Говорят, что любые перемены в жизни к лучшему.

Говорят, что стоящий на пороге чего-то нового должен глядеть в будущее с надеждой и никогда не оглядываться назад.

Наверное, те, кто так считает, никогда не теряли самого близкого человека в целом мире. Единственного близкого. Родного отца.

Никогда не готовились покинуть дом, в стенах которого прошли самые счастливые годы жизни. Где прошло беззаботное детство. Дом, где каждый предмет мебели, каждая комната были наполнены воспоминаниями. Запахами и звуками, которые, кажется, стали частью тебя.

И как покинуть родное гнездо? Зачехлить мебель, запереть дверь на замок и уйти. Навсегда уехать в чужой город, к чужим людям, которых в жизни ни одного раза не видела. С которыми даже не знакома. О существовании которых узнала совсем недавно. Накануне смерти папы…

Ангелина Мелехова еще раз посмотрела на себя в зеркало своей спальни. Поправила на голове черную траурную повязку. Ей нужно пережить последнее испытание, самое сложное испытание — похороны. Выдержать, не позволить себе обезуметь от горя — все это потом. Когда она останется в этом пустом доме совсем одна. В последнюю ночь перед переездом.

Девушка смахнула со щеки одинокую слезинку, снова набросила на зеркало черное покрывало и вышла из комнаты. Дань уважения к традиции требовала, чтоб все зеркала в доме после смерти его хозяина были закрыты. Геля никогда не задавалась вопросом, зачем это было нужно? Чем могли навредить ей открытые зеркала? Будучи девушкой не суеверной, Ангелина, однако, воспитывалась человеком глубоко верующим. Посему хоть она и не соблюдала строгие посты и не бегала каждую неделю в церковь, исповедоваться за каждый свой неверный шаг, все же допускала вероятность существования где-то некой высшей силы.

Потому что невозможно жить и не верить, что нет где-то там, за облаками того, кто наблюдает за тобой и оберегает тебя. Невозможно жить без веры в то, что в минуту отчаяния не к кому будет прийти и приклонить колени. Что негде будет искать помощи и утешения.

Ангелина всей душой отрицала атеизм. У нее была своеобразная вера, но все же была.

Открыв дверь комнаты, Геля почувствовала удушающий запах ладана — значит, священник уже приехал и начался обряд отпевания.

Тяжело ступая, она спустилась по массивной лестнице. Внизу было много людей — отец за свою жизнь обзавелся многими знакомыми, друзьями, коллегами… Вот только родных у них не было никого. По крайней мере, до недавних пор она так и думала, а папа не спешил разубеждать.

Медленно продвигаясь в гостиную, к гробу отца, Геля никак не могла отделаться от ощущения нереальности происходящего. Никак не могла смириться с мыслью, что все что происходит — явь, а не страшный сон. Завтра проснувшись, она не пробежит босиком по прохладному и гладкому паркету в пропахший дорогим табаком кабинет отца, не прижмется щекой к его груди, удобно устроившись на коленях, не вдохнет привычный запах отцовского лосьона, такой резкий, что порой щекочет в носу, не расскажет, какой кошмар ей приснился ночью…

— Гелечка, девочка моя, — кто-то взял ее за руку. Девушка рассеянно повернулась и увидела рядом Любовь Михайловну — женщину, которая последние несколько лет вела хозяйство в доме ее отца, выполняя обязанности кухарки, экономки и горничной одновременно.

Ангелина не помнила свою мать. Всю жизнь, до недавних откровений отца она считала, что мама умерла. Отец об этом не разговаривал, вопросов дочери избегал, и скоро девочка сама себе придумала единственное логическое объяснение — папа потерял любимую и ему больно об этом говорить. На самом деле все оказалось гораздо хуже и больнее. Порой Геля думала о том, что лучше бы папа выбрал для предсмертной исповеди священника, а не ее. Столько всего свалилось на нее за прошедшие несколько дней. Столько семейных тайн, от которых ее всю жизнь оберегали, раскрылись перед ней. Все это таким грузом легло на ее хрупкие плечи, что порой казалось — она не выдержит, сломается под тяжестью горя и новых проблем.

— Геля, — заботливо вопрошала женщина, — ты сегодня ела? Бледная какая, того и гляди свалишься. Где тут мой нашатырный спирт… Господи, ну и запах… — она принялась рыться по своим карманам в поисках флакончика.

— Я не помню, Любовь Михайловна, — тихо ответила Ангелина, — кажется, ела… что-то…

— Нельзя так себя изводить, Гелечка. Все проходит, время лечит… — Женщина принялась говорить что-то о скором переезде, о новых местах, о том, что она должна быть сильной теперь и еще что-то, Геля только молча, иногда кивала головой, не понимая и половины слов. Она видела перед собой гроб отца и хотела оказаться рядом, постоять там несколько минут в тишине, попрощаться пока его не накрыли крышкой и не вынесли из дома… навсегда. Скоро отец навсегда покинет дом, который так сильно любил.

Гелин отец умер дома от тяжелой болезни. Меньше чем за год хворь выпила из мужчины все силы. И девушка, дневавшая и ночевавшая у постели больного, вынуждена была наблюдать, как жизнь отца утекает как вода из ладони, сквозь пальцы и нельзя, никак не получается ее удержать. Сколько бессонных ночей она потратила на бесполезные молитвы и призывы к Господу не лишать ее единственной родной души на этом свете — все тщетно.

Виктор Эдуардович три года не дожил до своего шестидесятилетия. Но, несмотря на столь зрелый возраст, до болезни он был весьма моложавым, подтянутым и энергичным мужчиной. Никто, глядя на него, не посмел бы назвать его стариком. Геля понимала, насколько поздним ребенком она была, ведь ей было всего двадцать лет, тогда как отцу через несколько лет должно было исполниться шестьдесят, поэтому и объясняла себе отсутствие матери надуманными и трагическими причинами. Она думала, мать ее умерла родами из-за того, что решилась родить ребенка, будучи уже немолодой, а отец не рассказывает ей этого, чтоб избавить от чувства вины.

Несколько дней назад, в ночь, когда умер отец, он успел рассказать ей все о себе, ее матери и своей жизни до того, как родилась Ангелина. Рассказал и умер, словно снял с души тяжкий груз.

«Ангелочек мой, ты прости меня…» — все еще звучал в ее голове его слабый голос.

— Папа, — тихо прошептала девушка, положив свою ладонь на шелковое покрывало, укрывающее скрещенные на груди руки отца, — папочка…

Она вдруг четко осознала, приняла, что никогда больше не услышит наяву ласковое прозвище, которым ее всегда называл отец. Он сказал, что ее назвали Ангелиной из-за того, что она была очень похожа на маленького ангела, когда родилась. И всегда отец звал ее именно так, своим ангелочком.

Девушка судорожно вздохнула, изо всех сил пытаясь сдержать рвущиеся из груди рыдания. Любовь Михайловна крепко обнимала ее за талию, поддерживая, иначе Геля, наверное, рухнула бы на колени у гроба. Упала бы ниц и разрыдалась бы в голос, завыла бы, наверное, от горя. Но твердая рука этой крупной и сильной женщины держала ее в реальности, словно напоминание о том, что она пока еще не осталась наедине со своим горем, что вокруг нее посторонние люди и она не имеет права сейчас на слабость.

Гроб тем временем закрыли и подняли на плечи парни из ритуального бюро и девушка, едва переставляя ноги и опираясь на домработницу, побрела за ним.

Позже, когда этот бесконечно длинный день, наконец, закончился, девушка, свернувшись калачиком под одеялом и выплакавшись вволю, закрыла глаза и еще раз позволила себе вспомнить последний разговор с отцом.

— Ну что, во сколько там приземляется самолет нашей маленькой сестрички, прости Господи… — Всеволод Мелехов откинулся в кресле и посмотрел на старших братьев.

Эдуард и Герман посмотрели друг на друга, Эдуард покачал головой, а Герман, повернувшись к младшему брату, проговорил:

— А тебе, видимо, все это кажется смешным, да? То, что в нашем доме поселится неизвестная особа, а мы должны будем опекать ее до замужества, да еще и искать ей подходящую партию, забыв о том, что это дочка той шлюхи, которая разрушила нашу семью?

— Герыч, да что ты так разволновался, в самом деле? — Младший брат стянул с рабочего стола Эдуарда какой-то документ и сворачивал из него «самолетик». — Что тебе сделала девчонка, которую ты в глаза ни разу не видел? В конце концов, мы можем проследить за тем, чтоб она удачно вышла замуж, а можем и не следить. Ее деньги — ее проблемы, не наши. Места у нас хватит. Не думаю, что она нас сильно обременит. Отец за свои грехи сейчас отвечает перед высшим судом…

Сева в театральном жесте крестил ладони на груди и посмотрел в потолок.

— Не богохульствуй, клоун, — в их разговор вмешался старший брат, — и не смей трогать мои документы.

Он разгладил смятый листок и убрал его в сейф.

— Он прав, Гера, — выдохнув, продолжил он, — девчонка действительно нам ничем не помешает. Все-таки она наша сестра…

— Тоже мне сестра… да мы ее в глаз не видели… — Герман нервно прикурил сигарету. — А вдруг она такая же… как ее мамаша.

— Разберемся на месте. Что толку гадать? В крайнем случае, отправим ее учиться куда-нибудь подальше… Вон, моя Альбинка учится в столичном универе и вполне довольна собой и своей жизнью.

Альбина, старшая и единственная дочь Эдуарда, действительно училась в Москве и домой наведывалась только на каникулы.

В кабинете на несколько минут повисло задумчивое молчание. Братья сидели каждый на своем месте и о чем-то думали.

Они были чем-то похожи, и совершенно разными одновременно. Эдуард — самый старший и рассудительный, был солидным бизнесменом, владеющим основной долей семейного бизнеса. Ему почти исполнилось сорок лет, и в его темно-русых волосах уже явственно проступала седина, а дородная фигура была обременена солидным брюшком. Герман — средний, был нервным мужчиной тридцати пяти лет с лысеющей макушкой. Герман никогда не отличался высокими моральными принципами, был желчным и завистливым. Тиранил свою тихую боязливую жену и частенько пропадал на закрытых вечеринках своих друзей-единомышленников. Ради достижения своих целей не брезговал методами, которыми не принято хвастаться. Всеволод, младший из братьев недавно отметил свой тридцатый день рождения и активно прожигал свою жизнь и семейный бюджет. К бизнесу его сильно не привлекали, так как старшие опасались, не в меру расточительных наклонностей братца. В офисе компании Сева появлялся исключительно для того, чтоб получить деньги. Нюансы появления этих денег в семье его не слишком заботили. Для того чтоб думать о делах у него были братья.

Мелеховы владели тремя крупными торгово-развлекательными центрами, расположенными в разных районах города. Многоэтажные здания из стекла, металла и бетона были излюбленным местом досуга горожан. Ведь здесь было все: кафе и рестораны, кинотеатры, детские зоны, и конечно множество салонов и бутиков разной направленности.

Двадцать лет назад, когда отец развелся с их матерью и сбежал в новую жизнь с новой женой, он оставил им сеть магазинов одежды. Сейчас, спустя годы, братья справедливо гордились собой и своими достижениями. Заслугу отца они воспринимали как хороший старт, который конечно помог им, но не являлся краеугольным камнем, заложенным в фундамент семейного дела.

Они бы справились и без его откупной помощи.

Эдуард и Герман были женаты и воспитывали детей разного возраста. Всеволод связывать себя брачными узами не торопился.

Сейчас братья собрались в офисе Эдуарда на очередное закрытое совещание.

— Ладно, — старший сел за стол, — забудем ненадолго о новоприобретенных родственниках и поговорим о работе…

— Так, — Сева порывисто поднялся со своего места, — мне, пожалуй, пора.

Он бросил на руку черную кожаную куртку и направился к выходу.

— Всеволод, — раздался за его спиной голос брата, в котором четко проступали стальные нотки, — сядь на место немедленно.

— Ну что опять, Эдь? У меня все в порядке, а если есть вопросы, обращайся к Олегу, он тебе все объяснит.

— Знаешь, брат, скорее всего именно Олег в скором времени займет твое место в семейном бизнесе. Извини, но от него толку гораздо больше, чем от тебя, тем более в последнее время ты все свои дела свалил на него.

— Он за это деньги получает и немаленькие кстати.

— Он хоть получает их за дело, а ты? Дармоед… Иди и подумай о своем будущем.

— Разбаловали мы его, — устало сказал Герман, когда за младшим громко захлопнулась дверь, — теперь вон и высказать ничего нельзя, обижается сразу… Хоть бы женился что ли поскорее.

— Лишь бы за него Олег и супружеский долг не взялся исполнять. — Рассмеялся Эдуард. А потом став серьезным добавил, — но с ним, правда, нужно что-то делать. Найти бы ему женушку постарше да поумнее его, чтоб держала лоботряса в ежовых рукавицах и дела могла вести вместо него. Олег, конечно, парень сообразительный, толковый, но… Все-таки это семейное дело… В общем, ладно, разберемся с этим позже.

Ты мне расскажи лучше, чего ты нарыл про нашу дражайшую сестрицу.

— Да ничего, — Герман откинулся в кресле и посмотрел в потолок, — нет на нее ровным счетом ни-че-го. Чиста аки ангел. Ни наркотиков, ни привлечений к уголовной ответственности, ни пьяных дебошей, ни беспорядочных половых связей… Она даже правила дорожного движения ни разу не нарушала.

Друзей почти нет, бойфренда нет… Не знаю, чем она занималась, такое чувство, что она целыми днями сидела дома и вышивала крестиком на пяльцах в лучших традициях героини романа.

— С чего тебе знать, чем занимаются героини романов?

— Я всего лишь предположил. Суть не в том, Эдь, делать-то что с ней будем?

— Да ничего не будем делать, понимаешь? Я может и зря на это согласился, но решения своего не отменю. Пусть живет… Места всем хватит. Потом выйдет замуж и все — наше дело сделано. А уж кому она отдаст руку и сердце — не наша забота. Встретишь ее в аэропорту?

— Нет. — Коротко отрезал Герман.

Эдуард вздохнул, понимая, что брата ему не переспорить. Когда-то давно, когда отец бросил их мать, именно Германа сильнее всех потряс его поступок. Старшему брату пришлось повзрослеть раньше срока, и нельзя было позволить себе окунуться в горе и ненависть с головой. Севка был тогда совсем ребенком. Он и не понял ничего до конца. Потом братья заменили ему отца — он пережил развод родителей легче всех.

А вот Герман тогда был достаточно взрослым, чтоб осознать, что случилось с их семьей. И недостаточно мудрым, чтоб принять это и постараться простить. Он замкнулся и переваривал в себе отцовское предательство, лелеял свою горечь, свою ненависть к нему.

— Тогда попроси нашего шофера ее встретить… Ну или Олега этого Севкиного… Сестра все-таки, с шофером это я как-то…

— Тоже мне сестра… — Угрюмо повторил Герман, глядя на брата из-под нахмуренных бровей. — Нарисовалась… хрен сотрешь…

— Она Мелехова, брат, нравится тебе это или нет. И раз уж мы обещали отцу присмотреть за ней, давай будем терпеливы. В конце концов, мы совсем ее не знаем.

Геля тоскливо смотрела в окно на проплывающие мимо городские пейзажи. И зрелище это ее удручало.

Ей не понравился этот город с первого же мгновения, как она в нем оказалась. И тот факт, что ей предстоит прожить здесь несколько лет, наполнил сердце такой невероятной тоской, что тут же, у трапа самолета, ей захотелось сесть и заплакать.

Зачем она уехала из дома? Почему отец распорядился ее жизнью именно так?

Он изнежил ее и вырастил слабым и зависимым домашним созданием. Она пыталась учиться, но когда заболел отец, бросила универ чтоб ухаживать за ним. Работать она не умела. Деньги у нее были и немалые, но распорядиться ими она тоже не могла. Был ли у нее другой выход кроме того как подчиниться последней воле умирающего? Видимо, нет, не было.

А вот теперь, приближаясь к своему новому пристанищу, девушка всеми фибрами души хотела оттянуть момент, когда она перешагнет порог дома братьев и познакомится с ними.

— Ангелина Викторовна? — Услышала она голос Олега и встретилась с ним взглядом в зеркале заднего вида. — Вы не выпьете со мной чашку кофе? Тут скоро будет кафе…

— Конечно! — Геля немного приободрилась. Кофе было бы сейчас как нельзя кстати. — Я бы с удовольствием… И можете называть меня просто Ангелина… Без отчества…

— Хорошо… Ангелина… — Олег уставился на дорогу, а Геля продолжала смотреть в окно.

Город был мрачным, грязным, пыльным. И насаждение деревьев вдоль обочин дорог не спасало ситуацию. Люди, которых она видела на тротуарах, ей совсем не нравились — какие-то злые, хмурые, озабоченные лица. Они куда-то спешили, ругались друг с другом прямо посреди улицы. Несколько раз их машину подрезали проезжающие мимо автомобили, несколько раз, как она поняла, подрезал кого-то Олег, и тогда она видела, как в открытые окна что-то кричат им рассерженные водители. Все это невероятно угнетало ее, невероятно!

Наконец Олег остановил машину у какого-то кафе и, судя по фасаду здания, крыльцу и вывеске, это было вполне приличное место, где можно было выпить неплохой кофе. Наверное, они въехали в центр города. Выйдя из машины и оглядевшись по сторонам, девушка немного успокоилась и приободрилась — возможно, если она не будет в одиночку посещать окраины, ей даже понравится здесь.

Олег тем временем уже открыл для нее дверь и терпеливо ждал, когда она насмотрится.

Присев за столик, и заказав кофе, Геля и Олег снова встретились взглядами и оба поспешно отвели их. Повисла неловкая тишина. Олег искоса смотрел на сидящую напротив него девушку и испытывал странное желание сказать что-нибудь умное, уместное, нужное. То, что она хотела бы сейчас услышать. И как назло мысли его разбегались, и он не мог ничего придумать.

— У вас мало багажа… — Наконец сказал он совсем не то, что хотел.

— Остальные нужные мне вещи прибудут скоро, через несколько дней. Я ведь надолго сюда… Там… много всего. Я взяла с собой только самое необходимое.

— Ясно… — Снова тяготящее и глупое молчание.

— А мои братья… — Уставившись перед собой, проговорила Ангелина, — …какие они?

— Я даже не знаю что сказать. — Олег откинулся на спинку стула. — Они неплохие люди. По крайней мере, я никогда не знал за ними ничего дурного. Но вам лучше сделать выводы самой. После того как познакомитесь с ними.

Геля молча покивала головой и пригубила кофе. Он действительно оказался вкусным — горячим, сладким и ароматным.

— Полдня сегодня мечтал о чашке горячего кофе. — Олег откинулся на спинку стула и прикурил сигарету. Подумав, протянул девушке открытую пачку. — Курите?

— Нет. — Геля отрицательно покачала головой.

— Не против?… — Олег кивнул на зажженную сигарету в руке.

— Нет, конечно. Я нормально отношусь к сигаретному дыму. Мой отец курил… часто… Правда, он умер от рака.

— Соболезную.

Она не ответив кивнула головой. Привычно. Наверное, на все выражаемые соболезнования она именно так и отвечала — сухим кивком головы. Олег подумал об этом и забыл, заметив, как из-за уха девушки на шею выбилась кудряшка. Наверное, если бы он решился поправить ее, скорее всего, задел бы кончиками пальцев ее кожу. Всего на мгновение, но ему бы это удалось. Конечно, он никогда этого себе не позволит, но кто ж запретит попытаться представить, какова на ощупь, эта непослушная прядь ее волос.

— Долго нам еще ехать до дома?

— Нет, здесь совсем рядом. Просто я знаю, что в доме ваших братьев мне кофе не видать. Едва меня заметит мой начальник Всеволод Викторович, как у меня тут же появится масса неотложных поручений. Так что с вашей помощью я украл себе минутку покоя. Спасибо.

— Да не за что. Всегда рада помочь. — Понимающе улыбнувшись, ответила девушка.

— Ну что ж, — Олег, оплатив счет, встал из-за стола, — нам пора.

Ангелина, вновь помрачнев, поднялась следом и направилась к выходу.

Первое утро в новом доме началось для Ангелины солнечно. Настроение было несравненно лучше вчерашней хандры, когда она проплакала весь вечер в подушку и даже к ужину не захотела спуститься. Вчера все было настолько мрачным, что ситуация казалась безвыходной. А сегодня, посмотрев в окно и увидев солнечные лучи, играющие на изумрудной зелени листвы, Геля улыбнулась и решила, что пора приходить в себя, и неплохо было бы чем-нибудь заняться с самого утра. Может завтрак приготовить для всех? Девушке ужасно хотелось быть полезной и поскорее почувствовать себя здесь как дома.

Все изменилось и теперь у нее новая жизнь. Чем быстрее она в нее впишется, тем будет лучше для нее же.

Приняв душ и надев трикотажный домашний костюм, Геля отправилась на кухню. Там она поняла, что опоздала, потому что с завтраком уже возилась… Елена, кажется. Ее сын сидел рядом и о чем-то увлеченно рассказывал матери. Прислушавшись, Геля поняла, что мальчик пересказывает сюжет какого-то фильма, просмотренного накануне.

— Доброе утро! — Девушка присела за стол.

— Геля! — Елена улыбнулась в ответ. — Уже встала? Кофе будешь?

— Я бы с удовольствием.

Через несколько минут перед девушкой уже дымилась чашка с ароматным напитком. Прихлебывая из чашки, Ангелина наблюдала за хлопотами Елены. Женщина сновала по кухне, от холодильника к плите, от плиты к раковине, от раковины снова к плите. Постоянно открывала и закрывала шкафы в поисках нужных мисок, баночек с чем-то загадочным, пакетиков.

— Может вам помочь?

— Нет, не нужно. Вообще по будним дням приходит домработница. Она и готовит и убирает. А по выходным — я. Мне нравится готовить. К тому же не работаю и все равно сижу целыми днями дома, так что… Мне не сложно. Ты, наверное, голодна.

— Да, если честно. Не отказалась бы перекусить…

— Завтрак в десять, Геля, придется потерпеть. Наталья слишком строго относится к этим совместным трапезам по времени. Застукает тебя с бутербродом, все, считай лекция на полчаса о том, как важны семейные традиции, а так же строгий распорядок и дисциплина в доме, в котором живет такая большая семья, тебе обеспечена.

— Ясно. Мне бы не помешало познакомиться со всеми правилами этого дома.

— Познакомишься, со временем. И не пугайся, их нарушение не карается слишком строго. Просто Наталья Игоревна никогда не упустит шанс кого-нибудь отчитать и повоспитывать. Те, кому не мешают ее нравоучения, плевать хотели на все правила. Взять хоть ее сыночка, Игоря, — голос женщины сменился на заговорщицкий шепот, — вот уж кому все до фонаря. Или братец ваш, Всеволод…

Где-то хлопнула дверь, прерывая поток откровений Елены. Она замолчала и вернулась к приготовлению завтрака.

Геля встала из-за стола и подошла к отрытому окну. Погода на улице была просто замечательной. Солнышко светило, ветерок колебал зеленые листья деревьев, откуда-то раздавались детские голоса… Хотелось туда, на свежий воздух. Но девушка никого здесь не знала, и выходить одна на улицу не рискнула. Она просто подтянулась на вытянутых руках и высунулась в окно, подставив лицо теплым солнечным лучам.

— Доброе утро. — Услышала она за спиной недовольный мужской голос.

Геля резко обернулась и наткнулась на тяжелый взгляд Германа. Он смотрел на нее исподлобья и нервно поджимал губы. Эту плохо скрытую неприязнь девушка заметила еще вчера, но успокоила себя тем, что ей всего лишь показалось. Сегодняшняя встреча показала, что ошибки нет, и она действительно Герману не нравится. Солнечное утро померкло, настроение испортилось. Ангелина допила кофе, который неожиданно стал горьким, и вернулась в свою комнату.

Завтрак, однако, прошел в непринужденной обстановке. Герман хмуро отмалчивался и по тому, что его никто не спрашивал о причинах недовольства, Геля сделала вывод, что в таком настроении мужчина пребывал часто и не она виной его сегодняшних хмурых взглядом. Остальные члены семьи старались общаться с ней так, словно они были знакомы давно. Ее о чем-то спрашивали, разговаривали с ней. Лед отчуждения постепенно таял.

В конце Эдуард спросил, чем она планирует заниматься в дальнейшем (не сидеть же дома целыми днями). А потом задумчиво обронил, что, наверное, сможет подыскать ей работу в их центре, если она конечно не против. Геля радостно закивала головой — конечно, она не против. Очень даже не против!

— Слушай, Геля, если у тебя на сегодня не было планов…

— Нет, конечно. Да и какие у меня тут могут быть планы, я ведь только приехала.

— Ну, — мужчина, смакуя пил кофе и разговаривал с ней, не отрываясь от газеты, которую держал в руках, — я подумал, может, ты захочешь прогуляться. Осмотреться, так сказать. Нет?

Он, наконец, посмотрел на нее.

— Нет. — Геля энергично мотала головой. — Для прогулок я пока не готова. Да и, если честно… немного боюсь одна…

— Ясно. — Брат встал из-за стола и натягивал на плечи пиджак. — Ну, сегодня с провожатыми у нас туго, поэтому если хочешь, могу взять тебя с собой на работу. Хочешь?

— Конечно, хочу! Я сейчас… — девушка вскочила из-за стола, бросив незаконченный завтрак, — я через минуту буду готова.

Вот это да! — думала она, торопливо одеваясь и стягивая волосы в хвост на затылке. — Эдуард сам предложил ей… И дело ведь не в том, что она так радовалась возможности увидеть, чем занимаются ее братья. Ей казалось, что новая семья буквально распахнула для нее объятия вот таким простым жестом. В тот момент Геля искренне верила, что сможет найти со всеми общий язык, что когда-нибудь они смогут стать настоящей семьей. Что она даже сможет их всех полюбить. Да что там! Она уже почти любила их всех.

По дороге она смотрела в окно машины на проплывающие за ним дома и вывески магазинов на них. В центре города кипела жизнь — мимо стремительно проносились дорогие автомобили, на тротуарах было полно спешащих куда-то людей. А Геля чувствовала себя словно выброшенной из этого жизненного хоровода. Все это было так чуждо и так далеко от нее. Словно все это вокруг нее было каким-то странно-ненастоящим и никак ее не касалось. Неужели однажды она сможет стать частью этого города и этой пестрой многоликой толпы?

За все время, что они ехали, Эдуард не перемолвился с ней и парой слов. Он был занят тем, что разговаривал по телефону, иногда прерываясь, для того, чтоб послать крепкое словцо в адрес владельцев других машин. Наконец, заглушив авто у служебного входа четырехэтажного здания, он отстегнул ремень, и отрыв дверь, кивнул девушке следовать за ним.

За дверью был стеклянный лифт, на котором они поднялись на последний этаж.

— Надолго мы сюда? — оказавшись в длинном коридоре, спросила Геля.

— На пару часов. Сейчас представлю тебя, потом можешь побродить здесь, ну там, в кино сходить. А потом поедем еще к Всеволоду съездим, это в другом районе, и домой. Ты ведь не торопишься?

— Нет, а куда мне торопиться?

— Вот и я о том же. — Мужчина открыл перед ней дверь в конференц-зал.

Управляющий состав центра был немногочисленным. Но все равно Ангелина так и не смогла никого запомнить с первого раза. Хотя, она решила, что ей это в принципе пока не обязательно. Когда она услышала, как брат просит моложавую женщину из отдела кадров подыскать Геле местечко в торговом центре Всеволода, она странно разволновалась и даже слегка струсила. Она не думала, что все решится так скоро. А с другой стороны, какой смысл тянуть? Какие неотложные дела могут заставить ее повременить с работой?

Потом она долго бродила по центру, ожидая, когда Эдуард решит все свои дела. Она сходила в кино, перекусила в кафе, обошла почти все магазины, чуть не заблудилась, присела у небольшого фонтана и промочила низ платья. Хорошо, что на темной тонкой ткани мокрое пятно не сильно бросалось в глаза, а летний ветерок высушит его за считанные минуты, но все же приятного было мало… В общем, через три с половиной часа вместо обещанных пары, ей, наконец, позвонил Эдуард и сказал спуститься к машине.

По дороге к центру Всеволода Эдуард сделал солидный крюк. Даже не знающая город Ангелина об этом догадалась. Видимо брат решил дать ей возможность посмотреть на город, в котором ей предстояло жить. Наконец, припарковав машину уже у парадного входа в здание, обшитое желтым и оранжевым сайдингом, мужчина сообщил о том, что они прибыли.

Геля высоко задрав голову, в восхищении оглядывала место своей будущей работы. Она нашла, что центр Севы отличается от детища Эдуарда ровно настолько же, насколько легкомысленный и безответственный Всеволод отличался от умного и серьезного старшего брата. Развлекательные заведения здесь преобладали над магазинами и офисами. Публика внутри была соответствующая — скучающая молодежь, коротающая свое время в кафе, кинотеатрах и боулинге.

— О! — Эдуард остановился на пороге кабинета брата. — А ты что здесь делаешь?

— Интересный вопрос. — Сева спустил ноги на пол и оперся локтями на поверхность стола, за которым сидел. — Ты вообще-то в моем кабинете…

— Кажется, ты должен был сегодня отправиться в командировку в другой город, помнишь?

— Помню. Туда только что отбыл Олег.

— Олег, значит… Олег был нужен мне здесь.

— В таком случае не стоило заходить сюда — искал бы Олега в его кабинете.

— Его кабинет закрыт вот я и думал застать его здесь. Не суть важно… Сева, я просил тебя заняться этим лично. Ты понимаешь, что есть такие вещи, которые должен контролировать ты и только ты, а не Олег.

— Ой, да ладно, Эдик. Олег справится…

— Я не сомневаюсь. А ты справился бы? Вот это меня больше интересует… И не называй меня «Эдиком»! — Грозно добавил мужчина. — Сто раз говорил…

Всеволод обиженно замолчал, поглядывая на брата из-под насупленных бровей.

— Ладно, я тебе сказать хотел, что Геля поработает тут у тебя какое-то время. Тамара подберет ей вакансию, а ты кабинет приготовь, хорошо?

Брат кивнул головой, с любопытством поглядывая на молчащую в сторонке девушку.

— Сева! — Эдуард привлек его внимание. — Сделай это прямо сейчас, хорошо? Не дожидаясь возвращения Олега.

— Да понял я все. Сделаю. И… — он подмигнул Геле, — …добро пожаловать в семейный бизнес, сестренка.

Геля попыталась улыбнуться, искренне надеясь, что ее щеки не заливает сейчас густой румянец. И причина была не в том внимании со стороны старших братьев. Дело было в прозвучавшем минуту назад имени.

Пока братья разговаривали про Олега, Геля не знала, куда спрятать глаза, чтоб никто не понял, какое действие произвело на нее упоминание о мужчине. Только сердце ее замирало в такой сладкой неге, а потом колотилось так сильно, что девушка боялась не справиться с нахлынувшими чувствами и свалиться в обморок.

Геля никогда не влюблялась раньше. Она была в этом абсолютно уверена. Конечно, были парни, которые вызывали в ней симпатию и интерес, и она даже пару раз встречалась со своими ровесниками. Один раз в выпускном классе, второй в институте. Но она всегда понимала, что это не любовь. Спрашивала себя, чем она готова была пожертвовать ради того, кто был рядом с ней тогда и даже будучи школьницей, не могла ответить, что отдала бы жизнь за свою любовь. Прислушивалась к себе, к своим ощущениям и не находила в душе тех чувств, которые как ей казалось, свидетельствовали бы о настоящей любви.

А еще Геля совершенно точно знала, что любовь с первого взгляда — это миф. Это не правда и так никогда не может быть. Чтоб двое совершенно чужих друг другу людей с одного взгляда, с первого вздоха полюбили друг друга навсегда… Чушь, да и только! Чтоб полюбить, чтоб понять, что это именно любовь нужно познакомиться поближе, узнать друг друга во всех сферах жизни. В общем, для любви нужно время — Ангелина в это верила свято.

Тогда что происходит с ней сейчас? Что за странная дрожь и трепет только от одного лишь упоминания о мужчине, которого она видела всего раз в жизни? Любовь ли это? Ни на один свой вопрос она сейчас не могла с уверенностью ответить. Геля всю дорогу пыталась понять, что за странное возбуждение и томление держало ее. И только теперь поняла, что это было предвкушение встречи с Олегом. Волнение, с ней связанное. А сейчас — острое разочарование.

Через несколько дней Ангелина в первый раз отправилась на работу. Недавно они с Эдуардом посетили автосалон и теперь у девушки была своя маленькая машинка, японская малолитражка синего цвета. Точно такая же сейчас пылилась в гараже где-то далеко, в другом доме и другой жизни. Девушка сначала хотела попросить брата помочь ей получить именно ту машину, но вечно занятой Эдуард сморщившись посоветовал ей купить новую. Ну некогда ему было заниматься всей этой волокитой с доставкой автомобиля из другого города.

Выпив кофе, Геля выпорхнула из дома и, задав на навигаторе адрес пункта назначения, завела машину, предварительно пожелав ей доброго утра и ласково погладив кожаный руль. Брат советовал ей купить машину нормальных размеров, но девушка настояла на этой маленькой коробчонке — в ней ей было вполне комфортно, она чувствовала габариты машины, не было особых проблем с парковкой и вообще, ну зачем ей большая машина?

Двигаясь с крейсерской скоростью, Геля пребывала в отличном расположении духа. Она посмеивалась над другими водителями, которые обгоняли ее машину, а потом попадали на все красные светофоры, тогда как у нее, никуда не спешащей, всю дорогу был «зеленый коридор».

— Так вам и надо, — улыбаясь, бормотала девушка, — нечего было меня подрезать. Поспешишь — людей насмешишь.

А вообще люди на здешних дорогах были злые — такой вывод она сделала еще когда каталась по городу с Эдуардом.

Сегодня утром брат сообщил ей, что ее кабинет готов и Сева на месте объяснит ей ее обязанности. Геля не догадывалась, в чем заключалась ее работа, но все же была несказанно рада, что у нее теперь есть занятие.

До места она доехала без приключений и даже ошиблась поворотом всего один раз. Войдя в лифт, девушка уже протянула руку к кнопке нужного этажа, когда в кабину заскочил Олег.

— Вам на какой этаж? — Он внимательнее вгляделся в ее лицо. — Ангелина? К брату приехали? Зря — его как обычно нет на месте, надо было позвонить…

— Не только к брату, — девушка, наконец, нажала кнопку, и двери лифта с тихим шелестом закрылись, — я теперь здесь работаю.

— Правда? — Олег улыбнулся. — Значит, будем часто видеться. И кем?

— Это мне Сева… кхм… Всеволод Викторович должен был объяснить. А если его нет… Что делать?

— Ничего. Я сейчас позвоню ему и спрошу.

— Спасибо.

Геля наблюдала, как мужчина разговаривает по телефону, отвернувшись от нее, и не могла заставить себя отвести взгляд. Двери открылись и Олег, кивнув ей следовать за ним, вышел в коридор.

Убрав телефон в карман, он остановился у какой-то двери и, открыв ее, вошел в небольшой кабинет. Геля вошла следом и с любопытством огляделась.

— Нравится? Это теперь ваш кабинет.

Геля покивала, не отвлекаясь от созерцания светлых стен, увешанных какими-то простенькими картинками в фоторамках.

— А что я должна буду здесь делать?

— Сейчас объясню, — он отодвинул стул у компьютерного стола и жестом пригласил девушку присесть.

— Так, — он наклонился к ней близко-близко, и Геля не сразу поняла, что он всего лишь потянулся к «системнику», чтоб включить компьютер, — компьютером пользоваться умеете?

— Ну… на уровне любителя.

— Ничего, здесь в принципе не нужно быть компьютерным гением. А если будут проблемы, я вам прилеплю, вот сюда, телефон системного администратора. Ну, или можете в любой момент обращаться ко мне.

Итак, вы теперь работаете в отделе продаж. — Говорил он, глядя в монитор и открывая какие-то программы. — Значит, вы видели у нас в центре разные магазины, их хозяева арендуют у нас торговые площади, понимаете?

Геля молча кивнула головой.

— Иногда они забывают, когда у них подходит время выплат очередных платежей за аренду. — Продолжал Олег. — Вот именно вам придется за этим следить и напоминать некоторым о том, что пора либо продлить договор, либо освободить помещение. Уговаривать умеете? Работенка не пыльная, в общем-то. Все здесь, все договоры, сроки, фирмы… Все понятно? Разберетесь? Если возникнут проблемы, обращайтесь.

— Хорошо.

— Вам главное подготовить документы и передать их мне.

— Я поняла.

— Я потом пришлю к вам секретаря, вам все более подробно объяснят. Ну, что ж, удачи. Часа в два я покажу вам, где здесь можно пообедать.

— Хорошо.

Олег вышел, а Геля углубилась в изучение документов и различных папок на рабочем столе компьютера. Она пыталась учиться на «управленца» в экономическом ВУЗе, так что выплывающие на экране монитора таблицы и прочие документы были ей относительно понятны.

Через пару часов Геля откинулась в кресле и потянулась. Посмотрела на часы — до обеда было еще далеко. Девушка вышла из кабинета и решила побродить по центру и внимательно его осмотреть. Проходя мимо приоткрытой двери, она услышала голос Олега — он с кем-то разговаривал по телефону, решал какие-то проблемы. Она остановилась и прислушалась. Подошла к двери ближе, взялась за ручку, не понимая до конца, что она делает и зачем. Но стояла там, в коридоре, боясь пошевелиться и выдать себя, а услышав, как он прощается с собеседником и кладет трубку на место, она испугалась быть обнаруженной и сбежала. Удаляясь от заветной двери, девушка не могла отделаться от ощущения, что кто-то стоит позади нее и смотрит в след, но проверять свои догадки не решилась.

Спустившись на один этаж, Геля вышла из лифта и оказалась на том этаже здания, на котором располагались кинотеатры. Пройдя мимо касс и автоматов с попкорном, девушка вышла на балкон. Этот балкон она заметила еще в первый свой приезд сюда. Это была просторная терраса с которой открывался потрясающий вид на город. Вдоль стен стояли кресла и столики для тех, кто предпочитал за чашкой кофе или сигаретой созерцать городские пейзажи.

Девушка подошла к перилам и с наслаждением подставила разгоряченное лицо свежему ветерку.

— Красиво здесь, правда? — Раздался неожиданно знакомый голос. Рядом стоял Олег и задумчиво глядел вдаль. — Этот балкон — лучшая идея Всеволода. Такие его посещают редко, а тут уперся… И не прогадал.

— Да, — не поворачиваясь, согласилась Ангелина, — здесь чудесно.

Олег оперся локтями о гладкие блестящие перила.

— Я если честно переживал, что найдутся идиоты, которые выберут этот балкон для своих полетов… Вы меня понимаете? Поэтому и настоял на таком широком карнизе.

Мужчина имел в виду метр крыши за перилами.

— Так никого не тянет асфальт внизу. А будь прям под ногами пустота…

Ангелина понимающе кивнула. Они стояли рядом и оба молчали. Их плечи иногда соприкасались, и девушка думала о том, что ей уютно это молчание рядом с Олегом. Ей не хотелось поддерживать этот разговор ради того, чтоб только заполнить чем-то неожиданно возникшую паузу. Достаточно было и того, что он стоит тут рядом и смотрит на нее, думая, что она этого не замечает.

Нет, вершиной счастья было бы, если бы он сейчас также молча обнял ее сзади, сцепил руки на талии и прижался своей щекой к ее щеке… Тогда бы она чувствовала себя защищенной от всего мира.

Геля еще не решилась назвать то, что она сейчас чувствовала к Олегу любовью. Она предпочитала думать, что это симпатия, возникшая оттого, что Олег был первым, с кем она познакомилась в этом городе в довольно тяжелый для себя момент. Ей нужен был кто-то, кто заполнил бы ту пустоту в душе, возникшую после смерти отца и скором отъезде из отчего дома. В том состоянии, в котором она приехала, она могла влюбиться в кого угодно, если только он не косой и не хромой.

Но все же, она чувствовала себя так впервые. И ей нравилось это чувство. Оно словно возвращало ее к жизни.

После смерти папы прошло не так много времени, но видимо из-за смены обстановки Геле казалось, что с тех пор прошла целая жизнь. Тогда, в последнюю ночь дома, ей хотелось покориться судьбе и воле отца и просто плыть по течению, ничего не пытаясь решить самой. Наверное, это было неправильно, но по-другому жить Геля пока не умела.

— Не хотите пообедать со мной? — Олег потушил сигарету в стоящей рядом урне. — Я вам покажу хороший ресторанчик, здесь неподалеку.

Ресторанчик за углом и правда был идеальным местом для обеденного перерыва. Тихая музыка, практически пустой зал, кухня на любой вкус, уютный интерьер — все это располагало к расслабленному состоянию и спокойной доверительной беседе.

— Вы скучаете по дому, Геля?

— Иногда. По ночам, когда остаюсь одна, наедине со своими мыслями. Я думаю о доме, о своем отце… Вспоминаю, как счастливы мы с ним были когда-то… Когда он еще был здоров… Все это кажется мне теперь таким далеким и ненастоящим…

Олег увидел, как глаза сидящей напротив девушки заблестели от слез и пожалел о том, что поднял болезненную для нее тему.

— Я очень скучаю, у меня в голове не укладывается то, что со мной происходит. Словно мой отец все еще жив и остался там, дома. А я просто уехала погостить. И когда-нибудь вернусь…

— Как вам ваши новые родственники? Привыкаете? Сейчас вы выглядите увереннее, чем тогда, когда я встретил вас с самолета.

— Да. — Ангелина смущенно кивнула. — Я помню… Дома все нормально. Вернее, все живут каждый своей жизнью и не особо вмешиваются в дела друг друга. Не скажу, что меня это сильно огорчает или наоборот радует. Так даже лучше, то, что они не носятся со мной и не пытаются втащить в свою семью. Я бы от этого повышенного внимания с ума сошла. А так, вроде все как всегда… Просто я привыкла к другой модели семьи… Но как я поняла, завтраки, обеды и ужины по выходным — это старая традиция. Так ведь? Единственное… — Девушка нахмурилась и опустила глаза. — Впрочем, не важно…

— Что-то не так дома? — иногда Олегу начинало казаться, что он слегка перегибает, стараясь непонятно для чего разговорить Гелю и навязаться ей в друзья. Вот ну какое ему, по сути, дело до ее проблем? Никто не нанимал его в ее личные психотерапевты. Да, Эдуард Викторович попросил помочь ей на первых порах, что он и старался выполнить. Но вряд ли он имел в виду именно такую помощь.

— Мне кажется, Герман меня недолюбливает. — Помолчав и собравшись с мыслями, вымолвила Ангелина. — При других обстоятельствах меня бы это мало потревожило, но… Я живу у них дома и мне неуютно.

— Герман от природы угрюм, Ангелина. Вам просто непривычно, видимо раньше вы не общались с подобными людьми.

— Да. Да, вы правы, конечно… Что ж, нам пора.

— Черт, Олег, я попал! — Всеволод страдальчески поморщился. — Что делать теперь?

— Что делать? — Олег подошел к столу начальника и друга, и присел на краешек. — Деньги отдать. А что ты еще сделаешь? Карточный долг — это святое… Вы же, игроки, так считаете?

— Брат меня убьет…

— Эдуард Викторович? Убьет. Сева, где ты умудрился? Казино ведь закрыли…

— Да это не казино. Просто встретились с парочкой друзей. Сели картишками перекинуться. Ставки-то были чисто символическими. И там были двое мне неизвестных… Олег, я сам не понял, как продул им круглую сумму! Да они меня развели как пацана! Да они…

— Тише-тише. — Олег положил ладонь на плечо пытавшегося вскочить из-за стола Всеволода. — Теперь уже поздно выяснять. Думать надо было. Не в первый раз уже.

— Да знаю я, знаю… — Сева недовольно скривился. — Не надо меня отчитывать. Придумай лучше как скрыть от братьев пропажу такой крупной суммы. Придумаешь?

— Постараюсь.

— Олег, это страшные люди. Я не представляю, что они со мной сделают, если я не отдам деньги…

— Я же сказал, придумаю что-нибудь. Когда нужно деньги отдать?

— Сегодня. Олег, отвези им сам. Я их боюсь. А ты ведь им ничего не должен…

Олег отошел к окну и недовольно посмотрел на часы — Геля уже, наверное, там… Он так привык за эти дни встречать ее на балконе. А сегодня, из-за бестолкового Севы придется отменить обед.

— Где вы должны были встретиться?

— В кафе на окраине города. — Сева объяснил, в каком именно заведении у него была назначена встреча. А потом заедешь ко мне домой, расскажешь, как все прошло, ладно?

Олег пообещав, что все сделает, вышел из кабинета начальника. Времени пойти повидаться с девушкой под предлогом табачной зависимости, к сожалению не осталось. А Геля стояла на балконе и смотрела, как Олег садится в машину и уезжает. Он не пришел! Не пришел, как всегда, и на обед с собой не позвал, уехал один! Не нужно много думать, чтоб понять, что все это означало. Девушка почувствовала себя преданной, обманутой.

Она вернулась в кабинет и попыталась поработать, но буквы прыгали перед глазами, а информация не желала усваиваться в е голове. Промучившись около часа, Ангелина собралась и уехала домой.

— Это будет чудесный праздник! Альбинка его надолго запомнит, правда Эдь? — Наталья повернулась к мужу, поглаживая его руку, лежащую на столе, своей ладонью.

— Конечно, запомнит. Ты как обычно размахнулась, Наташ.

Вся семья собралась за столом за ужином, и Наталья Игоревна рассказывала о грядущем праздновании восемнадцатилетия старшей дочери. Ради такого случая был арендован загородный стрелковый клуб, в котором должны были с удобством разместиться все гости.

— Это замечательное место, — рассказывала женщина, — удобный подъезд, открытый павильон, светло, просторно. Вокруг огороженная территория, так что можно не волноваться за подвыпивших гостей.

Наталья засмеялась, уверенная, что удачно пошутила. Елена тоже похихикала, дабы ее поддержать.

— Кхм… Так вот, я хотела тебя, Леночка, попросить заняться кухней. То есть составите меню, проследишь, чтоб все было на высшем уровне, договорились?

— Конечно, я только за.

— Может я тоже смогу чем-то помочь? — Вызвалась Ангелина. На что получила исчерпывающий ответ:

— Гелечка, дорогая, не волнуйся. Мы справимся, а ты отдыхай. Итак, я еще раз напоминаю, — обратилась Наталья ко всем присутствующим, — что Альбина не должна ни о чем узнать раньше времени.

— Как будто Алька сама не догадается. — Пробормотал Геле сидящий рядом Всеволод. — Она каждый год организует подобные мероприятия, и каждый раз просит никому ничего не говорить Альбине.

Он усмехнулся, покосившись на невестку, и добавил:

— Могу поспорить, Альбина уже догадывается о том, что ее ждет.

Геля ничего не могла ему ответить — она не знала девушку, о которой шла речь. И спросить ей было не у кого, чего ей ждать от знакомства с ней. Однако она, соглашаясь, покивала головой.

— Когда она прилетает?

— Завтра. Меня просили ее встретить. Хочешь, поедем со мной?

Из всех троих братьев именно с Севой Ангелине удалось установить более-менее дружеские отношения. Девушка подозревала, что дело в совместной работе — все-таки они порой встречались втроем в его кабинете и обсуждали работу. Эдуарда Геля видела редко — он уходил на работу сразу после раннего завтрака и возвращался поздно. Встреч с Германом девушка старалась избегать. А Всеволод был молод, у него всегда было хорошее настроение, он часто шутил, и с ним было не сложно идти на контакт.

— Нет, пожалуй.

— Ну, — Сева плеснул себе вина в бокал и откинулся на спинку стула, — как хочешь.

Наталья еще долго разглагольствовала на счет предстоящего праздника, и на счет предстоящего приезда дочери. Она была полна энтузиазма, и даже ее холодность и постоянная надменность, куда-то испарились — вспоминая Альбину, голос ее теплел, а глаза подозрительно блестели. Видимо дети — это единственное, что она любила и что было ей по-настоящему дорого. Ангелина никогда не замечала подобной теплоты у Германа и Елены по отношению к единственному сыну. Чем им не угодил отзывчивый и добрый мальчишка, она не могла понять. Но подозревала, что мужчина был разочарован наследником — Лешка был гуманитарием по складу ума, до мозга костей. Все технические науки, которые пытался вбить ему Герман, не желали усваиваться в его голове, вытесняемые книгами, стихотворениями собственного сочинения и прочими, по мнению отца, глупостями.

Мать же его вообще старалась не замечать назревающий конфликт между отцом и сыном. Может быть, она боялась переключить внимание и вместе с ним претензии и упреки мужа с сына на себя, может она слепо доверяла воспитательным методам Германа, может ей, на самом деле, было безразлично.

Геле было жалко мальчишку. Она считала, что Игорек заслуживает порки и нравоучений гораздо больше, чем Лешка. Но Наталья горой вставала на защиту сына, если отец вдруг находил в своем плотном графике время для воспитательной беседы.

Лешку Геля считала своим другом. А с Игорем предпочитала не иметь никаких дел.

На следующий день Наталья Игоревна встала очень рано — Геля сквозь сон слышала ее осторожные шаги мимо своей двери, негромкий разговор и звяканье посуды где-то на кухне.

Собираясь позже на работу, девушка узнала, что Сева уже уехал за племянницей в аэропорт. Ангелина знала, что по поводу приезда дочери Наталья организовала сегодня маленький семейный ужин. Вот тогда-то она и планировала познакомиться с девушкой. Но Всеволод привез ее раньше, чем все ждали.

— Алечка, доченька, — заверещала Наталья Игоревна, едва девушка перешагнула порог отчего дома.

Это была высокая длинноногая шатенка с зелеными, как у отца глазами. Пухлые губки исказила недовольная гримаса, едва мать прижала ее к своей груди. Нахмурив бровки, девушка вывернулась из материнских объятий:

— Мам, ну ты же знаешь, как я не люблю все эти нежности. Я устала, покажи мне мою комнату, я хочу отдохнуть.

— Но доченька… Мы так давно не виделись, мне так много нужно у тебя спросить…

— Потом, мама. Успеем еще, наговоримся.

Девушка уже шагнула к лестнице, когда неожиданно обернувшись, спросила:

— Кстати, а где моя новоявленная тетушка? Посмотреть бы на нее…

— Я здесь. — Ангелина, скрестив руки на груди и пытаясь избавиться от противной мелкой дрожи шагнула вперед. Неприятно началось их знакомство, что не говори. И хоть Аля не сказала ничего особо страшного, все же тон ее, насмешка, звучавшая в словах, принесли Геле почти физический дискомфорт.

Альбина подошла к ней и несколько секунд разглядывала, словно оценивая и что-то решая для себя. Это напомнило девушке тот день, когда она впервые попала в этот дом и стояла посреди гостиной под точно такими же взглядами семейства.

— Приятно познакомиться. — Девушка спокойно подала Геле свою ладонь и едва пожав протянутую руку, пошла к себе.

Прошло несколько дней, и наступил, наконец, день рождения Альбины. Наталье Игоревне, не смотря на все ее усилия, так и не удалось сохранить в тайне масштабы планируемого торжества. Самое смешное, что она сама же и проболталась дочери.

А вышло все так. Наталья несколько дней создавала вокруг праздника такой явный налет таинственности, что виновница стала подозревать, что он нее что-то скрывают. Тогда она, будучи девушкой, далеко не глупой, пошла ва-банк и заявила матери, что все знает. Причем не придумала ничего лучше, как свалить разглашение тайны на ни о чем не подозревающего Лешика. Мать, конечно, попалась на этот блеф и, причитая, все выложила как на духу.

И Альбине было абсолютно безразлично, чего стоила мальчишке ее шутка. Наталья явилась с претензиями к нему, отчитала, не дав и слова в свое оправдание сказать. Ее услышали родители паренька и Лешке влетело. Но цель была достигнута и Альбина была в курсе происходящего. Больше всего на свете ее бесило, когда за ее спиной происходило что-то, о чем она не знала.

Утром долгожданного дня, Наталья была как на иголках — она суетливо носилась по дому, по несколько раз повторяла родственникам их обязанности, по сто раз переспрашивала выполнены ли ее поручения. Она нервничала и все время говорила, что если что-то пойдет наперекосяк, она этого не переживает. Пока Эдуард не плеснул ей рюмку коньяка и не заставил выпить. Тогда она, наконец, расслабилась и перестала метаться из угла в угол. В назначенный час, старшие родственники отбыли в клуб. Ангелину и Альбину должен был привезти Олег. Вообще-то он вызвался подвезти только Гелю, которая решила не садиться сегодня за руль, но ему тут же дали ответственное и почетное задание — доставить именинницу к месту проведения ее праздника.

Олег в указанное время, стоял у лестницы в холле дома Мелеховых, и задумчиво наблюдал за стрелкой часов на стене.

— Я готова… — Послышалось за его спиной.

Олег обернулся на голос Ангелины и замер. Она стояла на лестнице, одетая в платье из светло-розового шелка. Ее волосы снова были уложены в прическу, открывающую шею и плечи, в руках она теребила сумочку-клатч. Платье, довольно простого фасона, лиф без бретелек, до колена длиной, без каких-либо украшений, делало ее такой нежной, такой трогательной и хрупкой, что мужчина на несколько секунд потерял голову. Захотелось, не говоря ни слова, просто подойти, обнять ее и увезти на край света. Подальше от всех, от ненужных им праздников и людей. Туда, где были бы только он и она. И больше никого.

— А вот и я! — Голос Альбины вырвал его из плена серых глаз Гели и вернул на грешную землю. Именинница подошла к нему и повернулась вокруг себя, демонстрируя наряд. Она была одета в черное платье с отделанным серебристым кружевом, корсетом. Полоска черного атласа на поясе подчеркивала тонкую талию, длинная атласная юбка, облегающая бедра и расклешенная от колена, притягивала взгляд к стройным ногам. — Ну, как я тебе?

— Вы, как всегда, очаровательны, Альбина Эдуардовна. Ну что, едем?

— Едем! — Она взяла Олега под руку и потянула к двери. Геля побрела за ними, разглядывая их спины и размышляя, что бы все это значило, и не появилась ли у нее неожиданная соперница.

— Олег, — капризно выговаривала тем временем Альбина, — ну сколько раз я просила называть меня просто, Аля? Что ты со мной на «вы» и по отчеству?

— Потому что ваш отец просил меня называть вас именно так.

— Я поговорю с ним.

Девушка подождала, пока Олег откроет ей дверцу переднего сидения машины, и, усевшись, решила не пристегиваться ремнем, дабы не помять платье. Олег тем временем открыл дверь для Гели, подождал пока она сядет и, поправив краешек платья, чтоб его не прищемило, незаметно коснулся кончиками пальцев ее круглого колена.

— Ну же, Олег, — послышался голос Альбины, — где ты там пропал? Поехали уже.

Альбина всю дорогу весело щебетала о чем-то, стараясь втянуть Олега в разговор. Геля не слушала ее. Она только и видела, что взгляды мужчины в зеркале заднего вида — он наблюдал за ней, смотрел на нее, прожигал ее горящими глазами.

Его взгляды, его легкое прикосновение к ее ноге, напряженная, искрящаяся атмосфера в салоне автомобиля — все это будоражило воображение Ангелины. Сердце ее трепетало от сладостной надежды и хотелось верить, что все это ей не кажется, и он действительно всю дорогу не сводит с нее глаз, отвлекаясь только для того, чтоб совершить маневр.

Геля не смотрела в окно, не замечала дорогу, по которой они ехали, она, уже не скрываясь (а что толку было скрываться, когда все ее чувства рвались из нее), щедро возвращала Олегу красноречивые томные взгляды. И судя по тому, что в машине неожиданно стало тихо, все их переглядывания заметила и Альбина.

— Вы меня слушаете? — Подозрительно щурясь, спросила девушка.

— Конечно, Альбина Эдуардовна. — За себя и за Гелю ответил Олег. — Мы, кстати, уже приехали.

Девушка отвлеклась от размышлений и посмотрела на высокие кованые ворота, перед которыми остановился их автомобиль.

— Я была здесь однажды. Здесь классно!

Едва Олег помог Ангелине выбраться из машины, как их окружили многочисленные гости и родственники, встречающие именинницу. Мужчина выбрался из этого столпотворения и хоровода поздравлений и радостных возгласов. Он вошел в павильон, где праздновалось сие знаменательное событие.

Там, внутри все говорило о том, что Наталья на славу постаралась ради дочери. Почти две трети помещения занимали круглые столики, застланные серо-жемчужными скатертями. На каждом стояли таблички с именами гостей, блестевший в свете ламп фарфор и хрусталь, и букеты живых цветов. Цветов вообще было очень много, они были всюду: на столах, в высоких вазах на полу, в петлицах мужчин и прическах девушек. Олег нашел на одном из столов табличку со своими инициалами, понял, что с этого места ему не будет видно Гелю и пересел, заняв более удобную для наблюдения за девушкой позицию. Если бы он мог, он бы никогда не сводил с нее глаз. Просто смотрел бы и смотрел, жадно впитывая в себя каждую деталь ее красоты. Изгибы тела, завитки волос, блеск серых глаз и нежный, чуть приоткрытый ротик, к которому хотелось прижаться губами и целовать, целовать бесконечно…

Первые он чувствовал это странное желание — просто находиться с девушкой рядом, слушать ее голос, смотреть на нее. Ему хотелось защитить ее от всего света, от чужих взглядов, от прикосновений к ней чужих людей.

Олег давно начал понимать, что встретил, наконец, ту, что без сомнения мог назвать своей родственной душой. Но мог ли он поверить в то, что она когда-нибудь ответит ему взаимностью? Потерянная и одинокая, она тянулась к нему, потому что он мог дать ей иллюзию спокойствия и надежного, дружеского плеча рядом. Скоро все это должно было закончиться, но сегодня, увидев ее на лестнице, посмотрев в ее глаза, он увидел в них отражение своих чувств, он не мог ошибиться. Значит, пора перестать, наконец, сомневаться и в себе и в ней. И придумывать самому себе препятствия.

Но почему вместо предвкушения скорого счастья в душе его поселилось тягостное предчувствие чего-то плохого?

На следующий день Геля проснулась рано. И хоть прошлая ночь прошла, словно в каком-то сладком бреду, она чувствовала себя совершено отдохнувшей и бодрой.

Всю ночь ей снился Олег, стоило только закрыть глаза, как она снова видела его, слышала его слова… Ей даже казалось, что на ладонях остался запах его туалетной воды, а на губах вкус его поцелуев.

Когда она вспоминала о том, как он ее целовал, ее в жар бросало, становилось душно. Словно в комнате разом исчез кислород.

Она слышала, как вернулись домочадцы. Как Эдуард вел по лестнице пьяного в дребезги Севу, поющего всем известную песню про коня.

Она видела как позже, когда все в доме улеглись, к ней зачем-то заглянула Альбина. Как стоя на пороге, она вглядывалась в темноту, словно искала что-то. Геля не хотела сейчас никого видеть и ни с кем разговаривать, поэтому она сделала вид, что крепко спит. Альбина вышла, закрыв за собой дверь.

Гораздо позже ей приснились чьи-то шаги у двери. Словно кто-то стоял там, переминаясь с ноги на ногу и не решившись войти, ушел.

Это была бесконечно долгая ночь, наполненная странными снами. Но основную часть сновидений заполнил собой все-таки Олег. А остальные девушка и не стала вспоминать. Вся ее жизнь теперь вращалась вокруг него, он стал центром ее мира.

Но как скоро об этом нужно знать ее семье? И нужно ли вообще?

Наверное, пока никому знать не стоит. И хоть ей сейчас хотелось на весь мир кричать о том, как она влюблена и счастлива, девушка решила никому ничего не говорить и сохранить все в тайне.

Почему? Что случиться если они узнают? Отец уполномочил их в выборе жениха. Раньше Геля не задумывалась об этом факте, ей все это казалось какой-то глупостью. К тому же она не собиралась замуж. Она пребывала в такой прострации, что вообще ни о чем не думала. Но теперь… Кто Олег в этой семье? Сочтут ли братья его подходящей парой для нее, и не будут ли ставить палки в колеса?

Сначала нужно разобраться во всем, ведь Олег всего лишь один раз поцеловал ее, а она уже размечталась…

Нет, он поцеловал ее не один раз! Не один! И как же можно в нем сомневаться, когда он смотрит так и так целует?

Геля приехала на работу раньше времени. Сил уже не было находиться дома и прятать горящие глаза. У двери ее окликнула Альбина, хотела о чем-то срочно поговорить, но Геля отмахнулась от племянницы и сбежала.

Центр был еще закрыт для покупателей, и она вошла через служебный вход. Поднялась на лифте до нужного этажа и вышла в тихий коридор. Похоже, сегодня она явилась на работу первой. Но проходя мимо кабинета Олега, она увидела, что дверь открыта. Сначала хотела зайти, а потом струсила. Сейчас, когда он был совсем рядом, она не знала, как вести себя с ним после вчерашнего. Сейчас, при свете дня вчерашний вечер в беседке не казался уже таким романтичным. А после прошедшей ночи, наполненной мечтами о нем, Геле было немножко стыдно, словно он обо всем уже знал.

А вдруг ей все показалось из-за выпитого шампанского? Вдруг все было не так красиво. Вдруг он сейчас не посмотрит на нее, вдруг тоже перебрал?

Геля сбежала в свой кабинет и тихонько притворила дверь, чтоб он не услышал, что она уже здесь. Там она села за стол и завела компьютер. Через пару минут дверь в кабинет открылась, и Олег возник на пороге с белой розой в руке.

— Привет! — Он вошел и притворил за собой дверь. — Ты как? Я совсем не выспался — думал о тебе…

Он сел на краешек ее стола и замолчал, глядя на нее. Потом спохватившись, протянул покрасневшей девушке цветок.

— Спасибо! — Геля вдохнула аромат. Цветок был таким свежим, таким чудесным и он так божественно пах… А может, это ее чувства обострились в сотни раз…

Олег встал, взял ее руку и потянул на себя, заставляя подняться с кресла и подойти к нему. Он забрал цветок и бросил его на стол. Прижал девушку к себе и поймал ртом ее губы.

Сейчас он целовал ее не так, как накануне. Не было больше в нем вчерашней робости и неуверенности. Его ладонь лежала на ее шее, в вырезе блузки, а губы нежно, но требовательно ласкали ее рот. Так… по-хозяйски, что ли… Она знала теперь, что напрасно сомневалась в нем только что.

— Всем, привет! — Молодые люди отпрянули друг от друга и с удивлением уставились на вошедшего в кабинет Севу. Он не глядя на них, рухнул на стоящий у стены диван и прижал ко лбу запотевшую от холода жестяную банку с пивом.

— Не ожидал тебя сегодня увидеть. — Олег подошел к другу и присел рядом. — Сева, ты алкоголик, ты знаешь об этом?

— С чего это? — Тот откинул голову на спинку дивана, и устало опустил руки.

— Похмелье. Первый признак. Кстати, а тебя не учили стучать, прежде чем ты входишь к девушке в кабинет?

— Я помешал? — мужчина сконцентрировал свой взгляд на сидящем рядом Олеге. А вы чем тут с утра занимаетесь?

— А мы, Всеволод Викторович, здесь с утра работаем. А вот что здесь делаете вы, это другой вопрос.

— Меня брат отправил на работу.

Олег с Гелей обменялись улыбками.

— Ладно, ребят, — Сева тяжело поднялся с дивана, — не буду вам мешать работать. Пойду, посплю… то есть, поработаю у себя в кабинете. Если Эдуард будет звонить — я слишком занят.

Он вышел. Олег снова подошел к Геле и, обняв, прижал ее головку к своей груди.

— Олег, как думаешь, он нас видел?

— Думаю, нет. А это имеет значение?

— Я пока не хочу, чтоб моя семья знала о нас. — Девушка подняла голову и всматривалась в лицо любимого. О чем он думает? Понимает ли почему им пока нужно скрываться?

— Не узнает, Геля. Если ты так считаешь нужным…

С этого дня Геля с радостью каждый день бежала на работу, ведь там они с Олегом были вместе. Домой она возвращалась только после того как они вместе ужинали в каком-нибудь ресторане. Она хотела бы проводить с ним больше времени, но боялась лишних вопросов и подозрений.

На работе же никто ничего не замечал и даже Сева не задавал вопросов, почему стал встречать Олега в кабинете Гели чаще, чем раньше. Впрочем, для того, чтоб что-то заметить, он редко бывал на рабочем месте.

Однажды в ее кабинет пришла Альбина. Олег как раз уехал на какую-то встречу, и девушка уныло копалась в документах. Племянница присела на стул, и какое-то время пыталась болтать о пустяках. Потом тонко намекнула, что сожалеет о том, что им с Гелей не удалось сразу подружиться и не против исправить это недоразумение. Но Геля знала, как досталось Лешке из-за этой девицы, и потому, конечно, улыбнувшись в ответ и со всем согласившись, она, однако решила, что радоваться внезапным переменам в настроении Альбины слишком рано.

— Олег, может, скажешь уже, куда мы едем? — Геля в недоумении поглядывала в окно, за которым сплошной стеной стояли высокие деревья.

Машина ехала по дороге, проходившей сквозь лес. И девушка понимала, что они уже отдалились от города на приличное расстояние.

— Увидишь. — Олег загадочно улыбнулся, не поворачиваясь к ней и не отвлекаясь от дороги. А затем не глядя нашел руку девушки и переплел свои пальцы с ее.

Сегодня у них был выходной, который они решили провести вместе. Что уж там соврал Олег Всеволоду, Геля не знала, у нее в отличие от него обязанностей было немного, и ее отпустили без проблем.

Рано утром девушка приехала к дому Олега и оставила свою машину на стоянке в его дворе. Сам он уже стоял у своей машины. Геля в марках машин была не сильна, но отличие этого внедорожника от того седана представительского класса на котором он приезжал за ней в аэропорт, не заметить было невозможно. Олег объяснил ей, что та машина принадлежит не ему, а компании, а там, куда они поедут, самое место автомобилю с большими колесами и высокой подвеской.

Куда они поедут, и что он запланировал на день, мужчина ей так и не сказал. Лишь молча помог забраться в салон.

Сейчас Ангелина уже потихоньку догадывалась, почему вчера он сделал такой акцент на том, чтоб она непременно была в спортивной одежде и не наряжалась как в ресторан. Слава Богу, она все же его послушала и надела удобные джинсы и кроссовки, вместо узкого платья и шпилек, как планировала все же нарядиться, вопреки его предупреждению.

— Купальник взяла?

— Купальник? А когда ты мне говорил про купальник? — Геля, округлив глаза, повернулась к нему.

— Забыл, вот черт… — У Олега видимо было прекрасное настроение. — Геля, я пошутил. Можно было бы конечно, и поплавать, но у меня были немножко другие планы.

Ангелина еще раз с удовольствием оглядела его. Ей очень нравилось на него смотреть. А когда он был таким… Встречались они в основном только на работе или после работы, он всегда был в строгом костюме… Нет! Строгий костюм на нем сидел идеально, девушка никогда не видела, чтоб брюки и пиджак так шли мужчине! Но сейчас, в белой футболке, облегающей грудь и светло-голубых джинсах, с растрепанными волосами и какой-то мальчишеской улыбкой на губах, он нравился ей гораздо больше. Сейчас он был ей роднее, а в последующие за днем рождения Альбины несколько дней, она его немного побаивалась, почему-то…

— Я так давно не отдыхал, вот так… Чтоб телефон отключить и не думать, что тебе в любой момент придется все бросить и мчаться выручать Всеволода из его очередной авантюры. Твой братец доставляет мне массу хлопот, ты знаешь об этом?

— Догадываюсь. — Геля улыбнулась. Она уже успела понять, что проблемы Севы Олег уже давно включил в круг своих рабочих обязанностей. Это было еще одним негласным условием, соблюдение которого обеспечивало ему контроль над бизнесом друга. Которым он впрочем никогда не злоупотреблял.

Олег рассказывал Геле в один из совместных обеденных перерывов, что сейчас Сева дал ему отличную возможность самому научиться управлять таким сложным механизмом как ТРЦ. И когда-нибудь, когда он, наконец, заработает нужную сумму, он сам начнет свое дело и будет работать на себя и для себя.

Деревья тем временем начали редеть, и скоро лес расступился, а машина въехала в небольшой поселок. Он располагался так укромно, что случайно наткнуться на это скопление домиков было просто невозможно. Дорога была одна — та, по которой они приехали, с другой стороны его окружали небольшие горы. На въезде в поселок стояла небольшая сторожка, и путь преграждал шлагбаум. Олег остановился у маленького окна и подождал, пока сторож узнает его и пропустит.

— Где мы? — Геля прилипла к окну и созерцала дома, мимо которых они проезжали. За высокими каменными заборами возвышались строения, которых она здесь не ожидала увидеть. Высокие, увешанные камерами наблюдения и спутниковыми антеннами они не были похожи на обычные одноэтажные деревенские домики. В подобном доме жила и она когда-то, но ее дом стоял в соответствующем районе, недалеко от города, почти в городской черте, а не в какой-то глуши черт знает где.

— Это коттеджный поселок, Геля. Здесь у Мелеховых дом. Но бывают они здесь очень редко, знаешь, когда Герману приспичит поохотиться в лесу. Ну и Сева привозит сюда своих друзей и подруг.

— А-а… — Геле стало слегка неприятно, что Олег привез ее в дом, где беспутный братец наверняка устраивает свои оргии.

— Что? — Олег остановил машину и посмотрел на нее. — Геля, я без задней мысли привез тебя сюда. Мне хотелось побыть с тобой вдвоем, подальше от всех и я ничего другого не смог придумать… Плевать! Плохая идея, давай сейчас просто возьмем плед и поедем на речку, хочешь? Неужели ты подумала…

— Нет! Олег, прости, я… — Девушка смешалась и опустила глаза. — Поехали, посмотрим, что за дом.

— Это ты меня прости, я не подумал, что обижу тебя, если привезу туда, куда Севка возил своих подружек. Я ведь и близко не держал подобных мыслей. Здесь красиво и спокойно. Правда.

— Я поняла, Олег. Поехали.

Мужчина снова завел машину. Настроение слегка испортилось.

Скоро они въехали в ворота дома, который находился почти на окраине поселка. Дом был двухэтажный и по размерам ненамного уступал городскому жилищу семьи.

Припарковав машину во дворе, Олег вышел и помог Геле выбраться из салона. Девушка с удовольствием потянулась — дорога заняла немало времени. Сам же он тем временем отпирал дом и вынимал из машины пакеты с провизией. Геля было предложила ему свою помощь, но мужчина отрицательно кивнул головой и исчез в полумраке за дверью. А она не спешила входить туда вслед за ним. В небе ярко светило летнее солнышко и в его лучах трава на газоне была необыкновенно красивого изумрудного цвета. Она приятно ласкала босые ступни и тянула прилечь и позагорать. Жаль все-таки, что она не подумала о купальнике. Олег сказал, здесь есть речка…

— Геля… — На крыльце нарисовался Олег и протянул ей руку. — Пойдем уже?

Ангелина вложила руку в протянутую ладонь и позволила увлечь себя внутрь дома. Там было тихо, прохладно и, в отличие от улицы, довольно темно. Потом, когда глаза привыкли к полумраку, а Олег сдвинул в сторону плотные шторы, девушка смогла оценить обстановку жилища.

Видимо они сейчас находились в просторной гостиной. У стены находился камин со сложенной в нем поленницей на случай, если будет нужно развести огонь. Перед камином в лучших традициях лежал толстый мохнатый ковер. Чуть поодаль стоял диван, журнальный столик и прочие предметы мебели. На стене висел плазменный телевизор. Смежной с гостиной комнатой была кухня. Рабочая зона отделялась высокой барной стойкой. Еще в поле зрения девушки попала массивная лестница наверх, видимо спальни находились именно там.

Пока Геля оглядывалась по сторонам, Олег разгружал привезенные пакеты, рассовывая по полкам в холодильнике контейнеры и свертки.

— Надолго мы сюда?

— До вечера. — Олег не отвлекался от своего занятия. — Вечером вернемся домой. Мне завтра на работу, да и тебя потеряют, если останемся на ночь… Да ты и не захочешь остаться.

— Олег, — Геля быстро подошла к нему и обняла за плечи, — прости, я не хотела все испортить.

— Это не ты…

— Ладно. Слушай, серьезно, давай, как будто не было этого разговора в машине? Что ты планировал на сегодня?

— Показать тебе дом, показать окрестности, может быть, устроить пикник в лесу или на речке… Вечером вернуться домой.

— Давай начнем с окрестностей? Дом за это время слегка проветриться, а то здесь спертый воздух. Потом перекусим.

— Как скажешь. — Олег заметно оживился, но чувство неловкости и некоторого напряжения все еще висело в воздухе. — На машине поедем, или пешком пойдем?

— Пойдем пешком? — Геля взяла его за руку и потянула к дверям.

Они долго бродили по узким зеленым улочкам поселка. Иногда останавливались у какого-нибудь особо примечательного забора, и Олег рассказывал Ангелине об обитателях дома. Потом дома неожиданно закончились, и они вышли на зеленый луг, за которым поблескивала поверхность бегущей воды — там была речка.

— Здесь на самом деле чудесное место, — проговорила Геля, прижимаясь к груди Олега и позволяя ему себя обнимать.

Она откинула голову, глядя на него и мечтая, чтоб он ее поцеловал. Но Олег разжал объятия и, обняв ее за плечо, увлек по дорожке домой.

Он был немного зол на себя за то, что догадавшись привезти Гелю в этот вертеп, он не додумался хотя бы промолчать об этом. И не важно, что он действительно не придумал лучшего места для того, чтоб просто побыть с ней подальше от всех. Там, где им не нужно было прятаться и встречаться украдкой, постоянно боясь разоблачения.

Конечно, что уж тут скрывать, Олег был совсем не против, если бы их отношения сегодня вышли на новый, более близкий уровень, но не теперь. Не здесь, не после того, что она недавно озвучила ему вслух. Черт, почему он сам не догадался, что ее нельзя привозить сюда. В дом, куда возил своих любовниц не только Всеволод. Мужчина догадывался, где порой пропадал Эдуард, под предлогом неожиданных внеплановых командировок. А уж чем тут занимался Герман, когда уезжал с друзьями поохотиться в здешнем лесу, Олег вообще предпочитал не знать.

Он теперь даже поцеловать Ангелину не мог, боясь этим поставить ее на одну планку с девушками совсем иного сорта и рода занятий.

Глупо все получилось.

Они все же вернулись в дом. Накрыли стол в беседке во дворе и пообедали на свежем воздухе. И хоть они старались общаться друг с другом непринужденно, все же какое-то едва уловимое чувство витало в воздухе.

— Что ж мы дальше будем здесь делать, Геля? — Наконец высказал Олег давно терзавшую девушку мысль.

Действительно, что им тут делать? Этот дом Геле не понравился. И дело было даже не в том, что не подумав брякнул ей Олег. Просто сама атмосфера этого жилища (которое и жилищем-то назвать было сложно) была ей неприятна. Вся эта показная роскошь, интерьер, создающий впечатление не семейного уюта, а какого-то любовного гнездышка. Геля не поднималась наверх и не осматривала спальни, но могла поклясться, что простыни на кроватях непременно шелковые и каких-нибудь кричащих оттенков.

А еще здесь не было ощущения, что дом жилой. Он был словно номер в гостинице. Да, скорее всего так и было. Разные люди (и не важно, что некоторых объединяло кровное и близкое родство) приезжали сюда, пользовались этим временным прибежищем для своих нужд и уезжали. Совсем как они сейчас.

— Может, поедем отсюда? — Геля высказала то, что давно точило ее и, покраснев, замолчала. Она хотела бы посмотреть совсем другое жилище, и это желание смущало и пугало ее.

— Куда, например? Может, есть особые пожелания?

— Есть. Покажешь мне, как ты живешь? Мне это больше интересно, правда.

Олег снова посмотрел на нее тем особенным своим взглядом, от которого у Гели замирало сердце. О чем бы он сейчас не подумал, все это было не важно, главное чтоб еще и еще смотрел на нее именно так.

— Тогда поехали? — В его словах ей явственно показалось некоторое чувство облегчения. Словно какие-то тяжкие мысли только что испарились из его головы.

Когда они припарковались у подъезда Олега, стрелки часов показывали шесть вечера. Обратная дорога заняла больше времени, потому что Олег постоянно сворачивал с трассы, чтоб показать ей все красивые места в округе. Окружающая природа впечатляла Гелю гораздо сильнее, чем внушительные творения человеческих рук, он это уже понял. А еще ее впечатляли его поцелуи, это он тоже успел себе уяснить. Вот и добирались они до города в три раза медленнее, чем утром уезжали.

Перешагнув порог, Геля с любопытством огляделась. Олег жил в небольшой трехкомнатной квартирке, в том же районе, в котором работал, то есть довольно далеко от центра. Дома у него было чисто, что говорило о том, что он, скорее всего, редко бывает здесь, отдавая все свое время работе, в чем Геля уже могла убедиться. Кухня вообще сияла первозданной чистотой, словно ею никогда не пользовались, и в это девушка тоже могла поверить. Жилым выглядел только его кабинет, с многочисленными папками в шкафу и ворохом разнообразных бумаг на столе. Да еще спальня с небрежно заправленной кроватью.

Девушка увлеченно копалась на полке с DVD дисками, когда Олег, обняв за талию, развернул ее к себе.

— Может, вина хочешь? — Прошептал он, глядя на ее губы и легонько поглаживая по спине.

Геля отрицательно покачала головой и позволила ему снова себя поцеловать.

— Стой, Олег, подожди! — Мужчина почувствовал, как в плечи ему уперлись две маленькие ладошки.

— Что?… Геля, что не так? — Он позволил ей отстраниться, с трудом выпуская из своих объятий.

Девушка отодвинулась от него на другой край дивана, на котором они целовались уже довольно давно. Настолько давно, что она сама не заметила, как его руки оказались под ее футболкой. Одна давила на позвоночник, тесно прижимая к его телу, вторая уже довольно удобно расположилась под ее грудью, поглаживая нежную кожу, иногда задевая кончиками пальцев кромку ажурного белья.

Геля никогда не могла понять, где она, та грань, за которой она, растворяясь в своих ощущениях, уже не была собой. Она бы с удовольствием забыла обо всех условностях и была бы с ним. Почему же всегда отталкивала в последний момент?

Вот и сейчас, глядя на него, растрепанного, тяжело дышащего, девушка больше всего на свете хотела вернуться в его руки, но вместо этого она уже копалась в сумке, отыскивая ключи от машины.

— Мне домой пора.

— Уже? — Олег поймал ее руку и поднес к своим губам. — Побудь еще немного.

— Стемнело уже, значит, почти полночь, не раньше. — Геля осторожно высвободила свою ладонь из его руки. — Олег, мне, правда, уже пора.

— Отвезти тебя домой? — Олег не мог позволить ей просто так уйти. Не сейчас, когда кровь бешено, неслась по телу, барабаня молотом в ушах. Когда на груди, там, где только что была она, стало пусто и холодно. Когда руки до зуда в пальцах сводило желание еще раз ощутить ее кожу, прикоснуться к ней, запутаться в волосах, почувствовать их мягкость…

— Нет, — она уже обувалась в коридоре, — не нужно, я доберусь сама, а тебе потом придется ждать такси. И потом, нас могут увидеть…

— Ну и что? Что случится-то, Геля? Ну, увидят нас твои родственники и что?

Он уже стоял рядом, держал ее за плечи и заглядывал в глаза.

— Олег, я не хочу, чтоб они знали. Не хочу, чтоб знали хоть что-то о нас с тобой. Не хочу, чтоб обсуждали это каждый раз, когда меня нет рядом, чтоб копались в моей жизни… И потом, эти глупые папины условия… Сегодня был чудесный день, правда? Спасибо тебе за него.

— Ты тему сменила.

Геля улыбнувшись, поцеловала его в щеку и ушла. Олег спустился за ней, чтоб проводить до машины, убедиться, что с ней все в порядке. Долго целовал ее, сунув голову в открытое окно, потом заручившись обещанием позвонить ему, как только она будет дома, он, наконец, отошел к подъезду и, проводив глазами габаритные огни Гелиной машины, ушел домой.

Дома он курил у окна, вспоминая этот насыщенный день, а потом долго стоял под прохладным душем, пытаясь избавиться от картинок чувственных сцен, будоражащих его воображение.

— Может, расскажешь уже, что случилось? — Олег поправил плед на плечах Гели, плотнее запахнул его, обнял за плечо.

Но Геля вместо ответа только снова начинала плакать и прижиматься к нему. Тогда Олег принес в фужере немного коньяка и поднес к губам девушки.

— Выпей.

— Нет. — Она замотала головой и попыталась отодвинуть его руку. — Не хочу, не нужно…

— Нужно. — Он настойчиво снова поднес край фужера к ее губам. — Это поможет тебе расслабиться и согреться.

Девушка все еще дрожала. Она взяла руку Олега, держащую бокал и сделала, наконец, глоток.

— Еще, — он заставил ее допить все, что было в фужере.

Тогда ее перестал бить озноб и сведенные от нервного напряжения мышцы, наконец, расслабились. Геля могла говорить и перестала рыдать.

— Ничего страшного Олег, просто… — Она вздохнула и задумалась о том, как не сказать лишнего и в то же время объяснить свое состояние. — Мы с Германом поругались, и он на меня накричал…

— Как это накричал? — Геля почувствовала как рука, ласкающая ее спину, замерла. — Почему?

— Я учила Лешку играть на пианино. Он запрещал и тут вернулся раньше времени и увидел.

— Это все?

— Да. — Геля прижалась щекой к его груди, чтоб он не видел ее глаз. Она никогда не умела врать, а Олег всегда видел, что с ней происходит.

— Я поговорю с ним. — Твердо и решительно заявил мужчина.

— Нет! — Геля вскрикнула и обняла его за шею, словно он прямо сейчас собрался идти разговаривать с ее братом. — Пожалуйста, Олег, пообещай, что ты этого не сделаешь!

— Но Геля, он тебя напугал. Ты посмотри на себя.

— Нет, Олег, пожалуйста, не нужно!

— Да что такого, Геля? Чего ты боишься?

— Пожалуйста, пожалуйста, Олег! — Он видел, что ее глаза уже заполняются слезами. Еще немного и вернется истерика. Поэтому он прижал ее к себе и торопливо зашептал на ухо, что он не будет ничего делать, раз так нужно. Девушка в его руках расслабилась и успокоилась.

— Можно мне ванну принять?

— Конечно. А я пока найду тебе сухую одежду.

Геля выпуталась из пледа и встала с дивана. Сделав шаг по направлению к ванной комнате, она вдруг обернулась и, краснея, попросила:

— Олег, ты не против… если я сегодня останусь у тебя? Я не могу сегодня вернуться домой и…

— Конечно Геля. Ты могла бы не спрашивать. — Мужчина взял пустой фужер и поднялся следом. — Я устроюсь здесь, на диване…

— Это не обязательно… — Геля покраснела еще сильнее.

Олег молча и выразительно посмотрел на нее, и Геля не выдержав его взгляда скрылась в ванной. А он пошел на кухню и плеснул себе коньяк в фужер, из которого недавно пила девушка. Он чувствовал себя так странно: в голове не было ни одной мысли, лишь какое-то счастливое отупение, томление, предвкушение чего-то, от чего замирает сердце, словно несешься в гору на машине на высокой скорости, а на вершине резко начинается спуск и сердце ухает куда-то в живот и замирает там.

Небо расчертил электрический разряд — молния полыхнула, и казалось, ударила в землю, где-то на горизонте. Следующий за молнией разряд грома, прокатился по небу, пробуждая его из этого счастливого оцепенения. Мысли его заработали и выводы, к которым он пришел, были вовсе не так сладостны, как мечтания несколько минут назад.

Главный вопрос, который терзал его сейчас — что делать дальше? Все-таки лечь спать на диване, подальше от спальни и от нее, или… Что или? Испытать свою выдержку или все же…

Мужчина сейчас волновался так, словно ему снова шестнадцать и впереди маячит первый сексуальный опыт. Он Гелю сравнивал с ангелом, прикоснуться к ней для него было чем-то вроде кощунства.

Но она так явно намекала ему… Или ему все это только лишь показалось? А если она сейчас находится под влиянием эмоций, испуга… и коньяка?

Дверь ванной открылось и Геля, неловко прижимая к груди полотенце, вернулась в гостиную. Она выглядела вполне спокойной и расслабленной, порозовевшей после душа. Олег передал ей свою футболку и шорты. Девушка поблагодарила его, принимая из рук стопку одежды, и ушла в спальню, переодеваться.

Олег попытался отвлечься от вихря мыслей, круживших в его голове и сосредоточиться на фильме, что показывали по телевизору, но с нетерпением прислушивался, когда с тихим щелчком закроется дверь спальни и Геля снова сядет рядом с ним.

Ему не пришлось долго ждать, и скоро Ангелина переминалась с ноги на ногу на пороге гостиной. Его одежда была ей конечно велика. Но не настолько, чтоб совсем в ней утонуть. Рукава майки, которые едва прикрывали его плечи, свисали до локтей, шорты, стянутые на талии, сидели мешком на небольшой попке. Но все же она была сейчас для него невероятно родной, такой домашней… Было бы здорово, если бы она всегда была рядом с ним, каждый вечер, каждый день… каждую ночь.

— Ты, наверное, голодна?

— Нет, я если честно, спать хочу. Коньяк, наверное…

— Иди, ложись.

— А ты… ты придешь?

— Приду. — Олег старался не смотреть на нее, сосредоточившись на мелькающих в экране телевизора картинках.

Геля развернувшись, вышла. В спальне она сняла с себя одежду, которую одела здесь только что. «Спрашивается зачем» — мелькнула глупая мысль. Девушка залезла под одеяло и попыталась успокоить глухо бьющееся сердце. Плохо верилось, что это она, сама практически предложила себя мужчине. Совсем не так представлялся ей тот момент, когда она в объятиях любимого потеряет невинность. Хотя, если честно она не понимала, когда наступает уверенность, что этот момент настал. Что она готова. Сейчас кроме страха и смущения она не испытывала ничего.

Она не могла представить, как Олег сейчас войдет в эту комнату, сбросит с себя одежду, залезет к ней под одеяло и… надо признать эти мысли были лишены романтики, о которой она всегда мечтала. Видимо сейчас она была еще совершенно не готова. Тогда почему она лежит тут, в чужой постели, голая? Олег ведь предлагал ей остаться в спальне одной, зачем она позвала его?

А разве могло быть иначе? Разве когда она ехала сюда, она не решилась идти до конца? Лучше уж быть сегодня здесь, с ним, в его объятиях, чем дома. Ну а близость — это само собой разумеющиеся обстоятельство в ситуации, когда девушка ночует наедине с мужчиной у него дома.

Открылась дверь и на пороге замер Олег. Он постоял, посмотрел на нее, ничего не говоря, а потом подошел и присел рядом на кровать.

Геля лежала в его постели до подбородка укрытая одеялом и испуганно смотрела на него. Как будто он всенепременно должен сделать с ней что-то такое, чего она ни в коем случае не хотела бы. Свет в спальне был тусклым — горел только ночник на тумбочке у кровати, но выражение ее глаз он видел очень хорошо.

— Ты замерзла?

Она в ответ отрицательно покачала головой, еще сильнее натягивая на себя одеяло. Олег на всякий случай встал и, подойдя к окну, закрыл форточку.

Вернулся на свое место и, протянув руку, погладил девушку по щеке.

— Геля, ты, кажется, боишься меня.

— Нет, конечно! — Геля начала неуклюже выпутываться из одеяла как из кокона. Вот появились ее обнаженные плечи, тонкие руки. Она все еще удерживала одеяло на груди, но Олег уже понял, что под ним на девушке больше ничего нет.

Ангелина потянулась к его губам, но Олег, обняв и прижав к своей груди, поцеловал ее в макушку и спросил:

— Геля, ты что делаешь?

— Я хочу быть с тобой.

— Нет, не хочешь. Геля, неужели ты думаешь, что я должен сейчас воспользоваться тем, что ты пришла ко мне, нуждаясь в помощи? Что за то, что я тебе нужен, ты мне что-то должна? Я тебя люблю. И я всегда буду рядом, слышишь? И для этого совсем не обязательно переступать через себя и отдаваться мне из чувства долга.

Геля в ответ обхватила его руками за шею и поцеловала. Все так неожиданно стало просто и ясно. И решили все вечные три слова, которые ждет от любимого человека каждая девушка.

Одеяло сползло, и нетерпеливые мужские руки ласкали ее обнаженную спину. Совершенно не хватало воздуха, кружилась голова, и Геля упала на спину, увлекая Олега за собой, не отрываясь от него, не прекращая его целовать.

Больше сопротивляться себе Олег не мог. Все его естество рвалось к Ангелине. Требовало соединиться с ней, стать одним целым. Сжимать ее в объятиях, такую нежную, такую желанную, такую красивую… Потрясающую своей красотой, не прикрытой одеждой.

Он, не прекращая целовать девушку, потянулся к ночнику и выключил свет.

Когда темнота окутала спальню, Геля осмелела и одеяло, наконец, было сброшено куда-то в изножье кровати. Открывая ему все то, что раньше было тщательно спрятано от чужих глаз. Стягивая с себя майку, Олег чувствовал, как его кожи коснулись ее руки. Как они робко и нежно скользят по нему, как тянут его в ее объятия.

Отшвырнув одежду в сторону, мужчина накрыл Гелю собой и, заглянув в ее глаза, позволил себе утонуть в них, раствориться в близости, о которой так долго мечтал.

Геля проснулась на рассвете. Приоткрыла глаза и первое, что она увидела — силуэт Олега в проеме балконной двери. Он курил, облокотившись рукой о стену, и видимо смотрел куда-то вдаль. Девушка приподнялась на локтях, подтянула к груди одеяло и позволила себе любоваться им, в очередной раз отмечая, как он великолепно сложен.

Наглядевшись, она все же позвала его.

— Олег!

Мужчина обернулся и, потушив сигарету в тот же миг, вернулся в комнату.

— Привет. — Он забрался под одеяло и прижал Гелю к своей груди. — Ты что так рано встала?

— Я выспалась. — Геля обняла его и устроилась поудобнее.

— Выспалась? Когда успела? Вчера уснули поздно…

При напоминании о прошлой ночи, Геля зарделась и спрятала глаза. Сердце споткнулось, а в низу живота появилось тянущее чувство.

— Что? — Олег заметил, и теперь двумя пальцами приподняв ее лицо за подбородок, третьим осторожно погладил чуть припухшие от поцелуев губы. — Милая, что-то не так?

— Все хорошо. — Геля прикоснулась к его руке, держащей ее подбородок и, притянув ее к губам, поцеловала ладонь.

— Я вчера был сам не свой, Геля. Все как в тумане вспоминается — совсем голову потерял. Но одно я помню точно — ты сказала, что любишь меня.

— Я правда не выспалась. Пожалуй, досплю… — Геля попыталась повернуться к нему спиной, но сильные руки помешали ей это сделать.

— Позже доспишь… — Он взялся рукой за край одеяла, желая откинуть его к черту, желая снова увидеть ее, такой как вчера. Но девушка вцепилась в пеструю ткань, продолжая прижимать ее к груди.

— Геля, ты что? — Он взял ее лицо в свои ладони и заглядывал в глаза. — Ты стесняешься меня что ли, глупая?

— Нет, — девушка покраснела, но продолжала сопротивляться, — просто… не надо…

Олег резко дернул на себя одеяло и Геля, сжимавшая руками другой конец, упала прямо в его руки.

— Геля, — он опрокинул ее на спину и навис над ней, опираясь на локти, — маленькая моя, ты что забыла — я тебя вчера ночью прекрасно успел рассмотреть… И не только.

— Олег, я тебя прошу. Ты меня смущаешь, правда.

Мужчина вместо ответа прижался к ее губам. И когда она отвлеклась на его поцелуи, он медленно потянул вниз злополучное и порядком надоевшее ему одеяло. Не встретив сопротивления, отбросил его куда-то. Оторвался от ее губ и окинул взглядом ее обнаженное тело. Только он мог смотреть на нее так пронзительно, словно душу свою перед ней обнажал.

От утренней прохлады или от его взгляда, кожа девушки покрылась мурашками, а сама она наблюдала за ним, вцепившись руками в смятые простыни. Олег провел ладонью по ее бедру, скользнул по талии, дрогнувшему от его прикосновения животику, накрыл рукой маленькую грудь. Пальцы ненадолго задержались на ямке под горлом, добрались до прикушенной губки, погладили ее…

— Ты… такая красивая, Геля. Поверь мне, нет тебя прекраснее.

В ответ она лишь робко улыбнулась и, погладив ладонью его щеку, притянула его ближе к себе.

Олег подмял девушку под себя и, не отпуская ее взгляд, снова погрузился в ее тепло.

Однажды ночью Игорь вышел из своей спальни и направился в туалет. Он только что вылез из всемирной паутины, где просвещался на разных сомнительных порносайтах. Днем он опасался того, что его застукают родители и отключат интернет, а вот ночью мог делать, что угодно и удовлетворять свое любопытство в полной мере.

Зевая, он тихо шел по коридору, когда вдруг ему почудился тихий шепот. В миг собравшись, парень встал как вкопанный и через мгновение спрятался за угол. Шепот раздавался с той части дома, где была комната Ангелины. В коридоре было темно, но тусклый свет фонаря, льющийся в окно, все же давал возможность разглядеть две слившиеся в поцелуе у двери в комнату девушки, фигуры.

Немного высунувшись из-за выступа стены, Игорь замер в ожидании. Он не спешил поднимать тревогу — ясное дело, это не воры. Где вы видели воров, которые так страстно целовались бы в доме, который планировали ограбить?

Пока он не мог узнать, кто это так дерзко встречается с любовником дома и в первое мгновение, ему показалось, что это Альбина. Но когда девушка повернулась, и свет фонаря серебром разлился по ее светлым волосам, Игорь понял, что это Геля.

Геля? Тихоня Геля обжимается с каким-то незнакомцем прямо здесь, дома? Было бы забавно, если бы их прямо сейчас застукал Герман. Мальчишка ухмыльнулся своей мысли, всерьез задумавшись о том, не сходить ли ему разбудить дядюшку. Да и таким образом можно было бы узнать, кто это с ней.

Все же Игорек решил пока не поднимать панику, а тихонько развернувшись и стараясь остаться незамеченным, удалился в свою комнату. Чуть позже он услышал, как осторожно открылась и закрылась входная дверь.

Лежа под своим одеялом, он долго не мог уснуть, вспоминая подсмотренный эпизод в коридоре и размышляя о том, что не увидел самого интересного, всего лишь поцелуи.

— Что за пожар? Зачем так срочно звал? А что, дома поговорить было нельзя? — Всеволод, подперев щеку рукой, сидел у аквариума, в кабинете брата, спиной к столу и к Эдуарду с Германом. Он наблюдал за золотыми рыбками, постукивая пальцем по толстому стеклу.

— Он прав, Эдь, что-то случилось?

— Случилось. Слушай, Сева, ты случайно ничего Олегу про Гелю не рассказывал?

— Странный вопрос… — Сева крутанулся на стуле, поворачиваясь к братьям и оттолкнувшись от пола, прикатился к столу Эдуарда. — Может и рассказывал.

— А что именно, ты не мог бы вспомнить. — Эдуард спрашивал спокойно, внимательно глядя на младшего.

Тот задумался и пожал плечами.

— Ты говорил Олегу, на каких условиях Ангелина получит свое наследство?

— Кажется, говорил… А что?

— Про то, что ее муж сможет распоряжаться деньгами говорил?

— Наверное. Я не помню, это было когда она только приехала.

— Сколько у нее денег говорил?

— Сказал же, не помню! — Сева начал нервничать. — Что за допрос вообще? Ты еще настольную лампу мне в лицо направь…

— Эдь, он прав, что происходит? — Герман, нахмурившись, пытался понять, куда клонит брат.

— У Ангелины роман с Олегом…

— А-а! — Севка всплеснул ладонями. — Так вот на ком он собрался жениться!

— Жениться? — Медленно выдавил из себя Эдуард. — А подробнее можно?

Всеволод понял, что сказал что-то серьезное и осторожно добавил:

— Он вчера сказал, что возможно женится скоро, что увольняется и собирается переехать, начать свое дело… Ты что думаешь, он…

— Он с Гелей встречается, Игорь видел их ночью, у нас дома… Видимо уже довольно давно.

— Маленькая сучка! — Герман вскочил из-за стола, отшвырнув стул. Тот с грохотом упал на пол. — Я говорил! Говорил, что она такая же, как ее мать! Черт бы ее побрал! Шлюха!

Он отвернулся к окну, уперев руки в бока, и там молчал, лишь желваки играли на скулах. В тот момент он думал о том, что не зря тогда, на дне рождения племянницы заподозрил, что между этими двумя все не так чисто. Он помнил, как ночью стоял у двери в комнату сестры, не решаясь войти и увидеть, что она там не одна. Надо было войти и в тот же день оторвать наглецу голову!

— Ты чего, Герыч? — Сева был удивлен реакцией брата. Эдуард только посмотрел на него и отвернулся.

— Подумаешь, Геля встречается с Олегом, и что? Чем он для нее плох?

— Для нее ничем? — Ответил брату Эдуард. — А для нас это светит неприятностями. Ты же помнишь, что из-за твоих проделок мы в сестричкину кассу лапку запустили. А Олег видимо имеет на нее виды. И как объясняться будем? Куда деньги, нам на сохранение доверенные, дели? Так-то мы слегка сжульничали, когда без ее ведома их употребили.

— Да вы что, правда, так думаете? Олег не такой!

— Все не такие, братик, пока дело не касается денег. А ты у нас вообще лучше всех разбираешься в людях. Оно и видно, когда соседей по карточным играм себе подбираешь. Поди тоже были, не такие…

— От Олега нужно избавиться… — Не поворачиваясь, медленно и спокойно проговорил Герман. — Он ее не оставит просто так. Никто бы не оставил добровольно такую наивную богатую дуру. Он должен исчезнуть. Навсегда.

— Да вы что?! — Сева вскочил из-за стола и в недоумении переводил взгляд с Эдуарда на Германа, отрицательно мотая головой. — Вы что?!! Это же Олег!!! Это Олег!!! Вы с ума сошли, что ли оба? Эдь, скажи, что это шутка.

— Конечно шутка. — Эдуард встал из-за стола и подошел к взъерошенному брату. Он положил руку на его плечо и заставил снова сесть на стул. — Севка, ты о чем, брат? Мы что похожи на каких-то изуверов? Герман просто поговорит с Олегом. Он убедит его уехать. Он его пальцем не тронет, правда же, Герман?

Тот в ответ лишь кивнул головой.

— Серьезно? — Всеволод жалобно посмотрел на брата. — Олег ведь мой друг. Он никогда… Он не такой… Я поговорю с ним и мы все уладим…

— Нет, Сева, Олег уедет. Как бы там ни было, он портит наши планы. Ты помнишь ведь, что наша сестра должна выйти замуж удачнее, чем за Олега. Герман, — он повернулся к брату, — скажешь ему, что если он попытается связаться с Гелей, мы усадим его в тюрьму лет на пятнадцать за финансовые махинации в торговом центре Севы. Убеди его, но без грубой силы, хорошо? Не нужно калечить парня.

— Я понял. Все сделаю.

— Сегодня, брат. Сейчас.

Герман кивнул и вышел из кабинета. Эдуард достал из шкафа бутылку коньяка и налил младшему фужер.

— Вот, выпей и успокойся.

Сева дрожащей рукой взял бокал и поднес к губам. Жадно выпил содержимое и вернул пустую тару старшему брату.

— Молодец. — Эдуард похлопал его по плечу. — А теперь поезжай домой и смотри никому ничего не говори. И телефон лучше отключи.

Через неделю Ангелина снова пошла к Всеволоду. Ждать в неизвестности уже не было сил. Севу она застала с бокалом коньяка, в кабинете Олега. Брат вообще в последнее время не выпускал из рук емкость, с каким бы то ни было алкоголем. Нет, Всеволод и раньше, по мнению девушки, злоупотреблял с крепкими напитками, но сейчас его пристрастие вышло за всевозможные рамки.

В кабинете он был не один. За столом любимого, в его кресле, Геля увидела незнакомого мужчину.

— Сева… — Геля в недоумении переводила взгляд с брата на незнакомца.

— А-а, Геля, входи. Вот, то Петр Андреевич, мой новый заместитель. А это — моя сестра Ангелина Викторовна.

— Очень приятно. — Тот, кого Сева ей представил, встал и протянул девушке ладонь. Это был немолодой уже мужчина, солидный, серьезный с цепкими глазами, глядевшими на нее сквозь линзы очков.

Геля ответила на рукопожатие, а потом обратилась к брату, чувствуя, как в животе ее появилось противное чувство, какой-то холодок разлился внутри и медленно пробирался к ее сердцу.

— Сева, можно тебя на секунду?

— Конечно.

Он обнял Гелю за плечо и вывел из кабинета.

— Что случилось? — Он вглядывался в лицо девушки, как будто отмечал изменения, которые в ней произошли.

— Сева, кто это?

— Я же сказал — мой новый зам.

— А как же Олег?

— Олег… — Брат потер лоб кончиками пальцев. — Олег сорвал мне крупную сделку, Геля. А потом я нашел в его бумагах массу несоответствий… Короче, похоже, он меня обворовывал. В общем, я его уволил. Где он сейчас я понятия не имею.

— Сева, очнись! Ты сейчас про того Олега, которого мы оба знаем, говоришь? Это неправда!

— Правда. Забудь о нем, Геля, он здесь больше не появится никогда.

Всеволод вышел и закрыл за собой дверь.

Геля покачнувшись, устояла на ногах и, не помня себя, побрела домой.

С тех пор для нее начались темные дни. Геля почти не выходила из комнаты. Она забросила работу, пианино, ни с кем не разговаривала, почти ничего не ела. Она только сидела у окна и смотрела на улицу. Машинально отмечая все события, что происходили за границей ее сломанного мира, не участвуя в них.

Она видела, как уезжала Альбина. Как родители целовали ее у дверей дома, где она садилась в машину Всеволода. Как Сева смеясь, складывал в багажник ее чемоданы. Как Наталья украдкой стирала со щеки слезу, а Эдуард заботливо обнимал жену за плечо.

Она видела, как с деревьев полетели желтые листья. Видела детей, которые плели из них венки и собирали в букеты. Видела, как дворники по утрам сметали эти листья в кучи и иногда до нее доносился противный запах гари. Она понимала, что в ее комнате открыта форточка, но не торопилась встать и закрыть ее.

Ангелину больше ничего не интересовало, ничего не волновало, жизнь шла своим чередом, а она лишь со скукой наблюдала за ее течением.

Предательство Олега подкосило девушку. Оно ее надломило. Нет, оно ее сломало! Геля была сломлена известием о том, что Олег ее бросил. Она только все время думала о том, как они прощались тогда, на балконе и не могла разглядеть в словах мужчины фальшь. Как же так? Она была такой дурой или мир вокруг сошел с ума?

В первое время ей действительно казалось, что она чего-то не поняла, увидела любовь там, где ее не было, обманула себя, выдумала такие сильные чувства. Она же с самого начала в нем сомневалась, не видела с его стороны любви, а потом вдруг все так резко изменилось… Она день за днем прокручивала в памяти все дни, проведенные рядом с Олегом, искала, пыталась разглядеть то, что в то время прошло мимо нее, но не видела. Не видела обмана, потому что его не было в помине. Олег любил ее. Тогда что же произошло?

Когда сентябрь подошел к концу, Геля поняла, что с любимым что-то случилось. Но что? Что могло разлучить его с ней?

Однажды ночью ей приснился страшный сон. Ей приснился Олег и приснился он ей очень плохо. Он был в какой-то пустой холодной комнате, залитой ярким светом. Он ничего ей не говорил, только грустно смотрел на нее, а потом растаял как дым. После этого сна девушка была уверена, что с ним случилась беда практически на сто процентов.

Геля вдруг поняла, как много времени она потеряла, и вдруг очнувшись от своего сонного оцепенения, она принялась за розыски Олега.

Первым делом она вспомнила, как когда-то Олег сделал ей ключ от своей квартиры, и направилась к нему. По дороге она удивлялась, как раньше до этого не додумалась, предпочитая считать его предателем и жалеть себя.

Перешагнув порог Геля поняла, что здесь Олега не было давно. И еще она поняла, что Олег не уезжал никуда. Или сделал это в такой спешке, что даже вещи собрать не успел. Все его рубашки, брюки, джинсы, майки, белье — все это спокойно лежало и висело в его шкафу.

Все так же небрежно заправленная кровать в спальне, словно мужчина недавно встал и вот-вот войдет в комнату, с голым торсом и в трикотажных штанах, болтающихся на узких бедрах… От воспоминаний глаза Гели наполнились слезами. Она села на кровать, обняла его подушку и, закрыв глаза, вспоминала… Вспоминала каждую минуту, что они провели здесь вместе. А потом вытерла ладонью слезы и пошла в кабинет.

На столе, как и всегда, лежали стопки документов и каких-то бумаг, и вообще во всей его квартире не было ощущения, что человек, который здесь жил, покинул это место навсегда.

Если только он не сбежал…

Но куда он должен был бежать? От кого? Почему? Геля пока оставила эти вопросы, и еще немного побродив по квартире, отправилась домой.

На следующий день она пошла на работу и попыталась отыскать в архивах хоть какие-то сведения о нем. Где он жил раньше, где его родственники, хоть какие-нибудь. Но данных не было, словно и Олега никогда не было.

У девушки опустились руки. Она не знала, что еще делают в таких случаях и принялась обзванивать больницы. После больниц пришла очередь моргов, и Геля каждый раз набирая номер и описывая любимого, дрожала мелкой дрожью, боясь услышать положительный ответ. Наконец, позвонив в морг Бюро судмедэкспертизы, Геля услышала, что у них есть некто похожий по описаниям на Олега.

Девушка выронила из рук телефонную трубку, прислонилась к стене и медленно сползла по ней на пол.

— Геля! — Ее заметил Лешка. — Что случилось?

— Ничего, Лешенька, помоги подняться, я сама не смогу. — Геля протянула племяннику руку.

Когда паренек помог ей присесть на кресло у журнального столика, на котором стоял телефон, она закрыла лицо ладонями, силясь не расплакаться.

— Может воды?

— Нет, не надо. Мне нужно ехать… Я поеду, сейчас…

Лешка пытался сказать ей что-то о том, что в таком состоянии нельзя садиться за руль, но Геля уже его не слышала. Она переоделась в своей спальне, надела на голову шарфик и спрятала глаза за темными очками. Оглядев себя в зеркало в прихожей, Геля вышла из дома.

Она не помнила, как доехала до криминального морга. Ей вообще все происходящее казалось каким-то страшным сном или дурацким фильмом. Ведь не может такого быть, чтоб Олега больше не было на этой земле. Что мир остался прежним без него. Как такое возможно?

Одна мысль билась в ее голове беспрестанно — если там, в морге находится действительно Олег, кто виноват в его смерти? Выводы, к которым она приходила, были неутешительны — Олег уехал с Германом и после его никто никогда не видел. В памяти всплыла фраза, сказанная братом, когда он в тот вечер вернулся домой: «Олегу пришлось срочно покинуть нас». Покинуть нас…

А потом Севка ей врал, что он звонил… Определенно братья знали, что с ним произошло.

Припарковав машину Геля собралась с духом и твердой походкой направилась в дверям. Поднялась на пять каменных ступенек крыльца, вошла в стеклянные двери и замерла, оглядываясь. Еле уловимый запах витал в воздухе, но пока он не раздражал обоняние девушки. Она подошла к стойке регистратуры и обратилась к сидящей там женщине.

— Здравствуйте, я ищу своего жениха… я звонила сегодня, мне сказали кто-то похожий здесь…

Женщина была немолодая, крашенные в какой-то яркий цвет, сожженные химической завивкой волосы ее были собраны в хвост на затылке. Она оглядела стоящую перед ней Гелю, сняла телефонную трубку и что-то пробормотала в нее.

— Подождите немного. Сейчас вас позовут. Скажите фамилию…

Она внесла данные девушки в толстую книгу. Через несколько минут вышел санитар и позвал ее куда-то вглубь этого здания.

Войдя в закрывшуюся за ними дверь, девушка попала в светлый коридор. Здесь смрадный запах смерти был особенно силен, и Геля прикрыла нижнюю часть лица носовым платком.

Удушающий запах тления, он казалось, окутал ее, проник во все складки ее одежды, впитался в ее кожу и волосы, она теперь никогда от него не избавится.

Наконец они вошли в просторный зал, где на одном из столов лежало прикрытое простыней тело.

Ангелина шла к нему как на эшафот. Каждый шаг на ставших вдруг ватными ногах давался ей с великим трудом. А стол и тело на нем неумолимо приближались, оставляя все меньше шансов избежать всего этого кошмара. Реальность превращалась в страшный сон и Геля никак не могла это остановить, проснуться…

«Только не он, — думала она, — Господи, только не он! Пусть он предал меня, пусть обманул, только пусть будет жив. Пусть на этом холодном столе будет не он, Господи, только не он!»

Она как заклинание твердила это про себя, но где-то в глубине сердца ее уже поселилось чувство неизбежности.

Она остановилась у накрытого белой тканью стола. Под ним явно очерчивалось лежащее, вытянувшееся тело. На него сверху светила ярко-белая люстра и стерильная белизна, отражая свет, слепила глаза. Все вокруг было таким ослепительно чистым — светлый кафель на стенах и полу, железные столы со стоками рядом, чертова лампа, белые пластиковые окна…

— Вы готовы? — спросил ее санитар.

Геля в ответ кивнула. Парень медленно откинул простыню с лица покойника. Прямо перед застывшей Гелей лежал Олег. Смерть совсем не исказила его черты, он был так же красив. Он был таким же, каким она его помнила, только холодным, бледным и неподвижным.

Факт того, что перед ней лежит бездыханное тело любимого никак не желал усваиваться в Гелиной голове. Ей все казалось, что он спит. Казалось, что вот сейчас, если она его попробует разбудить, он непременно откроет глаза и посмотрит на нее.

И даже бормотание стоящего рядом санитара о том, что они нашли его тело больше месяца назад и что завтра его уже собирались кремировать как «невостребованного», потому что срок его хранения в морге закончился, не могли разрушить эту иллюзию. Гелино сознание упрямо отказывалось подпускать к себе саму мысль о том, что случилось. Словно где-то в ее голове образовалась огромная яма, на самом дне ее и таилось это страшное знание, а разум сейчас балансировал на ее краю. Она чувствовала себя на грани, еще один маленький толчок и она упадет.

— Олег… — девушка улыбнулась и протянула руку к его лицу, и стоящего рядом санитара поразило это сочетание нежности и скорби в ее лице. — Господи, Олег… Что с тобой случилось?

— Его избили, потом задушили. Видите след от удавки? — Мужская рука в белой перчатке указала на странгуляционную борозду на шее покойника. — Он сопротивлялся, пытался бороться за свою жизнь и на пальцах, которыми он успел схватить удавку остались такие же следы. Убийца душил его с такой силой, что чуть не сломал ему шею… Что с вами?

Парень был еще молод. И он очень хотел стать врачом. И именно патологоанатомом. Друзья и родные не понимали его, а ведь смерть таит в себе столько тайн и так интересно их разгадывать! Никто не слушал его истории, которые он регулярно приносил из морга. А ему хотелось хоть маленько быть похожим на настоящего серьезного умного врача. Вот он и не смог сдержаться, хотя бы перед этой красивой девушкой блеснуть своими знаниями. И еще он хотел сам себе доказать, что справиться с чужим горем, сможет от него абстрагироваться, сможет стать таким же циничным, как его более опытные коллеги.

А может он просто пересмотрел криминальных сериалов.

Но для потрясенного сознания Гели его откровений оказалось слишком. Бедная девушка в ответ испуганно взглянула на него, и в глазах ее вспыхнул какой-то безумный огонь. А потом она рухнула в обморок на его руки.

Геля вернулась домой пешком. На вопрос о том, где ее машина девушка ничего не ответила. Она вообще с того дня почти не разговаривали ни с кем из домашних. Больше не запиралась в своей комнате и вроде бы даже смирилась с исчезновением Олега. По крайней мере, так казалось всем домочадцам. На работу правда она решила не возвращаться. Вместо этого она каждый день стала ходить в церковь. Это было единственное место, куда она отлучалась из дома. Все свое время она теперь проводила в зимнем саду, среди цветов. Чем она там занималась, ни для кого не имело значения. Главное, что она не слонялась из угла в угол и не портила никому настроение своим кислым видом. Раз уж взялась печалиться, то пусть делает это сама с собой, а не на глазах у семьи.

Правда однажды случилось одно странное происшествие, удивившее и взволновавшее обитателей дома. В один прекрасный день Герман зачем-то пошел за девушкой в зимний сад. Потом он объяснял свой поступок желанием помириться с сестрой, попытаться установить с ней доброжелательные отношения. Якобы по совету своей жены, которую слегка беспокоили Гелины голодовки. С чего Елена взяла, что виной всему ее муж для всех осталось загадкой.

О чем Герман и Ангелина разговаривали тогда, так и осталось неизвестно, поскольку закончилось их общение нервными криками Гели, прогонявшей брата из своего укромного уголка. Герман выскочил из сада как ошпаренный, а вслед ему полетел в стену какой-то горшок с цветком.

Никто и никогда не видел от Гели ничего подобного. Ни до, ни после того дня.

Конечно Герман не рассказал, как пытался продолжить преследовать девушку после того как она осталась совсем одна. Как он пришел предложить ей свою дружбу и опеку, подразумевая и в открытую намекая на то, теперь девушке просто необходим человек, который позаботиться о ней. А вот то, как Геля отреагировала на подобное предложение, стало известно всем.

Иногда девушка пыталась наигрывать что-то на пианино, но музыка быстро смолкала, и из кабинета раздавались Герины горькие рыдания. Скоро она совсем перестала подходить к инструменту.

Геля изменилась, и это не могли не заметить. Она стала как будто взрослее, серьезнее, смелее. Она перестала бояться всех и вся. И, как раннее ее новые родственники были к ней равнодушны, стала равнодушна ко всем сама она. Обиднее всех было юному Лешке, который искренне привязался к девушке и скучал по прежней Геле. Которая всегда встречала его улыбкой на устах. Которой он был не безразличен… когда-то.

Братья с интересом наблюдали за происходившими с девушкой метаморфозами. Они, конечно, полагали, что Геля взрослеет под действием эмоций связанных с потерей любимого, с его внезапным исчезновением, с его предательством. Пока однажды ситуация не прояснилась самым неожиданным образом.

Дело было утром. Где-то в начале одиннадцатого утра, Геля как раз уехала в церковь к утренней службе. Эдуард и Герман сидели за чашкой утреннего кофе и разговаривали о скором открытии нового ТРЦ в соседнем городе. На этот центр братья возлагали большие надежды, поскольку находился он в городе-миллионике, в столице Сибири, в общем, он должен был принести колоссальный доход.

Неожиданно в кухню влетел бледный как полотно Сева и задыхаясь показывал куда-то трясущейся рукой.

— Там… — бормотал он, хватая ртом воздух, — там… Олег…

Мужчины быстро переглянувшись без слов, вскочили из-за стола и бросились вслед за младшим братом.

В зимнем саду, где так часто проводила время Геля, стоял большой керамический горшок. Когда-то Наталья Игоревна приобрела редкое заморское растение. И в перспективе оно должно было превратиться в большое раскидистое деревце. Женщина даже заказала этот самый горшок по интернету и была уверена, что эту вещь привезли ей прямиком из Италии и скорее всего ему черт знает сколько лет.

Муж посмеивался над ней, но разрушать ее уверенность не спешил. Горшок на самом деле был искусственно состарен, и создавалось впечатление, что он очень древний и место ему в каком-нибудь пятнадцатом веке, на террасе дома какого-нибудь вельможи.

Растение, которое посадила в него Наталья, скоро завяло, зачахло, и было выброшено в мусоропровод. А в горшке домработница Мелеховых выращивала базилик, потому что Альбина Эдуардовна увлекалась итальянской кухней. А какая же итальянская кухня без свежего базилика? Под лампами, заменяющими зимой солнечное тепло, базилик у Мелеховых рос и зеленел круглый год.

И вот у этого-то горшка в последнее время Всеволод стал замечать Ангелину. Девушка горько плакала, склонившись над пряной травой и слезы ее, скатываясь с лица, впитывались в землю. Чего она так привязалась именно к этому горшку, долгое время было загадкой для мужчины. Но он решил, во что бы то ни стало все узнать. И вот сегодня, едва Геля, накинув на плечи платок, ушла в церковь, он подошел к горшку и, повертевшись вокруг него, нашел где-то в углу небольшую лопатку для комнатных цветов и подкопнул землю.

Влетевшие в комнату братья застыли у разворошенного горшка и наполовину выдерганного базилика. В горшке была человеческая голова, в которой, не смотря на все изменения, что с ней произошли, все же можно было узнать бывшего заместителя Всеволода.

Сева, зажав ладонью рот, отвернулся и, сдерживая спазмы, выскочил из комнаты. Вернувшись через пару минут, он набросился на Германа.

— Герман! Ты чертов псих, ты же мне обещал! Вы же мне обещали его не трогать!!! Ты же сказал, что он уехал! А это тогда что?! Ублюдок ненормальный…

Герман молча отвесил брату оплеуху, от которой Сева не удержавшись на ногах, рухнул на пол.

— Рот закрой. Я сделал так, как считал нужным. Он не согласился уехать. Он сказал, что найдет ее все равно. Он мне начал угрожать…

Герман врал. Когда Олега привезли в их загородный дом, он даже не успел понять, по какой причине на него тут же посыпался рад ударов от помощников начальника. И лишь когда сам Герман набросил удавку на его шею, он шепнул ему на ухо истинную причину, по которой Олег сейчас должен умереть.

Эдуард в продолжение этой сцены стоял столбом и молча смотрел на горшок. Наконец он тихо проговорил:

— Герман, что ты наделал? Зачем? Что плохого мог тебе сделать этот парень? Зачем было его убивать?

— Эдь, ты сам поручил мне разобраться с ситуацией. Я разговаривать не умею, я действую. Зато теперь мы уверены, что он не побеспокоит Гелю.

— Это уже не важно. Похоже, Геля чокнулась… Убери это. Куда хочешь, но чтоб к ее возвращению горшка в доме не было, ясно?

Он, развернувшись, вышел из комнаты. За ним, на прощание, смерив брата взглядом воспаленных глаз, удалился Всеволод.

— …После того как братья нашли в горшке отрезанную голову Олега, они уехали в другой город. Очень далеко. Вроде как появилась сестра Олега, которая его разыскивала. Они испугались и исчезли. Гелю оставили в этом доме одну.

— И что с нею стало?

— Она умерла. Вскоре после их отъезда. Потухла… угасла как огонек поминальной свечи. В этом самом доме, кстати…

Рассказчик с торжественным видом развел руками, еще раз демонстрируя собравшимся обветшалое строение, в котором они с друзьями сидели у огня.

Их было четверо. Четверо друзей которые были вместе с института. Двое мужчин и две женщины. Две пары. Две семьи. На вид им было около тридцати лет, хотя блики огня и сама атмосфера делали их лица совсем молодыми, как в те времена, когда они еще студентами, ходили в походы летом и такие посиделки у костра для них были делом обычным. А сейчас множество причин мешали им часто собираться вместе.

Они были в заброшенном доме на тихой тупиковой улочке. Хоть снаружи строение еще напоминало дом, внутри же не осталось ничего кроме стен и прохудившейся крыши. Доски пола давно уже пошли на растопку костров — местная молодежь давно облюбовала этот дом как место своих вечерних сборов. Окна, забитые досками, пропускали немного света, горевшего рядом фонаря. Пламя костра отбрасывало тени на обшарпанные стены, но оно не освещало всех уголков комнаты, в которой они сейчас находились.

Сегодня был праздник, который в России начали праздновать не так уж давно — Хэллоуин или канун Дня всех святых. Они с друзьями решили провести эту ночь, не распивая на диване дома пиво, а так, чтоб это запомнилось на целый год, до следующего октября. И мужчина, который рассказывал эту историю, предложил как в старые времена, посидеть у костра, рассказывая друг другу страшные сказки.

Спутница рассказчика прижалась к нему поближе. Может потому что она замерзла, может ей вдруг подумалось о несчастной девушке, умершей здесь в одиночестве. Наконец ее подруга нарушила молчание:

— Странный какой-то рассказ. Ты уверен, что это правда?

— Чистейшая…

— Ну да! Отрезанные головы в горшках… Сомнительно как-то… Признайся, ты ведь все это выдумал, да?

— Нет. Это правда. Не веришь — не надо. — Он равнодушно пожал плечами.

— Нет, — не унималась девушка, — сам посуди — откуда она взяла эту голову? Только не говори, что купила! Невозможно в морге купить голову, глупости какие! И потом, куда делись ее братья, почему они оставили ее одну, почему не вызвали скорую, когда она сошла с ума? Твоя история вызывает массу вопросов.

— Надь, — спутник девушки, он же ее муж, обнял ее за плечо, — какая разница? Все это было… сколько ты сказал лет назад?

— Пятнадцать… или около того.

— А что с ними стало?

— С кем?

— С братьями.

— После смерти Ангелины ее оставшиеся деньги, конечно, достались им. Эдуард вложил все состояние семьи в какое-то сомнительное предприятие и прогорел. Вдобавок в его новом центре случился пожар. Поговаривали, что это постарались конкуренты. В общем он сгорел дотла. Он разорился, жена с детьми от него ушла и в конечном итоге он застрелился. Всеволод после самоубийства брата куда-то пропал, а Герман умер в тюрьме.

— В тюрьме? Его посадили за убийство Олега?

— Нет. За изнасилование какой-то выпускницы на «последний звонок».

— Все равно, — стояла на своем Надежда, — сказочная какая-то твоя история.

— Если честно, я замерз и у нас кончился алкоголь… Лучше бы поехали в клуб, как я и предлагал. Там сегодня подают абсент… — Ее муж поднялся со своего места и взяв жену за руку, кивнул остальным на дверь. — Пойдемте, продолжим у нас. У нас дети у бабушки.

— Наверное, правда, пора перебраться туда, где потеплее. — Вторая девушка, виновато взглянув на мужа, встала и отряхивала свою одежду.

— Вы идите. — Мужчина встал со своего места и направился к старой лестнице. — Я сейчас вас догоню.

Проводив друзей и жену глазами, он поднялся наверх и вошел в одну из комнат. Под ногами его скрипели мелкие камушки, мусор и битое стекло. Было немного жутко. А еще в памяти четко выстраивались картинки тех времен, когда этот дом был обитаем.

В комнате прямо перед ним стояло пианино. Вернее то, что когда-то им было. Время и чужие варварские руки не пощадили дорогой инструмент и теперь он стал обиталищем мышей и прочей местной живности.

Мужчина медленно приближался к нему, а перед глазами его вспыхивали давно забытые воспоминания. Нежный смех молодой девушки и ее белокурые волосы. Ее тонкие пальцы, стремительно бегущие по черно-белым клавишам. Свет ее глаз, когда она смотрела куда-то за его плечо, на того, кто стоял там и слушал, как она играла…

Он открыл крышку — половина клавиш отсутствовала. Нажав на первую попавшуюся, он не удивился тому, что в ответ не услышал ни звука.

Прикрыв глаза, он позволил воспоминаниям овладеть им, он вспоминал, как однажды не вовремя вошел в эту комнату, и увидел, как к губам девушки прильнул молодой мужчина. И такой любовью повеяло на него, совсем тогда юного, от этих двоих, застывших в поцелуе, что он тихо прикрыл дверь за собой, дабы своим присутствием и взглядом своих глаз никак не омрачить их единение.

Эти воспоминания сменили другие. Как она бродила по большому дому как тень и все спрашивала и спрашивала бесконечно, про свой пропавший цветок. Как он не хотел уезжать, как все время говорил матери, что она пропадет здесь совсем одна… Но кто стал слушать пятнадцатилетнего мальчишку?

От этих мыслей у него сжалось сердце, а в горле появился противный комок, мешающий дышать. И тут он услышал, как жена зовет его:

— Лешка! Ты где там потерялся, родной?

— Я уже иду, Танюш. Я иду… — Он провел рукой по крышке пианино, развернулся и ушел. Ушел, пообещав себе, что никогда больше не перешагнет порог этого дома и не вспомнит о его обитателях. Он давно уже вычеркнул их всех из своей жизни, стыдясь, что эти люди когда-то были его семьей. Узнав о смерти Гели, он возненавидел своего отца и после достижения совершеннолетия, первое, что он сделал — вернулся в этот город, нашел родственников матери и сменил фамилию на ее девичью, а еще поменял отчество. Таким образом, оборвав все нити, связывающие его с родителем.

После того как Германа посадили в тюрьму, его мать приехала к нему. Но даже с ней они никогда не обсуждали события, произошедшие здесь много лет назад. И сегодня он впервые позволил себе с кем-то поделиться этой историей. И пусть ему, скорее всего не поверили, но пока есть люди, которым известна печальная история Гели и Олега и сами они будут жить в их памяти.