Настроение у Забавы Потаповны Поликарповой было не самым радужным. Уже в который раз она повздорила с отцом из-за выбора профессии и благополучно умотала из родительского дома. Мятежная душа Забавы жаждала успокоения, и поэтому, резко нажав на газ, девушка рванула автомобиль в сторону одного из промышленных районов города, туда, где располагалась автомастерская «Маляр и Ко», в которой вот уже пару лет трудился друг детства Забавы.　 Но на первом же перекрестке девушку застал телефонный звонок. И спустя десять минут уговоров подруги, Забава Потаповна сдалась и помчалась в противоположную сторону. Слишком упадническим было настроение подруги, и девушка не могла ей отказать в поддержке и компании. Тем более, когда тема бесед касается извечного «Все мужики — козлы», Забава не решилась противоречить Ленке Соколовой и ее очередной задумке «обожраться в хлам».

«Скайлайн», гордость и радость Забавы, слушался руля и мчал хозяйку по трассе, капельку превышая скорость. И когда на горизонте замаячила развилка, Забава увидела машину Елены. Притормозила, поприветствовала подругу, и поехала за ней следом к дому Соколовых. Узкая, проселочная, не самого лучшего качества дорога привела к небольшому особнячку. И вслед за Леной Забава вышла из своего Ниссана.

— Привет! — уже радостно поздоровалась Соколова, — Ты представляешь, а у меня брат женится!

— Клево, — обрадовалась Забава.

— Сама в шоке, — призналась Лена, — Так что мы идем к невесте. Буду ей открывать глаза на моего брата-обормота. Авось и передумает еще, девочка-то отличная.　　

— Добрая ты, Лен, — хохотнула Забава.

— Да просто девчонку жалко, — подмигнула Соколова, — Она классная. А брат у меня с пулей в голове. В прямом и переносном смысле.

— Добрая девочка Лена, — шутливо пихнула Забава подругу в плечо и пошла вслед за Ленкой к дому.

Дом Синициных встретил девушек весельем, стоило хозяйке Милентии — будущей жене брата Елены, открыть входную дверь и приветливо улыбнуться прибывшим гостьям.　 Нет, народа в доме Синицыных было немного. И поэтому, судя по всему, народ решил брать не количеством, а качеством.

Фото брата Лены — Любомира — Забава видела на телефоне подруги. И поэтому без труда определила счастливого жениха. Да и трудно было не догадаться, что высокий, широкоплечий парень, к которому на колени устроилась высокая стройная Лента — брат Елены.

Но не Любомир и его невеста Лента привлекли внимание Забавы. На долю секунды девушка задержала взгляд на другом мужчине, который только что опрокинул в себя стакан высокоградусного горячительного напитка и не поморщился. Забава смерила скептическим взглядом парня целиком и хмыкнула. С виду — рокер и прожигатель жизни. Пусть и красавец, но, девушка была готова спорить на новый комплект резины для своего «Скайлайна», что рокер — заядлый любитель покуролесить, нажраться в хлам, и, скорее всего, в придачу еще и　 наркоман. Не иначе.

— Так, подруга, знакомься, — прервала Лена размышления Забавы, — Это мой брат Любомир. Далее по списку, наши соседи и родители Ленты — Михаил Егорович и Марта Петровна. Теперь вот моя тетушка Тоня и двоюродный брательник Полик. Народ, это Забава.

Девушка встретила взгляд немного осоловевших, но сквозящих интересом глаз. И усмехнулась. Как же приятно быть правой. Брутальный секси-парень со странным именем Полик не внушал доверия. Абсолютно.

Забава кивнула, приветливо улыбнулась и утопала за Лентой и Ленкой на кухню, помочь с едой и напитками, на ходу ловко　 переплетая растрепавшуюся косу и перехватывая ее небольшим кожаным шнурком.

А в это время в спину удаляющейся девушки смотрел, как привязанный, тот самый «заядлый любитель покуролесить и нажраться». Бедняга Поликарп не полностью осознал, что за видение только что предстало перед ним. И выпил немного, да и алкоголь еще не успел подействовать, а уже грезит наяву. Фигурка девчонки так и застыла перед его глазами. И, сказать откровенно, фигурка была умопомрачительной. Полик и не предполагал, что ему могут настолько понравиться　 пышные девичьи формы. Пышная грудь затянута в яркую ткань майки, а крутые бедра — в льняные брючки чуть ниже колен. Девчонка была высокой, выше, чем выбрал бы Поликарп себе в спутницы, будь у него этот самый выбор. И в завершение, сильнее всего, даже пышной фигуры и груди, Соколова сразили глаза Забавы. Ярко-синие, настолько яркие и синие, что он реально усомнился в своем психическом здоровье. Ведь не бывает в природе такого цвета. Не бывает.

Махнув еще стакан водки, Поликарп, наконец, сбросил сковавшее все его тело оцепенение. Хороша чертовка. Ох, как хороша.

И коротко извинившись перед хозяином дома, Поликарп умотал, не до конца понимая, как именно он будет выяснять, естественный ли цвет глаз у загадочной девчонки по имени Забава, или же контактные линзы.

Удача, на первый взгляд, улыбнулась Поликарпу, стоило ему шагнуть в дом с просторной террасы. Но только на первый взгляд. Сделав уверенный шаг в сторону кухни, парень наткнулся на свое видение в ярком топе и с длинной косой волос цвета молочного шоколада, переброшенной через плечо.

— Привет, — заулыбался Поликарп, преграждая путь девчонке.

— И вам не хворать, — остановилась Забава.

— А как насчет завтра вечером прогуляться по достопримечательностям города? — решил сразить Полик девчонку прямым вопросом.

— Ну-ну, — 　 хмыкнула Забава и изогнула темную бровь в насмешке, — Вы, молодой человек, ошиблись огородом. Сомневаюсь, что мне приглянутся ваши достопримечательности.

— И даже так? — улыбнулся Поликарп широкой белозубой улыбкой. Вообще-то женщины считали его улыбку неотразимой и, чего уж скрывать, парень частенько этим пользовался. Но и здесь он просчитался. Эта девушка была непохожей на других представительниц слабого пола.

— Внимай, раб Божий, Поля, коли в состоянии, — вздохнула Забава, — Настоятельно рекомендую двинуть в противоположную сторону и усадить зад на место.

— А если не внял? — все шире улыбался Поликарп.

Забава вздохнула. Свободной рукой потерла переносицу.

— А если не внял, — задумчиво протянула Забава, — то я мигом метнусь на улицу и притащу внимательный инструмент. Ты главное помни, на чем остановились мысли. И на всякий случай паспорт приготовь. Для санитаров. Чтобы на «скорой» заминок не было с оформлением.

— Стерва? — улыбка никак не собиралась сходить с лица Поликарпа.

— Придурок? — в тон ему поинтересовалась Забава.

— Покорен, — Поликарп оперся рукой о стену на уровне головы девушки и абсолютно не собирался ни отступать, ни пропускать ее. Вторая рука парня вальяжно легла на бедро, словно подчеркивая спортивную фигуру, которая легко угадывалась через ткань футболки.

— А так? — почти ласково полюбопытствовала Забава и, чуть отведя поднос в сторону, размахнулась и резко ударила коленом в самое уязвимое место на теле парня.

Полик протяжно выдохнул повторное «стерва» и согнулся пополам.

— И заметь, Поленька, — донесся до ушей парня смеющийся голос Забавы, — я даже в машину не пошла за обещанным инструментом. Говорят, попрыгать нужно в таких случаях.

Поликарп получил легкое и участливое похлопывание по плечу, а потом Забава спокойно ускользнула от него на террасу.

— Чертовка, — прошипел Поликарп, наблюдая, как девчонка удаляется, виляя крутыми бедрами в светлых брючках.

****

— Нет, девочка, нельзя так открыто динамить парня, — назидательно говорил Поликарп.

Вернее, назидательно едва ворочал языком ввиду состояния полного алкогольного опьянения. Парень был пьян настолько, что уже ближе к ночи не мог добраться до соседнего с Синицыными дома. А поэтому добродушные хозяева определили Соколова в гостевую спальню на первом этаже. Правда и до спальни он смог добраться с трудом. И Забава вызвалась помочь. Вернее, Ленка отправила подругу в помощь брату, а сама невозмутимо убирала со стола, помогая Ленте и ее маме Марте Петровне.　　

— Нет, мальчик, нельзя так открыто прессовать даму, — парировала Забава, толкая вяло сопротивляющееся тело Поликарпа на разложенный диван, — Обувку сам снимешь?

— Знаешь, вот мне не верится, что ты стерва, — пробормотал парень и попытался справиться со шнуровкой на ботинках.

— Да ладно! — весело хмыкнула девушка, и, увидев тщетные попытки снять ботинки, толкнула Поликарпа. И тот повалился на спину. Правда, она не рассчитала, что парень, при падении потянет ее за собой. В итоге Забава, смешно барахтаясь, пыталась скатиться или слезть с парня. Но тот только крепче держал ее, преодолевая сопротивление.

— Ты красивая, — говорил Поликарп, рукой зарываясь в шелк светло-шоколадных волос.

— А ты станешь беззубым, — пообещала девушка.

— А я рискну, — коварно улыбнулся Поликарп.

И рискнул.

Девчонка застыла в его руках, а он сминал ее губы требовательным поцелуем. Поликарп прикрыл глаза от острого чувства наслаждения. Прикрыл и покачивался на волнах удовольствия, перетекавшего в возбуждение. Все чувства обострились, вынуждая парня дышать глубже, словно организм сам старался впитать аромат девчонки. Кажется, вечность длился поцелуй. До того момента, как парень понял, что слишком уж неподвижна сейчас Забава в его руках.

Поликарп открыл подернутые дымкой желания глаза. Улыбнулся призывно　 с обещанием бОльшего. Чуть ослабил руки, не сомневаясь, что девчонка уже приручена и привыкла к нему. Но в следующую минуту тяжелая статуэтка кошки опустилась на лоб Поликарпа Сергеевича, оставляя отпечаток.

Последними воспоминаниями парня стали ярко-синие глаза, капельку тревожные, но со сквозившим в них превосходством.

— Придурок, — донеслось до ушей парня, когда он отключался от реальности, погружаясь в суливший похмелье сон.

Утром Забава скрылась в неизвестном направлении, и как бы тщательно не расспрашивал Поликарп кузину, Ленка молчала, аки партизан. В весьма плачевном состоянии, мучимый похмельем, головной болью и угрызением совести, Поликарп быстренько удалился восвояси. Но, если бы парень знал, что Забава всего лишь отправилась в ближайший супер-маркет, то непременно бы остался и дождался понравившуюся ему девушку. Однако Поликарп Сергеевич подобной информацией не располагал, и, к его огромному сожалению, вторая встреча с загадочной и сногсшибательной, как в прямом, так и в переносном смысле, Забавой состоялась уже на торжественном бракосочетании Любомира и Милентии. Свадьба была скромной, ввиду того, что жених величественно носил гипс на ноге. Однако Любомир и Лента абсолютно заморачивались по этому поводу. Главное — они были счастливы. И глядя на брата, Поликарп радовался за него.

Просторный зал ресторана «Аполлинария» был открыт только для гостей и приглашенных на свадьбу Соколовых-Синициных. Под тихие звуки музыки медленно двигались пары на танцполе. И, кажется, все веселились. За исключением Поликарпа. Парень, устроившись с чашкой кофе за столиком, внимательно следил за своей зазнобой, нещадно динамившей его с обеда. Вредная она, вот ей-Богу, вредная!

Полик вздохнул, скользя взглядом по ладной фигурке девушки. Парень понял, что у него начали зудеть ладони от желания погладить крутые бедра и, боже же мой, коленки, выглядывающие из-под черного, покрытого блестками, платья. Ладони пришлось спрятать в карманы брюк. Но легче не стало. Появилось еще и возбуждение ко всем прочим радостям. А все потому, что девчонка, вышагивая на высоких каблуках, покачивая бедрами, проследовала в дамскую комнату.

— Нет, достало, блин! — упрямо выдохнул сквозь зубы Поликарп и, расслабив узел на галстуке, поднялся и отправился вслед за Забавой.

Девчонку он подкараулил за поворотом в небольшом коридорчике, который упирался в курилку. Делая вид, что полностью увлечен незажженной сигаретой в своей руке, Соколов улыбнулся, увидев Забаву. Отметив, что молния, начинающаяся в районе шеи, на платье была немного расстегнута, Полик понял, что девчонке жарко. А потом, увидев в образовавшемся вырезе белоснежную кожу полной груди, Соколов готов был сожрать свою сигарету. И как бы он ни старался, отвести взгляд у него не выходило. Так он и застыл, пялясь на грудь девчонки вместо того, чтобы вести с ней непринужденный, как он планировал, разговор. Он честно собирался пригласить Забаву на свидание, но вместо этого рассматривал ее грудь.

— Насмотрелся? — прищурилась Забава, безошибочно поймав заинтересованный взгляд Поликарпа. Парень, нужно отметить, выглядел весьма впечатляюще в строгом костюме, в галстуке, белоснежной рубашке и с красиво уложенными волосами. Но Забава жуть как не любила в мужиках две вещи — напомаженные прилизанные прически и похотливые взгляды. И нужно же было так умудриться и встретить эти два качества именно в одном конкретном человеке.

— Ээ… нет, — вышел из транса Соколов и переместил взгляд выше, — Забава Потаповна, я ж немного прошу, ужин и все. Чего упираешься?

— Поликарп Сергеевич, — девушка медленно застегнула молнию, отрезая взгляд парня от своей груди, — Шел бы ты лесом, мил человек. А пожрать я и дома могу. Да и потом, сомневаюсь, что твой неблагонадежный рокерский кошелек потянет мой аппетит.

— А я-то думал, что милые ангелочки питаются исключительно цветочным нектаром, — хмыкнул Поликарп, переместив взгляд с теперь уже наглухо застегнутого на груди платья на лицо девушки, — Понимаю, что на свидание идти ты не хочешь. Но танец-то подарить можешь?

— А можно отказаться? — насупилась Забава, но сама вдруг поняла, что вот-вот и согласится. Неугомонный он какой-то, этот рокер.

— Только по весьма веской причине, — шагнул ближе парень.

— Как насчет идейных убеждений? — красиво очерченная бровь изогнулась, привлекая внимание Полика к ярко-синим глазам, — Считай, что не могу идти против принципов.

— И каких же? — поинтересовался Соколов.

— Не люблю пингвинов, — руки Забава сложила на груди, — А ты — самый натуральный пингвин с прилизанной прической и в смокинге.

Твердая рука скользнула в красиво уложенные волосы, взлохмачивая их и заставляя торчать неряшливым ежиком, а галстук-бабочка с радостью был спрятан в карман пиджака.

— Еще пожелания? — невозмутимо поинтересовался парень, сверкая озорным взглядом.

— Прекрати пялиться на мою грудь, — выдвинула очередное требование Забава.

— А на ноги? На них тоже нельзя? — с нескрываемым сожалением протянул Поликарп, выбрасывая сигарету и осторожно взяв ладошку с короткими ухоженными ноготками.

— Как и моя задница, она тоже табу, — кивнула Забава, позволяя увести себя в зал в круг танцующих под медленную романтичную мелодию пар.

— Составишь список на досуге, какими частями твоего тела можно любоваться? — спросил парень, уверенно ведя спутницу в танце.

Забава не ответила, только улыбнулась, глядя на торчавшие ежиком волосы, которые еще минуту назад были аккуратно уложены. А Поликарпа, смотревшего на улыбающуюся девушку в его руках, все больше постигала уверенность, что он основательно вляпался в чувства, под жутким названием «любовь».

****

— Я войду? — в лоб поинтересовался Поликарп, стоя у ворот дома, — Чай и прочие подробности.　　

Под «прочими подробностями» парень подозревал именно то, что подозревал. Но на его слова Забва только вскинула одну бровь вверх.　　

Все внимание парня было сосредоточено на девушке, которая ловкими пальчиками плела волосы в косу. И Соколов понял, что уже одного согласия Забавы ехать в его машине от ресторана до места ее ночевки в этот день — большая удача для него. Понял, что давить не нужно. Но и отпускать девчонку не хотел.

— Поля, ты — хамло, — заметила Ленка, отвешивая кузену подзатыльник, — Мы хотим спать. Так что, или двигай в дом и спи на кушетке, или вали к себе в город.

Словам подруги Забава улыбнулась.

— Поля уже уезжает, так ведь? — ярко-синие глаза искрились весельем.

Поликарп не мог не улыбнуться этим глазам в ответ.

— Обещай подумать, — на прощание попросил Поликарп, игнорируя присутствие сестры.

— Да согласна она, согласна, — вздохнула Елена и, схватив подругу за руку, утянула ее в дом, — Как маленькие детки! И что бы вы делали без Елены Александровны?　 Все, подробности по телефону! Не гони на трассе!

Отдав последние инструкции, Лена махнула рукой Поликарпу и закрыла дверь, отсекая взгляд ярко-синих глаз от высокой широкоплечей фигуры Соколова.

— Ленка! Дурында! — вздохнула Забава, — Он такой классный!

— А чего сразу дурында?! — возмутилась Елена, — Жирно ему будет, если ты вот прям сразу сдашься. Вижу, как ты растеклась. Так что, пусть побегает. Ему полезно. А теперь всё, баиньки!

Зевая, Елена отправилась в свою комнату, а Забава в гостевую спальню. Молодожены первую брачную ночь решили провести в　 номере люкс для новобрачных в отеле, расположенном недалеко от ресторана, и принадлежащем Суворову. Поэтому, стоило девушкам разбрестись по комнатам, как дом сразу же　 погрузился в ночную тишину. И если Елена Александровна тут же провалилась в крепкий сон, сдобренный выпитым вином и танцами, то Забава Потаповна ворочалась в постели, не понимая, отчего же ей не спится.

Причину бессонницы девушка определила сразу же, как только телефон пиликнул входящим сообщением. Незнакомый номер, но вполне ожидаемый текст.

«Завтра? Кино? Театр? Или просто погуляем?»

Забава поняла, что улыбается глупой, довольной улыбкой. Несносный рокер! Настолько несносный, что умудрился прилипнуть и засесть в голове девушки. Интуиция　 подсказывала Забаве, что надо бы ответить отказом и послушаться советов Ленки. Да только пальцы сами собой уже порхали по экрану, набирая текст сообщения.

«Серьезно? Выставка робототехники?» — тут же пришел ответ от парня.

«Есть возражения?» — поинтересовалась Забава, прикидывая, куда еще Поликарп мог бы сводить ее завтра.

«Ну, что ты, нет, конечно!» — ответил парень.

«Тогда завтра в четыре на Смоленской площади», — подвела итог девушка.

«Нарядиться в пингвина? Или можно в обычном?» — кажется, парень совсем не хотел прощаться. А ведь он еще за рулем. На трассе. Ночью.

«Как хочешь. Аккуратнее на дороге» — не могла не добавить Забава.

«Сладких снов, красуля!» — пожелал Поликарп.

А Забава тихо рассмеялась. Да, несносный тип. Абсолютно. Но такой притягательный.

Девушка сама не заметила, как провалилась в сон. Не заметила она и сообщения от парня, которое прочитала уже утром, зарядившись положительными эмоциями на весь пасмурный и дождливый день.　

«Ты удивительная девушка, Забава».

Погода за ночь испортилась. Ветер вдруг стал ледяным, а холодные капли дождя неприятно стекали с капюшона на лицо. Девушка стояла в назначенный час в назначенном месте. И ждала Поликарпа. Но его не было.

Бросив короткий взгляд на часы, висящие над входом в павильон, Забава решила внести номер телефона Соколова в черный список контактов. И никогда не при каких обстоятельствах не разговаривать с ним.

Пнув носком ботинка ни в чем не повинный бордюр, Забава развернулась и собралась идти по направлению к своей машине. Но не успела. Лицом она уткнулась в огромный букет темно-бордовых роз. Подняла глаза и прошлась взглядом по упрямо сжатым в одну линию губам.

— Виноват. Каюсь. Какой-то идиот вмазался мне в зад, — отчитался Поликарп, не особо рассчитывая на понимание со стороны девушки, которая ждала его под дождем почти сорок минут.

— Куда? — переспросила Забава.

— В зад, — ответил Соколов, — В квартале отсюда. Прости меня, а?

Поликарп настойчиво протягивал букет, по которому текли капли дождя.

Девушка окинула взглядом всю фигуру парня. Если у Забавы был непромокаемый плащ с капюшоном, то на Поликарпе красовался вязаный свитер и джинсы. И сразу было ясно, что сухих предметов гардероба на нем не осталось.

— Ты что, пешком шел? — спросила Забава, но брать букет не спешила. Нет, розы, несомненно, были шикарными, вот только брать букет, из которого вода уже не просто капала, а лилась ручьем по стеблям — удовольствие сомнительное.

— Да, дождался эвакуатор и сразу сюда, — повинился Соколов. Быстренько перевернул букет, вылил из него воду, и вновь протянул Забаве.

— А позвонить? — хмыкнула девушка.

— Ну, прости, — все еще серьезно говорил Поликарп, и стер рукавом капли воды с лица.

Забава вздохнула. Букет приняла. И, не проверяя, идет ли Поликарп за ней, пошла в противоположную от входа в здание сторону.

— А что, выставка уже закончилась? — поинтересовался Соколов.

— Ты себя-то видел? — бросила на парня Забава хмурый взгляд, — С тебя воды два ведра натечет.

Девушка подошла к машине, открыла багажник, вынула плед. И, вручив его парню, оставила цветы в багажнике, а сама уселась за руль.

— Чего тупим? — спросила Забава, выглядывая через окно.

Двигатель ровно заурчал, радуя хозяйку. Пассажир, постелив плед, устроился на переднем пассажирском сиденье. Глядя, как с вязаного свитера капли падают на обивку салона, Забава вздохнула. Вспомнив, что из химчистки забрала одолженный у Степки комплект униформы, но так и не успела вернуть, девушка взяла с заднего сиденья пакет и протянула Соколову.

— Глянь, должен подойти, — коротко бросила Забава и аккуратно покинула парковочное место.

— Откуда такое богатство? — проворчал парень, вынимая чистую спецовку, — Еще и размерчик подходящий.

— Помни мою доброту, жертва пневмонии, — снисходительно произнесла Забава и добавила, — Не стоит благодарности.

Поликарп молчал, полностью сосредоточившись на переодевании. Оказывается, стянуть мокрый свитер и майку, и не размахивать руками в салоне автомобиля — не самая простая задача. В процессе Забава то и дело отодвигала руку Полика, мешавшую обзору. В итоге, психанув, девушка включила аварийку и прижалась к обочине. Нетерпеливо барабаня по рулю, Забава отвернулась к окну. Поликарп, пыхтя и чертыхаясь, переодевался. А потом свитер и майку скинул в пакет.

— Тебе бы и штаны не помешало сменить, — заметила Забава, а потом прикусила язык. Как-то слишком двояко прозвучала фраза.

— А трусов у тебя там не завалялось? — казалось бы, парень начинает злиться.

Вот откуда, спрашивается, у девчонки мужские шмотки в машине? А Ленка ведь уверяла, что нет у нее никого. Выходит, врала? Или просто не знала?

— Боюсь, мои на твоем тощем заду будут болтаться, — в тон ему ответила Забава, — Куда?

Минуту Поликарп молчал, уговаривая себя не вспылить. А потом взгляд выцепил знакомую вывеску бара.

— Вон туда, — махнул Поликарп рукой, — Кормят там неплохо.

Забава решила не противиться. Тем более, под дождем и она продрогла. Хотелось выпить горячего чаю и чего-нибудь съесть. К тому же, как можно быстрее. Иначе этим «чем-то» окажется высокий привлекательный парень, мускулатуру которого она уже успела изучить весьма детально.

***　

Клуб «Рокировка» встретил промокших и продрогших посетителей бритоголовым вышибалой, напомнившим Забаве фильмы о «братках» и разборках. Парень, откликнувшийся на дружелюбное «Сергуня», поприветствовал Поликарпа и заинтересовано осмотрел Забаву с ног до головы.

— Восемнадцать есть? — суровые брови съехались к переносице, но в глазах — веселые искры.

— В градусах? — хмыкнула Забава, — За рулем не употребляю, — и добавила, едва заметно улыбнувшись, — Сергуня.

— Глянь, какая конфетка, — засмеялся охранник, и взглянул на Соколова, — Альбина о тебе спрашивала. Говорила, не явишься — почешет к тебе в универ.

— Вот ведь неугомонная, — вздохнул Поликарп и чуть приобняв Забаву за плечи, потянул в сторону дверей с табличкой «Только для персонала».

— Слушай, Соколов, — воспротивилась Забава, не испытывая желания видеть всяких там Альбин,　 — Ты сохни. А я помчалась. У меня дел — за глаза.

— Не ври, — мягко упрекнул Полик, — По расписанию мы еще гуляем по выставке. Я гуглил. Там двумя часами не обойдешься. Так что, мое время еще не истекло.

— Умный какой, — пробормотала Забава, но за парнем пошла.

За дверью оказался узкий темный коридор. Полик крепко держал Забаву за руку, и девушке даже не хотелось выдернуть свою ладонь из захвата. Ну, темно ведь. И помещение незнакомое. Не хватало еще навернуться всей массой и переломать руки-ноги.

Так, уговаривая себя, Забава послушно шла вслед за Соколовым. И стоило парню открыть дверь, в которую упирался темный коридор, как, казалось бы, на весь клуб разнесся нетерпеливый крик:

— Гаденыш, твою ж бабушку! — высокий женский голос был весьма поставлен, — Ты когда мне обещал явиться? Понимаю, что свадьба брата — весомый аргумент, но у меня тут стоит все мертвым грузом!

— Зачем так кричать? — весело поинтересовался Полик, входя в просторный кабинет и утягивая Забаву следом за собой, — Вот он я.

— Карпуша! — продолжала отчитывать Поликарпа дама, — Я тебя, несомненно, люблю, но ты бы совесть поимел, прежде чем….

Договорить дама не успела. Подняв голову и оторвавшись от бумаг, которые она изучала, мадам во все глаза уставилась на Забаву.

— Ух, держите меня семеро! — уже веселее воскликнула дама, — Это что за васильки-одуванчики?

— Забава, — заулыбался Поликарп.

— Ох, Карпуша, ты все-таки лантух, — изрекла дама и поднялась из-за стола.

Дама была средних лет, ее коротко стриженые волосы торчали серебристо-черным ежиком. Очки в темной оправе были сдвинуты на нос, и мадам изучала Забаву поверх стекол. На плечах хозяйки кабинета красовался кожаный жилет с шипами, а под ним — черная футболка с черепами. На бедре красовалась массивная цепь. А на запястьях — широкие кожаные браслеты. Образ завершили кеды с высокой шнуровкой.

— Я — Альбина, — представилась дама и протянула руку Забаве, — И я даже боюсь спросить, в каком водоеме этот Карп к тебе, василек, прицепился.

— Здравствуйте, — улыбнулась Забава. Почему-то мадам Альбина вызывала в девушке симпатию, несмотря на весь брутальный рокерский прикид.

Тем временем Альбина пристально рассматривала стоявшую перед ней девушку. А Поликарп, подойдя к столу, звонил кому-то по стационарному телефону.

— Ну-ка улыбнись, — вдруг потребовала Альбина. И фраза была сказана настолько задорным голосом, что Забава просто не смогла не выполнить просьбу.

— А, ну да, теперь мне, конечно, все ясно, — Альбина задумчиво потерла подбородок, — Нет, Карпушка, ты лантух. Но в коем-то веке я тобой горжусь.

— Да ладно? — хохотнул парень, вновь набирая номер телефона, стуча по кнопкам аппарата пальцем, — Прям вот выдохнул сейчас. А то уже переживать начал. Практически, рыдать собрался.

— Разговорчики в строю! — зычно окрикнула Альбина, и вновь заулыбалась девушке, — Слушай, василек, а давай по рюмочке чаю?

— Вообще-то я за рулем, — отказалась Забава.

— А мужик тебе на что? — возмутилась Альбина, — Довезет. А мы, как истинные леди, просто обязаны опрокинуть пару рюмок чая. За знакомство. Тем более холод такой собачий. Припасен у меня, кстати, коньячок. Вот, василек, для тебя берегла. Как знала, как знала.

И уже вновь, взглянув через плечо, строгим голосом распорядилась:

— Натыкай там телефончик кухни, — говорила Альбина, уводя Забаву к удобному диванчику у противоположной стены, — Пусть ВиктОр сварганит чего-нибудь. Да без закидонов. Не потерплю я у себя в кабинете этой химической херни.

— Альбина, — усмехнулся Поликарп, — Химическая херня, как ты выразилась, признанная в Европе молекулярная кухня. И ВиктОр большой специалист в этом деле.

— Карпуша, — под тихий смех Забавы, хмыкнула Альбина, — Когда душа просит алкоголя и закуски, ваши наперстки можете засунуть себе в…

— ВиктОру так и передать? — смеялся Соколов, — Обидится, а я только-только его на выгодный контракт развел.

— Лантух, — беззлобно бросила Альбина и уселась в кресло вместе с ногами, — Ну, василек, расскажи-ка, как так получилось, что такая красота забрела в мой бар?

— Вообще-то, эту красоту привел я, — вмешался в разговор Поликарп.

— Не обращай на него внимания, — громким шепотом попросила Альбина, и уже строго, — Карпушка, ты бы не грел уши, а сменил прикид бомжа на сухие шмотки.

Как ни странно, Поликарп сразу же вышел из кабинета, а Забава осталась наедине с импозантной дамой. И сама не поняла, как выпила рюмку коньяка, закусив долькой шоколада. А потом, после вторых пятидесяти грамм, начала рассказывать о себе и своем знакомстве с Соколовым Поликарпом Сергеевичем.

****

— Ты мне смотри, Карпуша! — грозно сведя ухоженные брови к переносице в который раз говорила хозяйка «Рокировки», стоя посреди парковки рядом с клубом, — Вот прям смотри!

— Смотрю, смотрю, — пряча улыбку, в который раз отвечал Поликарп Альбине.

— Ладная девочка, ладна-а-я! — громким шепотом хвалила мадам-рокерша, ласково потрепав Забаву по щекам, — Мне бы такую невестку, да, Веник?

Мужчина, которого Альбина ласково звала «Веником», стоял за спиной женщины, снисходительно улыбался и лукаво взирал на молодых людей — Поликарпа и Забаву.

— Твоя правда, Аля, — дал мужчина именно тот ответ, который ожидала его благоверная, — Поликарп Сергеевич, завтра с утра ко мне забеги. Есть разговор.

— Как скажете, Роман Олегович, — пожал протянутую руку Соколов, — Альбина, спасибо за теплый прием.

— Ох, лантух ты, Карпушка, — вздыхала Альбина, глядя на парня, но обнимала Забаву по-дружески за плечи, — Ты сам-то разглядел девчонку?

— Альбина! — возмутилась Забава и икнула, пьяненько улыбаясь, — Роман Олегович, приятно было познакомиться!

— И мне, Забава, — снисходительно улыбнулся мужчина, и настойчиво отодвинул Альбину от девушки, предоставляя той свободное пространство, правда, ненадолго, ее тут же приобнял Поликарп, придерживая.

Нужно сказать, что обе дамы, юная Забава и умудренная возрастом и временем Альбина нашли общий язык настолько хорошо и быстро, что Поликрапу пришлось тайком позвонить мужу Альбины — Роману Олеговичу Кирченко, и попросить явиться за своей супругой. Поскольку дамы решительно настроились покорить клубный бар.

— Веник, ты только глянь, какая девочка! — в который раз говорила Альбина, — Карпушка, если ты проморгаешь, я тебе обещаю, что….

— Не проморгаю, — перебил подругу Соколов, — Все, у меня девушка засыпает, мы поедем.

Попрощавшись, Соколов усадил Забаву в ее машину, а сам устроился за рулем. Посигналив на прощание, Поликарп выехал с парковки.

— Занятная они пара, — улыбалась Забава, провожая взглядом высокого широкоплечего мужчину средних лет в строгом костюме, белоснежной рубашке и с галстуком. А рядом с ним стояла его супруга в рокерских шмотках. Они были абсолютно разными, но, как сказал Поликарп, уже лет сто вместе и никогда больше чем на несколько часов не расставались.

— Это точно, — подтвердил Поликарп, улыбаясь.

Как ни странно, за рулем не своей машины он почувствовал себя вполне комфортно. Сразу было видно, что девушка следит за своей любимицей.

— А как вы познакомились? — сонно спросила Забава, устраиваясь на сидении удобнее.

— Роман Олегович — был моим куратором в студенческие годы, — пояснил Поликарп, — После учебы я остался преподавать, а Кирченко назначили ректором. А Альбина как только решила открыть клуб — потребовала у мужа проверенного человека, чтобы нанять штат и помочь с раскруткой. Вот я и втянулся.

— А почему «Веник»? — уже почти засыпая, спросила Забава.

Поликарп, бросив взгляд на девушку, сбросил скорость. И улыбаться не переставал. Вообще-то, он собирался отвезти Забаву к себе в квартиру. Но потом решил, что даже если сейчас он не встретит сопротивления, то наутро, когда хмель выветрится,　 девушка однозначно ему такой вольности не простит. А Соколову вот абсолютно не хотелось падать в ее глазах. Тем более, один раз он сегодня уже подвел ее ожидания, заставив ждать под проливным дождем.

— Ну, эту историю я знаю только со слов Альбины, — поведал Поликрап, — Говорит, что когда Роман Олегович ухаживал за ней, то на каждое свидание приносил по шикарному букету. А она выбрасывала их.

— Отчаянная женщина, — похвалила Забава новую знакомую.

— Альбина да, тот еще монстр, — кивнул Поликарп, — Ты лучше спроси, как эта парочка познакомилась.

— И как же? — спросила девушка.

— Альбина переехала Кирченко своим байком, — поведал Соколов, — Тот попал в больницу почти на полгода. Она каждый день бегала к нему. Ухаживала. Кормила с ложки. А потом решила, что Роман Олегович дарит ей цветы из чувства благодарности. Вот и швырялась вениками, то есть букетами.

— Романтичные они, — Забава прошептала и отключилась, не назвав адреса, куда же ее везти.

Поликарп решил не гневить судьбу и повез девушку в единственное, безопасное и для Забавы и дня него самого место. А в голове прокручивались события вечера. Права Альбина, называя Забаву «Васильком». Ведь и правда, глаза у нее цвета васильков.

***　

Утро началось плохо, встретив девушку головной болью, ознобом и тошнотой. Открыв глаза, Забава осмотрелась и поняла, где именно находится. Вопрос с местом был решен, а вот как именно она оказалась в гостевой спальне дома Ленки Соколовой, которая располагалась на втором этаже, осталось для　 Забавы Потаповны загадкой.

Тихонько, не делая резких движений, девушка сползла с кровати и отправилась в ванную комнату. После душа голове стало легче, но противный мелкий стук молоточков в висках никуда не исчез, веселя хозяйку этих самых висков.

Придя к выводу, что ее спасет только чашка крепкого кофе, обмотав мокрые волосы полотенцем, Забава спустила свое страдающее похмельем тело вниз, на кухню. Девушка помнила, что Любомир и Лента уехали и вернутся только через пару дней. Ленка на работу уезжает к девяти. А, следовательно, еще прихорашивается в своей комнате, поскольку на часах было семь утра.

По идее, на кухне должен был царить полный покой. И Забава никак не ожидала увидеть около плиты высокую мужскую фигуру, спина которой была затянута в серую хлопковую футболку. Футболка была без рукавов, и взгляду девушки открылись мужские плечи, в меру мускулистые, не перекаченные, но такие, которые хотелось потрогать. Коротко стриженый затылок покачивался в такт негромко играющей музыке. А одна рука мирно покоилась на бедре, чем и привлекла внимание страдающей от похмельного синдрома девушки к нижней части мужского туловища. А вторая что-то медленно помешивала в сотейнике на плите.

Забава наблюдала за парнем, и, что уж там скрывать, за плечами и, пардон, задницей. И понимала, что затрудняется отвести взгляд от этого мужчины.

Любование прервалось неожиданно. Полик обернулся, улыбнулся, окидывая взглядом Забаву, и подмигнул. И пока он все это делал, раздалось веселое «шшшш» и характерный запах убежавшего на плиту молока подсказал, что кашки не получилось. Вернее, получилось, но не в том количестве, в котором бы хотелось парню.

— Доброе утро, — поприветствовал Соколов Поликарпову.

— И тебя тем же местом, — не очень дружелюбно отозвалась Забава, — Это был завтрак?

— К сожалению, да, — покаялся Поликарп, — кроме каши варить я ничего не научился. Извини.

— А готовит у вас, конечно же, мама? — предположила девушка, поправляя полотенце на голове, и подходя к холодильнику.

Открыв дверцу, Забава провела короткую инспекцию и, бросив вопросительный взгляд на Поликарпа, предложила:

— Оладушки?

— Было бы классно, — ответил Поликарп и снял кастрюльку с плиты. Кашки в ней, к слову, осталось на половинку порции.

Если быть до конца откровенным, Поликарп согласился бы и на жареные носки, только бы девчонка уютно суетилась в опасной близости. Опасной? Для нее — вполне возможно. Поскольку розовые девичьи щеки и влажные капли на шее привлекли все внимание мужчины. Какая там каша? Ему бы за мыслями уследить, к черту кашу!

Забава суетилась у плиты, Поликарп сидел, отчаянно дела вид, что поглощен своим телефоном, новостями с экрана телевизора, пейзажем за окном. А сам следил за каждым движением девушки. Вот она чуть наклонилась, отыскивая муку в нижних шкафчиках. Вот, наоборот, приподнялась, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до большой чашки, стоящей на верхней полке. Движения Забавы были плавными, размеренными, по которым становилось понятно, что процесс готовки ей нравился.

— О, бодрое утро, алкашня! — появилась Ленка на кухне, как и всегда, накрашенная, сияющая и деятельная, — Вы в следующий раз сигнализируйте, когда решите ко мне среди ночи завалиться. Я уже ментам начала звонить, когда услышала, как кто-то скачет по лесенке. И резво так, что прям завидно стало. Слышь, Поля, а меня вот никто не носит по лестнице.

— Какие твои годы?! — заметил Поликарп, а Забава бросила на парня косой взгляд.

— Спину не надорвал? — участливо поинтересовалась Забава, — Мог бы и на диванчике сбросить.

— Ты еще скажи, что мог бы и в машине оставить, а лучше — на улице, — хмыкнул Поликарп, — и потом, не трудно было. Ты легкая.

Забава, делая большой глоток живительной минералки, после этих слов парня поперхнулась, закашлялась.

— Кто из нас вчера пил? У тебя глюки, мой друг! — сообщила Забава, когда кашель прошел, — Я ни разу не легкая.

— Глупости, — улыбался Полик, бросив тщетную затею не смотреть на девушку. Не мог он не смотреть на нее. На такую уютную, домашнюю, родную.

Забава промолчала, но осталась при своем мнении.

После живительного утреннего кофе, сытного завтрака и напутственного слова Елены, Забава решила, что пора бы явиться и в отчий дом. Но Поликарп немного спутал ее планы, напросившись быть ее пассажиром до города. Поэтому, переодевшись в джинсы и футболку, которые девушка оставила у Елены еще в прошлую свою ночевку, Забава собрала вещи в дорожную сумку и вышла из дома.

Поликарп уже поджидал ее у крыльца, о чем-то споря с Еленой. Девушка выглядела не очень довольной.　 Но увидев подругу, Ленка улыбнулась, всем видом показывая, что ситуация вполне обычна.

Бросив укоризненный взгляд на зажженную в руках парня сигарету, Забава хмыкнула.

— Этой гадости в моей машине не будет! — строго заявила девушка и, коротко обняв подругу, вышла за ворота, где уже поджидала ее ласточка.

Поликарп догнал Забаву, когда она уже ставила сумку в багажник. Нет, все-таки Альбина — зверь, — в который раз подумалось Забаве.

Потерев виски пальцами, девушка бросила на сияющего Поликарпа обиженный взгляд.

— А нельзя было запретить мне пить вчера? — выставила претензии Забава.

Соколов тихо рассмеялся, и, протянув руку ладонью вверх, молча, попросил ключи. Забава секунду раздумывала.

— Хоть одна царапина — и я откушу тебе голову, — пригрозила Забава, — Без наркоза.

Жизнерадостность Соколова Забаву просто убивала. Угнетала. Его хотелось стукнуть чем-нибудь тяжелым и жутко болючим. И девушка всерьез прикидывала, под каким бы благовидным предлогом можно попросить парня притормозить у обочины и порыться в багажнике в отсеке для инструментов.

— Знаешь, если ты заметила, — выруливая с проселочной дороги на трассу, произнес Поликарп, — 　 наши отношения вышли на новый уровень.

— Да ну? — хмыкнула Забава, — А что, у нас есть отношения? Ну-ну, просвети меня.

— Конечно, — закивал Поликарп,　 — Ты доверила мне свою ласточку.

— Я вчера была банально пьяна, — припомнила Забава, — А сегодня маюсь от похмелья. У меня нет выбора.

— Считай, как хочешь, Василечек, — ласково улыбнулся Поликарп, — Но это отношения.

— Мечтать не вредно, Карпуша, — пробормотала Забава, отворачиваясь к окну и глядя на серое, нависающее тяжелыми облаками, небо.　　

Ответом был тихий смех водителя, сытого и довольного жизнью. Сытого — потому что оладушки у Забавы были волшебно-вкусными. Довольного　　 — потому что сама девушка была волшебной.

— Мне кажется, где-то произошел системный сбой, а я не в курсе, — прокомментировала Забава, наблюдая, как Соколов паркуется у главного корпуса университета, — Ты работаешь преподом? Кто бы сказал — не поверила бы.

— Переводись к нам, буду читать тебе лекции, — подмигнул парень, глуша двигатель, и уже серьезнее, — Может быть тебе не стоит за руль? Или подожди меня минутку, я расписание утрясу и отвезу тебя.

— Слушай, Соколов, — в который раз вздохнула Забава, — Не знаю, что ты там себе возомнил, но я хороший водитель. И потом…

— Я понял, — перебил девушку Поликарп, чуть повернувшись в кресле, парень смотрел на девчонку. На ее немного растрепавшиеся от ветра волосы, на небрежно перекинутую через плечо косу, на ярко-синие, васильковые глаза.

— Ты красивая, — само собой вырвалось у парня, и он понял, что и не хочет скрывать ничего от этой ершистой, на первый взгляд, девчонки.

— Ага, — вкрадчиво ответила Забава, словно ожидая продолжения фразы.

— А как на счет… — оправдал ожидание Поликрап.

— Сразу нет, — поспешно произнесла Забава, — Френдзона. А ты к тому же бабник.

— О, как, — хмыкнул Соколов, — Френдзона? Реально? Ну, дела!

Забава только хлопала ресницами и смотрела на четко очерченный профиль парня. Вот ведь бестолочь! И кто ее тянул за язык? Какая, к черту, френдзона?! Но отступать было не в ее правилах. Так что оставалось следовать намеченному курсу.

— Ага, ты против? — насупилась дама воинственно.

— А есть выбор? Конечно «против», — вздохнул Поликарп, — Так, мне уже пора бежать. А ты аккуратнее на дороге. Вечером кофе попьем, — предложил парень и, обреченно, добавил, — По-дружески.

— Ну, ладно, — пожала плечом Забава, и вышла из машины. Обойдя свой Скайлайн, Поликарпова заняла водительское место, и уже повернулась к парню, собираясь бросить слова прощания, но не успела.

— Френдзона! — бормотал Поликарп, чуть наклоняясь ближе, — Чудачка ты, красуля!

Пристегнув ремень безопасности девушки, попутно окатив ее запахом своего парфюма, геля для душа с примесью чего-то горвьковато-приятного, парень заправил упавшие на лицо Забавы волосы за ушко.

— Сам такой, — на автомате брякнула Забава Потаповна, понимая, что от близости парня толпа мурашек мигрирует по спине.

Сильные пальцы будто бы случайно коснулись нежной кожи на шее, скользнули по впадинке на плече, легко пробежались по краю выреза футболки.

— Френдзона, — вздохнул Поликарп и, резко выпрямившись, захлопнул дверь.

— Не холодильник! — недовольно пробурчала Забава, — Чего так хлопать?!

— Френдзона, мать ее етить! — бормотал парень, глядя, как Ниссан покидает парковочное место, — Ага, разбежался!

Проводив девчонку взглядом, Поликарп Сергеевич двинулся в здание университета. В первый раз за всю педагогическую практику, страшный и ужасный, жутко строгий преподаватель, которого за глаза студенты зовут «шизоидный Полик», явился на пару уже после звонка. И мало того, что преподаватель опоздал, так он еще и одет был не в привычный строгий костюм и отутюженную рубашку и галстук, а в легкий свитер и джинсы. Уже этого факта хватило бы, чтобы студенты　 призадумались и насторожились. Но легкая мечтательная улыбка не сходила с лица грозного преподавателя, заставляя студентов прятаться　 едва ли не под партами. А когда прозвенел звонок, который не смог заглушить вздоха облегчения, и Поликарп Сергеевич удалился из аудитории, тихо насвистывая известную одному ему мелодию, студенты переглянулись.

— Влюбился, — кивнули друг другу девчонки.

— В кого, интересно? — поддержали версию мальчишки.

— Вот вернется Соколова Милка, — предложил кто-то из студентов, — Спросим. Они же вроде как теперь родня.

— Да его краля какая-то подвозила, — лениво подал голос староста, — На тачке. Зачетная такая.

— Краля? — уточнил кто-то.

— Тачка, — хмыкнул староста, — И девчонка тоже.

Законы мироздания таковы, что любое действие всегда имеет противодействие. Любой поступок непременно вернется, а возможно и сторицей.

Именно такие, крайне философские мысли посетили уставший мозг Соколова. Парень сидел за столиком кофейни, вертел в руках высокий бумажный стакан с кофе. Уже, кажется третий по счету. Смотрел на небольшой, но очень красивый букетик цветов, ярко-синих, таких же, как и глаза одной барышни, прочно поселившейся в мыслях Поликарпа. И бросал взгляд на часы.

Два с половиной часа…. За это время можно добраться из пригорода раза два. А может и три. Но Забава, которая проживала с родителями в Заречье — спальном районе города у Зареченского моста, вот уже два с половиной часа назад пообещала быть в кофейне, и все еще не явилась.

Где пропадала девушка — для парня осталось загадкой. И телефон она не брала.

Делать нечего, Соколов решил позвонить сестре. Но наткнулся на недружелюбное:

— Кукиш тебе, Поля, а не явки и пороли!

— Ну, Ленка, ну, будь человеком! — вздохнул парень, не очень-то рассчитывая на успешный исход.

— Забава — хорошая девчонка, — в который раз говорила Елена.

— Лен, я знаю, — хотел вспылить парень, но чудом сдержался, — Хорошо, Лен. Что мне сделать, чтобы ты одобрила мой выбор?

— Дай-ка уточню, — хмыкнула Елена, — Я должна дать «добро» на то, чтобы ты затащил девочку в постель, а потом решил, что она очередная «не та». Ты, Поля, охренел! Забавка — классная. Не чета твоим бывшим пассиям.

— Ленка, а если она «та»? — вздохнул Поликарп, — Лен, брось, а. Ну, правда.

— Хочешь сказать, приперло тебя? — поинтересовалась Елена.

— Лен, нужна она мне, — признался Соколов, — Сильно нужна. Я тебе не Настрадамус, гадать и видеть будущее не　 могу, но, Лен, она мне, правда, нужна. Я с первой встречи подлип, Лен. И потом, хотел бы я быстрого секса, не наматывал бы круги вокруг да около.

— Ути-пути, — засмеялась Елена, — Автомастерская «Маляр и Ко».

— В Заводском районе? — уточнил Поликарп, — Она точно там?

— Десять минут назад была, — ответила Елена, — И сказала, что задержится еще минут на сорок. Так что, милый брат, к тебе на свидание никто не торопится. Удачи!

Ленка бросила трубку, не дождавшись ответа. А Соколов уже быстрыми шагами покидал кофейню и направлялся в сторону парковки, где обычно ожидали таксисты клиентов.

Поймав машину, Соколов назвал адрес. Цветы радовали своей синевой. Но не особо утешали. Почему-то Поликарп Сергеевич был уверен, куда　 именно девушка пригрозит сунуть их.

Автосервис «Маляр и Ко» Поликарп знал не понаслышке. Будучи владельцем скоростного авто и любителем погонять ночами по трассе, парень часто пользовался услугами маляров. Но почему-то ни разу не встречал здесь Забаву в клиентах. Не сталкивался, а жаль.

Двери мастерской были приветливо распахнуты. Парни курили на улице, что-то обсуждая и смеясь. Рабочий день подходил к концу, и практически все　 работники уже сменили униформу на обычную одежду. И только мастер, с которым Поликарп чаще всего общался, — парень по прозвищу Кудесник, все еще разгуливал в спецовке со следами краски.

Кудесник, он же Степан Кудлатов, был мастером от Бога. Машинку после его рук можно легко спутать с заводской покраской. И, как справедливо подметил Соколов, в последний год его работы стали еще шикарнее.

Поликарп махнул рукой парням, курившим в сторонке, и решительным шагом направился к маячившей в дальней части бокса ярко-красной кепке Степана. И в тот момент, когда Поликарп уже собирался окликнуть Кудесника, тихая фраза заставила его остановиться.

— Ты в курсе, что ты коза? — ворчал знакомый голос Степы, — Почти три часа шифроваться и даже сообщение не скинуть!

Интуитивно Поликарп шагнул в сторону, вроде бы и не прячась, но и стараясь не мешать разговору.

— Степааа! — до боли знакомый голос　 вызвал улыбку на губах Соколова, — Кто мне говорил, что с этой нужно закончить быстрее, потому как один, дай-ка вспомню, «хороший мужик записался на послезавтра»?

— Гнилое оправдание, — пропыхтел парень, — А мужик и правда хороший. Помог мне как-то. А ты — коза!

— Иди в пень, Кудесник! — проворчала девушка.

— Ремня бы тебе всыпать! — вздохнул парень, и уже веселее добавил, — Сидит там, представь только, ждет. Думает, куда делась? Да, василечек?

— Отвали! — резко бросила девушка, и уже тише добавила, — Вообще, это ты виноват! Трудно было крышку прикрыть?

В голосе девушки зазвенели слезы, и Поликарп уже собрался наплевать на все и, так сказать, выйти из тени, но дальнейшая фраза пригвоздила его к месту.

— Он, знаешь, какой красивый! — всхлипнула девушка, — А тут я, вся в синем. Я же за сутки не ототрусь от этой твоей гребаной нежно-васильковой лазури! Он ведь суперский! Даже в этом идиотском рокерском наряде! А я вон, в синюю крапинку!

— Ну, Забавка, — виноватым голосом уговаривал Степа, — Ну, прости дурня, а? Ты же знаешь, я растяпа.

— Еще какой, — всхлипнула Забава, — 　 Ты когда с Анютой поцапаешься, лучше вообще сюда не приходи! И без тебя справлюсь! Тоже мне кудесник! Еще и краска эта идиотская! Супер-стойкая! Хорошо, что на волосы не попало. Я бы тебя точно грохнула, невзирая на дружбу.

— Врешь ты все, — проворчал Степан, — Давай помогу.

— Сама справлюсь! — обиженно ответила Забава, — Иди, доделывай, Кудесник, елки-палки.

— А с парнем зря ты так, подруга, — все же вернулся к разговору Степан, — Подумаешь, моська в синюю крапинку.

Кудлатов еще что-то говорил, но Соколов его не слушал. Все его внимание было отдано девушке, сидящей на небольшом стуле и тщательно стирающей следы краски с рук и лица. Забава выглядела… забавно, недовольно пыхтя, вытирая следы слез со щек и стараясь избавиться от пятен.

Поликарп шагнул ближе, обозначив свое присутствие. Едва заметно, снисходительно улыбнувшись, парень вложил в руки растерявшейся девушке букетик васильков, и, отобрав скомканную девичьими пальцами ткань, принялся стирать краску с лица Забавы.

— О, привет, Сокол, — вернулся Степан из своей подсобки. Парень нес в руках маску, собираясь вернуться в покрасочную камеру.

— Привет, Кудесник, — спокойно поздоровался Поликарп, не отрываясь от своего занятия.

— Я сама! — воинственно произнесла Забава и собралась сбежать со своего стульчика.

— Сиди уже! — твердой рукой Соколов заставил остаться девушку на месте, — И желательно молчи!

Каким-то чудом Поликарпу повезло, и Забава не спорила. Просто послушно сидела, старательно отводя взгляд и рассматривая букетик в своих руках. А Соколов тщательно убирал синие крапинки с кожи девушки, прочно фиксируя ее лицо, держа за подбородок. Забава успешно прятала взгляд и очень старалась не смотреть на парня. Но он был так близко, и так заботливо помогал ей, что долго игнорировать его девушка просто не смогла.

— Пойду, перекурю, — услышали молодые люди слова Кудесника словно издалека. Но ни парень, ни девушка не торопились отвечать.　　

Ярко-синие глаза вцепились в серо-зеленые. Расплавленное серебро с зеленью плескалось и тягуче-медленно окутывало васильковую гладь.

— Почему на звонки не отвечала? — совсем без претензий, спокойно спросил Сколов. А руки, отбросив тряпку за ненадобностью, легко поглаживали щеки и шею.

— Френдзона? — как утопающий за соломинку ухватилась Забава за обозначенную ею самой границу в их отношениях.

— Это не ответ и нет, меньше всего мне хочется стать тебе другом, — спокойный голос парня заставил Забаву застыть. Казалось, низкий, чуть хрипловатый тембр голоса заворожил девушку, вместе с легкими касаниями превращая ее в безвольную куклу, — Мы так и не поужинали. А ты обещала, — легко перевел Соколов тему, но девушку не выпустил из рук.

Твердые пальцы прошлись по шее, зарываясь в волосы на затылке, чуть собирая их в кулак, заставляя девушку поднять лицо навстречу серо-зеленым глазам. Руки, все еще со следами синей краски на нежной коже, сами собой легли на мягкую ткань мужского свитера.

— Красуля моя, — хриплый шепот, казалось, оглушил набатом. И крупная дрожь стала ответной реакцией юной девушки.

Забава позабыла, что собиралась стоять глухой неприступной стены до конца. Уговаривала себя, не сдаваться легко на милость завоевателя. Не становиться очередной будущей бывшей девушкой шикарного парня.

Девушка уже поняла, что готова сдаться, не хотела искать причины отталкивать красивого настойчивого парня. И она сдалась бы, если бы ушатом холодной воды　 в нее не плеснулась реальность.

Тихая вибрация и громкая музыка из кармана рабочего комбинезона заставили вздрогнуть.

Вздрогнуть и отскочить от парня на метр.

Торопливо, пряча глаза, Забава вынула сотовый и, старательно отводя взгляд от высокой фигуры парня, ответила на вызов:

— Что такое, солнышко мое? — ласково, с нотками появившейся хрипотцы, заворковала девушка.

Поликарп секунду приходил в себя. Кто это, солнышко?

Разные мысли полезли в буйную голову. Но, отринув их все, Соколов решил не пускать ситуацию на самотек. Шагнув следом за девушкой, он придвинулся к ней ближе, беспощадно сокращая расстояние. Она стояла спиной к нему, и, сама не зная, загнала себя в угол. Хищник вышел на охоту. Вышел, заманивая и наступая на свою жертву, обреченную попасться в умелые руки.

Руки свободно легли на талию, скользнули к животу, накрывая его широкой ладонью.

Не скрыться.

Не убежать.

Подбородок устроился на плече, а губы заскользили по тонкой коже шеи.

Дернувшись, жертва интуитивно собиралась скрыться. Но хищник уже вошел в раж.

Перебросив волосы через плечо, не давая выскользнуть беглянке из крепких рук, Соколов тихонько скользил сомкнутыми губами по шее, спускаясь к плечу и вновь возвращаясь на место.

Прижимаясь к девчонке, он четко слышал детский сменно картавящий букву «р» голосок. И понял, что внутренне напряжение исчезло. «Мое солнышко» — это ребенок. И Ленка говорила что-то, что у Забавы есть сестра гораздо младше ее.

Слушая разговор, Соколов скользил ртом, вдыхая нежный цветочный аромат кожи. Абсолютно незабываемый и уникальный. Скользил, оставляя после касания едва влажную дорожку, с радостью подмечая, как девушка вздрагивает от откровенной ласки.

Секунду, еще одну и парень, наплевав на правила приличия, повернет девчонку к себе и накроет полноватые губы своим жадным ртом. Но он заставил себя выпустить девчонку из рук. Потому что побоялся испугать.

Забава, почувствовав свободу, отскочила от Соколова на пару шагов. И дальше бы умчалась, будь в мастерской больше места.

Лукавая, мягкая, искушающая улыбка играла на губах парня. А обескураженные ярко-синие глаза метали молнии, видя эту улыбку.

— Развратник! — произнесла Забава одними губами, приходя в себя после действий парня.

Поликарп закатил глаза, хватаясь руками за сердце.

— Паяц! — уже громче уличила парня Поликарпова, убирая телефон в карман.

— Ты травмировала мою подростковую психику, — доверительно произнес Соколов, — Теперь ты просто обязана следить за моим здоровьем. И начнем мы с ужина.

Забава оглядела свои руки со следами краски.

— Я не голодна, — попыталась возразить Забава. Но голодный желудок предательски сообщил об обратном.

— Я так и предположил, — заявил Полик и без какого-либо предупреждения шагнул к девчонке и, чуть присев, забросил ее на плечо, — Будешь дрыгаться — уроню.

— Ты псих! — возмущалась Забава.

— Я тебе больше скажу, — поведал Соколов, — Я еще и голодный. И немного злой. Пришла бы раньше ко мне в кофейню, все было бы иначе. Так что, терпи.

На выходе парней уже не было. Только Кудесник курил в гордом одиночестве.

— О-па-на! — встретил он приятеля веселой усмешкой, — Закапывать? Лопата вон, в углу.

— Где здесь поблизости можно прилично поесть? — улыбаясь, спросил Сокол.

— За углом бургерная, — подсказал Степан, — Только большой бургер ей без лука. И фри она не любит. И обязательно большую колу и молочный коктейль.

— Предатель! — уличила Забава друга.

— Какие мы грозные, — засмеялся Степан, — Сокол, послезавтра пусть пригонят тачку. Как и договаривались.

— Хорошо, спасибо, Стёп, — махнул рукой Соколов и отправился в сторону указанную мастером, а потом остановился, — Ты тут долго еще? Принести чего поесть?

— Неа, я уже пойду, — решил Кудесник, — Ключи у Забавы есть, если вернетесь, а меня уже не будет.

Кивнув, Поликарп потащил свою ношу дальше. Забава отбиваться не стала, побоявшись упасть с высоты не самого маленького роста. Но пыталась уговорами, обещаниями и даже лестью заставить парня поставить ее на землю.

Соколов упрямо молчал и, казалось бы, без особых усилий нес девчонку на плече.

— Я ведь отомщу! — решилась Забава на угрозы.

— Уже предвкушаю, — весело заявил Соколов, и, спустя минут пять-шесть, входил　 в небольшое здание, приветливо распахнувшее двери посетителям.

Спокойно сделав заказ у стойки, так и не спустив девчонку на пол, Соколов отправился к свободному столику.

— Ты вообще офанарел! — кипела Забава, когда парень поставил ее на пол, и, подтолкнув, заставил практически упасть на диванчик. Сам парень сел рядом, пресекая любые попытки побега. Сел и чуть развернулся, опираясь локтем о столешницу.

— Ну, рассказывай, — улыбался Поликрап, — Значит, ты работаешь маляром?

— Иди ты лесом! — девушка не собиралась идти на контакт.

— Почему я раньше тебя не видел? — не унимался Соколов.

— Раньше я работала ночами, — пропыхтела обиженно Забава, — И я не маляр, а художник.

— Творишь? — подсказал Соколов.

— Вытворяю, — поправила Забава, максимально отодвигаясь от парня и забиваясь в самый уголок дивана.　　

— Слушай, послезавтра я машину ставлю к Кудеснику на покраску кузова, — с энтузиазмом вспомнила Полик, — Давай, натвори что-нибудь.

— Вот смотрю на тебя, Карпуша, — хмыкнула Забава, — И диву даюсь. Мы знакомы совсем недавно. Ты не знаешь, чем я занимаюсь. Не видел моих работ. И вот просто так отдаешь в мои руки свою тачку? Псих ты!

— О, да,　 — кивнул Поликарп, — Я — знатный псих. А ты попала, красуля.

И уже серьезнее парень добавил.

— Иду за заказом, — поднялся Соколов со своего места, — А ты сиди и даже не шевелись. Шаг от столика сделаешь, и дорога от мастерской до этой забегаловки покажется тебе раем.

Соколов ушел, даже не обернувшись, чтобы проверить, послушалась ли его Забава.

Первым порывом девушки был побег. Но к выходу она могла попасть только через стойку заказов, а там мило беседовал с кассиром Поликарп. Можно было бы конечно слинять и через окошко. Но доводить до абсурда ситуацию Забава не собиралась. Взрослый ведь человек. Да и, откровенно говоря, есть хотелось зверски.

— Ой, какая послушная девочка! — ласково похвалил Соколов, ставя поднос перед Забавой.

Забава Потаповна очень сильно хотела как-то показать свое несогласие. Однако банально высунуть язык мешал вкуснейший, горячий, сочный бургер. И все как-то показалось вдруг девушке мелким и неважным.

— Я сейчас поем, а потом тебе накостыляю! — пообещала Забава, пережевывая не самую здоровую, но такую вкусную пищу.

— Неа, — заявил Соколов, пережевывая свою порцию, — Мы сейчас поедим, потом вернемся к тебе на работу, ты переоденешься, и пойдем, прогуляемся.

— Мне надо ребенка забрать, — мотнула головой Забава, — Так что нет, гулять не выйдет.

— Сестренку? — уточнил Поликарп.

— Чего сразу сестренку? — улыбнулась Забава, — Дочку. Не знал? Дочка у меня есть. И муж. Полный комплект. Так что, как я и говорила, френдзона, Поля.

Соколов отложил бургер, взяв в руки стакан с колой, сделал пару глотков, не сводя взгляда с лица девушки. Медленно улыбнулся, и отпил уже теперь молочный коктейль, пробуя и его. Надо сказать, что и кола и коктейль были куплены для Забавы. Себе молодой человек взял чай.

— Разве тебя не учили, что врать старшим — нехорошо? — заметил Поликарп, — У тебя нет ни мужа, ни ребенка. Есть сестра и родители, с которыми ты живешь. А будь у тебя муж, он стал бы бывшим.

— С чего такая уверенность? — Забава отодвинула от парня свой коктейль, мало ли, возьмет еще и весь выпьет.

— С того, что мне понравилось, как ты ответила на мой поцелуй, — громким шепотом «по секрету» заявил Соколов.

— Вообще-то я зарядила тебе фигуркой кошки в лоб, — припомнила Забава.

— А я говорю, — тише и чуть с большей хрипотцой произнес Поликарп, — про поцелуй вот сюда, — и парень коснулся пальцами шеи Забавы　 в том месте, где по коже в мастерской скользили его губы.

— Придурок! — выдохнула Забава, и вновь забилась в угол дивана, — Навязался же на мою голову.

— Я бы сказал, что на все тело, — добавил Полик и невозмутимо продолжил есть.

Забава чувствовала себя неуютно и вместе с тем волнительно. Ее пальцы непроизвольно крепче сжимались на руле, когда девушка явственно чувствовала взгляд серо-зеленых глаз на своем лице.

— Соклов! — пробормотала девушка, но знала, что он прекрасно разобрал ее слова, — Не мог бы ты прекратить?!

— Я абсолютно ничего не делаю, — совершенно невинным голосом произнес парень так же тихо, боясь разбудить едва задремавшего ребенка, сидевшего в детском авто-кресле за его спиной.

Ниссан медленно притормозил у подъезда высотки, адрес которой назвал Поликарп. Отстегнув ремень безопасности, парень　 вышел из машины, а Забава выдохнула. Двигатель она не заглушила, да и покидать салон не спешила.

Облокотившись локтем о крышу, Соколов коротко стукнул в окно, вызывая девушку на улицу. В ответ та только вопросительно приподняла бровь.

— Выходи, Френдзона, — посмеиваясь, потребовал Поликарп.

Бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида и убедившись, что сестренка крепко спит, Забава решила все-таки выйти. Любопытства ради.

— Скучать будешь? — улыбаясь, поинтересовался Соколов.

— С чего вдруг? — хмыкнула Забава, не закрывая свою дверь.

Девушка стояла у машины, скрестив руки на груди, а парень все еще опирался о крышу, словно преграждая Забаве путь.

— Ну, я ведь уеду на месяц, буду там, в чужой стране, страдать от дефицита внимания, — улыбался Поликарп, и уже чуть наклонившись, — Буду скучать по тебе. Серьезно буду.

— Иди в пень, — проворчала Забава, но поймала себя на том, что улыбается в ответ, не могла она игнорировать широкую открытую улыбку и озорные огоньки серо-зеленых глаз.

Около часа назад, когда Забава забирала сестренку из детского сада, Поликарпу, который намертво увязался за ней, позвонил ректор и сообщил, что отправляет его на месяц в командировку заграницу. На месяц.

На новость Забава отреагировала ровно. Пожала плечами, мол, нужно, так нужно. Но девушка побоялась признаться даже самой себе, что новость эта не была радостной. И скучать она будет. Поскольку несносный рокер каким-то чудом умудрился намертво приклеиться к ней.

— Будешь, да? — не унимался парень и провел кончиками пальцев по нежной коже щеки, — Ну, признайся.

— Отстань! — не сдавалась Забава, — Мне нужно ехать, Дарине пора в постель.

— Она классная, — улыбнулся парень, — На тебя сильно похожа.

Забава юркнула обратно за руль.

— Удачно тебе слетать, — пожелала девушка.

Поликарпова уже протянула руку, чтобы аккуратно захлопнуть дверцу, но Соколов не позволил, мягко придерживая ее. Сам присел, оказавшись на одном уровне с девушкой.

— Вредная, противная девчонка, — улыбался Поликарп своей соблазнительной улыбкой, — А я все равно буду надеяться, что ты соскучишься по мне. Я-то уже соскучился.

— Несносный ты…. — начала Забава, но была остановлена Поликарпом. Парень, обхватив ладонью подбородок Забавы, легко провел большим пальцем по полноватым губам.

— А ты замечательная, Василёк, — чуть тише произнес Полик.

Забава задержала дыхание, во все широко распахнутые глаза, наблюдая за серо-зелеными манящими омутами, в которых плескалось обещание. Смотрела, не мигая, и, кажется, не дыша.

Ее ресницы затрепетали, готовые скрыть ярко-синий ураган под тяжелыми веками, чтобы утаить от парня ураган эмоций, вызванный его прикосновениями.

Ее губы раскрылись, готовые принять касание твердого рта, а в груди зародилось тепло, уютное и приятное, готовое вот-вот разлиться по всему телу.

— Аккуратнее на дороге, Василёчек, — с нотками хрипотцы произнес Поликарп, и в следующую секунду девушка увидела, как между ними появилась преграда в виде бокового стекла закрытой двери.

Кажется, Забава все же что-то пробормотала, выдыхая не самые лестные фразы вместе со скопившимся в грудной клетке воздухом.

Машина рванула с места, унося Забаву и ее мирно спавшую на заднем сидении сестренку домой. А вслед дамам смотрел парень. Смотрел и даже не представлял, как ему это удалось. Как удалось сдержаться и не прижаться к столь желанным губам в поцелуе.

Да, так ведь лучше. Пусть подумает. Пусть все взвесит. А вот когда он вернется, пусть уже решает. Френдзона его ни грамма не устраивала. И он уже не раз высказался на эту тему. Девчонка нужна ему вся, целиком, со всеми таракашками и строптивым характером.

Поднимаясь по подъездной лестнице, Поликарп успел сделать два звонка. Первый — Кудеснику. Соколов сообщил, что дает свое разрешение на проведение любых работ с его ласточкой — весьма редким экземпляром Мустангом. Второй звонок был сделан брату, во время разговора с Любомиром Поля мягко попросил приглядеть за его будущей девушкой, как только новоиспеченный молодожен вернется из свадебного путешествия. Не обращая внимания на подколы со стороны брата, Поликарп пожелал скорейшего размножение чете Соколовых и сбросил звонок.

— Поликарп Сергеевич! — встретила его матушка в коридоре, — Почему девочку в дом не привел? Не воспитанный ты у меня, хоть и вон какой вымахал!

— Мамуль, — вздохнул парень, — Не тащить же мне ее за волосы по лестнице? И потом, она с сестренкой. А девочка уже уснула в кресле. Устала по парку бегать.

— Есть будешь? — грозная супруга полковника Соколова, привыкшая командовать своими мужчинами все же отвесила сыну подзатыльник, правда пришлось дождаться, когда сын сядет на мягкий пуф в коридоре у входной двери.

— Давай, — согласился Поликарп, — Завтра улетаю. Роман Олегович «обрадовал» сегодня.

— И на долго? — всплеснула руками мама.

— На месяц, — вздохнул Поликрап. Уезжать ему вот совершенно не хотелось.

— Мда, — заметила мама и отправилась на кухню.

— Сам не рад, — признался Поликарп.

После ужина он набрал Забаве короткое сообщение, но девушка не ответила. На третьем сообщении, когда Соколов уже начал всерьез раздумывать, ехать ли к ней лично, или ограничиться звонком, пришел ответ.

«Сплю я!»

Поликарп улыбнулся, отправил кучу смайликов и смешных рожиц, и принялся паковать чемодан. А на утро, вызвав такси и заехав в университет за бумагами, Соколов улетел в длительную командировку, которую уже начал ненавидеть. До посадки на борт авиалайнера Соколов усиленно строчил сообщения, а перед самой посадкой позвонил. Сонный голос девушки заставил его представить Забаву в короткой пижамке, прозрачной и с кучей рюш, немного растрепанную со сна, но желанную и уютную.

Парень не ожидал от Забавы вежливых слов или пожеланий, однако был удивлен, когда уже такой родной голос тихо пожелал «Мягкой посадки!».

Два коротких слова многое сказали Поликарпу и на многие вопросы дали ответ. Она будет скучать. Однозначно будет.

Погода не радовала. Абсолютно. Погода жутко напрягала. Ветер беспощадно бросал в лицо крупные капли дождя и мелкие кусочки града. Поскальзываясь на гладком асфальте, покрытом толстым слоем воды, торопливо перебирая изящными ножками на высоченных шпильках, от припаркованной в ста метрах машины шла девушка. Девушка была красива, изящна, манерна. Но если бы кто-нибудь мог услышать ее тихое бормотание, особенно если бы этим «кем-то» оказался знающий ее человек, то мог бы сильно удивиться ее речи. Речь была, мягко говоря, нецензурной. Изящная, манерная и отлично воспитанная домашними репетиторами и добродушной тётушкой девушка в это мгновение выражалась языком водопроводчика со стажем. «Водопроводчик» Леночка помимо погоды нелестно отзывалась в адрес своего брата, который час назад выдал ей поручение особой важности. А именно, Леночка должна была «заскочить на минутку» в собачий питомник и выбрать собачку. Желательно суку. Желательно габаритную. Желательно бойцовой породы. Желательно уже обученную. И Леночка, будучи любящей сестрой и будущей крестной матерью единственной и любимой племянницы (как надеялась сама Леночка, несмотря на то, что молодожены даже и не забеременели еще) не могла отказать ее наглому отцу и по совместительству, своему брату Любашику.

Елена Соколова, громко хлопнув дверью, вошла в одноэтажное здание собачьего питомника. Сотрудник заведения ее уже ждал, предупрежденный и готовый продемонстрировать пару-тройку выбранных по желанию клиента собак. Однако в этот день, обозленная Елена-водопроводчик, решив высказать своему брату «спасибо» за маячивший насморк и простуду из-за прогулки под дождем, местами переходящим в снегопад, одним взмахом руки нарушила планы сотрудника питомника. Елена-Прекрасная, гордо шествуя между клетками, скользила взглядом по животным, скулящим, лающим или флегматично следящим за ней. Остановилась Елена около самой дальней клетки, за которой никто не тявкал, не лаял, и даже не смотрел. Казалось, клетка была пустой. Но по ту сторону ограждения стояла небольшая корзинка с ярким одеяльцем внутри. Лена взглянула на парня, следовавшего по пятам.

— Крокодилов разводите? — хмыкнула Елена.

— Да не, там мелочь обитает, — махнул рукой парень.

Лена уже собралась уйти к клетке напротив, но вдруг остановилась. Одеяльце пошевелилось и из-под него выглянуло крохотное мохнатое ухо. На вид плюшевое, словно у плюшевого игрушечного мишки. За ухом показался карий глаз, больше похожий на крошечную пуговку. А следом появилась и вся мордочка.

Ленка застыла и заулыбалась.

— Вот этого беру, — радостно провозгласила девушка.

Парень, пожав плечом, открыл клетку.

— А, это… А как же… Ну, мне сказали, что брать будете кого крупного, — неуверенно начал парень.

— А мне нравится этот песик, — возразила Лена, и уже выковыривала чудо из одеяльца.

Мохнатое чудо мерзло и чихало, но на Елену смотрело преданно и с интересом. Девушка в свою очередь смотрела на собачку лукаво и с трепетом. Во-первых, животное ей понравилось. Во-вторых, она выполнила поручение брата. В-третьих, у нее появилась возможность щелкнуть по носу старшего брата-командира всего их женского батальона в составе Елены и жены Любомира — Ленты. А вот не фиг командовать по поводу и без оного.

— И как же зовут такое крошечное чудо? — ворковала Елена, прижимая кроху к себе. Песик с легкостью уместился в двух ее ладошках.

— Дак суку не назвали еще, — ответил парень, а Елена фыркнула, будто бы этого странного человека кто спрашивал.

— Марисабель, — решила Лена, и, услышав сдавленный смешок за спиной, высокомерно взглянула на источник шума.

— Кто ее родители? — невозмутимо поинтересовалась девушка.

— Йорки, — уже поумерил пыл паренек, — Нам щенка принесли из ветклиники. Толком не знаю ничего. Но документ на нее есть. Привита и здорова.

— Возьму с корзинкой, — коротко отрезала Елена и спрятала дрожавшую от холода собачку под пальто.

Марисабель дрожала, а Лена пошла вслед за парнем, оформить документы и оплатить грандиозную покупку. Уже предвкушая реакцию брата на появление «волкодава» в их загородном доме, пряча довольные смешки за невозмутимой и снисходительной улыбкой, Елена протянула пластиковую карточку сотруднику питомника.

— Чего писать в графе «кличка»? — поинтересовался парень.

Подумав минутку и посмотрев в преданные глазки мелкокалиберной животинки, Лена проявила изобретательность и чудеса творческого подхода.

— Марисабель, — решительно заявила Елена, и прикинув, что брат из бывших ментов, а, следовательно, и собачку нужно называть соответственно, добавила, — Марисабель Юстиция Третья.

Цифра появилась сама собой. А почему, собственно, и нет? Сама Елена посчитала себя Соколовой под номером один, по старшинству, Лента была второй. Ну и самой младшенькой Соколовой будет Марисабель.

Молодой человек рискнул было засмеяться. Но, наткнувшись на невозмутимый, колючий взгляд Елены-Хладнокровной, заткнулся.

— И запишите без ошибок, — велела Елена, — В противном случае заставлю вписывать кличку на китайском.

Молодой человек предпочел не спорить, а спустя пять минут, Елена уже выходила из здания питомника. Дождь с градом прекратил столь нещадно трепать прическу Елены-Прекрасной. Девушка беспрепятственно добралась до машины. Устроив корзинку на переднем сиденье, включив печку, Лена переложила сопящего щенка в одеяло. Песик жалобно заскулил. И Елена вернула животное под пальто. Вынув телефон, Лена погуглила, вспомнив породу, названную горе-работником горе-питомника. И когда автомобиль тронулся в сторону ближайшего зоомагазина, Лена весело посмеивалась, представляя реакцию брата, когда он поймет, что пес так и останется крохотным комочком шерсти. Не быть Марисабель ментовским псом. Абсолютно не быть.

— Знаешь, Марисабель, — весело говорила девушка, следуя указаниям навигатора, — Будем звать тебя Муся.　　　

После остановки в зоомагазине, Елена отправилась прямиком к брату на работу. Офис охранной компании «Сокол» находился в самом центре города. Компания Любомира только открылась, и вопреки прогнозам вечно отсутствующих　 родителей Соколовых, имела успех. Пользуясь поддержкой друзей, Любашик развернул масштабные мероприятия, взяв в аренду весь первый этаж здания, а также заброшенную турбазу за городом, дабы команда не застаивалась. Сотрудников Любомир набрал из «бывших», как из ментов, так и их казалось бы кровных врагов — бандюг. Любомиру было неважно, чем занимался человек до работы в его фирме, главное, чтобы этот самый сотрудник был порядочным и, никогда　 не боялся лезть под пули ради друзей и братьев по оружию.

Оказавшись в офисе, улыбнувшись секретарю Нюре, Лена оставила корзинку на кресле, а сама пошла в указанную девушкой сторону. Вернее, шла Лена на шум. Оказавшись в просторном конференц-зале, Лена встала у стеночки, наблюдая за событиями. Господа «Соколы» — сотрудники команды Любомира — чествовали новичка. Девушка смотрела на высокую фигуру мужчины и вспоминала, где она могла видеть　 блондинистый затылок с коротко стриженными кудрявыми волосами, широким разворотом плеч и обаятельно-торчавшими ушами. Не так, чтобы сильно торчавшими. Совсем немного. Парень стоял, слушая поздравления ребят. И вдруг оглянулся. Словно почувствовал взгляд Ленки в свой затылок. Елена-Хладнокровная, она же Прекрасная немного растеряла свое хладнокровие. Окончательно речь покинула Елену, когда смутно знакомый незнакомец задержал взгляд на груди девушки.

— Ленок, чет я не догнал, — перекричал гул голосов брат Любомир, — живность где?

Собравшиеся поутихли, и все внимание в просторном помещении сосредоточилось не Елене-Прекрасной.

Вместо ожидаемого ответа девушки раздалось тихое «Тяф!», и следом за мохнатыми ушками в вырезе пальто Елены появилось и крошечное тельце щенка. Народ, в лице пары десятков крепких парней, ожил и зашелся конским ржачем.

— В общем, Черепанов, — громче всех, конечно же, оказался Соколов, — Мы с парнями думали, чего тебе подарить. И решили, что каждому Герасиму нужна своя Му-Му. Вот!

Соколов Любомир подошел к сестре и, приобняв девушку, подтолкнул к Черепанову — будущему технарю «Сокола».

— Держи и владей, — вальяжно заявил Любомир, — Только с Ленкой не перепутай. Муфту тебе. А сестре низкий поклон за подарочек.

Любомир хотел извлечь мохнатый комочек из рук все еще молчащей Елены, но замер. Мохнатый комок звонко зарычал и еще раз тявкнул. А потом и еще, вызвав повторный вал гогота.

— Ну, все, все, Мусечка моя, — ласково зашептала Елена, — не обращай на этих коней внимания. Им бы только повод поржать.

Муся доверчиво уткнулась носом. А Черепанов еще ближе шагнул к девушке, очевидно, за подарком.

Лена, увидев, что парень стоит в метре от нее, нахмурилась. И даже прищурилась. Вот пусть только посмеет заржать! Пусть только рискнет!

Но парень абсолютно серьезно созерцал комок шерсти в ладонях Елены-Воинственной. А потом и вовсе руку протянул и огромным, по сравнению с самой Еленой, и тем более с Мусей, пальцем погладил между крохотных ушей.

— И как звать это чудо? — произнес Черепанов.

Ленка моргнула раз, потом второй. Голос парня все расставил на места. Эту макушку, плечи и грудь девушка уже видела. Правда, кажется, вечность назад. Да и состояние, мягко говоря, было шоковое.

С технарем Черепановым Елена столкнулась, когда примчалась вслед за Лентой по звонку этого самого Черепанова. Именно он позвонил в последний рабочий день Любомира и сообщил, что команда брата попала под завал. Тогда Милентия примчалась на своем байке, а Елена приехала следом на место происшествия. Девушка успела как раз к моменту, когда здание окончательно разрушилось, и, как тогда подумала Лена, обломки накрыли брата и его команду. Елена видела, как Лента в полубезумном состоянии бросилась в самую гущу, и как ее удерживали сильные руки дяди Сергея. А Лену держать было некому, и она просто упала на грязную землю, поскольку ноги ее не держали. Но спустя секунду, кто-то поднял ее, встряхнул и прижал к приятно пахнущей мужской рубашке в крупную клетку. А тот самый голос, что Лена слышала по телефону, настойчиво повторял, «Все хорошо. Они уже выходят». И Елена поверила. И кивнула, глядя в серьезные зеленые глаза.

А потом Елена пыталась выведать у брата, кто этот самый Черепанов, но брат только отмахивался от вопросов сестры. Когда же события немного стерлись из памяти, Лена все равно видела зеленые глаза в своих снах. А теперь вот сны вернулись и стали явью.

Тем временем Черепанов едва заметно улыбнулся, а Муся уткнулась носом в раскрытую ладонь парня.

— Так на Му-Му будет откликаться, — кто-то ответил за Елену, — Черепанов, а давай ее натаскаем тапки приносить?

А девушке почему-то стало обидно. Бросив высокомерный взгляд на шутника, Елена строгим голосом произнесла:

— Му-му — это клич Буренки после удоя, — говорила Лена, — а у этой собаки есть родословная и паспорт, где четко прописано Марисабель Юстиция Третья.

Парень попытался засмеяться. Но весельчака Елена-Хлоднокровная смерила высокомерным взглядом.

— Муся, — подвела итог Елена.

— Гера, забирай свою болонку, — вмешался в разговор Любомир, — Только поясни животному, что на начальство тявкать не стоит.

— Муся, фас! — ласково проворковала Лена и, к удивлению всех, включая и, кажется, саму Мусю, собачка послушно залаяла, звонко и с полной отдачей.

Елена выпустила комочек на пол, и крохотные ножки принялись мелко перебирать под звонкий лай.　 Любомир отодвинулся от собачки.

— Бестолочь ты, — вздохнула Лена, обращаясь к брату, — Это йоркширский терьер, а не болонка.

— Один хрен, — махнул рукой Соколов.

— Сам ты хрен, — обиделась за песика Лена и вновь подхватила Мусю на руки.

— Принцесса какая, — заговорил Гера Черепанов, и протянул руку к собачке ладонью вверх, — Иди сюда, Марисабель Юстиция Третья.

К удивлению Елены Муся послушно переползла на могучую ладонь, облизнулась и уткнулась носом в нового хозяина.

— У меня в машине корм на первое время, — вспомнила Елена, — Пойдемте, заберете.

Лена не стала дожидаться ответа Черепанова, а, развернувшись, вышла из зала. Почему-то ей было очень и очень грустно отдавать малышку Мусю. Не оглядываясь и не проверяя, идет ли Гера за ней, Лена, постукивая каблуками, гордо вышагивала до машины. Шагала-то Леночка гордо, но только грустное выражение лица никуда не делось. К тому же дождь пошел вновь, опускаясь на землю, смешиваясь с грязью и превращая асфальт в сплошную кашеобразную лужу.

Высокий каблук Елены — Прекрасной, всегда служивший ей верой и правдой, в этот раз подвел гордо вышагивающую хозяйку. Проще говоря, Елена — Прекрасная, не самым прекрасным образом навернулась с высоты этого самого каблука. Навернулась прямо в лужу, собирая мокрую кашу тканью дорогого пальто.

Ленке хотелось плакать. Но она не стала. Только шмыгнула носом, а рукавом перепачканного пальто вытерла лицо. А следующее мгновение на ноги ее поставили крепкие руки.

«Только бы не Черепанов!» — пронеслась мысль. И Лена крепко зажмурила глаза. Почему-то ей не хотелось упасть лицом в грязь перед этим парнем. Как в прямом, так и в переносном смысле.

— Лен? Ушибли что-нибудь? — раздался встревоженный голос очень и очень близко.

— Гордость, — честно призналась девушка и открыла глаза.

Из кармана толстовки Геры на Лену смотрели любопытные глазки-пуговки. А зеленые глаза владельца толстовки смотрели тревожно.

— Чай спасет ситуацию? — серьезно спросил парень.

— Только не в присутствии табуна жеребцов, — вздохнула Елена, стряхивая руками с пальто то, что не успела впитать ткань.

— У меня есть свой кабинет, — утешил Черепанов, — Правда я не обжился. Но вроде бы неплохое помещение.

— Неплохое, — подтвердила Елена, и, вздохнув, погладила любопытные ушки Муси, — А можно я буду ее навещать?

— Запросто, — согласился Черепанов.

— А вас правда Герасимом звать? — задала Лена интересующий ее вопрос.

— Правда, — едва заметно улыбнулся парень.

— Очень приятно, — улыбнулась Лена в ответ.

А Муся согласно тявкнула, одобрительно посматривая то на девушку, то на парня.

В теплом малообжитом кабинете тех. поддержки во главе с Черепановым Герасимом Матвеевичем Лене было уютно. Пальто просохло, но пятна грязи никуда не делись. Муся, наевшись из новой миски, купленной Еленой, сыто сопела на столе под одним из мониторов. Герасим помешивал ложкой чай и наблюдал, как смешно Муся сопит и подергивает лапкой во сне. А Лена смотрела на Герасима. Тайком. Но взгляд не очень-то и старалась прятать.

— Я помню вас, — сказала Лена. Сапожки она тоже сбросила, подставив ноги к обогревателю. Чай был вкусным, как и домашние булочки с вареньем, которыми угостил ее парень, — И клетчатую рубашку. Значит, вы теперь работаете здесь?

— Значит так, — ответил Герасим.

Лена хотела еще о чем-то спросить, но не успела. В носу защекотало, и девушка громко чихнула.

— Простыли? — взгляд зеленых глаз пристально изучал правильные черты лица, курносый нос и чуть полноватые губы.

— Вполне возможно, — нехотя признала Елена-Прекрасная, и, понимая, что дольше сидеть уже просто неприлично, засобиралась, — Поеду домой. Залягу в спячку. К утру пройдет.

Герасим поднялся вслед за девушкой и, удивив ее, придержал пальто, помогая девушке одеваться. В непосредственной близости от парня Елена- Хладнокровная вдруг осознала насколько мужчина за ее спиной крупный и вместе с тем привлекательный. Девушке хотелось спрятать нос куда-нибудь в район его шеи и закрыть глаза. Дааа, расклеилась Елена — Прекрасная, расклеилась.

— Вы заботьтесь о Мусе, — сглотнув, попросила Соколова.

Желание остаться с парнем было таким большим и необъятным, что Елена испугалась. Испугалась, что не сможет уйти и останется. И поэтому, не дожидаясь ответа от Геры, девушка торопливо покинула кабинет тех. поддержки офиса «Сокола». Оказавшись на улице, Лена села в машину. Двигатель Форда привычно заурчал, успокаивая взбесившиеся мысли, гормоны и чувства. Все тело горело, будто в огне. И Лена прижалась лбом к рулю. Закрыв глаза, девушка наслаждалась прохладой. Наслаждалась недолго, до того мгновения, как кто-то коротко постучал в стекло. А потом передняя пассажирская дверца распахнулась.

— Лен, Вы забыли сумку, — взгляд зеленых глаз прошелся сканером по ее лицу, задержался на покрасневших щеках, на глазах, в которых стояли слезы, — Все ясно.

Дверь закрылась так же неожиданно, как и открылась. А спустя пару мгновений открылась ее, Лены, со стороны водителя.

— Пересядьте, — коротко скомандовал Гера, — Вы простыли. У Вас жар и Вам нельзя за руль.

— По какому праву Вы раскомандовались? — шмыгнула носом Елена, голос должен был звучать со стальными нотками, а вышло капельку жалостливо.

— Лен, двигайся, — вздохнул парень и вынул Мусю из кармана.

— Еще и тыкать изволит, — пробормотала Лена, перебралась на соседнее сиденье и взяла собачку в ладошки. Псинка тут же принялась облизывать нос и щеки девушки.

Передав собачку даме, Гера отодвинул сиденье, устроился за рулем.

— Есть кому за Вами присмотреть? — поинтересовался Черепанов, трогая машину с места.

— Муся, какой-то непостоянный у тебя хозяин, — вздохнула Елена, улыбаясь собачке, пока та старательно вылизывала ее щеки, — То тыкает, то выкает.

Гера пропустил замечание мимо ушей, направляя машину в сторону трассы. Лена не назвала адреса, поняв, что Черепанов прекрасно осведомлен о месте жительства руководства, и, как следствие, самой Елены.

Елена раздумывала, как бы умудриться и не заразить Ленту, у которой забот в лице требовательного и ревнивого мужа хватало и без простуды. Соколова вспомнила, что вечером обещала навестить подругу — Полинку Суворову, совсем недавно ставшую счастливой мамочкой. Да, не забыть бы и позвонить, предупредить, чтобы не ждали.　

　 Можно, конечно, вызвать Забаву на день-два, чтобы покудахтала над ней с градусником и чаем с малиной. Но у девушки были свои заботы. Родители умчались в командировку, оставив на руки Поликарповой четырехлетнюю сестренку. Да и к тому же все время, что подруга не отдавала учебе в художке и работе в мастерской, наглым образом отвоевывал Поликарп телефонными звнками. Нет, Елена была, конечно же рада, что у подруги появился поклонник, не испугавшийся ее пышных форм. Хотя на взгляд Елены, Забава и не была такой уж толстой. Просто не худой, в отличие от самой Елены. А еще больше радости приносило то, что этим самым поклонником оказался Поликарп.

Нет, звать никого Ленка не станет, да и, положа рук на сердце, не так смертельно она и больна. Так, обычная простуда.

И словно прочитав мысли, на телефон Елены поступил звонок от подруги Забавы.

Чихнув и вытерев нос салфеткой, Елена ответила на вызов. Краем глаза она видела, как парень легко справляется с управлением ее мелкой машинки, а также　 и то, как неудобно ему сидеть за рулем. Ведь Гера был крупным парнем, как в рост, так и в ширину. И сидя на своем месте, Ленка понимала, что плечи непозволительно близко соприкасаются с ее. А коленка парня также маячит в опасной близости от ног девушки.

— Ленка! Спаси меня, Христом Богом прошу! — взмолилась Забава, стоило Елене проворчать слова приветствия.

— Что случилось? — поинтересовалась девушка.

— Твой брат совсем свихнулся! — жаловалась Забава, — Его самолет только приземлился, а он уже ко мне едет! Я ему сказала, не фиг тут делать! А он, видите ли, вызвался мне помочь с Дарькой! Что там помогать?! Я ее с пеленок няньчию. А он уперся и все. Слушать ничего не хочет! Лен, будь другом, позвони, отговори его, а?! Он там осле перелета, и часовой пояс. Да и выспаться ему не помешало, я же знаю, он зверски устал. А он «нет, уже еду»! Лен, ну повлияй на него, а?!

— Думаю, бесполезно, — призналась Елена, — Ты ему нравишься. Он посчитал, что ты в беде. Спасает. Радуйся.

— Лен! — не унималась Забава, — Лен, ну он прет, как слон на водопой! Лен, я так и сдамся скоро! Сил уже нет сопротивляться!

— Ну сдавайся, — милостиво разрешила Соколова, — Он, кажется, перевоспитался.　 На других не смотрит. В койку тебя не тащит. Чего жалуешься?

— Лен, ну, Лен! — отчаянно молила о помощи Забава, а потом, после короткой паузы, — Поздно. Приехал.

Забава, не прощаясь, сбросила вызов, а Елена, улыбаясь, убрала телефон в карман. Муся все это время послушно лежала в ее руках. А Гера, молча, управлял машиной, увозя Елену домой.

Сам Гера думал о различных вещах. Во-первых, он не собирался покидать рабочее место, рассчитывая как можно быстрее наладить все программы и ближе познакомиться с парнями из группы техподдержки. Во-вторых, он не собирался лично отвозить Елену Соколову домой. И в-третьих, он однозначно не собирался смотреть на девушку, сидящую на переднем сиденье крошечной машинки.

Но все его планы были нарушены шикарной стройной блондинкой с модельной внешностью, изысканным вкусом и слабостью к ярко-красным Фордам и собакам карманной породы.　

Красный Форд аккуратно припарковался у ворот небольшого загородного дома. Елена, чихая и кутаясь в пальто, вышла из машины и, не оглядываясь, пошла в строну двери. Сил у девушки практически не осталось, ее вело пресловутое упрямство и желание оказаться в своей спальне под одеялом.

Герасим, закрыв машину, секунду раздумывал, идти ли за девушкой или оставить ее одну.　 Но хрупкая дрожащая фигурка развеяла последние сомнения парня. Проследовав за Еленой в дом, Гера снял ботинки у входа. Осмотревшись, хотел оправиться на кухню, приготовить чай. А Елена медленно поднималась по лестнице на второй этаж. Но девушка не рассчитала силы, и, споткнувшись о вторую ступень, пошатнулась и практически упала на пол. Но все те же сильные и надежные руки не позволили ей повторить позорное падение.

— Ох! — тихо выдохнула Елена и даже не подумала, что нужно сопротивляться. Просто сил уже не было.

— Куда? — тихо спросил Гера, с легкостью подхватив почти безвольное тело Елены-Прекрасной.

Неопределенно махнув рукой, Лена устроила тяжелую гудящую голову на мужское плечо. Веки девушки сами собой сомкнулись, а из груди вырвался тихий едва различимый то ли стон, то ли вздох.

Герасим на секунду застыл, глядя на бледное лицо девчонки в его руках. По всем симптомам у Лены была обычная простуда. Сон, теплое питье и девочка пойдет на поправку. Но только слишком уж сильно переживал Герасим за Елену.

Комната Лены оказалась за второй дверью. Гера безошибочно определил ее по фотографиям в рамках на рабочем столе и по интерьеру, выполненному в восточном стиле. А Герасим точно помнил, что Елена Соколова — востоковед.

Елена забылась неглубоким сном, но Гера умудрился снять с девушки пальто и туфли. Муся сидела на краю кровати и с любопытством смотрела на людей. Герасим укрыл девушку пледом, а сам вернулся на первый этаж. Вот именно сейчас можно было бы покойно исчезнуть из дома Соколовых и вернуться на работу. Но что-то удержало парня в незнакомо доме непосредственного начальства. Вернее, кто-то.

Чайник и малина обнаружились весьма быстро. Вскипятив воду, Гера приготовил чай и отнес в комнату Елены. Девушка даже не пошевелилась. И только Муся переползла ближе к подушке, устроившись мохнатой моськой около белокурых волос Елены.

Разбудив девушку, Герасим заставил ее выпить половину приготовленного им чая. Девчонка смешно морщилась, но пила, не открывая глаз.

— Изверг, — разобрал Герасим тихий упрек, но потом сжалился над Еленой и позволил ей вновь уснуть.

Прихватив Мусю, парень вышел из комнаты. Но на пороге Черепнов обернулся. Да, Елена Соколова — очень красивая девушка. Красивая и изящная. Принцесса. А поскольку Герасим был далеко не принцем, а обычным парнем со средним достатком и большой семьей, то особых иллюзий не питал. Правда, и уйти просто так не смог. А приготовил еще чашку чая и поставил на тумбочку рядом с кроватью Елены. Покидая дом Соколовых, уже за воротами, Черепанов столкнулся с женой Любомира — Лентой. С девушкой он был уже знаком, поскольку при ней состоялся разговор Геры и Любомира по поводу смены рабочего места.

— Добрый день! — приветливо поздоровалась Лента с парнем, — А Любомира еще нет.

— Здравствуйте, — кивнул Гера, — Я знаю. Я привез Елену. Она, кажется, простыла. Но я напоил ее чаем. К утру должно стать легче. Вот ключи, мне пришлось ее машину отогнать.

— А добираться в город Вы как планируете? — хитро прищурилась Лента.

Герасим пожал плечом, а дождь будто издеваясь, пошел сильнее.

— Знаете, Гера, — решила Лента, — берите машину Лены. Оставите возле офиса. Завтра я ее сама отгоню после занятий. Так мы заставим Ленку отлежаться пару дней. А то не долечится, и осложнения, не дай Бог, заработает.

Секунду Герасим думал над предложением жены шефа. А потом плюнул на все и согласился.

— Я завтра сам пригоню Форд сюда, — решил Гера.

А Милентия только махнула ручкой на прощание и помчалась в дом. Нет, а ведь замечательная была идея отправить Ленку выбирать собаку для этого огромного, добродушного и, самое главное, холостого парня.　　

Проливной дождь лил, стуча в окна. Девушка, одетая в легкий трикотажный спортивный костюм, наблюдала сквозь стекло, как к дому подъехала машина с черно-белой шашкой на крыше, и, спустя пару секунд под проливной дождь из салона авто вышел парень. Таксист вынул из багажника чемодан, взял деньги у пассажира и торопливо умчался. Забава смотрела, как Соколов приближается к входной двери по небольшой дорожке. Девушка не тропилась бежать к Поликарпу навстречу. А застыла, глядя на высокую фигуру парня в джинсах, легкой ветровке и, что удивительно, с букетом в руке.

— Вот что за упрямый человек! — пробормотала Забава и торопливо помчалась к входной двери.

За секунду до звонка Забава щелкнула замком. Тяжелая дверь с легкостью подалась и Поликарпова увидела на пороге своего дома Соколова.

— Здравствуй! — широкая улыбка парня была настолько заразительной, что у Забавы не было шансов сохранить серьезное выражение лица.

— Привет! — так же широко улыбнулась Поликарпова.

— Привет! — повторил парень и шагнул в дом.

Забава собралась пропустить гостя, но замерла, не имея возможности двинуться с места. Да и желания не было. Целый месяц она не видела эту наглую физиономию. Месяц! Это ведь просто уму не постижимо! Нет, что там месяц? Тридцать дней… Но самым неожиданным открытием для девушки　 оказалось то, что она соскучилась за этими серо-зелеными глазами, чуть самоуверенной улыбке и завораживающему голосу. Да, она слышала его голос каждый день по телефону. Но все же…. Все же она скучала.

Но за все богатства мира Забава не призналась бы парню в этом. И сейчас, стоя в просторном коридоре отчего дома, девушка молчала. Но улыбалась.

— Привет! — вновь повторил Поликарп и шагнул еще ближе, крепче сжимая руки на талии девчонки. Чемодан, забытый, стоял на крыльце, цветы, тоже забытые, сжатые в сильной руке, запутались в кончиках волос за спиной девушки.

— Здравствуй! — тихо шепнула Забава.

Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть лицо парня. Увидеть глубокие морщинки вокруг глаз, которых месяц назад не было. Увидеть усталость в серо-зеленых глазах. И почувствовать ее по напряженным плечам и чуть ссутуленной спине.

— Зачем приехал? Отдохнул бы, — с упреком проговорила Забава, но ее руки абсолютно неожиданно для нее самой улеглись на груди парня.

Поликарп промолчал, только рукой накрыл девичью ладошку и чуть сжал, пальцами вырисовывая одному ему известные узоры. Словно не мог не трогать ладонь с нежной бледноватой кожей и темным рисунком вен.

— Скучал, — наконец произнес Полик, и легонько прижался губами к изящным пальчикам.

Забава не смогла ответить, а все также молчала и только на ее губах играла ласковая улыбка, а глаза вспыхнули темными васильками.

— Глянь, мишутка, — раздался вдруг совершенно неожиданно хмурый голос из-за спины Поликарпа, — А фасад у этого тела так же хорош, как и вид сзади?

— Мама! — кажется, щеки Забавы вспыхнули алым цветом.

— А что «мама»? — искренне возмутилась женщина, поигрывая солнцезащитными очками и стоя на крыльце дома, — Мой Потап Михайлович знает, что смотреть на мужские фигуры я могу бесконечно, а вот трогать… Тут уж простите-извините, наше сердце отдано Поликарпову. На веки вечные.

— Люсенька, входи уже в дом целиком, — поторопил женщину Потап Михайлович — отец Забавы, — А Вы, молодой человек, почему чемодан не заносите? Раз уж жить к нам надумали, так у нас и на ваш гардероб места найдется. Дочь, а ты почто гостя в ливень в дверях держишь?

— Пап, а вы вообще обещали вернуться завтра, — спохватилась Забава и сделала шаг назад, собираясь отодвинуться от Поликарпа.

Но Соколов был категорически не согласен с решением девушки. Он двинулся вслед за ней, и, чуть повернувшись, обнял Забаву, вручив ей позабытый букет ярко-синих васильков. Приветливо улыбнулся родителям девушки и протянул руку отцу.

— Соколов Поликарп, — представился парень, — друг Забавы.

— И ничего не друг, — проворчала Поликарпова.

— Ты права, Василек, — ласково заметил Поликарп, — 　 Я твой парень, молодой человек, бой-френд.

— Люсенька, — воскликнул отец семейства, — Подай-ка мое ружье!

Но угрозу в голосе значительно «подпортили» улыбка и глазах мужчины. Правда, рукопожатие было сильным и уверенным. Зато ответный взгляд Поликарпа сквозил уверенностью и уважением к родителям девушки.

— Папа! — возмутилась Забава, зная вспыльчивый норов отца.

— Спокойно, дочь! — вмешалась Людмила Валерьевна, — Папа сегодня добрый. Так ведь, мишутка?

«Мишутка» уже вовсю знакомился с другом дочери, задавая прямые вопросы и получая такие-же прямые ответы.

Спустя полчаса, чемодан с вещами Поликарпа красовался на пороге комнаты Забавы. Сам парень, переодетый в сухие вещи, сидел за кухонным столом. Людмила Валерьевна хлопотала у плиты, готовя обед. Забава накрывала на стол. А грозный глава семейства Поликарповых играл с четырехлетним чадом. Дарина — младшая дочь Поликарповых, с упоением осваивала профессию доктора, перевязывая «раненую» руку отцу, а потом и перебралась на колени к Соколову, которому досталась роль ужасно больного пациента. В итоге, когда стол был накрыт, Полик щеголял с перебинтованной головой всем видом показывая, что игры с маленькой девочкой его крайне забавляют.

Поликарповы — старшие, уложив младшую дочь Дарину в детской, скрылись в своей спальне, оставив молодежь наедине. Родители Забавы Соколову очень понравились, при одном взгляде на них становилось понятным, что в семье царят уважение и любовь. Глядя на родителей Забавы, Поликарпу становилось понятным, в кого она такая красавица и умница. Но одного он не понимал. Не понимал причин, по которым девушка постоянно закрывается от него. Да, для парня оказалось приятным сюрпризом то, какие эмоции он смог прочесть в васильковых глазах после долгой разлуки. Последний месяц дался Соколову очень тяжело, несмотря на ежедневные звонки и беседы с милой ершистой зазнобой. Душевному равновесию способствовали ежедневные отчеты брата, которые начинались с уже привычных слов: «Ни с кем, нигде, никуда…». Благодаря Любомиру и его «Соколу» Поликарп узнал, что Забава учится в художке, подает надежды как молодой художник, но основной ее страстью является аэрография. Уж очень любит его Василёк рисовать на машинках.

Почему-то мысль об этом ее увлечении вызвала улыбку.　 И капельку предвкушение. Парню стало интересно, как же Забава поступила с его любимой ласточкой, которая уже месяц стоит в гараже у Кудесника.

За мыслями Полик не заметил, как провалился в легкую дрему. Ему было настолько уютно и хорошо этим вечером в обществе девчонки с васильковыми глазами, что все тело после сытного обеда, веселых бесед в приятной компании, а потом и ужина, словно погрузилось в тягучий кисель, отказывалось двигаться.

Прикрыв глаза, откинув голову на спинку мягкого дивана в гостиной Поликарповых, слушая и не воспринимая льющиеся из динамиков звуки старого выбранного ими к просмотру фильма, Поликарп Сергеевич понял, что домой он уже не попадет. Наглым образом напросится на ночь. Да и Забава его пока выгонять не собиралась. Попыталась пару раз сказать, что с дороги он устал и ему нужно бы домой, выспаться. Но не очень уж и настаивала, а сам Соколов не мог пока уехать, не мог и все тут.

Размышления, которые потихоньку складывались в план завоевания сердца Забавы, прервало едва ощутимое прикосновение к чуть отросшей щетине на правой щеке. Поликарп даже подумал, показалось. Но нет, касания, пусть и едва ощутимые, ему не снились, а были вполне реальными.

Веки медленно поползли вверх, просто, чтобы позволить глазам убедиться, что он не спит. Темно-синий взгляд и немного растрепанные рукой волосы заставили Поликарпа окончательно убедиться, что это не сон. И веки вновь сомкнулись, будто бы подталкивая девушку продолжить свое занятие.

Минуту, вторую ничего не происходило. Поликарп уже начал клясть себя последними словами за то, что открыл глаза, но кончики пальцев Забавы коснулись его лба, скользнули по носу, пробежались по губам и замерли на щеке. И парень выдохнул. А на губах заиграла легкая нежная улыбка.

Забава Потаповна давно, а может быть и ни разу, не попадала в подобные ситуации. Отношения с противоположным полом всегда были исключительно дружескими. А сейчас, когда родители отправились к себе, и весь дом, казалось бы, погрузился в сон, на диване сидел мужчина, которому Забаве не хотелось быть просто другом.

Друг.

Да, это слово когда-то принесло боль девушке. Боль, разочарование и слезы в подушку. Безобидная фраза «Давай останемся друзьями» в тот день разрушила девичьи грезы. Тогда, в семнадцать, все делится на черное и белое. Никаких полутонов, никаких получувств. Когда тебе кажется, что вот ОН, тот, кому ты хочешь подарить себя. Но судьба поступает иначе. И «ОН» предлагает дружбу, хлопает по плечу, словно старинного приятеля и уходит в ночь с девушкой, которая более доступна, опытна и прячет возраст за показной вульгарностью. Бывает, да.

Но сейчас, сидя на диване рядом с Соколовым, Забава не могла вспомнить черт лица парня, которого долго считала «тем самым, единственным».　 Кажется, блондин, кажется, глаза зеленые, или голубые? Не важно уже.

Почему-то Забаве хочется видеть только серо-зеленые глаза и непокорную торчащую челку. Смотреть не легкую небритость на щеках и чувствовать, как короткие волоски приятно покалывают кожу на ладони.

И черты «того», кто казалось бы, был целым миром, окончательно стираются из памяти. А улыбка заставляет придвинуться еще ближе. Мысли, все до единой, улетают. И тело само откликается на волнующий запах туалетной воды, марки которой Забава не знала, но этот аромат не давал покоя девушке на протяжении месяца.

Лицо парня по-прежнему безмятежно, легкая улыбка едва заметна, руки расслаблены, спокойно лежат ладонями вниз, одна на колене, вторая на диване. И Забава сама не замечает, как уже склонилась к волевому подбородку. А руки разглаживают собравшиеся за этот месяц вокруг глаз мелкие морщинки. Сильная рука накрыла девичью ладошку и утроила на груди, там, где сильными ударами билось сердце. Тук-тук… И тихий выдох музыкой прошелся по венам.

Глаза все так же закрыты, словно их хозяин ждет, предоставляя девушке решать самой. Но рука, накрывшая ладонь и переплетенные пальцы заставляют решиться. И вот легкое словно крылья бабочки касание губ срывает тихий стон, в который, кажется, вложен шквал чувств и переживаемых эмоций.

Вторая рука уже не может бездействовать и накрывает затылок с копной молочно-шоколадных волос, шелком струящихся между пальцев. А губы, ставшие вмиг твердыми и требовательными, раздвигаются, приглашая, обещая, даря трепет, мурашками отозвавшийся по всему телу.

Нежные руки скользят по широким плечам, изучая, узнавая, запоминая, а пальцы зарываются в короткие волоски на затылке, сжимая и поглаживая.

Касания губ стали глубже, откровеннее, а Забава оказалась на коленях Соколова, и, что удивительно, не стремилась покинуть своего места. Широкая ладонь скользила по спине и плечам, не позволяя себе спуститься к бедрам. И, окончательно осмелев, Забава Потаповна уселась удобнее, лицом к лицу, вскарабкавшись на колени к Полику, словно взяла его в свой плен. А парень только смог выдохнуть на ухо жарко и хрипло «Мой Василёк» и вновь прижался ртом к чуть припухшим губам, уже терзая их и срывая ответные стоны.

— Ну, что вы, не отвлекайтесь, — раздался голос отца на всю гостиную, — Я водички попью и исчезну.

Поликарп застыл, мысленно окрестив не самыми лестными эпитетами мужчину, и сдвинул смущенную Забаву с колен к себе под бок. Девушка прятала лицо в ладошках, а Соколов посмотрел на Потапа Михайловича.

Мужчина стоял в одних шортах, сложив руки на груди, и в его взгляде не было и намека на то, что он уйдет, попив воды, как и обещал минуту назад.

— Покурим? — хмыкнул Поликарпов.

— Покурим, — кивнул Соколов.

— Папа! — вздохнула Забава, — Мне уже не семнадцать.

— Папа помнит, — подмигнул Потап Михайлович и направился в строну открытых, ведущих в сад дверей.

— Курение опасно для здоровья, — еще раз вздохнула Забава, наблюдая, как Соколов вынимает пачку сигарет из кармана куртки.

— Не буду затягиваться, — пообещал Поликарп, подмигнув. Погладив румяную щеку девчонки и оставив легкий поцелуй на макушке, Соколов скрылся вслед за отцом. А сама Забава тихо рассмеялась, накрыв лицо ладонями. Вот это поворот! И что теперь делать?

Потап Поликарпов был крупным мужчиной, чуть ниже Соколова, но чуть шире парня в плечах. В чертах лица мужчины угадывалось сходство с Забавой. А вот младшенькая Поликарпова была точной копией матери. У Потапа Михайловича были такие же темно-синие глаза, как и у зазнобы Соколова. Но если во взгляде девушки плескалась гамма чувств, от насмешки в день знакомства, до нежности во время поцелуя пару минут назад, то взгляд отца Забавы был изучающим, сканирующим, словно смотрел в самое нутро и видел собеседника насквозь.　　

— Значит, в конторе служишь? — Потап Михайлович выпустил облачко белого дыма, глядя на прикуривающего сигарету парня.

— Уже нет, — ответил Поликарп, — Отец там, полковник. А я не прижился.

— А чего так? Конфликтный? — уголки рта мужчины поползли вверх.

— Идейный, — поправил Соколов, — И на вольных хлебах доход больше.

Поликарпов замолчал, докурил сигарету, выбросил окурок в урну.

— Дам миллион — свалишь с горизонта? — вдруг спросил Поликарпов.

От неожиданного вопроса Соколов поперхнулся дымом, а прокашлявшись, посмотрел на мужчину.

— Дам два и сделаю вид, что вопроса не было, — ответил парень, выбрасывая недокуренную сигарету.

— Богатенький ментовской сынок? — хмыкнул Поликарпов.

— Не бедствую, — пожал плечом Полик, — Потап Михайлович, понимаю, что Вы видите меня в первый раз в жизни, еще и при таких обстоятельствах. Но я встречаюсь с Вашей дочерью и отказываться от нее не собираюсь.

— О, как, — хмыкнул мужчина, — Значит, не откажешься?

— Значит, нет, — Поликарп смотрел на растущие вдоль забора кусты сирени, подсвеченные фонарями в опускающихся сумерках.

— И денег тебе не надо, — задумчиво продолжил Потап Михайлович.

— Не надо, — кивнул Полик.

— А чего надо? — не унимался хозяин дома.

— Она сама нужна, — Поликарп понял, что юлить с этим мужчиной он не имеет права, да и не собирался Соколов что-то скрывать от родни девушки.

— А ты сам-то ей нужен? — хмыкнул Потап Михайлович.

— Я как раз над этим работаю, — ответил Полик.

— Видел я, как ты работаешь, — проворчал мужчина уже добродушно, — Ладно, живи пока. Но если хоть одна слезинка…

— Так точно, Потап Михайлович! — едва заметно улыбаясь, перебил мужчину Поликарп.

— И руки не вздумай распускать — с лестницы спущу! — пригрозил мужчина, уже серьезнее.

— И не собирался, — весьма искренне удивился Полик, — И как Вы только могли обо мне такое подумать?!

— Двигай уже, — рассмеялся Поликарпов, вновь закуривая, — Вон, маячит дочка в окошке. Ждет, что начну морду тебе бить.

— Переживает, — с довольной улыбкой заметил Поликарп, — А может и правда, двинете разок? К чему даму разочаровывать.

— Угу, и чтобы они потом мне весь мозг съели с матерью? — возмутился Поликарпов. А когда где-то над их головами из распахнутого окна донеслось требовательное «Мишутка!», Потап Михайлович поднял указательный палец вверх, — Видал? Вот так и живу. Не дал Бог сына, веду с этими бабами неравный бой в одиночку.

— Могу огонь взять на себя, — предложил Поликарп, посмеиваясь.

— Поживем-увидим, — решил отец семейства и, выбросив недокуренную сигарету, широкими шагами направился в сторону винтовой лестницы, ведущей на второй этаж, непосредственно в хозяйскую спальню.

— Иду-иду, рыбка моя! — преодолевая ступеньки, громким шепотом вещал Потап Михайлович.

Соколов, глядя, как мужчина торопится к жене, только улыбался. Да, что уж сказать, шикарные у Забавы родители. Понятливые.

— Постелю тебе в гостевой, — уверенным голосом сообщила Забава, глядя, как Поликарп очередной зевок прячет в ладони, — Тебе утром на работу?

— Неа, отгул завтра, — улыбнулся Полик, поднимаясь с дивна вслед за девушкой.

Фильм они так и не досмотрели, прервались на чай, а потом и вовсе выключили телевизор. Поликарпу гораздо интереснее было смотреть альбом с карандашными рисунками Забавы. Парень хвалил работы, а девушка мило краснела, поясняя что это все только наброски, настоящие картины у отца в кабинете, и у Кудесника в телефоне. Сама Забава не очень любила хвастаться своими рисунками, и не стремилась собрать их коллекцию. Кудесник же тщательно собирал все для архива.

Поликарп послушно шел следом за своим Васильком, а взгляд сам собой гулял по ее телу. И вот какими бы словами не ругал себя парень, глаза намертво приклеились к покатым бедрам и девичьей попке, которая уже не просто снилась ему ночами, а о которой он уже начал основательно грезить.

Расстелив гостю постель, Забава задумчиво взглянула на Полика.

— Ужас какой-то, — наконец, вздохнула девушка, смерив взглядом парня от макушки до пят, — И в кого ты такой длинный?

— Не обижусь даже, — улыбнулся гость, — В папу.

Глядя на Полика, Забава не могла не отметить, что в гостевой спальне, где родители так и не сменили кровать, парню будет как минимум неудобно. Ремонт в комнате сделали, а до мебели все никак не добрались. Вот и перенесли сюда старую подростковую кровать Забавы. И девушка могла бы с уверенностью сказать, что около двадцати сантиметров тела свисать с кроватки будет однозначно.

Секунду Забава думала, сверля парня хмурым взглядом.

— Значит, так, — прищурилась Забава, — в первый и последний раз. И чтобы не думал даже…

— И не собирался, — поднял руки Полик ладонями вверх, прекрасно понимая, к чему клонит девушка. Он уже был в спальне у Забавы и прекрасно видел длинный диван из модульных пуфов, которые можно составить в приличное спальне место под стать его габаритам.

Забава, вздохнув, вышла из гостевой спальни и, не проверяя, идет ли Полик за ней, направилась в свою комнату.

— Ты иди в душ, — скомандовала девушка, подходя к огромным квадратным кожаным пуфам, — А я пока поиграю в пятнашки.

— Василек, — тихо посмеивался Поликарп, перехватив девушку и не позволяя ей вырваться из его рук, — Ты идешь в душ. А с пятнашками я справлюсь.

В его руках Забава застыла статуей, пугливым зверьком, сразу вспомнив об их встрече в мастерской. В тот день он также стоял позади нее, касаясь носом и губами кожи на шее.

— Пусти, — тихо прошептала Забава, и руки Поликарпа опустились вдоль тела, но он не сделал и шага назад. Так и стоял, касаясь девчонки, практически, всем телом.

— Не держу, — шепнул Поликарп, проводя носом по плечу и вдыхая пьянящий аромат желанного тела.

Ведь и вправду не держал. Но почему тогда ноги стали непослушными и никак не могли сделать и шага в сторону?

Чуть повернув голову, Забава, широко распахнутыми ярко-синими глазами смотрела на парня. Смотрела и видела серо-зеленые искорки и тягучую нежность. И даже морщинок вокруг глаз больше не было.

— Беги, — вдруг хрипло произнес Поликарп, легко проводя горячей ладонью по волосам своей зазнобы.

Забава послушно скрылась в ванной, а Поликарп выдохнул. Да, он чувствовал себя подростком, но он был счастлив. Эта девчонка даже своими колючками делала его беззаботно счастливым, влюбляя в себя еще больше.

Мелькнувшая мысль заставила Поликарпа застыть над очередным пуфом, который он начал передвигать.

Да, все верно. Все правильно. Любит. Так и должно быть. Его жизнь окончательно и бесповоротно изменилась. И эти перемены, как ни странно, очень и очень радовали.

— Ты охамел, Соколов! — раздалось недовольное ворчание у самого уха.

— Угу, — сонно пробормотал Поликарп, соглашаясь, но ни вставать, ни просыпаться не спешил.

— Двигай к своему спальному месту! — шипела девушка дикой кошкой.

— Василек мой,　 — вздохнул Поликарп, крепче сжимая руки вокруг девичьей талии и на плечах, — Я с самолета, с двумя пересадками, устал, как собака. Дай поспать, а.

— Карпуша, ты реально обнаглел, — уже менее враждебно заметила Забава, — Живо дуй к себе!　　　

— Не могу, — вздохнув, пробормотал парень, — Давай отложим разборки на утро.

— Наутро я тебе поставлю фингал под глаз, — пообещала девушка, а сама, противореча собственным словам, удобнее улеглась на подушке, пристроив колен на бедре парня.

— Все что захочешь, Василёчек мой, — ласково прошептал Поликарп, поглаживая ладонью затылок девчонки.

На губах парня играла довольная улыбка, и под равномерное дыхание Забавы он вновь провалился в сон.

Следующее пробуждение Соколова было не менее приятным, или нет. Это уж с какой стороны взглянуть на ситуацию.

— Это что еще за новости?! — громким возмущенным шепотом, капельку хриплым голосом произнесла Забава.

В семь утра рассветное солнце, обещая на удивление теплый день, позолотило комнату, осветив и постель, в которой спали молодые люди. Девушка лежала спиной к парню, а он, парень, весьма откровенно прижимался к ней всем телом. И стоит ли удивляться, что рано утром, когда все тело еще окутано негой, вполне ожидаемо физиология подводит, заставляя мужское тело реагировать на близость женских округлых форм. Тем более эти самые формы желанны и нежно любимы.

— Соколов! — уже настойчивее прошептала Забава.

— Мне не стыдно, — зевнул Поликарп, теснее прижимаясь к своей зазнобе.

— Отодвинься от меня! — настойчивее потребовала хозяйка постели и всей комнаты.

— И не подумаю, — очередной зевок, а после нахальный нос прижался к видневшемуся в вырезе пижамы плечу.

— Черт, Соколов! Как это вообще по-твоему называется, елки-палки?! — все больше возмущалась девушка, но Поликарп и не думал менять положение.

— Эрекция, — подсказал Соколов, — Из курса биологии должна знать.　

— Пусти! — потребовала Забава и попыталась выскользнуть из рук парня.

— Нет, — почти простонал Поликарп, — Черт, Василёк, не ерзай!

Просьба парня заставила Забаву замереть. И пока она, размышляла, как бы без потерь выкрутиться из такой щекотливой ситуации, Соколов принялся покрывать короткими легкими поцелуями девичью шею, особое внимание уделяя чувствительному местечку за ушком.

— Что ты творишь?! — прошептала Забава, но уже не так возмущенно, а скорее со стоном наслаждения и удивления.

— Схожу с ума, — честно ответил Поликарп, — И думаю, как бы и тебя свести.

Рука парня легла на живот, скользнув под пижамную рубашку, обжигая нежную кожу. Требовательные губы прокрались от плеча к виску, задержались на скуле и прижались к уголку манящего рта. Чуть отстранившись, Поликарп нашел в себе силы замереть, застыть на месте и постараться не шевелиться. Пусть и хотелось до боли. В васильковых глазах он увидел растерянность вперемешку со смущением и желанием. И парень отступил, собрав самообладание в кулак, не позволяя безумной страсти, охватившей все его тело и душу, вырваться наружу.

До боли нежно и трепетно Соколов коснулся приоткрытых губ своими, прижался ко лбу, шумно выталкивая воздух из легких.

— Можно мне кофе? — сипло прошептал Поликарп, — И в душ я лучше пойду первым.

Забава молчала, только широко распахнутыми темно-синими глазами смотрела на парня, как он легко поднимается с постели, ерошит волосы на затылке рукой, как смотрит на нее тягучим ласковым взглядом. Если бы кто-нибудь месяц назад сказал Забаве, что ночь она проведет с безумным рокером, настойчивым и наглым, разумеется, она бы не поверила. И сейчас не верит. Странно все, стремительно. Он совершенно не дает ей времени на раздумья. Давит.

Глядя вслед скрывшемуся в ванной комнате парню, на широкий разворот его плеч, затянутых в тонкую трикотажную ткань футболки, девушка задалась вопросом. А хочет ли она, чтобы он медлил, сдерживался и отступился от нее, пойдя на поводу у ее требований.

Ответ показался Поликарповой очевидным.

Спустившись на первый этаж и оказавшись в просторной кухне, Забава увидела на обеденном столе записку. Размашистым почерком мама оставила свое краткое резюме в отношении Поликарпа, а также высказала пожелания, что «мальчик» теперь будет частым и желанным гостем в их доме.

— Мама, — хихикнула Забава, не сумев скрыть смех.

Спрятав записку в карман домашней старенькой доходившей до колен рубашки, которую Забава часто носила вместо халата, девушка принялась готовить завтрак. За суетой у плиты Поликарпова совершенно не заметила появление своего гостя. Соколов, бесшумно возникший в дверях кухни, так и замер там, спрятав руки в карманы джинсов. Серая футболка без рукавов выгодно подчеркивала рельеф мышц на плечах и спине, а джинсовая ткань ладно обтягивала длинные ноги.

Увидев парня на пороге кухни, Забава замерла. Вот почему этот черт такой красивый?!　　

И разозлилась. Сама только что из кровати, не умыта, не причесана, в домашних шмотках…. А он…. Будто сошел со страниц журнала, красив, статен, умен, привлекателен, и ведь не скрывает этого.

Тарелка слишком стремительно выскользнула из руки девушки. Осколки разлетелись по кафельной плитке.

— Стой! — быстро скомандовал Поликарп, глядя на босые ступни Забавы.

Но девушка не стала слушать его, а принялась подбирать разлетевшиеся осколки.

— Командир полка, блин, — ворчала Забава.

Но никто не позволил ей двинуться с места. Сильные руки подхватили сопротивляющуюся девушку и усадили на стол.

— Посиди, пожалуйста, тут, — серо-зеленые глаза спокойно смотрели в ярко-синие, — Просто посиди.

Не дожидаясь ответа, Полик безошибочно отыскал совок и веник в кладовке рядом с кухней и за минуту собрал все осколки разбитой тарелки. А потом подошел к девушке. Встав к ней лицом, Соколов оперся руками о мраморную столешницу, словно брал девчонку в плен.

— Сходим вечером в кино? Или куда скажешь, — предложил парень.

Забава секунду размышляла над предложением парня. Стоит так близко, окутывает сногсшибательным ароматом своего парфюма. И как отказать? Правильно, отказывать нужно быстро, пока не передумала.

— Нет, — поджала губы Забава, мысленно погладила себя по голове, а потом и пнула под зад, тоже мысленно, и добавила, — в прошлый раз я выбирала место. А потом сутки провалялась с головной болью и похмельем.　 Так что, выбирай сам.

Поликарп хохотнул. Обнял руками девчонку за талию и придвинулся ближе, самым бессовестным образом, на удивление естественно, разместился меж ее разведенных ног. Благо рубашка была длинной, и Забава не чувствовала себя слишком уж раздетой, но смущалась не менее сильно.

Румянец расплескался по щекам Забавы, привлекая внимание Поликарпа.

— Нежный мой Василёк, — улыбнулся Соколов, — нежный и пугливый.　　

Вот не мог он ничего поделать со своими желаниями. Видя легкий румянец на щеках, яркую синеву глаз, рубашку, открывающую коленки и небрежно собранные в низкий хвост волосы, Соколов не смог сдержаться. С тихим и проникновенным «Мой Василёк» парень накрыл манящие губы в жарком поцелуе. Сминающем, беспощадно терзающем нежный рот. Пальцы зарылись в волосы на затылке, фиксируя и не оставляя шанса на побег. Вторая рука-бесстыдница скользнула от коленки вверх, к бедру, открывая светлую нежную кожу.

— Гони меня, Василёк, — между поцелуями хрипло выдохнул Поликарп, и вновь прижался к губам, терзая, — Выгоняй, пока совсем не слетел.

А Забава находилась в состоянии сродни трансу и понимала, что сил выгнать Соколова не то что из дома, из комнаты — нет. Ее руки сами, без контроля хозяйки, блуждали по плечам, шее, щекам, зарывались в короткие волоски на затылке, пальцы погружались в чуть отросшие пряди на макушке, сжимали шелк волос в кулаки. Выгонять Полика Забава категорически не хотела.

— А завтрак? — тихо выдохнула Забава, подставляя шею требовательным губам.

— Забава, солнышко, — простонал Соколов, — Если я останусь еще на минуту, то завтрак будет гораздо позже.

Голос парня звучал хрипло, прикосновения были обжигающими. Забаве казалось, что кожа, которой не касались руки Полика, заледенела. И девушка непроизвольно прижималась к источнику тепла и ласк.

— Тогда тебе пора, — выдохнула Забава Поликарпу в висок, застывая в его руках.

— Не хочу уходить, — признался Соколов, точно так же замерев на месте.　 Его руки сомкнулись вокруг талии девушки, прижимая к своему возбужденному и жаждущему отклик телу.

Забава была настолько смущена и выбита из колеи, что избегала смотреть в глаза парню. Склонив голову, позволила выбившимся из хвоста прядям прикрыть лицо. И Поликарп словно прочел ее мысли. Рукой накрыл макушку и прижал голову Забавы к своему плечу.

— Я закончила с твоим жеребцом, — постаралась отвлечься от разгоряченного тела.

— Звучит, однако, — хрипло хохотнул парень.

— С Мустангом, — добавила девушка, — Давай подброшу тебя до сервиса.

— Давай, — согласился Поликарп, — а потом я украду тебя до самой ночи.

— Свидание? — предположила Забава.

— Оно самое, — кивнул Поликарп.

***　

Марисабель величественно, как и полагается даме благородных кровей, лежала на выбранном ею ложе, которое уступать Её Святейшество никому не собиралась. Муся устроилась на подушке Герасима в его спальне отчего дома, которую он делил с другими сыновьями семейства Черепановых. Семья бывшего военного хирурга, а теперь рядового водителя «Скорой помощи» и учительницы литературы, была, по современным меркам, очень многодетной. А квартира, которую семейство получило по распределению лет десять назад, пусть и была пятикомнатной, но Черепановых вмещало с трудом. А с недавних пор, один из старших сыновей Матвея Ивановича и Марии Семеновны, — Владлен привел в дом милую юную девушку, которая оказалась в интересном положении. А поскольку девушка была из неблагополучной семьи, жившей в этом же дворе, то идти девчонке оказалось некуда. И потом, отец будущего ребенка, несмотря на юный, но совершеннолетний возраст от ответственности не уходил. Любил он свою Люсеньку с самого детства, которую и, мягко говоря, совратил с пути истинного. И теперь молодое семейство уже подало заявление　 ЗАГС и перебралось к Черепановым. На время. Пока будущий отец не окончит университет и не обзаведется работой. Сама Люся всем Черепановым нравилась, и никто не был «против» немного потесниться и предоставить молодым отдельную спальню. И теперь Герасим перебрался в комнату к двум младшим братьям, Остапу и Руслану. Правда, их сугубо мужскую компанию разбавила Марисабель.

— Гера, а она когда вырастет, станет настоящим псом? — поглаживая Мусю за ухом, спросила самая младшая дама семейства Черепановых — шестилетняя Арина.

— Дурында ты, Аря, — хохотнул Руслан, отвесив шутливый тычок сестре под ребра, — Я же показывал тебе в интернете статью о йоркширских терьерах. Она никогда не вырастет, будет всегда такой мелкой.

Гера хмыкнул, поймал брата за ухо и дернул.

— Кто тебя учил так говорить с девчонками? — недовольно спросил старший брат у младшего.

— Аря, прости, ты не дурында, — покаялся Рус, бросая на брата хмурые взгляды, — Но могла бы и запомнить, — уже тише и ворчливее.

— Я блондинка, — гордо заявила Арина, будто бы цвет волос мог все и сразу пояснить, — Гера, ты нам сказку обещал.

И, подхватив сонную Мусю на руки, Аринка умчалась в свою спальню, крикнув уже оттуда:

— Хочу «Золотую рыбку»!

Герасим улыбнулся заявлению сестры. Девочка, оправдывая данное ей имя, очень любила слушать на ночь сказки Пушкина. А мама только радовалась ее предпочтениям.

Взяв книгу, Гера отправился в девчачью спальню, где уже собрались почти все Черепановы, за исключением отца, у которого была ночная смена, и Владлена с Люсей. Эта парочка предпочла прогуляться по небольшому скверу в квартале от дома.

-..А перед ней разбитое корыто, — закончил Герасим читать выбранное Ариной произведение.

Улыбаясь, парень закрыл книгу. Малышня уснула, а старшие дети, Ася и Лаврик, вместе с мамой бесшумно вышли из комнаты.

— Надо бы мальчишек перенести в их кровати, — улыбнулся Гера, глядя, как вечно спорящие Арина и Рус спят в обнимку, а Остап безмятежно уснул в кровати Аси.

— Пусть спят, Руслан с Аринкой мелкие — и вдвоем поместятся, а я лягу у вас, — махнула рукой Ася, — пойдемте пить чай!

— Ага, дети уснули — доставай конфеты, — посмеялся четырнадцатилетний Лаврик, закрывая дверь спальни. Парнишка был точной копией Герасима, только младше и меньше габаритами. Но тем не менее, парень был крупнее сверстников, и выглядел гораздо старше своих лет. Эдаким взрослым парнем.

За огромным круглым столом просторной кухни уютно разместились домочадцы, которые еще не собирались спать. Герасим, поглаживая Мусю, вновь улегшуюся на его колене, чуть заметно улыбался, глядя, как собачка смешно дергает ушками.

— Нет, все-таки у тебя там парни юморные, на твоей новой работе, — посмеивалась Ася, ставя перед братом большую чашку чая, — Двухметровому парню подарить карманного пса. Эти «Соколы» зачетные, должно быть, ребята.

— Елена выбирала, — ответил Гера, отпивая чай, — И она не знала, для кого.

— Эта та самая Елена, — заметил Лаврик, жуя пирожок, — Чья тачка стоит у нас под окнами?

— Та самая, — подтвердила Ася, не дожидаясь ответа брата, — а еще наша Лена — знатная красавица и умница. Я фотку видела.

— Ася! — строгий голос Марии Семеновны остудил пыл девчонки, — лучше скажи, что за мальчик провожал тебя до дома после уроков.

Две пары удивительно похожих зеленых глаз, чуть постарше и чуть моложе, остановились на нежном румянце девичьего лица. Одинаково изогнутые брови в невысказанном вопросе заставили Асю заерзать на стуле.

— Костик, — потупила взгляд девушка.

— Это который? — удивился самый молодой из присутствующих, — Который в Красных крышах живет? — предположил Лаврентий.

Ася молчала, только, насупившись, смотрела на братьев, словно ждала вердикта.

— Ну, приводи, глянем, что там за Костик, — хмыкнул Гера, а Муся словно поддержала хозяина тихо тявкнула.

Выпив чаю, Гера с Мусей пошли на вечернюю прогулку. А вернувшись, легли спать. Марисабель, побродив по постели нового хозяина, улеглась на его груди, устроив мордочку на крошечные лапки. Гера долго поглаживал мохнатое тельце собачки, вспоминая девушку, которая в этот самый момент спала в своей кровати. Елена — Прекрасная, девушка, прекраснее которой Гера и не встречал никогда.

Кутаясь в мягкую шаль крупной вязки, Елена — Прекрасная стояла у окна своей спальни, расположенной на втором этаже. Ее взгляд был прикован к остановившемуся за воротами красному Форду. Из автомобиля медленно вышел человек, который смог удивить и даже поразить Елену — Хладнокровную. И чего уж скрывать, смог растопить ледяно сердце.

Вздохнув, Лена спустилась на первый этаж, и все также кутаясь в теплую шаль, распахнула входные двери.

Елена отлично могла рассмотреть Герасима через решетку ворот. Парень, закрыв машину, дожидался, пока к нему подъедет и осторожно припаркуется на соседнем месте другой автомобиль. С водительского сиденья пикапа на землю легко выпрыгнул молодой паренек, лицо которого Лена, конечно же не смогла рассмотреть. Паренек бросил фразу и сам же и рассмеялся, за что и получил от Геры увесистый подзатыльник. Водитель легко перебросил ключи Черепанову, снял с креплений багажника велосипед, надел шлем и, махнув рукой, умчался, оставив Герасима одного.

Лена, молча, наблюдала, как ее новый знакомый с переднего пассажирского сиденья пикапа берет пакет и, включив сигнализацию, идет к дому.

И вот теперь, когда, словно нарочно, выглянувшее солнышко позолотило коротко стриженые кудри Геры, Ленка в полной мере осознала всю степень катастрофы. Ее вселенский масштаб.

Еще вчера этот парень, со странным именем Герасим, мелкой мохнатой собачкой, молчаливый и с глубокими зелеными глазами, Ленке просто нравился. А сегодня Елена — Прекрасная поняла, что влюбилась.

— Лена, Вы почему тут стоите, еще и босиком? — раздался недовольный голос Черепанова. И Ленка поняла, что, словно девица, не обремененная интеллектом, а проще говоря, дура, пялится на парня и молчит. Молчит и пялится. На его клетчатую рубашку под теплой толстовкой, на не застегнутую верхнюю пуговицу, на небольшой треугольник загорелой кожи, виднеющейся в вырезе рубахи. На гладко выбритый подбородок и едва заметную ямочку на нем.

— Лен, опять жар? — сверкнувшие беспокойством и недовольством зеленые глаза пробежались по румяным щекам. А потом и широкая теплая ладонь легла на лоб, ощупывая его.

Именно это касание заставило Ленку пошевелиться. Вздрогнув, девушка отступила назад.

— А… нет, я… нет, — сбивчиво проговорила Лена, — Мне нужно на работу. Шеф вызвал. Так что благодарю за машину. А чаю не хотите?

Герасим задумчив глянул на стоявшую перед ним девушку. Кутается в шаль, зябко поджимая пальчики на босых ногах. Бледная и растрепанная. Вот как, спрашивается, ей на работу ехать-то?

— Хочу, — ответил Герасим, и сам направился на просторную кухню, — Лен, выходить на работу — не очень хороша идея.

Елена, послушно идя следом, только повела плечом.

— А как у Муси дела? Привыкает к Вам? — поинтересовалась Елена.

Но тут на всю кухню разлетелось звонкое «гав», и Лена рассмеялась.

— Мусенька! — восторженно воскликнула Елена, когда Герасим повернулся к девушке и вынул из кармана мохнатую кроху.

— Муська! Да ты выросла! — радостно ворковала Лена, беря псинку в ладошки. В ответ Марисабель звонко тявкая, ластилась к девушке.

— А то и правда, — тихо посмеиваясь, сказал Гера.

Лена не заметила, как парень сам, хозяйничая на кухне, включил чайник, налив в него воды, как вынул и поставил на стол небольшие пузатые баночки с замысловатыми стикерами, на которых размашистым аккуратным почерком значилось: «Малина», «Смородина», «Мед». Следом из пакета показался контейнер приличного размера, который Черепанов поставил на стол перед устроившейся на диванчике девушкой.

— Гера, а Вы что делаете? — с удивлением в голосе спросила Лена.

— Маменька передала, — пожал плечом Черепанов, — Велела выздоравливать, не утруждать организм и пить больше жидкостей. Так что, Лен, Вам бы отлежаться. А работа подождет.

— Нет, к сожалению, не подождет, — ответила девушка, подставляя нос Мусе, и собачка принялась весело его вылизывать, словно здоровалась, — Мне очень нужно попасть в офис. Спасибо, что пригнали машину так рано.

Герасим смотрел на эту забавную картину, встречу двух девчонок, которые за несколько часов знакомства успели привязаться друг к другу. Смотрел и чувствовал, как помимо воли улыбается.

— Нет, Лен, Вы болеете еще, — упрямо возразил Черепанов.

Чайник вскипел, и парень, вынув две кружки с верхней полки шкафа, в одну опустил чайный пакетик, а во вторую ложку варенья. Влил кипяток, размешал и поставил перед девушкой. Следом Гера открыл контейнер, и Елена к своему удивлению увидела ароматные пирожки.

— Тоже маменька передала? — удивленно спросила Лена и поняла, что со вчерашнего обеда еще ничего и не ела. А пироги на вид выглядели обалденно.

Муся перебралась на край стола, задумчиво поглядывая на людей, устроившихся друг напротив друга. А Лена не смогла удержаться и попробовала один пирожок.

— Божественно! — восхитилась девушка, — Я вкуснее ничего не ела!

Елена уплетала пирожки, запивая сладким напитком, а Гера сидел напротив и с улыбкой смотрел на девушку, с аппетитом поедающую пироги его мамы.

— А вы почему не едите? — вдруг спохватилась Лена, откусывая уже второй, или третий пирожок.

— А мы уже позавтракали, — улыбнулся Гера, — У нас строго-настрого воспрещается выходить из дома не позавтракав.

— А Вы, значит, с мамой живете? — поддержала Лена разговор, присматриваясь к очередному пирожку. Нет, вкусные, однако, пироги у маменьки Герасима. Наивкуснейшие просто.

— Да, с мамой, отцом и двумя сестрами и четырьмя братьями, — пояснил Гера, помешивая ложкой чай.

Минуту Лена ошарашенно смотрела на парня, гадая, шутит он, или правду говорит. Нет, не шутил. Улыбался, но не шутил.

— Обалдеть! — прошептала девушка, — Большая, однако семья.

— Что есть, то есть, — кивнул Герасим, — Вы ешьте, ешьте. Там еще с вишней есть.

— Да, с вишней, — на автомате повторила Лена вслед за гостем, — И вы все живете вместе?

— Да, — кивнул Гера, — хотите еще чаю?

— Давайте, — согласилась Елена, — То есть, я сама налью. Спасибо. Вы же в гостях.

— Перестаньте, Лена, — рука Геры успела поймать подскочившую на ноги девушку, — Сидите. Я справлюсь.

— Семь детей, муж и пирожки… — все еще удивленно говорила Лена, опускаясь на место, — Ваша мама святая женщина.

— Восемь, — поправил Гера Лену, — Брат недавно женился. Они тоже с нами живут. Вам с малиной? Или со смородиной?

— Бросьте, Гера, я все понимаю, езжайте по своим делам, — в который раз высказалась Лена, застегивая осеннее пальто на пуговицы и собираясь выйти из машины, — Знаю ведь, у Вас новая работа и целые горы забот.

— Не выдумывайте, — коротко проговорил Черепанов, глуша движок своего пикапа.

Елена Александровна только вздохнула. Непрошибаемый абсолютно человек.

Вообще Гера напоминал ей скалу. Огромную, каменную и надежную. И такую же молчаливую. Сказал, свозит на работу, а потом вернет обратно. И Лена не сомневалась, что так и будет.

Да только Елена — Прекрасная, почему-то не очень хотела показывать Геру на рабочем месте. Нет, она абсолютно не стеснялась парня, что на нем нет костюма от Армани и водит он надежный пикап, а не модный спорткар. Девушка никогда не судила о людях по размеру кошелька. Причина ее нежелания показать Черепанова сотрудникам была до смешного простой. И эту причину звали Зиночка, которая по жуткому стечению обстоятельств занимала должность секретаря директора компании, где работала Лена, и по совместительству мнила себя хозяйкой этой самой конторы.

Грымза Зиночка была жгучей брюнеткой, с шикарной грудью, осиной талией, с красивым лицом. Все было в Зиночке прекрасно, кроме стервозности. Но эту ее черту можно было бы и не заметить. По крайней мере, Лена раньше не замечала. Словно нет ее, как и самой Зиночки. Но была у Зиночки слабость, которую звалась «мужчины». Зиночка любила всех, много и без особого разбора. На счету Зиночки числились все особи мужского пола компании от восемнадцати до семидесяти. И Зиночки было плевать, женат парень или холост. И именно поэтому Лена не горела желанием показывать Герасима народу, а конкретно Зиночке.

Но парень уперся рогом в асфальт и не сдвигался ни на сантиметр. Вышел из машины, и пока Елена отстегивала ремень безопасности, обошел машину и открыл дверь. Да, Лена ходила на первые свидания, Лена встречалась с парнями, за Леной красиво ухаживали, но никогда протянутая ладонь не вызывала в ней столько эмоций. Ладонь была надежной, теплой и широкой. Лена собралась спрыгнуть с подножки, но не успела. Те же теплые и надежные ладони обхватили ее за талии и аккуратно поставили на землю.

— Лен, Вам нельзя переутомляться, — напомнил Герасим, — Берем документы и выходим. Хорошо?

И предательница Муся тявкнула, поддерживая хозяина.

— Хорошо, хорошо, — вздохнула Лена, беря сумочку из рук Геры.

Звонко стуча каблучками по тротуарной плитке, Елена направилась к зданию компании «ЛинКо». Просторный холл встретил привычным ароматом кофе и видом хмурого охранника, который, увидев Лену, привстал и улыбнулся.

— Леночка! — обрадовался мужчина, — А я думаю, почему сегодня день такой хороший! Это все ты, прекрасная принцесса!

— Здравствуй, Гриша, — улыбнулась Лена, глядя на мужчину.

— А вы, молодой человек, к кому? — чуть ближе подошел охранник, смотря поверх головы Елены.

— А я с Еленой Александровной, — коротко пояснил Гера, пряча руки в карманы толстовки.

— Да, Гриша, молодой человек со мной, — подтвердила Лена, улыбаясь мужчине.

Хмурый Гера проследовал мимо турникета вслед за Леной, также, молча, вошел в лифт. Тишина в кабинке повисла немного напряженная, которая была нарушена только звуком раздвигающихся дверей. Молодые люди вышли из кабинки лифта и мгновенно оказались в эпицентре бурлящих событий. От неожиданности Лена застыла, пытаясь осмыслить ситуацию. Но она осмыслению не поддавалась. Ей навстречу　 из коридора, ведущего в административный блок, мчался непосредственный начальник Елены — Виктор Вадимович.

— Соколова! Где ты шляешься, когда у нас здесь сущий ад, мать твою! — орал шеф на подлете.

От неожиданности Ленка замерла и отпрянула от приближающегося мужчины, в первый раз в жизни Виктор говорит с ней в таком тоне.

— Легче на поворотах, парень, — раздалось абсолютно неожиданное, серьезное и с угрозой.

Кажется, на всем этаже, где еще секунду назад царил хаос, повисла гробовая тишина. И только Виктор Вадимович, поправив галстук, взглянул на Черепанова.

— А Вы, собственно, кем будете? — возмутился Виктор, и, взглянув на Елену пытающуюся выйти из-за широкой спину Геры, — Лена, эта какая-то катастрофа! Вся база слетела! Наш технарь Игорек в очередном загуле!

— Витюш, успокойся для начала, — предложила Лена, а потом ее взгляд поднялся к суровому лицу Геры, — Гера, а можно попросить о помощи? Думаю, наша проблема в Вашей компетенции. А Любашику я позвоню. Думаю, за пару часов с «Соколом» ничего не случится.

Секунду Герасим смотрел в глаза Елене с высоты своего роста. Потом вынул связку ключей из кармана и протянул нужный шефу Елены.

— На заднем сиденье черный рюкзак, — не глядя на мужчину, произнес Гера, — Не надорвись, Витюша.

К изумлению Елены-Прекрасной Виктор Вадимович　 беспрекословно взял ключи и торопливо помчался на улицу. А Елена, развернувшись, направилась в кабинет техподдержки, уводя за собой Черепанова.

— Я знаю прекрасное место в сотне метров от нашего офиса, — хорошо поставленный голос нарушил размеренный стук пальцев по клавиатуре, — Герасим, думаю, вполне можно пригласить даму туда. И время обеда давно наступило.

От неожиданного вторжения в кабинет, и без того тесный, Елена вздрогнула. Честно признаться, девушка задремала. Прав оказался Гера, нельзя ей переутомляться.

Открыв глаза, Елена взглянула на явившуюся на порог комнатушки девушку. Зиночка, поигрывая дорогим браслетом, смотрела на Герасима. И весь ее вид говорил о том, что дама серьезно готовиться брать крейсер Черепанов на абордаж.

Ленке захотелось сделать две вещи, вернее даже три. Первое — отвесить Зиночке веселого и чудотворного пинка,　 предварительно до самого горла застегнув все ее расстегнутые почти до пупка пуговки на блузке. Второе — прикрыть своей не самой могучей грудью Геру от взгляда этой акулы. И третье — отвесить точно такого же чудотворного пинка и Черепанову за то, что, чуть отъехав на стуле, смотрел сейчас на Зину. Смотрел и улыбался своей загадочной улыбкой и своими загадочными зелеными глазами. Гад ведь, правда, гад!

Елена не придумала ничего лучше, как глубже укутаться в толстовку Герасима, обнять Муську покрепче и притвориться глубоко спящей. Но обида клокотала в душе, грозя выплеснуться в скандал на рабочем месте. И Елена — Хладнокровная мысленно просила Геру или отказать уже, или свалить вместе с этой грымзой Зиночкой.

— Знаете, Зинаида, а Вы правы! — как-то слишком уж весело произнес Черепанов, заставив Лену непроизвольно вздрогнуть, — Лен, девушка дело говорит! Обед ведь я заслужил, как думаете?

— Валите на все четыре стороны, — пробормотала Елена под нос и уже громче, — Заслужили. Салфетки вам в помощь.

Лена, открыв глаза, смотрела, как Черепанов поднимается со своего места, закрывает ноутбук, убирает его в рюкзак. Все это время Зиночка стоит, победно улыбаясь и без стеснения рассматривая торс, да и всю фигуру Геры.

Лена с тоской посмотрела на теплую толстовку. Идти за своим пальто не хотелось, а нужно — в кабинете технарей работал кондиционер на полную мощность.　 Да и в животе заурчало. Так что, придется все же вставать и идти в свой кабинет за пальто, сумкой, ну и чтобы всплакнуть немного, представив, как Зиночка не только ужинает с Герой, но и придается с ним плотским утехам.

— Я сейчас, — с улыбкой в голосе неожиданно произнес Гера и мгновенно исчез.

— А где это наша неприступная Соколова отыскала такой чудный экземпляр? — попыталась брызнуть ядом Зина.

Ленка осторожно переложила Мусю вместе с толстовкой на ближайший стол и уже собиралась встать и не просто высказать Зиночке всю скопившуюся о ней информацию в голове Соколовой, но и, наконец, наподдать дамочке, как на пороге появился Герасим в руках с пальто, принадлежащем Елене.

— Как говорите, называется это место? — невозмутимо поинтересовался Черепанов, развернув пальто и дожидаясь, пока Елена просунет руки в рукава.

— «Старый мельник», — с готовностью сообщила Зина, томно улыбаясь, — Мясо у них изумительное. И я знакома с шеф-поваром.

— Не сомневаюсь, Зинаида, — коротко ответил Гера, невозмутимо перехватив ладонь Елены и уводя девушку из кабинета, пройдя мимо опешившей Зиночки, — Приятного вам обеда, Зинаида.

— А я? — все еще не понимала ситуации красотка-Зина.

— А Вы, Зинаида, если мне не изменяет память, полчаса назад говорили, что на строгой диете, — вежливо подсказал Гера, подмигнув Елене, заставив ее тем самым еще ниже уронить свою челюсть от удивления.

— Жуй свою травку,　 — пробормотала Елена, наконец, улыбаясь.

Здание «ЛинКо» молодые люди покинули стремительно. Но не потому, что слишком были голодными или по причине короткого обеденного часа. Вовсе нет. Просто смех так и рвался наружу из груди Елены, а Гера нарочно насвистывал какой-то веселый мотивчик. И оказавшись за пределами территории фирмы, Ленка громко засмеялась, едва не сгибаясь пополам.

— Господи, я ее лицо запомню на всю жизнь, — смеялась Лена, вытирая слезы, выступившие из глаз.

— Знаете, Лена, лицо Зиночки не та картинка, которую стоит хранить в памяти, — высказался Гера, — А давайте пообедаем не там, куда хотелось Зиночке, — предложил Герасим.

И не дожидаясь ответа, утянул все еще смеющуюся Соколову за руку в сторону своей машины.

Темно-синяя Тундра аккуратно припарковалась под знаком «Только для гостей ресторана «Барин». Водитель автомобиля первым покинул салон, забросил на плечо рюкзак и обошел Тойоту. И вовремя: Лена уже открыла свою дверь и пыталась величественно соскользнуть на землю. Но не выходило — слишком большим было расстояние до земли.　　 На полпути, когда изящные туфельки Елены уже почти коснулись твердой поверхности, широкие ладони накрыли узкую девичью талию и легко придержали, помогая встать на ноги.

— Спасибо, — засмущалась Елена-Прекрасная, глядя на парня снизу вверх.

В ответ уголки четко очерченных губ скользнули вверх в намеке на улыбку, а зеленые глаза задержались на широко-распахнутых, доверчивых и капельку смущенных. Ладошки с изящным маникюром оказались на широкой и надежной груди, и в горле вдруг капельку пересохло. Где-то, недосягаемо далеко дала о себе знать Марисабель, хлопнула дверь припаркованного секундой назад на соседнем месте авто, и послышался незнакомый девушке мужской смех, а следом и голос:

— Ба! Какие люди, да в нашем захолустье!

Елена отметила, что горячие ладони все еще лежали на ее талии, и от этого ей было безумно уютно, тепло и спокойно. Ладошки, минуя волю хозяйки, распрямились и едва заметно прошлись по груди, ложась на плечи. И словно отвечая этим ладошкам, сильные руки чуть сдвинулись вверх, накрывая спину в полуобъятии, пока еще несмелом, но безумно желанном….

— Герыч! Дружище! Привет! — мужской голос зазвучал очень близко, нахальным образом вторгаясь в личное пространство молодых людей.

А спустя мгновение, Гера получил дружеский хлопок ладонью по спине. Парень комплекцией мельче согнулся бы от такого «дружеского» удара пополам, но Герасим и бровью не повел. Только вздохнул и насупился. Правда и рук не опустил, вернее, одной поправил лямку рюкзака, а вторую оставил на талии девушки.

— И тебе не хворать, Бася, — хмуро изрек Герасим, повернувшись к стоявшему за его спиной мужчине.

Незнакомец, улыбчивый, высокий, с копной белокурых волос на голове, разглядывал Елену пристально и с неподдельным интересом. От этого изучающего взгляда девушке захотелось спрятаться за спину Черепанову. Но она только расправила плечи, взглянула холодно и чуть придвинулась　 к Герасиму ближе, будто прячась от незнакомца.

— Ух ты! Малышка какая красивая! — присвистнул Бася, без стеснения рассматривая Елену, — Где нашел? Поделишься?

Незнакомец Бася был довольно крупным парнем, с развитой мускулатурой и мощной бычьей шеей. И Елена еще крепче обхватила Геру на пояс, оправдывая свой поступок банальным желанием спрятаться.

— Леночка, ты иди, я за Мусей и догоню. Хорошо? — голос Черепанова звучал уверенно. Ладонь спокойно поглаживала по спине. И Елена, кивнув, постучала каблучками по направлению к крыльцу. И уже добравшись до входной двери, обернулась. Нет, если с Черепановым что-то случится, она однозначно позвонит брату. До «Сокола» минут десять-пятнадцать. Должны успеть. Какие с них тогда бойцы группы быстрого реагирования, если к своему сослуживцу не смогут оперативно приехать?

— И кто кого поддел на этот раз? — услышала Елена еще один незнакомый голос за спиной. Вздрогнув, Лена увидела седовласого мужчину лет пятидесяти, стоявшего на крыльце. Сам незнакомец курил, задумчиво посматривая то на Елену, то на парней на парковке.

— Что, простите? — вежливо поинтересовалась Елена.

— Они вечно устраивают вот такие потасовки, — кивнул мужчина на Герасима и парня с бычьей шеей, — Но на самом деле дружат с пеленок. Кстати, Пал Палыч Барычинский. Можно просто дядь Паша. Я так понимаю, вы к нам отобедать? Гера звонил, предупредил, велел выделить столик на две персоны.

— Очень приятно, — улыбнулась Елена, — Елена Александровна Соколова. Можно просто Лена.

— И мне приятно, — мужчина выбросил недокуренную сигарету в урну, галантно поклонился и, протянув руку, сжал девичью ладошку, — А пока эти шалопаи выясняют, кто круче, пройдемте со мной, прекрасная Елена. Свинина под клюквенным соусом сегодня шеф-повару очень удалась.

Соколова с трудом сдержала смешок. Если честно, довольно непривычно слышать высокопарные фразы от мужчины, которому больше подойдут словечки из тюремного сленга. Украдкой Ленка рассматривала россыпь татуировок на ладонях Пал Палыча, и массивную цепь с крестом на груди, видневшуюся в вырезе рубашки.

— Вы так заманчиво описываете, уважаемый Павел Павлович! — ответила Елена, — Не смею отказаться.

И уже входя в ресторан, Елена обернулась. Все-таки она переживала и беспокоилась за Герасима. Но от беспокойства не осталось и следа, когда девушка рассмотрела Басю, скорчившегося пополам и одновременно держащегося за кровоточащий нос.　 А Герасим в это время стоял около противника и что-то выговаривал тому, похлопывая по плечу.

Ресторан изнутри радовал глаз приглушенным светом, уютными столиками и ненавязчивой музыкой. Пал Палыч проводил Елену до углового столика, сервированного на две персоны. Вежливо подал винную карту и велел не стесняться.

— Я пойду, дам команду подавать закуски, — отчитался мужчина, — А Вы, Леночка, не скучайте. А свинину я очень рекомендую. Сам уже пробу снял и одобрил.

— Премного благодарна за совет, — улыбнулась Елена.

Мужчина скрылся за дверьми с надписью «Только для персонала», махнув официанту, кивком указывая на столик, за которым сидела Елена. Не успела Соколова изучить винную карту, как за столик напротив почти бесшумно сел Гера.

— Очень интересное место, — высказала свое мнение девушка, окидывая изучающим взглядом лицо Черепанова, отметив красное пятно на скуле, — Лед бы приложить.

— Пустяки, — отмахнулся Герасим, расстегивая свой рюкзак и вынимая ноутбук.

Придвинув соседний стул, Черепанов поставил на него свой компьютер, включил его и　 легко пробежал по клавиатуре пальцами.

— Бася идет, — заметила Лена, увидев за спиной Геры парня с окровавленным куском белой ткани у лица.

Черепанов и бровью не повел, продолжая что-то торопливо печатать в компьютере.

— И снова здравствуйте, милая барышня, — произнес Бася, и уселся на стул, придвинув тот от соседнего столика, — Василий Павлович Барычинский. И скажу сразу, Ленка, ты шикарная девчуля.

— Рот прикрой, — невзначай обронил Гера, и без перехода добавил, — Чего переживать? В порядке все. Это системный глюк. Кто бы ломал твой сайт? Просто жмешь вечно куда не просят. Говорил сто раз, не сантехник не хрен лезть.

— Не всем же гениями, мля, быть, — проворчал Бася, он же Василий, — Прости, Леночка, вырвалось.

— Ничего-ничего, — едва заметно улыбнулась Елена, — Не сдерживайте своих порывов, Василий.

— Совсем? — ближе придвинулся обрадованный Вася вместе со стулом, но был остановлен подсунутым под нос кулаком, — Жмот!　 — пробормотал Вася, отодвигая кулак от своего лица.

К столику подошел официант, что-то тихо проговорил Василию, склонившись к нему. Елена, оторвавшись от изучения меню, заметила, как нахмурился парень.

— Гер, вы в кабинет пересядьте, — тихо произнес Василий и интонации его голоса крайне сильно отличались от тех, что слышала Елена еще минуту назад.

— Вась? — тихо спросил Черепанов.

— Не, в поряде все, — встал Бася со стула, — Так, рабочий момент.

Елена не видела, отвлекшись на Мусю, любопытно выглянувшую из кармана толстовки, но Бася стрельнул взглядом в сторону девушки.

— Лишним не будет, — добавил парень.

Спустя пару минут, Елена сидела на уютном диванчике в отдельном кабинете, где на столе уже красовались принесенные официантом горячие закуски, салаты и выбранный Еленой клюквенный морс. От вина девушка отказалась, помня, что все еще пьет таблетки от простуды. А Гера, поставив компьютер на край стола, вновь включил его. Сам парень не сел за стол, и Ленка заметила, как он напрягся, стоя около двери и внимательно глядя на монитор ноутбука.

— Лен, ты кушай, голодная ведь, — спокойный голос Черепанова застал Елену врасплох, отвлекая от созерцания мужественного лица, — а знаешь, имбирный чай, кстати, очень помогает при простуде.　 Я мигом.

И Гера исчез, плотно прикрыв за собой дверь кабинета. Лена, изумленно глядя на закрытую дверь, так и не поняла, куда так быстро исчез парень. И подошла к компьютеру. Взглянув на экран, Лена обомлела. Соколова смотрела, как картинки на экране сменяются одна за другой. Видела, как Василий, о чем-то разговаривая с неизвестными посетителями, хмурился и выглядел недовольным. Видела, как за его спиной, словно страхуя, появился Герасим, сложив руки на груди. А поскольку Гера был весьма внушительной комплекции, то выглядел очень и очень угрожающе.

Появился Пал Палыч, чиркнул спичкой, прикурил. Елена видела, как между говорившими накаляется обстановка, и диалог вот-вот перейдет в потасовку. Незваные гости первыми ринулись на Геру и Василия. Но парни, словно ожидая нападения, действовали слаженно. А спустя нестерпимо долгих две минуты в зал ворвались парни в камуфляже. А позади прибывшей команды ковылял на загипсованной ноге Соколов собственной персоной.

Лена, испытав облегчение, плюхнулась на свое место. Осушив стакан морса залпом, Елена выдохнула. Да, вот вроде бы свидание, и все хорошо. А тут потасовка и　 старший брат собственной персоной.

Елена замерла в ожидании, боясь подойти к экрану ноутбука, готовясь к появлению старшего брата на пороге кабинета. Но шла минута, вторая, десятая. В кабинете все также играла тихая музыка, и никто не вламывался в двери. А потом, когда время ожидания перевалило за двадцать минут, и Елена собралась сама выйти в зал, дверь осторожно открылась, впуская Черепанова с чашкой чая в руках.

— Гера? — вкрадчиво произнесла Елена, волнуясь, увидев вторую ссадину на красивом лице.

— Имбирь искали, — пожал плечом Герасим, ставя перед Леной чашку, — Сейчас горячее принесут, а мы еще салаты не съели. Дядь Паша расстроится.

Лена только покачала головой. Что ж, не хочет говорить на эту тему, и ладно. Потом у брата в конторе выведает подробности.

В отдельный кабинет еще не раз за следующий час приходили Василий и его отец Пал Палыч. Как рассказал Герасим, Барычинские владели рестораном уже не первое поколение. А сам Гера помогал другу детства и его отцу по компьютерной части.

Историю дружбы Черепанова и семейства Барычинских дополнили Вася и Пал Палыч, рассказав, что гонорара за свою работу Черепанов, ясно дело, не брал. Но когда благодаря грамотной рекламе и организации службы доставки еды ресторан приобрел заметную популярность, руководство «Барина» презентовало Гере транспорт, а также неограниченный лимит в «Барине» и еще пяти заведениях, принадлежащих семейству. Щедростью друзей Герасим пользовался редко, но исправно помогал, подсказывая и занимаясь сайтом ресторана. А сегодня, о, чудо, привел девушку на обед. И к тому же, такую красотку. За последнюю фразу Василий получил кулак под нос от друга детства. А после вкусного обеда в приятной компании Соколова с Черепановым отбыли на рабочее место Елены. Где их уже поджидал счастливый Витюша в компании Зиночки, злобно сверлящей взглядом Лену и Герасима. Но молодым людям было, как оказалось, плевать на яд красавицы. Молодые люди собирались отправиться домой к Елене, ведь Соколова все еще была простужена, а Черепанов пообещал вернуть девушку домой.

— Занимательные у тебя друзья, — улыбалась Елена, стоя на крыльце своего дома.

Как-то так получилось, что Черепанов вернул Елену домой к восьми часам вечера. В «ЛинКо» пришлось повозиться с сервером, а потом нужно было заехать в «Сокол». А поскольку силы Елены основательно подкосила простуда, то девушка крепко уснула, стоило ей оказаться в уютном просторном салоне пикапа. И Герасим не стал ее будить, только укрыл своей толстовкой. Девушка проснулась, когда машина Черепанова притормозила рядом с воротами загородного дома Соколовых.

— Что есть, то есть, — едва заметно улыбнулся Гера, он не стал подниматься по ступеням крыльца вслед за Леной.

— Поужинаешь с нами? — вдруг предложила Елена. Девушке было необъяснимо приятно в обществе немногословного, но интересного мужчины.

— В другой раз, Лена, — мотнул головой Черепанов, и словно оправдываясь, — Нужно сестру с братом забрать из спортивной школы, чтобы одни не шатались по городу.

— Хорошо, когда большая семья, — с капелькой зависти улыбнулась девушка, — 　 А пироги у твоей мамы очень вкусные. Ах, да, я не могу тебя отпустить с пустыми руками!

И Елена, не обращая внимания на слова возражения, помчалась в дом.

— Я мигом! — прокричала Елена уже из кухни.

Герасиму пришлось войти в дом и прикрыть дверь за собой. Но парень остался стоять в холле. Потирая шею рукой, чуть склонив голову, Гера смотрел, как Лена снует по кухне. Вот девушка распахнула холодильник и вынула большую картонную коробку. Вот она переложила что-то в пакет, составила какие-то баночки, вынув их из шкафа. Закончив сборы, Елена вернулась в холл. Протянув пакет парню, Соколова посмотрела на чуть склоненную голову Геры, избегая, почему-то, зеленоглазого омута.　　

— Не стоило, Лен, — едва заметно улыбнулся Черепанов, но пакет из рук девушки взял.

— Мне приятно, — только и ответила Елена, — И передай мою благодарность за варенье.

На щеках девушки играл легкий румянец, который Гера списал на простуду. Волосы русыми волнами спускались на спину поверх пальто. Хрупкие плечи и прямая спина выдавали в Соколовой благородных предков-аристократов. И Герасиму вдруг показалось, что перед ним стоит принцесса, а то и вовсе королева.

— Хороший был день, — добавила Лена, — Спасибо огромное за помощь. Моя фирма не справилась бы без твоих услуг.

— Пустяки, — выдохнул Герасим.

Глядя на Елену, Черепанов хотел сделать много чего, не свойственного ему, чего-то порывистого и безрассудного. Но сдержался. Елена — она прекрасная принцесса из сказки. А он… Он Черепанов. Вот и все.

Но что-то было во взгляде серых глаз хрупкой и изящной девушки, от чего ноги Герасима будто приросли к полу. И это «что-то» манило и не отпускало.

— Лен, а давай… — начал Гера.

— Давай… — одновременно с парнем проговорила Лена.

— Завтра? — вновь заговорил уже с улыбкой Черепанов.

— Хорошо! — улыбнулась Соколова.

Серые глаза манили все ближе, словно запрещая отступать назад, к входной двери. А красивые губы улыбкой удерживали взгляд, будто обещая, завораживая.

И парень не устоял. Просто эта девушка была настолько загадочной и желанной, что любое сопротивление, любая тщательно воздвигаемая стена оказались сейчас бесполезными. Гера шагнул вперед, почти касаясь Ленки в шикарном, дорогом пальто. А Соколова подняла лицо навстречу парню, впиваясь взглядом в зеленые загадочные глаза.

— О, а чего это с пакетами? Мы теперь дружим домами? — раздался веселый голос из-за спины Черепанова, — Ленок? А ты чего при параде? Ты же вроде как простыла? Не? Я все, конечно, понимаю, но пока не пожру, мозг работать не начнет.

— Ты же мой обжора, — ворковала Лента за спиной мужа, уводя его за собой на кухню.

— А, да, Гера, ты чего хотел-то? По работе? Давай завтра, мозг не варит совершенно, — говорил Соколов уже из кухни.

— Хорошо, — чуть громче ответил Герасим и уже тише, — Созвонимся, Лен.

Парень развернулся и стремительным шагом направился к выходу. Елена хотела остановить Черепанова. Не нравилось ей это «созвонимся». Значит, маловероятно. Значит, не позвонит. Но и остановить парня не решилась.

Входная дверь с тихим щелчком закрылась. Лена прислонилась горячим лбом к прохладной металлическом поверхности. Прикрыла глаза. Однозначно, не мешает выспаться. А потом уже подумать, что делать дальше.　　

Грозная Тундра с серьезным молчаливым водителем за рулем мчалась по трассе, разгоняя попутные машины. Владелец авто задумчиво постукивал пальцами по рулю. Да, день сегодня получился удивительным, как и девушка, которая сидела в салоне Тойоты еще пару минут назад. В воздухе все еще витал аромат ее духов, нежный цветочный запах, так свойственный принцессе.

Ладони на руле сжались капельку сильнее, когда Гера представил, какую глупость он мог бы совершить, не приди Соколов с женой. Но одному Богу известно, как сильно он, Герасим, хотел совершить эту саму глупость.

И уже подъезжая к дому и паркуясь на обычном месте, Черепанов набрал всего пару слов сообщением: «Не переутомляйтесь. Приятных снов!».

— Я сражен, Василек! — восклицал Соколов, обходя свой Мустанг, который Кудесник уже успел выгнать из бокса по просьбе Забавы, — Не отличить переходов! Как новая!

Лаковые, отполированные бока Мустанга переливались в свете солнечных лучей. А на дверях и крыльях появились языки пламени. Красно-оранжевые всполохи смотрелись на черном весьма изысканно. Довольный работой хозяин восторженно рассматривал багажник, который еще до отъезда в командировку был изрядно поврежден.

— Машина просто не вредная, вот и получилось все, — скромно отвечала Забава, с улыбкой наблюдая за выражением почти щенячьего восторга на лице несносного рокера.

— Скромная какая, — хмыкнул Кудесник, дружески толкнув девушку в плечо, — Повозиться пришлось знатно. Тачка редкая. Пока заровняли, рихтанули. Еще и краску ждать нужно было.

— Завязывай, — остановила друга Поликарпова, — Сделали и ладно.

Соколов, все еще улыбаясь, уселся за руль своей машины. Движок завелся с пол-оборота и утробно зарычал.

— Ну, что, красивая, поехали кататься? — весело подмигнул парень Забаве, — С ветерком?

— Вообще-то мне еще на учебу и работать, — улыбка с лица Забавы сползать отказывалась при виде счастливой физиономии парня.

— Мы всюду успеем, — уверил Соколов своего Василька.

Нет, и все-таки этот Соколов жуткий тип, думалось Забаве. И нахальный. И абсолютно без башни. Но без него Забава не могла уже представить ни одного своего дня. Мысленно задавая себе вопрос, как же так вышло, девушка, прихватила из своей машины рюкзак, перебросила ключи Кудеснику и уселась на переднее пассажирское сиденье Мустанга Поликарпа.

Все еще улыбаясь, Соколов посигналив Кудеснику, увел машину на дорогу, а Забава с такой же веселой улыбкой наблюдала за спутником, прекрасно осознавая, что сбылась ее едва ли не самая заветная мечта. Ей достался замечательный парень.

— Ты псих! — в который раз восклицала девушка, упрямо не желая покидать уютный кожаный салон быстрого авто, — Никуда я не пойду!

— Ты не считаешь, что это как минимум несправедливо, — хмыкнул Соколов, поигрывая ключами от машины.

Поликарп стоял, привалившись бедром к задней двери Мустанга, и снисходительно смотрел на сопротивляющуюся девушку. Забава не желала выходить и идти к Соколовым в квартиру. Стеснялась дама, что уж поделать.

— Не считаю, — пробурчала девушка и скрестила руки на груди.

День не предвещал ничего сверхестественного. Обычные занятия в художке, далее Соколов забрал ее и отвез в мастерскую. Забава закончила очередной заказ и Соколов, дожидающийся ее около мастерской, усадил девчонку и привез, как выяснилось, к родительскому дому. Но вот Поликарпова была абсолютно не готова к встречи с родителями парня.

— Василек, ну ты ведь знакома с ними уже, — уговаривал Полик.

— Это другое, — не соглашалась девушка, собираясь захлопнуть свою дверцу и остаться в машине.

— Эй, молодежь! — откуда-то сверху донесся зычный мужской бас, — Чего нерешительные такие? Раз, два, и вперед!

— Ну, вот, — посмеивался Поликарп, — Тебя засекли. Выползай, Василечек.

Забава выглянула из машины, подняв голову, рассмотрела мужскую фигуру на балконе третьего этажа.

— Добрый вечер, — вежливо кивнула девушка, и уже тише, чтобы только Поликарп мог расслышать, — Подлый ты, Соколов.

— Неправда, — хохотнул Поликарп, закрывая дверь за Забавой, которая все же решилась пойти в гости к родителями своего парня, — Я мягкий и пушистый.

— Ну-ну, — не поверила девушка, крепче сжимая вспотевшими вдруг ладонями лямки рюкзака.

Поликарпова очень и очень волновалась. Встреча с семьей парня основательно выбила ее из колеи. Нет, разумеется, она была знакома с Антониной Макаровной и Сергеем Семеновичем Соколовыми, но не на правах девушки их сына.

— Василек, ну что такое? — вздохнул Поликарп на лестничном пролете второго этажа.

Поймав девушку в объятия, Соколов прижал ее к себе. Скользнув носом по виску, спрятал улыбку в светло-шоколадных волосах.

— Ничего, — выдохнула Забава, — Просто предупредил бы. Я бы хоть оделась приличнее. И в краске вся. Страшная, как черт, елки палки.

— Неправда, — зашептал парень, вблизи с этой девчонкой он ничего кроме стопроцентного счастья не чувствовал. И весь мир казался ему ярким и красочным.

— Ты у меня очень и очень красивая, Василечек, — продолжал обвораживать голосом Полик, — И краски не осталось совсем. Я бы заметил.

Тем временем дверь в квартиру семьи полковника Соколова открылась и раздался веселый голос самого полковника:

— Где там потерялись?

— Идем! — крикнул Полик, но рук не разжал и девушку из своих объятий не выпустил.

А из квартиры донесся негромкий голос супруги полковника:

— Сереж, ну ты как ребенок, ей-богу, — упрекнула Антонина Макаровна, — Дверь закрой. Не видишь разве, девочка стесняется. Сейчас уговорит и притащит.

И дверь в квартиру Соколовых захлопнулась с тихим щелчком.

— Что ж, — тихо рассмеялся Поликарп, — Маму нужно слушать.

А дальше Поликарпова не минутку забыла и о том, где находится, о своем недовольстве, о смущении, о внешнем виде. В общем, забыла девушка обо всем. Просто потому, что была застигнута врасплох, забыла оказать хоть какое-то сопротивление и исступленно отвечала на жаркий поцелуй любимого парня.

— Пипец, приплыли, — раздался голос с пролета этажом выше, — Соколик мой ясный! Да ты мне изменять надумал? Во дела!

Забава почувствовала, как все в душе оборвалось и ухнуло в пропасть. Высокий женский голос больно резанул по нервам, душе и сердцу. Все тело девушки напряглось в крепких руках парня.

— Василек, ты чего? — тихо спросил Соколов.

— Сволочь! — звеня слезами в голосе, прошептала Забава, и тишину подъезда рассек звук пощечины, — Не смей называть меня так!

— Малыш, ты чего? — опешил Поликарп, — Да это соседская девчонка…

— Мне плевать, кто это! — шипела девушка раненной кошкой, с силой отталкивая руки парня от себя, — Плевать на нее! И на тебя! Бабник!

Забава дернула ключи из кармана Соколова за выглядывающий брелок и рванула на улицу.

Обида, неверие и злость на себя и на парня переплелись в тугой клубок в наивном сердце Забавы. Слезы тихо лились по щекам, оставляя мокрые дорожки. А верный Мустанг, к которому Забава успела прочно прикипеть за последний месяц, уносил девушку вдаль. Парень, выбежавший из подъезда следом, выкрикивал имя беглянки и просил вернуться. Но плотно закрытые стекла на позволяли разобрать слова. Смотреть в зеркало заднего вида Забава не собиралась. А рычащий мотор Форда будто уговаривал нестись вперед, как можно дальше от своего хозяина.

— Ты охренела, мелочь! — орал Соколов-младший на весь двор, стоящей около подъездной двери девчонке, — Вот сейчас ты реально перегнула и охренела!

— Карпуша, успокойся, — вмешалась мама в разговор молодежи, — Девочка не знала. Вот и ляпнула.

Рыжеволосая девчонка лет девятнадцати на вид, закусив виновато губу, смотрела на Соколова полными слез глазами. Парень, запыхавшийся после бега, переводил дыхание. Подняв голову наверх, коротко свистнул.

— Бать, одолжи тачку? — попросил он отца, когда полковник вышел на балкон.

— А где наша девочка с синими глазами? — хмыкнул полковник Соколов и метко бросил в сына ключами от машины.

— И правда, Грунь, — с горьким сарказмом взглянул Поликарп на воновато притихшую соседку, — Как думаешь, куда рванула моя девчонка после твоих заявлений?

— Это ведь твоя девчонка, мне то откуда знать? — пробурчала Груня, — Теть Тонь, ну скажите ему, я же не знала!

— Разберутся, — решила Антонина Макаровна, — Как догонишь, Карпуша, беглянку, вези к нам, будем прояснять ситуацию.

— Посмотрим, — отмахнулся Соколов, заводя отцовский автомобиль и срываясь с места.

По дорогам города мчался серый внедорожник, а водитель высматривал взглядом приметный черный Мустанг. Благо, машина редкая. Еще и огненные всполохи мелькали, невольно привлекая внимание. Следуя за своим Фордом и стараясь не отсвечивать, Соколов понял, куда именно едет Забава. Но когда Поликарп подъехал вслед за Забавой к мастерской Кудесника, никто двери бокса ему не открыл. Да и на парковке около здания никого не было.

Выйдя из машины, Соколов рванул дверь бокса на себя. Но та была заперта.

— Василек! Я ведь знаю, что ты здесь! — громко крикнул Соколов, — Дай мне минутку и я все объясню.

Но ответом ему была тишина.

Поликарп вынул телефон из кармана и принялся набирать давно заученный номер. Длинные гудки. А потом и вовсе тишина.

— Ну твою ж мать! — в сердцах выразился Соколов и вновь затарабанил кулаком по двери.

— Что за шум, а драки нету? — послышался веселый голос Кудесника из-за спины Соколова.

— Стёпа! — радостно воскликнул Соколов, оборачиваясь к мастеру, — Мне срочно нужна Забава! Она точно там, я видел. Будь другом, помоги, а?!

— А что, неполадки в раю? — засмеялся Кудесник, — Жди. Пойду на разведку.

Соколов согласно кивнул. Проводив Кудлатова взглядом, вернулся к машине отца. Вынул из бардачка пачку сигарет и прикурил. Нервно хмыкнув, Поликарп заметил, как огонек сигареты мелко подрагивает в руке. Швырнул сигарету на землю, затушил ее, наступив ботинком.

— Ну, же, Василек, — уговаривал тихим шепотом Соколов, — Ты же не глупая. Ты ведь у меня умная девчонка.

Спустя долгих полчаса, дверь бокса тихо приоткрылась. К Соколову подошел Степан.

— Тут такое дело… — начал Кудесник, — Говорить с тобой не хочет. Злая, как семь чертей. Сути проблемы я так и не понял. На мои вопросы повторяет, что ты…, - парень хмыкнул, — Твою краткую характеристику от Забавы лучше опустим.

— Стёп, — обратился Соколов к приятелю, — Да там соседская девчонка ляпнула. У нее шутки такие. Мне очень нужно с ней поговорить!

— Вот и я считаю, что вам бы пообщаться, — решил Кудесник, — Ладно. Рабочий день у меня закончился. Будете уходить, закроете тут все.

— Спасибо, Кудесник! — поблагодарил Соколов.

— Не обляпайтесь, — хмыкнул парень, а потом серьезно добавил, — Не обижал бы ты девчонку.

— Да я… Ты что! — начал Соколов, а потом махнув рукой, помчался к своему Васильку.

Забава сидела прямо на полу в небольшой комнатушке, отданной Кудесником ей в личное пользование. На столике перед ней были разбросаны рисунки, карандаши и чистые листы бумаги.

Музыка, выставленная на максимальную громкость, не могла перебить высокого женского голоса, звенящего сейчас в голове Забавы.

— «Соколик мой»! — беззвучно шептала Забава, с нажимом выводя простым карандашом рисунок на альбомном листе.

Ловкие пальцы помимо воли хозяйки прорисовывали плавные линии. И как бы сильно не хотела Забава обратного, картинка получалась красивой. Сокол, готовый напасть на жертву, распахнул клюв и выбросил когти. Крылья, почти сходясь за спиной хищника, плавно перетекали в языки пламени. Казалось, словно птица парит в огне.

Грифель карандаша в руке девушки сломался. Разозлившись еще больше, Забава швырнула ни в чем не повинный канцелярский предмет и взяла из лежащей перед ней коробки новый, остро отточенный. Карандаш вновь опустился на бумагу, ведомый чуть дрогнувшей рукой, застыл на мгновение. От нажатия грифель сломался и на этом карандаше. И в тот самый момент, когда его должна была постичь та же учесть, что и прежний, девичью руку накрыла твердая, теплая ладонь. И одновременно чуть колючая от пробивающейся щетины щека прижалась к изгибу шеи, а губы скользнули по впадинке на ключице, и долгий выдох пошевелил выбившиеся из косы волоски. Вторая рука сдернула наушники за проводки, а тихий, чуть хрипловатый голос зашептал на ушко.

— Не уже ли ты до сих пор думаешь, что мне нужен кто-то кроме тебя? — слова звучали чуть приглушенно, а губы скользили по виску, щеке, шее.

Соколов опустился за спину Забавы, не позволяя ей вырваться из его рук, заставляя сидеть на месте.

— Не уже ли ты так ничего и не поняла, Василёк? — с ноткой обиды в голосе шептал Поликарп, чуть прикрыв глаза, радуясь, что пугливый человечек в его руках никуда не рвется и не убегает.

— Но она сказала… — возразила Забава, и голос ее был хриплым от пролитых слез.

— Это наша соседка, — объяснил Соколов, — Внучка маминой подруги. Она как сестра мне. Просто решила пошутить, вышло неудачно.

— Но… — вновь начала Забава, выронив уже и альбом из ставших вдруг безвольными рук.

Шумно выдохнув, Поликарп еще крепче обнял Забаву. Девушка не сопротивлялась, а когда оказалась на коленях у Соколова, понуро опустила голову.

— У меня есть только ты, — твердо проговорил Поликарп, — Мне никто не нужен кроме тебя. Понимаешь?

— Нет, — мотнула головой Забава и все же встала с надежных колен парня. Встала и отвернулась, опустив голову, позволяя выбившимся волосам прикрыть лицо.

— А мне кажется, понимаешь, — с нажимом повторил Поликарп.

Медленно, словно давая девушке время на раздумье, Соколов встал и подошел вплотную. Шумно выдохнув, накрыл опущенные плечи руками. Но надежные ладони были тут же сброшены упрямицей.

— Да сколько можно, а?! — в сердцах процедил Поликарп и, преодолевая сопротивление, развернул девушку к себе лицом, — Скажи, где я ошибся? Что я делаю не так?! И не нужно меня убеждать, что вся эта канитель из-за тупой шутки соседской девчонки. Ведь я прав?

Пугливые, ярко-синие глаза замерли на серо-зеленых. Поликарп видел в васильковых омутых любимой набегающие слезы, но и понимал, что именно сейчас нужно расставить все точки над «i» в их отношениях, чтобы пойти дальше.

— Все дело во мне! — выдохнула девушка, отводя взгляд. Из уголков ее глаз все же скатилась слезинка, которую парень тут же стер пальцами.

— Посмотри на себя, — продолжала говорить девушка, не глядя на собеседника, — Ты же красивый, успешный. Желающих быть с тобой миллион. А я? Я в краске вожусь, от моды далека. От золотой молодежи этой. Я ничего не смыслю в крутых шмотках, брендах. И толстая еще. А ты… Так что, я решила, без вариантов. Тебе нужна красивая и стройная, под стать.

— О, Боже, как же я крут, — хмыкнул парень с сарказмом, — Думаю, мне под стать сгодиться разве что заморская принцесса.

— Я серьезно, — вздохнула Забава.

— Все сказала? — серьезно спросил Поликарп, когда Забава замолчала.

— Самую суть, — шмыгнула носом Поликарпова.

— Помнишь, как мы познакомились? — вдруг спросил Соколов.

— Забудешь такое, — едва заметно улыбнулась девушка, но в глаза, такие теплые и заботливые смотреть пока боялась, — не каждый день передо мной красивые парни, не очень благонадежные на первый взгляд, глушат водку стаканами.

Соколов тихо рассмеялся и прижал таки к себе упрямую девчонку.

— А я помню, как увидел твои глаза, — выдохнул Поликарп и втянул носом запах любимых волос с нотками мяты, — Ярко-синий океан, в котором, признаюсь честно, утонул. И знаешь что? Выплывать мне не хочется. Абсолютно.

Сначала несмело, а спустя мгновение, все более уверенно, ладошки прокрались на талию. Прокрались и замерли, а потом и легонько погладили широкую спину.

Поликарп едва заметно раскачивался, будто баюкал девчонку в своих руках. Понимал, что она сдалась, но и последний шаг к нему сделать боится.

— Мне не вериться, — тихо шепнула Забава.

— Напрасно, — ладони обхватили и удержали голову, не позволяя двигаться, пальцы ласково проводили по щекам, чуть задевая уголки рта, — Разве ты не видишь, Василек? Разве не поняла еще?

Голос парня стих, а губ коснулся легкий поцелуй. И спустя мгновение:

— Поняла ведь? Скажи, поняла?

Перемежая слова поцелуями, Соколов все настойчивее прижимал к себе девичье тело, даря и отбирая дыхание, ласку, нежность.

— Да…

— Девочка моя, — выдохнул Поликарп, — Ты увидишь… Все сама скоро увидишь. Не убегай больше. Только не убегай. Будет проблема — решим вместе. Только не закрывайся.

— Хорошо, — шепнула в ответ Забава, отметая сомнения в этом человеке.

— Вот и славно, — улыбнулся Поликарп, не отрывая губ от мягкого шелка волос, — А теперь я требую моральной компенсации за пережитый стресс.

— Чего изволите, сударь? — шутливо поинтересовалась девушка.

— Чего изволю, лучше тебе пока о том не знать, — пробормотал Соколов, и уже решительнее и громче, — Ужин в кругу семьи меня сегодня вполне устроит.

Спустя полчаса за круглым столом просторной гостиной собралась вся семья полковника Соколова. Вернее, малая часть: сын, его девушка и сам полковник с супругой. Девушка жутко смущалась, пряча взгляд от главы семейства и его дражайшей Антонины Макаровны.

А после ужина, на протяжении которого Забава смущенно молчала, отвечая на вопросы короткими фразами, Антонина Макаровна под благовидным предлогом увела девушку с собой на кухню. Дамы перемыли посуду и принялись готовить чай.

— У нас с Сережей всяко бывало, — вдруг произнесла мама Поликарпа, — До свадьбы мы даже не разговаривали друг с другом, хотя и работали вместе.

— Вы тоже в полиции служили? — удивилась Забава, перетирая вымытые тарелки сухим полотенцем.

— Да, следователем в отделе под руководством Соколова, — кивнула женщина, поправила очки и улыбнулась девушке, — Меня его родня не очень жаловала. Да и сейчас, скажу честно, мы с братом Сережи не ладим.

— А Лена и Любомир? — удивилась Забава.

А женщина отметила, что девчонка уже и не смущается почти, отвлеченная хлопотами на кухне и разговором.

— Они выросли у нас, — улыбнулась Антонина Макаровна, — Ребята всегда были в тягость Александру и Зое. А я сорванцов полюбила, как родных. Сергей и подавно. Они вон как на него похожи, и не отличишь. Да и Мирка наш по стопам Сергея пошел.

Две дамы уютно болтали, занятые делом и беседой обо всем. А к дверям кухни тихо подошел Поликарп и остановился, слушая женские разговоры. Стоял, прислонившись плечом к стене, лениво наблюдал за двумя женщинами и улыбался.

— Антонина Макаровна, — вежливо поинтересовалась девушка, — Можно уже чашки относить в гостиную?

— Неси, девочка, — улыбнулась Соколова-старшая, — Знаешь, вот это «Антонина Макаровна» мне, ой, как не нравится. А «тетя Тоня» вообще не солидно. К тому же, вижу, как Карпушка на тебя смотрит, так что, не ровен час, и будешь звать меня ма…

— Мам, чем вам помочь? — решил вторгнуться в женское пространство Поликарп.

Выразительно глядя на мать, перехватил блюдца из ее рук. В ответ получил материнскую ласковую улыбку и легкий любящий подзатыльник.

— Мама молчит, — прокомментировала Соколова и, прихватив торт со стола, отправилась к мужу, который уже громким зычным голосом интересовался, будут ли поить его чаем в этом доме.

— Я пойду? — в который раз прошептала Забава.

Черный Мустанг припарковался у ворот дома Поликарповых. Родители Забавы остались на ночь у друзей в соседнем городке, дом пустовал, но Соколов, несмотря на приглашение, входить категорически отказался. Не доверял он себе с недавних пор. А переспать с девочкой, любимой и безумно желанной, он пока не собирался. Интуитивно чувствовал, что рано.

— Еще минутку, — вздохнул парень.

Молодые люди стояли около машины, обнявшись. Соколов опирался о капот, удерживая своего Василька руками, поглаживая по плечам, спине, затылку. А Забава обнимала парня за талию, пряча нос в изгибе шеи, вдыхая запах мужского парфюма и чуть щекоча носом горячую неприкрытую одеждой кожу.

— Завтра в «Рокировку» поеду, — тихо говорил Поликарп, наслаждаясь тем, как уютно и правильно уместилась Забава в его руках, — Заберу тебя после занятий? Мне поработать там нужно, а потом вместе потусим там.

— Давай, — согласилась Забава, чуть прикрывая глаза.

Девочка за последний час, что они с Соколовым стояли и прощались около ее дома, окончательно осмелела. Чему Поликарп был только рад. Забава водила по шее и плечу парня носом, пряча улыбку. А иногда, и Соколов это весьма остро чувствовал, оставляла легкие, почти невесомые касания губ.

— Альбина о тебе спрашивала, — голос Поликарпа звучал капельку хрипло, — Утром обрадую ее, скажу, что приедем вдвоем.

— Боюсь, моя печень не вынесет радости Альбины, — вздохнула Поликарпова.

Соколов только рассмеялся. Вздохнув, чуть отодвинул девчонку от себя, чтобы взглянуть в ее хорошенькое личико. Хотел сказать, что уже действительно пора разбегаться по домам, ведь утром на работу и на учебу. Хотел оставить легкий поцелуй на нежных розовых, чуть припухших от долгого прощания, губах. Но не смог. Так и застыл, любуясь ярко-синими океанами, в которых он окончательно и бесповоротно утонул.

— Василек, — тихо шепнул Соколов, — Поехали ко мне.

Секунду девушка молчала. Как и сам Соколов. А потом, шумно выдохнув сквозь зубы, парень зарылся лицом в растрепанные жадной рукой волосы.

— Нет, не соглашайся, — попросил он, — Я поеду. А завтра заберу тебя после занятий. Договорились?

— Договорились, — вздохнула девушка.

Спустя пролетевший будто минута час, Забава все-таки смогла покинуть Соколова. Идя по дорожке к дому, девушка на каждом шагу оглядывалась. Словно и она не могла с ним расстаться. А парень смотрел своей девчонке вслед, улыбаясь, сжимая руки в кулаки, уговаривая себя и приводя кучу доводов, почему ему не следует сейчас срываться с места, и либо утащить Забаву в ее спальню, либо увезти ее в свой дом, который он никак не достроит, но в котором первый этаж уже пригоден к проживанию.

Подняв руку, Забава помахала Полику. Тот улыбнулся. Открыв дверь, Забава замерла, не входя внутрь. А потом вдруг стремительно вернулась к парню. Тот поймал ее на полпути, обвив руками и прижимаясь всем лицом к изящной шее.

— Хочешь чаю? — голос Забавы звучал глухо, теряясь в кожаной куртке, в которой она пряталась от всего мира.

— С огнем играешь, Василечек, — выдохнул Поликарп, — Могу согласиться.

Ласковые губы прошлись по нежно-розовым, отбирая дыхание.

— Ты даже не представляешь, скольких сил мне стоит сдерживаться, — признался парень, — Поэтому беги в дом. А утром я отвезу тебя на занятия.

— Нет, тебе придется делать огромный крюк, — возразила Забава, — Давай, как и договаривались, после занятий.

— Нет, отвезу, — возразил тихо Соколов, — Чуть раньше приеду. Покормишь меня завтраком?

— Запросто, — хохотнула Поликарпова, — Спокойной ночи?

— Спокойной, — пожелал Полик и разжал руки. Нехотя, Забава отошла от парня и скрылась в доме.

Еще несколько минут Поликарп смотрел, как в доме загорается свет. А потом, усевшись за руль, погнал верного Мустанга домой.

— Ленка! — голос подруги был первым, что услышала спящая сладким сном красавица-Елена.

Приоткрыв один глаз, Елена Александровна Соколова решила быть безответственным сотрудником переводческой фирмы «ЛинКо» и проспать начало рабочего дня, а, быть может, и не явиться вовсе.

— Лена! — никак не унималась Забава, — Хватит спать, когда у меня тут жизнь рушиться!

— Угу, — флегматичны зевок стал ответом на панику в голосе Поликарповой.

— Лена, это совсем не «угу», ни разу! Слышишь меня?!

Елена поняла, что подруга не шутит. И вот-вот случится коллапс у одной юной и впечатлительной особы, а может быть и вовсе, вселенский катаклизм.

— Я тебя внимательно слушаю, — Ленка даже села в постели, дабы вновь не отключиться в процессе беседы и не навлечь на себя гнев подруги.

— Угадай, где я была вчера вечером! — уже капельку спокойнее говорила Забава, гремя кухонной утварью, шумя миксером и прочей техникой, — У родителей Полика! Ты представляешь?! У Соколовых!

— Не загрызли? — хохотнула Елена.

— На минуточку, они вообще-то твои родственники, — упрекнула Забава, — Но не это главное! Катастрофа в другом!

— Ну, удиви меня, мой бьющийся в истерике друг, — пробормотала Елена, спускаясь на кухню и собираясь приготовить кофе.

Мечта выспаться так и осталась мечтой.

— Вечером я иду с Поликом в «Рокировку»! — вновь перешла на ультразвук Забава, — А клуб, если ты помнишь, рокерский. Мне в чем туда идти? Я ведь не смыслю ничего! Я всю ночь не спала, шмотки перебирала! Лен, спасай, а?

Вздохнув, Елена посмотрела на часы, висевшие на стене над столом. Семь утра. И где в семь утра взять шмотки, еще и по фигуре госпожи Поликарповой?

— Давай в девять в торговом центре? — предложила Елена, понимая, что работу она однозначно прогуливает. Ну, ничего, возьмет заказ на дом.

— У меня учеба, — вздохнула Забава, — Но знаешь, там всего два занятия. И те по рисунку. Да, однозначно смогу прогулять. Тем более, там Кудесника тетка, Маргарита Павловна. Друг он мне или как? Прикроет, если что перед родственницей.

— Двоечница, — мягко упрекнула Елена подругу.

Забава только фыркнула на это замечание. А потом как-то подозрительно притихла.

— Мать моя женщина! — тихим шепотом возмутилась Забава, — Когда он вчера сказал «приеду пораньше», я не думала, что в семь утра!

— Кто «он»? — поинтересовалась Елена, уже прекрасно зная ответ. Вернее, догадываясь.

— Соколов! — Елена поняла, что подруга улыбается, голос стал мягче и интонации изменились, — Лен, — уже со вздохом и мечтательно, — Я сама себе завидую. Видела бы ты, как на нем сидит строгий пиджак…

— Ага, ни разу не видела, — хохотнула Елена, — Вообще ни разу не наблюдала брата в приличной одежде.

— Язва, — опомнилась Забава, и уже строго, — Елена Александровна! В девять меняем весь мой гардероб! Я просто не имею права выглядеть как неудачница рядом с таким парнем.

— Только ему об этом не говори, — предупредила Лена, но подруга уже не обращала на нее внимания. Соколова отчетливо слышала, как ее брат здоровается со своей девушкой.

Предпочтя не мешать молодежи, Соколова сама сбросила вызов, понимая, что этой парочке сейчас точно не до бесед. Вздохнув, Лена приготовила кофе для себя, и отправилась на поиски завтрака. Как правило, Милентия исправно баловала брата разными вкусностями по утрам. И ей, Елене, перепадало от единственной и горячо обожаемой снохи. Но молодожены все еще пребывали в своих покоях, и, скорее всего выходить не собирались. Да Елена не очень рвалась встретить брата. Пусть и любимого и единственного. Откровенно признаться, Елена опасалась вопросов Любомира о причине присутствия Геры вчера вечером в их доме. Ленка не хотела рассказывать брату все и сразу. Возможно позже, когда… Дальше Соколова предпочла не развивать тему, боялась вспугнуть, так сказать, маячившее на горизонте счастье.

За завтраком, перечитывая сообщение от Герасима, и перебирая в памяти вчерашний день, Лене в голову пришла внезапная мысль. Ведь Гера обещал утром приехать в «ЛинКо». К половине девятого, чтобы к девяти уже закончить со всеми мелочами. И что? Ленка это дело собралась прогуливать? Ну, да, конечно! Чтобы акула-Зиночка клацала ухоженной челюстью, в надежде отхватить кусочек Черепанова, а может быть и всего целиком? Да ни в жизни!

Стремительно выскочив из кухни, Елена помчалась в свою комнату. Времени на сборы, чтобы накраситься и выбрать подходящий наряд ушло почти на час больше. И когда Елена, торопливо перебирала высоченными каблучками по холлу родимой компании, часы уже показывали начало десятого. Тихо ругаясь сквозь зубы, Соколова промчалась в свой кабинет, а потом, бросив сумку на столе, отправилась искать Зиночку, шефа и, разумеется, Геру.

Вся троица нашлась в кабинете техподдержки. Бедолага Игорек вернулся таки из загула, но мирно посапывал на стуле в углу. За компами чинно восседал господин Черепанов, а Ленка, почувствовав, как екнуло женское сердечко, подумала, какой все же красивый этот парень по имени Герасим.

— Здравствуй, Лена, — бархатистый голос выдернул девушку из мира фантазий, где события развивались весьма по-взрослому.

— Привет, — широко улыбнулась Елена Александровна.

— Здрасьте, — подала голос недовольная Зиночка.

— Лен, на минутку! — мотнул головой Виктор Вадимович в сторону двери.

Шеф вышел, Лене не оставалось ничего иного, как последовать за руководством в лице Витюши, а в тесном кабинете остались акула Зинаида, спящий и страдающий от похмелья Игореша, и невозмутимый Гера. Но в дверях Елена обернулась, все еще улыбаясь своему новому знакомому. Увидела Мусю, пристроившуюся но колене хозяина, и шагнула обратно в кабинет.

— Можно? — поинтересовалась Лена, кивнув на собачку.

— Конечно, — чуть заметно улыбнулся Гера, отклоняясь и предоставляя девушке доступ к Марисабель.

— Здравствуй, здравствуй, красавица моя! — ворковала Елена, осторожно беря в руки мохнатую милашку.

И как-то так получилось, что вновь каблук подвел Елену-Невозмутимую, вернее, чему Зиночка «случайно» весьма поспособствовала, и Соколова упала бы с позором и всеми вытекающими. Но ей на помощь пришел рыцарь в толстовке и обычной однотонной футболке, протянувший руку и поймавший летящую к его ногам девушку.

— Ой! — только и пискнула Елена, оказавшаяся в объятиях Черепанова.

— Аккуратней нужно быть, — заметила Зиночка, — а то ты как слон.

Елена вздохнула. Вздохнула еще раз, дабы привести мысли в порядок и придумать, с какой конкретно частью тела Зинке будет тяжелее расстаться. Но невозмутимая улыбка и теплая ладонь на щеке весьма стремительно отговорили Елену от рукоприкладства.

— Как здоровье, Лен? — поинтересовался Гера абсолютно будничным тоном, словно Ленка и не сидела на его коленях, почти обнимая.

— Спасибо, уже гораздо лучше, — призналась девушка, — Варенье твоей мамы творит чудеса.

Ленка почти услышала, как Зиночка заскрежетала зубами. И в качестве укрепления позиций, Елена Александровна смахнула несуществующую пылинку с плеча Герасима.

— Я вернусь через минутку, — сообщила Елена, подхватив Мусю на руки и улыбнувшись Гере.

— Буду ждать, — услышала Елена, уже находясь в коридоре.

Широко улыбаясь, Ленка потопала к начальству в кабинет. Никто и ничто не могло омрачить ее прекраснейшего настроения этим утром.

Стоило Елене выйти из кабинета, как Зиночка приступила к штурму крепости. Вот только крепость выглядела совершенно невозмутимо и неприступно.

— Герасим, ведь мы с тобой взрослые люди, — начала Зинаида, — И живу я в квартале от офиса.

Зинаида все эти два дня видела Черепанова вежливым, учтивым и внимательным. Возможно, благодаря привлекательной внешности, пусть чуть и превышающей габариты идеального, по мнению Зинаиды, мужчины, девушка и обманулась на его счет. Взгляд, который Гера обратил на девушку был совсем не таким вежливо-внимательным, коим мужчина одаривал Соколову. Этот взгляд Зиночке не понравился.

— У меня уже есть девушка, — спокойно произнес Гера, но голос звучал холодно и подчеркнуто вежливо, — И я однолюб. А вам пора работать.

Зинаида поняла, что с этим мужчиной ей не удастся найти общий язык, переводящий отношения в горизонтальную плоскость. И поэтому, хмыкнув, дама ретировалась, решив более не претендовать на внимание красавчика-технаря.

А Герасим вернул все внимание компьютерам. На завершение работы Черепанову понадобилось еще около двадцати минут, на протяжении которых парень ожидал прихода Елены. Но девушка не торопилась к нему, все еще находясь в кабинете начальства. И если бы не камеры видеонаблюдения, к которым Гера получил доступ весьма легко, парень бы давным давно уже отправился на поиски Соколовой. А тут Черепанов прекрасно видел, правда не слышал, четкую картинку беседы Лены и Виктора. Вот Лена встала со стула, что-то сказала шефу и вышла, оставив дверь кабинета открытой. А спустя пару минут, девушка уже оказалась рядом с Герасимом.

— Я закончил, — Гера уже паковал свой ноутбук в рюкзак, — Лен, у дядь Паши сегодня юбилей. Велели тебя привезти. Сможете?

— Конечно, — согласилась Елена, — Мне подъехать к «Барину»?

— Нет, будет лучше, если я тебя заберу, — ответил Гера, — Отмечать будут не в «Барине». Пал Палыч в этот день всех собирает у себя. В пригороде.

— Форма одежды? — все внимание девушки было отдано в эту минуту Мусе, и поэтому она не видела, каким задумчивым взглядом смотрит сейчас на нее Черепанов.

— На твой выбор, — ответил Гера, — там будут все свои.

— Понятно, — кивнула Лена, — Если ты закончил, то Виктор Вадимович ждет тебя в кабинете.

Гера озадаченно поднял брови вверх.

— Сходи, сходи, — поторопила Лена парня, — А мы с этой красавицей подождем тебя на улице. Все равно я сейчас по делам. А вечером тогда встретимся. Да?

— Несомненно, — улыбнулся Гера, забросив рюкзак на плечо.

Гера отправился к директору «ЛинКо», а Лена — к себе в кабинет. Сложив документы в портфель и прихватив его вместе с сумочкой, Елена вышла из своего кабинета. И уже собралась направится в сторону лифтов, как из обители шефа выскочил разгневанный Герасим Матвеевич. Обычно невозмутимый Гера, практически, метал молнии глазами и возмущенно пыхтел будто паровоз. Увидев ленку, схватил ее за руку и втащил в лифт.

— Что-то не так? — осторожно поинтересовалась Елена.

В полном молчании Герасим нажал на кнопку первого этажа и двери лифта с тихим стуком сомкнулись, отсекая пару от любопытных глаз сотрудников «ЛинКо».

— Гер, это, наверное, моя вина, — покаялась Елена, — Он спросил, сколько стоят твои услуги. Ну я прикинула, как фрилансеру, и помножила на два, плюс ты потратил свое время, и рабочее тоже. Виктор, конечно, упирался пару минут. Но я привела веские аргументы, что без твоей помощи вся отчетность утерялась бы. А у него налоговая проверка на носу.

Пока говорила Елена, Гера молчал, стоял, опираясь рукой о стену кабинки и смотрел на девушку. Под пристальным взглядом Соколовой стало неуютно. Она отвела глаза в сторону. И только сейчас заметила свежую ссадину на костяшках кулака Геры.

— Значит, оплата не устроила, — резюмировала Лена.

— Не устроил бонус, — проговорил Герасим и добавил, — Знаешь, Лен. Если этот пидор приблизится ко мне ближе, чем на метр, я ему не только морду подрихтую, но и все остальные части тела.

— Что? — не поняла Елена, — Хочешь сказать, что Витюша…

— Ваш, как ты говоришь, «Витюша», — хмыкнул Гера, поправляя лямку рюкзака, — Предложил обед, ужин и завтрак. Лен, у тебя тут не престижный офис переводческой компании, а бордель. Пора менять место работы.

Но вместо ожидаемого Герасимом ответа, Лена, после двухсекундного изучения лица парня скорее всего в целях поиска подтверждения его слов, разразилась диким хохотом.

— Зина, а потом и Витя… — с трудом выдавливая из себя слова, безудержно смеялась Елена, — Точно, бордель.

Ленка смеялась настолько заразительно, что помимо воли на лице Геры появилась улыбка. Парень смотрел на Соколову, как она смеется, вытирая слезы, то тихо хихикая в ладошки, то едва ли не сгибаясь пополам не в силах сдержаться. Смотрел и понимал, что судьба свела его с замечательной и безумно красивой девушкой.

Потянув девчонку за руку, Гера вывел Лену на улицу, и приступ смеха уже продолжился на парковке около Форда Соколовой.

Герасим терпеливо ожидал, пока Лена перестанет смеяться. Парень смотрел, как в светлых волосах путаются солнечные лучики, как озорно сверкают глазки девчонки, когда она смотрит на него и вновь прыскает от смеха.

— Боги! Ну, Витюша дает! — не унималась Елена, и просмеявшись, поинтересовалась, — А деньги-то взял?

— Лен, с друзей я денег не беру, — чуть улыбнулся Гера, — А с красивых девушек, оказавшихся в беде, и подавно.

Ленка смеяться перестала окончательно. Стерев слезы со щек, девушка решительно заявила:

— Нет, так нельзя, Гер, — строго произнесла Ленка, — Ждите тут! Я мигом.

И Лена скрылась, не обращая внимания на оклик Герасима. А когда девушка вернулась, неся в руках конверт, Гера уже говорил по телефону и хмурился. Терпеливо подождав, когда парень закончит разговор, Лена передала ему пухленький конвертик с наличными.

— Лен, ну правда, глупости, — возражал Гера.

— Ничего не глупости, — отмахнулась девушка, — Тебе уже пора на работу?

— Да, пора, — вздохнул Герасим, нехотя, — Я позвоню? И заеду к восьми. Идет?

— Идет, — согласилась Елена, усаживаясь за руль своей машины, и, прежде чем закрыть дверь, добавила, — До вечера.

— До вечера, Леночка, — услышала девушка низкий голос парня прежде, чем захлопнуть дверь.

Махнув рукой на прощанье, Соколова смотрела, как Гера идет к своей машине. С парковки молодые люди выезжали вместе. Первым красный Форд Ленки, а следом, практически по пятам, кралась Тойота Геры. А на ближайшем светофоре, мягко просигналив дважды, Елена умчалась в сторону торгового центра, где ее уже дожидалась подруга. А Герасим отправился к «Соколам» получать небольшой нагоняй за отсутствие на рабочем месте.

— Глазам не верю! — встретила Елена подругу, выходящую из салона Мустанга.

Удивление Соколовой было связано с тем, что Забава занимала водительское место. А сам хозяин авто отсутствовал.

— Поля что, дал тебе свою горячо любимую тачку? — вопрошала Ленка, глядя на подругу с улыбкой.

— Да, а что? — спросила Забава, пряча ключи в карман джинсов, — Моя у Кудесника осталась. А у Поликарпа занятия. Я в обед его заберу и вместе поедем в клуб.

— Ничего, — Елена подхватила подругу под локоток и потянула в сторону торговых площадей, — Просто мой зануда-братец никому не дает рулить своей тачкой. Жмот он.

— Да нет, совсем не жмот, — возразила Забава, — Очень даже не жмот.

Соколова только хмыкнула, оставшись при своем мнении.

— Мое любопытство требует подробностей, — «тонко» намекнула Елена подруге на последние события, — Как, где и сколько раз?

— Лен! — возмутилась Забава.

— Что Лена? Хочу подучиться в теории, авось и пригодиться в жизни, — философски протянула Елена-Прекрасная и, увидев подходящий по стилю бутик, потащила Забаву к манекенам, — Так будут подробности?

— Да нет подробностей, — Ленка отметила, что подруга едва заметно покраснела, — Мы пока еще не того… этого…

— Как только будет «того…этого» сразу мне расскажешь с подробным описанием, — потребовала Елена и уже обратилась к консультанту, — Вот это платье, но не в черном цвете есть?

— Лен! — увидела Забава выбор подруги, — Как-то оно слишком…Нет?

— Она в самый раз! — авторитетно заявила Лена, — Для «Рокировки» то, что нужно.

— Я думала, нужны кожаные брюки и жилетка, — размышляла Забава.

— Ты хочешь, чтобы Поля уснул и не дошел до следующей стадии? — заметила Лена, — Мужика нужно держать в тонусе! Двигай в примерочную.

На протяжении следующих двух часов Забава перемерила гору одежды, половину из которых Елена отмела сразу, а вторая подверглась тщательному изучению Соколовой.

— Всё! Я решила, — Ленка ткнула пальцем в темно-синее элегантно сшитое платье, — Вот в нем и пойдешь! Еще туфли нужны.

— Только не говори, что на каблуке! — взмолилась Забава, рассматривая платье, в которое собиралась влезть.

— А как иначе? — искренне удивилась Елена, — Я точно знаю, где видела подходящую пару!

Девушки, словно два урагана, промчались по торговому центру, приятно радуя продавцов суммами, оставленными за покупки. Помимо одежды, купленной для нового имиджа Забавы, девочки прикупили еще и костюм для Елены, в котором Соколова собралась отправиться в гости к Пал Палычу. И прощаясь на парковке торгового центра, подруги пожелали друг другу удачного вечера, пообещав утром в красках поведать все подробности.

Вопреки прогнозу, день был теплым и ясным. Пары по гражданскому праву закончились и группа Соколовой Ленты в полном составе шумной гурьбой выплыла на крыльцо. До конца учебного дня оставалось еще два занятия. Но «шизоидный препод», как «ласково» называли Поликарпа Сергеевича студенты за глаза, уже стоял чуть поодаль от центрального входа в университет и курил.

Молодежь, как обычно, подшучивая друг над другом, не заметила, как на стоянку величественно въехал черный Мустанг с алыми всполохами. Но это заметил сам Соколов.

Затушив сигарету, мужчина медленно шел навстречу девушке, которая, открыв водительскую дверь, уже грациозно вышла из салона.

Студенты заинтересованно наблюдали за событиями, развернувшимися на парковке в тридцати метрах от них.

— Лента, а что это за девушка с Поликарпом Сергеевичем? — полюбопытствовала Ирина Тен, девушка, возглавившая фан-клуб Соколова Поликарпа Сергеевича.

— А это, Ирка, любовь всей его жизни, — ответила Лента, с улыбкой глядя, как брат мужа замер в полуметре от своей девушки.

Все студенты заметили, как ладно и красиво выглядела дама сердца их строгого преподавателя. Платье девушки было настолько же откровенным, насколько и элегантным. Глубокий вырез-декольте плотно соединяли кожаные шнурки, открывая приятную полноватую грудь. Лиф и передняя часть платья были выполнены из темно-синей кожи и украшены небольшими серебристыми шипами. На ногах девушки красовались высокие сапоги ярко-синего цвета с широкими каблуками и шипами на них. И Лента знала, что точно такой же оттенок у глаз Забавы. Запястья девушки были оплетены такими же шнурками, что украшали и декольте. А ладони затянуты в перчатки без пальцев, удивительным образом гармонирующими со всем образом. И в завершении яркая бандана прикрывала голову, а чуть выбившиеся из-под нее волосы превращали девушку в эдакую бандитку.

Под удивленные, местами завистливые и в основном одобрительные взгляды студентов их преподаватель вплотную шагнул к девушке и, зарывшись руками в непокорные волосы, смял яркую бандану и прижался к любимому Васильку в жарком поцелуе.

— Лех, будешь зубоскалить — дам в морду, — предупредила Милентия Соколова однокурсника.

Парни в компании Лехи попритихли, девчонки повздыхали, и на том разошлись по аудиториям. А Соколов с Поликарповой отправились в «Рокировку». Но всю дорогу до клуба Поликарп повторял про себя, словно мантру, что пока еще рано, рано мчаться в свой дом и придаваться сладкому разврату. Но видит Бог, Соколову было крайне трудно сдержаться.

Девушка стояла напротив зеркала и рассматривала свое отражение. Невеселые мысли терзали ее душу. Вот что в ней не так? Милое лицо, хрупкая фигура, грудь имеется, и ноги почти от ушей. И все вроде бы так, да мужики как-то обходят стороной весь набор прелестей и красот под названием «Ленка Соколова». А ведь не восемнадцать уже, и даже не двадцать. А все в девках ходит.

— Лен, я подъехал, — глубокий голос Геры выдернул Соколову из состояния задумчивости.

— Хорошо, выхожу, — обрадовалась Елена и сбросила вызов.

Вздохнув еще раз, Елена мысленно обратилась к Высшим силам с просьбой о содействии.

— Господи, пусть Гера будет «тем самым»! — на секунду зажмурившись, кротко помолилась Соколова и, прихватив клатч и отправилась навстречу своей судьбе.

Судьба выглядела скромно. Темно-синяя рубашка с коротким рукавом, расстегнутая у шеи. Строгие брюки в тон и черные до блеска начищенные туфли. А в руках у судьбы был букет. И прекрасно ориентируясь в садоводстве и тонкостях выращивания садовых растений и культур, Елена поняла, что большую часть заработанного гонорара за последние два дня Черепанов потратил на букет нежно розовых роз с белоснежными орхидеями.

— Привет, — улыбнулась Елена, подходя к парню и прикрывая калитку за своей спиной.

— Привет, — улыбнулся Гера, глядя на девушку перед ним.

Девушка выглядела изумительно, обворожительно, изящно и вместе с тем неприступно. Настолько неприступно и изящно, что Герасиму захотелось обнять эту принцессу и вместе с тем сесть в машину и уехать домой. А ведь решил все. Продумал. Но каждый раз, вновь и вновь встречая Елену, Герасим задавался вопросом: а достоин ли? Но сердце гулко билось о ребра, веля не сдавать позиции.

— Это тебе, — букет перекочевал из рук мужчины в хрупкие руки Елены-Прекрасной.

— Спасибо, — скромно поблагодарила Лена, — Мне очень приятно.

Герасим промолчал, а Елена, опустив голову, вдохнула нежный цветочный аромат.

— Я поставлю цветы в вазу, — решила девушка, — У нас ведь есть еще минутка?

— Конечно, — кивнул Герасим.

Елена скрылась в доме, а когда вернулась, Гера стоял к ней спиной и разговаривал по телефону.

— Сам такой, — говорил Гера, спокойно и даже капельку лениво, — Допрыгаешься — дам в морду. И близко не подходи. Хрен тебе, а не Леночку. Найди себе свою. К моей чего пристал?

Лена предпочла замереть и сосчитать до десяти. А потом выйти из-за калитки и осторожно прикрыть ее за спиной.

— Я готова, — улыбнулась Елена, понимая, что судьба она такая молодец, и вообще отличная дама.

Герасим только убрал телефон в карман и, открыв дверь с пассажирской стороны, помог Елене взобраться в салон. При этом его ладони прочно уместились на девичьей талии, поддерживая. А Ленка вдруг почувствовала себя хрупкой, будто фарфоровая кукла.

***　

Дорога до дома дяди Паши пролетела под тихие звуки классической музыки. В свете фар и надвигающихся сумерках пробегающая картинка за окном дарила ощущение волшебства и романтики. Елена окончательно расслабилась и, будто блаженная, улыбалась всю дорогу. Гера ее состояния не комментировал, только изредка бросал на девушку рядом с собой задумчивые взгляды и вновь возвращался к дороге.　

Высокие кованные ворота были широко распахнуты, приглашая вновь прибывших гостей. Но стоило машине Герасима въехать на территорию особняка, как ворота автоматически закрылись. Тундра медленно пробралась ближе к крыльцу и остановилась.　

— Приехали, — прокомментировал Гера и едва заметно улыбнулся.　

Лена отстегнула ремень безопасности, а пока возилась с фиксатором и дверной ручкой, Гера уже успел обойти машину. Широкие ладони вот уже вновь легли на стройную, хрупкую талию и, чуть сжав, помогли спуститься на землю. Вопреки ожиданиям, к радости Ленки, руки не спешили покидать талию, а остались лежать, придерживая и согревая. А Ленка и не спешила вырываться. Вернее, вырываться она не собиралась вовсе.　

— И кто это тут почтил нашу скромную компанию своим присутствием? — раздался чуть насмешливый голос позади девушки.　

— Василий Павлович! — улыбнулась Елена, обернувшись.　

Парень, надо сказать, выглядевший вполне круто, стильно и по-мужски привлекательно, стоял в паре метров от вновь прибывших гостей, сложив руки на груди и с усмешкой наблюдал за парочкой.　

— Леночка, а давай-ка я тебя обниму! — полностью проигнорировал Бася грозный взгляд друга и двинулся, раскинув руки, к Елене.　

В ответ на такой произвол, Гера задвинул Ленку за спину.　

— Бася! — тихо проговорил Герасим, вызвав довольную улыбку девушки и задорный смех Василия.　

— Шучу, шучу, — посмеивался парень, — Батя ждет уже. Айда в дом, молодежь.　

Спрятав руки в карманы, Бася, насвистывая, двинулся к входным дверям. А Гера, устроив ладошку девушки на своем согнутом локте, повел ее вслед за другом, поздравлять именинника.　

— Леночка! — дом Барычинских встретил гостей суетой, смехом весельем и довольным голосом именинника, — Какой приятный сюрприз!　

— Сложно было отказаться от вашего предложения, Павел Павлович, — улыбалась Соколова, протягивая руку для приветствия.　

Мужчина с золотой шикарной цепью на груди, виднеющейся в распахнутом вороте малиновой рубахи, взял двумя ладонями протянутую руку Елены и весьма галантно поцеловал ее. Ленку этот контраст галантного поведения и внешности братка очень веселил, поднимая и без того отличное настроение.

— Вот, Павел Павлович, — спохватилась Елена после общепринятых любезностей, поздравлений и пожеланий, и протянула сверток, вынутый из сумочки, — Примите скромный презент по случаю.　

— Ох, Леночка, ну не стоило ведь! — запричитал мужчина, но сверток взял и тут же разорвал красивую упаковку, — Ох и достойная вещица. И знаете что, молодежь? Есть у меня достойный наполнитель!　

Не обращая внимания на мимолетное сопротивление, Пал Палыч подхватил Елену весьма учтиво под локоток и поволок, кряхтя и посмеиваясь, свою гостью в дальний уголок комнаты, к бару. Гера, улыбаясь, последовал за ними. Устроившись на высоком стуле рядом с Еленой, парень положил на столешницу объемный конверт и чуть придвинул его к Пал Палычу.　

— Ох, и балуете вы старика! — запричитал Барычинский и тут же разорвал конверт, — Гера! Гаденыш! Я ж за ним полгода носился! Письма писал во все инстанции! Отвечали, что последний экземпляр распродан! Вот же жук ты!　

Под изумленным взглядом Елены Пал Палыч едва ли не с благоговением поглаживал глянцевую обложку комиксов.　

— Признайся, сколько кусков отвалил?! — не унимался Пал Палыч, аккуратно листая яркие страницы.　

— Пустяки, — отмахнулся Герасим, принимая из рук бармена кружку пива, — Бывший владелец мне задолжал. Вот и рассчитался.　

— Скромный ты, Гера, скромный! — похлопал Пал Палыч парня по плечу, потом наглым образом отобрал полную кружку пива, и в замен поставил перед парнем высокую рюмку, — Останетесь у нас. И не обсуждается. Мне ж не каждый год пятьдесят пять исполняется!　

— Конечно, останутся, — раздался голос Василия рядом с молодыми людьми, — Леночка может остановиться и в моей комнате. Там шикарная, удобная кровать и…

Речь Баси оборвалась так же внезапно, как и началась. За спиной Соколовлй послышалось пыхтение «Говнюк ты, Гера!» и раздался отборный мат. Лена даже удивленно оглянулась, просто чтобы проверить, что же случилось в балогуром-Василием.　

Бедняга Бася валялся на полу на пятой точке, потирая ушибленный затылок. А Герасим все также невозмутимо сидел на стуле.　

— Ну, хватит! — остудил пыл парней Барычинский — старший, и занял место бармена за стойкой, — Что ж, Елена, будем пьянствовать?　

— Только осторожно, — рассмеялась Елена, принимая из рук хозяина дома бокал красного вина.　

За приятной беседой, в веселой компании, пусть и дурачились парни, Гера и Бася, словно дети, Елена и не заметила, как время перевалило давно за полночь. Большая часть приглашенных гостей была спроважена гостеприимным хозяином и его единственным сыном. И в завершении вечера в доме остались официанты, расставляющие столы и стулья по местам и убирающие грязную посуду, экономка, охранники и хозяева, которые ни в какую не соглашались отпускать Герасима и Елену обратно в город.　

— В гостевой ляжете, — выдал указание Пал Палыч, пыхтя сигаретой.

— А Лену я и у себя приютить могу! — подколол Бася, подмигивая Елене.　

Девушка уже приготовилась лицезреть очередную потасовку в исполнении Геры и Баси, этих вечных двух задир, но ошиблась.　

— Вась, — только и произнес Герасим, глядя на друга. Тот поднял руки ладонями вверх, словно принимая поражение.　

— Василий Павлович, — улыбаясь, заметила Елена, чувствуя, что не отказалась бы вздремнуть, — Спешу огорчить, но вы не в моем вкусе.

— Это удар ниже пояса, малышка! — хохотнул Бася, подмигивая.　

Лена рассмеялась в ответ на такое заявление и хотела выдать фразу, что пояс Баи вполне себе выдержит любой удар, но вместо слов зевнула, прикрыв рот ладошкой.　

— Ладно, молодежь, я спать, — отчитался Пал Палыч, — Всех жду утром за завтраком.　

— Видишь, Черепанов, какой ты скучный, — проворчал Бася, подпирая лицо ладонями, когда отец удалился к себе, — Дама скучает в твоем присутствии.　

— Клоун, — ответил Гера и встал, протянув руку Елене, — Пойдем, Лен, гостевая спальня на втором этаже.　

Выпитое вино сыграло с Соколовой злую шутку, и девушка мгновенно смутилась и покраснела. И это изменение не укрылось от глаз Черепанова. О чем Елена и поняла, глядя в лукавые зеленые глаза. Однако на раздумье времени не было и Ленка-Неприступная вложила свою ладонь в протянутую мужскую руку.　

Крепкие пальцы плотно обхватили ладошку и чуть сжали.　

— Приятных снов, что ли? — крикнул вслед Бася, провожая друга с девушкой взглядом, — Говнюк ты, все-таки, Герыч.　

Бася в компании бармена просидел еще пару минут за порцией алкоголя, а потом тоже отправился в свою комнату. Нет, Елена, она все-же действительно Прекрасная. Знатная красавица, эта Ленка Соколова.　

Открыв дверь, Гера пропустил Елену вперед. Гостевая спальня была просто огромной, двуспальная кровать у стены, диван и два кресла спокойно поместились в комнате.　

— Вот, Лен, располагайся, — тихо поговорил Герасим, пряча руки в карманы брюк.　

— А ты? — спохватилась Елена, почему-то от сложившейся ситуации девушка испытывала смущение.　

— Моя соседняя, — мотнул головой Гера на дверь.　

Елена согласно кивнула. Взглянув на кровать, Соколова очень пожалела, что не прихватила с собой хотя бы майку. Но откуда ей было знать, что гостеприимный хозяин откажется отпускать их на ночь глядя. Вздохнув, Лена вновь повернулась к Герасиму. Тот все также стоял, рассматривая девушку, словно изучая.　

— Спокойной ночи? — проговорила Лена, понимая, что ее фраза звучит вопросом.　

Герасим не ответил, только вышел из комнаты. А спустя минуту вернулся, неся в руках футболку.　

— Вот, — протянул он девушке, — У меня тут всегда есть пара вещей.　

— Спасибо, — благодарна улыбнулась Соколова, протянув руку за предметом гардероба Черепанова.　

И как-то совсем неожиданно вышло, что взамен хлопчатой ткани рука Елены оказалась на ладони Герасима. Парень замер, глядя на хрупкую ладошку с изящным коротким маникюром, пусть и ярко-красным. Замер и поднял взгляд с переплетенных рук на голубые глаза. Нежные и глубокие, словно рассветное небо.　

— Целуй уже, — раздался загробный голос Василия, выскочившего будто черт из табакерки, — Или показать, как это делается?　

Бросив короткий мат сквозь зубы, Герасим захлопнул дверь комнаты. А Елена отчетливо разобрала витиеватую цветастую фразу из коридора. Все-таки, получил Бася по носу на сон грядущий.　

Ленка хихикнула, глядя в серьезное лицо Черепанова, который капельку хмурился, словно решал серьезные задачи. А потом Ленка перестала смеяться, когда зеленые глаза с зарождающимся в них огнем, оказались непозволительно близко.　

Разговоры в одно мгновение стали ненужны, как и смех, как и весь дом, мир, вселенная. В комнате оказались только двое, он и она. Настолько разные, но стремящиеся друг к другу, что никакие доводы не могли их остановить.　

Хрупкие пальцы с ярко-алым маникюром спрятались в коротких жестких кудряшках на голове парня. А сильные и надежные ладони прочно расположились на спине и на талии, придвигая девушку ближе к крепкому телу, не позволяя двинуться. Да, собственно, девушка и не собиралась вырываться.　

Поцелуй был нежным, словно легкие касания крыльев бабочки, с привкусом вина и напитков покрепче. Именно такой, первый и желанный, поцелуй Елена мечтала получить от сказочного самого замечательного на свете парня.　

Девичьи пальцы поглаживали короткие волосы, шею, затылок, и Гера понял, что легкого сладкого поцелуя манящих губ уже не хватает, не достаточно. И словно умирающий от жажды, мучимый похмельем от пьянящего касания, Гера, обхватив затылок Соколовой углубил поцелуй. Так, как дано хотел. Как мечтал. Как собирался уже чертову кучу времени.　

К радости парня, Елена, хрупкая и изящная принцесса, не отстранилась, а наоборот, подалась вперед, обвивая руками плечи, скользя ладонями по груди, спине, шее.　

Дыхание сбилось, тела просили, буквально умоляли о большем, но Гера нашел в себе силы притормозить.

— Лен, завтра у меня обязательная прогулка с мелочью в парке, — хриплый голос ласкал слух Елены, и она прижалась щекой к твердой груди парня, пряча улыбку, — Пойдем со мной?

— В парк? — поинтересовалась Лена.

— Угу, — промычал Гера, проводя щекой по макушке девушки.

— Хорошо, — согласилась Елена, и поставила условие, — только никаких колес обозрения, высоты жутко боюсь.

Герасим улыбнулся, чуть приподняв голову Елены, удерживая за подбородок пальцами, парень произнес:

— Я не дам тебе упасть.

И Ленка поверила. Ведь как ему можно не поверить, такому сильному, уверенному, и вместе с тем серьезному и нежному мужчине.

Оставив уже нежный и практически братский поцелуй на губах девушки, Черепанов ушел из гостевой спальни к себе. Не доверял он своему телу. И оказавшись в комнате, заулыбался, будто довольный, обожравшийся кот. Ведь получается, все! Получается!

Чувствуя, что не уснет, Гера снял рубашку и брюки, сменив их на домашние спортивные штаны. Постояв немного около окна, Гера вышел на балкон. Курил Черепанов редко, и то только за компанию. Но почему-то сейчас нестерпимо захотелось выкурить сигаретку. Порывшись в шкафчике на балконе, Гера отыскал припрятанную Васькой пачку и вынул одну сигарету. И сел в единственное плетеное кресло. Затянувшись, парень выпускал облачки дыма, глядя на звездное небо. Прохлада приятно остужала разгоряченное тело, а перед глазами Черепанова мелькали картинки с его Принцессой в главной роли. Да, это однозначно его Принцесса.

— Угостишь? — услышал он голос девушки за спиной.

Елена вышла на балкон со свой стороны. Девушка уже тоже успела переодеться в пижаму. Если так можно назвать выглядывающую из-под тонкого пледа футболку с его плеча. Пусть стиранную и отутюженную. Но тем не менее, футболка принадлежала ему и сводила с ума тем, что находилась сейчас на теле его девушке.

— Вредно это, — ответил Герасим, затушив сигарету в пепельнице.

Секунду Черепанов смотрел на Соколову, как она зябко поджимает обнаженные пальчики на ногах, как кутается в плед, как улыбается, нежно и открыто.

А потом Черепанов протянул Ленке руку, приглашая к себе, но и не давил, будто ждал и предоставлял выбор. И Елена сделала его, этот самый выбор, вложив свою ладонь в крепкую и надежную мужскую.

Оказавшись на коленях у парня, Лена прижалась носом к крепкой шее, греясь и укрываясь от ночной прохлады. Пледом она украла и плечи Герасима, словно отсекая их от всего мира. А теплые, почти горячие ладони, поглаживали девичью спину и ноги, не позволяя себе лишнего, но и посылая по всему телу волну нежности и желания.

Откинувшись в кресле, Герасим смотрел на ночное звездное небо. По-мальчишески глупо, но ему хотелось загадать желание. Загадать Ленку в свое вечное и единоличное пользование. Чтобы на всю жизнь, долгую и счастливую. Но конечно же, он не осмелился произнести этого вслух. А только все смотрел на небо, будто ждал, когда же начнет падать звезда, чтобы быть уверенным, что желание сбудется.

А пока Гера, поглаживая и баюкая девушку, ждал падающую звезду, Лена пригрелась и, вздохнув, словно сонный маленький котенок, уснула. Черепанов все еще улыбался. Вставать и относить девушку в кровать он не хотел. Не хотел нарушать этой идиллии и умиротворения. Но пришлось. Ведь на улице стало холоднее, и несмотря на то, что он согревал девчонку руками, ее ступни становились прохладными.

Осторожно поднявшись на ноги, и подхватив Елену, Гера шагнул в сторону своей комнаты. А потом остановил себя. Нет, будет еще время, будут ночи и дни. А он подождет. Ведь и дольше ждал. И уже входя в комнату, отведенную Елене в эту ночь, Гера взглянул в ночное небо еще раз. И улыбнулся. Звезда все-таки упала.

Лежа в чужой кровати чужого дома, Елена улыбалась. Она абсолютно не помнила, как оказалась в постели. Ее воспоминания обрывались на жарких и надежных объятиях молчаливого мужчины и на едва уловимом аромате парфюма. Смотря в окно на поднимающееся над деревьями солнце, Соколова мечтала, что когда-нибудь, а в идеале совсем скоро, каждое ее утро будет начинаться с таких вот надежных объятий единственного конкретного мужчины.

Потянувшись и зевнув, Елена встала с постели. Умывшись в ванной, Ленка оделась и решила спуститься на первый этаж. Долго спать в чужом доме элементарно не позволяла совесть. И потом, скорее хотелось увидеть Геру, просто чтобы убедиться, что события вечера ей не приснились.

Спустившись по лестнице, Елена пару секунд поразмышляла, куда же идти и кого искать в таком огромном доме. Но ответ появился сам собой. Вернее, ответ хмуро, сонно, и сверкая помятой рожей, спустился по лестнице за девушкой.

— Если бы вчера я выпил меньше, то утро было бы добрым, — пробормотал Василий Павлович, — Двигай, Ленок, прямо по курсу. У нас по плану обязательный субботний завтрак, мать его так.

Ворча и шаркая тапками, младший Барычинский прошел мимо Елены, и, почесывая затылок пятерней, придержал для нее дверь.

Соколова оказалась на просторной кухне, где, несмотря на ранее время, суетилась кухарка, а рядом с ней что-то нарезал и помешивал в чашке Герасим, одетый в джинсы и обычную футболку, такую же, в которой эту ночь спала Елена.

Во главе стола чинно восседал хозяин дома с газетой в руках, читал колонку новостей, а особо интересные события обсуждал с присутствующими.

— Молодежь, а ведь прикрыли Шмальского, — сообщил Пал Палыч, — А ты, Марь Степанна, говорила, откупят, откупят. Не откупили! О, как!

Елена улыбнулась, слушая мужчину. Нет, интересные люди, эти Барычинские.

— Ох, Леночка проснулась! — сообщил Пал Палыч и отложил газету.

— Доброе утро, — улыбалась Елена хозяину дома. Отчего-то открыто смотреть на Герасима она вдруг побоялась. Стеснялась или просто переживала, кто уж разберет. А если он забыл? Ну, мало ли. Выпил ведь, хоть и немного, но все-таки. Или поцеловал, а теперь вот жалеет о своих порывах. Ведь всякое бывает….

Размышления Соколовой были невозмутимо и настойчиво прерваны причиной этих самых размышлений. Тихо, почти бесшумно Гера подошел к ней близко-близко. И чуть приподнял рукой подбородок.

— Доброе утро, — едва заметно улыбнулся и оставил легкий поцелуй в уголке девичьих губ.

Да только Ленка четко рассмотрела горящий и обещающий взгляд. И этот взгляд сказал ей гораздо больше, нежели сдержанное приветствие.

— Ленкаааа! — подал голос Бася, когда Гера невозмутимо усадил девушку за стол а сам вернулся к плите, — Вот ты жуть какая красивая!

— Не прокатит, — услышала Елена посмеивающийся голос Герасима.

— Жмот, — проворчал Василий и переключил свое внимание на горячий кофе.

Завтрак прошел в непринужденной обстановке. А после молодые люди откланялись, поблагодарив хозяев за гостеприимство. Бася отправился досматривать одному ему известные сны, а Пал Палыч уселся к излюбленное кресло-качалку и размышлял о том, что пора бы разбить небольшой сад на принадлежащем ему участке. Груши там, яблони всякие. Малинки пару кустов. А то пойдут внуки, а сад хилый какой-то: два куста, три елки.

— Я заеду к трем. Подойдет? — спросил Гера, заглушив двигатель машины, после того, как припарковался около дома Елены — Прекрасной.

— А может быть, я приеду в парк сама? — предложила Елена, отстегивая ремень безопасности, — Не вижу смысла мотаться тебе за город, еще и с детьми.

Ленка, повернув голову, смотрела на парня. А тот взглядом сверлил лобовое стекло. И девушка поняла, что-то его тревожит.

— Все хорошо? — вкрадчиво спросила Елена.

— Не знаю, Лен, — вздохнул Гера и повернулся к девушке, — У меня большая семья, средний достаток, не самая престижная работа. Нет, сейчас, конечно, на порядок лучше, но мой работодатель твой брат.

— Как-то мне не хочется слушать дальше, — нервно улыбнулась Лена, ее не очень устраивала выбранная Черепановым тема беседы.

— Но об этом не мешает поговорить, — взгляд Геры был прямым, и смотрел, казалось бы, в самое сердце Ленки Соколовой, — Потому, что когда все завертится, я сомневаюсь, что смогу легко тебя отпустить.

Зеленые глаза парня, серьезного и обычно молчаливого, выбивали дух из бедного Ленкиного тела, ни о чем, кроме них, этих самых глаз, думать не позволяли. И создавалось впечатление, что Гера об этом знал, поскольку улыбка, едва заметная на волевом лице, была уверенной.

— Не отпускай, — почти прошептала Елена, вцепившись в изящную дамскую сумочку на своих коленях, — Мне совсем не хочется, чтобы отпустил.

Признание Елене далось очень и очень трудно, язык стал вдруг похожим на комок ваты, да и горло пересохло. И Соколова, бывшая когда-то Еленой- Хладнокровной и Еленой — Неприступной, сама себе казалась сейчас размазней и тряпкой, а не уверенной и успешной леди.

Надежная ладонь приподняла склоненную голову Елены, задевая шелковый водопад белокурых волос. Чуть шероховатые пальцы были настолько приятными Елене, что она с трудом сдержала порыв потереться щекой о них и заурчать сытой кошкой.

Вторая рука сжала чуть подрагивающую ладонь, обволакивая ее теплом и уверенностью. И нежной кожи коснулись теплые и уверенные губы. Ленка, широко распахнув глаза, смотрела, как Гера, все также, не сводя взгляда с ее лица, прижимается ртом к ее раскрытой ладони. Тугой, свернувшийся комок чувств рос и креп в животе, как и в сердце Елены Соколовой. А ее свободная ладонь легко прошлась по щеке парня, поглаживая и нежно лаская.

— Не отпущу, — пообещал чуть хрипло Черепанов в раскрытую Ленкину ладошку.

Глаза, родные, спокойные и уверенные, блеснули ярким зеленым всполохом и чуть подернулись дымкой. Елена, будто привороженная, смотрела в эти глаза и совершенно забыла, где и кто она. Спроси в эту минуту Гера ее имя, Ленка бы не сразу нашлась с ответом. Нет, этот Черепанов определенно колдун. И хорошо бы, если бы он оказался добрым волшебником, исполняющим все самые заветные мечты. А хотя, вариант со злым колдуном Ленка тоже не сразу отмела. Да и не важно это все. Абсолютно не важно. Важно, что Гера смотрел на нее сейчас так, словно хотел съесть всю, целиком и сразу. Ленке на ум вдруг пришло сравнение, таким взглядом ее брат смотрит на свою Ленту, именно такие глаза у Давида Суворова, когда тот смотрит на свою любимую Полинку — подругу Елены. Да, это определенно точно такой же взгляд.

И Елена, окончательно поверив в волшебство, судьбу и провидение, сама подалась вперед и свою ладонь заменила на губы, касаясь нежно, но решительно.

— Леночка… — пробормотал Гера, отвечая, не менее нежно касаясь девичьих губ, — Ленка моя…

Все воспоминания о вчерашнем поцелуе вдруг померкли в сравнение с этим, жгучим, напористым и страстным. Закрыв глаза, Ленка упивалась ощущением твердого рта на своих губах, жарких рук на своем теле и горячего дыхания вперемешку с рваными выдохами и шумными вдохами. Жаркие, долгие поцелуи в одно мгновение превратились в короткие и рваные. Жадные и алчные руки парня пробрались под короткий пиджачок, а потом и под блузку, касаясь мягкой кожи не спине и ребрах. Одним движением Гера выдернул Ленку с пассажирского сиденья и аккуратно уместил на коленях. Сильные руки, блуждая по телу, то лихорадочно, то тягуче медленно, крепко сжимали, не позволяя убежать, спрятаться, отстраниться. Да Ленка и не собиралась. Ее руки давно и крепко обнимали затылок, голову, плечи Черепанова, чуть царапая короткими ногтями. Отчего Гера только крепче сжимал свои медвежьи объятия вокруг девичьей осиной талии. Жадный рот переместился на изящную шею, прихватывая нежную кожу губами, и горячим дыханием словно прожигая тело Елены насквозь.

Ленка крепко зажмурила глаза, пытаясь хоть на минутку восстановить дыхание, вернуть контроль над ситуацией. Но не выходило, этот зеленоглазый колдун ее просто убивал своими нежными и страстными руками, губами, всем своим большим и могучим телом.

— Очень добрый день! — словно острым ножом низкий голос Любомира Соколова разрезал пелену страсти, охватившей молодых людей.

Ленка вздрогнула, но от Геры не отстранилась. А Черепанов вполголоса произнес самое нелестное и нецензурное выражение, которое Ленка от него слышала.

— Я чуть не вкурил ситуации, — голос брата Елены становился все крепче, грозя сорваться на ор, — Но тянет на мордобой, а, Черепанов?

— Любашик! — за спиной Соколова появилась Лента и принялась поглаживать мужа по спине и плечам, в попытке успокоить, — Не кипятись. У Елены ведь должна быть своя личная жизнь.

— Вижу я эту личную жизнь, — скрестил Соколов руки на груди, — И ни хрена эта жизнь меня не радует. Выходи, поговорим, чего вцепился в нее, как в родную?

— Любашик! — уже Елена решила вмешаться в мужской разговор, изо всех сил пытаясь удержать выходящего из машины парня.

Герасим же, опустив Ленку на ноги перед машиной, легко поцеловал ее прямо в губы. И Соколова готова была спорить на что угодно, но поцелуй вышел намеренно громким, звонким, словно Черепанов провоцировал свое новое руководство.　　

— Леночка, беги в дом, я к трем заеду, — невозмутимо произнес Герасим, выпуская Елену из рук.　

— Гера! — возразила Соколова, но Милентия уже утягивала ее за руку в сторону дома.　

— Пойдем, Лен, — уговаривала девушка, — Чай с кексами попьем. Ничего с ними не случится. А если и случится, так мы им головы пооткусываем. На крайний случай, мозг снесем. Пойдем, Лен.　

Елена решила не мешать мужскому разговору. Что с них взять, с мужиков-то? Хотят мериться мускулатурой, пусть. Нет, за Геру Елена, естественно, переживала. Несмотря на не самую мелкую фигуру, все-таки Черепанов был компьютерщиком, а не силовиком. Но Соколова была уверенна, что такого ценного специалиста брат убивать не станет. Наверное, не станет.　

Спустя двадцать две минуты, за которые Ленка израсходовала недельный запас нервных клеток, девушка услышала, как тихо хлопнула входная дверь. А спустя мгновение на пороге кухни появился Соколов. На его серьезном, почти суровом лице не было следов «мужского разговора». И брат, что крайне необычно и несвойственно ему, молчал. Спокойно сел за стол, взял поставленную перед ним женой чашку с чаем, кекс и принялся спокойно пить чай.　

— Любашик? — тихо проговорила Елена, чувствуя, как в горле появился комок. Девушка с трудом уговорила себя не подскакивать с места и не звонить Гере, чтобы проверить, все ли с ним в порядке.　

— Чего? — пробормотал Любомир, пережевывая кекс.

— Родной, не томи, мы — девочки — народ нетерпеливый и эмоционально нестабильный, — спокойно пояснила Лента, усаживаясь рядом с мужем.　

— Пожалуйста, скажи, что ты его не тронул? — еще тише произнесла Елена, сцепив руки в замок на коленях.

— С дуба рухнула? — хмыкнул Соколов, — Буду я своего человека метелить?! Так, точным ударом в зубы, и он все понял, ошибку признал, руки распускать не станет.　

— Любомир! — взвизгнули обе Соколовы.

— Спокойно, девочки, — усмехнулся Любомир, — Я пошутил. Жив он и почти здоров. Поговорили чуть, и разошлись.　

— Если ты против наших отношений, то мне… — Ленка воинственно скрестила руки на груди и встала из-за стола, сверля брата грозным взглядом.　

— Чего это я «против»? — перебил Соколов сестру, — Черепанов нормальный мужик, с понятиями, спец хороший, перспективный, сестру мою любит, в мутных связях не замечен.　

— Он так и сказал? — Ленка плюхнулась на стул, понимая, что улыбка вот-вот расцветет на ее лице, — Так и сказал, что любит?　

— А вот эта тайна уйдет со мной в могилу, — Соколов щелкнул сестру по носу и рассмеялся, а потом уже серьезнее пояснил, — Чего там говорить, итак все ясно.　

— Просто мы знакомы не так уж и долго, и я вообще не уверена, что… Не знаю, а вдруг… — мямлила Ленка, накрывая пылающие щеки ладонями, — Думаешь, любит?　

— Сама спроси, — пожал плечами Любомир, — Ладно, девочки, мне нужно пару звонков сделать по работе. Не скучайте.　

Любомир, ковыляя гипсом, отправился в кабинет, а девочки остались допивать чай и делиться впечатлениями. В процессе беседы Лента выпытала все мельчайшие подробности вчерашних событий, включая детальное описание поцелуя в спальне и в машине. А после разговора девчонки решили позвонить Забаве и поинтересоваться, чем же закончился ее поход в клуб «Рокировка», и какое впечатление произвел на их родственника новый образ Поликарповой.

***　

Забава Потаповна сонно потянулась в постели, удобной и весьма комфортной, а еще имеющей просто гигантские размеры. Взяв в руки мужские наручные часы, лежащие на прикроватной тумбе, Поликарпова мысленно присвистнула. Часы показывали половину одиннадцатого утра. Решив, что пора просыпаться, девушка встала с постели. Осторожно, крадучись на цыпочках, Поликарпова пробралась к креслу с переброшенной на спинку мужской одеждой, извлекла из общей кучки просторную мужскую футболку, натянув ее поверх мужской белоснежной майки, взглянула на свое отражение в зеркальной дверце шкафа у дальней стены. Футболка скрывала все стратегически-важные места, включая попу и бедра. Собрав волосы в слабую косу, Забава вышла из спальни. Переступая через упаковки со стройматериалами и через мусор, оставленный строителями, девушка пробралась на первый этаж, откуда доносилась тихая музыка. Оказавшись на кухне, которая еще не до конца была обставлена мебелью, Забава Потаповна отыскала чайник, чашки и холодильник. После краткой инспекции его содержимого, девушка решила заказать завтрак в службе доставки еды, поскольку продуктов, пригодных к пище, не было.　

Позвонив со своего мобильного, найденного здесь же, на кухне, и сделав заказ, Забава налила в чашку крепкий кофе и отправилась будить хозяина дома.　

Вальяжно развалившись, заняв добрую половину огромной кровати, Поликарп Сергеевич самым бессовестным образом спал богатырским беспробудным сном, вместе с тем радуя, ну и соблазняя, конечно, девушку своим оголившимся телом. Цветастый пледик бессовестным образом сполз с могучего тела, открывая взору Забавы все впадинки и бугорки.　

Поставив чашку кофе на тумбу, Забава присела на самый край постели. Улыбнувшись, девушка легонько провела рукой по лбу спящего парня. Тот даже не пошевелился. Забава ласково потрепала Поликарпа по щеке, подергала за нос, поскребла подбородок. Тщетно. Богатырский сон не проходил, разве что богатырский храп стих.　

— Ээй, соня, проснись и пой! — ласково позвала Забава.　

— Ммм… — Полик перевернулся на бок, умудрившись поймать ладошки Забавы руками и притянуть девчонку ближе.　

Соколов, провернув сей маневр, вновь захрапел, теперь уже прижимая свою девушку к себе.　

Хохотнув, Забава дотянулась до лица Соколова губами и оставила ласковый поцелуй в уголке рта.　

— Просыпайся, я есть хочу! — посмеивалась Забава, любуясь безмятежным лицом своего парня.　

Соколов послушно открыл глаза, пару раз моргнул и сфокусировал взгляд на лице девчонки в своих руках. Широкая улыбка озарила его чуть помятое, капельку небритое и все еще сонное лицо. А потом, когда во взгляде мелькнуло понимание ситуации, Соколов подскочил в постели.　

— Чччерт! — выдохнул Полик, почти испуганно глядя на Поликарпову.　

— Не то слово, — улыбнулась Забава.　

— Ой, бляяя… — уже тише прошептал Соколов, протирая глаза ладонями, — На сколько я налажал?　

— По какой шкале? — посмеивалась Забава, подперев ладонью лицо.　

— По десятибалльной, — промычал Соколов, взглянув на девчонку в своей постели.　

Забава забралась на кровать с ногами и принялась разбирать пальцами спутанные волосы, пытаясь заплести теперь уже нормальную косу.　

— На троечку дотянул, — бросила на парня лукавый взгляд.　

— Василек, скажи честно, — хмуро попросил Полик, — Я не силой? Нет? Все переживу, только не это. Я же не принуждал тебя? Только правду.　

— Нет, что ты, — хмыкнула Забава, — Все было по обоюдному согласию.　

Поликарп заметно расслабился. Выдохнул и даже повеселел. На минутку. Пока не решил подняться на ноги. И тут же рукой схватился за гудящую голову.　

— Ойй, бляяя… — выдохнул парень.　

— Держи! — протянула Забава чашку кофе любимому, — И помни мою доброту.　

Сделав пару животворящих глотков, Поликарп откинулся на подушку. Неотрывно следя за девушкой, ловко приводящей волосы в порядок, Соколов нахмурился.　

— Тебе совсем-совсем не понравилось? — задал парень мучивший его вопрос.　

Забава загадочно повела плечом, но промолчала.　

— Дашь шанс все исправить? — тихо попросил Поликарп, протягивая руку к волосам девушки и пропуская их сквозь пальцы.　

— Ну не знаю даже, — нахмурилась Забава, — Ты и в прошлый раз был неплох, вроде.

— А почему тогда «тройка»? — удивился Соколов.　

— Это за мат, — пояснила Забава, — Совсем не помнишь?　

— Не-а, — хмуро качнул головой Поликарп.　

— Как приехали помнишь? — предположила Забава, дождавшись кивка от парня, девушка продолжила, — Как в дом вошли?　

— Смутно, — сознался Поликарп.　

— Ты все порывался меня на руках в дом занести, чтобы через порог. Говорил, традициям нужно следовать, — напомнила Забава, а Поликарп только хмурился, слушая рассказ девушки, — Ну вот. А в дверь мы проходили плохо. Тебя качало. Ну и приложил ты меня слегка. Мне, правда, не больно было. Но ты разорался, мол, все строители виноваты. Дверной проем не по плану. А ребята еще в доме были, задержались с работой. Ну ты и нашел всех и каждого. И наказал.　

— Как? — хмуро спросил Соколов.　

— Позвонил какому-то Шерефу, посылал его первые пять минут, потом бросил телефон в окошко и выгнал всех строителей пинками, — продолжила рассказ Забава.　

— Дальше, — тихо попросил Поликарп, прикрыв глаза, страшась услышать продолжение.

— Уверен? — хмыкнула девушка, перебросив косу через плечо, и, дождавшись кивка, улыбнулась, — Притащил меня сюда. Велел раздеть тебя. А сам начал придаваться разврату. Платье с меня стащил. Сапоги.　

Поликарп сглотнул и перевел взгляд на пол: в паре метрах от кровати на паркете лежало платье и чуть ближе — сапоги.　

— Лифчик нагло порвал, — пожаловалась Забава.

— Прости меня, Василек, — попросил Соколов, придвигаясь ближе и пряча голову на коленях девушки, — Я такая скотина!　

— Ага, я вчера тоже так подумала, — Забава поглаживала своего буйного, страдающего похмельем парня по голове, и пыталась не рассмеяться, — Особенно, когда ты задрых, стягивая с меня трусы.　

Забава почувствовала, как парень напрягся и застыл в ее руках.　

— То есть как? — не понял он.　

— А я знаю? — удивилась девушка, — Но мне кажется, что так бывает, если мешать текилу, самбуку и виски. А когда Альбина поинтересовалась о причине такого буйного возлияния, ты пояснил, что надоело видеть в каждом посетителе клуба моего потенциального… как ты там сказал, ах да, тра…

— Я помню! — не дал закончить фразу Соколов, и уже спокойнее, — Значит, я вырубился. И не было ничего?　

— Значит так, — вздохнула Забава, — Стыдно должно быть тебе, Соколов, продинамил ты меня вчера. А я так рассчитывала на интим.　

Поликарп Сергеевич хмуро посмотрел на девушку. Прижал ее к себе руками и лицом зарылся в волосы.　

— Так я сейчас готов, теперь-то точно не усну, — пообещал Соколов.

— А теперь, уважаемый Поликарп Сергеевич, — рассмеялась девушка, — Теперь я перехотела. Теперь, знаешь ли, интим мне не нужен. Я теперь барышня разочарованная. Можно сказать, парнями обижена. Комплексы у меня теперь. Не до интима.　

Говоря это, Забава вывернулась из рук парня, и, сверкая голыми коленками, умчалась в ванную комнату. А Поликарп, вздыхая, смотрел на закрытую дверь, прикидывая, как же ему теперь загладить свою оплошность.

Поразмыслив своей туго соображающей по причине похмельного синдрома головой, Соколов допил кофе, тяжело вздохнул и отправился на поиски сигарет и минералки. Оказавшись на улице, Поликарп почесал затылок. Верный Мустанг красовался на обычном месте. Впрочем, как и машина строительной бригады, которую Соколов нанял для ремонтных работ. Но он ведь смутно помнил, да и Забава рассказала, что парней он вчера выгнал.

Вернувшись в дом, Соколов прошел в просторную комнату, отведенную им под гостиную. Парни тихо-мирно красили стены.

— Ребят, вы это… Я вчера перебрал немного… — начал Соколов.

— Все в порядке, начальник, — заулыбался самый разговорчивый в бригаде, — Твой жена нас вернул. Шерефу позвонил. Нас еда угостил. Все решил. Дверь больше делать. Шире. Как надо.　 Не переживай, начальник.

— Ага, — протянул Соколов, — Чем, говоришь, угостила моя жена вас?

— Человек шашлык привез. Мы тебя наверх отнести, работу закончить. А жена твой нам стол накрыть, — улыбался парень, — Хороший у тебя жена. Красивый.

— Сам знаю, — нахмурился Соколов, — Ладно, парни, работайте.

Поликарп Сергеевич вышел из гостиной. Голова нещадно раскалывалась и соображала туго. Хозяин дома решил все-таки поискать минералки, и, если повезет, таблетку аспирина в придачу.

— Конечно, красивый у меня жена, — бормотал Соколов под нос, не найдя минералки и решив выпить воды прямо из-под крана. Брызнув водой в лицо. Поликарп так и застыл, вспоминая слова бригадира и размытые события минувшей ночи.

— Вот ведь чертовка! — выдохнул Соколов и, закрыв воду, помчался обратно, в спальню.

Оказавшись на нужном этаже, Поликарп Сергеевич не знал, хмуриться, или улыбаться. Подойдя к двери, ведущей в ванную комнату, Соколов прислушался. Вода　 в душе лилась, а девчонка весело что-то напевала.

— Василечек? — коротко стукнул Поликарп в дверь, — А пойдем завтракать? А лучше поедем в город. Тут еды нет.

— Я заказала, — весело крикнула Забава, — Через пару минут привезут. Как твоя головка? Бо-бо?

— Бо-бо, — вздохнул Соколов и уже громче, — Молодец, Василечек. Пустишь? Я тебе спинку потру…

— Не-а, — услышал хозяин дома тихий смех, — У меня все еще психологическая травма.

Соколов вздохнул и отошел от двери. Окинув взглядом комнату, парень подобрал одежду с пола. Повесил платье Забавы в шкаф. И к своему разочарованию совершенно не мог вспомнить момента разрывания женского лифчика в двух местах. Нет, вот этот фрагмент вечера он бы однозначно запомнил. Страдающий похмельем мозг парня никак не мог сложить все части головоломки. И мысли не давали Полику покоя.

Подойдя к кровати, парень рухнул на постель, подгребая подушку руками. Подушка приятно пахла женскими духами и ароматом, присущим только его Васильку. Зарывшись в подушку носом, Полик крепче прижал ее к лицу. А руки наткнулись на что-то непонятное. Вытянув это «что-то» из-по подушки, Соколов пару секунд рассматривал оказавшейся в его руках предмет гардероба.

— Ну, Поликарпова, берегись! — пробормотал Соколов, рассматривая крайне сексуальную вещицу ни разу не порванную ни в одном месте.

— Василек! — уже громче крикнул Поликарп, — Выходи, подлый трус!

— Не выйду! — четко расслышал Полик, — Ты будешь мстить. А я барышня впечатлительная.

— Не буду! — пообещал Соколов, подходя к двери, все еще держа белье Забавы в руках.

— Не ври, — хохотнула Поликарпова.

— Ладно, буду, — согласился Соколов, — Но самую малость.

Еще пару минут Забава просидела в ванной, размышляя, выходить, или заночевать здесь навеки-вечные. Попасть в руки жаждущего мстить, пусть и страдающего похмельем, парня, не хотелось. Вернее, хотелось. Но не тогда, когда дом полон строителями, еще и средь бела дня.

— Карпуша? А у нас там строителей целая бригада… — уговаривала Забава, — На шум прибегут.

— А я бесшумно, — пообещал Поликарп голосом змея-искусителя, — Выходи уже, Василечек. Будем лифчики рвать в трех местах.

— Он дорогой, — возразила Забава, хихикая.

— Я тебе десять штук взамен куплю, — пообещал Полик, — А ведь у меня есть ключи от этой двери. Открывай по-хорошему.

Еще минуту Поликарпова думала, чем реально может грозить ее шутка ей же самой. Придя к мысли, что в принципе, ничего жуткого и смертельного с ней не произойдет, Забава повернула ручку и тут же оказалась в цепких и загребущих объятиях Соколова.

— Значит, травма у тебя? — посмеивался Соколов, глядя на улыбающуюся девчонку в своих руках.

— А то! — кивнула девушка.

— Значит, отключился я на самом интересном? — продолжал Поликарп Сергеевич,　 склоняясь ближе к девушке.

— Спокойно, Соколов! — уговаривала Забава.

— Значит, на троечку, да? — говорил Полик, целуя девчонку в плечо, — Не стыдно старшим врать?

Но, по всем законам везения Соколова, вернее, его невезения, в руке Забавы зазвонил телефон.

— Завтрак привезли, — сообщила девушка, лучезарно улыбаясь парню.

Поликарпу Сергеевичу ничего не оставалось делать, как позволить Васильку выскользнуть из его рук и, спустя минуту, потопать следом за девчонкой, одетой, кстати, в его футболку. А после завтрака в компании весело щебечущей девчонки настроение Соколова значительно улучшилось. Головная боль практически бесследно прошла. И окончательно парню полегчало, когда Забава отправилась переодеваться в спальню, а сам хозяин дома остался на кухне, убирать посуду по местам.

— Соколов! — раздался голос со второго этажа, заставив парня коварно улыбнуться, — Какого черта?! Он новый совсем! Невоспитанный ты мужлан! И откуда у тебя тут ножницы нашлись, а? К твоему сведению, этот комплект мы с Ленкой выбирали! Гад ты, а не Сокол!

— Бу-га-га, — злорадно посмеивался Поликарпов, довольный своей маленькой местью, — поехали за новым? Только, чур, выбираю я!

— Перебьешься! — выкрикнула Забава, хлопнув дверью.

В ответ парень засмеялся громче. Нет, весело они живут, однако. Весело.

К трем часам Ленка разнервничалась. Соколова стояла в центре своей комнаты, расчесывала щеткой волосы, которые и без этих маневров легким водопадом красиво опускались на плечи. И смотрела на свое отражение. Фраза брата о чувствах Геры ежесекундно вертелась в голове. И как понять, действительно любит Черепанов ее или нет?

Швырнув щетку на кровать, Елена прихватила сумочку и, хлопнув дверью, спустилась на первый этаж. Лента колдовала у плиты, собираясь побаловать супруга очередными вкусностями. Сам Соколов все еще торчал в кабинете, улаживая рутинные вопросы развивающейся охранной фирмы. И Елена решила не мешать родне своими нервами и подождать Герасима на улице. Но стоило девушке открыть двери, как к воротам подъехала долгожданная Тундра Черепанова. Сам парень вышел из машины и, увидев Елену, подошел ближе.

— Привет, — улыбнулся Герасим, останавливаясь в миллиметре от девушки.

— Привет, — подняла Елена голову навстречу парню, и радостно улыбнулась, видя, как его взгляд скользнул по ее губам и замер на них.

Черепанову в это мгновение абсолютно перехотелось ехать куда-то. Глядя на Елену, видя отклик в ее глазах, радостную улыбку, адресованную только ему, парень все больше склонялся к мысли, увезти девушку подальше от цивилизации. Но ведь нельзя. И вместо этого, оставив нежный поцелуй в уголке красивых губ, парень помог Елене устроиться на переднем пассажирском.

И стоило девушке пристегнуться ремнем, как с заднего сиденья донеслось дружное «Здрасти!».

Три детских голоса, сплетенные в общее приветствие, заставили Елену обернуться и широко улыбнуться заинтересованно глядящим на нее трем парам одинаковых глаз.

— Добрый день, зайцы, — улыбалась Елена, — Кто из вас кто?

Тем временем Герасим уселся за руль и завел двигатель.

— Арина, Руслан, Остап, — перечислил Герасим, бросив взгляд на заднее сиденье, — Арина Матвеевна, пристегнись.

Елена с улыбкой смотрела за девочкой, которая все никак не могла застегнуть ремень на детском кресле. Но при этом у нее выходило весело болтать, широко улыбаясь Соколовой и умильно строя ей глазки.

— А Вы Лена? А Вы красивая! И дом у вас красивый и большой. А вы одна тут живете? А с кем? А собака у вас есть?

— Можно не отвечать на все вопросы, — посмеивался Герасим, видя на секунду растерянное лицо Елены.

— Я живу с братом и с его женой, — улыбалась Елена, — А собаки у нас нет.

— А у нас теперь есть собака, — обрадовалась собеседнице Аринка.　　

И небезызвестная Муся подала голос с заднего сиденья. Марисабель обиженно сопела из клетки-переноски, тихо попискивая от недовольства.

— Муся! Прелесть моя! — обрадовалась Ленка, извернувшись и взглянув на собачку.

— Может быть, поедем уже? — чинно поинтересовался старший из детей, — В шесть у меня бокс.

— Какие мы важные, — пробормотал Гера и, подмигнув Елене, повез всех собравшихся в парк на прогулку.

Елена никогда не проводила столько времени с детьми. Нет, не потому, что не любила их. Любила, и очень ждала пополнения в семье брата. Просто не было пока карапузов в их семье. Вернее, был малыш у четы Суворовых. Но он не так давно родился, и гулять по паркам пока не мог. А здесь сразу три ребенка. Каждый раз, глядя на мелочь, весело поедающую мороженое, и радостно визжащую на очередной карусели, Ленка понимала, что глупо улыбается и вместе с тем поражается, как Герасим успевает усмотреть за всеми тремя одновременно. Парень, играючи, справлялся с ролью старшего брата, баловал родню, и Елену не оставлял без внимания. Неровне со всеми ей доставалось мороженое, веселый смех и подтрунивание, когда Елена в очередной раз занимала место в детском паровозике. Аринка наотрез отказалась ехать самостоятельно. Вот и пришлось Елене сопровождать пугливую принцессу. Поскольку ее братья чинно заявили, что данный вид развлечения для малышни, а они ведь уже о-го-го какие взрослые. Но Соколова с радостью пожертвовала репутацией хладнокровной принцессы и с визгом и смехом совершила несколько поездок вместе с девочкой. И в качестве благодарности Ленка получила звонкий поцелуй от мужчины своей мечты. Ох, ради такого Соколова готова была разъезжать на паровозе хоть целый день.

— Не устала? — тихо поинтересовался Герасим, сидя на лавке, поглаживая Ленку по спине широкой ладонью и наблюдая за детьми, играющими на детской площадке.

Те самые хваленые мальчишки, позабыв о недавнем сделанном ими час назад заявлении «Мы уже давно выросли для таких игрушек», самозабвенно съезжали по разноцветным горкам, визжа от восторга и радости.

Елена, сидя на лавке рядом с Черепановым, положила свою голову на его плечо, а ладонь — на грудь, выводя затейливые узоры на кармане мужской сорочки, и улыбалась. На ее коленях чинно восседала Муся, зорко следя за детьми, и требуя внимания девушки.

— Нет, что ты! — ответила Ленка, чуть вздохнув, — Просто они такие прикольные. Расскажи, как это, когда семья большая?

Рука Герасима скользнула по шее девушки, путаясь пальцами в идеальных белокурых волосах, и вновь вернулась на спину, проводя вдоль позвонков, и замерла на талии. В очередной раз Черепанов подметил, насколько хрупка Елена, изящна, насколько белоснежна ее кожа, и как сногсшибательно она пахнет в районе шеи.

— Сложно, шумно, часто сводят с ума, — задумчиво проговорил Гера, — А еще весело, интересно и не скучно. И потом, дети — самая большая радость, которая может случиться у человека. Но только им об этом не говори — сядут на шею.

Соколова рассмеялась такому ответу, неосознанно переманив внимание Герасима на себя. И Елена, честно признаться, немного испугалась этого внимания. Нет, не то, чтобы побоялась, нет. Соколова испугалась своей реакции на пристальный взгляд зеленых глаз. А ведь кругом дети, мамаши с младенцами, бабульки с внуками. Но именно сейчас, Ленка поняла, что еще капельку и станет заядлым сексуальным маньяком. Поскольку колдовской взгляд рушил все барьеры.

— Ленка? Ленка Соколова?! — вдруг раздался громкий мужской голос в паре метров от скамейки, на которой сидели молодые люди, — А я смотрю, ты, не ты!

Мужской голос давнего приятеля заставил Елену моргнуть и отвести взгляд от Черепанова.

— Здравствуй, Саша, — поздоровалась Елена, почему-то не испытывая особой радости от встречи, и из вежливости добавила, — Как дела?

Соколова натянуто улыбалась Александру, мысленно посылая ему всяческие небесные кары. Вот сколько в городе площадок детских? А ему приспичило прогуляться именно на этой.

— Отлично, у тебя как? — продолжал любезничать Климов Александр, — А тебя сюда каким ветром?

Шагнув ближе, парень протянул руку Герасиму, коротко представляясь:

— Александр.

— Герасим, — голос Геры был ровным, спокойным, а объятия все такими же нежными и крепкими, и Ленка заметно расслабилась, — Вот, гуляем.

— А мы тоже, — улыбался Климов, — Вон мой спиногрыз, в синей кепке.

Елена рефлекторно поискала взглядом мальчика в синей кепке, и увидела точную копию Климова. Возможно, еще месяц назад Лена разрыдалась бы, вполне возможно, влепила бы Сашке пощечину, обозвала в лучшем случае козлом. Но не сегодня. Сейчас Ленке было чихать на Климова, на то, что　 познакомившись с парнем в клубе, Ленка повелась на смазливую морду и веселые байки, что умело рассказывал Климов. А спустя пару недель узнала, что женат и есть ребенок шести лет. Сейчас, сидя в руках Геры, Соколовой было откровенно плевать на приятеля. А ведь раньше лила слезы в подушку и утверждала Забаве и Полинке, что все мужики — сволочи. Рыдала, когда по телефону рвала так и не успевшие начаться отношения. А сейчас смазливое лицо и красивая улыбка Соколову ни капли не затронули, ни единую струнку души. Разве что возникло чувство брезгливости. Именно поэтому, взглянув на изящные наручные часики, Елена отметила, что уже половина шестого.

— Полшестого, солнце, — ласково проговорила Соколова, — Остапу пора на бокс.

— Все верно, Леночка, — кивнул Герасим, поднимаясь со скамейки, — Всего хорошего, Александр.

Черепанов, помог подняться Елене, и, обнимая за талию, повел к детям. Коротко скомандовав, отправляться к машине, Гера, молча, шел следом.

В очередной раз Елена послала Климову мысленный привет в виде пожеланий страдать от запора, диареи, импотенции и прочих радостей, когда поняла, что настроение Герасима резко испортилось.

— Гера, это не то, о чем ты… — начала Соколова.

— Не здесь, — коротко сказал Гера и, отключив сигнализацию, открыл перед девушкой дверь машины.

Спустя полчаса, Остап был доставлен в спортзал, Арина и Руслан вместе с Мусей переданы на руки шестнадцатилетней Аси, а сами молодые люди остались в машине. Гера постукивал по рулю большим пальцем, а Ленка грустно улыбалась.

— Я не встречалась с ним, — вдруг начала говорить Соколова.

— Ты — вполне возможно, — спокойно прервал ее Гера, — Но он, судя по его взгляду на тебя, очень даже встречался.

— Бред какой-то, — выдохнула Соколова, — Гер, ну глупости….

Договорить Ленка не успела, зазвонил телефон Герасима. Пару секунд Черепанов смотрел на дисплей и задумчиво молчал. А потом коротко ответил на вызов. После односложных фраз, Гера завел двигатель и сбросил вызов.

— Нужно заскочить кое-куда, — неопределенно пояснил Герасим.

Минут пять парень молчал, Ленка тоже решила не нагнетать обстановку. Было крайне непривычно чувствовать, что стала причиной плохого настроения парня. А потом пришло озарение. Черт, ведь ревнует же! И на Ленкиной довольной моське появилась широкая улыбка, которую она безрезультатно пыталась скрыть. Ревнует!! Вот так номер!

Выйдя из машины вслед на парнем, Соколова удивилась, когда Гера аккуратно взял ее за руку. Уже что-то. Сам взял за руку, значит, не дуется. Поднявшись в лифте на девятый этаж, Гера вынул ключи из кармана и открыл обычную металлическую дверь. Войдя внутрь квартиры, парень включил свет. Не успела дверь закрыться, как на пороге появилась бабушка в переднике и домашнем халате.

— Доброго дня! — звонко говорила старушка, — Это хорошо, что у прошлого хозяина ваш телефон нашелся. А то эти Стрельниковы охамели! Льют меня и льют! Светка там в ванной плещется, мне всю ванну залила. И вашу кухню, точно говорю!

Герасим, не разуваясь, прошел на кухню. На потолке действительно красовалось огромное мокрое пятно, а по стене стекала тонкая струйка воды.

— Вот! Так что, милости прошу, со мной! — тараторила деятельная соседка, — Светка точно вас побоится, пусть возмещает ущерб!

— Да тут все равно ремонт делать, — возразил Герасим.

Но ответ старушку не устроил, прихватив Геру за руку, бабулька настойчиво потянула парня из квартиры.

— И жену прихватите, — командовала она, — Дополнительные свидетели не помешают.

Ленка только перескакивала следом через ступеньки, поспевая за Черепановым. И после получасовых разборок со «Светкой», а на деле Светланой Семеновной, старушкой чуть старше деятельной бабульки, молодые люди вернулись в квартиру этажом ниже. И оказавшись за закрытой дверью, Ленка улыбнулась.

— Нет, квартира, конечно же, хорошо, — улыбалась она, — Но дом лучше.

— На дом я пока не заработал, — хмуро пояснил Гера.

— Зато на квартиру заработал, — возразила Елена, осматривая просторную комнату. Квартира была однокомнатной. Просторный зал переходил в кухню-студию, а через большие широкие окна с улицы лился свет заходящего солнца. Уютная квартирка, подумалось Елене, пусть и мебель старовата, да и стены не мешало бы перекрасить и обновить полы.　　

— Ипотека, — пояснил парень, останавливаясь в дверях.

Ленка, оставив туфли в коридоре, прохаживалась от окна к окну.

— Парк видно, — кивнула головой Елена на верхушки деревьев вдали, — И район неплохой.

Герасим подошел ближе. Ленка слышала, как парень тихо выдохнул и обнял ее за плечи, перехватив рукой, а носом прижался к Ленкиной макушке.

— Лен, кажется, я совсем сдурел, — разобрала Соколова слова парня, — Прости меня, Лен.

Ленка на сдуревшего Черепанова обиды не держала. Наоборот. Довольно улыбалась, греясь в его руках, чувствуя, как от крепких рук расползается тепло по всему телу.

Накрыв его руку своими ладонями, Соколова ласково потерлась о нее щекой.

— Все хорошо, — заверила девушка, и, окончательно осмелев, оставила короткий поцелуй на обнимавшем ее предплечье и провела ладонью, наслаждаясь мягкостью коротких золотистых волосков.

И тут же вторая рука парня легла на живот Елене, стискивая и прижимая к большому телу хрупкую женскую фигурку.

— Расскажи мне, — тихо, едва слышно попросил Черепанов, — Я не могу так, Лен. Хочу знать. Про всех.

Соколова опешила. Поддавшись крепко стиснувшим ее тело рукам, она не сразу поняла, о чем именно просит Гера.

— О ком? — переспросила она, и чуть повернув голову, взглянула в пылающие зеленым огнем колдовские глаза.

Парень молчал, и, казалось бы, даже не шевелился и не дышал.

— Кто был до меня, — тихо пояснил Герасим.

Ленка могла бы повредничать, поиздеваться, помурыжить Черепанова, прикинуться, что не понимает о чем речь, или начать перечисление парней, даже тех, кому улыбалась еще в детском саду, сидя на соседнем горшке. Но не смогла. Взгляд Герасима был таким… таким… словно у раненого зверя. И Ленка улыбнулась. Чуть отклонившись в руках парня, провела ладонью по чуть колючей щеке, разгладила морщинку между бровей, скользнула кончиками пальцев по подбородку, коснулась указательным пальцем уголка рта.

— Не было никого, — тихо призналась Ленка, вроде бы и стыдясь, что опыта нет, но и радуясь, видя, как по-мальчишески загораются глаза парня радостью, и, кажется, даже счастьем.

Черепанов обомлел. Да что уж там, охренел немного, не веря своим ушам. Но она сказала именно так. Да. Так и сказала. И пусть он долго и тщательно уговаривал свое самолюбие, что неважно всё, неважен кто-то, кто был с Леночкой, его хрупкой принцессой, до него. Уговаривал, и даже, кажется, сам поверил, что неважно. Но нет. Важно и еще как. Герасим понимал, нельзя быть таким собственником, таким ревнивым эгоистом. Но ничего не мог с собой поделать.

Да, эгоист. Да, собственник. Да, делиться не станет. Ни с кем.

И именно поэтому, выбитый из колеи, сбитый с толку, он, почти до боли сжал Ленку и жадно впился в столь манящие и желанные губы поцелуем. В одну секунду навалилось все, что он так сильно и тщательно сдерживал, пытался контролировать. Навалилось и накрыло с головой, отсекая от мира, от реальности и лишая здравого смысла. Черепанов позабыл обо всем, абсолютно. Приподняв Елену над полом, Гера сделал два стремительных широких шага до хрупкого и старенького диванчика, застеленного темно-синим пледом, благо чистым и свеже-постиранным. На долю секунды мозг все-таки вернулся в черепушку Герасима, и, прервав дикий и глубокий поцелуй, парень мутным взглядом посмотрел в любимые глаза.

— Все в порядке, — тихо шепнула Ленка и сама ловко вытянула заправленную в брюки рубашку. Ее пальцы подрагивали, но отступать Ленка не собиралась.

— Моя… — шепнул Гера, зарываясь носом в хрупкую шею, не имея сил сдержаться, понимая, что ртом оставляет следы на тонкой коже, — Ленка, ты моя…

У Ленки не было шансов устоять перед таким напором, скрыться, убежать, отстраниться. Гера, словно ненасытный маньяк, прижимался ртом, стискивал ладонями, вдыхал глубоко в легкие Ленкин запах, настолько дико и необузданно, словно проживал последние мгновения и боялся не успеть.

Одежда Соколовой улетела в сторону. Большие, но, как оказалось, ловкие пальцы быстро освобождали девушку от тщательно подобранного наряда, включая белье. На смущение у Ленки не оставалось времени. Все, что она могла, — чувствовать мягкий ворс пледа спиной и горячее тело любимого парня, казалось бы, всем телом. Капитуляция Соколовой была сладкой, желанной, и настолько необходимой, что Ленка не могла сделать вдоха. Воздух вылетал короткими рваными толчками. А Гера, самым бессовестным образом, нагло воровал и эти короткие выдохи, лихорадочно целуя припухшие губы. А потом вдруг замер, застыл неподвижно, нависая сверху. Словно опомнился, будто зверь внутри него уснул, возвращая рассудок. И поцелуи вмиг стали нежными, ласкающими, ласковыми. Таким медленным и страстным, что в уголках глаз Ленки скопились слезинки, а руки крепче стиснули широкие обнаженные плечи. И одновременно Ленка почувствовала, как Гера проникает внутрь ее тела, замирая и боясь причинить боль. Непривычное и немного неприятное ощущение сковало тело Ленки, а рваный всхлип готов был вырваться из груди. Но Ленка сдержалась, закусив губу до крови.

— Лен, — хрипло прошептал Герасим, прижимаясь лбом к ее плечу, — Прости меня, Леночка моя, — и еще тише, едва различимо добавил, — Люблю тебя, Ленка.

И Соколова не удержалась, всхлипнула, обхватила руками голову парня и чуть отстранила от себя, заглядывая в зеленые глаза, улыбаясь сквозь слезы.

— Герочка, — шептала девушка, покрывая короткими поцелуями любимое лицо, — Герка, — повторяла Ленка, обхватывая парня за шею и стискивая так, словно хотела придушить. Возможно, парня более хилой комплекции Соколова и задушила бы, но Гера только простонал что-то, и двинул бедрами, проникая глубже.

А потом Соколовой было не до мелочей. Потом ей стало хорошо и легко. Нет, не так, чтобы боль прошла, но было приятно. А от тихих хриплых стонов, ласкающих ее ухо, было приятней вдвойне.

И под ласковое «Леночка моя», Соколова расслабилась окончательно. А Черепанов, сходящий с ума от близости, эйфории и непередаваемого охватившего его разом счастья, вновь лишился мыслей. Все, что он мог чувствовать, это неровное дыхание девчонки в его руках и ее ласковые ладони, крепко стискивающие его голову. И Черепанов улетел. Улетел надолго, окончательно и бесповоротно, ловя настоящий ни с чем несравнимый кайф.

— Правда любишь? — тихо спросила Ленка, водя руками по широкой спине.

Герасим лежал поверх Соколовой, и никак не мог сдвинуться даже на миллиметр. А она и не возражала, не выпуская его из объятий, не разжимая рук, ног, и водя губами по шее любимого.

— Правда, — хрипло выдохнул Гера, собираясь перевернуться. Но Ленка не пустила. Только крепче обхватила могучее тело своего технаря.

Счастливо вздохнув, Ленка расслабилась и сама не заметила, как провалилась в глубокий сон.

Еще минутку полежав в прежнем положении, Гера все-таки изловчился и перевернулся на спину, увлекая девушку за собой. Ленка даже не проснулась, устроив голову на подушке, а лицом прижимаясь к плечу парня.

Черепанов глядел в потолок и осознавал, что именно сейчас натворил. Нет, он не раскаивался и не сожалел. Просто он все планировал сделать иначе. Ну и подождать, конечно же. Хотя бы месяц. Но этот дебилоидный Александр спутал все карты, выбесил жутко своим взглядом на Ленкину грудь. Герасим сам не понял, как сдержался в парке, а ведь так хотел вмазать прямо в морду, чтобы не зыркал так на его девушку. А потом и заявление это, что не было никого. Так что Черепанов был обречен поддаться урагану эмоций, взбунтовавшемуся в его душе сегодня.

Нет, определенно, Черепанов ощущал себя счастливчиком, отхватившим выигрышный лотерейный билет.　　

Пропуская шелк белокурых волос сквозь пальцы, Гера улыбался. Да, теперь Ленка однозначно вся его. Вся, целиком и полностью. Его. Только его.

В отличие от Соколовой, Гера не спал. Так и лежал, поглаживая хрупкие плечи, укрытые пледом, рукой, получая неизведанный ранее кайф просто от того, что может быть настолько близко к своей принцессе. Принцессе, оказавшейся на деле хрупкой девочкой, маленькой и беззащитной.　

Гера вспомнил ее холодный, даже надменный взгляд, которым она одаривала сотрудников «Сокола». Тогда ему до одури захотелось, чтобы эти глаза дивной красоты смотрели на него мягко и нежно, как сегодня. Или это было еще раньше? Да, раньше, при первой встрече. Именно тогда, и сейчас Герасим понял это.　

Елена Александровна в тот день появилась в их отделении. Стуча каблуками, гордо проплыла мимо группы спецназа, бросив абсолютно холодный и равнодушный взгляд на мужчин. Проплыла и скрылась в здании управления. Спустя полчаса выплыла обратно, но уже в сопровождении Мирыча Соколова. Черепанов четко запомнил, как позавидовал приятелю, думая, что Ленка — его жена. А потом так же случайно узнал, что и не жена вовсе, а сестра. И спустя неделю случился обвал здания, когда группа Сокола работала внутри. И первым делом Черепанов, по приказу полковника Соколова сообщил родне Любомира. Жена Соколова примчалась на мотоцикле первой, а следом приехала и Лена. В отличии от Милентии, Елена не устраивала истерик, к тихо упала в обморок, но Гера подхватил ее, не позволяя упасть на землю.　

Тогда, первый раз в жизни, обнимая малознакомую девушку, Черепанов понял, что чувства не нужно звать. Они приходят сами. Поглаживая белокурые волосы, ограждая от порывов ветра хрупкое девичье тело, находящееся в обморочном состоянии, Герасим решил, что эту принцессу он обязательно завоюет. И так и получилось. Ему удалось, каким-то чудом, сам пока не понял каким, заполучить Ленку Соколову, которая вовсе не ледяная и неприступная, а очень даже пылкая и страстная, а еще нежная и заботливая.　

Пригладив растрепанные белокурые волосы своей рукой, Гера аккуратно встал с дивана.　

— Слов нет, какой ты молоток, Черепанов, — пробормотал парень, тихим шепотом, понимая, что минуты близости были настолько незапланированы, что он не удосужился купить контрацептивы. Но почему-то эта мысль его ни грамма не пугала, как и последствия. Именно поэтому, Черепанов не помчался в аптеку, расположенную в этом же доме в крайнем подъезде, а спокойно отправился в душ, стараясь не разбудить спавшую Леночку. А потом, вымышись, позвонил другу с просьбой отправить с курьером уже приготовленную еду. И после, поставив телефоны в режим вибрации, скользнул к Ленке под пледик.

***　

— Нет, Черепанов, — услышала Ленка приглушенный голос из коридора, — Ты все-таки говнюк. Звонишь мне, а сам в хату не пускаешь.　

— Вали домой, Бася, — спокойно отвечал Герасим, а Елена заулыбалась. Оказывается, она уже успела соскучиться по глосу Геры.　

— И почему Ленка выбрала тебя, а не достойного мужика? — вздохнул Василий, — Слушай, а есть шанс, что вы разбежитесь?　

— Вась, ну, правда, завязывай, — вздохнул Черепанов.　

Слушая разговор двух друзей, Елене, почему-то захотелось показать Василию, что они не собираются разбегаться, что она выбрала Геру, что другого претендента на свое сердце даже и не рассматривала.　

Отыскав в сложенной на подоконнике одежде мужскую рубашку, Елена надела ее на голое тело. Убедившись, что наряд скрывает попу и даже бедра, Соколова выплыла из ванной, заставив Басю замереть на полуслове.　

— Охренеть, чтоб я сдох, — вырвалось у Василия, — Лен, я кажется, влюбился.　

— Не поможет, Бася, — хохотнула Ленка, не воспринимая Барычинского всерьез, — Мое сердце принадлежит вот этому парню.　

И подойдя к улыбающемуся Черепанову, Ленка закинула руки на его плечи, привлекая за шею к себе.　

— Ребят, ну, я так не играю, — обиженно просопел Василий, но на лице парня играла довольная улыбка. Рад был Барычинский за друга детства, очень рад.　

Обойдя целующуюся парочку, Бася прошел на кухню, оставил пакеты, и, вернувшись в коридор, наигранно горько вздохнул.　

— Лен, ну, если все же передумаешь, — «тонко» намекнул парень.　

Ответа не последовало, да, собственно, Василий на него и не рассчитывал. Все еще широко улыбаясь, покинул квартиру друга, захлопнув за собой дверь. Насвистывая, спустился по лестнице, игнорируя пустой лифт, и оказавшись в машине, взглянул на окна новой квартиры Геры. Нет, самую малость он, разумеется, завидовал. И даже не тому, что девушка у Черепанова красавица, нет. Он тоже хотел испытать подобные чувства, чтобы крышу сносило от одного только вида любимой девчонки. Да вот не везло пока Басе, не везло.　

***　

— Ушел? — тихо шепнула Ленка, капельку отстраняясь от парня.　

— Ушел, — подтвердил Гера, но девушку из рук не выпустил, а наоборот крепче прижал ее, — Ты очень красивая, Лен…

Соколова скромно улыбнулась. Она уже знала этот взгляд, обжигающий, колдовской, крышесносный.　

И поддалась парню навстречу. Поддалась его жарким и крепким рукам, его забирающим дыхание губам, его страсти и нежности, сквозящей в каждом движении.　

— Герочка… — шепнула Ленка, отбросив всякое смущение и скользнув руками по спине, а потом и ниже под домашние спортивные брюки, и шумно выдохнула, когда поняла, что белья на парне, как и на ней самой нет.　

Соколова все еще чувствовала дискомфорт от недавней близости, но и вместе с тем поняла, что все внутри нее трепещет и сладко замирает от предвкушения. Почувствовав руки парня на своих бедрах, Ленка откинулась в руках Геры, словно приглашая, разрешая действовать дальше. И Герасим не смог остановиться. Он вообще плохо соображал, когда держал в руках свою принцессу с осоловевшим взглядом, в котором поселилось томное желание и обещание.　

Шагнув вперед, Герасим оперся ладонью о стену, и прижал Ленку к ней спиной, приподнимая над полом и заставляя обхватить свои бедра ногами. Жадные губы спустились к шее, и дальше к груди, а слух ласкали тихие стоны и шумные выдохи, подстегивая парня действовать дальше и не останавливаться.　

Да Соколова прибила бы Геру собственными руками, реши он прервать столь увлекательное занятие.　

— Гера… — шептала Ленка, сжимая руками его голову, неистово гладя ладонями по щекам, лбу, затылку.　

— Уверена? — только и шепнул Герасим, когда Ленка сама подалась бедрами вперед, стремясь слиться с любимым, и громко застонала, когда почувствовала, что ловкие пальцы парня проникают в нее, ласкают, дарят невероятное наслаждение.　

— Ленкааа… — выдохнул Герасим, когда понял, что ждет его, жаждет, и, кажется, любит.　

Ведь любит же? Иначе зачем позволила ему все? Почему именно ему, а не тому же Александру? От этой мысли, невысказанной, не озвученной, Герасим только больше распалился.　

— Любишь меня? Скажи, Лен, — хрипло прошептал Герасим, замирая на месте, обхватив руками Ленку за щеки, заставляя посмотреть на него.

Сквозь туман страсти и желания, Ленка не могла понять, почему остановился, когда она вся изнывает от его близости, когда хочет почувствовать его глубоко внутри, почти у самого сердце, почему медлит… И открыв глаза, увидела зеленый омут, в котором плескался ураган чувств и желаний, обещаний и признаний.　

— Да, — простонала Ленка, почти прохныкала, и добавила, — Всем сердцем, родной мой.　

И Герасим вновь слетел с катушек, словно голодающий, накинулся на Ленку, резко погружаясь в ее тело, и одновременно страстно целуя нежные и любимые губы.　

— Люблю… — повторял охваченный дикой страстью и щемящей нежностью Гера, подводя любимую к черте, за которой уже ничто кроме них двоих не имело значение.　

— Люблю… — отвечала Ленка, задыхаясь от ощущений, которых не смогла испытать при первой близости, а теперь понимала, что по щекам катятся слезы, и не остановить их, как бы ни старалась.　

А Гера лихорадочно целуя свою белокурую принцессу, снимая влагу с нежных щек, вновь и вновь повторял, как любит, как не отпустит, не отдаст никому. И Ленка верила любимому. Ведь тоже любит, и тоже не отдаст. Никому и никогда.　

Ленка безвольно рухнула в руки Гере, благо он — мальчик сильный, удержал, отнес в ванную, поставил под теплые струи воды. И сам встал рядом.　

— Мне кажется, что вот-вот взлечу, как шарик гелевый, — призналась Лена, положив голову парню на плечо, понимая, что сил промыть волосы — нет.　

Герасим только посмеивался, оставляя на щеках, виске и на лбу девчонки нежные поцелуи. Черепанов сам вымыл Ленку, закутал в полотенце и отнес в комнату, на диванчик.　

— Лен, погоди, не засыпай, — тихо с улыбкой попросил Гера, — Нужно поесть.　

— Не хочу есть, — сморщилась Ленка, укутываясь в покрывало, — Пить хочу.　

Герасим кивнул и отправился на кухню. Ленка наблюдала за парнем, как он двигает в полумраке квартиры, как, не стесняясь наготы, ковыряется в пакетах, привезенных Барычинским. А потом и возвращается к ней с бутылкой морса, вина и коробкой закусок — ароматно пахнущих куриных ножек.　

Ленка поняла, что все-таки проголодалась. И Гера принес все коробки с едой, привезенные Басей. Вдвоем они устроились на диванчике, обнявшись и выбирая друг для друга самые вкусные кусочки, кормя друг друга с рук, смеясь и постоянно целуясь.　

А после, сытые и довольные, молодые люди устроились под одеялом. Ленка положила голову на плечо Гере, и принялась выводить замысловатые узоры на его груди. А Герасим водил ладонью по спине любимой, то и дело зарываясь в шелковистые волосы, глядя за окно на ночной город и радуясь, что у него есть она — его принцесса.　

Утром их разбудила настойчивая трель дверного звонка. Перевернувшись на бок, Ленка сонно поморгала.　

— Гера, там в дверь звонят, — пробормотала Елена, оглядываясь в поисках одежды.　

— Угу, — промычал Гера, но подниматься не спешил, а только притянул Елену ближе к себе, — Ну их, пусть валят.　

Ленка звонко рассмеялась, и умудрившись вывернуться их жадных рук Герасима, собрала свою одежду и убежала в ванную. А Герасим, натянув спортивки, отправился смотреть, кто же там такой настойчивый в семь утра в воскресенье.　

В ванной комнате Ленка пропадала двадцать минут. Привела волосы в порядок, нанесла легкий макияж, расправила одежду, радуясь, что вещи не измялись, и вышла, широко улыбаясь из своего укрытия.　

Стоило Соколовой оказаться в коридоре, как она тут же наткнулась на строгий женский взгляд из-под очков. Дама, одетая в черную юбку ниже колен и строгую блузку в тон, смерила Ленку изучающим взглядом от макушки до пят, и повернулась к стоящему у плиты Герасиму. Черепанов уже был одет в футболку и спортивки. Увидев Елену, он широко улыбнулся, и протянул к ней руку, прося приблизится.　

— Здравствуйте, — скромно улыбнулась Елена, и увидела, что на диване сидит седовласый мужчина, как две капли воды похожий на Геру.　

— Доброе утро, милая барышня, — голос женщины был строг, — Значит, Вы и есть Елена.　

Ленке захотелось спрятаться за Геру, таким строгим был голос незнакомки. А еще Ленка покраснела, будто помидор, и опустила взгляд. И куда только делась вся ее холодность и равнодушие. Сейчас Соколова ощутила себя нашкодившим подростком под этим суровым взглядом. Словно в кабинете у директора. Соколовой хотелось провалиться этажом ниже, и одновременно извиниться за все проступки и пообещать, что больше так не будет.　

— Милота-то какая! — хохотнула женщина, — Я уж и не думала, что в наше время девушки могут смущаться. Куда там, все ж самостоятельные, опытные, клейма ставить негде. А тут, засмущалась вся. Прелесть, не иначе!

Ленка опешила, моргнула пару раз, несмело улыбнулась.　

— Ма! — вздохнул Гера, — Ты ж на пенсии, выключай строгую училку, — и уже поцеловав Ленку в висок, — Вот, это моя Леночка.　

— Да видим, что твоя Леночка, — хмыкнул Черепанов-старший, — нам о твоей Леночке мелочь все уши прожужжала. Вот, решили, пока не успели разбежаться, прийти и познакомиться.　

«Да уж, познакомились!» — подумала Леночка, но в ответ лишь улыбнулась.　

Завтрак прошел быстро. Вернее, Гера тонко намекал, что родителям пора бы и домой, что у них, у молодежи, все отлично, и дел вагон. Но родители все сидели и не торопились уходить.　

— Значит, жить вы теперь будете здесь? — в лоб спросила Марья Семеновна, убирая со стола посуду и составляя ее в раковину, Ленка скромно помогла женщине.　

— Мы как-то и не говорили еще об этом, — пожала плечом Ленка.

— Мам, ну, правда, хватит, — возразил Гера, и красноречиво посмотрел на отца, ища поддержки.

— И правда, Марья, — встал из-за стола Матвей Иванович, — Навестили и отчаливаем. Как решат, так и будет. А ты, Леночка, к нам приходи. Вот сегодня и приходи, даже если наш охламон не позвал. Мы рады будем. И дети старшие хотят познакомиться. С трудом их дома удержали. А так все рвались.　

— Боже! — вздохнул Гера, представив, как в его однушке помещается все семья Черепановых, сказка «Теремок», не иначе.　

— Спасибо, — вежливо улыбнулась Елена, — Мы обязательно зайдем.

— Нет, сегодня не зайдем, — возразил Герасим, — Некогда нам. Работа, дела. Некогда, правда.　

— Ну-ну, — хмыкнула Марья Семеновна, — Мы почему-то так и подумали. Одежда сменная в сумке. Не скучайте, молодежь.　

И родители скромно откланялись. Только на пороге уже, обнимая Елену на прощание, мама Герасима — Марья Семеновна тихо шепнула так девушке на ухо.　

— Мне бы внучку, — проговорила женщина, — А то устала от этого патриархата. Куда ни плюнь — одни мужики.　

Ленка на автомате кивнула, застыв статуей. И смотрела, как за родителями Геры закрывается дверь.　

— Лен? Ты как? В норме? — забеспокоился парень, рассматривая лицо безмолвной Соколовой, — Чего мама тебе наговорила? Не обидела? Она у нас бывает резковата.　

— Эээ… нет, — мотнула головой Ленка, — Ты еще мою не видел. Вот она резковата. А твоя прелесть просто.　

Герасим улыбнулся, привлек Ленку к себе, поцеловал в макушку.　

— Чем займемся? — спросил он, спустя пару минут молчания. Нет, он, конечно, знает одно очень увлекательное занятие. Но вдруг Леночка хочет чего-то другого.　

— Мне бы одежду сменить, — улыбалась Елена, глядя на Герасима снизу верх, нежась в его надежных руках.　

— Хорошо, — кивнул Герасим, — Только чуть позже.　

Нет, не смог он все-таки от нее оторваться. Не сейчас, когда она так доверчиво смотрит на него своими загадочными глазками и мило улыбается.

— Левая нога — на зеленый! — сообщила маленькая девочка, покрутив стрелку, а потом строго посмотрела на забавную парочку, принявшую невообразимые позы.

— Дарина, я не могу больше! — взмолилась Забава, не зная, к чему сейчас склонна больше: всплакнуть или рассмеяться.

— Не отлынивай, Василек! — хохотнул Соколов, — Двигай ногу на зеленый круг!

— Жук ты! — пропыхтела Поликарпова.

Левая нога никак не хотела вставать на заветный кружок, и девушка с громким писком «Ой!» пошатнулась и завалилась на улыбающегося Соколова, который, честно признаться, только и ждал этого момента.

Совершенно не стесняясь, парень прижал Забаву к себе, щекоча и одновременно целуя ее.

— Ну, вы опять что ли? — строгий голосок Дарины звучал серьезно и по-взрослому, и Забава не удержалась и рассмеялась, бросая на сестру веселые взгляды.

— Это все он! — Поликарпова ткнула пальцем своего парня под ребра, а потом и вовсе принялась щекотать его, — Дарька! Нападаем!

Дарина с громким визгом, позабыв, что еще минуту назад отчитывала взрослых, бросилась на помощь сестре. Поликарпу пришлось сдаться на милость победителя　 в неравном бою. Однако, маленькую хулиганку он успел подбросить пару раз в воздухе и поймать уже у самого пола, вызвал веселый смех девочки. А взрослой хулиганке достался жаркий поцелуй, когда Даря на миг отвернулась от молодых людей.

— Обедать пора, — улыбалась Забава, наблюдая, как Поликарп с Дариной складывают разбросанные игры.

— А давайте слетаем в пиццерию? А потом в парке растрясемся? — предложил парень, подмигивая любимому Васильку.

— Пицца на обед? — скептично поинтересовалась Забава и взглянула на сестренку.

— Ураааа! Пицца на обед! — обрадовалась Дарина, подбегая к Поликарпу и повиснув на его шее.

— Кажется, наш пассажир отключился, — улыбаясь, подметил Поликарп.

Обед в пиццерии плавно перетек в прогулку по парку, а потом в ужин у родителей Поликарпа. Соколовы-старшие непременно захотели познакомиться с сестренкой Забавы, особенно после веселых и полных восторга рассказов сына о семье своего Василька. Было решено познакомить и родителей, как только те вернутся из очередной командировки.

Несмотря на уговоры, Забава настояла на ночевке в родительском доме, поскольку утром нужно отводить сестру в сад, а самой бежать на учебу, к тому же сменных вещей девушка с собой не брала, ни для себя, ни ребенку.

И вот, черный Мустанг мчался в сторону дома Поликарповых. Довольно улыбающийся водитель ласково поглаживал женскую ладонь, уместившуюся на мужском бедре, и мысленно планировал общее с Васильком будущее. Да, нужно как можно скорее знакомить родителей, — решил Соколов. А через месяц-два можно и пожениться.

Соколов сам не заметил, как эта мысль прочно обосновалась в его мыслях. Раньше он и не задумывался о таком серьезном шаге, как и о продлении славного рода Соколовых. А вот сейчас, встретив Забаву, Соколов, можно сказать, грезил этим. Ему до жути хотелось привязать к себе своего Василька любыми возможными способами и средствами, однако он боялся ее вспугнуть. Ведь девчонка еще, пугливая и неопытная.

— Да, уснула, — подтвердила Забава, бросив взгляд на заднее сиденье, где в детском кресле сладко сопела Дарька, — Спасибо тебе, Поликарп Сергеевич.

— О, как официально, — хмыкнул Соколов.

— Карпуша? — промурлыкала Забава, мило улыбнувшись.

— Угу, — кивнул Поликарп, бросая на девчонку долгие взгляды, полные обещания, — Так лучше. «Поликарпа Сергеевича» мне на работе выше крыши хватает.

— Кстати, помнишь ту официантку? В пиццерии? — стрельнула глазками Забава.

— Мельникову? — переспросил Полик, — Бестолочь та еще. Второй раз на пересдачу напрашивается.

— Так может она и напрашивается, что неравнодушна к тебе? — предположила Забава, задумчиво рассматривая профиль парня в полумраке салона.

— Ревнуешь, — широко заулыбался Поликарп, не выпуская руки Забавы из своей, — Василечек, как приятно-то!

— Да ну тебя! — отвернулась девушка и собралась вырвать свою руку их мужской ладони.

— Ревнуешь-ревнуешь, — кивнул Соколов в такт своим словам, — Зря, я ж только твой. Говорил ведь.

Забава поняла, что на щеках проступил жаркий румянец, алым всполохом появившись совершенно нежданно.　 А дальше девчонка застыла, смотря, будто в замедленно съемке, как Поликарп, подняв ее ладошку, ласково касается губами нежной кожи.

Больше всего на свете Соколов хотел вдавить педаль газа до упора и через минуту оказаться в ломе родителей Забавы, отнести спящую Дарьку в комнату и запереться с Васильком до самого утра в ее спальне. А потом долго, всю ночь напролет, доказывать и показывать, как сильно и страстно он ее любит, своего пугливого Василька.

Но парень не увеличивал скорость, а только тихо выдохнул и попросил:

— Выгонишь меня, ладно?

— Не пущу я тебя в ночь, — возразила Забава, смущаясь, но отвечая упрямым взглядом, — У меня останешься.

— Василек! — выдохнул Соколов, бросив на девушку жаркий взгляд, который говорил, что если он останется, то спать Забава не будет.

Ответить Забава не успела, ее мысли прервал звонок ее сотового телефона. Увидев на экране фотографию мамы, Поликарпова тут же ответила:

— Мамуль, мы уже подъезжаем! Дарька уснула, все у нас хорошо, — отчиталась девушка, а мысли уже вновь разбежались, понимая, что теперь, когда родители вернулись, Поликарп точно увезет ее в свой загородный дом, как и собирался. К тому же, взгляд парня, загоревшийся жаркими огоньками, обещал то же самое.

А Соколов уже мысленно ликовал. Все, точка! Осталось всего-то, передать спящую девочку на руки вернувшимся родителям, а Василька самым бессовестным образом похитить и запереться с ней на сто лет, в лучшем случае.　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　

— Как? — голос Забавы, казалось, заледенел, — Я не понимаю вас! Что значит, авария?

Соколов взглянул на девушку, по ее бледному лицу парень понял: что-то произошло. Отобрав сотовый, Поликарп коротко попросил повторить. Сжимая руль и бросая на Василька осторожные взгляды, Соколов съехал на обочину. Переговорив со звонившим, Поликарп вышел из машины и обошел ее. Забава уже отстегивала ремень безопасности, но пальцы не слушались. Соколов помог, сгреб девчонку в руки и крепко прижал к себе.

— Мне жаль, Василечек, — шептал парень, — Нужно ехать.

— Я не поняла ни слова! — шептала Забава, но по надломленному голосу Поликарп знал, поняла она все, просто новость оказалась шокирующей.

— Твои родители, солнышко, — тихо шептал парень, — Они пострадали. Нужно ехать. Я позвоню отцу. Оставим Дарьку с мамой. Она позаботиться о ней до нашего возвращения. А сами поедем.

— Я не понимаю… — повторяла Забава, цепляясь за футболку Поликарпа, скручивая ее в кулачки, — Не понимаю. Они уже должны быть дома. Или задержались у друзей. Так и раньше было. Они утром вернутся.

— Тихо-тихо, родная моя, — ласково шептал Соколов, вынимая свой телефон из кармана одной рукой, а второй прижимая голову Забавы к груди, — Пап! Мне помощь нужна!

Длинный, узкий коридор с выкрашенными в светло-зеленый цвет панелями казался Забаве ужасным и пугающим. Вдоль стены стояли пустые кушетки, а ближе к лестнице, недалеко от входа в хирургическое отделение обычной пригородной больницы приютились две каталки. Не пустые. Два человека лежали на них, прикрытые испачканными в пятнах крови простынями.

— Почему они здесь? — прошептала Забава, оседая в руках Поликарпа, — Их даже в палату не устроили…

Подхватив Забаву и прижав ее к себе еще крепче, Соколов нахмурился. Ему захотелось крыть всю больницу таким матом, чтобы это ветхое здание провалилось к чертям собачьим.

— Разберемся, Василек, — пообещал он уверенно и двинулся ближе к родителям Забавы следом за отцом, рассекающим поток пациентов и врачей.

— Главврача мне сюда! Немедленно! — рявкнул полковник Соколов на все здание.

Забава вздрогнула от этого крика, но и перестала бояться. В обществе двух сильных мужчин ее уже ничего не пугало. Подбежав к каталкам, девушка склонилась ближе. Лицо мамы, с ссадинами и подтеками на скуле, со следами крови на лбу немного пугало. Но мама дышала размеренно, и это не могло не радовать.

Слезы застилали глаза, и Забава плохо соображала, что вообще происходит. Уронив голову на простынь, девушка разрыдалась. А потом, пошатываясь, подошла ко второй каталке, на которой лежал отец.

— Пап! — всхлипывала Забава в руках Соколова.

Все вокруг казалось кошмарным сном. Словно вовсе не с ней все это происходило. И не ее это родители лежали сейчас в коридоре обычной больницы. Все тело окутал какой-то липкий туман, не вздохнуть, не выдохнуть. И только слезы душили и никак не могли остановиться.

— Они живы, Василек! Остальное не важно! — Забава слышала, будто маяк в непроглядной тьме, голос Поликарпа, — Сейчас все устроим, родная.

Забава рыдала уже в голос, тщетно пытаясь остановить истерику. Поликарп крепко прижимал к себе всхлипывающую любимую девчонку, наблюдая, как люди по приказу полковника Соколова начинают суетиться, как в больнице появились врачи, как быстро и безопасно определили родителей Забавы в специально оборудованные машины «скорой помощи». И спустя несколько минут стремительной езды по городу　 в машине　 со спецсигналами, Потапа Михайловича и Людмилу Валерьевну уже определяли в операционные залы госпиталя с лучшими хирургами и травматологами области.

— Спасибо, пап, — тихо, чтобы не разбудить спящую на его коленях Забаву, произнес Поликарп.

Полковник Соколов сидел в кресле напротив сына, отпивая черный чай из большой кружки. Взглянув на парня, коротко кивнул. Полковник никогда не пользовался своим служебным положением, но сегодня сделал огромное исключение ради семьи любимой женщины своего сына. К слову сказать, девочка с редким именем Забава полковнику Соколову очень нравилась. И он был весьма доволен выбором отпрыска. Возможно именно поэтому он, не задумываясь, поднял все свои связи, чтобы оказать всевозможную помощь. Сергей Семенович, полковник спецслужб, ясно видел то, каким взглядом сын смотрит на девушку, и, что радовало едва ли не больше, видел ответные искры в глазах девчонки.

— Мать звонила, говорит, девочка спит, — сообщил Соколов-старший, — Дождусь результатов и смотаюсь на место аварии. Ребята обещали подробный отчет подготовить.

— Что думаешь? Я не знаю, чем конкретно занимается отец Забавы, — тихо говорил Поликарп, — Но это точно несчастный случай?

— Поликарпов тихо и мирно продает оборудование для мясокомбинатов, — хмыкнул полковник, — И с конкурентами не конфликтует. Спокойно там все. Не повезло на трассе. Майор Лысков сказал, у встречной фуры стрельнуло колесо. Но дождемся отчета.

Полик согласно кивнул. Отведя от лица Забавы волосы, Соколов вздохнул, увидев темные тени под глазами любимой. Ему совсем не хотелось, чтобы его Василек находилось здесь, поскольку чувствовал, что больница пугает и угнетает ее. Но и увезти пока ее не мог. Нужно было дождаться результатов операций. Пару часов назад профессор уже выходил к ним. По его словам, отец Забавы пострадал гораздо сильнее матери. Но и у нее достаточно серьезные повреждения внутренних органов. Можно сказать, близкие его Василька сейчас ходили по грани. И, наконец, спустя, казалось бы, вечность, из операционной вышел врач.

— Мы сделали все возможное, — вполголоса проговорил профессор, — Но у пострадавших множественные переломы и повреждения весьма серьезные. Нужно ждать. Эта ночь будет самая сложная.

Переведя взгляд на часы, Поликарп сжал зубы. Четыре часа утра. Нет, будить Забаву он не станет. Пусть спит. Ведь с ума сойдет от беспокойства, отсчитывая минуты до рассвета.

— Что ж, — поднялся полковник со своего места, — Я через часок вернусь. Узнаю, что там, да как.

— Хорошо, — кивнул Поликарп, откидываясь на спинку дивана.

Соколов-старший покинул больничный коридор, а Соколов — младший откинулся на спинку дивана. Одной ладонью он поглаживал волосы Забавы. Второй провел по своему лицу. Ночь обещает быть долгой.

— Что мы Дарьке скажем? — тихо прошептала Забава.

Ее голос выходил хриплым от пролитых слез и приглушенным от того, что щекой она прижималась к животу парня, а руками обнимала за пояс.

Соколов мысленно ругнулся. Не спит, слышала все.

— Пока скажем, что у друзей, — предложил Поликарп, — А там посмотрим.

— Я всегда любила скорость, — тихо шептала Забава, Соколов осторожно поглаживал ее по голове ладонью, а второй придерживал за талию, — А отец ругался со мной. Говорил, что лихачить на дороге нельзя. Говорил, разобьюсь насмерть. А я хотела отстоять свою самостоятельность и машину мою парни перебрали, кобыл добавили.

Полик слушал тихий шепот своего Василька, и от хрипотцы в ее голосе все в душе Соколова вставало с ног на голову. Оказывается, очень тяжело переносить беды любимых и близких людей.

— Дурой я была, — вздохнула Забава и затихла.

Ближе к утру вернулся полковник, опасения Поликарпа не подтвердились. С родителями Забавы произошел несчастный случай, во время которого погиб водитель фуры, а Поликарповы выжили, но сильно пострадали. Вскоре в коридор вышел профессор и сообщил, что сдвиги есть, но Поликарповы по-прежнему в зоне риска. Поделать врачи больше ничего не могут, остается только ждать.

Забава тихо плакала, пряча лицо в свитере Соколова, и уходить из госпиталя наотрез отказывалась. Но потом полковник пригрозил, что отдаст распоряжение вколоть ей убойную дозу снотворного и велит утащить ее безвольное тело под конвоем домой. И Поликарпова согласилась на пару часов уехать из клиники, хотя бы для того, чтобы сменить одежду и принять душ. Врачи и медсестры пообещали звонить, в случае изменений. А Сергей Семенович, на всякий случай, и в большей степени для успокоения Забавы, оставил конвой под дверьми палаты Поликарповых.

— С ними точно все будет в порядке? — в который раз доверчиво спрашивала Забава, прижимаясь к Соколову всем телом и закрывая глаза.

Молодые люди лежали на кровати в спальне, где вырос Поликарп. За окном уже почти расцвело. Восходящее солнце окрашивало небо в серо-розовый цвет, и темные тяжелые тучи проплывали над верхушками деревьев.

— Уверен, — в который раз отвечал Поликарп, — Твой батя сильный мужик.

— А мама? — вздохнула Забава, кутаясь в одеяло и ища тепла в крепких руках любимого.

— А мама сильна духом, — решил Соколов, — Поспи немного. Проснешься, и поедем в госпиталь.

— Я не могу уснуть, — прошептала Забава, но противореча своим словам, тихо зевнула и прикрыла глаза.

— Рассказать тебе сказку? — предложил Соколов абсолютно серьезно.

— С хорошим концом? — спросила Забава, прижимаясь носом к надежной груди.

Лежа в кровати парня, которого пару месяцев назад она и не знала, а потом, познакомившись, сочла неблагонадежным, пьяницей и наркоманом, девушка думала, что без него, с учетом случившегося, сошла бы с ума. А так он заставляет ее дышать и надеяться на лучшее.

— А как же, — хмыкнул парень, — Только не перебивай, а закрывай глазки и слушай.

— Хорошо, — послушно вздохнула девушка, прикрыла глаза и грустно улыбнулась, — Это будет рокерская сказка? Всё, молчу, молчу.

— Какая же послушная девушка досталась мне, — тихо хмыкнул Соколов и приступил к рассказу, — Много-много лет назад в одном королевстве жил да был бандит и разбойник. Нет, он не был злым, просто восставал против системы, потому что отец его был шерифом. Бандит и сам должен был стать шерифом, но крупно поругался с отцом и ушел из дома.

— А куда ушел? — спросила Забава, пряча улыбку. Сказка Поликарповой начинала нравиться.

— На улицу, в банду таких же разбойников, — ответил Соколов, — Жил он там, веселился, пьянствовал, лихачил на своем верном вороном коне.

— Девчонок кадрил, — подсказала девушка.

— Бывало, — сознался Соколов, за что и получил ощутимый щипок под ребра, — Ну дальше дослушай, чего сразу драться-то? — возмутился парень, — Так вот, потом бандит попал к хорошим ребятам в банду во главе с темной королевой. Королева обогрела парня и наставила на путь истинный. Велела мириться с отцом. И все в жизни бандита стало опять хорошо. А потом случилось нечто, к чему он был не готов.

— Очень интересно, — прошептала Забава.

— Прекрати перебивать, с мысли сбиваешь, — насупился Соколов, но продолжил сказку, — Однажды, после очередного тяжкого рабочего дня, когда от рутины пухла голова и раздражало все вокруг, бандит решил накатить пару-тройку рюмок горячительного напитка, ему повстречалась сногсшибательная прекрасная принцесса. Она с первого взгляда настолько сильно приглянулась нашему разбойнику, что тот, возомнив себя супер-героем, решил подкатить к красотке. А она огрела его подносом, потом и вовсе динамила при каждой встрече.

— Просто принцесса не знала, какой на самом деле наш бандит замечательный, — заступилась за героиню сказки Забава.

— Бывает, — улыбнулся Соколов, оставив на макушке своего Василька легкий почти невесомый поцелуй, — А потом принцесса дала бандиту шанс, но всячески бегала от него, строила высокий, кирпичный забор между ними.

— Который бандит легко прошиб, не оставив и кирпичика, — подсказала Забава.

— А обещала не перебивать, — притворно вздохнул Поликарп, — Да, все так и было. Принцесса перестала прятаться и закрываться от своего бандита, сделав его самым счастливым на всем белом свете.

— Правда? — спросила Забава.

— Да, — подтвердил Поликарп.

— А что с ними стало дальше? — тихо шепнула Забава.

— А дальше бандит забрал прекрасную принцессу в свой замок, запер ее в своей спальне, — ласково перечислял Соколов, а когда Забава расплылась в широкой улыбке и подняла голову, чтобы посмотреть абсолютно влюбленным взглядом на Поликарпа, тот добавил, — А сам пошел по бабам.

— Убью! — прищурилась Забава, взглядом обещая скорую расправу.

— Ладно, не так, — хохотнул Соколов, и уже серьезнее вкрадчиво добавил — А сам принес ей клятву верности и пообещал любить свою принцессу до скончания дней, в ответ получил такое же обещание. И жили они долго и счастливо, и по сей день живут и любят друг друга.

— Ты прав, — тихо призналась Забава.

Соколов молчал, понимая, что перебивать девчонку не нужно. Она сама должна сказать именно те слова, которые он мечтал услышать.

— Принцесса любит своего бандита, — добавила Забава.

Полик ласково улыбнулся, погладил свою Забаву по щеке, снимая набежавшую слезинку.

— Знаешь, ради тебя я могу свернуть горы, — признался Поликарп.

— Мне хватит и сказки, — так же тихо шепнула Забава, оставляя ласковый поцелуй на поглаживающих ее щеку пальцах, — Главное, чтобы не кончалась наша сказка.

И уже засыпая, Забава услышала твердый и уверенный шепот любимого:

— С ними все будет хорошо.

— Боже, я ужасно голодная! — рассмеялась Ленка, неожиданно подойдя к сидящему за столиком Черепанову сзади и обнимая того за шею.

Парень, приехав в «Барин» раньше девушки, успел сделать заказ и выпить чашку ароматного чая в обществе друга.

— Сейчас уже принесут горячее, — улыбнулся Гера, повернув голову и глядя на свою девчонку, — Привет.

— Скучала жутко, — широко улыбнулась Соколова и потерлась носом о нос Геры.

Извернувшись, Гера перетянул свою Елену-Прекрасную к себе на колени и жарко поцеловал прямо в губы, показывая без слов, что и он сильно соскучился по любимой принцессе.

— Здравствуй, Василий! — копируя Ленкин голос, произнес сидящий за этим же столиком Бася, — Здравствуй, Елена-Прекрасная! — уже обычным, низким и растягивая гласные, — Как твои дела, друг сердешный? — вновь имитируя тонкий голосок, — Зашибись, только никто не завидует!

В ответ на такую беседу по ролям Ленка заливисто расхохоталась.

— Он завидует, — «сдал» Гера друга.

— Васенька, что-то мне подсказывает, совсем скоро наступят и в твоей холостяцкой жизни веселые деньки, — смеялась Елена, на минутку оторвавшись от Черепанова.

— Да упаси Бог! — махнул обеими руками парень, — Ладно, у меня стрелка. А вам приятого аппетита! И вы разлепились бы уже. Смотреть тошно на ваши счастливые морды. То есть я имел в виду, Леночка, на твое милое личико мне никогда не надоест смотреть. А вот эту довольную харю я бы лет сто не видел.

— Грех завидовать лучшему другу, — заметила Ленка с улыбкой.

— Грех не сношаться по праздникам, — хмыкнул Бася, взглянув на наручные часы, — А завидовать Герычу — святое. Ладно, я помчался.

— Знаешь, мне очень хочется посмотреть, как он втрескается в какую-нибудь бойкую девчонку, чтобы нормальную, чтобы потрепала ему нервы, — мечтательно проговорила Ленка с капелькой злорадства в голосе, — А то весь такой циничный и твердолобый, до тошнотиков.

— Коварная ты у меня, — улыбнулся Гера, помогая Ленке пересесть на соседний стул.

— Это ты еще мой план по поиску этой самой девчонки не слышал, — со знанием дела кивнула Елена, благодарно улыбаясь подлетевшему к их столику официанту с блюдами в руках.

— Только не говори, что у тебя уже и кандидатура есть! — изогнул Гера бровь.

— Нет, пока нет, — призналась Елена, — но я совсем скоро начну работать над этим.

И Елена Александровна, хитро улыбаясь Черепанову, принялась с аппетитом поглощать блюдо, хваля искусно приготовленное мясо и обещая Пал Палычу высказать отдельную благодарность и выпросить у него для шеф-повара дополнительную премию.

В ответ Герасим, глядя на восторженное лицо своей девушки, только снисходительно улыбался. Нет, его Леночка все же самая замечательная на свете.

— Что ж, Герасим Матвеевич, я припудрю носик и помчусь, — нехотя вздохнула Соколова, бросая взгляд на часы, — Мне нужно успеть к постоянным клиентам на переговоры, у них там сделка горит. А потом, думаю часикам к шести освобожусь и поеду к Забаве. Сможешь съездить со мной в больницу?　　　

— Да, конечно, — улыбнулся Герасим, поднимаясь из-за столика. Видя Ленку в стильном брючном костюме, с белокурыми локонами, спускающимися по плечам и спине, с легким макияжем и сверкающими нежностью и озорством глазками, ему совершенно не хотелось ее куда-либо отпускать. А хотелось абсолютно иного: закинуть в машину, увезти в свою квартиру, и остаться там минимум до утра, максимум лет на сто.

Улыбающаяся и словно читающая мысли Черепанова Елена скрылась в дамской комнате, а сам Черепанов отправился в гардероб за Ленкиным пальто. А когда девушка возвращалась, поправляя рукой волосы и ласковым взглядом смотря на Геру, молчаливо подпирающего зеркальную стену холла ресторана, мысленно Черепанов окончательно решил везти Ленку к себе. Правда, после визита в больницу. Не мог он лишить Забаву, ставшую за последние две недели другом и ему, поддержки близких. Тем более, когда врачи все еще опасаются за жизни родителей девушки, пусть и имелись некоторые сдвиги в их тяжелом состоянии.

Ленка подошла вплотную к своему Черепанову, улыбаясь, привстала на цыпочки и ласково чмокнула в приоткрытые губы.

— Чего? — улыбалась она, чуть отстранившись.

— Ничего, — уголок рта Геры пополз вверх. Но стоило девушке обернуться, просунуть руки в рукава и застегнуть пуговицы, стоя к парню спиной, как Гера тут же накрыл хрупкую талию могучими ладонями, а носом прижался к милому ушку сквозь волосы.

— Хочу тебя, Ленка… — шепнул он хрипло.

— Проказник, — хихикнула Елена в ответ и потерлась виском о хитрый теплый нос своего могучего технаря.

— Угу, — согласился Гера, и, пока не передумал, потащил Ленку на улицу.

А там, усадив в юркий Форд, оставил жаркий и обещающий поцелуй на губах любимой и строго проследил, как она аккуратно выруливает с парковки ресторана. А потом сам уселся в свою Тундру и, вздыхая, чувствуя, как по венам бурлит Ленкин запах и неудовлетворенное желание, отправился　 в офис «Сокола».

Не успел Черепанов войти в здание фирмы, как ему преградила путь их новенький помощник бухгалтера. Ирочку за первую неделю работы узнал и запомнил весь «Сокол», просто потому, как она общалась с народом. Все у нее были зайками и котиками.

— Котик Герочка! — воскликнула девушка, радостно и широко улыбаясь, — У меня там страшный вирус! Грозится сожрать все мои данные! Ты обязательно должен спасти даму, оказавшуюся в беде!

— Сейчас посмотрю, — вздохнул Герасим.

— Котя! Ты не понимаешь! Нужно вот прям немедленно! — топнула ножкой Ирочка.

Черепанов вздохнул. Взглянул на часы. И, от нечего делать, двинулся в бухгалтерию. Жуткий и страшный вирус Ирочки на деле оказался пустячной проблемкой. Да и не проблемкой вовсе. И спустя десять минут, Герасим быстренько покинул бухгалтерию и заперся у себя, по-тихому отсчитывая часы до окончания рабочего дня.　 Нет, Ленку, однозначно он уговорит остаться. Тем более, Соколова нет. Мирыч уехал вместе с женой на несколько дней из города. Так что, Леночке ночевать одной в большом доме никто не позволит. Да и если бы Соколов и был в городе, Черепанов все равно не отпустил бы Ленку домой. Устал он от этой беготни. Все, как только вернется шеф, решил Черепанов, Гера пойдет к нему и поставит в известность, что Ленку он забирает к себе. Даже если сама Ленка не согласна. Над ее согласием парень поработает, не страшно.

Воодушевившись такими мыслями, Черепанов уже боле продуктивно доработал до шести часов вечера, и, вырубив все компы и отправив домой парней, вышел из кабинета сам. В холле уже поджидала Ирочка, весело щебеча о чем-то с секретарем и посматривая на идущего к дверям Геру.

— Котя! Герочка! — разнесся веселый голос на весь холл, отчего Черепанов непроизвольно поморщился, пойманный окликом в дверях, — Слушай! А ты не подбросишь меня? Мы ведь в одном районе живем, кажется.

В этот момент случилось две вещи, никак не предвиденные Герой. На крик «Котя! Герочка!» который отчетливо было слышно и на улице, на Черепанова посмотрели почти все сотрудники «Сокола», включая и прохожих на улице. И одновременно Гера, оказавшись в дверях, увидел, как из припаркованного напротив входа Бентли выходит его Ленка. И какой-то хмырь вежливо подает ей руку. Оказавшись на улице, Ленка, улыбаясь и что-то говоря, не торопится отнимать свою руку из загребущих лап мужика. А тот, обхватив тонкую ладошку Леночки, склоняется над ней. И как-то слишком уж непозволительно долго целует ее.

Гера замер, притормозив на крыльце. Ирочка, бегущая позади, не ожидала такого маневра и врезалась в застывшего Черепанова, вернее в его спину. Инстинктивно Гера подхватил девушку под руку и поставил на ноги. И вновь «Котик! Герочка!» разнеслось по всей округе, и даже шум суетящегося города не смог перебить этого вопля.

Ленка, повернувшись ко входу фирмы брата, увидела картинку, где Гера, ее Гера, обнимал какую-то неопознанную мартышку. А та, мартышка, самозабвенно висла на нем. Прищурившись, Елена бросила убийственный взгляд на ту самую мартышку, холодный на Черепанова и вежливый на самозабвенно лобзающего ее ладонь клиента.

— Благодарю за помощь, Игорь Вячеславович, — вежливо обратилась Елена к клиенту, — Надеюсь, я не сильно отвлекла вас поломкой своего автомобиля.

— Что вы, Елена Александровна! — вежливо шаркнул ножкой Пупков, — Я и мои партнеры вам очень и очень признательны за помощь. Оплату мы переведем утром на счет вашей компании.

— Отлично, Игорь Вячеславович, — кивнула Елена, вновь глядя на сцену «Мартышка и Черепанов», — Всегда рада с вами работать.

— Так, быть может, все же отужинаете с нами? — в который раз предложил Игорь Вячеславович.

— Премного благодарна, — вежливо улыбнулась Елена, — Но у меня встреча. Всего доброго.

Пупков, вновь облобызав ручку Ленки, благополучно уселся в салон своего шикарного Бентли и отчалил. А Елена, перехватив сумочку подмышкой, решительным шагом направилась ближе к своему парню и мартышке, висящей на нем.

— Котя! Ты меня спас! — щебетала неопознанная девица, — Герочка! Ты такой сильный и ловкий.

— Он еще и в постели крут,　 — хмыкнула Ленка, останавливаясь в паре метров от парочки, — Правда, котя?

Но Черепанов словно и не слышал замечания Ленки, смотрел на нее, насупившись.

— Это, собственно, что за хрен только что был?　 — мотнул парень головой в сторону уезжающего Бентли. Щебетания Ирочки он будто и не слышал. Вернее, не слышал вовсе. Перед глазами так и стояло лицо улыбающейся Ленки и целующий ее хмырь.

— А это, собственно, что за мартышка у тебя на руке виснет? — изящные брови взметнулись вверх.

Ленка увидела, как Гера, словно только что заметил повисшую на его предплечье барышню. Моргнул, будто вспоминая, что именно Ирочка делает на его руке. Потом стряхнул ее, развернул в сторону остановки и вежливо произнес:

— До свидания, Ирина.

Ирочка возмущенно моргнула. Ленка хмыкнула. А Гера шагнул к Соколовой ближе.

— Так кто это был? — хмурился Герасим, глядя на Ленку сверху вниз.

— Ты в курсе, что я запросто могу лишить ее волос и обеспечить визит к пластическому хирургу? — прищурилась Ленка, подняв голову и глядя в зеленые глаза Черепанова.

— Ревнуешь? — склонился Черепанов еще ниже.

— Ревнуешь? — скопировала Ленка его тон.

— Угу, — нехотя признался Гера, обнимая Ленку за талию.

— И я «угу», — призналась Ленка, закидывая руки ему на шею. И сама потянулась к его губам, и сама из легкого приветственного поцелуя сделала жгучий, страстный, крышесносный.

А потом, спустя несколько томительно долгих, жарких секунд, бросила взгляд в сторону. И, увидев, что мартышка никуда не делась, а стоит и наблюдает, за целующейся парочкой, вопросительно изогнула бровь.

— Без вариантов, лапуль, — холодно проговорила Ленка, — Занят мужик.

В ответ Черепанов расхохотался, чувствуя, что настроение поднимается.

— Ленка! — смеялся он, прижимаясь к ее уху, — Люблю тебя, обожаю!

— Да ладно, — усмехнулась Ленка, — Признайся, что спишь со мной, потому что хочешь выслужиться перед грозным шефом.

— Отшлепаю, Лен, — пригрозил Гера, чуть хмурясь, — Додумалась же.

— Нет, ну других причин я просто не вижу, — капризно вздохнула Ленка.

А Черепанов, которому порядком поднадоела вся ситуация, попросту сгреб Ленку в охапку и утащил к своей машине. И уже там, соблюдая правила приличия, тщательно начал доказывать свои искренние и глубокие чувства. И парень настолько этим увлекся, что спустя несколько минут Тундра, едва ли не нарушая правила, мчалась в однокомнатную квартиру. И уже там Черепанов доказал основательно своей принцессе, что любит он ее окончательно и бесповоротно.

Забава не хотела покидать палату родителей, но пришлось. Врачи вежливо попросили ее погулять часочек, пока будут проводиться все необходимые ежедневные процедуры. Девушка не перечила. Она согласна была делать все, что потребуют или порекомендуют врачи, только бы родители шли на поправку. Но их состояние не менялось. Мама и папа лежали без сознания, что ни могло ни вызвать тревоги у Поликарповой.

Но она держалась. Они были живы, и это главное.

Каждый день, приезжая в госпиталь, Забава замирала на пороге родительской палаты. Боялась войти и узнать, что все-таки… все-таки случилось самое худшее. И только твердая рука Соколова не давала окунуться в отчаяние. Но сегодня она пришла одна. У Поликарпа была назначена срочная встреча, но даже в это мгновение он смог твердо напомнить, что он у нее есть, и всегда будет. Всю дорогу они говорили по телефону, и Забава сбросила вызов, только когда уже присаживалась на кресло между кроватями родителей.

Спустившись в кафетерий на цокольном этаже, девушка заказала кофе и заняла уже привычный столик в самом углу. Руки потянулись к рюкзаку за блокнотом и коробкой карандашей. В последнее время Забава много рисовала, словно выплескивая все горе, эмоции и переживания на бумагу. Капельку, пусть на минутку, но ей становилось легче.

Вот и сейчас, ловкие пальцы мелькали по бумаге зажатым карандашом. И девушка настолько погрузилась в свой мир, отрезанная от реальности звуками негромкой музыки, льющейся через наушники, что не сразу заметила, как за ее столик на пустой стул присаживается посетитель кафетерия. И только когда незнакомая рука в черной кожаной куртке сдернула наушник, Забава удивленно посмотрела на неожиданного гостя.

— Здравствуй, Забава Путятишна, — произнес низкий мужской голос.

— Потаповна, — поправила девушка и, взглянув на красивое мужское лицо, откинулась на спинку стула, — Здравствуй, Алексей.

Соколов чувствовал себя, мягко говоря, погано. Не хотел он отпускать Забаву одну в госпиталь. Не хотел, но пришлось. Одно порадовало, встреча закончилась быстро. И теперь парень мчался на всех парах к своему Васильку.

За последние две недели жизнь Поликарпа кардинально изменилась. Ему казалось, что этот ад никогда не закончится. Ему самому хотелось банально рыдать от вида грустных васильковых глаз. Он помогал, как мог, но все равно ничего не выходило изменить. Печаль из любимых глаз не уходила, даже если Забава улыбалась, улыбка не трогала глаз. Казалось, что глубокий васильковый цвет стал тусклым от бремени, которое несла на своих плечах молоденькая девчонка.

Припарковав машину на уже привычном месте, Соколов широким шагом направился в реанимационное отделение. На пороге палаты он встретил врачей. Переговорив с профессорами, молодой человек вошел в палату. Василька не было, но Соколов не стал сразу уходить. Почему-то ему захотелось побыть с будущей родней наедине.

Присев в кресло между кроватями, Поликарп Сергеевич выдохнул. Обычно во время посещений говорила Забава, а он тихо сидел рядом с ней, держа за руку. А вот сегодня у него появилась стойкая потребность пообщаться, особенно с Поликарповым.

— Кхм… Добрый день, — неуверенно начал Соколов, — Забава сейчас подойдет. А я…. Знаете, я люблю вашу дочь. Сильно люблю. Может быть, не тот момент, но я хотел бы, чтобы вы одобрили наш брак. Я вам очень благодарен за дочь. Она невообразимая просто. Единственная во всем мире. Вы не знаете, наверное, но при первой встрече она огрела меня подносом. Веселая история, что уж скрывать.

Соколов замолчал, едва заметно улыбаясь, вспоминая тот день. Вздохнул, провел рукой по волосам.

— Вы только поправляйтесь, — тихо попросил Поликарп, — Девочки вас очень любят и ждут. Нет, вы не переживайте, я позабочусь о них. Но им нужна полная семья. Особенно Дарине.

Соколов нырнул рукой во внутренний карман пиджака и вынул сложенный вчетверо альбомный листок.

— Вот, — улыбнулся он, устраивая очередной рисунок на стене рядом с такими же, — Она вечером нарисовала. Мама смотрит за ней, и тоже шлет привет вам.

Помолчав, Соколов поднялся с кресла.

— Пойду, схожу за Забавой, — прокомментировал Поликарп свой уход и осторожно покинул палату.

Он не писал Васильку, собираясь устроить ей сюрприз. Ведь должен был освободиться часа на два позже, а вышло вон как все хорошо.

Спустившись в кафетерий, Поликарп поискал взглядом нужный столик. Забава, его Василек, сидела, к его удивлению, не одна. На столике лежал ее альбом, рядом — коробка карандашей. А напротив сидел парень.

Первым порывом Соколова было подойти быстрым шагом и дать с разбега в морду. А потом Поликарп Сергеевич заставил себя остыть. Подумаешь, какой-то урод сидит весьма близко, смеется сам, смешит его Василька и слишком уж интимно поглаживает правую ладонь девушки с зажатым в ней карандашом.

Приближаясь к столику, Поликарп все больше склонялся к мысли, что в морду двинуть все же нужно.

Тем более, когда паренек склонился еще ближе над столиком, почти касаясь своим лбом головы Забавы.

Соколов заставил себя застыть на месте и написать короткое сообщение нужному человеку. А потом, медленно приблизившись к столику, отодвинул свободный стул и сел на него.

— Не помешаю? — голос Соколова был холодным, словно арктический лед.

— Ох, ты все-таки вырвался! — обрадовалась Забава, глядя смеющимися васильковыми озерами на Соколова. И в них не было ни капли грусти. Глаза светились смехом и той синевой, по которой Соколов сильно скучал.

Взгляд метнулся к парню, задержался на его руке, лежащей на столике, а потом поднялся к лицу.

— Карпуша, а это мой давний знакомый, Алексей… — начала говорить Забава.

— Какими судьбами, Пилипенко? — холодно поинтересовался Соколов, собственническим жестом обнимая Забаву за талию и притягивая к себе вместе со стулом.

— Здрасте, Поликарп Сергеевич! — парень не спешил убегать, наоборот, вальяжно развалился на стуле, глядя на Соколова нахальным взглядом.

— А вы знакомы? — удивилась Забава, улыбаясь.

— И довольно хорошо, — хмыкнул Соколов, — Господин Пилипенко учится в одной группе с Лентой, ну и является моим студентом. Так чего забыл тут, Пилипенко?

— Да я бабку свою проведать, — пожал плечом парень, — И случайно наткнулся на старую подругу. Мы ведь дружили когда-то, так ведь, Забавушка?

— Боже! — вздохнула Забава, — И Анна Алексеевна тут? А в какой палате?

Телефон Соколова пиликнул входящим сообщением, и парень отвлекся всего на мгновение.

— Ну, она в кардиологическом отделении… — туманно ответил Алексей, — Лучше расскажи, ты действительно аэрографией занимаешься? У Кудесника? Во дела!

— Да ты с темы не спрыгивай! — хохотнула Забава, — Баба Аня в какой палате?

— Нууу, — протянул Алексей.

— Вот и мне интересно, — холодно произнес Соколов, — В какой палате лежит Анна Алексеевна. Если учесть, что Пилипенко А.А. скончалась еще в прошлом году. И ты, Леха, сам у меня отпрашивался на ее похороны. Так каким ветром, а, Пилипенко?

Леха заметно заерзал, и уже сидел не так вальяжно. Но ему на помощь, совершенно не задумываясь, пришла Забава.

— Поликарп! Вот зачем ты так! — девушка даже отодвинулась от Соколова, чтобы взглянуть ему в глаза, — Леша — мой друг.

— Хороший друг, да, Леша? — прищурился Соколов, — А ты, друг Леша, не хочешь рассказать, как именно ты тут очутился? А лучше — зачем?

— Я, наверное, пойду, — привстал Леха со своего места. Но твердая рука Поликарпа тяжело опустилась на его плечо.

— А ты не хочешь поведать, друг Леша, — холодно продолжал Поликарп, — Как совершенно случайно увидел Забаву со мной, и вдруг резко вспомнил, что в детстве вы дружили, а ты вроде как на грани отчисления по моим дисциплинам. И тут, друг Леша, тебе подумалось, а не попытать ли счастья, и попросить Забаву повлиять на своего парня. Да, Пилипенко? Что скажешь? Уйдешь в несознанку? Или явишься с повинной?

— Поликарп Сергеевич, я это… — Леха все же встал на ноги, — Я пойду.

— А знаешь, друг Леша, — голосом Соколова можно было бы замораживать воду в ровные кубики льда, — Вот видит Бог, еще вчера я хотел дать тебе шанс. Но ты ж, сука, ударил по больному, — и, придвинувшись к собеседнику, Соколов добавил, — Не признаешься, я тебе руку сломаю в трех местах.

— Забава, он прав, — мотнул головой Леха.

— Свободен, — коротко отчеканил Поликарп.

Леха торопливо смотался из кафетерия, а Забава, проводив его взглядом полным слез, посмотрела на Соколова.

— Зачем ты так? — тихо прошептала Забава и, сдернув куртку со спинки стула, выбежала следом.

Соколов выматерился　 сквозь зубы, собрал блокнот и карандаши, бросил купюру на столик и выбежал за Забавой.

Девушку он нашел на лестничном пролете, тихо всхлипывающую в полном одиночестве. Пилипенко и след простыл. Соколов вздохнул. Где-то закралась мысль, что, быть может, действительно перегнул и погорячился. Но перед лицом стояли улыбающиеся глаза Забавы, и ревность вновь всколыхнулась в душе.

— Не нужно было, — с упреком сказала Забава, — Зря ты.

— А как нужно?! — вспылил Соколов, — Стоять и смотреть, как вы держите друг друга за ручки? А может, извиниться и ужином угостить? Или тебя привезти к нему и его внезапно воскресшей бабушке? Или свечку подержать, пока вы милуетесь?

— Я не спала с ним! — прищурилась Забава, — А вот ты… Сколько женщин у тебя было, а, Поликарп Сергеевич?

— Мы сейчас не об этом, — насупился Соколов.

— Да что ты! — всплеснула руками Забава, — А о чем же тогда? Вот ты, Соколов, абсолютно без причины ревнуешь меня к каждому столбу. Но к твоему сведению, я вообще еще ни с кем сексом не занималась. Но ты ведь не поверишь моим словам, ты же твердолобый, как носорог! Но это все не важно, не имеет значения по сравнению с тем, что чувствую я. Между прочим, я тоже ревную. Вот сидим мы с тобой в парке, а мимо тетка плывет, или в кафешке сидим, а за соседним столиком баба тебе мило глазки строит. Или в «Рокировке» твоей, там вообще полный атас. Тебе каждая вторая улыбается. А смотрю на это все и думаю, с кем из них ты спал. И я уверена, что спал. И мне приходится думать и гадать, а не думать я не могу. Так что, ни хрена с тобой не случится, если я вдруг за руку подержу старинного друга, с которым, подчеркиваю, я не спала.

Соколов пятерней зарылся в волосы, выдохнул. Поликарп не смог ничего ответить, только ближе подошел, преодолевая мимолетное сопротивление, обнял и прижал голову своего Василька к себе.

— Прости меня, — тихо попросил Соколов, оставляя нежные поцелуи на макушки своей любимой девушки.

— Он правда хотел через меня повлиять на тебя? — тихо спросила Забава, подняв заплаканные глаза на Соколова.

— Алексей не самый приятный персонаж, — тихо проговорил Соколов, — Забудь. И меня прости. Признаю, вспылил. Но я так давно не видел твои смеющиеся глаза, что у меня снесло крышу от ревности. Ему ты улыбалась сегодня, как и прежде, той самой улыбкой. Прости меня, Василек.

— Я не ему улыбалась, — Поликарпова обняла парня за талию и спрятала лицо на его груди, прикрыв глаза и вдыхая до боли родной аромат мужского парфюма, — Просто он напомнил мне о тех временах, когда мама и папа были… до этого… будто и не случилось ничего.

Соколов поглаживал своего Василька по волосам, перебирая пальцами шоколадно-молочные прядки.

— А Лешка всегда таким был, — шмыгнула носом Забава, — Со школы еще.

— Он нравился тебе? — осторожно спросил Соколов.

— До встречи с тобой, я так думала, — призналась Забава, а потом хитро прищурилась, — А потом все как-то стерлось. Ты своей смазливой физиономией затмил всех моих прошлых мужиков.

— Это комплимент? — тихо рассмеялся Поликарп, чувствуя, как его немного отпускает.

— Это факт, — Забава привстала на цыпочки и сама нежно поцеловала своего парня, — Ты жуткий ревнивец.

— Ты не подумай, — вздохнул Соколов у самых губ девушки, — Я тебе доверяю, просто ничего не могу с собой поделать. Наверное, это семейное. Вон, и Мирыч такой же. Даже батя маму до сих пор ревнует.

— Весело, — улыбнулась Забава, и Поликарп отметил, что взгляд Василька веселый и ярко- синий, как и прежде, — А откуда про Анну Алексеевну узнал?

— Герыч помог, — признался Соколов, — Кстати, сегодня их можно не ждать. У них там примирительные часы.

— Поссорились? — предположила Забава.

— Уже помирились, — хмыкнул Соколов и повел Забаву в палату родителей.

— Я уже освободился, в магазин и к вам, — говорил Соколов, а Забава непроизвольно улыбнулась, — Скинь сообщением список покупок. Сама знаешь, могу купить всякую хрень вместо действительно нужных продуктов.

Девушка поняла, что легкая улыбка превращается в широкую от мысли о том, что их с Соколовым общение все больше похоже на разговоры женатой пары. Попрощавшись с парнем и быстро напечатав в сообщении список всех необходимых продуктов на ближайшие несколько дней, Забава отправилась в детскую, где Даринка смотрела мультики.

Настроение девушке ничто не могло испортить, даже дождливая погода за окном. Сегодня врачи сообщили, что угроза миновала. Родители на несколько минут приходили в себя. Но под воздействием препаратов вновь уснули. И Поликарпова впервые за две недели решила остаться дома вместе с сестрой, а не ночевать у родителей Поликарпа или у Елены. Забава видела по сестренке, что та соскучилась по своей комнате, по родительскому дому, по маме и папе, но объяснить ей всю ситуацию не могла.

Присев на диванчик в детской, Забава погладила сестру по волосам. Та, не отвлекаясь от экрана телевизора, вскарабкалась к ней на руки.

— А Полик где? — вздохнула Даринка.

Забава поцеловала девочку в макушку и крепче прижала к себе. Ох, уж этот Соколов! Вот взял и похитил сердце не только Забавы, но и четырехлетнего ребенка. Однако Поликарпову данная ситуация не пугала, скорее наоборот, радовала и умиляла. Особенно, когда она наблюдала, как тридцатилетний детина носится по парку под заливистый смех четырехлетней девочки, громко хохоча.

— Уже едет, — ответила Забава, — В магазин заскочил. А давай мы пойдем и начнем готовить для него ужин? Что скажешь?

— Угу, — кивнул ребенок и слез с колен.

Девчонки, взявшись за руки, отправились на первый этаж. Обосновавшись за столом просторной кухни с карандашами и раскраской, Дарина тщательно разукрашивала картинку для своего друга Полика. А Забава приступила к готовке ужина.

Спустя полчаса по первому этажу особняка разнеслась трель дверного звонка. Удивленно взглянув на часы, Забава нахмурилась. Ведь дождь за окном, а Соколов уже примчался. Опять, наверное, превышал. Хотя, нужно отдать должное парню, в последнее время он водит крайне аккуратно.

Подходя к двери и не посмотрев в окно холла, из которого отлично просматривалось крыльцо, Забава дернула входную дверь на себя.

— Опять нарушаем? — строго произнесла девушка и застыла в дверях.

На крыльце стоял мужчина средних лет с небольшим чемоданом в руке. Его голову скрывал капюшон, шею окутывал полосатый сине-черный шарф, а глаза прятали очки в темной пластиковой оправе.

— Добрый вечер, — поздоровался мужчина, — А ты, наверное, Забава?

— Да, — осторожно кивнула девушка, — А вы кто?

— А я твой дядя, — мужчина показался девушке смутно знакомым, но только Поликарпова не спешила впустить незнакомца в дом, — Дядя Юра, брат Потапа. Ты не помнишь меня? Конечно, не помнишь! — 　 картинно ударил незнакомец себя ладонью по лбу, — Тебе ведь было всего шесть во время нашей последней встречи!　

— У папы нет братьев, — прищурилась Забава.

— Кхм… странно, — удивился мужчина, — Просто мы много лет назад повздорили по одному маленькому вопросу. Но я вот, решил, что пора помириться. Мы ведь одна семья. Впустишь?

— Да, конечно, входите, — опасливо пригласила Поликарпова, но подсознательно радовалась, что Соколов уже где-то рядом.

— Так, а где мой любимый братец и единственная и неповторимая невестка? — задорно проговорил Юрий.

— Мама с папой в больнице, — тихо призналась девушка, и, бросив быстрый взгляд на кухонные двери, добавила, — Но мы не говорим Дарине. Не хотим ее травмировать.

— А Дарина это кто? — спросил мужчина, снимая мокрую куртку и пристраивая ее на вешалке.

— А вы не знаете, кто такая Дарина? — удивленно подняла брови вверх Забава.

— Мы с братом не очень откровенничали все это время, — потер ладони мужчина, пытаясь их согреть.

— Это моя сестренка, — ответила Забава, — Но вы проходите, мы как раз и ужин готовим.

— Ох, ужин это хорошо, — обрадовался гость, — Я как раз с дороги. И жуть как проголодался.

Входя на кухню следом за хозяйкой, гость, увидев Даринку, рисующую за столом, всплеснул руками:

— Ой, какое у нас тут чудо! — восхищался дядя Юра, — И красавица такая! Вся в Людочку!

Дарина хмуро посмотрела на гостя.

— А где Полик? — поинтересовалась девочка, не удостоив незнакомца и приветствием.

— Даринка, а поздороваться? — одернула Забава сестру, но девочка только поджала губы и принялась с еще большим усердием выбирать нужный цвет карандаша, — Я жду Соколова!

Забава, несмотря на резкий тон девочки, улыбнулась. Но постаралась скрыть улыбку. Она и сама ждала Соколова.

Поликарп Сергеевич, словно добропорядочный семьянин, тщательно инспектировал полки с детским печеньем, соками и йогуртами. Протянув руку к яркой пачке с изображением мишки, за спиной парень услышал приятный женский голос:

— Нет, эти я бы вам не советовала, — говорила незнакомка, — В них слишком много сахара.

Соколов оглянулся. Высокая, стройная фигурка в приятной глазу упаковке. Шикарная укладка, макияж и маникюр. Да, с такой бы Поликарп с радостью повыбирал печеньки еще пару месяцев назад, до встречи с одной юной нескучной красавицей, занозой засевшей в сердце.

— А какие посоветуете? — улыбнулся Соколов.

— Вот эти, — ухоженный пальчик указал на пачку за спиной Соколова, в районе талии, — Полезные и вкусные.

Соколов вежливо кивнул и вынул телефон из кармана куртки. Улыбаясь девушке, которая совершенно случайно в свою корзинку сложила две пачки рекомендуемого ею же печенья и теперь просто стояла у соседнего стеллажа, Поликарп из списка контактов выбрал последний и нажал клавишу вызова.

— Солнышко, — ласково заурчал Соколов, — говорят, сахара много в тех печеньках с медведем. Советуют брать другие, со слоном.

Выслушав ответ Забавы и все еще улыбаясь незнакомке, Соколов ласково поворковал со своим Васильком и сбросил вызов.

— Жена велела брать с медведем, — пожал плечом парень, — Говорит, в тех, что со слоном сплошные добавки и мало натуральных продуктов.　 Говорит, они вообще не сладкие и невкусные.

Девушка натянуто улыбнулась и скосила взгляд на правую руку Соколова.

— Грешим, — наигранно вздохнул парень, — Благодарю за совет.

Соколов удалился, все еще улыбаясь, сам не понимая по какой причине. То ли от ласкового голоса своего Василька, то ли от ее просьбы «поторопиться и сунуть уже эти печеньки советчику в энное место». Да, только Забава могла, ласково урча на ухо кошкой, выразиться резко и не очень цензурно.

На кассе Соколов вновь встретил ту самую красотку-советчицу. А мысли почему-то, принялись активно вращаться вокруг довольно пикантной темы, разгоняя кровь по венам и отдаваясь возбуждением в паху.

Да, не было у Соколова секса уже весьма давно. И это очень на него не похоже. Он чувствовал себя мальцом, влюбившимся в сверстницу, которому хватало украденных поцелуев и объятий. Да, он мог бы весьма легко кивнуть сейчас той самой девушке, просто перепихнуться с ней, разъехаться и забыть. Но было одно «но». Он любил своего Василька. Только одна она имела значение, была всем в его жизни, целым миром. И потом, одной мысли, даже намека на мысль о том, что и Забава вот точно так же могла бы переспать с любым смазливым мужиком, Соколову хватило, чтобы крыша тихо скрипнула и сдвинулась.

Поэтому, оплатив покупки, парень широким шагом вышел из супер-маркета и помчался к своему Васильку, к своей ершистой Забаве. А по дороге Соколов просил Бога о терпении и стальной выдержке, потому что каждая ночь рядом с любимой превращалась в сладкую пытку. Но и без нее он был не согласен спать, отчаянно нуждаясь в девушке, словно в наркотике.

Дом Поликарповых встретил Соколова ароматом вкусного ужина и улыбающейся Забавой в дверях.

— Привет! — радостно поздоровалась девушка, словно они не виделись вечность, а не полдня.

— Здравствуй, Василек! — Соколов одной рукой обнял девушку, приподнимая ту над полом, а во второй держал пакеты с покупками, — Голодный, жуть просто!

Забава, ответив на нежный поцелуй, на мгновение спрятала нос на шее у Поликарпа и выпорхнула из его рук.

— А у нас гости! — сообщила девушка, утягивая за руку Поликарпа на кухню.

— Так откуда, говорите, вы приехали? — изучающий взгляд Поликарпа замер на глазах собеседника.

Юрий Михайлович провернул бокал коньяка в руках и проследил, как приятная янтарная жидкость стекает по стеклянным стенкам. Гость, вальяжно устроившись на диване уютной гостиной, не торопился с ответом. Но и Соколов не настаивал. Ему самому нужно было время, чтобы разобраться в том, какой именно человек сидел сейчас напротив него. И с каждой минутой Поликарп все больше понимал, что дядька Забавы ему не нравится. Но вот что конкретно его в нем не устраивало, молодой человек пока определиться не мог.

— А я и не говорил, — взгляд, как две капли воды похожий на взгляд Потапа Михайловича, прошелся по стене, где висела картина руки Василька, — Талантливая работа. Рука Забавы? Знаешь, Поликарп, это у нее семейное. В юности я тоже много рисовал. Да и сейчас иногда балуюсь.

— Надолго вы к нам? — продолжал задавать вопросы Поликарп.

— Пока не надоем, — улыбнулся гость, а потом взглянул на парня поверх очков, — Успокойтесь, молодой человек. На днях я подыщу подходящую квартиру и съеду. А до тех пор придется этому дому потерпеть мое присутствие. Брат бы не стал возражать. Но если я не ошибаюсь, вы не проживаете в этом доме. Так что, решать не вам, а Забаве.

Соколову очень захотелось стереть с лица гостя надменно-покровительственное выражение. Он уже даже выбрал место столкновения морды гостя с его, Полика, кулаком. Неприятный тип, однозначно, неприятный.

— Все, Дарька уснула, — вошла в комнату Забава и устроилась под крылом у Соколова, — Я ее у себя положила. Разрешила ей поспать на большой кровати.

— Отлично, — улыбнулся Поликарп, обнимая девушку.

— Вам, дядя Юрий, я тоже приготовила в гостевой, — спокойно проговорила Забава, но смотрела на Соколова, поймав в его взгляде непонятные эмоции.

— В гостевой? — переспросил Юрий, — Помнится, когда-то у меня в этом доме была своя комната. Рядом с кабинетом Потапа. На первом этаже.

— Там есть дверь, — нахмурилась Забава, — Но она заперта всегда. Мы даже и не знаем, что там за комната.

— Думаю, ключи Потап хранит в ящике стола, — «тонко» намекнул Юрий, поднимаясь с дивана.

Ключи действительно обнаружились в самом нижнем ящике стола, а рядом — фотография, на которой двое парней, поразительно похожих на Потапа и Юрия, стояли плечом к плечу. Потап Михайлович улыбался, а его брат хмуро смотрел в объектив.

— Это на даче у деда, — припомнил Юрий, взглянув на снимок, — Он служил при министре.

Соколов и Поликарпова переглянулись, а Юрий, насвистывая какой-то мотив, подбрасывая ключи в ладони, вышел из кабинета. А спустя минуту раздался звук проворачиваемого в замочной скважине ключа.

— Как же приятно оказаться дома! — Юрий стоял на пороге комнаты, оставив дверь открытой, — Здесь ничего не изменилось. Словно и не уезжал никуда.

— Вы так и не рассказали, откуда приехали к нам, — улыбнулась Забава, с любопытством рассматривая комнату.

Не сказать, что она была не удивлена. Естественно, она была, мягко говоря, в шоке. Оказывается, в ее родном доме есть большая и просторная комната, о которой она и не подозревала. Вернее, знала, что дверь есть, но что кроется за ней — не догадывалась.

Помнится, в детстве, Забава спросила у отца, почему дверь закрыта. И с любопытством пыталась заглянуть в окна и в замочную скважину. Но отец только посмеивался над ее попытками, и говорил, что маленьким девочкам нельзя сюда входить, поскольку здесь живет страшное и ужасное чудовище. После такого ответа юная любопытная девчонка перестала интересоваться странной запертой дверью, а потом и вовсе перестала ее замечать, воспринимая старым чуланом.

— У меня крайне слабое сердце, — стоя спиной к молодым людям, ответил Юрий Михайлович, — И Потап определил меня в санаторий. Местный климат губителен для меня. А тот подошел. Что ж, молодые люди, я бы, с вашего разрешения, немного поспал. День был трудным.

— Но здесь пыльно, не помешало бы прибрать, — возразила Забава, — Завтра придет Тамара Петровна, она убирает у нас по пятницам. Я попрошу ее здесь привести комнату в порядок. А сегодня, думаю, вам удобнее будет в гостевой.

— Ну, что ты, Забава! — мужчина мотнул головой, — До утра я прекрасно посплю здесь. Не смею вас более задерживать.

Юрий холодно улыбнулся. Поликарп настойчиво увел Забаву из комнаты, но на пороге обернулся. Колкий взгляд нового знакомого не нравился Поликарпу. Совершенно не нравился.

— Папа мне как-то сказал, что за той дверью живет чудовище, — тихо прошептала Забава.

Молодые люди, погасив свет, лежали в темноте, лицом друг к другу. Между ними, сложив ножки на Поликарпа, обнимая руками плюшевого кота, спала Даринка. И Соколов не собирался относить ребенка в детскую. Почему-то он не хотел выпускать из поля зрения ни Василька, ни мелкое чудо.

— Мне он тоже не понравился, — хмыкнул Поликарп.

— Прекрати, дядя Юра не чудовище, — хихикнула Забава, — Просто странный он.

— Угу, — выдохнул Соколов.

Его глаза уже привыкли к темноте комнаты, и лицо Василька было хорошо видно. К тому же, из окна сквозь не до конца задернутые шторы лился лунный свет.

— Я говорил, какая ты красивая? — хрипло шепнул Соколов.

Забава улыбалась. Провела по волосам любимого рукой.

— Отнесем Даринку в спальню? — тихо предложила Поликарпова.

Соколов задержал дыхание. Вот ведь черт! По глубокой синеве любимых глаз он понял весь невысказанный подтекст этой фразы. Тихий, нежный голос будто обещал то, чего Соколов так долго хотел.

Но….

Но…

Поликарп провел рукой по нежной щеке и выдохнул, боясь придвинуться ближе к Васильку и разбудить Дарьку.

— Пусть поспит здесь, — тихо проговорил Соколов, — Вдруг проснется и испугается.

— Хорошо, — улыбнулась Забава и прикрыла глаза.

Спустя пару минут, Василек уже дышала глубоко и размеренно. Ее рука в волосах Соколова расслабилась, но пальцы запутались в чуть отросшей челке и остались лежать на подушке.

Нащупав телефон, Соколов задумался. И первым делом напечатал длинное и содержательное сообщение отцу, потом брату и в завершении — Черепанову.

***　

Все утро Соколову не сиделось на месте. Пары шли нудно, студенты жутко бесили, особенно некоторые индивиды. Благо, к двенадцати Поликарп уже освободился и, резко сорвав машину с парковочного места, умчался подальше от университета. Забава сегодня с самого утра у Кудесника, колдует над очередным заказом. Сам Соколов настоял, чтобы она работала, а не сутками торчала в госпитале в родительской палате. Даринку Поликарп отвез в детский сад. Все его девочки были при деле, пристроены, но все равно, покой Соколову только снился. Что-то словно зудело в мыслях, никак не собиралось в логическую цепочку.　

И Соколов, положившись на чутье, решил поехать в госпиталь, проведать родню.　

Больничный коридор был непривычно тих. Только санитары и медсестры сновали туда-сюда. Часы посещения еще не начались, но по распоряжению полковника Соколовых пропускали в любое время.　

Оказавшись в палате, Соколов присел на стул между кроватями.　

— Мне бы помощь не помешала, — вздохнул Поликарп, и, повернувшись к отцу Забавы, добавил, — Меня сильно напрягает Юрий Михайлович. Свалился, как снег на голову. Взгляд мне его не нравится. Ведет себя странно. И комната его как-то не вписывается в вашу семью.　

От тихого монолога парня отвлекло входящее сообщение. Прочитав пересланную проверенными источниками информацию, Соколов коротко выматерился.　

— Вот и что мне с ним сделать, а? — риторический вопрос повис в воздухе.　

А дальше на телефон Соколова поступил входящий звонок.　

— Карпуша! — голос Василька был взволнован и расстроен, и это категорически не понравилось Соколову, — Мне Ирина Владимировна звонила только что! За Дарькой пришел дядя Юра. Я запретила отдавать ему ребенка. И садик не отдаст. Вот он зачем вообще за ней пришел? И как узнал, в каком она садике?　

— Успокойся! — скомандовал Соколов, — Я близко. Заберу ее. Не вздумай мчаться туда. Я все равно буду в саду через пару минут. Ты главное позвони воспитателю еще раз, чтобы даже не разговаривали с ним. Поняла?　

— Да! — ответила Забава и сбросила вызов.　

Соколов уже подскочил на ноги, собираясь спешно покинуть палату, но что-то заставило его оглянуться в дверях. Потап Михайлович открыл глаза и смотрел прямо на Соколова.　

— Юра… опасен… — губы мужчины едва шевелились, но Соколов разобрал слова.　

— Я понял, — кивнул Соколов, — Я все улажу.　

Мужчина едва заметно кивнул, а Соколов рванул из госпиталя. Уже за рулем Мустанга Поликарп　 спешно набрал номер отца.　

— Бать! Помоги! — повышая голос, говорил Поликарп, — Понимаю, что задолбал тебя своими проблемами, но я не знаю, к кому еще обратиться.　

— Вообще-то я твой отец, а не чужой мужик с улицы, — строго произнес полковник, — Кто　 тебе должен помогать, если не я?　

— Да брось, пап, — сцепил зубы Поликарп, — Я ж знаю, что не стал тем сыном, которым ты мог бы гордиться. Вот Мирыч другое дело. А я так, одно сплошное разочарование.　

— Бред не неси, сын, — тяжело вздохнул Соколов-старший, — Говори, что нужно. А вечером мы пообщаемся на тему разочарований.　

Поликарп Сергеевич только невесело хмыкнул. Что ж, придется говорить на такую больную для него тему. Но он готов был пойти на что угодно, только бы отец помог ему разобраться с возникшей проблемой.　

Вкратце Соколов-младший изложил Соколову-старшему суть дела, получил кое-какие корректировки, и уже, когда Поликарп выходил из машины, припаркованной у детского садика, в котором находилась Дарина, у семейства Соколовых сформировался определенный план действий.　

Вбегая в дверь здания и минуя пост охранника, Соколов понял, что не все гладко. Охранника на месте не было. Парня Поликарп встретил в группе, в которой занималась Даринка.　

— Мужик, ты полегче, — доносился бас охранника из глубины группы, — Я же ментов уже вызвал.　

— Вот и зря, имбицил! — голос Юрия звучал искаженно, — Я предупредил, что никого не трону. Мне нужна только эта девочка.　

Соколов спокойно вошел в группу. Воспитатель, забившись в угол вместе с детьми, широченными, полными страха глазами смотрела на незнакомца в центре комнаты. Юрий Михайлович, глядя на

испуганных и плачущих деток совершенно безумным, искрящимся взглядом, поигрывал в руке складным ножом-бабочкой. Нож то подлетал вверх, то вновь опускался в мужскую ладонь.　

— Я хочу эту девочку, Ирина Владимировна, — вежливо и с безумной улыбкой на искаженных безумием губах говорил мужчина, — Дарина, подойди сюда, я не обижу. Глянь, какого зайчонка я тебе привез.　

Соколов осторожно подошел ближе. В следующее мгновение все события начали происходить стремительно, словно кадрами из немого кино, беззвучного и ужасающе пугающего.　

Дарька посмотрела за спину Юрию, увидела Соколова.　

— Полик! — радостно выкрикнула девочка, тем самым отвлекая Юрия от созерцания деток.　

Соколов понял, что у него всего секунда. Стремительно дернувшись вперед, Поликарп схватил руку Юрия и вывернул до хруста, выбивая нож из ладони. Пнув нож ногой, парень прижал мужчину, взвывшего от боли, к полу.　

— Ребят, а на самом деле наша охрана, — спокойно начал говорить Соколов, бросив взгляд на охранника, не растерявшегося и схватившего нож, — решила показать вам, что нужно делать, если вы на улице случайно увидите, как взрослые дяди дерутся. И да, вы ведь знаете, что драться — плохо?　

Соколов мотнул головой охраннику, а сам выволок скулящего мужчину на улицу.　

— Поликарп, вышло недоразумение, — подвывал Юрий Михайлович, а Соколов только больше вывернул ему руки, чтобы не дергался, — Я все поясню.　

— Знаешь, Юрик, — выплюнул зло Соколов, — Я бы на твоем месте тихо вздернулся на ближайшем шнурке. Потому что я — не Поликарпов, мне тебя не жаль ни грамма. И глаза закрывать на твои «мелкие» пакости я не стану.　

На парковке около садика их ужа ждал черный тонированный фургон, и двое крепких парней в армейский берцах легко выпрыгнули из салона.　

— Поликарп Сергеевич, день добрый, — поприветствовал один из парней, — Гляжу, и сами уже справились.　

— Да тут справляться-то, — хмыкнул Соколов, отряхнув руки, когда Юрия «упаковали» и не очень ласково впихнули в машину, — Дохляк недоделанный.　

— Сергей Семенович велел к нему везти, — парень уже запрыгнул в машину следом за коллегой, — Вас подбросить?　

— Спасибо, майор, — мотнул головой Соколов, — Я сам доберусь.　

Машина скрылась также незаметно, как и появилась. А Соколов вернулся в садик. Успокоил воспитателя, уладил все по-тихому с директором и охраной, забрал щекочущую его и повисшую на нем как обезьянка, Даринку. И, предупредив отца, чтобы держал его, Поликарпа, в курсе событий, поехал вместе с девочкой к своему Васильку.　

Вот теперь настроение у Соколова было отличным. Во-первых, непонятная ситуация со странным внезапно появившимся родственником прояснилась. Во-вторых, будущий тесть пришел в себя и даже смог связать пару слов. Ну а в-третьих…. В-третьих, вчера ночью случилось нечто удивительное. Его Василек сама тонко намекнула, что пора двигать их отношения дальше. Это не могло не радовать истосковавшееся по женской ласке тело Соколова.

Спустя пару дней, когда Соколов вновь оказался в госпитале, стены больничной палаты на него уже не давили. Он спокойно сидел в кресле и почти лениво наблюдал за своей Забавой и Потапом Михайловичем. Дарина устроилась на плече у отца. Девочка немного поплакала, так как хотела на руки к маме. Но врачи не позволили. Людмила Валерьевна пришла в сознание, но все еще много спала. Отец же Забавы и Дарины спать не собирался, несмотря на слабое состояние.

После тихих всхлипов и слов радости, Забава принялась расспрашивать о подробностях аварии. И получив краткий ответ, успокоилась. Ведь все в порядке. Родители скоро поправятся, Дарька рядом, Поликарп тоже. Все девушке вмиг показалось радужным и каждый вдох вновь был наполнен счастьем.

— Забавушка, — тихо попросил Поликарпов, — Спроси у докторов, когда мне можно кофейку, ну или чая крепкого. Уж очень пить хочется.

Предлог был пустячным. Но, взглянув на Соколова и дождавшись кивка, Забава поняла, что отцу нужен мужской разговор. Поликарпова предпочла не влезать и, прихватив Дарьку, отправилась прогуливаться по коридорам.

Мелкая юла, которая в первый раз оказалась в госпитале, задавала кучу вопросов и сотню почемучек. Девушка только улыбалась и тихо радовалась, что все налаживается. А обещанные пояснения от Соколова она получит вечером, так сказать, без свидетелей.

Как только дверь закрылась за дочками, Поликарпов посмотрел в глаза Соколову.

— Я благодарен тебе, Поликарп, — тихо проговорил Потап Михайлович, и, сглотнув ком, застрявший в горле, добавил, — Что сейчас с Юрием?

— Благодарить не стоит, — вздохнул Поликарп, — Я спасал свою семью, а девчонки уже давно стали ее частью. И я могу вам пообещать, что никакая сволочь не тронет их.

Взгляд Соколова был тяжелым, изучающим, и, даже немного укоряющим.

— Считаешь, я тоже виноват? — поджал губы Поликарпов, а потом и сам ответил на свой вопрос, — Да, думаю, ты прав. Виноват. Так что с ним?

— С момента нападения Юрий Михайлович находится под следствием, — ответил Соколов, — И я сомневаюсь, что отец позволит отпустить его. Уж простите, но я тоже поспособствую, чтобы он там остался наверняка. Такого человека нельзя выпускать. И вы не хуже меня знаете, насколько он опасен.

— Да, все верно, ты прав, он опасен, — Поликарпов провел рукой по лицу, — Ты имеешь право знать все с самого начала.

— Давайте, — кивнул Поликарп, — а потом я вам расскажу, чем закончится вся эта история.

— Рад, что она, наконец, закончится, — признался Поликарпов и, отвернувшись к окну, приступил к рассказу, — Я, как ты понял, старший брат. Юра у нас всю жизнь был хлипким и больным. Родители его баловали и потакали прихотям. Наш отец служил при министерстве, и родители находили достаточно средств на все прихоти Юры. До определенного момента, пока я не узнал, что Юрик уже не тот безобидный шалопай, каким я его считал. Отцу стало известно задолго до меня, чем именно увлекался брат. И это подкосило его, а вскоре умерла и мать. Но до своей смерти отец успел по правительственным каналам поместить Юру в закрытую лечебницу. Перед смертью мать просила меня присмотреть за Юрой, она все еще считала его жертвой, слабым человеком, попавшим под влияние плохой компании. Спустя несколько лет, врачи признали Юрика не опасным. Вроде, перевоспитался. Пичкали его там препаратами, да и сам Юра не особо сопротивлялся. Мы с Люсей забрали Юрия к себе. Решили, что дом большой, сможем там присмотреть за ним. Забава была тогда мелкой совсем. Играла в свои машинки. Заводной такой ребенок, как и Дарька. Они вообще похожи очень.

Соколов внутренне напрягся. Не нравился ему тон и голос Поликарпова, слишком потерянный, слишком безжизненный, слишком виноватый.

— Он тронул ее? — страшась услышать самое жуткое в своей жизни, спросил тихо Соколов.

Вот не приведи Бог, ответ будет положительным. Соколов точно знал, что никакие стены его не остановят. До Юрика он доберется и придушит собственными руками.

— Нет, не успел, — сморщился Поликарпов, — Люся вовремя заметила взгляды Юры на Забаву. Я чуть не убил его. Полуживого отвез обратно в клинику и исправно платил каждый месяц за его пребывание. Мы не виделись с того самого дня. Прощаясь, я сказал ему, что брата у меня больше нет.

— Но комнату вы оставили, — упрекнул Поликарп.

— Оставил, — кивнул Потап Михайлович, — Сам не знаю, почему. Наверное, где-то глубоко в душе я все еще надеялся на то, что Юра исправится.

— Нет, не исправится, — мотнул головой Соколов, — Знаете, что он ответил, когда у него спросили, почему именно Даринка? Он сказал, что было мало времени, чтобы искать новую игрушку. А эта оказалась под рукой. Игрушка! Как вам?

Соколов видел, как руки Потапа, все еще слабые, но твердые и крепкие, сжимаются в кулаки.　　

— Убью! — выдохнул Поликарпов.

— Встаньте в очередь, — хмыкнул Соколов, — Хотите, расскажу, что сейчас происходит и чем все закончится?

— Давай, — кивнул Поликарпов.

— Юрий Михайлович на допросе сознался в нескольких эпизодах из своей бурной биографии, — Соколов откинулся на стуле назад и внимательно следил за приборами Поликарпова, не хотел он только что очнувшегося тестя загонять в гроб, — Отец поднял нужных людей и архивные висяки. И как итог получилось дело весьма пухлое дело на неприлично длинный срок, даже без учета попытки похитить Даринку. Ее мы исключили из дела. Не нужны ребенку лишние переживания. Так вот, дело сшили исправно. И сейчас, в эту самую минуту Юрий сидит в изоляторе. Но это не конец истории. Я попросил друзей и брата посодействовать и подключить связи. Потап Михайлович, — вздохнул Соколов и придвинулся ближе, — Мне очень жаль, но совсем скоро нужные люди дернут за ниточки. И от вашего брата останется только закрытое дело.

Долгую минуту Соколов смотрел в глаза Поликарпову. Да, Юрий оказался гнидой и ужасным человеком, но он был братом отца Василька. Вот только Соколов все еще помнил ужас в своем сердце, страх в голосе Забавы и счастье и облегчение в глазах Василька, когда она увидела, что сестренка в безопасности.　

— Спасибо, — донесся тихий, немного хриплый шепот мамы Забавы, — Это к лучшему.

Женщина протянула руку, и Соколов послушно встал и пожал ее.

— Что ж, не будем больше о плохом, — вздохнул Соколов и улыбнулся, — Жениться хочу. Можно?

— Шустрый какой, — украдкой смахнул набежавшую слезу Потап Михайлович, — Так и быть, женись. Кто уж тебя удержит.

— Почему его отпустили? — не поддержала Людмила Валерьевна игривого тона мужчин.

— В клинике сказали, что не прошла оплата за месяц, — пояснил Соколов, — Вы как раз попали в больницу. Совпало все просто неудачно. А Забава и не знала, что нужно переводить деньги на счет клиники.

— Ладно, Люсь, — постарался улыбнуться Поликарпов, — Ты там как, старушка моя?

— Иди в пень, Мишутка, — прокряхтела женщина, — Говорила же, останемся у Матеевых. А ты, «успеем до темна», «успеем до темна». Успели, мать твою! Где вообще мои девочки?

Девочки уже появились в палате, и все семейство Поликарповых, будущих и фактических Соколовых тихо радовалось состоянию Людмилы Валерьевны и Потапа Михайловича, и старательно избегало темы мелькнувшего на горизонте и благополучно исчезнувшего Юрия.

Выходя из госпиталя, Забава смеялась. А ведь Соколов уже успел капельку забыть, как сильно ее смех напоминает перезвон колокольчиков. А теперь вот вдруг вспомнил.

Дарька убежала вперед, подпрыгивая и вертя в руках брелок от Мустанга. Юной принцессе позволено нажать на указанную кнопочку, открыть дверцу машины и чинно усесться на заднее сиденье. И Поликарп, оказавшись около верного черного коня, вдруг прижал к себе своего Василька, заставив остановиться.

— Выйдешь за меня? — совершенно неожиданно спросил он. Спросил, чуть улыбаясь, но глядя серьезными серо-зелеными глазами в темно-васильковые.

— Ты псих, Соколов, — растерялась Забава, неуверенно улыбаясь.

— Согласен, — тряхнул головой Поликарп, — Но я все равно спрошу еще раз. Выйдешь?

— Ааа… эээ… — «подвисла» Забава Потаповна.

Девушка стояла, нежась в крепких руках своего рокера, растерянно прикусывала нижнюю губу и не понимала, что вообще происходит сейчас.

— Ситуация такая, — вздохнул Соколов, — Я люблю тебя. Ты тоже любишь меня. Мы с тобой отлично ладим. Мы уже много дней живем вместе на одной жилплощади. От тебя без ума мои родители, мои друзья. Сам я, кажется, неплохой вариант на должность мужа. Особенно твоего. Твои родители дали «добро» на мою кандидатуру.

Забава слушала и неуверенность и растерянность в ее взгляде медленно сменяли озорные огоньки.

— Дарька тебя любит, — внесла лепту девушка.

— Ага, — кивнул Соколов и уже серьезнее добавил, — Я, правда, хочу жениться на тебе. Чтобы по любви, а не в качестве благодарности за улаженный конфликт с твоим дядей.

— Дурачок, — несильно ударила Забава любимого в плечо, а потом лукаво стрельнула в парня глазками, игриво так,　 — В качестве благодарности я бы с тобой переспала.

— Удар ниже пояса, — Соколов даже запрокинул голову, чуть прикрыв глаза, — Только мне кажется, что тема постели стала часто мелькать на нашем горизонте?

— А кто виноват, что ты перестал нагло домогаться меня? — немного покраснев, выпалила Забава.

— Василек, — взмолился Соколов, — Не то место мы выбрали, чтобы обсуждать именно эту тему.

— Первый начал, — улыбнулась девушка, бросив взгляд на открытую дверцу авто. Дарька уже умудрилась вскарабкаться в детское кресло и теперь задумчиво вертела в руках брелок, — Сам держался от меня на расстоянии вытянутой подушки.

— Так, Поликарпова! — строгим голосом преподавателя отчитал Поликарп, — Я, на минуточку, честный и добропорядочный гражданин консервативных взглядов. «Ни-ни» до свадьбы!

И Соколов, широко улыбнувшись, понимая, что никуда она, его Василечек, уже и не денется, склонился ниже и жарко прошептал:

— Соглашайся, пока у меня окончательно не поехала крыша от спермотоксикоза, — и уже, прижимаясь губами к виску своей девчонки, — Нам еще стариться вместе. Зачем я тебе потом такой нужен буду, с травмированной психикой.

— Ладно, — кивнула Забава, посмеиваясь от щекотки, нежности и, что уж скрывать, желания к этому большому и самому лучшему в мире парню, — Но только потому, что забочусь о своей старости. Действительно, зачем ты мне с искалеченной кукушкой. Придется искать другого….

Соколов самым натуральным образом зарычал.

— Дудки! — выдал он, — Едем жениться!

Первым желанием Забавы было, как можно сильнее треснуть своего новоиспеченного жениха. И желательно чем-нибудь тяжелым. А все почему? Потому что, упросив Забаву сесть за руль, Поликарп принялся звонить всем подряд. И первым в длинном списке собеседников стоял Роман Олегович, муж Альбины. И разговор начался с таких фраз, что Забава непроизвольно нажала на тормоз, едва не спровоцировав аварийную ситуацию.

— Роман Олегович! Помогите! Я женюсь! — почти прокричал Соколов.

На эти крики мужчина весьма флегматично и спокойно заметил:

— Отмазать? Или подсобить?

— Какой «отмазать»?! — возмутился Соколов, — Помогите жениться скорее! Прям ужас как нужно! Приперло, вот невмоготу!

Роман Олегович снисходительно посмеялся и заверил, что через час он уладит вопрос и перезвонит.

Далее Соколов, кривляясь, строя смешные рожицы, подпевая известной рок-группе и переглядываясь с Даринкой, позвонил Альбине.

— Альбина! Помоги! Женюсь! — радостно кричал Соколов, а Забава уже перестала удивляться и вела машину ровно и уверенно, разве что поинтересовалась, куда мсье велит его доставить.

— Прям сегодня и женюсь! Предлагаю обновить новый банкетный зал, или ты меня не пустишь, и мне идти к конкурентам? — уже приступил Соколов к шантажу, — Нас везде примут, и в «Аполлинарии» и в «Барине».

Соколов на минутку замолчал, слушая все, что о нем думает Альбина, которая не стеснялась в выражениях. Поликарп посмеивался и смотрел на Забаву. Той оставалось только покачивать головой. Нет, парень ей достался жуть какой несносный, но такой любимый.

— Тогда сразу после регистрации мы примчимся к тебе! — кивнул Соколов, — И нет, меня не смущает, что жениться мы будет вечером, а свадьбу состряпаем за два часа. Это же не главное! Главное, что народ придет самый нужный, только близкие. Ну а самое главное, что я женюсь!

Альбина напоследок окрестила друга несколькими забористыми словечками и отключилась.

— К родителям поедем! — кивнул Соколов, — Нужно и их прихватить. И еще Ленке и Любомиру сообщить. Пусть Мирыч тащит свой загипсованный зад и красавицу-жену.

— Карпуша, а тебе не кажется, что как-то все слишком спонтанно? — «тонко» намекнула Забава, — Это ведь свадьба. Такие дела нахрапом не делаются. И родители мои еще в больнице…

— Нет! — мотнул головой Соколов, — Предлагаю так: сейчас быстро зарегистрируемся, а когда родителей выпишут — обвенчаемся. И пир горой и куча гостей, все как полагается. Я даже на выкуп согласен. Что скажешь?

— Не побоюсь повториться, — хохотнула Забава, — Но жених мне достался — полный псих.

— Я тоже тебя люблю, Василек мой! — Соколов не удержался и полез целоваться, благо, что светофор на перекрестке, где притормозил Мустанг, был длинным. И прервался Поликарп, только когда Дарька с заднего сиденья звонко сообщила, что свет уже давным-давно сменился на зеленый.

На следующем повороте Соколов вновь заставил Забаву прибегнуть к экстренному торможению, зычно крикнув на весь салон «Стой!».

Забава вздрогнула, аккуратно припарковалась около стройного ряда бутиков, и отвесила любимому жениху знатный подзатыльник.

— Соколов! Я тебя грохну! — пригрозила Забава.

— Ролевушку на ночь прибереги! — широченная улыбка Соколова грозила ему ангиной, — Глянь, судьба, не иначе! Так, ты быстренько вылезай, мы с Дарькой к моим. А ты вон в том магазинчике приборохлись. А Ленку мы к тебе направим.

Мнение Забавы Соколов не спросил. Просто высадил девушку на парковке около бутика известного бренда свадебных нарядов, наградил ее кредитной картой, рюкзаком, и жарким поцелуем.

— Вот, чтобы самое шикарное платье выбрала! — напутствовал жених свою невесту, и, насвистывая, поехал дальше.

— Идиот, — ласково пробормотала Забава, вынимая телефон и набирая номер подруги и будущей родственницы.

Спустя несколько длинных гудков Елена Александровна ответила на вызов.

— Ленка! Ты знаешь, что твой брат — невыносимый человек? — начала Забава, горько вздыхая.

— Поругались? — предположила Елена.

— Хуже, — улыбнулась Забава, — Он на мне женится. И ему приспичило именно сегодня.

— Шикарный расклад, — присвистнула Елена, но широко улыбалась во все тридцать два зуба, Поликарп уже успел ей позвонить и гаркнуть пару слов, мол, женюсь, а ты мчи в свадебный салон за платьем, — Что могу сказать… Выражаю соболезнования.

— Ну, Лен! — возмутилась Забава, улыбаясь.

— Экстренная помощь уже в пути, — деловито сообщила Соколова, — Без меня ничего не примерять!

Спустя полчаса к бутику свадебной одежды подъехал красный Форд, из которого чинно выползли Елена-Прекрасная, Милентия и Полина Суворова, к которой была приставлена охрана на черном тонированном джипе. С четой Суворовых и с их веселым карапузом Забава была знакома не так давно, но видеть девушку, веселую и улыбчивую, она была рада. Ее муж, Давид Сергеевич, девушку немного пугал своим хмурым видом. Но заметив нежный и совершенно влюбленный взгляд, которым он одаривал жену и ребенка, Забава решила, что бояться мужчину не нужно.

— Нет, девочки, — весело смеялась Забава, обнимая подруг, — Вот понятно, что Ленка убежала из дома без проблем. Но вас-то как выпустили?

— А у мужской половины нашего коллектива организовался экстренный мальчишник, который включает в себя подготовку зала и продуктов на вечернее торжество, — отчиталась Елена, — Что ж, Василечек, — присаживаясь на диванчик, потерла руки Соколова, — Давай распотрошим кредитку братика, чтобы в следующий раз предупреждал заранее о таких масштабных мероприятиях.

— Боюсь, следующего раза я не выдержу, — захныкала Забава, а девчонки весело рассмеялись.

***　

— Мам, а я замуж выхожу, — улыбаясь сквозь слезы, тихо говорила Забава в телефон, — Спонтанно все так… И мне, кажется, страшно…

— Доча, глупости, — тихо отвечала Людмила Валерьевна, — Соколов вон какой мужчина. Сразу видно, супер-мен.　

— Вот именно поэтому и страшно, — призналась Забава, — Я так его люблю, что не знаю, как быть, если вдруг надоем ему.　

— Тогда не выходи, — предложила мама.　

— Мам, ну я же люблю его! — Забава возмущенно фыркнула, — И как-то не представляю, что утром проснусь, а его нет рядом. Не сопит в ухо. В душе не поет свои жуткие песни. Знаешь, мне даже стали нравится некоторые рок-группы. Нет, мам, я хочу за него замуж.　

— Тогда не вижу причин для истерик, — Забава слышала по голосу, что мама улыбается.

— Просто хотела, чтобы вы были рядом, — призналась девушка, — Но Соколов обещал мне венчаться, когда вас выпишут.　

Забава, разговаривая по телефону, сидела в свадебном платье в кабинете Альбины прямо на столе, поскольку не хотела измять длинный шлейф наряда. К слову, невеста выглядела шикарно и вместе с тем, необычно. Платье, стильное и расшитое кружевом, подчеркивало пышную грудь и крутые бедра. Короткая юбка спереди уходила в длинный шлейф и ложилась мягкими волнами на пол. Короткая фота, торчащая из-под небольшой шляпки, скрывала часть искусно уложенных волос и кокетливо и таинственно спадала на глаза. Руки девушки были затянуты в белоснежные кожаные перчатки без пальцев. А на ногах красовались элегантные высокие до колен васильковые кеды с белоснежными кружевными шнурками. Весь наряд Забавы говорил о ее веселом нраве, подчеркивая некую безбашенность и дух авантюризма. Увидев платье, примерив его и заметив одобрительный блеск в глаза подруг, Поликарпова, не раздумывая, согласилась на его покупку. Да, именно такой она видела себя рядом с Соколовым, который, естественно, также не выглядел обычным женихом. Поликарп Сергеевич на собственной свадьбе меньше всего походил на «шизоидного препода», коим его окрестили бедолаги-студенты. Традиционный пиджак в наряде жениха отсутствовал. Его заминал кожаный стильный жилет с косой молнией и шипами. Рукава белоснежной рубашки были подвернуты до локтя а на запястьях — широкие браслеты из мягкой кожи. Стильные серые брюки украшала массивная цепь на бедре. А на ногах высокие, почти до колен ботинки со шнуровкой, в которые были заправлены брюки. Единственное, что роднило Соколова с видом обычного рядового жениха — васильковый галстук, выглядывающий из расстегнутого до середины груди жилета. А обычно уложенные волосы торчали лихим ежиком, придавая лицу бунтарский вид. И именно в это безобразие, именуемое прической, Соколов сейчас зарылся рукой, привалившись к дверному проему и любуясь на невесту, сидящую на столе спиной к нему.　

Поглощенная разговором, Забава не услышала, как появился Поликарп в кабинете. А парень, чуть улыбаясь, наглым образом подслушал весь разговор своего Василька с тещей. Но он честно собирался дать Забаве знать, что пришел и находится рядом. Но не смог, стоило ему услышать слова, что она любит его.　

С момента их знакомства, Соколов не часто слышал эти слова от своего Василька. Вернее, вовсе не слышал. Да, она не отрицала. Да, говорила намеком или вскользь. Но ни разу он не получил полноценной фразы «Я тебя люблю». И это его, как выяснилось, напрягало. А теперь вот Соколов расслабился. Любит! Василек его любит!　

Понимая, что руки уже не могут не прикасаться к обворожительному телу, затянутому в белоснежный наряд, Соколов шагнул ближе и обнял девчонку, устраивая подбородок на ее плече, а руками скользнув по талии и оставляя их на животе.　

Он молчал, позволяя Забаве вести разговор с родителями и слушать поздравления в связи с грядущим событием. А сам кайфовал от того, как доверчиво Забавы склонила голову, открывая доступ к шее, а рука непроизвольно и уже привычно замерла в его волосах, перебирая длинные пряди и ероша короткие.　

— Хорошо, мам, — вздохнула Забава на очередную фразу Людмилы Валерьевны, — Конечно, я ему передам поздравления. И мы утром приедем. Ну ладно, не утром, к вечеру. Папе привет. Люблю вас!　

Забава сбросила вызов и отложила телефон.　

— Переживаешь? — спросил Соколов, не позволяя Забаве развернуться в его руках.　

— Немного, — призналась девушка, — Я же не каждый день выхожу замуж! Это ты у нас спокоен, как удав. А я вот нет, нервничаю!　

— Давай сбежим, — предложил Соколов, улыбаясь. Парень потерся носов о висок любимой, и словно заговорщик, прошептал, — Убежим на необитаемый остров. Бросив всех здесь. Нас поймут, и без нас вылакают все запасы Альбины.　

— Угу, бегу и спотыкаюсь, — хохотнула Поликарпова, — Меня Ленка убьет, если ее старания не будут оценены по достоинству. Нет, придется идти в народ.　

— Придется, — согласился Поликарп, — Знакомый Романа Олеговича уже прибыл, будет нас регистрировать. Я отдал ему кольца и глянь, чего отобрал. Практически, зубами вырвал.　

Соколов вынул из внутреннего кармана новенькое свидетельство о заключении брака.　

— Какой ты шустрый, — рассмеялась Забава, разворачивая документ и любуясь на стройные буквы.　

— Соколова ты уже, — вальяжно протянул Поликарп, обходя стол и вновь заключая девчонку в объятия, — А знаешь, раз уж мы теперь муж и жена, то супружеский долг можно уже исполнять. А у меня знаешь, сколько этого долга накопилось. Прям ух!　

— Держи карман шире, Соколов! — хохотнула Забава, шутливо вырываясь из рук жениха, — Пока не было официального поцелуя, мы еще не женаты!　

— Ведьмы ты! — вздохнул Поликарп, подхватив настроение Забавы, и пытаясь ее догнать.　

Нет, приложи он капельку усилий, беглянка была бы вмиг поймана, но невеста хотела поиграть и побеситься, а Соколов и не возражал вовсе.　

По клубу «Рокировка», погруженному в приятную торжественную атмосферу, пронесся задорный девичий смех, а следом и мужской. Жених и невеста появились в зале короткими перебежками. Невеста наглым образом пряталась от жениха за гостями, мебелью, официантами, снующими с подносами по залу, а Соколов, улыбаясь, загонял свою невесты в нужном ему направлении, а конкретно — в сторону сооруженной в центре зала арке из живых цветов и к стоящему в строгом черном смокинге мужчине.　

— Вы начинайте, начинайте, — распорядился Соколов, — Не обращайте внимания на нас.　

Чиновник, не выказав удивления, приступил к стандартной речи о создании семьи, как ячейки общества. А молодые люди все еще играли в салочки. Забава бессовестным образом пряталась за спину Романа Олеговича. Соколов безуспешно пытался ее оттуда выудить. Речь чиновника подходила к концу. Гости уже не скрывали эмоций, откровенно хохотали над забавной парочкой. И Забава с трудом разобрала вопрос:　

— Согласны ли вы, Забава, взять в мужья Поликарпа?　

— Ну, естественно! — четко произнесла девушка, увернувшись от рук Соколова.　

— А вы, Поликарп, согласны ли взять в жены Забаву?　

— Жду не дождусь уже, — выкрикнул Соколов и все же ухитрился поймать девчонку, — Попалась!　

Забава и не пыталась больше вырваться. И под извечную фразу «Можете поцеловать невесту!», под крики и свист гостей, под торжественную музыку, Соколов прошептал в губы: «Ты теперь моя, Василечек!» и жарко поцеловал теперь уже жену.　

Новоиспеченная чета Соколовых настолько увлеклась догонялками, что пропустила момент одевания колец. И теперь, когда Забава никуда не пыталась бежать, Поликарп взял кольцо и надел его на палец своей Забаве, ради которой готов был вынести любые испытания. А Забава надела кольцо на палец любимого, зная, что любит его безумно и любима им.　

Оторвавшись от жены, Соколов повернулся к гостям. И под оглушительный крик во все легкие «Я женат!» на него накинулись парни всей оравой. Забаву же девчонки, визжа и подпрыгивая от радости, обнимали и целовали в щеки.　

Когда радость капельку поутихла, Соколов вновь прижал к себе Забаву, намереваясь больше ни на миг не выпускать ее из рук.　

— Валим? — предложил Соколов, поигрывая бровями.

— Озабоченный ты у меня! — рассмеялась Забава, — Давай, поедим сначала.　

— И ничего я не озабоченный, — шутливо насупился Соколов, утаскивая Забаву ближе к столам с едой. Ведущий уже приступил к основной программе, рассыпаясь в поздравлениях, преградив им путь, — Просто эти обезумевшие Соколята издеваются надо мной. А ты вся такая красивая и соблазнительная, так и съел бы.　

Забава, не стесняясь, хлопнула жениха по пятой точке ниже спины.　

— О, да, Василек, — жарко шепнул Соколов, вызвав очередной приступ смеха Забавы, — Я от тебя не отстану, Василечек мой, — это уже серьезнее и нежнее, — Вот только домой доберемся.　

А домой молодожены добрались еще нескоро. Глубоко за полночь, когда все гости высказали поздравления и пожелания, когда бюджет семейства Соколовых пополнился на увесистую сумму в пухлых конвертиках, когда невеста уже утомилась от веселых танцев, а жених — от конкурсов, Забава тихо пила чай в обществе Альбины, мамы Тони, Елены и Ленты, а Поликарп, стоя на крыльце клуба, курил вместе с отцом.　

— Пап, все как-то завертелось так быстро, — затянулся Соколов-младший, — И я даже не поблагодарил тебя. Спасибо, за всё.　

Полковник долгое мгновение смотрел в глаза сына, словно искал в них что-то.　

— Ты сказал тогда, что мне не за что тобой гордиться, — наконец, произнес Соколов-старший, — Но ты не прав. Я горжусь тобой и рад, что ты именно такой, какой есть.　

— Спасибо, пап, — немного сконфузился Соколов, непривыкший слышать похвалу от отца.　

— И жена у тебя отличная, — улыбнулся полковник, — Я уж думал, женишься на какой-нибудь байкерше. А тут прям порадовал.　

Поликарп только рассмеялся.　

— Ты не видел, как она гоняет, — хмыкнул Поликарп, — У не тачка — зверь.　

— Вы бы лучше о детях подумали, а не в машинки все играетесь, — проворчал полковник, выбрасывая сигарету в урну.　

— Знаешь, па, вот ты прав! — кивнул Соколов, и, стремительно вернулся в зал.　

Оказавшись около своего Василька, Соколов, не объясняя причин, подхватил ее на руки, перебросил через плечо и отправился к выходу.　

— А чай?! — захныкала Забава, вися на плече мужа.　

— Супружеский долг важнее, — невозмутимо ответил Соколов и, махнув друзьям и родне на прощание, вышел из клуба, усадил Забаву в машину, сам сел за руль и рванул машину с места, унося их в свой новый, уже достроенный и отремонтированный дом. Долг, он ведь такой. Он превыше всего будет.　

Соколов не пил, вообще ни капли спиртного. Казалось бы, бери и расслабляйся, повод ведь стоящий. Но нет, парень решил не усугублять ситуацию алкоголем.　　 И Забаве весь вечер вместо шампанского подливал сок, то и дело, шепча ей на ухо, что жена ему нужна трезвая на всю ночь. Поэтому сам смог сесть за руль, а спустя полчаса уже парковал Мустанг у главного входа, закрывая ворота с пульта.

Выйдя из машины, Поликарп открыл дверцу успевшей задремать Забаве. Стоило девушке ступить на брусчатку, как Соколов уже подхватил ее на руки и понес к входной двери.

— Добро пожаловать домой, — улыбаясь, прошептал Поликарп.

Глаза Соколова сияли и светились счастьем. Широкая улыбка не собиралась сползать с лица. А шаловливые руки уже блуждали по желанному телу, стоило входной двери с тихим щелчком закрыться на замок.

Как именно они оказались в спальне на втором этаже, Забава не поняла. Опомнилась, когда Соколов стягивал с себя ботинки и брюки, взглядом, словно прожигая дыру в лифе платья жены.

— Я говорил, какая ты красивая? — шептал Поликарп, справившись, наконец, с одеждой.

— Неа, — мотнула головой Забава, лихорадочно расстегивая пуговицы на рубашке Поликарпа.

— Говорил, какая ты у меня удивительная? — продолжал шептать Соколов, путаясь руками в юбке своего Василька.

Новоиспеченный супруг никак не мог отыскать молнию, чтобы стащить платье. Плюнул, и приступил к ее кедам, лихорадочно развязывая шнурки и отбрасывая обувь за спину. Далее, в ту же сторону отправились и чулки. Забава уже справилась с рубашкой и замерла ладонями на широкой и надежной груди.

— Василек… — выдохнул Соколов в район шеи любимой, — Я так тебя хочу…. Прям крышу сносит…

— Вижу, — шепнула Забава, зарываясь пальцами в волосы Соколова, перебирая прядки, — И я тебя….

Поликарп сделал два шага к кровати, подталкивая Забаву к горизонтальной плоскости. Но девушка запуталась в шлейфе платья и, смеясь, плюхнулась пятой точкой на пол. Соколов чертыхнулся, хотел поднять жену и уложить на кровать. Но не успел. Ласковые, но требовательные ручки прошлись по самой жаждущей женской ласки части тела. Бессовестным, совершенно, образом.

— Ох, Василек! — прорычал Соколов, и прижался к шее любимой ртом, а руки уже блуждали по ее телу, зарываясь под юбку, и безошибочно отыскивая самые сокровенные места.

Белье Соколова топорщилось и не скрывало возбуждения. А руки стянули тонкие кружевные трусики с бедер Забавы и отбросили их в сторону. На секунду Соколов застыл, навис над своей любимой, глядя ей в глаза.

— Я люблю тебя, — улыбнулась нежно Забава, прочитав в серо-зеленом взгляде ответные чувства.

Поликарп, будто в замедленной съемке, склонился ближе, оставил нежный поцелуй на припухших губах, и, глубоко вздохнув, начал спускаться ниже, жарко прижимаясь ртом к желанному телу через ткань кружева.

Войдя в комнату, Соколов не включил свет, и сейчас спальню окутал приятный полумрак, разбавленный неярким отблеском уличного фонаря. Но и его хватало, чтобы видеть жаркий и обжигающий взгляд глаз мужчины и капельку смущенный — девушки.

— Ничего не бойся, — тихо шепнул Поликарп и спустился ниже, к бедрам, нависая и устраиваясь удобнее.

— Не боюсь, — шепнула Забава в ответ, ее руки блуждали по груди любимого, задевая напряженные соски, вызывая едва различимый то ли стон, то ли выдох.

И Соколов устал медлить и уговаривать себя не спешить. Глубоко вздохнув, он стремительно склонился над любимой, женой, своим Васильком, и прижался губами, преодолевая мимолетное сопротивление.

Услышав протяжный стон, Соколов только довольно улыбнулся, мысленно обещая, что это — только начало.

Спустя мгновение, чувствуя, как все тело покрывается румянцем смущения, Забава уже металась под умелыми и требовательными губами мужа. Шумно выдыхая, она стонала, обещала Соколова пристукнуть чем-нибудь тяжелым и не накормить завтраком. Но парень был неумолим, он не останавливался, только между томительно-глубокими поцелуями жарко шептал, как сильно он любит своего Василька.

Забава, всхлипывая, умудрилась притянуть Соколова ближе, а он, прервав так полюбившееся ему занятие, страстно поцеловал девушку, позволяя языкам сплестись в диком танце.

Извиваясь и постанывая, Забава крепко прижимала к себе любимого. А он, задыхался от нежности и страсти, от того, как томно звучит ее стон в его ушах, как невообразимо сладостно чувствовать ее дрожь на пальцах. И нежные поглаживания сменяются твердым скольжением плоти, а губы вновь ловят стон. И уже неважно чей. Тихое «Прости» от причиненной мимолетной боли, и длинный шумный выдох в ключицу.

— Все хорошо, — шепчет девушка, поддаваясь вперед и крепче стискивая любимое тело, покрывшееся капельками пота, обнимая напряженные руки, упирающиеся в пол, подстраиваясь под медленные движения.

Но Соколов уже не в силах медлить, все, чего ему хочется, это двинуться вперед, до самого конца, и отпустить себя. Но он терпит, сцепив зубы, и шумно выталкивая воздух из груди. А Забава…. Она не упростила задачу. Девчонка, словно испытывая его выдержку, двигалась синхронно ему, навстречу, царапая крепкие плечи ногтями и прикусывая кожу на запрокинутой шее.

— Ты хочешь ребенка? — хрипло шепнул Поликарп, на миг застыв, чувствуя, как колотится сердце и стучит пульс в ушах, — Хочешь? Потому что я очень хочу. Но если нет, то я, если не сдохну, правда, схожу за презервативами…

— Мы женаты, — хрипло шепнула Забава в ответ, — конечно, я хочу ребенка!

— Ох, Василек! — то ли простонал, то ли выдохнул Поликарп, и понял, что терпеть больше не может.

Забава решила, что все последние недели совершенно зря не проявляла инициативы. Ох, если бы она знала, что близость с любимым мужчиной будет настолько сладкой, настолько глубокой и жаркой, она бы первая соблазнила его. И теперь, чувствуя, как любимый входит в нее в последний раз и обессилено прижимает ее к полу, девушка счастливо выдохнула. Пусть в месте соприкосновения их тел нещадно ныло. Пусть ковер под попой неприятно натер кожу, а некогда элегантная шляпка непослушным безобразием свалилась набок, Забава была счастлива.

— Господи, солнышко мое, — простонал Поликарп на ухо, — Скажи мне, что я самый настоящий мудак…

— Неа, не скажу, — шепнула Забава, прикрывая глаза, — Ты мой любимый мужчина.

— Полное фиаско, — простонал Соколов, прижимаясь лбом к виску любимой.

— Глупости, — фыркнула Забава, а потом серьезно взглянула на мужа, — Все так плохо?

— О нет, мне кайфово, ты даже не представляешь, насколько, — Поликарп принялся оставлять ласковые поцелуи на щеках, губах, волосах Забавы, — И доказательство сейчас вытекает на шикарное платье, которое ты хотела бы, наверное, показать нашей дочке лет через десять. Я скотина, признаю.

Забава шутливо отвесила Поликарпу подзатыльник.

— Не наезжай на моего мужа! — скомандовала девушка и уже нежно провела по его лицу, задерживаясь на щеках, — Я тебя люблю. А платье — это всего лишь платье.

— На венчание я куплю тебе другое, новое, и честно-причестно не стану его портить, — клятвенно пообещал Соколов.

Освободив Забаву от веса своего тела, парень встал и, подхватив любимую, отправился в ванную. Включив неяркий свет, он настроил воду в душе, помог стянуть испорченное платье, шляпку, перчатки. Помог искупаться, игнорируя просьбы покинуть ванную и предоставить Забаве минутку уединения. А потом, обмотавшись в полотенце и завернув в огромную махровую простынь Забаву, Соколов принес девушка обратно в спальню. Уложив ее в постель, лег сам, осторожно обнимая ее со спины.

— Сильно больно? — шепнул он, прижимаясь ртом к приоткрывшемуся плечику.

— С какой целью интересуешься? — улыбнулась Забава, поглаживая широкую ладонь, накрывшую ее живот.

Горячие прикосновения широкой ладони вызвали в девушке теперь уже знакомый трепет. Осмелев, Забава потерлась о бедра любимого попкой, вызвав стон.

— Василек…. — взмолился Поликарп, — Давай спать.

— Не хочу, — выдохнула Соколова, — Хочу супружеский долг! Сам говорил, накопилось.

Соколов понял, что спорить с ней не может. Сил нет. Потому что, пока он купал ее, поглаживал все до боли знакомые и желанные впадинки, адское возбуждение вернулось в его тело.

Но только в этот раз он железно пообещал себе действовать медленно. И у него получилось. Нежность, с которой он целовал своего Василька, забирала мысли и душу неопытной девчонки. Жаркое дыхание опаляло разгоряченную кожу. Рваные выдохи посылали дрожь по всему телу. И неистовый шепот «Люблю» уносил за собой в параллельный мир, где царили умопомрачительная страсть и взаимная　 любовь.

Сонно потянувшись, Поликарп открыл глаза. Оглядев спальню, подметив поднятые с пола и сложенные аккуратной стопкой вещи, отсутствие жены под боком и полуденное солнце, стучавшееся в окно, новоиспеченный муж решил, что пора бы и поднять свою тушку с кровати.

Насвистывая веселую детскую песенку, Поликарп, предварительно натянув белье, отправился искать свою хозяюшку-жену, сбежавшую из их супружеской постели. Пропажу он отыскал на кухне. Девушка над чем-то колдовала у плиты, приплясывая в такт музыке, доносившейся из мобильного телефона, лежавшего на столе.

На мгновение Соколов замер, ероша волосы рукой, а второй упираясь в бедра. Забава была прекрасна. В длинной футболке, смешных тапках и полосатых носках, с растрепанными волосами, собранными в небрежный пучок на макушке — она казалась настолько домашней и родной, и вместе с тем желанной,　 что Соколову вмиг стало не до завтрака.

Подойдя к жене, Поликарп обнял ее за талию, скользнув руками по безумно притягательному телу, прижимая к своему, уже возбужденному, выдыхая «Люблю» в макушку, а потом и в плечо, шею, оставляя горячее дыхание на нежной коже.

— Доброе утро, — выдохнула Забава, улыбаясь и чуть отклоняясь в руках мужа.

— Доброе, самое доброе, Соколова, — ответил Поликарп.

— Непривычно, — хихикнула девушка, — Вот Ленка — Соколова, Лента тоже Соколова, а я пока не привыкла.

— Привыкнешь, — заявил Поликарп, и, выключив плиту, развернул жену к себе, — Я соскучился.

— Ты спал, — возразила Забава, улыбаясь, — Младенческим сном. А я честно пыталась тебя разбудить.

— Просто кое-кто открыл для себя новое хобби, — поддразнил своего Василька Соколов, — Так что, бедный я. Мне меня почти жалко. Но так и быть, я пожертвую собой во благо семейного счастья.

— Какое самопожертвование с твоей стороны, — наигранно восхитилась Забава, глядя в чертовски обаятельные и наглые глаза мужа.

— Да, я такой, — рассмеялся Соколов и подхватил жену, намереваясь погасить очередную часть накопившегося супружеского долга. Но на лестнице их остановил звук тихонько открывающегося дверного замка.

Забава вместе с Поликарпом посмотрели на входную дверь. Под их удивленным взглядом в дом вошла Ленка с большой коробкой в руках.

— Не отвлекайтесь, — спокойно сообщила девушка, — Я на минутку.

Соколова прошла на кухню, а следом, гонимые любопытством, вернулись и хозяева. Чета Соколовых внимательно наблюдала, как девушка поставила коробку на стол, расправила шикарный бант на подарочной упаковке, повернулась к плите, принюхалась, открыла крышку сковороды и принялась прямо из нее уплетать завтрак молодоженов.

— Вкушно, — кивнула девушка подруге.

— Лен? Все в порядке? — осторожно спросила Забава.

Елена повела плечом, закусила блином, отпила сок из высокого стакана.

— Справлюсь, — заверила Ленка, — Я сильная.

Махнув рукой, девушка вышла из кухни, а потом и из дома.

— Мне кажется, у нее потекла тушь, — тихо сказала Забава, — Плакала, наверное.

— Угу, — недовольно промычал Соколов, уже набирая номер телефона друга, — Слышь, Черепанов! — практически проорал Поликарп в трубку, — Какого хрена сестра заявилась ко мне в слезах? Ты там охренел? Или как?

Что ответил Гера — для Забавы осталось загадкой, но только муж, молча, выслушал ответ друга, и сбросил вызов.

— Разберутся, — утешил он своего Василька, — Как только он до нее доберется, будут мириться.

— Поругались? — участливо спросила Забава.

— Не сошлись во мнениях, — уклончиво ответил Соколов и вновь потащил жену в спальню.

— А подарок посмотреть? — Забава протянула руку в сторону кухни.

— Да кофеварка там, — отмахнулся Соколов, — Не о том думаешь, Василек. Долги нужно раздавать. Ой, как нужно!

— Эй! Живые есть? — тихо посмеиваясь, поинтересовалась Елена.

Девушка сидела на краю постели, уже одетая, накрашенная, свежа и полна сил, и легонько поглаживала любимого по кудрявой голове. Парень, раскинувшись на весь диван, сопел и, судя по всему, просыпаться не собирался.

Открыв один глаз, Гера тут же его закрыл. Простонав, парень накрыл голову подушкой.

— Напомни мне никогда больше не пить с твоим братом, — хрипло попросил Герасим из-под подушки.

— Напомню, — рассмеялась Елена.

Шумно выдохнув, Герасим выглянул из своего укрытия. Бросив взгляд на девушку, несмело улыбнулся.

— А ты чего так рано подскочила?

— Хочу смотаться в магазин, пока есть часок свободного времени, — пожала плечом Ленка, — Не хотела уходить, не попрощавшись.

— Дай мне пару минут, с тобой поеду, — вздохнул Гера, отбрасывая одеяло.

— Ты поспи, рано еще, — Ленка провела по обнаженной груди парня ладошкой, — Тем более, выходной. А я через час вернусь.

— Ну да, — хмыкнул Гера, притягивая девушку к себе на грудь и ложась уже вместе с ней на диван, — вместе полежим, а потом и поедем.

— Герка, — рассмеялась Елена, — Да я быстро. Куплю Соколовым подарок на свадьбу и вернусь. Вчера же не успела.

— Тем более, вместе поедем, — настоял Герасим, отводя волосы с лица любимой и заправляя белокурые прядки за ушко.

— Да что ты будешь мотаться? — вздохнула Елена, — Видела, как ты вкалывал последние дни. Устал ведь. Отдыхай. Зря я, что ли, у Любашика выходной тебе вытребовала?

Герасим вздохнул, отпускать свою принцессу одну он не хотел. Но с другой стороны, права ведь. Ему бы проспаться пару часов, а то вернулись поздно, да и на вечеринке выпил он много с будущей родней.　

— Ну, ладно, — нехотя согласился Черепанов, — Вот, тогда держи.

Герасим, дотянувшись до брюк, вынул кредитку из бумажника и протянул девушке.

— Код скину сообщением, — сказал парень и вновь откинул гудящую голову на подушку, готовый уснуть.

— Гер, не нужно, — тихо проговорила Ленка.

Герасим приоткрыл глаза. Голова нещадно гудела, страдая от похмелья и изводя хозяина.

— Лен, не выдумывай, — строго произнес Гера, — Бери, там хватит на всё.

— Это ты не выдумывай, — Елена поднялась с дивана, поправила элегантный костюм, — Я ведь знаю, что ты помогаешь своим. Поэтому подарок я и сама куплю. Тем более, брат-то мой.　　

Герасим сел, хмурясь и глядя на девушку недовольными зелеными глазами.

— Елена, говорю, бери! — строго скомандовал Герасим, поднимаясь с постели.

— Не глупи, — твердо настояла на своем Елена, и, топнув ножкой, добавила, — И не командуй.

— Ведешь себя, как капризная принцесса, — фыркнул Гера, а потом, увидев недовольный прищур голубых глаз, — Черт, Лен, прости.

— Ну, что ты, зачем извиняться, — холодной бросила Соколова, — Принцессы они все стерпят.

Ленка, прихватив сумку и ключи от машины, пошла в коридор. Гера двинулся следом.

— Леночка, ну, Лен! — бормотал Герасим виновато, на ходу обматываясь простыней.

В ответ Елена сунула ножки в изящные сапожки и, хлопнув дверью, покинула квартиру. Поймать девушку Черепанов не успел. А выбегать на улицу в простыне — не рискнул. Вот и пришлось торопливо прыгать по квартире в поисках одежды. А когда, уже одетый, небритый и хмурый, Гера выскочил во двор, красного Форда уже и след простыл.

Купив подарок брату и подруге, Ленка решила сразу же его отвезти. Чего тянуть? Тем более, возвращаться пока к Черепанову она не хотела. Как и домой. А хотела просто немного подумать. По дороге, ведущей из загородного дома в центр, Елена ехала, не торопясь. Мысли ее витали вокруг последнего разговора с Геркой. Вот, собственно, и чего вспылила? Ведь не было оснований. Но нет, загадочная женская душа и логика дали о себе знать, заставляя сбежать от любимого.

Бросив взгляд на телефон, поставленный на беззвучный режим, Лена увидела, как экран вновь загорается, сообщая о входящем звонке от Геры. Но Елена предпочла не брать трубку. Елена — Хладнокровная, надо признаться, запуталась. Ситуацию усугубила поездка к брату. Вид счастливой, поглощенной друг другом парочки, заставил червячок зависти в душе Елены шевельнуться и кольнуть болью девичье сердце. Нет, Ленка была рада за брата и подругу, которые заслуживали свое счастье, но Соколовой хотелось своего точно такого же, с кудрявыми короткими волосами, колдовскими зелеными глазами и сногсшибательной улыбкой. Но счастье молчало, не предлагая связать их отношения законным браком. А Елене, что уж там скрывать, очень и очень, просто до жути хотелось за Черепанова замуж. Чтобы он весь, целиком и полностью, был только ее. Чтобы каждое утро, просыпаясь и глядя на зеленоглазое счастье, Ленка гордо и капельку хвастливо называла его «Любимый муж», а он ее — женой.

Но ничего этого не происходило. Ленка ждала, а Герасим молчал. Нет, он редко отпускал ее домой, да и с недавних пор она вообще не ночевала отдельно от парня. К тому же девушка практически перевезла большую часть гардероба в старенький, но вместительный шифоньер Черепанова. Но на этом всё. Никаких далеко идущих планов.

И ко всему прочему, с раннего утра, когда рассвет Елена встретила в обнимку с белым другом, Соколова окончательно расстроилась. Угораздило ведь ее залететь до брака. И кому она теперь такая нужна? Да даже если Гера и решиться на женитьбу, клеймо брака по залету Ленке никогда не стереть.　　

Вот и выходило, что Соколова трубку не брала, говорить ближайшие пару часов с любимым не желала. И основательно подпорченное настроение окончательно послал к чертям звонок словно по волшебству объявившейся родительницы.

— Слушаю! — коротко ответила Елена, назло матери игнорируя правила приличия.

— Во-первых, Елена, здравствуй! — холодно отчеканила родительница, — Во-вторых, я уведомила тебя в сообщении, что ровно в двенадцать мы ждем тебя в ресторане по указанному адресу. И уже, к вашему сведению, милая дама, пять минут первого!

В душе Елены всколыхнулась такая ярость, что захотелось устроить просто грандиозный скандал. Именно поэтому, нажав на тормоз и рванув машину в сторону ресторана, указанного в коротком письме от матери, полученном на почту ночью, Елена заставила себя не волноваться. Ведь вредно. Но отказываться от семейного скандала не хотелось. Все, надоело Ленке! Терпение лопнуло!

Припарковав машину напротив входа, Елена с холодной решимостью хлопнула дверцей. С капелькой облегчения девушка подметила, что рада оказаться в знакомом и успевшим стать родным ресторане. Войдя в помещение, Ленка оставила пальто в гардеробе и, поприветствовав администратора и знакомых официантов, чинно прошествовала в зал. В самом углу ее ожидала вроде бы родная, но совершенно чужая семья. Мать и отец, которые никогда и не были ей близки.

Навстречу Елене со своего места около матери поднялся незнакомый мужчина средних лет, с шевелюрой седых волос, в круглых очках и с галстуком абсолютно идиотской расцветки.

Мать, увидев Елену и недовольно нахмурившись, отложила салфетку. Сцепив руки в замок, женщина смерила дочь изучающим взглядом.

— Цвет совершенно тебе не идет, — коротко заключила Зоя Павловна, — Здравствуй, Елена.

— И вам не хворать, Зоя Павловна, — холодно кивнула Елена и присела на свободный стул, — Александр Семенович, как ваше здоровье?

— Елена, прекрати язвить, — одернула мать дочь, — мы не чужие. Вот, знакомься, господин Олави Корхонен — племянник наших старинных друзей.

Мужчина все также стоял, вежливо и с ожиданием изучая Елену. И, судя по взгляду, девушка ему нравилась.

— Очень приятно, Елена! — с четко угадывающимся акцентом произнес мужчина и протянул руку к ладошке Елены.

Ленка протягивать свою не спешила, наоборот, спрятала ее поглубже в карман пиджака.

— Это, по меньшей мере, неприлично, — недовольно произнесла Зоя Павловна, наблюдая за маневром дочери.

— Зря привезли красавца, — холодно заметила Елена, — Не нравится. Замуж не выйду. За него точно нет.

— Елена, мне кажется, в твоем возрасте поздновато перебирать и воротить нос от идеальной партии! — отчитала мать.

— Это вот «это» идеальная партия? — хмыкнула Елена и, подмигнув мужчине, снисходительно улыбнулась, — Ущербный он какой-то.

— Да что ты себе позволяешь?! — воскликнула мать, краснея и косясь на одобренную кандидатуру на роль зятя.

Елена только скрестила руки на груди, улыбаясь снисходительно и словно неразумному младенцу, пояснила мужчине:

— Вы не первый, юноша, — вздохнула Елена, подчеркивая обращение, — но мне даже стало интересно. Знаете, а я уже беременна. Вы меня и такую возьмете? Ну, вам реально плевать?

— Елена, что ты несешь? — возмутилась Зоя Павловна.

— И мне интересно, — донесся из-за спины Ленки спокойный голос Черепанова.

Елена от неожиданности подпрыгнула на стуле и обернулась.

— Герочка, а ты как здесь…? — спросила Ленка, гадая, что сулит хмурый взгляд и поджатые губы.

— Да вот, явился познакомиться с тещей и тестем, — невозмутимо произнес Черепанов, — Открыл ноут, а там окошко с твоей почтой. Не поленился, прочел. Прифигел. Решил взглянуть, что там за жених заморский. Познакомишь?

— Герка, это не то, о чем ты… — начала Елена, но Черепанов уже отодвигал стул от соседнего столика и приставлял его ближе к Елене. Девушку он приобнял за плечи хозяйским жестом.

— Елена! Это вообще кто такой? — возмутилась Зоя Павловна, изучая почти брезгливым взглядом толстовку и простую футболку на парне.

— Черепанов Герасим Матвеевич, — представился Гера, — Стало быть, отец вашего внука, или внучки, как уж получится.

— Какого внука?! Вы о чем, молодой человек? — наконец, подал голос Соколов, отец Елены.

— Да, знаете ли, тоже только что узнал, — Герка хмыкнул, а рука сама собой принялась поглаживать шею Елены, путаясь пальцами в длинных белокурых прядях, принося покой и умиротворение.

И Соколова расслабилась. Нет, а чего это она вспылила и психанула? Чего расстроилась-то? Это ведь Герка! Ее Черепанов! А она мелодраму развела.

— Привет, — ласково улыбнулась Елена, заглядывая в глаза любимому с капелькой вины.

— Отшлепаю, Лен, — заявил Гера тихо.

— Елена! Ты отказываешь уважаемому человеку ради этого… — возмущенно, уже повысив голос, говорила Зоя Павловна, — голодранца? Уму не постижимо! Нет, Елена! Так не пойдет! Выбирай, либо брак, либо мы лишим тебя наследства!

— Флаг в руки, — брякнул Герасим тихо, а потом громче и увереннее,　 — Елена — моя. И наследство ей не нужно, при всем уважении.

— Да что ты себе позволяешь, мальчишка?! — возмущалась мать, — Думаешь, ради тебя она откажется от денег?!

— Вынужден откланяться, — негромко произнес несбывшийся жених и тихонько ретировался с поля боя.

— Да вы не переживайте, — спокойно улыбнулся Герасим, — Елена будет счастлива со мной.

— Что вы понимаете, юноша?! — брезгливо бросила женщина и громче, пытаясь остановить удаляющегося женишка, — Олави! Олави! Мы все уладим!

— Сомневаюсь, — поднял бровь Черепанов, наблюдая, как его будущая теща торопиться догнать гостя, — Глянь, Леночка, жених твой сваливает. Вот думаю, подсобить, чтобы быстрее утекал, или пусть уже сам, на своих двоих чешет…

— Герка, солнце, — выдохнула Елена, понимая, что улыбается широко и счастливо.

Девушке было чихать на родню. Главное, Черепанов был рядом, сидел сейчас с ней, поглаживал,　 поддерживал, сверкал загадочными зелеными глазами.

— Вань, — коротко подозвал Герасим официанта, — Запиши на меня столик.

Официант кивнул и подлил молчаливому Соколову-старшему выпивку в опустевший стакан.

— Что ж, — Герасим поднялся из-за стола и помог встать Елене, — Приятно было познакомиться, Александр Семенович, но нам пора. Вынуждены откланяться. Приглашение на свадьбу отправим почтой.

Не дожидаясь реакции Ленки, Герасим уволок свою, как выяснилось, уже невесту в коридор, ведущий в административное крыло.

— Ох, Ленка, Ленка! — по пути вздыхал Герасим, словно ледокол рассекая пространство и уводя беглянку дальше от равнодушного отца, — Совсем ты меня не жалеешь. Нервную систему мою за это утро потрепала. Так и заикаться начну.

В ответ Елена рассмеялась, следуя за Черепановым. А оказавшись в кабинете директора ресторана «Барин» Ленка окончательно расслабилась. А потом и насторожилась, когда увидела, что Черепанов, выпустив ее руку, отходит на пару шагов, оставив девушку в центре кабинета.

— Итак, Елена Александровна, — строго начал Гера, — Даже не хочу знать, что такое приключилось с утра. Было и прошло. Но впредь, чтобы не убегала от меня. Договорились?

— Конечно, — улыбнулась Елена.

Герасим удовлетворенно кивнул, а потом и вовсе удивил любимую, вынув из кармана коробочку из темно-синего бархата.

— Пока некоторые покупали кофеварки, — начал Гера, прочистив горло, — Я решил, чего тянуть. И метнулся в ювелирку. Приму любой положительный ответ. Дату выберем по твоему желанию.

— Гера, это что? — удивленно прошептала Елена.

— Это, Ленка, кольцо, — пояснил Герасим, — Ты в платье белом, я в костюме. Даже пиджак надену. Честное слово.

— И туфли? — шепнула Елена, понимая, что вот сейчас разрыдается.

— И туфли, — подтвердил Герасим, подходя ближе и привлекая девушку к себе.

— И галстук? — сквозь слезы интересовалась Ленка.

— И галстук, куда уж без него, — улыбнулся Герасим.

— Тогда я согласна, — решила Елена-Прекрасная, а Гера просиял счастливой улыбкой.

— Я рад, действительно, рад, Лен, — Черепанов шумно выдохнул Ленке в волосы и, помолчав, добавил, — Леночка, это правда? Про беременность.

Ленка молчала, только покраснела вся, до кончиков ушей, и принялась выводить аккуратным пальчиком замысловатые узоры на груди парня, затянутой в темно-синюю футболку.

— Сама не знаю, как так вышло… — вздохнула Соколова.

— Ты о чем, Лен? — тихо спросил Черепанов и попытался поднять голову девушки, удерживая пальцами за подбородок, чтобы взглянуть в глаза.

— Пусть будет на моей совести, — продолжала шептать Ленка и вздыхать, все также боясь смотреть в колдовские глаза Черепанова.

— Ленка! — не выдержали натянутые, словно струна, нервы Черепанова, — Ты беременна, или нет?!

— Да, — казалось бы, Ленка даже вжала голову в плечи, и съежилась вся, — Как-то неожиданно, не готова я…и ты, наверное, тоже…

Черепанов обхватил лицо Соколовой ладонями, и заставил посмотреть на него. Ленка замерла, застыла вся, боясь сделать вдох, настолько сильным был ураган эмоций, что читался в зеленых глазах.

— Ленка, — хрипло, словно через силу, выдохнул Гера, — Ну, глупенькая ты у меня. Маленькая девочка. Взрослая вроде. А все равно маленькая. Люблю тебя, Леночка. Люблю, слышишь? Неожиданно, да. Для тебя. Ленка, а я давно жду. С первого раза и жду. Мне тридцатник уже. Думаешь, не научился резинками пользоваться? Глупости, Лен. Думаешь разные глупости.

Речь Черепанова была сумбурной, то торопливой, словно боялся передумать и не сказать чего-то, то сбивалась на тихий шепот. А Ленка слушала и понимала, что любит его до безумия, до умопомрачения, каждой клеточкой тела любит.

— Утром почему не сказала? — продолжал допытываться Черепанов, — Убежала. Переживала всё сама. Вообще, Леночка, ты мне еще ответишь! Отшлепаю и в угол поставлю! Вот почему какой-то хмырь узнает первым о нашей беременности? А если бы я не приехал? Так бы и молчала?

Ленка только улыбалась, боясь прервать любимого. Когда еще он захочет так много поговорить? А она так любит его бархатистый голос. Нет, пусть болтает.

А потом Черепанов прикрыл дверь кабинета на ключ, и принялся поздравлять невесту с грядущим событием.

— Лен, платье просто обалденное! — 　 восхищенно тараторили девчонки, устроившиеся на удобном мягком диванчике, на кровати и в кресле.

Комната Ленки в доме Любомира и Ленты больше походила на цветник. Все подружки были в сборе, распивали чай из крошечных чашек, поедали приготовленные Лентой десерты и, что уж скрывать, перемывали своим любимым мужчинам косточки.

Но основной темой для бесед, разумеется, стала свадьба Соколовой и Черепанова, которая состоится через сутки. А сейчас девочки устроили девичник, ну а парни отправились по своим развлечениям, которые вызвался организовать Василий. В ответ на категоричное заявление Геры, что он останется дома, если уж Бася взялся за такое отважное дело, как организация мальчишника, Ленка только посмеивалась.

— Ты мужик, Гера! — строго попеняла жениха Соколова, — А это традиция такая, проводить мальчишник в кругу друзей. Последний глоток свободы, так сказать.

— Было бы чего там глотать, — фыркнул Герасим, не отрываясь от монитора компьютера, — Нет, Лен. Не хочу. Ты к девчонкам иди, посидите там, погуляете. А я не хочу. Здесь останусь.

— Так, Черепанов! — строго заявила Елена, — Собрался и отчалил! Нечего традиции нарушать!

Гера покорно уехал, оставив Ленку у Соколова. И уже там, в прежней Ленкиной　 комнате загородного дома и состоялось собрание подружек невесты во главе с самой невестой.

— Дааа, платье просто отпад! — соглашались девчата, рассматривая воздушные кружева поверх полупрозрачной ткани нежно-бежевого цвета. Рукава, как и лиф, были очень открытыми и весьма откровенными, а кружево поверх бежевой ткани обманчиво создавало впечатление полной прозрачности самого платья в целом. Юбка, уходя в пол, заканчивалась шлейфом. А в довершении образа была подобрана прозрачная фата, нежным водопадом спускающаяся по плечам и спине.

— Черепанов помрет, — констатировала Лента, рассматривая подругу в зеркале.

— Откачаем, — хихикнула Ленка, — Всем стоять и никому не двигаться! Я тут набрела на другой магазинчик. Очень рекомендую, вот прям очень

В руках девушки мелькнули короткие белые шортики, корсет и короткая фата. Поверх шорт к поясу крепилась длинная юбка, которая полностью отсутствовала с передней части наряда.

— Вот этим и откачаем, — хихикнула Ленка, уже мысленно представляя, как сегодня вечером она соблазнит своего Черепанова убойным стриптизом.

Девчонки еще долго смеялись, болтали, секретничали, а потом решили, чего уж сидеть в трех стенах, когда подруга замуж вот-вот выйдет. Кто-то предложил завалиться в клуб, кто-то покататься по городу, кто-то просто хотел выпить чего-нибудь покрепче. И в итоге, поискав в сети номер проката лимузинов, девочки заказали шикарного белоснежного кашалота с тонированными стеклами и люком.

— Только люк должен быть обязательно! — договаривалась одна из дам со службой проката,　 — Хочу в окно высунуться и помахать прохожим!

— Вообще-то на улице дождь и слякоть, — хмыкнула Забава.

— Скучная ты, Соколова! — рассмеялась Лента.

А спустя полтора часа, несмотря на осенний дождик, город рассекал белоснежный лимузин с визжащими от счастья и радости девчонками в салоне. И абсолютно было не важно, что крепкие напитки в этот день никто из них не употреблял. Разве в этом суть? Главное, что им было весело.

Жениху и его команде тоже было безумно весело. И все благодаря организаторским навыкам Василия Барычинского. Первым пунктом в мальчишнике стала сауна. Парни, проведя в парилке пару часов, вальяжно пили пиво, травили байки, а самые опытные делились с Герой тонкостями семейной жизни.

— Вы как-то здесь все размякли! — качал головой Василий, — Я решил! Сейчас накатим чего погорячее и в клуб. Возражения не принимаются.

Мало кто возразил против такого довода. Герасим, зная друга, только покачивал головой и предпочитал не перечить. Разве же остановишь этого Басю.

— Что хочу сказать, мужики! — Бася встал, поправил простынку на талии и взял в руки пузатый стакан с коньяком, — Хочу выпить за друга. У меня замечательный друг. Вот клянусь чем угодно. Так что, парни, сестра ваша в полном поряде с ним будет, как за стеной. Нет, я, конечно же, Леночку предупредил, если вдруг передумает, я завсегда «за». Приласкаю, приголублю.

Как обычно, Вася не успел увернуться от увесистого подзатыльника лучшего друга. Потирая ушибленную голову, Бася, смеясь, гаркнул:

— За Герыча!

И выпил содержимое стакана залпом. Парни поддержали. И спустя еще час, когда оплаченное время истекло и парни решили не продлевать, жених и компания засобирались. Нанятые машины такси уже ожидали у входа, и вся честная компания вывалилась из здания. Под проливным дождем парни расселись по машинам и отправились по требованию Барина в клуб, где, по его словам, все уже было подготовлено. Что конкретно имел в виду Барычинский, парни себе не очень хорошо представляли, поскольку сам Барин был изрядно накачен алкоголем, да и вся компания тоже.

Высаживаясь из машины, Гера поискал взглядом друга.

— Слышь, Бася, только давай без глупостей, без стриптиза и мордобоя, — потребовал Герасим у Барычинского, — Не хочу с помятой рожей жениться, чего Леночку стремными фотками расстраивать. Память же, на всю жизнь.

Вопреки ожиданиям Черепанова,　 Вася промолчал, не отпустил ни единой шутки в своем стиле. Да и вообще, вел себя непривычно тихо.

Герасим огляделся. Дождь лить перестал. Все парни уже покинули транспорт и курили, прикалываясь и шутя на мужские темы.

— Бася, твою мать, ты где? — не понял Гера.

А в ответ — тишина.

Парни начали оглядываться, кто разберет этого блаженного, может и прилег где на крылечке. Поликарп вернулся к не успевшим отъехать машинам.

— Нет его тут, — отчитался Соколов, захлопнув дверцу. На всякий случай посмотрел и вторую. Тоже пусто.

— Мне кажется, — предположил Мирыч Соколов, — Мы его забыли в сауне. Если он по дороге не выпал.

— Вот же бля… — вздохнул Гера и принялся звонить другу на телефон. Длинные гудки стали ответом.

— Парни, вы заходите, — решил Гера, — А я мотнусь обратно. Жалко его, найдет неприятностей на свой зад, где я второго свидетеля за сутки найду?

Махнув рукой, Гера умчался на такси на поиски друга, а парни, во главе с братьями невесты ввалились в клуб.

Когда Герасим, уже значительно протрезвевший, вернулся в сауну, то лицезрел спящего Басю на лавке около крыльца.

— И в кого ты такой идиот? — вздохнул Герасим, присаживаясь рядом. В ответ Бася промычал что-то неразборчиво и глубже закутался в свою куртку.

— Герыч? — промычал Василий, — А ты Ленку сильно любишь?

— Сильно, — чуть улыбнулся Черепанов.

— А как понял? — не унимался друг Василий.

— Увидел и понял, — Черепанов поковырялся в кармане друга, вынул пачку сигарет, прикурил одну и вернул пачку обратно, — Понял, что без нее никак. А хочется, чтобы всегда рядом была. Руку протяни, а она здесь. Вся моя.

— А мне как-то не прет с бабами, — горестно вздохнул Барычинский.

— Подрасти немного, и все будет, — хохотнул Гера, — Ладно, поедем. Парни ждут.

— Угу, — Бася поднялся с лавки и, покачиваясь, дошел до машины, — Поехали кутить!

— Только без фанатизма, — хмыкнул Гера, выбрасывая окурок в лужу.

***　

Клуб грохотал музыкой, смехом и весельем. Парни, заняв забронированный VIP-зал, продолжала веселиться. Поскольку идею стриптиза никто не поддержал, то решено было полировать хорошее настроение алкоголем. И, вновь выпив лошадиную дозу, парни пустились откровенничать.　

— А моя меня порой вот скрутит в рог, — ворчал Мирыч, — Надуется еще смешно так. И думаю, хожу, где накосячил.　

— Бывает, — подтвердил Давид Суворов, — Но ничего, родится мелочь — все измениться.　

— У нас тоже, — заулыбался Гера, отчего Мирыч поперхнулся пивом.　

— Нихрена себе, приехали! — прокашлялся Соколов.　

— Да ну нафиг! — заулыбался Василий, — А кто, пацан или девчонка?　

— Тормоз ты, Бася, — хмыкнул Гера, принимая поздравления от друзей, — Рано еще.　

— Хочу быть крестным! — потребовал заплетающимся языком Барычинский.　

— Губу раскатал! — нахмурился Любомир, выпятив грудь, — Мой племянник, значит, я и буду крестным.　

— И мой тоже! — вмешался в дележку столь вакантной должности Поликарп, — Герыч, а давай сразу два пацана роди!　

— Вы все тут идиоты, — беззлобно констатировал Давид, — Выпьем лучше! За Елену!　

Тост был мгновенно поддержан и стаканы выпиты до дна.　

Парни гурьбой перекочевали за бильярдный стол, кто-то веселился, кто-то играл, а будущий крестный батя, он же Василий Барычинский задумчиво смотрел в свой стакан, сидя на высоком стуле у стены.　

— А с рукой чего, Вась? — Гера подсел к другу, наблюдая за парнями у противоположной стены. Мирыч безбожно продувал Поликарпу первую партию, за что и огребал увесистый подзатыльник. Нет, все-таки веселая у него семья, думалось Черепанову.　

— Да все то же, — мотнул головой Бася, бросив взгляд на ровную повязку, которую после сауны не помешало бы сменить.　

— Если что, помогу, знаешь же, — бросил Гера хмурый взгляд на друга.　

— Знаю, — кивнул Василий, задумчиво изучая содержимое стакана.　

Настроение Барычинского Черепанову не понравилось, но друг колоться не станет, если сам не захочет.　

— Ну, что, парни, пора отчаливать к третьему пункту мальчишника! — объявил Бася, сползая со стула.

— Иди в пень! — хмуро изрек Гера, — Я домой хочу. Давайте без меня.　

— Мальчишник без жениха? Смеешься? — не поверил Бася, — Тебе полагается налакаться в сопли. И по бабам напоследок.　

— Чего я там не видел? — флегматично заявил Черепанов, — У меня во какая жена. Никакая другая не сравнится.　

— Это точно, — заулыбался Бася, — Нет, с ближним нужно делиться. А ты жмот!　

— А в рыло? — полюбопытствовал Черепанов.　

И в который раз между друзьями завязалась потасовка, которую никто из собравшихся не спешил разнимать. Парни уже привыкли к поведению этих двоих.　

— Признайся, Черепанов, тебе понравилось? — хитрый Ленкин взгляд скользил по спокойному лицу Геры.

Парень, абсолютно расслабленный и счастливый, лежал в постели своей квартиры, обнимал свою невесту, которая через сутки станет его женой и едва заметно улыбался.

— Что конкретно? — поинтересовался Гера, водя широкими ладонями по оголенным девичьим плечам и спине.

— Всё, — захихикала Соколова.

— Если учесть, что у меня едва сердце не остановилось от твоего безобразия, — признался Черепанов, — То да, мне всё-всё понравилось. Только, Лен, ты в следующий раз в глазок смотри, прежде чем мне двери открывать.

Ленка уже громче засмеялась, вспомнив физиономию братьев, которые помогали подвыпившему Черепанову добраться до квартиры. Хотя, откровенно признаться, состояние Соколовых было значительно хуже. Но братцы решили, во что бы то ни стало доставить будущего родственника и жениха домой. Но стоило им позвонить в дверь, дождаться, пока Елена ее приветливо распахнет, как пьяненькие Соколовы поняли, что данное решение оказалось ошибочным, поскольку в дверях стояла Елена.

В первое мгновение Черепанов не находил слов. Во второе мгновение Черепанов судорожно втянул воздух всей грудной клеткой. А потом и вовсе застонал. А все потому, что Ленка стояла в дверном проеме, уперев руки в бедра, и смотрела на их троицу немного растерянно. Но не выражение лица Елены заставило Черепанова замереть. Совсем нет. А ее наряд.

— Кажется, мы не во время, — пробормотал Поликарп, держась рукой за стену подъезда.

— Ленок, а ты не простынешь? — заржал Любомир.

А Черепанов смотрел на милое безобразие в откровенных белоснежных шортиках, чулочках, подвязках, корсете на бретельках, и не находил слов.

— Кхм… ну, я это…я пойду, парни, — пробормотал Гера и ввалился в квартиру в объятия Елена-Прекрасной.

А дальше Ленка нагло надругалась над его телом, изящно двигаясь в ритм тихой музыке, и не позволяя жениху распускать свои загребущие руки. А Черепанов, собственно, и не возражал, только тихо шептал, как сильно любит свою принцессу.

А позже, окончательно протрезвев, решив, что проголодался, он утащил Ленку на кухню. И там они, уютно устроившись за кухонным столом, пили чай с пирожками от мамы Герасима и обсуждали грядущую свадьбу.

— Гер, я сегодня у тети Тони была, — рассказывала Елена,　 — Помнишь, я тебе про девчонку-соседку рассказывала?

— Фотографа? — вспомнил Герасим.

— Да, — кивнула Елена, — у нее такие фотки клёвые. Я ее попросила, чтобы она нас немного поснимала. Нет, я не спорю, парни, которых мы наняли, тоже ничего, но у девочки, правда, талант.

— Как скажешь, Лен, — пожал плечом Гера, пережевывая пирожок.

— Жаль, что она сможет только на выкупе пофотографировать, — вздохнула Елена, — У нее билет на поезд уже куплен. Боится к тетке не успеть. Она приболела немного, а Груня вроде дочери ей. Воспитывала с рождения.

— Груня? — переспросил Герасим, улыбаясь.

— Да, она классная, — улыбалась Елена, — Тебе понравится.

— Что за намеки?! — шутливо возмутился Черепанов, подмигивая невесте, — Я почти женат!

В ответ Елена только заливисто рассмеялась. А потом ей вновь стало не до смеха, Герасим уже утаскивал невесту обратно в постель.

День, в который состоялась свадьба Соколовой и Черепанова, выдался замечательным. Последние солнечные деньки осени удивляли своим теплом, а пестрые листочки на деревьях и под ногами приятно радовали глаз. И не только счастливых жениха и невесту, но и всех гостей, а также, главным образом, юного фотографа, снующего с камерой по двору пятиэтажки.

Девушка, с чудным именем Груня, звонким голоском командовала, куда жениху встать, куда невесте смотреть, что делать свидетелю и свидетельнице. И, как ни странно, команды хрупкой девчонки выполняли все безоговорочно, включая хмурого друга Василия.

— Бася, ты чего, будто килограмм лимонов сожрал? — упрекнул друга Гера.

— Отвянь, — буркнул Барычинский, бросая окурок в урну рядом с лавкой.

Молодые люди стояли чуть поодаль и ждали, когда фотограф закончит снимать невесту в кругу подружек.

— Нет, Васька, ты, правда, какой-то хмурый, — хлопнул Черепанов друга по спине, а потом проследил за взглядом Василия, который в это самое мгновение был направлен на девчонку-фотографа, — Тоже хочешь? Так я договорюсь с ней. Чего киснешь в сторонке?

— Чё? — не понял Вася, не рассчитав силы и гаркнув это самое «Чё» громче обычного, — В каком смысле, договоришься?

— Сфоткаться, — пояснил Гера, — Ты так смотришь на девчонку, будто камеры сто лет не видел.

— А, не, не нужно, — отмахнулся Василий, вновь закуривая сигарету.

— А ты, Бася, о чем подумал? — заржал Герасим, но развить тему не успел, девчонка вновь всех собрала, велела присесть, потом привстать, потом поулыбаться, и жених уже и позабыл о разговоре с другом.

Да только друг — не забыл, а все порывался подойти к девчонке и заговорить. Но гости сновали туда-сюда, мельтеша перед глазами, а потом и вовсе Черепанов скомандовал рассаживаться по машинам и мчаться в ЗАГС.

Свадьба Черепанова и Соколовой была фееричной, сказочной и незабываемой. Довольные и веселые гости, красивые и влюбленные жених и невеста, щедрые на подарки родственники. Братья Соколовы настолько привыкли к Черепанову в качестве зятя, что решили объединиться и сделали молодоженам шикарный подарок к свадьбе, о котором новоиспеченные супруги и не догадывались. Десятидневный отдых на острове где-то в самом центре океана. Небольшом таком островке, вдали от цивилизации, осенних дождей вперемешку со снегом, и работы.

Жених решил было повозмущаться, но под грозным взглядом шефа, Мирыча, сник и покачал головой. Предусмотрительное семейство Соколовых, заручившись поддержкой Черепановых-старших, подготовили все, включая документы, билеты на чартерный рейс и чемоданы, которые быстренько были упакованы старшими отпрысками Черепановых, пока сам жених выкупал невесту.

В общем, сюрприз, о котором молодожены не догадывались, удался. Удивил, естественно, ошарашил немного, но удался.

Также пришлось немного подкорректировать сценарий проведения торжества и время после одиннадцати вечера гости проводили без виновников этого самого торжества. Просто потому, что регистрация на рейс уже началась. И верный друг Василий мчал молодых в аэропорт, нарушая правила дорожного движения, превышая скорость и проскакивая на мигающие светофоры. Молодожены на рейс успели, удивляя прохожих своим внешним видом: шикарным свадебным платьем под белоснежным пальто и строгим черным смокингом с белоснежной бабочкой.

Оказавшись в самолете и заняв свои места в бизнес-классе, Соколова, теперь уже Черепанова, звонко рассмеялась, а Гера покачал головой, улыбаясь. И когда самолет взлетал, Ленка, крепко сжимая руку мужа, ласково смотрела в его колдовские глаза. А он, горячо и нежно любимый и любящий муж, в ответ нежно перебирал ее пальчики, на одном из которых ярко поблескивало обручальное кольцо. И слова в этот миг были лишними. Их взгляды, обещая безоблачное будущее и купая в ласке, любви и нежности, говорили друг с другом без слов.

Проснувшись после бессонной рабочей ночи и не обнаружив рядом в постели жены, Соколов, натянув первые попавшиеся шорты, отправился на ее поиски. Преодолев почти бесшумно небольшой коридорчик на втором этаже и заглянув через приоткрытую дверь в детскую, Поликарп спустился на первый этаж. Как он и предполагал, Василечек нашлась на кухне. В длинной рубашке с подвернутыми рукавами, с высоким хвостом светло-шоколадных волос, собранным на макушке, она казалась озорной хулиганкой. Подойдя вплотную со спины, Поликарп обвил любимое тело руками, чуть приподнимая ладонями край рубашки.

— Проснулся? — улыбнулась Забава, по привычке откидывая голову чуть назад и упираясь затылком в плечо мужа.

— Угу, — тихо рассмеялся Соколов, водя носом по плечу и прикусывая нежное ушко, — Не могу спать, когда ты не храпишь под боком.

— Это было один раз! — громким шепотом возмутилась Забава, — Я тогда простыла! И я не храпела, а громко сопела!

— Какие мы грозные, — посмеивался Соколов, — Шикарный аромат!

— Решила испечь блинов на завтрак, — сменила гнев на милость Соколова, — Пока мои любимые мужчины спят.

— Один твой любимый мужчина уже проснулся, — посмеивался Поликарп, — Но я не о блинах. Я тут чего подумал, а поехали в отпуск? Ну, правда. Парня оставим с родителями. Вчетвером справятся. И Даринка поможет.

— Надолго? — практически согласилась Забава, прикидывая в уме, как лучше уладить все дела и выкроить недельку отпуска.

— Я все дела закрыл, могу легко исчезнуть на пару недель, — ответил Поликарп.

Забава не заметила, как Соколов выключил плиту и уже основательно прижал ее несопротивляющееся тело к кухонному столу. Да и рубашка волшебным образом задралась до самой талии, открывая кружевное белье.

— Что ты, Ерему на пару недель нельзя оставлять с бабушками и дедушками, — предположила Соколова, — Избалуют. Занянчат. Испортят мне мужика.

— Какая грозная у нас мама, — урчал Соколов, во всю хозяйничая под рубашкой жены.

— Нет, выставка через десять дней, — возразила Забава, — Без меня там не справятся. И с универом. Там же сессия на носу. Без тебя никак.

— Справятся, — хмыкнул Полик, — Вообще думаю, пора уходить оттуда.

— Брось, тебе же нравится преподавать, — хохотнула Забава, оставляя жадный поцелуй на шее мужа.

Время было раннее, а сын — пятилетний Соколов Еремей жутко любил поспать, особенно по выходным. И его родители совершенно не боялись быть застигнутыми во время весьма пикантного занятия — увеличение численности семейства Соколовых.

Со дня рождения Еремея прошло уже пять лет, но только сравнительно недавно Соколов согласился на уговоры Забавы в отношении второго ребенка. Первые роды были сложными, долгими, мучительными, и Забава потом длительный период восстанавливалась. И каждый раз, вспоминая события пятилетней давности, Соколов начинал думать, что один ребенок в семье — норма. Но Забава так не думала. И Поликарпу не оставалось ничего, кроме как сдаться на милость любимой жены, с глубоко спрятанными страхами ожидая радостной новости от своего Василька.

Когда домашние шорты улетели в сторону, а рубашка едва скрывала женские плечи, и поцелуи стали непередаваемо жаркими и будоражащими, а развязка была до боли близка, в коридоре раздался звук открывающейся входной двери.

— Твою ж бабушку! — выругался Соколов, надсадно дыша жене в шею.

— Это кто? — простонала Забава, пытаясь застегнуть рубашку на груди.

— Ну…ключи есть у твоих…. у моих, и у… — половина фразы была благополучно проглочена, поскольку цензурных слов в ней было мало.

— Черепанова, — выдохнула Забава, глядя на внушительную фигуру родственника, стоящего в дверях со спавшим на его плече ребенком.

— Ленку везу　 в роддом, — хмуро произнес Гера, — Присмотрите же?

— Нет, Черепанов, — простонал Соколов, но, противореча своим словам, уже брал спящую девочку на руки, — Совесть имей. У ребенка есть бабушки и дедушки. Чего мы сразу?

Поликарп пошел относить племянницу в детскую и осторожно уложил ее в кроватку.

— Вы ближе, — тихо ответил Черепанов, оставил детский рюкзачок с вещами и игрушками и отправился обратно, на выход.

И уже в дверях, оглянулся и подмигнул Забаве, вернувшейся к выпечке блинов.

— Бельишко супер!

— Твоя благоверная дарила, — показала Забав язык другу и кинулась подбирать предмет гардероба с пола.

Черепанов, посмеиваясь, вылетел из дома Соколовых, подбежал к машине и уселся обратно за руль.

— Терпишь, Леночка? — тихо спросил мужчина, — Давай все-таки скорую?

— Гера, езжай уже, — вздохнула Ленка Черепанова, морщась и пережидая приступ очередных схваток, — Напомни мне не соглашаться на следующего ребенка.

Но Черепанов молчал, сжав рот в прямую линию, а руки судорожно на руле. Краем глаза видя, как напряжена спина и плечи мужа, Ленка выдохнула.

— Герка, успокойся, — тихо попросила Лена, — В прошлый раз я тоже так говорила. Я даже матом ругалась. И ничего, все в порядке.

Герасим, молча, притормозил, плавно входя в поворот.

До роддома новенький пикап домчался быстро. И уже спустя несколько минут, медперсонал выпроводил Геру из приемного покоя. Черепанов, оказавшись на улице, вынул телефон.

Вопрос, кому звонить в первую очередь и просить о моральной поддержке даже и не встал.

— Васька, — дождавшись хмурого и сонного «Алё», вздохнул Черепанов, — Помнишь, когда ты мне позвонил в четыре утра и велел тащиться к роддому на другой конец города, я, молча, приехал?

— Че за ребусы, мля? — проворчал Василий Барычинский, — Куда ехать?

Черепанов назвал адрес роддома и сбросил вызов. Присев на лавке около роддома, Герасим тоскливо посмотрел на окна здания. Больше пяти лет прошло с тех пор, как он сидел вот так же и ждал, когда родится их с Леночкой дочка — крохотный комочек счастья с громким голоском и кукольным личиком. А теперь вот, кажется, сын должен родиться.

Время тянулось медленно. Гера постоянно сверлил циферблат часов взглядом, словно моля стрелки двигаться быстрее.

Спустя будто бы вечность, тяжелая ладонь хлопнула по плечу, и рядом на лавку опустился зевающий друг детства.

— Чё, как тут обстановочка? — зевнул Бася.

— Покурить бы, — признался Герасим, — Нервы совсем ни к черту.

— Знаешь же, бросил лет сто как, — напомнил Василий, но в карман потянулся за пачкой не распакованных сигарет.

Выкурив одну, Герасим бросил окурок в урну. Посидев минутку, потянулся за второй.

— Вот скажи, как у тебя вышло не нервничать? — завистливо спросил Гера у Баси.

— С дуба рухнул? — хмыкнул Василий, — все два раза чуть не сдох.

И, словно вспомнив события минувших дней, добавил:

— Я, пожалуй, тоже, — решился Барычинский　 и вслед за другом прикурил сигарету, — Только не вздумай проболтаться моей!

— Шутишь? Чтобы она и меня донимала лекциями о вреде курения? — хмыкнул Гера.

Друзья замолчали на некоторое время, ведь порой настоящая дружба не требует слов.

— А ты бы хотел что-нибудь изменить в своей жизни? — вдруг спросил Герасим, вытягивая длинные ноги перед собой, а руки пряча в карманы капюшонки.

— Вот это вряд ли, — хмыкнул Бася, — Разве что поменьше делал бы глупостей. А так нет, мне нравится моя жизнь.

Герасим тихо рассмеялся. Да, он бы тоже ничего не менял в своей. А зачем? Если рядом любимая женщина, дочка, а вот-вот появится и сын. Нет, Черепанов ничего не стал бы менять. Ведь он счастлив. Определенно счастлив.