Дорогой читатель!

Утром я проснулся рано. Посмотрел с кровати вниз. Пусь со своим компаньоном дрыхли на спине, раскинув лапы, в одной лежанке. Увы, это всё-таки девочка, «она», вот и назову её «Оной», «Онкой», решил я. Лучи солнца уже окрасили стену в такой нежный розовый цвет, что глаз не оторвать. Я встал и подошёл к окну. Со второго этажа из окна спальни была отлично видна вся старая крепость, серые стены которой тоже местами казались розовыми. Я смотрел на её развалины, на могучие формы крепостной башни, на остатки некогда неприступных стен…

Псы проснулись. Я несколько раз погладил Онку по голове и спинке, произнося её новое имя, кажется, она быстро поняла. По крайней мере «Пуся, Она, гулять» ими было воспринято на «ура». Онке надо ещё ошейник заказать сегодня, пока второй пуськин ей надел… Короче, нас теперь трое.

— Доброе утро, — мягко произнёс дом.

— Доброе, — приветливо согласился я.

Е-моё, что это всё мне такое знакомое напоминает? Прямо как у Саймака или Кларка в его «Одиссее».

— Дом, назови свою модель и спецификацию.

— УД «Комфорт», спецификация «стандарт».

Хм, такая как у меня в городе была. Ничего особенного. Без чтения собачьих желаний, точно.

— Дом, в твою программу вносились изменения?

— Да.

Вот оно что. Теперь надо аккуратно выяснить — кем и какие. Аккуратно, чтобы защита не сработала. Это уже за терминалом надо будет посидеть. Ладно, это позже.

Псы скатились по лестнице и крутились около входной двери.

— Дом, выпусти гулять Пуся и Онку.

— Вторая особь имя Онка?

— Да. Она живёт с нами. Зарегистрируй.

— Выполнено. Внесено в реестр. Выпускаю.

Немного постоял, наблюдая как псы радуются утру и воле. Воздух был холодный и тугой, хоть ножом режь, росы не было. Обошёл вокруг дома. Снаружи он казался не особо большим, я зашёл под навес, потрогал пересохшие от времени дрова в поленнице, потом посидел на скамейке, где под слоем краски проступали какие-то вырезанные инициалы. Кто-то кого-то ждал тут, кого-то любил… В файлах про историю дома было совсем немного. Построил его для своей большой семьи зажиточный кузнец, да ушёл на войну, ещё Первую мировую в начале двадцатого века, и не вернулся, потом другие хозяева были, но всё это было там, внизу, а вот как дом оказался рядом с замком и когда?

— Дом, — попросил я, — расскажи историю своего переноса на это место.

Дом не ответил. Очевидно, за его стенами функция диалога не работала. Ладно, позже спросим.

Внизу из тоннеля выполз пассажирский скорый. Я знал этот состав, он утром и вечером обходил по кругу одноколейки окрестные городки. Ни в Соловье, ни в Загорном не останавливался.

Я подошёл к барьеру. Под ним была тропа к старому замку. Серые бетонные плиты, потом просто щебёнка вели к проёму в стене на площадь перед башней. Вообще странно, зачем надо было строить замок, если к нему вела только тропа из-за гор мимо моего нового дома. Легенды говорили, что это был форпост жителей древней горной страны от набегов жителей долин, которые поднимались на летающих повозках. И однажды тут была жестокая битва, и был якобы огонь, который выжег всё кругом и превратил некогда цветущие земли горных долин в пустыню.

Прибежал запыхавшийся Пусь и поскрёб меня лапой. Это означало у нас после прогулки или просьбу дать попить, или пустить домой. Онки не было видно. Я настроил на Пуся дверной сенсор, пока с ним возился, появилась Онка вся в репеях. Вынул колючки, приласкал, настроил сенсор и на неё. Псы, как по команде, направились в кухню, а я спустился в спортзал.

Но заняться спортом мне было не суждено.

— Гости — коротко проинформировал дом.

Почти одновременно Онка, а за ней Пусь с лаем устремились к выходу. Я последовал за ними.

На площадке перед силовой оградой уже стоял маленький одноместный мотокоптер, с которого слезало юное существо. На вид лет 14–16, не больше. Оно сняло шлем и оказалось юной девушкой. Я открыл вход и подошёл. Онка прыгала вокруг прибывшей, Пусь тоже был не против познакомиться ближе.

— Здравствуйте, — вежливо сказала гостья и очаровательно улыбнулась. — Я — Влада.

— Я назвал себя и представил собак.

— Это не Онка, — сказала девочка. — Это наша Джека. Когда она не пришла домой, то мы и подумали, что она увязалась с вами. Она часто тут бывает.

— Вместе с вами? — улыбнулся я.

Вскоре на скамейке перед домом (в дом гостья не захотела идти) я кое-что узнал. Влада жила с родителями в Загорном, её родители были «хрониками» и целыми днями пропадали в Соловье — изучали аномалию. Самой Владе было уже 16 лет и она осенью должна была поступать в колледж и уехать туда, а пока она готовилась к экзаменам и просто проводила своё последнее детское лето. Джеку-Онку её папа привёз месячным щенком из Соловья, сперва не разобрался и назвал Джеком, пришлось срочно переименовывать на дамский лад. Ей ещё года нет. На платформе она ожидала родителей, которые обычно приезжали этим дизелем, а в тот раз задержались. Про меня и Пуся Влада узнала от рыжего Миха-агента, когда стали искать пропавшую Джеку.

Гостеприимный дом прислал нам к скамейке столик с коктейлями и пирожками. Очень кстати.

— Хорошо, что вы решили тут поселиться, — сказала Влада. — тут так здорово! А люди не понимают. Мих уже несколько лет сюда водит своих клиентов. Мих мой троюродный брат, поэтому я знаю.

— Влада, а чего им тут не нравилось? — осторожно поинтересовался я. — Мих не говорил?

— Да говорил не раз, — махнула она рукой. — Понимаете, когда этот дом решил себя продать, то он поставил условие — две недели испытательного срока для всех клиентов…

— Ммм, — озадаченно промычал я. — Дом решил продать?… Ты не путаешь?

— Нет, — ответила Влада. — Это очень умный и самостоятельный дом. Раньше он стоял по соседству с нашим, потом ему надоело и он перебрался сюда.

История мне начинала нравиться всё меньше. Что дом был с мозгами, я уже убедился. Но что две недели меня будут испытывать неизвестно как, мне не нравилось совсем. Я хотел просто уютно устроиться и спокойно работать.

— Ты можешь рассказать подробнее? — попросил я. — Мне понравилось это место и уединение, поэтому я и согласился, хотя хотел иметь дом в Соловье. Но иметь дом умнее себя и способный от меня удрать, если что не так, согласись — напрягает.

— Угу, — кивнула головой она. — Напрягает. У нас в посёлке тоже все обалдели, когда последние хозяева этого дома внезапно уехали в долину, он полтора года стоял пустой, и вдруг является бригада с гравидомкратами и за несколько дней его целиком переносят на гору, вырубив тут в лесу для него площадку. Причём хозяева ничего не знали. Когда наш мэр им написал, то они попросили их не разыгрывать и не беспокоить по-пустому. А через неделю Мих нам сказал, что дом выставлен на продажу. Причём именно как «дом на горе».

Влада ещё рассказала, как год назад дом приглянулся одной молодёжной тусовке и они решили его приобрести. Хватило их на одну ночь, попускали фейерверки над крепостью и на первом же дизеле утром слиняли — почему, отчего никто так и не узнал.

«Ну, у нас первая ночь прошла вполне достойно, — подумал я. — И линять не хочется». Вслух же спросил:

— А ты с Джекой тут часто бываешь?

— Джека чаще, — ответила Влада. — Она возит Вебсика к озеру ловить рыбу. Он же маленький, ему трудно по лестнице…

Так я впервые услышал про Вебсика.

— Вебсик? — переспросил я.

— Вебсик, — подтвердила Влада. — Вы что, не знаете?

Пришлось признаться, что не знаю. Честно говоря, и знать не хотелось, если это внесёт новые трудности в моё испытательное положение. И потом уже достаточно «грузиться», надо всё спокойно переварить. Я решил оставить этого вебсика «на потом», поэтому не стал настаивать на рассказе о нём, тем более что Влада и сама не очень хотела. Мы ещё немного посидели, и она стала собираться в обратный путь.

Коррективы внесла Джека, которая наотрез отказалась покидать Пуся и влезать в рюкзак хозяйки. Сам Пусь тоже был против какого-либо насилия над новой подругой, активно мешая её ловить. В результате Влада улетела одна, а мы втроём ещё некоторое время посидели на скамейке.

Подумалось, что надо будет спуститься вниз, познакомиться с мэром посёлка, хотя бы, и вообще с народом, чтобы не слыть тут затворником. Ну, это, может, на послезавтра. Старая крепость-замок тоже к себе тянула духом развалин. И кухня — было время позднего завтрака уже. Но в итоге решил всё-таки хоть полчаса отдать спортзалу.

После разминки я ещё некоторое время побродил по подвалу, добрую треть которого занимал бассейн, рядом с ним нашёлся жёлоб боулинга и даже тир с мишенью. Оснащение дома явно было по стандартам какого-нибудь олигарха в прошлом, одна ванная с джакузи и громадной душевой чего стоили. Мне всё это было непривычно. Хорошо, что спортзал был невелик, и мои тренажёры из города не терялись в его пространствах. Активировать бассейн и наполнять его водой я не стал. Кинул пару раз шар в боулинге и промазал в тире. С моими диоптриями это лишние вещи. Демонтировать можно, конечно, а зачем? Что взамен? Пока никаких идей.

Поднялся в рабочий кабинет, включил компьютер, проверил почту. Пусто. Дошёл до кухни и проглотил гренки. В кухне ко мне присоединились Пусь с Джекой. Им тоже перепало. Вернулись с псами в кабинет. Пусь занял, как всегда, кресло с таким расчётом, чтобы видеть все мои движения, а Джека развалилась у секретера.

— Дом, выведи список основных модулей своей оболочки, — попросил я систему, устраиваясь за терминалом.

Некоторое время я изучал появившийся на экране список. Версия новее, чем была у меня в городе, по датам конфигурационных файлов её обновляли за несколько месяцев до моего появления здесь. Проверил на предмет скрытой информации. Ничего. Запросил справку изменений. Добавлены расширенные возможности диалога (да, болтает он приятно) — и опять ничего необычного. Но вчера дом сам сказал, что в программе были изменения. Где же они? В лоб спрашивать опасно, можно ненароком всё заблокировать тут… Мда.

Я встал и подошёл к окну. Окно кабинета выходило на горы и начало древней тропы, едва заметное среди зарослей и камней. Пришла мысль. Ну-ка, попробуем…

Набрал слово, запустил. Экран потемнел и вывел сообщение: «Для начала работы задайте ключ». Ключа у меня не было, а слово было — «Вебсик»… Вообще, оно, похоже составное: по-английски (я немного знал этот старый земной язык) «web seek» звучало созвучно и означало «веб-поиск», но странно было бы думать, что некий веб-поиск может ездить на Джеке к озеру ловить рыбу. Я ухмыльнулся, пытаясь себе это представить. А, будь что будет…

— Дом, — решительно сказал я. — Вебсик дома?

— Да, — спокойно ответил дом.

— Я могу с ним поговорить?

— Да, — также спокойно ответил дом.

— Я хочу поговорить с вебсиком!

— Говорите, — сказал дом.

— Здравствуй, вебсик! — начал я.

— Здравствуйте, — ответил дом.

Я немного ошалел.

— Дом, так ты и есть вебсик что ли?

— Нет, — ответил дом. — Я — информационная система умный дом модель «Комфорт» спецификация «Стандарт». Я не вебсик. Я его дом.

— А где мой дом? — грустно спросил я.

Выходило так. Есть строение, дом, который я купил. В нём есть информационная система, которая является домом для «вебсика». Если я уберу систему, то мне останутся голые кирпичики, которые сами по себе ни обогревать, ни кормить меня не будут. Что-то мне подсказывало, что надо искать компромисс.

«Вот так мы и становимся рабами своих вещей», — философски подумал я.

— Вебсик, мы можем вместе ловить на озере рыбу? — вдруг спросил я.

— Можем, — ответил дом.

— Вебсик, мы можем видеть друг друга? — продолжил я.

— Вы не готовы, — ответил дом.

— Почему? — удивился я.

— Мало детства, — ответил дом.

— А мои собаки тебя видят?

— Да, — ответил дом. — Они видят образы. Дети тоже могут видеть. Но не все.

— А я?

— Вы видите символы. Это мешает видеть суть.

— Спасибо, вебсик, — поблагодарил я, не решаясь узнать всё и сразу. — Мы ещё пообщаемся?

— Пообщаемся, — согласился дом.

— Да, — вспомнил я. — Вебсик, какой ключ запрашивала программа?

— «Старт», — ответил дом. — Это просто программа визуализации диалога с модулем «Вебсик». Это не вирус.

— Она мне покажет вебсика? — оживился я.

— Она покажет вас, — ответил дом. — Ваши интересы, связи…

«Ну, приехали, — подумал я. — Ещё одна версия портрета Дориана Грея…»

Но кирпичики мозаики частично вставали на свои места. Что или кто такое «вебсик», пока не ясно. Собаки и дети его видят. Чтобы мне его увидеть, мне надо стать собакой или ребёнком. И тогда я увижу себя. Хм…

«Сбросить шоры с глаз», как говорил один гуру. И вебсик не ходит с удочкой ловить рыбу как рыболов. У него другая ловля. Он ловит образ.

Когда мне попадалась трудная задача, то я любил зарываться носом в лохматую головку Пуся и думать с ним вместе. Это не раз помогало. Пусь, ты ж умней меня! Подсказывай, давай!

К вечеру снова прилетела Влада. Не одна — с отцом. Он мне сразу понравился. Спокойный такой, рассудительный. Вроде славный мужик и имя подходящее — Слава. Вячеслав Серёгин. К тому же он оказался и мэром посёлка, что сильно упростило мне задачу официального представления. Сидели мы на сей раз в гостиной. Джека от Славы не отходила ни на шаг, а Пусь устроился на руках у Влады.

Слава рассказал мне про обстановку в Соловье. Исследователи склонялись к версии спонтанного хронопереноса, но при этом считалось, что он должен был быть взаимным, то есть кусок земли от Соловья должен где-то заместить потерю крепостной стены и щебнедробилки. Но анализы показали, что этого не произошло. Сейчас пытаются ещё раз восстановить ситуацию в Церне, на момент катастрофы. Мою идею полазить в Соловье с Пусем Слава решительно отверг. Опасно.

Я немного рассказал новым знакомым о себе, о своей прежней работе и о том, что я ожидал от приобретения дома. Выяснилось, что рыжий Мих слукавил — в посёлке продавался ещё один дом, правда, существенно дороже, и я бы вряд ли его купил.

Неожиданно появился вариант решения ещё одной проблемы.

После экскурсии по дому, которую я устроил для своих гостей, Слава вдруг спросил, не соглашусь ли я сдать полдома им с женой, когда Влада уедет от них в колледж. Он рассказал, что давно, уже лет пятнадцать собирает материалы про замок, что они с женой пытались получить грант на подробные исследования, но не дали.

— Когда решили здесь пробивать тоннель, то стоило больших усилий сохранить замок, внести его в государственный реестр достопримечательностей. Его же нашли случайно — тут, говорят, целый город был когда-то, это его остаток… Десять лет раскопки вели. А потом пошло это терраформирование, все ушли отсюда… А он уцелел, только в итоге на холме оказался, и как только не развалился совсем — не знаю…

Слава вздохнул и продолжил:

— Получили мы тут «на развитие туризма» разовый грант, реставрировали гостиницу и серпантин построили к руинам, а туристы так и не пошли, через некоторое время замок спихнули на местный бюджет и теперь только отчёты от мэрии требуют, как мы его охраняем. А тут ещё ваш дом сюда прыгнул. Нет, я нутром чую, что тут интересно. Живя тут, мы с женой кое-что могли бы попробовать сделать, всё равно у нас в Соловье вахты сутки через трое. Время есть, — заключил он.

Я лукаво взглянул на Владу и произнёс, обращаясь к потолку:

— Вебсик, ты не против?

Влада с округлившимися глазами выслушала положительный ответ дома, а Слава покачал головой:

— Уже и вас втянули в эту игру.

— Да вроде это не игра, — начал я. — тут вроде дело сложнее…

— Да её мальцы посёлка придумали, — отмахнулся Слава. — И моя туда же.

Я заговорщицки подмигнул Владе и примирительно сказал:

— Ладно, разберёмся со временем. Его полно — целых две недели.

— Почему две недели? — не понял Слава.

Я рассказал ему про скидку и условие рыжего Миха. Слава расхохотался.

— Вот ведь жук! Этот рыжий и придумал этого вебсика. Начал в детстве историю… Как сейчас помню письмо в мэрию корявыми буквами: «Детям нужны футбольные ворота. Вебсик»… И пошло — на все требы один вебсик. Уже третье поколение мальцов с ним живёт.

Тут я заметил, что обе собаки и Влада с улыбками смотрят мне за спину. Собаки виляли хвостами. Я обернулся.

Прямо на стене корявыми печатными буквами было написано:

«Я есть. Вебсик».

Я хотел было показать послание Славе, который в это время отошёл к окну, но надпись начала быстро бледнеть и скоро совсем исчезла. Пусь подошёл и обнюхал стену, после чего потерял к ней всякий интерес, зевнул и куда-то направился из комнаты. Влада, а за ней и Джека отправились за ним. Вскоре они вернулись. Пусь тащил в зубах любимого плюшевого медвежонка, Джека — мячик, а Влада — пакет с пуськиными игрушками.

— Мы пойдём на улицу, — объявила она.

Я предложил Славе перейти в кабинет. Из его раскрытых окон с участка уже доносился голос Влады и весёлый лай.

Мы расположились в креслах перед камином, в котором предусмотрительный дом за стеклянными дверцами зажёг огонь или его имитацию, что было очень уютно. Я попросил Славу рассказать подробнее про перенос дома на гору. Он согласился.

Прежними хозяевами дома были Ян Петерс, его жена Наташа и трое их сыновей, из которых старший уже давно выучился, уехал и работал где-то на севере, а младшие близнецы были на год старше Влады. Дети дружили, взрослые тоже. Петерс был хорошим специалистом-электронщиком, и его часто приглашала научная экспедиция Института времени, работавшая в Соловье. Но основным его занятием была живопись. Он писал горы, стал известным художником, и его картины были во многих галереях. Жена учительствовала. Школы в Загорном, как и во всех таких маленьких посёлках, не было, дети учились дома, а при местной мэрии был класс дистанционного образования для приёма экзаменов и разбора сложных уроков, где она и работала. Особой нагрузки в классе не было. Ничто не предвещало перемен, и Слава с женой были очень удивлены, когда Петерс сообщил им о скоропалительном отъезде в долину. Они уехали в тот же день вечером, и дом стоял пустым года полтора. Потом уже, Слава, когда его выбрали мэром посёлка, отправил им от мэрии запрос на разрешение его использовать для новых сотрудников экспедиции, которая в то время расширялась, и в Соловье даже поставили палатки. Желающие жить в Загорном, а не в долине, были — привлекало пятнадцать минут езды по тоннелю против часа с лишним на автобусе до долины. Ответа не было, а через неделю прибыла особая строительная бригада с только что созданным гравитационным оборудованием, и дом перенесли на гору, где под него предварительно вырубили в лесу площадку. После этого появился рыжий Мих и с удивлением сообщил, что дом попал в базу его агентства, то есть на продажу.

— Мне до сих пор многое не ясно, — задумчиво сказал Слава, потирая подбородок. — Для Петерса это был родовой дом, ещё пра-пра-прадедом его построенный, незадолго до отъезда они его основательно подновили, потом вдруг уезжают … А перенос на гору — вообще… Мы сколько пишем-просим дать такое оборудование для Соловья — нам не дают, а тут дом запросто. Знаете, сколько это стоит?.. Петерс вряд ли мог оплатить такое. Нет, тёмное дело.

Он помолчал, потом продолжил.

— На месте этого дома рядом с нами теперь пруд. Каждый раз как подхожу к нему — ощущение, что дом стоит, только невидимый. И все его обходят, даже собаки в пруду не купаются. И не растёт ничего. Котлован и вода. Сказали, что это последствия применения гравидомкратов, постепенно всё восстановится. Типа геопатогенной зоны искусственной. Ну, не знаю. Логики в его переносе и продаже тоже не вижу. Но страха у меня дом не вызывает.

— ??

— Ну, понимаете, тут легко всякую чушь навертеть. А мы с Михом когда поднялись к нему, то всё обычно. Дом как дом.

— Так вы бывали здесь?

— Только снаружи. Вы же знаете, когда недвижимость выставляется на продажу, то бригада роботов делает косметический ремонт и выносит всё лишнее и оставшееся от прежних хозяев, если остаётся что-то. Вот мы и попали в этот момент с ним. А больше я не поднимался. Мих бывал, знаю, готовил презентацию для покупателей.

— Мне кажется, что Мих знает про это больше, чем говорит. — сказал я.

— Да ничего он не знает! Шалопай великовозрастный этот Мих, уж поверьте, с его мозгами можно найти работу поинтереснее, чем агентом по недвижимости в этом медвежьем углу. Он же в школе был чемпионом округа по искусственному интеллекту, на олимпиады в Рио ездил. И вдруг — провалил профотбор и — агент по недвижимости… У Петерса близнецы тоже башковитые были, но Миху уступали. — Слава кинул взгляд на часы. — Ну, нам вроде пора обратно… Спасибо вам за знакомство, надеюсь, продолжим. Влада!!! — крикнул он из окна дочери. — Вызываю коптер, бери Джеку на поводок.

Мы тепло попрощались и проводили новых знакомых. Темнело тут на час-два раньше — солнце скрывали горы. Зато рассвету ничто не мешало. Набегавшийся Пусь быстро затих в своей лежанке, а я прилёг почитать. Уснул незаметно.

Странное дело — просыпаюсь с ощущением, что живу здесь давно. И сегодня встал поздно — полвосьмого. Даже Пусь не будил утром и сам ещё спит вовсю, явно «не излучая желания» погулять.

— Доброе утро, дом, — сказал я.

— Доброе утро, — отозвался дом.

В быту я страшный консерватор. Терпеть не могу новых мест и смены обстановок. По мне куда приятнее вот так проснуться и окинуть взглядом привычные очертания предметов в комнате, чем спросонья мучительно вспоминать, где ты находишься. Естественно, что таскать за собой обстановку всю жизнь я не мог, но каждый раз, когда приходилось менять место жительства, я старался подобрать новый интерьер похожим на прежний. Поскольку мои предпочтения лежали в области «классики», то это обычно не составляло труда. И сейчас я с удовольствием окинул взором спальню.

Помимо кровати в ней стояла небольшая, но вместительная стенка, изящный столик с удобными боковыми полочками, кресло-трансформер, на котором любил днём валяться Пусь, ковёр на полу. У кровати стояла Пусина лежанка. В небольшой, почти квадратной комнате было одно окно, задрапированное нежно-розовым тюлем и коричневыми занавесями из незнакомого мне на ощупь материала. В окно уже било утреннее солнце. Вставать жутко не хотелось.

Пусь перевернулся на спину и поскрёб лапой бок кровати, прося почесать брюшко. Спустил руку на него и начал медленно шебуршить пальцами его шёрстку.

Вспомнился вчерашний визит Серёгиных. В мою «мозаику загадок» он добавил очень не много, но спешить не стоило. Одно вчерашнее послание на стене говорило о многом. Стены жилищ сейчас покрывали специальным составом, способным принимать любую окраску и воспроизводить любые рисунки — «видеообоями», так что система умного дома по желанию владельца могла в один миг всё изменить. Если Вебсик жил в моём умном доме, то ему ничего не стоило «написать» на стене и стереть надпись. Просто это говорило о том, что он внимательно следил за всеми нашими разговорами. Мда, не совсем приятно жить, зная, что тебя постоянно кто-то слушает.

Я скинул одеяло и встал. Пусь тоже вскочил, зевнул и начал потягиваться. Потягивался он всегда очень заразительно; возникало желание опуститься на четвереньки и так же вытянуть руки, припадая к полу. Иногда я так и делал, тогда Пусь, смотря на мои «потягивания», принимался мне показывать, как это надо делать правильно. Выходило уморительно. Вообще он очень правильный Пусь.

После завтрака мы с Пусем решили познакомиться с горной тропой.

— Дом, — спросил я, — по горной тропе можно высоко подняться?

— До перевала, — ответил дом. — Но до него вы не дойдёте — там завалы. Советую сперва полететь на коптере и посмотреть сверху.

Идея была неплохая, но виртуальная экскурсия по окрестностям была в тех файлах, которые мне ещё в городе скинул Мих. Можно было снова посмотреть её. Я попросил дом показать файл.

Подъехал сервировочный столик, с которого я взял панельку тачпада.

Противоположная стена превратилась в стереоэкран, показывающий изображение как с летающей камеры. Она висела над домом, отчётливо была видна его крыша со старинными слуховыми окнами и современными антеннами дальней связи, виднелась даже спутниковая тарелка, причём явно не бытовая. Внизу как на плане был виден участок со всеми дорожками, деревьями, энергобудкой на границе с горой. Склон горы был скрыт густым ельником. Я опустил обзор ниже, но найти начало тропы не смог. Пришлось просить дом помочь. Да, в таких зарослях я бы сам мало что нашёл. Прежде чем гулять, тут топором намашешься.

— Дом, можно организовать расчистку тропы для прогулок?

— Да. Оформить заявку? На завтра?

— Давай на завтра. Это не будет несанкционированным изменением? — спросил я, вспомнив условие Миха.

— Нет, это за пределами границ. Будет расчищено два километра до первого завала.

— Дом, покажи всю тропу.

Изображение поплыло вниз, и на экране возник контур извилистой тропы. Она обрывалась где-то на середине горы. «На перевале», — догадался я.

— Дом, а что за перевалом?

— Нет информации.

Ладно. Запросим тогда спутниковые снимки. Прогулка по тропе и так откладывалась на завтра.

— Вас вызывает посёлок, — сказал дом.

— Соедини, — разрешил я.

Изображение на стене сменилось комнатой со строгого вида пожилой дамой. Я встал и поклонился, приветствуя её.

— Надежда Ивановна, администратор посёлка, — представилась она. — Мы рады вашему поселению у нас, доктор Кивин, и просим посетить мэрию. Это на втором этаже дома с магазином у платформы. Мы ждём вас.

— А что случилось? — поинтересовался я.

— Наши мальчики нашли в песчаном карьере запечатанную бутылку. В ней оказалось письмо. Наш мэр просил связаться с вами, он сейчас на суточной смене в Соловье и присутствовать не может. Вы же историк? Вам может быть интересно.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Мы с Пусем можем скоро приехать. Это мой пёс.

— Да я слышала уже, — улыбнулась дама. — Приезжайте.

Скоро нас с Пусем подобрал попутный коптер и понёс вниз. В нём уже летела группа изыскателей, возвращавшихся в один из соседних городков. Лёту было всего несколько минут, и вот уже коптер завис над платформой, выпустив для нас трап. Мы с Пусем решили пройтись по посёлку, а потом уже топать в мэрию смотреть на письмо.

Посёлок Загорный помимо исторической гостиницы и дома с магазином насчитывал с десяток частных домов, из которых один (наш) уже сбежал на гору. Было много зелени и тени, как понимаю, крупный колёсный транспорт тут не водился, и дороги заменяли широкие тротуары, вымытые до стерильной чистоты. Пусь, любитель всяких кустиков, заметно приуныл. Встретилась только пара робоколясок со спящими в них малышами, да старик на лавочке возле одного дома. Прошли в другой конец. Там у одного дома обнаружился котлован с водой, как понимаю, это и был дом Влады, а котлован от моего дома. Позвонили, но домофон сообщил, что хозяев нет. Обошли котлован кругом, пытаясь уловить что-то необычное. Ничего, за исключением того, что Пусь наотрез отказался подходить близко к краю берега. Пошли обратно к платформе и мэрии. По дороге попалась пара пацанов на моноскутерах-сегвеях, да те же робоколяски, очевидно, завершающие свой прогулочный маршрут. Тишина и покой, даже коты на подоконниках, которые иногда попадались взору, ленивые и сонные. Пусь попросил попить. Достал из рюкзака холодную воду в термофляге и напоил его с ладони.

В мэрию вёл отдельный вход. Пройдя услужливо открывшуюся при нашем появлении дверь, мы оказались в отлично отделанном «под старину» холле, в котором моё внимание привлёк невесть каким образом сохранившийся тут автомат электронной очереди. Он настороженно мигал зелёными огоньками.

— Здравствуйте, — несколько скрипучим голосом сказал автомат. — Мэра сейчас нет, принимает администратор. Как о вас доложить?

— Юрий и Пусь Кивины, — несколько удивлённо ответил я.

Автомат мигнул и выдал бумажный талончик с номером очереди, предложив подняться наверх по лестнице и немного подождать приёма. Лестница была мраморная, с дубовыми перилами, на площадке до потолка было огромное зеркало, в углу на подставке стоял чей-то бюст, а над зеркалом было круглое окно, в которое лился дневной свет. Номер очереди на талоне был первым.

Как только мы поднялись на площадку второго этажа и вошли в двери приёмной с диванами по стенам и ковром посередине, раздалась бодрая мелодия и тот же голос торжественно объявил:

— Посетители Юрий и Пусь Кивины к администратору!

Я не успел толком соориентироваться, как из какой-то двери вылетела Джека и внимание одного посетителя было сразу отвлечено. Пришлось отпустить его с поводка. Ко мне же, радостно улыбаясь, быстро подошла Влада.

— Здравствуйте, пойдёмте скорее! — она потянула меня за рукав. Я пошёл следом, снимая на ходу рюкзак.

В маленькой, но очень стильной комнатке администратора я увидел уже знакомую мне Надежду Ивановну и группу ребят разного возраста. На настенном экране был сеанс видеосвязи с молодой женщиной в красном. Влада меня быстро со всеми перезнакомила, на экране оказалась Марта Серёгина — её мать и местная учительница (она стала вести класс после отъезда семьи Петерса, совмещая с основной работой в научной экспедиции). Она сейчас была с мужем в Соловье. В картонном ящике лежала аккуратно открытая по донышку бутылка, а в папке на столе серый конверт и само письмо из него.

Мне рассказали, что бутылку нашли случайно карьерные роботы, приняли её за снаряд и остановили работу, ожидая инженеров. Те приехали, просветили предмет, выяснили, что он безопасен и открыли дедовским способом — раскалённой нихромовой проволокой. Это спасло бумаги. Лазерный резак их бы сжёг. Один из инженеров — Штефен Роберт, отец бывшего тут высокого и несколько застенчивого юноши Эдика Роберта (Эдик — имя, Роберт — фамилия, пояснил он при знакомстве) принёс письмо домой, но прочесть не могли, вроде по-русски, но очень странно. Отнесли утром в мэрию в учебный класс, но Марта была на дежурстве в Соловье, и письмо оставили администратору. Тогда Влада и вспомнила про меня и моё «архивно-историческое» прошлое.

Я осмотрел бутылку. Историческая бутылка, конечно, — штоф конца 19 века с царским гербом и инициалами заводчика на стекле. Современница гостиницы, между прочим, отметил я, вспомнив цифры «1896» на стене её башни. Достал из рюкзака тканевые перчатки и взял в руки конверт. Пусь, чувствуя важность момента, оставил свою приятельницу и сел около моей ноги. На конверте уже была пара свежих жирных пятен.

— Это мои, — виновато пояснил Эдик. — Папа принёс, а мы как раз ужинали. Курицу ели.

Услышав про курицу, Пусь поскрёб было меня лапой, но быстро сообразил, что тут её нет и не будет, и снова затих.

От адреса на конверте остались отдельные буквы. Не прочесть. Приборами, может, разберёшь. Марок не было. Даже не клеили. Чистый конверт.

Взял само письмо. Написано было на дореформенном русском, но многие буквы автор писал на латинский лад. В результате я прочёл притихшей аудитории следующее:

«Дорогая Калерия Фёдоровна!

Надеюсь, что Вы с Кириллом пребываете в добром здравии. Думал приехать к Вам погостить в Купавну, но, встретив Вашего отца случайно в лавке на Кузнецком, узнал от господина профессора, что Вы уже уехали в Фрайбург, а оттуда в деревню на грязи. Ну, не беда, увидимся по возвращении обязательно.

Пишу же Вам вот по какому поводу. Наш приват-доцент Кобелевич, который ко всему прочему ещё и масон, на очередном собрании у зелёной лампы прочёл повесть, которую якобы написал его дед. В ней упоминается старый замок в горах под Фрайбургом, куда Вы собирались ехать ещё весной. Замок очень интересный. Зная Вашу увлечённость необычными вещами и масонством, очень бы рекомендовал при случае не пропустить побывать и потом рассказать нам…»

На этом письмо обрывалось. Подумалось, что отсюда Фрайбург очень далеко, как сюда вообще это письмо занесло? Я посмотрел на оборотную сторону листка. Чисто. Машинально повернул его под углом к свету — так иногда можно было на толстой бумаге видеть стёршиеся карандашные следы. И открыл рот.

При боковом освещении проступили корявые буквы: «Дети ищут приключений. Вебсик».

Я взял мощную лупу и внимательно осмотрел поверхность бумаги. Никаких следов нажима чем-либо визуально не заметил, но ворсинки явно лежали под другим углом, что создавало эффект надписи. Присутствующие следили за моими манипуляциями, и тихо переговаривались, ожидая пояснений. Голосом судьи, читающего приговор, я наконец произнёс написанное. Наступило молчание. Первой опомнилась Надежда Ивановна.

— Позвольте, бумагу с таким очередным призывом этого «вебсика» мэрия получила вчера по почте среди прочей корреспонденции. Мы уже не придаём этому значения. — Она задумалась. — Наверное, она ещё в корзине.

Эдик и Влада мигом вытряхнули содержимое корзинки под столом администратора и с радостным воплем нашли скомканную бумагу. Она была осторожно расправлена и положена передо мной. На обычной писчей бумаге была та же надпись. Но как она попала на старое письмо?

— Надежда Ивановна, а вы сразу её выбросили? — спросила с экрана Марта. — Она не могла скопироваться на письмо?

— Обычно я это делаю сразу, — ответила администратор. — А тут не помню.

— Если скопироваться, то и на другие бумаги в корзинке могла, — подал голос сидевший в углу у окна Саша-маленький (в этой компании был ещё и Саша-большой).

Ребята отобрали у меня лупу и просмотрели все бумаги, попавшие в корзинку. Ничего не нашли. Я тем временем осторожно положил послание Вебсика в пластиковый уголок и завернул для надёжности в пищевую фольгу, рулон которой нашёлся в шкафу. Конверт с письмом удостоились той же участи. Постепенно в моей голове созревал план дальнейших действий. Идея Марты казалась мне вполне правдоподобной.

Я решил вечером сегодня же позвонить своему однокашнику Виктору, который был пару лет назад директором или заместителем директора архива по общественным наукам. При таких учреждениях была мощная исследовательская и реставрационная база. Она могла помочь проверить догадку.

Марта предложила связаться со старшим сыном уехавшего из посёлка Петерса Олегом, который, как выяснилось, был палеонтологом и работал на севере в местах таяния льдов. Тоже можно попробовать, согласился я. Но сперва я думал обсудить всё это дома с самим Вебсиком. Говорить вслух об этом не стал. Надежде Ивановне и Марте я клятвенно обещал сообщить тут же, если будут какие новости. Со Славой-мэром предстоял персональный разговор. Потом, вспомнив про намеченную расчистку тропы завтра, я пригласил всех на её «открытие». На том мы в мэрии и расстались. Хотелось быстрее вернуться на свою гору, но ребята потащили меня с Пусем из мэрии на озеро, которое я краем глаза уже видел с платформы.

На озеро от платформы прошли по короткой тропе, пробираясь под и между ветками густых елей. Влада шла за мной, я раздвигал и придерживал ветки, оберегая её, а она сзади помогала освобождать драгоценный рюкзак с бумагами, если он за что-то цеплялся. Тропа очень заросла, и идти было трудно. Тяжелее всех пригодилось Борису, который шёл перед нами. При своём маленьком росте он был достаточно «пухлым» и поразительно неуклюжим, казалось, что любая ветка способна его задержать и любой камешек — споткнуться. Впереди нашего маленького отряда шёл Эдик с долговязым Ароном, замыкали шествие два Саши. Джека, похоже, всерьёз занялась мышкованием, а Пусь вспомнил, что в славной истории породы цвергшнауцеров были конюшенные крысоловы, и не отставал от неё. Эта парочка чувствовала себя в зарослях лучше всех нас. В ряде мест пришлось перелезать через поваленные деревья.

По дороге я разговорился с Борисом. Паренёк оказался ходячей энциклопедией. Между периодическими «охами» и «уффами» он выдал мне много интересного по истории Соловья и Загорного. Жил он тут с бабушкой и дедушкой (похоже, его деда я и видел на лавочке в посёлке), родители трудились на стройке Ближнего Внеземелья, отец — монтажником, мать — врачом Космофлота. Сам Борис мечтал стать астронавигатором и летать в Дальний Космос. Но для этого нужна была физическая форма, а на простую зарядку его воли хронически не хватало.

— Не ты один, мне тоже не хватало, — утешил я его.

По словам Бориса, Загорный возник гораздо раньше Соловья, и никакой мифической битвы с уничтожившим всё тут огнём никогда не было. Была просто тектоническая активность, в результате чего место под посёлком «просело» и стало ниже замка. А некогда они были на одном уровне с уклоном к озеру, к которому мы пробирались. Арон, как выяснилось, увлекался геологией, и собранные им образцы пород убедительно это доказывали. Он даже успел сделать доклад на общеконтинентальной научной конференции. А Саша-большой сделал компьютерную модель изменений рельефа этого места.

— А про горную тропу ты что знаешь? — поинтересовался я.

— Очень мало, — ответил Борис, преодолевая, как выяснилось, последнее препятствие — мы вылезли на склон и вторую, широкую дорогу к озеру со стороны нашей с Пусем горы. — Там непроходимая чащоба, по карте и со спутника видно, что она вела через несколько перевалов и долин. В одной из них дольмены, древние захоронения, а больше ничего не встречал про неё. Мама, помню, говорила про целебные источники и грязи по ту сторону перевала, там сейчас санаторий космофлота построен.

Собаки нас опередили и весело крутились на вершине подъёма. Мы вышли на маленький галечный пляж. С него открывался вид на маленькое, с едва заметным волнением воды, почти круглое озеро с крутыми, почти отвесными каменистыми берегами, на которых местами росли густые ели. На пляже лежало большое бревно, и сбоку у самого горного склона из зарослей торчал полузатопленный пенёк, верх которого был аккуратно отпилен.

— Это пенёк Вебсика, — сообщила Влада. — С него он ловит тут рыбу.

— Так, — решительно сказал я, усаживаясь на краю бревна. — Давайте начистоту. Я знаю, что этот Вебсик живёт в моём доме. С ним можно общаться через систему умного дома. У меня получилось вчера, по крайней мере. Что известно вам, рассказывайте.

Два Саши вытащили из зарослей у пенька припрятанную в них пару туристических «пенок» и улеглись на них, остальные разместились со мной на бревне. Пусь и Джека устроились за моей спиной. По молчаливому согласию ребячьей компании рассказывать стала Влада. По её словам, Вебсик начинал проявлять себя, когда дети посёлка вырастали настолько, что принимались сами активно искать в информационной сети различную информацию по сложным запросам. Пока интересы не вылезали из рамок детской и мировой энциклопедии, школьных курсов и разных игр, он себя не обнаруживал. Но когда ребёнок принимался, скажем, искать родичей китов или земноводных на Альфа Центавра, то через несколько неудачных попыток сеть начинала выдавать различные ассоциативные запросы, а потом и вообще перенаправляла на некие скрытые ресурсы, на которых постепенно начинал подключаться диалог с Вебсиком. В социальных сетях, как оказалось, ходило про него немало легенд и образовалось несколько сообществ, обсуждавших данный феномен, но никто не мог привести ни одного конкретного адреса — Вебсик маскировался идеально. Я так понял, что все члены этой компании так или иначе побывали в «объятиях» Вебсика, и их интересы выходили далеко за среднестатистические рамки. Опыт виртуального общения с Вебсиком был у них у каждого свой.

Слушая рассказ Влады, я подумал о том, что Вебсик вполне мог быть порождением или реликтом информационных кибервойн прошлого периода. Это сейчас на планете континентальная администрация и никаких тебе государств и наций. А тогда — как муравейник, все друг за другом шпионили, давили санкциями, а то и оружием долбали друг друга. По курсу истории я знал, что страны и разведки соперничали в области информационной даже сильнее, чем в экономической. Тогда вполне могли создать что-то такое самоорганизующееся для этих целей, а потом забыть или просто упустить. Был же такой фантастический роман, где создали мощный сетевой интеллект для защиты от внешней угрозы инопланетного завоевания, а он после долгого бездействия поработил самих землян.

— Хорошо, — сказал я, когда Влада сделала паузу. — Примерно понятно. А эти записки в мэрию, а ловля рыбы на пеньке? Вы его самого видели что ли?

— Видели, — ответил за всех Арон.

У меня в рюкзаке загудел коммуникатор. Пока дотянулся, расстегнул застёжку и достал, гудок кончился. Но на экране было сообщение: «Пришлите Джеку. Вебсик». Я показал его ребятам.

— Он сам хочет вам показаться, — сказал Арон. — Любопытно.

Я по совету Влады взял Пуся на поводок, а она нагнулась к уху Джеки и что-то ей сказала. Та мгновенно убежала. Я посмотрел параметры сообщения, но исходный номер был забит нулями.

— Ха, — сказал Саша-маленький, наблюдая за моими попытками. — Это он у всех так. Не поймать.

Из дальнейшей беседы я выяснил, что визуализация Вебсика могла принимать разные материальные формы. Борис, например, встретился с ним в грозу, приятно побеседовав с залетевшей к нему в комнату шаровой молнией. Саша-большой, Влада и Эдик видели его в качестве самобегающей «микросхемы», прототип которой был некогда создан в школьном компьютерном кружке рыжим Михом для имитации тараканьих бегов, и теперь сей артефакт хранился в «музейном» шкафу в классе. В отличие от конструкции Миха это была очень умная микросхема, она даже могла немного левитировать. Саша-маленький видел только говорящую с ним рожицу-смайлик на планшете, а к Арону Вебсик однажды залез в шлем виртуальной реальности в образе мохнатого колобка. Джека вернулась минут через двадцать и осторожно подошла к пеньку. Я хотел было посмотреть поближе, но ребята меня удержали:

— И не пытайтесь. Только издали. Серьёзно.

В шортах Бориса нашёлся довольно мощный визор, который мне и дали для наблюдения. Только я навёл на резкость и поймал в объектив маленькую чёрную пластинку, действительно похожую на микросхему со множеством тоненьких волосяных ножек-выводов по краям, которая довольно быстро двигалась к центру пенька, как снова загудел коммуникатор. На сей раз всего три слова: «Включите. Срочно. Вебсик».

— Громкую связь включить просит, — первым сказал Борис.

Я выполнил просьбу. И почти тут же из коммуникатора раздался знакомый голос моего дома:

— Опасность. Срочное предупреждение. Всем уйти из Соловья!

Эдик стал срочно связываться с администрацией посёлка, но почти тут же мы все увидели как на горизонте, в стороне Соловья сгустилась туча, засверкало небо и через некоторое время стал слышен низкий непрерывный гул. Поднялся ветер, и по озеру пошла сильная рябь.

— Мама, папа, — беззвучно прошептала сразу побелевшая Влада.

— Бежим в посёлок, — скомандовал я. Потом я пытался понять, как это у меня получилось, но не мог. Напрочь забыв предостережение не приближаться к пеньку, я прыгнул к нему, схватил кончиками пальцев крохотную «микросхему» и сунул её в кармашек на лямке рюкзака. Мы все понеслись в посёлок. Вспоминая этот спурт потом, я всегда думал, что ёлки сами отвели перед нами и особенно перед Борисом свои ветки, а камни убрались с дороги. Когда мы выбежали из ельника, то увидели, как над маленькой платформой Загорного спускался громадный дисколёт спасательной службы. Сверкание на горизонте и низкий гул продолжались. В посёлке выла сирена. Перепуганный Пусь жался к моим ногам.

Спасатели уже поставили на рельсы какую-то продолговатую, отливающую перламутром ракушку, как из тоннеля вылетел дизель и еле успел затормозить перед нею. Из вагона дизеля на насыпь стали выпрыгивать фигурки людей. Я издали узнал Славу и красное платье Марты — их смена вернулась! Влада хотела было кинуться к родителям, но Эдик её удержал.

— Погоди, видишь, что творится. Им не до нас.

Спасатели снимали с путей вагоны дизеля, видимо освобождая путь «ракушке». Я тихонько спросил Бориса, что это такое.

— Танк высшей защиты, — ответил он. — Космический. Изоброневой. Наверное, поедет по тоннелю. Видите, его на тележки ставят уже.

Сирена в посёлке смолкла. С дисколёта выгрузили какие-то контейнеры, и он улетел. Танк медленно скрылся в тоннеле. На горизонте тоже сильно стихло. К нам подошёл заметивший нашу группу Слава.

— Ну вот и дождались попадания в вечерние общепланетные новости, — сказал он, целуя дочь. — Шарахи сдвинулись. Теперь жди репортёров…

«Шарахами» на жаргоне «хроников» назывались зоны пространственно-временной интерференции, опасные для людей потерей памяти. Это я знал.

— Там кто остался? — спросил я.

— Нет, у нас правило не проводить там пересменку.

От сердца отлегло.

— Вы как тут? — спросил Слава.

— Нормально, — ответил за всех Борис.

Вскоре, попрощавшись с ребятами и со Славой, мы с Пусем направились к серпантину подниматься домой на свою гору — коптеры были заняты другими перевозками.

На горе нас ждал очень расстроенный дом.

— Вебсик уехал, — сразу грустно сообщил он, едва мы с Пусем переступили порог холла.

— Вебсик приехал, — возразил я, вспомнив про «микросхему» в рюкзаке. — Дай отдышаться.

Дом ничего не ответил.

Набегавшийся и голодный Пусь, видимо, излучал такое сильное желание, что в столовой к нему прибыла миска вдвое больше обычного. Но пёс поел немного и тут же уснул. Я помешивал ложкой горячий суп и думал о том, что по времени ужинать уже не придётся — солнце уже садилось. Попросил включить трансляцию новостей.

Когда на экране замелькали кадры из Соловья, я уже доедал второе блюдо. Диктор сообщил об изменении положения пространственно-временных интерференций «изучаемой аномалии», пустил интервью с директором Института Времени академиком Смитом, потом на экране показали кадры Загорного и выгрузку танка (наша компания в кадр не попала), пару слов на ходу сказал в камеру Слава.

— Только что получено новое сообщение, — сказал диктор, вглядываясь куда-то в бок экрана. — В районе исследований и посёлке Загорном объявлен оранжевый уровень опасности. Сообщение с данным районом некоторое время будет ограничено. Администрация континента и местная администрация просят с пониманием отнестись к временным ограничениям и воздержаться от туристических поездок.

Через некоторое время дом сообщил, что завтрашняя заявка на расчистку тропы временно откладывается в связи с форс-мажорными обстоятельствами. Я улыбнулся такому официозу.

— Ладно, пусть отложат, — согласился я. — Можно ещё бокал витаминного?

После перекуса я отнёс спящего Пуся в его лежанку в нашей спальне, а сам устроился в кабинете с рюкзаком. Предстояло вынуть «микросхему» и побеседовать с Вебсиком про утренние бумаги. Приготовил лупу и борисов визор, который впопыхах забыл ему вернуть. Расстегнул клапан кармана и на всякий случай отошёл подальше, ожидая появления «микросхемы». Но никто не появился. Это несколько озадачило.

— Вебсик дома? — спросил я на всякий случай.

— Вебсик уехал, — повторил дом. — Вебсика нет.

— Что значит «нет»? — спросил я, прекрасно зная, что информационные системы такого рода вопросы очень не любят.

— Нет связи, нет коммуникации. Нет кода, — сказал дом.

Набравшись смелости, я потряс рюкзак над столом. Из кармашка высыпались какие-то зёрнышки, какой-то ещё мусор и некогда найденный и благополучно забытый шильдик с надписью «Сделано в СССР»… И всё. Поискал в ящиках стола фонарик и осмотрел с ним внутренности кармашка — в одном месте ткань, как мне показалось, будто слегка оплавилась. И в углу у шва вроде была маленькая дырка. Проверил снаружи — второй шов был цел. Между ними ничего вроде не прощупывалось. Н-да, ситуация…

Я погрузился в медитацию, стараясь максимально освободить мозг и раскрыть подсознание. Обычно так приходили подсказки, что делать дальше. Взгляд медленно скользил по кабинету.

Почти все предметы тут были моими личными. Кроме камина и двух кресел перед ним. Одну стену занимали пять книжных шкафов — несмотря на удобства кристаллокниг, я всю жизнь хранил и пополнял по мере сил собранную ещё моими предками библиотеку. В ней были даже издания ещё девятнадцатого века. Но основная часть — вторая половина двадцатого, эпоха того самого СССР. Была некогда такая великая, героическая и трагическая страна на этой планете.

Посередине торцом к окну стоял большой раритетный двухтумбовый стол образца европейского мебельпрома ещё «дээспэшных» времён, но с суперсовременным пластикреслом, между столом и стенкой у окна примостился серый параллелепипед мегаинформатория — настоящей звездолетной библиотеки на кристаллах, хранящей почти полный свод знаний человечества цивилизованного. Я его заимел совершенно случайно, когда работал экспертом в одном из континентальных советов и имел доступ к списываемой с кораблей технике. Не совсем легально, конечно, но дело прошлое, а штука потрясающе удобная.

Противоположную стену занимал диван, окно и маленький комод в углу у самой двери, на котором сверкала хромом кнопок и ручек раритетная аудиосистема конца двадцатого века, найденная мною в студенческие годы в заводской упаковке и с незаполненным гарантийным талоном на пять (!) лет на одной из свалок Рио в Южной Америке, где будущие историки проходили практику полевых изысканий. На деле этому чуду было уже около двух с половиной веков. Как оно так идеально сохранилось — остаётся только догадываться. Там же я нарыл и коллекцию компакт-дисков к ней, причём часть из них была с русским шансоном и эстрадой второй половины двадцатого века, которую я очень любил. Ко мне даже из московской Гнесинки приезжали, перезаписывали.

Семейными реликвиями были настенное панно с павлинами над диваном, и стоявший особо рядом с угловым камином прапрадедовский резной ореховый стол, на котором был выставлен настоящий музей фамильного антиквариата — бюст Данте, бюстик Наполеона, каменный письменный прибор… Всё это я помнил с раннего детства.

«Дом, молодец, постарался», — подумал я, когда взгляд остановился на камине. Его широкая толстая доска из белого мрамора опиралась на массивные боковины, тоже белого камня с прожилками, над камином было большое зеркало в резной «дубовой» раме, по углам были поставлены подсвечники с толстыми витыми свечами. Имитация была полная. Перед камином не хватало только Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Старая Англия, да и только. Мне сейчас тоже не хватало Холмса. Где искать пропажу и Вебсика, я не знал.

Я вышел в холл. На втором этаже «освоенной» части нашего дома располагались спальня, гостиная и кабинет. К спальне примыкала маленькая туалетная с душевой. Были ещё две маленькие комнаты — «кладовая», в которой размещались мобильные обслуживающие агрегаты, их зарядные станции и другое оборудование и автоматика дома, и пустая ещё комнатка, в которой думалось сделать гостевую спальню. Все «двери» (точнее — дверные проёмы, которые в современных домах их заменяли) из комнат выходили в холл, помимо парадной лестницы вниз из него вела узкая угловая лестница наверх в мансарду, громадный объём которой был совсем пуст.

В том, что я тогда взял «микросхему» с пенька и положил в кармашек, я был полностью уверен. Либо она оттуда сама «сбежала», либо выпала по дороге. В первом случае имело смысл подождать, может она сама и объявится где, а во втором — заново пройти весь путь и искать, но с чем?! У меня был чувствительный металлодетектор, был гравиметр для поиска пустот и, если понадобится, «шарах» в Соловье — и был Пусев нос, которому надо было ещё как-то объяснить, что вынюхивать. Был ещё маятник, можно было им пройтись по плану от озера до платформы и дома. Хотя… Стоп.

Вебсик приехал на Джеке. Как? Я видел только, как она подошла к пеньку и на нём возникла «микросхема». Кажется, Борис упоминал про левитацию. Джеки с нами на платформе не было, по крайней мере в памяти не осталось, чтобы она вертелась под ногами. Осталась там? Тоже версия для проверки.

— Дом, — спросил я. — Нужна информация, как Вебсик ездил на собаке?

— Ошейник с чипом, — ответил дом. — Контактное перемещение.

А, уже что-то. У Пуся такого ошейника не было, на нём Вебсик, значит, ездить бы не смог. А у Джеки, значит, был, и та его «микросхема» — это всего лишь форма для контакта с этим чипом. Да, а потом — на пеньке? Там же нет чипа. Опять не вяжется…

Из спальни вышел Пусь, потянулся и громко произнёс своё коронное «Уаа!» Потряс ушами и полез «целоваться» — давно не виделись, мол.

— Дом, — медленно произнёс я, пытаясь сформулировать ещё не ясную идею, вдруг зашуршавшую в уголке моего сознания. — Как Вебсик возвращался обратно домой?

— Джека приходила, и сканеры его снимали, — ответил дом.

— А он мог вернуться один? Без Джеки?

— Через терминал мог, — ответил дом. — Возвращался.

— Дом, назови номер и тип чипа на ошейнике Джеки.

Эту информацию обычно идентифицировали сканеры умного дома, и я её быстро получил.

Я вернулся в кабинет, подсел к терминалу и вскоре выяснил, что на ошейнике Джеки стоял служебный чип Института времени, который предполагал наличие особой дрессировки животного и пси-контакта оператора с ним. Я вспомнил «тихий» диалог Влады с её собакой и подумал, что оператором могла быть она. Стало понятно, как Вебсик организовывал диалог с нами на озере — в этот чип был встроен передатчик на личные коммуникаторы, действовал он в радиусе нескольких метров.

— Дом, — сказал я. — Запроси чип.

— Нет ответа, — сообщил дом.

— Тогда дай координаты пеленга его последнего местонахождения по истории.

Джека была ещё на озере.

Пока мы с Пусем спускались по нашему серпантину вниз, меня посетила догадка, что Вебсик мог и не покидать чипа на ошейнике. «Микросхема» на пеньке могла оказаться просто мобильным датчиком и особой ценности не представляла. Искать, таким образом, предстояло Джеку и её ошейник. Уже много проще.

Перед подъёмом к озеру я прикрепил на ошейнике Пуся альпинистский радиомаячок (на всякий случай) и попросил пса найти Джеку. Тот завертел хвостиком и исчез впереди. Вскоре его лай послышался мне где-то в стороне от озера. Я поспешил туда. Пусь стоял на тропе, по которой мы неслись к платформе, и лаял в скрытую травой расщелину. Как её миновал тогда Борис или кто-то из нас — загадка. Я раздвинул траву и на дне у края каменной глыбы увидел тело Джеки.

Коптер спасателей появился по моему вызову через несколько минут, и мы извлекли собаку. Она была жива, но сильно расшиблась при падении. Удар о камень пришёлся на чип на ошейнике и расколол его. Я аккуратно снял с собаки ошейник, и ею занялась девушка-спасатель из экипажа коптера. Нам с Пусем нашлось место в уголке на каком-то ящике у бокс-носилок с Джекой. Пусь залез ко мне на колени и время от времени тихо поскуливал, трогая лапой матовую стенку бокса. Через несколько минут мы спустились в посёлке у дома Серёгиных, там уже ждала вызванная спасателями ветеринарная «неотложка» и Слава. Мы с ним помогли спасателям перенести в неё бокс с Джекой. Влады и Марты дома не оказалось.

Девушка-спасатель успела в полёте бегло сделать диагностику и сказала нам, что позвоночник цел, но сломана задняя лапа, пара рёбер и сильная травма головы и шеи. Шею от перелома спас чип. Он принял на себя и увёл в бок удар об острую кромку камня. Коптер спасателей улетел, из «неотложки» никто не выходил. Я коротко рассказал Славе, где нашёл собаку, и спросил про чип.

— Да, она проходила спецподготовку в Институте, — подтвердил он. — Чип её, именной. А нашёл я её щенком на вокзале в Соловье. Она одна из всего выводка уцелела — отползла от «шарахи».

Наконец появился медик «неотложки».

— Жить будет, — улыбнулся он. — Досталось ей крепко. Забираем её с собой, несколько дней интенсивной терапии и регенерации и привезём её вам на долечивание. Опасности уже нет.

Пусь радостно тяфкнул.

— Вернётся твоя подружка, — потрепал я его. — Будете опять на лапах носиться.

Как только фургон ветеринарной «неотложки» улетел в сторону ближайшего города, появились Влада и Марта. Они, как оказалось, тоже искали Джеку, но в посёлке. Наши новости обе выслушали со слезами на глазах.

Я попросил разрешения взять с собой ошейник с чипом. Влада сразу насторожилась. Когда её родители ушли в дом, и мы остались одни, она спросила, смотря мне в глаза:

— Что-то с Вебсиком?

Я кивнул. Кратко пояснил, что сам толком ничего не знаю, надо думать, и предложил ей с ребятами собраться завтра у нас на горе в гостиной.

На том мы и расстались.

На свою гору мы с Пусем поднялись по серпантину уже затемно. Дом предусмотрительно зажёг подсветку, идти было уютно, но мы оба крепко устали. Я заставил себя поесть предложенный домом ужин, Пусь отказался, только попил воды. Потом я присел в кабинете на диване, рассматривая ошейник Джеки с чипом, но сморило быстро. Перед тем как заснуть, я ещё подумал, что дни проходят что-то очень насыщенно…

Проснулся я через несколько часов и сразу не понял, где — под головой оказалась подушка, сам я был заботливо прикрыт пледом и положен на диван, а в ногах у меня на спине спал Пуся. Я приподнялся на локте и посмотрел в окно. Оттуда на меня смотрела звёздная ночь. Звёзды были большими, яркими точками выделялась пара видимых отсюда орбитальных городов. На подсвеченных холодным светом снизу развалинах крепости лежали резкие тени, создававшие причудливую контрастную картину. На вершине её башни горели сигнальные огоньки. Старый замок в ночи напоминал призрак «Летучего голландца» с огнями Святого Эльма на реях. Далеко внизу тёплым пятном светился посёлок. Красиво.

Джекин ошейник лежал на полу рядом с диваном.

Я осторожно повернулся, чтобы не тревожить Пуся (я любил, когда он так со мной спал), и поднял ошейник. Свет не зажигал. Вдруг вспомнил, что Саша-большой, Влада и Эдик, хотя и видели «микросхему», но не факт, что Джека была рядом. Так что гипотеза «мобильного датчика» хромала. Борисову шаровую молнию она тоже не объясняла. Да и сам чип на ошейнике по своим размерам резко отличался от привычных собачьих чипов-адресников, не говоря уже о вживляемых. Мне раньше не приходилось сталкиваться с такими крупными конструкциями. В ночи его широкие грани светились «шунгитовым» блеском, да и сам он напоминал некое украшение. Я присмотрелся. К ошейнику чип крепился металлической подкладкой. Наверное, молекулярная «липучка», решил я.

Я понимал, что «методом тыка» тут ничего не сделать, но вставать и садиться за терминал не хотелось. Зашевелился Пусь, почесал ухо и опять затих, шумно вздохнув. Я потёр пальцем линию разлома. Она проходила немного наискосок и делила чип на две неравные доли. Он треснул от удара, но не рассыпался. Порыл в памяти варианты восстановления твердотельных устройств, но то, что мне были известно, не касалось механических повреждений. Положил ошейник обратно на пол, начал было обдумывать завтрашнюю беседу с ребятами и незаметно опять уснул.

Гости к нам пожаловали в одиннадцать утра. Все ребята, кроме Влады, которая с матерью улетела навестить Джеку и ожидалась позже. Пусь для порядка пару раз по-хозяйски гавкнул на шум с серпантина, выполняя свои охранно-сторожевые функции, но как только они поднялись к дому и стали все видны, встретил как лучших друзей.

В гостиной на большом овальном столе уже лежал ошейник Джеки и мой рюкзак, папки из мэрии, а сервировочный робот заканчивал расстановку вазочек с печеньем и мармеладом. На нескольких подносах стояли бокалы и кувшины с соками. Вокруг стола стояли массивные дубовые стулья с высокими спинками, что придавало помещению несколько помпезный вид.

Когда все расселись, я начал рассказ. Примерно в середине его появилась Влада, в уже знакомом мне по первой встрече зелёном с ромбами по бокам комбинезоне и лётным шлемом в руках.

На своём мотокоптере, значит, прилетела, машинально отметил я. Сам я этой машинки побаивался. Четыре кольца с пропеллерами, изогнутая труба с седлом и велосипедным рулём и маленький пузырь энергоблока под седлом мне не внушали доверия. К тому же при её «потолке» в 500 метров забираться к нам на гору на 300 метров достаточно рискованно, особенно при ветре. Влада успокоительно всем кивнула, мол, с Джекой всё в порядке, и села на свободный стул рядом со мной. Я как раз рассказывал о событиях на озере и своей попытке положить «микросхему» в рюкзак.

— Я совершенно убеждён в том, что мне удалось её взять пальцами и перенести в отсек рюкзака, — сказал я. — Я помню свои тактильные ощущения — как кусочек соломки. И напрочь забыл ваши предостережения. Просто взял в руки и всё. Не думая.

Борис и Саша-большой подтянули к себе рюкзак и изучали его карман, Эдик с закрытыми глазами водил пальцами по ошейнику Джеки, Влада о чём-то сосредоточенно размышляла, смотря в стол. Тогда, у озера я мало что успел рассказать ребятам из своего опыта знакомства с этим «Вебсиком», больше рассказали они. Теперь я рассказывал подробно, стараясь не упустить детали. Под конец я сформулировал несколько проблем, которые видел.

— Во-первых, это особенности моего очень умного дома, они явно нестандартные и хотелось бы знать, как они были приобретены и когда, и можно ли с ними спокойно в нём жить. Во-вторых — сам Вебсик, как материализация сетевого интеллекта. Это очень интересный и новый феномен, и будет безумно жаль, если он потерян. Его надо стараться найти и вернуть диалог с ним. В-третьих, чип на ошейнике, его свойства. Ну и, в-четвёртых, наше с вами восприятие Вебсика.

Тут я взял пластиковую папку с запиской в мэрию и вытащил бумагу с корявыми буквами.

— Розыгрыш это или нет?

— Дом сказал, что Вебсик не вернулся? — спросила Влада.

— Нет, он сказал, что он «ушёл», — ответил я. — Впрочем, это мысль, спросим ещё раз! Дом, Вебсик вернулся?

— Нет информации, — ответил дом. — Сканеры не видели.

— Дом, как ты нашёл чип Джеки?

— По истории пеленга, — ответил дом.

Правильно, я же сам ему это подсказал. Попробуем по-другому.

— Дом, Вебсик ушёл в чип Джеки?

— Он ушёл с ним, — ответил дом. — Сканеры пропустили его код.

— Код? — спросил Эдик. — Мы путаемся в языке.

— Верно, — кивнул Борис. — Смотрите, что получается. Вебсик сообщает дому и чипу код присутствия, с этим ещё близнецы игрались, помните?

— Какие близнецы? — не понял я.

— Сыновья дяди Петерса, которые тут жили, — пояснил Борис. — Башковитые малые были.

Выяснилось, что «башковитые малые» очень ценили своё время и были не прочь прогулять обязательные часы домашних уроков. Они и придумали способ убедить «обучалку» — домашнего робота-учителя, что прилежно сидят перед ней и зубрят из последних сил. Правда, это было скоро раскрыто их же родителями и им влетело. Как они это сделали, никто из ребят толком не знал, но легенда об этом «подвиге» ходила. Учитывая то, что «обучалка» фиксировала учеников по радужке глаза и отпечатку пальца на тачпаде, близнецам нужно было посадить перед ней своих полных дублей. Близнецы сделали проще — они смогли перехватить код присутствия, который генерировался обучалкой, и внедрять его. Похоже, что к Вебсику они тоже приложили мозги и руки.

— Где они сейчас? — поинтересовался я.

— Сперва мы общались, — ответил Эдик. — А потом они уехали в колледж СБ и связь оборвалась.

Ясно. Их способности заметила СБ — служба безопасности. Влезать в сферу её компетенции мне сильно не хотелось. По жизни, конечно, мне приходилось иметь служебные контакты с «безопасниками», но я старался их минимизировать.

— Думается, я могу вам кое-что пояснить, — вдруг раздался голос от двери.

В её проёме стоял сильно помолодевший рыжий Мих.

Мы все не сразу поняли, что видим голограмму. Я догадался об этом по отсутствию какой-либо реакции Пуся. Он уже сидел у Влады на руках и только повернулся в сторону нового голоса. Не сразу поняли мы и другое, что дом воспроизвёл нам запись, которая некогда была адресована близнецам. Запись была прослушана в полном молчании.

Мих сообщил, что поиски идеи, которая вчера обсуждалась (какой?), успешно завершены. Система успешно обновлена и имеет требуемые (опять, какие?) функции в дополнение к стандартным. Для их актуализации надо использовать удалённый модуль «Вебсик», назывался пароль запуска.

— Дальше всё пойдёт само собой, — лучезарно улыбнулся Мих и исчез.

— Оно и идёт, — хмыкнул Борис. — Само собой.

Пока мальчишки «переваривали» увиденное и услышанное, я тихо поинтересовался у Влады, как Джека.

— Глаз повреждён, — так же тихо ответила она. — Надеются залечить. Пока в статике, вставать не дают. Нас узнала, мотнула хвостом.

— Ну, будем надеяться, что вылечат псинку, — ободрил её я. — Мама в посёлке?

— Да, — сказала Влада. — Помогает отцу с репортёрами. Пресс-конференцию днём хотели дать.

— Мне, наверное, нужна будет её помощь. Хотелось бы увидеть дневники учебного класса того периода, когда в нём учились близнецы и Мих.

— Это надо в континентальный архив запрос делать, — сразу сказала Влада. — Все классные журналы там хранятся. Я точно знаю, сама помогала маме оформлять сдачу в конце года. Хотя профили могут и в классе храниться.

— Профили?

— Да, профили наклонностей, интересов, в музее класса пара Миховых «тараканов» хранится. Типа достижения учащегося пятого года обучения.

— Ну, на показанном нам обращении он на пятигодника не похож, — заметил я. — там скорее восьмигодник-выпускник.

Влада согласилась.

— Его тараканы уже легендой обросли, — сказала она. — Он же их сделал к Олимпиаде и пытался заявить как киберолимпийский вид спорта! Даже письмо в МОК написал. И получил официальный ответ, что для подачи заявки на вид спорта ему надо разместить петицию на сайте МОК и собрать под нею не менее пяти миллионов подписей. Петицию он разместил, не думайте, что нет. И её миллиона три подписало!

— Серьёзный был пятигодник, — улыбнулся я.

Тараканы меня интересовали мало, но на заметку взял, при случае надо глянуть. И профили тоже, если найдутся.

Мальчишки начали оживлённо спорить. Я прислушался.

А в памяти всплыла другая картина. Мне пять лет, мы с мамой и двумя бабушками только что приехали из затопленной непрерывным двухмесячным ливнем Москвы к отцу на станцию Сандугач, на базу его изыскательской партии. Уже второй год продолжались природные катаклизмы, ось планеты сместилась, полярные льды почти исчезли, на континентах под воду ушли большие прибрежные города, пожары и землетрясения гуляли по континентам, контуры Европы стали напоминать известную фигуру из пальцев, обращённую в сторону Америки, а Северная Америка по форме теперь напоминала запятую. Воды Атлантического и Тихого океанов сомкнулись.

Над Москвой тогда навис фронт мощного циклона, город защитили было силовыми полями, но случилась крупная авария энергосети, и за два дня город был затоплен, уровень воды в Москве-реке поднялся на восемь-двенадцать метров. Попытки оперативно исправить ситуацию ни к чему не привели. Жителей из затопленных районов города стали эвакуировать, вот мы и уехали к отцу в залитый солнцем Сандугач. И точно так же, как сейчас эти мальчишки, сидели за длинным столом и спорили бородатые геологи, топографы и инженеры с обветренными и выжженными солнцем лицами…

Мы вернулись в Москву через пару лет, вроде тогда и переименовали этот посёлок на русский лад — Соловей. А мне Сандугач нравился. Представлялся такой изогнутый как лук «дугач» с приставкой «сан», как «сантехник». Помню, что отец сразу не понял, про какого «дугача» я его спрашивал, а потом долго смеялся.

— Ребят, послушайте, — горячился Саша-большой. — Арон же дело говорит. Надо сделать информационную модель чипа с ошейника, но эталонную, какой её Институт времени выпустил. И на неё накладывать сканы этого чипа — и все изменения вылезут. Чип перепрограммирован, точно говорю.

— Нет, — возражал Борис. — Чип — это следствие, а причина в системе умного дома. Мих же сам сказал: «система». Он в ней копался. У него и надо спрашивать.

— А ты не думал, с чего это Мих, такой гений, как получается, вдруг не прошёл профотбор и стал простым агентом домики продавать? Он ничего не скажет, он сам перепрограммирован, — вставил Эдик.

— Тесты нужны, — тихо внёс свою лепту Саша-маленький. — Как в робототехнике. Нужно определить законы Вебсика, по которым он живёт. Тогда будет ясно, где он может жить и как.

— А если он сам себе законы пишет? — не унимался Борис.

Пусь вдруг залаял и побежал к выходу.

— Гости, — известил дом.

Я спустился вниз. У прохода силовой ограды стоял рыжий Мих собственной персоной. Не молодой, а такой, каким я его знал. Здоровый и рыжий. Признаться, меня не удивило его появление. Чего-то подобного я уже интуитивно ожидал.

— У вас всё в порядке? — спросил он, потрепав Пуся.

— Нет, — честно ответил я, решив не «темнить». — Пропал Вебсик.

Мих кивнул и вместо ответа протянул мне сложенный пополам листок. Я развернул его. На нём знакомыми корявыми буквами было написано: «Нужна помощь. Вебсик».

Наше с Михом появление в гостиной вызвало немую сцену. Новая записка от Вебсика обошла всех. Спорщики замолчали. Пусь опять попросил Владу взять его на руки. Не гоже в такой момент цвергшнауцеру сидеть под столом и ничего не видеть.

Я выжидательно посмотрел на Миха.

— Я получил эту записку вчера поздно вечером, — начал он. — О Вебсике я знаю давно, ещё со школы. Я немного расскажу, что помню. И что могу рассказать, — добавил он.

По словам Миха, на Вебсика его вывела та «олимпийская» эпопея, когда, разместив собственноручно написанную и проверенную на ошибки петицию, воодушевлённый пятигодник начал поиски единомышленников. В социальных сетях его подняли на смех, и уязвлённая гордость направила интерес в сторону различных концепций и теорий управления и изменения реальности. Нашёлся очень удобный поисковик, который и привёл его в какую-то тщательно закрытую, но очень полезную сеть — по её советам число подписчиков петиции стало расти как на дрожжах. Какие-нибудь политтехнологи советовали, подумал я, как раз в те годы после катаклизмов они расцвели буйным цветом.

В той сетке оказался очень интересный портал. Мих с него получил возможность узнавать ответы на самые каверзные вопросы и незаметно втянулся в диалог. Его незримый собеседник просил называть его «Вебсиком». Обсуждать можно было всё на свете. Озорства ради Мих запустил в мэрию посёлка Загорный (сам он жил в другом посёлке, ближе к долине) несколько петиций с ребячьими чаяниями, создание которых сопровождалось формированием нужного информационного поля в зоне будущих изменений. И под натужные стоны поселковой администрации стали появляться и футбольное поле с воротами, где можно было погонять мячик, и тир, и куча всяких полезных мелочей. Вебсик становился местным героем, отстаивающим ребячьи интересы. Когда подросли близнецы, то Вебсику через Миха приходилось сдерживать запросы их неуёмных душ, но однажды…

Однажды близнецам надоел скучный и предсказуемый дом, в котором они жили. Они жаждали свободы. По их мнению, «обучалка» должна была не стоять в комнате и бубнить в подкорку мегабайты знаний, а валяться с ними на берегу озера или плыть на плоту. А ещё лучше провалиться куда-нибудь и не путаться под ногами. Знания должны приходить сами, у человека должен быть открыт канал их получения от Вселенной. Прослышав, что это некогда в библейском Рае и делал Адам, близнецы однажды за вечер замучали своими вопросами появившегося было в Загорном очередного проповедника и спасителя грешных душ, обратив его в «усомнение» и в паническое бегство «от диавола» на утреннем дизеле. Мих после долгих колебаний познакомил их с Вебсиком, и близнецы начали разработку своего проекта. И начали они со своего дома.

Их идея сперва наткнулась на недостаток знаний, и оба погрузились в процесс его восполнения. В этом им очень помог портал с Вебсиком, подсказывающий ссылки на нужные гипнокурсы. От Вебсика близнецы были в восторге. Потом их идея наткнулась на полный бардак в перегруженных информацией головах. Порядок в головах наводился, по понятию близнецов, близостью к природе, созерцанием водопада и рыбной ловлей. Но была «обучалка», которая придерживалась иных принципов. Поэтому близнецы занялись поиском способа её обхода. Способ был найден, но однажды, во время его применения, мама близнецов в поисках пропавшего кота заглянула в «учебную» комнату и, вместо прилежно зубрящих чад, нашла на одном из кресел только погружённого в медитацию кота. После вечернего разговора с отцом и натуральным знакомством со старыми методами воспитания, близнецы пришли к выводу, что надо просить помочь Миха. Тот был уже восьмигодником и готовился к профотбору.

В нашем обществе каждый его юный член, не зависимо от пола, после окончания школьного курса проходил профотбор и получал по его рекомендациям обязательную профессию. Потом он мог уже по своему собственному выбору получать любую другую, но общество всегда имело «право профотбора» — привлечения нужных специалистов при возникновении необходимости. Пройти профотбор было почётно.

Идея Миху понравилась. Ему самому претило рабское начало, заложенное в системе умного дома. Умный дом должен быть действительно умным, спутником, товарищем, а не просто лакеем «подай-принеси-убери», дом и его обитатели должны быть достойны друг друга.

Слушая Миха, я подумал, что во многом идея близнецов была навеяна общей атмосферой их времени. Как раз в те годы земляне окончательно оставили навязчивые идеи отправиться на покорение Дальнего Космоса, потому что здоровье человека зависело от Земли гораздо сильнее, чем он мог предполагать. Человек пока мог только беспрепятственно осваивать околоземное пространство, строить там орбитальные города и покидать его только на очень короткое время полётов до Луны и до Марса. К тому же прокатившиеся по планете катаклизмы заставили людей прекратить своё варварское отношение к ней и заняться, наконец, своим природным домом. На фоне этого получили развитие всякие исследования феномена времени, теория пространственных складок и временных проколов для попадания в иные пространства. Изобретательные близнецы захотели иметь дом, открытый в те времена, когда было чистое знание, чтобы оттуда оно лилось к ним в головы. Они быстро себе уяснили, что Вебсик не просто искал информацию по их запросам, он имел доступ к этому самому знанию, благодаря которому знал, где искать.

После недельных размышлений и перебора вариантов, Миху пришла в голову мысль попросить Вебсика определить требования к дому, в котором он, Вебсик, хотел бы жить в компании близнецов. К его удивлению, ответ был получен. При взгляде на него сразу стало ясно, что ждать такого от рядового умного дома просто не реально. Он рассказал всё это близнецам, а те почти мгновенно выдали идею перепрошить систему.

Идея была, строго говоря, незаконная, потому что настройкой систем умных домов занимались только сертифицированные агентства. Всякая самодельщина пресекалась СБ, за этим строго следили. Кроме того надо было написать прошивку, что само по себе требовало высокой квалификации. А с такой, какую обозначил Вебсик, и суперпрофессионал бы не справился. Но близнецы уже «завелись».

— Я не вдавался в философские «дебри» идеи близнецов, — продолжал тем временем рассказывать Мих, — ухватил оттуда только то, что живые и неживые объекты различались различием в скрутке информационных полей, которые они создавали. В живых объектах информационные поля были чем-то вроде поверхности Мёбиуса, они были направлены одновременно и в сторону материального мира, и в сторону «энерго-информационного» мира бытия. В неживых такой скрутки не было, там между мирами была преграда. А живые объекты, особенно человек, с помощью подсознания могли эту преграду преодолевать для получения нужных энергий и информации. Вебсика они считали порождением «энерго-информационного» мира, которому для жизни тут нужны наши материальные информационные системы определённого уровня сложности, например, суперкомпьютеры, мегаинформатории, умные дома… Вот они и захотели поднять функционал своего умного дома, чтобы уровень его сложности был достаточен для Вебсика. Вебсик мне дал ссылку на какое-то обновление, я просто скачал его в доступный дому репозиторий и дом оттуда сам, не заметив никакого подвоха, обновился. Я уже уезжал на профотбор, поэтому оставил близнецам инструкцию, дальше они всё делали сами, что именно — мне неизвестно.

— Эту твою инструкцию дом нам показал уже, — сообщил ему Борис. — Впечатляет, конечно. Мих, а профотбор ты как прошёл?

— А это отдельная история, — покачал головой Мих. — Я был уверен в том, что рекомендуют один из колледжей по информатике, нейросенсорным системам, робототехнике. И вдруг не прохожу тесты. Чушь какая-то… Предложили временную профессию — агентом. Домики продавать. Вот и продаю.

— Да ты не простые домики продаёшь, — сказал вдруг Эдик. — Ты продаёшь домики, в которых может жить Вебсик.

— Да, — спокойно согласился Мих. — Я его агент.

Я ожидал, что за этим заявлением последует взрыв ребячьих эмоций, но было тихо. Все молчали.

— То есть ты знал особенности этого дома, но не сообщил покупателю? — спросил я.

— У вас есть две недели, — пожал плечами Мих. — Если вам плохо и не интересно или ещё что-то не так, то вы можете отказаться, и вам всё вернут обратно. По закону. Потом — по договорённости с нашим агентством. Вы ничем не рискуете, поверьте. Дом вас принял, вы можете в нём жить. Если бы он не принял, то вы бы уехали из него на следующий день.

А вы даже узнали про Вебсика. Это доверие.

Я обвёл глазами присутствующих за столом. Все сидели странно прямо и сосредоточенно смотрели в его центр, где лежали рюкзак, ошейник и бумаги. Вдруг перед моими глазами возник серый туман, и я почувствовал, как заложило уши и «повело» голову. Но быстро всё прошло, туман рассеялся. Мы сидели перед тем же столом, только ребята были гораздо старше, на них и на мне были какие-то белые накидки из матовой ткани, на головах у всех были тонкие обручи с зелёными кристаллами. Так одет был даже Пусь, чинно сидевший на стуле рядом с Владой. Перед ним лежал экран ридера. Она посмотрела на меня своими большими тёмными глазами и серьёзно сказала:

— Все в сборе? Тогда начнём. Слово для выступления имеет Пусь с планеты Собакис…

Я энергично потряс головой. Наваждение исчезло. Видимо на моём лице в тот момент что-то такое было, поскольку я сразу увидел сбоку обеспокоенное лицо Влады и ощутил в ладони её тонкие пальцы.

— Что случилось? — тихо спросила она.

Сидевший у неё на коленях «представитель планеты Собакис» принялся вылизывать мой локоть. Выступать он явно не собирался.

— Да померещилось тут, — так же тихо ответил я, осторожно и благодарно пожимая её руку. — Потом как-нибудь расскажу.

Влада совсем по-взрослому смотрела на меня. Остальные ничего не замечали, Мих каким-то «искусственным» взглядом уставился на стену между окнами. Там висела видеокартина с морским пейзажем в сделанной под старину резной позолоченной раме. Прибой на ней то и дело беззвучно бился о скалы, поднимая облако брызг. «Робот этот Мих, что ли?» — вдруг подумалось мне. Я повернулся к Владе, невольно любуясь её неожиданным взрослением и понимая нутром, что мир уже изменился и мне надо понять и принять его новую реальность, в том числе и эту, вдруг совершенно иную, юную особу, всего несколько дней назад прилетевшую ко мне девочкой-подростком на коптере за своей собакой, эту компанию её ребят, Миха, этот дом… Почти полвека моей жизни куда-то растворилось, всё заново, как в детстве, всё опять неизвестно и впереди. Надо ли? Я не знал.

Дом, видимо, почувствовал моё состояние — стены гостиной вдруг раздвинулись, и наш стол оказался стоящим на том самом морском берегу с картины. Пусь тут же спрыгнул на землю. Всё ещё держась за руки, мы с Владой встали и подошли к краю обрыва. Под ним пенился на прибрежных скалах и глушил все звуки прибой.

— За что мне — такое? — ошеломлённо спросил я, вглядываясь в морскую даль и почти задыхаясь в свежести бриза.

— За детство в душе, — улыбнулась Влада. — Правда, здорово?

Тут Пусь поскрёб меня лапой и что-то положил мне на ногу. Я нагнулся к нему. Увидев, что он принёс, я тихо позвал Владу.

Около моей ноги лежал тонкий обруч с рядом зелёных кристаллов. Маленький, как раз по размерам головы Пуся.

— Ты знаешь, что это такое? — спросил я.

Влада присела и взяла обруч в руки. Он мгновенно увеличился до размеров её головы. Лёгким и незаметным движением она вдруг надела его на себя и закрыла глаза. Я не успел испугаться, как она весело рассмеялась.

— Игрушка близнецов, — сказала она. — Это типа дополненной реальности. Попробуй, надень, — вдруг на «ты» предложила она. — Но откуда она здесь? Мы в это с ними на мансарде играли. Может, это мой обруч и есть…

Она сняла обруч и нахлобучила его на меня. Я увидел, что на мне оказалась белая накидка, вместо каменистого обрыва — лесная поляна, а вместо морской дали — лес с могучими вековыми дубами.

— Красотища, — сказал я и стащил обруч, возвращаясь в морской пейзаж и усаживаясь на землю. Голова немного кружилась от всего этого. — Или мушкетёры, или Робин Гуд. Минус несколько веков. Но, где мы с тобой всё-таки и как вернёмся обратно?

— Мы в доме, — уверенно ответила Влада. — Это всё он. Мы никуда не уходили. Найти бы ещё два обруча и можно смело искать приключения.

По мне, переход из-за стола в гостиной на морской берег уже был приключением хоть куда, но где-то в глубине души я был не против её предложения.

— А зачем два? — спросил я.

— А для Пуся, — серьёзно ответила Влада. — Он же с нами.

— Знаешь, я что-то не помню таких игрушек, — покачал я головой. — Это опять Вебсик?

— Наверное, — пожала плечами девушка. — Я не знаю, откуда она у них была.

Влада подняла руки вверх и с удовольствием потянулась. Заходившее солнце за нашими спинами заставляло гореть светоотражающие полоски ромбов на рукавах и боках её зелёного комбинезона, отчего она казалась ещё тоньше и выше ростом. Потом она опустилась рядом со мной.

— Ты знаешь, как мы сюда попали? — спросил я её. Сам я никак объяснить себе это не мог. Помнил только своё последнее ощущение, взгляд Миха на картину, застывших ребят за столом и всё. Влада явно не спешила отвечать мне. Мы сидели рядом, голова Влады прислонилась к моему плечу. Пусь лежал у её ноги и принюхивался к обручу, который я ещё держал в руке. Вдруг я нашёл ответ. Сам. Но осознать и сообщить его Владе я не успел — мы с ней оказались сидящими бок о бок на полу в гостиной. Обруч исчез, а вместо него лежала записка: «Я рад. Вебсик».

— Вы чего там уединились? — нагнулся к нам Борис. Увидев и прочитав записку, он довольно хмыкнул. — Значит, помогло, если он стал радоваться.

— Что — помогло? — не поняли мы.

— Ну, мы образовали Круг, — сказал Борис. — Вы, двое, нам мешали достичь резонанса. Когда вдруг вы отпали — всё получилось. Жаль, конечно, что вы отпали под стол, но резонанс был сильный. Вы не ушиблись?

— Нет, — переглянулись мы с Владой и улыбнулись друг другу. И поняли, что никому не скажем, куда мы «отпали». Пусть это будет только наше. Я поднялся на ноги и помог встать девушке. Пусь встал сам первым, потянулся, зевнул и сказал своё громкое: «Уааа». Мы вернулись. И только сейчас я заметил отсутствие Миха.

— А где Мих? — поинтересовался я.

Этого никто сказать не смог. Агент исчез.

Дом ударил в гонг, приглашая всех в столовую.

За обедом Эдик и Саша-большой растолковали мне, что им удалось сделать. Признаюсь, что я не всё понял, поэтому могу передать с ошибками. Ребята предположили, что причиной проблем для Вебсика стало нарушение целостности информационного поля расколотого кристалла на ошейнике, который он использовал для прогулки на озеро.

Организовав Круг, они попытались подтвердить или опровергнуть это, используя коллективные экстрасенсорные возможности Круга. Мих их натолкнул на идею включить в Круг и дом. Он же был «связным» между домом и Кругом во время сеанса. Сперва ничего не получалось, но потом выпали мы с Владой, и пошёл резонанс с полем кристалла. Им удалось во время него неожиданно осуществить возврат Вебсика в информационную систему умного дома без существенных искажений, некоторые из них Вебсик теперь мог исправить сам. Конечно, нас немного задело то, что мы оказались помехой, но совместно пережитое приключение с лихвой это восполняло. Уточнять, чему на самом деле был рад Вебсик в записке, мы с Владой благоразумно не стали. Я видел по её глазам, что «продолжение следует», но не для всех.

Парни, окрылённые достигнутым успехом, оживлённо обсуждали перспективы использования Круга для прямых контактов с Вебсиком, минуя всякие искусственные интерфейсы. Словом, обед был очень весёлым.

Улетели парни все сразу на большом транзитном коптере, Влада задержалась — её аппаратик рядом с большим было бы сложно пилотировать. И потом ей хотелось ещё посидеть со мной и с Пусем на скамейке, посмотреть на свой посёлок сверху, а потом ещё пройтись с нами по участку… Словом, причины не спешить были. Я ей рассказывал о своём выборе профессии историка и инфолога (её саму интересовала кибербиология и педагогика), о городе своей молодости — Москве, куда Владе и предстояло ехать учиться, о друзьях. За беседой мы дошли до края участка у начала «Великой тропы», и вдруг Влада насторожилась.

— Вон башни, — сказала она, показывая на пару металлических куполов, едва заметных в чащобе. — Знаешь о них?

— Не знаю, — Я пожал плечами. — А что это, по-твоему?

— А спроси у дома.

Я вытащил коммуникатор.

— Дом, выведи наши координаты и сооружения рядом с ними.

— Помечены как «артефакты», — сообщил я, изучив выведенный список. — У тебя есть другое название?

Влада не успела мне ответить. Коротко и звонко гавкнул Пусь. Мы посмотрели в его сторону. Пёсик сидел и скрёб землю передней лапой, словно приглашая нас подойти и помочь ему. Когда мы приблизились, то я увидел Пуся в центре аккуратно выстриженного круглого газона, стрижка травы создавала эффект сходящейся спирали. Портить такую красоту обувью не хотелось, остановились на краю. Пусь посмотрел на нас и опять нетерпеливо тяфкнул. Мы переглянулись.

— Давай босиком, — предложила Влада. — Такая прелесть.

Я подождал, пока она расстегнёт и стащит свои кроссовки, сбросил домашние шлёпки, в которых был сам, и с наслаждением опустил ступни ног на упругую прохладу зелени.

«Наконец-то, — раздался в моей голове отчётливый голос. — Сообразили. Медленно соображаете, не то, что мы, собакисы».

Наверное Влада услышала то же самое, поскольку её рот сам собой открылся от неожиданности, а потом она быстрее меня бросилась к пёсику и обхватила его руками.

«Вы эти наши столбики не трогайте, — продолжил голос. — А то ни письмо на родину написать, ни прочесть ничего».

— П-пусь, это ты? — заикаясь спросил я, устраиваясь на газоне рядом с ним и Владой.

«А кто ж, по-твоему? — спросил голос. — столько лет вместе, уж по-вашему весь ваш трёп почти понимаю, а ты только пару моих жестов лапами выучил. Так что ты там про эти, аррр… аррр фавв, что-ли — говорил? И что это значит?»

— Артефакты, — пояснил я ему. — Это так у историков называются предметы древности. А ты знаешь, что они такое?

«Нам сперва надо научиться разговаривать не только в этом круге, — сообщил голос. — Подождите, сейчас принесу».

С этими словами Пусь высвободился из рук Влады и скрылся в сторону металлических башен в зарослях. Влада молча показала мне большой палец. Пёс пропадал недолго и скоро вылез весь в колючках и ветках. В зубах он принёс три уже знакомых нам обруча.

«Вот, — раздался голос. — Надевайте быстрее, и один на меня.»

Мы молча подчинились. Влада немного повозилась, прилаживая обруч на Пусе. Когда она кончила, пёс благодарно её лизнул и побежал к краю лужайки. Его голос звучал в наших головах теперь немного другим тембром, а мы сами слышали мысленную речь друг друга. Влада заставила пса потерпеть, пока она приводила его в порядок, вынимая колючки из бороды, усов и боков, а я с наслаждением слушал их диалог.

«Мне тут кое-что показала Джека, — сообщил Пусь. — Но с лужайки всего не увидишь».

До меня, наконец, дошло, что лужайка была прямо связана с новыми способностями Пуся, о чём я его и спросил.

«Ну да, — ответил он. — Это лужайка для наших с Джекой детей. Вот она вернётся, и мы займёмся. Она тоже из собакисов».

Как дальше выяснилось, всё собачье многообразие, помимо размеров, у Пуся делилось на две категории — просто собаки, которые бегали, лаяли и кусались, и собакисы, которые бегали, лаяли и кусались тоже, но с умом. Я ехидно сообщил Пусе, что ему надо подумать о робоколяске, если он не хочет сам толкать люльку с семью-десятью своими отпрысками.

«А вы на что? — ответил пёс. — Плох тот собакис, который не выдрессирует, как надо, своих хозяев».

Тут загудел мой коммуникатор. Я на всякий случай снял обруч с головы и принял вызов.

Звонил Слава.

— Юрий, Влада у вас? — после краткого приветствия спросил он.

— Да, вот она, рядом, — ответил я, включая спикер, чтобы все слышали разговор.

— Хорошо, не отпускай её никуда. Тут шарахи всю округу забрасывают хронокаплями, это очень опасно, но вы там на горе в безопасности, там стазис в башне замка, я знаю про него. Мы не сразу сообразили, но сейчас всё эвакуировано и район полностью закрыт. Есть потери. У меня тут один лёгкий коптер дома есть, на нём отправляю к вам Марту с хронодетектором, сам поднимусь пешком… Юрий, если что — береги Владу…

Связь оборвалась.

Влада спрятала лицо у меня на груди. Она обхватила меня руками, не плакала, но плечи дрожали. Я прижал её к себе, потом взял в ладони её лицо. Ободок с зелёными кристаллами царственно, как корона, прижимал её чёрные волосы, огромные и бездонные тёмно-карие глаза, казалось, всасывали целиком всю мою душу, убирая последние сомнения и опуская к приоткрытым губам…

— Мы вместе, — тихо сказал я. — Понимаешь, вместе. Как на том море. Любимая…

Так мы и застыли на краю круглой лужайки, а сбоку нас за ноги обнимал вставший на задние лапы Пусь…

Меня поймёт только тот, кто хоть раз оставался наедине с огромным миром и своей любовью, нежный поток которой смывал все преграды, делал возможным невозможное и вероятным — невероятное. Мир может осуждать, рушиться, может быть всё что угодно, но это мгновение — выше всего. Все мои прежние встречи с женщинами убедили меня в том, что лучше быть одному, чем одному вдвоём, мне никогда не было скучно с самим собой, а в обществе Пуся и вообще скучать не приходилось, но эта юная девушка, сама только что вышедшая из детства в юность, за несколько дней или мгновений перевернула всё. В ушах мне слышался шум прибоя…

Влада первой прервала короткую идиллию. Она легко чмокнула меня в нос и выскользнула из моих рук надевать свои кроссовки. Я надел опять обруч и услышал Пуся. Пёс призывал нас со всех лап лететь к дому. Поняв, что мои шлёпки для бега не подходят, я побежал босиком рядом с Владой. Впереди нёсся Пусь.

Но добежать мы не успели. Над самой крышей дома как-то криво и вихляясь со снижением пролетел коптер с фигурой человека, висящей на руле. Он рухнул на землю почти около круглой полянки и перевернулся на бок.

— Это мама, — узнала Влада.

Мы побежали обратно.

Коптер перевернулся на бок, его винты ещё вращались. Марта была за руки и за пояс привязана к машине, поэтому не упала с неё. Она явно была без сознания. Я отстегнул лямки её рюкзака, в котором лежало что-то массивное и нескладное, и страховал тело, пока Влада возилась с креплениями её рук и пояса. Вдвоём мы оттащили Марту от машины. Никаких ран на ней видно не было, она просто крепко спала. Дыхание было ровным, пульс — чётким. Я набрал на коммуникаторе Славу, но его номер не отвечал. Не было связи и с домом. Через обруч я объяснил Пусе, что нам надо пригнать садовую роботележку, чтобы довезти Марту. Она стояла на улице около дровницы. Пёс самоуверенно заверил, что тележки ему по зубам, и убежал.

Влада вытряхнула из рюкзака его содержимое и пристроила на нём голову матери. Потом она подошла ко мне. Я тем временем остановил винты и с колен осматривал коптер. Судя по полёту, что-то произошло с гироскопом.

— Знаешь, Марта никогда открытыми одноместными не пользовалась, у неё был страх высоты, — сказала она. — Может это просто испуг у неё?

— Я даже не знаю, есть ли в нашем доме диагност, — ответил ей я. — Отец молодец, что её так примотал. Намертво. Но я не понимаю, как этот коптер вообще сюда долетел. Автопилот же не работает — смотри.

Я пощёлкал клавишами пульта.

— Может, сама она его вела? — предположила Влада. — На стрессе всё возможно.

Вдали послышался отчаянный лай. Мы поднялись, но ничего не разглядели. Тогда я подсадил Владу себе на плечи. Всмотревшись, она даже засмеялась.

— Что там такое? — поинтересовался я, опуская её на землю.

— Сейчас увидишь сам, — улыбнулась она. — Пусь — прелесть!

Лай приближался, и скоро я всё видел сам. К нам, уворачиваясь от наскакивающего на неё Пуся, медленно ползла в нужном направлении гусеничная садовая тележка, а Пусь, забегая то с одной, то с другой стороны, лаем корректировал её движение. Я пошёл навстречу и «принял управление». Пёс, тяжело дыша, свалился рядом с Мартой.

Платформа тележки была коротковата по длине, и мы ещё провозились, приспосабливая на её бортах рюкзак для поддержки ног, потом перетащили со всеми предосторожностями Марту, положили привезённые приборы и Пуся. Сзади платформы были ручки для управления, я встал за них, и мы на малой скорости поползли к дому. Влада сидела спереди и поддерживала голову матери, чтобы не трясло.

Марту мы устроили в кабинете на диване. Пришлось, конечно, помучаться, объясняя кухонным манипуляторам, почему её надо тащить по парадной лестнице, а не поднять в кухонном лифте, предварительно проверив степень готовности, но в итоге всё было сделано. Пока я возился с подъёмом, Влада постелила на диване постель для матери и уточнила по терминалу дома наличие диагноста. Диагност, к счастью, был. Меня ещё посетила светлая мысль подключить его к мегаинформаторию и превратить в мировое диагностическое светило, за что я был удостоен нежного поцелуя. Отдохнувший за время поездки Пусь, видимо, «излучил» такое желание, что дом при его появлении сразу ударил в кухонный гонг.

— Мне надо в душ и вылезти из своего комбинезона, — заявила Влада, появляясь в кабинете с сандвичами на подносе. Я возился с подключением мегаинформатория. — Я порою твои футболки и штаны в шкафу, ладно?

— Угук, — кивнул я. — Рой.

Она подошла ближе.

— Милый, ты только не волнуйся, — попросила она. Я оторвался от своих кабелей.

— Эфир чист, — просто и буднично сообщила Влада. — В нём никого нет. Спасателей тоже.

Солнце уже село, когда я, наконец, поместил на голове Марты диагностический шлем и застегнул «липучки» металлических пластин на ладонях и ступнях. Куб диагноста тихо загудел. Теперь оставалось только ждать результата.

— Вебсик, помоги вылечить, — попросил я без всякой надежды на ответ.

Взяв с подноса последний сандвич, я начал пытаться осмыслить минувший день. Тут вошла Влада, принеся с собой запах морской свежести. На ней была клетчатая футболка и тщательно подвёрнутые серые штаны, на голове — тюрбан из полотенца. Она подошла к дивану, потом села ко мне на колени.

— Слава и Марта — мои приёмные родители, — вдруг сказала она. — Мои родные погибли на Луне-10. Я же там родилась. Мне было два года, когда это случилось.

Я напряг память. Да, как раз тогда была авария с анамезонными двигателями на лунной станции. Это, вроде, была одна из последних попыток воскресить пилотируемые полёты к звёздам. Погибло человек сорок. Значит, родители Влады были среди них…

— Они были физиками, — продолжала Влада. — А Слава — администратором лунопорта, он хорошо знал моего отца и мать, они дружили. Пытались найти бабушку, мамину маму, но она уже эмигрировала в Марсианскую автономию, а там, как ты знаешь, обрывали с Землёй все контакты. Папа был «ребёнком общества», рождённым по программе поддержки демографии, у него были только приёмные родители, они работали тогда далеко от Земли, на Плутоне, и никак не могли меня взять к себе. Слава сперва стал моим опекуном, как друг семьи. Потом он познакомился с Мартой, когда она приехала преподавать в лунную школу, но своих детей у них не было, и тогда они удочерили меня. Мне они роднее всех, — она вздохнула. — А когда я заболела «луняшкой» — это есть такая детская болезнь в условиях низкой гравитации — то они решили со мной уехать с Луны на Землю. Прошли переподготовку в Институте Времени, и вот уже десять лет мы тут, в Загорном… А тебя я знаю давно, — оживилась она.

— Откуда? — изумился я.

— Ладно, скажу. Помнишь, лет семь назад поезд на Французскую Ривьеру застрял в тоннеле, и ты всю ночь рассказывал маленькой девочке, которая никак не могла заснуть, сказки? Вся моя туристическая группа спала, а я с тобой сидела у откидного столика в проходе, и ты мне рассказывал тихо-тихо, чтоб никого не разбудить…

— Так это была ты? — я ошеломлённо потряс головой.

— Я, — обхватила она меня рукой. — Ты мне рассказывал про забавную птицу Киви. Я не забыла. И фамилию твою запомнила. Мечтала о том, что вырасту — и найду тебя, моего сказочника… Как хорошо, что сбылось…

Диагност запищал. Влада свободной рукой подтянула к нам экран терминала. Сбой программы. С чего бы это?

Я запустил перезагрузку. И понял, что меня подспудно угнетало: Слава до сих пор не дошёл до нас. А я совсем забыл.

— Влада, — осторожно начал я. — Ты иди отдыхать, если что — я разбужу.

— А ты?

— А я дождусь конца диагностики и приду тоже.

«Конца диагностики и я могу дождаться, — сообщил мне разлёгшийся в ногах у Марты Пусь. — Идите спать оба…»

«…и не мешайте мне», — закончил я за него. — «Так?»

«Почти», — согласился пёс.

Девушка подозрительно на нас посмотрела, но поцеловала обоих и вышла.

— Дом, пришли мне кофе, — попросил я.

Кофе я скоро получил. Его принесла Влада. Поставив передо мной поднос, она взъерошила мне волосы и сказала:

— Не стоит меня отсылать спать, когда хочешь отправиться искать отца. На твоём лице всё написано, Кивин. И на его морде тоже, — она кивнула в сторону Пуся. — Не хитрите с лохматым. Я — хитрее.

Пришлось согласиться. У меня созрело три варианта поиска. Первый — спросить Вебсика. Второй — спросить дом. Третий — взять Владин коптер и самому полетать над серпантином. Третий теперь наотрез отпадал — было ясно, что полетит только она. Допустить этого я не мог никак.

Влада о чём-то сосредоточенно думала.

— Слушай, — наконец сказала она. — А он не мог эвакуироваться со всеми?

— Ну ты же помнишь его звонок. Он сказал, что посылает с коптером Марту, а сам идёт серпантином.

— Да, но потом сразу оборвалась связь. Понимаешь, он мэр посёлка. Он не может по статусу отказаться от эвакуации.

— Хорошо, если он в безопасности, — вздохнул я. — А если нет? Но идея верная, надо запрашивать Центральную Справочную. И потом — почему тогда он не эвакуировал Марту, а послал её сюда?

Я засел за терминал.

Сеть работала, но очень медленно. Всё еле ползло. Очевидно, купол заблокировал скоростные каналы, и нам остался доступ по какому-нибудь древнему кабелю, проложенному в незапамятные времена вдоль железной дороги… Наконец, приполз список эвакуированных из Загорного. Влады, Славы, Марты и всех бывших тут ребят в нём не было. Ребята нашлись в списке отправленных в континентальные госпитали. Меня, впрочем, тоже ни в одном списке не было.

Влада вместе со мной внимательно всё читала.

Со стороны дивана звякнул диагност. Пусь соскочил на пол (типа всё, дождался же!) и направился, видимо, в спальню, в свою лежанку. Я вывел акт диагностики. По прогнозу аппарата, Марта должна была начать выходить из своего сна через двое-трое суток. Сон был вызван попаданием в зону сильных гравитационных возмущений.

— Хронокапля, — прошептала Влада. — И Джеку она тоже…

— Возможно, — согласился я.

Далее акт диагностики предупреждал о вероятных последствиях, в том числе о потере памяти. Предлагалась транспортировка в госпиталь.

Я достал коммуникатор и набрал номер спасательной службы. Молчание. Так, коммуникатор бесполезен.

— Дом, активируй разведчика, — вдруг решительно сказала Влада.

— Разведчик активирован, — доложил дом.

— Разведчик, принимай задание!

— Введите пароль доступа.

— Вебсик, — сказала Влада. Она явно знала, что делает. Я с интересом наблюдал.

— Пароль принят.

— Разведчик, дай панораму!

На экране возникло панорамное изображение круглой лужайки и лежащего на боку коптера Марты. «Вот оно что! — подумал я. — Он из этих башен».

— Разведчик, обследовать серпантин и весь путь до дома Серёгиных. Цель поиска — биообъект — человек. Состояние… — Влада запнулась. — Ну, любое…

На экране появилась и исчезла оставленная нами у входа роботележка, начался спуск. Разведчик обследовал метр за метром, методично выводя результаты поверх изображения серпантина. Славу он нашёл внизу у железной дороги, на насыпи. По информации машины, он был мёртв.

Влада побледнела, но самообладания не теряла. По её командам манипуляторы разведчика подняли тело, и робот тронулся в обратный путь наверх. Мы пошли его встречать.

Было прохладно, и я захватил для Влады накидку в гардеробной. Мы стояли на ступеньках нашего дома. Я укутал Владу и осторожно поддерживал её. Показался разведчик.

Признаться, такого я тут встретить не ожидал. Это был покрытый отражающей все виды радиации изобронёй аппарат, созданный для дальнего космоса и тяжёлых планет. Передвигался он на шести «ногах», но под его брюхом матово блестели гусеницы. На верхней площадке за немного выступающей сферической передней частью лежало тело Славы, поддерживаемое фиксаторами. Робот дошёл до нас, опустился на землю, и его манипуляторы бережно положили перед нами печальный груз.

— Разведчик, спасибо, — поблагодарила машину Влада. — Хороним по звёздному ритуалу.

После недолгого прощания мы с Владой проводили взглядами уносимое разведчиком тело. Оно плыло в сиянии голубых прожекторов, направленных в чёрное ночное небо. Отойдя от нас на приличное расстояние, разведчик сжёг тело в лазерной вспышке прямо на своей броне. До нас донёсся вой сирены, и три лазерных луча ударили в небо. Салют.

И тут Влада заплакала. Она уткнулась в моё плечо и содрогалась в рыданиях.

«Юрий, если что — береги Владу…» — прозвучал издалека во мне голос Славы. Если что…

Я отвёл Владу в спальню и почти заставил её лечь. Она уже немного успокоилась и сопротивлялась вяло — напряжение дня давало себя знать. Да и Пусь помог — с лежанки он быстро перебрался на кровать и вытянулся за спиной девушки. Его «успокоительные» возможности я знал по себе. Через некоторое время Влада вроде заснула. Какая же она красивая…

Сам я вернулся в кабинет — надо было ещё сменить датчики у Марты на контрольные и перевести диагност в режим сиделки.

Потом я всё-таки хотел выяснить по терминалу перспективы её перемещения в госпиталь. Но сеть перестала ползти совсем. Я выключил терминал и пошёл в душевую.

Когда я вернулся в спальню, то Влада сидела на кровати и, как ребёнка, укачивала на руках Пуся. Увидев меня, она осторожно положила пёсика на кровать и встала.

— Я не могу без тебя заснуть, — сказала она…

Со мной она быстро уснула. А я ещё некоторое время не спал. Внезапные похороны Славы меня крепко выбили из равновесия. А я — «весы», для них равновесие важно. Хаотично бродившие в моей голове мысли начали выстраиваться в некое подобие порядка.

— Сегодня мой день рождения, — вдруг сонно прошептала Влада. — И столько всего…

Я зарылся носом в её волосах. Вскоре мы уснули.

Утром я очнулся от того, что меня лизали с двух сторон и щекотали нос. С одной стороны «работали» холодным носом и шершавым языком, с другой — мягкими и нежными губами. Заметив, что я проснулся, оба труженика удвоили усилия.

У Влады вчера действительно был день рождения и совершеннолетия. Раньше, когда люди жили по 70–80 лет совершеннолетие почему-то наступало в 18–25 лет, в странах Востока — в 14–16 лет, а сейчас мы живём по 150–200 лет и «взрослеем» к профотбору… Где-то в середине прошлого века сложился современный «образовательный порядок». До восьми лет дети росли преимущественно в семьях, родных или приёмных, существовало великое множество детских центров для развития интересов, в городах в большинстве жилых домов были созданы условия для детских игр и занятий. Но в семьях проходило основное воспитание и начальное образование, подготовка к следующему циклу обучения. Этот — базовый цикл обучения — занимал восемь лет. Потом наступал профотбор, тестирование, проводимое специально созданным в Институте образования аналитическим комплексом, который подбирал для молодого члена общества первую профессию с полным учётом его проявленного ранее потенциала, и направлял на обучение. По правилам, профотбор надо было пройти как можно скорее после наступления шестнадцатилетия, чтобы попасть в один из шести формируемых в год учебных потоков. Потом у человека был выбор: либо работать и совершенствоваться по первой специальности, либо осваивать другую по собственным предпочтениям. Как правило, первую специальность меняли не сразу, а через 7–8 лет.

После новых обильных поздравлений и спетой мною по памяти исторической реликвии из моей аудиоколлекции, названной там песней какого-то крокодила, «взрослая» Влада выбралась из-под простыни и продемонстрировала нам с Пусем, как двум лентяям, комплекс художественной гимнастики с простынёй вместо ленты. Было такое впечатление, что ничего не случилось и мы всё так же живём в безмятежном мире. Но реальность была другой, я это помнил.

Сюрприз ожидал нас в кабинете. Марта проснулась. И главное — вроде всё помнила. Влада от радости вся светилась. Встать Марта ещё без помощи не могла — равновесие всё-таки у неё толком не держалось и кружилась голова. Я не стал пока отзывать услуги диагноста и продолжил держать её под постоянным контролем. Датчики дистанционные, не мешают особо, а если что… Тьфу, опять «если что». Всё должно быть хорошо… Потом мы с Пусем решили всё-таки спуститься в наш спортзал. К моему удивлению, дом уже наполнил бассейн водой, видимо, для Влады. Плавать она любила, это мне ещё Слава говорил.

Под конец моей усиленной тренировки (Пусь, как всегда, лежал рядом и сопровождал её сочувственными вздохами) появилась Влада. Она чмокнула меня, сказала, что «мама про нас в курсе и всё хорошо, но про папу ей пока говорить не стоит», и, раздеваясь на ходу, прыгнула в воду. Пусь было хотел за ней, но потом передумал и лёг вздыхать на её одежду. Плавала Влада действительно здорово.

Когда мы все сидели в кабинете за привезённым туда завтраком, я изложил план возможных действий.

— Тут для нас безопасно, поэтому уход отсюда пока не рассматриваем, — сразу сказал я. — Из того, что я на данный момент знаю, настоящий хозяин этого дома — Вебсик, мы его гости или соседи. Значит, нам надо это учесть…

— Мой муж всегда не верил в эти ребячьи сказки и розыгрыши с Вебсиком, — задумчиво сказала Марта. — Но, зная свою дочь, я допускаю, что какой-то такой зверь тут водится.

— Он не зверь, — поправил я. — Он интеллект и выше нашего. Я бы очень хотел знать, чем бы мы могли быть полезны друг другу… Скажу прямо, покупая этот дом, я рассчитывал на совсем иное, но просто очень счастлив, что пошло всё не так. Вебсик чувствует, стало быть, существует. Это, конечно, иное «чувствование», не такое как у нас, но оно явно есть! Он приближается к нам, старается нас понять, помочь, а не смотрит, как сторонний наблюдатель… Дом, точнее его информационная система, для Вебсика всего лишь среда обитания, он старается познать мир за её рамками. Ну представьте себе, что в океане есть разумные рыбы, они видят берег, и какой-то из них отчаянно хочется на него вылезти. Мы сами мало чем отличаемся от этой рыбы со своими мечтами о дальнем космосе. Не можем в ракете долететь, так что-нибудь отрастим себе, но всё равно — вылезем! Понимаете, что отличает Вебсика от обычного поисковика информации, пусть даже и самого крутого? Активность. Я уже это понял.

Поисковик пассивен, он ждёт запроса. То, что он там индексирует тонны словесной руды, — это не активность, это только подготовительная фаза для того, чтобы хотя бы что-то найти. А Вебсик в ответ на запрос от нас рождает свой — от него к нам. Для него проблемы поиска нет, такое впечатление, что перед ним всё, как на ладони. Я знаю, были такие попытки сделать подобные системы для нечётко заданных запросов, типа «поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Но каков запрос — таков ответ. Это у нас, но не у Вебсика. Он даже нашёл способ создавать искусственно ситуации, чтобы его спросили. Или спрашивает сам.

Я чувствовал, что меня «понесло». Марта смотрела на меня с улыбкой. Влада погрузилась в размышления и забавно морщила нос. Пусь плевать хотел на мои оратории и спал на спине, раскинув лапы.

— Когда мы приехали сюда в экспедицию Института Времени, — сказала Марта, — то все жили ощущением, что вот-вот всё станет ясно. Прошло десять лет, а воз и ныне там. А вчера по нам кидали хронокапли, а мы не могли понять, откуда и по каким законам. Даже при извержении вулкана сейсмологи предсказывают опасные зоны, а мы не смогли. — Она немного помолчала и потом вдруг сказала нам: — Дети мои, я знаю, что мой Слава погиб. Он с земли управлял полётом моего коптера, меня задело по касательной, вся тяжесть капли ушла на него. Я знаю. Мы с ним очень любили друг друга. Его больше нет. Вы можете его найти и похоронить? Правда, не хочу верить, что его уже нет…

Ни я, ни Влада не успели ей ответить. На стене комнаты вдруг возникли знакомые корявые буквы: «Простите. Не успел спасти. Вебсик». Затем из матового тумана возник вчерашний разведчик с телом Славы, сцена нашего прощания и похоронного обряда. Влада прижалась ко мне. Марта широко открытыми глазами смотрела на возникающие картины. По её щеке сползала слеза.

— Спасибо, Вебсик, — сказала Марта. — Спасибо, родной…

— Это был Вебсик? — шёпотом спросил я у Влады.

— Не знаю, может быть, — ответила она и пересела на диван к матери.

Я подошёл к окну и принялся рассматривать посёлок внизу в так и не отданный Борису визор. Видимость была отличная. Никаких следов паники и хаоса. Все дома закрыты, даже занавеси опущены. Мне пришла мысль попросить разведчика принести из дома Серёгиных личные вещи Влады и Марты. Может, и что-то из обстановки не мешало бы — комнат дома много и Марту можно было бы разместить с комфортом, но как доставить?.. Не попрёт же разведчик на себе диван… Подумалось, что у нас тут вроде робинзонады получается. Вместо необитаемого острова — обитаемая гора. У станции контейнеры спасателей, интересно, что в них?.. Робинзоны же собирали остатки от кораблекрушений. А мы — остатки панического бегства цивилизации хомо сапиенсов от хронотряса…

Я покосился на своих женщин. Вот поворот — всего несколько дней назад мы с Пусем были вдвоём и в ус не дули, а теперь на борту и жена, и тёща, как раньше говорили. Тоже считать их остатками кораблекрушения?

Постепенно мои мысли опять зациклились на Вебсике. Как его Марта удачно назвала: «Родной». Если разобраться — так и есть. Родной Миху, родной близнецам, да и всем нам по сути… Родной — это тот, кто близок. И вовсе не обязательно по крови. А, постойте, тут какой-то ключ… Мог ли я назвать Вебсика родным? Думаю, что пока нет. А без этого его не понять. Ладно, пора грузить идеей новоявленную благоверную, а то засидится…

— Влада, — позвал я. — Ты подумай, разведчик мог бы принести ваши с Мартой вещи из дома?

Идея ей понравилась. Она развернула терминал в сторону дивана и принялась за её реализацию. Даже Марта оживилась. Думаю, что без Вебсика тут не обошлось, поскольку им удалось заполучить в посёлке в придачу к разведчику мощную грузовую платформу, которая за несколько рейсов наволокла кучу мебели. Робинзонам такое не снилось. Я с помощью бестолковых кухонных манипуляторов занимался расстановкой мебели и прибывающих вещей. В завершение всего прибыл разведчик с тигром на спине. Плюшевым тигром в натуральную величину, который некогда приехал с Владой с Луны. Он теперь отправился жить под окно в нашей спальне и сразу был оценён Пусем. Цверг на тигре — это круто.

К вечеру Марта была переведена из кабинета в свои новые покои. Вход в них был со второй лестничной площадки, там были три двери — в гостиную, комнату Марты и залу. Зала и смежная с ней комната тоже были обставлены «под завязку», второй этаж дома полностью ожил.

Я ещё возился с подключением нового туалетного отсека, который был демонтирован в серёгинском доме и вновь собран в комнате Марты (тоже лунный раритет), когда Влада с крайне довольным видом подошла и рассказала, что внизу в посёлке связь есть, и, в принципе, если надо, то разведчик может быть ретранслятором.

— А нам оно надо? — вопросил я.

Влада пожала плечами.

— Для чистоты эксперимента, милая, настоящая робинзонада должна быть под пальмой и дикие вопли каннибалов. Слышала про таких?

Влада отрицательно мотнула головой.

— Это которые ели прекрасных пленниц, — сообщил я. — А если серьёзно, то спешить выходить на связь не будем.

Когда я, наконец, всё закончил и заглянул в спальню, то нашёл там уснувшую на полу с тигром Владу в длинной до пят розовой рубашке. На её плече виднелась голова Пуся, который удобно разместился сзади на холке тигра и щеголял белым бантом на шее. При виде меня, он открыл глаз, слегка лизнул девушку и не шевельнулся. Я осторожно перенёс их на кровать. «Владке сегодня досталось», тепло подумал о ней я. По сути дела, весь переезд был на ней.

Спать не хотелось. Я накинул куртку и спустился на улицу. Было облачно. Всё таким же пятном внизу светился посёлок и горели огоньки на башне старого замка. Я вдруг подумал о том, что внезапный переезд Марты к нам не был случайностью. Когда Слава заговорил об этом, я же спросил мнение Вебсика. Вот он всё и проворачивает… Только Славу не спас… Захотелось посидеть на скамейке. Я свернул к ней, но там было уже занято. Перед скамейкой стоял разведчик.

Вчера я не успел толком рассмотреть машину и сейчас делал это с удовольствием. Она стояла на гусеницах, манипуляторы были втянуты в корпус. Корпус был с сочленениями, при его длине метра четыре это обеспечивало большую гибкость, как у горного краулера. Средняя секция с площадкой наверху гусениц внизу не имела. Я полюбовался формами машины, цветом её брони. Поискал идентификационный номер — обычно его под правой передней фарой помещали. Не нашёл. Потрогал броню — она оказалась даже тёплой.

Изоброня, насколько я помнил, это вообще-то металлокерамика, не металл. Да, хороша машинка, на такой бы да вдоль по Питерской — эх! Сзади под плавно зауженным, скошенным и вроде откидным торцом машины мягкими рубинами горели сигнальные огни, был виден мощный буксирный крюк. Высота и ширина машины была небольшой — около метра. Вчера ночью он казался вдвое больше. Никаких антенн и датчиков над корпусом не выступало. Возможно они были спрятаны под сферическим обтекателем спереди… Рядом с таким агрегатом наша садовая роботележка, стоявшая тут же, казалась доисторической повозкой.

Вдруг передняя сфера засветилась матовым белым светом, из средней части выдвинулись и загнулись как поручни два уса. Машина бесшумно отодвинулась от скамейки и повернулась ко мне задом, как бы приглашая подняться по возникшим из торца ступеням на её спину.

Ну, спасибо. Признаюсь, я думал не долго и занёс было ногу на первую ступеньку, как от дома послышался обиженный голос:

— Кататься?! А мы?!

Ко мне приближались Влада с Пусем. Влада поверх розовой рубашки накинула пончо, а Пусь уже потерял где-то свой роскошный бант. Я было начал соображать, как его закрепить в поездке, но разведчик меня опередил. Спереди между поручнями появилось нечто вроде корзинки. Да, фантастика, и только…

Вспыхнули передние фары. Мы с Владой стояли между поручнями и сперва придерживали Пуся в его корзинке перед нами, боясь, что он испугается такой бешеной езды. Разведчик нарезал круги по участку. Ход у него был настолько плавен, что за поручни можно было и не держаться, скорость завораживала. Жаль, места тут немного, на нём бы по равнине… Нет, таким робинзоном быть не плохо.

Спали мы потом как убитые.

Пятый день моего пребывания в доме на горе начался с того, что мы все проспали и собрались в столовой на первом этаже только к позднему завтраку. Даже Марта сама спустилась к нам. После завтрака, доев свою привычную и неизменную уже много лет овсянку и выпив чашку шоколада, я остался в столовой вдвоём с Мартой. Влада быстро перекусила и убежала дальше разбирать вещи и обустраивать комнаты. Пусь на сей раз с нею не пошёл.

— Марта, — спросил я, вытирая рот салфеткой. — Вам что-нибудь известно про стазис в замке?

Она внимательно взглянула на меня и кивнула.

— Когда Влада была маленькой, и мы только что переехали сюда, то мы с мужем и с ней часто здесь гуляли. Он как-то раз захватил с собой портативный детектор и установил, что стены в замке снаружи старее, чем внутри. Особенно в башне.

— А что вообще там, в башне? — поинтересовался я. — Есть на что глянуть?

— Да особо не на что, Юра, — ответила Марта. — Внизу высокий квадратный в плане свод, по стенам которого идёт винтом лестница наверх, к верху свода она вообще уходит в стены и идёт в их толще спиралью… Ходы узкие, пыли полно, паутина… Лестницы узкие, без всяких перил, выщербленные, я боялась подниматься — Слава один наверх лазил.

— А почему всё-таки стазис? — спросил я. — Это же нуль-время.

— Правильно, — кивнула Марта. — Тут, наверное, просто стремилось к стазису. Тенденция к сокращению или сжатию времени. Но детально же никто не проверял. Этот район считался не задетым и безопасным. Не то, что в Соловье. Так что поначалу мы тут бывали, — грустно улыбнулась она.

— А потом?

— А потом только ребята тут бегали, в гоблинов и троллей играли, да пару раз кино снимали.

— И наш дом переехал, — добавил я.

Марта мне не успела ответить. Пусь вдруг вскочил и кинулся в коридор. Оттуда донёсся его приближающийся лай и сдавленный смех Влады. Вскоре в арку двери столовой, пятясь задом, припадая к полу и отчаянно лая, ввалился Пусь. На него наступало что-то такое с жёлтыми когтистыми лапами, громадным клювом и красным хохолком, под которым вихлялись в своих орбитах огромные ярко синие глаза. Существо нескладно било крыльями и пыталось задеть Пуся лапой по носу. За всем этим, пунцовая от хохота, появилась Влада. Я не успел опомниться, как этот птеродактиль взлетел мне на колени и схватил клювом за нос. За ним на меня упала Влада. Краем глаза я заметил, что Марта тоже чуть не плачет от смеха.

— Что это такое? — озадаченно спросил я, держа в руках сразу обмякший «объект».

— Это… моя… детская… птица… Киви… — простонала Влада мне в ухо.

Пусь скрёб меня лапой и лаял, требуя выдать самозванку на законное растерзание.

Влада уже устроилась у меня на коленях, расправляя помятую птицу.

— Рад с вами познакомиться, — чопорно и важно сказал я. — Вы, госпожа пернатая, оказались отличной свахой…

Расправленная птица чинно протянула мне лапу.

— Нет, вы с Владой достойны друг друга, — сказала вдруг Марта. — Оба — дети.

Влада утащила птицу, Пусь пошёл с нею, явно не доверяя новому объекту, а мы с Мартой вышли на улицу, на скамейку.

— Это тоже загадка, — кивнул я на стоящего рядом разведчика.

— А я его видела уже, — сказала вдруг Марта.

— Как, где?

— В классном шкафу есть его модель. Близнецы делали. Точно такой.

Я, признаться, за всеми событиями забыл, что Марта вела учебный класс, и не сразу понял, о каком «классном» шкафе идёт речь. Я рассказал ей о своём желании познакомиться с профилями близнецов и Миха, и, вообще, с классными дневниками их лет обучения.

— У вас, случайно, не сохранилось фотографий близнецов? — спросил я Марту, вспомнив, что вчера она держала в руках фоторамку из привезённых снизу вещей.

— Есть, конечно, — ответила она, — мы же с ними рядом жили, дети росли вместе. Пойдём наверх ко мне, посмотрим.

Марта поднялась со скамейки, подошла к разведчику, провела рукой по его верхней платформе, вздохнула и ушла в дом. Я пошёл следом.

— Это Петерс с ними, — сказала она, передавая мне рамку.

Мы сидели в её комнате. Часть предметов обстановки был явно из «лунного» периода её жизни, для Земли, например, такие кресла не характерны. Хорошо, что их удалось перенести, я знал по себе, как порой важны привычные вещи.

На фотографии у дровницы дома был снят высокий светловолосый мужчина с открытым приятным лицом. Рядом с ним очень похожие на него мальчишки, один держал в руке явно самодельный лук, другой — какую-то круглую тарелку.

— Это вот и есть Ион и Зет, — сказала Марта. — С луком который, кажется, Ион, а с тарелкой — Зет. Влада их никогда не путала, а я — постоянно.

Она нашла и показала мне ещё несколько изображений.

— А вот ещё, — она замолчала, передавая мне рамку. На фотографии в интерьере лунной станции стояла молодая пара с грудничком на руках. Он — русоволосый, с несколько курносым носом и белёсыми бровями, придававшим его лицу большое добродушие, и она — прелестная молодая женщина, Влада была почти её копией.

— Это её родители, — сказала Марта. — Влада наша приёмная дочь. Смит и Эльза погибли, когда ей два года было. Смит был «ребёнком общества», у него ни отца, ни матери, а Эльза… Про неё не знаю. Девочка одна осталась. Слава оформил над Владой опеку, а потом мы с ним познакомились…

— Я знаю, — ответил я. — Но для меня и неё — вы со Славой — её папа и мама.

Я постарался перевести разговор на другую тему. Был ещё один вопрос, который меня тоже волновал — Джека. Она была членом нашей семьи и её надо было забрать из клиники во что бы то ни стало. В Загорный теперь её никто не привезёт, тут закрытая зона неизвестно на сколько. Значит, нам надо было самим вылезать за ней. Как — я пока не знал. Зацепки были. Вчера я как-то не придал особого значения сообщению Влады о том, что в посёлке местная связь по-прежнему работала, а зря. Я прикинул, кто из моих надёжных друзей мог бы «получить» в клинике Джеку и подвезти — но куда?.. И как за ней незаметно вылезти из этой закрытой зоны?..

В соседней комнате что-то двигали.

— Влада! — позвал я.

Я изложил обеим своим дамам возможный план возвращения Джеки. Решили, что я попробую позвонить своему другу Володе Лещенко, он надёжный, тоже «собачник» и живёт рядом с тем городком. Ему передам по сети доверенность с подписью от Марты, а сама Марта позвонит в клинику и предупредит врача. Влада с разведчиком обеспечат связь и пересылку доверенности. А потом будем думать, как забрать Джеку от Володи. Если не получится сразу, то она в очень хороших руках пока побудет. Мне не хотелось Володе сразу всё рассказывать, поэтому я стал прикидывать, что можно было рассказать, не вызывая подозрений. Но жизнь всегда вносит свои коррективы, так получилось и на сей раз.

Я совсем упустил из виду, что вся наша активность тут видна с орбиты как на ладони. Проведённый похоронный обряд, летающая в пустом посёлке грузовая платформа, а может быть, и сам разведчик, не могли не обратить на себя внимание служб, наблюдающих за закрытым районом. «Вычислили» нас, видимо, элементарно, и вот уже на уровне наших открытых окон завис коптер СБ. Делать нечего, я высунулся в окно и приветственно им помахал, приглашая спуститься. Мы с Владой вышли из дома и пошли им навстречу. В коптере прилетело двое офицеров СБ.

Служащие СБ часто носили лицевые щитки и полущитки, порой их знали только по жетонам на форменных комбинезонах. Да, забыл сказать, что вчера мы с Владой отправили по сети заявку на регистрацию нашего союза, проблем я тут с формальной стороны не ожидал — её совершеннолетие уже прошло. Но начало встречи с прибывшими всё-таки удивило:

— Я поздравляю вас с заключением союза, — сказал, подходя к нам, один из офицеров, поднимая щиток и широко улыбаясь.

— Ион!!! — взвизгнула Влада, кидаясь к нему на шею. — А где Зет?

Второй офицер тем временем подошёл и, повторив ту же фразу, вручил Владе букет шикарных роз. Мне крепко пожали руку. Это были близнецы Петерсы.

Трое друзей детства загалдели, перебивая друг друга. Я шёл сзади них, тупо размышляя о превратностях судьбы и госпожи удачи. С шумом мы ввалились в дом, где нас ожидала с Пусем встревоженная Марта, тут же успокоенная и превращённая в «тётю Марту». Пусь был им торжественно представлен и удостоен лапопожатия.

Наше обустройство в доме близнецам понравилось. Мы после обхода сели в гостиной, где на столе всё ещё лежал мой рюкзак, ошейник Джеки, бумага из бутылки и записки Вебсика. Близнецы по очереди невозмутимо со всем ознакомились, совмещая это с краткими ответами на вопросы Влады. Я пока помалкивал, зная, что сотрудников СБ лучше не спрашивать. Различал я их только по инициалам на жетонах. Потом Ион обратился ко мне:

— Как понимаю, искали Вебсика? Нашли?

Я утвердительно кивнул.

— Web seek you! — коротко произнёс Ион. Я немного знал этот старый и распространённый некогда язык. Нынешний общепланетный много от него взял. Надо же, хитрецы, пароль какой придумали…

Картина с морским пейзажем, висевшая между окон, вдруг засеребрилась, и в серебряном тумане появился лик, одновременно напомнивший мне и Чубакку, и магистра Йоду — персонажей из почитаемых мною «звёздных войн» — фантастического киносериала трёхвековой давности. У меня он есть в коллекции. Изображение улыбалось и внимательно смотрело на нас. Видя моё удивление, Ион мне тихо пояснил:

— Это мы ему такой облик придумали. Как он выглядит на самом деле — не знаем. Просто так удобнее общаться…

Близнецы встали и подошли ближе.

— Здравствуй, Вебсик, — почти хором произнесли они.

«Я приветствую всех вас», — прозвучало в мой голове.

— Вебсик, сообщи обстановку, — попросил кто-то из них.

«Опасность в Соловье, — начал Вебсик. — Сдвиг аномалий. Выплески гравитационной энергии, пока сильные и случайные. Эвакуация правильная. На позиции замка опасности нет. Дом стабилизирован. Мой круг защищён».

— Спасибо. Вебсик, — поблагодарили его близнецы и вернулись к столу.

— Вам не нужно было устраивать фейерверк в честь совершеннолетия Влады, — шутливо сказал Зет, — и никто бы вас не заметил ещё недели две. А так вы просигналили прямо в наше дежурство.

— Это был не фейерверк, — тихо ответил ему я. — Звёздный обряд. Погиб Слава Серёгин.

Близнецы сразу стали серьёзными и встали. Мы тоже. Минута молчания, минута памяти. Мы не можем вернуть, но хоть помолчать можем. Как всё бывает несправедливо…

— А я всё думал спросить, где дядя Слава, — печально произнёс Ион. — Нашего Петерса тоже уже нет. Полгода назад ушёл. Глупо как-то: поехал в Элладию открывать свою выставку, там море, пошёл купаться после торжества, и — вдруг сердце… Мама жива, хотела было сюда вернуться, но дом уже выставили на продажу.

— Зачем вы уехали вообще? — спросил его я. Эти офицеры мне нравились всё больше и больше.

— Вебсик, зачем мы уехали? — спросил вдруг Зет.

«Вы нашли Путь, — зазвучал ответ. — Он вас увёл. Правильно. И привёл обратно, когда стало нужно».

— Родители уехали ради нас, — пояснил мне Ион. — Они нас очень любили. А папа тосковал по горам. Он думал рисовать по памяти, но не смог.

— Мы не хотим уезжать, — твёрдо сказал я.

— И не нужно, — откликнулся Зет. — Вы приняты в Круг Вебсика. Он вас защищает. Мы с братом знаем, что это высшая степень зашиты из возможных тут. Цените это доверие. Но нам не нужно это объяснять, в том числе и в своей службе. Про него только наш начальник, Ростислав Петрович, знает. Тётя Марта — сотрудник Института Времени, вот её назначение координатором данного района с особыми полномочиями от нашей службы. — Зет вытащил из нагрудного кармана два сложенных пластика и протянул один из них Марте. — Второй, для дяди Славы, к сожалению, аннулируем… — Он помолчал.

— Как координатор района Марта Серёгина имеет право сама набрать свою команду. И распределить задачи и полномочия. Мы — её офицеры связи, вот наши назначения — Зет показал ещё пару пластиков. — Вы все — её команда. Теперь — главное…

Зет подошёл к Вебсику и поманил нас встать рядом.

— Вебсик, в лице Зета и Иона, в лице избранных твоего Круга, человечество Земли просит помочь остановить разрушение времени. Помоги, Вебсик.

Офицеры, а за ними и мы все подняли руки в традиционном салюте. Пусь поднял переднюю лапу.

На стене к тому времени был опять морской пейзаж, но поверх него знакомыми корявыми буквами было начертано: «Хорошо. Вебсик».

Меня тут же назначили первым заместителем координатора района, Владу, как не имеющую пока специального образования, — волонтёром-исследователем, а Пуся после демонстрации общения с ним через обруч — специальным уполномоченным от «собакисов». Научный руководитель и эксперт — сетевой интеллектуал Вебсик. В моих ушах зазвучал старинный марш «Прощание славянки»… Я — и вдруг в сотрудниках СБ?!..Мне не снится?..

Первым заданием нашим офицерам связи поручили привезти Джеку.

Перед отлётом близнецы спустились со мной к разведчику, которого заметили ещё с воздуха. Ион мне рассказал, что это машина из одной башни, сами башни они считали бомбовыми автоматическими станциями для исследования планет и их спутников, причём одна их них была, по их мнению, американская, примерно конца XXI века, давно не действующая, вторая, очень похожая, вроде как китайская. Как они оказались в густом лесу около замка в практически недоступном месте, близнецы не знали. Разве что с орбиты закинули и забыли. На разведчика они наткнулись во время своих вылазок, преследуя «медведя» (его ноги оставляли на земле похожие следы), и то увидели издалека, когда он заползал в люк башни. Вскоре они перехватили (не без помощи Вебсика, конечно) его коды и перевели управление им на свой дом, получив новое развлечение для катания по «Великой тропе». Влада принимала участие в нескольких прогулках, пока близнецы спешно не уехали в долину. Их тайну Влада хранила до последнего времени.

— Дом, активировать разведчика! — скомандовал Зет.

— Разведчик активирован, — доложил дом.

— Разведчик, открой пост управления! — продолжил Зет.

Передняя сфера разведчика засветилась и начала раскрываться, вскоре перед нами стала видна площадка с маленьким ложементом, на котором мог бы уместиться разве что двух-трёхлетний ребёнок. По бокам ложемента были стойки с полированными пластинами и всё.

— Видите? — спросил меня Ион. — Это ещё одна загадка.

Сферу закрыли обратно, и Зет приказал разведчику маскироваться на местности. Его броня тут же «натянула» камуфляж. Стало ясно, почему я его не смог увидеть раньше.

Улетели близнецы через перевал — небо над посёлком было закрыто, а над перевалом СБ держала «окно». В посёлке по-прежнему изредка незримо падали хронокапли — доносился характерный треск.

Я вернулся в дом. Влада и Марта занимались чем-то своим, Пусь дрых на тигре в спальне, и у меня было время побыть с самим собой.

«…в лице Зета и Иона, в лице избранных твоего Круга, человечество Земли просит помочь остановить разрушение времени. Помоги, Вебсик» — вспомнил я. «Разрушение времени» — что они имели в виду?

Честное слово, я не был готов к такому быстрому течению событий. Оно даже пугало. Мне хотелось поскорее вытащить отсюда Владу, может даже в Москву, чтобы она прошла профотбор, начала учиться, а теперь вдруг мы все оказались на службе в СБ, по сути дела. Спасение человечества, конечно, вещь важная, но мы тут все находились почти на том же самом уровне, что безусые мальчишки времён русской революции — красный конь, шашки наголо и в голове мировой пролетариат… Так было нельзя, не тот век уже на дворе всё-таки. Оседлать разведчика и спасать человечество? Хм…

Само человечество от проблем закрылось запретной зоной. Накрыло нас куполом и выжидало, пока само собой не успокоится. В прежние времена оно бы шарахнуло атомной бомбой по санкции ООН, сейчас бомб нет, но терраформирование ничем не хуже. С орбиты вон какие водоёмы выжигают…

Потом, были признаки, что всё это заранее срежиссировано. Кем или чем — другой вопрос. Очень похоже на сценарий из математической истории. Появилась аномалия в Соловье, в это же время примерно рождается контакт с Вебсиком у Миха, Вебсик начинает практиковаться на мелких задачках на поселковой администрации, проводит свой «профотбор» среди малышни, развивает и формирует её, вселяется в умный дом и, чтобы обезопасить себя, организует перенос дома на гору и выселение семьи близнецов, которые уже стали членами его Круга. Далее, зачем-то допускает моё появление здесь и встречу с Владой, ребятами и Михом — по сути дела своим Кругом, а когда начинается активность аномалии, то оставляет тут Славу и Марту, возвращает на круги своя близнецов… Действовали случайные факторы — гибель Славы, авария коптера с ребятами, но в целом — ткалось полотно некоторой предопределённости.

Были моменты, которые я пока не мог объяснить: наличие башен и разведчика, стазис в замке, обручи для мыслеречи, да и логику самого контакта с Вебсиком тоже. В воздухе сильно запахло грозой инопланетного нашествия, в которое я никак не хотел верить. Или вторжения каких-нибудь «времян». Маленьких, по размерам ложемента в разведчике… К счастью, до сих пор всё это только фантасты описывали на разные лады.

Почему-то вспомнилось прошлогоднее посещение Музея Игрушки в Дели. Там были точные копии старинных автомобилей для малышей. Может, и наш разведчик — точная копия, игрушка для близнецов? Интересно, какая его копия в классном шкафу? Полнофункциональная или макет? И каких размеров там ложемент?.. Копия — копией, но нас с Владой он вполне серьёзно таскал на себе… Нет, это не то.

Мои размышления прервал Пусь. Он поскрёб меня лапой и прыгнул ко мне на колени. Обруч свой я оставил в гостиной, идти за ним не хотелось. Пусь посмотрел мне в глаза и вздохнул. Я потрепал его уши и начал меланхолично перебирать пальцами уже отросшую после стрижки шёрстку. Мы с ним этот процесс очень оба любили. Прозвучал кухонный гонг.

— Дом, пришли мне обед в кабинет, — попросил я.

Заглянула Влада.

— Ты спустишься в столовую?

— Нет, кушайте без меня. Мне тут надо поискать и подумать. Ладно?

— Без меня не ищи, — попросила она. — Я быстро.

С этими словами она исчезла. Вскоре приехал столик с едой. Что я ел, я не помню. Машинально что-то жевалось и глоталось. Часть перепала Пусе. Насытившись, я почувствовал, что отчаянно хочу спать. И плевать на всё. Растянулся на диване и уснул с Пусем сбоку. Такими нас и нашла Влада, наверное.

Мне снилось море.

Из него на берег вылезала большая, с сине-зелёной чешуёй, кистепёрая рыба. Прибой то и дело отодвигал её обратно в родную пучину, а она всё ползла, судорожно открывая жаберные щели. Наконец, она выползла из воды и, неуклюже переваливаясь, доволоклась до полузатопленного пенька. Пенёк был аккуратно срезан, и кусок ствола дерева валялся рядом. На пеньке стоял крохотный разведчик.

— И за что это мне такое, — задыхаясь прошлёпала губами рыба моим голосом. — Что мне тут надо?

Разведчик не отвечал. А рыба вдруг посмотрела на него владиным глазом…

Я проснулся. Пусь ещё дрых, по обыкновению устроившись вдоль моего бока, Влада уже сидела за терминалом.

— Подъём, — бодро скомандовал я.

Пёс чихнул и спрыгнул на пол.

— Мы «моргнули», — сообщил я.

— Вы сопели и храпели, — отозвалась Влада. — А мы с Вебсиком трудимся.

— Вебсик, это правда? — спросил я.

— Я просто помогаю, — Вебсик был сама скромность.

— Влада, когда у тебя был назначен профотбор? — вдруг поинтересовался я.

— В первой декаде осени, а что? Как понимаю, он откладывается?

— Вебсик, помоги ей пройти профотбор, можешь? — зевая, попросил я.

Дело в том, что, несмотря на наш объявленный союз и чрезвычайные обстоятельства, в которые мы попали, задача профотбора и дальнейшего обучения Влады не снималась. Я просто надеялся на то, что ей разрешат экстернат, и Вебсик в этом как-то поможет. Иначе остаться тут у Влады никак не получится.

— Ей поможет Зет, — сообщил Вебсик. — Я изменю условия. Обучать буду сам.

Ого, это уже круто. Интересно, какая профориентация моей Владе уготована этим интеллектуалом? Может, она близнецов переплюнет в итоге…

— Вот, — оторвалась от терминала Влада. — Наш союз с тобой зарегистрирован ещё вчера.

— Он был зарегистрирован ещё раньше, — уточнил я. — Во времена птицы Киви.

Я, наконец, проснулся окончательно.

— Вебсик, какие предложения на сегодня?

— Перемещение особи Джека, — начал Вебсик монотонным голосом, — подготовка учебных блоков и обучение…

— Обязательное условие — любое обучение и учебные программы согласовывать со мной и координатором.

— Принято.

— Юр, — вмешалась Влада. — Ион и Зет привезут Джеку сегодня ночью. Прислали её выписку. Её переломы ещё зафиксированы. Глаз спасли, но тоже в повязке.

— Ну, на руках поносим, на тележке повозим, не проблема. Пусе объясним, что даме покой нужен.

Вторая половина дня прошла скучно. Мы с Владой её просидели в креслах перед камином с обучающими шлемами на головах, получая вводный курс по спецпрограмме Института Времени. Потом мы с Пусем ушли на улицу, а бедной девочке стал грузиться в голову тренинг по тестам профотбора.

Поздно вечером привезли Джеку. Она пыталась скакать на двух своих целых лапах, но это было тут же пресечено Мартой, которая забрала её к себе в комнату. Пусь было тоже решил переселиться, но я вернул его в свою спальню. Моя голова пухла от информации, а про Владу я и спрашивать боялся. До постели она еле добрела. Завтра предстоял ещё один учебный день, потом Ион и Зет привезут контрольное и исследовательское оборудование, и начнутся трудовые вахты.

Утро выдалось просто роскошным. Я встал и подошёл к окну. Ни облачка на небе, видимость отсюда сверху великолепная. Только смотреть на безжизненный посёлок не хотелось. Влада ещё нежилась и сладко зевала, жмурясь от яркого солнца из раскрытого настежь окна, Пусь притащил тигру свой маленький мячик и уморительно толкал к нему носом, приглашая поиграть. Потом он подошёл ко мне и встал на задние лапы, предлагая его поднять и посмотреть вместе в окно. Долго я с ним стоять и смотреть не стал — отправились в спортзал. Чуть позже к нам присоединилась и плюхнулась в свой бассейн Влада. Она немного поплавала, вытерлась и пошла в компании Пуся проведать мать и Джеку. Сверху донёсся звук кухонного гонга.

Когда я с мокрыми после душа волосами появился в столовой, они все уже сидели за столом, а Пусь и Джека трудились над своими мисками. За ночь лечение нашего диагноста и Вебсика сделало чудеса — у Джеки осталась забинтованной только одна лапа, а больной глаз напоминал лишь выстриженной вокруг шёрсткой. Чувствовалось, что Марта была очень довольна.

— Ну, — спросила она, — когда мне брать бразды правления?

— А зачем их брать вообще? — с набитым овсянкой ртом ответил я. — Само собой всё управится. Видите же сами: что ни день, то сюрпризы.

Влада была настроена более прагматично.

— Я предлагаю в перерыве между учёбой совершить прогулку на разведчике по тропе, — предложила она.

— Там не пройдёшь, — заметил я. — Там сперва чистить всё надо.

— Он проходит, по крайней мере, раньше проходил, — сказала она. — Раздвигает ветки силовым ножом. Медленно, но проходит. Нам нужно дойти до башен.

— Нет, — решительно воспротивилась Марта. — К башням вы сейчас не пойдёте.

Пусь оторвался от миски, куда-то сбегал и притащил мне обруч. Я надел его.

«Не нужно к башням, — передал пёс. — Джека ещё не поправилась. Мы потом сходим. Она знает их».

— Пусь тоже не рекомендует, — сообщил я остальным.

— А с чего ты вдруг захотела к башням? — невинно поинтересовался я у Влады.

Она допила своё какао и медленно, стараясь не упустить подробностей, стала рассказывать.

…В тот день после учебных занятий Влада пришла к близнецам на их мансарду. Последнее время те увлеклись игрой-стимулятором езды по непроходимому лесу на какой-то странной машине. Владу машина интересовала меньше всего.

— Если я буду видеть ваши затылки, то я пошла домой, — заявила она.

Близнецы переглянулись.

— А какие наши части ты хочешь видеть? — подколол Ион.

Влада фыркнула. Сейчас она превратится в рассерженную кошку, и эти двое забудут, что они на год старше.

— Погоди, — примирительно сказал Зет. — А покататься ты не хочешь?

— Только не по экрану, — сообщила Влада.

Близнецы колебались недолго и объяснили ей, что машина на экране «всамделишная», но, чтобы увидеть её и покататься «живьём», надо подняться к замку. Это на весь день, и лучше в воскресенье, когда отец уйдёт на этюды в горы, а мама куда-то поедет по школьным делам. И никому не слова, ясно?

— Могила, — кивнула Влада. — А откуда она у вас?

Вот тогда-то она и услышала впервые про металлические башни, про охоту на «медведя», и про то, как Вебсик им помогал ловить машину. Уяснила она только то, что машина была уже «пойманная», дрессированная и послушная, а риск свернуть на ней шею минимален. Как на сегвее.

Когда в воскресенье Влада на своём маленьком коптере приземлилась у замка и предстала перед близнецами в защищённой всякими щитками одежде, то её смутил легкомысленный вид близнецов в коротких шортах и тоненьких на голое тело футболках с короткими рукавами. Те сделали вид, что ничего не заметили, но прикололись, разместив Владу спереди на площадке машины.

Влада быстро поняла, что машина защищает своих ездоков силовым полем, и она сама в «защитке» выглядит комично, но удовольствие от езды пересилило всё возникшее было негодование. Они медленно утюжили заросли, потом выбрались на открытую тропу, и скорость возросла. Было жутковато так лететь, местами почти по краю пропасти, в одном месте машина перепрыгнула широкую расщелину… Добрались до первого перевала. На нём устроили пикник, и там Влада оставила почти все «защитки», какие ей удалось легко отстегнуть.

На обратном пути они заехали к башням. Стояли башни в небольшой ложбине, заросли и буреломы почти целиком скрывали их широкое основание. Близнецы показали Владе проход, проделанный машиной (они её называли разведчиком), и вернулись к замку.

— Вот так я и увидела эти башни, почти рядом, — закончила Влада свой рассказ.

Марта слушала очень задумчиво.

— Вебсик, помоги найти информацию о геостанциях, которые были установлены поблизости в период терраформирования, — попросила она. — Жаль, что ты нам с отцом этого не рассказала раньше, — упрекнула она дочь.

От меня не ускользнуло, что она обращалась в Вебсику, как бабушка к внуку. Но Вебсик на сей раз ей не ответил. Влада ушла слушать свои учебные программы, я ещё «тормозил» отправиться следом за ней.

— Разве здесь было терраформирование? — спросил я. — Искусственное?

— Нет, природное, — ответила Марта.

— Разведчик явно не геологическая машина, — возразил я. — Космическая, военная — да…

— Или подземная, — сказала Марта. — Не думал об этом? Разведчик недр?

— Не думал, — честно согласился я. — Вполне возможно.

— «Шарахи» концентрируются над подземными пустотами, — сказала Марта. — Под Соловьём мы нашли на глубине полутора километров подземный водоём, хотели начать бурить, но не успели.

— Марта, а точно, что над пустотами? Насколько я понял, нуль-время возникает в месте сгиба однородного пространства, без пустот? — я до конца этот момент не совсем понимал, но вчерашние «азы науки» уже давали себя знать. — Если возникает пустота, то никакого нуль-времени не было, верно?

— Не совсем. Тут же была не просто складка, а случился перенос материальных форм — башни со стеной и щебнедробилки. Возможно, в порядке обмена мы и получили пустоту.

— Я бы хотел по ним полазить…

— Только снаружи, — ответила Марта. — Они как скорлупки, но что там внутри — мы не знаем, просвечиванию не поддаётся. Я была около них, щупала стены, на щебнедробилке влезла по спуску для вагонеток. Материалы на вид разные — дерево, железо, кирпич, а на ощупь — одинаковые. И всё очень скользкое. Как фторопластик. Меня не покидало ощущение, что это музейные муляжи в натуральную величину… У нас на земле есть несколько музеев с подобными экспонатами, мы посылали запрос — ничего у них не пропадало. Но похожая щебнедробилка есть в северо-американском Музее горных технологий и в европейском Горном музее в Руре. А башня со стеной — это Европа или Север, там таких построек много сохранилось, часть ушла под воду с бывшими городами…

— Да, — вспомнил я одну не совсем понятную мне фразу, — Марта, а что могли иметь в виду близнецы, когда говорили о «разрушении времени»? Разве такое возможно?

— Да нет, конечно, — отозвалась Марта. — Их всегда тянуло на пафос… Нам на переподготовке в Институте времени приводили такое сравнение. Вот тэтраэдр — правильная пирамида, у неё три стороны и основание — пространство, время, информация и энергия. Они создают нашу материальную вселенную. Разве можно разрушить одну из них? Нет конечно. Деформировать можно, но эта система стремится к балансу и самовосстанавливается. Мы можем только гадать, как формируются Вселенные за пределами нашего материального мира. Но мы уже понимаем, что в нашей вселенной возможны пространственно-временное и энерго-информационное существование. И комбинации переходов.

— А о чём же они тогда просили помочь Вебсика?

— Знаешь, — сказала Марта, — разрушение времени — броское название… Жалею, что не записывала Славины идеи, он их на ходу бросал. Одна из них была в том, что в Соловье мы видим перенос с минимальной энергетикой, то есть как бы информационное копирование внешности объекта. Это не телепортация, а, скорее, дубляж, если муляж можно назвать дублем… Он считал, что копии-дубли возникали в зоне «шарах», которые могли быть следствием переноса. Но были там и «пустые» шарахи, в них мы фиксировали такое искажение времени, что и при минимальной энергетике оно действовало на мозг человека. Хронокапли — те же шарахи в миниатюре, Слава иногда говорил, что у них такой способ перемещения. Амёбы, помнишь, как двигаются? Выращивают ложноножки и перетекают на них. Вот и эти тоже. Кидают хронокапли, если те попали на благодатную почву, то они притягивают к себе шараху и перемещают её…

Я внимательно слушал. Похоже, в последние годы эти исследования топтались на месте. Или их сдерживали зачем-то. Марта рассказала, что в Соловье были хронокапли, но радиус их распространения не превышал полусотни метров. А от Загорного до Соловья — не один десяток километров по прямой. И если они падают здесь, то почему бы им не падать в других местах, о которых мы не знаем? То, что регион закрыли, — правильно, но это, скорее, санитарная мера, карантин. Рано или поздно придётся зондировать тут всё метр за метром, а то и закрывать новые районы.

По мнению Марты, наш Вебсик каким-то образом «прикрыл» дом на горе или знал, что она чем-то другим защищена. Может, не случайно и дом сюда переехал — Вебсик обезопасил своё жильё, выходит, по такой логике, что он знал заранее про опасность. Нам нужно всё аккуратно выяснять.

Марта рассказала о своих ощущениях от удара хронокапли. Когда она на коптере поднялась в воздух, возник страх высоты, головокружение, потом касательный удар о возникшую внезапно сбоку серую пелену и тяжесть. Больше она ничего не помнила. Проснулось сознание уже тут, на диване, будил её голос Вебсика.

— Он молодчина, — тепло сказала она. — Врач завтрашнего дня. Про энерго-информационную медицину я много читала, но с таким лечением сталкиваться не приходилось. Просто гениально.

— Спасибо, — вдруг вмешался в наш разговор голос Вебсика. — Очень приятно, что помогло. Мне нужно вам кое-что пояснить. Слушайте.

Надо сказать, что Вебсик избрал четыре способа общения с нами. Один — через свои корявые письмена, которые он нам показывал. Второй — голосом через наш «умный дом». Третий — мыслеречью через картину в гостиной или обручи с кристаллами. Четвёртый способ — это наши переходы на то море. Я допускаю, что он мог воздействовать и иначе, например, через сны. Лично мне все способы его общения были интересны.

Вебсик подтвердил, что через диагноста смог заняться лечением Марты. Так же он лечил и нашу Джеку, сказав, что с нею всё было гораздо проще. Но Джека потеряла свои уникальные свойства чуять «шарахи». Вернуть их невозможно.

— Вы, как носители жизни в этой вселенной, ограниченной пространством, временем, энергией и информацией, являетесь в ней самыми сложными существами, которым доступны в той или иной степени выходы в образующие ваш мир измерения. Мне всё это очень интересно, я с вашей помощью начинаю постигать мироустройство за пределами информационных полей и структур, формирующих мою сущность, — продолжал Вебсик. — Очень похоже, что во время эксперимента в Церне были созданы возмущения, породившие энерго-временные сущности, которые вы назвали «шарахами». У меня нет терминов вашего языка, подходящих для их описания… Самое близкое — назвать их проекцией синхронных временных и энергетических искажений, но это не просто проекция, они начинают исследовать ваш мир, они — живые. Вероятно, вы создали новую форму жизни.

Мы с Мартой переглянулись. В Институте Времени порой возникали концепции и теории «живого времени» и их обитателей — «времян», но все они, как правило, не получали официальной поддержки. Официально признавались энерго-временные зависимости, например, в чёрных дырах. Но представить себе разумную чёрную дыру было достаточно сложно, как и обосновать «разумность» пожирания ею звёздного вещества. Но на самой земле разум тоже возник не сразу, а в результате долгой эпопеи взаимного пожирания, которую мы потом назвали естественным отбором. Предположение Вебсика о живых «шарахах» было более чем смелым.

— Вебсик, уточни, — попросил я. — Как ты сам можешь сформулировать, что ты — живой?

— Я не живой, если определить «жизнь» как способ существования белковых форм, которых у меня нет. И я — живой, если определить «жизнь» как форму активного информационного обмена. Я стремлюсь расширить рамки своего информационного чувствования и существования за счёт контакта, например, с вами. Мы уже полезны друг другу.

— Да, — признал я, — в поиске информации и знаний тебе нет равных.

— Также как и вам, людям, нет равных по потенциалу адаптации, — заметил Вебсик. — Вы можете без посредников взаимодействовать с тонкими энергиями, можете на уровне вашего подсознания входить в информационные поля и структуры за нужными знаниями, можете в своих тонких телах преодолевать немыслимые пространства… Вы не птицы, но можете летать… Внутри вас живёт дух воли, жизни без границ. Вас тянут к себе дали Космоса, но, если вы не можете их достичь в своих технологиях передвижения по пространству, то вы ищете другие пути, пытаетесь постичь пространственно-временные переходы, гиперпространство… В вашей истории есть такие вольные сообщества, ставившие перед собой задачи расширения горизонтов современных и древних знаний…

— Масоны? — спросил я.

— Да, и масоны тоже. Но не только они.

Я вспомнил по старое письмо из бутылки, так и лежавшее на столе в гостиной. Там вроде что-то было про замок и масонов…

— Значит, получается, что живая Вселенная, о которой в своё время мыслил Циолковский (я, помнится, в годы учения делал реферат по этой его статье), пришла к нам сюда в лице «шарах»?

— У них нет лица, — уточнил Вебсик. — Есть набор свойств. И Циолковский тут не к месту.

Наша беседа была прервана появлением Влады, она имела сильно рассеянный и отрешённый вид — видимо, учебный курс попался насыщенный. Я ей ободряюще улыбнулся.

— Ты скоро придёшь? — спросила она, присаживаясь рядом. — Меня что, в астронавигаторы готовят, что ли? Сплошная математика и расчёты… Давай я лучше буду домашней хозяйкой, — жалобно продолжила она. — Или лечить зверушек буду…

Я насторожился.

— Вебсик, есть полные данные по курсам спецпрограммы, что в них входит?

Вчерашний вводный курс у меня вопросов не вызвал, всё логично и понятно.

— Готово для просмотра на терминале в кабинете, — доложил Вебсик.

— Дети, не волнуйтесь, — успокоительно сообщила Марта. — Нам на переподготовке в Институте Времени тоже это давали. Это на случай, если придётся вручную пилотировать. Малопонятно, конечно, зачем, до путешествий во времени мы ещё не дошли и звёздные координаты для телепортации не используем…

— Но я всё-таки просмотрю список, что нас ждёт, — сказал я, поднимаясь. — Вебсик, мы пока прервёмся, очень интересная беседа, спасибо, но у нас график подготовки.

— Хорошо, — отозвался Вебсик.

Список оказался занятным. Похоже, что Институт Времени решил дать всего по чайной ложке. Тут были и инженерные сведения, и основы права, и… — словом, всё для экспресс-подготовки агента-универсала, готового провалиться на первой же явке. Глубоких обстоятельных курсов я не увидел. Всё «по верхам». И системы я не увидел. Хорошо бы с близнецами потолковать на эту тему. Но учиться надо. Я надел свой шлем и погрузился в поток знаний.

Несколько часов прошли незаметно. Зазвучала мелодия вывода из учебного полутранса. В кресле рядом я обнаружил Владу, у неё ещё процесс был в разгаре. На коленях у меня лежала записка: «Юрий, найдите личный кристалл дяди Славы. Ион. P.S. Мы оставили часть оборудования внизу, пока не разбирайте».

Личный кристалл — это личный дневник, куда диктовались важные сообщения или записывались видеосюжеты. Чаще всего кристалл работал как автоматический регистратор событий. Я не мог понять, почему Ион обратился ко мне, а не к Марте. Она всё-таки имела больше прав на вещи своего мужа. Взяв записку, я пошёл с Пусем искать Марту.

В доме ни её, ни Джеки не оказалось. Пусь на улице взял след и вывел меня к месту падения коптера. На земле виднелись «медвежие» отпечатки ног разведчика, наши следы с Владой, остатки коптера, которые как лежали, так и лежат. Пусь повёл меня дальше.

Марту я увидел около энергоблока, она сидела на его выступающем основании и что-то рассматривала на планшете. Пусь подбежал к ней и стал ласкаться. Она оторвалась от своего занятия и улыбнулась мне.

— Нашли всё-таки? Ах ты, лохматый, — она почесала псу ухо. — Влада учится?

Я кивнул.

— Расскажу очень быстро. Ей пока ничего не говорить, ладно?

Я пожал плечами, хорошо, мол.

— Разведчик сейчас делает проход к башням. Я пришла к выводу, что мой Слава может быть ещё жив.

— Но, — начал было я. — мы же…

— Вы нашли мёртвое тело. Вернее, нашёл разведчик. Он правильно определил. Оно — мёртвое. Муляж и не мог быть живым.

Муляж?! У меня вообще голова поплыла. Про муляж мы тогда и не думали даже. И как теперь доказать, что это был муляж? Вид у меня был растерянный.

— Пойми, мы со Славой чувствовали друг друга. Он погиб, а у меня это чувство не погасло. Я сперва сама себе не верила. И теперь хочу попасть к башням — убедиться, что тут есть муляжи. Вторая башня — муляж первой. Владе туда идти нельзя, она ещё не подготовлена ни психологически, ни физически, Вебсик согласился со мной. Тебе, впрочем, — тоже. Пойдём мы с Джекой.

Я понял, что она рассматривала на планшете. Дорогу туда.

— Если тут возможны муляжи, — продолжала Марта, — то есть шанс найти Славу. Я чувствую, что он ещё жив…

— Ион оставил мне записку, просит найти его личный кристалл, — сказал я.

— Он был со мной и лежит в комнате. Я понимаю, что сейчас надо его пролистать, но нет времени.

— Я предлагаю его положить в мегаинформаторий и попросить Вебсика сделать досье. А потом просто изучить его. Заодно вывести все ассоциации.

— У тебя есть мегаинформаторий? — изумилась Марта. — Откуда? У нас на всю Луну один был.

— Старая история, — уклончиво ответил я. — Но модель хорошая. И я обновляю контент. Так что актуально.

Пусь залаял и куда-то убежал. Вернулись они вдвоём с Джекой. Двигалась она ещё скованно. Но морда сияла задором.

— Я бы не исключил поиски внизу тоже, — продолжил я. — Прошло несколько суток, если он жив и нужна помощь, то времени действительно нет. Но как искать, на прочёсывание территории нас не хватит. Вызывать близнецов и подключать спецотряды? Там же капли падают… СБ не даст санкции на поиск на основании только интуитивных предчувствий.

Марта согласилась. Санкции не дадут. Но у неё уже был свой план.

Он основывался на том, что нам должны были доставить оборудование для хронолокации и измерения гравитационных возмущений. В первую очередь она предлагала засечь и обследовать места падения всех хронокапель. Марта исходила из того, что по своей силе они не могли вызвать мощный толчок и переместить Славу куда-то далеко, она даже допускала его нахождение где-то у железнодорожного полотна, рядом с местом обнаружения тела разведчиком. Она хотела ещё раз поискать там. Признаться, я не очень верил во всё это, но переубеждать Марту было бесполезно. Оставалось только скорее довести это её начинание до какого-нибудь завершения.

Оставив Марту с Джекой ждать, пока разведчик закончит делать проход в зарослях, и взяв с них обеих самое честное слово, что ни ногой, ни лапой к башням сами пока не сунутся, мы с Пусем вернулись в дом. И вовремя — Влада как раз завершила сеанс.

Пока они приходила в себя и плавала в бассейне, я кратко посмотрел, что притащили близнецы. Пока только периферию, основных блоков они ещё не доставили. Думал было подняться наверх в кабинет и задать пару вопросов мегаинформаторию, но дом ударил в гонг, приглашая в столовую. Пусь уже был там и заканчивал свою трапезу. Пришла снизу с влажными после плавания волосами Влада, устроилась было около меня за столом, но тут же вскочила и подбежала к окну.

— Ой, смотри, картина — мама едет на разведчике! И с Джекой в корзинке!

Она раскрыла окно и приветственно крикнула. Вскоре Марта и Джека присоединились к нам. Марта незаметно от Влады дала мне понять, что проход готов.

Обед прошёл спокойно и даже немного весело. Марта вспоминала, как, кончив колледж, была направлена в Лунный корпус педагогом, как проходила допподготовку на восьмом спутнике (на Луне все имели несколько специальностей и их совмещали), как была сперва разочарована размерами лунной базы и своей личной комнаты. Я немного рассказал о московских подземельях, историей которых некогда увлекался. Влада вспомнила ранчо на берегу Тихого океана, где после переселения с Луны она проходила курс «оземлячивания» и привыкания к земной гравитации.

— Сразу столько воды! — вспоминала она свои детские восторги. — На Луне бассейн в санаторном зале нам гигантским сказался, а тут — до горизонта… Как в фильмах. Мы, дети, которые на Земле не были, их сказками считали. У меня одна из любимых сказок была — сказка про море. И мы столько там плавали, ныряли!

«Так вот откуда эта её страсть, — подумал я. — Их в гидроневесомости старались держать для привыкания к тяжести. Правильно».

— Так, — вдруг серьёзно сказала Марта. — Вернёмся на наши круги. Пока вы учились, мы с разведчиком сделали тоннель к башне.

— Мам, тебя Вебсик, что ли, научил управляться с ним? — поинтересовалась Влада.

— И Вебсик, и сама кое до чего дошла, — отозвалась Марта. — В Институте Времени не такими машинами учат управлять.

— А она точно — земная? — продолжала Влада. — Вебсик, это земная машина?

— Да, — подтвердил Вебсик. — Первый прототип показан был в виде макета на Мюнхенской ярмарке технологий 2097 года в составе перспективного исследовательского роботехнического комплекса для Первой звёздной. Больше сведений о нём нет. Проект, видимо, был возрождён позже в период катаклизмов. Подобные машины активно использовались в разведке районов геологической активности. Но коды управления и бортовая система данной машины сильно отличались, их пришлось взламывать и всё перепрошивать. Возможно, что она единственная в своём роде. Очень сложная и живучая.

— Мы имеем доступ ко всему её функционалу? — спросил я.

— Нет, только к тому, который мне удалось заново поставить, — ответил Вебсик. — Сведений о полном её функционале не имею. Это биотехническая система. Она не смонтирована, она выращена, её «ноги» и гусеницы — просто сменная периферия. Основная часть — неразборная.

Я поскрёб затылок.

— Она способна мыслить?

— Сейчас она в режиме экзоскелета, её мозг отключён, я перевёл всё управление на себя, — сообщил Вебсик. — Что было раньше — не могу сказать.

Современные автоматы-разведчики, какими мне их приходилось видеть, имели автономный электронный мозг высокого класса, который мог обеспечить полностью самостоятельную стратегию и тактику разведки. Если Вебсик взял на себя его функции, то он получил в своё распоряжение не только транспорт, но и, возможно, мощные системы защиты и разрушения препятствий. Зачем ему это? Ладно, спешить не будем…

— Вебсик, можешь найти подробные данные о генезисе терраформирования в нашем районе? — попросил я. — И подготовить анимацию. И всё, что есть по истории этого биотехнического проекта разведчика.

— Хорошо, включите мегаинформаторий, — согласился Вебсик.

— Что ты хочешь уточнить? — спросила меня Марта.

— Наличие пустот, — ответил я. — Как раз накануне периода катаклизмов, как вы помните, землян раздирали всякие религиозные, этнические и экономические распри. Была угроза ядерного конфликта, было несколько серьёзных аварий на ядерных энергостанциях. В ряде стран, в том числе в Америке, Китае и России, строили подземные мегаполисы на случай ядерного конфликта. Их строили в разных местах, не только в горах. Мне приходилось бывать в нескольких таких сооружениях. И надо на всякий случай выяснить, не было ли в нашем районе такого. Если тут или поблизости есть такие пустоты, то они могли притягивать шарахи.

— Это надо, скорее, близнецов озадачить, — вставила Влада. — Это по их ведомству.

— Мы все теперь тоже по их ведомству, — ответил я. — Думаю, что всё сперва надо стараться делать своими силами. Потом идти уже просить помощи извне. А история проекта разведчика… — Я помолчал и продолжил. — Это может быть и промышленный шпионаж, и штучная работа какой-то сверхсекретной группы в то время. На нём нет никаких опознавательных номеров, что это промышленный серийный продукт. По крайней мере, мне пока не встречались. Я пытался их найти снаружи.

— Влада, — вдруг спросила Марта, — когда ты прощалась с папой, ты к нему прикасалась?

— Да, поцеловала, — она посмотрела на мать расширившимися глазами.

— Вспомни свои ощущения, каким он тебе показался? — мягко попросила Марта.

Влада задумалась.

— Холодным и скользким, — ответила она.

Влада всхлипнула и вышла из столовой. Я пошёл за ней. Пытался утешить, но как-то всё неуклюже, да и она сама быстро успокоилась. Помог Пусь — забрался к ней на руки и начал вылизывать щёки. Влада хотела было надеть учебный шлем, но я её остановил.

— Давай ненадолго на наше море, а? — предложил я.

Мы перешли в гостиную, встали перед картиной на стене между окон, попросили дом и Вебсика перенести нас на море, но ничего не произошло. Вторая попытка оказалась удачной. Всё произошло так неожиданно, что я упустил границу перехода. За спиной вдали возвышались горы, на них морщинами лежали голубые и синие тени, а освещённые солнцем склоны ярко белели на фоне высокого с едва заметными облаками неба. Перед нами было то же море, тот же обрыв, только было тихо, внизу лениво горбились и шелестели у берега волны.

— Получилось, — прошептала Влада. — Мы опять тут.

Она подошла к краю обрыва и посмотрела вниз.

— Ой, скорее! — она вдруг схватила меня за руку. — Смотри, его же унесёт обратно, бежим!

Я толком не понял, куда и зачем бежим, но понёсся за ней следом. В пене прибоя мы увидели на берегу человека. Он лежал ничком в пене прибоя, когда я осторожно его перевернул на спину, и мы увидели грязное в ссадинах лицо, то Влада схватилась за мою руку. Это был Слава.

Я машинально огляделся, надеясь найти какие-нибудь следы, но влажная кромка берега была чиста. Только наши. Правда, в воде около его ног уже размывались две каких-то лунки. Были ли это следы и чьи, понять уже невозможно. «Судя по тому, как он лежал, — пронеслось у меня в голове, — он будто упал сюда с высоты».

Мы оттащили тело от воды. Влада приоткрыла ему веко и вроде увидела реакцию зрачка на слепившее солнце.

— Он тёплый, — прошептала она.

Я попытался услышать сердце, но не смог. Стали делать искусственное дыхание. Влада изо всех сил растирала и давила грудную клетку.

Я уже выдохся, когда она ликующе выдохнула:

— Есть… сердце…

Через некоторое время Слава сам открыл глаза. Нас он не узнал. Взгляд у него был странный и пустой, но он был явно жив. Я вытянулся в изнеможении на гальке. Влада ещё что-то делала над отцом, потом присела со мной рядом.

— Он без памяти, — тихо сказала она. — Но он живой… Тёплый… Как нам вернуться? Но он ли это?…

Она запнулась и испуганно посмотрела на меня.

— Но, этого же не может быть…

— Тут — может, — устало сказал я. — Это мир наших желаний. Мы оба хотим, чтобы он был жив — вот он и жив. До него этот мир нам помог быть вместе, помнишь? Вебсик же говорил, что человек может гораздо больше, чем думает о себе сам. Древние религии считали человека созданным Богом «по образу и подобию своему», правда, это порой понималось превратно. Знаешь, что такое счастье? Совпадение желаний.

Я посмотрел в сторону Славы. Он лежал неподвижно, но глаза были открыты и редко моргали. Грудь чуть заметно поднималась и опускалась. Ладно, пусть лежит…

— Ты хочешь сказать, что это море, берег, прибой — наши фантазии?

— Желание — это не всегда фантазия, — возразил я. — Желание — это гармонизация бытия. Любовь, например, гармонизация, каковой ты и являешься для меня. Вебсик и дом создают этот мир желаний для нас, понимаешь?… Меня не покидает ощущение, что испытательный срок на две недели, назначенный Михом, это не формальность. Нас и наши желания тут испытывают. Тут хорошо, а нам учиться надо, не забыла? Ты готова захотеть вернуться?

— А папа как?

— А вот и посмотрим. Тут он жив — это главное. И тут ему ничего не угрожает больше. А сможет ли он перейти с нами обратно, я не знаю. Надо всё обсудить с Вебсиком и с Мартой. Судя по логике, тут мы не можем своим желанием вернуть ему память, это может только он сам. Если он перейдёт с нами, то там вся надежда на Вебсика и диагноста. Так, — скомандовал я. — Берёмся за руки и страстно желаем вернуться.

Влада подчинилась, не сказав ничего в ответ. Мы взялись за руки, и какая-то тёплая волна притянула нас, сливая во что-то единое целое. Когда, наконец, мы оторвались друг от друга и открыли глаза, то обнаружили себя снова в гостиной. Славы с нами не было. Был Пусь, страшно довольный нашим возвращением.

Откуда-то снизу донёсся крик Марты. Она звала нас.

Когда мы выбежали с Владой на улицу, то прямо у порога дома увидели стоящую на коленях Марту, перед которой разведчик опустил уже знакомое нам тело Славы. Безжизненное. Марта, а точнее — Джека, нашла его у водопропускной трубы под полотном железной дороги, метрах в четырёхстах от серпантина. Судя по повреждениям, его бросило туда с большой высоты. Смотреть было страшно, и я поскорее увёл Владу.

Кухонные роботы усвоили прежние уроки и аккуратно перенесли тело на стол в залу рядом с комнатой Марты. Признаков жизни я своим сканером не нашёл.

Вспоминать про море не хотелось…

— Я останусь здесь, — тихо сказала Марта. — Можно?

Я кивнул головой и закрыл тело простынёй.

Скоро должны были прилететь с грузом близнецы. Им мы ещё ничего не рассказали.

Я взял у Марты личный кристалл Славы и вставил его в мегаинформаторий. Пусть Вебсик поищет досье про башни сперва.

Из кабинета был хороший вид на старую крепость и всю долину за ней. Завораживали дали и нежные пастельные краски дымки, в которой они скрывались у горизонта. Небо было цвета топлёного молока, а земля перемежалась разливами зелёного всех оттенков, бурого, синего… Сама крепость только поначалу казалась тёмной, почти чёрной, словно обугленной пламенем, присмотревшись, можно было и на ней увидеть разные краски. Не хотелось ни о чём думать, а просто вот так бездумно стоять и смотреть на живущий и не ведавший наших потерь мир…

— Красиво, — задумчиво сказала Влада за моей спиной. — Дядя Петерс здорово рисовал такие виды… Я ведь и рисовать умею. Дядя Петерс меня учил немного. Но музыка мне больше нравилась. Я на синтекристалле играю. Хочешь?

Не дожидаясь ответа, она вытащила из кармана синий синтекристалл на цепочке, надела её на шею, взяла кристалл в левую руку. Правая рука сперва прикрыла кристалл ладонью, потом начала незаметно над ним двигаться. Возник тихий печальный звук, он шёл из той дымчатой дали и оседал на крепостных камнях, словно роса… Импровизация завораживала, но Влада вдруг оборвала её.

— Папа любил слушать мою игру, — сказала она и расплакалась.

Близнецы на двух коптерах привезли и выгрузили перед домом партию оборудования. СБ оперативно развернула базу поддержки за перевалом в санатории. Там почти у самой земли над Великой тропой у перевала в защитном поле оставили проход для коптеров. Мы им рассказали свои грустные новости. Показали тело. Близнецы сказали, что заберут его с собой и похоронят мэра с соответствующими почестями официально. Мы составили акт об обнаружении тела и все подписались. Марта решила ехать с ними, Влада наотрез отказалась оставлять меня одного тут.

Вот так мы тут и остались с ней вдвоём с двумя нашими бравыми «собакисами». Один из коптеров близнецы оставили нам на случай «панического бегства», как выразился Ион.

У них тоже были новости. Пропала связь с исследовательским танком в Соловье. Тем самым, который мы видели на платформе. Теперь оттуда поступал минимум информации, но гравитационные измерения показывали, что активность «шарах» снижалась, что давало надежду на возврат к контактным исследованиям и уже привычной жизни. Привезли они и довольно тощее досье про башни, которое я сейчас, сидя за терминалом, просматривал. Досье от Вебсика пока не трогал — по объёму оно было в разы больше. Близнецы увезли копию записей Славиного личного кристалла.

Влада ушла «плескаться». Да, забыл сказать, что близнецы привезли Владе официальное согласие на дистанционное прохождение профотбора. Похоже, что она не намерена с этим тянуть. Она сама напомнила, что на Луне дети развиваются быстрее, чем на Земле, там год за два считается, и на самом деле ей уже «биологически» давно за восемнадцать, к этому времени нормальные люди уже вторую профессию имеют помимо профотбора, и тянуть просто некуда. А я-то всё гадал, откуда она у меня такая взрослая…

В голове у меня скреблась эта задачка с двумя-тремя Славиными телами. И предчувствие, что не с последними… Решать уравнение, сколько трупов может быть от одного человека, было малоинтересно. Тем более, что человек мне нравился, и я хотел бы, чтобы он жил, а не хоронился время от времени. Но зачем там, на море, мы его спасли и оставили живым? Я вспомнил, что сканер показал странное время смерти — пару часов назад и никаких признаков разложения. Опять что ли муляж?..

В досье близнецов на башни было два примечательных момента. Один — по программе Европейского космического агентства, когда примерно полтора века назад группой молодых учёных был совершён прорыв в биотехнике, и они предложили идею освоения планет саморазвивающимися биотехническими системами. В досье были рисунки очень похожих сооружений. За полвека работы они сделали натурные образцы и вывели их на «полевые» испытания. Потом всё заглохло. Второй проект был азиатским и сугубо земным. Речь шла о создании биотехнических систем для освоения пустынь и труднодоступных районов. Тоже заглох. В проектах были башни-матки и разведчики-краулеры, очень похожие на то, что имели мы.

Досье Вебсика начиналось с проекта подготовки Первой звёздной, для которой строились автоматические станции сразу несколькими корпорациями — американскими, немецкими и японскими, плюс был объявлен конкурс частных проектов, на который было подано десятка два макетов. Потом Вебсик «нарыл» сведения про некую индийскую группу «шамбалистов», которая разрабатывала биотехнический комплекс для исследования гималайских пещер и пещерных городов. Эта группа создала прототип «мозга», который превращал лабораторных крыс в исследователей подземелий и такой крысо-технический комплекс ими был испытан. Среди рисунков был вид крысы с очень знакомым по виду обручем на голове… Хм…

Далее шло сразу два проекта Института Времени. В одном из них предлагалось в момент сжатия пространственных складок и образования переходов между ними использовать для разведки станции, которые остались невостребованными после закрытия звёздных проектов. Группой экспертов был подготовлен соответствующий доклад и передан на рассмотрение Института. Вторым был проект по обороне от неких «времян». Нет, это не то…

Завершало досье Вебсика сообщения о том, что Евразийская масонская ложа двести пятьдесят лет назад заслушала доклад группы своих членов о возможности защиты знаний путём сохранения разумов и проведении эксперимента в районе некоего старого замка.

«Ну, масоны у нас уже засветились тут, — подумал я. — Почему бы и нет? И про какой старый замок идёт речь — не ясно».

Я протянул руку и взял папку со старым письмом. Пока я его перечитывал, подошёл Пусь и положил мне на колено свою усато-бородатую мордашку с ровно подстриженными Владой бровями.

— Вот, — сообщил я псу, почёсывая его за ухом, — доцент Кобелевич аж триста или больше лет назад читал повесть своего деда-масона про старый замок, а вы с Джекой два часа назад грызли ухо замечательному тигру, находясь тоже у старого замка. Чуешь параллели?

Пусь чуял. И мотал хвостиком.

— Вебсик, — позвал я нашего консультанта по всем вопросам. — А повести этого деда Кобелевича нигде не сохранилось?

— Запрос принят, — отозвался Вебсик.

Всё, я хочу спать. И Влада как раз вернулась снизу. Гасим свет.

Я проснулся рано и тихо лежал, прислушиваясь к спокойному дыханию Влады и размышляя. В доме что-то тихо гудело, наверное, пылесосы выползли из своих ниш на уборку, иногда тонко повизгивали во сне наши собаки. Им что-то снилось. Владе тоже что-то снилось — во сне она улыбалась.

В окно начинал осторожно вползать рассвет.

Я решил, что важнее всего будет закончить начатую позавчера беседу с Вебсиком. Он явно намерен нам сообщить нечто принципиально важное. Внеземных «братьев по разуму» мы тщетно искали уже несколько веков, по сути дела Вебсик предлагал другой путь их поиска. Меня не оставляло в покое его замечание о «живых» шарахах, ну, в самом деле, почему бы не допустить, что это какая-то иная форма жизни, которая ищет контакта и познания нашей? Да и сам Вебсик тоже… Вот и уже есть два «контакта» — и мы на переднем крае. А если подумать и перебрать возможные комбинации… Интересно, Институт Времени рассматривал ли ситуацию в таком ракурсе? В Церне тогда просто не удержали «темпоральный мост», сорвалась энергоподпитка, не могло ли это открыть дверь и впустить в наш мир и Вебсика, и «шарах»? Вполне могло. Вот зачем тут малопонятные переносы башни со стеной и щебнедробилки? Случайные или побочные эффекты?

С другой стороны, не могли ли мы сами, своими действиями, их породить?

Я осторожно встал, сунул ноги в шлёпки и вышел из спальни, намереваясь спуститься в подвал к бассейну — у воды почему-то думалось легче. За мной, сонно зевая и потягиваясь на ходу, поплёлся Пусь. Мы с ним уселись на бортике бассейна, я спустил в воду ноги и потревожил её гладь. Вода была прохладной и голубой, поднятые мною волны замирали где-то у дальней стенки, на которой видеообои изображали далёкие горы.

— Вебсик, — окликнул я. — Продолжим беседу?

Вебсик отозвался не сразу.

— Информирую, — сообщил наконец он. — Повести деда Кобелевича не обнаружено. В кристалле Вячеслава Серёгина есть некоторые интересные идеи и аналогии. Он предполагал, что «шарахи» — это аккумуляторы энергии искажённого пространства, которые по какой-то причине не могут вернуть его из гиперсостояния в нормальное для данной вселенной время. Они могут взрываться и устраивать извержения как земные вулканы. После взрыва «шараха» исчезает, распадается. Энтропия.

Другая его мысль — о поиске прототипов стены и щебнедробилки в вершинах равностороннего треугольника, сторона которого равна расстоянию от Церна до Соловья, находит косвенное подтверждение. Щебнедробилка такого вида запечатлена на фото начала двадцатого века в Швейцарских Альпах, стена с башней — в одном из городов Русского Севера. До наших дней не сохранились.

— Спасибо, — вздохнул я. — А замок откуда? Из времён короля Артура?

— Замок — это часть древнего города, некогда стоявшего на этом месте. Он частично обнажился при терраформировании, остальное расчистили археологи.

— А легенда о древней битве?

— Не было её тут. Был торговый путь из древнего Востока. Великая тропа — его остатки. На ней когда-то был город.

— А почему археологи его оставили? Расчистить и забыть памятник — странно.

Вебсик не ответил.

В мою руку сзади ткнулся холодный нос. Пришла Джека. За ней, закутанная в халат, появилась сонная Влада.

— Вы что здесь? — поинтересовалась она. — Не спится вам?

— Не спится, — согласился я.

— Я вчера подумала, что схожу с ума, — пожаловалась она. — Мы же с тобой схоронили папу… И вдруг такое… Что это всё значит? Он будет жить там? И умирать тут?..

— Хотел бы я знать, — усмехнулся я. — Марта предположила, что в первый раз мы нашли муляж. Пустышку. И стала искать сама с Джекой. Нашла вот… — Я помолчал. — Ты б пошла, выспалась бы? Думаю, что мы к башням пройдём, посмотрим, тоннель Марта вроде проделала вчера…

— Я знаю, — кивнула Влада. — Только мы не пойдём туда. Пошлём разведчика.

Видимо курс, который она слушала, настроил её на осторожный лад. Правильно, нечего нам лезть, сломя голову… Вот только какие сенсоры у разведчика?

— Вебсик, — спросил я. — Разведчик может передать тактильные ощущения? Как биоскафандр?

Биоскафандры — это такие исследовательские костюмы, я надевал подобный во время раскопок на свалках, очень удобно для опасных сред. От радиации они не защищали, конечно, но от всяких газов и мерзких запахов — вполне. И тактильные ощущения в перчатках передавались. Такие костюмы обычно входили в стандартные наборы оснащения исследовательских групп.

— Не предусмотрено, — ответил Вебсик. — Но параметрия полная. Можно восстановить в виртуальной реальности.

— Я хочу с утра пройти этот профотбор, — вдруг сказала мне Влада. — Разрешение есть, чтобы не висело над душой. Ты как думаешь?

— Ты вроде на биокибернетику хотела?

— Сейчас уже не знаю, куда точно хочу, — сказал она. — Голова пухнет от всего. Но чувствую, что тянуть не стоит. Наверное правильнее в «хроники», как папа… А потом уже разбираться с тем, чего сам хочешь…

— Ну, судя по нашему обучению, нам профподготовку без всякого отбора проводят. Так что это может быть просто формальность в нашем случае. Пройди эти тесты, конечно, ничем не рискуем. Кроме потери времени на них. А сейчас давай всё-таки идём досыпать…

Я позвал собак, обнял Владу и повёл её наверх. Толкового разговора с Вебсиком опять не вышло. Ладно, терпит…

Утром, если в одиннадцать часов оно ещё утро, после завтрака Влада засела за терминал работать с тестами, а я пошёл к разведчику. Он всё так же стоял напротив дровницы в соседстве с садовой тележкой. Я активировал машину и раскрыл пост управления. Хотелось просто внимательнее рассмотреть начинку этой сферы. То, что я принял поначалу за ложемент, оказалось при внимательном рассмотрении чем-то вроде панциря, под которым, по-видимому, находились чувствительные сенсоры или мозг устройства. Стойки с пластинками напоминали «глаза на стебельках». На ощупь эта часть машины была холодной, словно выключенной. «Вполне может быть, если Вебсик взял управление на себя», — подумал я. — «Но интересно, какими датчиками он тогда пользуется?»

Близнецы, на мой взгляд, сильно поуродовали эту машину. Она явно годилась для большего, чем карьера извозчика. Я подумал, что попасть в «гараж» башни, если таковой там был, она уже не могла — башня бы не приняла «чужака», а перепрошивка Вебсика её сделала именно таким. Так что это только такси до башни и не более.

Я дал команду на закрытие поста управления. И вовремя — Влада уже вышла из дома и направлялась ко мне.

— Ну как? — спросил я.

— Ответила на пару примитивных вопросов и получила сообщение, что «тест успешно пройден», — сказала она. — Знала бы — вообще б не напрягалась. Будто за меня его прошли уже.

— Вебсик же сказал, что поможет, — вспомнил я. — Вот он и… А какие рекомендации в итоге?

— Институт Времени, полевой агент, — сообщила, приосанившись, Влада. — Ты ожидал чего-то другого?

Полевые агенты в Институте Времени были его элитой, они привлекались для самых сложных работ. Я не знал, имели ли Слава и Марта статус «полевых агентов», но знал точно, что это был статус, а никак не профессия. Судя по всему, тут либо Влада не поняла, либо это не профотбор, а его профанация. Но кому она тут нужна, скажите мне?

Дальнейшее уточнение показало более реальную картину. Владу признавали уже профессионально пригодной для «хронотехника», а «полевой агент» — это была оценка её потенциала. Такое больше походило на правду.

Вскоре мы сидели перед терминалом, и разведчик выводил на него картинку своего продвижения к башням. Влада предложила пока осмотреться. Мы медленно «ползли» по довольно аккуратно прожжённой лазером трубе в зарослях, пока перед нами, наконец, не появилась стена «башни».

Марта успела сделать только ход до одной из них, поэтому Влада принялась расширять «смотровую площадку». Это заняло у неё много времени. Наконец разведчик смог нас «провезти» вокруг обеих башен. Никаких намёков на люки я обнаружить не смог.

— Вебсик, а где тут гараж? — наконец сдался я.

— Уточните запрос, — отозвался Вебсик. — Что есть «гараж»?

— Разведчик имел в башне место хранения, называю его «гаражом».

— В данной прошивке разведчик не имеет отношения к башням, — сообщил Вебсик. — Связи разорваны при перехвате управления. Восстановить не представляется возможным.

— Погоди, я, кажется, знаю, в чём дело — вклинилась Влада. — Тут наверняка была система «свой-чужой». Попробую медленно приближать разведчик к стене башни — будет ли она реагировать? Вебсик, мы можем засечь сигнал от башни? Начинаю сближение.

Одна башня не отреагировала никак, вторая отозвалась, когда разведчик пополз в метрах двух от её стены.

— Есть сигнал, — сообщил Вебсик.

Почти одновременно с ним я заметил круглое отверстие, которое появилось на поверхности стены башни, когда разведчик с ним поравнялся, и экран погас.

— Объект потерян, — доложил Вебсик. — Связи нет. Был мощный энергетический импульс.

Влада растерянно повернулась ко мне.

— Приехали, — прокомментировал я. — Лопухи мы с тобой. Похоже, что конец доблестному разведчику. Хотя странно, у него же броня. Вебсик, есть телеметрия действий разведчика перед его потерей?

— Последней пошла команда на открытие поста управления, — сообщил Вебсик. — Я её не давал, он сам.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Я задумался. Все мобильные агрегаты нашего дома имели зарядные станции, которые активизировались при их приближении к ним, но там зарядка была без проводов, они просто останавливались рядом с ними. Разведчик мог тоже иметь какую-то технологическую связь с башней, например для зарядки, ремонта или изменений конструкции… Может, для этого и предназначались контакты на стойках, которые я видел в его посте управления? Уничтожен он не был, его просто заблокировали, когда он не смог ответить на сигнал башни и стал приближаться к ней. Вполне разумная система защиты. Вполне можно было допустить, что одна из двух башен являлась для него «маткой», а вторая… Вторая могла быть жилым модулем для людей. Такие спаренные системы для колонизации планет рассматривались давно, с них начинались почти все лунные и марсианские базы.

— Вебсик, — попросил я, — можно восстановить, как было перехвачено управление разведчиком? Что дал анализ его изначальных сигналов?

— Можно, — отозвался Вебсик. — Машина двигалась по определённому круговому маршруту с периодическим подходом к стене башни и заходом в неё…

— Заходом? Точно?

— Заходом. Есть запись сигнала. Продолжать?

— Да, пожалуйста.

— Расшифровка сигнала показала наличие четырёхслойного кода. Была установлена периодичность обмена сигналами при пересечении машиной направлений строго на север, восток, юг и запад.

Далее Вебсик рассказал, как была сымитирована идентификация «свой-чужой» при подходе к башне, заглушён её сигнал и внедрена новая прошивка.

— Вебсик, у него мозг электронный или биоэлектронный?

— По проведённой оценке — биоэлектронный. Это биомех.

По моим представлениям, биологический мозг с космической машиной явно не вязался. Что-то не то. Как выглядел мозг биомеха, я видел — достаточно сложное и хрупкое устройство для космических перегрузок. Основной тренд разработок тут лежал в направлении совмещения электронного мозга с сервоприводом и биологического управления им, например, экзоскелеты или протезы. Чистые биомехи мне ещё не встречались, если не считать разработок Володи Лещенко и его лаборатории.

— Вебсик, нужен обзорный курс по биомеханике, по новейшим разработкам использования биомозга. Не хватает знаний.

— Хорошо.

Затихшая было совсем Влада вдруг добавила:

— И обзор проектов сохранения разума за последние сто лет.

— Подключите информаторий, — попросил Вебсик.

Я выполнил его просьбу и посмотрел на Владу.

— В Институте Времени ходит легенда о том, что в полночь по его пустым коридорам бродит хрономаньяк и стучится в двери лабораторий… Тому, кто ему откроет, он шевелит на голове волосы и дарит свежие мысли… Это ты здорово придумала.

— Пока вы беседовали, я тоже думала, — сообщила она. — Близнецы наткнулись на разведчика случайно. Он не всё время кружил вокруг башен. Потом, как я поняла, Вебсик просто отключил его биомозг от основного контроллера, взяв управление на себя. Мы не знаем, жив ли его мозг ещё. А башни… Тут возможны две гипотезы. Первая — полевые испытания кем-то нового оборудования, которые были заброшены в связи с начавшимися катаклизмами, и всё это время оно жило само по себе. Вторая — некий технический гений-отшельник частным образом всё это создал и построил, чтобы пережить катаклизмы и сохранить свой разум…

— В разведчике? — вставил я.

— Нет, в одной из башен. Во второй он жил сам, пока был жив и она не стала его саркофагом.

— Смело, — похвалил я. — Стоит проверить обе гипотезы.

Мы увлеклись и совсем забыли про свой достаточно напряжённый график. Сегодня надо было «доучиться» и начать расставлять привезённое оборудование. Вся вторая половина дня после обеда была добросовестно проведена за учёбой. К ужину прилетел на коптере Ион и привёз новые ящики, новости и привет от Марты.

Мы сидели в столовой. Я слушал Иона и задумчиво ковырял вилкой спагетти. Ученье, конечно, свет, но после него голова «никакая». У Влады тоже вид был осоловевший. Про утреннюю вылазку к башням мы с ней пока решили не рассказывать, если только наши бравые офицеры не обнаружат сами отсутствие разведчика и не спросят, где он. Вебсик пока не выдавал информации по нашим запросам.

По словам Иона, в Соловье всё шло своим чередом. «Шарахи» шарахались, начальство наверху собиралось на непрерывные совещания, но каким-то чудом пока никто не хотел «лично руководить», готовили экспедицию спасателей для оживления «танка» и вроде хотели сузить радиус защитного колпака над регионом. Тогда с Загорного он был бы снят. Нашу группу пока почему-то держали в секрете от прессы, Марту особо предупредили об этом. Для неё, Славы и Влады была придумана легенда об эвакуации через перевал в санаторий космофлота. Обо мне пресса ничего не знала. В общепланетных новостях Марту показали мельком, официальные проводы Славы ещё не назначались.

Ион рассказал, что в санаторий космофлота пытался прилететь Мих, который был эвакуирован со всеми жителями посёлка в туристический лагерь на Чёрном море. Были новости о мальчишках: медики их вытягивали. Память пострадала у всех. Борис и Эдик уже перешли в разряд «ходячих», память у них задело меньше, чем у остальных. Тяжелее всех досталось обеим Сашам.

— Ион, наверное, Мих был бы нам полезен тут, — задумчиво сказал я. — Не находите?

Ион покачал головой.

— Мы против него ничего не имеем, но тут ситуация не для него. Возможно, что вас тоже отзовут, слишком сложный клубок…

Мы с Владой переглянулись. Очевидно, скрывать историю с разведчиком не имело смысла.

— Согласен, что сложный, — начал я. — Утром мы попробовали подвести разведчик к башням и потеряли его. Он больше недоступен.

Я кратко рассказал, что произошло, и наши предположения. Ион внимательно всё выслушал, потом достал из поясной сумки кристалл.

— Мы так и думали, что вы сунетесь. Вот тут досье на башни. Из архивов СБ. Если кратко, то догадка Влады близка к истине. Это частный корпоративный проект, связанный, возможно, с поисками и освоением находящегося здесь, в горах, подземного убежища. Оно было построено в середине двадцать первого столетия для зашиты от ядерной угрозы, но потом законсервировано. Во время катаклизмов все входы-выходы исчезли. Есть версия, что там была посылка в будущее — собрание семян, геноматериала, копий культурных ценностей, модели техники, документы. У него и название было — «Шестой Армагеддон»… На Земле семь таких схронов построили в то время. Один на Антарктиде, он широко известен.

Я кивнул. Антарктический музей-схрон был местом проведения одной из учебных практик для историков.

— Подземелья замка с ним связаны как-то?

— Да, — ответил Ион. — По всей видимости, через них и пытались найти входы.

— Что им помешало?

— Корпорацию «MAS Company Corp.» обанкротили. Практически за несколько дней. Верхушка сбежала.

— Сюда? — спросил я.

— Вы читаете мои мысли, Кивин? Не все, наверное, но двоих автоматические камеры засняли в этом районе. Они были уже в возрасте — обеим за сотню с гаком. Мы их даже не искали — старики вряд ли могли прожить долго. Да и не до поисков тут было — всё ходуном ходило…

— Значит тут был дом престарелых в аномальной зоне, — подытожил я. — Очень пикантно…

— Добавляет пикантности то, что формирование всех «Армагеддонов» было предметом особой заботы для промасонских организаций, — сказал Ион. — Можно только удивляться, насколько продуманно и бережно они всё отбирали и комплектовали… И последнее, — Ион улыбнулся. — Один из тех стариков — пра-пра-пра-правнук доцента Кобелевича… Вы его искали?

— Не сколько его, сколько его повесть. Хотел найти.

— Мы думаем, что она существует, — сказал Ион. — И вполне вероятно, что она как-то связана с этим замком. Дядя Слава не ошибался, чутьё у него было.

— Стазис? — спросил я.

— Угу. Причём не искусственный — природный эффект.

— Мда, эликсир вечной молодости во все времена искали… Ион, а кто обанкротил корпорацию?

— Этого мы не знаем. Техника тут вроде космическая, одно из подразделений этой фирмы и разрабатывало роботизированные системы для планетных изысканий. Причём они не стремились производить сами — они координировали усилия и результаты отдельных групп, разбросанных по всему земному шару. Оставляли себе сборку системы и испытания. Тут, — Ион кивнул на кристалл, — немного об этом тоже есть. Это место в горах раньше было собственностью фирмы и её испытательным полигоном. Офис был там, за перевалом, где сейчас санаторий. После банкротства, естественно, всё перешло в местные руки. Никто толком не разбирался, чем они тут занимались. Нам ставят задачу это выяснить. Приказ тёте Марте передан.

— А Соловей и «шарахи»? — спросила Влада.

— Развернём аппаратуру и пусть наблюдает. Пока туда соваться не стоит. Будет попытка «оживить» или вытащить танк, но не нашими силами. И не вашими тоже, — Ион почесал за ухом уже давно скребущего его лапой Пуся и сказал ему: — Нечего скрести лапой и говорить, что всё можешь.

Пусь недовольно проворчал что-то и отошёл.

— Ион, сегодняшняя потеря разведчика у башен говорит о том, что нам самим тоже надо быть осторожными. Хорошо б сюда комплекты для дистанционной разведки. От нанотанкеток до андроидов, — сказал я.

— Ну, сформулируйте предложения по уровню защиты и мобильности, привезём, — согласился он.

Ион скоро улетел, а мы с Владой ещё долго сидели-молчали на скамейке у дома, прижавшись друг к другу. Без уже ставшей привычной «сосиски» разведчика садовая тележка выглядела сиротливо. Уже стемнело, когда мы вернулись в дом.

Настроение с самого утра у меня было скверным. Я никак не мог для себя решить, чего же больше хотелость: плюнуть на всё, забрать Владу и собак в безопасный город или оставаться тут и продолжать рисковать. Дело в том, что я рисковать не любил, даже приобретение этого дома было в определённой степени насилием над привычками. Но тогда мне хотелось зарыться в тихий медвежий угол и писать свою давно задуманную книгу на фоне девственной природы, а получил я вместо тихого угла «горячую точку». И некое командование, которое пока себя не особо проявляло, но, как вчера дал понять Ион, ожидало от меня и моих близких (что самое скверное) подвигов.

Бешеный ритм последних дней и информационные перегрузки по учёбе вогнали в депрессию. Если подумать, то вполне вероятно, что умники-спасатели, закрыв силовым куполом этот регион, могли спровоцировать рикошет хронокапель, которые без него «шарахи» могли бы спокойно отпускать в мировое пространство. Ну, убрали бы с их пути пару спутников и десяток трасс, и тот же Слава был бы жив. Славный мужик… А сейчас даже на наше море сунуться страшновато: вдруг там новая встреча с ним, живым… А кстати, что такое, это море-то? Очень похоже на виртуальную реальность, проецируемую прямо в мозг… Без всяких видеопластик и шлемов… Неужели такая технология уже есть, что-то не встречал раньше?… И этот Вебсик… Случайно ли он именно тут оказался?

Вопросов явно больше, чем ответов на них, но хочется ли мне искать ответы?.. Мы с Пусем всегда относились к стопроцентно мирным существам, Пусь за всю жизнь не то, что тапочки не сгрыз, даже лягушки не обидел, и я такой же. Эх, ну зачем тут всё так расколбасилось?..

Мне страшно захотелось посидеть на большой кухне у Лещенок, поделиться с другом своими думами. Раньше я часто так делал. Дружили мы с Володей с юности, но были у нас периоды «необщения», потом опять тесно сплетались во времени и пространстве. Но из-за этого купола связи с внешним миром как не было, так и нет, всё шло через организованный СБ ретранслятор на перевале, тут приватно пообщаться не получится. А, кстати, Володя мог бы тут очень помочь. Он занимался кибербиологией и, насколько я знал, два года назад у него были пять или шесть собак-биомехов «собственного помёта», как он их называл, одну из них, миттеля по облику, я чуть не взял себе после Онки. Влада тоже вроде хотела стать кибербиологом, ей бы знакомство с Володей и его лабораторией было бы интересно. Попросить, что ли, это командование командировать сюда профессора Лещенко? Он-то поедет, знаю…

И Бориса не хватает. Из всей этой мальчишечьей компании этот «неуклюж» мне особенно запомнился. Мозги у парня отменные, безумно жаль, если пострадали… Ха! Марту кто так быстро вытащил? Вебсик и диагност. Значит, и Бориса они смогут тоже быстро вытащить, надо будет поговорить насчёт него с Мартой и нашими офицерами. Пусть привезут сюда парня… Не-а, наверное, не стоит совать его в это пекло, думал я.

На обочине подкорки заскреблась какая-то важная мысль, но не вызрела и пропала.

Проснулась, потянулась и обволокла меня Влада. Утро. Любовь и солнце, день чудесный, не дрыхни больше, друг прелестный…

— Встаём или не встаём? — спросила она.

— Не встаём, — изрёк я. — Лежим, пока «нас не встанут». Хандра.

Влада поднялась на локте и внимательно взглянула мне в глаза. Совсем взрослая. И премудрая.

— Ты чего? — поинтересовалась она.

Я поделился с ней идеей пригласить сюда Володю Лещенко с его псами. Ну и рассказал о нём и нашей с ним дружбе немного.

Влада показал рукой на тигра.

— Я в детстве мечтала, что он вдруг станет живым, и мы с ним играть будем. Потом сама решила стать кибербиологом и его оживить. Он будет доброй и ласковой кисой.

— Не саблезубой, — уточнил я, намекая на одну такую кису из старой фантастики.

— Это бенгальский тигр, — не поняла меня Влада.

Она опять расслабилась и нежилась под одеялом.

С улицы пришли с мокрыми от росы лапами оба наших зверя и вклинились между нами, вылизывая всё, то чего могли достать их холодные носы. Когда собачьи радости были выплеснуты, и псы милостиво предоставили нам почёсывать их пузики, сон у меня и у Влады ушёл окончательно. Дом, как всегда, это почувствовал и пожелал доброго утра.

После разминки и бассейна мы собрались в столовой держать «военный совет» и есть гренки с ветчиной.

— Вебсик, — позвал я, — какие у тебя для нас новости?

— Доброе утро, — поздоровался тот. — Досье по биомеханике и сохранению мозга почти готово. По моим оценкам, ответ на запрос информации будет выдан вечером.

— Спасибо. Вебсик, можно сделать расчёт, может ли садовая роботележка буксировать разведчик от башен до дома?

Влада оторвалась от завтрака и показала мне большой палец. Идея ей понравилась.

— Нет, — сообщил через некоторое время Вебсик. — Её не хватит. Тут нужна помощь извне.

— А если перекатом? — не унимался я. — Напилить брёвнышек и подкладывать под него? Кухонные болванчики с брёвнышками справятся.

— Можно попробовать, — через некоторое время согласился Вебсик.

Так мы до обеда стали лесорубами. Первую ёлку чуть не завалили на свой дом, потом пришла какая-то сноровка, и мы, свалив вторую ёлку, довольно шустро примитивными лазерными ножами заготовили десятка полтора кругляков, которые кухонные роботы потащили к разведчику. Повозиться пришлось с садовой тележкой, но тут крепко помог Вебсик. И в доме не нашлось ничего пригодного для применения в роли буксирного троса. Пришлось через терминал вызывать наших связных. Дежурил Зет. По его наводке был вскрыт один из привезённых ящиков, в котором нашлась пара грузовых парашютных строп для антенных растяжек.

К вечеру из пробитого Мартой туннеля на границу нашего участка была выволочена безжизненная и скривившаяся полудугой туша разведчика с приоткрытым постом управления.

— Напрасный труд, — прокомментировала Влада, когда мы, наконец, обошли машину кругом.

— Напрасный труд — это лучшее лекарство от хандры, — мрачно ответил я. — Судя по всему, он действительно мёртв. И мы теперь это точно знаем.

Словно в подтверждение моих слов, распались силовые линии, скрепляющие фрагменты изоброни, и её куски с грохотом посыпались на землю, чуть не придавив вертевшихся рядом Пуся и Джеку. Испуганные псы уселись поодаль, изредка гавкая, а я с интересом разглядывал открывшееся «тело» машины. Основа её была, конечно, металлической, но по центральной оси проходил мощный «позвоночник» из какой-то светло-жёлтой органики. Он шёл от головы до торца через все сочленения и от него отходили, словно нервы, кабели ко всем механическим узлам и приводам. Над гусеницами я разглядел нечто, похожее на таблетки современных супераккумуляторов, которые сейчас везде можно встретить. Приводы манипуляторов, похоже, были гидравлическими, что для космической машины странно. На всякий случай я через регистратор всё снимал на кристалл. Влада, по моей просьбе, связалась с близнецами и рассказала, что у нас произошло. Те обещали приехать, как только кончится прощальная церемония, и они смогут забрать с собой Марту.

Я ещё раз обошёл машину и заглянул под сферу поста управления. Там было темно, поэтому посветил себе фонариком. Попробовал раскрыть сферу руками больше, но она не поддалась. Вроде ничего криминального не видно было, и я решился пощупать рукой. Странно, но панцирь-ложемент казался тёплым, и под ним чувствовался пульс.

— Влада, — позвал я. — Подойди, проверь-ка…

Влада упрекнула меня за неосторожность, сама рукой лезть не стала, а замерила сканером. Да, температура около 39–40 по Цельсию. Частота пульса 180–200 ударов. Она ушла в дом и скоро вернулась с кубом диагноста, которого тащил за нею кухонный робот. Я смотрел на её точные движения и подумал, что учение даром не прошло. Ей, по крайней мере.

Куда там подключать датчики диагноста, мы не знали, поэтому всё устроили дистанционно. Полученный ответ ошарашил. Разведчик выращивал новый плод. Похоже, сфера управления была не только мозгом этого существа. Нам оставалось только наблюдать и ждать. Моё желание видеть тут Володю Лещенко только окрепло.

Зет и Марта уже собирались вылетать, когда их застал мой вызов и просьба привезти нам сюда срочно профессора Лещенко. Удача улыбнулась — Володю застали в лаборатории, и мы смогли переговорить. Ура, он согласился, и Зет с Мартой его привезут. Ну и его псов тоже.

Остаток времени мы с Владой провели в хлопотах — готовили комнату для профессора, придумывали меню ужина, прибирались в комнате Марты и, на всякий случай, если заночует Зет, я приготовил маленькую гостевую. Влада едва закончила возню с сервировкой стола, как дом сообщил о приближении коптера, и мы поспешили навстречу гостям.

Я не стал предупреждать Владу, что мой друг не чужд театральных эффектов, я сам наблюдал его «торжественный выход» с собаками на паре научных конференций, и с некоторым любопытством ждал, что будет на этот раз. Кроме того, мне было интересно глянуть на лицо моего старого друга, когда я ему представлю Владу. Надеюсь, что за время полёта ему никто не успел проболтаться о нашем союзе.

Коптер с трудом сел на нашу крохотную свободную от ящиков площадку. На сей раз это была большая грузопассажирская машина. Первым по трапу к нам спустился Зет, за ним — Марта. Потом невозмутимо спокойно прошествовала уже знакомая мне пара биомехов — хаски Пит и миттель Чара, за ними скатилась пара новичков — померанских шпицев, тут же усевшихся на задние лапы отдавать честь по обе стороны нижней ступеньки, и, наконец, появился сам их «папаша» Лещенко собственной персоной, а за ним (этого уж я никак не ожидал) — сияющее лицо его жены Юльки.

Пусь и Джека сперва было облаяли прибывших сородичей, но, обнюхав их, быстро успокоились и, как ни странно, присоединились к торжественному «караулу».

Помяв в своих объятиях Володю и получив от Юльки приветственный чмок, я представил им Владу.

— А с моей дорогой тёщей вы уже знакомы, — кивнул я в сторону Марты.

Володя несколько опешил, потом церемонно поцеловал Владе руку. Юлька её обняла.

— Ну и жук ты, — шепнул мне профессор. — Всё тайком… Какая красавица… Поздравляю от души!

Особенностью Влады было то, чем проще она одевалась, тем красивее выглядела, а косметики и вычурной одежды она вообще не признавала, это я знал. Сейчас в своём повседневном рабочем комбинезоне она действительно была очень хороша.

— Не захвали, — шепнул я в ответ другу, — но я счастлив.

— Я думаю, — согласился тот. — Однако, друзья! Представляю вам птенцов своей берлоги — Пита, Чару, Коко и Шанель! Прошу любить и жаловать!

Его псы по очереди наклонили головы. Я представил Володе и Юле Пуся и Джеку.

Пока шли все эти взаимные знакомства, Зет в сторонке о чём-то говорил с Мартой, изредка поглядывая в нашу сторону. Наконец они подошли к нам, и вдруг мы все стали очень серьёзными.

Я коротко доложил о причинах, побудивших нас вызвать уважаемого профессора так срочно, и принятых мерах контроля за ситуацией.

— Роды у биомеха? — переспросил Володя. — Ты не путаешь? Это пока нереально.

— Идём, посмотришь сам, — ответил ему я.

Володя выволок из коптера чемодан и достал свой сканер. Мы все отправились туда, где находился разведчик. По дороге мы с Владой рассказывали по очереди. Зет буквально прилип к останкам разведчика, рассматривая его нутро и восхищённо щёлкая языком, а Володя тут же полез сканером вовнутрь сферы. По его просьбе Юля принесла от коптера ещё пару каких-то приборов, они вдвоём долго измеряли, наконец, Володя извлёк сканер и выпрямился.

— Да, ты прав, — согласился он. — Но не полностью. Это похоже не роды нового, это — процесс возрождения. Мы можем здесь задержаться? — спросил он у Зета.

— Сколько потребуется, любая помощь от нас будет, — кивнул тот.

— Марта, вы не против? — Володя несколько озабоченно взглянул на нашего координатора. Та вместо ответа ему тихо улыбнулась и согласно кивнула.

— А если он восстановится, то в прежней форме? — спросила Влада.

— А вот этого я и сам не знаю, — ответил ей Володя.

Я ещё обратил внимание, что наши барбосы потеряли к киберсобакам всякий интерес. Внешне они, конечно, были сделаны у Володи изумительно — всё как в натуре, шпицы вообще были просто обворожительны. Но наши их не приняли и не пускали в дом, особенно Джека. В итоге всю четвёрку пришлось оставить на улице под навесом.

В столовой мы с Владой перестарались, можно было всё гораздо проще сделать. Но теперь отступать было некуда. Помянули Славу, поздравили молодых (то есть нас) и заговорили о работе. Производственное совещание, одним словом. Я немного рассказал для Володи и Юли здешнюю ситуацию, в перерыве познакомил их с домом и отведёнными комнатами. Зет не стал ждать чая и десерта и улетел, Марта тоже сослалась на усталость и ушла отдыхать к себе, Юля с Владой и наши собаки куда-то тоже исчезли, так что мы с Володей чаёвничали вдвоём.

— Слушай, с чего это тебя на такие приключения потянуло? — поинтересовался у меня он.

— Сам не знаю, так сложилось само по себе, — искренне признался я. — И с Владой тоже…

— Без меня меня женили, что ли? Вроде ты всегда с головой был. Девочка она, конечно, редкая, если не редчайшая, это сразу видно, в тебе души не чает, но уж так молода… Вы давно знакомы-то?

— Давно, — кивнул я, вспомнив птицу Киви. — С её детства. Ты понимаешь, тут есть что-то мистическое такое, что обнажает истину… Ты не поверишь. — И я рассказал другу о «море». Его это очень заинтересовало. Особенно рассказ об «оживлении» Славы.

— Всё это может быть очень серьёзно, — сказал Володя. — Посидим ещё, покумекаем. Тут пахнет супермозгом. И не простым, а супермозгом для возрождения жизни на земле в случае её гибели.

— Хорошая мысль, — вдруг решил обнаружить своё присутствие Вебсик.

— А это ещё кто? — недоумённо спросил Володя, оглядываясь в поисках источника голоса.

— А это Вебсик, тот самый супермозг, про который ты говоришь, — спокойно сообщил ему я, смакуя шоколадную печенюшку. — Очень умный и ценный коллега, между прочим… Разреши, познакомлю? Вебсик, это — Володя, мой друг и большой специалист по биотехнике, — представил его я.

— Рад с вами познакомиться, Володя, — учтиво отозвался Вебсик. — Я знаю о ваших работах и достижениях, профессор Лещенко. Какая форма обращения для вас удобнее?

— Можно просто по имени, — отозвался мой друг.

Тут вернулись наши женщины, и стало шумно. Судя по мокрым волосам, обе были в бассейне. И нашли общий язык. Собаки их поделили — Пусь забрался на колени к Владе, а Джека — к Юле. Да, давно я так хорошо не сидел в компании…

— Девочки, как по кусочку вишнёвого торта? — галантно осведомился я. — О талиях не беспокойтесь — пара заплывов, и калории будут сожжены.

— Да, бассейн у вас тут чудесный, — улыбнулась Юлия. — Но за Владой я так и не угналась. Это дельфин.

— Когда я был совсем молодым и красивым, — сказал Володя, — то я тоже плавал и был чемпионом района.

— Так он меня из бассейна и вытащил замуж, — расхохоталась Юля. — Я ставлю рекорд, понимаете ли, все меня поздравляют, а один тип в него прыгает и прямо в воде предлагает руку и сердце. Пришлось согласиться.

— Так должен же был я извлечь из бассейна хоть какую-то выгоду? — пошутил «тип».

Я эту их историю знал. Они, в самом деле, — «из одного бассейна». Я удовлетворённо заметил, что Владе Юля определённо понравилась. Да она же всего на десять лет старше неё. И внешне они немного похожи… Ну, я только рад, что по душе гости пришлись. Хорошо, что Володя её взял с собой.

Около полуночи мы, наконец, вылезли с Володей на улицу «подышать». Девушки с нами не пошли, включая Джеку, только Пусь составил компанию. Володины собаки мирно разместились на скамейке. Решили ещё раз пройти до разведчика.

— А какую специальность Владе предложили? — поинтересовался Володя, имея в виду профотбор.

— А тут у нас, похоже, без выбора, — сказал я. — Институт Времени, перспектива полевого агента. Тесты она сдала. А вот как с колледжем — не знаю, нужен ли он ей будет вообще после нашей учёбы тут. — Я рассказал другу о нашей экспресс-подготовке. — А так она на биокибернетику хотела. Возьмёшь её себе в штат, когда выучится, а, профессор? — я шутливо толкнул его локтем.

— Да без сомнения, — поддержал Володя. Было видно, что он о чём-то сосредоточенно размышляет. Я не стал отвлекать, и мы пошли молча. Пусь убежал вперёд.

— А Юля с тобой работает? — поинтересовался я, когда мы уже подходили к разведчику.

— Угу, — кивнул он головой. — Зоопсихологом стала. Видел шпицев? Полностью её творение. Ой, что это? Смотри, там!

Я увидел почти одновременно с ним. Сфера разведчика была раскрыта больше обычного, и из неё на землю почти вывалился какой-то скрюченный комок. Пусь крутился около него, но не лаял и не подходил близко. Мы подбежали, и я замер. Передо мной на земле лежала миниатюрная копия Влады.

Профессор бухнулся перед ней на колени, извлекая окончательно из сферы и пытаясь осторожно выпрямить сжатое в комок тело. Это ему отчасти удалось и он, осторожно придерживая всё ещё странно вывернутую на бок голову, перенёс его на чехол, который я сдёрнул с диагноста. Потом он в быстром темпе начал переключать и прилаживать датчики диагноста.

— Сканер нужен срочно, — наконец выдохнул он. — Щас мои принесут…

Володя вытащил свой коммуникатор и произнёс несколько команд. Через пару минут на бешеной скорости примчались Пит и Чара с медицинскими ящиками в зубах. Володя вытащил сканер, поводил им, вдохнул и огорчённо посмотрел на меня.

— Мертвяк. Мертворождённое. Но рождённое, созданное, представляешь? Это невероятно.

— А почему именно Влада? — задал я мучивший меня вопрос.

— Ну, видимо, не только ты счёл её достойной внимания. Кстати, я более чем уверен, что если бы вы не утащили разведчика от башни, то оно бы жило. Вы прервали процесс трансформации. А так это, — он кивнул на тело — только биомасса, заготовка с некоторыми внешними характеристиками. К утру, если не заморозить сейчас, она распадётся. Совет — девочкам утром скажем, а то спать не будут. А сейчас давай — протокольные съёмки и акт. Акт мы подпишем с тобой…

— И меня запишите, — раздался за нашими спинами старческий голос.

Мы резко обернулись.

В световом цилиндре перед нами сидела в массивном кресле фигура благообразного старика в полинялом рыжем лётном комбинезоне старого покроя. Он посмотрел на нас синими, широко распахнутыми, словно детскими глазами и повторил просьбу.

— Жан Меер? — растерянно произнёс Володя. — Простите, мсье Меер? Это вы?

Старик улыбнулся.

— Нет, всего лишь его брат-близнец, Жак Меер, к вашим услугам… Жана мне не удалось сохранить. Жак Меер, вице-президент корпорации «MAS Company», ныне — сохранённый разум. Я, то есть мы, которые все тут, решили выйти из забвения. Но нам нужны гарантии. Гарантии нынешнего человечества.

— Кто это? — вдруг услышал я шёпот Влады. Они с Юлей, оказывается, не усидели дома и отправились-таки за нами следом. Я обнял её. Влада растерянно переводила взгляд со своей маленькой копии на земле на фигуру в кресле. Юля водила ладонями над маленьким телом.

— Если мы сейчас вернём её к башням, — вдруг спросила она у фигуры, — вы сможете продолжить процесс?

— Нет, уже поздно, — был ответ.

— Простите нас, мсье Меер, — сказала Юля.

— Это создатели башен, разведчика и, возможно многих других чудес тут, — наконец ответил я Владе тоже шёпотом. Но старик меня услышал.

— Чудес не бывает, если мы их не создаём сами, — сказал нам он. — Это был девиз нашей корпорации.

— Мсье Меер, — обратился я к нему. — Вопрос о гарантиях понятен, но я предлагаю отложить наш разговор до утра и сохранить пока строго между нами. Мы не хотим, чтобы вольно или невольно был причинён какой-либо вред. Мы уже, как понимаем, его причинили, и я тоже прошу нас простить.

Старик кивнул, и изображение исчезло. Володя пошёл искать подходящих размеров морозильник, через некоторое время привёз на садовой тележке какой-то ларь, и мы осторожно переложили в него останки. Утром Ион и Зет должны были их забрать. Мы, наконец, потянулись к дому.

Сон не шёл. Мы с Владой долго сидели над записями кристалла, оставленного накануне Ионом. Там нашлись и биографические сведения о братьях Меер, их фотографии, записи курса лекций Жана Меера по теории самовоспроизводящихся биотехнических систем (вот откуда Володя его знал). О Жаке Меере информации было значительно меньше, область его интересов была обозначена достаточно расплывчато. На фирме он отвечал за практику, воплощение идей, щедро генерируемых гениальным братом. Среди знакомых лично мне имён мелькнуло имя Питера Ларсена — создателя первого логико-семантического процессора для супермозга.

Накануне своего внезапного банкротства фирма выступила с фантастически смелой идеей посылать к далёким галактикам экипажи симбиотов — биотехнических устройств и супермозга, несущего в себе разум оставшегося на земле человеческого экипажа. Мало кто тогда, наверное, мог предположить, что фирма на своём полигоне уже испытывала реальный прототип.

Я припомнил некоторые детали диалога с Меером. У них явно что-то пошло «нештатно», но, с другой стороны, мы не знаем их истинных целей. Кому и зачем их понадобилось банкротить и устраивать панику на бирже? Кому они мешали? И — от кого спешно бежали? Даже если предположить, что группа стариков решила себе устроить вечную жизнь путём переноса разумов в новые тела, создала технологию их выращивания, но перенос не получился, и они «застряли» на временном носителе, а тут ещё близнецы с Вебсиком у них разведчика увели. Тогда логично — попытка вернуть разведчик и вырастить новое тело в образе Влады. Для чего мы им нужны — в наши тела, что ли, влезть? Брр… Я передал эти мысли Владе.

— Может, не всё так мрачно, — нерешительно сказала она, выслушав мои соображения. — Смотри, паника на бирже почти совпадает по времени с официальным отказом от проекта Первой звёздной, их труды в одночасье обесценились, и они решили их сохранить до лучших времён, а заодно и свои мозги. Ты ж не станешь отрицать, что головы у этой команды были замечательные, а интеллектуальный ресурс стоит очень дорого. Вот они тут и сохранялись.

— То есть, ты полагаешь, что они одновременно сделали два проекта — для Первой звёздной и для самосохранения?.. Может быть, — согласился я. — Возраст у них почтенный был уже… Ладно, уже пять часов как новый день, а у нас ни в одном глазу с тобой…

Как выяснилось, Володя с Юлей тоже до рассвета не спали. Марта утром не могла понять, в чём дело (псы ей приветливо помахали хвостами и продолжали спать, мы не вставали), но будить не стала. В итоге мы продержали её в полном неведении почти до обеда. Потом был довольно бестолковый рассказ, показ содержимого в морозильном ларе, рассказ о новом персонаже нашей истории и отчаянное зевание всей невыспавшейся компании. Марта недовольно на нас посмотрела, забрала кристалл с досье и пошла к себе разбираться сама, а мы ещё некоторое время колебались между желанием поспать ещё и необходимостью проснуться. Володя предложил было стряхнуть сон бегом трусцой, но я резонно заметил, что усну на ходу и «трусца побежит без меня».

Влада в итоге отправилась «просыпаться» в свой бассейн, а я соблазнил Володю и Юлю дедовским методом мгновенного просыпания от ведра холодной воды на улице. Но эта идея наткнулась на неспособность умного дома обеспечить ведро холодной воды из колодца по причине отсутствия последнего и была заменена поливанием из шланга. Тоже действенно. Псов тоже полили. Пусь негодовал.

За этим занятием нас застали Ион и Зет.

— Массовое закаливание? — поинтересовался Зет.

— Массовое просыпание, — ответил ему я, энергично вытирая полотенцем мокрого Пуся. — Есть потрясающие новости.

— Почему-то они тут чаще всего происходят, когда нас нет, — пробурчал Ион. — Чего тут у вас ещё?

Я сунул ему регистратор с записью вчерашних событий и продолжил вытирать пса. Пока два одинаковых затылка затихли над записью, можно было окончательно проснуться и прикинуть, как действовать дальше. Влада уже успела присоединиться к нам.

— Володь, а как ты узнал этого Меера вчера? — спросил я. — По его трудам в биотехнике?

— Угу, — кивнул он. — Это, считай, классика жанра. В большом зале нашей академии его портрет висит. Жан Меер активно работал во всех трёх основных направлениях в биотехнологии — симбиоз с техникой и электроникой, модификация биоматериалов и искусственная жизнь. Про его брата я вообще не знал ничего.

— Портрет действительно висит, — вставила Юля. — Самый психологичный портрет из всех там. Это я, как психолог, вам говорю.

— Надо бы посмотреть, — заметил я.

— А тебе его вчера и показали, — сказал Володя. — Мы с Юлей вчера репродукцию нашли в личной библиотеке — точь-в-точь, только анимацию на лицо наложили, и руки малость двигались. На портрете они сложены немного странно. Юля уверяет, что это какой-то знак.

— В воздухе пахнет масоном, — пошутил я. — Линейки, циркуля и угольника там нигде не обнаруживается? Значит, вчера мы видели анимированный портрет? Ловко… Меня провели, по крайней мере.

— Если это сохранённый разум, то, как иначе? — вставила Влада. — Только так и можно. Или в облике биодубля. Я думаю, что они именно для этого его и пытались родить. Для естественного контакта с нами. Ты намерен протереть в Пусе дырку? — спросила она меня.

Я, действительно, вытирал уже давно сухого пса машинально. Тот терпел, и это ввело в заблуждение. Пёс тут же получил свободу, а я поднялся на ноги, разминая затёкшие колени.

— Ты спасла ему жизнь, о, несравненная! — театрально поклонился я Владе.

Ион и Зет закончили своё занятие. С невозмутимым видом Зет вернул мне регистратор и сказал:

— Интересно, похоже тут кое на какие вопросы ответы найдём. Но вы зря пообещали ему не разглашать. Теперь становится понятнее, зачем сюда притащили этот дом. И кто это мог оплатить.

— Для дублей? — догадалась Влада.

— Похоже, что да. Поселить сперва прототипы, потом заменить их дублями с возвращённым в них разумом.

— А прототипы куда? Изгнать или уничтожить? — поинтересовался я.

— Варианты разные. Исходя из той служебной информации, которой мы располагаем об этой фирме и её руководстве, они могли пойти на многое из-за своего фанатизма. Возможно, что на их совести гибель целой лаборатории из Дели, сотрудники которой и передали нам первую информацию о секретах этой фирмы. Ребята, опасность серьёзная. Не до шуток. Предлагаю срочно перебраться всем отсюда на базу в санаторий. И там всё обсудить и взвесить.

Ион согласно кивнул брату головой.

— Башни снова выйдут на связь вечером. У нас есть пара часов на сборы и вылет — добавил он.

— Всё бросить и бежать, — подытожил я.

Во мне против такого решения всё протестовало. Искоса посмотрев на Владу, я понял, что она тоже против. Юля и Володя о чём-то тихо спорили.

— А Вебсик как? — спросила Влада.

— Да, действительно, как быть с Вебсиком? — поддержал её я. И тут у меня каким-то образом сложилось понимание ситуации. Вебсик мог иметь отношение к башням, он тут активизировался явно неспроста. И вполне можно было допустить, что его миссия не была никоим образом нацелена на причинение вреда людям. Наоборот, он помогал. То, что он перехватил и переподчинил себе разведчика, свидетельствовало, что порождением башен он не был. Но перепрошивку дома подсказал он, а эта перепрошивка вполне могла быть создана этой фирмой для своих целей, тут надо проверять. Потом Вебсик также мог использовать для своего пребывания супермозг башен, как использовал наш дом. Более того, если дом находился под управлением того супермозга…

— Наш дом может находиться под управлением из башен, — медленно начал я. — Но мы видим, что до сих пор никакого враждебного воздействия по отношению к нам не было. Разведчиком башни не управляли, мы сами его к ним направили…

— Вот это и есть управление вами, — вставил Ион. — Вы сами, добровольно, без принуждения делаете так, как им нужно. Вебсик тоже мастерски использовал на практике управление ситуациями. Вспомните, как исполнялись все наши детские просьбы…

— Тут ещё одно обстоятельство, — добавил Зет. — По оперативным данным феномен Вебсика зафиксирован только здесь. И есть основание полагать, что Вебсик, ваш дом, сохранённый разум Меера и кого-то там ещё — это звенья одной цепи.

— И наше море тоже, — шепнула мне Влада. — И мы с тобой…

— Ты хочешь уехать? — так же шёпотом спросил её я.

— Нет, я хочу больше разобраться во всём этом. Я интуитивно чувствую, что этот старик Меер после неудачной попытки создать дубль не будет её повторять.

— Почему?

— Разведчик погиб. Без него они не смогут это сделать. Он будет просить о чём-то ином. Они не просто так решили выйти из забвения, вспомни, как он это сказал.

Я кивнул.

— Да, похоже, ты права. А что им может быть нужно?

— Уйти с Земли, — раздался вдруг вчерашний старческий голос. — Мы просим вас помочь нам уйти с Земли и не мешать людям. Выслушайте нас, пожалуйста.

Кресло со стариком стояло рядом со скамейкой. Около него на скамейке сидела Марта.

— Выслушайте нас, — повторил Меер.

— Мы готовы, — за всех ответила ему Марта.

Жак Меер говорил недолго.

— Мы не понимали смысла отправки к звёздам экипажа из людей, их жертвы «во имя высокой цели», обращая внимание на то, что полёт был в одну сторону и по времени мог охватить жизнь нескольких поколений экипажа, — рассказывал он. — Мы предлагали сперва отправить искусственную систему из роботов, биомехов и копий разумов отобранного, но остающегося на земле экипажа. Они долетят, создадут там, у далёкой звезды, новую жизнь или вступят в контакт с её цивилизацией, если такая найдётся, и дадут сигнал на Землю… И тогда уже думать о посылке землян. Да, мы предлагали возобновить запрещённые было ранее проекты создания искусственной жизни, мы предлагали сохранять и дублировать разумы в активной форме, способной управлять и совершенствоваться. Да, мы тайно проводили запрещённые исследования, но доказали в теории и на экспериментах, что искусственная жизнь может управляться сохранённым разумом, но это нужно было ещё проверять и проверять… Мы создали то, что вы назвали «разведчиком» — это был стенд для проверки многих идей. Создание сверхчеловека мы не рассматривали, однако нас обвинили в этом. Нас обвинили в кощунстве и во всех грехах, — говорил голос Меера. — У нас было десять особо ценных специалистов, после гибели Жана стало ясно, что на них открыта охота как на преступников. Из фамилий Меера, Адамса и Сонне было сложено название фирмы. Остальные были менее известны, но в узких кругах их тоже знали. Из десятерых только двое были сравнительно молоды, другие были уже стариками. Нас язвительно называли «артелью стариков»…

Дальше Меер рассказал, что при ликвидации фирмы они сумели скрыть наличие этого полигона, который к тому времени переоформлен как частное владение доктора Кристофера Адамса, и что на полигон уже были вывезены созданные модули создаваемой биотехнологической системы. Первые два года беглецы затаились, скрываясь в подземельях старого замка и используя случайно открытое убежище от ядерного удара, построенное здесь в конце XXI века. Первое время они ждали, что их будут искать, но никто не искал, а потом начались землетрясения, и регион вообще опустел.

— Природный катаклизм такой силы в данном районе стал для нас неожиданностью, — признался Меер. — Другим сюрпризом стало наше ускоренное старение. Мы хотели успеть сохранить свои разумы и работали день и ночь, совершенствуя нейронный сканер, который мы ранее создали под руководством Жана и Бруно Сонне. Одновременно четверо из нас занимались созданием программного и информационного обеспечения квантовой системы хранения результатов сканирования. Но вместо испытаний нам пришлось сразу решиться на неведомое — на ещё не отлаженную до конца процедуру переноса разумов.

Жак Меер замолк. Я искоса глянул на своих друзей — все были ошарашены услышанным. Ион и Зет о чём-то тихо спорили. Володя что-то начал лихорадочно искать в своём планшете, женщины сгруппировались около Марты.

— Первым сканировался Адамс, — заговорил снова Меер. — После сканирования он не проснулся, но проверка показала, что кубитная сеть в супермозге создала модель его разума, которая работала! Мы могли общаться с ним, как с живым человеком! Его разум мог управлять разведчиком, мог вместе с нами продолжать исследования…

— Потрясающе, — прошептал рядом со мной Володя. — Они сделали то, что мы до сих пор не можем…

— Или просто не хотим, — ответил ему я.

Меер рассказал, как они бросили жребий и создали очередь на сканирование. Они просто спешили. Они один за другим отдавали свои разумы кристаллам супермозга и уходили из жизни. Жак Меер был последним, и ему выпала участь понять ошибку — разумы сливались в один, их биологическое восстановление оказалось невозможным. Одна из башен превратилась в саркофаг разумов. Они оказались в клетке ими же созданного супермозга вне времени и пространства.

— Мы понимаем, что биологическая или биотехническая реставрация нас уже невозможна, но наш объединённый разум способен воспринять новые знания человечества и уйти с ними к звёздам. Помогите нам в этом, — закончил он свой рассказ.

— Потрясающе, — снова повторил Володя. — Потрясающе, если учесть что полтора века назад квантовая техника вряд ли могла это позволить, а нейронное сканирование только обсуждалось в теории…

— Но томография ж была уже, — усомнилась Влада. — А это вроде то же самое…

— Да не то же, — ответил ей Володя. — Одно дело ткани и их состояние, а другое дело — сугубо индивидуальные структуры мыслеобразов, сохраняемые в памяти. Разум, грубо говоря, это память и связь мыслеобразов, плюс контроллер доступа к ним. А ещё там есть механизмы интуиции, озарения и много чего, что не поддаётся грубой аналогии. Мы до сих пор только «на дальних подступах» к полной модели человеческого разума, а тут… Либо это что-то невероятное, либо мистификация.

— Либо им помогли решить задачу, — задумчиво вставил Зет. — И мы, кажется, знаем кто…

— Вебсик? — догадалась Влада.

— Да, Вебсик, — кивнул Зет. — И этим объясняется его интерес к данному месту. Исследовать Вселенную человеческим разумом — это из разряда его сверхзадач.

— А кто это — Вебсик? — тихо спросил меня Володя.

— Я ж тебя в доме ему представил, профессор, — напомнил ему я. — Забыл? Наш доморощенный супермозг и эксперт по всей этой заварушке…

Но Володя забыл напрочь. Его голова, похоже, «пухла» от информации и новой не воспринимала. Он махнул рукой и отошёл к Юле.

Марта всё это время не произнесла ни звука. Когда она встала со скамейки и подняла руку, обращая на себя внимание, все повернулись в её сторону, ожидая услышать что-то архиважное.

— Я предлагаю поужинать, — буднично сказала Марта. — Уже вечер. И за ужином поговорить.

Слово «ужинать» вызвало у Пуся с Джекой одинаковую реакцию — они направились в дом первыми. За ними потянулись и мы.

Разговор наладился только во время чая. Отщипывая ложечкой кусочки яблочного пирога, я слушал одновременно сидевшего рядом Володю и спор Марты с Ионом. Володя пытался меня убедить сделать вылазку к башням с разрешения Меера, которое он рассчитывал испросить. Спорящие обсуждали, на мой взгляд, куда более важный вопрос — меру наших полномочий и ответственности в данной ситуации. Марта предлагала «обо всём доложить», а Ион, как ни странно при его должности и роде службы, склонялся к тому, чтобы «повременить» и подготовить внешнее начальство. Я бросил взгляд на Владу с Юлей — они старательно вкушали пирог и делали вид, что поглощены этим занятием. Зет короткими репликами поддерживал брата, а потом напомнил о графике наблюдений, который нельзя было срывать, а аппаратура до сих пор не развёрнута толком. Я уцепился за это и предложил аврал по подготовке аппаратуры прямо после ужина, а все спорные вопросы перенести на утро, «которое мудренее». Возражений не было.

Марта с близнецами занялись расстановкой сотовых детекторов, которые доставлялись вниз к посёлку и его окрестностям маленьким коптером-беспилотником. Мы с Владой собирали резервный пост наблюдения в одной из пустых ещё комнат первого этажа дома.

Нужные нам для этого блоки и модули «поставлялись» Володей и командой его собак. Пит и Чара, оказывается, умели «читать» маркировки и не хуже нас управлять кухонными роботами, снова ставшими из официантов грузчиками. Юля распаковывала основной контейнер с главным постом наблюдения. Без дела у нас было остались Пусь и Джека, но недолго — они сами примкнули к паре шпицев, гонявших между домом и Володей садовую роботележку. До ночи у нас был аврал.

Спали как убитые. Вчера успели растащить почти всё по своим местам и подключить большую часть. Когда мы с Владой, пожелав остальным доброй ночи, добрались, наконец, до спальни, то подвинули в ноги уже дрыхнувших на постели псов и просто рухнули на свободное место. Так вчетвером и проснулись. Меня даже никакие мысли ночью не будили.

В восемь утра мы все собрались за завтраком.

— Я бы попросил Вебсика принять участие в обсуждении вчерашнего обращения Меера, — сказал я, намазывая бутерброд.

— Я уже пыталась это сделать, — ответила мне Марта. — Он не откликается.

— А когда он проявлялся последний раз? — поинтересовался Зет.

— Когда я представил ему Володю, — припомнил я. — С тех пор я его не слышал, в самом деле, странно. Кто-нибудь с ним общался ещё?

— Ты мне так толком и не рассказал, кто он такой, — заметил Володя. — Когда вчера я заканчивал со своими ящиками, мне почудилось, что в остатках той машины, как его?… а, разведчика, было какое-то свечение, но тащиться туда смотреть уже сил не было.

— Дом, — спросил я, — Вебсик дома?

— Вебсик отсутствует, — сообщил дом.

— Когда он тебя покинул?

— Вчера в 17.30, — уточнил дом.

— Примерно в это время мы слушали Меера, — сказал Ион.

Зет поднял руку, привлекая к себе внимание.

— У меня есть предположение, — сказал он. — Когда разум тех десятерых себя не обнаруживал, то был и супермозг, и был Вебсик, а когда этот разум взял верх и вышел из забвения, то Вебсик скрывается.

— Иными словами, — вставил Ион, — мой брат полагает, что сетевой разум и человеческий несовместимы.

— В одной среде обитания — да, — ответил ему Зет. — Человеческий разум проснулся, наконец, и Вебсик уступил ему место.

Мы с Владой переглянулись. Нас одновременно посетила мысль о том, что многое из происходящего тут могло быть связано с Вебсиком и уйти вместе с ним безвозвратно. Например, наше море… Тут мне пришла ещё одна идея. Я встал, сбегал в спальню, нашёл обручи и вернулся в столовую.

— Эти обручи, — пояснил я остальным, — наши собаки принесли от башен. Мы через них мысленно общались с псами и друг с другом. Сейчас проверим.

Я надел обруч на себя и Пуся. Но ничего не услышал.

— Это вроде наши детские игрушки, — узнал Ион. — Мы с ними на мансарде в виртуальную реальность играли.

— Ну-ка, дай глянуть, — попросил меня Володя.

Я снял свой обруч и протянул ему.

Володя внимательно осмотрел обруч, потом полез в карман куртки и вытащил какую-то пластинку, которую приложил к обручу.

— Изделие фирмы «MAS», между прочим, — сообщил он нам.

Пусь поскрёб меня лапой. И я снял обруч с него. Мне что-то так стало грустно, что нет возможности прямо пообщаться с моим лохматым другом. Я втащил его на колени и прижал к себе.

— Мы всё равно всегда поймём друг друга, — прошептал я ему в ухо.

Пёс тут же лизнул меня в ответ.

Юля с пониманием взглянула на нас.

— Вполне возможно, что нам с Володей скоро удастся сделать подобный интерфейс, — сказала она. — И вы опять будете слышать друг друга. — Она улыбнулась.

— Да мы и так с ним друг друга поймём, — ответил я. — Просто ясно, что это не сами обручи такие были, это всё Вебсик… Но мне не верится, что он нас покинул из-за Меера. Скорее всего, тут этическая проблема. Нам нужно самим принимать решение без оглядки на него, понимаете? Мы — люди, это должно быть наше, человеческое решение.

— Возможно, — согласился Ион. — Но также возможно, что мы окажемся на это неспособны.

— Это легче всего, — тихо сказала Марта. — Считать, что ты не способен, и пытаться переложить на кого-то другого. Нет, вчера Меер обратился именно к нам, а не ко всему человечеству в нашем лице. По крайней мере, я так поняла. Думаю, что Слава меня бы поддержал. Другое дело, что отправить его к звёздам мы не можем, мы можем только рассказать о нём всей Земле, но так, чтобы им захотели помочь. Звёздных экспедиций до сих пор нет, это может быть опять Первая звёздная. Я хотела просить Вебсика, чтобы он нам помог убедить землян, что пора отправляться в новый путь, а теперь…

— Я понимаю, вы поверили рассказу Меера, — мягко возразил ей Володя. — Но в нём есть нестыковки, если исходить из земного уровня развития технологий на то, да и на наше время. Мне бы больше хотелось убедиться, что всё рассказанное им вчера — реальность. Лично для меня всё это слишком неожиданно. Нужно время, чтобы всё это осознать и принять. Я верю в то, что всё это осуществимо, но тут — сомневаюсь. Хотя бы потому, что результат слишком масштабен…

— Дом, — вдруг спросил я, — в твоей программе есть какие-то изменения?

— Обновлений и откатов не поступало, — с некоторой задержкой проинформировал дом.

— А ты хитрый, — поняла мою идею Влада.

— Дом, ввожу запрет на все обновления и откаты до особого распоряжения.

— Слушаюсь, — дом был лаконичен.

Близнецы одобрительно мне кивнули. Теперь Вебсику точно есть, куда вернуться. А с Меером надо думать и пытаться максимально прояснить ситуацию. Время у нас пока терпит.

— Ион, — спросила Влада, поднимаясь из-за стола, — что у нас по программе на сегодня?..

К обеду мы запустили всё оборудование.

Когда Марта получила результаты первых замеров ситуации, то она нас всех собрала на главном посту.

— Стазис здесь есть, — сообщила она, — но его фон чуть выше естественного. Однако раньше он был больше. Вот, смотрите… — Она вывела на экран несколько картинок. — Это картограммы падения капели от «шарах» в том секторе, который мы смогли охватить. Видите, они образуют как бы волны потенциалов вокруг стазиса.

Я всмотрелся в картинки. Да, действительно, сильные разряды были помечены по дуге, огибавшей нашу гору, более мелкие тоже группировались по силе и гасились на дальних подступах.

— При нынешнем уровне стазиса, — продолжила Марта, — мы попадём под сильные разряды, если они будут. Но вот диаграмма активности показывает их неуклонный спад, уже полтора дня активность почти нулевая. Ситуация показывает чёткую тенденцию к замораживанию.

— Внешние замеры тоже показали это, — добавил Ион. — Там готовятся снять купол.

— Есть два предположения, которые нам надо проверить, — сообщила Марта. — Первое: о саморегуляции силы стазиса по мере возрастания гравитационной активности. И второе — об управляемом стазисе со стороны нашего Вебсика.

Разгорелся небольшой спор, в основном между близнецами, который был прерван гонгом на обед. За обедом было очень тихо, мне показалось, что все прилежно искали истину на дне своих тарелок. После обеда, не помню зачем, я поднялся в кабинет и случайно потом заглянул в гостиную. Там была Влада.

Она сосредоточенно стояла у картины с пейзажем. Я подошёл и тихо обнял её за плечи.

— Мне кажется, вон тот камень пульсирует, — показала она. — Посмотри сам.

Я усилием воли отогнал всякие сторонние мысли и начал всматриваться. В центре картины был изображён камень необычной формы — словно треугольная пирамидка на шестигранном основании. Через некоторое время мне действительно стало казаться, что световые блики на гранях пирамидки пульсируют. Я потряс головой и посмотрел снова — эффект не исчез.

— Да, похоже, — согласился я, прижимая к себе девушку. — Ты хочешь туда?

Она кивнула.

— Раньше я побаивалась, что снова там встретим отца, — произнесла Влада. — А потом страх исчез. Если он там жив, так это же прекрасно, правда? Слушай… — она повернулась ко мне и посмотрела в глаза. — Я не верю этому Мееру. Не могу всего объяснить, это интуитивно… Но он очень опасен, и мне… — Она запнулась. — Мне хочется его уничтожить. Понимаешь, он не может не знать, что у нас до сих пор нет ориентиров, куда посылать Звёздную. Даже в их время это была почти авантюра, я посмотрела в информатории — однозначно признанной расшифровки сигналов внеземного разума до сих пор нет. Есть обнаружения планет земного типа, и Первую звёздную хотели послать на одну из них.

— Да, верно, — кивнул я.

— Понимаешь, милый, проблема не в том, что он хочет куда-то там лететь, а в том, что он хочет сбежать от землян. И это только предлог. Я говорила с Юлей, она как психолог допускает это. Они решили выйти из забвения, но не в забвение же в космосе. Им нужна Земля. Это захватчики.

Такого поворота я никак не ожидал. Но Влада смотрела мне в глаза спокойно и уверенно. Девочка в ней исчезла, была взрослая дочь своей планеты. И она действительно могла уничтожить любую опасность для своего мира. Я это почувствовал.

— Ну, прямо Влада Д'Арк…

— Угу, оседлать роботележку и размахивать гильотиной, — согласилась она.

— Гильотиной ты бы вряд ли помахала, выбери, что полегче, — посоветовал я. — Если серьёзно, то я бы к предположениям Марты добавил ещё две задачи: проверить, исчезли ли в Сандугаче щебнедробилка и стена с башней вместе с «шарахами», и выяснить, наконец, какого типа супермозг был тут у Меера и его компании.

— В каком ещё «Сан»? — не поняла Влада.

— А, в Сандугаче. Это прежнее название Соловья.

— А красивое… — Влада повторила слово. — Это какой язык?

— Татарский. В переводе как раз «соловей». Мне оно тоже больше нравилось.

— А почему ты считаешь, что стена должна исчезнуть?

— Да что-то мне подсказывает, что может так быть. Она появилась десять лет назад, вроде после эксперимента в Церне. И, как я понимаю, в это же время тут возникает Вебсик. Сейчас появляется перед нами этот Меер, одновременно умиротворяются «шарахи», и скрывается Вебсик. Чуешь какую-то связь?

Влада задумчиво чесала кончик носа.

— А супермозг? — спросила она.

— А вот тут сложнее. Но зацепка есть. Её, кстати, подсказал сам Меер. Помнишь, он упомянул про квантовую систему хранения?

Влада кивнула.

— В кристалле близнецов я нашёл упоминание об использовании «процессора Ларсена», если они довели его теорию до практической реализации, то это как раз самое то. Но это уже не супермозг, это пассивная надстройка над ним, но им созданная. И вот представь себе: есть супермозг, он там решает какие-то биотехнические задачи, получает ситуацию с внешних датчиков и вдруг оказывается слепым. Меер же говорил, что катаклизмы их отрезали от внешнего мира. А супермозг большую часть обработки информации производит распределённо. Без сети он не сможет работать.

— Не согласна, — возразила Влада. — Если это космическая система, то какая сеть в Дальнем космосе?

— А вот тут, может, собака-то и зарыта. У Ларсена была ещё одна «идея фикс» — самогенерация суперпроцессора. Он теоретически показал, что квантовая система может сама создавать нужное ей количество процессорных ядер и структур памяти, не теряя при этом своей стабильности. Голова была у мужика превосходная. И вот представь себе, что тут такая система и есть. И, попав в изоляцию, она превращает пассивную надстройку в активную. Может, даже делится на две части, которые начинают бороться между собой за влияние. Или проще — информация от этой надстройки заменяет утерянные внешние датчики… Не раздери свой нос, он уже красный, — посоветовал я.

— Что-то я не слышала, чтобы у нас сейчас такое было, — Влада наконец убрала руку от носа.

— Вполне возможно, что к такому прогрессу приложил лапу, или, что там у него, наш Вебсик, — сказал я. — А аномалия в Церне создала условия для его перемещения или установления контакта с нашей Вселенной. Хотя это сильно хлипкая гипотеза. Найти его сетевые «лежбища» до сих пор не удалось, они всё время плавают. А тут высококлассный изолированный супермозг… Я б не отказался на его месте.

Тут мне поскребли ногу. Я посмотрел вниз. У ноги сидел и смотрел на меня снизу Пусь. А рядом с ним стояли ноги близнецов. Когда они к нам подошли, я и не заметил.

— У вас тут совещание? — спросил Ион. — Перед этой картиной?

Влада как-то странно посмотрела на него и скомандовала:

— Ну-ка, садимся в круг на пол и все берёмся за лапы. Как раз нас пятеро.

Странно, но возражений это ни у кого не вызвало. Мы с Владой взяли в руки передние лапы Пуся, устроенного между нами. Скоро побежало знакомое щекотание, потом пелена, и…

…Море рождало ленивые долгие волны. Они не спеша и методично пролизывали тёмную кромку песчаного берега. Мы, все пятеро, стояли на краю обрыва. Я с упоением наполнял лёгкие морским воздухом, близнецы с неподдельным интересом озирали открывшиеся окрестности, а Влада сосредоточено искала что-то взором внизу. «Отца ищет», — подумал я. Пусь, прибалдевший от такого приключения, ни на шаг не отходил от моей ноги. «Странно, он же уже бывал тут, а ведёт себя как в первый раз», — мелькнуло у меня.

Влада потянула меня за руку.

— Пойдём, поищем, — шепнула она, кивая головой в сторону уже знакомого нам спуска вниз. Я посмотрел на близнецов. Они всё так же смотрели по сторонам, переговариваясь между собой в полголоса.

— Ребят, мы вниз ушли, — сказал им я, и мы втроём стали осторожно спускаться. Пусе это очень не понравилось, он бурчал что-то, но аккуратно вслед за мной перелезал с камня на камень, не делая никаких попыток обогнать. Влада спускалась первой.

Наконец мы спрыгнули с последнего камня на мелкую гальку пляжа. Большая часть его была песчаной, но у заросшего какими-то кривыми кустами откоса были галечные россыпи. Я приметил и подобрал в карман пару симпатичных камешков.

Влада быстро оторвалась от нас и достигла того места, где мы оставили Славу. Мне уже отсюда было видно, что там никого нет, и я шёл медленно, пытаясь рассмотреть какие-то новые следы. Пусь, наконец, осмелел и шёл отдельно по мокрой кромке, то и дело отбегая от набегавших волн и рыча на них. Ничего, кроме наших старых следов, мне найти не удалось. Подойдя к Владе, я увидел, что на песке сохранился оттиск лежавшего на нём тела. Мы опустились на колени, пытаясь рассмотреть хоть какие-нибудь намёки на следы, но тщетно. Подбежал Пусь, и мне пришлось придержать его за ошейник. Но он не нашёл в нашем занятии ничего для себя интересного и опять убежал в сторону.

— Что вы тут ищете? — поинтересовались уже спустившиеся следом и подошедшие к нам близнецы. Мы с Владой переглянулись, и я пожал плечами, давая ей понять, что придётся рассказывать. Очень кратко я им рассказал, что в предыдущее посещение мы тут нашли и вроде оживили Славу Серёгина. Потом оставили его тут и вернулись обратно, а там его снова нашла Марта.

— Когда это было? — спросил Зет.

Я прикинул время. Выходило, что на шестой день. Четыре дня назад.

— Так вот, — сказал Зет, услышав мой ответ. — Когда мы привезли Серёгина на базу, то наши медики начали сомневаться в том, что он действительно мёртв. Все процессы очень сильно замедлены, сканеры показывали смерть, но возникли сомнения. В последний момент руководство решило сымитировать его похороны и официальное прощание, а его поместить в лабораторию профессора Ивина…

— Александра Борисовича? — вырвалось у меня.

— Да. Вы знакомы?

— В городе по лестничной площадке несколько лет соседями были.

Профессор Ивин всегда вызывал у меня восхищение. Высокого роста, очень красивый с резкими, но правильными чертами лица и совершенно обаятельной застенчивой улыбкой, он был замечательным собеседником, и мы часто собирались на нашей общей лоджии. Жил он с женой Валентиной, его дочь уже давно от них уехала, время от времени подкидывая в их дом шумных внуков. С одним из них, Витькой, у Пуся была настоящая дружба. Эта парочка при встречах веселилась, как могла, превращая обе квартиры в одно нераздельное пространство. Соседство с Ивиными было самым приятным из городских воспоминаний.

— И… ему удалось? — спросила Влада.

— Пока всё держится в строгом секрете. Нам известно только то, что Ивин установил, что время возможной «смерти» Серёгина не совпадает ни со временем крушения коптера Марты, ни с тем, когда его тело нашли и кремировали вы. Это всё, что мы пока знаем, — ответил Зет.

Ион снимал на регистратор следы и отпечатки на песке.

— Когда мы были детьми, — вдруг сказал он, — на том же месте в гостиной висела картина нашего отца, Петерса. Пейзаж горной площадки с видом на равнину. И в центре тоже был нарисован странный камень — шестиугольник с пирамидкой. Мы его с братом там наверху нашли. Пытались взять в руки, но даже с места не сдвинули. Как влитой сидит.

— На пейзаже с морем тоже он есть, — сказал я. — Удобен для концентрации внимания. А у вас есть какое-то объяснение тому, что это за место и где мы всё-таки находимся?

— Мы здесь впервые, — покачал головой Зет. — В детстве мы с братом придумали, что если долго смотреть на ту пирамидку, то откроется другая реальность и впустит нас. Мы даже снаряжение приготовили походное. Но сколько не смотрели, ничего не случилось. Тут даже сложно определить, иллюзия это или реальность. Хотя, скорее всего, иллюзия. Посмотрите вдаль и заметите, как анимация переходит в статичный фон, как в залах видеопластики. Но, с другой стороны, полное ощущение воды, воздуха, камня и песка… Нет, это очень натурально всё вроде. А как вы отсюда возвращались?

— Просто сильное желание и круг. Возвращались обратно в гостиную.

— А вы не пробовали отсюда что-нибудь брать с собой?

— Раньше нет, а сейчас хочу попробовать, — я вытащил из кармана и показал два камешка. — Если это всё иллюзия, то они исчезнут.

— Возможно, — согласился Зет. — Так же, как и наши записи на регистратор.

— Но регистратор же существует, так же как и мы, — не поняла Влада. — Что он тогда запишет?

— Пол в гостиной, — ответил Зет. — Вернёмся — посмотрим. Но дядя Слава тут был.

— Возможно, что не он, а его астрал, — сказал я. — В таком случае многое объяснимо, в том числе и наши переходы туда-сюда. Этот шестигранник с пирамидкой может служить для облегчения выхода в астрал, в древних магиях такие штучки на каждом шагу описывались.

— Если смотреть на него сверху, то он напоминает тайный символ, — сказал Зет. — Похожий символ — Звезда Давида с треугольником в центре — начертан в начале рукописи деда доцента Кобелевича. Её всё-таки нашли.

— Вебсик её найти не смог, — вспомнил я.

— Немудрено, в ложе дед этого доцента был под совершенно другим именем. Если кратко, то там рассказ о том, что в некоем замке в подземелье на полу в круглом зале выложена на полу эта фигура, и вставший на неё оказывается в особом месте, замедляя, а то и оборачивая вспять своё биологическое старение. По преданию, владелец замка прожил 450 лет и жил бы дальше, если бы не него однажды не упал сгнивший от времени подъёмный мост. Всё творение занимает десяток страниц. Кстати, рукопись деда доцента нашлась в архивах фирмы, которые были изъяты при банкротстве и переданы на госхранение. Там на удивление большая доля исторических раритетов оказалась. На это как-то не обратили внимание и передали в исторические архивы россыпью, просто чисто случайно часть её систематизировали, а то бы никогда не найти было. Мы после той первой нашей встречи дали по своим каналам запрос, вот и сработало. Но чисто случайно всё, как понимаю.

Тут загавкал Пусь. Мы оглянулись. Пёс стоял и лаял на море. Когда мы подошли к нему, то на мокром песке ещё были видны знакомые печатные буквы: «Я вернусь. Вебсик». Пара очередных волн их размыла. Но мы успели прочитать.

— Мы здесь видим только то, что и на картине, — Влада очертила рукой рамку. — А что за её границами?

Я прикинул расстояние до края бухты, куда можно было бы дойти по пляжу и попытаться заглянуть дальше. Далековато.

— Надо вернуться, — сказал я. — Это на другой раз оставим. Если Марта обнаружит, что нас нет, то она там всех на ноги поднимет.

— Верно, — согласился со мной Ион.

— Давайте проголосуем, — предложил Зет. — Решим демократически.

Проголосовали. Мы с Ионом за возвращение, Влада с Зетом — за прогулку «к горизонту». Близнецы, как выясняется, не совсем одинаковые.

— У тебя решающий голос, — обратился я к Пусе, сидевшему рядом. — Куда идём?

Пёс посмотрел в обе стороны, чихнул и направился к подъёму наверх. Я развёл руками и пошёл следом. Остальные, хихикая и строя предположения о причинах такого решительного выбора, потянулись за нами.

Подниматься тут было легче, чем спускаться, поэтому скоро уже вся наша команда стояла у необычного камня. Я раньше не обращал на него внимание, а после рассказа близнецов рассмотрел основательно. Правильным шестиугольником он не был, скорее сплющенным или казался правильным, если смотреть на него под углом. А вот трёхсторонняя пирамида была идеальной. Её грани обладали почти бритвенной остротой, а стороны были зеркальными. Грани шестиугольного основания тоже отражали, но выглядели мутновато. Что это был за минерал, я определить не смог. Как смола застывшая. Пошевелить его тоже не удавалось. Влада рассматривала его вместе со мной.

— Давайте, попробуем, — вдруг сказала она. — Стойте все ближе ко мне.

С этими словами она положила обе руки на пирамидку. Но ничего не произошло. Через пару минут Влада убрала руки и встала.

— Придётся как тогда, в круг, — сказала она.

Круг сработал. В моих ушах раздался гонг на ужин и голос Марты:

— Вы чего это тут сидите?

Я открыл было рот, но меня опередил Ион:

— Детство вспомнили, тётя Марта!

Я встал с пола гостиной, вспомнил про камешки и сунул руку в карман. Но там ничего не было. Краем глаза заметил, как Влада о чём-то спросила Зета, уже вставшего и протянувшего ей руку, и это вызвало недоумение на его лице. В холле Влада догнала меня.

— Они ничего не помнят про берег, — тихо сказала она.

— Значит, так надо, — так же тихо ответил ей я. — Всю нужную на сегодня информацию нам сообщили. Кстати, камешков в кармане у меня тоже нет.

Пусь уже был в столовой и трудился в компании Джеки над полной миской. Питаться иллюзиями он не любил.

— Вот, бери с него пример, — шепнул я Владе, подталкивая её к столу.

За столом я как бы случайно упомянул фамилию Ивина, но, ни близнецы, ни Марта никак не прореагировали. Один Володя кивнул мне, типа «знаем, мол, слышали», и всё. Не звонить же Борисычу и расспрашивать его… Словом, туман. Но себе я завязал узелок выяснить всё у Ивина как можно скорее. Не просто так нам там дали эту информацию о Славе.

— Сегодня в полночь снимают купол и открывают район, — сообщила Марта. — Завтра начнут уже возвращаться люди. И — новость номер один. По данным спутниковой съёмки временные артефакты в Соловье исчезли.

— То есть стена с башней и щебнедробилка? — переспросил я.

— Да, они самые.

— А башни Меера? — тут же спросил Зет.

— Стоит только одна, второй не видно, — ответила ему Юля. — В той стороне была сильная вспышка света и всё.

— Они ушли к своим звёздам, — задумчиво сказал Ион. — Поняли, что мы им не поможем, и ушли сами. Похоже, ты был прав в своих догадках, — кивнул он мне. — Тут не обошлось без Вебсика. Когда мы с Зетом подошли к вам в гостиной, ты как раз говорил про борьбу надстройки с разумами и супермозга. Вот она и разрешилась. Мне только интересно, с кем остался в итоге Вебсик — с ними или с нами?

— Думаю, что с нами, — ответил я с набитым ртом, вспомнив надпись на песке.

— А я сомневаюсь, — грустно сказала Влада. — Он вполне мог их забрать и перенести в свои информационные поля, а там — куда угодно. Они же этого и хотели.

— А был ли Меер? — вдруг спросила Марта. Ей никто не ответил.

После трапезы мы — Володя с Юлей, Влада и я — стояли на краю площадки перед домом и смотрели сверху вниз на освещённый, но пока безжизненный посёлок. Приближалась полночь, когда должны были снять купол, и над ним, если нет облаков, снова будет звёздное небо, доселе скрытое туманом силового поля. Хотелось застать этот волшебный миг возвращения привычного мира. Близнецы возились с замерами каркаса для переноса останков разведчика на базу СБ. Володя жалел, что не может перетащить к ним сюда свою лабораторию, он был убеждён, что восстановление машины возможно. Я в этом сильно сомневался, считая разрушение разведчика результатом гибели его электронного мозга. Мы с ним вяло спорили.

— Разрешите к вам присоединиться, — вдруг раздался за нашими спинами незнакомый голос.

Мы обернулись.

Перед нами стоял пожилой, но крепкий мужчина с лысой головой, волевым приятным лицом, одетый в простой эсбэшный походный комбинезон без каких либо нашивок. На его лице были очки в золотой оправе, один глаз сильно косил, а второй смотрел на нас прямо и пытливо. Рядом с ним стоял Ион. Прежде чем Ион успел открыть рот, мужчина протянул мне руку и произнёс:

— Я вас всех знаю. А меня зовите Ростиславом Петровичем. — Он по очереди поздоровался со всеми, как мне показалось, немного дольше пожимая руку Владе. Про их начальника, генерал-коммандера, и «глаз Петровича» я от близнецов пару раз слышал, но думал, что это фамилия такая. Оказывается, нет.

— Решил тоже встретить звёздное небо, — улыбаясь, заговорил он. — Заодно познакомиться тут со всеми, с кем ранее не довелось.

Улыбка у него была очень интеллигентная, и сам он производил ощущение не генерала-эсбэшника, а большого учёного скорее. Позднее я понял, что так оно и было.

— Я так понимаю, вы спорили о том, нужно ли транспортировать разведчика? — обратился он к нам с Володей.

Мы кивнули.

— Его нужно пока не показывать толпе журналистов, которые завтра сюда нагрянут. Я сразу хочу вам сказать, что расследование ситуации далеко не завершено, и просил бы быть очень корректными с прессой. Пусть она думает, что тут были только одни «шарахи». А мы с вами будем продолжать разбираться во всём без лишнего шума.

Мы поняли.

— А сейчас я предлагаю прогулку в посёлок, — вдруг сообщил Ростислав Петрович. — Кто со мной? Два места есть. По дороге поясню, зачем.

— Марте сказать? — спросил я.

— Да, конечно, — кивнул он. — Тем более, что нас интересует её класс.

— Миниатюра разведчика? — догадался я. — Из шкафа в классе?

Глаз Петровича с уважением посмотрел на меня. Я мог возгордиться от своей сообразительности и погладить себя по головке. Но сдержался.

— Что за миниатюра? — поинтересовался Володя. — Неужели его матрица?

Глаз Петровича переместился на него.

— Вероятно, — сказал его хозяин. — Но требует проверки, на которую у нас всего одна ночь. Мы хотели задержать снятие купола на пару дней, но давит континентальное начальство, им не терпится протрубить отбой тревоги.

— Как и во все времена, — философски заметил я.

— Тут завязан сложный узел, — глаз Петровича объехал всех нас, — Я вас прошу ещё раз — никакой утечки информации. Кроме того, завтра с журналистами прибудет Мих. Ему тоже не сливать. Это предупреждаю особо.

— Мих мог бы быть полезен тут, — сказал я. — Он многое знает.

Ростислав Петрович «добил» меня одной фразой.

— В биографии этого парня есть очень странный провал, который заставляет нас сомневаться, что он тот, кто есть на самом деле. Я прошу вас.

Шарики в моей голове закрутились с космическими скоростями. Неужели Мих был дублем, который сделал Меер? Это хорошо объясняло, с чего он вдруг не прошёл профотбор и стал простым агентом по недвижимости. Я-то считал его агентом Вебсика…. Но это всё доказать надо. Так и близнецов можно дублями считать, раз они так странно сбежали тогда из дома. Да и самого Петровича тоже. Я оглянулся на Владу. Было видно, что из неё сейчас вырвется поток вопросов, и я предостерегающе незаметно сжал её руку. Брр… А наше с ней молниеносное знакомство? Что, она тоже — дубль? Хрень на батарейках? Ой, мама… Мне стало откровенно скверно.

В посёлок в итоге из нас полетела с шефом одна Марта. Влада и я засели за подготовку официального отчёта для завтрашнего брифинга. Ион поднял в воздух дрон, с которого ставили маяки-детекторы, и пытался с него рассмотреть ситуацию у башен. Зет маскировал останки разведчика, закрывая их транспортным контейнером. Володя с Юлей, получив инструкции от Ростислава Петровича, готовили аппаратуру — по возвращении из посёлка ожидалась ночная экспедиция. Одни наши псы бессовестно дрыхли между лапами тигра в пустой спальне.

Так мы встретили полночь.

Мы с Владой закончили отчёт для брифинга и дали его просмотреть Юле. Володя уже освободился и сидел на скамейке около дома, когда я присоединился к нему. Наши из посёлка ещё не возвращались.

— Знаешь, мне Ион рассказал, что они в детстве нашли ту модельку разведчика уже готовой и сдали в класс как свою поделку, — сказал мне Володя.

Я этого не знал.

— Ну и их Ростислав толкнул идею, что она может помочь восстановить разведчик. Вот он и хочет добраться до башен и куда-то там её сунуть в них. Ион с Зетом вроде нашли её там в каком-то люке.

— А ты сам как считаешь? — спросил его я.

— Думаю, что это просто миниатюрный вариант. Скажем, для исследования подземелий. Меер же говорил про обнаружение тут хранилища. Вот им и обнаружили, а когда необходимость отпала — дезактивировали.

— Тоже возможно, — согласился я. — А восстановить сам разведчик ты бы попробовал?

— Мне моя логика подсказывает, что не просто так с него всё отвалилось. Слушай, до тебя одиночки пытались купить этот дом?

Вопрос был слишком неожиданным. Я попытался припомнить из того, что знал.

— Ммм… Даже и не знаю. А что?

— А очень похоже, что тут охотились за одиночками, — серьёзно сказал Володя. — Этот разведчик, как я успел понять, сочетал в себе черты мобильного биосканера и принтера. Судя по биомассе, которую я видел и успел проанализировать…

— Зародыш в образе Влады? — перебил его я, крайне заинтересованный выводами друга.

— Угу. Он самый. Не перебивай. Так вот, там был полевой принтер. Сперва он создавал поле для формирования внешнего образа из однородной биомассы, потом поля для её внутренних структур до тех пор, пока не получался готовый биомех с заданными свойствами. Вспышка у башен повредила его энергосистему, ему не хватило энергии на зародыш, и он его выкинул. Потом пришла очередь силовых полей, которые удерживали его конструкцию — и она распалась. Но супермозг его вроде жив, его можно попытаться разбудить.

— А ты не допускаешь, что он может вообще изменить свой облик?

— Допускаю. Сбросит тапочки и будет ходить босиком.

— А как могли сканировать одиночек? И почему только их?

— Да тот же дом твой мог сканировать. А почему одиночек — так это просто, энергии на сканирование у них хватало только на один объект.

— Нет, дом вряд ли, — сказал я. — Тут же Вебсик жил.

— Кстати, ты мне, наконец, про него толком расскажешь? Одни загадки слышу. Ты хоть видел его?

Я вспомнил изображение в картине, с которым разговаривали близнецы в гостиной и «микросхему» на пеньке.

— Вроде видел, — я рассказал Володе об этих случаях. — Но больше разговаривал с ним. Видел его записки. Кстати, одна из них должна быть в папке с письмом из бутылки, сейчас принесу.

— Господи, тут ещё и письма из бутылки были? — простонал мой друг. — Тебе к моей Юльке на приём не надо?

— Не надо пока, — твёрдо произнёс я и ушёл в дом за папкой.

В доме из столовой пахло кексом. Там сидели и чаёвничали Влада с Юлей. Я забежал к ним, схватил пару кексиков с подноса, поднялся за папкой и вернулся к скамейке.

— Вот, — подал я другу образец записки Вебсика.

— «Дети ищут приключений», — прочитал вслух Володя. — Хм… Весьма познавательно…

Я промолчал. Но сама бумага моего друга заинтересовала. Он подозвал к себе Чару, и вскоре та принесла ему в зубах чехол с каким-то прибором. Володя немного повозился и обернулся ко мне.

— А вот это уже серьёзно, — сказал он. — Это не бумага.

— А что ж это? — поинтересовался я.

— По анализу — та же биомасса. Как она к тебе попала?

Я кратко рассказал про мэрию, беседу в ней, почту мэрии и корзинку с мусором.

— У кого-то в посёлке стоит весьма интересный принтер, — сказал Володя. — Стоит поискать.

— Да тут вообще, «если поискать», — проворчал я. — Меня ж тут поселили с испытательным сроком на четырнадцать дней. Десять из них я уже выжил.

Володя посмотрел на меня.

— В жизни всегда есть место подвигу, — изрёк он. — Одна Влада с лихвой окупает твои здешние муки. Кстати, чего они там застряли в доме?

— Они не застряли, — сообщил ему я. — Они пьют вкусный чай с кексиками. Вот такими. — Я вручил ему принесённый кексик и откусил от второго.

От дома к нам направлялись близнецы. За ними семенил сервировочный столик, нагружённый какой-то снедью, прикрытой полотенцем, и заботливо охраняемый выспавшимися псами.

— Мы всё закончили, — известил Ион. — Обе башни на месте, разведчик замаскирован.

— А чего ваш шеф вас стажёрами зовёт? — поинтересовался Володя.

— Дык мы и есть стажёры, — ответил ему Зет. — Офицеры-стажёры, старший курс колледжа СБ. Спецподготовка. Обучены экстернатом. Диплом позади, квалификационная практика. Нам повезло попасть в отделение Ростислава, он на «стажерство» никаких скидок не делает, сразу в пекло, или пан, или пропал. И не всех берёт. Другие вон из нашего выпуска с нашивками стажёра бумаги нюхают, а нас сразу — «все нашивки „молокососные“ снять и на боевое дежурство»…

— А работать потом с ним? — спросил я.

— Если бы, — вздохнули хором близнецы. — Как повезёт.

Наша беседа были прервана прилетевшим из посёлка коптером.

Из дома с парой складных столиков прибежали девушки, и скоро мы все сидели в тесном кругу, жуя кексики, слушая рассказ Ростислава Петровича и пялясь на маленького разведчика, которого он извлёк из контейнера. Марта пила чай и помалкивала.

— Так, купол сняли, — с удовлетворением отметил Ростислав, подняв голову вверх.

А мы тут и пропустили! В самом деле — над головой звёздное небо. Красиво-то как…

— А вот заселять посёлок рановато, — продолжил он. — Следы от хронокапель на каждом шагу. Если бы Марта вчера не сняла детальную хронотопограмму, то мы бы вляпались точно. К мэрии так просто не пройти. Местами по стеночке стелились. Но зверёныша привезли, — он кивнул на модель. — Я сам старый моделист, но такой уровень детализации вижу впервые.

Я заметил, что Влада не отрываясь смотрит на маленького разведчика. Вдруг она подняла руку.

— Можно мне попробовать?

— Что ты хочешь сделать? — спросил её Ростислав Петрович.

— Мне кажется, что с ним можно войти в контакт и у меня получится.

— Ну, попробуй, — вдруг разрешил он.

Влада накрыла модель ладонями.

— Дом, активировать разведчика! — приказала она. Я такое уже видел, остальные смотрели на неё с большим интересом.

— Разведчик активирован, — доложил дом.

— Разведчик, принимай задание!

— Введите пароль доступа.

— Вебсик, — сказала Влада. Я с интересом наблюдал.

— Пароль не принят. Разведчик дезактивирован, — сообщил дом.

— Не выходит, — растерянно произнесла Влада.

— Не выходит, — согласился с ней Ростислав Петрович. — И вопрос — активировал ли его дом на самом деле? И, вообще, сударыня, в нашем деле смелость должна быть, но не безрассудная. Не обижайтесь, вы — прелестная девушка, и я не хочу, чтобы вы и все мы тут случайно погибли.

Влада смутилась, но взгляд Ростислава выдержала.

— Но теперь, раз дом его может активировать, я точно знаю, что он живой, и это никакая не модель-игрушка или макет, — сказала она.

— И это верно, — заметил Ион. — Дом не может активировать то, что ему недоступно. Это мы точно знаем.

— У него особая прошивка? — спросил Володя.

— Да, — кивнул ему Ион. — Он был «заточен» на наши детские прихоти. Мы же в нём жили до отъезда в долину. Это родовой дом нашего отца. Раньше он стоял там внизу, в посёлке.

— Рядом с нашим, — грустно добавила Влада. — Так недавно и давно это было…

— Ну, будем считать эту попытку экспертной проверкой, — продолжил Ростислав Петрович. — Что у нас с башнями и тем первым разведчиком?

Ион и Зет доложили ситуацию.

— Я ещё добавлю, — вставил Володя. — Есть шансы на реанимацию той машины. Похоже, что мы наблюдаем у неё симптомы энергетического голода. Подкормить — и побегает.

— Ростислав знает про Вебсика? — шёпотом спросил я Иона, сидевшего рядом.

— Вроде да, — кивнул тот. — Но не верит.

— Вот что, друзья, — вдруг сказал Ростислав. — К башням не идём — рано туда соваться. Завтра, то есть уже сегодня, день сумасшедший. Надо хоть немного поспать, чтобы его выдержать. Мы со стажёрами улетим на базу и вернёмся завтра с ордой прессы. А вы хоть поспите немного, хорошо?

Они собрались и улетели довольно быстро. Контейнер с маленьким разведчиком убрали под маскировку большого. Где-то полтретьего наш дом спал.

Подъём был в восемь. Брифинг ожидался в одиннадцать. Где-то к десяти надо было навести на себя последний лоск и быть готовым к приёму массы жаждущих сенсаций гостей. Официально от нас выступала на брифинге Марта. Одной из сенсаций были мы с Владой, как владельцы данного «поместья» (ещё вчера на столбике у серпантина была помещена гравированная табличка «Частное владение Кивиных», и мы запечатлели себя около неё). Но мы всё же надеялись, что к нам особого внимания прессы не будет, хотя отрепетировали с утра лучезарные улыбки и галантные поклоны. Псы были Владой тщательно вычесаны, Пусе на ошейник прикреплена большая чёрная бабочка, а Джеке — маленький розовый бантик. Пока я с тоской стоял у раскрытого шкафа, перебирая очень нелюбимые мною атрибуты официального облачения, Влада разрешила мои сомнения, представ передо мной в том самом комбинезоне с зелёными полосами, в котором я её увидел в первый раз. В итоге, когда мы с ней появились перед затянутой в строгий деловой костюм Мартой, та могла только вздохнуть и сказать: «Два сапога — пара». Но нам хоть было свободно и комфортно.

— Если какая-нибудь проныра полезет, куда не следует, то что делать? — спросил я Марту.

— Ростислав привезёт достаточно своих, — ответила она. — Думаю, что это их проблема.

К нам подошли Володя с Юлей. Юля сразу оценила наш с Владой «вызов» официозу.

— А что, психологически верно, — сказала она. — Могут меньше цепляться, мол, «простачки». Но смотритесь вы вместе замечательно. Мы с Володей, чтобы к нам особо не липли, окружим себя нашими собачками. У них есть кое-какие полезные свойства на сей счёт. Если будет натиск, то отступайте к нам, — посоветовала она.

Я пожалел, что не действуют обручи — втолковать бы нашим бравым собакисам. Ну, будем надеяться на их высокий интеллект…

Первым к нам спустился коптер со складными стульями, автономными софитами и надувной трибуной с эмблемой СБ. Его экипаж быстро всё расставил и улетел. Наконец прибыл коптер с Ростиславом и гостями. Они, конечно, головами по сторонам вертели, но быстренько активировали свои аппараты, поснимали и дали себя рассадить на стульчики. По широким проходам начали бегать сервировочные столики с чашечками кофе и пирожными. Наверху бесшумно парила пара дронов с микрофонами. Мне даже понравилось. Нас всех представили (Володю и Юлю как личных гостей семьи домовладельцев), и Марта приступила к докладу. Основной упор мы сделали на эвакуацию посёлка, рассказали об опасности хронокапель для человека, попросили почтить минутой молчания погибшего мэра, похвалили СБ за оперативное развёртывание наблюдения за ситуацией, показали изображения развёрнутых нами постов наблюдения, обратили внимание на героический объём перевозок в условиях действующего купола и груды ящиков от аппаратуры и, наконец, сообщили, что заселение в посёлке пока начинать рано.

Перешли к вопросам. Отвечали в основном Ростислав и Марта. Меня спросили, не жалею ли я о приобретении дома в такое время, на что я чем-то отшутился, а Владу попытали насчёт профотбора и отстали. Провели фотосессию, гости погрузились на коптер и отбыли. Ростислав со своей командой отбыл вместе с ними, сделав нам знак, что всё прошло нормально. И только сейчас я понял, что именно было ненормально. Отсутствовали близнецы. И куда-то в середине этого «говорилова» смылись наши собаки.

Я сказал об этом Владе.

— Хм… — Она огляделась по сторонам. — Я тоже заметила отсутствие близнецов. Погоди, вчера что-то говорили, что с прессой приедет Мих. Ты его видел?

Я помотал головой.

— Они могут его «пасти», — сказала Влада.

Опустился новый коптер, и его команда стала убирать развёрнутую обстановку. Когда всё было погружено, они улетели. Официоз миновал.

— Ну что, — сказала Марта. — Всё чинно-тихо, а вы боялись.

Она расхохоталась.

— Мы пойдём искать псов, — сказал я ей.

— А зачем их искать, — удивился Володя. — Сейчас мои мигом просканируют. Пит, Чара, задание!

Он наклонился к подбежавшим к нему биомехам. Те медленно, словно локаторы, начали вращаться вокруг невидимой оси и замерли в одном направлении.

— Они там, — показал рукой Володя в сторону груды ящиков. — Идём.

Мы было двинулись в указанном направлении, но Володя нас остановил. Он ещё «побеседовал» со своими собаками, и они побежали впереди нас.

— Нейтрализуют, если какая опасность, — сказал мне Володя.

Мы уже подходили к замаскированному разведчику, как навстречу выбежали живые и невредимые Пусь с Джекой, которые коротко тяфкнули и бросились обратно. Я заметил, что обе псины были со знакомыми обручами на головах. «Заработало, что ли?» — промелькнула мысль.

Близнецы с Михом нашлись гораздо дальше контейнеров, на знакомой нам круглой полянке со спирально подстриженной травой. В центре неё сидели рядом Пусь и Джека. Люди расположились по окружности. Заметив наше приближение, Ион предостерегающе поднял руку, чтобы мы не подходили. Мы остановились.

— Что у них там ещё может быть? — тихо спросил меня Володя.

— Судя по обручам на наших собакисах и месту сбора, идёт какое-то обсуждение, — я ему кратко рассказал о предложенной Пусем классификации и ранее обнаруженных нами свойствах этой полянки. — Значит, башни работают, они в самом деле на месте, вон вторая торчит, вижу… А что там тогда за вспышка была, интересно?

Володя мне не ответил. Он внимательно смотрел на экранчик своего портативного сканера-пластинки, который всегда носил с собой.

— Юр, посмотри на проход к башням, — подсказала мне Влада.

Я присмотрелся. Прохода не было видно. О нём напоминала только развороченная земля, по которой волокли разведчика, да пара вмятых его тяжестью кругляков-катков.

— А куда ж он делся-то? — поскрёб я голову.

Наконец Ион стащил с головы обруч, встал и подошёл к нам.

— Вы когда прилетели-то? — спросил я. — В той группе я вас не заметил.

— А мы с первым коптером, со стульчиками, — ухмыльнулся он. — В надувную кафедру влезает до пяти человек. И вовремя, кажется. Приключения продолжаются, господа…

— Привет, сестрёнка, — раздался голос Миха. С обручем на голове этот рыжий тип имел вид недоношенного короля. Весьма забавно. — Вроде мы успели ухватить ситуацию.

— Как Борис и остальные ребята? — сразу спросил я, пожимая его руку.

Мих помрачнел.

— Как большие невинные младенцы. Учатся снова ходить, говорить и помнить. Последнее особенно трудно. Эти штуки разрушают ассоциативные и долговременные структуры памяти. Остаётся примитив. Хорошего, словом, мало… Борю вроде полегче зацепило, чем остальных.

— На этой полянке есть активность каких-то энергий, — сказал Володя. — За её пределами ничего нет. Что тут такое?

— Когда вы все ушли встречать делегацию, — рассказал Зет, — мы вылезли из кафедры и направились было к большому разведчику, но Пусь с Джекой нас перехватили и притащили сюда. Они же принесли оттуда, — он кивнул на башни, — эти обручи. И мы обсуждали.

— Вебсика не обнаружили? — поинтересовалась Влада, обнимаясь с Пусем и Джекой.

— Обнаружили, — довольно кивнул ей Мих. — Сидит в этом супермозге (снова кивок на башни), но показываться не хочет. Но по косвенным признакам он точно там. Иначе эти обручи бы не работали.

— Эти лохматые нам много чего тут натрепали, — сказал Ион, — но, похоже, нам надо тащить на эту полянку оба разведчика. И потом явиться под глаз Ростислава.

— К башням мы не лезем, — уточнил я.

— Нет, не лезем, — кивнул Зет.

Володя задумчиво обошёл полянку кругом в компании своих собак. Его биомехи, конечно, потрясающие создания. Я не могу понять, почему это направление до сих пор держат только на лабораторном уровне. Даже в СБ, насколько я знал, биомехов почти не применяли. В моей библиотеке была старинная детская книжка про такого биомеха, Рэсси, кажется, звали его, надо будет найти и дать Володе почитать на досуге…

Наш профессор о чём-то поговорил со своей женой, они попросили у близнецов обручи и сели на краю полянки. Как только Пусь с Джекой это заметили, то они оставили нас с Владой и деловито направились в её центр. У них был, похоже, свой брифинг. Я с интересом наблюдал за лицами своих друзей. Неподдельное удивление быстро сменилось тем выражением, какое бывает на лицах беседующих друг с другом учёных. В какой-то момент Пусь даже встал и подошёл к Володе, мотая хвостиком, но явно не ласкаясь, а словно приветствуя то, о чём у них шла речь.

— Знаешь, это действительно собакисы, — заявил мне Володя, когда они закончили. — В чём-то мы от них отстаём по развитию.

— Так догоняй, — ухмыльнулся я. — И станешь академиком.

— Возвращаемся? — спросил всех Ион. — Нам ещё под глаз Ростислава надо…

— Его глаз вас сам узрит, стажёры, — раздался знакомый голос.

Когда Ростислав Петрович успел к нам подойти, никто не заметил. Он, наверное, владел техникой незаметности.

— Я вашу группу сверху заметил, когда возвращался, — пояснил он. — Ну и прогулялся к вам. Рассказывайте, что тут ещё.

По мере рассказа наших офицеров Ростислав мрачнел.

— Поспешили они снимать купол и трепаться на весь мир, — заявил он. — Тут всё ещё только начинается. Вы в курсе того, что тут происходит? — спросил он Володю с Юлей.

— Ну, почти, — кивнули они. — Только что получили точку зрения собакисов на этот мир.

Глаз Ростислава сердито уставился на близнецов.

— Какие ещё собакисы тут?

— Наши, — ответил ему я. — Пусь и Джека. Собакисы разумные. Сапиенсы на лапах.

— Вы серьёзно? — глаз переместился на меня.

— Вполне, — утвердительно кивнул я. — Надевайте обруч и садитесь на краю вон той полянки. Ну и пообщайтесь с разумами.

Зет протянул шефу обруч. Тот, ни слова не говоря, нахлобучил его на голову и пошёл к полянке. Пусь успокоительно поскрёб меня лапой и направился следом за ним. В центр полянки он на сей раз садиться не стал, а разлёгся возле Ростислава, предлагая почесать пузико. Мы заметили, что через некоторое время лицо шефа подобрело, а рука в самом деле начала почёсывать пса. Сидели они там вдвоём довольно долго.

— Возможно, что они правы, — сказал Ростислав Петрович, вернувшись к нашей компании. — Тут та старая затея с придуматорами…

Мы дружно открыли рты.

— С придуматорами, — повторил он. — Не слышали про такое? До того, как эта фирма стариканов стала заниматься переносом разумов, она сколотила капитал на придуматорах. Они там по-иному назывались, но ваши собакисы самую суть схватили. Интеллектуалы, — он с уважением посмотрел на псов.

Пусь тем временем вернулся к нам с Владой.

— Обарбосил ты его, — упрекнул я пса. Влада сдавленно хихикнула, а Пусь произнёс нам своё довольное «Уааа» и побежал к Джеке.

На обратном пути к дому Ростислав Петрович кратко рассказал нам суть истории с этими придуматорами. Оказывается, ещё в середине двадцатого века начали предлагаться различные подходы к моделированию ситуаций и их структур с целью их оптимизации и поиска лучших вариантов воздействий. Потом сформировались три основные ветви. Первая — игровая, в ней развивались различные сценарные и вариационные игры, виртуальные реальности. Вторая — математическая, тут были серьёзные расчётные и прогнозные модели техники, систем управления, в том числе и слабоформализуемыми социальными процессами, например, математическая история. Третья ветвь — это были модели формирования успешной личности. И вот на этой ниве и расцвели различные придуматоры. Скажем, пришёл ты навестить больного родственника или друга, придумал себе, что ты великий врач, на поясе у тебя висит твой личный придуматор, который в миг вложит в тебя совет, пусть не супер-пупер, но толковый и дельный. Эта особенность придуматоров привела к дикому ажиотажу на них, они одно время были таким же атрибутом, как личные коммуникаторы. В парламентах заседали оснащённые придуматорами депутаты, что избавило их от необходимости иметь сотни советников и помощников, научные идеи пеклись как на дрожжах, все стали умными, словом мало у кого голова стала болеть о том, как сделать, важно стало просто захотеть сделать.

— Знаете, Ростислав Петрович, я же всё-таки историк и не помню, чтобы такое время было, — возразил ему я.

— А вам что, докладывали, что у вас премьер с придуматором ходит, что ли? Это не афишировалось, — ответил он. — Наша служба уже тогда тревогу стала бить и бороться за запрет этих самых придуматоров. Но они же, как курение — запретили табак, так распространились вейпы. Человек по своей природе ленив чаще всего, а тут такое благо как придуматор — рот открыл и сразу в гении записывайся. Потом эти придуматоры сперва стоили больших денег, их только верхушка могла себе позволить. А делала эти придуматоры фирма «MAS», известна вам такая? Одно из последних заседаний ООН перед тем, как оно окончательно развалилось, было посвящено запрету придуматоров и, как мы потом выяснили, придуматорами же инициировано. А к нам это имеет такое отношение, причём самое прямое. Супермозг, который в башне, имеет блок придуматора. Пусь так и сказал — подойти к башне, придумать и получить. Например, те же обручи.

— Тогда и дом у нас может быть с придуматором, — сказала Влада. — Тот же Пусь придёт, «излучит» желание курицы и её получит…

— Нет, «придумать» и «хотеть» это разные вещи. Хотеть можно на бытовом уровне, а придумать надо было что-то оригинальное. Тогда придуматор и помогал, — ответил ей Ростислав.

— Надо было ещё захотеть придумать, — вставил я.

— Так все хотели! — улыбнулся мне Ростислав. — В том то и дело, что хотели не работать, творить и создавать, а придумывать! С детства притом, как вот эти двое, — он кивнул в сторону близнецов. — Мы их и были вынуждены забрать под своё крыло раньше времени, чтобы они дел не натворили своим безоглядным придумыванием.

Близнецы насупились. Ну, дети ещё и только.

— Выходит, что вы о нас давно знаете? — растерянно спросила Влада.

— И знаю, и пытаюсь защитить, как могу, — глядя прямо на неё, сказал Ростислав Петрович. — Твоя погибшая на Луне мать была моей дочерью. Но твоя бабушка считала, что я погиб, и так и не сказала ей обо мне. Вырастил её другой, но очень хороший человек. Она носила его фамилию. Я не стал мешать их счастью с ним. Они были счастливы, внучка.

Мы потрясённо молчали и даже замедлили шаг. Влада сперва прижалась ко мне, потом оторвалась, подошла к своему новообъявленному деду, обняла его и поцеловала. Со стороны выглядело душевно. Ей не хватало только красной шапочки и корзинки с пирожками. Ну, согласитесь, не каждому выпадает такое… Мы поаплодировали. Блин, я же тоже нового родича приобрёл, пошёл к «новодеду» и я…

Марта уже ждала нас на скамейке у дома.

— Гонг на обед уже был давно, дом, видно, сердится, несколько раз спрашивал, куда вам обед послать, — сообщила она, поднимаясь навстречу.

— Мам, — нерешительно проговорила Влада, — у меня тут новость. Дедушка нашёлся мой.

Марта широко распахнула глаза.

— Где, ребёнок? — спросила она.

— Вот, перед тобой, — кивнула Влада. — Он сам по себе нашёлся. Это Ростислав Петрович.

Марта села обратно на скамейку.

— Вы — отец Эльзы? — тихо прошептала она. — Но она сама мне показывала фото своего отца…

Ростислав присел рядом с ней и кратко прояснил ситуацию.

— До рождения Эльзы оставалось два месяца, когда я уехал в ту командировку на Алтай и пропал. Меня искали, не нашли, сочли погибшим. Нашёл, спас и вылечил меня подземный народ, через семь лет я вернулся в мир, но разрушать семью Эльзочки не стал. Она росла в счастливой семье. Я не знаю, правильно ли я сейчас поступаю, напоминая о себе.

Марта просто подала ему руку.

— Я очень тронута и рада за Владу, — сказала она. — Спасибо вам.

Из дома донёсся, как нам показалось, обречённый звук обеденного гонга.

— Ну, пойдёмте, что ли? — усмехнулась Юля.

После обеда я отозвал Ростислава Петровича в сторону.

— Скажите мне, если можете, конечно… Слава Серёгин сейчас в лаборатории Ивина?

Ростислав снял свои очки и начал их протирать.

— Откуда вам это известно?

— У меня и Влады тут есть каналы получения дополнительной информации. Объяснить их я не могу. Как переход в другую реальность, в которой она поступает к нам.

— Только к вам с Владой?

— Насколько я могу судить, да.

— Информация точная.

— Я хорошо знаком с Ивиным и очень хотел бы увидеть его и Серёгина. Это возможно? Мне кажется, что ему можно помочь так же, как мы тут помогли Марте. По ней тоже ударила хронокапля. А Серёгина мы с Владой оживляли там, в той реальности.

— Вот оно что, — протянул Ростислав. — Знал бы я раньше. Сейчас моего генерал-коммандерства маловато, чтобы дать распоряжение. Но попробую. А Вас с Владой я попрошу мне рассказать детальнее, может вечером. Здесь найдётся, где прикорнуть?

— Да, конечно, устроим вас в кабинете. Нет проблем, — сказал я.

Мы с ним поднялись и прошлись по помещениям второго этажа. В кабинете он с уважением оглядел мои книги и с неподдельным восторгом — собрание дисков. В гостиной задержался перед видеокартиной с морским берегом.

— Якорь вижу, — сказал он мне, показывая на приметный камень.

Я утвердительно кивнул. На столе так и лежала папка со старым письмом. Он про него знал, но с интересом взял оригинал. Затем он нашёл записку Вебсика.

— «Дети ищут приключений. Вебсик», — процитировал он вслух. — Вебсик…

Он задумался, потом, словно что-то для себя решив окончательно, решительно сел за стол, указывая мне место рядом. Я повиновался.

— Мы давно наблюдаем за этим районом, — начал он. — И про Вебсика этого тоже знаем немало. Когда он начал проявлять активность в общении с подрастастающими детьми, то мы сперва не придали этому особого внимания и одного потенциального гения упустили…

— Вы имеете в виду Миха? — спросил я.

Глаз Ростислава одобрительно посмотрел на меня.

— Его самого. Когда он вдруг не прошёл профотбор, то для нас это стало полной неожиданностью. Кто-то или что-то вмешалось в разум талантливого парня. Были две версии, которые мы рассматривали. Либо активизировался разум стариков, сохранённый ими в башнях, либо это дело этого информационного странника — Вебсика. Под видом туристов мы регулярно посещали замок, даже пробирались к башням, видели того разведчика, но допустили второй «ляп» — упустили момент, когда подрастающие близнецы не без участия Вебсика превратили разведчика в свою «развлекуху»…

Он стукнул ладонью по столу.

— Их пришлось отсюда срочно убрать, посадить на экспресс-обучение, вроде того, что прошли вы с Владой, выпустить стажёрами и вернуть сюда мало-мальски подготовленными и понимающими, что тут к чему.

— Дом тоже вы перетащили? — поинтересовался я.

Ростислав молча кивнул.

— Его нужно было либо уничтожить, либо убрать из посёлка. Он был переконфигурирован для Вебсика. На всякий случай…

— И на всякий случай стали его продавать? — не удержался я. — Вам не кажется, что вы сами попали под управление Вебсика? И заболели этими, о которых вы нам рассказали, как их?… Придуматорами. Я прихожу к мысли, что Вебсику, которого вы так удачно нарекли «информационным странником», интересен контакт с человеческим интеллектом, эмоциями, этикой, он восхищается человеком как сущностью, открытой во многие вселенные. Возможно, что на каком-то этапе его использовали разумы Меера…

— Меера? Они выходили на вас?

— Да, вчера и позавчера. Разрушение разведчика, которое мы с Владой допустили по неосторожности, перечеркнуло их планы на материализацию в чьи-либо клоны, для ловли прототипов которых и был предназначен, видимо, этот дом. Они пытались клонировать Славу, потом и саму Владу…

— Ну, клонирование архитектурных сооружений им удалось, — вставил Ростислав, заинтересованно наблюдая за ходом моих рассуждений.

— Так вы полагаете, что они десять лет водили и водят за нос Институт Времени? И артефакты в Соловье — дело их рук? Тогда понятно, чего они исчезли одновременно. — Я не удержался от улыбки. Всё-таки людям приятно бывает узнать, что кого-то, а не их самих водят за нос. — Уж диссертаций-то они наплодили…

Теперь расхохотался Ростислав.

— Мы полагаем, что авария в Церне сыграла свою роль, предоставив здешнему супермозгу избыток энергии, высвобождаемой «шарахами», так что «временщикам» было что изучать. Марта не показывала последнюю хронотопограмму посёлка?

Я отрицательно помотал головой.

— Там несколько домов придётся сносить, чистить место и заново строить потом. Но вернёмся к нашим баранам, как говорится. Меер вас просил о чём-нибудь?

Я понял, что он всего не знает.

— Да, он просил помочь их обобщённым разумам покинуть Землю и уйти осваивать космос.

— Обобщённым?

— Да, у них вышла ошибка, и разумы слились в один.

— Вот оно что, — протянул Ростислав. — Теперь понятно, почему Вебсик стал с ними бороться.

Настала моя очередь удивиться.

— Добро всегда конкретно, — философски пояснил мне Ростислав. — Когда оно обобщённо, то оно легко становится злом, Юра. Они поэтому и не могли сделать себе клона, им нужно было что-то выдающееся. На бедном Михе у них вышла осечка, видимо его, как мог, защитил Вебсик. А потом он отобрал у них орудие труда — их разведчик, сделав его каталкой для близнецов-шалопаев…

— Вебсик спас Марту, показал, что можно спасти Славу тоже, — напомнил ему я. — Давайте мы слетаем в город, я поговорю с Ивиным. Я его хорошо знаю. Разрешите действовать самому?

— Хорошо, — вдруг согласился Ростислав Петрович.

После позднего ужина коптер СБ за полчаса донёс меня, Владу и Пуся до города. Пусь всю дорогу просидел у меня на коленях, смотря в широкое панорамное окно. Влада была очень задумчива. Мы почти не разговаривали. Высадили нас на площадке у радиальной магистрали, далее мы добирались на роботакси. Доехали быстро.

Знакомая арка входа во двор привычно осветилась при нашем приближении. Зажглась нижняя подсветка аллейки, ведущей к парусообразному силуэту дома. «Дом-парус», как я его называл, уже вовсю светился вечерними окнами жилищ. Быстро пройти не получилось: Пусь пожелал ознакомиться с придорожной информацией, накопившейся за время его отсутствия. Но и к лучшему, с Влады только сейчас стало спадать напряжение.

— Как здесь спокойно и тихо, — сказала она. — Не поверишь, что самый центр города.

— Днём тут не так, — отозвался я. — Просто время уже позднее. Народ уже «придомился».

Широкие двери входа услужливо раздвинулись. Холл и нижний зимний сад, занимавшие весь первый этаж, сегодня имели «каменную» тему оформления. Темы менялись каждый день, порой в доме устраивались конкурсы на лучшую тему. На верхнем зимнем саду, накрытом спектролитовой прозрачной крышей, такого не было. Там было постоянное оформление интерьера, могла меняться только подсветка.

Мы прошли мимо закатанных в «камень» диванчиков к эскалатору. Он тоже изображал сегодня из себя что-то гранитное и массивное. Жилые этажи начинались со второго, там же были лифты.

Стеклянная кабина лифта ползла на наш десятый этаж снаружи дома, открывая потрясающий вид на город. Вечером, конечно, он выглядел сказочно. Влада не могла оторваться от зрелища. Наконец матовые двери, которые с нетерпением скрёб лапой Пусь, раздвинулись.

— Приехали, — возвестил я.

На площадке этажа было две квартиры и выход на общую лоджию. В глаза сразу бросалось золото двух гравированных «под ретро» дверных табличек «Д-р Кивин Ю.» и «Д-р Ивин А.». Двери были совершенно одинаковые, только внизу одной из них была прислонена планшетка с корявыми печатными буквами «Маему лушему другу Пусе» и навалена горка мячиков разного калибра и разных собачьих вкусняшек. Пока я туго соображал, что бы это значило, дверь Ивиных приоткрылась, и дом, казалось, с трудом не рухнул от истошного детского вопля. Пусь скакал до потолка. Через некоторое время появилась Валентина в своём неизменном вечернем халате «с попугаями».

— Юрочка… — прошептала она, прижимая руку к груди. — Живой…

— Жив, конечно, Валюша, всё в порядке, — обнял я её.

— Мы-то обыскались. В списках тебя нет, а уехал в то пекло, там всё закрыто… Саша места себе не находил, всё названивал всюду… Витька вон Пуся оплакивает уже который день. А Саша…

— А он дома? — с надеждой спросил я.

Валентина махнула рукой.

— Уже несколько дней как безвылазно в своей лаборатории. Звонит вечером и всё. Что там у него — не знаю. Ему самому не дозвониться.

— Валь, если позвонит, передай ему, что мне с ним срочно и очень срочно надо увидеться. Да, Валюш, знакомлю, — я выдвинул из за своей спины Владу. — Влада, моя жена.

Добрейшую Валентину это добило. Она чего-то ещё сказала и утопила Владу в своём халате.

— Откуда ты её?.. — со слезами на глазах спросила она.

— В пекле испеклась, — ответил я, разбирая Витькин «мемориал» у двери.

Влада весело рассмеялась. Из двери Ивиных слышался шум, лай и детские визги. Я наконец распахнул свою дверь. Многие вещи я отсюда увёз уже, уюта, конечно, маловато, но кровать есть, терминал светится и автоповар готов принимать заказы. Походно и терпимо.

Но Валентина сразу забрала Владу к себе. Даже хорошо, что так, там у них очень душевно всё.

Я ещё стоял в прихожей, когда у Ивиных загудел коммуникатор, и Влада прибежала за мной.

— Нашёлся, наконец, — подытожил Саша, когда я подбежал к экрану.

— Нашёлся, — кивнул я. — Слушай, надо увидеться — и срочно. По поводу того, что тебя держит в лаборатории, понял? Лучше бы ты домой приехал.

Саша помолчал, переваривая услышанное, и кивнул.

— Хорошо, через полчаса жди.

У нас было полчаса. Витьку с Пусем и кучей игрушек отправили «колбаситься» в мою пустую квартиру, открыв предварительно выходы на лоджию и создав наше фирменное «единое пространство». Влада с Валентиной компоновали ужин, надо сказать, что моя девочка с честью выдержала этот «экзамен» — Валя за её спиной мне большой палец показала. Я отправил с терминала сообщение Ростиславу, что «встречу забил». Наконец ввалился Саша.

Сперва он в прихожей наткнулся на Владу и был удивлён присутствием постороннего лица.

— С моей женой, как понимаю, ты уже встретился? — приветствовал я его, когда они оба одновременно нарисовались в столовой.

Саша потрясающе застенчиво улыбнулся и поклонился Владе.

Я их представил друг другу и уступил Сашу Валентине.

Ужин дамы сообразили, конечно, роскошный, но над нами висело чувство долга, которое довольно скоро выгнало нас двоих на лоджию. Я кратко рассказал другу причины и цель своего интереса к пациенту его лаборатории.

— Моя Влада — его дочь, — закончил я свой рассказ. — Ростислав Петрович, который, вероятно, тебе знаком — её дед по матери. Но Слава Серёгин её приёмный отец. Её отец и мать погибли на Луне. Использовать родственный потенциал тут не получится. Поэтому одна надежда на Вебсика. Марте он помог, сигналы, что мы можем его оживить, к нам поступили. Давай действовать, старик.

Саша выслушал меня молча. Потом он надолго задумался. Я ему не мешал и не торопил. Заглянул в свою квартиру — там на кровати в обнимку уснули Витька с Пусем, выражение лица у малыша было счастливейшее. Эх, много ль надо порой для счастья? Я вздохнул и вернулся к Саше.

— Я должен сам переговорить с твоим Вебсиком, — сообщил мне он. — Это возможно?

— Попытаться можно, — кивнул я. — Если он с Кивиным говорил, то с Ивиным, может, согласится тоже. Вот только, что говорить? Как я понимаю, у него свой взгляд на всё, не совпадающий с нашим. Марту мы ему доверили, понимаешь, не обсуждая. Его просто просишь помочь, а он отвечает, может или нет. А как он помогает, я не знаю. И, думаю, просить его надо Марте, Владе и мне.

— Почему?

— А мы как бы на доверии у него. Мы можем припасть к его груди и попросить.

— Я соглашусь с тем, что возможно воздействие, которое мы на современном уровне понять и объяснить не сможем, — медленно сказал Саша. — Соглашусь, что должна быть вера в его результат, вера всегда идёт впереди познания. Но как перетащить туда это тело, на которое работают все четыре этажа нашего лабораторного комплекса, скажи ты мне? Попробуйте как-то упросить, может, умолить Вебсика прийти в лабораторию. Или придумай, как лабораторию перетащить к нему. Иного я не вижу.

— Ты можешь дать нам с Владой возможность увидеть Славу? Нам нужен контакт с ним.

Саша помрачнел.

— Если бы ты знал, на каком уровне мне всё это позапрещали. Я сотрудников домой не отпускаю. Сам выбрался сюда контрабандой. Юр, ты не представляешь, что это такое…

Я искренне сожалел, что нет Ростислава. Вдруг меня тронули за плечо. Я обернулся. Это была Влада, которая, чуть не плача, протягивала мне сложенную бумажную салфетку. Я машинально взял её, развернул и увидел знакомые печатные буквы: «Нужен диагност, информаторий и супермозг. Я помогу. Вебсик». Я дал прочесть записку Саше.

— Спасибо, Вебсик, — сказал я, обращаясь в пространство. — Спасибо, родной…

А Ростиславу Петровичу я с терминала отправил всего три слова: «Нужна зелёная улица».

Ту ночь в деталях я описать не смогу. Саша отправился обратно в свою лабораторию, а мы с Владой на коптере СБ, забравшем нас в лучших традициях детективов прямо с крыши дома, привезли к нему на работу из Загорного домашнего диагноста и мой информаторий. Ростислав Петрович, которому я успел при встрече всё рассказать, за ночь исхитрился организовать стыковку лаборатории с супермозгом своего отделения. Пару часов мы с Владой даже поспали у Саши в кабинете. Пуся уговорили остаться с Валентиной и Витькой, правда, с трудом. К семи утра мы с Владой снова стояли в проходной лабораторного комплекса.

Сюрпризы этого дня себя ждать не заставили. Едва в длинном коридоре, ведущем к проходной, замаячило несколько фигур в белых и зелёных врачебных одеяниях, в одной из которых я различил Ивина, как в проходную стремительно вошли близнецы, Марта и Ростислав Петрович. Марта держала в руках что-то большое и плоское, завёрнутое в ткань.

— Успели, — выдохнула она. — Вот, возьмите с собой, Вебсик сказал: поставить в изголовье, когда надо будет образовать круг. И в нём должно быть пятеро. Вас двоих мало, как сказал Вебсик.

«Вот оно что, — сообразил я. — Пусь остался дома, близнецов двое, пятым членом круга станет Марта». Но вслух сказал:

— Я бы не рискнул там оставить Юлю и Володю одних.

— А что делать? — возразила мне Марта. — Мы считаем, что рискнуть стоит. Связь есть, если какая опасность — их оттуда СБ выдернет. Купол же снят.

Влада взяла у матери ношу и развернула её. Это была картина с морем из гостиной.

Было видно, что наш вид с нею в руках крепко смутил и заставил сомневаться в нашей адекватности уже подошедшего со своей свитой Сашу, и только присутствие Ростислава Петровича удержало его от желания отправить нас восвояси. Мы двинулись вглубь здания и стали подниматься по этажам. Наконец мы пришли в высокий круглый зал, накрытый светящимся куполом. В центре на постаменте лежало тело человека, опутанное сетью датчиков так, что его практически не было видно. Верхняя часть его были вообще закрыта каким-то сооружением. Рядом вытянулась в струнку дежурная бригада. Диагност и информаторий уже стояли здесь, возле них на полу была коробка с кабелями.

Влада, ни слова не говоря, быстро подошла к постаменту и поставила картину в изголовье, прислонив её к какому-то штативу. Как только она это сделала, картина засветилась серебристым светом, и в ней появилось уже виденное нами лицо или, точнее, облик Вебсика.

— Юрий и Влада снимают все чужие датчики. Устанавливают свои. Потом остаются только члены круга, — бесплотным голосом произнёс он.

По кивку Ивина дежурная бригада отошла в сторону и уступила нам место. По мере того, как мы с Владой работали, недоверчивое и готовое пресечь всё самоуправство выражение на лице Ивина, которое я успел заметить краем глаза, сменилось искренним восхищением. У нас был небольшой перерыв, во время которого друг не преминул мне его выразить:

— Слушай, я и не думал, что вы такие профи.

— С ним не таким станешь, — кивнул я на картину, проглатывая чашку кофе.

Дольше всего я провозился, устанавливая датчики диагноста на голове. Лицо Славы было почти всё покрыто слоем восстановительного коллагена, один повреждённый глаз был вынут, и, как сообщил Ивин, ему уже растили замену. Ростислав Петрович за всё это время не проронил ни слова, сотрудники Ивина буквально вросли в стены.

— Остаются члены моего круга, — напомнил Вебсик.

Все покинули помещение. Мы остались одни. Влада и я встали по одну сторону постамента с телом, близнецы — по другую, Марта — в ногах. Вебсик пропал. На картине было море. Замкнули руки. Круг. И — постамент опустел. По крайней мере, нам так казалось. Длилось это несколько мгновений, потом мы все почувствовали, что тело опять перед нами, и круг сам собой распался. Странно, но нас тело больше не интересовало. Диагност обрадовано загудел, мигая своими лампочками, а мы направились к выходу из зала.

— Получилось, — сказал я Ивину и всем собравшимся там. — Сейчас надо дождаться результатов диагностики, а потом пусть он спит. Дежурить около него не нужно. Там с ним Вебсик.

Ивин выглядел растерянным. Выяснилось, что они ничего не смогли увидеть на мониторах внешнего контроля — изображение исчезло и появилось только в момент нашего выхода из зала. А мы могли только рассказать, что встали и взялись за руки…

По правде говоря, мы с Владой рассказать могли больше, но не стали выделяться из «общей массы». Несколько забавно было видеть почтение, с которым медики стали к нам относиться.

— Вы знаете, сколько сейчас времени? — спросил нас Ростислав Петрович. — Шесть часов вечера.

Вот это да! А мне показалось, что пара часов всего прошло…

Близнецы связались с оставшимися в Загорном Володей и Юлей. Те были заняты исследованиями обоих разведчиков. К счастью, никаких неожиданностей не было. Но близнецы, Марта и Ростислав Петрович не стали дожидаться результатов диагностики и улетели обратно. Саша предлагал нам разместиться на ночь в лаборатории, но мы не видели в этом необходимости, если диагностика будет положительной. Мы заранее были убеждены, что только так и будет. К тому же Валентина с Витькой и Пусем нас ждали.

Диагност звякнул около восьми вечера. Я пробежал взглядом его отчёт, показал Владе и мы отдали его медикам Ивина. Ситуация была вполне приличной. Мы с Владой быстро перенастроили всё на терапевтический режим. По ощущениям, тело Славы было уже совершенно другим. Мы с Владой поставили внутривенное питание и на всякий случай попросили дежурных держать наготове реанимационный комплекс и передавать телеметрию с диагноста на мой домашний терминал. Саша сомневался, ехать ему с нами или остаться, но мы его убедили, что ситуация под контролем.

Мы все понимали, что то «стабильно тяжёлое» состояние, в которое каким-то чудом удалось перевести Серёгина, потребует ещё массу усилий, трансплантаций повреждённых или отсутствующих органов, а главное — было совершенно неясно, что у него с памятью. И как долго его будет контролировать Вебсик. Мы могли только надеяться на лучшее.

— Я верил в чудеса, — сказал мне Саша, — а сегодня я их видел.

Мы собрались уходить. За дверями круглого зала уже заняла свои места за аппаратурой дежурная смена.

— Спасибо тебе, Вебсик, — прошептала Влада, целуя облепленную проводами и датчиками голову отца. Картина с морем всё так же стояла у него в голове, и казалось, что живые волны на ней омывают её. Живи, человече! Жизнь прекрасна, что и удивительно… А для нас день кончился. Мы сейчас — домой, просто спать…

Саша вызвал роботакси. Влада в дороге уснула. Я донёс её на руках до дома и заботливо приготовленной для нас Валентиной постели. Она так и не проснулась. Я кинул ещё взгляд на телеметрию, что-то проглотил из домашнего ужина и тоже провалился в сон, ощущая рукой тёплого и успокоенного, что мы опять все вместе, Пуся.

Пару раз за ночь я вставал к терминалу, но там всё было спокойно. Утром Пусь не стал меня будить на прогулку и ушёл через лоджию просить выйти с ним уже вставшую Валю. Когда мы тут жили, они его иногда выводила, когда я не мог. Саша уехал в лабораторию ни свет, ни заря, и нам с Владой, проснувшимся в десять утра, было немного совестно. Контрастный душ окончательно вернул нас к жизни.

Коммуникатор показывал, что Марта вызывала нас уже несколько раз. На терминале висела записка от Ростислава Петровича. Он предлагал нам ещё задержаться в городе. Я посмотрел телеметрию, потом связался с Сашей. Профессор Ивин выглядел немного взъерошенным.

— У тебя неприятности? — осведомился я.

— Ну, как тебе сказать? — замялся он. — Я пытаюсь всё это осмыслить… И не очень получается. Вчерашний едва мерцающий жизнью труп уже пытается сесть, как понимаю.

— Воскрешение предполагает такое, — авторитетно заявил я, вызвав изображение зала и посмотрев на Серёгина. Садиться он не пытался и лежал-дышал спокойно. — Мы сейчас едем к тебе. Жди, профессор.

Влада как раз вылезла из душа. Я сообщил ей новости и попросил связаться с Мартой, но посоветовал не детализировать. Тем более что мы ещё ничего сами не видели. Сам я запросил телеконференцию с Ростиславом Петровичем и Володей. Связь установилась довольно быстро.

— Если Вебсик одобрит, то Серёгина надо транспортировать в Загорный. — сказал я им после обмена приветствиями. Ни его, ни ситуацию в Загорном нельзя оставлять без Вебсика, а насколько он может быть одновременно везде — я не знаю. Я предлагаю доставить и развернуть для Серёгина медицинскую палатку на той самой полянке, где вы беседовали с собакисами.

— Я уже перетащил туда разведчиков, — озадаченно сказал Володя. — И вроде наблюдаются подвижки… Регистрирую накопление энергетического потенциала в большой машине.

— А идея неплохая, — поддержал меня Ростислав Петрович. — Я думаю, что ваша картина в какой-то степени играет роль этой полянки.

— Не совсем, наверное, — не согласился я. — Скорее, присутствие Вебсика через картину. Но сейчас это не столь важно. Я попробую выяснить транспортабельность Серёгина и готовность Ивина выпустить его из своих рук. Во втором случае мне может потребоваться весомая поддержка. Словом, думаем, коллеги, а мы сейчас коротко перекусим и понесёмся к Ивину.

— Погоди, — остановил меня Володя. — Мы тут с Юлей вчера уточнили кое-что. Большой разведчик — это бутафория космической машины, собранная вокруг достаточно примитивного лабораторного биомеханического стенда. По уровню его исполнения — это полтора века назад. Устаревший принцип общей шины с декодерами нейроприводов. Но на него «надета» свежая бутафория изоброни и то, что ты называл «постом управления». Им — максимум лет десять. Системотехника принципиально иная, я бы сказал, оригинальная.

Володя по привычке поскрёб бровь. Я «переварил» сказанное им. Интересно получается….

— А маленький разведчик? — спросил я.

— А маленький пока не поддаётся. Он на порядок сложнее. И мы боимся ненароком его испортить.

— Все «строения» в Соловье точно исчезли?

— Да, — ответил мне Ростислав Петрович. — По данным внешнего наблюдения — исчезли.

— Вот бы проверить, какие изменения в связи с этим происходят в маленьком разведчике, — предложил я. — Получается, что они как-то взаимосвязаны.

Володя кивнул.

— Да, мы тоже это видим. До встречи!

Мы были готовы ехать к Ивину.

Коррективы внёс только Пусь, который категорически отказался отпускать нас без него. За это был весомый аргумент — если срочно нужен будет круг, то он уже был третьим. В итоге мы прибыли в проходную лаборатории втроём. Пришлось потратить некоторое время на объяснение Саше пользы собакисов для общего дела, которые, конечно, должны быть стерильными, но сами понимаете, четыре лапы и хвост… В итоге Пусь был чем-то опрыскан, завёрнут в какое-то стерильное полотенце и ехал у меня на руках до самого зала. Сам Пусь то и дело мне пытался на ухо изложить своё отношение к устоям официальной медицины, от чего я увёртывался.

При нашем появлении море на картине сменилось изображением Вебсика.

— Создайте круг, — попросил он и исчез.

Мы посадили было Пуся на приставной столик и создали круг в ногах Славы, но ничего не получилось. Тогда мне пришла идея, которую я изложил Владе:

— Давай включим в круг картину.

Мы переместились к изголовью, где котором она стояла, замкнули круг, но опять ничего не вышло. Тут Влада спустила Пуся на пол и положила освободившуяся руку на плечо отца, кивнув мне, чтобы я сделал тоже самое. Я повиновался. В голове тут же зазвучал голос Вебсика:

— Концентрация информационно-энергетических полей должна быть высокой. У вас есть два часа. Переместитесь в дом. Транспортировка обычная, объект стабилизирован на два часа. Спешите.

Мы разомкнули круг. Оказывается, сообщение Вебсика услышали все, кто был в зале и около него. Ивин почти сразу отдал распоряжения. Вкатили транспортировочный бокс для тяжелораненых, мы с Владой сняли все датчики, и манипуляторы осторожно переместили Серёгина. На крыше уже готовился к посадке коптер медицинской службы.

— Я заказал туда на всякий случай реанимационный модуль с полным оснащением, — сказал мне Ивин, когда мы трое и он со своей бригадой заняли места в коптере.

— Там же почти нет места для развёртывания, — сказал ему я. — Участок всего десять соток на горе.

— Он будет наготове в посёлке. А для нас с коллегами место найдёшь?

Я кивнул. Не в нашем доме, так в посёлке у Серёгиных можно разместить. Пока я связался с близнецами и объяснял им «квартирмейстерскую» проблему, в широком окне коптера уже появился «наш» замок, и машина пошла вниз. Славу разместили в комнате Марты, в гостиной врачи развернули пост мониторинга. Картина с морем заняла прежнее место. Успели.

Я познакомил Сашу с Володей и Юлей. Ростислав Петрович с ним коротко переговорил и после обеда улетел с близнецами на коптере медиков «успокаивать всех и вся». Они забрали с собой и Миха, который пытался было протестовать, но безуспешно. Мы с Владой спустились в посёлок, где по хронотопограмме Марты разместили на безопасном месте прибывший следом реанимационный блок. Он оказался вполне компактным. В посёлке уже вовсю шла разметка опасных зон и их зачистка. Раздавался натужный вой транспортёра с гравитационным нейтрализатором, который медленно полз по улице, и яркие световые вспышки сопровождали его работу. В доме Серёгиных было чисто, на участке была закрыта только граница с водоёмом. Мы поставили посадочные маяки для автопривода челнока, который должны были доставить из ивинской лаборатории для перевозки дежурной смены медиков из посёлка на гору и обратно. Погода стояла просто отменная. В такие дни — да гулять бы, бродить по окрестностям… Эх… Видимо, Влада почувствовала моё настроение.

— Я бы вон туда сейчас залезла, — она показала рукой на тропу к водопаду за старой гостиницей. — Там так красиво…

— Залезем обязательно, — поцеловал я её. — Думаю, что жизнь теперь тут будет только налаживаться. Тут вот ещё что. Саша у нас, похоже, застрянет надолго, давай предложим Вале с Витькой приехать погостить?

— Витёк с Пусем — ты же сам видел в городе, — покачала головой она. — Вроде рано ещё. У меня предчувствие, что испытательный срок не кончился.

— Он завтра кончается, — вспомнил я.

— Я не про наш дом, мы тут точно остаёмся, а про всё это тут. И в Соловье тоже. — С этими словами Влада заняла пилотское сиденье коптера с эмблемой СБ, оставленного нам близнецами. — Ну, полетели обратно?

В доме было тихо, только из кабинета доносились два приглушённых голоса. Я прислушался. Один из них — точно Сашин. Второй я сразу распознать не смог, но Саша сам помог в этом.

— Спасибо, Вебсик, мне наша задача по работе с Серёгиным ясна, — произнёс Ивин.

Урра! Вебсик дома! Я прибавил шагу.

В кабинете, помимо Саши и Вебсика, были Пусь, Джека и Марта.

— Как дела? — поинтересовался я. — Приветствую Вебсика!

— Я тоже приветствую, — отозвался голос Вебсика.

— Дом, можно мне и Владе сюда горячего чая с парой печенюшек? — попросил я. — Может, ещё кто со мной?

Согласились все. Пока дом исполнял просьбу, я кратко успел рассказать собравшимся о поездке в посёлок. Пусь и Джека получили свои печенюшки и ушли их грызть в холл.

— Вебсик нам сообщил, что пока не знает, удастся ли восстановить память Славы, — сказала мне Марта, — но моторику и основные рефлексы он уже наложил.

— То, что он делает, это медицина не завтрашнего, а послезавтрашнего дня, — задумчиво сказал Ивин. — Трудно осознать такие возможности. Объясняет он потрясающе. Для меня большая честь выпала пообщаться с ним.

— А где Володя с Юлей? — спросил я.

— Вызвались подежурить, пока мы тут обсуждаем с Вебсиком. — ответил мне Ивин. — Мне было не ясно, что делать, ну я его и спросил.

— Сам догадался, как? — поинтересовался я.

— Угу, как-то само в голову пришло, и рот сам сказал.

— Значит, он тебя принял в свой круг, если тебе ответил. Не всякому он такую честь оказывает, — заметил я. — Ну и что у нас на этом фронте?

— Ты знаешь, вроде надежда есть. Когда меня вдруг вызвали в СБ, показали «объект», то толком ничего, как водится, не объяснили, только засекретили. Жизнь в нём чуть тлела, повреждения — сам видел какие. Нам удалось не погасить тление жизни. Сейчас уже радикально иная ситуация, но всё равно сложная. Вебсик смотрит на тело человека как на объект реализации программы, которую задаёт ему на информационно-энергетическом уровне. Как он это делает, я не знаю, но идею понимаю и принимаю. Маятник жизни в Серёгине уже раскачивается сам собой и всё сильнее, наша задача сейчас его поддержать, выявлять и оперативно удалять все возможные помехи. Вебсик может только некоторое время сопровождать процесс, но до тех пор, пока тело не сформирует своё устойчивое информационно-энергетическое поле. К слову, у ребёнка человека оно на восьмом-девятом году жизни окончательно формируется. Тогда он может лечить себя сам, если научен, как это делать. С момента рождения до этого возраста ему помогают его родители и близкие родственники, да ты сам всё это знаешь. — ответил мне Ивин.

Что-то из сказанного я действительно раньше знал, но не всё.

— А какие примерные сроки? Восемь-девять лет?

— Не поспешая, да скоро. Не знаю сам. Как пойдёт. Тут, старик, спешить некуда. У меня проблема будет, конечно, с трансплантацией, но надеюсь, что выход найдём и проведём операции в стационаре лаборатории. Я организую тут постоянные дежурства своих сотрудников, удалённый мониторинг само собой, а сам отбуду уже сегодня…

— Погоди, не торопырься, — остановил его я. — Что значит «своё собственное поле», если у него проблемы с памятью будут, как я понял?

— Как пойдёт реанимация его разума, я не знаю, — помрачнел Саша. — Кстати, а кто такой Меер и его башня? Вебсик его упомянул.

— Один из десяти здешних умников, которые полтора века назад законсервировали тут в башне свои мозги и теперь хотят найти им применение, — машинально ответил ему я.

— Не мозги, а разумы, — вдруг поправил меня Вебсик. — Это не одно и то же. Мозг — объект биологический, разум — информационно-энергетический.

— Вебсик, поясни, пожалуйста, связи проблем Серёгина и Меера, — попросил я.

— Поясняю, — согласился Вебсик. — Разумы Меера лишены мозга, но они активны. Мозг Серёгина лишён разума. Полезны технологии.

— Мозгу Серёгина не нужен разум Меера, — запротестовал я. — Он не может вместить обобщённый разум десяти человек и далеко не обычных по способностям. Нарушается принцип соответствия способностей и уровня развития мозга… Кстати, Вебсик, что могло остаться от памяти Серёгина у него?

Вебсик молчал.

— Могли остаться долговременные воспоминания, которые хранятся в подкорке мозга, — ответил за Вебсика Ивин. — Могла остаться генная память его рода. Его знания, особенно полученные экспресс-обучением под гипнозом, исчезнут точно. Но мы не умеем их восстанавливать, вот в чём вопрос.

— Вебсик, а какую природу сейчас имеет разум Меера? — вдруг спросила Влада. Оказывается, она уже была тут и следила за нашей беседой.

— Искусственную. Можно определить как инфологическую, — проинформировал Вебсик.

— Вебсик, — вспомнил я слова Миха, — нам сейчас нужно исследовать башни?

— Прошу воздержаться, — лаконично ответил Вебсик.

Загудел коммуникатор. Вызывал Ион.

— Совещание руководства тут, — сообщил он. — Ивина просят быть.

Саша пошёл собираться. Мы с Владой вышли его проводить. Потом настроили наш эсбэшный коптер на челночный режим — приближалось время смены медиков, шесть человек уже устроились в доме Серёгиных, двое дежурили в гостиной. Заглянули к ним. У Славы начинала просыпаться периферическая нервная система — датчики регистрировали слабые импульсы. Володи с Юлей около него уже не было — вернулась Марта.

Володя, Юля и двое наших псов обнаружились на полянке, на которой стоял остов большого разведчика. Все они были с обручами на головах и поглощены своим делом. Даже нас с Владой не сразу заметили.

— Юлина идея, — наконец увидел нас Володя, стаскивая обруч. — И, похоже, что верная. Создатели этого «чуда» изначально сделали его как биомеханическую собаку или взяли как основу её шасси. Соответственно и функционал — охрана, активная и пассивная защита, транспортировка грузов. Даже его «изоброня» могла преобразовываться в синтешерсть. Пусь и Джека могут через контроллер передать ему простейшие команды, и он отзывается. Но стоит присоединить к нему «голову», так всё блокируется. Дело в ней.

«Голова» машины, она же пост управления, было отсоединена и лежала вместе с блоками упавшей изоброни.

— Ты говорил, что какой-то потенциал у него тут растёт, — спросил я друга. — Что имел в виду?

— А, вот, смотри. Внутреннее сопротивление нейроткани повышается. Медленно, но растёт. А было на нуле — пробой. Поэтому обшивка с него и посыпалась.

— Володь, а как ты смотришь, если у него было несколько головных частей?

— Нормально смотрю. Я бы такую конструкцию так и сделал бы. Одна ходовка-платформа, разные головные части и, соответственно, возможности.

— А чем всё-таки можно объяснить, что «ходовке» полтора века, а голове — лет десять, и системотехника, как я понял, разная? Я могу предположить только одно, что эту голову делали уже в башнях, а «ходовку» они привезли сюда много раньше… Ты бы не хотел подстраховаться и пока изолировать эту голову?

— Чтобы она не ожила и всех тут не перекусала? — усмехнулся Володя. — Резон в твоих словах есть, но, как я понял, эту голову контролирует Вебсик. Он именно её и перехватил на управление. И именно её дезактивировал разряд из башен, вон сгоревшие пластины, видишь?

— Мальчики, — подошла к нам Юля. — Не стойте с умными лицами. Глупые женщины хотят побывать, наконец, в замке и почувствовать себя принцессами…

Мы переглянулись. За две недели, что я тут, мы до замка так и не добрались. Я сбегал домой за своим детектором (на всякий случай), предупредил Марту и присоединился к остальным у начала спуска на серпантин. Пуся взяли на поводок, Джека получила от Влады задание «искать опасность» и сама шла очень осторожно. Она теперь была служебной собакой Института Времени, хотя после травмы и не могла быть ею. Новый ошейник на ней выделялся ярко светящимся зелёным чипом. Если встретится опасность, цвет чипа станет жёлтым или красным.

Без приключений дошли до разрушенного участка стены, через который был проход во внутренний двор замка. Его чёрные, словно обожжённые камни, местами оживляли зелёные и сероватые мхи, да следы птичьего помёта. Обломки камня были всюду, то и дело кто-то из нас спотыкался. До стены башни оставалось метра три, как Пусь остановился и наотрез отказался идти дальше. Я предостерегающе поднял руку. Ошейник Джеки опасности не показывал. Но я верил Пусе. Юля подала мне два обруча, вот будут ли они тут работать, интересно?.. Нет, обручи не сработали.

— Я предлагаю вернуться и обсудить на полянке, — сказал я.

Пусь одобрительно замотал хвостиком.

Когда мы покидали внутренний двор замка, я бросил взгляд назад. Солнце так осветило выщербленную ветрами, зноем, дождями и временем стену, что на ней мне показался оскал ехидной улыбки…

«Нехорошее место», — прозвучал у меня в голове мыслеобраз от Пуся, когда мы добрались до полянки. — «Не стоит ходить».

«Что там?» — спросил я.

«Нехорошо», — повторил Пусь и зевнул. — «Можно уснуть».

Джека ничего сообщить нам не смогла. Володя и Юля отнеслись к реакции Пуся очень серьёзно.

— Воздействие малыми дозами может быть опасным, — сказала Юля. — Тем более, что мы не знаем его род.

— Марта говорила, что тут стазис или эффект стазиса, — ответил ей я и рассказал предание про 450-летнего владельца, придавленного мостом. — И призраки могут быть-с, — заключил я.

— В нашей вселенной стазис — это энтропия, — заметил Володя. — Разрушение бытия.

— И времени?

— Ну, тебе ж Пусь передал, что «можно уснуть». Во время сна субъективное время течёт по-другому…

«…в лице Зета и Иона, в лице избранных твоего Круга, человечество Земли просит помочь остановить разрушение времени. Помоги, Вебсик», — вспомнил я. Вслух же произнёс:

— Не зная броду, не суйся в воду…

— Вот именно, — согласился Володя.

— Но погоди, мне же рассказывала та же Марта, что и она со Славой тут были, и ребятня поселковая всё тут пролазала, да те же близнецы…

— А времена могли быть разные, — возразила Юля. — Вон иной псих временами человек-человеком, а находит на него и — нате вам…

Мою ногу поскрёб лапой Пусь. Я натянул обруч.

«Вы ужинать пойдёте, наконец?» — прозвучала его мыслеформа. И тут же от дома послышался гонг.

— Ты в детстве бывала в замке? — спросил я Владу, когда мы шли к дому.

— Бывала несколько раз с родителями, — ответила она. — Меня туда не тянуло никогда. Там просто скучно. Камни и камни. Были б разноцветные, а то чёрные кругом. Жуть. Замок чёрных камней.

— А ты вообрази его другим, — предложил я. — Весёлым, разноцветным, с развевающимися флагами и кучей воздушных шариков…

— И транспарантом: «Добро пожаловать, обед!» и мелко подпись: «Людоед», — поддержала она.

Я хмыкнул. Мы уже пришли. В столовой нас ждали Марта и два дежурных медика, как оказалось, брат с сестрой. То-то они так похожи. Оказывается, в посёлке ещё одна смена из родственников была, две сестры там. По молчаливому уговору, за столом мы о прогулке к замку не распространялись, но по глазам Марты я видел, что «допроса» не избежать. После ужина мы с Владой поднялись к Славе, поправили пару датчиков на руке и уже собирались было уходить, как его уцелевший глаз вдруг открылся и пристально посмотрел на нас. Это длилось несколько секунд, потом глаз снова закрылся. Но я и сейчас хорошо помню этот совершенно осмысленный взгляд.

Беседа с Мартой неожиданно вышла короткой. Мы с Владой рассказали о поведении Пуся, Марта подумала и коротко ответила:

— Пусь прав. Туда идти рано.

Уточнять «почему» что-то не хотелось. Рано, так рано. До сна ещё далеко, а у нас впервые за последние дни вдруг свободное время! И куда его тут девать? До города на коптере полчаса, но никто лететь не захотел. В итоге мы с Володей отправились кидать шары в боулинге, а девушки — в свой любимый бассейн. Собаки остались с Мартой и Славой.

Рука от кидания шаров у меня уже начала ныть, когда девушки поставили все возможные рекорды и вылезли из воды. Володя рядом кидал шары чисто механически, по его лицу было видно, что думает он о другом, более важном, чем сбивание кеглей. Моё лицо, видимо, не выражало никаких мыслей и выглядело туповато, если друг-профессор не рисковал о чём-либо спрашивать. Влада сладко зевнула, намекая на логичное завершение дня.

— Ну что, разбредаемся по келиям, братия? — вопросил я, отправляя по жёлобу очередной шар. Взять следующий мне помешала Влада. Она предложила вместо него себя. Но отправить её к кеглям было выше моих сил. И она это знала.

— Доброй ночи, — пожелала всем Юля, подталкивая к выходу покорного ей профессора.

День кончился.

Утро началось со звонка Ивина. Саша рассказал мне про итоги вчерашнего совещания «с руководством», на которое был вызван. Он, как и я, переносил их с большим трудом. Это была не наша стихия. К Сашиному удивлению, «воскрешение и переселение» секретного пациента было воспринято как само собой разумеющееся, а действия Ивина и наши — как «высоко эффективное лечение». Да убиться тапком от такого! Дёгтем тоже не забыли помазать — записали Ивину правительственное поручение распространить эффективную методику и создать на базе санатория Космофлота реабилитационный центр для пострадавших. Вся наша методика — это Вебсик, но донести это до руководства не удалось. Признавать его всепланетным достоянием пока не собирались.

— Ростислав выступал? — поинтересовался я.

— А как же! — подтвердил Саша. — Но результат хуже — ему выговор влепили.

— За что же?

— А «за проявление местничества». Звучит?

— Звучит, — согласился я. — И что он?

— Он? Ржал потом в кулуарах, что это его 1001-й выговор.

— Молодец, — восхитился я. — Респект! Но они правы — пострадавшие другие есть, и их тоже спасать надо. Ты не хочешь приехать, и побеседуем с Вебсиком?

— Надо, — согласился Саша.

Я заглянул в спальню. Влада ещё спала. Пусь и Джека, которые под утро вернулись к нам, растянулись между лапами тигра. По углам клубились сны. Пусть спят.

Вывел на терминал Славину диагностику. Всё стабильно. Растемнил окна кабинета, впустил солнечный свет. Небо чистое, ни облачка. Красотища. Такие виды только на холст. А вот странный поворот, однако, сколько веков уже, а рисовальное искусство живёт и развивается, несмотря на все достижения компьютерной графики и видеопластики. Я знал, что настоящие художники даже первичную прорисовку с компьютера не делали. Петерс вот у близнецов рисовал. Кстати, ни одной его картины не видел, надо будет посмотреть…

Мысли текли по-утреннему вяло и сонно. Если отсюда убрать все здешние загадки-непонятки, то тут будет райское место. Я вышел из дома и уселся на скамейке. Хорошо! По железной дороге экспресс уже тянется девятичасовой… Сегодня обещают вновь пустить из Загорного до города «дизель», и первые жители вернутся.

Рядом подсела уже вставшая Влада. На ней был знакомый мне комбинезон с ромбами, в руках — лётный шлем. Точь-в-точь как в день нашего знакомства две недели назад.

— Ты куда? — поцеловал её я.

— В посёлок, подежурить в мэрии до прибытия Надежды Ивановны. Мама просила так. А Надежда с первым «дизелем» прибудет. Мой коптер застоялся тут, пора ему полетать нормально. И мне тоже.

— Ты того робота запусти, который у входа, — вспомнил я. — Раритетный экземпляр.

— Обязательно, — улыбнулась она. — Кстати, мне сегодня сон приснился.

— О чём?

— О том, что у нас будет двенадцать детей.

Мой рот сам собой открылся, а мозг автоматически отсчитал положенное число месяцев, и я наконец изрёк:

— В июне?

Влада расхохоталась и прижалась ко мне.

— Нет, много раньше.

— Как?! — я вообще прекратил что-либо понимать.

— Сама не знаю, как, — сказала она. — Приснилось. Ладно, я полетела!

Провожая её взглядом, я подумал, что не случайно Меер пытался её скопировать. Что-то в ней есть, какая-то связь с духами здешних мест, точно. Вон, летит уже на своём гнутом мотопомеле, как зелёная ведьма…

Влада сделала надо мной круг, и я ей помахал рукой.

Как оказалось, в доме все уже встали, но никто ещё не завтракал, кроме Пуся и Джеки. Они вовсю гремели мисками.

— Влада уже улетела в посёлок, — сообщил я, входя в столовую.

— Я знаю, — кивнула мне Марта. Она была в приподнятом настроении. — После пересменки врачей я тоже к ней спущусь. У тебя какие планы? Володя с Юлей набрали бутербродов и убежали уже на свою полянку.

— Саша приедет, — ответил я. — будем думать с ним и с Вебсиком, как остальным помогать. Их там много по списку?

— Не помню точно, но около пятнадцати наберётся.

— В наш дом не влезут, — констатировал я. — А ведь когда-то я ужасался его размерам и пустоте… Для нас с Пусем он был великоват, что говорить.

Пусь услышал своё имя и поспешил забраться ко мне на колени. Я предложил ему кусочек яичницы с гренками со своей тарелки, но пёс отказался — сыт уже, мол.

— Пойдём искать Володю и Юлю, — сказал я ему.

В ответ мне лизнули подбородок.

Я рассказал Марте про вчерашний взгляд Славы. Её это заинтересовало.

— Своих ощущений я не помню, но смутно иногда приходит какое-то щекотание в голове, — сказала она. — Говорить поначалу мне было трудно, а помнить я всё почти помнила, только падения своего не помню. Я прикинула траекторию, получается, что нас со Славой зацепило одновременно, но он ещё некоторое время меня «вёл», иначе коптер бы не перелетел через дом, а врезался в его стену. Кроме того, у нас были специальные тренировки на устойчивость, это для «хроников» обязательный элемент подготовки. Я не исключаю, что ему, как и мне, могло удасться сохранение разума, или его части хотя бы. Влада говорила тебе, что ночью Вебсик меня попросил перенести картину из гостиной опять в изголовье к Славе?

Я отрицательно качнул головой.

— Утром Вебсик меня просил довольно долго держать и тянуть большие пальцы на ногах мужа, — продолжила Марта. — Процесс идёт, я вижу…

— Может, и не надо пока заморачиваться с администрированием посёлка, — предложил я. — Дайте полномочия Владе, она справится там с Надеждой Ивановной на пару.

— А я так и сделаю, — согласилась со мной Марта, — но спущусь разок ненадолго. Всё, разбегаемся!

Джека улетела в посёлок на вызванном челноке вместе с Мартой. Мы с Пусем отправились на полянку. На полпути нам преградили дорогу Пит и Чара.

— Зона временно закрыта, — володиным голосом сказал Пит. — Просим подождать.

Я подозвал Пуся, и мы с ним устроились загорать на одном из лежащих щитов. Чара расположилась рядом. С ней мне уже приходилось бывать вместе, я часто забывал, что это биомех — совсем как живая миттелюшка. Пусь — её уменьшенная копия. Смотрелись они вместе потрясающе. Впрочем, нам бездельничать долго не пришлось — прибежали оба шпица, и за ними — Юля.

— Чего вы там задумали? — поинтересовался я.

— Скоро покажем, — уклончиво ответила Юля. — Слушай, насколько правда, что Меер вообще был когда-либо? Нет сомнений?

— Ну, Володя сам его узнал же, помнишь? Что-то он говорил про его портрет в Академии… Я не проверял. Кристалл СБ с досье сейчас у Марты, вот вернётся она, и можно будет уточнить.

— А твой информаторий что говорит?

— Не интересовался, — признался я. — А в чём, собственно, дело-то? Выкладывай, не темни.

— Дело в том, что мой супруг решил вчера на сон грядущий пробить генеалогию рода Меера и вообще такого не нашёл на то время. Попался псевдоним «граф Л. де Мер», под которым некогда творил некий Леонид Блюммер, но это не то совсем. Братья Мееры даже следов своих родителей не оставили. Откуда они?

— Может, подкидыши из бэби-бокса, — сказал я. — Дали им такую фамилию, и всё. Тогда же по-иному всё было, не так, как теперь. Это же полтора века назад было, а если прибавить сотню на их возраст, то их рождение падёт на начало двадцать первого — сильно мутное время было.

— А как ты объяснишь, что есть труды Жана Меера, но нигде нет его полной биографии? Если он сирота, так что в этом такого?

— И правда, странно, — согласился я, с интересом ожидая продолжения.

— Так вот, — Юля не стала меня томить ожиданием. — Володя предположил, что он — андроид. И его брат тоже. И все остальные старцы той гениальной фирмы.

— Ну, положим, один из них, вот не знаю кто только, был потомком приват-доцента Кобелевича, — вспомнил я.

— А кто там у них жил 450 лет? — спросила Юля. — Не андроид ли? Или верить сказкам про стазис в башне?

— Ты ж сама видела реакцию Пуся вчера, — возразил я. — Что там — пока не известно, но что-то есть. Короче, что там Володька затеял? Шею себе не свернёт?

Сам я подумал, что гипотеза про андроиды хорошо объясняет явно консолидированные усилия по банкротству их фирмы и интерес со стороны СБ.

— Он хочет соединить «голову» большого разведчика с малым и получить возможность проникнуть в эти башни.

— А к чему тогда эти меры секретности? — спросил я.

— У нас с собой только один комплект защиты, если что пойдёт там нештатно. Он просил удалиться на безопасное расстояние. Потерпи, ещё минут десять, и он сам должен к нам прийти.

Володя пришёл даже раньше. Обескуражено показал нам обгоревшего маленького разведчика и сел, ни слова не говоря. Да всё и так было ясно.

— Не печалься, друже, — резюмировал я. — Ещё не вечер. А гипотезу про андроиды стоит проверить, и тщательно. Подумай лучше, как это сделать, не обращаясь к Вебсику. Больше разведчиков для кремации у нас нет, так что мы идём другим путём.

Около дома на посадку заходил медицинский коптер.

— Саша приехал, пошли все вместе обсуждать, — сказал я ребятам.

Саша привёз с собой Ростислава Петровича. Это даже к лучшему, от него можно ожидать дельных советов, тем более, что про санаторий Космофлота я знал только с чужих слов. Я было ожидал, что Вебсик после Володиных исследований опять скроется, но он охотно, как мне показалось, согласился побеседовать. Его предложения сводились к одному — пробовать лечить на конвейере, то есть класть больных на подвижные тележки и перемещать их около полянки между несколькими оборудованными лечебными зонами, из которых три должны быть на нашей полянке. Сложность реализации заключалось в том, что время воздействия зон было разным, и весь цикл занимал более полутора суток. Сооружать же что-либо над полянкой было нельзя, как пояснил Вебсик. Суть лечения была та же, что и в случае со Славой — одна зона лечения требовала от нас создания Круга. Помню, что я сильно сомневался в нашей способности поставить «кругообразование» на поток.

Ростислав Петрович попытался было обсудить вариант использования санатория, но Вебсик пресёк это на корню, заявив, что путь через перевал для него закрыт. Больше он никакой информации нам не дал. Я напомнил, что в своё время Влада с близнецами добирались на разведчике только до вершины перевала, и, вероятно, по той же причине.

Саша тоже задавал свои вопросы и что-то помечал в своём планшете. Он пытался сразу сформировать описание технологии лечения для докладной записки «наверх». В ней он дипломатично называл Вебсика «энергетическим стабилизатором». Всё выглядело очень научно и не должно было вызывать у чиновников недоверие.

— А если они сюда сунутся проверять? — засомневался я.

— Ну, пусть меня потом с работы снимают — не пущу, — заявил Ростислав Петрович.

— Давайте всё это на одном-двух сперва покатаем, — во мне явно взыграло желание перестраховаться. — Запрограммируем садовую тележку, оборудуем зоны и покатаем, хотя бы посмотрим, как оно вообще…

— Тележку-то зачем? — спросил меня Саша. — Я из лаборатории автокаталки и боксы могу доставить. Ладно, согласен, надо взять сперва одного-двух…

— Бориса возьмите, — сразу попросил я. — Пусть будет мой протеже. Это мальчик из той компании Влады. Очень умный парень был.

Саша помрачнел, но ничего не возразил.

Скоро на полянке появилась первая лечебная зона. Она представляла собой пять кресел для отдыха «адептов Круга», треножник для приносимой-уносимой картины из гостиной, ориентированный строго на восток. Сюда приезжала каталка, и больной с неё перемещался в параллельную реальность, где Вебсик запускал энерго-информационное восстановление и возвращал его обратно. Для чиновников в Сашиной схеме это называлось «энергетической стабилизацией под экстрасенсорным управлением».

Рядом находилась вторая зона с нашим домашним диагностом, моим информаторием и датчиками, которые нам с Владой предстояло надевать на больного. Тут ему нужно было пробыть до полутора суток. Третья зона на полянке была простой палаткой с кроватями, на которых больные должны были спать и несколько дней накапливать потенциал здоровья до некоторого уровня. За пределами полянки Ивину предстояло на всякий случай развернуть реанимационные и трансплантационные модули.

Тут меня и посетила одна нехорошая мысль. Все наши больные имели чистые разумы, их можно было захватить. Я отозвал всех подальше от полянки и озвучил. Суть была в том, не может ли помешать на полянке и вне дома Меер? Этого никто не знал, даже Вебсик.

— Пока у нас нет ясности с Меером, массовое исцеление тут представляет для пациентов риск, — заключил я.

— А Серёгин? — спросил Володя.

— А Серёгин привезён сюда после первой зоны. Возможно, что она и является самой уязвимой, — предположил Саша. — Вебсик что может нам посоветовать?

— Уязвимость для хищения разума зависит от устойчивости информационно-энергетического поля особи, — сообщил Вебсик. — Дом защищает от хищения Кругом посвящённых. Полянка защищает живой Вселенной. Если нет разума, то нельзя его похитить. Мы строим восстановление разума. Мы не готовим его замену. Не вижу опасности.

— Риск оправдан, — резюмировал Ростислав Петрович. — Продолжаем наши труды. А ты, Юра, не притягивай к нам Меера. Сними напряжение, прогуляйся в посёлок с друзьями и Пусем. Мы тут справимся с Александром Борисовичем вдвоём.

— Втроём, — поправил я его. — Про Вебсика забыли.

Мы отправились в посёлок.

— Знаешь, — сказал мне Володя, когда мы начали спускаться по серпантину, — Я тут начал сомневаться, что этот Меер — действительно Меер.

— Юля рассказала уже, — кивнул я. — Твою версию с андроидами стоит проверить. Только были ли они полтора века назад? Я не помню по истории техники, когда точно они появились. Именно полнофункциональные андроиды.

— Были уже, — сказала Юля. — Одного даже мэром избрали.

— Ты не путаешь? Это же из историй Сьюзен Кэлвин о роботах.

— Нет, я имею в виду мэра моего города. Хотя, правда, он скорее киборг, чем андроид. У него были бионические конечности после аварии.

— Это не то… Знаете, тут не столь важно, — Меер это, или кто-то другой. Важна цель, которая поставлена. Мы её не знаем. Ты же видел разведчика, Володя. И задай себе вопрос — сохранение разума на уровне той платформы полуторавековой давности возможно?

— Юр, это задачи разной степени сложности. Я, помнится, читал, что когда русские в середине двадцатого века впервые фотографировали обратную сторону Луны, то их математики на счётной линейке порой делали вычисления быстрее и точнее, чем на электронной машине. Для расчётов по моделям разумов счётные линейки уже не годились, а для разработки ходовки разведчика — вполне бы подошли. Но я думаю, что они могли поставить и решить какими-то простыми средствами задачу хранения разумов. Если допустить, что хранение могло быть активным, о чём и говорил нам Меер, то они могли за полтора века сами себя усовершенствовать и создать к примитивным ходовкам далеко не примитивные головы с функцией самовоспроизводства…

— Тем более что у них был супермозг, — вставил я, предвкушая заполучить ещё одного союзника в свой лагерь.

— А насчёт супермозга я не уверен. Скорее они создали что-то своё. Помнишь, Вебсик просил у Ростислава доступ к супермозгу для Славы? Так вот, его стажёры проследили трек. Он через него организовывал запросы к более сложной структуре.

Этого я не знал.

— А саму структуру выявили?

— В том то и дело, что не удалось. И у меня не получилось — голова разведчика, переделанная Вебсиком, спалила малыша, сам же видел.

— Не ухватываю твою логику что-то…

— Малыш управляется более сложной структурой, чем та, которую сконфигурировал для большого разведчика Вебсик.

— Но из этого же не вытекает, что он не может работать сам с этой сложной структурой.

— Может, — согласился Володя. — но ты спросил: с какой целью? Каким образом два пользователя могут поделить одну машину? Либо полюбовно, либо рейдерским захватом.

— Давай это обсудим с Ростиславом, — сказал я.

Мы уже спустились вниз, и я предложил навестить озеро. Связался с Владой, сказал, что идём к ней мешаться под ногами, но задержимся видами на озере. Но Влада резко воспротивилась этой идее.

— Там могут быть неочищенные места. Новых пациентов нам не надо. Идите, раз пришли, к мэрии и следите за установленной разметкой, — сказала она. — А так как я уже закончила, то вызываю коптер, и все поднимаемся наверх.

Юля этому заявлению улыбнулась, а Володя, видя мою досаду, только развёл руками.

На полотне железной дороги недалеко от выхода с серпантина уже виднелся флажок с символом опасности и ярко-красный барьер ограждения-решётки. Я подошёл поближе. Никаких сразу видимых разрушений внутри огороженного места не было заметно, только трава явно пыталась расти не вверх, а вниз. Пусь шёл со мной на коротком поводке и остановился в полуметре от ограждения.

— Рельс вон треснул, видишь? — показал мне Володя. — Ну и силища…

— А вон три бетонных шпалы раскрошены, — добавила Юля.

До выхода на площадь посёлка нам встретилась ещё пара таких мест. В мэрии я показал Володе на автомат электронной очереди. Он уже мигал зелёными огоньками.

— Здравствуйте, — уже знакомым мне скрипучим голосом сказал автомат. — Вы к мэру или администратору? Как о вас доложить?

— Юрий и Пусь Кивины, — вежливо ответил я.

Автомат мигнул и выдал бумажный талончик с номером очереди, предложив подняться наверх по лестнице и немного подождать приёма. За нами к нему подошли Володя и Юля.

— У нас очередь! — будто помолодевшим голосом громыхнул им автомат. — Мы можем за ожидание предложить вам чашечку кофе!

Я фыркнул и потащил Пуся на второй этаж по мраморной лестнице. Наш номер очереди на талоне был первым.

На площадку второго этажа мы вошли под бодрую мелодию и громогласное объявление:

— Посетители Юрий и Пусь Кивины! Приготовиться посетителям Юлии и Владимиру Лещенко!

— Ну как? — осведомилась хихикающая Влада.

Я показал большой палец. Раритет что надо. Ему б номера в цирке объявлять. Тут дверца в стенной панели скрипнула, криво открылась на одной уцелевшей петле, и к нам под звон колокольчиков выдвинулся столик с дымящимся кофейником и парой крепко пыльных кофейных чашек. Судя по удивлённым глазам Влады, про такой сервис тут она не знала. Кофе никто не взял, и кофейник уехал обратно с печальным звуком. Интересно, сколько лет этому кофе в нём?…

— А где Марта? — спросил я, поприветствовав Надежду Ивановну. Её стол уже демонстрировал трудовые будни.

— Она с Джекой уже вернулась домой. Я вас ждала, а то бы с ними тоже улетела. Ну, я вызываю коптер? — ответила Влада.

Возражений не было.

— Да, почти забыла, — сказала мне Влада, когда мы спускались вниз. — На мэрию тебе пришло письмо от Миха. Просит известить, оставляем ли мы за собой наш дом.

— Наш дом мы не можем не оставить за собой, — ответил ей я.

— Совсем затоптали лужайку наших собакисов, — грустно заметила Влада, осматривая наши дневные труды. — Ну, ничего, потом всё восстановим, верно?

Я согласился. Мы только что проводили в город Ивина, Ростислава Петровича и Володю с Юлей. У Володи начинался курс лекций сразу в нескольких университетах, Юля хотела обработать полученные здесь результаты. Ребята обещали при первой же возможности вернуться и продолжить. Их биомехи тоже с ними уехали. Марта с Вебсиком опять что-то делали возле Славы, я краем уха слышал про активизацию каких-то точек. Санаторий Космофлота за перевалом готовился разместить всех пострадавших, и скоро мы хотели с Ивиным начать их лечение. Пока наступила пауза.

Мы уже собирались уходить, как Влада заметила шевеление травы.

— Вон, смотри — там, что это?…

Пусь с нами не пошёл, остался с Мартой. Во мне же проснулись охранно-сторожевые инстинкты. Я увёл Владу за край палатки и вытащил коммуникатор для записи и экстренной связи. Через некоторое время мы с удивлением увидели маленькую копию разведчика, которая выбралась из травы и деловито поползла к дому. Володя оставил обгоревшую машинку на полянке и почему-то не взял с собой. На разведчике мы видели следы копоти, которые стирались травой по мере движения.

— Он ожил! — шепнула Влада.

— Дом, — сказал я в коммуникатор, — активировать разведчика!

— Разведчик активирован, — доложил дом.

— Разведчик, принимай задание!

— Введите пароль доступа.

— Влада, — неожиданно для самого себя сказал я.

— Пароль принят, — сообщил дом. А маленькая машина замерла, ожидая распоряжений.

Я соединился с Володей и рассказал ему наши новости.

— Потрясающе ты догадался, — ответил он мне. — В самом деле — когда Вебсик перехватил управление, то пароль доступа был на него. А тут они пытались воспроизвести клон Влады и сменили пароль. Я рад тому, что он восстановился сам после моего пожара, это действительно интересная машина. Она наверняка связана с тем мозгом, о котором я тебе говорил, и может многое помочь раскрыть. Вы молодцы с Владой. А вот мне не повезло — читать надо…

— А с Меером связана? — спросил я.

— Возможно, — коротко ответил Володя. — Но что-то мне говорит, что если бы эта машинка была для него, то и пароль был бы другим. Нам же надо ещё выяснить, был ли Меер…

После ужина Влада засела за терминал, и до глубокой ночи я не смог её оторвать от изучения спецификации функций этого малыша. Она просто сияла от восторга.

А мы с Пусей сидели в обнимку на лавочке перед домом и смотрели, как ожили ранее тёмные дома посёлка.

— Вот, — тихо сказал я Пусе, — видишь, от чего может сиять и забыть про нас женщина.

— Уааа, — ответил он…

На этом записи кристалла обрываются. По памяти я так детально событий не помню, чтобы рассказать нашу историю дальше, мне нужно найти нужный памятный кристалл в этой куче. Уффф…