Когда владелец ранчо застрелил мать Лары Вульф, Лара становится последней доминантой стаи Каньона Ламар Йеллоустона. Исполняя предсмертное желание матери, она отправляется в Блэк Хиллс Южной Дакоты на поиски пары, хоть Лара и предпочла бы продолжить свою миссию — спасению ее стаи.
Когда Огден Вудс, поставщик пиломатериалов для стаи Тао, предлагает вновь прибывшей ночлег, возникшее между ними взрывное притяжение показывает, что они — пара. Чтобы не раскрыть своего внутреннего доминанта и секрет, который может привести к изгнанию, Огден сделает все, лишь бы избежать соединения с парой.
Хоть он просит Лару остаться в безопасности в Лос-Лобос, она не может отвернуться от своей стаи. Как ее пара, Огден обязан защищать Лару, но, следуя за ней, он рискует своим домом и самой жизнью.
Готовы ли они заплатить эту цену?
Афтон Лок
Скрывающийся альфа
Волки Блэк Хиллс — 9
В книге: 7 глав
Переводчик — Дарья Копылова
Редактура — Юлия Хорват, Анастасия Ларина
Дизайн русскоязычной обложки — Asteria
В нескольких милях к востоку от Йеллоустонского Национального парка четыре ноги Лары Вулф стучали по желтой почве, когда она бежала. Человек с ружьем… Его лицо было в тени ковбойской шляпы…Был слишком далеко, чтобы его узнать. Сердце бешено колотилось в ее пушистой груди, когда она остановилась в расщелине между двумя высокими скалами, где исчез волк, которого она преследовала.
Солнце отражалось от темного пятна, вызывая у нее потемнение перед глазами. С визгом она бросилась к лежащей фигуре. Запах крови ударил ей в ноздри. Темная лужа на пыльной земле. Пуля охотника попала в свою цель.
Тело Лары изменилось со скоростью молнии, вернувшись в человеческую форму.
— Мама! — закричала она.
Другой волк тяжело выдохнул и посмотрел ей в глаза. Лара сконцентрировалась, чтобы соединить связь с ее матерью.
— Все, что угодно, — сказала Лара вслух, схватив одну из жестких лап.
— Что? Почему? И где это?
Лара покачала головой, дрожа от переизбытка эмоций так сильно, что ее зубы стучали.
— Нет, моя судьба здесь. Я не успокоюсь, пока не убью каждого из этих ублюдков.
Янтарные глаза матери сверкнули последним приливом сил, резко прекращая спор.
Понимание просочилось в кости Лары так же быстро, как кровь ее матери пропитывала землю. Как последняя доминирующая женщина стаи Ламара Каньона, она столкнулась с неразрешимой задачей: уберечь ее стаю от вымирания. Ее Стая управляла Йеллоустоуном в течение многих поколений.
На коленях, впивающихся в песок и с лапой мамы, зажатой в руке, она смотрела, как жизнь вытекала из тела величественного серого волка. Руки Лары упали по бокам, когда она посмотрела на небо. Бесконечный синий засвидетельствовал трагедию внизу, без сострадания. Смерть была частью цикла.
Даже при том, что это было небезопасно, Лара позволила себе вернуться в свою форму черного волка. Гнев и разочарование ощетинились под красной полоской меха на ее шее, заставляя гореть. Открыв свою пасть, она взвыла в равнодушное небо.
Она выла, пока ее голос не дрогнул и не охрип.
***
Огден Вудс просматривал список поставки измельченной древесины, который Дрю Тао вручил ему.
Если бы Дрю не был альфой стаи Тао, он, возможно, сказал бы свои мысли вслух. Как правило, подрядчики на строительных объектах города координировали заказы на поставку с ним, но Дрю настаивал на ведении дел с ним лично для его любимого проекта.
— Когда это нужно? — вместо этого спросил он. Подозревая, что ему не понравится ответ, он поморщился.
— Вчера, конечно, но на следующей неделе это должно быть сделано.
Деревянный знак пиломатериалов Лос-Лобос колебался на беспокойном ветру. Если повезет, большой шторм ударит и уничтожит всю лесопилку. Ну, не совсем. Пиломатериалы были его жизнью, но он не хотел делать это день и ночь, чтобы угнаться за бесконечными заказами города.
— Как насчет реконструкции гостиницы, предоставляющей номер с завтраком? — он пересчитал проекты на своих толстых мозолистых пальцах. — Там, где бар Джи.
Дрю отклонил их все, резко поднимая свою темную голову вверх.
— Конференц-зал является наиболее важным. Скажи остальным, что им придется подождать.
Огден глубоко вздохнул и посмотрел на землю возле ног Альфы.
— Да, сэр.
— Ты выглядишь уставшим. Не пора ли нанять кого-то в помощь?
— Нет необходимости, — Огден натянул веселую улыбкой, не желая привлекать слишком много внимания своего Альфы к себе. — Я справлюсь.
К счастью, Альфа выслушал его и не стал давить. После того, как Дрю уехал, Огден поплелся к большой настольной дисковой пиле и включил ее. Вытащив из кучи бревно поменьше, так как не так много сил у него осталось. Уже час прошел после ужина, и он пропустил обед, чтобы сделать небольшой заказ на доски. Не говоря уже о том, что ему с трудом получилось поспать четыре часа в ночь перед этим.
Он нахмурился, когда красный внедорожник, который он не узнал пронесся по размытой дороге слишком быстро. Проклятые вновь прибывшие. Они разрушают город. Он с уважением относился к тому, чем зарабатывал на жизнь, и не мог отказываться от новых заявок на измельчение древесины.
А если кто-то из этих чужаков была его парой? Он любил свою жизнь и не нуждался в женщине, чтобы та испортила все, над чем он так тяжело работал.
Он поднял бревно на стол с усталым стоном. Может быть, мне и нужна помощь. Если он продолжит работать с опасными пилами без еды и сна, он в конце концов может отрезать себе важную часть тела.
Морщась и прикусывая свой язык в концентрации, он вел бревно в безжалостное лезвие. Водопад опилок засверкал на солнце, заполняя его нос успокаивающим ароматом древесины.
С его везением ему придется нанять какого-нибудь доминантного самца, который будет помогать ему с заказами. И довольно скоро другой парень будет управлять этим местом. Его живот заурчал, соревнуясь с шумом от пилы. Все, достаточно. Человек должен есть.
Он выключил пилу и сел в свой белый пикап. Нужно быстро захватить бутерброд из бара Джи, он должен дать ему достаточно энергии для остального дня и ночи впереди.
***
К тому времени, когда Лара добралась до Лос-Лобоса, ее зад болел от многочасового вождения, и живот урчал громче, чем дикое животное. Когда высокий, коренной американец встал посреди дороги, преградив ей путь, она вздохнула от разочарования.
— Ваше имя и ваши дела здесь, Волк? — спросил он после того, как она остановилась и опустила окно.
— Лара Вульф. Моя мать послала меня, — сказала она.
Он поднял бровь. Да, она знала, что его не удовлетворит такой простой ответ.
— Я из стаи Ламара Каньона в Йеллоустоне. Моя мать была последней Альфа-самкой. Недавно она была застрелена охотником.
Его взгляд немного смягчился, но он все еще выглядел настороженным.
— Почему она послала тебя сюда?
— Она не сказала, — она пожала плечами, что вызвало очередное урчание ее желудка. — Разве это важно? Я умираю от голода.
— На сколько ты планируешь остаться?
На основе дрянных дорог и еще более дрянного приема, ненадолго.
— Наверное, день или два, — она постучала ногтями по рулю. — Достаточно долго, чтобы, по крайней мере, поесть и отдохнуть.
Он кивнул.
— Если ты ищешь убежище, тебе придется связаться с Дрю Тао. А пока я сообщу ему, что ты здесь.
— В баре Джи есть еда, — сказал он, указывая вниз по дороге. — Там же ты сможешь узнать про жилье.
— Спасибо. Нужно ли мне платить пошлину?
Ее попытка пошутить не затронула его каменное выражение лица ни на йоту. Он, наконец, распрямил руки и шагнул в сторону, давая ей проехать. Она подъехала к большой грязной парковке притона под названием «Бар Джи» и припарковалась рядом с белым грузовиком, заляпанным грязью. Он был сильно загружен пиломатериалами и какой-то хренью так, что был всего в нескольких дюймах от земли.
— Мама, в какое захолустье ты послала меня?
Она прочистила горло, которое все еще болело от бесконечных завываний между теми двумя камнями. Светлая сторона поездки была в том, что она уехала от грустных воспоминаний. Ее эмоции были еще слишком свежи, чтобы отомстить. Время в дали от Йеллоустоуна может помочь ей восстановить внутреннюю силу и баланс.
Но почему здесь?
Во время долгой езды она спрашивала себя, почему мать послала ее в такую забытую богом дыру. Дороги, ведущие в город, были практически непроходимыми. Огромные ямы чуть не пробили дыру в гитаре рядом с ней. Не говоря уже о ее зубах.
Поскольку ее Стая нуждалась в ней больше, чем когда-либо, может быть только одна причина. Ее пара была здесь.
Ну, ей не нужна проклятая пара, подумала она, когда вышла из внедорожника и смахнула длинные темные волосы с потного лица. Она хотела, чтобы ее мама вернулась. У каждого волка была пара, но почему ее пара принадлежала чужой Стае?
Она с трудом сглотнула, когда открыла входную дверь.
Сначала ужин, потом место для отдыха и, как она надеялась, концерт пения и игры на гитаре. Ей нужно как-то платить за ее время пребывания здесь. Если она даже встретит своего супруга, она сможет сказать: «Нет, спасибо», — и все еще пойти своим путем обратно к Ламару Каньону, чтобы сражаться за свою стаю.
Тайлер Брукс был следующим в ее списке. Высокомерный владелец ранчо и его наемные рабочие убили больше волков, чем кто-либо в этом районе. Во время посещения бара в Коди она слышала, как его люди хвастались о смерти волка. Его описание подходило на ее мать. Один из них, вероятно, выстрелил в нее, но кто?
Посещение Южной Дакоты должно быть достаточно для ее матери. Остаться здесь было не вариантом.
***
Огден сидел за деревянной стойкой в баре Джи, вцепившись в свой горячий гамбургер. Хорошая еда была именно тем, что ему нужно. Расслабиться на некоторое время было чертовски хорошо. Ему нужно делать перерывы почаще. Может быть, он сможет взять каждый заказ, в конце концов.
Звякнул колокольчик над входной дверью. Он не узнал женщину, которая вошла внутрь.
Огден положил половину своего сэндвича на потрескавшуюся тарелку. Она не похожа на обычную туристку. Одета в ковбойские сапоги и большую клетчатую рубашку с подвернутыми рукавами, она смотрелась как местные. С такой же походкой. Зрелище кривых, обтянутых джинсами ног отправило его кровь прямо к паху. На ее рубашке было слишком много расстегнутых кнопок или, может быть, слишком мало.
Длинная красная полоса в ее черных волосах, которые она поправляла пальцами, напомнила ему вспышку молнии. Она, наверное, ехала в красном внедорожнике, который промчался мимо лесопилки раньше. Красный не был его любимым цветом. Это означало неприятности, а это последнее, что ему нужно.
— Можно меню? — спросила она у Пола, официанта.
— Он не разговаривает, — пришлось вмешаться Огдену. Так, для легкого спасения. Он же не мог оставить женщину умирать с голоду, не так ли? — Меню нет. У них есть жаренные луковые кольца, брокколи и бургеры. Выбирай.
— Окей, — она закатила глаза, что сказало Огдену, что она думала о баре и всем городе. Вот и прекрасно. В городе и так было уже слишком много людей.
— Если вы улыбнетесь ему, он может положить сыр на бургер.
— Это будет Чизбургер, — ответила она. — И колу, если она есть.
Пол кивнул и налил ей напиток, пока радио с нечеткими приемом играло альтернативный рок.
— Спасибо, мистер…?
— Огден Вудс. Я управляю городской лесопилкой.
Она сделала глоток содовой, игнорируя соломинку.
— Как странно. Я — Лара Вульф1.
Вульф. Почему он не удивлен? Конечно, она тоже была оборотнем. Он почувствовал это, как только она вошла. Ее запах дразнил его, умолял сократить это расстояние в несколько стульев до ее округлой попки и посадить ее ему на колени, устроить как раз на его эрекции. Запах напомнил ему грозу, свежую и электризующую.
— Итак, что привело вас в Лос-Лобос? — спросил он.
Ее плечи напряглись.
— Семейное дело.
Он стиснул челюсть, чтобы не соблазняться задать еще несколько вопросов. Он обычно не был любопытен, тратя немного времени на болтовню. Будем надеяться, что ее семейное дело, чтобы это не было, не займет много времени.
— Здесь есть ванная комната?
— Уборная на заднем дворе, — он усмехнулся, понимая, что в последнее время он мало улыбался. — Я шучу. Туалет там.
Она рассмеялась.
— Уборная на заднем дворе меня бы устроила.
Он мог слушать ее весь день. У нее был самый сексуальный хриплый голос, который он слышал. В нем даже были небольшие переливы, которые напомнили ему о музыке. Он никогда не видел таких красивых, завораживающих глаз. Они напомнили ему пасмурные дни, а ее красная полоска смягчила их. Какого они цвета? Серые?
Кровь хлынула к его концу. Ему хотелось уложить ее на барную стойку и проложить себе путь к развилке между ее бедер. Желание боролось с болью в его костях и сухожилиях. Сжав прилавок, пока его костяшки не побелели, он боролся с хаосом в его теле. Черт возьми, он полностью терял контроль. Если она подойдет ближе, он может измениться. Тогда он будет слишком уставшим, чтобы сделать еще много работы, которая должна быть сделана до конца вечера.
Не говоря уже о том, как будет неловко от непроизвольного изменения в баре. Почему он был оборотнем? Он не мог измениться, когда хотел, а иногда это происходило тогда, когда он не хотел.
Как только она исчезла за углом, он вытащил бумажник из заднего кармана и бросил несколько долларов у кассы, расплачиваясь. Он встал, его ноги так сильно дрожали, что ему пришлось вцепиться в барную стойку для равновесия. Почему он не мог дойти до двери, сесть в его грузовик и никогда не видеть ее снова? Он должен выбраться отсюда!
От понимания волоски на его подбородке встали дыбом, он вытер потное лицо бумажной салфеткой. Его клыки слишком удлинились, сильно упираясь в его нижнюю губу. Нет, его трансформация не должна произойти. Не сейчас. Но он знал,
Сев, он взял ближайшую газету и спрятал за нее лицо, пытаясь взять себя в руки, чтобы вернуться в человеческую форму. Он даже дышал через рот, так, чтобы ее запах не сводил его с ума. По крайней мере, запах чизбургера, который Пол поставил перед ней, помог заглушить ее запах.
— Эй, ты знаешь какое-нибудь место, где можно здесь остановиться? — спросила она Огдена после того, как прилично откусила кусок от своего бургера. — Я не видела никаких мотелей по пути сюда.
Наблюдая за ее слизыванием кетчупа с пальцев, он был слишком заворожен, чтобы ответить сразу.
— Джи Ривермун сдает комнаты на втором этаже этого бара, но они заняты. Гостиница, предоставляющая номер с завтраком, ремонтируется и еще не открылась.
— Тогда, я думаю, что могу где-то припарковать машину и поспать в ней.
Она определенно была неизнеженной женщиной. Мысль о ней, теплой, в задней части ее красного внедорожника, снова заставила его мышцы покалывать с желанием измениться.
— На моей земле есть сарай. Он не в очень хорошей форме, но будет хотя бы крыша над головой, — признался он.
Ветер, поднятый снаружи, заставил сайдинги заскрипеть. Он не мог оставить одинокую женщину в такую погоду одну, особенно, если она была его парой.
— Ну, может на сегодня, — она закончила свой бургер и оплатила счет. — Спасибо.
— Следуй за мной, — сказал он, когда они оба встали. — Я еду туда.
Он был в своем уме? Он пригласил беду на порог своего дома, и у него было ужасное чувство, что уже никогда ничего не будет прежним. Может, когда она увидит, какой свалкой является его сарай, она умчится туда, откуда приехала.
***
Лара последовала за потрепанным пикапом на своем внедорожнике. Не отстать от него у нее не было проблем. Она могла бы обогнать его.
Конечно, ее мать не отправила ее за восемь часов езды, чтобы найти скучную рабочую лошадку. Огден. Даже его имя было скучным. От коричневых глаз до с легкой сединой щетины, которая отросла на его лице, он чуть не изменился в баре. Как последняя самка-доминант в Стае Ламара Каньона, она была уверена что заслуживает кого-то гораздо лучше, чем тот, кто даже не мог контролировать свои смены.
Он работал с древесиной. Вряд ли он воин, на которого она надеялась, который должен помочь ей в бою в Ламар Каньон. Не бой, а война против вооруженных до зубов фермеров, которые убили ее мать и более половины ее стаи. Ей все равно не нужна помощь. Что он мог сделать для нее? Построить конуру?
Может быть, ее настоящая пара жила в другой части этого идиотского городка. Но она знала лучше. Его синий взгляд, спокойный и насыщенный одновременно, заглядывал ей прямо в душу в баре Хи Хау или как там они его называли.
Ладно, он был секси в своем синем воротнике, вроде. Его каштаново-коричневые волосы умоляли, чтобы их растрепали. С легким серебром на висках и с обветренным от солнца и ветра лицом он выглядел хорошо закаленным. У нее было желание запрыгнуть к нему на колени вместо того, чтобы съесть чизбургер. Выцветшая джинсовая одежда, в которую он был одет, была достаточно рваной, чтобы разорвать ее до конца и показать его загорелое сильное тело.
Тепло разлилось между бедер. Хотя она не видела его своим избранником, она не прочь была унять свой зуд с ним в течение ночи только для удовольствия. Он бы наверняка превзошел в соблазнении тех склизких владельцев ранчо в барах в Вайоминге, которые не прекращают убивать волков.
Но если он был ее парой, секс с ним закрепит связь между ними и тогда от него не будет никакого избавления. Хотелось бы надеяться, что он не хотел обязательств.
Она последовала за ним, когда он свернул с главной дороги. Если можно назвать это дорогой. Они подъехали к знаку «Пиломатериалы Лос-Лобос», это должно быть и была его лесопилка. Второстепенные извилистые дороги были даже в худшем состоянии, чем основная.
После слишком огромного количества колдобин и выбоин он остановился у милой избушки в лесу. Недалеко от нее стоял неопрятный сарай, который, вероятно, был ее жильем.
Когда они вышли из своих автомобилей, он вошел через парадную дверь, не приглашая ее в свой дом. Она вошла и осмотрелась вокруг, столь же любопытна, как любой в незнакомой обстановке. Почти все было сделано из дерева, включая бревенчатые стены, и домашняя атмосфера удивила ее. Шторы из клетчатой бумажной ткани висели на окнах. Много открытого пространство включало уютный лофт в одном конце и большой каменный камин в другом. И, будь я проклята, даже пресловутый коврик меха перед ним. На кухне был буфет с достаточным количеством продовольствия, что можно пережить Апокалипсис.
Место было сделано с любовью. Так как они были наедине, то покалывание, которое она почувствовала раньше, усилилось. От него пахло кедром, теплом и пряностями.
— Милое место, — сказала она.
— Я называю его домом, — гордая улыбка осветила его лицо. — Я соберу кое-какие постельные принадлежности для тебя.
— Мы можем идти, — сказал он, когда вернулся из кладовой с рулоном одеял в руках.
Она несла фонарь, еду и воду, которую он ей дал. Пока они шли через лес, ветер теребил их одежду, взбудораживая ее изнутри. Земля была мягкой с ароматом хвои. Она жаждала бросить все, раздеться и измениться, чтобы реально изучить тут все.
— Откуда ты, Лара? — спросил он.
У него был глубокий, звучный голос. И как он отзывался эхом от тихих деревьев, щекотало ей уши в хорошем смысле.
— Йеллоустоун. Ламар Каньон.
Он резко остановился, ломая палку, на которую он наступил.
— Ты член этой Стаи?
— Да.
Так он знал ее стаю. Это не удивительно, так как Стая была в соседнем государстве, но почему он так побледнел, когда она сказала откуда? Волки не ходят по лесу, ломая палки, как неуклюжие медведи. Был ли он как-то связан с ее Стаей? Может, ее мать знала намного больше, чем рассказала ей. К сожалению, теперь она не могла расспросить ее.
— А какое имя здесь у твоей стаи?
— Тао, — ответил он. — Нас около двух сотен.
Им не надо было спрашивать друг друга о том, оборотни ли они. Они поняли это, как только встретились. К ее великому огорчению, ей также не надо было удостоверяться, что он был омегой, не доминантом. Он обозначил свое более низкое положение в иерархии стаи своей непритязательной позой.
Когда они пришли в сарай, он распахнул скрипучую дверь, открывая вид на комнату с двумя маленькими окнами и голым деревянным полом, усеянным мертвыми насекомыми. Паутина колыхалась на потолке. Это точно не Хилтон.
— Я не знал, что тут такой беспорядок. Я принесу веник, — он нахмурился и покачал головой. — Что я говорю? Я не могу позволить тебе спать здесь.
— Все нормально, — сказала она быстро.
Ночевка под открытым небом была бы более опасной.
— Ты должна остаться со мной, — настоял он. — Ты можешь спать в моей постели.
Покалывание прошлось вниз по ее ногам, когда она представила себе, как она делит его постель с ним.
— Я буду в порядке, правда, — сказала она, приведя вполне правдивый аргумент. — Я много раз ходила в поход.
— Я построил его сам, — сказал он, глядя вверх, — поэтому я могу, по крайней мере, точно сказать, что крыша не будет течь, если сегодня пойдет дождь. Ты можешь использовать дом, когда я на лесопилке, где провожу большую часть времени. Я оставляю его незапертым.
— Спасибо.
— Я принесу метлу.
Она потянулась за постельными принадлежностями в тот же самый момент, когда он двинулся, чтобы положить их вниз.
Они впервые коснулись друг друга. Его кожа жесткая и бархатиСтая одновременно, как если бы скрывала большого возбужденного самца была горячей. Толстые вены и мышцы взывали к самой примитивной ее части существа. Принятия решения спариваться ли с ним или нет больше не было. Она должна лечь с этим мужчиной, пока не сошла с ума.
Постельное белье упало на грязный пол в кучу, кровать готова. Он посмотрел в ее глаза своими голубыми, бесконечно глубокими глазами, прежде чем поцеловал ее. Его запах кедра стал еще сильнее, жарче, смешиваясь с запахом мужского возбуждения, в то время, как он медленно, тщательно исследовал ее рот.
Вздох капитуляции вырвался из ее горла, прежде чем она смогла остановить его. Его губы были так же настойчивы, как и руки. Как будто похотливый грузовик врезался в ее грудь, когда он прижал ее к себе.
Мужская щетина царапала ей лицо, когда его губы оставили ее, чтобы исследовать челюсть и мочку уха. Ее пальцы впились в полинявшую рубашку на его широких плечах, когда его зубы прикусили ее шею.
Ее бедра потерлись об него, нуждаясь в нем, чтобы утолить сладкую, влажную боль, зарождающуюся глубоко в киске. Она забыла, что близость с мужчиной может приносить удовольствие, а не рутину.
Прежде чем смогла отреагировать, он схватил ее руки и потащил к стене. Его рот напал на ее, вынуждая открыться своим горячим языком, который вылизал каждый уголок ее рта. ТолСтая балка вонзились в спину, но она ничего не чувствовала, кроме него.
Он построил эту комнату, и он действовал так, будто собирался продемонстрировать ей каждую доску. Его эрекция прижималась к ее бугорку через джинсы, обещая бездумное удовлетворение.
Может быть, мистер Вудс не так скучен в конце концов.
Мужчина, заманивший ее в ловушку своих стальных объятьев уже не казался таким Омегой. На самом деле, он чувствовался, как скрытый Доминант. Больше не способная к логическому мышлению, она стала расстегивать его рубашку. В награду за это она получила еще больше горячей кожи, мышц и немного волос на груди. Он закрыл глаза и застонал, когда ее пальцы заскользили вниз по его животу до пояса джинс.
Прежде чем смогла пойти дальше, два тиска обвились вокруг ее запястьев. Блин. Его руки были столь же сильны, как и выглядели.
— Между нами есть притяжение, — сказал он, глядя ей в глаза.
— Что в тебе такого? — продолжил он. — Почему я хочу тебя так сильно?
— Я думаю, ты уже знаешь ответ, — ответила она.
Он потер подбородок ладонью.
— Какие точно семейные дела привели тебя сюда, Лара?
Чем меньше он знал, тем лучше.
— И почему ты такой любопытный, а?
— Я хочу знать, как скоро ты уедешь.
Слова ужалили больнее, чем она ожидала. Ее груди набухли, а киска пульсировала, не желая принимать того, что спаривание не состоялось.
— Не волнуйся. Я не надолго.
Она может даже на рассвете умчаться. Этот город был бесполезен, также как и он.
Его голос смягчился.
— Я не хотел выглядеть грубым. У меня огромное количество заказов на пиломатериалы, столько, что из ушей лезет. Я не ищу пару.
— Я тоже, — ляпнула она. Но разве ее мать не послала ее сюда, чтобы найти ее? — Мы, правда пара, не так ли? У волков есть только одна пара за всю жизнь.
Он кивнул.
— Боюсь, что так, но это не значит, что мы должны поддаваться порыву.
Она не могла не склонить голову. Пробыв с ней меньше часа, он уже сделал ее слабой. Ей это не нужно!
— Поверь мне, если бы ты не была моей возможной парой, я уложил бы тебя уже на этот пол для быстрого траха, — он застегнул свою рубашку. — Я сейчас принесу метлу.
— Оставь ее у двери.
Как только он ушел, она опустилась на колени на пахнущее кедром постельное белье. Итак, он не хотел быть привязанным к ней. Хорошо. Облегчение прошло через нее, сопровождаемое пустотой, которую она не ожидала.
На следующее утро Лара проснулась, задаваясь вопросом, где она, пока воспоминания о Лос-Лобос и ее потенциальной паре не всплыли в уме. Она задрожала при воспоминании об их страстном поцелуе. Лара посмотрела на свою скудную кучу шмоток, лежащую напротив ее самодельной кровати. Чтобы загрузить их в машину и покинуть это место, займет считанные минуты.
Так почему она этого не делает?
Ей нужно разобраться с охотниками и владельцами ранчо в Вайоминге, начиная с отморозка Тайлера Брукса. Каждый день, что она проведет здесь, будет потрачен впустую. Даже если Огден сможет отрываться от своих дел и захочет помочь ей, что он может сделать? Следить за охотниками, может быть, или построить заборы? Каждая мелочь может помочь в бесконечной войне против убийц волков.
Ее желудок заурчал, когда она надевала вчерашнюю одежду и пару походных ботинок. Она пробежала гребнем по волосам, вымыла лицо, почистила зубы и вышла из сарая в поисках завтрака. Туман, стоявший между ветвями желтых сосен, образовывал божественную сказку. Слишком смущенная вчерашним поцелуем, она так и не изменилась.
Восхитительная дрожь промчалась по всему ее телу, когда мех пророс из ее кожи, а кости начали изменяться. Мгновение и четыре лапы опустились на ковер из сосновых иголок. Она перепрыгнула через деревья, воображая, что они были частью полосы препятствий. Свежий, прохладный воздух наполнил ее легкие, в то время как захватывающие новые ароматы щекотали ее ноздри.
Когда мышь метнулась из подлеска, она бросилась за ней. Прежде чем ее челюсть сомкнулась вокруг небольшого тела, она остановила себя. Она сегодня настроилась на бекон и яйца, а не на мышь. Бегая, она обежала всю кромку леса, играя в прятки с лучами солнца, пробивающимися сквозь деревья.
Возбужденный рык вырывался из ее горла. Она не чувствовала такой свободы… и безопасности… так давно, с тех пор как была щенком. Может быть, Блэк Хиллс не так уж и плох. Почему он не может быть домом ее стаи?
Но это не ее дом.
Лара развернулась и побежала в хижину Огдена. Она хотела поделиться своим счастьем с кем-то и было любопытно посмотреть, как он выглядит, как волк. Открыть входную дверь лапами было невозможно, поэтому она встала на задние лапы и посмотрела в окно. Разочарование пронзило ее при виде пустой комнаты. Как и все ее эмоции, эта воспламенила полосу кожи на ее спине. В непосредственной близости от полоски рыжего меха, которая, по словам других, у нее была.
Подозревая, что этот серьезный человек может работать в такой безбожный час, она побежала вниз к лесопилке. Конечно же, визг пилы прорезал тишину воздуха. После того, как он прошелся пилой по бревну, она подошла и один раз рыкнула.
Он подскочил, когда увидел ее. Ровно одну минуту заняло, чтобы признать это мерцание в его спокойных голубых глазах. Его волосы были в беспорядке, как будто он не выспался. Такой же была его рубашка, которая была такого же коричневого цвета, как опилки на ней. Он выглядел еще более сексуальным, чем она помнила.
Волк в ней хотел спариться с ним и спариваться прямо сейчас.
— Я бы с удовольствием, но у меня слишком много работы, которую нужно сделать.
Ее сердце подпрыгнуло. Он читал ее мысли. Любое сомнения по поводу того, что они пара исчезли.
— Ты ела? — спросил он.
Он поморщился на чашку кофе на своем рабочем столе.
— Не совсем. Не стесняйся, бери все, что хочешь в доме.
Она приготовит завтрак для них обоих. Черт, ей нужно выбраться из этого места. После пребывания здесь меньше суток она уже стала мягкой и одомашненной.
***
Примерно через полчаса Лара возвратилась на лесопилку в человеческой форме на этот раз. Она несла корзину. Желудок Огдена заурчал, когда он почувствовал запах яиц и бекона. Почему она пришла сюда? Ему было и одному хорошо. Теперь он привыкнет к ней и будет скучать, когда она уедет. Когда же она уедет? Он надеялся, что в ближайшее время. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше он хотел спариться с ней.
Она была прекрасна как в форме волка, так и в человеческой. Он сегодня утром собрал в кулак каждый кусочек своей воли, чтобы не перекинуться с ней и не побегать по лесу вместе. Это было бы намного интереснее, чем утонуть во всех этих заказах на пиломатериалы.
— Пахнет хорошо, — сказал он.
— Яйца, бекон и булочки, — ответила она, раскладывая еду и посуду на верстаке.
Он не охарактеризовал бы ее как домашний тип.
— Ты сделала булочки?
— Мама научила меня готовить перед тем, как все стало плохо.
— Что случилось? — спросил он, схватив кусок поджаренного бекона.
Темные ресницы скрыли ее серые глаза.
— Правительство сняло защиту с волков в Вайоминге.
Название штата уменьшило его аппетит. Почему она должна была быть частью стаи Ламар Каньон? В той Стае был кусок его наследства, который он хотел бы стереть. Самый позорный поступок его матери был тенью всю его жизнь. Он посмотрел на свою лесопилку и хижину, стоявшую недалеко через деревья. Если его тайна выйдет наружу, он может потерять все это.
Дрю, казалось, был более понимающий, чем покойной Альфа Магнум, его жестокий отец. Но что если он не будет понимающим, когда дело дойдет до чего-то серьезного? Огден не мог рисковать.
— Что случилось? — спросила она.
— Ничего, — последнее, что он хотел сделать, это проговорить о его тщательно охраняемом прошлом с незнакомкой, какой бы красивой она не была. — Итак, чем ты зарабатываешь на жизнь, Лара?
— Я музыкант, вокал и гитара.
Он намазал маслом половинку булочки.
— Ты записываешься? Не могу сказать, что я слышал о тебе.
— Я непрофессиональный музыкант. Я выступаю в клубах.
— Там не могут много платить. Ты ездишь на довольно хорошем грузовике.
— Это был… подарок, — она впилась в него раздраженным серым взглядом. — К чему все эти вопросы?
— Ни к чему. Мне просто интересно.
Он не был уверен, почему допрашивал ее. Может быть, часть его хотела пару, которой сможет доверять и которая разделит его бремя. Хотя не мог доверять ей, пока он не узнает о ней все.
Что он говорит? Он вообще не может доверять ей. Никогда. Он даже не доверял чистокровным Тао здесь.
— Может быть, ты могла бы играть в баре Джи, — предложил он. — У этого изолированного города будет хоть какое-то развлечение.
Она улыбнулась.
— Звучит здорово. Конечно, я не уверена, как долго пробуду здесь.
— Из-за таинственных семейных дел, на которые ты постоянно намекаешь. Твоя мать все еще в Вайоминге?
Она скомкала в руке салфетку.
— Можно сказать и так. Она умерла на прошлой неделе.
— Проклятье, прости.
Ее приезд сюда приобрел сейчас больше смысла. Может, она хотела сбежать от воспоминаний и начать новую жизнь.
— Она была больна?
И почему он не мог остановить эти вопросы, срывающиеся изо рта?
— Нет. Она была застрелена.
Его рука нашла ее на столе и сжала, потому что у него не было больше слов.
— Я не нуждаюсь в твоем сочувствии, — сказала она сдавленным голосом, вытащив свою руку из его.
Ей безусловно было что-то нужно. Зачем же еще она приехала сюда? Он даже не был уверен, что она знала, что ей нужно.
Лара вытерла рот и посмотрела на срубленные деревья.
— Ты рубишь свои собственные деревья?
— Нет. Я не могу их убить, — он усмехнулся и опустил голову. — Они — живые существа. Я пересаживаю как можно больше.
Она так сильно рассмеялась, что чуть не разлила свой кофе.
— Ты заведуешь городской лесопилкой и не можешь спилить дерево?
— Да, я Омега, а не Альфа. Разве это преступление?
Она пожала плечами.
— Конечно, нет. У стаи должны быть все уровни доминирования.
Но ей нужен Альфа. Он мог видеть это в ее глазах. Возможно, они не пара, в конце концов. Если бы не вчерашний сжигающий поцелуй, он мог бы поверить этому. Боже, он был в нескольких секундах от того, чтобы повалить ее на деревянный пол, стащить с нее обтягивающие джинсы и заполнить ее своим семенем.
Когда зазвонил его телефон, то нутро сжалось. Не сейчас. Волк в нем хотел просто неторопливо позавтракать с ней и привести ее к себе для длительной совместной ванны.
— Лесопилка Лос-Лобос.
Владелец бара Джи был на линии, напоминая ему о своем срочном заказе.
— Ну, Дрю сделал городской конференц-зал моим главным приоритетом… Да, я обещаю тебе, как только смогу… Подожди, у меня есть музыкант, сидит прямо здесь, она хотела бы играть в твоем баре.
Пару минут спустя Лара закончила говорить по телефону и улыбнулась.
— Я играю в баре Джи сегодня в восемь вечера. Спасибо.
— Здорово! — он встал и поцеловал ее в висок. — Теперь я должен работать. Спасибо, за завтрак.
Но прежде чем он смог двинуться, зазвонил телефон. Росс, подрядчик, выполняющий строительство нескольких домов одновременно, по-прежнему нуждался в опорных балках, которые заказал.
— Если ты сможешь принять частичный заказ, ты можешь забрать его сегодня после обеда, — он вздохнул, разочарованный реакцией человека. — Я боюсь, это лучшее, что я могу сделать.
— Звучит так, как будто у тебя больше заказов, чем ты можешь выполнить, — сказала Лара после того, как он повесил трубку.
— По крайней мере, он лучше это воспринял, чем большинство. Доминанты в этой Стае неумолимы. Они даже звонят мне посреди ночи, чтобы обсудить проект.
Когда его спина сгорбилось, она толкнула его в грудь, пока он опять не выпрямился.
— Ты позволяешь им обращаться с тобой как с тряпкой. У тебя разве нет никаких помощников?
— Я предпочитаю делать все сам, таким образом, я могу сохранить свою позицию, — он вскинул голову. — Не хочешь заработать немного наличных денег, пока ты здесь?
Она встала и закатала рукава.
— Ну, я не дровосек, но если ты покажешь мне, как работать, я попробую.
Он обнял ее, желая почувствовать ее грудь, снова прижимающуюся к его груди.
— О, нет. Ты не коснешься лезвия. У меня есть работа шлифовкой и лакировка. Там целая стопка ступеней лестницы, которую нужно закончить.
— Конечно, я готова.
— Сделай мне одолжение и вытащи это. Если ты не будешь держать свою красивую попку прикрытой, то сегодня я могу случайно порезаться.
Желание вспыхнуло в ее серых глазах, но она сделала так, как он попросил. После того, как он обучил ее, они оба принялись за работу с чувством чистой справедливости, поселившимся в его костях. Их разговор за завтраком был самым длинным, который у него был с кем-нибудь в последнее время.
Хотела ли она здесь мирного дома, разделять еду и хорошую добросовестную работу? К своему удивлению, он понял, что может представить ее рядом с ним навсегда. Прежде чем схватил следующее бревно, он посмотрел на нее. Красная полоса в ее волосах выглядела неровной, когда она склонилась над своей доской.
Нет, такая женщина, как она, не ищет мира. Он лучше запомнит все, как есть, и не будет привязываться.
В баре Джи тем же вечером в животе Лары запорхали бабочки. Она не играла в клубе, с тех пор как ее мать умерла. Руки так сильно болели от сегодняшней деревообработки, что она не была уверена, сможет ли сыграть на гитаре. Она выступит для странной, смешенной с некоторыми людьми стаи. Человек, который остановил ее на дороге, тоже был здесь, наблюдал за ней с тем же настороженным выражением. Хотя некоторые приветствовали его, называя Райкером, все держались на почтительном расстоянии от него.
Понимание, что Огден тоже наблюдал за ней, нервировало ее больше всех.
Сегодня было волшебно. Это было замечательно, сделать кое-какую честную работу и забыть о своих проблемах на некоторое время. Рядом с Огденом было легко. Они не разговаривали после завтрака и для этого не было никакой необходимости. Слава богу. Он стал слишком любопытен.
Она могла понять, почему владельцы планируют отремонтировать это место. Оно по-прежнему выглядело обветшалым даже в тусклом свете, но ее это не волновало, пока здесь не было одного конкретного владельца ранчо или охотника с неприятным запахом изо рта и обвисшим животом. Пока она не убегала, опасаясь за свою жизнь, с обвинительными фотографиями, которые забрала. Никакого шантажа. Просто игра на гитаре ради музыки.
Сосны рядом с окном, темнеющее на фоне вечернего неба, образовали защитное ограждение вокруг здания. Было бы так легко потерять себя здесь, но она не могла оставить свой дом. Останется ли что-нибудь от ее стаи, когда она вернется, или их всех убьют?
Как бы она не полюбила играть здесь вечерами и наблюдать, как напрягаются мышцы Огдена под его выцветавшей рубашкой днями, ей придется вернуться домой.
***
Огден сидел в задней части бара Джи, чтобы посмотреть выступление Лары. С таким количеством заказов, которые свалились на лесопилку, он может остаться не более чем на полчаса, может быть, на час. Если бы она не помогла ему сегодня, ему нужно было бы еще много что сделать. Она была трудолюбивой, еще один пункт, который он добавил в список того, что ему в ней нравилось.
Ее красная рубашка, расстегнутая слишком сильно, как обычно привлекая его взор к ее груди, потом к красной полосе в волосах и снова к груди. Первый аккорд, который она сыграла, послал приятный холодок вниз по его спине. Звуки смеха, разговоры и звук пивных бутылок, выбрасываемых в мусорное ведро исчезли, так как каждый смотрел на нее с пристальным вниманием.
Он не ожидал то, что вышло из ее рта. Музыкальные переливы ее голоса, когда она говорила, стали даже сильнее в ее пении. Боже, он никогда не слышал ничего более чарующего.
Его член стал твердым, как скала, а волоски на затылке встали дыбом. Он закрыл глаза. Ее аромат, смешанный со звуком медленной, грустной песни. Зная, что ее мать недавно умерла, эти грустные стихи стали еще более запоминающимися.
Неожиданные слезы появились в его глазах. Почему он не был там, чтобы предотвратить трагедию? Он схватил табурет обеими руками. Желание спариваться врезалось в него с силой кувалды.
Его табуретка скрипнула, когда он встал в середине песни Лары.
— Стоп!
Ее серые глаза расширились.
— Тебе не нравится мое пение?
Все уставились на него. В комнате было так тихо, что стук его сердца, казалось, был слышен в зале.
— М-мне нравится, — удалось ему произнести, прежде чем его голос изменился. — Просто остановись.
Сделав глубокий вдох, чтобы остановить изменение, он бросился на улицу, прежде чем потерял все свое достоинства. Он добрался до края стоянки, когда изменение настигло его. Кости вставали на место, заставив его опуститься на землю в агонии. Каждый волос прорывался через его кожу, жаля. Всхлип вырвался из его горла, когда изменение было завершено.
На трясущихся ногах он побежал. Подальше от бара. Подальше от нее и ее голоса, запавшего в его душу. Он споткнулся о камни и низко висящие ветви ударили его по морде, но он больше не чувствовал боли.
Вскоре он услышал одышку и шаги за спиной. Полосатый черный волк был едва виден в свете прибывающей половины луны.
"
«
Чтобы ответить ей, он поймал в ловушку ее плечо и схватил зубами ее шею. Она упала на землю, перекатившись на спину в позе подчинения. Огонь ревел по его венам. Его пара отдавала ему себя!
Но прежде чем он успел снова схватить ее за шею, она встала на четвереньки и зарычала на него. Затем она повернулась и побежала.
Даже не зная почему, он погнался за ней. Большой сук ударил его по голове. Он увидел звезды, но продолжал бежать. Когда он, наконец, догнал ее, втиснул свою голову под ее живот, сбив с ног. Она приземлилась с рычанием и повернулась к нему, все зубы и когти были на виду.
Они боролись на земле, переворачивая друг друга, клубок мышц и меха. Она лежа замерла, он испугался, что убил ее. Нет, она изменяется. Он смотрел с изумлением, как ее ноги удлинились, черная шерсть превратилась в бледную кожу, а лапы превратились в пальцы. Сила окутала его, тоже изменяя.
В следующий момент он лежал на ней, мужчина на женщине. Даже если он вернул себе человеческий облик, агрессивный волк по-прежнему выл в его теле, давая волю своим примитивным потребностям. Он прижал ее запястья к земле и стал пожирать ее рот ненасытным поцелуем.
Откуда-то засиял свет, или, может быть, вышла луна. Она застонала и раздвинула ноги, позволяя выпуклости его эрекции упереться в ее мягкую щель. Проклятье на всю эту одежду! Из-за его неконтролируемого изменения его рубашка оказалась задом наперед и наизнанку. Но он не мог сосредоточиться ни на чем другом, кроме как добраться до нее.
Он распахнул ее красную рубашку, отправив пуговицы в полет. После этого он потянул вниз чашки ее бюстгальтера, схватив твердый, ягодно-розовый сосок зубами. Ее спина изогнулась, когда она закричала.
— Омега, как моя задница, — усмехнулась она, царапая его кожу ногтями.
Они захватили друг друга за штаны одновременно, расстегивая пуговицы, дергая вниз молнии, залезая внутрь… Она схватила его член, сильно сжав, что почти вызвало опустошение в его яйцах.
Застонав, он погладил ее влажные хлопковые трусики. Ее сногсшибательный аромат ставший сильнее, чем когда-либо, взял верх над ним. Даже если бы кто-нибудь приставил пистолет к его голове, он бы трахнул ее. Прямо здесь. Прямо сейчас. Она выгибалась и задыхалась, когда он скользнул пальцем в ее скользкую мягкую киску.
Когда он входил и выходил из нее, она качала бедрами. Женщина была сильной. Воображение ее стройных ног, обернутых вокруг его талии, увеличивало огонь в его паху. Сексуальные переливы в ее голосе окрасили ее стоны.
— Ты уверен в этом? — спросила она, глядя ему в глаза. — Спаривание свяжет нас навсегда.
Он вытащил палец, не в силах сопротивляться, засунул его в рот, чтобы попробовать ее сладкую росу. Как он хотел эту женщину! Но она была права. Обратно пути не будет и из-за этого не стоило разрушать его тщательно построенной жизни.
Тяжело дыша, он скатился с нее и с трудом заправил эрекцию обратно в свои джинсы.
— Мне очень жаль, Лара. Мы не можем.
— Я знаю, — она также села, тяжело дыша. — Мы можем быть сейчас расстроены, но завтра будем рады, что не сделали этого.
Наконец, оторвав свой взгляд от ее, он понял, что они оказались возле бара Джи. Слишком близко, чтобы делать то, что они собирались сделать. Слава Богу, что она остановила его.
— Отвезти тебя домой?
Или до ближайшего аэропорта? Он не сможет и дальше жить с таким соблазном. Он, в конечном счете, уступит своим желаниям.
— Нет, мне нужно вернуться и выполнить свое обязательство: спеть сегодня вечером.
Он кивнул, восхищаясь ее характером, потому что ее хлопковые трусики были почти сняты несколько минут назад.
Она взглянула на ее испорченную рубашку.
— Черт. Это была одна из моих лучших.
— Прости.
Она пожала плечами и связала ее за концы спереди, чтобы прикрыть бюстгальтер. Воспоминания о ее набухших сосках не будут давать ему спать всю ночь.
— Я буду работать на лесопилке, — сказал он. — Я вернусь через пару часов, чтобы забрать тебя.
— Хорошо. Завтра…
Он приложил палец к ее губам.
— Давай проживем сначала сегодня.
Когда они стояли, крупный зверь находился рядом за колючим кустарником, но он не мог уловить его аромат. Что, если это был Волк? Блин! Теперь весь город будет знать, что Огден Вудс встретил свою пару. Последнее, что ему нужно, это излишнее внимание. Эта женщина уедет, и скоро его секрет не будет больше секретом.
Глава 3
По дороге домой Огден заметил высокого мужчину, загромождающего дорогу. Джи Ривермун? Идеальное время.
Он замедлился до остановки и опустил пассажирское стекло.
— Тебя подвезти?
— Нет, — смуглый мужчина смотрел на него без улыбки. — Ты должен мне кое-что отдать?
— По сути, да. Садись.
Джи забрался на пассажирское сиденье и поставил сумку на пол у его ног. Судя по запаху, в пакете была свеже убитая мелкая дичь.
— Что у тебя на уме? — спросил Джи, когда Огден мчался вверх по темной, пустынной дороге.
— Я встретил женщину. Еще один чертов новичок. Она настоящий фейерверк.
— Райкер сказал мне, что ее мать послала ее сюда, но почему?
— Черт, если б я знал, — ответил Огден.
— Даже если она твоя пара?
Он сжал рулевое колесо.
— Неофициально… Пока.
— Вы подошли очень близко к этому в кустах возле бара.
Огден рассмеялся.
— Ты шпионишь за нами? Я так рад.
Джи скрестил свои огромные, голые руки.
— Я был на охоте, а не шпионил.
— Я чертовски много работал, чтобы иметь жизнь, которую имею. Спаривание с ней испортит все, — но ему не нужно было ничего объяснять. Джи, казалось, знал все, что происходило в Лос-Лобос, прошлое, настоящее и будущее. — Я даже хочу рассказать ей свой секрет. — Секрет, который никто, кроме Джи, не знал, а медведь хранил молчание в течение многих лет.
— Почему бы не рассказать всем? Лос-Лобос стал сейчас лучше с Дрю во главе.
— Нет, — Огден сжал руль сильнее. — После того, как вытащишь кота из мешка, его обратно не запихнуть.
— Решай сам, но спаривание изменит все. Изменение настолько плохо? — Джи почесал голую спину, потерев ее о кресло, напомнив Огдену, что его пассажир медведь. — Ты доволен своей жизнью?
— Черт, да, я счастлив.
Затем он вспомнил, как пуста его кровать была всякий раз, когда он мог спать в ней после долгих часов работы. Настолько плохо? Всегда оглядываться через плечо, бояться, что Дрю или один из доминатов обнаружат его испорченную наследственность и изгонят из стаи.
Ничего на каменном лице Джи не говорило, верит ли он Огдену.
— Ты прав, рассматривая это решение тщательно, а не в пылу страсти, — прокомментировал Джи. — Если ты не спаришься с ней, как будешь себя чувствовать, когда она уйдет?
— Как дерьмо, — признался Огден.
Он остановился у длинной уединенной дороги, ведущей к дому Джи, потому что мужчина предпочитает не видеть никого рядом со своим домом.
— Спасибо, за совет, — сказал Огден.
Джи открыл дверь и вышел.
— Я ничего не советовал.
— Правда, — Огден указал на пол. — Не забудь свой багаж.
Выдавливая из себя редкую улыбку, медведь захватил сумку, закрыл дверь и поднял руку в прощальном жесте.
Огден уехал более растерянный, чем когда-либо.
***
На следующее утро Лара надела другую рубашку и пошла на лесопилку, ее сердце низко и тяжело стучало в груди. Она не могла поверить, насколько близко подошла к спариванию прошлой ночью с Огденом около бара Джи. Ни один другой мужчина не вызывал у нее такое желание, как он, раздвинув ее ноги и овладев ею своими толстыми, сильными пальцами. Волна тепла прокатилось по ней до самого низа от мыслей о нем.
На что это было бы похоже, заняться любовью и испытать удовольствие вместо того, чтобы использовать секс, как оружие?
К сожалению, она не планировала это узнавать. Если она останется здесь дольше, они, в конечном итоге, окажутся в постели или на большом плоском камне, с сияющим солнцем на их голой, влажной кожей.
Ее виза в это место все равно была ограниченна. Последнее, что она хотела, это просить об убежище и сне здесь. Обратно, в Йеллоустон, Тайлер Брукс ждал. Поскольку она убежала от сцены смерти своей матери, она, наконец, стала достаточно сильной, чтобы противостоять ему.
И она сделает все необходимое, чтобы остановить его и отомстить. Все, что угодно. Она даже раздвинет ноги, если надо. Слезы потекли из ее глаз, когда она поняла, что в следующий раз, когда отдаст свое тело человеку, это будет актом ненависти, а не любви.
Когда она дошла до лесопилки, Огден был занят, направляя бревно через пилу. Утреннее солнце светило на его мятно-зеленую рубашку и пыльные рабочие ботинки. Почему в этом месте она так хорошо себя чувствует? Почему рядом с ним? Но она уже знала ответ. Он был ее парой.
Она могла видеть себя здесь, помогающей ему с работой и выращивающей выводок щенков, милых, голубоглазых и сероглазых. Это сделало бы ее маму счастливой: видеть ее одомашненной и спокойной. Откуда взялась эта мысль?
Почему она не ушла на рассвете? Придя сюда, чтобы попрощаться, она рисковала потерять свое мужество уехать. В конце концов, она не могла предсказать, что может случиться, когда она столкнется с Бруксом. Что, если она потеряет контроль и убьет его или наоборот?
Она подождала, пока Огден закончит разрезать бревно, прежде чем приблизиться к нему.
— Доброе утро. Я рад видеть еще пару рук помощи, — его синий взгляд темнел по мере того, как он скользил им от ее лица и по ее телу, говоря взглядом, что она его.
— Я слышала, как ты рубил дрова за своим домом в течение нескольких часов прошлой ночью, — сказала она, наливая себе в кружку кофе. — Мне показалось, что ты пытался убить их.
— Никогда не бывает много дров, — он бросил свежую доску на кучу других. — Зимы здесь довольно суровые.
— Огден, я пришла попрощаться.
— Черт, — его загорелое лицо побледнело. — Давай зайдем внутрь и обсудим это.
Понимая, что он не хочет потерять свою пару, ее сердце затрепетало в груди. Они вошли в его кабинет и закрыли дверь. Комната выглядела полностью пропитанная им. Куски дерева, инструменты, пыльные бумаги и тряпки валялись на столе и в воздухе пахло древесиной и мужчиной.
Но у него, казалось, на уме был не разговор. Вместо этого, его сильные руки обвились вокруг ее.
— Не уходи, — прошептал он в ее волосы.
Его древесный запах, смешанный с похотью, вскружил ей голову. Ее пальцы впились в грубую, хлопчатобумажную рубашку на спине. Против ее воли когтистые ногти стали рвать ткань, вытаскивая его из джинсов. Они смотрели друг на друга, два хищника, словно кружащие вокруг убийства.
— Убеди меня, — прошептала она.
В ответ его рот напал на нее, силой толкнув спиной на его картотеку. Его язык буйствовал у нее во рту, требуя ее с такой скоростью, что ее дыхание дрогнуло. В то время, как она зарылась пальцами в его взъерошенные каштановые волосы, его широкие ладони сжали ее грудь, сделав ее соски твердыми, как горошины. Ее сердце стучало в ушах, она расстегнула свою рубашку, прежде чем он оторвал бы пуговицы и от этой.
Тяжело дыша, он остановился, чтобы спросить:
— Когда ты можешь забеременеть?
— В-в полнолуние, — ответила она, борясь за ее собственное дыхание. — Сейчас безопасно.
Он рванул вниз молнию на ее джинсах и крутанул ее на 180◦.
— Тогда держись!
Когда она наклонилась и схватила две ближайшие металлические ручки, ее набухшие груди вывалились из лифчика. Горячая влага затопила киску. Неважно, скольким членам она позволила войти в себя, по каким-то причинам она поклялась, что будет помнить только его.
— Только один раз, — она вздрогнула, когда он потянул вниз ее джинсы. — Я не могу остаться.
— Это не так работает, — выдавил он, когда схватил ее за бедра, удерживая на месте. — Ты моя пара, и ты останешься здесь, какому месту и принадлежишь.
Скользкая головка его члена коснулась ее ягодиц, опаляя ее кожу, прежде чем он вонзился в нее. Он наполнил ее киску с силой кувалды, заставляя кричать. Какие-либо сомнения, что этот мужчина не доминант испарились.
— Ты не Омега, Огден Вудс, — ее голос дрогнул, когда он вышел и погрузился обратно. — Ты доминант в одежде Омеги. Почему?
Картотеки грохотали под его резкими толчками.
— Я сейчас слишком занят, чтобы разговаривать.
Было так хорошо, его сила позади нее и сильные, способные руки на ее бедрах, направляющие ее в сторону удовольствия. У нее не было плана соблазнить или даже смотреть на него. Отдаться в его руки было так легко, но она не могла поддаться искушению.
Она поклялась, что никогда не забудет его. Когда уйдет… если уйдет… то часть его уйдет с ней, и часть ее останется здесь.
Блин! Она должна была бороться сильнее, чтобы сопротивляться. Почему она не покинула его в спешке на рассвете? Слезы снова потекли из глаз, потому что она была так счастлива, смущена и возбуждена одновременно. Его член был идеального размера, жесткая длина правильно растягивала ее набухшую плоть.
Ноги дрожали до самых сапог, каждая мышца отдавалась в его господство. Она никогда не была такой мокрой, такой уязвимой. Борясь против силы его власти, она вильнула бедрами, чтобы получить его туда, где должна достичь пика.
Его зубы прикусили мочку ее уха.
— Ты хочешь большего?
Прежде чем она смогла ответить, он вошел так глубоко в ее тело, казалось, она вывернется наизнанку, как зонтик на ветру, прежде чем кончила.
— Огден! — закричала она.
Его рык был настолько хриплым, что отдавался вибрацией в ее ребра. Шкафы с файлами загремели громче, чем когда-либо, угрожая опрокинуться, когда они оба кончили. Ее киска взорвалась фейерверком, как только его горячее семя выплеснулось в ее лоно. После того, как он вышел из нее, они оба опустились на колени на пыльный пол.
— Ничто теперь не будет прежним, — пробормотал он в ее ухо. — Ты моя.
Она сглотнула.
— Я знаю. Мы не должны были делать этого.
Он схватил ее за подбородок и посмотрел ей в глаза.
— Ну, мы сделали, и пути назад нет.
Но ей все же придется уйти. Сейчас это будет сложнее, потому что они были близки. Завтра на рассвете она уйдет. Сегодня она притворится, что он ее супруг, с нетерпением ожидавший долго и счастливо здесь, в Блэк-Хиллс.
***
Тем же вечером Огден и Лара лежали голые в его большой, деревянной постели. На самодельном прикроватном столе, окантованном корой дерева, стояло блюдо с говяжьей грудинкой и два бокала красного вина. Они провели последний час, пируя и занимаясь любовью.
Было это реально или сон? Он всегда слышал, что занятие любовью с парой было чем-то неземным. Теперь он поверил в эти слова. После того, как наконец-то взял ее в своем кабинете сегодня утром, они упорно работали бок о бок до конца дня.
Он не понимал, что часть его отсутствовала все это время, пока она не заполнила ее сегодня. О чем он раньше думал, счастье меркло по сравнению с этим полным блаженством.
— Хочешь еще? — спросил он, махая куском мяса около ее губ.
Она сглотнула и облизала губы розовым языком, который он жаждал почувствовать когда-нибудь на своем члене.
— Неа, — сказала она. — Я полностью удовлетворена.
— Хорошо, — ответил он, ущипнув ее дерзкий сосок большим пальцем. — Вот в таком состоянии я и намерен держать тебя.
Тень появилась в ее глазах, но он решил не давить на нее и не портить момент. Ее непредсказуемость была частью того, что делало ее интересной. Лежать рядом с ней возбуждало каждую клетку крови в его теле. Ощущение было захватывающим, но в то же время нервирующим. Сможет ли он когда-нибудь снова спать?
Он хотел приковать ее к деревянной спинке своей кровати, если бы только мог. Он не может позволить этой женщине уйти. Подстриженный участок темных волос над ее киской слишком манил его рот попробовать ее. Он молниеносно опустился вниз, раздвигая ее ноги и прижимая губы к внутренней стороне ее бедра.
Когда она напряглась, он поморщился и отстранился. Ему хотелось бы иметь достаточно сексуального опыта, чтобы удовлетворить ее правильно. За исключением некоторых экспериментов в подростковом возрасте до трагедии, он боялся найти свою половинку и это привело его к почти монашескому образу жизни.
— Я думаю, ты можешь сказать, что я никогда не делал этого раньше.
— Дело не в тебе. — она коснулась его волос. — Я думаю, что оральный секс это не мое.
— Тогда я не буду давить, — он, все же, не смог сопротивляться, поцеловав ее волосы на лобке.
— Ммм, неплохо.
Запах ее мускуса подтверждал ее слова.
Его член затвердел.
— Тогда ты позволишь мне продолжить?
— Может быть. Да. Легко.
Это он мог сделать. Рассматривая ее тело, как если бы это был тонкий кусок дерева, он целовал, лизал и щипал ее нежные складочки. Нектар, капающий в рот, поощрял его усилия. Вскоре, ее руки и ноги били по кровати, и она закричала, сжав его волосы у корней.
Поднявшись на одном локте, он посмотрел ей в глаза.
— Я сделал все правильно?
— Более чем хорошо, — сказала она с довольным вздохом. — Спасибо.
Он обнял ее и прижал к себе. Когда он смаковал ее вкус, который все еще держался на его языке, он понял, что становится все более зависим от нее с каждой минутой. Потерять ее было бы больно, но, сонная и удовлетворенная, она не выглядела, как готовая умчаться.
— Я могу сказать тебе, что моя мать послала меня сюда, — сказала она.
Он не признался, что Джи уже сказал ему это.
— Ах, ты имеешь в виду семейное дело, о котором ты говорила ранее, — она не знала, насколько тесно их семьи были связаны. Тайна, запертая глубоко внутри него так долго, что уже гудела с желанием вырваться на свободу. — Зачем?
— Я думаю, что она знала, что я найду свою половинку в Лос-Лобос.
Он улыбнулся ей.
— Она была права.
— Это все усложняет, потому что… — темные ресницы опустились, прикрывая ее серые глаза. — Не обращай внимания.
Он погладил ее руку.
— Ты можешь рассказать мне все.
— Я сейчас последняя доминирующая женщина в моей Стае.
— Понятно.
Он вздохнул и уставился в потолок.
— Что-то не так? — спросила она, оперевшись на локоть.
Он провел пальцем по ее соблазнительной красной полосе в волосах, лежавших на его груди.
— Лара, я не хочу никаких секретов между нами.
Она задумалась, прежде чем пожала плечами.
— Я тоже.
Такое ощущение, что она не полностью открылась ему, но для того, чтобы что-то получить, он должен был что-то отдать. Настало время рассказать ей.
— Я не совсем являюсь членом этой стаи, как это может показаться.
— Как так? — спросила она.
— Кровь твоей стаи течет в моих венах.
Ее лицо отодвинулось от него на несколько дюймов.
— Я думала, что ты чистокровный Тао.
— Каждый здесь думает так, — он сглотнул, желая рассказать ей всю правду. — И они должны продолжать так думать.
— А что их должно обеспокоить? Стаи скрещиваются все время. Я видела также множество людей, работающих здесь.
— Это сложно, — может, он не должен рассказывать ей все.
Она ударила его подушкой, это последнее, что он ожидал.
— В твоих венах кровь Ламар и ты решил сидеть здесь и играть со своими дровами?
Он схватил подушку и отбросил ее в сторону.
— Стая Тао была добра ко мне. Мне пришлось выбирать.
— Ты знаешь сколько наших Волков уже умерло? Моя собственная мать одна из них!
Вот поэтому ему придется рассказать ей все.
— По крайней мере, твоя мать умерла с честью, — он сел и погладил нижнюю половину ее лица ладонью. — Моя изменяла человеку, который вырастил меня, своей паре Тао.
Ее серые глаза расширились. По крайней мере, он добился ее внимания.
— Получается твой настоящий отец Ламар?
Он кивнул и сглотнул желчь в горле.
— Когда ее пара узнала об этом, он убил ее и себя, сбросив со скалистого утеса.
— О, Боже, — она прикрыла рукой рот и вздрогнула. — А твой настоящий отец?
— Я никогда не знал его, но я полагаю, что он был застрелен, как большинство других волков в Стае Ламар.
Ее мягкие стоны сочувствия грозили его сдержанности, он был готов зарыдать, как потерянный подросток, которым когда-то был.
— Ты думаешь какая-нибудь Стая примет меня, если все это вылезет? — он покачал головой. — Я даже тебе не должен был говорить.
— Я никому не скажу, клянусь, — она выдохнула. — Может быть, ты придаешь этому слишком большое значение, чем есть на самом деле.
Страх, укрепленный год за годом, завязал его кишки узлом.
— Ты не знаешь, что было здесь, когда правил отец Дрю.
— Из-за твоего наследия ты притворяешься, что ты Омега, когда ты, действительно, Доминант?
— Иногда бывает сложно, но мне до сих пор это удавалось.
— Теперь это не будет так просто, так как ты в паре со мной.
— Ты думаешь, я не знаю этого? — он схватил ее за руки. — Стая Тао нуждается во мне. Я нуждаюсь в них.
Она провела рукой по своим длинным, темным волосам.
— Я понимаю твой выбор. Йеллоустон не находится на твоем заднем дворе, так что он даже не приходил тебе в голову.
— Пока ты не принесла его к моему порогу, — сказал он тихо.
— Точно, — она ткнула указательным пальцем в его грудь, на дюйм выше сердца. — Еще не слишком поздно помочь нам.
Разве они не могли вернуться к занятию любовью и потягиванию вина? Он наслаждался этим больше, чем темой разговора. С этой женщиной нет никакого покоя.
— Что я там могу делать? — спросил он.
— Быть там и оказывать поддержку. Служить наблюдением за охотниками и владельцами ранчо.
— Я хотел бы помочь, но если я не выполню эти заказы, я потеряю свой дом.
— Мне не следовало приезжать сюда, — пробормотала она.
Боль и разочарование промелькнули на ее лице, ударив его ниже пояса. Должен быть где-то компромисс. Он хотел, чтобы Лара была в его постели до конца своих дней, и он хотел, чтобы она тоже этого желала.
— Эй, у меня есть идея, — сказал он. — Может быть, Стая сможет переехать.
— Не вариант, — ответила она с рычанием. — Кроме того, в Айдахо и Монтане нет Федеральной защиты для волков.
— Что относительно этого места? Здесь много земли. Хотя, мы должны будем получить одобрение стаи.
Если Дрю, действительно, был более милосердным, чем его отец, у этой идеи может быть хорошие шансы, лучше, чем снежок в аду. Худшее, что он мог сделать, это сказать «нет».
Но она покачала головой.
— Это не наш дом. Мы жили в Йеллоустоне в течение нескольких поколений.
Он потянул ее в свои объятия.
— Может и так, но теперь это твой дом. Я хочу, чтобы ты была в моей жизни.
— Понимаю, но ты же не ожидаешь, что я отвернусь от своей стаи?
— Выдавая желаемое за действительное, я думал об этом, но что можно реально сделать для них в этот момент? Ты можешь быть убита, как твоя мать.
Она взглянула вниз на свои руки.
— Я понимаю и принимаю риски. Всегда принимала.
— Что, если я запрещу тебе уходить?
— А ты запретишь? — спросила она, выгибая бровь.
— Я знаю, что будет. Ты возненавидишь меня и не послушаешь.
Мрачная улыбка изогнула ее губы.
— Ну, я рада, что мы поняли друг друга. Я планирую выехать на рассвете.
К его удивлению, рычание вырвалось из груди.
— Мы забыли один маленький факт.
— Какой?
— Как твоя пара, я обязан защищать тебя, хотим мы этого или нет. Если ты пойдешь в бой, ты потащишь меня с собой. Я доминирующий, помнишь?
— Дерьмо, — она ударила по одеялу. — Я даже не подумала об этом.
— Ни один из нас не думал слишком ясно этим утром.
Она взяла его лицо в руки.
— Твоя связь с этой землей очень сильна. Если ты направишь свой разум на нее, ты сможешь бороться со своими инстинктами и отпустить меня.
Ее свежий, уникальный аромат проник в его мозг, связывая каждую молекулу его тела с ее. Отпустить ее? Никогда.
— Я постараюсь, — сказал он вместо этого. — Я хочу только счастья для нас обоих.
— Я тоже. Мы будем счастливыми врозь, жить своей жизнью. Вот увидишь.
Счастье. Он не мог представить себе его без нее. Каждый раз, когда он будет ложиться в свою постель, он будет чувствовать ее запах на простынях. На лесопилке он будет представлять, как она зашкуривает дерево рядом с ним. Не неделю или две, а всегда. Как Джи и предупреждал, он никогда уже не будет прежним.
Что если ее застрелят, как ее мать? Как ее пара, он узнает в тот же момент, когда это произойдет. Он почувствует на себе пули, пронзающие ее плоть. Он будет жить только на половину.
Странная новая сила заструилась по его мышцам. На данный момент он чувствовал себя такой же Омегой, как бушующей бурей. Его тело, пробужденное, хотело жестко погрузиться в ее соблазнительную, сладкую киску. Вместо того, чтобы построить что-нибудь из дерева, он хотел распилить его.
Боже, он даже хотел срубить дерево. Или, может быть, даже целый лес. Что эта женщина сделала с ним?
— Ну, если ты уезжаешь на рассвете, я хочу, чтобы ты провела ночь со мной.
Она кивнула и провела пальцем вниз по всей длине его члена, делая его еще тверже.
— Мне бы хотелось того же.
— Давай заберем твои вещи из сарая.
Они оделись и вышли на улицу в сумерки. Когда они прогуливались через лес, Огден боролся с желанием измениться. Пребывание в человеческой форме может помочь ему обуздать доминирующие инстинкты, которые пришли вместе с его парой.
— Я не чувствовал себя хорошо, разрешая тебе остаться в этом свинарнике, — сказал он, когда они вошли в сырой сарай.
Она взяла гитару и рюкзак.
— Дом не имеет значения, так же как и родина.
— Ты позволишь мне понести что-нибудь? — испугавшись, что он может повредить гитару в его нынешнем состоянии, он вместо этого схватил ее рюкзак.
— Нет, я понесу его.
Поскольку они оба потянули красную сумку в одно и то же время, застежка-молния расстегнулась, рассыпав содержание. Огден не мог поверить своим глазам. Отодвигая зубную щетку и карту, он схватил фотографии, высыпавшиеся из конверта на грубый пол.
Фотографии Лары, практически голой, с незнакомыми мужчинами. Опустившись на колени, он пролистал их. Каждое безвкусное изображение отпечатывалось в его мозгу и наполняло его тело с шоком. В низу конверта лежало пару карточек SD.
— Какого черта? — проревел он сдавленным голосом.
— Проклятье!
— Кто ты? Какая-то проститутка?
С трясущимися пальцами он посмотрел на последнюю картинку. В отличие от остальных, эта была газетная вырезка с улыбающимся мужчиной. Заголовок гласил «Тайлер Брукс».
— Кто это? Твой парень? Сколько у тебя пар?
— Я-я могу все объяснить.
— Не беспокойся, — он бросил фотографии на пол. — Я собираюсь забыть, что ты когда-либо приезжала сюда.
Глава 4
Как только за Огденом закрылась дверь сарая, Лара стала собирать фотографии обратно в конверт. Она провела рукой по волосам. Носить напечатанные фото, вместе с цифровой версией было глупо, но когда борьба осложнилась, она должна была смотреть на материальное доказательство ее побед.
Их внезапный конец был к лучшему. Они не смогли бы заставить это работать, не тогда, когда ее враги продолжали причинять зло ее Стае. Их Стае поправила она себя. Они были соединены вязкой и кровью. Пусть он сердит. Пусть думает, что она шлюха. Это облегчит их неизбежное расставание.
Она никогда не забудет время, когда они лежали в его деревянной постели, притворялись, что они просто прекрасная пара. Ощущение его голой, загорелой плоти против ее, как наждак по дереву, отшлифовывая на время ее дикую боль. Желание лежать с ним каждую ночь и встречать с ним каждое утро рассвет, угрожало преодолеть все остальное.
Но их роман закончился, поняла она, застегивая молнию красной сумки. Хотя ей не нравилось ехать ночью по неровной дороге, она не могла терять ни минуты в этом месте, к которому не принадлежала.
Крик боли снаружи заставил ее отбросить сумку и выбежать за дверь, чтобы узнать что случилось. Она охнула и опустилась на колени рядом с Огденом, который был в середине изменения и, казалось, застрял там.
Длинные бакенбарды покрывали его красное, потное лицо. Одна рука заканчивалась пушистой лапой, а на другой все еще были пальцы. Все его тело трясло, ноги были укорочены, колени изогнуты в обратную сторону.
Чертовы эмоции человека, заставили его измениться против его воли. Если он превратится в волка в таком состоянии, то неизвестно, что сделает. Если он не в себе убежит в сельскую местность и ранит себя или кого-то другого, она будет чувствовать себя ответственной.
Он крякнул и тяфкнул, звуча наполовину по собачьи и наполовину по человечьи одновременно. Один из его клыков прикусил нижнюю губу, и ручеек крови стекал по его подбородку. Медный аромат вернул ее обратно в тот ужасный день между скал. Ее мышцы вибрировали, заставляя кости испытывать зуд с потребностью изменить форму.
Первоначальный вид, звук и запах его тела, борющегося с изменением, напугал волка внутри нее. Если она также изменится, то весь ад может вырваться на свободу. Они могли даже разорвать друг другу глотки. К счастью, она смогла подавить свою трансформацию путем возведения ментальной стены. Ее волк попятился и заскулил, но все равно успокоился, свернувшись калачиком в углу.
Самообладание спасало ей жизнь в Йеллоустоуне более чем один раз.
— Борись с ним, Огден! — кричала она в ухо с заостренным кончиком. — Концентрируйся на человеке.
Он хрюкнул и покатился по неровной земле, налетев на ствол сосны, которая задрожала и осыпала иголки. Когда он хватал кору, тяжело дыша, его когти в конце концов ушли, и его пальцы скользнули на землю.
Сердце Лары билось о ребра, когда она смотрела на мужчину, с которым недавно занималась любовью. Его лицо было неподвижно и бледно, а глаза были закрыты. Он мертв? Она ничего не знала о его болезненном изменении или как соединение могло повлиять на это.
— Ты в порядке? — она тронула его плечо. — Поговори со мной.
Его веки затрепетали и открылись.
— Нет, я чувствую себя, как полное дерьмо.
Она помогла ему подняться и обняла за талию. Несмотря на его вспышку ранее, она не могла сопротивляться и не прикоснуться к нему, когда он был рядом. Вероятно кроме того, он был более ранен и потрясен, чем выглядел.
Он потер нижнюю половину лица, как будто проверяя пропали ли длинные бакенбарды. Неподалеку дятел долбил высокую корягу, равнодушный к борьбе Огдена.
— Я должен научиться лучше контролировать свои эмоции, — его глубокий, обычно ясный голос звучал грубо, как сломанное дерево.
— У тебя всегда было болезненное изменение?
Он покачал головой.
— Не в начале. Это началось после того, как мои родители…
— Может быть, подавление доминантной стороны вызывает это, — сказала она. — Это может быть опасно.
Она была рада, что у него не было желания ехать в Йеллоустоун. Он был бы обузой для нее.
— Не бывало так часто, пока ты не появилась, — игнорируя ее руку, он встал, ухватившись за ствол дерева для поддержки. — Ты можешь идти спать. Я буду в порядке.
Она тоже встала.
— Я не хотела, чтобы ты узнал об этом таким образом.
Он поднял руку.
— Мне не нужны объяснения.
Замечательно для нее. Они в любом случае расстались, но ее совесть давила на ее позвоночник. Он был ее парой и, что он думал о ней, имело сильно значение.
— Несмотря на то, во что эти фотографии могут заставить тебя поверить, я не шлюха. Я обнаружила, что, поставить мужчин в наиболее уязвимое положение, это самое эффективное оружие, которое у меня есть.
Он хмыкнул, даже не глядя на нее.
Ей очень хотелось сказать, что она никогда не спала ни с одним из них, но она не хотела лгать. Почему он должен быть таким прекрасным и честным? Он заставил ее почувствовать себя грязной и засомневаться во всем, что она считала правильным за последние несколько лет. Она даже больше не знала, кто она. Еще больше причин убраться отсюда.
— Мужчины, на которых я нацелена, имеют ранчо, семьи и достойное положение в сообществе. Когда они слышат мой голос и видят меня…
Его кулак ударил по стволу дерева.
— Избавь меня от деталей.
— Тебе нужно что-то знать. Я не хотела, чтобы ты положил глаз на меня, потому что я должна использовать секс в качестве инструмента, — когда он начал возражать, она подняла руку. — С тобой, Огден, это было прекрасно. Никто другой не доставлял мне удовольствие.
Но его каменное лицо не смягчалось от ее слов, что заставило ее пожалеть о том, что она их сказала. Как она могла быть настолько глупа, чтобы позволить себе доверять человеку?
— По сути, ты шантажируешь этих людей, верно?
Она скрестила руки на груди.
— В значительной степени.
— И один из них дал тебе хороший внедорожник?
Она кивнула.
Он, наконец, посмотрел на нее, пронзая ее своим интенсивным, синим взглядом.
— Злом исправишь зло?
Ее волосы колыхнулись вместе с красной полосой.
— Я не хочу оправдываться перед тобой.
— Может и нет, но ты должна была сказать мне, прежде чем мы соединились, — он снова потер лицо. — Тогда я бы знал, что ты такая же шлюха, как моя мать.
Лара сделала шаг вперед и ударила его по лицу.
— У тебя нет никакого уважения к женщине, которая тебя родила?
— Нет, — сказал он, схватив ее запястье стальной хваткой. — Она разрушила свою семью, не думая ни о ком, кроме себя.
— Ты когда-нибудь вставал на ее место?
Он опустил ее запястье и посмотрел вниз.
— Я не получил шанс.
— Может быть, тебе нужно простить ее, таким образом, ты сможешь стать настоящим мужчиной и оборотнем, а не каким-то бестолковым щенком.
Его глаза блеснули.
— Продолжай так говорить и я не сдержусь, и ударю тебя.
— Давай, — сказала она сквозь зубы. — Я ничего не боюсь.
— Нет, не боишься, не так ли? — спросил он, его голос стал мягче. — Я боюсь, что твоя храбрость доведет тебя до могилы.
— Тогда я буду наименьшей твоей проблемой, не так ли?
Его руки, теперь нежные, легли на ее плечи. Несмотря ни на что, ей хотелось растаять под ними и вернуться к мирной интерлюдии в его постели.
— Нет. Меня сильно волнует, что произойдет с тобой, поэтому я запрещаю тебе возвращаться к такой жизни.
У нее отвисла челюсть.
— Ты мне запрещаешь?
— Чертовски верно, — его хватка усилилась на ее плечах. — Ты сказала мне быть мужчиной. Больше никаких странных парней, Лара. Больше никакого шантажа.
— Ты знаешь, я не могу, — сказала она медленно.
— Если какой-либо другой мужчина прикоснется к тебе, я знаю, что будет.
Она закрыла глаза, понимая, что она приговорила его к жизни в мучениях.
— Мне жаль, что я не рассказала тебе всего прежде, чем мы соединились. Если ты сосредоточишься на своей работе здесь, наша связь ослабнет.
Его губы скользнули по ее лбу, а затем он отпустил ее.
— Я сомневаюсь.
— Прощай, Огден.
Она прикоснулась к его щеке и вытащила свои ключи от грузовика из кармана джинсов.
— Ты не уйдешь сейчас. Почти стемнело.
— Я не могу оставаться здесь больше ни минуты.
Он снова ударил дерево и побрел обратно в свою хижину.
***
На лесопилке на следующее утро, Огден стер пот со лба и сделал еще один глоток кофе. В нем уже было достаточно кофеина, чтобы он двигался только на нервной энергии. Сон не шел с тех пор, как Лара оставила его прошлой ночью.
Она была сейчас по дороге в Йеллоустоун и предположительно в безопасности. Да, он был уверен, что она в безопасности. Он бы почувствовал, если бы что-то с ней случилось. К сожалению, она столкнется с большей опасностью, когда доберется туда, чем на дороге.
Когда он окинул взглядом лесопилку, то почувствовал себя столетним. Пиломатериалы заканчивались, а заказы не уменьшались. Впервые в жизни он не хотел быть здесь. Как правило, мысль о путешествии, оставлении дома без присмотра вызывала у него дрожь.
Сегодня он стремился быть в Йеллоустоне, чтобы следить за своей парой. В результате, он не мог сосредоточиться. Он испортил уже два бревна и чуть не поранился о лезвие пилы.
И даже не мог зайти внутрь офиса и посмотреть на картотеку, не представляя Лару, прислонившуюся к ней, ее сладкое, соблазнительное тело, вбирающее его с толчками. Он бы отдал все, чтобы снова увидеть дикую, красную полосу в ее волосах. Чтобы прикоснуться к ней. Чтобы приручить дикого волка в ней.
Когда он услышал хруст шин по гравию, его сердце выпрыгнуло из тяжелой трясины, в которой он погряз с прошлой ночи. Она вернулась?
Ему не удалось скрыть своего разочарования достаточно быстро, когда Дрю появился во дворе.
— Я тоже рад тебя видеть, — сказал Альфа, кладя руки на бедра.
Огден вскочил со своего места, выплеснув кофе за край своей кружки.
— Твой заказ делается. Я не спал всю ночь.
— Ты ужасно выглядишь, Вудс, — ответил Дрю. — Я бы хотел, чтобы ты лучше заботился о себе. Честно говоря, я беспокоюсь за тебя.
— Не нужно. Я в порядке.
— Где твоя сексуальная пара сегодня?
Волоски на задней части шеи Огдена ощетинились, и он едва подавил рычание в своем горле. Он не хотел говорить об отъезде своей пары. Почему вожак стаи должен был показаться именно сейчас? Не выспавшийся и озадаченный поведением Лары, он был не в состоянии справиться с этой импровизированной встречей.
— Она вернулась в Вайоминг, — сказал он.
— Жаль, — мужчина почесал щеку. — Вы поругались?
Огден встал и тоже положил руки на свои бедра, хотя небольшой голос внутри него напомнил ему, что он принимает неправильную покорную позу.
— Что я могу сделать для тебя, Дрю? Я уверен, что ты пришел не для того, чтобы обсудить Лару.
— Ты прав, — он достал фотографию из кармана рубашки и передал ее Огдену. — Я решил, что хочу более необычную крышу для конференц-зала, а не ту заплесневелую, в конце концов. Хочу с резными фигурками волков.
Вожак стаи мог бы с таким же успехом сбросить кирпич ему на голову. Разочарование воспламенило каждый нерв, проделывая свой путь от туловища к пальцам рук и ног. Его мышцы напряглись, готовые к борьбе или бегству.
— Ты говоришь об очень тщательном, специальном фрезерном мастерстве, — возмутился Огден. — У меня не хватает времени, черт побери.
Он, действительно, впился взглядом в Альфу прямо в глаза? Что с ним стало? Обычно он лучше изображал покорность. Спаривание с Ларой, должно быть, освободило доминирующую сторону в нем. Он пожалел, что не удержал свой член в штанах. Джи предупреждал его, что соединение изменит все, и оно изменило. Это изменило его.
С его отличительной хромотой, Дрю подошел ближе.
— Это не похоже на тебя, быть таким враждебным, Вудс. У тебя плохой день?
Огден вздохнул.
— Прости. Я не хочу казаться раздражительным. Слишком мало сна и слишком много кофе я думаю.
Тело Дрю расслабилось.
— Ты, действительно, должен подумать о возможности найти какого-нибудь помощника, даже если временного. Лара помогала тебе, не так ли?
— Я так полагаю, — признался Огден. — Если твой пьедестал не будет установлен на декоративном резном украшении, то его можно установить после того, как зал будет использоваться.
— Я подумаю об этом, — наконец, сказал Альфа, отворачиваясь, чтобы уйти.
— Подожди, — Огден последовал за ним, пока он не остановился. — Я знаю, что это самое неподходящее время, но я… Мне нужно несколько дней, чтобы сделать кое-какие личные дела. — Дрю улыбнулся, предположив, что Огден пошутил. — Пожалуйста. Я никогда не брал больничный или отпуск. Я сделаю все, когда вернусь, обещаю.
Он опустил плечи и голову. Годы практики усовершенствовали его покорную позу.
— Это имеет какое-то отношение к твоей паре?
Рот Огдена дернулся. Он не мог лгать своему вожаку стаи.
— Да.
— Конечно, Вудс. Время, конечно, неподходящее, но тебе требуется отдых время от времени.
— Спасибо, — сказал Огден, готовый целовать сапоги мужчины в случае необходимости. — Я найму одного из старшеклассников, чтобы удерживать фронт, пока не вернусь.
— Попробуй насладиться этим, — сказал Дрю перед отъездом. — Некоторые вещи являются более важными, чем работа.
***
Огден приблизился к Йеллоустонскому Национальному парку поздно вечером, все еще не веря, что Дрю предоставил ему отгул. В течение нескольких дней он надеялся, что ему удастся перебросить Лару через плечо, забрать домой в Блэк-Хиллс, которому она принадлежала. Сценарий не слишком вероятный, поэтому он решил, что должен охранять ее.
Согласно его карте, парк был огромным и имел несколько входов. Пытаться найти ее в нем или вне его будет труднее, чем найти иголку в стоге сена. Прежде чем уехал, он провел онлайн исследование на имя Тайлер Брукс, зная, что Лара будет там, где он будет. У парня было большое ранчо недалеко от Коди, в Вайоминге, к востоку от парка, поэтому решил сначала поискать там.
Окруженный выгоревшим на солнце пейзажем, город был совсем не похож на защищенный оазисом Лос-Лобос. Хотя в старые времена город был более коммерческим. Здесь даже были асфальтированные дороги и светофоры. Горы были скалистые и голые, за исключением пятен растительности и деревьев, растущих на них, как прыщи.
Он уже скучал по дому, но напомнил себе, что это был дом Лары. Она не стала бы так упорно бороться за него, если бы он не значил так много для нее.
Зная, что она играет музыку, он ездил вокруг, ища бары, где она может выступать. Он надеялся увидеть вывеску, но она, вероятно, действовала с большей секретностью.
После того, как он побывал в трех и опросил персонал об их исполнителях, он чувствовал себя идиотом, что пришел. Те, кто слышал о ней, не видел ее в последнее время. Коди был большим городом, больше, чем он думал.
Последнее место в его списке бар и гриль Р. Маккейна, что-то наподобие ресторана при мотеле. Он чувствовал безнадежность, когда объезжал все эти бары, но, наконец, заметил ее красный внедорожник.
— Да! — воскликнул он, ударяя по рулевому колесу.
Он вышел и зажмурился от яркого солнечного света. После разминки затекших от долгой езды мышц, он подошел к ближайшей от внедорожника двери мотеля. Что если автомобиль не ее? Заехать так далеко и не найти ее было больше, чем он может принять. Звук гитары из открытого окна, однако, сказал ему, что его пара была внутри.
От этого знания его член напрягся. Первое, что он намеревался сделать, это сорвать с нее одежду и уложить на кровать мотеля. Он постучал в дверь, теребя пяткой пыль, пока ждал.
Когда она открыла дверь, то выглядела сексуальнее, чем когда-либо, черная майка в обтяжку и обтягивающие джинсы.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она. — Я сказала тебе не ходить за мной.
— Мой дом сейчас там, где ты, Лара.
— Как ты смог так далеко уехать от лесопилки? Я думала, что ты не выездной, — сексуальные переливы в ее голосе были практически не слышны из-за раздражения.
— Да. Дрю любезно предоставил мне отпуск, — он протянул руку. — Можно войти?
Кровать была разобранной и помятой. Был ли уже здесь другой мужчина? Ее взгляд последовал за его, но осторожность появилась в ее серых глазах, не вина.
— Я не хочу говорить здесь, — сказала она. — Давай прокатимся. Я покажу тебе парк.
Он направился к двери со стороны водителя своей машины, но она покачала головой.
— Я поведу. Удивлена, что твоя развалюха доехала до сюда.
У него было желание перебросить ее через колени и отшлепать ее попку. Черт побери, если женщина не была такой же доминирующей, как и он. Эта мысль отдалась в его пах, сделав его жестким, как окружающие их каменистые горы.
Они направились в Восточный въезд Йеллоустона, направляясь на запад. Вечнозеленые деревья напомнили ему о Блэк-Хиллс.
— Это Национальный лес Шошон, — сказала она. — Ты знаешь, что это первый в стране национальной лес?
— Не могу сказать, что слышал об этом, — ответил Огден. — Лара, мне не нужна экскурсия. Нам нужно поговорить.
— Так говори. Я пока покажу тебе парк так, чтобы ты смог меня лучше понять.
Ветерок из открытого окна теребил красную полосу в ее волосах, как будто она была живой. Он боролся с желанием погладить ее. Он заботился бы о ней так же сильно, если бы она не была такой сильной и независимой? Он не был так уверен. Внезапно, его язык прилип к небу, как у школьника. Поскольку он был на ее территории, запутанный Доминант в нем изо всех сил пытался встать на ноги.
— У Тайлера Брукса есть ранчо около Коди, — начал он. — Я предполагаю, что ты собираешься играть кантри в баре рядом с мотелем сегодня вечером, и он будет там.
— Звучит так, как будто ты уже все просчитал, — сказала она, глядя вперед на извилистую дорогу.
А что дальше? Она приглашает его к себе в уютный номер в мотеле и оголяет свое тело для него? Он, скользя, проводит руками по всему ее пышному телу… Телу, которое принадлежит Огдену? Часть его не хотела этого знать.
— Эта твоя миссия, — начал он. — Ты не можешь сделать это в одиночку.
— Какой у меня выбор? — ответила она.
— Ты можешь прекратить бороться. Твои враги, как мошки. Если ты избавляешься от одного, то сто займут его место.
— В отличие от тебя, я любила и уважала свою мать. Я не могу оставить ее смерть безнаказанной. Я лучше умру сама, чем позволю этому случиться.
— Неважно, что ты сделаешь, ты не сможешь вернуть ее.
Она стиснула зубы.
— Я смогу принять ее смерть, когда это не будет бессмысленной тратой.
Сильно и логично. Было бесполезно спорить с ней? Он желал убить каждого охотника на волков и решить этим проблему.
— Где гейзеры, о которых я так много слышал? — спросил он. — Я ничего, кроме леса, не вижу.
— Мы еще не там, — сказала она. — За озером Йеллоустон ты еще многое увидишь.
Он вскинул руки.
— Это место огромное. Почему бы твоим людям не оставаться внутри границ? Поставить секретный забор, так никто не запутается.
— Это не так просто, — хмурый взгляд подчеркнул ее красную полосу. — Оборотни должны иметь место с домами и школами. Мы не можем ничего построить в парке.
— Даже при том, что я работаю на лесопилке, я не подумал об этом.
— Оборотням нравятся выходить из их задних дверей вечером и бродить вокруг в форме волка. Это то, кто мы есть.
— Даже при том, что я не могу, как положено измениться, я знаю это чувство, — согласился он. — Но я все еще не понимаю, почему они не могут переехать.
— Переехать? — женский рык поднял волосы на его руках. — Это наша территория. Мы отказываемся быть изгнанными из нашего дома, как наши предки-Вороны.
— Я не знал, что у нас Ворон в крови.
Возможно, их родословная составляла территориальную полосу в них обоих. Находясь вдали от Лос-Лобоса, он стал ценить его еще больше, потому что имел все, что Стая Ламар Каньон не дала ему. Он надеялся, что Дрю не пожалел об его отпуске и не отнимет все.
Он уверен, что не выиграет этот спор. Вздохнув, он решил очистить свой ум и наслаждаться пейзажем. Если ничего другого не было, чтобы понять ее лучше. Может быть, это облегчит расставание с ней, но он сомневался в этом.
В конце концов, они обогнули озеро Йеллоустоун, которое было огромным, как и все вокруг. Пейзаж менялся, так как густой лес редел в равнинных районах, некоторые были травянистые, другие твердые и коричневые. Усики дыма дрейфовали в воздухе с нечеткими интервалами, как будто вся земля была в огне.
— Гейзеры, я их вижу! — его ноздри раздувались от сильного, едкого запаха. — И чувствую.
— Отличное место, да? — она усмехнулась, выглядя совершенно в своей стихии. — Они не все гейзеры. Некоторые грязевые котлы, фумаролы2 и горячие источники.
— Если ты так говоришь, — он повернулся и выглянул из окна. — Смотри, там корова! Я думаю, что мы можем согнать ее вниз за десять минут или меньше.
— Ты зверь, — сказала она, смеясь. — И это человек, который не может спилить дерево.
— Ты права. Это волшебное место, — признал он. — Мы можем где-нибудь остановиться?
— Я знаю прекрасное место.
Она объехала туристические тропы и направилась вниз по пустынной дороге, которая, должно быть, использовалось для обслуживания парка.
После нескольких миль подозрение зародилось в его нутре.
— Куда ты вообще меня везешь? Становится довольно поздно.
— Мы почти на месте. Вид захватывающий и туристы не знают об этом месте.
Почему она расчесывает волосы пальцами? Она выглядела более нервной, чем кошка. Может быть, она нервничала по поводу выступления сегодня вечером. Так он тоже. Он не хотел быть арестованным за убийство, но если Тайлер Брукс положит свои руки на нее, Огден может не выдержать и убить.
Она, наконец, съехала к обочине грунтовой дороги. На бесплодной равнине, усеянной серыми корягами и шлейфом тумана, находилась мертвая вечнозеленая речушка. Вечернее небо отражалась на воде, превращая ее зелень в серебро. Место было красивым, но преследующим. Беспокойство его животного впилось когтями в него. Волк в нем знал, что что-то было не так.
Увидев родину Лары, сделало ее еще более странной и более экзотической. Когда она проводила время в его хижине и на лесопилке, он заблуждался, думая, что она была похожа на него. В этот момент он понял, что он не знал ее и не имел понятия, чего от нее ждать.
— Давай прогуляемся. У меня все затекло от долгой поездки из Южной Дакоты, — он положил руку на ее бедро и сжал. — В более чем одном месте.
Почему она не выключит двигатель? Трата бензина на таком большом расстоянии не была хорошей идеей.
— Ммм, ты читаешь мои мысли, — темные ресницы вспорхнули над серыми глазами, прежде чем она стрельнула в него полный желания взгляд и потерлась своей милой попкой о сиденья. — О, Огден. Я была мокрой всю дорогу сюда.
Он зарычал, его яйца сжались с потребностью выплеснуть свое семя в нее. С помощью пальцев и языка, он намеревался выяснить, насколько влажной она была. Его не волновало увидят ли его куча туристов.
— Найдешь нам хороший плоский камень, не так ли? — она посмотрела в зеркало заднего вида, приводя в порядок свои волосы. — Я догоню тебя через минуту.
Отчаянно поправив вертикально стоявший член, чтобы он так сильно не давил, он открыл дверь и вышел из машины. Он едва сунул руку в карман, когда услышал, как хлопнула дверь и шины крутанулись в грязи.
Он моргнул, ошеломленный, когда красный джип развернулся и вернулся туда, откуда появился. Когда он пришел в себя, он кинулся за ним.
— Лара! — крикнул он.
Но кричать было бесполезно. Она не остановилась, и он, очевидно, не мог догнать ее не в человеческой, не в волчьей форме.
Что за черт? Но это было не трудно выяснить, она хотела его убрать с пути сегодня вечером, чтобы могла продолжить свою миссию с владельцем ранчо.
Он узнал ее лучше, что тоже хорошо. Он узнал, как мастерски она умеет манипулировать мужчинами.
Идя пешком по бесконечной дороге, он ударил кулаком по ладони другой руки. Он, действительно, потратил драгоценное время от своих обязанностей стаи для этого?
Если она снова попадет в его руки, она пожалеет об обмане, потому что он намеревался преподать ей урок.
Ко всему прочему, он начал изменяться. Лежать в меховом шаре агонии на обочине пустынной дороги последнее, что ему нужно. Вспомнив ее ранние советы, он изо всех сил пытался сосредоточиться на его человеческой форме. Несмотря на гнев, рвущийся через его мышцы, он сумел устоять от изменения в волчью форму.
Далее он сосредоточил свое внимание на том, как выбраться из этой прекрасной дыры. Сделав несколько глубоких вдохов, он резко вытащил сотовый телефон из кармана рубашки. После того, как он увидел, что не было сигнала, он почувствовал желание запустить им куда-нибудь. Даже в Лос-Лобосе был сигнал сотового.
В воздухе похолодало, у него не было с собой еды и очень мало воды. Если он сможет добраться до главной дороги, не сделав ничего глупого, например, подвернуть лодыжку, он может надеяться, что какие-нибудь туристы заберут его автостопом в темноте.
В данный момент, он не был поклонником Йеллоустоуна.
Но не это имело значения. Самое худшее в его положении то, что его не будет рядом, чтобы защитить ее сегодня.
— Лара, вернись! — закричал он. Но это было бесполезно. Она уже давно уехала.
Глава 5
Лара доехала до Старого Верующего, это старый, огромный Гейзер, который стрелял более ста футов каждые полтора часа. В районе концессии3, она купила два сэндвича с ростбифом, чтобы съесть их в дороге.
Времени оставалось мало. Ей нужно вернуться в свою комнату в мотеле, чтобы немного отдохнуть, договориться и подготовиться к сегодняшнему выступлению. И она не имела в виду музыкальному. Итак, почему она не может завести грузовик и уехать?
Огден, вероятно, очень зол, наверное, у него валит пар из ушей, как у каждого Гейзера в этом парке. Она надеялась, что он понял, что она не оставила его в качестве шутки. Убрать его, единственный вариант, который она могла придумать, чтобы удержать подальше от нее сегодня и в безопасности. Он, вероятно, не поймет ее.
Лара повернула на дорогу, по которой приехала. Она хотела подурачиться с ним на улице и оставить ему воду и вяленое мясо, которое взяла перед тем, как уехать. Но его прикосновения отвлекли бы ее и заставили потерять самообладание. Как только он вышел из грузовика, она умчалась.
Оставлять человека в пустыне без еды и воды негуманно. Волк может постоять за себя, но у Огдена были проблемы с животным. Кроме того, он был частью стаи Ламар. Для него было все непросто. Ей придется забрать его и взять в Коди.
Когда она нашла его, он был рядом с главной дорогой. Он поднял голову с надеждой на лице, вероятно, думая, что незнакомец остановился, чтобы его подвезти. Надежда превратилась в красную маску гнева, когда он узнал ее грузовик.
Она остановилась и открыла пассажирскую дверь, готовясь к нападению. Он почти сорвал дверь с петель, садясь в машину. Его глаза были такими бледными, что были практически белыми, впиваясь в нее.
— Какого черта, Лара? — он хлопнул дверью. — Какого черта!
Пот скопился между ее лопатками.
— Я сожалею, Огден. Я оставила тебя сегодня здесь для твоей же безопасности.
Он вцепился в спинку кресла, как будто боролся за контроль.
— Тогда почему ты вернулась за мной?
— У тебя не было еды и воды, — она указала на свертки фольги на консоли. — Я принесла тебе горячий бутерброд.
Когда она попыталась вырулить грузовик из парка, он наклонился и заглушил мотор.
— Ты думаешь, что паршивый бутерброд сойдет за извинение за то, что ты сделала? — он отстегнул ее ремень безопасности и потащил ее за бедра к себе на колени. — Я должен привязать тебя к дереву и оставить здесь ради
Ее руки вцепились в его грудь, когда она пыталась восстановить равновесие. Его запах был другим. Вместо беспечного запаха древесины, к которому она привыкла, этот напомнил ей о растопке… прямо перед ее сожжением. Она была такой же горячей. Представление того, как Огден может ее наказать, сделало ее влажной между ног и мокрыми ее трусики.
— Ч-что ты делаешь? — закричала она.
— Помечаю свою территорию.
Глубокий резонанс его голоса ударил молнией вожделения в ее живот. Его губы сжались на ее шее, втягивая нежную кожу в воронку рта. В то же время он пощипывал ее соски сквозь футболку, пока они не увеличились и не затвердели, чтобы их сжать.
Прижавшись к нему, она повернулась и посмотрела в зеркало заднего вида.
— Черт, Огден. Ты поставил засос на моей шее. Ты портишь мои планы на вечер!
Ей придется одеть бандану и убедиться, что она соблазняла Тайлера в темноте.
— Так и было задумано.
Так как она сидела на нем боком, его стальная эрекция вдавливалась в ее ягодицы. Она немного поизвивалась, устраивая свою попку на его соблазнительной выпуклости. Ее клитор увеличился и запульсировал. Ничто не имело значения, кроме голого члена внутри нее. С каждой доминирующей вещью, которую он делал с ней, она теряла почву под ногами.
Сдавшись, она стащила с себя рубашку. Он потянул лямки бюстгальтера вниз, пока ее голые груди не выскочили на свободу. Гладя их, он всасывал соски, покусывал их зубами, пока пронзительный вскрик не вырвался из ее горла.
Он помечал свою территорию. Все, что вдыхала и ощущала она, чувствовал и он. Как она сможет даже улыбнуться Тайлеру Бруксу вечером, когда Огден захватил ее тело и чувства?
Когда он потянул с нее джинсы и мокрые трусики, она позволила ему это. Запах ее возбуждения заполнил салон грузовика. Он умолял о сексе так сильно, что ей даже не нужно было говорить это. Он не стал снимать свою одежду, поэтому она вскочила, чтобы расстегнуть его джинсы.
Вместо того, чтобы помочь, он переместил ее тело так, пока она не легла на его колени на живот, оставляя ее согнутые колени на дверце. Прежде чем она успела удивиться позе, он ударил по ее голым ягодицам. Жжение распространилось через ее плоть, от спины к бедрам. Она всхлипнула от очередного шлепка, но не сделала никаких возражений, потому что заслужила это.
Это также сделало ее невероятно горячей по многим причинам. Ее голые соски ныли, когда они потирались о сиденье. Каждый шлепок добавлял еще больше влаги из ее киски, пока каждое движение не отозвалось эхом с симфонией ее гладких складочек, трущихся друг о друга.
Она задрожала, когда он снова прикоснулся к ней, но на этот раз он ласкал ее горевшую плоть. Его прикосновение было таким мягким и нежным, что вызвало слезы на ее глазах. Это был Огден, которого она знала.
— Ты хочешь мой член внутри себя, Лара?
— Да! — закричала она.
Его палец скользнул в ее влажные складки, входя глубоко и выходя несколько раз. Когда он снова вышел, она затаила дыхание, ожидая, что он ее отрахает. Вместо этого, он оставил ее лежать там. Звук обертки фольги и запах жареного мяса наполнил воздух.
— Ты ешь? Сейчас?
Он хмыкнул.
— Твое укрощение разыграло мой аппетит.
Он невозможен! Она вскочила с его колен и быстро села на свое сиденье, облокотившись спиной на дверь со стороны водителя. Расставив ноги, она показала ему то, что он с ней сделал.
Он положил недоеденный бутерброд на приборную панель и расстегнул джинсы. Она смотрела, ее киска пульсировала в такт, как он гладил свой член, распространяя предсеменые соки до тех пор, пока член не стал красным и блестящим.
Ее пальцы дрожали, когда она проследила вздувшиеся вены, пересекающие член, и обвили круглое совершенство румяной головки. Желание душило ее, заставляя забыть сегодняшний вечер и все остальное. Соединение с ее парой заполнило всю ее вселенную. И ей пришлось признаться, было чертовски хорошо отбросить все проблемы на некоторое время.
— Пожалуйста, — единственное слово, которое она смогла произнести.
Он снова потянул ее на себя. На этот раз ее дрожащие бедра оседлали его, опуская на его эрекцию. Соединение было гладким и совершенным, как шелк, даже лучше, чем в прошлые разы. Его сильные руки сжали ее бедра, опуская ее вниз, пока он не вошел в нее донельзя глубоко.
Каждый толчок вырывал крик наслаждения из ее горла, но потом они превратились в всхлипы. Без предупреждения ее глаза наполнились невыплаканными слезами. От необходимости прикасаться к его коже, она расстегнула его рубашку, которая соответствовала его сексуальным глазам и стала ласкать его грудь.
— С тобой все в порядке? — Огден сбавил темп. — Я же не делаю тебе больно, не так ли?
— Нет. Я хочу…
Он замедлился еще больше, пока свирепый, наказывающий секс не стал медленным и нежным занятием любовью.
— Что ты хочешь, сладкая? — его синий взгляд, ласкающий ее лицо, был нежным, как летнее небо во второй половине дня.
Возможно, Омега в нем был более опасен, чем Доминант.
— Мне жаль, что все не может быть всегда так хорошо. Непринужденно. — Влажные, потные волосы заполнили ее рот, когда она сформировала мысли, пролетающие в ее голове, в слово. — Безопасно.
— Может, — сказал он медленно, глядя ей в глаза. — Это возможно.
— Они все ожидают, что я спасу их, — ее слова вырвались так быстро, что она едва могла их понять. — Я не знаю, смогу ли.
Он поцеловал ее в щеку.
— Не всегда получается так как мы хотим.
— Я не знаю как, но ты заставляешь меня забыть все.
Все еще входя в нее глубокими, мягкими толчками, он убрал ее волосы с лица.
— Может быть, ты должна все забыть.
Так она и сделала, позволив его твердости сгладить ее острые углы, пока ее ядро не задрожало. Вонзив свои ногти в его плечи, она позволила сладко заняться с ней любовью и отправить ее в другой мир. Она представляла, что, она на лесопилке в Лос-Лобосе. Она была… дома?
Укусив, Огден извергался внутри нее с силой Старого Верующего, его горячее семя вырвалось, как пар из гейзера. На несколько мгновений она расслабилась в его объятьях, уткнувшись лицом в его шею. Его пульс, устойчивый и уверенный, отдавался в ее щеке.
— Ты был так нежен в конце, — прошептала она.
— Я ничего не мог поделать. Это было неправильно наказать тебя.
— Даже при том, что я плохая и заслужила это? — спросила она.
Он играл с красной полосой в ее волосах.
— Ты не плохая. Я восхищаюсь тобой.
— Сколько времени? — она искоса посмотрела на свои часы. — Я должна вернуться.
— Нет, не должна, — пробормотал он, очерчивая большие, ленивые круги на ее спине.
Ей хотелось, чтобы он был прав. Ее тело, томное от их любовных ласк, хотело устроиться в постели рядом с ним на всю ночь, как только они бы оказались в ее комнате.
— Мне надо, — она скользнула обратно на водительское сиденье и поправила свою рубашку. — Я взяла на себя обязательство с МакКейном.
— Может быть, ты должна взять на себя обязательство со мной?
Ее руки замерли.
— Какие обязательства?
— Жить со мной в Блек-Хиллс.
Черт возьми! Он делал предложение? Он ужасно выбирает время. Она собиралась исполнить самый большой соблазн в ее жизни с другим мужчиной.
— Ты знаешь, я не могу.
— Поэтому я не спрашиваю официально. Я хотел, чтобы ты знала, что предложение есть.
— Я знаю, что ты проделал весь этот путь сюда, потому что заботишься обо мне, — она коснулась его руки. — Поверь мне, я не пренебрегаю твоими чувствами.
У нее у самой были сильные чувства.
Поездка в Коди прошла быстрее, чем обычно, чтобы наверстать упущенное время. По дороге они съели свои бутерброды. Она пахла майонезом и сексом, ей определенно нужен душ, прежде чем выступать сегодня.
— Мы оба хотим одного и того же, ты знаешь это, — сказал он, скатывая пустую обертку в шарик. — Дом.
— Точно. Иногда приходится бороться за это. Если кто-то попытается выгнать тебя с твоей земли, ты просто ляжешь и перевернешься?
Он сначала молчал, а потом ответил.
— Нет, думаю, нет. Иногда нужно бороться, однако, это не тот случай.
— Мне также это не нравится, Огден, но иногда это необходимо. И мне, действительно, надоело спорить об этом с тобой.
— Мне тоже. Давай объявим перемирие.
Эта ночь когда-нибудь закончится? Она чувствовала будто прожила сегодня десять жизней. Опустошенная, она не знала, где найти в себе силы, чтобы пережить конец вечера.
— У тебя есть деньги? — спросила она. — В Коди есть много отелей. Я отвезу тебя в мой, чтобы ты смог забрать свой грузовик.
— Да, у меня есть деньги, но я остановлюсь в твоем мотеле, — заявил он. — Я возьму себе отдельную комнату, если это заставит тебя почувствовать себя лучше.
Она закатила глаза.
— Это было бы замечательно.
— Я хочу привязать тебя к спинке кровати, так чтобы удержать тебя подальше от неприятностей, — пробормотал он. — Но не буду. Я доверяю тебе, Лара.
Неожиданное тепло затопило ее грудь.
— Спасибо. Пожалуйста, не ходи сегодня в гриль-бар. Это ничего не изменит, только расстроит тебя.
— Это свободная страна. Я имею право засунуть свою голову в любую дверь, если захочу.
Ее ногти впились в руль. Не долго было их перемирие.
— Но я обещаю, что не буду стоять на твоем пути, — добавил он.
У него могли быть самые лучшие намерения, но они оба знали, что это его безумное изменение было совершенно непредсказуемо. Эмоции вызывали их, и наблюдение за ней сегодня, вероятно, вызовет сильнейшие переживания в его жизни.
Она не могла дождаться, чтобы увидеть завтрашний восход солнца, потому что это означало бы, что сегодня все закончено.
***
Когда Огден вошел в гриль-бар Р. МакКейна поздно вечером, Лара уже играла. Как и в его комнате, интерьер представлял собой большое количество натурального дерева. К счастью, он взял свою ковбойскую шляпу и сапоги в эту поездку, таким образом, он сливался с другими мужчинами. Так как он не работал, в этот раз на нем также была хорошая, белая рубашка и почти новые джинсы. Он сел за барную стойку, достаточно близко, чтобы приглядывать за ней, но недостаточно, чтобы давить на нее.
Она выглядела особенно красивой сегодня вечером в белой блузке с воланами. Почему она не могла застегнуть свою чертову рубашку выше?
Волны беспокойства бились в его желудке. Он надеется, что кружка пива, которую он заказал, его успокоит. Бар МакКейн был больше, чем Бар Джи и имел лучшую акустику. Ее пение звучало более навязчиво, чем обычно, или это было его воображение? В прошлый раз оно вызвало невольное изменение. Чтобы быть в безопасности, он купил беруши в аптеке через дорогу перед приходом сюда.
Предпочитая иметь все пять чувств, он старался продержаться до конца, оставляя их в кармане рубашки. Вместо этого он сосредоточился на отполированных деревянных панелях, восхищаясь мастерством. Это напоминало ему молдинг, он набросал простой дизайн на салфетке. Предполагая, что клыки будет проще сделать, чем волков. Он надеялся, что сможет убедить в этом Дрю, когда вернется.
Раздумья об обработке дерева заняли только пятнадцать минут. Как бы ему скоротать оставшееся время? Лара, наверное, играла в течение многих часов. Какой все-таки у нее план? И какой из этих ковбоев был Брукс? Был ли этот придурок уже здесь?
Он медленно потягивал свое пиво, так что не будет пьян к концу ночи, когда ему больше всего нужно быть начеку. К этому времени больше пар вышли на большой танцпол. Мужчины кружили женщин кругами, их ноги, обутые в ковбойские сапоги, делали очень интересные шаги. Танец был некоторой версией техасского тустепа.
Огдену хотелось бы попробовать как-нибудь что-нибудь подобное с Ларой. Слишком много серьезных, жизненных и смертельных вопросов витало между ними. Вместо этого, он хотел, чтобы они были нормальной парой, идущей на ужин и танцы.
Тяжелые шаги позади него заглушили другие звуки в комнате, даже жалобное пение Лары постепенно исчезло. Брукс. С шестым чувством Волка он узнал незнакомца.
Медленно поворачиваясь на своей деревянной табуретке, он поглядел на мужчину, приближающегося к бару. Он был большим, ростом более шести футов. Все остальные, казалось, знали его, включая бармена. Он, должно быть, был кем-то важным, потому что мужчины приподнимали шляпы, а пожилой мужчина с пышными усами даже уступил ему свое место.
— Эй, Брукс, — сказал парень. — Иди, присядь, отдохни. Пиво хорошее и холодное.
Так это был он!
Тайлер остановился, чтобы поглазеть на Лару.
— Вид тоже не плох.
Он смотрел на нее так, будто хотел унести. Мужчина был моложе и выглядел лучше, чем Огден надеялся. Как и его бородка, темные волосы на голове были коротко побриты. Его бежевый Стетсон4 и сапоги из змеиной кожи выглядели так, как если бы они стоили больше, чем Огден зарабатывал за год.
Хотя Брукс сел через несколько табуретов, он был виден, потому что возвышался над другими мужчинами. Соблазнение его должно быть довольно безболезненным для Лары. Черт, ей может даже понравиться это. Мысль, что этот парень возжелал его пару, заставило Огдена с сильным стуком поставить стакан на стойку.
— Что-то не так с пивом, дружище? — спросил жилистый бармен.
— Оно нормальное, — ответил он, разминая пальцы. — У меня судорога в руке.
Он подумал добавить много плетеной веревки или взбрыкнувшихся жеребцов независимо от того, что люди там делали. Однако, он решил не привлекать больше внимания к себе, чем уже привлек.
Когда Лара сделала перерыв, заиграла музыка кантри, под которую люди могли танцевать. Огден с трудом удержался, чтобы не убедить ее уйти оттуда. Он обещал не вмешиваться сегодня. Брукс плавно встал со своего стула и зашагал к сцене, как будто ему принадлежал весь бар. Может быть, так и было.
Огден так сильно сжал ручку кружки, что мог сломать ее, пока смотрел, как Брукс ведет ее на танцпол. Они начали танцевать быструю песню. Конечно, эти двое прекрасно танцевали. Огден, вероятно, топал бы, как медведь.
Рычание клокотало у него в горле, когда он сосредоточился на руках Брукса, опустившихся в самый низ ее талии. Она была его женщиной! Он жаждал спрыгнуть с табурета и вмешаться. Или разбить парню голову. Сиденье здесь и ничего неделанье шло в разрез с его основным инстинктом.
Он потер челюсть достаточно сильно, чтобы почувствовать боль. Беспокойство разрывало его тело, зарождая чертовски знакомое чувство изменения. Если он продолжит это чувствовать, он изменится прямо здесь, в середине бара. Последнее, что ему нужно, это превратиться в беспомощный комочек шерсти на полу.
Брукс носил обручальное кольцо, но Огден не был уверен, что это что-то значило для него. Хотя он танцевал не медленный танец с Ларой, его взгляд и осанка дали понять, что она его на ночь.
Кто может его винить? У нее было живое, захватывающее очарование, которым немногие женщины могут похвастаться. Огден хотел ее так сильно, что испытывал желание завыть под музыку. Побывав в ее горячих, шелковистых стенках, ему захотелось ее еще больше.
Она кокетничала с мужчиной, касалась его руки, шептала ему что-то на ухо, он был уверен, что Лара, действительно, запала на владельца ранчо. Но когда Брукс крутанул ее вокруг, она посмотрела прямо на Огдена печальными серыми глазами.
«
Взгляд был настолько непродолжительным, что он не был уверен, что разобрал его, но его сердце что-то почувствовало. Когда он сосредоточил свое внимание сильнее, он заметил, что она по-другому себя вела с Бруксом. Более жестко и преувеличенно. С Огденом она была естественной, тихой и сдержанной в одно мгновение и бушевала, как волчица, в другое. Женщина, танцующая с владельцем ранчо, была кем-то, кого он не знал.
Она сказала ему, что ничего не боится. Черт, она была храбрее, чем большинство мужчин, которых он встречал. Ее бесстрашный пыл иногда может быть реальной болью в заднице, но он должен был признать, что восхищался ею. Ее готовность отдать свою жизнь за стаю, заставляло его чувствовать себя эгоистичным трусом. Он прожил большую часть своей жизни, скрывая свою семейную тайну под своими юбками. Как Джи и Лара отметили, ему может быть даже этого не нужно было делать, но он слишком боялся риска.
Она была права. За свой дом стоило бороться. Как он мог продолжать батрачить на Дрю Тао, когда она столкнулась с такой опасностью сегодня вечером? Может быть, настало время претендовать на доминирующую роль, для которой был рожден. Он может ненавидеть, как она всколыхнула его жизнь, но он любил эту женщину.
Песня закончилась, и его успокоенные мышцы боролись с желанием измениться. Лара попросила стакан воды на другом конце бара. Неудивительно, что она держалась вдали от Огдена. Облегчение накатило на него, когда она начала следующее выступление. По крайней мере, Брукс не мог ее лапать, пока она выступает.
Он устал сидеть в этом баре, пахнущим пивом и кожей. Если что-то должно произойти, он бы хотел, чтобы это произошло быстрее, чтобы он смог раз и навсегда забрать ее домой. К счастью, работа с деревом научила его терпению. Он гладил деревянную стойку в баре снова и снова, успокаиваясь.
После двух заходов, которые Лара сделала за вечер, Огден зевнул. Это был очень длинный день. Помимо пары танцев с ней, Брукс ничего не сделал. Его ум вновь перешел в режим внимание, когда владелец ранчо вновь подошел к ней. Через нескольких минут, они вышли на улицу вместе.
Огден оставил достаточно денег на баре, чтобы оплатить его счет и последовал на расстоянии за ними. Мышцы дергались в руках и ногах, желая добежать до них и заняться большим парнем. К его тревоге, они подошли к большому серебристому пикапу, и она села внутрь.
Куда черт возьми он ее везет? Огден предполагал, что она планировала привезти его в ее комнату мотеля. Он не был в восторге от этой идеи, но, по крайней мере, она будет на виду.
Чтобы иметь хоть какую-то надежду спасти ее, ему придется сесть на хвост грузовика. Что, если он их потеряет? Потратив драгоценные секунды на возню с ключами, он, наконец, сел в свой грузовик и завел двигатель. Лара была права. Его автомобиль был довольно старым. Сможет ли он держать дистанцию? Если он когда-нибудь вернется в Лос-Лобос в здравом уме, купит новую.
Когда Брукс повернул налево с парковки, Огден был прямо позади него, его пальцы вцепились в рулевое колесо.
***
Сердце Лары сильно стучало, когда она вышла из грузовика Тайлера после пятнадцати минут езды. Одинокое дерево, стоявшее перед плоским, передним двором, напоминало ей о цели. Где она была? Он настаивал на том, чтобы привезти ее на ранчо друга, которого, как удобно, нет в городе. Она планировала осуществить свой план в номере мотеля, а не в этом странном месте. Отсутствие своего транспортного средства не помогало. Угон будет единственным шансом на побег. Хотелось бы надеяться, что ее не арестуют за угон автомобиля.
Она также не рассчитывала, что на нем будет надета большая серебряная пряжка ремня. Серебро и волки не совместимы. Часть ее хотела, чтобы Огден преследовал ее всю дорогу, а другая часть нет. Она не могла узнать, следовал ли он за ней или нет, потому что он должен был бы припарковаться на дороге и продолжить оставшийся путь пешком, чтобы не спугнуть Брукса.
Он уверенно придерживался своего слова не вмешиваться. Его спокойствие в МакКейне удивило и впечатлило ее. Он вел себя, как бдительная пара, защищал ее, но, казалось, перестал пытаться управлять ее жизнью.
Другой мужчина мог бы приковать ее к изголовью кровати или умыл бы руки из ее жизни, но не Огден. Он был столь же надежным, как Старый служака5, и она влюблялась в него.
Часть ее хотела, чтобы он привязал ее сегодня вечером. Какая это была жизнь? Действительно ли ее мать хотела видеть свою дочь в доме ее убийцы, сталкивающейся с той же опасностью? Может быть, он был прав. Лучший ли способ борьбы она выбрала?
Тайлер зашел в дом и включил пару тусклых ламп. Как и многие на Западе, дом был отделан древесным бревном, покрытым лаком и с камином. Головы животных и ружья в стойках украшали стены. Ее нос дернулся от затяжного запаха смерти, и ее сердце пропустило пару ударов, когда она поняла, что одной из голов был волк.
Он жестом указал ей на кожаный диван и налил немного вина из холодильника.
— У твоего друга много оружия, — сказала она, садясь.
— Надо держать его под рукой со всеми этими бродящими вокруг шалунами.
Огден изменил ее. Раньше она могла бы соблазнить подлого человека, даже не вспотев. Все, что ей надо было, просто выключить свои чувства и думать о своей миссии. Потому что Огден потребовал ее тело с такой искренней связью, она не могла больше приблизиться к другому мужчине.
Вместо широких плеч Тайлера она видела голубые глаза Огдена, проникающие в нее своей радушной честностью.
«
Когда золотое обручальное кольцо владельца ранчо вспыхнуло в искусственном освещении, вина ошпарила ее с интенсивностью кислоты. Его клятвы, очевидно, ничего не значили для него, но не ее брачные узы с ним.
Делая судорожный вдох, она сосредоточилась на своей матери до тех пор, пока жажда мести вновь не закипела в ее венах. Победа более сладкая, чем толстый, средний прожарки стейк, маячила так близко, что она могла попробовать ее на вкус.
Тайлер скользнул рядом с ней на большой диван, его ноги прижали ее своей длинной. Ощущение заставило ее захотеть передвинуться на противоположный конец дивана, но она осталась на месте. Брелок Лары, содержащий миниатюрную камеру, был скрыт в руке и готов к работе.
Если ей повезет, она сможет избежать даже его поцелуя. Снимет только половину одежды с себя и начнет фотографировать их. Она делала это так часто, как рутинную работу. Ее сердце остановилось, когда он сделал свой ход, целуя ее ухо и опуская вниз ее бандану, чтобы покусывать ее шею. Она удостоверилась, что устроилась так, чтобы метка Огдена была на противоположной стороне от Тайлера. Чертова пряжка его ремня вызывала у нее головокружение.
— Почему бы тебе не снять ремень, ковбой? — прошептала она. — Я не думаю, что тебе он понадобится сегодня вечером.
Ухмыляясь, он расстегнул его и вытащил из джинсов. Она выдохнула, даже не поняв, что задержала дыхание, когда он упал на пол на безопасном расстоянии.
— Под шалунами ты имеешь в виду Волков? — спросила она, стараясь звучать беззаботно, беспечно.
Он фыркнул.
— Они худшие.
— Ты стреляешь в них сам или нанимаешь мужчин делать это?
— Иногда я делаю это, потому что люблю смотреть, как они умирают, — он погладил красную полоску в ее волосах. — Это сексуально и как-то знакомо.
Лара сосредоточилась на удержании ее желудка под контролем.
— Я слышала, что есть черный волк в этих краях с красной полосой.
Его глаза, находившиеся всего в нескольких дюймах от ее, просветлели.
— Я видел его!
Ее желудок сжался. Он был тем, кто спустил курок в ее мать. Сложив два и два, она была уверена в этом. Победа шагнула еще ближе. Еще несколько минут…
Она лениво расстегнула две верхние пуговицы блузки пальцами.
— Все эти разговоры об убийстве делают меня очень влажной.
Будучи хищником, он ухмыльнулся и опустил голову, чтобы посмотреть на открывавшуюся плоть. Она быстро расстегнула несколько пуговиц, потянув лифчик вниз и в сторону. Точно так же, как она сделала с Огденом сегодня.
Слезы собрались в ее глазах. Он был прав. Она — шлюха! Как она сможет когда-нибудь снова посмотреть ему в глаза? Она была его парой, его женщиной, и она не имела права отдавать себя кому-то еще, неважно по какой причине.
Ну, было слишком поздно, чтобы отступить. Она должна обеспечить себе безопасность, не думая об отступлении. Тайлер будет в бешенстве, когда она угонит его грузовик. Ей необходимо затуманить ему мозг похотью. Койоты выли в отдалении, подводя ее нервы ближе к краю.
Когда ее груди были полностью обнажены, она подняла брелок с камерой и отвела его в сторону, будучи достаточно ознакомлена с диапазоном ее видеокамеры, она поймала его лицо и ее соски в кадр. Изо всех сил стараясь не отшатнуться от ощущения его слюны на вершине ее груди, она сделала несколько кадров. Клики были очень тихими, но в доме тоже была тишина. Жаль, что они не сделали это в шумном мотеле.
— Что это? — спросил он, отстраняясь.
Но когда она подняла глаза, она поняла, что он не заметил камеру, а заметил что-то в окне.
Выворачивающий вой пронзил тишину. О, Боже, нет. Он видел ее, и полученные эмоции заставили его начать болезненное изменение. Если Тайлер найдет его беззащитным с таким количеством оружия вокруг…
— Я не могу поверить в это! — крикнул он, схватив винтовку со стены. — Волосатые звери подходят к домам.
Когда он побежал к входной двери с оружием в руке, она следовала за ним, застегивая свою блузку и засовывая брелок в карман. Потребовалось некоторое время, чтобы ее глаза приспособились к темноте. Почему она не могла сделать это при дневном свете?
Но у охотника, казалось, ночное видение было лучше, чем у нее, потому что его винтовка уже была направлена и взведен курок, когда он вылетел во двор.
К тому времени, как она увидела Огдена… в форме Волка… раздался выстрел, и он упал. Точно, как ее мать.
Глава 6
К тому времени, как она добралась до него, Огден был наполовину волк, наполовину человек с красным мехом, пробивающимся через его белую рубашку. Он скулил, пока живой, но надолго ли?
— Нет! Нет! — она тяжело дышала, легкие болели.
Огден — единственный мужчина, чье прикосновение ей нравилось. Огден — нежная душа, кто не хотел рубить деревья. Огден — ее защитник. Эмоции прострелили ее, как молния, опалили ее красную полоску и вызвали у нее жесткое, быстрое изменение. Каждый дюйм ее кожи потрескивал, как глянец, черный мех начал пробираться через кожу. Как резинки, ее кости стали вытягиваться и менять форму.
Не сейчас! Ей нужно позвонить 911 и помочь своей паре.
Поправочка, она должна убрать человека с ружьем. Потому что в форме волка, она будет его следующей целью. На долю секунды ее кожу опалило, когда винтовку направили на неё. Но она не собиралась быть мишенью мальчика-охотника.
Используя каждый мускул в ее волчьем теле, она отскочила и приблизилась к Тайлеру сбоку. Прыгнув, ей удалось сбить его с ног и ружье выпало из его рук. Горячая слюна капала с губ, когда она сжала свои челюсти вокруг нежной плоти его горла.
Инстинкт вспыхнул в ее мозгу. Он бил ее кулаками и пытался пнуть, но она не отпускала. Если она собралась лишить его жизни, ей нужно сделать это быстро, прежде чем он одержит верх. Мышцы ее челюсти дрожали, желая сильно сжаться, раздавить его горло, разорвать глотку.
Заставить его заплатить за все зло, которое он и другие ублюдки сделали. Если бы он остановился на делегирование убийства волков на своем ранчо, чтобы защитить скот, она позволила бы ему уйти. Но защиты имущества ему было недостаточно. Он убивал волков в одиночку, поэтому что получал кайф, смотря, как они умирают.
Он улыбался, когда ее мать умерла? Это возбудило его настолько, что он потом дрочил? Или отпраздновал это виски? Будет ли он улыбаться, если Огден сейчас умрет?
Струйки крови Тайлера, где ее клыки пронзили его шею, попали ей на язык, увеличивая ее кровожадность. Глубокое рычание, подпитываемое запахом его страха, зародилось в ее горле. Она позволила своим зубам впиться немного глубже. Он корчился на пыльной земле, борясь с ней все время. Если он продолжит бороться, то разорвет свою артерию, в конечном итоге, он убьет себя сам. Не ее проблема.
Она не знала, кто говорил с ней, ее собственная совесть или дух матери. Или, может быть, Огден общался с ней в голове, так как они оба были в форме волка.
С рычанием Лара открыла свою пасть, выпуская шею Тайлера. Но он не уйдет безнаказанным. Прежде чем он смог подняться, она опустила голову, вцепившись челюстями в его правый бицепс и стала рвать плоть. Затем поймала его махающую правую руку. Дробления костей его пальцев зубами разбудили такую лютую кровожадность в голове, что она едва не решилась убить его в конце концов.
Тот закричал, пронзительно и по-детски, что заставило ее шерсть встать дыбом. Потом он замолчал, его голова упала набок. Умер ли он? Когда она поднесла свою морду к его ноздрями, чтобы проверить дыхание, она поняла, что он просто потерял сознание от шока.
Но времени для того, чтобы позлорадствовать не было. Огдену нужна помощь. Как только она достигла его, услышала сирены на расстоянии. Его сотовый телефон лежал на земле рядом с ним. В его наполовину человеческом состоянии, он, должно быть, успел нажать на кнопку экстренного вызова.
Судя по скорости кровотечения, они вряд ли доберутся до него в срок.
Чтобы уговорить его, она начала лизать его лицо и негромко зарычала горлом. Боль прошла через его внутренности, когда тело начало сокращаться. Она тявкнула в поддержку, когда больше серого меха начало просачиваться сквозь кожу. Его синий взгляд … бледно голубой… впился в нее, пока его тело боролось, чтобы стать волком.
Она никогда в жизни не видела столь болезненное изменение. Суставы трещали в его лапах.
Огден, наконец, полностью стал волком. Он скулил от боли, пока она лизала его рану. Вкус его крови имел обратное влияние на нее, чем кровь Тайлера. Она захотела схватить его за шиворот зубами, отнести в логово и полностью вылечить его.
Но это, похоже, ему уже не нужно. Поток крови замедлился до минимума, и он заскулил, скулеж потом перешел в сильное рычание. Она смогла, наконец, увидеть, куда пуля попала. К счастью, она еле задела его и не застряла во внутренних органах. К ее величайшей радости, он поднялся на четыре лапы и встряхнулся. Эти голубые глаза по-прежнему смотрели на нее со связью, которая никогда не умрет.
Сирены стали ближе. Скорая, должно быть, свернула с основной дороги на длинную подъездную дорожку. Она надеялась, что он сможет превратиться в человека быстрее, чем в волка. Когда власти увидят укушенные раны Тайлера, они обвинят в этом ближайшего волка.
Она прикоснулась носом к его, разделяя с ним дыхание.
Ее тело подчинилось, изменение произошло так быстро, что она упала на твердую почву. Ее кости горели там, где они удлинялись, и голая кожа чувствовала себя так, как будто бы ее измельчили на мельнице.
Блин! Огден был в середине смены, и, кажется, застрял там. Красные мигалки от скорой помощи пронеслись через двор. Если власти найдут его в форме полу-волка, государство запрет его в ближайшей научной лаборатории. Может даже в конечном итоге в цирке, где люди будут брать плату за вход, чтобы увидеть его.
Она взяла его лицо в ладони.
— Я люблю тебя! За то, что ты так защищаешь меня, за нежность, и за то, что ты благородный человек.
Он ответил хриплым стоном.
— Ответь мне. Словами, — потребовала она. — Даже если ты не любишь меня, скажи мне что-нибудь!
Его лицо было таким же красным, как мигалки, из-за того, что он прилагал усилие, чтобы заговорить.
— Я-я люблю те-ебя, Л-лара.
Рыдание вырвалось из ее грудной клетки.
— О, Огден. Я не заслуживаю этого. Посмотри, что я сделала с тобой!
Он закричал, когда его кости ноги начали вытягиваться. Она чуть не сняла с себя скальп, когда грубо провела рукой по своим растрепанным волосам. Двери хлопнули. У них не осталось времени. Она проверила его рану, надеясь, что он не вернулся в критическое состояние, но он, казалось, держался. Даже его одежда, окровавленная и потрепанная, вернулась обратно.
Поскольку слезы текли по его лицу, она погладила его грязный, потный лоб.
— Все будет хорошо.
Он будет жить.
Ничто другое не имело значения. Ничего. Ни ее Стая. Ни проклятое сражение с владельцами ранчо.
Ничто!
Вина накрыла ее, когда она поняла, как была близка к потери другого близкого человека. Если она когда-нибудь забудет это, все что ей нужно сделать — это посмотреть на пятна крови на ее белой блузке, как напоминание. Желудь впился в ее колени, когда Лара опустилась на них на землю. Она схватила и сжала его, нуждаясь в якоре.
Двое санитаров бросились в их сторону.
— Что здесь произошло?
— Его подстрелили, — сказала Лара.
— Эй, здесь еще один, — сказал второй парень, в то время как первый разорвал рубашку Огдена, чтобы проверить его рану.
— Он стрелял, — отметила она.
— Похоже, на этого напал зверь, — он схватил свою рацию. — Где же шериф?
Лара подавила улыбку, зная, что она была тем зверем, но задумалась над тем, что нужно состряпать историю для полиции. Они никогда не поверят в то, что произошло на самом деле, но она и не хотела, чтобы они знали. Стаи хранят свои секреты оборотней.
— Мэм, пожалуйста, подержите этот компресс, прижатым к нему, — поручил ей первый санитар. — Мне нужно достать еще медикаментов из грузовика.
— Слушай, — прошептала она в ухо Огдену, когда они остались наедине. — Я пришла сюда с Тайлером. Ты заревновал и последовал за нами.
— Прямо в точку, — прошептал он.
— Пока мы были в доме, утверждай, что во двор пришел волк. Брукс хотел застрелить его, но ты не дал. Поэтому, он стрелял в тебя. Тогда волк напал на него и убежал.
Звук другой сирены пронзил ночь, больше разноцветного света осветило двор. После того, как шериф вышел из патрульной машины, последовал полицейский допрос и фотографирование. Огден стоял, выглядя лучше. Его рана все еще была красной, но уже запечаталась новой плотью. Они должны уйти от полиции и чем быстрее, тем лучше.
— Не хочешь поехать в больницу? — спросил его первый санитар.
— Терпеть не могу больницы, — сказал Огден деревенским акцентом. — Просто хочу вернуться домой и позволить своей женщине поухаживать за мной.
Шериф выглядел озадаченным, когда последовал за ним с блокнотом и ручкой.
— Уверен, что не хочешь предъявить обвинения?
— Неа, — Огден покачал головой. — Я только хочу забыть, что произошло этой ночью.
— Ну, давай этого заберем в больницу, прежде чем он получит обширную инфекцию, — второй санитар указал на Тайлера, который лежал на носилках. — Может, хирург сможет спасти ему руку, но я сомневаюсь в этом.
Наконец, этот кошмар закончился. Обвив руками своего мужчину, Лара поплелась к его грузовику. Морщась, он ощупывал карман своих джинсов и передал ей ключи.
— Я думаю, лучше тебе сесть за руль.
Она кивнула.
— Я отвезу тебя домой.
Нуждаясь снова в своем якоре, она достала желудь, который кинула в карман раньше. Хреновина может вырасти и стать деревом, когда-нибудь здесь, если она оставит его, или в Южной Дакоте, если она возьмет его с собой.
Ее нос был все еще чувствителен из-за недавней формы волка. Она чувствовала запах грязи, скал и неподвижности огромной страны. Даже едкий дым от горячих источников сегодня активировал ее детские воспоминания. Каждый знакомый запах в ее голове сейчас был окрашен медным привкусом крови.
Вайоминг был красив, но не был ее домой. Не после сегодняшнего вечера.
***
На следующее утро Огден сидел в гостиной Лариной квартиры, изучая лица сидевших вокруг него. Под фотографиями волков, украшающих стены, сидели на стульях люди всех возрастов, на диване и даже на полу. Вся ее Стая была здесь на встрече, которую она назначила. Она сидела в потертом кресле, напоминая ему королеву на своем троне. Как последняя доминанта в Стае, она и была их королевой.
Стая Тао не поместилась бы в этой комнате. Прошлой ночью, когда они лежали в постели, Лара сказала ему, что Стая Ламар Каньон была даже больше, чем его.
Он все еще не мог поверить во вчерашние странные события. Ревность в одну минуту, почти смерть в следующую и, наконец, оказаться в постели с ней — все это свело его с ума. Его пулевое ранение настолько хорошо зажило, что ему понадобилась всего лишь небольшая повязка.
Она привезла его сюда, а не в номер мотеля, который арендовала для соблазнения Тайлера. Они не произнесли ни слова. Напротив, прижимались друг к другу, касаясь каждого сантиметра кожи, гладили и успокаивали, как будто чтобы доказать, что они оба все еще живы. В конце он вошел своей эрекцией в ее теплое, гостеприимное тело.
Сегодня утром они приготовили завтрак для стаи. С тарелками, балансируемыми на их коленях, оборотни пожирали яйца, ветчину и блинчики. Лара закрыла глаза и сделала глоток горячего кофе, как будто готовясь к своей речи.
— Я собрала вас вместе, чтобы представить вам свою пару, Огдена Вудса.
— Он не один из нас, — сказал молодой человек с черным хвостиком.
— Он из стаи в Южной Дакоте, но он разделяет нашу кровь.
Мужчина кивнул в знак одобрения и откусил кусок ветчины.
— Добро пожаловать, Огден, — сказал пожилой мужчина, склонив голову. — Наша Стая, твоя Стая.
— Спасибо, — ответил он. — Это большая честь.
Женщина со столь же темными волосами, как у Лары, но без красной полосы, всплеснула руками.
— Он поможет тебе спасти нас?
Огден стрельнул в Лару вопросительным взглядом. Она могла бы обсудить этот вопрос с ним, прежде чем созывать эту встречу. Они должны были поговорить вместо того, чтобы заниматься любовью прошлой ночью, но они оба были слишком эмоционально разбиты.
Кроме того, у него не было вагона времени, чтобы коротать его здесь, в Вайоминге. Слава богу, у него все еще была работа. Куча заказов ждала его дома. Если повезет, они уедут к обеду и прибудут домой сегодня вечером. Он скучал по Лос-Лобос с такой болью, которая была сильнее, чем от выстрела.
Он надеялся, что она не попросит его выбрать между Южной Дакотой и ей. Как бы он ни любил ее, он не был уверен, что сможет оставить Дакоту.
— Вторая вещь, которую я хотела бы обсудить со всеми вами… — Лара промокнула рот салфеткой. — Я… Я вчера вечером взяла Тайлера Брукса.
Комната загудела разговорами. Некоторые пробормотали что-то о том, что они слышали эту новость от своих полицейских источников.
— Я оторвала кусок от его руки, но оставила ему жизнь.
— Ты должна была убить его, — сказал тот с хвостиком.
— Огден чуть не умер, так же как и я, — Лара стукнула кружкой, поставив ее. — Убийства должны прекратиться, прежде чем наша Стая исчезнет.
— Тогда ты бросаешь борьбу, — сказал пожилой мужчина с тихой отставкой.
От ее заявления комната снова наполнилась разговорами. Когда она подняла руку, слезы текли по ее лицу. Ее серые глаза напомнили Огдену бесконечность дождливого дня.
— Это…это…решение мне было принять нелегко.
Акцент в ее голосе стал сильнее, чем когда-либо. Когда она склонила голову, чтобы собраться со своими чувствами, Огден захотел взять ее на руки. Но так как она была доминантом, он был уверен, что Лара не оценит это, так что он сжал свои руки в кулаки и стал ждать, когда она продолжит.
— Нет, я прекращаю наши потери, — сказала она тихо. — Мне стало понятно в последнюю ночь, что мы не можем выиграть эту войну. Йеллоустон больше не наш.
— Нет! — крикнул кто-то с другого конца комнаты. — Это наш дом.
— Я привыкла думать, что дом — это земля, — она коснулась красной полосы в волосах. — Это не так. Дом — это люди.
Все перестали есть, опустили вилки и отодвинули тарелки подальше. Видимо, новое определение дома Лары не способствовало пищеварению.
— Вы можете остаться, если хотите, на свой страх и риск, — продолжила она. — Но я собираюсь направить свою энергию на поиски новых земель для нас.
— Возможно, Южная Дакота, — ляпнул Огден. Члены стаи выглядели настолько обезумевшими, что он не мог больше молчать.
Лара кивнула.
— К счастью, Йеллоустон — это парк и безопасная зона. Мы можем приезжать сюда, если пожелаем. Почувствовать родину под нашими лапами.
— Мы могли бы сделать это традицией! — предложил кто-то.
— Какая замечательная идея, — небольшая улыбка промелькнула на лице его пары. — И мы не прекратим бороться. Мы просто сделаем это по-другому. Убедим владельцев ранчо пробовать дополнительные методы защиты их домашнего скота. Работать с законодателями.
— Я не хотел проявлять неуважение, — сказал Хвостик. — А что, если мы не хотим идти твоим путем?
— Я не буду останавливать тебя, — она зафиксировала на нем мрачный, серый взгляд. — Угроза собственной смерти будет достаточным наказанием. Тот, кто останется здесь, должен сделать это по собственному желанию.
Тишина заполнила комнату, Огден поежился с дискомфортом. Он положил омлет в рот.
— Ешьте все. Не позволяйте этой хорошей еде пропадать.
— Спасибо, что пришли, — закончила Лара. — Я буду на связи, когда найду новую землю.
Когда все поели и ушли, Огден уже расправился со своей тарелкой, но не почувствовал вкуса еды в ней. Где бы ему найти смелость сказать Дрю, что он вернулся и, кстати, пятьдесят с лишним членов чужой стаи хотели переехать к ним? Ну, в основном все, кроме Хвостика.
Им тоже нужны будут дома. В Лос-Лобосе уже и так было слишком много бездомных людей, живущих в палатках и автофургонах, пока они ждали, когда им построят дома. Ему придется клонировать себя раз десять, чтобы не отстать от дополнительных заказов на деревообработку.
Тогда почему у него была эта ухмылка на лице? Потому что он любил женщину, сидящую в изношенном, старом троне-кресле. Даже при мысли о том, чтобы объяснить это все Дрю Тао заставляло его желудок сжиматься, но он сделает все для нее.
— Мы должны все убрать, — она стиснула ручки кресла, вставая.
Он похлопал ее по руке.
— Ты все делаешь правильно. И я рад, что ты не убила Брукса.
— Правда?
— Женщина, которую я люблю, выше хладнокровного убийства из мести, — он рассматривал фотографию в фоторамке на журнальном столике, которая изображала ее мать в обоих формах, человека и волка. — Я никогда не знал твою мать, но уверен, она гордилась бы тобой.
Она положила другую руку на его, пока четыре руки не легли на подлокотник кресла, сложенных одна на другую.
— Я думаю, что ты прав, — прошептала она.
— Теперь ты настоящий лидер, потому что знаешь, когда воевать, а когда нет. Иногда сдерживание требует больше смелости.
— Я должна была обсудить Лос-Лобос с тобой заранее, а не упоминать экспромтом в речи.
— Не нужно, — он сжал ее руку в его. — Я ранее предложил то же самое решение.
Они освободили руки и встали, потягиваясь. Его кости все еще болели после вчерашних многократных изменений.
Ее губы дернулись.
— Боюсь, что у меня нет посудомоечной машины.
— После того, что мы пережили прошлой ночью, думаю, мы справимся. Ты моешь. Я вытираю.
К тому времени, когда они закончили, он надеялся, что сможет придумать план, как переговорить с Дрю. Один бой может и закончился, но он боялся, что новый еще не начался.
***
На следующий день, Лара сидела рядом с Огденом в незаконченном конференц-зале. Она была рада, что в этот раз она не на ответственном посту. Вместо этого, она вдыхала аромат нового дерева и свежей краски. Когда они приехали прошлой ночью в Лос-Лобос, Огден позвонил Дрю, прося созвать заседание Совета.
Он лежал ночью в постели с журчащим от беспокойства животом. Она даже не смогла отвлечь его, предлагая секс.
— Что, если они выбросят меня из стаи? — спросил он в очередной раз.
— Значит, ты собираешься рассказать им свой секрет?
— Если буду просить пригласить твою стаю сюда, должен, — он зарычал, что получилось очень сексуально. — Кроме того, самое время стать мужчиной.
Дрю прохромал ко главе стола и сел. Надежда теплилась в груди Лары. Он выглядел как обычный парень, не рычащий, дикий, черноволосый Альфа, которого она себе представляла.
Он пожал ей руку.
— Приятно наконец-то познакомиться с тобой, Лара. Райкер сообщил мне о вашем приезде, конечно.
— Для меня тоже большая честь, наконец, познакомиться с вами, — ответила она.
Развернувшись к Огдену, Дрю спросил:
— Хорошо, Вудс. Что у тебя на уме?
— Я думал об альтернативном стиле резного украшения для этого зала, пока был в Вайоминге, — он вытащил салфетку из кармана своей коричневой рубашки и быстро ее развернул, чтобы показать нарисованное Дрю. — Мотив клыка простой, но элегантный. Это так же дешевле и быстрее. Что ты думаешь?
Дрю нахмурился.
— Ты созвал заседание Совета для обсуждения молдинга?
Огден вздохнул.
— Нет, не для этого. Лара моя пара.
— Мы могли бы отметить ваши отношения в баре за пивом, — Лидер посмотрел на часы. — Что-нибудь еще?
— Да, сэр, — ответил ее супруг. — Я — не Омега.
Челюсть Дрю отвисла.
— Ну, теперь уже кое-что. Объяснись.
Огден скомкал салфетку в пальцах.
— Я был Доминантом все время.
Другие Доминанты посмотрели друг на друга, а затем на него оценивающим взглядом.
— Мы должны будем встретится в баре Джи, в конце концов, — пробормотал один. — Нам нужно пиво, чтобы переварить это.
— Почему ты все время это скрывал? — потребовал Дрю.
Плечи Огдена опустились, когда он подчинился своему Альфе.
— Может быть, все станет понятно, когда я оглашу свою просьбу.
— Просьбу? — спросил Дрю, глядя снова на часы.
— В Йеллоустоне стаю Ламар Каньон почти истребили, это люди моей пары. Остальным членам нужен дом.
— Здесь? — Дрю откинулся на спинку стула, выглядя гораздо более расслабленным, чем она ожидала, основываясь на страхе Огдена перед ним.
Лара положила руку на руку Огдена, на ту, которая лежала на столе. Она могла бы говорить за него, но это будет последней мерой. Ему нужно сделать это самостоятельно.
— Да, здесь, если ты сочтешь это целесообразным, — сказал Огден удивительно твердым голосом. — Их меньше пятидесяти, тех, кто приедет.
— И ты просишь, потому что они люди твоей пары?
Огден молчал. Лара поняла, что это его шанс. Если он согласится с Дрю, ему не придется раскрывать свою семейную тайну.
— Они так же и мои люди, — слова, твердые, как доски, которые он пилил, эхом отразились от голых стен глубоким резонансом его голоса. — Через кровь моего отца. Моего настоящего отца.
Брови Дрю снова соединились.
— Тогда твоя мать изменяла своей паре, мужчине, который вырастил тебя.
— Да, сэр, — Огден склонил голову, словно ожидая, что плеть ударит по нему.
Доминанты вскочили со своих мест, стулья отлетели назад и чуть не опрокинули стол.
Каждый из них впился в него взглядом.
— Итак, эта полукровка пряталась в нашей Стае, лгала нам все время, лизала наши ботинки.
Красная полоса Лары тряслась от гнева. Возможно, она не была согласна с тем, что делал Огден, но понимала его причины. Сжав губы, она заставила себя молчать. Он был достаточно опозорен прямо сейчас.
Второй Доминант скрестил руки на груди.
— Если он останется, то будет постоянно лгать, этот сперматозоид лжи.
— И мы должны были предоставить нашу землю другой Стае? — добавил первый. — Я так не думаю.
Дрю встал и поднял руку.
— Достаточно.
— Я заслуживаю вашего презрения, — сказал Огден. — Я скрывал правду, потому что Лос-Лобос — мой дом, и я боялся потерять его. Ты прав. Моя честь важнее дома и земли.
— Ты жил в страхе все это время на пустом месте, — Дрю посмотрел на всех, стоявших вокруг стола. — Если мы хотим, чтобы наша Стая выжила, мы должны всегда быть открытыми друг с другом.
— Понятно, — ответил Огден. — Я приму любое наказание, которое ты посчитаешь заслуживающим.
— Мне нужно все обдумать, — сказал Дрю. — Сегодня вечером мы вновь соберемся за этим зданием под луной.
Дрожь волнения и предчувствия прошла через Лару. Итак, их следующая встреча будет в форме Волка. Когда они встали из-за стола, Дрю посмотрел Огдену прямо в глаза.
— Ты доказал сегодня, какой ты человек. Посмотрим вечером, какой ты волк.
Помня болезненные полуизменение своей пары, ее надежды умерли в ней, как потушенное пламя. То, что Дрю просил сделать, он не мог.
Глава 7
Когда Огден вернулся домой, его конечности дрожали от усталости и шока, наконец, он признался в своей семейной тайне. Он даже не остановился у деревообрабатывающего станка. В своем психическом состоянии он не мог управлять опасной пилой. Вместо этого остановился перед своим домиком, выключил двигатель и положил лоб на руль.
Лара коснулась его плеча.
— Пойдем внутрь.
— Зачем, — пробормотал он. — Это больше не мое.
— Посмотри на меня, — ее руки, удивительно нежные, ласкали его челюсть. — Я так горжусь тобой за то, что не дал себя в обиду.
Он кивнул.
— Это может стоить мне всего.
— Необязательно.
По крайней мере, в его навыках деревообработки нуждался город.
— Я должен быть идеальным волком сегодня вечером, — он потер подбородок. — Как, черт возьми, я могу это сделать?
— С практикой, а у нас весь день, — ее серые глаза сияли внутренним светом. — Пойдем.
Она вышла из машины, и он, наконец, тоже. Его ноги настолько онемели, что он должен был схватить капот, чтобы не упасть. Взглянув на хижину, он проследил взглядом по бревенчатым балкам, которые прикрепил вручную. Как глупо… самодовольно даже… привязываться к вещам, которые потеряешь в один прекрасный день. Может быть, лучше не иметь их вообще с самого начала.
Он смотрел на Лару, ожидающую его у входной двери. Он тоже ее потеряет? Дом и земля были всего лишь вещами, сказал он себе. Пока у него была его пара, вещи не имели значения.
Дрю планировал дать ему непроходимый тест, который знал, Огден провалит. В каком-то смысле, наконец, избавление от бремени секрета было облегчением. Больше не будет жизни в страхе из-за боязни совершить какой-нибудь неверный шаг.
Взглянув на елку Блек Хиллс, стоявшую на краю его двора, он задался вопросом, почему люди не могут быть, как деревья, укорененные в одном месте на всю свою жизнь. Он присоединился к ней у двери и открыл ее. Прикасаясь к дереву, он понял, что его дом был сделан из деревьев, как и предыдущие дома. Может быть, ничто не может быть укоренено вечно.
— Думаю, мы должны насладиться хижиной, пока можем. Похоже, мы оба бездомные.
Она поцеловала его в щеку после того, как они вошли внутрь.
— Это почти смешно, не так ли?
Ощущение ее мягкого дыхания на лице ненадолго забрало его способность говорить. Он нуждался в ней, под ним, голой и уязвимой. Кровь прилила к члену, заставляя его жаждать спариться. Но мысль о том, что она увидит сегодня вечером, как он потерпит неудачу, вместе со всем городом, остудила его страсть.
К его удивлению, Лара опустилась до коленей перед ним и расстегнула его джинсы. Кровь, убегающая от его члена, резко развернулась.
— Не расскажешь, что ты делаешь? — спросил он.
— Тренирую тебя для теста, мой Доминант.
— Ты уверена? — ее прошлое проскользнуло между ними, охлаждая его кровь. — Оральный секс не совсем твой любимый, не так ли?
— Будет с тобой.
Через несколько секунд ее умелые руки обхватили его голую плоть. Он застонал, когда ее розовый язык проследил вену на нижней стороне его члена. Затем закружился по головке, разжигая в нем огонь, достаточно сильный, чтобы сжечь всю лесопереработку. Тесная красная майка, которую она носила, еще больше разжигала в нем огонь, когда он смотрел на круглые холмики грудей.
— Возьми меня в рот. Всего меня, — приказал он.
— Да, — прошептала она.
Его дыхание замирало, когда она втягивала дюйм за дюймом его через свои гладкие губы. Они ощущались еще жарче и влажнее, чем ее киска. Он смотрел вниз на ее склоненную голову. Темные блестящие волосы каскадом лежали на ее плечах. Свет из окна отразился на ее красной полосе…адской полосе, которая погнала его в Йеллоустон.
Она выглядела сейчас настолько отличавшейся, жадно сосущей его член. Такой… покорной. Он едва верил своим глазам. Грудь переполняло чувство гордости и доминирования. Не сумев сдержаться, он входил в ее рот снова и снова. Она ответила задушенным стоном, но также впилась ногтями в его одетые в джинсы ягодицы.
Он был главным. И это было так… черт возьми… хорошо.
Он рычал от удовольствия, поняв, чем жестче он входил, тем глубже она сосала. Они нарастили темп, пока он не закричал, и она полностью взяла его в свое горло. Не позволяя этому закончиться.
Плащ господства, от которого он отбивался большую часть своей жизни, обернулся на его плечах. Впервые после сегодняшней конференции Огден был рад, что заговорил. Подумать только, он жил в страхе так долго. Несмотря ни на что, он никогда не вернется к Огдену Вудсу, городскому слабаку.
Она взяла глубже, он зарылся руками в ее густые волосы. Она не возражала, поэтому он усилил свою хватку, заставив ее рот быть именно там, где он хотел.
— Нормально? — спросил он.
— Ммм, — ответила она, проводя ноготками по основанию его мошонки.
— Я… Я кончаю. Проглоти… все.
Его хватка на ее волосах усилилась, когда она взяла его пульсирующую длину всю до конца. Горячий фейерверк танцевал у него в жилах, ожидая сигнала, чтобы взорваться. Бабочки закружились глубоко в животе, щекоча предохранитель. Она пробежала еще раз ногтями над его яйцами. Глубже, на этот раз, вбирая твердую плоть.
Фейерверк взорвался. Он так громко закричал о своем освобождении, что отозвался эхом от деревянных балок над головой. Его пальцы стянули ее волосы. Освобожденный. С примитивным ревом, он излил каждую каплю собственной спермы на язык своей женщины.
Опустошенный, его член выскользнул из рта Лары. Кончив, его пошатывающиеся ноги подкосились, и он упал на колени. Огден сжал обе стороны ее лица. Губы у нее были красные и припухшие. У нее даже было немного его семени в волосах. Что он с ней сделал?
— Прости, — прошептал он, поглаживая ее лицо, очищая его. — Я потерял контроль.
— Все нормально, — ее ресницы опустились. — Покориться было очень трудно для меня, но я знаю, что тебе сегодня вечером это было нужно.
— Спасибо. Надеюсь, процесс был не слишком ужасным.
Ее светящиеся серые глаза загорелись.
— Ты шутишь? Мне понравилось. Не терпится снова испытать доминирование.
— Не соблазняй меня. У меня есть веревка на лесопилке.
— Окей, не испытывай свою удачу, — сказала она, ухмыляясь.
— Выходи за меня.
Ее улыбка исчезла.
— Что?
— Ты меня слышала. С домом или без ты моя пара. Я хочу сделать все официально.
— Давай сегодня думать о первом.
Он проследил пальцем под ее подбородком.
— Думаю, это поможет. Заставь меня выглядеть более общепринятым.
— Это причина, по которой ты этого хочешь?
— Нет! Я хочу этого, потому что люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. И, да, если ты думаешь, что сможешь справиться со мной, ты можешь жениться на мне.
Все его тело задрожало от внезапной радости. Он помог ей встать и обнял ее. Наконец-то этот сексуальный, красно-полосатый волк его?
Она схватила его за руку и потащила.
— Пойдем.
Его главенствование не продлилось долго.
— Куда мы идем?
— Наружу. Я заставлю тебя изменяться, пока ты не разберешься с этим или пока тебя не начнет рвать, чтобы ни случилось сначала.
Огден засунул член в джинсы. Зачем беспокоиться о мытье? Чувство дискомфорта и грязи поможет ему измениться. Ему понравилось, что Лара высосала из него все до капли. Еще больше ему нравилось, что она, казалось, не спешила смывать доказательства его метки, что она его.
Он пошел за ней в лес. Замечательная идея. Здесь у них было бы больше уединения на случай, если бы кто-то пришел. Изменение в середине дня было не совсем принято.
Она закатала рукава.
— Ладно. Позволь суставам расслабиться. Ты должен войти в мышление волка и представить, что ты уже в волчьей форме.
— Ты мне ничего не говоришь, чего я не знаю, — вздохнул он.
— И сбрось спесь, — она обогнула его, как если бы она была сержантом-инструктором. Луч солнца отражался на ее красной полосе. Она определенно была бы властной женой. И ему не нужна никакая другая. — На мой счет, — добавила она, — сделай это лучше, чем ты сделал в Вайоминге, когда твоя жизнь зависела от этого.
Ноздри Огдена расширились от отвращения. Он бы лучше отпилил пальцы ног, чем изменился. Превращение в животное было самое ужасное, что он когда-либо испытывал. Если она сказала, что не отстанет, пока его не начнет рвать, то ей, скорее всего, не придется ждать слишком долго.
— Ты даже не пытаешься, — она взглянула на него. — Наблюдай.
Она изменилась перед его глазами. Преобразование произошло так быстро, что напоминало размытие меха и клыков. На четырех ногах она рычала, и ее шерсть стояла дыбом на него. Ему не понравилось, что его пара рычит на него. Ничуть.
Непрошеное рычание возникло из его собственного горла. Ощущение щекотки, подобно предъэякуляторной, которую он испытал ранее, пронеслась вниз по его позвоночнику. Его тело жаждало измениться, но, к его удивлению, оно ждало, как хорошо обученная собака.
Явно нетерпеливая, Лара схватила зубами его штанину и подтянула. Гнев промчался по его позвоночнику. Больше солнечного света заискрилось в ее красной полосе. Милый волк умолял о драке, и он не хотел ничего, кроме, как дать ее это.
Он кинулся к ней, изменяясь, чтобы показать свое господство. Получившийся взрыв плоти и кости выбил из него дыхание, но на этот раз это не причинило боль. На самом деле, он изменился в прыжке, когда прыгнул. К тому времени, как его ноги соприкоснулись с землей, они были лапами.
Она ободряюще рыкнула и убежала от него, прежде чем он смог поймать ее. Ее пушистый хвост был высоко поднят в воздух, как флаг. Земля была неровной и усеянной палками и камнями, но он поймает ее длинные ноги.
Через несколько минут, его челюсти прикусили ее бедро, сообщая и давая ей знать, кто был сейчас боссом. Она развернулась и зарычала за него. Они боролись, катались друг с другом, смешивая меха. Это было весело! Он мог делать это весь день, вместо работы.
Впервые в его взрослой жизни его волчья шкура, наконец, подходила ему, как перчатка сшитая на заказ.
Она изменилась посередине игры. Ему пришлось поднять голову, чтобы не повредить ее нежную кожу своими клыками. Переход назад к человеку прошел с еще большей легкостью, чем в волка. Еще лучше, потому что вся его одежда была на нем и на правильных местах.
— Превосходная работа! — она вознаградила его крепким поцелуем. — Продолжай в том же духе, и у нас может быть время, чтобы заняться любовью до вечера.
Он не мог придумать лучшей мотивации.
— На этот раз процесс был намного легче, — он покачал головой. — Не могу поверить в это.
Она посмотрела ему в глаза.
— Я могу. Ты, наконец-то, принял свой доминирующий статус.
Сидя на кровати из сосновых иголок, он смотрел на вечнозеленые ветви над головой. Может, все-таки удастся оставить дом.
— Тогда тест Дрю у нас в кармане, — заявил он. — Пойдем займемся любовью.
Она снова встала так, что напоминала ему сержанта по строевой подготовке.
— Мы не остановимся, пока изменение не будет идеальным. Ты будешь нервничать сегодня, так что будет сложнее.
— Да, мэм.
Пусть тест быстрее закончится. Он хотел начать жить свою оставшуюся жизнь и должен знать, как все будет.
***
За конференц-залом была прекрасная площадка для тусовок волков, поняла Лара. Граничащая с густым лесом, с холмами, валунами и деревьями всех размеров. Три четверти растущей луны сияли над головой, что помогало с видимостью.
— Сюда, — сказал Огден, выйдя из грузовика.
Одетый в узкие черные джинсы и западную рубашку ярко-бирюзового цвета, его едва можно было узнать. Они купили одежду в западном магазине на обратном пути из Йеллоустона, и она чувствовала себя не менее странно в своем новом черном платье с юбкой-воланами.
Она вложила свою руку в его.
— Хватит так бледно выглядеть. После сегодняшней практики ты справишься.
Круглые столы в патио позади дома были заставлены бутылками пива, начиная от пустых и полупустых до запотевших полных. Пиво и свирепые волки… не отличная комбинация.
В то время как несколько оборотней пили и болтали в человеческом облике, у большинства было четыре ноги.
— Выглядит как вечеринка, — сказала она.
— Мы каждый месяц здесь празднуем полнолуние. Полагаю, они рано начали.
— Как ты справлялся с этим?
— Большую часть времени я слишком много работал, чтобы присутствовать, — Огден указал на большого темного волка. — Это Дрю.
Она сжала его руку.
— Может, подойдем?
— Я бы предпочел сделать это в тени, а не перед всеми, но уверен, у Дрю другой план.
Они подошли к большому кулеру и вытащили два пива. Вскоре, Дрю и другие доминанты изменились и присоединились к ним.
— Добро пожаловать на вечеринку, — сказал Дрю. — Рад, что вы смогли прийти.
Как будто они могли пропустить ее? Сколько времени продлится поддельная вежливость, прежде чем когти появятся? Концентрация такого количества оборотней в одном месте наполнила воздух наэлектризованной напряженностью. Это было так, как будто миллион высоковольтных линий электропередачи растянулись над головой. Это подняло волосы на затылке Лары, заставляя ее хотеть измениться. Она сделала большой глоток холодного пива, чтобы притупить ощущения.
Она сможет отойти и позволить Огдену сделать его дело? Она предполагала, что все зависит от того, как сильно они планируют подтолкнуть его. К ее удивлению, худой волк с колючими грязно-белокурыми волосами подошел к ней и обнял. Ее желудок перевернулся. Нежелательные ассоциации отправили ее прямо на диван Тайлера. Она хотела бы быть одетой в рубашку и брюки. Глупое платье заставляло ее чувствовать себя беззащитной.
— Ты выглядишь сексуально сегодня. Лара, да?
Глаза Огдена блеснули, и он потер подбородок достаточно сильно, чтобы поскрести кожу.
— Миссис Вудс, — сказала она, снимая руку мужчины и отходя подальше.
— Ты слышал ее, Клифф, — сказал Огден.
Клифф…кем бы он ни был… все еще смотрел на нее с волчьей похотью. Что не так? Луна давала мужчинам в этой Стае не контролируемую похоть?
— Миссис Вудс? — Дрю нахмурился и наклонил голову. — Когда вы поженились?
Что? Им нужно было его разрешение? Или он совершал обряды? И она думала, что ее Стая странная.
— Мы помолвлены, — пояснил Огден. — Мы еще не определились с датой.
Клифф сделал глоток пива и снова подошел к ней, позволив взгляду задержаться в местах, в которых не должен был. Если ей придется терпеть гораздо больше этого, она даст коленом ему по яйцам до конца ночи.
Дрю немного отступил, скрестил руки, наблюдая за всем, как будто он был зрителем на спортивном мероприятии. Как и некоторые доминанты. Разве он не должен сделать выговор этому непокорному волку вместо этого?
— Что думаете, мальчики? Я говорю, что игра честная, пока они не обвенчались, — Клифф похлопал Огдена по голове. — Может быть, даже и потом.
Ее красная полоса вспыхнула таким жаром, будто вся ее кожа загорелась. Она впилась ногтями в ладони, чтобы контролировать свои эмоции.
Затем придурок схватил ее за задницу.
— Может быть, я смогу помочь тебе отпраздновать свадьбу. Держа маленькую леди удовлетворенной.
Нежелательное прикосновение мужчины разрушило ее душу. Та женщина, которой она была, соблазняя мужчин за свое дело, умерла в ту ночь, когда ее пара был застрелен. Она скорее умрет, чем снова почувствует отвратительные губы Тайлера Брукса. Ее глаза наполнились горячими слезами, но она отказалась дать им пролиться.
Что если бы она никогда не встретила Огдена и не узнала, что такое любовь? Она наверняка была бы уже мертва. Ночь с хладнокровным Бруксом убила бы ее… физически, как ее мать, или морально.
— У суки самая крутая задница, которую я когда-либо видел, — сказал Клифф. — Неудивительно, что Вудс решил оставить ее всю себе.
— Достаточно, — Огден посмотрел на Дрю. — Мне не нравится этот тест. Возьми мой дом и лесопилку! Они не стоят того, чтобы через это пройти.
— Но… — Дрю протестовал.
Она подняла руку в воздух.
— Нет, все в порядке.
— Эй, она не возражает, — добавил Клифф, наклоняясь к ней. — Ты хочешь чего-то большего, сладкая?
— Ты не имеешь права говорить это моей паре, — тяжело дыша, он впился взглядом в Клиффа. — И ты, черт возьми, не имеешь права трогать ее. Извинись!
— Я не собираюсь тратить свое дыхание, извиняясь перед киской Омегой, — усмехнулся Клифф.
Лара бросила взволнованный взгляд на Огдена. Придурок умышленно пытался заманить его в мучительную полуизмененную форму. Когда он будет лежать, мучиться на земле, Стая, вероятно, ударит его и скажет, что они знали все время, что он не доминирующий самец. Битва будет проиграна.
— Клифф, ты переступаешь черту, — наконец-то, сказал Дрю. — Нужно ли напоминать тебе, что твое принятие обратно в эту стаю является временным?
Худой мужчина ткнул пальцем в сторону Огдена.
— А как же он? За что ему такой теплый прием?
— Потому что он был трудолюбивым работником в этом сообществе всю свою жизнь.
— Он так же прятался, как какой-то испуганный кролик, — парировал Клифф.
Дрю глубоко вздохнул.
— Кажется, ты тоже что-то скрывал… твой истинный, мерзкий характер.
Лара нахмурила лоб с замешательством. Разве это не было запланировано, конфронтация Клиффа в рамках его теста? Был ли вообще тест?
Клифф плюнул на землю и усмехнулся Дрю.
— Ну, я думаю, правила здесь отстой. Ты не увидишь, как я приведу какую-то шлюху из другой стаи, как мою пару.
Она посмотрела на Огдена, пытаясь сказать ему мысленно, чтобы он боролся с изменением. Слишком поздно. Серый мех пробился сквозь его руки, и блестящие белые клыки, больше чем когда-либо, впились в его губы. Как и сегодня с ней, он изменился в середине прыжка. Его передние лапы ударили Клиффа в грудь, сбив его на спину. Дрю тоже пришлось отхромать назад, чтобы не упасть. Где-то закричала женщина, и ее собственное изменение уже не могло контролироваться.
В результате бой превратился в пятно. Когти, клыки и летающие бутылки пива. Все в форме волка ограничили поле, рыча и щелкая челюстями друг на друга. Комья грязи летали под их лапами. Запах злобных волков ворвался в ее мозг и выстрелил прямо в мышцы.
Дрю по-прежнему наблюдал, но держался подальше от линии огня. Без человеческих ограничений, которые останавливали ее, Лара кинулась на Клиффа, делая все возможное, чтобы погрузить свои зубы в его бока. Когда она перелезала через свору, остатки кровожадности угрожали захлестнуть ее вновь. Может, ей стоит отступить и измениться, прежде чем она окончательно испортит все для Огдена.
Но ей не пришлось решать. Вскоре он отодвинул ее в сторону с предупреждающим рычанием. Какого черта? Он говорил ей что делать? Потом она вспомнила, что он доминант, а она нет. По крайней мере, не в этой Стае. Она понятия не имела, какую позицию здесь занимала. Ее повиновение заставило бы его выглядеть хорошо, поэтому она всхлипнула и опустила хвост. Она должна была наблюдать за ним со стороны. Какой сексуальный серый волк! С его теперь совершенным процессом перехода он был великолепным животным. Его тело было крепким и мускулистым, а шерсть была такой густой и здоровой, что луна сверкала в каждой пряди. Она не могла поверить, что он был ее парой и вскоре станет ее мужем. Если они пройдут испытания сегодня вечером, перспективное будущее было бы их.
Скала сверглась под когтями Огдена, скатываясь на спину с открытым бледным животом. Но он снова встал на ноги. Огден, наконец, выбил тело волка с разбега. Ему пришлось обхватить челюстями горло Клиффа, чтобы тот подчинился.
Все остановились, каждый член стаи стоял и моргал на сбитого Волка. Никто не издавал ни звука на фоне сверчков. Огден опустил его шею, сплющил уши и расставил ноги, бросив вызов остальным, если они посмеют с ним связываться. Остальные волки мудро держали дистанцию.
Борьба закончилась. Как будто прозвонил колокол в боксерском матче, Дрю один раз рыкнул и помчался в сторону конференц-зала. Все остальные последовали за ним, переходя по дороге в человеческую форму. Когда Дрю добрался до двери здания, он, наконец, тоже изменился.
— Давайте зайдем внутрь и разберемся цивилизованно, — сказал он толпе.
Слишком поздно для этого. Лара повернулась, увидев, как Райкер тащит Клиффа с поля за руку. Она не сомневалась, что за мерзкое поведение мудак будет наказан изгнанием или еще хуже. Страж с каменным лицом вырос в ее глазах. Чувство безопасности тепло, как одеялом, накрыло ее. Один за другим оборотни вошли в недостроенный зал. Доминанты сели за один стол, а остальные расселись на полу перед столом, чтобы посмотреть. Бабочки атаковали ее живот. Дрю, должно быть, собирается принять решение. Повернувшись к своему мужчине, который прекрасно изменился обратно в человеческий облик, она сжала его руку.
— Я так горжусь тобой, — прошептала она, глядя в безмятежные голубые глаза человека, который научил ее любить.
— Вудс, — начал Дрю, — я официально делаю тебя Доминантом в этой Стае.
Огден усмехнулся до глубины голубых глаз.
— Я прошел твой тест.
— Какой тест?
— Там, на поле, — ответил Огден.
Дрю моргнул, выглядя озадаченным.
— Тест не проводился. Я собрал всех, чтобы отпраздновать твое официальное положение в Стае, твое спаривание и силу, которую вы оба дадите волкам Блэк Хилс. То, что ты сделал с Клиффом, доказало, насколько я прав насчет тебя.
Голоса прокатились по залу. Другие доминанты сжали рты в мрачные линии, но не спорили.
Под столом Лара сжала бедро своего мужчины.
— Спасибо, сэр, — сказал Огден. — Вы не знаете, как много это значит для меня.
Дрю поднял руку.
— Прежде чем отпраздновать, есть что-то, что я должен обсудить.
Огден расправил плечи.
— Давай послушаем.
Возбуждение вспыхнуло в ее теле. Ей нравилось видеть, как комфортно он чувствует себя в своей новой доминирующей форме. Наконец, человек внутри совпадал с сильным, прочным внешним видом. Наблюдая, как он трусил, как фальшивая Омега наполняла ее жалостью и даже отвращением. Теплый сок промочил ее трусики. Она точно знала, как она хотела отпраздновать с ним позже.
— Я не верю, что грехи отцов падают на детей, — уязвимое выражение пересекло сильное лицо Дрю. — Те из вас, кто знает меня, поймут, почему.
Лара вздрогнула. После их урока изменения сегодня, Огден рассказал ей историю Дрю, которая переплетается с городом. Его отец сошел с ума и Дрю стрелял в него. Итак, в городском шкафу уже был скелет.
— Тем не менее, — продолжал Альфа, — я не в восторге от того, как ты годами играл в покорность. Больше никогда не делай этого, окей?
— Договорились, — согласился Огден.
— Хотя, тебе нужно нанять кого-нибудь в помощь, — сказал Дрю с огоньком в глазах. — Это приказ. А остальным нужно уважать навыки и рабочую нагрузку этого человека.
Наконец, взгляд Альфы обратил свое внимание на нее.
— Что приводит меня к тебе, Лара Вульф? Я восхищаюсь тем, как ты вела себя сегодня. Поэтому, я официально делаю тебя Бетой стаи Тао.
— Спасибо, сэр.
— С твоей Стаей, однако, немного труднее решить, что делать.
Ее сердце громко стучало, когда в зале разразились споры. Многие дали понять, что у них нет желания быть переполненными чужой Стаей. Она не могла винить их, но куда еще могли пойти ее люди? Если их не будет рядом с ней, когда она начнет свою жизнь с Огденом, часть ее всегда будет отсутствовать.
— Хотя это всегда было моей целью, иметь чистую стаю Тао в Лос-Лобосе, — сказал Дрю. — Я понимаю, что этого никогда не произойдет. У нас уже есть люди и члены других стай, которые уже переплелись с нашими. Черт, у нас даже есть другие виды, которые хотят переехать.
— Я понимаю, — сказала она.
— Потому что твоя Стая маленькая и не имеет лидера, кроме тебя, члена Тао, я позволю им поселиться за пределами города.
Она сжала руки, прошептав слова благодарности, потому что больше не смогла ничего сказать.
— На двух условиях. Никаких свободных раздаточных материалов и каждый должен подписать соглашение обещая подчинение и преданность стаи Тао.
Мысль о ее некогда гордой Стае, подписывающей соглашение о подчинении, ударила ее сильнее молотка, но это было лучше, чем ничего. Она должна убедиться, что они все это понимают.
— Ваши условия справедливы, — ответила она. — Спасибо, за вашу щедрость.
Она и Огден схватились за руки под столом. Их хватка была настолько сильной, что они чуть не сломали кости друг другу. У них был дом!
Дрю стряхнул кое-какие опилки со стола
— Когда этот чертов зал будет закончен?
Огден усмехнулся.
— Ну, это зависит от того, какой тип молдинга ты хочешь.
Слава богу, его работа заключалась в том, чтобы поставлять материалы, а не строить это место.
Дрю встал и рассмеялся.
— Мне по**й какой будет молдинг. Я верю, что ты решишь это. Заседание окончено.
Все захлопали и стали выходить из здания. На выходе мужчины хлопали Огдена по спине в поздравлениях, и несколько других Бет представились Ларе. Ее даже пригласили на какие-то общественные мероприятия, и высказали комплименты за ее предыдущее выступление в Логове.
Снаружи она обняла своего супруга и поцеловала его.
— Ты сделал это!
—
— Откуда этот маленький говнюк?
— Остаток со дней Магнума, — его руки сжались в кулаки. — Волки, как он, причина, по которой я так долго жил в страхе. Райкер разберется с ним, а если нет, то разберусь я.
— Инцидент уже забыт, — она погладила его руки, пока они не расслабились. — Пойдем домой. Я не могу дождаться, чтобы позвонить членам своей стаи и рассказать им хорошие новости.
Он схватил ее за ягодицы, и у нее это вызвало совсем другую реакцию, чем то раннее хватание, которое она пережила.
— У меня есть еще кое-какие идеи для празднования, — он поднял голову над полем. — Во-первых, я хочу показать тебе ручей.
Когда они пересекли поле, Лара не могла поверить, как летела в разные стороны земля от их быстрых лап. Она, действительно, вела себя, как дикое животное? Ручей тек мимо леса. Вода разбрызгивалась об камни, успокаивая ее лихорадочное возбуждение.
— Ты довольна статусом Беты? — спросил ее Огден, когда они вошли в воду, черную и ребристую в лунном свете.
Она кивнула и понюхала воздух. Медведь, должно быть, проходил здесь в последнее время. Вид сумасшедших волков, вероятно, спугнул его.
— Я всегда буду доминировать в моей Стае. Это достаточно. Надеюсь, они все придут.
— Может быть, — ответил он, потирая ей спину. — Мы на победном пути.
— Роарк никогда не подпишет соглашение. Он слишком горд.
— Кто такой Роарк, молодой парень с дредами?
Ее взгляд резко переместился на него.
— Откуда ты знаешь?
— Я догадался. Ты уверена, что он тоже не Доминант? Я заметил, что он много дерзил на твоей встрече, — его лоб нахмурился. — Если бы он был доминирующим, разве вы не были бы идеальной парой?
— Я предпочитаю мужчин постарше. Кроме того, он мой кузен, двоюродный.
Огден вздохнул, с облегчением.
— Ах, хорошо. Он выглядит сильным. Спорим, он был бы отличным работником на лесопилке.
— Роарк не совсем рабочий тип. Я могу помогать тебе днем на лесопилке, а петь по вечерам.
Он схватил ее за руки и большими пальцами погладил ее суставы. Чувственное прикосновение прошло до кончиков ног, стоящих на сосновых иглах, оценив их мягкость, как импровизированную кровать.
— Мы не можем позволить, чтобы твои руки стали грубыми и потрескавшимися. У меня есть гораздо лучшее применение для них.
Она бросилась к нему, когда что-то плеснуло в воде.
— Черт. Упустил, — прозвучал глубокий голос из-за соседнего дерева.
Теплота между ног Лары охладилась. Слава Богу, она не утянула Огдена на сосновые иголки и не сняла мокрые трусики. У них была компания.
— Я думала, что мы одни, — возмутилась она. — Кто там?
Он усмехнулся, не выглядя слишком удивленным.
— Ты опять шпионишь за нами?
— Нет, рыбачу. И я был здесь первым.
Она обошла вокруг дерева. Высокий человек выглядел каменистым и неподвижным, как большой камень, на котором он сидел.
— Джи Ривермун, познакомься с моей невестой, Ларой Вульф, — объявил Огден.
Когда она пожала ему руку, она поняла, что он не волк. «
— Вы, ребята, устроили там шоу, — сказал Джи, бросив удилище обратно в воду.
Грудь Лары наполнилась теплом. Она проделала долгий путь от скорбящего оборотня, который наткнулся на этот город чужаков. В Лос-Лобосе уже чувствовала себя как дома.
— Ну, держись за свой камень, вер-медведь, — сказала она, — потому что мы только начали.
Заметки
[
←1
]
Вудс (woods) — дерево, вульф (wolf) — волк.
[
←2
]
Фумаролы — выделения горячего вулканического газа в виде струй и спокойно парящих масс из трещин или каналов, расположенных на дне и в стенках кратера вулкана,
[
←3
]
Концессия (от лат. concessio — разрешение, уступка) — вид договора, не предусмотренный Гражданским кодексом РФ, о создании или реконструкции за счет средств инвестора, или — совместно с концедентом, объектов, как правило, недвижимого имущества в государственную собственность, за счет чего инвестор получает возможность эксплуатировать объект на возмездной основе, собирая доход в свою пользу. Вопреки распространенному заблуждению, объекты исключительных прав не могут являться объектом концессионного соглашении.
[
←4
]
Стетсон — бренд, принадлежащий производителю головных уборов компании «Джон Б. Стетсон Компани».
[
←5
]
Один из самых знаменитых гейзеров на Земле. Расположен в Йеллоустонском национальном парке в штате Вайоминг, США.