин говорил с Антоном и Джаромилом.
— Уже скоро, — ответил Антон. — Они уже скоро прибудут.
— А какой будет сигнал? — спрашивает Джаромил.
— В полночь, когда угаснет последний фейерверк, мы начнём. Мы начнём здесь у южных доков, двигаясь на запад. Завтра Кирения проснётся в городе огня.
— Я все равно не понимаю, как это разожжет войну, — говорит Антон.
— Так и будет, когда они увидят галандрийские знамёна, которые мы оставим в нашем кильватере. А если этого будет недостаточно, то он придумал кое-что ещё.
Антон говорит что-то еще, но его голос становиться тише. Я осторожно встаю, чтобы лучше слышать.
— …не знаю как точно, — отвечает Гарвин. — Кто-то в замке может работать на него. Или может он планирует сделать это сам. Но после сегодняшнего кронпринцу нужно будет найти себе новую невесту.
После этого наступила тишина, и я увидела освещённые лица Антона и Джаромила повёрнутые друг к другу. — Значит ли это….? — спросил Джаромил.
— Да, убита в ночь своего собственного праздника. Когда в Галандрию дойдёт об этом молва, им придётся заглотить наливку и идти на войну. А когда Кирания поймёт, что это Галандрия ответственна за сожжение их столицы, то будут стремится подыграть им.
— Никогда не хотел мирного договора, — сказал Джаромил. — Ваш хозяин, кем бы он ни был — несчастный ублюдок — человек, который мне по сердцу.
Хохот накрыл меня, и я притаилась за валуном, закусив во рту руку, чтобы не заплакать. Возможно, что Антон и Джаромил участвуют в нелегальной торговле, и что Гарвин и его стражники искали меня, но это не то, для чего они набирали людей.
Они стараются подвести Кирению и Галандрию к войне.
А я смотрела, как они это делают. Все время, что они проводили в гостинице они планировали, а я смотрела и ничего не делала. Даже тогда когда я была уверена, что прочитала зло в их выражениях. Я только лишь пряталась, когда думала, что они пришли за мной.
А в результате весь город сгорит, а Элара сейчас в опасности. Пока я не поняла все что они говорят, но я точно знаю что кто-то в замке хочет убить принцессу в маске.
Все это время маска была для того чтобы защитить Элару и меня от людей, которые искали нас для того чтобы уничтожить наше королевство. Те же люди, что сейчас хотят убить Элару.
Только если я не остановлю их.
Без каких-либо сомнений, я поднялась и быстро начала карабкаться, надеясь, что те люди, укрытые темнотой, заняты своим злым планом, не заметят меня.
Глава 51
Элара
Вилха везде и нигде. Когда я увидела, как девушка скрывается возле камина в маске в виде головы дракона, я думала, что это она. Потом я заподозрила ее в девушке с зелено-голубой маской и павлиньими перьями, которая задерживалась у тарелок с едой, но не ела. После этого я была уверена, что она девушка в маске волка, тихо стоящая у окна.
Но никто из этих девушек не оказывался Вилхой, когда я подходила к ним.
Несмотря на все это, я ещё успевала обмениваться любезностями с дворянами и делать комплименты их дамам по поводу чудесных платьев, и все-таки ждала хлопка по плечу, толчка под рёбра — какой-нибудь сигнал, чтобы дать мне понять, что она прибыла и готова меняться обратно. Но ночь проходила и ничего не происходило. Где же она?
Когда Эзеро пригласил меня танцевать вальс и все начали пялиться на меня, я гадала, что если она здесь и выжидает время. Прячется за маской и смотрит на меня, но ничего не говорит. Прям как это делал лорд Ройс.
Весь вечер он стоял в стороне возле оркестра и наблюдал за мной. Из всех масок в комнате у него была самая необычная. Белая одноцветная и абсолютно неукрашенная, будто бы у него вообще не было лица.
Но лорд Мерсендер и лорд Квинланн были не согласны стоять на заднем плане. Они оба вертелись неподалёку от меня, готовые поймать мой взгляд. Было сложно танцевать, избегая их всю ночь, но оно того стоило.
Вилха сможет поговорить с Хранителями, когда мы поменяемся с ней местами.
А с меня хватит их до конца жизни.
После моего танца с Эзеро, я подошла к помосту, надеясь, что с этой точки смогу обнаружить Вилху. Но вместо этого нашла Руби, которая стояла одна и слезы текли по её щекам.
— Руби, что случилось?
Руби повернулась и прижалась ко мне:
— Я пошла обнять бабушку и случайно опрокинула на неё напиток. А она накричала на меня и сказала, что я никогда не буду хорошей принцессой.
Я осмотрела комнату в поисках Женевьевы. Стефан стоял раздражённый в окружении группы девушек дворянок. Снова.
— А где твоя мама?
— Она и Леандра сопровождают бабушку в её покои, чтобы она смогла переодеться, — сказала Руби сквозь приглушённые рыдания. — Они пытаются успокоить её.
Я обнимаю Руби. В какой любящей обстановке я была у Женевьевы и всех остальных Страссбургов, что просто смешно, что они все позволяют Эудоре так потакать собой.
А может это я смешная. А может так поступают королевские семьи, позволяя Эудоре как самой старшей, проливать свой яд везде, неважно кого она заденет при этом.
Но смотря как плачет Руби, я напоминаю себе, что когда наконец пойму что если я не смогу уйти от хозяйки Огден и плохого обращения, которым она устелила мой путь, мне по крайней мере не нужно будет её слышать. Это был тот день, когда я закрыла свои уши и начала готовить её слова в моей воображаемой кухне.
— А потом бабушка сказала….
— Твоя бабушка — дура, — прерываю я её, и рот Руби отвисает. — Руби, послушай меня. — Я сажусь на корточки перед ней. — Когда она будет говорить с тобой, я хочу чтобы ты кивала, вежливо улыбалась, а затем забывала все, что она тебе говорила. У твоей бабушки нет ни грамма чувств и доброты. Ты поняла? — Руби кивнула, и я продолжила. — Ты когда-нибудь замечала, как трясётся ее шея, когда она говорит, прямо как у индюшки?
— Наверное, — говорит Руби, икая.
— В следующий раз, когда она будет кричать на тебя, я хочу чтобы ты смотрела на её шею и представляла безразмерную индейку. Кулдыкающую. Хорошо?
Губы Руби изогнулись в ехидной усмешке: — Кулдык, Кулдык.
Нас прервал официант и предложил аперитивы, которые лежали на подносе доверху наполненном виноградом, инжиром и оливками. Я посмотрела на танцевальный зал и увидела девушку в темном плаще с одетым капюшоном и бело-серебряной маской. Она стояла одна в центре и смотрела на нас. Затем она повернулась и вышла из комнаты.
Вот оно. Время идти.
Все так внезапно, слишком быстро. А самое худшее в этом, что я не могу ни с кем попрощаться, даже со Стефаном. Они никогда не узнаю, что «я» когда-то существовала.
Я крепко обняла Руби, последний раз улыбнулась ей и спустилась с помоста, быстро пошла через толпу, минуя лорда Ройса, который покинул свою точку обзора и сосредоточенно разговаривал с сэром Рейнхольдом.
В фойе, девушка стояла в темном углу под портретом Эзеро и Женевьевы. Но это была не Вилха, она точно была не одна. Она страстно обнималась с одним из тех официантов, который только что предлагал мне и Руби аперитивы.
— Принцесса, — выдохнула она, когда увидела меня, и они тут же разошлись. — Мне так жаль, я не видела, что Вы здесь стоите.
Официант пробормотал извинения и поспешно поправил одежду.
— Пожалуйста, принцесса, — девушка умоляла. — Мой отец намерен выдать меня замуж в хорошую семью. Он будет так зол если узнает… — её глаза указали на официанта, и она нервно сглотнула.
— Конечно. Вашему секрету ничего не угрожает, — говорю я, чувствуя себя непроходимой дурой.
Девушка улыбнулась и поклонилась. — Спасибо, принцесса. Мы как раз собирались подышать свежим воздухом. — Она потянула его за собой, и они пропали в темноте. Я задержалась в фойе, глядя на портрет Женевьевы и Эзеро, и мысленно перечислила все, что я хотела бы сказать Вилхе, если у меня будет время. Не позволяй Эудоре давить на тебя. Леандра надоедлива, но не хочет ничего плохо. Женевьеве ты определенно нравишься и она будет хорошей наперстницей. А Стефан…
Мягкое прикосновение к моему плечу выдернуло меня из размышлений.
Пора. Я оборачиваюсь, и это опять не Вилха.
Это лорд Мерсендер и лорд Квинланн, и я проклинаю себя за свою глупость. Я должна была понять, что в тот момент, когда я уйду из толпы они найдут меня.
Выражение на лице лорда Мерсендера была спрятано за его клетчатой черно-золотой маской, пока он тяжело дышал. — Поистине Вилха, ты озаряешь сегодня весь мир. Не сделаешь ли ты мне одолжение и не потанцуешь ли со мной?
Я колеблюсь, желая, чтобы Вилха была здесь. Я все ещё не уверена, что смогу обдурить лорда Мерсендера. И какова будет его реакция, когда он поймёт, что я Элара, и что Вилха пропала без вести?
— Вообще, принцесса, — говорит лорд Квинланн, выходя вперёд. — Возможно ли переговорить с вами с глазу на глаз?
Я двигаюсь ближе к лорду Квинлану, мысленно благодаря его за причину быть дальше от лорда Мерсендера.
— Конечно, — говорю я.
Глава 52
Вилха
Я уже наполовину забралась по скале, как мой плащ застревает. Я дергаю его и он начинает рваться. Несколько галек падают вниз по скале.
— Что это было? — доноситься голос Морана.
— Твое воображение, — говорит Гарвин.
— Нет, я думаю я видел тень. Там за одним из валунов, — настаивает Моран, и я прижимаюсь к скале так сильно как могу, что галька впивается в мои руки. — Я видел что-то, я точно знаю это.
— Говорят, что на этом пляже есть приведения, — доноситься голос Джаромила. — Говорят, что призрак Королевы Рован скитается в этих скалах. Видите тот огромный камень в воде? Он назван в её честь.
— Заткнитесь, вы все, и идите поищите какой-нибудь еды, — отрезает Гарвин. — Разведите огонь. Это отпугнёт твоего призрака.
Мужчины стали тише, будто они начали охотиться, и я старалась не шевелиться, на случай если кто-то остался смотреть на тени. Потом я услышала, как Гарвин приказал остальным, что они нашли достаточно еды, я продолжила взбираться, стараясь быть как можно тише. Мои руки тряслись от того, что так долго поднимались вверх, а моё платье и плащ были сырыми и тяжёлыми, тянувшими вниз. Я напомнила себе, что если смогла поднять двадцати фунтовый меч, то смогу и забраться по этим ступеням.
Собрав последние силы, я вскарабкалась на последние ступени и, собрав в себе силы, пошла к пещере.
Мои ладони кололи и ноги болели. Но знание того, что в ста шагах сидят несколько мужчин, которые хотят моей смерти, делали меня слабой. Но все же я заставила себя встать, отлепить тяжёлый плащ, найти стену, где я поняла что у меня появилась ещё одна проблема. Тучи затмили небо, закрывая свет луны и я не могу найти опал. Я отчаянно ощупываю все вокруг руками, оцарапывая мои руки об острые камни, пока наконец не признаю, что просто не могу найти опал.
Я падаю на мокрый песок изнеможённая. Возможно я была дурой, веря в то, что смогу спасти Элару. Ради какого состязания, против кого я?
Я представляю воображаемого темного врага, с которым я сражалась все ночи напролёт в опаловом дворце. Кто желает мне смерти? Неужели Гарвин и его люди получают приказы от Хранителей? Или теперь кто-то из Кирении командует ими?
Где-то вдалеке, в темноте, начинает играть флейта. Возможно один из стражников развлекает остальных пока они ждут. Это одинокая, грустная песня. И я представляю другие звуки, которые мы услышим через несколько часов. Шипение горящего дерева, рёв скачущих языков пламени — искры разгорающейся войны. Траур Киренийской королевской семьи (а будет ли он?) по умершей принцессе в маске.
Хотя она может никогда этого не узнать, Элара спасала меня эти несколько недель. Она дала мне время узнать, что я не настолько бесполезна, насколько я о себе думала. И где теперь человек, который спасёт её?
Словно в ответ, облака расселились, освобождаю луну, серебряную как монета в ночном небе. Лунный свет разлился и осветил все вокруг, в том числе и пещеру серебристо-белым цветом. Но только на секунду.
Другая туча налетела, затмевая луну, и пещера вновь погрузилась во тьму. Но несмотря на это, я видела тусклое свечение, на стене, выше того места, что помнила я. Я поискала ещё пару минут, и в следующий раз когда облака разошлись, я была уже готова. Там, я вижу!
Я нажала своим большим пальцем на встроенный опал, и комната открылась. Я проглотила свой страх и поспешила в темноту, которая ждала по ту сторону.
Глава 53
Элара
— О чем вы хотите со мной поговорить? — спрашиваю я лорда Квинлана и пытаюсь подавить дрожь. Я благодарна за шанс побыть подальше от лорда Мерсендора, но в пустынном коридоре, куда он привёл меня, чувствуется сквозняк. Смотря на меня из-под своей маски гоблина, лорд Квинланн похож на горгулью переростка.
Он откашливается и тяжело начинает: — Принцесса, я…
Его прерывают звуки приближающихся шагов. — Вилха? Что ты делаешь?
Стефан снимает маску и его глаза бегают от меня к лорду Квинлану в хаотичном порядке. — Есть ли причина, по которой вы заперли принцессу в темном углу?
— Я не запер её, — возразил лорд Квинлан. — Я только собирался спросить у неё — с глазу на глаз — как ей в Кирении. У Хранителей едва ли была минута с ней с тех пор как мы приехали. Кажется, Вы и Ваш отец намеренно удерживаете её от нас.
— Я уверен, что дела у принцессы идут хорошо. Ещё я также уверен, что вам ничего не нужно говорить, что требует уводить её подальше от всех остальных.
Лорд Квинлан начал возражать, но Стефан прервал его. — Я напоминаю лорд Квинлан, что вы находитесь здесь только по приглашению моей семьи, приглашение может быть отозвано в любое время, если мы увидим необходимость. Он холодно поклонился лорду Квинлану и продолжил: — В любом случае, извините нас. Мне нужно поговорить наедине с принцессой.
Лорд Квинланн помедлил, выглядя так будто собирался что— то сказать, но наконец ушёл.
— Чего он хотел? — спрашивает Стефан.
— Я не знаю. Он сказал…. — я прерываюсь, когда вижу сердитый взгляд Стефана, и ко мне приходит приятная мысль: — Ты ревнуешь?
— Незначительно, — отвечает он. — Но я не верю советникам твоего отца и предпочитаю, чтобы ты держалась от них подальше. И я точно уверен, что для тебя правильно разговаривать с другими мужчинами в темном углу.
— Правильно? — я усмехаюсь. Хорошо тебе говорить. Весь вечер ты был окружён дворянскими девушками.
— Так бы не было, если бы постояла со мной больше чем две минуты. Всю ночь ты летаешь по залу. Что не так?
Все. Все в целом мире. — Ничего. Все хорошо.
Стефан посмотрел на меня на секунду дольше чем обычно. — Пойдём, — он развернулся, — я хочу показать тебе кое-что. — Я пошла за ним по коридору, поднялась по лестнице, и подошла к окну. — Красиво, не так ли? — На улице, за воротами замка ждала большая толпа. Большинство людей взяли с собой фонари и свечи, создавая тем самым океан света на улице. Стефан повернулся ко мне. — Скажи, что происходит с тобой, — сказал он мне, — и пожалуйста не говори, что ничего, потому что я знаю, что— то беспокоит тебя.
Я хочу рассказать ему, что я не принцесса, на которой его заставляют жениться. Что на самом деле я та служанка, которую он встретил на кухне, та девушка с которой можно просто посмеяться. Хотя на самом деле все не так. Я не настоящая служанка, я не королевской крови. Я никто.
Я думаю, что если скажу ему хоть что-нибудь одно из этого, то это и будет прощание.
Когда моё молчание затягивается, он вздыхает и отворачивается. — Так много людей там, — говорит он, — и все они пришли увидеть тебя.
— Они пришли увидеть не меня, — мямлю я. — Они пришли увидеть принцессу в маске.
— Почему ты делаешь это? — спрашивает он. — Почему ты так обращаешься к себе?
— Потому что я не принцесса в маске. — Я закрываю глаза и прислоняюсь к окну. Я устала притворяться. Где Вилха? Она передумала?
Стефан вздыхает.
— Я знаю.
Я распахиваю глаза:
— Что?
Он берет меня за руку и его намерения становятся серьёзными. — Давай я отведу тебя в твою комнату. Я кое-что должен обсудить с тобой.
Глава 54
Элара
Какое наказание существует за то, что выдаёшь себя за королевскую особу? Когда мы дошли до моих покоев, Стефан указал на стул и попросил меня сесть. Пока он зажигал свечи и разжигал камин, моё сердце выскакивало из груди. Как я выдала себя? Какую мелочь я упустила? Была ли это записка, которую ч написала Женевьеве? На столе около двери лежал мой рюкзак, собранный и готовый в дорогу. Я намеривалась бежать с ней, но решила, что не буду торопиться. Только не в тяжелом платье и маске.
Когда огонь разгорелся, Стефан сел в кресло напротив меня. — Я хотел поговорить с тобой.
— Да? — я дёрнулась вперёд, готовая упасть на колени. Нет такой роли, которую я смогла бы сыграть сейчас, нет тех волшебных слов, которые бы исправили положение. Я притворялась королевской особой. Простили бы преступление, если бы мы были в пути и безопасность была бы единственная забота. Сейчас мои действия будут казаться предательством и корыстью. Единственное что мне остаётся это умолять о прощении.
Я могу только надеяться, что есть что предложить мне.
Он делает глубокий вдох и выпаливает: — Я хочу просить прощения у тебя.
— Я… что? — спрашиваю я, ошеломлённая. — Ты хочешь просить у меня прощения?
— Да, — он встаёт и начинает ходить из стороны в сторону возле камина. — Я все думал о том, что ты сказала вчера, что та буханка хлеба, которую тебе подарил пекарь, твой первый искренний подарок, который ты получила в Коринфе. Такие значительные слова, и они нашли свою цель. Я хочу, чтобы ты знала….
— Подожди, — перебиваю я. — Чтобы все было понятно, ты не зол на меня за…что— то?
— Нет, конечно, нет. Я говорил тебе, что хочу извиниться, — сказал он слегка раздраженно.
— Ох, — я откидываюсь в кресле назад, чувствуя что перестаю трястись. — Тогда ладно. Продолжай.
— На чем я остановился? — он начинает опять ходит туда-сюда. Я не принял тебя в городе как следует. Я знаю это. Это только потому что я думал, что меня заставляют жениться на монстре.
— Что? — раздражение обожгло меня изнутри.
Он поднял руку: — Пожалуйста, позволь мне закончить. Я предполагал, что жениться на тебе немного лучше приговора к смертной казни…
— Приговора к смертной казни? — повторяю я. — Стефан, если это твой способ извиниться, то…
— Знаешь, все будет намного быстрее, если ты не будешь перебивать меня каждые две секунды.
— Хорошо, — говорю я, опять откидываясь в кресле. — Но дай мне знать, когда начнётся настоящая часть с извинениями.
Он убил меня взглядом и продолжил. — Я пытался понять. Я рос, слыша ужасные вещи про Эндевинов, про всех галандрийцев. Что они лжецы, варвары, одетые в красивую одежду. Что они прожорливы и раздуты от тщеславия. Они закрывают глаза на то, что их прекрасное королевство приходит в упадок. — Он остановился. — Ты слышала такие же ужасные вещи о киринейцах, так ведь?
— Собаки, — говорю я нерешительно. — Многие галандрийцы относятся к киринейцах как к собакам — но далеко не все, — быстро добавляю я, когда виду что его взгляд меняется. — Так же как я уверена, что не каждый киринеец так плохо относиться к галандрийцам.
Стефан кивнул. — Я уверен, что ты права. Но можешь ли ты винить меня, что я думал, что ты, принцесса в маске, самая знаменитая девушка в твоём королевстве или даже в целом мире — должна быть самым ужасным из этого всего? Монстром не по внешнему виду, а в глубине души? Многие принцессы испорчены. Им всегда говорили с рождения, что весь мир лежит у их ног. И я признаюсь, что мысль о том, что я проведу жизнь с тобой была неприятна. Но сейчас я понимаю, что я был не прав. Ты не принцесса в маске, ты совсем не она. Ты подходишь мне как никто другой. И так… — он встал на колено, взял меня за руки, у меня в груди стало горячо, — я прошу у тебя второго шанса. Простишь меня за моё поведение? Я был груб, и я прошу прощения. И ч хочу спросить тебя сейчас по— настоящему, ты выйдешь за меня?
— Да, — ответ вырвался из моих губ, хотя я понимала, что спрашивать он должен не меня, да и спрашивать Вилху он все равно не сможет, он ни разу не видел её. Мои мысли запутались и внезапно его лицо приблизилось ко мне— пока его нос не ударился о маску. Он засмеялся, наклонил голову и галунную смог поцеловать меня.
Его поцелуй был мягкий и нежный, а мои руки обвились вокруг его плеч. Я позволила ему унести себя, а затем он отклонился и спросил: — Ты снимешь для меня свою маску? Я был бы рад увидеть твоё лицо, — его пальцы тянулись, чтобы развязать маску.
— Я не могу, Стефан. Не сейчас, — я схватила его за руки и держала их. Я больше ничего не хотела. Я хотела остаться здесь и позволить ему снять маску, позволить ему увидеть меня. Но не тогда, когда я ухожу. Не тогда когда завтра это уже будет лицо другой девушки.
— Тогда ты сделаешь для меня еще кое-что? Позволишь мне тебя еще раз поцеловать?
Я киваю. Вилха проведет с ним жизнь. Но этот момент только мой, это мое прощание.
Он наклоняет голову. И когда наши губы соприкасаются снова. я могу поклясться, что чувствую море.
Где находиться тот проход, о котором говорила Вилха? Это было Одинокое море, я уверена. И это значит… я отодвигаю голову от Стефана, оставляя его в замещательстве.
— Что-то не так? — говорит он. — Тебе что-то не понравилось?
— Нет, — отвечаю я. — То есть да. Мы давно ушли с бала. — Я улыбаюсь. — А ты только что сказал, что все пришли посмотреть на меня сегодня, не так ли? Мы же не хотим их разочаровать?
Стефан усмехается. — Однажды ты станешь отличной королевой. — Он встает и поднимает меня на ноги. Затем он проходит через всю комнату, открывает дверь и держит ее в ожидании: — Идем. Твоя публика ждет тебя.
Я поворачиваюсь и осматриваю комнату, шепча:
— Я вернусь, я обещаю.
Но мой голос так тих, что я сомневаюсь, что Вилха слышит меня.
Глава 55
Вилха
Когда я смотрю как они целуются, желчь подходит в моему горлу. Слова, которые я собиралась сказать об опасности, которая поджидает Элару здесь, о мужчинах, плетущих заговор у скалы Рейван, исчезли из моего рта. Я быстро вернулась в спальню, обрадованная тем, что они поглощены друг другом и не заметят меня. Но картинка с поцелуем никак не выходила из моей головы.
Это если бы я видела, что ждёт меня в будущем.
О чем она думала, когда позволила Стефану прийти в комнату? Или это и был какой — то особенный знак? Манифест о том, что она не будет меняться?
— Ты снимешь маску для меня? — слова были казаны тихо, но я се ещё могла их расслышать. Слова, которые я ждала всю свою жизнь, но их говорят не мне. Элара отлично сделала свою работу. Слишком хорошо. Потому что когда крон принц проснётся завтра утром и маску надену я, а не Элара, не найдёт ли он меня тусклой в сравнении с ней? Будет ли он улыбаться мне, а думать о той лучезарной девушке в которую он влюбился?
— Идём. Твой народ ждёт тебя.
Когда я была уверена, что они ушли, я пробираюсь в гостиную и падаю на колени перед камином. Огонь уже практически угас, я беру кочергу, мешаю угли и добавляю ещё поленьев. Я снимаю свою маску и протягиваю ладони к огню, пытаясь согреться и растопить холод, который просачиваемся через меня.
Я вдыхаю и выдыхаю, пытаясь избавиться от тупой боли в груди. Несмотря на то, что я только что видела, Элару все ещё нужно предупредить. Необходимо поднять киринейские войска, всех за исключение тех, кто знает о существовании другой принцессы Эндевин.
Слабый сквозняк ощущается на моей шее.
— Вилха? — доноситься сзади голос.
Внезапный звук поражает меня. Но когда я оборачиваюсь, облегчение накрывает меня. — Лорд Мерсендер, — я встаю, чтобы поприветствовать его.
Он снимает свою клетчатую черно— золотую маску, и я вижу, что он бледнее чем обычно.
— Вилха? — он говорит немного сконфужено. — Но я только что говорил… — он останавливается, потому что до него доходит истинное положение дел. — Элара здесь, не так ли? Она выдаёт себя за принцессу в маске.
Я киваю. — Мы должны поменяться сегодня ночью.
Его глаза осматривают мое грязное платье, запутанные волосы и мокрый верх. Мои щёки краснеют, когда я вижу его взгляд, необычный взгляд, который я раньше никогда не видела.
Я отдёргиваю своё платье и смотрю на спальню за ним.
— Вы знаете о секретном проходе? — спрашиваю я, хотя конечно понимаю, что он должен. Иначе зачем он его использовал или вообще сюда пришёл, я не знаю. Но у меня нет времени гадать. — Вы можете помочь мне, лорд Мерсендер? Я должна поговорить с королем Эзеро, без того чтобы он знал кто я. Это срочно.
— Король Эзеро ниже тебя, — говорит лорд Мерсендер. — Он недостоин даже стоять в твоём присутствии.
— Даже если так, я должна поговорить с ним. Элара может быть в опасности в эту самую…
— Все должно быть сделано, как полагается, — говорит он. — Пожалуйста, сядь, — он приглашает меня сесть на стул возле меня.
— Я не могу. Не до тех пор, пока кто-нибудь не предупредит Эзеро. — Я негодую, желая, чтобы он понял меня. — Нам придётся его найди.
Я двигаюсь в сторону двери, но он хватает меня за руку. — Садись, — говорит он более жёстко.
Казалось, лорд Мерсендер изменился. Как будто я смотрю на него не узнавая, через калейдоскоп долгое время, и кусочки внезапно смешались, образуя новую картинку. Подозрение растёт во мне, но я отказываюсь принимать его.
Вместо этого я сижу, надеясь всем сердцем, что ошибаюсь.
Глава 56
Элара
Мы не торопясь идём до большого зала. Стефан останавливается, чтобы поговорить с какими-то киринейские дворянами. С наступлением ночи, гости кажется обволакивают замок. Я должна торопиться, чтобы вернуться в свою комнату к Вилхе, но рука Стефана такая тёплая в моей руке, и я не хочу отталкивать его. Не сейчас.
Когда мы доходим до большого зала Стефан поворачивается ко мне и кланяется: — Потанцуй со мной.
Я мешкаюсь. Вилха заставила меня ждать дни перед тем как она решила вернуться в замок. Почему бы и мне не заставить её подождать меня чуть дольше?
— Принцесса, можно вас на пару слов? — появляется лорд Ройс и кланяется Стефану. — Конечно, если Вы не возражаете, Ваше Высочество.
Стефан раздраженно выдыхает. — Если ты должна, — быстро отвечает он. А мне он говорит: — Но до наступления утра мы потанцуем.
Я киваю и после того как Стефан уходит говорю: — Да, лорд Ройс? Вокруг нас вращаются фигуры в масках, и я гадаю не позовёт ли он меня танцевать.
— Ты уверена, что не знаешь где твоя сестра? — спрашивает он, удивляя меня. Он так буднично об этом спрашивает. Но смотря на его без эмоциональную белую маску, мне кажется это какой-то тест. Все мы игроки, и мы все держимся за свою собственную руку.
Итак я решаю разыграть карту неожиданности.
— По правде говоря, лорд Ройс, я знаю точно, где она. — Она наверху прячется.
Его ледяные голубые глаза ищут встречи с моими. — Где?
Я сказала королю Эзеро и лорду Квинлану, что она украла мои драгоценности, но это была ложь.
— Ложь? Это не похоже на тебя Вилха. — Я вижу вызов в его глазах?
— Это конечно была идея Элары. Но по правде говоря, я сама отдала ей драгоценности. Она была намерена купить билет на корабль и плыть на восток по Одинокому морю. Мы обе верили, что так будет лучше для всех, если она просто исчезнет. — Пока я говорила все эти слова, я решила, что после этого я покину замок, я направлюсь дальше на север к берегу Кирении.
— Какая жалость, — сказал лорд Ройс. — Было несколько вещей, о которых я хотел бы ей рассказать. Вещи, которые твоя мама хотела рассказать ей, послание, которое должна получить Элара.
Наконец, он показал свои карты. Это вызов простой и прямой: признать утр ты есть на самом деле. Он не убеждён, что я Вилха, поэтому у него была уловка. А моя мама наживка.
Это его ошибка. Меня не так легко поймать.
— Если я когда-нибудь увижу её, я дам вам знать. — Я делаю реверанс и поворачиваюсь к нему спиной.
Глава 57
Вилха
Лорд Мерсендер смотрел на меня своими темными глазами. — Меня убивает видеть тебя здесь в замке, в сердце врага.
— Киренийцы мне не враги, — говорю я осторожно, думая о Джеймсе, Викторе и Кире. — Вообще некоторые из них очень милые.
— Вся страна заражена, — просто имел он, — они чума, та что должен а быть стёрта с лица земли.
— Стёрта? — холод пополз по моим венам. — Что вы имеете в виду?
— Кирения не имеет право на существование, на богатство, ради которого Галандрия работает так усердно. Если они продолжат воровать у нас, нам придётся отправить их обратно в ту пыль из которой они пришли.
Волна отвращения прошла через меня и мои подозрения нашли подтверждения: лорд Мерсендер, человек, который научил меня читать, когда другие боялись даже подойти ко мне, человек, который сидел со мной в королевских садах, человек, который был ближе всех мне, практически как отец, и он тот же человек, что хочет моей смерти.
— Так это вы тот человек, который послал людей лорда Квинлана сжечь город? Тот, кто послал их убить меня? — добавляю я быстро.
Человек в здравом уме должен был резонно спросить как я узнала об его планах по сжиганию Коринфа, а когда он не спросил, я поняла что он ненормальный.
Он не выглядит как здравомыслящий человек, ну уж точно не с этим кривым оскалом, которым он красовался. — Они только на словах люди лорда Квинлана, — сказал он. — Но в каждом случае, и они пришли как и многие люди из Галандрии, чтобы поддержать мою точку зрения.
Он остановился, чтобы посмотреть на меня. Его глаза были бегали в разные стороны, а его рука выглядела так будто готова была обнажить меч. Он действительно хотел убить меня.
Мой желудок скрутило. Все это время он был тем злодеем в тени, прихода которого я боялась.
Огнём.
Неужели он думает, что я буду просто сидеть смирно пока острие его меча прокалывает мою плоть? Неужели он представлял, что я буду хорошей принцессой, как меня тренировали прямо до самого конца, слишком послушная, чтобы даже поднять оружие на свою защиту?
Мои глаза уставились на огонь за спиной у лорда Мерсендора, кочерга для камина лежала прямо рядом с моей бело-серебряной маской.
— Та точка зрения, о которой вы говорите, — говорю я внезапно, — та в которой вы говорите о том что люди лорда Квинлана примут участие в чем-то. О чем она?
Лорд Мерсендер начинает расхаживать по комнате, его рука подёргивает рукоятку меча. — Я провёл жизнь служа семье Эндевин. На самом деле, будучи мальчиком я не видел между двумя. Служа потомкам Королевы Элеаноры, самой великой из правителей, которых знал мир, я думал что служу моей настоящей и единственной любви-Галандрии. Потом со временем мечты мальчика должны были разбиться о реальность. Несмотря на мою преданность, мне стало ясно, что твоя кровь— кровь Эндевинов— была испачкана. Разбавленная поколениями слабых мужчин и женщин, которые создавали ещё более слабых монархов. И я начала понимать, что необходимо что-то сделать, чтобы восстановить величайшее королевство, которым когда— то была Галандрия.
Пока он говорил я присела вниз и подняла свои ладони так, будто пыталась согреться. Кочерга от камина была в нескольких футах от меня. Я оглянулась на лорда Мерсендора. Его руки больше не были на его стороне; он махал ими над своей головой.
— И тогда, — продолжил он, — судьба дала мне самый драгоценный подарок-твою маску. Несмотря на то, что твой отец некомпетентный правитель, единственная. Внимая мысль, посетившая его голову, заключалась в том, чтобы поместить маску тебе перед лицом, благодаря слухам и интриге принцессы в маске, видимость величия и славы Галандрии были восстановлены. Крестьяне со всего мира совершали паломничество, чтобы увидеть тебя. Знаешь ли ты что ты в одиночку сделала для нашей казны? Можешь представить мой шок и удивление, когда твой отец решил выбросить все это? Выбросить тебя прочь помолвив с этими киринейцами, все, чтобы избежать войны, в которой он так бриться сражаться. Войны, которую мы непременно выиграем. Потерять тебя — потерять величие нашего королевства. И я не собирался так это оставлять. Короли или бывает убеждёнными или…убитыми. — Он посмотрел на меня угрожающе.
—
— Моим людям было приказано никого не убивать в королевской семье, просто травмировать.
И научить. Я думал, что после травмы короля все увидят злость киренийцев, Хранители найдут причину и разорвут мирный договор. Но я недооценил их глупости. Они проще поверить в то, что к этому причастны люди лорда Финли, хотя мы всех их поймали к началу атаки. И тогда, когда было ясно что ты все равно поедешь в Кирению, я принял решение.
— Не обращай внимание на его слова, — напоминаю я себе и двигаюсь ближе к огню. — И какое же решение вы приняли?
— Конечно ты же не думаешь, что я позволю Киренийцам— этим больным, грязным псам заполучить тебя? Нет, я лучше увижу тебя мертвой, чем женатой на этой собаке. Твоя сохранность стоит слишком большую цену, поэтому я предположил, что это будет тестом моей верности, которую я готов заплатить. И поэтому я решил, что принцесса в маске должна умереть на маскараде, в собственном дворце Страссбургов. Мои люди поставили задачу наемным Киренийцам. Бесполезные они все, я знал, что если им заплатить достаточно, мы наймём их для поджога своей собственной столицы. Это нужно обеим Кирении и Галандрии, они требуют войны, оба твой отец и король Эзеро будут вынуждены действовать.
Его взгляд изучал моё лицо, а потом опустился на платье. — Хотя возможно, когда город сгорит Кирения возможно восстанет, и мне не придётся с тобой прощаться после всего.
— Что вы имеете в виду? — мои руки сжали кочергу. Я подняла не и перемешала угли в огне, моя рука тряслась.
— Когда я увидел тебя сейчас, девушку, которая выросла в прекрасную женщину, я думаю не быстро ли я обделил себя. — Он присел около меня. Его длинные волосы заслонили моё плечо, а его пальцы коснулись моей щеки. — Возможно принцессе в маске не обязательно умирать в замке. Возможно, вместо этого её спасёт от нападения киренийских солдат. — Он прижимается ближе и шепчет — И принцесса в маске, движимая его преданностью, настаивает на свадьбе с ним. — Его рука движется вверх по моей и отвращение спускается вниз по позвоночнику как только он подносит губы к моей щеке.
— Нет, — говорю я, схватившись за кочергу. Я уворачиваюсь от него и встаю на ноги. Я встаю за кресло, но он двигается быстрее, чем я ожидаю, и блокирует дверь.
— Что ты сказала? — его глаза становятся похожи на щелки.
— Я сказала нет, — я поднимаю кочергу. Она не столь крепка как меч, но ей придётся такой стать.
— Сейчас Вилха, что же ты делаешь? Будь разумна. Будь хорошей девочкой и положи это.
— Нет, — я встаю в позицию, точно так как учил Патрик.
Он смотрит на кочергу и кажется забавляется. — Должно быть это твой импровизированный меч? Ты даже держишь его неправильно. Тебе нужно быть внимательнее во время твоих уроков.
Я не обращаю внимание на его слова, вместо этого я осматриваю его тело. Его ступни повёрнуты боком. Его руки по бокам, но это не выглядит так будто он готов обнажить свой меч. Возможно он не ожидает от меня угрозы?
Как только он делает выпад в мою сторону, я отпрыгиваю влево.
— Принцесса, почему такая напряженная? — Его улыбка исчезла и ему больше не смешно. — Положи это. Ведь менее чем через час Коринф сгорит. Ты не остановишь это. Но ты можешь спасти свою собственную жизнь.
Я качаю головой — Я никогда не выйду за тебя.
Он вскидывает голову. — Ты выйдешь за Киренийскую собаку перед тем как выйти за меня? — Слишком опасная грань у этого вопроса.
— Я думала вы мой друг, — отвечаю я. — Вы всегда были моим другом.
— На самом деле я был самым лучшим другом дома Эндевин, который у него был, я служил ей верой и правдой. А теперь время Эндевинов послужить мне.
Он сделал выпад вправо, но я предугадала его намерение и выскользнула из его рук.
— Вилха, я не могу позволить тебе выйти замуж за Киренийца. — Он протягивает свои руки. — Но я могу предложить хорошую жизнь со мной. Жизнь подходящую для тебя.
Я качаю головой и держу кочергу направленной на него, стараясь не отвлечься на его слова. — Нет.
— Тогда, — говорит он, его голос полон покорности и спокойствия, — тебе придётся умереть.
Он обнажает свой меч и делает выпад. Я блокирую его удар один раз, затем ещё два, но я слишком поздно понимаю, что Патрик был прав. Я никогда не могла атаковать как следует. В тот момент, когда ч наступала на лорда Мерсендера, он выбил кочергу из моих рук. Потом он схватил меня за руку и заставил встать на колени.
— Это не обязательно должно быть так, — говорит он и прижимает кончик своего меча к моему горлу. — После всех лет, когда я заботился о тебе, это судьба— мы должны быть вместе.
У меня нет сил или возможностей побороть его. Но есть силы сказать нет. Возможность умереть на своих условиях, а не жить на его.
— Нет, — говорю я.
Он прижимает клинок сильнее у моему горлу. Я чувствую короткую вспышку боли, и тёплая струйка стекает по моему горлу.
Появляется странное жужжание у меня в ушах. Лорд Мерсендер смотрит на меня, его глаза темнеют от желания, его губы слегка приоткрыты, и я представляю как он смотрит на меня — Славу Галандрии — в последний раз, перед тем как убить.
В конце концов, богатства моей семьи было недостаточно, чтобы встать между мной и клинком, который, мы надеялись никогда не появится. Много раз я думала, что если Королевы Галандрии в прошлом, которые давно умерли, смогли как то увидеть меня. И если. Бы они приглядывали за мной, то были бы они довольны жизнью, которую я прожила? И когда я попаду в их царство, будут ли они приветствовать меня как слегка семьи Эндевин? Или он будут считать меня слабой и недостойной их общества?
Лорд Мерсендер заносит меч на моей грудью. Комната начинает кружиться, а жужжание становиться громче. За ним в вихре радужно— голубого, я вижу размытые очертания берут сумку со стола.
— История, — говорит лорд Мерсендер, тяжело дыша, — окрестит меня как человека, который восстановил величин Галандрии.
Как только он начал опускать свой меч, черты его лица исказились и лицо побелело.
— История, — доноситься голос Элары, — окрестит тебя сумасшедшим. — Она поднимает клинок, покрытый кровью и ударяет его второй раз, и Лорд Мерсендер падает, ударяясь головой о стол.
Глава 58
Элара
Я только что убила человека. Слова стучат в моей голове настойчиво словно молот. Я только что убила человека. Я проткнула его своим кинжалом, когда он стоял ко мне спиной. Это осознание ставит меня на колени, и я зажимаю свои уши руками.
Я только что убила человека. Меня уносит вдаль, уносит за собой волна из танцующих черные точек, манящих в темноту.
Я смотрю на Вилху, которая кажется довольно спокойной. Она заходит за лорда Мерсендера и наливает чашку чая из серебряного чайника и вталкивает её мне в руки. —
—
Вилха склоняется над лордом Мерсендером.
—
Я отхлебываю чай и чувствую как волна накатывает. Она уносит меня из темноты назад к Вилхе. Черные точки растворяются, и сила возвращается к моим рукам и ногам.
Она берет меня за руку и трясёт:
— Элара, послушай меня. Лорд Мерсендер не самая худшая из наших проблем.
— Что? — я смотрю прямо на Вилху, и понимаю, что не смотря на свой спокойный голос, она в панике. — Что ты имеешь в виду?
Вилха делает глубокий вдох:
– Он планирует сжечь город.
* * *
Все эти здания. Они так легко возгораемы. Их так легко уничтожить. Это все о чем я могу думать, как только Вилха заканчивает пересказывать разговор, который она подслушала.
— Город сгорит быстро, — говорю я.
— Что мы будем делать? — она вопросительно смотрит на меня, и я понимаю, что эту проблемы надо решить мне. Она принесла весть, а действовать должна я.
— Когда ты сказала, они начнут действовать?
— В полночь, когда начнётся фейерверк.
Я смотрю на часы над камином. — Это произойдёт менее чем через час. Мы должны рассказать об этом Стефану, чтобы он смог отправить людей в доки, но на улицах полно людей и карет, — говорю я, быстро обдумывая. — Ты говоришь, что проход ведёт прямо на пляж к скале Рован, и люди разбили лагерь недалёко от неё?
Вилха кивает. План начал формироваться и я начали подсчитывать как мало времени у на есть, если мы хотим спасти город от пожара.
Я допила оставшийся чай и встала. — Я пойду, предупрежу Стефана. С тобой тут будет все в порядке?
Вилха колеблется, смотрит на тело лорда Мерсендора и кивает.
— Хорошо. Открой проход и зажги факелы к тому времени, когда я вернусь.
* * *
В воздухе большого зала витала атмосфера хорошего праздника, который практически подошёл к концу. Свечи практически догорели, уставший смех смешался с мелодией вальса. Многие из тех кто пришёл сняли свои маски. Их когда то свежий внешний вид был уже помятым и размазанным.
— Наконец-то ты пришла! — весело сказал Стефан, высвобождаясь из группы мужчин. Его глаза смотрели на мой рот, и я могу сказать что он думал о нашем последнем поцелуе. — И сейчас мы станцуем наш танец, — он повёл меня на танцпол, слишком счастливый чтобы услышать мои сопротивления. Он прижал меня близко и закружил меня в танце.
— Вот где ты должна быть, — сказал он лучезарно.
Я чувствую все взгляды направлены на нас, и поэтому сильно улыбаюсь. Вызванная паника не послужит моей цели.
Пока мы танцуем, я встаю на цыпочки и подношу свои губы к его уху, будто я хочу не более чем прошептать милые глупости. — Стефан, ты должен послушать и послушать внимательно, — говорю я, продолжая улыбаться. — Группа людей разбили лагерь около скалы Рован. Они планируют сжечь город в полночь. Они намереваются уничтожишь Коринф и разжечь войну между Киренией и Галандрией.
Стефан становиться жёстким. Он быстро осматривает комнату и продолжает танцевать, его руки сжимаются вокруг меня. — И как ты дошла до этой информации?
Я колеблюсь.
— Мне это сказал лорд Мерсендер. Люди действуют по его приказу. Его действия никоем образом не санкционированы королем Хенриком — моим отцом, — заставляю себя сказать это. — Лорд Мерсендер не в себе, он пытался атаковать Ви — меня и…
Стефан прекратил танцевать.
— Он напал на тебя? Где он? Если он причинил тебе вред, тонов я клянусь я…
— В этом нет необходимости, — перебиваю я. — Он мертв.
Стефан пятится назад и смотрит на меня оценивающим взглядом.
— Умер? Как именно?
— С моей помощью, — отвечаю я нетерпеливо, не заботясь что эти слова звучат не так как звучали бы слова Вилхамины Эндевин.
— Если он мертв, тогда где его…?
— Давай разберёмся с ним позже! Тебе нужно послать страду к докам, пока ещё не стало поздно!
Он смотрит на меня на секунду дольше, прежде чем кивнуть.
— Я предупрежу стражу. И пока это все не закончиться, я хотел, чтобы ты пошла в свою комнату.
Я улыбаюсь, надеясь, что выгляжу безмятежно послушной.
— Конечно, мой господин. Это то, что я планировала делать.
Глава 59
Вилха
Я нажимаю большим пальцем спрятанный опал и стена отъезжает назад. Я беру свечу со стола и решаюсь войти в проход и зажигаю два первых факела, которые там нахожу.
Затем я возвращаюсь в спальню падаю на пол, облокачиваюсь о кровать, моё сердце бешено колотиться в груди.
Сейчас Джеймс уже покинул Спящего Дракона и направляется к воротам замка, подальше от доков. А что там Виктор и Кира? А Галина? А что другие сотни людей, которые живут около доков? Люди, которые не успеют убежать, если тех мужчин не остановят и начнётся пожар.
Пожар начнётся из- за людей из моего королевства, из-за того что они хотят столкнуть Кирению и Галандрию. Все эти годы я слышала как киренийцев называли собаками. Но сейчас больше всего я понимаю, что хочу, чтобы они были в безопасности.
Из гостиной донёсся звук мучительного стона.
Я замерла и поднесла мои пальцы к щеке, куда лорд Мерсендер пытался меня поцеловать. Моё дыхание превратилось в прерывистые вдохи.
Мягкий глухой звук из гостиной сопровождался щелчком при открытии и закрытии двери.
Через некоторое время я заставила себя встать и подойти в гостиную. И когда я сделала это и нашла место, где лежал лорд Мерсендер, оно было пустым, его оставленный меч был единственным проявлением того, что он был в комнате.
Глава 60
Элара
Когда я кидаюсь в открытую дверь покоев, то нахожу Вилху, которая смотрит на пустое место, где должно лежать тело лорда Мерсендора.
— Где… я думала он был мертв?
— Я никогда не говорила, что он мертв, — она повторяет, белея. — Я сказала…
— Это не важно. Мы разберёмся с этим позже. Бери его меч, он нам понадобится. — Я спешу в спальню. Вилха идёт следом за мной, неся оружие. Проход открыт и черные точки манят меня. Я беру плащ и обматываю вокруг себя.
— Что именно ты планируешь делать? — спрашивает она, как только мы заходим в тоннель.
— Мы попытаемся купить для Киренейских стражников время. — Я беру факел из крепления в подходе.
— Как мы сделаем это? Мы не можем их всех остановить лишь одним мечом. Мы в меньшем количестве, и у них больше оружия.
— Но у нас есть слова. А ещё у нас есть легенды и слухи. Сложим их вместе, и получим самое мощное оружие в мире.
* * *
Когда стены тоннеля расходятся, меня встречает волна свежего, морозного воздуха. Вилха указывает на край пещеры.
— Люди расположились прямо там, у подножия скалы. Когда я уходила там было около 10 человек и ещё больше должно было прибыть.
Я передала ей свой факел и подползала к краю. Скала Рован возвышалась на расстоянии, гордо сражаясь с приливом.
На север в доках было угрожающе тихо. Опустевшие суда привязаны к порту, тихо качающиеся на волнах, как корабли-призраки. В далёкие я слышу звуки смеха и кутежа. Казалось будто все кто не спит сейчас направляются на запад города в сторону замка.
Внизу на пляже несколько людей в общем человек двадцать, стоят вокруг костра и слушают мужчину, судя по всему Гарвина. Он держит факел и кажется даёт инструкции.
С запада я слышу визг и свист, который сопровождается громким взрывом! Фейерверки взрываются в небе. Я смотрю не на замок, поэтому не вижу их, но люди внизу повернулись в направлении скалы, чтобы посмотреть, и я уползаю глубже в пещеру. Я не хочу привлекать их внимание. Не сейчас.
— Это был сигнал для того, чтобы они начали, — Вилха шепчет осторожно.
— Я знаю.
Я на секунду встаю к краю. Момент первого акта к войне совершён. Или момент, когда я прекращаю его. Разве я не знаю как один шанс, один момент может отразиться эхом сквозь время? Элеанора Эндевин кропила первый опал. Айслин Эндевин решила передать свою сестру близнеца. Рябь от действий двух этих женщин до сих пор отзывается на моей собственной жизни. А сейчас наступил другой такой момент. Через сотни лет, как это запомниться?
Я думаю о книге, которую мне дала Королёва Астрид. И я до сих пор не могу примириться с тем фактом, что я Эндевин, но могу понять это: может книга предназначалась быть более чем ничтожным подарком от матери, которая отдала меня. Может по настоящему книга должна была стать проводником, который поможет пережить проклятие моих дней. Сейчас я могу извлечь силу из истории Элеаноры-крестьянская девочка, которая стала королевой, и надеются, что её смелость и решимость перейдёт и на меня.
— Поджигай их! — призвал Гарвин людей, и они все сделали шаг вперёд, пожимая каждый свой факел. Когда последний факел был подожжен, они повернулись к докам.
Так громко как я могла, я закричала:
— Мужы Галандрии! Зачем вы пришли нанести ущерб этому городу?
Они остановились. Они посмотрели вверх на скалу, и я зашла обратно в пещеру. Я не хотела, чтобы меня увидели, не сейчас. Сейчас я предпочту быть голос в темноте.
— Кто сказал это? — донёсся голос Гарвина.
Я не ответила, и в тишине другой мужчина повторил:
— Голос шёл оттуда— от скалы. Я же говорил, что видел что-то ранее. Может это дух Королевы Рован.
— Не будь предсказуемым идиотом, — ответил Гарвин. Он повысил голос: — Я снов повторяю: кто это сказал? Покажись.
— Отойди, — шепчу я Вилхе. Я накидываю капюшон своего плаща и слегка подхожу к краю. — Мужы Галандрии! Зачем вы пришли причинить ущерб моему городу?
— Там наверху что-то есть — смотрите, там какая-то тень.
— Я знаю ваши планы, — взываю я к людям, стоящим внизу. — Я знаю, что вы хотите уничтожить этот город и принести войну в эти земли и на вашу Родину. А вот чего вы не можете знать, это то, что человек, который дал вам этот приказ — мертв.
Тишина встретилась с моим зовом. А потом:
— Она лжет. Моран, иди туда и заткни её.
— Я не полезу туда. Что если это и правда призрак Королевы Рован?
Я делаю шаг назад и шепчу Вилхе:
— Дай мне меч.
Вилха протягивает его мне. И я тут же роняю его и меч лязгает о землю. — Он тяжелее, чем выглядит, — говорю я, ругаясь.
В свете факела я вижу, как Вилха улыбается. — Я знаю, — она берет меч снова— казалось с легкостью— и пока мы смотрим друг на друга, я вдруг понимаю, что зря судила эту тихую девочку. Ту же девочку, и сейчас я об этом думаю, которая как то смогла взобраться по скале, чтобы добраться до этой пещеры. Ту же девочку, что сбежала из замка и научилась выживать самой в городе, и не факт, что с этим справилась бы я.
— Я спрятала письмо от Патрика в одном из бархатных ящиков, — внезапно говорю я. И оно ждёт тебя… после того как все закончится.
— Спасибо, — говорит она.
Мы продолжаем смотреть друг на друга, но я первая отворачиваюсь.
— Сбрось меч к ним вниз, — говорю я ей.
Вилха даёт мне факел и я ухожу в темноту пещеры. Она делает шаг вперёд, поднимает меч над своей головой и скидывает его вниз к скалам внизу. Она возвращается и берет у меня факел.
Я шагаю вперёд.
— Лорд Мерсендер, мужчина, что давал вам эти приказы, мертв, — кричу я вниз мужчинам. — Вот вам меч в доказательство.
Они начинают спорить внизу. Двое из них задувают свои факелы. И на фоне их грызни слышен звук скачущих лошадей, грохотом разносящийся по ветру.
— Ещё раз повторю, — говорит Гарвин, — кто ты?
Я снимаю плащ и протягиваю руку Вилхе. — Дай мне факел.
Я делаю шаг к краю. Океан рычит и порыв ветра ударяет мне в лицо.
— Я, принцесса Вилхамина Эндевин, потомок Королевы Элеаноры Великой, пра-пра-правнучка Королевы Рован храброй, чьё присутствие все ещё хранят эти скалы, дочь короля Феннрика Великолепного, будущая невестка Эзеро, короля Кирении и просто принцесса в маске, и если вы сейчас не сложите свои факелы — я прокляну вас. Вы и каждый член вашей семьи.
Освещённые огнём костра и факелами, я вижу выражения на их лицах, они шокированы и полны страха, будто были в моей маске и платье.
— Как так вышло, что она здесь? — закричал человек с Киренейским акцентом, его голос переходил в истерику. — Она должна быть в замке.
Никто из мужчин казалось, не замечал приближающийся грохот скачущих лошадей.
— Вы удивлены? — кричу я им вниз. — То потому что вы думали, что я умру? Легкая добыча для таких людей как лорд Мерсендер? Я говорю вам правду, он мертв. Убит моей рукой, я его убила.
— Это невозможно, — кричит Гарвин, хотя я вижу зарождающееся сомнение на его лице. — Принцесса в маске не более чем пугливая и страшная девчонка, если верить слухам.
— Может быть, хотя так и не один ты говоришь. — Звук скачущих лошадей прекратился. За мужчинами, которые стоят будто парализованые, пока я говорю, я вижу тени подступающие к ним. — Правда я могу проклясть, но я могу и благословить. — Я замолкаю и надеюсь мужчины — особенно киренийцы — все ещё слушают. — Итак, я говорю вам сейчас отложите свои мечи и я благословлю вас. Как мой предок Королева Элеанора Эндевин построила великую династию, я намереваюсь построить ещё более могущественную киренийскую династию со Страссбургами. Веками наши королевства были не в ладах. Но начиная с сегодняшней ночи, можем ли мы начать двигаться к долгожданному миру? Я спрашиваю вас ещё раз, положите ли вы свои мечи? Присоединитесь ли вы ко мне в защите королевства, которое я воспринимаю как своё?
В глухой тишине, которая сопровождала весь разговор, обнажился один меч, и мужчина с Киренейским акцентом сказал: — Знаешь, Гарвин, если все что заботит твоего господина — это начало войны, почему тогда он, ты и твои люди не хотите сжечь свою столицу?
Прежде чем Гарвин ответил, красная стрела пронзила бедро стражника, и он упал на колени. Тени проносятся ближе и превращаются в форму солдат Кирении, бегущих к Гарвину и другим людям.
— Она обманула нас! — закричал Гарвин. — Вооружайтесь! — закричали среди людей от безобразия и путаницы, побросали факелы и обнажили мечты. Сталь боролась со сталью, Киренейским солдаты подали от меча Гарвина. Другой галандриец был сбит красными стрелами. Он поскользнулся и упал в костёр, крича в агонии прежде чем перекатится на песок.
Больше Киренейских солдат штурмовали пляж, пока их количество не превысило галандрийцев, и позже Гарвин и его люди лежали на земле или убитые или сдавшиеся в плен.
Фигура в тени приблизилась к костру. Один за другим все Киренейские солдаты упали на колени перед ним. Когда он подошёл к свету костра, я увидела, что это был Стефан.
— Как же тебе удалось туда забраться? — крикнул он.
— Магия, мой господин, — рискнула я ему вниз. — А когда ты вернёшься в замок, ты найдёшь меня в моих покоях, будто я и не выходила оттуда.
Стефан засмеялся. — Я уверен, что так и будет. И когда я так сделаю— с вашего разрешения — я хотел бы поцеловать ту девушек, которая спасла сегодня весь город.
— Разрешение предоставлено, — говорю я. А что я ещё могу сказать, когда все солдаты смотрят? Я оглядываюсь назад, гадая как отреагировала Вилха. Но пещера за мной пуста, а проход открыт.
Вилха исчезла.
Глава 61
Вилха
Слова Элары скручиваются и разворачиваются. Она взвывает к правде и лжи с одинаковой лёгкостью, одевая их всех в заклятие, лишая Галандрийцев воли к действиям.
Стоя за ней, я смотрю на неё, пока она говорит. Не подбородок поднят, а плечи отведены назад. Кажется, что она живая копия статуи моей мамы в королевском саду.
Я пришла в замок с намерением защитить Элару, веря что она в опасности. Я помню свирепый, животный вид на её лице, когда она проткнула лорда Мерсендора. Её не нужно спасать, даже после всего.
А меня нужно.
И эта мысль беспокоила меня, а сейчас начала прорываться наружу, как неконтролируемый шторм.
Что если шестнадцать лет назад была сделана ошибка? Что если настоящая дочь Эндевинов, ту что назвали Вилхаминой, появилась не первой из близнецов на этот свет, и не предназначалась для первого места?
Пока я смотрю как говорит Элара, смотрю как галандрийцы падают под натиском Киренейских солдат, но по — настоящему побеждённые силой слов Элары— я понимаю, что облако поднялось от меня и тянет меня обратно в пещеру. Оно растворилось в ничто, как только я захожу в темноту, наполненная новой решимостью, которая движет моими руками и ногами, пока я не оказываюсь в палатах принцессы в маске.
Я нахожу письмо Патрика в бархатной коробке, как и сказала Элара.
Его слова тронули меня до глубины души. Я более способная, чем я когда — либо думала. Я достаю плащ из гардеробной, и прячу письмо. Иду в гостиную, беру мою бело — серебряную маску и завязываю её.
Однажды я стояла в этой комнате и решила выбрать побег от моего будущего.
Но сегодня я выбираю убежать к своему будущему.
Глава 62
Элара
После того как я вернулась в замок, король Эзеро вызвал меня для того чтобы расспросить и ч объяснила ему как лорд Мерсендер напал на меня и рассказал о своих планах. Я пообещала, что лорд Мерсендер работал один и что Галандрия намерена поддержать мирный договор. Эзеро приказал стражникам обыскать город для того чтобы найти лорда Мерсендера, и когда меня наконец отпустили, я вернулась к себе в покои.
Ранние лучи рассвета заглянули в окна замка как только я зашла в комнату. Тогда я открыла голубую бархатную коробку, чтобы убрать маску, я нашла письмо, спрятанное внутри. Письмо не Патрика, а другое, адресованное принцессе в маске. Я быстро открыла его, все мысли о маске были забыты.
Вилха закончила письмо без подписи. Это подошло бы тому, кто ушёл прочь, чтобы найти себя. Я вошла в гостиную, разожгла камин, устроилась в кресле, обдумывая её слова.
Не смотря на все доводы, Вилхи, она забыла упомянуть, что тут все ещё мир, и все ещё война, которая начнётся, если я решу уйти. Но не смотря на все это, она приняла своё решение.
А сейчас я должна сделать свой.
Я ещё раз читаю письмо, а затем встаю. Я бросаю его в огонь, где оно скручивается и чернеет, заворачиваясь в себя. Пока ничего кроме пепла и углей не остаётся.
В дверь раздается стук, и я спешу открыть её, прежде чем проснётся Милли. Стефан заходит в комнату. Его глаза поникли от усталости.
— Стража не может найти следа лорда Мерсендера ни в замке, ни в городе. Конечно они продолжат искать, но я боюсь, что мы можем не найти его. Лорд Квинлан послал в Галандрию несколько голубей. Казалось он был нетерпелив, и хотел чтобы твой отец скорее узнал о действиях лорда Мерсендора. А ещё он хотел поговорить об этом наедине раньше. Один из его людей видел как лорд Мерсендер говорил с Гарвином вчера в городе, и он был обеспокоен, когда лорд Мерсендор не сообщил об этом моему отцу.
— А где сейчас лорд Квинлан? — спрашиваю я.
— Собирает вещи. Они оба, он и лорд Ройс, намерены покинуть сегодня Коринф. Так как один из его людей присоединился к лорду Мерсендору, лорд Квинлан стремится вернуться в Галандрию, чтобы рассказать обо всех этих происшествиях твоему отцу лично. Они оба, лорд Квинлан и лорд Ройс, хотели поговорить с тобой перед тем как уехать, но я сказал им, что сам передам их наилучшие пожелания, — он остановился. — После того, что случилось с лордом Мерсендором, я не рад ни одному из советников твоего отца, — он вздохнул. — Если конечно этого не хочешь ты?
Я колеблюсь, вспоминая слова лорда Ройса: — Я не сказал ей кое— что. Те вещи, которые бы её мама хотела сказать ей. Сообщение, которое предназначалось ей.
Я не думаю, что лорд Ройс что— то знает. Если моя мама так легко отдала меня, я сомневаюсь, что ей было что сказать мне, более чем передать мне книгу. И даже если так и было, я не уверена, что мне есть дело до этого. Не после того как она решила, что стою настолько меньше чем Вилхамина.
Тем не менее, желание поговорить с ним было велико. Думаю так же как у лорда Ройса. Я представляла что он где— то недалеко ждёт меня. Ждет чтобы поиграть мной.
Ему придётся подождать. Чем дальше я держусь от Хранителей и Галандрии в целом, тем целее буду.
— Нет, — говорю я. — У меня нет желания говорить с ними.
Стефан кивает и тянется к моей руке. — Ты самая чудесная женщина, которую я когда — либо встречал. Хочешь мне рассказать, как именно ты смогла появиться на скале в самый нужный момент сегодня?
— Женщина не может рассказывать все свои секреты. Ты ведь должен это знать, — сказала я, хлопая ресницами.
Он прижал меня ближе, взял за подбородок и прошептал — Я с нетерпением жду, что проживу свою жизнь, изучая твои секреты. — Его губы встретились с моими и трепет прошёл сквозь меня, разделившись надвое — радость и страх. Радость от того, что он хочет меня.
И страх что он когда— то узнает наш большой секрет.
Но я отогнала эти мысли прочь и полностью погрузилась в поцелуй. Он хочет меня, он жениться на мне — единственном близнеце, которого он знает. И если я должна обменять одно имя на другое, неужели это действительно важно? Потому что стоя на том краю и говоря, что я принцесса в маске, не было таким уж обманом. Это было как избавление от многих обид.
— И то, что я говорил ранее — правда. Я хочу начать сначала, — говорит Стефан, когда мы отслоняться друг от друга. — Я намерен отставить в сторону различия наших семей и любить тебя. Он очертил пальцем край моей маски. — Любить тебя, я полагаю, будет не так уж и трудно. — Его лицо замерло в ожидании и предвкушении, и я знаю, что он хочет получить обратно это внимание.
Но вместо этого я ещё раз целую его. Из всех слов в мире, слово любовь — самое сильное из них. Это слово я произнести не могу. Пока не могу.
Только если я буду уверена, что оно идёт из самого глубокого и потаённого места в моем сердце.
Глава 63
Вилха
Маскарад продлился до рассвета. Когда официанты проводили последних гостей из большого зала, я, наконец, поднялась из углу, в котором пряталась от толпы людей, и сейчас все они выходили из замка.
Улицы Коринфа были сырые и грязные после показательной ночи. Несколько мужчин уснули у ворот замка. Пустые бутылки из— под Эля и наполовину стенные свечи лежало на мощённых улицах.
Я прошла парочки, сидевшие вместе на деревянных скамейках. На девушке было надето простое, голубое платье и лавандовая маска.
Инстинктивно, я смешила направление и пошла на север, к новому месту.
Когда я дошла до сломанной статуи, встала на колени и мои глаза практически поравнялись с взором Королевы Рован. Я сняла свою бело — серебряную маску и повернула голову навстречу ветру, наслаждаясь чувством свежести и соленого воздуха на своём лице.
Сломанная и обезглавленная статуя Королевы Рован смотрела на меня в тишине. Мне даже показалось, что она не осуждает за то, что я недостойна имени Эндевин. Я думаю она смотрит с любопытством, чтобы увидеть какой путь я выберу.
— Неважно куда я пойду, — шепчу я ей, — я всегда буду Эндевин. Всегда.
Я оставляю маску лежит у статуи. Затем я встаю и иду на восток, домой.
Я не знаю, что случиться сегодня, или завтра, или послезавтра. Единственное что я знаю, первый раз в моей жизни у меня есть шанс выбирать жизнь, которой я хочу прожить.
И сейчас для меня это все что нужно.
БЛАГОДАРНОСТИ
Многие годы эта книга была моим «секретным проектом», это история, которой я играла, была нужна мне как перерыв от постоянной работы. Она бы и до сих пор была моим секретным проектом, если бы мой агент Керри Спаркс мне «начать писать мою книгу» по телефону, когда я ныла про то, что у меня творческий кризис. Спасибо за все твои поощрения и указания, Керри!
Марло Скримиззи, редактор «Раннинг пресс» верил в этот проект с самого начала. Марло, каждый автор должен быть счастлив, если его редактором станешь ты.
Вся команда «Раннинг Пресс» — мне было приятно с вами работать. Спасибо Терезе Бонаддио — гению, стоящему за обложкой и картой. Сюзанне Веллас, Сюзан Хом, Эмели Эпштейн, Стейси Шук — спасибо вам всем за помощь в превращении моей бумаги в настоящую книгу и за тот вид, когда книга попадает в руки к читателю.
Моим самым первым зрителям — Дуглас Коулман, Лиза Аллен, Руф Галло, Ненси Вуинклер, Пем Керолл, Стефани Васс и Дианна Ромито — спасибо вам большое за поддержку и отзыв. Это так много значит!
Чтобы соблюдать все сроки сдачи книги под конец мне часто приходилось звать подмогу. Спасибо Пем и Том Керолл, Нерси и Герри Винклер, Лиза и Брайн Аллен за то, что присмотрело за моими мальчиками, когда я уходила писать.
Всем моим друзьям и семье за поддержку на всём пути написания — спасибо, мне невероятно повезло, потому что вы есть в моей жизни.
Моему деду Джимму, которому уже девяносто, и он уверен, что я известная: Спасибо, что пытался продавать мои книги в своём доме престарелых!
Моему мужу Райану, который всегда пытался помочь мне выкроить больше времени для книги: спасибо, что всегда был самым преданным моим поклонником, и особенно, потому что не был придирчивым, когда дело касалось ведения хозяйства! Мне так повезло быть твоей женой!
И наконец, огромное спасибо Богу, первому рассказчику, и автору моего собственного приключения. Можно я проживу жизнь, все больше излучая твою любовь и любовь этому миру.