— Объект здоровый, сердце крепкое, психических расстройств нет, — прошептала я в гарнитуру, провожая взглядом прошедшего мимо мужчину. Тридцать лет, человек, по случаю жары одет в легкие светлые брюки и белую рубашку с короткими рукавами. Есть небольшой гастрит и в почках нелады, но это мелочи.

— Лады, — буркнуло в гарнитуре.

На уровне пятого этажа пролетела очередная реклама. Кажется, опять что-то про пластическую хирургию, которая «сделает вас такой же очаровательной, как любая девушка из народа фейри».

Хорошо еще это повальное сумасшествие понемногу пошло на спад.

Засаду я устроила в хорошем месте: в кустах, неподалеку от остановки. К ее стеклянным стенам и направлялся мой объект. Ох, наверное, там хорошо, там кондиционер. Солнце уже с утра калило, как сумасшедшее. Сидя в кустах, я обливалась потом в плотной толстовке и с капюшоном на голове. И от души завидовала тому, кто уже полчаса сидел в прохладе остановки и читал газету.

Чуть раздвинула ветки с мелкими листьями. Главное не хихикать. Улица пустая, но мало ли.

Прохожий со скучающим видом огляделся, посмотрел на часы. Нет, дорогой, автобус приедет только через двадцать минут. А другого транспорта из этого района нет. Ты оказался на краю города, так что не жалуйся.

Несколько пикси пронеслись совсем низко, заинтересованно ставились на меня. Пришлось чуть сдвинуть капюшон, показывая лицо и длинные черные волосы. Ага, узнали и мигом улетели.

Прижала костяшки к губам и чуть их прикусила. Давай же, начинай! Внутри уже все бурлило от предвкушения. Другой рукой я держала камеру, чтобы заснять самые эпичные моменты.

Парень с газетой медленно начал ее опускать, пока прохожий копался в телефоне. Потом так же медленно начал поворачивать лицо, а точнее — морду. Под черным капюшоном толстовки скалился окровавленный клоун. Даже я, зная, что это маска, чуть передернулась.

Прохожий, наконец, ощутил, что на него смотрят. Повернул голову.

Пара секунд, пока мужчина оценил шикарную улыбку клоуна.

Затем он просто сорвался и с топотом умчался в синюю даль. А я наконец-то повалилась на траву, уже не сдерживая хохота. Ох, какое у него было лицо! Глаза просто квадратные.

— Ния!

Я резко прекратила хохотать. Что такое? Вместо того, чтобы присоединиться ко мне, «клоун» удирал куда-то в глубь улочек.

Откуда там взялся мужик? Ведь только что вечерняя улица была тихой и отдувающейся от дневного жара. А теперь широкоплечая фигура быстрыми шагами направлялась ко мне. Дважды черт!

Я в мгновение ока вскочила на ноги и рванула в сторону проспекта. Там затеряться среди прохожих — минутное дело.

— Стой, овца! — раздался сзади крик, — стой, коза малолетняя!

Я не стала уточнять, что мне два дня назад исполнилось двадцать и припустила еще быстрее.

К счастью, прохожий, что жаждал наказать «злобных пранкеров», оказался человеком, да еще с не самой хорошей физической подготовкой. Через несколько минут я выскочила на проспект, а он остался в сплетении улочек, где пытался отдышаться.

Я же не спеша направилась к остановке. При этом пытаясь дозвониться до своего «клоуна».

Люди, люди, люди…о, фейри. В этот вечерний час живой поток на проспекте был плотным. И приходилось смотреть, как бы в кого не врезаться. Оно и понятно: кому хочется сидеть дома в такую погоду. Все кафе были забиты, как и многочисленные скамейки, и беседки. Я прошла мимо одной такой, увитой зеленью и ярко-желтыми цветами. Чуть замедлила шаг, наблюдая за парой. Смертная девушка, совсем молоденькая, и парень-фейри во всем своем блеске. Так, и где наши блюстители порядка?

— Девушка, — позвала вкрадчиво, подойдя поближе.

Нет, она уже невменяема, глаза подернуты поволокой. А вот парень мигом ощетинился.

— Пошла вон!

— Применение Чар к человеку, — сообщила я скучным голосом, — к человеку постороннему, а не к своей любовнице и без ее согласия.

— Она моя девушка.

Я чуть прищурилась, прислушиваясь к ощущениям, мотнула головой:

— Нет, ее гормональный фон не как у постоянной подруги. И она беременна от смертного. Кстати, она находится в постоянных отношениях.

Лицо парня вытянулось. О, нежданчик, да?

— Ничего не докажешь, — оскалился фейри, мигом перестав выглядеть очаровательным. Чары стекли, как вода, показывая его уродство: длинный и острый подбородок, достигающий почти до середины груди. Странно, что он не обратился в пластическую хирургию. Впрочем, он мог быть из тех, кто презирал человеческие технологии.

— Докажу.

Взгляд парня переместился на камеру в моих руках. Да, да, там красный огонек, я все снимаю.

— Что… — послышался голос его временной подруги.

Она уже начала приходить в себя и теперь все с большим недоверием разглядывала спутника. Тот же понял, что добыча ускользнула.

— Отдай камеру, сука!

Я молча ткнула пальцем в сторону двух мужчин в темно-синей форме. Фейри и человек. Они вышли из-за угла и теперь стояли неподалеку, у журчащего фонтана. Доблестные стражи новой полиции, которая теперь еще и следила за соблюдением договора между людьми и фейри.

Лицо у моего случайного неприятеля вытянулось еще сильнее. На глазах потеряв всю наглость, он просто развернулся и ушел. Не убежал, а именно ушел.

Я перевела взгляд на девушку.

— Ты как себя чувствуешь?

— Голова болит, — пробормотала та, — а где Григоир?

— У него появились срочные дела, — ласково проговорила я, краем глаза продолжая следить за полицейскими, — а тебе сейчас стоит пойти домой и полежать немного. Неприятные ощущения бывают если долго находиться на жаре, да еще в твоем положении.

— О чем ты?

— Купи тест. Прямо завтра с утра. И будешь приятно удивлена.

Сообщать полицейским про идиота фейри не стала. Просто сброшу видео на почту местного отделения, пусть решают, что с этим делать. А мне пора в общежитие.

«Клоун» сам позвонил, когда я уже садилась в автобус.

— Алекс, какого черта? Ты куда пропал?

— Извини. Этот чел выскочил словно из ниоткуда. Походу, сидел в какой-нибудь припаркованной машине.

Я мысленно стукнула себя по лбу. Точно! Вполне мог, учитывая, что с модой на тонировку в машинах толком ничего и не разглядеть.

— Ния, ты видео смотрела?

— Перед сном гляну, обработаю и выложу.

Мимо огромного окна автобуса проплыла Фонтанная площадь. Куча фонтанов, вечером загорающихся яркими огнями. Милые открытые кафе, воздушного вида беседки.

И группа людей с транспарантами.

«Фейри заберут наших детей!»

«Нет рабству полукровок!»

«Убирайтесь домой, ушастые ублюдки!»

За ушастых особенно обидно. Наши уши ничем не отличались от человеческих, никаких заостренных кончиков.

За спиной зашушукались, обсуждая мини-демонстрацию. Я не стала прислушиваться, воткнула наушники и включила музыку погромче.

Фейри вокруг не так много, но мы есть. И пусть острых ушей и разноцветных волосы у нас нет, среди людей мы выделяемся. Я как-то спросила одного из своих друзей, чем именно. И услышала: «На вас смотришь и понимаешь — вы другие. Вы — идеальные. От вас разит сексом, но к вам страшно прикоснуться. И это, черт подери, сводит с ума».

Потом он пытался со мной переспать, но неудачно. Что бы там ни говорили о фейри, но трахаться направо и налево могут не все из нас.

Тайный замысел мамы я точно разгадала. Отправляя меня на Землю в семь лет, она явно планировала воспитать меня в ином ключе, нежели Алистера. Мол, негоже дочери любимой по постелям чужим скакать.

Да и не особо хотелось. Проблем мне и без того хватало.

Еще и брат молчит. Закрылся и не пробиться ни на каком уровне.

К общежитию я подходила, когда солнце уже скрылось за верхушками деревьев. Симпатичное трехэтажное здание, соединенное с такими же длинным стеклянным переходом. Студенты из фейри и людей со способностями были в меньшинстве. Но если люди жили в таких же условиях, как и остальные, то мы обосновались в отдельном крыле одного из зданий. Где не было ни грамма железа, зато в отделке преобладали дерево и камень. Высшие фейри железо переносили относительно нормально, но дискомфорт ощущали.

Студенческий городок состоял из медицинского университета, пять лет назад торжественно переименованный в Университет Межмировой Медицины, а также еще парочки высших учебных заведений, в одном из которых готовили специалистов-энергетиков, а в другом — лингвистов и других гуманитариев.

И здесь всегда было очень много народа. Вот и сейчас тут и там тусовались стайки студентов, а между ними бродили голуби и прижившиеся на Земле файеты — мелкие феи, обожавшие превращаться в мотыльков или ярких птичек. Острые зубы давали желающим понять, что их не стоит пытаться поймать. А лучше просто покормить.

— Ния!

Мать… мать… мать!

Я чуть повернула голову в сторону высокого блондина, похожего на тех красавчиков, что демонстрируют дезодоранты или новые штаны от модного дизайнера из наших.

— Да чтоб меня! — вырвалось невольно, когда увидела кожу блондина по имени Алик. Если прежде он щеголял золотистым загаром, то сейчас напоминал голодного вампира.

— Отбеливание на шесть месяцев, — заявили мне гордо, — прямо как у тебя, да?

— Да-а-а-а… — протянула я, даже не зная, что еще добавить.

— Стоит бешеных бабок, — продолжал Алик, чья могучая грудь расправилась так, что уже трещали пуговицы ярко-синей рубашки, — но зато какой эффект.

Тут он понизил голос и продолжил:

— И так везде. Во всех местах.

— Здорово! — я похлопала Алика по плечу, отчего тот вздрогнул, — Можешь продемонстрировать это своим… как ты их называешь? Курочкам?

Этот пытался затащить в постель крайне грубо и топорно. Видимо, думал, что я разомлею от одного его вида. Или привык к легким победам и ухаживать просто не умел.

— Ния, ну чего ты? Ты же фейри!

— Что дальше?

Со стороны его приятелей послышались легкие смешки. Они заставили Алика слегка занервничать, но он по-прежнему не сдавался.

— Ты скажи, что мне сделать, а? Чего ты хочешь? Подгоню там, куплю, раздобуду. Ты же знаешь, мой папаня…

— … владелец автосалона, я в курсе. Алик, ты хорошо выглядишь, серьезно. Только, видишь ли, воспитание не позволяет мне проверять насколько сильно выбелены все участки твоего тела. Но я уверена, что твои подружки с радостью возьмутся это исследовать. Извини, мне пора. Завтра с утра практическое занятие.

И отвернулась, чтобы услышать злобное:

— Да какая вам разница с кем? Ты цену себе набиваешь?

Со вздохом снова взглянула на сжавшего кулаки Алика. Даже его дружки замолкли, а этот непробиваемый. Сперма вместо мозгов? Вот правда иногда такое ощущение.

— Ты веришь желтым газеткам и слухам? Да, мы относимся к сексу гораздо проще, чем вы. Но у нас правило: уважать партнера, верить ему, даже если это просто одноразовый секс для разрядки. А ты смотришь на меня не как на желанную женщину, а как на резиновую куклу экзотического вида. Оттрахаешь, а потом сможешь с гордостью говорить, что даже фейри не могут перед тобой устоять. А, да, продолжишь домогаться, и я буду вынуждена сообщить о тебе брату. Он крайне не любит, когда его сестра огорчена. Потому что сам… огорчается.

О своем происхождении я не болтала, но сама перспектива столкнуться с разозленным фейри, заставила Алика прикусить язык и отступить к друзьям.

Я же поправила сумку с камерой и пошла к себе в комнату. Почему мужчины становятся такими глупыми, когда видят меня или других девушек фейри? Не все, нет, но многие.

Дверь в наше крыло было распахнуто, возле нее стояли две студентки, не обратившие на меня никакого внимания. Одну я знала: полукровка со слабеньким даром целителя. Сюда поступила при помощи покровителя, училась хорошо и показывал вполне достойные результаты.

Моя комната, которую я делила с Лиадан, находилась в конце широкого коридора. Всего комнат было пять. Десять студенток, из них пятеро фейри, а пятеро люди, у которых проснулись способности, после возвращения на землю магии.

Уже у входа я остановилась и прислушалась. Потом прислушалась еще раз, покачала головой и толкнула дверь со словами:

— Да, это я. И да, я вошла не постучавшись.

Впрочем, находившихся комнате это не смутило. Лиадан так и вовсе не повернулась на мой голос. Она была занята тем, что лежала на животе, болтая ногами и размеренно опуская и поднимая голову над узкими бедрами молодого и ужасно знакомого мне фейри. Если волосы Лиадан напоминали золотой водопад, то этот щеголял рыжими кудрями. А еще чуть раскосым зелеными глазами и худощавым, но сильным телом с тщательно прорисованным мышцами. Именно их он сейчас и демонстрировал, развалившись на кровати. Из-под спины выглядывала моя любимая подушка в форме кошки.

— Это что такое? — мрачно поинтересовалась, подходя и забирая свое. — Фергас, не лапай чужое!

Мой кузен ничуть не смутился, а просто оперся о локти и промурлыкал:

— Извини, я скучал, пока ждал тебя, а Лиадан оказалась такой милой. Ты не против, если мы закончим?

Мне оставалось лишь развести руками.

— Кто я такая, чтобы мешать аж самому Фергасу. Буду ждать на балконе.

Балконом мы называли нечто среднее между верандой и беседкой, что протянулась вдоль всего нашего крыла. Густо увитая плющом, внутри она напоминала крошечный садик, так много здесь росло карликовых деревьев в ярких горшках. Между ними ухитрились втиснуть пару мягких диванчиков, а рядом — лампы. Вечерами я иногда сидела здесь и читала, готовилась к докладам.

Сейчас же просто подошла к распахнутым створкам и выглянула наружу. Вокруг уже царили легкие сумерки, между сосен собирались густые тени. Вид отсюда открывался на небольшие посадки, что не могло не радовать, так как сосновый запах я обожала.

Лишь минут через пятнадцать уловила движение за спиной, а затем услышала:

— Эй, я готов.

Фергас, уже одетый в белые легкие штаны и бледно-желтую рубашку, стоял, скрестив руки на груди.

— Ты чего пришел то?

— Проявить семейное участие и позвать тебя пообщаться с братом.

— Что такое? Я его не чувствую.

Фергас вздохнул и признался:

— Ладно, Королева Теней просила, чтобы ты приехала и побыла рядом с Алистером. Ему опять… нехорошо.

— Чтоб вас приподняло, — процедила сквозь зубы, — так эта скотина закрылась, чтобы я не психовала?

— Он любит свою младшую сестренку, — ухмыльнулся кузен, а я с трудом удержалась, чтобы не рявкнуть. Вместо этого лишь сообщила:

— Прикол уже не работает. Ты ждешь, что я опять буду ворчать, мол, полторы минуты между рождениями не в счет?

— Ты только что это сказала.

— Где он? — спросила, чтобы замять тему. Вечное подтрунивание родных о том, что я младше, уже бесило. И чем больше меня это бесило, тем радостнее они шутили. Одно слово — фейри.

— Здесь! — широко улыбнулся Фергас, а я похолодела.

— На Земле?!

— Точно!

— Как родители это допустили?

— Они были на приеме у Неблагих, обсуждали продвижение новых законов. Что-то там насчет гражданства полукровок. Алистера шарахнуло, и он удрал. Королева в панике, попросила меня выяснить, куда наш наследник отправился. Ну я и выяснил, это было не трудно.

— Где он?

— Будем выяснять. Я так сильно сузить круг поисков не могу, а ты его почувствуешь, когда он будет близко. Даже если Алистер заблокирует вашу связь. Вы же близнецы.

— А ты Капитан Очевидность.

— Кто это?

— Мудрец такой, — объяснила я, — известные вещи любит повторять. Черт! Я ведь просила родителей купить мне машину!

— Вызови такси и все дела.

Я лишь вздохнула. Фергасу, живущему при Дворе Теней, легко так говорить, а у меня карточка не резиновая и наличка почти закончилась. Родители снабжали деньгами далеко не так щедро, как хотелось бы. А устроиться на подработку я физически не успевала. Кое-какие деньги капали с видеоканала, где я уже два года размещала пранк-сюжеты. Но этого хватало в обрез. А такси для фейри стоило столько, что нам максимум минут на двадцать хватит моих денег. Машины для нас изготавливались из специального материала, без грамма железа и с другими наворотами, так что стоили они столько, что я лишь закатывала глаза.

— Ты представляешь сколько мы можем проездить? — просила сердито. — Тут три миллиона существ проживают. Плюс гостей еще на миллион.

— Для начала подумай, где его точно быть не может.

— Центр, — ответила мигом, — там куча небоскребов, а это металл и техника. Она же при нем дико сбоит. Еще вряд ли сунется в жилые районы, там народу много. А он в этот период избегает всех. М-м-м-м, остаются парки и окраины.

— Тогда давай проверим их в первую очередь. Кстати, как он догадывается, куда открыть портал?

— Чувствует, — пожала я плечами.

Магия брата всегда оставалась для меня загадкой. Может, ее понимал отец, но тоже предпочитал молчать.

Помочь в поисках Алистера я попросила пикси. Эта мелочь отлично прижилась на Земле. Правда, избегала селиться в домах и промышленных зонах, предпочитая парки и леса. Главное, поближе к людям, с которыми они часто заключали мелкие договоры в свою пользу. Мелкие засранцы периодически будили во мне желание открутить им голову, но я сдерживалась. Ссориться с пикси — себе дороже. Они обожали гадить по мелкому, но при этом поймать их «на горячем» было невозможно.

С ними у меня был негласный договор: я раз в неделю покупаю им черничный чизкейк, а они порой исполняют мои просьбы и держат язык за зубками.

— Ищите наследника Двора Теней. — велела я стайке пикси, прежде чем сесть в такси, — он надумал поиграть со мной в прятки. Обойдем его?

О да, соревнования — любимая тема для этих мелких засранцев. Пропищав что-то, они вихрем поднялись в темное небо и исчезли.

— Поехали, — подтолкнула я Фергаса, — учти — платим пополам. Не верю, что у тебя нет местных денег.

— Есть, — вздохнул тот.

— Тогда не будь жмотом. Сам явился.

Такси для фейри представляло собой блестящий автомобиль, похожий на полупрозрачную каплю. Внутри светлые кожаные сиденья, за рулем — полукровка. Обычные же машины уже давно перевели на автоматическое управление.

Карточку я вставила в панель перед собой, закрепленную на спинке переднего кресла и скомандовала:

— Сначала в Центральный Парк.

Я могу ощутить Алистера, если он будет примерно в метрах в пятистах от меня. Значит, для начала объедем парк по кругу, а затем заберемся внутрь.

Спустя два часа деньги кончились у меня. И мы вылезли где-то в районе улицы Вознесенской, которая славилась огромным крытым рынком, под стеклянный купол которого можно смело запихнуть три больших дома. На рынке можно было найти все, что угодно. Товар и от людей, и от фейри. Поговаривали, что запрещенные вещи тоже протаскивали, но я не очень верила.

— Ния, куда он делся?

Фергас сидел на траве небольшого газона и разглядывал висевший над ним фонарь. Комары задумчиво вились над рыжей головой, но укусить не решались.

— Я знаю? — огрызнулась досадливо.

Не хватало только, чтобы кто-то обнаружил его раньше нас. И без того союз людей и фейри порой держался на кончике ножа. Несмотря на кучу новых законов и договоров, все равно оставалась масса проблем.

Пикси возникли, как мотыльки. Вылетели из темноты в круг света и наперебой запищали. Я едва не зажала уши и чуть повысила голос, попросив докладывать по одному.

— Лесопосадки на востоке, там рядом кафе «Три дерева», и небольшой элитный район. Уже почти на границе города. Фергас, давай сюда деньги.

Благо такси приехало быстро и уже через полчаса мы были на месте. Меня шарахнуло, когда я только забежала в густые посадки. Точнее — миниатюрный парк, сделанный «под естественность». Никаких дорожек, только вытоптанные тропинки, никаких скамеек, лишь фонари. Да и те замаскированные под деревья.

И тут я ощутила. Эту невидимую нить, что связывала нас с Алисером с рождения. На далеком расстоянии оно не чувствовалось так сильно. А сейчас потянуло в ту сторону, где он находился. И я почти побежала, легко перепрыгивая через пеньки и кусты. Фергас с тихими ругательствами пробирался следом.

— Останься, — велела я, — сядь тут и жди. Сам знаешь, не надо сейчас к нему подходить.

Рыжий поморщился, но спорить не стал. Сел прямо на траву и проговорил:

— Ты скажи, если надо будет спеть колыбельную.

— Скажу обязательно.

Шаг, еще один. Я отодвинула в сторону ветку, смахнула тонкие нити паутины, прилипшие к лицу. И, наконец, увидела его.

Алистер лежал на боку, подогнув колени и обхватив их руками. Поза зародыша. Лежал в смеси лунного света и отблесков фонарей. Темно-зеленая рубашка порвалась на спине, просто лопнула по шву.

Какое счастье, что его никто не нашел!

— Ал… — позвала шепотом, зная, что он уже в курсе кто здесь.

Подходила медленно, но без страха. Алистер не двигался, даже дышал медленно, через раз.

Черт подери, неужели так будет всегда?

Опустилась на колени и коснулась спины, в том месте, где была порвана рубашка. Кожа брата оказалась горячей на ощупь.

— Ал…

Прижалась к нему лбом и закрыла глаза, стараясь мысленно успокоить. Пусть он закрылся от всех, но я его близнец. Я смогу!

Как всегда, в такие моменты, Алистер был весь напряжен. Мышцы превратились в камень, эмоции натянуты как струны. Малейшее неверное движение и сорвется.

Я еще сильнее обхватила его руками, прижимаясь как можно крепче.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем брат пошевелился и выдохнул:

— Ния…

Я помогла ему сесть, обхватила лицо руками.

— Ты как?

Заглянула в черные, как у отца, глаза. От них сходили с ума немало девушек фейри.

— Так много всего! — простонал Алистер, держась за голову, — Это меня убивает, Ния. Ты не представляешь, как это мучительно! Сегодня я видел, как миры наслаиваются друг на друга. И у каждого свой зов. Чуть приоткроешься и мозг закипает. Я бы хотел быть просто фейри. Со слабым даром.

— Но ты Принц Темного Двора. — ответила я тихо, — с этим ничего не поделаешь. Ты можешь открывать порталы и это лишь часть твоей силы. Ты учишься управлять этим? Отец же вместе с Хаосом обучают тебя.

Я посмотрела на Алистера чуть внимательнее и чуть нахмурилась:

— А где твой медальон?

— Выбросил! — вспылил вдруг резко брат. — Он мне надоел!

Трижды черт! Я еще сильнее обхватила ладонями его лицо, лбом прижалась ко лбу и проговорила. Очень спокойно и едва слышно.

— Ал, ты знаешь, это влияние магии на твой мозг. Это должно пройти, когда ты до конца научишься управлять ею. Давай, я с тобой, вернись в свое прежнее состояние.

Он все еще был напряжен. И сердце — я это ощущала — билось, как сумасшедшее. Поэтому прижалась щекой к груди и зашептала:

— Все хорошо, все отлично. Видишь, я с тобой. Твоя любимая сестра рядом, мы вместе. Хочешь, я спою тебе?

Пела я отвратительно, но сейчас готова была исполнить арию, лишь бы ему полегчало.

— Просто посиди рядом, — хрипло выдохнул Алистер.

В груди уже почти болело от переполнявшей жалости и любви к брату.

Мы все платим за наш дар. Но плата Алистера казалась мне слишком высокой. Магия, разрушающая разум. За что ему такое? В обычное время брат был веселым и спокойным принцем, умным талантливым наследником. Но затем случался приступ и все, мы получали замкнутое и неуравновешенное существо, не отвечающее за свои поступки.

И только я могла вытянуть его из этого. Я и иногда мама.

Все, что мне сейчас оставалось, сидеть рядом, обнимать и легкими невидимыми прикосновениями снимать напряжение. На мою целительскую магию Алистер реагировал благосклонно. Жаль, мне пока не хватало сил излечить его. Ведь причина крылась в самой его сути.

Издалека легкий ветер донес тихую песню. Она расслабляла, успокаивала и уносила за собой. Я глубоко вздохнула и мысленно потянула Алистера следом за ней. Пусть Фергас поет столько, сколько понадобится.

Спустя какое-то время ощутила облегчение. Брат как-то разом расслабился и откинулся на траву. Но уже в более нормальной позе.

Песня затихла.

— Ты как? — спросила, склоняясь над Алистером.

Черты его лица разгладились, и передо мной снова был красивый сильный наследник Двора Теней. Черные волосы рассыпались по траве, бледное лицо с мужественными и хищными чертами. Он очень походил на отца.

— Как из-под копыт единорога, — простонал брат, прикладывая пальцы к вискам, — Где я, Ния?

— На Земле, — я назвала город, подождала пока до Алистера дойдет смысл слов и ехидно поинтересовалась, — признайся, что скучал по мне и специально перенесся сюда.

— Эпичность приступа в этот раз в том, что я собирался заняться сексом.

— Судя по всему, штаны снять не успел. Придурок, зачем медальон снял? Он же тебя поддерживает.

Алистер похлопал по широкой груди и выругался:

— Дерьмо демонское, я даже не помню, как сделал это.

Вот так вот, словно и не он недавно лежал скрючившись.

Я сидела и лишь радовалась, что на мне рубашка с длинными рукавами.

— Ния, тебе больно?

— Нет, а что? Алистер, у тебя небольшой дисбаланс после приступа, ты же знаешь. Вечно тебе мерещится всякое. Давай ка вставай и дуй домой. И Фергаса забери, а то он совратит всех моих соседок по общежитию.

— Так вот кто пел.

Алистер встал и потянулся. Большой и сильный зверь. Фейри с огромным даром и наследник сильнейшего из Дворов.

— Найди медальон, — продолжала я напутствия, — и ложись спать. У тебя сейчас будет слабость и сонливость.

— О, Хаос, ты говоришь это каждый раз. Поверь, я могу мысленно произнести все фразы и не сбиться. Мелкая, давай со мной. Родители будут рады.

— Знаю. Но у меня завтра важное занятие. А потом выходные и я прибуду ко Двору.

Боль постепенно отпускала, пульсировала все тише. И я улыбалась вполне искренне.

Алистер еще немного поворчал, но все же в конце концов забрал Фергаса и ушел в Альвехайм, открыв небольшой портал. А я поплелась в общежитие, радуясь, что стрясла с кузена деньги. И теперь могу добраться на такси.

Уже в комнате, радуясь тому, что Лиадан где-то бродит, я сняла рубашку и осмотрела руки. На бледной коже уже исчезали темные ниточки, похожие на вспухшие вены.

Я знала, что это ненормально. Не должно целителю быть больно, когда он лечит. Не должны после лечения проявляться такие вещи. Усталость — да, сонливость — да, небольшое опустошение — тоже нормально. Но не боль!

Родителям сказать я пока тянула. У них вон, проблема ходит, черноволосая и плечистая. Но на всякий случай проверилась у пары опытных целителей, пока была при Дворе. Все нормально, отклонений нет. А то, что головой ударялась в детстве, то это не считается. Мы все по жизни немного ушибленные.

На всякий случай дождалась, пока темные следы окончательно сойдут с рук, после чего провалилась в сон.

«Здесь было жарко. Залитая солнцем поляна Пустоши, теплый ветер, ярко-синее небо и солнечные лучи, обжигающие кожу. Но сильнее них обжигали поцелуи твердых мужских губ. Я задыхалась от наслаждения и руками пыталась нащупать того, кто был со мной. Литые мышцы, перекатывающиеся под кожей, легкая шероховатость ладоней, густые тяжелые волосы. Но лица я не видела, оно сверкало так нестерпимо, что приходилось жмуриться.

Поцелую уже спустились к бедрам, я лишь выгнулась, когда мужской палец проник внутрь меня. Так жгуче, так безукоризненно хорошо. Незнакомец лизнул увлажнившиеся складки, и я вскрикнула, настолько острым было ощущение. Пальцами вцепилась ему в волосы, не понимая, почему они обжигают.

Да и прикосновения. Я вдруг поняла, что кожу жжет вовсе не из-за лучей. Там, где скользили пальцы мужчины, взвивался дымок.

И внутри постепенно разгоралось пламя. Все жарче и жарче. До такой степени, что терпеть невозможно.

Я попыталась оттолкнуть настойчивого любовника, уже не в силах терпеть боль. И закричала. И продолжала кричать, видя как распадаюсь… разлетаюсь пеплом…»

— Ния!

— Млять! — с таким выкриком я села в постели, дико озираясь и хватая себя везде, где можно. Нет, руки-ноги на месте, вроде живая и весьма перепуганная.

Чертов сон! Ну который раз уже, а?

— Ния!

Подозрительно знакомый голос доносился с улицы. Я притихла, надеясь, что взывавший уйдет. Семь утра, в это время студенты встают злые и сонные, им не до воплей неудовлетворенного поклонника. Могут и швырнуть чем-нибудь.

О! Как в воду глядела! Мимо окна со свистом пролетело нечто тяжелое. Не разобрала, вроде книга.

— Мимо! — прокомментировали снизу.

— Вали отсюда! — донеслось сверху, — Дай поспать, ко второй паре сегодня!

— Ния-я-я-я!

— Ния, мать твою, выгляни к своему хахалю, задолбал уже!

Какой сленг, какой талант. Вот точно фейри быстро перенимают многое и не самое лучшее. Со вздохом выбралась из постели и выглянула наружу.

— Ни… — начал было стоявший внизу фейри и поперхнулся, — О какая красота!

Я опустила взгляд на себя и не удержалась, хлопнула по лбу. Ну да, только я могла явить поклоннику грудь, отчетливо просматривавшуюся сквозь тончайшую ткань майки. Соски от утреннего холодка заострились, отчего у того, кто стоял внизу едва не закапали слюни вожделения.

— Я поднимусь к тебе!

— Сидеть! — рявкнула я, — Стоять! Поднимешься — убью! Понял, Хакан?

— Да потрахайтесь уже! — опять донеслось сверху, — Дайте поспать.

— Вставь беруши, — посоветовала я и снова обратилась к Хакану, — Так, марш в холл, я сейчас спущусь.

Если запереться в комнате, он точно продолжит орать под окном, в итоге выбегут злые студенты и начнется эпическая драка. Знаем, проходили.

Из-за Хакана пришлось собираться быстрее. Плеснула в лицо воды, причесалась, стянула волосы в хвост. Дразнить Хакана больше не хотелось, поэтому из одежды выбрала простые штаны и светлую блузку.

Я не понимаю, почему родители решили, что этот Благой может меня заинтересовать. Они то и дело подсылали ко мне фейри всех возрастов и разной степени привлекательности. Хотели, чтобы я влюбилась? Но мне пока не хотелось никого вести к Дереву. Тем более этого золотоволосого синеглазого фейри. Да хорош, да красив, но не слишком умен. Сначала я подумывала, чтобы развлечься с ним пару раз, но после того, как попала к нему в дом, сбежала быстрее, чем сказала «да ну нафиг». Я не настолько раскована, чтобы спокойно отнестись к заявлению Хакана о том, что он любит делать с огромным вибратором ярко-синего цвета.

— Ну? — спросила, сбегая в холл, пока еще пустой и залитый утренним солнцем.

Сидевший в кресле Хакан тут же вскочил и подошел так близко, что я уперлась ладонью ему в грудь и предупредила:

— Брысь с моей зоны комфорта.

— Почему Королева Теней отправила тебя к людям, — вздохнул Хакан, — я порой теряюсь, как себя вести с тобой.

— Ты что хотел?

— Увидеть тебя.

— Увидел, молодец. А заодно разбудил кучу народа. Ты знаешь, что студент-медик хронически недосыпает? Это еще что?

Я замерла, уставившись за спину Хакана. Там негромко бормотал телевизор, повешенный на стену. На всякий случай стекло у него было антивандальным. Чтобы ретивые студенты случайно не разбили.

Сейчас показывали новости. И…

— … мы находимся возле главного городского моста, — вещала симпатичная женщина, — буквально час назад здесь было обнаружено тело девушки фейри. Это Лиадан, фейри Благого Двора. На данный момент полиция ищет родственников или друзей жертвы. Если вы что-то можете знать о ней, то свяжитесь с ближайшим отделением…

— Хаос! — прошептала, не в силах поверить.

А я даже не обратила внимание, что Лиадан не вернулась. Она и прежде могла всю ночь протанцевать в клубе или гулять с новым любовником. Обычное дело, когда соседка приходила рано утром, переодевалась и бежала на учебу.

— Ты ее знала?

— Да, — выдохнула, — это… моя соседка по комнате. Хаос! Мне же надо звонить. И ее родители… они ничего не знают, они в Авельхайме. Надо как-то сообщить им!

— Я могу, — вызвался Хакан, — все равно собирался отправляться сегодня домой, моя командировка подошла к концу. И я все им сообщу. А с тебя поцелуй.

— Что? — обалдела я. — В смысле?

— Я пропущу завтрак с тобой, требую компенсации.

Я уставилась на него долгим взглядом, потом сообщила:

— Все поняла. Спасибо.

— Ния, что…

Но я уже выходила из холла на залитую солнцем улицу. Лишь бросила через плечо:

— Не люблю прогуливать, но придется раньше времени отправиться в Авельхайм и самой передать сообщение.

— Я тебе настолько противен?

— Нет, не люблю тех, кто пытается получить выгоду отовсюду.

Я не ожидала, что Хакан схватит меня за руку. Да так, что запястье сдавило, как клещами.

— Это нормально для фейри, — проговорил он нехорошим голосом, — что такого ужасного я прошу, а?

— Отпусти, — попросила тихо, — не смей меня трогать без разрешения.

— Смертные тебя испортили! — тут Хакан присмотрелся ко мне и как-то недоверчиво прищурился. — Еще скажи, что у тебя не было секса?

Посторонний голос, донесшийся откуда-то из-за моей спины, разрезал сгустившийся воздух как нож — масло.

— Кажется, девушка просила ее отпустить.

Я обернулась и сначала не смогла разглядеть вступившегося. Солнце било в глаза и оттого силуэт мужчины чуть расплывался, как и лицо. Сморгнула выступившие на глазах слезы и услышала злой голос Хакана:

— А ты еще кто?

Я все же вырвала руку из захвата Благого и отошла в сторону, растирая запястье. У смертной бы уже кровоподтеки выступили.

Незнакомец сделал шаг вперед, сердце мое вдруг тревожно забилось. Нет, я видела его впервые в жизни. Потому что такого мужчину нельзя забыть. Даже не влюбившись в него, такого забыть нельзя, невозможно.

Я, как завороженная, скользила взглядом по резким хищным чертам. Узкие губы, нос с горбинкой, густые брови, четко очерченные скулы и глаза! Ярко-желтые, как у тигра. Или у диковинной птицы.

Незнакомец чуть наклонил голову, отчего колыхнулись волосы, ярко-красные, достигающие плеч.

— Отойди от нее, — попросил дружеским тоном.

Голос был хрипловатый, низкий и пробирающий до глубины души или что там есть у фейри.

— Я от твоих родителей, Ния, — обратился он ко мне, исключив Хакана из зоны внимания, — идем.

— В смысле? — не торопилась я. — Что такое?

— Чем докажешь, что ты из Двора Теней? — присоединился Хакан.

— Кому и что я должен доказывать? — нахмурился незнакомец.

Мне казалось, что он не сильно старше меня, но при этом на молодого парня походил как корова на газель. Выдавал взгляд.

— Как тебя зовут? — поинтересовалась.

— Видар. Я Феникс, Ния.

Хакан выругался и боком-боком вышел из холла. Что-то мне подсказывало — он больше не будет домогаться меня.

— Феникс? — повторила я, пробуя слово на вкус. Оно чуть обжигало и щипало, словно в него добавили много перца.

— Я читала о тебе. Но никто в Авельхайме не встречал тебя уже лет двадцать.

— Да, я немного был занят. Пойдем? Родители хотят тебя видеть. И надо кое-что обсудить.

Вот чего-чего, а доверия я мало к кому испытывала.

— С каких пор у моих родителей на побегушках Феникс?

— Не веришь? — послали мне широкую улыбку, отчего на миг стало трудно дышать.

Чувство, что стою рядом с огнем.

— Я верю только себе и брату, — сообщила мрачно, — еще родителям и Орьке.

— Кому?

— Винки, одна из них. Я с ней в детстве в прятки играла. Пока сюда не отправили.

— Я не понимаю, почему Доран и Аврора сослали тебя к смертным.

Мы вышли во двор. Краем взгляда я видела, как проходившие мимо девушки с интересом косятся в сторону Феникса. А тот еще вдруг шагнул ко мне и взял за плечи, со словами:

— Дай я на тебя посмотрю, как следует.

Да смотри, не жалко. Я сама в ответ тоже уставилась, все пытаясь понять, что меня беспокоит в этом существе. То ли странный взгляд, то ли аура, напоминающая расплавленный воздух, то ли еще что-то. И почему он смотрит на меня так, словно очень долго ждал встречи? Словно ищет во мне нечто?

— Мне задом повернуться? — спросила не без ехидства. — Нет, ну чтобы со всех сторон осмотрели.

— Характер Авроры, — улыбнулся Видар, с явной неохотой отпуская меня, — узнаю ее нотки. Не надо, я там уже все рассмотрел.

Что-то жарко стало щекам. Я едва не потерла их, но вместо этого сцепила руки за спиной и проговорила, глядя в сторону:

— Мне и правда надо в Авельхайм. Мою подругу убили, надо сообщить родителям. Сам знаешь, что люди будут возиться долго.

— Им уже сообщили. Твою подругу убили клинком из холодного железа. Слышала о таком?

— Лиадан из Высших, ей железо не может повредить так сильно.

— Если только его не вонзить в сердце, — вздохнул Видар, — кровь моментально разнесла отраву по организму. Прости, Ния, твоя подруга буквально сгнила изнутри.

Я с трудом удержалась, чтобы не заткнуть уши. Вместо этого спросила:

— А ты откуда все это знаешь?

— Я же Феникс, — пожал он плечами, обтянутыми ослепительно-белой рубашкой.

В бежевых брюках, в этой рубашке с расстегнутым воротом, с пиджаком, висевшим на одном плече, он напоминал бизнесмена на отдыхе.

Угу, или хищника, который зачем-то пытался казаться травоядным.

Но клыки-то не спрячешь.

— Хаос! — выдохнула я, вспомнив, наконец-то, о некоторых особенностях Феникса, — ты же умеешь лечить!

— Есть такое.

— Если ты знаешь моих родителей…

— Хочешь вылечить Алистера? — перебил меня Видар.

Я лишь кивнула и проговорила торопливо:

— Не представляешь, как бы я была тебе благодарна!

— Вообще-то представляю.

Он потер подбородок, не отрывая при этом от меня взгляда. Он в принципе не отводил его от меня, словно впитывал мой образ. Жадно, нетерпеливо. Так пьют воду после долгого перехода через пустыню.

— Извини, Ния, я еще не могу лечить. Лет, эдак… много. Но! — продолжил, видимо, заметив мое разочарование, — у тебя у самой неплохой потенциал.

— Я не могу, — покачала головой, — думаешь, не пыталась? Король Теней приводил самых лучших целителей. Но все бессмысленно.

— Они — не ты.

— Ну да, — хмыкнула я, — они — лучшие, а я — студентка медунивера, где изучаю методики комбинированного лечения магией и технологии смертных. Если о Лиадан сообщили, то в Авельхайм я не отправлюсь. Точнее, отправлюсь, но вечером.

— Вечером, — протянул Видар, — ну что же, думаю, вечером тоже можно. Тебя будет ждать сюрприз.

— Какой?

— Скажу в более красивой обстановке. Когда у тебя начинаются занятия?

Я взглянула на мобильник, зажатый в руке.

— Через два часа. Обычно я встаю позже, но Хакан меня разбудил и…

— Хочешь позавтракаем вместе?

— Так, — я скрестила руки на груди, поинтересовалась, — с чего вдруг?

Вокруг общежития вилась беговая дорожка. Обычно любители здорового образа жизни появлялись на ней вечером. Утром — реже. Поспать любили все. Но сейчас краем глаза я заметила на ней движение и обернулась.

Чтобы ощутить, как внутри нежно и чуть грустно заиграла мелодия.

Хаос! Я же специально старалась вставать попозже, лишь бы не встретиться с ним!

К нам неспешным бегом приближался коротко стриженный шатен. Спортивные шорты, кеды, темная майка, прилипшая к спине. В ушах как всегда наушники, из которых обязательно несется грохочущая музыка одной из популярных групп. Мне показалось, что я даже уловила ее отголоски. И с тоской уставилась на бегуна.

Не было в нем фейрийской дивной красоты, не было идеального тела. Просто парень двадцати двух лет. Иногда он забывал побриться, иногда я видела его в компании каких-то девушек. И тогда мысленно сжималась от боли.

Ведь сама отказалась в свое время продолжить знакомство.

Его звали Томас. И учился он в соседнем университете, на химика-технолога. В последние годы эта специальность приобрела бешеный успех.

Встретились мы в одном из ночных клубов. Я со своими одногруппницами-смертными и с Лиадан решили позажигать. Ну и многие мечтали с кем-нибудь познакомиться. Клуб находился недалеко от студенческого городка, так что красавцев там каждый вечер было видимо-невидимо.

Томас подошел ко мне, когда я танцевала, полностью отдавшись музыке. И как раз зазвучала медленная пронзительная мелодия. Ставшего дико популярным композитора из фейри.

В слегка душном полумраке со вспышками цветомузыки, с искрами света тут и там, я как завороженная смотрела на Томаса. А он просто улыбался, так что голубые глаза сверкали и манили.

Он был просто человеком. Но почему-то я не могла отвести от него взгляда. А потом он нагнулся и прошептал мне на ухо:

— Мне кажется, я поймал фею из снов.

А потом был поцелуй. Горячий, торопливый и очень сладкий. Он начался на танцполе, продолжился за столиком. Под заинтересованными взглядами подруг, затем в моей комнате, так как Лиадан решила уединиться с кем-то в клубе. И домой не пришла.

А утром пришло горькое понимание. Когда я проснулась первой и смотрела на спящего Томаса.

Мама была в чем-то права, отправляя меня воспитываться в человеческой среде. В отличие от фейри, что пришли из Авельхайма, я могла держать свою природу под контролем. И… разделяла взгляды мамы на тему отношений. Мне не хотелось спать с кем-то только потому, что мой организм реагировал на очередного красавца.

Мне хотелось настоящей любви.

Я наслушалась рассказов тети Нинель, которая воспитала меня. Ее двух сестер. Начиталась романов, которые мне подсовывали. Еще и мама тут со своим рассказом про их с отцом отношения.

И в итоге мое отношение к сексу что-то как-то стало отличным от фейрийского.

Я понимала, что будущего с Томасом нет. Чуть поразвлекаться и все. Потому что я принцесса, потому что когда-нибудь мне скажут, что надо присмотреться к кому-то из Высших фейри. Надо найти того, кто поведет меня к Дереву Жизни.

Принцессе могут простить любовника смертного, но не постоянного спутника жизни.

И потом, если я позволю сейчас себе увлечься, то потом будет очень больно. Несмотря на все технологии, срок жизни смертных все равно был ограничен. Максимум — лет триста. Пусть и в полном здравии, и с довольно молодым организмом.

Нет, не хочу!

И я струсила.

Мама говорит, фейри раньше любить не умели, пока не вернулись в человеческий мир. Лучше бы и я не умела. Потому что оказывается любить очень больно. Смотреть на того, кого сама отвергла, видеть его с другими девушками. И ловить его ответные взгляды.

— Кто это?

Сильный голос разрушил воспоминания и вернул меня в реальный мир. Я поняла, что смотрю вслед Томасу, прижав руки к груди.

А вопрос задал Видар. Он тоже разглядывал удалявшегося бегуна, но совсем с другим выражением.

— Это парень, которого я отвергла, — ответила честно.

— Вот как? Такое чувство, что ты жалеешь об этом.

Мне показалось или желтые глаза на миг блеснули огнем?

— Не хочу портить ему судьбу, — ответила сухо, — станет моим любовником и не сможет создать нормальную семью, о которой говорил мне.

Кажется, мой ответ ни капли не понравился Видару.

— Вот как, — проговорил странным тоном, — такое самопожертвование говорит о настоящих чувствах.

— Скорее об эгоизме, — вздохнула я. — Ведь в первую очередь подумала о том, как сама буду страдать, когда он уйдет. Видар, я, наверное, пойду. Ладно?

— Пойдешь, — кивнул тот, — после завтрака. Ты так и не сказала, какое место предпочитаешь.

— Студенческую столовую. Качество хорошее и недорого.

— А если серьезно?

— Так я серьезно! — воскликнула удивленно.

Или он думает, что я каждый день в ресторане завтракаю, обедаю и ужинаю?

— Ясно, — вздохнул Феникс, — идем.

— Куда?

— Для начала к машине. — Продемонстрировал он мне ключи, нажал на кнопку сигнализации и откуда-то справа донесся писк. Отследив звук, я совершенно неприлично открыла рот.

Вы ожившую мечту видели? Я вот увидела.

Она была бледно-зеленого цвета, матовая и идеальной обтекаемой формы. На воздушной подушке, с зеркальными стеклами и открывающимися наверх дверьми. Последняя модель фирмы «ФейриЭйр». Созданная для того, чтобы в ней ты чувствовал себя идеально.

— Это твоя? — выдохнула я, едва удерживаясь от того, чтобы провести рукой по автомобилю, ощутить все его плавные линии.

Вот о таком я мечтала! Но мои царственные родители решили, что это придурь и не стали давать денег. А заработать самой пока что не представлялось возможным.

— Нравится?

— Она шикарна!

— А права у тебя есть?

Вопрос слегка смутил. Права то были, но вот опыта вождения — почти нет. О чем я честно сообщила, как истинный фейри.

— Не проблема, — пожал плечами Феникс, — я сяду рядом и буду помогать. Тем более можно покататься по тихим улицам или за городом.

Я жалобно сглотнула слюну и поняла, что отказ придется из себя просто выдирать.

— Да ладно, Ния! — ощутил мое состояние Видар. — Ты чего-то боишься?

— Нет, просто… извини, не тот настрой.

— Из-за подруги?

Я кивнула и поняла, что восторг перед шикарной тачкой резко поубавился. Лиадан тоже мечтала о такой машине.

А теперь ее нет.

— Ты прости меня, — сказала, отворачиваясь, — но давай обойдемся без завтраков и прочего. Тем более скорее всего скоро прибудет полиция, будет опрашивать всех, кто живет в общежитие. Еще и пары впереди. Так что…

Видар, чуть нахмурившись и сунув руки в карманы брюк, пристально разглядывал меня. А я все никак не могла отвести взгляда от его губ. Почему-то их рисунок заставлял сердце нервно вздрагивать.

Вот сильнейшее чувство, что где-то я их видела. В смысле, не отдельно от всего остального, а в полном комплекте.

Смех Феникса заставил чуть моргнуть, приходя в себя. Видар смеялся негромко, но весьма заразительно. И снова по коже холодок.

— Аврора молодец, — проговорил он, отсмеявшись и смахнув со лба одну из огненных прядок, — воспитала дочку в своей манере. Вот ведь… Королева.

Он взял мою руку и прикоснулся губами.

И опять внутри произошел миниатюрный взрыв. Словно я на минном поле наступила не туда.

Хаос, что происходит?!

— До вечера, Ния, — его голос словно стал чуть ниже, глаза темнее, — там нас ждет немало сюрпризов.

— Я люблю сюрпризы, — пробормотала, отступая, — да… до вечера… пока. Рада была познакомится.

И снова лукавая улыбка на мужском лице. Слишком харизматичном, слишком волевом.

— И я, Ния, и я.

После столь странного знакомства день прошел как-то бурно. Словно Феникс зарядил его частичкой своего огня.

Сегодня занятия проходили в огромной комнате с затененными стеклянными стенами и кучей самого современного медицинского оборудования. Обучение людей и фейри сильно отличалось. У вторых упор делался на практику, так как лишь в таком случае можно было все понять и прочувствовать.

Сегодня на повестке дня были роды. Уже вторую неделю роды с рассматриванием самых разных ситуаций. Спеша по коридорам мед университета, я мысленно прокручивала предыдущие уроки. И тихо радовалась, что рукава у халата длинные.

И опять странно. Отрабатывая знания на гомункулах, я не испытывала боли при лечении.

В крыло, где обучались фейри, можно было попасть по специальной отметке в студенческой карте.

Неподалеку от нее я заметила двух роботов-уборщиков. Они уже почти стерли буквы на светлой стене: «Шлюшки фейри сосу…». Дальше уже все было отмыто.

Извечная тема для отвергнутых мужчин. Если дама тебе отказала, то все, надо ее оскорбить и всячески оболгать.

Неподалеку стояли несколько парней. При моем приближении они замолчали и прямо так нехорошо заулыбались. Ну ладно, сами напросились.

Я остановилась и в упор уставилась на них. Просто вот так стояла и молчала. И смотрела. Взгляд мне помогал отрепетировать Алистер. И поверьте, он оказался отличным учителем. Иначе с чего бы здоровенные парни резко поскучнели и боком-боком ушли подальше в сплетение университетских коридоров. Я лишь услышала шепот одного из них:

— Да ну нафиг, они все двинутые.

На самом деле, таких вот идиотов было мало. Просто они сильно выделялись на фоне нормальных людей. Вели себя более вызывающе.

— Ния, Ния!

Стоило войти в помещение, как меня обступили рыдающие девчонки. Две фейри и три смертные целительницы. Слабенькие да, но и такой дар надо натаскивать, вытаскивать и отшлифовывать.

— Ты слышала, да? Слышала?

— Слышала по новостям, — я обняла сокурсниц, понимая, что тоже плачу.

Фейри живут так долго, что со временем понятие смерти расплывается. И сейчас дико было думать о том, что Лиадан, которой еще жить и жить, уже нет.

— Смертные оборзели! — зашипела Ферис. С сильным даром, она родилась у Неблагих. Красивая и яркая, с длинными черными волосами. Сейчас она злобно косилась на наших смертных сокурсниц, а те в свою очередь защищались:

— На всех не вали, Ферис! Мы все любили Лиадан!

— Но из вашего народа кто-то убил ее! Специально сделал кинжал из холодного железа!

— Вот именно, что специально. Ты слышала, что полиция говорила? Подозревают, что может орудовать маньяк. И Лиадан первая жертва.

— Успокойтесь. — Вмешалась я. — Ферис, девочки то при чем? Вспомни, год назад в соседнем городе маньяк убивал смертных. А сам был полукровкой, между прочим! И кого там было обвинять?

Ферис махнула рукой и ушла к столам.

Учеба сегодня не клеилась. Преподаватели-целители сами ходили как в воду опущенные. Вдобавок ко всему гомункулы не оживлялись. Этим занималась одна из преподавателей — Гленис из Благого Двора. Но сегодня ничего не выходило. Оно и неудивительно.

Лиадан была ее дочерью.

Я и сама не выдержала. Обнимая Гленис, все же разревелась.

В итоге день прошел в слезах и попытках утешить друг друга.

— Все, дорогие мои, — проговорила, наконец, Гленис. Голос золотоволосой фейри охрип от слез.

— Все, не выходит сегодня у нас обучение. Завтра поработаем подольше. А сейчас давайте расходитесь, ладно?

— Мы тебя не оставим!

— Гленис, мы с тобой.

— Мы все любили Лиадан.

— Держись, ладно? Эту мразь найдут.

— Конечно, найдут!

— Ния!

Я вздрогнула, услышав голос Гленис. А та уже обнимала меня за плечи и почти безумным взглядом смотрела в глаза.

— Только Дикая Охота найдет его. Слышишь, Ния? Ты слышишь меня!

Она уже почти трясла меня, как куклу.

— Тише, тише, — попыталась успокоить обезумевшую от потери Гленис, — Я не командую Охотой.

— Король Теней может все сделать. Он твой отец!

— Хао-о-оо-с! — простонала я, увидев вытянувшиеся лица вокруг.

— Ты дочь Короля Теней?! — выдохнула одна из девчонок.

Все, разбилось мое инкогнито на мелкие кусочки.

— Ния!

Гленис продолжала цепляться за меня и лихорадочно бормотать:

— Надо напустить на него Охоту! Да, да, только так можно отомстить за мою девочку. Ния, я сама брошусь в ногу Королю Теней. Я согласна на все, пусть он поможет. Прошу тебя!

Вопль разнесся по помещению. А я не выдержала. Гленис от боли потери не понимала, что говорит.

— Все будет хорошо! — я обняла ее, прижалась крепко, гладя по шелковым волосам. Сама же аккуратно коснулась сознания несчастной женщины. Вот так, осторожно, аккуратно успокоить. Гленис сейчас в истерике и не заметит вмешательства.

Руки начало жечь. Я просто чувствовала, как огонь растекается по венам. Но терпела и лишь продолжала обнимать Гленис, нашептывая какую-то чушь. Остальные сокурсницы молчали, догадавшись, что я делаю.

Руки уже просто горели огнем, так что слезы сдержать не получалось. Но это можно списать на грусть по Лиадан.

В конце концов, Гленис расслабленно вздохнула и обмякла в моих объятиях. Теперь оставалось уложить ее на кушетке, прикрыть пледом и тихо уйти.

— Пусть спит, — шепнула я девчонкам уже на выходе из крыла, — я усыпила ее до утра.

— Ты принцесса Теней! — пробормотала Ферис ошарашенно. — Как так?

— Чем я отличаюсь от вас?

Все, теперь эта новость разнесется везде, где можно. Я едва не сплюнула с досады. Одно дело неясные слухи, а другое — вот так вот, когда есть точное подтверждение.

В итоге решила даже не забегать в общежитие, а сразу отправиться в Альвехайм, благо все документы носила с собой.

Один из порталов находился в часе езды от города. Это если на машине. А на автобусе чуть дольше, да еще его и дождаться надо было. После событий с Алистером такси мне было не по карману, так что я со вздохом представила, как буду тащиться на общественном транспорте. Говорят, за двадцать лет он стал в разы лучше, но все равно оставался медленным. И ходил с перебоями.

Но оказалось, что кое у кого другие планы.

Выйдя из университета, первое, что я увидела: светло-зеленая машина. Та самая, что утром поразила меня в самое сердце. А рядом с ней огневолосый мужчина в бежевом деловом костюме и улыбкой, которая поражала всех девчонок в радиусе пяти километров.

— Кажется, я вовремя.

Бархатистый голос, в котором пульсирует жар. Я едва не попятилась и поинтересовалась:

— Откуда ты узнал, что я рано закончу?

— Я же Феникс, — улыбнулись мне в ответ. И взгляд какой-то странный на мои руки, которые уже не болели, но узоры потемневших вен еще не исчезли до конца. Поэтому пришлось выходить в халате.

Он мне показался крайне самоуверенным. Даже мы — фейри — о чьем снобизме среди людей ходят легенды, и то попроще будем.

— Знаешь, я думаю дело не в том, что ты Феникс.

Фраза вырвалась сама собой. Уже открывший было дверь машины Видар, замер, а потом с интересом обернулся.

— Так, так, а в чем тогда?

Я принялась загибать пальцы, с удовольствием глядя на то, как брови Феникса поднимаются все выше:

— Ты в курсе того, что моя подруга погибла. Скорее всего, пробил, кто ее мать. Узнал, что она работает здесь и является моим преподавателем. Сложил все это и понял, что сегодня занятий у нас скорее всего или не будет, или будут сокращенные.

Видар моргнул раз, другой, а потом… захлопал в ладоши.

— Браво, — сообщил без тени насмешки, — нет, правда, я поражен.

— Если ты такой всеведущий, — продолжила я, — тогда, может, скажешь, что там говорит полиция?

Я устроилась на переднем сидении, рядом с Видаром. Интересно, что за рулем он предпочитал ездить сам. Обычно фейри предпочитали нанимать полукровок.

— Между нами, — ответил Видар, — в полиции много шума, но делают они много. Сейчас устанавливают связи Лиадан со смертными и полкровками.

— Фейри исключаются, потому что мы не можем держать холодное железо?

— Фейри не исключатся, так как всегда можно нанять убийцу из смертных. Но этот вариант рассматривают не как приоритетный. Лиадан не королевских кровей, не принадлежит к знатному роду. По сути, от фейри ей не должна грозить опасность. Но… всегда есть «но».

Короткий взгляд янтарно-желтых глаз в мою сторону. А потом Видар проговорил успокаивающе:

— Ния, найдут убийцу. Фейри и люди сейчас работают бок-о-бок. Двору Теней удалось добиться невероятного. Мало того, что ваши расы избежали войны, вы еще научились жить рядом. Вы делитесь знаниями. Я поражен!

— А где ты пропадал эти годы?

— Родители тебе не рассказывали ничего?

Я пожала плечами. Родители рассказывали много чего, но Феникс в рассказах не фигурировал.

— Ясно. — усмехнулся Видар, — мне пришлось эти годы расти. После самосожжения я обычно возрождаюсь в какой-нибудь семье.

— Ты сгорал?! — ахнула я.

Сразу вспомнилась жгучая боль в руках, сны, где я сгораю и аж пробрало до костей. Как можно пойти на такое добровольно?

— Пришлось немного.

— И это случилось…

— Двадцать лет назад, — широко улыбнулся Видар, — по сути, мы ровесники.

Я с легким скептицизмом посмотрела на него, чуть отодвинувшись. Ну да, ну да, а то я своих ровесников не видела, что среди людей, что среди фейри. Видар походил на них как барс на оленей. Это был мужчина, а не мальчик.

— Не похож? — словно уловил он мои мысли.

— Ни капли. В тебе чувствуется древность.

Мне показалось или Феник с трудом сдержался, чтобы не закашлять?

— Древность? Ния, я так понимаю, ты имеешь в виду мудрость?

— И это тоже.

Никогда еще я не доезжала до Портала так быстро. И скорость, и разговор — все сложилось в приятную атмосферу. И не успела я оглянуться, как уже стояла возле стойки и показывала фамильное кольцо-пропуск.

Портал находился в огромном помещении, похожим на мыльный пузырь, разве что не прозрачный, а матовый. Мысленно я сравнивала его с аэропортом. Разве что тут не было стоек регистрации и кафе. Зато зал ожидания имелся: несколько роскошных диванов в окружении растений и фонтанов. Но чаще всего он пустовал: народ долго не задерживался, межмировая служба действовала быстро. Вот и сейчас: я приложила кольцо к углублению в длинной стойке, мужчина-фейри кивнул и повел рукой в сторону длинного коридора:

— Прошу, принцесса.

Следом за мной прошел Видар, сопровождаемый фразой:

— Прошу, ваше огненное сиятельство.

Под ногами чуть пружинил пол, стены излучали мягкий свет. Коридор заканчивался стеклянными дверями, которые разъехались в стороны при нашем приближении.

Портал напоминал бледно-золотистое сияние. Совершенно бесформенное и висевшее в воздухе на высоте около полуметра. Человек мог спокойно пройти в него, не пригибаясь. Находился он в небольшой комнатке с абсолютно белыми стенами, обшитыми каким-то специальным материалом. Говорят, он экранировал излучение Портала, которое теоретически могло повредить людям. Но пока еще за двадцать лет теория не нашла подтверждения.

Я прошла первой.

Выход из Портала в Авельхайме находился на открытом пространстве того, что некогда звалось пустошью, а сейчас Садами. Но лишь на первый взгляд казалось, что он без охраны. Я же сразу ощутила многочисленные магические «сигналки», почувствовала вокруг невидимых до поры до времени Стражей. И выдохнула: я дома!

Алистера заметила почти сразу. Сначала внутри меня разлилось тепло, а затем уже я увидела высокую фигуру брата, верхом на Сивке. Раньше тот принадлежал маме, но стоило нам родиться, и жеребец Охоты переметнулся к принцу.

— Ал! — я замахала рукой, чувствуя сзади присутствие Видара. Тот пока ничего не говорил, лишь оглядывался и едва слышно хмыкал.

Брат затормозил в стороне, спрыгнул с Сивки и широкими шагами направился к нам. И с каждым его шагом я все сильнее различала смесь злости и замешательства на красивом лице.

Я еще не успела сообразить за кого больше испугаться, как Алистер расслабился и даже скупо улыбнулся.

— Феникс! А я сначала не сразу понял, кто это рядом с моей сестрой.

— Он дико ревнует, — сообщила я, понимая, что дышать стало гораздо легче.

— Братская любовь, — кивнул Видар.

Кажется, он тоже слегка расслабился. А уж когда Алистер чуть наклонил голову в коротком поклоне, так и вовсе выдохнули мы оба. Я от удивления. Мой брат и кому-то кланяется?!

— Ния предпочитала носиться по дворцу, — проговорил Алистер чуть насмешливо, — а я вот постоянно учился. И запомнил рассказы родителей о тебе. И о том, что ты спас всех нас.

Так, удивление нарастало просто в геометрической прогрессии.

— Я что-то пропустила? — поинтересовалась робко.

Двадцать лет назад Видар устроил самосожжение, двадцать лет назад родились мы. Та-а-ак…

— Тот факт, что ты сгорел, как-то связан с нами?

Феникс пожал плечами, мол, возможно. За него ответил Алистер, придерживая Сивку за поводья.

— Он собой пожертвовал, когда нашу маму спасал. Изменил предсказание, так сказать. Жертва во имя чужой жизни. Так что… а ты не слушала, а удирала со своими винки и пикси.

Я посмотрела на Видара совершенно другими глазами. Ничего себе! И молчал?

— Вау! — выдохнула ошарашенно. — Древний и скромный.

Алистер со стоном хлопнул себя по лбу. Сейчас, без приступов, он выглядел совершенно нормально. Я вспомнила фразу Видара о том, что он может научить меня как вылечить брата. И поняла, что пойду на все, лишь бы это сделать.

Двору Теней нужен здоровый наследник, а мне нужен счастливый и спокойны брат.

— Ния, садись на Сивку. Видар, я позову одного из жеребцов.

— Я своим ходом, — усмехнулся Феникс. — Ния, хочешь посмотреть?

— На что?

— На меня. — самодовольно сообщил он.

А дальше было нечто волшебное. Отойдя в сторону, Видар раскинул руки, что в мгновение ока обернулись огромными светящими крыльями. Огненного цвета, с искрами, что сыпались во все стороны. Я шарахнулась в сторону, когда Феникс вскинул голову с острым кривым клювом и что-то ликующе прокричал.

— Тс-с-с-с, — Алистер придержал меня за плечи, — не бойся. Его огонь не обжигает никого, кроме врагов.

— Он…он идеальный! — прошептала в полном восторге.

Размеров Феникс оказался с две крупные лошади. И он весь словно состоял из пламени. Яркий, сверкающий и живой. Невероятно живой. Рядом с ним сердце начинало биться чаще, воздух казался наполнен звенящей энергией.

— Нравится? — усмехнулся Алистер, уловив мои эмоции.

— Обалдеть! — призналась негромко. — Прямо воплощение жизни и огня. Поехали, хочу посмотреть, как он летает. Оседлать бы его, а? Подружиться и потом говорить, что у меня в друзьях сам Феникс! Еху-у-у-у-у!

Вопль у меня вырвался одновременно с тем, когда Алистер тронул поводья Сивки. И тот сорвался с места, взлетая вверх.

Вот так! Быстрее, ее быстрее! В Авельхайме я дышала полной грудью и понимала, что попала домой.

Мама рассказывала, как раньше выглядела Пустошь. Забавно, что иногда и она снилась мне, как в историях: мрачная, с темно-серым небом, пронизанная искаженной магией, которая буквально выворачивала ее наизнанку.

Но мы с Алистером ее немного изменили. И теперь Пустошь протянулась вокруг, захватив и Двор Теней.

Раскидистые деревья, густая трава, цветы, от запах которых кружилась голова, едва заметная золотистая пыльца, сверкающая тут и там. С ветвей кое-где свисали длинные плети изумрудных растений с мелкими цветами.

Я замечала крохотных птиц, мелькающих тут и там, напоминающих ожившие драгоценные камни. Видела пронесшихся мимо агисок — водяных коней, бирюзового цвета. Они спешили к огромному озеру.

Я дома!

От переизбытка чувства прижалась к широкой спине Алистера и завопила. Точнее — издала боевой вопль, который мы с ним придумали в детстве, до того, как меня отправили на Землю.

Брат подумал и подхватил мои вопли, отчего Сивка недовольно заржал и прижал уши, а неподалеку большая синяя птица врезалась в дерево и упала в траву. К ней тут же кинулось гибкое золотистое животное с огромными ушами.

Феникс не пропадал из поля зрения и так гармонично вписывался в окружающий мир. На миг защемило сердце: я представила, если бы Томас увидел все это. Своими глазами царившую вокруг красоту.

Жалко люди могли находиться только на расстоянии пятидесяти километров от Двора Теней из-за влияния Хаоса. Поэтому в основном видели они другие Дворы и край Садов. Но и этого хватало для того, чтобы все возвращались отсюда с круглыми глазами и захлебывающимися от восторга.

Радость от возвращения домой быстро смыла тоску безответной любви. Но она осталась там, глубоко в сердце. Я ведь так много хотела бы показать Томасу. Он бы наверняка оценил. Будущий архитектор, моя тайная любовь обожал строения фейри. А Двор Теней был просто изумителен в этом плане.

Нельзя привязываться к смертным очень сильно.

И потому я сама старалась выкорчевать все ростки любви к Томасу. Хотя получалось не очень хорошо.

Руадх снился мне часто. Он звал меня обратно, и порой тоска по дому захлестывала с головой. В такие дни я старалась браться за все дела, лишь бы не сорваться. Да, я искренне полюбила Землю и людей, но дом — это дом.

И сейчас я с жадностью и ликованием, моргая намокшими ресницами, смотрела на раскинувшиеся внизу дома, которые по ночам меняли облик, на деревья, чьи листья могли изменить цвет, на статуи, от которых у смертных кровь начинала течь из глаз и ушей. А самое главное, на дворец. Из темного и изумрудного камня, с высокими башнями и огромными воротами. Я помнила в нем каждый уголок.

Никакой торжественной встречи, конечно, не было. Подумаешь, прилетела принцесса на выходные, привычное дело. Сивка приземлился на северной башне, где уже стояли родители.

— Мама!

Я бросилась к ней, как маленькая девочка, обняла и вдохнула едва уловимый запах свежести и теплоты. С семи лет мы с мамой виделись не так часто, как хотелось бы. И сейчас, прижимаясь к ней, я едва не разревелась. Да и она как-то странно пару раз вздохнула, гладя меня по волосам.

— Началось! — раздался рядом низкий голос. — Давайте, заливайте Руадх слезами, женщины!

— Кто бы говорил.

— Не спорь со мной!

Папа довольно аккуратно вытряхнул меня из маминых объятий, чтобы заключить в свои. И почти сразу закаменел. Лишь как-то сжал меня чересчур крепко, до такой степени, что я протестующе пискнула.

— Ребра…

Объятия чуть расслабились, давая мне возможность обернуться и посмотреть, что там насторожило отца.

На краю башни стоял Видар, уже в человеческом обличие. Раскинул руки и радостно проговорил:

— Уверен, меня здесь ждали, да?

— Так вы же… — начала я и подняла лицо, чтобы встретиться с черным взглядом Короля Теней. — Папа, а он не от вас, да?

— Успели познакомится, да?

У него был слишком спокойный голос, слишком. После такого по-хорошему следовало упасть на пол и зажмуриться. Потому что дальше могла грянуть буря.

— Ну… да.

Что-то тревожное повисло в воздухе, нехорошее. Хотелось это «что-то» смахнуть как липкую паутину. Я так и замерла, пока не услышала голос отца. Уже более расслабленный.

— Ну наконец-то, Видар. Подрос, подрос!

— Двадцать лет, а ничуть не изменился! — подхватила мама.

И я расслышала в голосе едва ловимый ехидный тон. А сама возмущенно воскликнула:

— Так ты мне соврал?!

— Не будь доверчива, принцесса! — погрозил мне пальцем Феникс, а я представила, как вцепляюсь в эту часть тела зубами. К счастью, он, не догадался о моих мыслях. А весело проговорил моей матери:

— Аврора, как ты уговорила Дорана отправить дочь на воспитание смертным?

— У них можно многому научиться. Я сама выросла, считая себя человеком. И вроде неплохо состоялась.

— Узнаю манеру фейри, — улыбнулся Видар, — говорить обтекаемые фразы, напускать воды и давать мало конкретики. Но я по вам соскучился.

— Поэтому и прилетел?

Мне показался странным вопрос отца. И еще более странным, что они с Фениксом все продолжали мерить друг друга напряженными взглядами.

— Конечно, ты же мой друг! Повидаться, поговорить, ну и… долг забрать.

— Что за долг? — поинтересовался Алистер.

— Давний, — отмахнулся отец, продолжая нехорошо смотреть на Видара, — идемте, мы все друг друга давно не видели. Аврора…

— Я провожу Нию в ее комнату. — кивнула мама.

— Хм-м-м-м, — протянула, когда мужская троица первой исчезла с верхушки башни. Мы неторопливо пошли следом. А куда торопиться? Я дома, рядом с мамой. Иду с ней за руку и мне безумно хорошо. Жесткий и в чем-то жестокий мир фейри — моя родина.

— Что ты мычишь?

— Такое ощущение, что они пошли обсуждать тайный заговор.

Мама хмыкнула и попросила не придумывать лишнего.

— Видар и Доран общались еще до прихода фейри в Авельхайм. Тогда, правда, твой отец был совсем молодой. Примерно, как ты.

Мы спустились по винтовой лестнице в круглый холл, чем потолок уходил высоко вверх. У дальней стены клубилась Туманная Арка, пол под ногами напоминал застывшее темное озеро с вкраплениями зеленых кристаллов. Мягкий свет, льющийся словно из ниоткуда.

— Я так соскучилась! — вырвалось у меня, когда мы вышли в королевском крыле. Здесь все немного изменилось. Темные стены стали чуть светлее, с зеленовато-серебристым оттенком. Я увидела много ползучих растений, пригляделась — ага, с шипами. И на всякий случай стала держаться от них подальше.

— Мы тоже. Но знаешь, — проговорила мама, мановением руки отворяя двустворчатые двери в мою комнату, — я не жалею, что отправила тебя на Землю.

— Да? Ну я тоже не жалею, хотя мне не хватает Двора Теней.

Шагнула через порог и на миг замерла, впитывая знакомую обстановку. Совсем не детскую, надо сказать, но безумно мне дорогую. Темная мебель с тонкими серебристыми узорами, круглая кровать под серебристым же балдахином, тут и там светились бледно-золотистым светом небольшие деревца. Они исполняли роль светильников. Огромное зеркало замерло в углу, возле него, на столике, вытянулась шеренга флаконов и пузырьков, моих любимых в детстве статуэток.

— Вы ничего не меняли, как я уехала.

Подошла к кровати и пальцами коснулась невесомой ткани балдахина. И как вспышка перед глазами: я и Томас на этой постели. Разворошенные простыни, влажная кожа, вздохи и прикосновения, от которых внутри все обрывается. Отдернула руку и поняла, что мама на меня пристально смотрит.

— Ния…

— Что?

— Ты нашла кого-то на Земле?

Ну вот почему фейри не умеют врать?!

— Я не буду портить жизнь человеку, мам. Тем более муж у принцессы должен быть фейрийской крови. А делать его любовником — подло. И он не выживет в Руадхе, если я решу вернуться.

Говорила, а сама вглядывалась в лицо мамы. Та всегда мне казалась совершенством. И я радовалась, что хоть немного, но похожа на нее.

— Ния, поэтому я и отправила тебя к людям. Фейри — эгоистичны по своей природе, но воспитанием можно этот фактор немного подправить. И еще…

— Ты не хотела, чтобы я скакала по чужим койкам, — пробурчала едва слышно.

Мама вдруг расхохоталась и тряхнула головой, словно сбрасывая невидимую тяжесть. В отличие от той же Королевы Благих, она не носила роскошные платья, а предпочитала штаны и рубашку, перетянутую поясом. На ворчания отца отвечала, что проводить опыты в длинном кружевном безобразии — это издевательство над ней и над наукой.

— Не хотела, да. Но это мои заморочки. Не факт, что сработало бы. Так что там с человеком? Кроме него больше никого не было? А как тебе Видар?

— Кто? — обалдела я. — Феникс? Мам, я его несколько часов назад впервые увидела. Прикольный, но старый.

Мама закашлялась, потом проговорила:

— Милая, твой отец тоже не юноша.

— Да не в том смысле! Я не сужу человеческими мерками. Просто… блин, судя по книгам, он существовал едва ли не с начала времен!

— Ну периодически он сгорал.

— Это можно считать апгрейдом, да.

Я вспомнила огромную огненную птицу и вздохнула. Эх, выглядит, конечно, впечатляюще.

— В общем, если ты интересуешься моей личной жизнью, то могу тебе сказать: там штиль с периодическими приливами в виде моего бунтующего либидо. Мораль я подцепила человеческую, а вот во всем остальном осталась фейри.

— У тебя была масса времени познакомиться с кучей Высших.

— Не цепляют. И что значит «была»?

— Переодевайся, — пропустила мой вопрос мама, — думаю, мы посидим в твоей любимой зале.

Я блаженно заурчала, о да! Почему-то с детства меня привлекала небольшая идеально круглая гостиная в королевском крыле дворца. Может, оттого, что все ее стены были густо увиты темно-зеленым растением, из которого порой высыпались зеленые искры? Они долетали до пола и гасли. Или может потому, что вместо потолка там было клубящееся облаками небо?

— Мам, ты в курсе, что у Алистера был приступ?

— Да, — вздохнула она, отворачиваясь к дверям, — в курсе, что он удрал на Землю. Ния… я не знаю, что сказать.

— Феникс проговорился, что может научить меня, как его вылечить. Сам пока не может.

— Вот как? — с неожиданной злостью проговорила мама, — Какое великодушие. Ния, жду тебя!

Я подождала, пока дверь закроется и только тогда тихо протянула:

— Хао-о-о-ос-с-с!

В ответ тишина, правда, недолгая. Потом раздался протяжный такой смешок и прямо из воздуха возникла приличного размера змея. Зеленая и полупрозрачная.

— Это намек что ли? — поинтересовалась подозрительно, пока довольный Хаос обертывался вокруг меня. Вот, наверное, зрелище еще то.

— Ты отрастила змеиный язычок, принцесса.

Хаос продемонстрировал свой, длинный и раздвоенный. Я не выдержала и ткнула в него пальцем, отчего по руке прокатилась приятная и чуть пощипывающая волна.

— Он тебе пригодится.

— Да? Ухажеров отпугивать?

Хаос вдруг развернул треугольную голову в сторону двери. Та открылась и в спальню вошел Алистер.

— Они меня выгнали, — сообщил брат злобно. — Меня — наследника!

— Жизнь несправедливо, — отметила я, — идем к нам, тут весело.

— Я хочу подслушать, — упрямился Алистер, — о чем можно говорить с этим Фениксом, раз пришлось мне выходить? Чувствую себя оскорбленным.

— Принц, учись управлять эмоциями, — вмешался Хаос. — что позволено простым фейри, не позволено тебе.

— Но подслушать то я могу!

Я тут же заинтересовалась:

— А ты можешь? Тени же засекут.

Хаос хмыкнул, а брат посмотрел на меня как на дурочку.

— Ния, вот наследник я или погулять вышел? Ты со мной?

Он повернулся к Хаосу и проговорил:

— А ты нас не выдашь, да?

— Я могу лишь посоветовать не делать этого. Часто подслушанные разговоры становились причиной серьезных проблем. Но я не вправе запрещать тебе что-то, принц Алистер. Ты сам в ответе за свои действия.

Хаос прошипел что-то мне на ухо и исчез так же внезапно, как и появился.

— Мне не нравится его тон, — призналась я.

Хаос редко давал советы, но к ним стоило прислушаться.

— Они просто болтают, — пожал Алистер плечами. — я, как наследный принц, обязан быть в курсе всего.

Я вздохнула и открыла рот, чтобы вразумить брата. Но… подумала и лишь спросила:

— А как ты хочешь подслушивать?

Вместо ответа, Алистер взял меня за руку и повел к дальней стене, на которой вились жесткие стебли вездесущего плюща. Второй рукой он ухватился за плющ и прикрыл глаза.

— Чувствуй, — приказал тихо.

И я ощутила. Это был как короткий полет. Раз — и ты в другом месте. И ты плющ. Ты вьешься по стене, видишь и слышишь все, что происходит вокруг. Ты часть местной магии, ты — невидимка.

— … как ты себе это представляешь? — голос отца звучал раздраженно. Он сейчас стоял, скрестив руки на груди и сверкал глазами. Владыка Теней в роскошной обстановке.

Видар тоже выглядел не сильно довольным, но более спокойным. Разве что от волос то и дело слетали редкие искры. Я заметила, что мой отец и Феникс неуловимо чем-то похожи. Статью? Силой?

— Я не буду хватать бедную девочку за волосы и волочь в берлогу. Аврора, извини! — мигом покаялся он, заметив, как моя мама дернулась и сжала кулаки. От нее во все стороны поползли темно-серые полупрозрачные ленты. Магия Хаоса, смертоносная и коварная.

— Я благодарна тебе, Видар, за то, что ты спас меня. И дочь. Но не перегибай палку. Речь о моей Нии.

Обо мне?!

— Я просто хотел сказать, что не собираюсь обижать ее, — примирительно заметил Видар.

Он прошел к длинному столу, где устроились закуски, взял один из бокалов и посмотрел сквозь него на Дорана.

— Ты — мой старый друг, я помог тебе. И просто прошу дать мне то, что обещали.

— Я обещал тебе не препятствовать. Что ты еще хочешь?

Видар отхлебнул темно-золотистый напиток и ответил:

— Руки вашей милой дочки. Я же говорил, что у меня вполне серьезные намерения.

— А если она не согласится? — поинтересовалась мама. — Ты в курсе, что Ния влюблена в смертного парня?

— Девочки всех раз имеют свойство влюбляться. — небрежно ответил Видар. — Как влюбилась, так и разлюбит. Аврора, серьезно, ты думаешь, смертный юнец может перейти мне дорогу?

— А если Ния не полюбит тебя?

— Аврора, кажется, ты от Дорана тоже сначала была не в восторге. Что он там тебе обещал за непослушание? Превратить в гончую?

— Ты думаешь, я хочу, чтобы Ния тоже прошла через это?

— А вот сейчас не понял? — грозно прогремел отец.

— Доран, я тебя люблю. Но согласись, что вначале ты вел себя как засранец. И этот, — она ткнула пальцем в Феникса, — сейчас поступает ничуть не лучше. Бывает так, что девушка просто не влюбляется в тебя. Увы, это жизнь. А ты Ние не оставляешь выбора.

— Я тоже не выбирал рождаться божеством! — повысил голос Феникс, с его волос сорвалась куча искр. — Ты представляешь, что такое, быть обреченным на одиночество? У меня не может быть истинной пары, я один такой. Я не помню, когда последний раз всерьез любил женщину. Потому что в какой-то момент они все слились в нечто серое и тусклое. И тут ее магия! Яркая, сильная и живая. Ния может перенять мой дар целительства, вплоть до оживления только что погибших. Но! Если останется со мной. И времени решать у нее немного.

— Почему же?

Я прямо вся обратилась вслух, ощутила, что брат последовал моему примеру.

— Внутри Нии — мой огонь, — пояснил Видар, — он чуть усиливает ее дар, но при этом приносит боль. Если я не помогу ей принять его — сожжет изнутри. У нее осталось несколько дней. Извините, мне пришлось подстраховаться.

Дальше разговор я не услышала. Так как Алистер рванул к выходу, а я намертво вцепилась в его плечо, крича на ухо:

— Не смей, слышишь? Не смей!

Видар же его убьет! Эта мысль не давала мне отцепиться от брата. И в итоге я буквально летела за ним, как тряпочка. Алистер силен, но Феникс — божество. Он принца по стене раскатает.

Вцепилась еще сильнее. Видимо, от ярости, Ал потерял чувство ориентации и здравый смысл. Потому что несся как бешеный единорог, мимо Туманных Арок. У меня мелькнула мысль, может, он специально разгоняется, чтобы Видара снести к чертям?

Мимо мелькали залы, коридоры, ошарашенные лица фейри. Не каждый день увидишь несущегося разъяренным носорогом наследника Теней.

Видимо, сами Тени уже донесли отцу, что здесь происходит. Потому что он перехватил нас буквально на подлете к гостиной.

Раз, зеленые нити опутали паутиной. Алистер с ревом разорвал их и попытался помчаться дальше. Я лишь завидовала ему, спеленутая осторожно, но надежно.

Два, Тени облепили наследного принца, сверху на него рухнул Хаос в виде совы и проухал:

— Успокойся!

Голос проник в голову, напугал до чертиков и даже я замерла. Боясь пошевелиться.

— Я же говорил, — вздохнул Хаос, продолжая сидеть на Алистере.

Тот вырваться не пытался, но глазами сверкал.

— Отец, вы ее отдали! Отдали!

— Рот закрой! — от рычания Короля Теней словно содрогнулся весь дворец. — Щенок! Силы есть — ума не надо! Так говорят люди?

— Ага, — подала я голос, за что получила хмурый взгляд.

— С каких пор подслушивание в нашей семье считается добродетелью?

— С каких пор добродетель считается приоритетом у фейри? — парировала я невинным голосом.

Отец хмыкнул и кивнул:

— Логично. Так, — он перевел взгляд на Алистера, — освобожу и поговорю, когда ты успокоишься. Ния, в спальню!

— Но!

— В спальню! Мать с тобой поговорит. Надеюсь, добраться туда ты сможешь самостоятельно?

— Одна? — поинтересовалась осторожно.

Вместо ответа ко мне подлетели три Тени. Ясно, одну не отпустят. А с этими полупрозрачными тварями мне не сладить, они слушались только родителей. Даже Алистер с трудом мог ими управлять. Впрочем, он учился.

Удрать пока не представлялось возможным. Теням дали задание отправить меня в спальню, значит — отправят. Как-то в детстве я попыталась им сопротивляться. В итоге меня доставили куда следовало. Очень нежно и аккуратно, но я поняла, что это ужасно унизительно, когда тебя несут на высоте двух метров, вниз головой. А вокруг придворные.

Мама дожидалась меня там.

— Предатели, — сообщила я ей.

— Ния…

Она ходила из угла в угол. Красивая, растерянная и… злая. Да, да, глза у мамы сверкали, как у крайне разъяренной кошки. Или у никса. Эти хищники водились на севере пустоши. Ярко-синяя шерсть, длинный хвост и не менее длинные клыки.

— Что? Я двадцать лет «Ния».

Мама подошла ближе, но я отступила. Родители! Как вы такое могли сделать?!

— Я не знала, что Доран заключил такую сделку, — тихо произнесла она, не пытаясь снова приблизиться, — Когда узнала, то… была зла. Мы долго ругались, не разговаривали. Мне было сложно понять, как можно отдать собственного ребенка.

— И как, поняла?

— Нет, но и поступок отца поняла. Ния, он нас спасал. Не было другого выхода. Феникс пожертвовал собой, чтобы вытащить меня и тебя. Как позднее оказалось, была опасность, что магия Алистера в момент рождения сожжет и тебя.

— Ал знает об этом?

— Да, — кивнула мама, — Ния, я совершенно не рада тому, что происходит. Отец заключил договор со всем оговорками, мы надеялись, что он забудет, не найдет, будет долго расти. Но нашел. Еще и подстраховался!

Я опустила взгляд на свои руки. Так вот почему мне больно лечить. Все это время во мне жил огонь Феникса. И ждал своего часа.

— Почем никто не ощутил, что я помечена?

— Чтобы что-то ощутить, надо это искать.

— Вот так живешь двадцать лет, — проворчала я, — а потом бац, и у тебя образовался жених. Нежданчик! Причем с момента рождения. Как так-то? Мама, я люблю другого!

И ощутила, как подошедшая Королева обняла меня. Не выдержала, всхлипнула и сама потянулась, вдыхая знакомый запах тепла и безопасности.

— Ния, первая любовь она такая. Кажется, что будет длиться всегда. Тем более, ты нашла в себе силы отказаться от мальчика. И от этого еще сильнее тянет к нему. Но сама подумай, что будет через двести лет, триста. Очень больно терять того, с кем провела столько времени. Лучше перетерпеть сейчас.

— А себе ты бы пожелала такую судьбу?

— Ну… она была почти такой. Меня тоже не особо спрашивали, когда забирали в Авельхайм. А потом все закрутилось, завертелось, в итоге — появились вы.

— И ты простила это папе?

— Мы много говорили на эту тему, — голос мамы журчал успокаивающе, — он готов был отпускать меня на Землю, но я забеременела. Потом родились вы, а затем мы начали постепенное возвращение фейри на Землю. И как-то вопрос отпал сам собой. Да, я его простила. Он дал мне семью. И себя.

— Но ты сначала его не любила?

— Сначала боялась, потом поняла, что нас друг к другу тянет. На уровне подсознания. Ну а потом все завертелось, закрутилось.

Я вздохнула и пробормотала:

— Не отдавайте меня. Пожалуйста!

Меня сжали так крепко, что даже дышать стало трудно. Сердце у мамы колотилось, как бешеное.

— Ния, научись управлять тем, что он вложил в тебя. Подчини себе его магию… и самого Феникса. Я могу сейчас спрятать тебя, так как не заключала с ним договор. Но тогда огонь сожжет тебя изнутри. Как думаешь, стоит оно того?

— Я сбегу, — проговорила злобно. — приручу огонь и сбегу!

— Поддержу тебя во всем, что не касается угрозы твоему здоровью. И твоей жизни.

Да уж. Сбегать сейчас — равносильно самоубийству. Сгорать мне не хотелось. Еще вся жизнь впереди.

И видеть сейчас тоже никого не хотелось. Я даже маму выпроводила, отговорившись, что хочу принять душ.

На самом деле не соврала. Мне нравились ванные комнаты дворца. Полное ощущение, что стоишь в лесу, под водопадом. Вот и сейчас, я провела тут, наверное, час. Перепробовала все пузырьки с запахами, намазалась кремом с невероятно нежным ароматом. И только тогда, набросив тонкий халат, вышла в спальню.

И едва не попятилась назад.

— Наверное, надо поговорить?

Голос Феникса звучал негромко, а сам он прислонился к стене, неподалеку от постели. И, скрестив руки на груди, разглядывал меня так, что халат показался совершенно незначительной преградой.

И снова жар в груди. Мягкий, разливающийся по телу.

Сильный мужчина, красивый. Если сначала я смотрела на него как на постороннего, то теперь я разглядывала Феникса как постороннего, который посягнул на мою свободу.

А как это еще назвать?

— Ждали целых двадцать лет, — протянула я, — растили меня, да? Ждали пока созрею? Как дыня. Или клубника. В парнике.

— Ну почему в парнике, — протянул Видар, — я бы сказал вполне себе в естественных условиях. Ния, так что, будем переругиваться или пообщаемся как цивилизованные?

Очень жаль, что нельзя в него бросить что-нибудь. Стереть с лица это выражение «Я понимаю, что ты сердишься, но смирись, детка».

Нет, в теории бросить можно. Но что-то подсказывало мне, что таким поступком Феникса не удивишь. Небось, в него столько вещей за все время бросали, что уклонение уже на автоматизме.

— Цивилизованные себе девушек шантажом не получают.

Стоять перед ним в халате было не слишком приятно. Не потому, что мужской взгляд свободно гулял по неприкрытым ногам и плечам. Просто в нем я ощущала себя беззащитной.

М-да, минус воспитания у людей. Я научилась от них стыдливости. Хотя и мама, даже за двадцать лет, не смогла так же спокойно относиться к обнаженному телу, как другие фейри. Визжать при виде голого мужчины или прикрываться самой, конечно, не стала бы. Но внутри все равно ощущала неловкость.

Особенно когда на тебя так смотрят. Таким взглядом, что внутри от него все начинает кипеть. И сладко сжиматься глубоко внутри.

Чертово либидо. Оно у фейри и так завышено, а тут еще, видимо, играл фактор, что внутри меня жил огонь Феникса.

Видар на мою шпильку отреагировал слабой улыбкой.

— Ошибаешься, Ния. Династические браки среди фейри и людей весьма распространенные. Дерево жизни, любовь — это все другое. Первое может случиться совсем не с ровней, которая может претендовать лишь на роль фаворитки. Ну а любовь… вещь спорная, туманная и складывается из многих факторов.

— Речь долго сочиняли?

— Это опыт.

— Не действует, — покачала я головой.

— Верю, — кивнул Видар, — у тебя максимализм. Его порой трудно перешибить логикой. Ты считаешь несправедливым мою просьбу? Взамен я спас вас, ценой своего опыта, своей жизни. Знаешь, что такое, рождаться и полностью понимать, что происходит? И терпеливо расти заново, из младенца во взрослое существо.

— Я тебе зачем?

Правильно, к чему официоз, он же на меня претендует и все такое.

Я не дрогнула, когда Видар подошел ближе. Но вот брови дернулись сами собой, стоило Фениксу взять мои ладони в свои. Так, что шелковая ткань рукавов сползла, обнажая руки.

— Твоя магия зовет меня.

Он поднес мои ладони к губам и выдохнул:

— Я ощутил это сразу, Ния. Ты сможешь принять мой огонь. И разделить его.

От его дыхания по рукам поползли мурашки. А голос почему-то осип:

— В смысле?

— Целители фейри могут только лечить. Но если их дар объединить с моим, то получается нечто совершенно иное.

— Такое уже случалось?

— Крайне давно. Обычно все целители примерно одного уровня. Всплески сил появляются редко.

Я облизнула почему-то пересохшие губы. Пусть он отпустит мои руки, пожалуйста!

— То есть, мой дар станет чем-то иным?

Зеленые глаза едва не прожгли меня насквозь, когда Видар произносил ответ:

— Абсолютно.

— А… — я едва смогла выдавить из себя следующий вопрос. — а… если бы… ну если бы я родилась обычным целителем? Ты бы не обратил на меня внимание, да?

Хороший вопрос, Ния. Я поаплодировала сама себе, глядя на лицо Феникса. Он явно задумался над моими словами.

— Ну… ты обратила бы внимание уже тем, что назвала меня древним.

— А тебя так не называли?

— В таком контексте — нет.

Я почесала кончик носа. Какая-то странная беседа у нас складывалась. Я не орала, не кидалась предметами, да и Видар не спешил заверять меня в своей внезапно вспыхнувшей любви.

Вот чему я точно научилась, живя среди людей, так это легкой циничности. И во внезапную любовь верила примерно так же, как в то, что рыбы научатся летать. Можно испытывать похоть, любопытство, интерес, в конце концов, но любовь появляется не сразу.

И зачем он берет мои руки в свои? Это нервировали, потому я осторожно попыталась освободиться и спросила:

— То есть, хочешь, чтобы моя магия слилась с твоей? Сделать меня крутой целительницей.

— Вроде того. Для начала можно это назвать и так.

— Тогда возьми меня ученицей, — предложила радостно, — не вижу проблемы.

— Я вижу, — вздохнул Видар.

— Почему? Я прилежная фейри. Почти пары не прогуливаю.

Феникс кашлянул и усмехнулся:

— Извини, Ния, но… как бы так помягче…

— Что? Честно не прогуливала.

Говорить, что угодно, лишь бы не смотреть ему в глаза. Я нашла точку в районе рыжей пряди и теперь старалась не сводить оттуда глаз. Как оказалось, зря.

— Дело не в том, что ты не прогуливала. Дело в том, что ученицей не возьму.

— Почему?

— Твой отец меня возненавидит. Видишь ли, я несколько необычно чувствую твою магию.

— М-м-м? — промычала из вежливости, продолжая думать, можно ли выкрасить волосы в такой яркий цвет, как у него.

И потому упустила тот момент, когда Видар вдруг сильнее сжал мои запястье, дернул на себя и я вдруг поняла, что мужские губы прижимаются к моим. Сначала замычала и попыталась отбиться, но мои руки держали слишком крепко…

…И поцелуй не был отвратительным. Скорее, он подхлестывал то желание, которое бурлило во мне уже много дней. Повышенное либидо фейри сейчас выло и требовало выпустить его на волю, в то время как разум пытался образумить.

Человеческое воспитание вступило в схватку с природным зовом. Губы и язык Видара буквально заставляли меня открыть рот, а сама я все еще извивалась. Ладно, пыталась извиваться.

— Нет! — выдохнула, стоило ему отстраниться, — нет, не надо!

«Надо! — орало либидо. — Еще как надо. Хватай его, ты что, дура?»

— Аврора определенно создала мне проблемы с твоим воспитанием и навязанной моралью смертных, — вздохнул Видар, — я не люблю насилия, Ния. Но позволь мне кое-что показать тебе.

— Что я там не видела? — превратно истолковала я его фразу, на что Феникс чуть вздернул брови, а потом негромко рассмеялся.

— Ну и мысли у тебя, маленькая фейри. Я совсем о другом. Если не понравится, то просто мотнешь головой.

Я смотрела недоверчиво, губы горели и, кажется, даже немного распухли. Но хуже всего было то, что тело ныло и буквально требовало «продолжения банкета».

— Серьезно, Ния. Мне нет нужды рождать в тебе ненависть. Даю слово.

Среди волшебных существ это серьезное заявление. Фейри вообще лишний раз стараются никому ничего не обещать. Так что, поколебавшись, я кивнула. И предупредила:

— Если что, я заору, понял? И тогда от тебя полетят перья.

— Не делай из меня злодея, — чуть обиженно ответил Видар, снова приближаясь.

Он уже не держал меня за руки, а обнимал за талию, притягивая и заставляя подчиниться. Пришлось руками упереться ему в грудь, кончики пальцев тут же начало покалывать. Внутри все плавилось от прикосновений.

Видар меня изучал. Легкими поцелуями от виска к губам, осторожным касаниями пальцев. Халат постепенно сполз с плеч, распахнулся, а я лишь прерывисто втянула воздух, ощутил его руку между бедер.

Надо было мотнуть головой и все прекратить. Но жар внизу живота мешал здраво мыслить. Я словно погрузилась в другую реальность. Состоявшей из поцелуев и прикосновений, из ласк и легких стонов, которые издавала сама. Они вырывались в те моменты, когда Видар отвлекался от моих губ, чтобы чуть прикусить мочку уха или нежную кожу в районе ключицы. Но затем возвращался и принимался буквально выпивать меня, те звуки, что я издавала.

И пальцы. Сильные и длинные, скользившие между бедер, задевающие точку, от которой внизу все собиралось в пульсирующий комок. Губы, взявшие меня в сладкий плен и продолжавшие то ласкать, а то сминать рот почти до боли.

Я уже горела, пылала и потерялась во времени и пространстве. Чертов Феникс меня сжигал, держал на той грани, когда томное нетерпение начинало казаться пыткой.

И снова пальцы, скользившие вверх и вниз.

Это все слишком остро, слишком ярок и слишком откровенно.

Настолько, что в какой-то момент я не выдержала. И выгнулась в сладкой судороге, падая на спину. Понимая, что увлекаю Видара за собой и не в силах удержаться на волнах, захлестывающих меня.

И осталась лежать, чувствуя, как постепенно затихают внутри сладкие содрогания, как горит кожа в тех местах, где ко мне прикасались. И как совершенно не хочется думать о том, что произошло.

— Просто прими это как факт, — шепот Видара, и я вздрогнула от молнии внутри, — мы идеально подходим друг к другу.

Он не спешил меня подкидать, а просто лег рядом и обнял. Потерся подбородком о мое плечо, чуть куснул и хмыкнул, когда я дернулась.

— Не надо, — попросила тихо.

Тело оставалось пока еще очень чувствительным после оргазма. И малейшее прикосновение будило желание.

Не надо…

Фейри так легко относятся к сексу. Это природное, это не стоит скрывать. А я почему-то лежала и думала, как странно испытать оргазм от мужчины, которого не любишь.

Ни капли…

Свадьба.

Видар сообщил о ней каким-то обыденным тоном, словно говорил о чем-то, само собой разумеющимся. Он недолго лежал со мной в обнимку. К счастью. Потому что еще немного, и я всерьез начала бы отбиваться.

Благо стыдно за произошедшее не было. Только странное чувство, непонятное. Я очень отставала в сексуальном плане, если сравнивать с остальными фейри.

Думаю, наше общество было бы шокировано. Возможно, меня бы пожалели. А, может, пожали бы плечами.

Видар, наверное, даже не подозревал о том, что его будущая жена-фейри девственница.

После оргазма хотелось лежать тряпочкой. Вот я и лежала, и смотрела как Феникс встает. Он то остался полностью одетым, разве что волосы слегка растрепались.

Я их растрепала, пока мы целовались. И я же рукой пару раз случайно задела доказательство его возбуждения. Дернулась потом, как от ожога. Хотя до этого и трогала, и видела. Правда, только у Томаса.

Да, до секса у нас не дошло. Ничего не могу сказать по этому поводу. Мне безумно понравилось обнимать Томаса, целоваться с ним, а дальше почему-то начинался ступор. Страх, что может что-то пойти не так.

Дурная, дурная фейри.

— Свадьба? — тупо переспросила, так как это слово пока никак с Видаром не связывалось.

— Послезавтра, — широко улыбнулся Феникс, приглаживая волосы и стягивая их обратно в хвост, — вполне достаточно времени, чтобы все организовать.

— Я не хочу замуж. Сколько раз ты был женат.

— Точно не помню. Может, триста, может, чуть больше. Со временем количество размазывается.

Отлично! Стать одной из размазанных по памяти Видара! Что может быть оптимистичнее?

«Сбегу, — подумалось вдруг совершенно спокойно, — сбегу, к чертям».

— Ния…

Видар присел рядом, уже не пытаясь обнять. Чуть наклонился, вглядываясь в мое лицо совершенно серьезным взглядом.

— Если обдумываешь побег — забудь, — посоветовал мягко, — то лучше выброси эту идею из головы.

Коснулся пальцем моей руки и продолжил:

— Здесь гарантия того, что тебе придется остаться со мной. Если ты не хочешь сгореть изнутри.

— То есть ты так берешь девушек в жены? Шантажом?

— Всего лишь подстраховка. Это полезно, когда имеешь дело с фейри.

Безумно романтично, ага. Я отвернулась и промолчала, так как слова рождались исключительно непотребными. Можно, конечно, все это вывалить на него, но вот не отпускало меня ощущение, что Видара подобное лишь повеселит.

Феникс немного помолчал, словно ожидал моей реакции. Я демонстрировала спину и делала вид, что задремала.

— Не делай глупости, — наконец, посоветовал он.

В ответ я лишь зевнула.

— Ния, я не такой уж плохой.

Нет, нет, полный бойкот. Я сцепила зубы и ждала, пока он уйдет. Видимо, Видар понял, что сейчас лучше не лезть. И вышел, вздохнув о чем-то.

— Триста жен! — передразнила его вполголоса. — или чуть больше! Ну да, плюс-минус сотня, кто ж такие мелочи будет помнить. Тьфу!

Я села и, желая выплеснуть негодование, швырнула подушку на пол. Потом еще одну… и еще. Даже воздух пропах тем, чем мы сейчас занимались. От этого внутри все бесилось еще сильнее.

Голая страсть и похоть — вещи несомненно хорошие. Голову отключил и вперед. Но мне хотелось любви! Настоящей! А не это «твоя магия, Ния, сейчас я покажу как она влияет на меня».

То есть, я могла бы родиться кривой, косой и горбатой, но Видару было бы плевать. Повезло, что вышла хорошенькой на мордочку.

Как там говорят у смертных, чувствую себя овцой на заклании.

Я и овца? Нет уж! Кулаки сжались сам собой, а потом я выдала несколько фраз, подслушанных у студентов. Мало ли, что он довел меня до оргазма. Понятно, что с таким количество жен Видар знал, как и где ласкать. Ничего удивительного.

А как насчет чувств, лорд Феникс?

Я взмахом руки превратила глухую стену в прозрачную. Мой Руадх. Город, по которому скучала моя сущность, скучала вся я. Но при этом попадая сюда, тянулась обратно на Землю. Что-то моя маменька ошиблась, решив, что человеческое воспитание пойдет на пользу. В итоге я порой всерьез начинала искать в себе признаки шизофрении.

Может, в этом ее план? Чтобы я не таяла при виде Видара, а заставила его полюбить себя? Чтобы я могла рассуждать более-менее здраво?

Прислушалась к себе и положила руку на живот. Тело помнило сладкие судороги после ласок Феникса. И в глубине души мне хотелось повторить. Только чтобы при этом мы сгорали оба. Не только от голой страсти, но и от более глубоких чувств.

Зачем ему вообще на мне женится?

А потом меня словно ошпарило изнутри. Так, что я на мгновение ослепла и оглохла. А потом, придя в себя, кинулась к дверям.

Алистер! С ним что-то происходило.

Кое-как натянув халат, босиком, я помчалась по коридору королевского крыла, не обращая внимания на сновавшие вокруг Тени и охрану. Кажется, меня кто-то окликнул, мимо пронесся пикси. Отмахнулась от него рукой, как от комара. Внутри все тряслось: что с братом? Что?!

Он был в своей комнате. Отец с мамой тоже уже находились там. И только их общими усилиями, плюс с помощью Хаоса удалось сдерживать Алистера.

— Что с ним?! — выдохнула, залетая в комнату.

Брат лежал в постели, окутанный золотисто-зеленым коконом. И все равно дергался, пытался открыть глаза и разорвать магические путы. Хаос уже просто навис над ним темно-зеленой тучей и что-то неразборчиво шипел.

— Мама?!

— Ния, сядь рядом с ним, — голос отца слегка протрезвил и меня, и маму, которую просто трясло. И видно было, что ее магия держится на одной лишь силе воли.

Не просто села, я буквально впечаталась в Алистера, обхватывая его руками, пряча голову у него на часто вздымающейся груди. Внутри него сейчас бушевало безумие: черное и непроглядное, вязкое, оседающее на языке горькими каплями.

Плата за силу.

Бывает такое, что сосуд в виде фейри не в силах удерживать все, что ему предназначено. И потому от сильных потрясений случаются такие приступы. Говорят, лет через двести, когда опыта побольше, они постепенно сходят на нет.

Проблема в том, что Алистер был самый сильный из всех фейри. Последний такой основал в свое время Авалон. Но до этого триста лет жил в глуши, где разносил во время приступов все и вся.

— Тише, тише, — бормотала куда-то в шею Алистеру, — эй, я тут.

Наша невидимая нить сейчас тряслась от эмоций. И меня трясло вместе с ней.

Долго, очень долго я лежала, ощущая вокруг покалывание магии. Пока, наконец, Алистер не расслабился и не задышал уже ровнее. Только тогда я медленно отползла от него и без сил рухнула в ближайшее кресло, рядом с мамой. Та тоже находилась в полуобмороке.

Зато отец и Хаос выглядели собранными и злыми.

— Он психанул из-за меня? — спросила я у отца.

Тот помедлили, но все же кивнул. Зло выплюнул:

— Скорее из-за шантажа Феникса. Подстраховщик! Гений!

— Играет по правилам, — тихо заметила мама, не открывая глаз, — не придерешься. Ты не ставил ему условия не метить Нию.

— Хорошо хотя бы он жениться, а не уволочет ее.

— Эй! — подняла я подрагивающую руку. — Так он жениться, потому что ты сказал?

— Он женится, потому что в противном случае ты можешь найти свою пару, с которой тебя соединит Дерево. А против него Виар бессилен.

— То есть, — я чуть подалась вперед, — если я выйду за него, то все, мне найти пару не грозит? А если бы я нашла сейчас пару, то он бы отступился?

— Вроде того.

— Вы поэтому подкидывали мне кучу мужиков?!

— Что за тон, — слабо проговорила мама, открывая глаза. В них еще проскакивали золотые и зеленые искры.

— Нормальный тон.

— Не сказала бы. Ния, мы сделали, что могли. Воспитание не даст тебе прогнуться под Феникса, даст контроль над твоей сущностью. А вот пара… жаль, что ты не нашла ее.

— Ладно, — отмахнулась я, — что с Алистером? Феникс сказал, что может обучить меня, как излечить его. Сейчас, а не через сотни лет.

— Советую пока оставить его погруженным в сон, — вмешался Хаос.

Он парил зеленой тучкой над ложем принца и выпуклыми глазами разглядывал каждого из нас.

— Надолго? — поинтересовалась мама.

Ответил отец. Он стоял, чуть склонившись над сыном, и что-то внимательно разглядывал. И хмурился.

— Не знаю, Аврора. Пока пусть спит. Во сне его безумие успокаивается. Такой приступ можно снять лишь так. Выведем из сна, когда все пройдет.

— А если это растянется на годы?!

Красноречивый взгляд отца стал ответом. А я же обхватила себя за плечи и поняла: замуж я пойду. Хотя бы ради лечения Алистера. Зубами вырву секрет у Видара.

Только вот пусть не думает, что все так легко и просто.

Любовь мою он не получит. И первым в постели тоже не будет!

Я встала, понимая, что пол ногами чуть качнулся. Злости ни на кого не было, скорее — разум сковало нечто холодное и бездушное.

— Я вернусь на Землю, — услышала себя словно со стороны, — мне надо кое-что сделать.

— Послезавтра свадьба, — предупредил отец, — Ния… ты надумала сбежать?

— Нет, я надумала вылечить Алистера. На Землю мне надо, чтобы пообщаться с друзьями и набраться храбрости. Ну серьезно, не каждый день узнаешь, что у тебя жених с рождения. Да какой! Перья прямо одно к одному! Кстати, а он линяет или нет?

Мама как-то странно хмыкнула. Ну вот, пусть немного разрядится обстановка.

— Алистера надо перевезти в Сады, — проговорил отец, — там восстановление пойдет быстрее. Ния, завтра днем ты должна быть здесь.

То, что я задумала, вряд ли займет больше часа.

— Без проблем, — мило улыбнулась и пошла к выходу, — я просто хочу еще навести красоту.

— У нас есть Нуала!

— Мам, ты серьезно думаешь, что я стремлюсь на этой свадьбе выглядеть красоткой? Пусть мой облик станет для Видара сюрпризом.

— Ния… — предупреждающе протянула мама, но я примирительно махнула руками

— Нет, нет, ничего ужасного. Все будет хорошо. Я не собираюсь позорить Двор Теней и все такое. До завтра. Смотрите за ним.

Бросила взгляд на Алистера и вышла, пока улыбка не успел слезть с лица.

Так, теперь на Землю. Времени мало, а сделать надо много.

Женщины! За свою жизнь Видар повидал их просто невероятное множество. И в какой-то момент понял, что все они одинаковые. Разве что чуть отличается цвет волос и фигура. А характер можно определить уже с первых фраз и с первых взглядов.

Это наводило скуку.

Алистара всколыхнула в нем когда-то те чувства, что почти угасли от прожитых лет, разбила равнодушие. С ней Видар вновь ощутил вкус жизни и страсти. Но потом ее не стало.

Тогда и он попытался уйти следом, но в итоге возродился. И опять все сначала. Только теперь внутри осталась горечь выжженной земли. Сотни лет прошло, прежде чем он снова погрузился в равнодушие.

Видар сидел на вершине Эвереста. Яркий гигантский Феникс, похожий на факел.

Воспоминания — вещь, которую он не слишком любил. Но сейчас все равно думал о том, что ощутил двадцать лет назад.

Магия Нии вызывала в нем чувство, сродни тому, когда перехватывает дыхание. Сверкающий удар, от которого кругом голова. Смесь сладости и чего-то терпкого.

А потом, спустя двадцать лет, он встретился с девочкой лицом к лицу. И понял: ее надо забирать, срочно. Она его спасение.

От того, что ожидалось впереди.

Крылья с шумом раскрылись, из горла вырвался пронзительный клекот. Жениться на малышке? Да без проблем. Прошли времена, когда брак казался чем-то ужасным и связывающим волю. Это просто союз, который может быть приятным или же мучительным. Все зависит от двоих.

Свадьбу необходимо сыграть быстрее по двум причинам. Чтобы исключить возможность появления у Нии пары, и чтобы хоть как-то примирить Дорана с тем, что дочь пришлось отдать.

Несмотря ни на что, Видар дорожил дружбой с Королем Теней.

Ну а женитьба… зато так удобнее будет держать молодую жену под боком и развивать в ней дар.

Я все продумала. Томас неделю назад переехал из общежития в небольшую съемную квартиру неподалеку от общежития. Вроде бы его родители решили, что любимому сыну так будет комфортнее. Я подозревала, что они так пытались оградить его от веселья и пьянок, что царили в общежитиях. Все же гордость мамы, надежда папы и все такое.

Все же какая разница, а? Меня запихнули в общежитие, чтобы я прочувствовала жизнь смертных, а Томаса всячески старались от нее оградить.

В своей комнате я сначала долго стояла под душем, потом намазалась кремом, изготовленном при Дворе Теней. Невероятно нежна текстура и такой же аромат кружил голову даже мне. И каплю духов, тоже сделанных фейри. А еще длинное платье желтого цвета, на тонких бретельках.

Волосы расчесала и оставила свободно лежать на плечах и спине. Вот так. Взглянув в зеркало, выдохнула. Фейри, красивая и изящная.

Томас не сможет мне отказать. Я же видела, каким взглядом он смотрит на меня порой, когда мы пересекались в университете. Я фейри, в конце концов, смертные не могут не желать нас.

Один раз. Всего один раз, но зато с любимым.

Руки тряслись, как и мысли. Вела я себя явно не как волшебное создание, а как влюбленная школьница, идущая впервые на свидание. Кое-как запихнув в сумку кошелек, выпадающий из рук, вызвала такси и выдохнула. Нет, не отступлюсь.

Томас должен был сегодня быть дома. Я знала, подслушала его разговор с друзьями. Те тащили его на озеро, погонять на водяных лыжах, а он отказывался. Мол, впереди два зачета, надо подготовиться. Так что все выходные просидит дома с ноутбуком.

А если его даже там нет, я проникну в квартиру и дождусь там.

Уже потом, оглядываясь на свои действия, я просто била себя ладонью по лбу. Видимо, тогда мой мозг работал по принципу «отупею и отомщу».

В какой-то прострации доехала до дома Томаса. Всего две остановки от университета, в окружении аккуратно подстриженных деревьев, в тихом дворе с кучей аттракционов для детей. В таких районах любили селиться семьи с детишками или пожилые пары. Студент и молодожены все чаще выбирали высотки, в которых было все: от бассейнов до кинотеатров. Ну это если позволяли финансы.

Адрес я знала. Я все о нем знала. Расплатилась с таксистом и, понимая, что голова горит, как в огне, направилась к подъезду. Стеклянная дверь, робот-консьерж, уточнивший, к кому я иду и подтвердивший, что Томас дома. Я знала, что к тому времени, как поднимусь на третий этаж, Томасу уже доложат о гостях.

Он меня ждал. На светлой лестничной площадке. Одетый в светлые джинсы, пытаясь пригладить торчавшие во все стороны темные волосы. Худощавый, но такой… милый. Да, именно милый.

— Привет, — я поняла, что голос чуть охрип.

— Ния? — в голосе Томаса слышалось бесконечное удивление и даже легкое замешательство. Только вот радости я не почувствовала.

— Сюрприз, да?

— Эээ… да, — пробормотал парень, почему-то переминаясь с ноги на ногу, — такой… удачный сюрприз.

— Правда? Я хотела поговорить.

— Ну… у тебя же есть мой номер телефона.

— Сюрприз! — напомнила я, продолжая улыбаться, — так что, поговорим? Я не сильно отвлеку тебя от зачетов?

— От зачетов — нет, — пробормотал Томас.

Что-то не так. Он не выглядел радостным, хотя должен бы.

— Томас…

Женский голос заставил меня чуть дернуться. Из квартиры парня выглянула девушка. Смертная. Светлые волосы, зеленые глаза и милая фигурка, завернутая в одеяло. А еще я уловила от нее запах секса.

— Ох!

Она так старательно изображала удивление и смущение, что я едва не расхохоталась. Специально ведь выглянула, чтобы показать — территория оккупирована.

А мне… а мне было никак. Внутри все замерло и почему-то казалось, что смотрю ужасно пошлый фильм. Пошлый и розово-сопливый.

— Ната, подожди меня в комнате, — попросил Томас.

— Нет, нет, — пробормотала я, отступая, — зря я не предупредила… да.

Черт, что несу? У них же просто секс, да? Мы все занимаемся им. У фейри так это вообще, как воды попить.

Тогда почему внутри становится все хуже и больнее?

— Ния, погоди!

Томас попытался взять меня за руку, но я отдернула ее, как ужаленная.

— Ния… это моя девушка Наташа. Мы встречаемся, да. Но… — он провел рукой по волосам, — понимаешь… ты можешь остаться.

— В смысле? — почти выкрикнула я.

— Ты мне нравишься. А Ната обожает все, что связано с фейри. Потому… ну может… это было бы…

А вот теперь боль впилась в сердце длинной иглой. Даже дышать стало больно. Все, что смогла, это развернуться и кинуться вниз по лестнице, придерживая подол платья. Кажется, Томас еще пару раз окликнул меня. Не уверена, так как просто не хотела ничего слышать.

Вот так, подальше от дома.

Любить оказалось больно.

Дальше я все запомнила урывками. Вроде сидела на берегу реки и рыдала, пока не подплыли русалки. Некоторые предпочли переселиться на Землю, заняться охраной водных ресурсов. Так что я потом рыдала вместе с ними, к радости тех, кто проходил мимо. Нас даже на телефон засняли. Вот она — слава!

Потом я брела по улицам.

Вспышка, и я уже сижу в парке, где-то среди деревьев. И, отмахиваясь от бабочек и пикси, глотаю вино из бутылки.

Опять вспышка, и я с тремя бутылками в обнимку бреду куда-то по дорожке. Какие-то удивленные лица вокруг, вопросы. Я оставляю бутылки и удираю, так как вижу вдалеке полицию.

Вспышка, и удивленное лицо девушки передо мной. Вокруг зеркала, пахнет парикмахерской.

Вспышка, и глаза в глаза на меня смотрит Видар. Золотая радужка, в которой переливается сила и мудрость. Все равно дурак!

Последнее, что помню, я показываю ему язык и просто валюсь на руки.

— Очень не хочется тебя будить, — мерзкий голос врывался в мое несчастное сознание, — но через три часа у нас важное событие.

Ладно, голос был не мерзкий, а вполне себе приятный. Но сейчас я бы даже переливчатое сексуальное пение ганконера послала бы к чертям. Нет, голова не болела. К счастью, фейри не испытывают похмелья. Алкоголь приносит сильное, но недолгое опьянение, а затем растворяется без вреда для организма. Правда, чтобы опьянеть, надо выпить раза в три больше смертного. Ну да я вчера старалась. Перед мысленным взором пронеслись чехардой пустые бутылки. И я опять простонала, желая провалиться от стыда. Ведь рыдала же! Рыдала! И одна, и в обнимку с русалками, и с бутылками.

Я теперь звезда Интернета. Когда еще пьяную фейри увидишь бредущую по парку, в компании вина и трагедии разбитого сердца.

Кстати… я, не открывая глаз, прислушалась к себе. Хм, сердце вело себя пристойно. Не болело, не страдало. Осталось поганенькое чувство: смесь жалости и обиды. Обиды на себя, дуру, на Томаса. На идиотизм ситуации, в которой я вчера оказалась. Пришла, принцесса фейри, блин! Девственности решила лишиться! Назло маме отморожу уши, так, кажется, говорят?

Странно, но вся моя «великая любовь» просто испарилась после всего, что увидела и услышала вчера.

Бездушная и мерзкая фейри, которая напилась.

— Эй!

Ох, я же не одна. Пришлось приоткрыть один глаза и пару раз моргнуть, прежде чем цветные полосы превратились в спальню при Дворе Теней и Видара. Причем последний развалился на постели, рядом со мной, одетый в наряд огненных цветов.

— Пьянь проснулась, — прокомментировал он весело, — ты чего творишь, невеста? Девичник принято отмечать с подругами, а не одной. И желательно за неделю до свадьбы. Была б ты смертной, я бы выразил опасение, что так и девственность в пьяном угаре потерять можно.

— Нет! — вдруг всхлипнула я, понимая, что в итоге так и не выполнила миссию.

— Что «нет»? — приподнял брови Феникс.

Интересно, волосы у него просто как огонь, а брови черные.

— Не лишилась! — жалобно провыла в ответ. — Ну что за день то такой?!

Видар поперхнулся и как-то замер.

— В смысле?!

Я не обращала внимание на него. У меня было занятие поважнее: усевшись на постели, обнаружила, что полностью раздета. Ладно, после вчерашнего недосекса прикрываться глупо. Меня больше беспокоили обрывочные воспоминания, связанные с какой-то парикмахерской. Могу поклясться, что прежде там не бывала.

— Эй, Ния…

— Подожди! — рявкнула, продолжая трогать волосы и впадая во все большее подозрения.

Видар, к моему удивлению, послушно замолчал, но при этом вдруг весьма ехидно заухмылялся. Ну не древний Феникс, а пацан! Хотя ему же сейчас двадцать лет. Ну если считать от очередного возрождения.

Я вихрем слетела с постели и подбежала к зеркалу. Огромное, в каменной тяжелой раме, оно послушно показало мне отражение.

— …! …! …!

Причем ругаться то оставалось только на себя.

Мои волосы, тяжелые и гладкие, сейчас оказались остриженными до плеч и выкрашенными в ярко-голубой цвет. Но этом мелочи! Оказывается, мне нарастили ресницы, а еще блестки! Я напоминала панду, у которой под глазами просто море блесток. Как и на щеках, и на веках.

— Что это?!

— О, прости, — раздался сдавленный голос Видара, — ты ограничилась цветом волос, но я решил завершить образ.

Смысл фразы пусть и не сразу, но дошел до меня в полной мере.

— Ты?! — выдохнула, разворачиваясь к Видару.

Тот расхохотался, уже не пытаясь сдерживаться. Вот реально так упал на спину и принялся хохотать. В то время как у меня в глазах все потемнело от злости.

На мне были не просто блестки, а косметика фейри. Точнее косметика от фейри для людей. Ее отличие в том, что держится она почти сутки и смыть ее просто невозможно. Никак. Только сильными заклинаниями, после которых кожа могла гореть до трех суток и даже иногда облезать.

— Ты же сказал, что свадьба через три часа?! — продолжала я, стараясь отодрать блестки, но в итоге добилась того, что кожа на лице стала болеть.

Идиот!

— Да. И тебе не придется бояться за макияж.

— Ты идиот? — вдруг тихо поинтересовалась у Видара. — Унизить решил?

— Нет, — мотнул Феникс огненной головой. — просто показать, что поступила ты крайне необдуманно. Тебе пересказать, что ты мне в пьяном угаре наговорила?

Я? Последнее, что помнила — это как валюсь на руки Видару. А дальше — темнота. Но, судя по взгляду мужчины, там явно что-то еще успело произойти.

— Ну, леди пранкерша, — ласково воззвал Феникс, — над собой шутки не понимаем, а над другими подшутить не прочь? Хорошо так видео сделаны, кстати. Я оценил, оценил. Особенно последнее, на остановке. И где ты вампиром прикидывалась. Натурально так сыграла.

— Ты неадекватный так шутить перед свадьбой!

— Так и ты вроде не особо жаждала ее устраивать. Какая разница, в чем пойдешь? На будущее, если напиваешься, то зашивай себе рот.

Видар уже не возлежал с видом земного гепарда, а сидел, чуть наклонившись в сторону меня.

— Не стоит, дорогая, в присутствии жениха вспоминать о первой любви. И громко сообщать, какой он козел и что не согласился с тобой переспать. Я понимаю, что горячие чувства нас не связывают, но слышать такое было, мягко говоря, неприятно.

— Я тебе сразу сказала, что мое сердце занято.

— Не сердце, — вздохнул Видар, — а другое место, дорогуша. Сделать тебе расклад с высоты моего опыта? Ты решила на свою голову проявить благородство и отказалась от возможности пару месяцев побыть девушкой смертного. Возможно, тут роль сыграло твое воспитание. Точнее, я даже почти уверен в этом. Нормальный фейри над тобой посмеялся бы. Подумаешь, разбить сердце смертному! Но ты получалась… странной. И сама себя загнала в ловушку. В курсе, что если добровольно отказаться от добычи, то она станет казаться еще желаннее?

— Обломись, — буркнула злобно, — Томас больше не моя добыча. Он предложил мне групповуху. Якобы, его девушка обожает все, связанное с фейри.

Вот сказала это и поняла окончательно: Томас для меня превратился лишь в воспоминание с привкусом горечи. Тем более в свете последних событий разбитое сердце, да и разбитое ли, казалось мелочью.

У меня однокурсницу убили, брат стал Спящей Красавицей, а впереди свадьба с одним из древнейших существ. И неважно, что выглядит он как студент-раздолбай.

И бесит меня. Потому что я не могу понять, на кой сдалась ему. Все эти доводы, что не хочет лишиться дружбы моего отца и так далее… ну не верю!

И муж мне не нужен! Тем более такой. Но ради Алистера. Если это шанс вернуть ему здоровье…

— То есть, невеста в блестках тебя не смущает?

— Зато все увидят какая ты яркая.

Видар одним гибким движением встал на ноги, а я заметно напряглась. Но Феникс не собирался покушаться на мою зону комфорта. Он всего лишь пошел к выходу из спальни, бросив через плечо:

— Надеюсь, невеста не подкачает и явиться во всей красе! И при этом не посрамит Двор Теней.

Вот в точку попал. Мысль явиться в прозрачных брюках и драной футболке — писк земной моды — угасла на подлете. За такое мне папа голову оторвет. Причем, не факт, что в переносном смысле.

— Нуала, — проговорила я задумчиво и тут же просияла.

Ну, конечно! Палочка моя, выручалочка! Блестки она, скорее всего, не снимет, но вот придать им нормальный вид сможет.

Я заметалась по спальне, потом заорала:

— Эй, кто-нибудь!

Ну да, одна из теней возникла передо мной и замерла.

— Позови Нуалу, — попросила я, надеясь, что послушает. Увы, тени порой проявляли наглость. Беспрекословно слушались они только отца.

Тень помедлила пару секунд, но затем исчезла. Ну и хорошо. В таком виде я не хотела показываться никому из стражи или слуг. Понятно, что ничего не скажут при мне, но потом новость разнесут по всему Двору.

Снова глянула на себя в зеркало и застонала. Да уж, видок такой, что проще вниз головой с башни кинуться. Измазанная блестками панда. Красивая панда, но с блестками. Но красивая. Черт!

— Тролльи яйца! — возглас Нуалы заставил меня лишь вздохнуть.

А главный стилист Двора продолжала, уже бегая вокруг меня и осторожно прикасаясь пальцами то к лицу, то к волосам. Такие легкие и едва ощутимые прикосновения.

— Ния, девочка моя, у меня один вопрос: ты это делала в здравом уме?

— Сама то как думаешь?

Нуала глубоко вздохнула и провела рукой по моим волосам, проговорила успокаивающе:

— Знаешь, перед свадьбой нервничают все невесты… я правда удивилась, когда ты не обратилась ко мне…

— Я не хотела выглядеть нарядной! — простонала, продолжая глядеть на свое отражение и бегающего вокруг стилиста.

— Ну у тебя получилось. Так, а теперь что изменилось?

— А теперь, — я хищно прищурилась и призналась, — хочу не ударить в грязь лицом.

Нуала хмыкнула и ответила:

— Знаешь, деточка, у меня принцип: не лезть в чужие отношения и разборки. Он мне помогал выживать у Неблагих, да и здесь пригодился. Хотя Двор Теней самый демократичный и терпимый. Но сейчас меня прямо-таки подзуживает нарушить свой принцип. Это рыжий птиц тебя разукрасил?

— Как ты точно его описала, — криво улыбнулась я.

Точно! Птиц и рыжий.

— Ясно. — Нуала хлопнула в ладоши и пропела что-то на древнем языке, который я поленилась выучить.

И тотчас же вокруг меня поднялась суматоха. Куча ее крылатых помощниц, непонятно откуда взявшиеся инструменты и роскошное кресло, которое мигом подстроилось под меня.

— Два с половиной часа в запасе, — пропела Нуала, перебирая кисточки и водя одной рукой в воздухе. От пальцев тянулся едва заметный сверкающий след.

— Девочки, — обратилась она к помощницам, — нам надо управиться за полтора часа. Ния, личико прятать не вариант, да?

Я мотнула головой: нет, именно этого Видар ждет от меня.

Нуала довольно заурчала, прямо как большая кошка. В зеркале я видела, как ее отражение щурило чуть раскосые глаза, в то время как восемь тонких рук ни минуты не оставались без движения.

— Ох, принцесса, это вызов моему мастерству!

Она приподняла прядь моих волос и практически промурлыкала:

— А я обожаю подобные вызовы!

Только я успела расслабиться, как подлетела одна из помощниц, чьи стрекозиные крылья едва заметно поблескивали.

— Напитки, принцесса?

— Сок, — кивнула я, — что-нибудь освежающее и не очень сладкое. На твой вкус.

Ярко-голубые глаза чуть расширились, словно их обладательница испугалась такой ответственности. Но в следующее мгновение девушка исчезла, чтобы вернуться с высоким зеленоватым бокалом. В нем плескалась прозрачная жидкость с цитрусовым запахом.

— Спасибо!

Девочка угадала и принесла вполне приятный сок из местных фруктов, что росли в Садах. Потягивая холодную бодрящую жидкость, я мысленно накапливала терпение и силы.

А заодно гнала прочь совершенно лишнее чувство страха. Это оно заставляло холодеть кончики пальцев и затылок. Оно нашептывало трусливо бежать подальше.

Это был страх стать женой Феникса. Стать той, на кого он будет иметь право.

И остаться с ним наедине.

Последний раз он женился на фейри лет эдак пятьсот назад. Они даже неплохо прожили лет двести, прежде чем Видару стало скучно. Просто скучно. Именно тогда он понял, что после Алианы остальные женщины стали казаться плоскими, серыми и обыденными. Как и мир вокруг.

Это потом уже он сам себя вытащил за шкирку и велел жить дальше. Не уйдешь ведь следом за любимой. Вот оно — проклятие вечности. Ты живешь с раной в душе. А она затягиваться не спешит.

Потому больше Видар и не спешил жениться. Любовницы, короткие жаркие связи и все.

А потом появилась надежда. И он снова ринулся на поиски чуда.

Но ни одна из женщин не могла принять его огонь. Потому он и не поверил, ощутив в Нии то редчайшее сочетание, которое могло заставить огонь Феникса прижиться в теле другого существа. Видар тогда пару дней ходил, как пришибленный. Потом рванул обратно во Двор Теней, чтобы убедиться — не ошибся.

Потому и согласился тогда на ту жертву со своей стороны. Знал, что в итоге она окупится.

Ния, Ния… жена и никак иначе, на то были свои причины, но говорить правду милой фейри Видар не собирался.

Но она забавная. И еще более забавен тот факт, что ему до боли хотелось как можно скорее остаться с ней наедине.

Сейчас он стоял рядом с Деревом Жизни, в небольшом и очень светлом помещении. Кроме него здесь находились Король и Королева Теней, а еще маг, который показывал изображение всем, кто собрался во дворце и возле него. Виданое ли дело: принцесса не нашла пару, а выходит замуж за Феникса!

Видар чуть поправил алый платок на шее и широко улыбнулся Дорану. Тот ответил злобным взглядом, в отличие от Авроры. Королева смотрела скорее оценивающе и задумчиво. Забавно, он то думал, что будущая теща попытается его растерзать.

— Я не обижу вашу дочь, — проговорил он мирно.

Чертов платок мешался. Феникс снова чуть оттянул его пальцем и подумал, что не стоило, пожалуй, его надевать.

— Попробуй только, — прилетело от Дорана многообещающе.

Видар снова улыбнулся. Ссориться на глаза у кучи фейри не входило в его планы. Лучше вспомнить, как стонала Ния, когда он целовал ее. Вспомнить, какая у нее нежная кожа, дурманящий запах. Ну а страсть фейри это само собой разумеется.

Но девочка сумела его удивить, оказавшись невинной. Нет, девственностью его было не умилить и не обрадовать. Просто он не ожидал такого отфейри, которые бросались в пучину секса, едва войдя в период полового созревания.

Так что да, Видар немного обалдел, так как перед этим Ния показала, что весьма страстная девица.

Снова оттянул платок. Из алого на Феникса сегодня был только он и сапоги. Все остальное, как дань Дворе Теней — темно-зеленое.

Огромные двустворчатые двери открывались медленно, как бы давая проникнуться торжественным моментом. Свет в помещение стал более мягким, откуда-то с потолка посыпались миллионы мелких разноцветных лепестков. А само дерево едва заметно засияло изнутри.

Видар слышал, как тихо охнула Аврора, заметил ее руку, вцепившуюся в руку мужа. И только потом перевел взгляд на дверь, уверенный, что увидит Нию в глухой маске, скрывающей блестки.

И понял, что принцесса умеет удивлять. А еще заставлять сердце замирать от глухого и давно позабытого отголоска замерших когда-то чувств.

Она не стала надевать маску. В окружении пикси, среди осыпающихся лепестков, стояло чудо природы.

Когда он женился на Алиане, все вокруг было одето в золото и огонь.

Сейчас же вокруг бушевала сама жизнь. Такая же неукротимая и страстная, как и фейри.

Ния подходила медленно, подол длинного платья едва слышно шуршал по лепесткам и низкой траве. Все же маска на ней была, но игривая, дразнящая. Нарисованная блестками, она прикрывала верхнюю часть лица Нии, оставляя открытыми яркие губы. Такие же блестки легкой вуалью покрывали ее руки и декольте. А вот платье оказалось изумрудного цвета, с открытыми плечами и простым кроем. Волосы скреплялись тонкой серебряной диадемой, в которой распускались настоящие цветы, растущие в Садах. Образ довершала серебристая вышивка, что меняла свое расположение, гуляя по всему платью.

Но больше всего Видару понравился взгляд, которым его наградила невеста. Чувствовалось, что лишь присутствие родителей сдерживает Нию от попыток надавать жениху по шее.

Да уж, скучно ему определенно не будет. Видар протянул руку и ответил Нии не менее красноречивым взглядом. От нее прямо исходила волна сдержанного негодования. Все же принцесса есть принцесса. И о титуле своем не забывала, как и о гордости.

Видар с интересом следил как она медленно вложила свою руку в его. Судя по чуть подрагивающим ноздрям прелестного носика, больше всего на свете Ния сейчас мечтала отвесить ему пощечину. Или вцепиться ногтями в лицо. Но терпела. И даже сумела улыбнуться, но лишь губами. Взгляд оставался настороженным и недобрым. А если ей палец в рот засунуть, она укусит? Видар чуть головой не тряхнул от такой мысли. Все же перерождение оставляло свой отпечаток. Порой хотелось вести себя как пацану. Кстати, это даже бодрило. Когда перепробовал все, что можно, ощутил все, что можно, только такие вот всплески и освежали существование.

То, что Дерево Жизни подаст какой-нибудь знак он и не думал. Оно соединяло исключительно фейри. Но в тот момент, когда Видар, крепко держа молчаливую Нию за руку, повернулся к божеству фейри, произошло странное.

Феникс ощущал, что по-прежнему стоит возле Дерева, но при этом словно находился в другом месте. Огромная поляна, полная цветов, от запаха которых кружилась голова. Сочная трава, голубое небо и светящееся Дерево, неуловимо переходящее в женскую фигуру, закутанную в плащ.

«Что тебе понадобилось от одной из моих дочерей», — звучный голос звучал в голове Видара. Смертный или фейри не смогли бы выдержать его. Но Феникс то был божеством, так же как и Владычица Жизни, теперь известная как Древо Жизни.

«Тебе положено молчать и благословлять фейри».

Невидимый таран ударил в грудь. Вспышка сдержанного гнева Владычицы. Видар пожал плечами: мол, не понимаю, что такого сказал.

«Не говори, что мне надо делать, Феникс. Помни о своем долге».

«Я не страдаю слабоумием. А ты почему решила о себе напомнить?»

«Что тебе понадобилось от Нии?»

«Ты каждого претендента на руку фейри расспрашиваешь?»

«Далеко не каждая фейри выходит замуж за божество».

«Успокойся, — устало подумал Видар, — все с твоей фейри будет хорошо».

«В тебе темнота, Феникс. Полная боли и ярости. И ты сам не хочешь от нее избавляться. Это темнота, которая появляется после потери любимого существа. Ты разучился любить».

Видар мысленным усилием вернулся в реальность, где прошло всего то пара секунд. Странно, но Дерево Жизни больше не пыталось общаться с ним. Но зато встрепенулось и сменило окраску цветения. Вместо белых нежных цветов появились огромные и алые.

Общий вздох был ответом. А пальцы Нии дернулись в его руке. Сама же принцесса метнула вопросительный взгляд на родителей.

Доран выступил вперед. Он сам должен был провести обряд бракосочетания, такой важный для фейри и смехотворный для Видара. Тем не менее, Феникс стоял с непроницаемым лицом. Все же Дорана он ценил. Да и на них смотрит весь Двор Теней и приглашенные гости.

— … Принцесса Двора Теней и Феникс…

Слова обряда проникали как липкий мед. А рука Нии становилась все более напряженной. Так и хотелось провести по ней пальцами, чуть успокоить.

— … счастье и благо ради равновесия в мире Авельхайма…

Как долго! Но это потому, что принцесса выходит не за себе подобного.

— … защищать ее и стать опорой, так же, как и она станет источником наслаждения и поддержкой.

А у людей брак принято скреплять поцелуем, тогда как в этом случае ему с Нией придется обменяться кровью. Видар надрезал прозрачным ножом запястье, протянул его Нии. Никаких чаш, только губы и обнаженная кожа. Едва не вздрогнул, ощутив ее прикосновение, странно волнующее.

Пока маленькая засранка его не грызанула. Незаметно для остальных, но весьма болезненно для него. Видар выдохнул с едва слышным шипением. А Ния с милой улыбкой уже выпрямилась и взяла нож.

Странно, но ему захотелось чуть поежиться и отобрать его у принцессы. Видар едва ли не физически ощутил, как нож втыкают ему в сердце.

Чуть склонившись, он провел губами по ее запястью, чувствуя вкус крови. Вот и все, она его по праву. По законам фейри.

Вскинув взгляд, Видар увидел, что и Ния это поняла. Догадался по мелькнувшему в темных глазах страху.

Красные цветы?! Я поймала взгляд отца, мысленно спросила, что это такое. В ответ Король Теней лишь взглянул бесстрастно и начал обряд.

Я же воспринимала слова как-то отрывочно. Все смотрела на цветы и гадала, отчего Дерево вдруг выдало такое. Просто так оно никогда не реагировало. Не пара, определенно. Оно соединяло лишь фейри, а Феникс — наглая птица. Предупреждение? Благословение? Родители не всполошились, значит точно ничего плохого.

Язык так и чесался спросить, но приходилось терпеть. Представляю удивление гостей и подданных, если бы невеста вдруг перебила Короля и накинулась с вопросами. Скандал! А фейри обожают скандалы не меньше, чем интриги. Прямо-таки питаются ими. Я в себе порой замечала подобные проявления, о упорно их давила в корне.

— Ния…

Моргнула и поняла, что пора пускать кровь. Самое гадкое в ритуале. Если фейри женились друг с другом, то такого не было. Там тогда вообще все было просто: пара соединялась либо если Дерево сообщало, что у них будут дети, либо по любви. Учитывая, что любить фейри разучились, после того, как покинули Землю, так же, как и рожать детей, браки свелись практически к нулю. И лишь сейчас, спустя двадцать лет после частичного возвращения на родину и благодаря маминым исследованиям, мои сородичи снова научились испытывать это довольно-таки мучительное, хоть и сладкое чувство.

Видара я укусила. Незаметно, но от души, вкладывая в укус все свои чувства. К чести Феникса, он не дрогнул, но взглядом пообещал расквитаться. Наивный!

Но в душе немного опасалась ответного укуса. Я то не смогу сохранить каменное выражение лица, если в меня вопьются чьи-то зубы. Ладно, будем честными, я в принципе насчет боли та ее трусиха. Порой казалось, что и не фейри, а так… одно название. Те же Неблагие даже умели наслаждаться болью, а я палец порезать опасалась.

Мама, мама, ну зачем ты отправила меня к смертным в детстве, а?

Прежде чем полоснуть себя ножом по запястье, мне пришлось на мгновение замереть. И взять всю себя в руки.

Резкая боль и яркая кровь. Я все же вздрогнула, ощутив на ране горячие мужские губы. Нет, это не мое: когда вот такое интимное прикосновение пополам с болью.

Обряд закончился, а я стояла и не знала, что делать дальше. И почти была благодарная Видару, когда он чуть склонил голову перед моими родителями и громко произнес:

— Благодарю Двор Теней за такой подарок жизни!

«Чтоб тебя разорвало», — добавила я мысленно, жалея, что это невозможно.

— Храни ее, — проговорил Король Теней, — И помни, что на твоей жене — благословение Дерева. Она под его защитой.

Чего?!

Вопрос не вырвался только чудом. Мне даже язык пришлось прокусить едва ли не до крови.

Я принцесса. Невозмутимая и спокойная, даже на собственной свадьбе. Я не стану показывать, как сильно хочу натянуть голову Феникса на… одно место.

— Буду хранить, — серьезно ответил Видар, а я вдруг ощутила, как он привлекает меня к себе. — А теперь, если обряд закончен, я забираю свою жену.

Что? Куда? Не надо!

Кажется, на моем лице все же отразилась легкая паника, так как мама послала предупреждающий взгляд и проговорила:

— Перед тем, как ты заберешь ее, Видар, вам надо показаться Двору Теней.

Уже выходя из помещения, я обернулась на Дерево. И на миг мне показалось, что его деревья раскачиваются под невидимым ветерком. А потом двери медленно закрылись, отрезая нас от микромира, созданного божеством фейри.

Тут же вокруг засновали тени, которым не было хода к Дереву. Окружили нас, вместе с невозмутимыми фейри высокого ранга. Я заметила нескольких гончих и едва удержалась от глубокого вздоха. Алистер. Вот кого мне не хватало. С тех пор, как брат заснул, я почти не ощущала его. Лишь где-то на краю сознания чувствовала, как он мечется во сне.

Ради тебя, Алистер, я не буду пытаться прибить Феникса, а просто вытрясу из него тайну твоего излечения. И буду учиться до звездочек в глазах.

А еще по дороге все скользила взглядом по окружающему пейзажу. Мой дворец, в котором я так редко бывала. Сочетание готики и весенней эстетики выглядело крайне странным. Темные стены, на которых извивались серебристые письмена, соседствовали с ветвящимися растениями и изящными скульптурами. По сути, Двор Теней представлял собой дивную смесь всех остальных Дворов, но при этом не терял своей индивидуальности.

Почему мне не удалось провести тут детство?

Арка Перехода перенесла нас аккурат к выходу на огромный балкон. Установлен он был так, что с него открывался отличный вид на главную площадь, сейчас заполненную народом. Важные гости из других Дворов располагались в специально возведенной беседке, что порхала на уровне балкона. И я смогла разглядеть Королеву Благих, при виде которой едва не началась изжога, и Короля Неблагих. Ну этот вроде был нормальным. Для фейри.

Я успела увидеть всех жителей Двора Теней. В воздухе толкались пикси, на площади кто только не толпился. Даже крыши ближайших домой оказались заполненными. Охранная завеса балкона порой едва заметно бликовала, а вокруг стоял беспрерывный гул. Он усилился и перешел в приветственные крики, когда мы все вышли на балкон.

А потом Феникс решил выпендриться.

Он незаметно сдвинулся мне за спину. Я услышала пронзительный клекот, резко обернулась и увидела огромную птицу, распахнувшую огненные крылья. Глаза невольно заслезились, настолько ярким было его оперение.

В следующее мгновение меня буквально закинуло ему на спину. От неожиданности взвизгнула и машинально обхватила гибкую сильную шею. Мир качнулся, сделал разворот и ушел куда-то вниз, а навстречу мне рвануло серое с зелеными всполохами небо Авельхайма.

Феникс уносил меня все дальше от Двора Теней. В новую жизнь.

Кстати, до сегодняшнего дня как-то не задумывалась на тему: «Где живет Феникс». Сейчас же, пряча лицо от порывов ветра и немного дрожа от холода, я старалась представить, где же его «гнездо». Воображение так и подсовывало мрачный замок, вокруг которого огненный ров и бегающие пауки. Здравый смысл рисовал убежище где-нибудь в горах.

А реальность оказалась куда прозаичнее. Хотя о таком я даже не подумала.

Мы вернулись на Землю, в город, где я жила последние годы. Перед тем, как зайти в портал, Видар снова вернулся в человеческое обличие. А я почти с сожалением потопталась на месте: летать на свежеиспеченном муже оказалось на удивление удобно. Прохладно, конечно, но зато мягко.

— Ты живешь тут?! — поразилась, когда мы вышли из Садов в знакомое помещение, залитое резким светом.

— Ну не прямо тут. Здесь же терминал для прибывающих.

Сквозь толстое стекло я видела соседнее помещение, где только что прошел темноволосый фейри, исчез в портале.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имела в виду.

— Ния, проблема в том, что как раз не понимаю. В смысле понимаю, но лучше уточнить.

Мы прошли через совершенно безликий коридор и оказались на улице. Деревья, солнце и жара. А еще смесь городских запахов, таких знакомых с детства. И легкий свист со стороны автомагистрали.

— То есть, твой мозг не в состоянии дотянуться до моего?

— Куда уж нам, — усмехнулся Видар.

Его машина мирно дремала на стоянке, в тени деревьев. Я не удержалась и украдкой погладила ее по боку. Эх, красивая. Была бы у меня возможность — выбрала бы такую.

— Ты сдавала на права?

— М-м-м? — я села вперед и чуть поправила обвившийся вокруг меня ремень безопасности. — А… да, сдавала. Но машины нет.

— Родители решили, что нечего баловать?

Я лишь засопела, невольно подтверждая его слова. А вот следующая фраза заставила подпрыгнуть.

— Если наберешься опыта, то сможешь брать эту машину.

Эту?! Я представила, как подъеду на ней к университету, без толкучки в автобусе. У меня аж слюна едва не потекла от вожделения к машине.

Ния, просто возьми себя в руки.

— Куда мы едем? — спросила по возможности равнодушным тоном.

К теме машины мы еще вернемся. Когда разберемся с остальным.

— Домой, Ния. Мы едем домой.

— Здесь?

— Здесь один из домов. Тебя ждет сюрприз.

— Может не надо? — вырвалось невольно.

Сюрпризов мне за последние пару дней вот по горло хватило. Вот честное слово, лучше бы продолжила спокойно учиться.

Кстати!

— Видар, я надеюсь, что ты не станешь мешать моей учебе? У меня второй курс и…

— Ну я все же предпочитаю образованную жену, так что не вижу смысла забирать тебя из университета. В принципе, это одна из основных причин того, что я купил здесь квартиру. Извини уж, ориентировался на свои вкусы. А они у меня все тяготеют к высоте.

Что он имел в виду, я поняла только когда мы приехали практически в центр города. Не в его бизнес-часть, а туда, где ввысь смотрели острые пики жилых небосребов. Словно стеклянные иглы, сверкающие на солнце.

Мне всегда было интересно, как там внутри. Фотографии вряд ли могли передать всей картины. А знакомых, кто бы жил в таких апартаментах у меня не было. На деликатные намеки родителям, мол, прикольно было бы там пожить, мне не менее деликатно сообщили, чтобы жила в общаге и набиралась опыта. Вот она суровая жизнь принцессы фейри: жизнь в общаге и замуж за рыжего птица.

На машине мы спустились в подземный гараж, который, судя по ощущениям, находился на пути к центру Земли. А оттуда на прозрачном лифте, без остановок, поднялись на самый верх.

— В соседнем доме можно оставлять машину рядом с квартирой, — проговорил Видар, первым выходя из лифта, прямо в круглый огромный холл, — но я предпочитаю все же держать средства передвижения подальше. Как тебе?

Он повел рукой и сделал вид гостеприимного хозяина.

— Добро пожаловать домой, Ния. Как тебе?

Ну что сказать, Феникс явно любил идти в ногу со временем. Я стояла в холле со светлыми стенами, внутри которых то и дело пробегали светящиеся водяные ручейки. Пол под ногами напоминал гранит, но на ощупь оказался теплым и чуть пружинистым. Рядом с лифтом увидела встроенный шкаф. Угадала его по едва заметной щели в стене. Поймав мой взгляд, Видар открыл его, чуть коснувшись рукой. Да, не просто шкаф, а просторная гардеробная с аккуратными рядами одежды. И не только мужской.

— По ночам ты любишь носить женские плащи? — не удержалась я от сарказма. — Вон тот ничего так, симпатичный. Под цвет волос.

Длинный плащ из тонкой кожи и впрямь выглядел шикарно: приталенный, алого цвета и с воротником-стойкой. Я заметила крохотный золотистый ярлычок слева на груди и едва не икнула: кажется, плащ из очень и очень дорогой коллекции.

— У тебя несколько извращенная фантазия, дорогая, но для фейри это нормально. А одежда твоя. Я старался подобрать все максимально под твой вкус.

— Ты меня знаешь от силы сутки!

Зеленые глаза чуть прищурились, словно их обладатель прикидывал: сказать или нет?

— Ты чего? — слегка забеспокоилась я.

— Видишь ли, я привык держать все под контролем. Тем более, зная твоих родителей.

— О чем ты?

— С твоих пятнадцати лет за тобой велось тщательное наблюдение. Должен же я был понять, кто моя будущая жена.

— До сих пор не сбежал в ужасе? Феникс, ты мазохист.

— Скорее, я люблю трудности.

— Зато трудности не в восторге от тебя. Серьезно, зачем?!

— Ты приняла мой огонь, Ния.

— Который делает мне больно.

— Почти приняла, — мигом поправился Видар, — остались мелочи: слить его до конца с твоей магией. Но этим мы займемся завтра. А послезавтра ты пойдешь в универ, после которого мы продолжим тренировки. А сейчас предлагаю осмотреть квартиру и перекусить.

Я вдруг поняла, что из-за утренних переживаний и свадьбы даже не успела поесть. А сейчас желудок буркнул что-то раздраженное и потребовал еды.

Кажется, брачная ночь откладывалась на время. Это радовало, так как я пока не придумала план как ее избежать.

Планировка квартиры, как поняла, напоминала снежинку. Правда, несколько странную и слегка мутированную, но общий смысл похожий. Я рвалась обследовать все, но Видар мягко придержал за локоть и попросил следовать за ним. По дороге Феникс небрежно стягивал с себя одежду и бросал прямо на пол. Одно слово — мужчина. Будь он хоть трижды вечным.

В итоге Видар остался… голым. Совершенно. И ничуть этого не смущался. Я же старательно делала вид, что да, все нормально. Я же фейри, нам все равно: в одежде или без нее. Только старалась, чтобы взгляд не сильно соскальзывал с окружающей обстановки на мужчину. Но успела заметить и безукоризненное сложение, и пластины мышц, и тот факт, что волосы у Феникса росли только на голове. А еще едва заметно сглотнула: суд по вздыбившемуся члену Видар был возбужден.

Одновременно сладкий спазм на мгновение стянул мышц живота и стало не по себе. Не хочу так!

— Я так понимаю, ты пошла характером в Аврору, — тем временем говорил Феникс, ведя меня за руку куда-то вглубь квартиры.

Я успела заметить гостиную в холодных тонах, со стеклянной стеной, кусок лестницы, полукругом уходившей вверх, на второй этаж, а потом меня подвели к двери из матового стекла. Повинуясь жесту Видара, она отъехала в сторону.

А у меня перехватило дыхание.

— Свадебный подарок, — усмехнулся Видар, отступая в сторону, — я решил, что тебе удобно будет заниматься дома, а не бегать в университетскую лабораторию.

Ответить я не могла, так как дар речи временно притормозил. Просто очень медленно зашла внутрь помещения, кончиками пальцами проводя по всем поверхностям.

Лаборатория. С самым современными техническими и магическими приборами, длинным просторным столом и устройством для создания големов. Последних мы создавали, чтобы отрабатывать навыки целительства. А еще компьютер фейри, с огромным экраном, от которого я так и села. Прямо в кожаное кресло. И прошептала:

— Это все мне?

— Нравится?

— Охренеть! — вырвалось невольно.

Да такое оборудование то и в университете не встретишь. Даже думать не хотелось, сколько оно могло стоить.

— Это же я смогу… о-о-о, я смогу…

— Учиться, да. Здесь мы будет учиться вместе.

Он дал мне время все осмотреть и потрогать. И я смотрела, трогала, едва не визжала от восторга. Проблема практики целительства в том, что до настоящих больных нас начинают допускать лишь после третьего курса. А до этого приходится упражняться на големах, но чаще друг на друге. Или записываться в лабораторию, где можно прогнать несколько вариантов исцеления того или иного повреждения. Тут ведь важно все: количество энергии, ее плотность, частота использования. Случается, что неопытные целители истощают дар настолько, что приходиться десятилетиями восстанавливать его.

— Твой огонь правда бы сжег меня?

— Не прибудь я вовремя? Ну в общем то да.

Лаборатория как-то слегка потеряла привлекательность в моих глазах. Я вспомнила, что согласилась на замужество по сути из-за желания жить и ради спасения Алистера.

— Ты не подумал, что тебя могло что-то задержать?

— Тогда тебя доставили бы ко мне.

Как разговаривать с тем, у кого на все есть ответ? Я подумала и все же решила попытать еще удачи:

— А на брачную ночь тоже будешь уговаривать с помощью шантажа?

— С каких пор фейри отказываются от секса?

А вот сейчас обидно было!

— Видар, ты понимаешь, что я не зациклена на этой части жизни?

— Ты просто не вошла во вкус. Нет, серьезно, Ния, ты девственница? Как?

— Понимаешь, — с самым серьезным видом проговорила я, — эта физиологическая особенность у нас с рождения. И до того момента, как мы решим войти во взрослую жизнь с кем-нибудь из мужчин.

— А язвительность тоже особенность?

— Это уникальная способность. И она дана далеко не каждому.

— Кого я взял в жены? — пробормотал Феникс, впрочем, без особого сожаления.

— Так ты за мной с пятнадцати лет наблюдал, сталкер, — хмыкнула я, — выводов не сделал, нет? Ну тогда не жалуйся.

— Даже не подумаю, женушка. Люблю экстрим. Пошли.

Я с огромным недоверием уставилась на протянутую мне руку. И спросила:

— Куда?

— Показать твою спальню, дорогая. Или ты предпочтешь устроиться на диванчике в одной из двух гостиных?

Мою спальню? Именно мою или под этим словом он подразумевал общую? Я все же приняла руку Видара, отметив, что держаться за нее приятно. От Феникса шло незримое и едва уловимое тепло. Оно чуть покалывало кожу и пыталось проникнуть в мою кровь. Видимо огонь во мне таким образом реагировал на Видара.

Из лаборатории мы поднялись на второй этаж, по стеклянной лестнице. Она казалась невероятно хрупкой и словно выточенной изо льда. Странно, что у Феникса в квартире преобладали не огненные, а холодные оттенки. Стекло, светлый камень, бледно-голубые и серебристые цвета. Я словно очутилась в замке Снежной Королева, а не огненного наглого птица.

Впрочем, когда передо мной открылась спальня, я поняла, что поспешила с выводами. Здесь мне устроили настоящий микромир фейри. Много растений: от карликовых деревьев на полу, до ползучих, цепляющихся за стены. Травянистое упругое покрытие под ногами и рассеянный теплый свет.

В огромное окно вливались потоки света. Я даже чуть прищурилась, потом спросила, разглядывая круглую огромную кровать под золотистым покрывалом.

— Моя спальня?

— Нравится?

— Мило, — пробормотала, заметив в углу небольшой, утопленный в пол бассейн.

— Из нее можно попасть в ванную и гардеробную.

— Это моя спальня?

— Я только что ответил, — вздохнул Видар. — Да, твоя, можешь тут хоть на голове ходить. Моя комната — соседняя.

Что-то как-то все это неправильно. Нет, я радовалась, что нам не придется спать вместе. Во-первых, мне бы тогда грозила жестокая бессонница, так как на постели я предпочитала спать одна. Или же с тем, кого хорошо знаю. Видар в этот список точно не входил. Да и опасно ложиться с мужчиной, от которого внутри рождается вулкан.

Долбаная похоть фейри. Нет уж, я предпочитаю думать мозгами, а не тем, что внизу.

Но все равно меня слегка выбило из равновесия такое решение. Я то думала он попытается соблазнить, надавит на слабое место, а тут вон как.

— Спасибо. — голос все же звучал спокойно. — Все как я люблю. И кровать большая, как раз чтобы раскинуться в любой позе. Кхм…

Черт, почему это звучит как-то неприлично?

— Раскидывайся как тебе угодно. — покивал Видар, сопровождая слова легкой улыбкой. Вот гад! Не знаю почему, но гад! Я зацепилась взглядом за мышцы на его груди и незаметно сглотнула. Инстинкты сейчас требовали провести пальцами по коже Феникса, мозг же просил совершить тактическое отступление.

Я выбрала второе. Сделала шаг назад и спросила:

— А меня тут покормят?

— Два холодильника к твоим услугам. Только вот повара и остальных я отпустил, чтобы побыть вместе с супругой наедине.

— А ты готовить умеешь?

— Чего я только не умею. Но все же думаю, что готовить будешь ты.

Он так пошутил, да?

— Я и готовить?!

— Не вижу причин несовместимости для тебя и кухни.

— Я никогда этого не делала!

— Ты жила среди людей с семи лет! — искренне изумился Видар. — И не научилась?

В ответ пожала плечами. В семье, где воспитывалась, готовил приходящий повар или мать опекунши. А я уделяла все свободное время или учебе, или друзьям. Жадно впитывала в себя мир смертных. И готовка как-то прошла мимо интересов. А в общежитие было хорошее кафе.

— Значит, останемся мы голодными, — вздохнул Видар, — я устал, ты безрукая. Или заработаем гастрит, сидя на бутербродах и разогреваемых обедах.

— Фейри не болеют гастритом, это пошло!

— Ну да, вы болеете исключительно завышенным самомнением.

— Бутербродами обойдусь, — заявила, вздернув подбородок.

Хмыкнув, Видар чуть посторонился и повел рукой куда-то в глубину квартиры.

— Вперед, дорогая.

Да запросто. Я отправилась на поиски кухни, надеясь когда-нибудь запомнить месторасположение помещений. Итак, пока успела заметить две гостиные, как минимум, две спальни, лаборатория, две ванные комнаты. Что тут можно найти еще? Зал для тайных оргий? Домашний кинотеатр с эффектом погружения? Темницу, где томятся враги Феникса?

Ничего подобного я не обнаружила, но зато нашла кухню. И поняла, что у Видара явно какие-то проблемы с размерами. Вот зачем ему одному такое помещение, в котором можно спокойно играть в футбол?

Я стояла на пороге кухни и едва удерживалась от желания ухватить себя за плечи и поежиться. Сходство с царством Снежной Королевы здесь проглядывало особенно сильно. Ослепительно белый гарнитур, стеклянный стол у прозрачной стены, вся техника тоже белая. И лишь пол и стулья голубоватого оттенка. Полное ощущение, что я нырнула в сугроб.

— Я могу открыть холодильник?

— Ния, это твой дом. Ты можешь делать здесь, что хочешь.

Два белых чудовища уже приковывали мое внимание. Тем более голод грыз все сильнее. Ничего, сейчас я сделаю такие бутерброды, от которых никто не откажется. Главный принцип — бери все и побольше.

Странно… хлеба нигде не было. Я обшарила все полки, заглянула даже в гигантскую духовку и не менее гигантскую хлебопечку, перерыла оба холодильника. Нет, даже самого захудалого кусочка. И вообще странный набор продуктов. Есть куча всего, но это все надо готовить. Ну разве что за исключением соусов, масла и фруктов с овощами.

— Не поняла! — я посмотрела из-за холодильной дверцы на Видара.

Тот так и не подумал одеться. Сидел на краю прозрачного стола и светил всеми частями тела.

— Что ты не поняла, дорогая?

— Где еда?!

— Мне привезли продукты только вчера. Все свежайшее.

— Хлеба нет, — принялась я загибать пальцы, — ветчины нет, сы…

— Извини, я забыл предупредить.

— О чем? — скрипнула зубами, понимая, что желудок от голода уже сводит.

— Я люблю все самое свежее. Поэтому хлеб печется каждое утро.

— Ветчину и сыр тоже сам делаешь?

— Почему сам? Повар готовит.

— И сегодня он забыл это сделать, да?

— Я забыл ему сказать об этом. А то, что было — съел.

Это было откровенное издевательство. Взглядом сообщив Видару, что он свинья и заставляет молодую жену голодать, я достала яблоко и ушла с кухни. Поем в спальне. И переоденусь. Потому что ходить в свадебном платье совершенно неудобно. А потом исследую всю квартиру, так похожую на ледяную пещеру. Даже комнатные растения выглядели замерзшими.

Я пока не представляла, как смогу здесь обжиться. Двор Теней, потом дом, где воспитывалась — там я чувствовала себя комфортно. А тут хотелось надеть шубу, несмотря на теплые полы и солнечные блики на полу.

Еще и голый Феникс по соседству. Я не видела в нем мужа. Только древнее и сильное существо. Да, сексуально притягательное, ну и что? К примеру, мой дядя Джиоллейдх вообще являлся предметом грез кучи леди фейри. Но это не означало, что все они спали с ним. Хотя бы потому, что после встречи с моей тетей он перестал кого-либо замечать.

Ну хотя бы спальня выглядела нормально. Я закрыла дверь и просто легла на пол. Закрыла глаза, стараясь успокоиться. Потом все же встала: лежать в свадебном платье так себе занятие.

Гардеробная заставила присвистнуть. Все известные мировые бренды. Зачем мне столько. Я прошлась по круглому помещению, в центре которого стояла мягкая кушетка. Под ногами чуть пружинил бежевый ковер. Полки, полки, полки, зеркала со всех сторон, яркий свет.

Меня уже начинала напрягать устроенная Фениксом сказка для современной принцессы.

Заказать еду по телефону! Да! Это было бы идеально, не случись одной проблемы: телефон находился неизвестно где. Я точно помнила, что он был у меня, когда собиралась к Томасу. А куда делся потом? С этой свадьбой и переездом я совершенно о нем забыла.

Еще минут двадцать сидела, доедала яблоко и разрывалась между голодом и возмущением. Идти к Фениксу на поклон? Почему-то была уверена, что телефон окажется у него.

— Р-р-р-р! — вырвалось невольно.

Яблоко закончилось, как и терпение. Я есть хочу! Я — растущий фейрийский организм. Которому нужны еда, секс и интриги. Но если без второго и третьего я еще могу прожить, то первое жизненно необходимо.

Встала и бросила огрызок в ползущие по стене ветви. Раздался смачный хруст, и остатки яблока исчезли под мелкими листьями. Ох, не советовала бы я грабителям близко подходить к стенам.

Свадебное платье осталось висеть в гардеробной, блестки на лице еще держались, но к утру должны были осыпаться. С ними, в светлых штанах и темной майке — я смотрелась несколько странно. Хотя, какая разница. Видар вон одежду не носит дома, а я в блестках хожу. Идеальная парочка.

Пригладила волосы и все же решилась выйти из комнаты. Как раз, чтобы в коридоре замереть и начать принюхиваться. Пахло… ну однажды я заказывала стейк в ресторане. Пахло там примерно так же. Воображение мигом подкинуло такой сочный кусок мяса, прихваченный золотисто-коричневой корочкой и розовый на срезе. А к нему самая обычная и пошлая картошка фри. И все, я на лопатках.

Влекомая запахами, я пошла на их поиски. И строго до кухни. Чтобы застать картину, от которой все же не выдержала и закашлялась.

— Есть хочешь, да? — повернулся Видар, — Яблоко не помогло?

Кухню наполняли шипящие и шкворчащие звуки прозрачного гриля последней модели. Работает на электричестве, встроен специальный предохранитель от магии фейри, можно наблюдать как жарится мясо. И ничего не проворонишь, так как гриль сам определит степень прожарки, сообщит о ней и заботливо выключится, если ты вдруг отвлечешься.

Но тут дело было не в гриле. И даже не в свежих овощах, яркой россыпью лежавших на блюде, рядом с Видаром. Я испытывала острое желание одновременно и расхохотаться, и облиться слюнями. Ну где еще можно увидеть обнаженного Феникса в стильном переднике. Таком черно-белом, нарочито грубо сшитом. Последнее время они стали дико популярными. Думаю, все дело в грамотной рекламе. А если вот такого Видара еще запустить в качестве рекламной… попы, то и вовсе передники станут самой модной вещью сезона не только у домохозяек и шеф-поваров.

— Ния…

А я что, я стояла и смотрела на Феникса. Причем тут ведь и не отговоришься, что пыталась угадать бренд рубашки. Потому что взгляд направлен куда как ниже.

— Передник красивый, — выдавила, наконец.

И эти чертовы завязочки, спускающиеся аккурат чуть ниже поясницы.

Вот ведь задница во всех смыслах!

— Можешь надевать его, когда хочешь.

Да, он знает, как сделать женщине комплимент. Дорогая, это передник. Он в твоем распоряжении, как и кухня.

Я не феминистка. Да и само это движение уже давно завяло, так как глупо требовать в наше время еще каких-то прав. Итак, все есть. А уж с фейри и другими волшебными существами и вовсе глупо рассуждать на тему равенства полов. У них расы то не все равны.

Но вот передник бесит.

Или тот, кто в нем стоит. Пока непонятно.

— Раз ты сам готовишь, то зачем пытался заставить меня? — возмутилась, боком-боком подбираясь к столу. Там уже стояли две тарелки и пара бокалов. В ведре со льдом охлаждалось какое-то вино. Судя по бутылке, явно не земного происхождения.

— Знаешь, как приятно, когда тебе готовят.

Знаю.

А еще он поставил хлебопечку. И на совместный ужин заказал из частной пекарни итальянские булочки с зеленью и сыром. Они пахли так, что я едва держалась.

За окном уже темнело. Время на Земле и в Авельхайме все же различается. На кухне зажегся мягкий свет. Я не выдержала и с булочкой в руках подошла к стеклянной стене. Отсюда вид открывался такой, что дух захватывало: иллюминация, оживленное шоссе, трехмерные рекламы в деловой части города. И след от прожектора со стороны Портала.

В общежитие сейчас шумно. Скоро сессия, так что основная часть студентов не уезжала домой, а готовилась к экзаменам. Ну как готовились… между загулами, да.

— Ния…

Я дернулась и все же невольно ругнулась. Видару уже в который раз удалось подойти ко мне бесшумно.

— Я могу принести мясо сюда.

Молча вернулась к столу и села. Феникс, все еще в переднике, положил мне мясо, поджаренные овощи и спросил:

— Соус?

— Не хочу портить соусом такой стейк.

Он и правда получился невероятным. Я даже не заметил, как съела весь, едва не вылизав тарелку.

— Видар…

Мне надо задать ему вопросы, пока он в хорошем настроении. Сытый и расслабленный мужчина в своем доме… что может быть лучше?

— Что?

Феникс подлил мне вина, которое я чуть пригубила. Напиток фейри, выдержанный несколько лет в зачарованных бочках, с добавлением меда особых пчел. Темно-золотистого цвета и с густым букетом.

— Кто-нибудь еще принимал твой огонь?

Видар чуть глотнул вина. Я заметила, что с ответом он медлил:

— Никто.

— Но попытки были?

— Зачем тебе это знать, Ния?

— Не верю, что я такая уникальная.

— Возможно, дело в твоей матери. Она все же необычная фейри.

— Но я могла не принять огонь?

Феникс как-то особенно медленно поставил бокал. Свет качнулся в золотистой глубине вина. Я же просто ждала ответа, чуть подавшись вперед. Скажи мне, птица! Немедленно!

— Я уже говорил тебе, что ощутил твою силу. Это сложно объяснить, Ния. Словно ты находишься среди мириада камней и вдруг видишь жемчужину. Идеальную. И понимаешь, что вот… это тот камень, который ты искал в свою оправу. И нашел просто благодаря случаю. Я был уверен, что мой огонь приживается в тебе.

— То есть, до этого ты даже не делал попыток?

А вот теперь его пальцы как-то резко сжались на рукоятке вилки. Но голос остался по-прежнему приветливым. Но слишком спокойным.

— Делал.

Отлично, я из него ответы клещами тянуть буду?

— И?

Между густых бровей Видара образовалась едва заметная складка, да и губы словно сжались, стали более резкими.

— Тот раз был неудачным.

— Не смог подселить?

— Его не выдержали, Ния. Ты знаешь, что делает мой огонь в таких случаях? Лучше тебе не видеть.

Я уткнулась взглядом в пустую тарелку. Да, наверное, не стоило так сильно приставать с вопросами. Все же мы — фейри — довольно бестактные. Надо было сразу заподозрить неладное, когда Видар стал давать односложные ответы.

С другой стороны, мог бы прямо сказать, что не хочет обсуждать эту тему.

С досады на себя, я одним глотком выпила все вино и выдохнула. Густой медовый вкус скользнул по горлу и мягко обжег желудок.

— А что такого особенного в твоем огне? — спросила тихо. — Ну кроме измененного дара целительства. Есть же что-то еще?

— Особенного? — переспросил Видар.

Он снова улыбался, но теперь только лишь губами. В глубине глаз продолжало подрагивать что-то страшное. Я пока боялась разглядеть, что именно.

— Ничего такого особенного, Ния. Просто та, которая примет мой огонь, станет бессмертной. Как и я. Он сможет вернуть ее, вылечить. В каком бы состоянии она не находилась. Это вечная спутница Феникса. Соблазнительно, правда?

Вот тут я бы поспорила.

— Что хорошего в вечности? Тем более подневольной? Я и так планирую жить долго. Возраст некоторых фейри уже перевалил за тысячу.

— Фейри можно убить. Это не просто, но вполне осуществимо. Так же вы можете уйти просто от того, что устанете жить.

— И это будет мой выбор! А ты мне не оставил его.

— Оставил! — вдруг жестко припечатал Видар. — Можешь подождать пару-тройку дней и красиво сгореть. Назло маме отморожу уши, кажется, так говорят?

Мы скрестили взгляды над столом. И в воздухе как-то стало быстро пахнуть жареным. Причем не стейком.

— А если я именно так и поступлю? — спросила медленно.

Зеленые яркие глаза чуть прищурились. Оценивая, прикидывая противника в моем лице.

Жить мне хотелось. Но Феникс уже совсем обнаглел.

— Если ты так поступишь, то лишишься будущего, — сообщил этот гад, — а еще сильно огорчишь родителей и не спасешь брата. Как думаешь, он очнется ото сна? Двор Теней может остаться без наследника, поползут слухи, что Король и Королева Теней даже детей не в силах защитить. Мало ли… фейри любят интриги. А еще обожают, если соперникам плохо.

Слова об Алистере меня остудили похлеще ледяного душа.

— А где гарантии, что я сумею его излечить?

— Все зависит от тебя.

Видар откинулся на спинку стула и развел руками, словно извиняясь.

— Ния, ты не знаешь, что это такое: привязываться к женщине, а потом наблюдать ее уход. В конце концов, уходят все, даже фейри. Одну из моих жен убили на войне, другую отравили, третья сама предпочла умереть, после того как я сгорел в очередной раз.

— Шикарный список. Я просто преисполнилась оптимизма.

— Сумеешь совладать с огнем — и будешь в безопасности.

— И вечность рядом с тобой? Бр-р-р-р

— А вот сейчас обидно было. — хмыкнул Видар. — Я вроде не монстр. Даже готовить умею.

— Людоеды тоже умеют. И любят. Только у них предпочтения специфические.

— Скучно нам определенно не будет. — вздохнул Феникс.

Но он хотя бы не пытался приставать. Я снова невольно скользнула по нему взглядом, когда встал из-за стола. Ну ведь шикарный экземпляр. Мышцы, осанка, разворот плеч. Руки так и тянутся потрогать.

Мозг правда в обмороке. От перспективы вечность прожить вместе с Видаром. Что-то мне подсказывало — разводов он не принимает.

Ведь любая другая на моем месте только радовалась. Это же полный набор: бессмертие, богатство, красивый мужчина, который еще и готовит.

Только вот я много книг прочитала и знала: за все вот это могут попросить немалую цену. Такую, что взвоешь.

— Ния, ты хотела что-то еще спросить?

Видар направился к длинной кухонной стойке, а мой взгляд устремился за ним. Исследуя то, что пониже спины. Да в конце концов!

— А дети у тебя есть?

— Есть.

Видар зачем-то постучал пальцев по боку хлебопечки, удовлетворенно кивнул. Прямо шеф-повар.

— И много? — не отставала я.

— Не знаю. Наверное.

Обалденный муж мне достался. Я в полном восторге, ага.

— Ния, ты хочешь прогуляться? Погода влеиколепная, дома сидеть просто преступление.

— А ты пойдешь в переднике? — не удержалась от шпильки.

— Что ты, в отличие от твоей милой маски, мой передник легко снимается.

Я пальцами провела по блесткам на лице. Ну этим прохожих не удивишь. С тех пор, как на Землю вернулась магия в паре с фейри, кого только теперь на улицах не увидишь. Но вот расхаживать обнаженным запрещено.

— Ну пошли, прогуляемся.

Это будет лучше, чем сидеть в спальне и предаваться разным мыслям. А вечерний город я любила. В нем была особая магия. От которой внутри все начинало мурлыкать и потягиваться.

Конечно, Видар переоделся в простые брюки и рубашку, серую, с белыми разводами. Только волосы и нечеловеческие яркие глаза приковывали внимание. Ну я, идущая рядом и разрисованная блестками.

Впрочем, мы были не самой странной парой. На центральных улицах в это время прохожих высыпало просто море. И люди, и другие существа. Вот высокий фейри с зачесанными назад волосами, под ручку с полукровкой. Но это неравные отношения, увы. Рано или поздно эта девочка сменится на другую. Союзы фейри с полукровками или смертными никогда не длились долго. Отчасти из-за снобизма первых, отчасти из-за страха.

Фейри боятся смерти. Как и все. Но для нас она выглядит по-другому. Люди верят в загробную жизнь, а мы вынуждены смотреть как умирают те, к кому мы привязываемся. И это убивает.

Чувство беспомощности… оно страшное.

Сначала мы бродили по ярко освещенным улицам, потом свернули на пешеходный проспект. Здесь работали кафе, отовсюду неслась музыка, прямо на тротуарах выступали и музыканты, и фокусники. Пикси, как и комары, летали повсюду. Норовили стащить что-нибудь с тарелок.

Потом незаметно углубились в парк. А на меня вдруг напала болтливость. То ли виной всему полумрак вокруг, то ли опасение, то Видар решит перейти к приставаниям. А тут я его вопросами займу.

— А твои дети кем рождались? Неужели ты ни разу не интересовался, кто они и где?

Мы шли по одной из многочисленных дорожек парка. Упругое подогреваемое покрытие, плюс еще и самоочистка раз в три часа. Разноцветные фонари, расставленные таким образом, что казались гигантскими светлячками, что плясали среди деревьев.

Именно этот парк был просто местом, где можно погулять. Без аттракционов и кафе. И особенно его любили фейри. Так что ничего удивительного, что порой из кустов доносились несколько интимные звуки. Секс на публике не поощрялся, но именно в этом парке полиция предпочитала закрывать глаза на происходившее. Я подозревала, что это происходит по ходатайству какого-нибудь высокопоставленного фейри. Скорее всего, Неблагого.

Так что в этом парке людей гуляло не так много. Несмотря на двадцатилетнее общение с фейри, все же наше поведение порой шокировало смертных. И это с учетом, что на Земле мы старались вести себя не так, как обычно. А более сдержанно.

— С чего такой интерес к детям, Ния?

— Ну…

На самом деле мне то все равно о чем болтать. Главное не останавливаться и не делать интимных пауз.

— Понимаешь, Феникс ведь один. А раз у тебя рождались дети, то они наполовину тоже эммм… как ты.

— На самом деле у меня рождались смертные. Всегда. Даже в союзе с волшебными расами. Так что после рождения ребенка пристраивали в любящую семью.

— Понимаю. А когда мы переселились в Авельхайм?

— Тогда я женился один раз и в том союзе детей не было. Зачем обрекать кого-то на верную гибель.

И не возразишь. Я посмотрела на свои руки, поблескивающие в полумраке. Что бы еще спросить?

— Иди сюда, Ния.

Видар вдруг резко увлек меня в сторону от тропинок, прямо в темноту среди деревьев. Ночь плеснула в меня своей магией, растеклась по коже, так же, как и прикосновения Феникса.

— Ты не берешь женщин силой, — напомнила ему, когда меня толкнули к одному из деревьев. Кожу под тонкой тканью царапнуло корой. Я ощутила биение жизни внутри ствола. Той, которая объединяла все растения н Земле. Это могли ощущать лишь фейри.

— Не беру. И не собираюсь отказывать от своих принципов.

Его пальцы вывели какой-то узор на моей щеке. И в тех местах кожу мигом начало покалывать.

— Я просто изучаю свою жену.

— Я тебе тачка что ли? — мигом парировала я.

Но уязвить или разозлить Видара не получалось. А бежать было бы глупо. Он ведь и правда ничего плохого не делал. Просто стоял, одной рукой опираясь над моей головой о ствол, а второй продолжал гладить меня по щеке. Потом коснулся губ, но тут я чуть подалась назад, прислонившись затылком к стволу. Как бы мягко намекая, что не стоит заходить далеко.

— Офигеть можно, я уговариваю фейри на поцелуй. Кому скажи — не поверят!

— А ты не говори, побереги самолюбие.

— Я даже начинаю бояться целовать тебя, — ухмыльнулся Феникс, — нет, ну мало ли. Вдруг ты все-таки ядовитая, а у меня к тебе противоядия не будет?

— Ты же бессмертный. Ну сгоришь, лет двадцать подожду тебя, глядишь и любовника заведу. Для практики.

— Ния, — зеленые глаза потемнели, — тебе не говорили, что все же лучше иногда подумать, прежде чем говорить?

Он опустил взгляд ниже, а сама я ощутила вдруг мягкий жар. Он наполнял вены на руках. Проследила за взглядом Видара и судорожно выдохнула: кисти и предплечья светились узорами, повторяющими вены и сосуды.

— Мама…

— Это не мама, это мой огонь. Чувствуешь, он тянется ко мне.

— Убери его!

Я не завизжала исключительно из-за выдержки. Внутри меня же подняла голову истерика. Там, под кожей, находилось что-то непонятное и чуждое мне! Оно могло меня убить!

— А-а-а-а-а-а!

Крик заставил меня вздрогнуть и понять: мои губы совсем близко к губам Видара. Как он это делает?!

Женский голос продолжал визжать. Потом всхлипнул и замолчал. А я уже неслась в ту сторону.

— Ния!

Видар решил меня не останавливать, а просто обогнал. Потом резко остановился, да так, что я с размаху влепилась ему в спину. Лбом. А Феникс даже не пошатнулся. Лишь глухо выругался. А я выглянула из-за его спины, прежде чем он спел сказать:

— Лучше не смотри.

Поздно. Я посмотрела, потому что не могла не посмотреть.

Странный булькающий звук родился где-то в горле. Я зажала рот обеими руками, чтобы не заорать.

Тело девушки фейри напоминало куклу. Потому что живое существо не может так лежать. У живого существа не может голова быть повернута на сто восемьдесят градусов. И у живого существа не бывает дырки в районе сердца.

Вторая фейри, лежавшая рядом, оказалась живой. Видимо, она первая нашла тело и грохнулась в обморок.

А еще неприятный сладковатый запах. Я дернула носом, пытаясь понять, что это.

— Железо, — услышала крик рядом, — а-а-а-а-а, железо! Холодное железо!

Черт, пока мы стояли и смотрели, к нам подошла еще одна парочка. Видимо, тоже услышавшая крики. А за ними вон еще одни приближались, и еще. Вот в чем фейри не откажешь, так это в любопытстве. Орут? Значит надо пойти проверить.

— Все назад!

Голос Феникса прозвучал трубным гласом. А еще от его фигуры вдруг разлилось едва заметное золотистое сияние. Понятно, решил показать всем, кто здесь главный.

— Кто-нибудь вызвал полицию?

— Я! — подал голос один из подошедших мужчин, поднимая мобильник вверх, — уже едут.

Видар присел на корточки перед второй фейри и похлопал ее по щекам. Потом еще раз, но чуть сильнее. Застонав, девушка открыла глаза, уставилась на Феникса и заорала.

— Тихо!

Фейри всхлипнула, но послушно умолкла. А потом снова обмякла в обмороке. Видар сплюнул и достал мобильник.

— Парк Оффери, есть пострадавшая фейри. В обмороке. Вправо от центральной аллеи, я пошлю встречающего. Спасибо. Ния, ты как?

Последний вопрос относился ко мне. К тому времени я села на травку и как-то вяло слушала шепотки вокруг. Фейри вокруг становилось все больше. Кто-то ахал, кто-то с жадным вниманием прислушивался ко всем репликам. А я не могла отвести взгляда от убитой.

Холодное железо. Опять, как и в случае с Лиадан. Как-то нехорошо все это, очень нехорошо. И зачем сворачивать жертве голову, если удар в сердце и так уже смертельным. У фейри мало шансов даже если царапнуть холодным железом, сразу идет отравление всего организма. А тут сразу в сердце.

По лицу и открытым участкам тела несчастной уже расползались тонкие черные нити. Еще несколько часов и она начнет разлагаться изнутри.

Ния безумно устала. Видар заметил это еще в полицейском участке, куда их и еще нескольких свидетелей привезли для дачи показаний. К тому времени его фейри вся поникла и совершенно безучастно оглядывала большое пространство вокруг себя. Огромные окна, куча полупрозрачных перегородок, за которыми прятались столы и компьютеры. И, конечно, много народу. Хорошо еще их увели в отдельный кабинет, огражденный от остального помещения прозрачными стенами. И шум не так сильно бил по ушам.

Говорить пришлось, в основном, Видару и еще одному мужчине фейри. Девушки же кто сидел, замкнувшись, как Ния, а кто старался упасть в истерику. Но им вежливо сообщили: либо успокаиваются, либо придется применить успокоительные заклинания. А от них сильно болит голова.

Домой удалось вернуть лишь ближе к трем ночи. К тому времени с Нии начали осыпаться блестки. И она развлекалась тем, что сдирала их по пути домой. В итоге нанятое такси к концу поездки могло похвастаться сверкающим салоном. Видар к оплате еще присовокупил щедрое вознаграждение «за чистку салона». И потащил Нию домой, где усадил на кухне и налил коньяк.

— Пей.

— Ненавижу алкоголь.

— Ага, — покивал Феникс, — я это заметил. Ты его ненавидишь и стремишься уничтожить, выпивая бутылками.

В темных глазах мелькнуло раздражение. Ну Слава Природе, а то уж он было забеспокоился. Ния, прежде напоминавшая бешеный огонек, сейчас выглядела тусклой и потерянной. Все же смерть собратьев на фейри действует очень сильно. Напоминает им, что они далеко не всесильны. Бьет по самолюбию.

Коньяк его женушка пить не стала, а вот вопросы задавать начала. Откинулась на спинку стула, обхватила себя за плечи и проговорила задумчиво:

— Холодное железо… снова оно. Мою подругу тоже убили вот так. Но зачем их уродовать? Лиадан изрезали так, что места живого не осталось, а этой фейри свернули шею и разодрали платье.

— Месть? — предположил Видар. — Ты заметила еще кое-что?

— Они обе Благие. Золотые волосы, синие глаза. Типаж.

Феникс по-новому посмотрел на Нию. Надо же, заметила. То, что она не дура, но понял сразу. Но оказывается еще и внимательная не дура.

— Может, кто-то имеет зуб на Благих? — предположил, наблюдая как Ния сдирает с руки остатки чешуек. Пальцы зачесались взять ее и отнести в душ, где губами коснуться кожи, вспомнить какая она нежная и гладкая. Спуститься ниже, коснуться языком влажных складок.

Видару пришлось пару раз незаметно выдохнуть, в попытке взять ситуацию под контроль. Почему-то принцесса Теней вызывала стойкое желание, болью отдававшееся в паху.

И они вообще-то беседуют. А не разводят прелюдию к сексу. Приручить ее надо, мягко, бережно.

Все ради будущего.

— Тогда почему убивают простых фейри? — возразила Ния, не догадывавшаяся о его мыслях.

— Думаешь, тогда бы убивали более высокородных?

— Ну точно не дочь преподавателя и не любительницу трахаться со смертными.

— Если мстят всем Благим, то не все ли равно, кого убивать?

Ния мотнула головой, так что темные волосы рассыпались по плечам. От них едва уловимо пахло чем-то нежным и дико возбуждающим.

— Видар, ты же сам понимаешь, что говоришь чушь.

— Понимаю, — хмыкнул он, — но хотел услышать это от тебя.

— Чтобы Королева Благих хоть как-то пошевелила задницей, надо убить почти всех ее фрейлин. Ну или поставить условия: или она начинает думать мозгами, или ее свергают. Отец рассказывал, что прецедент был. Когда их Дерево Жизни начало увядать из-за козней Королевы.

— Да, было дело. Тогда веселые дела творились. Твоя мать расшевелила сонное царство фейри. Да так, что до сих пор аукается.

— Видар, у тебя же есть связи.

Ния говорила так, словно была уверена в ответе.

— Допустим, а что?

— Лиадан была моей подругой. И единственным ребенком у моей преподавательницы. Я не знаю как она перенесет потерю дочери.

Видар сглотнул и подумал, стоит говорить или нет, но Ния уже успела что-то прочитать на его лице и подалась вперед. Уперлась ладонями о столешницу и спросила:

— Что?

— Ты о чем?

— Что с Гленис?

— Она ушла, — ответил Видар коротко.

Он просто не видел смысла тянуть. Завтра Ния вернется в университет и все узнает.

Уточнять как «ушла» не имело смысла. Как и «куда». Ния все прекрасно поняла, побледнела и попятилась.

— Знаешь… мне хочется побыть одной.

— Квартира в твоем распоряжении.

Ей и правда надо было побыть именно одной. Видар такие вещи хорошо чувствовал, так что лишь пожелал спокойной ночи и посоветовал постараться заснуть. А сам, дождавшись пока Ния скроется в спальне, ушел в кабинет. Там включил компьютер и вывел на экран изображение от небольшой камеры, надежно спрятанной среди растений. Камеры, что показывала сейчас Нию.

Она не плакала. Она стучала кулаками по подушке и ругалась. Видар даже услышал пару новых выражений. Потом рванула подушку в стороны, да так, что высыпался весь наполнитель. Между прочим, чистый пух, собранный с птиц, что водились в Садах. Видар специально заказал именно такие. Из них изготавливались особенно мягкие подушки и одеяла. Легкие, но удивительно теплые.

Пока пух летал по комнате, Ния принялась за вторую подушку. Ну вот, опять придется заказывать новые. Видар дотянулся до планшета и сделал пометку о заказе.

Что она еще придумает?

Фейри металась как тигрица в клетке. Феникс продолжал наблюдать. Пусть выплеснет все сейчас. На нее много обрушилось: смерть подруги, болезнь брата, еще и он со своей женитьбой.

— Ничего, малышка, — прошептал, поглаживая подбородок, — интерес ко мне есть, а там и любовь появится.

Как там говорилось в условии: «Любовь телом, душой и сердцем. Чтобы дышала им, жила и хотела».

Ну… это он может. Даром что ли прожил столько.

Ния вроде успокоилась и отправилась в ванную комнату. Там тоже стояли камеры, но сейчас подсматривать за женой Феникс не стал. Побоялся, что не выдержит и все решит ее навестить. Не надо. Пусть она поймет, что принуждать не будет. Это станет плюсом в их отношении и увеличит кредит ее доверия к нему.

Тем более сбросить напряжение он мог и сам, в душевой. Пара минут, вспыхнувшая картинка извивающейся Нии под ним и короткий оргазм накатил волной, оставляя после себя опустошение и желание спать. Что он и сделал, буквально рухнув на кровать в своей спальне. В отличие от комнаты Нии, выполненной в современном стиле, без всяких магических штучек. Сдержанные цвета, аскетизм и чистота.

«— Слишком большой риск, Алиана, я не стану этого делать.

— Уверена, что все получится. Смотри, у меня сильный дар целителя, мы с тобой вместе уже много лет, и я… я просто хочу быть с тобой вечно.

Это признание вышибало из него воздух своей чистотой и откровенностью. И да, он бы тоже этого хотел. До безумия, до покалывания в сердце. Впервые за бесконечно долгую жизнь Виар чувствовал, что рядом с ним единственная его любовь. И впервые он не готов был хохотать на тему верности.

— Я так не могу.

— Видар, — она обхватила его за плечи, приподнимаясь на цыпочки и заглядывая в глаза, — ну посмотри на меня. Да, я фейри и буду жить долго. Очень долго. Но еще меня можно убить…или проклясть. Или случиться что-то еще. Если я захочу родить ребенка, то он будет смертным и нам придется с ним расстаться. Я не смогу отдать частичку тебя и меня. А приняв твой огонь, я смогу родить пусть и один раз, но бессмертного. Того, кто будет с нами вечно. Идеальная семья, Видар!

Она потерлась щекой о его грудь. От рыжих волос Алианы пахло травами и волей. Запах этот ассоциировался у Видара со счастьем.

И говорила она те вещи, о которых он тоже думал.

Вспышка…темный провал и новая сцена. Только на этот раз они в роскошной спальне. Его дворец, спрятанный в Карпатских горах. Свечи, много свечей. И Алиана в его объятиях.

— Сделай это, Видар, хочу быть с тобой.

И он сейчас уверен, что все получится. Не может не получится. Они связаны навеки.

Навсегда.

— Поцелуй меня, — попросил глухо, — я передам тебе огонь. И обними меня покрепче.

Она вжалась в него, вызывая уже столь знакомую и каждый раз волнующую дрожь. Возбуждение и нежность, захлестывающая с головой.

Сейчас как никогда он чувствовал каждое биение сердца Алианы, каждый ее вдох. И прижимаясь к мягким губам, мысленно надеялся, что так будет всегда.

Другие женщины его не интересовали.

Он ощущал, как огонь перетекает от него к Алиане. Едва уловимое тепло. Именно так она должна ощутить его в первые минуты, потом будет тяжелее, но все преодолимо.

Все…

— Жжет!

Алиана успела это сказать, прежде чем рассыпаться в его руках. Пеплом осесть на каменный пол»

А сам Видар проснулся, сидя в постели. Чувствуя как крик, родившийся тысячи лет назад, все ее рвется из его груди.

— Я не поеду с тобой!

— Ния, вот не начинай.

— Серьезно, Видар, ты представляешь, что начнется, когда ты меня привезешьв университет? У меня и так волосы выделяются, а тут еще и мужик на дорогой тачке. Напомнить, как многие смотрят на девушек-фейри?

— Идиотов на свете много, а я твой муж.

— Думаешь, поэтому ты исключение?

Видар посмотрел так, что я прикусила язык и напомнила себе о том, кто рядом со мной. Феникс все же божество. И его характер я пока не могу раскрыть до конца, тем более сегодня утром он выглядел как-то не так. Когда я зашла утром на кухню, то увидела Видара. Все бы ничего, но Феникс пил. Коньяк. Из горла. А на звук моих шагов обернулся с таким взглядом, что я едва не отпрянула.

— Все в порядке? — спросила сейчас, переводя тему. — Серьезно, Видар, ты выпил половину бутылки и хочешь сесть за руль?

— Я умиляюсь твоей заботе, дорогая, но алкоголь уже выветрился. Видишь ли, я даже напиться не могу. Хватает максимум на час.

— Такое чувство, что ты жалеешь об этом. Поверь, многие студенты моего универа тебе завидовали бы.

Я присела на край стола и поежилась. Стерильно чистая и белоснежная кухня вызывала желание одеться потеплее. И это при том, что сейчас, в семь утра за окном солнце жарило уже как в полдень.

— Иногда очень хочется напиться или сделать еще что-нибудь, что поможет забыться. Но нет, организм очень быстро расщепляет любую гадость.

— Да, — протянула задумчиво, — наркоманом тебе не быть.

И все же потерла плечи ладонями. Жест не укрылся от Видара, который стоял, прислонившись поясницей к длинной столешнице кухни.

— Ты мерзнешь? Тут же тепло.

Сам он щеголял открытым торсом и домашними тонкими брюками, сидящими низко на бедрах. Белья под ними не было. И в утреннем свете я это отчетливо видела.

— Обстановка напоминает ледник.

— Да?

Удивление Видара выглядело искренним. Он огляделся, пожал плечами.

— Ния, ты можешь все переделать, если хочешь.

Да? Вот так все просто?

— Феникс, ты издеваешься? У тебя тут дизайнер поработал. Причем явно содрал с тебя нехилую сумму. А ты предлагаешь мне все переделать?

Видар обеими руками взъерошил красные волосы, отчего те стали напоминать бешеный костер.

— Ния, ты живешь здесь. Ты моя жена. Я хочу дать тебе ощутить себя здесь как дома.

— Я даже не представляю, как тут все поменять.

— Так представь, — удивился Видар.

Он продолжал держаться за голову так, точно она у него раскалывалась. Но я не чувствовала негативного потока, как от больного существа. Значит, его мучило что-то другое.

— Ния, ну правда, что тут сложного. В твоем распоряжении квартира и все мои финансы, которых немало. Сама понимаешь, что за время вечности я сумел научиться управлять деньгами.

— Все, что мне надо, это научиться управлять твоим огнем и новым даром, чтобы вылечить Алистера.

— Ах, да… Алистер.

Видар повернулся и нажал на кнопку кофемашины. Послышалось мерное гудение, а я потянула носом шикарный кофейный запах. Да, то, что надо с утра. А то глаза все еще горели от недосыпа. А сегодня очень много занятий и тяжелая практика. Хотя непонятно, что будет с занятиями после ухода Гленис.

Я молча достала чашки, открыла холодильник и тихо выругалась: ну да, надо что-то готовить.

— Видар, я могу попробовать сделать яичницу.

— Только под моим чутким руководством.

— А ты сам не хочешь? — спросила с надеждой. — Я еще не приче…

— Ния, ты фейри, у тебя волосы не путаются. Давай, доставай яйца?

И тут я не выдержала. Мой чертов темперамент и острый язык как всегда сработали быстрее мозга. Тот, видимо, еще не проснулся.

— Уточни какие, ладно. Тут два вида.

Видар чуть присвистнул и быстро глянул из-под упавшей на лицо алой пряди.

— Ни-и-и-ия, а сама то какой вид достанешь?

Я едва не облизнула губы, стоило бросить быстрый взгляд на его штаны. Скотинский Феникс стоял так, что солнце просвечивало их насквозь. Ткань тонкая, мужчина опять возбужден. И размеры там… пришлось на мгновение задержать дыхание и успокоить либидо.

— Из холодильника безопаснее.

— Уверена?

— Там змеи не водятся. — буркнула, открывая дверцу и доставая упаковку яиц.

— Змея тут ты, — сообщили мне вежливо, но больше тему Видар не поднимал. А занялся мной и завтраком.

Это оказалось тем еще испытанием.

Оказывается, даже приготовление завтрака можно сделать сексуальной прелюдией. Особенно если в качестве помощника прилагается бессмертный мужчина с идеальной фигурой и запахом, от которого жар разливается по венам.

— Ния, режь их потоньше.

Я выдохнула, стараясь не думать, чем он там прижимается ко мне сзади, помогая работать ножом. Бедные помидоры, я их едва не кромсала. Только Видар мешал, контролируя мои действия. И дыша в затылок.

— Вот так, лучше.

Он словно нечаянно погладил пальцами мою кисть. И в ответ внутри поднялась волна такого томления, что меня едва не сложило пополам.

— Теперь бекон. Вот он, держи.

Он ложился на доску прозрачными полосками. А у меня кровь гулкими толчками отдавалась в висках. От дыхания, что шевелило волосы, от жара, что преграждали только мои и его штаны, от его прикосновений.

Сковородка едва слышно потрескивала, разогреваясь. А я готова уже была сгореть.

— А теперь следи, чтобы не передержать.

Лопатка в моей руке уже просто раскалилась. Как и воздух вокруг. А этот гад Феникс продолжал стоять сзади, опустив руки на столешницу по обе стороны от меня.

И поверьте, он продолжал был возбужденным.

— Кажется, готово, — произнесла осипшим голосом.

В голове кровь уже просто грохотала, губы пересохли. А чертовы яйца расплывались в дымке вожделения.

О да, чертово либидо фейри сходило с ума.

— Кофе пока налить? — спросил этот птиц безмятежным голосом.

— Водички, — только и сумела прохрипеть, понимая, что мне уже просто становиться больно. Живот скручивало от желания разрядки.

— Холодненькой?

Я молча вывернулась из его рук и едва ли не бегом помчалась к холодильнику. Там был встроенный фильтр, который мог выдавать воду или сок. Смотря что залить.

На этот раз оказался апельсиновый сок. Который я выпила с жадностью, чувствуя, как он испаряется, едва касаясь моего горла.

Так, надо думать о лекциях. О лекциях и о том, как вылечить Алистера.

«Да ладно, — шепнуло нечто внутри меня, — просто поддайся желанию, сразу станет легче. Он же твой муж. Чего ты ломаешься?»

Легче станет, но только физически.

Я поставила опустевший стакан на стол и выдохнула. Видар меня провоцирует. Я не дура, прекрасно все вижу. Можно научить человека готовить, не становясь у него за спиной и не прижимаясь бедрами к попе.

— Ния…все сейчас сгорит.

О, да, точно сгорит. Все вокруг. От моих нервов. Я только чудом не уронила сковородку, сдвигая ее в сторону.

За завтраком пришлось смотреть в тарелку до момента пока я не разозлилась. Фейри я или нет? Это просто мужчина! Я на Томаса так не реагировала, там сердце срабатывало на него, а тут другой орган.

— Я все же доеду сама.

Аккуратно вытерла кусочком хлеба тарелку, который приготовился в хлебопечке. Вскинула взгляд на Видара и едва не закашлялась. Феникс сидел, откинувшись на спинку белоснежного стула и неторопливо пил кофе.

Вот скажите, как можно пить кофе настолько волнующе?

А вот у него получалось.

— Ты опоздаешь.

— По твоей вине! Мог бы сам завтрак приготовить или вообще в кафе поесть!

— Я хочу завтракать с женой дома.

— А если жена хочет в кафе?

— Значит мы пойдем туда вечером, после тренировки. Ния, давай договоримся сразу.

Видар чуть подался вперед, отчего мышцы на его груди напряглись, а я сглотнула и постаралась думать о розовых зайчиках. Получалось так себе, если честно.

— Ния, — он словно ласкал мое имя, отчего горло пересыхало все сильнее, — ты взрослая девушка, фейри и все такое. Так вот, с сегодняшнего дня у нас начинаются тренировки. Тяжелые, изнуряющие. Тебе предстоит подчинить себе огонь и слить его со своим даром. Поэтому давай без глупостей вроде тебе неловко и не хочешь, чтобы другие видели, как ты приезжаешь на дорогой тачке. Ты — фейри. Ты склонна к роскоши, понимаешь? Все уже в курсе, что ты — принцесса Теней. И все Дворы гудят о твоем муже, то есть — обо мне. Ну? Сложи два и два. Есть смысл прятать меня?

Тут он прищурился и изменившимся голосом спросил:

— Или ты от меня кого-то прячешь?

— Любовников, — буркнула в ответ, — гарем там личный прячу, а ты думал?

— Комплексы, да? Целый гарем, мужики без дела. Ты знаешь, что это вредно?

— Гарем у девственницы — это круто, согласись?

— Так и девственницы тоже разные бывают.

Я не буду его бить. Хотя бы потому, что Видар пока мне нужен.

— С высоты твоего богатого жизненного опыта я не сомневаюсь, что ты прав, дорогой. Кстати, насчет гарема неплохая идея. Одна моя соотечественница так сделала. Не слышал?

Я болтала и одновременно убирала со стола в посудомойку. Вот уж точно, что не сложно сделать. В общежитие у нас слуг не было. И ничего, не рассыпались. Посудомойка есть. Пылесосы каждое утро сами разъезжаются по комнатам. Главное тоже не вести себя как свинья. А фейри чистоту любят, как и все красивое. Можно сказать, в душе мы эстеты. Потому и людей похищали всегда только очаровательных. Чтобы наши взгляды отдыхали. По этому поводу, кстати, на нас пытались ругаться те, кто считал «стоит любить себя такой, какая ты есть». Мол, это дискриминация, вы таким образом выделяете только один тип людей. Было это лет пять назад, шум тогда дошел до наших дипломатов. И один из них тогда хорошо сказал. Вышел перед двумя десятками скандирующих смертных, дождался тишины и улыбнулся. Потом сообщил: «Наши предки похищали тех, кто им нравился. Если считаете себя некрасивой для нас, то это ваши проблемы, а не мои. Мы же все любим себя. Несмотря на отпечатки, подаренные Природой». После чего коснулся кончиков торчащих в разные стороны мохнатых ушей и ушел.

Нам правда все равно на человеческие комплексы. Это проблемы смертных. Мы же просто живем и наслаждаемся жизнью. В любом виде.

Мне правда с сексом немного не повезло.

— Что там случилось? — проявил любопытство Видар.

Он продолжал сидеть, наблюдая за тем как я перемещаюсь по кухне. Пока засовывала тарелки и чашки в мойку, пока убирала продукты в холодильник. А что тут такого сложного?

— О, тогда был скандал. Одна фейри решила, что одного смертного мужчины ей недостаточно. Красивая Неблагая стерва завела себе небольшой гарем. Человек десять. И ладно бы просто трахалась, но она же пользовалась эликсиром Арвель.

Видар присвистнул. Да, свойства эликсира он знал. Да и многие знали. Секрет его изготовления был утерян сотни лет назад, оставшиеся запасы были на вес золота. Всего одна капля эликсира вызывала бешеное возбуждение на протяжении нескольких часов.

— Да, да, — кивнула я, — представь себе десятерых мужчин, которые готовы заниматься сексом круглые сутки. Только вот организм у смертных не такой выносливый. Даже с поддержкой эликсира он все равно изнашивается. Так через какое-то время половина из них скончалась от инфаркта. Одному удалось сохранить остатки разума, и он сбежал, обратился в полицию.

— Вылечить смогли?

— Троих — да, один покончил жизнь самоубийство, а один отказался от лечения, заявив, что с ним все в порядке. Это который сбежал. Так что не стоит о гаремах. Я пошла собираться.

Теперь моя гардеробная была мечтой даже для принцессы. Но одевать все это в университет… да ну зачем? Все равно под белым халатом видно не будет.

Хотя вот это платье изумительного розового оттенка так и манило меня. Короткое, из тонкой ткани, без рукавов. Я не удержалась и примерила. И пропала: платье сидело идеально, подчеркивая изгиб бедер и грудь. А цвет! А ткань!

Я решила остаться в нем, прибавив еще пару босоножек на высоком, но устойчивом каблуке. И как всегда тонкий браслет на руку — подарок мамы на восемнадцать лет. Из смеси белого и розового золота. Голубые волосы при этом, конечно, выделялись. И сама я себе напоминала ожившую куклу. Но тут сама виновата. Нечего по пьяни лезть в незнакомую парикмахерскую и требовать самую стойкую краску. Сводить сейчас опасно: не факт, что волосы не пожелтеют или не отвалятся. Потом отрастут, конечно, но ходить лысой все равно удовольствия мало.

Пока я одевалась, Видар тоже не дремал.

— Идем, ты уже опаздываешь, — сообщил, когда мы встретились в холле, у лифта.

— Мдаааа, — протянула в ответ, — у древности есть побочный эффект? В какой-то период вы впадаете в детство?

— В юность. — невозмутимо парировал Феникс, который напялил последний писк моды: выбеленные джинсы с голографическим рисунком и угольно-черную майку, которая раз в пять минут становилась прозрачной. При это огненные волосы этот, кхм. Соблазнительный птиц спрятал в скромный хвостик. И нагло уставился на меня взглядом, в котором я прочитала «Давай, язви, а я буду внушать тебе самые извращенные желания».

— Главное, чтобы не в маразм, — проговорила мрачно, не понимая реакции тела.

Стоило встать рядом с Видаром и вокруг воздух становился все горячее, я дышала им, и сама начинала воспламеняться. До искр из кончиков пальцев. К счастью, воображаемых. Ходячий феромон, мечта любой женщины. Я сцепила пальцы, чтобы те случайно не проверили: возбужден ли Видар сейчас. Под просторными джинсами и не разобрать.

— Ния, что такое? — спросило это невозможное существо, пропуская меня в лифт. Я посмотрела на зеркальные панели, где мы отражались мириады раз и все же спросила:

— Твой огонь притягивает нас друг к другу?

— В смысле?

Он явно решил поиграть на моих нервах. Вот что я спросила непонятного?

— Видар…

— Ния?

— Твой огонь делает тебя привлекательным в моих глазах? — рявкнула я в сердцах.

Видар аж закашлялся на пару секунд, потом расплылся в улыбке:

— Так я не засранец, а ничего так парень?

— Ты не парень, а древность.

Лифт бесшумно и быстро ехал вниз, негромко играла музыка. Что-то мягкое и нежное. Видар вдруг оперся рукой о стену над моей головой, а пальцами второй аккуратно приподнял мой подбородок.

— У тебя очень острый язычок, — сообщил резко охрипшим голосом, — позволь…

И наклонился, захватывая в плен мои губы. Я не пыталась отстраниться по одной простой причине: не хотела. Поцелуй с таким мужчиной это здорово. Тем более, меня вдруг обуял явно нездоровый азарт: проверить кто может дольше выдержать.

Жалко лифт спускался быстро. Когда едва слышно звякнул сигнал и двери с тихим шорохом открылся, Видар отстранился от меня. Чуть прикусив напоследок нижнюю губу, отчего у меня в животе выстрелили крохотные молнии.

— Не буду принуждать, — проговорил, отодвигаясь.

Первый шаг дался с некоторым трудом: так как ноги подрагивали. Потом стало легче, особенно когда я поняла, что Видар точно издевается. Ведь прекрасно ощутил насколько я возбуждена. Теперь ждет первого шага?

— Отлично, что у тебя такие принципы. А теперь поехали, потому что прогуливать я не люблю.

Машина уже ждала нас. Усевшись вперед, я спросила у Видара:

— Занятия будут сразу после университета?

— Сегодня — да. И пройдут для начала в Садах.

— Почему? — тут же насторожилась я.

— Потому что тебе будет проще там, где более высокая концентрация родной магии. Ния, расслабься, ты зажата.

Я возбуждена, идиот. И уже всерьез подумываю все же плюнуть и насладиться навязанным мне мужем.

— А ты узнал что-нибудь насчет моей подруги?

— Когда? — удивился Феникс, выруливая из гаража, — сейчас вот отвезу тебя и отправлюсь по делам. Заодно и узнаю о… как ее… Лиадан?

Я молча кивнула и уставилась в окно. Потом все же не выдержала и пробормотала:

— Что-то странное.

— Что?

— Зачем калечить тела, если достаточно одного удара ножом из холодного железа. И обе девушки — блондинки. Причем цвет, присущий только Благим.

Да, да, такой насыщенный медовый оттенок волос был только у Благих фейри. Он переливался золотыми искрами и всегда выглядел восихительно.

— Думаю, этим займутся профессионалы. А ты лучше с таким же вниманием подойди к нашим с тобой тренировкам.

— Это точно не фейри. Возможно, полукровка, но тоже не факт. Холодное железо не убьет их, но причинит сильную боль. Они его даже в руки берут с огромной неохотой. Видар, за убийствами точно стоит человек!

— Хорошо, госпожа Шерлок, я обязательно учту ваше мнение.

— Кто?

Видар притормозил на светофоре и со вздохом покачал головой:

— Сыщик это. Герой серии великолепных романов, написанных очень давно. У тебя сегодня занятия когда заканчиваются?

— Примерно в три, но я обычно задерживаюсь на полчаса. Вопросы, вопросы. Но не знаю, что будет сегодня из-за ухода Гленис.

Я проглотила комок в горле. Нет, не могу представить. Не могу! Чувство, что подруга и ее мать просто уехали очень далеко.

— Я подъеду к трем и подожду, если что.

Оставшийся путь мы молчали. Я разглядывала утренний город за окном. Такой яркий и солнечный, летний. Мы уже выехали из центра и приближались к студенческому городку. Здесь здания отличались более яркими красками, а еще было много небольших и недорогих кафе. Ну и станции метро, воздушной линии, автобусов. Все для студентов, все для будущих специалистов.

Несмотря на мои протесты, Видар не стал останавливаться в стороне от университета. Нет, он подъехал прямо ко входу, к широким каменным ступеням. И, конечно, здесь сейчас было полно студентов. И, поверьте, очень многие заинтересовались сначала машиной, а потом — мной.

Пришлось выходить с несколько надменным видом, как и положено фейри.

Махнула рукой знакомым, пропустила мимо пару масляных взглядов и не спеша начала подниматься по ступеням. На самом деле, зря я нервничала. Все знают тягу фейри к роскоши.

— Ния!

О, а вот и Ферис. В легком платье, с алыми губами и черными глазищами — она была истинной дочерью Неблагого Двора.

— Что с твоим мобильником? — прошипела она, подходя вплотную.

От нее пахло терпкими духами, с едва уловимым оттенком цитрусовых.

— О, Хаос, — выдохнула, понимая теперь, чего мне не хватало.

Со всеми этими событиями просто забыла о телефоне. Он так и остался где-то в новом доме.

— Неважно! — не собиралась меня слушать Ферис. — Идем, там такое!

Я прерывисто вздохнула, а мне стало понятно: черные глаза Неблагой блестели не от злости, а от тщательно сдерживаемых слез.

— Что случилось?

— Гленис ушла.

Я прерывисто выдохнула и ухватила Ферис за руку. Да, да, не стану показывать, что уже в курсе. А Неблагая уже тащила меня в корпус фейри, не обращая внимания на остальных студентов. Краем глаза заметила как в наш сторону показывают пальцем, завистливые и восхищенные взгляды девчонок. Да, да, сама знаю, какое у меня платье. Потом, наконец, мы очутились в нашем корпусе.

Фейри и полукровки — все уже были здесь. Собрались в круглом холле с белоснежными колоннами. Я чуть поежилась, улавливая ауру страха и тоски. А еще видя двух полицейских и одного стажера. Девушку. Фейри из Благого Двора. Поняла это по волосам медового цвета и огромным синим глазам на точеном личике. Очень похожая на двух жертв, разве что волосы не длинные, а обрезанные чуть выше плеч. И очень цепкий взгляд.

— Все собрались? — поинтересовался один из полицейских.

Человек. Мужчина с усталым взглядом и плавными движениями, в темно-синей форме. Уставилась на пряжку ремня в виде квадрата, испещренного охранными заклятьями. Такие обязывали носить всех смертных, кто работал в полиции. Служили защитой от проклятий и заклинаний.

— Все, — ответила одна из наших преподавателей — Благая Кирисс.

— Соболезную вашей утрате, — проговорил второй полицейский. — Мы здесь, чтобы обсудить недавние происшествия. Меня зовут Битан, я из Двора Теней. А это мой напарник — Дэн Кэнокс.

Этот был фейри. Высокий и статный брюнет с короткой прической. Значит, Двор Теней. Теперь понятно, почему он разглядывал меня пристальнее, чем других.

А их стажер продолжала сверлить меня непонятным взглядом. Я ответила ей примерно таким же, после чего стала слушать полицейских. Но кожей продолжала чувствовать любопытство Благой незнакомки.

— Гленис из Благого Двора ушла вчера вечером, не вынеся разлуки с дочерью, — продолжал Битан, — Лиадан из Благого Двора была убита два дня назад, тело обнаружили неподалеку от городского южного моста.

Кто-то приглушенно всхлипнул, но тут же умолк. Я же укусила себя за ладонь, сдерживая слезы. Черт!

— Вчера ночью так же было обнаружено тело еще одной фейри из Благого Двора. Ее опознали. Ее звали Мэр, прибыла в наш город, как туристка. Готовилась стать женой, Дерево нашло ее пару.

В груди все сковало от незримой боли. Даже дышать стало трудно. Я не хотела думать в каком сейчас состоянии возлюбленный погибшей фейри.

Пока мы не вернулись на Землю, то не умели любить. Эта способность вернулась после того, как снова начали общаться с людьми. Мама говорила что-то про симбиоз, спящие гены и гормоны, но, увы, в этом плане я пошла не в нее. Целительство мне нравилось, а вот заниматься скрупулезными исследованиями дни и ночи напролет — нет.

— Холодное железо, — шипение вырвалось у меня прежде, чем я осознала, что говорю. Причем говорю в полной тишине, так как в этот момент полицейский как раз сделал паузу, а остальные молчали. Так что все взгляды мигом устремились на меня.

— Вы что-то хотите сказать? — поинтересовался Дэн.

— Откуда она знает, что вторую убили холодным железом? — послышался мягкий голос стажерки. — Об этом в новостях сказано не было.

И снова взгляд на меня: теперь колючий и недоверчивый. Да уж, далеко пойдет.

— Я вчера выступала свидетелям, — ответила нехотя, — как раз прогуливалась в парке…

— С кем? — быстро спросила стажерка, но ее перебил Дэн,

— Юна!

Стажерка мигом замолчала, но я просто ощущала волну вопросов, застрявших у нее в груди.

— Сейчас мы расспросим каждого из вас, — продолжил Дэн, — Леди Кирисс, у вас есть кабинет, где мы можем расположиться?

— Прошу за мной, — преподавательница направилась к лестнице на второй этаж.

А мы все остались и тут же загалдели.

— Нас подозревают?

— Вы видели их взгляд?

— А что с ними за девка? С какой радости Благой идти в полицию?

— Да ладно, меня больше волнует, зачем нас будут допрашивать.

— Не допрашивать, — вмешалась я, — точнее допрашивать, но не как подозреваемых. Хотя…

— Что? — Ферис подступила ко мне вплотную, процедила, — думаешь, кто-то из нас виновен?

Я выдержала горящий взгляд Неблагой и спокойно ответила:

— Я хочу сказать, что уже были случаи, когда фейри нанимали людей для выполнения грязной работы. А тут просто идеально спихнуть всю вину на смертного. Мы же не выносим холодного железа.

Вот в чем, а в мозгах Ферис отказать было нельзя. И если одна из Благих ахнула от такого предположения и упала в обморок, то Неблагая сузила глаза и начала всерьез обдумывать мои слова.

— Это серьезное обвинение, Ния.

— Знаю, потому и не тыкаю пальцем ни в кого. Просто делаю предположение. Тем более пока не вижу мотивов для фейри. Что Лиадан, что вторая девушка не могли похвастаться знатным родом или необычным даром. С другой стороны…

Я многозначительно промолчала, но Ферис меня поняла.

— Согласна, — кивнула она в ответ, — верить никому нельзя. Ты вон прикидывалась простушкой, а сама, оказывается принцесса Неблагих. Нормально так! Ты в курсе вообще, что наш Король просил тебя в жены?

Ясно, уже слухи разлетелись. То-то на меня так странно поглядывают.

— В курсе, но сама понимаешь, все решается на уровне Королей. А я в это время просто мирно жила здесь. О, смотри, начали вызывать.

Мне удалось перевести тему, Ферис мигом утратила интерес к сплетням насчет меня и начала пробираться поближе к другим Неблагим фейри. Я же тихо отошла и присела на скамейку, за колонной. Ни с кем не хотелось разговаривать.

Опрашивали тщательно. Спустя три часа я поняла, что занятия сегодня помахали нам рукой и пошла по оставшимся: спрашивать, кто хочет перекусить. Выходить было нельзя, но заказать еду — запросто. Что я и сделала, опросив сокурсниц. Отмела все пожелания насчет деликатесов, в итоге остановились на нескольких пиццах и холодных напитках. Пить хотелось жутко.

Я как раз потягивала остатки газировки из бумажного стакана, когда позвали меня.

— Иду, — ответила, выкидывая остатки перекуса в мусорную корзину.

Та едва слышно чавкнула, тут же перерабатывая все в прессованный кубик. Я читала, что когда-то проблема мусора на Земле стояла остро. Трудно представить. Сейчас все шло во вторичную переработку.

Они сидели в учительской. Битан и Дэн — за столом Кирисс, а Юна устроилась верхом на стуле, чуть в стороне. Она делала какие-то записи в планшете, но при виде меня тут же отложила его.

— Ния — принцесса Двора Теней, — проговорил Битан и чуть склонил голову. — рад видеть тебя. Присаживайся.

Осторожно опустилась на край кресла, стараясь выглядеть спокойной. В преподавательской мы оказывались редко. И обычно вызов сюда не сулил ничего хорошего.

— С кем ты была вчера в парке?

— С… — я облизнула губы, — с мужем.

Ровные брови Юны поползли вверх, она быстро взглянула на Битана, но сдержалась. Хотя стоило ей это явно огромных трудов. Вон как вцепилась пальцами в спинку стула. Они аж побелели.

— Ты очень резко вышла замуж.

— Согласна. А при чем тут мой брак?

— Просто обычно королевские браки проходят немного по-другому.

— Феникс хоть и божество, но не король, — парировала я, — договор о нашем браке он и Король Теней заключили в день моего рождения. А поспешность… тут ничего не могу сказать.

— Прежде ты встречала вторую жертву? Я про Мэр.

— Нет. Из Благих фейри я общаюсь в основном только с сокурсниками. Пару раз бывала на приемах вместе с родителями. Но это было давно.

— Дату можете назвать?

Я пожала плечами:

— Кажется, года три назад. Да, точно — три. Как раз только поступила в университет и решила немного отдохнуть при Дворе перед учебой.

— Во время общения с Благими у вас не случалось никаких конфликтов?

— Если они и были, то скорее на уровне попытки подколоть друг друга. Чего-то серьезного я не припомню.

И такие вопросы раз за разом в течение получаса. Некоторые повторялись, но подавались под другим видом. Я отвечала спокойно. Скрывать то нечего. И все равно спина была мокрой от пота, когда от меня, наконец, отстали. Хотелось в туалет, хотелось пить и еще — в душ. Несмотря на кондиционеры, все равно чувствовалась жара.

А еще отупение. Какое приходит после долгих часов переживаний. Словно нервы выключились в страхе не выдержать и перегореть. Поэтому я в каком-то ступоре прошла в туалет, где долго плескала в лицо холодной водой. Остальные сокурсницы оставались в холле. Ушли только те, кого уже опросили.

Надо заглянуть в комнату и собрать вещи. Явно же, что больше я жить в общаге не буду. Еще раз плеснула в лицо ледяной водой и выпрямилась, позволяя струйкам стечь вниз, по шее.

И дернулась: позади стояла Юна.

— Что? — спросила я не выдержав. — Давай, говори. Весь день взглядом сверлишь.

— Лексикон так себе, для принцессы.

— Я не наследница, могу себе позволить.

— Не помнишь меня?

Вопрос Юны заставил замереть на пару секунд. Я упиралась ладонями в край прозрачного умывальника и честно пыталась вспомнить. Потом пожала плечами:

— Извини, нет.

Благая возвела глаза к потолку.

— Ну, конечно, кто бы сомневался.

— Так, я не люблю игры. И недомолвки тоже. Я бракованная, у людей воспитывалась. Так что давай, говори.

— Три года назад Король и Королева Теней вместе с детьми приезжали в Благой Двор, на праздник Лета.

— И? Извини, но я правда не в состоянии запомнить всех Благих, кто находился вокруг.

— Да я и не настаиваю, — поморщилась Юна, — тем более я на тот момент помогала матери платья подгонять, так что смотрела на вас совсем издалека. Пока ночью не решилась подышать воздухом.

А вот сейчас как-то нехорошо кольнуло внутри.

— Что ты мне хочешь сказать? Что такое произошло, о чем ты помнила все три года?

— Ходят слухи, что наследник Теней сильно… болен?

Голос стажерки дрогнул, отчего сама она прикусила губу и насупилась. Ого! Серьезно? Но говорить правду не хотелось, а врать не получалось.

— Сейчас у него есть некоторые проблемы, — ответила аккуратно, а сама наблюдала за лицом Юны. Там к прикушенной губе добавился румянец. И взгляд, который нельзя ни с чем перепутать.

Ох, бедная, не повезло тебе!

— Такие проблемы, что его уже больше суток не слышно и не видно?

— Юна, — перебила я ее, — для начала, давай я тебе кое-что скажу. Ты из Благого Двора, и тебе не должно быть никакого дела до наследника Двора Теней. Уж извини, но до Алистера тебе не должно быть никакого дела.

— Богиня послала мне видение.

Тут я поперхнулась слюной и закашлялась. Богиня?! Благие называли так Дерево Жизни, утверждали, что она посылает им видения. Пытались показать значимее остальных Дворов, но пока что получалось не очень хорошо. Насколько я знала, за много лет Богиня пока что один раз указала Благим, как им следовало поступать. В день моего рождения. Когда отправила Королеву Благих ко Двору Теней, помочь родам. После этого вот уже двадцать лет стояло затишье.

— И что за видение?

— Мне необходимо увидеть наследника Теней.

— Понимаю, мне тоже иногда странные идеи приходят в голову.

Юна стиснула руки так, что побелели костяшки пальцев. Голос чуть прерывался:

— Ты не понимаешь, Ния. Мне было видение два дня назад, когда я гостила у родителей. И вот уже два дня я думаю, как попасть во Двор Теней.

— Что еще за видения?

Вот чего-чего, а их я терпеть не могла. Наверное, потому, что не понимала. Как можно увидеть то, что еще не произошло? Хорошо хоть у меня пророческого дара не было. А вот мама как-то говорила, что во время беременности она пару раз просыпалась от странных снов, которые казались не совсем снами. А мне обычно снились танцующие пингвины или мужской стриптиз, где исполнитель никак не мог снять трусы. На видение это точно не походило.

— Я… — Юна смотрела куда-то мне за спину, — я… мне снилось, что Дерево соединило нас.

Я закашлялась повторно, на этот раз, чтобы скрыть смешок. Ну да, конечно, такое прямо пророчество.

— Извини, — проговорила сдавленно. — но я думаю подобные сны видят многие незамужние девушки, которые вздыхают по Алистеру.

— А то, как ты сгораешь, тоже видят многие?

Да что ж такое?!

— Сгораю? — переспросила осторожно.

Юна осмотрела туалет и предложила тихим голосом:

— Не то место, чтобы обсуждать такие вещи.

— Согласна. Но почему Богиня посылает сны именно тебе?

— Не знаю, — развела руками Благая, — ходят слухи, что Богиня отвернулась от нашей Королевы и ищет ей замену. Но тогда выбор должен был пасть на знать, а не на меня — дочь швеи.

Я подняла руку вверх, призывая собеседницу к молчанию. Мысли скакали испуганными блохами. Разговор точно следовало продолжать не в университетском туалете. Хотя бы потому, что сюда в любой момент могли войти. Да и сказанное Юной требовало тщательного обдумывания.

А еще проверки.

— Ты сама что чувствуешь в отношении Алистера?

И снова закушенная губа, странный взгляд.

— Это невозможно, — прошептала Юна, — понимаешь, я… черт, как бы объяснить то тебе?!

— Словами, — предложила я, — они лучше всего передают информацию. Ты когда освободишься?

— Ближе к пяти.

— Мда, — пробормотала, лихорадочно обдумывая, что же делать.

Видар приедет часам к трем, пока мы сгоняем в Сады, пока потренируемся — сюда вернемся глубоким вечером. Взять Юну с собой? Ну извините, я не собираюсь доверять ей только из-за якобы видений. Доказательств пока нет.

Но Алистер…

— У вас что-то было? — спросила как можно спокойнее.

Скрипнула дверь, впуская Ферис. Неблагая мигом уставилась на нас, я же дернула плечом и громко проговорила:

— В любом случае, Юна, спасибо, что ответили на мои вопросы. Надеюсь, преступника найдут. Сами понимаете, сейчас мы все чувствуем себя в опасности. Хорошего дня.

— И вам того же, — вежливо сообщила Благая.

Лицо Ферис вытянулось. Понимаю, в туалет же за сплетнями ходят, а не по естественным потребностям.

В коридоре спряталась за угол, дождалась пока Юна выйдет и быстро подошла.

— Ты номер моего мобильника знаешь, — шепнула едва слышно, — позвони сегодня вечером, поговорим.

Видар и правда подъехал к трем часам. Я успела освободиться, перекусить в студенческом кафе и поцапаться с Томасом. Последнее вышло особенно эпично, так как находилась я в компании Ферис. Вышло это случайно. Мы обе спустились в кафе, где находилось мало студентов, обе оказались у стойки и невольно разговорились.

Ну хорошо, Неблагая мне нравилась, несмотря на стервозность и упрямство. В ней чувствовался стержень, такой же темный и блестящий, как волосы Ферис. Длинные и густые, сейчас заплетенные в тугую сложную косу.

— Заметила одну странность, — проговорила она, когда мы уселись за столик.

В центре зала! Я бы предпочла устроиться в углу, а вот Ферис всегда находилась в центре внимания. И сказала, что фейри должны сидеть так, чтобы их было отовсюду видно. Я же пожала плечами. В центре так в центре.

— Какую странность?

Поинтересовалась и отпила ледяной сок. О, да! Все же надо уметь радоваться любым приятным мелочам. Они так скоротечны и от них в итоге остается лишь воспоминание. Так почему бы его не сделать радостным? Холодный сок в жару — это мелочь, но великолепная.

— Убитые Благие, так?

— Ну?

Ферис намотала на вилку полупрозрачные спагетти, прожевала и только потом ответила:

— А Благие у нас бывают трех мастей: златовласки, пепельные и рыжие. Вопрос: почему уже вторая жертва именно с золотыми волосами?

— Ну… так получилось?

— Слушай, вот готова хоть чем поклясться, что в тот вечер в парке была куча Благих дев. Разных мастей. Но выбрали именно златовласку.

Я отодвинула от себя запеченное мясо. Нет, все же в жару аппетит сильно снижался.

— Ферис, мне кажется, это простое совпадение.

— Узнаем, когда появится третья жертва.

— Ферис!

— Что? — моментально стала серьезной Неблагая. — Слушай, этот ублюдок прирезал Лиадан, за ней ушла Гленис. Если нужна будет третья жертва, чтобы поймать его — так тому и быть.

Тут она посмотрела мне за спину и расплылась в предвкушающей улыбке.

— К нам смертный идет.

А почти следом за ее фразой я расслышала знакомый голос, от которого раньше сердце падало в пропасть, то есть — в пятки. А теперь внутри лишь противно засвербело.

Но я обернулась, хотя и понимала, что не стоит.

Томас шел в компании приятелей. При виде меня словно запнулся, взгляд заметался по сторонам. А я с горечью поняла, что несколько месяцев носила на глазах розовые очки вместе с шорами.

Он не мужчина, а мальчик. Причем такой, что не рискнет брать на себя ответственность большую, чем, например, слежка за кипящим супом.

Первая любовь — бессердечная ты сволочь.

Я уже собралась было отвернуться, но тут один из дружков Томаса проговорил. Я даже его немного знала. Смертный по имени Ник.

— О, какие волосы! Ния, ты решила кардинально сменить имидж? А принцессе дозволено такое?

— А я смотрю мальчики так же любят обсасывать слухи, как и девочки? — парировала в ответ.

— Ну правда, это рядом с нами все три года венеценосная особа училась?!

Вот потому ничего и не говорила, что не хотела таких взглядов. Дружки Томаса разглядывали с недоверием и ожиданием. Да, да, я прекрасно помню ту статью в Интернете, разошедшуюся со скоростью света. Обычные слухи, которые ничем не подтвердились. Якобы племянница Короля Неблагих меняет смертных любовников раз в месяц. И когда расстается, то дарит предыдущему мачо квартиру, или помогает открывать бизнес. Глупости. Я знала племянницу Короля Неблагих. Она предпочитала партнеров из фейри. Смертные не выдержали бы ее развлечений.

— Училась, — подтвердила сухо, — и что? Мы не имеем права на образование?

— Эх, Ния, — послышался голос Ферис, преисполненный яда, — все-таки для фейри ты ужасно наивная. Посмотри на мальчиков. Дау них же стояки каменные от одной только мысли, что рядом принцесса. Мальчики хотят стать твоими любовниками. Особенно этот.

Она ткнула пальцем в сторону Томаса. Вот чего-чего, а такие вещи от Неблагих не скрыть.

— Он готов сейчас тебе в чем угодно признаться, лишь бы переспать.

— А ты типа телепат? — ухмыльнулся один из парней, в то время как Томас густо покраснел и, кажется, уже жалел, что зашел сюда.

— Просто она озвучила свои желания! — ухмыльнулся другой. — Неблагая, да? Не хватает мужиков?

— Мне хватает, — парировала Ферис, — только я смертных не люблю.

— Не толерантно, — проворчала я, на что фейри возразила:

— Зато честно. Ни один из них даже первого раунда не выдержит с Неблагой.

— Ния… — начал Томас, посмотрел на меня и закончил торопливо, — Извини. Я правда не хотел.

— Извинения приняты, — ответила равнодушно, — я тебя прощаю, Томас. А все вы, господа, — обвела взглядом парней, — расслабьтесь. Мой муж так хорош, что у меня нет ни малейшего желания смотреть на других.

— Муж? — в голосе Томаса слышалось недоверие. — Но ты же… ты…

— Приходила к тебе? Видишь ли, я подумывала, не отметить ли мне конец свободной жизни легким флиртом. Но увидев тебя, поняла, что нет. Это было бы глупостью. Мой муж слишком хорош, чтобы смотреть на кого-то еще.

Жестоко? Да, наверное. Но совесть моя молчала и, кажется, даже упивалась тем, как вытягивалось лицо Томаса. Ну еще бы, из того, в кого влюблена принцесса, он стремительно превращался в того, с кем хотели поразвлечься. В «паппи». Так называли смертных, которых фейри рассматривали как секундное развлечение.

А еще я увидела, как в кафе появилось новое лицо. Видар на мгновение замер в дверях, увидел меня в окружении парней и хмуро направился в нашу сторону. Ферис при виде него присвистнула и протянула:

— Ой е-е-е-е-е-е…

Хорошо еще, что не сказала, чего покрепче. Неблагие обожали эпатаж и крепкие словечки.

— Добрый день. Ния, ты оставила телефон дома.

И все это было сказано низким бархатистым голосом, на который оглянулись все девушки кафе. Феникс же сунул мне в руки мобильник, после чего целомудренно поцеловал в щеку и улыбнулся.

Все. Это нокаут для присутствующих. Томас с друзьями исчезли как бумага в сливе унитаза. Ферис сидела и с явным одобрением разглядывала широкие плечи Феникса и не менее широкую грудь, после чего хлопнула ресницами и протянула:

— Поеду ка я домой. Ния, до завтра.

— Пока, — пробормотала я, понимая, что все взгляды сейчас устремлены на нас.

Ну еще бы: фейри с голубыми волосами и огненный Феникс во всем светлом. А про меня вот теперь еще известно, что я принцесса Теней. Эх, столько лет удавалось сохранять инкогнито и вот вам.

— Пошли отсюда, — прошептала, торопливо снимая сумку со спинки стула.

Опять едва не забыла телефон. Его успел взять Видар, сунул мне в сумочку и покачал головой.

— Что с тобой? — спросил, когда мы уже вышли на залитый солнцем и жарой двор. Светлые плиты едва не плавились от зноя, воздух над ними едва заметно дрожал. Словно издеваясь, в небе проплыла трехмерная реклама личных кондиционеров. Их надевали на запястье. Я такой пока не купила по одной простой причине: для фейри пока не создали подобного чуда. А те, что были — сбоили от нашей магии.

В этом главная проблема нашего проживания на Земле: многие приборы начинают выходить из строя, если мы оказываемся рядом. Сейчас то почти все оборудовали защитой от нас. Но почти все это не все.

— Нас сегодня допрашивали. — ответила негромко.

Фух, вроде во дворе на нас особо не обращали внимания. Да и народа тут было мало: кому захочется стоять на жаре, когда можно спрятаться в прохладное здание. Две прошедшие мимо студентки покосилась на Видара с плохо скрываемым восхищением. Судя по всему, приняли за фейри.

— Допрашивали?

Видар открыл дверцу машину, демонстрируя галантность. Оттуда приятно потянуло прохладой с привкусом мяты. И я поспешила скользнуть на светлое сиденье.

— Полиция приходила насчет убийств. Кстати, мне тут моя однокурсница идею подбросила.

— Какую же?

— Обе жертвы были златовласками.

— Этот цвет волос наиболее распространен среди Благих, не вижу проблемы.

— А вдруг это не случайно?

Видар чуть тронул руль, выезжая со стоянки. Я увидела в окно, как на ступеньки корпуса вышел Томас. Проводил нас взглядом. И с трудом удержалась от того, чтобы показать язык.

— Ния, не надо играть в детективов.

— Да ладно, — мигом взъерошилась я, — теперь и порассуждать нельзя?

— Мой опыт подсказывает, что очень часто после таких размышлений следует попытка проверить свои теории. Не стоит.

— Наверное, я сама решу, что стоит, а что нет.

— Вместе.

— Прости? — не поняла я.

Развернулась всем корпусом к Видару, который и ухом не повел. Сидел себе и явно наслаждался дорогой. В этом время довольно пустой.

— Эй, я с тобой разговариваю.

— Я тебя прощаю, — ответили мне лениво, — и да, повторю: подобные моменты мы будем обсуждать вместе. Как и все, что касается нашей семьи.

— С како…

— С такой радости, что я за тебя волнуюсь. Не хочется терять женушку, да еще такую неугомонную.

— Которая еще и огонь сумела принять, — ехидно закончила я за него, — все ясно. Ты вложил в меня много и не желаешь это терять.

— Почему ты вечно передергиваешь? Ты так и не поела? Жарко или аппетит отбили те малолетки? Среди них, кажется, находился любовь всей твоей жизни.

— Заткнись, а? — попросила я.

Усталость навалилась внезапно. Видимо, все же я перенервничала во время допроса и после разговора с Юной. Особенно после последнего. О нем не выдержала и рассказала Видару. Как раз хватило времени, пока ехали до Портала. Без пробок удалось добраться быстро. Заодно и от темы Томаса отвлекла. Он, конечно, идиот, но пусть лучше остается живым идиотом. Не хочу проверять на что способен ревнивый Феникс.

К тому времени, когда мы добрались до стоянки у Портала и выбрались из машины, Видар был в курсе рассказа Юны.

— Что скажешь? — не утерпела я после того, как закончила.

Феникс молча закрыл машину, так же молча закинул на плечо сумку. Обычно с такими ходят в фитнесс-клубы. По его лицу я пока не могла прочитать, как он отнесся к рассказу. Потому и изнывала от нетерпения.

— Знаешь в чем проблема видений?

— Они мешают жить?

— Нет, — качнул головой Видар. — ты не можешь проверить, были ли они.

Он первым направился к воротам здания, где находился Портал. Воздух подрагивал от жары, и все вокруг казалось немного нереальным. И ужасно раскаленным.

— То есть, ты не доверяешь видениям? — уточнила я, направляясь следом за ним.

— Скажем так, я не доверяю тому, что не могу проверить.

— Но в истории фейри куча пророчеств, которые сбылись!

Я с наслаждением нырнула в здание и вдохнула холодный воздух. Здесь всегда пахло стерильностью. Почти как в больницах. Охранник на входе — полукровка — лениво взглянул на нас, наши карты пропуска через Портал и снова погрузился в полудрему. Уже везде вместо охраны использовались роботы, но рядом с Порталом они моментально выходили из строя. Так что только люди или полукровки. Ну и заклинания, конечно.

— Ния, пророчества и видения разные вещи.

Мимо нас прошли трое девушек фейри и парень смертный. Судя по его затуманенному взгляду, он только что побывал в Авельхайме, при Дворе Благих. Смертным разрешалось побыть в нашем мире максимум сутки, чтобы не впасть в зависимость.

Видар же продолжал, шагая впереди. Я шла и слушала его, попутно разглядывая светлые стены и безликую мебель. Здесь все было сделано функционально, здесь никто не задерживался. Просто переход из пункта А в пункт В.

— Погоди, но они же оба показывают будущее.

— Нет, — отрезал Феникс, — пророчества показывают возможное вероятное будущее. Видение же может показывать и прошлое, и любой вариант будущего или вообще быть вызванным из-за наркотиков. Как там у Юны с ними?

— Погоди, так получается видение может быть у любого?

— Ты вообще историю фейри и других существ изучала? — спросил Видар на ходу, — Ну смотри сама. Пророки или провидцы рождаются крайне редко. Еще реже — сохраняют ясный разум до конца своих дней. Представь себе, что у тебя в голове постоянно вертятся кадры из того, что будет. Причем в разных вариациях. Ты видишь это во сне, ты видишь это, когда говоришь с кем-нибудь, ты видишь это всегда и везде. А иногда тебе приходят пророчества, которые могут изменить весь мир.

Я передернулась. Так себе перспектива, если честно.

— А видения?

Мы зашли в комнату с Порталом, где едва уловимо пахло озоном. Как после грозы. Я вдохнула бодрящий запах, шагнула в сверкающий круг и, после секундного головокружения, очутилась в Садах. Видар, очутившийся тут мгновением раньше, взял меня за руку и продолжил:

— А видения, дорогая, вещь странная и зыбкая. Лично я им не доверяю. С какой радости тот, у кого нет провидческого дара, вдруг сможет узреть будущее?

— Ну… видения может посылать Богиня.

— Или можно прикрываться Богиней, чтобы доказать свои видения. Повторюсь, Ния, если Богиня захочет поведать что-то, ей проще дать знак одному из провидцев. А в Благом Дворе их двое, если я не ошибаюсь. Зачем ей давать знак простой фейри?

— Может, это означает, что Юна и правда подходит Алистеру. Эх, не успела я у нее спросить. Может, у них уже что-то было?

— Спроси, когда увидитесь, — равнодушно проговорил Видар. — мы пришли.

Как всегда, меня по уши залило блаженным чувством при виде роскошных Садов. Такое сложно описать. Наверное, нечто подобное ощущают те, кто после долгого тяжелого похода возвращаются в родной дом, полный любимых родственников.

Видар не дал мне насладиться этим чувством, а потащил в самую чащу Садов. Сначала по дорожкам, посыпанным белым песком, потом уже просто по траве. Мимо ярких птиц, что перепархивали с ветки на ветку, мимо глазастых животных, которых никто из смертных не видел. Мимо идеально круглых озер, в которых плескались русалки. Мимо говорливых ручьев.

Сады жили полной жизнью, наверстывали упущенное. А мы пробирались все глубже. В такие дебри, куда не все фейри рисковали заходить.

Здесь даже пахло по-другому. Огромные снежно-белые цветы укрывали мощные стволы деревьев, испускали пряный аромат. От них в воздухе висела золотистая пыльца, отчего мир вокруг казался более ярким. А издалека доносились совсем уже диковинные звуки. Я не хотела думать, что за зверь их издает.

Видар же казался абсолютно спокоен. На секунду мне показалось, что вокруг него едва уловимо сверкает огненная аура. Моргнула и все исчезло. Ну кроме Феникса и Садов, конечно.

— Здесь!

Мы остановились среди деревьев, витых цветами. Где-то высоко над головой раскинулось бледно-серое небо Авельхайма, сейчас закрытое сочной листвой. Я не выдержала и скинула туфли, чтобы ощутить мягкость травы. Застонала от блаженства и чувства, что дома.

Сады были рады видеть меня. Я чувствовала это всем своим существом. Потому не выдержала и плюхнулась в траву, раскинула руки, зажмурилась от восторга.

— Отличная поза, как раз такая тебе и нужны.

Голос Феникса разрушил чувство единения с Садами. Я заморгала и села, обхватила колени руками. Вспомнила, что на мне короткое платье, которое сейчас совсем уже задралось неприличным образом. Видар устроился рядом и продолжил:

— Ния, все просто. Ты расслабляешься и представляешь внутри себя кровеносную систему. Вы же ее учили.

— Угу.

— Отлично. Представь ее так ярко, как только сможешь. Но без усилий, без напряжения. А потом представь, что по всем сосудам у тебя течет огонь.

Я икнула и спросила:

— А можно не представлять?

— Можно. Но тогда завтра, максимум — послезавтра ты сгоришь.

— Сволочь ты все-таки, — сообщила в сердцах.

Услышала хмыканье Видара и спросила:

— А дальше то что?

— А дальше представь, что он сливается с твоей кровью, перемешивается. И все. Будет немного неприятно, но ты останешься живой.

— Насчет «немного неприятно» я как-то слышала от нашего Мастера Пыток, — поведала Фениксу, — он так говорил одному провинившемуся фейри. При этом отрезая ему пальцы.

— Пальцы останутся при тебе, как и остальные части тела. Давай, начинай. Я буду рядом.

Последнюю фразу он произнес более тихим голосом, но мне вдруг и правда стало немного спокойнее. Не для того ведь Видар брал меня в жены и огонь подсаживал, чтобы я сгорела.

Растянулась на траве и закрыла глаза. И сразу же аура Садов обняла меня теплотой, заботой. Я чувствовала малейшее движение теплого воздуха, все звуки вокруг. И словно растворялась во всем этом.

Какие-то сосуды, кровь, огонь. Вы о чем? Я лениво плыла мыслями где-то далеко. Ни времени, ни проблем. Даже тело словно где-то далеко от меня. А я лишь сгусток эмоций, который отныне — часть Садов.

Кажется, даже задремала немного. На минуту или две, потому что перед глазами пронеслись яркие обрывки каких-то картин: огонь, брызги крови, яркие лучи. Очнулась и поняла, что солнце начало припекать.

Так, стоп какое солнце?! Небо Авельхайма всегда было закрыто тучами. Да и здесь, под защитой листвы припекать было не должно.

Я открыла глаза и рот, чтобы спросить у Видара, что происходит. Но тут же закашлялась: в горло словно хлынула огненная лава.

Я закашлялась и перевернулась на живот. Казалось, меня сейчас вырвет огнем.

— Ния, Ния! — голос Видара послышался у самого уха, — все хорошо, терпи. Все отлично.

Хорошо?! Я корчилась от жара, растекающегося по самым дальним уголкам тела.

Руки Видара казались ненамного прохладнее. Он поддерживал меня, успокаивал. Но слова почти не доходили.

— Ния, держись.

Больно… больно…больно! Вытащите это из меня! Уберите! Я попыталась содрать с себя кожу, но тут руки перехватили, прижали к траве.

— Ния, я помогу.

Распахнула глаза, перед которым расплывался золотой жар, увидела серьезное лицо Видара, а потом он просто поцеловал меня. Напористо, заставляя губы приоткрыться.

Теперь я задыхалась не только от жара, но и от настойчивого поцелуя. Извивалась, но меня держали крепко. И продолжали целовать.

Горло уже не жгло так сильно. И вообще. В какой-то момент я поняла, что мне уже не хочется содрать с себя кожу. Жар внутри продолжал бушевать, но стал… более мягким. Теперь он не кусал, а обволакивал. Как и поцелуй. Видар, казалось, пил то, что причиняло мне боль. А пожар внутри начинал смешиваться не только с кровью, но и с желанием: таким же огненным и нетерпеливым.

Заныли соски. Я лишь блаженно выдохнула прямо в губы Фениксу, когда его руки скользнули вниз и сжали мою грудь. Все чувства резко обострились. Прикосновения — ласкали и обжигали, сводили с ума и заставляли дрожать. Я хотела дышать с Фениксом в унисон, вдыхать его запах, съесть его… сожрать. И освободившимися руками обхватила его за шею, обхватывая бедра ногами, прижимаясь как можно сильнее. И все равно недостаточно сильно.

Огонь из меня рвался к нему и обратно. Заставляли мышцы живота скручиваться в узел, а между бедер уже все болело.

Я не знала, что ощущения могут быть настолько яркими. На миг показалось: до этого все было тусклым.

— Раскройся, Ния. Стань моей.

Я лишь выгнулась, позволяя Видару опускаться с поцелуями все ниже. А когда ощутила, как его палец скользнул внутрь, то дыхание вырвалось судорожным вздохом. Мало, мне было этого мало.

Чистое возбуждение пульсировало в каждой клетке, окрашивалось в огненные оттенки.

Слабый треск донесся до слуха. Это Феникс просто порвал платье, то же самое сделав со своей одеждой. Зеленые глаза потемнели, стоило мне провести руками по широкой мужской груди, царапнуть соски. Чуть приподняла голову и провела уже языком, чувствуя чуть солоноватый привкус кожи.

Восхитительно!

Но мало! Мало!

Видар же словно издевался. Продолжая ласкать внизу, задевал чувствительный участок, а сам вернулся к моим губам. Буквально терзая их, покусывая. Заставляя меня отвечать тем же.

Он был обнаженным и просто восхитительный. А еще возбужденный. Я ощутила это, просунув руку между нашими телами. Возбужденный и большой. Нетерпеливо застонала, двинула бедрами. Ну же!

Еще один поцелуй, от которого мир вокруг закружился. И Видар двинулся вперед, постепенно проникая в меня. Медленно, растягивая, заставляя кусать губы и стонать.

Оказывается, становиться женщиной больно, но при этом невыносимо сладко. До прокушенной губы, до покалывания в кончиках пальцев.

— Ния!

Хриплый мужской стон задел что-то внутри меня. Слишком глубоко и слишком остро.

А потом вспышка, и я просто забилась в судорогах оргазма. Не понимая уже где его крики, а где мои. Просто сгорала и возрождалась, чтобы опять упасть в огонь.

Время остановилась, растянулось. Чтобы потом нехотя вытащить меня обратно в реальный мир. Где рядом лежал Феникс, чье сердце билось под моей ладонью.

Вы когда-нибудь испытывали чувство, что вас ошпарило изнутри, а затем все ожоги исчезли, оставив лишь чувство обновления? Вот я сейчас испытывала примерно такие ощущения. Казалось, каждая клетка тела скрипит от чистоты и истомы.

Чуть пошевелилась, открыла глаза и тихо охнула. Прямо на нас смотрело дерево. Одно из тех, что стояло вокруг.

В итоге, я тоже на него смотрела. Дерево пожевало сморщенными губами, закатило глаза к небу, но промолчало. А после и вовсе убрало лицо со ствола. И дышать сразу стало легче. Еще только советов от публики не хватало.

Осторожно опустила взгляд на руки. Все выглядело, как всегда.

— Как изучения? — послышался ленивый голос Видара.

Феникс перевернулся на живот и уставился на меня хитрым взглядом. Меня же бросило в жар, так как вспомнила другой его взгляд: опаляющий и откровенно жадный. Которым он награждал меня буквально несколько минут назад.

— Что это было?

— Ты приняла огонь и приручила его.

— А секс каким хреном здесь затесался? — перешла я на сленг смертных.

Пусть спасибо скажет, что воспитание не позволяет выразиться еще покрепче.

— А это помощь с моей стороны. Слишком у тебя была яркая реакция. А так взял на себя некоторые побочные эффекты. Ния, в чем дело? Я прекрасно чувствую, что ты меня хочешь. Это нормальное чувство для фейри.

Интересно, а какой реакции в ответ он от меня ждет? Рыданий, благодарностей или попыток дуться? Мысленно перебрав варианты, я не сдержалась от коварной ухмылки. Природу фейри, говоришь? А вот это ты зря, дорогой. Я не злопамятная, но моя память — отменна.

— Ты прав, наверное, — проговорила задумчиво.

А сама следила за выражением лица Видара. Ага, промелькнуло удивление. Видимо, все же ждал скандала. Ничего, я умею удивлять. Это мое хобби.

Я села и обвела взглядом поляну. Что-то не давало мне покоя, свербило на краю сознания. Поерзала пятой точкой и поняла: прежде подо мной была трава, а сейчас чувствовалось нечто мелкое.

— Что…

Я задвигалась, встала на четвереньки и услышала ругань Видара. Обернулась как раз, чтобы увидеть круглые глаза Феникса и то, на чем сидела.

Трава оказалась выжжена в том месте где мы лежали. И н просто выжжена. Потеряв дар речи, я смотрела на темный контур крыльев. И они казались мне подозрительно похожими на те, что появлялись у Феникса во второй ипостаси.

— Что за…

— Видимо, я не учел некоторые моменты, — признал Видар.

— Какого черта тут делают гребаные крылья? — взорвалась я, вскакивая.

Хорошо, хотела вскочить, но ноги подогнулись и в итоге я упала прямо на Феникса. Тот не растерялся и прижал добычу к себе. Так что теперь я могла барахтаться сколько угодно. Видар по силе превосходил фейри.

— Ния, я сам не знал.

— Ты вообще знал что-нибудь, скотина? — прорычала в ответ. — Я что теперь, крылатой стану? Ты в кого меня превратил, извращенец?

— Ну…

— Отвечай!

— Я пока сам не понял. В идеале ты должна была остаться фейри, но с новым даром. И абсолютно бессмертной.

Мне надоело брыкаться, тем более я попой ощутила, что от моих телодвижений у Видара кое-что опять окрепло. И теперь упиралось в меня. Да и дыхание мужа стало чуть тяжелее, обжигало мне ухо.

— А крылья к новой фейри предполагались?

— Эээ…

— Видар!

— Нет, — покаянно признался Феникс, — о таком никто не слышал. Ния, ну раньше я и не видел, чтобы кто-то, кхм, принял мой огонь.

Он окаменел, я чувствовала это спиной. Словно вспомнил о чем-то крайне неприятном. Но затем расслабился и выдохнул.

— Видар, есть что-то еще? Говори лучше сейчас, пока у меня сил мало. Потому что потом я могу озвереть.

В ответ меня стиснули посильнее.

— Ния, могу гарантировать одно: с тобой абсолютно все в порядке. Сейчас вернемся домой, ты отдохнешь, а я попробую узнать подробности.

— У кого? — спросила тихо, но яростно. — Ты, мать твою, единственный Феникс… или нет?!

Видар закашлялся, потом ответил как-то неуверенно:

— Вот это и выясним.

Я снова забарахталась, но теперь Видар не стал меня удерживать. Дал вскочить на ноги, да и сам встал.

Сады вокруг выглядели безмятежно. Разве что кто-то огромный шуршал не так далеко. Но что-то мне подсказывало — нам ничего не грозит.

Выжженный силуэт крыльев на траве нервировал. Ладно, меня все нервировало. Включая мужа, который стал мужем во всех смыслах.

— Нет, — сказала с усилием, — нет, надо вернуться во Двор Теней. И порыться в библиотеках. Плюс нам нужна одежда. Я не могу вернуться голой, ты же понимаешь.

— Ну тут согласен, да. Можем вернуться в мой замок, там очень хорошая библиотека. Некоторые фолианты остались в единственном экземпляре.

Я заколебалась, бросила тоскливый взгляд в ту сторону, где находился Двор Теней. Хочу к родителям, до боли в сердце. Но и беспокоить их…

Если отец с Видаром схлестнутся, то я буду виновата. А они схлестнутся, несмотря на дружбу. Еще бы, из принцессы непонятную хрень сотворили. Сомневаюсь, что в их договоре был пункт о превращении меня в неведомую зверюшку. Или в… Феникса?

Такое вообще возможно?

— Мне надо в душ, — сказала тихо, — и поесть. Я дико голодная.

— Это нормально после такого. Идем, я отвезу тебя.

Миг, и на поляне вместо обнаженного мужчины появился огненно-золотой Феникс. Я невольно вскинула голову, встречаясь с яркими глазами. Чуть изогнутый клюв открылся и по Садам разнесся оглушительный клекот.

Я попятилась. Феникс шагнул ближе и чуть присел, вытянул крыло, приглашая залезать.

В груди стало жарко, пришлось сглотнуть. Огонь внутри меня не исчез, а всего лишь смирился с новым место пребывания. И теперь тянулся к Фениксу.

— Прилетим к тебе, — сообщила мрачно, — и я кое-кого прибью. Хотя бы морально.

На спине у него оказалось тепло. Особенно когда зарылась в пушистые перья, прижалась и понадеялась, что не замерзну по пути. Помнила, как мы летели к Порталу. Тогда основательно продрогла.

Но не сейчас. Путь занял почти час, в какой-то момент мы летели над заснеженными вершинами. Вокруг нас клубились облака, но холода я не ощущала. Изнутри поднималось мягкое тепло, окутывало в невидимое одеяло.

Замок возник сначала точкой, затерявшейся среди скал. Серый и неприветливый, он практически сливался с ними. Уже потом, на подлете, я разглядела каменные стены, круглые башни и высокие узкие окна, похожие на темные провалы. Да уж, просто воплощение уюта и комфорта. Может, внутри будет лучше. Снаружи пока что древность и неприглядность. Такие замки строились тысячи лет назад.

Феникс опустился на площадку на вершине одной из башен. Не успела я опомниться, как он уже превратился в мужчину и потянул меня к открывшемуся лестничному ходу вниз.

Да, да, просто обычный день: голый Феникс и его жена, тоже без одежды, идут по древнему замку.

— Не хочу я тут оставаться! — вырвалось у меня.

Серые давящие стены, пятна нагара, паутина по углам. Это место не выглядело жилым. Везде ощущался холод. Такой появляется в тех местах, где долго никто не живет.

Выщербленные ступени холодили ноги. Я не мерзла, но все равно дрожала.

— Мы тут надолго не останемся, — успокоил меня Видар, — сам не люблю это место. Когда-то любил, а теперь… Нам сюда.

Мы спускались долго, целю вечность, пока, наконец, не очутились в широком коридоре. Я отметила, что светильники тут были магические: включались, стоило нам к ним приблизиться. Значит, нагар остался от тех времен, когда тут стояли более примитивные, с настоящим огнем.

Нет, замок мне понравился абсолютно. Что-то в нем было еще. Оно давило незримой уродливой массой, заставляло вздрагивать и прислушиваться к звукам вокруг.

— Здесь вообще кто-нибудь живет?

Почему-то меня тянуло разговаривать шепотом. И хотелось прикрыться.

— Я оставил тут минимум прислуги. Сами они живут чуть ниже, в поселении. А в замке смотрят за библиотекой и парой комнат. На всякий случай. Никогда нельзя сказать. Что может пригодиться и в какой момент.

Видимо, слуги буквально поняли приказ Видара, так что большая часть замка выглядела отвратительно. Мы проходили коридорами, где сквозняк вольно гулял, шевеля паутину. Я не заметила никакой мебели, видимо, ее просто убрали. Или она испортилась и ее выкинули.

Вокруг по-прежнему никого не было. Я спешила за Видаром, стараясь не смотреть по сторонам.

Очень и очень давящее чувство.

Вот широкая лестница, некогда белая и полированная, а сейчас потускневшая, с выщербленными ступенями. По ней поднялись выше, свернули на право и оказались в огромном холле. Я заметила на стенах почти стертые краски, роскошные арки и… поспешила следом за Видаром.

Библиотека находилась рядом с его покоями и шикарной гардеробной. Вот тут да, тут слуги все держали в идеальном порядке. Уж не знаю, как они догадались, что Феникс летит сюда, но они разожгли камин, а на резной столик, дивно старинный и красивый, поставили блюда с закусками. Отдельно стояла бутыль вина, просто ледяная на ощупь. И два золотых кубка.

— Ния, ты хочешь одеться?

— Сперва да.

Видар кивнул на просто гигантскую кровать. На ней кто-то разложил самый обычный комплект штанов, рубашки и жилетки. Такие шили фейри. К нему полагались сапожки на невысоком каблуке и ремень из твердой кожи.

— Я буду в библиотеке, — сообщил Феникс.

— Одеваться не собираешься?

— У меня тут полный гардероб.

С этими словами Видар исчез за одной из трех дверей.

— Пижон! — прошипела себе под нос.

Пока одевалась, прислушивалась к организму. Но кроме голода и ленивого томления ничего подозрительного не ощущала.

Второе, кстати, усиливалось, стоило мне взглянуть на Видара. Ох, похоже зря я столько времени сдерживала либидо. Дорвалась, называется.

С другой стороны, теперь могу и не сдерживаться. Черт подери, если я после каждого секса с Видаром буду чувствовать себя так же бодро, то затрахаю. Во всех смыслах. И пусть попробует пожаловаться!

Видар исчез в глубинах комнат, вокруг навалилась неприятная тишина. Так что, мельком взглянув на стол с закусками, я решила сначала разыскать Феникса. А заодно глянуть на библиотеку.

Потянула на себя одну из дверей, но там оказался не коридор и не библиотека. Огромная гардеробная, роскошная, с золотыми узорами и тяжелой старинной мебелью. А еще одежда. Очень много женской одежды от строгих закрытых платьев, до прозрачных накидок, словно созданных для соблазнения. И все в идеальном состоянии. Хоть сейчас надевай и иди.

Только вот вместо того, чтобы осмотреть как следует такую красоту, я попятилась и тихо закрыла дверь.

Почему Видар не предложил мне выбрать что-то из нарядов, а предпочел, чтобы я надела простой комплект? Он, конечно, засранец, но просто так ничего не делает.

«Его не выдержали, Ния. Ты знаешь, что делает мой огонь в таких случаях? Лучше тебе не видеть».

Да, я запомнила ту его реплику, оброненную на кухне. Запомнила сама того не желая. И сейчас понимала все яснее и яснее.

У Видара в прошлом произошло нечто крайне отвратительное. У него была женщина. Поверьте, хранить женскую одежду просто так не станет ни один мужчина. Но если женщина была его любимой… тогда невероятную ценность обретают все ее вещи.

Заброшенный замок и невероятно ухоженные спальни и гардеробная. Я открыла другую дверь, на этот раз в короткий переход, что вел в библиотеку. Странно, не верю, что ради фолиантов Видар велит тут все сохранять. В конце концов, можно было оставить только библиотеку и поставить там диван.

Так, первое правило хорошей жены: не лезть к мужу с вопросами о бывших. Информации много, искать я умею. Как-то раньше не озадачивалась его бывшими подружками. А тут прямо кольнуло в сердце. Нехорошо и с непонятным предчувствием. Хотя, возможно, это подняла голову фейрийская мнительность. Мы своей то расе не доверяем, а тут и вовсе не фейри, а так, Феникс какой-то.

Ни капли трепета перед мужем, ага.

Дверь в библиотеку оказалась тяжелой, украшенной затейливой резьбой и бронзовой ручкой в форме полураспустившегося цветка. Открыв все это великолепие я ступила в помещение, где властвовали огненные цвета.

Красные портьеры, чьи края лежали на каменном полу, вишневая мебель с золотыми узорами, пылающие мягким жаром стены и полки. Очень много полок, уходящих вверх и вдаль. Между ними я заметила специальные лестницы на колесах. На таких удобно перемещаться между самых высоких полок.

От корешков зарябило в глазах. Чего тут только не было!

А вот сам Видар находился где-то в глубине библиотеки. Потоптавшись, я направилась на шорохи и приглушенную ругань. Слышно птицу по полету!

Феникс обнаружился под потолком, на одной из лестниц на колесиках. Стоял и листал толстый фолиант. Светильники здесь были яркими, так что я смогла легко разглядеть обложку. Расправившая крылья птица на ней смутно напоминала кое-кого.

— Мемуары читаешь? — спросила, останавливаясь внизу и запрокидывая голову, — Освежаешь память? Знаешь, не виню, не виню. Когда за спиной вечность, то невольно некоторые моменты будут выпадать из памяти.

— Ния, спроси на досуге у матери: не пила ли она змеиный яд, когда носила вас.

— Я сделаю вид, что это остроумно. Что-нибудь нашел?

Видар захлопнул книгу и с некоторым усилием вернул ее на полку. Начал не спеша спускаться вниз, попутно скользя взглядом по корешкам.

— Нашел, где искать.

— Уже лучше.

— Ния, сцеди яд в другом месте, — голос Видара звучал как-то устало, — Сейчас я передам слугам список, они отправят мне книги через канал поставки фейри.

— А сами мы…

— Там тридцать пять фолиантов, каждый весит около трех килограмм. Мы их после Портала регистрировать только несколько часов будем!

Я кашлянула, чуть смущенная своей забывчивостью. Точно! С ввозом любых мелочей из Авельхайма очень строго, так же, как и с ввозом. В основном этим занимаются фирмы, созданные фейри. Ну тут все объяснимо: мы не можем лгать, да и саму ложь чувствуем отлично. Да и невыгодно нам ввозить или забирать то, что может навредить одному из двух миров. Например, тот же эликсир Арвель строжайше запрещен к ввозу. В любом виде. Как и многие виды растений.

Поверьте, с фолиантами нас на границе будут очень долго проверять. И плевать всем, кто мы. А так слуги Видара подготовят фолианты, документы к ним, а нам останется только ждать.

— Видар, так они ж могут месяц идти.

— Я оставлю деньги для срочной пересылки. Так что в идеале завтра к вечеру фолианты будут у нас. После тренировки сяду изучать.

— Будь так любезен, потому что я не хочу еще получить какой-нибудь сюрприз в виде перьев на заднице. Домой?

— Домой, — подтвердил Видар.

Говорить про гардеробную я, конечно, не стала.

Мой телефон ожил, стоило нам с Видаром выйти из здания Портала. Там то глушились все сигналы. Но едва выехали на трассу, как брошенный на заднем сидении мобильник начал названивать. На экране высветился незнакомый номер.

— Тебе звонят, — сообщил Видар, словно я была глухой и тупенькой.

— В курсе. Это мой мобильник, когда хочу, тогда и беру.

— Мой вопрос про гарем все еще актуален.

— Мой ответ тоже.

— Принимается. Потому что гарем тебя мог хотя бы научить целоваться.

Ну и кто там говорил про яд на языке? Да у Феникса он в разы более концентрированный. Мысленно досчитав до пяти, ответила, как можно небрежнее:

— Видишь ли, умение еще зависит от того, с кем целоваться. Если нет особого желания…

— Ты меня не хотела?

— Скажем так…

— Отвечай прямо на вопрос.

Подловил, скотина. Я же врать не могу. Поэтому засопела и отвернулась, чтобы ощутить, как ладонь Видара скользнула по шее, задела волосы:

— Тебе самой нравится препираться, — заметил он ласково.

— Всю жизнь мечтала выйти замуж, чтобы ругаться с мужем!

— Зато представляешь какой адреналин!

Я молча выключила звук у мобильника. Не знаю, кто там названивает, но при Видаре точно не хочу говорить. Незнакомые номера обычно редко сулят хорошее. И вряд ли это голосовая реклама, у них номер из одинаковых цифр.

Мы вернулись, когда на Земле уже была глухая ночь. Вот кому не спится? Едва поднявшись в квартиру, я сбросила обувь и бегом помчалась к себе в спальню. Благо, Видар не стал мешать, лишь крикнул, что постарается не умереть с голоду с такой женой.

Я не умею готовить, когда уже запомнит то!

В спальне уселась на кровать и перезвонила. Ответили почти сразу и по грудным ноткам в голосе я узнала Ферис. Отчего брови приподнялись сами собой: Неблагая прежде как-то не стремилась со мной общаться, предпочитая общество фейри своего Двора. Оно и понятно, после некоторых событий, связанных с моей мамой, Неблагие нас не слишком любили. Ая принцесса Двора Теней, дочь женщины, которая развалила их Двор. Двадцать лет назад. Для фейри срок ни о чем.

— Ния, почему не отвечаешь?!

— Стоит задать встречный вопрос: почему звонишь ночью? Я же с мужем могу быть.

— Секс — дело хорошее, — одобрила Ферис, — сама им сегодня два раза занималась. Смертные слабачки все же. Не понимаю, зачем их раньше похищали. Там же максимум на два раза, а потом отворачивается и спит.

— Похищали для услады взора, — буркнула я, — а не то, что ты подумала. Секс тоже, конечно, был, но поверь, они реально слабее. И зависимые от Чар. Ты хотела обсудить секс с людьми?

— Ты в курсе, что поймали убийцу?

Я порадовалась, что сидела. Иначе грохнулась бы на пол, а так ограничилась тем, что подалась вперед и сказала одно лишь слово:

— Кто?

— Прикинь, наш студент. Этот… Томас Ковальчук.

Я онемела и оглохла на пару мгновений. Мозг даже не сразу понял, о ком речь. Потом выдохнула:

— Что?!

— Да, да, тот милый парнишка, на которого ты пускала слюни. Ты его трахнула в итоге?

— Ферис, ты уверена, что он.

— Ясно. — протянула Неблагая, — не трахнула. И уже не сможешь. Мальчика забрали в участок.

— Погоди, точно он?

— Дорогуша, то стопроцентно. Он очень глупо попался, в отеле у жертвы.

— У него девушка есть.

— Ния, в тебе точно кровь фейри или ее разбавили человечинкой? Ну серьезно, причем тут девушка? Кстати, она подтвердила, что ее парень обожал секс с фейри.

Я проглотила горький комок. Как так? То есть, на меня смотрел, а других имел? Ах, да, я сама отказала. А настаивать Томас не стал. Правильно, зачем, если вокруг куча девушек-фейри, которые к сексу относятся гораздо проще, чем я.

Горечь во рту усилилась.

— Погоди, но предыдущих жертв убили на улице.

— Видимо, захотел разнообразия. Причем сейчас изображает амнезию. Мол, вообще ничего не помню. Только глаза и все.

— Какие глаза? Откуда ты вообще все знаешь?

— В смысле? — удивилась Ферис. — Все фейри в городе гудят об том. Ты где была то?

— В Авельхайме, — сообщила, падая на спину и глядя в потолок, — Что за глаза? Он сейчас все еще в участке?

— В закрытую клинику увезли, говорят, у него с головой точно непорядок. Да, все про глаза твердит. Мол, красивые такие, бирюзового цвета.

— Но он же нормальный был. — проговорила медленно. — Ферис, я с ним общалась, там не было признаков сумасшествия. Странно.

— В любом случае, он попался, причем с ножом в руке.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Рассчитываю на благодарность.

Вот так да, альтруизм у фейри не в крови. Надо мне было понять, что Ферис среди ночи позвонит явно не от внезапно проснувшихся дружеских чувств ко мне.

— Ты же понимаешь, что я замужем и к Томасу особых чувств уже не питаю. Так что и на большую благодарность не рассчитывай.

— И не думала. Дорогуша, мои родители все же при Неблагом Дворе занимают достаточно высокий пост. Отец недавно стал вторым советником Короля. И, возможно, мой Король рассмотрит меня в качестве невесты.

— О как, — кашлянула я. — круто.

— Конечно. Поэтому я попрошу самую малость. Проводишь меня в Сады? Они же на вашей территории.

Все понятно. Ферис решила усилить привлекательность и Чары. Была у Садов такая особенность. Но давалась далеко не всем. А вот если искупаться там в пяти источниках, отдаться одному из проживающих там существ и проспать всю ночь обнаженной в самой чаще, тогда ты могла выйти из Садов преображенной. Другой момент, что мало кто из фейри шел на подобное. Ну правда, это все равно, что признать себя слабым и ущербным. Мол, я сам по себе неудачник, потому иду за помощью.

А вот Ферис явно думала по-другому.

— Проводить можно, но ты уве…

— Уверена, — отрезала Неблагая, — если у меня есть шанс стать Королевой, я его выгрызу зубами. Ясно?

— Вполне, — пожала я плечами, — но эта услуга оценивается выше, чем твоя новость.

— Вот как?

— Сама посуди. Ты мне только передала сплетни, причем они скорее всего дошли до тебя в искаженном виде. А я проведу тебя и дам реальный шанс заполучить в мужья Короля. Так что у тебя последствия моей помощи весьма более серьезные. Так что?

Ферис молчала примерно минуту. Я не мешала ей думать, продолжая глядеть в потолок. Есть хотелось все сильнее, так как в замке Видара мы толком не перекусили. Я не хотела там оставаться, а Феникс, судя по всему, разделял мое желание.

Смех в мобильнике прозвучал неожиданно. Ферис смеялась с хрипловатыми нотками. В отличие от Благих, которые словно раскидывали колокольчики.

Кстати, я ненавижу колокольчики. У меня от них в ушах звенит.

— А ты не промах, принцесса Теней. Не дурочка. Извини, что сначала считала тебя такой.

О, какие подробности вырисовываются. Хотя, чему я удивляюсь?

— Ничего. — ответила вежливо, — я тоже иногда люблю принимать поспешные решения, за которые потом стыдно. Я позже озвучу свою просьбу. Когда мне понадобится что-то.

— Только не наглей.

— Это взаимно, Ферис. До завтра.

Отлично, вот и поспала. Я раскинула руки в стороны и поняла, что разглядывать потолок уже надоело. Тем более, ничего интересного там и не было.

Томас…Томас.

Нет, не складывалось что-то в голове. Ну никак!

Я вскочила и помчалась на кухню, которая встретила меня тишиной и темнотой. Включать основной свет не хотелось, ограничилась круглым светильником, висевшим над столом. И в его мягком освещении увидела тарелку под прозрачной крышкой, которая сохраняла тепло и свежесть продуктов. Видар явно решил не помирать от голода, поджарил мясо и овощи на гриле. Сам поужинал и удрал к себе. Потому что я не слышала, как открывалась входная дверь. Ну и про меня не забыл. Отчего-то внутри стало тепло. Не как от его огня, а по-другому. И мой любимый напиток оставил, из ягод Садов. Их привозили на Землю крайне редко и только для фейри. У смертных они вызывали очень часто сильные аллергические реакции.

Отхлебнула терпкий настой, в котором угадывались сладковато-цитрусовые нотки. Потом присела и открыла крышку…

Да, я была очень голодная. А теперь еще и озадаченная новостями от Ферис. Озадаченная настолько, что требовалось срочно с кем-нибудь обсудить это. Но с кем? Все сейчас или спали, или, кхм, развлекались. Разве что…

Я проглотила последний кусок мяса, кинула тарелку в посудомойку и понеслась к Видару. Он, конечно, придурок, но внимательный. И вроде хочет, чтобы жена была к нему благосклонна? Вот пусть поможет и ответит на некоторые вопросы.

Спальня мужа встретила меня темнотой, запахом парфюма и дремавшим Видаром. Ночник в углу едва освещал пространство. Но лежавшего мужа я видела неплохо. Огненные волосы выделялись даже в таком едва уловимом свете.

И опять без одежды. Я покачала головой, подошла ближе и занесла руку, чтобы хлопнуть Видара по плечу.

И застыла с поднятой рукой. Вот просто ощущая, как меняется взгляд: от сердитого, до весьма откровенного.

Когда мужчина наиболее беспомощен и готов к сотрудничеству?

Молча скинула одежду и коленями встала на постель. Она даже не прогнулась под моим весом. Видар тоже то ли спал, то ли притворялся. Покосилась на его достоинство, мирно лежавшее в районе бедер и… поняла, что хочу. Безумно. Так сильно, что пересохли губы, а соски затянул тупой болью. Которую смогли бы приглушить только его губы.

Простыни чуть холодили пылающую кожу, губы тоже уже просто горели огнем, как и низ живота. Недолго думая, перекинула ногу через Видара, руками коснулась члена, ощущая, как он отзывается на прикосновения, растет и начинает едва ощутимо пульсировать.

— Ал… — пробормотал Видар, открывая глаза, — Ния?!

А он думал?! Я закрыла ему рот рукой и прошипела:

— Заткнись!

После чего опустилась, медленно впуская его в себя.

Какой огромный! Упираясь руками в грудь тяжело задышавшего Видара, я постаралась привыкнуть к тому чувству, что меня заполнили целиком. Чуть приподнялась и снова опустилась, вызвав у Феникса хриплый стон. И еще. От движения его внутри словно крошечные молнии простреливали. Легкая боль прошла почти сразу и осталось лишь удовольствие, собирающееся между бедер.

Вот так, еще быстрее. Я выгнула спину, когда руки Видара легли на мою грудь, сжали полушария. Задвигалась еще интенсивнее, уже не стараясь сдерживать стоны.

Вот так, глубже, еще глубже. И быстрее.

Волны наслаждения уже просто сбивали с ног. Чуть наклонилась и прикусила сосок, чувствуя, как содрогается подо мной Феникс. И сама сжалась в яркой вспышке, ногтями впиваясь в широкие плечи. Сотрясаясь в оргазме.

Дыхание все еще вырывалось с легкими всхлипами, когда я проговорила. При этом подняв голову от груди Видара.

— Я пришла поговорить.

— Да, да я так и понял.

Я пошевелилась, собираясь слезть с Феникса, но уже сам перевернулся, на мгновение подмял меня под себя, а уже потом не спеша вышел, давая прочувствовать все ощущения. Весьма волнующие, надо признать. Я едва заметно вздрогнула и продолжила:

— Серьезно, мне звонила сокурсница. Вроде как нашли убийцу девушек фейри. Но…

— Что «но»?

— Я сомневаюсь, что это он.

— Серьезно? И почему же?

Вот как сказать мужчине, с которым только что переспала, о бывшем любимом? А вот так взять и сказать.

Я поведала все, что наговорила мне Ферис. И ничуть не удивилась, когда на лице Видара проступила нехорошая улыбка.

— То есть, твой любимый смертный чист и невинен?

— Не язви.

Я села и обхватила колени руками. Пояснила спокойно, ровным тоном. Не обращая внимание на нехорошие фениковские взгляды:

— Давай кое-что уясним, хорошо? Я не собиралась за тебя замуж. Более того, я до сих пор не уверена, что-то хорошая затея. И тебя не люблю. Поэтому у тебя нет никаких прав что-то мне там говорить про мои увлечения. Причем, заметь, Томаса я тоже не любила. Спутала увлечение с другим чувством.

Может, я вообще не умею любить? Сглотнула и продолжила:

— Я же не собираюсь предъявлять тебе насчет бывших, верно? Поверь, ты не предел мечтаний. Мне достался муж, у которого в анамнезе больше трехсот жен!

«Ты вообще одежду женскую хранишь. Я же это не комментирую», — продолжила мысленно. Но вслух озвучивать не стала.

— Ну, дорогая, знаешь ли, я все же мужчина.

— Да, да, это многое объясняет.

Вот прямо кожей ощущала, как Видар медленно выходит из себя. Но все же сумел сдержаться. Разве что взгляд не сулил ничего хорошего. Мда, кажется, я ошиблась насчет того, что секс делает мужчину мягче. Он делает его ревнивее.

— Хорошо, допустим я тебя выслушал. Так почему ты считаешь, что этот с-с-смертный невиновен?

— Я не считаю, что он невиновен. Просто мне не нравится что-то. Я общалась с ним, Видар!

Почему он так злобно смотрит? Влюбился? Да не верю, просто не верю. Такие вечноживущие с каждым столетием влюбляются все реже.

— Что именно тебе не нравится, Ния?

— Я не ощущала в нем сумасшествия.

— Или не хотела?

— Видар!

— Хорошо. — внезапно успокоился он, — Извини, но мне правда неприятно. Неважно. Продолжай.

Он развалился, демонстрируя себя во всей красе. Я скользнула взглядом по огненной дорожке от пупка до самого низа и продолжила:

— Целители чувствуют, если со смертным что-то не то. Особенно четко это ощущается, если мы с ними в тесном контакте. Я не спала с Томасом, но целовалась. И не ощущала в нем ни грамма помешательства. Психически он абсолютно здоров. Понимаешь?

— Слететь с катушек можно в один момент.

— Тогда это было бы заметно в его поведении.

— Что ты предлагаешь, Ния?

Я набрала в грудь побольше воздуха, прежде чем сообщить о просьбе.

— Видар, я догадываюсь, что у тебя очень много связей. Мне все равно, как ты заводишь их. Можешь знать, как там на самом деле обстояли дела?

И ладонью коснулась твердого мужского плеча. Отчего закололо самые кончики пальцев. После того, как я едва не сгорела в Садах, присутствие Видара ощущалось гораздо сильнее. Сейчас вот казалось, что прикосновением я ощутила, как колотится его сердце. Как шумит все еще разгоряченная кровь.

— Узнать? — проворчал муж. — Ну… я сегодня крайне добрый. Такой добрый, что сам от себя в шоке.

Внезапно он схватил меня за руки и одним движением уронил на простыни. Сам навис сверху, прижался бедрами, показывая, что готов ко второму раунду.

И опять словно горячая волна по телу вперемешку с томлением. То, что заставляет хватать ртом воздух так, словно его внезапно стало очень мало.

— Вот сейчас отлюблю, — пообещал Видар тем временем, — а потом уже за дело.

— Ночью? — выдохнула, чувствуя, как он буквально протискивается в меня. Закусила губу и все равно не выдержала: коротко простонала.

— Не сдерживайся, Ния, — попросили меня голосом, от которого спина выгнулась сама собой, — давай, покричи. Ну же!

И я кричала. Все то время пока меня обучали жаркому танцу, от которого закипала кровь. Кричала и тогда, когда почти утонула под волнами оргазма. Едва выплыла и поняла, что воздух в комнате пахнет озоном. А еще ощутила, как по губе течет что-то теплое. Все же прокусила.

Провела пальцами и посмотрела.

— Ви… — фраза застряла в горле.

Муж уже лежал на спине. И в ответ лишь перевернул меня себе на грудь, так что я ткнула ему окровавленный палец под нос и прошипела:

— Это тоже последствия?

Даже в полумраке спальни было видно, как моя кровь переливается золотыми оттенками. Это было даже красиво: алое и золотое.

Видар посмотрел очень внимательно. Потом спокойно ответил:

— Надо же, состав крови изменился.

Если я его убью, меня обвинят или оправдают?

— Это тоже неучтенные последствия? — поинтересовалась, вкладывая в слова максимум ехидства.

— Зато красиво, — попытался отбиться Видар и добавил, — Ты ложись спать, а? Я пока займусь твоей просьбой.

— Почему такая кровь? — продолжала я допытываться.

— Огонь и магия. Только вот… странно.

— Что именно для тебя странно? Поясни. Потом что лично для меня странности начались уже с того момента, как я тебя увидела. Если бы знала…

— Сама понимаешь, убежать бы не вышло.

Я вдруг как-то обмякла на нем и попросила:

— Давай ка ты, Феникс, иди отсюда. Просто иди.

— Ния…

Но я уже сползла с него и отвернулась. После вспышки удовольствия накатило опустошение и непонятная горечь.

Ну вот почему я не могу быть нормальной фейри? Как та же Ферис, например. Которой явно нравится Король Неблагих, но это не мешает бегать и спать с другими. Никаких обязательств, только удовольствие.

Всегда фейри смотрели на секс как на нечто обыденное. Из чего не стоит делать культ. Почему у меня не так?

Прикосновение губ Видара к моему плечу лишь усилили тяжесть внутри. Я лишь напряглась и просто ждала, пока муж уйдет. А когда он тихо вышел, закрыла глаза и незаметно провалилась в сон.

Неприятный сон.

Снился тот замок среди скал, только не обветшалый и заброшенный. А яркий, полный жизни и огней. Преобладали красные и золотые оттенки, комнаты сверкали чистотой.

А я бегала по замку и пыталась спрятаться. Но всякий раз, заворачивая за угол, сталкивалась с ненавидящим взглядом рыжеволосой женщины. Такой же яркой и красивой, как обстановка вокруг. Они идеально подходили друг другу. А я вот казалась тут чужеродным элементом: в драных джинсах, широкой футболке с мигающим принтом и стянутыми в пучок волосами. Современная принцесса фейри среди роскошной древности.

Снова попытка убежать. Как же много комнат! Красные и золотые цвета сливались в жаркое полотно, в ушах шумело. Я бежала по коридору, а со стен на меня смотрели картины в алых рамах. Словно обрамленные кровью.

Снова поворот. И за ним опять рыжеволосая, чьи раскосые черные глаза сверкают от бешенства. И алое платье с глубоким вырезом кажется окровавленным, как и губы.

— Он мой!

Вопль отразился от стен, болью отдался в ушах. Я же шарахнулась назад, когда эта психованная бросилась прямо на меня. Уже падая спиной на каменный пол, увидела как рыжеволосая рассыпается пеплом, заорала и…

И села в постели. Пальцы буквально вцепились в одеяло, да так, что я не сразу смогла разжать их.

Ничего себе, расслабилась после секса. Сердце до сих пор колотилось в районе горла, словно хотело удрать вперед хозяйки.

— Что за нахрен? — прошептала себе под нос. — Как встретила Видара, так одни проблемы. Даже сон ненормальный стал. Тьфу!

После обвинения Феникса во всех грехах стало немного легче. Я все же добралась до кухни, глотнула сока и вернулась обратно. В квартире стояла сонная тишина. Видар еще не вернулся, а часы показывали уже пять утра. Неужели до сих пор в полиции? Я улеглась и обняла подушку, от которой пахло мужем. Его запах заставлял кожу покрываться мурашками.

Мне не нравились такие сны. Дело даже не в общей атмосфере. Они несли с собой нечто реальное, не просто вытащенные из подсознания образы.

Кто-то или что-то пытался дать мне понять, что чем-то недоволен. А если вспомнить вопль той рыжей, то, кажется, были недовольны моим браком.

Вот понабирают жен, а потом ты сидишь и мучаешься!

Я же не дура. Прекрасно услышала, как он едва не оговорился и не назвал меня другим именем.

Заметила, что от умственных усилий начала грызть угол подушки, выплюнула и сжала кулаки. Так, давайте разберемся. Видар подарил мне огонь, хотя рисковал моей жизнью. Это ему в минус. Он хоть и ведет себя порой как засранец, но все же старается со мной считаться. Будем считать это плюсом. Судя по всему, меня не любит, а все думает о какой-то «Али…».

Минус.

Сексом заниматься с ним просто восхитительно.

Плюс.

Я не понимаю, что у него на уме.

Минус, минус, минус!

Отлично, просто супер! Обожаю все раскладывать по полочкам. Жизнь просто заиграла новыми красками и словами, одно из которых особенно ярко и мерзко играло перед мысленным взором.

Замена.

Я была заменой той, другой. Которая не смогла принять огонь и умерла. Тогда сразу появляется новый вопрос: какого черта ему нелюбимая рядом, да еще с перспективой вечности?

Определенно стоит узнать его подробнее.

Видар, нахмурив брови, разглядывал Томаса. Третий час ночи, за окном участка даже шум машин почти стих. А тут горел свет, а над прозрачным столом повисло трехмерное изображение парня, передаваемое из камеры.

Несмотря на поздний час, в самом участке спокойствием и не пахло. Это для мирных граждан ночь, а для полицейских самое горячее время. Учитывая поимку того, кто убил двоих фейри — очень горячее.

Видар проводил взглядом двух фейри Благого Двора. Темные костюмы, бесстрастные лица, скупые движения. Работники Службы Межмировой Безопасности тут как тут. Хотя о чем он. Убиты две фейри, за короткий срок. Человеком. Мотивы непонятны, где достал кинжал из холодного железа — тоже.

— Пиявки, — услышал он едва слышный голос.

Дэн — полицейский, с которым его связывало подобие сотрудничества. Услуга за услугу. Ему недавно исполнилось шестьдесят пять лет, по современным меркам — средний возраст. Да и выглядел он максимум на сорок. Хотя и ворчал как старик. Все же молодость нужна не только телу, но и душе.

— Пиявки, — кивнул Видар.

Сотрудников СМБ он тоже не слишком любил, хотя и понимал, что все они просто делают свое дело. И держатся отстраненно от остальных не потому, что так нравится, а потому, что так проще. Со стороны можно оценивать ситуацию более трезво.

— Хотят, чтобы Томаса выдали фейри?

— Предлагали прислать Мастера Пыток для того, чтобы он разговорился, — сообщил Дэн и скривился так, словно с трудом удерживался, чтобы не сплюнуть.

— Они в своем репертуаре. Им напомнили про неприкосновенность смертных для пыток фейри?

— Судя по их лицам — да.

Видар хмыкнул и снова перевел взгляд на изображение. Томас таки продолжал сидеть в углу откидной узкой койки. С содержанием заключенных в участке не слишком беспокоились. Чисто, тепло и ладно. Все равно отсюда арестанты отправлялись или на волю, или уже в тюрьму.

— Он так и сидит?

— Так и сидит, — кивнул Дэн, — как родители примчались, так резко успокоился. Мать боится лишний раз встревожить, хотя куда уже больше.

— Родители где?

— В клинике. У матери давление поднялось, пришлось насильно выпроваживать. Сутки в оздоровительной капсуле и будет, как новенькая. Отец с ней уехал.

Дэн потер подбородок, заросший щетиной и выдал вдруг в сердцах:

— Феникс, ты сам то веришь, что он убивал? Ну сопляк же! Я не про возраст.

Видар знал, что Дэн имеет в виду. И никак не мог понять, что нашла в этом парне Ния. Их же миллионы. Красивых, улыбчивых и… одинаковых.

«Конфетные мальчики» — этот термин гулял среди молодежи уже несколько лет.

Подобный типаж отличается картинностью. Он интересен совсем молоденьким девушкам или женщинам в зрелом возрасте. Которым вдруг захотелось чего-то сладкого.

Ния казалась ему все же поумнее. Хотя… она не спала с ним, сама отказалась от встреч. Значит, не дура.

Но именно тот факт, что его жена первой оттолкнула Томаса, грыз Видара изнутри. Это ли не подтверждение, что к смертному она питала вполне искренние чувства. Не любовь, но сильное увлечение, сродни влюбленности.

Бесило до мурашек в затылке. Очень неприятное выматывающее ощущение. Видар уже забыл, когда ревновал.

— Зачем ему убивать. Мотив неясен.

Он уже просмотрел запись допроса. И никак не мог увидеть в Томасе убийцу. Видел ли перепуганного пацана, разом выдернутого из зоны комфорта.

— Видар, ты видел запись. Он ничего не помнит с момента, как вышел из университета. Твердит лишь о каких-то глазах.

— Бирюзовых, — пробормотал Феникс, — это важно.

Пока не знал почему, но чуял — очень важно.

— Благие же настроены решительно. Их не убедила проверка на детекторе лжи. Завтра прибудет телепат. Может, он сможет пробиться куда-то за локальную амнезию.

— Следов заклятий не нашли?

— Пока нет. Выходит так, что парень резко потерял память, а потом нашелся в отеле, над оглушенной фейри с кинжалом в руках.

Видар постучал пальцами по столу, изображение едва заметно дрогнуло. Томас на нем обхватил руками колени и покачивался из стороны в сторону.

— Дэн, что с жертвой?

— Благие ее забрали. Томас все же успел ее поцарапать, требовалось срочное лечение.

Феникс тихо выругался. К Благим он попадать не любил, те еще снобы и придурки. Неблагие хотя бы не скрывают своей придури, а эти прикрываются красивыми жестами и напускной вежливостью.

— Но они обязаны будут предоставить ее как главного свидетеля и потерпевшего.

— Они и не отказывались. Сказали, как только ее жизни перестанет угрожать опасность, то да, с радостью.

Видар застонал и все же стукнул себя ладонью по лбу.

— Какой идиот вел с ними переговоры?

— Не идиот, — обиделся Дэн, — конечно, мы поняли все и заставили и сказать прямо. Они предоставят свидетеля, когда она может разговаривать, передвигаться и связно мыслить. Не вижу смысла им удерживать ее вне расследования. В их же интересах…

— В их интересах как можно быстрее свернуть это дело, не доводить до скандала. Он и так уже идет. Они пытаются все как-то замять. Знаешь почему?

— Поясни?

Видар огляделся. В просторном помещении народу стало резко меньше. Отовсюду подмигивали огоньками компьютеры. Едва слышно шелестело что-то в районе уголка, отделенного под кухоньку.

— Поясню. Это логика фейри. Если замять дело, то можно представить, что проблемы и нет. Смерть для них нечто настолько ужасное, что они даже стараются не обсуждать это. Они не говорят «умирают», они говорят «уходят». Теперь представь, что сейчас в сводках новостей обсасывают убийства фейри холодным железом. Фейри, которые хотят, чтобы остальные преклонялись перед ними, вдруг увидели своих сородичей убитыми, да еще так мерзко. Понимаешь?

— Убийства — это всегда мерзко.

— Для фейри унижение — быть убитым человеком. Понимаешь? Я пока вижу два варианта: или они постараются оправдать Томаса или убить. До суда дело не дойдет.

— Для фейри унижение — быть убитым человеком. Понимаешь? Я пока вижу два варианта: или они постараются оправдать Томаса или убить. До суда дело не дойдет. Они признают только суд Дикой Охоты.

— Ты же понимаешь, что человека нельзя судить такими методами?

— Ну да, — кивнул Видар, — там человек сразу невиновным станет. Ибо после смерти все обвинения снимаются. Другое дело, что ни в одном законе нет запрета на такой суд. Мы просто знаем и все.

В помещение повисла тишина. Напряженная, давящая, пронизанная пониманием. И в ней Дэн тихо проговорил. Так, словно сам боялся своих же слов.

— Думаешь, могут потребовать такого Суда?

Видар попытался представить лицо Дорана, когда Благие придут к нему с таким предложением. Интересно, он им просто вежливо откажет или на всякий случай прибьет. Учитывая крайне напряженные отношения между Двором Теней и Благими — второй исход вполне возможен.

— Король Теней одновременно является и Предводителей Охоты. И я сомневаюсь, что ему будет интересно играть подобный фарс. В отличие от Благих, он знает, что Дикая Охота — лишь для фейри.

Видар еще раз взглянул на Томаса, проговорил задумчиво:

— Охраняйте его. Не просто камерами. Пусть около камеры будет как минимум двое. И еще…

Видар колебался буквально пару секунд. С одной стороны, что ему этот парень? Подохнет и меньше проблем. С другой — надо завоевать благодарность Нии. Любовь складывается из многих факторов. Лучше предусмотреть все.

Душой и телом…

Потому он достал из кармана небольшой пакетик. Обычный, из биологического пластика, который изобрели уже лет десять назад. Отличная замена тому, чем пользовались прежде.

— Насыпь это по периметру камеры.

Дэн с подозрением осмотрел тусклый серый порошок.

— Это что?

— Холодное железо, — пояснил Видар, — просто насыпь, в него вложено одно забавное заклятье. Боишься? Идем вместе.

Дэн заколебался. Видар решил помочь ему немного:

— У меня корочка адвоката есть. Всегда можешь сказать, что я приходил к клиенту. Кстати, такое вполне возможно.

— Возьмешься его защищать?

— Денег не хватит, — отрезал Видар.

Можно, конечно, но это будет перебор. Хотя…

Камеры временного заключения находились в дальнем крыле здания. Отделенные от остального пространства толстой стеной с магической и технической защитами. Не всегда задержанные оказывались людьми.

Три камеры, больше похожие на прозрачные кубы. Они стояли в центре просторной комнаты, выкрашенной в нейтральные бежевые оттенки. Окон нет, из мебели лишь откидные койки в камеры и биотуалеты. Ну и стол со стулом для охраны, который сейчас дремал, опустив очки на нос. При звуке шагов приоткрыл глаз, кивнул Дэну и снова погрузился в полудрему. Ну что же, как раз на руку.

Из трех камер занятой оказалась лишь одна. Томас при виде Дэна и Видара как-то сжался и постарался слиться с прозрачными стенами.

Феникс общаться с ним не хотел. Одна только мысль, что это вот подобие мужчины лез целоваться к Ние, внутри все начинало рычать. Хотелось взять парня за шею и встряхнуть, узнать, как сильно его голова прикреплена к телу.

Вместо этого приходилось спасать его шкуру.

Содержимое пакета Видар высыпал по контуру камеры. Тут же темно-серая пыль взлетела в воздух и прилипла к стенам. Те на миг потускнели, но тут же вновь стали прозрачными. В то время как Томас хватал ртом воздух и явно подумывал заорать.

— Заткнись, — посоветовал ему Видар тихо, — заткнись, если хочешь выйти отсюда.

Потом повернулся к Дэну и проговорил, передавая визитку — бледно-желтый глянцевый прямоугольник с золотистыми буквами.

— Передай это родителям Томаса, когда они явятся в участок. Скажи, сумму можно обговорить.

После чего кинул еще один взгляд на онемевшего парня, поморщился и поспешил выйти. Охранные заклятья здесь были хорошие, ощутимо давили на психику. Так что лучшим решением оказалось вернуться к столу Дэна. А оттуда уже собраться домой.

Поскорее добраться до Нии, обнять ее и заснуть. Ощутить всем телом какая у нее нежная кожа, вдохнуть едва уловимый запах смеси яблока и корицы. Видару пришлось поскорее сесть в машину, так как одна лишь мысль про обнаженное тело жены, о голубых волосах, разметавшихся по подушке — заставляла член просто каменеть. Хотелось брать ее снова и снова, чтобы слышать стоны. Чувствовать, как ликование заполняет все вокруг от понимания, что эти стоны вызывает он.

Очень давно не ощущал такого. С тех пор, как потерял Алиану. После этого остался лишь периодически вспыхивающий интерес, похоть и понимание, что все женщины одинаковы. Абсолютно все. Алиана в его воспоминаниях оставалась как единственное яркое пятно, состоявшее из смеси боли, тоски и вины.

— Автоуправление, — проговорил негромко, откидываясь на сиденье. Такое удобное, подстраивающееся под водителя.

От вожделения не осталось и следа, а вот воспоминания хлынули потоком. Так бывало, когда он долго запирал их в уголках сознания. Но затем одна деталь и все, Видару приходилось снова и снова прокручивать в голове самые сладкие и самые горькие моменты бесконечно долгой жизни.

«Фейри танцевали на одном из лугов, куда не ступала нога человека. Тихий смех и томные вздохи заставляли случайных путников ускорять шаг. Танцы фейри губительны для смертных. Сам Феникс относился к их забавам равнодушно. Но сегодня вдруг свернул лошадь в сторону поляны. Сердце встрепенулось, уловив среди множества звуков один — смех. Едва уловимый, похожий на легкое подрагивание колокольчика.

Она плясала в самом центре. Окутанная лишь лунным светом и волосами, похожими на огонь. Плясала одна, не разрешая никому приблизиться. Видар же натянул поводья, заставляя лошадь остановиться на самом краю поляны.

Благие. Лишь они любили танцевать в лунном свете. Золото волос смешивалось с отблесками луны, треск костра сплетался с пением птиц вокруг и нежным звуком флейты.

Неудивительно, что смертные, оказавшись поблизости, тянулись сюда. И танцевали вместе с фейри, сплетались в объятиях и страсти, пока не падали замертво на землю. Иссушенные дотла.

А Благая продолжала танцевать, сливаясь с луной. Казалось, еще немного и она взлетит высоко, в темное небо. И станет одной из звезд.

Присутствие Феникса Благих не смущало. Он всегда держал нейтралитет. Так что они продолжили веселиться, лишь изредка косясь на Видара. А тот спрыгнул с лошади. Тело стало непривычно легкое, невесомое. И ноги сами собой несли к рыжеволосой. А та лишь стрельнула взглядом и плавно ушла в сторону. Одно лишь движение бедер, взмах волос и в голове помутилось от странной смеси чувств.

Он не помнил, как подошел. Вокруг словно все замерло, отодвинулось на задний план. Только черные глаза и запах лесных цветов, окруживший его легким облаком. Рыжие волосы — как отблеск его огня.

— Ты моя, — услышал он свой голос как издалека. — Идем со мной.

И просто протянул руку.

Секунда растянулась на столетия, пока рыжая прожигала его взглядом. А затем весь мир дрогнул. И переменился для него, когда прозвучал ее голос. Тихий, но пронзивший сердце.

— Иду».

Я проснулась от писка будильника. И сначала лежала, натянув покрывало на уши. Даже мелькнула трусливая мысль плюнуть на все и проспать. Организм стонал, что пары часов ему недостаточно. Еще бы часиков семь. А лучше — восемь.

Потом накрыло. И я резко села, вспомнив, что вчера произошло.

Феникс…секс… крылья. И Томас, обвинявшийся в убийстве.

Сон резко исчез, а на его место пришла серьезная озабоченность. Я не помнила точно, когда уснула во второй раз. Но точно помнила, что на тот момент в квартире никого не было. Зато сейчас из ванной комнате, смежной со спальней, доносился шум воды.

Вопрос. Когда Видар вернулся? Время на часах показывало начало восьмого. Я заснула в лучшем случае в начале шестого. Всю ночь провел в участке?

Шум воды прекратился, а я все сидела и чего-то ждала. При этом пальцы цеплялись за одело, которое прижимала к груди. Пряли волос падали на лицо и мир вокруг казался окрашенным в легкий голубой оттенок. Пополам с золотом. Голубое — тонкие прядки моих волос, золото — рассветные лучи, пробравшиеся через плотные шторы. Интересно, что в спальне Видара не было отражающих заслонок, только плотные портьеры кирпичного цвета. Сейчас плотно задернутые. Но солнце все равно ухитрилось найти щелки.

Феникс вышел из ванной. Я бы сказала не просто вышел, а явил себя миру во всей красе. Во всей мускулистой обнаженной красе. И сразу же чувство, что его огонь метнулся ко мне, лизнул кожу.

Горячо и изучающе. Так, что воздух стал слишком жарким. Пришлось стиснуть зубы и пару раз мысленно вылить на себя холодную воду. Легче не стало, но мозги немного прояснились. Кстати, интересно это нормально вообще — так реагировать?

Я же о чем думаю, о том и говорю.

— Это нормально?

— Смотря что? — сообщил Феникс.

Он же везде огненный. Прямо вот везде. В отличие от фейри, у которых волосы росли исключительно на голове и в виде бровей с ресницами, Видар мог похвастаться умеренной растительностью и на груди и там, внизу.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я!

Видар потянулся, словно издеваясь. Как огромный и сытый хищник. Позволяя мне как следует разглядеть все мышцы, оценить гибкость и понять, что прошедшей ночи — мало.

— Ния, не люблю играть в телепатов. Давай обмен: ты мне задаешь вопрос, а я сообщаю, что узнал.

Ну и кто из нас фейри? Пока он бродил по комнате весь из себя голый, я сидела и прижимала одеяло к груди. Разозлилась и спросила:

— Это нормально, что при виде тебя мне тупо хочется трахаться?

— А, ты об этом, — протянул Видар, зачем-то останавливаясь перед зеркальной стеной и разглядывая себя, — это нормально, Ния. Ты привлекательна, я чертовски привлекателен…

Я кашлянула, на что Феникс обернулся от своего отражения и подмигнул:

— Да ладно, можешь не притворяться.

— Я задала вопрос и жду сведений.

— Ну так вставай и за завтраком все расскажу. На твое счастье, сегодня завтрак и все остальное готовит повар.

Ура! Я мысленно возликовала, так как есть хотелось безумно, а с готовкой пока оставались определенные проблемы.

Повара я не увидела. Видар объяснил, что Игорь — так его зовут — приходит совсем рано, готовит на весь день и уходит на вторую работу, в ресторан.

— Во сколько он встает то? — удивилась я.

При этом не забывала орудовать вилкой и ножом. Я не знаю, как назывался омлет, который приготовил Игорь, но на вкус… словами не передать.

— Еще скажи, что он шеф-повар.

— Он шеф-повар.

Видар поставил чашку с кофе на стол и посмотрел на меня. Поинтересовался:

— Что-то удивляет?

— Нет, конечно. Все нормально. Шеф-повар готовит у тебя на кухне. Куда нормальнее то?

— Сказала принцесса Двора Теней.

— Это я в Авельхайме принцесса, а тут жила в обычной семье, потом в общежитие. И поверь, никакие шеф-повара у нас на кухнях не водились. Как ты вообще обустроился с таким размахом? Ты же…

Я замялась, но Видар все понял.

— Я же сгорел? Ния, ты, кажется, ничего не знаешь обо мне.

— Времени не было заинтересоваться столь волнующим вопросом.

На последних словах голос малость осип, пришлось спешно запивать фразу чаем. Кстати, заваренным просто изумительно, с местными травами и ягодами земляники. Просто услада для фейри и только.

Видар прав. Я про Феникса ничего толком не знаю. Ну летает, ну сгорает и что? Откуда он взялся, почему перемещается свободно между мирами, включая миры, на Грани. Так называется место между жизнью и смертью. Почему он один такой в своем роде? За кого я вообще вышла замуж?

Задумалась так, что не сразу обратила внимание на взгляды Видара. Только когда раздалось покашливание, подняла взгляд от прозрачной поверхности стола, на которой снежинками располагалась белоснежная посуда.

— Что?

— После университета у нас с тобой первое занятие. С твоим новым даром. Но можешь с собой на занятия взять книгу про меня. Почитаешь на переменах.

— Историю древности предпочитаю читать когда бессонница. А что за книга?

Видар усмехнулся, но все же встал и вышел, чтобы вернуться через пару минут и положить передо мной небольшую книгу в жестком кожаном переплете. На обложке было что-то написано. Я посмотрела и не смогла прочитать, что честно и сказала.

— Не обращай внимание, — ответили мне, — обложку я оставил старую, там на старом шотландском. А вот внутри все переписано, и ты сможешь прочесть.

И правда, внутри оказался привычный мне язык, на котором общались фейри в Авельхайме. Все написано вручную, на толстых золотистых листах. Я быстро пробежалась взглядом по ровным строчкам, ухватила обрывок фразы «… не Божество, но равное ему» и вздохнула. Трижды черт, видимо, книга будет написана тем витиеватым слогом, которым страдали все древние фолианты. То есть мне придется продираться через тонны красивостей, прежде чем доберусь до сути.

— Отлично! — я закрыла книгу с негромким хлопком. — А ты скромный, Видар. Всего то одна книжечка про себя любимого. Где размах, где масштабы?

— Это короткое содержание, — пояснил муж, — здесь собраны самые важные факты. Ии хочешь читать все тридцать томов?

Я икнула. Тридцать?! Там что, его жизнь по часам описана?

— Что за мазохист это писал?

— Ты не поверишь, но раньше у меня даже свой культ был. Пока мне не стало комфортнее в Авельхайме.

— Девственниц в жертву не приносили?

Видар покачал головой и посмотрел на меня, как на неразумное существо, научившееся говорить, но не имеющее мыслей.

— Почитай, Ния. А то я прямо не знаю, как реагировать на твои попытки меня задеть. То ли посмеяться, то ли отшлепать.

Я мигом нахмурилась. Вот чего-чего, а всяких таких «удовольствий» я не понимала. Это ему к Неблагим надо. Те еще любители жесткого секса, треша с кровью и иглами, ну и всяких мелочей вроде плеток, палок и ножей. На фоне своих соотечественников та же Ферис казалась просо образцом целомудрия. Жестким играм предпочитала простое разнообразие, ну и смертных любовников меняла, как перчатки. Такие мелочи, право!

В итоге, я с трудом отбилась от намерения Видара отвести меня на машине, положила книгу в рюкзак и поспешила удрать на остановку. А муж направился одеваться. И хорошо, потому что его привычка расхаживать нагишом вызывала у меня нервный тик и перманентное желание. Пробовали думать, когда внутри пульсирует ощущение остаточного оргазма? Вот у меня выходило так себе. Так что я почти сбежала из дома, успев накинуть платье и собрав волосы в легкую прическу.

Один серьезный минус проживания в модном центре я поняла не сразу. Видар то меня привозил и отвозил на машине. А теперь, в восемь утра, я поняла, что здесь проблемы с общественным транспортом. Если быть более точной, он тут не ходил. Ближайшая остановка находилась сразу после центра.

Я трижды идиотка! Ну вот как могла забыть, что остановки из этого района специально убрали, якобы чтобы автобусы не мешали жителям. Каким местом они мешали, а? Автобусы на воздушной подушке и практически бесшумные. Я понимаю, что проживали здесь только обеспеченные, но все равно булькала от возмущения, пока топала до ближайшей остановки. А это минимум полчаса быстрой ходьбы. Хорошо еще не по обочине, а по красивым аллеям и мягким дорожкам. Вдоль блестевших на солнце высоток, вдоль детских площадок за силовыми ограждениями. Там уже, несмотря на ранний час, веселились дети всех рас. Хотя люди и преобладали, но среди человеческих детенышей я заметила парочку очаровательных фейри и одного полукровку. Остальные расы, живущие в Авельхайме все же предпочитали держаться подальше от людей и городов. Разве что русалки с радостью плескались в водоемах. Но и то к людям не приближались.

В итоге я едва не опоздала на пары. Забежала в лабораторию уже под переливчатые трели звонка. Успела увидеть вскинутую бровь Ферис, любопытные взгляды, темные волосы новой преподавательницы и выдохнула:

— Доброе утро.

— Коль госпожа Ния соизволила явиться, то можем начинать.

Я моргнула, когда поняла, что это сказала преподавательница. Потом присмотрелась к ней чуть внимательнее.

Я моргнула, когда поняла, что это сказала преподавательница. Потом присмотрелась к ней чуть внимательнее.

Нет, уверена, что прежде мне не доводилось видеть эту фейри. Я бы ее запомнила. Такие бросаются в глаза даже среди нас.

Начнем с того, что внешних уродств я не увидела. Возможно, она от них избавилась или же принадлежала к тому ничтожному проценту фейри, которым удалось родиться без изъяна. Но тут скорее первое, чем второе. Пока что фейри без изъянов я знала лишь двоих: себя и отца. У Алистера изьян был, мама… ну она не совсем фейри. К ней и требования другие.

А потом я увидела ее изъян. И невольно округлила глаза. Крохотные рожки, едва заметные в густой гриве шоколадных волос. Я так и уставилась на них.

— Леди Ния, видимо, хочет прочитать нам доклад?

Кажется, кто-то не рад меня видеть? Я встретила взгляд темно-синих глаз. Красивых, в окружении пушистых ресниц.

— Я не припомню, чтобы мы писали какие-либо доклады, — ответила спокойно, проходя на свое место, — возможно, смертные занимаются этим. Но не пишут, а составляют его непосредственно в Сети.

У нее было очень красивое лицо. Благородное, с тонкими чертами, высоким лбом. Просто идеальное, я бы сказала. Вот у меня, например, нос чуть вздернут. И волосы теперь голубые, а у нее красивый оттенок. И грива просто роскошная, с натуральными локонами почти до попы.

Я устроилась за столом, рядом с Ферис и Киарой — одной из полукровок. Они как-то странно покосились на меня, но промолчали. Тем более, наша новая преподавательница решила снова заговорить. И голос у нее тоже нормальный: как и у всех Неблагих — с сексуальной хрипотцой.

— Я очень не люблю повторять дважды. Особенно не люблю это делать по вине тех, кто считает, что у него больше прав, чем у остальных. И стараются показать это при каждом удобном случае.

— Абсолютно согласна с вами, — покивала я, — те, кто считают, что у них прав больше, чем у большинства, обычно или становятся Королями, или добычей Дикой Охоты.

Ферис едва заметно ухмыльнулась. Только Неблагие могли так делать: вроде и сидит спокойно, а ты кожей ощущаешь, что внутри эта фейри хохочет. Остальные замерли в предвкушении скандала. Хотя и понимали: он вряд ли состоится. Все же открытый конфликт не самая любимая вещь фейри.

— Вам, леди Ния, конечно, лучше всех известно о нравах Дикой Охоты.

— Я с гончими в детстве в догонялки играла, — кивнула в ответ, — а вы не…

— Можешь звать меня леди Миранда.

Да без проблем. Я кивнула с самым серьезным видом и достала планшет. Никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя показывать, что тебя задели или как-то оскорбили. В лучшем случае — посмеются. Так что натягиваем на лицо маску «дворцовой леди» и слушаем указания перед практикой.

Но почему она на меня так реагирует? Парней я у нее не отбивала это точно. Где еще могла перебежать дорогу? Не помню! Учитывая, что почти все детство и юность я провела на Земле.

Первая половина практики прошла как под дулом пистолета. В открытую леди Миранда не нападала, но вот отпускала реплики, после которых я сильно жалела, что отец не одолжил мне в качестве охраны одну из гончих. Видите ли, не положено.

И едва объявили короткий перерыв, как я тут же подошла к Ферис, благо стояла она за соседним столом. И с интересом наблюдала как ее полутораметровый гомункул пытается собрать выпавшие из живота кишки.

— Тебе его вообще-то вылечить надо.

— Успею, — отмахнулась Неблагая, — я хочу попробовать остановить кровь без обездвиживания пациента. Слушай, ну тебе, кхм, повезло.

Темные глаза Ферис смотрели так, что еще немного и я поверю в сочувствие от Неблагой.

— В смысле?

— Наивная принцесса Теней не в курсе, кто такая эта Миранда? — спросила Ферис.

Она все же повела ладонью и погрузила гомункула в целительный сон. Скнова скосила на меня взгляд:

— Иногда у меня чувство, что фейри ты только по происхождению, а внутри — смертная.

— А у меня чувство, что ты сама ничего не знаешь, но пытаешься меня поддеть.

Ферис показала поднятый вверх большой палец и ответила:

— Мило. Ладно, открою тебе тайну, тем более завтра вечером ты отведешь меня в Сады. Ты в курсе, что Миранда — бывшая любовница твоего муженька? Причем он с ней активно крутил примерно лет двадцать назад. И первое, что сделал, когда восстановился до взрослого мужика, то вернулся к ней и как следует трахнул.

Она посмотрела на мое лицо и кивнула, удовлетворенная:

— Ага, так и думала — не в курсе.

Вот чувствовала моя задница, что замужество — огромная ошибка. Мало того, что я превращаюсь в не пойми кого, так еще теперь от бывших любовниц отмахиваться. Сколько у него там жен было? А любовниц? И, судя по всему, далеко не все они почили.

Ферис с наслаждением вывалила на меня все, что знала. Фейри живут сплетнями, а как не сплетничать о Фениксе? Понятное дело, что его личную жизнь разглядывали едва ли не под микроскопом.

Совпадение? Не думаю. После нашей свадьбы, только ленивый не знал, где я учусь.

Я попробовала дозвониться до Видара, но его телефон не отвечал. Или Феникс находился не на Земле, или был по уши занят и отвечать не собирался. Ладно, вечером, дорогой, я тебе припомню. Он, значит, спит со всеми, а мне в итоге за это прилетает.

В итоге, придумала стратегию: на провокации не поддаваться, сидеть со спокойным видом, но и не давать унижать себя. Я же неплохая студентка, почти все знаю…

Думала, что почти все знала. За какие-то пять часов усиленной практики этой Миранде удалось почти растоптать мою уверенность в себе. Почти — потому что я понимала, что совсем не такая тупая, какой меня сейчас пытались выставить.

— Леди Ния, сначала надо ввести пациента в сон, а затем останавливать кровотечение.

— Но я вве…

— Ты влила в него слишком мало силы. Добавь.

Издевается? Но я послушно склонилась над посапывающим гомункулом и влила в него еще целительного сна. Потом еще.

Потом Мирнада прицепилась к тому, что мои попытки остановить кровотечение слишком грубые. Мол, тогда уж проще вызвать смертных с их техникой. И то выйдет изящнее. На свою голову я решила возразить:

— У пациента всего лишь рваная рана, серьезных повреждений нет. Гораздо проще быстро остановить кровотечение, затратив мало сил, а уж затем осторожно исцелять. Баланс…

— Будешь спорить со мной, милочка? Да тебя еще в помине не было, а я лечила всех!

Она посмотрела мне в глаза и с омерзительной улыбочкой добавила:

— Даже очень редких существ. Единичных.

— Те единичные, о которых я знаю, — парировала в ответ, — в целителях не нуждаются, так как могут исцелять сами. Да и вообще бессмертные.

Ферис со своего места что-то одобрительно проворчала, делая вид, что занята своим гомункулом. Он у нее почему-то выдал высокую температуру. Так что Неблагая всерьез опасалась, что это занятие могут ей не зачесть. Если пациент не выживет.

Сегодня, как назло, еще и тема практики была сложная и нудная. Исцеление кровотечений любых видов. Мы же лечим не только людей, так что приходилось учитывать особенности существа, его способности к самоисцелению, его магию и так далее. Уже к третьему часу занятий тут и там раздавались приглушенные ругательства, одна из полукровок тихо всхлипывала, но ее никто не жалел. Каждый за себя, да. Но тут я их понимала: вылететь из университета никому не хотелось. Среди фейри и людей целительницы, да еще способные управлять аппаратурой смертных, ценились очень высоко. А если учесть, что мы обожаем находится в центре внимания… неудивительно, что многие целители стремились на Землю. Только вот не у всех удавалось тут прижиться. Одно дело явиться на пару недель, а второе — на долгие годы. Благо Тоска, которая одолевает всех фейри вдали от родины, на Земле почти не ощущалась. Все же раньше мы жили здесь, и наши гены это помнили.

Главное в учебе на Земле — правильное распределение сил. Целители — не бездонный колодец. Нам необходимо поддерживать баланс. И выжатый досуха целитель вполне может на долгие годы оставаться беспомощным. Я читала, что целители, во время войн между Дворами, часто впадали в кому после того, как излечивали множество раненных.

Хорошо, что моя мама и совет ученых фейри изобрели очень удачную штуку. Датчик магической энергии. У целителей он начинает пищать, когда отметка опускается о двадцати процентов. Тогда все, надо останавливаться и просто отдыхать. Или, на крайний случай, воспользоваться зельями, заклятьями. После них, правда, наступает откат. Но тут уж надо смотреть по ситуации.

— Леди Ния, ты слишком небрежно обращаешься с пациентом.

— Почему он у тебя не ведет себя как смертный?

— Кстати, почему ты выбрала смертного? Держи, лучше лечи полукровку.

— Почему…

— Почему…

Вопросы и замечания сыпались, конечно, на всех. Но поверьте, основная часть досталась именно мне.

И я не сразу сообразила, что на противный писк раздается возле правого уха. Опомнилась, лишь когда услышала шепот Фьяры:

— Зааадница! Ния, ты себя исчерпала!

Что?

Я опустила взгляд на грудь. Точно! Под тонкой тканью платья и халата виднелись отблески мигающего датчика. Он всегда висел у меня на шее. Кулон в виде зеленой совы. Датчики изготавливались фейри и полукровками и могли принимать любую форму. Я попросила сову, так как в детстве, пока не отвезли на Землю, любила смотреть за Хаосом. А тот развлекался тем, что порхал вокруг меня в виде множества зеленых сов.

— Что там у вас?

Конечно, Миранда поспешила посмотреть, что случилось. Остальные мои сокурсницы оторвались от своих гомункулов и уставились в нашу сторону. Я же сцепила пальцы, вздернула подбородок.

— Это датчик, леди Миранда. Такое впервые.

— Удивлена, — тут же сообщила мне эта темноволосая стерва, — судя по тому как ты расходуешь свою магию, я вообще не понимаю, что ты тут делаешь.

— Думаю, это решать не тебе.

Вот мы и перешли на «ты», как и принято у фейри.

И нет, меня ни капли не задевает, что Миранда спала с Видаром. Не она первая и не она последняя.

Кажется, она догадалась о моих мыслях. Ну или к тому времени достаточно накрутила себя.

— Зато мне решать, леди Ния, справилась ли ты с практикой.

После чего она ткнула тонким пальцем в моего гомункула и жестко произнесла:

— Твой пациент в коме, а у тебя критический резерв. Сегодняшнюю практику я тебе не засчитываю. А чтобы в следующий раз ты была более внимательной, то вот…

Я сначала не поняла, что такое она подала мне в прозрачной коробке. Пару секунд тупо смотрела на серую брошь в виде капли, а потом дернулась. Как и остальные мои сокурсницы.

— Леди Миранда, но это слишком!

Та лишь бросила взгляд в сторону говорившей, и высунувшаяся полукровка мигом увяла. И опустила голову.

— Согласна, — а вот Ферис не смущалась и не боялась, — Ния ничего не сделала, чтобы заслужить такое наказание! Вы сами сменили ей типаж пациента. От этого прибавилось работы!

— Возможно, леди Ферис, — перебила ее Миранда, — ты считаешь, что я ошибаюсь?

Неблагая чуть поджала губы, не собираясь отвечать на вопрос.

— Или, леди Ферис, ты настолько предана принцессе Теней, что готова разделить с ней наказание?

Ферис дернулась. А я торопливо шагнула вперед, снимая ставший ненужным халат. Уже не такой белый, как был утром, а в пятнах крови и прочего.

— Никто и ничего не будет разделять. Если ты считаешь нужным, я готова надеть это.

— И побежишь жаловаться Королю Теней? — тут же скривила губы Миранда.

— Зачем? — спросила я в ответ. — Это моя учеба и мои ошибки. Но я посмотрю еще раз правила нашего обучения и твои полномочия.

— Это в твоем праве.

Я взяла коробочку из ее рук. Однокурсницы смотрели на нее, как на крайне опасное оружие. Не очень-то и ошибались.

Брошь с вкраплениями холодного железа. Одно из самых садистских наказаний для фейри. если ее приколоть к одежде, то убить нельзя. Но носивший такое украшение, будет чувствовать упадок сил и не сможет обращаться с магией. Жестоко? Да, но у нас считается, что после такого молодежь точно запомнит урок и ошибок не повторит.

— Иди к охране, — сообщила Миранда, — пусть приколят тебе это украшение. Снять сможешь завтра утром. Попросишь кого-нибудь.

— Мужа, — ответила равнодушно, а про себя ехидно ухмыляясь.

Можешь сколько угодно держать каменное лицо, я то представляю как тебя внутри корежит. Думаешь, мне такой муж нужен? А вот этого тебе знать необязательно.

Больше мне делать на практических занятиях сегодня было нечего.

— Ферис, — шепнула Неблагой, собирая рюкзак, — Сады переносятся на послезавтра.

— Без вопросов, — пожала та плечами, — больно мне надо, чтобы ты загнулась около меня. Чтобы потом от Дикой Охоты спасаться.

Брошь мне приколол один из охранников-андроидов. Человекообразный, с белоснежной кожей и черными глазами. Ему было плевать на то, кто я и что натворила. Просто нацепил брошь на пояс платья и отошел в сторону.

А я осталась стоять посреди холла корпуса и прислушиваться к себе. Наверное, со стороны смотрелось довольно странно: стоит себе фейри с голубыми волосами и в желтом платье, чуть наклонила голову и словно выжидает чего-то.

Наверное, вот оно? Постепенно нарастающая слабость, боль в костях, тяжесть в голове. Я чуть пошатнулась и огляделась в поисках скамейки. Как назло, все они оказались заняты студентами. А просить уйти…

Я осторожно направилась на выход. Плевать, сяду на ступеньки и сделаю вид, что так и надо. Главное — не упасть в обморок на глазах у всех.

Все же пошатнулась. Чертова слабость, липкая, неприятная, окутывала незаметно, но неуклонно. Я все же оперлась о стену, поморгала. Перед глазами тоже все плыло. Если такое испытывает каждый наказуемый, то я понимаю, почему после подобного все и все запоминают. Нарастающая боль в костях, сдавливание висков.

Фу-у-у! Я провела ладонью перед глазами и тут же ощутила, как меня придержали за талию.

— Эй, тебе плохо что ли? — раздался один голос, какой-то девчонки.

Ее перебил мужской:

— Это фейри, не видишь, что ли. Разве им бывает плохо?

— А я ее знаю, о ней сегодня читала блог. Это же принцесса Теней!

Голоса раздваивались, смешивались, а я стояла и старалась держаться на ставших ватными ногах. Меня куда-то повели, перед глазами плавала пелена. Я вроде и находилась в забытье, но в то же время понимала, что со мной. Только не могла ничего делать.

При этом вокруг меня продолжали находится люди. Не фейри, не полукровки, а смертные. Девушки. Потом шум голосов немного утих, я поняла, что оказалась в своей комнате.

Мне же надо домой! Я попыталась пошевелиться, но от слабости могла лишь чуть двинуть головой. И это чувство, что тебя переехал самосвал! Кости уже не ныли, а словно распухали, горели.

Если это просто из-за одной брошки, то что же испытывали бедные жертвы того маньяка?!

Хлопнула входная дверь, и я едва повернула голову. Перед глазами се расплывалось, сумела лишь разглядеть женские силуэты. Кажется, три.

— Уверена? — прошептала одна.

Голоса тоже вели себя странно, но, кажется, чуть получше, чем в холле. По крайней мере я могла различать их.

— Камеру я прикрыла, — отозвалась другая, — а эта сейчас ничего не соображает. Вроде как под кайфом. Сил нет, повредить нам не может.

— Как мы ее выводить будем? Вдруг кто увидит?

— Все фейри сейчас на занятиях и будут там еще часа два. Тут пусто, понимаешь? Выключенные камеры можно списать на глюки. Рядом с фейри постоянно же что-то глючит. Вот сука!

Резкая боль в ребрах заставила меня дернуться. И словно внутри стало разгораться жаркая точка. От нее в глазах снова чуть посветлело, да и в голове туман начал потихоньку рассеиваться.

— Сука! — повторила та, что меня ударила, — что, стерва, сначала к парню моему приперлась, а как тебя бортанули, то решила отомстить?

— Ната, мне страшно! Она же фейри! Она принцесса, Ната!

Сквозь ресницы я уже могла видеть тех, кто перешептывался в моей комнате. Так, две блондинки и знакомая мне шатенка. Ее я видела у Томаса дома. Его девушка.

— А мы разве что-то делаем? — усмехнулась Ната. — Мы всего лишь помогли добраться ей до комнаты и ушли. Тем более, всем известно, что фейри похотливые засранцы.

Снова удар, на этот раз по плечу.

— Даже не стонет, — прошептала одна из блондинок.

— Да их хрен убьешь, — процедила Ната, — так что ничего ужасного мы не делаем. Не сдохнет. Тем более помните о том, сколько вам на карту упало денег.

— Ната, я слышала, фейри не любят свидетелей.

— Ты серьезно? Мы разговаривали с фейри под Чарами. Мы Нику Ларс видели, а не настоящее лицо. Расслабьтесь уже и зовите парней.

Я продолжала тихо лежать, так как силы пока еще были неравны. Но внутри все жарче разгорался огонек, от него по венам бежало приятное тепло. Оно забирало скованность и слабость от брошки.

Мне бы хоть наполовину силы вернуть. Как целитель, вреда я им причинить не могу. Но фейри сильнее людей, так что распихать в стороны и выпрыгнуть в окно — запросто.

Так что ждем и копим силы.

А еще было интересно, почему эта Ната решила, что Томаса подставила я. Вроде о моем замужестве все знают, и глупо сравнивать Феникса и смертного мальчишку.

Странно. Что-то все пыталось оформиться в голове, но постоянно ускользало.

А тем временем в комнату вошли еще трое. А вот их я знала. Друзья Томаса, местные звезды футбола, здоровые парни под метр девяносто. Сейчас они разглядывали меня как охотники — добычу.

— Значит так, — проговорила Ната, — делайте с ней что хотите. У вас полтора часа, плюс полчаса на то, чтобы смыться отсюда. Мы караулим внизу. Если что — позвоним. Она сейчас без сил. Камеру взяли?

Один из парней кивнул и нацепил на лицо маску, похожую на лыжную. Глухо проговорил:

— Полтора часа мало так то. Ее бы на ночь. Неделю потом сидеть бы не смогла.

— Ты полтора сначала продержись, — парировала Ната, — все, мы ушли. Рот ей заткните, если звать будет на помощь.

— Заткнем, — со смешком пообещал один из них.

Хлопнула дверь, а я все еще продолжала лежать и копить силы. А они возвращались. Странно, но об этом после.

И все теплее становилось внутри. Теплее и как-то яростнее что ли. То ли от ситуации, то ли от разговоров парней, которые ставили камеру так, чтобы видна была моя постель.

— Сначала ты, Ник, — деловито проговорил один, — а я ее сзади попробую.

— И на пару потом.

— Предлагаю эксперимент. Выдержит ли она троих сразу?

— Кляп приготовь, если реально орать начнет. А то на камеру, мало ли…

— Не начнет. Ей понравится.

— Не понравится, — проговорила четко, открывая глаза.

Троица отпрянула, но лишь на миг. А потом дружно подалась ко мне. Все трое уе в масках, но я просто ощущала их глумливые улыбочки.

— А с очухавшейся лучше, — заявил один, — а то валялась как кукла.

— Эй, расслабься, ты же фейри.

— Просто пару кувырков.

Я пропустила тот момент, когда мне в живот прилетел удар. В следующее мгновение, пока хватала воздух ртом, меня уже прижали к постели. Двое уселись на руки, третий навалился сверху.

Жар в руках стал просто обжигающим.

— Уйдите, — прошипела, — свалите, пока не пожалели.

— Выруби ее, Ник…

Дальше парень не договорил: заорал и скатился в сторону.

— Б…ть, она жжется!

По моим рукам ползли золотые узоры, на глазах превращаясь в огненные, цвета костра.

И злость.

Что я им сделала?!

— Вон отсюда! — прошипела тихо.

Вся боль словно испарилась, уступив место огню и злости. Чем я заслужила такое? Чем?!

— Гнилье мерзкое! — рявкнула, глядя на вытянувшиеся лица.

Один из парней лихорадочно задергал дверную ручку, явно забыв, что сам ее и запер. Остальные вдруг бросились к распахнутому окну. Ну да, лучше переломы, чем злая я.

Жаль целители не умеют калечить. Никогда не испытывала желания убивать. Но сейчас больше всего хотелось полюбоваться на то, как эти трое будут мучатся. И те девки тоже. Медленно, разлагаясь изнутри!

Жар уже стал привычным и почти приятным. А Ник, тот, что пытался открыть дверь, вдруг закашлялся. Ухватился за горло и начал оседать.

— Ты… — начал его друг, но вдруг завизжал.

Прямо как девчонка. Визжал и показывал пальцем на второго, из глаз которого каплями текла кровь. Потом замолчал, застонал и ухватился за голову.

Я же просто замерла, глядя как все трое начинают захлебываться своей же кровью. Но не красной, а неприятного черного цвета.

Из горла вырвалось хрипение. Остальное я пока выговорить не могла, так как от ужаса перехватило дыхание. Что, как? Под кожей у парней вздувались черные вены. Набухшие, похожие на извивающихся червяков.

Откуда-то издалека послышались визги. А затем грохот, который все приближался.

Ближе и ближе…

Я попятилась к окну, а в следующее мгновение дверь в комнату оказалась снесена.

В проеме застыл Видар. Видимо, он сорвался то ли с какой-то сделки, то ли еще откуда-то. Бежевый деловой костюм, бледно-голубая рубашка с расстегнутым воротом и выбившиеся из хвоста волосы. Он смахнул их резким жестом и проговорил:

— Ния…

— Ты! — выдохнула как остановленная на полном скаку лошадь. — Ты!

Он перевел взгляд на лежавших парней. Они уже почти не корчились, но распухали изнутри. Выругался. Жестко, резко. И торопливо присел перед ближайшим изпострадавших.

— Что…

— Помолчи! — раздался в ответ приказ.

Я послушно замолчала, так как не была в себе уверена.

Целители не могут причинять вред. Это незыблемо, как… как… просто так всегда было. Мы просто не умеем это делать. Потому и являемся пусть одними из самых ценных фейри, но и самыми беззащитными.

Поэтому сейчас мой мир, и без того трещавший по швам, просто медленно начинал рваться. Как и все приобретенные за двадцать лет шаблоны.

Я стояла и смотрела, как Феникс водит ладонями вдоль страшно раздутого тела парня. Вздрогнула, когда муж вскинул на меня взгляд искрящихся золотом глаз и глухо приказал:

— Иди сюда.

Мне оставалось только шагнуть к нему на деревянных ногах.

— Они умрут, если мы не вылечим, — говорил Видар отрывисто, — давай, Ния. Надо вместе. Давай. Как ты всегда лечишь?

Я круглыми глазами смотрела на неудачливого насильника, потом протянула к нему руки. Пальцы дрожали.

— Ния!

Вопль Феникса что-то переключил в голове, и я почти со злобой уставилась на него.

— Потом порефлексируешь! — рявкнул он. — Целитель, внизу еще три девчонки. Такие же. Быстро!

Еще трое! Сработал заложенный глубоко внутри инстинкт целителя.

Расслабиться, успокоиться и просто дать себе возможность лечить. Представить, что лежащее перед тобой тело — конструктор. Который ты легко можешь собрать в нужном порядке.

То, что я лечила в этот раз выглядело отвратительно. Мне приходилось видеть разные повреждения. Хотя бы на практике. Но подобного не встречала. Еще немного и организм смертного просто разложился бы изнутри. Сейчас я восстанавливала его, стараясь пока не думать о том, что произошло. Видар занимался остальными.

Затем мы спустились вниз, оставив парней лежать в комнате и приходить в себя.

Как я и подозревала, жертвами стали трое девчонок, что притащили меня в общежитие. Кто-то уже вызвал Скорую помощь, из нашего крыла выбежали все фейри во главе с Мирандой. Последняя сильно побледнела, когда увидела меня вполне себе бодрой.

А вот у меня с тихим щелчком сложился весь паззл. Моментально.

— Ния!

Видар уже вылечил двух блондинок, а вот «моя» Ната на поправку шла медленно. Хотя и восстанавливалась. Разве что на лице еще оставались вспухшие страшные следы. Словно через кожу пытался прорваться кто-то. А внутренности? Я прислушалась к организму Наты. А вот в остальном она уже была вполне здорова, я ей даже хронический пиелонефрит излечила.

Все выдохнули, когда я убрала руки и медленно встала с колен.

— Она здорова, — сообщила равнодушно, — а еще вызовите полицию и поскорее. Видар, там, в моей комнате, камера. Проверь, включена ли она.

Фениксу потребовалась пара минут, чтобы вернуться обратно уже с камерой. При этом лицо у него было такое, что я поняла — какая-то часть успела попасть на видео.

— Эй, а почему ей лицо не возвращают нормальное? — раздалось из толпы.

— Верните ей лицо!

— Эй, а что тут вообще творится?

— Опять фейри!

— А я не могу ее до конца вылечить, — сообщила спокойным тоном, глядя в глаза Миранды, — у меня резерв кончается, плюс меня наказали. Кстати, боюсь, наказание не вышло.

С этими словами отцепила брошку и швырнула ее под ноги преподавательнице. Кажется, я начинала понимать отца. Да, страх, волнами исходивший от Миранды, мне нравился. Меня не просто боялась. Меня не понимали.

— Обалдеть! — раздалось громкое.

Это Ферис как всегда не сдержалась.

— Ничего себе, принцесса Теней то у нас плевать хотела на холодное железо! — в ее голосе смешались зависть, страх и нечто, похожее на уважение.

Ага, я сама в шоке.

Девчонки, которых я вылечила, постепенно приходили в себя. Первой села Ната, мутным взглядом осмотрелась вокруг, и тут мне опять понадобилось влезть. Присела возле нее на корточки, обхватила подбородок и заставила девушку взглянуть на себя. Кожа на ее лице оставалась багровой, в рубцах.

Хаос, и это сделала я?!

— Прежде чем идти на подлость, советую читать правила. Принцесса Теней может быть инкогнито, но на нее распространяется закон защиты королевских семей.

Посмотрела на побелевшее лицо Наты и широко улыбнулась. От нее просто воняло страхом. И еще чем-то.

— Тебе забыли об этом сказать? А сама ты, конечно, ничего сложнее видео популярных блоггеров не смотришь и не читаешь?

Ната явно ничего не могла сказать, зато могла Ферис:

— Ния, — позвала она, — а что происходит?

— Забавная вещь, — откликнулась я.

Отпустила Нату, которая шлепнулась на пол, находясь по-прежнему в шоке. И проговорила, глядя в упор на Миранду. Та, наверное, и рада была бы попятиться, только вот со всех сторон напирали люди. Где-то прозвенел звонок, но пары и не думали начинаться. Тут же разборки фейри! Тут и там я видела в руках у смертных телефоны.

— Леди фейри. — проговорила я вкрадчиво, — все помнят мое наказание? Оно ведь было таким… внезапным. Ну кто еще роме вас мог знать о нем? Точно не смертные, которые помогли мне пройти в мою комнату. А потом решили изнасиловать. Уже зная, что я обессилена.

С улицы послышались звуки сирены. Они меня всегда раздражали, а тут вдруг вызвали мрачную радость.

— А вот и полиция, — сообщила я.

Но мою фразу прервал вой. И шум. Но если первое выдала Ната, которая спела ощупать свое лицо и все осознать, то шум исходил от Миранды. Она просто попыталась удрать, но помешали ей ее же студентки.

— Куда? — рявкнула Ферис.

Магия у Неблагой тяжелая, неприятная. Ферис могла силой пригвоздить любого к полу на некоторое время. И слегка потянуть из него энергию.

Дальше стало очень шумно. Люди вокруг выкрикивали вопросы, снимали, Ната продолжала выть на одной ноте. Раскачивалась, обхватив себя за голову и выла. Подружки ее попытались улизнуть, но выстроившиеся кругом фейри не позволили. Как и тем парням, которых Видар вытащил из моей комнаты.

Но если с полицией неудачливые насильники пытались вести себя несколько нагло, и даже уверяли, что они ничего такого не задумывали. И вообще это шутка. То потом все изменилось.

— Нет у вас доказательств! — орал Ник, когда полицейские пока еще вежливо предлагали ему пройти к машине, — Мы просто хотели розыгрыш устроить. Да и вообще, изнасиловать фейри это тупо. Знаете, почему?

Он уставился на меня и выпалил:

— Они же всегда хотят.

Я вцепилась в руку Видара, понимая, что убийство смертного на глазах кучи зрителей нам не добавит уважения.

— Ты не могла прийти в себя! — вдруг заорала Миранда.

Ферис ее отпустила, и теперь преподавательница пыталась встать, при этом с лютой злобой глядя на меня.

— Ты не должна была прийти в себя. С холодным железом не справится ни один фейри!

Она перевела взгляд на Видара. О, на него она смотрела совсем по-другому. А мне противно было видеть, как потерявшая себя от злости женщина превращается в скулившую собачонку.

— Ты же сам ко мне вернулся! Почему она?!

Я чуть прикусила губу. Скулила Миранда, но стыдно было мне. До такой степени, что начал чесаться затылок. Унижаться вот так, на глазах у всех. Ни один фейри не позволит себе такого. Тем более при смертных.

Когда чуть похолодало я даже не сразу поняла, что происходит. В холле и так работали кондиционеры. А вот когда двери открылись, впуская кое-кого и наступила тишина, только тогда до меня дошло.

Сейчас будет мясо.

Потому что Король Теней появлялся на Земле в крайних случаях. И, судя по всему, попытка изнасилования его дочери, как раз таким случаем и считался.

Даже я замерла и постаралась дышать пореже, чтобы пыхтение не привлекло ко мне внимание Короля Теней. Что уж говорить об остальных.

Ни охраны, ни сопровождения — ничего. На первый взгляд. Только вот я заметила, как и другие фейри, тех, кто остался на улице. Две гончие Охоты, укрытые Тенями. Людям не стоит смотреть на них, как и находится рядом. Вряд ли Король думал, что они понадобятся. Скорее гончих взял, чтобы их аура еще сильнее надавила на окружающих.

И поверьте, у них это отлично получалось. Лица у смертных стали белыми и какими-то… тут даже не подойдет слово испуг. Скорее — обреченность. Так смотрят на приближающийся тайфун в открытом поле.

Черное и зеленое- цвета Двора Теней. Вот и Король Теней явился в черных штанах и темно-зеленой рубашке. Черные короткие волосы, жесткий профиль и тьма, затянувшая глаза. Я чуть сглотнула: явный признак, что отец немного злиться. Так, самую капельку.

Думаю, телефоны народ не опустил только потому, что забыл, как это делается. Несмотря на летний солнечный день, в холле стало еще более морозно, я даже выдохнула пар изо рта. Так, спецэффекты, отлично. А еще вокруг начинали сгущаться тени. Они подтягивались из углов, длинными изломанными линиями старались коснуться людей, но в последний момент отползали. От них пахло горьким дымом и страхом. Сейчас он витал над замершими людьми. И даже фейри стали чуть меньше ростом, стараясь не смотреть на Короля Теней.

Он кивнул мне, подзывая. Но стоило сделать шаг, как в районе локтя ощутила стальную хватку Видара. Обернулась, не понимая, что ему нужно и поняла, что Феникс смотрит не на меня. Прищуренные зеленые глаза не отрывали взгляда от Короля Теней. А тот посмотрел лишь один раз, после чего исключил Видара из зоны внимания.

— Ва…ва…вы не мо…не можете…

О, а это прорвало полицейского. Мужчина средних лет, крепкой комплекции, сейчас бледный и вспотевший, пытался что-то сказать Дорану. Ничего себе! Даже я — дочь Короля — чувствовала давящую магию отца. А этот еще что-то говорил, тогда как другие онемели от липкого страха.

— Что я не могу? — вежливо спросил Король Теней.

Нет, даже мысленно назвать его папой я сейчас не могла.

— Фейри… — полицейский сглотнул, повторил, — фейри такого ранга… простите.

На его лбу выступили крупные капли пота.

— Вы не…

— Я вам помогу, — сжалился Доран, — фейри такого ранга как я не могут находиться на Земле без предварительной договоренности, верно?

— Да.

— Вы очень сильный человек, — сообщил Король Теней, — не хотите перейти работать ко мне?

Тишина стала просто звонкой и натянутой как струна. Очень и очень редко людям предлагали переходить в Дворы фейри. И почти никогда — во Двор Теней. Так как излучение Хаоса было для них губительным. Приглашения Короля означало одно: для работы при Дворе придется умереть и возродиться. Не человеком, а духом, всадником Дикой Охоты. Как в старые времена. Я знала, что Король очень хочет сделать Охоту в том виде, в каком она свирепствовала когда-то на Земле. То есть не только гончие и всадники из высших фейри, но и духи, призраки и прочий сброд, который окружал Охоту воющим и зловещим облаком.

— Спасибо, — голос полицейского прозвучал в тишине слишком громко, — но нет.

Я невольно сжала пальцы в замок. Так, давайте просто разойдемся и все!

— Как хотите.

Чуть выдохнула. Нет, Король Теней никогда не переступит закон, но после таких вот предложений уже становится как-то не по себе.

— Хочу добавить, — голос Дорана растекался тяжестью по холлу, — что для фейри моего ранга разрешено и даже обязательно находиться на Земле, если дело касается членов его семьи. В данном случае на мою дочь было совершено нападение. И организовано оно было фейри, поэтому я прибыл не только как Король Теней, которому нанесли оскорбление, но и как Судья Дворов.

Трижды «ой». Вставать на пути Судьи я бы не рекомендовала даже Королям других Дворов. Так как Суд Охоты имел право проходить везде.

— А здесь… здесь есть обвиняемые?

Слушайте, мне этот мужчина смертный нравится! Видно, что ему страшно, но помнит о своих обязанностях. Еще и в законах неплохо разбирается.

Король Теней вместо ответа наклонился к Нате. Та замерла, плохо соображая от той ауры, которая окутала ее. Использоваться Чары против людей нельзя, без специального разрешения. Но Королю это и не требовалась. Рука в черной перчатке опустилась на голову девушки, та закатила глаза, но не шевельнулась. А в тишине послышались голоса. Гулкие, но угадываемые. Диалог, который Король Теней сейчас вытаскивал из головы Наты. Ее разговор с заказчицей, диалог с подругами и парнями. Все, все, включая то, что они говорили в комнате.

Видар осторожно положил руки мне на плечи. И они с каждым мгновением тяжелели все сильнее.

— Леди Миранда из Неблагого Двора, — ровным голосом проговорил Король Теней, выпрямляясь, — ты отправишься со мной во Двор Теней. Выбери себе кого-то из своего Двора, чтобы он представлял твои интересы.

— Я не пойду!

Истеричный выкрик насмерть перепуганной фейри.

— Пойдешь.

А это голос Короля Теней, наполненный силой, спокойствием и неизбежностью. Он обволакивал и приказывал подчиниться. И под его влиянием Миранда пошла в сторону выхода. Пошла, спотыкаясь и словно утратив фейрийскую прелесть и легкость.

— За мной.

А вот эта фраза предназначалась мне. И я не могла ослушаться.

— Она — моя жена.

Видар — идиот.

— Она — пострадавшая особа королевской крови.

Видару достался тяжелый взгляд, который он вернул. И добивающая фраза:

— Которую ты не смог защитить.

Да, ребята, давайте вы еще подеритесь. Добавьте очков тем, кто нас ненавидит и считает ненормальными извращенцами. И так каждую неделю в соцсетях появляются новые группы «Антифейри», по новостям то и дело крутят о нас страшные слухи. То и дело отыскивается знаток нашей расы, который с умным видом рассказывает, что фейри — нарушают баланс природы. Что мы не даем развиваться техническому прогрессу.

Среди нас мразей не меньше, чем среди людей. Но есть одно отличие: мы не пытаемся очернить тех, с кем теперь снова живем бок-о-бок. Мы не пытаемся придумывать проблемы, нам бы решить текущие.

— С Нией мы поговорим сами.

Так, Видар явно решил поиграть в героя. Но я что-то его рвение не разделяла. Повела плечом, освобождаясь от захвата Феникса и шагнула к Королю Теней. Проговорила, на миг оборачиваясь к мужу.

— А зачем ты мне?

Он знал, что словами можно бить больнее, чем оружием. Потому с Алианой в свое время сразу договорился: никто из них не опускается до оскорблений. Слова, сказанные в порыве гнева, могут встать между влюбленными. И даже после примирения какое-то время будут маячить на границе сознания, покусывать и царапать.

Но его любимая не была склонна к истерикам и ссорам. Она предпочитала замыкаться в себе, если он обижал ее. И тогда Видар ощущал глухой стыд и тоску.

Ния же горела и искрилась эмоциями. Но брошенная сейчас фраза отдавала усталостью и равнодушием.

Как он ухитрился за несколько дней свести на нет весь ее интерес к себе?

Паника едва не затопила его сознание. Нет, она просто сейчас испугана и все еще дуется на него. За что? Да эти женщины всегда найдут на что стоит обидеться.

И отпускать ее никак нельзя! Если Богиня хоть что-то заподозрит, хоть краем.

Он не был уверен, что сможет устранить ее. В конце концов, по силе они равны, но она опытнее. Там, где он замыкался или разрушал, она — созидала. А сейчас и вовсе находилась примерно в том же расцвете сил, как в старые времена.

С другой стороны, внутри Нии сейчас небольшой хаос, пока дар до конца не освоился.

Видар соображал быстро. Устраивать сцены на публике нельзя ни в коем случае. То, что его жена не любит публичность, он уже понял. Только поэтому дал ей уйти, но опередил Короля. И вышел первым, пройдя мимо гончих, которые и ухом не повели в его сторону. Замаскированные Чарами, сейчас они напоминали обычных доберманов.

После прохлады холла жара на улице показалась особенно одуряющей. Рубашка мигом прилипла к спине, а волосы на висках повлажнели. Видар лишь провел рукой по лбу, покосился на солнце.

Есть вещи, которые не забываются. Например, его происхождение и то, через что пришлось пройти.

Трижды он сгорал в солнечном пламени. Трижды чувствовал боль, которую не в силах ощутить никто. Трижды возрождался, чтобы заново упасть в пламя.

И лишь на четвертый раз переродился окончательно.

Под палящий жар вышли и Король Теней с Нией. Последняя вдруг ударила по взгляду особенно болезненно. Тонкая, в желтом платье, пусть и измятом, на миг она показалась ожившим солнечным светом. Если бы не голубые волосы…

Внутри него рванулось и оборвалось. Как птица с обломанными крыльями. Что-то происходило не то, неправильное. Не должна она была на него смотреть таким взглядом, после которого чувствуешь себя предателем. Хотя никого он не предавал.

«Да ну?» — спросил кто-то внутри.

Позади отца и дочери шли Миранда с Ферис. Его бывшую любовницу, стоило ей выйти на улицу, окружили Гончие. Молча, без оскалов, встали по обе стороны и оттеснили Ферис. Та в итоге пошла позади всех, чему явно радовалась и на Гончих косилась с уважением. Но без особого страха.

— Видар!

Стон бывшей вызвал лишь глухое раздражение. Такое, от которого хочется выругаться и послать все. И на Миранду Феникс глянул так, что она съежилась, а потом выкрикнула:

— Ты пришел ко мне, не к ней! Ко мне!

От этих слов Ния как-то вздрогнула, и Видару показалось, что с трудом удержалась от попытки закрыть уши руками. Гордость не позволила. Потому и продолжила идти с неестественно прямой осанкой и окаменевшим взглядом.

— Ния, — окликнул он ее, — ты не хочешь поговорить?

Не был уверен, что она откликнется, но жена его в очередь раз удивила.

— Хочу, — сообщила вежливо, — очень хочу, но завтра. Сейчас я собираюсь вернуться домой, побыть с теми, кто меня любит и расслабиться. Заодно и ощутить себя в безопасности. Не думать о том, что за углом меня будет ждать очередная брошенка моего мужа.

Доран приехал на лимузине. Очень длинном и ослепительно-блестящем, с живым водителем за рулем и скромным голографическим знаком на лобовом стекле — гербом Двора Теней. Туда он и сел, вместе с Нией и Неблагими фейри.

И лишь когда они уехали, Видар отметил, что сжимает кулаки так, что кожа уже трещит. Кое-как разжал пальцы и выдохнул. Все хорошо: с Нией он поговорит, помирится, а заодно, чтобы ее задобрить, поможет выйти на волю этому Томасу. Что касается Миранды, то Видар даже поверить не мог в произошедшее. Ведь никогда и ничего он ей не обещал. Да и сама фейри, казалось, относилась к их связи легко и весело. А тут такое!

В полном оцепенении доехал до дома, где сел на кровать в спальне Нии. И выругался, проводя рукой по волосам.

Ну почему все так сложно? Что там Ния себе выдумала?

«Сам виноват, — сообщил внутренний голос, — не сказал ей сразу про нюансы нового дара, заработался, забил. Да, давай будем честными, ты на нее забил. Гораздо приятнее заниматься сексом, а не обучать новому магическому дару. Гораздо проще закрыть глаза на проблему с любовницами, а не показать, что Ния под твоей защитой».

В таком муторном состоянии, когда даже солнечный день за окном казался сумрачным, работать не хотелось. Но пришлось. Как раз самое время отвлечься от сомнений и чувства, что сделал какую-то ошибку.

Жалко, никому не пожалуешься. Странно, но вечность как-то отрицательно влияет на дружбу. По сути, последние сотни лет, он общался лишь с Дораном. Но не пойдешь же сейчас изливать ему душу по поводу Нии. Видар подозревал, что с этой попыткой он исчерпает лимит доверия Короля Теней.

Хорошо хоть в последний момент догадался и запустил в Нию «печатью». Магической меткой, которая замаскирует кое-какие моменты. И Богиня не должна ее распознать.

Видар встал, потянулся до хруста и не спеша начал расстегивать рубашку. Хоть и находился короткий промежуток времени на улице, но ткань успела стать неприятно влажной. И до одури хотелось принять душ. А видение обнаженной Нии пришлось поспешно гнать прочь, слишком резко организм реагировал на подобные картинки. Зачем ехать к партнеру по бизнесу с нехилым стояком?

Кстати, думал он, надо бы и Ние показать свой бизнес. А то у нее уже пару раз проскакивали вопросы, когда он успел так неплохо обжиться на Земле, если сгорел двадцать лет назад. Пояснить, что три свои компании он основал очень давно. Благо перемещаться между мирами всегда умел без проблем. И примерно прикидывал наперед свои действия и возможные варианты будущего.

— И правильно! Посидишь, а он там помучается, совесть погрызет. Она всех грызет, даже самых древних.

Голос Ферис разносился по моей спальне. Сама Неблагая расхаживала взад и вперед, с интересом разглядывала интерьер и все болтала. Она болтала с тех пор, как Миранду увели к Мастеру Пыток. Я списывала это на то, что Неблагая чересчур нервничает, но пытается как-то скрыть свое состояние. Защищать Миранду она не отказалась, но когда Доран начал ее спрашивать, то Ферис описала все весьма красочно и правдиво. Никаких слов поддержки уже бывшая преподавательница от нее не получила.

— …нет ну может и трахнуться!

Я вздрогнула, понимая, что ушла в себя. И только последняя фраза Ферис вытащила меня обратно в реальность. Непонимающе уставилась на Неблагую, та пожала плечами, одернула платье. Слишком земное и странно смотревшееся в обстановке Двора Теней. Но тут мы с ней вдвоем выглядели подобным образом.

— Что, Ния? Ты на него злая?

Я подумала, прежде чем отвечать. Тем более Ферис.

— Раздраженная тем, что гулял он, а разгребаю я. Ты отправишься в свой Двор или на Землю?

Такой тонкий намек, что в гостях она засиделась. Тем более, судьба Миранды решена. И от Ферис здесь больше ничего не требуется.

— Я останусь тут, — сообщила в ответ эта Неблагая и уселась прямо на постель, рядом со мной, — серьезно, Ния. Мы все равно договаривались с тобой прогуляться в Сады.

Вот ничему тебя жизнь не учит, Ния. Все же большой минус в том, что меня большую часть жизни воспитывали смертные. Жизнь при Дворе могла бы научить большей прозорливости. Конечно, Ферис никуда не уйдет. Она попала во Двор Теней, а тут и до Садов рукой подать, где можно стать неотразимой и завоевать Короля Неблагих.

Хаос, да она еще предельно вежлива и тактична.

Плюс, чего скрывать, я не хотела оставаться одна. Родители сейчас находились в Главном зале, наблюдали за публичной казнью Миранды, за которую не поручился никто из Неблагих. Сомневаюсь, что мама была в восторге от зрелища, которое устроил Мастер Пыток, но традиции обязывали. К счастью, я могла это пропустить, что и сделала с радостью.

— Ты хочешь идти туда прямо сейчас? — спросила устало.

Правда, лучше бы я сейчас приняла ванную и залезла под одеяло. Даже несмотря на присутствие Ферис. Уж она то может найти, чем занять себя при Дворе Теней. Благо гостья, а не пленница. Но поступить так мне мешал страх. Я не хотела оставаться наедине со своими мыслями про Видара.

Они пока царапали меня, но глубоко внутри. Я пока не готова сесть и все обдумать.

Мне слишком обидно. Что стоило Фениксу сообщить мне о моем даре, а не разводить таинственность? Меня то и дело обдавало холодом изнутри, стоило только представить, что могло произойти. Шесть трупов… такое не спрячешь. И даже принцессе Теней подобное с рук не сойдет.

— Ния, ты опять уплываешь! — укоризненно сообщила Ферис. — Давай уже переоденемся и пойдем. И тебе полезно, а то ты начнешь придумать гадости и накрутишь себя. Кстати, а почему на тебя брошь не подействовала?

— Огонь Феникса, — сообщила я рассеянно, — Видар подарил

Не говорить же, что я теперь неведомая зверушка. А так я не соврала: он мне правда подарил свой огонь. Можно сказать, насильно впихнул подарочек и при этом улыбался.

Ферис пару секунд внимательно на меня смотрела, потом фыркнула и ответила:

— Огонь так огонь. Давай собираться? Можно я схожу в твой душ?

Это было даже интересно: окунуться в подобие девичника. Словно я не замужем за потасканным птицем, чтоб ему икалось. А живу себе, наслаждаюсь своим титулом и иногда устраиваю такие вот тихие вечеринки. Ферис, правда, назвать подругой я бы не решилась, но на безрыбье…

В любом случае я отправила ее первой, сообщив, что душ люблю принимать одна. А пока Неблагая освежалась, распорядилась насчет наших нарядов и легкого ужина. Аппетита не было, но я знала, что лучше перекусить. Тем более все еще периодически знобило после выплеска силы.

Стоило Ферис выплыть из душевой, обнаженной и довольной, как я торопливо юркнула за дверь…

…И почти сразу оказалась вообще в другом месте.

Не сразу, но я его узнала. И облилась потом, только вот не от восторга. Светлое пространство и растущее передо мной Дерево Жизни. Я моргнула, так как на миг показалось, что оно неуловимо быстро превратилось в женщину, завернутую в плащ. Всего лишь на миг.

— Что с тобой?

Голос, шедший со всех сторон, обнял меня и буквально швырнул на колени. Не специально, просто слышать голос Богини и не отреагировать невозможно.

Ответить я не могла при всем желании: горло сжало от нахлынувших эмоций. Но Богиня чуть ослабила давление и кое-как удалось произнести охрипшим голосом:

— А что со мной? Это все Феникс.

Молчание вокруг меня пахло цветами и замешательством. Затем опять раздался голос, пробравший до костей.

— Я хочу рассмотреть тебя получше.

Мое соглашение не требовалось. Не успела я даже и слова сказать, как мир вокруг раскалился добела от боли. Полное ощущение, что меня решили разобрать по винтикам. А, может, и не ощущение. Я даже закричать не могла, голос исчез. И шевелиться. Могла лишь висеть в белом пространстве, потеряв чувство времени и места.

Когда все это закончилось, то просто упала обратно на твердую землю, рядом с Деревом. Точнее, рядом с Богиней. Сейчас она была в женском облике, закутанная в золотисто-розовую струящуюся ткань, словно в воду. И возвышалась надо мной, но не подавляла. Или может я устала подавляться. Просто лежала, раскинув руки, и училась заново дышать. Со всхлипами и слезами из глаз.

Хорошо хоть боль ушла так же резко, как и пришла. Но воспоминания о ней останутся еще надолго.

— Вот идиот!

К счастью, голос Богини звучал сейчас почти нормально, видимо, поняла, что я плохо переношу другой тон. И соображаю сразу же хуже. Как можно логически мыслить, когда каждое слово словно прожигает тебя насквозь?

А эпитет «идиот», я полагаю, относился к Видару. Тут я с Богиней была более чем солидарна. И потому осмелилась задать вопрос.

— Что он сделал?

— Подобную ему, — ответила Богиня, — идиот!

— А почему идиот? Нет, я не в восторге, от его решения. Мне в виде фейри было очень хорошо.

— Он превратил тебя в божество, девочка!

Я икнула. Подумала и икнула еще раз. А вот с этой стороны я проблему как-то не разглядывала.

— Но я не хочу становиться божеством, — и тут же торопливо добавила, — Извини.

— Тебе не за что извинятся, дитя, — голос Богини сейчас напоминал шелест летнего ветра, — ты умна и осторожна, ты чувствуешь, что судьба божества обычно сложна и опасна. Особенно у того, кого сделали им насильно и так… грубо. Удивлена, что ты находишься в сознании, ведь внутри тебя просто мешанина магии и чувств. Как ты ощущаешь себя?

— Нормально. Но у меня новый дар, я не пока не понимаю его.

— Дитя мое, это не просто новый дар. Феникс сделал из тебя новое существо.

Теперь в голосе Богини звучало сожаление:

— Существо, которое не под моей опекой, увы. Мне так жаль, девочка.

А мне то как жаль.

— И что…

Да, я могла и не договаривать фразу. Чувство, что Богиня читала мои мысли и эмоции. Она отвечала прежде, чем я решалась спросить.

— Я благоволю к фейри. Так было и будет всегда. Еще в начале времен я поняла, что моя связь с ними сильна. Хаос, Жизнь и Порядок. Я родилась из трех стихий, и вы носите в себе отпечатки всех трех. Хаос сильнее всего в Неблагих, Жизнь — в Благом Дворе.

— А Поря…

— Порядок всегда на грани, как ты успела понять. Но он есть во всех расах. Включая смертных. Именно Порядок привел сейчас к тому, что наши миры соприкоснулись.

— Скажи…

— Когда вы заключали брак, я дала свое благословение, но предупредила Феникса, что если он не даст тебе поддержку и безопасность, то смогу забрать тебя обратно. Я люблю своих детей, Ния. Всех. Но вмешиваюсь очень редко, вы и без того сильные создания. Должны решать все сами. Но брак должен связывать не только тела, но и разум. Потому то я его и предупредила, что буду следить за ним. Ты слишком сильная фигура, девочка, чтобы тебя отшвырнуть и забыть.

— Но теперь…

— Но Феникс сделал то, что я считала невозможным и ужасно опасным. Поделиться огнем с Авророй — это одно. И его следы вполне могли какие-то годы оставаться внутри вас с Алистером. Но следы растворяются, как это и случилось с огнем в твоем брате, в Авроре. А у тебя…

Богиня помолчала. Я бы даже могла сказать, что она смущена, но вряд ли это было правдой.

— Феникс ухитрился спрятать свой огонь внутри тебя так, что его не было видно. Зато сейчас он сияет в полную силу, а ты стала такой же, как и он.

— Эммм…я тоже Феникс?

— Да.

— Всегда думала…

— Что может быть лишь один? Да, так принято считать, потому что Феникс рождается из пламени и боли. Я и несколько других божеств изначально появились на свет такими, какие мы есть. Мы создания трех Столпов. А Феникс сделал себя сам. Спроси у него. И еще. Я не понимаю, что происходит внутри тебя. Если сможешь задержаться при Дворе Теней, то я попытаюсь осторожно размотать ту мешанину, которая царит в тебе. Согласна?

Я промолчала, так как в мыслях уже согласилась. На что Богиня кивнула и проговорила голосом, который теперь переливался хрустальными каплями:

— Останься на неделю, Ния. Этого срока будет достаточно. Но останься по своей воле, тогда Феникс не заберет тебя. Ты собираешься в Сады?

Такой резкий переход от темы к теме меня озадачил. Но я послушно кивнула и услышала то, от чего глаза увеличились раза в два:

— Ну иди, дитя мое. И не забудь отвести Неблагую к Озеру Лаоки.

— Там же…

— Твой брат и наследник Теней? Да. Просто идите туда, дитя мое. И… все будет хорошо.

Я заморгала и села, когда белое пространство исчезло, сменившись обстановкой ванной комнаты. А сама я, оказывается, сидела по пояс в воде, рядом с миниатюрным водопадом. Ползучие растения тут и там расцветали бледно-синими цветами, осыпались, оставляя после себя нежный запах.

«Вот и сходила помылась», — подумала ошарашенно.

С губ сорвался нервный смешок, а потом я подскочила. Сколько я отсутствовала? Вдруг меня уже ищут по всему дворцу?

Ферис уставилась на меня с удивлением. Она как раз что-то обсуждала с помощницами дворцового модельера, так что они тоже обратили на меня внимание.

— Ты как?

Я поморгала и спросила:

— Все нормально?

— Встречный вопрос, Ния. Или для тебя нормально выскакивать через минуту и смотреть на гостей круглыми глазами?

Минута?! Я молча вернулась в ванную, молча и как-то машинально вымылась, постояла под водопадом. И снова пришла в спальню.

— Такое чувство, что ты там встретила кучу голых брауни, — хмыкнула Ферис.

А она тут быстро освоилась. Пока я приходила в себя и мокла под водопадом, Неблагая успела переодеться в алое платье. Так как она была гостьей при Дворе Теней, ей можно было не надевать наши цвета. Я уже поняла, что Ферис благоволила к огненным оттенкам, которые отлично смотрелись с черными волосами и темными глазами. А с моей голубой шевелюрой теперь и непонятно, что надевать. Хотя тут выбора особого нет. Каждый придворный Двора Теней должен носить что-то зеленое, темное или серебряное. Хотя я замужем и уже вроде как не фейри. Может, мне теперь позволено как гостье надевать, что угодно?

Впрочем, выбора мне особо не оставили. Попросив всех брауни выйти из спальни, я быстро сама переоделась в длинное темно-зеленое платье с серебряной вязью по горлу и длинным расклешенным рукавам. А на волосы накинула серебристую сетку.

— Ферис, мы поскачем к озеру Лаоки.

— Мне все равно куда, Ния. Главное — попасть в сады.

Сами Сады давно уже стали территорией Двора Теней. Но настоящие чудеса начинались ближе к их центру, а дотуда еще следовало добраться.

Озеро Лаоки, возле которого находился грот со спящим Алистером, располагалось как раз почти в центре. Место, при виде которого у меня захватывало дух.

Тогда как при виде грота я судорожно выдохнула. Досюда нас докинули наши крылатые лошади. Титул принцессы давал мне право проникать в самую глубину Садов. Вот как сейчас, к примеру.

Грот находился рядом с озером и небольшим водопадом, что не шумел, срываясь вниз, а звучал успокаивающе и расслабляюще. Прозрачная сверкающая воды, сочная трава и густые кроны деревьев — вот они наши Сады. Плюс запахи, от которых кружится голова и бесконечно свежий воздух. Слезая с лошади, я ощущала, как в Садах пульсирует жизнь. Проводила взглядом круглое пушистое существо, название которого даже не помнила. И на мгновение прикрыла глаза.

Внутри поднималась горячая волна злости на саму себя. До сжатия кулаков и прикушенной губы. За то, что со своими проблемами даже не подумала прилететь сюда раньше. Он здесь один. Я ощущала брата как далекий и едва различимый свет на границе сознания. И внутри меня все скручивало от мысли, что моя свадьба послужила косвенной причиной его срыва.

Я тебя вылечу, Алистер. После всего на что пошла, не могу не вылечить! Даже если для этого придется общипать Феникса!

— А это что?

Ферис разглаживала платье и косилась в сторону грота. Вход прикрывали ветви растений с мелкими розовыми цветами. А еще там спали огромные грифоны. При виде нас на мгновение приоткрыли золотистые глаза, и продолжили спать дальше.

— А это… — я замялась, — а это так…

— Ну да, грифоны охраняют фигню?

Согласна, одно лишь наличие грифонов говорило о том, что внутри нечто крайне ценное.

В конце концов, Богиня не зря подсказала мне посетить озеро! Что-то внутри меня визжало и требовало зайти в грот.

Тем более я собиралась взглянуть на Алистера.

Но спутница…

Я покосилась на Ферис, потом на грифонов. Эти создания идеальны для охраны. Они ощущают самые малейшие черные намерения того, кто хочет проникнуть на охраняемую территорию.

— Там мой брат, — решилась сказать.

Если она имеет что-то против Алистера, то при попытке зайти в грот, грифоны ее порвут. Против нет не срабатывают никакие охранные или отводящие амулеты.

— Принц Алистер? — удивилась Ферис, — оригинальное у него место жительства.

— Он там… не живет.

Неблагая посмотрела на меня и на мгновение мне почудилось, что в ее взгляде мелькнуло сочувствие.

— Ах, да, принц же магически нестабилен и это действует на его психику. Он здесь отдыхает?

— Можно и так сказать.

Вот что сложно хранить среди фейри, так это тайны. О нездоровье Алистера уже легенды слагают, одна другой краше. Реальность меркнет по сравнению с ними, честное слово.

— Хочешь поздороваться с братцем? — спросила Ферис. — Можно я тут подожду. Уж извини, Ния, все мы с придурью, но у принца Теней дури чересчур.

— Он сейчас спит, — проговорила я сухо, — причем так крепко, что я даже мысленно не могу с ним связаться или проникнуть в его сон. А раньше получалось. И все моя свадьба… все. Оставайся тут, а я скоро вернусь. Можешь найти себе существо, с которым тебе придется переспать ради усиления Чар.

В гроте было уютно. Сухо, прохладно и пахло почему-то выпечкой. Видимо, запах был сделан магически. Его обожал Алистер.

Бледный свет шел крупных цветов, растущих прямо на светлых стенах, под ногами глухо звучали плиты с вырезанными защитными рунами, а полупрозрачные светлые ткани ограждали со всех сторон узкое ложе принца Теней.

Он лежал на нем, купаясь в зеленоватой магии Хаоса. Она не давала ему вынырнуть из целебного сна. Я замерла, во все глаза глядя на брата, сминая пальцами ткань платья и не замечая этого. Отчаянно пытаясь ощутить его и понимая, что между нами стоит сильный блок, за которым его разум пытается прийти в норму и не может.

Черные волосы, чуть темнее моих, были свободны рассыпаны по подушке, бледное лицо с идеальными мужественными чертами такое спокойное, чуть задумчивое. Лишь ресницы иногда чуть подрагивали, как и губы. Сильное тело, одетое в темные штаны и простую рубашку, было расслаблено. Вот на первый взгляд просто спит.

Тихие шаги я уловила сразу и обернулась. Ферис подходила осторожно, словно приближалась к крайне опасному существу. Но при этом делала вид, что ничуть не боится. Только я то замечала слишком надменно вздернутый подбородок и расширенные зрачки.

Я не мешала ей подходить. Наоборот, почему-то стало интересно посмотреть, как Ферис отреагирует на принца Теней.

Шаг, еще один. Ферис приближалась, чуть приподняв подол платья.

— О-о-о, — проговорила, склоняясь над ложем.

— Я так понимаю, ты оценила?

Ферис жадно разглядывала Алистера. Нормальная реакция любого фейри женского пола. Он на всех производил сокрушительное впечатление.

Ферис склонилась еще ниже. Я едва не фыркнула, так как больно этот вид напоминал сцену из «Спяей красавицей». Только вот принц и принцесса поменялись ролями.

Что произошло дальше я не сразу поняла. Сначала услышала вскрик Ферис, затем Неблагая рванула в сторону. Точнее, попыталась, но вместо этого неловко плюхнулась на колени перед ложем. А я икнула, увидев как рука брата, который продолжал спать, крепко держит Ферис за запястье.

— Эй! — мигом заорала Неблагая, — Пусти!

С тем же успехом она могла проорать камню. Я чувствовала, что Алистер спит. Грифоны же не ощущали опасности и даже не заглянули в грот. Ферис стояла на коленках и все пыталась вытащить запястье из хватки.

А я… а мне почему-то разобрал нервный смех. Я стояла и хихикала, пока Ферис не вскинула голову и не прошипела:

— Хватит ржать, Ния! Помоги мне!

Но моя помощь тоже ни к чему не привела. Пальцы брата продолжали обхватывать запястье Ферис, при этом не сжимались сильнее, но и расслабляться не собирались. Неблагая же нервничала все сильнее.

— Точно ненормальный! — бушевала она, отклонившись назад и упорно продолжая попытки освободиться. — Можно я его пну? Ния, мне это не нравится!

— Погоди! — остановила я ее словесный поток.

Ферис замолчала, но продолжала дергать руку и изредка шипеть под нос. Я ее понимала: стоишь, любуешься красавцем, а он вдруг за руку хватает. И ладно бы при этом в сознании был!

Я обошла ложе и осторожно присела рядом с Алистером. Взяла за другую руку и прикрыла глаза. Мысленно потянулась к нему. Не позвать, просто понять, что с ним происходит. Хаос по-прежнему блокировал его разум, но я была бы не я. Да и связь близнецов вещь такая… сильная.

Это было все равно, что подглядывать в замочную скважину за штормом. Я сама едва не испугалась, когда просто на миг и краем сознания ощутила то, что чувствует сейчас Алистер. Едва не отпрыгнула, но в последний момент уцепилась за нечто, что заставило задержаться. И «подглядывать» еще некоторое время.

— Ферис! — выдохнула, открывая глаза.

Неблагая к тому времени осыпала моего брата тихими, но выразительными словами. Эх, жалко он не слышал. Алистер ругательства любил и тщательно запоминал новые. Этакое невинное хобби наследного принца. При этом сам он практически не выражался.

— Я ему руку отгрызу, — сообщила та.

Причем я подозреваю, что угроза была не фигуральная. Неблагие они такие, на все способные. Руку отгрызть — мелочи.

— Ферис, он успокаивается.

— Зато я неспокойна! — прорычала Неблагая. — Зачем он меня схватил?

— Ну… — я замялась, не зная, как объяснить, — хочет…

— Слушай, я, конечно, секс люблю, но предпочитаю его с подвижными существами.

— Да я не об этом! Он хочет, чтобы ты была рядом, понимаешь? Чем дольше ты сидишь, тем он сильнее успокаивается. Я сейчас это сама увидела. Его безумие немного ослабло, самую каплю.

— Ния, — совершенно серьезным тоном проговорила Ферис, — я, конечно, целительница и все такое. Но сидеть возле спящего принца Теней не нанималась. Мне Чары надо усиливать! А времени не так много. Хотя преподавателя у нас опять нет, тем не менее это не повод прогулять. Терять учебу я не собираюсь. Тем более у меня планы стать Королевой Неблагих. Так что давай, пусть он меня отпускает и спит себе дальше. Ты куда?

— Я сейчас, — пообещала торопливо.

Сама же подошла к выходу и тихо проговорила одному из грифонов.

— Срочно сюда Короля и Королеву Теней. Прямо вот срочно и еще раз срочно. Дело государственной важности.

— О чем ты с ними говоришь!? — заорала Ферис.

Грифон чуть склонил голову, принимая мои слова и уверяя, что все будет сделано. А я вернулась к Неблагой, которая уже всерьез взбесилась.

— Ния, я понимаю, что вы — королевская кровь и я не могу причинить вред твоему брату. Но я на взводе! Серьезно! Что ему надо?

— Я попытаюсь узнать. Ферис, попробуй поцеловать его.

Неблагая вытаращилась на меня так, словно я ей предложила взять кинжал и совершить ритуальное самоубийство во славу чужого двора.

— Что? — не поняла я. — Это мужчина, просто спящий. Может, поцелуешь и он тебя отпустит.

Ферис продолжала смотреть на меня. Потом вздохнула и проговорила убийственным тоном:

— И после этого Неблагих обвиняют в извращениях. Я всего лишь хотела усилить Чары.

Потом посмотрела на него, на меня и другим уже тоном спросила:

— Ты прости меня, принцесса, но его можно причислить к обитателям Садов?

— Нет, — поспешно ответила я, — Он — наследный принц, а тут временно.

Где же родители?!

Ферис поняла, что целовать придется. Я правда думала, что это поможет расслабить Алистера и мы сможем выдернуть руку из его хватки.

Девиц брата я никогда не видела. Конечно, знала, что к сексу он относится гораздо свободнее меня, что у него куча фавориток, но он не выделяет ни одну из них. А еще знала, что он больше озабочен своим психическим здоровьем, а не развлекательными оргиями. Хотя вроде последнее тоже периодически практиковал.

Короче, на его фоне я глубоко закомплексованная девица.

— Ферис, давай, сделай это. В конце концов, мой брат не урод.

— Далеко не урод, — согласилась Неблагая, — в такого и влюбиться можно. Только, уже прости Ния, но судя по слухам, наследный принц просто псих! Я к таким подходить зареклась. Спасибо, наслушалась про нашего прошлого принца Теней. Тот недолго побыл Королем. Помнишь?

Я сглотнула. Ну да, был у них такой, после него Неблагой Двор восстанавливался в буквальном смысле из руин. После того как он попытался изнасиловать Королеву Теней.

— Ферис, тут другое. Алистер не извращенец, он сам понимает свой недуг. И в такие моменты старается куда-нибудь спрятаться и переждать. Чаще всего со мной вместе. Я его успокаиваю, мы же близнецы. Но он никогда и никому не причинил вреда, хотя с его то властью и силой…

— Ладно, — перебила меня Неблагая, — в борьбе все средства хороши. Может, и правда отпустит. Ощутит такую красотку и потеряет бдительность.

Я снова взяла брата за руку, не зная уже, чего ожидать. И попыталась опять краем сознания заглянуть к нему. Через блоки, как в замочную скважину.

И медленно шалела от понимания и радости. Зная, что еще рано о чем-то говорить. Но все равно та темная тяжесть в груди из-за болезни Алистера, хоть немного посветлела. От проснувшейся надежды.

Выдернул меня в реальность только вопль Ферис. Которая отпрянула от Алистера и теперь дергала «плененной» рукой. А я поняла, что сейчас покраснею, так как брата видела разным, но никогда, кхм, возбужденным. Мы с ним как-то обходили тему секса, так как когда виделись, то старались обмениваться новостями и проблемами друг друга, а не подвигами в постельной битве.

— Ния, что это?! — продолжала орать Ферис.

Я ее понимаю. Вроде спящий красавец, а так активно отреагировал на самый невинный поцелуй, даже без языка. Причем на самом деле невинный, потому что Алистер на сам поцелуй не ответил. Зато очень красочно отреагировал стояком.

Ферис уже готова была отгрызать себе руку, так как она не понимала, что происходит. И от того нервничала. Но снова раздались шаги у входа в грот, ну а приближение мамы я ощутила минут за пять до их появления. Но разумно молчала.

Ферис же резко перестала шипеть, стоило в грот войти Королеве Теней. Неблагая не испугалась, не съежилась, но в ее взгляде я заметила мелькнувшее беспокойство.

Для Неблагих мама не являлась Королевой. Но она была королевской крови, а значит, Ферис обязана проявить уважение. Так что пришлось ей кланяться, что было сложно сделать, стоя на коленях и пытаясь освободить руку. Ничего, у фейри гибкость в крови, как и хитрость. Потому сейчас Ферис замерла после поклона и на лицо нацепила вежливую маску. Мол, ничего не знаю, мимо проходила, а оно само схватило.

Я незаметно снова цапнула Алистера за другую руку. Так, на всякий случай.

Мама, точнее — Королева Теней, молча осмотрела грот и нас, каждого по очереди. Особенно досталось Ферис. Под пристальным взглядом темных глаз Королевы, Неблагая как-то чуть вытянулась и окончательно притихла.

— Грифоны передали, что здесь вопрос жизни и смерти, — медленно произнесла Королева, — я сорвалась с места, так как сообщение передала дочь. Снаружи ждут гончие, готовые в любой момент накинутся на врага. И что я вижу?

— Он ее схватил! — торопливо вмешалась я, так как Ферис бледнела все сильнее. — Сам! Богиня велела мне…

Ну тут уже, видимо, стало не до страха перед правящей Королевой.

— Богиня?! — заорала Ферис, разворачиваясь ко мне. — Так ты меня сюда специально повела?! На случку?!

Я поперхнулась от сравнения и закашлялась, а вот Королева чуть прикусила губу. Словно сдерживала смех. После чего проговорила тоном, от которого мы все резко замолчали.

— Я так понимаю, от Неблагой леди ожидать адекватного ответа не стоит. Ния, что здесь произошло?

Ферис резко передумала орать дальше и уткнулась взглядом в пол. Но руку все еще пыталась освободить, да и на Королеву смотрела без страха. Скорее — с уважением пополам с опасением.

Я же рассказала все подробно, ну и упомянула то, что заметила в сознании Алистера. Точнее, в остатках его сознания. Хоть горло и сжималось, и не хотелось верить, но я понимала: болезнь брата зашла слишком далеко. И как все поправить — неизвестно. Если уж родители не в силах, с их магией…

Блеск в глазах мамы я заметила сразу. Она бросила быстрый взгляд на Ферис, потом на Алистера и протянула задумчиво:

— Ну наследный принц всегда отличался хваткой.

— Королева, — проговорила Ферис сдавленным голосом, — я просто хочу провести ночь в Садах, чтобы усилить Чары. Король Неблагих обратил на меня внимание и рассматривает мою кандидатуру в качестве жены.

— Дерево соединило вас?

— Нет, но…

Королева Теней едва слышно прищелкнула языком и провела рукой по волосам. Гладкие и блестящие, они густой волной спадали до пояса, среди прядей мелькали серебристыми вспышками тонкие нити. Вот мамой я гордилась. Она не была фейри, но и не была человеком. Стать Королевой в ее положении сродни подвигу. Она не просто стала, она завоевала любовь подданных.

— Девочка, — обратилась она к Ферис, — если ты не пара Королю Неблагих, то почему решила, что он выберет тебя? Ради секса?

— Мой отец — советник Короля.

Ферис вскинула подбородок, но этот ответ вызвал лишь легкую улыбку у Королевы Теней:

— Девочка, Король не возьмет тебя в жены, и ты сама это знаешь, иначе не хотела бы усилить Чары. Максимум — фаворитка и то до того, как он найдет себе любимую, которая родит ребенка. Хочешь такой судьбы? Быть всегда второй? Я вижу, что ты амбициозна, так, может, стоит сейчас отправиться во дворец Теней и проверить тебя и наследного принца Алистера? К Дереву Жизни.

В глазах Ферис теперь замелькали эмоции, которые уже невозможно оказалось сдержать. Я же с трудом удерживалась от ухмылки. И держала, держала Алистера за руку, понимая, что ему совсем немного, но стало лучше.

— Ферис, а в чем проблема? — спросила у Неблагой, — Ты любишь своего Короля? Или все же хочешь проверить как там у вас с нашим наследным принцем?

— Я…

Вот что-что, а соображала она быстро. Одно дело туманные надежды на благосклонность Короля Неблагих, который вечно занят делами Двора и на леди фейри смотрит как на слив своей спермы. Или все же воспользоваться шансом и посмотреть, зачем оживился Алистер.

— Королева, ты же все равно убедишь меня, — Ферис не спросила, а просто уточнила.

Моя мама улыбнулась и чуть кивнула, после чего проговорила:

— Я велю страже переместить вас во дворец как можно быстрее.

Ну а я бочком-бочком, но направилась к выходу. С Богиней, пусть даже в виде Дерева Жизни, мне пока видеться не хотелось. А вот побыть одной и подумать — самое то.

— Ния, отправишься с нами.

А вот спорить с мамой бесполезно, особенно когда она говорит таким тоном. Я мигом передумала двигаться к выходу и кивнула: с ними, так с ними. С другой стороны, Богиня вроде даже прониклась ко мне сочувствием.

Мы же сильные, черт побери. Фейри я или нет? Разберусь со всем, договорюсь, но обращаться со мной, как с куклой не позволю.

Помещение, где нежилось Дерево Жизни, на этот раз выглядело как обычно: светлое, с голубым высоким потолком и мягкой травой под ногами. Если говорить научным языком, то Дерево создало на территории Двора Теней, свой микроклимат, ограниченный стенами помещения. При этом оно находилось в нескольких измерениях одновременно, как и в нескольких временах. Лично у меня от попыток представить все это начинала болеть голова. Видимо, надо быть сильным божеством, чтобы спокойно относиться к подобным вещам.

Отца все не было видно, как и многих придворных. Мама тихо пояснила, пока мы шли к Дереву, что казнь еще не закончена. И Король Теней, вместе с советниками и остальным ближайшим кругом, должны проследить, чтобы она прошла как следует. Я постаралась не думать о том, что все подробности передавались с помощью магических кристаллов и заклинаний в тронный зал и на площадь. Там тоже собралось немало желающих поглазеть.

Алистера и Ферис несли несколько высоких фейри из личной гвардии королевской четы. Прямо на том ложе, на котором спал наследный принц. Ферис пришлось устроиться рядом с Алистером. Что она и сделала, с весьма хмурым лицом. Хмурые Неблагие выглядят слишком мрачно. Сейчас Ферис напоминала стройную, но крайне мрачную ворону. Тогда как Алистер мог смело сниматься в фильме про спящего красавца.

— С тобой я тоже поговорю, — сообщила мама, когда мы подошли к огромным дверям, на которых светились защитные знаки, — И двух дней не прошло, а моя дочь уже от мужа сбегает.

— Знала бы ты…

— Я в курсе ситуации, Ния.

Мама помолчала, глядя, как по мановению ее руки двери медленно открываются. Из широкой щели брызнул поток ровного яркого света. Луч в полумраке холла. Мне правда показалось, что до этого мы брели в темноте. И вдруг наткнулись на выход к свету. Хотя на самом деле в холле было вполне светло.

— Ния…

— М-м-м?

— Мне правда жаль. Я бы предпочла, чтобы ты оставалась при Дворе Теней. Но стоит поговорить с ним. Поговорим вечером, хорошо?

Мама первой шагнула в зал Дерева, следом я и остальные.

Все произошло как-то быстро и, пожалуй, даже немного обыденно. Стоило этих двух поднести к Дереву и оставить там, как Ферис с Алистером осыпало кучей лепестков. Они падали прямо с неба. Я не выдержала и поймала один: полупрозрачный и белоснежный, он растаял на моей ладони и оставил после себя едва уловимый запах. От него на миг сжалось сердце. Не от горечи, от сладкого предвкушения.

Само же Дерево покрылось цветами. Крупными, красными. Они быстро отцвели, опали, а на их месте появились плоды, похожие на яблоки. Такие же алые, с золотыми отблесками.

— Вашу… — мама кашлянула, — Ничего себе!

Все же она и правда в семейном кругу ведет себя не как фейри и Королева. Вот и сейчас едва сдержалась. Но вовремя вспомнила про гвардию.

— Что это? — шепотом спросила у нее.

— Что это? — раздался вопль Ферис. — Эй, с каких пор тут плоды растут? Дерево же только цветет!

— Отнесите наследного принца и его невесту в королевское крыло. Я с принцессой иду своим путем. Охраняйте их как зеницу ока.

С этими словами мама первой вышла из комнаты и чуть слышно свистнула. Я посмотрела на ее лицо и решила пока не задавать вопросы. Иногда интуиция вот просто орет, что лучше промолчать.

Гвардия отправилась через Туманные Арки, а вот нам пришлось вместе с гончими идти через Тени. Это… не очень приятно. Холодно, влажно и чувство, что твои кишки наматывают тебе же на уши. Не понимаю, почему отец предпочитает этот способ передвижения. Впрочем, возможно, у него другие ощущения.

В королевское крыло мы прибыли первыми. Мама, не останавливаясь буквально ворвалась в Серебряную гостиную, которая на миг ослепила меня светом. Здесь всегда было очень светло: огромные окна и причудливые светильники, отражавшиеся в многочисленных зеркалах. Странное место, но мама его обожала, тогда как я начинала нервничать из-за всех этих многочисленных отражений. Причем каждое жило своей жизнью. Вот вам понравится, когда сидишь в кресле и видишь, как твое отражение решило полежать на полу? А второе потягивает воду, а третье вообще сидит и качается из стороны в сторону. Но если живешь при Дворе Теней, то лучше привыкать к подобным вещам.

— Ма… — я поперхнулась, увидев, что Королева Теней взяла графин с вином, налила в тонкий изумрудный бокал и выпила одним махом. Только потом оперлась руками о стол и выдохнула.

— Что случилось?!

— Все хорошо, Ния. Это я от радости.

Я осторожно опустилась в одно из кресел, чуть вздрогнула от скользкой холодной ткани. Мебель здесь обтянута сребристым шелком, сидеть неудобно, но зато красиво, да. Серебро и хрусталь, плюс немного зелени в виде ползучих растений между зеркалами — вот обстановка Серебряной гостиной.

— Пьешь от радости? Это что же такое показало Дерево? Кстати, я раньше плодов не видела.

— Редко их видят, — пробормотала Королева, продолжая стоять у стола и глядя перед собой. Потом тряхнула головой, широко улыбнулась и выпрямилась.

— Просто у фейри редко рождается больше одного ребенка. Это из-за нашей очень долгой жизни. Из-за нашей силы.

— В курсе, я же целитель, так что подробности анатомии и физиологии мне известны.

— Дерево показало, что у этой пары, — мама как-то нервно взмахнула рукой, обвитой серебряными браслетами, — у этой пары родится больше двух детей.

У меня глаза округлились сами собой. Вот это поворот! Да после такого остальные Дворы сожрут сами себя и кости не выплюнут. У наследного принца больше одного ребенка. Это же…

— Это трындец! — прошептала тихо.

— Ния, следи за сленгом, он не нравится отцу.

— Это просто ум непостижимо, — торопливо поправилась я, — круто, но… ты понимаешь, что остальные Дворы начнут судачить о том, что нас будут раздирать межкоролевские склоки за право наследовать трон?

— Пока на троне Дорин никаких склок не случится, — отрезала мама, — Сила Двора Теней в Хаосе, и только твой отец пока что находит с ним общий язык. Он и немного я. Вы для него дети, неспособные управлять. Так что малейшая попытка соперничать за трон будет караться и нещадно!

— Я только «за»! Не кричи на меня!

Мама вмиг оказалась рядом со мной, присела у кресла и обхватила мое лицо руками:

— Я боюсь за вас, Ния. За всех вас. Двор Теней сейчас очень силен и это бесит остальных. Ты же понимаешь, да? И меня выводит из себя мысль, что распри возможны внутри семьи. Мир фейри жесток, я не хочу, чтобы эта жестокость стала нормой у моих детей и других… потомков.

— Но мы все фейри.

— Это сложно объяснить.

Мама встала и прошлась по гостиной, поправила волосы, что свободной волной ниспадали до талии.

— Я полюбила этот мир, его жителей. Но я до сих пор не могу смириться с некоторыми вещами, которые тут считаются нормой. Мне претит жестокость, та легкость, с которой фейри могут менять мнение. Не лгут, да, но порой так выворачивают правду, что лучше бы солгали.

Она резко замолчала и повернулась к дверям. Как раз в тот момент, когда они открылись для фейри и их «ноши». Я послала Ферис сочувствующий взгляд, но вряд ли она его заметила. Неблагая выглядела так, словно ее шарахнуло по голове чем-то тяжелым. Но хотя бы не пыталась больше вырывать руку из хватки Алистера. Ну а братец продолжал спать. Мне почудилось, что на лице у него появилось нечто, похожее на удовлетворение.

— Поставьте и выходите, — велела Королева Теней.

И молчала, наблюдая за тем, как аккуратно ставили ложе, рядом со столиком, как выходили. Только после этого перевела взгляд на Ферис и чуть улыбнулась.

— Ты понимаешь, что предназначена моему сыну?

— Я понимаю, Королева, что вы не можете заставить меня остаться.

Мама не рассердилась. У нее были поводы понимать Ферис. Лишь присела на край ложа, рядом с Ферис и едва уловимо коснулась ее руки. Неблагая напряглась, но не отодвинулась.

— Не могу. Дерево показывает только рождение детей, но не может приказать вам быть вместе. Только ты же девочка умная.

Ферис чуть скривила губы, но промолчала. Она явно собиралась послушать, что последует за лесть.

— Я уловила, что ты хочешь замуж за Короля Неблагих. Но ты понимаешь, что теперь это невозможно?

— С чего бы, Королева?

Я бочком-бочком подкралась к столику и налила себе вина. Фруктовый аромат защекотал ноздри, терпкая сладость мягко обожгла горло. Такой разговор лучше слушать на пару с алкоголем.

— Король Неблагих прямо говорил, что возьмет тебя в жены?

— Он сказал моему отцу, что рассматривает мою кандидатуру.

— И ты решила усилить Чары? Глупенькая, — голос Королевы звучал мягко, убаюкивал, — Король собирал претенденток, чтобы проверить, кто из вас сможет родить ему наследника. Теперь уже стопроцентно ясно, что ты максимум можешь рассчитывать на роль фаворитки. Королевой тебя сделали бы в двух случаях: возможность родить или выгодный договор. Тебе не подходит ни то, ни другое. Извини, Ферис, но это так.

Неблагая вскинула голову, я заметила в уголках глаз подозрительной блеск. Но голос Ферис звучал сухо:

— Иногда фаворитки играют большую роль, нежели Королева!

— До тех пор, пока не родится ребенок. Ферис, в тебе говорит горячность молодой фейри. Успокойся, подумай. Ты увлеклась идеей стать Королевой Неблагих, но сейчас появилась возможность стать женой наследника Теней. Законной. С которой будут считаться. Которая станет частью одного из сильнейших Дворов.

Я допила вино, краем глаза следя за тем как меняется выражение лица Ферис. Она явно обдумывала слова Авроры.

Но как ударила то по больному, а? Ферис мечтала о высоком статусе, она им буквально бредила. Я пыталась это понять, но потом махнула рукой. У меня статус с рождения, видимо, мне не понять. Никогда не понимала этой беготни. Мне как-то с самого начала показали, что считаться принцессой мало. Надо еще научиться ею быть.

И вообще, воспитание среди смертных, принесло свои плоды.

— Но наследный принц, — услышала голос Ферис, — он…прости, Королева…

— Нестабилен? — перебила ее Аврора, — да, это все его сила, растет быстрее, чем тело и разум. Увы. Но… Ния, скажи ей.

Мы с мамой понимали друг друга без слов. Уловив ее тон, я подошла к Алистеру и взяла его за руку. Опять блоки, даже «замочная скважина» оказалась закрыта. Я мысленно потянулась к Хаосу и попросила кое-что проверить. Ненадолго. В ответ мне чуть приоткрыли сознание Алистера, словно плотный занавес. И я на мгновение задохнулась, чтобы просипеть, едва пришла в себя:

— Ему лучше.

Ответом послужила тишина и две пары вытаращенных глаз. Пришлось пояснить:

— Присутствие Ферис его успокаивает. Мне кажется… нет, не буду утверждать точно, но, возможно, если она побудет с ним непрерывно еще суток двое, то его можно будет и разбудить.

В маминых глазах плеснулось столько надежды, что мне на миг стало не по себе. А вдруг я ошибаюсь? Но нечто внутри подсказывало: нет, все правильно.

— Вы поговорите, — попятилась к выходу, — а я… а мне пора. Мне надо…срочно.

Им и правда лучше поговорить без меня. Мама умела убеждать. Если уж она ухитрялась отца уговаривать, то что говорить о Неблагой фейри.

А мне срочно надо в комнату. Чтобы поспать и переварить все события. Что-то после замужества я стала немного нервной. Хотя… кто бы остался спокойным, будучи замужем за Фениксом, у которого есть хобби переделывать жену под себя.

Вот и у меня глаз малость подергивался. Еще и казнь эта. Я мышкой прошмыгнула к себе, и только закрыв дверь, выдохнула облегченно. Пошло оно все! И Видар со своими тайнами, и кошмары, и вообще все вокруг. Несколько дней замужем, а уже сбежать охота.

И сбежала.

Моя постель манила к себе. Широкая, со свежим бельем темно-лилового цвета, с полупрозрачным балдахином. Когда я залезала под легчайшее одеяло, то хотела одного — спать. Никаких мыслей о сексе или о чем-то подобном. Я просто закрыла глаза и вырубилась.

«Опять замок. На этот раз освещенный закатным солнцем. Здесь, на высоте, его лучи напоминали кровь, разбавленную в золотом вине. Залы и коридоры купались в золотисто-кровавом закате, алели портьеры, пламенели узоры на потолке. Мое платье вписывалось в картину. Такое же алое, пышное, с открытыми плечами. Подол шуршал и мешался, когда я бежала по веренице коридоров, краем глаза успевая заметить богатое убранство вокруг. Портрет следили за мной, яркие краски вокруг били по глазам, и сильно давило виски. А еще не могла остановиться. И бежала, хватала ртом горячий воздух, запиналась и едва не падала. Но спохватывалась и продолжала бежать.

— Он мо-о-о-о-ой!

Пронзительный крик, больше похожий на вой баньши, заставил споткнуться. Каменные плиты мелькнули совсем близко, но каким-то чудом я ухитрилась восстановить равновесие. И помчалась дальше. Хотя внутри все орало, что это бесполезно.

— Мо-о-о-ой!

Коридоры, галереи, зеркала и отблески заката в огромных вазах. И никого вокруг. Только вой со всех сторон, а еще нарастающий грохот сердца в ушах. Такой, что почти ничего не слышно.

Толькой вой и грохот.

А еще сбивчивое дыхание и понимание, что нельзя падать. Ни в коем случае.

Боковым зрением заметила движение. Обернулась и как-то обреченно увидела опять ту рыжую стерву с раскосыми черными глазами. Уже откидываясь назад, на спину, в жалкой попытке увернуться, все же не выдержала и закричала…»

— Ния, Ния! Все хорошо!

Слова, произносимые торопливым шепотом, выдернули меня из тумана между сном и явью. Я поняла, что сижу на постели и луплю кулаками по чему-то твердому и теплому. Потом в нос ударил знакомый запах: смесь парфюма и чего-то еще, от чего сладко и одновременно горько сжалось сердце.

— Видар…

— Тихо, тихо, милая, это просто кошмар.

— Хрена бы там!

А вот этот голос заставил меня дернуться чуть сильнее, изнутри облили кипятком. Так всегда бывало, если я ощущала рядом присутствие Хаоса. Недовольного Хаоса.

Он возник посреди спальни, в сером предрассветном сумраке. Полупрозрачная зеленая змея с раздутым капюшоном. Еще и покачивался, словно в танце под неслышную мелодию.

— Ния, кто пытался вломиться в твой сон? Я не понимаю.

Я только моргала, так как не могла ответить на это вроде бы простой вопрос. Вломиться? Кому я нужна?

Потом перевела взгляд на Видара и нахмурилась.

— Опять твои ба… женщины?!

Совершенно нелогично, но я одновременно хотела Видара ударить и провести руками по широким плечам, уткнуться носом за ухо и вдохнуть его запах.

Впрочем, второе скорее всего из-за нашей огненной связи. Я же не чертов оборотень, у которых инстинкты прут впереди мозгов. Оттого они так быстро вымерли. Думать надо, а не носится по лесу, высунув язык. И уж тем более не стоит в период гона решать, что перед основными ласками лучше всего предварительные ласки, причем от смертных девушек. Неудивительно, что постепенно их истребили.

— Ния, я бессмертен, — нахмурился Феникс, наблюдая как я отодвигаюсь, — понятное дело, у меня были женщины.

— Которые все не могут успокоиться?!

— Показательная казнь Миранды заставит остальных утихнуть.

— Да, — кивнула я. — потребовалось казнить одну, чтобы поняли остальные. Только вот сделал это Король Теней, а не мой муж. А еще он не сказал мне, что я такое.

— Да Феникс ты, — хмыкнул Хаос, продолжая покачиваться из стороны в сторону, — послабее, чем он, но силу набираешь. Только внутри тебя кошмар какой-то, мешанина магии и чувств. Не могу понять, что не так. Может, не так — ты вся?

— Хаос, она — моя жена. Мы великолепно разберемся сами.

— О, серьезно? Ты вспомнил, что жена — это не только пара отверстий для секса, но и мозги?

Я округлила глаза и едва не фыркнула, пусть и не смешно было. Все же Хаос порой выдавал такие фразы, от которых лично у меня шаблоны рвались в клочья. Он же… ну он тоже божество. Точнее, изначальная сущность. И вдруг разговаривает как… как хулиган.

— Богиня благословила наш брак, — прищурился Видар, — не тебе его оспаривать. Ния больше не часть Двора Теней. Не под твоей защитой!

Хаос как-то неуловимо перетек из змеи в шар. Такой огромный шар, внутри которого бродили всполохи и откуда неслось тихое рычание. Феникс чуть побледнел, но не отступил.

— Под моей защитой все, кто меня забавляет! — грянуло от шара, я едва уши не закрыла. — Королевская семья носит в себе часть меня! Они не просто под моей защитой. Они — мои дети!

Я ребенок Хаоса, о, да-а-а!

— Тогда дай одному из детей право на самостоятельность, — не отставал Видар, — во всех семьях случаются ссоры. Будешь каждый раз ее утешать?

— Разберись со своими любовницами, Видар, — вмешалась я, — а еще со своими приоритетами. Знаешь, Хаос прав. Что я вижу от тебя? Крутой секс? Да, прикольно, но покажи мне хоть одного фейри, которого этим удивить можно? Забота, внимание, любовь — нет, не слышали.

Я уставилась в зеленые глаза Видара, а они стремительно наливались холодом. Замерзали, как листья в ледяной воде. И от этого стало тяжелее дышать, что-то сжалось внутри. И я едва не поднесла руку к груди.

— Девушки любят это требовать да, Ния? Какой ты видишь заботу и любовь? Чтобы я носился вокруг тебя и боялся дышать? Или чтобы бежал впереди тебя и убирал все проблемы? Что ты хочешь? Я виноват в том, что не рассказал тебе сразу про новые способности. Да, протупил, отвык думать о ком-то. Мои бывшие? Извини, лет сто назад я как-то не догадывался, что ты появишься в моей жизни. Более того, и год назад я не считал, что смогу относиться к тебе так…

— Как?!

— Как сейчас, — ответили мне холодно, — Брак — это союз, Ния. Идеально, когда он заключается по любви. Но кроме нее есть еще вещи, без которых два существа не смогут долго жить друг с другом. Моя вина в том, что я забрал тебя отсюда и не удосужился узнать поближе. У меня есть вся информация о тебе, но оказывается я не знаю Нию — принцессу Двора Теней.

— Слю-ю-юни! — прошипел Хаос и исчез с мягким хлопком.

Но мне что-то подсказывало, что он наблюдает.

— Знаешь, я ведь тебя вообще не знаю. А ты меня привязал к себе. Это подло, Видар. Ты не спрашиваешь меня, а делаешь все, что считаешь нужным. Чего мне от тебя ждать? Что это за сны, в которых Хаос чувствует опасность?

— Отголоски силы, — пояснил Видар, — я просматривал сегодня кое-какие книги. Видишь ли, кхм, считается, что Феникс может быть только один. Но теоретически ему можно сотворить себе пару. Только для этого надо очень много нюансов. Очень много. И что будет дальше — неизвестно. Скорее всего, ты сейчас меняешься и… возможно… улавливаешь мои эмоции.

— Эмоции? Ты убегал от рыжей стервы?

Что-то изменилось в его лице, на миг. Точно из-под маски выглянул другой Видар, от которого мурашки по телу совсем не от возбуждения. Нечто древнее и злое.

— Рыжая стерва, как ты говоришь, — его голос обжигал холодом, — моя жена. Которая не смогла принять огонь. Сама понимаешь, что подобное забыть сложно. Так что ничего удивительного в том, что ты видишь такие сны. Это пройдет со временем, уверяю. Надо просто потерпеть.

— Я не буду терпеть! — прошипела, подаваясь вперед. — Я не из тех, кто терпит только потому, что кое-кто наделал делов, а расплачиваюсь я! Убери это из моей головы. И да, милый, насколько я понимаю, хоть я и Феникс, но к тебе не привязана. Верно?

— Верно, — глухо ответил муж.

— Тогда ничего мне не мешает уйти от тебя куда угодно. Знаешь почему? Потому что я мечтала о любимом муже, а не о птице, который перетоптал столько женщин, что уже и сам не помнит!

Выпалив фразу, я вскочила с кровати и отошла подальше. Будет приставать — позову гончих и плевать, что это приведет к скандалу. И запущу в голову вазу, которая так хорошо легла в руку.

Видар тоже встал, но подходить не спешил. Замер в паре шагов от меня, разглядывая со странным выражением лица. И я смотрела. На изумительное красивое лицо с зелеными глазами и в обрамлении огненных волос, на широкие плечи и узкие бедра. Отлично помня какая фигура под одеждой, насколько у него горячая кожа и не менее горячие объятия. На миг зажмурилась, но тут же торопливо открыла глаза.

Нет, стоял на месте.

— Ния, я вернусь завтра. Мы оба успокоимся. А потом… потом я докажу тебе, что не зря мы стали мужем и женой. Ты позволишь?

Он разрешения спрашивает? Надо же, а раньше этого сделать не мог?

Так хотелось послать, но…

— Секс не интересует.

— И я не буду на нем настаивать. — пожал плечами Видар. — Хочу поухаживать за тобой. Извини, я правда виноват. Отвык… ухаживать.

— Дверь там, — напомнила ему, на что мне ответили яркой улыбкой.

— До завтра.

— Ну-ну.

Внутри все переворачивалось, обжигало мягко, но насквозь. Сложно объяснить, что сейчас я чувствовала. Тот случай, когда эмоции внутри сливаются в одно нечто. И оно грозится разорвать тебя изнутри.

Видар ушел, а я попыталась лечь и заснуть. Но, конечно, после такой встряски, организм от сна упорно отказывался. В итоге, я проворочалась в постели до того момента, когда за окнами окончательно рассвело. И приняла решение: придет Видар или нет — неважно. Я пока займусь отслеживанием состояния Алистера. И надо выяснить, что с моей учебой в итоге будет.

Дел много. И всякие птицы в них как-то не слишком вписываются.

— Я хотел жить вечно, Ния. Это было дикое желание изобретателя, ученого. Хотел увидеть, как будет меняться все вокруг.

— Так себе желание.

— Скажи это молодому ученому, которого затравили со всех сторон. И который почти промотал родительское состояние. Древние времена, Ния. Древняя Греция…

Мы с Видаром сидели в Садах, в месте, которое я открыла для себя года три назад. Когда приезжала на каникулы. Здесь каменные наросты выглядели как полуразрушенная стена, увитая плющом. На нее можно было взобраться и сидеть, свесив ноги, что мы сейчас и делали. А вокруг деревья поражали золотыми и сиреневыми цветами. Золото и сирень, куда ни глянь. Такой же купол был над головами, отчего пейзаж вокруг казался погружен в золотистую дымку.

Сладко пели какие-то птицы.

А мы разговаривали, сидя рядом друг с другом.

— Почему Феникс?

— Фениксом я стал после. Тогда просо искал способ жить вечно, для этого все сильнее погружался в древние книги, запретные. Много путешествовал, пока не наткнулся на фейри.

Между нами стояла забытая бутылка вина и бокалы.

— Мы существовали уже тогда?

— О, да. По всему миру, но сильнее всего вы отметились в Шотландии. Хотя я встретил ваших предков не так далеко от Греции.

— Странно, что они тебя не прикончили.

— Думаю, им стало любопытно и смешно, что смертный так рвется найти источник бессмертия. Они сказали мне, что за бессмертие взимается огромная плата.

Я молча взяла двумя пальцами упавший на платье золотой лист и пустила его вниз.

— Звучит глупо, Ния?

— Пока да. И что они тебе сказали?

— Ничего. Они дали мне книгу и сказали, что если я смогу ее прочесть, то у меня будет шанс стать бессмертным. Посмеялись и исчезли.

Ну да, фейри такое могут. Я наслышана о том, как они любили одаривать понравившихся им людей. Но и плата за такие подарки была высокой. Порой слишком высокой.

— Я так понимаю, глупо спрашивать прочел ли ты книгу.

Волосы Видара напоминали пожар среди сиренево-золотого великолепия. Он сидел, скрестив руки на груди и глядя куда-то наверх, за густые кроны деревьев.

— Прочел, — ответил тихо, — через двадцать лет сумел прочесть. К тому времени я потерял все, переехал жить в самый бедный квартал. Но не сдавался. Книга открылась мне уже на закате жизни. К тому времени я был болен, так что ничего не терял.

— Как ты стал Фениксом?

Внизу, в кустах кто-то зашуршал, хрюкнул. Сады жили своей жизнью, а мы разговаривали.

— Я сжег себя, — спокойно ответил Видар, но переплетенные между собой пальцы вдруг побелели от напряжения, — основным условием было: сжечь себя в лучах солнца.

Вот та фраза, после которой даже и не знаешь, что сказать. Так что промолчала, только с открытым ртом уставилась на Видара. Что? Сжечь себя? Кто на такое пойдет.

— Да, да, — словно прочел он мои мысли, — специальные зеркала помогли сфокусировать солнечные лучи, а дальше все зависело уже от моей силы воли и выдержки.

— Ты сжег себя?! Совсем что ли? Фейри могли над тобой подшутить!

— Нет, я правильно сформулировал то, что хочу. Хотя такой шанс оставался. Но терять мне было ничего, как я говорил. Мне было же много лет, болезнь бушевала вовсю и вряд ли я мог вылечится до конца. Так что да, я не сильно долго колебался. Остатки сбережений ушли на зеркала, у меня больше ничего не было. Даже дома.

Видар улыбнулся, но лишь губами, а глаза смотрели куда-то, куда мне хода не было.

В прошлое.

— Прошло столько сотен лет, а я до сих пор помню те ощущения. Нужное заклинание не давало мне потерять сознание. И я прочувствовал все до конца, пока меня поджаривал огонь от солнца. Три раза, Ния, я сгорал заживо, а затем оживал. Три раза я возвращался к жизни человеком, скрепленный заклинанием с этим миром. А на четвертый раз вернулся Фениксом.

Я продолжала таращиться на него. Когда ближе к обеду, Феникс явился во Двор Теней и предложил мне прогуляться, мне грешным делом подумалось, что он решит помириться с помощью секса. И заранее мысленно продумала как буду его отгонять.

А на деле вышло по-другому. И теперь мы сидели рядом, и я слушала его рассказ, от которого на голове шевелились волосы.

Чтобы пойти на такое надо быть или идиотом, или одержимым мечтой. Я сейчас вот даже не знала, к какому типу отнести Видара.

— Зачем ты мне рассказал это?

— Чтобы ты знала, кто я такой. После превращения было очень трудно. Много лет я просто бродяжничал, копил силы, пытался не сойти с ума. Иногда кажется, что у меня было помутнение рассудка. Потому что часть тех лет выпала из памяти. Окончательно я пришел в себя, когда меня чуть несколько раз не убили. Фениксом я возродился с другим обликом, чужим для тех земель. Ну и решил, раз мне дано бессмертие, то будет осваивать мир вокруг.

— Охренеть!

Я правда не знала, что еще можно сказать. Это как надо озаботиться своей идеей, как надо заболеть ею.

— Но зачем? Мы тоже живем безумно долго, но в конце концов крайне редко, кто доживает до границы возраста. В основном мы гибнем или в стычках с очень сильным противником, или добровольно уходим за Грань. Чтобы стать духом. После прихода в Авельхайм фейри Двора Теней уходит в Хаос, питают его. Остальные просто становятся тенями в другом мире. В чем прикол бессмертия, Видар? В чем прикол видеть, как вокруг тебя уходят дорогие существа?

— Мудрая Ния, — меня щелкнули по носу, я даже среагировать не успела, — ты вот сразу сообразила. А представь себе смертного, который жаждет узнать все тайны мира. И вдруг ему в руки попадает реальный шанс бессмертия. Вот я сам себя и загнал в ловушку.

— А когда понял, что можно создать подобного себе?

О чем мы говорим? Я должна быть на него обижена, а вместо этого сижу и слушаю, как завороженная. Завороженная глупостью и решительностью.

— Когда сгорел в двадцатый раз, и понял, что за время моего отсутствия жена ушла к другому. Многих из них я похоронил, многие ушли, некоторых оставил сам, так как мне стало скучно. Да и просто страшно, что придется переживать и их.

— Но я не первая, с кем экспериментировал?

На плечо мне села алая птица, тоже заслушалась. Видар бросил на нее рассеянный взгляд, на миг запнулся. Но все же ответил.

— Ну… да. Я знал метод, он был не такой жестокий, как тот, что пришлось применить к себе. Там всего-то требовалось разделить огонь с той, которая любит, и которая готова принять душой и телом. Все выглядело идеально, я хотел, чтобы Алиана стала моей навечно. И у нас были все шансы.

А вот сейчас кольнуло прямо в сердце.

— Она была рыжей? — спросила, поводя плечом. Птица обиженно клюнула меня в ухо и улетела прочь.

— Рыжей. Фейри Благого Двора, не самого высокого рода, но самая прекрасная. Я до последнего оттягивал момент передачи огня, но в конце концов, мы решили, что все должно получится. Я любил, она — тоже. И чувства были проверены временем, к тому моменты Алиана была моей женой почти пятьдесят лет.

— Бедолага, — посочувствовала я.

Серьезно, пятьдесят лет терпеть закидоны птица? Хотя, может, у нее тоже в голове такие же фейерверки были? Нет, честное слово, я не понимала Видара. Ладно, захотел он бессмертия, всякое бывает. Особенно во времена, когда тебя могли придушить в подворотне просто потому, что захотелось. Или болезнь свалить, от которой лекарств не было, а из методов лечения моча крокодила и обезьяньи уши.

— Ты ее сильно любил, видимо. — пробормотала, все еще пытаясь понять, почему внутри скребет и кусает от мысли, что моего супруга интересовала другая женщина. Которой он предложил свой огонь осознанно, без мыслей об эксперименте. Тогда как я его заинтересовала только как возможный носитель огня из-за своих генов и родителей.

Я так задумалась о своей судьбе, что не сразу услышала ответ. Вздрогнула лишь когда ощутила как мужские пальцы едва уловимо провели по щеке.

— Ну теперь у меня есть ты, — улыбнулся Видар.

Взгляд у него показался странным. Вроде еще смотрит в прошлое, но и на меня одновременно. При этом Феникс руку убрал и даже не попытался как-то подсесть ближе. Соблюдал дистанцию, как и обещал.

— Ну я…

Только хотела сказать, что я точно не стану смотреть ему в рот и вообще мне нужен любимый муж, а не навязанный, как нам помешали.

Среди сиренево-золотого великолепия возникла тень. Густая, формой похожая на длиннолапую пантеру. Я уставилась на нее, потом проговорила:

— Вот жеж…

— Что?

— У нас две новости. Я даже не знаю какой статус им дать: плохой или хороший.

— Ния?

— Алистер пришел в себя и во Двор Теней прибыл Король Неблагих.

Видар первым спрыгнул на мягкую золотистую траву, я последовала за ним. В последний момент спрыгнула так, чтобы он не попытался подхватить меня. По другую сторону каменных наростов. Если Феникса это и задело, то он не подал вида. Лишь спросил:

— До дворца ты хочешь добираться сама или тебя подвезти?

Учитывая, что сюда я приехала в гордом одиночестве, одолжив у матери ее Сивку-Бурку, а если проще — то скакуна Дикой Охоты… а он, едва довезя меня, удрал прочь…

— На тебе будет быстрее.

И снова был шум огненных крыльев, ветер в волосах и пьянящий восторг от полета. Теперь я уже не мерзла, внутри горел свой огонь. Пусть и подаренный без разрешения.

Во дворец мы прибыли быстро. Пролетая над главной площадью, Феникс специально заложил круг, чтобы я смогла увидеть гостей. Короля Неблагих вживую я не видела, как-то не бывал он при Дворе Теней, когда я приезжала к родителям. Но наслышана о его подвигах. Особыми извращениями не занимался, много времени проводил в делах, завел огромное количество фавориток и ухитрялся их всех удовлетворять. Просто половой гигант! Он одновременно законы издает и сексом занимается? Просто герой!

Неблагие с высоты казались черно-серебристыми изящными фигурками. Некоторые задирали головы. Например, тот всадник с льдисто-серебряной короной на голове, больше похожей на рога. Я аж засмотрелась и взвизгнула, когда Видар резко заложил вираж и помчался к одной из башен. Эй, я почти смогла различить все детали короны!

А вот на крыше мы разделились:

— Я пойду к Алистеру, — заявила, едва Видар вновь стал человеком. — ты дуй к моим родителям, представляй нашу якобы семью.

— Якобы? — переспросил с интересом Феникс, еще и бровь приподнял.

— А ты думал?

Я первой поспешила внутрь дворца. Идти через тени не стала, с помощью Туманных Арок быстро добралась до королевского крыла, где сейчас было затишье. Ну еще бы, Неблагие прибыли! А здесь я разве что увидела несколько гвардейцев и целителей. Этих тут набралось с десяток. Меня провожали офигевшими взглядами, пока спешила в покои Алистера.

А вот здесь было не то, чтобы шумно, скорее — напряженно. Неблагие прибыли крайне не вовремя, из-за чего родители вынуждены были покинуть очнувшегося наследного принца. И расхлебывать все пришлось Ферис.

— Ния! — заорала она, стоило мне появиться на пороге. — Спаси!

— Ния! — обрадовался Алистер. — Что здесь происходит?

Первым делом я прислушалась к брату. Он по-прежнему ощущал внутри смятение, его психика плыла и дергалась, но главное — принц осознавал себя и сдерживался. Я ощутила, как от Ферис к нему словно поступает мощный поток, помогающий держаться на плаву. Только непохоже, что сама Неблагая от всего происходящего в восторге. Нет, выглядела Ферис великолепно. Утонченная брюнетка в огненно-красном платье, что оголяло плечи и подчеркивало тонкую талию. Волосы ей уложили в простую, но изящную прическу, украсили рубинами. Только вот взглядом Ферис можно было расстреливать врагов. Видимо причина крылась в том, что Алистер и не думал выпускать ее руки. Сам наследный принц выглядел несколько сонным, сидел на ложе и с интересом разглядывал Ферис.

— Да, да, — кивнула я, стараясь не расхохотаться, — это ты поймал.

— Не помню, — пробормотал Алистер, — точнее помню, что увидел ее во сне и попытался удержать. Просыпаюсь — а она тут. И ругается! Ния, ты в курсе, как она выражается?

От Ферис донесся едва уловимый скрежет зубов. Темперамент Неблагой явно сдерживался из последних сил. Ну черт подери!

— Мой Принц, — приблизилась одна из целителей, — вам сейчас необходим покой.

— Я в покое, — отрезал Алистер, чьи глаза на миг почернели, а я постаралась не дернуться. Изнутри словно ошпарили безумием.

— Эм-м-м — надо было что-то срочно делать, — покиньте покои принца.

— Принцесса, это…

— Опасно? — переспросила я. — Нет, я его сдерживаю. Все хорошо. Уходите, вы не даете ему расслабиться!

Стоило целителям скрыться за дверями, и Алистер выдохнул.

— Они были ужасно вежливыми, — сообщил он негромко, — но сказали, что Король приказал не слушать меня. Отец решил, что я окончательно сошел с ума?

— Нет, просто он подстраховался. Ты долго спал, Ал, мало ли…

Я присела на край ложа и взяла брата за руку. Мысленно потянулась к нему и успокоила. Алистер на глаза расслабляся.

— Отпусти Ферис.

Мой братец послушно разжал пальцы, и Неблагая мигом отпрыгнула метра на два сразу. Выпрямилась, пытаясь убить взглядом. Но вместо этого наткнулась на ответный взгляд, весьма и весьма горячий.

— Это я удачно поймал. — усмехнулся Алистер. — Ферис, да? Извини, сам не знаю, как так вышло.

— Тебе не сказали?

— О чем? Ния, они все окружили меня, пытались что-то сделать, потом милая леди Ферис начала требовать ее отпустить, а дальше появилась ты. У меня чувство, что я все еще сплю.

Алистер поморщился и на пару секунд прижал пальцы к вискам. Я и сама ощутила, как черные кляксы снова подползают к его сознанию.

— Ферис, иди сюда.

— Ни за что!

— Ферис! — прорычала я, уже не в силах сдерживаться. — Заколебала ты, Неблагая. Вас Дерево соединило, ты ему состояние облегчаешь. Иди сюда и помоги мне!

— Пара?! — рявкнул вдруг Алистер, который только решил улечься, а вместо этого подпрыгнул и вскочил с постели. — Она моя пара? Моя женщина?

— Я тоже не в восторге. — заверила мрачно Ферис, — я хотела стать фавориткой Короля Неблагих, а не твоей, кхм, невестой.

— Кстати о Неблагих, — перебила я, видя, как брат сузил глаза, — Ферис, твой Король прибыл только что. Не в курсе, зачем? Его вроде не приглашали.

— За фавориткой приехал. — съязвил Алистер, — видать, старых уже не хватает. Без приглашения Король или Королева других Дворов прибывают только если у них есть отложенное приглашение или случилось нечто из ряда вон выходящее. У нас скорее первый вариант, я помню, что отец давал Рагнолу подобное приглашение после того, как они предложили нам выгодную сделку по поводу альвехаймских изумрудов.

Я кивнула: эти камни высоко ценились у всех Дворов, так как идеально смотрелись не только в украшениях, но и в качестве накопителей магии. Из них получались лучшие амулеты и защитные обереги.

— Так что советую вам быстро привести себя в порядок и выходить. А и еще… Ферис, это просьба. Мы не подруги, но ты у меня в гостях. Сделай вид, что Алистер тебе нравится.

Эти оба переглянулись, и я почти ощутила запах паленого. Мда, объединили, называется. Ну что поделаешь, Дерево смотрело возможность рождения ребенка, а не любовь до умопомрачения. Потому нередко бывало, что муж и жена имели любовников. Или любимых, но вне семьи.

— В общем, я вам сказала.

И бочком-бочком выскользнула из покоев, поманила к себе ближайшую тень. Та перестала меланхолично облизывать стены, подплыла поближе.

— Пришли дворцового стилиста к наследному принцу и его избраннице, — приказала я сурово, — скажи — их надо сделать счастливыми и влюбленными. Следи за поведением принца, если его безумие начнет пробуждаться — немедленно сообщай или мне, или Королеве Теней.

Тень лизнула мне ногу и исчезла. Интересные они. Я поспешила к Туманной Арке, успев махнуть целителям, что все еще бродили по коридорам королевского крыла: мол, заходите. Потом решила уточнить:

— Отслеживайте состояние принца, но не вмешивайтесь без острой необходимости.

Хорошо еще я выглядела достойно и могла не тревожиться за внешний вид. Перед встречей с Фениксом постаралась на все сто процентов, вместе с дворцовым стилистом. Так что бледно-зеленое платье с открытыми плечами и широкими рукавами сидело отлично, как и тонкий серебряный обруч на распущенных волосах. Юная такая и милая принцесса Теней. Эх, мне бы еще гончую для сопровождения, но мама не любила, когда Охоту дергали просто так.

Я спешила в тронный зал, понимая, что гостей проводят туда. И собиралась скромно постоять где-нибудь в уголке, рядом с Фениксом. Но как всегда все решили за меня. И в одном из просторный коридоров, где то и дело проходили придворные и летали сплетни по поводу приезда Неблагих, я наткнулась на отца. В компании Рагнола. Два Короля мирно шагали по просторному коридору, не обращая внимания на придворных и охрану с обеих сторон. Судя по лицам, обсуждалось нечто действительно серьезное. Я затормозила, успев подхватить подол юбки и не запутаться в нем. После чего собралась тактично отступить в сторону и затеряться среди фейри, но не тут-то было. Эти двое разом на меня посмотрели, отчего я приросла к полу. А придворные как-то мигом рассосались. Чувствую, многие из Двора Теней не сильно любят Короля Неблагих. Этот Двор в свое время попортил нам немало крови. Древняя вражда и все такое.

— Ния? — в голосе отца прозвучало легкое недовольство, — почему ты не с Алистером?

— Они приводят себя в порядок, — сообщила скромно.

Вот пусть и думают после чего они себя в порядок приводят. Я сомневалась, что Рагнол явился из-за Ферис. Но даже если оно и так, что крайне маловероятно, ее не отдам. Вот ради счастья и здоровья брата — не отдам.

— Так вот она — Ния.

Я чуть не закашлялась, так как вздох сорвался и застрял где-то на половине пути. Кое-как со свистом вдохнула и тихо выдохнула. Голос! Этим голосом можно было смело пробивать бреши в женских сердцах и фейри, и людей. Я поняла, почему Рагнол, когда прибывает на Землю, передвигается в затененном автомобиле и не показывается смертным. Такую красоту нельзя приглушить ничем, даже магическим «шарфом». Это порок и сладость в одном лице. Неявное обещание и опасность, которая притягивает тьмой и наслаждением. Черные волосы спускались по спине и плесам блестящим шелковым водопадом, обрамляли изумительно мужественное лицо. То сочетание черт, когда мужчина красив, но не женственен. Изгиб твердых губ, стального цвета глаза, мощные плечи, скрытые черным плащом с серебряной прошивкой. И прозрачно-серебристая корона, напоминающая дивные рога.

Он просил моей руки? Ну почему я в тот момент была на Земле?!

Рагнол продолжал меня разглядывать, абсолютно бесцеремонно, как это принято у фейри, но при этом я себя не ощущала куском мяса на продаже. Скорее взгляд серых глаз излучал любопытство и что-то еще. Я на всякий случай покосилась на отца: он мне там гарем не хочет устроить? Хотя что-то подсказывало: на такое не пойдет ни Феникс, ни Король Неблагих.

— Раз уж ты нам попалась, — сухо ответил мне любимый папа, — будь любезна следовать рядом. Твой муж уже в тронном зале. Где наследный принц?

У меня скулы свело, но отец мог разговаривать так официально, что даже пикси дохли на лету.

— Как я и сказала, они с невестой приводят себя в порядок и скоро будут.

— Доран, дадим им время. — весело вмешался Рагнол, — Принцесса, позвольте.

Я уставилась на протянутую мне руку, машинально протянула в ответ свою. Чутьем поняла — отказывать не стоит. Да и какая разница: с каким Королем идти рядом. Они все одинаково коварны.

От Рагнола пахло незнакомым ароматом. Могу поклясться, прежде я его никогда не ощущала.

— Кхм…

— Интересуют мои духи?

— Да, — покивал отец, — поговорите на тему модного нынче парфюма. Нашли общую тему. Можете обсудить последние фасоны платьев при Неблагом Дворе.

— Могу обсудить их исключительно с точки зрения того, насколько удобно снимать фасоны с прелестной леди.

— Я думаю, Рагнол, Ния тебе в этом не помощник.

— Ну да, — согласился тот, подумав, — она предпочитает раздевать мужчин. Верно?

Я не удержалась и фыркнула, а отец тоже не удержался и улыбнулся. Скупо, но прогресс. На официальных встречах Дворов он обычно выглядел черно-зеленой глыбой, возле которой клубились тени.

С другой стороны, сейчас визит мало походил на официальный.

— Так что, Рагнол, — вернулся отец к разговору, — я согласен с тобой, что стоит заглянуть в Хаос. Но он в последнее время не сообщал о каких-то волнениях.

Я скосила глаза от любопытства и вынуждена была прикусить кончик языка, чтобы не вмешаться. Не надо, просто не надо. Но видимо выражение лица у меня было говорящим. Иначе с чего вдруг Король Теней вздохнул и проворчал:

— Ния, прежде чем отдавать тебя учиться на Землю, все же следовало вбить в тебя нормы поведения при Дворце.

— А мне нравится. — возразил Рагнол, — такая непосредственность сейчас крайне реда и особо ценится. Доран, ты слишком много ворчишь. Демоны! Да твой Двор первым взял иную политику, в отличие от нас. Вы сейчас самые современные фейри, в то время как Благой Двор окончательно ушел в маразм на пару с их Королевой.

Я ощутила, как пальцами он провел по моей руке, которую поддерживал, а потом произнес чуть другим тоном:

— У многих фейри есть дары, Ния. Некоторые приносят больше хлопот, чем пользы. Но при должном умении и из них можно извлечь многое. Я, к примеру, могу слышать ушедших за Грань фейри. И то, что они сейчас обсуждают, мне крайне не нравится.

У меня мороз прошел по коже. Вот чего-чего, но я предпочитала, чтобы ушедшие оставались только у нас в мыслях. Что-то внутри съеживалось от одной только мысли, что можно слушать тех, кого давно уже нет в живых. Как-то… неправильно это. Но я промолчала, а лишь приподняла брови. Мол, ничего себе!

— Судя по всему, Ния, — вздохнул Рагнол, — своим несостоявшимся женихом и Королем Неблагого Двора вы мало интересовались.

— Извините, в это время я поступала в университет.

— Прекрати, — поморщился отец, — Я сразу тебе сказал, что этот брак невозможен так как она с рождения помолвлена с другим.

— Хорошо, что ты пояснил с кем именно, иначе в противном случае мне могло показаться, что Двор Теней считает меня недостойным звания мужа их принцессы.

Несмотря на веселый тон я сглотнула, слушая его. В этом все фейри. Прежде чем понять всерьез они говорят или нет, лучше сто раз подумать с ответом. Но при этом сделать так, чтобы собеседник не заподозрил тебя в колебании.

Но, видимо, отец и Рагнол поддерживали если и не дружеские, то вежливо-нейтральные отношения. Так что я слушала их подтрунивание, а сама молчала. Да ну к Хаосу все! Сболтну лишнее и потом отдуваться за длинный язык. Но не могла не оценить ту легкость, с которой Рагнол вел беседу. Насколько я знала, он был моложе моего отца, ненамного, но все же. Но выглядел так, словно решил оправдать человеческие легенды и застрял в вечном очаровании красоты фейри. Король Теней брал харизмой, а Рагнол бил наповал вызывающей мужественной красотой.

Так что желание Ферис попасть к нему хотя бы в фаворитки я вполне понимала. Другое дело, что мой брат внешне ничем не хуже. А по уму тоже далеко не идиот. Опыта, конечно, в разы меньше. Но это все легко исправимо.

То, что прием неофициальный, я убедилась еще и когда мы вошли в тронный зал. Придворных по минимуму: только два советника, трое магов и два алхимика. Ну и мама с Видаром. Они о чем-то шептались, а при нашем появлении замолчали и мило улыбнулись.

— Король Неблагого Двора, — моя мама шагнула вперед, в то время как я отошла в сторону, — Приветствую во Дворе Теней. И обещаю, как его Королева, что здесь вы в безопасности на то время, пока гостите у нас.

— Приятно слышать это из уст красивой умной женщины. Я же повторяю то, что уже сказал Королю Теней. Пока я на территории вашего Двора, то ни словом, ни жестом не позволю заподозрить меня в нечистых мыслях относительно вашего народа и вас самих.

И губами прикоснулся к руке моей мамы, на миг вскинул глаза, а у меня что-то царапнуло внутри. Все выглядело вполне достойно и идеально, только женская интуиция внутри меня недовольно ворчала. И касалось это Рагнола.

Интересно, а другие видели в его взгляде искреннее восхищение Королевой Теней? Как женщиной.

Если и видели, то вида не подавали. Ну и я тоже притворилась глупенькой.

— Рагнол, здесь те, кому я доверяю, — голос отца звучал негромко, — охранные заклятья не позволят подслушать, никто не наблюдает за нами. Все слова, сказанные здесь, останутся только в нашей памяти. Это все условия, которые ты озвучил?

— Еще я хотел видеть наследного принца Теней.

Тронный зал нашего Двора был с секретом. Вроде все традиционно: трон, словно сотканный из тьмы, огромное пространство перед ним, блестящий каменный пол и стены, разрисованные пейзажами из жизни фейри. А над головой раскинулся зеленоватый купол, как напоминание, что живем мы под сенью Хаоса. А еще здесь была такая неприметная дверка. На которую я жадно поглядывала.

— Наследный принц тут.

Нет, ну мой брат эффектные появления любил. Вот и сейчас: он вошел через раскрывшиеся от взмаха его руки двери. Вошел в черно-зеленых одеждах, со стянутыми в низкий хвост волосами. О болезни напоминали лишь слегка запавшие глаза, но это даже придавало ему дополнительное очарование.

Ферис рядом с ним напоминала алый цветок. Весьма сдержанный цветок, которого распирает изнутри. Ее рука находилась во власти пальцев Алистера. Не знаю уж как они договорились. С другой стороны, брат умеет уговаривать. Не зря ведь наследный принц, дипломатию он любил и учил.

— Король Неблагого Двора, — произнес Алистер вежливо и отстраненно, подходя к нашей небольшой компании. Все, за исключением фейри королевских кровей, поклонились ему. А я с ухмылкой покосилась на Ферис. Та явно впервые находилась рядом с тем, кому кланялись. Судя по всему, Рагнол ее ни разу не брал на приемы. Интересно, с чего вообще она решила, что ее возьмут в жены? И зачем ей статус фаворитки? Не тот размах. Ей точно нужен королевский титул.

— Принц, — с той же интонацией произнес Рагнол.

И опять я поймала себя на том, что ощущаю его затаенную иронию. Или же у меня уже нездоровая реакция на поведение красивого мужчины. Но, черт подери, нечто подобное я ощущала и когда беседовала с Видаром. Всегда сохранялось ощущение, что он смотрит на мир через призму чуть усталой иронии.

— Идемте за мной, — сухо произнес отец

Он направился к той самой незаметной дверце, в то время как мама с милой улыбкой раздала всем небольшие кулоны с бледно-зеленым камнем. Он засветился, стоило мне повесить его на шею.

— Амулет молчания, — пояснила Видару, — он не даст ничего рассказать о том, что мы услышим.

Феникс покивал с таким видом, что мне чуть не стало стыдно за твою глупость. А то он не знал о таких амулетах! Тем не менее я чуть отодвинулась от него, когда все начали заходить в открывшийся проем. Но тут же ощутила, как Видар взял меня за руку. Идущий позади Алистер что-то проворчал, но вмешиваться не стал. Правильно, я уже большая девочка. Пусть лучше невесте своей внимание уделит.

— Что?

— Ния, мне это не нравится.

— Думаешь, я в восторге?

— Только скажи и я тебя унесу отсюда.

Я едва слышно хмыкнула и качнула головой. Мне это не настолько не нравится, чтобы рисковать терпением отца. Да и любопытно, что могло так взволновать Рагнола, раз он прибыл сюда. Не припомню, чтобы прежде Короли Дворов секретничали. Они объединялись, только если приходила полная задница, а таких событий в летописи фейри по пальцам одной руки можно пересчитать.

Довольно узкий, но хорошо освещенный ход привел нас в просторное помещение с мягкой мебелью и низким столиком. Там уже стояло вино, бокалы и вокруг сновали тени. При виде своего Короля, метнулись к нему, покрутились и исчезли. По крайней мере, из виду.

— Присаживайтесь, — повел рукой Король Теней и, подавая пример, опустился в одно из роскошных кресел. Травяного цвета обивка на них напоминала самую нежную замшу.

Раз официоза не предвиделось, я устроилась на полу, прямо на белоснежном ковре. Видар покосился на меня несколько завистливо, но примеру не последовал, а устроился на длинном диване, рядом с Авророй. Тогда как Алистер отпустил, наконец, Ферис, присел рядом с отцом. А вот Неблагая поспешила сесть рядом со мной. При этом одарив таким взглядом, что я порадовалась ее выдержке. Явно не хочет устраивать скандал при столь важных особах.

Все молчали, пока вновь явившиеся тени разливали вино, молчали, пока делали первый глоток. Я выбрала белое, с легким золотистым оттенком и привкусом солнечных ягод. Огромная редкость, они росли только на территории Благих. И те задирали на них огромную цену.

— Итак, Рагнол, что ты хотел поведать?

Король Неблагих мигом утратил ту едва заметную насмешливость, благодаря которой я невольно нет-нет, да косилась на него.

— Ушедшие недовольны, — сообщил он, глядя куда-то в глубину бокала.

Рагнол выбрал красное вино, густое и пряное, цветом похожее на кровь.

— Они сказали, чем именно? — поинтересовался Доран.

— Они недовольны вмешательством в их покой.

Я наблюдала как на лице отца появляются едва заметные складки в районе лба. В остальном же Доран оставался невозмутимым. Словно о погоде беседовал. Перевела взгляд на маму: та сидела, чуть подавшись вперед. И слушала с откровенным интересом.

— Среди фейри нет чернокнижников.

— Если мне не изменяет память, — пробормотал Видар, — то чернокнижника я видел еще до переселения волшебства в Авельхайм. Здесь их выпилили по понятным причинам. Ушедшие заслужили покой, а рядом с Хаосом пленка между нашими мирами слишком тонкая. Ни к чему ее тревожить.

— Хорошо говоришь, — ответил Рагнол, — только вот кто-то потревожил. И это до сих пор дает о себе знать. Король Теней, ты знаешь мою просьбу.

— Заглянуть в Хаос и узнать, не замечал ли но чего-то подозрительного? Ты не озвучил цену.

— У меня есть сведения, которые крайне заинтересуют тебя. Они касаются твоего сына.

Я поймала взгляд Алистера и покачала головой. Ну наследный принц, везде успел. И ведь спал при этом.

Вспомнила тут про Юну и отхлебнула вино, запивая укол совести. Эх, я же говорила ей, что подумаю насчет того, как устроить ей встречу с Алистером. Только теперь все это бесполезно.

— Какие еще сведения?

А это уже мама не выдержала. Сам же Алистер просто слушал с таким видом, словно параллельно думает о чем-то еще.

— Интересные. Я бы сказал — мировые.

— Это игра словами?

— Доран, понимай, как хочешь.

Что-то мне уже и вина не хотелось. Я отставила бокал в сторону, понимая, что с утра толком не поела. Сначала нервничала, потом собиралась на встречу с Видаром, а там тоже было вино и фрукты. Так и похудеть недолго.

Краем уха слушая разговоры вокруг, покосилась на Видара. Он больше не вмешивался в дискуссию, лишь наблюдал и явно мысленно делал какие-то пометки. Затем поймал мой взгляд, ободряюще улыбнулся, а вот я нахмурилась. Не знаю, между нами продолжало лежать что-то. Внешне меня тянуло, в голове то и дело всплывали жаркие моменты, когда были наедине, но… это чертово «но». Чего-то не хватало. Я не видела от Видара той искры, которая помогла бы все расставить по своим местам. А без искр пламя не разгорится даже у огненных птиц.

Мысленно похлопала по яркой головушке Феникса и отвернулась. Как раз, чтобы услышать:

— Хорошо, давай обратимся к Хаосу.

Видар мягкими неслышными шагами направился в мою сторону.

— Чего вам ко мне обращаться?

Сначала помещение заполнил ворчливый голос, а следом возник и Хаос, в виде светящегося шара. Просто идеально ровный шар, висевший в воздухе. То ли был не в настроении, то ли решил не выпендриваться перед чужим фейри.

— Не сомневался, что ты слушаешь. — спокойно отметил отец, в то время, как его подданные вскочили и почтительно склонились, а Рагнол окаменел. Хотя на красивом лице не дрогнул ни единый мускул. Силен.

Хаос говорил сухим тоном. Нет, точно сдерживает себя перед Королем Неблагих.

— Хотите узнать, что ощущают те, кого я поглотил? Король Теней, тебе придется на время погрузиться в меня.

Я сглотнула. Именно в этот момент Видар опустился рядом со мной и молча взял за руку.

Погружаться в Хаос было… болезненнно. Я сама не пробовала, но Алистер, как будущий наследник, обязан был это сделать, чтобы его связь с Хаосом стала крепкой. Это маме легче всех — в ней частичка Хаоса. В нас с Алистером ее нет. Так вот. Ощущения брата донеслись до меня отголосками, так как в тот момент я как раз гостила у родителей. До сих пор помню ту смесь эмоций, ощущений, которые невозможно описать с помощь слов. Это выше понимания, оно за гранью воображения. После такого Алистер неделю приходил в себя.

— Аврора…

Отец посмотрел на маму, та без слов все поняла и встала рядом с ним. Тени облепили родителей со всех сторон, от них сейчас мой папа и Король брал силу, чтобы выдержать внутри Хаоса.

Со стороны это смотрелось не так уж и странно. Ну стоят двое, в темном облаке теней, что тут такого? При Дворах фейри можно было увидеть вещи гораздо более странные и страшные.

Только вот у меня вспотели ладони, которые при этом оставались ледяными. Пока Видар молча не начал их растирать. За что я лишь благодарно ткнулась ему лбом в плечо, так как говорить не могла: глядя на родителей язык отказывался произносить слова.

Рагнол же сначала косился в нашу сторону, но затем полностью направил внимание на королевскую чету Двора Теней. В то время как маги и советник нашего Двора боялись шелохнуться, Король Неблагих спокойно пил вино и наблюдал с подозрительно знакомым интересом. Даже бровь приподнял прямо как моя мама, когда у нее что-то не получалось с исследованиями.

Прошло минут десять. К тому времени я уже просто тряслась от переживаний, поэтому Видар привлек меня к своей груди, обнял. От него шло ровное тепло, обволакивающее меня, проникающее внутрь. Но даже оно могло согреть лишь отчасти.

Потому что я помнила, как обжигающе холодно, по ощущениям Алистера, внутри Хаоса. Точнее, даже это словосочетание не может описать пережитое моим братом.

Тени обхватили пошатнувшегося Короля, осторожно опустили на диван. Моя мама выглядела более сильной, но она и не уходила за ним, а просто делилась силой, поддерживала. Тем не менее тоже рухнула на диван, рядом с отцом. Тени суетливо замелькали, откуда-то появились темно-зеленые кубки с серебристой каймой. Над ними поднимался пар, пахнущий резко и не слишком приятно.

— Хорошее зелье, — прокомментировал Рагнол, — но на вкус как дерьмо пикси.

Я не стала спрашивать, откуда такие познания. Просто вырвалась из объятий Видара и подошла к родителям. Молча села рядом с отцом и взяла его за руку. Прикосновения… они сейчас помогали ему прийти в себя.

— Ненавижу тебя, — хрипло сообщил Король Теней.

Он открыл глаза и уставился на Рагнола. Тот лишь пожал плечами и ответил:

— Извини, сам я на такое не способен. Но ты силен, Король Теней. Удалось что-то узнать.

Хаос между тем уже исчез, без ярких эффектов просто растворился в воздухе.

— Удалось, — кивнул отец.

Он одним глотком выпил зелье, даже не поморщившись и отставил кубок. Мама цедила его и старалась не кривиться.

— Но сначала, Рагнол, говори, что ты узнал о моем сыне. Это ты пришел ко мне за помощью, не я.

— Логично.

Рагнол посмотрел на Ферис, коротко улыбнулся.

— Я подумывал включить эту милу Неблагую в список фавориток или даже жен. Мало ли, никогда не знаешь, кого выберет Дерево. Но раз так получилось, то могу лишь пожелать счастья. Стать женой наследного принца Двора Теней это великая честь.

Угу, то-то у нее лицо такое счастливое.

Рагнол вздохнул еще раз, неторопливо допил вино и только потом сказал то, что узнал о моем брате.

Дальнейшие несколько часов слились в нечто сплошное, состоящее из бесконечных разговоров. Для начала мама громко выругалась, потом вспомнила, что она Королева и дальше уже старалась сдерживаться. Но я ее понимала. Коварство Благих просто зашкаливало. Я бы сказала, что вот в этот раз они переступили черту.

— Как ты узнал об этом?

Ответ на вопрос Рагнол предпочел оставить при себе. Лишь таинственно ухмыльнулся и сообщил, что у него есть свои методы. На что Видар хмыкнул, но комментировать не стал. Зато предложил выход из ситуации с Алистером. Да такой, что лично я сразу одобрила и лично вызвалась все сделать как надо.

— Делай, — кивнул отец, уже окончательно пришедший в себя, — а теперь о Хаосе и тех, кто ушел в него. У них все спокойно, но говорят, недавно докатился всплеск чего-то недоброго. Сам Хаос утверждает, что это какое-то мощное заклинание, не от некроманта, но замешанное на крови.

Я скривилась: заклинания на крови самые сильные, но и очень мерзкие. Их при Дворе Теней стараются не применять. Или применять в крайних случаях, а вот Неблагие подобное любят и делают.

Но сейчас Рагнол выглядел удивленным:

— На крови? Ну они сильные, но не настолько, чтобы ударило по всему загробному царству. Феникс?

Видар пожал плечами:

— Я всякое видел, поверь. Ничего не могу сказать. Но если ушедшие и Хаос склоняются к заклятию крови, то так оно и есть. Они не лгут и не мешают правду так, что ее не отличить от лжи. Другой момент… кому это было нужно? Подобные вещи направлены на призывание чего-то крайне опасного. Но кто в здравом уме станет связываться с пришедшими оттуда?

— В любом случае надо будет попытаться отыскать источник.

— Вряд ли, — возразил Феникс, — те, кто умеют такое делать, не идиоты. Скорее надо решить, что может явиться сюда. Или кто. И не паниковать.

Он потянулся, напомнив мне не птицу, а гибкого зверя с огненной шкурой.

— Я поспрашиваю по своим каналам, Короли Дворов, — произнес он лениво, — думаю, кто-то как всегда что-то слышал, но не придал этому значения. Ния, ты вернешься завтра домой?

— Как только обговорю все мелочи, — заверила я и только потом поняла, что забыла ему возразить, мол, мой дом здесь.

Постепенно все расходились. Начала расходиться и я, так как Видар ушел первым, Алистер отправился беседовать с Ферис, у которой на лице вновь проступило упрямство. А родители о чем-то тихо беседовали с советником и магами.

— Ния…

Рагнол оказался возле меня так неожиданно, что я едва не дернулась. Король Неблагих выглядел серьезно. Наклонившись к моему уху, прошептал едва слышно:

— Нам бы поговорить, принцесса.

Все-таки духи у него оказались великолепные. Их так и тянуло вдыхать сильнее. Не выдержав, спросила:

— Добавляете феромоны?

— Хочешь узнать секрет? Можешь стать моей ученицей.

И он так произнес последнее слово, словно предлагал нечто интимное, я едва не покраснела. Вовремя вспомнила, что не стоит так делать перед фейри и проговорила:

— Я уже получаю образование, Король.

— В курсе, — его тон вновь стал серьезным, — Ния, я хочу, чтобы через две недели ты приехала в мой Двор, придумай любой предлог. Те же самые духи.

Ага, сейчас, только чемоданы соберу.

— Зачем?

Стального цвета глаза Короля Неблагих были совсем рядом с моими. Наверное, мы стояли чересчур близко друг к другу. Ну и плевать.

— Если я скажу, что мне это посоветовала сделать Богиня?

Скажи он, что ему было видение — удивилась бы меньше. А так я, наверное, сейчас смотрелась со стороны глупо: с круглыми глазами и открытым ртом. Нет, я в курсе, что Богиня у всех трех Дворов одна. Дерево Жизни — часть нее. Но в основном она являлась Благим, а Неблагие особо о ней не заговаривали.

— Прямо посоветовала?

— Ты сама понимаешь в каком контексте все было подано, Ния. Через две недели. Придумай любую причину.

— То есть надо тебе, а причину придумывать должна я?

Рагнол не разозлился на мое упрямство, лишь вздохнул и пожал плечами, широкими. Такими широкими, что невольно хотелось измерить их… пальцами.

— Богиня сказала, что это необходимо тебе.

— Почему не расскажет сама?

— Это касается тебя и Феникса. Она благословила ваш брак, но сейчас ее тревожит то, что происходит с тобой. Феникс — божество, я так понимаю, у них там свои разборки. Поэтому она велела прибыть тебе ко мне. Через две недели.

— Почему через две?

— Ния, ты задаешь очень много вопросов.

— Мои вопросы рождаются исключительно в процессе разговора. Из тебя надо все клещами тянуть?

Рагнол чуть повел взглядом на остальную компанию. Да и я заметила, что отец косится в нашу сторону. Так что пора было уходить, пока не начали задавать глупых вопросов.

— Ния, проведи две недели здесь. А после — приезжай в мой Двор. Я же пока займусь кое-чем.

Сильное подозрение, что он ждал очередного потока вопросов, но я то ли устала, то ли мой мозг решил, что на сегодня хватит. Так что решила промолчать, лишь кивнула и первой вышла из помещения. Пусть Короли и Королевы продолжают общение, а надо обговорить с братом и Ферис будущий план под названием «Надерем зад амбициям Благих». Ну а что, мне нравится!

Вот у брата мне пришлось задержаться надолго. Половину времени из нашего общения я занималась тем, что пыталась их разнять. Ну взрослые фейри, а ведут себя как школьники. Одна шипит, второй язвит. В какой-то момент поймала себя на мысли, что мне даже интересно слушать их пикировки. Тем более оба на язык оказались те еще гадюки.

— Хватит! — не выдержала спустя три часа, — Я хочу спать, я толком не спала прошлую ночь. Если вам некуда сцедить яд, то идите в Благой Двор и сплюньте на землю. У них точно неурожай будет. Алистер, речь о твоей заднице идет!

И тут же с трудом подавила смешок, так как заметила взгляд Ферис, устремленный как раз на вышеозначенную часть тела Алистера. Мой брат как раз стоял неподалеку от дивана, где расположились мы с Неблагой. Так что обзор открывался что надо.

А у Видара задница тоже ничего, вспомнилось невольно. Дальше вспомнилось совсем некультурное, которое я запила вином и постаралась больше пока не вытаскивать из подсознания.

В итоге, в свои покои я вернулась уже за полночь. Измученная, с гудевшей головой, но зато с готовым планом. Его оставалось обсудить с Видаром, но это завтра. Все завтра. Сейчас я лишь разделась и просто упала на кровать. Перед мысленным взором пронеслась череда картинок из прошедшего дня. Особое место среди них занимал взгляд Рагнола. А его слвоа так и продолжали звучать у меня в ушах.

«Это в твоих интересах, Ния. Богиня обеспокоена тем, что с тобой приосходит».

Поправочка. Уже произошло. Я уже не фейри, а неведомая зверушка, которую сотворили, чтобы одному огненному божеству было не так скучно коротать вечность. Хорошая перспектива.

И самое обидное, что обижаться на него оказалось сложным. Тут скорее внутри бурлил целый клубок эмоций. Порой он распирал грудь так сильно, что становилось тяжело дышать. Из-за него, несмотря на усталость, я все равно смогла уснуть лишь через час. И с утра могла только радоваться тому, что кошмары меня не беспокоили. Мне вообще ничего не снилось. Словно организм, зная, что предстоит нелегкий день, побеспокоился о полноценном отдыхе.

— Ния, даже не спорь со мной.

Голос Видара звучал настолько оскорбительно спокойно, что мне хотелось зарычать. Просто чтобы вывести его из себя. Содрать с лица эту снисходительно-равнодушную маску. Эх, с ним проще, когда мы ругаемся. Как в начале супружеской жизни.

— Ты хочешь загнать в задницу весь план?

Мы сидели на нашей кухне, ха прозрачным столом. Напротив друг друга. Чашка с кофе в руке сейчас казалась мне мечом, который так и хотелось обрушить на огненную голову. Рядом с Видаром невозможно было остаться спокойной. Ну просто нереально! Сейчас он сидел, облитый лучами утреннего солнца и сам казался лучом, ожившим по какой-то причине. Рыжие волосы, рассыпанные по мощным плечам, зеленые глаза, разлет бровей и твердая линия губ. Ну просто хоть хватай фотоаппарат и начинай делать фотосессию под названием «Властный мужчина за завтраком». И одежда как раз будет «в тему»: на Земле Феникс предпочитал деловой стиль или близкий к нему. Вот как сейчас, к примеру: простые светлые брюки и белоснежная рубашка с закатанными рукавами. В расстегнутом вороте покачивался прозрачный кулон, внутри которого бродили огненные искры.

На белом пятна от кофе будут смотреться просто замечательно.

— Ния, это вопрос твоей безопасности.

— Моей безопасности на данный момент угрожаешь только ты!

На столе между нами застыла ваза с шоколадными конфетами. Такие изготавливали на крохотной фабрике, вручную и стоили они безумно дорого. Только мне на них и смотреть не хотелось.

— Вопрос закрыт.

Видар поставил чашку и встал. Мягким шагом обошел стол, чтобы остановиться напротив меня. Причем так близко, что мне теперь, чтобы встать, пришлось бы отпихнуть его. Я невольно задрала голову, не смотреть же в район ширинки. Ладно хоть Видар догадался присесть на корточки, чтобы как следует впиться в меня взглядом. В глубине зеленых глаз бродили те же золотые искры, что и в кулоне.

— Никто моих людей не заметит, Ния. Я привык делать все идеально.

— Ну как тебе сказать…

Ага, удалось зацепить, судя по чуть нахмурившемся бровям.

— Замужество — это отдельный разговор.

— Понимаю, — вздохнула с фальшивым сочувствием, — Жену то нельзя модернизировать, как выкупленные тобой фирмы. С чего ты вообще решил, что твои ребята окажутся круче?

— Потому что мои ребята умеют приспосабливаться под любу ситуацию. Под любую. Они тебя доведут до портала, чтобы не было неприятностей.

Теперь пришла моя очередь хмуриться и сжимать уже остывшую чашку. Тот инцидент в университете мне аукнулся и очень хорошо. Точнее, совсем нехорошо. Во-первых, наш курс опять лишился преподавателя и обучение задерживалось, а впереди маячила сессия. Видар незадолго до нашего спора сообщил мне, что руководство университета недовольно шумихой, поднятой вокруг фейри. Особенно — вокруг меня. Многие студенты оказались напуганы и теперь шарахались от каждого фейри. Уже было две спонтанные демонстрации возле главного корпуса с требованиями убрать всех нас обратно в Авельхайм.

Ну и кто-то выложил в Интернет видео о том, как корчились девчонки после вспышки моей новой силы, показывали крупным планом обезображенное лицо Наты, которая рыдала на камеру и говорила, что «принцесса Теней» специально подставила ее парня после того, как тот ее отверг. Сочувствующих мне оказалось не так много, как Нате. До сих пор перед глазами мелькали строчки комментариев.

— Неприятности обеспечил мне ты, — рявкнула, отталкивая Видара.

Тот послушно дал мне подняться, при этом оставаясь рядом. Интересно, если я начну лупить кулаками по его груди это как-то помоет выбить комок злости из моей груди? Черт, он же правда виноват! Почему сразу не сказал: «Ния, ты теперь не фейри, и можешь не только лечить, но и калечить».

— Я уже признал, что это моя вина.

— Отлично! Почему ты с самого начала мне не сказал, на что я способна?!

— Извини, я собирался сказать вечером, в спокойной обстановке. Откуда мне было знать, что на тебя навесят наказание и попытаются….

Тут он осекся, так что договаривать пришлось мне. Уперев руки в бока и глядя на Видара бешеным взглядом:

— И попытаются изнасиловать, договаривай! Втроем! Снимая все на камеру! Потому что твоя бывшая решила отомстить мне! Не тебе, похотливому павиану, а мне! И после такого ты вдруг изображаешь заботливого мужа и пытаешься как-то оправдать себя. Не меня успокоить, а, блин, себя оправдать. Знаешь, что? Иди ты…

Договорить куда именно следовало отправляться Видару я не успела, хотя придумала исключительно интересный маршрут. Он, видимо, ощутил это, потому что просто сгреб меня в охапку и поцеловал. Даже пошевелиться не смогла, лишь плотно сжать губы… н несколько секунд. Пока под требовательными ласками не поддалась и не позволила рту приоткрыться, с легким стоном. Позволяя его губам и языку начать творить безумие.

— Отличный способ. — выдохнули жарко, — заткнуть женщину.

У меня перед глазами вспыхивали звездочки, они же пробуждались внутри, заставляя кровь закипать.

— Это нечестно.

— Просто ты не даешь мне объяснить и не хочешь меня слушать, Ния. Зато пока ты стоишь и приходишь в себя я с тобой поговорю.

Меня не отпустили, а продолжили прижимать к себе и рассказывать. Голос Видара лился сильной ровной рекой. А я стояла, прижимаясь щекой в его груди, слушала его слова и его сердце. Оно гулко отдавалось мне в районе щеки.

Главное помнить, что он тот еще коварный птиц, и за бесконечно долгую жизнь научился складывать слова в красивые предложения. Только вот одно дело повторять себе это, а другое — противостоять им.

— Ния, я никогда не отрицал свою вину. Да, я эгоист, я отвык заботиться о ком-либо, потому что последние пару сотен лет просто предпочитал короткие связи. С женщинами, которые вызывали лишь временную похоть. Когда ты столько времени живешь один, то некоторые вещи… смазываются. Понимаю сейчас, что прежде чем хватать тебя и тащить замуж, стоило познакомиться поближе. Но ты вышла тогда из университета, и я пропал.

— Да вроде тебя в розыск не объявляли, — пробурчала и ощутила, как Видар чуть вздрогнул от смеха.

— В этом ты вся, Ния. Да, красивая, но дело не в этом. Рядом с тобой я себя чувствую не древним существом, а молодым мужчиной. Весь тот груз уходит в сторону. Словно за плечами нет прошлого, нет того, что я переживал.

— И прежде ни с кем так не было? — поинтересовалась я, чуть приподнимая бровь и вскидывая голову. Чтобы обжечься о зеленый блеск глаз Феникса.

— Ни с кем.

Все же у меня не язык, а помело.

— И с этой твоей… которая не смогла стать парой?

Холодом обожгло лишь на мгновение, словно внутри Видара произошел ледяной взрыв и меня задело отголоском. Почти сразу же все пропало: и жар, и холод.

— Я же сказал, что только с тобой.

Ясно, мне не стоит залезать на запретную территорию. Там все утыкано запрещающими табличками и минами. Так что назад, Ния, назад. Просто отойди в сторону и не вороши преданья старины глубокой.

— Хорошо, извини.

У него очень странный взгляд, очень. Я бы сказала, что больной, но нет, Видар абсолютно здоров со всех сторон. Видимо, это у меня мозг не может прийти в себя после поцелуя.

— Видар, ты понимаешь, что если твои люди на пару процентов ниже уровнем, чем ты рекламируешь, то весь план может рухнуть.

— Ния, когда я покупал это охранную фирму, то уже видел, как поступить с ней. Потом я сгорел, но благо на этот счет подготовлено все, что можно. Все эти годы фирму делали идеальной. Там идеальные специалисты, о том, чтобы нанять моих телохранителей или охрану мечтают очень много известных людей. И ты даже не представляешь сколько фейри обращаются к моим услугам, когда прибывают на Землю. Ты в курсе вообще, что часть твоего народа в этом мире страдает от «синдрома железа»?

— Да уж, — пробормотала, одновременно пытаясь понять, почему я не хочу от него отлипать, — знаю. Многие психологи и психотерапевты изучают эту проблему. Фобия проявляется только на Земле. Нелегко сейчас тем, у кого она есть. Особенно в связи с последними событиями в городе.

— За последнюю неделю на пять процентов увелилися отток фейри из города. Это только начало. Кстати, Томаса освободили.

Он ожидал прыжков счастья? А вот нет, не дождеться. Я лишь вздохнула и пробормотала:

— Ну и ладно, потому что точно убивал не он.

— Не он, но мог стать убийцей. Полиция сейчас роет во всех направлениях, благо пока новых жертв не было.

— Или их хорошо прячут.

— Вряд ли, дорогая. Тот, кто все это проворачивает, явно хочет, чтобы жертвы находились. Он оставлял их в слишком людных местах.

Это точно: место у моста, парк, хороший отель. И только Благие фейри, вот что интересно.

Да, вот «интересно» — очень точное слово. И типаж один и тот же, как я уже успела подметить. Жалко, что у самой волосы темные, а сейчас и вовсе голубые. А то бы рискнула попробовать найти. Вовсе не из-за любви к Благим, нет, нет. Глаза бы мои их не видели. Неблагие хотя бы не скрывают своих пороков и увлечений, а эти прикрываются мишурой чопорности. Но вот из-за таких ублюдков потом у всех фейри могут быть неприятности. Уже по всем каналам рекламируют новую передачу «Фейри среди людей», где куча диванных экспертов думают и рассуждают на тему наших взаимоотношений.

Я высвободила одну руку из объятий и накрутила на палец яркий голубой локон. Так, Ния, даже не думай. Одно дело выполнять то, что придумали с Алистером и Ферис, а совсем другое — ловить маньяка на живца.

— Ты о чем задумалась? — мигом уловил мои колебания Видар.

Ага, так я и сказала.

— Думаю, что пора собираться и идти на встречу. Твои люди будут сопровождать меня с самого начала.

— Они уже возле дома. И разбросаны по всему маршруту. В Альвехайме там их работу продолжат тени. Их невозможно заметить.

— Я в курсе. Они уже тут?! То есть ты заранее знал, что я соглашусь?

В ответ меня поцеловали в кончик носа и самодовольно произнесли:

— Мне никто не может отказать.

Тут и наступила маленькая месть. Дело в том, что мой нос трогать не рекомендуется, у меня сильно развит чихательный рефлекс. Поэтому я не стала сдерживаться и с удовольствием обчихала Феникса.

— Вот мой ответ, — сообщила и, вывернувшись из объятий, поспешила удрать в гардеробную. Отправляться спасать брата лучше всего во всеоружии, а не в старых джинсах и майке. Это все, что я нашла во дворе Теней. Одежда Авельхайма на Земле смотрелась бы странно. Или все закрытое или наоборот открытое. Элементы моды фейри присутствовали почти везде, но то элементы. А целиком на Земле она не прижилась. Поэтому я сейчас переоделась в льняные брюки и бледно-желтую рубашку с широким поясом и стоячим воротником. Волосы собрала в скромный узел, одновременно набирая в телефоне поиск салонов красоты, которые делают окраску для фейри. Потому что тот салон, где я красилась в пьяном угаре, начисто выветрился из моей памяти.

Когда вернулась в столовую, там уже никого не было. Видар нашелся в гостиной, разговаривающий по телефону таким тоном, что я чуть не втянула голову в плечи. Ничего себе у него может быть настолько холодный голос!

— … этот вопрос мне на рассмотрение. Быстро! Сейчас же!

Он прервал разговор и на пару мгновений прикрыл глаза, вспыхнувшие огнями. Потом раздвинул губы в улбыке и проговорил:

— Иногда я становлюсь несдержанным. Извини.

— Это по работе?

Мы вышли в холл, где тускло светились лишь вспомогательные лампы. Видар провел рукой над прозрачной панель вызова лифта, ответил вопросом на вопрос:

— Ты вообще изучала то, что у меня есть?

— Эээ… нет.

— Ния, ты ужасно не меркантильная. Неужели не интересно узнать, насколько богат муж?

— Во-первых, милый, я — принцесса Теней и так-то приданое у меня есть. Во-вторых, извини, конечно, но я редкая извращенка — люблю оценивать людей и фейри по душевным качествам. Так что мне твои заводы и так далее… а сколько у тебя и чего? Ну так, в общих чертах. Про охранную фирму я поняла.

— Не так много, на самом деле. Когда то, примерно в двадцатых годах двадцатого века я думал, что чем больше, тем лучше, скупал все подряд. В итоге пришлось начинать все заново. Не люблю вспоминать тот период.

— Все мы делаем ошибки…

— … главное, чтобы из можно было вовремя исправить.

Я чуть не закашлялась, так как хотела именно так продолжить фразу. Ну а Видар с улыбкой а-ля «Я знаю все, я крут, как мощны мои мыслища», повел рукой, пропуская меня в лифт первой.

— И главное вовремя понять, что это можно исправить.

Ладно, разговаривать с ним весело.

— Так что там у тебя с капиталами, милый? Давай я поиграю в меркантильную жену.

Лифт беззвучно закрылся и рухнул вниз так, что чуть заложило уши. Какой идиот решил поставить в жилое здание скоростной лифт, которому место в офисном?

— Ну сейчас в активе местная фабрика по производству биоразлагаемой посуды, плюс компания «Драгиндастриал».

Ик…

— Это которая добывает и обрабатывает все возможные минералы по всему миру?

— О, так ты про нас слышала.

— Ну да, — пробормотала я, — зачем тебе еще какие-то индустрии, когда ты и так король драгоценностей. Ее же образовали… дай-ка вспомнить…

— Давно, Ния, давно, еще до слияния наших миров. Я-то в отличие от фейри могу свободно перемещаться между мирами и за их пределами. А компания родилась лет семьсот назад, из легкой заинтересованности в минералах.

Трижды «ик». За кем я замужем вообще?!

— Это же твоя компания поставляет некоторые из минералов моему народу?

— Ага.

— А-а-а, — только и смогла протянуть глубокомысленно и замолчала.

Нет, ну а что тут еще сказать?

— Впечатлена?

Лифт остановился, и мы вышли сразу в личный гараж, отделенный от остальной парковки дома. Теперь я уже другими глазами посмотрела на те семь машинок, что находились здесь. И пару мотоциклов, да. Зачем ему столько?

— Несколько удивлена и только.

Несмотря на количество личного транспорта, Видар явно питал слабость к зеленому автомобилю, на котором приехал в день нашего знакомства. Вот и сейчас мы сели в нее. Одновременно я набирала номер Юны. В прошлый раз она мне его всучила едва ли не наасильно.

Лишь бы не была на дежурстве, надеюсь, люди Видара узнали все правильно и у нее сегодня выходной.

Не ошиблись. Судя по сонному голосу Благой, в девять утра она предпочитала спать.

— Да.

— Это Ния, — коротко сообщила я, думая здороваться или нет.

Но так и не поздоровалась. Хотя Юне явно было тоже не до приветствий. Да и сон слетел, если верить изменившемуся голосу.

— Ния?!

— Ну я вроде обещала тебе кое-что насчет брата. Играем начистоту, Юна? Мне надо спасти брата, а тебе узнать, правдив ли сон о Дереве.

По ту сторону телефона царило молчание. Я вот просто так и видела, как Юна сидит, смотрит на мобильный и пытается понять: проснулась она или еще спит. Еще и золотистые волосы — гордость Благих — мягко сверкают в лучах солнца. Жалко она их коротко стрижет. Такую красоту лучше всего отращивать, холить и лелеять.

— Так он все-таки болен?

— Нездоров. Но ему станет легче рядом с той, которая предназначена ему. В таких случаях возникает свя…

— Я знаю, Ния, я много читала о таких вещах. Так что, что мне делать?

Ага, она уже вцепилась в меня и шанс увидеть Алистера.

— Мне сейчас надо утрясти кое-какие дела, но часа через два мы можем с тобой встретиться. У меня есть план, Юна. Но подумай о том, готова ли ты.

— Я на все готова, чтобы увидеться с ним!

Судя по пылкости тона, так оно и было. Юна не врала, как и все фейри. Она правда была готова на все, лишь бы встретиться с Алистером.

— Тогда давай через два часа в Центральном парке, возле фонтана. Не опаздывай, у меня не так много времени, сама понимаешь.

— О твоих выкрутасах судачат по всем местным каналам. Главная тема: может ли фейри с такими способностями жить среди людей. Некоторые намекали сначала на твою безнаказанность. Сама понимаешь, инкогнито раскрыто, все дела. Но их быстро заткнули, да они и сами не спешили с громкими высказываниями. Все же Двор Теней боятся.

— Скорее всего, я уйду в академ отпуск на год, — пробормотала себе под нос, но Видар услышал и кивнул, словно бы соглашаясь с моим мнением.

— Уйди, — ответила Юна, — все равно покоя не дадут. Ладно, я тогда начинаю собираться. До встречи.

— Угу.

Я бросила телефон обратно в сумку и взглянула на Видара. Мы как раз выехали из нашего района и остановились рядом с тротуаром. Там текла по-утреннему плотная толпа людей и фейри. Последних, правда, было в меньшинстве.

— Ты на… — я теперь даже не могла сказать «на работу». Звучало как-то не так. Скорее следовало сказать: «ты едешь властвовать в свою личную империю драгоценностей»?

— Да, мне надо кое-что проверить в компании, — спокойно ответил Феникс, — я поставил дела таким образом, что все уже идет само собой, но есть вещи, которые лучше проверять не на расстоянии. Но к вечеру освобожусь. Ния…

— Да?

Почему у меня сердце так колотится от его взгляда? Он же эгоист и засранец. Он уже не помнит всех жен и любовниц, которые у него были, кроме одной. И это меня жалит в сердце.

— Осторожнее. У тебя темперамент.

— В особые моменты я собираюсь, — заверила Видара, одной рукой нащупывая дверь сбоку от себя.

— Ну значит соберись как следует.

В следующее мгновение Видар быстро наклонился, чуть коснулся моих губ своими и открыл дверь. Все произошло так быстро, что я даже сначала решила, что почудилось. Но нет, заполыхавшие губы подсказали — все так и было.

— Ты маньяк, — сурово сообщила Фениксу и поспешила выскочить на улицу, чтобы он еще чего не придумал.

И первое, что увидела: салон красоты с переливающейся вывеской «красим и фейри». Убедилась, что Видар уехал, после чего торопливо открыла дверь и шагнула в царство красоты и кучи запахов. А еще здесь преобладали золотые и голубые оттенки.

— Это срочно. — сообщила встрепенувшейся администраторше за круглой зеркальной стойкой, — у меня два часа, чтобы вернуть волосам темный оттенок.

Угу, два часа и круглая сумма, так как по словам девицы с розовым каре, ей пришлось изрядно потрудиться над выбиванием места для меня. Я лишь показала карту, выданную Видаром. Поняла уже по заблестевшим глазам, что меня узнали. Чертовы голубые волосы сделали меня слишком приметной.

Вот поэтому избавляемся от них. Стилист справилась за час и сорок минут, благо краска фейри хороша тем, что наносится быстро и сразу схватывается. И ее не надо смывать. Зато салоны за возможность ею подкрасится берут такую цену, что даже я прониклась.

Мне оставалось двадцать минут, чтобы успеть добраться до Центрального парка, такси мне в помощь. Зато теперь на меня не оглядывались. Темные волосы до плеч и солнцезащитная пленка на глазах сделала свое дело. Во мне никто не узнал бы ту, что полоскали на всей местных каналах.

Такси ехало быстро, встроенный навигатор ухитрялся находить маршруты вне пробок, так что к парку я приехала лишь на пять минут позже срока. Конечно, Юна уже была там. Да такая, что у меня глаза округлились сами собой. Вот понимаю, почему люди тянутся к Благим. Внешне они просто нереально красивы и при этом обманчиво-невинны. Психологи выяснили, что Благие ассоциируются у смертных с прекрасными и добрыми феями. Они и вели себя как прекрасные добрые феи. До тех пор, пока не показывали истинное лицо. И да, я их не любила и не люблю.

Юна притягивала взгляды вокруг. Я просто видела как мужчины проходят и оглядываются, завороженные воздушной красотой. Золото волос, пусть и коротко стриженных, вкупе с синевой глаз околдовывало. Прибавьте к этому утонченные черты лица, стройную фигуру в облаке бледно-голубого шелка и станет понятно, почему Юна у фонтана казалась ожившей мечтой. Правда, несколько нервной мечтой, расхаживающей из стороны в сторону. При виде меня она замерла на мгновение, потом резко подошла и схватила за руку.

— Ты опоздала.

— А ты немного обнаглела, — сообщила я ей в тон.

Юна мигом пошла на попятный. Даже руку отпустить и сделала крошечный шаг назад:

— Прости, принцесса Теней, я нервничаю. Но возьму себя в руки.

— Тогда бери побыстрее и поехали. По дороге все объясню. Для начала скажи, у вас что-то было?

Такси я не отпускала, так что мы снова сели в него и помчались в сторону Портала. Насчет «что-то было» я не шутила. Братец у меня кобель, как и все фейри за крайне редкими исключениями. К Благим он ездил несколько раз, да. Так что вполне мог трахнуть пару-тройку местных леди.

— Ну… — Юна села рядом, изящным жестом расправила платье, — мы целовались. И… и…

— Секс был? — почти грубо спросила я.

— Был.

— Ну вот и все, дальше избавь меня от подробностей.

Тут я спохватилась, что сказала слишком грубо и постаралась смягчить:

— Пойми, я нервничаю не меньше твоего. Алистера надо исцелить, сама я не справлюсь. Нужна его пара.

— Думаешь, я стану ею.

— Предлагаю прибыть в Сады, — сообщила я, — сама понимаешь, в таких вещах нельзя быть уверенной.

— Ты не сказала напрямую.

— Юна, я похожа на пророчицу или на Дерево?

— Логично! — пробормотала собеседница. — Но я уверена, что увидев меня, он сам все поймет.

— О, да! — с чувством проговорила я, — уверена!

Больше до Портала не произнесла ни слова, тогда как мою спутницу, похоже, распирало от нетерпения. Даже на висках выступили капли пота. Ну еще бы: окажись она парой Алистеру и про жизнь дочери швеи можно забыть. Новый статус, куча подданных и так далее.

Если путь от Портала и сам процесс перехода я была спокойна, то в Садах поняла, что ладони у меня вспотели. И вовсе не от жары: сегодня здесь было прохладно, гулял свежий ветерок.

— Ну что, пошли?

Я улыбнулась и незаметно вытерла ладони о подол платья. В отличие от меня, Юна излучала энтузиазм.

— Где он, Ния? — ее голос аж вибрировал, — Где?

Глаза Благой горели голубым огнем. Я не преувеличиваю. Сейчас Юна меньше всего походила на нежно-окрыленную фею. Скорее, на дикую фейри, решившую похитить пару-тройку смертных.

До грота, где спал Алистер, мы добрались на лошадях. Рядом с Порталом находилось крытое стойло на семь голов. Здесь же спал, положив голову на лапы, пес по кличке Огнедыш. Его так назвала мама. Понятно за какую особенность. Не дракон, конечно, но штаны подпалить может.

Среди деревьев мелькнуло озеро, затем они расступились, и мы выехали прямо к гроту, неподалеку от воды. Тут же с камня спрыгнула русалку, вынырнула и зашипела, показывая мелкие треугольные зубы. Но этим и ограничилась.

— Идем.

Я первой спрыгнула с лошади. Юна последовала моему примеру. Она же тряслась от волнения.

— Он там, да? Там?!

Наверное, грот представлялся ей пещерой сокровищ, я — ключом, а Алистер — главным бриллиантом.

Внутри было сухо, чисто, чуть подрагивала прозрачная ткань от случайного сквозняка. Просто море ткани, такой легкой и разноцветной. В прошлый раз такого не было.

Наконец, мы добрались до «сердца» грота. Вот тут Юна выдохнула так, словно достигла главной цели в своей жизни. А потом молча рванула к ложу, на котором спал Алистер, разодетый в цвета Двора Теней, с интересной бледностью на лице и легкой улыбкой.

Но быстрее Юны из-под поля выстрелили черные ленты, опутали взвизгнувшую Благую, плотно спеленали и обездвижили.

— Ния-я-я-1 — завизжала та, выгибаясь. — Что такое?! А-а-а-а-а-! Пустите! Пустите меня!!!

— Троллья задница, что за вопли?

Алистер сел и потер виски. На воющую Юну покосился без малейшей симпатии.

— Она?

— Ага, — кивнула я, — Дочка швеи, скромница, решившая отправиться на Землю, защищать смертных и фейри согласно букве закона. На деле, хитрожопая шпионка Королевы Благих. А… и кстати безумно в тебя влюбленная. Ты какого хрена трогал леди из ее Двора?

— Я помню что ли кого трогал? — огрызнулся Алистер. — Они все увивались, а я тогда холостой был. Вашу ж…!

Его возглас относился к тому, как изменилась Юна. На шее и по всему лицу вздулись вены, черные, извивающиеся. У меня лично появилось стойкое чувство, что они пытаются выползти из-под кожи и добраться до Алистера, как и сама Благая. Она ведь не пыталась освободиться, она пыталась добраться до моего брата.

— Прелесть какая.

А вот этот голос уже принадлежал отцу. Король Теней стремительно ворвался в грот, ткани на его пути вспыхивали зеленым огнем.

— Черная магия, — его голос звучал приговором, — Видар…

— Черный приворот, — послышался голос моего мужа, сам он шел чуть позади Короля Теней, — Привет, Ния, я освободился чуть пораньше, на Земле прошло всего то три часа. Вот!

Он бросил на ложе прозрачный и тщательно запечатанный пакет, содержимое которого глухо звякнуло. А я сглотнула, понимая, что волосы на затылке слегка приподнимаются.

В пакете лежал обычный нож. Такими частенько пользуются на кухне: с простой пластиковой рукояткой, тонкое лезвие, никаких украшений.

Только вот я чувствовала, как холод ползет вверх по рукам, покрывает мурашками шею и спину. Отец рядом со мной замер, глаза его почернели, налились тьмой, в то время как Алистер замер каменным изваянием.

Холодное железо — наше проклятие и один из немногих страхов. Самое простое ранение может не заживать десятилетиями, отравлять организм. И лечения нет, хотя мама периодически проводит какие-то исследования.

— Убери это.

Видар с Королем Теней спорить не стал. Еще бы, от тона моего отца, кажется, льдом могли покрыться все Сады. Так что пакет с ножом вновь оказался в руках Феникса, а затем и вовсе исчез в его кармане.

— Думаю, это окажется хорошей уликой.

Юна издала протестующий хрип, и тут вмешалась я.

— Вы что-то провернули за моей спиной? Что за нож? Какого хрена, а? Я то думала, что ловлю просто дурочку, свихнувшуюся от любви.

— Меня заинтересовал рассказ Рагнола, — сообщил отец, глядя как Благая бьется в путах, — но потом мы еще поговорили. И он сообщил, что вряд ли это будет обычный приворот. Та идиотка, которая ему проболталась, обмолвилась, что Благая находиться на Земле. И помогает сохранять законы, а еще следит за Нией и выжидает удобный момент. Мы же можем долго ждать, время для нас течет по-другому, нежели для смертных. Затем мы обсудили убийства двух Благих фейри. Их должно было быть три.

— Их почти было три, — прошептала я, — убийство одной удалось предотвратить.

— Рагнол сразу догадался, что простой приворот здесь не пройдет. Оно и логично: даже если Благая приворожит принца, снять очарование и прибить мерзавку — дело пары минут. Тут надо было подстраховаться.

— Тупо[ЕВ1]! — вмешалась я. — Мы уже обсуждали это. Королева Благих себя подставлять не будет!

— А она и не подставляет! — хохотнул Алистер, уже пришедший в себя и даже почти нормально выглядевший. — Я так понимаю, с девчонкой говорила точно не она?

Мы все уставились на Юну. Король Теней поморщился и щелкнул пальцами. Вмиг пути исчезли, а Благая хлопнулась на землю, откуда попыталась вскочить. Но зря, зря. Здесь ведь находился еще и наследный принц, который ужасно не любил, когда его личной жизни пытались помешать.

— Лежать! — прошипел брат, щелкая пальцами.

Не знаю, что он сделал, магия Алистера пока не давалась мне для восприятия. Но Юна замерла, словно придавленная прозрачной плитой. На глазах побледнела, а потом из ушей и глаз потекла кровь.

— Ты… — начала я, но тут споткнулась о взгляд Видара и почему-то замолчала.

Алистер же спросил сухим тоном у Благой, которая по-прежнему не могла шевелиться и издавала звуки, словно ей совсем-совсем плохо.

— Поклянешься благостью Богини, что не будешь шевелиться, и я уберу портал из твоего тела. Нет — сдохнешь.

Я глубоко вдохнула вдруг ставший густым воздух. Портал внутри тела? Хаос, на что еще способен мой брат?

— Кля…

— Ты можешь говорить, — не разжалобился Алистер, — портал еще не навредил сильно, лишь пока медленно разрывает кишечник. Ну…

Юна заплакала, потом кое-как, вместе с кровью, выдавила:

— Клянусь…кля…благостью Богини…я…ох…

— Добирается до печени…

— Клянусь благостью Богини! — завизжала Юна, словно обретя силы, — не стану шевелиться, не стану…. А-а-а-а. Смилуйся!

Я не заметила каких-либо жестов со стороны Алистера, но Благая обмякла и зарыдала в голос, но уже явно от облегчения.

— Не думаю, что ее надо исцелять, — сообщил Алистер тем же тоном, — через пару дней само заживет. Так что там с приворотом?

— Ну я тут навестил ее дом, когда Благая отправилась на встречу с Нией. Охранные заклятья слабенькие, видимо, была уверена, что ее никто не заподозрит. Судя по ножу, именно идентичным наносились удары двум жертвам. По крайней мере именно такой нож отобрали у Томаса. И еще… черный приворот.

Тишина наступила такая, что ее можно было резать этим самым ножом. Мне даже неловко было задавать вопрос, но я это сделала:

— Что за приворот?

— Мне надо выйти, — пробормотал Алистер, пулей срываясь с места и исчезая из грота.

— Заберите это. — кивнул Король Теней на Юну, прежде чем отправиться за сыном.

Дотрагиваться до Благой я не хотела, благо Видар благородно взял все на себя. Действовал, правда, не как джентльмен. Просто оглушил Юну, потом связал и провел пальцами по веревкам. Объяснил мне, не оборачиваясь:

— Чем сильнее она будет сопротивляться, тем больнее станут жечь веревки.

Юну мы перекинули через одну из лошадей, что мирно бродили возле грота. И не спеша направились в сторону Дворца Теней.

— Может, полетим? Быстрее будет.

— Нет, — покачала я головой, — давай немного задержимся. Алистеру надо успокоиться.

— А разве не ты помогаешь ему прийти в себя?

— Сейчас родители справятся без проблем. У него не приступ, он просто зол. Что за черный приворот?

— Ты о приворотах много слышала?

— А то! — фыркнула в ответ, — у нас отдельный предмет в университете. Ты в курсе, что любые привороты лечатся не слишком хорошо и потом надо долго еще убирать последствия как на ауре, так и в психике. Потому привороты официально запрещены и за их использование — смерть.

— Именно. Черный приворот изобрели Неблагие, очень давно. Так давно, что я уже и не помню дату. Но применяли его всего пару-тройку раз. Знаешь почему?

— Если расскажешь — узнаю.

— Слишком сложный ритуал. Надо убить трех соотечественников, внешне похожих на тебя[ЕВ2]. При этом убить не своей рукой, холодным железом и так, чтобы жертвы долго мучились. Пока их убивают, ты должен читать заклятье перетягивания их природных Чар на себя. Чем дольше они умирают, тем больше Чар переходит к тебе. После чего, ты берешь любую частичку того, кого привязываешь к себе и поливаешь своей кровью. Чем больше — тем лучше. И не забываешь про заклятия на ныне не существующем древнем языке фейри. Ну а дальше уже проще: встречаешь объект, целуешь его и все, привязка навеки. Причем если умрешь ты — умрет и возлюбленный. И наоборот. Так что сама понимаешь, желающих было мало.

— Меня сейчас стошнит, — пробормотала я. — То есть Королева Благих собиралась воздействовать на Двор Теней, привязав Алистера к одной из своих подданных? Глупо.

— Ну почему же. Во-первых, лично Королева ничего не говорила и приказы не отдавала. Если начнем копать глубже, то скорее всего выяснится, что на самом деле она обсуждала с фрейлинами черный приворот и осуждала его. А глупенькая молодая фейри решила его запомнить и воплотить в реальность. Ах, у нее получилось? Надо же, какая ра… досада! Не волнуйтесь, если хотите, мы пришлем к вам помощник, которые хотя бы воспитают глупышку в традициях Благих. Не хотите? Тога выдайте ее нам для показательной казни. Что? Умрет ваш наследник? М-да, давайте торговаться. Чуешь?

— Не хочу думать об этом. Меня тошнит от мысли, что Королева Благих опять вылезет из дерьмовой ситуации чистенькой и сухой. Знаешь…

— М-м-м?

Я покосилась на Видара. Он ехал на лошади, бок-о-бок со мной, глядя куда-то наверх, в зеленую и золотистую гущу крон. Огненно-рыжие волосы рассыпались по плечам, профиль показался мне необычайно благородным. И не скажешь, что наглый птиц. На миг почудились два золотистых крыла за его спиной, но моргнула и наваждение исчезло.

— Знаешь, — проговорила медленно, — а давай все-таки полетим. Ужасно хочу узнать, что же в итоге произойдет. Слишком все легко раскрылось.

— Случай, — пожал плечами Видар. — случай привел в постель Рагнола излишне болтливую Благую. А Неблагой себе на уме и все подмечает. Я думаю, она просто случайно проговорилась, прокололась на какой-нибудь мелочи, а Король Неблагих умеет из мелочей составлять целую картину.

— И он отправился к моему отцу. Зачем?

— Спроси у него, я же не он, — слегка недовольно ответил Видар, — могу только сказать, что нам повезло. Просто повезло. Хотя бы потому, что Юна и правда оказалась влюблена, раз сказала тебе об этом. Фейри не лгут.

— Иногда я думаю, лучше бы лгали, чем прятали и извращали правду. Эй, полетели уже, я хочу узнать все подробности. В конце концов, моего брата едва не приворожили навечно!

Сама же я еще радовалась, что не придется перекрашиваться в блондинку и пытаться поймать маньяка.

Но Юна… мое воображение даже не могло и подумать про нее. Я же в уме перебрала все возможные варианты.

Какие будут еще сюрпризы, интересно? Оставалось надеяться, что приятные.

Я смотрела на приближавшегося гомункула и думала, что у Видара крайне извращенное воображение. Почему он решил не заказывать обычных, которые лишь очертаниями тела напоминают человека. Зачем он попросил сотворить таких, которые от людей отличались лишь пустым взглядом.

И теперь такой вот стоял передо мной, безвольно опустив руки и глядя в никуда. Гомункул выглядел как светловолосый мужчина, довольно крепкий, привлекательный и абсолютно обнаженный.

— Видар, за что? Хотя бы лицо ему смажь что ли?

— Нет, Ния, тебе надо работать с материалом, максимально похожим на человека. Потом перейдем на более живых персонажей.

Я дернулась, понимая, кого он имел в виду. Это был приговор Юны — навеки оставаться при Дворе Теней экспонатом для исследований. Учитывая, что алхимиков у нас было много… работы ей предстояло море. Видар сразу сказал, что, когда у меня появится опыт, я начну отрабатывать новый дар на ней. Не могу сказать, что идея пришлась мне по вкусу. До сих пор я обучалась только на гомункулах.

— Можешь отказаться, — сказал Видар, словно учуяв мои мысли, — Ния, я тебе говорил: чтобы развить дар, надо отработать его на разумном материале, понимаешь? Гомункулы хороши на начальной стадии. Но затем нужно мыслящее существо. Юна преступница, она заслуживает наказания. Сама знаешь: или подопытная зверюшка или долгая мучительная смерть. Это был ее выбор.

— Не занудствуй!

Гомункул все еще стоял передо мной. И ничего не оставалось как поглубже вдохнуть и продолжить тренировку.

Главное, не стоило концентрироваться. Секрет магии в том, что ты просто становишься с ней единым целым. Она должна работать так же естественно, как дыхание, как сердцебиение. Годами тренироваться, чтобы добиться такого эффекта.

Магия Феникса работала по такому же принципу за одним исключением: ее приходилось изначально не тренировать, а пропускать через себя. Удерживать ее, но при этом давать свободу.

Сейчас я ощущала, как она течет внутри меня, скользит по венам золотистой рекой и рвется наружу. Карающая или исцеляющая, по моему желанию.

Сейчас — карающая.

Магия уже буквально капала с кончиков пальцев. Тягучими золотыми каплями, видимыми лишь мне. Они пахли медом и корицей.

Густой запах обволакивал меня, магия вырвалась сплошным потоком. И пришлось сжать зубы, чтобы не запаниковать. Я хорошая целительница, но такой силы прежде не было.

Мягкий жар внутри…

Покалывание в кончиках пальцев…

И гомункул, который на глазах стал покрываться язвами. Они росли, расширялись и чернели.

Я чувствовала присутствие Видара, его напряжение. Но сама видела только гомункула. Уже не била его магией, но этого и не требовалось. То, чем я его поразило, действовало само.

Дождалась, пока он упал и вновь подняла руку. На самом деле, могла и не шевелиться, но так мне было проще. Теперь запах магии отдавал чем-то теплым, пряным.

На этот раз не удар, а скорее ласка. Мимолетная, игривая. И наполненная состраданием.

Я — целитель!

Пусть теперь я могу убивать, но главное — могу исцелять.

Это всегда было внутри меня. Жизнь, а не смерть. Исцеление, а не разрушение.

Разумный или нет — я вылечу. Потому что родилась целительницей, а не трижды чертовым Фениксом!

Кажется, я кричала, но не факт. Пришла в себя лишь тогда, когда поняла, что упала на колени. Пот заливал глаза, а руки тряслись, как у столетнего смертного.

Но гомункул выглядел совершенно здоровым. Он продолжал лежать, при этом дышал, а кожа стала вновь чистой, без следа язв.

Мне на плечи легли теплые ладони, провели вверх-вниз, забирая дрожь.

— Молодец…

— Иди в задницу, — выдохнула устало, — меня теперь каждый раз так будет выматывать?

— Со временем ты и дар привыкнете друг к другу. Считай, что это как новая обувь. Новая, роскошная, сидит идеально, но чуток натирает. Со временем это проходит. И ты просто не хочешь ее снимать.

Я лишь вздохнула, не сопротивляясь и позволяя Видару продолжать гладить мои плечи.

Временно мне пришлось остаться во Дворе Теней, чему не сопротивлялась. На Землю пока не тянуло, да и Видар посоветовал на время исчезнуть. Он сам уладил дела с университетом, в итоге я взяла на год академический отпуск. Все равно не успевала бы учиться и осваивать новые знания. В глубине души понимала, что безумно боюсь. Боюсь, что опять взорвусь, и кто-нибудь пострадает. Хотя Феникс уверял, что таких всплесков больше не будет.

Он оказался отличным учителем. Ему бы в преподаватели.

Мы занимались в Садах. Каждый день, рано утром, огненная птица опускалась на южную башню дворца. В Авельхайме небо всегда было закрыто плотными серыми тучами, с редкими зелеными всполохами. Феникс на этом фоне казался миниатюрным солнцем. Он словно сиял именно для меня. Мое личное светило.

Ну и еще он не касался меня. В смысле, касался, конечно, во время тренировок, но без намеков. Так же меня мог держать за руку или помогать встать Алистер. Или кто-нибудь из знакомых фейри.

Тренировки начались сразу же на следующий день после происшествия с Юной. И вот прошло уже почти две недели, в течение которых девяносто процентов времени я проводила с Видаром. Уже в первый день он поклялся, что обучит меня новому дару так, чтобы я излечила Алистера без проблем. Ведь его болезнь никуда не делась, она всего лишь утихла, сдерживаемая мной, Хаосом и, самое главное, Ферис. Последняя явно передумала убегать или возмущаться.

— Ты как?

Я позволила себя поднять, чуть пошатнулась и тут же ощутила, как меня придерживают за талию.

— С непривычки ты тратишь много сил. — сообщил Видар, — Окунись в озеро.

Он развернул меня в сторону сверкающей воды неподалеку от нас. Мы тренировались на поляне, словно созданной для подобных вещей. Тут же находилось и небольшое озеро, края которого оказались выложенными разного размера камнями. Бледно-сиреневые и кремовые оттенки красиво сочетались с бирюзового цвета водой. Озеро, как и множество вещей в Садах, было непростое. Оно придавало сил и восполняло магический баланс гораздо быстрее, чем это сделал бы обычный отдых. Потому я с огромной радостью залезла в теплую спокойную воду прямо в штанах и жилете. Нырнула, коснулась каменного светлого дна и поднялась вверх. Вынырнула, с шумом вдыхая воздух, откидывая мокрые волосы с лица… и замерла. Внутри вдруг все сдавило, будто я погружалась все глубже и глубже.

Видар тоже не стал раздеваться, лишь скинул рубашку. И теперь стоял по пояс в воде и не спеша завязывал волосы в узел на затылке. Мышцы на руках и груди смотрелись так, что пришлось судорожно сглотнуть.

Все эти дни мы очень много разговаривали, узнавали друг друга, но интим находился под негласным запретом. Даже поцелуев не было. А тут вдруг я поняла, что секса не было давно. Очень давно.

«Может, правда, — мелькнуло робкое, — он учел ошибки и теперь учится понимать других? Ведь я же сама дала ему шанс».

— Эй!

Вздрогнула и поняла, что Видар вопросительно смотрит на меня. Зеленые глаза напоминали свежую листву Садов.

— Я набираюсь сил. — буркнула в ответ и отвернулась.

— Кошмары мучают?

— Ну почему же, я почти наслаждаюсь ими. Хотя бы потому, что просыпаюсь живой и здоровой.

На самом деле кошмары вернулись лишь пару дней назад. Я отчетливо запомнила тот день, потому что поймала тогда себя на мысли о том, как мне хочется подойти к Фениксу и понюхать его. Теперь вот то и дело тянуло взглянуть на его губы. А воспоминания о наших поцелуях становились просто мучительными

— А что Хаос и Богиня?

— Ничего. Молчат.

Они и правда молчали. Богиню я в принципе не могла достать, а вот до Хаоса получалось достучаться. Но он явно находился не в настроении. И на все мои вопросы лишь отвечал сухо: «Что-то не то, но не вижу четко. Не знаю, Ния. Внутри тебя нечто странное, но, возможно, это все новый дар».

Замечательно, да?

— Хаос говорит, что это, возможно, новый дар.

— Ну и я так же говорил, помнишь?

Я кивнула: да, помню. Только от их слов легче не становилось. Это ведь не им, а мне снилась рыжеволосая стерва и пылающих оттенками заката замок. Красивый и одновременно отталкивающий.

— Надеюсь, это скоро закончится, — только и сказала, опрокидываясь на спину.

Над нами раскинулась зелено-золотистая листва. На Земле она была бы пронизана солнечными лучами, но здесь солнца не было. Точнее, оно всегда пряталось за плотными облаками. Так что дни на Авельхайме всегда казались пасмурными, но не мрачными. Скорее — спокойными.

Послышался плеск: это Видар ушел в воду по макушку, потом вынырнул, отплевываясь и фыркая. Я не выдержала, перевернулась на живот и предложила наперегонки три раза от края и до края озера. Уже зная, что он будет мне поддаваться.

В конце гонки Видар все же сжульничал: схватил меня за ногу и притормозил.

— Эй, так нечестно!

— Чего тогда смеешься?

Я честно попыталась остановиться, но не могла. Продолжала хохотать, глядя на мокрого Видара, на лоб которого упали влажные пряди. Потемневшие от воды и потому не такие огненные.

— Ну что ты придумала? — спросил он, подтягивая меня поближе.

Здесь уже можно было нащупать ногами дно. Воды оказалось мне примерно по пояс.

— Я представила тебя в образе Феникса, если бы ты нырнул. Мокрые перья во все стороны и все такое.

— Больное у вас воображение, леди Ния.

Что-то такое прозвучало в его голосе, и мое сердце дернулось, ударилось о ребра с бешеной силой. Даже дыхание перехватило на миг.

— Я же фейри, — ответила чуть севшим голосом, понимая, что расстояние между нами все меньше, а его руки на моей талии сжимаются все крепче.

Поцелуй вышел именно таким, каким мне хотелось. Мягким и нежным, с привкусом сладких ягод, которые росли вокруг в огромном количестве. Со странной ноткой узнавания и чем-то, отчего защемило в груди. Прежде я падала в его объятия, испытывая лишь оголенную страсть. Теперь же мне казалось, что я открываю нового Феникса.

Это и нравилось, и это немного пугало.

Уже потом, вспоминая эти дни, я понимала, что в памяти они отложились яркими отрывками. Сценами, отмеченными солнечными и зелеными мазками. Сценами, которые стирали ночные кошмары и заставляли меня смеяться. В те моменты, когда я не валилась от усталости.

Оказывается, за две недели можно по-другому взглянуть на того, кого тебе фактически навязали. Можно оценить его поступки и… начать влюбляться. А как еще назвать то чувство, которого поднимало меня по утрам. Которое порхало внутри, и я безумно боялась выпустить его.

Почти все время уходило на тренировки. Еще никогда меня так не выматывали. Но я радовалась: с каждым разом дар все больше становился частью меня. И страх невольно навредить кому-то почти исчез. Видар жестко, но уверенно вел меня вперед. А между тренировками… ну скажем так, во дворце я появлялась лишь для сна. Стыдно сказать, но за эти две недели мое внимание оказалось направленным лишь на Видара. Даже Алистера я временно выпустила из зоны наблюдения.

Сады…тренировки… Феникс.

Между занятиями мы или бродили по окрестностям, или плавали, или летали. Последнее мне особенно нравилось. Неописуемое чувство, когда ветер бьет в лицо, а ты цепляешься за гибкую шею Феникса, зарываешься в теплые перья и визжишь. Не от страха, а от переполняющих эмоций.

Ну и, конечно, разговоры. Много разговоров. Мы узнавали друг друга, но в этот раз не с помощь тел, а с помощью бесед. Иногда от его историй становилось страшно, иногда смешно. Но ни разу рядом с Видаром я не скучала.

Хаос, он просто стал другим существом! Ну или же настоящим, самим собой. Таким, каким мог быть тогда, когда не был Фениксом.

— Ты сильно изменился с тех пор? — спросила как-то в конце второй недели, подразумевая время, когда Видар был человеком.

Двор Теней медленно погружался в вечерние объятия, тут и там уже загорались фонари, а мы сидели на краю южной башни и смотрели на город вокруг замка. Небо над головами переливалось зелеными всполохами.

— Ния, человек во мне умер в тот момент, когда я сгорел первый раз. Иногда я вижу в снах обрывки прошлой жизни. Но не могу сопоставить себя и того человека. Для меня это некто чужой, странным образом оставшийся в памяти.

— Так странно. Это ведь все время ты. Как можно забыть самого себя?

— Почему фейри, прожившие тысячи лет, вдруг решают расстаться с жизнью.

— Понятия не имею. Говорят, некоторых настигает тоска, от которой нет спасения.

— Скорее, они просто теряют себя. Нельзя жить бесконечно долго и не меняться.

— Но ты живешь и вроде как не пытаешься найти способ помереть.

— Потому что его нет, — сообщили мне со странной ухмылкой, — твой народ, Ния, весьма изощренно подшутил надо мной. Вечно значит — вечно. Даже если наши миры перестанут существовать, я останусь. Вопрос в том стану ли бесконечное число лет задыхаться в космосе, или же попаду в другой мир.

— Ага, и чтобы такое переживать было не скучно, ты решил и мне подарить такую жизнь.

— Кажется, ты не против. Ты другая, — вдруг добавил он так нежно, что я сглотнула, — есть существа, внутри которых бесконечный источник жизни, любви, оптимизма. Мой поступок не самый хороший, готов сколько угодно расплачиваться за него. Но ты мне нужна.

Я на миг прикрыла глаза, чувствуя, как пальцы скользят по моей щеке. Услышала голос, ставший более низким:

— Я уже плохо представляю, как жил бы дальше без тебя, Ния.

Как девушке устоять перед подобным? Лично я не смогла, и первой потянулась за поцелуем. К Хаосу все, пусть и дальше снятся кошмары. Дни с Видаром великолепно их компенсируют.

Эту ночь я провела не одна. Не смогла больше терпеть. Мне казалось жизненно важным оказаться в объятиях Феникса, чтобы сгорать, но не рассыпаться углями. В полумраке спальни, на роскошной постели, я то растекалась, то вспыхивала. Впивалась ногтями в спину, гладила напряженные мышцы и едва не рычала. Смесь нежности и совершенно дикой страсти, когда дурманит голову. Резкие толчки внутри и невозможно нежные поцелуи, от которых тело разлетается на сотни осколков. Не просто голый секс, как прежде. Обнимая ногами за бедра, я чувствовала, как между мной и Видаром натягиваются невидимые нити. Те, что прочнее всего на свете. Тонула в зелени глаз, вскрикивала и выгибалась.

— Мне придется отбыть завтра на Землю, — сказал он мне уже под утро.

Занятия любовью всю ночь даже фейри доведут до изнеможения. У меня все болело, я могла с уверенностью сказать, что в ближайшие три часа не встану на ноги.

— Надолго? — только и смогла спросить.

Феникс лежал рядом, перебирая мои локоны, а взгляд скользил по лицу, телу.

— На пару дней. Ния, возвращайся на Землю. Мы можем продолжить занятия там. Или отправиться еще куда-нибудь.

— Я подумаю.

— Пожалуйста.

— Хорошо. Иди уже.

— Надо. Но не хочу.

Я лишь застонала, когда мужское тело в очередной раз накрыло меня, прижало к измятой постели.

— Видар, это уже чересчур.

— Нет, нет, я прямо вижу, как внутри тебя спрятался еще один оргазм. Ну как минимум!

А как максимум — три. Не помню, когда Феникс ушел: я просто упала в сон, после очередной вспышки удовольствия.

Не знаю совпадение или нет, но в обед следующего дня прибыло приглашение от Рагнола. Он просил навестить его как можно быстрее. Странно, что отец, прочитав приглашение, лишь сказал, что выделит мне охрану из теней и личной гвардии.

На территории Двора Благих всегда царила мягкая зима. Наверное, им нравилось сочетание белого снега и черных домов с серебристыми вставками, но на меня подобное нагоняло тоску. Где буйство красок? Я словно попала в ледяное царство: хрустальные деревья, белоснежные холмы, редкие снежинки, падающие и тут же тающие на ладони.

Впереди возвышался Двор Неблагих, в виде многоконечной звезды, с замком в центре.

Я вздохнула, поправила темно-зеленый плащ. Он лежал на плечах теплой тяжестью, защищал от ветра, что гулял по этим землям. На плаще настояла мама, а я не спорила: к чему лишние объяснения? На самом деле с тех пор, как Видар изменил меня, холод перестал быть проблемой. Он не ощущался. Внутри постоянно горел теплый огонь, согревая и даря чувство защищенности.

Тени скользили рядом с моей лошадью, охрана двигалась слаженно и на первый взгляд все выглядело идеально. Но внутри росло беспокойство. Во-первых, дико не хватало Видара рядом. Странно, оказывается, я за прошедшие две недели настолько привыкла к его присутствию, что сейчас казалась беззащитной и едва ли не обнаженной без него. Во-вторых, нечто внутри меня просто орало и требовало вернуться назад.

Надеюсь, я не превращаюсь в истеричку, которая не может и пары шагов сделать без мужа.

Рагнол выехал мне навстречу, с двумя телохранителями — мощными и крайне неразговорчивыми фейри. Король Неблагих выглядел как воплощение всего темного и притягательного, что есть в мире. Черный плащ с серебристой вышивкой напомнил мне сложенные крылья неведомого зверя. Того же угольного оттенка были и волосы Короля, и его костюм. Глаза чернее ночи смотрели мне едва ли не в душу, которой у фейри нет.

Рагнол разглядывал меня так, что хотелось почесаться. Ну или проверить одежду на предмет грязи и помятости. Конечно, этого я делать не стала. Лишь вскинула голову и натянула улыбку. Рагнол же спрыгнул с лошади, подождал, пока я последую его примеру и протянул мне руку. Жест, среди фейри означающий, высшую степень доверия и радушия.

— Рад тебя видеть, Ния.

И снова ни тени игры словами. Лишь голые факты. Да, именно рад видеть и ничего более.

Что происходит вообще?

— К чему таинственность с целью моего приезда сюда? — спросила прямо, когда мы направились к распахнутым воротам Неблагого Двора. Таким огромным, что у меня немного закружилась голова.

— Никакой таинственности, просто я не люблю распространятся о своих планах.

— Даже с теми, с кем эти планы связаны?

— Особенно с ними.

За темными стенами передо мной раскинулся Неблагой Двор. Территория под куполом, терявшимся где-то невообразимо высоко. Я повела плечами, и плащ упал, растворился рваными клочьями тьмы. Здесь оказалось гораздо теплее, чем снаружи. Так что многие Неблагие щеголяли далеко не пуританскими нарядами. Я аж проводила взглядом пару особенно экзотически одетых фейри. Двор Теней тоже скромностью не отличался, но переплюнуть Неблагих сложно.

— А эта наша новая разработка, — так Рагнол представил мне висевший в воздухе довольно плоский диск. Темного цвета, абсолютно гладкий, он чуть подрагивал и пощелкивал. Такого прежде не доводилось видеть и на Земле. Там все же предпочитали машины, изменяя их все сильнее из года в год.

— Ну и что это?

— Летун. Рабочее название. Кстати, не сильно удивишься, если скажу, что его мы разрабатывали вместе с твоей матерью?

— Я скорее удивлюсь, если ты скажешь, что Король Теней остался в стороне.

Рагнол усмехнулся и первым вскочил на диск. Тот лишь слегка покачнулся. А когда я запрыгнула следом, то и вовсе остался неподвижным. Ну да, по сравнению с Рагнолом, веса во мне всего ничего.

— Ния, Король Теней никогда не остается в стороне.

— Да? И какое участие он принимал в разработке летуна?

— Выделял финансы, — с самым серьезным видом ответил Рагнол, — и пообещал вытащить мне позвоночник через нос, если я дотронусь до Королевы Теней.

— Хм, подобная фраза может привести к войне.

— Если говорить такое, не думая. А Король Теней всегда думает, прежде чем сказать. И еще новость: мы сейчас ведем переговоры насчет прямого портала между Дворами.

Теперь я икнула от неожиданности. Дело в том, что на Авельхайме на территорию Дворов можно попасть только пешком, преодолев защитный барьер. Его открывают после того как убедятся, что гости не имеют злых намерений. Порталы же доставляют лишь к границе Дворов. Мы привыкли не доверять друг другу, плести интриги. Вот почему я сейчас сидела и пыталась осознать сказанное. Да не могут фейри разных Дворов пойти на такое!

— Нафига? — выдохнула, а потом спохватилась, — Прошу прощения, в смысле, я сильно потрясена.

— Да, я заметил, — теперь взгляд черных глаз откровенно веселился, — но это правда.

— Почему мне не сказали… — тут я прикусила язык во всех смыслах.

Конечно, не сказали, я ведь покинула Двор, я не наследница. Зачем меня посвящать в подобные вопросы.

Летун мягко двинулся вдоль широкой улицы, заставив меня крепко сжать зубы.

— Не упадешь.

Да сама уже заметила. Ноги словно прилипли к поверхности диска.

— Что за магия?

— Под покрытием находится тонкие пластины ардунита, напитанные смесью нашей магией и частицами Хаоса. Необходимо заряжать раз в сутки, прогоняя через специальное устройство. Его и разработала Аврора. Ты поняла, зачем я рассказал тебе это?

— Нет, — честно призналась, — меня пугает твоя откровенность.

Лететь на диске оказалось приятно: стоишь себе, упасть не боишься, в лицо легкий ветерок. Плюс я представила, что эти диски можно использовать и для скоростного полета, достаточно как-то защититься от встречного ветра. А так, летают они бесшумно, можно неслышно подкрадываться…

О чем я думаю?!

— Ния, я хотел, чтобы ты сама убедилась: мне невыгодно причинять тебе вред.

— Я не понимаю почему два Двора вдруг стали так любезны друг с другом.

— Чтобы если появится враг, дать отпор не по одиночке.

— Какой еще враг? — я посмотрела на красивое лицо Рагнола, ахнула. — Только не говори…

— Люди? Да, Ния, я им не доверяю. У нас союз, куча договоров и множество условностей. Но именно люди опасны для нас, они нас боятся. Не думаю, что случится война, но стоит подстраховаться. Ну и… пришло время перемен. Мы живем очень долго, страдаем от скуки. Почему бы не встряхнуться и не начать что-то менять?

Менять? Я слышу это от фейри? От фейри, которые больше всего на свете любили развлекаться, но ненавидели перемены.

— Посмотри вокруг, Ния.

Диск летел по улицам, стремительно направляясь к возвышавшемуся вдали дворцу из черного камня. По обеим сторонам возвышались такие же темные дома, высокие, украшенные причудливой резьбой. И очень много зелени. Деревья, кусты и ползучие растения, порой охватывающие весь дом. Листья у них оказались мелкими и блестящими. В паре мест я заметила необычные цветы: крупные, серебряного цвета и чуть светившиеся изнутри. Проводила их взглядом и снова посмотрела на Рагнола.

— И что?

— То, что все вот это не менялось с того времени, как мы пришли на Авельхайм. Ничего не менялось, Ния. Мы пришли в другой мир, но внутри остались прежними. Мы вымирали, пока Доран не решил, что так нельзя. Пока Аврора не внесла свежую струю в наши Дворы и не подарила возможность вновь рожать.

Опять пришлось прикусить язык, чтобы не пройтись по физиологии и не сказать, что мужчины точно рожать не будут. Зато отметила взгляд Рагнола, отчего все же не выдержала и спросила:

— Из-за этого влюбился в Королеву Теней?

Диск как раз подлетал ко дворцу, и явно собирался залететь внутрь. Меня же ожгло взглядом, в котором плавилось столько эмоций, что внутри защемило.

— Позже, — ограничился Рагнол кратко и до конца пути не произнес ни слова. Да и я тоже переваривала услышанное. Заодно и разглядывала мрачное великолепие дворца, в котором передвигались на летуне. Скорость его стала совсем низкой, видимо, чтобы я могла как следует осмотреться. Ну что сказать, оценила. Весь дворец освещался от души, но холодным зимним светом, отчего темные цвета казались еще ярче, выразительнее.

Тьма и серебро…

Черные стены и серебряные деревья…

Мебель чернее ночи и серебристый свет, вуалью окутавший все вокруг…

Готическая сказка с прекрасным Королем…

Дернула головой, отгоняя ненужные и вредные мысли. Король то прекрасный, только вот непонятно, чего от него ждать. Фейри, который отличается от других, лично у меня вызывает ассоциацию только с миной. Непонятно что скрывает и когда рванет.

Гостиная, куда нас доставили, напоминала ледяной чертог. К счастью, теплый, но порукам все равно побежали мурашки. Прозрачно-льдистая мебель, на первый взгляд твердая и неудобная, но на деле приятная и комфортная. Гроздья серебристых ярких ламп, свисающих с высокого потолка. Зеркальный черный пол, матовые стены, увешанные картинами и украшенные странными барельефами.

— Вина?

— Предпочту слушать трезвой.

— Тогда садись.

Рагнол опустился в роскошное «ледяное» кресло, я же устроилась напротив, предпочтя диван. На нем можно было разместить роту фейри. На таком здорово просто валяться и читать, особенно если понять, что холодный он лишь внешне.

Внешность вообще часто обманчива.

Вместо вина мне налили тягучий и сладкий сок. Прислуживали молчаливые и бесшумные девушки фейри. Сделав все, они просто вышли, оставив меня наедине с Рагнолом.

— Для начала скажи мне, Ния, — Король Неблагих разглядывал бокал с золотистым вином, вертел его в пальцах, — что ты ощущала, пока ехала сюда?

— Осторожность?

— Опиши эмоции как можно точнее. Это важно.

Я описала, догадавшись, что не стоит спорить. Заодно поняла, что чувство паники и желание убежать никуда не исчезли. Они просто оказались слегка придавленными другими ощущениями, а сейчас опять вылезли. И пока описывала Рагнолу свое состояние, боролась с нарастающим желанием встать и удрать.

— Все же выпей вина, — пришел на помощь Король.

— Пожалуй…

На моих глазах Рагнол сам налил из графина вино, а затем достал из кармана небольшой флакон из темного стекла. Три капли упали в мой бокал, после чего его протянули мне.

— Что это?

— Я бы мог пошутить про яд, но сейчас это будет не к месту. Ния, это поможет притупить твою панику. Ты же сама понимаешь, что она ненормальна.

— Ну как сказать, — я нервно хмыкнула, — ты слишком странный, Рагнол. Ты странный даже для Неблагого. Ты, черт подери, неправильный фейри!

В ответ Рагнол громко расхохотался. Искренне, запрокинув голову.

— Ния, это шикарный комплимент, я всегда хотел быть именно неправильным. Тем, кто расшевелит все болото. Жаль, лавры все же достались твоим родителям, но и я немного ухвачу себе славы. Выпей, не бойся. Клянусь Богиней, что ни словом, ни действием, ни помыслами не причиню тебе вреда ни физического, ни ментального.

Серьезно. После этого я уже спокойно выпила вино, ощущая, как по венам растекается спокойствие. Зелье меня не сделало заторможенной, оно заблокировало то, что посчитало лишним. И понемногу паника уступила место вниманию и спокойствию.

— Действует жаль недолго, — сообщил Рагнол, — так что будем все делать быстро. Для начала кое-какая информация: я помогаю тебе ради будущего союза с Двором Теней и ради твоей матери. Я ее люблю? Да. Хотел бы сделать ее Королевой Неблагих? Да. Почему не пытаюсь ее завоевать? Потому что умею заглядывать вперед. Война ради женщины, пусть и такой, как Аврора, не принесет ничего, кроме боли и страданий. А вот союз с Двором Теней, напротив, сулит большие плюсы как в настоящем, так и в будущем. К тому же, я знаю, что не стану возлюбленным для Королевы Теней, ее сердце уже отдано. Но могу стать другом.

Нельзя таким быть, мое сердце занято, но все равно внутри дрогнуло от слов Короля Неблагих. Настолько разительно они отличались от логики фейри.

Может, действительно, такие как он меняют историю. К лучшему или нет не знаю, но явно меняют.

— Любишь Королеву Теней, но руки моей просил.

— Лишняя нить, связывающая с Королем Теней, не помешает.

Я выдохнула: ну хоть тут все понятно. Брак ради выгоды, вот это знакомо, да.

— А сейчас что задумал. Почему расспрашивал о моих чувствах?

— Хаос и Богиня сказали, что тебе снятся кошмары.

Я откинулась на спинку дивана и протянула:

— Оу, ты еще и с Хаосом беседуешь?

— Беседует он с Дораном, а тот передает мне. Хаос общается только с членами королевской семьи. Аврора была исключением, так как носит внутри себя его частицу. Ния, мне придется самому попасть в твой сон, чтобы убедиться в своих предположениях.

— В каких? — спросила и зевнула: глаза начинали слипаться, а голову медленно что-то задурманивало. Даже голос Рагнола звучал глухо, как сквозь вату.

— Хаос и Богиня две недели пытались понять, что с тобой не так. Теперь есть подозрения, но для того, чтобы их подтвердить, мне надо скользнуть в твое подсознание.

Очередной зевок, а потом догадка, пронзившая утонувший в сонливости мозг.

— Усыпил меня?!

— Но здоровью не навредил, — «успокоил» Рагнол, глядя на меня.

Я же попыталась приподняться, но тело уже стало ватным, непослушным. Смогла лишь погрозить кулаком. Глаза закрывались сами собой. И прежде, чем сдаться объятиям сна, успела заметить, как Рагнол снова достает флакон, и капает его содержимое в свой стакан. После чего все завертелось перед глазами, и я начала падать…

Снова вокруг простирались комнаты замка. Алые и оранжевые оттенки, багровое солнце, замершее на горизонте, жаркий ветер, раздувающий красные прозрачные занавески на окна и между залами. Снова на мне красовалось огненного цвета платье с открытыми плечами и глубоким декольте, а руки до локтей закрывали тонкие перчатки того же оттенка. Снова я помчалась через залы и просторные коридоры. Уворачиваясь от алых тканей, чувству нарастающую панику и дикое желание оказаться подальше отсюда.

— Он мой!

Дикий крик раздался совсем близко. Столько в нем было боли, что я не выдержала и зажала уши. Споткнулась, но удержала равновесие и продолжила бежать.

Куда угодно, лишь бы подальше от воплей.

— Он мой!

Ее голос теперь звучал со всех сторон, отражался от стен, бил в упор. В какой-то момент я увидела далеко вперед фигуру в красном. И поняла, что даже не смогу свернуть: все проходы в другие залы исчезли. Лишь длинный коридор с узкими окнами. Развернулась и отпрянула: рыжеволосая очутилась за спиной. В платье как у меня, со спутанными кудрями и сверкающим взглядом.

— Он мо-о-о… — ее крик вдруг захлебнулся, превратился в сдавленный хрип, когда между ней и мной вдруг встали зеркально-черные огромные лезвия. Они вспороли пол, и в их толщине я увидела свое лицо. Точнее то, что должно быть ими и не было. Завопила, вонзаясь ногтями себе в щеки и…

— Ния, Ния, очнись! — хлесткая пощечина вырвала меня из сна.

Саднило запястье, гудела голова и тело казалось ватным. Сидевший рядом Рагнол выглядел малость потрепанным: с красными от лопнувших сосудов глазами, бледнее обычного и весьма хмурый. Рядом с ним, на крохотном зеркальном столике я заметила два бокала. Один из них протянули мне, а из другого Рагнол отхлебнул сам и вздохнул с явным облегчением.

— Говорю быстро и подробно. Мне пришлось взять твою кровь для заклятья проникновения в подсознание. Сядь! — рявкнул так, что я, было дернувшаяся, тут же обмякла. — Ния, я знаю, что ты думаешь по этому поводу. Сейчас просто пей и молчи. Это поможет тебе восстановится.

— Ты… — прошипела в ответ, но взгляд Рагнола заставил прикусить язык в прямом и переносном смысле. Что-то произошло, что-то от чего Король Неблагих был не в восторге. Нехотя я пригубила напиток и тут же приободрилась: узнала запах и вкус. Просто зелье для более быстрого восстановления сил. Но внутри все трясло от отвращения. Заклятья на крови — самые неприятные и страшные. Даже капля крови в руках врага может принести массу неприятностей. А Неблагого я в друзья пока что не зачислила.

Но вскоре поняла, что это мелочи.

Рагнол говорил, и не подозревал, как каждое слово вонзается в сердце огненными иглами.

— Есть очень древние заклятья, Ния. Мы до сих пор не знаем, кто их создал. Не фейри, точно. Возможно, божества. Создали и забыли. Многие заклинания преданы забвению, но осталась парочка…Хаос и Богиня сразу заподозрили, что к тебе применило одно из них, так как не могли понять, что с тобой происходит. А я решил проверить. Изучил те заклинания, что остались, подумал и сделал выводы.

— Какие? — язык почему-то вдруг стал неповоротливым, по спине побежали ледяные струйки.

— В тебе растет другая сущность. — просто и жестко произнес Рагнол, — постепенно она заменит тебя. И, судя по всему, ее подселили еще в утробе, вместе с даром Феникса. Погибшего можно вернуть если подселить его сущность в существо, которое любит, сильно и искренне. В существо, которое бессмертно и выдержит уничтожение своей сущности и вживление новой.

У вас когда-нибудь разлетался мир на осколки?

Когда-нибудь становилось тяжело дышать от понимания, упавшего на грудь каменной плитой?

— Мама… — я сглотнула, как как горло пересыхало, а слова казались колючими, — мама говорила… что в родах помогала Благая Королева. Она могла…

Рагнол покачал головой. В его взгляде я сейчас видела сочувствие и терпение. Так взрослые позволяют детям самим осознать нехорошие вещи.

В которые очень не хочется верить.

— Ния…

— Только она могла это сделать!

— Ния!

— Кому еще понадобилось? — заорала я. — Она на черный приворот решилась, пусть и чужими руками. А тут…

— Ния, сотворить это может только божество.

Ну вот, резкий голос заставил меня откинуться на спину, хватить ртом воздух. Кода я родилась, в Дворе Теней было три божества. И двум из них точно незачем устраивать подобное.

— Пожалуйста… — прошептала, словно надеясь на то, что в последний момент все окажется просто кошмаром или отвратительной шуткой. Да плевать, главное, чтобы не было правдой.

Пожалуйста!

— Прислушайся к себе. Ощути это. Ния, мне правда жаль. Но я должен тебе это сказать, так мы немного затормозим твое…твою смерть.

— Я не собираюсь умирать!

— Тебя полностью заменить сущность другой женщины, — глухо проговорил Рагнол, — я видел ее в твоем сне. Рыжеволосая Благая с черными глазами, очень экзотическая для них внешность. Говорят, Феникс когда-то очень давно женился на такой. У Благих есть целая баллада про их любовь. Одна из самых красивых и грустных.

Это стало последней каплей.

Тяжесть на груди незримо лопнула, огненной ядовитой лавой проникла внутрь. Достигла сердца, и оно взорвалось.

От боли…

Мир вокруг исчез, осталась лишь я и боль. Сильнее, чем тогда, когда я корчилась, сгорая в невидимом пламени. То было физическое, а здесь я корчилась от того, что предательством разъедало мое сердце.

Что-то мелькало мимо, звучали голоса. Отчетливо услышала Рагнола:

— Не останавливайте ее…

Мир вокруг корчился вместе со мной и при этом вертелся в бешеном калейдоскопе. Ровное тепло сменилось вдруг бешеным вихрем, меня швыряло, кажется, ударилась обо что-то пару раз.

Где я и что происходит?

За что со мной так?

Я только успела полюбить!

Ржание лошадей и гулкий звук заставили немного прийти в себя.

Залы дворца Неблагих исчезли. Я висела в воздухе, а внизу простиралась снежная долина с хрустальными деревьями. Висела, в окружении Дикой Охоты.

— Ния…

Отец и Алистер находились метрах в двух от меня. Оба в черной броне, но с открытыми лицами. Вокруг метались встревоженные тени, всадники и гончие застыли, лишь иногда доносился всхрап или короткий низкий вой.

Я не могла говорить, слова пытались прорваться сквозь сжатое горло, но выходил лишь хрип.

— Ния, — теперь уже заговорил брат, — Иди ко мне. Идем домой.

Я же пыталась понять, почему не падаю. Что-то держало в воздухе, что-то гулко и мерно шевелилось за спиной, затрагивало мышцы, о которых я прежде и не подозревала. Завертела головой и увидела огненный отблеск. Крутанулась пару раз, едва не свернула шею и увидела край крыльев. Судя по всему, огромных и золотисто-огненных. С них то и дело сыпались искры.

И вот тут прорвало. И я закричала. Просто завопила, выплескивая в воздух все, что накопилось внутри. Все, что не давало мне думать и дышать. Сложила крылья и рухнула вниз, успев заметить, как отец и Алистер кинулись ко мне.

Успели подхватить.

Видар думал, что за тысячи лет узнал многое. Постиг многое. Пережил многое, чего уж там. Вначале восхищавшее бессмертие, в конце концов, стало тяготить. Когда волшебство ушло в Авельхайм, он отправился следом. И на какое-то время снова ощутил всплеск к жизни, тем более рядом с ним находилась Алиана.

Правда, насладиться Авельхаймом вместе им не удалось: буквально через десять лет она ушла и забрала с собой часть его сердца. Навсегда, как он думал.

Теперь же сидел и жалел, что не умеет отматывать время назад. Если бы ему только представилась возможность!

Но над временем не властен никто.

Лежавшая перед ним книга разительно отличалась от обстановки вокруг. Огромный современный офис, одна из стен которого совершенно прозрачная, светлая мебель из натурального дерева со стеклянными вставками, едва слышно гудевшая компьютерная техника, застывшие над длинным столом трехмерные сводки и отчеты по компании…

А на самом столе фолиант из натуральной кожи, сильно потрескавшейся и грубой, с пожелтевшими страницами, пропитанными специальным составом, чтобы не рассыпались. И мелкая вязь почти забытого языка.

Он наизусть выучил каждую строчку. Но до сих пор не верил, что пути назад нет.

Идиот! Кретин!

Всю жизнь продумывал свои поступки. Его маленькая личная империя по добыче и обработки руды тому пример. Открытая еще в начале шестнадцатого века, она сумела выстоять и вырасти в огромное предприятие. Конкурентов у него сейчас просто не было.

В разные времена он загорался то одним, то другим, изучал, доводил до совершенства и… остывал. С каждым столетием становилось скучно все сильнее и сильнее. Хотя Видар старательно гнал от себя скуку, постоянно создавая вокруг себя движение.

Деньги…

Приключения…

Секты, ради забавы…

Научные открытия…

И женщины, которых после получения бессмертия стало очень много. Но чем больше становилось, тем однообразнее они казались ему.

Потом появилась Алиана, и остальные женщины перестали его интересовать. После ее гибели Феникс на несколько десятков лет укрылся ото всех в том самом замке в горах. Тот период, к счастью, почти исчез из памяти, затаился в ее самых темных углах. Разве что иногда, с каждым годом все реже и реже, всплывал тот пьяный угар, в котором он находился тогда и безумное желание вернуть Алиану назад. Ну и безудержный вой, который издавал он сам.

Именно тогда каким-то чудом, среди горы старинных книг, добытых со всех концов Земли, он нашел лазейку, надежду. Заклинание настолько сильное, что голова болела и кровь шла носом просто от взгляда на текст. Заклинание, которое можно произнести один раз в жизни. От которого нет защиты и которое невозможно обратить вспять.

Сущность погибшего можно вернуть. Жизнь за жизнь, чтобы сохранялось равновесие. Одна придет, но другая должна уйти. Сложность заключалась в том, что вернуть сущность можно лишь в бессмертное существо. Потому заклинание затерялось в веках. Бессмертных, по-настоящему бессмертных, можно пересчитать по пальцам одной руки. И никто из них точно не позволил бы Фениксу сотворить с собой подобное.

За столом не сиделось. Видар встал и подошел к стене, за которой раскинулся вечерний город. Он видел, как менялось все вокруг. Последние лет десять — особенно сильно. Ходили слухи об искусственном интеллекте, но пока что дальше них дело не шло.

А ему нет дела до ИИ, до остальных. Он выкопал себе яму, свалился туда и сидит по горло в дерьме.

Феникс ладонями облокотился о стекло, прохладное даже в такую жару. Далеко внизу машинки казались игрушечными.

Он помнил, как присматривался к фейри. Людей изначально даже не брал в расчет, слишком хрупкие. К сожалению, и фейри не подходили. Да, живут долго, да, весьма крепкие и многое могут выдержать, но не бессмертные.

Тогда и пришла идея найти ту, которая сможет принять его огонь. Видар гнал от себя мысли, что Алиана недостаточно любила его, потому и сгорела в пламени Феникса. Скорее всего, это он проявил неосторожность, согласился с ее желанием и поторопился.

Но годы шли, а новая любовь не возникала. Женщины вились вокруг Видара, но ни в одной не видел того, чего хотел.

Пока не появилась Аврора.

Он сам не понял, как все произошло. В тот момент, перед тем, как сгореть в своем пламени, вдруг ощутил теплую волну. Такую, что на миг зашлось сердце. Та девочка, что только родилась, понимала. На что он идет. Не осознанно, конечно, но ее магия ощутила поступок Феникса. И его в тот момент не просто любили, его обожали.

Кто сказал, что любовь должна быть взрослой женщины ко взрослому мужчине? Любовь ребенка порой гораздо сильнее, так как она всепрощающа.

Уже почти сгорая, в последний миг, он сумел передать ей часть пламени, одновременно шепча заклинание. То, которое врезалось в его память. И лишь после этого упал в небытие, чтобы очнуться далеко, в заранее выбранной семье.

Все эти годы он ждал, надеялся, что его затея сработала.

Теперь же готов был перегрызть себе горло за тот поступок.

Но как он мог догадаться, что полюбит Нию за то, что она — это она?!

Хорошо, что в его кабинете больше никого не было. И никто не мог попасть без предварительной договоренности. Иначе удивился бы, когда Видар вдруг с размаху упал на колени.

Его захлестнуло огненной болью. Связь с Нией натянулась как струна, опасно зазвенела. Что-то происходило. Что-то очень плохое.

Этот сад находился в глубине дворца. Под стеклянным куполом буйно цвели кусты и деревья, белели дорожки из мелкого светлого камня, где-то журчал небольшой водопад. И кругом порхали бабочки. Яркие, с большими крыльями, они радостно носились среди цветов.

От сладкого запаха здесь немного кружилась голова.

Вверх-вниз…

Качели крепились к мощной ветке дерева длинными прочными лианами. И все они цвели мелкими цветами всех оттенков. Мои ладони скользили по нежным лепесткам, пока я бездумно следила за движением пола под ногами.

Вверх-вниз.

— Ния!

Подняла взгляд и поняла, что Алистер до сих пор здесь. Забавно, но после того, что случилось, у брата приступы как корова языком слизнула. Серьезно. Настолько злым и сосредоточенным я его еще не видела. Всегда в нем ощущалось напряжение, скрытый страх, что вот-вот очередной приступ выведет его из строя на пару дней. Не этого ждут от наследника Двора Теней.

И вот сейчас он стоял передо мной, скрестив руки на груди, в черно-зеленом одеянии и с собранными вверх волосами. Я как-то вяло отметила, что вокруг его ног и дело начинали вихриться тени. Подобное наблюдала лишь у отца. Да, братец растет.

— М-м-м? — все, что смогла произнести.

После нервного срыва, после долгой истерики я впала то ли в глубокий сон, то ли в кому и очнулась лишь через два дня, напугав родных. Эмоции точно замерзли, покрылись толстым слоем льда. Где-то глубоко внутри бушевала и боль, и ярость, но снаружи я не могла их никак выдать. Да и мысли текли вялые, похожие на уснувших рыбин.

— Может, хватит качаться? Может, попробуем поговорить?

— О чем, Алистер? Переливать из пустого в порожнее? Я уже поняла, что лечения нет.

Вот прямо услышала, как заскрежетали зубы брата.

— Сложишь лапки?

— Ну почему? Постараюсь насладиться отпущенным мне временем. Алистер, что ты предлагаешь? Процесс запущен, — мое горло словно сжала невидимая рука, оттого вышло чуть сипловато, — он был запущен с момента моего рождения. И толку от того, что мы все узнали — ноль. Я могу сколько угодно его ненавидеть, пытаться убить и так далее — выхода нет. Он сумел добиться своего.

Его имени я не называла. «Он» и «он». Боялась, что если назову, то все, что бурлило глубоко внутри, все же вырвется наружу. Пусть лучше так, подо льдом прячется.

— Но мы затормозили перерождение.

— То, что я полностью обратилась в Феникса ускорило процесс.

— Ты узнала о предательстве. Твоя чувства сейчас немного ее блокируют.

Вверх-вниз… качели остановились, и я спрыгнула на чуть пружинившую дорожку. Сладкий аромат окутывал как невидимое покрывало. В глазах уже рябило от мириадов цветов вокруг.

— Алистер, ты что к Ферис чувствуешь?

Тени вокруг брата заметались как бешеные, а потом исчезли. Видать, шуганул обжор. Эмоции они ели только так.

— Отличная смена темы, Ния. Браво!

— Это продолжение разговора, — парировала я, останавливаясь напротив него, — ну? Сможешь ответить?

Алистер задумался, а я продолжала рассеянно оглядывать цветочный сад. Запоминала? Прощалась? Мысль мелькнула и исчезла, придавленная морозным инеем внутри.

— Ну… — отмер братец, — она мне нравится. Тянет. Странное чувство.

— Какое не испытывал со своими любовницами? Секса мало? Хочется постоянно вызывать ее на эмоции?

Алистер кивнул и пробормотал:

— На эмоции ее вызвать не сложно. Бешеная стерва.

— Ага, — кивнула я, — а еще у нее куча недостатков, да? Причем Неблагие свои недостатки любят и всячески холят и лелеют. Но несмотря на них и ежедневное желание прибить заразу, ты все равно не отпускаешь ее. И куда-то делись твои фаворитки всего за пару недель. Ммм? И апартаменты у вас одни, хотя можно сделать разные, вы же не влюбленные, а просто выбранные Деревом как пара, у которой будет ребенок.

Перевела дыхание и продолжила уже тише. Глядя куда-то поверх плеча брата. И понимая, что лед внутри очень хрупкая штука. Если не растает, то может разлететься на острые осколки.

— Вот и я, ненормальная, пока не могу поверить. После всего внутри лишь усталость и безумная надежда: а вдруг мы ошибаемся? Вдруг не он? Ведь такое могло случиться? Ну, что мы ошиблись?

Кажется, мой взгляд сейчас немного безумен. По крайней мере Алистер почему-то вздрогнул и протянул руку. Теплые пальцы, от которых щеку чуть покалывало знакомой с детства магией, коснулись кожи.

— Ты спала два дня, — печально сказал брат, — а когда проснулась, то мы думали, как тебе сказать…

Что еще? Может, хватит? Я молча вцепилась в руку Алистера. Хваткой давая понять, что играться паузам не стоит.

Хорошо, что он у меня понятливый. Только со мной, правда.

— Еще два дня назад он прилетел сюда.

Сердце подпрыгнуло и заметалось в груди, как бешеное. Даже дыхание перехватило. Только поэтому я смолчала. Лишь огромными глазами уставилась на Алистера. Если он сейчас не заговорит, то я завизжу.

— Ния, он уже два дня у нас. Сказал, что найдет способ тебя спасти, что виноват.

— И? — вырвалось у меня хриплое.

— Ну отец сказал, что пусть сполна ощутит свою вину в наедине с Мастером. Самое странное, что он не сопротивлялся. Так что сейчас он у Мастера Боли. Два дня, как сказал. Пощады не просит.

— Ну так, — пробормотала я, продолжая смотреть вдаль, — он же восстанавливается очень быстро. Плюс вряд ли наш Мастер может переплюнуть ощущения от самосожжения.

— Ну не знаю, он все же тысячелетиями опыта набирался. Ния, мама просит, чтобы ты пришла к ней.

— Хорошо. — сообщила покладисто.

Вообще-то мама ушла отсюда час назад, так и не сумев добиться от меня какой-либо реакции. Я продолжала качаться на качелях и больше всего боялась посмотреть на нее, так как понимала: один взгляд и сорвусь. Тогда ледяная бронь внутри треснет. И снова начну реветь и выть от боли.

— Только…

— Все хорошо. Я сейчас.

Но Алистер на этот раз мой намек не понял. Точнее, сделал вид, что не понял. Остался стоять, разглядывая меня очень странным взглядом.

— Ты в курсе, что должна выжить?

— Да ладно?

Иронию из себя я выдавить не смогла. Потому просто взяла братца под руку и не спеша отправилась к выходу из сада. То есть, просто пошла по дорожке, зная, что через пару десятков метров окажусь в просторном коридоре с малахитовыми статуями.

— Ния, без шуток.

— Что-то у меня с юмором в последнее время туговато.

— Ния, — в голосе брата послышалось рычание, — я очень понятливо объяснил Фениксу, что он с тобой поступил отвратительно. И что его поступок может отразится на судьбе всего Двора Теней. Ты поняла? Я то наследник.

Я споткнулась и не упала только потому, что Алистер меня поддержал. Лицо ожгло от стыда. Вот так вот, Ния, получи! Закрылась в своей тоске, и не подумала о брате.

Близнецы-фейри рождались очень редко. Очень. И обычно между ними существовала серьезная связь. Так мы могли видеть сны друг друга, чувствовать эмоции, успокаивать, едва ли не говорить мысленно. Если меня не станет, то что будет с Алистером? Близнецы обычно тщательно оберегали друг друга, ибо уход одного очень сильно бил по оставшемуся. Обычно выживший никогда не становился прежним, а порой тоже уходил следом за погибшим.

— Ага, проняло!

Иногда мне хотелось его прибить.

— Ты специально сказал это!

— Потому что не узнаю свою сестру, — рявкнул Алистер, распугивая пикси.

Эти мелкие засранцы обожали летать по коридорам и подслушивать. Вот и сейчас: они брызнули в разные стороны, корча рожицы. Но одного взгляда Алистера хватило на то, чтобы пикси резко вспомнили о других коридорах и комнатах дворца. И мы остались одни. Лишь впереди переливалась бледно-зеленым светом Туманная Арка. Ну и статуи в нишах взирали строго и надменно. Фейри…

— А что ты предлагаешь, Алистер?

— Искать. Бороться! Всегда есть выход, всегда!

— Угу, даже вас съели, я помню.

Но слова Алистера и правда меня встряхнули. Вытащили из заторможенного состояния, в которое я впала добровольно. Думаю, братец именно такого эффекта и добивался.

А вот с мамой разговор вышел коротким. Она ждала меня в Зеленой гостиной, что располагалась в королевском крыле. Здесь уже в основном находились королевская семья и самые приближенные к нам люди.

Мама выглядела бледной и злой. Подол бледно-сиреневого платья зашелестел, когда она метнулась ко мне. Едва слышно звякнули тонкие цепочки в волосах.

— Ния…

Я не сорвусь, я не сорвусь.

Удалось!

Обнимая маму, я прикрыла глаза и просто старалась мерно дышать. Вдох-выдох… и еще раз. Не время для истерик, они уже были и в огромном количестве.

Алистер прав: сражаться до конца. Любыми способами.

Двор Теней не может остаться без наследника. А с нашей связью, если уйду я, то подобное вполне может произойти.

— Ния…

— Со мной все нормально. Где отец?

— Утром он отправился в Неблагой Двор.

Ик…

Взгляд у меня был красноречивый. В последнее время я что-то стала мало разговаривать и много смотреть, да так, что меня понимали без слов.

— Надеюсь, они с Рагнолом что-нибудь найдут.

— А как же твои мозги?

— А мои мозги понадобятся здесь, — улыбнулась мама.

Она продолжала держать меня за плечи, и вглядываться в лицо, в глаза. От нее пахло знакомыми духами, от которых внутри поднималась тоска по прежней жизни. Когда меня не толкали замуж против воли, когда я не знала того, что внутри меня растет паразитка-Благая. Глаза чуть заволокло туманом приближавшихся слез, но нет, сдержалась.

— Будешь проводить опыты?

— Буду помогать дочери выжить. Ния, тебе надо с ним поговорить.

Ага, мама тоже не называет его имени. Ну и правильно, нечего выражаться.

— О чем?

— Я очень надеюсь, что отец с Рагнолом что-то отыщут, но обычно всегда есть шанс снять заклятье при помощи того, кто его произносил.

— Ты сейчас говоришь про обычные заклятье, а не про древние. Их осталось то штуки три-четыре.

— Тем не менее, ради себя, ради Алистера, поговори.

— Предлагаешь спуститься к Мастеру? — удивилась я.

Вот куда-куда, а туда меня не пускали. Наверное, с точки зрения фейри такой запрет выглядел смешным или нелепым. Но мама просто запрещала мне. Алистер в подвалах пыток бывал, смотрел, но без особого восторга. Скорее с деловым подходом. Как будущий правитель, он должен был быть в курсе работы Мастера Боли.

— Нет, жди здесь.

Мама еще раз прижала меня к себе, так что ребра едва не затрещали, а после торопливо вышла. Я даже не сразу сообразила, что к чему. Лишь когда навалилась звенящая тишина, то поняла, что осталась одна. Бледно-зеленые стены, по которым вились растения, светлый пол и темная тяжелая мебель. Одна стена оставалась прозрачной. Я могла видеть простиравшийся внизу город, а вот меня никто не видел.

Тишина уже давила на плечи, на мозг. Приходилось впиваться ногтями в ладонь.

Жизнь текла вокруг, и не верилось, что спустя месяц или чуть меньше, я не увижу всего этого. Мое тело будет ходить, но думать в нем и чувствовать станет другая.

За что? Где я успела провиниться?

Едва заметное движение за спиной и чуть уловимый скрип заставили меня резко обернуться.

Знаете, это было даже обидно. Феникс стоял и не выглядел выходцем из подвалов пыток. Ну чуть похудел, может, немного побледнел. Но волосы рассыпались по плечам тем же огненным водопадом, да и наряд его нельзя назвать нарядом пленника.

Только потом я встретилась с ним взглядом.

Кажется, изнутри уничтожали не только меня.

— Поздравляю, — сообщила ровным голосом.

Очень ровным. Чтобы ни одна эмоция не прорвалась наружу.

— С чем?

А вот его голос звучал глухо, совсем немузыкально.

— С развалом Двора Теней.

— Этого не случится.

— Это уже случилось, — я сглотнула, так как не могла произнести его имя, продолжила, — Алистер вряд ли переживет мой уход. Потеря наследника если и не пошатнет Двор Теней, то сильно ослабит его в глазах Благого Двора. Насчет Неблагих не знаю, но все может случится. А что будет с Королем и Королевой Теней? Потерять сразу двух детей…мразь ты, — закончила я все тем же тоном.

Отворачиваться не стала, так как с Видара сталось бы попытаться меня обнять. Нащупала стоявший на круглом высоком столике графин с водой, налила стакан. Зубы чуть постукивали, когда сделала глоток.

— Ния…

— Я в принципе не вижу смысла в нашем разговоре, — сообщила, глядя на остатки воды в стакане, — понимаю, что мы все нарушили твои планы. Как ты собирался, кстати, все провернуть? Втихушку увезти меня подальше под предлогом медового месяца? А потом? Думаешь, Хаос и Богиня не почувствовали бы, что я не я?

Не удержалась, хлопнула себя по лбу и выдавила смешок. От которого саму перекосило:

— Хотя, о чем это я! Вы наверняка не стали бы соваться в Авельхайм. Но как быть с Алистером? Хотя, он же скорее всего погибнет, но тогда и ваша тайна была бы под угрозой. Или… — тут я опять стукнула себя по лбу, — ты просто не подумал, да? Ты не учел связь близнецов?!

Мне одновременно хотелось ударить его побольнее, и отступить, чтобы не уподобляться…

— Это было как помешательство.

Его голос я не хотела слушать. Лучше всего было бы сейчас заткнуть уши и приказать проваливать. Ничего хорошего все равно не услышу. Что сожалеет? Что влюбился в меня? Да ладно!

— Ния, я не собираюсь сейчас вымаливать прощение или клясться тебе в любви.

Хоть на этом спасибо!

И обидно! До рези в глазах обидно, что это вот пернатое стоит как ни в чем не бывало. Ну а взгляд… подумаешь, может его Мастер обидел. Обругал огненную птичку нехорошими словами.

Видар не двигался. Он стоял, весь напружиненный, наполненный темными эмоциями, в которые я заглядывать не хотела.

— А зачем тебе мое прощение? — спросила, теперь уже глядя на него в упор, — Ведь все же хорошо складывается, да? Назад ведь уже не отмотать! В конце концов, у тебя может выйти спрятаться от Двора Теней. Тем более сначала будет суматоха с Алистером, потом, конечно, Дикая Охота пойдет по твоему следу. Но ведь ради великой любви и потерпеть можно, верно? Вас ведь и убить нельзя будет!

«Вас» — вот это жгло все сильнее. Пока плохо представлялось, что рядом с Фениксом будет мое тело, но с другой сущностью.

Сглотнула, понимая, что нельзя, вот нельзя позволить сорваться. Я для него тело. А вот сущность он ждет другую, плевать ему на меня.

Плевать!

— Когда Алиана погибла, — заговорил Видар, — я хотел отправиться следом. Но не мог. Тогда бессмертие стало для меня проклятием. Я мог сгорать сколько угодно, но всегда возрождался. И воспоминания оставались со мной. Понимаешь? Та, которую я любил сильнее жизни, ушла из-за моего дара. Она хотела его разделить и не смогла.

— Если вы так любили друг друга, то все должно было пройти хорошо.

Даже вот чтобы ни единой реснички не намокло, ясно?

— Потому я и пошел на это. Алиана меня любила, это было ясно. Не стала бы она так рисковать, фейри ценят жизнь.

О, да. Мы это дело любим.

— Потому в ее любви я не сомневался и не сомневаюсь.

— Я тоже, — сообщила мрачно, вспомнив как орала рыжая про то, что Феникс принадлежит ей.

Видар с усилием потер лоб. Разговор явно и ему давался нелегко. Но что-то я жалости не испытывала. Смотрела на сильное мужское запястье, на едва заметный узор брачного тату и просто старалась «держать лицо».

— Мы с ней были очень долго, Ния. Долго по меркам и фейри, и людей. Все это время я боялся, что опять что-то случится, и я ее потеряю. Как случалось до этого. Она первая предложила взять мой огонь. Я не хотел. Хотя думал, что вот с ней то наверняка получится. Ей нужен был я, не моя сила, не мои богатства, а я сам.

Да, давай, бей в упор, чего уж там.

— А потом долгое время тоски, затем равнодушия ко всему.

— Угу, и тут бац — я. Идеальное тело для почившей любовницы.

Ага, все-таки удалось его задеть. На миг глаза Феникса вспыхнули ярким огнем, чуть плотнее сжались губы. Я же не получила никакого удовольствия от своих слов. Что он смотрит так, словно я правда для него что-то значу.

Не надо так.

— Ния, я тоже ее любил…

— Мразь, — сообщила просто, — давай, посвяти меня в подробности вашей интимной жизни.

— … и долго любил, — продолжил Видар вдруг ставшим жестким голосом, — когда сгорал рядом с твоей матерью, то… все произошло на эмоциях. В момент самосожжения я уже почти не соображал. Но желание вернуть Алиану уже прочно угнездилось в подсознании. Я так долго искал ту, которая полюбит меня. Искренне, от всей души, что, ощутив подобное, действовал на рефлексах. Потом, уже возродившись, с трудом вспомнил произошедшее. Следил за тобой, да, но не мог тебя понять.

Он потер подбородок и усмехнулся одними губами:

— Принцесса фейри, воспитанная среди людей. Сначала я не знал, хотя изучал твою жизнь. Потом узнал и понял, что тебя невозможно изучить. А затем пришло понимание: моя любовь к Алиане… я любил ее за то, что находится рядом со мной, за то, что разделяла мое одиночество, за то, что послушно следовала, куда бы не отправился. Но я не любил ее как особенную.

— Ты не любил ее за нее саму? — спросила тихо.

— У нас с ней получилась очень удобная любовь. Я продолжал плыть по течению, но не один. С тобой мне все время приходится бороться.

— Хорошо поборолся, — я все же отвернулась и проговорила, — не понимаю зачем нам беседовать. Какая разница, что будет в итоге. Ты все равно победишь, да? Тело одной, сущность другой. Две женщины в одном, разве тебя это не радует?

Я ждала оправданий, уверений, но ответом была тишина. А когда раздался тихий скрип, то резко обернулась. Чтобы увидеть спину уходящего Феникса.

— Предатель! — бросила вслед.

Была уверена, что Алистер вернет его обратно в подвалы пыток. Но у братца явно случилось что-то с головой, причем оно оказалось заразным, так как передалось и маме. Иначе с чего бы Королеве Теней отправится вместе с Фениксом в Неблагой Двор.

— Эй…ну-ка проснись! Ния! Ния!

Я выныривала из сновидения, как из теплого болота. Такого знаете теплого и уютного, откуда и вылезать не хочется. Странно, вроде не лягушка, а фейри.

Кое-как подняла невероятно тяжелые веки, понимая, что остатки сна соскальзывают и освобождают сознание. Очень нехотя. Мое же тело предавало меня. Каждый раз засыпая, я боялась, что вместо меня проснется другая.

Алиана…

Три недели прошло с того момента, как крайне злая и невероятно сдержанная Королева Теней отправилась в Неблагой Двор, увозя с собой Видара. Она вернулась уже вечером.

Одна.

И теперь каждую свободную минуту старалась быть рядом со мной. Я же ни о чем не спрашивала.

А зачем? Чтобы лишний раз увидеть, как мама отводит глаза? Чтобы слушать молчание, понимая все и не умея принять?

Мне всего двадцать лет! Вся жизнь впереди, но она не будет принадлежать мне.

— Я долго спала?

— Пять часов, — ответила мама.

В темно-зеленом шелководом платье, с убранными под серебристую сетку волосами, она выглядела строгой и очень благородной.

— Я боюсь давать тебе больше спать, Ния. Это — минимум, который нужен для отдыха. И то… — мама заколебалась, но все же договорила, — ты разговаривала во сне чужим голосом.

— Каждый раз я убегаю от нее по замку. И каждый раз упираюсь в распахнутое огромное окно. Просыпаюсь до того, как меня настигнут. Но однажды меня столкнут. Кажется, тогда Алиана и завладеет мной.

— Ты же собираешься бороться?

— Как? Набить ей морду несколько затруднительно.

— Именно так, — ласково проговорила вдруг мама, — иронией, стойкостью, непримиримостью к Фениксу. Это дает нам время отыскать способ тебя спасти.

Я потянулась к ней, обняла и с трудом удержалась от всхлипа. Чертовы три недели слились в бесконечный день, наполненный короткими снами и борьбой с собой.

То, что сделал Видар, выглядело бесчеловечным. Но он и не был человеком. В каой-то степени я даже понимала его.

Смогла бы я сделать то же самое для брата? Можно вздернуть подбородок и гордо сказать нет. А можно помолчать и прислушаться к себе.

Интересно, как много людей откажется от возможности вернуть самого дорого человека ценой жизни незнакомца? Сказать ответ?

— Где Алистер? — спросила, отстраняясь.

Мама задумчиво проводила рукой по моим волосам. Чуть улыбнулась:

— Ну как где, сейчас общается с советниками насчет выделения средств для перестройки школы фейри. Если мы заключим союз с Неблагими, то будет обучение по обмену.

— Странные времена, — перебила я ее, — чтобы объединялись два Двора…

— Не объединялись, а начинали работать вместе.

— Неужели отца и Рагнола так пугают люди.

— Скорее не люди, а то, что у них в руках, — задумчиво пробормотала мама, — мы пока не можем найти противоядие от холодного железа, это все генетическая предрасположенность. Мало ли… Две расы, абсолютно разные во всем, чудом нашедшие общий язык. Но напряжение остается, Ния. Надо быть готовым ко всему. Людям сейчас невыгодно развязывать войну, как и нам. Но если дело дойдет до этого, то лучше быть наготове. Ты встаешь?

Я оглядела гору подушек, смятое одеяло и кивнула:

— Да, надо привести себя в порядок. Хочу встретиться с Алистером. Странно…

— Что?

По легкому хлопку мамы, две тени внесли темно-лазурное платье с открытыми плечами и широкими рукавами. К нему прилагались туфли на невысоком каблуке, усыпанные бриллиантами. И бриллиантовая же диадема — символ принцессы.

— Ну я так понимаю, Видар потребовал меня у отца задолго до моего рождения. Тогда он явно не собирался подселять мне огонь. Вопрос — зачем?

— Он говорил, что у тебя сильный целительский дар. И ему хочется лично обучить такую фейри. Знаешь, Ния, иногда все объясняется очень просто.

— Значит многоходовочки нет?

Я провела пальцами между блестящих каштановых прядей. На вопрос мамы, прислать ли Нуалу — дворцового стилиста — кивнула.

— Ния…

— Ммм?

— Тут многоходовки нет. Видар — эгоистичная расчетливая скотина, который ради каприза потребовал дочь у друга. Только потому, что тот был в тяжелой ситуации и нуждался в помощи. Прости, мы старались тебя защитить и не нарушить обещание.

— Я вас люблю, — ответила просто, — мам, все хорошо. Ты ведь права, я буду бороться.

Угу, пока однажды не упаду вниз из окна. Тогда победит Алиана.

Мама вышла, сообщив, что ей необходимо заняться делами и проверить, что у алхимиков. А я устроилась на высоком стуле перед зеркалом. Уже просто кожей ощущая, как к моим покоям на полной скорости несется Нуала в окружении крылатых помощник. Восьмирукая фейри всегда ассоциировалась у меня с очень болтливым и очень дружелюбным ураганом. Вот и отлично! Поболтаю с ней, чуть развеюсь. И перестану вертеть слова Феникса в голове. Хватит уже разбирать их на составляющие. Да, он признает ошибку и что? Не факт, что, Видар не передумает, увидев, как я пропадаю, а на мое место приходит Алиана.

Мотнула головой, не понимая, почему глаза снова щиплет и все сильнее хочется спать. Пять часов — достаточно для фейри. Я могу не спать еще суток двое, а то и трое.

Но только вот голова становилась все тяжелее, предметы начинали расплываться. Я проваливалась в сон, сама того не желая. Из последних сил вскочила, мысленно пытаясь дотянуться до Алистера, позвать теней. Так и не поняла, смогла ли, потому что рухнула на пол. И нырнула в сон.

— Ты жив только потому, что есть шанс спасти Нию тобой.

— Мою жизнь на ее?

Видар смотрел на Дорана и понимал: друга у него больше нет. Он знал, что когда у Короля Теней такой бесстрастный голос и такое выражение лица, то все, он в ярости. Не в горячей, которая туманит голову, а затем отступает. Нет, его ярость напоминала гору льда. Та же сдержанность и неукротимость.

Всего один порыв, всего одно искушение, растянутое на века, и он почти разрушил все вокруг себя. Видар мысленно сжал кулаки, понимая, что за ним наблюдают. В этой огромной лаборатории, освещенной слишком ярким светом, их было трое. Рагнол сейчас возился с зельями, не обращая ни на кого внимания. На Видара он с самого начала обращал внимание исключительно как на один из ингредиентов.

— Доран, я…если бы мог, я бы отдал свое бессмертие.

Король Теней взглядом посоветовал заткнуться и обернулся к Рагнолу.

— Ну что?

— Готово, — сообщили в ответ.

Король Неблагих сейчас выглядел как обычный маг-алхимик: в темных штанах, заправленных в сапоги, в серой рубашке, на которых пятнами расплывались остатки ингредиентов, волосы прикрыты защитной шапкой. В руках держал небольшой флакон с необычным зельем. Чем дольше Видар на него смотрел, тем неприятнее становилось внутри.

— Осознанный сон?

— Именно, — кивнул Рагнол, — знаешь, да? Слышал?

— Доводилось, — откликнулся Видар, — не самая приятная вещь.

— Да, да. Одно дело находится в чужом сне в виде бесформенного сгустка, не имея права вмешаться. А другое — явиться туда во всей красе и в полном сознании.

— Главное не сойти при этом с ума, — добавил Доран с каким-то садистским удовольствием, — с другой стороны вечность в дурмане сумасшествия — это неплохое наказание.

— Я спасу Нию.

Король Теней снова проигнорировал, видимо, решив не тратить время.

Три недели прошло с того момента, как Видар прибыл в Неблагой Двор. Он ожидал пыток, он был готов к ним морально, хотя понимал, что ничего не в силах исправить его ошибку.

Но его никто не тронул.

Он готов был к тому, что Доран набьет ему морду. И даже не собирался сопротивляться, понимая, что никакой болью не заслужит прощения.

Но его воспринимали как нечто второстепенное. Рагнол молча взял у Видара кровь и с того времени, потерял к нему интерес. Доран же следил, но так, что Феникс понимал: он здесь для всех враг.

Ну и ладно, главное спасти Нию. Потом будет время все наладить.

Он привык решать проблемы по мере их поступления.

— Давай сюда.

Видар взял флакон и одним глотком выпил обжигающую жидкость.

— Больно? — с садистским удовольствием спросил Доран.

— Если начнет жечь в голове, значит действует, — добавил Рагнол, — да, надеюсь, твоя психика действительно крепкая.

— Не дождетесь, — успел сообщить Видар, прежде чем в голове что-то взорвалось.

«Этот замок никогда так не выглядел. Он стоял в огромной зале, где когда-то Алиана устраивала балы для Благих фейри. Стоял и не узнавал знакомые картины.

Все в красном. Он любил это цвет, но здесь его было чересчур много: красные узоры на стенах, алые блики на прозрачных легких тканях, которые трепетали от жаркого ветра, пол, похожий на свежепролитую кровь. Видар колебался, прежде чем сделал первый шаг: все казалось, что под ногами чавкнет вязкая солоноватая жидкость.

А потом издалека послышался крик. И стало не до своих страхов. Кричала Ния. Безнадежно и одновременно отчаянно.

Мимо замелькали разукрашенные стены, ветер ударил в лицо, горячий, точно замок стоял посреди пустыни. Странно, здесь всегда гулял прохладный сквозняк.

Крик больше не повторялся. Видар старался не думать, что могло произойти. И просто бежал, не понимая, почему знает — куда ему надо спешить.

Один зал, второй, широкие коридоры и безмолвные статуи. Они провожали Видара красными глазами.

Далеко впереди возникло окно: огромное, в виде арки, вокруг которой развивались неизменные алые ткани. И там же двигались две фигуры. Явно не в танце.

Сердце отбивало бешеные удары, пока Видар спешил вперед. Но когда одна из фигур обернулась, то он резко остановился. И в груди возрвалось что-то.

Алиана…

Живая, рыжеволосая, в алом платье, что подчеркивало такую знакомую и такую соблазнительную фигуру.

— Видар?! — изумление в бархатном голосе было неподдельным.

Память тут же услужливо подкинула воспоминания, когда ее голос дрожал от страсти. Особенно когда он брал ее резко и жестко.

— Видар…

А вот голос Нии звучал ни радостно, ни удивленно. Она стояла на самом краю распахнутого окна и цеплялась за его край. Глаза смотрели как-то понимающе. Видар внутренне содрогнулся: его жена словно знала, что он выберет.

— Алиана, — голос продрал горло, как наждаком, — что ты делаешь?

— Прокладываю нам путь к счастью, — сообщила та весело. — немного осталось.

Она говорила, а сама пыталась отцепить пальцы Нии от стены. Потом треснула по ним кулаком, отчего Ния дернулась, но удержалась. Только кровь потекла по камням едва заметной струйкой.

— Стой!

От его тона Алиана удивилась и перестала мучить Нию. Та всем телом прижалась к стене и выдохнула. Что-то прошипела сквозь стиснутые зубы. Видар представлял, что именно. Его жена за словом в карман не лезла.

— Алиана, я…

— Я так скучала, Видар. Я…мне было так плохо. Сначала не понимала, что происходит, а потом постепенно начала просыпаться. Откуда-то пришло знание: если скину эту девку из окна, то ты вернешься ко мне.

— Алиана…

Ее слова рвали сердце на части. Он сотни лет мечтал увидеть ее, обнять и почувствовать, что она жива.

Потому и смотрел жадным взглядом, отыскивая те детали, которые запомнил на всю бесконечную жизнь: родинку у правой брови, завиток на лбу, два зрачка на левом глазу — ее печать фейри.

— Прости меня, — выдохнул почти беззвучно, но Алиана услышала.

— За что, любимый? Ты не виноват, ты ведь нашел способ вернуть меня. Мы оба в чем-то ошиблись. Помоги мне избавиться от нее и снова будем вместе.

Вместе.

Видар перевел взгляд на Нию. Та смотрела, не отрываясь, прижималась щекой к шершавому камню. И продолжала цепляться побелевшими пальцами.

Всего один толчок. Почему-то Феникс был уверен, что этого будет достаточно. Ния измотана, держится исключительно на упрямстве и силе воли. Вдвоем с Алианой они быстро столкнут ее, и тогда его рыжеволосая Благая возродится в теле принцессы Теней.

— Видар, я хочу уже обнять тебя.

В сердце точно кололи тупыми ножами. Алиана стояла рядом с Нией и протягивала к нему руки. Знакомые до боли. Он отлично помнил, как целовал ее пальцы, украшенные кольцами, как она скользила ими по его груди, рисовала невидимые узоры. И они вспыхивали невидимым пламенем.

Всего один толчок и то, о чем он давно мечтал, сбудется.

Нии не станет. Останется ее тело, внутри которого начнет обживаться Алиана. Тело женщины, которую полюбил, и сущность той, которую любил. Два в одном, верно? Такой шанс! Он столетиями мечтал вернуть себе Алиану. Думал о том, как обнимет ее и прижмет к себе, как поцелует.

Один толчок.

Поднимать руку оказалось безумно тяжело. Словно не воздух вокруг, а вязкая жидкость с алыми отблесками.

Его замок никогда не выглядел так страшно.

Его Алиана ненавидела красный цвет.

Он смотрел как толкает женщину, как все вокруг движется в какой-то замедленной съемке. Вот взлетел подол платья, словно огненный всплеск, метнулись рыжие локоны. Горячий воздух подхватил тело, швырнул вниз.

И глаза в глаза изумленный до предела взгляд Нии.

— Времени немного, — все, что успел он сказать, прежде чем горячий ветер подхватил и его, вышвырнул из сна.

Первое, что я сделала, проснувшись, пробормотала:

— Это все еще я.

— Подтверждаю, — кивнул Алистер, и только тогда мама выдохнула с облегчением. До этого она и Ферис смотрели на меня крайне настороженно.

— Отец скоро будет здесь, — сообщил брат, — говорит, дело срочное. Феникс защитил тебя во сне?

— Да…

Я приподнялась и застонала: все тело словно долго били. Болела каждая кость, каждая мышца. Но ведь драка с Алианой проходила во сне!

— Спас, — протянула озадаченно, — странно…

Когда Феникс появился, я поняла, что он — не плод воображения. Четко помню смесь обиды и обреченности, когда мурашки ползут по телу, когда ломит затылок от понимания, что, кажется все. В тот момент я отчаянно цеплялась за стену, безумно боясь выпасть из окна.

Ему достаточно было толкнуть меня.

Всего один толчок. И Алиана победила бы.

Я ведь уже обессилила к тому моменту.

Но он вытолкнул рыжую, тем самым дав мне время набраться сил. Я чувствовала, что Алиана до сих пор во мне. Немного оглушенная, но и только. Еще запомнила ее вопль, когда она падала: «Ты сам позвал меня, Видар. Твоя магия возродила меня!»

Мама сидела рядом, сжимала мои руки, что-то говорила. Я же воспринимала реальность как нечто зыбкое. Казалось, что сон — настоящее, а то, что происходит вокруг меня — временное. То ли моя психика не выдерживала соседства паразитки, то ли это был показатель, что Алиана выдавливала меня из моего же тела.

Где-то вдалеке послышался шум. Насторожившиеся было брат и мама выдохнули с облегчением. Ферис же, с плотно сжатыми губами, просто вцепилась Алистеру в руку и шептала:

— Только не срывайся, только не срывайся.

— Мама!

Меня вдруг охватила паника. Да такая, что вся гордость фейри улетучилась к чертям. Я просто цеплялась за мамину руку и едва не плакала:

— Мама, я боюсь! Я не хочу! Не хочу! Уберите ее из меня!

Слезы пополам с паникой сдавили горло. Сейчас вдруг ярко нахлынуло понимание, что все. Кажется, это конец. Еще раз я не удержусь, не смогу. Потому что мое тело отдали другой. И она уже чувствует себя хозяйкой.

Злые слезы все же прорвались и брызнули из глаз как раз в тот момент, когда двери распахнулись. В спальню влетели Доран и Феникс.

— Папа! — прошептала я совсем по-детски, а потом перевела взгляд на мужа и выплюнула, — Ненавижу!

— Знаю, — последовал ответ, а потом Видар подхватил меня, как пушинку и одним прыжком оказался у прозрачной стены. Я зажмурилась, но вместо удара о невидимую преграду, в ушах засвистел воздух.

Мы оказались снаружи дворца. И начали подниматься все выше и выше.

— Что ты делаешь?

У меня голос дрожал от недостатка сил и обиды. И чертовы слезы все не желали останавливаться.

— Спасаю.

— Ты сам сказал, что нет спасения от этого заклятья.

— Молчи, Ния.

Небо становилось все ближе, а дворец удалялся, превращался в игрушечный. Плечи обдало холодным порывом ветра.

— Прости меня, — было последнее, что услышала я от Феникса.

А затем он вспыхнул. Я на мгновение ослепла, слезы брызнули из глаз. Потом сквозь ресницы все же смогла увидеть полыхающий силуэт.

И он продолжал прижимать меня к себе. Мы висели на огромной высоте, а Феникс горел. Живое пламя, не опаляющее, а согревающее.

Пока внутри меня тоже не стало очень и очень тепло.

Пока я не ощутила, как за спиной развернулись огромные огненные крылья.

Пока тепло внутри не перешло в опаляющий жар, выворачивающий внутренности.

Так больно не было даже во время инициации. Кричать не могла, двигаться не могла, так как Видар продолжал прижимать меня к себе.

Я должна уже была сгореть, рассыпаться на головешки, но почему-то до сих пор оставалась живой. И даже невредимой. В пламени вокруг видела свои руки: охваченные огнем, но не обожженные.

Тогда почему такое чувство, что меня уже сожгли?

Это растянулось на века. Я корчилась и уже мечтала сдохнуть, лишь бы прекратить это. Казалось, из меня вытягивают огонь, а вместе с ним — жизнь. Но при этом не дают умереть. Попыталась упасть в обморок, но почему-то не вышло. Сознание оставалось предельно ясным.

Что происходит?!

Затем огонь вдруг вспыхнул с такой силой, что на мгновение мы словно стали миниатюрным солнцем. Наверное, свет залил все вокруг.

А затем он погас…

И я полетела вниз. Камнем. Обессиленная и благополучно потерявшая сознание. Успев лишь перед этим заметить рыжие и голубые искры на том месте, где только что был Видар.

Потом мне рассказали, что тени подхватили меня в воздухе и аккуратно опустили на землю. Тут уже подоспели целители, которых прогнал Хаос. Он окутал меня зеленым сиянием, после чего сообщил, что Алианы внутри нет. Я чистая и свежая, как и положено фейри.

Все это пересказывал мне изрядно побледневший Алистер. После того, как я пришла в себя. На третий день. Лежала слабая, как новорожденный щенок, слушала и беззвучно ревела. От счастья, от ощущения, что живу, от того, что рядом те, кто мне дорог.

И осознания, что Видар исчез. Кажется, навсегда.

Хаос мне все объяснил. В последний момент Видар понял, что означала фраза Алианы «Ты сам позвал меня, Видар. Твоя магия возродила меня».

Заклятье нельзя было повернуть вспять, так как невозможно забрать свою магию после ее применения. Это все равно, что попытаться перевести часы назад, в попытке вернуть прошлое.

Но Феникс уникален. Его магия заключена в огне, который он создал сам, пройдя через ад. И он может забрать ее у другого существа, в момент сгорания. Единственный нюанс: он сам сгорает. Вытягивает свой дар, защищая носителя от сожжения. И прощается с божественностью.

Навсегда.

Это слово теперь разрывало меня на части. Пульсировало в голове и не давало спать.

Мне бы радоваться, что он исправил ошибку и расплатился за нее по полной программе.

Только вот не получалось.

Любовь невозможно понять или объяснить логикой. Я не хотела любить, я должна была возненавидеть.

Вместо этого сгорала уже в пламени тоски. И не знала, как выбраться оттуда.

Может, со временем, станет легче? Оно не лечит, но помогает ранам немного зарубцеваться. Если их не ковырять. Как это делала я.

Может быть…

А я больше не взлечу к нему. Я вновь стала фейри, правда, целительский дар усилился в разы. Этакий бонус за перенесенные испытания.

Теперь я могу вылечить брата.

Но не себя.

Наверное, проходит все.

Слухи рано или поздно перестают быть интересными.

Вражда может утихнуть.

Государство распадется.

Но плохо, когда любовь, вопреки всей логике, вцепляется в тебя зубами и когтями.

Впрочем, со временем ты привыкаешь жить с постоянно ноющей раной внутри. У фейри нет души? Ладно, тогда что может так болеть?

Первое, что я сделала: вылечила Алистера. Да, не сразу, а лишь спустя два месяца. Когда восстановилась до конца, когда осознала насколько мощным стал мой целительский дар. Пропала возможность вредить с его помощью, но это лишь радовало. Несмотря на все тренировки с Видаром страх изнутри так и не ушел.

Я не могла вредить. Это чувство свойственно каждому целителю. Мы лечим, а не убиваем.

Потому одни из самых слабых, и самых сильных фейри.

С Алистером все прошло вроде достаточно легко, но после я опять слегла на неделю — восстанавливалась. Брату тоже пришлось поваляться, так как лечила я его, погрузив в глубокий сон, чтобы подсознание полностью расслабилось. Что я там видела и что уничтожала… потом меня долго преследовали кошмары. Не знаю, как он жил со всем этим столько лет.

— Почему ты не хочешь остаться дома? — удивлялась Ферис, пока мы с ней гуляли по Садам.

Алистер спал, а я опекала его невесту, которая стала немного мягче, но по-прежнему была той еще стервой Неблагой.

— Кем я останусь дома?

Сады благоухали и переливались всеми оттенками зеленого и золотого. Где-то в глубине орали птицы. А мы шли по траве и просто говорили.

— Принцессой, этого мало?

— Знаешь, Ферис, да. Мало. У меня есть дела на Земле.

— Богатое наследство.

Я резко остановилась и на мгновение сжала кулаки. В последнее время стала слишком раздражительной. Но сдержалась и лишь ответила:

— Я его не просила.

— Извини, — вдруг проговорила Ферис, а я изумленно моргнула.

Неблагая извиняется? Мир сошел с ума?

— Просто я тебе завидую, — следующая фраза удивила еще сильнее. — Видишь ли… ну… я хочу детей.

— Все фейри хотят детей. Это нормально.

— Но я хочу их только от Алистера. Это так странно.

— Это нормально, Ферис, вы полюбили. Друг друга. Ну так, специфически, но все же.

— Он бесит! — пожаловалась Неблагая, пиная траву носком туфельки, — И при этом не могу не думать и не переживать о нем и за него. Да кишки тролля, это реально раздражает.

— Да, к любви надо привыкнуть.

— Так когда ты вернешься на Землю?

— На днях, — ответила я, — надо разобраться с бумагами на компанию Феникса, вникнуть. Познакомиться с его юристами и теми, кто ведет дела. Отец обещал прислать от имени фейри хороших юристов, которые проверят, нет ли нигде лазеек. Сама понимаешь, такой жирный кусок захотят прибрать многие. Потом вернусь и пробуду здесь уже до самых родов.

Подняла взгляд к куполу из листьев над нами, а рука сама собой потянулась к животу. Да уж, последняя ночь с Фениксом все же принесла свои плоды. Точнее — плод.

Ради ребенка я старалась прийти в себя как можно быстрее. Есть дела, есть цель, а все остальное я переживу.

Есть ради кого.

Спустя 25 лет

Я улыбалась, пока журналисты толпились в кабинете, улыбалась, когда они выходили. Но стоило остаться одной, как улыбка сползла с лица, как паутина с дерева. Один хлопок в ладоши и негромкий голос произнес:

— Дверь заперта.

— Несс, не пускать никого кроме тех, кто отмечен в личном списке.

— Как скажете госпожа.

Несс — одна из первых уникальных роботов, которые могут работать и с людьми, и с фейри. Собственно говоря, моя компания косвенно относится к этому прорыву. Пятнадцать лет назад мы с мамой и Рагнолом нашли способ «вакцинировать» технику от магического воздействия фейри. Хорошо хоть бриллианты научились синтезировать, иначе они стали бы просто зашкаливающе дорогими. Чтобы техника не «глючила», теперь достаточно было поместить специально разработанные медальоны с бриллиантами в нутро каждого механизма. Но не просто сунуть, а в нужное гнездо, перед этим их зарядить крошечным ярко-золотым шариком. В нем находилась смесь из заклинаний и энергий, которые разрабатывали мама и Рагнол. После чего техника начинала вести себя безупречно. Никаких больше специально изготовленных вещей для фейри.

Бриллиантами занималась моя компания. Я же открыла и одну из первых отраслей по производству медальонов на Земле и в Авельхайме. И вот сегодня, спустя столько времени, мы открывали сотый по счету филиал в стране.

Но в космос пока далеко не выбирались. Да и инопланетяне не навещали. Впрочем, последних с лихвой заменяли жители Авельхайма. Как хорошо, что сейчас конфликты постепенно сходили на нет. Все же договариваться фейри умели и любили. А люди учились слушать, особенно после того, как Королева Теней нашла сыворотку от холодного железа. Теперь ее вводили всем, кто хотел. А хотели, конечно, многие.

Я скинула узкие туфли на прозрачной шпильке, откинулась в кресле и со стоном пошевелила пальцами. Деловые костюмы с течением времени не особо менялись. Та же юбка до колен, строгий пиджак, пусть и меняющий цвета каждые пять минут, та же светлая блузка. Да, удобно, да все подгоняется по фигуре, стоит их надеть. Но все равно деловой стиль меня бесил.

— Несс. — проговорила я, глядя в полупрозрачный потолок, — синее платье и босоножки на платформе. И ужин.

— Да, госпожа. К вам поднимается Кристер. Передать все с ним или занести через помощника?

— Пусть заберет, — проворчала я, выпрямляясь, — а то привык бегать налегке.

И вообще домой пора. Под домом я имела в виду Двор Теней, конечно же. Я соскучилась по племянникам, которым на днях исполнялось одиннадцать лет. О, да, у Алистера и Ферис родились близнецы. Два пацана, от которых брат и Король Теней едва не лопались от гордости. Мы же с мамой лишь облегченно вздыхали по поводу их магии. Благо, они не пошли в отца. У того сила продолжала расти. Взять хотя бы инцидент с Благим Двором. Жаль их Королева так и не поняла, что не стоит плести интриги против Двора Теней. Жаль она попыталась снова устранить наследника Теней чужими руками. Теперь Благие очень долго будут восстанавливать свой Двор и еще дольше станут искать новую Королеву. Называется, Алистер психанул.

Двери разъехались в сторону, и в царство белого цвета и стекла вошел Кристер. Шириной плеч и огненными волосами он пошел в отца. А вот остальное взял от меня.

— Ну и? — вздернула я бровь. — Почему в такой роскошный день ты не занимаешься прожиганием жизни, как принято у порядочных фейри?

— Мать, с ума сошла? Я весь день сегодня с народом проторчал на выставке. Они фанатеют от тебя, серьезно. Последняя разработка Несс просто шикарна! Эти формы! Этот голос!

— Так, — я погрозила пальцем, — чтобы мне привел фейри, а не робота!

— Лет через десять, можно?

— Да хоть через двадцать.

Я встала и подошла к сыну, чтобы обнять его, а заодно забрать платье с туфлями. Мда, вот он вымахал, я едва достаю макушкой ему до плеча.

— Спасибо, — чмокнула его в щеку, для чего пришлось встать на цыпочки, а ему — нагнуться.

— И не ешь мою еду! — крикнула, удаляясь в небольшую комнату, рядом с кабинетом.

— Мгм-угу, — донеслось что-то непонятное.

— Кристер!

— Я дегустирую! — послышался ответный вопль, — ради твоей же безопасности.

В темно-синем платье, больше похожем на сарафан, я сразу почувствовала себя на порядок лучше. Держа туфли в руках, вернулась в кабинет и прогнала сына от еды.

— Если голодный, то сделай заказ.

— Не голодный, я просто хочу с матерью побыть.

Тепло разлилось в груди, как это всегда случалось рядом с сыном. Я понимала, что Кристер вырос, что у него своя жизнь, но каждый раз рядом с ним ощущала его любовь и привязанность.

Жил он сейчас в том самом пентхаусе, куда в свое время привел меня Видар. Я же не появлялась там, предпочитая на Земле останавливаться в небольшом коттедже в отдаленном районе. Там вокруг раскинулись многокилометровые парки, что меня весьма устраивало. И соседи не лезли в чужую жизнь.

Правда, там мне начинало казаться, что жизнь идет, обтекая меня со всех сторон. А я стою на месте. Все мелькает, а я продолжаю стоять.

Кристер оказался целителем. Так что сейчас мы вместе с ним плотно работали над проектом клиники. Ум у сына порой напоминал мне отцовский и немного бабушкин: та же деловая хватка и неуемное желание вызнать все до мелочей в интересующей теме.

— Завтра с утра, — проговорила я, закончив с ужином, в течение которого сын взирал на меня едва ли не с умилением, — завтра мы с тобой едем во Двор Теней.

— Опять Король Неблагих будет около тебя вертеться.

Я погрозила сыну пальцем.

— За языком следи, дорогой. Рагнол — наш союзник.

— Ага, и мечтает затащить тебя в постель.

Я лишь вздохнула. Да не мечтает, только знать то сыну об этом не обязательно. С Рагнолом у нас пыталась начаться симпатия, но мы оба оказались не готовы. Мы оба любили других людей, так что в итоге между нами осталась достаточно крепкая дружба.

В итоге, Кристер решил, что сядет за руль моего летательного аппарата, а свой поставит на автоматику и отправит следом за нами. Я лишь хмыкнула, но разрешила. Сын уже намекал, что ему моя модель нравится больше. На что получил ответ: действуй и тоже сможешь купить такой же.

За двадцать пять лет город слегка видоизменился: зелени стало больше, многие дома оказались покрытыми специальными травяными «коврами», которые часто цвели мелкими цветами. Появились прозрачные легкие мосты, по которым неслись скоростные поезда, а в небе то и дело возникали огромные изображения самых красивых пейзажей двух миров.

Мой район выглядел тихим и утопленным в зелени. Когда мы прилетели, вокруг уже сгущались мягкие сумерки, где-то лениво гавкнула собака. А в кустах сирени, пахнущей просто упоительно, пели соловьи.

— Ма-а-а-ам!

— Слушаю, — я выскочила из машины и потянулась, вдохнула воздух, пахнущий цветами и подстриженной травой, — Кристер, не моргай, а говори.

— У тебя реально классная тачка.

— При Дворе Теней держи свой лексикон далеко, — предупредила серьезно. — Машину можешь взять, но завтра в девять утра будь здесь, как штык. Без шуток.

— Ты лучшая ма… — начал было Кристер, но тут же посмотрел куда-то мне за плечо, где продолжалась местная дорога, — Прикольный цвет!

Я обернулась. Неподалеку от нас приземлялся автомобиль травянисто-сочной расцветки. И правда редкий цвет, в нем чудным образом перемешались все оттенки зеленого и легкий намек на бирюзу. Такую расцветку хотелось разглядывать и разглядывать. Что-то не припомню в нашем поселке такого автомобиля.

Дверь медленно открылась наверх.

Я еще смотрела на вышедшего из машины, а сердце уже начинало ускорять бег.

Так не бывает.

Это невозможно. Я сплю.

Щипок за локоть показал, что не сплю.

Сердце уже грохотало где-то в ушах, пыталось прорваться и выскочить наружу. Невольно схватилась рукой за горло, вдохнула ставший густым воздух.

Картинки вокруг, как кадры из фильма, остановленного на паузу.

Удивленные глаза Кристера, пока не до конца понявшего, что происходит.

Последние лучи солнца за горизонтом и вопли соловьев.

Широкие плечи мужчины напротив, что замер, как и я.

Огненные волосы, сейчас коротко стриженые.

Зеленые глаза, смотрящие настороженно.

Сердце захлебнулось ударами, на миг замерло, а затем вновь начало бешеный бег. Я же просто тихо простонала, начиная оседать на землю.

— Мама!

— Ния!

Два мужских голоса слились в один. Оба мужчины бросились ко мне.

Это все же правда, да? Правда?!

— Ния! — голос Видара, живого Феникса, казался нереальным, — Это я. Последнее возрождение, Ния. Я отдал нашу с тобой сущность Феникса. Я теперь такой как ты. Не знаю почему, не знаю примешь ли ты меня. Но я пришел.

Но все говорили, что это невозможно!

Я поняла вдруг, что пытаюсь отползти, но лишь вожу ногами по земле.

— Мама… — вдруг тихо произнес сын. — Это…

Мир на миг замер.

А затем взорвался миллионами искр, жгучих и ярких. Он взорвался от моего крика, когда я кинулась к Видару.