— Котенок, вставай. — Голос мамы раздался одновременно со звуком раздвигаемых портьер. — В институт опоздаешь.

Катя зажмурилась от яркого утреннего света, хлынувшего в комнату, и спряталась с головой под одеяло. Под одеялом было темно и спокойно, и девушка снова начала проваливаться в сон.

— Катерина! — Снова стало светло и холодно. Мама стянула с нее одеяло, и в голосе ее уже звучали угрожающие нотки.

— Ну, ма-а-ам… — Простонала девушка, не открывая глаз и снова пытаясь натянуть на свои плечи теплое одеяло. — Я сегодня не пойду в институт.

— Папе об этом скажи.

— Нет, — Катя, наконец, разлепила сонные глаза и, прищурившись, смотрела на мать, — лучше ты скажи.

— И что я ему скажу? Что дочь вчера загуляла до поздней ночи в клубе с подругами. И поэтому не хочет идти сегодня в институт?

— Нет, — Катя прижалась к маме. Она всегда знала, как можно добиться от родительницы всего, чего она хотела. — Ну, мамочка… Скажи, что у меня сегодня день рождения и поэтому я останусь сегодня дома.

— А у тебя разве сегодня день рождения? — Мать старательно сдерживала улыбку.

— Сегодня, мам. И, кстати, где мои подарки?

— Вот подарки и спросишь у отца. Вместе с разрешением прогулять сегодня учебу. С днем рождения, котенок.

Женщина встала с кровати дочери и пошла к выходу из спальни.

— Ну, мам, можно я сегодня останусь дома? Помогу тебе с праздником.

— Я не против, дочь, — она повернулась и виновато посмотрела на девушку, — но ты же знаешь папу. Он опять запоет свою старую песню о том, что ты должна учиться лучше всех на курсе, а ты постоянно прогуливаешь. О том, что он устал договариваться за тебя. Устал краснеть перед другими преподавателями…

— Нет, мам, только не сегодня. Сегодня он эту песню не заведет.

— Вот и поговоришь с ним сама.

— А где он?

— Вышел по делам, скоро вернется.

Мама вышла, а Катя села на постели и зевнула. Спать хотелось так сильно, что казалось, в глаза кто-то насыпал песка, а челюсти вот-вот вывихнет от зевоты.

Конечно, Катя не собиралась заниматься с матерью организацией собственного праздника. Она хотела проваляться в постели до вечера. Мама сама прекрасно со всем справится. Это, в конце концов, ее день рождения, она имеет право сегодня на отдых.

Девушка снова упала на подушки и закрыла глаза. Мешали лучи весеннего солнца, бьющие в окна. Катя простонала и опять залезла с головой под одеяло.

— А где мой любимый котенок? — Теперь это был уже папин бас. — Катюшка-а…

Катя резко сдернула с головы одеяло и улыбнулась, не открывая глаз.

— Вставай.

— Ну, папа…

— Вставай, ребенок. — Отец был непреклонен.

— Папочка, у меня ведь сегодня день рождения. — Девушка прильнула к отцовской груди. — Ну, можно я сегодня не пойду в институт?

— Нет. Как раз сегодня ты в институт пойдешь обязательно. Меня вчера декан твоего факультета сильно просил на тебя повлиять. Говорит, ты пропускаешь занятия, не сдаешь вовремя задания на кафедру.

— Па-ап… Давай не сегодня. — Девушка выползла из-под одеяла. Лучше пойти в институт, чем выслушивать эти постоянные нотации.

Катя прекрасно знала, что дальше угроз отец не пойдет. Все что он сейчас ей скажет, девушка слышала не один раз. И не два… И даже не три. Так что она вполне к этому привыкла и давно перестала обращать на ворчание отца внимание. И даже если у него вдруг появится желание воплотить в жизнь свои запугивания, есть мама, которая не позволит ему это сделать.

Она — дочка ректора ВУЗа. Почему она должна учиться так же как обычные студенты, которым повезло меньше, чем ей? Почему она не может получать бонусы от такого выгодного родства? Отец все прекрасно понимает. А ворчит для формы. Потому что он отец и ему положено ворчать. Ну и конечно, он при желании может поставить на место всех этих надоедливых деканов, преподавателей и прочих.

Катя вовсе не собиралась тратить свою неповторимую молодость на сидение над учебниками. Что она потом будет вспоминать? Высшую математику? Нужна она ей больно. Она, вообще, гуманитарий по складу ума. Жаль, что в этом институте нет гуманитарного факультета.

Главное — получить диплом, приложив к этому минимум усилий. А с папиной помощью, с этим не должно возникнуть проблем. А потом папа поможет ей с работой. Правда, работать Катя тоже не особо стремилась. Она планировала после окончания учебы найти себе достойную ее ума и красоты партию, удачно выйти замуж и жить себе припеваючи, тратя время исключительно на такие приятные занятия, как шопинг, фитнес, салон красоты и ежедневные посиделки с подружками в кафе и ресторанах.

— Пап, — Катя повернулась к сидящему на ее постели отцу, — а где мои подарки?

— Что за нетерпение дочь? Твоя мама устраивает вечером праздник, там и получишь все свои подарки.

— Я хочу сейчас. От вас я могу получить подарок сейчас. Ну, па-апа, — девушка забралась к отцу на колени и прижалась к его груди.

— Ладно-ладно. Сейчас только схожу за мамой. Подарок-то от нас двоих.

Отец вышел из комнаты, а Катя села на постели. Она сгорала от любопытства и нетерпения.

Родители вернулись. Мама держала в руках небольшую коробочку. Отец обнимал ее за плечи.

— Катюша, доченька… — начала мать, Катя закатила глаза. Ну, все! Сейчас начнутся речи и пожелания.

Мама и правда что-то говорила о взрослении и ответственности, желала счастья и здоровья, просила ее радовать их с отцом еще сильнее, а Катя не сводила глаз с коробочки, гадая, что там может быть.

— Спасибо, мам, пап, я все поняла. Правда…

Родители, переглянувшись, протянули ей коробочку. Катя, открыв ее, сначала не поверила своим глазам и решила, что, наверное, она что-то неправильно поняла. А потом, ахнув, она бросилась обнимать родителей, целовать их и прыгать на месте от счастья.

В коробочке лежали ключи. Небольшие ключики на брелоке. Повернув брелок, Катя увидела эмблему, которую уже полгода внимательно разглядывала на всех автомобилях этой марки — лев, стоящий на задних лапах. Машина. Машина! Родители, наконец, подарили ей машину!

— Мама! Папа! Где она?

Отец молча кивнул на окно. Катя подбежала к нему и, упершись в подоконник, подтянулась на локтях. Прямо под ее окном, сиял под утренним апрельским солнцем новенький красный автомобиль.

— Моя машинка! Не могу поверить… Так, родители, я вообще-то опаздываю в институт.

Девушка убежала в ванную. Там она торопливо приняла душ и высушила волосы. Не терпелось попробовать машину, она так давно о ней мечтала. Права Катя получила еще в прошлом году и сразу попросила папу купить ей собственный автомобиль. Но отец все тянул резину и говорил, что ей не помешало бы сначала научиться ездить. Катя считала, что в свои двадцать лет, она водит получше иного опытного мужчины. Но отец почему-то ей не верил.

Часто она водила машину своего парня, Владимира. Но в последнее время он ее жутко раздражал, и она терпела его только потому, что было любопытно, что же он подарит ей на день рождения. Ну и потому, что терять возможность совершенствовать свои водительские навыки совсем не хотелось. Отец ей свою машину никогда не даст! Катя знала, как воздействовать на родителя и часто она добивалась того, чего ей хотелось. Почти всегда. Но со своим автомобилем Валерий Сергеевич был непреклонен.

— Нет, Катерина, — сказал он ей однажды совершенно серьезным и не терпящим возражений тоном, — учиться водить на моей машине ты не будешь. Найди себе ухажера с колесами и пусть терпит издевательства над своей машиной. А я не буду, ясно тебе?

Вот она и нашла Володю. Он был хорошим добрым симпатичным парнем. Правда Кате он очень быстро надоел, и она с ним заскучала.

Катя вообще часто скучала. Для поддержания жизненного тонуса ей были необходимы свежие эмоции и ощущения. Когда проходила новизна в отношениях с парнем, Катю начинал раздражать ухажер и все с ним связанное. Она начинала видеть в нем одни только недостатки и, в конце концов, спровоцировав скандал и обвинив беднягу в равнодушии, невнимательности, половой пассивности и прочих смертных грехах, благополучно расставалась с ним, совершенно уверенная в том, что виноват в разрыве только он. Но ни в коем случае и никогда не она.

Дольше всех продержался Володя. Наверное, потому что девушке сильно нравился его автомобиль (правда имя не нравилось, ну да ладно, есть же фамилия, на худой конец). Но сегодня (нет, лучше все-таки завтра), они расстанутся. Он был слишком сильно в нее влюблен. А ей хотелось иметь возможность хотя бы иногда скандалить с парнем. Выплескивать свое раздражение. А как тут поскандалишь, когда он всегда со всем согласен и не дает повода в чем-то его упрекнуть. В общем — он сам виноват. Должен был лучше ее понимать. А раз он ее не понимает и не хочет постараться, ничего хорошего у них не получится.

Собравшись и выслушав нотации родителей о том, как нужно вести себя на дороге, Катя вышла, вернее, выбежала из дома. Подойдя к машине, она ласково провела ладонью по ее капоту.

— Машинка, моя, — улыбнулась девушка своему отражению в лобовом стекле, — ты теперь мой лучший друг.

Она открыла дверь и села на водительское сидение. Погладила руками руль и зажмурилась от удовольствия.

— Ну что, — прошептала она и вставила ключ в зажигание, — прокатимся?

Машина завелась сразу. А с другой стороны, отчего бы не завестись с первого раза новенькому, только что из салона, французскому автомобилю?

Немного прогрев двигатель, Катя включила передачу и, нажав на педаль газа, медленно тронулась вперед.

«Спасибо папочка! Спасибо за автомат!» — думала девушка. Самой большой ее бедой были механические коробки передач. Вот кто их только придумал? Скорее всего, мужики-женоненавистики (о том, что коробку передач изобрели задолго до того как первая женщина села за руль, Кате думать было недосуг). На «механике» Кате редко удавалось тронуться с первого раза. Чаще машина дергалась и глохла, а Владимир рядом скрипел зубами и, закрыв глаза, спокойно объяснял ей, что нельзя бросать «сцепление», его нужно медленно и осторожно отпускать. Она так и делала! Только машина все равно глохла и все тут.

По дороге к институту девушка успела нарушить несколько правил дорожного движения (слава Богу, этого никто не заметил), и пару раз нахамить водителям других машин, обвиняя их в том, что они мешают ей двигаться по дороге с нужной ей скоростью.

Припарковавшись на стоянке у здания ВУЗа, Катя важно и не спеша вылезла из машины. Захлопнув дверь, она поставила ее на сигнализацию и сопровождаемая удивленными взглядами других студентов, двинулась к крыльцу с таким спокойным видом, словно ничего особенного не произошло, и она до этого каждый день приезжала на учебу на собственном авто.

— Катька! — К ней тут же бросились три ее подружки. — Это что?!

— Это папин подарок на мой день рождения. И вам привет, девчонки.

— А, день рождения… Да, Кать, с днем рождения! Счастья-здоровья тебе… Ну, расскажи уже про машину.

— Ну, вы же видите ее, что рассказывать-то?

— Кать, тебе что, правда, ее отец подарил?

— А почему она красная, Кать? Это уже не актуально.

— Поедем кататься после пар?

Девчонки перебивали друг дружку, а Катя довольно улыбалась, наблюдая произведенный эффект. Она очень любила быть в центре внимания, а уж в собственный день рождения она достойна этого как никогда!

— Ладно, девчонки, пойдемте на лекцию.

С Томой, Таней и Юлей Катя познакомилась на первом курсе. Примерно через неделю после начала занятий. Катя увлекалась сериалом «Секс в большом городе» и мечтала иметь трех подруг и такие же увлекательные и близкие с ними отношения. Это было так прелестно, собираться вчетвером в кафе и пить кофе, обсуждая своих парней и прочие проблемы. А еще наверное так приятно понимать, что есть три человека, которые придут тебе на помощь или дадут искренний совет в любое время суток.

Катина роль в этих отношениях виделась ей исключительно с потребительской позиции. Бежать к кому-то ночью, прихватив с собой валерианку (бутылку вина, смешную комедию, упаковку платков) она не планировала. То есть попросту не думала об этом. Дружба и любовь должны были только приносить удовольствие ей, она должна была только получать. О том, что нужно еще что-то кому-то давать, девушка никогда не думала.

Так вот, мечтая о дружбе с тремя девчонками, Катя, однако, не имела понятия, где их взять. А тут такая удача — в ее группе были три подружки, которые были вместе еще со школьной скамьи, жили в одном районе и были невероятно близки.

Когда Катя чего-то хотела она была способна наступить на горло своей гордости и через несколько дней, они уже сидели вместе, а к концу первого семестра, когда с ее помощью были улажены некоторые их проблемы, девушки уже считали ее своей подругой.

Они были такими разными, Катя никогда не могла понять, какой случай свел их вместе и сделал лучшими подругами. Таня — стройная брюнетка. Нервное и чересчур эмоциональное создание. Попросту говоря — истеричка. Когда она что-то рассказывала, ее подруги хохотали до слез над тем, как она говорила, сколько эмоций мелькало на ее лице. Когда девушка сильно волновалась, она начинала жестикулировать, и когда у остальных девчонок начиналась икота, она обижалась и замолкала. Но так было только с подругами. Если над ней смеялась нахальная незнакомка, Татьяна могла, не раздумывая о последствиях, наладить ей в лицо хорошо поставленным ударом. Поэтому подруги обычно старались не раздражать девушку, дабы она не сорвалась на ком-то другом и не нажила себе неприятностей.

Тома была рыжеволосой и зеленоглазой. Она была добродушной и открытой. Только почему-то не смотря на все ее достоинства, Томка никак не могла найти себе хорошего парня. Все они становились ее друзьями, минуя этап отношений.

Юля, миниатюрная блондинка, она была прирожденным манипулятором. Как ей удавалось всегда заставлять людей делать то, что ей хочется, Катя пыталась понять и не могла. Но дала себе твердое обещание научиться этому процессу.

Девушки уже расположились за своей партой на последнем ряду, когда в аудиторию вошел Слава Артемьев, однокурсник Кати и ее подруг. Каждое появление этого парня в аудитории никогда не оставалось незамеченным — он неизбежно привлекал к себе внимание. Однажды он въехал в аудиторию на скейте, в другой раз явился на занятия в каком-то вызывающем наряде, с трехдневной щетиной, в джинсах своей девушки, Зои и с гитарой за спиной, требуя называть его Джоном Ленноном. На переменах в тот день он фальшиво исполнял песни группы Битлз на ломаном английском так, что упомянутый Леннон в гробу веретеном вертелся.

Слава и сейчас что-то распевал хором со своим другом, Дмитрием. А Зоя, шедшая между ними, зажимала уши и просила их замолчать.

— О! — Тамара незаметно кивнула в их сторону. — Наша шведская семья пожаловала. Интересно, она правда спит с ними двумя?

— Фи, Тома, — скривилась Юля, — откуда такие грязные сплетни? Ну, дружат ребята втроем, что здесь такого?

— Ничего, просто странная дружба. Они всегда вместе…

— Ну и что? Это еще ничего не значит.

— Конечно, не значит, — не унималась Тамара, — да ты посмотри, как Дима на нее смотрит! И как только сам Слава этого не видит. Или видит?

— Ой, девчонки! — Таня склонилась к подругам. — Я тут такое слышала!

— Да, Таня, — девушки, сдерживая улыбки, переглянулись многозначительными взглядами, — и чего такого ты слышала?

— Я слышала, как Зоя рассказывала своей подруге о Славе.

У Татьяны было такое лицо, словно она готовилась разгласить важную государственную тайну, которую она случайно узнала, и за разглашение которой ей грозила смертная казнь.

— Ну, давай уже, Тань, излагай.

— Так вот, — продолжала она, — Зоя сказала, что они со Славой скоро поженятся. Или этим летом, или следующим. Вот. Вы представляете! Они ведь такие молодые, зачем им это? — Таня, закатив глаза, укоризненно качала головой.

— Да не поженятся они! — Вдруг подала голос молчавшая до этого момента Катерина.

— Поженятся или нет, ты чего так реагируешь? — Юля задумчиво посмотрела на подругу. — Знаешь что-то или тебе просто приятнее так думать?

— С чего вдруг мне должно быть какое-то дело до этого идиота? Гляньте на него.

Слава в этот момент никого не стесняясь целовал Зою.

— Просто не женится он на ней, помяните мое слово.

— Так и скажи, что просто не хочешь этого.

— Она просто ему не походит. Они не пара. Не смотрятся вместе. — Катя пожала плечами и закатила глаза, демонстрируя раздражение, от того, что ей приходится объяснять такие элементарные вещи.

— А кто ему подходит? Может быть ты? — Юля определенно провоцировала ее, но Катя уже не могла остановиться, послушно идя на поводу у подруги и не замечая того, куда ее заводит этот разговор.

— Может и я. — Выпалила она и выдохнула от неожиданности, что все же сказала это.

Слава ее всегда раздражал. Он был яркий, красивый, смелый парень. Без комплексов, без компромиссов, он никогда не доказывал кому-то, что лучше всех. Он просто это знал, и его уверенность передавалась окружающим. Не будучи семи пядей во лбу и совмещая учебу с работой, он, тем не менее, всегда как-то умудрялся договориться с преподавателями и выкарабкаться из самых казалось бы безнадежных ситуаций на экзаменах и зачетах. Разговорить и уговорить он мог любого. А еще он с первого курса играл в вузовской баскетбольной команде, очень скоро став лучшим ее игроком.

На первом курсе почти все девчонки сохли по нему, почти не скрывая этого. Все, кроме Кати. Она ждала, что он сам, мечта женской половины института, будет добиваться ее расположения. Вздыхать же по нему было не в ее правилах. Но он, так и не удосужив ее толикой своего внимания, перед каникулами завел роман с Зоей. С этой мышкой Зоей, которая и голос-то никогда не повышала без особого повода! Которая и одеваться-то, как следует, не умела (не смотря на то, что одевалась дорого), которая могла надеть на себя полосатую кофту и юбку в полоску! Да как ее после этого земля носит!

И красавчик Славка, через два года, на третьем курсе вдруг решил на ней жениться! Это не правда.

— Хо-хо! — Таня хохотнула, а потом заметив, что наступила тишина и в аудиторию вошел преподаватель, продолжила уже шепотом. — Что ж он тогда не с тобой, раз вы с ним так подходите друг другу?

— Потому что, Танюш, мне это не нужно. — Ехидно улыбнувшись, ответила Катя.

— Или потому что у тебя все равно ничего бы не вышло.

— Если бы я захотела, он бросил бы эту Зою и был бы моим. Дело в том, что мне это не нужно.

— Да-да, — Юля покивала головой, — конечно…

— Не веришь? — Катя заводилась. Отстоять свою правоту было необходимо и любой ценой.

— Нет.

— Спорим? Он не жениться на Зое, потому что влюбится в меня. — Катерина протянула подруге ладонь.

— Томарусь, — Юля пожала протянутую руку, — разбей.

Катя вернулась домой в скверном настроении. Как она могла допустить, чтоб ее вот так просто взяли на «слабо»? Неужели ей было так важно выиграть этот спор. И зачем ей на самом деле нужно было пообещать подружкам, что она сорвет Славкину свадьбу? Зачем ей вообще ее срывать? Она в него не влюблена ни капли. Да, она сказала сегодня подруге, что они с ним хорошо бы подошли друг другу. Да, это так, из них действительно могла получиться красивая пара — они оба высокие, привлекательные, уверенные в себе. Он веселый и она бы с ним не соскучилась. Он сильный и смелый. Девчонок привлекает, все бы ей завидовали… Но дальше-то что? Какие перспективы от такого романа? У Славы не было состоятельных родителей. У него и отца даже не было. И он его не видел ни разу — тот бросил его мать еще когда она была беременна (когда Кате было нужно, она любила сплетни, а парень в принципе никогда не стыдился того, что рос в неполной семье). Никто ему не станет помогать пробиться в жизни. Сам он работал в какой-то фирме, занимающейся тюнингом автомобилей. Серьезная работа, перспективная, ничего не скажешь! И похвастаться можно таким мужем, и не стыдно потом людям рассказывать.

«— Твой муж, где работает?

— Директором фирмы (банка, шахты, нефтяного холдинга). А твой?

— А мой — автомеханик. Машины тюнингует.

— Вот повезло!»

Н-да, определенно Катя мечтала не об этом. Ей нужен муж, который будет ее холить, заботиться о ней, который даст ей уверенность в завтрашнем дне. От которого не страшно будет рожать детей. С которым можно будет не работать, а заниматься любимой собой. А Слава… с ним неплохо можно было бы провести время, повстречаться… сексом заняться… Но не более того. Она никогда не влюбится в человека, с которым не сможет чувствовать себя защищенной. А защищенность для нее приравнивалась к материальной состоятельности. Значит речь точно не о Славе. И что она будет с ним делать, когда он бросит Зою ради нее?

Катя вдруг поняла, как ей выйти из сложившейся ситуации с этим нелепым спором. Ей достаточно будет просто соблазнить его. Что-то типа секса без отношений, который так любят мужчины. И девчонки убедятся, что она на самом деле в него не влюблена, что ей на него наплевать. И Славе докажет, что он был не прав, когда ее игнорировал. И пусть потом женится на своей Зое, если она его простит. Это уже Кати никак не касалось.

Девушка почувствовала себя так, словно с ее души упал тяжелый камень — она приняла решение, и жизнь снова стала легкой и беззаботной. Она направила мысли в другое русло — предстоящий праздник и предстоящий разрыв с Володькой.

Первая неудача Катю не остановила. Наоборот, она ее вдохновила. Девушка представляла себе, какое сладкое чувство она будет испытывать потом, когда бросит Славку и с удвоенными силами взялась за дело.

Ясно было, что короткой юбкой и открытым декольте парня не зацепить, значит, нужны методы более действенные.

Начала девушка со способа старого как мир — с тщательно отрепетированной «стрельбы» глазами, происходившей по принципу «на нос — на бок — на объект». Катя буквально прожигала Славу красноречивыми взглядами. Слава почему-то в ответ непонимающе морщил брови и принимался с серьезным видом оглядываться за свою спину, словно Катя буравила глазами кого-то за ним.

Катерина не отчаялась. Видимо парень полный идиот и не понимает язык жестов. Ничего страшного, тут вопрос только в том, сколько времени уйдет на его обольщение, в результате Катя была уверена (лишь бы к тому времени не окосеть). Однако девчонки, ее подружки не разделяли этого оптимизма.

— Наверное, Кать, ничего у тебя не выйдет. Он на тебя совсем не реагирует.

— Я просто еще не весь запас своего обаяния и шарма использовала.

— Ну что ж, подождем еще.

— Юль, — Катя откинулась на спинку кресла в кафе, в котором они обычно встречались с подружками, — такие дела быстро не делаются.

— У меня получилось с твоим Володей за двадцать минут.

— Вот поэтому я с Володей и рассталась — он как теленок на веревочке, кто поведет, за тем и он. Слава — совсем другое дело.

Юля иронично вздернула бровь и пожала плечами, сделав вид, что согласилась с доводами подруги. Катя начинала понимать, что что-то пошло не так как она планировала. Но никак не хотела в этом признаться. Гораздо проще было убедить себя в том, что она выбрала не тот метод, чем признать поражение. Хотя говорить о поражении, конечно, еще слишком рано.

Тогда девушка сменила тактику. Есть безотказный метод — разделить с ним его увлечения. А увлекается Слава чем? Правильно — машинами и баскетболом. А еще он состоял в студенческом активе, вернее был одним из самых деятельных его участником. Вместе с Зоей, кстати. Самостоятельно лезть в актив Кате не хотелось, она и так потратила много времени, убеждая отца, что это совершенно не ее. Поэтому начать можно было с машины, может этого и хватит.

На следующий день Катя заметила Славу на крыльце института. Он поглядывал на часы и явно ждал кого-то. Судя по всему Зою. Такую возможность нельзя было упускать. Катя, закрыв машину, направилась к нему.

— Привет. — Она лучезарно улыбнулась, словно они были лучшими друзьями или не виделись лет сто.

Слава в ответ буркнул что-то похожее на «здравствуй», глядя в сторону.

— Слав, ты не мог бы мне помочь? Дело в том, что… ты ведь машинами занимаешься?

— Ну, можно и так сказать.

— Мне бы техобслуживание пройти… можешь помочь?

— Техобслуживание? — Слава заинтересованно посмотрел на нее, а потом перевел взгляд на ее новенькую машинку. — Ты что ее с рук покупала?

— Вот еще! — Фыркнула девушка. — Стала бы я ездить на секонд хэнде.

— Ох, извините, я забыл, с кем разговариваю.

— Ну, Слав…

— Ты что уже десять тысяч наездила? В жизни не поверю. Через год пройдешь обслуживание, раньше смысла нет — она же новая.

— Десять тысяч чего? — Катя усердно продолжала играть в абсолютного чайника, а в голове ее все это время крутилась фраза из прочитанной пару лет назад книги (вообще-то Катя не читала ничего кроме глянцевых журналов, но тогда она загремела в больницу на неделю и мама принесла ей именно ту книгу — пришлось пролистать ее). В ней героиня все время пыталась понять, почему для того чтоб привлечь жениха нужно изображать из себя дуру.

— Километров. — Слава устало втолковывал ей элементарные вещи, а Катя в ответ сделала такое лицо, чтоб он и не сомневался в том, что она понятия не имеет, о чем он говорит. — А через десять тысяч километров, Катя, пройдешь техобслуживание в том салоне, в котором ты ее купила. Там у тебя на приборной панели даже есть датчик, отсчитывающий километры до диагностики, показать?

— Ясно. Но мне еще хотелось на нее всяких прикольных штучек.

— Каких еще штучек, Кать? Что ты от меня хочешь вообще, когда ты сама себя не поймешь.

— Слава, ну я же не разбираюсь! Ты что мне не можешь посоветовать? Я хочу, чтоб на ней что-нибудь нарисовали…

— Портрет твой. Чтоб все видели, кто едет. — Парень усмехнулся.

— Очень смешно!

Слава закатил глаза, горестно вздохнув и всем своим видом демонстрируя, что делает ей большое-пребольшое одолжение, шагнул к машине.

— Пойдем, посмотрим.

Катя торопливо засеменила за ним, приноравливаясь к его шагам.

— Можно? — Слава взялся рукой за ручку водительской двери.

— Ну конечно! — Катя обошла машину и уселась на переднее сиденье.

Кажется, она нашла у парня слабое место — машина! Какой мужик не поддастся на такую уловку? Тем более тот, кто каждый день должен иметь с автомобилями дело и не имеет свой.

Слава тем временем восхищенно погладил кожаный руль.

— Хороший аппарат. Кать, погоди пока, не порть машину всеми этими женскими штучками типа руля в цветочек или вонючки-елочки. Приезжай ко мне в сервис, я тебе помогу выбрать дезодорант. И аэрографию я тебе пока не посоветую делать. Говорю же ее ближайший год вообще трогать не нужно. Там посмотрим. А вот музыку можно поменять — слабовато качает. Воткнуть саб во весь багажник, чтоб машина подпрыгивала, хочешь? Колеса еще… у тебя «литье»?

— Что?

Слава вздохнул, открыл дверь и посмотрел на колеса машины.

— Нет, не литье. Можно поставить тебе низкопрофильную резину на литье, будешь модная-премодная. Ну, там, обвес, если тебя интересует, датчики всякие, света, дождя… Приезжай, посмотрим. — Он задумался на мгновенье и добавил. — Хорошая машина… А еще говорят, что французы не умеют делать автомобили.

Слава включил зажигание, прислушался к шуму двигателя, нажал на педаль газа.

— Хочешь попробовать? — Катя мило улыбалась. — За рулем. Сам.

— На пару опоздаем. — Парень посмотрел на часы, кинул мимолетный взгляд на крыльцо. Зои еще не было, а соблазн прокатиться был. Да еще какой! Слава был одержим мечтой иметь собственный автомобиль, и осознание, что до исполнения его мечты пройдет еще не один год, часто повергало его в уныние. — Да и черт с ней, скажу, что дочка Валерия Сергеевича взяла меня в плен, и я еле вырвался. Как думаешь, прокатит? Тебе-то за это явно ничего не будет.

— Конечно. Я подтвержу.

— Тогда поехали? — Он подмигнул ей, выезжая со стоянки у института. — Ну что? Куда путь держим?

— Куда хочешь. Права-то у тебя есть?

— Обижаете, Катерина Валерьевна. Разве я позволил бы себе сесть за руль Вашего автомобиля, да еще и с Вами на соседнем сидении не имея прав?

— Кто тебя знает. Тебя остановят, так ты спокойненько пойдешь себе дальше пешком, а меня накажут.

В этот момент зазвонил его телефон. Слава ответил на звонок совершенно спокойным голосом.

— Да, малыш… Нет, я приду к следующей паре… Занят… Потом расскажу… И я тебя.

Он убрал телефон в карман.

— Зоя звонила? — Катя не сдержалась.

— Зоя.

— Правда, что вы собираетесь пожениться в скором времени?

— Правда. Не знаю, конечно, насколько скоро все это произойдет, скорее всего мы сначала закончим учебу, а потом, да, мы поженимся. А что?

— Ничего. Просто интересно. — Катя, незаметно улыбнувшись, подумала, что это очень хорошая новость. Оказывается, свадьба их еще вилами по воде писана, а она-то подумала, что Зоя уже платье покупает, да приданое вышивает. — Вы еще так молоды и уже женитесь. Не рано?

— Сейчас может быть и рано, а после учебы… Да какой смысл тянуть, если я кроме Зои не вижу на месте моей будущей жены никого. Ну что, посмотрим, на что способна твоя машина?

— Это как?

— Сейчас увидишь. — Они уже выехали на объездную дорогу, и на ней к счастью было совсем мало машин.

Слава надавил на педаль акселератора, и машина рванула вперед.

— Нормально разгоняется, да? — Он, задорно улыбнувшись на секунду, повернулся к напуганной девушке, которая инстинктивно уперлась в пол правой ногой. — Пуля, а не машина… А пуля — ду-у-ура!

— Слава потише!

— Не бойся…

Легко сказать — не бойся. Катя вцепилась в ручку двери как будто, случись что, это ей сильно поможет и расширившимися от страха глазами наблюдала, как ловко Слава маневрирует на дороге, обгоняя другие машины и иногда выскакивая на встречную полосу. В тот момент она напряженно думала — стоит ли ее спор разбитой машинки, и не зря ли она посадила за руль своей крошки этого отмороженного гонщика. К счастью Слава скоро сбросил скорость и, повернувшись к ней, заявил, что на такой машине гораздо приятнее ездить не спеша.

Прокатались они всю пару и к крыльцу института подъехали как раз на перемене. На крыльце стояла Зоя и с каменным лицом наблюдала, как Слава выходит из машины и передает Кате ключи. Катя тихо ликовала. Она с торжествующим видом прошла мимо замершей девушки и не стала оглядываться, чтоб увидеть как Слава виновато улыбаясь, пытается обнять ее и объясниться.

Итак, первый шаг сделан. С того дня Катя всегда здоровалась со Славой при встрече и останавливалась с ним поболтать, игнорируя враждебно смотревшую на нее Зою. Она вспомнила все женские уловки, и разговор с ним строила таким образом, что он вращался исключительно вокруг его персоны.

Теперь девушка действовала осторожнее — ведь агрессивно-сексуальные жесты Слава проигнорировал. Теперь она лишь изредка как будто случайно проводила язычком по своим губкам, или вдруг откинув назад голову, устало потирала ладонью свою шею. Или склонялась над партой, пытаясь дотянуться до какой-либо ненужной ей вещи, при этом соблазнительно по-кошачьи выгнув спинку. Катя знала, что Слава все это видит, замечает. Она была в этом абсолютно уверена. Однако усердно сохранял невозмутимое выражение лица, и если удавалось перехватить его взгляд, он был полон равнодушия.

Нужно было переходить к радикальным мерам. Самостоятельно Слава видимо раскачиваться не собирался. Значит нужно было спровоцировать ситуацию, которая бы их могла сблизить.

На Катино счастье, ничего придумывать не пришлось.

Тем временем незаметно подкрался май, и в воздухе явственно пахло приближающимися каникулами. В здании института была обычная весенняя суета — студенты сдавали долги: контрольные, лабораторные, курсовые. Некоторые преподаватели уже назначали досрочные сдачи зачетов. Катя из надежных источников узнала, что у Зои были небольшие проблемы с одним из преподавателей. Вернее с одной. Вернее большие проблемы. Зинаиду Геннадьевну боялся весь курс. Она была несговорчивой, требовательной и не всегда объективной. И больше всего на свете женщина не терпела студентов, отстаивающих свою точку зрения, идущую вразрез с ее мнением. И вот Зоя, каким-то образом умудрилась попасть к ней в немилость. Ей были обещаны проблемы на зачете и девушка с каждым днем, приближающим сессию, все больше волновалась. Она готовилась к каждому практическому занятию, брала дополнительные задания и доклады, но Зинаиду Геннадьевну это не впечатляло. Она была слишком злопамятной, чтоб простить студентке то, что она позволила себе при всем курсе доказать преподавателю ее неправоту. Теперь она будет свое мнение доказывать на зачете, долго и упорно.

А вот у Кати с ней были прекрасные отношения. Однажды на перемене, девушка нарочито громко заговорила с Таней о приближающемся зачете. Она заметила, как Слава слегка повернулся в ее сторону и прислушивался к ее словам.

— Тань, серьезно, ты не переживай за Зинаиду. Она милая женщина, пугает только больше. Я все улажу, честно. Поговорю с ней, попрошу тебя сильно на зачете не мучить.

— Думаешь, получится?

— Конечно! Все будет хорошо, Тань. Тебя не отчислят, и зачет ты сдашь.

Как Катя и подозревала, в конце занятий к ней подошел Слава и попросил помочь Зое с ее проблемой. И так, чтоб сама Зоя ничего не знала.

— Кать, если ты правда сможешь помочь… Я в долгу не останусь.

— И что мне за это будет? Ради чего я должна стараться? Может, хоть в кино меня сводишь?

Слава задумался.

— Ну, как хочешь. Пусть твоя Зоя разбирается сама. — Катя развернулась, чтоб уйти.

— Ладно. — Слава поймал ее за локоть. — Кино, так кино.

— Вот и прекрасно.

— Но сначала, зачет, Кать. — Слава смотрел на нее сердито и недоверчиво.

Девушка в ответ согласно покивала и, выдернув локоть из захвата его пальцев, пошла к машине, по дороге отыскивая в сумочке ключи.

— Тебя подвезти? — Уже открывая дверь, спросила она.

— Спасибо, сам доберусь.

Он задумчиво смотрел, как красная машина выезжает со стоянки и хмурился. Если Зоя узнает, какой ценой ей достался зачет, она его не простит. После того, как она увидела их, выходящих из машины, парень полдня ей доказывал, что между ними ничего нет, и он просто не удержался от соблазна прокатиться. Что ему нравится не Катя, а ее автомобиль. Что для него нет никого, лучше Зои и она единственная для него девушка на целом свете. И, кажется, Зоя до сих пор не поверила ему полностью. Нет-нет, да и срывались с ее губ упреки и колкости на счет него и Катерины Лаврентьевой. Лишнего повода для недовольства Зои Слава давать не хотел — его и так раздражало, что он должен был оправдываться за поступок, в котором не видел ничего страшного.

Но с другой стороны, ее ведь могут отчислить. Из-за Зинаиды каждый год отчисляют несколько человек. Значит, правильнее всего будет выбрать наименьшее из зол.

«Хм, — он улыбнулся своим мыслям, — Катя это не наименьшее из зол, это катастрофа мирового масштаба».

Что ж, придется вести ее в кино. Ради любимой девушки чего только не сделаешь. Непонятно только, чего она сама хотела этим добиться. Ведь он вполне очевидно дал понять, что она ему не нравится и пополнять список ее поклонников своей персоной он вовсе не намерен.

— Чего это ты улыбаешься? — Рядом раздался знакомый рассерженный голос.

— Настроение хорошее. — Слава закинул руку Зое на плечо и, притянув девушку к себе, чмокнул ее в лоб.

— Это она тебе его подняла? — Зоя нервно кивнула головой в сторону уже вырулившей со стоянки Катиной машины.

— С чего вдруг она? Зоя, не начинай!

— Я не начинаю. Я просто констатирую факт — ей от тебя что-то нужно и я примерно себе представляю что.

Парень задумался о том, что в этот раз Зоя ошибается и это ему нужно кое-что от Лаврентьевой, а не наоборот.

— Что молчишь? — Зоя не отступал. — Нечего сказать?

— Зоя, — он, повернувшись, взял ее лицо в свои ладони, — прекрати себя накручивать. Она мне совершенно не нравится, понимаешь? Потому что я люблю только тебя, ты же это знаешь. Или нет?

— Нет. — Девушка надула губки и отвела в сторону взгляд голубых глаз.

— Прекрати. — Он заставил ее смотреть ему в глаза и с напором продолжил. — Я люблю тебя. Мне больше вообще никто не интересен, кроме тебя и давай эту тему закроем.

— Слава, — девушка, повиснув на его руке, заставила убрать ее от своего лица, — тогда почему после той поездки на ее машине вы стали так часто общаться. За минувшие три года вы и пяти слов друг другу не сказали, даже не здоровались, а тут…

— Ты прекрасно понимаешь, что не я провоцирую это общение, а она. — Парень начинал нервничать. — Что я, по-твоему, должен делать в этой ситуации? Бежать от нее как от огня, что ли? Чтоб моя Зоя не переживала. Ты что, предлагаешь мне ей хамить всякий раз как она решит поздороваться?

— Поздороваться, поинтересоваться как дела, попросить отметить ее на лекции, на которую она не собирается идти, попросить помочь с машиной, оценить ее новую сумочку, дать ей дружеский совет… Да всего не перечислишь! Почему ты просто не можешь ей сказать прямо, чтоб она к тебе не лезла?

— Потому что я мужчина, Зоя! — Слава завелся. — Я не могу грубить девушке без видимых причин. Не понимаю, чего ты от меня требуешь. Мне что теперь ни с кем кроме тебя общаться нельзя?

— Только с ней! Слава ты что не понимаешь, она ведь липнет на тебя. Я давно заметила…

— Да и плевать, понимаешь? Мне все равно, что ей нужно, я же не дурак и не слепой, но мне безразлично все, что с ней связано, и я не понимаю, почему мы ссоримся… Иди сюда, — он притянул Зою ближе к себе и крепко прижал ее к своему телу, — давай ты не будешь меня воспитывать, ладно? Я обещаю, все будет хорошо.

Итак, полдела сделано — свидание назначено. Теперь нужно решить Зоины проблемы с Зинаидой и все — финишная прямая к выигрышу в споре. Катя и не собиралась крутить со Славой романы, нужно было всего-то — пара фоток, что они действительно были вместе в одной кровати и все. Дальше она скажет девчонкам, что он ей не подходит, не понравился… да она что-нибудь обязательно придумает. И все. А Славино мнение в этой ситуации ее вообще мало волновало. Правда, для него у нее тоже был припасен маленький сюрприз, чтоб больше не возносился так высоко.

Вообще идея, как выиграть спор в краткие сроки и с наименьшими затратами возникла в Катиной смышленой головке не так давно. Сначала она действительно хотела, чтоб все было по-честному. Но заподозрив, что по-честному дело может затянуться на неопределенное время, девушка придумала другой план. Сначала подобные мысли ее удивили и напугали. А еще Катя не очень-то любила сомневаться в себе. Вот только ее уверенность разбивалась о Славину холодность всякий раз, когда она пыталась его очаровать. Ничто не помогало — ни ее призывные взгляды, ни откровенные жесты, в которых был настолько явный намек, что соседние парни, которые случайно замечали их, чуть ли не слюнки на нее пускали, а ему хоть бы что!

Играть на ревности Катя не решилась — не дай Бог придется отваживать еще одного ненужного кавалера! Вова только-только перестал писать ей на сотовый проникновенные смс. Да и какое-то внутреннее чутье, которого она слушалась не часто, говорило ей, что со Славой это не прокатит.

Она даже попыталась предложить ему помощь с организацией какой-то творческой деятельности с подшефными первокурсниками, на что парень вежливо отшил ее. А ведь она могла замолвить папе словечко за этот их глупый студактив, они получили бы больше свободы и возможностей. Но и это предложение было вежливо отвергнуто, да еще и приправлено справедливым замечанием, что Катино внимание к его персоне в последнее время пугает его и что одного долгового обязательства перед ней ему пока с лихвой хватит.

В общем, он сам подтолкнул ее к подобному решению, ну нет у нее времени — скоро летние каникулы, необходимо уложиться до сессии.

Успокоив себя подобными аргументами, Катя взялась за воплощение своего замысла в жизнь.

Зинаида Геннадьевна ее надежды оправдала. Девушка потратила около часа своей личной жизни и некоторую сумму денег на то, чтоб посидеть с ней на кафедре, попить чаю с принесенными конфетами, да рассказать о сложной жизни студентов на сессии. А конкретно о Зое, которая и хотела бы свои слова назад забрать, да не знает теперь каким образом. В общем, женщина раздобрилась и заверила Катерину, что Зое бояться нечего, пусть только приготовиться хорошо — специально валить ее на зачете она не будет. И было бы неплохо, если бы она еще и извинилась перед ней. Все это довольная Катя передала Славе.

Наблюдая, как лицо парня светлеет от радости и явного облегчения, выслушивая его благодарности и заверения в том, что он теперь ее вечный должник, Катя испытывала смешанные чувства. С одной стороны она злорадствовала — ведь Слава еще не знает, что она для него приготовила. А с другой… Она чувствовала горечь. Ей было обидно, что он так заботиться о своей девушке. Что на свидание с ней, Катей он согласился только ради Зои, а не потому, что она ему нравится. Ей было немного грустно — неужели Славка действительно любит Зою? Эти мысли всколыхнули в душе ее снова обиду и злость.

Единственный минус придуманного Катей плана действий в том, что условия спора можно будет выполнить лишь наполовину. И Зоя, как и мечтает, выйдет за него замуж. Но с другой стороны — пусть женятся, раз так хочется. Все равно они не пара, как бы ни пытались убедить в этом окружающих.

Зачет тем временем приближался. Преподаватель собиралась в какую-то важную поездку, поэтому его назначили гораздо раньше зачетной недели. Неофициально, так сказать. В зачетные книжки он должен был быть проставлен гораздо позже. По мере приближения «часа Х» Зоя заметно бледнела. Слава же наоборот излучал уверенность. И часто Катя видела, как он прижимал девушку к себе и, нежно поглаживая по спине, что-то шептал в ее ушко. Зоя отрицательно кивала в ответ головой и кривилась. На что Слава с удвоенной энергией принимался в чем-то ее убеждать. Катя догадывалась, о чем они говорят, и в такие моменты ей хотелось преподнести Зое сюрприз и побеседовать с Зинаидой еще раз. И плевать на спор, только бы она получила все, что заслужила.

Чем Зоя заслужила Катину немилость девушка, спроси ее, вряд ли ответила бы. Однако заветный день неизбежно приближался и ни Катя, ни Зоя и ни Слава не могли этого отменить.

Катя немного волновалась — не забылась ли Зинаида, не подведет ли ее вредная тетка, но все прошло без сучка, без задоринки. Только Татьяна все же попал под раздачу, поскольку о ней-то Катерина условится с преподавателем, постеснялась. То есть попросту забыла, а потом оправдала себя тем, что договор за двух девушек это же наглость и перебор. Так что повезло только Зое. А Татьяна и сама справилась. Ну и что, что ей пришлось выслушать о себе много «лестных» определений от преподавателя. Ничего страшного с Таней не случилось.

— Нет, Кать, я не понимаю… — Девушка смотрела на нее, с видом совершенно искреннего удивления, — чего это она меня гоняла по всем вопросам? Ты же с ней договорилась. Вот ведь вредная тетка, да? Вообще…

Девушка цокнула и закатила глаза, скептически покачав головой.

Катя в который раз улыбнулась над манерой подруги выражать свои эмоции и пошла домой. Искать Славу, чтоб договориться с ним о дне и времени похода в кино она не станет — он сам ее найдет.

Слава и правда позвонил ей чуть позже (уж где он раздобыл ее номер девушку волновало меньше всего) и предложил встретиться вечером в кинотеатре у касс. Катерина уточнила, на какой фильм они пойдут, на что услышала, что это сюрприз.

Собравшись так, чтоб очаровать парня и слегка опоздав, как положено приличной девушке, Катя прибыла в кинотеатр. У касс Славки не было, только болтался какой-то странный тип. Девушка не видела его лица — он стоял к ней спиной, и в принципе сначала даже не обратила на него внимания. Но приближаясь к месту встречи, видя, что ей не избежать этого неприятного соседства, она позволила себе рассмотреть его внимательнее.

Это был неряшливо одетый человек, со спины его возраст определялся с трудом, но судя по всему, он был молод. На нем были мешковатые джинсы непонятного цвета, сползшие на бедра и отвратительно висевшие на заднице и темная толстовка с капюшоном, который в данным момент был натянут на голову. Очевидно, это был очередной ненормальный представитель, какого бы то ни было молодежного течения.

Вот теперь из-за этого негодяя Славы, который позволяет себе опоздать на встречу с девушкой больше чем сама девушка себе позволила опоздать, ей придется стоять здесь в компании сомнительных личностей. Катя начинала сердиться.

Она дошла до касс и остановилась на безопасном расстоянии от неприятного соседства. На парня она старалась не смотреть, дабы не привлекать его внимания — кто знает, что на уме у этих отморозков. Время позднее, она пока здесь одна… Наверное, не стоит провоцировать конфликты. Девушка смотреть старалась в другую сторону, в сторону эскалаторов, ожидая запаздывающего Вячеслава, и тут кто-то прямо в ухо выдохнул ей:

— Бу!

— О, Господи! — Катя взвизгнула, прижав руку к груди, повернулась и вздрогнула.

Прямо перед ней стоял беспокоивший ее все это время тип, в котором не без труда Катерина опознала Славу. Девушка задохнулась от возмущения, она была немного шокирована, оглядывая его наряд — рваные мешковатые джинсы, толстовку из непонятного материала, цепочку, болтающуюся на ремне, под капюшоном на голове виднелась странная шапочка, больше похожая на тюбетейку.

— Ты… Ты какого черта так вырядился? Как мне теперь вообще рядом с тобой находиться, ты посмотри на себя!

— По домам пойдем?

— Ну, уж нет. — Катя закрыла глаза и, сделав глубокий вдох, постаралась успокоиться.

«Главное результат — твердила она себе, — и наплевать, как он одет!»

Она открыла глаза и улыбнулась парню.

— Так по какой причине в таком виде? — Раз уж он позволил себе так вырядиться, пусть хоть объясниться.

— Да я тут недалеко был. На тренировке, можно сказать. Не успел переодеться.

— Баскетбол?

— Брейк данс.

— Ух, ты! — Катя, как выяснилось, знала о его увлечениях меньше, чем ей казалось. — Правда? Как ты все успеваешь?

— Приходится. — Слава равнодушно пожал плечами.

— Тебе что одного вида спорта мало?

— Кать, баскетбол, это для стипендии, ну и еще для разных бонусов в институте. Тебе этого не понять, тебе не нужно бояться, что тебя отчислят, и ты отправишься в армию, сапоги топтать. А брейк, это для души, ну и… — парень замялся, не зная продолжать ли.

— Что? Договаривай.

— Для дополнительного заработка, Кать. Мы с ребятами иногда выступаем на свадьбах… В общем, вряд ли тебе это интересно.

— Очень интересно. Покажешь?

— Не вопрос. — Слава отошел от девушки на несколько шагов, освобождая себе место и, пока Катя недоумевала — неужели он решил продемонстрировать ей свои умения прямо здесь, в этом заполненном людьми торговом центре, проделал пару оборотов в воздухе, а после принял позу, опираясь на одну руку. И все это так быстро, что Катя и понять-то ничего не успела кроме двух вещей — во-первых, он решил окончательно опозориться и ее заодно опозорить, а во-вторых, он потрясающе владел своим телом и Зое несказанно повезло. Последнюю мысль Катя немедленно прогнала из своей головы подальше.

— Слава, — она поспешила к нему, — а ну быстро встань на ноги, ты что творишь? На нас же люди смотрят. Я имела в виду, что хотела бы посмотреть на это позже. В другое время и в другой обстановке…

— Людям нравится то, что я творю. Возьми шапку, пройдись по кругу.

— Сейчас! Не хватало, чтоб я побиралась!

Слава молча кувыркнулся, принимая нормальное положение и смерив ее презрительным взглядом произнес:

— Не всем, Катерина Валерьевна, папы жизнь обеспечивают. Кому-то приходиться самому напрягаться.

— Ладно, Слав, извини, — Катя захлопала ресницами с видом абсолютного раскаяния и сожаления. — Я не хотела тебя обидеть, просто слово не то выбрала, правда.

— О`кей, проехали.

— Ну что, идем? — Она взяла его под руку и потянула в сторону кинотеатра.

— Ну, пошли. — Он помахал перед ее глазами билетами. — Надеюсь, фильм тебе понравится. Слушай, Кать, — он вдруг остановился и повернулся к ней, — зачем тебе это все, а?

— Что все? — Девушка прикинулась, что не понимает о чем он.

— Ну, вот эти походы в кино, со мной… Ты же знаешь, у меня девушка, я ее люблю…

— Да знаю я про твою девушку, но Слава, ты пойми, почему я должна что-то делать для нее просто так? А что я должна была у тебя попросить? Деньги? Я пока не нуждаюсь в этом. Вот и придумала единственный приемлемый для себя вариант. Только и всего.

— Ладно, принято. Пойдем, а то опоздаем.

Фильм, который выбрал Слава и правда оказался сюрпризом. Правда, совершенно неприятным. Это была какая-то серьезная драма с налетом психологизма и претензией на неординарный и лихо закрученный сюжет. Катя после того как час пялилась в экран и почти ничего не поняла, не увлеклась, не заинтересовалась, начала зевать и отвлекать от просмотра Славу. А тот как назло увлекся не на шутку. Еще и комментировал по ходу, думая, что ей так же интересно.

Ужасный фильм! Неужели нельзя было выбрать романтическую комедию, мелодраму… что-то подобное?

— Слава, — наконец не выдержала девушка, — ты, что не мог выбрать кино поинтереснее?

— Мог. Но не захотел. Иногда нужно смотреть умные фильмы, Катя.

— Я сама знаю, что мне нужно.

— Тогда шла бы одна, на тот фильм, который выбрала. — Он вернулся к просмотру, демонстрируя, что разговор окончен.

Кате пришлось смириться и попытаться все-таки вникнуть в сюжет. Что впрочем, ей так и не удалось. Слава же от просмотра был в восторге. Катя все оставшееся время просидела молча, не реагируя на редкие реплики парня, обращенные к ней.

Она попыталась провести это время с пользой для себя и нежно погладив Славину ладонь, она переплела его пальцы со своими, но рука парня в тот же миг освободилась из ее цепких пальчиков и исчезла в кармане. Непробиваемый!

Наконец Катины мучения закончились, на экране появились финальные титры и в зале включился свет.

— Понравилось? — Слава явно дразнил ее. Он умел быть совершенно невыносимым. Катя молчала и думала о том, как этот смельчак запоет в скором будущем. Если ей захочется, он будет плясать под ее дудку, как миленький.

Не видя реакции со стороны девушки, Слава вдруг стал серьезным и предложил Кате сходить в какой-нибудь бар.

— Ты на самом деле здорово помогла Зое, Зинаида ее вообще не гоняла, ни одного дополнительного вопроса, а я не чувствую, что отблагодарил тебя за это. Пойдем, выпьем по пиву?

Катя равнодушно пожала плечами, в душе же она ликовала. Она голову сломала над вопросом — как уговорить его пойти куда-нибудь выпить, а он сам ей предложил!

— Твоя Зоя тебя не потеряет?

— Я что, невинность, чтоб меня терять?

— Очень смешно. Пойдем тогда, я на машине.

— Будешь пьянствовать за рулем?

— Я немножко. — Катя достала ключи и открыла машину. — Садись.

— Я на заднее сидение, я с неопытными девушками езжу только сзади, уж извини.

Слава на самом деле уселся на заднее сидение и оттуда всю дорогу комментировал Катины водительские способности. Отчего девушка нервничала, злилась, нарушала правила и совершенно терялась.

С горем пополам припарковавшись у бара она, повернувшись, заявила:

— Знаешь что, домой пешком пойдешь!

— Ну, вот еще. Ты меня сюда привезла, ты и увезешь. Пошли уже, а то маленьким девочкам скоро перестанут алкоголь продавать. — Слава вышел из машины, аккуратно захлопнув дверцу.

— Ты что будешь? — Спросил он, когда они подошли к барной стойке.

Катя выбрала какой-то слабоалкогольный коктейль, Слава попросил себе крепкого пива. Наблюдая как парень неторопливо потягивает напиток, Катя думала о том, когда же ему наконец приспичит отлучиться в туалет. Но Слава принялся расписывать ей сюжет фильма, пытаясь убедить, что он на самом деле был не так уж плох, как ей показалось. Катя с умным видом кивала головой, изображая искренний интерес, незаметно поглядывая на часы. Наконец, на середине второго бокала Слава, наконец, извинившись, отошел.

Воровато оглядываясь, Катя достала из кармана склянку с белым порошком и незаметно насыпала ее содержимое в бокал парня. Препарат тут же растворился и когда Слава вернулся, он ничего не заметил.

— Ну что, допивай да поедем, мне домой пора.

— Едь, я сам доберусь.

— Ну, уж нет! С тобой что-нибудь случится по дороге, а мне потом оправдывайся перед Зоей. Давай, пей.

Катя поднесла свой бокал, из которого она отпила всего половину коктейля, к его.

— Чтоб все были здоровы, — произнесла она известную фразу из старого фильма.

— Прекрасный тост, — поддержал ее Славка.

Он залпом выпил пиво и встал со стула.

— Что-то меня качает… Странно. — Он тряхнул головой и пошел к выходу. Катя поспешила к нему, взяла под руку и усадила в машину рядом с собой.

— Я хочу назад. — Заплетающимся языком проговорил парень. Он пьянел стремительнее, чем думала Катя. Она захлопнула дверь и села за руль. Завела машину и повезла его к себе. Родителей к счастью не было дома — уехали в гости в соседний городок, к старым своим друзьям, которые недавно туда переехали. Такую возможность для исполнения плана нельзя было потерять.

По дороге домой Слава отключился, и девушке пришлось хлопать его по щекам до красноты, чтоб привести в чувство — поднять на третий этаж безвольное пьяное тело ей самой без посторонней помощи не представлялось возможным. Удивительно, но парень посмотрел вокруг мутными глазами и даже выкарабкался из машины, опираясь на нее. Видимо доза была слабовата и основную роль сыграли два бокала крепкого пойла.

С горем пополам дотащив его до своей квартиры, Катя открыла дверь и, не разуваясь, прошла в свою комнату. Там она уронила Славу на свою кровать и сама рухнула рядом, совершенно без сил.

Немного отдышавшись, Катя вернулась в прихожую, где скинула с себя куртку и туфельки. Прошла на кухню и налила себе стакан воды. Она ничуть не волновалась, просто в горле пересохло. Да и колени слегка дрожали от физического напряжения — тяжеловат парнишка оказался. Затем она вернулась в спальню. Слава лежал в той же позе, в которой она его оставила. Девушка принялась стаскивать с него обувь и одежду, небрежно разбрасывая ее вокруг кровати. Покончив с этим нелегким делом, Катя уложила парня под одеяло и разделась сама. Со своими вещами она поступила точно так же как до этого с предметами Славиного гардероба. Затем вытащила из сумочки фотокамеру и установила ее на одну из полок. Туда, откуда было видно всю кровать. Задав время для того, чтоб камера сделала снимок, Катя улеглась рядом со спящим парнем и приняла недвусмысленную позу. Проверив снимок, девушка осталась довольна.

Она сделала несколько таких снимков, с разного ракурса и в разных позах. Разных настолько, насколько ей позволяла менять положение в кадре пьяная тушка Славы. Нет, он иногда подавал признаки жизни, шевелился и даже пытался, опираясь на локти, сползти с кровати и уйти домой, что делало фото наиболее правдоподобными.

После она накинула на себя легкий халатик, спрятала камеру, предварительно вынув из нее флешку со снимками, и прошла на кухню, где достав из холодильника бутылку вина, сама с собой отпраздновала свою грядущую победу.

Утром Слава проснулся с дикой головной болью. Не открывая глаз, он попытался восстановить в памяти события вчерашнего вечера. Он помнил кино, помнил бар, помнил… Нет, после бара он уже ничего не помнил — там его воспоминания обрывались.

Парень открыл глаза, щурясь, осмотрелся — он был не дома. И не у Зои. Куда ж его занесло вчера? При попытке вспомнить хоть что-то, голова отозвалась пульсирующей болью.

Постепенно приходя в себя, Слава осмотрелся вокруг еще внимательнее. Когда стены комнаты перестали раскачиваться, а все вокруг приобрело более-менее четкие очертания, он заметил — прямо по курсу, перед его глазами висел на спинке стула красивый кружевной лифчик. Судя по всему, вчера небрежно отброшенный в сторону. За ним здесь и там беспорядочно валялись его вещи вперемешку с явно женскими предметами гардероба. Парень откинул одеяло, собираясь вскочить с кровати, и заметил, что он лежит без белья. В этот момент дверь открылась, и Слава поспешно принял прежнее положение, укрывшись одеялом.

— Вот черт! Только не ты! — Он ошалело смотрел, как в комнату входит Екатерина Лаврентьева в одной лишь майке, едва-едва прикрывающей ее ягодицы. Кстати, знакомая майка… Совсем как у него… Твою мать! Это ведь его майка!

Он в постели Кати, голый и она стоит рядом в его майке! Вывод напрашивался только один — он, кажется, умудрился переспать с ректорской дочкой, вот идиот!

— В смысле, только не я? А кого ты думал здесь сегодня встретить?

— Как я сюда попал?

— Ты что ничего не помнишь? — Слава отрицательно покачал головой. — Вчера в баре ты начал с пива. Потом плавно перешел на виски и надрался в стельку. А я думала, что ты умеешь пить. В принципе, я думала, что ты и сексом заниматься умеешь, жаль, ошиблась.

— Ты уверена, что секс вчера у тебя был именно со мной? Вернее, что он вообще был?

— Конечно! — Катя нагло встретила его дерзкий взгляд. Не опустила глаз, не смутилась — она врала беззастенчиво и с упоением, стараясь уязвить его самолюбие безотказным способом — унизив его как любовника. Но Слава только усмехнулся в ответ.

— Чего-то не верится. Врешь ты все, Катька. Не было у нас ничего, иначе ты бы так не говорила.

— Веришь ты мне или нет — это твое дело, — Катя не собиралась просто так сдаваться, — но я знаю правду, и она в том, что ты сегодня облажался по полной программе.

— Облажался я, когда с тобой в тот бар поперся. Когда порог твоей берлоги перешагнул. Дальше я уж не знаю, что там между нами было и было ли вообще, только не надейся, что что-то изменится с этого дня. Ты мне все так же не интересна и я, как и раньше не хочу с тобой иметь никаких отношений, слышишь? Совсем никаких. Я, слава Богу, ничего не помню, и ты забудь.

Катя уже открыла рот, чтоб возмутиться на столь дерзкие речи этого самовлюбленного нахала, но Слава жестом остановил поток ее несостоявшегося красноречия и продолжил.

— В общем, так, никто не должен об этом знать. Особенно Зоя. Если пойдут сплетни по институту, ты об этом пожалеешь, поняла?

— Да что ты мне сделаешь?

— Узнаешь. — Слава откинул одеяло, собираясь, наконец, одеться и свалить отсюда.

Катя покраснела и отвела взгляд.

— Ты меня конечно до конца не убедила, что между нами что-то было, — продолжал он, натягивая белье и джинсы, — может просто нафантазировала или приснилось тебе. Но я не хочу, чтоб Зоя переживала. Майку мою отдашь?

— Отдам. — Она вышла из спальни, и через пару минут вернулась в своем халатике, держа майку в вытянутой руке. — На, забирай.

Майка полетела Славе в лицо, но была поймана быстрым движением руки, не долетев до него.

— Убирайся вон. — Катя скрестила руки на груди и отвернулась к нему спиной. Кажется, она планировала все немного по-другому. И уж точно не ожидала, что парень еще и попытается ее оскорбить — было слегка обидно и неприятно. На грани понимания мелькнула мысль о том, надо ли ей было впутываться в эту авантюру, но быстро пропала. Дело сделано и назад уже ничего не повернешь. А в таком случае, зачем жалеть? Теперь остается только идти до конца.

— С превеликим удовольствием. — Слава ушел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Девушка стояла у окна и смотрела, как он уходит, чувствуя, как на смену былому равнодушию к нему приходит чувство испепеляющей ненависти. Как он вел себя утром, после пробуждения! Катя не могла толком понять, чего она от него ждала, но не того, что он просто посмеется над ней и уйдет. И самое обидное, что ничего ведь между ними не было. Катя стягивала с него белье, стараясь случайно не заглянуть под одеяло, хотя нужно признать — любопытство ее тогда разыгралось не на шутку, и она уже потянула край, когда Слава шевельнулся во сне. Девушка в тот же миг напугано сбежала в соседнюю комнату и до утра была там, а не с ним.

Это уже утром она надела его майку, чтоб продефелировать перед ним в таком виде, чтоб и сомнений у него не осталось.

И в итоге за секс, которого не было, она получила от него волну презрения и насмешки. И назад уже не повернуть, слов обратно не забрать. А он ведь даже не поверил до конца в то, что изменил Зое.

Катя распечатала на принтере фотографии и спрятала их в ящичке письменного стола, где им и предстояло пробыть до понедельника. А в понедельник она продемонстрирует девчонкам доказательства того, что ей удалось охмурить Славу. Конечно, можно было и не дожидаться понедельника, но Юля все выходные была чем-то (или кем-то) ужасно занята, а Катя не хотела потом повторяться и рассказывать подругам историю Славиного грехопадения дважды.

На следующий день Слава, немного волнуясь, приближался к крыльцу института. Вчера он не смог дозвониться до Зои. Потом ее мама, наконец, сказала ему, что девушка себя плохо чувствует и поэтому увидеться они смогут только завтра. Тон у Марины Андреевны был какой-то строгий и недружелюбный. Теряясь в догадках, что же могло приключиться, Слава торопился в институт, надеясь встретить девушку там, потому как сегодня утром телефон ее все так же молчал.

Переходя дорогу перед ВУЗом, Слава не смотрел по сторонам, поэтому раздавшийся рядом клаксон автомобиля заставил его вздрогнуть от неожиданности.

— Смотри куда прешь, идиот слепой! — Из окна высунулась Катя и еще пару раз нетерпеливо посигналила ему.

— Здесь пешеходный переход, курица. — Слава показал на стоящий на обочине дорожный знак с упомянутой «зеброй». — Иди, правила повтори, не помешает.

Слава двинулся дальше, забыв об этой встрече. На крыльце он увидел Димку и поспешил к нему.

— Дим, привет, — он протянул другу руку, — ты Зою не видел? Она уже здесь?

Но вместо ответного рукопожатия, Слава вдруг заметил кулак Дмитрия, стремительно приближающийся к его лицу.

— Ты чего? Сдурел что ли? — Слава почувствовал во рту привкус крови из разбитой губы и отшатнулся от друга.

— Это тебе за Зою, придурок. — Дима выкинул в урну сигарету.

— Ты о чем?!

— Не прикидывайся идиотом. — Парень отвернулся и вошел в двери. Слава, ничего не понимая, вошел за ним и замер — стены холла, пролеты лестницы, все вокруг было обклеено свидетельствами его измены. Довольно красочные фотографии формата «А4» украшали весь ВУЗ. И в данную минуту дежурный пытался их снять.

— Черт! Сучка… — Слава надвинул на лоб бейсболку, втянул голову в плечи и, пока его не заметили, свернул в коридор, ведущий к дальней лестнице. По пути к аудитории он срывал со стен фото, до которых мог дотянуться и яростно мял их в руке, представляя, что в его руках сейчас не бумага, а шея Лаврентьевой.

Катя явилась в институт с опозданием — уже на парковке ей позвонила школьная подруга, которая недавно переехала в другой город и Катя больше половины пары потратила на болтовню с ней и обещания обязательно созвониться, едва у нее случиться капля свободного времени.

Торопливо поднимаясь на крыльцо, Катя заметила, что студенты смотрят на нее и почему-то криво ухмыляются. А еще о чем-то шепчутся, давя смешки. Ничего не понимая, упрямо вздернув подбородок, она вошла в холл и поспешила на второй этаж.

Завернув за угол она вздрогнула, нос к носу столкнувшись со Славой.

— Ох, ты меня напугал! — Выдохнула Катя и уже хотела пройти мимо, когда он, схватив ее за воротник плаща, грубо прижал к стене, больно ударив об нее спину.

— Эй, ты, что с ума сошел? Отпусти меня…

— Это что? — Парень поднес к ее лицу смятую бумагу.

— Что? — Катя, прищурившись, посмотрела и узнала фотографию, которую сама же и сделала. Только она была увеличена. Те снимки, которые она распечатала, были стандартного размера, а те, что Слава сейчас совал ей в лицо, были раза в три больше.

— Я тебя спрашиваю, — процедил Слава сквозь зубы, — что это за хрень такая, а?

— Слава… — Кате стало как-то боязно — он смотрел на нее так, словно размышлял, какую казнь для нее предпочесть. — Я понятия не имею… Где ты это вообще взял?

— Не знаешь что это? Так я тебе сейчас объясню. Это то, что ты, стерва, должна была хранить в секрете. Я эти снимки со стены снял, представь себе. Я тебя предупреждал?

— Слава, — испуганно попыталась объясниться Катя, — я их на стену не вешала, ты же видел когда я приехала. Я бы просто не успела…

— А откуда тогда они вообще здесь взялись? Зачем ты сделала эти фото? Как они попали сюда?

— Отпусти меня! — Катя, наконец, пришла в себя и попыталась вырваться из его рук. — Зачем я сделала фото — это мое личное дело…

— Личное?! — Слава разжал кулак, в котором сжимал воротник ее плаща и отошел на пару шагов. — Ты это называешь личным?

Он протянул ей смятую фотографию.

— Нет, я понимаю, что тебе, наверное, в кайф демонстрировать свою личную жизнь таким образом… Или ты это наснимала, чтоб ощущения не забыть? Или ты думала, что сможешь контролировать меня с их помощью? Ты что, совсем дура?

Катя, молча сверкая глазами от злости и нервно поджимая губы, поправила смятый воротник плаща. Она не нашлась, что ему ответить, на языке вертелись только матерные слова и ни одного умного ответа, который сейчас поставил бы его на место. А еще четко и логично пояснил ему появление этих фоток. Девушка попыталась пройти мимо него, в аудиторию.

— А ну стой, мы не закончили. — Он схватил ее за локоть, разворачивая к себе.

— Да пошел ты, придурок! — Катя выдернула руку и поспешила прочь от него.

— Ты еще об этом пожалеешь, стерва. — Услышала она его окрик ей в спину.

Катя на секунду помедлила, собралась с духом и с гордо поднятой головой вошла в аудиторию. Пусть хоть мир перевернется, только ее это не коснется никаким боком. А еще она до последнего будет стоять на том, что это она использовала Артемьева. Использовала и бросила.

Да и на фотографиях она неплохо получилась. И пусть эти коровы, ее однокурсницы, смеются. Каждая из них полжизни отдала бы за такую попку как у нее. И за то, чтоб быть на этих фото со Славой. Глупые курицы до сих пор о нем грезят. И завидуют ей. И к черту всех!

Стараясь не обращать внимание на возникшую с ее появлением тишину в аудитории, Катя прошла за свою парту, где расположились ее подруги. Усевшись, девушка прямо встречала все адресованные ей взгляды, а тем, кто сидел ближе, она не совсем вежливо задавала вопрос, в чем дело и что интересного они все заметили в ее стороне. Скоро всем надоело шептаться, и студенты довольно быстро забыли о ее присутствии. Конечно, гораздо приятнее шептаться про того, кто с красными ушами сидит на последней парте и, пытаясь спрятаться от любопытных взглядом, втягивает голову в плечи. Стоит дать им хоть какой-то отпор, как желание хихикать проходить само собой.

— Катя, это не я… — Раздался рядом тихий шепот, и что-то коснулось ее локтя. Девушка обернувшись взглянула на Юлю, протягивающую ей конверт с остальными фотографиями.

— Вот, держи. А еще вот, — Юля вытащила из-под парты пакет. Открыв его, Катя обнаружила смятые фото, которые девчонки, видимо, сорвали со стен. — Сняли почти все.

Катерина нервно выхватила пакет из рук Юли и бросила в него конверт. После пар она обязательно поедет куда-нибудь за город, где сожжет проклятые снимки, а пепел развеет по ветру. Черт, как же угораздило? И кто их нашел?

— Наверное, кто-то вернулся в аудиторию раньше всех, Кать. — Тома словно прочла ее мысли. — Но ты же не думаешь что это мы?

— Я не знаю что думать, девчонки. Поговорим потом.

Только одна девушка никак не выразила того, что вообще заметила Катю. Ни разу не обернулась, не бросила в ее адрес ехидную реплику, хотя вся эта ситуация касалась ее напрямую. Зоя. Она сидела с ровной спиной и, не двигаясь, смотрела перед собой, словно на чистой темно-зеленой доске увидела нечто так сильно ее заинтересовавшее, что не смогла оторвать глаз.

Катя видела, как девушка, вздрогнув, вытащила из кармана сотовый и, посмотрев на него, встала и вышла за двери.

— Ну-с, кто начнет? — Валерий Сергеевич положил руки на стол и нетерпеливо похлопывал ладонью по руке.

— Что начнет? — Слава покосился на Катю — девушка отвернулась и смотрела в окно. — Я думал, это Вы меня за чем-то вызвали, значит, наверное, что-то нужно…

— Нужно. Объяснения мне нужны по поводу этого… — Он небрежным жестом швырнул по столу фотографии. Замер, барабаня кончиками пальцев по столу, ожидая реакции парня.

Слава поднес к глазам уже сто раз сегодня рассмотренные во всех подробностях снимки. Ничего нового он на них не увидел.

— Что это?

— Это фотографии. — Слава пододвинул их обратно.

— Да ты что?! — Ректор нервничал, его лицо постепенно краснело, а в голосе слышалась сдержанная ярость. — А мне вот сегодня показалось, что это плакаты из порножурнала. Откуда они взялись?

— А может, это вы у своей дочки спросите? Я и сам бы послушал, мне тоже любопытно. — Слава храбрился, а сам лихорадочно перебирал в голове варианты оправданий за содеянное с его дочкой прелюбодеяние.

— Катерина? — Мужчина повернулся к притихшей девушке.

— Папа… — она повернулась и моргая глазками изображала полное неведение. — …я понятия не имею, честно. Это не я!

— На фото не ты? Не ври, это ты!

— Да я это, я! Но как они здесь оказались, я понятия не имею. Может это он, — девушка мотнула головой на Славу, — меня нащелкал.

— Это, каким образом, дочь, он мог нащелкать тебя у тебя же дома и так, чтоб ты не заметила и ракурс как я погляжу… Фотографировали не с расстояния вытянутой руки… Или вы там были втроем?!

— Папа! За кого ты меня принимаешь?

— А за кого я должен тебя принимать после этого! — Загремел мужчина, вскочив с кресла и с громким шлепком бросив стопку снимков перед лицом Катерины. — Весь преподавательский состав видел тебя, доченька любимая, в весьма пикантной обстановке!

— Папа, ты что на меня кричишь? — Катя-таки, выдавила из себя слезы и сейчас не пытаясь стереть их со щек, оскорблено смотрела на отца.

— Кричу? Да тебя пороть нужно, дрянь такую, да выросла уже, боюсь, не справлюсь. — Он устало рухнул в кресло и, сжав двумя пальцами переносицу устало выдохнул.

— Я могу подержать, пока вы ее воспитываете. — Вставил Слава.

Валерий Сергеевич открыл глаза и посмотрел на него, словно что-то вспомнив.

— Ты. — Его палец ткнул в его направлении. — Ничего не хочешь мне рассказать?

— Хотел бы, да я сам не знаю, что в ту ночь у вас произошло. Я ничего не помню…

— Пьян был? Молодец, какой. Я был о тебе лучшего мнения.

— Не помню. Ничего не помню, даже не уверен было ли у нас с ней…

— Было! — Перебила его Катя. — Трус ты, Слава! Сам меня соблазнил, а теперь мажешься, потому что отца боишься!

— Ты охр*нела, Лаврентьева? — Слава, наконец, обрел дар речи. — Соблазнил, говоришь? Тебя? Да сто лет ты мне нужна была тебя соблазнять, от тебя ведь одни неприятности. В кино сводил… всего-то… — Он повернулся к ректору, словно тот мог его понять сейчас. — Всего-то в кино и каких проблем хватанул, а? Я от таких, как ты всегда старался держаться подальше. Один раз против принципов пошел и вот результат! Мне еще от Зои неизвестно сколько теперь выслушивать и каяться, а я ведь не уверен, что в чем-то перед ней виноват.

Парень выдохся и замолчал.

— А оно мне надо было, Слав, соблазнять тебя или врать, что что-то было? — Катя не сдавалась. Было конечно немного стыдно перед отцом, но она уже взрослая девочка и он ее, в конце концов, не в пятнадцать лет застукал. Но признаться сейчас, что все подстроено… Неееет, ни за что!

— Откуда я знаю, что тебе вообще было от меня нужно, ты меня за прошлый месяц одолела. — Парень устал спорить и, откинувшись на спинку кресла, натянул на глаза козырек бейсболки, демонстрируя, что разговор окончен.

— Валерий Сергеевич, можно я пойду, а вы сами с ней разбирайтесь? — Пробормотал он, не меняя позы. — Меньше всего люблю семейные разборки.

— А куда ты собрался, Слава? Тебе теперь одна дорога… в ЗАГС.

Слава резко вздернул козырек кепки и выпрямился в кресле.

— Не смешная шутка.

— Потому что это не шутка. Я уже всем сказал, что на фотографиях моя дочь со своим женихом и свадьба не за горами.

— Какая еще свадьба?! — Слава вскочил со стула и отшатнулся от стола ректора. — Вы с ума сошли?

— Папа, — Катя смотрела на отца не менее шокировано, чем Слава, — ты о чем?

— О том. Ты ступай домой, Катерина, мы позже поговорим, а ты… — он кивнул онемевшему парню, — ты останься, обсудим детали вашего бракосочетания.

— Никуда я не пойду! — Девушка скрестила руки на груди и вжалась в кресло, всем своим видом демонстрируя, что слушать отца не намерена.

— Иди домой, дочь. — Голос мужчины был спокоен, но Слава явно слышал в нем признаки надвигающейся бури. И как только Катя не понимает, что сейчас ей мало не покажется?

— Не пойду. У тебя маразм, наверное, папа начался…

— Пошла вон, я сказал! — Загремел отец. — Вон отсюда! Такие фокусы выкидывать значит не маразм, с тобой все в порядке значит? Первого встречного в койку тащить — не маразм? Фотографировать как ты… с ним… не маразм? А отвечать за свои поступки, так сразу все вокруг ненормальные, да?

— Папа… — Катя не привыкла, чтоб отец так на нее кричал. Он вообще никогда на нее не кричал и сейчас она испугалась. Она вообще никогда не видела его в таком бешенстве. На глаза навернулись уже настоящие слезы.

— Катя, — отец, выпустив пар, снова заговорил спокойно, — иди домой.

Девушка, пару раз шмыгнув носом, испуганно взглянув на Славу, вскочила с кресла и вылетела пулей из кабинета, громко захлопнув за собою дверь.

— Валерий Сергеевич, — проводив Катю глазами, Слава снова присел на кресло у стола ректора, — давайте уже серьезно.

— Давайте, не до шуток тут.

— Катю вы свадьбой напугали. Меня, если честно, тоже. Но если без шуток, я готов выслушать все ваши претензии и принять любое наказание — выговор с занесением в личное дело, летняя отработка в вашем кабинете, не знаю… Машину могу отполировать бесплатно… И вашу и Катькину. Только мне уже пора, можно побыстрее?

— Слава, я не шучу. Расходы свадебные я беру на себя, от тебя требуешься только ты сам без опозданий в ЗАГСе. Число я позже уточню.

— Валерий Сергеевич, что за бред? Я не женюсь на вашей дочери, никогда и ни за что!

— То есть ты считаешь, что моя дочь тебя не достойна? Спать с ней можно, а как жениться, так «не хочу, не буду»?

Слава никак не мог поверить в реальность происходящего. Ему вся эта ситуация казалась абсурдной, он все еще надеялся что это шутка, но серьезный тон мужчины и полное отсутствия юмора в его глазах говорило об обратном.

— Но я не могу на ней жениться. Я не люблю ее, она мне не нравится, к тому же у меня уже есть невеста, Зоя…

— Любишь или не любишь, нужно было думать раньше. Впредь, сынок, имей в виду, что за каждый свой шаг ты несешь ответственность. И нельзя так легкомысленно залезть в койку молодой девушки, чтоб потом опозорить ее на весь институт.

— Да я не делал этих снимков! Не расклеивал их по институту! Я вообще не уверен, что переспал с ней… извините, конечно.

Валерий Сергеевич равнодушно пожал плечами и отвернулся. Слава уронил голову на руки и взъерошил волосы.

— Но вы не можете меня заставить…

— Могу. У меня есть знакомый военком, сейчас начнется сессия, тебя отчислят, а тебя отчислят, могу гарантировать. — Веско ответил он на растерянный взгляд парня. — И ты поедешь сапоги топтать, не дожидаясь осеннего призыва. Как тебе такие перспективы? Если завиднее чем брак с моей дочерью, то вперед! Можешь просто забрать документы, не мучить ни себя, ни преподавателей.

— Это не честно. — Слава безвольно уронил руки на стол.

— Честно, сынок. Я не могу допустить, чтоб мою дочь считали здесь… девушкой легкого поведения. Одно дело, когда на всеобщее обозрение всплыли некоторые детали ее отношений с женихом и совсем другое вот эти беспорядочные связи, к тому же в нетрезвом виде.

— Не называйте меня так, вы мне не отец, к счастью. — Вячеслав встал из-за стола и направился к двери. — У меня есть время подумать?

— До завтра. Достаточно?

— Вполне.

— Вот еще, Слава, если ты примешь верное решение, я тебе гарантирую красный диплом и можешь больше не думать о том, что тебя могут отчислить.

Он, кивнув, вышел из кабинета и медленно побрел по коридору, мечтая, чтоб Зоя устала его ждать и ушла домой. Ему нужно было подумать, взвесить все вышесказанное в кабинете ректора и принять решение. И какое бы решение он не принял, Зое оно ничего хорошего не принесет. И сейчас он не готов был пересказывать ей детали разговора. Он чувствовал, что если еще и она начнет обсуждать несправедливость и нелепость сделанного ему только что предложения, он просто сорвется и натворит что-нибудь… что-нибудь натворит точно.

Однако девушка ждала его на крыльце вместе с Дмитрием. Они болтали о чем-то, и Зоя улыбалась его другу. Наверное, Димка опять юморит. Слава посмотрел на них и понял, что не готов вот так сразу вывалить Зое правду. Не может он сейчас. Не готов еще, не решил еще сам.

— Слава! — Она заметила его и поспешила навстречу. — Ты чего так долго?

— Ничего. Все нормально.

— Правда? — Девушка внимательно смотрела на него. Слава натянул на лицо беспечную улыбку.

— Конечно. Идем.

Он обнял ее за плечо и увлек в сторону автобусной остановки.

— Дим, — он махнул другу рукой, — вечером увидимся, ладно?

Всю дорогу до дома Зои Слава молчал. Когда она у подъезда потянулась к его губам, он поцеловал ее и, промямлив что-то о срочных делах с Димкой, простился до завтра.

— Опять секреты? — Девушка сердито посмотрела на него.

— Я буду с Димой, — устало ответил ей он, — можешь звонить и проверять нам обоим. Как только приду домой отзвонюсь с маминого телефона. Зоя, хватит уже. Я так устал…

— Ладно, прости. — Зоя приникла к нему. — Давай просто все забудем и будем жить дальше, словно ничего не произошло, да? Ай! Задушишь!

Слава при последних словах девушки так крепко обнял ее, что она вскрикнула от боли.

— Прости. — Он еще раз поцеловал ее и ушел.

Возможно, он слишком торопился остаться один, но необходимо было в тишине подумать и найти какой-то выход из ситуации.

Слава огляделся и увидел, что ноги завели его на какую-то тихую аллею. Он присел на лавочку и закурил.

Итак, впереди у него незавидные перспективы — или брак с Лаврентьевой, или армия. До конца учебы два года и армия два года. Что делать? Искать третий вариант бесполезно — нет у парня ни денег, ни связей, чтоб самостоятельно решить эту проблему. И обратиться не к кому, пожаловаться на то, что ректор, пользуясь своим положением, принуждает его жениться на своей дочери. Бред какой-то, если честно! Бред натуральный! Расскажи кому — не поверят.

Слава смял сигарету пальцами, выбросил в урну, потер ладонями лицо.

Если Валерий Сергеевич захочет, его отчислят на раз. И не помогут тут ни его обаяние в общении с преподавателями, ни кое-какие знания, ни общественная деятельность, ни достижения команды на городских соревнованиях. От армии прятаться? Нет уж! Проще два года отслужить.

Мысли Вячеслава повернули в этом направлении. Итак, он пойдет в армию, через два года вернется. И что? Сможет он еще раз поступить в институт? Три года назад он поступил на платное отделение — его мать полжизни копила эти деньги, чтоб он мог учиться, чтоб смог потом выбиться в люди. Имеет ли он право перечеркнуть сейчас все мамины старания? То, что она больше всего на свете боится армии. А если его отправят в «горячую точку», что с ней будет? А с Зоей?

Слава достал еще одну сигарету, прикурил, затянулся.

Его мама совершила подвиг, когда решилась родить его одна, без отца. Тот человек, бросил ее, узнав о том, что девушка беременна. Вернее, сначала он поставил ей ультиматум — или она делает аборт или он от нее уходит. А ей тогда было всего двадцать три года, она только-только закончила учебу. Родители ее приняли, но всегда потом попрекали тем, что она им «в подоле принесла». Мама не смогла работать по специальности, да еще и страна начала разваливаться, в общем, не сладко ей тогда пришлось.

Слава прекрасно понимал, что в нем все ее надежды. Что он — единственное ради чего она не сломалась тогда. Ради него она себя всегда ущемляла, обделяла, лишь бы у сына было все — игрушки, вещи не хуже чем у товарищей, обучение в техническом вузе, наконец. И как он ей сейчас скажет, что его отчисляют из-за глупости? Что до армии, которой мама так боится, рукой подать?

А что с ней будет эти два года? Мама и так постарела раньше времени. Ей не было и сорока пяти, а она чувствовала себя гораздо старше. Да и, как бы Слава не гнал от себя подобные мысли, выглядела тоже.

Ради того, чтоб хоть сколько-нибудь облегчить ее жизнь, парень работал в автосервисе с девятого класса. После школы прибегал туда, и сначала помогал подавать инструменты и закручивать гайки, а потом научился основам автотюнинга и сейчас зарабатывал неплохие деньги. Не плохие, но и не достаточно хорошие, чтоб решить все свои проблемы.

Вот когда он доучится и получит диплом, он обязательно добьется большего. А если он не женится на Лаврентьевой, диплом он получит еще не скоро.

Так, если отринуть сейчас Зою, скверный Катин характер и то, что его принуждают к тому шагу, что получается? Он гарантированно получает диплом, больше не нужно бояться отчисления и еще и вести себя в институте так, как ему заблагорассудится. А причины были — Валерий Сергеевич еще трижды подумает, не зря ли он с ним связался. Опять же с Катей ему не обязательно поддерживать семейные отношения. Есть такое понятие, как фиктивный брак. Как же он сразу об этом не подумал? Ведь никто не станет требовать с него исполнении супружеского долга и прочего. И заставить не сможет — это будет уже слишком. Один нюанс — Зоя. Как она отреагирует? Сможет ли понять? Поверит ли в то, что этот брак ограничится лишь печатью в паспорте?

В любом случае, другого выхода нет. А через два года, как только он получит диплом, они разведутся. В тот же день.

Теперь нужно только придумать, как подобную новость сообщить любимой девушке. Тот еще будет разговор.

Слава, приняв решение, почувствовал себя лучше, и жизнь перестала казаться ему замкнутым кругом. Он искренне верил в то, что все получится и этот брак не изменит его жизнь. Лишь внесет в нее мелкое неудобство. Парень отправился домой — ему нужно было еще и перед мамой как-то объясниться.

Катя вошла на кухню, где отец завтракал после того как вынес ей свой окончательный вердикт. Она немного помялась, глядя на него, присела рядом, уперлась подбородком на сложенную в кулак руку и принялась наблюдать за тем, как папа поглощает завтрак.

— Что? — Отец не выдержал, бросил вилку и повернулся к ней.

— Папа, я хочу признаться, все, что ты видел на этих фотографиях — это все шутка, фикция…

— Как это?

— Ну, — девушка вздохнула и, опустив глаза, продолжила, — мы с девчонками поспорили… Слава правда ничего не помнит — он перебрал в баре. Вот. Может ну ее, эту свадьбу, а?

— Катенька, дочка, — мужчина откинулся на спинку стула и вытирал губы салфеткой, — дело не в том, было у вас с ним что-то или нет. Дело в тебе, как ты не можешь понять? Посмотри, какой ты стала — ты влезла в чужую жизнь, в чужие отношения ради спора. Если бы у тебя к этому парню вдруг вспыхнули неземные чувства, я бы понял. Но портить кому-то жизнь, ради удовлетворения собственных амбиций… Этого я понять не могу. Это чудовищно, Катя. Ты привыкла всегда делать только то, что хочешь ты. Ты привыкла к тому, что тебе все сходит с рук, все можно. Это даже хуже чем то, о чем я подумал в начале.

Катя, тебе пора взрослеть и перестать ребячиться.

— А если я все-таки откажусь выходить за него замуж? Ты же не можешь меня заставить — у нас свободная страна. Свобода выбора и все такое…

— Ради Бога. — Валерий Сергеевич пожал плечами и встал из-за стола. — Раз ты считаешь себя достаточно самостоятельным человеком для того, чтоб не согласиться с решениями своего отца, что ж, в добрый путь.

— В смысле?

— В прямом. Сдай мне ключи от машины, иди жить в общежитие (с этим я так и быть помогу), ищи работу. Попробуй жить самостоятельно и тогда никто не сможет диктовать тебе условия. И сама понимаешь, никакого прикрытия в институте у тебя не будет. А так как ты успела там порядочно всем напакостить, тебя отчислят очень быстро. Ну, ничего, ты же сможешь поступить в другой ВУЗ сама? Или нет?

— Папа, за что? Что я такого сделала, что ты так меня наказываешь? Кто тебе этот Слава? Ведь я твоя дочь, а ты… И он уже с Зоей помирился, ничего страшного не случилось…

— Дело не в Славе, дело в тебе! Это была последняя капля, Катя. А в следующий раз, когда тебе понадобиться пустая квартира на выходные, ты нас с матерью в тюрьму определишь на пятнадцать суток? Ты должна понять, где грань между добром и злом, по-моему, у тебя понятия смешались… Ты должна понять, что жизнь гораздо сложнее и многограннее, чем тебе кажется. Ты привыкла, что мир вертится вокруг тебя, а это не так. Конечно, мы в этом виноваты, вот я и попытаюсь все исправить, пока я в силах это сделать.

Свадьба через две недели. Машину я у тебя забирать не стану, по возможности и в случае необходимости буду помогать, но особо не рассчитывай. Посмотришь, как живут другие семьи, вдруг понравится, а, Катюха?

— Вряд ли… — Буркнула девушка, так и не подняв на отца глаза.

— Ну, что ж, — мужчина взглянул на часы, — тебе кажется пора в институт. Подбросишь старика-отца?

— Подброшу. — Недовольно ответила Катя и пошла собираться.

Она понятия не имела, как выйти из сложившейся ситуации и все еще продолжала надеяться, что отец передумает. Но две недели… Так скоро! Специально он, что ли торопится? Возможно все же есть шанс, что этот абсурд окажется всего лишь очередной попыткой ее наказать. Он ведь всегда ее прощал! Какого черта теперь в нем неожиданно проснулся воспитатель?

Катя вдруг вспомнила о своем потенциальном женихе и успокоилась — да Слава ни за что на свете не женится на ней. Как она могла упустить такую важную деталь? У него ведь есть Зоя, они помирились и вряд ли он мечтает о женитьбе на ней. Хотя… если подумать, этот брак принесет ему больше бонусов, нежели потерь.

Да нет! Если бы Славе было что-то от нее нужно, он давно бы сам к ней подкатил. Значит, нужно увидеться с ним раньше отца и поговорить. Ему эта свадьба, как и ей не нужна, значит, проще им будет объединиться сейчас, чем продолжать воевать.

Значит, пока никому ничего не нужно рассказывать. А было бы весело — Слава бросает Зою и женится на ней. Как она подругам и говорила, а подоплеку ей рассказывать и не обязательно.

Девушка улыбнулась собственной шутке. Весело, конечно, если бы у папы на самом деле проснулось чувство юмора. А то пребывать им со Славой в фиктивном браке как минимум пару лет, чего хорошего? Как отец себе вообще все это представляет?

Вот ведь угораздило вляпаться! И как? Как эти фото вообще попали к ее отцу? Кстати, этот вопрос еще предстоит выяснить. Ясное дело, начинать следует с допроса подружек. Всех троих! Кто-то из них проворонил компромат, как пить дать.

— Катя! — Голос отца вырвал ее из размышлений. — Ты где витаешь? За дорогой следи!

— Я слежу!

— Нет, не следишь — ты только что вон ту машину подрезала.

— Я слежу. — Упрямо повторила девушка. — Я успевала проехать, а тот водитель чего-то медлил.

— Нельзя так, Катерина. Ты знаешь тот анекдот, когда один подумал: «Я проскочу», а второй — «Шиш ты у меня проскочишь»?

— Да знаю я, знаю! Папа, не отвлекай. Не нравится, надо было ехать на своей машине.

— Не нравится. И ремонтировать твой автомобиль после аварии (если ты, не приведи Господи, в нее попадешь), я не стану, имей в виду.

Девушка, молча зыркнув на отца горящим взглядом, припарковалась у входа в институт.

— И не смотри на меня так. — Валерий Сергеевич открыв дверь, пытался выйти из машины. — Нос не дорос на меня коситься.

— А то что? — Катя вышла следом и поставила машину на сигнализацию. — Выпорешь?

— Поговори мне еще… Слава Богу, недолго мне осталось тебя воспитывать, скоро сдам тебя мужу, и пусть он с твоим характером разбирается.

Катя ничего не ответила, только затопала по каменным ступенькам крыльца, так, словно это оно было в чем-то перед ней виновато или она в него хотела вбить тонкие каблучки новых туфелек.

Итак, — думала девушка, поднимаясь по лестнице, с чего начать? С подруг или со Славы. Слава, скорее всего, испортит ей настроение, так что разговор с ним стоит отложить. К тому же на лекции будет видно, в институте он или прогуливает и не придется его искать.

Войдя в аудиторию, девушка увидела подруг в неизменном составе и на привычном месте.

— Привет. — Она бросила сумочку на парту и присела на соседнюю скамью, чтоб иметь возможность видеть их всех троих перед собой. — Как дела?

— Хорошо. — Юля твердо встретила ее взгляд, Татьяна равнодушно повела плечами, а Томка открыто улыбнулась. — Ты куда вчера делась? Мы тебя ждали.

— Юль, скажи честно, как мои фото, которые я попросила тебя прибрать, стали достоянием общественности?

— Я тебе уже говорила, Кать, это не я. Зачем мне их кому-то показывать, сама скажи?

— Но кто? Они ведь были у тебя…

— Нет, Кать! — Перебила девушка. — Они были здесь, на парте, в тетради. Ты сама их сюда положила, сама бросила их здесь во время эвакуации. В аудиторию, пока нас не было, мог войти кто угодно. Ты обвиняешь меня лишь на том основании, что именно я должна была их забрать и вернуть тебе. Я это и сделала. Сколько их я не знала и не пересчитывала. Видимо, кто-то забрал несколько штук. Мне кажется, ты должна извиниться.

— За что? За то, что ты не смогла выполнить мою просьбу? Я тебя не так уж часто о чем-то прошу.

Юля выдохнула, закатила глаза и замолчала.

— Нечего сказать? — Кате необходимо было найти и наказать крайнего за случившееся.

— Смысла нет распинаться, раз уж ты сделала свои выводы. Впредь решай свои проблемы сама, я — пас. Мне меньше всего нужно быть твоим «козлом отпущения».

— Ладно, проехали. Вы Артемьева не видели?

— Нет, он еще не приходил.

— Ладно… — Катя натянуто улыбнулась, — Юль, давай забудем. Я просто сейчас расстроена всей этой ситуацией. Нервы на пределе. Мир?

— Мир. — Бросила подруга, глядя в сторону. Катя как всегда — на то чтоб обидеть, оскорбить своими подозрениями у нее смелости хватило, а на то, чтоб извиниться, естественно, нет.

Девушка чувствовала в душе горечь от обиды на подругу и от бессилия изменить такой порядок вещей. Такова Катя и она никогда не признает себя в чем-то виноватой. Она никогда, никого не обижает, о нет! Во всем виноваты магнитные бури и окружающие, создающие ей проблемы и вынуждающие ее психовать и тратить нервы. Сейчас будет усердно делать вид, что все нормально (ну, она же решила, что все хорошо), разговаривать с ней словно ничего не произошло и рано или поздно она ей ответит. Так и не дождавшись извинений с Катиной стороны.

И Юле придется пока смириться. Сейчас лучше не нервировать Катерину лишний раз.

Две недели до свадьбы пролетели незаметно. В институте Катя старательно играла роль довольной жизнью беззаботной девушки. Предаваться унынию, по какой бы то ни было причине, было не в ее правилах. В то же время она каждый день лихорадочно отмечала на календаре стремительно утекающее время. Время, оставшееся до той субботы, на которую ее родитель назначил… о, Господи… свадьбу.

Девушка до сих пор не могла поверить в то, что в субботу она, в самом деле, станет женой парня, о котором никогда не думала как о будущем муже. Но когда мама повела ее в магазин свадебных платьев, до Кати вдруг дошло, что все происходит на самом деле, и отец вовсе не шутит.

— Мам… — Она испуганно взглянула на женщину, виновато опустившую глаза. — Это что? Свадебный салон? Мам, вы что, на самом деле серьезно? Хватит уже! Я все поняла, все осознала. Впредь буду думать, прежде чем что-то делать, но это… — Девушка указательным пальцем ткнула на вывеску. — Это уже слишком!

— Отец друзей пригласил. Он сказал, что ты должна выглядеть соответственно. Мы не будем выбирать тебе слишком помпезное платье, но оно все же должно быть нарядным. И белым. Я так мечтала увидеть тебя в белом платье, доченька… — Римма Леонидовна платочком стерла скатившуюся по щеке слезинку.

— Мама, вы что, серьезно?! Да что же это? — Катя присела на лавку стоящую у дверей. — Бред какой-то…

— Я отцу говорила, но он уперся — ты выйдешь замуж за того мальчика и все тут. — Женщина уже успокоилась, голос ее перестал дрожать и она, взяв Катю под руку, повела ее в салон.

Девушка так сильно опешила, что позволила маме отдать себя в руки трех исключительно-вежливых и улыбчивых работниц салона, которые довольно долго что-то надевали на нее, снимали с нее, шнуровали что-то на спине, лишая остатков кислорода в груди, набрасывали на лицо тонкую вуаль. И каждый раз, подводя к большому зеркалу, в котором девушка видела себя во весь рост, спрашивали, как ей все это нравится. А ей происходящее совсем не нравилось. Хотелось сорвать с себя тонкую кружевную ткань и в голос закричать, что мир, кажется, наконец-то сошел с ума.

Катя все время смотрела на мать обиженным взглядом, пытаясь воззвать к ее любящему сердцу, но женщина только отводила глаза и общалась с продавщицами. Девушки порхали вокруг нее, но вопросы задавали исключительно маме. Наверное, поняли, что от Кати они, вряд ли чего-то добьются. А она уже успела себя представить героиней исторического романа, которую насильно выдают замуж за ненавистного мужчину. Катя постепенно входила в образ и от того страдать и переживать по поводу предстоящего замужества, принялась в полную силу. Она, кажется, даже побледнела от волнения, а в серых глазах ее даже заблестели слезинки.

Погрузив в багажник машины атрибуты для создания сногсшибательного образа невесты, Катя с силой захлопнув его, уселась за руль. Девушки из салона не советовали ей сворачивать платье и упаковывать его в сверток. Предлагали даже доставить его по адресу в день торжества, но Катя нервно скомкав дорогой наряд, засунула его в обычный пакет с каким-то ярким логотипом на нем. Игнорируя робкие попытки пояснить, что кольца кринолина погнуться, она свернула нижнюю юбку восьмеркой и сунула следом за платьем в тот же пакет. Изящные туфельки полетели к воздушной фате, а от украшений Катя попросту отказалась.

Всю дорогу она не разговаривала с матерью, а дома закрылась в комнате и не вышла к ужину. Она ждала, что кто-то из родителей придет к ней и станет уговаривать что-нибудь съесть — она не раз шантажировала родителей своими голодовками лет в пятнадцать. И родители всегда шли у нее на поводу — лишь бы любимое дитятко не осталось голодным! Они и сегодня придут ее уговаривать, не могут не заметить, что она не ужинала. А она ответит им презрительным и холодным молчанием. И не станет есть пока они не отменят чертову свадьбу.

Уснула Катя голодной, а утром проснувшись, не поверила сначала, что мама проигнорировала ее отказ от еды. Демонстративно повертевшись на кухне, где родители завтракали, девушка дождалась все-таки от отца вопроса, не хочет ли она позавтракать. Гордо отказавшись, Катя увидела, как отец пожал плечами, пробормотал что-то типа «губа толще — кишка тоньше» и, допив свой кофе, встал из-за стола.

— У тебя сегодня экзамен, дочка, не забудь. Если ты не явишься, никто у тебя его принять не сможет.

— Не явлюсь! — Катя решила использовать последний козырь.

Отец угрожает ей отлучением от семьи? Что ж — пусть. Угрожать еще не значит выполнить свои угрозы. Она растерялась сначала, когда он обрисовал ей перспективы, а теперь посмотрим, кому хуже будет.

— И замуж не пойду! А если ты меня больше не любишь, нет, если ты меня ненавидишь так сильно, что готов выдать за первого встречного придурка, хорошо… — Девушка выдержала театральную паузу, не опустив глаз перед суровым взглядом родителя и добавила. — Тогда я ухожу из дома. Справлюсь сама, вот увидите.

Она ожидала, что после ее слов мать, ахнув, бросится уговаривать отца, но женщина, сжав ладони в кулаки, осталась сидеть на своем месте. А отец спокойно проговорил:

— Что ж, дочка, одобряю твое решение. Это по-взрослому, вот так смело встречать неприятности и бороться с ними, а не плыть по течению. Тебе пора становиться самостоятельной, и я вижу, ты взрослеешь у меня, котенок. Вещи помочь собрать?

У Кати после слов отца лицо вытянулось от удивления — она ждала совсем другого. Отец вот так вот просто согласился, что она уходит из дома? Это сон какой-то дурной! Не может быть!

Девушка, громко всхлипнув, бросилась в свою комнату и, упав на кровать, разрыдалась. Она не видела, как отец, проводив ее глазами, положил ладонь на сжатый кулак матери и, погладив его, нежно проговорил в полголоса:

— Ну, видишь? Я же говорил…

А мать в ответ согласно кивнула и, улыбнувшись мужу, погладила его по щеке, пробормотав:

— Я надеюсь, ты знаешь что делаешь.

Конечно, Катя никуда не ушла из дома. А куда она могла пойти? Ее блеф с треском провалился, да так, что повторять подобный фокус девушка вряд ли осмелилась бы. Она поняла, что даже если родители увидят ее с сумками на пороге, их это не проймет. Ей осталось только смириться. В конце концов, Слава прав — жизнь не заканчивается, ничего не изменится. Она будет жить дома, встречаться с подругами, развлекаться, тусоваться, знакомиться с парнями — все как всегда. Как будто у нее и нет мужа… Катю передернуло от одной мысли, что ей придется называть Славу мужем. А может и не придется.

Катю на секунду посетила мысль скрыть факт своего замужества от подруг тоже, но она вспомнила, что отец позвал на их свадьбу кого-то с института. Как же ей сказать им? И что сказать? Что Слава бросил Зою и увлекся ей? Но Слава игнорировал ее. Даже не смотря на то, что Зоя прямо перед началом экзаменов взяла «академ» до следующего года и не маячила в институте, он даже не здоровался с Катей. Однако придумать что-то умное все же необходимо.

Неожиданный уход Зои взволновал их группу, и студенты несколько дней обсуждали, в чем тут соль. Связано ли это с нашумевшими фотографиями? Расстался ли Слава со своей девушкой? Или они встречаются вне института? Слава информацию не распространял, его друг тоже молчал, как партизан. И было заметно, что между ребятами все же прокатилось «яблоко раздора».

Поговорив и не получив ответов на свои вопросы, ребята успокоились и занялись сдачей экзаменов и подготовкой к веселым летним каникулам. Виделись они теперь редко, и может правда повезет и лишних вопросов ни у кого не возникнет. Кате же остается только врать. Не признаваться же в том, что ее насильно выдают замуж за парня, которого она ненавидит и который, кажется, так же «пылко» относится к ней.

— Екатерина Валерьевна, — Катя услышала голос Дмитрия и почувствовала, как его рука обнимает ее плечо, — а вы знаете, с какой целью на свадьбе присутствует свидетель?

Девушка повернула к нему заплаканное лицо. Его только не хватало ко всем ее проблемам. Как же хочется домой!

— На тот случай, если жених вдруг вот так, как сейчас Вячеслав, не сможет присутствовать на собственной свадьбе. Хороший свидетель всегда спасет друга и подменит жениха на пару часов. Итак, на чем мы остановились? Кажется, кому-то было горько? Давайте дружно, горь-ко! — Дима потянулся ней, и Катя, не собираясь выяснять, насколько далеко он собирался зайти в своих шуточках, со всей силы толкнула его ладонями в грудь, да так сильно, что парень, потеряв равновесие, грохнулся на пол вместе со стулом. С пола его за грудки поднял Катин отец и, встряхнув так, что из незадачливого заместителя жениха мигом вылетела вся дурь вместе с хмелем, что-то шепнул ему. Дима согласно закивал, примирительно подняв руки, и когда мужчина отпустил его, он, поправив костюм, уселся рядом со Славиной мамой.

— Светлана Алексеевна, — он взял бутылку вина и наполнил ее пустой бокал, — можно я лучше за вами поухаживаю? Мне там не рады.

— Дима, а куда Слава убежал? — женщина обеспокоенно вглядывалась в его лицо. — Он что, совсем с ума сошел. Вдобавок ко всем своим сегодняшним выходкам, нам только этого не хватало. Зачем он злит Валерия Сергеевича? Я сына совсем не узнаю.

— Не переживайте, теть Свет, все будет нормально.

Женщина в ответ с сомнением покачала головой.

— Папа, — Катя умоляюще посмотрела на отца, — можно я уже домой пойду? Пожалуйста, я так устала.

— А что ты у меня спрашиваешь? Вон, у свекрови своей спрашивай, ты теперь у них живешь.

— Как это? — Катя, опешив, заморгала длинными ресницами. — Папа, ты о чем? Я домой хочу. К себе домой!

— Твой дом, Катенька теперь там, где твой муж.

— Папа!

— Все, Катерина, разговор окончен.

— Но ты же обещал!

— Я обещал, что в случае замужества я не оставлю тебя без крыши над головой, не лишу машины и буду помогать по мере сил. Ты можешь приходить к нам с матерью в гости, хоть каждый день, но жить ты будешь с мужем и точка.

Девушка сидела и смотрела на отца, не понимая, что вообще происходит и когда закончится этот кошмарный сон. Ему что мало? Ему мало всего, что сегодня произошло? В этот момент на ее плечи опустились две легкие нежные ладони.

— Катенька, — к ней склонилась Славина мама, — поедем домой девочка. Я тоже так устала сегодня. Поедем? Я уже такси вызвала.

— Да не хочу я к вам ехать! — Девушка вывернулась из-под рук женщины, вскочила со стула. — Я домой хочу! Домой!

— Успокойся, Катерина! — Отец встал следом и поймал ее за локоть. — Слушай, что тебе говорят, забудь слово «хочу». Есть слово «надо», привыкай к нему, дочь. Не зли меня. Меня твой муж сегодня «порадовал», дальше некуда.

— Катя, — мама обняла ее за талию, потянула к выходу, кивнув Светлане следовать за ними, — доченька, тебе сейчас нужно отдохнуть. Отцу тоже. Поезжай со Светланой Алексеевной, так будет лучше.

— Кому лучше, мама? — Девушка скинула материну руку со своей талии, — Вам? Им? Мне?

Она, круто развернувшись на каблуках и вздернув подбородок, направилась к выходу. Она обязательно придумает, как выпутаться из этой ситуации. Она послушала отца, сделала все так, как он хотел, а в ответ получила наказание еще хлеще прежнего — проживание со Славой и его мамой — какая прелесть, право слово! Значит, долой послушание. Она им всем устроит веселую жизнь. И Славе, и его курице-маме в том числе.

— Папа, я серьезно все поняла. — Зачастила девушка, едва перешагнув порог родительской квартиры. — Нельзя вмешиваться в чужую жизнь, нельзя манипулировать людьми, нельзя из прихоти ломать чужие отношения… Можно я останусь дома?

Отец молча смотрел на нее, собираясь с мыслями.

— Котенок, — наконец начал он, — ну неужели ты думаешь, что я затеял всю эту круговерть со свадьбой ради того, чтоб ты, переночевав одну ночь у своего мужа, вдруг все осознала и пошла разводиться?

— А зачем?

— Я не верю, Кать, что ты так скоро изменилась. Для этого требуется время.

Девушка открыла уже было рот возразить, но в этот момент в комнату вошла мама.

— Дочка, — она в недоумении посмотрела на нее и покосилась на отца, — а ты чего с самого утра? За вещами пришла?

— Мама, и ты туда же?! — Катя не выдержала. — Я не вернусь туда! Я не могу там жить. Это не квартира, это… это… нора кротовая, а не квартира. Я не могу жить в таких условиях!

— Что и требовалось доказать. — Выдохнул отец. — Катя, как ты не можешь понять, что не все люди живут так, как ты. Мы же тоже не всегда так жили. Было время и нам было тяжело, ты же должна помнить это. А знаешь, как трудно приходилось нам с мамой, когда мы поженились? Мы тогда студентами были, нам выделили комнатку в общежитии. Ты, наверное, понятия не имеешь что такое настоящее советское общежитие. Не то, что в сериале «Универ», все на самом деле не так романтично и весело. Общая кухня, общая ванная, для того чтоб принять душ надо или встать раньше всех или лечь позже всех. А учитывая то, что этот принцип был известен всем жильцам, можешь себе представить, что получалось? А сама комнатка — крошечная клетушка. И твоя мама, она всегда поддерживала меня, была моим надежным тылом. Она даже в этом общежитии могла создать для меня семейный очаг, и я с радостью возвращался домой.

— Но я не собираюсь создавать для Славы никаких семейных очагов, папа! Я его не люблю, я за него замуж не просилась…

— Я знаю, Катя, знаю. Но ты должна понять, что есть люди, которым не повезло в жизни так, как тебе и это не делает их хуже тебя. Ведь ты не добилась в своей жизни ничего самостоятельно. Все, что окружало тебя, было плодами наших с мамой трудов. Я работал для материальной стабильности семьи, чтоб ты ни в чем не нуждалась, чтоб у тебя было все, чего мы в молодости с мамой были лишены. Мама трудилась по дому, чтоб нам с тобой было всегда тепло, уютно, сытно и вкусно. А какой твой вклад в семью?

— Но я ваша дочь… — Растерянно произнесла девушка.

— И только. Нет, Катя, мы с мамой очень любим тебя, но эта любовь и сделала тебя такой. Ты эгоистка и потребительница, Катя. Ты считаешь, что все вокруг тебе должны. Особенно мы с матерью. Мы разбаловали тебя. Так вот, в чем собственно смысл сего воспитательного приема? Дело в том, дочь, что ты выросла человеком поверхностным и легкомысленным. Однажды ты влюбишься с первого взгляда и конечно, привыкшая получать все, что хочешь сразу, выскочишь за этого счастливчика замуж… Я сейчас подразумеваю то, что случилось бы или случится, если вы со Славой все же разведетесь в скором времени. — Уточнил мужчина. — Так вот, выскочишь ты замуж, а когда проживешь с парнем пару месяцев, поймешь, что такое быт и прелести, из него вытекающие — повторится та же история, что с Володей. Ведь хороший парень был и чем не угодил? Ты сама себе на этот вопрос ответить не сможешь. И что? Опять развод? И каждый раз, натыкаясь на какую-то мелочную проблемы, ты будешь разводиться? В общем, суть такова — если ты уживешься со Славой, который не влюблен в тебя и в которого не влюблена ты, уживешься потом с любым, и я не буду за тебя волноваться — благословлю твой следующий брак без сомнений.

— Папа, — девушка смотрела на него расширившимися от удивления глазами, — что за бред?

— Ну, ты же сама сказала — папа у тебя, старый маразматик. Чего ж ты хочешь от меня?

— Ужиться со Славой, это как? Может мне еще супружеский долг начать выполнять?

— Не обязательно, Кать. Достаточно того, что вы сможете жить вместе как друзья, соседи, я не знаю… Может быть как муж и жена, если вдруг ваши отношения друг к другу изменятся…

— Этого никогда не случится.

— И ладно. Вам решать. Иди, Катюх. Собирай вещи. И ничего не забудь.

— Но папа, он же меня на порог не пустит. — Жалобно взмолилась девушка.

— А ты сделай так, чтоб пустил. Все в твоих руках, дочка. Ты сама можешь сделать так, чтоб он начал относиться к тебе хорошо. Но и окончательно все испортить и добиться от парня ненависти тоже можешь, не забудь.

— Не забуду.

Катя резко поднялась со стула, на котором сидела, и, пройдя мимо замершей и в течение всего разговора не произнесшей ни слова мамы, прошла в свою комнату. Вытащила из шкафа объемную сумку и задумалась — что взять с собой, а что оставить. Из вещей девушка решила взять с собой только самое необходимое — в конце концов, не в другой город переезжает, в любой момент можно прийти сюда и взять то, что ей нужно.

Она скидывала в сумку вещи на автомате. Пока руки укладывали кофточки, юбочки и брючки, мозг лихорадочно соображал, и от обилия мыслей голова готова была лопнуть.

Итак, отец сам того не понимая, показал ей выход из сложившейся ситуации. Как там он сказал, что она сама может отвратить от себя парня окончательно? А что это обозначает? Если она постарается и Слава прогонит ее, родители не придерутся — ведь она вроде все делала, как сказал ей отец, а парень оказался упрям. В итоге он пойдет в армию, а она вернется домой.

О том, чтоб постараться наладить с парнем отношения Катя и не подумала — вот еще не хватало! Чтоб она стелилась перед каким-то идиотом. Оно ей надо? А уж Слава-то непременно воспользуется ее смирением и с удовольствием выместит на ней все недовольство ее отцом. Ему-то параллельно, что она свадьбы не хотела еще сильнее, чем он.

Ну что ж, она сами виноваты. Главное, чтоб отец потом ее не раскусил, и в его глазах она осталась правой, а Слава оказался виноватым.

Всю дорогу до Славиного дома Катя репетировала в зеркало заднего вида дружелюбную улыбку, которой она встретит свекровь. Светлана Алексеевна была женщина добрая и наверняка не раскусит фальши. А если она не заручится поддержкой свекрови, парень может и, не раздумывая выкинуть ее из дома. Было бы неплохо, но еще слишком рано — она должна показать отцу, что он не прав. Должна доказать, что вся проблема не в ней и есть вещи, на которые он влиять не может и к которым не имеет права ее принуждать. И тогда отец признает, что был не прав и она, на правах потерпевшей от его диктатуры стороны, сможет просить у него все что угодно (летний отдых на островах, например). Он не откажет.

Ночью дома было тихо. Тихо и темно. Где-то тикали часы, слышалось дыхание спящих людей. По темному коридору, неслышно ступая мягкими лапками, метнулся пушистый темный комок — кот, воровато оглядываясь, прошмыгнул к двери. Здесь он присел, втянул чутким носом запахи улицы. Там сейчас бегали на свободе его многочисленные собратья. Голодные и одичавшие они иногда манили его к себе своими запахами. Но не сейчас. Весна и самый безумный месяц в жизни кота, март, давно остался позади.

Животное отвернулось и, принюхиваясь, стало искать среди запахов обитателей квартиры, единственный нужный.

Здесь в коридоре у двери люди оставляли какие-то штуки, которые очень сильно ими пахли. Что это и зачем, ему было не слишком интересно, главное, о чем животное было предупреждено — не путать их с туалетом. Чем кот никогда раньше не занимался. До некоторых пор.

В его доме, рядом с людьми, к которым он привык, поселился чужак, которого кот терпеть не мог. И сейчас, вычленив из гаммы ароматов его запах, кот уселся поудобнее и совершил свою кошачью месть. А после мурлыкая забрался на диван к хозяину и там уснул, уютно свернувшись клубочком.

Вторую неделю молодые люди жили вместе. На носу был последний экзамен, к которому оба не готовились по очевидным причинам: Слава — из вредности, Катя — из лени.

Катина голова вообще была забита проблемами посерьезнее. Каждую ночь перед сном она думала о том, что сделать Артемьеву за новомодную стрижку. Варианты мести сменяли друг друга и Кате всего, что подсказывало ей воображение, казалось мало. Еще она никак не могла определиться, что лучше, извести парня мелкими пакостями или совершить одну-единственную великую гадость. Гадость с большой буквы, после которой он, если не убьет ее, то точно впредь будет думать трижды, прежде чем портить настроение.

На Великую Гадость у Кати не хватало фантазии, поэтому она начала с мелких.

Мелкой пакостью Катя считала, прокравшись в ванную комнату, когда Слава принимал душ, украсть полотенце и его вещи. Мелко, но неприятно. И всегда можно свалить свое участие на его же собственную невнимательность. Дождавшись удобного момента, когда они были дома одни, Катя на цыпочках и с будоражащим чувством опасности в крови, приблизилась к двери. Приоткрыв ее, девушка заглянула в узкую щель — Слава ополаскивал голову под струями воды и за полупрозрачной шторкой был виден только его силуэт. Улыбаясь самой себе, Катя проникла в ванную и начала тихо, чуть дыша снимать с крючка полотенце. В этот момент она услышала скрип отодвигаемых в сторону колец, державших штору и, обернувшись, увидела Славу, во всей красе, стоящим перед ней.

Катя открыла рот от неожиданности и попыталась придумать, что сказать и что вообще в таких случаях говорят, но не смогла и, задохнувшись, закрыла его снова. Попыталась одарить парня высокомерным и презрительным взглядом с ног до головы, но напоровшись глазами на его… достоинство, вспыхнув, отвернулась.

— Долго пялиться будешь? — Наконец произнес он. — Полотенце дашь?

Девушка не глядя, сунула махровую ткань в его руки и выскочила за дверь. Закрывшись в своей комнате, она рассердилась на себя за несообразительность и испуг. А потом в ее голову пришли совсем другие мысли.

«Вот это да! — думала девушка, снова краснея. — Интересный агрегат он носит в своих штанах!»

Раньше, до этого момента, Катя считала девушек, восхищающихся размерами пениса, глупыми. А себя, убежденную, что вовсе не в размере дело, считала умной и подкованной. Хотя, подкованность и опыт ее определялись всего двумя партнерами, один из которых лишил ее невинности, а второй был Володей и этим все сказано. И все же Катя считала, что достаточно опытна для того, чтоб раздавать советы и даже наставлять подружек в этом вопросе.

Мало практики для подобного? Зато теории достаточно! Катя знала, откуда берутся дети уже очень давно, а лет в двенадцать нашла у родителей книгу весьма любопытного содержания, под названием «Психология семейной жизни» и досконально изучила ее.

Оттуда и почерпнула она знания о том, что половые органы отличаются так же как отличаются друг от друга сами люди. И о том, что главное в сексе. И это главное, вовсе не размеры, а нечто другое. И она не думала об этом до сегодняшнего дня.

А может, ей просто не с чем было сравнить.

Катя упала на подушку, и на один короткий миг ей вдруг подумалось о том, какие ощущения пришлось бы испытать, если бы то, что она увидела сейчас, оказалось в ней. От этих мыслей по телу прошла волна дрожи, а в животе что-то сладко заныло. Но тут же девушка прогнала из головы всякую чушь, а на смену ей пришли забавные мысли, как воспользоваться полезной информацией, которую она только что получила, против Славы.

Ни Слава ни Катя не ожидали, какой сюрприз им преподнесут в этот день последнего экзамена их одногрупники. И неизвестно, кто это все придумал, кто организовал, да и не важно, в общем-то. Да еще и получилось так, что Слава, постукивая пальцем по штампу в своем паспорте и приговаривая, что раз уж он так удачно женился, отчего ж не воспользоваться, отнял у нее ключи от машины. Уселся за руль и заявил, что так как они теперь супруги и делят его жилплощадь, неплохо бы и средство передвижения поделить. Девушка нервно топала ногами и грозилась позвонить «куда надо», пыталась за волосы вытащить Славу из машины за что чуть не получила дверцей в лоб, успев вовремя отшатнуться. Бессильно опустив руки, Катя поинтересовалась, подвезет ли он ее до института, на что Слава после минуты раздумий, нехотя кивнул и позволил ей сесть на пассажирское сидение. Вот они и приехали на экзамен вместе и соответственно, вместе поднялись по лестнице и подошли к кабинету. А там их встретили друзья криками «Поздравляем!» и «Горько!». Кто-то грохнул хлопушкой, кто-то всучил Кате в руки букет и пока они стояли в центре всей этой суматохи, подошел преподаватель и поздравив их, объявил, что предварительным свадебным подарком дарит им «автоматы». А потом подошел Катин отец и вручил им… две путевки на Алтай (как оказалось, это был подарок от всей их группы, а не только от отца девушки). Причем вручен он был с таким толстым намеком, что Славе от поездки не отвертеться, что его, наверное, только слепой не разглядел.

Слава, взяв Катю за предплечье, утащил ее подальше от друзей и за углом, прижав к стене, спросил:

— Это что? — Он сунул ей под нос путевки. — Что за сюрпризы?

— Я понятия не имею. — Девушка выдернула их из его рук и поднесла к глазам. — Но сюрприз приятный. Ты же не поедешь?

— Почему я? Может, ты не поедешь, у тебя пары нет, а у меня есть. Мне и ехать.

— Иди ты! Это мне их папа подарил.

— А, нет, дорогая! Их нам подарили наши друзья.

— Вот именно — нам. Так что придется ехать вдвоем.

— Так, дорогие мои, — раздался рядом бас Валерия Сергеевича, — ну что? Рады подарку?

— Очень, папа, спасибо!

— Ну-ну, котенок, — ректор потрепал дочь за щечку, — это не только от меня. Ребятам тоже спасибо сказать не забудьте. А ты что молчишь?

Мужчина повернулся к замершему рядом Славе.

— Я не поеду.

— Поедешь. И лучше едь сам, а не багажом в Катькином чемодане. Но ты поедешь.

— Хорошо. — Слава, скрестив руки на груди, выдвинул условие. — Мы вернем билеты и поедем на машине.

— Зачем, Слава?

— И поведу я.

— Не вопрос. Катерина, ты слышала? Сегодня же впишешь его в страховку.

— Сейчас прям! Это моя машина!

— Наша, радость моя. — Слава изобразил на лице нежную улыбку. — У нас теперь с тобой все общее.

— Слава, — их перепалку прервал Валерий Сергеевич, — ты серьезно поедешь? Вот так и без скандала?

— Конечно, — парень равнодушно пожал плечами, — отчего же не поехать на халяву на Алтай? Поеду и с радостью.

— Отлично! — Мужчина потер ладони и после обнял зятя и дочь за плечи. — А я-то думал, снова придется угрожать, стращать, принуждать. Молодцы, ребята! Вы на правильном пути, оба. Только не забудьте, что вы должны выехать через два дня, чтоб успеть к заселению в ваш номер в отеле. А на счет билетов на поезд я все улажу.

— Тогда я пошел? — Слава вывернулся из-под руки ректора. — Вещи собирать.

— Иди, сынок, иди, конечно.

Слава бегом спустился с лестницы и, запрыгнув в Катин автомобиль, резко рванул с места.

Конечно, он не собирался ехать ни в какое путешествие с Катькой. «Свадебное путешествие!» — подумал он, криво ухмыльнувшись, и сам своим мыслям в ответ отрицательно покачал головой. Не поедет он с ней и точка! А согласился для того, чтоб от него отстали, и дали время свалить из города. Сейчас он заберет Зою, и они уедут и пусть, потом делают что хотят.

Слава нервно дернул переключатель передач, ставя его в положение «парковка», остановившись у Зоиного подъезда. Заглушив машину, парень откинул голову и перевел дух. У него неожиданно родилась мысль о том, что неплохо в общем-то было бы провести лето на отдыхе, за который уже заплачено. Даже с Катей… А чем бы она ему помешала? Он бы запирал ее в номере и развлекался один. Но сама ситуация, это давление на него… Все это бесило. Неприятие ситуации требовало противоположных решений. Да и Зоя… Как бы он объяснил ей, что едет отдыхать с Лаврентьевой? Да и вообще, бредовая бы вышла ситуация, что ни говори. Однако мысль раз возникнув в его мозгу, никуда не собиралась пропадать, и Слава позволил себе представить примерно поездку, которой не суждено сбыться. Все же это было довольно заманчиво — он давно мечтал побывать на Алтае, но все как-то не сходилось с финансами. Он думал о соленых озерах, о подъемах в горы, о конных прогулках — это лето могло стать незабываемым, если бы не ряд причин, по которым он не может согласиться поехать. Если Катин папа решил купить его послушание, у него это вряд ли получится.

Слава не боялся сорвать поездку — не отправит его в армию суровый тесть. Сессия закрыта, до следующей времени предостаточно. А к новому году у Валерия Сергеевича уже может не возникнуть причин для его отчисления. Ну не за летние же косяки, в самом деле мужчина будет ему мстить? Глупости на самом деле.

Почему тогда он решил вот так сбежать, вместо того чтоб воспротивиться тестю? Потому что достало его уже все! Устал он что-то кому-то доказывать, сражаться за свою свободу почти в прямом смысле. Так поступить казалось проще, и Слава не видел причин что-то кому-то доказывать, провоцируя лишние скандалы.

Да и Катя будет только рада его отъезду и уж точно уговорит папочку не мешать ее отдыху с одной из подруг.

Он закрыл машину и скоро уже нетерпеливо звонил в Зоину дверь.

Зоя сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела в окно, периодически стирая с лица слезы, которые нет-нет, да и скатывались из уголков ее глаз. Она видела, как Слава приехал к ней на машине своей жены, но это уже не волновало ее. В душе ее сегодня словно что-то умерло, перегорело и девушка поняла, что устала за эти месяцы так, как не устала бы и за год каторжных работ. Устала ревновать, устала переживать и думать, так ли фиктивен Славин брак, как он говорил. Устала бояться разоблачения за те снимки, устала носить в себе эту тайну, которая превратилась для нее в тяжкое бремя, которое хотелось сбросить с плеч, выпрямиться и пойти по жизни дальше… одной. Вот только она уже забыла то время что была одна, без него. Не могла себе представить, что так будет. Не могла понять, как это? Чтоб она вдруг потеряла половину себя и осталась одна. А как же поездка к Славиной бабушке? Как же свадьба после дипломирования? Как все это?

Однако чувство, что скоро все будет именно так, что она Славу теряет не покидало, поселившись в ее сердце. Понимала Зоя, что не будет он долго терпеть ее приступы ревности и постоянные наезды, но сделать ничего не могла. Да, она терпела, когда на него вешались разные девушки. Ее это бесило, но она никогда не предъявляла за то внимание, которым они баловали ее парня. Потому что все это было ерундой по сравнению с нынешней ситуацией, теперь Зоя это поняла. И все же подавляемые в себе чувства вымотали ее, опустошили. А Катя и свадьба… и сегодняшний номер в институте, кажется, стал последней каплей в чаше ее терпения.

Она услышала настойчивые звонки в дверь. Поняла, что уже довольно давно их слышит и, наверное, он не уйдет. Стоит открыть дверь.

Девушка сползла с подоконника на пол и медленно побрела к двери. Открыв ее, отошла в сторону, не мешая ему войти. В коридоре было темно, Слава чмокнул ее в щеку, не заметив покрасневших глаз. Он куда-то торопился, Зоя прислушалась к его словам и поняла, что он пытается заставить ее пойти собирать вещи.

— Зачем? — Девушка в недоумении уставилась на него. — Ты о чем, какие вещи?

Слава взял ее за руку и повел в комнату. Открыв дверки шкафа, он указал рукой на его содержимое.

— Вот эти вещи, Зоя и побыстрее, пожалуйста — времени нет.

— Зачем? — снова повторила девушка.

— Мы уезжаем к моей бабушке сегодня же. Нужно спешить.

— Я не поеду. — Зоя выдернула свою ладонь из его руки и отошла.

— Что с тобой? — Он подошел ближе и, взяв ее лицо в свои ладони, внимательно вгляделся в него. — Ты плакала? Что случилось?

— А разве ничего не случилось? — Зоя горько улыбнулась.

— Нет. — Слава непонимающе качнул головой. — Ничего.

— Слава, какой сегодня день?

— Двадцать пятое июня… А что?

— Ничего. — Зоя отвернулась от него и посмотрела в окно на Катину машину. Появилось желание запустить в нее цветочный горшок. Прямо в стеклянную панорамную крышу. — Слава, уходи…

— Да что с тобой, Зоя?! — Слава резко развернул ее к себе. — Может, хватит уже, а?! сколько можно, ты сама не устала?

— Устала! — закричала в ответ девушка. — Я устала. От тебя устала, понимаешь? Какой сегодня день, Слава?

— Я уже сказал — двадцать пятое июня. Что ты заладила?

— Сегодня два года как мы с тобой вместе, Слава, как ты мог забыть? Как? — Девушка обессилено рухнула на кровать.

— Черт… — Слава растрепал пятерней волосы. — Зоя… прости, совсем влетело из головы.

— Конечно, куда тебе помнить о такой ерунде. У тебя же других забот полно, других радостей, то есть… Я сегодня видела, как вся группа поздравляла вас. Я видела, как они смеялись надо мной. А еще не было похоже, что вас женили насильно — стояли там рядышком, такие довольные. Счастливые…

— Зоя, — Слава сел рядом, — опомнись! О чем ты говоришь, ты же все прекрасно знаешь.

— А что я знаю? Я начинаю сомневаться. Скажи мне, Слава, ваш брак действительно фиктивный?

— Сколько можно? Я один раз сказал тебе, почему ты достаешь меня с этим вопросом постоянно? Ребята решили нас поздравить, мне что, нужно было всем и каждому идти объяснять, что случилось на самом деле? Зоя, я не ожидал и растерялся, если честно. А потом преподаватель, Катин отец со своими путевками…

— С какими путевками? — Зоя насмешливо вздернула бровь. — Свадебное путешествие?

— Типа того… ребята подарили.

— Ясно… — Зоя усмехнулась думая о чем-то своем и продолжила. — Ты женился на ней, хоть мог избежать этого брака, ты живешь с ней, ты катаешься на ее машине, она видела тебя голым и в довершение ко всему, ты с ней едешь отдыхать… И ты еще будешь убеждать меня в том, что между вами ничего нет и все не по-настоящему?

— В чем ты пытаешься меня обвинить? Я не собирался ехать с ней никуда. Заметь, я здесь, с тобой, прошу тебя поторопиться, чтоб не опоздать на поезд. Если бы ты просто доверяла мне, не пришлось бы тратить столько нервов.

— Я тебе один раз поверила и что? Слава, едь с ней куда хочешь, а меня оставь в покое. Мне надоело быть посмешищем.

— Ты понимаешь сейчас, о чем говоришь? Зоя, я устал от тебя. Устал от того, что ты прогоняешь меня, потом зовешь. Устал от этой стервы, которая живет рядом со мной. Я между вами как… И вы обе насилуете мой мозг. Ладно она — она это специально делает. Но ты… Ты-то почему меня понять не хочешь?

— Не хочу. Ты прав, не хочу. Уходи, Слава. И знаешь, я могу облегчить тебе задачу, если тебе неудобно оставить бедную Зою. И совесть тебя мучить не будет, и гордость не пострадает от того, что какая-то… тень твоя, тебя бросила.

— Зоя, что ты несешь?

— Это я расклеила фото тебя и Кати по институту, слышишь? Я. Я нашла их в ее тетради в тот день, после пожарной тревоги. Вот так, Слава. Что молчишь?

Слава и правда молчал и только пронзительно смотрел на нее. Он сжал губы в тонкую линию, и девушка видела, как заходили желваки на его скулах, а руки сжались в кулаки. Зоя вдруг поняла что наделала. Вот только слов своих назад забрать уже нельзя. Как бы она не настраивала себя на то, что стоит признаться, все же до конца сомневалась в себе и боялась. Как бы не убеждала себя минуту назад, что им лучше расстаться, однако когда опять сама все сломала, стало горько. Слава все еще стоял перед ней и так смотрел на нее… Столько чувств было намешано в его глазах, что Зое стало невероятно больно. Она поняла по-настоящему, что она его только что потеряла. Действительно потеряла, а не представила себе как это. И это оказалось не так больно, как она думала, а в сто раз больнее. Хотелось прижаться к нему, обнять за талию и сказать, что она пошутила, только бы он обнял ее в ответ. Или просить у него прощения до тех пор, пока он ее не простит.

Горячка от ссоры проходила, и девушка вдруг поняла, что раз она сама так виновата перед ним, имела ли она право так много требовать от него?

Почему все эти умные мысли пришли к ней так поздно?

— Слава… — Прошептала девушка. — Прости, я…

— Мне пора. — Наконец сказал он равнодушным голосом. — Мне надо обдумать новости, Зоя.

— Мы еще увидимся? — спросила она ему в спину.

— Не знаю… Может быть. — Ответил он, не оборачиваясь, и передернул плечами так, словно что-то сбрасывал с них. — Прощай.

Он ушел, а Зоя, уткнувшись в подушку, горько расплакалась.

— Значит, с Зоей ты расстался? — Дима поднес горлышко бутылки к рюмке сидящего напротив Славы и наполнил ее.

— Расстался. — Буркнул тот в ответ, покручивая ее между пальцев и задумчиво глядя в окно.

— Почему? Вроде совсем недавно ничто не предвещало беды… То есть почти ничего, — поправился он в ответ на брошенный на него взгляд, — и все же о расставании не было разговора.

— Иногда для решений требуется совсем немного времени, Дим.

— Так что же все-таки произошло?

— Это не важно. Я просто понял, что совсем ее не знаю. Не знаю, что от нее ожидать, хотя раньше она казалась мне простой и понятной. Я так решил и причины не так уж важны.

Он опрокинул в рот содержимое рюмки, сморщился.

— Слушай, — Дима заговорил на полтона тише и наклонился к другу, — а ты уверен, что кое-кто здесь не причем?

— Кое кто? — Слава непонимающе нахмурился, пытаясь понять, о чем говорит друг.

В этот момент дверь кухни, где сидели ребята, открылась и туда вплыла Катя. Недовольно скривившись, она покосилась на Диму и, уперев руки в бока, выдала:

— Так, друзья мои, вам расходиться не пора? Нам завтра выезжать ни свет ни заря, а ты злоупотребляешь крепкими напитками. У тебя лишние права или ты думаешь, у меня лишняя машина?

— У тебя лишний язык. Шла бы ты, Катя. Ты здесь тоже лишняя. — Слава не глядя на девушку, придвинул к Диме пустую рюмку, намекая повторить.

— Ты уверен?

— Нет, она будет контролировать, сколько мне пить, сколько мне есть и когда мне спать. Наливай.

— Не смей! — Катя выдернула бутылку из рук парня. — Ему завтра за руль.

— Поставь на место и уходи, Катя. — Слава, наконец, повернулся к ней и выразительно глянул на девушку.

Катя в ответ демонстративно подошла к раковине и спокойно вылила в нее содержимое бутылки. Слава сорвался с табуретки, и неизвестно чем бы эта выходка обернулась для Кати, если бы не Дима. Парень вскочил на ноги следом и, обхватив друга за плечи, заставил его снова сеть.

— Слава, спокойно! — Он надавил на его плечи, не позволяя встать, и повернулся к замершей девушке. — Катя, иди уже! Ты специально что ли выпрашиваешь?

— Я его не боюсь. — Катя равнодушно пожала плечами, спокойно выдерживая Славин гневный взгляд.

— А зря. — Слава скинул ладони друга со своих плеч и, встав с табуретки, близко-близко подошел к Кате. Так что столешница гарнитура врезалась в ее спину.

— Ты зачем испытываешь мое терпение? А ну пошла отсюда!

— Не указывай мне… — Катина смелость испарилась, но она продолжала выпендриваться. — Я тебе не Зоя.

После этого Слава больно схватил ее за плечо и вытолкал с кухни, захлопнув дверь.

— Сучка. — Процедил он, снова усевшись на табурет. — Я однажды убью ее. Достала…

— Лучше тр*хни. — Дима рассмеялся. — У вас такие страстные отношения, я в шоке.

— Да пошел ты…

— Нет, серьезно, вашу энергию да в другое русло бы…

— Дима, уймись, это не смешно.

— Ладно. — Друг встал на ноги и протянул ладонь, прощаясь. — Раз уж пить нам больше нечего, я пожалуй пойду. Провожать тебя не приду, не жди.

— Как же так? — Слава рассмеялся. — Кто же мне платочком помашет?

— Прости, друг, все мои платочки в стирке, пока. Надеюсь, вы там друг друга не поубиваете.

— Не поубиваем, я просто отведу ее в лес и забуду там. И заживу спокойно.

Вячеслав стоял, прислонившись спиной к барной стойке, и оглядывал посетителей клуба. Заинтересованный взгляд его остановился на молоденькой девушке, сидящей за одним из ближайших к нему столиков. Он некоторое время наблюдал за ней, пытаясь перехватить ее взгляд, но незнакомка о чем-то разговаривала с подругой, помешивая коктейль в бокале тонкой соломинкой, и на него не смотрела. А потом ее подругу отвлек какой-то парень, и девушка за столиком осталась в одиночестве.

Это была маленькая брюнетка чем-то похожая на Зою. То ли робким взглядом, которым она обводила присутствующих, в ожидании подруги, то ли что-то в лице ее напомнило Славе о бывшей девушке — не суть важно. В любом случае, она его заинтересовала.

Он продолжал наблюдать за незнакомкой, потягивая пиво из бутылки. Скоро девушка, наконец, заметила его взгляд и с интересом оглядела его с ног до головы.

Неожиданно было получить такой оценивающий взгляд от такой робкой с виду девушки. Еще более неожиданно было увидеть, как она провела вверх-вниз пальчиками по своему бокалу и, закусив губку, подмигнула ему. А потом ее личико вновь стало спокойным и отстраненным, а глаза вернулись к созерцанию танцующей молодежи. Слава даже решил, что ему только что показалось, что девушка недвусмысленно намекнула ему на свой интерес. За ее столик присела подружка с кавалером, и девушка переключила все свое внимание на них, однако глазки ее нет-нет да стреляли в Славину сторону. А потом она встала из-за стола, расцеловалась с подругой, помахала пальчиками ее парню и направилась к выходу, подарив Славе настолько многозначительный взгляд, что тот, отлепившись от бара, двинулся за ней, как привязанный. Но далеко не ушел, поскольку ему на грудь кинулась Катя и обняв его, прижалась губами к щеке, после чего прошептав на ухо:

— Клубным съемом занимаемся, дорогой? Я за тобой давно наблюдаю.

Слава, сжав зубы, посмотрел, как брюнетка, пожав плечами и презрительно поджав губки, удалилась, после чего оттолкнул от себя Катю.

— Что за цирк?

— Мне стало скучно, сон пропал, вот я и решила посмотреть, как ты тут развлекаешься.

— Посмотрела?

— Да-а… — Томно протянула девушка. — Ты просто мачо. Потанцуешь со мной?

— Нет.

— И черт с тобой.

Катя влилась в толпу танцующей молодежи, а Слава вернулся на свое место у барной стойки и попросил себе еще пива. Поставив локоть на стойку, он сидел спиной ко всем и к Кате, в том числе, не желая, чтоб она даже случайно попадала в поле его зрения.

— Привет! — Неожиданно послышалось рядом и явно адресованное ему.

Повернувшись, Слава увидел рядом девушку. Не ту, что пытался соблазнить недавно, совсем другую — ростом повыше и с грудью побольше, и волосы у нее были светлые.

— А я за тобой давно наблюдаю. — Продолжала незнакомка. — Меня Света зовут, а тебя?

Слава представился, и бросил взгляд в толпу двигающихся тел. Кати вроде видно не было. Если она ему и сейчас мешать начнет, он за себя не отвечает — девице не поздоровится.

— Может, прогуляемся? — Как нельзя кстати предложила Света.

Слава согласился, обнял девушку за талию, подталкивая к выходу, когда чьи-то руки вцепились в рукав его рубашки, а надоедливый голосок защебетал в ухо:

— Слушай, дорогой, прекрасный выбор. — Катя с восхищением оглядела Светлану. — Мне нравится. Меня Катей зовут, — она протянула девушке ладонь, — я его жена. А он вам еще не сказал, что он свингер — групповушку любит. Милый, — теперь Катя обращалась уже к Славе, — вы пока идите в номер, а я сейчас найду еще одного парня и мы присоединимся.

— Я эту сумасшедшую впервые вижу. — Слава, изобразив недоумение, глядя на Свету, покачал головой. — Погоди, я ее к охране отведу, не уходи никуда, ладно?

Грубо схватив Катю за руку, Слава потащил ее к выходу. На улице он отпустил ее и процедил сквозь зубы:

— Слушай сюда, стерва, второй раз у тебя не получится испортить мне планы на вечер, ясно? Иди пока, развлекись чем-нибудь, когда можно будет в номер вернуться, я тебе позвоню.

— Не смей тр*хаться на моей кровати, понял, кобель?! Идите в номер этой проститутки и делайте там что захотите…

— Я тебя предупредил, Катя. — Отрезал Слава. — Придешь, когда я позвоню, все, свободна.

Он вернулся в клуб. Света все еще стояла у бара и ждала его. Он, улыбнувшись, подошел к ней и, обняв, увлек за собой.

— Кто это был? — Девушка, судя по всему, желала не только его, но и немедленного удовлетворения своего любопытства.

— Местная чокнутая, — Слава пожал плечами, — мужа потеряла когда-то, вот и ищет теперь его среди постояльцев. Грустная история на самом деле…

— Что, серьезно? — Видимо девушка не отличалась умом. Что ж, это было не так уж плохо.

— Конечно. Хочешь я тебе расскажу? Пошли.

В номере, Слава вместо рассказов о Катином сумасшествии, прижался ртом к Светиным губам и не чувствуя сопротивления девушки, а напротив, полную ее капитуляцию, повалил ее на диван в гостиной. И не потому что постеснялся осквернить Катину постель, а просто поторопился отчего-то и поленился добираться до спальни.

Расстегнув молнию на платье девушки и восхищенно оглядев ее грудь, не обремененную лишними предметами гардероба, Слава позволил ее рукам расстегивать пуговки своей рубашки, сам в это время справляясь с ремнем на джинсах.

Нежные ладошки девушки скользнули по обнаженным его плечам. Его губы прошлись по ее тонкой шейке. Ее руки тянули вниз резинку его трусов. Ее белье уже давно валялось где-то на полу… В комнате слышалось только частое дыхание и звуки поцелуев.

Стук захлопнувшейся двери раздался одновременно с треском разрываемой упаковки презерватива, а следом в комнату ввалилась Катя в сопровождении какого-то незнакомого парня.

— О, Слава, ты же обещал нас подождать!

Слава чертыхнулся, Света завизжала и закуталась в его рубашку, спутник Кати стоял с открытым ртом, Катя, согнувшись пополам, истерически ржала…

— Извращенцы! — Прооравшись выдала Светлана и, похватав свои вещи, пулей вылетела из комнаты.

— Эй! — Вслед ей крикнула Катя. — Рубашку верни, сучка!

Слава, вернув на место свое белье, стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за смеющейся девушкой, пока она, заметив его взгляд, резко не замолчала.

— Ну что, продолжим? — Томно выдохнула она.

— Я не против! — Ее ухажер, наконец, обрел дар речи, но Слава вытолкал его за дверь.

Катя снова засмеялась громко и заразительно. Сквозь спазмы смеха она что-то пыталась ему сказать и, утирая выступившие слезы, никак не могла сложить нечленораздельные звуки в слова. Наконец, переведя дух и успокоившись, девушка произнесла:

— Ну, что? Приятно вечерок сложился? Эй… — она заметила, как парень с воинственным видом двинулся на нее, — ты чего? Лучше вспомни, какое лицо было у твоей подружки, когда мы вошли.

Катя снова захихикала и Слава, представив в воображении Светину мину, не смог сдержать улыбку.

— Вот такое… — Катя воодушевленная его реакцией попыталась изобразить, как у Светы вытянулось лицо, и отвисла челюсть, — …такое… А как она кричала «извращенцы!», голос у нее как у одного дяденьки с телевидения. У Эдуарда… как там его фамилия?

Слава засмеялся — ему хотелось убить ее минуту назад, как ей удалось обезоружить его?

— А где ты нашла этого юношу? — Ставил он свои пять копеек. — Он хоть совершеннолетний? У него от вида Светиных прелестей речевой аппарат переклинило.

— Да-да… — хихикала Катя.

Они сидели рядом на диване и, не успев успокоиться, смотрели друг на друга и снова начинали смеяться.

— Ладно, пошли спать, у нас завтра насыщенная программа.

— Какая? — Катя вздохнула и окончательно успокоилась. Во всем тебе была слабость от пережитых эмоций.

— Сюрприз будет.

— На диване, значит, не ляжешь? — Катя уже знала ответ и все же спросила на всякий случай.

— Нет. Я позволил тебе вселиться в свою комнату и терпел неудобства на диване в гостиной. Здесь я планирую почивать с комфортом.

— Я тоже.

Слава пожал плечами с видом полнейшего равнодушия.

— Я тебя с кровати скидывать не собираюсь. Хочешь, ложись рядом.

— Одеяло стягивать не будешь?

— Можешь забрать его себе. Я попрошу, чтоб принесли второе.

— Замечательно! — Катя направилась в спальню но, вспомнив что-то, остановилась.

— Слушай… — она замялась, — только ты это… спи одетым.

— В смысле? — Слава не понял, что она имеет в виду, пока девушка не уточнила.

— Ну… в трусах, хотя бы…

— Ах, это! — Парень рассмеялся. — А что? Хорошая мысль как выжить тебя… Ладно, не буду. — Смягчился он, наблюдая за ее лицом, на котором появилось выражение брезгливости. — И даже если буду, ты об этом не узнаешь — второе одеяло, помнишь?

Катя молча прошла в спальню, досадуя что напомнила ему о том, как он может остаться в спальне один. Потом она решила, что это у него не получится…

Нет. К сожалению, это будет предел для ее нервной системы — спать в одной кровати с голым парнем она пока не готова. Хотя если высмеять его пестик… Тоже ерунда — высмеешь тут… Это он ее высмеет, совсем как в то утро, когда он проснулся в ее кровати. Облажалась она тогда, что ни говори. Хорошо хоть размеры его обсуждать не начала, а ведь хотела…

Девушка едва успела переодеться в пижаму, когда Слава вошел в спальню.

— Тебя стучать не учили?

— Нет. К тому же ты мне жена вроде. Или нет?

— Нет. — Буркнула девушка, откидывая одеяло и устраиваясь на мягкой перине.

— Мы в свадебном путешествии, а брачной ночи у нас до сих пор не было. Может исправим это недоразумение? — Он серьезно посмотрел на нее, и Катерина не могла понять, шутит он или нет. А еще его слова поставили ее в тупик, и она растерялась почему-то.

— Слава… я… — пролепетала она, чувствуя, что должна была сказать сейчас что-то совершенно другое.

— Расслабься, женушка, я пошутил. — Слава повернулся к ней спиной и добавил. — И губу закатай.

— Придурок. — Наконец промолвила девушка и отвернулась тоже. — Нужен ты мне больно.

Она попыталась заснуть, прокручивая в голове события прошедшего дня и вечера. Удивительно, конечно, что ее выходка сошла ей с рук. Катя не собиралась доводить ситуацию до того горячего момента, когда на потенциальных любовниках уже не будет одежды — она же не самоубийца в самом деле! Но она и не думала, что парочка будет так спешить. Если честно, заметив как, они не вовремя, Катя слегка напугалась предстоящей расправы и от этого бешеного коктейля чувств — страха смешанного с самодовольством от того, что у нее получилось обломать муженька, у нее и случилась эта истерика, когда она смеялась и не могла остановиться. Но этот смех и защитил ее — Слава был настроен решительно и неизвестно, чем бы обернулась для нее эта шутка и как бы она не оказалась на месте этой Светы, а то и осталась за закрытой дверью на всю ночь. В любом случае ей сегодня повезло, а впредь может не обострять ситуацию? Ну, какая ей разница, где он и с кем ищет приключений?

В ответ в душе поднялась непонятная волна протеста — Катя отчетливо поняла, что повторись ситуация снова и она снова придумает что-нибудь, а романтический вечер парню испортит. Если это, конечно, будет в ее силах. Вот только действовать нужно умнее, а то можно и по шее получить за такие шалости…

Снова неприятное чувство недовольства собой. Почему она готова рискнуть собственным здоровьем? Почему ее так это волнует? Почему в баре, когда она глазами искала подходящего паренька для того, чтоб проводил ее до номера, девушка так нервничала и спешила? Почему в памяти всплывал тот день, когда он прижимал ее к стене в ее комнате? Неужели она не хочет разделить эти его прикосновения с кем-то? Странно было поймать себя на этой мысли, однако после испытанных ощущений, Кате мало что казалось странным.

И снова Катя вспомнила горячее мужское тело за спиной, сильные руки, пленившие ее и которым невозможно было сопротивляться, его дыхание и шепот над ухом. Она тогда почувствовала себя слабой, безоружной, почему же никак не может забыть этот момент? Почему снова вспоминает?

Наверное, расслабиться и снять напряжение необходимо не только Славе. Жаль, что она не может так же просто пойти и отдаться первому встречному.

Девушка повернулась на другой бок.

Слава спал, раскинувшись по своей половине кровати. Вот уж кому вообще на все наплевать — непробиваемый. И какого черта она тут изводит себя мыслями, не понятно. Девушка обняла подушку и закрыла глаза. Скоро сонная нега окутала ее и Катя уснула.

Слава рассмеялся, наблюдая за тем, с каким лицом Катя упала вниз. У него вообще сегодня день случился богатым на юмор — чего только стоила Катина истерика на мосту. Парень вспомнил, в какой забавной позе замерла перепуганная девушка, как она визжала и кричала «мы упадем!».

Было ли ему хоть немного ее жаль? Нет. Стерва испортила ему вчерашний секс два раза. С чего она взяла, что подобное сойдет ей с рук? Он предупредил, она не послушала. Вчера ей было смешно, сегодня ему.

А вообще сейчас он получал позитив не столько от того, что наказал вздорную девчонку, сколько от того, насколько забавной она оказалась. Без прикрас, без этой ее надменности и гордыни, в экстремальных условиях с нее слетала спесь, а пугалась она на самом деле очень смешно.

— Если бы мы слушали каждую испугавшуюся дамочку, мы разорились бы… — Проворчал инструктор, наблюдая за тем как Катя, еще пару раз окунулась в воду. — Идите, принимайте вашу жену.

Слава спустился и помог Кате отцепиться от каната. Посмотрел на нее, и веселье его сменилось удивительным чувством жалости — Катя дрожала мелкой дрожью и обнимала себя за плечи.

— Идиот, придурок, дебил… — Бормотала она сорванным голосом. — Ненавижу тебя, чтоб тебе провалиться.

— Кать, — он растер ее плечи, — тебе что, не понравилось?

В ответ она взглянула на него как на врага, поджала губки и, сбросив его руки со своих плеч, направилась к машине.

— Дай ключи или поехали отсюда. — Она повернулась, протянув руку, и Слава замер, приковав взгляд к ее майке.

Белая маечка намокла и стала совершенно прозрачной. Она облепила ее грудь, не скрывая ничего — ни форму, ни темные ягодки сосков, словно на девушке совсем ничего не было надето.

— Что? — Она вслед за его взглядом оглядела себя. — Черт!

Она снова обняла себя руками за плечи.

— Что уставился? Интересно?

— Нет, нового ничего. У тебя же их не три. Вот было бы три — это было бы интереснее, а так…

Слава пришел в себя и направился к машине, но перед глазами его в тот день нет-нет, да всплывала Катина грудь. Эти воспоминания тянули за собой другие, те, что он уже успел позабыть — ее упругую попку, в которую упирался его член и шелковистый животик, волосы, скользнувшие по его лицу, когда он прижимался к ней дома…

Слава прогнал лишние мысли из своей головы, хоть то было и нелегко. Нет уж, лишней власти над собой он в ее руки не даст. А уж эта выжмет из его влечения к ней по максимуму. Так что, не стоит даже мысленно представлять себе секс с ней — он всегда знал, что от этого он не получит ничего кроме проблем.

Катя до вечера с ним не разговаривала. Она молча занималась своими делами, гуляла в парке, перебирала купленные на сувенирном рынке безделушки. В общем, вела себя так, словно его рядом с ней не существует — не реагировала даже на какие-то общие фразы, словно он — пустое место. Спать девушка легла рано, залезла под одеяло, отвернулась спиной и уснула, так и не заговорив с ним ни разу.

Слава в течение дня чувствовал незначительные уколы совести — все-таки там, наверху было жутковато. Нет, если бы не Катя, он-то сиганул бы с плотины. Да он еще успеет прыгнуть с тарзанки, это точно! Но все же он успел представить, что должна была почувствовать девушка, далекая от экстрима, изнеженная и для которой верхом смелости была езда по трассе на скорости сто километров в час.

Нет, он все правильно сделал — ее нужно было проучить, но не шлепать же по заднице, как маленькую? Он должен был продемонстрировать, что с ним шутки плохи, но… Этот ее игнор в течение вечера, презрительное молчание, заставили задуматься и о собственном поведении тоже.

Слава отказался от похода в бар и улегся в спальне смотреть телевизор, пока не уснул.

Катя же, не открывая глаз, не смогла сдержать улыбки, когда поняла, что он зачем-то остался вечером в номере. Неужели пробрало? Девушка не собиралась дуться на него весь месяц, что они должны были здесь провести, но и позволять ему выкидывать подобные фортеля она тоже не станет. А что еще она могла сделать? Скандалы на него никогда не действовали. Можно было конечно попробовать довести его до белого каления, но в таком случае она скорее добьется обратного результата. Катя попробовала игнорировать его, и сразу стало заметно, что так он чувствует себя неуютно, что ли… Причем сам едва ли понимает это.

А еще Катя не собиралась рассказывать парню, что все же не так уж ей было страшно, как казалось наверху. То есть, если бы не окунание в ледяную воду, когда ей показалось, что она не вынырнет из нее, а так и утонет здесь, было бы совсем здорово. Катя слышала, что здесь есть канатная дорога, пролегающая над ущельями среди гор… Может, стоит прокатиться? В любом случае не сейчас.

Девушка уснула с чувством полного удовлетворения и довольства собой.

Утром она проснулась рано и в хорошем настроении. На цыпочках прокравшись к Славиным джинсам, она вытащила из кармана ключи от номера и от машины. Повернувшись, посмотрела на него, спящего, задумалась, не засунуть ли носок в его приоткрытый рот в качестве мести за вчерашнее, и, зажимая рот ладошкой, чтоб не расхохотаться и не разбудить его, сбежала, предварительно заперев дверь с обратной стороны.

На секунду задумалась — с каких пор она крадет из чужого кармана ключи от собственного автомобиля? И тут же сама себе ответила — с тех самых, когда появилась вероятность в лице Славы, что добром она эти ключи не получит.

Полдня девушка провела, осматривая окрестности и фотографируя окружающую природу. Она съездила в село, расположенное в нескольких километрах, погуляла там, в какой-то сувенирной лавке услышала легенду озера Ая и узнала, что в переводе это слово означает «луна». После трех часов дня, немного волнуясь, девушка вернулась в отель.

Открыв дверь, она сразу же столкнулась со Славой, подпирающим плечом стену в коридоре.

— Нагулялась?

— Да. — Катя всматривалась в его лицо, соображая в каком момент удрать из номера, если он вдруг решит ее наказать.

— Я голоден, об этом ты не подумала?

— Нет. А почему я должна об этом думать? Это мои проблемы?

— Вот как бы они у тебя после этого не появились…

— Ладно, — девушка выдохнула и подошла ближе, — слушай, тебе не надоело? Может, хватит уже, а, Слав? Так и будем соревноваться кто кого?

— Давай за обедом поговорим, Кать, что-то я сейчас связно думать не могу.

После обеда, покидав в плетеную сумку плед, купальник и плейер, девушка заявила, что идет на озеро. Слава собрался с ней. На песчаном пляже Катя вытянулась на покрывале, собираясь хорошенько позагорать. Перед этим она попросила парня намазать ей плечи солнцезащитным кремом и пока его руки скользили по ее коже, девушка позволила себе расслабиться и наслаждаться ощущениями, не думая о том, что эта просьба была явно лишней. Как человек Слава ее все еще раздражал, а вот как мужчина… Тут в мыслях и чувствах девушки была полная неразбериха.

— Все. — Слава похлопал ладонями по ее плечам, разрушая ту негу, которая ее окутала, пока он их массировал. — Почем сегодня услуги массажиста?

— Спасибо. — Катя сделала музыку громче и закрыла глаза, чтоб не слышать его, ни видеть.

Рядом стало пусто, видимо Слава ушел купаться. Катя, не снимая солнцезащитных очков, поискала его глазами и, увидев, как он медленно идет к воде, как его силуэт выделяется на фоне искрящейся под ярким солнцем поверхности воды, закрыла их снова. Прошло некоторое количество времени, за которое она уже успела немного задремать, когда на ее нагретое солнцем тело вдруг полилась холодная вода. Девушка с визгом вскочила с покрывала, отбросила в сторону очки и плейер и с кулаками кинулась на смеющегося Славу, который собственно и окатил ее.

— Эй, — он поймал ее за руки, — ты чего?

— Достал ты меня, Слава! Иди, развлекись с кем-нибудь еще.

— Да с кем мне еще тут развлекаться кроме тебя?

— У той грудастой Светланы спроси.

— Надо будет, спрошу. А ты иди, окунись в воду и остынь. — Он опустил ее руки.

— Не хочу… — Девушка собрала вещи и ушла с пляжа.

Прошло еще несколько дней, и заканчивалась уже третья неделя отдыха. Слава и Катя старались общаться друг с другом как можно реже и только по необходимой надобности. А в остальном, они друг друга игнорировали. Настолько, насколько могут игнорировать друг друга люди, каждую ночь проводящие в одной постели.

Слава с того двухдневного загула на ночь, один, больше не отлучался. Видимо, поправил здоровье на ближайшее время. Когда же он, однажды субботним вечером предупредил Катю, что идет в клуб, и будет поздно, девушка кивнула головой с равнодушным видом. Когда за ним захлопнулась дверь, Катя подошла к шкафу им принялась выбирать себе наряд.

Отвлеклась на секунду, подошла к мини-бару, плеснула себе виски в коктейльный бокал, долила колы, попробовала, сморщилась — получилось слишком крепко. Доливать колу не стала, продолжила выбирать наряд.

Она не будет сидеть в номере, в то время как Слава развлекается на полную катушку. Она тоже человек и имеет право на свои маленькие человеческие радости. После второго бокала с такой же ударной дозой виски, как и у первого, Катя была в этих своих мыслях уверена и готова поражать и покорять мужские сердца. А еще провоцировать и злить некоторые из них.

Слава в этот момент сидел в баре. Оглядевшись, он понял, что сегодня никто не привлек его внимания, а та девочка-брюнетка, похожая на Зою, уехала пару дней назад. Он потягивал пиво, в номер возвращаться не хотелось. Парень бросил короткий взгляд в сторону — рядом с ним расположилась у стойки компания из трех парней. Он задумался на мгновение, не обзавестись ли ему новыми знакомыми, дабы не пить в одиночестве, но подслушав их разговор, понял, что парни занимались поиском приятной компании на вечер и отказался от этой идеи.

И тут в открытые двери вошла Катя.

Слава окинул ее быстрым взглядом и отвернулся, уповая на то, что девушка его не заметит.

Катя присела за ближайший к барной стойке столик и пьяным жестом подняла руку, требуя официанта. Ей оставалось только закричать «Человек! Эй, человек!», но она к счастью этого не сделала.

Катя была пьяна и вульгарна. На ней было короткое платье с широким воротом, открывающим плечо и позволяющим окружающим убедиться, что лифчика на девушке нет. Туфли на высоченной шпильке (и где она их взяла? неужели привезла с собой?) и самое главное — колготки в сетку. А еще яркая помада — Катя была похожа на шлюху, он никогда ее такой не видел.

Девушке тем временем принесли коктейль, который она немедленно поднесла к губам, словно ее мучила жажда… О, да — алкогольная жажда… Слава продолжал наблюдать за женой, стараясь не привлекать ее внимания. Не дай Бог заметит и устроит очередное представление на публику — актриса, мать ее. Но и тихо уйти он тоже не решился — во-первых, было интересно, что собиралась отмочить Катя в этот раз. А во-вторых, надо признать, он чувствовал некую ответственность за нее. И ведь было похоже, что девушка пришла сюда в поисках приключений, и он должен был позволить ей эти приключения на пятую точку найти, чтоб впредь была умнее. Но, почему-то, не мог этого допустить.

Катя тем временем, ощущая себя красивой и смелой, обвела зал глазами. Славу за барной стойкой она заметила сразу. Но подходить к нему или вообще делать вид, что сегодня он для нее существует, она не собиралась. Она собиралась его позлить и продемонстрировать, что она тоже, если захочет, будет вести себя так же свободно, как и он.

После выпитого коктейля, Катя поняла, что теперь она вполне готова к тому, чтоб заняться сексом с первым встречным. Потому что хотелось ей этого, хотелось! А что, приличным девушкам нельзя хотеть тр*хаться? Только мужикам? Которые, например, не желают терпеть и сдерживать свои желания, они идут, снимают всяких блондинок с большой грудью и это нормально. Значит и ей можно. Тогда может, ее гормоны угомонятся, и ей на Славины похождения будет плевать. Нет сил, сидеть взаперти и мучиться от ревности, пока он расслабляется с другими.

У барной стойки сидел красивый парень и смотрел на нее. И от его взгляда у Кати чуть слюна на пол не закапала — вот это образец мужской красоты! Блондин, высокий, стройный, под майкой с короткими рукавами видны рельефные мускулы, грудь широкая, попа узкая — закачаешься. И на лицо хорош собой. Вот почему такому отдаться великий грех? Да это счастье на самом деле…

Катя сфокусировала на нем пьяный взгляд и послала самую свою очаровательную улыбку.

— Так, расскажи мне еще раз, куда мы едем. — Катя отвлеклась от сборов и, нахмурившись, скрестила руки на груди.

— Сколько можно рассказывать? Ты поспеши лучше, а то опоздаем. Следующая экскурсия через две недели, а мы уезжаем скоро. Следующего шанса не будет.

— Слава, это какая-то дурацкая авантюра, может, лучше еще раз с «катапульты» запустишься?

— Да ты что? — Слава бросил на кресло свитер, который держал в руках и подошел к ней. — Иди сюда, сядь.

Он взял девушку за руку и усадил рядом с собой на диван, обнял ее за плечо.

— Кать, я знаешь, как об этом мечтал?

— Мне-то что? — Буркнула она в ответ.

— Ты как всегда. — Рука с плеча исчезла, а Слава, вздохнув, отстранился от нее. Зря, когда он сидел вот так, вполоборота и обнимал ее за плечо, у него было больше шансов ее уговорить…

— Ладно, рассказывай…

— Здесь есть неисследованные пещеры…

— Опять пещеры? Мы же ходили в пещеры…

— Может, дослушаешь?

— Валяй. — Катя, округлив глаза, изобразила на лице заинтересованность и готовность дослушать до конца.

— Хватит кривляться? — Слава посмотрел на не изменившееся лицо девушки, вздохнул и продолжил. — В этих пещерах есть потайные озера. Туда как бы нет экскурсий…

— Как это? А мы тогда куда?

— Ну, там парень один нелегально водит туристов. Мне его номер Диман дал еще в городе. Он говорил там круто. Жутковато — ведь всяких туристических маршрутов там нет, парень-проводник работает по собственной инициативе. Вроде как если сама хочешь, он тебя так и быть, проводит.

— Нормально! — Катя вскочила с дивана. — Это опасно?

— Конечно, нет! — Фыркнул Слава, всем своим видом показывая насколько абсурдны и беспочвенны Катины опасения.

— Тогда почему нелегально? Почему под грифом секретности и под покровом тайны?

— Потому что еще не добрались до них, Кать. Как только об этом месте станет известно, все — рядом как грибы вырастут турбазы, и каждый камень из этих пещер будут продавать как сувениры, а перед входом будет рынок. Мы с тобой здесь уже месяц отдыхаем, ты не заметила, что здесь все стоит денег, даже в озере искупаться!

А сейчас, представь, там еще все настоящее, без электрических фонарей и размеченных маршрутов…

— Что в этом плохого — это же для нашей безопасности.

— Романтика теряется, Кать.

— Это точно не опасно?

— Точно. Парень водит туда группы не первый сезон. Не бойся, все будет хорошо. Тебе понравится. Зато подружкам будешь рассказывать, где тебе случилось побывать. И одевайся потеплее.

— Хорошо… Ладно, договорились. Только без всяких этих твоих штучек, ладно?

— Без каких?

— Как при походе на Каракольские…

— Я же обещал, Кать. Все, белый флаг… — Славиному невинному выражению лица невозможно было не поверить.

До пещер добрались на машине. Правда, пару раз проскребли днищем по кочкам, но в целом дорога была сносная. Остальная группа была уже в сборе. В ее состав входили несколько парней и девушек их возраста или чуть старше. Парень-проводник вообще поверг Катю в уныние — она ожидала увидеть взрослого мужчину, у которого на лбу можно прочитать о том, какой он опытный. А вместо него на камне сидел парнишка чуть старше их со Славой, в кепке, в шортах по колено, в майке и жилетке поверх нее. С татуировкой на плече и с кожаными браслетами на запястье. И судя по всему, в ожидании опоздавших он развлекался с очень странной папиросой, от которой исходил запах совсем не табака.

— Ну что? Теперь все в сборе? — затянувшись, проговорил он. А затем выдохнул дым и закашлялся. — О-ой… Крепковато получилось…

Он передал папиросу человеку рядом, и пару раз хлопнул в ладони.

— Так, друзья, еще раз напоминаю для опоздавших, если хотите выйти из этих пещер, постарайтесь не потеряться. Не отбивайтесь от группы, не уходите одни в ответвления от основного коридора, не ходите смотреть на сталактиты, не отставайте, я понятно выразился? Замечательно. Идем до озера и обратно. Весь переход займет несколько часов, сколько сказать не могу, так как не знаю, с какой скоростью вы будете двигаться. Обычно экскурсия занимает часов пять-шесть.

Он поднялся со своего места, поправил рюкзак на плечах и, включив фонарик, шагнул к мрачному входу в склоне горы.

Катя и Слава шли последними. Девушка, прежде чем шагнуть под каменный свод, еще раз обернулась на тихий лес, окружающий это место, на свою красную машину, закинув голову, нашла клочок голубого неба сквозь густую зелень листвы. А потом рука Славы увлекла ее вперед.

— Я больше не могу идти. — Катя устало опустилась на землю.

Они исследовали почти все выходы из зала с озером. Уходили на несколько метров вперед, считая повороты, пытаясь найти хоть какие-то доказательства того, что люди здесь иногда бывают. Не могут толпы людей не оставить после своего пребывания ничего. Фантики, окурки, надписи на стенах, указатели направления, нарисованные краской, элементарно, следы на земле — хоть что-то должно остаться.

В этих галереях не было ничего.

— Я тоже… — Слава уселся рядом. — Нам надо было оставаться на месте. А теперь мы Бог его знает где… И сил уже нет… И вода заканчивается.

— А ты веришь в Бога? — Катя прислонилась головой к его плечу. — Я о Нем вспоминаю только когда мне что-то нужно. Ну, там… карманных денег, новую машину или чтоб папа не наказал за тройку…

— Я не знаю, Катя. Все это такая тонкая материя, я не в настроении сейчас об этом разговаривать.

— По-моему, сейчас — самый подходящий момент. Вот только вряд ли Он нас здесь увидит…

— Кать, прекрати нагнетать. И так тошно.

— Сколько времени?

— Какая разница?

— Интересно, что там сейчас, день или ночь.

— Вечер, шесть часов.

— Как думаешь, нас ищут по ночам?

— Вряд ли. — Слава больше не пытался внушить Кате, что все будет хорошо, и их найдут. Он устал. Да и она тоже больше не нуждалась в этом.

Они провели в этих пещерах чуть больше суток, а уже казалось, что целую жизнь. Время тянулось медленно, как резина. Сидеть на одном месте было невыносимо, а бродить по каменным коридорам уже не было сил. Голод притупился, только немного кружилась голова. То ли от него, то ли от усталости.

— Я, наверное, пошевелиться сейчас не смогу, даже если вон та стена сейчас рухнет и за ней откроется выход. — Катя вытянула ноги и посмотрела на свои разорванные кеды — они, как она и предсказывала, этот поход не пережили. Переживет ли она? Выберется ли отсюда?

Катя все время думала о своей машине, стоящей прямо у входа в пещеру. Часто она представляла, как они находят выход, как она падает на колени в траву и плачет от счастья, как они садятся в машину и уезжают подальше от этих проклятых пещер…

— Это было бы круто. Если бы здесь сейчас открылся проход наружу… — Слава вымученно улыбнулся. — Представляешь, сейчас как в сказке, стена осыпается, а за ней лес и твоя машина.

— Только что об этом подумала. — Катя прислонилась к его плечу и закрыла глаза.

Оба надолго замолчали. Незаметно отключились от усталости и эмоционального напряжения, забыв выключить последний работающий фонарик, который еще какое-то время горел тусклым светом, а потом погас, оставив их в темноте галереи.

Неожиданно Славу что-то выдернуло из сна. Он осторожно, чтоб не потревожить спящую на его коленях Катю, нащупал в темноте фонарик, потряс его, отложил в сторону. Прислушался.

Голоса. Где-то отчетливо слышались голоса.

Люди, совсем близко!

— Катя! Катя, проснись, там люди, нас нашли!

— Где? Господи, опять темно…

— Фонарик перегорел. Ты встать сможешь?

— Нет. — Девушка попыталась подняться, но силы покинули ее. Ноги были ватными как во сне, когда нужно бежать, и нет сил, даже шевельнуться.

— Кать, надо пойти навстречу, я должен… Эй, — закричал он, — мы здесь!

Не услышав ответа, поднялся на ноги.

— Слава, не оставляй меня здесь одну! — Девушка вцепилась в его штанину. Похоже, она израсходовала весь свой запас мужества. — Ты не вернешься! Ты меня не найдешь! Слава, не смей!

— Катя, они уйдут. Они недалеко, я скоро вернусь. — Он отцепил ее руки от себя и побежал на звуки. Он старался держаться ближе к стене. Чтоб видеть, сколько ответвлений он проходит мимо, чтоб потом найти Катю. К счастью стена была монолитной. Теперь он ясно слышал разговор. Даже отличал отдельные слова — похоже, люди направлялись ему навстречу и скоро он увидел блики фонариков.

— Эй! — Он выставил вперед ладонь, защищая глаза от режущего света. К нему тут же подбежал их проводник с двумя мужчинами. Кто-то уже подносил к Славиным губам бутылку с водой, кто-то что-то спрашивал. А парень тянул их за собой туда, где осталась Катя.

— Там моя жена, надо вернуться за ней!

Катя же оставшись в темноте одна, от страха лишилась чувств.

Очнулась девушка уже на траве у машины, от резкого запаха нашатырного спирта. Рядом с ней сидел их вчерашний проводник. Слава сидел в машине, уронив голову на руки, и рассказывал двум другим мужчинам о том, как они умудрились потеряться.

— Мы вас искали в другой стороне. — Говорили ему. — Никто же не видел, в какой именно момент вы отстали. А в те коридоры заглянули сегодня случайно…

— Вас может в больницу отвести?

— А надо? — Слава нахмурился.

— Вы не ранены?

— Нет. Голодны только.

— Думаю, в медицинской помощи нет надобности. Вам бы отдохнуть и поесть.

— Спасибо. — Прошептала Катя, пробуя подняться.

На свежем воздухе стало легче, но силы наоборот не вернулись, а окончательно покинули ее, видимо от осознания, что они в безопасности, какой-то стержень, который не давал расслабиться, сломался, и девушка поняла, как она ослабла.

— Вот, возьмите. — Парень протянул ей стаканчик с водой, которая странно пахла и была горькой на вкус. Наверное, это было успокоительное, хотя Катя пребывала сейчас в состоянии какого-то оцепенения, отупения. Она не могла поверить, что все, наконец, закончилось и это не сон и не ее разыгравшееся воображение.

— Доберетесь сами или вас подвезти, — Спросил у Славы один из проводников.

— Да, наверное, доберемся. Не бросать же здесь машину… Кать?

— Да, сами. Я только сейчас встану.

Она поднялась, опираясь на руку все еще сидящего рядом с ней парня.

— Как вас зовут?

— Виталий. — Ответил тот. — Вы что, забыли? Я же представился.

— Спасибо вам большое, Виталий, что вы нас спасли.

Тот кивнул в ответ и проводил девушку к машине.

— В следующий раз будьте осторожны.

— Следующего раза не будет. Я с самого начала была против этой затеи, больше меня на подобные мероприятия никаким калачом не заманишь. А вам совет, оставьте эту идею, пока не случилось самого страшного.

— Катя, не перекладывай на других… — Слава посмотрел на нее, замолчал и завел машину. Он подумал о справедливости претензий девушки — если бы эти пещеры были оборудованы для экскурсий, стены были размечены, опасные галереи закрыты обитыми железными пластинами дверями, проведено электричество, она имела бы возможность вернуться в любой момент и без труда нашла бы дорогу назад.

Конечно, пропал бы экстрим и дух первооткрывательства, но испытав на своей шкуре романтику блуждания в пещерах без надежды выбраться из них, она потеряла для Славы изначальную прелесть.

— Что? — Катя устало посмотрела на него. — Что ты хотел сказать?

— Ничего. Ты права.

В холле отеля Катя оглядела себя в большие зеркала — она была грязной, лохматой как баба Яга, в рваных на коленке джинсах… Девушка, обернувшись, напоролась на насмешливый взгляд одного из постояльцев. Что-то в его облике показалось ей странно-знакомым и она вдруг с удивлением узнала того самого блондина из бара. Он, приподняв бровь, оглядывал ее с ног до головы. Еще два дня назад, Катя предпочла бы умереть страшной смертью, чем попасть в подобную ситуацию. Сейчас же она скривилась в ответ на взгляд парня. Подумала о том, как не важно сейчас все, что раньше казалось ей катастрофой вселенского масштаба. Стоит только познать настоящие трудности, чтоб переоценить все ее прошлые заботы.

Они поднялись в номер и заказали ужин. Пока он готовился, по очереди приняли душ. После упали на кровать, и уснули, не сказав друг другу ни слова.

В то утро Катя проснулась абсолютно счастливым человеком.

Она улыбнулась своим воспоминаниям о прошедшей ночи, зацепилась глазами за солнечный луч, оставивший «солнечный зайчик» на ее обнаженном бедре, вспыхнула румянцем и хихикнула, спрятав улыбку за краем одеяла, натянутого на нос. Огляделась — в спальне она одна. А единственный вопрос, который сейчас занимал ее голову — где Слава? Где он в такой важный момент, когда она готова признать что… влюблена в него? Да! Да, влюблена! Правда Катя ни на миг не задумалась, именно в Славу она влюбилась или в секс с ним — сейчас для нее разницы не было.

Девушка откинулась на подушку и, прикусив кончик пальца, покраснела от воспоминаний, понежилась, потянулась, с удовольствием разминая тело. Закрыв глаза, снова вспомнила, как Слава смотрел на нее сегодня ночью, вспомнила его проникновенный шепот и прикосновения сильных рук к ее коже. По спине тут же побежали мурашки, внизу живота потеплело, и появилась слабость.

Где же он сейчас? Катя прислушалась — из ванной комнаты слышался шум воды — видимо он там. Девушка повернулась к окну и задумалась о своей прошлой сексуальной жизни, которую она всегда находила вполне нормальной и удовлетворяющей ее потребности.

Нормальной… Разве секс должен быть нормальным? Нет! Он должен быть потрясающим, диким, необузданным, страстным, жарким… Таким, чтоб горло утром саднило от стонов, чтоб мышцы тянуло от усталости, чтоб кожа горела от воспоминаний о прикосновениях — вот таким должен быть секс. Чтоб себя забывать от удовольствия, чтоб партнера чувствовать, отдаваться ему целиком и так же его всего в себя принимать — вот так должно быть на самом деле. А что было у нее раньше?

Катя потеряла невинность в семнадцать лет, после окончания школы. Не потому что безумно влюбилась, а потому что между двумя своими школьными подругами, осталась последней девственницей и периодически выслушивала их насмешки в свой адрес. А еще ей надоело тихо сидеть при обсуждении подругами своей половой жизни и завидовать тем ощущениям, о которых они говорили. Подумав недолго, девушка решила, что ей уже пора взрослеть и глупо хранить себя до свадьбы — нравы в современном мире были другими. Осталось только найти, кого осчастливить. Такого, чтоб все прошло хорошо, чтоб потом было что вспомнить и не пришлось ни о чем жалеть. В общем, парень должен быть красив, сексуален и желательно, не из болтливых.

Катя долго присматривалась к окружающим ее парням, но боялась совершать подобный подвиг с тем, кто хорошо знаком с ее окружением. Хотя был один парень, которому Катя с удовольствием отдала бы себя — Вадим окончил школу в прошлом году и несколько раз в неделю приходил к ее одноклассникам, с которыми общался во время учебы. По нему страдали почти все ее одноклассницы и девчонки из параллельных классов тоже — парень был уж очень хорош собой. А еще остроумен, силен, уверен в себе. Катя не сомневалась что и любовник он выдающийся.

Благодаря тому, что Катя дружила почти со всеми парнями из своего класса, а девушка была искренне уверена в том, что с парнями дружить гораздо интереснее, чем с девчонками (правда своим подругам она этого не говорила), она с Вадимом была близко знакома. И вроде даже не раз ловила на себе его заинтересованные взгляды. Но пока училась в школе, переспать с ним так и не решилась — уж слишком Катерина переживала за то, что подробности ее интимной жизни станут достоянием общественности. Такого «удовольствия» она себе позволить не могла. А пообщавшись с одноклассниками, девушка поняла, что парни любят распространять информацию о своих победах на любовном фронте, дабы в глазах своих же друзей выглядеть крутыми «донжуанами».

А потом, уже после выпускных экзаменов, отдыхая на даче у одной из подруг, она на речке совершенно случайно встретила Вадима и поняла, что это судьба. Школьные связи теперь сократились у нее до лучшей подруги Ники, с остальными ребятами Катя продолжать общаться не была намерена, и расскажет Вадим что-то о ней или нет, ее уже не слишком волновало.

Проинформированная о симпатиях подруги Ника, проявила чудеса дипломатии, и однажды вечером Вадим с другом согласился скрасить девчонкам одинокий вечер. Ника обещала взять на себя друга Вадима, который, кстати, приглянулся девушке, и в ту же ночь Катя стала женщиной.

Сказать по правде процесс этот ее разочаровал. Как и партнер, на которого возлагались большие надежды. Парень даже не догадался о том, что Катя совершенно неопытна в этом деле. На ее признание отозвался недоверчивым «ты что, серьезно?», проверить информацию он решил практическим путем и, не особо церемонясь, как следует не подготовив, вогнал в девушку свой член.

Вскрик Кати Вадим заглушил своей ладонью и, не сбавляя темп, принялся уговаривать ее потерпеть немного, ведь в первый раз всегда бывает так больно. Он просил ее расслабиться и обещал, что скоро все пройдет и станет хорошо, но хорошо не стало. От его уговоров не стало и легче. Может только ему? Он, кажется, от своего «страстного» шепота немало возбудился.

Катя, конечно, была осведомлена от опытных подруг, что приятно в первый раз не бывает почти никому, что нужно потерпеть и все пойдет как по маслу, но все же она чувствовала, что все пошло не так как должно. Не было во всем этом действе какого-то трепета, чувства, эмоций, лишь только скупые механические движения, да облегчение, когда Вадим, поелозив по ней некоторое время, наконец, не выдохнул расслабленно и не слез с нее.

А еще Кате показался забавным момент, когда он, скорчив глупую рожицу, тоненько застонал и, задрожав, кончил. Если бы ей не было так больно, и она не ждала этого момента, как избавления, она бы, наверное, рассмеялась. Прыснула бы со смеха или вообще, расхохоталась не в силах сдержаться.

Утром, наврав подруге, что все было хорошо, Катя сбежала домой и больше, с Вадимом встреч не искала.

Однако, не смотря на то, что с основной задачей, лишением невинности, Вадим справился, Катя пользоваться этим не решилась еще довольно долго. Ей было страшно, что все ее мучения опять повторяться и еще она стала разборчивее в выборе претендентов, не доверяя больше ни внешности, ни острому языку, ни харизматичному характеру. Знакомясь с парнем, сначала долго приглядывалась, оценивая степень серьезности намерений того. Не ограничатся ли их отношения несколькими сеансами секса. Проверив парня воздержанием, убедившись в том, что настрой на отношения у него за это время не перегорел, Катя успокаивалась, но в этот момент всплывала другая проблема — девушку начинал раздражать какой-либо мелкий недостаток, который обязательно обнаруживался у молодого человека за период их общения. Недостаток мелкий, но имеющий в перспективе все шансы разрастись до колоссальных размеров.

Одним словом Катя, ошибившись на Вадиме, не сумев разглядеть в нем неумеху за талантливо созданным образом супер-любовника, стала к партнерам очень придирчивой. Причем, она ведь и не подумала ни разу, что сама себя обманула, убедив себя в том, что малознакомый парень всенепременно подарит ей небо в алмазах, во всем был виноват только он. А уж если бы кто-то намекнул ей, что не стоит ждать чувств и эмоций от человека, к которому сама она ничего кроме легкой симпатии не испытывала, она бы не поверила и посмеялась скорее всего.

К слову сказать, Вадим после того случая на даче, пытался найти ее через Нику и других школьных приятелей и даже однажды заявился к ней домой с цветами, извинениями и просьбой осчастливить его существование, став его половиной, но Катя презрительно фыркнув, спровадила кавалера восвояси, букет, однако, оставив себе.

А потом в ее жизни появился Володя.

С Володей она познакомилась случайно — на какой-то вечеринке по случаю дня рождения одной из одногрупниц. Девушка пригласила несколько человек из группы и своих друзей в клуб и Катя с Володей сидели за одним столиком. Уже к средине вечера они непринужденно болтали, а в конце он пошел провожать девушку домой. Был теплый октябрьский вечер, в воздухе пахло опавшей листвой. Катя и Володя всю дорогу о чем-то говорили, и он казался ей очень интересным собеседником. Он не использовал паховый юмор для того чтоб ее рассмешить, как делали многие из ее знакомых парней, не пытался делать намеки и предлагать продолжить вечер. Он просто проводил ее до подъезда и, попросив номер телефона, нежно прикоснулся губами к щеке и ушел.

Потом он пригласил ее на свидание. Выдержанное в лучших традициях, с цветами, мороженным, прогулками по городским бульварам и в конце, знакомством с родителями. Потом был месяц довольно плотного общения, когда Катя уже считала себя его девушкой. Он ей нравился, но не до головокружения. Она не была влюблена без памяти, но и не равнодушна к нему. К тому же Володя учил ее водить машину по городу — права у Кати к тому моменту уже были.

Были у пары и поцелуи, и нежные прикосновения и признания в любви с его стороны. Одного не было — близости. Катя, даже понимая, что Володя влюблен в нее по уши, и смысла оттягивать час «икс» нет, по привычке тянула и все ждала подходящего момента. И однажды он настал — Катя в очередной раз осталась дома одна, и было бы более чем логично, предложить парню задержаться у нее до утра.

Принимая душ, пока он ждал ее в спальне, она ужасно нервничала и боялась. Тот акт дефлорации (назвать это сексом или тем более занятием любовью у Кати язык не поворачивался, а трахом называть было грубо по отношению к себе), уже потихоньку стирался из памяти девушки, не подкрепляемый необходимой частой практикой, вот она и не знала чего ожидать. Хотя болезненные ощущения помнила хорошо. А еще Вадимову смешную блаженную рожу.

Однако страхи ее оказались напрасны — Володя оказался нежным и чутким любовником. Правда… немножко излишне чутким, но ничего, все же это было гораздо лучше грубых упражнений Вадима.

Больно не было, было приятно. Немного странно правда от того, что Володя каждую минуту как заведенный твердил ей о том, как он ее любит, но Катя старалась отнестись к этому как к положительному моменту и даже попытаться получить от этих признаний какое-то удовольствие. И у нее даже получилось настроиться и испытать новое для нее чувство, которое она потом будет смело называть оргазмом.

Кивнув на вопрос парня о том, удовлетворена ли она, Катя поняла, что сейчас его очередь и предусмотрительно закрыла глаза, чтоб не видеть, с каким лицом финиширует Вова. И потом она всегда занималась с ним сексом с закрытыми глазами. Реально — вид парня, растворявшегося в ощущениях собственного наслаждения ее веселил и заставлял испытывать какое-то чувство неловкости, неудобства за то, что ее это не возбуждало, а скорее отталкивало. А закрыв глаза, она полностью концентрировалась на своих ощущениях, которые, к слову сказать, с каждым разом нравились ей все больше и больше. Кто-то из подруг, кажется Юля, рассказала девушке, что она попросту говоря, «распробовала» это приятное занятие. И Катя ей верила на слово. Но все же иногда у нее сквозило подозрение, что она получает от этого процесса не все, что должна.

А вот теперь, после ночи проведенной со Славой, Катя поняла, что она теряла с Вовой. Это был совсем другой секс, совершенно. И дело не в том, что ей чем-то не угодила Вовина нежность, нет, Слава мог быть в сто раз нежнее. Он просто был другим. С ним она впервые в жизни почувствовала желание не только получить удовольствие, но и отдать ему столько же.

Никогда Катя не испытывала к кому бы то ни было это чувство восхищения. А Слава ее восхищал, и прошедшая близость была последней точкой на пути девушки к осознанию этого. Он был лучшим во всем. Удивительно, как же она раньше этого не понимала, не замечала, не видела?

И сегодня ночью, когда она наблюдала за ним при свете включенного ночника, эмоции на его лице не смешили ее, они ее завораживали. Слова его, не отвлекали от ощущений — они делали их ярче. А когда она, изогнувшись под ним, все-таки увидела его профиль в момент оргазма, ей не показалось смешным ничто в его лице — ни сжатые зубы, сквозь которые вырывалось частое дыхание, ни горящие от переизбытка чувств глаза. Даже его хриплые стоны ласкали слух девушки — ведь это она подарила ему наслаждение, которое он не смог сдержать в себе! И это было безумно приятное ощущение…

Катя, услышав, как хлопнула входная дверь, села на постели, прижимая к груди край одеяла. Она понимала, что это Слава и те несколько секунд, что он шел до спальни были наполнены для нее сладостным ожиданием. Сейчас он войдет, обнимет ее, и она все ему расскажет. О том, что она другая теперь, что готова меняться ради него, что больше всего на свете хочет всегда быть с ним такой, какой он бы хотел, чтоб она была. Катя была от счастья без ума.

Слава вошел в спальню, по пути вытирая волосы полотенцем. Он был в одних трусах-боксерах, под которыми рельефно выделялось то, о чем Катя все утро думала, краснея и бледнея поочередно.

Парень убрал полотенце от лица и посмотрел на нее. Он был гладко выбрит и запах его лосьона заполнил комнату. Запах был таким свежим, что Кате на миг показалось, что от Славы потянуло непонятным холодком. Взгляд его, которым он окинул ее, сидящую на постели, был каким-то… другим. Не таким горящим как ночью. Не таким, как она думала, он встретит ее этим солнечным утром.

— Привет! — Катя улыбнулась и, собрав в горсть одеяло, потянула его вверх, слегка обнажая свое бедро. Она рассчитывала на продолжение вчерашнего, ей этого сильно хотелось. А Слава, улыбнувшись, наблюдал за ее движениями. Катя задохнулась от его взгляда — наконец-то он зажегся тем самым интересом к ней, тем огнем, который сжигал ее вчера.

Она медленно опустилась на подушки, продолжая, не мигая смотреть на него. Слава лениво приблизился к кровати, уперся в матрац одним коленом, склонился над лежащей девушкой. Не говоря ни слова, провел ладонью по ее лицу, резко дернул вниз край одеяла, под которым она лежала. Отшвырнув его прочь, он ухватил Катю за щиколотки и подтянул к себе ближе. Устроился между ее раздвинутых колен. Нависнув над ней, упираясь на вытянутые руки, Слава прижался к ее промежности своим возбужденным членом, скрытым тканью белья. Качнулся раз, другой, вжимая ее в постель, наблюдая, как Катя прогибается ему навстречу, как она хочет его, как пытается его поцеловать. Наконец он спросил:

— Понравилось вчера?

— Да, — выдохнула девушка, — почему ты спрашиваешь, и так ведь знаешь. Помочь раздеться?

Ее руки скользнули вниз, забрались под резинку белья.

— Было лучше, чем в прошлый раз?

— В какой прошлый? — В комнате повисла пауза, и в звенящей тишине казалось, что она слышит, как бьется собственное сердце.

Прошлый раз! Как она могла забыть про прошлый раз?! А как ей про него помнить, если после прошедшей ночи все ее отношения со Славой, словно заново начались. А то, что между ними было, то, из-за чего все началось, вообще осталось в другой жизни и словно происходило с другими людьми.

Катя даже не успела подумать, о чем он спрашивает, но теперь объясняться уже поздно — судя по его взгляду и по нервно поджатым губам, он догадался.

Слава, скривившись, отстранился от нее и встал с кровати.

— Одевайся, нам ехать пора.

Он вышел из спальни, прихватив с собой свои джинсы и футболку, а Катя, всхлипнув, завернувшись в одеяло, убежала в душ.

Там она открыла воду и присев на бортик ванной, закусив собственный кулак, крепилась, чтоб не разрыдаться в голос. Слезы скатывались по щекам, как бы она не старалась удержать их, как бы не старалась пробудить в себе испепеляющее чувство ненависти к Славе, кажется, этот этап в отношении к нему был давным-давно пройден.

У нее сейчас было такое чувство, какое наверное испытывает человек, взлетевший высоко от счастья и неожиданно рухнувший вниз. Она не могла себе даже представить, что такое возможно — он ее обломил! И после того что между ними ночью было… ах, как же ей было с ним хорошо, Господи… И от этого его выпада было… больно? Это чувство было определенно новым для нее.

Катя, выбирая симпатии, никогда не позволяла чувствам завладеть собой полностью. Она всегда, даже испытывая чувства сильной влюбленности, не теряла трезвости разума. То есть она позволяла себя любить, не отдавая и десятой доли того, что получала. Она просто не понимала, как можно было любить кого-то сильнее себя. И даже в равноправие в отношениях она не верила — Катя жила стереотипом, что только мужчина должен добиваться любви женщины, а она всегда лишь позволяет себя любить и не более того. Безумно любить, страдать и ревновать она не умела. Даже увидев как Володя целует ее лучшую подругу она не испытывала ревность в традиционном ее понимании. Это скорее было уязвленное самолюбие.

Ревновала она только Славу. Только с ним испытала она то жгучее чувство ярости и бессилия. Только он был способен пробудить в ней какие-то безумные неконтролируемые чувства.

Но ничего — девушка зажмурилась и несколько раз вдохнула и выдохнула полной грудью, — она не позволит ему смеяться над собой. Слава никогда больше не прикоснется к ней, никогда! После того, что случилось, после того как он унизил ее сегодня… Даже если он останется последним парнем в целом мире, даже тогда она не позволит ему к себе прикоснуться.

А она еще, дура, собиралась стать другой ради него, Господи, какая глупость! Как ей в голову это могло прийти? Ей было уютно за своей броней эгоизма и себялюбия, стоило один раз отбросить ее в сторону и довериться кому-то, как тут же последовал урок, который она весьма неплохо уяснила.

Она конечно, облажалась, забыв о том, с чего началась вся эта катавасия. Расслабилась, призналась ему, что испытала вчера самые сильные ощущения от близости в жизни, а про то, что сама же ему говорила, что любовник он никудышный, у нее из головы совсем вылетело.

Но даже если он догадался, мог прямо сказать об этом, конечно мог.

Она с ним вчера была искренней, она перед ним вся обнажилась, весь спектр своих чувств и ощущений ему продемонстрировала, только что в слова свои переживания не облекла, а зачем? Неужели и так не понятно стало все, что она к нему испытывает, а он… Что прошедшая ночь значила для него? Девушка ведь никогда не задумывалась о том, что роли могут поменяться, и однажды она сама может оказаться на месте Володи…

Она и сейчас старательно пыталась не допустить к себе подобных мыслей.

Выпутавшись из одеяла и наконец, встав под душ, Катя попыталась расслабиться и не сравнивать потоки воды, скользящие по ее телу, со Славиными нежными руками, но получалось у нее это плохо. И даже обида на него не помогала забыть о пережитых накануне ощущениях. Она приправляла их горечью, заставляла испытывать стыд вместо томления, но они оставались в памяти такими же яркими, и стоило закрыть глаза, возникали в красках, словно все случилось пять минут назад, а не минувшей ночью.

А в груди что-то стягивало, словно обручем так, что дышать было тяжело, щеки горели и слезы все еще стояли в глазах, но когда девушка вышла из душа, ничто в ее облике не говорило о том, что происходит в ее душе. Она методично собирала вещи и сама носила их в машину. Когда сталкивалась со Славой, который занимался тем же, она отворачивалась и делала вид, что не замечает его попыток ей помочь.

Сдав ключи, они спустились к машине, и Катя заняла свое место на водительском сидении. Слава же, как ни странно уселся рядом, а не позади нее.

— Что, — спросила она, не поворачиваясь к нему и надевая очки, — больше не страшно? Бу!

Она, резко вильнув рулем на «встречку», выровняла машину на своей полосе и рассмеялась.

— Вот так потом такие смелые в аварии и попадают. — Спокойно проговорил Слава и удобнее устроился на сидении, достав из кармана сотовый. — Устанешь, скажи.

— Конечно. — Равнодушно ответила девушка и прибавила скорость.

Стараясь не обращать внимание на парня, копавшегося в телефоне, Катя задумалась о том, как они теперь будут жить дальше. После произошедшего все изменилось и теперь вряд ли ей принесет прежнее удовольствие доводить его до белого каления. Скорее уж это будет выглядеть как мелкие и глупые попытки обратить на себя его внимание. И вообще в мыслях не было прежнего энтузиазма, как после свадьбы, когда она планировала добиться того, чтоб Слава сам выгнал ее из дома. Была только усталость и какое-то неизведанное раньше опустошение.

До учебы оставался месяц в запасе. Делать определенно было нечего. Слава-то не будет сидеть дома — он быстро втянется в свои многочисленные дела и опять будет целыми днями где-то с кем-то пропадать. И если она будет сидеть рядышком с его мамашей на диванчике и думать о том чем, с кем и как он занимается, однажды она его убьет спящего. Нужно отвлечься от него — она со свадьбы не занималась ничем, кроме как концентрировала на нем свое внимание, пусть и прикрывала все это благовидными предлогами. Вот и случилось то, что случилось. Как только она найдет себе интересное занятие, все устаканится и ей будет проще.

Но чем она может заняться?

Пойти на работу? Неплохая мысль конечно, если папа ей поможет… Он как-то раз намекал, что у него есть такая возможность, но девушка тогда отмахнулась от подобного предложения, а потом еще и маму спросила, как отец себя чувствует, не заболел ли… Теперь это бы ей неплохо помогло, ведь кроме того, что у нее будет свой доход и ни у кого не придется просить, появятся новые знакомые, а папа увидит, что она на пути исправления и может, пустит ее домой раньше получения диплома.

Идти искать работу самостоятельно девушка пока не собиралась. Образования у нее пока нет, а работать не по специальности она не станет — зря, что ли три года проучилась?

Катя и Слава учились в техническом ВУЗе, на экспериментальном отделении рекламы, открывшемся как раз в год их поступления. Так что Катя видела себя в будущем только на какой-либо управленческой должности, никак не ниже. А работать на промоакциях, как многие ее сокурсники, девушка считала ниже своего достоинства. Она кстати и сейчас не решилась бы на подобный способ зарабатывания денег — стоять в каком-либо супермаркете целый день и предлагать посетителям попробовать новый йогурт? Вот еще! А если кто-то из знакомых ее увидит. А после работы, о, это было бы эффектно, она садится в свой новенький автомобиль и тратит весь заработок на бензин — какая хорошая работа, спасибо, она как-нибудь без такой обойдется.

В голову пришла мысль о Славе, который торчал целыми днями в автомастерской, тюнингуя чужие тачки, а по выходным развлекал свадьбы, ради дополнительного дохода. Но Слава — это Слава, у него статус не тот, у него окружение другое, он себе может позволить то, на что она никогда не пойдет и точка.

Кстати, чем реже они будут встречаться дома, тем быстрее она забудет о тех глупостях, что сейчас к нему испытывала. А она с трудом сдерживала в себе желание припарковаться где-нибудь и попробовать поговорить с ним о том, что происходит, объясниться. Как же ей хотелось, чтоб он снова поцеловал ее! Вспомнить вкус его губ, и его дыхания, и его кожи… Господи, это ненормально! То, что она к нему испытывала ненормально и неправильно.

Если бы она вовремя вспомнила, что для мужчины секс не всегда значит то же что и для женщины… Если бы не обманывала себя, слушая его шепот, не верила бы его словам, ведь это все от переизбытка эмоций, ощущений, но не всегда глубоких чувств.

Слава Богу, по старой привычке признаваться в любви только в ответ на признание поклонника, а то и вовсе скромно молчать в такие моменты, она вовремя прикусила себе язык, с которого уже готовы были сорваться три заветных слова.

Слава, проснувшись ночью, не смог снова заснуть и долго лежал в темноте, прислушиваясь к механическому тиканью часов на стене. Проворочавшись немного, он посмотрел на белевший циферблат.

Вчерашней ночью, в это же время, они с Катькой с упоением тр*хались в люксе отеля на Ае. А позапрошлой, ползали в кромешной тьме Алтайских пещер.

Странно, столько разных событий произошло с ними за короткий срок, что казалось, он никогда не забудет это путешествие. Но вот он дома, и то, что случилось всего сутки назад, задвинулось в сознании так далеко, словно на целую жизнь.

После возвращения его окружила привычная обстановка, и вернулись привычные, знакомые ощущения и мысли. И о том, что случилось между ним и Лаврентьевой на Алтае, он старался думать как можно реже, относясь к этому как к некому помрачению рассудка с его стороны. И как к последствиям шока и испуга с ее.

Ну а чем еще можно объяснить то, что он так расчувствовался вчера ночью? Пожалел Катьку, утешил ее… Хм… утешил… Неплохо, к слову сказать, утешил. Девушка точно довольна осталась. Так ей понравилось, что она даже про то, о чем раньше ему врала, забыла. Глупая Катя — взялась обманывать, так иди до конца.

Одна польза была от этой близости — теперь он был абсолютно уверен в том, что это был первый и единственный раз, когда она между ними была. Первый и последний.

Хотя нужно признать, это было круто!

Конечно, Слава не мог бы с полной уверенностью сейчас сказать, что это был самый лучший секс в его жизни, и Катька была самой лучшей в мире любовницей. Самое интересное, что он сразу понял — у нее понтов было больше чем опыта в этом деле (как впрочем, и в любом другом). И, тем не менее, ему с ней было нереально классно.

Прошлый богатый опыт позволял парню судить о том, насколько умелой или наоборот была любовница. Естественно, Зоя не была его первой партнершей.

Когда Слава в шестнадцать лет устроился работать в автомастерскую, он был невинен как дитя, хотя морально был старше своих одноклассников. Все потому что роль мужчины в семье выпала в виду отсутствия отца, именно ему. Бывают такие матери-одиночки, которые для своих детей и мать, и отец, и домработница, и добытчик. Светлана Алексеевна к таким не относилась. Поэтому когда сын подрос она, стесняясь, переложила на него все свои проблемы.

Работая рядом со взрослыми дядьками, некоторые из которых были его в два раза старше, а другие в отцы годились, Слава внимательно прислушивался ко всему что они говорили. И их советам внимал, и просто подслушивая их разговоры, мотал себе на ус. Мужчины часто разговаривали о женщинах, и Слава сам не понял, как прокололся об отсутствии у себя опыта в этой сфере. К его немалому удивлению мужчины смеяться над ним не стали. Пожали плечами и продолжили разговор с того места, на котором остановились. А спустя несколько дней, после работы, один из них — парень лет двадцати пяти, позвал Славу в гости к своим подругам. Объяснив ему, что девушек будет две и ему одному к ним идти как-то некрасиво. Слава, не поняв, к чему идет дело согласился.

Вот тогда, одна из взрослых, по меркам шестнадцатилетнего парня, женщин и помогла ему стать мужчиной. С ней он потом еще не один раз встречался и Вероника, отдаваясь ему, всякий раз спрашивала, будет ли он ей сухари сушить, когда ее привлекут за совращение несовершеннолетнего. На что «несовершеннолетний» отвечал ей, что он уже не маленький и совратился совершенно добровольно и с удовольствием.

Ника выглядела моложе своих лет (или Славе так казалось) и на момент знакомства со Славой, она переживала болезненный развод с уже бывшим мужем. Оттого и согласилась с просьбой парня своей подруги помочь «мальчику Славе» перестать быть мальчиком. Она научила его основам сексуальной жизни и скоро отпустила в свободное плаванье, расставшись с ним безболезненно, но с легкой ноткой горечи и грусти. Слава же «поплыл» по жизни и чужим постелям, усердно закрепляя преподанные ему уроки. Остановившись на Зое.

Он всегда считал, что Зоя подходит ему. У него не было желания дополнять половую жизнь с ней на стороне. Ему с ней было хорошо… идеально, наверное… Но сейчас, у Славы было такое странное чувство, что Катя подошла ему в постели идеальнее, чем Зоя. Гораздо идеальнее, чем все другие девушки. Она была и послушной, и самостоятельной одновременно и ее не хотелось подавлять и ограничивать. Хотелось не доминировать над ней, а направлять ее. Так, чтоб ей было хорошо. Чтоб им обоим было хорошо. Словно степень ее наслаждения влияла и на яркость его оргазма. Таких чувств занимаясь сексом, он еще не испытывал. И думать о причинах их возникновения не хотелось.

А еще ее тело доставило ему невероятное удовольствие. Он раньше не задумывался о разнице. Хорошая любовница — означало либо умелая и раскрепощенная, либо как Зоя — робкая и послушная. В остальном-то, в самом главном все девушки были одинаковыми. А вот с Катей было как-то по-другому. Словно они были двумя детальками паззла, идеально подошедшими друг к другу. Ощущения от соития были какими-то особенными.

Но все это меркло перед тем, что открылось ему после секса.

Той ночью, упав на подушку и закрыв глаза, Слава думал, что тут же провалится в сон, но от одной вспыхнувшей в сознании мысли подскочил на кровати, как ужаленной — это было впервые! Такой секс он бы никогда не забыл.

Парень с самого начала сомневался в том, что Катя пыталась ему навязать. Ведь если он был в состоянии, когда у него стоял, значит, полной амнезии у него быть не могло. Потом он увидел фото, и это были доказательства, что все же секс был. Тогда Слава, пытаясь понять и объяснить для себя причину провала в памяти, списал все на то, что Катя в постели была бревном. Что помнить просто-напросто было нечего.

Катя бревном не была.

И все же он дал ей шанс самой признаться во всем. Она его упустила. Второй раз спрашивать или выслушивать ее не было смысла.

Эх, а он-то уже начал верить в то, что Катька на самом деле не такая дрянь, какой казалась ему раньше. Он даже начал думать о том, справедливо ли было винить одну ее в том, что произошло с ними и что? По всему выходит он попал в этот переплет совершенно ни за что. И получается, наказание он понес за деяние, которого не было! А если бы на армию согласился?

Вот бабы… все одинаковые дуры, что Зоя, что Катя! Спрашивать, зачем Катерина все это затеяла, даже не хотелось — уже не имело значения. И ведь могла бы сказать отцу, что на фото изображено вовсе не то, что кажется, так нет, промолчала. Позволила ситуации зайти так далеко. И почему расхлебывать всю эту кашу пришлось ему?

Мелькнула мысль завтра же утром притащить Лаврентьеву к отцу и заставить признаться во всем и так же быстро пропала. Он уже понял, что с Валерием Сергеевичем говорить на эту тему бесполезно — есть фото, которые видел весь институт. Остальное ему не суть важно. Так стоит ли ломать копья, доказывая, кто прав, кто виноват, что было, а чего не было?

Слава встал с постели и пошел на кухню, к холодильнику, за водой. На обратном пути он увидел, как из-под двери Катиной комнаты пробивается полоска света — видимо девушка все еще боялась оставаться в темноте. Слава опять вспомнил, как она проснулась напуганная страшным сном прошлой ночью и как он ее успокоил. Захотелось курить.

Вячеслав не любил разочаровываться в людях. А еще больше он не любил разочаровываться в себе. А сейчас он испытывал что-то похожее на недовольство собой за то, что там, на Алтае позволил себе отступиться от принципов и расслабиться. А расслабляться с Катериной было непозволительно. Но не смог он ее оттолкнуть в ту ночь, потому что на какой-то миг ему показалось, что он разглядел за маской эгоистки и стервы настоящую Катю. Напуганную ранимую девушку, которая совсем недавно проявляла чудеса стойкости, наравне с ним исходила вдоль и поперек пещерные лабиринты, почти не кисла и не жаловалась, чем вызывала в нем чувство похожее на уважение.

Занимался сексом он с той девушкой, которую начал узнавать в Кате совсем недавно. Но войдя утром в спальню, увидев, как она демонстрирует ему свое желание, абсолютно уверенная в том, что он сейчас броситься в ее объятия и начнет удовлетворять по первому разряду, Слава вспомнил, с кем имеет дело и поступил так, как того Катя и заслужила — вернул с небес на землю.

Не станет он для нее одним из тех, исходящих по ней слюной мальчиков-сокурсников, которыми Катя в институте вертела по своему усмотрению.

Вернувшись в постель парень подумал о том, как вся эта ситуация ужасно бесит его. И больше всего его бесит то, что сейчас он вопреки здравому смыслу лежит и думает о том, что в Катькиной комнате горит свет. И ему хочется пойти туда и сделать так, чтоб ей больше никогда не было страшно просыпаться ночью в темной комнате. Но в таком случае он пойдет против себя.

Катя обманула его.

Из-за ее обмана его принудили сделать то, чего он никому не позволил бы с собой сделать. И до сих пор ему было тошновато от мысли, что он позволил распоряжаться своей жизнью и принимать за него решения.

И главное — он не простил Зою за предательство. Зою, с которой встречался два года, на которой хотел жениться. И которую считал, что любил. И почему он должен на Катин обман, который стал катализатором всех последующих событий, закрыть глаза?

О возможности пробуждения в нем к Кате каких-то глубоких чувств Слава даже думать не хотел. Вместо этого мысли его повернули к Зое, о которой он нужно признаться в течение последнего месяца вспоминал, лишь сравнивая ее с Катей или для того, чтоб Катю спровоцировать на безрассудные поступки. Алтай действительно помог ему отвлечься и забыться, как он и подозревал уезжая. Но он вернулся. И вместе с тем вернулись мысли о ней.

Слава позволил себе подумать о возможности вернуть их отношения. Помириться с девушкой. Простить ее. О том, что может быть по-другому и все может зависеть не от него, Слава не подозревал. Он не звонил ей сам. Не получил от нее ни одной смс-ки, и все же полагал, что ситуация в его руках, а Зоя смиренно сидит дома и ждет его. Как всегда.

Мысленно представив их возможное будущее, Слава понял, что все это бессмысленно. Бессмысленно думать о ней, пытаться что-то вернуть. Ничего не выйдет. Он больше не сможет ей доверять, и эта глупость ее всегда будет между ними стоять. Он разочаровался в ней — это главное. Он больше никогда не сможет относиться к ней так, как раньше. Поэтому проще всего будет забыть о ней и перестать об этом думать.

Конечно, в нем еще осталась горечь от того как все закончилось и злость… на Катю, которая во всем одна была виновата! Вот в ней он не разочаровался, нет! На нее это вполне было похоже. На нее он разозлился. Сильно. Так сильно, что едва сдержался утром, чтоб не покалечить заразу.

А еще он еле сдержал себя от того, чтоб не отдаться в Катины руки. Еле нашел в себе силы демонстративно оттолкнуть ее. Тем самым унизив ее. Наказав за вранье.

А еще эти фото… Хотел бы он знать, что за мысли мелькнули в ее головке, когда она их увидела. Решила, что он уже ее с потрохами? О чем он вообще думал, когда делал снимки? Но стоит признать очевидное — на них он видел совсем другую Катю. Не ту, на которой его заставили жениться всего полтора месяца назад. И в глубине души он уже понимал, что его жена больше походит именно на эту девушку на снимках, чем на прежнюю себя.

Когда небо за окном начало понемногу светлеть Слава послал к чертовой матери и Зою и Катю и всех женщин вместе с ними и, закрыв глаза, решив взять передышку и не думать ни о чем хотя бы несколько дней, наконец, уснул.

«Дружба и любовь — это вопросы веры. Ты можешь верить, но ни в чем не можешь быть уверен…»

Катя, напевая себе под нос, звонила в дверь Славиной квартиры. За дверью было подозрительно тихо. Девушка позвонила еще раз, размышляя о том, что ей давно пора бы сделать комплект ключей. Наконец внутри послышались шаги и дверь, щелкнув замком, открылась. Катя вошла в темный коридор, включила свет и увидела Славу, подпирающего плечом стену. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нее, не произнося ни слова.

— Привет! — Катя разулась и, подойдя к нему, чмокнула в щеку. — А ты что, уже от Димки вернулся?

Она пошла в комнату, по дороге не переставая рассказывать о том, как прошел ее день.

— А я у родителей была. Папа дал мне карту с деньгами на новые наряды к началу учебного года. Поехали со мной завтра по магазинам, посоветуешь мне что-нибудь, а я тебе куплю носки. — Девушка улыбнулась собственной шутке, закрываясь в комнате и стягивая с себя джинсы. Настроение было просто замечательным.

Переодевшись в трикотажное платице, Катя пошла на кухню.

— А где мама? А что это? Ты пьешь что ли? — Она взяла в руки бутылку, стоящую на столе, поднесла к глазам. — Ты же это другу вез.

— Нет у меня больше друга. — Трагическим тоном, наконец, ответил ей Слава.

— Как это нет? — Катя, прижав ладонь к груди, опустилась на табурет. — Что случилось?

— Ничего. — Парень сжал зубы, плеснул в рюмку содержимое бутылки, выпил. — Дима теперь с Зоей живет.

— Господи, Слава! — Катя выдохнула облегченно. — Я думала, что-то с ним стряслось… Да это ж ерунда какая!

— Да, конечно ерунда. Я всего лишь друга потерял, с которым вместе вырос, подумаешь. Новые наряды гораздо важнее, правда ведь? — Катя не замечала состояния мужа. Какая-то приятная легкость от того, что возможная соперница ее теперь пристроена и больше не вмешается в их жизнь, мешала ей разглядеть то, что творилось со Славой.

Она если честно иногда думала о том, встречался Слава с Зоей после возвращения с Алтая или нет. А спросить, конечно, не могла. Но мысли эти ей радостей в жизни не добавляли.

— Да ладно тебе, расслабься. Этого следовало ожидать, к тому все и шло. Вся ваша эта дружба втроем — все знали, что тут что-то не чисто. Скорее всего, она давно уже с вами обоими…хм… дружила…

— Это только твой извращенный маленький мозг мог предположить.

— Нет, это ты был настолько самоуверен, что не замечал того, сколько времени они проводили вдвоем. Думал, ты настолько крут, что друган у тебя девушку увести никогда не осмелится, да? Удивлен?

Слава сердито засопел, буравя ее глазами. Катя же невинно смотрела на него, радуясь тому, что ему нечем ей возразить.

Слава поднялся из-за стола, качнувшись, шагнул к серванту и достал с полки вторую рюмку.

— Это зачем?

— Это тебе, дорогая. Друга я из-за тебя потерял, теперь ты будешь мне компанию составлять, привыкай…

— Да причем здесь я?

— Ты! — Он вдруг сильно ударил кулаком по столу, так что девушка испуганно вздрогнула и наконец, внимательнее вгляделась в его лицо. — Ты мне всю жизнь испортила! Пей.

Он наполнил вторую рюмку и пододвинул к Кате.

— Не буду…

— Пей, я сказал!

Катя решила не спорить и поднесла к губам рюмку. Содержимое ее было отвратительно горьким на вкус. Девушка закашлялась и зажала рот ладонью.

— Из-за тебя, — Слава пьяным жестом показал на нее пальцем, — я разочаровался в Зое. Это ты сделала фотографии, которые она расклеила. Ты всю эту кашу заварила. И Димка Зою утешил тоже из-за тебя.

— Конечно, я одна во всем виновата. Да он все равно подкатил бы к ней рано или поздно. Не могут парень с девушкой так много времени проводить наедине и не переспать в итоге.

— Да? А мы с тобой живем в одной квартире, Кать, и что?

— Мы с тобой не спим, потому что я этого не хочу! — В Кате заговорила обида. Его напрасные обвинения, и самое главное, то, что он себя вел все это время так, словно на Алтае между ними ничего не было, наконец, вывели ее из себя. А еще ее взбесило то, что он тут страдания по Зое заливает.

— Да ты что? — Слава удивленно посмотрел на нее и улыбнулся. — Так вот оно в чем дело, а я-то думал… Значит, не хочешь?

— Не хочу!

— И поэтому между нами нет секса?

— Поэтому. — Катя встала из-за стола.

— А если бы ты хотела, то он непременно был бы, да? Это ты у нас решаешь?

Девушка молча отвернулась и хотела уйти.

— А ну стой! — Слава догнал ее в коридоре и схватил за руку.

— Пусти! — Катя забилась, пытаясь вырваться, но Слава потащил ее за собой в комнату и закрыл дверь.

— Сейчас посмотрим, от кого зависит наличие секса в нашей семье. — Бормотал он, подтаскивая сопротивлявшуюся девушку к постели.

— С ума сошел? — Катя испуганно смотрела на него. — Отпусти, говорят тебе! Мама сейчас придет…

— Ну и что? — Слава развернул ее спиной к себе и толкнул на постель. — Мы взрослые люди и ты моя жена, помнишь?

— Я кричать буду! — Катя все еще пыталась вырваться.

— Конечно, будешь! Но лучше кричи в подушку — нечего народ за стеной пугать.

Он заставил ее упереться руками в постель, но девушка брыкалась и пыталась лягнуть его пяткой. Тогда Слава вздохнув, подтянул ближе подушку и уткнул Катю в нее лицом, одной рукой удерживая затылок девушки, второй расстегивая свои джинсы и задирая ее платье.

Катя сначала попыталась вырваться, упираясь руками, она старалась поднять голову, потом, осознав, что ее усилия бесполезны, затихла, положив руки ладонями вниз по обе стороны подушки в знак того, что она сдается. Слава убрал руку с ее затылка и позволил ей вдохнуть воздуха.

— Ты сумасшедший извращенец. — Тихо проговорила она, уже, однако, не пытаясь вырваться.

— А ты стерва. — Он провел ладонью по ее ягодицам, спустил трусики.

— Переверни меня, мне так не нравится. — Вот тут Катя лукавила — коленно-локтевая поза была известна ей только теоретически. Катя считала, что заниматься сексом вот так ниже своего достоинства. Володя пытался настаивать, за что получал регулярные отлучения от Катиного тела. Подруги крутили у виска и говорили, что она не понимает, что теряет, однако Катя была в этом вопросе категорична (как собственно во многих других неизвестных ей сферах жизни). Нет, это унизительно стоять перед мужиком на коленях, они бы ей еще минетом заняться посоветовали.

А еще эта поза казалась ей смешной. А Катя в жизни не позволила бы себе быть смешной. Она всегда считала, что в сексе она смотрится красиво. И только в ту ночь со Славой все эти глупые мысли ни на миг не посетили ее голову.

Славина ладонь легла между ее лопаток, принуждая прогнуть спину. Она услышала, как упали на пол его джинсы, не удержавшись на бедрах, поняла, что он оттолкнул их ногой куда-то. Вся эта ситуация, она в этой позе, беспомощная… Все это до дрожи возмущало ее. Но вот тело ее вспомнило Славины руки, его ласки и вопреки разуму, который злился на то, как парень сейчас поступает, жаждало их и того, что за ними должно было последовать.

Слава, однако же, не торопился, а медленно сдвигал к затылку платье, обнажая ее спину. Когда пестрая ткань свалилась с Катиной шеи, он нежно прошелся по позвоночнику кончиками пальцев, отчего кожа ее тут же покрылась мурашками. Катя, кажется, даже почувствовала, как у нее на затылке поднялись тонкие волоски.

Слава кончиком пальца обвел окружность родимого пятнышка, а после его рука скользнула вниз и легла на ее грудь. Вобрала ее в ладонь, сжала нежно, а потом выпустила из своего захвата и двинулась вниз.

А Катя уже не думала о том, как она со стороны выглядит. И дрожала она уже не от возмущения, а от предвкушения тех потрясающих ощущений, что она испытала с ним на Алтае и никак не могла забыть. О которых не переставала мечтать каждую ночь.

Ну и наплевать, что он так наказать ее за то, что она его раздражает, решил. Разве это важно?

Его ладонь тем временем добралась до ее живота и замерла на нем. Вторая рука, держащая ее за бедро, легла на поясницу и через секунду Слава, резко дернув ее на себя, вошел в нее до основания.

Катя всхлипнула и замерла. Только ее руки судорожно сжали ткань платья, валявшегося рядом. Она не мигала и едва дышала, прислушиваясь к себе и к ощущениям, что вызывали в ней размеренные и сильные движения парня за спиной. Что-то у нее внутри сжималось все сильнее и сильнее, словно пружина затягивалась все туже. Словно душа заходилась. И от каждого толчка сильного мужского тела, волны будоражащего удовольствия растекались по ней.

Слава поставил одну ногу на постель, отчего проникновения стали глубже, а ощущения острее. Катя уже не могла сдержать стоны, которые он выбивал из ее тела каждым толчком. Ей казалось, эта мука сладкая никогда не закончится и не понимала, к чему ее должен был привести Слава, к какому финалу. Ведь если этим ощущениям есть закономерный исход, переживет ли она такой шквал эмоций? Ответ на свой вопрос она получила немного позже, когда его ладонь с ее живота переместилась ниже. Пальцы нашли самую чувствительную точку ее тела, и принялась вытворять с ней такое, что девушка уткнулась лицом в ту самую подушку и так сжала в кулачках платье, что ногти впились в ладони сквозь тонкую ткань.

Наслаждение накатывало волнами, одна за другой. На грани сознания она поняла, что движения Славы стали резкими и словно рваными, он впился пальцами в ее тело и глухо застонал. Качнулся в нее еще пару раз и остановился. А потом они рухнули на постель оба, тяжело дыша, не в состоянии даже говорить, не то что шевелиться. И все же Катя нашла в себе силы повернуться к Славе лицом. Он лежал с закрытыми глазами и улыбался. Девушка провела рукой по его щеке, стерла испарину со лба. Слава перехватил ее ладонь и поднес к губам. Все еще не открывая глаз, он поцеловал ладошку и прошептал:

— Хорошо-то как было, Зоя, правда?

Ответом ему была звонкая пощечина. А следом истеричный Катин визг.

— Как ты меня назвал?! Ты охренел что ли, Артемьев? А ну встал и вышел вон отсюда, кобель!

— Катя, не дури, — Слава, поморщившись, лениво встал на ноги и нашел на полу свои джинсы, — я всего лишь оговорился, что ты раздуваешь?

— Оговорился? — Катя лихорадочно натягивала на себя платье, не замечая, что надевает его на левую сторону. — Оговорился, да? Лучше признайся, что представлял ее на моем месте. Вот уж чего со мной никогда не случалось, так это чтоб меня… вместо кого-то!

— Ты совсем больная, Кать? Сказал же, оговорился. И переодень платье — бита будешь.

— Пошел ты. Выйди вон и никогда больше, ты слышишь меня, никогда больше не смей ко мне прикасаться. Иди и Зою свою… Димка поделится, вы же друзья.

— Заткнись, Катя. И не волнуйся — не трону больше. Даже если сама попросишь.

— Не дождешься! — Девушка смотрела, как Слава вышел за двери, и упала лицом в многострадальную подушку.

Он же, выпустив пар, завалился на свой диван в гостиной, и когда Светлана Алексеевна вернулась от старой знакомой, которую периодически навещала, он крепко спал, отравляя воздух алкогольными перегарными парами.

А Катя в ту ночь долго не могла уснуть. Переваривая в себе то, что произошло, ненавидя себя за то, что позволила ему завалить ее на постель в нелепой позе, да еще и удовольствие от этого получила нереальное. А он в этот момент с Зоей сексом занимался, и Димке мстил — какая прелесть! Катино самолюбие было не просто ранено — оно было ранено смертельно.

Но что ей было делать? Когда он «успокаивал» ее подушкой, Катя действительно испугалась, что он, пьяный, сейчас увлечется и придушит ее. Ну а дальше его умелые ласки сделали свое дело — девушка потеряла голову, отдавшись своим чувствам и ощущениям. И от этого сейчас было горько.

Черт побери эту Зою, вот кто бы знал, что она к этой серой мышке когда-нибудь станет ревновать! Да еще было бы к чему, так нет — к Славиным фантазиям. Кому расскажи — не поверят.

— Что за девица терлась об тебя на крыльце?

— Тебе-то какая разница?

— Мне есть разница — весь институт в курсе, что ты мой муж, и заигрывая с первокурсницами ты меня выставляешь дурой.

— Ты дурой сама себя выставляешь.

— Поаккуратнее на поворотах!

— Потише, мы на лекции вообще-то. — Слава огляделся на, уже поглядывающих на них с соседних парт, однокурсников.

— Да мне наплевать!

— Так Артемьевы! — Раздался голос преподавателя. — Я понимаю, что вы молодожены и у вас очень пылкие отношения, но дисциплину в аудитории на моих лекциях еще никто не отменял!

Катя вспыхнув пробормотала что-то очень отдаленно напоминающее извинения и обратилась к Славе уже шепотом:

— Так кто она?

— Староста четвертой группы первого курса. Подходила насчет выездной школы актива…

— Какой школы актива? — Катя, сморщив бровки, пыталась понять, о чем он.

— Выездной, Кать. Ты что на первом курсе в «Метелицу» на школу актива не ездила?

— Нет, конечно!

— Ну, даешь! Много потеряла. Так вот, мы с подшефными первокурсниками, в четверг едем в дом отдыха до воскресенья.

— И ты поедешь? — Катя удивленно смотрела на него.

— Конечно! Мы каждый год с Зоей ездили.

— Ты поедешь с этой блондинкой?

— Я поеду не с блондинкой, а с активом и с парой преподавателей, а в чем проблема-то, Кать?

— Ни в чем. — Катя насупилась и замолчала.

— Ревнуешь? — Слава лукаво улыбнулся, наблюдая за девушкой.

— Вот еще! — Презрительно хмыкнула она.

— Тогда не понимаю твоих переживаний.

— Я переживаю за твой моральный облик и за свой — мы теперь с тобой две половинки, помнишь? Ты там напьешься и начнешь первокурсниц в подушку лицом успокаивать, а краснеть придется потом мне.

— Да с чего ты взяла? И вообще забудь ты про эту подушку!

— Сейчас прям! — Катя окатила его гневным взглядом. — Ты меня чуть не задушил, извращенец.

— Ты мне это уже говорила. — Слава закатил глаза и отвернулся.

— Артемьевы! — Снова обратился к ним преподаватель, прервав лекцию. — Мы вам не мешаем?

— Нет. — Нервно буркнула Катя.

— Замечательно. — Кажется, мужчина расслышал. — Тогда продолжим.

Он снова повернулся к доске, продолжая чертить на ней какие-то схемы и делать необходимые пометки во время лекции. Катя некоторое время сидела молча, потом не выдержала.

— И все же, она на тебя липла.

— Тебе показалось. Но, в любом случае, не понимаю, чего ты злишься. Вот гляди, Васильев на тебя пялится, так я же не психую. Мне все равно.

— Он на меня пялится со второго курса. — Катя мельком глянула на парня, о котором говорил ей муж. Он сидел чуть позади нее, на соседнем ряду, так что, наверное, ничто не мешало разглядывать ее от каблучков туфелек до кончиков волос. Это был парень с другой группы, с которым девушка за все время учебы и пятью словами, наверное, не перекинулась. Иногда он, увидев ее, пытался что-то промямлить, краснел, заикался и шел мимо, втянув голову в плечи. Катя считала его забавным и безобидным. И на его интерес внимания не обращала никогда. То, что его пылкие взгляды заметил Слава, навело на определенные мысли. — Все равно, да?

Девушка закинула ногу на ногу и покачала туфелькой. Рука ее легла на бедро и чуть-чуть, на сантиметр потянула вверх узкую черную юбку, доходящую до колен. Слава молча наблюдал за ней, иногда поглядывая за ее плечо. Что он там видит, Катя не знала, но догадывалась.

Еще несколько минут и пара сантиметров вверх, не переходя дозволенных границ, и все более плотно сжимающиеся губы Славы. Еще чуть-чуть и он повернулся вполоборота к ней, одернул юбку, сжал колено девушки ладонью, обнял второй рукой за плечо, грозно зыркнув за ее спину.

— Что не так? — Невинно поинтересовалась Катя. — Ревнуешь?

— Стыдно мне за тебя, дуру, кого пытаешься из себя изобразить? И перед кем стараешься? К кому мне тебя ревновать? К этому убогому?

Катя сбросила его руку со своего плеча и уткнулась в тетрадь.

Ребята проучились уже больше месяца и подобные пикировки на занятиях не были редкостью. Преподаватели каждый раз одергивали их, но Катя и Слава свой темперамент усмирить не могли.

Дома они жили соседями, ругались редко, в основном подкалывали друг друга, но и сближаться не торопились. Теперь уже не только Слава гордо игнорировал Катю, но и она после того, как он назвал ее Зоей, включила чувство собственного достоинства и ни взглядом ни жестом не давала понять, что он ей в принципе интересен. А вот сегодня не сдержалась, а все потому, что на перемене увидела, как Слава на крыльце любезничал с какой-то девицей. И как она невзначай прижималась к нему, и как ресницами хлопала, и в глаза ему заглядывала, она тоже успела заметить. Все эти приемы были ей известны, что греха таить — сама пользовалась и, кстати, на Славе их применяла по весне… Правда безрезультатно. Но тогда он был с Зоей и не смотрел налево, а теперь…

До четверга Катя тему предстоящей поездки не поднимала, надеялась на то, что Слава сам догадается не ездить. Но он уехал. Девушка молча проводила его, подвезла до вокзала и холодно приняв благодарственный поцелуй в щеку, отчалила на пары.

Мероприятие, куда только что Катерина проводила мужа, представляло собой сбор студентов-первокурсников, размещение их в непринужденной обстановке, далекой от стен учебного заведения и проведения с ними разных тренингов, нацеленных на знакомство и скорейшее сплочение коллектива. До этой поездки первый курс напоминает неорганизованную растерянную толпу бывших школьников, после ребята зачастую находят себе друзей или компанию, в которой общаются до самого выпуска. Молодняк контролируют старшекурсники и два-три преподавателя из тех, кто помоложе и поинициативнее.

Катя на первом курсе от этой поездки отказалась. Но по слухам и от девчонок знала, что студенты со своими шефами занимаются на подобных сборах не только воспитательной деятельностью. После отбоя, все дружно употребляют алкогольные напитки, правда это держится в строгой тайне от преподавательского состава.

Катя старалась не думать о том, чем там намерен заниматься Слава, но ревнивые мысли и подозрения не давали покоя, и эти четыре дня тянулись для Кати, как четыре года, наполненные неизвестностью и сомнениями. Каким он вернется к ней? Не закрутит ли новый роман? Не переспит ли по-пьяни с той блондинкой из четвертой группы?

По ночам Катя ворочалась с боку на бок и злилась на Славу за то, что он вызвал в ней такие чувства. Вот когда он на Алтае гулькал от нее к брюнетке, она не так с ума сходила, почему? Потому что тогда он еще не был ее. Потому что тогда она не знала, а только лишь догадывалась, как это… с ним. Какой он… И теперь, познав в его руках, что такое счастье, Катя больше не хотела им делиться ни с кем. Она может и сама пока не готова, после того, как он ее спутал, перед ним на спину ложиться, но и он не должен, не имеет права ни к кому кроме нее прикасаться!

В воскресенье встречать его не поехала и вообще, весь день перед его мамой делала вид, что ей безразлично, что он скоро вернется, и она вообще об этом не помнит. Ходила из угла в угол, пытаясь помочь Светлане Алексеевне с уборкой и готовкой, о чем-то весело ей рассказывая, пока женщина не обняла ее за плечи и, погладив по спине, прошептала в ухо, чтоб она успокоилась — Слава скоро будет дома, не нужно волноваться.

Катя вспыхнув, отстранилась и срывающимся голосом заявила, что ей без разницы на Славу. Но свекровь лишь улыбнулась ей понимающей улыбкой, и ушла стряпать сыну сладкий пирог.

— Мало ему, как будто было сладенького… — Процедила Катя тихо, так, чтоб женщина не слышала и скривилась.

Между тем время шло, а Славы все не было. Катя уже не знала, что и думать, когда часов в восемь вечера она, наконец, услышала, как поворачивается ключ в замке, а потом его голос, приветствующий Светлану Алексеевну, вышедшую встретить сына.

Голос усталый, вроде и без привычного сарказма и иронии. Катя стояла у окна на кухне и жалела, что вовремя не скрылась в своей комнате. Она на физическом уровне ощущала, как он ходит за ее спиной по квартире, переодевается, что-то маме рассказывает о сумасшедших «первашах» перепившихся в первый же день и из-за которых чуть не досталось им. Еле-еле удалось замять скандал. Зато потом руководство в оба следило и за активом в том числе, так что расслабиться не удалось никому.

Она сразу поняла, когда он вошел на кухню и замер в дверном проеме, глядя на нее. Чувствовала его взгляд, словно он прикасался к ней, и от этого мурашки бегали по коже.

— Привет. — Он подошел к ней и обнял за талию. — А ты что не встречаешь мужа? Не скучала по мне? Я скучал…

— Да ну тебя! — Отмахнулась девушка. — Мало тебе что ли было развлечений? Скучал он…

Она вывернулась из его рук и повернулась, внимательно осматривая его с ног до головы, пытаясь увидеть, понять, какие изменения с ним произошли.

— Достаточно. — Слава пожал плечами, и когда Катя прошмыгнула мимо него в свою комнату, он не стал ее задерживать.

На следующий день в институте Катя решила прогулять лекцию и отсидеться в буфете. Но по дороге туда, она заметила в конце коридора силуэт отца, которому непонятно что понадобилось в их корпусе средь бела дня, и спряталась в женском туалете. Она неслышно притворила за собой дверь и в щелку следила, когда отец скроется за углом, чтоб продолжить путь. Неожиданно слух ее привлекли женские голоса, раздававшиеся из одной из кабинок. Кстати, оттуда же тянуло сигаретным дымом. Не часто, но студенты иногда курили в туалете, за это правда могли отчислить, но кто всерьез этого боялся?

Катя поняла, что привлекло ее внимание — имя. Бабенки в кабинке говорили о Славе. Катя замерла статуей, боясь шевельнуться и случайным шорохом выдать себя.

— …Все-таки Артемьев такой классный, — слышался голосок одной, — красавчик, веселый, а как брейк танцует, ты бы видела! Только ради этого стоило поехать на эту долбанную школу актива. Я после его кульбитов знаешь, о чем подумала? О том, что он в постели вытворяет, Боже…

Катю от злости в жар бросило. Захотелось схватить стерву за волосы, кем бы она ни была, и утопить в унитазе. Девушка сжала кулаки и приготовилась слушать дальше.

— Ну, и как он? Результат стоил ожиданий? — Спросил рассказчицу другой голос.

— А, не знаю. — Восторженный голос стал вдруг разочарованно-равнодушным. — Он на девчонок внимания обращал не больше, чем на парней. Никого не выделял, общался со всеми одинаково дружелюбно. Нет, кто бы мог подумать? Как только я не пыталась привлечь его внимание, ну, ты же меня знаешь… Все без толку! Деревянный этот Артемьев что ли… Или голубой? Черт, только половину гардероба напрасно туда таскала.

— Прокатил тебя Слава, значит? — Ее подружка кажется, злорадствовала. — Жаль я с вами не поехала. Я бы на это посмотрела… Ты что не знаешь, он ведь женат.

— Ну и что, что женатый. Не мертвый же. Да и жена его ведь не стена. Да и не было ее там. И вообще, все парни изменяют, а такие, как он, тем более.

— Так он женат на ректорской дочке. Это весь институт знает. Вот повезло парню — можно ничего не делать, а красный диплом у тебя, считай, в кармане. Но для амуров это проигрышный вариант, глупо клеить его при других студентах. Не поведется. Вот если…

Дальше Катя слушать не стала. Она кулаком постучала в закрытую дверь кабинки.

— Может, хватит уже языками чесать? И вообще-то здесь нельзя курить.

Из кабинки выскочила та самая блондинка, что клеилась к Славе на крыльце и еще одна девица, видимо ее подруга. Увидев, что перед ними студентка, а не одна из преподавателей, блондинка осмелела.

— Тебе-то какая разница? И вообще… — девушка игнорировала свою подругу, толкающую ее локтем, — чужие разговоры подслушивать не красиво.

— Да? А ничего, что вы здесь достоинства моего мужа обсуждаете, а? И, кстати, он не голубой, и да, в постели с ним не сравниться никому. Я к тому чтоб вы больше эту тему не мусолили. Мы прояснили этот момент?

Подруги молча развернулись и ушли. Последнее, что успела услышать Катя, это то, как одна шепнула другой: «это его жена, тебе что, учиться надоело?». Она прислонилась плечом к кафельной стене у окна, счастливо улыбнулась своим мыслям.

«Значит, верность хранил, — думала она довольно, — хороший мой…»

Катя тут же забыла про надоедливую блондинку и душу приятно грели подслушанные случайно слова. Она и не думала впредь опасаться девушку — раз уж Слава, будучи далеко от нее не прельстился на чужие прелести, значит, и нервы себе портить не стоит. Хватило ей бессонных ночей, когда он был далеко, и она не знала, чем он занят. Теперь знает, можно спать спокойно.

Вот только ему пока ни о чем не стоит знать. Про путаницу с именами Катя забывать не хотела упрямо. Вот пусть придет еще раз, покается, извинится, еще раз скажет, что он облажался просто, тогда она подумает, прощать ему это или нет, а до тех пор, пусть на турнике подтягивается чаще и душ попрохладнее делает. Кстати, бодрит нереально.

— Слав, ну дай еще раз потрогать! — Катя потянулась пальчиком к фиксирующей повязке на его носу.

— Знаешь, где лучше потрогай? — Он перехватил ладонь и переплел ее пальчики со своими.

— Извращенец… — Катя вспыхнула.

— Это ты извращенка, а я хотел, чтоб ты мне правую лопатку почесала. — Он выпустил ее руку и повернулся спиной. — Чешется, не могу.

— Где, здесь? — Катя поскребла ноготками его спину под майкой, а потом, повинуясь порыву, прижалась к ней щекой, сцепив руки на его животе.

— Нет, ты точно к самому интересному подбираешься. — Он убрал ее руки и повернулся.

— Артемьев, скоро на уколы, не забудьте. — Мимо прошла молоденькая медсестра. Слава улыбнулся ей и ответил:

— Не забуду. Разве про вас забудешь?

— Кто это? — ревниво поинтересовалась Катя, проводив девушку глазами.

— Ты что, не слышала? Процедурная сестра. У нее, кстати, рука легкая, колет так, что вообще не больно. А вот завтра будет ее сменщица, так она мой зад вообще не жалеет.

— А эта жалеет? — Катя поджала губки, изобразив на лице сочувствие.

— Эта жалеет. Подозреваю, что он ей сильно нравится. Иначе, по какой причине она всегда так медлит перед уколом?

— А что тебе колют? — Катя перевела тему. — И зачем?

— Витаминки какие-то общеукрепляющие… Не знаю, Кать. Тебе интересно, иди с врачом поговори.

— Кстати, — вспомнила девушка, — как тебе врач?

— А как мне может быть заведующий отделением, Кать? Все прекрасно! Нос мой собрал заново, сказал, будет лучше прежнего. Скорее бы эту дрянь с лица снять — мешает ужасно, а как чешется под ней порой, тебе, вообще, лучше не знать.

— Да уж, — Катя улыбнулась, — выглядишь ты оригинально… Знаешь, с чем у меня твое лицо в последнее время ассоциируется? В том сексшопе, в котором я покупала тебе подарочек, были наборы для ролевых игр, в том числе для того чтоб в доктора играть…

— Катя! — Перебил ее парень. — Вот лучше не продолжай, ясно?

— Все-все, — она примирительно подняла руки, — я просто пошутила.

Девушка задумалась на минуту и прыснула от смеха.

— Извини. — Она заметила, как сердито Слава поджал губы, видимо догадываясь о причинах ее веселья.

— Кстати, папа мне работу нашел, вот думаю — пойти или нет. В городской журнал, в отдел рекламы. Там, работу для студентов предлагают… вот.

— И что ты? Работать пойдешь?

— Не знаю, — Катя отвернулась и оперлась локтями о подоконник, посмотрела в окно, словно ее гораздо больше интересовало то, что происходит на улице, — думаю еще.

— Слушай, если все же решишь устроиться туда, поможешь мне с рекламой? У нас тут с Пашкой есть кое-какие планы на будущее…

Девушка равнодушно повела плечами.

— Если устроюсь… посмотрим — дожить еще надо.

— Кстати, я все хотел тебе предложить, давай мы твою машину прокачаем в качестве наглядного примера? Потом повесим ее на баннер, все будут видеть, чем мы собираемся заниматься. Можем даже тебя сфотографировать на ее фоне… в купальнике, хочешь?

— Очень надо.

— Я серьезно, Кать.

— Что, и насчет купальника серьезно?

— Ну, — Слава взъерошил волосы на затылке, — с этим я погорячился, конечно… У тебя грудь маленькая для таких целей.

— Что?! — Катя повернулась к нему, и смерила парня гневным взглядом. — Ты охренел, что ли?

— Успокойся, Кать, у тебя размер что надо, — он прижал руку к ее груди, — как раз в ладонь входит, ни больше, ни меньше — мне нравится…

— Руки убери! — Катя ударила по его ладони и отступила на шаг.

— Просто… ты же знаешь, что для рекламных целей нужна побольше. Хотя, попка классная, можно если спиной…

— Да пошел ты! Кто тебе сказал, что я на это соглашусь? Мне что, больше делать нечего?

— Но с машиной-то что?

— Я подумаю… И вообще, мне домой пора. До свиданья, дорогой. — Девушка набросила на плечо ремень сумочки, нашла в ней «номерок». — Я завтра приеду.

— Пока. — Слава посмотрел ей вслед и вернулся в палату.

Там он упал на кровать, устроил ноутбук на животе, и сунул в дисковод какой-то новый диск, который только что привезла ему Катя.

В палату вошел Славин сосед. Это был пожилой мужчина лет шестидесяти или около того. У него была такая же травма, только бытового характера — поскользнулся в ванной и ударился носом о кафельную стену.

— Опять жена приходила? Я встретился с ней на лестнице.

Слава молча кивнул.

— Красивая она. И любит тебя.

— Катя? — Слава удивленно приподнял бровь. — С чего вы взяли?

— Я вижу… — Пожав плечами, спокойно ответил мужчина и уткнулся в газетку, в которой разгадывал кроссворды. — Редкость… не подскажешь?

— Раритет… да вы даже не знаете, о ком говорите. Катя и любовь — вещи несовместимые! Вы не представляете, что это за человек.

— Какая разница, сынок? Главное, что она любит, а какой она человек — дело второе.

— Вы просто не знаете все нюансы нашего брака. — Слава захлопнул крышку ноута, проигнорировав начальные титры, интерес к фильму неожиданно пропал. — Я не сомневаюсь, что кое-что в моей скромной персоне Катеньку интересует, но любовью тут не пахнет, поверьте. Ни с моей стороны, ни с ее.

Он повернулся к собеседнику спиной, демонстрируя, что собирается поспать.

— Ну, это тебе так кажется. — Буркнул мужчина себе под нос и углубился в решение кроссворда.

Слава же переваривал в себе слова соседа. Если честно ему не особо хотелось думать о том, что происходило сейчас между ним и Катей. Все шло своим чередом, и после недавних событий он и не мог относиться к девушке по-другому. Но все потому, что за эти дни, проведенные в больнице, Слава понял, что Катя изменилась и она уже не та высокомерная принцесса, какой он всегда ее видел. И надо признать, такой она ему нравилась. И в основном на появление этой неожиданной симпатии повлияла Катина забота в ту ночь, когда ему сломали нос.

Возвращаясь домой с разбитым лицом, Слава понимал, что ему помощь нужна, так как досталось ему хорошо. А просить этой помощи ему не у кого, кроме жены. Мама если бы увидела, в каком виде он заявился домой, сейчас лежала бы в этой же больнице, только этажом выше — в кардиологии. Ключи видимо выпали из его куртки, выпал бы и телефон, если бы не лежал во внутреннем кармане. К тому же он чувствовал себя таким обессиленным, что и раздеться без посторонней помощи не смог бы. И вот, набирая Катин номер, он был готов к чему угодно. В основном, к тому, что она припомнит ему холодный душ и оставит ночевать в подъезде, а сама повернется на другой бочок, отключит телефон и уснет безмятежным сном бессовестного человека.

Предполагал он и то, что увидев его, девушка начнет падать в обмороки или закатывать истерики от страха. Хотя, почему он так решил непонятно, ведь в алтайских пещерах Катя вела себя относительно мужественно и спокойно.

Почему-то все, что случилось с ними там, все, что они открыли друг в друге, как будто, так и осталось в том номере-люкс, в отеле на озере Ая. Словно закрыв дверь, они вернулись к тому же, с чего и начали. Однако изменения, произошедшие с ними обоими, были необратимы и очевидны. Почему же он никак не хотел их принимать?

Потому что не знал, что делать дальше с этими открытиями. Не знал, как теперь ему с Катей быть. Раньше все было просто и понятно — они не переваривали друг друга и демонстрировали друг другу свое отношение изощренными способами. После возвращения с Алтая он чувствовал к девушке злость, за то, что она его обманула, и желание. И с этим тоже худо-бедно можно было справиться. Стараясь не замечать то, что открывалось ему в Катерине с каждым днем, прожитым рядом, он хотя бы знал, как ему себя с ней вести и что делать. И за все те пакости ему не было стыдно, ведь он знал, как она к нему относится и знал, что при любом удобном случае она сделает по отношению к нему то же самое. Он был в этом уверен.

Увидев Катькины слезы в ванной, он растерялся. Столько искренних переживаний он от нее точно не ожидал. Не думал, конечно, что она, увидев, что случилось, откажет ему в помощи, но настраивался на бесконечное ворчание по поводу прерванного сна, содержимого его черепной коробки, не удержавшего от драки и испачканного кровью полотенца. Готовился, стиснув зубы терпеть всё это, потому что ни сил, ни способности защищаться от ее нападок тогда у него точно не осталось.

А Катя почему-то распереживалась за него, как за родного… Странно было видеть ее такой. Непривычно. Неуютно. Неловко он себя тогда почувствовал. Почему-то Катины искренние эмоции всегда действовали на него обезоруживающе, ставили в тупик.

Когда Катя была в образе стервы, Слава не сомневался в тех чувствах, которые он к ней испытывал, и они были далеки от романтики, но стоило ей сбросить маску, как и он словно другим становился. Взять хотя бы ту ночь на Алтае. Вот с чего он позволил себе так расслабиться рядом с ней и так отдаться своим ощущениям?

Симпатия к жене, влечение к ней могло стать его слабым местом, и Слава не хотел, чтоб так было. А влекло его к ней нереально — этот факт он уже и не пытался от себя скрывать. Парень это еще в «Метелице» понял, когда была куча возможностей и желающих, а он не хотел. Никого кроме этой стервы не хотел, вот случиться же такое! И ведь стоит ей узнать об этом, она снова надвинет корону на лоб и начнет вести себя так, словно она пуп земли. И даже такие срывы, как в тот день, когда он друга потерял, будет расценивать сквозь призму своей невероятной привлекательности и сексуальности, перед которыми ни один мужик устоять не сможет. И доказывай потом, что ты не слон, и наказать ее хотел.

Вообще, когда парень собирался на школу актива, у него были планы оторваться там по-полной программе. И не с подшефными студентками, нет — с активистками других ВУЗов. Бывает, что в одном месте собираются студенты двух-трех институтов, на то и рассчитывал. Но уже к вечеру, когда появилось свободное время, Слава с ужасом понял, что не хочет никуда идти и кого-то искать. Просто не хочет и все.

Он посмотрел на тех девушек, что приехали с ними, на блондинку с четвертой группы, не сводящей с него стеклянных от принятого алкоголя глазок, почувствовал усталость и ушел спать.

Что к чему? Ведь собирался же повеселиться. Как так получилось-то? И что за странное чувство в нем, словно не хватает чего-то? И почему он смотрит на красивых девчонок, отмечает их достоинства, размер груди пытается угадать, а тр*хнуть не хочет. И даже представить себя с ними не может, он вообще здоров?

К вечеру субботы он понял, что скучает по Катьке. И поэтому ему никто, ни одна девушка, преданно заглядывающая в глаза, и готовая по первому слову раздвинуть ноги, не нравится, не привлекает, не цепляет.

Откуда взялись все эти чувства Слава пока не задумывался. О том, так ли он равнодушен к жене, как ему казалось, не размышлял. Списал свое настроение на школе актива на то, что они с Катей со свадьбы практически не расставались — жили под одной крышей, вместе отдыхать ездили, в институте за одной партой сидели. Тут дело, безусловно, влюбленностями и не пахнет, они просто привыкли, приросли друг к другу. И все же немного злился на себя за то, что Катя похоже какой-то пыльный уголок в его сознании нашла и обосновалась там, как у себя дома. Не нравилось это парню совершенно. Как просто все было, когда он совсем ничего к ней не испытывал кроме желания убить. А теперь еще и чувство благодарности за то, что она настояла на больнице, ко всему прочему прибавилось… И все же не забыла, как он думал, привезти все необходимое (ну, кроме зарядки для ноута, которую Катя проигнорировала, когда упаковывала его в сумку), опоздала на три часа, с кругами под глазами и усталая, но приехала сама и мать привезла…

В общем, куда ни кинь, а пришлось Славе признать в тот вечер, что нравится ему жена уже не только как сексуальный объект. Странно, что понимать такие вещи он начинал, лишь оказавшись от нее на расстоянии. А может быть наоборот — закономерно, ведь здесь, в тишине и спокойствии больничных стен у него было много времени подумать, сравнить, осознать происходящее с ними обоими.

Однако при всем при этом, он за ней ухаживать и добиваться ее расположения не станет по-прежнему — просила не трогать, вот он и посмотрит, насколько ее хватит.

Утром Катя проснулась одна в своей постели.

Постепенно приходя в себя, она поняла, что под одеялом лежит совершенно голая, и это было странно. Зевнув и ощутив, как болезненно заныли скулы, Катя вспомнила все, что произошло вчерашней ночью и, застонав, упала обратно на подушку.

Она вчера была такой пьяной, смелой и глупой, что решила безнаказанно подразнить Славу, рассчитывая на то, что он при маме, спящей в соседней комнате, не посмеет тронуть ее.

Посмел.

Еще как посмел. Он вообще вчера с ней тут вытворял такое, что вспоминать было неприятно и немного стыдно.

Начал он с того, что воспользовавшись ее состоянием и своей грубой силой, принудил ее к оральному сексу. Ее, к минету! Да как он вообще посмел?!

Девушка вспомнила как, попытавшись вырваться, она уперлась в постель руками, как пыталась избавиться от полового органа в своем рту, и как Слава, заметив, что из ее глаз брызнули слезы, позволил ей отстраниться, тем не менее, не убирая руку с ее затылка.

— Ты чего, Кать?

— Меня сейчас стошнит. — Простонала девушка, прижимая ладонь ко рту. — Я раньше никогда… Я не буду…

— Будешь, котенок. В этом ничего страшного нет, чего тебе стоило бы стыдиться тоже. Все этим занимаются, не все говорят об этом… Давай сама.

Его рука снова надавила на ее затылок.

— Я не умею… — Катя все еще пыталась сопротивляться, но уже понимала, что, наверное, проще сдаться.

— Научишься, это не сложно…

Катю передернуло от этих воспоминаний. Вот что делает с человеком алкоголь. Будь она трезва, черта с два бы у него получилось ее уговорить. А тут она с чего-то размякла. Да и сил на сопротивление у нее не осталось. Хорошо хоть он недолго над ней издевался и скоро опрокинул ее на спину, стянул юбку и колготки, сорвал белье и еще полночи выделывал на ней ужасные вещи, переворачивая ее со спины на живот и обратно. Но это хоть было привычно и не вызывало тошноты. Правда все тело сегодня ломило от вчерашних кульбитов, но гордость пострадала определенно сильнее.

Катя растерла запястья, вспоминая, как он вчера держал их в своих ладонях, прижимая к дивану, и почему-то ничего кроме злости от этих воспоминаний не чувствовала. Не нужно уточнять, что удовольствия от своих упражнений вчера получил только он. Катя же под ним только ныла, что он ее не любит, и она ему нужна только для ЭТОГО. Вот от этих воспоминаний на душе было муторно и гадко. Дура-дурой она вчера была. И зачем она, вообще, к нему в штаны полезла? Что кому хотела доказать? Хотела, чтоб он пожалел о своих словах. А с чего она взяла, что он позволит ей так с собой играть?

Конечно, будь она трезва, в жизни бы к нему не полезла, а тут… Возомнила о себе… Дура…

Про «любит, не любит» — то она вчера, зачем завела пластинку? Глупости, какие… надо вспомнить, не догадалась ли она вчера ему в чем-то подобном признаться? Вроде нет… Слава Богу, нет!

Девушка потянулась к ночнику, чтоб выключить его и с удивлением поняла, что он не горит. Странно, потому что включить его она не забывала никогда — все еще боялась проснуться в темноте.

Катерина едва успела одеться, как дверь открылась, и в комнату без стука вошел Слава. Встречаться с ним она была еще совсем не готова, поскольку не придумала, в какой форме выставить ему претензии за вчерашнее.

Вообще непонятно, что он делает дома, потому что по выходным он с утра до вечера торчал в мастерской. Как там обстояли дела с организацией ребятами собственного дела, Катя не знала. Вернее она как-то раз попыталась поинтересоваться у мужа, но он отмахнулся от объяснений, сказав, что на данном этапе лучше ничего не рассказывать, дабы не сглазить. Как только будет чем похвастаться, она узнает об этом первой, так как планы насчет ее машины все еще в силе.

— Привет, — он довольно улыбнулся, глядя на нее, и подошел ближе.

Катя же в ответ, презрительно смерила его взглядом и отвернулась к окну, демонстрируя, что не имеет желания с ним разговаривать. Она вообще сейчас едва сдерживалась от того, чтоб не закатить грандиозный скандал и так же, как он вчера наплевать на его мамашу за стеной.

Вот только Слава не обратив внимания на ее жест, подошел еще ближе, и молча обняв ее за талию, уткнулся носом в основание шеи девушки.

— Катюш, — он хрипло зашептал ей в ухо, прерываясь на легкие поцелуи, — ну, ты что, обиделась, котенок?

Славины руки крепко прижимали девушку к его телу, одна ладонь поднялась выше и сжала ее грудь под тканью трикотажной маечки.

Катя от возмущения даже и не нашлась сразу что сказать. Она вывернулась в его руках и оттолкнула его от себя. Посмотрела на него, такого довольного собой, похожего на котяру, который сметаны нализался. Захотелось стереть с его лица эту наглую ухмылочку.

— Артемьев, ты совсем обнаглел что ли? — К Кате вернулся дар речи. — Тебе кто вообще сказал, что ты со мной можешь вытворять все что захочешь, а? Ты что меня опять со своей бывшей девушкой спутал?

— Кать, успокойся, я сожалею конечно о том, что ты вчера удовольствия не получила, я старался…

— Да пошел ты!

— Ты просто пьяна была очень, Кать, что я мог сделать?

— Слава, — Катя едва сдерживалась, — пошел отсюда, слышишь?!

— Если хочешь, я готов исправиться. Скажи только. — Казалось, он вообще не слышит то, что она ему говорит. Снова издевается?

— Да ты что несешь? Ты же прекрасно понимаешь, о чем я! Как ты мог… засунуть в меня… — она почувствовала, как кровь бросилась в лицо, а Слава только еще шире стал улыбаться от ее смущения, — в мой рот… свой…

Он не дал ей договорить, а прижал к себе и впился в губы. Жадно поцеловал, не позволяя вырваться, и тихо проговорил:

— Детка это было прекрасно, у тебя ротик чудесный, надо закрепить результат. Сегодня нам нужен маленький ротик, правда, ежик? — Смешным голосом процитировал он фразу из анекдота.

Катя от злости так пихнула его за эти слова, что Слава еле устоял на ногах. А она, подойдя ближе, наотмашь влепила ему пощечину.

— Еще раз попробуешь мне свой пестик в рот сунуть, я его тебе откушу, понял?

— Слушай ты, — он, сразу став серьезным, схватил ее за плечо, стиснув пальцы так сильно, что стало больно, — не начнешь за базаром следить, еще не то словишь.

— Больно… — Катя попыталась выдернуть руку.

— И завязывай лезть мне в лицо, в третий раз может и отдача последовать, ясно?

— Ясно. — Катя растерла место, куда недавно впивались его пальцы, отошла на безопасное расстояние и обиженно засопела, косо поглядывая на парня.

Слава выдохнул и заговорил уже спокойнее.

— Ну, Кать, ты же сама виновата была.

— Ты им неизвестно, сколько баб осчастливил и продолжаешь, скорее всего, я потом мне в рот суешь…

— Кать, я с той ночи на Алтае, кроме тебя больше ни с кем не был. Можешь не беспокоиться на этот счет. Но я ведь не железный.

— Да мне плевать!

— То есть, было бы лучше, если бы я с другой девушкой свои потребности удовлетворял?

— Слава, — Катя втолковывала ему как маленькому ребенку, — ты, что не понимаешь? Мне все равно! Только ко мне не лезь. Мы, кажется, этот вопрос уже обсудили.

— Ты уверена в том, что говоришь? — Он сердито поджал губы, и взгляд его стал холодным и колючим.

— Абсолютно. — Катя скрестила руки на груди и старательно изображала равнодушие.

— Ладно. — Он пожал плечами и повернулся к дверям. — Как скажешь. Я на работу, пока.

И вышел из комнаты.

Катя перевела дыхание, прислушавшись к шорохам за дверью, девушка поняла, что Слава ушел, и направилась в душ. Но по дороге столкнулась со Светланой Алексеевной.

— Катенька, — она остановилась как раз между Катей и ванной комнатой, и девушке ничего не оставалось, как дружелюбно улыбнуться ей, — ну наконец-то вы со Славой помирились, дорогая!

— Помирились? — Катя непонимающе уставилась на женщину. — С чего вы взяли?

— Но… — Светлана Алексеевна смешалась, — он ведь сегодня впервые за все эти месяцы ночевал в твоей комнате и…

Женщина покраснела, Катя мысленно застонала — Слава, сволочь, мог бы матери постесняться!

— Светлана Алексеевна, — Катя все-таки протиснулась мимо свекрови в ванную, — извините, я…

Она не нашла слов и просто захлопнула перед носом женщины дверь. Оставшись, наконец, наедине с собой, Катя села на бортик ванной и сжала голову руками.

Черт, зачем же она так злоупотребила вчера?

Дело в том, что вчера приехала ее подруга, Ника, которая уже несколько лет училась в другом городе. Ника приехала всего на несколько дней, на предстоящую встречу выпускников. Вот девчонки и разгулялись на радостях от встречи после долгой разлуки.

Разгулялись, наплясались и, к сожалению, перебрали коктейлей. А вот поговорить не очень получилось, и Ника вроде предлагала встретиться сегодня в каком-нибудь кафе за чашкой кофе. Кофе было бы сейчас как нельзя кстати. А еще не лишним было бы сейчас подумать о том, что стоит говорить подруге о переменах в ее жизни, а о чем лучше промолчать. Правда для таких сложных мозговых процессов Катина голова, раскалывающаяся с похмелья, определенно не годилась.

Приняв душ, Катя собралась и, созвонившись с подругой, выползла из дома.

На свежем воздухе стало лучше. Правда следом девушка испытала легкий шок от того, что не обнаружила во дворе свою машину и уже схватилась за телефон, намереваясь позвонить мужу. Почему предположив угон машины, Катиным первым импульсом стал звонок именно Славе, девушка потом никогда не задумывалась, принимая это как данность. А потом до нее дошло, что машина стоит во дворе у родителей.

В принципе на улице было не так уж холодно, к тому же опять пошел снег, кафе в котором ее ждала, Ника было недалеко, и Катя решила не тратить время на то чтоб добираться до родителей, отогревать замерзший автомобиль и, рисковать по дороге зарыться в сугроб. Она пошла пешком.

Скоро она входила в двери кафе, отряхивая с шапки и шубки снег. Ника уже ждала ее за столиком и призывно махала рукой. Сейчас Ника была жгучей брюнеткой, хотя Катя уже не помнила настоящий цвет волос подруги. Скорее всего, он был обыкновенным, темно-русым — Ника довольно скоро поменяла его на шоколадный. Увидеть вчера ее брюнеткой было немного неожиданно.

У нее были красивые глаза — светло-карие, янтарные, миндалевидной формы. Девушка подкрашивала уголки глаз темным карандашом, за что Катерина звала подругу «стрелочницей». Сейчас кожу девушки покрывал ровный золотистый загар, приобретенный, судя по всему, в теплых краях, а не в капсуле солярия.

Ника сильно гордилась своим именем. Она была не Вероника, а просто Ника. Самое забавное было то, что ее старшую сестру звали Верой. Да, родители у девушек обладали специфическим чувством юмора.

— Привет, дорогая, — она поцеловала подругу в щеку, внимательным взглядом скользя по ней, отмечая и прическу и наряд и каждую мелочь в ее облике, — хорошо выглядишь.

— Спасибо. — Катя присела рядом.

— Вот только про твою новую прическу я тебе вчера не стала говорить — из головы вылетело.

— А что со мной не так? — Катя машинально поправила рукой уложенные пряди.

— Зачем ты подстриглась? Тебе не очень идет.

— Правда? — Катя покрутила головой в поисках зеркала. Хотелось убедиться в том, что Ника ошибается. — А мне казалось, что так хорошо. К тому же хотелось немного поменяться.

— Зря. — Ника, мило улыбнувшись, ковырнула ложечкой пирожное.

— Мне нравится. — Продолжала протестовать Катя.

— И это главное. — Ника пожала плечами и глотнула кофе. — А это что у тебя?

Она протянула руку к шее подруги, коснулась пальцем небольшого лилового пятнышка, выделявшегося на светлой коже.

— Фи, Катрин! — Догадавшись о происхождении синячка, Ника отдернула руку. — Это же засос! Значит ты все же с тем парнем…

— С каким? — Катя пыталась вспомнить, чем закончился вечер с подругой, но в голову лезли только воспоминания со Славой в главной роли.

— С которым ты вчера в клубе познакомилась.

— Я с кем-то познакомилась? — Катя, наконец, вспомнила, как к их столику подкатывал какой-то юноша, но она вроде его отшила… — Нет, Ник, это не он!

— А кто?

— Да это, вообще, не то что ты думаешь. Это не засос, так… аллергия… на ликер.

— Ну-ну… — Подруга сделала вид что поверила. Девушки на некоторое время замолчали.

Катя дружила с Никой с восьмого класса. Они стали подругами почти сразу же после того как девушка перевелась в их школу. Ее родители переехали в Катин район откуда-то с окраины города.

Она выросла в обычной семье с ограниченным достатком, и, тем не менее, умудрялась одеваться оригинально, необычно и стильно. К тому же она была смелой, даже дерзкой, красивой и Катя всегда считала ее умной. Ника всегда могла добиться своего, и ей не требовалось для этого плести какие-то невообразимые петли или идти на хитрость и обман. Она прекрасно находила подход к людям и заставляла их плясать под свою дудку. Чем-то на нее была похожа Юля, может поэтому, после переезда подруги в другой город, Катя ближе всех общалась именно с ней.

Ника умела флиртовать, сколько Катя ее помнила, она умела нравиться парням и в отличие от Кати, которая до определенного момента считала, что инициатива должна исходить от противоположного пола, не боялась быть смешной, проявляя к парню интерес. Естетственно, поэтому у нее не было отбоя от поклонников.

Катя многому научилась от подруги, незаметно для себя стараясь быть на нее похожей. Ника же с первого дня проведенном в новом коллективе, определила, с кем общаться ей будет всего полезнее.

Довольно быстро девчонки стали подругами. Ника делилась с Катей своим мировоззрением и жизненными принципами, которым та внимала, как прописным истинам даже не задумываясь, насколько они верные, а в ответ отдавала подруге ворохи своих почти новых шмоток — ее родители никогда не скупились на наряды для дочери.

После окончания школы Ника уехала покорять столицу — там жила какая-то дальняя родственница ее отца и уже три года училась Вера.

— Расскажешь, как живешь? Как столица? — Наконец нарушила молчание Катя.

— А то ей будет, — пожала девушка плечами, — стоит.

— Замуж не вышла?

— Нет пока, но претендент есть. — Судя по Никиному скривившемуся лицу, от претендента она в восторге не была.

— А что вид такой недовольный?

— Очень довольный, — запротестовала девушка, — мой любовник, он очень богатый человек. Машину мне подарил, обещал квартиру купить. Сейчас он мне снимает жилплощадь. Правда, он не очень молодой…

— И сколько молодцу?

— Сорок три. Но выглядит он на тридцать пять. — Поспешно добавила девушка. — Вот сейчас он разведется с женой и женится на мне, обязательно. Гляди…

Она протянула подруге руку, демонстрируя украшающее безымянный палец колечко.

— Это бриллианты, целых три штуки.

— Красивое… — Катя вертела подружкину ладонь, наблюдая за игрой света на драгоценных камнях. — И во что оно тебе обошлось? Или богатый любовник осыпает тебя подарками, не требуя ничего сверхъестественного?

— Тебе лучше не знать. — Ника выдернула руку и поджала губы. — В любом случае, я счастлива. А ты?

— Что я?

— Ты вчера мне что-то рассказывала про то, что замуж вышла. Я думала, ты шутишь. Да и кольца как погляжу, нет…

— Вышла. — Катя лихорадочно вспоминала, какие подробности вчера могли сорваться с ее пьяного языка. — За одногрупника.

— Что-о? — Скривилась Ника. — Ты шутишь? Ты, за одногрупника? С ума сошла?

— Это фиктивный брак. — Поспешила оправдаться девушка. — Все не по настоящему и на время. Пока не получим дипломы и сразу разведемся. Папа заставил, там…долгая история в общем, потом расскажу.

— Валерий Сергеевич что, на старости лет с головой дружить перестал? Так это твой муженек постарался? — палец девушки снова указал на Катину шею.

— Нет, конечно, я ж говорю — фиктивный брак, серьезно.

— Ясно… — Протянула Ника, задумчиво глядя на подругу. Катя понимала, что ее объяснениям она не поверила, а раскрывать все детали своего замужества девушка не хотела. И почему она не сказала, что происходит между ней и Славой на самом деле? Почему не объяснила подруге, какой он? Что его не стыдно любить, что на самом деле она не хочет думать о том времени, когда они закончат институт?

Что с ней вообще сегодня происходит? Ну и сказала бы что след на шее оставил ей муж, почему она должна этого стесняться. По крайней мере, Слава у нее потрясающий любовник и она под него за золотые кольца не ложится. Да и не безразличен он ей, даже более того. Разве она ничего не почувствовала сегодня утром, когда Слава обнимал ее, а его губы нежно прикасались к ее шее? Саму себя загнала в рамки… Да еще и сказала ему не то что думала. Чего вообще говорить была не должна. Все гордость, глупые принципы…

И сейчас она с легкостью открестилась от мужа, как всегда принимая сторону Ники, а почему она решила, что девушка, что сидит перед ней всегда права?

Ника с легкостью отнесла ее замужество в разряд не самых удачных, в одной фразе выразив отношение к нему и к ее мужу. Только лишь потому, что он — ее одногруппник. А что еще Вика знала о Славе кроме этого? Ничего. Она сделала вывод исходя из его социального статуса — студент, значит неудачная партия. А почему быть содержанкой сорокатрехлетнего женатого мужика — это правильно, прилично? Потому что он богат?

Девушка задумалась впервые за все время общения с Никой о том, что возможно подруга тоже могла ошибаться и не стоило ей принимать все ее суждения за единственно верные. Она так долго доверяла ей, что эта мысль была непривычной, но довольно-таки интересной. Видимо за то время, что подруги не виделись, влияние Ники на нее заметно ослабло, и Катя научилась доверять собственным выводам, а не навязанным мнениям.

— Что еще расскажешь? — заметив, что пауза затянулась, спросила девушка, — Как Вера?

— Вера нормально. Замуж собирается по большой любви. — Подруга скривилась.

— Ты еще учишься, Ник?

— Нет, я решила, что мне это не нужно. Ну, на самом деле, Кать, кому он нужен этот диплом, меня Антон и без него на руках носит. Ну, может быть я пошла бы поучиться, ну, знаешь, время занять, но… — Девушка помрачнела и без энтузиазма добавила. — Милый меня кажется, ревнует.

Она выдавила из себя счастливую улыбку.

— Ну да ладно, что мы все обо мне?

— А что мне о себе рассказывать, Ник, у нас тут жизнь течет гораздо медленнее, чем в столице, сама же понимаешь. Слушай, мне пора. — Катя посмотрела на часы и встала со стула. — Мне еще нужно машину от родителей забрать. Или Славу попросить? Я же сама не выеду — снег опять всю ночь шел и сейчас вон как валит.

— Слава — это твой фиктивный супруг?

— Угу… слушай, Ника, а ты еще катаешься на лыжах? Может, съездим, вдвоем, а? Помнишь, как мы раньше ездили на автобусе? С лыжами под мышкой?

— Помню, Кать. — Подруга улыбнулась искренне, ледок отчуждения, вызванный годами разлуки, таял. — Разве тут забудешь, когда весь автобус на тебя зубами скрипит и матом кроет.

— Так надо было с палками осторожнее.

— Это ты мне говорить будешь?

— Ладно, мне правда пора. Давай завтра встретимся. Я могу заехать за тобой. Ты у родителей ведь, да?

— Конечно. — Ника покивала головой, наблюдая, как подруга поправляет шапочку. — Погоди, Кать, так мы еще не поговорили о встрече выпускников. Ты пойдешь?

— Наверное.

— С… мужем? — Ника издевательски улыбнулась.

— Не знаю. — Катя пожала плечами. — Ну, все, пока.

Выйдя из кафе, Катя первым делом набрала номер Славы. И куда только делись ее обиды на него из-за вчерашнего инцидента в спальне? Что-то шевелилось в душе, какое-то неясное понимание чего-то очень важного, и нужно было время, чтоб чувства, будоражащие кровь немного остыли. Чтоб можно было их обдумать и принять. Нужно было поговорить с кем-то, высказаться, озвучить сомнения и подозрения… Или хотя бы просто посидеть и спокойно подумать.

Катя отправилась к матери.

Позвонив мужу, она пожаловалась на то, что вряд ли сама справится с машиной в такой снегопад и попросила забрать ее от родителей. Слава согласился без лишних замечаний и колкостей. Словно так и надо было.

Все дорогу до отчего дома Катя думала о Нике. Переваривала их разговор, находя в незначительных словах скрытый смысл, двойное дно, другую сторону медали.

С юности Катя и Ника мечтали о том, как обе они удачно выйдут замуж. И мужьями их будут непременно молодые, красивые, умные, добрые и самодостаточные мужчины. И они точно не мечтали встречаться с мужчинами, годящимися им в отцы. В те годы девушки еще не задумывались, откуда у их ровесников лет в двадцать будут присутствовать все вышеперечисленные качества, но были уверены, что разница в возрасте будет незначительна.

Девчонки представляли себе только такое будущее, в котором им ничего не нужно будет делать, не нужно будет работать, только лишь и заниматься они будут тем, что заботиться о себе и делать жизнь своих мужей счастливой одним лишь присутствием в их жизни. И что получилось? Ника живет в золотой клетке, с весьма туманным будущим. Вряд ли этот дядечка когда-нибудь разведется и женится на подруге. Скорее уж наиграется ею и выбросит. А себе заимеет другую молоденькую дурочку, прельстившуюся на дорогие подарки, баснословные деньги и призрачную вероятность однажды стать всему этому полноправной хозяйкой. Ника завидовала сестре, которая любила. Завидовала, потому что ей самой о любви оставалось только мечтать. Она всех вокруг и себя в первую очередь пыталась убедить в том, что живет правильно, что ее все устраивает, что она счастлива. А сама мрачнела всякий раз, когда речь заходила о ее любовнике.

Интересно, как он ее отпустил одну?

Катя прекрасно поняла из этого разговора, что этот Антон ограничивает подругу. Вряд ли Ника работает, универ она бросила явно из-за него. И все это не может ей нравится, ведь она всегда была сама себе хозяйкой, сама решала, что ей нужно и кто ей нужен, а теперь…

Не любила она своего спонсора, Катя была в этом уверена. Сейчас она почему-то как радар улавливала искренность чувств подруги. А ведь раньше Ника могла убедить ее в чем угодно, и Катя никогда не сомневалась в ее словах. Все что утверждала девушка, было безусловной истиной. И, наверное, пару лет назад Катя даже не задумалась бы над ее словами так, как сегодня. Почему?

— Кать. — Она подняла на мать глаза и поняла, что уже довольно долго смотрит в свою чашку с чаем. — Что случилось, котенок? Ты странная сегодня.

— Ничего, мам. Ника приехала, встречались с ней только что…

— Ах, Ника! И что? как она?

— Говорит, что хорошо… Мама?

— Что дочь?

— Ничего. Я у вас Славу подожду?

— Конечно.

— Я тогда в комнате побуду, ладно?

Римма Леонидовна молча кивнула, провожая дочь глазами.

В комнате девушка упала на кровать, обняв подушку.

Завидовала ли она Нике? Считала ли, что ей в личной жизни повезло больше, ведь ее мечты, по мнению самой девушки почти осуществились. А ведь ее планы раньше разделяла и она…

Она никогда не мечтала о таком муже, как Слава. Привыкшая оценивать людей исходя из их материального положения, она и в страшном сне себе не предполагала подобное замужество, а сейчас? И ведь привыкла же к нему. Да так, что страшно думать о том, что им придется расстаться однажды. И к его дому привыкла, и к маме, и даже к коту, который стал с ней теперь добрым и ласковым, и пока Слава воспитывал первокурсников в «Метелице» спал на ее постели и мурлыкая тыкался в ее ладони. И поняла какие качества в мужчинах ее привлекают она именно благодаря ему.

Катя все думала и не могла понять, что же за осадок оставила в ее душе встреча с подругой. На грани какого понимания она сейчас была.

Спустя некоторое время она услышала звонок в дверь, а потом голос Славы, приветствующий ее мать.

— Слава, проходи. Катя в своей комнате, ты голоден?

— Да, Римма Леонидовна, если предложите поужинать с вами, я не откажусь.

— Иди тогда к Катерине, а я как накрою, вас позову.

Девушка повернула голову на звук закрывшейся двери в ее спальню и посмотрела на вошедшего Славу.

— Слав…

— Что?

— А можно я свою кровать к тебе привезу, а? Твой диван такой неудобный.

Парень обошел кровать и улегся с другой сторону, закинув руки за голову и скрестив щиколотки.

— А ты меня пустишь в свою комнату и в свою кровать?

— А ты мне не будешь свой пенис в рот совать?

— Ничего не могу обещать, мне понравилось.

— Да ну тебя! — Девушка попыталась встать, но он дернул ее за руку, так что она опять упала на подушку. Нависнув над ней, Слава вдавил Катю в матрац и поцеловал. Грубо впился в ее губы, мешая отстранится, так, словно он полное право имел целовать ее, когда ему захочется.

Девушка пыталась отвернуться, но он не позволил, удерживая ее лицо в своей ладони. Наконец, он сам отпустил и оторвался от ее губ. Но продолжал вжимать ее в кровать своим телом и ждал ее реакции.

— Отстань от меня. — Катя тяжело дышала и сердито смотрела на него.

— Как скажешь. — Слава откинулся на спину и посмотрел в потолок с таким видом, словно и не он целовал ее только что. — Правда, удобная кроватка, Кать. Если хочешь, привози, не буду же я ее из вредности в окно выбрасывать.

— У тебя и не получится это сделать. — Катя хихикнула. — Надорвешься.

— Я пацанов позову. Кстати, насчет машины, Кать, я завтра ее, наверное, отгоню в бокс.

— Завтра не получится, мы с подругой едем на горнолыжку. Поехали с нами?

— Ты же знаешь, как я занят сейчас… тогда давай на послезавтра ничего не планируй.

Девушка горестно вздохнула.

— Не переживай, Кать, ты ее не узнаешь. К тому же помниться мне кто-то просил меня весной как раз этим и заняться.

— Да, но… Ладно, но смотри, если мне не понравится…

— Понравится, не сомневайся. Сфотографируешься на баннер?

— Нет.

— Ну, Кать… Твоя попа принес нам успех и привлечет клиентов.

— Двусмысленно прозвучало, не находишь? Ты тюннинг ателье собрался открывать, или публичный дом?

Раздался стук, и в приоткрытую дверь заглянула мама.

— Не помешала?

— Нет. — Катя встала с кровати. Слава поднялся следом.

— Пошли тогда ужинать, дети.

После ужина Катя нашла в шкафу свой горнолыжный костюм, в кладовке откопала свои лыжи и заставила Славу прикручивать на крышу машины крепления для них.

По дороге домой, девушка незаметно поглядывала на мужа и вспоминала его поцелуй. И жалела, что оттолкнула его, и что он не попытался повторить. И уже когда Слава припарковался у своего подъезда, Катя робко попросила его пойти с ней на встречу выпускников в качестве ее мужа.

— Ну, давай уже, рассказывай, каким счастливым случаем ты оказалась замужем. — Ника покрутила в руках бокал с глинтвейном.

Катя пряное вино не пила, только завистливо глядела на подругу, грея ножки, разувшись и поставив их на батарею.

— Да там мутная такая история, Ник… В общем, я дружила с парнем, Володей, потом бросила его, потому что он мне надоел. И папа решил меня таким образом научить жизни.

— Мммм… — Девушка задумалась. — А чем он руководствовался, выбирая кандидата на твое сердце?

— У папы были причины. Извини, я не хочу об этом говорить.

— Ладно. — Ника пожала плечами. — Как хочешь. Но они хоть были вескими?

— Папа решил, что да. — Девушка растерла ступни в ярких носочках и снова сунула ноги в лыжные ботинки. — Ты согрелась? Пошли еще пару раз спустимся, да домой поедем. Слава скоро домой придет, а сегодня моя очередь по кухне дежурить.

— Что? — Ника посмотрела на нее как на сумасшедшую. — Как ты сказала?

— Не спрашивай, Ник, это сложно. Идем.

Катя никогда не могла похвастаться тем, что любила кататься на лыжах. Она вообще от зимних видов спорта никогда в восторге не была. Да и страшно ей было всякий раз — наслышана она была про то, какими травмами чревато столкновение с деревом, коих вдоль трассы было в изобилие. А уж освоение бугельного подъемника… Много времени прошло, прежде чем она научилась управляться с ним легко, непринужденно и на автомате.

Но Ника в первую же зиму их дружбы сказала ей, что лыжи — это модно. Это весело, полезно для фигуры, это возможность похвастаться ярким костюмчиком и познакомиться с парнями, которых на горке полным-полно.

Доверяя словам подруги, девушка выпросила у отца лыжи и самый красивый комбинезон в городе, а Нике повезло, ведь прокат лыж для нее и каждый спуск оплачивала Катя.

Тем не менее, раз уж лыжи у нее были, и менее модным развлечением среди молодежи катание на них быть не перестало, Катя ездила на горку с Володей прошлой зимой каждые выходные. Вова, кстати, неплохо катался на борде, а Катя изменять привычкам и переучиваться не стала.

Теперь и Ника каталась на борде, пояснив, что разделила увлечение Антона. К тому же именно он научил ее кататься. И в тот период, когда они еще не были любовниками, именно это барахтанье в снегу невероятно сблизило их.

— То есть твой дедулька еще и сноубордист? — Иронично вздернув бровь, поинтересовалась у подруги Катя. — Сильно горку песком посыпает?

— Да мой дедулька еще твоему студенту фору даст. — Смеясь, отшутилась девушка.

— Ну-ну… — Катя в этот момент почему-то подумала о жаркой ночи на Алтае, а вовсе не о снежных склонах. — Сомневаюсь…

— Давай не будем мериться пенисами своих половин, да, подруга? Пусть этим мальчики занимаются, а не мы.

— И то верно.

Катя посмотрела вниз и, оттолкнувшись, заскользила зигзагами к подножию горы. Ника свернула с трассы в лесочек, где были трамплины. Встретились девушки под горой, сдали Никин борд в прокат и поехали домой.

— Кать… — Подруга, судя по тону, что-то задумала.

— Что?

— А ты меня не хочешь в гости позвать?

— Зачем?

— В смысле зачем? — Возмутилась девушка. — Мне интересно посмотреть, как ты живешь. Я бы и с мужем твоим познакомилась.

— Ну… поехали. — Катя к своему удивлению почувствовала досаду от повышенного интереса Ники к ее семейной жизни. Не было у Кати особого желания рассказывать в подробностях, как и почему она вышла замуж. И с мужем знакомить и как живет показывать ей, почему-то, тоже не хотелось. Ника — она словно была из другого мира, из той реальности, в которой Катя раньше жила и девушке не очень хотелось, чтоб ее прошлая жизнь и настоящая пересекались в условиях ее нового дома.

Она заподозрила, что испытывает стыд от того, что ей придется привести подругу в Славину квартиру. Только вот еще никак не могла до конца осознать, откуда взялось это чувство и на что именно оно будет направлено, когда сформируется до конца.

— Проходи. — Она распахнула дверь и пропустила подругу вперед. Вошла следом, разулась, пробежалась по комнатам, убедилась, что Славы дома еще нет, предупредила свекровь, что у них гости. — Я сейчас.

Катя убежала в свою комнату, стянула комбинезон и надела джинсы. Ника вошла следом.

— Ваша комната?

— Моя. Слава здесь не живет. Он… в зале… на диване.

— Ясно. — Подруга с любопытством огляделось и Кате на какой-то миг показалось, что на лице ее мелькнуло выражение отвращения.

— Пойдем на кухню, кофе будешь?

— Буду. — Как-то неуверенно протянула девушка.

Наливая присевшей за стол подруге кофе, Катя никак не могла отделаться от странного чувства неловкости. У нее аж руки дрожали от волнения, а в сердце поселилось предчувствие неизбежной катастрофы, которая вот-вот должна была обрушиться на нее.

— Как ты здесь живешь? — наконец произнесла Ника. Она даже не подумала о том, что Славина мама может это услышать. Просто сказала то, что думала, абсолютно уверенная в том, что права. Как всегда права. — Это же не квартира, это…

Катя повернулась и посмотрела внимательно на лицо подруги, наконец, принимая все оттенки эмоций, которые на нем мелькали. Понимая, что чувствует сейчас Ника, вспоминая то, что оказавшись в этой квартире в первый раз, испытывала она сама. Катя сейчас словно на полгода назад вернулась и в зеркало смотрелась. И то, что она видела, ей совсем не нравилось…

Вот что беспокоило ее со вчерашнего дня!

Раньше Ника восхищала ее своим характером, манерой поведения, отношением к остальным людям, и Катя стремительно перенимала эти стервозные черты подруги. Она даже не замечала сама как говорит ее словами, и даже тембр голоса и манеру произношения ей удалось от Ники перенять. Не говоря уже о жестах и ужимках, и манерных привычках. А теперь она смотрела на нее и понимала, как на самом деле она выглядела со стороны. Все что ей в подруге нравилось теперь предстало в ином свете.

Господи, и как Светлана Алексеевна не выгнала ее, Катю, на улицу после того, как она брезгливо осматривала их дом и морщила нос? Вот она сейчас больше всего на свете хотела вытолкать подругу за дверь и на порог не пускать — не нравится, так до свиданья!

В этом доме ее приняли. Свекровь, на которую Ника незаметно кивнула и покрутила у виска, с первых дней относилась к ней с добром, которого она от постороннего человека и не рассчитывала обнаружить.

Здесь Катя впервые поняла, что можно чувствовать себя комфортно и без душевой кабинки и прочих бытовых мелочей. И ведь не было особой разницы в ощущениях, когда Слава занимался с ней сексом на роскошной кровати на Алтае или на этом неудобном диване в коленно-локтевой. Даже если бы он ее на кухонном столе разложил, ей было бы хорошо, потому что дело в нем, а не в поверхности, на которой придется заниматься любовью.

Светлана Алексеевна, нужно отметить, прекрасно готовила и без кухонной техники ведущих производителей. И ее блюда не становились хуже от того, что их подавали не на серебряных тарелках…

Вот, к примеру, была она недавно у родителей, нежилась в кроватке своей удобной и ведь не мелькнули у нее мысли о том, как скучает она по дому, нет. Появилась мысль забрать кровать, но не самой вернуться. А когда Слава рядом оказался, она вдруг представила его без одежды под одеялом и забыла, как дышать.

А главное сейчас Кате стало стыдно. Очень стыдно. За подругу… и за себя.

Сравнить их со Славой, так он без лишних понтов во всем был самым лучшим, а Ника?

— Кать, а ты чего так смотришь?

Девушка не успела ответить, потому что хлопнула дверь — вернулся Слава. Она услышала, как он ласковым голосом что-то бормотал коту, как всегда выбежавшему его встречать.

Катя вышла в коридор, собираясь предупредить его о том, что у них гости.

— Привет, матрешка! — Слава отпустил кота и забросил руку на ее плечо. — Ну что, посмешила народ? Ничего себе не сломала? Дай синяки на попе посчитать.

Он был в хорошем настроении, улыбался, и от него веяло холодом с улицы.

— И ничего не смешила. Сам-то можно подумать умеешь кататься.

— Конечно, умею! Хочешь, продемонстрирую, как я катаюсь на лыжах? — Он попытался прижать Катю к стене в коридоре, но отстранился, увидев Нику, вышедшую с кухни за подругой.

— Дорогая, у нас гости?

— Слава знакомься, это Ника, моя школьная подруга, а это… — девушка повернулась к подруге, — мой муж.

— Фиктивный муж? — Ника протянула Славе ладонь. — Очень приятно.

Катя сжалась под взглядом, которым «фиктивный» муж одарил ее после слов подруги.

— Вижу, Катенька поделилась спецификой наших семейных отношений? — Он пожал протянутую ладонь. — Что ж, тем лучше. Взаимно, милая девушка.

Слава смотрел на стоящую перед ним девицу, которая щебетала ему о чем-то так, словно они старые знакомые, и никак не мог отделаться от стойкого ощущения дежа вю. Он где-то ее определенно видел… Где? Катина школьная подруга… Они с Катей учились в разных школах и жили в разных районах, так что определенно тогда она не могла ему примелькаться. Да и лицо ее было ему определенно не знакомо, потому что памятью на лица он мог похвастаться смело. Но в то же время что-то до боли знакомое, близкое, то, что он в ней знал наверняка, было! Но что? Он словно мог предсказать каждое ее слово, жест, движение тела, томный взгляд, кончик розового язычка скользнувшего по губам, взмах ресниц…

Черт! Катя! А ведь он уже почти забыл, какой она была прошлой весной. Вот точно такой же!

Школьная подруга значит? Пример для подражания… Приплыли…

— Нам пора, — вдруг заторопилась Катя, незаметно оттесняя Нику к выходу, — я вспомнила, мне еще к родителям нужно зайти и вообще, дела. Ника, собирайся я тебя отвезу домой.

Слава сжал губы, чтоб их не растянула улыбка.

— Надеюсь, еще увидимся, Ника?

— Конечно. — Девушка незаметно подмигнула ему.

— Все, Ника, — торопила Катя, — идем уже!

— А что, если муж фиктивный, его уже не нужно кормить, когда он с работы приходит?

— Слав, ну извини меня, ладно? В морозилке есть пельмени…

Девушка еще несколько секунд помялась на пороге, не зная, что сказать и так и не придумав, закрыла дверь с той стороны.

— Мам, что это было?

— Это Катина подружка школьная, сынок. — Женщина уже ставила на плиту кастрюльку с водой.

— Никого тебе не напомнила?

— Напомнила, конечно, Слав. Ты смотри, как бы наша Катюша снова прежней не стала в скором времени. Знаешь, так бывает. Многое зависит от окружения.

Парень присел за стол, наблюдая за суетой матери, витая в своих мыслях.

А если мать права? Ведь он уже привык к Катьке и не хочет он, чтоб она стала прежней. А где гарантии, что не станет? Сейчас снова наденет на себя маску и прости-прощай полгода перевоспитания.

Не успела приехать эта Ника, как он тут же стал фиктивным мужем… Надо было продемонстрировать этой стерве-подруге всю «фиктивность» их отношений. Что-то Катя позапрошлой ночью спьяну от него любви требовала, как с настоящего.

Светлана Алексеевна поставила перед ним тарелку с ужином и Слава, решив, что он непременно решит эту проблему, принялся за еду.

Катя, увидев, что к ней приближается Слава, неторопливо, уверенно, не сводя с нее колючего взгляда, слегка разволновалась, но постаралась успокоить себя мыслью о том, что ничего плохого она не совершила сейчас. Потанцевала со старым знакомым, и что? С каких пор он надел на нее паранджу и объявил своей собственностью, которую нельзя трогать руками? Однако волнение ее не прошло и, кажется, его заметил Вадим.

— Ты чего? — Он попытался заглянуть девушке в глаза.

— Ничего, — Катя торопливо замотала головой, — все в порядке.

В этот момент на ее плечо легла сильная рука, и пальцы больно впились в тело.

— Спасибо… э-э… Влад, кажется? — Слава вроде улыбался, но в его голосе девушка явственно слышала плохо контролируемую злость. Да и рука сжимала плечо вовсе не ласково.

— Вадим. — Ответил тот, переводя настороженный взгляд с Кати на ее мужа. Видимо агрессию от Славы чувствовала не только она.

— Да, точно. Спасибо, Вадим, что присмотрел за моей лучшей половиной. Она у меня такая — ни на минуту оставить нельзя.

— Я бы на твоем месте твою жену не оставлял даже на минуту. — Вадим убрал руки с ее талии и отступил в сторону.

— Ну, ты не на моем месте, к счастью… — Слава положил ладонь на ее спину, привлек ближе и прижал к себе, намереваясь продолжить прерванный танец. Увидев, что Вадим удалился от них на несколько шагов, он тихо добавил ему вслед, — …для тебя.

— Что это было? — Катя, вскинув голову, посмотрела на мужа, хмуро глядящего вслед бывшему ухажеру.

— Разыгрываю твоего мужа, как ты и просила. Вот, изображаю ревность, ты довольна?

— Очень, только ты зря старался, это всего лишь мой старый знакомый, не более того.

— Да? — Нервно переспросил и стиснул зубы так, что желваки заиграли.

— Слав, что ты… — Начала девушка, но он вдруг впился в ее губы и, придерживая за затылок, чтоб не отстранилась, жадно поцеловал.

А Катя и не думала отстраняться, о нет! Она обняла его за плечи и с готовностью ответила на поцелуй, забыв о том, что они не одни и что вообще рядом кто-то есть. Славины ладони сжимали ткань платья на ее спине, прикасались так нежно и в то же время держали ее так сильно, что девушка позволила себе потерять голову в объятиях мужа и наплевать на приличия.

Когда он оторвался от ее губ, еще несколько раз легонько прижавшись к ним напоследок, Катя, с трудом восстанавливая дыхание, спросила:

— Это тоже для поддержания образа?

Слава поиграл бровью, хитро улыбаясь, и пожал плечами.

— Конечно, а для чего еще?

Они снова стали медленно двигаться под какую-то лирическую композицию, и Катя чувствовала, как его ладонь поглаживает ее спину, прижимая ее еще теснее к его телу.

— Кать…

— Что?

— А мы с тобой раньше когда-нибудь танцевали?

— Вряд ли…

Они несколько секунд молча смотрели друг на друга. А потом Слава, склонившись к Катиным губам, снова поцеловал ее. Только теперь гораздо нежнее и мягче, чем несколько минут назад. Что с ним сегодня происходит, Катя не понимала. Но он был странным каким-то. Неужели на самом деле приревновал ее к Вадиму? Не похоже на Славу, ревновать ее к кому бы то ни было. Тем более без причины, ведь не в танце же дело, а про то, что между ними было, он не знает. Даже если бы знал, мог он ее ревновать к прошлому? Ревновала бы она его, встреться им сейчас Славина первая любовница? Странно было думать об этом, если честно.

— Поехали домой? — Слава прижался своей щекой к ее. — Я звоню в такси?

— Звони.

— А ты подружке объясни, чтоб сама домой добиралась, нам некогда ее завозить. Кать… — шепнул в ухо срывающимся голосом, — я хочу тебя…

И оставив ее растерянную посреди зала одну, ушел на крыльцо. Девушка счастливо огляделась вокруг, а потом вдруг улыбка сползла с ее лица, потому что до нее дошел несложный смысл слов, что сказал ей Слава.

«Хочу тебя» — вот ведь! Господи, почему же сегодня, сейчас? Почему этот вечер встречи выпускников случился сегодня, а не через несколько дней?

Она посмотрела вокруг, пытаясь найти подругу и увидев, что та садится за столик, направилась к ней.

— Мы домой, — объявила она Нике, — а ты? Поехали с нами?

— Уже? — Та удивленно посмотрела на нее.

— Угу, у Славы дома… дела какие-то.

— Ясно, — девушка подмигнула, — фиктивный секс с фиктивным мужем?

— С чего ты взяла?

— Я что, слепая? Фиктивные поцелуи меня впечатлили. Ты мне ничего не забыла рассказать, подруга?

— Нет. — Катя пожала плечами и отрицательно качнула головой. — Так ты едешь?

— Нет, пожалуй. Сейчас самое интересное начнется, так что пока.

— Еще увидимся?

— Конечно. Я позвоню.

Ника посмотрела куда-то за ее плечо и в то же мгновение Катя почувствовала, как вокруг ее талии оплелись нежные руки, и Славин голос в ухо сообщил, что машина у крыльца.

В такси они сидели рядом на заднем сидении, впрочем, за все время пути не обменявшись ни одним поцелуем. Катя смотрела в окно и лихорадочно соображала, что делать дальше. Слава же нашел своей рукой ее ладонь и как когда-то давно, в темноте алтайских пещер, переплел свои пальцы с ее. И хоть в машине они ни о чем не говорили и не целовались так, чтоб казалось, что они готовы друг дружку съесть, все же Кате казалось, что воздух вокруг пропитан томлением и ожиданием чего-то неизбежного и сладостного.

Надо же было еще и свекрови именно сегодня куда-то намылиться, оставив им квартиру в полное распоряжение! Светлана Алексеевна раз или два в месяц (в зависимости от самочувствия) навещала одну свою давнюю приятельницу, у которой обычно просиживала до позднего вечера.

Поворачивая ключ в замочной скважине, чувствуя, как Слава буквально впихивает ее в темный коридор, Катя глупо надеялась, что женщина уже дома, но тишина в квартире развеяла ее надежды.

Муж тем временем стянул с ее плеч шубку и, прислонив к стене, попытался поцеловать, но она уперлась ладошками в его грудь и попросила:

— Слав, погоди, дай разуться.

— Помочь? — Он нежно скользил губами по ее шее, и Кате как никогда сильно сейчас хотелось на все плюнуть и отдаться ему. Господи, почему же сегодня?!

— Не нужно, я сама. — Она расстегнула молнию и скинула с ног сапожки. Хотела сбежать от него в комнату, но Слава снова прижал ее к стене и, упершись ладонями по обе стороны ее лица, поймал девушку в кольцо своих рук.

— Слава…

— Что такое, котенок? — Он прижимался к ней, и она ощущала всю степень его возбуждения. Она ей прямо в живот упиралась, вернее чуть ниже и от этого ноги слабели, и воздуха катастрофически не хватало. Надо срочно что-то делать, а иначе будет поздно и его уже ничто не остановит. И ее тоже.

Однако пока она думала, он снова завладел ее губами и целовал ее так, что Катя просто не смогла его оттолкнуть. Целовал и вжимался в ее тело, не давая возможности сбежать, лишая желания отстраниться. Однако когда его ладонь, скользнув по бедру, нырнула под платье, Катя поймала ее своей рукой и, переведя дыхание, попыталась вывернуться из его объятий.

— Слав, перестань…

— Что? — Он усмехнулся и, видимо думая, что она заигрывает с ним, снова потянулся к ее губам.

— Ничего. — Катя отвернулась. — Слав, давай не сегодня.

— Конечно не сегодня, через месяц-другой…

— Пусти меня. — Девушка толкнула его в грудь так, что он отшатнулся от нее.

— Кать, ты чего? Ты серьезно?

Слава включил свет в коридоре и всмотрелся в ее лицо. Он был таким растерянным и растрепанным сейчас, тяжело дышал и смотрел на нее, пытаясь понять, что происходит.

— Серьезно, Слава. — Катя отвернулась и сглотнула. — Давай в другой раз.

— Кать, ты что? Какой другой раз? Мы сегодня, сейчас совсем одни здесь, ты же знаешь, что нам не всегда так везет, Катя.

— Знаю, Слава, но я сегодня не могу.

— Но почему? Я что-то сделал не так?

— Нет, все хорошо, просто я сегодня не могу. — Как заведенная твердила девушка. — Не могу, понимаешь? Не сегодня, я тебя прошу, пойми.

Парень отошел от нее и, скривившись, оглядел с ног до головы.

— Красиво ты меня…

— Слав, все не так…

— А как? Сучка ты, поняла?! — Он ударил ладонью стену рядом с ее лицом, от чего девушка вздрогнула и сжалась. — Знал же, идиот…

— Думай, как хочешь. — Катя, развернувшись, ушла в свою комнату.

Конечно, глупо было надеяться на понимание с его стороны. Ей и самой стоило трудов оттолкнуть его, но кто ж виноват, что у нее сейчас, по женскому календарю было «затмение»? А признаваться в этом Славе Катя еще не была морально готова. Мало того что она к самой себе в это время относилась с некой долей брезгливости, так не хватало, чтоб к ней так же относился Слава.

Ника еще до вступления Кати во взрослую жизнь, просветила девушку, что парням не следует знать о женщине все. Есть вещи, которые вызывают у них отвращение, и с этим ничего не поделаешь. Ника определенно в плане взаимоотношений была более подкованной, вот Катя и поверила ей, в очередной раз, принимая размышления подруги за общепринятое мнение. Поэтому она и Володе никогда не объясняла, почему вчера у них секс был, а сегодня не будет.

Как вариант, Слава мог и сам догадаться, а не требовать от нее смущающих признаний. Но ему конечно проще было сделать другие выводы. Ну и черт с ним.

А Слава в это время стоял под ледяным душем, пытаясь унять бегущий по венам огонь, и думал о том, как прав он был, когда держал между собой и Катериной дистанцию. Вот оно, то, что он и предполагал. Стоило расчувствоваться, проявить нежность, как девушка тут же начала его воспитывать. Ну а как еще можно объяснить то, что сейчас произошло? Вот как можно этой особе доверять?

Пойти бы сейчас, оторваться с какой-нибудь красивой девчонкой, да только не хотел он никого, кроме нее. Даже сейчас, после того как она его обломала, думать не мог о ком-то другом. И прошлый опыт «наказаний» сейчас применять тоже не хотелось. Хотелось, чтоб все было как тогда, на Алтае. Чтоб она отвечала на его ласки и поцелуи, сама его целовала, нуждалась в нем и его имя стонала…

Черт, кажется, он основательно попал…

В такси Катя все время пристально вглядывалась в Славино лицо, отмечая все оттенки переживаний, что на нем мелькали. В то же время она не могла отделаться от назойливого чувства вины, от того, что не могла утихомирить свое разгулявшееся желание.

Светлана Алексеевна своим внезапным сердечным приступом лишила ее только что фееричного секса. И при всем понимании девушкой всей серьезности ситуации, она никак не могла погасить в себе злость, вспыхнувшую в тот момент, когда Слава конкретно объявил ей о том, что празднику во всех смыслах конец.

Немного обидно было за то, что Слава не разделял ее разочарования, целиком и полностью сосредоточившись на своих переживаниях за мать. На нее же он, вообще, внимания не обращал.

Подъехав к дому, ребята увидели во дворе машину скорой помощи и, расплатившись с такси, поспешили домой.

С врачом со «скорой» Слава столкнулся уже в дверях.

— Что случилось? Как мама? — Он пытался разглядеть что происходит в глубине квартиры, но не мог из-за того что врач и медсестры заполнили собой тесный коридор.

— С вашей мамой все в порядке. — Ответил ему доктор. — Она сильно переволновалась, но сейчас состояние нормальное, в госпитализации надобности нет. Пусть сходит к своему врачу и если он ее направит, тогда…

— Вы уверены?

— Молодой человек, если вам так хочется мать уложить на новогодние праздники в больницу…

— Нет, конечно! — У Славы, словно камень с души свалился — за время, что они добирались до дома, чего только не успело промелькнуть в его голове.

Мать была его единственный родным человеком, бабушку к которой он иногда приезжал на летние каникулы он недолюбливал из-за того, что они с дедом когда-то не поддержали маму в решении сохранить ему жизнь. Просто в какой-то момент он согласился с мамой в том, что ему не сложно иногда навещать пожилого одинокого человека и постарался искать в этих поездках для себя максимум выгоды.

В общем, если с мамой что случится, он же совсем один на свете останется, кого бы это не напугало? Славу напугало.

Закрыв за врачом дверь, Слава прошел к матери. Она лежала на кровати в своей комнате, рядом уже сидела Катя, и как он не заметил, когда она мимо него проскользнула? Слава понял, что совсем забыл о существовании девушки, сконцентрировавшись на своих тревогах и судя по взгляду, которым она встретила его на пороге, она это тоже поняла.

Уступила ему место и ушла, а скоро он услышал, как хлопнула дверь в ее комнату.

— Мам, — он присел рядом, — что случилось?

— Я Кате уже рассказала… — Слабым голосом начала женщина.

— Мне теперь расскажи.

— Мне по телефону позвонили, сказали, ты человека сбил и нужны деньги…

— Вот черт! — Слава вскочил на ноги. — И ты поверила?

— Я испугалась… не знала, что делать… к Катиным родителям неудобно было обращаться, да и поздно уже, вот я и пошла к соседке, у нее занять хотела хоть часть. А она сказала тебе позвонить и «скорую» вызвала.

— Мам, ты как ребенок. — Парень снова сел рядом. — Ты же знаешь, что это развод, столько людей на него попадались…

— Сынок, ты прости меня, я тебе праздник испортила.

— Главное, что с тобой все в порядке. Спи, мам.

Он вышел, прикрыв за собой дверь в материну спальню. Пошел к Кате. Он понимал, что надо как-то завершить сегодняшний день, выяснить причины слишком громкого хлопка дверью, поговорить как минимум, спокойной ночи пожелать. Но если честно больше всего на свете ему сейчас хотелось вытянуться на своем диване и уснуть. И ничего не решать и тем более не объясняться с Катей, почему они не смогут продолжить начатое.

Войдя в ее комнату, он увидел девушку уже спящей. Тут же закрыл ее снова и с чистой совестью ушел спать — Катя сегодня тоже очень устала, не стоило ее будить. Так даже лучше.

Услышав, как дверь скрипнула, закрываясь, Катя открыла глаза и откинулась на спину, посмотрела в потолок.

Ушел. А мог бы подойти, разбудить, лечь спать тут же, с ней рядом… Но он ушел.

Катя себя чувствовала так нервно. Она все время думала о том, что Светлана Алексеевна, как не крути, испортила им вечер из-за пустяка. Ведь, во-первых, жизни и здоровью ее ничего не угрожало, а значит, Слава мог, просто ответив на ее звонок, выяснить, что все нормально, а не срываться домой. Ничего страшного бы не случилось, а у них уже, наконец, случилось то, чего они оба так сильно хотели.

А во-вторых, Катя искренне недоумевала, как можно быть такой наивной, доверчивой и порой просто глупой, как ее свекровь. Ведь уже столько случаев было, столько предупреждений, столько передач по телевидению о том, что телефонным мошенникам доверять нельзя. Ведь знала же она, где будет сын весь вечер, должна была понимать, что к тому времени как ей позвонили, он уже будет нетрезв. Ну как бы он вдруг оказался за рулем, да еще и умудрился кого-то сбить?

Светлана Алексеевна вообще Катю иногда поражала. Девушка часто забывала, что ее свекровь не старше ее матери, а казалось иногда, что перед ней древняя старушенция. По крайней мере, со всеми этими успокоительными каплями, женщина напоминала ей один персонаж в единственной прочитанной книге — старую деву, что при каждом волнительном случае, кричала — «Где моя нюхательная соль?»

Потом к ней пришли совсем неприятные мысли о том, как Слава едва услышав, что здоровью его мамочки что-то угрожает, тут же забыл о ней и вспомнил вот только что, когда она вроде как, уже спать должна была. А почему? Чувство, которое она сейчас испытывала было похоже на ревность, обычную ревность одной женщины к другой. Потому что свекровь сегодня ее мужа у нее отняла со своими мнимыми хворями, и Катю это бесило.

При всем понимании, что ее претензии необоснованны, не правильные, что она не имеет права требовать, чтоб сын, узнав о том, что матери плохо, сначала свою жену ублажил и лишь потом к ней поехал, девушка не могла убедить себя в том, что ей не хотелось бы, чтоб все было именно так.

Потому что и от желания близости ей сейчас избавиться совсем не получалось. А к нему добавились вопросы, только ли секса хочет она от своего мужа или ей уже хочется, чтоб он о ней вот так же, как о матери волновался, переживал, заботился. Она ведь не знала, что Слава думает, как к ней относится. Если проанализировать его поведение реально, не пытаясь углядеть в его поступках скрытый смысл, по всему выходило, что она его интересовала только как сексуальный объект, не более того. И доказательством служило то, как быстро он забыл о ее существовании, как только понял, что секс им сегодня не светит. Он же к ней за поддержкой не побежал.

Еще и чувство вины за свою злость к бедной больной женщине прибавилось… Катя, тихо застонав, уткнулась в подушку, мечтая уснуть побыстрее и ни о чем не думать, потому что утро, как известно, вечера мудренее.

— Катя… хорошая моя… — Слава откинулся на подушку, чувствуя, как наслаждение от ласк жены уносит его из реальности.

Через мгновение, еще не до конца придя в себя после испытанного только что оргазма, он выцарапал девушку из-под одеяла и, подтянув, прижал к себе.

— Ну вот, видишь, — он прижимался к ее чуть припухшим губам своим ртом, старательно не замечая недовольных взглядов из-под нахмуренных бровей, — а ты все «затмение, затмение». Затмение, Катенька, это не проблема, было бы желание. Желание у меня есть, а удовлетворять его, твоя прямая обязанность. Супружеский долг, помнишь? У меня и печать в паспорте имеется, показать?

— Я ее уже видела. — Катя перестала хмуриться и прижалась к мужу, обняв его рукой и удобно устроив голову на его плече. — Только у меня такая же, выходит, если желание обоюдное, я могу того же удовлетворения потребовать?

— Можешь, только позже, сама же сказала — нельзя тебе сейчас.

Катя не ответила и вообще странно притихла рядом с ним.

— Эй, а ты что там, спать собираешься? — Он отстранился, вглядываясь в заспанное лицо жены. — Каникулы закончились, котенок, пора собираться в институт.

— Может не пойдем? Там в начале семестра все равно одни лекции.

— Пойдем. — Слава откинул одеяло.

— Слушай, Слава… — Катя, заговорщицки улыбаясь, потянула его опять в свои объятия. — А давай пока сделаем вид, будто между нами все по-прежнему, а?

— Зачем? — Парень оперся на локоть, и пытался понять, к чему она клонит.

— Ну… — Она скользнула рукой по его груди, опустилась ниже. — Это было бы забавно, не находишь? Тайные отношения и все такое, адреналин от страха быть застигнутыми… Так как? Подыграешь мне?

Ее рука забралась под резинку плавок.

— Возможно. А если ты не перестанешь ручонки распускать, забавно снова станет тебе.

— Все, я пошла в душ.

Катя выскользнула из постели и, набросив халатик, убежала в ванную.

Слава, проводив ее глазами, блаженно развалился на кровати. Хорошая кроватка, удобная. На том диване, что раньше здесь стоял, они бы не поместились вдвоем. Вернее поместились бы, но без особого комфорта. Да и для их активной половой жизни он явно не годился — не выдержал бы и недели.

Слава переехал в Катину комнату после новогодней ночи. Точнее, он просто остался там, где встретил этот праздник. А обручальное кольцо, что он принял от своей жены утром первого января, само собой являлось символом перемен в их жизни и это к счастью не требовало долгих разговоров и размышлений.

Слава был даже в какой-то степени благодарен Кате за то, что она избавила его от необходимых объяснений и признаний, к которым он еще не был до конца готов. А так… он просто сделал вид, что все так, как должно быть и не стал заострять внимание на том, что она его «окольцевала».

Слава улыбнулся, вспомнив, как испуганно посмотрела на него девушка, когда поняла, что он не спит и наблюдает за ее действиями. Наверняка ждала разбора полетов за проявленную инициативу.

Неужели она думала, он не заметит кольца на пальце? Катя-Катя, разобраться бы, что происходит порой в ее голове.

Хотя за прошедшие с того утра полтора месяца, он кажется многое стал понимать в ней. И он уже не боялся доверять ей — Катя изменилась, и это невозможно было не заметить. А он отпустил ситуацию и решил что будь что будет, но ему хорошо сейчас, с ней, а дальше… Чему быть, того не миновать, как говорится. Но все стало гораздо проще — просто плыть по течению и не сопротивляться своим желаниям.

На Рождество они уже в качестве мужа и жены ходили на праздничный ужин к Катиным родителям. Были еще какие-то дальние родственники Валерия Сергеевича, и они весь вечер удивлялись, когда Катерина успела вырасти и выйти замуж. Поздравляли ее с прекрасным выбором, а она только улыбаясь, не сводила глаз со своего мужа и, держа за руку, прижималась к его плечу.

Во время трапезы молодожены сидели рядом и держались под столом за руки, обмениваясь пылкими взглядами. Взрослые тихо посмеивались над ними, но старались не обращать внимания и не смущать. Катины родители чувствовали хрупкость только-только наладившихся отношений и боялись неосторожным словом или слишком пристальным наблюдением спугнуть разгорающиеся чувства.

Зимнюю сессию ребята не заметили, так как приходили в институт к концу экзаменов и, получив необходимую роспись в зачетные книжки, не задерживаясь, покидали стены учебного заведения. Правда перед каникулами Валерий Сергеевич предупредил дочь, что эта халява ей представилась в последний раз и то благодаря тому, что отец ее человек, понимающий и не слепой — видит, что у дочери сейчас совсем другим голова забита, и если бы не его помощь, не сдала бы она ни один экзамен. Катя в ответ, за себя и за мужа пообещала, что на летней ему краснеть за них не придется.

На каникулах Катя все-таки уговорила Славу съездить на один модный горнолыжный курорт, расположенный в двух-трех часах от города и среди любителей экстремального отдыха прозванный «маленькой сибирской Швейцарией». Убеждала Катя Славу долго — он как-то зарекся впутываться в подобные авантюры, все время рассказывал ей про то, что в подобных местах не исключен сход лавины, а это ей не в пещерах потеряться. И все в таком духе, пока Катя не позвонила Павлу и не пригласила его за компанию. Славе пришлось согласиться.

— Зато там кресельный подъемник, Слав, ну не хочешь кататься на лыжах, прокатимся до вершины и обратно…

— Ага, видел я фильм «Замерзшие», спасибо, ты меня конечно убедила.

Катя хохотнула, а потом, подойдя ближе, в ухо шепнула ему томно, что им там найдется не одно интересное занятие и после слегка прикусила мочку.

— Ну ладно, уговорила. — Быстро сдался парень.

— Если хочешь, я возьму в прокате борд и будем вместе с горки кувыркаться.

— Я думал, мы кувыркаться будем в другом месте… Стоп, а ты откуда знаешь, что я плохо катаюсь?

— Пашка рассказал, давно, еще до Нового года, когда они тебе доску выбирали. Сказал, ты катался один раз и то не очень удачно.

— Вот… друг называется. — Слава усмехнулся, вспомнив, сколько раз он приземлился на пятую точку во время своего самого первого спуска. Хорошо, что Катя этого не видела. Как и тот раз, когда он, поверив в себя, умудрился на трамплине вывихнуть ногу. Сейчас он на склоне чувствовал себя увереннее.

— Да ладно, думаешь ты один такой? Я на нем вообще ни разу не стояла, будешь меня учить?

— Бери лучше лыжи, Кать, не изменяй своему выбору. Вряд ли из меня хороший учитель получится, но зато я могу тебя кое-чему другому научить…

Он провел большим пальцем по ее чуть раскрытым губкам, прямо намекая на то, чего бы он от нее хотел.

— Сегодня нам нужен маленький ротик, правда, ежик?

— Да ну тебя! — Катя ударила его по руке.

— Я пошутил. — Он обнял ее за талию, прижимая к себе, и нежно поцеловал, усыпляя бдительность.

Катя отвлеклась, как всегда уверенная в том, что смогла убедить мужа. Но накатавшись на горке, надышавшим свежим горным воздухом и немного утомившись, она после пары чашек кофе с коньяком, выпитых для того чтоб согреться и нескольких бокалов коньяка, смешанного уже с колой ради того, чтоб расслабиться и повеселиться, все-таки позволила уговорить себя приласкать мужа неприемлемым для нее способом.

В этот раз Слава был крайне осторожен, и нежен, а то удовольствие, которое он не смог от нее скрыть, разбудило в Кате богиню секса, и она немного увлеклась. За что получила от мужа в ответ столько нежности и страсти, что утром на них косились постояльцы соседних номеров отеля под горой, в котором они остановились.

— Все так смотрят… — Шепнула девушка Славе, когда они запирали дверь в номер, собираясь позавтракать в кафе.

— Они тебе завидуют, котенок. — Слава, самодовольно улыбнувшись, привлек ее к себе и обнял за талию. — Ни у кого нет такого мужа, одной тебе повезло.

— Слушай, а ты ведь прав. И пусть завидуют.

— Точно. — Слава прижал ее к стене в коридоре, тут же не отходя далеко от номера, и уже думал о том, чтоб вернуться в спальню, когда рядом раздалось тихое покашливание Павла.

— Ребят, вы сильно-то не увлекайтесь. Идем уже, девчонки ждут.

Павел, не изменяя себе, на отдых приехал в компании тех двух девушек, которых видел Слава на своем дне рождения. Как приятелю удалось с комфортом существовать меж двух огней ни он, ни Катя так понять и не смогли, но эта троица усердно делала вид, что у них все так же замечательно как в любой нормальной паре.

Видимо Павел делил себя между подругами поровну, потому что сцен ревности пока в этом трио не наблюдалось.

Вечером того же дня, отогреваясь вдвоем в большой угловой ванне, Катя и Слава делились впечатлениями об особенностях отношений между некоторыми молодыми людьми. Девушка удобно устроилась на груди мужа, вытянув ножки и играя пальчиками на кафельной стене. От воды поднимался пар, ей было тепло и уютно, а нежные руки легонько касались под слоем пены ее разогретой кожи, проводя мочалкой то по бедру, то по плечу, то по шее. Все эти прикосновения были вполне целомудренными, но вместе с тем несли в себе столько чувственного эротизма, что Катя постоянно отвлекалась от разговора.

— Слав… — Она потрепала рукой мужнино колено, выглядывающее из воды под ее левой рукой, соорудила на нем пенную шапку.

— Что?

— А ты когда-нибудь встречался с двумя девушками сразу? — Катя замерла в ожидании ответа. Слава же почему-то медлил.

— Сексом занимался, было дело, а встречаться… Я что, на самоубийцу похож? Пашка — он отчаянный, не боится, что девки однажды поделят его напополам в прямом смысле… Кать?

Девушка отстранилась от него и обняла колени.

— Слушай, — он положил ладонь на ее затылок и слегка помассировал его, — не хочешь знать ответ, не задавай вопрос. И потом, — он привлек ее к себе, принуждая принять прежнее положение, — это было давно…

— А Паша, он что, прям встречается с ними обоими? Я пока вы последний раз спускались, болтала с ними в баре, но они как-то туманно на эту тему распространяются…

— Ну, я не думаю, что там все серьезно. Скорее всего, он их использует в качестве эскорта на вот таких мероприятиях, встречается время от времени, ради секса. Говорит не смог выбрать — они ему обе нравятся и ему с ними весело. Я представляю насколько…

— Да уж, — Катя поежилась, — еще бы ему было грустно… Слав?

— Что, котенок.

— А ты… хотел бы опять… ну… только честно… пф! — Катя не смогла высказать свою мысль до конца — уж слишком трудно было притворяться, что ей все равно. Да и глупо было это спрашивать, но слишком уж хотелось, чтоб он ответил «нет».

— Конечно, хотел бы! — Слава как всегда ее ожидания «оправдал».

Катя повернулась к нему, прожигая взглядом и гневно поджав губки. Но парень рассмеявшись, притянул ее лицо к себе и поцеловал.

— Глупая ты, Катька. Мне ж тебя одной вот так… — он провел ребром ладони у себя под подбородком, — …хватает. Столько крови мне выпила за эти полгода! А ту, что не выпила — свернула, зараза… И чтоб мне еще одну — нет уж, спасибо!

— Да ну тебя… — Катя снова расслабилась в руках мужа, чувствуя, как он уже ладонью ласкает ее тело. — Вот все вы, мужики…

— Кто?

— Сам знаешь, кто… Вечно вам мало. То секса, то обожания, то понтов…

— Кать, вот на самом деле, никто же их рядом с ним насильно не удерживает. Сами согласились. Хотя Пашка может быть убедительным, если захочет. Но вот ты согласилась бы?

— Нет. Я никогда не буду ни второй, ни одной из двух.

— Вот ты сама и ответила. Мы живем в свободной стране, Кать, где каждый волен сделать свой выбор… Но знаешь, — вдруг оживившись, он развернул ее к себе и чмокнул в кончик носа, — все же я против таких вот отношений. Я за традиционную семью, где ты — только моя и я тебя делить ни с кем не собираюсь. А я — твой, и тоже не планирую размениваться ради лишних зарубок на кровати.

Катя в ответ приникла к его губам, целуя его и наслаждаясь тем, как он целовал ее в ответ. Увлекшись, ребята барахтались в ванне, пока звук выплеснувшейся на кафельный пол воды не заставил их отстраниться друг от друга.

— Слушай, здесь тесно, а? — Слава, тяжело дыша, прижался своим лбом к ее. — Переберемся в кровать?

— Угу. — Катя покивала в ответ и выбралась из ванной, закутавшись в полотенце.

Та ночь была для них наполнена неизведанной раннее нежностью и какое-то незримое понимание того, как им повезло в том, что они есть друг у друга, витало в воздухе. Еще до конца не принимаемое, стыдливое и робкое, это новое чувство обещало в скором времени окрепнуть в их сознании. А пока оно растворилось в зимних предрассветных сумерках, когда Катя устало улыбнувшись, засыпала у мужа на груди, обняв его и чувствуя, как его теплая ладонь прикасается к ее спине, кончиками пальцев поглаживая поясницу, даря ей ощущения сладкой неги и унося в царство сновидений…

— …Ну и представь себе, Кать, этот псевдомажор непременно захотел на свою машину двери, чтоб вверх открывались. Как в космическом корабле, представила?

— Как у Бамбл Би?

— Кать… Переходи на интеллектуальное кино, я тебя умоляю. У тебя все, как у Бамбл Би.

— У него так двери торчали за спиной, как крылышки. И вообще, хороший фильм…

— Кать…

— Так проблема-то в чем?

— В машине, Кать, я ж тебе говорил, ты чем слушала? У него машинка-то, тойота обычная! Да он в эти двери половину ее стоимости ввалит.

— Тебе какая разница? Мало ли какие у человека заскоки.

— Думаешь охота заморачиваться? Вот я понимаю с твоим «пыжиком» работать было одно удовольствие. Хочется заняться чем-то подобным…

Они ехали в институт, и Слава пересказывал ей события вчерашнего вечера, из-за которых он так поздно вернулся домой. Конечно, психотерапевтическую помощь Вали-Карины Слава ловко обошел стороной. Не то чтобы ему было что скрывать, просто не поймет Катька посиделок в сауне с проститутками. Не поймет и все, а значит, какой смысл продолжать нервотрепку, которую вчера удалось так замечательно замять.

— Дело не в том, Кать. — Слава припарковал машину на стоянке и повернулся к девушке. — Просто я знаешь что понял? Быть соучредителем какой-либо фирмы — это круто конечно, да и прибавка к заработной плате весьма ощутима, но вот я бы с большим удовольствием крутил себе гайки как раньше и оставался в стороне от разных там организационных дел. Хорошо хоть все бумажные вопросы Пашка контролирует лично. На мне только реклама. По крайней мере, пока. Какой из меня финансовый директор пока я диплом не получил? Так что в плане работы изменилось не многое.

— Слав, ну ты же должен расти, ты же не можешь всю жизнь как ты выразился, гайки крутить.

— Я понимаю, все, Кать. И привыкну, конечно. Научусь, втянусь в процесс, главное чтоб зачинщику не надоело. Пока он полон энтузиазма. Да и спрос есть, да еще какой, Кать! Правда такой серьезный заказ, как вчера впервые случился, так чтоб пришлось движок доводить и коробку на «механику» менять. Парень свернутый видимо на фильме «Форсаж». А в основном это внешние обвесы, тонировка да аэрография… А что ты так смотришь, Кать?

Девушка и правда глаз с мужа не сводила и улыбалась, за ним наблюдая, так нежно, словно совсем его не слушала, а думала о чем-то своем.

— Ты такой серьезный, деловой такой… А еще я сегодняшнее утро никак забыть не могу…

— Что же тебя так впечатлило? — Слава протянул руку к лицу девушки и аккуратно взял его в ладонь. Он не сомневался в причине Катиного хорошего настроения, но хотел услышать это из ее уст. Провел большим пальцем по ее губам, чувствуя, как она потерлась об нее щекой, ласкаясь.

— Ты… — Только и успела выдохнуть, прежде чем он притянул ее к себе и поцеловал. Целовал ее так увлеченно, что на какой-то миг забыл о том, где они находятся и то, что их, через лобовое стекло, видно всем стоящим на крыльце.

— Кать… — Слава, улыбаясь ей в губы, решил, наконец, напомнить о конспирации. — Нас все видят…

— Да и черт с ними. — Катя откинулась на спинку сидения, перевела дыхание. — Все уже давно догадались, да мне в принципе все равно.

— Мне тоже. Но все равно, это было забавно, согласись? Только, наверное, пора уже что-то менять.

— Ну, давай теперь громко заявим о себе, как тебе?

— Согласен. Иди сюда. — Слава потянул ее на себя, заставляя перебраться к себе на колени, и продолжил целовать девушку, пока неожиданно раздавшийся звук клаксона не заставил их оторваться друг от друга.

— Это я! — Катя, смеясь, уткнулась в плечо мужа. — Попой нажала.

— Ох уж эта попа. — Его руки тут же сжали упомянутую часть тела. — Твоя машинка тесновата для подобных забав.

— Вот когда купишь себе просторный автомобиль, тогда и поговорим. Ну что пойдем? Сейчас уже пара начнется, мы и так каждый раз опаздываем, а я папе обещала…

— Сейчас, погоди минутку. — Слава удержал попытавшуюся слезть с его колен девушку на себе и, откинув ее волосы, заправив за ушко непослушные пряди, падавшие на лицо, снова коснулся ее губ. Катя ответила охотно, тут же забыла обо всем на свете и отдалась его рукам, пока он сам не оторвался от нее.

— Пошли уже, Кать. — Сказал таким тоном, словно это она его не отпускала.

Слава открыл дверь со своей стороны так, что девушка едва не выпала из нее. Она, вскрикнув, вцепилась в его куртку, словно он на самом деле мог позволить ей упасть.

— Ты чего? — Слава помог ей встать на ноги. — Я ж пошутил.

— За такие шутки знаешь, что бывает с шутниками? — Серьезный Катин тон никак не увязывался с ее веселым выражением лица.

— Догадываюсь. — Парень обнял жену за талию и открыл перед ней двери учебного заведения. Внутри было тихо — видимо они опять опоздали на занятия.

— Слушай, — Катя увлекла его к дальней лестнице, — пойдем здесь, а то вдруг отцу попадемся, опять напоремся на нравоучения.

Поднимаясь по безлюдной лестнице, Слава успел, где надо Катю потрогать, где надо погладить и пару раз зажать в уголке и попытаться поцеловать. Она, однако, смеясь, вырывалась из его рук и убегала вверх по ступенькам, боясь снова попасться на глаза родителю в щекотливой ситуации. Даже если ее законный муж ничего щекотливого в том, что он себе при ее отце позволил в прошлый раз, не видел.

Конечно, это только при его маме нужно сдерживаться, занимаясь сексом, все остальные все прекрасно понимают.

— Да постой ты, Кать, — он поймал ее на последнем пролете перед нужным этажом и прижал к стене, — все равно ведь уже опоздали, может ну ее, эту лекцию, а?

— Надо идти, Слав, — она уперлась руками в его плечи, безрезультатно пытаясь оттолкнуть от себя сильное тело, — там «автомат» на основе стопроцентной явки…

— Тебе ли беспокоиться об «автомате»? — Ее муж иронично выгнул бровь и усмехнулся. К стене прижимать, однако девушку не перестал.

— Я папе обещала. — Катя все еще пыталась донести до него необходимость их присутствия на занятиях.

— А твой папа мне обещал, что если я на тебе женюсь, мне вообще ни о чем больше думать не нужно будет.

— Так вот почему ты на мне женился. А я-то думала…

Он заразительно улыбнулся, и девушка не смогла больше сопротивляться, позволила себя поцеловать.

На несколько секунд они застыли, увлеченные поцелуем и собой, но неожиданно раздавшийся совсем рядом голос заставил их одновременно повернуться к говорившей.

— А я-то думаю — правда, что ли у вас все вдруг стало так сладко, как говорят в группе? — Рядом стояла Юля и, обаятельно улыбаясь, наблюдала за их растерянными лицами. И как же не понравилась Кате эта ее улыбка. Что-то тревожно шевельнулось в душе и тут же исчезло.

Слава, впрочем, быстро собрался, и снова обняв Катю за талию, прижал ее к себе.

— Ведь ходили слухи, что ваш брак фиктивный и вас заставили пожениться из-за тех фотографий. — Юля, пожимая плечами, рассуждала вслух. — Кстати, подруга, а что ж ты нам до свадьбы такие интересные подробности не раскрыла? Мы же вроде все друг другу доверяли или в чем тогда смысл женской дружбы? Помочь от надоевшего парня избавиться? Кстати, когда Славочка тебе надоест, ты обращайся, я всегда с радостью помогу.

— Что ты несешь? — Слава, нахмурившись, обернулся к девушке. — Шла бы на лекцию.

— Я пойду, конечно, у меня же нет больше таких полезных связей как у тебя, Слав. Но прежде, Кать, все же хочу тебя поздравить, вижу, ты вполне счастлива с этим, как ты его называла, «идиотом Славой». Вот кто бы мог подумать, правда, когда мы спорили, что ты разведешь их с Зоей и влюбишь его в себя, что все так удачно закончится? Поздравляю подруга — ты выиграла спор по всем пунктам. Я признаться, до последнего сомневалась. Бросать-то когда собираешься? Он вроде уже готов. Если что, мое предложение в силе.

Юля, подарив бывшей подруге на прощание еще одну улыбку, развернувшись, удалилась. Слава повернулся к Кате. Девушка чувствовала, как напряглось его тело, как он отстранился от нее, но посмотреть в его глаза боялась. Она только надеялась все же, что Слава поймет, все поймет, но взглянув на него, поняла, что надеждам ее сбыться не суждено.

Он молча смотрел на нее, и она видела как замерзал его взгляд, как он становился обжигающе ледяным и невыносимо равнодушным. Таким, каким был он к ней тогда, в том времени, о котором она уже успела забыть и думать не думала, что глупый спор напомнит о себе.

— Спор, значит… — Задумчиво протянул парень, скривившись. — Значит, конспирация была исключительно ради забавы? Хитра ты, ничего не скажешь…

— Ты меня не так понял. — Катя попыталась бы объясниться. Но каким-то внутренним чутьем уже понимала, что это бесполезно и ему совсем не нужно. Да и сама она не видела смысла оправдываться за подобные глупости. Особенно за последнюю Юлину фразу.

— Значит, вот для чего нужны были те фотографии. — Он покивал головой. — Доказательства, значит, выигрыша. А на что хоть спорили, Кать?

— Уже не помню. На желание кажется… — Отпираться больше не было ни смысла ни желания. Катя рассказывала об этом словно не о себе, а о ком-то другом. Обидно до слез было что, судя по его реакции, для него она ни капли не изменилась с тех пор.

— Не густо.

— Слава, послушай… — Катя больше не смогла выдерживать этот разговор. С каждой минутой которого, с каждым словом ей все явственнее казалось, что она теряет его навсегда. Словно земля из-под ног уходила, и никак нельзя было это остановить. — Неужели ты не понимаешь…

— Не понимаю. — Слава, став серьезным и даже жестким, убрал ее руки, которыми Катя цеплялась за него, словно пыталась остановить, хотя он не двигался с места. Пока не двигался. — И слышать ничего не хочу. И так понятно, что я забыл, с кем связался, дурак.

Он, круто развернувшись, почти бегом спустился по лестнице.

— Слава! — Катя бросилась к перилам и, перегнувшись через них, пыталась разглядеть его внизу. Не дождавшись ответа, она медленно сползла по перилам на каменный пол, прижавшись пылающим лбом к холодным прутьям. Ей было душно, словно воздуха не хватало, и мысли вихрем проносились в голове. Она не могла ни на одной сосредоточиться, и то думала о том, что она сделает с этой блондинистой сучкой, то вдруг вспоминала, что только что произошло, то думала о том, как они всего лишь несколько минут назад поднимались по этой лестнице, счастливые и за одно короткое мгновение все так изменилось. Не верилось, что все происходит на самом деле. Как же так? Этот глупый спор, она успела забыть о нем, вернее, она просто относилась к этому как к поступку, который совершил совсем другой человек. Она наивно полагала, что эту страницу они со Славой перелистнули, и больше ничто не имеет значения — только он и она. Он ведь сам ей так и сказал в новогоднюю ночь — все, что было больше не важно… Тогда почему все так получилось?

Как он мог все забыть, перечеркнуть из-за глупости, случившейся почти год назад? А еще, ведь именно этот спор привел их друг к другу, он ведь должен был это понять. Или нет? Или в этом и была вся проблема? В том, что в результате спора он потерял Зою и приобрел ее, Катю?

Девушка зажмурилась — она не будет об этом думать, иначе с ума сойдет. Не оценил, не дорожил, понять не захотел — и пусть! Если все что произошло с ними, с ней за эти месяцы для него совсем ничего не значит, она навязываться с объяснениями тоже не станет.

Катя встала на ноги и поправила на себе одежду. Достала из сумочки маленькое зеркальце и придирчиво оглядела себя. Почувствовав, как глаза снова наполняются слезами, она прижала ладонь ко лбу и глубоко вздохнула несколько раз. Совсем как тогда, в пещерах, когда чувствовала приближение паники и готова была потерять контроль над своими эмоциями и над собой. Помогло тогда, поможет и сейчас. Вот только на лекцию она, пожалуй, не пойдет.

Катя бросила зеркальце обратно в сумку и, громко цокая каблучками, спустилась по лестнице, по которой несколько минут назад торопливо спускался ее… А кто Слава ей теперь? И будет ли снова тем, кем был совсем недавно — мужем, другом, возлюбленным. Или снова станет врагом?

Слава, сбросив вызов, торопливо повернулся на голос жены и застыл, увидев ее.

Катя выглядела плохо. Она была бледной, осунувшейся, похудевшей, с темными кругами под глазами. Стояла, немного наклонившись вперед и с таким выражением лица, словно ей было больно.

И тогда пронзительное и щемящее чувство сжало тисками его сердце. И все что раньше было важным, отодвинулось куда-то на задворки сознания, и на смену всем тем чувствам, что терзали его до этого момента, пришло одно-единственное, но, безусловно, самое важное по отношению к ней.

— Котенок… — Он порывисто подошел и попытался обнять девушку, но услышав ее глухой вскрик, отстранился. — Да что с тобой?

— Помоги лечь. — Она уцепилась за его руку.

Устроив жену на узкой больничной койке, Слава присел на стул рядом и еще раз оглядел ее. Катя никогда не была из тех девушек, что отличались хрупким телосложением. И тем не менее в ней не было ни грамма лишнего. Грудь не очень большая, Славина любимая «двоечка с половиной», зато попка была чудная — кругленькая и упругая. Болезненно худой Катя никогда не была, а сейчас она была именно такой. Тощей. Словно прозрачной. И руки, которыми она сейчас теребила поясок теплого халата, были тонкими как паутинки. И обручальное кольцо на пальце болталось…

Слава всмотрелся, пытаясь понять, чем его смущает блеск маленького камушка на золотом ободке и понял, что Катя переодела кольцо на другую руку.

Вот ведь… дурында, право слово! Нет, милая, так быстро ты от меня не отделаешься и кольцо переодеть мало…

— Зачем пришел? — Катя заметила направление его взгляда и спрятала руку поглубже в рукав халата.

— Я только сегодня узнал, Кать и сразу сюда. Прости, что не пришел раньше.

— Не было необходимости. Я с отцом поговорила, тебе бояться отчисления не стоит.

— Да что вы заладили все с этим отчислением! — Слава не сдержался. Но тут же взял себя в руки и добавил уже спокойно. — Расскажи лучше, что случилось.

— Да ничего, Слав, какая разница? Все в порядке, можешь идти домой.

— Кать, ты чего?

— Нам нужно все это заканчивать, Слава. Я столько всего говорила про тебя тогда, я уже и не вспомню сейчас, и что? Ты, каждый раз узнав о себе что-то новое, будешь закатывать мне такие концерты? Я на развод подам, когда выпишусь, это мое решение, отец его примет и отвечать за все буду я сама. Тебя не коснется.

— Дурак я, что пришел… — Слава увидел, как метнулся в него взгляд Катиных вспыхнувших гневом глаз и поспешно добавил, — …без цветов и апельсинов. И что там еще приносят в больницу? И вообще, я много ошибок совершил, Кать — рядом не был, когда ты заболела… Простишь меня за это?

— Нет.

— Знаешь, — он продолжал, словно не слышал ее ответ, — когда-то я думал, что никогда не смогу быть с тобой. Никогда не смирюсь, не приму тебя, не впущу в свою жизнь. А теперь…

Он, резко замолчав, встал и подошел к окну, повернувшись к девушке спиной.

— Что теперь?

— Теперь я без тебя не могу. Словно вместе с тобой часть себя потерял.

— Почему? — Катя спросила тихо. — Ты же об этом мечтал.

«Почему?» — он тоже думал над этим вопросом, долго думал и ответ приходил на ум только один.

— Потому что я тебя, бестолочь такую, люблю, судя по всему. Иначе, почему до сих пор не убил, как думаешь? Возвращайся домой, Кать, я не могу без тебя.

Он вернулся на свое прежнее место у кровати жены. Катя молчала и смотрела на свои руки.

— Я еще кое-что должна тебе сказать, Слав… — Добавила после недолгого раздумья.

— Не обязательно, это не имеет значения. — Слава, сморщившись, попытался отмахнуться от очередных новостей.

— Нет, имеет. — Она вскинула на него глаза. — А то потом, мало ли…

— Катя, после того что я недавно узнал, меня уже ничто не удивит, уверяю… — Он поднес ее руки к своим губам и нежно прикоснулся к тыльной стороне ладоней.

— Я тебя опоила… тогда…

— Что?

— Когда ты оказался в моей кровати, помнишь? Ты выпил-то всего два бокала пива. В последний я подсыпала мамины лекарства, понижающие давление. Пока ты в туалет ходил… Вот.

— Ну-у, — Слава взял обе ее руки в свои ладони, — слава Богу, с дозировкой не ошиблась, а то…

Он вдруг прыснул от смеха.

— Это надо же, как ты меня хотела в свою кровать заполучить? Ты со всеми так поступаешь?

— С какими всеми? Один ты оказался таким упрямым, что добровольно тебя заманить не представлялось возможным. — Катя улыбнулась в ответ. Потом улыбка пропала с ее лица. — Слава, я бы хотела тебе сейчас сказать, что сожалею о том, что сделала, но не могу. Я не жалею, сейчас — нет. Единственное, что я считаю неправильным — это причины, по которым я влезла в этот спор. Я была настолько увлечена собой, что не разглядела тебя, не поняла, что ты нужен мне. Ради тебя нужно было заваривать всю эту кашу, а не ради самоутверждения.

— Кать, это я неправильно отреагировал. И знаешь, не нужно об этом забывать — и правда будет, о чем детям рассказать, даже?

Он стянул кольцо с ее пальца и, взяв ее правую руку в свою, осторожно и медленно вернул его на прежнее место.

— Вот так все и должно было быть.

Он поцеловал ее руку, а девушка, притянув его к себе, жадно впилась в его губы. Слава ответил на ее поцелуй охотно, отпустил себя, целиком и полностью отдаваясь своим ощущениям. Которые теперь, скрашенные принятием истинных чувств к жене приобрели неведомый раннее оттенок счастья обладания любимой женщиной.

Он увлекся и, скользнув рукой под ее халат, прикасался к нежной коже, пока пальцы не нащупали на ее животе повязку.

— Что это? — Он откинул полу халата и, нахмурившись, посмотрел на плоский животик жены.

— Ничего. — Девушка торопливо запахнулась. — Операцию сделали недавно, под повязкой… в общем… Давай еще раз…

Катя чтоб не объясняться, просто притянула его лицо снова ближе к себе и прикоснулась к губам.

В этот момент они услышали тихое покашливание.

— Я не помешала? — На пороге стояла Римма Леонидовна.

— Мама… — Девушка густо покраснела. — Привет.

— Римма Леонидовна, — Слава порывисто поднялся со стула и подошел к теще, — можно вас на секунду?

— Конечно, — женщина растерянно посмотрела на дочь, пожимающую плечами в ответ, после позволила Славе увлечь себя за дверь палаты.

— Что случилось? — Спросила она зятя в коридоре.

— Поговорить нужно. Погодите я сейчас. — Он вернулся к двери в палату и заглянул в нее. — Котенок, мы в кафе спустимся. Через полчаса вернемся.

— Что происходит, Вячеслав? — Обратилась женщина к Славе, когда они уселись за столик в кафе. — Что тебе от меня нужно? Валера предупредил меня, что я, скорее всего, застану тебя здесь, но он не говорил что…

— Расскажите мне, что с Катей случилось. Она не говорит, Валерий Сергеевич меня напугал, да и выглядит она, мягко говоря, не важно. Я должен знать.

— Ну, — Римма Леонидовна усмехнулась, — Катя стеснительная до жути, когда дело касается ее женского естества. Не понимаю, откуда в ней это… У Кати киста яичника разорвалась, тебе это о чем-то говорит?

— Нет. — Парень взлохматил пятерней волосы и жалобно посмотрел на сидящую напротив тещу. — Объясните, как это случилось? Это я виноват?

— Вот знаешь, как мне сейчас хочется ответить, что да, ты… — Женщина сделала глубокий вдох и продолжила. — Но нет, ты здесь ни при чем. Так бывает иногда, кто знает, от чего они возникают все эти проблемы. Случилось все вечером, Катюше и так весь день нездоровилось. С утра она в институт ходила, хотела с отцом насчет подружки поговорить. Но почему-то не дошла, вернулась раньше расстроенная, долго в комнате была, потом ее тошнить начало, мы подумали, что она беременна… — женщина стрельнула на него глазами и пригубила кофе. — Потом у нее резко и сильно заболел живот. Мы решили, что это выкидыш, но кровотечения я не было, и Катя в больницу не поехала и скорую вызывать отказалась. Сказала, что с ней все в порядке, что ничего не болит, и спать легла.

— А почему вы сами скорую не вызвали?

— Слава, Катя взрослый человек, она сказала, что чувствует себя хорошо, что это было временное недомогание, мы хотели на следующий день идти к врачу, проверить ее на вероятную беременность.

— Катя таблетки пила…

— Я знаю, но всякое бывает. Могла забыть — это же Катя.

Они переглянулись понимающими взглядами и улыбнулись друг другу.

— Дальше-то что? — Слава нетерпеливо поерзал на стуле.

Женщина перестала улыбаться.

— Дальше, мы утром проснулись, а Кате плохо. У нее из-за этого разрыва перитонит начался — надо было сразу же в больницу ехать, а она промолчала. Не ожидала я от дочери такой халатности к себе, обычно она к своему здоровью относится более внимательно, а тут видимо события последних дней…

Парень уронил голову на руки.

— Валерий Сергеевич сказал, что Катя чуть не… — Слава не смог закончить, только выразительно посмотрел на мать жены.

— Валерий Сергеевич отличается своей волнительностью в отношении единственной дочки. Когда Кате было пять лет, она посадила занозу на палец, так он вызвал скорую и потом всем говорил, как Катенька чуть не потеряла руку. — Женщина нежно улыбнулась своим воспоминаниям, потом вдруг став серьезной. — Кате было сильно плохо. Но ты же видишь, все в порядке сейчас.

— Ничего себе в порядке…

— Ты все выяснил? — Римма Леонидовна поднялась со стула.

— Да, вроде все… — Он задумался, потирая подбородок, потом вдруг вспомнив что-то, спросил уже в спину Катиной мамы. — А она… сильно переживала, когда вернулась домой?

— Тебе этого знать необязательно. Дашь мне пятнадцать минут дочь навестить?

— Конечно. — Слава пожал плечами, улыбнувшись. Достал телефон — нужно было выяснить, что там за проблемы возникли на работе. Потом позвонил матери, сказал, что пока задержится.

Отключив телефон и убрав его в карман, парень задумался. Его, конечно, успокоила новость, что с Катей все не так плохо как преподнес ее отец, и как ему самому показалось на первый взгляд. Но вот те ощущения страха возможной потери были все еще живы в его памяти. Как просто и ясно все стало, после того как он на миг представил себе что может остаться без нее навсегда. Все на свете можно исправить: можно усмирить гордость, отказаться от принципов вот как сейчас, ни на секунду не пожалев об этом. Можно научиться прощать и самому просить о прощении — существует тысяча способов как вернуть любовь и снова стать счастливым. Одного нельзя исправить — смерти. Перед ней все те трудности, что как казалось ему раньше, он никогда бы не смог переступить, стали хрупкими, как мыльный пузырь. И так же лопнули, едва он увидел жену и понял, что у них впереди еще целая жизнь и миллион возможностей совершать ошибки и исправлять их.

Когда он поднялся к Катерине, тещи у нее уже не было.

— Ну что, Кать, поговорим теперь спокойно? — Он снова присел на стул у ее постели.

— Ну, давай. Только я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать и чего добиться этим разговором. Мы же вроде все выяснили.

— Все, но… Кать, я объясниться хотел по-поводу своей реакции на эту новость. Просто Юля неожиданно напомнила мне про то время, когда я относился к тебе совсем по-другому. Я не буду утверждать, Кать, что я полюбил тебя с первого взгляда и все это время в институте страдал по тебе, потому что это неправда, и ты это прекрасно знаешь…

— Знаю, Слава, знаю. Я тоже не могу похвастаться в присутствии к тебе особо пылких чувств. Но ведь потом все так изменилось. Как ты мог забыть, за пять минуть перечеркнуть все, к чему мы с тобой пришли?

— А ты дала мне время? Кать, это ведь не я спровоцировал всю ту ситуацию, в которую мы с тобой тогда попали… Хорошо, — он понял, что разговор сейчас свернет не в ту сторону и приведет к очередным разборкам и выяснениям отношений, поэтому примирительно поднял ладони, — я понял насчет спора. Ты дала мне возможность посмотреть на то, что случилось с другой стороны, но ты не дала мне время принять и осознать это. Ты пойми, Кать, в тот момент передо мной вдруг встала та девушка, которую я терпеть не мог. Из-за ее раздутого самомнения, чрезмерной гордости, стервозности… Видимо я ее еще не забыл, Кать. Ты дашь мне время на это? Я надеюсь, на данный момент мы с тобой прояснили все секреты? Если ты, Кать, на мою почку поспорила, лучше скажи мне это сейчас.

— Слава, я тогда много чего натворила, много ошибок совершила, и если бы я могла сделать так, чтоб ты всего этого не помнил… Если бы можно было все переиграть, всем моим поступкам были бы другие причины, и тогда может быть, ты не реагировал бы на них так. Я половину тех глупостей сейчас не совершила бы, знаешь почему? В тот день, когда ты встретил меня в институте, я ведь шла к отцу чтоб просить его Юльку отчислить. За то, что она меня тебе сдала с этим спором. А вечером меня скрутило, и в больнице я много думала о том, что видимо это знак. Я ведь сама ей Вову вручила, и не нужен он был мне, и не из ревности, а из одной лишь вредности я их поссорила. А когда она мне ответила тем же, я хотела добиться ее отчисления и добилась бы, если бы ты мне не встретился по дороге к кабинету отца. Папа пошел бы мне на встречу, он за меня переживает. Вот об этом я жалею. Но жалеть о споре, Слава, я не могу. Не могу я жалеть о том, что помешала тебе жениться на Зое, не могу жалеть о том, что ты был моим хоть и так недолго. Я тебя люблю, Слава и я жалею только о том, что раньше этого не поняла. Не на то я спорила, дура слепая…

— Катька-Катька, — Слава прижал ее к себе, — и за что мне так повезло, а? Где я так успел нагрешить?

— Я не знаю, что мне сделать, Слав, чтоб ты забыл о том, какой я раньше была. Чтоб ты ко мне тех чувств больше никогда не испытывал.

— Да не будет больше этого, Кать! Считай этот эпизод жирной точкой во всей той истории. — Парень взял ее лицо в свои ладони. — А знаешь, я придумал: помири Юльку с кавалером. И тогда ты сама больше загоняться о Божьей каре никогда не будешь.

— Что?! — Девушка, нахмурившись, отстранилась. — Ты чего?

— А что? — Слава задумался. — Ты сможешь все парню объяснить, скажи, что ты подругу заставила, что надавила на нее, что она до сих пор по нему страдает и если он ее еще помнит… Ну, что я тебе говорю, ты же придумаешь, если сильно надо будет, правда?

— Но зачем мне это?

— Чтоб все начать сначала, Кать. Тогда мы будем смотреть на нее и помнить только о том, как ты помогла ей, а то, как когда-то предала, забудется.

— А ты что, без этого забыть мои косяки не сможешь?

— Это не ради меня, Катя, это ради тебя самой. Ну?

— Я подумаю… — Девушка вернулась в объятия мужа, прижалась щекой к его груди. — Ты меня, правда, любишь?

— Правда. — Он устроил подбородок на макушке девушки и тихонько баюкал ее на руках.

— Сильно?

— Сильно… — Слава прижался губами к ее волосам. — Очень сильно.

То лето для ребят стало жарким во всех смыслах и насыщенным событиями.

Сессию Катя все-таки сдала без папиной помощи. Сама-то она уровень своих знаний оценила на «удовлетворительно» с натяжкой, но преподаватели не стали сильно портить диплом ректорской дочке и ставили ей «хорошо». Но даже если бы ставили тройки, это были бы ее собственные тройки. Слава свои оценки получал сам и с привычной легкостью в общении с экзаменатором. Особенно если это была женщина. Женщины Славу за что-то любили и не важно, сколько им было лет, очаровать он мог любую и с легкостью. Иногда Катя думала, что эти четверки в ее «зачетке», Славина заслуга, а не папина. Попробуй, откажи ему, когда он так улыбается, рассказывая о своей жене.

В придачу ко всем своим добрым делам она все-таки помирила бывшую подругу с бывшим парнем. Сделать это удалось без особых усилий, а Юля так вообще не узнала, почему Володя вдруг через полгода предложил ей начать все с начала. Катя, заметив на крыльце института пылкую сцену их примирения, покосилась равнодушно и прошла мимо, словно они для нее вообще не существовали. Однако ее муж успел заметить легкую улыбку, что коснулась ее губ.

Окончание учебного года Катя и Слава отпраздновали в привычной компании, с Павлом и близнецами в клубе. Вот только танцевала теперь Катерина только со своим мужем, и дразнить его, будить в нем ревность больше не пыталась — уж слишком неадекватно он порой реагировал. Но зато пару на танцполе он ей составлял с удовольствием, в отличие от большинства Катиных знакомых парней — Славе только дай где покрасоваться.

Натанцевавшись, ребята пошли к бару, где было тише и спокойнее, и, протискиваясь сквозь толпу, Слава заметил, как какой-то парень, не заметив его жены, случайно сильно пихнул ее, когда она проходила мимо.

— Эй, поаккуратнее! — Он схватил нахала за плечо и развернул к себе, планируя добиться у него извинений в адрес Катерины. И замер, узнав бывшего друга.

— Димка! — Он сжал руку, все еще державшую плечо парня. — Привет!

Слава действительно был рад его видеть. Словно все, что их когда-то разделило, отодвинулось на один короткий миг.

— Здорово, друг! — Дмитрий, кажется, был рад не меньше случайной встрече. — Катя, — он заметил рядом девушку и взгляд его, скользнув по ее фигуре, быстро отметил Славину ладонь, лежащую на ее талии, — а вы здесь вместе?

— А мы всегда теперь вместе и везде, да родная? — Вячеслав поцеловал жену в висок. — Окольцевала меня, зараза!

Он продемонстрировал бывшему другу кольцо, украшающее безымянный палец правой руки.

— Поздравляю! — Димка протянул ладонь для рукопожатия. — А мы тут тоже по поводу с ребятами…

Он махнул в сторону столика, за которым сидела компания незнакомых парней.

— Одногруппники мои… то есть наши… с Зоей. Мальчишник у меня здесь.

— Правда? — Катя внимательно вгляделась в лицо мужа, пытаясь прочитать его мысли и эмоции, что сейчас им владели. Но Слава был невозмутим, как всегда, а улыбка, что тронула его губы, когда он поздравлял друга с предстоящим бракосочетанием, не была горькой. Скорее равнодушной. Или была?

— Пойдемте, ребят. — Дима тянул их за свой столик. — Посидим немного.

— Мы не одни. — Катя попыталась удержать Славу рядом, но он, поцеловав ее в щеку, вежливо, но безапелляционно попросил ее вернуться к Павлу и дождаться его с ребятами.

Катя спорить не стала, но пообещала себе непременно разобраться с мужем дома, без свидетелей. Вернувшись к друзьям, Катя постоянно отвлекалась и поглядывала в сторону, где был сейчас ее муж, думая, о чем они разговаривают и к чему все это приведет. Через пару часов наблюдений, заметив, что парни уже достаточно набрались, Катя не выдержала, и пошла за мужем, планируя отвезти его домой. Как он умудрился так накачаться за столь малый промежуток времени, ей навсегда осталось непонятным.

Усевшись рядом с мужем и потянув его за рукав, чтоб отвезти домой, Катя услышала, как Димка приглашает их со Славой на свою свадьбу и как тот в ответ соглашается и просит бывшего друга даже не сомневаться в их с Катериной обязательном присутствии на торжестве. В общем, расстались парни на позитивной ноте, пообещав друг другу позвонить и в скором времени обязательно встретиться. Да что уж там — пообещав друг другу возобновить былую дружбу, но уже встречаться семьями. Катя, которая в этот момент подносила к губам бокал с коктейлем, делая глоток, поперхнулась от этих слов, надолго закашлялась, а после настояла на немедленном возвращении домой, обманув Славу, что такси уже давно ждет их у крыльца.

Не нужно уточнять, что парни больше никогда не встречались и ни на какую свадьбу Катя со Славой не ходили. Зато после этой встречи вспоминали друг друга всегда без лишних нервов и злости. Все точки в отношениях друзей были расставлены в тот вечер окончательно.

Однако Катя, которая подобной жизненной мудрости понимать не желала, утром с превеликим удовольствием закатила благоверному скандал по поводу того, что он принял приглашение, не посоветовавшись с ней.

Слава, хмуро наблюдая за разошедшейся не на шутку женой, попивал минералку и до поры до времени в ее патетический монолог не встревал. В конце подведя черту парой емких фраз.

— Катя, не регулируй меня, хорошо? — Просто ответил он на ее тираду. — Я не пойду к нему на свадьбу, потому что я не считаю нужным там быть и не хочу, если честно. А не потому, что ты мне тут пытаешься запретить. Запомни это, ладно?

Пока девушка моргала глазами, подыскивая, чем ему ответить, он за руку притянул ее к себе и, усадив на колени, попросил:

— Кать, ну почему ты такая непонятливая, а? Неужели не ясно, почему я вчера согласился, глупая ты у меня все-таки.

— Да ну тебя! — Девушка спрыгнула с его колен и ушла, громко хлопнув дверью в спальню.

Просидев на кухне время, достаточное для того, чтоб понять, что Слава за ней не пойдет, Катя, вздохнув и в который раз посетовав на мужнино упрямство, вернулась к нему.

— Ты его обманул? — Она замерла на пороге спальни.

— Ну конечно. — Слава все так же валялся на постели и смотрел телевизор. — Я тебе больше скажу — он это прекрасно понял.

— И тебе не хочется Зою увидеть? — Катя приблизилась и присела рядом.

— Зоя? — Парень сделал круглые глаза. — Кто это?

— Прекрати! — Катя стукнула его кулачком по плечу.

— Не хочется. — Слава тут же стал серьезным. — Совсем. Правда, Катюш.

На том конфликт был исчерпан, став одним из многих в череде значительных и не очень важных событий в жизни молодой пары.

— Я толстая! — Катя опять рассматривала себя в зеркале, размазывая слезы по припухшему лицу.

Оно и так почти всегда от слез припухало, а теперь вообще становилось на подушку похоже.

— Я толстый страшный бегемот. — Выла она. — Посмотри же на меня, Сла-ава. Это ты виноват!

— Катюша, девочка моя, — ее муж подошел и обнял ее сзади, — ты не толстая, родная, ты беременная, помнишь?

Его ладони нежно прикоснулись к округлившемуся и заметно увеличившемуся в размерах, по сравнению с последними месяцами, животу жены.

— Забудешь тут. — Она еще пару раз всхлипнула и, откинув голову на плечо мужа, еще раз посмотрела на себя в зеркало. — Ты что думаешь, я полная дура?

— Не полная, а беременная, я же сказал. — Слава рассмеялся над недовольным лицом жены.

— И все равно, я бегемот. Я баржа. У меня на попе можно написать «Титаник», вот здесь… — она попыталась повернуться, но Слава за плечи снова повернул ее к зеркалу.

— Катенька, ты у меня очень красивая, очень… — Он пытался успокоить ее, старательно сдерживая себя от того, чтоб не раскричаться на нее, не встряхнуть за плечи и не попросить ее угомониться уже и не сворачивать ему кровь.

Чертовы гормоны, когда же это закончится! Скорее бы уже родила, что ли…

— Правда? — Катя шмыгнула носом и вгляделась в свое отражение. Слава уже напрягся, коря себя за лишний, сорвавшийся с его языка комплимент.

Нет, Катя была очень милой беременной. У нее был небольшой животик, со спины и не скажешь, что в положении и отеков не было, ну может личико чуть округлилось, но ведь уже восьмой месяц. Удивительного, в изменениях ее внешности, было мало. Но сейчас, заплаканная, с покрасневшими глазами, опухшим лицом, она, скорее всего, в который раз обвинит его в том, что он ее пытается успокоить и снова врет. Такие концерты Катя давала с регулярной периодичностью.

Он порой с трудом сдерживал себя, но мать и теща, едва Катька забеременела, провели с ним беседу и сильно попросили Катюшкины заскоки принять, ведь все это временно. А он потом пожнет плоды своего терпения. Когда Катя оклемается, конечно же, пожнет. Вот он и терпел.

К сожалению, от него скрыли, что Катина нервная система восстановится не сразу после родов, как он надеялся, а месяцев через шесть в лучшем случае. Но ему только предстояло в этом убедиться. Пока же он надеялся на лучшее.

— Правда… — осторожно выдавил он, гадая, случится ли буря.

Но Катя, повернув голову, потерлась носом о его шею.

— Слава, ты у меня такой хороший, я тебе, наверное, все нервы вымотала?

Так, рано радоваться! Он на этот трюк однажды попался — согласился, что вымотала, попросил быть чуток спокойнее, в итоге напоролся на такой концерт по заявкам, до сих пор в дрожь бросает.

— Да нет, родная моя, конечно нет. — Он прикоснулся губами к ее переносице, погладил ладонью по спине, успокаивая.

— Но я тебя люблю, ты же знаешь?

— Знаю. — Кажется, улеглось…

— Просто мне кажется я толстая и некрасивая. И большая, как слон…

— Ну что ты, Катюш, — Слава вдохновился этим хрупким обманчивым спокойствием и постарался закрепить его, — в клинике, в очереди, Кать, ты по сравнению с другими беременными…

— Что-о? — Катя отстранилась, а Слава проклял себя за разговорчивость. — А чего это ты их разглядываешь, а? Ты со мной ходишь на других баб смотреть?!

— Катя, ты перегибаешь, слышишь? У всего должна быть мера!

— Не кричи на меня, — ее глаза снова наполнились слезами, — ты меня не любишь!

— Да люблю я тебя, люблю, Господи-Боже!

— Я спать хочу… — Катя вдруг резко сменила тему. Но к подобным скачкам настроения он уже тоже успел привыкнуть.

— Поспи.

— И арбуз…

— Я схожу, куплю. — Слава сорвался с места, возможно слишком торопливо, но ему просто необходимо было остаться одному хоть ненадолго.

Катины загоны начались с того самого момента, как она узнала что беременна. У него даже было подозрение, что девушка спекулирует на своем положении. Едва тест показал две полоски, и они немного привыкли к этой новости, как Катерина захотела сразу фруктов, овощей, кисленького, солененького, остренького и в детский магазин. А если учесть то, что порой ее реально заносило на поворотах и к поведению в рамках образа прибавлялись ее зашкаливающие гормоны, Славе порой было очень сложно с ней.

Токсикоз, страхи, смена настроений, зацикленность на внешности — Катя с ума сходила и он вместе с ней. Только одним успокаивался — скоро, уже скоро, осталось потерпеть немного. Сейчас июль, а в сентябре Катя уже родит и угомонится, наконец.

Хорошо, что подобные срывы у жены чередовались с вполне благодушным настроением, когда девушка, напевая детские песенки, вертелась у зеркала и все намазывала себя нерафинированным подсолнечным маслом, предотвращая появление связанных с беременностью изменений в фигуре. А когда малыш толкался в ее животе, она бегом бежала к нему и, схватив его ладонь, прижимала ее к себе, и он с трепетом ощущал эти движения маленьких пяточек. Иногда Слава прижимался к животу жены щекой и тогда ножки стучались ему в ухо, а Катя блаженно перебирала пряди его волос и кажется, была вполне счастлива.

А потом наступал тот день, когда она ревела от каждого пустяка, дергалась, злилась и превращалась в беременную фурию…

Чертовы гормональные сбои, мать их…

Слава вышел из подъезда и, вдохнув тяжелый душный воздух, направился пешком к ближайшему супермаркету за арбузом. Может, Катя так от жары гонит? Ей, наверное, тяжело беременной в такой духоте. Хоть бы уже дождь прошел. И не дождь, а ливень. С грозой, с громом и молнией и сплошной стеной воды… Над городом уже несколько дней висели тяжелые тучи, парило как в теплице, но из них падало на сухую землю несколько скудных капель влаги и все — легче не становилось.

Катя забеременела через три года после окончания обучения. Трех лет им со Славой вполне хватило для того, чтоб относительно насладиться собой и задуматься о потомстве. К тому же обе будущие бабушки наседали, и каждый раз говорили о долгожданном внуке или внучке. О том, что давно уже пора. Что они не дождутся прибавления, от нетерпения с ума сойдут.

Тогда они однажды просто перестали предохраняться и ждали, случится чудо или нет. Случилось. Почти через полгода незащищенного супружеского секса.

Просто однажды утром Слава обнаружил Катю в ванной комнате, растерянную, с положительным тестом в руках.

— Я беременна… — Девушка виновато улыбнулась и посмотрела на него так, словно в помощи нуждалась, в нем нуждалась. — Что делать?

— Ну, если не рассосется, то рожать. — Слава улыбнувшись, притянул ее к себе и обнял. И устроив подбородок на ее плече, зная, что она его не видит, зажмурился на секунду, а потом взял себя в руки. Кто-то ведь должен сохранять спокойствие в этой ситуации.

Сразу же после того как было сделано официальное объявление о том, что в семье ожидается пополнение, Катя вошла в образ. Очень часто Слава находил жену у зеркала в спальне, где она, задрав маечку, надувала еще плоский животик, картинно подпирала рукой поясницу. Он смеялся над ней, а девушка морщила бровки и только поглаживала ладонью живот, пытаясь разглядеть насколько он, увеличился с прошлого раза.

С ней все так носились, и его мама, и ее родители. Немудрено, что Катя очень быстро превратилась в беременную принцессу, капризную и требовательную. Требовала Катя к себе любви и внимания и исполнения ее самых абсурдных желаний. Нет, клубника зимой — это вообще цветочки по сравнению с истеричными просьбами пожевать мел или понюхать бензин. И если мел он еще мог списать на дефицит кальция в период роста ребенка, то откуда взялась эта токсикомания, для всех осталось загадкой. Естественно никто Катерине подобных желаний исполнять не собирался.

А потом у нее съехала крыша на почве боязни измениться после родов, и что он ее непременно разлюбит. И она каждый день перед зеркалом занималась тем, что намазывала проблемные места маслом. Сначала косметическим, а потом по совету Риммы Леонидовны, подсолнечным. Слава с советами не лез, он вообще в этом ничего не понимал, страхов Катькиных не разделял, но раз она так делает, значит так надо, вот и все. Лишь бы счастлива была и спокойна…

Когда он вернулся домой, Катя была относительно спокойна, съела пол-арбуза, потом кусочек соленой рыбки, потом ее стошнило… Все как всегда, Слава к этому привык. У Кати в желудке из-за беременности не усваивались некоторые сочетания продуктов и на такие казусы ни он, ни она уже внимание не обращали — бывает.

Когда девушка умылась, Слава уложил ее в постель и сам прилег рядом, обняв ее живот. Катя заснула. Этим она тоже в последнее время отличалась — спала как сурок, и днем и ночью и вообще, стоило ей принять горизонтальное положение, как ее тут же срубало.

Самое интересно, что беременность Катя переносила легко (ну, не считая токсикозов и сонливости), то есть в плане здоровья все было очень хорошо. Единственная проблема была в эмоциональном фоне девушки. И все.

Слава заметив, что Катя спит, нежно прикоснулся губами к ее щеке и прижался к ней, надеясь на заслуженный отдых. Он даже телевизор в спальне включать не стал, наслаждаясь тишиной и покоем. Катя шевельнулась во сне, поерзала, устраиваясь удобнее, и заснула снова — в последнее время она могла спать только на одном боку, в одном положении и просыпалась обычно в скверном настроении, тяжело поднималась с кровати и разминала затекшее тело. А иногда она резко пробуждалась среди ночи от судорог, сводивших ножки и тогда Славе приходилось массировать ее ступни, чтоб боль скорее отпустила. В общем, сам он справедливо считал, что делит Катино положение с ней почти поровну. По крайней мере, в выходные. А завтра, слава Богу, на работу…

Он и сам не заметил, как отключился рядом с женой.