<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>detective</genre>
   <author>
    <first-name>Эдуард</first-name>
    <middle-name>Анатольевич</middle-name>
    <last-name>Хруцкий</last-name>
    <id>612a180e-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7</id>
   </author>
   <book-title>Зло</book-title>
   <annotation>
    <p>Роман Эдуарда Хруцкого «Зло» повествует о том, как началось сращивание партийно-советских и правоохранительных структур с теневым капиталом и уголовниками. Сейчас это явление называется коррупцией и организованной преступностью. Герой романа — человек нелегкой судьбы — вступает в неравную схватку с уголовниками и их покровителями — партийными функционерами.</p>
   </annotation>
   <keywords>мужские детективы,борьба с коррупцией,советские детективы,организованная преступность</keywords>
   <date>2015</date>
   <coverpage>
    <image l:href="#cover.jpg"/></coverpage>
   <lang>ru</lang>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <first-name></first-name>
    <last-name>Starkosta</last-name>
   </author>
   <program-used>FictionBook Editor Release 2.6</program-used>
   <date value="2018-07-31">31 July 2018</date>
   <src-url>http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=132368</src-url>
   <src-ocr>Текст предоставлен правообладателем</src-ocr>
   <id>D51E7F74-EB4F-476C-871F-2B6B482A4C81</id>
   <version>1.0</version>
   <history>
    <p>v 1.0 — создание fb2</p>
   </history>
  </document-info>
  <publish-info>
   <book-name>Эдуард Хруцкий. «Зло»</book-name>
   <publisher>Центрполиграф</publisher>
   <city>Москва</city>
   <year>2015</year>
   <isbn>978-5-227-05730-3</isbn>
   <sequence name="Классическая библиотека приключений и научной фантастики"/>
  </publish-info>
  <custom-info info-type="info">Страниц: 384
Тираж: 3000
Формат: 20.6 x 13.3 x 2.7
Тип обложки: Твердая бумажная</custom-info>
 </description>
 <body>
  <title>
   <p>Эдуард Анатольевич Хруцкий</p>
   <p>Зло</p>
  </title>
  <section>
   <epigraph>
    <p><emphasis>Памяти моего друга полковника Игоря Скорина посвящаю</emphasis></p>
   </epigraph>
   <p>© Хруцкий Э. А., наследники, 2015</p>
   <p>© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Пролог</p>
   </title>
   <subtitle><strong>Москва. Сентябрь 1991 года</strong></subtitle>
   <p>Не то чтобы он волновался, а просто было какое-то непонятное ощущение дискомфорта. И людей, сидящих с ним рядом в зале Кремлевского дворца, он никак не мог вспомнить. А как признаешь! У Белого дома, ночами, их было несколько тысяч. И он снимал у костров, на баррикадах, в переулках. Мелькали в визире камеры лица, плечи, поднятые руки. Он снимал и в самом Белом доме. Но там охотно становились под объектив «Бетакама», красиво и напыщенно говорили.</p>
   <p>Вот и сейчас они все здесь: Александр Руцкой в генеральском мундире, многозначительный Михаил Полторанин и мрачный Хасбулатов, прищурившийся Бурбулис и щекастый Гайдар.</p>
   <p>Новые вожди страны, уставшей от вождизма.</p>
   <p>Внезапно все захлопали, и появился президент. Он был высокий, стройный, улыбающийся и, кажется, слегка поддатый. Президент оглядел зал и сказал:</p>
   <p>— Спасибо вам.</p>
   <p>Потом начали зачитывать список, и люди подходили, получали медали и цветы. И лица их были торжественны и прекрасны.</p>
   <p>К президенту подошел Бурбулис и что-то прошептал ему на ухо.</p>
   <p>— Я сейчас… вернусь, — сказал президент и быстро пошел к дверям.</p>
   <p>Награды начал вручать Руцкой.</p>
   <p>Наконец назвали его фамилию. Он подошел к вице-президенту, тот прикрепил к лацкану его пиджака медаль. Протянул удостоверение:</p>
   <p>— Спасибо тебе, друг. Поздравляю с первой наградой свободной России.</p>
   <p>Внезапно, как набат, из темноты, из прошлого вылез человек с цветами.</p>
   <p>Он узнал его. На всю жизнь в памяти отпечатались это аскетическое лицо и тонкие губы монаха, бесцветные проницательные глаза. Когда-то он собирался убить его. И он понял, что ничего не изменилось, если Шорин стоит за спиной вице-президента.</p>
   <p>Так и не взяв цветов, мимо растерявшегося Руцкого пошел к выходу сквозь строй безлико поганых чиновников и мордатых ребят из «девятки». Вышел на улицу. Моросил слабый дождь, на кремлевской брусчатке образовались лужи. Неловкими пальцами отстегнул медаль и бросил ее под ноги в воду, смял удостоверение и швырнул туда же. Теперь он знал твердо: власть не переменилась. Она просто выбросила вперед новых крикливых лидеров, оставив за их спиной чудовищный аппарат.</p>
   <p>— Товарищ, товарищ! — окликнул его аккуратно подтянутый сержант из полка охраны и, наклонившись, поднял медаль и начал расправлять скомканное удостоверение. К нему подошел капитан, взял медаль. Прочитал в помятом удостоверении расплывшиеся буквы: «Ельцов Юрий Петрович».</p>
   <p>Посмотрел в спину уходящему человеку, потом порвал удостоверение, а медаль вытер о китель и положил в карман.</p>
   <p>Ельцов вышел из ворот Кремля, закурил и оглянулся. Кремль стоял незыблемо и державно. Красные стены его, как и много веков назад, плотно отделяли власть от народа.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Часть первая</p>
    <p>Знал бы прикуп — жил бы в Сочи</p>
   </title>
   <subtitle><strong>Ереван. Май 1978 года</strong></subtitle>
   <p>С балкона десятого этажа был виден белый город. Со стороны Севана на него надвигались набухшие тучи. Солнце, уходящее за горы, подсвечивало их, и они казались ржавыми. Ржавые тучи над белым городом.</p>
   <p>— Красиво, — сказал гость и щелчком отправил окурок сигареты в воздух. — Красиво. — Он насмешливо посмотрел на хозяина. — Жаль, что ты, Жорик, не художник, сидел бы на балконе и рисовал, глядишь, и получился бы из тебя новый Левитан.</p>
   <p>— У меня, Ястреб, голос сиплый. — Жора усмехнулся фиксатым ртом.</p>
   <p>Усмешка сделала его хищным и злым.</p>
   <p>— Голос! — Ястреб крутанул головой, достал новую сигарету, прикурил. Душистый дымок фирменного «Кента» поплыл по комнате. — Ну что, Жорик, подумал?</p>
   <p>— Сука буду, не поднять мне этого дела.</p>
   <p>— Ссучиться всегда успеешь. Ты же лучший вор в этом городе. Или теперь только разводками занимаешься?</p>
   <p>— Конечно, на правиле мой авторитет высокий, дорогого стоит.</p>
   <p>— Жорик, я из Москвы летел не для того, чтобы узнать, живешь ты по закону или завязал. Я для дела летел. И ты мне это дело поставишь.</p>
   <p>— Ястреб, век свободы не видать…</p>
   <p>— Кончай базар, Жорик. Иначе свободы больше никогда не увидишь.</p>
   <p>— Я, Ястреб, слышал, что ты — человек авторитетный. Какой масти, не знаю, но за тебя самые козырные люди мазу держат. Но я — вор в законе, я всю Армению держу.</p>
   <p>— Помолчи, вор в законе…</p>
   <p>Ястреб подошел к серванту, забитому хрусталем, открыл дверцу, щелкнул ногтем по одному из разноцветных бокалов венецианского стекла. Бокал ответил ему мелодично и тонко.</p>
   <p>Ястреб усмехнулся:</p>
   <p>— Упаковался ты, Жорик, под завязку. Прямо секретарь ЦК. Конечно, от такой жизни неохота на дело идти. Но выхода у тебя нет.</p>
   <p>— Это почему?</p>
   <p>— А потому. — Ястреб достал из кейса, стоящего у дивана, полиэтиленовую папочку со спортивной эмблемой, вынул из нее большую фотографию.</p>
   <p>— Это ты писал, вор в законе?</p>
   <p>Жорик взял фотографию, и руки у него задрожали.</p>
   <p>— Ты… легавый, ты… мент… — захрипел он.</p>
   <p>— Не хрипи, падла. Рот твой ссученный. Витя Утюг во Владимирской крытке по сей день гадает, кто его после такого файного дела вложил. А как он узнает и по зонам ксивенку кинет? Понял теперь?</p>
   <p>— Понял.</p>
   <p>Жорик встал, подошел к шкафу, вынул золотой портсигар с неведомой монограммой, достал папиросу, закурил, затягиваясь часто и глубоко. По комнате поплыл сладковатый противный запах.</p>
   <p>— Все дурь смолишь, — поморщился Ястреб.</p>
   <p>Он стоял в проеме балконной двери. Высокий, уже погрузневший, в заграничном невесомом костюме, переливающемся в два цвета, американской рубашке с одноцветным галстуком. Из другой жизни пришел в квартиру вора в законе Жоры Ереванского этот человек. Из мира, где живут сильные люди, и играют они по другим правилам, в их колоде всегда пятьдесят два туза. И Жора, смоля папиросу с планом, понимал это, понимал, что ему придется ставить опасное дело.</p>
   <p>Дурь прояснила мозг, и соображать он стал быстрее и лучше.</p>
   <p>— Ястреб, я врубился. Зла на тебя у меня нет. Не знаю, кто за тобой стоит, но понимаю, что люди не простые. Я все могу сделать, кроме одного. Сейф. Ты же сказал: то, что нужно, находится в сейфе. А такой старый сундук вскрыть могут только два человека — Старик и Махаон.</p>
   <p>— Все знаешь. Старика чучмеки замочили в Ташкенте.</p>
   <p>— Ай-ай-ай, — удивился Жорик, — кто же руку поднял на такого человека?</p>
   <p>— Бакланы, шныри подлючие.</p>
   <p>— Мусульманы?</p>
   <p>— Они.</p>
   <p>— А ответ?</p>
   <p>— Был. Черкас с них за всю масть получил. Где Махаон?</p>
   <p>— Там, где его не достать. В Лабытнанги, на спеце.</p>
   <p>— Пиши ему ксивенку. Только напомни такое, что вы оба знаете. Вы же с ним кенты.</p>
   <p>— Уважаю я его.</p>
   <p>— Вот и хорошо, пиши. Да жди его в гости.</p>
   <p>— Неужели? — Жорик удивленно посмотрел на Ястреба.</p>
   <p>— Мы все можем. И помни: те, кто с нами, живут богато и долго.</p>
   <p>— Ты же знаешь меня.</p>
   <p>— Поэтому и пришел. — Ястреб вынул из кейса двенадцать четвертаков. — Здесь шестьдесят кусков.</p>
   <p>Жорик молча глядел на деньги.</p>
   <p>— Четвертак тебе, четвертак Махаону и десять штук подсобникам. Но учти: в комнате той лежат деньги.</p>
   <p>— Много?</p>
   <p>— Ты о них забудь. Деньги те — госсобственность. А значит, смерть. Возьмешь хоть пачку — менты и чекисты по всей стране искать будут и найдут. До суда не доживешь — замочат. Это — деньги СССР.</p>
   <p>— А коробка в сейфе?</p>
   <p>— А ее никто искать не будет. Хозяина коробки на этой неделе к стенке прислонят. Ты его знаешь, распрекрасно знаешь, — Ястреб взял со стола газету, — ты же читал.</p>
   <p>— Абалов!</p>
   <p>— Ты же его собственность берешь, значит, ничью.</p>
   <p>— Как же ты про сейф-то узнал?</p>
   <p>Ястреб засмеялся:</p>
   <p>— Пиши своему кенту, пиши.</p>
   <subtitle><strong>Ямало-Ненецкий автономный округ. Поселок Лабытнанги. Учреждение 3678-С</strong></subtitle>
   <p>Мишка Николаев, кликуха Махаон, вышел из здания промзоны. Бригаду увели в жилую зону, а он остался ждать сменщика, чтобы по счету передать ему сверла.</p>
   <p>Одинокие прогулки из зоны в зону на спецрежиме удавалось получить не каждому. Это была привилегия авторитетных воров, живущих по закону. Мишка посмотрел на выцветшее небо, на солнце, похожее на горящий вполнакала фонарь, и закурил. Утомительное дело — полярный день, даже темнота, опускающаяся на тундру почти на восемь месяцев в году, не раздражала его так, как это непонятное время. Мишка курил, смотрел на солнце, вокруг которого образовался черный кантик, и на душе у него становилось муторно. Семь лет ему гнить на этой зоне. Бывает, происходит чудо и освобождают по двум третям. Но надеяться на это можно на любом другом режиме, только не в Лабытнанги. Отсюда даже в побег не уйдешь: тундра. Но о побеге Махаон не думал. Он всегда честно досиживал свой срок. Бегать и прятаться — не в его характере.</p>
   <p>На вахте старшина Лазарев, старый вохровский волк, подавшийся на Север из Москвы за копейкой, за всякими там полярными и отдаленными надбавками, формально, с ленцой провел руками по бушлату и брюкам. Он знал, что такой авторитетный вор, как Николаев, ничего не понесет на себе. Если ему что и понадобится — другие пронесут.</p>
   <p>— Я, земеля, дома был, — сказал старшина, — пивка в Сокольниках попил от пуза.</p>
   <p>— Не трави душу, начальник.</p>
   <p>— Ничего, Миша, семь лет — не вся жизнь. Не век тебе с номером на полосатке ходить. Откинешься.</p>
   <p>— Спасибо на добром слове, начальник.</p>
   <p>Махаон был опытным зэком, поэтому сразу же отогнал от себя мысли о Москве, пиве, Сокольниках и начал думать об ужине, о том, что удалось получить передачу от кентов, а завтра он сможет отовариться в ларьке, и о том, что скоро ляжет на вагонку и уснет до подъема.</p>
   <p>В бараке они жили семьей. Пять московских воров и Леша Шмаль, мелкий фармазонщик, получивший всего три года. Ему бы сидеть где-нибудь под Калинином, но он втюхал фуфель дочери самого замминистра МВД. За два кольца с фальшивыми бриллиантами папаша распорядился отправить Лешу далеко на Север. Так Шмаль попал на особку. Парень он был свойский и веселый, жил по закону. Три года на этой зоне давали ему право войти в авторитет, и Леша это очень ценил.</p>
   <p>А главное, он прекрасно играл на гитаре и пел.</p>
   <p>Мишка вошел в барак, и сразу зазвенели струны, и Лешка пропел:</p>
   <poem>
    <stanza>
     <v>Звон проверок и шум лагерей</v>
     <v>Никогда не забыть мне на свете,</v>
     <v>Изо всех своих лучших друзей</v>
     <v>Помню девушку в синем берете…</v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>Любимая песня Махаона. Старая блатная, тридцатых годов. Ее часто пел друг Махаона — знаменитый московский вор Витя Золотой. Кликуху он получил за то, что всю свою жизнь воровал только золото.</p>
   <p>Махаон прошел в свой угол, сел и стал стаскивать сапоги. Конечно, старшина — вертухай опытный, но и Махаон — не фраер, пронес он в сапоге сделанный им клинок для финаря.</p>
   <p>К нему на вагонку присел московский вор из их семьи, финку Махаон правил для него.</p>
   <p>— Ну, спасибо, браток, век не забуду.</p>
   <p>— Ты ее спрячь пока, — усмехнулся Махаон, — потом чукча тебе из кости ручку вырежет.</p>
   <p>Финку эту делали не для разборок, а для воровского шика. Поножовщины на зоне не было. Во-первых, народ сидел здесь все больше знаменитый, сливки блата, во-вторых, начальник лагеря был человек твердый. Он сам точно выполнял свой закон без всяких отступлений от инструкций и требовал этого же от заключенных. В прошлом году два черкеса устроили на зоне поножовщину. Их повязали, а ночью голых выбросили на снег и полили водой из шланга. Утром захоронили за зоной. Такие здесь были порядки.</p>
   <p>Они только успели припрятать нож, как дневальный у входа заголосил:</p>
   <p>— Гражданин начальник…</p>
   <p>В барак вошел младший лейтенант, помощник начальника отряда.</p>
   <p>— Осужденный Николаев, к начальнику, — опять пропел дневальный.</p>
   <p>Махаон натянул сапоги и пошел в канцелярию.</p>
   <p>Как положено, постучал, открыл дверь и доложил:</p>
   <p>— Осужденный Николаев прибыл, гражданин лейтенант.</p>
   <p>Начальник посмотрел на него, усмехнулся:</p>
   <p>— Собирайся, Николаев. Через полчаса с вещами в штаб.</p>
   <p>— Зачем, гражданин начальник?</p>
   <p>— Повезло тебе, пойдешь на этап. В Питер тебя отправляют, к следователю. Рад?</p>
   <p>— А то, гражданин начальник.</p>
   <p>Конечно, Махаон был рад этой редкой удаче. Из Питера его наверняка отправят не дальше Архангельска. А там зоны нормальные. Там и две трети можно получить.</p>
   <p>Все формальности были закончены стремительно. Из зоны Мишку конвоировали два молчаливых парня.</p>
   <p>— Значит, так, Махаон, — сказал старший, когда они вышли с вахты. — Теперь для тебя закон — это мы. Дернешься — застрелим. Понял?</p>
   <p>— Чего не понять, гражданин опер.</p>
   <p>— Вот и ладно, вот и молодец. Руки.</p>
   <p>Щелкнули наручники. У Махаона нехорошо стало на сердце. Странный какой-то конвой. Что-то здесь не так. И автозака не было. Стоял у вахты обыкновенный «рафик», без милицейской раскраски.</p>
   <p>Ехали долго, машину нещадно трясло на разбитой дороге. Окна были плотно зашторены, поэтому Махаон по арестантскому опыту — в автозаках наездился достаточно — определил на слух, где едут. Вот все больше машин стало попадаться. Потом мост прогудел, значит, переехали Обь. Дорога ровнее стала, послышался неуловимый шум. Это музыка города. Не слышная многим, но понятная человеку, которого многажды возили в закрытых машинах.</p>
   <p>Вот затормозили. Наверняка у светофора. Значит, привезли его в Салехард. Машина пропетляла по улицам и остановилась. Один из сопровождающих вылез. Прошло минут десять, и дверь распахнулась.</p>
   <p>— Выходи, Николаев.</p>
   <p>Мишка выпрыгнул, огляделся. Машина стояла у высокого зеленого забора. Из открытой калитки вышли двое крепких парней в темных костюмах.</p>
   <p>— Пошли, Николаев.</p>
   <p>Махаон направился к калитке и увидел обычный двухэтажный дом. Окна без решеток и «намордников», входная дверь без «волчка».</p>
   <p>— Куда меня привезли? — спросил Мишка.</p>
   <p>— Узнаешь скоро, иди в дом.</p>
   <p>А дальше все было как в сказке. В прихожей его заставили раздеться догола и отвели в баню. Через час, вымытый, в новом летнем костюме, в хорошей рубашке, он сидел за обильным столом. Отворилась дверь, и в комнату вошел высокий, прекрасно одетый человек.</p>
   <p>— Ну, здравствуйте, Михаил. Читайте.</p>
   <p>Он положил перед Махаоном письмо Жоры Ереванского.</p>
   <subtitle><strong>Ереван. Июнь 1978 года</strong></subtitle>
   <p>Махаон разложил на столе инструменты. Три дня он сам мастерил замысловатые сейфовые отмычки. «Сундук», который надо было выпотрошить, был старым, знаменитой английской фирмы «Брилль и сыновья». Таких нынче не делали. Сейчас все больше на электронику надеются. А эту электронику опытный человек отключит на раз. Старые сейфы — это не металлические сундуки. Это целая страна со своими секретами, пропастями и опасными дорогами. Открыть такой сейф, не зная его секрета, невозможно. Правда, новое поколение медвежатников работает грубо, без поэзии. Режет автогеном или заливает «царской водкой». А перед Мишкой стояла задача сложная — открыть и закрыть сейф. Следовательно, надо работать аккуратно и четко.</p>
   <p>Уже неделю он жил за городом, в доме Жоры Ереванского. Дача была шикарная. Мебель финская, хрусталь, ковры. И даже чудо техники — видеомагнитофон — имел Жора. Стоил он чуть больше «Волги», но вещь, конечно, классная. До глубокой ночи смотрел Мишка американские боевики. Когда он уходил в зону, о таком чуде еще никто и не слышал.</p>
   <p>Богато жил Жора. Вообще, «зверьки черножопые» жили совсем не так, как русские блатные. Куда возвращается Мишка после очередной отсидки? В квартиру на Грузинском Валу. Обычную, двухкомнатную. В одной комнате жила мать, в другой — вдовая сестра с дочкой. Мишка только ночевал там, да и то очень редко. Конечно, помогал родным, потому что любил их и они любили его.</p>
   <p>А у Жоры — и четырехкомнатный кооператив в Ереване, и дача, две «Волги», да еще этот необыкновенный магнитофон.</p>
   <p>Умеют жить зверьки. Умеют.</p>
   <p>Но ни американские фильмы, ни вкусная жратва, ни двадцать пять косых, полученных от Жоры, не могли успокоить Николаева. Само дело его не пугало. Тем более что денег они не брали. То, что сейф Абалова, известного во всем подпольном мире Союза теневика, стоял в госхранилище, не удивляло. Жорик поведал ему, что директор банка — родственник Абалова и тот все свое добро держал там, под госохраной. Все это было нормальным и понятным. Но что за люди стояли за этим делом, Махаон угадать не мог. Жорик рассказал ему, что дело организует Ястреб. Человек в уголовном мире Союза известный, весьма авторитетный, но давно сменивший «масть» и отошедший от воровского мира. Но была у него некая сила, которая могла спокойно открыть ворота зоны, спланировать сложнейшее дело, щедро заплатить за него. Многое мог Ястреб. Вот и документы чистые дал, и справку, что Николаев Михаил Гаврилович сактирован из зоны по состоянию здоровья. Лежали в кармане пиджака документы и деньги, но впервые в жизни не радовали они Махаона. Неспокойно было у него на душе, муторно. Пугала его непомерная власть, которой обладал Ястреб.</p>
   <p>Но и Мишка тоже не фраер. Не вчера родился. Распрекрасно знал он все примочки дорогих друзей. Мало кому верил Мишка в том мире, в котором ему пришлось жить. Вор благороден только в песнях, которые они сами сочиняют, да на зоне процветает воровское кентовство. На воле — каждый за себя. Неужели менты смогли бы так хорошо работать, не будь среди воров и даже законников их стукачей? Не верил Мишка ни Жорику, ни тем более Ястребу. Но ситуация сложилась уникальная, и он решил использовать ее за всю масть. Он три дня мотался по Еревану, искал подходящий металл для инструментов. И сразу определил, что его пасут. А то, что это не менты, понял после того, как легко ушел от наружки проходными дворами старого города. Слава богу, Ереван он знал отлично.</p>
   <p>Жорик вряд ли нанял для этого русских ребятишек. У него своих зверьков хватает.</p>
   <p>В первый же день он встретился со своим дружком стародавним, Ашотом; когда-то вместе топтали зону. Ашот-художник жил в Москве, стал одним из самых модных столичных центровиков, поэтому деньги ему были нужны немалые. Он и сообразил. Начал к десятидолларовой купюре нолик дорисовывать. Валюту чаще всего скупали кавказцы да теневики, они толком-то и русского не знали, не то что английского.</p>
   <p>Дело Ашота процветало, пока в Швеции не засыпался классик российской литературы. Он, ничего не зная, засветил в магазине туфтовую зелень. Тогда за дело взялся КГБ, и за месяц, размотав цепочку, вышел на Ашота. Ему вчинили 147-ю статью — мошенничество — и отправили на два года в зону. Там Мишка с ним и познакомился. Потом они встречались и на воле. Ашот осел в Ереване и для узкого круга лиц делал документы, неотличимые от настоящих. Самое интересное, что, когда менты проверяли паспорт по ЦАБу, все данные сходились, один в один. За полтора куска (дружба дружбой, а дело есть дело) Ашот сделал Мишке паспорт на имя Прокудина Михаила Сергеевича и удостоверение инструктора Московского городского совета ДОСААФ.</p>
   <p>Мишка не стал говорить Жорику о людях, которые все три дня так неудачно пасли его. Кто его знает, а вдруг и его гостеприимный хозяин в деле с этими козлами. Не верил Махаон никому. Особенно ворам. Ему давно предлагали «короноваться» и стать вором в законе, но Мишка не хотел этого. Не устраивали его никакие законы, ни ментовские, ни воровские. Он сам по себе жил. Работал без подельников, никого не сдавал, в драке был свиреп и неукротим, как-никак бывший боксер. На правила воровские не ходил, незачем ему заниматься разводками и решения выносить. Сам он жил правильно и за себя на любом толковище ответить мог, да и многие авторитетные воры за него держали мазу.</p>
   <p>Часов в двенадцать появился озабоченный Жорик. Он был расстроен, и не скрывал этого.</p>
   <p>— Дело делаем сегодня вечером, — сообщил он.</p>
   <p>— Что-то ты смурной, Жорик, — засмеялся Мишка, — не хочешь от своего добра очко ментам подставлять.</p>
   <p>— А ты хочешь?</p>
   <p>— Мне деваться некуда. Меня с кичи для этого сдернули.</p>
   <p>— И я не хочу, — честно признался Жорик, — да тоже деваться некуда.</p>
   <p>— Значит, держит тебя Ястреб?</p>
   <p>— Держит.</p>
   <p>— Ну, говори расклад.</p>
   <p>— Рядом с банком дом выселенный, они крышами соединены. С крыши попадаем в комнату. Там раньше учебный класс был. Сигнализации нет. Шестерки пол пробивают и уходят. Мы идем с тобой. Ты спускаешься по веревке, вскрываешь сейф.</p>
   <p>— А менты?</p>
   <p>— Им не до нас. Они во дворе свадьбу начальника охраны праздновать будут.</p>
   <p>— Чудны дела твои, Господи. — Мишка перекрестился. — Такое только у вас, у зверьков, возможно.</p>
   <p>— Не обижай, дорогой.</p>
   <p>— Так я не со зла — от зависти.</p>
   <p>— Каждый народ по-своему живет.</p>
   <p>— Это уж точно.</p>
   <p>— Так ты готов?</p>
   <p>— Как юный ленинец. — Мишка поднял руку в пионерском приветствии.</p>
   <p>— Тогда переодевайся. — Жорик подошел к шкафу, вынул тренировочный костюм.</p>
   <p>— Нет, Жорик, — Мишка махнул рукой, — у меня примета верная: в чем одет перед делом, в том и иду.</p>
   <p>— А как же ты в ювелирном на Арбате завалился?</p>
   <p>— По дурости комбинезон напялил.</p>
   <p>Жорик замолчал. С одной стороны, Ястреб велел, чтобы они с Мишкой в тренировочных костюмах были. Но он был вор, а значит, безоговорочно верил в приметы, талисманы, гадания. Доводы Мишки перевешивали доводы Ястреба, и Жорик сказал:</p>
   <p>— Делай как знаешь. Как тебе Болдоха подскажет. Только ксивенку, что тебе сделал Ястреб, оставь дома.</p>
   <p>— Неужели я ее светиться на дело возьму?</p>
   <p>— Тогда отдыхай. Обедать будешь?</p>
   <p>— Нет, только чаю попью. Я на дело впроголодь иду, как волк.</p>
   <p>Жорик засмеялся, сверкнув золотыми зубами. Он ушел, а Мишка лег на диван, взял найденную на полке книгу «И один в поле воин…» и читал до вечера. Когда стемнело, он проверил инструмент, спрятал в поясе, надетом на голое тело, паспорт — подарок дружка Ашота — и деньги. Оделся.</p>
   <p>Внезапно набежали тучи, и по подоконнику барабаном застучали дождевые капли. Мишка подошел к окну. Во дворе стояла плотная стена ливня. Это был особый, короткий и сильный южный дождь. Он словно светился в темноте, в огне фонарей, казался голубовато-чистым. Давно он не видел таких дождей. Там, на Севере, они были затяжными и пугающе темными.</p>
   <p>Дождь перед делом — к удаче. Хорошая примета. Значит, бог бродяг Болдоха посылает ему весточку, обещает, что сладится нынче вечером всё.</p>
   <p>Ливень прекратился так же внезапно, как и начался. Только со звоном падали капли в стоящие под водостоками кадушки.</p>
   <p>Мишка закурил. В сыром воздухе запах табака был особенно резким — давал понять, что дух его был лишним в этом буйстве ощущений.</p>
   <p>— Пошли, — сказал вошедший в комнату Жорик, — пора, Миша.</p>
   <p>Махаон вынул из кармана ксиву, сделанную Ястребом, положил на стол. Жорик мазнул по паспорту глазами, но сделал вид, что совершенно не придал этому значения. Они вышли в сад, в мир необычайных после дождя запахов. Цветы благоухали нежно и остро.</p>
   <p>— Как пахнет, а? — хлопнул Мишку по плечу Жорик.</p>
   <p>— Как в крематории.</p>
   <p>— Ты что, ты что… — Жорик сплюнул через левое плечо и перекрестился, — не говори так, а!</p>
   <p>У калитки их ждала машина. Ехали долго, петляли по улицам. Наконец у мрачного четырехэтажного дома машина остановилась. По черной вонючей лестнице они поднялись на чердак.</p>
   <p>— Пришли, — вздохнул Жорик. — Теперь будем ждать.</p>
   <p>— Твои шестерки где?</p>
   <p>— Уже работают.</p>
   <p>Обычно курить очень хочется, когда нельзя. Мишка это знал по богатому жиганскому опыту, поэтому он достал спичку и начал перекатывать ее зубами. Ждать и убегать для него — дело привычное, вот догонять он не умел. Откуда-то доносились звуки песен. Видимо, мусора серьезно гуляли во дворе банка. Почему-то Мишке внезапно показалось, что жизнь его остановилась. Встала, как дрезина, упершаяся в рельсовый ограничитель. Словом, эта ночь разорвала ее на две части. В одной осталось все его прошлое, другая обещала быть необыкновенно прекрасной.</p>
   <p>Он знал, что сделает со своими деньгами. Четвертак, полученный сегодня от Жоры, да двадцатник в заначке дадут ему возможность пожить неплохо. Он не поедет в Сочи с Жорой, а рванет в Ялту, к старому дружку. Домик маленький купит, на работу устроится. А там посмотрит. Южная жизнь — веселая, легкая, как конфетти. Посмотрим, как сложится. Посмотрим.</p>
   <p>Вот уже совсем темно стало, сквозь чердачное окно начал пробиваться прохладный ветерок. Он немного остудил разгоряченное лицо, и Мишка задремал. А проснулся от звука голосов. Жорик с кем-то невидимым в темноте говорил по-армянски.</p>
   <p>— Поспал, Миша? — наклонился к нему Жорик.</p>
   <p>— Немного. Пора?</p>
   <p>— Ну и нервы у тебя.</p>
   <p>— Вылечил в лучшем санатории Лабытнанги.</p>
   <p>— Ты что, ты что… — Жорик снова трижды плюнул через плечо, — такое перед делом вспоминаешь.</p>
   <p>— А ты, Жорик, наколку на груди изобрази: «Кто не был — тот будет. Кто был — не забудет».</p>
   <p>— Веселый ты, Михаил, сегодня.</p>
   <p>— На веселое дело идем.</p>
   <p>Мишка раскрыл сумку и вынул халат. Обычный синий рабочий халат.</p>
   <p>— Я готов.</p>
   <p>Мимо двух молчаливых амбалов они прошли к чердачному окну.</p>
   <p>— Давайте я вашу сумку понесу, — сказал один из них с сильным акцентом.</p>
   <p>— Не надо, браток, я, как Диоген, все свое ношу с собой, — ответил ему Мишка.</p>
   <p>— Не слышал такой кликухи.</p>
   <p>— Не слышал и не надо, — зло прошипел Жорик, — тебе по закону с таким человеком, как Махаон, базлать без разрешения нельзя.</p>
   <p>Они вышли на крышу. Внизу разбегались улицы золотистыми фонарными строчками. Ничего не скажешь, красивый вид.</p>
   <poem>
    <stanza>
     <v>Сидели мы на крыше,</v>
     <v>А может быть, и выше,</v>
     <v>А может быть, на самой на трубе, —</v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>пропел Мишка куплет с детства приставшей к памяти песни.</p>
   <p>— Веселый ты парень, Миша, — помотал головой Жорик, — ничего не боишься.</p>
   <p>— Боюсь, Жора, боюсь.</p>
   <p>Чего он боится, Мишка пояснять не стал: надо было перепрыгивать на крышу банка. Потом они влезли в чердачное окно. Мишка зажег фонарик. Чердак был завален перевязанными шпагатом пачками документов.</p>
   <p>— Пожара не боятся, — шепнул он Жорику.</p>
   <p>Дверь.</p>
   <p>Лестница.</p>
   <p>Снова дверь.</p>
   <p>Комната заставлена старыми столами, стульями, шкафами. Посередине пол был вскрыт и виднелся черный проем.</p>
   <p>Мишка достал из сумки альпинистский трос. Вот то, что он искал. Под одним из окон батарея была снята, а из стены торчали крепежные крюки.</p>
   <p>Махаон сноровисто обмотал трос вокруг крюка. Затянул, подергал. Вроде порядок. Он сбросил трос в дыру. Повесил через плечо сумку.</p>
   <p>— Ну, я пошел.</p>
   <p>— С Богом, — прошептал Жорик и перекрестился.</p>
   <p>Мишка протиснулся в дыру и осторожно спустился. Подошвы мягко коснулись пола. Махаон достал фонарик. Жесткий конус света вырвал из темноты стеллажи с уложенными и запечатанными в полиэтилен пачками пятидесятирублевок.</p>
   <p>Вот это да! Вот это место!</p>
   <p>И в ушах зазвенела старая уркаганская песня, которую пел под гитару его сосед Юра Ельцов:</p>
   <poem>
    <stanza>
     <v>Деньги советские ровными пачками</v>
     <v>С полок глядели на нас.</v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>И думать Махаон не мог, что придется ему хоть раз такое увидеть. Но нельзя было сопли распускать. Деньги эти декорацией были, мифом, темой для рассказов.</p>
   <p>Свет фонарика побежал дальше и уперся в сейф. Вот и ты, мой маленький. Вот ты где. Ну что же, давай знакомиться, я уже наладил отношения с тремя твоими братишками. Думаю, и мы подружимся.</p>
   <p>Рукой в тонкой нитяной перчатке Мишка погладил нового знакомца. Обласкал его, бедолагу. Потом достал из сумки стетоскоп, вставил в скважину отмычку, прижал головку стетоскопа к металлу.</p>
   <p>Раз. Два. Три.</p>
   <p>Отмычка хорошо взяла зубья замка. Все правильно, заблокировал замок Абалов. Хитрый чучмек, битый зверек. Но только мы тоже не фраера. Мишка, как пианист по клавишам, пробежался по металлической лепнине сейфа.</p>
   <p>Вот, поддалась одна. Он посветил фонарем и вставил в скважину «лисью лапу». Щелчок был громким, как выстрел. Мишка перевел дух. Блокировка снята. Теперь снова отмычечка-девочка. Вошла, вошла, милая. Мягко, как домой.</p>
   <p>Теперь осторожно. Вправо. Влево.</p>
   <p>Пусть обвыкнется, зацепит зубья, ляжет на них.</p>
   <p>Пора. Он резко повернул отмычку. Замок поддался без звука. Что и говорить, последний он профессионал остался в Союзе. Последний.</p>
   <p>Махаон повернул ручку, потянул на себя. Сейф чмокнул, как банка с грибами. Луч фонарика сразу же уперся в коробку. Вернее, в ларец. Большой цены вещь. Одни камни на вензеле стоят дорого.</p>
   <p>Мишка вынул ларец. Тяжелый, падла. Видно, много брюликов в нем. Но это не его дело. Мишка спрятал ларец в сумку. Посветил фонариком.</p>
   <p>Много добра прятал здесь Абалов. Одних долларов немерено. Часы золотые. Пистолет. Обычный «тэтэшник» со стертым воронением.</p>
   <p>Повинуясь внутреннему чувству, Мишка достал пистолет, выщелкнул обойму. Патроны на месте. Тогда он вбил магазин в ручку, передернул затвор, поставил пистолет на предохранитель и сунул его под пиджак, сзади за ремень. И еще он взял черную записную книжечку. Пригодится. Может, сюда и записал ожидающий расстрела Абалов тайну своих схронов.</p>
   <p>Потом Мишка аккуратно закрыл сейф и дернул за веревку. Его подняли быстро и споро.</p>
   <p>— Ну? — прошептал Жорик, когда голова Мишки просунулась в дыру.</p>
   <p>— Погоди.</p>
   <p>Махаон уперся руками в пол, вылез.</p>
   <p>— Все у меня. Сваливаем.</p>
   <p>На чердаке Мишка вынул ларец из сумки, протянул Жорику:</p>
   <p>— На.</p>
   <p>— Фанеры там много? — поинтересовался Жорик.</p>
   <p>— На сто жизней хватит.</p>
   <p>Он не видел в темноте, как один из амбалов сжал другому руку.</p>
   <p>— Мы сейчас уйдем, — сказал им Жорик, — а вы дыру прикройте, чтобы сразу в глаза не бросалась.</p>
   <p>Те ответили что-то по-армянски. Но Мишке было не до них, на лестнице он закурил. Как все-таки сладок грех после воздержания.</p>
   <p>Они с Жориком вышли на улицу. Пусто.</p>
   <p>— Давай к машине, — Жорик тоже закурил, — слепили мы дело, Миша. Слепили.</p>
   <p>— А ты как думал.</p>
   <p>Они подошли к «Волге». Дверца открылась, и вылез Ястреб. Он был такой же элегантный и добродушный. Только на этот раз оделся в коричневый костюм с переливом.</p>
   <p>— Ну как, Жорик?</p>
   <p>— Все нормально. — Жорик протянул ему ларец.</p>
   <p>— Большой цены вещь. Работа Фаберже, — сказал Ястреб. — Что молчишь, Махаон?</p>
   <p>— А ты меня, Ястреб, никак на правило выдернул…</p>
   <p>Мишка не успел договорить. У них за спиной затормозил «рафик», из него выскочили четверо одинаковых амбалов в вельветовых джинсах и модных летних рубашках.</p>
   <p>— В чем дело, Ястреб? — тихо спросил Жорик. — Ответа не боишься?</p>
   <p>— От тебя оборотки не будет, Жорик. Кто за ссученного слово скажет? А Махаона нет. Умер он на зоне. Сердце не выдержало. Поэтому прощайте, подельники.</p>
   <p>— Не знал я, Ястреб, что ты такая падаль. — Мишка сплюнул.</p>
   <p>— Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, так, Махаон? — засмеялся Ястреб.</p>
   <p>— Ты что?! Ты что… — Жорик рванулся к Ястребу. Но двое амбалов скрутили его и поволокли к «рафику».</p>
   <p>— Машина теперь тебе, Жорик, ни к чему, — сказал ему в спину Ястреб, — я ее за расходы забираю.</p>
   <p>Один из амбалов, мордатый блондин, обстукал Мишку. Делал он это непрофессионально, не по-ментовски.</p>
   <p>— Пустой.</p>
   <p>— А то как же, — ощерился Ястреб, — авторитетный вор с собой на дело лишнего не возьмет. Перед тобой, Махаон, я в замазке. Но падла буду, если бы не заказчики, волчары позорные, я бы на тебя руку вовек не поднял. Если можешь, не держи душу на меня. Я долю, что у Жорика лежит, твоим родным передам.</p>
   <p>— И на том спасибо, Ястреб, — Мишка скрипнул зубами, — только если фуфло зарядишь, я с того света за тобой приду.</p>
   <p>Мишка повернулся и пошел к машине. Влез в салон, сел в углу. Машина тронулась. Двое амбалов сидели с ним, двое — в кабине.</p>
   <p>Машина летела по пустым улицам, что-то бормотал по-армянски забившийся в угол Жорик, дымили сигаретами охранники.</p>
   <p>— Я халат сниму, — сказал Махаон, — а то жарко.</p>
   <p>— Снимай, — заржал блондин, — скоро тебе холодно будет.</p>
   <p>Мишка приподнялся, стянул халат вместе с пиджаком, выдернул из-за спины ствол.</p>
   <p>— На пол, суки!</p>
   <p>Лица охранников застыли от ужаса.</p>
   <p>— На пол.</p>
   <p>— Ты чё, Махаон…</p>
   <p>— На пол! — Мишка повел стволом.</p>
   <p>Оба амбала легли в проходе. Жорик среагировал мгновенно: профессионально обыскал лежащих и изъял два пистолета Макарова.</p>
   <p>На кресле лежала Мишкина сумка с инструментами. Махаон вытащил нож и альпинистский трос. Разрезал его.</p>
   <p>— Связать сможешь? — спросил он у Жорика.</p>
   <p>— Давай, дорогой, я им «ласточку» заделаю не хуже, чем в ментовке.</p>
   <p>Жорик работал умело. Через несколько минут оба амбала лежали на животе, одна нога была прикручена к связанным рукам.</p>
   <p>— Куда вы нас везете, суки? — Жорик ударил одного под ребра.</p>
   <p>— В старый карьер, — со стоном ответил амбал.</p>
   <p>— Погоди, Жорик. — Мишка сел, закурил сигарету. — На кого работаете, бакланы?</p>
   <p>— Мы при фабрике, в Балашихе.</p>
   <p>— Значит, бомбардиры. Долги выбиваете, левый товар конвоируете. Так?</p>
   <p>— Так.</p>
   <p>— Кто хозяин?</p>
   <p>— Зельдин Семен Борисович.</p>
   <p>— Адресок его дай.</p>
   <p>— Зачем?</p>
   <p>— За беспокойство получить.</p>
   <p>— Нижняя Масловка, дом 5, квартира 40.</p>
   <p>— Значит, вас Ястреб нанял?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Что ж он покруче людей не взял?</p>
   <p>— Подъезжаем, — перебил его Жорик.</p>
   <p>Машина начала притормаживать у обрыва и остановилась. Мишка и Жорик с пистолетами в руках выскочили из салона.</p>
   <p>— Руки за голову, суки. Из кабины. Медленно! — рявкнул Жорик.</p>
   <p>Один из бомбардиров замешкался.</p>
   <p>— Пулю захотел? — почти ласково спросил Мишка.</p>
   <p>Их обыскали. Вытащили двоих из салона.</p>
   <p>— Слушайте меня, бакланы. Вы, волки позорные, шныри опущенные, подняли руку на воров. За это закон карает смертью.</p>
   <p>— Не надо… не надо… — заплакал один из амбалов.</p>
   <p>— Мы вас, шестерки трахнутые в рот, мочить не будем. Но запомните: еще раз поднимете руку на воров — наш закон страшнее ментовского.</p>
   <p>Жорик и Мишка влезли в кабину «рафика».</p>
   <p>— Куда? — спросил Мишка.</p>
   <p>— В Баку. — Жорик повернул ключ.</p>
   <p>Они не знали, что трое подсобников, забыв о страхе перед Жориком, забыв о воровском братстве, вытягивали из пролома третий мешок денег. Шестерки видели тугие пачки зеленых пятидесятирублевок и не хотели знать больше ничего. С такими деньгами они становились смелее и выше всех, потому что на них могли купить «коронацию» в воров в законе, нанять любых бойцов и приобрести все голоса на воровском сходняке.</p>
   <p>Жорик, Мишка и Ястреб узнают об этом только через три дня.</p>
   <cite>
    <p>«<strong>Секретно</strong></p>
    <p>ЦК КПСС</p>
    <p><emphasis>Заведующему отделом административных органов тов. Савинкину Н. И.</emphasis></p>
    <p>ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА</p>
    <p>Сообщаю Вам, что проведенными оперативной установкой и следствием по делу ограбления Ереванского республиканского государственного банка арестованы граждане Микосян Л. С. и Геворкян Б. М. Они показали, что в деле принимали участие гр. Арбелян Г. В. и неизвестный по кличке Миша Махаон. Арбелян Г. В., он же Жора Ереванский, известный рецидивист, убит в г. Сочи 28 августа 1978 года, в результате воровских разборок.</p>
    <p>Согласно оперативному учету ГИЦ МВД СССР, Миша Махаон, он же Михаил Гаврилович Николаев, в момент совершения преступления отбывал наказание в учреждении 3678-С в поселке Лабытнанги, где и умер в сентябре 1978 года.</p>
    <p>Розыск человека, назвавшегося именем з/к Николаева, продолжается.</p>
    <text-author>Начальник ГУУР МВД СССР</text-author>
    <text-author>генерал-лейтенант милиции А. Волков.</text-author>
    <text-author>10 ноября 1979 года».</text-author>
   </cite>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Часть вторая</p>
    <p>Цветные сны</p>
   </title>
   <subtitle><strong>Москва. Март 1982 года</strong></subtitle>
   <p>Сегодня он чувствовал себя хорошо. И день мартовский выдался теплым и солнечным. Из окон был виден почти рождественский снег, отливающий на солнце старым серебром. Незнакомый ему человек из обслуги водил деревянной лопатой по и без того чистой дорожке. Он не знал его, а каждое новое лицо внушало неосознанное подозрение. Слишком долго он возглавлял КГБ, чтобы верить в случайные совпадения. Это растревожило. Андропов ждал человека, встречу с которым афишировать не хотел.</p>
   <p>Он подошел к столу, нажал на кнопку звонка. В дверях появился прикрепленный офицер, которого он знал давно и практически верил ему.</p>
   <p>— Слушаю, Юрий Владимирович.</p>
   <p>— Сережа, что это за таинственный незнакомец убирает дорожки?</p>
   <p>— Не беспокойтесь, Юрий Владимирович, это наш парень.</p>
   <p>— Кто?</p>
   <p>— Валера Сургучев, лейтенант, я его сам выбрал.</p>
   <p>— Вот как…</p>
   <p>— Так точно.</p>
   <p>— А почему он с лопатой?</p>
   <p>Прикрепленный замялся.</p>
   <p>— Почему? — мягко переспросил Андропов.</p>
   <p>— Попросился ближе к дому, хотел на вас посмотреть.</p>
   <p>Андропов усмехнулся. И вспомнил, что когда он учился в речном техникуме в Рыбинске, то специально ездил в Ярославль, чтобы увидеть приехавшего туда Шверника.</p>
   <p>— Идите, Сережа.</p>
   <p>Он снова подошел к окну. Плечистый парень продолжал разметать чистую дорожку, то и дело оглядываясь на окна второго этажа. Теперь он вызывал симпатию председателя. Человек слаб, даже крошечная лесть ему приятна.</p>
   <p>Смешной этот эпизод немного отвлек Андропова от неприятных воспоминаний. От последнего разговора с Сусловым. Покойного Андропов не любил давно, справедливо считая, что «серый кардинал» партии вместе со своими присными толкает страну в пропасть.</p>
   <p>Мир не просто изменился — он становился совершенно иным. И только одна шестая часть суши по-прежнему держалась за архаические догмы. Ленин, которого так любил цитировать главный идеолог партии, подходил творчески к построению социализма. Он не боялся в один день начать новую экономическую политику, которая уничтожила инфляцию и сделала рыковский золотой рубль дороже доллара.</p>
   <p>Мир потрясал экономический кризис, а Советский Союз усиленно формировал многоукладную экономику. Но пришел к власти сусловский идеал — Сталин, — и люди на Украине сотнями тысяч гибли от голода.</p>
   <p>Попытки Косыгина изменить экономические рычаги разбились о замшелый консерватизм второго лица партии. Именно Суслов стал отцом дефицита. Именно его глупость и упрямство породили невиданный рост теневой экономики. Неужели он, советуя недалекому Хрущеву уничтожить промкооперацию, не знал, что артельщики займутся подпольным бизнесом? Конечно, знал, партдогмы для него были важнее благосостояния народа и стабильности в государстве.</p>
   <p>Ежедневно Андропов читал сводки о настроениях на заводах, в шахтах, колхозах. Читал и понимал, что среди тех, кого они именовали главным классом в стране, растет недовольство. Это был не интеллигентский кухонный шепот, который ежедневно выискивало Пятое управление его конторы. Все эти доморощенные интеллектуалы просто мололи языками.</p>
   <p>Он-то хорошо знал, что такое революция. Он был послом в Будапеште, когда на улицах жемчужины Дуная рассыпалась автоматная дробь. Ах, как хорошо он помнит это! Помнит и боится повторения этих событий.</p>
   <p>А тот страшный ноябрьский день, когда у посольства бушевала многотысячная толпа? Тогда с ним соединился по спецсвязи председатель КГБ Серов и сказал:</p>
   <p>— Не бойся, я пришлю людей.</p>
   <p>— Но посольство блокировано.</p>
   <p>— У меня всё.</p>
   <p>А через полчаса в здании появились неведомо откуда взявшиеся странные военные в пятнистых костюмах, которые он видел только в фильме о военных разведчиках «Звезда». Они поднялись по лестнице на второй этаж. Рослые, широкоплечие, в одинаковых шерстяных пилотках. Старшего он определил только по портупее. Он хорошо запомнил этого офицера. Молодого, светлоглазого, совершенно невозмутимого. Тот сидел в его приемной, курил и тихо отдавал распоряжения. В его поведении сквозили спокойствие и уверенность в собственных силах.</p>
   <p>Андропов надолго запомнил этих молчаливых ребят и их командира, курившего сигареты по-фронтовому, в кулак.</p>
   <p>Работая в ЦК, ему, конечно, приходилось смотреть определенные материалы, но со всем объемом информации он столкнулся, возглавив спецслужбу. Знания эти только умножали скорбь. Страна нуждалась в коренных переменах. Люди мечтали о социализме с человеческим лицом. Они хотели жить хотя бы как в Болгарии, имея минимальные экономические и идеологические послабления.</p>
   <p>Смерть Суслова открывала для него новые возможности. Он уже знал, что Брежнев рассматривает его кандидатуру на место второго лица в партии. Но постоянная подковерная борьба за власть среди членов Политбюро могла вынести на гребень политической волны другую кандидатуру. Основных претендентов, кроме него, было пять: Виктор Гришин, Андрей Кириленко, Константин Черненко, Григорий Романов и Николай Щелоков. И хотя министр внутренних дел пока еще не был членом Политбюро, уже ходили упорные слухи о его избрании в кандидаты.</p>
   <p>Андропов один из немногих знал о состоянии здоровья Брежнева. Дни генсека практически сочтены. Он уже не управлял государством, хотя кадровые вопросы по-прежнему решал сам. Брежнев мог в одну минуту снять любого с должности, выкинуть из Политбюро. Отправить на работу чиновником в комитет, курирующий профтехобразование. Так он поступил с некогда могущественным Шелепиным, которого за глаза звали «железный Шурик».</p>
   <p>Андропов хотел стать генсеком. Им двигало не тщеславие. Нет. Он мечтал начать реформы и много думал о них. Но никому, даже самым близким людям, не доверял своей тайны.</p>
   <p>Ему удалось убрать из Политбюро одного из основных соперников — Кирилла Мазурова. Гибель Петра Машерова, верного претендента на пост генсека, оставила только эти пять фигур.</p>
   <p>Пять его конкурентов не терпели друг друга. Но перед лицом опасности они объединялись и становились мощной силой. Поэтому надо было убирать их поодиночке, благо компромата хватало на каждого.</p>
   <p>Председатель КГБ рисовал на листе бумаги одному ему понятные кружки и квадратики, соединял их прямыми и волнистыми линиями. Он должен был действовать. Социалистический блок давал трещину. ГДР, 1953 год. Польша, 1955-й. Венгрия, 1956-й. Чехословакия, 1968-й. Страшные события, которые могли повториться в любой момент.</p>
   <p>Андропов помнил и о Новочеркасске, о восстании рабочих, безжалостно и кроваво подавленном Хрущевым. Бывший первый секретарь был человеком вздорным, а председатель КГБ Семичастный просто дураком. Все можно было решить путем умелой оперативной работы чекистов и взвешенной политикой местных властей. Но дело кончилось большой кровью и применением армии.</p>
   <p>Чтобы стать во главе государства после смерти Брежнева, которая могла наступить в любой момент, ему необходимо победить своих соперников. И в первую очередь Виктора Гришина. Сложность заключалась в том, что начальник московского УКГБ был доверенным человеком главы московских коммунистов. И хотя генерал постоянно демонстрировал свою непоколебимую преданность председателю КГБ, Андропов знал о многих его приватных беседах с Гришиным.</p>
   <p>…Что-то не сходилось в его рисунке, и это раздражало Андропова, не хватало одной линии к жирно очерченному квадратику, и тогда этот рисунок можно было бы зачеркнуть.</p>
   <p>Но не прочерчивалась пока эта линия, прямая и точная, как стрела, направленная во врага, а это делало всю сложную схему недееспособной.</p>
   <p>Одна линия. Цепь доказательств. Слой компромата. Факты. Только они смогут заменить вялую волнистую линию на упругую и беспощадную стрелу.</p>
   <p>В дверь постучали.</p>
   <p>— Войдите.</p>
   <p>— Генерал Михеев прибыл, Юрий Владимирович.</p>
   <p>— Хорошо. Проводите его на террасу, предложите чаю. Я сейчас.</p>
   <p>Андропов достал из кармана ключ с затейливой бородкой, открыл правый ящик письменного стола. В нем лежала папка со стихами, которые он писал, и именно это занятие приносило ему душевный покой. Под ней находилась еще одна, самая обыкновенная, канцелярская с синими тесемками.</p>
   <p>Он аккуратно развязал их, взял новую схему и положил ее поверх нескольких таких же, испещренных квадратами, треугольниками, кружками и стрелочками листов. Ни один человек не смог бы разобраться в этой странной клинописи. Секрет шифрованных листов знал только сам автор.</p>
   <p>Генерал Михеев, начальник недавно созданной службы, которая занималась борьбой с коррупцией в высших эшелонах власти, ждал председателя на теплой террасе. Он не притронулся к предложенному чаю, считая неприличным садиться за стол без начальника.</p>
   <p>Ночью выпал снег. Последний, мартовский. Тяжелый и сырой. Он не лег, а облепил ветви деревьев. Лес за окнами стал напоминать рождественскую открытку.</p>
   <p>Андропов появился тихо, и, когда генерал обернулся, хозяин уже сидел за столом.</p>
   <p>— Здравствуйте, Борис Николаевич, прошу к чаю.</p>
   <p>— Здравия желаю, Юрий Владимирович! — Генерал вытянулся, и показалось, что на плечах элегантного штатского пиджака выросли погоны.</p>
   <p>Андропов посмотрел на него, как художник глядит на свое произведение. Это он выбрал его среди сотен офицеров контрразведки, внимательно наблюдал за ним, проверял при выполнении сложных заданий, пропустил через Чехословакию и Афганистан, а потом назначил руководителем нового управления.</p>
   <p>Андропову нравился этот образованный импозантный сорокалетний человек.</p>
   <p>— Садитесь, Борис Николаевич. Наверное, хотите курить?</p>
   <p>— Очень, Юрий Владимирович.</p>
   <p>— Ну что ж. Тогда давайте прогуляемся по участку.</p>
   <p>Они шли по дорожке, мимо закованных мокрым снегом деревьев. Пригревало теплое солнце, и подтаявший снег с шумом падал на оседающие сугробы.</p>
   <p>— Последний снег, — задумчиво сказал Андропов, — больше наверняка не будет такого снегопада. Вы любите снег, Борис Николаевич?</p>
   <p>— Я, Юрий Владимирович, предпочитаю лето, песок, пляж.</p>
   <p>— Вы еще молоды, Борис Николаевич, вас влечет пляжная суета, теплое море. Любовь к зиме приходит с годами. Снег — это седина. А седина — преддверие старости.</p>
   <p>— Ну зачем же так, — искренне расстроился Михеев.</p>
   <p>Андропов уловил эти нотки в его голосе. И поверил ему.</p>
   <p>— Ну что расскажете, Борис Николаевич? — спросил председатель.</p>
   <p>— Юрий Владимирович, мой аппарат упорно работал и подготовил справку. — Михеев расстегнул молнию папки и протянул председателю несколько листков машинописного текста.</p>
   <p>Андропов взял, полистал.</p>
   <p>— Десять страниц.</p>
   <p>— Так точно.</p>
   <p>— Тогда поскучайте, пойдите покурите, а я поработаю с вашим материалом.</p>
   <p>Андропов взял справку и пошел к веранде. Он знакомился с материалами больше часа. Когда Юрий Владимирович спустился на веранду, Михеев читал журнал «Огонек». Он встал, выжидательно глядя на Андропова.</p>
   <p>— Садитесь. Я доволен. Весьма точный и интересный документ. А главное, очень перспективна аналитическая часть. Вот какой у меня вопрос… — Андропов пролистал справку, остановился на странице, где несколько абзацев было подчеркнуто красным карандашом. — Борис Николаевич, что это за история с ереванским банком?</p>
   <p>— Мы с достаточной долей ответственности, Юрий Владимирович, можем предполагать, что из банка, кроме денег, были похищены уникальные изделия Фаберже и редкие ювелирные украшения известных мастеров.</p>
   <p>— Насколько я помню, это преступление было раскрыто?</p>
   <p>— Так точно, задержали преступников. Но почему-то еще за три месяца до их ареста Щелоков и начальник ГУБХСС доложили Брежневу, что преступники уже арестованы, и прекратили дело.</p>
   <p>— Любопытно. Очень любопытно. Мы сами не знаем, в каком обществе живем.</p>
   <p>— Более того, журналист Юрий Ельцов, который начал вести собственное расследование, был арестован при весьма странных обстоятельствах и осужден на два года по двести шестой статье. Ельцов — человек в высшей степени законопослушный, мастер спорта по боксу в прошлом, журналист с именем, окончил Ленинградское училище, служил в ГДР в спецподразделении ГРУ, год провел в Мозамбике.</p>
   <p>— Корреспондентом?</p>
   <p>— Нет, был мобилизован и служил в спецназе.</p>
   <p>— А в чем заключается странность обстоятельств?</p>
   <p>— Дело в том, что Ельцов, по нашим агентурным данным, достаточно близко подошел к подлинной истории ограбления ереванского банка. Написал статью. Утром, перед началом работы, зашел позавтракать в шашлычную на бульваре у Пушкинской площади. Сделал заказ. Начал есть. За стол к нему сел человек, который внезапно ударился об стол лицом. Тут же подоспела милиция, его отвезли в 17-е отделение, и люди из МВД…</p>
   <p>— Почему из МВД?</p>
   <p>— Потому что они его задерживали и оформляли. Короче, он получил два года. При аресте у него был изъят текст статьи.</p>
   <p>— Интересно, — Андропов постучал пальцами по столу, — очень интересно.</p>
   <p>— В зоне на Ельцова дважды покушались уголовники. Но его спасло смешное обстоятельство. В лагерь этапировали рецидивиста Петракова по кличке Петро, одного из самых крупных уголовных авторитетов. Когда-то Ельцов спас его.</p>
   <p>— Прямо роман в духе Дюма, — усмехнулся Андропов.</p>
   <p>— Скорее, это сочинение Эжена Сю.</p>
   <p>— Кстати, Ельцов не был связан с диссидентами? — Глаза председателя стали жесткими.</p>
   <p>— По агентурным данным Пятого управления, к нему подкатывались два человека, но Ельцов их послал подальше.</p>
   <p>— Молодец! — Лицо Андропова просветлело. — Из какой он семьи?</p>
   <p>— Родители погибли в авиационной катастрофе. Жена, вернее, бывшая жена развелась с ним сразу после приговора суда.</p>
   <p>— Я спросил вас, из какой он семьи.</p>
   <p>— Виноват, Юрий Владимирович. Отец Ельцова — полковник, военный инженер, мать — театральный художник. Они погибли, когда Ельцов учился в седьмом классе, его воспитывал дядя, сотрудник уголовного розыска, сейчас он — полковник в отставке.</p>
   <p>— Семья хорошая. Кто его жена?</p>
   <p>— Она окончила иняз, работает в НИИ Внешторга. Отец — Патолин Павел Николаевич, замминистра внешней торговли.</p>
   <p>— Значит, развелась, опасаясь за карьеру отца?</p>
   <p>— Нет, у них уже давно были натянутые отношения.</p>
   <p>— Когда Ельцов возвращается?</p>
   <p>— В мае.</p>
   <p>— Где он отбывает срок?</p>
   <p>— В Карелии.</p>
   <p>— Думаю, вы знаете, как его использовать?</p>
   <p>— Так точно.</p>
   <p>— Но мы слишком увлеклись этим журналистом, давайте перейдем к делу.</p>
   <empty-line/>
   <p>После отъезда Михеева Андропов поднялся в кабинет, сел за стол и еще раз внимательно прочитал справку. Она понравилась председателю, люди Михеева все делали правильно. В активной разработке находились почти все столпы московской торговли, темные дельцы, связанные с Трегубовым, а через него с самим Гришиным. Особое внимание уделялось семье Щелокова и его окружению. План предстоящих опермероприятий напоминал разработку для авантюрного романа. В документе фигурировали миллионные суммы, килограммы золотого песка, раритетные ювелирные изделия, необработанные алмазы. В справке были закодированные фамилии генсека, Суслова и других членов Политбюро.</p>
   <p>Михеев сделал очень много. Андропов не зря доверял ему. Именно тогда, еще подполковнику Михееву, он поручил опеку над старшим сыном от первого брака Владимиром, ставшим уголовником. Михеев вытащил его из тюрьмы, пристроил на работу в городе Бельцы и всячески заботился о нем. Организовал его лечение от цирроза печени. Именно Михеев похоронил его старшего сына. Поэтому председателя КГБ и заинтересовала история с арестованным журналистом. В ней он проследил параллель с судьбой Владимира. Мысли о покойном сыне, о том, что он, отец, будучи на вершинах власти, практически предал его, болью отозвались в сердце.</p>
   <p>Андропов спрятал документ в сейф, лег на диван, прислушиваясь к боли, которая, словно живая, зашевелилась в нем.</p>
   <empty-line/>
   <p>Михеев приехал на Лубянку, вызвал полковника Баринова.</p>
   <p>— Виктор Антонович, что у нас по Ельцову?</p>
   <p>— Пока ничего, сидит, — усмехнулся Баринов.</p>
   <p>— Что значит — ничего?</p>
   <p>— Источник, сориентированный оперчастью учреждения, имел с ним несколько контактов. Источник сообщил, что Ельцов, вернувшись, собирается вплотную заняться людьми, посадившими его, и что у него для этого есть определенные возможности.</p>
   <p>— Он сказал какие?</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— Разработайте план опермероприятий, связанных с Ельцовым. Нужно, чтобы мы направляли его ненависть. И не только направляли, но и активно помогали ему. Мы должны по-умному использовать его втемную.</p>
   <subtitle><strong>Карельская АССР. ИТК-14. Май 1982 года</strong></subtitle>
   <p>— А вещи твои где, Ельцов? — осклабился прапорщик на вахте. — Ходка первая?</p>
   <p>— Первая, прапорщик. — Юрий сказал это без привычного слова «гражданин» и разрешенного уже шесть часов назад обращения «товарищ».</p>
   <p>— Значит, в приметы веришь. Ничего с кичи на волю не берешь. Ну, давай, счастливо тебе.</p>
   <p>Зажужжал электропривод, и дверь открылась.</p>
   <p>«Выходи с левой ноги», — прозвучал в памяти совет соседа по шконке. Ельцов немного замешкался на пороге и сделал первый шаг на волю с левой ноги. За спиной лязгнула запертая дверь. Какого она цвета? Новая или старая? Свежеокрашенная или облезшая?</p>
   <p>Он никогда этого не узнает. Пахан на зоне, Петро, прощаясь, сказал ему:</p>
   <p>— Ты, Юрок, как на волю ступишь, иди не оглядываясь до первого угла.</p>
   <p>— А если угла не будет?</p>
   <p>— Все равно не оглядывайся. По первой ходке это самая надежная примета. Оглянешься — считай, снова попал на кичу.</p>
   <p>И он пошел.</p>
   <p>Первый шаг!</p>
   <p>Второй!</p>
   <p>Третий!</p>
   <p>Ельцов быстро шагал по утрамбованной ногами зэков и колесами автозаков дороге. Вдали зеленел лес, правее отсюда было видно озеро, а на его берегу поселок. Там его должны ждать.</p>
   <p>Господи! Какое солнце теплое. И яркое. И синь над головой, и кучки облаков. Он же видел это вчера, и позавчера, и год назад. Но почему-то из зоны небо казалось маленьким, как лоскут, а солнце было похоже на желтое пятно на нем.</p>
   <p>Даже воздух за колючей проволокой совсем другой, пряный и пьянящий.</p>
   <p>Два года. От звонка до звонка.</p>
   <p>Урки на зоне смеялись: «Такой срок на параше просидеть можно».</p>
   <p>И удивлялись, как с двести шестой и таким малым сроком его отправили на усиленный режим, хотя с такой статьей люди обычно попадали на «химию».</p>
   <p>Два года честно отработал на пилораме, вкалывал по три смены, как все «мужики», и, получив расчет в финчасти, вышел за зону, имея в кармане сорок четыре рубля.</p>
   <p>Вещи его, конечно, пропали, и шел он по дороге в синей арестантской робе и тяжелых казенных ботинках. Волосы немного отросли, и он был похож на солдата-новобранца. Ельцов шел быстро, но усталости не чувствовал. Ему хотелось как можно скорее уйти подальше от ИТК. По случаю воскресного дня дорога была пустынной. Колония выполнила план первого квартала, поэтому в мае были разрешены выходные дни.</p>
   <p>Поселок показался внезапно. Дорога, поля и сразу же вросшие в землю деревянные дома со ставнями и наличниками на окнах. Улица была продолжением дороги, но все-таки это была улица, с деревянными, пружинящими под ногами тротуарами.</p>
   <p>Недовольно залаяла собака за забором. Звонко закричал пацан:</p>
   <p>— Зэк идет! Зэк идет!</p>
   <p>Распахнулась калитка, появился здоровенный мужик лет сорока в рваной тельняшке и потерявших цвет брюках, заправленных в рыбацкие сапоги.</p>
   <p>Он достал из кармана пачку «Памира», прикурил и спросил:</p>
   <p>— Откинулся, что ли?</p>
   <p>— Откинулся.</p>
   <p>— На станцию?</p>
   <p>— Вроде того.</p>
   <p>— Закуришь? — Мужик протянул ему мятую пачку.</p>
   <p>— Спасибо! — Юрий прикурил, глубоко затянулся.</p>
   <p>— Вот что, парень, — рыбак, прищурившись, посмотрел на Ельцова, — вот что я тебе скажу по душе. Ты, как на станцию придешь, буфет обходи. Там всегда кто-то из ваших, откинувшихся, кантуется. Не пей, если обратно попасть не хочешь.</p>
   <p>— Спасибо. Я обратно очень не хочу.</p>
   <p>— Ну и ладно. Счастливо.</p>
   <p>Мужик повернулся и исчез в калитке.</p>
   <p>А Ельцов пошел дальше по дощатому пружинящему тротуару, мимо крепких бревенчатых домов, мимо старух, сидящих на покосившихся лавочках, мимо белобрысых пацанов, гоняющих мяч. Он, в своей лагерной робе, шел по этой мирной улице. И люди смотрели на него с жадным любопытством, потому что он пришел к ним из другого — неведомого и опасного — мира.</p>
   <p>Вот первый угол. Здесь он должен свернуть с улицы под названием 2-я Озерная. Он свернул. Прочитал на заборе название — Индустриальная и увидел серые «жигули». Рядом с машиной стоял Миша Селиванов, начальник УГРО Петрозаводска.</p>
   <p>— Юрий Петрович, — он пошел ему навстречу, — я Селиванов. Узнаете?</p>
   <p>— Конечно, узнаю. Здравствуйте, Миша.</p>
   <p>Его встречал ученик и друг его дядьки Игоря Дмитриевича.</p>
   <p>— Ну ты, Юра, — засмеялся Селиванов, — даешь. Не боялся в этой робе идти?</p>
   <p>— Да нет, привык к ней.</p>
   <p>— Значит, так. Едем к местному начальнику розыска. Там поедим, помоешься, переоденешься, и рванем в Петрозаводск. Игорь Дмитриевич прислал вещи и деньги. Я взял билет на восемнадцать тридцать.</p>
   <p>— А как же с проездным требованием?</p>
   <p>— Отдашь мне, мы по нему какого-нибудь бедолагу отправим. Как на воле?</p>
   <p>— Не понял, Миша. Не понял.</p>
   <subtitle><strong>Скорый поезд Мурманск — Москва. Ночь</strong></subtitle>
   <p>И голос он услышал. Словно крикнул кто-то совсем рядом:</p>
   <p>— Не верь!</p>
   <p>— Не бойся!</p>
   <p>— Не проси!</p>
   <p>Ельцов проснулся, не понимая, где он.</p>
   <p>Темнота была зловещей и пугающей. Стучали колеса. Неужели опять этап?</p>
   <p>Нет. Он сидел на мягко пружинящей койке вагона «СВ». Тонко-тонко, как шар на новогодней елке, звенела ложка в стакане. Темнота пахла хорошим табаком. Все. Не будет этапов, шконок, построений и шмонов. Два года осталось позади. Вагон стучал на стыках, уносил его от вахт, колючки, предзонников, штрафных изоляторов, покачивался на скорости, поскрипывал, звенела ложка в стакане. А колеса напоминали ему грохотом своим:</p>
   <p>— Не верь!</p>
   <p>— Не бойся!</p>
   <p>— Не проси!</p>
   <p>Он вытер ладонью мокрый лоб, дотянулся до столика и включил лампу. Маленькую, под медь, с зеленым матерчатым абажуром. Купе залилось мягким светом. Вагон был старый. Мало таких осталось. Раньше они назывались международными. Одна койка-кровать, столик, кресло рядом с ним. Хорошо вычищенные медные ручки, дверь в туалет с матовыми витражами.</p>
   <p>Раньше люди больше ценили комфорт. Когда-то Ельцов в международном вагоне ехал во Владивосток. Такая задумка была у главного редактора. Проехать через всю страну и написать репортаж в праздничный номер.</p>
   <p>Поезд был сюжетной нитью, объединяющей встречи с разными людьми. Хороший тогда получился материал. Лирический, спокойный, без излишнего пафоса.</p>
   <p>Юрий взял со столика пачку сигарет. Закурил. Господи, какое удовольствие курить хороший табак! «Союз-Аполлон», сигареты, сделанные вместе с легендарной фирмой «Филип Моррис», неповторимый вкус соусированного табака. Два года он не чувствовал его. Вместе с деньгами и вещами дядька прислал четыре пачки.</p>
   <p>Ельцов докурил, погасил лампу. Он не любил курить в темноте, почему-то не получал от этого удовольствия. Раздвинул шторки на окне. За стеклом клубилась ночь, густая и синяя до черноты.</p>
   <p>Ночь — доброе время. Темнота ее укрывает человека, приносит покой.</p>
   <p>На улице затихают шаги. Молчит телефон.</p>
   <p>Ночь принадлежит тебе.</p>
   <p>И его история началась ночью.</p>
   <empty-line/>
   <p>…Зазвонил телефон. Ворвался в сон, разрезал его, заставил одурело подскочить на кровати.</p>
   <p>— Ну что такое, — зло сказала жена, — трубку возьми, какая гадина звонит в такое время?</p>
   <p>Он босиком прошлепал по ковру, снял трубку:</p>
   <p>— Слушаю.</p>
   <p>— Ты, Юрок?</p>
   <p>— Ну, я.</p>
   <p>— Это Мишка.</p>
   <p>— Какой Мишка?</p>
   <p>— Николаев.</p>
   <p>Господи! Откуда он взялся среди ночи, бывший сосед по дому, бывший одноклассник, бывший соперник на ринге?</p>
   <p>Он исчез из жизни Ельцова, но тот знал, что стал Мишка авторитетным вором.</p>
   <p>— Тебе чего, Мишка?</p>
   <p>— Дело есть. Разговор важный. С тобой как с журналистом.</p>
   <p>— Не мог до утра дотерпеть?</p>
   <p>— Не мог. Утром меня, может, и в живых не будет.</p>
   <p>— Ты где?</p>
   <p>— Буду тебя ждать на том месте, где мы с ребятами Кабана дрались.</p>
   <p>— Понял, еду.</p>
   <p>Юрий начал одеваться. Жена зажгла свет, села на постели:</p>
   <p>— Очередная шлюха?</p>
   <p>— Ты что, с ума съехала?</p>
   <p>— Да нет. — Жена встала.</p>
   <p>Она спала голая и демонстрировала ему свою прекрасную фигуру, с тонкой талией, плоским животом, чуть тяжелыми бедрами и твердой, словно мраморной, грудью.</p>
   <p>«Красивая баба», — подумал Ельцов.</p>
   <p>— И когда тебя ждать? — усмехнулась жена.</p>
   <p>— Я скоро. Мне должны передать важный материал.</p>
   <p>— Прямо как в американском кино. Журналист встречается ночью с таинственным источником информации.</p>
   <p>— Перестань, Лена.</p>
   <p>— А мне, собственно, наплевать на все это. Хочешь — можешь вообще переехать к любой своей поблядушке.</p>
   <p>Они были женаты уже два года, но за последнее время их отношения стали катастрофически разрушаться. И не потому, что они были очень разными людьми. Наоборот, у них оказалось слишком много общего.</p>
   <p>Видимо, таким, как они, надо было остаться любовниками, страстными и веселыми. Совместная жизнь тяготила их. И более того, именно за эти два года Ельцов начал замечать за собой поступки, ранее ему не свойственные.</p>
   <p>Они прекрасно чувствовали себя на людях. В ресторанах, на премьерах, в многочисленных московских «салонах». Очень часто принимали у себя дома.</p>
   <p>Ельцов зарабатывал хорошо. Кроме того, за год в Мозамбике он получил весьма приличную сумму в чеках. Все это делало их жизнь праздной и веселой. Ленин папа, замминистра Внешторга, не забывал ни дочери, ни зятя. Лена постоянно моталась за границу с правительственными делегациями, а Юре удалось с помощью тестя дважды побывать в Париже и один раз на кинофестивале в Каннах.</p>
   <p>Все у них было. Две машины: «Волга» у него и «жигули» у Лены. Хорошая трехкомнатная квартира, которая досталась ему после смерти родителей. Дача тестя в Жуковке. Жили они элитарной московской жизнью, и компания у них была соответствующая положению.</p>
   <p>Юрий много и хорошо печатался, делал сценарии документальных фильмов, выпустил пару книг своих очерков. Имя его было на слуху. В газете у него нашелся свой читатель. С ним вели переговоры разные издания, предлагали переход на более престижную работу. Но Юрия пока устраивала его газета, с огромным тиражом и хорошим коллективом. И должность устраивала — обозреватель. Она имела вес и всякие номенклатурные припарки: Четвертое медицинское управление, разгонную машину и даже так называемую кормушку. Правда, усеченную, не полную, но все равно это ставило его в разряд людей власти.</p>
   <p>Надо сказать сразу: Юрий Ельцов получил все это сам, без помощи сановного тестя, еще до женитьбы на Лене. Получил, видимо, в качестве награды за то, что однажды ему позвонили по телефону и попросили приехать для разговора в маленький особнячок в Потаповском переулке. Обычный такой московский особнячок, с облупившимся фасадом, с потертой обивкой на входных дверях. Там с ним говорили два серьезных мужика в штатском. Они сделали ему предложение, и он сразу же согласился. Видимо, вспомнил рекламу в американском журнале: «Хотите увидеть мир — поступайте в морскую пехоту США».</p>
   <p>Потом три месяца тренировочного лагеря под Ташкентом. Жара и песок на зубах. А потом Мозамбик. Работа была не мед. Война — она и есть война. Ровно год и четыре месяца пробыл он в Африке. Конечно, заработал здорово. Но по сей день он видел во сне мягкие сумерки в джунглях, слышал тревожный крик неведомых птиц, звенящие очереди автоматов «томпсон».</p>
   <p>Он часто потом вспоминал, как стремительно надвигалась пугающая ночь, как шумел океан, враждебные ночные улицы Мапуту, потную ярость рукопашной схватки на аэродроме.</p>
   <p>Домой Юрий вернулся с орденом Красной Звезды и ножевой отметиной на боку. Вот тогда и начала раскручиваться его журналистская карьера. Он стал своим. В банде главенствуют люди, повязанные кровью. Он был повязан бо́льшим — государственной тайной.</p>
   <p>Зачем он туда поехал? Неужели только за деньгами? На эти вопросы он пытался ответить, но ответы были легковесны и фальшивы. Много позже, в лагере, отбросив ненужную романтическую шелуху и отделив правду от патриотической риторики, Юрий понял, что поехал подставлять лоб за интересы Старой площади только ради денег.</p>
   <p>Но в тот вечер, когда ему позвонил Мишка Николаев, он еще не думал об этом. Он был полон радостью успеха, полон своим благополучием.</p>
   <p>С ребятами Кабана они дрались в проходном дворе дома 3 по Большому Кондратьевскому. Юрий оставил машину на другой стороне улицы и вошел в арку. Глаза попривыкли к темноте, и на лавочке у палисадника он увидел человека.</p>
   <p>— Ты, Миша?</p>
   <p>— Я, Юрик, я. Давай садись. Закуривай.</p>
   <p>Огонек спички вырвал из темноты такое знакомое и одновременно чужое лицо человека, с которым он когда-то играл в песочнице во дворе.</p>
   <p>— Юрок, дело у меня хреновое. Мусора всей страны меня ищут, прямо с ног сбились. Влип я в страшную историю.</p>
   <p>— Тебе деньги нужны? — спросил Ельцов.</p>
   <p>— Не держи меня за фраера, Юрик, с фанерой все в порядке. У меня другое дело. Меня убить хотят. Уже дважды урки ссученные на ножи поставить хотели, да только я отбился и ушел.</p>
   <p>— Слушай, Мишка, мне твоя сестра говорила, что ты на Севере дальнем отдыхаешь.</p>
   <p>— Это точно. На Севере дальнем стоит одиноко. Особенно утром, со сна.</p>
   <p>— Сам придумал?</p>
   <p>— Нет, фольклор. Музыка народная, слова КГБ.</p>
   <p>— Подожди, Миша, — Юрий бросил сигарету, растер подошвой алую точку, — подожди. Чем я могу тебе помочь? Ты бежал?</p>
   <p>— Да я сам ничего понять не могу. Никуда я не бежал. За мной приехали. Объяву сделали, что на этап меня гонят, а привезли в Салехард. Там в каком-то хитром доме вымыли, переодели, накормили и отправили в Ереван…</p>
   <p>— Подожди, — встрепенулся Ельцов, — у меня в машине магнитофон «Репортер». Наговаривай на него всю историю с мельчайшими подробностями.</p>
   <p>Они проговорили до рассвета. Ельцов сменил несколько катушек. История, рассказанная Мишкой, была настолько неправдоподобна и фантастична, что никак не укладывалась в голове.</p>
   <p>Когда они прощались, Мишка сказал:</p>
   <p>— Юрик, в этом пакете десять тысяч, отдай их моим, а в конверте письмо, я написал подробно все, что наговорил на твою машинку. Бумага эта для твоего дяди Игоря Дмитриевича, там же хитрая книжечка лежит, та самая, что я из сейфа забрал. Ты со мной не пытайся связаться, не надо, а на Игоря Дмитриевича я выход всегда найду.</p>
   <p>Мишка поднялся, потянулся хрустко. Стремительно согнулся, положив ладони на землю. Хитро посмотрел на Ельцова.</p>
   <p>— Могем еще, — хлопнул товарища по плечу и исчез.</p>
   <p>А Юра остался один в проходном дворе странной формы, отгороженном от улицы стенами ветхих двухэтажных домов.</p>
   <p>Пришел рассвет на улицы его детства. Настоящий московский рассвет, наполненный специфической музыкой. Это солировал первый трамвай, побежавший по Большой Грузинской, ему вторила мусороуборочная машина в Большом Кондратьевском, тихо подпевало шинами загулявшее такси в соседнем проходняке. Новое утро надвигалось стремительно и весело. Оно было свежим и ярким.</p>
   <p>До чего приятно на рассвете войти во двор своего детства! Во двор дома 26 по Грузинскому Валу. Конечно, он стал другим. То, что раньше именовалось «задним двором», теперь стало вроде фасада. Даже пузатые конструкции лифта появились на построенной еще в тридцатых годах красной пятиэтажке.</p>
   <p>Сюда, в первый подъезд на третий этаж в квартиру 143, приехал из родильного дома Юрий Петрович Ельцов. Здесь он прожил все детство. В двухкомнатной квартире с балконом. В большой комнате — папа, мама и он, а в маленькой — дядя Игорь. Веселый, элегантный московский сыщик. И не просто обычный мент. Знаменит его дядя был в определенных кругах.</p>
   <p>Несколько лет при Никите Хрущеве возглавлял он МУР, но не поделил что-то с новым секретарем МГК КПСС и был послан на повышение — заместителем министра внутренних дел в Киргизию. Если бы местные ханы и баи знали, чем это кончится, двумя руками отбивались бы от полковника Игоря Ельцова.</p>
   <p>Там и случилась эта история. Верховный суд СССР вернул на доследование расстрельное дело инженера Акаева. История была в республике известная. Инженера обвиняли в двойном убийстве.</p>
   <p>Полковник Ельцов поехал в тюрьму, где в камере смертников сидел человек, потерявший надежду сохранить жизнь. Потом он часто виделся с ним, так как начал новую разработку дела об убийстве. Местная власть отнеслась к этому с пониманием и снисходительно. Они были спокойны: делом занимается не просто отвязный опер, а человек солидный, клановый, замминистра.</p>
   <p>Полковник Ельцов быстро поднял это дело, и, когда вышел на подлинного виновника — сына председателя Совмина, — начался «басмачфильм». В него стреляли, пытались оставить в кабинете и дома взятку, вскрывали служебный сейф в поисках документов. Но не нашли ничего. Документы эти полковник держал открыто на столе среди прочитанных газет и старых отчетов. Никто не мог и подумать, что вожделенные бумаги лежат прямо на самом видном месте.</p>
   <p>Полковник Ельцов довел дело до конца. Инженера Акаева освободили, а сын предсовмина попал в психушку. Но, как часто бывает, одно дело потянуло за собой еще несколько, здесь были и наркотики, и сапфиры, и приисковое золото.</p>
   <p>Местная партийная власть не могла нарадоваться успехам нового замминистра, здоровье его берегла. И на очередной медкомиссии его уволили из органов по состоянию здоровья. Нет, не уволили — проводили. С почетом, подарками, адресами, грамотами в сафьяне, и даже орден Трудового Красного Знамени не пожалели.</p>
   <p>Поезжай себе в Москву, чужой человек. Не понял ты хорошего отношения, не захотел стать баем. Богатым и уважаемым стать не захотел.</p>
   <p>И получил полковник Ельцов положенную пенсию. Хорошую, он же генеральскую должность занимал. И вернулся он в пятьдесят пять лет домой в двухкомнатную квартиру. Конечно, его не забыли друзья. Предлагали самые разные должности в «народном хозяйстве». Даже на сладкое место сосватали — в начальники отдела кадров Московского треста ресторанов. Но дядька отказался от столь заманчивых перспектив. Он решил пожить свободно, а там посмотреть.</p>
   <p>К дяде Игорю и шел Юрий Ельцов. Только он мог разобраться в этой невероятной истории. Дядька открыл дверь. Был он в спортивных трусах, подтянутый, накачанный, с красивым рельефом мышц. Каждому таким бы быть в пятьдесят семь лет.</p>
   <p>— Заходи, Юрик. — Дядька ничуть не удивился столь раннему визиту. — С мадам поругался?</p>
   <p>— Да нет, дядя, у меня к тебе дело.</p>
   <p>— Тогда подожди, пока я зарядку закончу, а пока сообрази кофе, тостики и яичницу.</p>
   <p>Юра пошел на кухню и увидел, что в углу, рядом с окном в ванную комнату, стоит отключенный пузатый газовый счетчик. Зачем его сохранил дядька — неведомо. Видимо, решил сделать кухню в стиле ретро.</p>
   <p>Они позавтракали, и Юра включил магнитофон. Дядя Игорь слушал сбивающийся Мишкин голос, потом прочел его письмо. Перелистал записную книжку Абалова.</p>
   <p>— Ты хочешь об этом написать? — Игорь Дмитриевич взял сигарету, но так и не прикурил ее.</p>
   <p>— Очень хочу.</p>
   <p>— А ты знаешь, с кем тебе придется бороться?</p>
   <p>— Приблизительно.</p>
   <p>— Такие вещи надо знать точно. Эти люди могут одним телефонным звонком разрушить все, чего ты добился в жизни. Прежде чем начинать с ними борьбу, ты должен точно уяснить для себя, готов ли ты все потерять.</p>
   <p>— Я не знаю, дядя Игорь.</p>
   <p>— Тогда думай. Серьезно и долго.</p>
   <p>— А что ты посоветуешь?</p>
   <p>— Ты помнишь, как эта мразь выкинула меня в отставку?</p>
   <p>— Конечно.</p>
   <p>— Я не жаловался и не просился обратно. Но один паренек из административного отдела ЦК в приватной беседе дал мне понять, что я еще легко отделался.</p>
   <p>— Так как мне быть?</p>
   <p>— Забыть. Отдать деньги Мишкиной сестре, а пленки, письмо и книжку уничтожить.</p>
   <p>— Ты серьезно?</p>
   <p>— Да. — Игорь Дмитриевич наконец заметил незажженную сигарету, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся.</p>
   <p>— А что бы сделал ты?</p>
   <p>— Не сравнивай меня с собой. У меня, как у отставного ландскнехта, всего имущества — ржавая шпага да хромой конь на конюшне. Мне нечего терять. Я с точки зрения официальной уже все потерял.</p>
   <p>— А почему ты думаешь, дядя Игорь, что мне придется что-то терять? Я же хочу добиться правды.</p>
   <p>— Слушай, Юра. Мы с тобой сегодня говорим как взрослые люди или как пацаны на комсомольском собрании? Я говорю тебе прямо: ты многого добился в этой жизни. Сам. У тебя есть имя, очень хорошее положение. Я рад за тебя и не хочу, чтобы ты лишился всего.</p>
   <p>— Но ведь и ты, дядя Игорь…</p>
   <p>— Не сравнивай. Я выполнял свой долг. Я боролся с киргизской мафией.</p>
   <p>— Прямо-таки мафией?</p>
   <p>— Смейся, иронизируй, называй этих людей иначе. Но в деле Мишки Николаева чувствуется тот же почерк, та же твердая рука, что и в деле инженера Акаева. Давай разберемся: если верить Мишке, его освободили совершенно официально и передали некоему Ястребу. Ястреб, исходя из записанных тобой Мишкиных показаний, человек, решающий достаточно сложные вопросы. Мишка утверждает, что он из авторитетных блатных, а за ним стоят люди из высших государственных сфер. Это тебя не удивляет?</p>
   <p>— Дядя, дядя, — Юра встал, сделал несколько шагов по кухне, — это же сенсация. Представляешь, какой можно напечатать материал?</p>
   <p>— Представляю. Значит, ты решил бороться с партией?</p>
   <p>— Нет, дядя Игорь, я не собираюсь бороться с партией. Я хочу бороться за соблюдение ленинских норм.</p>
   <p>— А что ты о них знаешь? — усмехнулся печально Ельцов-старший. — Ничего ты о них не знаешь. И слава богу.</p>
   <p>— Что ты хочешь сказать?</p>
   <p>— А ничего. Как начнешь копать это дело, тебе сразу напомнят про ленинские нормы.</p>
   <p>— Так что же мне делать?</p>
   <p>— Думать. Не дергаться и рыть материал. Скрупулезно и с опаской, а главное, молчать об этом. Оставь мне Миш кино письмо и книжечку эту, я по своим каналам кое-что узнаю.</p>
   <empty-line/>
   <p>…А ночь уходила. Поезд летел к новому утру, оставляя на вагонах комки клокастой темноты. Юрий так и не заснул больше, он курил сигарету за сигаретой и вспоминал утро, с которого все началось.</p>
   <p>Не позвони ему Мишка или послушай он жену и останься дома, жизнь его сложилась бы иначе.</p>
   <p>Но что вспоминать об этом. Он сам выбрал свою судьбу.</p>
   <p>А Москва надвигалась. Он чувствовал это, словно излучение необыкновенной силы неслось навстречу поезду. Когда за окном замелькали нелепые дома подмосковного города, он пошел бриться. Нельзя было приезжать домой не в форме. Он с наслаждением выдавил на лицо мыльный крем, взбил помазком душистую пену. Как бесшумно и ласково идет по щекам жиллеттовский нож! Как упоительно пузырится и лопается на щеках невесомая пена! Все учел дядя Игорь. Все. Даже американский одеколон «Арамис» передал. Любимый Юрин одеколон, который в Москве можно было купить только по талонам или в «Березке» за чеки.</p>
   <p>Проводник постучал в дверь, открыл. В купе стоял запах одеколона и хорошего табака. Да и пассажир был видный, одетый в кожаную куртку и красивые брюки.</p>
   <p>— Билет нужен?</p>
   <p>— Нет, спасибо.</p>
   <p>— А чайку?</p>
   <p>— Спасибо, выпью.</p>
   <p>— А может быть, кофе?</p>
   <p>— Несите кофе.</p>
   <p>А за окном проносились дачные поселки. Дома в свежей клейкой весенней листве. Это были ближние подступы к Москве. Дальше начинался город. Вагоны изогнулись на повороте, и он увидел свой город в солнечном, почти библейском мареве.</p>
   <p>Все. Он приехал.</p>
   <p>Побежали мимо окон последние платформы, по раннему времени практически пустые, поплыли закопченные пакгаузы. Репродуктор в купе грянул марш, и диктор объявил: «Товарищи пассажиры, наш поезд прибывает в город-герой, столицу нашей Родины, Москву».</p>
   <p>Та жизнь кончилась. Начинается новая, неведомая, с чистого листа.</p>
   <subtitle><strong>Москва. Май 1982 года</strong></subtitle>
   <p>Он стоял на площади Ленинградского вокзала и курил. Первая сигарета в родном городе. Конечно, все произошло совсем не так, как он думал, ворочаясь ночами на лагерной шконке. Почему-то не охватило его чувство всепоглощающей радости, которое он испытал в поезде, ушло оно, растворилось. Сколько он рассказов слышал от людей, вернувшихся в Москву от «хозяина», и все почему-то говорили о радости, которая охватывала их на вокзальной площади. А он не испытывал этого чувства. Стоял, курил, словно ожидая, что это ощущение встретит его у входа в вокзал, как любимая девушка с цветами.</p>
   <p>Нет. Приехал и приехал…</p>
   <p>Он вышел из метро, пересек Грузинский Вал, вошел во двор своего детства. И только там у него в первый раз дрогнуло сердце.</p>
   <p>Господи! Ничего не изменилось. Тот же Ленин посередине сквера. Уже переругиваются молоденькие мамы с колясочками и небритые, в живописных нарядах собачники.</p>
   <p>Была еще одна лагерная примета, очень точная: какого знакомого первого встретишь, так жизнь на воле и сложится. Не повезло Ельцову. Встретил он первым Витьку Старухина. Тот выгуливал элегантного коричневого пуделя, который совершенно не гармонировал с его выношенным до нитяного блеска старым спортивным костюмом.</p>
   <p>— Это ты, Еля? — Старухин назвал его школьной кличкой.</p>
   <p>— Как видишь.</p>
   <p>— Стриженый… — Витька полез в задний карман, достал пачку «Примы». — Значит, тока-тока из тюряги.</p>
   <p>— Именно.</p>
   <p>— Ну что, — в голосе Витьки послышались ликующие нотки, — высоко забрался ты, прежде чем в говно упасть. Теперь ты в нем поваляешься. Не всё на «Волгах» кататься. Говорили, что жена тебя послала?</p>
   <p>Откуда-то, из недалекого вчера, накатила мутная волна злобы. Еле руку сдержал Юрий и ответил по-лагерному:</p>
   <p>— Ты кончил?</p>
   <p>— Кончил, — ухмыльнулся Старухин.</p>
   <p>— Тогда пойди подмойся.</p>
   <p>Сказал, словно в харю его небритую плюнул, и пошел по аллейке. Только радость окончательно ушла. Совсем. Напрочь.</p>
   <p>Гулко простучали каблуки под аркой. Знакомый звук. Когда-то он любил нарочно шумно прошагать здесь. А вот и его двор. Ткнулся в подъезд, а дверь заперта. Теперь вход с другой стороны.</p>
   <p>Видимо, в свое прошлое надо возвращаться с хорошим настроением. Тогда воспоминания становятся светлыми и добрыми. Испортил ему встречу с молодостью гад Старухин, а когда-то на одной парте сидели.</p>
   <p>Юрий не уезжал из этого дома. Не собирал вещи, не связывал книги. Отсюда он уехал в военное училище, а в отпуск приехал в новую трехкомнатную квартиру на улице Горького. В старой квартире остался дядя Игорь. Покойная мама любила говорить: «Наконец Игорек устроит свою жизнь», намекая на то, что дядька, оставшись один, немедленно женится на достойной женщине.</p>
   <p>Но не таков был Игорь Дмитриевич. Славился он по Москве как ходок, весельчак и гуляка. Так он и не устроил своего счастья. А после гибели родителей Юрия перенес на любимого племянника всю свою любовь.</p>
   <p>И вот через двадцать с лишним лет возвращается Юрий Ельцов в дом, где родился. Потому что нет у него другого. Пока он заготовлял древесину в пленительной Карелии, любимая жена выписала его из родительской квартиры, обменяла ее с доплатой на четырехкомнатную и проживает там с новым замечательным мужиком.</p>
   <p>Вот что значит всего два года побыть «у хозяина». А в подъезде все-таки не сохранился запах его детства. Тогда благоухало жареной картошкой.</p>
   <p>Медленно поднялся он на третий этаж и остановился у двери с табличкой «143». Дядька так и не сменил звонок. Старый, заслуженный, как вечевой колокол в Великом Новгороде, красовался на двери медный кружок, ручка и надпись для дураков того далекого времени: «Прошу повернуть».</p>
   <p>И он повернул ручку.</p>
   <empty-line/>
   <p>Утром полковник Баринов встречался с агентом на конспиративной квартире на Сретенке. Агент сам позвонил ему домой и дал понять, что располагает срочной информацией. Договорились встретиться в восемь утра. Баринов приехал на полчаса раньше, приготовил кофе, сделал бутерброды с сыром. Когда пили кофе и проговаривали, как писать донесение, Баринов понял, насколько важными сведениями располагает этот человек. Агент работал с Бариновым давно, зарекомендовал себя с лучшей стороны, имел обширные связи в верхушке московской торговли, и не только там. Служил он в Министерстве торговли на должности хоть и не руководящей, но и не рядовой. Имел отдельный кабинет и секретаршу, что придавало его положению необходимую солидность. Связи по линии дефицита делали его весьма нужным. И многие к нему обращались. Он помогал по мере сил, вернее, по указаниям курирующего офицера. В КГБ тщательно проверяли просителя в качестве потенциального источника информации и только тогда давали добро.</p>
   <p>На счету агента было несколько блестящих разработок, а за трикотажное дело его наградили орденом «Знак Почета», который лежал в сейфе у Баринова.</p>
   <p>На этот раз агент сообщил о связях директора Елисеевского гастронома Соколова. Донесение выводило чекистов на новые перспективные разработки.</p>
   <p>После кофе Баринов передал агенту его жалованье — сто восемьдесят рублей, получил расписку и тепло попрощался с ним.</p>
   <p>Он еще раз прочел донесение. Что и говорить, агент был бесценный. Он даже указал на тех, кого можно завербовать из окружения Соколова.</p>
   <p>Баринов приготовил еще чашку кофе, медленно выпил, закурил «Мальборо» — подарок агента. Конечно, нарушение. Нельзя ничего брать у верных помощников. Но хорошие сигареты были слабостью полковника.</p>
   <p>Он стремительно прибрался, вымыл посуду и спустился к машине. Его «жигули» первой модели сверкали вымытыми боками.</p>
   <p>В хорошем настроении поднялся к себе в кабинет. Нужно было идти к Михееву. В коридоре его догнал майор Рудин.</p>
   <p>— Виктор Антонович, я к вам.</p>
   <p>— В чем дело, Сережа?</p>
   <p>— Объект прибыл.</p>
   <p>— Кто?</p>
   <p>— Ельцов.</p>
   <p>— Когда?</p>
   <p>— Сегодня утром.</p>
   <p>— Вот это интересно. Пошли к генералу.</p>
   <p>Дежурный в приемной начальника управления пропустил их в кабинет сразу же. Михеев сидел на диване и пил чай.</p>
   <p>— Ну что у вас, ребята?</p>
   <p>— Во-первых, очень интересное донесение по связям Соколова.</p>
   <p>— Когда поступило?</p>
   <p>— Сегодня в восемь утра.</p>
   <p>— Источник?</p>
   <p>— Сомов.</p>
   <p>— Это, а что во-вторых?</p>
   <p>— Ельцов прибыл.</p>
   <p>— Тоже неплохо. — Генерал поставил чашку на журнальный столик, встал. — Что касается Ельцова… — Михеев задумался, — вернее, этой странной истории с ереванским банком… Да вы садитесь, товарищи, садитесь, можете курить.</p>
   <p>Баринов сел, достал пачку «Мальборо», с усмешкой посмотрел на генерала.</p>
   <p>— Давай, Виктор, сигарету хорошую, — засмеялся Михеев, — знал бы раньше, сам бы взял на связь Сомова.</p>
   <p>— Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, Борис Николаевич.</p>
   <p>— Это точно. Так вот, друзья мои, какая у нас получается странная картина. 10 ноября 1973 года МВД посылает в административный отдел ЦК на имя Савинкина писулю. В ней ясно говорится, что Михаил Гаврилович Николаев, он же Махаон, скончался на зоне в Лабытнанги в сентябре 1978 года. Через год после своей смерти он встречается с Ельцовым. Кстати, давайте закодируем Ельцова, какие есть предложения?</p>
   <p>— А что здесь думать, — пыхнул ароматным дымком Баринов, — пусть он будет у нас «ЗК».</p>
   <p>— Ну что ж, ЗК так ЗК. Источник в своем донесении сообщил, что ЗК в своем разговоре упоминал некоего Ястреба, раскрутившего его дело. Мы прошлись по кличкам, выявили нескольких человек, но они никакого отношения ни к ереванскому банку, ни к той демонической фигуре, которую упоминал Махаон, не имеют. Теперь о Махаоне. Он исчез. Растаял. Его ищет весь КГБ. И ничего.</p>
   <p>— Возможно, его убрали, как и Жору Ереванского.</p>
   <p>Баринов с явным сожалением погасил сигарету.</p>
   <p>— Все может быть, но… — Михеев встал, достал из кармана ключи, открыл сейф, вынул из него бумагу. — Вот сообщение о том, что смотрящий на зоне, вор в законе Петраков по кличке Петро, получил от Махаона ксиву о том, чтобы тот берег Ельцова. Я предполагаю, что Махаон залег. Выйти он может только на ЗК. Теперь о самом ограблении. Нам стало известно, что приговоренный к высшей мере теневик Абалов — младший брат исчезнувшего в восемнадцатом году начальника Гатчинской ЧК Бориса Абалова. Уезжая из страны, Карл Фаберже оставил в норвежском посольстве на Мойке чемодан с наиболее дорогими камнями и изделиями. Наш замечательный ювелир надеялся, что ценности эти переправят дипбагажом к нему в Париж. Но Зиновьев зимой восемнадцатого приказал «лечить Питер от золотухи», и чекисты начали трясти посольства…</p>
   <p>— Вот время было, — мечтательно сказал Баринов.</p>
   <p>— Было, но прошло, — засмеялся Михеев, — так вот, начальник Гатчинской ЧК тряс норвежское посольство и изъял там чемодан Фаберже. Изъял и уехал с ним в неизвестном направлении. По агентурным каналам нам известно, что у расстрелянного Абалова были редкие ювелирные изделия работы Фаберже, которые так и не нашли при обыске. Директор банка, родственник Абалова, заявил, что сейф этот стоял в хранилище с незапамятных времен, замок считался испорченным и он о его содержимом ничего не знает. Думаю так: гатчинский Абалов сбежал с ценностями и завещал остатки своему младшему брату. А что именно было в похищенном Абаловым чемодане, мы узнали из интервью господина Фаберже газете «Пари суар» от 17 июня 1920 года. Особую ценность представляют бриллианты, сапфиры и изумруды, ограненные лучшими амстердамскими мастерами. Все камни весом от восьми карат. Считаю, что ценности эти похищены по указанию пока неизвестного нам высокопоставленного лица.</p>
   <p>— Почему высокопоставленного? — перебил генерала Баринов.</p>
   <p>— А кто смог бы освободить Махаона из колонии? Время корнета Савинова прошло. Виктор Антонович, доложите свои соображения.</p>
   <p>— Соображение одно: думаю, что ЗК встречался с Махаоном, тем более, как мы установили, они одноклассники, занимались вместе боксом, выступали за одну команду и жили в одном доме. Что любопытно, дядя Ельцова, полковник милиции, арестовывал Махаона, но это не повлияло на их отношения…</p>
   <p>Михеев хлопнул ладонью по столу, прерывая Баринова:</p>
   <p>— Запомните, Виктор Антонович, полковник Ельцов, бывший начальник МУРа, — один из лучших сыщиков, которых я знал, поэтому вести оперативную игру с его племянником будет весьма сложно. Запомните. Мы должны использовать Ельцова втемную. И мы должны его направлять. Руководить им.</p>
   <p>— Борис Николаевич, вы прекрасно знаете: для того чтобы выйти на этих людей, ЗК должен иметь к ним подход. Тогда он был обозревателем ведущей газеты, автором книг и документальных фильмов, зятем замминистра. А сейчас?</p>
   <p>— Вот наша задача и создать его заново. Ну и, конечно, он будет находиться под постоянным контролем. Этим займетесь вы, Рудин.</p>
   <p>— Есть, товарищ генерал! — Майор вскочил.</p>
   <p>— Думайте, ребята, думайте. Где он будет жить?</p>
   <p>— Грузинский Вал, дом 26, квартира 143, телефон 251–07–02.</p>
   <p>— Это квартира дяди?</p>
   <p>— Так точно.</p>
   <p>— А где он любил бывать?</p>
   <p>— В Доме кино.</p>
   <p>— Отлично, там мы к нему сможем подвести кого угодно. Ну, а что касается его социального статуса, не забывайте, что в большинстве учреждений культуры в кадрах сидят наши люди из действующего резерва. У меня все, идите и думайте.</p>
   <empty-line/>
   <p>Лена Патолина, бывшая жена Ельцова, вернулась домой около двенадцати. Ей пришлось встать рано, чтобы успеть к Виктору в парикмахерскую на углу Гоголевского бульвара и Сивцева Вражка. К Виктору обычно записывались недели за две, но ее новый друг, всесильный Александр Михайлович, один раз позвонил ему, и мастер начал принимать Лену, когда ей было нужно!</p>
   <p>— Вас, Елена Павловна, и Галину Леонидовну Брежневу я принимаю без всякой записи.</p>
   <p>Она только вошла в квартиру, как зазвонил телефон.</p>
   <p>— Алло. — Лена подняла трубку.</p>
   <p>— Ленка, новость отпадная! — услышала она в трубке голос подруги Женьки.</p>
   <p>— Ты новую шубу купила?</p>
   <p>— Нет, — торжествующе заверещала в телефон Женька.</p>
   <p>— Новый роман?</p>
   <p>— Да мне и старого хватает. Это для тебя новость! Для тебя!</p>
   <p>Голос Женьки срывался, так она была переполнена информацией.</p>
   <p>— Ну что у тебя, не тяни. Я только из парикмахерской, кофе еще не успела выпить.</p>
   <p>— Ну ладно, скажу… Твой Ельцов вернулся. Ты чего замолчала?.. Лен, а Лен? Тебе плохо?</p>
   <p>— Мне никак, Женя. Ни плохо, ни хорошо. Только головной боли прибавится. Когда он вернулся?</p>
   <p>— Сегодня утром.</p>
   <p>— А как ты узнала?</p>
   <p>— А мне один хмырь позвонил, он с его дядькой в одном доме живет. Гулял с собачкой, а твой с сумочкой топает к родному дому. Говорит, что выглядит классно.</p>
   <p>— Спасибо, Жень, до вечера. Ты в Барвиху едешь?</p>
   <p>— А как же.</p>
   <p>— Вот там и поговорим.</p>
   <p>Женя Губанова повесила трубку, посмотрела на сидящего в одних трусах на кровати мужчину.</p>
   <p>— Ну что? — поинтересовался он. — Задергалась?</p>
   <p>— Судя по голосу — нет.</p>
   <p>— Я Юрку Ельцова хорошо знаю, работал вместе с ним. Он парень крутой. Эта мочалка министерская его из своей жизни выкинула.</p>
   <p>— Да уж, — Женька надела халат, — тебе кофе или чай?</p>
   <p>— А пива нет?</p>
   <p>— Как ты мне надоел, Игорь, ну нельзя же каждый день нажираться.</p>
   <p>— Не преувеличивай, Женька, не надо. А зачем мы в пресс-центр поперлись? Ты же меня и потащила.</p>
   <p>— Ты алкаш, а я виновата. Будешь так пить — станешь импотентом.</p>
   <p>— Ну, до этого надо дожить.</p>
   <p>— Ничего, доживешь. Но ты подумай, у Ленки ничего не дрогнуло. Вот выдержка!</p>
   <p>— Сука она, — сказал Игорь, — дело Юрки состряпано от начала и до конца. Помешал кому-то. А она даже передачи ему не посылала. Развелась, и все.</p>
   <p>— Развелась! — крикнула из кухни Женька. — Да она же его обокрала.</p>
   <p>— Как так?</p>
   <p>Игорь натянул брюки, пошел на кухню. На столе стояли две банки финского пива «Свинолобов». Огромный дефицит, недавно появился в Москве.</p>
   <p>— Где взяла, подруга?</p>
   <p>— Где, где! В Караганде. Вчера у бармена для тебя, алкаша, выпросила.</p>
   <p>— Вот за это я тебя и люблю.</p>
   <p>— Только за это? — с внезапной грустью спросила Женька.</p>
   <p>— Ты же знаешь, малыш. Пойду себя в порядок приведу.</p>
   <p>Через полчаса Игорь, принявший душ, выбритый, благоухающий французским одеколоном, вышел к столу.</p>
   <p>— Так что ты говорила насчет «обокрала»?</p>
   <p>— А ты не знаешь? — Женька отхлебнула кофе.</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— Она его выписала, а квартиру немедленно обменяла.</p>
   <p>— Значит, парню и вернуться некуда? — ахнул Игорь.</p>
   <p>— Это еще не все. У нее доверенность на его книжку была, она все денежки и сдернула. Шмотки его хорошие, которые он из-за бугра навез, фарцанула, а дерьмо всякое дядьке отдала. Добилась решения суда на раздел имущества и «Волгу» его толкнула за пятнадцать штук. А официально оценила ее в семь. Бывшему муженьку три с полтиной — и привет.</p>
   <p>— Ты будто радуешься. — Игорь залпом выпил пива.</p>
   <p>— А я и не знаю, радуюсь или плачу. Я Ленку со школы знаю, она всегда сукой была. Как она Юрку охомутала, ума не приложу. Мужик как линолеум: если с первого раза правильно уложить, потом всю жизнь можно топтать ногами.</p>
   <p>— Значит, ты меня правильно уложила? — Игорь открыл вторую банку пива.</p>
   <p>— Это к сильным мужикам относится, — грустно ответила Женька, — к таким, как Юрка; ты слабенький, ты как рис. Чем тебя заправить, таким и будешь. Но я тебя за это и люблю и заправляю острым соусом.</p>
   <p>— Ну и на том спасибо. Ты в Барвиху едешь?</p>
   <p>— И ты тоже.</p>
   <p>— Нет, я к Юрке пойду, мы с ним товарищами были, я ему письма писал.</p>
   <p>— А я и не знала, — Женька прищурилась, — тогда я тоже никуда не поеду, а пойду с тобой.</p>
   <p>Игорь благодарно посмотрел на нее.</p>
   <empty-line/>
   <p>А Лена, положив трубку, пошла варить кофе. Виноватой она себя не чувствовала. Не было ее вины перед бывшим мужем. Она просила, умоляла его не ввязываться в эту поганую историю. Но он ввязался. Не пожалел ни ее репутацию, ни их семью. Правдолюбец хренов.</p>
   <p>Для нее бывший муж перестал существовать с той минуты, как только его уволили из газеты. Она выросла в номенклатурной семье, понимала, что обратного хода не будет. У нее уже был горький опыт с первым замужеством. Ее первый муж Виктор был сыном легендарного маршала. Они познакомились на даче у ее друзей. Виктор был капитаном и заканчивал разведфак Академии Генштаба. Он сразу понравился ей. Высокий, интересный, уверенный в себе парень. Была в нем мужская сила и сексуальная притягательность. После гулянки она осталась ночевать на даче, и ночью Виктор пришел к ней.</p>
   <p>А через несколько дней Виктору присвоили звание майора, и он устроил банкет на даче в Архангельском. Там она познакомилась с его родителями, которым очень понравилась. Лена выгодно отличалась от всех предыдущих увлечений Виктора. Главное, что она была своя. Ее отец был замминистра.</p>
   <p>Через год сыграли свадьбу. Арендовали для нее весь Дом журналиста. На торжество приехал маршал Гречко, который преподнес жениху подполковничьи погоны. Семейная жизнь началась весело и беззаботно. Единственное, что смущало Лену, — постоянные попойки молодого подполковника.</p>
   <p>Виктор окончил академию, и их отправили в Софию. Это назначение он получил из-за патологического невосприятия иностранных языков. Он сразу же стал заместителем резидента, работая под крышей торгпредства. В Софии молодые немедленно окунулись в прелести полузаграничной жизни. Лена обзавелась целой кучей знакомых и время проводила неплохо, часто бывала в ресторане театра Ивана Вазова. Это было сборище местной и приезжей богемы. Через год она была уже не рада веселой заграничной жизни. Виктор начал пить мрачно и тяжело. Однажды ее вызвал представитель КГБ, веселый, элегантный генерал, и долго беседовал с ней о муже.</p>
   <p>Она пробовала серьезно поговорить с Виктором, но он послал ее армейским матом. Этот язык он усвоил в совершенстве. А через месяц разразился скандал. Оказывается, Виктор проиграл в рулетку в международном отеле крупную сумму казенных денег. Им пришлось покинуть Болгарию в двадцать четыре часа.</p>
   <p>Папа-маршал погасил долг и пристроил сына командиром полка в Грузии. Лена не поехала с ним, осталась в Москве и подала на развод.</p>
   <p>А через полгода ее бывшего мужа с позором разжаловали в майоры и выгнали из армии. Он ухитрился продать танковый лафет каким-то грузинским дельцам, списав его как упавший в пропасть во время учений.</p>
   <p>Больше она его не видела. Знала, что он женился на очень красивой женщине, директоре магазина, и сам пристроился командовать шашлычной в Тарасовке.</p>
   <p>С Юрой они познакомились еще в Софии.</p>
   <p>Ельцов понравился Лене, высокий, красивый, к тому же известный журналист, но он был человеком не ее круга.</p>
   <p>Ее подруги и друзья с известными номенклатурными фамилиями жили в одних дачных поселках, лечились в кремлевской больнице, имели квартиры в престижных домах. Даже если родители теряли свое положение, дети все равно оставались в прежней компании. Это началось еще при Сталине, когда номенклатура решила организовать некое подобие преемственности власти.</p>
   <p>Через три года Лена вновь встретилась с Юрой, он уже стал обозревателем «Известий», номенклатурой ЦК, получал «полкормушки», был прикреплен к Лечуправлению Кремля. Ему светила прекрасная карьера. Он вполне мог уехать собкором в хорошую страну или быстро подняться по административной лестнице. И было у него еще одно преимущество перед простым чиновником: он писал книги и делал документальные фильмы. А это придавало ему некий богемный шарм. Они поженились, но и второй ее брак кончился ничем. О ней в московских компаниях стали поговаривать как о женщине, приносящей несчастье.</p>
   <p>С Александром Михайловичем она сошлась сразу же после ареста Юрия. Он был старше ее, занимал в обществе солидное и твердое положение, правда, никто не знал, чем он конкретно занимается. На все ее вопросы Александр Михайлович отшучивался, прикрывая свои занятия неким флером таинственности. У него был «мерседес» со служебными, весьма крутыми номерами, квартира на Суворовском бульваре, в Доме полярников. Лена знала его прямой телефон и домашний. В доме Александра Михайловича она была лишь однажды, с большой компанией. Квартира почему-то напомнила ей номер в дорогой гостинице: необжитая, и все вещи казались какими-то казенными.</p>
   <p>Но это ее мало волновало. Александр Михайлович Шорин вращался в самых высоких кругах Москвы, слыл своим в среде известных писателей и художников. Проводить с ним время было весело и интересно. После ее развода с Ельцовым он помог продать машину, обменять квартиру, въехать в дом на улице Алексея Толстого. Лене было хорошо и спокойно с этим человеком. Он ничего не требовал от нее, кроме постели и совместного веселья, сам же был внимателен и щедр.</p>
   <p>Она позвонила Шорину по прямому. Телефон долго не отвечал, потом Александр Михайлович поднял трубку и приглушенной скороговоркой ответил:</p>
   <p>— Подождите, я говорю по «кремлевке»…</p>
   <p>Лена слышала, как он говорит с каким-то Дмитрием Алексеевичем. В разговоре несколько раз упоминались фамилии Андропова и Тихонова.</p>
   <p>Потом в трубке прозвучал переливчатый баритон Шорина:</p>
   <p>— Теперь я ваш…</p>
   <p>— Саша, ты знаешь, что Ельцов вернулся?</p>
   <p>— Ну и что?</p>
   <p>— А если он начнет доставать меня с квартирой?</p>
   <p>— Не бойся, солнышко, он никого не будет доставать, это я тебе гарантирую.</p>
   <p>— А что ты сделаешь?</p>
   <p>— Это уж моя забота. Будет шуметь — опять загремит в тюрьму.</p>
   <p>— Хорошо бы. А то мне не по себе.</p>
   <p>— А чего ты беспокоишься, в Москве его не пропишут, уедет в Ковров или Александров, устроится пожарным…</p>
   <p>— А почему пожарным?</p>
   <p>— У моих знакомых сын тоже нахулиганил, потом два года на какой-то фабрике за сто первым километром пожарным служил. Не бойся, я с тобой. Вечером едем на шашлык в Барвиху?</p>
   <p>— Когда ты заедешь?</p>
   <p>— Часиков в пять. Есть возможность сбежать пораньше.</p>
   <p>— Жду. Целую.</p>
   <p>— Целую, дорогая.</p>
   <empty-line/>
   <p>Шорин положил трубку. Ну вот, вернулся боец. В зоне его не удалось обломать, так здесь достанем.</p>
   <p>Шорин постучал пальцами по белоснежному аппарату. «Эриксон» — прекрасный телефон, с технической новинкой, кнопкой повторного набора. У него в квартире стояло три таких аппарата с разными номерами. Белый, тот самый «прямой служебный», который давался близким друзьям. Черный предназначался для тех, с кем Шорин прокручивал свои дела. И красный — в «жилой зоне», как смеялся Ястреб, — для всех.</p>
   <p>Шорин поднял трубку черного телефона, застучал пальцами по кнопкам.</p>
   <p>Занято.</p>
   <p>Он положил трубку. Закурил «Кент», вчера взял у Соколова в Елисеевском два ящика. Теперь любимых сигарет хватит надолго. Сделал пару затяжек, поднял телефонную трубку, нажал на кнопку повтора. Аппарат таинственно затрещал, в трубке щелкнуло, и раздался гудок.</p>
   <p>— Алло, — пропел Ястреб на том конце провода.</p>
   <p>— Это я.</p>
   <p>— Привет, начальник.</p>
   <p>— Ты знаешь, что твой крестник откинулся?</p>
   <p>— Нет. Когда от «хозяина»?</p>
   <p>— Видимо, вчера, сегодня уже на хате.</p>
   <p>— Есть мысли?</p>
   <p>— Нет, Ястреб, мыслей пока нет. Пусть побегает со своим дядей-мусорком по городу. А когда его в зону-сотку отправят, ты его перед отъездом напугаешь. И глаз с него на выселках не спускай, на него Махаон верняком выйдет.</p>
   <p>— Понял.</p>
   <p>— Он обязательно в Доме кино появится. Пусть твои ребята там шары покатают.</p>
   <p>— Зарядить их бабками надо.</p>
   <p>— Бабки — не проблема, тебе сегодня пару штук подвезут. Все понял?</p>
   <p>— А чего не понять, Саша, все ясно.</p>
   <p>— Тогда действуй.</p>
   <p>Шорин положил трубку и пошел в «жилую зону».</p>
   <p>Он открыл ключом дверь и оказался в маленькой кладовке, а из нее попал в квартиру. Пошел на кухню, начал готовить кофе.</p>
   <p>Заверещал красный телефон. Но Шорин не снял трубку. Солидный человек в это время на работе.</p>
   <p>Кофе он готовил без всяких модных рецептов, просто сыпал в турку побольше коричневого порошка, помня старый анекдот: «Евреи, не жалейте заварки». Он пил черный как деготь, крепкий кофе и думал, как по многим телефонам передается новость о возвращении Ельцова.</p>
   <p>Опять заверещал красный телефон, и Шорину очень захотелось подойти, снять трубку и поговорить о том, что неплохо бы сбегать в Домжур, попить пива или сгонять на Профсоюзную в маленькое кафе «Гагры», схавать кучмачи. Жить этим майским утром в свое удовольствие.</p>
   <p>Иногда он думал, зачем ему столько денег, валюты, камешков. Зачем? Чтобы поить и кормить эту кодлу номенклатурную? Или для того, чтобы Ленку одевать и украшать, как рождественскую елку? Он не любил ее. Конечно, в постели она была весьма хороша. Все умела и, главное, делала самозабвенно. Шорин знал, кто подготовил эту девочку к бурной половой жизни. В девятом классе она безумно влюбилась в известного московского ходока Вадика Бурмистрова. Они жили в одном дачном поселке. Роман их длился без малого года три. Потом красавец Вадик исчез с московского горизонта. Поговаривали, что он крупно проигрался. Попал в замазку к крутому катале, вынес из дома маменькины драгоценности, и папа, «закрытый» академик, сделал все, чтобы сплавить сынка из Москвы.</p>
   <p>Шорину Лена была нужна, как туфтовый белый телефон. Это придавало ему вес. Дочь замминистра, красавица, умница. Короче, «спортсменка, комсомолка, отличница…». Лена была ему необходима, как белый «мерседес», на котором выезжал в свет. Он знал цену своей любовнице. Не сомневался ни на минуту, что, появись на его горизонте чуть заметная тучка, и она бросит его, как вышвырнула из своей жизни первого мужа-пьяницу, как разобралась с Ельцовым.</p>
   <p>Ох, Ельцов, Ельцов! Не захотел жить, как люди, сейчас был бы уже замом, а то и редактором крупной газеты. Что еще надо, в ЦК уважают, депутатский значок. Не захотел. Теперь он исключенный из партии уголовник. Копать дальше он это дело не будет. Поживет пару годков вдали, снимет судимость, устроится на периферии в какую-нибудь газетку литсотрудником. С ним покончено… Надо в Столешников ехать. Обещал Шорин дочке самого хозяина земли Советской достать уникальный сапфировый гарнитур.</p>
   <empty-line/>
   <p>Позже, значительно позже, Юрий восстановит в памяти во всех мелочах этот весенний день в квартире, где он родился. А пока этот день распадался на куски. И Ельцов никак не мог соединить их. Словно пишешь сценарий документального фильма, в котором все эпизоды отточены и хороши, а общей идеи картины нет.</p>
   <p>Он повернул звонок, и дверь открылась сразу. Ждали его за этой дверью, очень ждали. Распахнул ее дорогой дядька Игорь Дмитриевич, а рядом с ним стоял дружок его любимый, кинорежиссер Слава Шатров.</p>
   <p>И он шагнул в квартиру, почувствовал знакомый с детства запах этого жилья и понял: он дома.</p>
   <p>Сначала сидели за столом на кухне, выпили по первой за освобождение, за возвращение его, за новую жизнь.</p>
   <p>— Теперь все. Закусили, выпили немного, нам еще весь день пить предстоит, — сказал дядька.</p>
   <p>— А ты думаешь, гости набегут? — усомнился Юра.</p>
   <p>— И еще сколько, — засмеялся Шатров, — придут ребята, те, кто тебя не забыл.</p>
   <p>— Не побоятся? — с некоторой иронией спросил Юра.</p>
   <p>— Тоже мне Солженицын, — засмеялся дядька, — чего бояться-то? А пока нам надо по делу поговорить. Пошли в твою комнату.</p>
   <p>Только сейчас рассмотрел ее Юра по-настоящему. Письменный стол, красивый, родительский, полки с книгами, любимые картины с видами Москвы.</p>
   <p>— Я твой стол, картины, книги, кресло старое у Лены забрал и сюда перевез. Она не возражала.</p>
   <p>— И на том спасибо. — Юра сел в старое деревянное кресло у стола.</p>
   <p>Сел, положил ладони на зеленое сукно и окончательно понял, что вернулся.</p>
   <p>— Ну, освоился? — Дядька понял его состояние.</p>
   <p>— Дома, — улыбнулся Юра.</p>
   <p>— Тогда давай по делу поговорим. — Игорь Дмитриевич взял со стола кожаную папку, достал бумаги. — Вот письмо от Союза кинематографистов. — Дядька положил перед ним казенный бланк, наискось перечеркнутый резолюцией: «Нач. 88 о/м. Немедленно прописать, выдать паспорт и доложить лично».</p>
   <p>— А кто подписал? — спросил Юра.</p>
   <p>— Тезка твой, первый зам и генерал-полковник.</p>
   <p>— Вот это да! Как же ты смог, дядя Игорь?</p>
   <p>— Смог. Помнят меня еще в родном МВД.</p>
   <p>Игорь Дмитриевич не стал говорить племяннику, что бывший его зам, а ныне начальник паспортного управления Москвы заехал к нему и рассказал, что из МВД позвонил помощник министра и категорически распорядился не прописывать Юрия Ельцова в Москве.</p>
   <p>— Игорь Дмитриевич, — смущенно покрутил в пальцах сигарету бывший его зам. — Только один выход — идти к Чурбанову. У вас вроде с ним хорошие отношения.</p>
   <p>— Хорошие отношения имели место, когда он был старшим лейтенантом.</p>
   <p>— Попробуйте. Я вам его прямой телефон дам. Он сам трубку поднимает.</p>
   <p>— Где же ты номерок этот достал?</p>
   <p>— Товарищ близкий дал. Только вам, Игорь Дмитриевич, лучше ему принести какое-нибудь официальное ходатайство.</p>
   <p>— Подумаем, — сказал Ельцов-старший.</p>
   <p>Он позвонил Славе Шатрову.</p>
   <p>— А что здесь думать, — сказал Шатров, — Юрку из Союза журналистов исключили, а у нас все тихо. Он же вступил в Союз кинематографистов месяца за три до неприятностей, об этом никто не знал. Его членский билет у меня, я за него взносы плачу. Сделаем ходатайство и справку для домоуправления.</p>
   <p>Игорь Дмитриевич похвалил себя за оперативность. Как только начальник розыска 88-го отделения позвонил ему и рассказал, что случилось, он понял все. Он поехал не в отделение, а на квартиру Юры, благо ключи у него были, а код охраны он знал. Лена была на работе. Игорь Дмитриевич собрал все бумаги племянника и документы и отвез их к себе. Так что люди, пришедшие в квартиру после него, не нашли там ровным счетом ничего.</p>
   <p>Игорь Дмитриевич забрал паспорт, военный билет, членские книжки Союза журналистов и кинематографистов, удостоверение мастера спорта, институтский диплом, все награды племянника и документы к ним. Все, что, по мнению опытного сыщика, может пригодиться. И конечно, архив.</p>
   <p>Перед самым освобождением Юры он взял ходатайство Союза кинематографистов на имя замминистра и решился позвонить. Набрал номер, услышал ответ и представился:</p>
   <p>— Товарищ генерал-полковник, беспокоит полковник милиции в отставке Ельцов.</p>
   <p>Наступила пауза, а потом замминистра ответил весело и добро:</p>
   <p>— Приветствую, Игорь Дмитриевич, рад, что позвонил. Какая нужда?</p>
   <p>— Поговорить бы, товарищ…</p>
   <p>— Да перестань ты с чинами этими, я для тебя раньше Юра был, ну а теперь по чину Юрий Михайлович. Есть у меня два часа, уложишься — приму.</p>
   <p>— Буду через двадцать минут, Юрий Михайлович.</p>
   <p>— Жду.</p>
   <p>Ровно через двадцать минут Игорь Дмитриевич входил в здание МВД на Огарева, 6. У лифта его ждал молодой подполковник, помощник первого замминистра. Он проводил Ельцова до приемной, попросил подождать и поднял трубку телефона.</p>
   <p>— Полковник Ельцов в приемной… Слушаюсь.</p>
   <p>Помощник положил трубку, распахнул дверь.</p>
   <p>— Прошу, Игорь Дмитриевич.</p>
   <p>Замминистра вышел из-за стола навстречу Ельцову. Был он сановен и вальяжен. Генеральская форма сидела на нем с особым шиком.</p>
   <p>— Ну, здравствуй, Игорь Дмитриевич, здравствуй.</p>
   <p>— Здравствуйте, Юрий Михайлович.</p>
   <p>— Садись… Чаю нам, — приказал он помощнику. — А может, чего покрепче?</p>
   <p>— Нет, спасибо. — Ельцов сел.</p>
   <p>— Ну говори, что у тебя за нужда?</p>
   <p>Ельцов положил перед генералом ходатайство.</p>
   <p>Генерал внимательно прочитал его, постучал пальцами по столу.</p>
   <p>Пауза затянулась.</p>
   <p>— Слышал я об этом, — задумчиво и как-то неуверенно сказал он. — Догадываюсь, какая шобла состряпала это дело. Значит, мешал он им?</p>
   <p>— Кому-то помешал точно, — ответил Игорь Дмитриевич.</p>
   <p>— А у него квартира-то была?</p>
   <p>— Была, да сплыла, бывшая жена ее разменяла.</p>
   <p>— Значит, будет жить у тебя?</p>
   <p>— У себя он будет жить. Он в этой квартире родился.</p>
   <p>— Ну что ж, — замминистра улыбнулся, — посмотрим.</p>
   <p>Он взял красный фломастер и наискось написал резолюцию.</p>
   <p>— На, Игорь Дмитриевич, прописывай племянника и скажи ему, чтобы аккуратней был.</p>
   <p>Ничего этого Ельцов-старший Юре не рассказал. А зачем? Важен результат.</p>
   <p>Слава Шатров ушел на свою общественную службу, пообещав вернуться к вечеру с группой проверенных бойцов. Дядька плотно закрыл дверь в свою комнату, оставив племянника одного. Юра сел за письменный стол, раскрыл папку. Там лежали права, предъявительская книжка с одной записью на три с половиной тысячи, доверенность на дядькины «жигули». На первое время денег хватит, а там он что-нибудь придумает.</p>
   <p>Ельцов сидел за столом, наслаждаясь тишиной и покоем. Тихий гомон неспешной дворовой жизни доносился из окна, но он был практически неощутим после тяжелого, мрачного шума зоны.</p>
   <p>От крепкого кофе и двух рюмок хорошего коньяка мысли стали ясными и точными, как после долгого, успокаивающего сна. Теперь надо было думать, как жить дальше.</p>
   <p>Из партии его исключили, стало быть, в журналистику хода нет. Правда, оставались приятели, готовые помочь. Он мог стать безымянным автором на радио. Писать за кого-то сценарии и дикторские тексты на кинохронике и научно-популярной студии, получая жалкую половину. Может делать литзаписи за генералов и знатных производственников.</p>
   <p>В Союзе кинематографистов тоже могут узнать о его делах и наверняка исключат. Правда, есть последняя гавань, куда с трудом добираются потрепанные штормом корабли, — профком литераторов. Народ там демократичный и добрый. Юрий знал многих ребят, состоящих в этой богадельне. Профком давал общественный статус и возможность называться профессиональным литератором. Но человеку, принятому туда, надо было печататься и представлять свои работы и справки о заработках.</p>
   <p>Конечно, можно взять псевдоним, писать какие-то брошюрки во второсортных издательствах, печататься в ведомственных газетах. Но судимость висела на его плечах, как тяжелый мешок. Через год он должен был подавать ходатайство о ее снятии. Кто напишет бумагу для суда? Профком?</p>
   <p>Нет, это будет малоубедительно. Пойти на завод или шофером на автобазу, благо водительские права у него профессиональные, третьего класса?</p>
   <p>Смрадными ночами, в тюрьме и на зоне, он думал об этом дне. Но почему-то представлял себе только дорогу домой и встречу с дядькой. А еще мысленно сочинял роман о мщении. Но кому мстить, он толком не знал.</p>
   <p>Через месяц ему исполняется сорок лет. Жизнь надо начинать сначала. Его прошлые заслуги и литературные успехи были ничем в сравнении с формулировкой: «Исключить из КПСС за поступок, компрометирующий высокое звание члена партии». Такая формулировка имела силу приговора. А исключение из рядов верных ленинцев плюс срок — каинова печать на всю жизнь.</p>
   <p>Зазвонил телефон. Господи! Как долго он не слышал этого простого звука!</p>
   <p>— Да, — ответил Юрий.</p>
   <p>— Юрка, ты? — услышал он голос своего приятеля Игоря Анохина.</p>
   <p>— Я, Игорек. Привет.</p>
   <p>— Ну как ты?</p>
   <p>— Трудно сказать, осваиваюсь.</p>
   <p>— Мы вечером у тебя будем. Примешь?</p>
   <p>— Кто это — мы?</p>
   <p>— Я и Женька Губанова. Помнишь ее?</p>
   <p>— Как не помнить. Только почему вечером?</p>
   <p>— Понимаешь, у меня сложности в конторе. С главным отношения натянулись. Надо на боевом посту побыть.</p>
   <p>— Добро. Я жду вас.</p>
   <p>Первого знакомого он встретил во дворе. Лучше бы он не попадался ему на дороге. Витька Старухин даже в школе слыл сволочью, завистливой и мелкой.</p>
   <p>Зато первый телефонный звонок компенсировал поганый осадок от беседы с бывшим одноклассником. Вот как странно случается в жизни. Знаком с человеком, работаешь с ним вместе, бываешь в общих компаниях и ничего про него не знаешь. Что раньше знал про Анохина Ельцов? Немного. Знал, что Игорь когда-то был отличным боксером, в семнадцать лет даже стал призером первенства Европы. Потом вдруг бросил бокс и институт и ушел в армию. Окончил курсы офицерского состава, получил младшего лейтенанта, но с армией расстался так же стремительно, как и с институтом. Поговаривали, что это связано с событиями в Новочеркасске, но Игорь никогда об этом не говорил. Он два года отработал опером в уголовном розыске, потом устроился в журнал «Человек и закон», поступил в заочный юридический институт. Случалось, что Игорь появлялся в тех домах и на дачах, где собиралась компания Ельцова. К нему относились с вежливым равнодушием, как человеку приятному, но чужому. Юра помнит, что им заинтересовалась Таня, девица весьма своенравная, — ведь папа ее был послом в ООН. Но потом жена сказала Ельцову:</p>
   <p>— Танька себя переборола, это не наш парень.</p>
   <p>— Что значит «не наш»?</p>
   <p>— Он с другого двора.</p>
   <p>— Я тоже с другого двора.</p>
   <p>— Тебе удалось перелезть через забор, а Анохину это не грозит.</p>
   <p>— А может, он хочет остаться в своем дворе?</p>
   <p>— Пусть там и ищет себе барышню.</p>
   <p>Ельцов тогда видел, что Игорь совершенно не переживал разрыв отношений с посольской дочкой. А она почему-то чудовищно злилась, обзванивала знакомых и просила не приглашать Анохина.</p>
   <p>А Игорь и не рвался в эти компании, он с большим удовольствием проводил вечера в ресторане ВТО среди людей веселых и простых. Или собирал друзей в своей маленькой двухкомнатной квартире в Столешниковом переулке. Его мама, жизнерадостная и гостеприимная актриса из Пушкинского театра, лепила необыкновенные пельмени, и народ собирался отличный. Как говорил Игорь, старомосковский.</p>
   <p>Когда с Ельцовым случилась беда, Игорь писал ему письма, а однажды Юрия вызвали к начальнику колонии. В кабинете подполковника сидел Игорь Анохин. Он приехал по командировке тюремного журнала МВД «К новой жизни».</p>
   <p>Конечно, это был поступок. Анохин не побоялся, что это могло не понравиться людям, командующим прессой. Он вообще мало чего боялся; уйдя из армии, работал два года обычным опером в Балашихе, там и начал писать свои криминальные истории.</p>
   <p>Хорошо, что Анохин сегодня придет к нему.</p>
   <empty-line/>
   <p>…Вежливо постучав, вошел Ельцов-старший.</p>
   <p>— Отдохнул немного?</p>
   <p>— Еще не понял.</p>
   <p>— Поспи, а я пока начну готовить торжественный ужин. Поспи. Я телефон заберу с собой.</p>
   <empty-line/>
   <p>Сергею Рудину не хотелось заниматься ни Ельцовым, ни жуликами и торгашами. Его перевели в службу Михеева совсем недавно из Второго главка. Отдел, в котором он служил, занимался контрразведывательным обеспечением операций в Африке. Рудин два года проработал в Мозамбике и о Ельцове кое-что знал. Поэтому ему не очень хотелось заниматься этой разработкой из-за подспудного корпоративного чувства. Но служба есть служба. Начальник отдела Баринов целый час обсуждал с ним предполагаемый разговор с агентом.</p>
   <p>Для работы был выбран агент Лосев, хорошо знавший Ельцова. Когда-то они вместе работали, отношения у них были неплохие. Появление Лосева в доме у Ельцовых вряд ли вызовет удивление или насторожит их.</p>
   <p>Задание было простым: прощупать настроение и попытаться наладить более дружеские отношения.</p>
   <p>— Лосев — человек честолюбивый, готовый ради своей литературной карьеры на все, — сказал полковник Баринов. — Мы завербовали его именно на этом. Пообещали ему нашу литературную премию, подкинули кое-какие материалы. Позвонили, помогли выпустить в издательстве «Знание» книжонку о происках МОССАДа и ЦРУ. Перо у него хорошее, хлесткое, думаю, если наш план удастся, то скинем ему материал о взяточниках и жуликах. Ты об этом, Рудин, ему скажи обязательно. Я сам займусь легализацией Ельцова, когда все решим, пусть ЗК считает, что это Лосев самоотверженно и бескорыстно помог ему. Сегодня день прикидки. Пусть Лосев изучит ситуацию. И никакой инициативы с его стороны, каждый шаг только под твоим строгим контролем. Ты его книжонку прочел?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Ну как она тебе?</p>
   <p>— Никак.</p>
   <p>— Это ты мне сказал, а ему должен спеть замечательный хвалебный гимн.</p>
   <p>С Лосевым Рудин встретился в номере гостиницы «Москва». Окна полулюкса выходили на Исторический музей. С высоты шестого этажа просматривался Кремль. Погода выдалась ясная. Изумительный день прелестной московской весны. В Александровском саду — кусочек его был виден из окна гостиной — выстрелили зеленые клейкие листочки деревьев; казалось, открой окно — и запах, тягучий, как мед, ворвется в прокуренный номер, в котором принимали агентуру еще с сорокового года.</p>
   <p>Лосев появился ровно в назначенное время. Он был высок, поджар, но не от занятий бегом или другим спортом, а от рождения. На нем был коричневый финский костюм, хорошие ботинки «Саламандер», однотонный шерстяной галстук.</p>
   <p>— Здравствуйте! — Лосев пожал протянутую руку. Пожатие его было коротким и крепким. Ладонь абсолютно сухая, значит, шел сюда привычно, не волнуясь.</p>
   <p>— Садитесь, — улыбнулся Рудин, — кофе, коньяк?</p>
   <p>— И того и другого, — так же спокойно ответил агент.</p>
   <p>Рудин отметил, что держится он с достоинством и прекрасно ориентируется в обстановке. Лосев сел, закурил «Кент». Об этой слабости агента Рудин знал и приготовил ему в качестве подарка пару пачек.</p>
   <p>Когда на журнальном столике появились рюмки, бутылка и чашка с кофе, Лосев, усмехнувшись, сказал:</p>
   <p>— Сергей Григорьевич, вы меня знаете, а я вот вас — нет. Думаю, у вас есть удостоверение?</p>
   <p>— Естественно.</p>
   <p>— Вы не могли бы его показать?</p>
   <p>— Ваше право. — Рудин достал из кармана пиджака красную книжечку с гербом и буквами «КГБ СССР».</p>
   <p>Лосев взглянул на нее быстро, словно сфотографировал.</p>
   <p>— Спасибо. В моем деле необходима осторожность.</p>
   <p>Рудин внимательно посмотрел на него. Вьющиеся светлые волосы. Приятное лицо, но какое-то смазанное, с маленьким безвольным подбородком. Темные, колючие, смотрящие мимо собеседника глаза. Беспокойные руки, пальцы, бегающие по пуговицам пиджака, постукивающие по подлокотникам кресла, крутящие зажигалку.</p>
   <p>— Ну, давайте, Борис Львович, выпьем за начало совместной работы. — Рудин поднял рюмку.</p>
   <p>Лосев молча выплеснул коньяк в рот и даже не поморщился.</p>
   <p>По тому, как он это сделал, майор понял, что агент любит, а главное, умеет выпить.</p>
   <p>— Знаете, — Лосев криво усмехнулся, поставил рюмку на стол, — какая чехарда получается. Вы у меня уже третий сотрудник, с которым я работаю. Как-то не по-людски. Я сам согласился помогать вам.</p>
   <p>Рудин усмехнулся внутренне, он-то знал, что Лосев был завербован после грязной истории с кражей женского платья в Варне. Он вынес его из магазина, принес в номер, даже в чемодан уложил. А вечером к нему пришел сотрудник контрразведки, работающий под крышей представителя «Интуриста», и принес оплаченный чек за украденную вещь.</p>
   <p>Выбор у Бориса Львовича был невелик: или подписать вербовочные документы, или вылететь с работы и из партии. Так он стал агентом и начал служить верой и правдой.</p>
   <p>— Борис Львович, вы сотрудник весьма ценный, — обаятельно улыбнулся Рудин, — руководство комитета вас высоко ценит.</p>
   <p>Рудин заметил, как сразу изменилось лицо агента.</p>
   <p>— Так вот, — продолжал он, — у нас есть дело, которое можете поднять только вы.</p>
   <p>— Какое? — Лосев поставил чашку с кофе на стол.</p>
   <p>— Вы знаете Ельцова?</p>
   <p>— Конечно.</p>
   <p>— В каких вы отношениях?</p>
   <p>— По-моему, в хороших.</p>
   <p>— Ваше мнение о нем?</p>
   <p>— Выскочка. Удачный брак и, конечно, карьера.</p>
   <p>— Но он же хороший журналист.</p>
   <p>— При такой поддержке каждый станет хорошим. У нас вообще время зятьев: Аджубей, принц-комсорг Чурбанов, тот же Ельцов, наконец.</p>
   <p>— Надеюсь, вы никому, кроме меня, не высказывали свое мнение?</p>
   <p>По выражению лица агента, по его интонациям Рудин понял, что Лосев давно и тяжело завидует Ельцову. Завидует даже сейчас, когда Юрий находится в жутком дерьме.</p>
   <p>— Борис Львович, — Рудин встал, отошел к окну, — я хотел бы вас попросить поехать сегодня вечером к Ельцову…</p>
   <p>— Как же так? — перебил его Лосев.</p>
   <p>— А вот так, — жестко ответил Рудин, — поезжайте, и все.</p>
   <p>— Без звонка?</p>
   <p>— Именно. Знаете, телефон вещь ненадежная, всегда можно отговориться, сослаться на срочные дела, чтобы отменить встречу. А визит — вещь неотвратимая. Не выгонит же он вас, в самом деле.</p>
   <p>— Думаю, что нет.</p>
   <p>— Вот и славно. Купите хорошую выпивку, в Столешниковом в винном магазине португальский портвейн появился, да и французский коньяк там всегда есть. Придете, выпьете, посидите, и постарайтесь выяснить его настроение, внутреннее состояние, приглядитесь внимательно к гостям.</p>
   <p>— А вы думаете, будут гости?</p>
   <p>— Точно знаю, что собираются. Но помните: все нужно проделать ювелирно. Не пережимайте. Вопросы задавайте, словно бы сочувствуете и готовы помочь. Если объект уйдет от ответа, сразу же переводите разговор на другую тему. Помните, что там будет его дядя Игорь Дмитриевич, а он не только классный сыщик, но был одним из лучших агентурщиков в стране. Понимаете, какую сложную задачу мы вам доверяем?</p>
   <p>— Понимаю, — как-то неуверенно ответил Лосев, налил себе еще коньяку и выпил.</p>
   <p>— Вижу, вы немного взволнованы, — как можно мягче сказал Рудин. — Да, задание непростое. Руководство долго подбирало кандидатуру. Вас посчитали самым достойным. Знаете, талантливый человек талантлив во всем. Я прочел вашу книгу «Лесное эхо» и по сей день нахожусь под впечатлением от ваших героев. Особенно интересен начальник стройки. Вот уж воистину вам удалось разговорить этого человека. Повесть документальная, а читается запоем, как модный роман.</p>
   <p>Рудин отметил, как сразу же изменился агент. Лицо его обрело некую медальность, он откинулся в кресле и стал словно крупнее.</p>
   <p>— Ну что ж, — веско ответил Лосев, — я всегда хотел получить интересное дело, в котором мог бы себя показать.</p>
   <p>— Такое дело мы вам и доверяем. Кстати, можете невзначай похвастаться, что скоро за свою книгу получите премию ВЦСПС.</p>
   <p>— Как? — Лосев встрепенулся.</p>
   <p>— Очень просто, есть у нас определенные рычаги, и мы привели их в движение. — Рудин нацепил на лицо самую доброжелательную улыбку из своего арсенала.</p>
   <p>— Даже не знаю, как вас благодарить, — развел руками Лосев.</p>
   <p>— Делом, Борис Львович, делом. Ну а теперь пишите расписку и получите на расходы сто рублей.</p>
   <p>Сумма была немалая, ровно половина зарплаты Лосева, и он понял, что дело действительно серьезное.</p>
   <p>Получив деньги и попрощавшись с Рудиным, Лосев вышел из гостиницы и пошел на улицу Горького. Он шел в приподнятом настроении, думая о том, как придет в Дом журналиста с лауреатской медалью ВЦСПС на лацкане пиджака, злорадно поглядывая на завистливых коллег и недоброжелателей.</p>
   <p>Деньги на него свалились вовремя, портвейн он, конечно, купит, а с коньяком Ельцов перебьется. Неделю назад в мастерской одного фотохудожника он познакомился с классной манекенщицей из ГУМа, которая тоже выделила его среди многочисленных гостей.</p>
   <p>А с деньгами было очень напряженно. Бывшая жена, прознав про книжку, потребовала свою долю, иначе грозила походом к главному редактору. Пришлось выскребать последнее, так как на гонорар он купил машину. Скандал Лосеву был не нужен. За последнее время отношения с редакционным начальством напряглись, и его не выдвинули на освободившуюся должность заведующего отделом. Пригласили варяга.</p>
   <p>Когда-то, восемь лет назад, он был счастлив, став хоть маленьким, но начальником. И с работой справлялся хорошо, и писал неплохо, в партию вступил, а пересесть из общей комнаты в отдельный кабинет так и не удалось. Их отдел внутренней жизни, как самый большой в редакции, располагался в двух комнатах. С Лосевым сидели два сотрудника, которых он терпеть не мог, но свою неприязнь скрывал тщательно. Его стол у окна отличался тем, что на нем стояло два телефона. Городской и «черный ворон», прямая селекторная связь с главным редактором.</p>
   <p>Когда его завербовали после ужасной истории в Варне, он подумал, что, наконец, наступил его час. Но новые друзья не торопились продвигать Бориса по службе. Через несколько лет первый его куратор, которого увольняли из органов за пьянку, встретился с ним в последний раз на конспиративной квартире. После того как они выпили литр коньяка, он сказал:</p>
   <p>— Ты, Боря, парень неплохой и не жлоб, запомни: на контору не рассчитывай, ничем они тебе не помогут, если, конечно, не подвернется сложное дело. Помочь не помогут, зато насрать могут больше лошади.</p>
   <p>Пьяный, пьяный, а тот разговор Лосев запомнил на всю жизнь. И понял, что с новыми друзьями надо вести хитрую игру.</p>
   <p>Ему удалось выбить у них поездку во Вьетнам с делегацией журналистов. С поганой овцы хоть шерсти клок. А сегодня… Видимо, легла его карта. Ну что ж, он поработает с Ельцовым. Слава богу, что по врожденной осторожности он не сказал о Юре ни одного дурного слова. Наоборот, встретив в Домжуре Игоря Анохина, долго говорил ему, как переживает за бывшего коллегу и всегда готов помочь Ельцову. Говорил это душевно и грустно, хотя в глубине души радовался падению этого выскочки, злорадствуя, что Ельцову больше никогда не удастся подняться.</p>
   <p>Вот это «никогда» и примиряло его сегодня с возвращением Ельцова.</p>
   <empty-line/>
   <p>Ельцов, проснувшись, заглянул к дядьке и увидел накрытый стол. Что-что, а готовить Игорь Дмитриевич умел и любил. Чего только не было на этом пиршественном столе! И все дядя сделал собственными руками. Из кухни доносился умопомрачительный запах жарящейся в духовке бараньей ноги. И запах этот, и стол, уставленный тарелками и покрытый накрахмаленной камчатой скатертью, напомнили Юре далекое детство, Новый год, когда мама накрывала, а на кухне отец, дядя Игорь и папин дружок втихую «давили» бутылку водки.</p>
   <p>И ему вдруг мучительно захотелось выпить.</p>
   <p>— Дядя Игорь, давай, пока никого нет, по сотке вмажем.</p>
   <p>— Давай, — охотно согласился дядька.</p>
   <p>Они вышли на кухню, и Игорь Дмитриевич умело разлил водку по стаканам. Ровно по сто, хоть мензуркой проверяй.</p>
   <p>— Давай, племянник, за возвращение твое.</p>
   <p>— Нет, дядя, за возвращение мы пили. Давай за дело выпьем, из-за которого я два года зону топтал.</p>
   <p>Ельцов-старший внимательно посмотрел на него:</p>
   <p>— Не забыл, стало быть?</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— Хочешь получить кое с кого?</p>
   <p>— Хочу и получу.</p>
   <p>— И правильно. Мы такое прощать не должны.</p>
   <p>— Мы — это ты и я?</p>
   <p>— А разве нас мало? Знаешь, как покойный мой друг Ваня Парфентьев говорил? Один человек — человек, два человека — люди.</p>
   <p>— За это давай и выпьем, дядя.</p>
   <p>Они выпили, и Юра стоял, прислушиваясь, как водка горячей волной смывала какую-то тяжесть в груди.</p>
   <p>— Полегчало? — усмехнулся дядя.</p>
   <p>— Немного есть.</p>
   <p>— Только не увлекайся этим. Водка не всегда помогает.</p>
   <p>— Ты же меня знаешь. Просто я сегодня хочу быть легким. Раскованным и веселым.</p>
   <p>— Тогда давай еще по одной. — Дядя снова разлил.</p>
   <p>Только они выпили, как позвонили в дверь.</p>
   <p>— Ну, встречай, — засмеялся Ельцов-старший, — и помни: к тебе сегодня придут разные люди. Одни станут искренне радоваться, что ты вернулся, другие захотят свое любопытство удовлетворить, а третьи проагентурить придут, узнать, что ты собираешься предпринять. Поэтому будь осторожен. Очень осторожен. Дело-то твое не закончено — оно только начинается.</p>
   <p>Первыми пришли два старых друга, из той далекой поры, когда он увлекался боксом. Валя Семин и Леша Парамонов, два бывших чемпиона СССР и Европы.</p>
   <p>Развела Ельцова жизнь с этими простыми и добрыми ребятами. А вот случилась беда — и пришли они к нему. Плечистые, немногословные, крепкорукие.</p>
   <p>Обнял их Юра и повел к столу. Сели, налили по рюмке, закусок в тарелки набросали. И разговор начался сразу деловой.</p>
   <p>— Ну, страдалец, — спросил Леша, — как с пропиской у тебя?</p>
   <p>— Да вроде ништяк, — вспомнил словечко их молодости Ельцов.</p>
   <p>— Когда тебя к канатам прижали, они, случайно, с тебя звание мастера не сняли? — вмешался Валька.</p>
   <p>— Случайно нет.</p>
   <p>— Вот и хорошо. Я, Юрок, теперь директор школы «Боевые перчатки». Слыхал о такой? — Леша налил себе еще шампанского.</p>
   <p>— Смутно.</p>
   <p>— А зря. — Леша выпил шипучки, закусил форшмаком. — Зря. Я тебе работу предложить хочу.</p>
   <p>— Какую?</p>
   <p>— Тренером, у юниоров. Не забыл еще, как на лапах работать? Что молчишь?</p>
   <p>Вот она, удача-то. Вот она. Это не редакция или киностудия. Отсюда его выгнать посложнее будет.</p>
   <p>— Деньги у нас, правда, небольшие, — продолжал Леша, — ставка — стольник, но за переработку почасово платим. Так что сотни полторы вполне сможешь иметь. Ну? Согласен?</p>
   <p>Леша протянул ему руку.</p>
   <p>— А то! — Юра крепко сжал ладонь старого товарища.</p>
   <p>— Спасибо вам, ребята, — сказал Ельцов-старший, — огромное спасибо. Это именно то, что ему сейчас необходимо, через год надо судимость снимать.</p>
   <p>— Мы ему такое ходатайство зарядим в суд, что не только судимость снимут — Героя Соцтруда дадут.</p>
   <p>Пошла-покатилась беседа, вспоминалась прежняя веселая жизнь. Бои, победы, проигрыши, тренировки, сборы. Бокс, в отличие от других видов спорта, всегда был клановым. Человек, получивший даже самый низший, третий разряд, становился полноправным членом своеобразного клуба мужественных людей. Боксеры, уйдя с ринга, помогали друг другу независимо от того, были ли они соперниками или товарищами по команде.</p>
   <p>А гости шли и шли, скоро пришлось подставить стол из кухни.</p>
   <p>Приехали Игорь Анохин с Женькой, Слава Шатров с друзьями-киношниками, Борька Лосев, с которым они когда-то работали в одной газете.</p>
   <p>Много разного народа набежало.</p>
   <p>Шли не с пустыми руками. Борька Лосев приволок две бутылки португальского портвейна, Шатров с ребятами — целую коробку закусок и выпивки из ресторана Дома кино, Игорь притащил гору пельменей из кулинарии ресторана «Пекин». В общем, всего хватало.</p>
   <p>Опьяневший не столько от спиртного, сколько от компании, привычных разговоров и песен, Юра вышел на балкон покурить.</p>
   <p>— Устал? — К нему подошел Игорь Анохин.</p>
   <p>— Нет. Не хочу, чтобы люди уходили. Отвык от них за два года, все наговориться не могу.</p>
   <p>— Как с пропиской? — Игорь достал сигарету.</p>
   <p>— Вопрос решен, но это между нами.</p>
   <p>— О чем ты говоришь. А работа?</p>
   <p>— На год пойду тренером в спортивную школу.</p>
   <p>— А журналистика?</p>
   <p>— Мою же фамилию не пустят на полосы.</p>
   <p>— Возьми псевдоним.</p>
   <p>— Не хочу. Пока буду писать для себя. Не все этих сук верх будет.</p>
   <p>— Это как сказать. Уйдут одни — придут другие, живем-то мы по их законам. Надоело.</p>
   <p>— Что делать, Игорек, не мы изобрели этот мир, мы в нем только живем.</p>
   <p>— Пусть тебя успокаивает, что жизнь тяжела, но, к счастью, коротка.</p>
   <p>— Если это считать утешением.</p>
   <p>— Но все равно, Юрка, мы должны стараться стать сильнее обстоятельств…</p>
   <p>— Это ты правильно заметил. Но, дружище, они, эти обстоятельства, не всегда добры к нам.</p>
   <p>— Юра, я вышел на людей, которые тебя арестовали…</p>
   <p>Игорь замолчал, на балкон вышел поддатый Борька Лосев.</p>
   <p>— Не помешал, старички?</p>
   <p>— Да что ты, Боря, — засмеялся Ельцов, — кто же может помешать в такой день.</p>
   <p>— Давайте по лампадке, на свежем воздухе, — предложил Лосев и вышел в комнату.</p>
   <p>— Как он тебе? — спросил Анохин.</p>
   <p>— Не пойму.</p>
   <p>— Знаешь, Борька один из немногих, кто искренне расстроился, когда тебя загребли. Говорил всегда о тебе только хорошее.</p>
   <p>— Ну и слава богу, что он пришел, — ответил Ельцов.</p>
   <p>Появился Борька с бутылкой коньяка и тремя рюмками. Поставил все на маленький столик на балконе, словно из рукава, вынул куски буженины.</p>
   <p>— Давайте, ребята, за счастье.</p>
   <p>Они выпили, закусили солоноватой бужениной.</p>
   <p>— Как жить думаешь, узник замка Иф?</p>
   <p>— Хорошо, Боря, теперь очень хорошо.</p>
   <p>— Не все пришли, не все, — Лосев вновь разлил коньяк, — раньше у тебя от знаменитостей не продохнуть было. И где же они? Как ты думаешь?</p>
   <p>— А я, Боря, чтобы не думать о них плохо, вообще о них не думаю.</p>
   <p>— Весьма афористично, — засмеялся Лосев и поднял рюмку.</p>
   <p>Они опять выпили.</p>
   <p>— А как с работой? — доедая буженину, спросил Лосев.</p>
   <p>— Вот чего не знаю, того не знаю. Сначала надо с пропиской решить, а уж после о службе государевой печься душой, — усмехнулся Ельцов.</p>
   <p>— У меня есть шанс помочь тебе, — значительно изрек Лосев.</p>
   <p>— Это каким образом? — вмешался Анохин.</p>
   <p>— Ребята, я когда-нибудь трепался зря? — спросил Лосев.</p>
   <p>— Да что-то не помню, — честно признался Анохин.</p>
   <p>— То-то. Я тут, правда, ни фамилий, ни лавки пока называть не буду. Так вот, с главным я перекинулся парой слов. Он мне обязан сильно. Газетка формата многотиражки, но, как ни странно, гонорар платят.</p>
   <p>— Ну и что сказал главный? — продолжал допрос Анохин.</p>
   <p>— А сказал он вот что. Может он Юрку взять. На должность учетчика писем, а на самом деле он будет спецкором.</p>
   <p>— Значит, опять под псевдонимом прятаться? — Ельцов щелчком отправил сигарету в темноту.</p>
   <p>— А это как договоришься.</p>
   <p>— Спасибо, Боря.</p>
   <p>— Да что ты, Юрка.</p>
   <p>— А он знает, что я судим и из партии исключен?</p>
   <p>— Он все знает.</p>
   <p>— Уж больно смелый мужик. — Ельцов снова закурил.</p>
   <p>— Жди звонка.</p>
   <p>На балкон вышла Женька:</p>
   <p>— Юра, Игорь, Боря, вы зачем нас бросили? К столу, мальчики, к столу.</p>
   <p>Разошлись ближе к полуночи.</p>
   <p>Юра и Игорь Дмитриевич убирали со стола, мыли посуду.</p>
   <p>— Ты иди, отдохни, — сказал дядька. Он был в фартуке, посуду мыл стремительно и аккуратно. — Иди, я один справлюсь.</p>
   <p>Юра пошел в комнату, начал раздеваться.</p>
   <p>Зазвонил телефон.</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>В мембране слышался непонятный шум и треск. Он положил трубку. И вдруг Ельцов подумал, что, возможно, сигнал этот был послан сюда много лет назад. Может быть, номер набрала его первая, уже забытая любовь. Сигнал запутался среди проводов, сопротивлений и конденсаторов и много лет пробивался сквозь пульты АТС и, наконец, добрался до цели. Он даже представил себе зрительно этот заблудившийся импульс. И ему почему-то стало спокойно и радостно, и сон пришел невесомый и звенящий, как в детстве.</p>
   <empty-line/>
   <p>— Не хочу домой, — капризно сказала Женька, садясь в машину. — Поехали в Архангельское.</p>
   <p>— Я же поддатый, — попробовал воззвать к ее разуму Игорь.</p>
   <p>— Ну и что? Кто тебя остановит? Ты же любимец московской милиции. Удостоверение с собой?</p>
   <p>— Конечно.</p>
   <p>— Тогда едем. Что у нас с деньгами? — деловито осведомилась Женька.</p>
   <p>— С деньгами нормально.</p>
   <p>— Тем более. Погулять хочется. Толик споет нам.</p>
   <p>— Ну что делать! Я же слабый мужик. — Анохин повернул ключ зажигания.</p>
   <p>Ночное Архангельское. Вернее, ресторан «Архангельское». Место, привлекавшее всю гуляющую Москву. Ночью, когда закрывались рестораны, «Архангельское» тоже закрывало двери. Открывали их только для своих. Богатых и знаменитых и, конечно, для иностранцев, потому что только ради них и был устроен этот полулегальный кабак.</p>
   <p>Здесь разбросал свои силки КГБ, здесь были специальные столы, толкались дамы, приятные во всех отношениях, здесь подводили их к иностранцам. Это была тайная, закрытая от всех жизнь. Но для ее существования ресторан открывал свои двери для светской московской публики. Дочери и сыновья, зятья и невестки секретарей ЦК и членов Политбюро… Даже сама Галина Брежнева приезжала сюда со своей свитой. Веселое это было место. Остров развлечений в аскетической Москве.</p>
   <p>Игорь вел машину аккуратно, до ресторана доехали без происшествий. Швейцар узнал их и немедленно пропустил.</p>
   <p>С порога они услышали голос Толика, он пел пастернаковское «Мело, мело по всей земле…». Мэтр, старинный приятель Игоря, повел их к столику на две персоны у стеклянной стены. И Толик их увидел и помахал рукой. Народу было не так много, половину зала, как всегда, занимали иностранцы.</p>
   <p>Официант принес шампанское и холодные закуски. В самом углу мэтр руководил сервировкой большого, человек на двадцать, стола.</p>
   <p>— Кто-то крупно гулять собрался. — Игорь разлил шампанское.</p>
   <p>— Давай поспорим, что я точно скажу кто, — засмеялась Женька.</p>
   <p>Она курила и, прищурив свои зеленые ведьмины глаза, поглядывала на зал. Мужики за столиками сворачивали шеи, пялясь на нее. Оркестр замолчал. Толик, спрыгнув с эстрады в зал, пошел к их столу. Взял свободный стул, присел.</p>
   <p>— Какая же ты красивая, Женька, — весело сказал он, — поглядишь, и сердце радуется. Вообще, вы классная пара.</p>
   <p>— Ты будешь шампанское? — спросил Анохин.</p>
   <p>— Нет, я сейчас кофе попрошу.</p>
   <p>— Устал?</p>
   <p>— А как ты думаешь? Каждый день по десять часов глотку рвать. Но надо, бабки нужны. Машина разваливается, чинить пора.</p>
   <p>У Толика была старенькая «вольво»-седан, которую он купил по случаю, дешево. Он очень любил ее. Ремонт такой машины, несмотря на громадные связи ее хозяина — как-никак, а весь московский автосервис гулял в «Архангельском», — стоил весьма дорого.</p>
   <p>— Вы откуда приехали? — Толик сделал себе бутерброд с икрой.</p>
   <p>— Ты сначала прожуй, — засмеялась Женька, — а то, не дай господь, подавишься.</p>
   <p>— Жую, — с полным ртом промычал Толя. — Откуда?</p>
   <p>— У Юры Ельцова гуляли.</p>
   <p>Толя и впрямь подавился, закашлялся, выпил налитый Игорем боржом.</p>
   <p>— Вот это да! Вернулся. Налей мне шампанского, я за это выпью. Он где живет-то?</p>
   <p>— У дядьки.</p>
   <p>— На Грузинском Валу? Рядом со мной?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— А эта мочалка его с квартирой кинула?</p>
   <p>— Именно.</p>
   <p>— Кстати, Толик, стол не для нее накрывают? — прищурилась Женька.</p>
   <p>— Целая кодла во главе с Шориным.</p>
   <p>— Ну что я говорила? — Женька так и не закончила фразу, в зал вошла большая веселая компания.</p>
   <p>— Ну вот, — усмехнулся Игорь, — те же, знакомые до слез, лица.</p>
   <p>К их столу подошел, радушно улыбаясь, Шорин:</p>
   <p>— Ребята, я рад вас видеть. Почему не приехали на шашлык?</p>
   <p>— Дельце было, милый Сашенька. — Женька подарила Шорину одну из своих ослепительных улыбок.</p>
   <p>— Наслышан, наслышан, — по-доброму прищурился Шорин, присаживаясь к столу, — долг дружбы — самый наиглавнейший.</p>
   <p>— А откуда вы знаете? — поинтересовался Игорь.</p>
   <p>— Игорек, милый, при моей работе в этом городе для меня нет секретов.</p>
   <p>«Кто же сбросил ему информацию?» — подумал Игорь. Он не очень верил в подлинное могущество Шорина.</p>
   <p>А за столом, кивая и приветственно махая руками, рассаживалась знакомая компания. Барски уселся помощник первого секретаря МГК КПСС Гришина, на другом конце образовались два мужика, консультанты из самого ЦК КПСС, солидная компания собиралась за столом. Игорь узнал начальника Московской таможни, замминистра внешней торговли.</p>
   <p>Ну и, конечно, актеры и Вовчик.</p>
   <p>Вот он подбежал к их столу. Веселый, добродушный, кругленький.</p>
   <p>— Здравствуйте, Толик, Женечка, Игорек. Вы извините, мне спросить у Александра Михайловича кое-что надо.</p>
   <p>— Вовчик, — лениво, не оборачиваясь, сказал Шорин, — сходи, попроси шампанского, коньяка пару бутылок, фрукты, кофе, мороженое. Ну и икорки по Стендалю.</p>
   <p>— Это как? — спросила Женька.</p>
   <p>— Красную и черную.</p>
   <p>Вовчик исчез. Никто не знал, откуда в московских компаниях появился этот человек. Никто не знал, чем он занимается. Иногда у него появлялись деньги, и он накрывал роскошные столы, чаще он просто скидывал свою долю, халявщиком Вовчик не был. Он знал всех, и его знали все. Он снимал квартиру на Таганке и охотно давал друзьям ключи. Добрый, веселый, а главное, услужливый человек. У него не было врагов, казалось, все любят этого стареющего пацана с Крещатика.</p>
   <p>— Толечка, — повернулся к певцу Шорин, — вы споете нам?</p>
   <p>Он быстро вынул купюру и сунул ее Толику в карман рубашки.</p>
   <p>— Конечно, Александр Михайлович, конечно.</p>
   <p>— Вот и спасибо, мой дорогой, я после ваших песен словно молодею.</p>
   <p>— Значит, лихая молодость у вас была? — поинтересовался Игорь.</p>
   <p>— Всякая, мой дорогой, всякая. Я же в номенклатуре не со дня рождения. Почему вы за наш стол не садитесь?</p>
   <p>Женька повернулась и поймала из-за цековского плеча ненавидящий взгляд посольской дочки Тани.</p>
   <p>— Боюсь локальных конфликтов, — засмеялась Женька.</p>
   <p>— Тогда понятно. Ну как вы нашли узника собственной совести?</p>
   <p>— В форме, — кратко ответил Игорь.</p>
   <p>— Значит, вправила ему зона мозги. А то, как я узнал, он со слов какого-то уголовника написал статью, что ереванский банк якобы ограбили чуть ли не по решению ЦК. Не ожидали мы от него такого. Не ожидали. Но ничего, поедет на сто первый, поработает, судимость снимет. Вернется. Поможем устроиться, да и в партии восстановят. У него вся жизнь впереди.</p>
   <p>За столом повисла пауза.</p>
   <p>— Ну, не буду мешать, — Шорин встал, — отдыхайте.</p>
   <p>Он вальяжно пошел к своему столу.</p>
   <p>— Конечно, он башляет оркестр круто, — в спину ему сказал Толик, — только я его терпеть не могу. Номенклатура! Я его в «Сосновом бору» с такой хивой видел, у каждого четвертак срока на ушах.</p>
   <p>Он поднялся, пошел к эстраде, легко вспрыгнул к микрофону, дежурно улыбнулся залу.</p>
   <p>— По просьбе уважаемого Александра Михайловича начинаем нашу ночную программу. Выступает инструментальный коллектив Бутырской тюрьмы. Знаменитый романс «Мы сидели вдвоем», музыка народная, слова КГБ.</p>
   <p>И заиграл оркестр. Началась знаменитая ночная гулянка, именуемая в определенных кругах «Разгуляй».</p>
   <empty-line/>
   <p>Хлопоты. Хлопоты. Пустые хлопоты. Да нет, не такие уж они пустые были. Правда, все, что казалось за столом на кухне простым и решаемым стремительно и просто, на деле оказалось значительно сложнее. Председатель Московской федерации бокса уехал на три дня в Софию, а без него кадровик никак не хотел решать вопрос с работой.</p>
   <p>Начальник паспортного стола отделения, несмотря на грозные резолюции, потребовал справку с места работы. Ельцову-старшему он сказал прямо:</p>
   <p>— Указание замминистра для меня, товарищ полковник, закон, но вы же знаете, что есть инструкция. Без справки с места работы никак не могу. Паспорт выдам и сделаю так, что ваш племянник получил его не на основании справки об освобождении, а по замене старого. А вот штамп прописки поставить не могу. Мне до пенсии, Игорь Дмитриевич, всего восемь месяцев.</p>
   <p>И опять выручил Леша Парамонов. У него в школе свой бланк был и печать. Плюнул он на все формальности и написал бумагу, что мастер спорта Юрий Петрович Ельцов работает в юношеской боксерской школе «Боевые перчатки» тренером-преподавателем с окладом сто рублей.</p>
   <p>Конечно, в такой ситуации начальник паспортного стола просто обязан был дать задание участковому поехать в вышестоящую организацию — Московский городской комитет по физической культуре и спорту — и проверить подлинность документа. Но он этого делать не стал: письмо с резолюцией первого замминистра прикрывало любую справку.</p>
   <p>Из отделения Юрий Ельцов вышел с новеньким паспортом, в котором стоял штамп прописки по адресу: «Грузинский Вал, дом 26, квартира 143». И главные слова были оттиснуты на листочке с водяными знаками: «прописан постоянно».</p>
   <p>С новым паспортом поехал Ельцов в кадры спорткомитета. Начальник этого департамента оказался чересчур бдительным и позвонил в отделение. Попал сразу на начальника.</p>
   <p>— А что вам надо? — удивился подполковник. — Товарищ Ельцов прописан в этот адрес по личному указанию первого замминистра внутренних дел. Надеюсь, вам не надо разъяснять, кто это?</p>
   <p>Разъяснения спортивному кадровику не понадобились. Он сразу же понял, что у нового тренера весьма высокие связи, поэтому пригласил Ельцова в кабинет, говорил с ним предельно любезно и издал приказ о назначении его старшим тренером-преподавателем с окладом сто пятнадцать рублей.</p>
   <p>На прощание, крепко пожимая руку, сказал:</p>
   <p>— Хоть вы со спортом давненько расстались, но мы помним вас. Хорошо помним. Да и ваша журналистская деятельность большую пользу спорту принесла. Мы вас, Юрий Петрович, на звание «заслуженный тренер РСФСР» представим.</p>
   <p>— Спасибо, — Ельцов подивился внезапной перемене в настроении кадровика, — не рано ли?</p>
   <p>— Самое время, самое время, Юрий Петрович, эта школа должна стать лицом юношеского бокса, поэтому и тренерский состав должен быть регалиями увенчан.</p>
   <p>Конечно, начальник отделения перезвонил Игорю Дмитриевичу и пересказал беседу с кадровиком. Поэтому, когда племянник в полном недоумении поведал о встрече в спорткомитете, Ельцов-старший хохотал до слез.</p>
   <p>За всеми хлопотами Юра забыл о разговоре с Игорем Анохиным на балконе. Тогда им помешал Борька, а потом началась закрутка с работой и пропиской.</p>
   <p>Вспомнил об этом только, когда, отработав первую половину дня, шел он по Сретенке в спортивный магазин, чтобы купить там несколько методических пособий для тренера.</p>
   <p>Из телефона-автомата он позвонил Анохину в редакцию, где ему сообщили, что Игорь уехал собирать материал; дома его тоже не оказалось. Тогда из глубины памяти Ельцов выскреб телефон Женьки Губановой. Там он и разыскал Анохина.</p>
   <p>— Послушай, Игорь, ты помнишь наш разговор на балконе?</p>
   <p>— В общих чертах, — рассмеялся в трубку Анохин.</p>
   <p>— Помнишь, Борька Лосев пришел…</p>
   <p>— Я-то помню, — перебил его Игорь, — думал, что ты забыл.</p>
   <p>— Нет, не забыл, хорошо бы эту тему продолжить.</p>
   <p>— А ты где?</p>
   <p>— На Сретенке, рядом со «Спортивной книгой».</p>
   <p>— Молодец, серьезно за дело взялся.</p>
   <p>В трубке послышался голос Женьки.</p>
   <p>— Что у вас там? — поинтересовался Ельцов.</p>
   <p>— Кричит, чтобы ты приезжал к нам обедать. Но мы поступим иначе. Ты «Яму» знаешь?</p>
   <p>— А то.</p>
   <p>Кто из центровых жителей Москвы не знал знаменитый пивной бар на углу Пушкинской улицы и Столешникова, называемый в просторечии «Ямой»?</p>
   <p>— Так вот, тебе от Сретенки пешком минут двадцать. Давай встретимся у входа через полчаса.</p>
   <p>Хотя рабочий день в столице еще набирал силу, у «Ямы» стояла длинная очередь. На перилах, огораживающих вход, сидели два парня с испитыми лицами и на виду у всех распивали портвейн. Нравы здесь были просты и незатейливы. Народ из очереди поглядывал на них с явным неодобрением.</p>
   <p>«Яма» была не просто баром, не просто общепитовской точкой, куда можно было забежать накоротке выпить пару кружек дрянного пива, поесть мелких, как тараканы, креветок, распить из-под полы прихваченную бутылку. В бар этот ледяной ветер эпохи, словно осенние листья, нес всех, кто попал под его беспощадную силу. Оседали здесь неудачники, те, у кого не сложились жизнь, карьера, творчество. Здесь не ценили титулы и заслуги. Другая человеческая мерка была у завсегдатаев бара. Здесь ценились товарищество, храбрость, широта. Качества, сильно подзабытые в государстве развитого социализма. «Яма» была клубом, приютом, местом, где люди становились на душевный ремонт. Пестрый был здесь контингент, неоднородный: сбытчики наркоты, воры, фарцовщики, черные антиквары и золотишники.</p>
   <p>Юрий бывал здесь пару раз. Заскакивал с ребятами с кинохроники выпить на бегу пивка, заесть его безвкусными сосисками, по цвету походившими на отрубленные пальцы трупа. И не более того. Люди того круга, куда он попал, в такие места не ходили. Пиво пили в престижном баре Дома журналиста или в пивном ресторане «Валдай» на Новом Арбате. В том круге были свои понятия о респектабельности.</p>
   <p>Игорь Анохин подошел ровно в назначенное время, он вообще был человеком пунктуальным. Ельцов с удовольствием оглядел его. Весенний был Игорь: голубые брюки, невесомые мокасины, фирменная куртка.</p>
   <p>— Что, дружище, — улыбнулся Игорь, — начал трудовую жизнь?</p>
   <p>— Сегодня отработал утренние занятия со своей группой.</p>
   <p>— Не забыл, как переносить тяжесть тела в удар?</p>
   <p>— Вспомнил. Мне теперь многое придется вспоминать.</p>
   <p>— Слушай сюда, как говорит первый секретарь МГК месье Гришин, я тебе, прежде чем мы пойдем в бар, расскажу кое-что. Только давай отойдем отсюда. Пошли в скверик, там посидим, покурим, поговорим.</p>
   <p>Свободную лавочку они нашли как раз напротив памятника Ленину. Сели. Закурили. Помолчали.</p>
   <p>— Вот какое дело, Юрик, — начал Игорь, — я в «Яме» человек авторитетный, все центровые меня знают, и я со всеми знаком. В «Яме» бываю часто, люблю с ребятами посидеть. Тянет меня туда. Народ в нашей «ямской» компании надежный и добрый. Мы всех постоянных посетителей знаем. А тут появился новый человек. Я смотрю — лицо знакомое. Витька Кретов. Я с ним в областной ментовке работал. Как тебе известно, я был опером угрозыска в балашихинской милиции, а он в райотделе в Реутове старшим опером. Квасил он по-черному. Стакан рядом не ставь.</p>
   <p>Я ушел в газету; что он делал дальше — я без понятия. Да и не были мы с ним близкими приятелями, поганенький человечек. И вдруг встречаемся в «Яме». Он, оказывается, до майора дослужился. Работал в Москве, но из органов вылетел. Пошел сторожем во вневедомственную охрану. Сутки дежурит, двое свободен… Ты погоди, Юрик, не перебивай. Ну, коль мой знакомец, его ребята в свою компанию приняли.</p>
   <p>— В какую компанию? — спросил Ельцов.</p>
   <p>— В «Яме» есть группа людей, завсегдатаев, у которых в этом баре незыблемый авторитет. Парни отличные, жизнью траченные, но дружные, спаянные, свои ребята. Витька этот оказался не жмотом, к нему стали относиться по-доброму. Как-то выпили мы сильно. Не помню, как уж это получилось, но мы с ним одни на «даче» оказались.</p>
   <p>— Где?</p>
   <p>— На «даче», так двор называется за меховым ателье в Столешниковом. Деревья там, скамеечка, тишина. Ну вот, мы на этой «даче» портвешком лакировали. Витька раскис и начал мне рассказывать, что бывший наш начальник розыска района, ушедший в министерство, полковник Болдырев, взял его в специальную группу. Служили они в разных подразделениях, Витька во Фрунзенском райотделе обретался, но по приказу Болдырева выполнял спецзадания. У них у всех были министерские ксивы.</p>
   <p>И так мы пьем, плавленым сырком закусываем, а он мне все байки рассказывает. Только вдруг слышу — он твою фамилию назвал. Я начал наводящие вопросы задавать. Он мне всю историю твоего ареста — и как он тебя допрашивал, и как в Бутырку вез — рассказал.</p>
   <p>Я тогда его пугать не стал, боялся, что он закроется. Думаю, подожду. Вышел на ребят из Фрунзенского райотдела. Они мне и рассказали, что действительно, он у них только числился, а сам по линии министерства работал. А вылетел за то, что на обыске у какого-то ювелира сунул в карман немного денег и пару безделушек, тысяч по семь каждая. Уж не знаю, как это определили, но вылетел он из партии, из органов и разжалован. Вот что я хотел тебе рассказать. — Игорь ловко бросил окурок в урну.</p>
   <p>— Смотри, попал, — засмеялся Ельцов.</p>
   <p>— Нет, дружище, это ты попал. Ты же хочешь эту историю поднять?</p>
   <p>— А то.</p>
   <p>— Можешь начинать оперативную разработку. Пошли, узник собственной совести.</p>
   <p>Ну вот, и наступил момент, о котором долгими лагерными ночами думал Ельцов. Время расчета наступило. Теперь по-умному все делать надо. Он помнил этого Кретова. Мордастого, наглого, укравшего при личном обыске его часы «Омега» и зажигалку «Ронсон». Помнил, как он водил горящей сигаретой у его лица.</p>
   <p>Все помнил, как тот ударил его ногой, когда они выходили из машины. А почему не ударить, если у задержанного руки за спиной наручниками скованы?</p>
   <p>Юра потом видел много ментов и вертухаев, но такой суки, как Кретов, не встречал.</p>
   <p>Ну что ж, надо выбить из Кретова все, что он знает.</p>
   <p>— Слушай, Игорь, у тебя диктофон с собой? — спросил он.</p>
   <p>— Естественно.</p>
   <p>— Пошли в «Яму».</p>
   <p>Попасть в этот странный пивной бар обычному человеку было нелегко. Сначала в очереди помаяться приходилось. Но завсегдатаи шли другим путем. Игорь вел Ельцова секретным фарватером. Они вошли в арку и попали в грязный, заваленный ящиками двор. Подошли к обшарпанной двери, ведущей в подвал, открыли ее. Их встретил странный, комбинированный запах прокисшего пива, несвежей пищи и табачного перегара.</p>
   <p>Игорь уверенно прошел мимо кухни, каких-то ящиков, и они очутились в гудящем от голосов зале.</p>
   <p>— А вот и наши, — сказал Игорь, — пошли.</p>
   <p>За столом, уставленным пивными кружками и стаканами, сидела компания молодых мужиков. Одного из них Ельцов узнал сразу же, это был актер Валька Голубев. Лицо его примелькалось в детективных фильмах. Он чаще всего играл бандитов, внешность располагала именно к таким ролям.</p>
   <p>— Ребята, привет, — поднял руку Анохин, — рекомендую вам Юру Ельцова, моего друга. Журналиста классного, а теперь тренера по боксу.</p>
   <p>Стол молчал.</p>
   <p>— А вот и прописка, — засмеялся Игорь и вынул из кейса две бутылки пшеничной водки.</p>
   <p>— Садись, Юрик, — поднялся из-за стола оплывший человек с испитым лицом. — Не узнаешь?</p>
   <p>— Славка, ты? — спросил, узнавая, Юра.</p>
   <p>— Я, Елец, я.</p>
   <p>Славка Сафронов, олимпийский чемпион по боксу. Юра слышал, что он начал сильно пить, но чтобы так…</p>
   <p>— Осуждаешь, — усмехнулся стариковским беззубым ртом Славка.</p>
   <p>— За что, Славик? Жизнь и меня поломала.</p>
   <p>— Садись, Юрок, — Славка подвинулся, — вот и ты к нам пришел.</p>
   <p>— Хватит, наливайте, — прогудел Валька Голубев, — потом разберемся, что к чему.</p>
   <p>Он махнул рукой, и к столу подбежал официант по кличке Микадо.</p>
   <p>Все вопросительно посмотрели на Ельцова.</p>
   <p>— Пива всем, рыбы соленой, что горячее есть?</p>
   <p>— Сосиски и купаты.</p>
   <p>— Волоки купаты и получи с меня.</p>
   <p>Компания высоко оценила поведение новичка. Пришел серьезный человек, не халявщик. Выпили по первой, закусили.</p>
   <p>— А где Витька Кретов? — спросил Анохин.</p>
   <p>— Скоро будет, — ответил бородатый парень, — я его в проезде МХАТа видел, он там с Батоном крутился, сказал, что будет, и не пустой. А он тебе нужен?</p>
   <p>— Да, надо с ним потолковать.</p>
   <p>Выпили по второй. Ельцов, запив водку пивом, отметил, что напиток сей вполне на уровне. О чем и сказал новым друзьям.</p>
   <p>— Пусть бы он попробовал пожененного пива принести. Нас накрывать боятся, — разъяснил ему ситуацию в подвале человек с мясистым носом и тонко подбритыми усиками. Такие усики обычно рисуют карикатуристы, когда создают образ отрицательного героя.</p>
   <p>— Меня Володей зовут, — представился он Ельцову, — у тебя, случаем, кодеинчику нет?</p>
   <p>— Нет. — Ельцов сделал глоток пива. Раньше он бы не понял, зачем Володе кодеин. Но зона научила многому. В кодеине содержался опиум, а если принять несколько таблеток, можно было прилично заторчать.</p>
   <p>А за столом начался обычный веселый разговор. Какие все-таки разные люди сидели рядом с Анохиным и Ельцовым!</p>
   <p>Спившийся чемпион — вышибала в кафе; Володя, непонятно чем занимающийся, но имеет за спиной пару сроков; Джангир Абалов — известный политический карикатурист; Юра Славков, кандидат экономических наук, бывшая надежда Института экономики; Гена Смолин, когда-то аспирант-историк, а ныне известный катала. Да и у остальных биография была пестра и непересказуема.</p>
   <p>Полтора литра водки разлетелись быстро. Народ решил сбрасываться.</p>
   <p>И тут Ельцов увидел Кретова. Раздобревшего, в потертом пиджачке, в рубашке клетчатой, мятой.</p>
   <p>Он подошел к столу и поставил со стуком две бутылки портвейна.</p>
   <p>— Моя дань, братцы, — хрипло засмеялся Кретов.</p>
   <p>— Садись, — махнул рукой, приглашая, Смолин.</p>
   <p>Кретов уселся на лавке, подвинув Володю.</p>
   <p>— Вить, пока не начали квасить, — сказал Игорь, — давай отойдем, пошепчемся, дело есть. Вон и столик свободный образовался.</p>
   <p>— Пойдем, Игорек, с тобой куда скажешь. — Кретов налил полный стакан пойла, именуемого портвейном, и пошел к пустому столу.</p>
   <p>Анохин сделал знак Ельцову: погоди, мол.</p>
   <p>Они отошли, а через некоторое время Юрий подошел к ним.</p>
   <p>— Не прогоните? — спросил он севшим от ненависти голосом.</p>
   <p>Сел. Тяжело посмотрел на Кретова:</p>
   <p>— Ну что, падла, узнал меня?</p>
   <p>— Ты… — подавился словами Кретов.</p>
   <p>— Я, сука, я. Значит, помнишь.</p>
   <p>— Я не хотел… — Голос Кретова сел. Он не говорил, а выталкивал из себя слова.</p>
   <p>— А сигаретой лицо прижигать хотел? А бить ногами тебя тоже заставили? Где мои часы и зажигалка? Не забыл, как ты их у меня реквизировал?</p>
   <p>Ельцов схватил Кретова за отвороты пиджака, рванул. Тот ударился животом о стол.</p>
   <p>— Он тебя, Витя, сейчас уроет здесь, и никто за тебя слово не скажет. — Анохин закурил сигарету. — У тебя один выход есть: рассказать нам, как все было.</p>
   <p>— Что рассказать? — переспросил Кретов.</p>
   <p>— А то, что ты мне тогда на «даче» поведал, только более подробно.</p>
   <p>— Я не могу.</p>
   <p>— Тогда я тебя инвалидом на всю жизнь сделаю, а может, и убью, — жестко ответил ему Ельцов.</p>
   <p>Он сам подивился этому внезапно пришедшему спокойствию. Словно вместе с хмелем из него выветрилась ненависть к этому человеку.</p>
   <p>— Ты не посмеешь. — Кретов пришел в себя и заговорил спокойно и нагло. — Я тебя, если тронешь, в ментовку сдам. Ты же только откинулся. А потом, кому веры больше — тебе или мне?</p>
   <p>— Мне, — отрезал Анохин, — я же тебя подагентурил. Выгнали тебя за воровство. И не просто выгнали из партии и органов, но и разжаловали. Так что поверят мне.</p>
   <p>Ельцов смотрел на Кретова. Его лицо, испитое, дергающееся, посеревшее от страха, было так не похоже на то, что осталось в памяти. В отделении на допросе с ним говорил жестокий, наглый, уверенный в своей безнаказанности человек.</p>
   <p>— Что вы от меня хотите? — справившись с испугом, спросил Кретов.</p>
   <p>— Ты нам все расскажешь, Витя. — Ельцов снова рванул Кретова на себя, поднес к его лицу горящую сигарету. — Ты не сомневайся, я на зоне многому научился, окурок о твою рожу погасить мне западло не будет.</p>
   <p>— Вы тут потолкуйте, — Анохин встал, — а я пока ребятам о твоих делах, Кретов, расскажу. Они знаешь что из тебя сделают? Мало не покажется.</p>
   <p>— Знаю, не надо, — внезапно спокойно ответил Кретов. — Где говорить будем?</p>
   <p>— На «даче». — Анохин взял его за плечо, встал.</p>
   <p>Лицо Витьки исказила гримаса боли.</p>
   <p>— Пусти, Игорь, я сам пойду.</p>
   <p>Они вышли на запруженную машинами Пушкинскую. В Столешниковом колыхалась человеческая река. Но на «даче» было пусто и безлюдно. После бензиновой гари здесь пронзительно пахло зеленью. Сюда почему-то не долетал шум улицы. Казалось, что они уехали на старую окраину Москвы.</p>
   <p>Сели у маленького столика.</p>
   <p>— С чего начинать-то? — угрюмо спросил Кретов. — Может, за бутылкой кто сбегает? Мне насухо трудно говорить.</p>
   <p>— На. — Анохин достал из кейса фляжку коньяка. — Пей.</p>
   <p>Витька отвинтил пробку, отхлебнул.</p>
   <p>Ельцов смотрел, как ходит его кадык, и ему нестерпимо хотелось вбить эту фляжку в гнилозубый рот Кретова. Витька наконец оторвался от бутылки, зажмурился, вытер рот рукавом.</p>
   <p>— Ну, поехали. Что говорить-то?</p>
   <p>— При чем здесь Болдырев?</p>
   <p>— Ты помнишь, он майором был начальником УГРО в Балашихинском райотделе?</p>
   <p>— Помню, — ответил Анохин.</p>
   <p>— Ну а я тогда в Кучине подгорел. В магазине «Мерный лоскут». Помнишь Яшку?</p>
   <p>— Спектора?</p>
   <p>— Ну.</p>
   <p>— Помню.</p>
   <p>— В общем, зачастил я к нему, ну, выпить, отрезик взять, денежки. В общем, переборщил я. Яшка, сучонок, меня обэхээсникам сдал. Те разозлились, что я на их делянке пастись начал, и заложили меня Болдыреву. Тот с меня подробное объяснение взял и сказал, что ходу ему пока не даст. Понял я тогда, что попал к нему в полную зависимость. И вдруг его в МВД забирают. А через год примерно меня вызывают в министерство. Я струхнул, думал, узнали там о моих делах с агентами.</p>
   <p>— Кусочничал? — брезгливо спросил Анохин.</p>
   <p>— Всякое было.</p>
   <p>— Давай дальше.</p>
   <p>И Кретов давал. Он допил коньяк и поэтому, а может, и выговориться наконец захотел, вылить из себя всю накопившуюся боль и грязь воспоминаний, потому что даже подлецы переживают все, как обычные люди, — говорил много и подробно. Анохин еле успевал незаметно менять кассеты диктофона.</p>
   <p>Медленно опускались голубоватые прозрачные сумерки. Вышли на вечернюю прогулку наглые московские коты. Город, как огромный речной трамвай, осторожно вплывал в ночь.</p>
   <p>Наконец Кретов бросил на землю недокуренную сигарету.</p>
   <p>— Все, ребята, я сказал, что знал.</p>
   <p>— Ну и молодец. — Ельцов встал.</p>
   <p>— Только, если что, я от всего откажусь.</p>
   <p>— Не выйдет, Витя. — Анохин вынул диктофон, нажал кнопку.</p>
   <p>«…мы приехали к этому ювелиру с обыском. Постановление у нас было. Все чин чинарем. Болдырев сказал, чтобы ни один камушек в Израиль не ушел…» — проговорил механический голос Кретова.</p>
   <p>— Суки!.. — Кретов прыгнул на Анохина.</p>
   <p>Ельцов достал его с правой. Коронным крюком. Вполсилы.</p>
   <p>Витька завалился на газон. Он смотрел, как уходят его враги, крутил головой, чтобы прийти в себя. А потом заплакал. Но это были не пьяные слезы. Он плакал от злобы и бессилия.</p>
   <p>Он шел к себе на Трубную, квартиру эту ему помог получить Болдырев, когда его взяли в спецгруппу, и ощутил в голове звенящую тяжесть.</p>
   <p>За всю жизнь его никогда так не били.</p>
   <p>— Боксер сраный, погоди, падла кочегарная. Я на тебе отыграюсь. Кровью умоешься.</p>
   <p>Он шел и придумывал кровожадные планы мести. Поднялся к себе на второй этаж, открыл дверь. В лицо ударил затхлый запах грязного белья, табачного перегара и сивухи. Радостно завизжала, затявкала крохотная лохматая дворняжка. Бросилась к Кретову, обняла лапами ногу.</p>
   <p>— Мальчик… мальчик… соскучился, бедный… ну, пойдем, пойдем гулять.</p>
   <p>Кретов поднял собачонку на руки. Она лизала его лицо горячим влажным языком, и Витьке стало хорошо и спокойно. Словно ушли все неприятности, словно не бил его сегодня Ельцов. Рядом с ним было единственное существо, которое любило его и ради которого жил на этой мерзкой земле бывший опер Витька Кретов.</p>
   <empty-line/>
   <p>Порыв ветра, прохладного, с запахом молодой листвы, ворвался через открытую балконную дверь. Вздулась и взметнулась занавеска — казалось, женщина в белом шагнула в комнату. Видение это было настолько реальным, что Ельцов вздрогнул.</p>
   <p>Над городом бесчинствовала ночь. Ветер с шумом проносился над кронами чахлых дворовых деревьев. Накатывали невидимые в темноте тучи, и казалось, будто чья-то рука стирает с неба звезды.</p>
   <p>— Дождь будет. Сильный. Возможно, гроза. — Ельцов-старший вышел на балкон.</p>
   <p>И словно в подтверждение его слов, вдалеке полыхнула зарница.</p>
   <p>Игорь Дмитриевич вошел в комнату, посмотрел на племянника и Игоря Анохина, расслабленно куривших сигареты.</p>
   <p>— Давайте снова запись прослушаем. Хочу для себя некоторые детали уточнить.</p>
   <p>— Сначала так сначала.</p>
   <p>Игорь Анохин включил диктофон.</p>
   <p>Чуть искаженный записью голос Витьки Кретова наполнил комнату:</p>
   <p><emphasis>«Я приехал в министерство, и меня сразу отвели в кабинет Болдырева. Прошел год, а он уже полковником стал.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Болдырев сказал мне:</emphasis></p>
   <p><emphasis>— Хочешь карьеру сделать — иди работать ко мне.</emphasis></p>
   <p><emphasis>— Кем?</emphasis></p>
   <p><emphasis>— Будешь в особой группе. Официально числиться придется за Фрунзенским райотделом, но по приказу тебя откомандируют в распоряжение министерства. Как у тебя с квартирой?</emphasis></p>
   <p><emphasis>— Нет.</emphasis></p>
   <p><emphasis>— Не беда, поживешь месяца три в общаге, а потом получишь площадь в Москве. Станешь служить как надо — в январе майора получишь.</emphasis></p>
   <p><emphasis>— Но я же старший лейтенант.</emphasis></p>
   <p><emphasis>— Нет, уже капитан, завтра приказ на тебя подпишут.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Сколько человек в группе, я не знал. Сидели мы на Советской площади, там, где вывеска „Городской штаб народных дружин“. На срочное дежурство заступали бригадой из трех человек. Я знал только дежурных и своих ребят: подполковника Самыкина, потом он по состоянию здоровья перешел в дежурные, Юру Маслова, капитана, он раньше в МУРе работал.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Когда мне присвоили майора, я стал начальником отделения, так называлась наша бригада. В нее, кроме меня и Маслова, взяли майора Коцубу Бориса.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Занимались всем: наружным наблюдением, установкой, обысками, задержанием. Кстати, Ельцова мы пасли десять дней, изучая его связи и привычки. Работали посменно. Одна группа сменяла другую».</emphasis></p>
   <p>Раздался голос Ельцова: <emphasis>«Ты же говорил, что никто больше не знал?»</emphasis></p>
   <p>Кретов: <emphasis>«А я их только в лицо и видел, а кто они, нам расспрашивать запретили.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Наша группа провела несколько операций. Мы пасли ювелира Шнейдермана. Отрабатывали его связи. Он подал заявление на выезд в Израиль, и Болдырев располагал информацией, что он хочет вывезти из страны уникальные украшения, а часть продать иностранцам. А те откроют ему банковский счет в Тель-Авиве и переведут туда деньги.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Мы производили обыск, составляли опись, ценности изымали».</emphasis></p>
   <p>Анохин: <emphasis>«С понятыми работали?»</emphasis></p>
   <p>Кретов: <emphasis>«Все по закону. Так же мы прихватили черного антиквара Росовского, изъяли у него много картин и ценностей. Задержали вора Андрея Воловикова, кличка Вол. У него изъяли деньги, иностранную валюту, ювелирные изделия, много коллекционного оружия…»</emphasis></p>
   <p>Голос Кретова звучал в комнате. Ельцовы и Анохин вновь слушали исповедь бывшего майора, а ныне ночного сторожа.</p>
   <p>Но теперь они обращали внимание на мелкие детали.</p>
   <p>— Смотри, как любопытно, — сказал Ельцов-старший, — после ограбления особняка Толстой Витька со товарищи приехал и забрал Веронику и ее дружка Лешеньку.</p>
   <p>Но мало того, они отвезли их не на допрос в МВД, а сначала домой, где они собрали вещи, а потом в Шереметьево-2, где их ждал Болдырев. А что дальше?</p>
   <p>— Дальше я знаю. — Анохин хрустко потянулся. — Веронику отправили в Париж, на следующий день в ресторане «Максим» была ее свадьба. А Леша выкатился в Израиль.</p>
   <p>— Ну-ка, Игорек, крутани-ка пленку, — сказал Юра.</p>
   <p>— Что ты хочешь услышать?</p>
   <p>— Про Махаона.</p>
   <p>Анохин нажал перемотку, начал искать нужное место.</p>
   <p>— Вот оно.</p>
   <p>Голос Ельцова: <emphasis>«Вы только в Москве работали?» </emphasis>Кретов: <emphasis>«Мы никуда не выезжали. Правда, Самыкин по пьяни рассказывал, что ездил он в Лабытнанги, где брал из колонии авторитетного блатняка Махаона и этапировал его в Салехард. Там передал его неведомым людям, наверно „соседям“…»</emphasis></p>
   <p>— Что скажешь, дядя? — обратился Юрий к Игорю Дмитриевичу.</p>
   <p>— Не знаю, ребята. Я всю свою жизнь в МУРе проработал, но о таких особых группах ничего не слышал. Фамилию Болдырев встречал, он нынче генерал, числится за оргинспекторским управлением, но чем занимается, никто не знает, говорят, что выполняет особые поручения министра… Вот что, друзья. — Полковник Ельцов поднялся, подошел к столу, набил табаком трубку, прикурил. По комнате пополз сладковатый запах голландского табака «Амфора». — Вот что, — повторил он, — мы вышли… нет, не вышли, а влипли в историю странную и опасную. Мы предполагали, когда разбирали записи Мишки Махаона, вернее, думали, что действует группа уголовников, как-то связанных с лагерной администрацией. Версия несостоявшаяся. Мы Ястреба пытались найти. Я через ребят в ГИЦ все учеты поднял. Нет такого уголовника, не проходит ни по каким учетам. Более того скажу, я пытался разыскать его по судебным делам, но их в архиве не оказалось. Установить его по оперучету — у меня сегодня таких возможностей нет.</p>
   <p>— А что значит «влипли»? — Юра встал, подошел к балконной двери. — Смотрите, какой дождь хлещет.</p>
   <p>— А влипли, дорогой племянник, значит только то, что за твоим делом стоит не уголовная шпана, а коррумпированная партийно-карательная верхушка. Ты, еще до своего ареста, сам с возмущением рассказывал мне, что творится наверху. О взятках, телефонном праве, подарках. Вспомни историю в Мозамбике. Ты же сам рассказывал о поставках военной техники неведомо кому, о редких драгоценных камнях, которыми чернозадые расплачивались за них.</p>
   <p>Кто получал эти камни, куда они потом девались? Мне рассказывали знающие люди, что наши драгоценности уходят в банковские сейфы на Запад. А что творится в Афганистане? Наши ребята гибнут, а бонзы наживаются на их крови, везут сюда все те же камни, а в гробах убитых переправляют наркоту.</p>
   <p>Ельцов-старший выбил трубку, посмотрел на часы.</p>
   <p>— Утро скоро, ребята. Давайте спать. Подумаем на свежую голову о делах наших невеселых. А тебе, тезка, мой совет… — Полковник положил руку Анохину на плечо и тихо сказал: — Ты в это дело не лезь. Не надо. Помогай нам тайно.</p>
   <p>— Не выйдет, Игорь Дмитриевич, я уже влез в него.</p>
   <p>— Игорь, нельзя, чтобы наш противник считал тебя активным штыком. Ты помогай нам, но тайно, как секретный агент.</p>
   <p>— Я их не боюсь, Игорь Дмитриевич.</p>
   <p>— Да разве в этом дело, дорогой ты мой? Хватит нас двоих, меня и Юрки. По нас катком прошлись. Зачем тебе-то жизнь портить?</p>
   <empty-line/>
   <p>Махаон проснулся ночью от шума. Ветер, налетевший на город, гулко стучал открытым окном. Мишка закрыл створки, зажег настольную лампу, закурил сигарету.</p>
   <p>Вот же как бывает. Заглянул в «Яму» пивка попить, глядь, Юрка Ельцов появился. Значит, откинулся паренек. Отхлебал баланду, отвалялся на шконке.</p>
   <p>Мишка не боялся, что Ельцов узнает его. Борода и усы настолько изменили лицо, что родная мать, с которой он случайно столкнулся на Тишинке, не признала. Его искали урки, купленные Ястребом, а он спокойно жил в Даевом переулке, в мастерской художника Коли Носкова.</p>
   <p>Под мастерскую Коле отвели чердак, переделанный в трехкомнатную квартиру. Старый друг выделил Мишке хорошую комнату, обставленную случайной мебелью, ее бывшие хозяева, закупавшие модные гарнитуры, выкидывали, а художники растаскивали по мастерским.</p>
   <subtitle><emphasis><strong>РЕТРО. 1978 ГОД</strong></emphasis></subtitle>
   <p>Тогда Мишка не поехал с Жориком в Сочи. И правильно сделал, а то замочили бы его вместе с кентом. Они вместе добрались до Баку, а там разбежались. Мишка сказал дружку, что летит в Сибирь. Береженого бог бережет, а небереженого конвой стережет. Мишка улетел в Москву. Там он и узнал, что какие-то козлы украли деньги в банке. А это значило, что шансов выжить у него практически не осталось. Он прекрасно понимал, что это дело поставили шестерки Жорика, и когда их найдут — а что их заловят, Мишка не сомневался, — то расколются до задницы. Вот тогда всплывет его уникальная кликуха, и менты начнут на него охоту.</p>
   <p>Некоторый запас времени у него имелся. В Москве он верил только одному человеку — вору в законе Пете Малышеву, по кличке Федор.</p>
   <p>И поэтому Махаон сразу поехал к нему.</p>
   <p>Федор жил в маленьком домишке на отшибе дачного поселка Салтыковка. Вел себя тихо и незаметно. Он давно уже не ходил на дело, хотя считался лучшим домушником в Союзе. Теперь он разрабатывал операции, за что получал положенное вознаграждение. В уголовном мире страны слово его на правиле считалось решающим.</p>
   <p>Федор чтил воровской закон, никогда не работал, ничего тяжелее стакана водки не поднимал, семьи не имел. Дорожил своим авторитетом.</p>
   <p>До станции Салтыковка Мишка добрался к вечеру. Было еще светло, но в воздухе появилась прозрачная голубизна, преддверие опускающихся сумерек.</p>
   <p>Господи, сколько лет Мишка не видел этих сосен, не вдыхал полной грудью воздух, пахнущий прелью и острым настоем хвои. Он шел по узкой, протоптанной прямо в траве тропинке, дышал полной грудью и был переполнен свободой и своим одиночеством.</p>
   <p>Домик Федора, стоявший на окраине старого, еще дореволюционного, поселка, показался сразу за поворотом. Одноэтажный, выкрашенный в веселый голубой цвет, огороженный зеленым штакетником. Хозяин не сделал глухой забор, словно говоря всем, что ему скрывать нечего.</p>
   <p>Подойдя ближе, Мишка увидел идиллическую картину. На ступеньках террасы сидел Федор в черных семейных трусах. На груди синела положенная ему, как вору в законе, татуировка, всего одна, словно орден. Могучий, чуть оплывший торс, мускулистые ноги и руки с перекатывающимися мышцами делали его похожим на борца, ушедшего на покой, что практически было правдой.</p>
   <p>Петя Малышев родился в семье циркачей-силовиков, с раннего детства начал поднимать железо, выступал в программе «Русские богатыри», ездил по стране, оставляя в каждом городе выпотрошенные квартиры. Он выламывал замки с необыкновенной легкостью, брал только ценные вещи. А в послевоенные годы все было ценным.</p>
   <p>Потом сел. Благодаря необыкновенной физической силе и твердому характеру пользовался на зоне непререкаемым авторитетом и после второй ходки, на Красноярской пересылке, был коронован в вора в законе.</p>
   <p>Закон исполнял свято, поэтому и авторитет его среди блатных стал непререкаемым.</p>
   <p>Федор сидел на крыльце и мыл молодую картошку, рядом с ним пристроился здоровенный кот, у ног лежала палевая дворняжка.</p>
   <p>Мишка подошел к штакетнику и свистнул.</p>
   <p>Федор поднял голову, скомандовал заворчавшей собаке:</p>
   <p>— Цыц, Кум.</p>
   <p>Он вытер мокрые руки о трусы и пошел к калитке. Они молча обнялись.</p>
   <p>— Пошли, Миша, в дом. Я как раз жрачку готовлю. Значит, подорвал ты с зоны?</p>
   <p>— Даже и не знаю, что сказать, Федор.</p>
   <p>— Давай в дом, не надо тебе рисоваться у забора.</p>
   <p>Они поднялись по скрипучим ступенькам, вошли в комнату. Ничто здесь не изменилось. Висели на стене старые цирковые афиши, портрет хозяина в борцовском трико с блестками, поднимающего здоровенную гирю. Грамота висела — о присвоении Петру Степановичу Малышеву почетного звания «заслуженный артист Каракалпакской АССР». Грамота была подлинная, в 1945 году в Каракалпакии номер «Русские богатыри» все заработанные на гастролях деньги перечислил в Фонд обороны. За это местные власти и пожаловали циркачей этим высоким отличием.</p>
   <p>Федор споро накрывал на стол. Салат из помидоров с огурцами поставил, картошечку молодую, горячую, посыпанную чесноком и укропом, селедку жирную, разрезанную пополам, крутые яйца, залитые сметаной, сало нежное с прожилками, не виданную Мишкой коричневого цвета курицу.</p>
   <p>— Это что, Петя?</p>
   <p>— Копченая курица. В ресторане на станции ее делают. Ты что пить будешь?</p>
   <p>— Пиво есть?</p>
   <p>— Имеется.</p>
   <p>— Давай его. Я по пиву на зоне настрадался.</p>
   <p>Федор вынул из холодильника четыре бутылки чешского «Праздроя».</p>
   <p>Чокнулись пивом, начали закусывать. Федор ел спокойно, будто не побегушник к нему пришел, а сосед, которого он видит по десять раз на день.</p>
   <p>Он пил пиво, ел курицу и ждал. Такой вот этикет у солидных людей. Начнет гость деловой разговор — он его поддержит. Не начнет — значит, побазарят о погоде да о курах копченых.</p>
   <p>Наевшись, Мишка закурил, посмотрел внимательно на Федора:</p>
   <p>— Знаешь, что со мной приключилось?</p>
   <p>— Кое-что. — Федор рукой отмахнул от лица сигаретный дым. Он сам никогда не курил, пил только пиво и иногда мадеру.</p>
   <p>— Что скажешь, Федор?</p>
   <p>— А что мне тебе сказать? Три дня назад Сашка Худой сбросил мне новость, будто тебя и Жорика Ереванского замочили. Будто ты с зоны подорвал и грохнули вас в Ереване не то менты, не то чекисты. Я удивился сильно. Я твой характер хорошо знаю, ты никогда в бега не подавался. Тем более с зоны в Лабытнанги. Подивился я, поехал к Черкасу. А тот ксивенку от Шмаля получил. Отписал ему молодой, что тебя на этап забрали, куда-то в Ленинград. А тут параша пошла, что ты ереванский банк заделал, полтора миллиона взял. Еще больше удивился я. Рупь за сто ответить готов, что ни ты, ни Жорик на такое дело не пойдут. Так что же случилось, Миша?</p>
   <p>Махаон налил себе пива и начал рассказ. Все с самого начала, с того дня, как пришел он из рабочей зоны в жилую с заточкой.</p>
   <p>Федор слушал не перебивая. Сидел за столом, положив на него литые ручищи, наклонив седую, коротко стриженную голову с безукоризненным пробором. Глаза его были полузакрыты, и Федор напоминал Мишке медного азиатского божка.</p>
   <p>Махаон говорил долго, не упуская мельчайших деталей, даже на интонациях акцентировал внимание. Он закончил, жадно выпил стакан пива и закурил.</p>
   <p>— Все? — спросил Федор.</p>
   <p>— Муха не пролетит.</p>
   <p>— Взял ты, Миша, знаменитый абаловский ларец. Много лет за ним фартовые люди охотились, а он, значит, в банке лежал. Пистолет выкинул?</p>
   <p>— А зачем мне с оружием светиться? Я его в Баку каспийским рыбам подарил.</p>
   <p>— Молодец. Дело непростое, ох непростое. Ты-то понимаешь, что это не кинофильм «Котовский»? Помнишь, как он с поезда подорвал?</p>
   <p>— Смутно.</p>
   <p>— Не важно, тебя с зоны не Ястреб вынул. Большие люди дали ментам команду сдернуть тебя со шконки. На этих людей Ястреб и работает. Он теперь сам вроде мента стал.</p>
   <p>— Ссучился?</p>
   <p>— Да нет. Вором он был неплохим. Закон уважал, авторитет имел. Слово его кое-чего стоило. Потом он от всех дел отошел, начал с цеховиками работать. Долги вышибать, данью, кого надо, обложить, товар левый охранять. Но закона нашего не нарушал пока. С тобой и Жориком он беспредел совершил, позволил фраерам на авторитетных воров руку поднять. О Зельдине Семене Борисовиче, хозяине бомбардиров, я слышал. Известный делец, хитрован. Получить с него за беспокойство — святое дело. Ты его адрес знаешь?</p>
   <p>— Нижняя Масловка, дом 5, квартира 40.</p>
   <p>— Вот и хорошо, попрошу, чтобы молодые за его квартиркой присмотрели. Поставлю тебе дело.</p>
   <p>— А что мне с Ястребом делать?</p>
   <p>— Ты, Миша, погоди. Я к уважаемым людям съезжу, посоветуюсь. Ты пока у меня поживи. Шухера еще нет. Как этих козлов, что банк грабанули, заловят, вот тогда тебе на дно надо ложиться.</p>
   <p>Федор уехал утром, предварительно сгонял на велосипеде на станцию и привез продуктов и пива.</p>
   <p>Его не было три дня, которые пролетели для Михаила как один час. Никогда в своей взрослой воровской жизни не наслаждался он так одиночеством и покоем. Первый день он вообще ничего не делал, только смотрел телевизор и читал книжки. На второй, обойдя дом, увидел, что для него есть работа. Махаон — парень рукастый, он и по металлу работать умел, этого требовала его профессия, и плотничал, и столярничал.</p>
   <p>Он кормил кота и собаку, жарил себе картошку с колбасой, потягивал пиво. За три дня он словно ожил, ушла страшная усталость, давившая на него все два года последнего срока. Ему захотелось жить здесь всегда, гулять с собакой в лесу, пить пиво, читать и никого не видеть.</p>
   <p>Вечером в воскресенье кот Тимофей внезапно спрыгнул с кровати и уселся у калитки, чуть позже завизжал, затявкал Кум.</p>
   <p>На тропинке появился Федор.</p>
   <p>Сначала он пошел в дощатую кабинку, где у него находился самодельный душ — обычный бак, воду в котором нагревало солнце.</p>
   <p>Федор вошел в комнату свежий после прохладной воды, сел за стол, налил пива и сказал:</p>
   <p>— Дерьмо твое дело, Иван-царевич.</p>
   <p>— Это почему?</p>
   <p>— По хрену да по кочану.</p>
   <p>— Не понял.</p>
   <p>— Жорика в Сочи замочили.</p>
   <p>— Кто?</p>
   <p>— Говорят, грузинские воры счеты свели.</p>
   <p>— Говорят или в цвет?</p>
   <p>— Я сказал, что знаю. О тебе из малявы стало известно, что загнулся ты на этапе.</p>
   <p>— Значит, я теперь вроде бы жмур?</p>
   <p>— Это только вроде. Те люди, что тебя с зоны сдернули, распрекрасно знают, что ты с двадцатью пятью тоннами бабок гуляешь где-то. И хотят тебя отловить.</p>
   <p>— А как же Ястреб?</p>
   <p>— За него многие воры и просто блатные мазу держат. Сказали, что на вас руку бакланы подняли и за это с них Ястреб получил.</p>
   <p>— Замочил?</p>
   <p>— Точно. Народ мелкий стал. Закон забыли. Особенно грузинские воры за Ястреба слово говорили. Мне шепнули, что сучонок этот многим за бабки помог от сроков и даже от вышки отвертеться. Многие блатняки и приблатненные при нем кормятся. На меня буром поперли, грозили, только я на них клал.</p>
   <p>Федор в уголовном мире был знаменит тем, что никогда не ругался матом.</p>
   <p>— Потом, после правила, ко мне Коляша Кошмар подошел и побазарил, мол, некоторые с меня получить желают. Чтобы я кровью ответил. А твое дело я поставил.</p>
   <p>— Какое?</p>
   <p>— Да с Зельдиным этим. Вот тебе слепочки ключей, жена его с дочерью в Гаграх греются, а он ежедневно, как часы, в семь домой. Час побудет, переоденется — и к любовнице.</p>
   <p>— А кто любовница?</p>
   <p>— Певица из «Метрополя».</p>
   <p>— Значит, он не в кабак ездит?</p>
   <p>— Когда как, Миша. Но из дому всегда уходит в одно и то же время.</p>
   <p>— Каков клиент из себя?</p>
   <p>— Крупный, жирный мужик, рыхлый, но духовитый. Может, мне пойти с тобой?</p>
   <p>— Не надо, Федор, это мое дело.</p>
   <p>— Ладно, тебе жить, кент. В подъезд ты должен зайти ровно в пять. Слева от двери электрощит, откроешь его — там будет лежать волына…</p>
   <p>— Зачем?</p>
   <p>— Для понта, чтобы страху нагнать. Закончишь дело, волыну вытрешь как следует и обратно положишь. Не бойся, ее сразу заберут. Тебя мои люди страховать будут.</p>
   <p>— Зачем, Федор?</p>
   <p>— Надо, Миша. Зельдин этот с Ястребом повязан под завязку. Надо. Не бойся, ребята работают молодые, тебя не знают. Вот, держи, я тебе усики в цирковой гримерной взял. Давай попробуем.</p>
   <p>Федор помазал кисточкой под носом у Мишки и ловко приклеил усы.</p>
   <p>— Посмотри-ка на себя в зеркало, — захохотал Федор.</p>
   <p>Мишка взглянул и увидел, что усы сильно изменили его лицо.</p>
   <p>— Вот не думал, — сказал он.</p>
   <p>— Так и должно быть, а если бороду отрастишь, тебя вообще никто не узнает. У тебя котлы есть?</p>
   <p>— Нет, — вздохнул Мишка, — не успел купить. Ты же знаешь, я какие попадя не надену.</p>
   <p>— Знаю твой дешевый понт. Но на дело тебе без них идти нельзя, там все по времени рассчитано.</p>
   <p>Федор встал, открыл шкаф, вытащил несколько наручных часов, положил перед Мишкой.</p>
   <p>— Новьё. Котлы японские и швейцарские.</p>
   <p>Мишка любил часы трепетно и нежно. На воле часто менял их. Сидел, бывало, за столом, чуть сдвинув рукав пиджака, и краем глаза любовался красивой игрушкой на запястье.</p>
   <p>Часы перед ним лежали хорошие: «Сейко», «Ориент», «Омега», «Ланжин».</p>
   <p>Он выбрал «Ланжин-хронограф» с двумя отливающими перламутром маленькими циферблатами внутри основного и тонкой красной секундной стрелкой, бегущей по кругу.</p>
   <p>— Я так и знал, что ты их выберешь. Швейцарская машина на все времена.</p>
   <p>— Сколько? — Мишка надел часы на руку.</p>
   <p>— Ты же знаешь цены, Миша.</p>
   <p>— Кусок.</p>
   <p>— Годится.</p>
   <p>Мишка рассчитался.</p>
   <empty-line/>
   <p>Когда красная секундная стрелка приблизилась к пяти, Мишка вошел в подъезд. Набрал код. Замок хрипло крякнул, и дверь отворилась. Мишка вошел в пустой, пахнущий горелой картошкой вестибюль подъезда. Справа — металлическая дверца распределительного щита. Он открыл ее и увидел наган, старый, надежный револьвер. Сунул его в карман и пошел к лифту.</p>
   <p>В кабине он проверил оружие, желтые патроны сидели в гнездах, внушая спокойствие. Мишка поднялся на последний этаж и начал спускаться вниз.</p>
   <p>Никого. По летнему времени большинство жильцов кооператива кантовались на даче.</p>
   <p>Мишка подошел к двери 40-й квартиры, раскрыл кейс, вынул смастыренные ключи.</p>
   <p>Посмотрим, как он их заделал. Замков три. Один обычный и два сейфовых. Сейфовые для Махаона — дело плевое, а вот нормальный финский — тут посложнее для него. Он был медвежатник, а не домушник.</p>
   <p>Он вставил ключ, и замок поддался спокойно и просто. Теперь сейфовый, один открылся, а второй начал заедать. Ладони в перчатках взмокли.</p>
   <p>Махаон достал заделанную на даче отмычку, вставил, повернул, и дверь поддалась. Его встретила знойная тишина квартиры. Окна были закрыты, в комнатах стоял запах дорогого табака и французского одеколона.</p>
   <p>Мишка обошел квартиру. Неплохо жил однофамилец известного артиста.</p>
   <p>В спальне мебель белая, в гостиной — карельская береза, в комнате дочки — веселый финский гарнитур. Время еще было, и Мишка начал искать зельдинские «лабазы каменны, где лежат алмазы пламенны». Он аккуратно простукал стены, осмотрел все картины в комнатах, все шкафы проверил и все ящики столов и горок. В коридоре, устланном мягкой ворсистой дорожкой, на стенах разместилась дорогая серебряная чеканка. Махаон снял одну, вторую, а третья, с выбитым барсом, не поддалась.</p>
   <p>Неплохо придумано. Мишка начал аккуратно ощупывать края чеканки. Вроде что-то есть. Выступ странный. Мишка нажал на него. Ничего. Тогда он резко дернул его вверх. Мимо. Вниз. И отъехала крышка, обнажая стенной сейф.</p>
   <p>Пустяковину эту Махаон открыл за две минуты. На нижней полке лежали деньги. Много. Пачки стольников. В банковской упаковке, каждая по двадцать пять тысяч. Богато жил цеховик Зельдин, если только дома полмиллиона держал.</p>
   <p>На верхнюю полку сейфа, где лежали драгоценности, Мишка даже лазить не стал. Жадность — вот что губит фраеров. Он все аккуратно закрыл, пошел в гостиную и начал ждать.</p>
   <p>Когда Зельдин, придя домой, вошел в гостиную, чтобы включить музыку, первое, что он увидел, был ствол. Он показался ему огромным и бездонным, словно туннель, ведущий к смерти. И только через минуту или две, когда его оставил на секунду липкий чудовищный страх, он различил сидящего в кресле усатого человека в темных очках, одетого в серый териленовый костюм.</p>
   <p>— Вы кто? — с трудом выдавил из себя Зельдин. Голос у него стал сиплым и дрожащим.</p>
   <p>— Твоя смерть, — ответил, словно выстрелил, Мишка.</p>
   <p>На светлых, с модным переливом брюках цеховика внезапно появилось темное пятно, потом из штанины на пушистый ковер потекла моча.</p>
   <p>«Готов, — обрадовался Мишка, — спекся, деляга».</p>
   <p>— Не надо, — просипел Зельдин и упал на колени.</p>
   <p>Мишка встал, толкнул его ногой, и делец упал, запричитал, заплакал.</p>
   <p>Наган удобно сидел в руке Махаона. И внезапно он почувствовал неведомую доселе ему власть над другим человеком. Чувство это было острым и пугающим. Палец начал непроизвольно давить на спуск, и Мишка понял, что он сейчас, здесь, совершит страшное. То, за что он презирал бомбардиров — гоп-стопников. И усилием воли вынул палец из скобы.</p>
   <p>— Встань, гниль! — Мишка наклонился, рванул на себя тяжелое тело.</p>
   <p>От Зельдина шел противный запах. Мишка толкнул его в кресло.</p>
   <p>— Ты послал своих людей убивать воров?</p>
   <p>— Нет! — крикнул Зельдин. — Нет! Это Ястреб… Это он… Я ничего не знал!</p>
   <p>Зельдин плакал, размазывая по щекам слезы. Исчез вошедший в комнату вальяжный господин, самоуверенный и наглый. Куль дурно пахнущих тряпок валялся в кресле, куль, годящийся только для помойки.</p>
   <p>— Слушай меня, петух топтаный. Слушай и отвечай. Скажешь правду — будешь жить, соврешь — умрешь тут же. Почему твои люди подняли руку на воров?</p>
   <p>— Не знаю, — заверещал Зельдин, — их Ястреб в Ереван увез, сказал, что насчет сырья договариваться будет.</p>
   <p>И Мишка сразу поверил ему. Зачем этому жизнелюбивому человеку связываться с блатарями и участвовать в их разборках?</p>
   <p>— Хорошо, Зельдин, я тебе верю.</p>
   <p>— Правда? Нет… скажите, правда? Значит, я жить буду…</p>
   <p>— Твои люди убили двух авторитетных воров. Кто за это ответит?</p>
   <p>— Ястреб, он вор, сволочь, шантажист…</p>
   <p>— Он на тебя работает?</p>
   <p>— Нет, он у нас не числится… помогает.</p>
   <p>— Вот он тебе и помог. У наших кентов покойных остались матери и сестры, их поддержать надо.</p>
   <p>— Сколько? — более уверенно спросил Зельдин, почувствовав, что дело входит в привычное для него русло.</p>
   <p>— Сто кусков.</p>
   <p>— Нет… откуда… такие деньги…</p>
   <p>Жадность пересилила страх.</p>
   <p>— А ты знаешь, Зельдин, что именно жадность губит фраеров? Пошли в коридор, откроешь третью ковку и из сейфа достанешь лаве.</p>
   <p>— Откуда вы знаете?</p>
   <p>— Мы о тебе все знаем. Пошли.</p>
   <p>Дрожащими руками Зельдин открыл секретку, вынул из кармана ключ, отпер сейф. Мишка оттолкнул его, взял четыре пачки.</p>
   <p>— Можешь закрывать. Остальное нам брать западло. Сколько правило назначило, столько и взял. И помни, деляга: если кому скажешь, что я у тебя был, мы сначала все здесь заберем, потом на даче, и твою соску из «Метрополя» побеспокоим.</p>
   <p>По лицу Зельдина Мишка понял, что попал в цвет. Совсем поплыл цеховик, совсем.</p>
   <p>— Да я… я ничего…</p>
   <p>— Будешь голосом определять, мы тебе сердце вырежем. Все понял?</p>
   <p>— Да, — уже тверже сказал Зельдин, — а вы еще придете?</p>
   <p>— Нет. Наше слово твердое. Штраф с тебя получили, а дальше разбежались. Никто не придет. Живи.</p>
   <p>Уходя, Мишка оборвал телефонный провод.</p>
   <p>Наган он положил в условленное место и вышел на улицу.</p>
   <p>Зельдин смотрел из окна, как уверенно уходит грабитель. И если еще минуту назад он думал позвонить Ястребу, то, увидев, как спокойно, словно хозяин, шел к стадиону «Динамо» этот страшный человек, понял, что звонить никуда не надо. Потеря ста тысяч для него, конечно, была ощутимой, но не трагичной.</p>
   <p>Нужно немедленно перепрятать ценности и деньги. А убивать его никто не будет, если он забудет этот вечер.</p>
   <p>Махаон не волновался, сдаст его Ястребу цеховик или нет. Война объявлена не им. Ястреб сам напал на них с Жориком. Он нарушил уговор, поступился словом, пролил кровь. Он сам поставил себя вне закона. Конечно, на правиле многие держали за него мазу. Те, кто нынче с властью повязаны. Ястреб с его непонятными хозяевами много им пользы мог принести. Поэтому кодла и Федору угрожала. Но Мишка этому не верил. Нет в уголовном мире Союза человека, который поднимет руку на такого авторитета, как Федор.</p>
   <p>Без приключений доехал до Салтыковки, сел в автобус, вышел на знакомой остановке. И снова почувствовал этот запах. Травы, деревьев, цветов. Это был запах счастья, вернувшегося к Мишке. Но, пройдя по тропинке метров сто, он почувствовал, что откуда-то несет гарью. И чем ближе он подходил к даче Федора, тем резче и противнее становился этот запах. И шум он услышал, и крики. Из-за поворота показались толпа, пожарные машины, сгоревший дом.</p>
   <p>Кончили Федора, понял Мишка. Он смешался с толпой полуодетых дачников и увидел, как пожарные выносят из дома обгоревшее тело.</p>
   <p>— Отошел, — перекрестилась стоящая рядом с ним старуха, — а какой человек был! Обходительный, добрый…</p>
   <p>Мишка взглянул на пожарище, на труп, накрытый мокрым брезентом, и мысленно попрощался с человеком, которому бесконечно верил.</p>
   <p>Редко в их блатной кодле можно найти такого, как покойный Федор.</p>
   <p>Мишка шел через лес, вспоминая их последний разговор. Чувствовал Федор что-то. Чувствовал. Прощаясь, провожая Мишку на дело, сказал:</p>
   <p>— Иди, бродяга. Ты правильный вор. Ястреб — сука, чалму снял. Теперь он для нас, кто по закону живет, хуже петуха опущенного. Делай с ним что хочешь, ты в полном праве. Гложет что-то меня, Миша, предчувствие плохое. Если что…</p>
   <p>— Да ты крестись, Федор, что с тобой случиться может?</p>
   <p>— Всякое… У Ястреба на подхвате фраера из новых. А наглый фраер — хуже танка. Так вот, в Купавне Крот живет. Я ему о тебе шепнул. Если что — он тебя укроет.</p>
   <p>Мишка смотрел на лес, а видел Федора с котом на руках.</p>
   <empty-line/>
   <p>…Всю ночь у Крота, улыбавшегося ему фиксатым ртом, они квасили по-черному, поминая Федора. Утром Крот уехал и вернулся к ночи, все разузнав. Оказывается, Федора застрелили. У его дома видели белую «Волгу» с наворотами, с фигурой коня на радиаторе.</p>
   <p>Это была «Волга» Жорика. Значит, Федора убрал Ястреб.</p>
   <p>— Махаон, — сказал ему Крот, — я тебя уважаю, ты знаешь как, но ищи себе другую хату. Кодла эта начнет тебя искать у всех кентов Федора. Боюсь я, Махаон, я за себя ответить не смогу. Уезжай, брат, и зла не держи.</p>
   <p>Мишка понял его. Не стал базарить. Кому охота под пулю лезть за чужого человека. Таких духовитых людей, как Федор, в Москве немного.</p>
   <p>Мишка чувствовал вполне осознанную опасность. Чувство это было настолько реальным и ощутимым, что его начало знобить. Он не считал себя трусом. Даже наоборот. Но если испуган трус, он может пересилить страх, а если боится храбрый, то ему надо бежать. А бежать было некуда. Оставалось одно — рассказать все как есть человеку, который сможет дать ход этому делу.</p>
   <p>И тогда Махаон вспомнил о Юрке Ельцове.</p>
   <p>Еще у Федора Мишка изложил всю эту странную историю на бумаге. Листочки эти он передал Ельцову и еще раз все наговорил на магнитофон, не забыв рассказать об убийстве Федора. Только о Зельдине он умолчал. Не стал брать его по делу. Слово есть слово.</p>
   <p>Утром того же дня он в забегаловке на улице Красина встретил Колю Носкова. Десять лет назад Коля попал в неприятность. Менты из ОБХСС засадили его в Бутырку вместе с ребятами, торговавшими иконами. Там два козла попробовали опустить Колю. Мишка вмешался, избил ментовских сявок и спас Колю. С той поры Носков считал, что обязан Мишке жизнью. Он был человек наивный и тюремных припарок не знал. Когда Мишка в последний раз вышел на волю, они с Колей несколько раз славно попьянствовали в его мастерской на Сретенке.</p>
   <p>Вот так бог бродяг Болдоха снова пришел на помощь Махаону. Вроде бы затравили Мишку, как волка. Ан нет. Прорвался он сквозь флажки. Мишка рассказал Коле кое-что о своих делах, не называя фамилий и кличек. Тот сбегал в филиал Театра Маяковского, одолжил у гримеров бороду. Они приклеили усы, прикрепили бороду и расхохотались. Неузнаваемым стал Мишка. После этого он пошел в фотографию на углу и сделал карточки для паспорта.</p>
   <p>А дальше все было как в сказке. Коля взял у него паспорт, пять тысяч и ушел. Вернулся он поздно ночью, поддатый, и положил на стол перед Мишкой новенький паспорт. Так Мишка Николаев вновь поменял фамилию и стал Михаилом Сергеевичем Баландиным, прописанным по адресу Колиной мастерской.</p>
   <p>— Туфта? — Мишка посмотрел на свою заросшую рожу, глядящую на него с фотографии.</p>
   <p>— Обижаешь. Прокололи тебя по всем правилам. За такие деньги менты что хочешь сделают. А вот твое место работы.</p>
   <p>Коля протянул коричневую книжечку, на обложке ее золотом вытиснено: «Московский комитет художников-графиков».</p>
   <p>Мишка развернул ее, увидел все ту же фотографию бородатого фраера и узнал, что с сегодняшнего дня он — фотохудожник.</p>
   <p>— Я специально тебя зарегистрировал как фотохудожника, ты же раньше фотографией увлекался.</p>
   <p>Когда это было… Сколько прожитых лет таится в слове «раньше». В этом слове живут неудачная первая юношеская любовь, неосуществившиеся планы молодого человека, несостоявшаяся жизнь в зрелости. Коварное это слово — раньше. Опасное. Кладбище несбывшихся надежд.</p>
   <p>— Какие у тебя планы, Миша?</p>
   <p>— Не знаю, Коля. Денег у меня навал. На дело больше ни за что не пойду. Должок с Ястреба получить надо. Но это просто так не делается. Он сейчас испуган, поэтому осторожен. Знает, что получить с него хотят. Мне пока на дно лечь надо.</p>
   <p>Но Коля все-таки приспособил его к делу. Отвез в Большой Козихинский в мастерскую к фотохудожнику Мите Преснякову. Митя когда-то был кинооператором на «Мосфильме», но залетел за иконы по дурости, отмотал два года на «химии» и стал фотохудожником. Пробил себе шикарную мастерскую, сделал пару удачных альбомов, но заскучал. Его кипучий характер требовал иного выхода. Был Митя человек добрый и хороший, но гоголевский Манилов в сравнении с ним — мальчишка. Пресняков придумывал проекты, которые должны были укрепить его социальный статус и материальное положение, и пытался их реализовывать.</p>
   <p>Поэтому он с легким сердцем передал аппаратуру и заказы новоявленному фотографу, но поставил условие: снимки идут за двумя подписями и пятьдесят процентов гонорара причитается ему.</p>
   <p>Махаон согласился — что значили для него жалкие копейки.</p>
   <p>Мишка увлекся новым делом, фотографию он любил с детства и снимал достаточно прилично. Но одно дело — любительские снимки в альбом девушкам, и совсем другое — серьезная профессиональная работа. Он накупил пособий и книг. Безжалостно «жег» пленку, снимая дорогими Митиными камерами. У него начало получаться, и тогда он взялся делать фотоальбом о Сокольническом парке.</p>
   <p>Митя одобрил слайды, альбом был сдан в издательство, и Мишка получил первые в жизни честно заработанные деньги. Странное чувство испытал он, пересчитывая у кассы коричневые сотни и красные десятки. Внезапно ощутил себя другим человеком. Все, что было до сегодняшнего дня, случилось не с ним, а с неким Махаоном. А фотохудожник Баландин никогда не имел с ним ничего общего.</p>
   <p>Он забыл обо всем. О покойном Федоре, Ястребе, убитом Жорике. Сейчас он видел в визире фотокамеры забытую зелень парка Сокольники, и это вносило в его жизнь порядок и смысл.</p>
   <p>Но от прошлого невозможно уйти. Оно все равно догонит, как бы ты ни пытался бежать от него. В издательстве, где выходил фотоальбом, от милой редакторши он узнал об аресте Ельцова. И сразу понял, почему это случилось. И старая жизнь, со страхом и ненавистью, снова накрыла его горячей волной.</p>
   <p>Его была вина. Его, Мишки Махаона. Из-за него погиб Федор, из-за него попал в зону Юра Ельцов. Ястреб использовал свои непонятные и страшные связи, чтобы лишить Мишку любой поддержки.</p>
   <p>Охота на него велась изощренно. Для ментов Махаона не существовало. Он умер в Лабытнанги, поэтому его могли пасти только люди Ястреба.</p>
   <p>Надо было принимать решение. И это пугало Мишку.</p>
   <p>Бывший удачливый медвежатник Махаон все больше исчезал в прошлом. Сегодняшний день лепил из него совершенно нового человека, поступки которого подчас удивляли самого Мишку. За два года он выстроил свой необыкновенно комфортный мирок, хотя понимал, что, если Ястреб найдет его, рухнет всё. Теперь было что терять. Деньги обеспечивали ему спокойную жизнь на много лет вперед. Новая профессия и недавно обретенные друзья — душевный комфорт. Махаону было нечего терять, кроме воровской свободы. Он никогда не боялся зоны, воспринимая это как данность, как некие издержки профессии. Теперь ему стало страшно потерять свою спокойную и сытую жизнь.</p>
   <p>Чтобы найти Ястреба, нужно было опять окунуться в прошлое, встретиться с блатными и расшифровать свое новое обличье. Этого Мишка категорически не хотел.</p>
   <p>Но сегодня он увидел в «Яме» Юрку Ельцова и понял, что ему придется выходить из подполья. А это значит — прощай, полюбившаяся профессия, прощай, прелестная редакторша, с которой у него уже два года продолжался роман.</p>
   <p>В плохом настроении проснулся Махаон этой ночью. В очень плохом.</p>
   <empty-line/>
   <p>О том, что Ельцов прописался в Москве и начал работать тренером в юношеском клубе, Шорин узнал от вездесущего Вовчика. Известие это неприятно поразило его. Шорин не любил, когда начинала отказывать точно выверенная схема. Приходилось прибегать к услугам людей, к которым он обращался в очень редких случаях. Одно дело — договориться и передать дорогой подарок или деньги за отмену приговора или назначить кого-то на работу за бугор, и совсем другое — расписаться в собственном бессилии, показать, что он не может справиться с бывшим зэком. Поэтому он решил пока не пускать в ход тяжелую артиллерию.</p>
   <p>Шорин позвонил генералу милиции Кравцову, человеку, ему многим обязанному, и пригласил на обед в Дом журналиста. Они встретились в два часа. Кравцов приехал в форме, он нашил на штаны генеральские лампасы полгода назад и еще не мог этим натешиться. Директор проводил их в маленький кабинетик на два стола и лично занялся обслуживанием дорогих гостей.</p>
   <p>Шорин наблюдал, как жадно ест Кравцов, как он мажет хрустящие палочки икрой, как пьет ледяную водку, и у него невольно возникло чувство брезгливости.</p>
   <p>— Я тебя, Толя, вот почему побеспокоил.</p>
   <p>— Слушаю внимательно, — прожевывая кусок балыка, ответил Кравцов.</p>
   <p>— Восемьдесят восьмое прописало некоего Ельцова Юрия Петровича.</p>
   <p>— Ельцов… Ельцов… Журналист, что ли?</p>
   <p>— Именно.</p>
   <p>— А какая у него статья была?</p>
   <p>— Двести шестая, часть вторая. Надо прописку аннулировать, а его за сто первый километр.</p>
   <p>— Дел-то всего… Исполним. Ваше слово для меня — закон.</p>
   <p>Шорин вынул из кармана конверт.</p>
   <p>— Здесь тысяча, Анатолий, мало ли кого угостить придется.</p>
   <p>Кравцов сунул деньги в карман.</p>
   <p>— Балуете вы меня, Александр Михайлович.</p>
   <p>— Ничего, ты только служи хорошо, а мы тебе поможем. Я тут в гостях у Николая Анисимовича был, завел о тебе разговор. Министр пообещал мне выдвинуть тебя на начальника управления кадров. Что молчишь?</p>
   <p>Кравцов чуть не подавился водкой, откашлялся, вытер слезы.</p>
   <p>— Александр Михайлович, вернее человека не найдете.</p>
   <p>— Надеюсь, Толя, надеюсь. Но хватит о делах за таким столом, давай закусим и выпьем.</p>
   <p>Из ресторана Шорин вышел весьма довольный встречей. Кравцов, которому он вовремя наврал о беседе со Щелоковым, теперь будет землю есть, чтобы выполнить его просьбу. Что касается работы Ельцова, то место, которое он занимал в нынешней иерархии, было настолько ничтожным, что, будь воля Шорина, он бы оставил его учить пацанов боксировать на всю оставшуюся жизнь. В спорткомитет он решил даже не звонить, хотя свои люди у него там были. Лишат Юрочку прописки, и работа накроется.</p>
   <p>Вечером он с Леной поехал ужинать в Дом литераторов. За их столом немедленно образовалась неплохая компания, и они прекрасно провели вечер. Ночевал он у Лены и проснулся утром совершенно разбитым. Этой бабе абсолютно нельзя давать пить перед сексом. Иначе она начинает звереть. А такие утехи ему не по возрасту.</p>
   <p>Шорин вернулся домой, выпил валокордин и прилег в комнате, где стоял «прямой» телефон. Кравцов позвонил в двенадцать, как и договаривались. Шорин поднял трубку.</p>
   <p>— Минуточку… Идите, — приказал он невидимому собеседнику, так чтобы Кравцов слышал, — и помните, Владимир Иванович, что справку эту будет смотреть лично Леонид Ильич… Слушаю, Толя, — сказал он в трубку, — ничего без начальника сделать не могут.</p>
   <p>— Александр Михайлович, — голос Кравцова был крайне взволнован, — Ельцова прописали по личному указанию Юрия Михайловича. Я здесь поделать ничего не могу.</p>
   <p>— Неужели сам распорядился? — севшим от волнения голосом спросил Шорин.</p>
   <p>— Так точно. И его резолюция на заявлении.</p>
   <p>— Ладно, Толя, ты в эти дела не влезай. Мы сами поправим молодого человека. Быть зятем Леонида Ильича не только почетно, но и крайне ответственно. Я свою просьбу снимаю. Будь здоров.</p>
   <p>— До свидания, Александр Михайлович… — В голосе генерала послышалось облегчение.</p>
   <p>Вот это номер! Когда же Юрка Ельцов скорешился с брежневским зятем? Неожиданный кульбит. Конечно, милиция против резолюции первого зама не пойдет. Воздействовать на «молодого человека», чтобы он отменил резолюцию, — невозможно. Наверняка дядька Ельцова, бывший начальник МУРа, когда-то пересекался с первым замминистра. А тот славен тем, что никогда не бросает старых приятелей в беде.</p>
   <p>Вот здесь-то и заканчивалось эфемерное могущество Шорина. Если генерал-полковник узнает о его делах со своей женой, он от Александра Михайловича мокрого места не оставит. Значит, надо было звонить самому. Ох как не хотелось Шорину делать этого, но куда денешься. И он позвонил и униженно попросил о встрече.</p>
   <p>Встречу назначили сегодня вечером на даче в Барвихе. «Мерседес» Шорин оставил дома, поехал один, без шофера, на скромных «жигулях»-«шестерке».</p>
   <p>Дача самого была обнесена официальным зеленым забором, с проволокой сигнализации по гребню. Шорин подъехал к воротам. Из КПП вышел прапорщик-чекист в пропотевшей рубашке.</p>
   <p>— Документы.</p>
   <p>Шорин протянул удостоверение МВД, в котором значилось, что он — консультант министра.</p>
   <p>— Ждите, — сказал прапор и скрылся в будке.</p>
   <p>Через несколько минут он появился, протянул документ и сказал:</p>
   <p>— Машину поставьте на стоянку. Вас ждут.</p>
   <p>То, что ему не дали въехать на территорию, сразу поставило Шорина на место. Исчез барственно-номенклатурный деятель из дорогого московского ресторана.</p>
   <p>Через проходную шел человек мелкий, незначительный, которого и не видно-то на фоне этого государственного благополучия.</p>
   <p>У входа на территорию, в самом начале посыпанной желтым песком дорожки, Шорина ждал помощник Матвея Кузьмича, высокий человек с лицом альбиноса. Он не протянул руки, не здороваясь, процедил всего два слова:</p>
   <p>— Ждет. Прошу.</p>
   <p>По тропинке, якобы заросшей, а на самом деле искусно выполненной художником-садоводом, они двинулись к беседке, построенной в стиле старых дворянских интерьеров. Тропинка эта, березовая аллея, беседка создавали иллюзию декорации к чеховскому спектаклю.</p>
   <p>Матвей Кузьмич сидел в беседке в кресле-качалке в ярких заграничных шортах, его сухие крепкие ноги теннисиста были покрыты рыжеватыми волосами. Он пил чай, в пепельнице дымилась трубка.</p>
   <p>— Иди, Леша, — сказал он помощнику.</p>
   <p>Когда тот ушел, он выдержал паузу и предложил Шорину сесть.</p>
   <p>— С чем прибежал, Саша? Чем порадуешь?</p>
   <p>— Дело в том… — начал Шорин, но Матвей Кузьмич перебил его.</p>
   <p>— В том дело, — усмехнулся он, — что ты своей поблядушке Ленке пообещал сгноить ее бывшего мужа. Так?</p>
   <p>Шорин молчал.</p>
   <p>— Молчишь. Тогда слушай дальше и запоминай. Ответь мне, какую опасность для нас представляет этот человек? Тогда я тебе отвечу: никакой! Понимаешь?</p>
   <p>— Но вы же читали его статью? — попробовал перебить Матвея Кузьмича Шорин.</p>
   <p>— Не перебивай меня, Саша, а слушай. — Он встал, поправил редеющие волосы на голове. Его тонкогубое лицо монаха-инквизитора дернулось, темные глаза стали еще темней. — Кто такой Ельцов? Когда он встал на нашем пути, это был известный журналист, коммунист, человек, прекрасно выполнивший свой интернациональный долг. Зять замминистра, связи. Теперь вспомни, когда мы выкинули его из газеты, из второго издания страны, и он пошел работать в «Литературку», вспомни, как резко сократились его связи, а стало быть, и влияние. Он выпал из номенклатуры. И сразу стал обычным газетным щелкопером без рода и племени.</p>
   <p>— Но он же… — пытался вставить слово Шорин.</p>
   <p>— Ты прав, он подумал, что все эти литературные болтуны — особая категория нравственно чистых людей и они помогут ему в его борьбе. При обыске у него отобрали статью. Да знаешь ли ты, что все варианты этого сочинения сразу же попадали ко мне на стол? Все эти прогрессивные интеллигенты больше других хотели орденов, премий, загранкомандировок. Они сдали его. Ты никогда не спрашивал меня, почему Ельцов со статьей поперся в шашлычную на Пушкинскую, а не в Дом журналиста?</p>
   <p>— Почему?</p>
   <p>— Да потому что я велел замредактора назначить ему там конспиративную встречу. Он назначил. Ельцова закопали. Прогрессивный журналист к ноябрьским получил Трудовое Красное Знамя.</p>
   <p>Теперь он вернулся, и ты пытаешься выгнать его из Москвы. А кто вернулся-то? Известный журналист? Нет. Коммунист? Партия разобралась с ним. Вернулся бывший боксер, ставший тренером у пацанов. Так кого мы должны бояться? Судимого мастера спорта? То, что он стал учить мальчишек драться, а не побежал по редакциям в расчете устроиться, говорит о том, что Ельцов правильно оценил свое положение. И поверь мне, года через два-три он станет известным тренером.</p>
   <p>Партия наказывает, Саша, а не уничтожает. Ты сам тому яркий пример. Партия дала Ельцову еще один шанс. Пусть работает. У тебя с ним личные счеты по женской части. Решай их без моей помощи.</p>
   <p>Это что касается твоей просьбы. А теперь о деле. К сожалению, даже я не могу дать распоряжение поставить на твою квартиру спецсвязь. Ни АТС-1, ни АТС-2. Это все под недремлющим оком КГБ. Шорину там светиться ни к чему. А телефон в машине у тебя будет. Вот удостоверение Совмина.</p>
   <p>Матвей Кузьмич вытащил из кармана шорт алую сафьяновую книжечку. В ней лежал вкладыш с надписью «Всюду».</p>
   <p>— Вкладыш этот ты показывай, но не вздумай по нему шляться ни в ЦК, ни в Кремль. Понял?</p>
   <p>— Понял, Матвей Кузьмич.</p>
   <p>— Вот список интересующих нас людей. У каждого из них есть редкие камни. Займись этим. И помни: ты изымаешь их не для меня, генсека или кого-то еще, они нужны нам для помощи братским партиям.</p>
   <p>— Я понимаю, Матвей Кузьмич.</p>
   <p>— Тогда иди. Кстати, урку того не нашли?</p>
   <p>— Думаю, Матвей Кузьмич, его давно нет в живых.</p>
   <p>— Ну, дай бог.</p>
   <p>Когда Шорин уехал, Матвей Кузьмич разжег погасшую трубку. Курил он мало и только трубку. Затягиваясь ароматным дымком, он вновь проговаривал про себя разговор с Сашкой Шориным и остался доволен. Все прошло как нужно. Ему удалось поставить на место этого злобного дурака. Пока он нужен. К сожалению, задуманное им дело мертво без таких, как Шорин.</p>
   <p>В сорок седьмом он рекомендовал молодого выпускника юридического института, комсорга курса Сашу Шорина в секретари Советского райкома ВЛКСМ. Матвей Кузьмич тогда был секретарем МГК ВКП(б). Он выбрал Шорина не случайно. Будучи проректором юринститута, Матвей Кузьмич выделил его среди тысячи студентов, приблизил, помог, заставил работать на себя.</p>
   <p>Именно благодаря доносам Шорина ему удалось состряпать дело космополитов-юристов. Его заметили и выдвинули в секретари МГК. Тогда он и Шорина подтянул на комсомольскую работу. Сначала секретарем райкома, потом в горком комсомола завотделом.</p>
   <p>Когда горком партии возглавил Хрущев, он сразу же нашел общий язык с секретарем, курирующим административные органы. Матвей Кузьмич знал, на кого ставить. Хрущев был человеком ограниченным, любившим лесть. После ареста Абакумова началась чистка в МГБ. Никита Сергеевич настоял тогда на том, чтобы Матвей Кузьмич стал первым замом Московского УМГБ. Через месяц ему присвоили звание генерала. Матвей Кузьмич перетащил Шорина в органы, назначил его начальником отдела, дал майорские погоны. Он не ошибся в своем протеже. Никто, как Шорин, не умел в управлении придумывать сценарии заговоров.</p>
   <p>А однажды Шорин пришел к нему в кабинет и положил на стол пару золотых швейцарских часов, золотой портсигар работы Фаберже и кулон с бриллиантами.</p>
   <p>— Что это? — спросил Матвей Кузьмич.</p>
   <p>— При обыске нашли, у академика Полунина. Протокол изъятия оформили, всё как положено. Все ушли, я решил осмотреться, нет ли документов от английского резидента. Пошукал и эти цацки нашел.</p>
   <p>Шорин не сказал тогда шефу, что «нашел» он еще пятнадцать царских десяток и два кольца с камнями по полтора карата.</p>
   <p>— Что прикажете делать?</p>
   <p>— А ты как думаешь?</p>
   <p>— Матвей Кузьмич, пусть как секретный фонд остаются, мало ли какого агента поощрить придется, часики золотые — хорошая премия.</p>
   <p>— Ты прав, — сказал тогда Матвей Кузьмич и спрятал ценности в сейф.</p>
   <p>За полтора года майор Шорин подарил государству ценности, конфискованные у врагов народа, на внушительную сумму.</p>
   <p>Особенно удачно прошла операция по ликвидации гнезда агентуры «Джойнт» в московской промкооперации. Хорошо люди Шорина растрясли артельщиков. Старания его отметил сам министр, досрочно присвоив перспективному работнику звание подполковника.</p>
   <p>А затем умер Сталин. Арестовали Берия с его командой. МГБ стало МВД, а потом КГБ. Новый хозяин страны Никита Хрущев не забыл услуг Матвея Кузьмича и перевел его в Управление делами Президиума Верховного Совета. Шорина арестовали, вернулись те, кого он отправил валить древесину. Но Шорин на следствии не сказал ни слова о секретном фонде. Исчезновение драгоценностей свалил на расстрелянных братьев Кобуловых. Это, мол, они присваивали ценности и заставляли неправильно составлять документы об изъятии.</p>
   <p>Матвей Кузьмич близко сошелся с председателем Президиума Брежневым, стал его правой рукой. По его просьбе Леонид Ильич подписал приказ о помиловании Шорина. Матвей Кузьмич устроил своего подельника юристом на трикотажную фабрику в Балашихе. Так началась новая жизнь Шорина. Он стал юристом и советником при подпольных цеховиках. И связующим звеном между теневиками и чиновниками. Он покупал работников ОБХСС, передавая деньги партийным бонзам, устраивал бани с девочками для руководителей исполкомов. Шорин стал богат и знаменит в узких кругах подпольных коммерсантов. Он помогал достать левое сырье и получить иностранное оборудование. Сидел как адвокат на процессах, где расхитители получали смехотворное наказание. И в этом помогал ему Матвей Кузьмич. А Шорин пополнял его секретный фонд.</p>
   <p>Матвей Кузьмич сделал верную ставку на Брежнева. Во время заговора против Хрущева по его приказу шоринские шестерки убрали двух много знающих работников аппарата ЦК. Уголовное преступление. Никакой политики. Дело об ограблении и убийстве у МУРа забрали люди Семичастного, и все закрылось. Так Матвей Кузьмич стал человеком, очень нужным Леониду Ильичу.</p>
   <p>Ставка была сделана правильно. Он не любил вспоминать одну неспокойную ночь, без сна, когда мучился, решая, что делать. Сообщить Хрущеву о заговоре или нет? Никита Сергеевич доверял ему раньше и вполне мог, разобравшись с заговорщиками, вознести Матвея Кузьмича к высотам власти. Хрущев окружал себя людьми, для которых власть была способом получить еще большие права и возможности.</p>
   <p>Соратники Брежнева использовали власть для личного обогащения.</p>
   <p>Той ночью Матвей Кузьмич принял правильное решение. Тем более реальной власти у лысого уже не было. Он убрал маршала Жукова с поста министра обороны. Сдал генерала Серова. Сначала снял его с КГБ и назначил начальником ГРУ, а потом было сфабриковано дело Пеньковского, за уши к нему притянули начальника ГРУ и сослали в Приволжский военный округ.</p>
   <p>Хрущев, убирая Жукова и Серова, забыл, что эти люди дважды сохранили ему власть. Первый раз — арестовав Берия, а второй — в 1957 году, когда Президиум ЦК КПСС решил снять его с поста первого секретаря. Хрущев забыл об этом, вернее, не желал помнить. И стал открыт, как мишень на огневом рубеже. У него не осталось людей, на которых он мог опереться. КГБ и армия его не поддерживали. У людей в погонах хорошая память, они не забыли, как Хрущев сокращал и калечил войска и спецслужбы.</p>
   <p>После краха Никиты жизнь вознесла Матвея Кузьмича. Он стал генерал-полковником, зампредом Совмина, членом ЦК. Ему Брежнев поручил особо секретное направление. Матвей Кузьмич продавал оружие и стратегическое сырье развивающимся странам. Сделки были секретные. Чем расплачивались за автоматы, танки, ракеты африканские вожди, называвшие себя президентами, не знал никто, кроме Матвея Кузьмича. Через его руки проходили редчайшие многокаратные алмазы, сапфиры, изумруды. Золотые слитки, и платиновая проволока, и, конечно, наличные.</p>
   <p>Это был секретный фонд. Фонд помощи братским партиям, работающим на СССР. Часть средств поступала в Союз, а часть оседала в сейфах банков Берна и Женевы, и только один человек знал все счета, коды допуска, сейфовые тайны — Матвей Кузьмич. Он делал это для страны, не забывая себя и генсека. У него по-прежнему имелся личный секретный фонд. Туда ушел ларец Абалова из ереванского банка, туда ложились ценности, бриллианты и антиквариат, которые добывали для него люди Шорина.</p>
   <p>Редчайшая диадема из ограбленного музея Толстого, лучшие бриллианты из коллекции дрессировщицы Бугримовой.</p>
   <p>Матвей Кузьмич ничего не боялся. Правду о нем знал Шорин, но кто он такой в сравнении с членом ЦК, которого со дня на день изберут кандидатом в члены Политбюро!..</p>
   <empty-line/>
   <p>В Москву незаметно прокрадывалось лето. Май уходил, по утрам становилось теплее, а вечером долго не наступала прохлада. Да и темнота опускалась на город только к десяти часам. Приметой вечера становились размытые краски, зыбкая перспектива улиц, запах зеленой свежести, который отдавала еще не опаленная летним солнцем городская зелень. Деревья, кустарники, клумбы во дворах вели свою героическую жизнь, сопротивляясь городскому смогу, настоянному на бензиновых парах.</p>
   <p>Хорошее это было время — конец московской весны. Ельцов, уходя с вечерней тренировки, специально выбирал маршрут через старые переулки и поросшие липами проходные дворы. Правда, их оставалось в Москве немного. Переулки с деревянными домами, с выгнутыми спинами мостовых стали походить на театр военных действий. Город ломали. Уничтожали зелень. Ставили на новоявленных пустырях безликие каменные дома-коробки, заливали асфальтом бывшие клумбы, где росли когда-то настурции и мышиный горошек.</p>
   <p>Наверное, так и должно быть. Город обязан меняться. И люди не должны тесниться в душных коммуналках. Но, понимая все это умом, сердцем Ельцов жалел переулки своего детства. И сегодня, проходя мимо трогательно беззащитных домиков Волконского переулка, с облупившейся краской, из-под которой выступала побитая временем деревянная основа, Юрий смотрел на них с грустью, как глядят на безнадежно больного человека.</p>
   <p>Совсем рядом в руинах лежала Делегатская улица, по ней даже идти не хотелось. Тут возводили дома улучшенной планировки. Те, кто раньше жили здесь в деревянных московских особняках, давно уехали в новые районы. В однообразное, чудовищно неустроенное гетто для лимитчиков.</p>
   <p>Старая Москва кончалась. Гришин и Промыслов изо всех сил старались стереть ее с лица земли.</p>
   <p>Юра не пользовался машиной. Он шел пешком и проговаривал про себя статьи, которые никогда не будут напечатаны. Иногда статья получалась удачно, и он, придя домой, пытался записать ее. Но у него ничего не получалось, почему-то выключалась память, исчезали удачные фразы, а слова, ложившиеся на бумагу, были тяжелыми и неинтересными.</p>
   <p>Он любил ходить пешком, за какой-то десяток дней, занимаясь с мальчишками, немного восстановил спортивную форму. На удивление быстро у него опять появился резкий акцентированный удар. Тело становилось послушным и гибким, налились силой мышцы ног. Работавший с ним на лапах Леша Парамонов одобрительно крутил головой. А однажды выпустил его на ринг. Противником Юры оказался молодой полутяж, перспективный перворазрядник.</p>
   <p>Ельцов понимал, что на стороне парня молодость и регулярные тренировки. У него же главным оружием были подвижность и удар. Он отправил противника в нокдаун на первой минуте, потом, правда, сам получил несколько тяжелых ударов в голову, но выждал, спровоцировал противника на атаку, ушел от удара, парень провалился, и Юрий встретил его тяжелым крюком.</p>
   <p>После боя паренек подошел к нему:</p>
   <p>— Юрий Петрович, можно я к вам на тренировки ходить буду?</p>
   <p>— У вас есть тренер.</p>
   <p>— Тренер мой классный, но он не был хорошим бойцом. Я хочу ваш финт отработать.</p>
   <p>— Приходи, — засмеялся Ельцов, — только тренера предупреди, чтобы обид не было.</p>
   <p>Работа настолько захватила его, что он даже начал забывать разговор с Кретовым. Идя домой по спокойным, тихим улицам, глядя в лицо прохожим, Юрий ловил себя на мысли, что незачем ворошить прошлое. Было — прошло. Он же не Эдмон Дантес.</p>
   <p>Дядька, словно чувствуя настроение племянника, молчал, не заводил разговор ни о Кретове, ни о генерале Болдыреве. Как будто не было того ночного, рвущегося разговора.</p>
   <p>День сегодняшний удался, тренировка прошла прекрасно. К ним в зал Леша Парамонов привел замечательного парня из издательства «Физкультура и спорт», тот узнал Ельцова и даже краем уха слышал о его одиссее, но тем не менее предложил ему написать книгу о боксерах. Предложил, несмотря ни на что.</p>
   <p>Этот разговор очень обрадовал Ельцова. Теперь он будет тренироваться и писать книжку о своем покойном тренере Николае Королеве. Он даже мысленно увидел ее. Обложку со своей фамилией, шершавую твердость переплета.</p>
   <p>Слаб человек. Он надеялся на удачливое будущее. Книга эта должна показать всем бывшим знакомым, что он не сломлен. Что крылья успеха вновь раскрываются над ним.</p>
   <p>На 2-й Миусской он свернул в проходной двор, еще думая о своем возвращении в потерянный мир. Следом, чуть не задев его, ворвалась белая «шестерка». Она резко затормозила, противно взвизгнула фирменная резина, и машина загородила узкий проход.</p>
   <p>Ельцов еще шел по инерции, когда из «жигулей» вылезли трое. Здоровые, с литыми плечами, распирающими трикотажные рубашки, в одинаковых вельветовых джинсах. У каждого в руке был короткий черный шланг.</p>
   <p>И Юра сразу понял, что это любимое оружие бомбардиров — резиновый шланг, залитый свинцом.</p>
   <p>Они шли на него молча, хищные улыбки были словно приклеены на мрачные лица.</p>
   <p>Конечно, можно было бы убежать. Элементарно повернуться и убежать. Лучше пять минут быть трусом, чем всю жизнь калекой. Но он понял, кто они такие. Понял, почему догнали они его в этом безлюдном проходняке. Прошлое догнало его, и бежать было некуда.</p>
   <p>Но эта троица не знала, что не боксер стоял перед ними. Спецназовца, наемника из Африки встретили они в этом дворе. И включилась автоматика. Память услужливо подсказала, что надо делать.</p>
   <p>И он первым прыгнул на того, кто шел посередине, на главного.</p>
   <p>Ушел под руку с дубинкой, принял ее на плечо, выпрямился, одновременно рванув ее вниз. Противно хрустнули кости, зашелся криком человек, а он, подхватив его дубинку, упал, подсекая правой ногой второго, и в падении рубанул черным шлангом по шее.</p>
   <p>Обожгло плечо. Достал его все-таки третий.</p>
   <p>Ельцов перекатился и ударил его шлангом в пах.</p>
   <p>— Ох, — только выдавил парень и согнулся, скорчился. А Ельцов разогнул его, зажав шею свернутым шлангом.</p>
   <p>— Кто, сука? Кто послал?</p>
   <p>Парень начал хрипеть, обмяк.</p>
   <p>— Кто послал, сука?! Убью!</p>
   <p>И тот, почти теряя сознание, понял, что его сейчас убьют, и выдавил:</p>
   <p>— Ястреб.</p>
   <p>Ельцов отпустил его и одним ударом сломал ключицу.</p>
   <p>Трое корчились на грязной земле. А он подошел к машине, завел и загнал ее за угол дома на пустырь. Там, открыв багажник, нашел тряпку, засунул ее в бак. Подождал, пока она пропитается бензином, потом сунул в горловину бака и достал зажигалку.</p>
   <p>Почти все он делал автоматически. Внезапно острая боль вернула его к действительности. Исчез наемник, спецназовец, бывший зэк. Посреди пустыря рядом с проходным двором на 2-й Миусской стоял обычный московский мужик Юрий Ельцов.</p>
   <p>Он вытащил тряпку и тут увидел котлован, на который сразу не обратил внимания. Здесь начали нулевой цикл, но потом законсервировали объект. Юра подогнал машину к самому краю, вылез и столкнул ее. «Шестерка» с грохотом съехала вниз. Зазвенело стекло фар, и машина легла на бок.</p>
   <p>Но Ельцов не видел этого, он уже шел в сторону Большой Грузинской, предельно сокращая дорогу к дому.</p>
   <p>Дядька открыл дверь, взял у него из рук шланг. Посмотрел на ссадину на лбу.</p>
   <p>— Наехали?</p>
   <p>— Было дело.</p>
   <p>— Сколько их?</p>
   <p>— Трое.</p>
   <p>— Ты их…</p>
   <p>— Да, всех троих поломал немного.</p>
   <p>И Юра рассказал, что случилось в проходном дворе. Потом дядька натер ему левую руку меновазином. Боль немного успокоилась.</p>
   <p>— Ну, что будем делать, племянник? — Ельцов-старший взял дубинку, похлопал ею по ладони. — Приличное оружие. Жаль только, с ним по улицам ходить нельзя. Тебе надо было убежать от них.</p>
   <p>— Интересно…</p>
   <p>— Очень интересно. Во-первых, они могли тебя покалечить…</p>
   <p>— Ну, это надо посмотреть.</p>
   <p>— Во-вторых, — жестко продолжал Игорь Дмитриевич, — не забывай, что у тебя не снята судимость. А эти чистоделы могут тебя закопать еще на пару лет за драку. Дерись только на территории восемьдесят восьмого отделения.</p>
   <p>Дядька усмехнулся, хлопнул дубинкой по столу.</p>
   <p>— Какие мысли, племянник?</p>
   <p>— Не знаю.</p>
   <p>— Тогда слушай. Они уже начали атаку.</p>
   <p>— Кто — они?</p>
   <p>— Пока не ведаю, но ситуация от этого не меняется. В отделение звонил генерал Кравцов из МВД. Орал на начальника, требовал аннулировать твою прописку. Но ему зачитали резолюцию первого замминистра, и он сразу же осел. Сказал, что был не в курсе, мол, ему поступил сигнал от общественности.</p>
   <p>— Значит, началось?</p>
   <p>— Началось. Сразу после звонка они послали своих бойцов. Откуда этой мрази знать, что ты закончил калининградское училище, воевал в Африке. Но ты понимаешь, что на этом не закончилось?</p>
   <p>— Наступление, дядя Игорь, лучшая оборона.</p>
   <p>— Правильно. Мы должны опередить их. Пока они проиграли нам два заезда. Но гонка продолжается. Я, пока ты расслаблялся, кое-что узнал о генерале Болдыреве. Скажу откровенно, сведения эти не улучшили моего настроения. Думаю, бригада его непосредственно выходит на самый верх МВД.</p>
   <p>— Получается, они официальные разгонщики?</p>
   <p>— Вроде того. Но у меня есть план.</p>
   <p>— Расскажи.</p>
   <p>— Чуть позже, когда все приготовлю. Ну а пока будешь ездить на работу на машине.</p>
   <p>— Знаешь, дядя Игорь, если бы мне кто-нибудь сказал, в какое дерьмо мне придется окунуться, ни за что не поверил бы. Я в партию в армии вступил. Считал, что теперь смогу сделать много хорошего для страны. А что оказалось?</p>
   <p>Игорь Дмитриевич посмотрел на племянника, достал из стола трубку, набил, щелкнул зажигалкой.</p>
   <p>— Что я тебе могу сказать? В сорок третьем я закончил школу, пошел в училище. Через год меня ранили. За год войны стал старшим лейтенантом, получил два ордена Красного Знамени. Все говорили, редкое везение. В феврале сорок пятого, после ранения, меня из госпиталя отправили в МУР. В сорок пятом мне стукнуло двадцать, и я сразу же попал в самый уголовный замес Москвы. Ты думаешь, все, что происходит сегодня, возникло во времена Брежнева и его компании? Нет, мой дорогой. Это было всегда. Партия, из которой тебя исключили, давно уже разделилась на две неравные части. Большая — это все мы, рядовые коммунисты, не повязанные партийными догмами, как воровским законом. Знаешь, как говорят блатные? Вход в закон — рубль, выход — сто. Так и у нас: вступил в КПСС — слепо выполняй все указания вождей. А что бывает с теми, кто ослушается, ты испытал на своей шкуре.</p>
   <p>— А кого же ты считаешь меньшей частью?</p>
   <p>— Кого? Да таких, каким был ты четыре года назад.</p>
   <p>— Не понял.</p>
   <p>— А чего тут понимать! — Игорь Дмитриевич засмеялся. — Меньшая — это те, кто получает пайки, спецмедобслуживание, казенные машины под задницу. Ты же все это имел, племянник?</p>
   <p>— Имел.</p>
   <p>— Меньшая — это номенклатура. Она везде. В маленьком райцентре и в столице. Но психология у этих людей одна. Любыми средствами прорваться наверх. Чтобы кормушка была посытней. Знаешь, при Сталине была автомобильная иерархия.</p>
   <p>— Как это? — удивился Юрий.</p>
   <p>— Очень просто. Маленький начальник ездил на 401-м «Москвиче». Начальник покрупнее — на «победе». Значительные персоны — на ЗИМе, а верхушка — на ЗИС-110. Ты понял, почему я это вспомнил?</p>
   <p>— Откровенно говоря, нет.</p>
   <p>— Нашему руководству было наплевать, как живут люди, главное — пересесть с одной машины на другую. Разве теперь что-нибудь изменилось? Нет, еще хуже стало. Ты считаешь себя героем Африки? Нет, дружок! Ты был обычным наемником, пушечным мясом. Своей кровью вы закладывали возможность номенклатуре — не стране — расширить свое влияние.</p>
   <p>Сегодня наши ребята льют свою кровь в Афганистане. Ты вспомни, в каких шоколадных отношениях мы были с их королем. Но срочно решили построить там социализм. А кто решил? Баи вроде Рашидова? Из Афгана идут самолеты с гробами. Но разве только с убитыми? Наркотики оттуда гонят, часы «Ориент», дубленками набивают служебные борты. Золото и камни приходят в Москву в гробах. Кому нужна эта война? Мне? Тебе? Она нужна тем, кто сделал ее средством обогащения.</p>
   <p>Ты что, думаешь, когда тебя арестовали, я сидел дома и курил трубку? Нет, милый мой, я дошел до кандидата в члены Политбюро Соломенцева, он переадресовал меня к секретарю ЦК КПСС Долгих, тот — к Савинкину, Савинкин — к некоему Иванову, завсектором, курирующему правоохранительные органы. Он, к сожалению, застрелился недавно. Парень оказался честный, сам позвонил мне и сказал, что ничего сделать нельзя.</p>
   <p>Позже замгенпрокурора, добрый мой товарищ, приехал и сказал мне: «Не бегай, не хлопочи. Твой племянник выступил не против блатняков, которые банк взяли, а против сложившихся отношений власти и криминала».</p>
   <p>Вот какие, брат, дела. Поэтому мы должны бороться с ними, точно зная, что наверху поддержки не найдем.</p>
   <empty-line/>
   <p>Майор Рудин разыскал полковника Баринова на даче в двадцать часов.</p>
   <p>— Что у тебя, Сережа? — Голос начальника был праздно расслаблен.</p>
   <p>И Рудин представил, как Баринов в одних трусах сидит на террасе, пьет чай с домашним печеньем и отдыхает от городской духоты.</p>
   <p>— Товарищ полковник, ЧП.</p>
   <p>— Что такое? — Голос Баринова стал служебно-твердым.</p>
   <p>— ЗК покалечил наших.</p>
   <p>— Не понял?</p>
   <p>— Лейтенанту Сомову повредил правую руку, прапорщику Степанову ключицу, а старшему прапорщику Литвиненко нанес тяжкие телесные повреждения. Угнал нашу «шестерку» и сбросил ее в котлован.</p>
   <p>— Ты шутишь?!</p>
   <p>— Да какие шутки, товарищ полковник, ребята в хирургии на Пехотной лежат.</p>
   <p>— Еду! Жди меня у госпиталя. Генералу докладывал?</p>
   <p>— Пока нет.</p>
   <p>— Я сам с ним свяжусь.</p>
   <p>Рудин зашел в ночной буфет, купил конфеты, яблоки, боржоми. Неудобно было ехать к поверженным бойцам с пустыми руками.</p>
   <p>Минут сорок он ходил возле КПП, пока оттуда не вышел дежурный прапорщик и не проверил его документы.</p>
   <p>— Я вас, товарищ майор, пропустить не могу, а передачу отнести — это пожалуйста.</p>
   <p>— Сейчас начальство подъедет и решит, — ответил Рудин и увидел, как из-за поворота вырвалась генеральская «Волга».</p>
   <p>С другой стороны подлетели «жигули» Баринова.</p>
   <p>Михеев подошел к Рудину, взглянул на сумку с передачей.</p>
   <p>— Ну что, стратеги, обделались?</p>
   <p>— Есть малость, — из-за его плеча ответил Баринов.</p>
   <p>— Ну, вы даете. — Генерал засмеялся. Но тут же, видимо вспомнив, зачем сюда приехал, опять стал серьезным.</p>
   <p>Михеев показал прапорщику удостоверение, но тот сказал твердо:</p>
   <p>— Извините, товарищ генерал, в такой поздний час без разрешения дежурного пропустить вас не могу.</p>
   <p>— Звони дежурному, — вздохнул Михеев.</p>
   <p>Минут через двадцать дело разрешилось и их пропустили.</p>
   <p>Все трое страдальцев расположились в одной палате. Когда вошел генерал, они вскочили.</p>
   <p>— Сидите, бойцы. Вот Рудин вам подарочки принес, хочет загладить свою вину.</p>
   <p>— Да нет его вины, товарищ генерал, — сказал лейтенант Сомов. — Нет его вины.</p>
   <p>— А чья есть?</p>
   <p>— Ничья. Глупое стечение обстоятельств.</p>
   <p>— То есть?</p>
   <p>— А то, что мы его ломать не хотели. Приказа такого не было. Должны были напугать, ну, врезать пару раз по мягким частям.</p>
   <p>— Ну так что же?</p>
   <p>— Мы знали, что он мастер спорта, боксер. Но мы и не таких «уговаривали». Он первый начал, мне руку покалечил, прапорщика Литвиненко подсек и дубинкой моей врезал. Его Коля Степанов по мышцам достал. Так он, как в кино, перекатился и врубил по причинному месту.</p>
   <p>— Какому? — хитро прищурившись, спросил генерал.</p>
   <p>— По мудям, товарищ генерал, извините за солдатскую прямоту.</p>
   <p>— Извиняю. Дальше.</p>
   <p>— Согнул он его, дубинку на шею набросил. Орет: кто, мол, послал?</p>
   <p>— Я похрипел для вида, — вмешался в разговор Степанов, — и сказал, мол, Ястреб.</p>
   <p>— Дальше.</p>
   <p>— Он мне по ключице дубинкой врубил, я упал, а он в машину и за угол. Потом нашу машину в котлован сбросил. Мы бы его как мальца сделали, но приказа не было.</p>
   <p>— Как мальца не вышло бы, — снова заговорил Сомов, — он подготовлен не хуже нас.</p>
   <p>— Это точно. Его раньше в спецназе тренировали. Спасибо, товарищи, вы провели очень нужную нам операцию. Благодарю вас от лица службы и поощряю премией в размере оклада, — объявил генерал.</p>
   <p>— Служим Советскому Союзу! — рявкнули бойцы.</p>
   <p>— Отдыхайте, я с врачом пошептался, переломов нет. Недельки две поскучаете — и на службу.</p>
   <p>— А кто бы ему дал руки ломать, — мрачно в спину генералу сказал Сомов.</p>
   <p>Когда вышли из дверей госпиталя, Михеев облегченно вздохнул.</p>
   <p>— Не люблю все эти лечебницы, — брезгливо сказал он, — я в Афгане месяц в военно-полевом госпитале провалялся. Жара. Вонь. С тех пор и боюсь любой больницы. Ну, что делать будем, товарищи чекисты?</p>
   <p>— Что вы имеете в виду, Борис Николаевич? — поинтересовался Баринов.</p>
   <p>— Нужно где-нибудь поужинать, рюмку выпить, победу Сергея Рудина отпраздновать. Ну что, Сережа, приглашаешь на ужин?</p>
   <p>Слава богу, что жалованье выдали совсем недавно, поэтому деньги у Рудина были.</p>
   <p>— Как скажете, — бодро ответил он. — Только время двадцать три часа. Все закрыто.</p>
   <p>— Это не проблема, — хлопнул его по плечу генерал. Он подошел к машине и, взяв телефонную трубку, набрал номер. — Автандил… Вечер добрый… узнал… вот и хорошо… примешь? Нас трое… отлично… едем.</p>
   <p>— Садитесь, Сережа. Полковник, видимо, поедет на своей.</p>
   <p>— Куда? — спросил Баринов.</p>
   <p>— В «Гагру».</p>
   <p>— Понял.</p>
   <p>Машин было немного, до Профсоюзной добрались быстро, свернули на Дмитрия Ульянова и остановились возле узенькой стеклянной двери, на которой полукругом было написано «Гагры».</p>
   <p>Немедленно за дверью зажегся свет, на улицу вышел пожилой плотный грузин.</p>
   <p>— Прошу, дорогие гости, — почти без свойственного кавказцам акцента пропел он.</p>
   <p>— Спасибо, спасибо, Автандил Георгиевич, ты настоящий друг.</p>
   <p>— Я вам в зале накрыл стол. Там прохладно, хорошо.</p>
   <p>— В кабинете гуляют?</p>
   <p>— Гуляют, — мрачно ответил Автандил, — главный милицейский начальник района.</p>
   <p>— Бог с ним, пусть отдыхает.</p>
   <p>Они вошли в полутемный зал, сели за накрытый столик.</p>
   <p>— Что пить будете, дорогие гости?</p>
   <p>— Тащи боржоми, Автандил, и красное вино.</p>
   <p>— Ну что, друзья? — спросил Михеев, когда первый голод был утолен.</p>
   <p>Он налил вина в фужер, разбавил его боржоми и с наслаждением выпил.</p>
   <p>— Что мы имеем по ЗК? — продолжал он.</p>
   <p>— Разрешите доложить, Борис Николаевич? — Рудин вытер рот салфеткой.</p>
   <p>— Валяйте, Сережа.</p>
   <p>— Агент Лосев так и не смог войти в доверие к ЗК. Видимо, неправильно начал разработку. ЗК отказался от работы в речной газете. Сказал, что бегать в пацанах и печататься под псевдонимом ему не с руки. И пошел тренером в клуб «Боевые перчатки». Наши люди, работающие под крышей московского и центрального комитетов по спорту, будут оказывать ему полное содействие.</p>
   <p>— Прекрасно. Этот парень мне нравится, у него есть характер. Продолжайте.</p>
   <p>— Прописку ЗК пробил его дядя. Он вышел на главного зятя страны. Но вчера в 88-е отделение звонил генерал Кравцов из МВД. Он требовал аннулировать прописку. Узнав, кто подписал бумагу, сразу замолчал.</p>
   <p>— Еще бы! — Генерал положил себе на тарелку три хинкали. — Люблю пельмени в любом виде.</p>
   <p>— Анатолий Леонидович Кравцов, — вмешался в разговор Баринов, — генерал-майор милиции. Бывший первый секретарь обкома комсомола Иркутской области, потом завотделом в ЦК ВЛКСМ. В настоящее время занимает должность замначальника Управления по политико-воспитательной работе. Связи самые обширные. Вращается в столичных светских кругах. Хорошо знаком с бывшей женой ЗК.</p>
   <p>— Конкретнее, — заинтересовался Михеев, — насколько хорошо знаком?</p>
   <p>— Пока не знаю.</p>
   <p>— Уточните.</p>
   <p>— Есть.</p>
   <p>— Дальше.</p>
   <p>— Наш человек, работающий в издательстве «Физкультура и спорт», по моей просьбе послал в клуб «Боевые перчатки» своего завредакцией, и тот предложил ЗК написать книгу о его тренере, знаменитом Николае Королеве, — продолжал Рудин.</p>
   <p>— А что, такая книга действительно может выйти? — заинтересовался Михеев.</p>
   <p>— Может, если хорошо напишет.</p>
   <p>— Вы, Сережа, прямо Дед Мороз. Что еще?</p>
   <p>— Дальше вы знаете. Драка. Объявлена кличка Ястреб.</p>
   <p>— Вы его установили, наконец?</p>
   <p>— Пока нет, но работаем.</p>
   <p>— Поторопитесь. Правда, думаю, что ЗК вас на него выведет.</p>
   <p>— Полковник Ельцов очень интересуется неким генералом МВД Болдыревым.</p>
   <p>— Мы им тоже интересуемся. Вот видите, ЗК с дядей заставят этого проходимца занервничать, а значит, наделать глупостей, тут мы и подоспеем.</p>
   <p>— С завтрашнего дня ввожу в разработку агента Люсю.</p>
   <p>— Вот это дело. ЗК на нее клюнет. Нет такого мужика, чтобы мимо спокойно прошел. Отлично. Как подведете?</p>
   <p>— В Доме кино.</p>
   <p>— Весьма естественно. И торопитесь, он должен разворошить это болото.</p>
   <p>— А если с ним что-то случится?</p>
   <p>— А мы на что, Сережа? Такого парня в обиду давать нельзя. Помните, мы сейчас сели на хвост бриллиантовой мафии. Два года назад начальник ГУУРа генерал Карпец подобрался к ним достаточно близко, и его сразу же перевели в начальники института МВД. В восьмидесятом раскрыли нападение на Музей-квартиру Алексея Толстого. Вернули все ценности, кроме главной — французской броши старинной работы. По нашим данным, именно за ней шла охота.</p>
   <p>Арестовали в январе прошлого года людей, ограбивших квартиру Ирины Бугримовой. Ценности возвращены, кроме изумрудного гарнитура. Кольцо и серьги, работы знаменитого французского ювелира Шарпье.</p>
   <p>Теперь ереванский банк. Там тоже похищены ювелирные работы Фаберже. Смотрите, как лихо получается. Налет, похищение ценностей, потом часть из них находится, а самое ценное исчезает бесследно. Словно кто-то специально планирует эти операции с учетом потерь.</p>
   <p>Нам надо обязательно найти этого человека. Он и есть главное связующее звено между уголовниками и номенклатурой. Мы должны на них выйти, ребята, иначе наша страна погибнет. Перемены нужны вот так. — Генерал провел рукой по горлу.</p>
   <p>— Это кто там? Что за люди, Автандил? — послышался у буфетной стойки пьяный голос.</p>
   <p>— Мои друзья, Пал Палыч. Солидные люди.</p>
   <p>— Я же сказал, чтобы никого не было.</p>
   <p>Михеев и Рудин оглянулись. К ним нетвердой походкой шел полковник милиции в расстегнутой форменной рубашке.</p>
   <p>— Вот и поужинали в тишине и покое, — зло сказал Михеев.</p>
   <p>— Вы кто такие? — Полковник угрожающе навис над столом.</p>
   <p>— Вы бы привели себя в порядок, полковник, — жестко ответил Михеев, — вы же советскую власть представляете.</p>
   <p>— Что? Что ты сказал?</p>
   <p>Полковник находился в том состоянии, когда контроль над поступками практически утерян. Он, видимо, не совсем адекватно воспринимал обстановку. Но ему на помощь уже спешили двое в штатском.</p>
   <p>— В чем дело? — К столу подошел высокий, худощавый мужчина.</p>
   <p>— А вы кто такой? — спросил его Баринов.</p>
   <p>— Я-то начальник уголовного розыска Фрунзенского района, а вот вы кто?</p>
   <p>— Я — полковник КГБ. — Баринов развернул удостоверение.</p>
   <p>— Значит, если вы из КГБ, вам можно безобразничать, пьянствовать, оскорблять руководителя подразделения милиции? Сейчас я вызову наряд и отправлю вас в отделение, а там мы поговорим.</p>
   <p>— Сергей Григорьевич, — сказал Михеев, — они, видимо, хотят нам новый «несчастный случай» в метро устроить, идите позвоните.</p>
   <p>Рудин двинулся к двери, но дорогу ему преградил плотный человек.</p>
   <p>— Куда?! — заорал он.</p>
   <p>— Тащить верблюда! — Рудин сжал ему руку у локтя, хватка у него была железная.</p>
   <p>— Ты… — прохрипел мент.</p>
   <p>Но Рудин уже вытащил его за дверь.</p>
   <p>Машина стояла напротив, водитель, увидев эту странную сцену, выскочил на помощь Рудину.</p>
   <p>— Вы его, Коля, подержите, чтоб не дергался, а я к телефону.</p>
   <p>Мент, увидев спецмашину с антенной, кинул взгляд на номера и сразу понял, что за люди ужинали в ресторане.</p>
   <p>— Товарищи… — начал он, но водитель Коля, который одновременно был охранником начальника управления, привычно завернул ему руку.</p>
   <p>— Нашел с кем связываться, — участливо сказал он менту. Рудин сел в машину, поднял трубку, соединился с дежурным.</p>
   <p>Минут через десять подъехал милицейский наряд: капитан и три сержанта. Они вошли в зал ресторана.</p>
   <p>— Этих, — сказал Пал Палыч, — в отделение, я приеду часа через два и разберусь с ними.</p>
   <p>— Пойдемте с нами, граждане, — миролюбиво предложил капитан.</p>
   <p>— Может быть, все уладим на месте? — Михеев встал и вынул удостоверение.</p>
   <p>Капитан прочел, вытянулся:</p>
   <p>— Виноват, товарищ генерал, приказ.</p>
   <p>— Это что еще за генерал? — Полковник надвинулся, покачиваясь, и хотел вырвать удостоверение из рук Михеева.</p>
   <p>Но в это время распахнулась дверь и в зал ворвались шестеро в бронежилетах с чехословацкими автоматами «Питон» на поясе. Милиционеры оторопело смотрели на этих огромных, коротко стриженных амбалов.</p>
   <p>— Товарищ генерал, — один из вошедших повернулся к Михееву, — прибыл по вашему приказанию.</p>
   <p>— Возьмите этого, — Михеев указал на Пал Палыча, — и к нам, а вы, полковник, из моей машины свяжитесь с дежурным по МВД, пусть приедут и заберут своего офицера.</p>
   <p>Пал Палыч начал трезветь на глазах. Он застегнул форменную рубашку и скомандовал наряду:</p>
   <p>— Возвращайтесь в отделение.</p>
   <p>Капитан повернулся к Михееву, вытянулся, бросил руку к козырьку:</p>
   <p>— Разрешите идти, товарищ генерал?</p>
   <p>— Идите, капитан.</p>
   <p>Капитан повернулся через левое плечо, как положено по строевому уставу, и вместе с сержантом вышел из ресторана.</p>
   <p>— Товарищ генерал, — сказал начальник райотдела трагическим голосом, — товарищ генерал… — безнадежно проговорил он.</p>
   <p>И Михееву внезапно стало жалко этого молодого мужика. Начальник розыска принес тому китель, и он никак не мог попасть руками в рукава. Михеев мельком взглянул на наградные колодки и увидел две афганские ленточки.</p>
   <p>— Были в Афганистане, полковник?</p>
   <p>— Так точно, работал в Кандагаре, я вас вспомнил, товарищ генерал. Вы к нам приезжали, только тогда вы полковником были.</p>
   <p>Память вырвала из прошлого…</p>
   <p>Ночь…</p>
   <p>Окраина города…</p>
   <p>Глинобитные дома…</p>
   <p>Острый запах опиума…</p>
   <p>Короткий, яростный бой и веселого подполковника, московского сыщика, советника по угрозыску, руководившего операцией.</p>
   <p>А теперь он стоит перед Михеевым. Погрузневший, с бледным опухшим лицом. И в его колодке две Красных Звезды и афганские ордена.</p>
   <p>— Белоусов. Ну конечно же Белоусов. Это ты?</p>
   <p>— Я, товарищ генерал.</p>
   <p>Пауза, наступила прекрасная мхатовская пауза. Пятеро бойцов из КГБ, прошедшие в Афгане ужас и кровь, смотрели на генерала. Выжидательно смотрел на него полковник Баринов, чудом спасшийся из горящего вертолета над Гератом.</p>
   <p>«Ну что ты сделаешь, генерал? — словно спрашивали они. — Ты же с этим парнем вместе кропил кровушкой чужую землю».</p>
   <p>— Вы свободны, — обратился к группе захвата Михеев, — спасибо за оперативность, отправляйтесь в расположение. — И затем повернулся к Белоусову: — Ну что мне с тобой делать, полковник?</p>
   <p>— Товарищ генерал, — пропел за его спиной Автандил. Он был искренне удивлен, узнав, какое положение занимает его скромный гость. — Товарищ генерал, вы же воевали вместе. Вы как братья, я сейчас стол накрою. Такой стол! — Он замахал руками и прищелкнул.</p>
   <p>— А что, — засмеялся Михеев, — как вы смотрите, Баринов?</p>
   <p>— Положительно, Борис Николаевич.</p>
   <p>В ресторан вошли Рудин и толстенький милиционер, потиравший руку.</p>
   <p>— Нас примете? — спросил майор. — Я хоть и не афганец, но интернациональный долг выполнял в Африке честно.</p>
   <p>И засуетились все. И сразу стало весело и празднично. Начальник уголовного розыска приволок несколько бутылок водки. Когда выпили по первой, он сказал:</p>
   <p>— Вы уж нас простите, товарищ генерал. Мы не с радости, от злобы пили.</p>
   <p>— А что случилось? — поинтересовался Баринов.</p>
   <p>— Обычное дело. Заловили мы крутых деляг, вышли в цвет, вся доказательная база, как очко, на руках, а дело у нас прокуратура забрала, развалила, и они по городу ходят и над нами смеются. Когда же это кончится?</p>
   <p>— Кончится, — Михеев зло ткнул вилкой в тарелку с рыбой, — подождите, ребята. А с делом этим познакомить можете?</p>
   <p>— Хоть сейчас, — обрадовался Белоусов. — Я, Борис Николаевич, когда вышел, вас за деловых принял, ну и пошло. Пьян был сильно.</p>
   <p>А потом приехал брат Белоусова с гитарой. Молодой парень с двумя медалями «За отвагу» и афганской. Правую щеку разрезал шрам. Он начал петь свои песни об Афгане. Хорошо пел бывший десантник, горькие и трогательные слова сочинил он о войне, которая опалила его молодость.</p>
   <p>Михеев слушал эти песни, смотрел на людей, сидевших за столом. Солдаты сидели с ним. И пусть они сегодня работают в разных местах, Афган объединил их. Там они пролили кровь, похоронили друзей, на себе испытали всю глупость стариковской государственной политики.</p>
   <p>Михеев искренне любил и уважал Андропова. Был его единомышленником, считал, что без перемен страна рухнет в пропасть. Понимал, что те люди, которые сегодня любыми путями прикарманивали ценности, через несколько лет начнут распродавать страну по частям. А Михеев любил свою страну, и люди, сидящие с ним за столом, доказали делом преданность ей и думали так же, как и он. И это успокаивало Михеева и вселяло надежду на скорые перемены.</p>
   <subtitle><strong>Москва. Июнь 1982 года</strong></subtitle>
   <p>По телевизору в который раз показывали «Рожденную революцией». Многосерийную телевизионную сагу. Игорь Дмитриевич с трубкой уселся на диване, он смотрел эти фильмы как профессионал, выискивая огрехи и ошибки. У Юры же они вызывали непреходящий интерес. Ему нравилась эта незатейливая история. И хотя он сам столкнулся с ментовской несправедливостью, все равно приятно было смотреть, как актер Жариков побеждает своих врагов.</p>
   <p>Вот уже бандит Ленька Пантелеев бежит из тюрьмы…</p>
   <p>И тут раздался звонок в дверь.</p>
   <p>— Кого это принесло? — вздохнул дядька. — Откроешь?</p>
   <p>Юра пошел к двери.</p>
   <p>На пороге стоял незнакомый человек с клочковатой, словно приклеенной бородой.</p>
   <p>— Здравствуйте, — сказал он, — меня Николаем Носковым зовут.</p>
   <p>— Очень приятно, — улыбнулся Юра, — а я — Юрий Ельцов.</p>
   <p>— Я, собственно, к вам.</p>
   <p>— Проходите.</p>
   <p>— Да разговор у меня не простой.</p>
   <p>— А что нынче просто? — Ельцов потянул его за рукав.</p>
   <p>— Нет, лучше вы ко мне выйдите.</p>
   <p>Юра шагнул на площадку, огляделся. Никого.</p>
   <p>— Ну, говорите.</p>
   <p>— Вам надо со мной поехать.</p>
   <p>— Кому это надо?</p>
   <p>— Вам и вашему другу.</p>
   <p>— Вообще-то я вас впервые вижу…</p>
   <p>— Да не опасайтесь, вас ждет человек, с которым вы в проходняке метелили ребят Кабана.</p>
   <p>— Мишка!</p>
   <p>— Он. Только давайте все сделаем по-тихому. У меня машина внизу. Поехали?</p>
   <p>— Вы заходите, Коля, мне одеться надо.</p>
   <p>— Кто там? — выпустил клуб ароматного дыма дядька.</p>
   <p>— Привет от Махаона, — прошептал ему на ухо племянник.</p>
   <p>— Едешь?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— А если?..</p>
   <p>— «Если» не будет — связной пароль назвал.</p>
   <p>— Ну, тогда с Богом. А куда едете?</p>
   <p>— Пока не знаю.</p>
   <p>— Узнай и мне скажи, — жестко скомандовал Ельцов-старший.</p>
   <p>Когда Юрий переоделся и вышел в коридор, Носков сидел в кресле у маленького столика.</p>
   <p>— Куда едем? — спросил его Юрий.</p>
   <p>— А это важно?</p>
   <p>— Для меня — да.</p>
   <p>— В Даев переулок, на Сретенку.</p>
   <p>Дядька стоял за дверью и слышал разговор.</p>
   <p>Было еще светло, когда они въехали в Сретенский переулок. Замечательное это время — начало лета. Солнце не торопится покидать город, к вечеру оно становится ласковее, и улицы, залитые его зыбким светом, таят в себе ожидание замечательных встреч. В такое время хочется увидеть женщину, о которой мечтал всю жизнь. Она обязательно должна появиться из глубины переулка, из надвигающихся сумерек и переплетения теней. Нежным становится город. Нежным и таинственным.</p>
   <p>Юрий вылез из машины, посмотрел на перспективу переулка. Посмотрел, но никого не увидел в мерцающем мареве вечера.</p>
   <p>Носков закрыл машину, и они вошли во двор. В прекрасный московский двор, каких уже мало осталось в городе. Он зарос акацией, лопухи прижимались к щербатым стенам домов, поросших у основания мхом.</p>
   <p>На третьем этаже, прямо из стены, выбилось какое-то храброе деревцо, оно искривилось, пробираясь к свету, и листья его тихо раскачивал ветерок.</p>
   <p>— Это наше дерево, — сказал Николай, — выросло вопреки всему прямо в стене. Мы его с Мишкой бережем.</p>
   <p>Подъезд был прохладным и гулким, вытертые обитые ступени вызывали ассоциации с развалинами древних городов.</p>
   <p>На третьем этаже Носков открыл ключом дверь.</p>
   <p>— Это моя мастерская. А теперь и квартира. Я с женой развелся.</p>
   <p>В коридоре было три двери. На двух висели мольберты, на третьей — старый фотоаппарат с медным кольцом вокруг объектива. Именно эта дверь открылась, и вышел высокий человек с аккуратно подстриженной бородкой.</p>
   <p>— Привет, Елец, — улыбнулся он.</p>
   <p>Юрий, не узнавая, глядел на него, весь напрягшись, готовый немедленно послать в атаку послушное тело.</p>
   <p>— Ты чего, Юра? Не узнаешь?</p>
   <p>Можно изменить внешность, но голос…</p>
   <p>— Мишка!</p>
   <p>Они обнялись.</p>
   <p>Потом Ельцов часто будет вспоминать тот вечер. Комнату странную, в которой перемешалось время. Ощущение это создавала невесть где набранная мебель. Буфет, сработанный под раковину, типичный модерн начала века. Платяной шкаф, простой и незатейливый, напоминал о революционном аскетизме. Дубовый стол и стулья с резными спинками, явный трофей, вывезенный из побежденной Германии. Бамбуковые этажерки — привет из пятидесятых, а кривая книжная полка напоминала о хрущевских новшествах. Под потолком висела старая люстра под китайский фонарь, над тахтой — бронзовое массивное бра.</p>
   <p>— Всю эту красоту по помойкам собрали. Народ на польские да немецкие гарнитуры бросился, а мы восстановили. Вон, даже ковер в порядок привели, — пояснил Николай, умело накрывающий на стол.</p>
   <p>Все стены в комнате были увешаны прекрасными фотографиями с видами старой Москвы. Юра внимательно рассмотрел их. Работы неплохие. Три из них были просто прекрасными.</p>
   <p>— Хорошие работы, — сказал он.</p>
   <p>— Нравится? — спросил Мишка.</p>
   <p>— Да. Кто автор?</p>
   <p>— Я.</p>
   <p>— Ну ты даешь.</p>
   <p>— А он теперь фотохудожник. Вполне официальный человек, — вставил Носков.</p>
   <p>— Как же?.. — начал Ельцов.</p>
   <p>— В этом деле без полбанки не разберешься, — засмеялся Мишка, — давайте к столу.</p>
   <p>И начался разговор. Нервный, рвущийся.</p>
   <p>Юра позвонил дядьке, успокоил его, и они просидели за столом до рассвета.</p>
   <p>— Нам нужен выход на Ястреба, — подытожил разговор Юра.</p>
   <p>— Что тебе Петро перед откидкой сказал? — поинтересовался Мишка. — Давал маляву, называл имя?</p>
   <p>— Маляву не давал, а человека назвал.</p>
   <p>— Кого?</p>
   <p>— Витю Золотого.</p>
   <p>— Солидный человек. Не ссученный, мы с ним кенты. Петро как сказал? Повтори дословно.</p>
   <p>— Сказал: «Иди, Юрок. Ты срок отмотал, как настоящий бродяга. На воле тебе есть с кого получить, но один не лезь. Я маляву отправил Вите Золотому. Он мой кент и вор честный, если что, он тебе поможет, тем более что ты кореш моего брата Махаона».</p>
   <p>— Видишь, — сказал с гордостью Мишка, — есть у меня еще авторитет.</p>
   <p>— Есть, есть, — засмеялся Коля, — но лучше бы его не было.</p>
   <p>— Это почему? — обиделся Мишка.</p>
   <p>— По кочану, — сказал Коля, — твой авторитет теперь на стенах висит. Был ты урка, а теперь художник.</p>
   <p>— Если бы я все забыть мог… — Мишка выплеснул в рот полфужера водки. — Если бы мог. Лучше бы отсидел свой срок на Севере диком, а не влип в такую историю.</p>
   <p>Горечь услышал Ельцов в Мишкиных словах.</p>
   <p>— Юра, — Мишка закурил фирменную сигарету, затянулся глубоко со вкусом, — эти сявки ссученные работают не от себя, мусор тот, что тебя допрашивал, как сказал? Шестерки они. Главный высоко сидит, раз мог меня зараз с кичи сдернуть. Нам надо шестерок отбомбить, а тогда мы на паханов выйдем. Ты говорил, что ментами теми Игорь Дмитриевич занимается. Пусть. Он мент в законе. Все-таки начальник МУРа…</p>
   <p>— Бывший, — перебил его Ельцов.</p>
   <p>— Не бывает бывших воров и бывших ментов, — засмеялся Мишка, — это, ребята, печать на всю жизнь.</p>
   <p>— Значит, ты так всю жизнь и останешься вором? — огорчился Коля.</p>
   <p>— Чудак ты, кент мой дорогой. Можно на дело не ходить, а оставаться уркой. Это свойства характера. Не понимаете? Поясняю. Сук ненавидеть, ментов презирать, разбираться со всякой шпаной по-воровски. По закону, значит. О чем мы сейчас говорим? О том, как будем с этих козлов получать. И нам правильные воры помогут. Потому что хоть я на дело не хожу, но закон бродяг соблюдаю.</p>
   <p>— Ты, Мишка, — Юра посмотрел на него внимательно, — все перепутал. Тот же Ястреб человек страшный…</p>
   <p>— Ну да, такой страшный, что на него даже муха сесть боится. Юрик, ты хоть и чалился у хозяина, психология фраера у тебя осталась.</p>
   <p>— Ну вот, я фраером стал, — засмеялся Ельцов.</p>
   <p>— Ты и есть фраер. А кто ты? Вор? Нет. Ты как мужик на зоне жил. Все по закону исполнял. Поэтому стал бродягой, и тебе вор помочь может.</p>
   <p>— Да ну тебя, Мишка! — разозлился Носков. — Забывай свои блатные примочки.</p>
   <p>— Коля, это уже до смерти.</p>
   <p>— Знаешь, Мишка, многие думают, что если они путь свой жизненный извилистым делают, то от этого живут дольше. Нет, дорогой…</p>
   <p>— Хватит философии! — Махаон хлопнул ладонью по столу. — О деле давайте базарить. Юра, ты знаешь, где Золотого найти?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Утром иди к нему.</p>
   <p>— Так уже утро.</p>
   <p>— Ничего, поспишь вечером. У тебя сегодня тренировка есть?</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— Значит, к Золотому. А у меня план созрел, как на Ястреба выйти.</p>
   <p>— Миша, а почему его зовут «Золотой»? — заинтересовался Коля.</p>
   <p>— А потому, что он, кроме золота, ничего не ворует. Шуба будет норковая лежать большой цены и рядом колечко пустяковое. Он колечко возьмет, а шубу не тронет. Такая у него специализация. Я ему маляву напишу.</p>
   <p>— Ребята! — Коля поднялся, подошел к окну и распахнул его. — Утро уже. — В комнату ворвался свежий, настоянный на дворовой зелени воздух. — Хорошо-то как. А может, пойти в милицию или КГБ, в прокуратуру, рассказать все. Мы же в стране живем, а не в лесу. Закон…</p>
   <p>— Закон, — перебил его Мишка, — а когда тебя ни за что в Бутырку окунули, где твой закон был?</p>
   <p>— Так разобрались же… — тихо откликнулся Коля.</p>
   <p>— А год жизни в крытке, под следствием, это как?</p>
   <p>— Бывают же ошибки, Миша.</p>
   <p>— Ошибки… Эх, Коля-Николай. Парень ты золотой. Я, конечно, не такой образованный, как Юрка, но скажу тебе так. Мы все в нашей стране навоз. Дерьмо. И вкалываем на хозяина. Сначала на Ленина, потом на Сталина, потом на придурка Хрущева, теперь на Леню бровастого. У меня теперь время есть, я книжечки почитываю. Так в мемуарах Жукова прочел интересную вещь, будто он, маршал, ездил за советом к полковнику Брежневу. Да кто Жуков и кто Леня, ты задумался? Вот так-то.</p>
   <p>— А при чем здесь Жуков и наши дела? — запальчиво спросил Коля.</p>
   <p>— Да при том, что таких Лень Брежневых у нас в каждом райкоме натыкано. Для них власть — всласть. Вот Юрка решил их потревожить и намотал срок на уши.</p>
   <p>— Значит, все напрасно? — огорчился Коля.</p>
   <p>— Нет, — сказал Ельцов, — правду мы найдем. Конечно, тяжелое это дело. Но все равно найдем. Власть эта не вечная. Брежнев на ладан дышит.</p>
   <p>— Думаешь, придет новый, и все изменится? — захохотал Мишка.</p>
   <p>— Уверен, что перемены будут, иначе стране кранты.</p>
   <empty-line/>
   <p>Шорин не любил баню. Он терпеть не мог парилку и мыться предпочитал в ванной. Хватит, в давние времена в лагере в Потьме походил в баньку вместе со всей кодлой. По сей день у него осталось чувство отвращения к ораве голых мужиков.</p>
   <p>Он и теннис не любил, хотя играл неплохо. Новое спортивное поветрие охватило номенклатуру, и с этим надо было считаться.</p>
   <p>Суббота называлась банно-спортивным днем. На стадион «Шахтер» в Сокольники приезжали весьма влиятельные персоны и, конечно, вездесущие торгаши и люди творческих профессий, считавшие за честь для себя погонять упругий мячик с генералом МВД или замминистра. Компания была устоявшаяся. Работники ЦК и горкома, высокие чины из министерств и ведомств, офицеры и генералы КГБ и МВД. Известные журналисты-международники, писатель, автор популярных детективных романов, директора больших гастрономов, два известных в Москве ресторатора и, конечно, вездесущий Вовчик.</p>
   <p>Встреча начиналась с ритуального теннисного матча, потом парилка, выпивка с легкой закуской, далее опять парилка и настоящее застолье. И если закусочный стол накрывали из того, что каждый привозил с собой, то главное угощение выставляли рестораторы.</p>
   <p>Шорин, который всегда брал с собой Вовчика, позвонил и сказал, что задерживается. Не хотелось козлом бегать за мячиком. Тем более что неделя выдалась тяжелая.</p>
   <p>Он наконец-то купил дачу рядом с рестораном «Архангельское». Продал ее сын покойного маршала, отставной полковник, гуляка и светский лев. Дача, конечно, была полковнику нужна, на ней почти ежедневно пьянствовала развеселая московская шобла. Но для широкого образа жизни, к которому так привык бывший полковник, 250 рублей пенсии явно не хватало. Полковник поставил одно условие: все деньги наличными и сразу. Сумму он заломил крутую — двести тысяч.</p>
   <p>Шорин знал, что эти деньги ему готовы отдать друзья с Кавказа, поэтому торговаться не стал и привез деньги на улицу Грановского в огромную восьмикомнатную квартиру. Полковник раскрыл чемодан, высыпал пачки сторублевок на ковер и, не стесняясь Шорина, сел на пачку купюр.</p>
   <p>— Ну вот, теперь и погуляем, — радостно засмеялся маршальский сирота. — Этих бабок мне надолго хватит.</p>
   <p>Все документы оформили стремительно, и Шорин стал хозяином огромного двухэтажного дома и участка в полтора гектара. Конечно, надо было делать ремонт, но дом находился в неплохом состоянии, и Шорин решил повременить с работами до весны.</p>
   <p>Дача была продана с мебелью, некогда вывезенной из поверженной Германии, с картинами, изображающими сцены охоты, в дорогих лепных рамах, с целым взводом напольных и настольных часов, которые давно остановились.</p>
   <p>Шорин вызвал на дачу Ястреба. Тот долго ходил, рассматривал часы, картины, вытертые гобелены.</p>
   <p>— Я тебе, Умный, так скажу. Хата богатая.</p>
   <p>— Спасибо на добром слове, но прошу тебя, забудь эту кликуху.</p>
   <p>— А чем она не нравится? Ты, конечно, сильно поднялся, до тебя теперь не достать. А кликуха все равно осталась, это, брат, на всю жизнь.</p>
   <p>Пятнадцать лет назад, когда Щелокова сделали министром сначала охраны общественного порядка, а потом МВД, Шорин заплатил крупную сумму и изъял из картотеки ГИЦ две карточки: свою и Леонида Степановича Колоскова, кличка Леня Сретенский.</p>
   <p>Леня Сретенский стал Ястребом и в миру проходил по туфтовым документам на имя Ястребова Леонида Михайловича.</p>
   <p>Свою карточку Шорин торжественно сжег, в огне сгорел человек по кличке Умный. Кличку эту он получил в Потьминском лагере за то, что давал уголовникам разумные консультации по юридическим вопросам и лихо писал для них жалобы. Там он и познакомился с молодым, но уже авторитетным налетчиком Леней Сретенским. Леня помог ему, иначе Шорина, как бывшего мента, задавила бы уголовная шпана.</p>
   <p>Когда Сретенский освободился, Шорин пригрел его, приспособил к делу. Работать с теневиками было легко и прибыльно, а главное, риск минимальный.</p>
   <p>С той поры в криминальных кругах появился новый авторитетный человек по кличке Ястреб. Старые уголовники, которые помнили Леню Сретенского, знали пугающие возможности Ястреба и предпочитали забыть о его прошлом.</p>
   <p>Ястреб быстро понял всю выгоду службы у Шорина и работал на него на совесть.</p>
   <p>— Леня, — сказал Шорин, — найди людей, пусть всю дачу вылижут, я в субботу после бани сюда компанию нужников привезу, на новоселье.</p>
   <p>— Повар нужен?</p>
   <p>— А как же. Хочу, чтобы он грузинский стол приготовил.</p>
   <p>— Сделаем. — Ястреб закурил. — Кстати, Саша, а как маршал концы отдал? Болел сильно?</p>
   <p>— Да нет. Мне его сынок рассказывал, пришел с прогулки, сел обедать. Принял сотку и умер. А зачем тебе?</p>
   <p>— Да всякое в городе говорили…</p>
   <p>— Значит, я поехал, — Шорин надел пиджак, — а ты на хозяйстве оставайся, чтобы дом блестел. Найди мне ребят надежных, одень их в форму…</p>
   <p>— В какую форму?</p>
   <p>— Конечно, лучше всего в кагэбэшную.</p>
   <p>— Не надо, шеф. Могут просечь. Здесь же режимная зона.</p>
   <p>— Ты прав.</p>
   <p>— Давай мы их в вохровскую оденем, а на пояс пустые кобуры повесим для понта.</p>
   <p>— Дело говоришь.</p>
   <p>— Ты же советник зампреда, тебе положено.</p>
   <p>— Ладно, я уехал. Нет, ты все-таки скажи, почему тебя смерть маршала заинтересовала?</p>
   <p>— Ну, я же сказал: для общего развития.</p>
   <p>— Ну-ну! — Шорин внимательно посмотрел на своего подельника и пошел к машине.</p>
   <p>Нет, не напрасно Ястреб спрашивал о смерти маршала.</p>
   <p>Когда-то темный московский ювелир поведал ему о необыкновенной коллекции оружия покойного маршала. Ценность ее заключалась не в раритетных клинках, а в эфесах, украшенных бриллиантами, рубинами и алмазами большой цены.</p>
   <p>Ястреб прикинул, что, если бы наследник знал об этой коллекции, он бы выковыривал камушки и безбедно жил, а раз дачу продал, значит, о папенькиных тайниках ничего не знал.</p>
   <p>До субботы дом оставался в его распоряжении, можно было и поискать маршальские заначки. Сначала он обошел все комнаты и начал играть за покойного маршала. Куда бы он, Ястреб, спрятал от гуляки сына ценные вещи? Бойлерная, подвал и первый этаж отпадали. В них проводились ремонтные работы, толкались рабочие. Покойный — не директор магазина и оперов из ОБХСС не ждал. Он должен был спрятать ценности там, куда никто из семьи не мог попасть без его разрешения.</p>
   <p>Значит, второй этаж. Ястреб осмотрел спальню. Сурово, по-походному спал военачальник. Ничего лишнего. Кровать, тумбочка, стенной шкаф, в котором валялись старые стоптанные сапоги и висела выношенная шинель со споротыми петлицами.</p>
   <p>Кабинет. Здесь Ястребу пришлось повозиться часа два. Он аккуратно все простукал, но ничего похожего на тайник не нашел.</p>
   <p>Библиотека. Красивая комната. Книжные шкафы занимали три стены. Между окнами висела старая военная карта с красными стрелами и зубчатыми полудугами вражеской обороны и здоровая картина, на которой, ощетинившись штыками, бежали на врага аккуратные красноармейцы.</p>
   <p>Ястреб внимательно осмотрел шкафы. Корешки книг были покрыты многолетней пылью, створки дверей открывались с натугой и скрипом. Видимо, маршал не очень увлекался чтением, а его сынок еще меньше.</p>
   <p>Старый сломанный диван, два кресла из такого же материала не привлекли внимания. А вот панорама битвы за Перекоп, в которой покойный маршал командовал полком, заинтересовала Ястреба.</p>
   <p>Трехметровый, из полированного дерева ящик стоял на четырех мощных ножках. От ящика шел электропровод. Ястреб осмотрел штепсель, воткнул его в розетку. Подошел к панораме, повернул выключатель. Старый электроприбор щелкнул, и панорама осветилась. Ястреб протер стекло и увидел один из фрагментов боя за Перекоп. Здесь было все: серо-синяя вода Сиваша, миниатюрные окопы и доты. Бежали в атаку крошечные красноармейцы. Вернее, застыли в стремительном броске. Сработало невидимое реле, и вспыхнули красные лампочки разрывов. На стенке была прикреплена серебряная табличка, оповещавшая всех, что панораму подарили своему бывшему командиру однополчане к двадцатому юбилею штурма Перекопа.</p>
   <p>Миниатюрный эпизод боя производил впечатление, и Ястреб обругал матерно маргинального сынка, бросившего отцовскую реликвию. Он даже не стал осматривать ящик панорамы. Тайник рядом с проводами мог сделать только сумасшедший.</p>
   <p>Оставалась последняя комната — бильярдная. Он вошел под ее стеклянный потолок и понял: искать надо здесь. Неизвестно почему, но он почувствовал это.</p>
   <p>В пятьдесят втором он брал квартиру одного директора магазина. Слава богу, что торгаш с семейством грел кости на Южном берегу Крыма. Наводка была точной, в квартире должно было находиться больше ста тысяч, целое состояние по тем временам.</p>
   <p>Целый день он с подельником шмонал двухкомнатный директорский терем. Поднял половицы, стены простукал — пустой номер.</p>
   <p>Уставший от трудов праведных, он зашел на кухню попить воды и сразу почувствовал: деньги здесь. В углу, рядом с раковиной, стоял редкий по тем временам предмет роскоши — холодильник «Газоаппарат». Они вытащили его и отвинтили заднюю стенку. На пол посыпались пачки денег. И сегодня он испытал похожее чувство. Словно чей-то голос кричал ему: «Здесь, здесь!»</p>
   <p>Нашел он тайник через час. Замаскировал его маршал в стене, там, где находилась пирамида для бильярдных киев.</p>
   <p>Первое, что он увидел, был знаменитый ятаган эмира бухарского, эфес которого обрамляли десять крупных рубинов и изумрудов. Ястреб читал о нем в журнале «Знание — сила», в статье о бесследно исчезнувших сокровищах, слышал рассказы много знающих старых воров. Редкая это была вещь. Огромной цены.</p>
   <p>Ястреб выбрал пять клинков с дорогими эфесами, а остальное положил на место и закрыл тайник.</p>
   <p>Камушки он вынет из гнездышек и сдаст кому надо, после такого навара ему играть в игрушки с Умником больше незачем.</p>
   <p>На три жизни он себя обеспечит.</p>
   <empty-line/>
   <p>Шорин ничего об этом не знал, собираясь в баню в этот субботний день.</p>
   <p>Он уже приготовил банный кейс, как снизу позвонил Ястреб.</p>
   <p>— Что тебе?</p>
   <p>— Я поднимусь, шеф, доложу.</p>
   <p>Ястреб вошел довольный собой и сказал, лукаво прищурившись:</p>
   <p>— Все выполнил. На воротах два вертухая. Повар ждет звонка, чтобы ставить в плиту горячее, напитки завезены, даже официанта нанял.</p>
   <p>— Ну ты и размахнулся. Сколько истратил?</p>
   <p>Ястреб достал бумажку, на которой были записаны цены.</p>
   <p>— Одна тысяча семьсот шестьдесят рублей, копейки не считаем.</p>
   <p>— Круто. Знаешь, во сколько мне эта дача встала?</p>
   <p>— Знаю, но помни, шеф, экономия — верный путь к разорению.</p>
   <p>— Мне бы твои заботы.</p>
   <p>— А мне бы твои расходы.</p>
   <p>— Ладно, получи. — Шорин достал деньги, отсчитал семнадцать сотен и восемьдесят рублей десятками.</p>
   <p>Ястреб пересчитал деньги, усмехнулся.</p>
   <p>— Что-то ты темнишь, — напрягся Шорин.</p>
   <p>— Есть малость.</p>
   <p>— Что такое?</p>
   <p>— Информация от Макарова поступила. Есть камни громадной цены.</p>
   <p>— У кого?</p>
   <p>— У твоего банного друга.</p>
   <p>— У кого именно?</p>
   <p>— Это журналист-международник Тимченко.</p>
   <p>— Олег? Откуда у него?</p>
   <p>— Отстал ты от жизни, дорогой наш Александр Михайлович, отстал. Он женился…</p>
   <p>— Я знаю его Дашку, обычная московская прошмондовка. Видел ее много раз, на ней ничего интересного не было. Туфтит Макаров.</p>
   <p>— Ты же знаешь, что он никогда ничего зря не говорит. Слушай, что он мне рассказал. Бабушка этой самой Дашки, как ты ее именуешь, прошмондовки, — дочь известного нефтяника Манташева.</p>
   <p>— Ну и что?</p>
   <p>— На ее родной сестре женился иранский шах. Так вот, в конце двадцатых годов бабулька к ним ездила, и шахиня подарила своей сестре алмазы, редкой красоты и цены. Макаров их видел.</p>
   <p>— Когда?</p>
   <p>— Несколько дней назад.</p>
   <p>— Не может быть!</p>
   <p>— Значит, может. Даша эта приглашала его для оценки.</p>
   <p>— А бабушка?</p>
   <p>— Ее не было. Макаров говорит, что тайничок у них в правой половине квартиры. Он девицу эту пропас, когда она камни прятать уходила. Кухня, ванная. Темная комната, коридор.</p>
   <p>— Цена?</p>
   <p>— Макаров сказал, что готов заплатить триста тысяч джорджей.</p>
   <p>— Фунтов?</p>
   <p>— Именно.</p>
   <p>— Берешься поставить это дело?</p>
   <p>— Только поставить, — Ястреб закурил, — сам не пойду.</p>
   <p>— Почему?</p>
   <p>— Шеф, одно дело у Абалова цацки забрать, цеховиков и зверьков глушить, и совсем другое — с легальными ценностями связываться. Уголовка и КГБ на уши станут.</p>
   <p>— Если потерпевшая заявит.</p>
   <p>— А куда она денется. Макаров рассказал, что в доме посторонним вообще дверь не открывают. Даша живет у мужа, там они тусуются, а старуха в свою квартиру не пускает. У зятя и внучки есть ключи, они открывают дверь сами.</p>
   <p>— Это точно? — оживился Шорин.</p>
   <p>— Так сказал Макаров.</p>
   <p>— Значит, ключи у Олежки при себе.</p>
   <p>Ястреб понял его с полуслова.</p>
   <p>— Надо ему в ханку подсыпать порошочек, чтобы обалдел, ключики изъять, снять слепки.</p>
   <p>— Немедленно поезжай на дачу. Сиди тихо, когда время придет, я тебя позову.</p>
   <p>— Сделаем.</p>
   <p>Шорин приехал на стадион «Шахтер», когда вся компания, погоняв мячик, сидела за закусочным столом. Восемь голых мужчин. Восемь расплывшихся тел, обмотанных купальными простынями. Они уже выпили по второй, поэтому Шорина встретили весело.</p>
   <p>— Опаздываешь…</p>
   <p>— Зазнался…</p>
   <p>— Гони закусь…</p>
   <p>Шорин обнялся с каждым, испытав при этом чувство омерзения.</p>
   <p>— Будем греться? — спросил его Олег Тимченко, он рвал пальцами семгу, и по рукам стекал жир.</p>
   <p>— Друзья, я, как человек свято выполняющий устав нашего клуба, привез положенную выпивку и закуску.</p>
   <p>— И молодец, — засмеялся генерал КГБ Кролев, душа и организатор субботних банных забав.</p>
   <p>Он сидел рядом с замначальника Управления спортобеспечения Аликом Пироговым, человеком богатым, щедрым и влиятельным.</p>
   <p>— Подождите, — Шорин разложил на столе закуски и расставил бутылки, — давайте промочим горло немного, а потом примем участие в одном мероприятии.</p>
   <p>— В каком? — заинтересовался Виноградов, помощник самого Гришина.</p>
   <p>— Ты мне, Гоша, — обратился к нему Шорин, — ответь: ты на машине?</p>
   <p>— А как же.</p>
   <p>— Тогда вопрос решен, поместятся все.</p>
   <p>— Куда едем? — спросил известный советский алкоголик Борис Романов, замминистра торговли.</p>
   <p>— Я, братцы, дачу купил.</p>
   <p>— Где?</p>
   <p>— Ресторан «Архангельское» в двух шагах.</p>
   <p>— Хочешь, Саня, я скажу, у кого ты ее купил? — вмешался в разговор милицейский генерал Болдырев.</p>
   <p>— Хочу.</p>
   <p>— У сына маршала.</p>
   <p>— Все знаешь.</p>
   <p>— На том стоим.</p>
   <p>— Нескромно, нескромно, — прогудел из угла первый секретарь Фрунзенского райкома КПСС. Был он человеком чудовищно завистливым, говорили, что не гнушается подношениями от магазинщиков, состоящих у него на партучете. — Ты же, Александр Михайлович, человек старой школы. Комсомол прошел, органы… Помнишь, как при Иосифе Виссарионовиче за нескромность карали? Где же равенство?</p>
   <p>— Если бы Бог хотел равенства, он бы создал людей равными, — перебил его Тимченко.</p>
   <p>— Сам придумал?</p>
   <p>— Нет, это сказал Джордж Вашингтон.</p>
   <p>— Не наши это мысли, вы, международники, ездите по свету, заразы идеологической набираетесь.</p>
   <p>— Хватит вам, теоретики, — захохотал Кролев, — ты, Александр Михайлович, скажи лучше: мы на экскурсию едем или как?</p>
   <p>— Или как, — засмеялся Шорин и достал из кармана бумажку. — Зачитываю меню.</p>
   <p>Он перечислил названия блюд и оглядел собравшихся:</p>
   <p>— Ну как?</p>
   <p>— Ты, Александр Михайлович, задаешь пустые вопросы… — Тимченко засмеялся. — Конечно, едем, и немедленно.</p>
   <p>— Едем!</p>
   <p>— Едем!</p>
   <p>Заголосили все и начали собираться.</p>
   <p>Шорин знал, как поддержать свое реноме. Его «мерседес» с антенной телефона на крыше, с номерами серии МОС-0023 был только прологом спектакля, который все уже видели. Второй акт начался, когда подъехали к даче.</p>
   <p>Из будки КПП у ворот вышел человек в вохровской форме с кобурой пистолета «макаров» на боку. Увидев Шорина, он бросил руку к козырьку и нажал кнопку звонка у ворот.</p>
   <p>Створки распахнулись. Второй охранник застыл с рукой у форменной фуражки, пропуская машины. Гости вылезли из авто, прошлись, разминая ноги.</p>
   <p>— Зажил, — завистливо сказал Потемкин, районный партначальник, — ишь, охранники как тянутся, да и дача классная. Скажи, на какие деньги, Георгий Петрович? — обратился он к Виноградову, гришинскому помощнику, блондину с алым девичьим румянцем на щеках. Да и лицо у него было не мужское, словно задумывали хорошенькую девочку, а получился мальчик.</p>
   <p>— Он зарабатывает прилично…</p>
   <p>— Зарабатывает… — Потемкин потемневшими от зависти глазами осмотрел участок. — Зарабатывает, — злобно повторил он.</p>
   <p>— Перестань, — перебил его Виноградов, — ты знаешь, у кого он работает?</p>
   <p>— Знаю.</p>
   <p>— Ну вот и молчи.</p>
   <p>Через полчаса все сидели за столом.</p>
   <p>Сразу после обеда несколько человек уехали.</p>
   <p>Остались Тимченко, Потемкин, Виноградов, генерал Кролев и Алик Пирогов.</p>
   <p>Кролев с Аликом пошли играть на бильярде. А Шорин пригласил остальных посмотреть панораму в библиотеке.</p>
   <p>— Нет, — ответил Потемкин и потянулся к блюду с сациви, — мы, большевики, всегда преодолевали трудности. И на этот раз не уйдем от стола до полной победы. Правильно я говорю, Георгий Петрович?</p>
   <p>Румяный помощник радостно закивал.</p>
   <p>Шорин позвал повара и приказал подать хашламу.</p>
   <p>Тимченко, который любил вкусно пожрать, поплелся с хозяином смотреть панораму, которую видел многажды, гуляя на этой даче в компании маршальского сироты. Но ему было необходимо поговорить с Шориным. Он хотел уехать собкором в любую капстрану, благо бабушка жены дышала на ладан, а с алмазами шаха они с Дашкой пожили бы там, как хотели.</p>
   <p>Но руководство «Правды» решило назначить его заведующим международным отделом. Место, конечно, высокое, престижное, он сам когда-то сильно интриговал, чтобы получить его, но… Когда выяснилось, что Даша — наследница редчайших алмазов, жизненные планы резко изменились.</p>
   <p>Олег Тимченко долго жил за границей. Работал собкором АПН, а потом «Правды» в Англии, Франции, Бельгии, Германии; он привык к комфорту, устроенности забугорной жизни. Работая в «Правде» и выезжая в краткосрочки, он с тоской возвращался домой, привозил видеомагнитофоны, продавал их, получал ломовые деньги, но они не радовали его. Не та это была валюта, совсем не та.</p>
   <p>План его был прост и незатейлив. Уехать лет на пять собкором, желательно в Париж или Лондон, там у него были отработанные связи. Два года назад у него начался роман с прелестной англичанкой, дочерью лондонского издателя. Он познакомился с ней в Москве, на даче таинственного московского человека Виктора Луи. Жизнь его была весьма пестрая.</p>
   <p>Роман был стремителен, как половодье. Уже два года длилась эта непонятная жизнь. Олег совсем было собрался разводиться с женой, но тут всплыла алмазная бабка, и он понял, что это единственный шанс обеспечить свою будущую жизнь с английской барышней.</p>
   <p>Конечно, он мог жениться на ней и так. Высокое положение в московском обществе несколько компенсировало звание советского оборванца на Западе. Но он считал, что у настоящего мужика должны быть деньги. Он не собирался грабить Дашку, он хотел взять себе то, что заработает. Ведь он будет рисковать, вывозя ценности за бугор, может попасть под бдительное чекистское око, когда будет сбывать алмазы. Поэтому он и возьмет свою долю за риск. Тысяч сто, а может быть, сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов.</p>
   <p>Вполне естественно, Тимченко не собирался делиться своими планами с этой гнидой Шориным. Не любил Олег Александра Михайловича, опасался его. Но Шорин мог решить его проблему одним звонком своему всесильному шефу.</p>
   <p>В который раз Тимченко посмотрел перекопную баталию.</p>
   <p>— Отличная вещь, Александр Михайлович, не понимаю, как Вася бросил ее.</p>
   <p>— Мой дорогой Олег, полковника волновали только деньги. Обычные советские дензнаки.</p>
   <p>— Вы хотите оставить эту панораму себе?</p>
   <p>— Конечно. Знаете, мой отец воевал в Гражданскую. В нашем доме был культ той войны. И у меня остались романтические представления о ней. Когда я включаю этот ящик, мне кажется, что один из бегущих на штурм красноармейцев — мой отец.</p>
   <p>— Он штурмовал Перекоп?</p>
   <p>— Нет. Он воевал на Западном фронте. Вы хотели выпить, Олег?</p>
   <p>— А когда я был против?</p>
   <p>— Я принесу по рюмочке джина. Не возражаете?</p>
   <p>— Вопрос не по делу.</p>
   <p>— Понял. Несу.</p>
   <p>— Александр Михайлович, неудобно, конечно, в такой день вам мозги пудрить, но…</p>
   <p>— Есть просьба? — перебил его Шорин.</p>
   <p>— К моему стыду, да.</p>
   <p>— Сейчас я принесу выпить, и мы поговорим.</p>
   <p>Шорин вышел в кабинет, достал из бара бутылку и два бокала, налил их до половины, вынул из кармана стеклянную трубочку и бросил таблетку в бокал Тимченко.</p>
   <p>Олег сидел в кресле, ожидая хозяина.</p>
   <p>— Ну, теперь можно и о деле поговорить, — сказал Шорин. — Слушаю вас, мой дорогой.</p>
   <p>— Мне так неловко…</p>
   <p>— Мы не гимназисты.</p>
   <p>— Вы так много сделали, чтобы я стал завотделом…</p>
   <p>— Олег, вы нашли другую работу?</p>
   <p>— Да нет, хочу собкором в хорошую страну уехать.</p>
   <p>Шорин отпил глоток, посмотрел на Тимченко внимательно и насмешливо. «Уехать хочешь. Камушки увезти. Ладно, поможем тебе. Не захотел быть заведующим, уедешь собкором, но без камней».</p>
   <p>— Олег, вы знаете, как я к вам отношусь. Два дня назад мне сказали, что есть вакансия зав. корпунктом АПН в Мадриде. Согласны?</p>
   <p>— Еще бы!</p>
   <p>— Так тому и быть. А теперь до дна за вашу новую работу.</p>
   <p>Они выпили.</p>
   <p>— Пойдемте к гостям, — сказал Шорин.</p>
   <p>Тимченко тяжело поднялся.</p>
   <p>— Что-то я перепил, — вздохнул он, — в сон тянет.</p>
   <p>— Так в чем дело? Ложитесь на диване, вздремните часок. А потом опять к столу. Давайте пиджак, повешу на стул.</p>
   <p>Из бильярдной выглянул Кролев:</p>
   <p>— Что, Саша, готов Олежка?</p>
   <p>— Устал немного.</p>
   <p>— При таком разгуле любой устанет, — засмеялся Кролев, — сейчас Алика обыграю и пойду доедать.</p>
   <p>Шорин отнес замшевый пиджак Тимченко в кабинет. В боковом кармане лежал увесистый кожаный кошелек с ключами. Шорин достал его, сунул в задний карман брюк. Спустился в столовую, где спал, уронив голову в тарелку, Потемкин, а пьяный Виноградов отпаивался кофе. Он посмотрел на Шорина и икнул.</p>
   <p>«Обожрались халявщики. Власть партийная. Совесть нации. Один — мелкий взяточник, второй, румяный гомик, пользует балетных мальчиков, а они за звания да выезды делают ему такое, что издателю шведского порножурнала не приснится», — подумал Александр Михайлович.</p>
   <p>— Что загрустили, други? — Он широко улыбнулся. — Отдыхайте, скоро перемена блюд.</p>
   <p>Шорин перешел на другую половину дома. В небольшой комнате в кресле сидел Ястреб, смотрел телевизор и ел виноград.</p>
   <p>— На, — протянул ему ключи Шорин. — Быстрее.</p>
   <p>Ястреб расстегнул кнопки, присвистнул.</p>
   <p>— Ключи у него — прямо целое депо. Через двадцать минут сделаю.</p>
   <empty-line/>
   <p>Ельцов все-таки поспал. Немного, часа четыре, этого ему хватило, но проснулся он вялым, зарядку делать не стал, а сразу полез под душ. Меняя попеременно горячую и холодную воду, почувствовал, как мышцы снова наливаются прежней силой.</p>
   <p>Дядьки дома не было, он уехал по своим таинственным делам. На кухне Юра сварил кофе, сделал бутерброды с баночной югославской ветчиной, большим дефицитом по нынешним временам. Доставал все эти деликатесы дядька, у него было огромное количество знакомых торгашей, готовых в любую минуту помочь бывшему начальнику МУРа.</p>
   <p>Ельцов пил кофе, ел бутерброды и прокручивал в памяти вчерашний разговор. Собственно, до чего они договорились? Есть шестерки, есть Ястреб, а за ним стоит главный или главные. Муть какая-то. В армии с Ельцовым служил паренек из-под Омска, так он за обедом все смешивал, второе блюдо вываливал в борщ и заливал туда же компот. На изумленные вопросы, зачем он это делает, парень отвечал просто:</p>
   <p>— Все равно все в живот идет.</p>
   <p>Нынешняя ситуация здорово напоминала ему обед его однополчанина. В одну миску слились какие-то блатняки, Ястреб, странные менты вроде Витьки Кретова, таинственные отцы нации.</p>
   <p>Неужели ему придется жрать всю эту мерзкую похлебку? А зачем ему это надо? Все, что имел, потерял. Во дворе проходном с какими-то качками дрался. Сколько же можно? Он прописан, деньги есть, работает. Неужели нет у него права отдохнуть? Мишке терять нечего, Игорь Анохин нашел себе новое приключение, дядька с удовольствием занимается личным сыском.</p>
   <p>Зачем ему, Юрию Ельцову, влезать в это дело? Он же не правдолюбец. Все здорово ошиблись, считая, что он попал в тюрьму и лишился всего в борьбе за правду. В гробу он эту правду видел. Самолюбие в нем взыграло. Поганое тщеславие: как же так, он не может пробить материал, написанный его мастерской рукой?</p>
   <p>Правильно сказал тогда старый очеркист, самое громкое имя газеты:</p>
   <p>— Милый Юрик, в наше время смелость заключается не в том, чтобы увидеть и рассказать, а в том, чтобы увидеть и промолчать.</p>
   <p>Но он влез в эту игру, и отступать больше некуда. Более того, он втравил в опасную историю близких ему людей, а предателем Ельцов не был никогда. К сожалению, отступать поздно, надо переть вперед. Это как в боксе: не знаешь, что делать, — делай шаг вперед, но с ударом.</p>
   <p>Ельцов закурил. Первая утренняя сигарета всегда самая вкусная. Больше он ни о чем не хотел думать. Как в спецназе: задача поставлена — ее надо выполнить любой ценой.</p>
   <p>Из дома он вышел решительный и злобный. На улице Горького сел в троллейбус, доехал до Пушкинской, перешел на другую сторону и у кинотеатра «Центральный» столкнулся нос к носу со своим бывшим шефом.</p>
   <p>Главный редактор был таким же, как и два года назад. Несмотря на летний день — темный костюм, крахмал белой рубашки, дорогой, но скромный галстук, депутатский значок на лацкане.</p>
   <p>— Здравствуй, Ельцов, — сановно кивнул главный. Но руки не протянул.</p>
   <p>— Здравствуйте.</p>
   <p>— Вернулся?</p>
   <p>— Как видите.</p>
   <p>— Дурь из тебя там выбили.</p>
   <p>Ельцов усмехнулся.</p>
   <p>— Чего молчишь? Обижен. На кого, на партию обижен? Наказали тебя? Да, наказали, но для твоей же пользы. Работаешь?</p>
   <p>— Работаю.</p>
   <p>Злость медленно поднималась, захлестывая сердце.</p>
   <p>— Кем работаешь?</p>
   <p>— Тренером.</p>
   <p>— Пристроился, значит, на легкие хлеба. А почему на БАМ не поехал или на Тайшет?</p>
   <p>— Вы что-то путаете. Тайшет давно построили…</p>
   <p>— Не лови меня на мелочах, ишь ты! Тайшет — это иносказательно. Пришел бы ко мне, я тебе помог бы на грандиозную стройку на Диксоне попасть. Повкалывал, трудом смыл пятно, авторитет в коллективе заработал, в партию вступил бы.</p>
   <p>К бровке тротуара подъехал «Москвич», из его открытого окна магнитофонный голос Аркаши Северного пропел:</p>
   <poem>
    <stanza>
     <v>Ведь я институтка,</v>
     <v>Я дочь камергера…</v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>— Гадость какая, — сказал главный, — что поют, что слушают! А может, тебе нравится?</p>
   <p>— Нравится, очень нравится.</p>
   <p>— Не наш ты, я за тобой давно это приметил. Не наш, — печально изрек главный.</p>
   <p>— Это точно. Не ваш я. Только, к сожалению, долго сам этого не знал. А то бы от армии закосил да в Африке с автоматом не бегал. Поздно я понял, что не ваш. А на партию вашу я положил с прибором.</p>
   <p>Ельцов повернулся и пошел через улицу.</p>
   <p>— Гнилой ты! Гнилой! — в спину ему крикнул главный.</p>
   <p>Но Ельцов уже перешел улицу. И она, как пограничная река, вновь разделила прошлое и настоящее. На той стороне осталась редакция с бегущей на фронтоне строкой, повествующей, что народ и партия едины, главный редактор с алым депутатским значком на лацкане номенклатурного костюма, утренние мрачные мысли.</p>
   <p>Он перешел реку и шагнул в другой мир. И в мире этом стояли у памятника Пушкину «часовые любви», в нетерпеливом ожидании сидели на лавочках хитроглазые пожилые дамы, забавный парень в джинсах играл с ушастой таксой.</p>
   <p>— Ушел, оставив за собой выжженную землю, — вслух подумал Ельцов.</p>
   <p>— Вы это мне? — повернулась к нему миловидная женщина.</p>
   <p>— Нет. Я просто вспомнил Пушкина.</p>
   <p>— Что-то я не припоминаю этих строк.</p>
   <p>— Я тоже.</p>
   <p>Он быстро шел по улице Горького. Миновал ресторан ВТО, Елисеевский и свернул в Козицкий переулок.</p>
   <p>Золотой жил на Вахрушенке. Когда-то это был самый жиганский центровой район. Много лет назад, до всяких там революций и прочих неприятностей, купец Вахрушин построил здесь доходные дома. Селился в них небогатый служивый люд, хозяева мелких лавочек. В глухих закоулках бесконечного двора, соединенного арками, жили московские люмпены: мелкие ремесленники, извозчики, трактирные половые, банщики.</p>
   <p>Дурная слава была у Вахрушенки. Пережила она революции и войны и осталась все тем же жиганским местом в самом центре столицы развитого социализма.</p>
   <p>Золотой жил на так называемом заднем дворе. Ельцов вошел в подъезд, в котором, на удивление, было чисто и не воняло кошками, по стертым каменным ступенькам поднялся на третий этаж. У пятой квартиры лежал ворсистый половик, дверь была аккуратно обита синим дерматином. Старая эмалевая табличка с цифрой «5» осталась, видимо, от давних вахрушинских времен. И звонок был старый, такой же как и на двери его квартиры, и надпись по кругу: «Прошу повернуть».</p>
   <p>Юра повернул ручку. Послышались шаги, дверь отворилась. На пороге стоял человек лет семидесяти, белая шелковая майка выгодно оттеняла синь затейливых татуировок.</p>
   <p>— Тебе чего, мил человек? — усмехнулся фиксатым ртом пожилой господин.</p>
   <p>— Мне бы Виктора.</p>
   <p>— А ты кто будешь, любезный?</p>
   <p>От голоса его и манер повеяло тюремной этикой.</p>
   <p>— Я от Петро.</p>
   <p>— Заходи, мил человек.</p>
   <p>Ельцов шагнул в чистую прихожую.</p>
   <p>— Так чего тебе надо? — снова поинтересовался хозяин.</p>
   <p>— Разговор к Виктору имею.</p>
   <p>— Нет его дома, я его братан старший. Алексей.</p>
   <p>Хозяин коротко и цепко пожал Ельцову руку.</p>
   <p>— Юрий.</p>
   <p>— Ага. Понял я. Тебя Витек давно ждет. Ты в мае откинулся?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Не торопился к нам, не спешил.</p>
   <p>— Беспокоить не хотел солидного человека.</p>
   <p>— Это хорошо, что ты жизнь так понимаешь. Но Витька нет. Хочешь, со мной посиди. А хочешь, поищи его в «Яме».</p>
   <p>— Я пойду поищу его.</p>
   <p>— Иди, милок.</p>
   <p>У входа в «Яму» по воскресному дню толпился народ. Очередь заворачивала за угол на начало Столешникова. Но Ельцов уже знал секретный ход. Он вошел под арку, миновал гору пустых ящиков, открыл дверь, обитую жестью, и спустился по ступенькам.</p>
   <p>— Ты куда? — возник на его пути человек в грязной белой куртке.</p>
   <p>— К своим.</p>
   <p>— Кто свои-то?</p>
   <p>— Голубев Валька, Тарас…</p>
   <p>— Иди.</p>
   <p>В зале, как всегда, пахло кислым пивом и табаком. Гул встретил его. Словно собралась толпа покачать права с лагерной администрацией.</p>
   <p>— Юрка, здорово!</p>
   <p>Навстречу ему шел веселый и добродушный актер Валька Голубев.</p>
   <p>— Привет, Валя.</p>
   <p>— Ты к нам?</p>
   <p>— Я Золотого ищу. Ты его знаешь?</p>
   <p>— Естественно.</p>
   <p>— Он здесь?</p>
   <p>— Вон! — Валька кивнул на столик в углу. За ним сидели трое. — С Усковым и Смолиным в железку заряжает.</p>
   <p>Ельцов знал Володю Ускова и Гену Смолина. С ними сидел человек в дорогом светлом костюме.</p>
   <p>— Пошли к нам, пока они не отыграют.</p>
   <p>И это была правда, беспокоить человека во время игры, особенно такой серьезной, как железка, не полагалось.</p>
   <p>За крайним столом за бутафорской колонной сидела вся развеселая компания. Видимо, с деньгами было туговато, судя по пиву и соленой рыбе.</p>
   <p>Ельцова встретили добро и весело.</p>
   <p>— Что, ребята, с бабками хреново? — улыбнулся Юра, пожимая руки.</p>
   <p>— Полный завал, — скорбно ответил карикатурист Джангир.</p>
   <p>— Кто у нас?</p>
   <p>— Китаец.</p>
   <p>Ельцов махнул, и возник плосколицый официант.</p>
   <p>Через несколько минут стол ломился от пива и закусок. Ельцов с удовольствием сделал первый большой глоток. Пиво было прохладным и свежим. Он взял купатину, покрытую жиром, разрезал ее. Как ни странно, грузинские колбаски были сочными и вкусными.</p>
   <p>К столу подошли Усков и Смолин.</p>
   <p>— Ну что, — спросил их Джангир, — угадали?</p>
   <p>— У него угадаешь, — мрачно ответил Смолин. Сел к столу, взял кружку пива. — Это они тебя распрягли?</p>
   <p>Ельцов засмеялся. Он поймал тяжелый взгляд Ускова. Тот тянул пиво и смотрел на него злыми, скошенными к мясистому носу глазами.</p>
   <p>«Наверняка колеса глотает», — подумал Ельцов.</p>
   <p>Этот человек вызывал в нем неосознанное чувство брезгливости. Его ужимки, блатная феня, нож-выкидуха, которым он пугал пацанов, рассказы о лагерных подвигах напоминали плохой кинофильм об уголовниках.</p>
   <p>Усков допил пиво, со стуком поставил кружку на стол.</p>
   <p>— За водкой послал? — Он через стол наклонился к Ельцову.</p>
   <p>— А тебе какое дело?</p>
   <p>— Тише, сука, когда я говорю, — знаменитый нож-выкидуха повис над столом, — я тебя запороть могу.</p>
   <p>Ельцов схватил его за руку, сжал, увидел, как побледнело от боли лицо Ускова. Весь стол с интересом следил за развитием конфликта. Нож с грохотом упал на стол.</p>
   <p>— Пусти, пусти… — прохрипел Усков.</p>
   <p>Ельцов разжал руку и оттолкнул его.</p>
   <p>— Куда лезешь, приблатненный? Не хочу ребятам кайф ломать, а то я тебя бы…</p>
   <p>Но тут принесли водку. Ельцов посмотрел в сторону стола, за которым сидел Золотой. Тот остался один.</p>
   <p>— Ребята, мне с человеком парой слов перекинуться надо.</p>
   <p>Он встал и подошел к столу.</p>
   <p>— Добрый день.</p>
   <p>— Добрый.</p>
   <p>За столом сидел человек с чеканным худым лицом, светлыми волосами, расчесанными на пробор. Типичная прическа московских пижонов пятидесятых годов. На нем был легкий серый пиджак и голубая рубашка на трех пуговицах, на пальце левой руки перстень с агатовой печаткой.</p>
   <p>— Хотите сыграть? — улыбнулся Золотой.</p>
   <p>— Да нет, я к вам с приветом от Петро.</p>
   <p>Золотой прищурился, достал из кармана зеленую пачку венгерских сигарет «Кошут», закурил.</p>
   <p>— Садись.</p>
   <p>Ельцов сел.</p>
   <p>— Значит, ты — Юра Боксер.</p>
   <p>— А почему Боксер?</p>
   <p>— Такая у тебя теперь кликуха, одна на всю жизнь. Я маляву от Петро получил. Ты пришел на зону честным фраером, жил по закону и откинулся, как настоящий бродяга. Мои кенты к тебе со всем уважением. Выпьешь?</p>
   <p>— Не хочу ханку жрать.</p>
   <p>— А зачем ханку? Мы с тобой хорошего пива выпьем. Хочешь чешского?</p>
   <p>— Конечно.</p>
   <p>— Вот и поладили. — Золотой щелкнул пальцами.</p>
   <p>Подскочил официант.</p>
   <p>— Что прикажете?</p>
   <p>— Пива чешского. Какое сегодня есть?</p>
   <p>— «Праздрой» свежий.</p>
   <p>— Давай «Праздрой» и воблы штуки четыре разделай.</p>
   <p>— Сделаем в лучшем виде.</p>
   <p>— Вот, значит, как, — засмеялся Ельцов, — а я думал, компания здесь все держит.</p>
   <p>— Они держат то, что им дают, — спокойно ответил Золотой. — Прописался?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Работа?</p>
   <p>— Порядок.</p>
   <p>— Где, если не секрет?</p>
   <p>— Да какой же от кента Петро секрет может быть. В спортивной школе «Боевые перчатки» тренером.</p>
   <p>— Хорошее дело.</p>
   <p>Официант приволок пиво и воблу. Пена в кружках стояла, словно ватная.</p>
   <p>— Ну, за тех, кто там! — Золотой наполовину осушил кружку. — Тебе, Боксер, Петро говорил, что со мной, как с врачом-венерологом, надо правду говорить?</p>
   <p>— Предупреждал.</p>
   <p>— Тогда говори, что надо.</p>
   <p>— Я, Золотой, тебе привет принес еще от одного кента.</p>
   <p>Золотой молчал, вопросов не задавал, ждал, когда Ельцов сам скажет.</p>
   <p>— От Махаона я с приветом. Просил пожелать тебе долгих лет и фарта.</p>
   <p>Лицо Золотого стало каменным, он спокойно и холодно смотрел на Ельцова. Юра выдержал его взгляд, не отвел глаза. Он не боялся Золотого, мог убить его одним ударом правой, а все блатные примочки он выучил еще в Бутырке, когда сидел под следствием.</p>
   <p>— Где же ты, Боксер, нашел Махаона? Что-то понтишь ты. Не с той масти ходить начал.</p>
   <p>— Я, конечно, по блатной жизни не в таком авторитете, как ты, Золотой, но на понт никого не беру и фуфель не втюхиваю. Вот… — Ельцов достал из кармана листок. — Тебе малява от Махаона.</p>
   <p>Золотой взял бумажку. Недоверчиво, с опаской. Прочел, усмехнулся.</p>
   <p>— Значит, партизанит кент. А мне говорили, что он вместе с Жорой Ереванским деревянный бушлат надел. Значит, туфта?</p>
   <p>— Вроде того.</p>
   <p>— Махаон пишет, что ты мне все на словах передашь. Тогда пошли отсюда. Здесь мусорская помойка. Ссученных много. Ты с ребятами, — он кивнул в сторону стола, где сидела компания во главе с Валькой Голубевым, — кентуешься?</p>
   <p>— Дружим.</p>
   <p>— Они люди правильные, живут по своему закону, к нам не лезут. Пошли.</p>
   <p>Золотой встал.</p>
   <p>— Подожди, я с ребятами попрощаюсь.</p>
   <p>Юра подошел к столу:</p>
   <p>— Счастливо погулять, пацаны. Дело у меня, уйти надо.</p>
   <p>— Жаль, что уходишь, — сказал Голубев, — а то посидели бы неплохо.</p>
   <p>— Скоро увидимся. — Юрий махнул рукой и пошел к выходу, догоняя Золотого.</p>
   <p>Они вышли из бара на улицу, залитую солнцем. Золотой оглянулся, не потерялся ли его новый знакомец, и зашагал к Столешникову, у мехового ателье свернул во двор. Здесь среди старых трехэтажных домов росли чудом уцелевшие деревья и кусты акации. Под развесистым дубом стояла одинокая лавочка. Здесь пили, прятались от жен, играли в железку. Здесь коротали время перед открытием «Ямы», сюда шли, когда она закрывалась.</p>
   <p>Золотой сел на лавку, достал пачку «Филип Моррис», протянул Ельцову:</p>
   <p>— Угощайся.</p>
   <p>Юра взял сигарету, посмотрел на двойной угольный фильтр. Такие продаются только в «Березке» на сертификаты серии «Д». Пижоном оказался известный московский вор. Большим пижоном.</p>
   <p>— Ну вот, — Витя Золотой затянулся глубоко, выпустил тугую струю ароматного дыма, — теперь говори все, как есть.</p>
   <p>Шумел за домами Столешников, из окна соседнего дома радио восторженно вещало об успехах космонавтов, стучал где-то компрессор дорожников, день уходил.</p>
   <p>Ни разу Золотой не перебил его, не задал ни одного вопроса, сидел тихо и смолил американское курево.</p>
   <p>— Я тебя понял. Ответ сейчас дать не могу. Но на меня можешь рассчитывать. Давай прощаться, мне с солидными людьми встретиться надо.</p>
   <p>Они попрощались. Пожали руки и разошлись.</p>
   <empty-line/>
   <p>Ельцов-старший ушел из дому в десять, когда Юрий еще спал. Игорь Дмитриевич не стал его будить. Сегодня он должен был встретиться с двумя людьми. Все эти дни он через друзей, оставшихся в милиции, узнавал о генерале Болдыреве. Выяснить удалось немного. Болдырев числился в орг инспекторском управлении министерства на должности старшего инспектора МВД по особо важным поручениям. У него была группа сотрудников.</p>
   <p>Болдырев именно числился, а не служил, так как начальнику управления не подчинялся, выполнял особые задания руководства. Какие — никто толком не знал, но начальник отдела «А» МУРа, который при Ельцове был простым опером и считал полковника своим учителем, рассказал любопытные вещи. Агентура, обычная и камерная, сообщала ему о разгонщиках с милицейскими удостоверениями.</p>
   <p>Он даже показал одно донесение камерной разработки, в котором источник, занимающийся совсем иным объектом, приводил разговор бывшего замдиректора ломбарда. У этого человека были изъяты крупные ценности во время обыска, а сам он для допроса был доставлен на Советскую площадь, где под вывеской Московского городского штаба народных дружин сидела какая-то группа, которая его долго допрашивала. В основном интересовались знакомыми, располагающими большими ювелирными ценностями.</p>
   <p>В трех комнатах на Советской площади сидели люди, подчиненные непосредственно генералу Болдыреву.</p>
   <p>О самом генерале Ельцов узнал от своего приятеля, бывшего начальника МУРа Володи Корнеева — он теперь работал в Главном управлении уголовного розыска. Болдырева вытащил из Реутова всесильный помощник министра Щелокова. Он сразу же был посажен на генеральскую должность.</p>
   <p>— Ты же знаешь, Игорь, — сказал Корнеев, — у нас лезть в чужие дела не принято, но одно скажу: ни о каких результатах его группы в министерстве ничего не известно. Слухи ходят самые фантастические. Живет он хорошо. Лучше любого нашего генерала. Связи огромные. Каждую субботу парится в бане с очень большими людьми. Темный он человек, Игорь, очень темный. Ты помнишь дело Веретенникова?</p>
   <p>Как он мог забыть это странное, непонятное дело, из-за которого ему почти на два года задержали присвоение очередного звания.</p>
   <subtitle><emphasis><strong>РЕТРО, 1949 ГОД</strong></emphasis></subtitle>
   <p>Был тогда Ельцов еще майором. Утром его вызвал начальник МУРа:</p>
   <p>— Ограбили квартиру балерины Гельцер, поезжай в отделение, ознакомься с документами и начинай работать. Дело деликатное. Гельцер бывает на всех кремлевских приемах. До ноябрьских праздников осталось двадцать дней, уложись в этот срок.</p>
   <p>Кража эта показалась Ельцову странной. Вор проник в квартиру, открыв входную дверь, все три сложных замка. Эксперты, изучившие их, не нашли никаких видимых повреждений и царапин. Значит, дверь открывали «родными» ключами. Вор шел явно по наводке. Он точно знал, где лежат драгоценности. Секретер красного дерева — там балерина хранила свои бриллианты, кстати огромной цены, особенно диадема, подаренная ей президентом Франции, — также был открыт ключом. Никаких повреждений на полированной поверхности секретера обнаружено не было. Вор взял драгоценности, шубу из чернобурых лис, норковый палантин и соболью накидку.</p>
   <p>Балерина отдала сыщикам несколько фотографий, на которых четко были видны некоторые украшения. Все обстоятельства указывали на человека, близкого к семье балерины. Ельцов приказал операм трясти всех знакомых артистки, а сам решил заняться отработкой мехового следа.</p>
   <p>И тут ему пошла масть. Вечером, в шестом часу, позвонил Семен Аркадьевич Ревзон, директор комиссионки на Сретенке:</p>
   <p>— Игорь Дмитриевич, знаю всю сложность вашей работы, загруженность, но лучше бы вы подъехали ко мне.</p>
   <p>— А вы намекните, Семен Аркадьевич, о чем разговор пойдет. Скажите эзоповым языком.</p>
   <p>— О зверушках посоветоваться с вами хочу, о небольших таких, в вольерах они сидят.</p>
   <p>— О чернобурках?</p>
   <p>— Именно, — обрадовался Ревзон.</p>
   <p>— Еду.</p>
   <p>Семен Аркадьевич Ревзон два года назад попал в беду. На него попер вернувшийся из Дорлага гоп-стопник Борька Чумаков по кличке Чума. Из приблатненных сретенских пацанов он сколотил шайку, и они начали запугивать торгашей, беря с них дань.</p>
   <p>Директор комиссионки, по прикидкам Борьки, был, конечно, миллионером, поэтому шпана объявила ему сумму в пятьдесят тысяч, иначе пообещали переломать ноги, а дачу сжечь.</p>
   <p>Вот с этой бедой и прибежал Ревзон к Ельцову, с которым пару раз встречался в квартире смешной инженю из детского театра. Майор выслушал перепуганного коммерсанта и поехал к Чуме, которого по роду службы знал как облупленного.</p>
   <p>Дверь в квартиру гражданина Чумакова была открыта, Борька сидел на кухне, ел селедку с картошкой и запивал пивом. Ельцов явился ему, словно тень отца Гамлета из бессмертного творения Шекспира. Майор вошел в кухню, схватил Чумакова за волосы и, пригнув голову, поводил лицом по тарелке с селедкой, потом скрутил ему ухо и вывел во двор, где собралась вся его кодла, и при всех набил ему рожу.</p>
   <p>Уходя, сказал:</p>
   <p>— Если еще раз услышу о ваших художествах, всем ноги переломаю, а потом посажу.</p>
   <p>Потом он узнал, что Чумаков от позора уехал в Калинин к сестре, а его приблатненная братва рассыпалась. Ревзон с той поры считал Ельцова своим спасителем и всячески старался угодить ему.</p>
   <p>Семен Аркадьевич ждал его у входа в магазин. Он привел опасного гостя в свой кабинет, открыл шкаф и вытащил черно-бурую шубу.</p>
   <p>— Вот, Игорь Дмитриевич, продал мне ее один человек за полцены. Вещь хорошая, я взял, подумал, поставлю ее на комиссию, продам, наживу немного.</p>
   <p>— Это сколько же «немного» получится, Семен Аркадьевич?</p>
   <p>— Тысячи две, может, три.</p>
   <p>— Так почему не стали продавать?</p>
   <p>— Из-за подкладки.</p>
   <p>— А что в ней особенного?</p>
   <p>— В самом неприметном месте есть монограмма.</p>
   <p>— А ну-ка, покажите.</p>
   <p>Ревзон расстелил шубу на столе, распахнул ее и чуть вывернул рукав. Две вытертые от времени, вышитые золотом буквы — Е и Г — отчетливо просматривались на подкладке.</p>
   <p>— Шубка-то краденая, Семен Аркадьевич, придется мне ее изъять.</p>
   <p>— Я как чувствовал, как чувствовал, поэтому сразу деньги не отдал и вам позвонил.</p>
   <p>— Когда вы должны передать деньги?</p>
   <p>— Сегодня в семь у Бороды.</p>
   <p>— В ресторане ВТО?</p>
   <p>— Именно так.</p>
   <p>— Кому?</p>
   <p>— Павлу Сергеевичу Веретенникову, бывает там такой театральный деятель.</p>
   <p>— А вы часто бываете в этом ресторане?</p>
   <p>— Завсегдатай, — с гордостью ответил Ревзон.</p>
   <p>— Давно ли там этот Веретенников появился?</p>
   <p>— Да больше года. Его все знают, человек он широкий. Любовница у него актриса Мелентьева.</p>
   <p>— Серьезный господин. А адреса или телефона его не знаете?</p>
   <p>— Да он у Мелентьевой живет на Малой Бронной. Что мне делать, Игорь Дмитриевич?</p>
   <p>— А ничего особенного. Берите деньги и в ресторан. Как их передадите, сразу исчезайте.</p>
   <p>— Простите, Игорь Дмитриевич, а деньги? Сумма-то немалая.</p>
   <p>— Деньги получите после окончания следствия. Все до копейки. Мы их задокументируем, дадим вам расписку. А пока, Семен Аркадьевич, чтобы не дай бог вас за скупку краденого не привлекли, садитесь и пишите на мое имя обо всем, что рассказали.</p>
   <p>…Зал ресторана перекрыли плотно. Лучшие муровские опера расселись за разными столиками. Ельцов наблюдал за Ревзоном, у этого человека был подлинный талант агента.</p>
   <p>Он сидел за столиком у окна в конце зала, шутил с официанткой, весело пикировался со знакомыми за соседним столом. Вдруг он откинулся на спинку стула, вытащил носовой платок и вытер лысину. Это был условный знак.</p>
   <p>В зал вошел высокий, барственного вида человек, одетый в прекрасно сшитый костюм из синей жатки. Он дружески поздоровался с директором ресторана, которого вся театральная и гулявая Москва звала Борода из-за смоляной кинжальной бороды, раскланивался со знакомыми.</p>
   <p>Ревзон замахал Веретенникову рукой, и тот сел за его стол. Семен Аркадьевич налил ему рюмку коньяка, они выпили. Ревзон положил на стол завернутую в плотную бумагу пачку денег. Павел Сергеевич, не считая, спрятал ее в боковой карман пиджака.</p>
   <p>Как было оговорено, к их столу подошла официантка:</p>
   <p>— Семен Аркадьевич, не знаю, как вас и просить об этом…</p>
   <p>— Что такое?</p>
   <p>— Так неудобно…</p>
   <p>— Да говорите, моя дорогая.</p>
   <p>— Шубку мне котиковую принесли, а я не знаю, сколько она стоит на самом деле.</p>
   <p>— Где шубка-то? — Ревзон встал.</p>
   <p>— На втором этаже.</p>
   <p>— Пойдемте, скажу вам всю правду.</p>
   <p>— Вот спасибо.</p>
   <p>— Я скоренько, — обратился он к Веретенникову и вышел вместе с хорошенькой официанткой.</p>
   <p>Веретенников налил себе коньяка, уселся удобно. Ельцов подошел к нему сзади и положил руку на плечо:</p>
   <p>— Не дергайся, падла, уголовный розыск, руки на стол.</p>
   <p>После того как в МУР привезли заплаканную Мелентьеву и изъятые палантин и норковую шубу, Веретенников сказал:</p>
   <p>— Ни о каких бриллиантах ничего не знаю. Все три шубы купил с рук, возле меховой комиссионки в Столешниковом, у усатого человека в черном кожаном пальто и кепке-букле. Больше мне сказать нечего.</p>
   <p>— Отправьте его в камеру, пусть подумает, — распорядился Ельцов и пошел в другой кабинет, где навзрыд рыдала звезда московской сцены.</p>
   <p>— Надежда Николаевна, — Ельцов присел на край стола, закурил папиросу, — мы с вами должны найти выход из этой трагической ситуации. Я, милая моя, верю, что к краже шуб у народной артистки СССР Екатерины Гельцер вы не имеете никакого отношения. Но, выходит, в вашем доме хранилось краденое, а это уголовно наказуемо.</p>
   <p>— Я не знаю… не знаю я… — с интонацией Катюши Масловой произнесла актриса.</p>
   <p>— Я вам верю, но поверит ли следствие и суд, вот в чем вопрос. Давайте сделаем так: вы нам скоренько поведайте, куда Веретенников дел бриллианты, а я гарантирую, что вы пойдете как свидетель. Более того, ни в театре, ни ваши друзья ничего не узнают.</p>
   <p>— Это правда? — внезапно звучным голосом спросила актриса. Слезы на ее лице мгновенно высохли.</p>
   <p>— Конечно, правда. Зачем нам, людям, поставленным государством на защиту граждан, преследовать любимицу московских зрителей? Но вы должны нам помочь.</p>
   <p>— Что я могу сделать? — Актриса достала из сумочки пудреницу, провела пуховкой по лицу.</p>
   <p>— Где бриллианты, моя хорошая?</p>
   <p>— У меня их нет, Веретенников отвез все к ювелиру.</p>
   <p>— Кому?</p>
   <p>— Мохову Анатолию Васильевичу. Он в Столешниковом живет.</p>
   <p>— Вот и спасибо. А теперь вас домой проводят. Валерьяночки выпейте и поспите.</p>
   <p>Мохова Ельцов знал хорошо. Темный человек, темный и неуязвимый. Несколько раз МУР и ОБХСС пытались привлечь его к ответственности за бриллиантовые дела, и каждый раз какие-то неведомые, но могущественные покровители отмазывали его. Взять Мохова можно было только на краденых вещах.</p>
   <p>Они подъехали к его дому около полуночи. Несмотря на позднее время, в Столешниковом толкался народ. В это время в переулке было всегда людно и весело. Встречались знакомые, назначались свидания.</p>
   <p>У комиссионки оперативники свернули под арку и подошли к пятиэтажному дому в глубине двора. Окна в квартире Мохова светились ярко и празднично.</p>
   <p>На дверях подъезда сохранилась еще табличка с номерами квартир и фамилиями жильцов. Мохов жил в 8-й, а под ним в квартире 6 некий Серков Л. Г.</p>
   <p>Ельцов прочитал список жильцов и сказал оперу:</p>
   <p>— Вы на некоторое время станете гражданином Серковым Л. Г.</p>
   <p>— Понял вас, Игорь Дмитриевич, — засмеялся опер, — я уже Литваком на Тишинке был.</p>
   <p>— Значит, такая ваша судьба.</p>
   <p>Опер надавил на кнопку звонка. Послышались шаги, и недовольный голос за дверью спросил:</p>
   <p>— Кто там, в такую поздноту?</p>
   <p>— Анатолий Васильевич, вы уж простите меня, — плаксиво засуетился оперативник, — у меня в ванной потолок протек.</p>
   <p>— Как это?</p>
   <p>— Наверно, у вас труба лопнула. Квартиру заливает.</p>
   <p>— Подождите, я посмотрю.</p>
   <p>Несколько минут в квартире было тихо. Потом снова послышался голос хозяина:</p>
   <p>— У меня все сухо.</p>
   <p>— Может быть, вместе посмотрим, я хоть трубу перекрою, а то за ночь всю квартиру зальет.</p>
   <p>— А вы умеете? Впрочем, что я спрашиваю, вы же инженер. Послышалось щелканье отпираемых замков. Дверь приоткрылась.</p>
   <p>Ельцов толкнул створку, шагнул в переднюю:</p>
   <p>— МУР, Анатолий Васильевич.</p>
   <p>Высокий седой человек в теплых домашних брюках и бархатной куртке, прищурившись, глядел на Ельцова:</p>
   <p>— Значит, Игорь Дмитриевич, вы меня ночью побеспокоили. Видимо, у вас и ордерок есть?</p>
   <p>— Есть. Ордерок есть на обыск в вашей квартире, так что предлагаю добровольно выдать ценности, которые вам передал Веретенников.</p>
   <p>— А почему вы думаете, что он мне что-то передал?</p>
   <p>— Опираясь на его показания, Анатолий Васильевич. — И обратился к оперативнику: — Зови понятых.</p>
   <p>— Не надо, — резко сказал Мохов.</p>
   <p>— Чего не надо?</p>
   <p>— Понятых.</p>
   <p>— Почему?</p>
   <p>— Я готов добровольно передать ценности, которые мне принесли для оценки.</p>
   <p>— Вот и ладушки. Я всегда считал вас умным человеком. Только вам придется проехать с нами на Петровку и все задокументировать.</p>
   <p>— Хорошо, я только оденусь.</p>
   <p>Мохов пошел в комнату, за ним оперативник.</p>
   <p>Пока хозяин собирался, Ельцов обошел квартиру. Мохов жил в двух комнатах, третья была приспособлена под мастерскую.</p>
   <p>— Так где же ценности? — обернулся Ельцов к Мохову.</p>
   <p>Ювелир подошел к сейфу с затейливыми узорами на дверце и сказал:</p>
   <p>— Выйти я вас просить не могу, но хотя бы отвернитесь.</p>
   <p>Ельцов засмеялся и отошел к окну.</p>
   <p>За его спиной куранты сейфа сыграли «Коль славен наш Господь». Потом крышка захлопнулась. Ельцов повернулся. Мохов поставил на стол серебряную шкатулку редкой красоты, усыпанную красными, сиреневыми и голубыми камнями. Ельцов открыл шкатулку, в свете люстры драгоценные камни заиграли дьявольским светом.</p>
   <p>— Нравится? — поинтересовался за его спиной голосом змея-искусителя Мохов.</p>
   <p>— Красиво.</p>
   <p>— И только? — ахнул ювелир. — Когда Веретенников принес их мне на оценку…</p>
   <p>Он не успел договорить, в прихожей раздался звонок.</p>
   <p>— Поздно гостей принимаете, Анатолий Васильевич. — Ельцов достал пистолет.</p>
   <p>В комнату заглянул оперативник.</p>
   <p>— Впустить?</p>
   <p>— И сразу к стене.</p>
   <p>Открыли дверь.</p>
   <p>В квартиру вошел невысокий человек в коричневом ратиновом пальто с бобровым воротником и пыжиковой шапке.</p>
   <p>— Уголовный розыск, — отчеканил опер, — попрошу документы.</p>
   <p>— Ты что? — рявкнул гость. — С ума сошел? — Говорил он с легким кавказским акцентом. — Я полковник МГБ Нагиев.</p>
   <p>— Документы.</p>
   <p>Нагиев не спеша расстегнул пальто, в прихожей резко запахло одеколоном «Шипр», вынул из нагрудного кармана красную сафьяновую книжечку с гербом и буквами МГБ.</p>
   <p>— Ты знаешь, кто я?</p>
   <p>— Сейчас узнаем. — В прихожую вышел Ельцов с ларцом в руках.</p>
   <p>Полковник впился взглядом в шкатулку, словно хотел ее сожрать.</p>
   <p>«Видел он ее, — догадался Ельцов, — наверняка видел». Он передал ценности оперативнику, взял удостоверение.</p>
   <p>— Значит, вы полковник Нагиев Исса Магомедович, а я замнач отдела МУРа майор Ельцов.</p>
   <p>— Слушай, ты что здесь делаешь, а? — Полковник засунул руки в карманы брюк. — Что тебе надо, а?</p>
   <p>— Я провожу выемку ценностей, украденных у народной артистки СССР Екатерины Гельцер.</p>
   <p>— Ты знаешь, кто я?</p>
   <p>— Вы полковник Нагиев.</p>
   <p>— Я начальник секретариата заместителя министра госбезопасности Кобулова. Немедленно вон отсюда, слышал, майор, а не то в момент старшиной станешь.</p>
   <p>Возможно, будь он один, Ельцов плюнул бы на все и ушел, тем более, он знал, что значит связаться с людьми одного из братьев Кобуловых, о которых в Москве ходила мрачная слава.</p>
   <p>Но он был со своими людьми, и уйти, послушавшись этого коротышку, — значит навсегда потерять уважение подчиненных.</p>
   <p>— А вы, товарищ полковник, на меня не орите. Не надо. Я сюда не водку пить приехал, а исполнять свой служебный долг. И я его исполню независимо от того, нравится вам это или нет, — резко сказал Ельцов. — Вам прекрасно известно, что согласно инструкции МГБ СССР я обязан вас задержать и отправить на Петровку, а позже, если вы, конечно, не соучастник, отпустить вас и направить рапорт на имя высшего начальника.</p>
   <p>— Ты мне грозишь?! — фальцетом выкрикнул Нагиев.</p>
   <p>— Нет. Я дело свое делаю, попрошу сдать оружие и документы.</p>
   <p>Конечно, на Петровке полковника сразу отпустили, он даже объяснения не написал. Только успели оформить изъятые ценности, допросили Мохова, идеально оформили все документы, как Ельцову позвонил порученец начальника:</p>
   <p>— Игорь Дмитриевич, срочно к комиссару, в форме.</p>
   <p>Ельцов быстро переоделся и зашагал к начальству.</p>
   <p>Порученец Овчинникова, лейтенант Коля Сергеев, сочувственно замотал головой, одернув китель, приоткрыл дверь и доложил бесстрастно:</p>
   <p>— Майор Ельцов прибыл.</p>
   <p>За столом начальника МУРа сидел брюхатый генерал-лейтенант в форме МГБ. Ельцов сразу узнал его оплывшую морду. Это был замминистра госбезопасности Богдан Кобулов.</p>
   <p>— Товарищ заместитель министра… — начал Ельцов.</p>
   <p>— Ты што? А? — стукнул генерал волосатым кулаком по столешнице. — Ты кого арестовать хотел? А? Овчинников, — Кобулов повернул голову к стоявшему у окна комиссару, — где ты такие кадры откапываешь?</p>
   <p>— Товарищ заместитель министра, майор Ельцов фронтовик, один из лучших оперативных работников МУРа, вы сами за ликвидацию бандгруппы Парамонова вручали ему орден «Знак Почета».</p>
   <p>— То-то мне его рожа знакома. — Кобулов достал «Казбек», закурил. — Ну? — повернул он голову к Ельцову.</p>
   <p>На стойке воротника висели жирные брыли, поэтому генерал не двигал шеей, а поворачивался всем корпусом.</p>
   <p>— Ну? — повторил он.</p>
   <p>— Товарищ генерал-лейтенант, мы проводили изъятие ценностей, похищенных у народной артистки СССР Екатерины Васильевны Гельцер, у гражданина Мохова.</p>
   <p>— Кража ценностей доказана, Овчинников?</p>
   <p>— Так точно, преступник задержан.</p>
   <p>— Дальше.</p>
   <p>— Во время оперативных действий в квартиру пришел полковник Нагиев. Он не представился, стал угрожать нам вашим именем, требовать, чтобы мы нарушили закон. Я посчитал, что этот гражданин имеет цель скомпрометировать вас, товарищ генерал, и задержал его для выяснения.</p>
   <p>— Как это «скомпрометировать»? — рявкнул Кобулов.</p>
   <p>— Он сразу же стал угрожать нам, пытался защитить задержанного, все это он выдавал за ваше распоряжение.</p>
   <p>Генерал расстегнул крючки на воротнике кителя, достал новую папиросу, но не закурил, а начал вертеть ее в руках. Его короткие, покрытые волосами пальцы смяли папиросу. Он достал новую, прикурил. Черные глаза из-под оплывших век смотрели на Ельцова угрожающе и зло.</p>
   <p>— Сколько вас было у Мохова?</p>
   <p>— В квартире, товарищ генерал?</p>
   <p>— Нет, в сортире, — хохотнул Кобулов.</p>
   <p>— Четверо, товарищ генерал.</p>
   <p>— Рапорта где?</p>
   <p>— В деле, товарищ генерал.</p>
   <p>Кобулов открыл папку, достал рапорта, пробежал их глазами.</p>
   <p>— Ишь ты! Сговорились, а?</p>
   <p>— Никак нет, товарищ генерал.</p>
   <p>Кобулов порвал рапорта, бросил их в корзину.</p>
   <p>— Где ценности и задержанные?</p>
   <p>— Ценности в сейфе, товарищ Гельцер приглашена для опознания, задержанные в КПЗ.</p>
   <p>— Ценности старухе верните, а задержанных я заберу. У нас к ним есть свои претензии. А ты, майор, иди служи дальше. Ты аттестован по МГБ или милиции?</p>
   <p>— Майор милиции, товарищ генерал.</p>
   <p>— Ладно, иди, молодец, быстро кражу поднял. А про Нагиева забудь и людям своим скажи об этом.</p>
   <p>Но на этом все не закончилось. Мохова нашли отравившимся в своей квартире. Как ни старались оперативники, ничего в ней не обнаружили. Труп Веретенникова объявился в лесу под Коломной, когда стаял снег. Такие находки в милиции называют подснежниками.</p>
   <p>Актрису Мелентьеву сбила насмерть неизвестная машина, прямо у входа в Театр драмы.</p>
   <p>А в пятьдесят пятом, когда Ельцов уже стал подполковником и замначальника МУРа, он на Даунгеровке заловил налетчика-мокрушника Никанорова. Деваться Никанорову было некуда, на нем висело четыре убийства, совершенные с особой жестокостью, и он понимал, что его все равно прислонят к стенке. Поэтому и признался, что на квартиры богатых людей, имевших дорогие вещи, его наводил полковник Нагиев.</p>
   <p>Никаноров и еще двое переодевались в форму МГБ в конспиративной квартире на улице Воровского, там же Нагиев давал им эмгэбэшные документы. Они приходили с ордером на арест и обыск, изымали ценности, а хозяев вывозили в песчаный карьер и расстреливали.</p>
   <p>Потом, на конспиративной квартире, Нагиев забирал все драгоценности, а остальное барахло — меха, отрезы, пальто и костюмы — они делили между собой.</p>
   <p>Драгоценности уходили на самый верх, начальству.</p>
   <p>Трупы из карьера забирал старшина из МГБ и отвозил в крематорий.</p>
   <p>Ельцов задокументировал рассказ Никанорова, а потом начальник Главного управления уголовного розыска сказал ему:</p>
   <p>— Ты, Ельцов, сыщик классный, но об этом забудь, не наше это дело. Рапорт твой я в КГБ отправил, пусть чекисты со своими разбираются.</p>
   <p>Потом следователь из военной прокуратуры, который вел дело Нагиева, рассказал ему, как братья Кобуловы вербовали уголовников, и те по их наводке грабили и убивали людей, прикрываясь удостоверением МГБ.</p>
   <empty-line/>
   <p>Все это Игорь Дмитриевич вспомнил, пока ехал от дома до Трубной площади. Он пристроил машину на стоянке, рядом с Домом политпросвещения, вылез, огляделся. Город словно качался в утреннем мареве. Солнце еще не начало припекать, было по-утреннему ласковым. Свет его подновил облупленные стены старых домов, залил золотом бульвар.</p>
   <p>Нет, не зря сегодня он вспомнил старую историю. Не зря. Все повторяется и будет повторяться, потому что алчность бессмертна. Конечно, Болдырев — это сегодняшний Нагиев. И работает он на людей крутых и сановных. Иначе кто бы разрешил ему создавать под эгидой МВД специальную группу.</p>
   <p>Игорь Дмитриевич вошел под арку дома и едва увернулся от несущегося на велосипеде пацана лет десяти. Он успел только заметить азартно вытаращенные глаза и закушенную губу юного гонщика. Пролетел велосипедист и скрылся за углом, и Ельцов позавидовал ему. Счастливому и радостному в это отличное летнее утро.</p>
   <p>В подъезде дома, где жил Кретов, пахло залежавшимся сукном, нафталином и бумажной трухой. Лифт работал, и, как ни странно, стены его были без наскальной живописи.</p>
   <p>Ельцов поднялся на четвертый этаж, взглянул на номер квартиры и нажал кнопку звонка. Тихо. Ни звука.</p>
   <p>Тогда он постучал кулаком в дверь и прислушался. Заливисто затявкала собака, потом послышались тяжелые шаги.</p>
   <p>— Кто? — спросил хриплый голос за дверью.</p>
   <p>— Свои, Витя, свои.</p>
   <p>Скрипнул замок, и распахнулась дверь. На пороге стояло некое подобие человека, в синих семейных трусах, грязной майке, с разбитым опухшим лицом.</p>
   <p>— Вы Кретов?</p>
   <p>— Я, товарищ полковник.</p>
   <p>— Значит, узнал меня?</p>
   <p>— Так точно, вы начальник МУРа полковник Ельцов.</p>
   <p>— Ну что же, тогда можно сразу перейти к делу. Я могу войти?</p>
   <p>— Конечно. Только пойдемте на кухню, у меня в комнатах…</p>
   <p>— Понятно.</p>
   <p>Ельцов прошел на кухню — чистую и прибранную и сел на табуретку, похожую на трехногого паука. Косматый маленький песик подскочил к нему, поставил лапы на его ногу.</p>
   <p>Ельцов наклонился и взял собачку на руки.</p>
   <p>— Ну что, хороший мой? Что?</p>
   <p>Песик преданно заскулил и начал облизывать щеку полковника.</p>
   <p>— Славный у тебя пес, Кретов. Любит тебя?</p>
   <p>— А кому же еще меня любить, товарищ полковник? — Когда заговорили о собаке, голос Кретова стал нежным и мягким.</p>
   <p>— Хорош! — Ельцов внимательно посмотрел на опухшую разбитую рожу Витьки. — Хорош. Такое лицо, братец Кретов, в штанах носить надо. Что, асфальтовая болезнь?</p>
   <p>— Упал я вчера.</p>
   <p>— Ишь, как у тебя руки-то трясутся. С острова Большой Бодун приехал?</p>
   <p>— Было дело.</p>
   <p>— Похмелись, иначе умрешь, не дай бог.</p>
   <p>— Нечем, — жалобно выдохнул Витька.</p>
   <p>— Стакан есть?</p>
   <p>— Конечно.</p>
   <p>— Давай.</p>
   <p>Кретов открыл шкафчик над газовой плитой, вынул из него стакан, поставил на стол.</p>
   <p>Ельцов взял его в руку. На удивление, стакан оказался безукоризненно чистым. И вообще эта прибранная кухня, чистая посуда, незахламленный коридор никак не вязались с внешним видом хозяина.</p>
   <p>Ельцов достал из кармана пиджака фляжку коньяка. Кретов смотрел на нее не верящими своему счастью глазами и шумно сглатывал слюну, двигая кадыком.</p>
   <p>Ельцов налил полный стакан, поставил фляжку на стол.</p>
   <p>— Прими, страдалец.</p>
   <p>У Витьки так тряслись руки, что он не мог поднять стакан. Он подвинул его к себе, наклонился и сделал первый небольшой глоток, откинулся, закрыл глаза. Горло перехватил спазм. Все внутри протестовало, не хотело принимать жгучую жидкость.</p>
   <p>— Ты, братец Кретов, видать, здорово огорчил организм. Не хочет он принимать коньячок-то, — брезгливо сказал Игорь Дмитриевич.</p>
   <p>Наконец кадык на шее Кретова перестал дергаться и он открыл глаза.</p>
   <p>— Ну что, прижилась?</p>
   <p>Витька не ответил, только вздохнул облегченно. Руки немного успокоились, и он взял стакан и выпил остальное. Постепенно лицо его разгладилось, глаза пояснели, голос обрел звучность и покой.</p>
   <p>— Вы извините меня, товарищ полковник, я пойду переоденусь.</p>
   <p>— Валяй, Витя, валяй.</p>
   <p>Послышался шум воды в ванной, потом шлепающие шаги по коридору. Собачка убежала вслед за хозяином, и Ельцов остался один в этой странной кухне.</p>
   <p>Во дворе заиграл аккордеон. Голос его, щемящий и добрый, уверенно выводил забытую мелодию фокстрота «Гольфстрим». Когда-то, очень давно, он танцевал под эту музыку в ресторане «Аврора», и его дружок, лучший ударник Лаце Олах, взрывался внезапно немыслимым брейком и подмигивал ему весело. Он танцевал с барышней по имени Ира. У них тогда только наметился стремительный роман. Господи, как все это было давно. Ира, ресторан «Аврора», ночные московские улицы, по которым он провожал прелестную молодую женщину.</p>
   <p>— Я готов, — сказал за его спиной Кретов.</p>
   <p>Голос его разорвал зыбкую паутину воспоминаний и вернул Игоря Дмитриевича обратно, на кухню странной квартиры. Ельцов посмотрел на Кретова. Тот побрился, надел чистую рубашку, старенькие брюки были аккуратно выглажены. Другой человек вошел на кухню, совсем другой.</p>
   <p>— Я пришел к тебе, братец Кретов, чтобы задать один вопрос и дать совет.</p>
   <p>— Я слушаю, — упавшим голосом ответил Кретов и показал на фляжку с коньяком.</p>
   <p>— Кто вас наводил? — резко, словно выстрел, прозвучал вопрос Ельцова.</p>
   <p>— Я… Да…</p>
   <p>— Смотри мне в глаза! — рявкнул полковник.</p>
   <p>Собачка у ног Витьки испуганно тявкнула.</p>
   <p>— Боюсь я, понимаете… не знаю.</p>
   <p>— Не знаешь или боишься?</p>
   <p>Пауза повисла на кухне. Тяжелая, гнетущая.</p>
   <p>— Зачем вам? — тихо спросил Кретов.</p>
   <p>— Если спрашиваю, значит, надо, Кретов. Надо. Да ты не менжуйся, вспомни, что на пленку наговорил, тебе этого за глаза хватит.</p>
   <p>— Боюсь я, — не сказал, а выдохнул Кретов.</p>
   <p>Ельцов налил ему полстакана.</p>
   <p>— Пей, как солдат перед атакой.</p>
   <p>Кретов выпил, зажмурился, вздохнул облегченно.</p>
   <p>— Кто наводил, Кретов?</p>
   <p>— Макаров, — сказал Витька, словно груз сбросил.</p>
   <p>— Кто это?</p>
   <p>— Ювелир. Он на Горького в доме 6 живет.</p>
   <p>— Ну вот видишь, а ты боялся, — усмехнулся Ельцов. — Теперь мой тебе совет. Кореша твои бывшие, милиционеры-разгонщики, когда их за задницу возьмут, тебя, как свидетеля опасного, замочат и собачку не пожалеют. Понял?</p>
   <p>Витька наклонился, поднял пса, прижал его к груди.</p>
   <p>— Так что же мне теперь делать, товарищ полковник?</p>
   <p>— Вот тебе адрес. Под городом Пено в Калининской области мой товарищ лесничим работает. Я звонил ему, он о тебе знает, даст работу и крышу. Только линяй немедленно. Бери расчет и в понедельник мотай из города. А к Новому году, если захочешь, вернешься. Понял?</p>
   <p>— Спасибо, товарищ полковник.</p>
   <p>— Не за что, не на курорт отправляю. Спасай своего песика.</p>
   <p>Ельцов потрепал собачку по лохматой голове. Встал и ушел.</p>
   <p>Он вышел в колодец двора, поднял голову, посмотрел на окна квартиры Кретова. Тот глядел на него с четвертого этажа. Ельцов повернулся и двинулся к арке.</p>
   <empty-line/>
   <p>Витька Кретов проводил взглядом бывшего начальника МУРа и допил остатки коньяка. Конечно, можно было побежать к Болдыреву и все рассказать, но ведь есть пленка. Прикупил его гад Анохин. Крепко прикупил. Теперь ему деваться некуда. Полковник Ельцов — человек солидный: если сказал, что линять надо, значит, в цвет.</p>
   <p>Не знал Ельцов, что Витьку на той неделе выгнали с работы, он еле-еле уговорил начальство на обтекаемую запись в трудовой книжке: «По собственному желанию». Нажрался он и спал на посту, а проверяющий, сука, застукал. В пятницу он получил расчет, нажрался опять, конечно, но полтинник у него остался.</p>
   <p>Витька быстро собрался, взял Малыша и поехал в Марьину Рощу, на Стрелецкую улицу. Там, в гараже покойного дядьки, стоял новенький «запорожец», который Кретов успел закупить во время службы в группе Болдырева. Ни один человек не знал об этой машине. Ни бывшие коллеги, ни друганы из «Ямы». Не надо было им знать об этом.</p>
   <p>Витька открыл гараж, сел в машину, повернул ключ зажигания. Двигатель заурчал басовито и успокаивающе.</p>
   <p>— Ну что, Малыш, поедем. Там лес, озеро, тебе хорошо будет.</p>
   <p>Витька выжал сцепление, воткнул заднюю передачу и выехал из гаража.</p>
   <empty-line/>
   <p>Игорь Дмитриевич был полностью уверен, что Кретов не побежит к Болдыреву. Он хоть и алкаш, но не дурак. Пленка легла между ним и его бывшими корешами. Не пойдет он к ним. И из Москвы подорвет наверняка. Не за себя бояться будет, а за собачку свою. Она у него и семья, и друзья. Единственное счастье в его испоганенной жизни.</p>
   <p>Теперь Ельцову мог помочь только Гриша Певзнер по кличке Диамант. Бывший его агент, надежный и проверенный, Гриша работал с Ельцовым много лет, человек он был не бедный, поэтому те копейки, которые платили секретным сотрудникам, ему были не нужны, следовательно, никаких проверок агента не было. Когда Игорь Дмитриевич уходил из МУРа, он уничтожил неучтенное оперативное дело Певзнера.</p>
   <p>Григорий Исаевич здорово помог Ельцову в деликатных делах, связанных с золотом и драгоценными камнями. Он давно отошел от дел, правда, иногда шустрил по мелочи, но это скорее была дань устоявшейся привычке спекулянта-ветерана, чем серьезное занятие.</p>
   <p>Семья его уехала в Израиль, а он остался, не смог бросить двух своих кошек. Так Гриша говорил всем, а на самом деле не хотел менять сытую, обеспеченную долгими годами риска старость на неведомую заграничную жизнь. В Москве у него была неплохая квартира на улице Кирова и маленькая дачка в селе Глухове, рядом с Ильинским.</p>
   <p>По субботнему времени дорога была почти пустой, и Ельцов миновал Раздоры, Барвиху, Жуковку, свернул к Ильинскому и въехал в Глухово. Дачку, вернее, маленький одноэтажный бревенчатый домик, плотно зажатый с двух сторон деревянными домами с резными наличниками, нашел сразу.</p>
   <p>Ельцов оставил машину около магазина и пошел пешком. Гриша был дома. Дверь на террасу и окна распахнуты настежь. На пороге сидела пестрая кошка и старательно умывалась.</p>
   <p>— Григорий Исаевич! — крикнул Ельцов. — Григорий Исаевич!</p>
   <p>— Кто меня? — задребезжал Гришин дискант. — Кто?</p>
   <p>Он появился из-за дома с огромной лейкой в руке, прищурился, закрыл ладонью глаза.</p>
   <p>— Батюшки мои, вот нежданный гость. Игорь Дмитриевич, заходите посмотрите мое имение.</p>
   <p>Гриша поставил лейку, вытер ладони о джинсы и с протянутой рукой зашагал к Ельцову.</p>
   <p>— Давненько не виделись, давненько.</p>
   <p>— А ты, Григорий Исаевич, стал сельским жителем.</p>
   <p>— Пойдемте, дорогой полковник, я вам свое богатство покажу.</p>
   <p>Участок был хоть и небольшой, но ухоженный. На грядках крутились поливальные установки, разбрызгивали воду. Солнце преломлялось в брызгах маленькими радугами. Порядок царил на участке.</p>
   <p>— Никогда бы не подумал, Григорий Исаевич, что у вас откроется талант садовода, — сказал с одобрением Ельцов.</p>
   <p>Он оглядел ровные грядки, ухоженные яблони, чистенького загорелого Певзнера и позавидовал ему. Жизни этой спокойной позавидовал, тишине, радости на лице его бывшего агента.</p>
   <p>Гриша Певзнер, садовод и любитель кошек. Прямо анекдот.</p>
   <p>— Пошли в дом, Игорь Дмитриевич, окрошкой угощу, клубничкой своей, кваском домашним.</p>
   <p>Гриша сноровисто накрыл стол на террасе. Окрошка действительно оказалась дивной, квас ягодный бил в нос, куда там шампанское. За едой обменивались незначительными новостями. Хозяин, несмотря на показную радость, был внутренне напряжен. Он точно знал, что не из-за окрошки и кваса приехал к нему бывший начальник МУРа. За чаем с домашним вареньем Гриша наконец спросил Ельцова:</p>
   <p>— Какое дело у вас ко мне, Игорь Дмитриевич?</p>
   <p>— А без дела я заехать не могу?</p>
   <p>— Не в ваших правилах.</p>
   <p>— Это точно. Ты, Григорий Исаевич, ювелира Макарова знаешь?</p>
   <p>— Да кто ж его из деловых не знает? Сволочь редкая. Как говорят блатники — клиент прохладной жизни.</p>
   <p>— Значит, любит на чужом горбу в рай въехать?</p>
   <p>— Не то слово.</p>
   <p>— Ты с ним в каких отношениях?</p>
   <p>— В самых шоколадных, потому что общих дел не было. Ничего не делили. Я ему сбрасывал товар, он давал мне мою цену, и разбегались.</p>
   <p>— Григорий Исаевич, голуба моя, — Ельцов достал трубку, раскурил, — помоги мне.</p>
   <p>— Вам или конторе вашей бывшей?</p>
   <p>— Мне лично, я ведь нынче лицо частное.</p>
   <p>— Частное, — расхохотался Гриша, — милый вы мой, не бывает бывших сыщиков, это не профессия, а судьба.</p>
   <p>— Прав, Григорий Исаевич, прав.</p>
   <p>— Так что сделать надо?</p>
   <p>— Поехать к Макарову, показать фотографию изделия, дать телефон продавца. Конечно, он спросит, почему ты сам не покупаешь. Ответишь: просто, мол, нет у меня таких денег.</p>
   <p>— А что за вещь?</p>
   <p>Ельцов вынул из кармана фотографию, протянул Грише. Тот взял, достал очки, изучил внимательно.</p>
   <p>— Неужели она, Игорь Дмитриевич?</p>
   <p>— Она, она.</p>
   <p>— Да, таких денег у меня нет и не было.</p>
   <p>— Ты с него долю за подвод получи.</p>
   <p>— Это уж будьте уверены, не фраернусь. Вот спасибо, дали и мне заработать. Только не за этим вы, Игорь Дмитриевич, приехали, совсем не за этим. В цвет?</p>
   <p>— Правильно угадал. Не буду скрывать от тебя, мне нужно, чтобы Макаров увидел эту вещь и с хозяином от твоего имени связался. Все. Твоя миссия, дорогой Гриша, на этом кончается. Бояться тебе нечего…</p>
   <p>— А я и не боюсь, — перебил его Гриша, — всех дел-то, вывожу купца на законную сделку. За это с меня никто получить не сможет.</p>
   <p>— Григорий Исаевич, если выполнишь мою просьбу, некому будет получить с тебя.</p>
   <p>— Хоп, как говорят наши друзья из страны урюка, — засмеялся Гриша.</p>
   <p>У калитки, прощаясь с Ельцовым, он задержал его руку в своей и сказал:</p>
   <p>— Сделаю, что надо, Игорь Дмитриевич, сделаю и позвоню.</p>
   <p>Ельцов-старший не поехал домой. Он остановил машину на улице Готвальда, рядом с кафе «Ритм». Он любил днем приходить сюда. В кафе было пусто, а бармен делал великолепный кофе. Здесь можно посидеть спокойно, покурить, подумать.</p>
   <p>Бармен увидел его, поздоровался и спросил:</p>
   <p>— Как всегда, Игорь Дмитриевич?</p>
   <p>— Да, пожалуйста, кофе и боржоми.</p>
   <p>Бармен сам принес на столик заказанное и включил магнитофон. Тихо запел французский шансонье. Ельцов закурил трубку, отхлебнул кофе. Ну что же, первый шаг сделан. Конечно, Юрка и Игорь Анохин ребята смелые и умные, но дилетанты.</p>
   <p>Тридцать два года полковник Ельцов отдал сыску. За это время он разработал и провел оперативные комбинации, которые до сих пор изучают в школах милиции и Академии МВД, и на этот раз он наработал комбинацию, которая уничтожит генерала Болдырева.</p>
   <p>Он пил кофе, курил и еще раз прокручивал, проигрывал комбинацию за себя и своих противников. Ну что же, его операция началась, теперь надо ждать результата.</p>
   <empty-line/>
   <p>Игорь Анохин ушел из редакции сразу после планерки. По правилам, она начиналась в одиннадцать часов, но после того, как главный редактор выпустил книгу и возомнил себя писателем, совещание проходило после обеда.</p>
   <p>По коридорам слонялись заведующие отделами, замы и ответственный секретарь. Они пили кофе, курили, трепались, ожидая появления шефа. Никто не вызывал авторов, никто не работал с рукописями, никто не бегал в производственный отдел. Ждали. Главный мог появиться с минуты на минуту. Анохина раздражал этот человек, он был как бы слеплен из разных кусков пластилина. Но ни показная демократичность, ни некий левый литературный крен не могли выбить из него комсомольского чванства и номенклатурного презрения к людям.</p>
   <p>Он сидел дома, в кабинете, увешанном портретами классиков, писал свою околесицу, не думая о том, что у двадцати человек, которые ожидали его в редакции, могут быть свои дела.</p>
   <p>Наконец главный появился, сдержанно кивая, прошел в свой кабинет, и началась говорильня. Вернее, говорил один редактор. Он наслаждался своим голосом, любовался собственным остроумием, задавал вопросы и сам же отвечал на них. Говорить он мог часами, лавина трескучих слов обрушивалась на сотрудников. Сегодня шеф был необычайно краток, он спешил в Союз писателей, в который недавно подал заявление о приеме. Когда все уходили, он попросил Анохина остаться.</p>
   <p>— Слушай, Игорь, мне звонил Шорин из Совмина, наводил о тебе справки. Что случилось?</p>
   <p>— Зачем он это сделал? Шорин меня прекрасно знает.</p>
   <p>— Ты ничего не натворил?</p>
   <p>— Пока нет.</p>
   <p>— Я дал тебе нужную аттестацию. Он просил, чтобы наш разговор остался в тайне, но я решил тебя предупредить. А теперь ты скажи мне, кто он есть, этот Шорин?</p>
   <p>— Темный мужик, но с большими связями. Вы с ним поосторожней.</p>
   <p>— Понимаю, Игорь, понимаю. Что с материалом?</p>
   <p>— Уже в верстке.</p>
   <p>— Молодец. Буду читать. Иди, что-то не нравится мне этот звонок.</p>
   <p>— Шорин живет с бывшей женой Юры Ельцова, а мы с ним дружим.</p>
   <p>— Тогда все понятно, — облегченно вздохнул главный, — все понятно.</p>
   <p>Звонок Шорина удивил и немного встревожил Анохина. Что надо от него этому скользкому, неприятному человеку? Игорь часто слышал, что Александр Михайлович любит патронировать своим близким знакомым, но к их числу он себя не относил. Отношения у них с Шориным были предельно корректны, и не более того. Правда, Александр Михайлович несколько раз пытался углубить их, но всегда натыкался на стойкое непонимание со стороны Анохина.</p>
   <p>Нечисто здесь что-то. Ох нечисто.</p>
   <p>Игорь ушел из редакции, сел в машину и поехал к Женьке на площадь Восстания. Он оставил машину у входа в высотку. Вахтерша его знала и пропустила без традиционного «Вы к кому?».</p>
   <p>Наоборот, на ее лице появилось подобие улыбки, и она сказала:</p>
   <p>— А Женечка дома, заждалась, наверно.</p>
   <p>Действительно, Женька его ждала.</p>
   <p>— Ты знаешь, я сбежала с работы, — она поцеловала его в щеку, — надоели они мне жуть как. А уйти не могу. Не хочу огорчать родителей.</p>
   <p>Женьку отец пристроил в Институт стран Азии и Африки старшим референтом, она получила приличную зарплату, но работа тяготила ее из-за своей полной ненужности.</p>
   <p>Отец ее, известный строитель, попал на работу в ЦК КПСС, через год возглавил строительный отдел. Был он человеком крутым, не привыкшим к аппаратным играм. Он резал правду в глаза, как на стройплощадке, и из партаппарата его убрали.</p>
   <p>Человек он был заметный, Герой Соцтруда, поэтому направили его в спецуправление, занимающееся строительством за рубежом. Он возводил плотину в Асуане в Египте, строил комбинат в Индии, пахал в Африке. А сейчас — в Ираке. Женька вместе с кошкой Нюшей жила в огромной квартире. Родители приезжали редко, но зато регулярно присылали чеки, вещи и экзотические продукты.</p>
   <p>Она увела Игоря от посольской дочки. Для нее он был парнем с ее двора. Она не очень любила всю эту номенклатурную компанию, впрочем, как и ее родители, — приезжая, они предпочитали общаться со старыми фронтовыми друзьями или с актерами и писателями. Родители весьма одобрительно относились к роману своей дочери с журналистом из журнала «Человек и закон».</p>
   <p>Женька внимательно оглядела Игоря и осталась довольна увиденным.</p>
   <p>— Ты, как всегда, хорош.</p>
   <p>— Ты тоже.</p>
   <p>— Сначала обедать или?.. — засмеялась Женька.</p>
   <p>— Или, — твердо сказал Анохин и крепко обнял ее.</p>
   <p>Через час они обедали на кухне.</p>
   <p>— Анохин, — сказала Женька, — пойдем вечером в Дом кино.</p>
   <p>— Пошли, — обрадовался Игорь. Он любил ходить в этот киноресторан, там всегда было много знакомых.</p>
   <p>— Только ты Юрке позвони, — хитро прищурила огромные глазищи Женька.</p>
   <p>— Да с удовольствием.</p>
   <p>— Анохин, Анохин, до чего же ты недогадливый.</p>
   <p>— Женечка, я в толк не возьму.</p>
   <p>— Ты Наташку помнишь?</p>
   <p>— Какую?</p>
   <p>— Ну ты у меня совсем заработался. Наташку Смирнову.</p>
   <p>— А… — вспомнил Игорь, — блондинка ногатая.</p>
   <p>— Именно. Мы с ней вместе в институте учились.</p>
   <p>— Вспомнил, — обрадовался Анохин, — она в СОДе работает.</p>
   <p>— Ну, молодец. Неужели ты ее не запомнил?</p>
   <p>— Знаешь, Женька, я устроен странно. Пока ты со мной, я никого не помню и не вижу.</p>
   <p>— Солнышко мое, — Женька встала, обхватила руками голову Игоря, поцеловала в губы, — счастье ты мое. Я тебя тоже очень люблю.</p>
   <p>Она села, закурила.</p>
   <p>— Игорь, на Юрку смотреть противно, ходит какой-то неприкаянный.</p>
   <p>— Он, Женька, романтик, ему нужны чувства, страсти некоторым образом. Сирень-черемуха.</p>
   <p>— Вот и будет ему и сирень, и черемуха.</p>
   <p>— А если он ей не понравится?</p>
   <p>— Уже понравился.</p>
   <p>— Это как же?</p>
   <p>— А так. Помнишь, мы втроем в баре «Валдай» пиво пили?</p>
   <p>— Помню.</p>
   <p>— Так вот, она там тоже была, а потом позвонила мне, что, мол, за интересный мужик с вами был? Я ей объяснила. Она попросила познакомить.</p>
   <p>— Что-то я ее в «Валдае» не заметил.</p>
   <p>— Ты же, кроме меня, никого не замечаешь, — ехидно ответила Женька. — Наташка — девка классная, умница, товарищ хороший. Зарабатывает неплохо. Квартира на улице Горького, окна на памятник Долгорукому выходят…</p>
   <p>— Ты так говоришь, словно решила Юрку обженить.</p>
   <p>— Кто знает, кто знает…</p>
   <p>— А свою жизнь когда устраивать будешь? — Анохин налил себе чаю.</p>
   <p>— А моя устроена. Ты у меня есть, что мне еще надо. Штамп в паспорте? Понадобится — поставим.</p>
   <p>— Ты так говоришь, будто меня и нет.</p>
   <p>— Есть ты, дурачок, есть. И всегда будешь.</p>
   <empty-line/>
   <p>Ельцов пришел в Дом кино заранее, часа за полтора до встречи с Игорем и Женькой. Он любил этот дом за демократичность. За то, что люди здесь не задавали лишних вопросов. Когда, вернувшись из заключения, он впервые пришел сюда, его встретили, будто Юрий никуда не исчезал на долгие два года.</p>
   <p>Здесь, как и в «Яме», была компания. С двух часов, как только открывалась бильярдная, люди начинали стягиваться. С одиннадцати здесь работало кафе, в четыре открывался бар. Одни катали шары, другие шли в кафе баловаться коньячком, третьи просто сидели в пустом баре и трепались.</p>
   <p>В компанию входили самые разные люди: киношники, писатели, журналисты, инженеры, торгаши и просто люди, занятия которых можно было бы определить с большим трудом. И мужики все были веселые, щедрые по возможностям и дружелюбные.</p>
   <p>В этом подвале решалась масса вопросов. У людей из компании были в Москве весьма разветвленные связи. Они не зависели друг от друга по работе, но были крепко связаны между собой по жизни. А это и являлось самым главным.</p>
   <p>Когда Ельцов спустился в бар, у стойки уже стоял Женька Баталов, инженер-строитель, человек веселый и денежный, и кинооператор Олег Ремезов.</p>
   <p>— Юрик, здорово, — обрадовался Женька, — а я тебе звонил и не застал, дело у меня к тебе, дружище. Помочь надо.</p>
   <p>— Огнем и гусеницами?</p>
   <p>— Да нет, хочу одного паренька к тебе в школу устроить.</p>
   <p>— Нет вопросов, Женя. Только как у него со здоровьем?</p>
   <p>— В полном порядке. Он немного занимался боксом, но что-то не сложилось.</p>
   <p>— Понял. Привози через два дня. Я с десяти до восемнадцати на месте.</p>
   <p>— Вот спасибо. Выпьешь?</p>
   <p>— Шампанского, пожалуй.</p>
   <p>— Ты, Юра, типичным боксером стал, — засмеялся Олег. — Шампанское — фирменный напиток мастеров кожаной перчатки.</p>
   <p>— Наверно, Олег, наверно.</p>
   <p>Очаровательная барменша налила бокал шампанского, улыбнулась и спросила:</p>
   <p>— Что так долго не заходил?</p>
   <p>— Новую профессию осваивал.</p>
   <p>— Освоил?</p>
   <p>— Чуть-чуть.</p>
   <p>Шампанское было очень холодным, и Ельцов вспомнил, как на Новый год, в лагере, Петро позвал его в свою «комнату» — угол барака, отгороженный одеялом, где собрались все авторитетные на зоне люди.</p>
   <p>— Садись, Боксер, выпей шампанского воровского в честь праздника.</p>
   <p>И они пили водку, смешанную с лимонадом, закусывали копченой рыбой и вспоминали застолья на воле…</p>
   <p>Почему-то сегодня в подвале было мало народу. Даже в бильярдной играли всего на одном столе. Маркер Вася, человек, знающий всю подноготную «картежной» Москвы, подошел к стойке, поздоровался с Ельцовым.</p>
   <p>— Юра, я тебя предупредить хочу, трое крутых появлялись несколько раз, тебя искали.</p>
   <p>— Зачем?</p>
   <p>— Не знаю, но народ они опасный. Мне сказали: если я предупрежу их о твоем приходе, стольник за это зашлют.</p>
   <p>— Так в чем дело, Вася?</p>
   <p>— Обижаешь, Юра, я своих за бабки не сдаю.</p>
   <p>— Да я шучу, Вася, шучу. Кто такие, не узнал?</p>
   <p>— А вот Рубенчик идет, он их знает. Рубен! — позвал маркер.</p>
   <p>Подошел невысокий армянин в элегантном летнем костюме. Рубенчик был директором маленького армянского ресторана у метро «Речной вокзал».</p>
   <p>Он улыбнулся, показав все восемь золотых коронок, потряс руку Ельцова.</p>
   <p>— Юрик, — сказал он с чуть заметным акцентом, — я этих козлов знаю, они в трикотажной артели работают.</p>
   <p>— Кем, Рубенчик?</p>
   <p>— Знаешь, оформлены грузчиками, а на самом деле должников бомбят, конкурентов прижимают. Они у меня в ресторане несколько раз гуляли, так всегда дракой их застолье кончалось.</p>
   <p>— Ну, здесь-то с них получат, как нечего делать, — сказал маркер.</p>
   <p>— Муха не пролетит, — вмешался в разговор инженер Женька, большой любитель всевозможных процессов, — киями забьем.</p>
   <p>— А на улице? — спросил рассудительный Рубен.</p>
   <p>— Одного покалечат, другие отвалят, — поставил точку в разговоре маркер.</p>
   <p>Известие это не напугало и не удивило Ельцова. Драк он не боялся, бокс и спецназовская подготовка надежно защищали его от уличных неожиданностей. Интересовало другое. Сначала те, в проходняке, теперь еще какая-то троица. Не много ли для одного человека? Там он выяснил, что их послал Ястреб, а кто послал этих?</p>
   <p>— Вася, у тебя телефон есть? — спросил Юрий.</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Звони, зарабатывай стольник, потом его пропьем.</p>
   <p>— Ты что, Юра, совсем крыша поехала?</p>
   <p>— Давай, Вася, давай, мне надо знать, на кого они пашут. Какая падла их ко мне посылает.</p>
   <p>— Правильно, — сказал Женька, — пусть они сюда приходят, мы с них здесь получим.</p>
   <p>— Ребята, — Ельцов посмотрел на часы, — меня наверху ждут. Вы здесь надолго?</p>
   <p>— Как всегда, до упора, — ответил Рубен.</p>
   <p>— Значит, увидимся. Вася, пусть они сюда придут, а ты пошли кого-нибудь из ребят за мной.</p>
   <p>Ельцов по лестнице поднялся на первый этаж и, проходя по узкому коридору на другую половину здания, думал, что не будет ему покоя, пока не открутит он голову тому, кто стоит за всей этой историей.</p>
   <p>Конечно, Юрий прекрасно понимал, что бойцов этих послали не те, кто дружно исключал его из партии, выгонял с работы и из Союза журналистов. Эти люди давно уже стали тенями, персонажами снов.</p>
   <p>И странное чувство овладело им. Будто он не живет вовсе, а спит и снятся ему длинные, как товарные составы, цветные сны, в которых реальность переплетается с бредом, и он никак не может проснуться.</p>
   <p>Мучается, кричит, но паутина сна опутывает его горьковато-сладким дурманом, и он словно плывет в нем, безвольно и мягко.</p>
   <p>Он автоматически миновал вестибюль, так же, не видя никого, вошел в лифт и нажал кнопку четвертого этажа. Зашуршали открывающиеся двери, и услышал Юра до слез знакомый шум любимого кабака.</p>
   <p>Встречи начались уже в баре, рядом с входом в ресторан. Словно специально сюда собрались самые разные знакомые.</p>
   <p>Кивая, улыбаясь, пожимая руки, он пошел к ресторанной двери. А за спиной…</p>
   <p>— Кто это?..</p>
   <p>— А ты не знаешь…</p>
   <p>— Юрка Ельцов…</p>
   <p>— Тот самый, что сидел…</p>
   <p>— А не скажешь, смотри, как одет…</p>
   <p>— А он ничего. Познакомь…</p>
   <p>— Тебе нас мало…</p>
   <p>Так говорили ему в спину завсегдатаи бара, люди профессий неопределенных, и их подруги, приближающиеся к критическому женскому возрасту.</p>
   <p>Ресторан, как всегда по вечерам, был полон. Кинонарод и прорвавшиеся в модную столичную точку представители трудовой-деловой интеллигенции заполнили все столы. Юра от дверей увидел поднятую руку Игоря и смеющееся Женькино лицо. За их столом спиной к залу сидела женщина в темном, смело открытом платье, и, пока Ельцов шел через строй знакомых, перебрасываясь с ними короткими фразами, он разглядел только обнаженные плечи, поднятые золотистые волосы.</p>
   <p>— Юрик, — Женька бросилась к нему на шею, — какой молодец, что пришел, знакомьтесь.</p>
   <p>Ельцов повернулся и увидел прелестную синеглазую женщину.</p>
   <p>— Знакомьтесь, — лукаво улыбнулась Женька. — Это моя подруга Наташа Смирнова, а это наш наипервейший друг Юра Ельцов.</p>
   <p>Некоторая неловкость возникла, когда Ельцов усаживался рядом с Наташей, но подошла официантка, улыбнулась Ельцову:</p>
   <p>— Здравствуй, Юра.</p>
   <p>— Добрый вечер.</p>
   <p>— Что заказывать будете?</p>
   <p>И начался обычный ресторанный вечер. Только вот Ельцов чувствовал легкий дискомфорт, а понять, в чем дело, не мог.</p>
   <p>Нет, он не испугался, что вскоре здесь появится троица артельных бомбардиров. Не с такими специалистами он сталкивался в Африке, в тюрьме, на пересылке, в колонии. Они были круче. Кое-кого он уже наказал в проходном дворе.</p>
   <p>Соседка его поселила в душе неосознанное беспокойство. Он слушал ее голос, касался случайно плечом ее обнаженной руки, и его как током ударяло.</p>
   <p>— Я коньяк пить не буду, — закрыл рюмку ладонью Ельцов. Взял бутылку и налил шампанского.</p>
   <p>— Ты что? — засмеялся Анохин. — Хочешь произвести хорошее впечатление на Наташу?</p>
   <p>— Боюсь, это уже не удастся, — развел руками Ельцов.</p>
   <p>— Не старайтесь, Юра, — Наташа повернулась к нему, посмотрела заинтересованно и лукаво, — вы уже произвели на меня впечатление.</p>
   <p>Ельцов хотел ответить остроумно и весело, но смог выдавить из себя только:</p>
   <p>— Вы тоже.</p>
   <p>— Вот и прекрасно, — засмеялась Женька, — давайте выпьем за новую пару в нашей компании.</p>
   <p>Они чокнулись и выпили. Юрий чуть пригубил бокал.</p>
   <p>— Да что с тобой, Юрок? — недоумевал Анохин. — Ты не заболел ли?</p>
   <p>— Да нет, — зло ответил Ельцов, — мне Вася сказал, что меня трое каких-то бойцов ищут. Скоро приедут, надо в форме быть.</p>
   <p>— Все, — властно скомандовала Женька, — уезжаем отсюда, нам эти трудности не нужны.</p>
   <p>— Не могу, Женечка, — опечалился Юрий, — никак не могу. Если не поставить их на место, они меня всю жизнь доставать будут.</p>
   <p>— Ты, Жень, бери Наташу, и отправляйтесь к тебе, а мы с Юрой позже подъедем, после разборки, — подвел итог Игорь.</p>
   <p>— Ты как, Наташа? — спросила Женька.</p>
   <p>Наташа положила руку на запястье Юры, посмотрела на него своими синими шальными глазами и сказала тихо:</p>
   <p>— Я на московском дворе выросла, и мы наших ребят ни в какой ситуации не бросаем.</p>
   <p>— Золотко, умница моя, — оживилась Женька, — я же тебя увезти хотела, думала, зачем тебе эти сложности. Раз так — гуляем.</p>
   <p>И за столом сразу же стало весело и непринужденно.</p>
   <p>Подходили знакомые, перекидывались парой фраз, рассказывали анекдоты и уходили. Сильно поддатый знаменитый режиссер, плюхнувшийся к ним за стол, уговаривал Наташу и Женьку сняться у него в новом фильме.</p>
   <p>Мрачный сценарист одолжил десятку на ужин: он в пух и прах проигрался в бильярд.</p>
   <p>— Я пойду позвоню, — сказала Наташа.</p>
   <p>Юра поднялся, чтобы проводить ее.</p>
   <p>— Не надо, — мягко остановила она, — я быстро.</p>
   <p>И действительно, вернулась Наташа минут через пять, но это короткое время показалось Ельцову длинным, как срок.</p>
   <p>Он смотрел, как Наташа через строй жадных мужских глаз идет к столу, чувствовал, как щемит почему-то сердце, и думал испуганно, какое место займет эта женщина в его жизни.</p>
   <p>Он не был монахом и после возвращения проводил ночи у старых подруг. Он был нормальным мужиком, и женщина, особенно после заключения, была для него физиологической необходимостью. Но эта женщина вернула ему кое-что другое, давно забытое.</p>
   <p>Наташа шла к столу, он смотрел на нее и не мог поверить, что понравился этой очаровательной женщине.</p>
   <p>И опять все было, как всегда, только Юра чувствовал, что они теперь совсем одни за этим столом в шумном зале во всем недобром мире.</p>
   <p>Из этого состояния его вывел Толик, музыкант из «Архангельского». Он подошел и положил руку ему на плечо:</p>
   <p>— Привет, Юра.</p>
   <p>— Здравствуй, Толик. Не работаешь сегодня?</p>
   <p>— Слава богу, свободен.</p>
   <p>— Садись с нами.</p>
   <p>— Потом, Юрик. Меня Вася послал. Эти козлы приехали.</p>
   <p>— Сколько их?</p>
   <p>— Трое.</p>
   <p>— Ну, мы пошли, — Анохин встал, — а вы, барышни, должны ждать нас, как фронтовые подруги.</p>
   <poem>
    <stanza>
     <v>Если ранило друга,</v>
     <v>Перевяжет подруга</v>
     <v>Горячие раны его… —</v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>пропела Женька куплет некогда популярной песни.</p>
   <p>— Толик, — сказал Ельцов, поднявшись, — ты посиди с нашими дамами, а то наедут на них.</p>
   <p>— Ты что, Юра, я пойду с тобой. А если кто наедет, Женька такую оборотку даст, мало не покажется.</p>
   <p>В нижнем баре все столики были заняты, и у стойки плечом к плечу стояли веселые современники. Две барменши еле успевали наливать страждущим.</p>
   <p>Юра увидел, что за одним столиком сидит Женька Баталов со знакомыми ребятами, а у входа в бильярдную, опершись на кий, курили два его приятеля, Гарик и Миша, ребята крепкие и решительные.</p>
   <p>И троицу эту он сразу увидел: они стояли с бокалами в руках, прислонясь спиной к стойке бара. Трикотажные рубашки обтягивали могучие плечи, на кистях рук болтались японские часы на тяжелых браслетах. На лицах — презрительная скука ко всем этим шумящим и суетящимся фраерам.</p>
   <p>За одним из столиков сидела шумная компания крепких ребят, похожих на каскадеров. Один из них встал, подошел к стойке:</p>
   <p>— Нам еще четыре коктейля, не крепких.</p>
   <p>— Молодцы каскадеры, — улыбнулась барменша, — бережете себя.</p>
   <p>— А как же, — развел руками каскадер, — завтра работать.</p>
   <p>И тут троица бомбардиров увидела Ельцова, стоявшего у входа в бар. Они переглянулись и оторвали спины от стойки.</p>
   <p>В это время каскадер взял два коктейля и хотел отнести их к столу. Один из бойцов, в салатовой трикотажной рубашке с вышитым над кармашком крокодилом, задел его плечом, и бокалы полетели на пол.</p>
   <p>— Ты что делаешь, козел? — Каскадер схватил его за рубашку, рванул на себя.</p>
   <p>Боец, не раздумывая, ударил его, но каскадер ушел, кулак просвистел мимо, и он ответил мощным ударом по корпусу. Боец охнул, сложился пополам и осел у стойки. Двое его подельников бросились на каскадера, но тут подоспели его друзья.</p>
   <p>Драка была стремительной и резкой. Через несколько минут бойцов выкинули в вестибюль, и тут, как в сказке, появилась милиция: лейтенант и два сержанта. Через десять минут порядок был восстановлен, и все участники конфликта отправились в отделение.</p>
   <p>Ельцов, Анохин и Толик с изумлением наблюдали эту батальную сцену.</p>
   <p>К ним подошли Женька Баталов, Рубенчик и Вася-маркер.</p>
   <p>— Вот неожиданный кульбит, — засмеялся Женька, — без нас обошлись.</p>
   <p>— Судьба, — улыбнулся Ельцов, — но все равно, ребята, спасибо вам. Не знаю, что бы я без вас делал.</p>
   <p>— Да брось ты.</p>
   <p>— Нас дамы ждут, — сказал Анохин, — волнуются сильно.</p>
   <p>Войдя в ресторан, они увидели, что за их столом сидит вездесущий Вовчик.</p>
   <p>— Я дам охранял, — улыбнулся он. — Как дела?</p>
   <p>— А никак, — ответил Анохин, — противники не успели выдвинуться в нашу сторону, связались с командой каскадеров, получили прилично и попали в ментовку.</p>
   <p>— Как в ментовку? — обрадовалась Женька.</p>
   <p>— А очень просто, — Юра сел рядом с Наташей, — впервые доблестные работники правопорядка очутились вовремя в нужном месте.</p>
   <p>— Лейтенант и два сержанта? — уточнил всезнающий Вовчик.</p>
   <p>— А ты откуда знаешь? — удивился Толик-музыкант.</p>
   <p>— Они в кафе ужинали, там же вечером все восемьдесят восьмое хавает.</p>
   <p>— Во блин. — Анохин закурил. — Наконец и нам пошла.</p>
   <p>А к ним подошли ребята из бара, сдвинули столы, и начался веселый загул. Официантка не успевала менять бутылки.</p>
   <p>Толик пошел на эстраду к пианино и спел несколько песен.</p>
   <p>А потом начали гасить свет.</p>
   <p>К столу подошла администратор, красивая блондинка в очках, придававших ей особую пикантность, и сказала:</p>
   <p>— Дорогие мои, пора, закрываем.</p>
   <p>Всем было жаль расставаться, тем более вечер так удачно сложился. Поэтому забрали закуску и выпивку и всей компанией поехали к Женьке.</p>
   <p>Ах, эти шумные, прокуренные, добрые московские пирушки! Стол, накрытый из ничего, веселый треп, жаркие споры об искусстве. Сумбурные, спонтанные, именно они являются неотъемлемой частью столичной жизни восьмидесятых годов.</p>
   <p>В разгар веселья к Юре подошел Вовчик:</p>
   <p>— Дело есть, Юра.</p>
   <p>— На сорок тысяч? — засмеялся Ельцов.</p>
   <p>— Шутишь все, а я серьезно.</p>
   <p>— Ты — серьезно? Это не твое амплуа, Вовчик.</p>
   <p>— Пойдем поговорим… Вы, Наташа, надеюсь, извините, что я увожу вашего друга?</p>
   <p>— Только ненадолго, — засмеялась Наташа, — а то я соскучусь.</p>
   <p>— Не успеете.</p>
   <p>Они вышли в коридор, закурили. Из комнаты доносились веселые голоса и шум.</p>
   <p>— Юра!.. — Вовчик вдруг стал необыкновенно серьезным. Таким его Ельцов видел впервые. Он привык встречать этого невысокого человека с круглым брюшком во всевозможных компаниях, в ресторанах, на премьерах и вернисажах.</p>
   <p>Кем был этот человек на самом деле, не знал никто. Биография его была запутанна, как лабиринт Минотавра. Юра знал, что он приехал в Москву из Киева, работал на студии документальных фильмов ассистентом звукооператора. Потом уехал на «Казахфильм», снова объявился в Москве, писал сценарии, которые никто не ставил. Жил по знакомым, зарабатывал торговлей картинами по мелочи. Но в денежном отношении всегда был честен и халявщиком по Москве не слыл.</p>
   <p>— Юра, — повторил Вовчик, — ты знаешь Шорина?</p>
   <p>— Погоди… Тот, который с моей Ленкой крутит?</p>
   <p>— Да. Ты знаешь, кто он такой?</p>
   <p>— Говорили, что из Совмина.</p>
   <p>— Считай, что так. Он у Матвея Кузьмича правая рука.</p>
   <p>— Серьезный мужик.</p>
   <p>— Так вот, этот серьезный мужик попросил меня подагентурить тебя.</p>
   <p>— Это как, Вовчик?</p>
   <p>— А очень просто. Крутиться с тобой и обо всем ему докладывать.</p>
   <p>— Зачем?</p>
   <p>— Не знаю, но сам понимаешь, разговор этот между нами.</p>
   <p>— Он тебе деньги предлагал, Вовчик?</p>
   <p>— Да нет. Ты, наверно, слышал, что я из Киева приехал?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Приехал с женой. Ее отца перевели в Москву зампредом Госкино. Ну, потом мы разошлись, я на «Казахфильм» и подался, меня там звукооператором тарифицировали. Думал, вернусь домой, устроюсь на ЦСДФ. Приехал, а мой номенклатурный тесть новую квартиру получил, а меня выписал. Так я и подвис. У меня даже паспорт старый, никак на новый обменять не могу.</p>
   <p>— Почему?</p>
   <p>— Юра, тебе ли спрашивать. Не прописан, без работы…</p>
   <p>— Так ты что, Вовчик, партизанишь?</p>
   <p>— Врагу не пожелаю.</p>
   <p>— Добрый дядя Шорин решил помочь?</p>
   <p>— Обещал.</p>
   <p>— Вовчик, ты ему информацию сливай потихоньку, — задумчиво сказал Ельцов, — за предупреждение спасибо. Только вот что я понять не могу: зачем ему это надо? Ну спит он с Ленкой, и пусть. Я ни на какое имущество не претендую, судиться с ней не собираюсь. Зачем я ему сдался?</p>
   <p>Вовчик достал сигарету, плотно закрыл дверь в комнату.</p>
   <p>— Знаешь, Юра, — лицо его стало необыкновенно серьезным, — в другом там дело, совсем в другом.</p>
   <p>— В чем? — насторожился Ельцов.</p>
   <p>— Не знаю пока, но постараюсь подагентурить.</p>
   <p>— Спасибо.</p>
   <p>— Ты, наверно, забыл, как выручил меня четыре года назад?</p>
   <p>— Забыл.</p>
   <p>— А я помню.</p>
   <p>Вовчик полез в карман, достал пачку денег, протянул Ельцову:</p>
   <p>— Долг, здесь все семьсот. Тогда ты меня просто спас.</p>
   <p>Ельцов забыл. И о том, как спасал, и о деньгах, слишком много других событий произошло за это время.</p>
   <p>— Вот уж нечаянная радость, — Ельцов хлопнул Вовчика по спине, — есть на что погулять.</p>
   <p>Они так и не успели договорить. Началось бестолковое вечернее прощание с поцелуями, объятиями, признаниями в вечной дружбе.</p>
   <p>Наташа вышла в коридор, взяла Ельцова за руку, затащила в комнату.</p>
   <p>— Ты меня уже бросил, Ельцов? — прищурила она свои огромные глазищи.</p>
   <p>Юра словно утонул в них, в этой маленькой синеве, он притянул Наташу к себе и поцеловал.</p>
   <p>Потом они пили кофе и молчали. Молчали и Женька с Игорем, слишком уж вечер выдался беспокойный.</p>
   <p>— Все, — Наташа поставила чашку на стол, — сил нет. Домой хочу. Спать хочу.</p>
   <p>— Могу составить компанию, — ляпнул Ельцов и сам подивился собственной пошлости.</p>
   <p>— Узнаю, — захохотала очнувшаяся от полудремы Женька, — узнаю Ельцова издания семидесятых годов.</p>
   <p>Наташа улыбнулась, погладила Ельцова по щеке:</p>
   <p>— Пошли, компаньон.</p>
   <p>Ельцов проснулся, увидел лепнину на потолке в виде затейливого цветка и не смог сообразить, где находится. Потом он увидел Наташу, лежащую лицом вниз. Тело ее было законченным и прекрасным. Щемящее ощущение счастья пришло к нему. Забытое, затерянное в прошлом чувство.</p>
   <p>Ельцов встал, подошел к окну. Было еще совсем рано. На Советской площади мыли памятник Юрию Долгорукому. Тугая струя из брандспойта била в круп бронзового коня, рассыпалась тысячами брызг, сверкающих в лучах утреннего солнца, и казалось, что он встряхивает гривой, разбрасывая над асфальтом капли воды.</p>
   <p>Наташа спала тихо, как ребенок, и опять острое чувство нежности заполнило Ельцова. Он еще раз посмотрел на нее и начал одеваться.</p>
   <p>В другой комнате он нашел клочок бумаги и написал: «Спасибо, я ушел. Позвони. Буду ждать. 251–07–02».</p>
   <p>Он вышел, аккуратно прикрыв дверь.</p>
   <p>Город только начинал просыпаться. Подполз к остановке заспанный троллейбус. Юра сел в него и поехал сквозь солнечное утро.</p>
   <p>Как только стукнула входная дверь, Наташа поднялась. Она проснулась давно и ждала, когда же, наконец, уйдет ее новый объект. И этот парень запал на нее так же, как западали остальные. Для работы она выбрала метод стремительной влюбленности. Это был четкий расчет на мужскую психологию. Ни один не мог устоять, когда видел, что красивая девушка влюбляется в него с первого взгляда.</p>
   <p>Правда, шефы использовали Наташу только в самых сложных и ответственных случаях. У нее был солидный список побед: крупные иностранные дипломаты, совковые чиновники высокого ранга, короли подпольного бизнеса.</p>
   <p>За трикотажное дело Шаи Шакермана она была спецуказом награждена орденом «Знак Почета», до поры лежавшим в сейфе ее куратора майора Рудина.</p>
   <p>О Ельцове она знала достаточно много и отчасти даже сочувствовала этому умному и смелому парню. Но за двенадцать лет своей агентурной деятельности она научилась четко отделять чувства от работы. Годы эти научили ее совершенно иначе глядеть на происходящее, по-другому оценивать поступки людей. Сделали ее холодной и расчетливой. Она даже не замечала, что ее личная жизнь не складывается. Все внерабочие связи были скучны и пресны. В них не хватало охотничьего азарта и спортивного задора. Конечно, у нее были друзья, и компании веселые были, но, сидя на очередной вечеринке, слушая радостный московский треп, она старалась найти в этих разговорах нужное для своей работы.</p>
   <p>Наташа не была мелким осведомителем, передающим оперу кухонные беседы. Она являлась профессиональным агентом, вводимым в сложные разработки. Наташа не передавала в КГБ содержание бесед своих знакомых. Не ее это дело. Она выуживала факты, необходимые ей для ее секретной работы.</p>
   <p>К ней относились хорошо, она была умна, красива, образованна, а главное, добра. Эту непозволительную на службе роскошь она использовала в общении с подругами. Но если бы ее спросили, хочет ли она изменить свою жизнь, она бы ответила: никогда. Ей нравилось управлять людьми. Искать их тайные пороки, находить одной ей известные кнопки, нажимая на которые она манипулировала объектами, находящимися в ее разработке.</p>
   <p>Наташа увидела записку Ельцова, порвала ее, а обрывки бросила в унитаз. Телефон был ей известен. Встречаться с Ельцовым сегодня она не собиралась. Решила поехать к родителям на дачу, за две недели соскучилась по ним. Отец будет очень рад ее приезду, тем более что Наташа раздобыла для него упаковку голландского трубочного табака. Кроме того, ей удалось вполне прилично отовариться в соседнем гастрономе, который весь окрестный народ называл просто «Кишка». Его директор, маленький человек с огромной красивой головой, был ее трепетным поклонником, и она иногда, ненадолго, залезала к нему в постель ради образцового снабжения.</p>
   <p>Наташа пила кофе и мысленно прокручивала вчерашний вечер.</p>
   <p>Все было сделано правильно. Какие-то уголовники чуть не испортили продуманную и просчитанную до мелочей комбинацию. Она позвонила Рудину, и он приехал с четырьмя бойцами из спецгруппы. Он же вызвал ментов из восемьдесят восьмого отделения. Ребята сработали настолько чисто и грамотно, что эти три долбака даже опомниться не успели.</p>
   <p>А Ельцов так и не понял, что случилось. Инструктируя Наташу, Рудин и Баринов предупреждали, что самым опасным ее врагом станет Ельцов-старший — уж больно хорошим оперативником был бывший начальник МУРа, поэтому она должна была тщательно готовиться к каждой встрече с ним.</p>
   <p>Но это все потом, а сегодня она поедет на дачу и проведет этот день в покое и праздности. Видеть Юрия ей сегодня не хотелось. Единственная радость, что новый объект оказался превосходным партнером в постели.</p>
   <p>Она допила кофе и начала одеваться. Скорее в Переделкино, скорее в тишину и покой.</p>
   <empty-line/>
   <p>Золотой тоже собирался в Переделкино. Прежде чем поехать к Филину, он долго говорил со своим старшим братом, тоже вором в законе, коронованным в далекие послевоенные времена. Старший брат Леха, по кличке Калач, которую ему дали из-за фамилии Калачев, в прошлом известный на Москве грабитель, слушал младшего внимательно, пил чифирь и курил сигареты «Памир» из наборного плексигласового мундштука.</p>
   <p>Он ни разу не перебил младшенького. Когда Золотой закончил, Леха Калач, подумав, спросил солидно:</p>
   <p>— А какая тебе выгода это ярмо надевать? Хочешь с беспределом бороться?</p>
   <p>— Ты, братан, даешь! Что я, из дурки подорвал, чтобы за чужих мазу держать? Ястреб этот кончил Жорку Ереванского, мы от него добро видели, чуть Махаона не угробил, Федора замочил. Федор ведь твоим кентом был.</p>
   <p>— Был, — согласился Леха Калач, — но тебе-то Ястреб этот хренов дорогу не перебегал и в делах общих не крысятничал, зачем ты мазу за Махаона держишь?</p>
   <p>— Он мой кент.</p>
   <p>— А как Махаон сам крысятничать стал, а? А фраерок этот, Юра, что вчера приходил, чистенький, как бушлат новый, ты и за него мазу держишь?</p>
   <p>— О нем Петро маляву прислал, этого тебе мало?</p>
   <p>— Слушай меня, брательник, одно дело кенту на зону грев отправить, а другое — толковище устраивать. Ты что, хочешь, чтобы Филин правило собрал? Ну, соберет он его, какое твое слово на нем будет? Ты слышал, что грузинские воры, твари беспредельные, Ястреба поддерживают? Значит, слово твое должно быть таким, чтобы его разговор перевесить.</p>
   <p>— Брательник, не гони пургу, ты что, меня совсем за фраера держишь? Какое правило? Зачем оно мне сдалось? Я хочу узнать, где его хата и что на ней есть. Шепнуть об этом Махаону, а тот пусть с него получает за всю масть. Петро просил помочь. Я помогу, но руки ни об кого марать не собираюсь. А Филину прямо скажу: есть люди, которые с Ястреба за Федора получить хотят, здесь западла нет. Федор — человек авторитетный, а Ястреб масть сменил, стал не то фраером, не то ментом. Значит, перед законом нашим он никто.</p>
   <p>— Красиво поешь, прямо Шапиро стал. А как Филин «нет» скажет, что делать будешь?</p>
   <p>— Когда скажет, тогда и толковище будет. А пока я к нему за советом еду.</p>
   <p>Всю дорогу, пока такси везло его в Переделкино, Золотой прокручивал мысленно разговор с братом. Конечно, Леха вор правильный, умный и авторитетный. В жизни такого повидал, чего другому в страшном сне не приснится, но был у него один недостаток: не ценил он дружбы, всегда как одинокий волк, даже на дело ходил один, что при его воровской профессии было крайне сложно. И сейчас, отойдя от дел, братан промышлял подпольной торговлей водкой. Днем он в Елисеевском покупал три ящика самой дешевой ханки, а вечером его двое подручных начинали торговлю. С девятнадцати часов до часа «волка», так называлось время, когда в магазинах начинали торговать спиртным. Наименование это возникло оттого, что на часах Центрального театра кукол на Садовой на цифре 11 сидел веселый волчара.</p>
   <p>Все алкаши, от Петровки до Никитских, сбегались на Вахрушенку. Торговля шла бойко. Менты не влезали, получали свои три бутылки и закрывали глаза. Лехино дело процветало. При минимальном риске он имел в месяц до трех штук. Но деньги уходили так же легко, как и приходили. Бега губили Калачева-старшего. Любил он рискнуть на ипподроме. Азартный был Леха, даже слишком.</p>
   <p>Золотой попросил водилу остановиться у мостика через переделкинский пруд, щедро рассчитался и огляделся. Хорошее нынче было утро. Солнце яркое, но не знойное. На берегу у воды суетились пацаны, знаменитый писательский поселок еще не проснулся. Тишина висела над лесом, тишина и покой.</p>
   <p>Золотой перешел мостик и двинулся вдоль берега, он точно знал, где искать Филина. Тот сидел на берегу крошечной бухточки. Шелковая рубашка с короткими рукавами, песочные летние брюки и нестерпимо сверкающие на солнце лакированные ботинки.</p>
   <p>В землю были воткнуты две удочки, рядом сидел здоровенный котяра, внимательно наблюдая за поплавком.</p>
   <p>Вот поплавок ушел вглубь. Филин дернул удочку и вытащил маленькую серебряную рыбку, снял с крючка и бросил ее, еще трепыхающуюся, коту.</p>
   <p>— Доброе утро, рыбак, — засмеялся Золотой.</p>
   <p>Филин оглянулся, прищурил глаза, улыбнулся добро:</p>
   <p>— Здорово, Витюша, здорово. Навестить старика решил? Дело хорошее. А то я забыл, как ты выглядишь, паренек. Ну что ж, пошли в дом, рыбалка закончена. Ты просто так или у тебя ко мне слово есть?</p>
   <p>— У меня слово есть и доля для общака.</p>
   <p>— Хорошо это, Витюша. Ты по правилам живешь, по закону. Пошли, паренек, в дом. Закусим, ты там слово свое скажешь.</p>
   <p>Филин смотал удочки, кот, увидев это, облизнулся и пошел по тропинке, победно подняв хвост. Так они и шли: серый дымчатый кот по кличке Труся, Филин, за ним Золотой.</p>
   <p>Дом у Филина был зимний, небольшой, в два окна с веселой верандой. Золотой отметил, что домик аккуратно покрашен, окна веранды собраны из разноцветных стекол, ступени покрыты темным лаком. На веранде стоял круглый стол под льняной скатертью с вышитыми красными петухами. На ней — глиняный горшок с полевыми цветами. Светлые тюлевые занавески делали помещение уютным и обжитым.</p>
   <p>Филин всегда любил порядок. Золотой сидел с ним в Потьминском лагере, в бараке Филину одеялами была отгорожена комната, даже в ней царили уют и порядок.</p>
   <p>— Чай пить будем? — спросил Филин.</p>
   <p>— Если угостишь.</p>
   <p>— Угощу — ты у меня гость редкий.</p>
   <p>Сказал он это со смыслом тайным, давая понять, что другие чаще заезжают.</p>
   <p>Чай пили, обменивались ничего не значащими новостями об общих знакомых, даже о футболе поговорили. Филин был заядлым болельщиком «Спартака».</p>
   <p>— Хороший у тебя чай, вкусный. — Золотой поставил на стол стакан. Он вынул из кармана пиджака замшевый мешочек, вышитый затейливым кожаным узором, и высыпал на стол золотые карманные часы, толстую цепочку и три кольца. — Это в общак, — сказал он.</p>
   <p>Филин взял часы, открыл крышку.</p>
   <p>— Ишь ты, ходят. Мозер, что ли?</p>
   <p>— Мозер с тремя крышками. Прими это все, Филин, для братьев наших.</p>
   <p>— От общества бродяг тебе спасибо. — Филин завернул все в тряпицу, отложил в сторону. — Ты, Витюша, живешь правильно, не крысятничаешь, закон соблюдаешь. Поэтому хочу твое слово услышать, с которым ты приехал.</p>
   <p>— Так слово мое не простое, долго говорить его надо.</p>
   <p>— Говори, Витек, у меня время есть. — Филин достал из шкатулки, стоящей на столе, папиросу, закурил. По террасе поплыл ароматный дымок. Он сам смешивал табаки разных сортов, а потом набивал папиросы. — Слушаю тебя, Витек.</p>
   <p>Золотой отхлебнул из стакана остывший чай и начал свой рассказ. Обстоятельно и точно он передавал свой разговор с Ельцовым, добавив то, что узнал сам. Филин не перебивал его, слушал молча, поглаживая кота, устроившегося у него на коленях. Когда Золотой замолчал и закурил сигарету, Филин осторожно снял с коленей своего Трусю, встал.</p>
   <p>— Ты, Витек, зачем ко мне приехал? Зачем мне рассказывал об этом?</p>
   <p>— Я, Филин, пришел к тебе за советом. Скажи, что мне делать?</p>
   <p>— Ответ мой таков. Если Федора замочили люди Ястреба или он сам, его гасить надо.</p>
   <p>— Погасить не вопрос, но где его искать?</p>
   <p>— Значит, ты адресок хочешь?</p>
   <p>— Хочу.</p>
   <p>— Сам на дело пойдешь? Неужто руки кровянить станешь?</p>
   <p>— Если надо, покроплю кровушку. Ты, Филин, знаешь меня не первый год.</p>
   <p>— Знаю. Поэтому вот тебе мой ответ. За смерть Федора Ястреб этот ответить должен, и я тебе так скажу: ты в это дело не лезь. Пусть Махаон и его фраерок с него за всю масть получат. Правило я собирать не буду. Ястреб масть сменил, перекрасился и отвечать по нашему закону не может. А то, что за него кутаисские воры мазу держат, это для нас ничто. Они воры у себя, среди зверьков, а для нас, солидных людей, крысятники. Поэтому ты иди и жди от меня человека, он тебе адресок Ястреба принесет.</p>
   <p>Филин проводил гостя, запер дверь и спустился в подвал. Зажег свет, вынул кирпич из кладки, достал мешочек, высыпал из него на ладонь крупные камни. Даже в тусклом свете лампочки, висящей под потолком, они загорелись дьявольским блеском. Филину показалось даже, что ладони стало горячо.</p>
   <p>Камни эти большой цены три дня назад привез ему Ястреб. Цену заломил, конечно, крутую, но они того стоили. Два дня Филин думал, как и камни оставить, и деньги не отдавать. Жалко было расставаться с такой суммой. Нестерпимо жалко. Бог ему послал Золотого. Пусть Махаон с кентом своим замочит Ястреба, тогда и с Филина спроса не будет.</p>
   <p>Адрес Ястреба он даст.</p>
   <empty-line/>
   <p>Деньги у Ястреба были. На общих делах с Умным он нажил тысяч триста, два камня из ятагана за сто тысяч отдал Семену Борисовичу Зельдину, а остальные отвез Филину. Филин человек был богатый. Держал воровской общак, да и свои бабки имел. Торговались долго, сговорились за миллион. Но Филин время попросил бабки собрать.</p>
   <p>Камни ему Ястреб оставил с легкой душой. Филин его кидать не будет. Побоится старый пес. Ястреб ждал денег и думал об одном: что делать с Сашкой Шориным? Не нужен он ему стал. Не нужен и опасен. Вел Умный странную двойную жизнь, которая в любой момент могла окончиться для него крахом. Ну крутился он как юрист с цеховиками, и живи себе в свое удовольствие. Имей с них свою наживу, разводи разные ситуации. Нет, его в высший свет потянуло, с дочками замминистра, будто у них все по-другому устроено, к тузам нынешним.</p>
   <p>Он на дачи да на приемы шастает, как же, советник самого Матвея Кузьмича Рытова, первого зампреда Совмина, члена ЦК КПСС, генерал-полковника.</p>
   <p>Ястреб искренне поражался, почему чекисты до сих пор не взяли Сашку за задницу. Ведь все на виду для опытного человека. Вот же случай. Или Матвей Кузьмич запрещал трогать Шорина? Все может быть. Рытов, как Ястреб слышал от Умного, к Брежневу ходит свободно, когда захочет. В доме у него бывает, сопровождает во всех поездках.</p>
   <p>Носит сучонок худой бровастому Лене камушки да золотишко, наверное. А может, и нет. Зачем генсеку мура эта, он хозяин всей страны. Захочет — всю ювелирку дома соберет.</p>
   <p>Не для Ястреба эта жизнь. Нажил он деньги, пора начать их тратить. Часть вложить в дело, стричь спокойно купоны, купить дом в Прибалтике и жить там королем.</p>
   <p>Но как избавиться от Шорина? Как?</p>
   <p>Вчера он узнал, что его ребята спалились в Доме кино, затеяли драку с какими-то каскадерами, а тут и менты подоспели. Так было или иначе, дело это Ястребу не понравилось. Не любил он подобных случайностей. Дался Сашке этот Ельцов. Ну, вернулся, учит пацанов, как правильно руками махать. Никуда не лезет, сидит тихо.</p>
   <p>Конечно, Ястреб не рассказал Шорину, что его бойцы попали в ментуру и схлопотали по десять суток. Наоборот, он нарисовал леденящую душу картину, как ребята поучили Юрика. И шеф остался доволен.</p>
   <p>Шорин жал с ограблением квартиры Тимченко. Жал сильно. Вот на нем и можно было подставить Шорина. Правда, как это сделать, Ястреб пока не знал. Самый простой способ — сдать его ментам с товаром. В этой ситуации Умный, конечно, открутится от срока, но потеряет покровительство могущественного Рытова. А без этого он полный ноль. Правда, не зря ему на зоне дали такую кликуху. Башка у него устроена хорошо. Не дай бог вычислит, кто его сдал, и прощай, мальчишечка.</p>
   <p>Одного не знал Умный, сварганив Ястребу новые документы: ксивы эти туфтовые он засвечивал только в зельдинской шараге, а жил по своим. И если удачливый налетчик Леня Сретенский исчез из ментовской картотеки, то обычный гражданин Леонид Степанович Колосков спокойно проживал по своим документам и даже являлся владельцем двухкомнатной квартиры в кооперативе, который в Москве в шутку называли «Тишина», так как он был расположен на углу Садового кольца и улицы Чехова.</p>
   <p>А Шорин думал, что Ястреб снимает в нем квартиру у сына великой русской актрисы.</p>
   <p>Ястреб понимал, что заигрался, что бриллиантовые дела, которые крутил Умный со своим бугром Рытовым, могут привести не на нары, а в Пугачевскую башню Бутырки, где приводилась в исполнение высшая мера.</p>
   <p>На нем самом крови не было. Жорика Ереванского убили азербайджанские воры, сводя старые счеты. За год до этого Жоркины ребята замочили на подпольном катране Вагифа Косого, главного бакинского вора, и поэтому, когда Жорик свалил в столицу солнечного Азербайджана, те уделали его без всякой помощи и подсказки Ястреба.</p>
   <p>Федора он убрал руками кутаисских воров Гиви Резаного и Бондо Куска, отдал им машину Жорика, а зверьки падки на «двадцатьчетверки», за них готовы маму родную продать. Они и заделали Федора.</p>
   <p>Правда, он их об этом не просил. Сказал: мол, попугайте дурака старого, чтобы он среди урок волну не поднимал. Но Бондо и Гиви прихватили с собой пару молодых кутаисских беспредельщиков, те и начали качать права с Федором. Одного Федор покалечил на всю оставшуюся жизнь, а второй заделал его пером. Вот такой расклад получился.</p>
   <p>О том, что Федор пришел к Черкасу, Ястреб узнал от Гиви. Он сразу же понял, для чего циркач требует собрать правило. Надоели ему эти блатняки. С их дурацкими законами и понятиями. Ястреб давно уже отошел от этого мира, и их разборки казались ему смешными и нелепыми.</p>
   <p>Действительно, зачем врываться в квартиру, вязать хозяев, а потом по дешевке отдавать барыгам-перекупщикам добро, нажитое риском? Куда проще прийти домой к цеховику и выбить из него долг. Просто, и безопасно, и бабки приличные. Нравилась Ястребу такая жизнь, очень нравилась. Тем более что солидные деньги вложил он в цеховое дело и получал ежемесячно хороший навар. Риск, конечно, был, ОБХСС мог в любое время прихватить. Но Ястреб не фигурировал ни в каких бухгалтерских документах, да и кому понадобится привлекать к ответственности бригадира грузчиков?</p>
   <p>Когда Ястреб проворачивал дело с ларцом Абалова, он впервые ощутил пьянящее чувство власти над людьми. И хотя не он достал бумажку о том, что Жорик сдавал в уголовку своих кентов, и другие сдернули Махаона с зоны, Ястреб все равно наслаждался возможностями, открывшимися перед ним. Он хорошо запомнил лицо Махаона, когда того крутили его ребята. Растерянное, удивленное, испуганное.</p>
   <p>Но не дурак оказался Махаон, совсем не дурак. Соскочил. Или залег, или деревянный бушлат надел. Наверное, ушел из жизни блатарь, иначе за столько лет нарисовался бы где-нибудь. Ни один сейф за это время не был взят махаоновскими методами.</p>
   <p>Но на душе у Ястреба все-таки было неспокойно.</p>
   <p>Ходил слушок по Москве, что Леня бровастый на ладан дышит. Завалится — и в момент разгонят всю бражку, которая вокруг него трется. Сашкин пахан Матвей Кузьмич первым его сдаст. Хорошо, если на зону кинут, там еще пожить можно, а вдруг он захочет избавиться от свидетелей? Сначала Сашку, потом его замотают в брезент и отправят в мутные воды Москвы-реки.</p>
   <p>От мыслей этих портилось у Ястреба настроение. Да и сердце стало пошаливать. Он глотал лекарства, не пил, курил меньше, но ночью просыпался от странного ощущения падения в пропасть и тягучей боли под левой лопаткой.</p>
   <p>Врач говорил ему:</p>
   <p>— Никаких излишеств, никаких нервов.</p>
   <p>Легко сказать. Ему нравилось пересчитывать деньги, спрятанные в тайнике; когда-то это занятие доставляло радость и успокаивало. Три дня назад он вынул бабки, и вдруг острое чувство страха охватило его. Он закурил, трясущимися руками спрятал деньги на место и долго сидел неподвижно, глядя в угол комнаты.</p>
   <p>На следующий день Ястреб пошел в церковь, благо бабка-покойница окрестила его в свое время, отстоял службу. Голос священника, пение, чуть приторный запах горящих свечек внезапно принесли в его душу покой и порядок. Ястреб истово крестился, а уходя, купил нательный крестик и маленькую картонную иконку Божьей Матери.</p>
   <p>Он не знал ни одной молитвы, но вот уже два дня просил Бога простить его за грешную жизнь. Просил, но ничего Богу не обещал, потому как боялся.</p>
   <p>Страх, появившийся в нем, постепенно перешел в тоску. Его любовница Алена — да какая там любовница, считай жена, — сказала ему:</p>
   <p>— Ты, миленький, совсем себя извел. Вот и врач говорит, что нервы и сердце ни к черту. Пошли ты этого Шорина подальше, поедем отдыхать под Москву, в санаторий, а то, не дай бог, инфарктом кончится. Не мальчик уже. Хватит, пошмонался по тюрьмам. А теперь у нас все есть, и квартира, и машина, и деньги.</p>
   <p>Ястреб боялся подходить к телефону, боялся услышать скачущий в трубке голос Шорина. Вот уже несколько дней тот ему не звонил. Видимо, ждал, когда Ястреб сам свяжется с ним.</p>
   <p>Но ничего не поделаешь, нужно искать людей, которые пойдут трясти старушку. Он сам позвонил Шорину в машину.</p>
   <p>— Да, — услышал Ястреб бодрый баритон шефа.</p>
   <p>— Приболел я, лечусь потихоньку.</p>
   <p>— Слушай, — отрывисто хохотнул Шорин, — чтобы в наше время лечиться, надо иметь железное здоровье. Что у тебя?</p>
   <p>— Сердце. Врачи говорят, надо в больницу ложиться.</p>
   <p>— Организуй дело, будут тебе лучшие врачи и лекарства швейцарские. Понял? Нашел людей?</p>
   <p>— Нашел, — соврал Ястреб. — Сколько им обещать?</p>
   <p>— Не больше пятидесяти тысяч.</p>
   <p>— Они аванс потребуют.</p>
   <p>— Десятку. Понял?</p>
   <p>— Чего не понять.</p>
   <p>— Действуй, дружище, а за сердце не беспокойся. Вылечим. Такие люди, как ты, нашей стране нужны больше, чем министры. У меня все.</p>
   <p>Ястреб только положил трубку, как зазвонил телефон. Видимо, еще не все ценные указания дал ему любимый шеф.</p>
   <p>— Алло?</p>
   <p>— Здравствуй, дорогой, — пропел в трубке голос с кавказским акцентом.</p>
   <p>— Это ты, Гиви? — обрадовался Ястреб.</p>
   <p>— Я, дорогой, я. Приехал в Москву, умные люди говорят, позвони нашему другу, у него всегда работа для тебя найдется. Правильно говорят, дорогой?</p>
   <p>— Правильно. Ты где?</p>
   <p>— Стою у «Арагви».</p>
   <p>— Иди заказывай, я сейчас приеду.</p>
   <p>Вот это повезло. Приехал Гиви Резаный, знаменитый кутаисский налетчик. Его звали везунчиком, за двадцать лет он ни разу не переступил порог милиции. Гиви ходил на дело только по четкой наводке. Старался брать квартиры цеховиков, которые не побегут жаловаться в милицию. Промысел этот сначала был весьма прибыльным, но потом стал довольно опасным. Теневые деляги нанимали для защиты таких же, как Гиви, отмороженных бандюг.</p>
   <p>После последнего налета Гиви прямо в ресторане «Иверия» прихватили накачанные ребятишки, отвезли домой, избили и отобрали золото, камушки и деньги. Забрали все, предупредив, что если он еще раз сунется по определенным адресам, то ему не жить.</p>
   <p>Чтобы поправить дела, Гиви поехал в Батуми, у него была наводка на директора Мебельторга. Остановился он у давнего приятеля в Махинджаури, начал готовить налет. Ночью в дом постучали. Приехал батумский вор в законе, прошел в комнату Гиви и сказал:</p>
   <p>— Уезжай, дорогой. Тебе здесь нечего делать.</p>
   <p>— Почему? Почему?</p>
   <p>— Все коммерческие люди в городе платят мне процент с теневого оборота, а я за это не даю их в обиду.</p>
   <p>— Но ты же вор. Ты в законе.</p>
   <p>— А я не нарушаю закон. Я беспредела не хочу. Поэтому, Гиви, если хочешь отдыхать, ради бога, все для тебя сделаю. А если что залепишь, найду и на ножи поставлю. Поезжай в Москву, в Ленинград, в Одессу, бомби там. Я тебе слова не скажу, а здесь мне порядок нужен.</p>
   <p>— Ты прямо как мент стал.</p>
   <p>— Другие времена наступили, теперь авторитетный человек может спокойно жить, иметь свои лаве и уважением пользоваться.</p>
   <p>Гиви взял у родичей тысячу рублей и подался в Москву. Столица — город сладкий, здесь всего навалом. А главное, вор себя свободно чувствует.</p>
   <p>Ястреб нашел Гиви в правом зале, за угловым столиком. Они обнялись, похлопывая друг друга по спине. Ястреб сразу увидел мятый костюм, несвежую летнюю рубашку на трех пуговицах и понял, что дела у Резаного не шоколадные.</p>
   <p>Сели, разговор ожидался серьезный, поэтому на столе спиртного не было.</p>
   <p>— Дела не очень, Гиви? — с ходу спросил Ястреб.</p>
   <p>— Нет дел, дорогой. В Грузии невозможно работать стало.</p>
   <p>— Что, цеховики перевелись?</p>
   <p>— Да что ты, еще больше стало, но их такие бандиты охраняют, что солидному человеку с ними делать нечего. Ястреб, ты мне всегда кентом был. Ты московский расклад знаешь, дай дело хорошее, не обижу.</p>
   <p>Ястреб обсосал куриную косточку из сациви, вытер рот салфеткой и сказал задумчиво:</p>
   <p>— Дело-то есть. Только не знаю, сможешь ли ты его поставить.</p>
   <p>— Падла буду, Ястреб! Мамой клянусь, любое дело поставлю, дай только подвод.</p>
   <p>— Подвод будет, Гиви. Все будет, даже ключи от квартиры. Тебе туда надо будет прийти, забрать камни и рыжавье и передать все это мне.</p>
   <p>— А что я буду иметь? — прищурился Гиви.</p>
   <p>— Сорок кусков наличняком.</p>
   <p>Гиви задумался.</p>
   <p>По утреннему времени в ресторане было прохладно и пусто. У стены переговаривались о чем-то официанты, за столиком в середине зала изнывали с похмелья в ожидании спиртного трое хорошо одетых молодых мужиков.</p>
   <p>Гиви смотрел на страдальцев, на фрагменты из «Витязя в тигровой шкуре», которыми были расписаны стены, на официантов, застывших в стремительной готовности.</p>
   <p>В куполообразном зале растворялось время. Оно словно остановилось в нем. И люди в зале этом жили другой, только им понятной жизнью.</p>
   <p>— Ну что, Гиви? — Ястреб положил себе в тарелку сацибели.</p>
   <p>— Не торопи, дорогой. Сорок кусков — деньги неплохие, об этом поговорить можно. Сейчас поедим, немного цинандали выпьем, пойдем в скверик, посидим рядом с памятником Володи и все обсудим.</p>
   <p>В скверике они сели на пустую скамейку. Народу было немного, на лавочке напротив два мужика, по виду приезжие, ели колбасу, запивая ее молоком. Несколько пенсионеров разместились в разных углах.</p>
   <p>Гиви закурил и сказал:</p>
   <p>— Сорок кусков — это деньги, но все, дорогой, зависит от того, что за это сделать надо.</p>
   <p>Ястреб полез в карман, достал связку ключей:</p>
   <p>— Вот ключи от квартиры. Нужно туда прийти и взять ценности.</p>
   <p>— Кто будет в квартире?</p>
   <p>— Старуха, ей восемьдесят один год.</p>
   <p>— Что за ценности?</p>
   <p>— Рыжавье и камни.</p>
   <p>— Сколько они стоят?</p>
   <p>— Не знаю, дело не мое, я его только ставлю.</p>
   <p>— А если старуха, когда мы ее прижмем, откинет копыта? Значит, я рискую за сороковник. Одно дело — обнести квартиру, и совсем другое — на себя покойника брать.</p>
   <p>— Не гони порожняк, Гиви, тебе мало?</p>
   <p>— Мало.</p>
   <p>— Прокурор добавит. Значит, не сговорились. — Ястреб встал. — Я пошел, спасибо за стол.</p>
   <p>— Погоди, погоди, — Гиви схватил его за рукав, — я готов пойти, если ты мне подкинешь еще десятку.</p>
   <p>— Я должен с людьми поговорить. Их дело — их воля.</p>
   <p>— Поговори, дорогой, поговори. Я тебе завтра позвоню.</p>
   <p>— Сегодня вечером.</p>
   <p>Ястреб из автомата позвонил Шорину и назначил ему свидание в пивном баре «Жигули» на Калининском проспекте.</p>
   <p>Пиво там давали паршивое, и креветки были дрянными, но в огромном зале можно было сидеть не привлекая внимания. Дожидаясь Шорина, Ястреб занял удобный столик в углу, напряг официанта, и тот расстарался: принес хорошее пиво и крупных креветок, которые обычно подавались важным гостям.</p>
   <p>Шорин появился с опозданием на десять минут, что ему было несвойственно, видимо, задержали какие-то важные дела. Он шел к столику, и Ястреб в который раз подивился, как импозантно выглядит его подельник. Легкий синий фирменный костюм, мягкие черные мокасины, шелковый галстук из хорошего парижского магазина, сорочка, чуть голубоватая, с пуговичками на воротнике.</p>
   <p>Ну, прямо не аферист, а деятель искусств, известный режиссер или куплетист Илья Набатов.</p>
   <p>— Извини за опоздание, дела задержали.</p>
   <p>— Ты у нас самый деловой.</p>
   <p>— Приходится, дружище, приходится. В моем деле имидж — главное дело.</p>
   <p>— Слово какое-то мудреное выдумал, — засмеялся Ястреб, — скажи по-простому — понт.</p>
   <p>Шорин сел за стол, взял кружку, отпил и зажмурился от удовольствия.</p>
   <p>— Хорошее пивко, — он поставил кружку, начал умело лущить креветку, — а повод у нас с тобой есть. За него можно и крепче пива принять по капле.</p>
   <p>— Распорядиться?</p>
   <p>— По сотке.</p>
   <p>Ястреб подозвал официанта, что-то сказал ему на ухо.</p>
   <p>Тот расплылся в улыбке, угодливо закивал и исчез.</p>
   <p>— Знакомый? — поинтересовался Шорин.</p>
   <p>— Нет. Впервые вижу.</p>
   <p>— Как же ты его обаял?</p>
   <p>— Бабки засветил.</p>
   <p>— Молодец.</p>
   <p>— Стараюсь, шеф. Так что за повод?</p>
   <p>Шорин усмехнулся и достал обитую зеленым бархатом продолговатую коробочку.</p>
   <p>На крышке ее был выдавлен серебряный польский герб.</p>
   <p>— Это что за чудо? Ювелирка? — заинтересовался Ястреб.</p>
   <p>— Открой, — снисходительно разрешил Шорин.</p>
   <p>Ястреб осторожно открыл коробочку. На зеленом бархате лежал серебряный крест на бело-красной ленте.</p>
   <p>— Это что такое? — удивился Ястреб.</p>
   <p>— Польский крест за заслуги, им награждаются писатели, артисты, политики, — вытер пальцы салфеткой Шорин.</p>
   <p>— Ну а ты при чем? — удивленно уставился на шефа Ястреб.</p>
   <p>— А при том, что меня наградили.</p>
   <p>— Туфта?</p>
   <p>— Нет, друг мой, все законно, — Шорин вынул из кармана красную книжечку, — читай.</p>
   <p>Ястреб раскрыл ее, по-русски с трудом прочитал фамилию Шорина, написанную латинскими буквами, изумленно покрутил головой и поинтересовался:</p>
   <p>— Сколько заплатил?</p>
   <p>— Ничего.</p>
   <p>— Только не говори, шеф, что получил эту брошку за укрепление польско-советской дружбы. Сгоришь ты на этом, Саша, ох сгоришь.</p>
   <p>— Дурак ты, мой уголовный друг, — Шорин ухмыльнулся, — мне эти железки нужны для понта. Чтобы дурачки знали, какой я большой человек. А получил я этот крест законно. Один деятель из нашего посольства в Варшаве просто вставил меня в список, который предварительно ЦК партии утвердил. Вот и все дела. Я ему помог «Волгу» купить, а он мне крестик. Штучка дешевенькая, а понту на сто тысяч. — Шорин постучал пальцами по коробке.</p>
   <p>— Обмывать будешь? — засмеялся Ястреб.</p>
   <p>— Всенепременно. Ну, что у тебя?</p>
   <p>— Человек просит еще десять тысяч.</p>
   <p>— А не много?</p>
   <p>— Иначе не пойдет.</p>
   <p>— Дай ему, сучонку. Все?</p>
   <p>— Все. — Ястреб допил пиво.</p>
   <p>— Тогда разбежались.</p>
   <p>Шорин встал, подмигнул Ястребу и пошел к выходу.</p>
   <p>Ястреб смотрел ему вслед и думал о том, как все-таки странно устроена жизнь. Числится Сашка юрисконсультом в какой-то шараге в городе Железнодорожном. Зарплату не получает, расписывается только, а его сто двадцать рублей кладет в карман директор. Носит Умный в кармане удостоверение советника Рытова, более того, захотят это проверить — ради бога. В аппарате зампреда он числится внештатным сотрудником. Дела крутит с людьми на самом верху, самой Галке Брежневой достает камушки.</p>
   <p>Трахает дочку замминистра, известную московскую красавицу, в машине у него телефон. Генералы МВД за честь считают с ним рюмку выпить. Вот же устроился бывший жалкий зэк, которого чуть не опустили дагестанцы на зоне. А может, опустили, кто это знает, зверьки до этого народ охочий. Каким же жалким был Сашка на зоне! Лишнему сухарю с комбижиром радовался. А теперь? Судьбы людские решает.</p>
   <p>Ястреб рассчитался и вышел на улицу. Зачем он выпрашивал деньги у Умного? Ну что лишняя десятка решит в его жизни? Через несколько дней Филин отдаст ему деньги за камушки, и тогда — прости-прощай, гражданин Ястреб. Нарисуется Леонид Степанович Колосков и станет жить в своем доме в Прибалтике.</p>
   <empty-line/>
   <p>В Дом журналиста они попали случайно. Ехали по Суворовскому бульвару, и вдруг Женька закричала:</p>
   <p>— Ребята, хочу в Домжур!</p>
   <p>Ее поддержала Наташа, и Ельцову скрепя сердце пришлось согласиться. Не хотел он идти в этот дом, где собирались знакомые по его прошлой жизни. Не с руки ему было появляться здесь поверженным. В Дом журналиста надо въезжать на коне-удаче, только тогда ты можешь чувствовать себя тут комфортно. Зависть коллег — лучшая пища для этого стремительного коня.</p>
   <p>Игорь Анохин понимал его состояние.</p>
   <p>— Плюнь. Нельзя от этой кодлы прятаться. Выглядишь ты отлично, пусть хоть это их огорчит.</p>
   <p>— Пожалуй, верно.</p>
   <p>Они вошли в знакомый вестибюль, где строгие вахтерши внимательно проверили членский билет Игоря. Закрытый это был дом. Только свои могли здесь пить кофе и пиво и есть в ресторане знаменитую поджарку.</p>
   <p>Сюрпризы начались прямо в вестибюле, вернее, в маленьком холле, где смотрели телевизор и играли в шахматы. Из-за шахматного столика поднялся местный завсегдатай, человек неопределенного возраста, которого все звали по имени, хотя его давно надо было именовать по отчеству.</p>
   <p>— Юра! — Он пошел к Ельцову, раскинув руки. — Освободился, наконец! — громко, чтобы слышали все, сказал он.</p>
   <p>— Как видишь. А ты чего обрадовался так? Видно, долги хочешь мне отдать?</p>
   <p>Раньше тот постоянно стрелял у Ельцова то трешку, то рубль, выше пятерки он не поднимался.</p>
   <p>Юрий четко рассчитал ответный удар. Человек без отчества сник и что-то невнятно забормотал.</p>
   <p>— Я отдам… отдам, конечно… — Он начал пятиться к шахматному столику, уселся за него и уставился в доску.</p>
   <p>Дальше было кафе. Здесь собирался свой особый контингент неудачников от журналистики. За чашкой кофе они рассказывали о своих грандиозных планах, одалживали друг у друга рубль и мучительно завидовали тем, у кого сложилась репортерская судьба. Люди эти приходили к открытию, к одиннадцати часам, и просиживали до закрытия кафе, выпивая немыслимое количество кофе. Иногда кто-нибудь из знакомых угощал их коньяком.</p>
   <p>И сегодня три стола были заняты этой бригадой. Они, как по команде, уставились на Ельцова.</p>
   <p>Женька взглянула на них и рассмеялась.</p>
   <p>— Сидят и кушают бойцы товарищей своих, — пропела она.</p>
   <p>А за столиками произошло легкое замешательство. Ельцов улыбнулся и махнул рукой, приветствуя всех сразу.</p>
   <p>Он знал, почему они, в общем способные люди, оказались в этом кафе, за этими столиками. Когда-то многие из них работали на радио, в солидных журналах и газетах. Но однажды они решили, что служба подавляет их творческую индивидуальность, и ушли на вольные хлеба. Свободный художник — профессия привлекательная. Но, работая в штате, ты два раза в месяц идешь в бухгалтерию и получаешь положенную зарплату. А на воле надо искать возможность заработать эти деньги. Для этого нужны упорство и трудолюбие. Прекрасная профессия, но коварная и неблагодарная.</p>
   <p>А за столами уже обсуждали явление Ельцова народу.</p>
   <p>— Неужели освободился?..</p>
   <p>— Нет, сбежал…</p>
   <p>— Глупости не говори…</p>
   <p>— И опять все при нем…</p>
   <p>— Ты женись на дочке министра…</p>
   <p>— Заместителя…</p>
   <p>— Какая разница…</p>
   <p>— Привет, дорогой… подумай, украл деньги, сел и вернулся…</p>
   <p>— Не крал он ничего… подрался в пивной…</p>
   <p>— Все равно…</p>
   <p>Юра, Наташа, Игорь и Женя прошли мимо бара, а у входа в ресторан их уже ожидали: мэтр, пышная блондинка, добрый и милый человек. Она всегда выручала своих загулявших друзей небольшими суммами, иногда так необходимыми, чтобы догулять, допить и на такси добраться домой. Друзей у нее было много, почти вся журналистская Москва.</p>
   <p>— Юрочка, — она обняла Ельцова, покосилась оценивающе на Наташу, — сказали мне, что ты вернулся, очень я обрадовалась. Ждали тебя, а ты все не идешь.</p>
   <p>— Здравствуй, — на душе у Ельцова потеплело, ушли настороженность и чувство опасности, — да вот, как-то…</p>
   <p>— Я тебя понимаю. Но тебе перед этими нечего стесняться, ты мужик настоящий. Поужинать?</p>
   <p>— Посидеть немножко, — вмешалась Женька, которая не могла больше пяти минут находиться вне зоны внимания, — поужинать.</p>
   <p>— Конечно, конечно, сейчас все устрою, — сказала как-то неуверенно Лида. — Женечка, можно тебя на минутку?</p>
   <p>Они отошли в сторону, и Лида сказала тихо:</p>
   <p>— Женечка, здесь его бывшая со своим.</p>
   <p>— Ну и плевать, что, теперь Юрке от нее всю жизнь прятаться?</p>
   <p>— И то верно. Идите в зал, я скажу, чтобы вас обслужили по первому разряду.</p>
   <p>— А Ленка с Шориным давно сидят?</p>
   <p>— Заканчивают уже. Я вас в «аджубеевку» посажу. Там один столик занят, весьма приличная компания.</p>
   <p>— Вот и славно.</p>
   <p>Они вошли в «кабак». Ах, этот самый лучший в Москве ресторан, с отличной кухней! С ним можно сравнивать только ресторан ВТО на улице Горького, да и то уступал он Домжуру.</p>
   <p>Зал, конечно, был полон. Никто не обратил внимания на новых гостей, только в правом аппендиксе, отгороженном от стойки бара кованой решеткой, двое, сидевшие за угловым, самым удобным столом, впились взглядом в Ельцова и Наташу.</p>
   <p>Нет, Юрий не ощутил никакого магнетизма, о котором так много любят говорить, он, по стародавней привычке, просто глянул в этот зальчик, как делал всегда, заходя в ресторан, и увидел свою бывшую жену Лену и узколицего, начинающего лысеть мужчину, сверлившего его светлыми глазами.</p>
   <p>На первый взгляд вполне приятное лицо. За пятьдесят ему было, хорошо за пятьдесят.</p>
   <p>— Сюда, мои дорогие, сюда. — Мэтр раздвинула складывающиеся кожаные двери «аджубеевки».</p>
   <p>Когда-то могущественный зять, главный журналист страны Алексей Аджубей, приказал перестроить старый уютный Дом журналиста и выгородил для себя комнату в ресторане, в которую никого не пускали. Стояли там два стола. Вот сюда и приезжал сановный зять выпить и закусить с друзьями и подругами, за которыми любил ухаживать главный редактор «Известий».</p>
   <p>После падения вождя Аджубей перестал бывать в Доме журналистов — видимо, не хотелось ему встречаться с людьми, которым сделал массу мелких и крупных пакостей.</p>
   <p>А «аджубеевка» осталась. Стала золотым фондом дирекции. Сюда определялись весьма важные гости: директора баз и магазинов, короли советской журналистики, партийные работники и деловые.</p>
   <p>А за столом, прижатым к кованой решетке, исходила злобой бывшая жена Ельцова:</p>
   <p>— Наглость какая, таскается со шлюхой по кабакам, будто не копеечный тренер, а снова обозреватель «Известий». Саша, я не хочу с ним встречаться. Понимаешь, не желаю.</p>
   <p>— Ты как будто ревнуешь его, милая, — усмехнулся Шорин. — Разве он не может зайти в ресторан с красивой дамой? Он человек холостой, свободный.</p>
   <p>— Ты обещал, что я никогда не встречусь с ним.</p>
   <p>— Ты не права… — Шорин налил себе и Лене коньяку. — Я обещал, что он не доставит тебе никакого беспокойства. И свое обещание сдержал. А запретить ему встречаться с женщинами и ужинать в ресторане я не могу. А барышня у него хороша, как ты думаешь?</p>
   <p>— Проститутка.</p>
   <p>— Почему?</p>
   <p>— А потому. — Лена залпом выпила рюмку коньяка, поставила ее на стол с такой силой, что сломалась хрустальная ножка. — Ненавижу его, ненавижу!</p>
   <p>— За что? — искренне удивился Шорин.</p>
   <p>Он смотрел на изменившееся лицо своей любовницы, заметив, как гнев портит его. Неужели она любит Ельцова? Нет. Чушь. Когда любят — не продают человека. Другое это. Собственница в ней проснулась. Жадная. Хищная. Обобрала своего бывшего мужа, лишила его машины, квартиры, даже шмотки его фирменные распродала. Но этого мало. Она до сих пор числит его своей вещью, как собаку на даче, как домработницу отцовскую. Ждала, что он, побитый, со сломанной судьбой, приползет к ней на коленях или базар по поводу имущества поднимет. Ждала, чтобы скандал на всю Москву устроить, унизить Ельцова. А он просто выкинул ее из своей жизни, как выбрасывают сношенную обувь. Нет для него Лены Патолиной, с ее красотой, квартирой, машиной, папой. Нет. Вот это она и не могла пережить.</p>
   <p>Мало того, Ельцов появился в престижном кабаке с бабой-красоткой, одетой от Диора. Да и сам выглядел классно.</p>
   <p>Понял ее состояние Шорин и усмехнулся.</p>
   <p>— Ты чего смеешься? — зло прошипела Лена. — Радуешься?</p>
   <p>— Чему, дурочка? Ну, появился твой бывший муж, борец за правду, в красивом пиджаке. А дальше-то что? Он одного не понял, что правда в наши дни — это газета. Что в ней написано — то и правда в последней инстанции. Он пока на старом керосине летает. Прогуляет деньги за машину, пиджачки модные сносит, и конец. На свои сто двадцать будет костюмчики носить, в которых теперь даже не хоронят. Успокойся, детка, потерпи немного и порадуешься.</p>
   <p>— Ты так думаешь? — деловито осведомилась Лена. — А все-таки интересно узнать, что за девка с ним.</p>
   <p>— Какая разница, скоро он для прокорма с ресторанными официантками будет спать. Вот тогда посмеемся. Пошли ко мне.</p>
   <p>— Лучше ко мне.</p>
   <p>— Куда хочешь, лишь бы в постель.</p>
   <p>Обслуживал веселую компанию худощавый, с модным пробором, щеголеватый даже в белом лакейском пиджачке официант. Он был знаком с Ельцовым и Анохиным, поэтому спросил лишь, что будут пить дамы. Все остальное он знал, как старшина Устав внутренней службы.</p>
   <p>Они только успели выпить по стакану знаменитого домжуровского кваса, как в «аджубеевку» заглянул Вовчик.</p>
   <p>— Привет, пацаны, — радостно улыбался он.</p>
   <p>— А как же мы? — засмеялась Женька. — Где твой киевский политес?</p>
   <p>— Здорово, пацанки! — Вовчик улыбнулся еще шире.</p>
   <p>— Садись с нами, Вовчик. — Игорь указал на свободный стул.</p>
   <p>— Чуть позже, мои дорогие, мне Юрик нужен на пару слов.</p>
   <p>— Чем могу? — Ельцов доброжелательно улыбнулся.</p>
   <p>— Юрик, я хотел бы поговорить тет-а-тет.</p>
   <p>Они вышли из «аджубеевки».</p>
   <p>— В чем дело, Вовчик?</p>
   <p>— С тобой хотят поговорить серьезные люди. Вот они… — Вовчик показал глазами в угол зала.</p>
   <p>Ельцов проследил за его взглядом и увидел двоих хорошо одетых мужчин, сидевших за угловым столиком.</p>
   <p>Перед ними в ведерке находилась бутылка шампанского.</p>
   <p>— Кто это, Вовчик?</p>
   <p>— Крутой солидняк, я через них немного картинами приторговываю.</p>
   <p>— А как они вышли на меня?</p>
   <p>— Когда вы проходили мимо, черт дернул за язык сказать, что я тебя знаю. Ты извини меня, масик.</p>
   <p>Только близких людей называл Вовчик этой милой кличкой.</p>
   <p>— Ништяк, Вовчик. Пошли узнаем, что им нужно.</p>
   <p>Они подошли к столу.</p>
   <p>— Добрый вечер, — сказал Ельцов.</p>
   <p>— Добрый вечер, Юрий Петрович, — ответил один из них, — присаживайтесь к нам. Сделайте одолжение, Юрий Петрович, уделите нам десять минут. Извините, я не представился. Меня зовут Сергей Сергеевич, а моего друга — Николай Владимирович.</p>
   <p>— Очень приятно. — Ельцов отодвинул стул и сел.</p>
   <p>Вовчик исчез, словно растворился.</p>
   <p>Николай Владимирович ловко открыл бутылку шампанского, стремительно и точно наполнил бокалы.</p>
   <p>— За знакомство, — поднял свой бокал Сергей Сергеевич.</p>
   <p>Выпили. Шампанское было холодным и приятно пощипывало язык.</p>
   <p>Юрий опытным взглядом оценил, как были одеты его новые знакомые. Не часто в Москве можно было встретить таких хорошо прикинутых людей. Скромно, со вкусом и очень дорого. И часы выглядывали из рукава пиджака, тонкие, на ремешке и, конечно, золотые. Это не московские дельцы, у которых на запястье болтались японские «Сейко» на браслетах. Это люди очень богатые, которым не надо афишировать свое благосостояние.</p>
   <p>— Юрий Петрович, — Сергей Сергеевич достал коричневую с выдавленным рисунком пачку «Филип Морис», — прошу.</p>
   <p>Ельцов взял, сразу же Николай Владимирович щелкнул золотым «Ронсоном». Ельцов ни минуты не сомневался, что зажигалка была сработана из благородного металла.</p>
   <p>— Юрий Петрович, — продолжил его собеседник, — в разговоре с заместителем главного редактора «Литературной газеты» вы сказали, что, кроме магнитофонной записи и шести страниц текста, некто передал вам записную книжку, старинную, с коваными застежками и с шифрованными записями.</p>
   <p>Как же он мог забыть о книжке, которую отдал дядьке! Но одно он помнил точно: разговаривая с замом, он мельком упомянул о книжке, но не описывал ее.</p>
   <p>— Была какая-то книжка. По вашему описанию похожа, но разобрать, что в ней написано, я не смог. Думаю, ее изъяли при обыске.</p>
   <p>— В описи среди изъятых у вас вещей книжка не значится. У меня есть фотокопия протокола изъятых вещей. Так где же она? — Сергей Сергеевич снова наполнил бокалы.</p>
   <p>— Ей-богу, не знаю, — искренне ответил Ельцов.</p>
   <p>И собеседник поверил ему сразу и безоговорочно.</p>
   <p>— Юрий Петрович, она нам очень нужна… Подождите, не перебивайте. Нам — это мне и Николаю Владимировичу. Эти записи могут прочитать трое людей. Вернее, двое. Абалова, как вы знаете, расстреляли. Остались только мы. Зная вас, денег не предлагаю, боюсь обидеть, но могу предложить большее — свою поддержку.</p>
   <p>— Простите, Сергей Сергеевич, вы говорите так, словно представляете некое таинственное госучреждение.</p>
   <p>— Юрий Петрович, ни я, ни мой друг не имеем никакого отношения к существующей власти, но можем заставить людей власти прислушаться к нашим словам.</p>
   <p>— Любопытно, прямо история Фантомаса, — усмехнулся Ельцов.</p>
   <p>— Юрий Петрович, хочу сказать вам, что у нас есть некоторые возможности помочь вам в вашей ситуации. Но сделаем мы это только тогда, когда книжка окажется в наших руках.</p>
   <p>— А если ее нет?</p>
   <p>— На нет и суда нет. Но если она есть, то лучше отдать ее нам…</p>
   <p>— Я поищу. — Юрий поднялся.</p>
   <p>— Всего хорошего, Юрий Петрович.</p>
   <p>Встали и его собеседники.</p>
   <p>— А дядюшке вашему, уважаемому Игорю Дмитриевичу, передайте, что разговаривали вы с теми, кто помог ему когда-то найти золотые слитки…</p>
   <p>— Что за дело у Вовчика? — сразу же спросила Женька, когда он вернулся.</p>
   <p>— Он меня с мужиком познакомил, который просит, чтобы я взял в свою группу его великовозрастного племянника.</p>
   <p>— Начинаешь приобретать известность, — весело сказал Игорь.</p>
   <p>— Не умеешь ты врать, Ельцов, — тихо прожурчала Наташа.</p>
   <empty-line/>
   <p>…Когда Юра пришел домой, дядька еще не спал. Он курил трубку и читал книгу Анохина, которая вышла совсем недавно.</p>
   <p>— А знаешь, мой тезка молодец. Здорово написал. И главное, постарался не исказить факты.</p>
   <p>— Ты чего не спишь, дядя?</p>
   <p>— Тебя жду. А то нам с тобой никак поговорить не удается. Завел роман, племянник?</p>
   <p>— Есть малость.</p>
   <p>— Когда познакомишь?</p>
   <p>— На днях. Слушай, дядя, а что за люди помогли тебе найти золотые слитки?</p>
   <p>— А ты откуда знаешь?</p>
   <p>— Они мне сказали.</p>
   <p>— Тебе?</p>
   <p>— Почему ты удивляешься?</p>
   <p>— Где ты их видел?</p>
   <p>— В Домжуре.</p>
   <p>— Что они от тебя хотели?</p>
   <p>— Книжку, которую передал тебе Махаон.</p>
   <p>— Я так и знал, что эти люди узнают о ней.</p>
   <p>— Да кто же они?</p>
   <p>— Они тебе, конечно, денег не предлагали?</p>
   <p>— Естественно, нет. Сергей Сергеевич сказал, что не хотел бы обижать меня подобным предложением.</p>
   <p>— А что же они пообещали?</p>
   <p>— Поддержку.</p>
   <p>— Это очень много, — серьезно сказал Ельцов-старший.</p>
   <p>— Слушай, прямо как в романе Эжена Сю. Ты так сказал, как будто эти люди управляют некими подпольными рычагами.</p>
   <p>— Не без того. — Игорь Дмитриевич откинул занавеску, вышел на балкон, и Юрий услышал, как дядька постукивает трубкой о перила.</p>
   <p>Он поднялся, подошел к балконной двери. Над городом удобно устроилась звездная летняя ночь. Ветра почти не было, и деревья во дворе стали тихими, почти заснули. Спал двор, в котором когда-то Юра бегал маленьким пацаном. Спал дом — старый московский житель, многое повидавший с далекого двадцать восьмого года.</p>
   <p>Тишина и покой сделали свое дело, и Ельцову расхотелось слушать дядькину историю об очередном крупном жулике. А тот, окунувшись в покой ночи, замолк, только выбивал на балконных перилах одну, только ему ведомую мелодию.</p>
   <p>Игорь Дмитриевич думал, что уже совсем не молод и чудовищно устал. Устал от двойных стандартов, телефонного права, лжепартийных собраний. Думал он о судьбе племянника, его непредсказуемом будущем. О том, как трудно приходится Юрию в жизни.</p>
   <p>Так, молча, больше ничего не сказав друг другу, разошлись они по своим комнатам, словно чужие.</p>
   <p>Что же случилось? Почему вдруг два самых близких человека не захотели говорить друг с другом? Никто из них не смог дать ответ на этот простой вопрос.</p>
   <p>Оба, дядя и племянник, не могли долго уснуть. Ельцов-старший достал из письменного стола пачку старых фотографий и внимательно рассматривал их. Юрий читал «Черного монаха». Чеховская проза накатывала на него подсознательной тревогой, и ему иногда казалось, что из-за корпуса 43-го дома, из-за гаражей возникнет вдруг фигура и лик черного монаха, возникнет и потребует ответа за всю его странно прожитую жизнь.</p>
   <p>А за окнами в ночи спал город, и люди в нем существовали странно, лихорадочно и торопливо, опасаясь не достать, не успеть, не получить. Они окунались в сон, на короткое время забывая о дневных заботах и неприятностях. Ночь давала им ощущение обманчивого покоя.</p>
   <empty-line/>
   <p>Наташе так и не удалось выяснить у Ельцова, о чем он говорил с двумя хорошо одетыми мужиками в ресторане. Она пустила в ход весь свой арсенал обольщения, но Юра только отшучивался:</p>
   <p>— Я становлюсь знаменитым спортивным педагогом, Наташка.</p>
   <p>Она уже неплохо изучила его и не верила наигранному веселью.</p>
   <p>Глаза. Глаза его не смеялись, а были холодными и жесткими. Не о спорте говорили с ним эти пижоны, не о спорте. В эти минуты она ненавидела Ельцова. Практически в ее агентурной работе не было объекта, который так просто, но вместе с тем так жестко уходил бы от разговора. Настроение у нее испортилось. Ее начали раздражать веселая Женька, и ироничный Игорь Анохин, и ресторанный шум, и люди в зале, и услужливый официант. Видимо, она не могла скрыть своего настроения, и Женька спросила ее:</p>
   <p>— Ты что, подруга, словно отключилась?</p>
   <p>— Ой, Женечка, приступ мигрени начался, теперь это на всю ночь.</p>
   <p>— Выпей коньяка, — весело посоветовала Женька.</p>
   <p>— Не поможет. Я лучше пойду, чтобы компанию не портить. Юрик, проводи меня.</p>
   <p>Они вышли из Дома журналиста, и Ельцов сразу же поймал левака на светлой «Волге». Простились они довольно сухо, у ее дома, договорились встретиться через два дня. Это тоже был один из ее хорошо отработанных приемов. На завтра она планировала свой неожиданный приход в спортклуб, прямо на тренировку. Там она скажет отработанную фразу:</p>
   <p>— Я не могу столько ждать, милый.</p>
   <p>Потом поездка к ней домой, постель и умелое выбивание из расслабленного объекта нужных данных.</p>
   <p>Она поднялась в квартиру, зажгла свет, зло кинула сумку, сбросила с ног туфли на шпильках. На ходу снимая платье, вошла на кухню и включила кофеварку «Эспрессо» на две чашки. Агрегат этот подарил ей итальянский предприниматель, которого она разрабатывала два года назад. Уезжая, он накупил ей шмоток в долларовой «Березке» и презентовал это чудо кухонной техники.</p>
   <p>Кофе получился крепким и вкусным. Наташа бросила туда дольку лимона и две таблетки заменителя сахара.</p>
   <p>В раскрытое окно доносился слабый шум уходящего на покой города.</p>
   <p>Наташа закурила сигарету «Сэлем», два блока презентовал ей все тот же директор магазина, трепетно ожидающий, когда она соблаговолит прийти на широкий диван в его кабинете. Но Наташа не баловала «нужников». К этой категории она относила директора магазина, замдиректора по хозчасти со своей работы, вертлявого мужика из Управления торговли, ведавшего промтоварными «Березками». Директор «Кишки» снабжал ее продуктами, замдиректора — путевками и стройматериалами для ремонта квартиры и дачи, командир «Березок» помогал ей одеваться. Она раз в месяц, не чаще, дарила им себя, причем встречи эти обычно проходили в служебных кабинетах.</p>
   <p>Ельцов ей даже нравился. Во-первых, он в постели полностью устраивал ее. Во-вторых, он не требовал никаких объяснений, не вел занудных разговоров о любви и верности. А главное, обходился без скандалов. Хочешь меня видеть — прекрасно. Не хочешь — не надо. Но нутром своим женским, интуицией она чувствовала, что очень нравится ему. Теперь ей предстояло полностью подчинить его себе.</p>
   <subtitle><strong>Москва. Июль — август 1982 года</strong></subtitle>
   <p>В город пришла жара. Она была особенно ощутима в центре. Накаленный воздух, пропахший бензином, неподвижно висел над домами.</p>
   <p>Утром солнце еще по-раннему добро освещало не остывший за ночь, покрытый, как рубище нищего, заплатами асфальт, маковки бывших церквей, облупленные дома в старых переулках.</p>
   <p>На телевизионном экране колосились бескрайние поля, лились тонны стали, прокладывались рельсы великой стройки БАМ. Почти ежедневно дикторы телевидения рассказывали, как растет благосостояние трудящихся.</p>
   <p>А по утрам в Москву врывались колонны автобусов. ЗИЛы, ЛИАЗы и «икарусы» с владимирскими, калининскими, рязанскими номерами шли на штурм магазинов столицы. Электрички дальнего следования выбрасывали по утрам на перроны московских вокзалов тысячи людей, приехавших из разных городов Центральной России, которые также набрасывались на торговые прилавки. Продукт, который в накладных именовали колбасой, брался с боем. Подсобки пустели. «Десантники» выбирали даже залежалые консервы.</p>
   <p>На военные аэродромы под Москвой приходил «груз-200» — цинковые гробы. Возвращались на родину ребята, погибшие в Афганистане. Груз этот печальный приходил в обстановке особой секретности.</p>
   <p>В Москве появились молодые ребята со злыми глазами. На их форменных зеленках сверкали советские и афганские боевые награды. Афганцы — пацаны, ставшие мужчинами. Они видели, как гибнут их друзья, они сами убивали, толком не зная, за что подставляют свои головы.</p>
   <p>Дряхлые вожди нации, которые, по словам одного из них, Андрея Кириленко, семидесятилетие считали возрастом небывалого творческого расцвета, не могли уже управлять огромной страной.</p>
   <p>Война в Афганистане, война в Анголе, Эфиопии, Мозамбике, всепоглощающая гонка вооружений разоряли страну.</p>
   <p>Из Афганистана в Ташкент и далее по всему Союзу хлынул поток наркотиков. Их перевозили весьма просто. Герои афганского тыла забивали героином цинковые гробы вместо погибших солдат.</p>
   <p>Восемьдесят второй год стал временем небывалого расцвета теневой экономики, слияния партийных лидеров с дельцами, а через них с уголовниками.</p>
   <p>В Москве жили относительно сытно и устроенно. Гудели по ночам подмосковные кабаки: «Сосновый бор», «Иверия», «Архангельское», «Ильинское», «Старый замок». Как только на город опускались зыбкие летние сумерки, к загородным ресторанам направлялись вереницы машин. Начинался знаменитый московский «Разгуляй». Город потрясали рассказы о крупных ограблениях, о делах дочери генсека, о взятках. Партийно-государственной элите было недостаточно неограниченной власти, они хотели богатства. Советские деньги не представляли для них реальной ценности, поэтому шла скупка бриллиантов, золота, антиквариата.</p>
   <p>КГБ фиксировал случаи массовых беспорядков и попыток забастовок на БАМе, в городах Урала и Сибири. В восточных регионах небывалыми темпами росла уличная преступность. В стране постоянно шла скрытая инфляция. Но внешняя сторона была парадна и радостна. Освоение космоса, новые комсомольские ударные стройки, победы наших спортсменов.</p>
   <p>Отсутствие информации порождало слухи. Они, словно снежный ком, неслись по Москве. Больше всего говорили о здоровье Брежнева. На столичных кухнях генсека хоронили уже несколько раз. Из неведомо каких щелей вылезли целители и знахари, астрологи и хироманты. На Старой площади шла невидимая, но бескомпромиссная борьба за власть.</p>
   <empty-line/>
   <p>Генерал Михеев не поехал на дачу, а вернулся со службы в московскую квартиру. Поздно вечером его вызвал председатель КГБ Федорчук и полчаса материл, даже не предложив сесть.</p>
   <p>— Чем занимается твое управление, мать вашу?! — орал председатель. — Слухи, сплетни собираете. Никаких активных действий. Разгоню всех. Засиделись в Москве. Пора поработать в низовом аппарате.</p>
   <p>Федорчук орал, не давая Михееву вставить слово.</p>
   <p>Откричавшись, сказал достаточно спокойно:</p>
   <p>— У меня все. Иди работай.</p>
   <p>Михеев вернулся в кабинет, снял генеральскую форму (к председателю нельзя было являться в штатском), переоделся в цивильный костюм.</p>
   <p>Посидел немного в кабинете, стараясь успокоиться. Никогда еще за время службы в органах на него так не кричали. А может быть, действительно послать все к такой-то матери и уехать советником в ту же Болгарию. Жить спокойно и тихо.</p>
   <p>Михеев стал слугой двух господ. Вернее, одного. Он преданно служил Андропову, и, безусловно, Федорчук это знал.</p>
   <p>Из монолога председателя Михеев выудил одну немаловажную деталь. Федорчук был в курсе некоторых мероприятий, которые тщательно, по указанию Андропова, скрывались. Значит, есть какой-то источник, информирующий председателя о тайных операциях управления.</p>
   <p>Наиболее важными и деликатными делами занимался отдел полковника Баринова. Ему Михеев безгранично доверял, а людей они с полковником подбирали тщательно. Чем занимается подразделение Баринова, в управлении никто не знал. В спецслужбе не принято рассказывать о своей работе даже соседям по кабинету.</p>
   <p>Но тем не менее сведения к Федорчуку просочились. И это надо было иметь в виду.</p>
   <p>Михеев пришел в КГБ двадцать лет назад. Не попал в институт, и его забрали в армию. После окончания полковой школы он получил звание младшего сержанта, но покомандовать отделением не успел, его вызвали в особый отдел дивизии и предложили продолжить учебу в Высшей школе КГБ. Он согласился только потому, что постигать азы контрразведки предстояло в Москве.</p>
   <p>После было всякое. Чехословакия, Эфиопия, Афганистан. И если в Праге, проводя активные мероприятия, он всячески отгонял от себя сомнения, то в Эфиопии Михеев увидел, что такое африканский социализм. Там он впервые понял, что такое коррупция и как она страшна для государства. Режим Менгисту Хайле Мариама просто грабил нищую страну. Именно там майор Борис Михеев понял, что режим в Эфиопии — утрированная копия советского. Именно после Эфиопии он стал верным солдатом Андропова.</p>
   <empty-line/>
   <p>…Только дома Михеев успокоился. Самолюбие самолюбием, а дело делом.</p>
   <p>Он разделся до трусов, надел заслуженные старые шлепанцы и пошел на кухню готовить ужин. На сковороде шкворчало сало, затопив дно пузырящейся коричневатой пленкой. Шкварки уже потемнели до нужного цвета, и пора было бросать в кипящее сало лук, мелко нарезанные помидоры, а потом заливать все это яйцами.</p>
   <p>И в это время зазвонил телефон. Михеев выключил газ, не дай бог сгорит все это великолепие, и выскочил в коридор.</p>
   <p>— Да?</p>
   <p>— Борис Николаевич, вас ждут через час в условленном месте, — произнес помощник Андропова.</p>
   <p>Фирменная яичница откладывается на неопределенное время. Хорошо, что рюмку с устатку не принял. Юрий Владимирович не любил, когда от подчиненных пахнет спиртным.</p>
   <p>Быстро одевшись, нацепив на рубашку сбрую с кобурой, Михеев отрезал кусок черного хлеба, окунул его в расплавленное сало и, жуя на ходу этот замечательный харч, спустился к машине, стоявшей во дворе. Ровно через час его «Нива» свернула в деревне Раздоры на проселок, и в свете фар Михеев увидел два ЗИЛа, стоявшие у обочины, и офицеров охраны, перегородивших дорогу.</p>
   <empty-line/>
   <p>Рано утром Михеев позвонил полковнику Баринову:</p>
   <p>— Виктор Антонович, давайте перед работой погуляем.</p>
   <p>— Понял, Борис Николаевич.</p>
   <p>Для особо важных разговоров они встречались в Сокольническом парке. Баринов приехал раньше, приткнул свои «жигули» в тени деревьев, вошел в парк и сел на первую скамейку. Через несколько минут он увидел, как подъехала «Нива» шефа.</p>
   <p>Михеев выскочил из машины, перекинул невесомый летний пиджак через плечо и пошел к воротам парка.</p>
   <p>Баринов поднялся ему навстречу:</p>
   <p>— Доброе утро, Борис Николаевич.</p>
   <p>— Привет, Виктор Антонович. Утро-то действительно доброе, — улыбнулся Михеев.</p>
   <p>Они свернули на узкую аллейку в самую гущу зелени. Трава и листья еще были влажными от ночной росы. Утреннее солнце не успело высушить ее, парк был напоен острым запахом зеленой плоти.</p>
   <p>— До чего же на работу ехать не хочется, — вздохнул Михеев, — весь день бы гулял здесь. Шашлык ел, пиво пил, на лавочке сидел. Вы, Виктор Антонович, составили бы мне компанию?</p>
   <p>— А вы прикажите, Борис Николаевич.</p>
   <p>— Рад бы в рай, да грехи не пускают. Но час у нас есть. Пойдемте к пруду, на уточек посмотрим.</p>
   <p>Они не спеша шли по утреннему пустому парку к аккуратному пруду, по берегу которого притулились разноцветные скамейки. Но до воды так и не дошли. Знаменитая «Чебуречная» распахнула свои двери.</p>
   <p>— Вот и славно, — сказал Михеев, — здесь и поговорим.</p>
   <p>Они сели за покрытый многострадальным пластиком стол на шаткие стулья и закурили. Через несколько минут подошла, вихляя бедрами, симпатичная, но уже чуть раздавшаяся официантка. Улыбнулась привычно, обнажив две золотые фиксы. Окинула их опытным взглядом. Она была психологом, эта сокольническая бабенка. Жизнь заставляла ее разбираться в людях. И сразу же, увидев двух холеных, поживших, опытных мужиков, в дорогих летних костюмах, фирменных рубашках, с часами на запястьях минимум по триста рублей, поняла, что с ними можно иметь дело.</p>
   <p>— Что желаете, мальчики?</p>
   <p>— Дорогая, — широко улыбнулся генерал, — нам бы по три чебурека, только свеженьких, водички и кофе покрепче.</p>
   <p>— А поправиться не хотите? — сверкнула золотыми коронками официантка.</p>
   <p>— С дорогой душой, — вздохнул Баринов, — только нам на работу надо.</p>
   <p>— Сразу видно, солидные люди, — она протерла стол, — сейчас принесу.</p>
   <p>Михеев подождал, пока официантка скроется за дверью, закурил и сказал тихо:</p>
   <p>— Вчера видел шефа.</p>
   <p>— Вы сказали ему о разговоре с Федорчуком?</p>
   <p>— Он знал.</p>
   <p>— Подумать только, — неискренне удивился Баринов.</p>
   <p>— Не надо иронии.</p>
   <p>— Помилуй бог, мне ирония не по чину.</p>
   <p>— Так вот, шеф настойчиво требует результатов.</p>
   <p>— Мой отдел делает все возможное.</p>
   <p>— Знаю. Шеф благодарил вас за справку о московской торговой мафии.</p>
   <p>— Он так сказал — мафия? — удивился Баринов.</p>
   <p>— Нет, это моя интерпретация.</p>
   <p>— Понятно, но тем не менее…</p>
   <p>Михеев не договорил. Появилась официантка с подносом.</p>
   <p>Поставила на стол блюдо с золотистыми, аппетитно пахнущими чебуреками, бутылки боржоми, кофе.</p>
   <p>— Кушайте, мои дорогие. Кушайте. Я очень таких гостей, как вы, уважаю.</p>
   <p>— Почему? — засмеялся Баринов.</p>
   <p>— Сразу видно, мужчины вы самостоятельные. Пришли поутру воздухом подышать, кофейку попить, а не ханку спросонья трескать.</p>
   <p>— Так вы же нам предлагали выпить, — лукаво прищурился Михеев.</p>
   <p>— Так план, дорогие мои. А по мне, водки этой век бы не было.</p>
   <p>— Муж пьет? — спросил Баринов.</p>
   <p>— Отпился, сердешный, в тридцать пять лет богу душу отдал. Ну, кушайте, отдыхайте.</p>
   <p>Официантка ушла. А на стол спикировал наглый воробей. Наклонив головку, он осуждающе посмотрел на людей круглым глазом. Словно говоря: вот вы здесь едите, а я?</p>
   <p>Михеев отломил поджаристый кончик чебурека и бросил его птице. Воробей клюнул, потом схватил подарок и улетел.</p>
   <p>— Во, наглый, — удивился генерал.</p>
   <p>— А вы в бар зайдите. Их там целый батальон. Шуруют по столам и никого не боятся.</p>
   <p>— Так вот, Виктор Антонович, надо активизировать ваши действия.</p>
   <p>— Борис Николаевич, да куда больше-то? Практически связь московских лидеров с торгашами доказана. Еще пару недель — и можно начинать их винтить. Только одно меня тревожит: опять получится, как в деле Ишкова. Главные уйдут с почетом на покой, а к стенке поставят второстепенных фигурантов.</p>
   <p>— Милый мой полковник. Я тоже об этом всегда думаю. Скажу вам честно, иногда мне кажется, что мы делаем пустую работу. Мой покойный отец любил говорить: «Рыба гниет с головы, но чистят ее с хвоста». Все понимаю. Но если мне удастся лишить рычагов власти хотя бы одного нынешнего коррумпированного партийного вождя, мы сделаем для страны огромное дело.</p>
   <p>— Так-то так. Но на их место приходят другие, и начинается все по новой. Это как с тараканами на кухне. Насыплю борной, одни подохнут, другие убегут, а через месяц они снова по столу бегают.</p>
   <p>— Значит, не надо сыпать борную?</p>
   <p>— Надо, но это полумеры.</p>
   <p>— Что вы хотите, Виктор Антонович, правящий класс начал разлагаться с восемнадцатого года, поинтересуйтесь архивами ВЧК, и увидите. Но это все теория, давайте оставим ее историкам. Шеф назвал фамилию человека, которого мы должны начать активно разрабатывать.</p>
   <p>— Кто же это?</p>
   <p>— Рытов.</p>
   <p>— Матвей Кузьмич, — Баринов чуть не подавился чебуреком, — зампред Совмина, генерал-полковник, член ЦК?</p>
   <p>— Все верно.</p>
   <p>— Но я же не могу пустить за ним наружку. Седьмой главк немедленно доложит Федорчуку, а тот в ЦК.</p>
   <p>— В то же время мы формально не имеем права брать в активную разработку партийную номенклатуру. Но мы же можем проводить мероприятия, якобы обеспечивающие их безопасность.</p>
   <p>— На основании чего?</p>
   <p>— Оперативных данных.</p>
   <p>— Но такого агента у нас нет.</p>
   <p>— Надо придумать.</p>
   <p>— Любопытно, — Баринов удивленно посмотрел на начальника, — любопытно.</p>
   <p>— Сумеете?</p>
   <p>— Я лично возьму на связь этот персонаж.</p>
   <p>— Но чтобы все было задокументировано по науке.</p>
   <p>— Не бойтесь. Муха не пролетит.</p>
   <p>— А что с ЗК?</p>
   <p>— Люся работает. Но, по ее мнению, объект серьезный, ничего лишнего не говорит.</p>
   <p>— Быть такого не может, чтобы Люся его не раскрутила.</p>
   <p>— Раскрутит.</p>
   <p>— Я в этом не сомневаюсь. — Михеев допил кофе. — Пошли.</p>
   <p>Они щедро рассчитались и пошли к выходу. Солнце уже начало припекать, роса высохла, но запах листвы и трав остался таким же резким. Народ появился на аллеях, степенные пенсионеры, мамы с колясками, вездесущие пацаны. Московский день вступил в свои права. Михеев и Баринов шли к выходу по тенистой глухой аллее, специально выбрав более длинный путь.</p>
   <p>— Виктор Антонович, — сказал Михеев, — я не хотел говорить в кафе и тем более на работе о некоей конкретике этого задания. Рытов занимается торговлей нашим оружием, контролирует его поставки из Болгарии, Чехословакии, ГДР и Венгрии. У шефа есть данные, что не все деньги приходят в кассу. Часть их под видом секретного фонда помощи братским компартиям оседает в Швейцарии. Из ПГУ получили сведения, что Рытов за границей встречается с нелегальными торговцами оружием и темными дельцами, занимающимися алмазами и обработанными камнями. Надо его размотать.</p>
   <p>— Легко сказать, — тоскливо ответил Баринов.</p>
   <p>Он, как никто другой, понимал, чем может обернуться для него это задание. Конечно, шеф и Михеев, что случись, открестятся от него. И все будет подано как инициативное мероприятие самого Баринова. Следовательно, и ответ держать ему. Хорошо, если отправят с понижением досиживать до пенсии куда-нибудь в район Кушки, а то и просто могут выгнать, да еще партбилет отобрать. И тогда никто не поможет ему. Ни всесильный шеф, ни расположенный к нему генерал. В КГБ каждый умирает в одиночку.</p>
   <p>— Что задумались, Виктор Антонович? — остановился Михеев.</p>
   <p>Он по лицу своего подчиненного догадался, о чем тот думает.</p>
   <p>— Знаю, — продолжил он, — вы сейчас размышляете о последствиях в случае неудачи. Так вот… — Голос генерала стал неожиданно твердым. — Так вот, — повторил Михеев, — никаких проколов быть не должно. Нам с вами не Рытова с Ильичом бояться надо, а шефа, он никогда не простит неудачи. Кстати, вас не пасут?</p>
   <p>— Пока не замечал.</p>
   <p>— За мной тоже хвоста нет. Хотя кто знает. Нынче научились так вести объект, что не поймешь.</p>
   <p>— Щелоков обнаглел. — Баринов достал сигарету.</p>
   <p>— Еще бы, целое подразделение создал для борьбы с нашей службой. Но об этом я уже позаботился. Ну что, по коням и в любимую контору?</p>
   <empty-line/>
   <p>Утром Игорь Дмитриевич постучал в комнату племянника.</p>
   <p>— Да, — чуть сорванным голосом ответил Юра.</p>
   <p>Он делал зарядку. Таскал здоровенные гантели. Игорь Дмитриевич с удовольствием отметил, что племянник вновь вошел в прежнюю форму. Мышцы налились и стали рельефными, от его тела исходило ощущение подлинной мужской силы. С того вечера, когда Юрий завел разговор о записной книжке, прошло две недели, но они к этой теме не возвращались. Не объявлялся и таинственный Сергей Сергеевич.</p>
   <p>Полковнику Ельцову хорошо был знаком этот персонаж с пятидесятых годов. Тогда он был еще шестеркой при крупнейшем дельце по продаже ювелирных раритетов. Редкие украшения, многокаратные камни старой огранки неведомыми путями уходили за рубеж.</p>
   <p>В МУРе были оперативные данные, можно было начинать серьезную разработку, но чья-то мощная рука отводила от дельца все неприятности. После его смерти дело перешло к Сергею Сергеевичу Новожилову, который развернулся с еще большим размахом. Времена наступили более либеральные. Дырки появились в железном занавесе. Теперь можно было уехать отдыхать в Болгарию, а на курорте Албена спокойно встречаться со своими партнерами.</p>
   <p>Сергей Сергеевич получил по наследству не только дело, но и ту самую могущественную руку, охранявшую этот бизнес. Новожилов со своими подельниками действительно мог решить массу проблем.</p>
   <p>Ельцов-младший поставил гантели на пол, утер пот со лба.</p>
   <p>— Ты что, дядя?</p>
   <p>— Помнишь наш несостоявшийся разговор?</p>
   <p>— Это какой?</p>
   <p>— Ты вернулся крайне раздраженный из Дома журналистов и рассказал мне о некоем Сергее Сергеевиче.</p>
   <p>— Я, дядя, по сей день себя в дерьме чувствую.</p>
   <p>— А это лишнее. Настроение, конечно, может меняться. Это естественно. Оно одинаково ровное только у придурков.</p>
   <p>— Спасибо, дядька. Ты мешок раскаяния снял с моих слабых плеч.</p>
   <p>— Вот эта книжечка, которую передал Михаил.</p>
   <p>Дядька протянул Ельцову книжку с коваными металлическими уголками.</p>
   <p>Юрий пролистал ее и сказал разочарованно:</p>
   <p>— Ну я же помнил, что она зашифрованная.</p>
   <p>Игорь Дмитриевич достал из кармана обыкновенную крупную записную книжку:</p>
   <p>— На, смотри.</p>
   <p>Юрий открыл ее. Адреса, фамилии, телефоны. Наименования ювелирных и антикварных изделий.</p>
   <p>— Дядя, неужели расшифровал ее?</p>
   <p>— Не я, конечно, но умные люди сделали.</p>
   <p>— Сколько же лет потрачено?</p>
   <p>— Три года с хвостом.</p>
   <p>— Она нам поможет?</p>
   <p>— Возможно. Так что оригинал можешь спокойно отдавать Сергею Сергеевичу. Он нам больше не нужен.</p>
   <p>— За столом он говорил, что готов всегда помочь мне в разных ситуациях.</p>
   <p>— Ты знаешь, Юрка, я не большой любитель давать советы. Но принимай мои слова как часть нашей беседы. Человек этот весьма опасен, отдай ему книжку, и не надо нам никаких его услуг. Не с нашего двора, как говорит твоя подружка Женька, эти люди.</p>
   <p>Дядька пошел готовить традиционную утреннюю яичницу, оставив племянника один на один с гантелями.</p>
   <empty-line/>
   <p>Ночью Алена вызвала Ястребу «скорую». Прихватило сердечко. Забил, задергался мотор, застучал, как старая бензопила «Дружба» на лесной командировке. Плохо было Ястребу, совсем плохо.</p>
   <p>Врачей приехало двое. Молодой и мужик в хороших годах. Сняли кардиограмму, давление померили, закатали пару уколов.</p>
   <p>— Хотите в больницу? — спросил тот, что постарше.</p>
   <p>— А что, совсем плохо?</p>
   <p>— Да не сказал бы. Но пришло ваше время лечить сердце. Пьете?</p>
   <p>— В меру.</p>
   <p>— Курите?</p>
   <p>— К сожалению.</p>
   <p>— Если хотите жить долго, резко сократите количество сигарет. Конечно, лучше всего бросить эту заразу. А что значит — пьете в меру?</p>
   <p>— Доктор, помните письмо Есенина Горькому?</p>
   <p>— Знаете, не очень.</p>
   <p>— Напомню, — усмехнулся Ястреб. — «Не такой уж, Горький, я пропойца…»</p>
   <p>— Смешно, — врач складывал тонометр, — если еще шутите, то все будет в порядке.</p>
   <p>Алена сунула врачам по четвертаку.</p>
   <p>— Зачем так много? — спросил молодой.</p>
   <p>— За то, что помогли. — Алена вытерла краем блузки глаза, не заботясь, что на ней нет бюстгальтера, впрочем, она никогда его не носила. Ее большие груди торчали, как танковые пушки.</p>
   <p>— Значит, так, — пожилой врач написал на бумажке свой телефон, — позвоните мне завтра, нет, сегодня. Я вас устрою на обследование в Институт кардиологии. Лечь в стационар желательно, но обследоваться надо обязательно.</p>
   <p>Врачи ушли, оставив в комнате стойкий запах лекарств.</p>
   <p>— Все, миленький, — Алена обняла Ястреба, — закончились твои гастроли. Денег у нас на три жизни. Покупаем дом под Ригой — там климат для сердечников благоприятный — и отваливаем. Ты утром на обследование, а я через несколько дней в Ригу.</p>
   <p>Но утром Ястреб так и не попал к врачам. Позвонил Гиви, сказал, что идет на дело, и просил приготовить деньги. До четырех Ястреб промаялся в душной квартире в ожидании звонка. Наконец, когда он решил плюнуть на все и выйти на улицу, опять позвонил Гиви.</p>
   <p>— Где бабки? — спросил он весело.</p>
   <p>— У меня.</p>
   <p>— Тогда вези их.</p>
   <p>— Куда?</p>
   <p>— В кафе «Дружба» на Петровке. Знаешь, где оно?</p>
   <p>— Знаю.</p>
   <p>— Жду тебя там через час, дорогой.</p>
   <p>Ястреб позвонил Шорину по двум его туфтовым телефонам, на дачу. Никто не отвечал. Тогда он набрал номер в машину.</p>
   <p>Трубку взял шофер:</p>
   <p>— Нет его, делами занят.</p>
   <p>— Передай ему, что все сделано.</p>
   <p>— Передам.</p>
   <p>После его разговора с Шориным, который разрешил увеличить сумму вознаграждения, Ястреб встретился с Гиви в саду «Аквариум». Побазарили о деле и разошлись. Только за грузинским другом пошли мальчики Ястреба. Они два дня топали за ним и выяснили много интересных подробностей.</p>
   <p>Во-первых, Гиви остановился у своего земляка Джумбера Саришвили в Каретном переулке, во-вторых, он постоянно торчит в подпольном катране у Вити Гуся на Покровке. Там, играя по-крупному, спустил полученные деньги и задолжал известным каталам Боре Кулику и Смолину. Ребята эти были серьезные, кинуть их — себе дороже.</p>
   <p>Ястреб подъехал к Вите Гусю, покалякал с ним и выяснил, что Гиви прокатал двадцать штук наличными и двадцатку ему поверили в долг. Рассчитаться он должен сегодня. Теперь понятно, почему Гиви пошел на дело именно в этот день. Ястреб положил пачку сторублевок в плотный конверт, вышел из дому, доехал две остановки до Пушкинской площади и пешочком, не спеша, зашагал к Петровке. Миновал забитый народом Столешников, заглянул в табачный магазин, зашел в маленькую комнату к директору. Каморку эту директор магазина важно называл кабинетом. В нем стоял застарелый крепкий табачный дух.</p>
   <p>— А, Ленечка, — искренне обрадовался директор, — садись, милый, чем тебя побаловать?</p>
   <p>— Ты же знаешь, люблю я вражеские сигареты.</p>
   <p>— А ко мне Аленка забегала, говорила, что сердечко шалит у тебя и ты отказываешься от всех вредных привычек.</p>
   <p>Ястреб с трудом уселся на маленькое деревянное креслице.</p>
   <p>— Тесно у тебя.</p>
   <p>— В тесноте, да не в Бутырке, — немедленно отпарировал директор.</p>
   <p>— И то правда. А что касается вредных привычек, врач сказал, что надо бросать их постепенно. И кроме того, курить только фирменный «Кент».</p>
   <p>— Ну, если врач сказал, — директор улыбнулся, сверкнув золотыми фиксами, — тогда держи.</p>
   <p>Он вынул из ящика стола два блока:</p>
   <p>— «Кент» твой любимый, американский.</p>
   <p>— Сколько я тебе должен?</p>
   <p>— Как всегда, по цене буфета ЦК.</p>
   <p>Ястреб рассчитался, уложил сигареты в пакет и заспешил: до назначенного времени оставалось десять минут.</p>
   <p>Он вышел в шумный Столешников и оглядел свой любимый московский переулок. Вот Гиляровский в папахе разглядывает со стены торопящихся людишек, словно сочувствует им, бегущим и потным. А когда-то в славные времена обнесли они в этом подъезде квартиру знаменитого московского валютчика. Много тогда взяли наличных, золота, камней и валюты. Как ни странно, именно валюта стала гарантией их безопасности. Валютчик по кличке Голова не мог из-за этих фунтов и долларов написать заяву ментам. Он вышел на Ястреба через верных людей и выкупил свое добро.</p>
   <p>Знаменитое было дело. О нем рассказывали в тюрьмах и на пересылках. История эта обрастала необыкновенными подробностями и превратилась в уголовный эпос. Леня Сретенский стал полумифическим героем. Да, было что вспомнить. Хотя бы старое кафе «Красный мак». Самое элегантное в Москве. Темно-вишневые стены, мебель такого же цвета. Сюда ежедневно приходил обедать человек, которому и сбрасывал добытое золотишко Леня Сретенский. Человек этот был ювелиром, в узких кругах имел кличку Темный.</p>
   <p>Ушло то время. Исчез «Коктейль-холл» на Горького, отгремел ресторан «Аврора» на Петровских линиях, замолк оркестр в саду «Эрмитаж». Скучно стало в Москве. Скучно и неинтересно.</p>
   <p>Занятый этими горькими раздумьями, он дошел до кафе «Дружба». Центровое, веселое. Прямо как вокзал. Сюда люди забегают яичницу да сосиски поесть, мороженым закусить на пути от Столешникова к Мосторгу, по нынешнему — ЦУМу, здесь свидания назначаются, здесь карманники центровые делят нажитое, солидные золотишники забегают. Как всегда, народу полно. А вот и Гиви рукой машет.</p>
   <p>На столе в металлических вазочках мороженое, нагревалась бутылка шампанского.</p>
   <p>— Давай за дело выпьем, дорогой! — Гиви наполнил бокалы до краев. — До дна, дорогой.</p>
   <p>Они выпили. Веселые холодные пузырьки ударили в нос.</p>
   <p>— Где лаве, дорогой?</p>
   <p>Ястреб достал из кармана пиджака пакет с деньгами, положил на стол.</p>
   <p>— Где товар, Гиви?</p>
   <p>— Кейс под столом. — Гиви схватил пакет, улыбнулся и стремительно исчез.</p>
   <p>Ястреб взял кейс, встал и пошел к выходу.</p>
   <p>— Гражданин! Гражданин! — Его догнала официантка. — Вы куда?</p>
   <p>— Домой, дорогая.</p>
   <p>— А платить кто будет? Целых шесть двадцать.</p>
   <p>— А разве мой друг не рассчитался?</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— Тогда разрешите! — Ястреб протянул ей десятку. — Все, все. Это вам за бдительность.</p>
   <p>Засмеялся и пошел к такси, выстроившимся вдоль тротуара. Официантка смотрела ему вслед и думала, что зря она так базарила. Клиент солидный, вон часы на руке какие. Наверняка японские. Да и мужчина хоть куда, несмотря на годы.</p>
   <p>Ястреб удивился, что Гиви не заплатил за стол жалкие копейки. Беспокойство охватило его. Он доехал до дома, вошел в квартиру и открыл кейс. В нем лежала коробка из-под туфель, а в ней черепки разбитой тарелки и моток проволоки.</p>
   <p>И почему-то ничего с Ястребом не случилось. Не заколотилось бешено сердце, руки не затряслись. Ястреб поставил коробку на пол, распечатал блок «Кента», закурил сигарету. Взял осколок фаянсовой тарелки, на которой сохранились остатки рисунка, повертел и осторожно положил обратно.</p>
   <p>Предполагал это Ястреб. Чувствовал подсознательно. Он никогда до конца не верил зверькам с Кавказа. Знал, что нет у них ни слова, ни чести. Такие вот дела. Поэтому и велел всем своим бойцам пасти Гиви. Но ничего, ты у меня попрыгаешь, падла кутаисская. Мы тебе быстро яйца отрежем и бильярдный шар вместо них пришьем.</p>
   <p>Шорину он звонить не стал. Тем более что ключи от квартиры старухи Манташевой в кейсе лежали. Правда, не исключено, что Гиви сделал дубликат и обязательно пойдет на дело, чтобы взять камушки. Но сделает он это не сегодня.</p>
   <p>Ястреб позвонил Борьке Пахомову, бывшему олимпийскому чемпиону по боксу, теперь он был старшим его бомбардиров, и велел приехать к нему.</p>
   <p>Потом связался по секретному телефону с Витей Гусем.</p>
   <p>— Витя, — сказал Ястреб, — ты меня узнаешь?</p>
   <p>— Конечно. Здравствуй, дружище.</p>
   <p>— Гиви не появлялся?</p>
   <p>— У меня — нет. Но со мной говорил Боря Кулик. Гиви готов отдать ему деньги.</p>
   <p>— Значит, приедет к тебе?</p>
   <p>— Обещал в семь вечера. А что случилось?</p>
   <p>— Он через меня кинул больших людей на пятьдесят кусков.</p>
   <p>Гусь присвистнул в трубку:</p>
   <p>— Ты за него мазу держал?</p>
   <p>— Вроде того.</p>
   <p>— Что надо?</p>
   <p>— Гусь, ты знаешь, я зря пургу не гоню. Но люди эти не блатные. Люди эти — власть. Они знают, что он у тебя катает. Так что, если дело добром не порешим, они твой катран накроют, а тебе билет выпишут в солнечный Коми. Понял?</p>
   <p>— Понял, — мрачно ответил Гусь. — Что делать надо?</p>
   <p>— К тебе сейчас мои ребятки подгонят. Так ты их в угловой комнате посади, вроде они там катать собрались.</p>
   <p>— Все сделаю, Ястреб, спасибо тебе.</p>
   <p>— Я скоро подъеду.</p>
   <p>Четверых Ястреб послал к Гусю. Двоим приказал следить за квартирой Джумбера в Малом Каретном.</p>
   <p>О Джумбере Ястреб тоже навел справки. Он был эстрадным певцом, лет восемь назад даже популярностью пользовался. В кино несколько раз снимался, в комедиях. Играл разных кавказских придурков. На самом деле он был крутым мошенником, обирал в основном своих земляков. В доме Джумбера крутились самые разные, падкие на халяву люди. Милицейские генералы, цековские инструкторы и завотделами, большие прокурорские начальники. Им было лестно посидеть за одним столом с популярным артистом, песни которого распевала вся страна. Вот за такие-то столы и попадали жители солнечной Грузии, приехавшие к Джумберу с просьбой. Они видели, какие люди делят с ним хлеб-соль, поэтому авторитет артиста был в Грузии незыблем. Для особо солидных клиентов на застолье приглашалась Галина Брежнева. На стенах квартиры висели фотографии хозяина с самим Леонидом Ильичом, со Щелоковым, с генпрокурором Руденко.</p>
   <p>Бизнес Джумбера был прост, как грабли. Он брал деньги за смягчение приговора. Такса была стандартной — тридцать тысяч. Получал он деньги с десятерых, а иногда и с пятнадцати просителей. В семи случаях из десяти Верховный суд смягчал приговор. Даже расстрельную статью в трех из пяти кассаций. Тем, чье дело оставалось без изменений, Джумбер честно возвращал деньги. Зато остальные спокойно клал в карман и жил безбедно.</p>
   <p>Вот таким человеком был корешман Гиви Джумбер Саришвили.</p>
   <p>Ястреб был уверен: если они с умом нажмут на артиста, он отдаст деньги за своего дружка. А Ястреб точно знал, с какой стороны надавить на Джумбера.</p>
   <p>Гиви приехал к Вите Гусю за полчаса до назначенного срока.</p>
   <p>— Здравствуй, дорогой, — протянул он руку Вите. — Кулик со Смолиным здесь?</p>
   <p>— Ждут тебя, — усмехнулся Витя, — вон в ту комнату иди.</p>
   <p>Когда-то квартира Вити Аладушкина, получившего кличку Гусь еще в школе за непропорционально длинную шею, была коммунальной. Жили здесь, кроме Вити, еще пять семей. За очень крутую взятку, посланную на самый верх в Моссовет, квартиру удалось расселить, а Витя получил ордер на всю жилплощадь. Сделал стильный ремонт и открыл лучший в Москве подпольный катран.</p>
   <p>Гиви разговаривал с Гусем в огромном коридоре, стены которого были расписаны старомосковскими сюжетами. Пять дубовых дверей с прекрасными бронзовыми ручками вели в разные комнаты, где катали в карты, бросали кости, угадывали в железку, а в одной расположилась гордость заведения — настоящая рулетка, но функционировала она только ночью.</p>
   <p>Гиви подошел к двери, распахнул ее, шагнул в комнату и увидел Ястреба, в шикарном костюме вальяжно развалившегося в кресле. В руке его матово поблескивал пистолет.</p>
   <p>Гиви схватили крепкие ребята, завернули ему руки за спину.</p>
   <p>— Значит, пришел долг отдавать, — ощерился Ястреб. — Да нет, ты не возвращать деньги приперся, шашлык гребаный, ты хотел Смолина, Кулика и самого Витю Гуся выпотрошить.</p>
   <p>— Ты что, Ястреб, ты что… мамой клянусь… хлебом клянусь…</p>
   <p>— Ты свои клятвы для горных баранов оставь. Кого ты кинуть решил, зверек опущенный?</p>
   <p>— Сука… запорю… — Гиви дернулся, но двое амбалов держали его крепко.</p>
   <p>— Боря, — Ястреб встал, — обыщи этого…</p>
   <p>Пахомов подошел, рукой показал, чтобы Гиви подняли с колен. И ударил внезапно в корпус, коротко, без замаха.</p>
   <p>Гиви охнул, повис на руках бойцов, в углах рта запузырилась кровь.</p>
   <p>— Ты полегче, Пахомов, полегче… — Ястреб вскочил, сунул пистолет в карман пиджака. — Хочешь замочить зверька, а он пока нужен. Но не нам. С него Кулик и Смолин получить должны. Они своей очереди ждут.</p>
   <p>Бойцы Ястреба сноровисто обшмонали грузина. На стол легли конверт с деньгами, пистолет «вальтер», инкрустированный серебром, нож-лисичка с золотой ручкой, паспорт, авиабилет, пачка четвертаков.</p>
   <p>Ястреб сначала взял билет.</p>
   <p>— Значит, сегодня ночью, Гиви, ты собрался в Таллин. Денежки мои потратить, посидеть в «Мюнде-баре» за всю масть. Что ж, правильно решил, только одного не додумал, что мы тебя пасли, крысятника чернозадого.</p>
   <p>Ястреб взял в руки пакет с деньгами, раскрыл, подсчитал.</p>
   <p>— Ничего истратить не успел.</p>
   <p>Гиви смотрел на Ястреба с тяжелой ненавистью.</p>
   <p>— Ты глазами-то меня не жги. Не боюсь я тебя, сука, с тебя за Федора получить бы надо.</p>
   <p>— Ты сам нас к нему послал, — прохрипел Гиви.</p>
   <p>— Правильно. Только я вас послал потолковать с ним, а не мочить. А вы по жадности своей зверьковой решили его грохнуть. Ствол-то и нож — Федора. Я тебе их не подбрасывал, они в твоем кармане лежали. Люди видели. Я людям солидным объяву сделаю, что ты, сучонок, законника по корысти своей завалил, так что не жить тебе, сука. Тебя везде достанут.</p>
   <p>У открытых дверей стояли Кулик со Смолиным и Валя Клещ, авторитетный вор, державший Московский ипподром.</p>
   <p>— Вы все слышали, — обратился к ним Ястреб. — Эта сука, чтобы лаве прокатанные отдать, меня кинул, Федора ограбил и замочил. Он нас за парчушек, за шнырей долбаных держит. Что будем с ним делать, братья?</p>
   <p>— Замочить бы его надо! — Валя Клещ дернул щекой.</p>
   <p>— Резать мы его не будем. А помочить — помочим. — Ястреб махнул рукой. — Выводи его на площадку.</p>
   <p>Бойцы подхватили Гиви, выволокли на лестничную площадку, поставили на колени.</p>
   <p>Ястреб подошел к нему, расстегнул молнию и стал мочиться прямо на Гиви.</p>
   <p>— А-а-а, — застонал тот.</p>
   <p>Моча текла на голову, по лицу, щегольскому пиджаку.</p>
   <p>Ястреб закончил, застегнул молнию.</p>
   <p>— Ты теперь все равно что опущенный. Тебе с людьми нормальными теперь места нет. Я ухожу, а вы с него, обоссанного, получайте, как хотите.</p>
   <p>— Я тебя убью, Ястреб! — крикнул ему вслед Гиви.</p>
   <p>Когда вышли на улицу, Ястреб сказал Пахомову:</p>
   <p>— Вы его подождите, увезите за город и искалечьте.</p>
   <p>— Прибить?</p>
   <p>— Нет, калекой сделайте, и хватит с него.</p>
   <p>Вечером к нему прилетел Шорин, он был ослепительно элегантен. Вошел в квартиру, огляделся.</p>
   <p>— У тебя все по-старому. Пора уже своим жильем обзаводиться, сколько снимать чужие углы будешь? Раньше у тебя коньячком да табаком хорошим пахло, а теперь лекарствами. Совсем плохо стало? — В голосе Шорина Ястреб уловил сочувственные нотки. — Ты лечись, все дела брось и лечись. Ты мне здоровый нужен. Я без тебя как без рук.</p>
   <p>— Спасибо, Умный…</p>
   <p>— Сколько я тебе говорил, забудь ты эту кликуху.</p>
   <p>— Извини, Саша, привычка дурацкая. За хорошие слова спасибо. Садись.</p>
   <p>Шорин опустился в кресло рядом с журнальным столиком.</p>
   <p>— Ну, давай.</p>
   <p>Ястреб вынул из бара пакет, положил на стол.</p>
   <p>— Это что?</p>
   <p>— Твои деньги.</p>
   <p>— Как так?</p>
   <p>— Мой человек к старухе пришел и чуть не завалился. Там народу лом было, — вдохновенно соврал Ястреб.</p>
   <p>— Правильно, — довольно усмехнулся Шорин, — не врет твой крадун. В тот день старушка Манташева преставилась. Так что народу там было много. А почему ты передал мне, что дело сделано?</p>
   <p>— Ты телефон в машине исправь, я сказал: дело делается.</p>
   <p>— Понятно.</p>
   <p>Шорин взял конверт, бросил в кейс.</p>
   <p>— Где ключи?</p>
   <p>— У меня.</p>
   <p>— Береги, они могут пригодиться. Теперь, что с цеховиками?</p>
   <p>— Ребята область пропахали, собрали бабки.</p>
   <p>Ястреб открыл шкаф, потащил вытертую синюю сумку, набитую доверху.</p>
   <p>— Сколько здесь?</p>
   <p>— Пятьсот двадцать одна тысяча.</p>
   <p>— Значит, так, — Шорин закурил, — двадцать одну тысячу — ребятам. Пятьдесят — тебе на лекарства, остальное на дело.</p>
   <p>Ястреб усмехнулся. Он точно знал, что еще тысяч пятьдесят разойдутся по карманам ментов, секретарей райкомов, остальное — добыча шефа. Каждый квартал люди Ястреба собирали дань с цеховиков. Каждые четыре месяца Шорин получал по полмиллиона. Правда, Ястреб догадывался, что и Умному приходилось отстегивать кому-то, но все равно доля его была немалой.</p>
   <p>— Ладно, боевой товарищ. — Шорин встал. — Пойду я. А ты лечись, ляг в больницу, пока особых дел не предвидится.</p>
   <p>Шорин вышел от Ястреба, сел в машину и поехал домой. На Пушкинской гаишник, увидев «мерседес» с антенной и спецномерами, перекрыл палкой движение, пропуская машину. Он успел еще козырнуть, что особо порадовало Шорина.</p>
   <p>Дома он разложил деньги, отобрал самые крупные бумажки, отсчитал двести тысяч и уложил их в кейс. Потом набрал известный ему номер.</p>
   <p>— Да, — ответила трубка.</p>
   <p>— Это я.</p>
   <p>— Ну?</p>
   <p>— Хотел подвезти документы.</p>
   <p>— Вези. Жду. Удостоверение наше у тебя есть.</p>
   <p>Аппарат Рытова находился в здании Совмина. Шорин подъехал, приказал шоферу поставить машину и, важно помахивая кейсом, пошел к тяжелым дверям. На входе показал удостоверение прапорщику-чекисту, подошел к лифту.</p>
   <p>Вот и нужный этаж. Здесь опять контролер. Внимательно посмотрел удостоверение.</p>
   <p>— Идите, — приложил руку к козырьку.</p>
   <p>В приемной Самого, несмотря на позднее время, секретарша и помощники на месте. Даже просители у стеночки на стульях сидят. Полный генерал с медалью лауреата Ленинской премии и мужик в черном костюме с депутатским значком. Он, видимо, нервничал, постоянно вытирал мокрое от пота лицо, хотя в приемной было нежарко, кондиционер гнал по комнате прохладный ветерок.</p>
   <p>Помощник холодно посмотрел на Шорина:</p>
   <p>— Сейчас доложу.</p>
   <p>Он поднял трубку, что-то сказал тихо.</p>
   <p>— Вас ждут. — Он распахнул перед Шориным огромные дубовые двери.</p>
   <p>Сколько раз заходил Шорин в кабинет Рытова, столько раз поражался его размерам. Матвей Кузьмич сидел за огромным письменным столом в глубине. От дверей до него можно было вполне спокойно на велосипеде доехать.</p>
   <p>— Проходи! — Рытов махнул рукой.</p>
   <p>Шорин подошел, сел на стул у приставного стола, положил на него кейс. Рытов взял его, махнул Шорину, приглашая следовать за ним. Они вошли в дверь, замаскированную под шкаф, и оказались в так называемой комнате отдыха, вернее, в двухкомнатном номере люкс, обставленном антикварной мебелью из гостиницы «Гранд-отель», которую снесли десять лет назад.</p>
   <p>— Садись. — Рытов указал рукой на кресло, подошел к стене, отодвинул дубовую панель. Шорин увидел дверцы современного сейфа с электронным замком.</p>
   <p>Рытов набрал нужную комбинацию. Раздался мелодичный зуммер, и металлические дверцы распахнулись. Не считая, Матвей Кузьмич побросал пачки денег в глубь сейфа, закрыл дверцу, набрал код. Отошел от сейфа, потянулся сладко, хитро посмотрел на Шорина:</p>
   <p>— Ну, как жизнь, товарищ советник?</p>
   <p>— Все слава богу, Матвей Кузьмич.</p>
   <p>— Приятно слышать. Приятно. Ты дачку неплохую купил, дошли до меня слухи.</p>
   <p>— Приобрел, Матвей Кузьмич.</p>
   <p>— Это дело хорошее. Тебе здоровье беречь надо. Ты, Сашка, для нашего дела человек весьма полезный. Жаль, что у тебя пятно в биографии…</p>
   <p>— Так я это пятно стер.</p>
   <p>— Это ты у Щелокова его стер. А у Андропова оно навечно осталось. А жаль. Двинул бы я тебя на большую работу. Ну что делать. Слава богу, в группу советников удалось тебя протащить, так что в этом месяце начнешь оклад получать, да к кормушке я тебя прикрепил. Только харчи получай не на Грановского, там народ больно кастовый. На Серафимовича отоваривайся.</p>
   <p>— Спасибо, Матвей Кузьмич. — Шорин привстал.</p>
   <p>— Да сиди ты, Сашка, сиди спокойно. Ты в прошлый раз хлопотал за каких-то евреев, которые трикотажный цех в Салтыковской больнице организовали.</p>
   <p>— Золотое дно, Матвей Кузьмич, очень надежные дельцы.</p>
   <p>— Так вот машины эти вязальные из ФРГ им отгрузят. Пусть работают. А благодарность в другом виде нужна.</p>
   <p>— Как скажете.</p>
   <p>— На эту сумму пусть старых камней в хорошей оправе купят.</p>
   <p>— Сделаем.</p>
   <p>— Теперь вот что, ты вокруг себя оглядись, лишних людей отсеки. Не нужны они тебе. Сам-то плох. Если удастся вместо него Черненко протащить, то тогда мы в большом порядке будем. Ну а если главный чекист придет, тогда времена суровые настанут.</p>
   <p>— Все сделаю, Матвей Кузьмич.</p>
   <p>— Ну, что твой журналист?</p>
   <p>— Пока не знаю.</p>
   <p>— И не узнаешь, меньше бабу свою слушай. Ты же бывший чекист. Как мне стало известно, сидит он тихо в детской спортсекции и нос высунуть боится. Пусть работает. Потом поможем ему, такой парень нам вполне сгодиться может. Ну, иди, а то у меня дел невпроворот.</p>
   <p>В машине Шорин распустил узел галстука, расстегнул воротничок. Вот же сука зажравшаяся, двести тысяч получил и хоть бы глазом моргнул. Восемьсот кусков в год он от Шорина имеет да плюс редкие украшения. Одного Фаберже за это время несчитано получил, и все ему мало.</p>
   <p>Интересно, куда он деньги девает? Детей нет. Жена умерла. Любовница? Вряд ли. Это бы Шорин непременно узнал. А может быть, мальчики? Нет, вряд ли. Слишком уж Рытов о своем имидже печется. Есть у него баба. Есть. Только вот кто?</p>
   <empty-line/>
   <p>Сегодня Ельцов проводил спарринги. На ринг впервые должны были выйти шесть новичков. Юрий тщательно подбирал пары. Противники были приблизительно равными. Правда, у каждого имелись свои недостатки, но они устранятся в будущей работе.</p>
   <p>Первыми нырнули под канат два неплохих пацана Коля и Алик. Защитные шлемы делали их похожими на инопланетян. Алик часто дышал, шмыгал носом, волновался, а Коля был флегматичен и спокоен. Но Юрий знал, что за видимым спокойствием скрывается некая, правда пока ни на чем не основанная, уверенность в собственной силе.</p>
   <p>Действительно, Коля был прекрасно физически развит, но это одновременно становилось и его слабым звеном. У него были тяжелые ноги. Парень малоподвижен, а это один из самых больших недостатков боксера.</p>
   <p>— Ну, освоились? — спросил Ельцов, глядя, как пацаны пробуют ринг боксерками.</p>
   <p>Пацаны затрясли головами, капы с непривычки мешали им даже мычать.</p>
   <p>— Боксеры на середину! Поприветствуйте друг друга. Алик, не пытайся пожать Коле руку, ты не теннисист. Коснитесь перчатками и достаточно!</p>
   <p>Ельцов вспомнил, как много-много лет назад он так же впервые вылез на ринг и топтался растерянно, не зная, что делать.</p>
   <p>— Бокс.</p>
   <p>Алик сразу же пошел в атаку, пытаясь достать Колю правой, и, что самое невероятное, достал. Коля сделал шаг назад, опустил на секунду руки, и Алик провел серию, четкую, словно на лапах работал.</p>
   <p>Коля закрылся, уходя от ударов. Он практически не двигался, позволяя противнику постоянно атаковать его.</p>
   <p>— Коля, двигайся, двигайся! — крикнул Ельцов.</p>
   <p>Юрий не увидел удара, настолько он был стремительным и резким. Алик сидел на полу, странно тряся головой. Коля спокойно уходил в свой угол.</p>
   <p>— Стоп!</p>
   <p>Юра вспрыгнул на ринг, поднял Алика.</p>
   <p>— Ты как, дружище?</p>
   <p>— Ничего, Юрий Петрович, только перед глазами все плывет.</p>
   <p>— Давай к врачу.</p>
   <p>— Не надо, я уже пришел в себя.</p>
   <p>— Нет, дружок, надо. Это первый нокдаун в твоей жизни. Он может стать последним.</p>
   <p>— Почему так случилось, Юрий Петрович?</p>
   <p>— Ты увлекся атакой и забыл о защите, малыш. Марш в медпункт.</p>
   <p>Он подошел к Коле, снял шлем, вынул капу, начал расшнуровывать перчатки.</p>
   <p>— Отличный удар. Превосходный. Но такой фокус проходит только с неопытным бойцом. При твоем ударе необходимо не просто передвигаться. Нужно порхать по рингу, тогда ты станешь особенно опасным для противника. Иди в душ.</p>
   <p>Ельцов спустился в зал.</p>
   <p>— Браво, — сказал кто-то за его спиной.</p>
   <p>Юра оглянулся и увидел Сергея Сергеевича.</p>
   <p>— Браво, — повторил тот, — из этого мальчика может получиться новый Николай Королев. Вы помните его?</p>
   <p>— Конечно, Сергей Сергеевич.</p>
   <p>— Здравствуйте, Юрий Петрович. Вот я и увидел своими глазами то, о чем так много судачат в Москве.</p>
   <p>— Что именно?</p>
   <p>— Опальную звезду журналистики, ушедшую в тренеры.</p>
   <p>— Ну и как вам показалось?</p>
   <p>— Нормально. Настоящий мужчина всегда сильнее обстоятельств. Вы многого добьетесь и на тренерской работе.</p>
   <p>Ельцов посмотрел на этого респектабельного благодушного человека, эдакого доброго наставника молодежи, и еще раз подивился хитросплетению жизненных обстоятельств.</p>
   <p>— Знаете, чем дольше живу, тем больше убеждаюсь, что успехи приходят за счет неудач других.</p>
   <p>— А вам до них какое дело? — удивился Сергей Сергеевич.</p>
   <p>— В принципе никакого.</p>
   <p>— Так в чем же дело? — Гость достал золотой портсигар, раскрыл его, но, вспомнив, где находится, захлопнул.</p>
   <p>— Перерыв, ребята! — крикнул Ельцов. — Пойдемте, подымим на улице.</p>
   <p>Они вышли из клуба в чахлый дворик. В нескольких метрах грохотало Садовое кольцо. Сергей Сергеевич раскрыл портсигар, протянул Ельцову.</p>
   <p>Они закурили.</p>
   <p>— Я пришел за ответом, Юрий Петрович, — пристально посмотрел на него Сергей Сергеевич.</p>
   <p>— Я так и понял! — Бросать сигарету было жалко. Не каждый день перепадает настоящий американский «Кэмел». — Докурю и принесу вам книжицу.</p>
   <p>— Очень рад, что она нашлась. — Сергей Сергеевич посмотрел на Ельцова с затаенной насмешкой. — Видимо, ваш уважаемый дядя Игорь Дмитриевич посоветовал отдать ее мне.</p>
   <p>— Да, дядя помог найти ее в куче хлама, который он вывез из моей квартиры перед самым обыском.</p>
   <p>— Вот как? И его не заинтересовал шифр?</p>
   <p>— Поверьте, мы нашли ее несколько дней назад, — слукавил Ельцов.</p>
   <p>— Давайте примем ваш вариант, — развел руками Сергей Сергеевич.</p>
   <p>— Тем более что другого просто нет.</p>
   <p>Ельцов вошел в здание школы, открыл дверь, на которой красовалась табличка «Старший тренер Ю. П. Ельцов».</p>
   <p>Он отомкнул старый сейф, неведомо как попавший в его кабинет, достал эту странную книжку. Полистал, даже не пытаясь разобраться в странных сочетаниях цифр и букв. За последние четыре года он узнал о стране, в которой живет, значительно больше, чем за прожитые до этого тридцать девять лет. Да и что он знал раньше! Школа, бокс, военное училище, служба армейская, потом опять Москва, газета, заочный институт, командировки, партсобрания. Поездка в Африку, прекрасная карьера. А потом — тюрьма. Как ни странно, именно там он понял, что есть еще один мир. Не уголовники, их он видел и раньше, с одним сидел на одной парте, с другими занимался боксом. В тюрьме ему открылась изнанка этого благополучного, респектабельного общества, в котором он жил последние семь лет, запутавшись в паутине лиц. Неправдой было все: идеалы, поступки, дружба, любовь. Ложь, повторенная многократно, со временем становится единственной правдой.</p>
   <p>И, как ни странно, в крытке, на пересылке, на зоне он увидел совсем другую жизнь. Здесь все было ясно. Вот ты фармазон, ты домушник, ты гопстопник, ты взяточник. Значит, ты сделал воровство своей профессией. Урки оказались честнее тех, кто, заняв номенклатурное место, воруют, прикрываясь партдогмами. Кто такой этот Сергей Сергеевич? Конечно, не вор, но, видимо, человек, командующий преступным бизнесом. То есть по-своему личность честная. Так пускай делает с этой книжкой что хочет. Попутный ветер ему в паруса.</p>
   <p>Юрий вышел во двор. Сергей Сергеевич что-то жарко обсуждал с двумя тренерами. Слышались фамилии: Королев, Шоцикас, Новосардов, Попенченко.</p>
   <p>— А мы тут с вашими коллегами о боксе поспорили. Былое вспомнили. Знаете, прошлое — как другая страна, там все прекрасно.</p>
   <p>— Не всегда. У каждого свое прошлое.</p>
   <p>— Понимаю, — Сергей Сергеевич достал портсигар, закурил, — чем дальше уходит пережитое, тем чаще вспоминается только хорошее.</p>
   <p>— Прошу. — Юрий протянул ему завернутую в газету записную книжку.</p>
   <p>Сергей Сергеевич развернул сверток, полистал желтеющие от времени страницы.</p>
   <p>— Спасибо. Когда-нибудь я расскажу вам ее тайну и вы сможете написать забойный материал.</p>
   <p>— Спасибо, но когда это будет!</p>
   <p>— Обязательно будет, и именно я помогу вам в этом. На прощание хочу напомнить, что за мной услуга. А пока вам совет: не слишком доверяйте тем, кто вошел в вашу жизнь недавно.</p>
   <p>— Что вы имеете в виду?</p>
   <p>— То, что слышали.</p>
   <p>Таинственный человек Сергей Сергеевич. Не подавая руки, он повернулся, резко, по-военному, и зашагал к серенькому горбатому «фольксвагену».</p>
   <p>Юрий выкинул окурок и зашагал в зал, где его уже ждали пацаны. Спарринги надо было проводить, через месяц первенство клуба, и кто-то из этих взъерошенных, словно воробьи, мальчишек получит свою первую награду.</p>
   <empty-line/>
   <p>И раскололась ночь, рухнула, сметая все под своими обломками. Небо развалилось на две половинки, разрезанное белым огнем. С опозданием пришел орудийный гул грома. Он-то и разбудил Ельцова. В темном окне, как на телеэкране, бесчинствовали молнии. Они были пугающими и стремительными. Казалось, что каждая непременно целит в его комнату. Еще раз город озарил мертвенный электрический свет, а за ним ворвался ветер. Зазвенели стекла, затрещали деревья. В Москву пришла настоящая гроза.</p>
   <p>Юрий встал, взял сигареты на письменном столе, закурил, подошел к окну. Холодный ветер приятно освежил грудь и лицо. Ельцов подвинул кресло и сел у окна. Дождь обрушился на подоконник, загремел жестяной козырек, капли долетали до его лица, слезами стекая по щекам.</p>
   <p>Господи, как хорошо, что дома, деревья, машины вырваны из темноты таинственным небесным светом! Ей-богу, стоило жить ради того, чтобы видеть это. Гроза, стена дождя — они были истинны и прекрасны, а все остальное в завораживающем свете молний становилось мелким и ненужным.</p>
   <p>Но в полумраке комнаты продолжали жить его боль и обида, ее не расколоть небесным электричеством, не сдуть ветром, не смыть дождем. Откуда-то из глубины улиц, мрачной тяжести арок, из темноты проходных дворов ветер и дождь словно кинули в окно три главные фразы:</p>
   <cite>
    <p>Не верь!</p>
    <p>Не бойся!</p>
    <p>Не проси!</p>
   </cite>
   <p>Они вызвали в Ельцове забытое горькое чувство обиды и ненависти.</p>
   <p>Он ненавидел тех, кто начиная со школы, с первого пионерского сбора, вбивал ему в голову формулу всеобщей справедливости и счастья. Презирал себя, волновавшегося перед дверями всевозможных парткомиссий в ожидании собеседования.</p>
   <p>В нем говорила не обида за то, что в один день он лишился всего. Почему-то с прошлым он расстался спокойно. Он, здоровый, молодой мужчина, не боящийся никакой работы, вполне еще сможет устроить свою судьбу. Но огромный разветвленный аппарат всегда будет довлеть над ним, и он уже на всю оставшуюся жизнь станет зависеть от его инструкторов, ответорганизаторов, завсекторов, парторгов и секретарей. Даже когда он снимет эту треклятую судимость, ему все равно не удастся спокойно работать в любой редакции, куда бы он ни попал.</p>
   <p>Из колонии он написал письма и жалобы в Генпрокуратуру, председателю Верховного суда, в ЦК КПСС. Ответы приходили короткие и однозначные.</p>
   <p>«Не видим оснований…»</p>
   <p>Пахан зоны Петро вечером, после отбоя, позвал Ельцова в каптерку, разлил по кружкам водку из грелки, открыл банку мясного фарша и сказал:</p>
   <p>— Боксер, ты бродяга правильный. Не проси этих сук о милости. Ты же не за хулиганку паришься, а совсем за другое срок мотаешь.</p>
   <p>— За что, Петро, скажи мне?</p>
   <p>— Прошел слушок через этапы, что с тебя получили за всю масть, когда ты в ереванское дело полез.</p>
   <p>— Погоди, Петро! — Ельцов выпил отдающую резиной водку, закусил куском консервированного мяса. — Я же тот банк не брал, на стреме не стоял, подвод не давал.</p>
   <p>— Ты, братан, все прошлым живешь. Все еще думаешь, что ты партиец, журналист. Забудь об этом, Боксер, новая дорога перед тобой легла. Новая жизнь. Настоящего мужика. Кем ты станешь, не знаю, но я год за тобой смотрю. Ты, сам того не чувствуя, по блатному закону живешь. Вот и живи по нему дальше. Ты теперь такой же, как мы. Захочешь на дело пойти — тебя люди возьмут, не захочешь — все равно уважать станут. Помни, корешок мой дорогой, я это говорю, потому что душой к тебе двинулся, жить теперь ты будешь по-другому. А если сумеешь получить с тех, кто тебя в крытку устроил, люди тебе помогут.</p>
   <p>Вспомнил этот разговор Юра Боксер ночью. В грозу, в гул дождя за окном. И словно Петро увидел, сидящего в углу комнаты. Руки его сильные, глаза прищуренные, чуть хрипловатый голос.</p>
   <p>Четыре месяца он был на свободе. Четыре месяца тщетно пытался вписаться в старую жизнь. Четыре месяца жила в нем надежда, что вдруг случится чудо и кто-то, неизвестно кто, вдруг заинтересуется его судьбой и прошлое вернется.</p>
   <p>Но теперь он думал о том, нужно ли ему это прошлое.</p>
   <p>Он вспомнил свою случайную встречу с главным редактором у перехода на Пушкинской площади. Тон его назидательный вспомнил. Таким тоном обычно говорят с проворовавшимся бухгалтером, с людьми, совершившими грязный поступок. Но ведь этот человек без шеи, с депутатским значком на лацкане пиджака точно знал, что ничего плохого Ельцов не сделал. Но, увольняя его из газеты, именно он изрек глубокомысленно:</p>
   <p>— Ты, Ельцов, на партию замахнулся, одумайся, пока не поздно.</p>
   <p>А чем была партия для Юрия Ельцова? Авангардом советского общества? Нет. Заветный билет помог ему занять хороший пост. Кремлевское лечебное питание получить. Особое медобслуживание. Он дремал на заднем ряду во время сходняка редакционных коммунистов, а за это поел дефицитного карбонада.</p>
   <p>Вот так-то и жилось ему последние годы. Красивая жена, хорошая квартира в самом центре, тесть — первый замминистра. И компания подобралась соответствующая. Легкая, модная, денежная. Отдыхать с женой они ездили обычно в Болгарию. Но не на затоптанные тысячами туристов Золотые Пески, а в фешенебельную Албену. Тесть звонил торгпреду, и тот устраивал путевки. А сколько народу бывало в их доме! Не перечесть. Лена любила принимать гостей. Она звонила родителям, приезжала домработница, великая кулинарка, и стол был накрыт так, что об их приемах по Москве слава ходила. И люди все приходили с именам, со связями, влиятельные.</p>
   <p>Перед Ельцовым открывались перспективы. Шел разговор о его переходе в заместители главного редактора журнала «Огонек» или корреспондентом газеты по Скандинавии. Накатанная жизнь преуспевающего человека. Он стал своим в компании детей секретарей ЦК и членов Политбюро. Богатых бездельников, ездивших отдыхать на Лазурный Берег во Францию и на сафари в Африку. Белой вороной в этой компании был Игорь Анохин, работавший спецкором в журнале «Человек и закон». Но Игорь бывал на вечеринках редко. Предпочитал собирать друзей у себя в Столешниковом. Он дружил с муровскими операми, артистами, киношниками. Сам написал сценарий боевика. Имя себе сделал на телевизионном многосерийном фильме. Однажды, в какой-то престижной компании, на дне рождения всех представляли папе новорожденной, называя фамилии гостей.</p>
   <p>— Это сын Мазурова, — знакомила с папой, секретарем ЦК, именинница.</p>
   <p>— А это зять и дочь Бодюла.</p>
   <p>— Сын Громыко.</p>
   <p>Игорь, усмехнувшись, протянул руку хозяину и сказал:</p>
   <p>— Игорь, сын Павлика Морозова.</p>
   <p>Номенклатурный папа попервоначалу не врубился и посмотрел с одобрением на сына героя-пионера. Дошло до него минут через пять, и он весело рассмеялся. Мол, смотрите, какой остроумный паренек к нам зашел. Но чувство легкой неприязни все равно осталось. А когда Игорь ушел, Юре пришлось до хрипоты защищать его. Сановный папа даже усмотрел в этом элементы диссидентства и неуважения к героической истории страны.</p>
   <p>Почему-то Ельцов вспомнил этот день рождения именно сегодня ночью, под грохочущий за окном дождь. Ему тоже нравилось ездить в такие дома, где люди говорили о том, что происходит в стране, странными намеками и недомолвками, понятными только посвященным. Он был таким посвященным и, конечно, информированным, поэтому его всегда выслушивали с должным вниманием.</p>
   <p>Но все-таки вырос он во дворе на Грузинском Валу. Жил по строгому дворовому кодексу, с тринадцати лет пошел в «Крылья Советов» в детскую школу бокса и принял правила спортивной компании, потом жесткие армейские взаимоотношения.</p>
   <p>Все эти, навек оставшиеся в душе, правила жизни не давали ему полностью стать своим в номенклатурной компании. Там прощалась, если было нужно, подлость, мило улыбались, но ждали своего часа, чтобы нанести удар в спину. Рассчитывались с недругами жестко. Иногда пострадавший так и не мог понять, откуда пришла беда, и бежал за советом к человеку, опрокинувшему его. Поэтому в избранной компании весьма ценились информированные люди: аппаратчики ЦК КПСС и офицеры КГБ. Те, кто мог сказать, откуда был нанесен внезапный удар.</p>
   <p>Все кануло, ушло, растворилось в потоке жизни. Вспоминалось фрагментарно, словно обрывки снов. Будто не жил он вовсе, а видел длинные несбывшиеся цветные сны. Но он проснулся и попросил, как гоголевский Вий, поднять ему веки, чтобы увидеть тех, с кем пора уже рассчитаться.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Часть третья</p>
    <p>Не верь, не бойся, не проси</p>
   </title>
   <subtitle><strong>Москва. Сентябрь — октябрь — ноябрь 1982 года</strong></subtitle>
   <p>Кончался август. Уходило короткое московское лето, пряталось в позолоченных листьях деревьев, зарывалось в пожухлую траву, чтобы скрыться там на долгих восемь месяцев. И город готовился к слякоти, к холодному ветру, к тающему под ногами снегу.</p>
   <p>«До свиданья, лето, до свидания», — пела по радио Алла Пугачева, прерывая песней на несколько минут бодрые голоса дикторов, вещавших о небывалых трудовых победах.</p>
   <p>Заканчивалось время отпусков. Школьники опять зашустрили на улицах города. Прошли каникулы, скоро опять в надоевшую школу. В преддверии бабьего лета Москва была особенно хороша. Она устала от жары, а теперь отдыхала под неярким солнцем.</p>
   <p>Полковник Баринов приехал на работу на час раньше, ему необходимо было систематизировать материал, полученный из двух оперативных источников, чтобы сегодня же утром доложить Михееву. Несмотря на всю сложность работы по Рытову — в разработке ему дали оперативный псевдоним Начальник, — кое-что Баринову удалось накопать.</p>
   <p>Один из прапорщиков, охранявший дом на улице Алексея Толстого, в котором жил Рытов, оказался сослуживцем Рудина по Африке. Он не раздумывая согласился давать нужные сведения. Более того, домоправительница зампреда состояла с прапором в неформальных отношениях, и от нее любовник узнавал массу интересных подробностей.</p>
   <p>Ребята Рудина заловили одного из секретарей Рытова в квартире известного московского гомика пианиста Рачевского.</p>
   <p>Взяли его на твердых уликах, провели скрытую съемку развлечений рытовского секретаря с двумя четырнадцатилетними пацанами, учениками Московского балетного училища. Видеосъемка получилась весьма выразительной, на ней присутствовали все подробности акта. Секретарь немедленно согласился на все и начал сливать весьма ценную информацию.</p>
   <p>Так Баринов узнал о доверенном лице Рытова Шорине. Работая по нему, он выяснил, что Шорин, юрист по образованию, когда-то работал в УМГБ Москвы под началом Рытова. Несколько лет Шорин числился помощником зампреда на общественных началах, а недавно его взяли в штат со всеми полагающимися надбавками.</p>
   <p>Человек, попадающий на эту работу, должен был пройти через службу КГБ, осуществляющую надзор за безопасностью советского руководства. Шорин, несмотря на судимость, легко преодолел кадровый барьер: на докладной записке о зачислении его в аппарат Рытова стояли две разрешающие резолюции — члена Политбюро Тихонова и виза самого Брежнева. Вполне естественно, оперативники, работающие по линии кадров правительственных учреждений, даже проверять Шорина не посмели.</p>
   <p>Баринов запросил личное дело Шорина из архива Главного управления кадров КГБ. Оно было безукоризненным. Однако после смерти Сталина, в 1954 году, его обвинили в присвоении ценностей.</p>
   <p>На суде Шорин виновным себя не признал, четко говорил о мести людей, которых он по приказу сверху арестовывал. При обыске на его квартире и в кабинете ничего не нашли. Хотя, по оперативным данным, ценности Шорин передавал своему начальнику генералу Рытову. Но как следователи ни бились, Шорин не дал показаний на генерала. Он говорил о нем только хорошее.</p>
   <p>Шорина разжаловали, но почему-то не лишили правительственных наград. Однако умысла в этом Баринов не увидел. В те времена документы готовили не очень тщательно.</p>
   <p>Шорин был помилован по Указу Председателя Президиума Верховного Совета Брежнева. Рытов тогда работал одним из его помощников. Из информации секретаря Рытова невозможно было понять, какие отношения связывают Рытова с Шориным. Возможно, нынешний зампред помнит об оказанной много лет назад услуге. Начни Шорин обливать грязью своего бывшего начальника — и по тем временам Рытову конец. Благодарность? Нет, это не похоже на Рытова. Хотя у каждого бывают свои слабости. И Рытов взял Шорина на работу в свой аппарат, поручив юридическую текучку. Судя по всему, у Шорина накопился большой опыт работы юрисконсультом на различных промышленных предприятиях. Пока никакой компры не было.</p>
   <p>На столе полковника пискнул зуммер внутренней связи. Баринов надавил на клавишу.</p>
   <p>— К вам майор Рудин, — доложила секретарша.</p>
   <p>— Проси.</p>
   <p>Рудин вошел в кабинет, и по его лицу Баринов понял, что майор нарыл информацию.</p>
   <p>— Садись, давай по утренней прохладе кофейком побалуемся.</p>
   <p>— С удовольствием, Виктор Антонович.</p>
   <p>Секретарша принесла кофе и бутерброды с сыром.</p>
   <p>— Ну-с, не зря я вас кормлю бутербродами. Слушаю и жду необычайного.</p>
   <p>— Да ничего особенного нет, — с деланым равнодушием ответил Рудин, — так, по мелочи.</p>
   <p>Он допил кофе, с сомнением заглянул на дно чашки.</p>
   <p>— Разрешите курить?</p>
   <p>— Кури.</p>
   <p>Они закурили.</p>
   <p>— Вот. — Рудин положил на стол листок агентурного донесения.</p>
   <p>Баринов прочел его и засмеялся.</p>
   <p>— А это уже кое-что. Значит, наш друг Шорин живет с бывшей женой Ельцова. Он помог ей, мягко скажем, обобрать нашего подопечного.</p>
   <p>— А почему «мягко говоря»? — удивился Рудин. — Она его просто обокрала с помощью своего любовника Шорина.</p>
   <p>— Но это ненаказуемо, а вот то, что Шорин приставил к Ельцову своего агента, некоего Вовчика, кое о чем говорит.</p>
   <p>— Возможно, Шорин боится, что Ельцов поднимет скандал и начнет требовать денежную компенсацию.</p>
   <p>— Ельцов четыре месяца на свободе и ни разу даже не заикнулся, что собирается разобраться с бывшей женой. Другого опасается Шорин, совсем другого. Я это чувствую.</p>
   <p>— Интуиция, — усмехнулся Рудин.</p>
   <p>— Не иронизируй. Начальство этого не любит. Я вот возьму и подумаю, назначать ли тебя начальником отделения, и проходишь всю жизнь в замах.</p>
   <p>— Виноват, — развел руками Рудин.</p>
   <p>— Ладно. Сегодня Михеев приказ подпишет. Так что с тебя кофе с коньяком.</p>
   <p>— Виктор Антонович, за мной не станет.</p>
   <p>— Знаю, знаю. Но к делу. Прямо сейчас встречайся с Люсей, пусть она собирает все по Шорину. Абсолютно все. Сплетни, слухи, домыслы. Черт с ним. В куче этого дерьма, думаю, найдем жемчужину. Так что, Сережа, звони нашей Мата Хари и немедленно договаривайся о встрече.</p>
   <empty-line/>
   <p>Конспиративная квартира была необжитой. Она даже на гостиничный номер не тянула. Там жило хоть какое-то человеческое тепло. Вереница постояльцев наполняла комнаты неким смыслом и разнообразием забот.</p>
   <p>А здесь было холодно и грустно. Красивая мебель, купленная лет десять назад, выглядела девственно чистой, ковровое покрытие на полу поражало свежестью, посуда на кухне была совсем новой.</p>
   <p>Сергей Рудин не любил эти квартиры. С агентами предпочитал встречаться в парке у Театра Советской армии. Там, на берегу пруда, летом работало кафе, в котором всегда водилось бутылочное пиво. Утки на пруду, молодые мамы с колясками, на скамейках старички с газетами.</p>
   <p>Кусок леса в самом центре Москвы. Все в парке, по мнению Рудина, располагало к покою и откровенности.</p>
   <p>В квартире у него возникало чувство клаустрофобии.</p>
   <p>Давили стены, увешанные плохими копиями картин неведомых авторов. Стекла серванта, за которыми стояли бокалы под хрусталь и разрисованные чашки, казались театральной декорацией. А главное, в квартире был дух необжитости. Не было особых запахов, живущих в каждом доме: табака, кофе, пищи, парфюмерии.</p>
   <p>До прихода Наташи — Люси оставалось еще минут двадцать. Рудин открыл окно в гостиной, и комнату наполнило московское лето. Он не любил встречаться с этой женщиной, испытывая во время общения с ней нравственный дискомфорт. За два года совместной работы ему так и не удалось ввести их отношения в определенные служебные рамки. Слишком уж этот агент была привлекательной женщиной. От нее исходила необычайная бабья сила. Сила красоты, сексуальности, порочности и кажущейся доступности. И Наташа знала об этом. Она смотрела на всех мужиков глазами победительницы. Это и раздражало, и нервировало Сергея Рудина. Он не был аскетом и после развода с женой, которая устроила ему веселую жизнь, когда он припухал в Африке, вплоть до того, что его временно вызвали из командировки улаживать семейные дела.</p>
   <p>Дело дошло до самого верха. Зампред КГБ Семен Кузьмич Цвигун вызвал его и сказал:</p>
   <p>— Я с тобой, майор, не как генерал говорить буду, а как мужик с мужиком. Ты у нас на хорошем счету, а баба твоя взбесилась. Пошли ты ее знаешь куда?</p>
   <p>И грозный зампред сказал, куда Рудину следует послать жену.</p>
   <p>— Срок тебе неделя. В Мозамбик вернешься холостяком, только на негритянке не женись, — засмеялся Цвигун, — а то они… Ну ладно, иди и не расстраивайся. На службе твоей это не отразится. В жизни бывает всякое.</p>
   <p>Сергей ушел и точно выполнил указания зампреда, послал жену, куда ему приказывали. Развели их в два дня. Рудин устроил шикарную отвальную и вернулся к своим обязанностям. С тех пор с ней он не встречался. И не жалел об этом. Нынче у него в двухкомнатной квартире в Дегтярном переулке собирались бывшие соратники по Институту международных отношений и знакомые девушки. Жилось ему совсем не скучно.</p>
   <p>Работу свою Рудин делал неплохо. Ни минуты не жалел, что согласился пойти на службу в КГБ, а не протирать портки в посольстве.</p>
   <p>В контрразведке, особенно в их управлении, служить было интересно. За два года работы под руководством генерала Михеева он узнал о жизни в стране значительно больше, чем за остальные тридцать пять лет.</p>
   <empty-line/>
   <p>…В прихожей раздался звонок, и Рудин пошел открывать дверь. Наташа не вошла — впорхнула в квартиру, словно красивая африканская бабочка. Она была, как всегда, элегантна и хороша.</p>
   <p>— Здравствуйте, милый Сереженька. — Она протянула руку Рудину.</p>
   <p>— Здравствуйте, Наташа.</p>
   <p>— Я жутко хочу кофе. — Наташа направилась на кухню.</p>
   <p>Через несколько минут квартиру наполнил запах кофе.</p>
   <p>Наташа поставила поднос на журнальный стол, сдунула упавшую на глаза золотистую прядь волос.</p>
   <p>— Прошу, товарищ начальник.</p>
   <p>— Господи, запах-то какой, — удивился Рудин, — и лимон…</p>
   <p>— Хороший кофе я принесла с собой, лимон купила по дороге. На мужиков никакой надежды нет.</p>
   <p>Кофе пили молча. Потом закурили.</p>
   <p>— Ну, Наташа, рассказывайте о делах наших.</p>
   <p>— А нет никаких дел, Сережа. Клиент сложный, — зло ответила Наташа. — Ходим в рестораны, на выставки, ночуем вместе, он говорит только о вещах, не представляющих для нас интереса.</p>
   <p>— О чем же?</p>
   <p>— О работе, о друзьях, об искусстве.</p>
   <p>— Ну и о любви, конечно?</p>
   <p>— Нет, об этом он не говорит.</p>
   <p>— Никогда не поверю, неужели не влюбился?</p>
   <p>— Влюбился, — деловито ответила Наташа, — только об этом не говорит.</p>
   <p>— Твердый парень.</p>
   <p>— Не то слово. Совершенно не похож на наших трепливых и тщеславных журналюг.</p>
   <p>— У него необычная жизненная школа. С детства занимался боксом. Был дважды чемпионом РСФСР, затем спецназ, засекреченные операции, потом тюрьма.</p>
   <p>— Это, пожалуй, не школа, а университет, — усмехнулась Наташа. — А я об этом не знала.</p>
   <p>— Неужели он ничего о себе не рассказывал?</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— А вы спрашивали?</p>
   <p>— А как же. Только он отшучивался. Бывший боксер, бывший журналист, бывший урка.</p>
   <p>— А его окружение?</p>
   <p>— В основном Игорь Анохин, Женька, иногда возникает противный тип Борис Лосев. Даже не знаю, как такой человек, вроде Ельцова, может общаться с этим слизняком. Толик, певец из ресторана «Архангельское», ребята-киношники, Вовчик…</p>
   <p>— А кто это такой?</p>
   <p>— Черт его знает. Какой-то мелкий деляга, посредник при продаже антиквариата.</p>
   <p>— Они часто встречаются?</p>
   <p>— Судя по разговорам, нет. Он обычно в кабаках возникает. Материализуется, как дух.</p>
   <p>— В каких отношениях с ним Ельцов?</p>
   <p>— В дружеских, есть такие публичные отношения. Чужие люди, встречающиеся в одной компании. А почему он вас интересует?</p>
   <p>— Вы же знаете, что Ельцова посадили и сломали ему жизнь люди, которые боялись, что он их разоблачит…</p>
   <p>— Знаю. Но кто эти люди?</p>
   <p>— Это мы и рассчитывали узнать через вас. Кстати, кличку Махаон при вас он никогда не произносил?</p>
   <p>— Нет, он один раз сказал Анохину, что пахан зоны Петро прислал ему какую-то маляву.</p>
   <p>— Малява на фене — письмо, — засмеялся Рудин.</p>
   <p>— Не хватает мне еще с уголовниками работать, — с раздражением сказала Наташа.</p>
   <p>— А вам и не придется, не беспокойтесь. Наташа, надо сделать все возможное и разговорить Ельцова. Вы же сможете, недаром вас считают лучшим сотрудником. Такие дела поднимали, а здесь… Вы что, увлеклись им?</p>
   <p>— Нет, к сожалению, хотя такой мужик, как Юра, вполне этого заслуживает. Не мой герой. Не мой…</p>
   <p>И Рудин поверил ей, слишком уж холодными были ее глаза. У женщины, говорящей о мужчине, который ей нравится, совсем другие глаза.</p>
   <p>Рудин пожалел Ельцова. Увлекся этой стервой…</p>
   <p>— Да, кстати, новый персонаж появился. Человек по кличке Полковник. Олег Шувалов. Здоровый интересный парень со шрамом на морде. По-моему, они вместе где-то были.</p>
   <p>— Вместе воевали в Африке. Шувалов был командиром Ельцова.</p>
   <p>— А он что, действительно полковник?</p>
   <p>— Нет, подполковник. Человек весьма крутой и опасный, будьте с ним поосторожней. Вы знаете Шорина?</p>
   <p>— Слышала о нем, один раз видела в ресторане Дома журналиста с бывшей женой Ельцова.</p>
   <p>— Наташа, любыми путями соберите все, что о нем говорят в Москве. Слухи, сплетни, выдумки. Все. А теперь давайте напишем о Вовчике. Этот человек не зря крутится рядом с нашим объектом.</p>
   <p>— Вот что, Сережа, — оживилась Наташа, — на даче у Женьки Ельцов сказал Анохину: «Я с этой суки Болдырева скоро получу за всю масть».</p>
   <p>— Это дословно?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>Рудин посмотрел на Наташу. Она сидела в кресле, положив ногу на ногу. Юбка была то ли случайно, то ли нарочно поднята до предела.</p>
   <p>Наташа курила и смотрела на него глазами ведьмы из гоголевского «Вия». Взгляд говорил: ну чего ты ждешь? Ты же хочешь меня. Смелее, парень, смелее.</p>
   <p>Острое желание обожгло его на секунду. Он сглотнул слюну, закурил.</p>
   <p>— А вы, Наташа, говорите, ничего нет. Видите, как много интересного вы мне рассказали. Давайте теперь это все запишем. Но прежде нарисуйте мне расписочку на зарплату.</p>
   <p>— Как обычно? — игриво спросила Наташа.</p>
   <p>— Нет, на сотню больше. Начальство на премию расщедрилось, ну и полторы сотни вам на расходы.</p>
   <p>Передавая ей деньги, Рудин подумал, что агенты-платняки получают больше, чем некоторые офицеры. Правда, Наташа была самым лучшим секретным сотрудником и жалованье свое отрабатывала с лихвой.</p>
   <empty-line/>
   <p>Наташа вышла во двор. День был радостным и прекрасным. Она достала сигарету и, хотя никогда не курила на улице, щелкнула зажигалкой.</p>
   <p>Вот ханжа чертов. Он же хочет ее. Она чувствовала это всей своей порочной опытностью. Чувствовала и злилась, что такой отличный экземпляр еще не лег с ней в постель. Она кое-что знала о Рудине. Ее подруга была его любовницей и весьма превозносила его мужские достоинства. Наташа хотела Рудина, он нравился ей значительно больше, чем другие знакомые мужчины. Но чертов ханжа твердо следовал никому не нужным служебным инструкциям. До этого опер, у которого она была на связи, веселый пьяница, творил с ней чудеса на жестком диване конспиративной квартиры, или, как ее называли на сленге, кукушки.</p>
   <p>Наташа очень хотела мужика. Сейчас, немедленно. Слишком уж она себя распалила, общаясь с Сережей Рудиным. Позвонить Ельцову? Нет. Не хочется. И она пошла в автомат, набрала номер магазина «Кишка» и сказала директору, что сейчас приедет. Он был отличным любовником, кроме того, ей понадобились продукты.</p>
   <empty-line/>
   <p>Гриша позвонил Ельцову-старшему в десять часов утра.</p>
   <p>— Игорь Дмитриевич, вы меня узнаете?</p>
   <p>— Конечно, Григорий Исаевич, не быть тебе богатым.</p>
   <p>— Очень жаль. Дело у меня к вам срочное.</p>
   <p>— О цветах?</p>
   <p>— Именно, о «розочках». Не могли бы вы меня навестить?</p>
   <p>— Выезжаю.</p>
   <p>На этот раз он ехал по Волоколамке, миновал Красногорск, санаторий «Архангельское», поехал вдоль бесконечного зеленого забора бывшей дачи Косыгина, которую теперь занимал предгосплана Байбаков, и въехал в Глухово. У магазина развернулся обратно, свернул в знакомый проулок и подъехал к Гришиной даче. Хозяин ждал его, наслаждаясь яблоком из собственного сада.</p>
   <p>Ельцов хотел оставить машину, но Гриша гостеприимно распахнул ворота:</p>
   <p>— Заезжайте, Игорь Дмитриевич, милости прошу.</p>
   <p>Потом они сидели за знакомым столом под деревом, и хозяин угощал гостя фруктовым квасом своего приготовления. Ельцов не начинал разговор, ждал, пока Гриша дозреет. Дозрел хозяин после второй кружки кваса:</p>
   <p>— Я был у Макарова.</p>
   <p>— Ну и?..</p>
   <p>— Показал ему фото.</p>
   <p>— Как он среагировал?</p>
   <p>— Повышенно. Попросил оставить картинку ему и ждать звонка.</p>
   <p>— Куда же он может вам позвонить, Гриша?</p>
   <p>— Сюда.</p>
   <p>— У вас есть телефон?</p>
   <p>— А как же.</p>
   <p>— А мне вы номер не дали.</p>
   <p>— Многолетняя привычка.</p>
   <p>— Значит, он вам позвонил?</p>
   <p>— Более того, мы встретились, и он передал мне деньги за комиссию. Сегодня я должен звонить ему и назвать дату сделки.</p>
   <p>— Позвоните ему через два часа.</p>
   <p>— Хорошо. Запишите мой телефон. 561–23–23.</p>
   <p>— Ждите звонка.</p>
   <p>Ельцов допил божественно холодный квас и встал. Он вышел от Гриши и поехал другой дорогой, через Барвиху, так ему проще было добраться до Сретенки. Пока ехал по пустой правительственной трассе, он продумывал план будущей операции. Наверняка Макаров связался с Болдыревым и поведал ему о ювелирном раритете. Теперь надо все обговорить с Сережкой Головановым. Жизнь вместе прожита. Сколько в его мастерской в Большом Сергиевском переулке на Сретенке было водки выпито, с барышнями покручено — не счесть. Они учились в одном классе, хотя Голованов был на год старше. Просто остался на второй год в пятом классе, и Игорь Ельцов его догнал. Они дружили крепко. Сережка из семьи художников. Так уж случилось, что в его роду все были художниками. А основатель рода, Тимофей Голованов, за талант свой получил вольную и дворянство от императрицы Екатерины II. За необыкновенную роспись стен в царском охотничьем домике императрица пожаловала ему редкой красоты бриллиантовое ожерелье. Вещь огромной цены переходила из поколения в поколение семьи Головановых. Когда шустрые чекисты в черной коже начали «лечить страну от золотухи», охранную грамоту на ювелирный шедевр подписал лично Ленин. Документ этот хранился в семейном архиве так же тщательно, как и само ожерелье.</p>
   <p>Сергей Голованов был хорошим художником. Его работы покупали не только на родине, но и за рубежом. Но он не входил в узкий круг советских классиков, рисующих полотна, на которых Ленин общался с ходоками или Брежнев вдохновлял бойцов на Малой Земле. Сергей Голованов был урбанистом. Он рисовал город. И Москва в его интерпретации становилась романтической и нежной. За цикл работ «Московские бульвары» он получил Госпремию РСФСР. Правда, на одной из бесед в отделе культуры ЦК КПСС главный искусствовед страны Шауро сказал ему:</p>
   <p>— Конечно, Сергей Петрович, вы большой мастер, но почему, рисуя Москву, вы не замечаете тех огромных свершений столичной партийной организации? Переулки, бульвары, старые дома — все это прекрасно. Но где новые районы, гиганты индустрии, где человек — строитель будущей Москвы? Вот вы написали старика с газетой и собакой, сидящего на Тверском бульваре. А где его биография? Кто он? Мы не видим.</p>
   <p>Но премию все же дали. Видимо, решил кто-то поумнее главного массовика-затейника страны.</p>
   <p>Сергей Голованов практически жил в мастерской. В огромной квартире в Банковском переулке хозяйничали его сын и дочь. В мастерской Голованову было комфортно и спокойно. Дети жили своей, непонятной ему жизнью, а он, старый московский гуляка и пижон, продолжал существовать в мире своей молодости. Сергей был погружен в свои многочисленные романы, веселые застолья и, конечно, любимую работу.</p>
   <p>Ельцов всегда радовался, когда встречал Сергея в каком-нибудь московском ресторане. Элегантный, с лауреатской медалью на лацкане пиджака и обязательно с красивой дамой. Веселый, щедрый, остроумный, он необыкновенно органично вписывался в компании московских гуляк и занимал там далеко не последнее место.</p>
   <p>Много лет назад командир взвода младший лейтенант Игорь Ельцов вынес из-под огня раненого сержанта Голованова, своего одноклассника и старого друга. С той поры юношеская дружба переросла в настоящую мужскую. После войны Сережа Голованов пошел учиться в Суриковское училище, а Игорь Ельцов — работать в МУР.</p>
   <p>Ельцов въехал во двор, где в глубине стоял двухэтажный домик, выкрашенный веселой зеленой краской. Это и была мастерская художника Голованова. Когда-то она принадлежала его отцу, известнейшему советскому графику. На первом этаже — огромная комната, в которой работал Сергей, а в углу — станок для печатания офортов. Все стены были завешаны гравюрами Петра Голованова. На втором этаже — две комнаты. Одна — небольшая спальня, вторая — элегантная гостиная, обставленная павловской мебелью.</p>
   <subtitle><emphasis><strong>РЕТРО, 1952 ГОД</strong></emphasis></subtitle>
   <p>Господи, сколько лет пролетело! Была у них веселая компания: Сережа Голованов, журналист из «Вечерки» Владик Сивцов, замечательный актер из МХАТа Леша Скворцов, адвокат Гарик Юхимов. Они гуляли по московскому Бродвею, сидели до закрытия в «Коктейль-холле», ухаживали за чудесными барышнями. Сколько ночей провел Игорь Ельцов в этой мастерской вместе с красавицей Анютой, барменшей из «Коктейль-холла»! Роман был долгим и бесперспективным. Анюта сама не хотела выходить замуж за мента. Они расстались просто и остались в прекрасных отношениях.</p>
   <p>Аня даже предотвратила чудовищную неприятность, которая могла случиться с их веселой компанией. В 1952 году, кажется в сентябре, они сидели вечером в «Национале». Выпивали, закусывали, дела свои обсуждали. Внезапно к столику подошел человек в сером двубортном костюме.</p>
   <p>— Леша, — полез он обниматься к Скворцову, — как я рад тебя видеть.</p>
   <p>— Рад. Садись. Знакомьтесь, ребята.</p>
   <p>— Лева, — представился подошедший.</p>
   <p>Человек этот оказался за столом человеком совсем не лишним. Он быстро перезнакомился со всеми, рассказал веселый анекдот о еврее-артельщике и участковом, сказал милый тост за Лешу Скворцова. Потом вся компания перекочевала в «Гранд-отель», затем пошли в гости к знаменитому актеру Павлу Массальскому, которого встретили в ресторане. Так доселе неизвестный Лева вошел в компанию. Был он весьма начитан, знал много стихов, особенно запрещенного Гумилева, про себя говорил, что он юрисконсульт, потому у него так много свободного времени.</p>
   <p>Лева дружил со всеми в компании. Не выделял никого. Он захаживал к ним на работу и в гости и, конечно, пропадал в мастерской у Сергея. Только вот было одно странное обстоятельство. Он под любыми предлогами отказывался ходить в «Коктейль-холл».</p>
   <p>Аня увидела его на дне рождения Владика Сивцова, который тот отмечал в «Авроре». Игорь Ельцов сразу же заметил, как напряглась его подружка, как стала тихой и незаметной.</p>
   <p>А во время танца она сказала:</p>
   <p>— Игорек, уйдем отсюда.</p>
   <p>— Почему?</p>
   <p>— Я тебе на улице расскажу.</p>
   <p>Они нашли благовидный предлог и ушли из ресторана. На улице Аня закурила папиросу и предложила:</p>
   <p>— Пошли в «Красный мак».</p>
   <p>Народу в кафе было немного, и они устроились за самым удобным столиком в углу у окна. Горели на стенах лампы с красными абажурами, красная обивка кресел в полумраке казалась траурно-черной. Невидимая радиола тихо играла «Догони».</p>
   <p>Они сели, спросили бутылку «Тетры» и кофе глясе.</p>
   <p>— Так что с тобой?</p>
   <p>— Этот Лева — страшный человек.</p>
   <p>— Анечка, ты же знаешь, я таких, как он, не боюсь.</p>
   <p>— Потому что не знаешь, кто он.</p>
   <p>— Кто?</p>
   <p>— Он из МГБ.</p>
   <p>— Ну и черт с ним.</p>
   <p>— Он не офицер.</p>
   <p>— А кто же?</p>
   <p>— Стукач. Опасный стукач.</p>
   <p>— Откуда ты знаешь?</p>
   <p>— Я не буду тебе рассказывать, что все барменши помогают вам и МГБ.</p>
   <p>— И не надо, я это знаю.</p>
   <p>— Так вот, год назад к нам мальчики ходили, студенты, журналисты начинающие. Хорошие мальчики. О литературе спорили, стихи читали. Когда все столики были заняты, они к стойке присаживались, ждали, когда освободятся. Они всегда пунши пили самые легкие. Я им почти без алкоголя делала.</p>
   <p>Как-то они всей компанией пошли меня провожать. Я их пригласила выпить кофе. Что ты усмехаешься? Один из них сел за пианино и до утра замечательные песни пел. Стихи мне читали, рассказы свои показывали. А однажды пришел ко мне майор из районного ГБ и велел этого Леву за стол подсадить к мальчикам.</p>
   <p>— Ну и что?</p>
   <p>— Он к ним в друзья втерся. Стихи читал, какие-то книжки давал, а потом всех четверых за антисоветчину посадили. Ты же профессионал, вспомни, как он к вам в «Национале» пристроился.</p>
   <p>Господи! Ельцова осенило. Как же он не догадался! Сколько раз в ресторанах, кафе, пивных он так же внедрял агента к разрабатываемым объектам. Расслабился, проглядел…</p>
   <p>— Спасибо, милая. Ты нас всех от беды отвела.</p>
   <p>Что-что, а как лепятся дела в МГБ, Ельцов знал. Знал он и другое. Костоломы из особой следственной части МГБ выбирали для разработки сложившуюся московскую компанию и «превращали» ее в «устойчивую преступную группу». Их компания как нельзя лучше подходила для «создания» разветвленной антисоветской организации. Сыщик, художник, актер, журналист, адвокат. Во все области жизни проникали пособники империализма.</p>
   <p>Игорь Ельцов плохо спал. Ночевал он у Ани. И даже утомившись от любви, не мог заснуть. Проваливался в забытье, просыпался, курил. Значит, ребята генерала Владзимирского взяли их на крючок. Распорядились начать оперативную разработку.</p>
   <p>Нужно было действовать. Ах, Лева, Лева! Человек с лицом, похожим на резиновую маску, которая постоянно двигалась — глядишь и не можешь понять, о чем думает и чего он хочет.</p>
   <p>Утром на работе Ельцов «пробил» Левин арбатский телефон и не удивился, когда ему сообщили, что такой номер нигде не значится. Значит, закрыт. Все сходилось. Время действовать. Излюбленные штучки ребят Владзимирского хорошо известны. Самым надежным способом была так называемая «зарядка» квартиры. Агент приносил в дом и прятал там антисоветские листовки или книги, но это происходило обычно на заключительной фазе операции. Судя по всему, она еще не наступила.</p>
   <p>Лева был человеком светским, вращался во всевозможных московских компаниях. Был дорогим гостем у темных дельцов из Столешникова и как равный крутился в среде правительственных детей, любивших погулять в московских ресторанах. Несмотря на все свое обаяние, Лева в ресторанах платить смертельно не любил, был прижимист и жаден до денег.</p>
   <p>Когда они сидели в «Гранд-отеле», Ельцов заметил, что Лева очень долго о чем-то разговаривал с «самоходкой» Леной, так именовались на сленге московских гуляк прелестные дамы, развозившие между столиками дорогой коньяк, конфеты, папиросы. Ельцов знал, что Лена по мелочи спекулирует. Но делает это осторожно, с умом и только с надежными клиентами. Вот ее и прихватил Ельцов. На следующий день он пришел к ней на улицу Москвина. «Самоходка» обитала в бывшем доходном доме, где когда-то у внучки Толстого жил Сергей Есенин.</p>
   <p>Позже, много позже появится на этом доме роскошная мемориальная доска.</p>
   <p>Лена восприняла визит майора из МУРа с пониманием. По роду занятий ей ежедневно приходилось общаться с оперативниками, и не только из милиции. «Гранд-отель», куда любили заглянуть иностранцы, был под бдительной опекой ребят с Лубянки.</p>
   <p>— Я вас, Лена, хочу спросить об одном человеке.</p>
   <p>— О ком же? — кокетливо улыбнулась «самоходка».</p>
   <p>— Вы с ним пару дней назад разговаривали.</p>
   <p>— Он в вашей компании был?</p>
   <p>— Да, в сером пиджаке.</p>
   <p>— Юрочка. У нас он бывает часто, с разными людьми. Гость вежливый. Скрывать не буду, у меня с Юрием Николаевичем есть маленькие общие дела.</p>
   <p>— Что за дела?</p>
   <p>— У меня много друзей. Всем одеться хочется. Понимаете?</p>
   <p>— Как не понять, он вам что-то предлагает?</p>
   <p>— Несколько раз приносил мужские костюмы. Хорошие. Не новые, правда, но заграничные. Я один мужу взяла. Показать?</p>
   <p>— Не надо, не надо, — засмеялся Ельцов, — меня другое интересует. Почему вы зовете его Юрой?</p>
   <p>— Он так представился мне. Да и не только мне. Моя подруга Аллочка встречалась с ним больше года.</p>
   <p>— А сейчас?</p>
   <p>— Они разошлись.</p>
   <p>— Почему?</p>
   <p>— Скупой он очень и какой-то придуманный. Нам он представился как журналист из «Известий». У него даже удостоверение было. А потом в «Авроре» они встретили директора комиссионки из Столешникова, так он этого Юру вообще Борей называл, и подруга потом сказала, что Юра-Боря — адвокат.</p>
   <p>— А как вы думаете, почему они разошлись?</p>
   <p>— Год с лишним он на ее шее сидел. Она его одевала, кормила, в ресторанах за него платила и не знала, кто же он такой.</p>
   <p>— Лена, вы можете сделать мне одолжение? Личное?</p>
   <p>— Конечно.</p>
   <p>— Вы завтра работаете?</p>
   <p>— Да, моя смена.</p>
   <p>— Мы придем часиков в восемь. Подъезжайте к нам с вашей тележкой и заговорите с Юрой, только обязательно назовите его по имени.</p>
   <p>Лена засмеялась:</p>
   <p>— Я завтра устрою вам маленький сюрприз.</p>
   <p>— При своей работе я сюрпризов крайне опасаюсь.</p>
   <p>— Этот вам понравится.</p>
   <p>В ресторан они пришли ровно в восемь. Сели за большой стол у входа в бар. К ним сразу же подошел официант, принял заказ. Сидели, смеялись, слушали знаменитый женский оркестр. Когда певица Соня закончила песню о перелетных птицах, к их столу подкатила «самоходка».</p>
   <p>— Здравствуйте, дорогие гости, — улыбнулась она заученной улыбкой, — шоколадные наборы, коньяк «КВ», мадера крымская, папиросы «Совьет Унион», сигареты «Тройка». Что желаете?</p>
   <p>— Бутылочку «КВ». — Сергей Голованов достал деньги.</p>
   <p>— А вы, Юрочка? — обратилась «самоходка» к Леве. — Вы же любите крымскую мадеру. Я специально для вас оставила пару бутылок.</p>
   <p>Вся компания за столом с недоумением уставилась на Леву.</p>
   <p>— Одну минутку… — Он встал из-за стола, взял Лену под руку и повел в глубь зала.</p>
   <p>Вернулся он через несколько минут, сел за стол и сказал, улыбнувшись:</p>
   <p>— Перепутала она меня. Вернее, мое имя.</p>
   <p>— Как так? — удивился Владик Сивцов. — Ты же на моих глазах несколько раз с ней шептался. Ты что, всем бабам, с которыми спишь, разные имена называешь?</p>
   <p>— Ладно тебе, — смущенно потупился Лева, — у всех свои приемы.</p>
   <p>А через зал к их столу шел знаменитый московский человек — директор комиссионки из Столешникова.</p>
   <p>— Добрый вечер, — поздоровался он со всеми и обратился к Леве: — Боренька, я вашу просьбу выполнил. Отложил неплохие заграничные туфли на каучуке.</p>
   <p>— Пойдемте обсудим. — Лева вскочил, чуть не опрокинув стул, его лицо внезапно стало жестким и злым.</p>
   <p>— Ребята, — спросил Гарик Юхимов, — что такое? Как это понимать?</p>
   <p>— Я вам потом объясню, — сказал Ельцов. — Давайте отсюда по одному и к Сереге в мастерскую. Тем более он марочным коньяком запасся. Я сам поговорю с этим многоименным деятелем.</p>
   <p>Когда Лева вернулся, за столом сидел один Ельцов.</p>
   <p>— А где ребята, Игорь?</p>
   <p>— Разбежались. Больно уж ты их своими кликухами напугал.</p>
   <p>— Понимаешь…</p>
   <p>— Не надо, — Ельцов налил себе водки, — не надо горбатого лепить, Лева-Юра-Боря. Запомни, когда ты шел сюда, я уже шел обратно, поэтому все, что ты скажешь, я давно забыл.</p>
   <p>— Ты только не думай, что раз ты в МУРе начальник отдела, то уже все знаешь. Я таких, как ты…</p>
   <p>— Тебе до меня, — перебил его Ельцов, — еще двадцать лет говном плыть. Понял, стукачок?</p>
   <p>— Ты! — Лева вскочил.</p>
   <p>— Садись, падла. Смотри.</p>
   <p>Ельцов достал из кармана бумагу.</p>
   <p>— Это что? — насторожился Лева.</p>
   <p>— Мой рапорт начальнику Московского УМГБ о том, что ты, пьяный, рассказал нам, что являлся платным агентом МГБ и внедрен в нашу компанию для разработки. Моя подпись и фамилии свидетелей.</p>
   <p>Лева тяжело сел на стул. Налил водки в фужер, жадно выпил. Отдышался и сказал:</p>
   <p>— Тебе не поверят.</p>
   <p>— Мне-то как раз и поверят. А тебе после этого во внутренней тюрьме бошку отвинтят и ночью в крематорий отвезут.</p>
   <p>— Ты не посмеешь…</p>
   <p>— Посмею, Лева, посмею. Но у тебя есть шанс. Оставь нас в покое. Понял?</p>
   <p>— Понял, — уже спокойно ответил Лева.</p>
   <p>— Успокоился, — засмеялся Ельцов, — решил, что с фраером лопоухим дело имеешь. Нет, стукачок. Ты прикинул, что утром побежишь и сообщение напишешь, что мы решили начать террористическую деятельность. Нас чекисты повяжут. Но запомни, при обыске все бумаги изымут. Возьмут и мой рапорт, а в нем написано: мол, ты по пьяни мне шепнул, что получил указание «зарядить» мастерскую Сережки Голованова антисоветской литературой. Нам, конечно, сроки намотают, а тебе, как предателю святого чекистского дела, крышка. Теперь понял?</p>
   <p>— Понял, — деловито ответил Лева, — а если я напишу сообщение о бесперспективности разработки?</p>
   <p>— Напиши. — Ельцов достал папиросу, закурил.</p>
   <p>— Ну а дальше как? Мне ведь работать надо. — Лева намазал бутерброд остатками икры. — Ты же сам знаешь, что известно пятерым — достояние всей Москвы.</p>
   <p>— А что известно пятерым?</p>
   <p>— Ну, мои имена.</p>
   <p>— Я скажу им, что ты золотишник, поэтому и представлялся клиентам разными именами.</p>
   <p>— Значит, я могу спокойно работать?</p>
   <p>— Работай, — усмехнулся Ельцов, — работай, я тебя не сдам.</p>
   <p>Лева с трудом проглотил бутерброд. С сожалением окинул взглядом стол, полный жратвы.</p>
   <p>— Ты оставайся, выпей, поешь, погуляй, — Ельцов встал, — я за стол заплатил.</p>
   <p>Он пошел к выходу. У дверей оглянулся, Лева накладывал на тарелку салат оливье.</p>
   <p>Через много лет полковник Ельцов стал бывать в Доме журналистов. Там Лева-Боря был завсегдатаем, но звали все его Евгением Петровичем…</p>
   <empty-line/>
   <p>Игорь Дмитриевич стоял во дворе на Большом Сергиевском. Ничего здесь за тридцать шесть лет не изменилось.</p>
   <p>— Ну, что ты стоишь, сыщик? — услышал он голос Сергея.</p>
   <p>Голованов высунулся из окна второго этажа и насмешливо смотрел на Ельцова.</p>
   <p>— Заходи, я только что кофе смолол, есть бутерброды с баночной ветчиной.</p>
   <p>— Югославской?</p>
   <p>— Обижаешь, с самой что ни на есть советской.</p>
   <p>— Устоять невозможно. — Ельцов шагнул на крыльцо, открыл дверь.</p>
   <p>Аромат кофе заполнил мастерскую, перебив приторно резкий запах красок. Игорь Дмитриевич увидел на столе в гостиной натюрморт: крупно нарезанная, слезящаяся в желе ветчина, разрезанные пополам французские булки, шоколадно-вафельный торт, нестерпимо-желтый лимон и бутылка коньяка «Двин».</p>
   <p>— Ну как? — спросил вошедший с двумя медными турками в руках Сережа Голованов.</p>
   <p>— Натюрморт почище, чем у Ивана Хруцкого.</p>
   <p>— Надо же, какие пошли просвещенные сыщики, — захохотал Сергей и разлил по чашкам ароматный крепкий кофе. — Ты коньяк пить будешь?</p>
   <p>— Я за рулем.</p>
   <p>— Ну и что, от одной рюмки с тобой ничего не случится.</p>
   <p>— Наливай.</p>
   <p>Они выпили коньяк, запили душистым кофе, и Ельцов с наслаждением закусил мягкой ветчиной.</p>
   <p>— Отличная вещь, — пробурчал он с набитым ртом, — куда как лучше импортной.</p>
   <p>— Еще бы, эти баночки в спецпайках дают, — похвастался Сергей.</p>
   <p>— Где украл?</p>
   <p>— Ящик в подарок от директора мясокомбината получил.</p>
   <p>— Врешь.</p>
   <p>— Сука буду! — Сергей щелкнул ногтем большого пальца по зубам.</p>
   <p>— За что такая честь?</p>
   <p>— Это одна малая часть приношения мясников на алтарь чистого искусства. Я, брат, его комбинат в красках изобразил.</p>
   <p>— Везет же некоторым.</p>
   <p>— Уметь жить надо в наше время. — Голованов налил себе вторую рюмку и прицелился горлышком бутыли в рюмку Ельцова. — Значит, нет?</p>
   <p>— Не искушай.</p>
   <p>— Не буду. — Сергей лихо выпил вторую, закусив лимоном и сказал: — А мне уже звонили.</p>
   <p>— И что?</p>
   <p>— Сказал, чтобы связались со мной вечером.</p>
   <p>— Вот это славно.</p>
   <p>— Игорь, а тебе это надо?</p>
   <p>— Не то слово, Сережа. Я же говорил, что вышел на людей, которые заделали Юрку, они попробуют устроить разгон, а мы их повяжем.</p>
   <p>— Уверен?</p>
   <p>— Уверен.</p>
   <p>— Ну что ж, за Юрку получить с них полагается.</p>
   <p>Сергей встал из-за стола, подошел к огромному буфету, похожему на город, нажал инкрустированную панель, сделанную под старинную городскую стену. Панель отодвинулась, обнажая металлическую дверцу сейфа. Сергей покрутил ручку, набирая нужный код, вставил ключ, открыл сейф и вынул большую коробку, покрытую желтоватой кожей. Перед Ельцовым лежал футляр, который делал неведомый ювелир XVIII века. Когда-то белая кожа пожелтела от времени, пошли по ней трещинки, морщины, золотая императорская корона и вензель «Е II» немного потускнели. Что делать, время даже блеск золота пригасило.</p>
   <p>Игорь Дмитриевич нажал кнопку, и крышка откинулась, невидимое устройство хрипло сыграло первые такты «Коль славен…».</p>
   <p>— Смотри-ка, — засмеялся Ельцов, — играет… — сказал и замолчал, пораженный красотой колье.</p>
   <p>Три ряда. Бриллианты, сапфиры, изумруды. Камни большие, самый маленький карата на три. В центре большой синий сапфир. Тонкая, словно воздушная, золотая нить соединяла все это великолепие, казалось, что камни живут сами по себе.</p>
   <p>— Красота-то какая, — сказал Ельцов.</p>
   <p>— Ты только ее жулью не отдай.</p>
   <p>— Не отдам. У тебя в райотделе начальник угрозыска Саша Зверев?</p>
   <p>— Да, — Голованов налил еще рюмку коньяку, — он был у меня, ушел с полчаса назад.</p>
   <p>— Сейчас я ему позвоню и приглашу опять к тебе, не возражаешь?</p>
   <p>— О чем ты говоришь!.. — Голованов пребывал уже в повышенном добродушном настроении.</p>
   <p>Зверев появился минут через десять. В руках у него был сверток.</p>
   <p>— Игорь Дмитриевич, дорогой вы мой, сколько я вас не видел! — с порога закричал Зверев.</p>
   <p>— Здравствуй, Саша, здравствуй, — добродушно усмехнулся Ельцов. — Дай на тебя, на начальника, посмотреть. Небось подполковник уже?</p>
   <p>— Полковник, Игорь Дмитриевич, догнал я вас, — смущенно ответил Зверев, — я имею в виду звезды.</p>
   <p>— Догнал, догнал, — Ельцов похлопал Зверева по спине, — скоро перегонишь.</p>
   <p>— Игорь Дмитриевич, вы же мой учитель, мне до вас… Да что там говорить… — Зверев открыл сверток, поставил на стол бутылку водки «Посольская», баночку красной икры и здоровенный кусок балыка.</p>
   <p>— Давайте за встречу, — улыбнулся он.</p>
   <p>— С удовольствием, но я за рулем, — огорченно ответил Ельцов.</p>
   <p>— Какие проблемы, начальник, — засмеялся Зверев, — дам команду операм, они вас довезут в лучшем виде.</p>
   <p>— Не ломайся, Игорь, — вмешался в разговор Голованов, — посидим и дело обговорим.</p>
   <p>За столом под крепкую водку и закуску отличную Ельцов изложил свой план Звереву. Тот слушал внимательно, глядя мимо Ельцова в окно, словно его заинтересовали воробьи, гомонящие на подоконнике.</p>
   <p>— План хороший, — заметил Зверев, — только генерал Болдырев, который, как вы, Игорь Дмитриевич, изволили заметить, большая сила в МВД, вполне за это может рога обломать.</p>
   <p>— Значит, не сговорились. — Ельцов зло поставил рюмку на стол.</p>
   <p>— Зачем вы так, Игорь Дмитриевич? Сговорились, — улыбнулся Зверев, — только я реалист.</p>
   <p>— Это как понимать? — перебил его Голованов.</p>
   <p>— А очень просто. Пессимист видит в туннеле мрак. Оптимист — свет в конце туннеля, а реалист — мчащийся на него поезд. Одна случайность…</p>
   <p>— Саша, ты же в университете Гегеля изучал? — спросил Ельцов.</p>
   <p>— Когда это было.</p>
   <p>— По Гегелю, случайность — непознанная необходимость. Ладно, обойдемся без философских определений, перейдем к делу. — Игорь Дмитриевич достал из кармана начерченный им план переулка. — Операция будет проходить здесь.</p>
   <empty-line/>
   <p>А Ястреб все-таки угодил в больницу. После разборки с Гиви сердце, как назло, прихватило, и Алена ночью вызвала скорую помощь. Молодой врач не стал слушать никаких доводов и сказал:</p>
   <p>— Хотите жить — ложитесь в стационар.</p>
   <p>Алена заслала ему полтинник, и Ястреба отвезли в стационар Института кардиологии на Покровке. Там его опутали проводами с датчиками, капельницу поставили, начали интенсивно лечить. Днем приехал Шорин, немедленно пошел к директору института, и Ястреба положили в отдельную палату. Алена приволокла телевизор, и Ястреб лежал, читал Юлиана Семенова и смотрел кино.</p>
   <p>Так он провалялся до конца лета, вышел из больницы в начале сентября.</p>
   <p>В маленькой чистой палате, когда не было кино и надоедало читать, он вспоминал свою лихую жизнь, с горечью думая, что деньги, ради которых он упирался рогами, счастья ему не принесли. Ну, одевался он, по ресторанам погулял, жил в номерах люкс в Крыму и на Кавказе, с бабами пошустрил, а конец один. Койка больничная — платформа для пересадки. Одни на волю, другие — в морг. И навалилась на Ястреба тоска, бессмысленная и тяжелая. Внезапно понял он, что жизнь заканчивается и никакие деньги и камушки не помогут откупиться от деревянного бушлата.</p>
   <p>— Что ты такой мрачный, миленький? — спросила Алена, когда Ястреб садился в машину. — Врач сказал, что пока ничего страшного нет. Я с твоим Сашкой поговорила, он не против, чтобы мы на Рижское взморье уехали.</p>
   <p>— Какое взморье, — махнул рукой Ястреб, — октябрь на носу.</p>
   <p>— Ну и что? Тебе воздух нужен, а не солнце. Поедем в Дубулты, в Дом творчества писателей, я уже насчет путевки договорилась.</p>
   <p>— С Львом Толстым?</p>
   <p>— Не остри, пожалуйста. У них в Литфонде хорошие девки работают, они за бабульки любую путевку дадут.</p>
   <p>— Ладно, Аленка, поедем. Подышим воздухом.</p>
   <p>— И домик присмотрим.</p>
   <p>Особых дел у него не было. Из дома он позвонил Зельдину, рассказал о болезни. Тот поахал и предложил деньги на поправку здоровья. Ястреб поблагодарил и попросил, чтобы их прислали с Борькой Пахомовым.</p>
   <p>Теперь он должен был сделать главное: поехать к Филину и выяснить, что случилось с его камнями.</p>
   <p>Странно вел себя законник гребаный. Взял камни на огромную сумму и ни слуху ни духу. Не надумал ли уркаган поганый кинуть его? Ястреб знал много похожих историй.</p>
   <p>Но Филин — не обычный урка. Он держал общак и считался в авторитете. Его мнение на правиле стоило многих голосов. Он был третейским судьей. Одно его слово прекращало войну между ворами и приговаривало виновного к смерти.</p>
   <p>Конечно, можно взять Пахомова с парой его бомбардиров и заделать гада Филина, но после этого от блатной мести на Кушке не спрячешься. Значит, все надо решить по уму. Достойно, мирно и уважительно. Ястреб взял такси и поехал в Переделкино.</p>
   <p>Филина Ястреб увидел на террасе.</p>
   <p>— Хозяин! — крикнул Ястреб. — Можно зайти воды напиться?</p>
   <p>Филин подошел к дверям, приложил ладонь к глазам, словно высматривая кого-то вдалеке, и сказал, улыбаясь:</p>
   <p>— Что-то глаза мои старые ослабли совсем. Не дорогой ли гость Леня Сретенский?</p>
   <p>— Он самый, уважаемый, — засмеялся Ястреб, — привез передачу отшельнику.</p>
   <p>— Заходи, Леня, заходи.</p>
   <p>— Давненько, Филин, меня так не называли. А то все кликухой птичьей величают. Надоело.</p>
   <p>— Я тоже в птицах хожу, имя-то мое мало кто знает.</p>
   <p>Ястреб поднялся на террасу, вынул из полиэтиленового пакета бутылку португальского портвейна, коробочку с эклерами и пакет апельсинов.</p>
   <p>— Балуешь меня, Леня, балуешь.</p>
   <p>— Я тебя, Филин, всегда уважал.</p>
   <p>— Знаю, милок, знаю. — Хозяин ушел в комнату и вернулся с тарелками и бокалами. — Открывай бутылку-то, — прищурился он, — люблю я это винцо.</p>
   <p>— Открыть не проблема, только я пить не буду, — вздохнул гость.</p>
   <p>— Что такое, милок?</p>
   <p>— Сердце! — Ястреб постучал пальцем по груди.</p>
   <p>— Что, браток, — усмехнулся хозяин, — много выпил?</p>
   <p>— Тебе не переплыть.</p>
   <p>— Вот потому и маешься с мотором. Чайку тебе душистого заварю.</p>
   <p>Хозяин маленькими глоточками пил портвейн, а гость чайком баловался.</p>
   <p>— Знаю, Ленечка, зачем ты приехал. Камушки твои у меня. В целости и сохранности, а вот сдать их по хорошей цене не удается пока.</p>
   <p>— Что, клиенты твои обеднели?</p>
   <p>— Да нет, они все нафаршированные выше крыши. Только цену стоящую давать не хотят.</p>
   <p>— Это как?</p>
   <p>— А вот так. Говорят, времена не те. А торговать надо осторожно. Ты про разгонщиков ментовских слышал?</p>
   <p>Как же Ястребу не слышать. Если разобраться по делу, он был одним из них. И к абаловским тайникам руку приложил, и на некоторых богатеньких навел Сашкиных бойцов.</p>
   <p>— Слышал что-то. Болтали люди.</p>
   <p>— Вот то-то и оно. Борю Цыгана посадили, тот мог целый алмазный прииск скупить. А его шестеркам я камушки твои показывать боюсь, а то получится, как с дрессировщицей Ириной Бугримовой.</p>
   <p>Историю эту Ястреб знал, как никто другой, так как сам ставил кражу из квартиры знаменитой артистки цирка.</p>
   <subtitle><emphasis><strong>РЕТРО. 1981 ГОД</strong></emphasis></subtitle>
   <p>В ноябре прошлого года сразу после праздников Шорин приехал к нему рано утром. Алена не любила Сашку, с трудом скрывала это, поэтому осталась в спальне, а они пошли на кухню.</p>
   <p>— Есть дело… — Шорин по-хозяйски открыл холодильник, достал бутылку польского пива с красной этикеткой, налил его в кружку и ждал, пока осядет пена.</p>
   <p>Ястреб молчал, не ожидая ничего хорошего от раннего визита шефа.</p>
   <p>— Есть дело, — повторил Шорин, — что молчишь?</p>
   <p>— Жду.</p>
   <p>— Значит, так. Об артистке Ирине Бугримовой слышал?</p>
   <p>— Слышал.</p>
   <p>— О ее камнях знаешь?</p>
   <p>— Что-то люди говорили.</p>
   <p>— У нее редчайшая коллекция камней. Что молчишь?</p>
   <p>— Думаю.</p>
   <p>— Не занимайся несвойственным тебе делом, — хохотнул Шорин.</p>
   <p>— Ты, Умный, порожняк-то не гони…</p>
   <p>— Я же просил тебя забыть эту кликуху! — вспылил Шорин. — Надо поставить дело.</p>
   <p>— Где она живет?</p>
   <p>— В высотке на Котельнической.</p>
   <p>— Ключи есть?</p>
   <p>— Будут. Ищи людей понадежней. Найдешь?</p>
   <p>— Постараюсь.</p>
   <p>— Их дело, когда Бугримовой не будет дома, открыть квартиру, взять цацки и уйти. Понял?</p>
   <p>— Чего не понять. Сколько?</p>
   <p>— Плачу не я, называй свою цену.</p>
   <p>— Стольник.</p>
   <p>— Круто.</p>
   <p>— Дом-то какой, Саша, сам понимаешь, туда простого уркагана не пошлешь.</p>
   <p>— И то верно, через два часа позвоню.</p>
   <p>Шорин ушел. Ястреб выплеснул недопитое пиво в раковину и пошел в спальню.</p>
   <p>— Опять этот гад приходил. — Алена встала, накинула халат. — Когда он тебя в покое оставит?</p>
   <p>— Не знаю, — честно ответил Ястреб, — я у него в большой замазке.</p>
   <p>— И он у тебя тоже. — Алена отправилась в ванную.</p>
   <p>Завтракали по-семейному на кухне, пили душистый чай, ели омлет с сыром и ветчиной.</p>
   <p>За стеклом в ноябрьской мороси лежала улица Чехова. Ястреб из окна видел дворы старых домов, заставленные металлическими коробочками гаражей, поникшие чахлые скверики, деревья с остатками листвы. С высоты восьмого этажа люди казались маленькими и беззащитными. И хотя он пил английский чай, курил «Кент» и ел омлет с дефицитной ветчиной, чего не могли себе позволить эти копошащиеся за окном люди, Ястреб завидовал им. Завидовал их простой и понятной жизни, которая хотя и была омрачена бессмысленным стоянием в очередях, но все же складывалась счастливее, чем у него, бывшего авторитетного вора.</p>
   <p>Но сопли соплями, а дело ставить надо. Сашка с него не слезет. Позавтракав, Ястреб пошел в Столешников в мастерскую металлоремонта к знающему человеку, Яше Бромбергу.</p>
   <p>Яша сидел в закутке, гордо именуемом кабинетом. В нем еле умещался маленький столик, половину которого занимал старинный бронзовый чернильный прибор с витязем и копьями-ручками, два стула и вешалка. В стене были выдолблены ниши для шкафа, сейфа и холодильника.</p>
   <p>Яша встретил Ястреба радостно. Когда-то много лет назад они жили в одном дворе, вместе босяковали во время войны, дрались с ребятами с Трубной, торговали билетами у кинотеатра «Орион». Потом их пути разошлись, хотя первый срок Леня Колосков получил за дело, которое они провернули вместе. Подломили орсовскую палатку в Банковском переулке. Ястреба узнал кто-то из прохожих, его поймали, нашли продукты и часть денег. Он в тюрьму пошел один, не сдал подельника.</p>
   <p>— Ленечка, — обнял его Яша, — в каком же ты порядке: пальто, костюм, рубашка, галстук. А колеса какие!</p>
   <p>— Стараемся, Яша, не хуже людей.</p>
   <p>Хозяин засуетился. Убрал на окно со стола бронзовое чудо, достал из шкафа бутылку коньяка «Мартель», из холодильника две баночки икры и тонко нарезанную сухую колбасу, свежие помидоры и огурцы.</p>
   <p>— Давай, Ленечка, выпьем, у меня калачи теплые из Филипповской булочной. Ты поговорить со мной хочешь?</p>
   <p>— Есть разговор.</p>
   <p>Выпили по первой. Душистый коньяк приятно обжег горло. Начали закусывать.</p>
   <p>— Яша, ты у нас бриллиантовая энциклопедия, что ты слышал о камнях Бугримовой?</p>
   <p>— Бугримовой… — Хозяин пожевал кусочек колбасы. — Огромной цены вещи там есть. Хочешь, чтобы я нашел покупателя?</p>
   <p>— К сожалению, нет. Просто хочу проверить одного человека.</p>
   <p>— На миллион зеленых точно потянет.</p>
   <p>— Не может быть.</p>
   <p>— Может, Леня, может.</p>
   <p>— Мне люди нужны.</p>
   <p>— Я в деле?</p>
   <p>— Понимаешь, нужны бойцы, чтобы фраерский вид имели.</p>
   <p>— Леня, найду. Что я буду иметь?</p>
   <p>— Пять кусков.</p>
   <p>— Заметано, приходи завтра в это же время.</p>
   <p>Ястреб пришел домой, и сразу же позвонил Шорин.</p>
   <p>— Ты где шляешься?! — зло крикнул он в трубку.</p>
   <p>— По нашему делу.</p>
   <p>— Через час тебе привезут фанеру.</p>
   <p>— Много?</p>
   <p>— Сколько ты просил, и поторопись.</p>
   <p>А к вечеру позвонил Яша:</p>
   <p>— Ленчик, поговорить надо.</p>
   <p>— У тебя?</p>
   <p>— Да нет, приезжай в ресторан ВТО.</p>
   <p>Ах, ресторан ВТО! Чудное место на улице Горького. Только своих пускали сюда. Тех, у кого есть билет Всероссийского театрального общества, актеров, известных в лицо всей стране, ну и деловых, конечно.</p>
   <p>У Ястреба был пропуск в этот мир чувственных удовольствий. У него вообще был набор пропусков во все клубные кабаки: в ВТО, ЦДЛ, дома композитора, журналиста, архитектора. Каждый декабрь он отгружал два стольника шустрому человечку, и тот делал ему полный набор пропусков во все творческие дома.</p>
   <p>У входа в ресторан швейцар — непоколебимый страж — внимательно рассмотрел пропуска, вздохнул. Уж больно не любил он пускать сюда всех этих прилепившихся неведомых людей.</p>
   <p>Народу в зале было еще немного. Не наступило время, когда устремятся сюда актеры, не занятые в спектаклях, московские художники, литераторы. Клубом был этот ресторан. Клубом для избранных, для тех, кто посвятил себя искусству. Ну и конечно, вертелась здесь московская светская публика.</p>
   <p>Яша сидел во втором зале, стены которого были отделаны стволами берез.</p>
   <p>Пройдя сквозь бамбуковую занавеску, Ястреб увидел своего кента, сидящего за столиком у окна.</p>
   <p>Яша призывно замахал рукой. Ястреб подошел, сел. Заказал подлетевшей официантке зубрик и биточки по-блоковски.</p>
   <p>— Ну что, Яша? — спросил Ястреб, пропустив рюмку.</p>
   <p>— Леня, ты меня знаешь, я всегда готов тебе помочь, но с этого дела соскакиваю.</p>
   <p>— Вот так номер, — удивился Ястреб. — Не помню, чтобы ты от бабок отказывался.</p>
   <p>— Ты знаешь, Ленчик, какие люди в моем закутке бывают?</p>
   <p>— Знаю.</p>
   <p>В закуток к Яше приходили такие персонажи, чьи фамилии-то называть страшно было. Через эту маленькую мастерскую прошли десятки килограммов золота, алмазные россыпи, целые сапфировые трубки. Незримыми нитями была связана мастерская металлоремонта с квартирами на улице Алексея Толстого, Грановского, на Бронной. В них жили семьи членов Политбюро, секретарей ЦК, министров.</p>
   <p>Конечно, советский рубль — самая твердая валюта в мире, но это все разговоры для населения. Те, кто рулил страной, прекрасно знали подлинную цену отечественной валюты, и им были нужны доллары, фунты, марки и, конечно, драгоценности. И они покупали все это через таких, как Яша.</p>
   <p>— Так что же делать будем? — спросил Ястреб.</p>
   <p>— Ленчик, — Яша ковырнул вилкой салат оливье, — я знаю, для кого ты работаешь. Кто это дело заказал.</p>
   <p>— А я не знаю, ставлю дело втемную.</p>
   <p>— А зачем тебе знать? Меньше знаешь — дольше живешь, — философски заметил Яша.</p>
   <p>— Так где же мне людей достать?</p>
   <p>— Иди в «Софию».</p>
   <p>— Ты что, из дурки сбежал? — Ястреб покрутил пальцем у виска. — Приду и скажу: бойцы, кто на это дело пойдет?</p>
   <p>— Зачем так, ты меня за фраера не держи. Ровно в десять минут одиннадцатого к тебе подойдет человек и скажет, что он из Столешникова. С ним можешь разговаривать, как со мной.</p>
   <p>В субботу Ястреб вышел из дому и по Садовой отправился к ресторану «София». Официально кабак этот открывался в одиннадцать, но ровно в десять начинал работать буфет для сотрудников, вот там-то и общались московские и приезжие лихие люди. Это была биржа преступного промысла. Здесь можно было договориться с бывшими боксерами-чемпионами, и они, за деньги конечно, готовы были искалечить твоего обидчика. Бывший технарь, выгнанный за пьянки из КГБ, за бабки ставил подслушку на любой телефон. Молчаливый парень, о котором Ястреб знал, что он в 1956 году воевал в Венгрии, брался за любую мокрую работу. Ходили слухи, что именно он взорвал директора гастронома из Балашихи. Тот приехал к себе на дачу в Салтыковку, поставил ногу на ступеньку — и остатки его нашли местные криминалисты на крыше сарая.</p>
   <p>Крутились здесь каталы, наводчики, налетчики. Работала биржа только в субботу с десяти до одиннадцати.</p>
   <p>Ястреб подошел к служебному входу, сунул вахтеру красненькую и прошел в узкий коридор, заканчивающийся буфетной стойкой. У нее толпились люди со стаканами в руках. Каждый пил индивидуально. Здесь был свой особый этикет. Они знали друг друга, но никогда не общались. Встречаясь в городе, не здоровались, словно незнакомые.</p>
   <p>Ястреб подошел к стойке и попросил сто коньяка и лимон. Он не успел выпить, как за спиной раздался голос:</p>
   <p>— Я из Столешникова.</p>
   <p>Ястреб допил коньяк и оглянулся.</p>
   <p>За его спиной стоял парень в модном кожаном пальто с погончиками и в ондатровой шапке.</p>
   <p>— Пошли, — сказал парень.</p>
   <p>Они вышли из «Софии». По Садовому бежали редкие по субботнему времени машины, ветерок гнал снежную поземку по тротуару. Пробежали две хорошенькие девушки в одинаковых дубленках, обернулись, мазнули глазами по Ястребову спутнику и побежали, скользя, к метро.</p>
   <p>Снежок пошел. Мягкий, как елочная вата.</p>
   <p>— Куда пойдем? — спросил Ястреб.</p>
   <p>— Здесь рядом, на улице Готвальда кафе «Ритм», там и поговорим.</p>
   <p>В кафе было пусто. Только молоденький бармен за стойкой протирал бокалы да шипела венгерская кофеварка.</p>
   <p>Пахло свежевымытым полом и табаком.</p>
   <p>— Сделай два турецких, — сказал парень.</p>
   <p>— Все? — лукаво спросил официант.</p>
   <p>— Пока все.</p>
   <p>Ястреб и его спутник уселись за столик у окна.</p>
   <p>— Давайте без вступлений. Что надо сделать? — жестко спросил парень.</p>
   <p>— Обнести квартиру.</p>
   <p>— Только и всего? И ради этого меня беспокоили?</p>
   <p>Парень смотрел на Ястреба иронично, слегка прищурившись.</p>
   <p>Нет, совсем он не был похож на делового. Обычный московский фраерок. Пиджачок серый, твидовый, синий вязаный галстук, на воротничке рубашки пуговицы. Полная фирма. И часики Ястреб разглядел. Крупный квадрат на ремешке. Не на браслете, как нынче модно у всех торгашей. Нет. Золотой квадратик «Омега» на хорошем дорогом ремешке.</p>
   <p>Прикинутый фраерок. Весьма прикинутый.</p>
   <p>— За работу заплачу сто кусков.</p>
   <p>— Сколько? — Парень чуть не захлебнулся кофе.</p>
   <p>— Центнер.</p>
   <p>— Что за работа?</p>
   <p>— Вы понимаете, если я скажу, то вам придется браться за это дело. Иначе…</p>
   <p>— Что будет иначе, понятно. Я о вас кое-какие справки навел.</p>
   <p>— Тем более, — польщенно усмехнулся Ястреб.</p>
   <p>— За сто кусков я готов на любое дело.</p>
   <p>— Тогда слушайте.</p>
   <p>Ястреб изложил слово в слово все, что сказал на инструктаже Шорин.</p>
   <p>— Ключи? — спросил парень, когда Ястреб закончил.</p>
   <p>— Вот. — Ястреб достал из кармана связку, положил на стол. — Два от квартиры, один от секретера, а этот от черного хода. Он, к сожалению, отпирается только изнутри. Аванс нужен?</p>
   <p>— Нет. Мы приходим, берем. Линяем через черный ход, вы ждете нас в ресторане «Кама», у Театра на Таганке. Там мы передаем вам товар и получаем бабки. Состоялось?</p>
   <p>— Заметано.</p>
   <p>— Давайте ключи. И не смотрите на меня так. Я не хочу залететь с камнями Бугримовой. Я их взял, отдал, попросил лаве, и мы разбежались.</p>
   <p>Они распрощались, договорились уточнить дату операции. Ястреб верил Яше, знал, что тот никогда не подводил друзей, но все же поганенькое чувство недоверия не давало ему покоя. Уж больно этот респектабельный человек не походил ни на одного известного ему вора. Впрочем, покойный Махаон был таким же. Хорошо одетым, сдержанным и деловитым.</p>
   <p>Но Махаон был известный медвежатник, таких спецов больше не осталось. Профессор, да что там профессор — академик в своем деле. А этот парень вызывал у Ястреба странное чувство.</p>
   <p>Он позвонил Яше и сказал, что виделся с человеком.</p>
   <p>— Ленчик, — ответил Яша, — я тебе так скажу, парень надежный полностью. А главное, как говорят на зоне, живет на доверии. Сам никого не кидает и партнерам подобные штучки не прощает.</p>
   <p>Много позже, месяцев через семь, Ястреб смотрел по телевизору «Кинопанораму» и, к удивлению своему, увидел на экране того парня. Оказывается, фильм, снятый по его сценарию на студии научно-популярных фильмов, получил Гран-при на кинофестивале в Лозанне.</p>
   <p>Ястреб смотрел на экран и никак не мог поверить, что человек, так красиво и интересно рассуждающий о кино, — вор-домушник. Но это было потом. А под самый Новый год позвонил тот фраерок и сказал, что ждет его в два часа в ресторане «Кама». Ровно в час, когда Бугримова уехала в цирк, в подъезд дома на Котельнической набережной вошли двое прекрасно одетых мужчин. Один нес елку, второй — несколько обвязанных лентами коробок.</p>
   <p>— Вы к кому? — спросила бдительная вахтерша.</p>
   <p>— Мы к Ирочке Бугримовой, — белозубо улыбнулся бородатый человек в очках.</p>
   <p>— А елку кому? — поинтересовалась вахтерша.</p>
   <p>— Ей, и подарки тоже, от коллектива нашего театра.</p>
   <p>Вахтерша была женщина опытная, двадцать лет сторожила эти двери. За это время насмотрелась всякого. Посетителей определяла сразу. Солидные, одетые в хорошо сшитые костюмы и пальто шли в квартиры начальников. К служителям муз, жившим в номенклатурном дворце, приходили именно такие, бородатенькие, но модно одетые гости.</p>
   <p>Вахтерша улыбнулась человеку с елкой в руках.</p>
   <p>Она, конечно, с почтением относилась к солидным гостям, но актеров любила душевно и преданно. Дома пересказывала дочкам, с кем приехал знаменитый Роман Кармен, что сказал ей Михаил Державин и что бедняга кинорежиссер Володька Дьяченко опять ночью приехал пьяный с компанией поддатых киноактрис и актеров.</p>
   <p>Парень в дубленке прислонил елку к стене, сделал жест — и перед дежурной появилась коробка шоколадных конфет.</p>
   <p>— С Новым годом, — хором поздравили ее гости Бугримовой. — Если Ирочки нет дома, то мы елку и подарки оставим у дверей.</p>
   <p>— Ладно, — махнула рукой вахтерша, — идите.</p>
   <p>Потом у жены академика с рук спрыгнула кошка, которую везли к ветеринару. Искали ее всем миром в огромном вестибюле.</p>
   <p>А минут через десять после того, как отловили кошку, в восьмидесятую квартиру привезли мягкую мебель и грузчики, матерясь, загружали ее в лифт. Когда кресла и диван отбыли по назначению, вахтерша вспомнила, что двое веселых артистов так и не спустились вниз. Она попросила сантехника посидеть на вахте, а сама поднялась в квартиру Бугримовой. У стены стояла елка и лежали коробки с надписью «С Новым 1982 годом!», а двери были полуоткрыты. Вахтерша не стала заходить к Бугримовой и из соседней квартиры вызвала милицию.</p>
   <p>Ястреб приехал в «Каму» ровно к двум. Поднялся в прокуренный, пахнущий прогорклым маслом зал, огляделся. Почти все столики были заняты, у самого входа за длинным, на восемь человек, столом сидел его знакомый.</p>
   <p>— Привет. — Ястреб сел за стол.</p>
   <p>— Салют! — усмехнулся парень.</p>
   <p>— Ну как?</p>
   <p>— Сумка под столом. Бабки?</p>
   <p>— В кейсе. — Ястреб поставил кейс под стол.</p>
   <p>— Отлично. Думаю, засиживаться не будем. Подвиньте мне, пожалуйста, ногой ваш кейс.</p>
   <p>— А вы мне сумку.</p>
   <p>— О чем речь.</p>
   <p>Парень наклонился, взял кейс. Махнул рукой и вышел.</p>
   <p>Ястреб посидел минут пять для приличия. Услышал от неопрятной официантки сакраментальную фразу, что стол не обслуживается, взял сумку и пошел к выходу. На другой стороне улицы его ждала машина.</p>
   <p>Ястреб попросил шофера остановиться, не доезжая Дома журналиста, подождал, пока отъедет машина, перешел на другую сторону к Дому полярников.</p>
   <p>— Молодец, — сказал Шорин, открывая сумку. — Цены тебе нет, Ястреб.</p>
   <empty-line/>
   <p>Все это Ястреб вспомнил, пока Филин мелкими глотками смаковал португальское пойло. Филин даже глаза прищурил от удовольствия, но Ястреб знал его лучше многих и понимал прекрасно, что старый вор наблюдает за его реакцией сквозь щелочки опущенных век.</p>
   <p>Конечно, можно было стребовать обратно камушки, но куда он с ними пойдет! На Кавказ ехать после истории с Гиви себе дороже, придется ждать, пока этот старый паразит пристроит их.</p>
   <p>Филин допил бокал, покрутил головой от удовольствия — ну впрямь ночной хищник — и сказал ласково:</p>
   <p>— Я слышал, Ленечка, что ты на катране Гиви Резаного прямо опустил.</p>
   <p>— Было дело, — зло сказал Ястреб. — Было. Кинул он и меня, и людей весьма солидных.</p>
   <p>— Молодец. Общество довольно. Хватит чернозадым по Москве шустрить и свои порядки устанавливать. Гиви теперь в Москве не покажется, а если спалится, то под шконкой у параши сидеть будет. Да и авторитет ты свой поднял сильно.</p>
   <p>— Спасибо за доброе слово, но все же скажи: как мы наше дело ладить будем?</p>
   <p>— Скинь цену, Ленчик, — вздохнул Филин, — не жлобись, я тогда быстрее эти камушки сдам.</p>
   <p>— Филин, — усмехнулся Ястреб, — ты человек умный, а говоришь сейчас вроде как артельный делец. Ты же моему товару настоящую цену знаешь?</p>
   <p>— Ну.</p>
   <p>— Что «ну»? Знаешь или нет?</p>
   <p>— Знаю.</p>
   <p>— Посчитай, сколько я тебе нажить даю.</p>
   <p>— Ты, Ленечка, о деньгах, а я о времени тяжелом.</p>
   <p>— Брось, нынешнее время для нас слаще меда, не гони порожняк, я же не фраер.</p>
   <p>— Ох и упорный ты, Ленчик, всегда был таким. Помню, как ты на хату однажды рыжие империалы принес. Помню, как ты за каждую копейку бился. Любишь лаве?</p>
   <p>— А ты не любишь, тихушник старый?</p>
   <p>— Люблю, — честно сознался Филин.</p>
   <p>— Так о чем мы с тобой права качаем, — засмеялся Ястреб. — Сделай, Филин, последняя моя просьба, а ты знаешь, я добро помню.</p>
   <p>— Ладно, кровопийца. У тебя телефончик и адресок прежний? Жди.</p>
   <p>Филин проводил его до калитки. Кот стоял, прижавшись к ноге хозяина, и, казалось, тоже смотрел в спину Лени Сретенского.</p>
   <p>Ястреб шел легко и упруго. И Филин позавидовал его молодости и силе. И усмехнулся. Да, бывший вор Леня Сретенский добро помнил. Федору отвесил за все, что тот для него сделал, Махаона не забыл.</p>
   <p>Когда светлое пятно рубашки Ястреба скрылось за деревьями, Филин твердо решил отдать его Золотому. Он не испытывал ни жалости, ни угрызений совести. Когда-то, чтобы сторговать себе волю, он отдал ментам своего ближайшего кента Америку. Тот уехал в Дорлаг, а Филин слинял из Москвы.</p>
   <p>В мире, где он жил, где крутились миллионные суммы общака, не было таких слов, как «дружба» и «жалость».</p>
   <p>Такси Ястреб поймал быстро. Переделкино было местом заметным. Писатели приезжали на дачу и в Дом творчества. Неплохо устроился Филин, живет в окружении «инженеров человеческих душ», рыбку с ними ловит. Наверное, лепит им горбатого, что он бухгалтер, вернувшийся с северов и доживающий свой век на скромную пенсию.</p>
   <p>Ястреб открыл окно и закурил. Не складываются дела. Словно кто-то разруливает их не так, как ему нужно. Болезнь, история с Гиви, теперь Филин-жмот. Ястреб точно знал, что никаких клиентов старая падла не ищет. Есть у него эти бабки. Есть.</p>
   <p>А что, если сговорить ребят да потревожить Филина? Подумаешь, вор в законе. Утюжком пройтись, он и покажет свои лабазы каменные, где алмазы пламенные лежат. Дельная мысль. И вспомнился ему разговор с Шориным, когда он принес ему цацки Бугримовой.</p>
   <p>Шорин вынул из сумки тяжелый ларец, отделанный золотой канителью, которая переплеталась в затейливые латинские буквы.</p>
   <p>— Коробка эта большой цены вещь! — Ястреб осторожно потрогал тонкую, как паутина, золотую проволоку.</p>
   <p>— Но, к сожалению, улика.</p>
   <p>— Уничтожим.</p>
   <p>— Зачем? Скинь ее людям понадежнее. Бабки себе возьмешь. Есть кому сдать?</p>
   <p>— Есть, — не задумываясь, ответил Ястреб.</p>
   <p>Шорин открыл ларец. В тусклом свете зимнего дня камни замерцали магическим светом.</p>
   <p>— Да, — сказал Шорин, — много крови, наверное, на этих камнях.</p>
   <p>Он достал из бумажника две фотографии, покопался в ларце и отобрал необыкновенной красоты ожерелье, бриллиантовый кулон и перстень с огромным изумрудом. Сличил.</p>
   <p>— Вот ради этого ты и ставил дело.</p>
   <p>— А остальное?</p>
   <p>— Остальное? — Шорин погладил пальцем броши, кольца, браслеты. — Остальное наверняка найдут сыскари. А эти три вещи — никогда. Помнишь, ты ставил дело по музею Алексея Толстого?</p>
   <p>— Еще бы.</p>
   <p>— Так вот, мой друг, ведь сыщики наши все нашли, кроме одной французской броши. Ради нее ты и нанимал этих придурков.</p>
   <p>— Значит, сегодняшний обнос тоже за три вещи?</p>
   <p>— Да, мой уголовный друг. Когда мы с тобой валялись на шконках в лагере, жрали баланду и считали за счастье затянуться махрой, в стране победившего социализма многое изменилось. Папа Сталин умел держать в руках всю партийно-правительственную шоблу. Они, конечно, скупали хорошие вещи, тем более что деньги им платили ломовые. Слышал, что такое пакет?</p>
   <p>— В каком смысле?</p>
   <p>— Не в том, мой блатной корефан, как ты думаешь. Пакет — это признак твоей значимости. Пакет — это ступень, приближающая тебя к верховной власти. Пакет — это пакет.</p>
   <p>— Весьма убедительно, — Ястреб налил себе боржоми, посмотрел, как лопаются пузыри в бокале, — но я так и не понял, что это такое.</p>
   <p>— Естественно, — довольно засмеялся Шорин, — номенклатурные аллегории понятны только тем, кто участвует в этих замечательных играх. Я тебе объясню просто. К примеру, ты министр…</p>
   <p>— Я?</p>
   <p>— Не лыбься, как параша, я сказал «к примеру». Усек?</p>
   <p>— Предположим.</p>
   <p>— Значит, по сталинским временам у тебя зарплата семь тысяч.</p>
   <p>— Неплохо, — прокомментировал Ястреб, — а где пакет?</p>
   <p>— Плюс к зарплате пакет. Те же семь штук, но без вычетов. Ни подоходных, ни займов, ничего. У тебя квартира, машина персональная плюс семейная, паек кремлевский, дача казенная в Усове на берегу реки. Деньги тратить некуда. Вот и ездили жены по комиссионкам да ювелирам вроде Макарова да покупали цацки. Этот кулон, — Шорин аккуратно поднял бриллиантовое чудо за цепочку, — тогда тысячи за четыре спокойно покупали.</p>
   <p>Он помолчал, закурил, озорно посмотрел на Ястреба:</p>
   <p>— Что же ты не спрашиваешь, куда делся пакет?</p>
   <p>— Жду, когда скажешь.</p>
   <p>— Правильно. Пакет отменил придурковатый Никита Хрущев. Это был удар по карману вождей. На всех уровнях, от ЦК до забытого богом райкома. А жить-то они привыкли широко, значит, нужно находить иные пути. А другие возможности все неправедные. Вот и закрутились вокруг министров и секретарей ЦК деловые. Кому фонды, кому землю, кому квоты на продажу, кому фирменное оборудование. Они им подпись на бумаге, а те им бабки. Вот так и началась нынешняя светлая жизнь.</p>
   <p>— Значит, нынешняя власть воровская? — притворившись наивным, спросил Ястреб.</p>
   <p>— Все повязаны. Вожди, деловые и блатные. Понял?</p>
   <p>Разговор этот Ястреб просек и сделал выводы для себя совсем неутешительные. Такие, как Сашка, отмажутся, а он вполне может оказаться крайним, а с них, как известно, весь спрос. И нынче, в такси, он твердо решил рубить концы. Грохнуть Филина и залечь на дно. Только ребят своих он брать не станет, не дай бог проболтаются, тогда законники его на краю света достанут. Сам он это сделает. Вольет в португальскую бурду пару ампул клофелина. Заснет Филин и не проснется.</p>
   <empty-line/>
   <p>Утром Игорю Дмитриевичу позвонил Голованов:</p>
   <p>— Клиент прибудет в час.</p>
   <p>— Лады, я приеду.</p>
   <p>Они собрались в мастерской в двенадцать часов. Саша Зверев немножко нервничал, курил одну сигарету за другой.</p>
   <p>— Не мандражи, Саша, — успокаивал Ельцов, — дело, конечно, сложное, но верное.</p>
   <p>— Я вам, Игорь Дмитриевич, как Богу, верю.</p>
   <p>— Ну это ты хватил. Не обижай Творца сравнением с сыщиком.</p>
   <p>— Но ведь и Он — первый опер, — весело отпарировал Зверев. — Кто дело об убийстве Авеля поднимал?</p>
   <p>— Он, — согласился Ельцов, — уел ты меня, Саша. Вот что значит Академия МВД.</p>
   <p>— Да ничего она не значит, обыкновенные курсы по повышению квалификации.</p>
   <p>— Идет, ребята! — крикнул Голованов. — Прячьтесь.</p>
   <p>Ельцов и Зверев ушли в мастерскую, там из-за занавески хорошо просматривалась гостиная. Сережа ввел в комнату улыбающегося золотом зубов, щегольски одетого восточного человека.</p>
   <p>— Это же Мансуров, — тихо ахнул Зверев, — второй год во всесоюзном розыске!</p>
   <p>— Дорогой, — сказал Мансуров и открыл небольшой чемодан, — вот деньги, ровно та сумма, о которой вы говорили.</p>
   <p>— Простите, я ваше имя-отчество запамятовал.</p>
   <p>— Муртаза Фатулаевич.</p>
   <p>— А чем вы занимаетесь, Муртаза Фатулаевич?</p>
   <p>Мансуров достал из внутреннего кармана пиджака темно-вишневую книжечку-удостоверение с золотым тиснением.</p>
   <p>— Прошу.</p>
   <p>— Азербайджанская академия наук. Мансуров Муртаза Фатулаевич, действительный член. Значит, вы академик?</p>
   <p>— Да, — важно ответил Мансуров.</p>
   <p>— А специализация какая?</p>
   <p>— История.</p>
   <p>— Это точно, — зло прошептал Зверев, — химик он великий, а образование у него неполная семилетка.</p>
   <p>— Тише, Саша… — Ельцов поднес палец к губам.</p>
   <p>— А скажите мне, уважаемый Муртаза Фатулаевич, откуда вы про мою фамильную реликвию узнали?</p>
   <p>— Ах, дорогой, в «Огоньке» прочитал. — Он порылся в портфеле и достал старый номер журнала. — В пятидесятых об этом написали, а я места себе не находил. Я же историк, а здесь такая вещь. Но тогда не было у меня, бедного аспиранта, таких денег.</p>
   <p>— А теперь нашлись?</p>
   <p>— Всех родственников обобрал.</p>
   <p>— Это здорово, что вы историк, вещь моя в хорошие, добрые руки попадет. Вам я согласен ее продать. Сегодня у нас среда? Давайте в пятницу в два часа. Я ее из хранилища заберу и буду вас в машине в переулке у дома ждать. Только вы не обессудьте, я двух друзей-художников с собой возьму, сумма-то большая.</p>
   <p>— Конечно, дорогой, только и у меня просьба есть: со мной ювелир будет.</p>
   <p>— Ювелир? — удивился Голованов.</p>
   <p>— Не обижайся, дорогой, не обижайся. Такие деньги отдаю.</p>
   <p>— Ну что ж, пусть будет ювелир.</p>
   <p>Хозяин любезно проводил гостя к выходу. Вернулся в комнату и крикнул:</p>
   <p>— Вылезайте, затворники!</p>
   <p>— Ах, дорогие мои подельнички, — сказал расстроенно Зверев, — этот Мансуров, он же Гажиахматов, он же Аранян и еще фамилий шесть, в розыске, а я его из рук выпустил.</p>
   <p>— Ничего, Саша, — засмеялся Игорь Дмитриевич, — в пятницу всю их кодлу снимем.</p>
   <p>— Теперь совершенно ясно, что намечается сильнейший разгон.</p>
   <p>— А до этого сомневался?</p>
   <p>— Немного было.</p>
   <p>— На то ты и начальник угрозыска, чтобы сомневаться. В нашей работе это необходимо. Давайте, ребята, еще раз план отработаем.</p>
   <empty-line/>
   <p>Генерал Болдырев приехал на Советскую площадь, велел шоферу поставить машину у памятника Долгорукому, вошел в дверь, рядом с которой висела солидная вывеска «Городской штаб народных дружин», поднялся на второй этаж в дежурку.</p>
   <p>Из-за стола вскочил и вытянулся седой полковник.</p>
   <p>— Здравия желаю, товарищ генерал.</p>
   <p>— Здорово, где все?</p>
   <p>— В комнате для совещаний.</p>
   <p>В соседней большой комнате стоял огромный стол. Видимо, за ним и должны были сидеть руководители городских дружин.</p>
   <p>— Все собрались? — спросил Болдырев, хотя прекрасно видел, что пришли все. — Карту! — скомандовал он, как полководец перед решающим штурмом.</p>
   <p>На столе расстелили подробную карту района Сретенки.</p>
   <p>— Вот переулок, — ткнул пальцем в карту генерал, — вот дом шесть. Там будет стоять их «Волга». Ты, Мансуров, со своим ювелиром садитесь на заднее сиденье, дверь машины не захлопывайте, только прикройте. Ювелир рассмотрит эту штуковину и скажет, что положено, потом достанет платок и вытрет лоб. Это сигнал.</p>
   <p>Сразу же из-под арки выскочат «жигули-канарейка», из них выйдут трое. И вас двоих арестуют, сунут в «канарейку» и сюда. — Генерал ткнул пальцем в арку. — В соседнем переулке вас будет ждать «Волга», вы садитесь в нее, а Лыков с Володко в форме сержантов — в «канарейку» и уходят на Сретенку. Пока эти лохи опомнятся да пока позвонят в милицию, вас там не будет. Понятно?</p>
   <p>— Так точно, — гаркнул хвативший с утра лейтенант Володко.</p>
   <empty-line/>
   <p>Вот так бывает, когда с самого утра день не складывается. У соседа сверху, тихого интеллигента, что-то случилось с трубой, и вода полилась по стенам анохинской ванной. Только после того, как Игорь объяснил технику-смотрителю, что он специальный корреспондент журнала «Человек и закон», началось некое движение сантехников.</p>
   <p>Их журнал, к великому счастью сотрудников, постоянно путали с телевизионным аналогом, который вел писатель Анатолий Безуглов. Поэтому приперлись двое поддатых мужиков в спецовках и за десять минут покончили с аварией. Потом пришел смущенный сосед и сказал матери Игоря:</p>
   <p>— По всем правилам я обязан сделать вам ремонт, но у меня нет таких денег.</p>
   <p>— Полноте, — легкомысленно ответила мама, — мы все сами сделаем. Садитесь пить кофе, я напекла чудные оладьи.</p>
   <p>Игорь, попрощавшись с соседом, вышел из дому и увидел, что какая-то сволочь, выезжая из двора, прочертила по боку его «жигулей» приличную вмятину. Но заниматься этим было некогда, его к одиннадцати ждал главный редактор, он и так опаздывал. Последний очерк Игоря со скрипом и потерями шел через визирующие инстанции.</p>
   <p>Когда он подъехал к редакции, ему отмахнул жезлом гаишник, неведомо откуда взявшийся у ювелирного магазина.</p>
   <p>— Попрошу документы.</p>
   <p>Игорь спокойно протянул ему права, в котором лежал спецталон «Без права досмотра».</p>
   <p>— Виноват, товарищ Анохин. — Лейтенант вернул права. — Кто это вас так?</p>
   <p>— Утром, во дворе дома, кто-то выезжал слишком лихо.</p>
   <p>— Жестянка в копейку влетит, — посочувствовал инспектор.</p>
   <p>Игорь въехал во двор редакции, но он был так забит машинами, что ему пришлось оставить свой «жигуль» почти у въезда на Трифоновку. Но самое неприятное заключалось в том, что в дверях редакции он столкнулся с доставшим всех автором, бывшим прокурором.</p>
   <p>— Игорь Андреевич, — скрипучим голосом начал тот, — вы прочли мою статью?</p>
   <p>— Нет, Сергей Михайлович, — мужественно ответил Игорь.</p>
   <p>— Но я же положил ее вам на стол.</p>
   <p>— Я обозреватель, — вздохнул Игорь, — и не занимаюсь подготовкой материалов в номер. Это обязанность сотрудников отдела.</p>
   <p>— Но я требую, чтобы вы ознакомились с ним.</p>
   <p>— Позже, эти дни я очень занят.</p>
   <p>— Что значит занят, мне восемьдесят лет, я ветеран прокуратуры!</p>
   <p>— Со всем моим уважением к вашим заслугам я этого сделать в ближайшее время не смогу, прошу простить, но меня ждет главный.</p>
   <p>Игорь попробовал пройти, но натолкнулся на литое плечо бывшего «важняка». Старик был в отличной форме, словно дискобол перед соревнованием.</p>
   <p>— Извините, — повторил Анохин, — но через три минуты меня ждет главный.</p>
   <p>— Вот и хорошо, пойдем к нему вместе.</p>
   <p>— Как хотите, — обрадовался Анохин.</p>
   <p>Главный был немало удивлен, когда в его кабинет вместе с обозревателем вломился надоевший всей редакции бывший прокурор.</p>
   <p>— Извините, у нас очень серьезный разговор с Игорем Андреевичем, — сказал он, поднимаясь навстречу вошедшим и улыбаясь.</p>
   <p>Улыбка была словно приклеена к доброму полному лицу шефа и предназначалась не Анохину, а славному ветерану прокуратуры.</p>
   <p>— Мою статью никто не хочет читать, — сказал гость, удобно и, видимо, надолго устраиваясь в кресле.</p>
   <p>— Вы не правы, вашу статью прочитали в отделе и доложили мне, что она требует серьезной доработки.</p>
   <p>— А я, позвольте заметить, уверен, что статью зажимают специально, потому что я в ней отмечаю более высокую эффективность следственных действий в пятидесятых по сравнению с нынешним временем.</p>
   <p>— Но эти действия были осуждены на XX съезде партии.</p>
   <p>— Хрущев оказался некомпетентным, поэтому его и сняли.</p>
   <p>— Давайте так сделаем, — сказал главный, — отправим вашу статью на отзыв в Институт государства и права.</p>
   <p>— Нет, — возмутился бывший «важняк», — там одни евреи. Отправьте ее в НИИ прокуратуры.</p>
   <p>— Замечательно, — облегченно вздохнул шеф, — так и сделаем. А сейчас у нас с Игорем Андреевичем конфиденциальный разговор.</p>
   <p>Прокурор вылез из кресла и, что-то недовольно бурча, вышел за дверь.</p>
   <p>— Игорь, — сказал главный, — с твоей статьей происходят таинственные превращения. Пресс-бюро КГБ дало в общем-то положительный отзыв, но прокуратура написала телегу страниц на пятнадцать. Есть один выход. Поезжай и завизируй ее у генерала Карпеца, после его подписи эмвэдэшники наверняка визу дадут.</p>
   <p>— Шеф, — Игорь достал сигареты, — вы знаете, что я все понимаю. Ленинский штаб большевиков не желает выносить из избы ни крошки мусора, но за эту статью я борюсь, потому что от ее публикации зависит судьба честного опера, которого вполне могут определить на нары.</p>
   <p>— Я понимаю и делаю все возможное, — сказал редактор, — я с замгенерального переговорил, он принимает нашу позицию.</p>
   <p>— Спасибо, я сейчас же позвоню Карпецу.</p>
   <p>Игорь вышел от главного и услышал, как в его каморке, которую завхоз редакции именовал кабинетом, надрывается телефон.</p>
   <p>Он открыл дверь, схватил трубку.</p>
   <p>— Игорек, — услышал он голос Женьки, — ну где ты ходишь?</p>
   <p>— Я же на работе, малыш.</p>
   <p>— Это все сейчас несущественно. Поезжай к своему Мишке и возьми у него хороших харчей, мясо для шашлыка я уже купила.</p>
   <p>— А что празднуем, надвигающийся пленум ЦК?</p>
   <p>— Танька Ильина с Гошкой из Сирии приехали на десять дней, его первым советником посольства назначают, по сему поводу гуляем у меня на даче.</p>
   <p>— Женечка, не ко времени этот праздник жизни, у меня дела.</p>
   <p>— Праздник всегда ко времени, а работа твоя — не Алитет, в горы не уйдет.</p>
   <p>— Ничего не могу противопоставить твоей железной логике.</p>
   <p>— Высвисти Юрку, а с Натальей я уже договорилась.</p>
   <p>— Народу много будет?</p>
   <p>— Только свои.</p>
   <p>— Ладно, королева, повинуюсь.</p>
   <p>— То-то, — важно ответила Женька, — ты у меня единственная радость.</p>
   <p>День явно не задался. На вечер Игорь планировал весьма нужную встречу, но Женька есть Женька. Она врывалась в его жизнь, как тайфун на Курилах, разрушая планы и сметая все на своем пути.</p>
   <p>Он позвонил бывшему начальнику ГУУР генералу Карпецу, и тут ему повезло.</p>
   <p>— Игорь Андреевич, — сказал безукоризненно вежливый начальник ВНИИ МВД, — у меня сегодня день очень непростой, оставьте вашу статью на вахте, а я прочту и послезавтра с вами свяжусь.</p>
   <p>— Спасибо, Игорь Иванович, — обрадовался Анохин.</p>
   <p>Магазин друга Мишки находился по дороге на улицу Воровского на Суворовском бульваре.</p>
   <p>Игорь разыскал Мишку в подсобке, где тот давал указания по формированию пятничных заказов для руководства райисполкома.</p>
   <p>— Пошли ко мне, — устало сказал Миша, — обрыдли мне эти начальники. В райком дай заказы, в исполком тоже, да еще список для разных приживалов присылают. Менты опять же. Санинспекция. И вам дай икру, рыбу хорошую, сервелат, ветчину консервированную. Ты тоже за харчами?</p>
   <p>— Ты уж извини, Мишка, закуска нужна.</p>
   <p>— Да не извиняйся, вам с Женькой я с радостью всего накручу, люди-то вы мне не чужие.</p>
   <p>Мишка ушел куда-то и приволок ящик, доверху набитый дефицитом.</p>
   <p>Игорь расплатился, обнял Мишку и отволок харчи в машину. Потом он завез статью, оставил ее на вахте и попросил сделать один звонок по телефону. Старшина выдержал подобающую человеку, охраняющему режимный объект, паузу и милостиво позволил позвонить. На этот раз Анохину повезло, Юрка оказался в своей тренерской комнате.</p>
   <p>— Привет, чемпион, — обрадовался Анохин, — сегодня к шести приезжай на дачу к Женьке, только заскочи за Натальей, она тебя будет ждать. Все, до связи, я погнал в Переделкино.</p>
   <empty-line/>
   <p>Ельцов положил трубку и позвонил Наташе.</p>
   <p>— Ты куда пропал? — низким волнующим голосом спросила Наташа.</p>
   <p>— Наступление — лучший вид обороны?</p>
   <p>— А это здесь при чем?</p>
   <p>— Ты же сама сказала, что позвонишь мне.</p>
   <p>— Решил выяснить отношения?</p>
   <p>— Ты же знаешь, это не мой жанр.</p>
   <p>— Тогда жду в пять. Буду стоять напротив «Астории».</p>
   <p>— Я понял.</p>
   <p>Ельцов повесил трубку и пошел в тренировочный зал, нужно было договориться с коллегой-тренером, чтобы он последние два часа провел совместную тренировку обеих групп.</p>
   <p>— Нет вопросов, Юрик, — весело ответил тот. — Поезжай спокойно, я из твоих задохликов сделаю настоящих бойцов.</p>
   <p>Юра быстро собрался и поехал домой переодеваться. Дядьку он застал на любимом месте. Игорь Дмитриевич сидел за столом на кухне и курил трубку. Щурясь от дыма, весело посмотрел на племянника.</p>
   <p>— Судя по твоему праздничному выражению, собрался в свет, дорогой племянник?</p>
   <p>— К Женьке на дачу.</p>
   <p>— Это замечательно, завтра у тебя свободный день, и совсем не обязательно сидеть в Москве.</p>
   <p>— Я хочу вернуться утром.</p>
   <p>— Не надо, — дядька встал, потянулся, — завтра мой выход.</p>
   <p>— Ты боишься, что-нибудь не срастется?</p>
   <p>— Всякое бывает. Поэтому лучше тебе в это время быть на людях.</p>
   <p>— Я буду на даче.</p>
   <p>— Отлично. Если что не так, сгорю один я. А с меня взятки гладки! — Игорь Дмитриевич весело засмеялся.</p>
   <p>— Ох, дядька, дядька, сколько я помню, тебе удавалось все.</p>
   <p>— Милый мой племянник, — Ельцов-старший разлил кофе по чашкам, — давай выпей на дорожку коричневой влаги, взбодрись. А то у тебя такое лицо, словно ты чего-то испугался.</p>
   <p>Юрий не ответил, помешал ложечкой кофе и закурил сигарету.</p>
   <p>— Молчишь. Помни, что кроме личной разборки с этой сволочью Болдыревым я хочу, чтобы хоть на час восторжествовал закон. Мы сегодня живем в плохое время.</p>
   <p>— Разве только сегодня? — перебил дядьку Юра.</p>
   <p>— Нет, не только. Знаешь, кого на своем гребне выносят революции? Не голодных, а тех, кто хочет жрать еще слаще. У покойного Свердлова, который умер, кстати, не от чахотки, а его убили голодные рабочие, нашли кучу бриллиантов и валюту. При Сталине начальники прибирали к рукам ценные вещи посаженных в тюрьму людей. При Хрущеве партийные дельцы начали срастаться с криминалом, а о нынешних временах и говорить нечего. Если ничего не делать, то партийные начальники просто развалят страну.</p>
   <p>— Ну ты, дядя, все рисуешь слишком мрачно.</p>
   <p>— Я опер, дружок, и для меня понятия добра и зла вполне конкретные вещи. Так вот, зло стало править нами, а оно породило страх, уничтожающий человеческое достоинство. Если преодолеешь его, тогда можно победить зло.</p>
   <p>— Дядя Игорь, ты стал философом, — засмеялся Ельцов, — но тем не менее не сбрасывай меня со счетов.</p>
   <p>— А я не сбрасываю, ты победил свой страх на зоне. Теперь ты свободен. Твое дело — Ястреб. Поезжай гулять и передай эту бумажку Анохину.</p>
   <p>— Что это?</p>
   <p>— Это моя маленькая заметочка для «Вечерней Москвы», благодарственное письмо Сереги Голованова, пусть Игорек его подредактирует.</p>
   <p>— Ты уверен, что ее опубликуют?</p>
   <p>— Уверен, Игорек уже договорился.</p>
   <p>— Хорошо, — недоуменно ответил Юрий и еще раз подивился разветвленности дядькиных связей.</p>
   <p>Когда Юрий садился в машину, то поймал себя на мысли, что с большим удовольствием поехал бы на дачу один. Некая двойственность стала раздражать его в Наташе. В постели она становилась искренней, какой бывают женщины, получающие удовольствие, а в остальном он чувствовал постоянную фальшь, замкнутость и скрытность. Уйдя от нее в первую ночь их близости, Юрий понял, что она не спит. Вернее, почувствовал это звериным чутьем, которое выработали в нем Африка и зона. Но тогда он списал все на ее смущение, некий комплекс стыда, приходящий утром после ночной вседозволенности. И он даже испытал необыкновенную нежность. Начало их отношений развивалось как в ремарковском романе, когда городская река выплеснула на берег одиноких и истосковавшихся по любви людей.</p>
   <p>Но через месяц Ельцов почувствовал какую-то недосказанность. Наташа ускользала, как обмылок на зоне выскакивал из ладони, когда он сжимал руку. Его стали настораживать ее расспросы, мастерски вмонтированные в канву на первый взгляд совершенно пустого разговора. Ее внезапные исчезновения, раздражительность, появляющаяся именно тогда, когда ему необходимы хоть крохи участия, и, конечно, полное безразличие к его судьбе, расцвеченное отработанными, словно театральная роль, фразами.</p>
   <p>Даже Вовчик как-то сказал ему:</p>
   <p>— Я эту Наташу часто встречаю в разных компаниях, холодная она, не наша.</p>
   <p>В первые дни Ельцову казалось, что наконец он встретил женщину, которая сможет пойти с ним вместе по его нелегкому пути. Но это было как видение, словно цветной сон — промелькнул и погас. Это стало продолжением бесконечных лагерных видений. Мужская тоска по женскому телу, романтическое ожидание любви, навеянное в далекой юности книгами Паустовского и Алексея Толстого.</p>
   <p>На зоне он почему-то мечтал, что встретит свою любовь на Тверском бульваре или на Патриарших прудах. А встретил в кабаке, дымном и шумном, под разноголосицу веселых историй и сплетен. Мечты юности, приходившие к нему на лагерную шконку, так и остались в бараке второго отряда вместе с вонью сортира и хлорки. Волшебный мир растаял, начались реальные будни.</p>
   <p>А все-таки точна была лагерная примета — кого встретишь первого у дома, так и сложится жизнь на воле. Сволочь Витька Старухин попался ему на пути. Ну как не верить зэковским байкам?</p>
   <p>Наташу он увидел сразу. Не заметить ее было просто невозможно. Чуть левее от входа в «Асторию» стояла элегантная красавица. И Ельцов даже залюбовался. Ничего не скажешь, хороша.</p>
   <p>Он ювелирно точно остановил машину рядом с Наташей, распахнул дверцу.</p>
   <p>— Прошу.</p>
   <p>— И только? — удивленно улыбнулась Наташа.</p>
   <p>— Тогда здравствуй.</p>
   <p>— И только? А где же извинения, нежные слова, возможно, даже клятва?</p>
   <p>— Начнем с того, — Ельцов повернул машину на улицу Горького, — что клялся я один раз в жизни под знаменем части, с автоматом на груди, когда принимал военную присягу: «Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, принимаю военную присягу и торжественно клянусь…» С той поры я больше не клялся и не собираюсь этого делать.</p>
   <p>— Господи, какая глупая патетика, — брезгливо сказала Наташа и достала длинную коричневую сигарету, — до чего вы все, мужики, сдвинутые.</p>
   <p>— А вот за что я должен извиняться, убей, не пойму.</p>
   <p>Ельцов умело обошел светлую «Волгу» и стал на поворот на бульвары.</p>
   <p>— Ты не звонил мне неделю.</p>
   <p>— Наташенька, милая моя, последний раз ты разговаривала со мной так, мягко говоря, прохладно, что я просто не решался тебя беспокоить.</p>
   <p>— Ты просто дурак. — Наташа повернулась и поцеловала его в щеку.</p>
   <p>— Значит, дурак, а в моем возрасте это уже хроника.</p>
   <p>— Господи, — Наташа поняла, что инициатива в ее руках, — так не хочется ехать к Женьке.</p>
   <p>— Почему?</p>
   <p>— Народу много будет.</p>
   <p>— Ты же любишь общество.</p>
   <p>— Не каждый день.</p>
   <p>— Я тебя буду веселить.</p>
   <p>— Ну если так… — Наташа выкинула окурок в окно. — Переделкино — это удача. Я забегу к своим, а то они мое лицо забыли.</p>
   <p>Машина вырвалась с Кутузовского на проспект маршала Гречко, миновала вылетной пикет и пошла по Минке. У поворота на Переделкино их тормознул гаишник. Милиционер подошел, бросил руку к козырьку.</p>
   <p>— Инспектор ГАИ, попрошу права, документы на машину.</p>
   <p>Юрий протянул ему права, техпаспорт и доверенность.</p>
   <p>Лейтенант внимательно просмотрел все, особенно доверенность, и сказал:</p>
   <p>— Ваши документы можно посмотреть?</p>
   <p>Юрий достал из кармана темно-вишневую сафьяновую книжку — удостоверение, на котором золотом был выдавлен герб РСФСР и сверкали буквы «Спорткомитет России».</p>
   <p>Инспектор раскрыл ее и прочитал вслух:</p>
   <p>— «Мастер спорта СССР Ельцов Юрий Николаевич является тренером».</p>
   <p>Он внимательно посмотрел на Ельцова и засмеялся:</p>
   <p>— А я вас знаю, я за вас в шестидесятом болел на первенстве Москвы.</p>
   <p>— Видимо, поэтому я и стал чемпионом, — улыбнулся Ельцов.</p>
   <p>— Точно. Все в порядке, проезжайте. — Лейтенант вернул документы.</p>
   <p>— А ты знаменитость, оказывается, — удивленно сказала Наташа, — если бы не… — Она осеклась.</p>
   <p>— Ну что ты замолчала, говори смело, если бы не тюрьма, то я стал бы звездой, как Эдита Пьеха.</p>
   <p>— Я не то хотела сказать.</p>
   <p>— Не лукавь, ты хотела сказать именно это.</p>
   <p>Пикируясь, они проехали мост над озером и оказались в интеллектуально-литературном заповеднике. Машина ехала мимо заборов и дач, в которых, видимо, в этот момент создавались шедевры отечественной словесности, а у каждого встречного человека на лице отражались раздумья о судьбах мира.</p>
   <p>Но это для дилетантов. Юрий хоть и немного проработал в «Литературке», но понял, что в основном письменники, владельцы дач в этом дивном уголке, лудят романы, которые непременно должны понравиться в ЦК КПСС, а раздумья на челе у встреченных литераторов незатейливы, как грабли, и мыслят они, как попасть в тургруппу в Будапешт или вырвать денежное пособие из Литфонда.</p>
   <p>Дача Женьки, вернее, ее родителей была как раз напротив маленького прудика. Ее отец купил дачу у вдовы хорошего, поэтому весьма небогатого писателя. Когда-то, в конце сороковых, по распоряжению Сталина группе писателей-фронтовиков здесь были выделены большие участки и по себестоимости проданы финские одноэтажные домики. Женькин отец был большой строительной шишкой. Он немного расширил дом, провел водопровод, газ, соорудил отопление, пристроил еще одну комнату и увеличил террасу, а на участке поставил изящную беседку-бельведер, и получился милый и очень уютный домик.</p>
   <p>Ворота были открыты, несколько машин уже стояли у дачи, на участке горел костер, над которым колдовал невысокий парень в голубой рубашке и джинсах.</p>
   <p>Ельцов не видел его лица, но все равно моментально узнал — это был Хамид Рашидов, прекрасный кинорежиссер из Ташкента.</p>
   <p>Он обернулся, увидел Юру, выходившего из машины, и замахал ему руками:</p>
   <p>— Юрка, шайтан, иди ко мне, я плов не могу бросить.</p>
   <p>Ельцов пошел к костру, и они обнялись.</p>
   <p>— Знаю, все про тебя знаю, — вытирая вафельным полотенцем разгоряченное от огня лицо, сказал Хамид, чуть растягивая по-восточному слова. — Я же к тебе приехал. Дело есть. Золотое дело.</p>
   <p>— Поговорим потом.</p>
   <p>— Потом, потом, — серьезно ответил Рашид, — здесь нельзя, я мужской работой занят. Плов делают только настоящие джигиты.</p>
   <p>К ним подошел Игорь Анохин:</p>
   <p>— Юрка, оставь повара в покое, пойдем, я тебя с народом познакомлю.</p>
   <p>Наташа вошла в дом раньше, и первым, кого она увидела у фуршетного стола на террасе, был Рудин.</p>
   <p>— Знакомьтесь, — Женька обняла Наташу, — моя подруга Наташа, первая московская красавица. А это — Танечка Ильина, ее муж Георгий, в обиходе Гоша, соученик по МГИМО Сережа, ну, Вовчика ты знаешь, а это наши соседи, писатели Григорий Павлов и Валера Осипов.</p>
   <p>Павлов поклонился важно, словно давая понять, какое расстояние лежит между ним, духовным наставником соотечественников, и всеми остальными.</p>
   <p>Осипов, мужик необъятных размеров, был занят огурцом и улыбнулся Наташе весело и простецки.</p>
   <p>— Сейчас еще одна наша с Танечкой подруга подъедет, — тараторила Женька, — и все в сборе.</p>
   <p>Наташа краем глаза наблюдала за Рудиным. Сергей вел себя на удивление естественно.</p>
   <p>На крыльцо поднялись Игорь и Юра.</p>
   <p>Осипов, доев огурец, бросился к Ельцову обниматься.</p>
   <p>— Ты куда пропал, Юрик? Помнишь, как мы в Северо-Курильске выступили, а Тикси помнишь?</p>
   <p>— Помню, Валерочка, помню, родной. Ты по сей день бродяжничаешь?</p>
   <p>— Не могу жить на одном месте. Только утром из Хатанги — и за такой стол.</p>
   <p>Гоша Ильин весело пожал Ельцову руку, а Рудин спросил:</p>
   <p>— Откуда я вас знаю?</p>
   <p>Наташа замерла, ожидая ответа.</p>
   <p>— Мапуту. Гостиница. Сломанный лифт, — ответил Ельцов.</p>
   <p>— Точно. Вы тот самый легионер.</p>
   <p>— Именно.</p>
   <p>— По-прежнему в армии?</p>
   <p>— Нет, ушел, работаю тренером по боксу. А вы все там же?</p>
   <p>— Да, по-прежнему юрист.</p>
   <p>Юрий понимающе посмотрел на собеседника. Не хочет парень говорить, что он из КГБ, значит, так ему удобнее.</p>
   <p>— Давайте выпьем, — предложил Рудин, — вспомним Африку.</p>
   <p>— С наслаждением, — прогудел Осипов и налил три рюмки, — я хоть там и не был, зачитывался с детства Жюлем Верном.</p>
   <p>— Вот и прекрасно, — засмеялся Ельцов, — выпьем за великого фантаста.</p>
   <p>На террасу поднялась ухоженная дама, жена знаменитого поэта. Она с первых же минут перехватила инициативу в разговоре, и началось литературное аутодафе. Закружились в воздухе знаменитые имена, зазвучали писательские сплетни. Павлов разгорячился до того, что у него начал срываться голос. Один Осипов весело хохотал, остроумно комментируя словесные изыски коллег.</p>
   <p>— Господи! — крикнула Женька. — Ну что же за место такое проклятое, это Переделкино. Обязательно о литературе спорить?</p>
   <p>Но дама не унималась, она надвинулась на Ельцова и спросила:</p>
   <p>— А ваше мнение?</p>
   <p>Ельцов закурил и сказал спокойно:</p>
   <p>— Очень часто в основе литературного спора — зависть.</p>
   <p>Но дискуссию прервал Хамид, он начал бить ложкой в крышку кастрюли.</p>
   <p>— К черту вашу литературу! — крикнула Женька. — Плов готов. Есть его будем на ковре у костра.</p>
   <p>Хамид оказался опытным поваром; впрочем, у них в Ташкенте каждый уважающий себя мужчина может приготовить и плов, и манты, и шашлык.</p>
   <p>Все споры моментально прекратились, плов оказался значительно интереснее любых писательских проблем. Так уж получилось, что Наташа села рядом с женой известного поэта, а соседом Ельцова оказался Рудин. Они пили и вспоминали Африку. Внезапно Женька захлопала в ладоши:</p>
   <p>— Те же и Ира Славина.</p>
   <p>Ельцов и Рудин оглянулись одновременно.</p>
   <p>За их спинами стояла молодая синеглазая брюнетка, одетая для пикника.</p>
   <p>— Батюшки! — закричал Рудин. — Тесен круг этих людей… Это моя милая соседка. Человек, готовый всегда выручить странника красной купюрой, то бишь десяткой, в трудную минуту.</p>
   <p>— Привет, Ира. — Ельцов встал. Перед ним стояла жена его бывшего сослуживца по газете. — Садись с нами.</p>
   <p>Ира села, ей тут же положили плов в пиалу, налили бокал вина.</p>
   <p>— Это тебя мы так долго ждали? — спросил Ельцов.</p>
   <p>— Я такси не могла поймать.</p>
   <p>— А где Леня?</p>
   <p>— А я теперь Славина, а не Тихомирова.</p>
   <p>— Давно?</p>
   <p>— Полтора года. Ты-то как?</p>
   <p>— Изумительно, работаю тренером по боксу.</p>
   <p>— А я в журнале «Театр».</p>
   <p>— …Слишком далеки они от народа, как и народ от них, — продолжил Ельцов знаменитую цитату, — но тем не менее пируй с нами.</p>
   <p>— Мне уже пора уезжать. — Рудин поднялся. — Ты прости меня, Ириша, не смогу доставить тебя до подъезда. Юра, подвинь немного машину и поклонись хозяевам, я уеду по-английски.</p>
   <p>Юра подвинул свой жигуленок, Рудин подъехал к воротам.</p>
   <p>— Ну, бывай, легионер, хорошо, что мы встретились.</p>
   <p>— Будь здоров, брат, увидимся.</p>
   <p>— Непременно, — махнул рукой Рудин.</p>
   <p>Ельцов вернулся к ковру и сел рядом с Ириной. Отблеск затухающего костра в наступающих сумерках бросал на ее лицо прыгающие блики, и казалось, что оно постоянно переходит из света в мрак, и это делало его причудливым и таинственным.</p>
   <p>— Что тебе налить? — спросил Ельцов.</p>
   <p>— Соку, пожалуй.</p>
   <p>— Ты по-прежнему не пьешь?</p>
   <p>— С меня хватило мужа-алкаша.</p>
   <p>— Ну зачем ты так, Ленька был просто загульным, а так он парень неплохой.</p>
   <p>— Ты о нем ничего не знаешь, Юра. — Лицо Ирины снова ушло в тень. — Ты спроси, как он каялся на партсобрании за то, что с тобой водку пил в Доме журналиста.</p>
   <p>— Разве? — удивился Ельцов.</p>
   <p>— Ты же вернулся в мае?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Значит, многих не видел. И я не советую тебе с ними общаться, у тебя целый террариум друзей.</p>
   <p>К ним подошел прилично поддатый дипломат Гоша.</p>
   <p>— Вы пьете, Юрий? — грузно опустился он рядом с Ельцовым.</p>
   <p>— Если это вопрос, то нет. Если предложение, то да.</p>
   <p>— Не хватить ли нам коньячка?</p>
   <p>— Мне немного, еще в город возвращаться, машину вести придется.</p>
   <p>— А я выпью, — прогудел за их спиной Осипов. — Гоша, давай по полторашке для разгона. — Он мощной рукой обнял нетвердо стоящего дипломата, и они пошли в глубь участка.</p>
   <p>Наташа с интересом наблюдала за Ельцовым и Ириной.</p>
   <p>— Кто это? — спросила она у жены поэта.</p>
   <p>— Мразь. Ты представляешь, Алешины стихи были вставлены в спектакль в Театре на Таганке, так она похвалила пьесу, а о его стихах написала, что они утяжеляют действие и написаны человеком, явно не понимающим, для чего поставлен спектакль. Можешь себе представить? Алеша не понимает, а она понимает. Нашли друг друга, два сапога — пара. Скажи честно, зачем тебе сдался этот уголовник?</p>
   <p>Наташа пригубила вина, посмотрела на распаленную литературную даму и ответила:</p>
   <p>— Может быть у женщины каприз?</p>
   <p>— И еще как. Уступи на месячишко.</p>
   <p>— Чуть позже. А ваши интеллектуалы?</p>
   <p>— У них все в голову ушло.</p>
   <p>— У него тоже в головку, но в другую.</p>
   <p>Дамы захохотали.</p>
   <p>К Юрию с Ирой подошел Анохин.</p>
   <p>— Вам хорошо, ребята?</p>
   <p>— Очень, — искренне ответила Ира.</p>
   <p>— Рад за вас. Юрик, ты не пьешь совсем.</p>
   <p>— Мне еще дам везти в город, пошли на террасу, пошептаться надо. Ты меня прости, Ирина, я быстро.</p>
   <p>Наташа сразу же засекла, что Ельцов и Анохин двинулись к дому. Она извинилась перед собеседницей и пошла за ними.</p>
   <p>Игорь и Юра стали у открытого окна. Наташа присела на ступеньки террасы под ними.</p>
   <p>— Вот, Игорек, прочти, это дядька велел тебе передать.</p>
   <p>Анохин прочел, помолчал.</p>
   <p>— Пробить такую заметку можно. Но я должен знать суть дела.</p>
   <p>— Тогда слушай. — Ельцов выбросил сигарету, и она упала Наташе на туфли. — Завтра в два часа…</p>
   <p>Он пересказал весь план Игоря Дмитриевича.</p>
   <p>В душе Наташи заиграла медные трубы победы. Вот что ждали от нее, вот что она узнала. Да, права была писательская дама: уголовник, он и есть уголовник. Ну что ж, не первый ее объект отправляется за решетку. А главное, она победила этого парня, несмотря на всю его одержимость.</p>
   <p>Она победила.</p>
   <p>Наташа тихо встала и растаяла в темноте.</p>
   <empty-line/>
   <p>Рудин ехал домой. Когда Гоша пригласил его на обмыв новой должности советника-посланника в Болгарии, он узнал, что там будет Ельцов, и доложил Михееву. Тот дал добро и сказал, что Рудин сможет сам составить представление о ЗК.</p>
   <p>Ельцов Рудину понравился. Сильный, умный, решительный парень. С таким дружить хорошо, надежный человек, с ним можно идти на любое дело. А Наташа, как всегда, раздражала его. Красивая, чудовищно нагло-самоуверенная баба. Умная, расчетливая, злая. Падла… Коварная. Жаль Ельцова. Очень жаль. Если он ею увлечется по-настоящему, то его ждет душевный крах.</p>
   <p>Нужно подбить Баринова снять Люсю с разработки и переключить ее на Шорина. Только надо придумать убедительную причину для начальства. А Ельцову помочь надо, наш он парень.</p>
   <empty-line/>
   <p>Наташа разыскала Женьку и сказала, что идет к родителям.</p>
   <p>— Возвращайся скорее, у нас шашлык, чай с дивными пирогами.</p>
   <p>— Куда я денусь, — засмеялась Наташа.</p>
   <p>— Смотри, Ирка Славина Юрку уведет.</p>
   <p>— Ты же знаешь, — улыбнулась Наташа, — такого еще не случалось.</p>
   <p>Она вышла на просеку и побежала в сторону Дома творчества, туда часто приходят такси из Москвы. Письменники, отгуляв в кабаке ЦДЛ или у любовниц, возвращаются в творческое гнездо на отдых.</p>
   <p>Ей повезло, она еще издали увидела зеленый огонек и замахала рукой. Машина подъехала.</p>
   <p>— В Москву, — сказала Наташа.</p>
   <p>— Москва большая, — отпарировал кожаный шофер.</p>
   <p>— Доедем до первого телефона-автомата, я позвоню, и там решим, куда ехать.</p>
   <p>— Договорились, красавица.</p>
   <p>Такси неслось по Минскому шоссе, Наташа расслабленно откинулась на заднем сиденье. Все-таки вместе с победой приходит усталость. Она чувствовала себя бегуном, преодолевшим тяжелую трассу и победившим соперников. Из автомата она позвонила Рудину на работу. Телефон молчал. Тогда она набрала домашний номер. Через три гудка раздался знакомый голос:</p>
   <p>— Да?</p>
   <p>— Сережа?</p>
   <p>— Да, я. Кто это?</p>
   <p>— Это я.</p>
   <p>— Наташа?</p>
   <p>— Именно. Говорите адрес, я сейчас подъеду.</p>
   <p>— Зачем?</p>
   <p>— Да не бойтесь, спать с вами не буду, есть потрясная информация.</p>
   <p>— Жду, — ответил Рудин и назвал адрес.</p>
   <p>Через полчаса она писала донесение. Рудин из-за ее плеча читал ровные строчки и дивился умению этой бабы. Прочитав донесение и расспросив Наташу, он велел ей ехать домой и ждать. На телефонные звонки не отвечать. Поднимать трубку только после условных трех сигналов, отбоя и снова трех сигналов.</p>
   <p>Полковника дома не было. И Рудин позвонил Михееву.</p>
   <p>— Алло?</p>
   <p>— Товарищ генерал, подполковник Рудин, простите, что беспокою дома и поздно, но дело безотлагательное.</p>
   <p>— Жду. — Генерал повесил трубку.</p>
   <p>Рудин появился через полчаса и положил на стол донесение. Генерал прочитал и усмехнулся:</p>
   <p>— Не баба, а конь с яйцами, расколола все-таки ЗК. Поощрите ее.</p>
   <p>— Слушаюсь.</p>
   <p>Генерал закурил, посмотрел на Рудина насмешливо:</p>
   <p>— Ну что, подполковник Рудин, настал ваш час. Карта района есть?</p>
   <p>— Так точно, прихватил.</p>
   <p>— Молодец.</p>
   <p>— Значит, они станут здесь. Машины с операми угро перекроют им выезды. Но они об этом не знают, поэтому через проходной двор, — генерал ткнул пальцем в узкий проулок, — они выскочат в Большой Сергиевский и там наверняка заменят машину. Думаю, что стоять она будет прямо у сквозняка. Выделишь группу, пусть задержат всех владельцев машин. Работать будут под прикрытием, в форме гаишников. Если ошибемся, извинимся. Люди нас поймут, придумаем какую-нибудь шпионскую сагу. Кстати, вы видели вашего подопечного?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— И как он вам?</p>
   <p>— Жаль, что Ельцов подопечный, а не коллега.</p>
   <p>— Даже так? — Генерал задумался. — Ну что ж, жизнь покажет. А пока спать. Утром в контору к семи.</p>
   <empty-line/>
   <p>А потом дозрел шашлык, и ели его, и пели чудесные песни о московских дворах и о том, как «пошел по взлетной полосе мой друг Серега».</p>
   <p>Ночь опустилась. И пахла она осенью, самой ранней и поэтому прекрасной. В такую ночь хорошо работается, крепко дружится, вспыхивают новые романы. Звездная стояла ночь, укрывшая их всех от суетной и горькой жизни.</p>
   <p>— Слушай, — уселась рядом с Юрием Женька, — а где Наташа?</p>
   <p>— Не знаю.</p>
   <p>— Сказала, что пойдет к родителям, и пропала. Позвонить им?</p>
   <p>— А зачем? Она сама выбирает, где ей лучше.</p>
   <p>— Знаешь, я жалею, что познакомила вас.</p>
   <p>— А вот это зря. Ни о чем жалеть не надо. Пойдем на террасу чай пить. Можно я у вас переночую?</p>
   <p>— Господи, конечно, — всплеснула руками Женька, — Ирка тоже остается. Ты не из-за нее?..</p>
   <p>— Точно нет. У меня завтра свободный день, помогу тебе уничтожить следы праздника жизни и подамся в город.</p>
   <p>— Какой-то ты не такой, дерганый, словно не в себе. Из-за Наташки?</p>
   <p>— Нет. Просто жизнь моя никак не наладится.</p>
   <p>— Миленький, — Женька прижала его голову к груди, — мы же все так тебя любим. Потерпи, ну еще немножко.</p>
   <p>— Я терплю, — вдыхая пьянящий запах женского тела, ответил Ельцов, — терплю. Но работать хочется, писать, кино делать. Никогда не думал, что буду об этом тосковать.</p>
   <p>— Миленький ты мой, — заплакала Женька, — как они с тобой-то обошлись.</p>
   <p>Подошел Анохин.</p>
   <p>— Юрок, свою упустил, мою уводишь? — засмеялся он.</p>
   <p>— Я такой.</p>
   <p>— Ты у нас останешься. Тебе завтра в городе нечего делать. Поможете с Иркой нам разобраться после гулянки. Иди на террасу, там тебя Хамид ждет.</p>
   <p>Хамид очистил часть стола и сидел непроницаемый, как изображение Будды.</p>
   <p>— Садись, Юрик, разговор есть. Ох какой разговор!</p>
   <p>На террасу поднялись Женька и Игорь с грудой тарелок и бокалов, грохнули их на стол, опустились устало на стулья, закурили.</p>
   <p>— Что за разговор, Хамид? — спросил Ельцов.</p>
   <p>— Отличный разговор, ох какой отличный.</p>
   <p>— Так не дергай душу, у меня уже давно ничего хорошего не было.</p>
   <p>— Ты свой очерк о Гасан-Кули помнишь?</p>
   <p>— А то.</p>
   <p>— Так вот. — Хамид расстегнул папку, вынул заполненный бланк договора. — Подписывай.</p>
   <p>Юрий взял бумагу, прочел и, улыбнувшись грустно, положил ее на стол.</p>
   <p>— Не выйдет, Хамид, я же еще вроде беглый каторжник. Судимость с меня не снята.</p>
   <p>— Ай, друг, какие гадости говоришь. Дядя мой председатель нашего Госкино, он все оговорил в ЦК КПУ, а в Москве уже подписали все бумаги.</p>
   <p>— Ты что, Юрок, — вмешался Анохин, — это же шанс.</p>
   <p>— И еще какой, — засмеялся Хамид, — будешь работать для нашей студии. Подписывай, подписывай.</p>
   <p>Юрий махнул рукой и поставил росчерк на трех экземплярах договора. Хамид, преисполненный важности, которая свойственна восточным людям, достал из папки два кассовых чека.</p>
   <p>— Здесь все заполнено, напишешь сумму прописью и данные паспорта.</p>
   <p>Ельцов прочитал расчетный чек и присвистнул. Полторы тысячи рублей.</p>
   <p>— Не много, Хамид?</p>
   <p>— Аванс, как положено, за сценарий и дикторский текст.</p>
   <p>Он вынул из папки деньги.</p>
   <p>Ну вот и нашла его первая настоящая работа. Ельцов держал на ладони две пачки денег, словно взвешивая их.</p>
   <p>— Даже не знаю, как тебя благодарить, Хамид.</p>
   <p>— Друзей не благодарят. Особенно автор режиссера. Это и будет твоим ответом на добро. Ты Женечку благодари.</p>
   <p>— Не понял? — повернулся к Женьке Ельцов.</p>
   <p>— Я, Юрик, встретила Хамидика и все ему рассказала. А он ответил «хоп», — захохотала Женька.</p>
   <p>— Рад? — спросил Игорь.</p>
   <p>— Ребята, ребята, — повторял Ельцов, больше у него не нашлось слов. Он обнял Женьку, Игоря, Хамида, и они несколько мгновений стояли тесно прижавшись друг к другу. Потом, конечно, выпили.</p>
   <p>— Ты сколько дней будешь здесь, Хамид? — спросил Ельцов.</p>
   <p>— Две недели.</p>
   <p>— Я через неделю сдам сценарий.</p>
   <p>— Первый вариант?</p>
   <p>— Окончательный.</p>
   <p>— Хоп, — серьезно ответил Хамид.</p>
   <p>Потом все разошлись по комнатам, а Юрий остался на террасе. В открытые окна вливался чуть горьковатый винный запах пришедшей осени. Ночью он становился особенно сильным и терпким.</p>
   <p>Пролетел самолет во Внуково, рев его заглушил все остальные звуки. Когда звук затих, вдалеке пронзительно прокричала последняя электричка. Она прощалась с окутанными ночной тьмой дачными домиками. Юрий сидел, курил, дым уходил в темноту, и он думал не о сценарии, а о завтрашнем дне.</p>
   <p>Да, конечно, у него сегодня была радость, только к ней примешивалось острое чувство беспокойства. Дядька, милый дядька, добрейшая душа. Человек, так много сделавший для него, завтра из-за племянника идет на огромный риск. И все слова о победе над Злом, о справедливости всего лишь прикрывают желание отомстить.</p>
   <p>Из дома вышла Ирина, закутанная в халат, села рядом с Ельцовым.</p>
   <p>— Дай, пожалуйста, сигарету, Юра.</p>
   <p>— Ты же не куришь.</p>
   <p>— Это было в другой жизни.</p>
   <p>— Смотри-ка, — криво усмехнулся Ельцов, — у всех жизнь на части распадается.</p>
   <p>Огонек зажигалки вырвал на секунду из темноты ее лицо. И оно показалось Ельцову трепетным и таинственным.</p>
   <p>— Ты стала еще лучше, чем раньше.</p>
   <p>— Ты только что заметил.</p>
   <p>— Почему же, ты мне всегда нравилась.</p>
   <p>— Я этого не замечала.</p>
   <p>— Вполне естественно, ты же была женой моего товарища.</p>
   <p>— Не был он никогда твоим товарищем… — Ирина глубоко затянулась. — Завистливым собутыльником был. Я читала твою книгу, а он приехал с работы и знаешь что сделал?</p>
   <p>— Начал читать вместе с тобой? — пошутил Ельцов.</p>
   <p>— Нет, вырвал ее у меня, порвал и стал топтать ногами. И кричал, если бы его тесть был замминистра, то у него тоже вышла бы книга.</p>
   <p>— А теперь на ком он женился?</p>
   <p>— Живет с замдиректоршей магазина «Новоарбатский».</p>
   <p>— По нашим временам это выше, чем любой министерский чиновник.</p>
   <p>— Ты мне тоже всегда нравился, Ельцов. И теперь я свободна.</p>
   <p>— Вот и прекрасно, Ириша, завтра я отвезу тебя домой, а вечером, если не случится ничего непредвиденного, пойдем в Дом кино.</p>
   <p>— Не пугай меня, Юрка, что еще может с тобой случиться?</p>
   <p>— В моем нынешнем положении — все что угодно.</p>
   <p>— Как же они тебя замордовали, сволочи. — Ира положила руку на плечо Ельцова.</p>
   <p>Они просидели так долго, уже переполненные огромной близостью, а потом Ельцов сказал:</p>
   <p>— Замордовали, это точно. Но не совсем. Ты не бери это в голову, зачем тебе.</p>
   <p>— Если мы будем вместе, твоя жизнь должна стать моей.</p>
   <p>— Ты этого хочешь? — удивился Ельцов.</p>
   <p>— Очень.</p>
   <empty-line/>
   <p>Рано утром Михеев позвонил Андропову. Трубку на даче взял помощник.</p>
   <p>— Это я, доброе утро.</p>
   <p>— Узнал вас, здравствуйте. Что-нибудь срочное?</p>
   <p>— Аллюр три креста.</p>
   <p>— Ждите.</p>
   <p>Помощник взял трубку минут через пять, за это время Михеев высмолил две сигареты.</p>
   <p>— Через час, там же.</p>
   <p>— Есть.</p>
   <p>Они встретились на лесной дороге, между деревней Раздоры и дачным поселком Новь.</p>
   <p>— Вы что-то плохо выглядите, — сказал Андропов, — устали?</p>
   <p>— Есть немного, Юрий Владимирович.</p>
   <p>— Докладывайте.</p>
   <p>Михеев сжато и точно обрисовал план операции.</p>
   <p>— Ну что же, прекрасно. А что требуется?</p>
   <p>— Постановление на арест и обыск генерала Болдырева.</p>
   <p>— Любимца Щелокова. — Андропов задумался. — Но это вопрос решаемый. Пошли к машине, я сейчас позвоню зампрокурора. Он оформит все документы. Немедленно поезжайте к нему…</p>
   <empty-line/>
   <p>Машина остановилась у дома шесть в Большом Сергиевском переулке. Сережа Голованов вальяжно откинулся на заднем сиденье. За рулем сидел Ельцов-старший в видавшей виды кожаной Юркиной куртке, на Саше Звереве была напялена измазанная краской спецовка, и он был больше похож на маляра-халтурщика, чем на художника.</p>
   <p>— У тебя все в ажуре, Саша? — Ельцов достал трубку.</p>
   <p>— Муха не пролетит, Игорь Дмитриевич. И в Пушкарев, и в Колокольников все ходы законопачены.</p>
   <p>— А в этих арках что?</p>
   <p>— Это гаражи. Местные умельцы их используют. Там только въезд через железные ворота есть, выезд кирпичами заложен.</p>
   <p>— Кладку проверял?</p>
   <p>— Обижаете.</p>
   <p>Ельцов закурил. Переулок был пуст, редкие прохожие шли по его горбатой спине, из подворотен ветер выволакивал пожухшие листья. Деревья во дворах медленно осыпались, покоряясь осени. Голованов посмотрел на часы:</p>
   <p>— Через пять минут гости подъедут.</p>
   <empty-line/>
   <p>Полковник Баринов решил тряхнуть стариной и, облачась в полную форму инспектора ГАИ с белой портупеей и крагами, на мотоцикле с боевой раскраской, въехал в Колокольников переулок. Эмвэдэшную серую «Волгу» он увидел сразу, она стояла как раз напротив арки проходного двора, перекрывая движение. И две свои машины он засек: и РАФ с надписью на борту «Мосводканал», и фургончик с буквами «Мосэнерго». Он остановил рычащий мотоцикл вплотную к дверце «Волги»:</p>
   <p>— Водитель, почему перекрыли выезд?</p>
   <p>— Свои, капитан, — опустил стекло мордатый парень.</p>
   <p>— Свои на трассах дерьмом дышат.</p>
   <p>— Уголовный розыск, ты что, не понял?! — крикнул второй, сидящий в «Волге».</p>
   <p>— Попрошу документы.</p>
   <p>Водитель достал МУРку.</p>
   <p>Баринов раскрыл ее и прочел:</p>
   <p>— «Старший лейтенант Володко». А ваше? — обратился он ко второму.</p>
   <p>— Тебе одной ксивы не хватает?</p>
   <p>— Документы!</p>
   <p>— Да пошел ты! — рявкнул второй.</p>
   <p>Баринов выдернул из кобуры пистолет.</p>
   <p>— Сидеть, суки, руки на руль!</p>
   <p>Это послужило сигналом, из водопроводной и энергетической машин выскочили чекисты.</p>
   <p>Все дело заняло несколько минут. Двоих разгонщиков погрузили в водопроводную машину, а вместо них в салон сели чекисты.</p>
   <empty-line/>
   <p>Мансуров и невысокий человек, одетый в черный костюм, появились ровно в назначенное время. Открыли заднюю дверцу машины и влезли в салон.</p>
   <p>— Здравствуй, дорогой Сергей, здравствуйте, уважаемые, — сладко пропел Мансуров. — А это ваши коллеги?</p>
   <p>— Мои помощники. Художники Данилов и Левченко.</p>
   <p>— Приятно, очень приятно. А это мой ювелир, эксперт из Оружейной палаты Соломонов Илья Ильич.</p>
   <p>— И нам приятно, — за всех ответил Голованов.</p>
   <p>Ельцов заметил, что ювелир не закрыл заднюю дверь, и ткнул Зверева. Тот глазами ответил: понял.</p>
   <p>— Вот деньги, уважаемый Сергей. — Мансуров открыл кейс. — Будете считать?</p>
   <p>— А зачем? — легкомысленно ответил Голованов. — Сейчас дело сделаем, и прошу ко мне в мастерскую обмыть наши заботы. Стол накрыт. Там и пересчитаем.</p>
   <p>— Ах, — Мансуров ударил ладонью об ладонь, — что за человек, это по-нашему! Так где вещь?</p>
   <p>Сергей протянул Мансурову футляр, тот осторожно передал его Соломонову. Илья Ильич вставил в глаз лупу-трубочку, внимательно рассмотрел изделие и сказал:</p>
   <p>— Вещь та самая.</p>
   <p>Он уложил ее в футляр, достал из кармана носовой платок и вытер лысину.</p>
   <p>«Сигнал», — понял Ельцов.</p>
   <p>И внезапно со стороны Сретенки подлетел жигуленок-«канарейка». Из машины с пистолетами в руках выскочили двое в штатском.</p>
   <p>— Сидеть! Уголовный розыск!</p>
   <p>— А, это ты, Мансуров, — сказал один, сверкнув золотым зубом, — долго мы за тобой бегали.</p>
   <p>Они выдернули из машины ювелира с футляром, Мансурова с кейсом и затолкали в «канарейку».</p>
   <p>Зверев достал из кармана рацию и скомандовал:</p>
   <p>— Захват.</p>
   <p>Но внезапно железные ворота гаражей распахнулись, и из них вылетели, рявкнув форсированными моторами, две черные «Волги», плотно зажавшие канарейку. Из них выпрыгнули крепкие ребята с короткими автоматами.</p>
   <p>Когда сыщики Зверева подъехали, все свершилось, Мансуров с ювелиром и двое ментов уже были в наручниках.</p>
   <p>К машине Голованова подошел высокий симпатичный парень.</p>
   <p>— Комитет госбезопасности, подполковник Рудин. Здорово, Саша.</p>
   <p>— Привет, Сережа, зачем ты мне операцию испортил?</p>
   <p>— Не боись, это наша совместная реализация агентурных данных. Так и запишем во всех документах. А вы — художник Голованов?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Очень приятно, а вы — полковник Ельцов? Именно вам отдельное спасибо за блистательно организованную операцию. Но вас, я думаю, поблагодарит наше руководство. Саша, мы начнем допросы у тебя, а то наши следаки, наверное, весь чай в вашем райотделе выпили.</p>
   <p>— Ловко ты, Сережа, все это устроил.</p>
   <p>— Уметь надо.</p>
   <p>Пока Голованов, Зверев и Ельцов шли к зданию райотдела, Зверев сказал зло:</p>
   <p>— Кто-то из моих постукивает соседям.</p>
   <p>— Ты ребят пока не вини, — задумчиво ответил Ельцов, — но дави на них, есть у меня одна версия.</p>
   <p>— Поделитесь, Игорь Дмитриевич?</p>
   <p>— Всенепременно.</p>
   <p>Только один Голованов шел взволнованно-радостный. Не каждый день приходится ловить крупных жуликов.</p>
   <p>— Сережа, — спросил Ельцов, — у тебя действительно в мастерской стол накрыт?</p>
   <p>— А ты как думаешь, победу отмечать надо.</p>
   <p>— Отлично.</p>
   <p>В райотделе всем распоряжался капитан-гаишник. Он громогласно отдавал приказы, орал на задержанных, командовал следаками и операми.</p>
   <p>Ельцов присмотрелся и узнал сотрудника КГБ Баринова, когда-то в Средней Азии они со стрельбой брали банду, промышлявшую драгоценными камнями.</p>
   <p>— Виктор Антонович, тебя за что в ГАИ сослали? — насмешливо заинтересовался он.</p>
   <p>— Игорь Дмитриевич, — обнял его Баринов, — полковник мой дорогой. Вот пришлось робу сменить, чтобы эту мразь повязать. И тебе спасибо от всех нас, начальство отдельно слова скажет. Рановато тебя на пенсию отправили, тебе бы служить да служить.</p>
   <p>— Вот я и служу. Раскололись?</p>
   <p>— Начали, узнав, что их госбезопасность повязала. Ты напиши объяснение, как дело было.</p>
   <p>— Ладно, только мне позвонить надо.</p>
   <p>Ельцов зашел в кабинет Зверева, набрал номер Женькиной дачи:</p>
   <p>— Женечка, здравствуй, солнышко, позови Юру… Все в порядке, пусть Игорек печатает письмо… Потом… Приезжай к Сереге в мастерскую часа через два. У меня все.</p>
   <p>— Племянника обрадовал, товарищ полковник, — сказал за его спиной Рудин, — хороший он парень у вас.</p>
   <p>— А вы откуда его знаете?</p>
   <p>— Вместе в Мозамбике были.</p>
   <p>— Значит, опять встретитесь. Пошли с нами, Серега шикарный стол накрыл.</p>
   <p>— Это как начальство.</p>
   <empty-line/>
   <p>А Болдырев ждал. Уже больше часа прошло с условленного времени, но никто не ехал. Он позвонил во Фрунзенский райотдел.</p>
   <p>— Дежурный подполковник Самсонов.</p>
   <p>— Генерал Болдырев из МВД. У вас на территории за последний час ничего не случилось?</p>
   <p>— Минутку, товарищ генерал, сейчас посмотрю. Квартиру на Рождественском, дом 5 взяли, работаем по горячим следам. В магазине «Лесная быль» карманника повязали. Все. Пока бог миловал.</p>
   <p>— Спасибо, подполковник.</p>
   <p>Болдырев положил трубку и успокоился, значит, задержка чисто техническая, он и подумать не мог, что разговаривал с офицером КГБ. Наконец на лестнице послышались шаги.</p>
   <p>— Идут, орлы! — обрадовался дежурный.</p>
   <p>— Сейчас я из этих орлов воробьев делать буду…</p>
   <p>Он не успел договорить, как в комнату вошел элегантный человек в штатском, за ним несколько людей с оружием в руках.</p>
   <p>— Я — генерал Комитета государственной безопасности Михеев. Генерал-майор Болдырев, вы арестованы; следователь, предъявите гражданину Болдыреву постановление на арест.</p>
   <p>Он не понял сначала, кто эти люди и зачем они пришли сюда. Стоял и смотрел, как какой-то человек в коричневом костюме кладет на стол бумагу с голубой печатью. Потом стол, бумага на нем, человек в коричневом костюме словно отодвинулись к дверям, стали маленькими и ничтожными, ужас сжал его горло, заставил сердце колотиться с немыслимой скоростью. Все это длилось секунду. Галлюцинация исчезла, но страх заставил его выдернуть из поясной кобуры ПМ и бросить ствол к виску.</p>
   <p>Один из молодых ребят прыгнул, перелетел через стол, ударил его по руке. Грохнул выстрел. С потолка упал на стол кусок штукатурки. Парень прижал Болдырева к воняющему хлоркой полу, завернул руки за спину, надел наручники и рывком поставил на ноги.</p>
   <p>— Легко хотели отделаться, Болдырев. Слишком легко, — Михеев закурил, — вам еще надо ответить на множество вопросов. Как это у генерала милиции с окладом в 550 рублей найдены на даче, дома и в служебном кабинете ценности на несколько миллионов? У нас есть еще вопросы. Но на них вы будете отвечать следователю… В Лефортово его.</p>
   <empty-line/>
   <p>А они праздновали победу в мастерской Голованова. Игорь Дмитриевич, Саша Зверев, четверо его оперов, Юрий с Ириной и Анохин. Чекисты на банкет не пошли, сослались на занятость.</p>
   <p>Генерал Михеев, заехавший в райотдел, попросил у Зверева список сотрудников, принимавших участие в операции, их необходимо было наградить, чтобы избежать гнева всесильного министра внутренних дел.</p>
   <p>— А вас, Игорь Дмитриевич, мы отметим отдельно, — пожимая Ельцову руку, на прощание сказал генерал.</p>
   <p>Повод выпить был.</p>
   <empty-line/>
   <p>Об аресте Болдырева министру позвонили в санаторий, где в бархатный сезон он поправлял расшатанное интригами здоровье. Выслушав доклад, министр долго сидел на террасе, глядя на белые барашки волн. Конечно, все это неприятно, но не смертельно. Леонид Ильич не даст его в обиду, да и в Политбюро есть люди, готовые защитить его от Андропова, рвущегося к абсолютной власти. На его памяти многие хотели занять главное кресло в Кремле. Но где они сейчас? Их имена помнят только работники архивов.</p>
   <p>Болдырев — жулик, проходимец, человек, обманувший доверие руководства МВД и партии. Пусть его судьбу решит суд. Правда, мало ли что может случиться, даже в Лефортове. Сердца у всех изношенные, куча болезней.</p>
   <p>Он поднял трубку спецсвязи и позвонил Рытову.</p>
   <p>— Как отдыхается, Коля? — поинтересовался зампред.</p>
   <p>— Ты уже знаешь?</p>
   <p>— А як же.</p>
   <p>— Ну и что скажешь?</p>
   <p>— Я сразу Андропову позвонил, но он посоветовал мне в это дело не лезть. Он вчера Ильичу предъявил изъятые ценности.</p>
   <p>— Выставку делал? — зло спросил министр.</p>
   <p>— Опередил нас. Но мнение такое, что Болдырев обманул органы и партию.</p>
   <p>— Правильное мнение.</p>
   <p>— На этом стоим и стоять будем, — захохотал Рытов, — так что отдыхай спокойно, а я уж правдолюбцев некоторых к порядку приведу.</p>
   <empty-line/>
   <p>Они вернулись от Голованова не совсем трезвые. Довезли их на милицейской машине, сначала Ирину, потом Анохина и обоих Ельцовых на Грузинский Вал.</p>
   <p>Поддатые и довольные, они возвращались в квартиру. Юрий нес огромный сверток, в который Сергей напихал целую гору снеди и выпивки. Господи, до чего хорошо было после нервного дня попасть в родную квартиру.</p>
   <p>— Игорь, — сказал дядька Анохину, — ты пока кофе не выпьешь, я тебя не отпущу.</p>
   <p>— Я только этого и хочу, Игорь Дмитриевич.</p>
   <p>Сварили крепкий кофе и уселись на кухне.</p>
   <p>Юрий развернул пакет, вынул две бутылки марочного коньяка, чебуреки, банку ветчины и палку сухой колбасы.</p>
   <p>— Хороший коньяк, — взял в руки бутылку Игорь Анохин.</p>
   <p>— Неужели после всего будешь пить? — засмеялся Ельцов-старший.</p>
   <p>— А вы?</p>
   <p>— Не бросать же тебя одного.</p>
   <p>— Запомни, Игорек, мой дядька — известный по Москве пьяница.</p>
   <p>— Лучше, дорогой племянник, быть известным пьяницей, чем анонимным алкоголиком.</p>
   <p>Все рассмеялись. Выпили по одной, но больше не стали. Просто не хотелось.</p>
   <p>— Ну вот, — Юрий налил себе вторую чашку, — за победу выпили.</p>
   <p>— За какую победу? — Ельцов-старший принялся набивать трубку ароматным табаком. — Чья это победа? Наша? Ну, наказали мы исполнителей, тех, кто организовал сцену в шашлычной, тех, кто допрашивал Юру, тех, кто дело в суд передавал. Но они шестерки. Обычные камерные шныри, верно служившие своему пахану Болдыреву. Мы пока не победили, мы их гнездо змеиное растревожили, теперь надо ждать оборотку. А они многое могут.</p>
   <p>— Но разве нам не помогут ребята из КГБ? — Анохин плеснул себе еще полрюмки коньяка.</p>
   <p>— Ребята из КГБ… — Ельцов-старший раскурил трубку. — Ребята из КГБ. Среди нас нашелся стукач, который сдал всю операцию. Возьми мы их сами, я бы выколотил все, что нам надо. Не вышло.</p>
   <p>— Может, кто-нибудь из оперов? — спросил Анохин.</p>
   <p>— Нет. Каждый из них знал только то, что ему положено. Помнишь, ты, Юрик, говорил мне, что Сергей Сергеевич предупредил, чтобы ты опасался новых людей? А новой знакомой была только твоя Наташа.</p>
   <p>— Постой, постой, — вдруг вспомнил Анохин, — мы пошли разговаривать на террасу, и она, я заметил, двинулась в нашу сторону.</p>
   <p>— А потом исчезла. Сразу же, — вспомнил Ельцов.</p>
   <p>— Я тебе не хотел говорить, расстраивать не хотел, но Женька позвонила ее родителям. Она к ним не приходила.</p>
   <p>— Значит, она как-то подслушала ваш разговор и двинула в Москву, чтобы сообщить хозяевам. А скажи-ка, Игорек, — Ельцов-старший удобнее устроил трубку в углу рта, — как она к вам попала?</p>
   <p>— Женька, Юрка и я были в кабаке, там она Юрку углядела, он ей понравился, и она попросила Женьку их познакомить.</p>
   <p>— А вы ее в кабаке видели? С кем она сидела?</p>
   <p>— Нет, не видели, просто подошла.</p>
   <p>— Классный подвод. Ты с ней все лето развлекался, племяш?</p>
   <p>— Вроде того.</p>
   <p>— Но, видимо, расколоть тебя ей не удавалось. И она ждала и дождалась.</p>
   <p>— Сука! — зло выпалил Игорь.</p>
   <p>— Не надо так, агент — очень важное звено в нашей работе. Ты даже представить не можешь, насколько важное. У них тяжелая и неблагодарная работа, они не щадят даже тех, к кому относятся с симпатией. Хороший агент идет к цели, переступая через чувства и привязанности. Забудьте этот разговор. Агента надо охранять. Это самое слабое звено в цепочке сыска. Тем более ничего плохого она нам не сделала.</p>
   <p>Подумаем, как будем жить дальше. Юра, твой главный враг, который ставил дело, — Ястреб. Его надо искать. А теперь спать. Все-таки мы им задницу надрали.</p>
   <empty-line/>
   <p>Федорчук, водрузив очки на бугристый нос, читал рапорт Михеева.</p>
   <p>— Молодцы, молодцы, и милицию привлекли аккуратно. Не зря я тебя, Борис Николаевич, материл. Ты тогда обиделся, а зря. Крепкое слово помогает в работе.</p>
   <p>Председатель встал. Михеев немедленно вскочил.</p>
   <p>— Сиди, сиди. Молодец. А как это полковник отставной туда попал?</p>
   <p>— Когда эти жулики начали крутиться вокруг художника, он обратился к своему другу, с которым воевал.</p>
   <p>— Фронтовик, — перебил Михеева Федорчук, — это хорошо. Давай дальше.</p>
   <p>— Полковник милиции в отставке Игорь Дмитриевич Ельцов раньше был начальником МУРа…</p>
   <p>— Фигура, мать твою.</p>
   <p>— Он скрытно изучил мнимых покупателей и сказал, что это известные жулики.</p>
   <p>— Хоть и мильтон, а чекист.</p>
   <p>— Тогда Ельцов обратился к начальнику ОУР Фрунзенского РУВД полковнику Звереву, своему ученику. Офицеру достойному, афганцу. Зверев связался с нами, но и мы, как видите, давно вели агентурную разработку этой преступной группы, поэтому решили брать их совместно с сотрудниками уголовного розыска.</p>
   <p>— Правильное решение. Наши органы всегда должны опираться на своих помощников. Операция прошла хорошо, давайте посоветуемся, как отметить участников.</p>
   <empty-line/>
   <p>Болдырев в камере словно растекся. И хотя на нем был еще китель без погон и лавровых веточек, в нем вряд ли бы узнали того элегантного генерала, который по-хозяйски ходил по коридорам МВД.</p>
   <p>Он мучительно думал, но никак не мог понять, кто же сдал его чекистам и почему сановные шефы немедленно не прибежали освобождать.</p>
   <p>Дежурный контролер открыл дверь и скомандовал:</p>
   <p>— Болдырев, к следователю. Руки назад.</p>
   <p>Так он и зашагал в остатках генеральской формы мимо дверей с волчками по лестничным переходам. Открывались и закрывались за его спиной двери, прапорщик-контролер командовал, куда ему идти, где стоять, повернувшись лицом к стене, и именно этот проход, а не арест и тишина камеры лишал его последних сил к сопротивлению.</p>
   <p>Вошли в следственное управление, поднялись на второй этаж.</p>
   <p>— Лицом к стене! — скомандовал прапорщик и постучал в дверь. — Товарищ полковник, арестованный Болдырев доставлен.</p>
   <p>— Заводи.</p>
   <p>Болдырев вошел в знакомый кабинет, за столом следователя сидел генерал-майор, а полковник примостился на стуле в углу.</p>
   <p>— Здравствуйте, Болдырев, — сказал генерал, — что-то вы плохо выглядите. Больны? Вас не кормят? Есть претензии к администрации СИЗО?</p>
   <p>— Претензий нет, — ответил Болдырев, вернее, не он, а кто-то другой, в кителе со срезанными погонами.</p>
   <p>— Прекрасно. Я — генерал Михеев, вы помните меня?</p>
   <p>— Смутно.</p>
   <p>— Я вас арестовывал.</p>
   <p>— Не очень помню.</p>
   <p>— Что с вами, Болдырев?</p>
   <p>— Не знаю.</p>
   <p>— Может, вас отправить на судмедэкспертизу? У нас есть специальные учреждения.</p>
   <p>Об этих учреждениях Болдырев был достаточно наслышан. Он видел здоровенных мужиков, выходящих оттуда калеками, не людьми, а странными, ничего не понимающими растениями.</p>
   <p>— Не надо отправлять меня в психушку, гражданин генерал, не надо. Из ваших дурок калеками уходят.</p>
   <p>— Вот и вы — бывший генерал, а верите чуждой пропаганде. Так что, будете говорить или лапшу нам на уши вешать будете?</p>
   <p>— Гарантии?</p>
   <p>— Жизнь, — усмехнулся Михеев, — конечно, не такая комфортная, как прежде, но все же жизнь. Минимальный срок, хорошие условия в спецколонии для сотрудников МВД и скорая актировка по болезни. Два года, меньше не могу.</p>
   <p>Два года… Да это целая жизнь! Руки назад! Наручники. Конвой. Собаки. Шконки. Нары. Барак.</p>
   <p>Все это пронеслось в воспаленном мозгу Болдырева. Но у него появилось ощущение, что этот генерал торгуется с ним. Нужна была передышка, минутная, чтобы собраться.</p>
   <p>— Разрешите закурить?</p>
   <p>— Прошу. — Михеев протянул пачку «Союз» — «Аполлон», щелкнул зажигалкой.</p>
   <p>Как успокоительно вошла в легкие первая затяжка. Как сладостен был вкус хорошего табака. Нет, он будет торговаться, отвоевывая у чекистов по миллиметру тюремного комфорта. Итак, он решил.</p>
   <p>— Что вы хотите, чтобы я сделал? — неожиданно жестко спросил Болдырев.</p>
   <p>— Рассказать нам все. Кто организовал вашу группу, у кого вы изымали ценности, как готовили налеты, по чьему приказу ограбили квартиры Алексея Толстого, Бугримовой, убили Зою Федорову. Только не прячьте глаза, я уверен, вы все это знаете. Что это за странная история с ереванским банком и что вы там искали. Вы же прекрасно понимаете, что мы можем отвести вас в специальную камеру, вкатить укол, и вы вспомните даже тайну двух океанов. Но нам нужен не сломленный химией человек, а сотрудник, готовый помогать нам.</p>
   <p>Болдырев взял со стола сигарету, генерал опять дал прикурить. Он уцепился за слово «сотрудник», возможно, это и был путь к свободе.</p>
   <p>— Я готов дать любые показания и сотрудничать с органами госбезопасности.</p>
   <p>— Вот это другое дело, — усмехнулся Михеев, — полковник, распорядитесь принести нам кофе, бутербродов… — Генерал внимательно посмотрел на Болдырева и добавил: — И по рюмке коньяку не помешает выпить.</p>
   <empty-line/>
   <p>Шорин узнал об аресте Болдырева от генерала Кравцова из МВД. Тот дозвонился ему в машину и не попросил, а потребовал встречи в Доме журналиста.</p>
   <p>Когда Шорин вошел в маленький кабинет, Кравцов нервно мерил шагами комнату.</p>
   <p>Шорин сразу отметил, что Анатолий, несмотря на свою страсть к генеральскому мундиру, был в штатском, потом бросилось в глаза, что на его лице лежала печать ужаса.</p>
   <p>— Садись за стол, — зло скомандовал Шорин, — не мелькай.</p>
   <p>Кравцов сел, налил в фужер коньяку и одним глотком, словно лимонад, осушил его. Отдышавшись, он выпалил:</p>
   <p>— Болдырева и всю его бригаду чекисты повязали два дня назад.</p>
   <p>— Тише ты, не ори. Говори по делу.</p>
   <p>— Они хотели ломануть брошь у художника Голованова, огромной цены и редкой красоты, их и накрыли.</p>
   <p>Ареста Болдырева Шорин не боялся. С его людьми он связался всего один раз, когда надо было убрать Ельцова. Но это дело недоказуемое. Ястреб вел переговоры с каким-то Кретовым, которого за пьянь и воровство выгнали из милиции; он спился и, кажется, исчез. Во всяком случае, следов его никто найти не мог. Да и кому был нужен этот спившийся с круга алкаш. Но сигнал был неприятный.</p>
   <p>— Не пыли, — сказал он Кравцову, — тебя это не касается. Можешь мне поверить.</p>
   <empty-line/>
   <p>Сентябрьским вечером веселой компанией поехали на дачу к дочке секретаря КПСС, по сей день переживавшей, что ее жених, один из руководителей управления внешнеполитического планирования, оказался крупнейшим агентом ЦРУ. Завербовали его еще в те годы, когда он был вторым секретарем посольства в Латинской Америке. А к свадьбе уже заказали в Париже платье, готовили стол, по десять раз перетряхивали список гостей.</p>
   <p>Только благодаря расположению Брежнева секретарь ЦК не вылетел со своего поста, а остался руководить братскими компартиями. Теперь светские друзья искали его дочери подходящего жениха.</p>
   <p>Папенька несостоявшейся невесты уехал в Польшу, где дела были совсем плохи. «Солидарность» не хотела мириться со строительством социализма на своей территории. На даче всем заправляла элегантная моложавая жена, дама еще хоть куда.</p>
   <p>Народу набралось много. Номенклатурные дети, артисты, журналисты-международники, известнейший поэт и томный человек иностранец Бабек, радостно принимаемый во всех московских домах. Попасть к нему на одну из дач считалось большой удачей. Даже сам Виктор Луи, корреспондент английской газеты, авантюрист и один из наиболее доверенных людей КГБ, присутствовал вместе с женой-англичанкой. Ну и конечно, Вовчик, вездесущий и веселый.</p>
   <p>Шорин оставил Лену с хозяйкой, а сам поманил Вовчика.</p>
   <p>— Что ты слышал об аресте ментов?</p>
   <p>— Все из первых рук.</p>
   <p>— Что это за руки?</p>
   <p>— Игорь Анохин собирается об этом писать.</p>
   <p>— Кто дело организовал?</p>
   <p>— ЧК.</p>
   <p>— А как к ним сведения пришли?</p>
   <p>— Все просто, как помидор. Голованов решил цацку свою продать и деньги поделить между детьми. Дачу хорошую хотел купить, дочери с мужем кооператив. Вот он и пошел в Оружейную палату государству толкнуть цацку. А у них таких денег на балансе нет. Посоветовали поехать в Эрмитаж. Там только поохали и предложили передать в дар музею. Голованов сделал оборотку. А по Москве и Питеру слух пошел: мол, толкает деятель искусств свой дорогой раритет. Ну, народ и возбудился. Нашелся какой-то кидала, косящий под академика из Баку, и начал договариваться с Головановым. А Голованов смолоду с полковником Ельцовым, бывшим начальником МУРа, дружит. Позвал он его, а тот и опознал фармазонщика. Позвонили Сашке Звереву, начальнику угро из Фрунзенского, а тот чекистам доложил.</p>
   <p>По тропинке к ним приближался известнейший в Москве адвокат, он шел под руку с красавицей девицей, которую Шорин видел в Домжуре с Юрой Ельцовым.</p>
   <p>— Здравствуй, Саша, привет, Вовчик. Небось последнюю криминальную сенсацию обсуждаете? Могу пролить свет. Я — адвокат Болдырева.</p>
   <p>— Как он? — спросил Шорин.</p>
   <p>— Молодцом держится, ничего не признает. Оговор, и все тут. Тем более что у него, кроме запасных штанов с лампасами, ничего не нашли. Так что грозит ему только халатность, ну и, конечно, потеря партбилета и погон. Но в наше время и без этого можно неплохо прожить.</p>
   <p>— Молодец, — искренне обрадовался Шорин.</p>
   <p>Не знал известный адвокат, что ему предъявили совершенно иные протоколы обыска. Генералу Михееву было глубоко наплевать, что думает адвокат. Болдырев никогда уже не выйдет живым из Лефортова.</p>
   <p>Внезапно кто-то дернул Шорина сзади за пиджак.</p>
   <p>Он обернулся… сзади стояла Лена с перекошенным лицом.</p>
   <p>— Иди сюда, — прошипела она.</p>
   <p>Никогда еще Шорин не видел свою подругу столь разгневанной. Куда ушли спокойная, уверенная красота, интеллигентность и светскость?..</p>
   <p>Перед ним стояла злобная баба с коммунальной кухни.</p>
   <p>— Ты что, дорогая?</p>
   <p>— Идиот, — зашипела она, — кто обещал мне сохранить квартиру и деньги, кто обещал сослать Юрку за сто первый километр? Молчишь? Вы тут судите, кто да что, а дядька Юркин с твоими корешами за него посчитался. Не понял, идиот? Он сначала тебя прижмет со всеми твоими делишками, а потом все у меня отнимет. Зачем я только с тобой связалась!</p>
   <p>На них с любопытством начали оглядываться люди.</p>
   <p>— Замолчи, идиотка, на нас смотрят, — тихо, но жестко сказал Шорин.</p>
   <p>— Не буду молчать, хочешь меня нищей оставить?</p>
   <p>— Дура!</p>
   <p>Шорин повернулся и пошел в глубь участка. Сейчас он сядет в машину и уедет с этого праздника жизни. И, шагая к воротам, он вдруг понял, что его любовница не так уж не права. Ведь рассчитались не с кем-то абстрактным, а именно с теми, кто, по его просьбе, засадил Ельцова.</p>
   <p>И Шорину стало не по себе.</p>
   <empty-line/>
   <p>…А Вовчик пришел в спортзал к Ельцову к концу тренировки и поведал ему о скандале Лены с Шориным, причем весьма подробно.</p>
   <p>— Подожди, Вовчик. — Юрий закурил.</p>
   <p>Они сидели на скамеечке у входа в спортзал. Уже начинало темнеть, дни в конце сентября короткие.</p>
   <p>— То, что ты рассказал, меня не удивляет. Когда мы с ней жили, это была щедрая веселая девка. Она же выросла в семье, где никогда не было проблем с деньгами. И вдруг такая стремительная перемена. Я думаю, это влияние Шорина. Что он за человек?</p>
   <p>— Дерьмо. Полууголовник.</p>
   <p>— Почему «полу»?</p>
   <p>— Он же чалился.</p>
   <p>— Смотри как интересно, — Ельцов ловко бросил сигарету в урну, — значится, наш брат, бывший зэк. А что же он из себя министра строит?</p>
   <p>— Туфта, Юра, полная туфта. Она сказала, что твой дядька с его корешами за тебя посчитался.</p>
   <p>— Она имела в виду корешей Шорина?</p>
   <p>— Выходит, так.</p>
   <p>— Вовчик, ну, подумай сам, какое отношение этот Сашка Шорин может иметь к моим делам?</p>
   <p>— Я пока ничего тебе сказать не могу, но постараюсь узнать.</p>
   <empty-line/>
   <p>Генерал Михеев ждал Андропова на той же террасе. На столе стояли стаканы с крепким чаем, в сахарнице лежали сушки и печенье. Но Михеев, как и в прошлый раз, стеснялся пить чай без шефа.</p>
   <p>Вдоль террасы все время прогуливались два парня из охраны Андропова. Они, конечно, знали, что Михеев свой, но в их деле такого термина не было. Он был объектом, вызванным на встречу с охраняемым.</p>
   <p>Михеев смотрел в глубь леса, осень практически обнажила деревья. Последний раз он был на этой террасе в марте.</p>
   <p>Кажется, что такое март — октябрь, чуть больше шести месяцев прошло, а в стране ничего не изменилось, только подковерная борьба за власть стала еще ожесточенней.</p>
   <p>Зато изменился сам Михеев. Узнавая все новые обстоятельства жизни страны, он с ужасом убеждался, что все, именуемое могучей империей социализма, может рухнуть в любую минуту и процесс этот станет необратимым и страшным.</p>
   <p>Да и шеф, заняв кресло второго лица страны, начал говорить какие-то странные слова о монолитности советского общества, о неразрывном единстве партии и народа. Эти сентенции, произносимые человеком, которого трепетно обожал Михеев, вносили сумятицу в ход его жизни. Он, поражаясь, начал замечать, что Андропов чем-то неуловимо становится похожим на Суслова.</p>
   <p>Михеев спустился с террасы и закурил. Немедленно появился охранник с пепельницей.</p>
   <p>— Спасибо.</p>
   <p>— Да что вы, товарищ генерал.</p>
   <p>— Как служится, друг?</p>
   <p>— Интересно, товарищ генерал, рядом с таким человеком. Вчера Юрий Владимирович гулял по парку и столько про войну рассказал.</p>
   <p>— Значит, тебе повезло.</p>
   <p>— Еще бы, детям хвалиться буду, с каким человеком рядом находился.</p>
   <p>Михеев погасил сигарету, поблагодарил и пошел на террасу.</p>
   <p>Как только он сел в кресло, послышались тяжелые шаги. Спускался Андропов.</p>
   <p>Михеев вскочил.</p>
   <p>— Сидите, Борис, сидите. Чай, конечно, не пили. Горячего нам!</p>
   <p>Появилась дама в белом переднике, заменила стаканы.</p>
   <p>— Вам с лимоном? — спросил Андропов.</p>
   <p>— Если можно.</p>
   <p>— Отчего же.</p>
   <p>Андропов подождал, пока горничная уйдет, помешал ложечкой чай и сказал:</p>
   <p>— Я прочел ваш рапорт. Задали вы мне работу. Мои гипотезы начисто рухнули. Но это даже к лучшему. Будем считать, что борьба со Щелоковым окончена. Я располагаю документами, которые будут вполне убедительны для членов Политбюро. Вы пишете в своем рапорте о неких частностях. Скажем так, о человеческих судьбах. Меня порадовало, что вы так близко к сердцу приняли историю журналиста Ельцова и его дяди. Но поймите, Борис Николаевич, идет классовая борьба. Да-да, не удивляйтесь, мы вновь пришли к тому, с чего начинали. Правда, класс перерожденцев — это даже не класс, не прослойка, а группа. Но эта небольшая часть общества — раковая опухоль. И ее метастазы везде. Юрий Ельцов и его дядя-полковник выполнили свой гражданский долг. А за это не просят наград.</p>
   <p>— Но их, возможно, придется защитить.</p>
   <p>Андропов задумался, отхлебнул чаю, взял сушку. Михеев ждал решения шефа.</p>
   <p>— Помните, Борис Николаевич, в марте мы с вами уже говорили об этом. Очень внимательно следите, как будут развиваться события. Думаю, что на Ельцовых должны выйти люди, интересующие нас. Приглядывайте, но и в обиду не давайте. Немного честным людям осталось потерпеть, совсем немного. А пока готовьте операцию «Торговля». Но помните, работу по Рытову надо продолжать как можно активнее. Вам необходимо встретиться с людьми из Первого главка, они будет помогать вам за кордоном. Рытов — это тайные счета, грязные финансовые аферы в нашей партии.</p>
   <p>— Мы начали эту работу, ею непосредственно занимается полковник Баринов.</p>
   <p>— Вы писали представление Федорчуку и просили назначить Баринова вашим первым замом?</p>
   <p>— Так точно.</p>
   <p>— Обрадуйте его. Решение состоится завтра, а в ноябре я поздравлю его с первой генеральской звездой, а вас, Борис, со второй.</p>
   <p>— Служу Советскому Союзу! — Михеев вскочил.</p>
   <p>— Ну зачем же так официально, Борис Николаевич. По заслугам и честь. Сегодня только чекисты, я имею в виду настоящих чекистов, смогут остановить вал коррупции, надвигающийся на страну. Я доволен вами. Ну, пейте же чай. Мне одному как-то скучно, — засмеялся Андропов.</p>
   <empty-line/>
   <p>Зельдин позвонил Ястребу и плачущим голосом попросил немедленно приехать.</p>
   <p>— Что у тебя стряслось, опять обнесли? — лениво спросил Ястреб. Ехать ему никуда не хотелось, да и дела эти становились опасными.</p>
   <p>Но Зельдин, намекая, что разговор не телефонный, настаивал. Пришлось звонить своим бойцам и срочно вызывать их. Ребята приехали на двух машинах. В полном составе. Они стояли у своих тачек и курили, и Ястреб, выйдя из подъезда, невольно залюбовался ими. Орлы. Бойцы. Все мастера спорта, двое даже заслуженные. Боксеры, борцы, самбисты.</p>
   <p>Борька Пахомов подобрал сильную и лихую команду. Одеты все были в дорогие джинсы и отличные кожаные куртки. Не блатные, но любому авторитетному вору сто очков вперед дадут. Парни эти положили на воровские законы с прибором. Если надо, могли заделать любого авторитетного урку. Это была новая поросль уголовников, живущих по своим понятиям.</p>
   <p>Ястреб не скупился. Бойцы всегда ходили при деньгах. Многие закупили кооперативные квартиры, у всех машины. Мелкие мужицкие радости, часы «Сейко», перстни. Да и на кабаки им хватало. Это на дело они едут в кожаных куртках. А когда приходят в кабак, поражают знающий народ костюмами, рубашками, галстуками и обувью из «Березки». Им нравилась такая жизнь, давал им ее Ястреб, поэтому они служили ему, как гвардейцы Наполеону.</p>
   <p>Однажды на квартиру директора трикотажной фабрики из Валентиновки наехали ребята знаменитого Монгола. О его бойцах в Москве говорили с ужасом. Борька узнал, что бандиты поехали гулять в ресторан «Русь» в Балашихе. Пятерых забили до смерти, а двоих отвезли в гараж в Салтыковке и выбили из них, где спрятаны украденные ценности. Поехали, забрали, вернули рыдающему хозяину. Правда, после этого у Ястреба был жесткий разговор с Монголом, но они порешили, что его братки не будут доставать людей, находящихся под охраной Ястреба.</p>
   <empty-line/>
   <p>…Ястреб сел в машину к Борьке, и они погнали в Салтыковку к Зельдину.</p>
   <p>Подпольный трикотажный король встретил их с таким выражением лица, будто не его грузчики приехали, а бригада из ОБХСС.</p>
   <p>— Ты чего такой? — забеспокоился Ястреб. Хрен его знает, что могло случиться. — Менты достали?</p>
   <p>— Если бы. Ты же знаешь, все областные прикормлены. Сырье угнали.</p>
   <p>— Много?</p>
   <p>— Десять тонн.</p>
   <p>— Это как же?</p>
   <p>— Водила с кладовщиком поехали на Москву-Товарную, там вагоны из Ташкента пришли, погрузили все, выехали. На шоссе их два гаишника тормознули. Мол, документы, накладные. Пока экспедитор документы доставал, какие-то отморозки шоферов из кабины повыкидывали и угнали сырье.</p>
   <p>— Куда угнали? — удивился Ястреб. — Его же на рынке не продашь.</p>
   <p>— Куда, куда! В Кучине новая шарага объявилась, делают трикотажные рубашки и к зверькам отправляют.</p>
   <p>— Давно объявились?</p>
   <p>— Месяцев семь.</p>
   <p>— Что же ты молчал, падла? На нашей территории новый цех, а я ничего не знаю. Хочешь, я ментов туда пошлю?</p>
   <p>— Ну, понимаешь, они цех прихлопнут, сырье конфискуют, а мне перед узбеками отвечать.</p>
   <p>— И то правда, басмачи народ отвязный, они вполне тебя на пики поставить могут.</p>
   <p>— А я о чем говорю. Тебе и твоим шефам это надо?</p>
   <p>— Не надо, — честно признался Ястреб.</p>
   <p>— Тогда, — голос Зельдина стал жестким, — делай свое дело. Отрабатывай лаве, которые я тебе и твоим бойцам плачу, а то они вместо дела у бухгалтерии толпятся, зарплату грузчиков за три месяца получают.</p>
   <p>— Харе, Зельдин, — рявкнул Ястреб, — если бы не мы, ты бы давно с бензопилой «Дружба» вкалывал на лесоповале или по совокупности под пулю пошел в Пугачевской башне Бутырки. Ты с этими новенькими говорил?</p>
   <p>— Пытался.</p>
   <p>— А они?</p>
   <p>— Они послали меня знаешь куда?</p>
   <p>— Значит, разговор был и предложение им поступило. Стало быть, все по закону сделано. Что ты о них знаешь?</p>
   <p>— Хозяин там Борис Гольдберг. У него четырехкомнатная квартира в Армянском переулке, жена, двое детей-школьников, дача в Загорянке. Дважды судим.</p>
   <p>— Понятно. Кто у них технорук?</p>
   <p>— О нем ничего не знаю.</p>
   <p>— Ну, нам и дачи в Загорянке вполне хватит. Адрес знаешь?</p>
   <p>— Конечно.</p>
   <empty-line/>
   <p>Ночью Борису Гольдбергу позвонил сосед по поселку.</p>
   <p>— Боря, — орал он в трубку, — немедленно сюда, твоя дача горит!</p>
   <p>Полуодетый Гольдберг бросился в машину и приехал в Загорянку, когда уже начинал заниматься неяркий октябрьский рассвет.</p>
   <p>Он бросил открытую машину и побежал к даче. Слава богу, что основной дом оказался цел. Сгорел второй, где у него были баня, бильярдная и некое подобие бара. Пожарные скручивали шланги, их начальник снял каску и подошел к Гольдбергу:</p>
   <p>— Вы хозяин дачи?</p>
   <p>— Да, я.</p>
   <p>— Вызывайте милицию, явный поджог.</p>
   <empty-line/>
   <p>Пожарные уехали, а Гольдберг подошел к остаткам дома отдыха, как среди своих он называл это строение. Сколько денег ушло с дымом! Финский кафель, норвежская сантехника, специально привезенные из Карелии деревянные панели.</p>
   <p>— Ай-ай-ай, — раздался за его спиной голос, — какая неприятность!</p>
   <p>Гольдберг обернулся и увидел троих здоровенных парней в кожаных куртках и джинсах.</p>
   <p>— Какой домик симпатичный сгорел. Слава богу, что не резвились в нем Кларочка, семнадцати лет, и Сенечка, четырнадцати.</p>
   <p>Гольдберг похолодел, на него смотрели три пары холодных жестких глаз.</p>
   <p>— Да и второй дом у тебя деревянный, запалится — не остановишь, — сказал здоровый парень, стоявший рядом с ним.</p>
   <p>Гольдберг всматривался в него. Лицо было удивительно знакомым.</p>
   <p>— Вы кто?</p>
   <p>— Конь в пальто.</p>
   <p>— Где я вас мог видеть?</p>
   <p>— Где-где! В Караганде.</p>
   <p>И Гольдберг вспомнил. Колонию. Клуб, заведующим которым он, естественно, был. Репортажи с Олимпийских игр. И этого парня, только совсем молодого, с золотой медалью чемпиона.</p>
   <p>— Вы боксер? Олимпийский чемпион? — прерывающимся голосом спросил он.</p>
   <p>— Хочешь попробовать? — ощерился чемпион.</p>
   <p>— Нет. Что вы от меня хотите?</p>
   <p>— Это разговор. Сырье чтобы сегодня было у Зельдина. С ним и договоришься, сколько платить будешь.</p>
   <p>— А если я не соглашусь?</p>
   <p>— Жиденят в пруду найдешь, а жену твою толстозадую при тебе на хор поставим. Понял, барыга?</p>
   <p>Гольдберг посмотрел на троицу в коже и сказал срывающимся голосом:</p>
   <p>— Все сделаю.</p>
   <p>— Вот и ладушки, — засмеялся чемпион, — теперь живи спокойно, мы тебя охраняем. Если что, найдешь нас.</p>
   <p>— Как?</p>
   <p>— Через Зельдина.</p>
   <empty-line/>
   <p>К обеду Борька приехал к Ястребу и доложил о победе над отморозками. А в это же время позвонил счастливый Зельдин и сказал, что сырье на складе.</p>
   <p>— Ну вот и прекрасно, — устало ответил Ястреб. Шорину он не звонил, не хотел волновать шефа, тяжело переживавшего арест Болдырева с его шарагой.</p>
   <p>— Зельдин с вами рассчитался? — спросил он Борьку.</p>
   <p>— Пока нет, обещает в конце недели.</p>
   <p>— Не жалко было дачу палить?</p>
   <p>— Жалко, конечно. Человек строил, радовался, а мы пришли и спалили, — неожиданно с сожалением сказал Пахомов.</p>
   <p>— Пожалел, — рассмеялся Ястреб.</p>
   <p>Он посмотрел на своего верного подручного и поразился выражению его лица. Исчезла жесткость, и перед ним сидел обычный московский парень, подбирающий бездомных собак и кошек. И лицо проверенного бойца было грустным и задумчивым.</p>
   <p>— Скажи-ка мне, Борек, — Ястреб встал, прошелся по комнате, — надоела тебе эта работа?</p>
   <p>— Если честно, шеф, то надоела.</p>
   <p>— Значит, скопил лаве и решил соскочить?</p>
   <p>— Лаве скопил? — криво усмехнулся Борька. — Прогулял я эти бабки. Слава богу, квартиру да «Волгу» купил.</p>
   <p>— Неужели ничего на книжке нет?</p>
   <p>— А ты что, мои бабки считаешь?</p>
   <p>— Я такой привычки, Боря, не имею. И сам не люблю, когда мои кровные на арифмометре крутят. Я тебя спросил об этом потому, что есть работенка, на которой можно крупно подняться.</p>
   <p>— Ты меня прости, шеф… — Борис встал, и Ястребу показалось, что комната стала в два раза меньше. — Я вообще хочу с этой работой завязать.</p>
   <p>— Да ты что! — поразился Ястреб.</p>
   <p>Он никак не ожидал такого поворота событий. Борька, самый верный, самый надежный парень, из его бригады уходит. А может, это и к лучшему? Он же сам тоже собирает вещички и хочет расстаться с Шориным.</p>
   <p>Когда Ястреб узнал об аресте Болдырева, то не спал всю ночь, сидел у окна и тупо смотрел на темную улицу, по которой пробегали редкие машины. По богатому своему воровскому опыту он твердо усвоил: козырная масть всю ночь не приходит. Надо вовремя прекратить игру. Видно, и Борька понял это остатками мозгов, не отбитых на ринге.</p>
   <p>— Куда же ты намылился, Боря?</p>
   <p>— Тебе верю, поэтому скажу. Лизка вчера ушла из спорта.</p>
   <p>— Да ты что? Лучшая наша фигуристка, чемпионка.</p>
   <p>— В нашей работе такой день обязательно наступает. Устала она золото Спорткомитету добывать да валюту для партии зарабатывать. Устала. У меня дружок есть, писатель…</p>
   <p>— Кто же это?</p>
   <p>— «Неуловимых» видел?</p>
   <p>— Конечно.</p>
   <p>— Это он сценарий написал. Теперь в Калининской области живет. Купил там дом, охотится, пишет. Так он и мне рядом с собой хату присмотрел на берегу озера. Мы с Лизкой туда на годик уедем от жизни этой передохнуть, ну а дальше посмотрим.</p>
   <p>Ястреб слушал его и поражался, как они одинаково мыслят. Как жизнь их, на первый взгляд богатая и сытая, приводит людей к душевной пустоте.</p>
   <p>Последние лет десять Ястреб много читал, даже библиотечку собирать начал. Особенно ему нравились два писателя: Анатолий Иванов и Юрий Трифонов. И хотя писали они о разном, в каждой из книг находил для себя Ястреб нечто созвучное с его внутренним состоянием. Он стал задумываться о жизни, и мысли эти были далеко не радостные.</p>
   <p>— Ладно, Боря, — тихо сказал Ястреб, — уезжай, держать я тебя и не могу и не хочу.</p>
   <p>— А почему не хочешь? — спросил простой, как правда, олимпийский чемпион.</p>
   <p>— Жизнь тебе не хочу портить. Только одно скажи мне: кого вместо тебя поставить?</p>
   <p>— Женьку Сафонова, — не раздумывая, ответил Борька, — он молодой, еще не нафаршированный, бабки любит, в командиры выбиться мечтает и жесткий очень.</p>
   <p>Ястреб прикинул: чемпион Европы по самбо Сафонов действительно мог стать достойной заменой Борису. Тем более что нужен он был Ястребу всего на одно дело.</p>
   <p>— Подожди меня, — сказал он Борьке и пошел в кладовку. Там у стены стояли десять коробок с видеомагнитофонами, самым большим дефицитом в СССР.</p>
   <p>Ястреб взял одну и принес в комнату.</p>
   <p>— Это тебе и Лизавете от нас с Аленой свадебный подарок.</p>
   <p>— Ты чего, шеф? Уж больно подарок дорогой.</p>
   <p>— Бери, старичок, заработал. Будете с Лизой в доме у озера сидеть и хорошее кино смотреть. Уезжай по-тихому, я скажу, что ты в отпуск подался, а Женьку ко мне пришли, есть у меня для него дело.</p>
   <p>Они обнялись. И Борис навсегда ушел из жизни Лени Сретенского, нынче именуемого Ястребом.</p>
   <p>Он смотрел в окно, как Борис садится в машину, и острое чувство печали пришло к нему.</p>
   <p>Возьмет Борька свою крепконогую хорошенькую Лизку и поедет в осенний лес на берег озера, заберет своих собак и кошек и через несколько месяцев, а может, даже дней забудет и его, и Зельдина, и всю эту полубандитскую жизнь.</p>
   <p>И вдруг ударило сердце, а потом словно остановилось, и дышать стало нечем. Болдырев погорел, Борька ушел, и ему пора рвать когти. Но камушки у Филина и, как наручники, приковали его к Москве. А может, плюнуть на них, денег-то на три жизни хватит?</p>
   <empty-line/>
   <p>Прошло почти две недели после гулянки у Женьки в Переделкине, а Юрий так ни разу не позвонил. Наташу это сильно раздражало. Она считала, что приковала его к себе надолго цепью обаяния и постельных утех. Она приходила домой, нажимала кнопку хитроумного устройства, на экране которого высвечивались номера звонивших, но телефона Ельцова там не было. Аппарат этот непростой ей выдали чекисты, чтобы она точно знала, кто хочет с ней связаться.</p>
   <p>А новая работа хотя и была не очень приятной, но зато прибыльной. Она разрабатывала одного из московских торговых боссов. Мужик он был хамоватый, гулявый и сексуально невоздержанный. К нему Наташа применила хорошо отработанную систему влюбленной и алчной рабыни.</p>
   <p>Они вечерами в компании таких же прожженных торгашей гудели в подмосковных кабаках, и он делал с ней все, что хотел, в осыпавшихся кустах рядом с ресторанами, в машине и на квартире в доме на проспекте Маршала Гречко, где в одной из комнат стояла огромная кровать. Остальные три пустовали, а обставлена была только кухня — с холодильником, набитым выпивкой и продуктами.</p>
   <p>Работать с этим контингентом было легко, после первой рюмки у Степаныча и его коллег развязывался язык, и они хвастали своими коммерческими подвигами. С продуктами у нее проблем не было. Более того, новый любовник все время совал ей пачки денег и даже норковую шубу презентовал. Она безотказно выполняла все его желания и однажды, когда он пристроил ее на заднем сиденье «Волги», с холодной ненавистью подумала, какой срок ее партнер получит через несколько месяцев.</p>
   <p>Ох, как же она ненавидела эту компанию жрущих и крепко пьющих жуликов! Терпеть не могла их хорошеньких продавщиц и длинноногих алчных манекенщиц, хихикающих по любому поводу.</p>
   <p>Однажды Степаныч потащил ее на день рождения к директрисе кафе «Артистическое» в проезде МХАТа. Компания там собралась изумительно пестрая, вместе с торгашами за столом сидели знаменитые актеры, которых много лет директриса выручала в трудную минуту жизни. В зале кафе торгаши отошли на второй план и перестали быть королями жизни. Они заискивали перед Павлом Массальским и Олегом Ефремовым, Георгием Епифанцевым и Виталием Беляковым.</p>
   <p>И Наташа испытала мстительное победное чувство. Жизнь заключалась не только в икре и марочном коньяке.</p>
   <p>— У меня голова разболелась, — шепнула Наташа своему кавалеру, — я выйду на воздух.</p>
   <p>— Ну иди, иди, моя птичка. Только недолго, здесь во дворе есть симпатичная лавочка, ты должна губками поработать.</p>
   <p>— Конечно, мой повелитель, — шепнула Наташа и, накинув пальто, вышла на улицу.</p>
   <p>Только что закончился спектакль «Старый Новый год», и народ выходил из театра. Переулок сразу ожил, наполнился смехом и веселыми голосами. И Наташа остро позавидовала этим людям, живущим другой, совершенно непохожей на ее жизнью.</p>
   <p>И вдруг она увидела Юру Ельцова. Он шел, обняв за плечи ту самую Ирку из театрального журнала. Они находились совсем рядом. Прошли и не заметили, потому что были заняты только друг другом. И злое чувство захлестнуло Наташу. Мужик, по уши втюрившийся в нее, теперь идет с этой сучкой. Безусловно, Ирка — баба видная, но с ней ни в какое сравнение не идет. И ей немедленно захотелось домой… от этого Степаныча и его подпыхачей. Но годами выработанный охотничий инстинкт подавил неприятные мысли и заставил сосредоточиться на работе.</p>
   <p>Из арки появился полупьяный Степаныч и поволок ее в глубь двора, где рядом с черным ходом кафе между помойными баками и стеной притулилась лавочка.</p>
   <p>— Скорее, киска, — дышал он ей в лицо перегаром. — Скорее, поработай губками, сил нет терпеть.</p>
   <empty-line/>
   <p>Ирина и Юра не увидели Наташу. Вот уже несколько дней они вообще ничего не замечали. Жизнь для них сузилась, словно бальзаковская шагреневая кожа, и в ней осталось место только для них двоих. Как это получилось, ни он, ни она толком объяснить не смогли бы. Просто была ночь в Переделкине, они сидели молча на террасе, тесно прижавшись друг к другу, ощущая тепло тел и слушая, как тихо подкрадывается осень.</p>
   <p>Потом поехали к Голованову и веселились, как могли. А потом, через несколько дней, была ночь в квартире Ирины в Дегтярном переулке, ночь, определившая их дальнейшую судьбу.</p>
   <p>Они как-то сразу стали одной семьей: два Ельцова и молодая красивая женщина. Вечерами она листала Юркин сценарий, поражаясь, как быстро и хорошо он пишет. Неведомый поселок на Каспии Гасан-Кули в сценарии становился местом, где, несмотря на дикую жару летом и штормы зимой, выращивают овец, ищут нефть, ловят рыбу. Трудовым был этот маленький поселок, недалеко от границы с Ираном, и люди, жившие в нем, гордились своей работой.</p>
   <p>Она никому не признавалась, что полюбила Ельцова сразу, с первого дня, как увидела его. Тогда ее муж притащил Юру в гости. Она слишком хорошо знала своего благоверного, чтобы не заметить, какую острую, но хорошо скрываемую неприязнь испытывает он к гостю.</p>
   <p>Ее муж был отличником. Каждый класс в школе он заканчивал с почетной грамотой, возглавлял пионерскую, а потом школьную комсомольскую организацию. Школу окончил с золотой медалью, Институт международных отношений — с красным дипломом. Отец его был известный телевизионный журналист-международник, беспощадно разоблачавший империалистов с голубого экрана. Он попал в обозреватели из международного отдела ЦК КПСС и к журналистике не имел раньше никакого отношения, поэтому так умело доносил до зрителей генеральную линию партии.</p>
   <p>Он, естественно, пристроил сына-отличника в ведущую газету страны. Но в доме на Пушкинской площади, в газете, которую в свое время поднял Алексей Аджубей, еще жили традиции подлинной журналистики. Недостаточно было иметь красный диплом и папу со связями в ЦК, требовалась еще одна малость — умение писать.</p>
   <p>А вот этого у бывшего мужа не было. Конечно, по материалам иностранной прессы он мог состряпать безликий обзор, над которым потом бились дежурные редакторы.</p>
   <p>Но в печати был еще один путь — административный, и Леня быстро занял пост заместителя редактора отдела международной информации. Это был его потолок.</p>
   <p>Ирина вышла за него замуж рано, когда Леня учился на последнем курсе института. Он ей нравился, да и кругом говорили ей:</p>
   <p>— Не будь дурой, такого жениха упускать нельзя.</p>
   <p>Она и не упустила. После театроведческого факультета ГИТИСа ее пригласили на работу в журнал «Театр», в котором она печаталась со второго курса. Ее считали хорошим журналистом и знающим театроведом. Жили они с Леней вполне неплохо до тех пор, пока он не попал в редакцию, где собрались так называемые лучшие перья страны. И когда ее муж понял свою никчемность и творческое бессилие, в доме началась ужасная жизнь. Она не выдержала его бесконечных разговоров о несправедливости, о кознях коллег, не выдержала истерик, вызванных жгучей завистью, и они разошлись. Ирина собрала свои вещи и перевезла их в Дегтярный переулок, где жила в квартире покойной бабушки. Самое интересное, что муж не сказал ей ни слова, у нее даже создалось впечатление, что он рад ее уходу.</p>
   <p>За пять лет жизни с Леней она стала одним из ведущих театральных критиков, а это тоже вызывало у него завистливую враждебность.</p>
   <p>Развелись они быстро, без взаимных претензий.</p>
   <p>Ирина работала, заводила необязательные легкие романы, но постоянно ездила к Женьке, чтобы узнать что-нибудь о Ельцове. Она не могла определить свое чувство к нему, видела два раза в жизни, но человек этот остался в ее сердце. И вот теперь они вместе. Ирину не пугала его разбитая судьба, не интересовало, что будут судачить знакомые. Она просто была с ним.</p>
   <p>И Юрий не мог понять, почему эта женщина так внезапно и прочно вошла в его жизнь. Неужели потому, что он вдруг почувствовал ее бабью жалость? Но одновременно с тем за то короткое время, пока они были вместе, он убедился и в ее практически мужской твердости, поразился ее чувству достоинства и трезвому взгляду на мир.</p>
   <p>Все эти качества уживались в Ирине вместе с необыкновенным душевным теплом и добротой. Он даже не пробовал сравнивать ее с Наташей, тем более, по предположениям дядьки, та была ему просто подставлена. Их ночная близость была страстной, но бесчувственной. С Ириной все получилось иначе.</p>
   <p>Он вдруг вспомнил стихи своего друга поэта Женьки Лучковского:</p>
   <poem>
    <stanza>
     <v>Октябрь, люблю тебя за верность.</v>
     <v>И кланяюсь тебе, как гость…</v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>Осеннее Переделкино, осеннее Переделкино, заповедное место. Сколько счастья принесло оно ему.</p>
   <empty-line/>
   <p>Когда Филина сделали держателем общака, за него проголосовал весь сходняк, собиравшийся в Ростове-папе. Уважаемые воры степенно вставали и называли его имя и кликуху. За много лет эти многоопытные, битые-перебитые люди не слышали о нем ничего плохого. Все знали: Филин честно живет по воровскому закону. Именно он должен хранить бабки и греть воров на зоне. Ему хотели купить кооперативную квартиру в Москве — у Филина, честного вора, своего жилья не было, но он попросил общество спроворить ему домик недалеко от Москвы, рядом с водой.</p>
   <p>На том и порешили. Купили у вдовы писателя на его имя скромный домик, оборудовали хранилище в подвале, и начал Филин собирать и делить общаковые деньги. Выбор на него пал еще и потому, что в своих кругах он слыл человеком зажиточным, имевшим деньги, рыжавье и брюлики. Такой не запустит руки в общак, не потратит лишней копейки, а звание держателя было одним из самых уважаемых в блатном мире. Воров Филин не боялся. Да и кто придет к нему? Обидят или на общак посягнут, найдут хоть на луне и на ножи поставят.</p>
   <p>Так он жил, не ведая забот, вместе со своим котом. Летом ловил рыбку, зимой гулял по просекам, раскланиваясь со знакомыми. В писательском поселке его считали инженером, вернувшимся на материк после многолетней работы на Новой Земле.</p>
   <p>Но последнее время что-то стало беспокоить Филина. Чувство опасности, сроднившееся с ним на «работе», допросах, зоне, никогда не покидало его, и оно подсказывало: вокруг его дома что-то происходит. Он уже дважды замечал крепких парней в кожанах, топтавших землю совсем рядом с его жилищем.</p>
   <p>Однажды, когда он пил чай, увидел в окно троих парней, подошедших к калитке. Филин вытащил из-под матраса наган, сунул его в карман куртки, вышел на крыльцо.</p>
   <p>— Вам чего, уважаемые? — спокойно спросил, не вынимая руку из кармана.</p>
   <p>— Слушай, дядя, — сказал один, — у тебя телефона нет, нам позвонить надо?</p>
   <p>— Телефон, молодые люди, рядом с платформой Переделкино, а у меня нет.</p>
   <p>— А двушки не найдется?</p>
   <p>— Я по средам не подаю, — зло прищурился Филин.</p>
   <p>— Негостеприимный ты, дед. Гнилой какой-то.</p>
   <p>Вся троица развернулась и пошла по тропинке в сторону пруда.</p>
   <p>Другой бы не обратил внимания на них. Ну подумаешь, забрели на дачу трое подгулявших парней. Ну понадобился телефон. Обычное дело. Масса подобных случаев в дачных поселках. Другой бы не обратил внимания, но не Филин.</p>
   <p>Ох, не зря дали ему эту кликуху! Мудрой птичкой назвали его. Мудрой и осторожной.</p>
   <p>Трое бакланов, навестивших его, очень смахивали на спортсменов, да и одеты они в униформу новой уголовной шпаны. Когда-то, во время войны, носил Филин, правда, тогда у него этой кликухи не было, кепку-малокозырку из синего бостона, брюки заправлял в прохоря — смятые в гармошку хромовые сапоги, а пиджак надевал на тельняшку. Такой вот особый шик был у огольцов, начинавших «бегать», то есть воровать.</p>
   <p>Нынче у новых другая мода. Короткие кожаные куртки, джинсы из вельвета, часы «Сейко». Такой и была эта троица. Чем бог Филина к старости не обидел, так это зрением. Зоркие глаза были у него, никакие очки не нужны. Их он надевал для понта, чтобы приходящие к нему видели тихого старичка с плохим зрением, чуть сгорбленного. Но когда Филин шел в свою баньку во дворе и, напарившись, смотрел в зеркало, то в мутноватой глубине старого стекла стоял мужик с литыми мускулами, подтянутым животом и мощными ногами. Отец с матерью одарили его силой, да и всю жизнь, даже на зоне, подымал Филин гири. Ничем никогда не болел, кроме триппера, но это уже дело законное, на малинах и блатхатах приличных дам не было.</p>
   <p>Разглядел этих пацанов Филин и озаботился очень. Позвонил парочке смотрящих, чтобы братву прислали для охраны.</p>
   <p>— Пришлю, — сказал вор в законе Гора, — они приедут, ты их даже не заметишь.</p>
   <p>— Не надо, — возразил Филин, — пусть двое все время в доме находятся, потерплю.</p>
   <p>И вдруг его осенило. Наверняка это люди Ястреба. Он же свою бригаду из отбойщиков имеет, защищает деляг.</p>
   <p>Вор Леня Сретенский до такого никогда бы не додумался, а беспредельщик Ястреб вполне мог поднять руку на общак. Ведь если бы эти отбойщики пришли за камушками Ястреба, тогда другое дело. В полных правах находился Ленька. Но бакланы эти крутились вокруг дома, словно специально высматривали, проверяли. Конечно, эти пацаны могли не знать никакого Ястреба, но для Филина вопрос был решен, тем более камни лежали в его личном сейфе.</p>
   <p>Когда приехали ребята, Филин позвал Гришу Колоду:</p>
   <p>— Ты, Гришенька, Золотого знаешь?</p>
   <p>— Встречался.</p>
   <p>— Тогда поедешь в Москву, а завтра пойдешь в «Яму». Ведаешь, где это?</p>
   <p>— Да кто ж в Москве «Ямы» не знает, — засмеялся Гриша.</p>
   <p>— Вот, голубчик, придешь туда к двум. Там Золотой в это время отдыхает, скажешь, что у меня к нему слово есть.</p>
   <p>— Какое, Филин?</p>
   <p>— Записочку передашь. Тут телефон и адресок.</p>
   <p>— Все сделаю путем. Передам, и к тебе.</p>
   <p>— Вот и ладушки, а теперь в баньку сходи, попарься да чайку попей.</p>
   <empty-line/>
   <p>«Яму» Колода любил. Здесь всегда можно было культурно отдохнуть, да и народ собирался в пивной все больше приятный, душевный, склонный к разговорам. Захотел в «железку» зарядить? Пожалуйста. Если приучен к колесам, то их тоже можно было сообразить. Но Колода к наркоте так и не привык, считал стакан водки лучшим кайфом, а если с пивком хорошим на прицепе да с рыбкой, то это просто праздник души.</p>
   <p>Золотой сидел на своем месте за маленьким столиком и пил пиво. Колода подошел к нему:</p>
   <p>— День добрый, Золотой, разреши присесть к тебе.</p>
   <p>— Здорово, Гриша, здорово. Садись. — Золотой поднял руку.</p>
   <p>Немедленно подскочил официант.</p>
   <p>— Чем тебя угостить, Гриша? — прищурился Золотой.</p>
   <p>По своему воровскому положению он во много раз выше стоял на иерархической лестнице в блатном мире, поэтому Колода должен был принимать любое угощение с благодарностью.</p>
   <p>— Ты хозяин, — ответил Колода.</p>
   <p>— Тогда, — задумчиво сказал Золотой, — принеси моему гостю сто пятьдесят водочки с прицепом и скумбрии пожирнее.</p>
   <p>— А какой прицеп? — залыбился официант.</p>
   <p>— Чешский, — коротко бросил Золотой, — и побыстрее.</p>
   <p>Колода сел за стол, закурил, а проворный малый поставил перед ним стакан с водкой и кружку с ватной пенной шапкой и разрезанную скумбрию на тарелке.</p>
   <p>Колода поднял стакан и сказал со значением:</p>
   <p>— Фарту тебе, Золотой, — и не выпил, а вылил водку в горло.</p>
   <p>Посидел, подождал, пока приживется подлая, потом с наслаждением отпил пива и закусил жирной скумбрией.</p>
   <p>Золотой, прищурившись, смотрел на своего гостя. Другим стал блатарь, совсем другим. Вот и Колода, мелочь, так, чуть выше шныря камерного по положению, а сидит перед ним в дорогом костюме. Прикинут, моден. Если бы не синяя армавира на руках, вполне за солидного фраера сойти может.</p>
   <p>Колода поставил кружку, вытер пену с губ и сказал:</p>
   <p>— Меня к тебе со словом прислали.</p>
   <p>— Кто?</p>
   <p>— Филин.</p>
   <p>— Говори.</p>
   <p>Колода полез в карман, достал бумажку и протянул Золотому.</p>
   <p>Тот взглянул, спрятал ее и ответил:</p>
   <p>— Передай, что за слово это благодарность не только от меня, но и от Петро. Пошлю ему ксивенку на зону, напишу, что ты, Гриша, долгожданное слово для нас передал.</p>
   <p>— Век не забуду, Золотой.</p>
   <p>Тот поднял руку.</p>
   <p>И вновь ниоткуда появился официант.</p>
   <p>— Получи с меня. — Золотой бросил на стол четвертак. — Гостя моего не обижай.</p>
   <p>— Как можно, как можно… — Официант кланялся вслед уходящему Золотому.</p>
   <p>А он взял в гардеробе финский плащ с переливом, вышел на улицу. Очередь в пивбар загибалась за угол дома. Погода наладилась, солнце еще не пробило тучи, но уже высветило старые дома в Столешниковом, подновило их, подкрасило. Переулок словно помолодел.</p>
   <p>Золотой вынул бумажку, прочел адресок. Вот сука, окопался от него в двух троллейбусных остановках, а жизнь ни разу не пересекла их пути.</p>
   <p>Золотой вошел в знаменитый табачный магазин.</p>
   <p>— У себя? — спросил он продавщицу.</p>
   <p>— Отъехал в райторг.</p>
   <p>— Мне позвонить надо.</p>
   <p>— Да сколько хотите. Вы же знаете, где телефон.</p>
   <p>Золотой вошел в маленькую комнату и набрал номер Ельцова.</p>
   <p>Дома никто не ответил. Тогда он позвонил в клуб «Боевые перчатки».</p>
   <p>— Мне бы тренера Ельцова.</p>
   <p>— Он в зале на тренировке, — ответил молодой голос.</p>
   <p>— Дело у меня к нему спешное, позовите.</p>
   <p>— Попробую.</p>
   <p>Минут через пять в трубке раздался голос:</p>
   <p>— Ельцов слушает.</p>
   <p>— Здорово, Боксер. Не признал?</p>
   <p>— Золотой.</p>
   <p>— В масть. Жди меня, я сейчас приеду, дело у меня к тебе.</p>
   <p>— Жду.</p>
   <p>Золотой вышел, взял левака.</p>
   <p>Пока машина пробиралась через забитый народом Столешников, он глядел на торопящихся куда-то людей и думал, что каждый из них — кладбище, в котором похоронены несбывшиеся надежды.</p>
   <p>Ельцова он нашел в зале, тот показывал совсем молодому пацаненку, как надо работать на груше. Увидев Золотого, он вытер руки полотенцем и поспешил ему навстречу.</p>
   <p>— Молодец, Боксер, — одобрительно сказал Золотой, — пацанов учишь, как за себя постоять, это по жизни очень пригодится.</p>
   <p>— Учу понемногу. Пошли ко мне в комнату.</p>
   <p>— Да незачем, отойдем в уголок.</p>
   <p>Они отошли. Золотой достал бумажку.</p>
   <p>— Петро просил — я сделал.</p>
   <p>— Спасибо.</p>
   <p>— Благодарить будешь, когда с этого волчары получишь за всю масть. Помни, он человек не простой.</p>
   <p>— Да и я не подарок.</p>
   <p>— Это точно. Но если нужна волына, могу достать.</p>
   <p>— Спасибо, я управлюсь.</p>
   <p>— Ну смотри, — Золотой протянул руку, — фарту тебе, брат. Петро твою ксивенку и грев получил. Благодарит. Параша по зонам прошла, что Леня бровастый плох, значит, можно амнистию ждать, когда он деревянный бушлат наденет. Тогда и Петро увидим. Ну, бывай, бродяга.</p>
   <p>Золотой повернулся и пошел к выходу. Он честно выполнил просьбу своего кента. Теперь дело за Боксером. Сможет — получит, не сможет — значит, так карта легла.</p>
   <p>Ельцов переоделся, сел в машину и поехал на Сретенку, к дому, под крышей которого росло дерево.</p>
   <empty-line/>
   <p>Алена уехала на Рижское взморье договариваться насчет дома и должна была вернуться через день. А ночью у Ястреба прихватило сердце, он с трудом набрал номер, который ему оставили врачи, и они приехали минут через двадцать.</p>
   <p>До утра он пролежал под капельницей.</p>
   <p>— Завтра, как приедет жена, — сказал врач, — в больницу.</p>
   <p>— Надолго? — опасливо спросил Ястреб.</p>
   <p>— Недели на две.</p>
   <p>— Долго-то как. — Ястреб прикинул, что дело с Филином затягивается.</p>
   <p>— А жить хотите?</p>
   <p>— Да не знаю.</p>
   <p>— Тогда зачем нас вызывали? — Знакомый врач насмешливо посмотрел на него.</p>
   <p>— От страха.</p>
   <p>— Значит, хотите. Курить минимально и лежать. Если что, звоните, — посоветовал врач, пряча в карман стольник.</p>
   <p>Ястреб заснул под утро и проспал до обеда. Встал, пошел на кухню, съел кусок колбасы, выпил стакан сока и опять лег. Телевизор смотреть не хотелось. Надоели ему рассказы о скором коммунизме. Он лежал, заложив руки за голову, и думал о том, как быстро кончилась жизнь. Он не надрывал организм наркотиками, конечно, никогда не синюшничал, курил, правда, много, а вот напугали — сигарету в руки взять неохота.</p>
   <p>Пойти, что ли, в церковь? Но врач запретил уходить надолго из дому.</p>
   <p>В прошлый раз он купил в храме маленькую картонную иконку и поставил ее под стекло в горку.</p>
   <p>Ястреб встал, пошел в другую комнату, взял икону и вернулся в спальню. Лег, устроив икону напротив, и начал внимательно смотреть на нее. Лик Божьей Матери был спокоен и добр, она смотрела на Ястреба нарисованными глазами, и ему казалось, что взгляд ее был осуждающим.</p>
   <p>Он мысленно начал упрашивать ее простить ему все, что он сделал плохого.</p>
   <p>Божья Матерь глядела на него, она, конечно, слышала его исповедь, и Ястребу казалось, что глаза ее постепенно теплели.</p>
   <p>Он и не заметил, как начал каяться вслух, вспоминая все, что было, даже самые мелкие пакости, сотворенные им.</p>
   <p>Глаза Божьей Матери становились все ласковее, и он заснул.</p>
   <empty-line/>
   <p>— Это не замки, а фуфель, — сказал Махаон.</p>
   <p>Он достал из кармана связку отмычек. Ковырнул в замке, и дверь открылась.</p>
   <p>Ельцов шагнул через порог, почувствовал запах лекарств.</p>
   <p>В комнатах было тихо.</p>
   <p>— Нет его, — прошептал Ельцов.</p>
   <p>— Ты прислушайся, — одними губами произнес Махаон.</p>
   <p>Действительно, кто-то тяжело дышал в комнате рядом.</p>
   <p>Они вошли и включили свет.</p>
   <p>На постели лежал Ястреб. Лицо его было мокрым от пота, и дышал он тяжело и прерывисто. Его разбудил яркий свет, и когда он открыл глаза, то увидел двоих в кожаных куртках, стоящих у кровати.</p>
   <p>Он подумал, что это сон, и опять закрыл глаза.</p>
   <p>— Ты просыпайся, Ястреб, — услышал он до боли знакомый голос.</p>
   <p>Беспорядочно и быстро заколотилось сердце. Ястреб сел на постели и спросил хрипло:</p>
   <p>— Вы кто?</p>
   <p>— Твоя смерть, — коротко ответил бородатый, и в его руке выщелкнулся нож-выкидуха.</p>
   <p>— Ты что… Ты что…</p>
   <p>А сердце падало куда-то, и вместе с ним срывался в темную пропасть и он.</p>
   <p>А двое стояли рядом. Два ангела смерти.</p>
   <p>— Вы кто? — теряя голос, просипел Ястреб.</p>
   <p>Он не чувствовал своего сердца, и все происходящее стало ему безразличным. Один из вошедших снял темные очки и сказал знакомым голосом:</p>
   <p>— Приглядись ко мне, Ястреб, внимательно смотри, вдруг узнаешь.</p>
   <p>Он смотрел на этого человека, находил какие-то знакомые черты, но не мог их сложить в единый портрет.</p>
   <p>— Значит, не узнаешь. Ну что ж, я тебе напомню. Ты почему, сука, долю моей сеструхе не отдал, когда твои волки позорные нас с Жориком к последней зоне везли?</p>
   <p>И сложился портрет. Исказили борода и усы, и знакомое лицо с холодным прищуром светлых глаз смотрело на него.</p>
   <p>— Махаон… Ты… Ты…</p>
   <p>— Правильно понимаешь, я с того света к тебе пришел за всю масть получить.</p>
   <p>— Махаон… Махаон, — повторял, раскачиваясь, Ястреб.</p>
   <p>Страха не было, только полное безразличие ко всему овладело им.</p>
   <p>— А его ты узнал? — кивнул на второго Махаон.</p>
   <p>— Его… его… узнал.</p>
   <p>— Вот и славно. Это же твои дружки упекли его на зону.</p>
   <p>— Это не я, — тихо сказал Ястреб, — не я. Это Шорин.</p>
   <p>Внутри его словно сломалось что-то. Чувство сопротивления ушло вместе с бешеным стуком сердца. Но даже это не пугало его.</p>
   <p>— Вы пришли меня замочить?</p>
   <p>— Если не сделаешь того, что мы хотим.</p>
   <p>— Я отдам все бабки.</p>
   <p>— Они нам до задницы.</p>
   <p>— А что же вам надо?</p>
   <p>— Ты думаешь, сука, — усмехнулся Махаон, — я тебя в Ереване не узнал? Ястреб… Я тебя сразу срисовал, Леня Сретенский, хоть ты и кликуху, и обличье сменил. Честно говоря, хотел я тебя в деревянный бушлат упаковать за жизнь мою и его испорченную. Но гляжу, у тебя здесь целая аптека. Сам скоро к Господу в ворота стучаться будешь.</p>
   <p>— Так чего же вам надо? — Ястреб насыпал на ладонь горсть таблеток, запил из стакана.</p>
   <p>— Сними с души грех, вот ты Божью Матерь на кровать поставил, расскажи нам про Шорина твоего и дела ваши.</p>
   <p>Ястреб посидел несколько минут с закрытыми глазами, сердце немного успокоилось, но чувство безразличия не покинуло его.</p>
   <p>— Ну? — спросил Ельцов и достал диктофон.</p>
   <p>— Записывать будешь? — усмехнулся Ястреб.</p>
   <p>— А то.</p>
   <p>— Валяй. С чего начинать?</p>
   <p>— Как положено по протоколу — с фамилии, имени и отчества.</p>
   <p>— Я, Леонид Колосков, вор-рецидивист, кличка Леня Сретенский, проживающий в данный момент по документам Ястребова Леонида Михайловича, кличка Ястреб, познакомился на зоне с Сашкой Шориным, у которого тогда была кликуха Умный.</p>
   <p>Ястреб говорил долго. С каким-то злым напором он не очищался, а сводил счеты со всеми: Шориным, Рытовым, Зельдиным, Филином. Словно они были виноваты в его сердечной болезни. Он не рассказывал — стучал на них, чего никогда не делал в прошлой жизни. Особенно зло он говорил о Рытове. Потому что боялся и поэтому ненавидел его.</p>
   <p>Он говорил, и сердце начало успокаиваться.</p>
   <p>«Неужели и впрямь сбросил с плеч все дерьмо и полегчало?» — подумал он.</p>
   <p>— Все, ребята. — Он откинулся к стене.</p>
   <p>— Вставай, — сказал Махаон.</p>
   <p>— Зачем?</p>
   <p>— Теперь ты все это на бумаге напишешь.</p>
   <p>— Зачем?</p>
   <p>— Это наше дело.</p>
   <p>— Давай, давай, — впервые вмешался в разговор Ельцов, — пленка одно, а бумага — совсем другое.</p>
   <p>В соседней комнате часы пробили три раза.</p>
   <p>— Ну что ж, — усмехнулся Ястреб, — нынче вы банкуете.</p>
   <p>Он открыл шкаф, достал бумагу.</p>
   <p>— Писать, как говорил?</p>
   <p>— Молодец, Ястреб, понял главное.</p>
   <p>Он начал писать, и яростная радость охватила его. Сердце практически успокоилось, хотя Ястреб еще не выпил лекарство. И он вновь почувствовал собственную силу.</p>
   <p>Ну что, суки, урыть его решили, с пленкой и бумажками к прокурору пойти? Нет, не выйдет. Заделаю я вас сегодня, заделаю. Сейчас он закончит писать и усталый, больной все-таки, в кресло усядется. А там, между подушкой и спинкой, рукоятка торчит. Простенькая такая, со звездочкой по центру. «Тэтэшник» там, «тэтэшник». Он его вынет и уложит этих козлов на пол, ребят вызвонит, те приедут и отвезут их в карьер песчаный за станцией Кучино, там и оставят. Второй раз, Махаон, смерть не обманешь. Если она к тебе разок подошла, то будет все время рядом ходить. Минутку свою ждать. А вот и пришла минутка эта.</p>
   <p>Сейчас, сейчас. Узнаете вы, волчары позорные, кто такой Леня Сретенский. А грешок он отмолит, Матерь Божья добрая, а Бог не прокурор. Простят. Немного осталось, совсем немного, с каждой буквочкой приближается смертушка Махаона и Ельцова.</p>
   <p>Но вдруг чуть закружилась голова, и горячий пот потек по спине. Сердце рухнуло в пропасть, а вслед за ним полетел и он. Внезапно Ястреб, словно ребенок, ойкнул, рукой взмахнул смешно и рухнул со стула на пол. Ельцов наклонился над ним, взял руку, пытаясь нащупать пульс, но его не было.</p>
   <p>— По-моему, он готов, — сказал он.</p>
   <p>— Бог не фраер, — облегченно заметил Махаон, — он все видит. Давай, Юра, бери бумажки, линять надо. Ты перчатки не снимал?</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— Это правильно. Пошли.</p>
   <p>Они осторожно вышли из дверей. Махаон спустился на лифте, а Ельцов пешком. Встретились у машины.</p>
   <p>По дороге на Сретенку молчали. Махаон курил, отрешенно глядел в окно. Ельцов нарочито внимательно следил за дорогой. Его не терзало раскаяние. Только вдруг, склонившись над телом Ястреба, он понял, какая тонкая грань, зыбкая и непрочная, отрезает поступок от преступления. Он не убивал этого человека с потным лицом и дергающейся щекой, он даже не хотел его смерти, но стал ее причиной.</p>
   <p>Ему приходилось убивать. Ножом, из автомата, в липких африканских сумерках. Но там он был солдатом и дрался с солдатами. А сегодня он просто мстил. Значит, он преодолел страх. Значит, он может победить зло.</p>
   <p>Когда выезжали в переулок, Махаон сказал:</p>
   <p>— Ну что, Юрок, с крещением тебя? Первая разборка в жизни. Жмур есть, а мокрухи нет. Сегодня нам пошла карта. Ты знаешь, когда он завалился, волк позорный, у меня на душе полегчало. Менты обо мне давно забыли. Главное, пальцы нигде не оставить, а вот Ястреб не забыл обо мне, сука. Теперь могу жить спокойно. А кто такой Шорин этот, Сашка Умник?</p>
   <p>— А тот самый, что с моей бывшей женой живет. — Ельцов повернул руль, и машина въехала во двор.</p>
   <p>— Вот это номер! — ахнул Махаон.</p>
   <p>— Святая правда.</p>
   <p>— А Рытов?</p>
   <p>— Зампред Совета министров.</p>
   <p>— Это тот, что все время рядом с Леней светится?</p>
   <p>— Ага.</p>
   <p>— Ты на меня не сердись, брат, но с Сашки Умного я тебе помогу получить. Я про него в Бутырке слышал. А с Рытовым нам не разобраться. Уж больно велик бугор.</p>
   <p>— Прав ты, дружище, ох как прав, — Ельцов достал сигарету, — здесь ни кулаки, ни ножи не помогут. А вот пленочка эта да текст недописанный — для него как бомба.</p>
   <p>— Ты думаешь, — засмеялся Махаон, — наших паханов этим возьмешь? Ты думаешь, что хоть один опер с этой предъявой к нему пойдет? Да он до его порога дойти не успеет, как с него погоны снимут. Подписался я с тобой, кент мой дорогой, на гиблое дело. — Махаон посмотрел на Юру, улыбнулся и хлопнул его по плечу. — А раз подписался — вход рупь, выход — червонец. Заделаем хозяев на всю шоколадку. Ну давай, пошли ко мне, позвонишь Игорю Дмитриевичу, чтобы он не тревожился, да снимешь напряг старым методом.</p>
   <empty-line/>
   <p>Алена сразу же почувствовала неладное, когда вышла из машины и увидела свет в спальне. Она влетела в подъезд, поднялась на лифте и уже у двери поняла, что случилось непоправимое. Увидев Ястреба, лежащего на полу, она позвонила врачам. Хотя прекрасно понимала, что ему ничто не поможет.</p>
   <p>Закурила и стала ждать. Внутри ее словно замерзло все. Приехали доктора-знакомцы. Осмотрели, вызвали перевозку. Появился участковый. Она подписала какую-то бумагу.</p>
   <p>Санитары унесли Ястреба, ушел мент. Только врачи ждали, когда им воздастся по трудам. Алена дала им стольник, поблагодарила.</p>
   <p>Она осталась одна в этой двухкомнатной квартире. Никто не знал, даже Шорин, что она, как вдова Леонида Колоскова, имела на нее все права. У нее была своя квартира в старом доме на Якиманке, двухкомнатная, но огромная и неуютная. Она получила ее, когда работала замдиректора магазина «Ванда». Там она и познакомилась с интересным мужиком по имени Леня, сошлась с ним, влюбилась, потом все узнала о нем и по-бабьи начала жалеть его.</p>
   <p>И вот все кончилось. Алена открыла стенной шкаф на кухне, куда складывала всякую нужную в хозяйстве муру, проверила тайник. Деньги на месте. Их было так много, что хватит ей до конца жизни. А впрочем, кто знает, когда наступит этот самый конец. Вот Ленька все смеялся и говорил:</p>
   <p>— Мы с тобой, котенок, до ста лет не истратим.</p>
   <p>Смеялся. Если бы он послушал ее. Послал к такой-то матери Сашку и уехал в Юрмалу, жили бы они тихо и счастливо. Но не мог он оторваться от своих делишек. Засосала его эта жизнь, словно зыбучие пески.</p>
   <p>Вот и осталась она одна. С деньгами, машиной, шмотками, украшениями. Конечно, мужика найти можно, какие ее годы, да и внешне она хоть куда. Богатая, вернее, очень богатая вдова. Но прикипела она сердцем к Ленечке. Мужик он был, настоящий мужик. Щедрый, крутой и нежный одновременно. Конечно, она понимала, что пройдет время, утихнет боль. Понимала головой, а сердце все равно щемило.</p>
   <p>Зазвонил телефон. Она подняла трубку и услышала напористый голос Шорина:</p>
   <p>— Здорово, подруга. Дай-ка самого.</p>
   <p>— Нет его, — ответила Алена.</p>
   <p>— А где он?</p>
   <p>— В морге.</p>
   <p>— Где?!</p>
   <p>— В морге. Умер Леня этой ночью.</p>
   <p>— Я сейчас приеду.</p>
   <p>— Не надо, Саша. Я никого не хочу видеть.</p>
   <p>Через пятнадцать минут раздался звонок в дверь.</p>
   <p>Она открыла. На пороге стоял Шорин.</p>
   <p>— Зачем ты приехал? — зло спросила Алена.</p>
   <p>— Но, ты, сбавь обороты. Со мной так разговаривать нельзя.</p>
   <p>Шорин, не снимая кожаного пальто, прошел в гостиную и уселся в кресло.</p>
   <p>— Как он умер? — спросил он, закуривая.</p>
   <p>— Ночью, от инфаркта. Пошел к столу за лекарствами и упал.</p>
   <p>— К нему кто-нибудь приходил?</p>
   <p>— Не знаю, Саша, я утром приехала.</p>
   <p>— А перед твоим отъездом он уходил куда-то, может, говорил тебе о чем?</p>
   <p>— Ты что, не знаешь его? Он о делах вообще не говорил.</p>
   <p>— Ладно, подруга… — Шорин встал, достал из кармана пачку сотенных, бросил на стол. — На похороны и памятник.</p>
   <p>— Забери, — твердо сказала Алена, — не нужны мне твои деньги.</p>
   <p>— «Твои деньги», — передразнил Шорин, — это не мои деньги, а советские. Поняла? И не строй из себя целку-невидимку. Знала, с кем спала, так что молчи лучше. Хорони его тихо. Никаких гулянок.</p>
   <p>— Сволочь ты, Сашка, ох какая сволочь.</p>
   <p>— Заткнись, сука. Или я тебе сам рот прикрою. Ты меня не знаешь и никогда не видела. Так для тебя лучше будет.</p>
   <p>Шорин вышел, хлопнув дверью.</p>
   <p>У «мерседеса» стоял его шофер, одновременно и телохранитель.</p>
   <p>— Ну что, шеф, отлетался Ястреб? — спросил он.</p>
   <p>— Все. Ты точно сказал — отлетался.</p>
   <p>— Все там будем, — философски заметил шофер, открывая Шорину дверь машины. — Куда поедем?</p>
   <p>— На дачу.</p>
   <p>— Вот здорово, хоть воздухом подышу.</p>
   <p>До гостиницы «Украина» Шорин ехал, бездумно откинувшись на подушки. Мимо пролетали дома, задекорированные портретами Брежнева, на выезде у моста их встретил огромный транспарант «Экономика должна быть экономной». На фронтоне гостиницы Шорин прочитал магические слова: «Партия — честь, ум и совесть нашей эпохи».</p>
   <p>Смерть Ястреба разрывала налаженную цепочку получения денег с теневиков. Теперь ему самому, если, конечно, он не найдет новую шестерку, придется заниматься этим делом. Но Ястреб был не просто посредник между ним и Зельдиным с компанией. Он командовал бригадой. Значит, нужен человек, которому подчинятся эти отморозки.</p>
   <p>Что-то не та карта пошла ему в последнее время. Не все ладно в его королевстве. После ареста Болдырева Ленка напилась и орала ему, что все это подстроили Ельцовы. Конечно, это был бабий бред, тем более алкогольный. Но Шорин все-таки бывший чекист и отработать эту версию был обязан. Сначала он выяснил, как о продаже колье узнали люди Болдырева. Пока все сходилось. Макарову об этом сообщил фарцовщик Гриша по кличке Империал. Голованов в свое время имел с ним дела, покупал всякую золотую мелочовку для своих баб. Он-то и попросил Гришу свести его с солидным покупателем. Империал рванул к Макарову, честно получил свой процент. С этой стороны все было чисто. Макаров, падла, сговорился с Головановым и послал к нему азербайджанского кидалу. Идиот, нашел кого выводить на такую акцию. Но сделал он это по согласованию с Болдыревым.</p>
   <p>Наверняка Голованов позвал своего друга Ельцова для страховки. Начальник МУРа, он и есть начальник МУРа. Конечно, Ельцов немедленно срисовал этого туфтового академика и стукнул чекистам.</p>
   <p>Все сходилось. Пошли Макаров и Болдырев другого человека, операция бы состоялась.</p>
   <p>Ну а если это хорошо продуманная комбинация? Старый сыскарь наверняка мог осуществить и не такую операцию. Предположим, он знал, что Гриша связан с Макаровым, но как он мог догадаться о Болдыреве и его бойцах? Впрочем, в ментовке наверняка остались его кореша. А последнее время Болдырев настолько обнаглел от безнаказанности, что забыл об осторожности.</p>
   <p>Сколько раз он предупреждал генерала, а тот только смеялся. Спившийся идиот, считавший свои лампасы индульгенцией. Но пока это было только предположение. Одна из версий, которую необходимо тщательно проверить.</p>
   <p>Хотя, если объединить все несросшиеся кусочки, все становится на свои места. Ельцов-младший от исчезнувшего Махаона узнает о ереванском банке. Рытов дает ему команду разобраться с Юрием Ельцовым. Операцию проводили люди Болдырева под руководством Ястреба. Теперь, что мы имеем? Болдырев и его люди в Лефортове, Ястреб в морге.</p>
   <p>Конечно, жизнь состоит из совпадений. Болдырев завалился из-за глупости Макарова. Ястреб давно уже жаловался на сердце. Все вроде бы правильно, но старый чекистский опыт подсказывал, что тут что-то есть. В этом деле вполне могут вырасти ельцовские уши, и тогда Шорину придется разбираться с этой семейкой.</p>
   <p>Но Ястреба нет. Пойдут ли на это дело его ребята? Нет и Болдырева, а Кравцов — трусливый подонок, уже неделю прячется от него.</p>
   <p>Нужно позвонить Рытову, договориться о встрече. Шорин поднял трубку телефона. Но аппарат молчал.</p>
   <empty-line/>
   <p>Матвей Кузьмич Рытов проснулся рано, шести еще не было. Попробовал заснуть, но не получилось. Крутился с боку на бок, а сон не шел. Он встал, подошел к окну. За стеклом висел октябрьский мрак, который не могли разогнать фонари, зажженные вдоль дорожки. Тьма за окном, светлая капля ночника, огромная спальня усилили ощущение одиночества, вот уже год не покидавшее его.</p>
   <p>Он вдовел семь лет, детей не было. Не завели с покойницей женой. Но новую семью заводить не собирался, его, по возрасту скромные, мужские прихоти вполне удовлетворяла горничная — крепкая, красивая русская деваха, большая мастерица в постели.</p>
   <p>Вчера она уехала к матери в Пензу, поэтому вторая кровать была пуста.</p>
   <p>Матвей Кузьмич, шлепая тапочками, прошел в ванную, скинул пижамную куртку, посмотрел на себя в зеркало.</p>
   <p>Не молод. Ох не молод. Слава богу, живота нет. А лицо-то обвисло. Рытов выдавил на ладонь мыльный крем «Жилетт», который очень любил и покупал в закрытом распределителе на Можайке, взбил пену и начал бриться. Процесс этот всегда доставлял ему огромное удовольствие. Прекрасная сталь фирменных лезвий мягко скользила по коже, лопалась на щеках душистая пена. Рытов побрился, принял душ, причесался и, поливая лицо английским одеколоном, подумал, что еще не так все плохо.</p>
   <p>Он спустился вниз, где охрана уже разбудила повариху, и та заварила чай необычайной крепости, поджарила оладьи, которые с раннего детства любил нынешний зампред Совмина. Рытов пил чай, поливая пышные оладушки медом и сгущенным молоком. В этот приятный для себя момент он гнал печальные мысли, сосредоточившись только на ароматном чае и выпечке.</p>
   <p>Он поблагодарил повариху и поднялся к себе в кабинет. Одна из стен огромной комнаты была сплошь увешана фотографиями, на которых Матвей Кузьмич запечатлен рядом с сильными мира сего. Была даже фотография, на которой Абакумов вручает ему знак «Почетный чекист». Он не выкинул ее, не спрятал. История есть история.</p>
   <p>Пять дней назад к нему приехал генерал КГБ, который контролировал поставки оружия и размещение капиталов за границей. Ему удалось узнать кое-что из показаний Болдырева. Этот идиот развалился до задницы, сдал всех, кто был с ним связан. А главное, в его откровениях выплыла фамилия Шорина.</p>
   <p>Рытов немедленно распорядился уволить его из группы советников, отключить телефон в машине. Даже если люди Андропова заметут Сашку, он им ничего не скажет, так же как много лет назад майор Шорин не продал генерал-майора Рытова. Но все же с Сашкой надо поговорить. Пора на время закрывать все трикотажные дела. Уж больно шустро начали работать бойцы генерала Михеева.</p>
   <p>Сегодня никто не сомневался, что больного Леонида Ильича заменит Андропов. Он умело и жестко убрал конкурентов, с последним, Гришиным, разборка уже началась, по Москве катится волна арестов торговых королей.</p>
   <p>Он, генерал-полковник, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, первый зампред Совмина, хоть и принадлежит к касте неприкасаемых, но от Андропова всего можно ожидать. Конечно, его не вышвырнут и не посадят, но он помнил, как разобрались с всесильным Шелепиным. Рытов вышел из здания ЦК после пленума, на котором Шелепин был выведен из состава Политбюро и ЦК, и увидел растерянного Железного Шурика, стоявшего на тротуаре. Его ЗИЛ и охрана исчезли, словно их никогда и не было.</p>
   <p>— Александр Николаевич, — сказал Рытов, — давайте я вас подвезу.</p>
   <p>Шелепин посмотрел на него глазами затравленного зверя и кивнул, говорить не мог.</p>
   <p>Всю дорогу до своего дома он молчал, глядя в окно. Вылез из машины, не поблагодарив и не попрощавшись.</p>
   <p>А его, человека рангом пониже, вполне могут отправить послом в какую-нибудь крохотную страну. Но до этого пока далеко. Леня еще рулит. Вот за это время и надо обставиться, да и соломки подстелить где надо. Необходимо сегодня же встретиться с Сашкой. На улице Алексея Толстого стояла пустая квартира. Но не исключено, что андроповские скорохваты нашпиговали ее техникой.</p>
   <p>Была у Рытова еще одна квартирка тайная, о которой никто не знал. Осталась она у него от работы в МГБ. На этой кукушке он встречался когда-то со своими агентами. А уйдя из конторы, ухитрился оставить ее за собой. Был помоложе — водил туда баб, да и с нужными людьми встречался. Не хотелось бы показывать Сашке квартиру, но придется.</p>
   <p>Рытов слишком долго проработал в госаппарате, чтобы не чувствовать приближение перемен. Читая оперативные справки Пятого управления КГБ, он анализировал обстановку в стране и понимал, что постепенно КПСС теряет свои незыблемые позиции. Многие вступают в партию исключительно по соображениям карьерным и даже не скрывают этого. Да и сама партия переродилась. Он, вступив в нее совсем молодым человеком, еще верил в ленинско-сталинские идеалы, но чем дальше Матвей Кузьмич работал в аппарате, тем лучше понимал надуманность догматических истин.</p>
   <p>Огромная страна с невиданными посевными площадями, с невероятными возможностями развивать животноводство, не могла обеспечить своих сограждан продуктами. И это длится без малого шестьдесят пять лет. И никаких светлых перспектив для «населения», как именовали партийные боссы сограждан, он не видел.</p>
   <p>Уже много лет он был доверенным человеком Первого лица. Именно Матвей Кузьмич пополнял тайные и, как говорили, партийные счета. Но на самом деле этими деньгами вполне могли распоряжаться чада и домочадцы некоторых членов Политбюро. А сам Матвей Кузьмич давно уже мог безбедно жить на Западе. Коллекция Фаберже, упрятанная в Лионский банк, одна из лучших в мире. Самые редкие вещи были взяты из знаменитого банка в Ереване. Шорин тогда провернул эту операцию блестяще. И последствия умело погасил, запрятав любопытного журналиста в тюрьму.</p>
   <p>Деньги, которые Сашка привозил, Матвей Кузьмич тратил на приобретение обожаемого им Фаберже. Увлечение это началось давно, еще в сорок девятом, когда капитан Шорин привез ему после обыска несколько работ знаменитого мастера.</p>
   <p>Рытов не относил себя к знатокам искусства, считая картину «Утро нашей Родины» верхом совершенства. Но он как-то сразу влюбился в изысканность линий и красоту изделий великого мастера. С той поры Фаберже стал его болезнью. Он скупал его через подставных лиц и дома и за границей.</p>
   <p>Держать всю эту красоту на даче или в московской квартире нельзя. Уж слишком много глаз следили за ним. Но все же один затейливый шкаф с вазами, чашами, ковшами стоял в его кабинете.</p>
   <p>Рытов вошел в темно-сумрачный кабинет, зажег специальные лампы, вмонтированные в полки шкафа. Темнота комнаты и яркий, праздничный блеск серебра и золота за стеклом, камни, искусно вставленные в чаши, засветились синим, рубиновым, красным огнем. Вот оно, настоящее, подлинное счастье, ради которого нужно жить. Рытов неотрывно глядел на всю эту красоту, и к нему пришел долгожданный покой. Все, что происходило за темными окнами кабинета, показалось ему глупым и несущественным.</p>
   <empty-line/>
   <p>Утренняя яичница была готова. Теперь надо посыпать зеленым лучком, и необычайный харч богов готов. Хорошо бы под такую закусь принять стопарь, но надо было утром ехать на машине по делам, а полковник Ельцов, даже будучи в свое время начальником МУРа, никогда такого не позволял. Поэтому запивал он фирменную яичницу сладким чаем.</p>
   <p>Конечно, без Юрки завтракать скучновато. Любимый племянник все чаще оставался на ночевку у Ирины. Она нравилась Ельцову-старшему. Умница, красивая, в Юрку влюблена, как кошка. Пусть погуляет, присмотрится. Наверняка ничего серьезного из этого романа не получится. Но важен сам роман, его захватывающие страницы. Сколько их было у него. Не счесть! И каждый приносил новую, еще неизведанную радость. Да и нынче Игорь Дмитриевич еще не списал себя в архив. Была милая дама, с которой он встречался. Они любили посидеть в ресторане, а потом, по заведенной традиции, ездили на Сретенку к Сереже.</p>
   <p>Так что к новому увлечению племянника он относился с поощряющим спокойствием. Он словно чувствовал, что не пришло еще Юркино время. Не появился человек, который смог бы заполнить его жизнь.</p>
   <p>Но любовь любовью, а дела-то стоят. У него дома лежали записи допросов Кретова и Ястреба, даже их собственноручные признания. К сожалению, маляву Ястреба нельзя было «подшить к делу», не вовремя умер ушлый вор, но на магнитофон наговорил он много занимательного.</p>
   <p>Вчера Игорь Дмитриевич позвонил своему дружку, уже бывшему зампрокурора, а ныне директору института, пригласил к себе и за рюмкой дал почитать и послушать откровения уголовников.</p>
   <p>— Ты же прекрасно понимаешь, Игорь, — сказал бывший зам, — для того чтобы возбудить дело по пересмотру приговора Юрки, этого мало. В прокуратуре никто этим заниматься не будет. С МВД ты и сам связываться не захочешь. Есть один путь. Леня, считай, живой труп. Вокруг трона идет война не на жизнь, а на смерть. Рытов со своей командой поддерживает Гришина.</p>
   <p>— Но у него дела неважные, как я слышал. КГБ трясет торговлю.</p>
   <p>— Правильно. Это самое уязвимое звено московского лидера. Но с ним Щелоков, Рытов, Долгих и вся областная сволочь. Царьки местные, которые заворовались и боятся ответа, так что эти документы для генерала Михеева станут подарком. Ты его знаешь?</p>
   <p>— Видел один раз, но с его замом Бариновым водку пили.</p>
   <p>— Вот и пригласи его на рюмашку. Конечно, если бы меня не сняли после жалобы этой сволочи Медунова, все было бы иначе. А теперь я могу только советы давать.</p>
   <p>Советовать и сам Ельцов мог. Правда, не любил: он точно знал, что люди, выслушав советы, все равно все делают по-своему.</p>
   <p>Дружок его упомянул фамилию генерала Михеева. Встречался с ним Ельцов всего один раз, но кое-что знал о его таинственном управлении. Знал, что по сей день он, минуя Федорчука, выходит непосредственно на самого Андропова. Когда тот стал вторым человеком в партии, а следовательно, и в государстве, он оставил при себе собственную спецслужбу.</p>
   <p>Ну что ж, надо позвонить Вите Баринову, когда-то они вместе здорово пошуровали в Средней Азии.</p>
   <p>Ельцов вышел из дому и из автомата в Большом Кондратьевском позвонил по телефону, который ему оставил старый друг.</p>
   <p>— Слушаю, Баринов, — раздалось после третьего гудка.</p>
   <p>— Полковник Ельцов беспокоит.</p>
   <p>— А ты чего, Игорь Дмитриевич, из автомата звонишь?</p>
   <p>Куда деваться, контора — она и есть контора, и это даже порадовало Ельцова.</p>
   <p>— Думаю, так, Виктор, лучше будет.</p>
   <p>— Значит, припас что-то интересное?</p>
   <p>— Есть малость.</p>
   <p>— Так давай встретимся.</p>
   <p>— Приезжай ко мне. Адрес знаешь?</p>
   <p>— Наизусть. Грузинский Вал, 26, квартира 143. Ничего, если я с собой твоего знакомого прихвачу?</p>
   <p>Ельцов помолчал и ответил после паузы:</p>
   <p>— Тебе видней, только тема уж больно необычная. Высокая слишком.</p>
   <p>— Понимаю, вернее, ничего не понимаю, но верю на слово, — засмеялся Баринов. — Сделаем так, я начальству доложу, а ты иди домой, я тебе перезвоню.</p>
   <p>Баринов повесил трубку и по прямой связи соединился с генералом:</p>
   <p>— Борис Николаевич, вы могли бы меня срочно принять?</p>
   <p>— Жду.</p>
   <p>Михеев заканчивал справку для Андропова. Документ был не простой. Месяц специальная группа анализировала причины массовых беспорядков в стране. Сотрудники изучили документы, начиная с бунта в Темир-Тау, ингушского погрома в Джетегоре, конфликта в Грозном в 1958 году, антихрущевских городских восстаний в Краснодаре, Муроме, Бийске и, конечно, в Новочеркасске.</p>
   <p>Аналитики, работавшие над справкой, сделали неутешительный вывод: во всем нужно винить оторвавшуюся от народа местную партийную власть.</p>
   <p>Вот это заключение особенно беспокоило Михеева. Андропов, уйдя из конторы, заметно изменился и стал по-иному смотреть на партийный догматизм. Но документ был готов и тщательно отработан, он не просто констатировал те или иные события, но на примере беспомощности местных властей давал рекомендации, как можно было избежать конфликтов.</p>
   <p>Когда Баринов вошел, генерал, вздохнув, подписал документ.</p>
   <p>— Садись, Виктор Антонович, рассказывай, что случилось.</p>
   <p>— Посоветоваться пришел, Борис Николаевич, ничего пока не случилось.</p>
   <p>— Ближе к делу, — перебил генерал.</p>
   <p>— Полковник Ельцов звонил. Материал у него какой-то интересный есть.</p>
   <p>Генерал закурил, помолчал.</p>
   <p>— Ельцов мужик серьезный, просто так беспокоить не станет. Он где?</p>
   <p>— Дома.</p>
   <p>— Позвони. Пригласи его на природу.</p>
   <p>Баринов подошел к столику с телефонами, поднял трубку, набрал номер.</p>
   <p>— Игорь Дмитриевич, а может, на природу съездим? Так… Так… Понял… Подожди.</p>
   <p>Баринов закрыл трубку рукой.</p>
   <p>— Я так понял, техника понадобится.</p>
   <p>— Вот это да. Заинтриговал ты меня, Виктор Антонович.</p>
   <p>Михеев подумал, ткнул сигарету в пепельницу.</p>
   <p>— Скажи ему, что мы едем.</p>
   <p>— Игорь Дмитриевич, через полчаса мы с шефом у тебя.</p>
   <p>В квартире Ельцова их встретил божественный запах жарящегося мяса.</p>
   <p>— Дух-то какой, — Михеев крепко пожал руку хозяину, — Виктор Антонович, повезло нам, а я думал, без обеда останусь.</p>
   <p>— Проходите, — улыбнулся хозяин, — я на одну секунду на кухню.</p>
   <p>Гости с любопытством осматривали квартиру. Все просто, но элегантно и со вкусом.</p>
   <p>— По квартире человека можно определить, как он жизнь прожил, — сказал Михеев.</p>
   <p>— Ну и как? — поинтересовался Баринов.</p>
   <p>— Честно.</p>
   <p>Вошел Ельцов.</p>
   <p>— Рассаживайтесь, где удобно. С чего начнем, с обеда или…</p>
   <p>— Или, Игорь Дмитриевич.</p>
   <p>— Отлично. — Ельцов подошел к магнитофону и нажал кнопку.</p>
   <p>Срывающийся, жалкий голос Витьки Кретова заполнил комнату.</p>
   <p>Михеев и Баринов слушали внимательно. Когда пленка кончилась, генерал сказал разочарованно:</p>
   <p>— Конечно, спасибо, но мы это уже знаем.</p>
   <p>— Первая часть для затравки. Главное вот.</p>
   <p>Ельцов сменил кассету.</p>
   <p>— Это показания известного вора Лени Сретенского, сменившего масть и ставшего Леонидом Ястребовым, по кличке Ястреб. Слушайте, а я на кухню пойду.</p>
   <p>Когда Ястреб дошел до Зельдина, денег, которые Шорин возил Рытову, Михеев вскочил:</p>
   <p>— Вот оно! Вот оно!</p>
   <p>Необычайное возбуждение овладело им. Теневики — Шорин — Рытов, линия, которая при умелой разработке даст потрясающие возможности для реализации.</p>
   <p>— Виктор Антонович, — засмеялся Михеев, — теперь есть с чем идти к шефу.</p>
   <p>Они так разволновались, что не заметили вошедшего Ельцова.</p>
   <p>— Мужики, все стынет. Пошли.</p>
   <p>Уселись на кухне. Ельцов достал из морозилки покрытую инеем бутылку.</p>
   <p>— Наливай, — махнул рукой Михеев.</p>
   <p>Выпили, закусили селедкой.</p>
   <p>— Игорь Дмитриевич, вы нам отдадите кассеты?</p>
   <p>— Конечно, Борис Николаевич, мне они ни к чему.</p>
   <p>— Теперь слушайте меня очень внимательно. Вторую кассету вы не видели и не слышали никогда, а если переписали, то и копию отдайте нам, — твердо сказал генерал.</p>
   <p>— Борис Николаевич, — Ельцов разлил водку, — слава богу, разные документы видел, а об этой кассете ничего не знаю.</p>
   <p>— Надо срочно брать этого Ястреба, — сказал Баринов.</p>
   <p>— Поздно, — ответил Ельцов, — поздно, коллега. Он три дня, как похоронен.</p>
   <p>— Насильственная? — усмехнулся Михеев.</p>
   <p>— Нет, вульгарный инфаркт.</p>
   <p>— Болел?</p>
   <p>— Наверное, — равнодушно ответил Ельцов.</p>
   <p>— Я не буду спрашивать, как вам удалось получить эти откровения, — разрезая кусок свинины, сказал Михеев, — это не мое дело. Главное, что вы их получили и дали нам твердую версию для будущей разработки. Не знаю, как и благодарить вас, Игорь Дмитриевич.</p>
   <p>— Не надо благодарить меня. Помогите Юрке.</p>
   <p>Михеев поставил на стол кружку с квасом, ответил резко:</p>
   <p>— Помогу.</p>
   <p>— Вы знаете как? — поинтересовался Баринов.</p>
   <p>— Знаю. Где у вас телефон?</p>
   <p>— В Юркиной комнате.</p>
   <p>Генерал вышел.</p>
   <p>До сидящих на кухне доносились обрывки разговора, но они поняли, что говорит он с редактором «Литературной газеты». Через некоторое время появился улыбающийся Михеев.</p>
   <p>— Игорь Дмитриевич, у вас должны были сохраниться документы, которые Юрий использовал, работая над статьей.</p>
   <p>Ельцов помолчал, прищурился хитро.</p>
   <p>— Найду.</p>
   <p>— Отдайте мне, я передам их журналисту, который будет писать статью в защиту вашего племянника.</p>
   <p>— В «Литературке»?</p>
   <p>— Именно.</p>
   <p>— Но они палец о палец не ударили в его защиту. Юрка перед арестом работал у них.</p>
   <p>— Игорь Дмитриевич, не будем вспоминать старое, — вздохнул Михеев.</p>
   <p>— Будем, Борис Николаевич, чтобы точно знать, что ожидает нас в недалеком будущем. Юрка у меня один, я его воспитал, и какая-то сволочь Шорин за несколько дней лишил его доброго имени, профессии, квартиры.</p>
   <p>— Жены, — вмешался Баринов.</p>
   <p>— За это, Виктор, я ему готов любой стол в «Арагви» накрыть. Лена оказалась плохим человеком, мерзким даже. Она оставила Юру без квартиры, машины, даже шмотки его заграничные распродала. А документы я дам. Кстати, кто писать будет?</p>
   <p>— Главный сказал, что поручит это Андрею Вайнбургу.</p>
   <p>— Вот это да! Такому журналисту поверят.</p>
   <p>— Короче, — Михеев встал, посмотрел на часы, — после публикации мы свяжемся с Верховным судом относительно реабилитации журналиста Ельцова.</p>
   <p>Игорь Дмитриевич проводил гостей и пошел мыть посуду. Он не любил, когда на кухне был беспорядок. Он щеточкой с мылом тер тарелки и думал, что друзья-чекисты, выйдя за порог, вполне могут забыть о своих обещаниях. Он не осуждал их. Сам поварился в этом котле, большую часть жизни потратив на доказательства вины других людей. Правда, его клиентура в основном была полной мразью, и он ни минуты не жалел о тех, кого подстрелил при задержании или отправил надолго валить древесину, но жить в шкуре охотничьей собаки, отлученной от дела, — состояние неприятное.</p>
   <p>Пока Юрке он ничего говорить не будет, пусть появится статья в газете. Ну что ж, он сделал все, что мог. Надо продумывать новые ходы на случай, если вариант «чекисты» окажется пустышкой.</p>
   <p>Месяц назад он говорил Юрке о неистребимом механизме зла, который, к сожалению, управляет всей их жизнью. Бог даст, Юрку реабилитируют, даже помогут пристроиться в какую-нибудь газету, но он все равно будет числиться человеком неблагонадежным. Такова партийная мудрость. Много горького достанется на долю его племянника. Потому что зло непобедимо. А жизнь в стране, быстрыми темпами строящей коммунизм, совсем не похожа на сказку «Конек-Горбунок».</p>
   <p>Никогда Юрке не отмыться ни в котле с горячим молоком, ни в кипятке, ни в ключевой воде. Слишком хорошая память у партийных начальников. Слишком уж явно они делят людей на своих и чужих. А семья Ельцовых всегда была чужой для власть имущих, потому что кланяться не умела.</p>
   <empty-line/>
   <p>Юрий Ельцов писал ночью. День был заполнен до предела, он готовил своих пацанов к открытому первенству московских клубов. Однажды к нему на тренировку пришел Хамид и долго смотрел, как Ельцов работал с мальчишками.</p>
   <p>В перерыв Юра сел рядом с ним.</p>
   <p>— Ну что, Хамид, нравится?</p>
   <p>— Знаешь, Юра, я тебя не понимаю. Сегодня читал кусок сценария, который ты мне передал, отлично получается.</p>
   <p>— Ну ты что-то сильно ручку на себя взял.</p>
   <p>— Нет. Нет. У тебя талант. Ты увидел в этой дыре Гасан-Кули столько прекрасного. Ты, человек, родившийся и всю жизнь проживший в России.</p>
   <p>— А почему выбрали Гасан-Кули?</p>
   <p>— Наш секретарь по идеологии из этих мест.</p>
   <p>— Понятно. Значит, я воспеваю родину вашего вождя. Вроде как приглашенный акын.</p>
   <p>— Неправильно говоришь, — Хамид вскочил, — зачем так говоришь, ты о моих земляках пишешь. Но помни… — Хамид наклонился к Ельцову и сказал таинственно: — Фильм обязательно получит Госпремию нашей республики.</p>
   <p>— Заранее поздравляю тебя.</p>
   <p>— А себя?</p>
   <p>— А на мне срок висит. Я урка, недавно освобожденный, мне судимость снимать надо.</p>
   <p>— Послушай, поехали к нам. Там мы ее в два дня снимем.</p>
   <p>— Не получится. Я должен в течение года ударным трудом оправдать доверие народа и любимой партии.</p>
   <p>— Слушай, поехали к нам, у нас для друзей народ и партия добрее.</p>
   <p>— Нет, Хамид, я уж здесь повоюю.</p>
   <p>— Ну, смотри, только ты помни, что должен сдать сценарий в срок. Я завтра улечу и вернусь через месяц.</p>
   <p>— Задержись, дружище, на неделю и увезешь и сценарий и текст с собой.</p>
   <p>— Хоп.</p>
   <p>Хамид хлопнул ладонью по ладони Ельцова:</p>
   <p>— Так тому и быть. Я в тебе не ошибся.</p>
   <p>Он пошел к двери, талантливый парень из урюково-хлопковой республики. Человек правящего клана. Но хороший человек.</p>
   <p>После тренировки к Юре подошел Леша Парамонов.</p>
   <p>— Юрик, ко мне из «Литгазеты» Вайнбург приходил…</p>
   <p>— Он что, в спортобозреватели подался?</p>
   <p>— Да нет, о тебе расспрашивал. Ты это учти.</p>
   <p>— А что я, Леха, сделать могу? Ничего. Пошли они все знаешь куда?</p>
   <p>— Знаю. Но помни: мы с тобой.</p>
   <p>Юра позвонил Ирине на работу и сказал, что будет ночевать дома.</p>
   <p>— А я могу приехать?</p>
   <p>— Конечно.</p>
   <p>— Ты устал?</p>
   <p>— Немного есть.</p>
   <p>— А я иду на премьеру в «Современник», хотела тебя пригласить.</p>
   <p>— Не до грибов, Петька, — ответил Ельцов словами знаменитого анекдота.</p>
   <p>— Жди.</p>
   <p>— Заметано.</p>
   <p>Юрий шел домой и думал об Андрее Вайнбурге. Он не успел с ним сойтись, работая в «Литературке». Слишком быстро оборвалась его карьера спецкора в этой газете. Но Ельцов знал, что Андрей — человек принципиальный и мужественный, со своими убеждениями. Ельцову всегда нравились его статьи. В затхлой атмосфере брежневских времен он развенчивал прилипших к власти проходимцев и жуликов.</p>
   <p>Непонятно, почему его судьба так заинтересовала Вайнбурга. Конечно, можно прийти к нему и объясниться. Но он этого не сделает. Если против него начали новую кампанию, все бесполезно, нужно будет собирать шмотки и действительно уезжать под крыло к Хамиду или на БАМ. Он мужик здоровый, выдюжит. А то, что они сделали, — не напрасно. Кретов исчез, Болдырев сидит, Ястреб-сука лежит на Ваганьковском. Тех, кто все это придумал, Шорина этого поганого и Рытова, они с дядькой все равно достанут.</p>
   <p>Юрий открыл дверь, вошел в квартиру и услышал музыку. Низкий женский голос пел знаменитое танго «Утомленное солнце». Дядька сидел в кресле, с дымящейся трубкой в углу рта и в такт музыке помахивал рукой.</p>
   <p>Он увидел Юрия и улыбнулся:</p>
   <p>— Со счастливым возвращением.</p>
   <p>Юра посмотрел на самого своего близкого человека. Вот он сидит в кресле, курит трубку, мускулистый, поджарый, седые волосы на пробор. Красавец. Известный московский сердцеед.</p>
   <p>— Дядька, давай по рюмке.</p>
   <p>— А может, по две, чего зря напиток переводить.</p>
   <p>— Давай по две.</p>
   <p>— Иди мой руки, и на кухню.</p>
   <p>Дядька разлил водку в стограммовые стаканчики-шкалики. Они выпили, закусили солеными огурцами. И на душе стало спокойно и тихо.</p>
   <p>— Где Ирина?</p>
   <p>— В театре, приедет после спектакля.</p>
   <p>Зазвонил телефон, и Юрий неохотно поднялся со стула и пошел в комнату.</p>
   <p>— Да! — Он поднял трубку.</p>
   <p>— Ты, мерзавец… Подлец… Испортил мне жизнь… Уголовник… А теперь хочешь у меня деньги отобрать… Скотина… Ничего не получишь… Опять в тюрьму захотел… Я тебе устрою… Дружков своих ко мне подсылаешь!..</p>
   <p>Бывшая жена Лена орала в трубку, забыв обо всем. Когда дело дошло до мата, Ельцов рявкнул:</p>
   <p>— Ты чего несешь, дура?! Ты для меня больше не существуешь! Подстилка номенклатурная. Еще раз позвонишь, я тебе трубку в пасть вобью.</p>
   <p>На кухне, усевшись на свое место, он спросил дядьку:</p>
   <p>— Знаешь, кто звонил?</p>
   <p>— Пока нет.</p>
   <p>— Ленка.</p>
   <p>— Вот и приехали, — удивился Ельцов-старший. — Чего она хотела?</p>
   <p>— Орала, что я посылаю к ней дружков, чтобы ее на бабки раскрутить.</p>
   <p>— Совсем рехнулась баба. Ты знаешь…</p>
   <p>Дядька не успел договорить, как снова зазвонил телефон.</p>
   <p>— Опять она. — Юра налил водку в шкалик, выпил и пошел в комнату.</p>
   <p>— Для храбрости! — крикнул ему вслед дядька. — Как солдат перед атакой.</p>
   <p>Он поднял трубку:</p>
   <p>— Да?</p>
   <p>— Юрий, вы меня узнаете?</p>
   <p>Ельцов узнал этот голос. Сам Патолин, бывший его тесть.</p>
   <p>— Да, конечно, добрый вечер.</p>
   <p>— Юрий, мне звонила Лена и говорила, что у вас возникли материальные претензии к ней. Да, я понимаю, она поступила легкомысленно, не подумав. Но я готов с вами оговорить сумму…</p>
   <p>— Я не понимаю, о чем вы говорите. Ваша дочь лишила меня квартиры моих родителей, машины и прочих мелочей. Думаю, вы прекрасно знали об этом. Это не легкомыслие, а элементарная подлость. Но не будем обсуждать ни нравственный, ни материальный аспект этого дела. Я к ней не имею никаких претензий.</p>
   <p>— Вы можете подтвердить это письменно? — перебил его бывший сановный тесть.</p>
   <p>— Могу, но не буду. Надеюсь, вы удовлетворены? Тогда доброй ночи.</p>
   <p>— Кто звонил? — спросил дядька.</p>
   <p>— Сам Патолин.</p>
   <p>— Чего они засуетились? — удивился Ельцов-старший.</p>
   <empty-line/>
   <p>Даже после того, как позвонил отец и успокоил ее, Лена не могла прийти в себя. Когда ей рассказали, что в одной весьма приличной компании Вайнбург расспрашивал хозяйку дома, как Лена обошлась с Ельцовым, она сразу поняла, что бывший муж решил разобраться с ней. Меняя чужую квартиру, распродавая мебель и вещи бывшего мужа, она не видела в этом ничего предосудительного. Она продала его машину, половину денег, естественно по магазинной оценке, положила на книжку на его имя. Книжку отдала его дяде.</p>
   <p>Ничего особенного она не сделала. Лена свято считала, что получила компенсацию за позор. Муж не оправдал ее надежд. Более того, поверив какому-то уголовнику, он, несмотря на ее уговоры и предупреждения отца, продолжал, как идиот, носиться с этой поганой статьей. В результате потерял все, а потом подрался в шашлычной и угодил за решетку.</p>
   <p>Она хорошо помнит эти дни. Насмешливые взгляды подруг, шуточки о жене декабриста. Нет. Она не собиралась становиться женой декабриста. Она была дочерью первого замминистра внешней торговли, члена ревизионной комиссии ЦК КПСС и депутата Верховного Совета РСФСР. Она была красива, прекрасно одевалась, занимала на работе твердое положение и планировала свою жизнь так, как считала нужным.</p>
   <p>Шорин ее вполне устраивал. У него было положение, деньги, а главное, никому не видимая власть над людьми. Она бывала с ним в обществе, принадлежала ему в постели, брала деньги и подарки, но не любила его. Для душевных и постельных утех у нее был известный артист, знаменитый московский алкаш. Ее тянуло к нему, а в постели он был неутомим и ненасытен. Встречались они на его квартире на улице Рылеева, ходили посидеть в построенное югославами элегантное кафе «Адриатика» по соседству.</p>
   <p>Но все это были мелочи жизни. Сашка Шорин для общества и денег, спивающаяся кинозвезда для души и бабьих утех. Нового мужа ей уже подобрал отец. Более того, в качестве свадебного подарка тот получит должность торгпреда в Бельгии.</p>
   <p>Но пока необходимо было оградить себя от бывшего муженька. И она решила позвонить Шорину.</p>
   <p>— Да, — услышала она в трубке мрачный голос своего официального любовника.</p>
   <p>— Саша, ты обещал защитить меня от Юрки…</p>
   <p>— Во-первых, здравствуй, — голос Шорина был ломким и недовольным, — во-вторых, что сделал твой бывший муж?</p>
   <p>— Вайнбург расспрашивал знакомых о Юркиной квартире.</p>
   <p>— Дура. Об этом вся Москва за твоей спиной судачит. А Вайнбург, насколько мне известно, твоему муженьку другом не приходится.</p>
   <p>— Ты об этом так спокойно говоришь! — завизжала в трубку Лена.</p>
   <p>— А что мне, вешаться? Боишься с бабками расстаться, моя прелесть?</p>
   <p>— Ты со мной, как с проституткой, разговариваешь!</p>
   <p>— А чем ты лучше, чем честные б…ди? Ты же со мной тоже за деньги и подарки спала.</p>
   <p>— Я тебе себя дарила, идиот!</p>
   <p>— Они тоже презенты делают, только берут дешевле и не грузят проблемами.</p>
   <p>— Вот как ты заговорил! Ищи себе проститутку, а меня забудь!</p>
   <p>— С удовольствием. Только помни, что ты и большинство твоих подруг, номенклатурных дочек, хуже девок, ходящих на Плешке. Их туда нужда погнала, а вас — погоня за сладкой жизнью. Вы даже полюбить не можете, вас в мужике положение и загранкомандировки интересуют.</p>
   <p>Шорин бросил трубку. Слава богу, развязался с этой жадной истеричкой. Не до нее ему теперь было. Несколько дней назад Матвей Кузьмич назначил ему встречу на квартире в Сивцевом Вражке. Шорин знал эту хату. Когда-то генерал Рытов встречался там с особо важной агентурой. Значит, сохранил, оставил за собой бывшую кукушку.</p>
   <p>Рытов сразу перешел к делу:</p>
   <p>— Зельдин через кого переводил деньги?</p>
   <p>— Через Ястреба.</p>
   <p>— А разрешение на оборудование и сырье через кого получал?</p>
   <p>— Через него же.</p>
   <p>— Тебе он деньги давал?</p>
   <p>— А как же, за юридические услуги.</p>
   <p>— И все?</p>
   <p>— Все.</p>
   <p>— А камни, те, что ты мне в последний раз привез?</p>
   <p>— Их мне передал Ястреб.</p>
   <p>— Значит, на тебе ничего нет?</p>
   <p>— Практически да. Но если захотят, то пристегнуть смогут.</p>
   <p>— Если пристегнут, получишь условно. Ты же знаешь, как себя вести.</p>
   <p>— Конечно.</p>
   <p>— Ну иди. Все дела заканчиваем, пока.</p>
   <p>«Пока» было сказано многозначительно, с перспективой на будущее.</p>
   <p>Шорин ничего не боялся. Дача была оформлена на верного человека, квартиру Матвей Кузьмич забрать не позволит. Камни, ценности, валюта и пара лимонов советских спрятаны в надежном месте. Дома и на книжке мелочь, тысяч двести, не больше. Так что он ничего не потеряет. А знакомые, компании, жизнь светская — все наживное. Эта шпана любит только бабки. Примут, в задницу целовать будут, покажи им пачку четвертаков.</p>
   <p>А потом, приход Андропова к власти под большим вопросом. Болен, сильно болен преемник Железного Феликса. Рытов сказал точно, жить ему осталось не больше двух лет, да и те он в ЦКБ проведет.</p>
   <p>Тюрьмы Шорин не боялся. Страшно только по первой ходке. У него была кликуха, которую помнили многие серьезные воры. Он тайно от всех поддерживал отношения с законниками, отчислял в общак неплохие деньги. Нескольким уркам помог с пропиской в Московской области, так что в крытке и на зоне было кому держать за него мазу. Да и сам он, несмотря на возраст, был крепок, и если кому распорядится по роже, то мало не покажется. После второй ходки его могли короновать. А это при нынешней жизни дело вполне перспективное.</p>
   <p>Он ни о чем не жалел. Ну сделал бы чиновничью карь еру, жил бы на зарплату, имел кое-какой навар, смотрел бы в руку таким, как он.</p>
   <p>Шорин, человек неглупый, с обостренной интуицией, чувствовал, что время партийных олигархов заканчивается. Афганская война хотя и шла в предгорьях Гиндукуша, а убивала московскую власть. Скоро придет время деловых людей. Правда, моделируя новую жизнь, он никак не мог найти в ней место для партии и КГБ.</p>
   <p>Он ничего не боялся. Страх в нем умер в первые десять дней в камере Таганской тюрьмы.</p>
   <empty-line/>
   <p>Андрей Вайнбург даже не ожидал, что материал, который ему дали в КГБ, так увлечет его. Судьба Ельцова была не главной в этой странной истории. Хотя генерал Михеев сказал ему:</p>
   <p>— Вы знаете, Андрей Борисович, мы хотели, чтобы именно вы написали о судьбе своего бывшего коллеги, потому что читатели вам верят.</p>
   <p>Андрей видел Ельцова несколько раз на обязательных редакционных планерках, пару раз пил с ним в буфете пиво. Он знал его как журналиста, читал его книги, как-то по телевидению видел его документальный фильм о Курилах.</p>
   <p>Ельцов проработал у них недолго. Но его публикации заметно выделялись на фоне очерков, которые делали писатели, в которых они говорили не о проблеме, а о своем отношении к ней.</p>
   <p>Ельцов для него был человеком из другого мира. Женат на дочери крупного чиновника, крутился в компании номенклатурных детей. Внешне весьма благополучный человек.</p>
   <p>Андрей был в командировке, когда Юру Ельцова арестовали. В редакцию сообщили, что он был здорово пьян, вспомнил боксерскую молодость и учинил дебош с мордобоем в шашлычной на Пушкинской. Видимо, думал, что все ему сойдет с рук. Сановный тесть вытащит из любой ситуации. Но не вышло.</p>
   <p>Поговорили и забыли. А все оказалось значительно сложнее.</p>
   <p>— Борис Николаевич, — спросил Андрей Михеева, — я, если, конечно, можно, поговорил бы с человеком, размотавшим это дело.</p>
   <p>— К моему стыду, отвечу, только не для печати, размотал это дело полковник Ельцов.</p>
   <p>— Бывший начальник МУРа?</p>
   <p>— Именно.</p>
   <p>— Но он же в отставке.</p>
   <p>— Он сыщик, а это должность пожизненная.</p>
   <p>— Я могу его увидеть?</p>
   <p>— Как говорят наши молодые опера, как нечего делать.</p>
   <p>— А с Болдыревым я могу поговорить?</p>
   <p>— Эту возможность мы вам предоставим. И помните, полковник Ельцов продолжает свое расследование, так что материал у вас будет.</p>
   <p>Андрей встретился со всеми, даже в далекий лесхоз ездил к Витьке Кретову. Материал состоялся, но его не покидало ощущение, что это только верхний, очень тонкий слой. Копнешь глубже — и найдешь подлинную сенсацию. Он так и закончил материал. Пообещав читателям новую, еще более серьезную публикацию.</p>
   <p>Главный был за границей, поэтому всем рулил первый зам. Он взял эту статью, главный перед отъездом сказал, что в этой публикации заинтересовано второе лицо в стране, и пообещал Андрею, что поставит ее в ближайший номер.</p>
   <p>Когда он прочел материал, ему стало дурно. Ведь это он послал Ельцова на встречу с человеком, который якобы должен передать материал по ереванскому делу.</p>
   <p>За это он к празднику получил «Трудовик» и переехал в новую квартиру.</p>
   <p>Он немедленно позвонил помощнику Гришина Виноградову. Голос у Виноградова был раздраженный и злой:</p>
   <p>— Ты что, не знаешь об арестах? Начальника управления торговли на допросы вызывают. Андропов под папу копает, а ты с какой-то заметкой.</p>
   <p>— Это не просто заметка, а бомба, под нас подложенная.</p>
   <p>— Ну ладно. Давай у памятника героям Плевны через полчаса. Успеешь?</p>
   <p>— Конечно.</p>
   <p>Октябрь уже кончался, а бульвар еще сохранил желтые листья на деревьях. Солнце освежило их, и казалось, что осень только что прокралась в город. Виноградов сидел на лавочке и курил. Солнечный день расслабил его, заставил думать о вещах приятных и простых.</p>
   <p>Запыхавшийся зам плюхнулся на скамейку, протянул руку:</p>
   <p>— Привет.</p>
   <p>— Привет, ну чего ты волну гонишь?</p>
   <p>— Смотри.</p>
   <p>Виноградов взял статью и начал читать. Долго, внимательно.</p>
   <p>Закончил, свернул странички в трубочку.</p>
   <p>— Ты этот экземпляр для меня подготовил?</p>
   <p>— Да. Может, поговоришь с самим?</p>
   <p>— Ему не до заметок ваших. Того и гляди самого попрут. Я говорил тогда: не добивайте этого дурачка. Исключили бы из партии, отправили на работу в районку под Москву или чуть дальше. Работал бы там да спивался с божьей помощью. Нет, твою мать, по полной программе решили заделать. Забыли, козлы, кто у него дядя. Вот он им и оборотку дал. Ладно, отдам статью Сашке Шорину, пусть бежит к Рытову. Матвей Кузьмич фигура сильная. А ты-то чего боишься?</p>
   <p>— Это же я послал его в шашлычную.</p>
   <p>— Ну и что? Человек, нужный Ельцову, приходил, но скандала испугался. Ты чист.</p>
   <p>— Если так, — неуверенно сказал зам.</p>
   <p>— Только так, и никак иначе. Ты это сочинение попридержать можешь?</p>
   <p>— Пока шефа нет, могу.</p>
   <p>— Вот и держи. Поезжай к себе да выпей коньячку, а то на тебе лица нет.</p>
   <p>Шорина Виноградов нашел на даче.</p>
   <p>— Разговор есть, — голосом старшины, поучающего новобранцев, сказал он.</p>
   <p>— Ты чего это? — удивился Шорин.</p>
   <p>— Спасти тебя, дурака, хочу. Немедленно встретиться надо.</p>
   <p>— Приезжай, обедом накормлю.</p>
   <p>— Ладно, выберу два часа, пока шефа нет.</p>
   <p>Машину Виноградов оставил у первых дач поселка, на всякий случай, а сам пошел пешком. До чего же осень-то хороша. В Москве ее не видно. А здесь прямо как в мультфильме «Добрый лес». Виноградов наклонился, поднял опавший лист, растер его пальцами, понюхал руку. Винной бочкой пахла рука. Он постоял, завистливо оглядев вторые этажи дач, выглядывающие из-за высоких заборов. Неужели и он когда-нибудь получит здесь домишко? Все может быть, все может быть.</p>
   <p>Он прошел сквозь вахту шоринской дачи. Охранников в форме уже не было, дверь ему открыл пожилой человек в ватнике и кирзовых сапогах. К дому вела дорожка, петляющая среди деревьев. Под ногами шуршала опавшая листва. И вдруг радостное чувство овладело Виноградовым.</p>
   <p>Конец Сашке Шорину, не будет у него ни «мерседеса», ни виллы этой. Пожил, побарствовал. Хватит.</p>
   <p>Шорин ждал его у крыльца. Привычно обнялись.</p>
   <p>— Ну пошли, пошли к столу.</p>
   <p>На огромной утепленной террасе был накрыт обеденный стол. Виноградов осмотрел его и тоскливо сказал:</p>
   <p>— Ты водку-то и коньяк убери, мне еще в горком возвращаться. Ты мне пивка дай.</p>
   <p>Он ел жадно и много, запивал балыки и семгу пивом, а Шорин в другой комнате читал статью. Вот тебе и отставной сыщик. Какое дело поднял. А Ястреб, сука, перед смертью раскололся. И Болдырев хорош.</p>
   <p>Он вышел на террасу и с ненавистью посмотрел на жрущего Виноградова.</p>
   <p>Тот смаковал копченую курицу, медленно вытер рот салфеткой, спросил:</p>
   <p>— Ну как?</p>
   <p>В голосе его звучала нескрываемая радость.</p>
   <p>— Спасибо, дружище, что предупредил. Матвей Кузьмич это дело на корню зарубит.</p>
   <p>— Ну-ну… — В голосе гришинского помощника слышались явные нотки недоверия. — Смотри, Саша, не попади под раздачу. Что торговля, что цеховики — для чекистов один хрен.</p>
   <p>— Постараюсь не попасть, — делано улыбнулся Шорин. — Послушай, а похерить это сочинение нельзя?</p>
   <p>— Нет. Но задержать можно. — Виноградов налил себе в бокал чешского пива.</p>
   <p>— Поможешь?</p>
   <p>— Понимаешь…</p>
   <p>— Сколько? — резко спросил Шорин.</p>
   <p>Виноградов растерялся. Какую же назвать сумму? Какую?</p>
   <p>— Пять косых, — наконец выдавил он.</p>
   <p>— Состоялось.</p>
   <p>Шорин ушел и принес две пачки коричневых сотенных. Он смотрел, как Виноградов трясущимися руками засовывал их в карман, и подумал внезапно, что урки, с которыми он сидел в лагере, ничем не отличаются от этих людей, облеченных властью.</p>
   <p>Виноградов заторопился и уехал. Шорин вышел на улицу. Где-то жгли листья. Ветер доносил горьковатый запах гари. Пахло как на лесоповале в лагере.</p>
   <p>Неужели придется хотя бы на время попасть за решетку? Статья не является доказательством для суда. Правда, в нашем суде как прикажут, так и сделают.</p>
   <p>А дым стелился у самой земли, как когда-то осенью на делянке. Они грелись у костра, Умный и Леня Сретенский, и курили злую махру. За флажками сидел молодой мордатый сержант. На коленях к него лежал автомат, и он тихо напевал о том, как у нас в садочке розы расцвели.</p>
   <p>Конечно, на лесоповал он не попадет, если сделает все, как нужно.</p>
   <p>Ах, старый сыщик, старый сыщик! Он-то думал о молодом Ельцове, ждал от него подлянки. А паренек-то прописался в Москве, устроился тренером, с девками по кабакам шляется и счастлив. А дядюшка его, пес ментовский, он продолжает копать. Такой может нарыть много.</p>
   <p>Звонить дочке генсека, с которой он баловался камушками, — пустой номер, не до него нынче принцессе. А ему время выиграть надо, остановить старого сыскаря да жиденка этого. Ну что ж, давай забудем на время, что он респектабельный представитель московского света, а вспомним зэка Умного.</p>
   <p>В семь часов Шорин подъехал на «жигулях» к ресторану «Звездочка» на Преображенке. Плохое это было место. Опасное. Еще с довоенных лет, когда бушевал здесь развеселый Преображенский рынок, стала «Звездочка» пристанищем блатных с Преображенки и Сокольников. Сюда приходили продавать информацию наводчики, здесь те же ребята сбивались в кучу для очередного разбоя и грабежа. Но, несмотря на крутой нрав завсегдатаев, скандалов и драк в ресторане не было. Блатные боялись смотрящего, который с пяти часов занимал место за удобным столиком в углу зала, а если напившиеся лохи скандалить начинали, то сразу, словно из-под земли, вырастали крепкие ребятишки и выставляли подгулявших за дверь. С милицией многие из завсегдатаев встречаться не желали.</p>
   <p>Вот уже пять лет смотрящим за Сокольниками и Преображенкой был вор в законе Николай Слепцов по кличке Коля Слепень. Он приходил в «Звездочку» как на работу. Принимал деньги для общака, давал советы, как поставить дело, вершил третейский суд.</p>
   <p>К нему и приехал Шорин. Когда-то они тянули срок в одном лагере и юридические советы Шорина очень помогли молодому тогда вору Слепню. По просьбе Коли Шорин помогал честным ворам прописаться в Москве, находил хороших адвокатов и давал наводки на квартиры артельщиков-конкурентов. Никто, даже Ястреб, не знал, что Сашка Умный отчисляет деньги в общак. Делал Шорин это, твердо зная, что может случиться всякое. И тогда сановные друзья отвернутся от него и даже имя забудут. Конечно, Матвей Кузьмич поможет, но не сразу. Жить придется на зоне, а какой там расклад — он знал не понаслышке.</p>
   <p>За столом Слепня сидел худощавый пожилой человек с лицом порочного мальчика, он внимательно слушал Колю и почтительно кивал. Шорин подошел:</p>
   <p>— Почтение, Николай.</p>
   <p>— Здорово, Саша. Ты, Муха, погуляй пока, дай мне с солидным человеком поговорить.</p>
   <p>Пожилой мальчик исчез, словно растворился в дымном зале.</p>
   <p>— Садись, Умный, имеешь ко мне слово?</p>
   <p>— Имею.</p>
   <p>— Пить, есть будешь?</p>
   <p>— Попроси холодного боржоми.</p>
   <p>Сидели молча, пока официант бегал за минералкой. Когда бокал наполнился пузырящейся водой, Шорин отпил с жадностью, закурил и сказал:</p>
   <p>— Могу залететь на кичу.</p>
   <p>— Все можем. Наша жизнь такая, — философски ответил Слепень. — Давай прикинем вместе, может, чем помогу.</p>
   <p>Шорин без подробностей описал ситуацию.</p>
   <p>Слепень насыпал в пиво соли, в бокале заметались частые пузырьки, отхлебнул и сказал:</p>
   <p>— Попадешь в крытку, я смотрящему маляву пришлю, жить будешь как человек. На зону тоже. Тебя честные воры знают, уважают. Ты не фраер и не мужик, идешь по второй ходке, так что почтение тебе люди окажут. А чем сейчас помочь могу?</p>
   <p>— Мне надо тормознуть одного фраера и бывшего цветного.</p>
   <p>— Это можно. Кто фраер?</p>
   <p>— Журналист Андрей Вайнбург.</p>
   <p>Слепень задумался, закурил «Казбек».</p>
   <p>— Как ты их, Умный, тормознуть хочешь?</p>
   <p>— Пусть к лепилам недельки на две попадет. А там я, может, разберусь.</p>
   <p>— Давай адрес еврейчика. Во сколько дело ценишь?</p>
   <p>— Кусок.</p>
   <p>— Щедро. Давай.</p>
   <p>Шорин положил на стол пачку сотенных.</p>
   <p>Слепень солидно, не торопясь, положил ее в карман.</p>
   <p>— Кто цветной?</p>
   <p>— Полковник Ельцов.</p>
   <p>— Начальник МУРа?</p>
   <p>— Бывший.</p>
   <p>— Извини, Умный, при всем уважении, никто с этим ментом связываться не станет.</p>
   <p>— Но я же не мочить его прошу, а на перо посадить, чтоб в больнице покантовался.</p>
   <p>— Понимаю. Но не пойду. Мне из-за него на правило не с руки выходить. Уважают его наши. Он, скажем так, мент в законе.</p>
   <p>— Он главный, понимаешь, он мне все дело портит.</p>
   <p>— Значит, так, — Слепень налил себе еще пива, — тебе беспредельщик нужен. По масти один на льдине. Помнишь, Леня Сретенский Витьку Матроса подзарядил в шашлычной фраерка уделать?</p>
   <p>— Конечно помню.</p>
   <p>— Он опять в столице нашей Родины объявился. Сколько дашь?</p>
   <p>— Десять кусков.</p>
   <p>— За такие деньги он Леню бровастого на перо посадит. Пиши его адресок.</p>
   <empty-line/>
   <p>Дома на Красноармейской и улице Черняховского в Москве называли «дворянское гнездо». В конце пятидесятых и начале шестидесятых лично Никита Хрущев разрешил строительство кооперативов для актеров, писателей и кинематографистов. Дома были добротные, кирпичные, въехала в них творческая элита страны.</p>
   <p>Андрей Вайнбург жил в доме 23. Каждый вечер во дворе собирались кучками герои социалистического реализма и обсуждали насущные проблемы. И в этот ноябрьский вечер трое пламенных борцов российской словесности горячо спорили о грядущих переменах. Все сходились в одном: следующим вождем страны будет Юрий Андропов. А это принесет писателям огромное облегчение в их нелегком труде. Андропов — человек интеллигентный, сам пишет стихи, а то, что много лет он рулил в КГБ и в порошок растирал диссидентов, — это ничего не значит.</p>
   <p>Полярность мнений достигла такого уровня, что один из троицы, прозаик и лауреат, забыл о том, что вывел прогулять собаку. И вспомнил о ней, услышав неистовый лай в подворотне.</p>
   <p>Письменники подошли к арке и увидели человека, лежащего у стены. Он тихо стонал. Один из троицы наклонился, щелкнул зажигалкой.</p>
   <p>— Это же Андрюша!.. Андрюша Вайнбург.</p>
   <empty-line/>
   <p>Из десяти боксеров, вышедших в финал первенства клубов, восемь ребят Ельцова заняли первые места. Такой результат у клуба «Боевые перчатки» был впервые. Юра выслушал много комплиментов от спортивного начальства. Председатель Федерации бокса прямо сказал, что ему пора брать более серьезную команду.</p>
   <p>Победу отмечали у Ирины. Леша Парамонов, Игорь Анохин и, естественно, Женька. Пили за будущего главного тренера сборной СССР. И справедливо. За три месяца Ельцов сделал команду, и его пацаны выиграли красиво и уверенно.</p>
   <p>Зазвонил телефон. Ирина взяла трубку:</p>
   <p>— Да… Да… Минутку… Тебя, Юрик.</p>
   <p>Ельцов неохотно вылез из-за стола, подошел к телефону:</p>
   <p>— Алло.</p>
   <p>— Юра, это Корнеев.</p>
   <p>— Здравствуйте, Владимир Федорович.</p>
   <p>Звонил бывший зам дядьки, принявший после него МУР. Но он был не просто сослуживец, а один из ближайших дядькиных друзей.</p>
   <p>— Беда, Юра, — Корнеев помолчал, — Игоря подрезали.</p>
   <empty-line/>
   <p>Они сидели в госпитале МВД, рядом с операционной. Юра, Корнеев, Анохин и Сергей Голованов. Сидели и ждали. Где-то в глубине коридора в операционной хирурги колдовали над полковником Ельцовым. Запах лекарств усиливал ощущение тревоги.</p>
   <p>Время шло, а хирург не выходил.</p>
   <p>Они сидели молча, глядя в глубь коридора, словно пытаясь угадать, что происходит за стеклянными, закрашенными белой краской дверями. Шло время, и впервые Юра вспомнил о Боге и начал про себя просить Его излечить дядьку, обещал отказаться от всего, что было ему интересно и дорого.</p>
   <p>Наконец дверь распахнулась, и вышел здоровый мужик в голубом халате, он подошел к ним и сказал:</p>
   <p>— Простите, мы сделали все, что могли.</p>
   <p>Юрий встал и, словно слепой, натыкаясь на стены, пошел к выходу. Он пришел в себя от визга тормозов.</p>
   <p>— Ты что, гад, жить не хочешь! — заорал таксист.</p>
   <p>Ельцов оглянулся, он стоял на Лесной, на проезжей части. Таксист выскочил из машины и увидел, что человек плачет.</p>
   <p>— Ты чего, браток? Случилось чего?</p>
   <p>Юрий кивнул.</p>
   <p>— Куда тебе?</p>
   <p>— На Грузинский Вал.</p>
   <p>— Садись. Садись, довезу.</p>
   <p>Машина тронулась.</p>
   <p>— Что случилось, браток?</p>
   <p>— Дядю убили.</p>
   <p>— Суки, шпана, мразь. Ты погоди. Погоди, парень… — Таксист приткнул машину к тротуару, достал из бардачка стакан и армейскую фляжку. Налил полный стакан и протянул Ельцову: — Прими, легче будет. Самогон, сам из яблок гоню.</p>
   <p>Ельцов залпом, не чувствуя вкуса, влил в себя тягучую жидкость. Ком, стеснявший грудь, стал постепенно таять. Таксист довез его до подъезда. Юра полез за деньгами.</p>
   <p>— Не надо, браток. Иди домой, поплачь.</p>
   <p>В квартире пахло трубочным табаком. Сладковатый запах «Амфоры», казалось, навечно поселился в этом доме. Ельцов опустился в коридоре на стул и долго сидел, не решаясь войти в дядькину комнату. Ему казалось, что больница и хирург с руками молотобойца — сон: толкнешь дверь и увидишь сидящего в кресле дядьку с трубкой в углу рта.</p>
   <p>Ельцов вошел в дядькину комнату. Полка с книгами, старый секретер — фамильная реликвия, тумбочка с радиолой, полка с пластинками. Дядька собирал мелодии своей молодости. На столешнице секретера — обрезанная гильза от снаряда, в которой стояли трубки.</p>
   <p>Ельцов подошел к секретеру, выдвинул средний ящик и увидел конверт с надписью «Юрке». Он вынул из конверта завещание на свое имя, дарственную на машину, доверенность на сберкнижку. Дядька был готов к тому, что с ним может случиться самое плохое. Знал, что разборка, которую он начал ради него, смертельно опасна. И погиб дядя, защищая его, Юрия Ельцова. А он писал сценарий, радовался победе своих пацанов, крутил красивые романы.</p>
   <p>На столешницу со стуком выпал маленький пакетик, в нем был ключ и записка: «За лесом».</p>
   <p>Картина, на которой был изображен освещенный солнцем лесной бурелом, висела на стене. Ельцов снял ее и увидел дверцу сейфа. Открыл. На полке лежал наган, дядькины ордена и толстая папка «А. Шорин (Умный)».</p>
   <p>Юрий сел, начал листать документы, подшитые, как собирают их в оперативном деле.</p>
   <p>План дачи Шорина, маршрут его прогулок и утренней пробежки. Рядом надпись: «Бегает в семь утра, в любую погоду». Ельцов положил папку обратно, запер сейф, повесил картину.</p>
   <p>Вот, значит, куда исчезал дядька. Пас он эту сволочь, разрабатывал, все сделал ради него. Ну что ж, теперь ему, Юрию Ельцову, надо получить с этой мрази за дядьку.</p>
   <empty-line/>
   <p>Генерал Михеев слушал доклад Баринова.</p>
   <p>— Наш агент, внедренный в уголовную среду, сообщил, что Шорин встречался со Слепнем. О чем они говорили, неизвестно, но он видел, как Умный передал Слепню деньги.</p>
   <p>— Так, — жестко сказал Михеев, — сидим пьем кофе, сигареты «Мальборо» курим и радуемся, какую оперативную комбинацию реализовали. А полковник Ельцов убит, Андрей Вайнбург в тяжелом состоянии в Склифе, статья в столе у замредактора. Ну что скажете, полковник?</p>
   <p>— Подполковник Рудин с прапорщиками из спецназа по моему приказу подъехали в «Звездочку» и поговорили со Слепневым.</p>
   <p>— Серьезно поговорили?</p>
   <p>— Так точно, лежит в больнице.</p>
   <p>— Что он поведал?</p>
   <p>— Рассказал о тех, кто избил Вайнбурга.</p>
   <p>— Ну и что?</p>
   <p>— Сегодня их возьмут.</p>
   <p>— Шорин, он же Умный… — Генерал встал, прошелся по кабинету. — Я еду к прокурору за постановлением на обыск, думаю, что арест он тоже санкционирует. Что сообщает наш источник?</p>
   <p>— Пока никаких контактов с Рытовым. Что будем делать с Зельдиным и компанией?</p>
   <p>— Всех брать в один день. Лично отвечаете за арест теневиков. Шорина брать будет Ковалев… — Михеев задумался и улыбнулся вдруг: — Ковалев и я.</p>
   <empty-line/>
   <p>Полковника Ельцова похоронили на Ваганьковском. Никогда Юра не видел столько сыщиков, собравшихся вместе. Цветы, цветы, венки… Несли ордена на подушечках, говорили речи, взвод милиционеров трижды выстрелил в небо, потом прошел строевым шагом мимо могилы.</p>
   <p>Приехал даже первый зам Щелокова, молодой красивый генерал-полковник. Два порученца тащили за ним огромный венок с лентой «И. Д. Ельцову от ученика».</p>
   <p>Генерал подошел к Юре, пожал ему руку:</p>
   <p>— Мы их найдем, тезка, обещаю.</p>
   <p>— Я знаю. Спасибо.</p>
   <p>Генерал достал визитную карточку:</p>
   <p>— Здесь мои прямые телефоны. Если что, звони, помогу.</p>
   <p>— Спасибо.</p>
   <p>Стол поминальный накрыли на Грузинском Валу. Ирина, Женька и мать Игоря Анохина работали с раннего утра. Народу набилось много, и квартира сразу же стала маленькой.</p>
   <p>Говорили тосты, пили, опять говорили добрые слова о Игоре Ельцове. Юрий почти не пил, помогал на кухне. Люди приходили и уходили. Соседи по дому, ребята из 88-го отделения, какие-то старые друзья.</p>
   <p>К вечеру, когда почти все ушли, раздался звонок в дверь. Юрий открыл. На пороге стоял Сергей Сергеевич.</p>
   <p>— Здравствуйте, Юрий Петрович. Примите мои соболезнования. На кладбище я не стал к вам подходить, решил заехать домой.</p>
   <p>— Спасибо, — удивленно ответил Ельцов, — спасибо. Раздевайтесь, проходите.</p>
   <p>Сергей Сергеевич снял невесомое твидовое пальто и остался в элегантном темном костюме. Галстук тоже был темным. Все как положено.</p>
   <p>Сергей Сергеевич вошел в комнату. Женька немедленно поставила перед ним чистые тарелку и рюмку. Налила водки. Сергей Сергеевич, не садясь, взял рюмку.</p>
   <p>— Земля вам пухом, Игорь Дмитриевич. Таких людей, как вы, уже нет. Вы были человеком штучным, и поэтому уважали вас все: и те, кого вы ловили, и те, с кем вы ловили. Только те, кто правил, не ценили вас. Но это извечная беда России. Я уважал вас, глубоко и искренне.</p>
   <p>Сергей Сергеевич выпил, не закусывая, поставил рюмку, повернулся к Ельцову:</p>
   <p>— Юрий Петрович, проводите меня.</p>
   <p>Они спустились во двор к маленькому юркому «фольксвагену».</p>
   <p>— Юрий Петрович, помните, я говорил вам, что за мной услуга.</p>
   <p>— Помню… Но…</p>
   <p>— Вот этого не надо. Мир деловых людей держится на слове. Вот. — Таинственный человек протянул Ельцову квадратик бумаги.</p>
   <p>— Что это?</p>
   <p>— Фамилия, адрес, кличка человека, убившего вашего дядю. Можете отдать ее сыщикам, можете сами разобраться. Решать вам.</p>
   <p>Сергей Сергеевич сел в машину. Серебристый «жучок» ушел задним ходом под арку.</p>
   <empty-line/>
   <p>Три оперативные машины остановились у дачи Шорина. Агент, работавший сторожем, раскрыл ворота. Михеев вылез из «Волги». Вдохнул осенний воздух, настоянный на пряной листве, и скомандовал:</p>
   <p>— Начали.</p>
   <p>Утром он приехал к главному «Литературки». И рассказал ему, за что зверски избили его обозревателя. Главный чуть сигару изо рта не выронил, вызвал ответственного секретаря.</p>
   <p>— Статью Андрея в номер.</p>
   <p>— Придется переверстывать.</p>
   <p>— Ставьте, я сам напишу врез.</p>
   <empty-line/>
   <p>…А в доме зажегся свет, и Михеев, поднявшись по ступенькам крыльца, вошел в дачу. На первом этаже, в огромной столовой, увешанной батальными полотнами советских мастеров, сидел человек в синем тренировочном костюме с надписью «СССР» на груди.</p>
   <p>— Это и есть арестованный Шорин, товарищ генерал, — доложил подполковник Ковалев.</p>
   <p>Михеев подошел к столу, тяжело посмотрел на арестованного:</p>
   <p>— Ты мне, мразь, за Вайнбурга и Ельцова ответишь, за всю масть.</p>
   <p>— Ты докажи, генерал, — усмехнулся Шорин, — потом пугай.</p>
   <p>— Ничего, в Лефортове по-другому поговорим. Продолжайте. А я поехал.</p>
   <empty-line/>
   <p>Ушли гости. Женщины мыли посуду. Ельцов принял душ, выпил кофе с лимоном, чтобы отбить запах водки.</p>
   <p>Зазвонил телефон.</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Это ты, Юра? — услышал он голос Махаона.</p>
   <p>— Я, Миша.</p>
   <p>— Я на кладбище приехал после всех, цветы положил. Юрик, сука буду, опять на зону откинусь, а эту падлу найду и кончу.</p>
   <p>— Я его нашел, Миша.</p>
   <p>— Приезжай.</p>
   <p>Ельцов вышел в прихожую, взял кожаное пальто.</p>
   <p>— Ты куда? — выскочил из кухни Игорь Анохин.</p>
   <p>— Надо, дружище.</p>
   <p>— Нашел?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Я с тобой.</p>
   <p>— Нет. Это только мое дело. Ты баб увези, хочу вернуться в пустую квартиру.</p>
   <p>Анохин посмотрел на него пристально и сказал:</p>
   <p>— Сделаю.</p>
   <empty-line/>
   <p>Машину они оставили на углу Кривоколенного и Потаповского. Матрос жил в старом доходном доме в двухкомнатной квартире, один. Все это было отмечено в записке.</p>
   <p>Когда подошли к дому, Махаон сказал:</p>
   <p>— Я эту падлу знаю. Он беспредельщик, у него нож — продолжение руки.</p>
   <p>— Обрубим, — зло сказал Ельцов.</p>
   <p>— Мочить будем?</p>
   <p>— Нет, выбьем, кто вывел его на дядьку, а потом в МУР сдадим, там его ребята и кончат в камере.</p>
   <p>— Тебе решать. Но отдавать его ментам мне западло.</p>
   <p>— Я сам его сдам, Миша, сам.</p>
   <p>На дверях вместо выбитого стекла красовался кусок фанеры. На нем висели два объявления. Первое: «Лифт не работает до 15 ноября с. г.». Второе: «Идет ремонт перил. Жильцы и гости не должны облокачиваться на них во избежание несчастных случаев».</p>
   <p>— Ну что ж, — Махаон присвистнул, — переть нам на седьмой этаж пехом, не касаясь перил.</p>
   <p>— Спасибо хоть предупредили, — зло буркнул Ельцов, — а то я обратно по перилам съехать собирался.</p>
   <p>На лестнице было темно. Старинные, еще из прошлой жизни, когда этот дом именовался доходным, плафоны горели через один. Свет их был размытый и желтый. Поднимались медленно. Экономили силы. На площадке последнего этажа перед квартирой Матроса остановились отдышаться. За дверью бушевала музыка. Хриплый голос Аркаши Северного был слышен на лестнице.</p>
   <p>— А если он не один? — прислушался Ельцов.</p>
   <p>— Значит, будем глушить всех, — спокойно ответил Махаон.</p>
   <p>Он достал отмычку, покопался в замке, и дверь открылась.</p>
   <poem>
    <stanza>
     <v>Вот я откинулся, какой базар-вокзал, — вырвался на свободу хриплый голос Северного.</v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>В коридоре отвратительно пахло табачным перегаром и немытой посудой. В освещенной комнате бушевал популярный ресторанный певец.</p>
   <p>Они тихо подошли и увидели стол, початые бутылки, нарезанную селедку и искромсанную колбасу.</p>
   <p>Спиной к ним на стуле сидел человек и дирижировал рукой с поднятым стаканом в такт изумительной истории о сознательном бандите. Ельцов шагнул в комнату и опрокинул человека вместе со стулом. Полетел со звоном стакан, Махаон четко, ногой засадил падающему в подбородок. Тот отключился.</p>
   <p>Они подняли его, усадили на стул, связали руки за спинкой.</p>
   <p>— Вот он, — ощерился Махаон, — Витька Матрос, беспредельщик камерный.</p>
   <p>— Я его знаю, — Ельцов поднял за подбородок голову Матроса, — это он тогда в шашлычной о стол головой бился.</p>
   <p>Махаон пошел на кухню, принес чайник и выплеснул воду в морду Витьке. Тот засопел, заерзал и открыл глаза.</p>
   <p>— Узнаешь меня, гнида? — Ельцов наклонился к Матросу.</p>
   <p>Тот замотал головой, замычал. Постепенно глаза его стали осмысленными.</p>
   <p>— А, — скривился он, — это ты, фраерок. Опять на кичу захотел? — Матрос улыбнулся стальными фиксами. — Да ты знаешь, парчушка, что до крытки не доедешь, тебя за меня братва на ножи поставит.</p>
   <p>Ельцов стеганул ему по лицу. Из носа Матроса потекла кровь.</p>
   <p>— Слушай меня внимательно, сука. Ты мне скажешь, кто навел тебя на полковника Ельцова. Скажешь — будешь жить.</p>
   <p>— Я твою маму, фраер, — сплюнул кровь Матрос.</p>
   <p>Он сидел в одной майке, руки и грудь были покрыты синью татуировок, в прищуренных глазах — огоньки ненависти, ощеренные металлические фиксы.</p>
   <p>Сколько таких встречал в тюрьме, на этапе, на зоне Юра Боксер. Сколько бил эти отвратные рожи. Сколько ночей не спал, ожидая, когда они придут с заточками.</p>
   <p>— Значит, не скажешь?</p>
   <p>— Пошел…</p>
   <p>И вдруг из открытой форточки запахло не московской осенью. Липкий, жарко-влажный ночной африканский ветер ворвался в комнату. И не стало ни бывшего зэка, ни журналиста и тренера Ельцова. Наемник стоял в этой затхлой квартире. Наемник жестокий и сильный.</p>
   <p>— Свяжи ему ноги, — рявкнул Ельцов, подошел к телевизору и вырвал электрошнур. Взял нож, зачистил концы. Подошел к Матросу, вынул из его брюк ремень, спустил штаны и трусы. Взял грязное полотенце, засунул ему в рот. Матрос замычал, затряс головой.</p>
   <p>Ельцов надел ремень ему на голое тело, обмотал оголенный провод вокруг члена, второй засунул за ремень на животе. Подтащил стул ближе к розетке.</p>
   <p>— Сейчас я тебя поджарю, падла.</p>
   <p>Он сунул штепсель в розетку. Матрос забился, замычал. Ельцов выдернул штепсель, вынул кляп.</p>
   <p>— Будешь говорить?</p>
   <p>— Буду!</p>
   <p>— Кто?!</p>
   <p>— Умный. Сашка Шорин. Я хотел чуть подрезать, а тот руку мою прихватил, споткнулся и сам на нож сел.</p>
   <p>— Это ты в МУРе расскажешь. Там ребята любят послушать, как убивают их начальников. Развяжи его.</p>
   <p>Махаон разрезал веревки. Он выполнял команды Ельцова, но смотрел на него со странным изумлением.</p>
   <p>— Одевайся! — Ельцов бросил Матросу пиджак.</p>
   <p>— Куда, куда ты меня? А? Если глушить… Не надо… Я деньги отдам… Я не хотел его мочить… Он сам на нож…</p>
   <p>— Закрой хайло! — рявкнул Ельцов.</p>
   <p>— Закрою… Закрою… Ты скажи куда…</p>
   <p>— В МУР.</p>
   <p>Витька Матрос одевался, делая вид, что напуган очень. Приговаривал что-то, всхлипывал. Фраерка-то он узнал сразу, а вот второго где-то видел, а кто — определить не мог. Да какая разница, сейчас его поведут, он курточку-то наденет. А там в футлярчике к подкладке пришита заточка-подружка. Ею он фраеров и кончит. А то надумали — в МУР. Лаве у него хватит, свалит из Москвы, отлежится, а там посмотрим.</p>
   <p>Они вышли в прихожую.</p>
   <p>— Одевайся, — сказал Ельцов.</p>
   <p>Вот она курточка. Застегивать не надо. Ладонь сама рукоятку нашла. Теперь держитесь, фраера.</p>
   <p>Первым Бородатый вышел. Матрос за ним. Сзади, как вертухай, фраерок. Он дверь закрыл.</p>
   <p>Пора!</p>
   <p>Матрос выдернул заточку и развернулся к противнику. Ельцов не увидел, скорее почувствовал, как Матрос наносит удар. Годами выработанная готовность к схватке и здесь помогла ему.</p>
   <p>Он ушел, развернувшись корпусом. Матрос, с вытянутой рукой, провалился, и тогда Ельцов встретил его правым апперкотом и, стремительно переместив корпус, добавил левым хуком. Матрос взмахнул руками, зазвенела на каменном полу заточка, а он отлетел к перилам и рухнул вниз вместе с ними.</p>
   <p>— Бегом! — крикнул Махаон.</p>
   <p>Они сбежали по лестнице. На площадке первого этажа лежал Витька Матрос. Махаон наклонился над ним:</p>
   <p>— Готов.</p>
   <p>Они вышли на улицу и закурили.</p>
   <p>— А ты где научился людей пытать? — спросил Махаон.</p>
   <p>— В Африке, когда защищал геополитическую линию КПСС.</p>
   <p>— Ты Матроса в глубокий нокаут отправил или убил, поэтому он падал молча. Твоя любимая серия. Ты так у Парамяна на первенстве РСФСР выиграл. А знаешь, почему на грохот никто не выглянул даже?</p>
   <p>Ельцов недоуменно покачал головой.</p>
   <p>— Боятся строители коммунизма. Всего боятся. Мечтают только о колбасе да консервах. Едем к Умному.</p>
   <p>— Нет, Миша, — Ельцов открыл машину, — садись. Я тебя отвезу. Это мой спарринг. Тебе туда лезть не надо, сразу на кичу попадешь.</p>
   <p>На Сретенке, когда Махаон собирался выходить, Ельцов спросил:</p>
   <p>— Ты Иринин телефон знаешь?</p>
   <p>— Да.</p>
   <p>— Вот тебе вторые ключи от квартиры. Если со мной что случится, заберешь все. В ящике моего письменного стола записка, как найти дядькин тайник. Все из него заберешь и спрячешь у Ирины. Иди.</p>
   <p>Махаон неохотно вылез.</p>
   <p>— Удачи тебе, кент. А ты знаешь, где его найти?</p>
   <p>— К черту. Эта падла по дорожке мимо ресторана «Архангельское» бегает ровно в семь.</p>
   <p>Махаон стоял и смотрел, как удаляются светящие габариты «жигулей». И повторял про себя: «Дорожка, ресторан, семь часов».</p>
   <empty-line/>
   <p>Анохин сдержал слово, в доме никого не было. Мебель стояла на своих местах, проветренные комнаты пахли осенней свежестью. Ельцов прошел в дядькину комнату. Сел в кресло, закурил. Только что он убил человека, но угрызений совести не испытывал. Когда-то там, в Африке, в суматошной и липкой рукопашной схватке, он ножом запорол здоровенного потного негра. Дня три вспоминал его перекошенное лицо, потом все ушло. Ему приходилось стрелять в людей в упор, приходилось бить из автомата на дистанции по человеческим силуэтам, как по ростовым мишеням.</p>
   <p>Ельцов снял картину, открыл тайник, достал папку с надписью «Шорин». К тыльной стороне, как положено, был прикреплен конверт. Ельцов вынул из него две фотографии. На одной молодой майор Шорин, на другой солидный деловой человек.</p>
   <p>Он внимательно изучал тонкогубое лицо человека, которого ему предстояло убить. Положил папку обратно, вынул наган. Нет, из него он стрелять не будет. Наверняка его пули числятся в картотеке экспертов. Ельцов открыл платяной шкаф. Он был разделен на две части. В одной одежда, в другой в пирамиде стояли три охотничьих ружья. Он выбрал самое простое, как говорил дядька, рабочее. Завернул его в одеяло и пошел в гараж.</p>
   <p>Игорь Ельцов был человеком рукастым. Неведомо, как пришло к нему это увлечение, но все он старался сделать сам. Даже машину никогда не доверял мастерам. Гараж больше походил на маленький цех. Здесь был токарный станок, верстак, пила, режущая металл, как масло.</p>
   <p>Вот она-то и была нужна Юре. Он включил ее, и через несколько минут на пол упали отрезанные стволы, потом отлетел приклад. Обрез был у него в руках. Самое бандитское оружие.</p>
   <p>Ельцов аккуратно подмел металлическую крошку, отрезанные стволы завернул в одеяло, он их выкинет по дороге.</p>
   <p>Поднялся в квартиру, взял из шкафа коробку патронов с картечью. Зарядил оба ствола. Поднял обрез, прицелился в стену. Оружие удобно лежало в руке. Теперь он носитель зла на земле. Он олицетворение его и одновременно — слуга.</p>
   <p>Ельцов надел кроссовки, но в сумку, где лежал обрез, положил туфли. После дела он отбежит, сколько надо, сменит обувь, а обрез и кроссовки утопит в пруду. Ищите.</p>
   <p>На улице он остановил левака:</p>
   <p>— До Архангельского.</p>
   <p>— Далековато, командир.</p>
   <p>— Полтинник.</p>
   <p>— Состоялось.</p>
   <empty-line/>
   <p>А Махаон не мог заснуть, ходил, курил. Конечно, если по закону, то Юрка имеет право сам получить с этого Умного. За Витьку Матроса отвечать не придется. Пьяный качнулся, перила не выдержали. Да и ментовка не будет рыть землю носом из-за вредного блатняка. А вот Шорин… За него вполне можно схватить пятнашку или под пулю пойти.</p>
   <p>Закон воровской. Да в гробу он его видел, если кент, который из-за него сгорел, может окунуться за всю масть.</p>
   <empty-line/>
   <p>Телефон звонил долго, пока Ирина не проснулась.</p>
   <p>— Да, Юра. Где ты? — пробормотала она.</p>
   <p>— Это не Юра, — ответил незнакомый голос, — он уехал в Архангельское, там у ресторана на аллее он должен убить Шорина. Поезжайте туда.</p>
   <p>— Что?!</p>
   <p>Но трубка уже запела короткими гудками.</p>
   <p>Даже не накинув халат, размазывая слезы, она выскочила на площадку и начала звонить в квартиру Сереже Рудину.</p>
   <p>Звонок заливался за дверью, наконец она услышала заспанный голос:</p>
   <p>— Кто?</p>
   <p>— Сережа, — закричала Ира, — помоги!</p>
   <empty-line/>
   <p>Светящиеся стрелки часов показывали шесть сорок пять.</p>
   <p>Значит, через пятнадцать — двадцать минут Шорин будет здесь. Ельцов вынул из сумки обрез, переломил, проверил патроны. Они сидели плотно. Два заряда картечи в упор разнесут эту суку на куски.</p>
   <p>Хотелось курить. Надо было терпеть. Терпеть и ждать. А светящиеся стрелки ползли по циферблату. Скоро. Совсем скоро. Он услышал шаги и увидел огонек сигареты. По аллее шел человек. Пусть идет. Еще время есть.</p>
   <p>А человек подошел совсем близко.</p>
   <p>— Юра, это я, Сергей Рудин. Ты зря ждешь, мы его сегодня ночью закрыли. — Он подошел вплотную. — Отдай ствол, Юра.</p>
   <p>Ельцов протянул ему обрез.</p>
   <p>— Поехали, у меня машина.</p>
   <p>Шли молча. И, только повернув ключ зажигания, Рудин сказал:</p>
   <p>— Я тебя понимаю, я, наверное, поступил бы так же.</p>
   <p>Они подъехали к пруду. Сергей вышел и выкинул обрез.</p>
   <p>— Вот и все, Юра. — Он включил радио.</p>
   <p>Торжественно-печальная музыка заполнила салон.</p>
   <p>— Понимаешь? — спросил Рудин.</p>
   <p>— Нет.</p>
   <p>— Музыку слышишь?</p>
   <p>— Ну и что?</p>
   <p>— Брежнев умер.</p>
   <p>— Ну и что?</p>
   <p>— Теперь все будет по-другому.</p>
   <p>— Ты в это веришь, Сережа?</p>
   <p>— Я надеюсь.</p>
   <p>— Выключи радио, не то настроение.</p>
   <p>Подъезжая к Белорусскому, Рудин спросил:</p>
   <p>— Ты к Ирине?</p>
   <p>— Высади меня здесь.</p>
   <p>Во дворе, под фонарем, Старухин читал газету. Собака его, подняв ногу, мочилась на памятник Ленину.</p>
   <p>— Ну ты даешь, Елец. Выручили тебя кореша. Ишь ты, жертвой выставили. Значит, опять в гору пойдешь. — Старухин затряс газетой.</p>
   <p>— Пошел ты, — устало ответил Ельцов.</p>
   <p>Он вошел в квартиру, набрал номер Махаона.</p>
   <p>— Это я.</p>
   <p>— Ну что? — услышал он встревоженный голос друга.</p>
   <p>— Его ночью закрыли.</p>
   <p>— Слава богу! — ахнул Махаон.</p>
   <p>— Я тебе позвоню.</p>
   <p>Ельцов положил трубку, пошел на кухню, открыл шкафчик, достал бутылку коньяка. Налил стакан и выпил. Налил второй. И почувствовал, что достал его коричневый напиток. Держась за стену, вошел в комнату и упал на кровать. Он не просто уснул, а провалился во что-то темное и вязкое.</p>
   <p>Проснулся Ельцов, когда за окнами повисла темнота. Встал, включил настольную лампу. Подошел к телевизору, надавил кнопку. На экране появилось знакомое лицо какого-то партлидера.</p>
   <p>«Ушел из жизни верный ленинец…»</p>
   <p>Юра вырубил телевизор. Не собирался он скорбеть по поводу смерти Брежнева. Снял кроссовки, брюки, умылся. Натянул тренировочный костюм и вернулся в комнату. Поднял крышку радиолы. На диске лежала пластинка. Видимо, ее слушал дядька в последний день своей жизни. Юрий включил радиолу.</p>
   <poem>
    <stanza>
     <v>День погас, и в золотой дали,</v>
     <v>Вечер лег синей птицей на залив… —</v>
    </stanza>
   </poem>
   <p>запела Зоя Рождественская.</p>
   <p>Старая нежная мелодия заполнила комнату. О добре и счастье рассказывала певица.</p>
   <p>Ельцов сидел, курил и слушал. В соседней комнате нескончаемо звонил телефон. Но он не брал трубку, ему не хотелось ни с кем разговаривать.</p>
   <empty-line/>
   <p><emphasis>Москва, 1995–2002 годы.</emphasis></p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>От автора</p>
   </title>
   <p>В моем романе описаны подлинные события. Герои его с чуть измененными фамилиями — реальные люди, по сей день живущие в Москве и за границей. Я был свидетелем и даже участником некоторых из упоминаемых событий.</p>
   <p>«Зло» — первая часть задуманной мной трилогии о коррупции в нашей стране. Сейчас я работаю над вторым романом — «Затерявшиеся в Москве». Действие его будет развиваться в годы горбачевской перестройки. В те годы, когда теневой капитал вышел из подполья, когда появились банды отморозков-рэкетиров. Криминал еще только рвется во власть. Но процесс этот страшен и неостановим.</p>
  </section>
 </body>
 <binary id="cover.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEA8ADwAAD/2wBDAAMCAgMCAgMDAwMEAwMEBQgFBQQEBQoHBwYIDAoM
DAsKCwsNDhIQDQ4RDgsLEBYQERMUFRUVDA8XGBYUGBIUFRT/2wBDAQMEBAUEBQkFBQkUDQsN
FBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBT/wgAR
CANwAjoDASIAAhEBAxEB/8QAHQAAAgMBAQEBAQAAAAAAAAAAAAUEBgcDAgEICf/EABsBAAID
AQEBAAAAAAAAAAAAAAAEAgMFAQYH/9oADAMBAAIQAxAAAAFiBtYIAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA
AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA
AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABXLHi9V96KN2pvuZTAL
mUwC5lMAuZTALmUwC5lMAuZTALmUwC5lMAuZTALmUwC5lMAuZTALmUwC5lMAuZTALmUwC5lM
AuZTALmUwC5lMAuZTALmUwC5lMAuZTALmUwC5lMAuZTALmUtJzu8dVjNtEA7wAAAAAAyHXsh
oYhfY+o0MUE3Xxjs4ab/AMUrsGN37T5gRuEXWTxk3GBPmOm4TstrATe110MVNfk66mLm7Rsp
rEjZuGsnkBr/ALnzHPu09M9jEjd1XO46a+yuhhxr47RkBu3LB0MONsi6SuOmvjlOQGySUb8S
N14osYga/wBdlLGzcu2E/g5tsHVUyA2yPHuNm0SaZ4cbd0psw03eNX3ETdFTtGMqXiO+e0s1
jPQzQDsQAAAAADIdeyGhhXqOXajXbbIjVYj2ezXzvE7nqYn+5jUvlKW9PjOvnpsvt9XsNhLu
tfrMZ1c4jwtxDuxSv8ttfEar2qo3bnJ2Ue0iUu8PveecTz7LFG3KVjOr/jJfZGfzUSJRmRbA
jynIfr779lidZnFv4PfRzErzbSRjRbvId+sJzmMr2yXzDszrB702S2sZX47Zm+YkjTViwJsT
2mJJiMl/O46jeI77tpZrGb+cAdiAAAAAAZDr2Q0MK9Ry7Ua7b0rndvKaCYmytxFfO+q07rJw
QvfOaSElxPoPnej1K+8Xt/YM3z5jUV+fP33vn4b1E8rnyV+WTNXyK8R5rTldFYUyUnrr7LFn
cpsDxe3ORvVbdUbrymekzHiHvE8tqzIL+BXPg7q7uPUjJd19Tkv4qt54L0Cng846aqMZLfX4
w2hMcN+StXfZc68W32UVHuRNZr9pHKVW7IEbxHrR2lmsZv5wB2IAAAAABkOvZDQwr1HLtSqt
uDiD8+e7spNZq9wJHrq3Sh68j6D52wImrL5x6aq2FbF9HmWD1AleD9AuiSIP0jzPp7DbeV1q
t1mw/YY1grLaJgaESwwnWU3VZHLh7nBYwJXXMa68eUTnZsxPacd2vRnUTXRYqpK9Jjm25sK5
KZvZDOPb1x9ejznPyB58hsRfMh3vZ0VYzTL2jJa8YrixWUJBhp37rPA+g4KXCz6X5jG0bxHp
m0s1jN/OAOxAAAAAAMh17IaGFeo5dqNdt38d1Pln5/VZy0Vnf1H3VtmxGsBe37YEvDKbnpXq
nRV7SVZor+fP3ttoTfEX357SjeGJpqwuczrPnDr89Z7HZT2NBab8WuslzgsPe/nTuHOVlN9F
cqRIg85vtqmC05R0r+vP3ytj3cVmVnsceR19TkzW6qL4Xf7xZXDcQkyeqfEeZeE5tos/ML1P
jNM5TV9x9G8R63NpZrGb+cAdiAAAAAAZDr2Q0MK9Ry7Ua7dFgTVnzvdlJ3c1mqu8rLyaqrr/
AJwGa+tOtuV7SfH5wkOR+H06Hz6B8PoHw+gfD6B8Pv0PP0A+HoDyffoeT6B8PoHw9AfPn0A+
ffoeT6B8PXwPjJNAO7g2UHmHYv1vIvrS8rJ0yW1nOWvnx1VrPWb68fRvEfqFNpZrGb+cAdiA
AAAAAZDr2Q0MK9Ry7Ua7bGxWTUezYf31hvxOPXl63G+yYvaE+OcaPnFxGzjR6pm6XFZp9HSe
rF9p+4359J5avDEs3+abGlZmCdgi45yZw5sbfkR11jKp/LFXZcuDqn/olNj82QNSRL6ddvJs
dM8V+bBzzND81Qbah9N5qDalGtR7Uumko1r6pAsTa2nN2ixnt4+wSOU2C0D42jr2x+8Qapa/
IPTA0Yvj189djY+jeI0dLaWaxm/nAHYgAAAAAGQ69kNDCvUcu1Gu27cHFc8loMpEXopf55xG
ry8OUrkN08My0fOPQJxq1ZUST2i53qGcou1vaMr1+9FhEa+xKHk2u4DJnwze6AtqJdIm2/Pc
WQrd1KMJzX9arJ3fiTf0WdW82qu6Ol8h6yga9nOoaiKX6x90z/M9fsFe9N5jppGW3HnZs1NB
hJ1XvfC2ru0VtNfJ2CRycp1q/Mj1VLmz+LsDRj9Yp7XDdJbGg81qY2jeI/QUbSzWM384A7EA
AAAAAyHXshoYV6jl2o126LW2nzyWjy7wpzNcHiyg6qnGdBanFWcaPnGrRGXsF2doa7kelZSv
cx1bJNKnRavHCZJRF30FNmesyzWlF1W5F5wsTO/oOw/jLTL191gL5C9tCxHdHtfWEBk58Ro5
FfahcfQtc5H15Uj+Oaxa6t6zJj3mk33lnlTZENU4kaVGZUkNFbTWytgl+uqUI8iSuzWe8OTB
1VJ0Em3QZonCPFeyBG8R71O0s1jN/OAOxAAAAAAMh17IaGFeo5dqNdtukeVmJfK6wPuoq5IX
3y+rI78fqN6jN9MzP32FGhTYSbtvqGlUxdjxoWf3+5eXEe12xO8tsreZHpLS4ROUnH0aP3tR
prJr0GMQzjd8fvjtekpbBg10qm4qgYsWn3x6RBx+l/zFBQsuVQcp538dFz7UqGeleu0OPaLB
u9RcR5NFbTXyNheoftFLON0jIMNF8ngrbGbJvu4hPXsltc8fRvEbFu0s1jN/OAOxAAAAAAMh
17IaGFeo5dqNdt1WymvmHVnB55QYiKWnXQXTe3vC2KbONSy3fSjQZyZdvXK44VqMJL3ULhdB
8mkoraPc/P8Aolo7c2qzjH1rOVdUwvHr1gqNzej+4L3Nle8V3H8ss4lJ/S9B0SvU9fl/9g5k
xR+ck7Pm6uslQp3TlrOT7Lm6TxFboy1tCqWoZi+jxZq2m/5/YDuwppUFg5ZTaQaSL64MR/8A
MZ2GpbKt/Ox9G8RvT2lmsZv5wB2IAAAAABkOvZDQwr1HLtRrtsriMvw2O0YPQ5xJ8989iZ0i
xfLa3LM9PzH2GTFTuIlTOlKbAoXuX2Ss1W6pzoeY5vDtutWTvK2dQvuSSs7T/QEKhWSPUlJ0
apcveaHQbFm3ab+ff0Nx08L8yTE+zx0c12jMNYI/mfMf2dRJn5l76pl7NPLecI/Q+Y+3hWuH
ltUeh6fWNNXMWixn6ry2xNlkjO4xX+vmU3AJMb1+N2apPucz3jN1MuY+jeI7r9pZrGb+cAdi
AAAAAAZDr2Q0MK9Ry7Ua7b1Hl9fn+2pY8OOqo34qvKd7Dwp+7+d9zbSc221Y3vwhTc1OirV0
eTuKiRLkWF7YckhPUKN19tuNfp6uyrLv1Sshb+QZ6Kodh+q/uYaJgbW02umWp7Hxt6krnNLQ
Zqiapf3zXSONlP5grFtqblXL9PfmP9UZFl6TveHkp0+m63kWoxizNYz+leS2BmtBVz2r/fA0
HnxX4ym+bD51aq+JLLWnaMgRvEe7VtLNYzfzgDsQAAAAADIdeyGhhXqOXajXbcvUUw2I0rz8
1VGciu+sN+w18ZgpzjSs19PnRqTdqSo3OV2KDEXSInjve8Fsr4fID7SCWNfrmkW7htPJS44f
mvG9cz3oo2/H7FRb+nrbiW0I2n58/Rv5jq09IqU/G1b/ANDWxG+K8OxH9qflRuqq/rX8rfrb
kb3wa81Va5jm44ngauENFjP6R5jYPvyfYnP7IefldZ1B4d2KoM0jbKbNQwXUTyBG8RuWbSzW
M384A7EAAAAAAyHXshoYV6jl2o123tNIjISk9YzBayFO7mFoceEyDbCFm+j5x7bGjRpL7P0N
QgaDzUewPIv2nx7z8kydn6Mpeb3Q73Oup0zU4fO0eyC/gtpt58Vyp1d1Dycl7JitgxnbtjFs
T0a2gYho+rKt4BbtB/K2xkfr9Lle4VS/Kf6MczbY2eNJgspQcK3TCfM7GGs1jP3Hm9gnwJda
7Pqt++J3GXSFzzG2iBrBdXkI5Ub22Jj6N4jas2lmsZv5wB2IAAAAABkOvZDQwr1HLtRrttvt
gu8s/wAeDvzdDkrZ9odg92ahK+PmOr5R6nOjWqqtBj9QVyx05DS+y0fpTUsCnx5muke1TH38
f9Bx66zaW6RufnsfCVkoqPHhtRuD2DUVMu6haMkjT7umtfn/AFzOduuJ7TCVv/GX7L/Ff6OZ
jonf6JXWH5CaaKSzE9ox7Ld/OjNYz9Li7F5nceLR2q20ef0BbLheS12Clko0l+XCwI/W4+No
3iN+W0s1jN/OAOxAAAAAAMh17IaGFeo5dqNdt56rpPi9WJ38Rd7O7xZcN+gfQnvjNqvZXqWW
+vy40eQVO/oWFjWnZW7y6Q+dTDTmt43LscJ2Kh9XVOcxv+lkaR2zxxZU179vPY1VAka9Kt85
vKmKTK8Oudum+YX+iUWbb7j8lbfzA081dzn6/h/mrZ6JXtxUa/X280CfCXj+WGaxn6vH2Zym
sfkXqtM6rvU5bWB56rzeJpMryOxIrLFb6DOx9G8R7de0s1jN/OAOxAAAAAAMh17IaGFeo5dq
NdtyhSJ3n2lEqbyh1dMkz85nxGEtFknLdgx/0+fG4d/t19ny/b8bytnfYGG7/GSKJOUwv+QP
S2Uc10ukotDJ1zyhtdiaRFd0UoU9gia2d6dOqyEtTVL7Lnuz9PznRk7plyq/dW2i0ze+uop+
TkH6jw+faRoVN16pq41AQY+pk7NW09t4zZHEDpg3OUExr5XWSeZML0+VG7nbXT9rGymMsgRv
Ebk9pZrGb+cAdiAAAAAAZDr2Q0MK9Ry7Ua7bDYIU3xup8RfD0mYdvU+uSz74e1TiZHp+YMcj
cuvAb06uvYWFv4ReWGPaed+sq3wc5+lVErxNbak9NkbKaaCunu4mpVbVc65znQ7CmkPJillE
Zvqmyrnol8qDrE1rt2jzFrOrWDyYWl+OQEirWKCSolSstcU08haLGftfH7nA+P8AEsRSYbN2
hbIifdNWxdaxYvnHpq/4bKPoHncgRvEcmdpZrGb+cAdiAAAAAAZDr2Q0MK9Ry7Ua7bfyJmLf
C+O/WM6q68oGykTIrZqqPlGm5lcRuPbjU9o8GfHxt5NnOnV6yFD/AEH+atQvTeQGTNTVXZTb
FWtgRb7TP0zbRo6ud27D815p+3q7w/E1ivGfBtNBqSfM0/0J7w2713bdY6ZcEre3z6xdUXyW
UOMYUKN7SaU03WUU4fklmsZ+rwtjdJ5GTKG2W89FZhDnzvO6NfksIb1HtaxWvr5AjeI2rdpZ
rGb+cAdiAAAAAAZDr2Q0MK9Ry7Ua7bI7iL8Jhn1SFkZcRynaqbfenbxO6tyjT8w9xixuXWEN
a1Aer8XeTJ7RLLc5qv6CUt5tKsleqVlFdZfLA0rftgWul9CwyIv1vLk9Of0llv5f/a34t7Gn
SeNkXe8WTtIXlttro/XGftn5K/UFCeUyotiRyvVNM+TcbRUIrLRLKPz+zWM/U4O4fYbrzjEV
cxiNUxmPSPIZdUBltcvLdT6vJx9G8RjW0s1jN/OAOxAAAAAAMh17IaGFepZbqNdt1X+GGZZ6
WSfF1cz334eX1Xaxb0TugZxrWS+5xY0Gd3rd0RuecbdmT/U1hPx8kRWFY2c3nO+Rrcyr8mqL
3+ivyf8ArPvJXOF3lBn1Xy4T6fjP9jfk2Uc8/RiW8Y2rW1eh1pWfKwV2xRtl4ZuURpesajls
mo1vii9xucq0FTtrxNmsZ+ixdgZQnWPKWr99/G7UNW8Uezxe8OXJvr+qpkNivH0bxGxdtLNY
zfzgDsQAAAAADIdeyGhhXqOXajXbYfQ/z5RI/wAk4zqkdL9lIjz5mexHyPV8pbjFkR/TNu7s
VDVLS9xmHG1SHXrDQp11ysNkttfKFM7zg5/RuAbUcsEUicG7vPn8LLN+WNu/HXO/qXyqtmFo
qKpYYkepHvxp2z3xl8p8rvbz4nX6G1epldqwlhwhljRW09Vkbdx+N8SxNycKdRX1O4+07iBN
Y0WIfnrz6nJyBG8RoaW0s1jN/OAOxAAAAAAMh17IaGFeo5dqNdtzPvDzDsP26kc6omS4OS5C
+dYPscZpkmkZvPsb59lwd1lqi8pu2WJ4ojCV1Q1vk0tCTzl8ue2vu1JMyNVpmowKVHrM+yHu
QszPs4VadN+S0N8u447nryxi1kyd27VMHuc9vggrd0+2U53QNyzvkqVXrst7LOGaxn6LG2hm
s4Z8R4vFrGEGV18/pKJPdf6LNYpnaWfMfRvEepzaWaxm/nAHYgAAAAAGQ69kNDCvUcu1Gu27
zFJ47TnRpCdmr106891CSv8AgzUZxo+cMEabCY5OpZZ1SWqtatn/ADXdrnsVztqmqL+0R6h1
qWS2vEf0r6qiozRcEifQWuCluturr9niSrJ2ljXeWazbLFRL4rbM7+/dFvxgllXVslsxfKCP
x7JdXUO5roTwVosZ+nxtgD7oZrWSjbeD3+TNHIqm3+16VmNdk9hrfp8rIEbxHu1bSzWM384A
7EAAAAAAyHXshoYV6jl2o122GTGLFnMftB8hs8WPKHspS4/EfXM40fOGeRnKa1YmjQojWqR0
d9jV1jqZvS0K7lYnRfOosq555bbJLzW6lzt/OHKtLe++8qa/QPkJ5tSNprd0Mpi6RCqvQ3uo
za56RNz2woM2WKRq5Js5lWFytEubQpc1qg2rgpP8uM1jP1GRsAMpp+pYl8Ztv/Eb5kt8F7lN
7nCA+bqGQI3iPP0tpZrGb+cAdiAAAAAAZDr2Q0MK9Ry7Ua7bD6m/FOSo/KZ57RXz486fFXBh
E9Bncs41PLLuxrtSbus1n1WtNSzNr9IVbVkmddjNa2il+089z2H80+NFT9w/Py5quPfpPZTJ
Sn26xZsJcOc3lyUKLLWQktrLGurMsXlTsB2z8fbFhVT7npVGaqp02nxt40W0W868V2uqJy/L
LNYz9Zj7K+T+MSxn87+/IbPPnI81S5ROvvYTS/Gaz3WBkCN4jg5tLNYzfzgDsQAAAAADIdey
GhhXqOXajXbeOUZ/4jXUR/HP1WQ65wouQ49i/G/ndJJlOtZN7PJi22pVmN7isM4aWv8Atita
On8/RjSxvX/RqiZRW9dH5B1qpvn3aPzVKtj+1Z2Q3/z97mbkiVBza61jMQ7paekJuTvHqhco
zvC6m/LK7FYsv0qXGGnZxeqq7Z7qTpWxnUrRWY2flRmsZ+sx9v8Ag38m4p9RJWoqffn1a7z9
5O1bYyKdB3UMfRvEb0tpZrGb+cAdiAAAAAAZDr2Q0MK9Ry7Ua7bb4kQMybJZ179PP3pMzWYz
rwo8nr+sj1jJ/d4kaoW/xNus8XSdDU/oNSLzmbeVk8Cn9qp0P0tcMx46xnJ2GjVR9wjK5Psq
0VNiz5bo9JRvrabQe1sc39XbjLlPhatVZRXs4FmI10qD8ldNjx3UojqFJ+0RnV62VGE/y0zW
M/V5G3u0Xfxmj2iN4yV0XyQPUZTKHx9v0Sl7Jd3mPo3iNi7aWaxm/nAHYgAAAAAGQ69kNDCv
Ucu1Gu2yNk9g8632g/UuU436JPu5ntVcvzZGbkGvZDTfGuVNtz0c8hyblmbv6+r2bSKYUPLP
1djva8OsPtpoLfava13LGjNc7R0K42h965D2s8JKaf5q1nQshMW6O2HtTNk97Uk+nMbYYTM3
+qs0Kevhx3lmtuP+aZbLWvvOjv5cZrGfqsneE7PliWdJirnHrPypHKbPEjsvCb9f4++f1byW
QI3iNV/aWaxm/nAHYgAAAAAGQ69kNDCvUcu1Gu23zoHHzrfAYfNZTzNj+MF+PMWdt5CXk+sZ
PTfGXsK9HQ+W6j6Pn6U6ahf5ew/z2WvnX78S2utj0G79EsbnpSLzTpVd5XLN2zlCtkOCuYtE
3u/JvVv/ADr7jD9Mx8edLzvkfxYK+9rJR1p3RM4eW6UMmvrvMmKuUJnX74Z+zVtNrN2qfE5Y
lnB0jmOU9F7PxTNe34R5xlrJ0BqrIEbxGxdtLNYzfzgDsQAAAAADIdeyGhhXqOXajXbZGS1x
hsSPKid5vTgRnCf2eJ9bc5GG/GybXMj06Y2Z6ZlzljbSqJwSf/auJ8Kik58/Qv5ttPJbktyi
z3R8UZ3WavSernk/SS7y5VXpSjsFmz68sZtPxv8AWWOWrYL7vMKPUbZ5M53OGs5fKFxt2TyK
u62oz6y1St18y75RPRcautfury5msZ+iydrYxO3lXFnN0l9LmdnEXt5nUmQILFO5R47cfoPn
cfRvEar+0s1jN/OAOxAAAAAAMh17IaGFeo5dqNdtzXyJWNdA5OE767KFKkZDsjrKjfPPRo8v
0/MPrvko9R7cu3T3lUITe+UhwsvSrAWr3UjpbICIBmLCMnE2tEuOZdbOctPKtnR3wVgNvScC
f5hHCYQzpK9wgJvyGA14QTg59pZNkN2sFfe+Vb8obYuyXOKifA9rideTfjXL2qYL768gRvEb
Nu0s1jN/OAOxAAAAAAMh17IaGFeo5dqNdth6c+lqvyQwW4OjPhRBun6T4DdLev2BPlNrRkei
zloyAWjIBaMgFoyAWjIBaMgFoyAWjIBaMgFoyAWjIBaMgFoyAWjIBaMgFoyAW9JwDZW0W+c0
uciQv0lXMSD2Rv5+2yyXI/z7830MgRvEedpbSzWM384A7EAAAAAAyHXshoYV6jl2o122KxLP
vlno05T12knsZf089o82PFfoLtK47ylqFsMm561GumQga8ZCBrxkIGvGQga8ZCBrxkIGvGQg
a8ZCBrxkIGvGQga8ZCBrxkIGvGQga8ZCBrxkIGvGQga92xyUc3+ZBh+Ze7TOPyfGkSB4Xs9O
q7PcpicmazaRyBG8RjW0s1jN/OAOxAAAAAAMh17IaGFeo5dqNdt14dZfj9Lr2Ucs5l3GRd9N
aaqnRN7P8Zxo+cay/Ct2KIsz4NeL6MhNeAyE14DITXwMgNeAyE18DIDXvoZAa8BkJr30MgNf
+BkJr/wMhNeAyE174GRGiOudyE147zIeOyJOdzSSmcrsa6H3QzmExZF8tq2X3V5OQ48VfZi1
sZW1U+qycgRvEb8tpZrGb+cAdiAAAAAAZDr2Q0MK9Ry7Ua7bMcuhQz5efPl9WPLmLrOdfHZa
xV5zjR849EjGiS4i7GtgOoAB2roLOroZ4fIMuEo1i+fZwq3Ww+Yyj16+Uk7d2KFrcvRJhOpY
V/b/AFeUErvpX+d7PYXTvK7Dtlert+ajVLXcuAW0iR2k5PJHKZyhoa9P6T/Nsq+HX5orQyyp
O8ihM2kuPDvwDIEbxGu9tLNYzfzgDsQAAAAADIdeyGhhXqOXajXbYXC1151uH1+mK96h9vts
OEs9UzSZtquVe3xo0SXEslrYDqAAB8+h2H8mgABwACJI9h2HHaZ3CzRDl1nWAHDh3DvLqBwA
AAAAASO0nJ5I5TOUNDXQNDMsML5K+benicpPZ6hLM+QvTZXeP9+aC+QI3iNTQ2lmsZv5wB2I
AAAAABkOvZDQwr1HLtRrts3qb4xroM5dLdp98e/JS6P8lfdBaNmusZPG2NElxLzWwHUAAAAA
AAAAAAW8eScEZQFgF3wGQtZd4AHAAAAAAAABI7ScnkjlM5Q0Ng7d4q1XyZz+LWyTzyymmkTj
xot48nSX0+Vj6N4jvu2lmsZv5wB2IAAAAABkOvZDQwr1HLtRrtukxE88dppJnSNtIyZXGNiP
yPK60RE+S63km6pGiS4mrRrYDqAAAAAAAAAACXPNNyxZvXs4sKbsJadsrjb80jOdCsrmAXLA
AAAAAAACR2k5PJHKZyhobXKivvEaaSD3cbCSCWz4LWpm/rpXLmkkR/SZmQI3iNi7aWaxm/nA
HYgAAAAAGQ69kNDCvUcu1Gu25L5PbKs4RmsaXIfuY5Tvj9fVd8tqy8o2PHPXZcaJLibC2tgO
oAAAAAAAAAB1BGtBGdXnuQE3J8HED8O8AOxAAAAAAAAEjtJyeSOUzlDQ2dzFV+Ybfoncjz2h
X/knh7TE8x2BZz6tnwGasfRvEd920s1jN/OAOxAAAAAAMh17IaGFeo5dqNdthZw7D5l3qh4x
o9PfqX6HO4R+0qmfbIdeyFByNEl1fZW3goI0rfiggX4oIF+KCBfiggX4oIF+KCBfiggX4oIF
+KCBfiggX4oIF+KCBfiggX4oIF+S1tfHtXcpnKrm5qZs3BuVe/EvWTXyvMdum0Q09k+c+lq/
ydC+leYx9G8R0PbSzWM384A7EAAAAAAyHXshoYV6jl2o12231yjIh68mwoz6pzBfskVLOxnZ
OQ6fTt1OtcoY9GYQznZhDAmEMCYQwJhDAmEMCYQwJhDAmEMCYRPgTCGBMIYEwh/QlkP6Esh/
QlkMCXF+NO81ySpnecaZxEpKLSD7ksQWyY0jaS7wJMaqWPo3iPrO0s1jN/OAOxAAAAAAMh17
IaGFeo5dqNdthkdfCZ158ZC9nnp45w6R+/Z6mJJiT+cjcnnLIchdfX2Mo3Nj2h2AQveylI6M
1XntHnH8sfSZnmVyPNan2Az7Q6g6TZmwki6SmPSJ1+8vP6PNez87aMbvAlu0ffjdHlN9uXFu
+utkyeCDHDhO+uUwfbeKpbB882muoqO0lqmL6kSMlyJNF6N/Pl68eux8gRvEamhtLNYzfzgD
sQAAAAADIdeyGhhXqOXajXbY2aqchLz7hSq++vJF6M1c2DOM7h1f4OgmhTVu0lMj+5gLG8Hj
ZBwkUK+Ttf2scthK1lDnc7bvucNeduP2mJg1f5TYSDGhwKlDtrvP2r15urSflN+hcftOqvJa
2U9V3mulDtHltTl09TtdGNH7xbYsuHRv5PWUr2yn0OcTIbSyPGR0XYb/AM7TEugs0Ve/Gqrk
CN4j41tLNYzfzgDsQAAAAADIdeyGhhXqOXajXbZ2kL7gNQZsOZrJkWVCOvErDhjtyWUJPnNS
YvVtvZyx9WbJg6CqB9+exxk9I1PhaVWa/wDVkKbKs4dq8C7gIkl4+HKpxuYdzp9ZjhnLu1gV
iDdTokrOg/AV1W//AAIkz34IznFasngPQI4/xt6zIXuVcRK56icQlLusjzGWu5Hv7tIyVR1a
p5fOnPSXyBG8RoaO0s1jN/OAOxAAAAAAMh17IaGFeo5dqNdt8XN0HlX3QjG6nkdawXshNunj
PZWxT77rA+emUzA0K+xnLaZwgPW5DFczXYb/AN8Mlri4EtiHLnP4ZzMb515aqlPjzU9d7m1U
G+2Vevvrsv3nxZcUWIYG0j05z4mezNXNFadwyWzrYQfth94GjWh0r388aJWSVy/zZFtU4vw4
bKXWxViTkOdoAbqGPo3iOl3aWaxm/nAHYgAAAAAGQ69kNDCvUcu1Gu23+PUfLsldoLfIbi+Z
bLB0IUGTwvrhTOLDWVgdeXqyMybXo6drBa7VbSUntEnJXsIUaCgw3mVg0VrWsUMUGOUJsp9L
l0r02q2nWt1ai3fsWfXz28hqNOda+L2vPCX3qK2Vdwk+c0YsKRy9piS3MFL5nUdxIstqrn08
y49g+ZX22DBd7a+S2Enbv60FoC6VF9xh/Pk+C5Rj6N4jpd2lmsZv5wB2IAAAAABkOvZDQwr1
HLu1DO+R8aFO7nyxEUu2WTiI3TsnHIRynZOOQnebLMw4QY3Fdj5ZHXpuKF0Nl4ZCWR10yIuh
rpkQGwN8IMpvbl2RDFWsVaoDddvtuRgbVNwgxHdk4ZEbCeumRFsNe+ZEBsvvF/iV+wfMhG6d
v9YcYru0RMiNRXYvOPkubJ1xYXs2n3iZVPc4uLFM9uXZEOU+EcyHOzaWaxnoZoB2IAAAAABj
eyU6m+rSWJTeuGIC4YgLhiAuGIC4YgLhiAuGIC4YgLhiAuGIC4YgLhiAuGIC4YgLhiAuGIC4
YgLhiAuGIC4YgLhiAuGIC4YgLhiAuGIC4YgLhiAuGIcXVi8fOStzPh3cSAOxAAAAAAAAAOgA
AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAABwAAAAAAAAAAAAA
AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA//8QANhAA
AQMCBAUDAgYCAwEBAQEAAwECBAAFBhESExQVFjU2EDA0ISIHIyQxM0YgMiUmQUCAQlD/2gAI
AQEAAQUC/wDxLKxBBhH6rtldV2yuq7ZXVdsrqu2V1XbK6rtldV2yuq7ZXVdsrqu2V1XbK6rt
ldV2yuq7ZXVdsrqu2V1XbK6rtldV2yuq7ZXVdsrqu2V1XbK6rtldV2yuq7ZXVdsrqu2V1XbK
6rtldV2yuq7ZXVdsrqu2V1XbK6rtldV2yuq7ZXVdsrqu2V1XbK6rtldV2yuq7ZXVdsrqu2V1
XbK6rtldV2yuq7ZXVdsrqu2V1XbK6rtldV2yuq7ZXVdsrqu2V1XbaERphe1OjMmYwZGgmXl8
auXxq5fGrl8auXxq5fGrl8auXxq5fGrl8auXxq5fGrl8auXxq5fGrl8auXxq5fGrl8auXxq5
fGrl8auXxq5fGrl8auXxq5fGrl8auXxq5fGrl8auXxq5fGrl8auXxq5fGrl8auXxq5fGrl8a
uXxq5fGrl8auXxq5fGrl8auXxq5fGrl8auXxq5fGrl8auXxq5fGrl8auXxq5fGrgI1XSNE5b
bO3e0TzgxyAsUW13mZG5Ffa5FfK5FfK5Ffa5FfK5Ffa5FfK5FfK5FfK5Ffa5FfK5FfK5FfK5
FfK5FfK5Ffa5FfK5FfK5FfK5Ffa5Ffa5Ffa5Ffa5Ffa5FfK5FfK5FfK5Ffa5Ffa5Ffa5Ffa5
FfK5FfK5FfK5Ffa5FfK5Ffa5FfK5Ffa5FfK5FfK5FfK5FfK5Ffa5Ffa5FfK5FfK5Ffa5Ffa5
FfK5Ffa5Ffa5Ffa5FfK5Ffa5FfKspZYr/N8ctnbfaJ5xM7Bh/siw0QEeMwreCFTrelCDoVsJ
qPCFNoQXFpYL8nMVqjhPfSQhpWzGdUgGw6gAU6rAprGuVWo93o1upRNY9Wj3ncBT2qx1Miag
+jYTUaQCx6ftNa5mlPTTki7TWthfQ8TabQ2bjtqO2kiDI0kN7PRsQrkIJwq2/wAjhNTDCRHt
grXBiowGMQERpArUTzSb45bO2+0TziZ2DD/ZHGIg6DEcSleOK1klHrUlPyDv4UQeIfRVaxHz
SKrZpErWOXRGuYtQfqz74zzg4hXpS5NrOkahKRvEp8SNFG9STFzPTWFQfDPStpWVMGpKiE3G
7PDtc3JVXOkWmflUyJ+acm+ZU2oXoN7Bo6WV1NklasdWGU+8ix376Q2ahomSPmaHIYUqjRHC
9BGIjaieaTfHLZ232iecTOwYf7JOpq6XOmvfSDGCnzlc7iTNpj2mbcP3EdwaKdxvSPH1oxVV
JH87o1LmN1QlzBIYq07ZSv2rILqA16VPX8xF0+kUaKutGVIChCPyEOo7tJio5Wqgm07J1MUd
CaiuIukVcA3h+Bza5qtWo8ZNJR7asIo1IZ5ahfzuVkalmFcrZhGqrQSEbKIKnLqWB/M//aJ5
pN8ctnbfaJ5xM7Bh7sjkQrnDVPUJVC5J7sxSWFqczUL0Y3W96ay/c4kzUKgMcRCM/KqB/FJV
jSORc5LcgtRRpF05Tv5/QWfDuYMdI1Qk9Bfyny2nu1NhNzVjFIrHsfR/qCo0rbpMmK7ItEiE
ZQybf+EBv1NIYOnTSUQriu9NK6RsQUhaieaTfHLZ232iecTOwYe7INcwkTJsgWmQrAxkQYZK
OTStRiKcZYzxJQFyN+0r7kNIRyCC9zjqxRioTtmH+9BXfEoc0OXdIIm0+en1RqrQhKVw0RX8
Uq052tCAexaiN1Hmk1FEXaeEWkpf04Khu3BftQxqRRmcKmaDCajxUSIOjRNplCA81E1RQemy
OO1qAkUwOUjJNsv09Inmk3xy2dt9onnEzsGH+yRHojyhQjdvOWicQeMxySJgUT0YRw6VOLju
arFprt8WrdTJxEYR6U9+qmpqWW3KPQn7ZJLtAPSSPVHa9zKSU+gkUhslyQu2xDMY50nUsBlS
EyPUJ+oMp2o9QE+6UzQaKZtFIhFAXaVpHDIY7Qqq5+gmrFCQzyekMKEWa128Uagc5uo7Ao1J
r/rUTzSb45bO2+0TziZ2DDqZ2WRlHACb6Fa6OfmCZIVkgPpAfRRNKhYjx0MjhOSWN9OkMDUo
iFWoI83lcxB8IlFVqukE1Rg6SI2O0K/vRh7RKjfRyN/Qn/akTUo2oJh2jO97WAbAdk/V9+yM
tRlG2pg9wVNTU4jFG8BkRJREKUQHloEZoqnu9RuYGNzBMvulG/ajzEbUR260jNt8TzSb45bO
2+0TziZ2DD3ZBv4kbyCEqTnJSXCtyOalhNWnsXIg8qg/zUrShp6qrxo1qPIhKImTmtV6mKgB
gyMJ41GtK7NtAjqZZB8yk/Vhoj2ErcYrGvaNKjIg2qdylOHc9GP0LSNVy5cIKMfao4tp8aOp
FNto0j9a0iFOgdKDnfzDHqpjFaiQkrOOGln1x7qaYT6c7g2r9aieaTfHLZ232iecTOwYe7JD
bkJg3EV4nD9RmcKhHHIWVua4b2DGyW5pM9xpz79bxK3iU5yvppNpAo3U/SRWys02wPpAsVf0
4qJJeWmbQ6zUL3qjlobxJFpuWbyKV2sTRteoHb4i04YURGR0rikYiZOUrmFRpPspD/k0N+25
F1oY6lU5mmFH3NZSjApDvL6sG4ikE4VGbqhVE80m+OWztvtE84mdgw92SImUdwix3lV3CIir
WwSlarfSKbebLYMa3m7ts4euhJXXIa65DXXIa65DXXIa65DXXIa65DXXIa65DXXIa65DXXIa
65DXXIa65DXXIa65DXXIa65DXXIa65DXXIa65DXXIa65DXXIa65DXXIa65DXXIa65DXXIa65
DVvxYO4TIzBvcciRh/uqNV1bBKVqtqKq8PtmkKVv5FRPNJvjls7b7RPOJnYMPdkjkRB8W9jm
AcZWua17Ta3rMFSgEem6opDk3WY3+ExXI3RKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRK
rRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKrRKqQ+TEGNjRY1j
P23Pe6RTIwxIksLaefRT3t1PjaFfLKtPI3TUTzSb45bO2+0TziZ2DD3ZEXJYokROI+jT6Bbr
tv0U7nMrG/wovzYEFJqusdTLekN6iRKtuEUuEBcFJkmDUWkwY1aXBiJRcKjChbOEK8Cx6isS
PrkWT+VJTojUrg1SrZhePdaLgJBhk2jh6WFklrsyXGYuAGpT8CtZXQzc7ja0gTkioqpEatW7
DLZ8RMFItdDtWuhm1Owg2FDh+P8A94pp1G1XalppXNbvao6H1skMQw88/SJ5pN8ctnbfaJ5x
M7Bh/slPQuyjBiHtCJRBuEvoMak9Mb/Ci/Nw83U7ZSrwLbnK37cPJ/wK/SlVGFd9auBx26FJ
kyrhTortaEUSLPftjmJoWWFUkXFCoV5EWykek4yZDu8JWt4P9Nh8CDvD2URM6Rmb8RJ/zzfo
4aZphxP+IV7UbLujRBHfJDEusgcmyQ/H/wC8MdodxS1rLRWlJSorVa1XqUKhoG5kqafSJ5pN
8ctnbfaJ5xM7Bh7skUaNZIRyo7JXZvV7pTEapW5KBrkjSG6SEQi43+FF+bhpv3bbT1emuW4O
H9uHmf8AClbUga6UBuMxBL4qZkrkBZiHdaLKiGBgq1lRuHbbpk4UgGbcMBMVJ+C5AFA0sOVE
uY7tbjREksNETcsTc7y1v0IyhMyfiPvzf9mu0pZ57I9nkTHyCcxFQ7gjKkPVI8Px/wDvFCC8
q7xK3iUMDzq1Gx6KRSvAxXvIziA1E80m+OWztvtE84mdgw/2RWo0LnK9wW74Zn5jB6EWQ4Oh
j1G+Q1EWsb/Ci/NwqjlWIP7bkmq4uF9LC3Ky7aqqta9LWRixSk4yTChDR1sG0zxW7Ssb9v2p
XKlPfnRBotY2t7Yb4Fz4aVDCjlmg01ZBokxiUUdIP7cSeQN/fVmlq7Y9Pqv09JC5R4fj/wDe
GIiueXh27gVpFAi6nZySZr6Rl3GlTSSJ5pN8ctnbfaJ5xM7Bh/si/mxahfzr+QQwtpyqq+i/
WHWN/hRfm4KDumSK0BSJm9zEVLG1OU00eVBLNjqmGI+I6DEyk2u3NhgUiNod6jDSHf4sx+4l
O/Y2aVioPFWTBlvSZewDq6RfzLeHalZZMRuqgi+3E324i/8Af2q0N/4ojaf++dSf4Ifj/wDe
KCXRRg7bvpEax2mMNWtdxDcqhJkAjtT4nmk3xy2dt9onnEzsGHuyQz6aLCfqE7ZKuQ3/AOlF
EonUUSsi1jf4UX5uDNeu8HeMiNOVqCkMS0yTAtrZjFob0ejThgjs8qdcZzI7ecD+6rnaTGbc
7ZeIoXQ5kWsP3Cbr4vZc6QhUxGj+XWvDYcO2eCuQ5At1jiijz2vaRg2/eMOhuKkyxJ//AFVl
TO1GZ9r0pak/Hh+P/wB4jCYRfyWu+5HHE8bg/WP6MiEfUkiBHUTzSb45bO2+0TziZ2DD3ZI4
6AYhTyXo8wyNexol0IN1bKRqR24qpkuN/hRfm4Jfofc5bHDamkj001ac0t7oyo7dZWH7iy6R
gNdDnianEJ9FHIarTRgkqVg+Md9ptEe1v/EWa6Nc7RiCZa3WAvUBJbNQEyA3F2NG20BZbpj9
aMSDf7hAPhzGoL4uL004m/8AasLf+JKP7Ss+qsqV/BD8f/vCfShF3kaqtGI+igi2nSC7r2rk
6UVyUVN4dRPNJvjls7b7RPOJnYMPdkf9sL1Ix0ehy3NplNYZ5iLqJjf4UX5uCQiK4qIxsmMo
CNdrZaV/49qVflUMWPMHu2zEEu6uG/72u1owa077GkK56xmK8mIbEy8SJdjIKTYLO2zwZT2h
DiLFZryeJBkTGyozgkE5zK/2RDliyLrP5xO/9T9rAP8A4N4c2PtH1JZ0RtxGgWQ/H/7xSLlT
5WsQhbqqF6tdGVrfSF9fSJ5pN8ctnbfaJ5xM7Bh7sjE3obWq5RA3QjM4SnlqvrqVUrG/wovz
cFGcJ3EuVlzzWX/q+CuiK1aIQr7owjmHi6BFGv2xn/TXX2Vfo09SRsUTLelvlPmx0ijly0/f
8Vb6+BbcMYd49bfDCAc+xx7gC/Wd1omDajmyWZLFr/1Kw3k6xmZpqSRzqkXQmdxIphw/H/7x
/kgP06tVEjptAqJ5pN8ctnbfaJ5xM7Bh/skVzmlfG/MIBdRUAtfpaa6LWyA6FiJR9Daxv8KL
83CP+6JlU5MzqLU2CxxIkm4IIVtCskePDOklw2LgbdCkamtLoqSyTKYC1XgazJdztbWJElFe
ZBgw9m8tfi4xXX+1DQQIi50z9sbWRZkIebVktatCdtGyyVKwkzO0PZ901+oUoiq68I5Xw/H/
AO8BVrXsipr4YIqc+LX6VaGkbNQKR7426Wa52dRPNJvjls7b7RPOJnYMP9kY5zV3VjtJIeX1
GHdaISRXyWiVSaNWN/hRfm4Q/wBmouUtFWRm1EjygRgLLjXufJu9ttrZdwbdL/EdmKJOdGdE
uQzuG1qpPtTZgzHulneWOVLgBqyn2n6EHnX4rxHcbh69snPvN6uVpNZscvocgc6PjaxOtcgS
OkuMJwnNVVT/AMwwLVYTIlHc57SmKtXgKujw/H/7w3LMDAqSQiSaJH2m+gyuGrJHENK4mqon
mk3xy2dt9onnEzsGHuyRGo1HvUjvRgSPrgy0QrtApCjQpUJWN/hRfm4HX7xDM5ZcFOIkyGQU
l3o8tZ+KZKRlLmiv0vts/ZdvI5WFcN0PEWihX5hKkzWGaYu2sCVtshT144H3NvFqHdrXhzDZ
Lfi3EtkHeI8bBUc8iFHFDFeABuMaPhFtpfj6KKPJyyrL6YTZvYfkwHCEaBpAWHnV5iKtmh+P
/wB4G9GK+UqpHLopYpnq6MRvr+1E/URqieaTfHLZ232iecTOwYe7INmqDE23OOLQYEZo6Q6L
XEaGJPSnCEenIrVxv8KL838Pm6iXS7FA41xIWlIrKIMUgYXIdqx3her6GTQ+LdB64H69HW97
6nxTW+KuI0j1Z8QJKlBE1ivPsSoEtHq2hmBbcRPuQpAwlrdzrT9bBim5zLxiWQWffv8A2vw+
Hlh4ztyjrmAA80xUmxY4fj/94pkdrE41rKZJ328R+UUQzVtK0spogsjMyjVE80m+OWztvtE8
4mdgw92SC78sphhcJyNTifsTWQbgF9Vcrqxv8KL83C90S2jdKbm8iSlGitKjlbUxuRQm3GyG
5kpFyr8Mbe0kNIQ87tag3CFivDz8P3ES/XDmIHREllaqhjo0g3fb+JVuyiWjEj3QwkYZjXJT
n6khWyPbI+JgbF5/dyNrATf+r6c1KLUwYEEzGeZLfD8f/vCLppVz9GhI6kQoKGbIavSUEUhh
qku0gqJ5pN8ctnbfaJ5xM7Bh/sjFQUWb6BUbaSWmlpnNooGna9qsdWN/hRfm2Zrlo40zcx43
bm6jssiJqRv2PlNpqJnp+n4Yvb05T6/E/TIDBtSmYKRwcoybtqt8pHxxL9JsIdzhYetSsoum
MhcQsR1nR72q3OvxDtWTU/3Z+2AB/wDUBsya8NHTJuL3bNkh+P8A949ARUGjjLXErRHiK2on
yM0e2onmk3xy2dt9onnEzsGHuyRxbpJBNwo0GtERnoi5U1ytV6cWNzVY7G/wovzbMlP++tNK
3Q+I/VTmflkWho0yWzADiCPgYCNwu9uHo0a8wZVOT6fiMxWXMpts16i/ZhyeU6YZuzJg4z0e
hStCKQVp5l2w06Zhm2PzJbMtlFzqXGHMj36xEsdxaB6D/Dz7sJZURMkc3OscjytkPx/+8VFR
GUUriuzVaaIj6SGRV4QmpqqN8tn1qJ5pN8ctnbfaJ5xM7Bh7skZUDHX6KM7hJxhKeR514D65
RwU6a9a/esb/AAovzcC2Jl7OmDbMjZOBLaWrt+H88TIonAnKz8mxWN9/uEOTZ7UchXkEaGYD
rql3lVBs7EFHJLtaYgZJxEM9jcQILXIfEgwZ9judht7Jkp+oEjEcrVDH+fMvk5GW2ZbnR3Cx
u2PGs+Nxmflm2dAj3IGJMJnsz/w4T/qitp/1qV9rcYu3bZD8f/vFCHusQAkRM0rSrqR7GDau
upIdl7FQkWonmk3xy2dt9onnEzsGHuyIbIFDE4tJFYOhGYrlOw6tiiyPGUXpjf4UX5v4Vp+b
lTnIlbi1JCCel2wUN7QRB2Cz2aDxZ3r9VX6mGw1EhDWngkMpXPZW/nTtJEG3ZqPNkwzpiwrW
SX84a63yAVCj8W6BHaId6wzDvoJDD2ubgy+PjypIsqVrSts4g20Tl+ir9Zv+mLF/4iH4/wD3
igka1qSWDRsgpXFR7nPRp2RA7TJuTqYbQKonmk3xy2dt9onnEzsGHuybH5SxtRdRA1+9BarI
yfStZzUbMUdRZCxv8KL838IlTdIP7Tv23KX7mlzXdTK4RUnhjXePEI92S66e+lfS/u9ckM+m
JrUpuHqROEMY5CBoFxQ1NhEUcC7aJUd30SvxNs6Pjxj6HWqcl1taJoVqZoF+6Fw6kMTZxSFn
IYfj/wDeEaq+sIX1VEVoomgznaGykyrZdqqJ5pN8ctnbfaJ5xM7Bh/slKRQySaSIjFZTxPdU
cIXK84xUuRWSftZjf4UX5v4XSNmZuIo5rs1UuVITOtdKWr9AFd4UDFMmzrbrxHuqa86Va+tF
d9EXcI5rQBU6yTXQm7KFKLdJhMSttiRcT3Jx4dzZiOHh+UsmAi1coLLpbdtwCfhvP3rdIbk9
jqiO0lX61LXJmLWubhyH4/8A3iGuRtr7Wpqc1iNZm/iTTdTXt+2WuZ0/nKml8TzSb45bO2+0
TziZ2DD3ZIhUc2XH102S5g9g5EfFexuap6CGg40j98b/AAovzcEa2tttzZOFMfm5XZu3dK7t
KWnu1JiaEgrmyMGQkfEZIhRSGnG4mSPVSPFH1ViCZkRrvtupV1x/08LRQx1ZXvZifDGbYzHf
RxNLcUAQeI8E3Idrvkn6tRaE773maNEkMkjxkH/rcPx/+8CRyu29Y6FJcOiSEYILdRWK0r2j
WQd+QlcupYnmk3xy2dt9onnEzsGHuyADrrjXK+YxGGYiOc4I0bUSPrc5ckM9HVjf4UX5uAXJ
UuYSzTYtxZeoL25KrvrqpS5Vu1iUHEQ4Ep41C9JQ13AEFeWIrWNqTKbAiuI8rxrV5ZomNhcR
h4TqDEc99haRb5a1YyM1v0lNVAXb9bcpAPzbViSbZ6tWJ4N1bJOgo0yfx1gwsxjLTjgn/XIf
j/8AeA5axI3KWDQ6hs1vY7hzMMykIOLUxXr6RPNJvjls7b7RPOJnYMP9kX4TGq5z3qRySERH
u1ujxVJRi8OmriVO4irjf4UX5uBf973CSXHst8LYLijxyREZ9X/arnfTXUpdTSMZDmx9soGK
o1UCUJpoJbjeHXBW/a4K/deI29Ew9cOFlGs9kcrwxo9Q4jLTHhNe8UQ7wHX8wcq0MWo+H5Ny
dNivGR7afcZrY9pu7jWzC8obbZi6ep7ZD8f/ALwPTqCVVpXMfR46hWKfS+Sfcc12l0gm8SKu
tlRPNJvjls7b7RPOJnYMPdkjlRlNiqwnB5rwqBV2xHeh2uY+RrCi5LJVCxcb/Ci/NwAxHvkM
zrEdu+uFsTLZivRpBnbT1p30oj/rcg7lRSHjGiXamj1MeHWl2C2THRZEMYDNK1DLRIStLaro
QIx3l2VvcrSWwjM5MdHpDmkZUiM16RIqR419sA7wt1tB7c6LapEwt6w1GsghvfAbfEytkPx/
+8RBbr5MhXLCRlI5pELCokZ7F2HaCjVE08KKonmk3xy2dt9onnEzsGH+yVFAokkStunOVy50
FXbhGbbxicWpX5Y8b/Ci/NwGuT3uzqaHcbdICxSYLxFw5JIqOzTT1yo+dF++oMJjpd2uD7m+
BcZNufCxIAo2zklGM/IcDNHjelNfmgiLQS5VBdvlh6AvHqYrgNJQTlbTTtdTnJqc3OhaRJiU
W4Mbv016GnT8Px/+8QHZEe1WPaVWMUrhCa7S5soiODIadDucwbnK9aieaTfHLZ232iecTOwY
e7JEaiUST+T6PjvGsUCsp7tb4mpWyFzNjf4UX5uBf9nr9SpVxhoZhxKEuF71zm2ymfaVMkJ9
1Bh63YikpHH9aA5r3Wz8Pj8vu9jfFKN5AULTGPsvWhielIipQy/Sxh2QuLonhd9uS0zJ1OTS
v0p79umkyqc3eFiBEA25Ii4bh+P/AN4Y5WOPpcJf3lJuD9EXJY8jdZKCi+kTzSb45bO2+0Tz
iZ2DD3ZBrtxs1Iza+xwXtoKHWpBsmUAjmvltRVxv8KL83Aqfc/6KRaJV/g51a7pyW4Hc1wi/
Wmg1KXRbofDLJUsRja/D/Dwp10audXO1RrsG+YGkwqa00dEGRpqm4TiFFCsz3yY+dXFcnwH5
tYiKmWdK37EEuQ0yY5gWp9HrItKFXE1ucCww/H/7wxqvdIPsekIqU4jRvIRSORqrQFRr2EV8
eonmk3xy2dt9onnEzsGHuyMLoYoqYPU78uKhpjieiJqVjEQ6DVRY3+FF+bgX93pmiplRmVIZ
rSTD4c2DZ75UBw11Rg1imehJInbQmidILare2zwWLWdIuS3TDlvu64qw+zD5DlbDFJxndpdL
ep1RsQXBr42JDXB1vzyE6tYxrmwqKxMjDVVkyk3WsYRoyVi9EXCcPx/+8De4aq3OKRm0+hyG
vThxo1RPbRGZvyaH0ieaTfHLZ232iecTOwYf7I1qvUTWxGOluK7g2LRo7g+iiRsgS/nF+2Nj
f4UX5uA89bmLmRNKkb9HBzU9s36vcAkGZab4O4Vdbk20ws1RwzbtYJt+6R31r9qRc/TOvxKi
cThmZ9YmdCTNBNyq2/lyY8rZSNJYZL1G4y0mEe3yJd6n3EYLpNE6wCMxo/2uCPSPf5LyYSh+
P/3iJ91E+FIZuHe3Q+ghOymyslVmgS+kTzSb45bO2+0TziZ2DD3ZIv5Y3OV6+kdd2OiZq/Np
UAjQnJukxv8ACi/NwRIQByNyp4FrZVaFCzrgEynWdksUe1xrM+cY86Twilq12RZZ4zBxQRG7
hXfu1/pnV8i8fZ5o9ENifdGZ9i25rWRx5SMkK1rCCqPcXJQxx5pLvg8gEw9ZpE+4AitGxBZV
MHxAb9YeX4ch+P8A94C/bJsZpqybK/nitRg3TCqpCuKoyuEp9Jw1E80m+OWztvtE84mdgw/2
SJk8b2KN2nTBobtqLDBm6pQyk9Mb/Ci/NwULdWGbbpqfckZFpgdNaPpoSpMEExJ1i2GyNiIt
vxWOAJMWzJ0p7EC5H60RclY76IuVfvV4BsmtVtLcJcXC9tjRUsIJTpGHnRXhR46AfcraZQ3F
ZMtt61rDEBGZUQqDSJD4h2NERuFofj/94qLIVlKJqrOF9RrqhUESEHQk0xKieaTfHLZ232ie
cTOwYf7Ii5Kk12RjuNQxOKpUAynzlpZZVpkwjVmtTPG/wovzfw8ZqeWChkaEwFCupG+hHZUS
QraxBd94SMbrK3OrGLVe9WumO0qrvqJ300uVFGSsWqqX7CdoSFFmmXIekY5znFWDLcNBoEzn
5sqc9tPFqqNIPEWJehmSS9DUW6nCuIbsp7FD8f8A7wNm49SjiVzBKSWJ6Dj6CkZtvjm2X5Rs
zyN30ieaTfHLZ232iecTOwYf7JSNVytitE0kpXepB6BImazvomN/hRfm/h0uRUVHKNKeBq0r
Xtpz3JVznLCDLuxjo9+yjc3vI1ErC7EffBuVq50pMnAJ9o1zZ9ErHc4EvE8XJlvCzeJNLtB2
igHEDnTdQ1YddLx6mvXbchfoQO4gjrEUJI0xmJbawVhh+P8A94hfzn+hhs3HU17mLvtNRIio
nrE80m+OWztvtE84mdgw/wBkRFcrGNiC+6U9kYSrwgnKaO4NMOxwozA5zl/Oxv8ACi/N/D5f
vAtDfS/WlC5afBISr9GdqdGVtGjqiBG7Mg/phtjuchzzauaGGVFbIyoEzIV2v3LIAXkPIhSk
lQtvaYWQiI+I41Cto0pgiiRrWrRB6kI0iUDQNcmyBv0tQn5brheZEjD0Px/+8AXSWTF3VCDh
1cubmRSPRYRKGV8VxAtksVNK1E80m+OWztvtE84mdgw/2SLkxswmpa1u0tk5UyUNakB2XjLo
ZJTeZjf4UX5uAM9wRciLIRK3lp1x23sxC19TXsZR5g6edrqB+zBPe3DDHJeTyWgV13itc68Q
y0pG02YIMfEcx10WHGzJhqNpq5SEGNsZqhKj3sFm1gSNzlCTbhQnOEW3Nch4OlXRVY0pyxJS
Sdtt3M7gYfj/APeI7NZZJtTP3oIWgaSRTpFOO97YZNBJo0clRPNJvjls7b7RPOJnYMPdkemm
C7VKKyExtKwI6dGEtEg052oNZ1jf4UX5v4cJmQ5WjO1r3tbutqZnIJahOh1PahDEYmlGZpDE
j1ZCyTD8JG3I4GSBSCbM4jGOdKcMDblMfcCOHoZb4+VWMiCGTTOkvZttAhCOYNGNaDOgC1PX
9nymhokoTGntwlbMsaTCJZfzb3b2xLTD8f8A7wIyiSoyJqyJLe231wDKfAWslCQf3kqJ5pN8
ctnbfaJ5xM7Bh7sit3QJkNd1DHSUmtz1e5hnjpx2nT0xv8KL838Nv5J5V44dyelSbgjYkkhX
EDJI6TckUbnnXTxD2VCmoNYhRShhkthVz+4xUu19BcZAbgVS3d5HGGLOnKqOt/8ACn5DIbh0
YiqkYKCGxn1Whk26DIZIarUdSxHNLxqhLLcKQ81sV6YjaprRD8f/ALx6Aj/Y6Yxqce7PdRzX
P00QbSJHEoJLv3ieaTfHLZ232iecTOwYe7II+yyOileWEiDoS5t4cn+GN/hRfm/hmiKa6zsr
rlIMk4Sw7ZGV42tuCVeE1MK1dKJQcmOLZHObGjSJNpkwZcc01RnqLI26YTi2OTZUkbiHxHsa
iyPtXJ1R3u3QvzRn7KzOjMOiAYg6R9HuceKpMQ2uRUmK9gQkkNXFbgEtEPx/+8Un0pznPoQX
pGGF+7NG7dQ67LZn5TTIYdRPNJvjls7b7RPOJnYMP9kqO/QY8goSGyONrlbW0euEfRBqJaxv
8KL838Lxq92IMxX2PcnAqNcIsxsjDwSqOxk1SLY6VHXC0grWYJkrQMFUG08IIccYmPiaqDF+
3l0QlPs0ZFdZhKq2OO0Ui0EG94TjrfVKgn+sWSi0N6LSfs2nvzq7T1iCjikT5LrVKUNruT7Y
pY4pocT28gMOw/H/AO8egIj81IDW9BsY1AlZKC0P+ETzSb45bO2+0TziZ2DD/ZPRP1YRE2Xv
iuzc1WL643+FF+b+EQ9w2JvIFHUUIho0pobI+IURIlwC9AHGN7WpTc6VHPTb+ihWthEXbbSD
GlKxKKyiRs3Ej5uLDRaS3BWmQTipks0ao1xaVGFR1Kv1xGr3XSPMbaMOQQSYVYgY2PecOmUl
pxb9cMQ/H/7xTP07HuVBtYuqaxznxGK1Dfmp6xPNJvjls7b7RPOJnYMP9kpP3K9schBkNQnf
dKK7MoXCX0xv8KL838Gv58UeQ51wbVCe3ujunyi7I5JYz4GKzBWz3yLOSPJ0NdpVylc2tzNq
P9Fr66n0/TR/ta+S7UDS5w9l1DFqTlrX0kJ4lXW11/Bk+KWNpbIhx7lIuD7hPt0bhIeLk/6v
D8f/ALwJEcR0dCFaqjpkx7nyJDguWS5Y7hE3pMVWu9Inmk3xy2dt9onnEzsGHuyDGnDSk26H
IexMijWQFGoD+NCqxxGI17BosfG/wovzfwZXIuKfIqbB1R5YmsQ8cbmTbEN7SRyApj1Ytqxl
Mg1bcXRJ9DPrpcnqqubQvqxR51t/V7cqNmiSnOp+eY1yqM6gkyRpM6JIYOiXiIiudHkjm4YK
1UsM57rNhsdupifXF/jMTx/+8INHRREcFyPfW4atw1K4qo9kh79xNzZTYqJ5pN8ctnbfaJ5x
M7Bh/sgk3Ic1v35tioM7mPYiMR40kqgVMIAXDK/8uLjf4UX5v4Qk2yYmXPEGX1aHMcyJ989M
qaqKxoWmqZhhXUeKSK7OrZieZbXWjF8SfUYrDosZ1AfxKI1G0Zwm1JuEMaGnxXtMdtPuTGK6
8OjtXEJ6W5mkqUjnus8BlyEJGWqVCuTNtf2rLKsW+LQ/H/7xFXUhm/kbgW0ix1riGVmBK3hL
QGI6S77QVE80m+OWztvtE84mdgw92QBlC/JkgRRqJ6fucqOpF00yc5qDVXNkakTG/wAKL83D
M+RbzXErjz0YqIMf2zhtRL6ytvJL1eHwqiYinwiW26RMRJMsWSmE+M/cj8LYpLjxj34Fqbdb
8wcmNeI1xinnla5LjLJTuKkU8DXLpGjJFy3RLN0I2YXVInGfWDFQYJklJ1xjQt9UK2IgJWcd
FzXFy54Vh+P/AN4B9UKNTBGqDeklrq4t1LJRtOdxDhCbHZJkby1E80m+OWztvtE84mdgw92S
MJHqU7irKciiyWhkRjXma5sWNrVxGtqQhdON/hRfm2JuaSx7UlE1UxP092moGrlO3CMfU+Qs
ifGBvKQbopIdxS6RDI0iSbNUO6shgDN5qwk+NMe+O+2zTXCSyuIOVv5+XD7tPG4TOGIdWWc6
omGS5Dh24bxyGDSzo5yRJLMjt4yPKao4II447MW+Lw/H/wC8RkKqNI11S42dJLriX58YqLDc
m+0zmPOxHNqJ5pN8ctnbfaJ5xM7Bh7skb7x5fcVijJxha4o+bI7iuKjtCSdVHjbbcb/Ci/N/
D60Jd51/ag78NaRMw4hAuic98U4pzXsL9pow3nqQDQlkl8HPIZEpZCIpS/psF3dsWLKAw73x
5A3tjsMi4U0jZwgK3oaqAemEbjKjQ4vFTpMiYAISBlRpYgFh3aTNkA0lM0RxugXZk5c0c3Fy
f9Yh+P8A94jx1NTpDQVH3NJ4mpVklaR37oiqpW6CPTbiVE80m+OWztvtE84mdgw/2RrlY5HC
l1s/eZscSumfYGbqXfyVVVyx3ZxMb/Ci/N/BxE4jELs79y6WFAkaQF0Ywrb1Y11y4bo7pCa3
Wwf5SQRrahAa+oTjXFz7aWIVoMkjzltxB4hKi2+S25m5UB7XLKiCSRuUKzvl053C0Qtr0rIn
PpQXGchLY4Kx4v3QbS+TTCzbeK1YliS02QujxI7YgcXrnhiH4/8A3hrtMCuJ0jLK2aHMzpig
MuwmpyBjqUilfUTzSb45bO2+0TziZ2DD3ZETNY8baqVK0+qJmsobRODHUtScgBxv8KL838Hk
V0nEHf8AGRnKa2300Opc8VxvUtozy8RQgiNLi6GW0OcZD/pLcPcDhzUs2S1OPD+0q2GHHHaY
4bcCOyDQrnFGQeIytpsdbgyVYH1rNHcyPb57iHnw0tsSLNZyiOap+GlAkW8SLGuFYiyzy0t1
weCZc7IltxNFuaYsX/q8Px/+8Q3I5DRVHUdqOMVmgnpGlaaMBDI9isdUTzSb45bO2+0TziZ2
DD/ZIq5P3/t9ECwjY8ZrVMTdJE0tdOT87G/wovzcCzXRbheH718xfmO5WYhco/6maC4F48p3
HqVH1220CVrzCJuWiyyBRLRamRqfDAK0gRsibOgSpUu52WRAsse0SW2khmuoF0LCIuIbU9Yl
44lTXFM3wIswaBnQGKeJModxmQhwrgOYh4EeY244YNDKt2V4LTndrFsQb268SrnbrPD8f/vE
X6nmaXU1dLjiadiAYz1YdWx5a/Sonmk3xy2dt9onnEzsGH+yR1yTJWLsfVI+tUguopmtZQma
yFOhRY3+FF+bhhwqmqiXTFuiTPYdAjtMZrI9ruBp8eQijKKVG0Hj8AEMkMU5JdwIPnBQTSXo
A4orOWNPsl6Ja5LrruLJv473SZ8DcW6I1ZVEvM+E1uIwFWDdBHcfJ6BtjdUlVa+NdD6YF0HL
WZaIs9tysUuAyw3mBaC364zFt8Px/wDvEczQNM1dVBNpRYWqljbVbOmnIrXF+PUTzSb45bO2
+0TziZ2DD/ZGuVtBVshjAflllMHRTuN6ZfTLbNsopcb/AAovzYv+xUrCuLY9vC4VvCDE+MUv
cS3Sn2aVasQQ7oG44mh2uOVDT24hhxYkQlxaBtnMA15uAIkt8iWsaUsZLkkXCiDtg8HgBEd+
G4478RHC+WqJTfpUeRtKZBqx/wB1QblMgOFikhajYgjlaa3R5rXAOtRL8SOSHdRTqnWIE4V9
tcmyw4fj/wDeFEmw75qtXOhlcJRTGPpR/a5EhsVyq2onmk3xy2dt9onnEzsGH+yMar3ZjhIW
Q8tNNHY14BnZTk/SO+6WRypHxv8ACi/Nj/7xoEi4lk2+VAq4tmR8HmkI21RHtWNZRnBJuGG7
vNnYdtWIbIO/W65mlFw9KycF0doClkPZZT58ZIsd+mTySB2F83kci0skguuBIiUfCxwLyIus
GG86WytQcq3sBTArSCVK0ZIF7guBejorbxElsbEEVBXWbArFF25rb4fj/wDeI+bwPXMjW/m0
GOxGKeOtNMonIVktCjUT6ieaTfHLZ232iecTOwYe7JBT8xy6nMG4npBX84v8mwraaNAiObef
jf4URM5yYYuKVFtF6gnV+K3JwuItvg8QUjcTpTnYqe1r8VNrexZW7iyixsRGK613x9Ja741G
wMQDpyYnenA4gpjcTsYrsVLTmYmfToeIXLyy+1y+/pSwcQLS2e9K7kt4rkt5pbJeFrkV4rkt
5rkt5rkl4Wm26/MR1lvLxrANbrJ/eBEUT00SBNC5XObpdOX7aUbkZUr7g1E80m+OWztvtE84
mdgw/wBkjl2SGiq5RD4cVAdsjixlVVVEoomSEMFQuxv8FbtAPH420VxtorjbRXG2iuNtFcba
K420VxtorjbRXG2iuNtFcbaK420VxtorjbRXG2iuNtFcbaK420VxtorjbRXG2iuNtFcbaK42
0VxtorjbRXG2iuNtFcbaK420VxtorjbRTZ9pY63zEuGKxjUrhAbHpHItSo2unLuxqa3iIg4b
lWUVCLUTzSb45bO2+0TziZ2DD/ZKa9zKc9z6HGcSlkDCx8oj6/ev2p7t2EaOKQnLIdcsiVyy
JXLIlcsiVy2JXLIlcsiVyyJXLIlcsiVyyJXLIlctiVyyJXLIlcsiVyyJXLIlcsiVyyJXLIlc
siVyyJXLIdcsiVyyJXLIlcsiVyyJXLIlcsiVyyJXLIlcsh0yDGE+J9gXOVy0yQRlMmNdRIqo
iKrFcR7/AFieaTfHLZ232iecTOwYf7JTBqR22OI0p3GX0YPOGiZrITai/wD+LB+qPYo3DH+l
9BlcJU25iGC4K+kTzSb45bO2+0TziZ2DD/ZETNWtbFDr3SDeKmvYWnxWFQZXx3R5G4Scupsi
WGI3nUCudW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+u
dW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+udW+h
XSGckD+WRI00WQ41Dio1quYNHkHk9WteNySwkYo31E80m+OWztvtE84mdgw92SGn3HIrwUgn
rStKlJMLnIyMJj9twyNeHG3wVtluADhLRXCWiuEtFcJaK4S0VwlorhLRXCWiuEtFcJaK4S0V
wlorhLRXCWiuEtFcJaK4S0VwlorhLRXCWiuEtFcJaK4S0VwlorhLRXCWiuEtFcJaK4S0Vwlo
rhLRXCWiuEtFcJZ84MNtvxawrQgc7UkVqJTphFcile5QvT0iuVKk/mCqJ5pN8ctnbfaJ5xM7
Bh7sgPpEEN8ikYKKwpdCEO0VK6PIpROjeuN/hQ10zod2vc9dzEtbmJa3MS1uYlrcxLW5iWtz
EtbmJa3MS1uYlrcxLW5iWtzEtbmJa3MS1uYlrcxLW5iWtzEtbmJa3MS1uYlrcxLW5iWtzEtb
mJa3MS1uYlrcxLW5iWtzEtFk4iAJZ8i4WFfOPRjHHYjQR6ZKGRWFzfkORRQujKn1gVE80m+O
WztvtE84mdgw92QC7glciK4zXmWS5Squatjke3UaNTlzWsb/AAovzcDfze7l7i/akW7xppf8
L12iJ46vnFJTpD3J6cQ9VWQiGQjWOL+QKonmk3xy2dt9onnEzsGHuyMK4dMG4rhiIxrCIUit
RTbbUoTUfUliN9Mb/Ci/MwN/N/hdog3VabmgrrMiJcMRWaNxVt5rKWPLlCw/bMMzdE24LGdf
sPGcQvBJJZaFV1rMJDiYWXIJiDaZMtrx83S4kw/VwjGt9gxM9w7Ve7ktsvFhYj41tuRlgNIU
eHr5cD3AP+F67RE8dXzj962hhr9O6ihUS/4OK5zKieaTfHLZ232iecTOwYf7JQ9OrIFAb+oR
v5ZQoI0jQNFdqWsb/Ci/MwN/N/hNuEmHIE08y4Wy5F4nD8pRLZ4ZNd2ASbIvscrqHEV9/uc1
tqgRSSI9kw9JSRaZx3xorrIYEOUN864MG0aRoxZ10xGAki13ucedbxOdOu8UBLZd8NW/g477
dIfY77CVbP8A4XrtETx1fOIiDRNLCIWK8SAMqUrWsfIVqkpsjS0hNxaieaTfHLZ232iecTOw
Yf7JQhuawjROdxbK4seocnOkGLN265HNVi43+FF+Zgb+b/H96iRBQQCiCCf/AAlRRTQI1EZE
iCggk3SLDL/icLZIRDaEfsXrtETx1fOPSIXUKWDSsaRk6UPQVq5O4hlEIj/SJ5pN8ctnbfaJ
5xM7Bh7sgn7RNW+zItKhazJX5laSUioypR0M7G/wovzMDfze/esLkuVwGzaH7167RE8dXzj0
jsKymGVjpEPKmMerCxnMd6xPNJvjls7b7RPOJnYMPdkYNX0rFYPWtIgkp7lrUSs1WssqaxXV
jf4UX5mBv5v/AL712iJ46vnGldAXtGryOIo3Lt8UgUTQ+mSh0QIiLtrt1E80m+OWztvtE84m
dgw92QXwpn+1MExzc9hqySqkcO65E4iQz7ImN/hRfmYG/m9yVcosJYl3hznyJA4guoLbUW4x
pyy7jGg1EuUad7t67RE8dXzgX3RHj0NEjRpxZNekKuWWTVpZJqN9JGX5FRPNJvjls7b7RPOJ
nYMPdkhvSpEfWJrc3cKrVSOlNitdUkzWtgszeZv2Y3+FF+Zgb+b3CAjRZchnNcTF+oyDZ0Vh
oiR8PYTZx8rFrOBkxzJIj+3eu0RPHV84jfZUkWmPHyMN7FG5v0dvCpf3hAqS5BCqJ5pN8ctn
bfaJ5xM7Bh7sjUVyrI2ElMRWikvFXH0SW8lMar3CHtMkKLLG/wAKL8zA383uIUMx95ZyS9iv
jZEg7dOCcPB4jDWC3bdY0fuVEDw0T2712iJ46vnEdw20jWqwjHRyCM2QjgrXDUOKPU2Y16ma
5hKieaTfHLZ232iecTOwYe7JE+1M81IVXD9GtV6jG2INxVe0xNVY3+FF+Zgb+b3JNlCeVHw9
HDKkYejyDTrWKeC3WsVrbLsseVIiWWPFke5eu0RPHV84C9rKYR6Uu3LYUTgubKK2nyCPoBth
y/u9dyHUTzSb45bO2+0TziZ2DD/ZI5Nt5Yrm0UO6XhC02L9QsYxN1r2uVGvReLj43+FF+Zgb
+b/7712iJ46vnEZECB71K4RGMC7SRj4rc+ELSRcibD5BZD25VE80m+OWztvtE84mdgw/2Soa
k1PejGmluJ6Meo1cZd2gfkxsb/Bi/MwN/N/9977RE8dXzgX5sOlerqMZTOoUh4qEZpkmqRE9
Inmk3xy2dt9onnEzsGHuyBFuuY5jWnMpn0wbiVwRKIB4qif7T3/XG/wovzMN3cNof1nCrrOF
XWcKus4VdZwq6zhV1nCrrOFXWcKus4VdZwq6zhV1nCrrOFXWcKus4VdZwq6zhV1nCrrOFXWc
Kus4VdZwq6zhV1nCrrOFXWcKus4VdZwq6zhV1nCq44riS4MTx1fOIb9JplMG4i8CSiAeP0Y9
RuaZHskBRnpE80m+OWztvtE84mdgw/2SKmom/n6Ny1JKRabIppqK1Y6S03WY3+EMEtK5eWuX
lrl5a5eWuXlrl5a5eWuXlrl5a5eWuXlrl5a5eWuXlrl5a5eWuXlrl5a5eWuXlrl5a5eWuXlr
l5a5eWuXlrl5a5eWuXlrl5a5eWuXlrl5aNBmlir5xCHm9FWUTW1qOkZ1xeVFc17qQn5Eh2tt
RPNJvjls7b7RPOJnYMP9kC7T/nGNpp+oLr/aH3iP0XKrouVXRkqui5VdFyq6LlV0ZKrouVXR
cqujJVdFyq6MlV0XKrouVXRcqui5VdGSq6LlV0XKrouVXRcqujJVdFyq6LlV0ZKroyVXRkqu
i5VdFyq6MlV0XKroyVXRkqujJVdGSqteFTwbhqdpMTZH6Aa175AGgZWw/bc5Nionmk3xy2dt
9onnEzsGH+yUkcjk2kEziVSuIVa2kKx0d7fTPUrozkdtOr/1Y6oiQnrRI7x0MaldoC2ljZtZ
HV4VhvaxQaK/9ZDI6uAp0B1PG4fpodppjHEVsBy1y+nwntpU0qgddNhvWuGc0LY66dAKKJRK
MLy1wT0pALqexRq0bnUgXKj27L2MUnqMiicpnq0bEYj2K4hVa4lRPNJvjls7b7RPOJnYMPdk
An2tVpKGRRq1zCKrmDXc3Xq7bIdPsoEnbTdAqEmNSmlc5eI2EFOXM7UCHJcmPUbkONBkmPJ6
DOMLeJTJpkSmyEpJgyVIi6KHLGgo8feVZIg06QjqUzS1xKOriWFbQpTx0hxlGYqleiKtRWoY
JpmheL3Ee5R0OXlW+BaJKa1KinalEfrVicSjn7Co3cc16lohM6VNK1E80m+OWztvtE84mdgw
/wBkRVaodUhV2UViMVXtY2m7KqbWByrqWOFpkGFxHua1KINRuEugKMVWUD8+O8W3D9kEhRUo
27hpOpPZjj1xlThI1aF0f7Rmt1uRuzRgbVPC0Uf0f+WFrNFDlK+iEJUZBK+Wg9dRPNJvjls7
b7RPOJnYMP8AZKbJexrnaljOYx0lzHuaulXyXuZUT+cmlGaiF9Gjc4YU/R7KoJrlY7EckjrN
fiOZZL9PdCj2YdvYaz3WLFZYmNl2SFZ43OZYUul5tsp4LeSG6JZ7rJM5x7HwYZ10c7D7oXJZ
Zn6MQ2WQWVfIEdJ8+TH5peLXKcK3PUMa33NeMnjte5dMPSCAV5HEXaXbcn6FwlGKmbomR1Y4
dw/39BK7bPt1w71JIYxBU5yudUTzSb45bO2+0TziZ2DD/ZBDUrzhV3ojUZGc1HRm5Zsju0Oa
rXQW5vMdoqJJeX0CXaIgU25ZMyVeI75Vru19iS7Rc2czh2ybDkkscQRBYcTTaoSLz4sAU+/y
owolmn+I3QZRrIv4ZAJjGtg3r+XELDFugxNDiCx0SAGffJMccW0S4QVwvIt4LhGHaY77tEiC
ggqKTQRAJtSCbpaGVwlBLa+p7Mx1HjK5NTZQzE1qkh6NJKzZ6xPNJvjls7b7RPOJnYMPdkj6
1WQXP0kuTVGcmdRya2qhDv8ArEjquaiajiSwMYKoxM46rmtKxWtViLWX+eSZZVlWXs5U1iv9
XF/TVCEwiSWNGWoz1Mx8d4azV75B91RR1NUkW2ShDUr3Jk6onmk3xy2dt9onnEzsGHuyCTaj
I7bJt1t1t0RyCp79Tha2NJJeVPRVVfQBMo/oX74lNYrv8GM1IialX0PGSdfQWdH3CzMUMv0V
MqVn5fqrFRtRPtT03P0NIqp6jK4VfdLjqiotAJtled5KG/Q4KscyQDStRPNJvjls7b7RPOJn
YMPdkEqvjuy1ejW6ncC6ghCx092TKRM1HBWmxAqjoI1osd4U9Iv3tc1WrL+1PRg9LNKjCrdN
PajfRWIS/wAC1b8ufbEssdPqjURV06FYNVbtbjfSG5d1yfeX8iP6BjvMjYY21tBc1Yoi0QTh
LUF2RTsE6uDzoo9p3opl2fSJ5pN8ctnbfaJ5xM7Bh7skY+ypw7asiKQbDIxHRmPpID1XQyIO
f/uGO41ZrCRp0eut0lUK59NX6So+36EY7JCjkUoGqNbe2mxwDrfFSKxyyEUCMRuzVwisud8L
hyHHBywbLC1dTUa1Y8bMiZMZW+JKeIBVSAlDAwSKoormMcdyrqWLH3VcYbKc94KerW0Q6ERh
iHQsR4mxfkfadXQFzSIjVWQMSNhuVF/f0ieaTfHLZ232iecTOwYe7IGK4rUe5lDc8asekpFi
BZSJkh3oaNlxQRgOimIN1OhEpITsnqxlKitWMfeQjNomb5L27USnznrTiOf/AIClPEspiCWr
xCBLhjs8Mdjk26PDw4L+KKzfIaUquX6r6I5W0yaRtK8MqnNJFf8AykOXhx/urNCLwetEhEWh
OHGdICZzgi4aor8msdrasYLyaWRUKUhvRIjnCqJ5pN8ctnbfaJ5xM7Bh7sgJShYMzhP5g6nT
iOpr0V6TF3hk0Ui5Upnr6DO8VcbqTjEbTnK9yfRTvQzd3Jv+LVyc5I5XyztL6FGhhdMQ9C4Y
iOYiaUimQL9MfWd6PL/i0qo0L0E5zlctJM+nGI2iSSE9GleynOV1bn5PEroMVpFZMIyuYOo0
lxkbMVoai+aTfHLZ232n+cTOwQcWGgw+tz11ueutz11ueutz11ueutz11ueutz11ueutz11u
eutz11ueutz11ueutz11ueutz11ueutz11ueutz11ueutz11ueutz11ueutz11ueutz11ueu
tz11ueutz11ueutz11ueutz11ueutz11ueutz11ueutz11ueutz11ueutz11ueutz11ueutz
11ueutz11serJJWZiab45bO2+1KMyPjMBeDTjzVx5q481ceauPNXHmrjzVx5q481ceauPNXH
mrjzVx5q481ceauPNXHmrjzVx5q481ceauPNXHmrjzVx5q481ceauPNXHmrjzVx5q481ceau
PNXHmrjzVx5q481ceauPNXHmrjzVx5q481ceauPNXHmrjzVx5q481ceauPNXHmrjzVx5q481
cearqoBWm2dt9qdheNcJfRcSui4ldFxK6LiV0XErouJXRcSui4ldFxK6LiV0XErouJXRcSui
4ldFxK6LiV0XErouJXRcSui4ldFxK6LiV0XErouJXRcSui4ldFxK6LiV0XErouJXRcSui4ld
FxK6LiV0XErouJXRcSui4ldFxK6LiV0XErouJXRcSui4ldFxK6LiV0XErouJXRcSui4ldFxK
6LiV0XErouJXRcSui4ldFxK6LiV0XErouJQApHB/+Jf/xAA/EQABAwEEBwUGBgEDBAMAAAAB
AAIDEQQSITETMkFRYYHwICJxocEFEBSRsdEjQlJi4fEzFSRgMIKisnLS4v/aAAgBAwEBPwH/
AIVG0OOK0ca0cfVFo4+qLRx9UWjj6otHH1RaOPqi0cfVFo4+qLRx9UWjj6otHH1RaOPqi0cf
VFo4+qLRx9UWjj6otHH1RaOPqi0cfVFo4+qLRx9UWjj6otHH1RaOPqi0cfVFo4+qLRx9UWjj
6ohFGSjn2YdvgnuuNqFoLRfDKCpxTrFam5AFMstoeART7IiYXcMXKQTw67KKKzWqUVugDipo
poW38COCY+SRwa0Yp0U7CA8AVTpXt3ITOOFE0SOAIpipmTwCsjVFpZiQwLTuToLQxt97cE9z
2bitM7cml5zoE6C0tZfLcEJXuNAE2Cd2DbpPipDNCbr20TtOxt5zMPBNbO/VGyvzWinLi1ra
0T4bRG28QPJSaWJrXOA7yGsOXqjn2YdvgpdXmrU1zZbjnVorNomgizbM3FMt0Ywc4u40wVrN
yJ08R2Aeait0cUG0u44qKe1zSdx5VrhrGJHHHfSg64qO/YpBI8Kw3Z3Os7tU4q0xXXHZ1sCj
bXA/ZOYLPB8R+fLrjxTpwYNEBtqrLDdZpHnPjT7KazMgLsMBtrtTbWHWoSgUrmrXZmw0a3Lj
1iUB3tb7Ky2djmXnjBuPX2VnfJM6R4FXEb1LZ5YaF4Vm0834UZoFDaX2eSk2IUcodahoyS07
02aKwtbG/F3BC0umrdeD+0iitGgOMOHBSNcYGPc6uYQ1m8vVHPsw7fBS6nNSRidt/n/4/cFC
yOq4ONA3Mq9aLI0aN/d4ZKG1/GsNmkzKkjfE668UK9nNBjPEj5KZl+F+dcevkhdfDlv+69m9
2YyHIAou+MkIyrkrZFoXaQ54U+QqnSiewkAULU1jnkBoUmjZG2+eA24K2xkgXMh9CAfuoG35
Wt4q22ls09zIZVUlluQN0mTa88cPmvZ89+9C7MhWd8kUgMeainbbG3G/LZ19E+wOab8GFN6m
hfA669WKMxn4l47rVN7Qmld3cPBOsj3u77xfOzaorKXgl2yvzVtoKMHH6/whrN5eqOfZh2+C
lxbzUD4rP/tJz0dit8IYGu/LeqUxlmdC6CN9TnimuLTVqdZv9QhbM3WUL32J5ZMMD1UJlohe
LxfgrRIQdEHVCsVn/wBrI52F5Ohks/fdgre74mcNB2fyrBZCGSMkzKvywm5UiiumeOrsxeP0
UtokjddGyn0Xs4PtE2lk/L9VaLMRI51RdU89+xxMPVFYbMWTte4injmpi6w2oubkcUHyV04T
rZSz3mOx8xv/ALVnsUtpNchvVtdonfDxnuhWFjXSXpMhirSIZHF0LrznH5J+hswMkqtYMlLS
MneSGs3l6o59mHb4KXV5qR8jYozSr3cNi+NtcZoXJtsjkP8AuIx4hWmOMxaVmPXkrJaY7JAx
rzreSt7WXcHHhtHJNtbWNuDLwagGOfU5ITOcdJsyu/tRs7H4wu5HAr4d78XuA5oXLujidTe4
4Kd+m7ztbbx4qCUzvdWgw448M0+Qy0GVEH3m6ON11o8ypBFOb1brvL5rQPPdLhhxCZo4f8Zq
7fkAnuFzQuNQMirNa4oo3R3fXFVvu7yjtDLKNIcSfn/AU119rrmDipTZrN3Xi8d27n6Yo+0J
RhEA0cAvibS4X3YjiMFb6tc1v5aYc0NZvL1Rz7MO3wU2pzU74WwxXjiN2zAJ1jNpcHPN0ZCu
ZT7BZw2ulp4qFslgkDiasO7JTXH2jujBXY93mrse7zV2Pd5q7Hu81dj3eaux7vNXY93mrse7
zV2Pd5q7Hu81dj3eaux7vNUj3eaux7vNXY93mrse7zV2Pd5q4wg0CgtAhs1Ga5TLDttDw36p
3s2HG7JkpAIGtjtFcN2RXtUtLmXUNZvL1Rz7MO3wU2pzVmN1xeW1p8uac6d9DeFafXbuqpL9
aPzCidJqM2qHXCs+LuuKe0NCncWtwWlk3oSPO1MDtp91OCKssOlfQqWxBriAFFY4yO8E2wWe
lXNUjGh5AUUYc6hToowrrKYBHN3P0UNBjfofBPs9BUEk+BTJZG93lRaZ762eZv3rv+6NdqGs
3l6o59mHb4KbU5q1tbZoWw7+q/ZNdSMzDgfHChr4Jkkk8bpHPAps6CimufjRDEZj1CjcXyhx
UGt1xTzVWgd1AKFuNUyKqd3B3VpZBtQc2TXChk+El4Jj2uNE4XMFpMKKTWKiNHYJxRRzdz9F
ZoWPrJIe6FdcThN5n7L8OxsLxrddFCTv334q3xgsZPv6/tDWby9Uc+zDt8FNqc1aQ62xMmjF
SMCrO78GmRB6rwORU8NzvNGG0buH2VmaS2QjcodcKHPrinHFTaqBUcYbDQNy2q7cxTgCy8MU
2LSYhCMtKe0PmYjJo5FaXhzhRPfQKQd4qztq9StRRzdz9FDE9tJg4BSRiz3pY2//AJ/n6KVx
pG4bvVfjWo0AryVueGtZZx+XNDWby9Uc+zDt8FLqc0ZPhSxreBPFad2kL9600THXJQQfnhu8
E3uUEbcPmPG94KMAS0CizThtU2IVFZZDK0g809ap7qc95b3inxSGjgVeo4KWcymjVjtTXFif
3jVWMVkUo3Igo5u5+is1pdZzwKfL32CA1w9T0VOJDHo2Mo3PrgorQ6ONzBtVoF5rJv1Z+IQ1
m8vVHPsw7fBS6vNNgNsjbI3NuBTrC6OhabpG3YVLE60vvSSt+ad7PmaC5pqOCa25MG1USKIB
CorGaOTu8gwb04GgOaf3WmicaoM0bKBa/dKc3BMPdorF/k5J7MCpY7oRzdz9FDZnTDuI+znM
H4jwE2w3zTSN+ak9nOcBcHD+SrXRhEDfyoazeXqjn2YdvgpdTmo3uskQfXE5cOKe90hq81Ki
hkOOjJCdaIY26Cnd41wPFCmnwUfuJQKhfo3VV47ECdhRAojDJcKLsU2QubRyOGa0d81JV0Bx
orJg4lGRtMCpz3DVHN3P0VlkiiF59Dyx+amLbSNIGXnndWiex7MHCigtUkPdr3dytTC19a1B
xCGs3l6o59mHb4KXU5psbDHFaHOAAFDVR/Dwu0rtuIG4fco26ci8xpP06CNufJ3ZxeHmo6aQ
UUZoi4n3jFCZzKI2moyWmdrVTLYHRKW6TVqiOkaHUyRAKdjmrtKpuAKaW1CuiUu3I5u5+iik
ZH3nNqfJR+0LS51MxuCNtvC5aBs27/5+qjjhF5jSO9kT9PFe0WNi0cQ2BDWby9Uc+zDt8FNq
c0ZP9riMMAOWJKYDGNLgetyZ7SkaceuvlwUjmW4FzG0ePP8AlRCkgBTcj7wgdnvrTBROphvT
46YtVgifJeuq/R1xPzRTzdag81VmdVrm8Ftdz9FDHpX3V/qDIho4G0H1TpbTaBS5UJjX2eRr
5G0oVbCb912zzGxDWby9Uc+zDt8FLq81aJg+ONjdg81ALU9vcNG/IJkEFL0rrzj9VM21RMrG
AG/t9VD/AJAoQCcVo2nYvhsMEWOjOPvHD3YKOZrTirN7RggAjA5q0GKOK4zE51TnudimlSat
EFZNRxW08/RWYt0nfyTbTZ20Dc/2j+lp9GTcbjx2ncPBW0aWyCR7aOVpmErWbwENZvL1Rz7M
O3wU2pzUkEMIF8YYfSqfY3E0DqtHM/JOs75nMibhTf8AYKWMRAtEl558tv8ACLGxzhjeHzoo
AXGg6zVnFXYotCdG1wUsNw4KnvKDSQtFVQPJGjds9+YqnYFQVuuW13P0WhrGHt4+S9mWfSSa
Q5N+qtD7P/klGLcuNF7RfSI14fc/QK02YQi83f8AyhrN5eqOfZh2+Cl1eaimY6zCO07ct6cX
MkMEuNMM6KZgYRdFOdfovZtlIaZn8k4g2jBWM0lB62oMax9QnYqilbVpCoqe4hNGCzTGd+8g
BVPGJomkUohDpHgItuOLWo5u5+i9mxiQEHrBOEtklI2oyumeySTVGCdo7Td0jhQZ+g+S9ozX
5LgFAENZvL1Rz7MO3wUurzTYjarjmbKA8ELLaoze8/7VnscekJneCRsVrtd14AxYeXyKmZct
AxrXFWXX64qQEtq1Qy3wiiKqaIg1CIVd6ITDTBNLaJgIxapG6QXmqqorM4iRNgaGvk4La7n6
KzONni0zjQeZ57k6NvtCIOfQO2KVtqii0LhgEI5REWnLAq01ayNj9YdBDWby9Uc+zDt8FNqc
1YYo4R8RKVabVJand7LcoLPK6YNIIVmgZaZ7uxSSaS04ZDD5Kyf5OuKyUg0br7VE4PCpQq0k
NZ4rJFmCaKe4OUIwxRrVOAJVEzB1VpvwiEc3c/RRM+Ks92tCzHkVDf0by12LR5bU2WRmqVY7
b8SDE80dvVohfC8h+PFDWby9Uc+zDt8FLq800aVoDDkMRtpXFf6c2l55oN6knbE0xQuJ4/ZW
WN5cHNNMf5RJfMHkUqrH/k64opzL7aKB2jfcciVaZb7sFCwyE+/WNE9sVA4ZpkoJCkT3UV68
g2gqU6YgUK2u5+is0hjicI9Y48goZX2WW8tA61t/CeLu7b8gjZnQEP29YfdWmtGhxxQ1m8vV
HPsw7fBTanNRObY2NlpV5y4BfG3sZ23laYmi6+LJybES83BkSfQepTnh84u5DD5Ky6/XFNxR
cGqfv4hOnJFFrYBACFnv/MFRAUTlIKprSTROcKUT6XcUc3c/RWUGaEsbniPniPPDmrWxpBl2
kjzH3qoo4oGtllcanKiHtIVuvxG/ap4tC6lag5IazeXqjn2YdvgpdXmg+KaMMkNCNqmLZXtZ
CMhTxVIYHt07tXIDHrFS+0LPaBo3VAKMWhtFxWU0fXragQclI/Yqpza4oOLDUJz3PPePvKYM
Fgin4oG6mp4JxJW13P0VhY5p0966B1RSyWS1RmNrgCrXHI2NheMsPshEyaNt0gEZ1Vpew3Y2
YhoQ1m8vVHPsw7fBS6nNWWzG0EkmjRmVR8guWUXW79pUtjmibeOITbKy0vbonChp48VOa2wq
zYv64qQK8VeV49khMPdr2MlgU5g3o5u5+iiifaLIWszBUsBijbf1ioWWpje60kbqYL4ZloBM
ODh+X7LJDWby9Uc+zDt8FLq808lkAszMzQ/PH7JnsyYC85watDbbNi2jh11gpTopb8W3y3hG
UTTB9Mdqsuv1xT3XinZo1ag9AIjgsKYhUGz3Ny9zck51MB7mojBHN3P0TLSIYdGzM5/T+VZa
RASXbzzkPVPit02NKc0W2mzStklqrcA5wlG2vzBQ1m8vVHPsw7fBTanNR2llW3RV5oP45q0y
2iBwv559eCDZRSRhJPNSTOlxfmodcKy6/XFPcAcU0B+SnbdomgBMAonMOxPAKxa28mb1WiBr
7j7m4KoIRzdz9PdZp3EaOzilBnmVDabS2F0j6nrNN9owyVD8iOgraGMjY2M1GJCGs3l6o59m
Hb4KXV5qN5jeHjYppS898/hvy4H+EA+z4SA08aBPdER3W05qHXCs+t1xT23lJA6M9xGSSvfV
+qY80wRkkO1X37ShXer9E0koSUQcD7s1liiKhHN3P0UUekPAJ7m2O6yFtfHfknSn4nQ6Pu+H
CqtrGtlqwYH+vcNZvL1Rz7MO3wUupzXw7ms0p6xV9loBzu7qDD7qCOQXrMTTjw6yUsbR3o/l
tCjjLHMJ2qJUU4acQpBU1RamvNKFA7kAqFUKbgE7FXXg4Jj3fm92aOSObuforPIyzgNmbUGh
qhUUuPIH/wAa1xqnucXOIecf2lPZFIHNe0ipwrvO71UsToqV2oazeXqjn2YdvgptTmoQ222f
Rg94AeX9qSWRrw0d2mxS2qP/ABXat9eHBQts1qc1zK3m9YqUUnaNysrbz6dbVShWmrgpWAMW
jccQrqEZNSou/gUIdiuAKiwGaLgg4VRJrVqa8FHJHN3P0UEBnsxpnT1r14qOZrh3y0cuvVaV
uZcD/wBv0/lWaN1pkqaXW7aU5K2ytkeAzIIazeXqjn2YdvgptTmn1bAwM/NmpXNlkJmw/j5K
Nj5hooD82j6oGP2c0RDM7dimDhaBf+tfkrCQJau6zWZr7pakIJzUIqpkYZsVdIKq6Srm9FtF
gmkjEhF19xci0FbEc3c/RWSc2aIPfg3ifoFNZ5CPiLNhXMdfRS2l7dR5+VOhwWmk0TaYXT9V
awL4NKEgV8UNZvL1Rz7MO3wUurzXs9kkjrgFW7a9Zq22qFhMcbQTvQ9o2gPqDyU+mlk0JxI6
8lN3ZI4jm0KHPrimioqnWB7DV2SEZOapQoR4JrAAERQiiuuBqUfeRVFhVEDvWxHN3P0U7Hzw
xysyAp8kLXOyG+Dw68d6FukNNIA7xTXMtMJfZ2i8N/XyTy4uJfmhrN5eqOfZh2+Cl1eaindD
C2m2v8L4WU5Z9YJjRZ/xZ46U8z4KGV2nv0qaqUtdar7DmvZtDaBXrNBwaXsUszRGAp3se3uJ
0VfFaC61NstADWqfBpa6LYpLNdoXlO3q+VeHvIBVKLYjm7n6JkgjspYMa58P5VllY0Oil1Xf
VS2aTZHQb/5UekspJ34c1ayXSV8ENZvL1Rz7MO3wUupzViDsXPPc21+ibbIz3ISG8TmrVHIx
16Q1rtUMOjy23PufopA1srQPH5/wrNrKTWUbGNNc08MkywKieyF2CYWQNvPcDVMmbko23Lxb
gRsKmne8hpfnir2/3nBXir6qE8CiObufoog0MD2/t8jQqeHRU418irLpbOAXSAV2HrBfERWj
U7smzdy4p4c111+YQ1m8vVHPsw7fBS6vNBhnswEebSahTQ6FrK5lMidPFHA3PE+ARhbFUxYu
Xf8AiPxdZNDm5K9J1/avSdf2r0nX9qr+v7V5/X9oSSjI9fNF8rs+vNVf1/aq/r+1ek6/tXpO
v7V6Tr+1ef1/avP6/tXn9f2rz+v7VDjVezNIQQRVit1ivxXosSFbXX5dJsNE6xvJbohUEBWx
zXTG6hrN5eqOfZh2+Cl1OaZevdzNPhZBjaDV277lSWyaTu1oNwT4yy6d4qrdUSNBzoKqp3qp
3qp3qp3qp3qp3qp3qp3qp3qp3qp3qp3qp3qp3qp3qp3qp3qpU974aIjLH51RElnuuaaVC+KE
wDbQK8dqlgkiZeY6rD1j7hrN5eqOfZh2+Cl1OashbZonT/mph9PqoZ5GmobU+aNrieLtpZ5d
eqEr7JKG3qsz5K0EWiUSA6y0LOK0TeK0TeK0TeK0TeK0TeK0TeK0TeK0TeK0TeK0TeK0TeK0
TeK0TeK0TeK0TeK0TeK0LULT8PZhCw459clGWN/HtXeJyCktj3juMw8FYrRdlLXDuuzCtEYj
ko3LMeCGs3l6o59mHb4KbU5pkbZWMLj3QKeJrkjb44gWx4DLDzP2R9oyzm7o6jcrSWGgaCOB
2KHXCwDS6i037QtN+0LTftC037QtN+0LTftC037QtN+0LTftC037QtL+0LTftC037QjJTNq0
37QhLU0uhEUrz9PcLVHFixt528+gUftV2F9PfDac8HDaPJWwXSxhzAohrN5eqOfZh2+Cl1ea
YbxDXZKveYxmVeB9E6AwC/StfEUqp3NjZoSKu39Y8FDrhHUPvGr3k4ODfBVaXUV4E3k2uLgi
DfoqitQrwdnkm96hR1bu1VFacU8gtFPc3WCObuforNYw5l+oJOSc3vaOdt071aLH8M2pcmNa
4940Uhq7OqGs3l6o59mHb4KXU5qwMYQXV725d9lXMFP+1yc+V5Bvf+LvNRxhopqjmPqrrWT3
WGoR1D2K9hgDj3z/ANBusEc3c/T3AttFnbHOCOKMMzmfDSjLIqs1mN3L5Jzi81chrN5eqOfZ
h2+Cl1eaNnayDSbaDzP8KBzq0oD4/wBhSOb+dxB4Yj/2Qhc5oO84IRiN0fHFHUPbunNAE5Kh
yRBGfabrBHN3P0VwxXZWbq+ijcIzfldiefzRluf5iCNgH1zwT7Q6UtjlaC05HrarRCIbtNoQ
1m8vVHPsw7fBS6vNWSVj4DHPkNquRQPuTDmtLYYx+rkrGH2y0aZ2TVMALQKI6h7cWdNqaC2g
O8I5PT/8bSe03WCObuforHCJ4Czgo4W2j8CQ3Xt80LHPDgzzA/nyVlszYHiS0Hw8Va5TLLiK
UwohrN5eqOfZh2+Cl1Oauumgbc/Ln91NZ53OrSuxWb2e+V3fwHmrRaG2RrWxavDNTMOlY+tQ
esUdQ9u+7KqvuV41qiSc+03WCObufomSuscbCTidn33qazNtjA6ovp7LWO5iRwxXw85YGEbc
vr6K1Gr6bgAfFDWby9Uc+zDt8FLq817OgLniUuoPqrb7QdMbkRo36qKGd/fjaUI5JZdHJgT1
kp6MmZA3JqoSwgLRP3LRP3LRP3LRP3LRP3LRP3LRP3LRP3LRP3LRP3LRP3LRP3LRP3LRP3LR
P3JsT65I5u5+idGLTZhNXFuH2TGWiVpugkIaWzu/SVDafjoTE43XKSN0TrrkNZvL1Rz7MO3w
UurzQlMcTQ3igaYoW6UZptu0/cfgdhUsofPfIodviqs/Urzf1fX7q839X1+6vN/V9furzf1f
X7q839X1+6vN/V9furzf1fX7q839X1+6vN/V9furzf1fX7q839X1+6vN/V9furzf1fX7q839
X1+6vN/V9furzf1fX7q8wA4qzzMbFQ6oz4k7PBP9pSOwAonae0QmRxF0KK/jcGxWh1997w+i
Gs3l6o59mHb4KXV5pkTaAu28vNNeCAIjd63q8NWV17renRsIcWbOs1Bonmk3zT7JZ2i9pfVN
jsus6t3r5nyXwtneNLE7ujMbUJIiaPjoOFaqSGxwMF41NNn1TWxSH9IHMpjbCMKV59fJPs9j
kHcddKZYwJHMtDrvqoLIHN0k7rrfqrlhbgBXnn1uwUsVld/idTryUJs978VvyVois0Aa5ve6
2qJjbUdGG0OxaKxMNxzqnyTooNQm6es/unWWzRi86RQtjmluuN1qbEJHXGnw4pkTz+E1+Plj
1uVY4Y+HyNR6dZpxJcSUNZvL1Rz7MO3wUupzVlkax34h7qjka+WhAA+Ske1khaACPmrVI17u
4cFZrIy0wh5wu58VabppQfblv8UyMy0acAGk/VQvNmfV4wP0VoeydzdFgBgrndqiymauCua0
eNKpslWBknLrcpHOmN55xVzCqu40QjqaIMwrVfFRxxgAd8CijgLg69sFVLUFt8bB18lFZ47S
NGcN1c/5CtrWxzaNoyVmbeLm8E/SWd4bDjv8eKmBs04L+94qeUTSF4FENZvL1Rz7MO3wUurz
UWiZZi5wz8+HhvUVA18h8Bz/AIUtC1kg6p/CnEcsTDEDX58vtwRtJsMAgaO9t5oQy2pjpy7J
ey3NcTE/reppDLIXlA3MHBXsKIvrVB9EHUV4bQr6v4UV/GqDyEHkIg5lezZGuY9smweW1Rsf
bJqVxKjtM1ikLK1ora34ilpjGBz4K9FZ4qdO48EW2i6bRlVSSyWp4rmsjRDWby9Uc+zDt8FL
q81bPw2RFm5fGt/R9P8A6oSyTN/BZ/6/ZRwOs0brTI7HcN6c98rquNSo/Z1oeNy+FtFiJkIq
KHL3WkX2smG0U5hTxiF+j2hMYZDgnQXQK8/t8k4FpoVXDNPxxCay8E+znAt6Iz+/udEBGJG7
cFaRo2si3Z+JVmv3nNjFaiiHsqXa4AqaySwi8cRvCsUhL9A8912Cm9nSRuozvfVOfLGNCTRW
K1/D1vZeqlc17rzRRDWby9Uc+zDt8FLq80S7QtZMMPylWW47/F3X8cQVH7PZI46VtPAq0kPa
bPDlQEfPFWeIMiv6r9hKaLXquZht4+J3Ie0HRawrzw5K1xxmloh1T5FRd5xcMI9tcirRa7G7
AR3vJM9o6LCOMBfHstDbsgu8QrUzROEZ2dVQdgMU81UQa1rZ3nDKm1yPtZw1GL4uB5rJCOSM
8EzAIKBwyr6KTIMI79cV8Q32eNFGKu2/ZaSWcfhjzxHqo2zl9ZzdBz2VXw920gsaWtG9Njht
zAZRj6VTbO6GtyjRvzKtGiyiHM7U+J8dC8UqhrN5eqOfZi2+CewvbhvVbT3cdXJGe2uFC9NN
oZq+KMUpoNydFM7WUbrVGLrTgpfiJsH+iayVrSzYU6KV+a+HkWgkUN+IFpYHDipmzTvMjkIp
W5IwyuzUT5Y2CMsBA3p8Uj3Fx2r4eRfDyJrZmkHdktBITVCa1jb9E9k8hq/FaKYi6ckBO3Lw
VbSH32mhT5bZI2652CkE8oAfsWTgPD1Rz7MTg0m8r8e/yV6PoK9H0Fej6CvR9BXo+gr0fQV6
PoK9H0Fej6CvR9BXo+gr0fQV6PoK9H0Fej6CvR9BXo+gr0fQV6PoK9H0Fej6CvR9BXo+gr0f
QV6PoK9H0Fej6CvR9BCSMHNHP/hf/8QASBEAAQIDBQUFBAkDAwIFBQEAAQIDAAQRBRIhMVET
QWFxgSIyQpHwFCChsQYQI1JiwdHh8RUzcoKSsiSiU2DC0uIlMDRDg9P/2gAIAQIBAT8B/wDJ
TiikYRtHIvuRfci+5F9yL7kX3IvuRfci+5F9yL7kX3IvuRfci+5F9yL7kX3IvuRfci+5F9yL
7kX3IvuRfci+5F9yC4sCBl7rvh5wlN9VDH9Ukdip+8aJNOsIt+zVmhUoc4dtqSZUoLrhiKY3
uUJmZYlyqqBGBO6JeYk5uoYdr1iZtmzpY3b5UeGP7RKWjLTbuxopKtFYQ9sZdsuuqokQ3aMm
8kqZUVXc86jjTf0hCUL1BhTaEi8TDkwy0pQXUBOJO6nP8s4lJyTniUsLqRz/ADiadl5NIU+q
lTSNinWEWpIuubJpdVbswD1pDK23RWhHP4xsU6w44hBASCquGGvHSG7TkHXQwleJw30rzhaG
20lajgIXaso0LzgWE6lJpEu5LTab7C6jnDb8m8vZNugq0rDk3KNCriqYkdR6+UG0ZJDSXXV3
b2Vc6a0FYZtOSmHA2gqqeB/SJaYlppxxpomqDQx4T60hOXuu+HnDXf6RZjiHZTbtNhN6poNa
0i0hMuKSbSrQ91tH5n+Twh+w310UhAb/AAleMWUnazLUhMDAKUog7zdw+UTViTE1Og0Slofd
wJGh+UTUlZcmxV5oU5Yn86xZU3cmVMNpogCt0qqRyrgOIrEzsbYl1MNLof0MW1tZFDdoN02i
eycMCD+hizpgOtjNVdMcfxKwHQZZRMuBvFIPMCvmBDTxtCeFn/8A6gb2uW7lXccoRIqE97Wp
XhugU41xi1Jwuu+zsprdx7tcceBy5b90SdoOzqUdrtKpVNN281qf5wpC7LLVmmWKq3MU4UoR
iIsm0VzlXHKlfAVNNBuSOtSYUobLuHlhUfH84tSfebdDbBopfZNcDjlUa6KEWgyxJty7KlXU
JINAmpJH6xLT8tOVSyqpGY3+Ri0vYpMe0zKbx3Vx8twics1mel78n2FHeMKjQ8ImZVTdlqL6
UhaBUXdxGULk5q23lvs4NnHHAVoAYVZzckElxooP/iIUVU5iJH21IKJuitFDfzES62xOvMoQ
BgCTrWucHJXrSE5e674ecNd/pEvMqkXdgnEA0p//AE/RQhVqtBDSkJKlOCoSM4DUharig+zR
wZg4GnSJyyP6M8i0Jc1Qk4jf6+MMTDU0jaMqvCPpA6tMwmm5CiOeXwGMSTuxnGa3aG7hzFM6
HfCwtqaoVAVKTQceyfhwj6RguSiWE5rUAIQ2bIl0KPaAoDwGoGVBv86xZE0ZxHsycUi8VHmo
0A474blFSNtpWpVQ4DQ8vWcOPNtJK1nAZwwX3n17FJpmqhumprh0pjxrFjvhKlbcgLOB4qSS
D8KROuBqWccO4H5RYtnOSskHu8o9oJ3fzTyiWtTbTjgl+85cpw7PaJ/x+cW/I7IInWzgg5dd
36ZRaDEvMy5TM93XTjE3JOWSsOuY6LGY/fWtQdRDFuNuDYz3aByKRnzGYMSk4zPN7Vg1EWzM
JmEf05lQ2izTkM8Yk/o/JSqKOC+eP6ZQi1WGm6ssq2SfEBh+tImbTQypCW8a0Nd1CaRYoU5f
fWakhA8k1PxVByV60hOXuu+HnDZoqp0idZmZ/wD+qyIpj1NKdqnTLgIsGbLqnG8nLl1PSv5w
89aTc4iefauJFEmlDXH9YWhDqShYqIatL+gzjkmsVarUcKxNtM20yl6TWCpOXXMHnDsjNMqD
SGTe3ZHyP7VEWewlSRMqRdUd2lMP1i2p8/1NhpsXtmd2p/aETbE/VlvtAjHhwx38IsJv+nyK
lrFe0a9MPhFuWokvS70viEGtdxyw/WNjKzqA6UBQVv8A3guokpgpbAodmnzKolrOYfbLi/FW
tOZ9Zx9IFNSEn7KwMV/IRIWkFS7TRQdpQClD51ypviRktha806kbhT/Vj8xFtWil2QW02k3t
+B7OO/dEmhu27LS04e0nDqP2gsy5R7CdMq7vXlDdkXp8NvNm7TEjAKocDz1GuMWhbMrZqbua
tB6wixWvaW/6g+kbRZ0yGQpFtvOty2zYrfWbo/esWcuclmktziAhptJqajGGPbLRIl5YZCnS
pIqd2cWStMuVWaR2kY/5A7/2g5K9aQnL3XfDzhrvdIl2ZdyamEXrrTZyrQVOZ/bKP6LZcwm+
hAIO8E/rDtjzLCf+gmCOCsR+0WdMTAmhKui4RmDv4jeo8a4aRalmzFqzzzjKaXABj4jwiw1v
F01bFclHuqH+Q38xDtluvO7ZVK/5r+GkKLzbIAFV/Dr6rBlG20+zit6t7aU8fH1QDCEz7zIu
zjRHFPaHwxHlHt7TfYZbUo50CTvxzNBC9rtPaZtFTTsoGNAcyTlWn6CpiSZMp9k3i0cU8OHL
TyMT0smRabuhS+0KUpgfvd3E8613wxLJlb66lRPL8gIUzs3C++3fWvCg8KdP11OUS65qRQEX
S43uI7wGhBz+fCPbmR9oG1VOHcVXDpxh/wBonKe0IuNDw5qVwwyEMtr2vtjaLpOC0/mOPzHG
LSsqZm5hExtMAaUGBCSccaxd2LVGk1pkP3iYs560z7OmiUpONB2a/NStTgBEqXWLLuHsKRhj
hlvrx3GJZNo2idqydmg5qOZ6ZV/EAmsJsCVV2pkqcP4iY/ptmoVsG+wvgog/OLDuLbcdOLl4
hR1pByV60hOXuu+HnDXf6RJszq5yZLSQQTiFZKF4/pDVrps1tbTKL6qlRu9xPLlDVvWgpd0y
17WlcK+flE25L25LqaQKPJxAOCh+0WftW5IbUkqFa1xyNIqvX4RVzX4RVzX4RVzX4RVzX4RV
evwirmvwirmvwirmvwiq9fhFXNfhFXNfhFXNfhFXNfhFXNfhFXNfhFXNfhF5YOcTsiubtELe
J2Kc6nCtD8Mqw7bhOEgwXKb6YQj6RzgILkvUGuXDPy0iWK511cxZ9yqjWqu+jCnlpH0VS4hp
0ODeD5wcletITl7rvh5w134tJJcQGErCL5odaaDj+sNtSTQIKFXK50wondrQHM0xOJhgM3L7
FKKxw3xMIYptXx3d+nWHe4YfNE4esobUVGN0A/UYxipgVMTLqmU1ENTd5IJMPzTgV2IVPTN6
gV8obWooBMPOKQmohLrqt8X3KipgZDpE4Fr7Gxvp50hmfBISoJSP80/KHZaWWNqcKG9Xlv8A
LA8I9iZZCZ6TcAocK5Xd6a6Vy0hNKdnKDkr1pCcvdd8POGu90iyXF2jNuTehp03JGmqjDiAq
ZTJqz7Sa/dqq8kjiqtOcPS7Em+2whpZvV7VTXLdiOuUTUnt6ScyokK7qt+GJB1wyMbNLLNxG
Qh/u+uENjH6hBhblILhUYEBxScjDyPaWsIvFJwi9eMECtYa/tjlDw7GMJygZwMh0i0p11gpl
5dNXFZVy/nQQXEJHalDXkn9Y/wCptd4Mrwb0GmvHRO7eBhUrl/sNg12cKDCvwiwpgpdekj4M
uGo5Vy4QcletITl7rvh5w13+kWctux5l6UmDdCjeSTvET7Z9sK80qQMNQCa0/EmoI6xIzQco
06aqzB+8NRx1G6LRdQhyXQTiVj5H+OsO9ww93fXCGxhAEUhazerC13oaTfOcLRdg5Qp/YsK1
MB1Qcqcol63amHXQkiGD9mnlEyaIhuBAyHSJyaZcK5RTalEafCmPx3RLvmfuS0wsU/5//H/l
jTCJVtJXMtq+98Lop5R/0dmJvKVdB1J/OLDZU649aKhTaHDlByV60hOXuu+HnDXf6QmXFph9
bmqkJwrQDDzJx8oMi17OhivcpQ7xTfHsk080X5VSVJOI3G994Y4HXEA6Q79reXMOC+AcT2VZ
YC5/lQ1BNaReKmLys6Q93fXCG1A4Qj6phFw13QDWLsUrhCFt3bpia+1SspiUspLdHH/KMKYR
Mybc0MRjDIutpSd0Tho1DShQVgEQMh0i0bORPoG5QyPSnlDEuAy8qeRdqR8AkAinHKJEy6Zg
zDz15ZwGeXH8R3xMyCJl9t9fhrgcQaxIHZOOym5FKciMunyg5K9aQnL3XfDzhrv9Icnk2RMu
sOEUXVSeBOYO+lYattt8lK0F1C/DSpTwpkRoYlppqzmbjEo5/t+cN/SCTcWEOoKVfiGXrzhL
3tDG1ukV1h7u+uEIFDFSMorEwKiB2TA7UZDEQs4ViUaAOMOOFxeMJN0wDjCs4nv7XWGnMRDS
7xygbukTdpNSRIdG6vPhz4eUI+kKHlfYMLWNQIdtrZIvGXc/2wx9IUNrO3XWuO/DRA46nKLI
vOoXOLzcNeQGAH6wcletITl7rvh5w13+kPsN2rNKYKewil47yc7tdBv8oZZbl03Gk0ETU4wk
XA+lCunxENyE5Mr9uKvtBh2SkAj8JxpxrDd/2aiwQeJqfMQ7lCfqIrDiLwpBQDF0jOL5h11B
BAiSbKUVhSEoXUZR2SezAeuJpAVeSDFof2hzhEMUChSBkOkWkxMzR2TNRUZ3hTqMSfhEoldm
r9mW8ENJ+9dvHHHfgP1hp9p8VaUFconbLl5zt0osZH9dRzizXg6zdu3VJNCBr++cHJXrSE5e
674ecNd/pDj76Jias9CCSpRUCDSn7ZQ+J+caEo2TRNEqVqrf/pG/U4Qiw5JCyh5YGOVcaDrg
VZnyEJsVmXO0kVFtXmDzBhV7ZdvOHRUQEgfWYLYXAZoc4Uyk1SRDkmUOUOUSIcSkpWIdQU1p
F7dCTStIBvARaxIl+zCZx9A7WUSk0pxxIgZDpE2w9MDZocuJ30z6aRMWDZzbd6t1WqjXzrgY
TY2yO3kV5HNJrgf/AGnzHGJmYm1lD7iT9lW+lJpyVxTH0fdXNbebWKX1fIQcletITl7rvh5w
13+kIlgLTBSqpF5Sv9QCUjyEPLS+oyxvDiAR8Yd+jkssdn1oOWu86xLNvWIoIecvMq35XT8c
IWoKavJyhe76z7ryL2MMPdotrz3ROupRQGG0pWi9CMoQcKQ4gPJKYck0Fqh3Q2yW5gK3GkDI
dIm5j2VkuUqdw1O4QbBeml7edcqo8O7wGNKa1GMIlbNs9d/ahKuBHXDeOBrTdDrjNoS7jMus
ElO7iMIshCNjtGzgrdoqlD8oOSvWkJy913w84a7/AEiQlFsPTDzma1fDdE6qy2nDtkBSzuAq
ryh+enkrDUq1skJFTgDQHfTzwzziSVZsy9cfUVufj/IZCHP7Zh4kJw9ZRfVAe1hKgsVH1Ug1
itIrEzKqWKozhVnzDg2i84lwu/U4boQ2jdC03YbXiKw5lDyQJxMDIdItJLpYqz3gRlnoacaE
w5Zs+5eW6eyN7h3cgSPhAkg+EbZdEnHAYBOpoMCd2mZixSJa1VMMLq2cK0zzp+eO/GLOlFyj
j9e6pVR5Ynzg5K9aQnL3XfDzhrv9Il52cm1L2J7VFED/AF0p0A+MM2s2lN8tUcOeQHUn5YkQ
3aDMmh2Zc7ZUa9kEgbqXjhT9YlJhU2tDi2Nm0kimGZJoNNa5bolnlzEqXV7yacq4fCHTdAr6
yh00TWAqsVIxENPX84r9RgCMAaxtaZxMtprtE74BpCxUfUmi04w/d26TSBkOke1hMwphzCl2
n+o0+cfSSf8AZpcS6c1/LfFnsz4qxKnBwC9wr+dKxYDd6ZFPxH8h/wAjFm2iqbWW3BjdB+JB
+Ig5K9aQnL3XfDzhrvdImZN1u0TMWacU4qByx3ddN0NpbelxOSoCL3aNU3j8wYk3FPoN9V7/
AElPwMfSK0wXESbRyIJxp0rEolSZMBYofWlcNIm8WvXCFKKkQkxWG1XV1itIvfWo0zgmHnAE
3YqaQg1QKwtBTjCpjYt1EXr5SpWcDIdI+kb6mFBac8N3EGhOW4HXMb4bMta8qlZFUn4H9RCJ
ZuTadYlsXCCeJzpDW3s0uCXbN9QokbwBio4bqnCPo9J7GX261XlK+AG7nrByV60hOXuu+HnD
Xf6QuaTZm2adwKipSScjXceO7lBtOy5lAa0ySK6brvlE9a8wJdKZFopScLx9fExZVklxpSlC
68kkVONeCgfy4ERZrwekj2AkpJBAyqM6RNf2/XCGVDumHGy2YEUhCqj6hX6lCsKv1h4pOC4a
XsjcVlFd4hLgMTN0ogq+1SBrAyHSLRQmfmvY0JqQMak3U9BmqETLn0fmlNs1U34q4dRpw1iV
csqZmhNoVRRGRqOvrCFzEoqZQ4k1ViK7gKVP5ecWeUuvPvtf21EU4kDEj1jSDkr1pCcvdd8P
OGu90i3JmYnF+wSycKgE+t3HfjTKLOstizG6NjHeYnbQlW5NTiVBVRgM6nSkWjOvWdJB3C/Q
Z68h+0SDGwkUgmpPaPM4xNf2/XCBCCHU3VQoFBoYBhsVV9QME1+pSaw/WtBASCISVJEV1gqq
mNl9qFQMh0iafNmWgHbtUvUHUftE1sA+ylxGCz/3AYV/ffDsqw9/dQDui17FFnLTNMJvN1xS
fWRiz5tqbYCmhThp63QcletITl7rvh5w13+kOqEq6pTwxUqqVHKtKAHTDLrB+kLoXs2k31aU
x5YbxriCNDEvIuTLiZmbbSmmISNdVHfwEWo+0hpTTia4V6VAPziWQGZYsBd65h+3QRN/2/XC
BCFXTWH0303xCIaTQQ4q6PqpGUMomE1CzhC2SIbIhDdY2d3GFmpoIbZqoGBkOkWjLpfmmlP4
tg0A/ErXkIm5Vq1JTZ1wOIPyMe2t2Use0sqv5Xq1T0KjgIFotz6S0e6RnpTxcBXKuJzyizgi
rqmx2SajqK+VcRzg5K9aQnL3XfDzhrv9ImWnLXeXK3rrKKV1Uc6chBsfZAJkXNkOAqTzJ+UW
dNOr2jMz3mzidRmDDk0kMp2yqlSQnXM3lfC6OfKJRpTUp9oO0qqjzJr8Momf7frh9bRKMDAY
AN6MoJKzT690E0hSgoQkQ0sozguJKb0XDW9CKhYpAyHSLSWJOcDrh7JKVeVUnrQg9Isp11Kk
yx7oSR1Sqn/EgxMvzM845LSiElKcCV5V0Ahf0dUEBxghKsCUYlBIiRmva2rxTdUDQjQiDkr1
pCcvdd8POGu/CmZqTmFvSyb6V4kVoQdREklcqyt2bIBUSo6DhF+bnWXBJNmrpNVHAUyAHSJW
wLQkFiYbuKI3H8sIl5oTsoHwKV9GJgVRT1uhQMITFBANDSLoUMYCQnL3Jhw5CEKVlAEIwEKR
XuxfpgYQU1FIGQ6RbTqHEiSDW0WrGmnGu6JVi1rMfTMLaKgN2eHT1hFlTLC33kMqre7fEVwI
PUfGFzT0nMuh1ClJNLtBXdiOEWay6jaPPiinDWmm4QcletITl7rvh5w13+kWnaQkEhKRecV3
RF5phW1tNW0cGNAKpT+XUxK2zKTa9klVFaHCHLTds9hz2ltRUCcfCanDGLKRdsxuu8V8zWHz
RPrhCTWAkRQawEisZfWYBh7vUhOEXorGcKEJSQoEQMh0iammpC1Qt40StFK8QYlZ0Tb7gaxQ
AMeONee6Jt2y3l9t0BY3g0I6x/UXrPWlM4bzaslj/wBX6iAQRUQcletITl7rvh5w13ukMoQ7
OqtF3JBUKnIBNAPPtGHvpJJlVxtsudPlAm7GtDsuAtnXjrXXnEskzMvsZrEpOetKEHrh8Yl5
YycuWb1QMuWnSJnueuEJFBCcoSAuCikKXSL28mMSaAwldcFQYc75J+rfAFcTAMFQpjCSLwgZ
DpD9nKm5wPu4BFLvnUn8otKs0oy202bSe8rnkn8zDUzYkp2bxVyB/n40OkJds60pVyXlSMQc
MsdaRYalIbMqs1uUpyUKjyxEHJXrSE5e674ecNd7pEzZztx3aGjSCSK7yTUkjfdGQ3mLNlrP
n0EtGqQAmmRAzP8AuOflBclu1LvpSkDcSnLlWJaUblAUs93TcOUO9wxNqutV9boSFKGEKJQB
WJVd6F4xMYHEwlxJNFQ0q7iMovBa7uUOHdCk1hSbuH1DKBXdC8RjhCQUqFYGQ6QYtGSQlQmL
QXeqodmt1IqQOZoN8Tdm2c7NNy7FE4VzrXLCnEHAw79Hpti6tjMKpUablfrFireefecmBRYu
pPMVxg5K9aQnL3XfDzhrv9IfaD7SmlZKFPOJOWDaKtIAmGsCBheH/wAhkdYUWZ+ipdaa76gE
+VaikMtTKVVdcBH+NPzh3uGLQBUwQnP+IYXRIrCbjojYJT3IN8Zw6gLPagMtDwwWkbhBw3RT
SCQM4U2F5QtoiBhA7IEZm6YSSld2BkOkTUz7OkUFVHIetw3wy2u1i4/NuXaYAJwwpXfrUQiV
T/TRN7c38DSo1pzwixnluSoS8arGfXEfA/UcletITl7rvh5w13+kCfQ6/wCzIGNSPIAn4kCC
07Zyk93aZAlSiV8KHKvlXKJ15hWztFKb1Ki7kb2vMU7XCJSYdV9m/nSt4d0j8vRjbpeDiU+E
0+R/OH+7jCcok5lQNAYl5lNLqoKEuDCHZUoNRBGsHCKiCRCsTCcDjF5vfC0oPdgHWLyUYwnF
YgZDpE+w9PqU5KOXVIqmlM9/xFIVcXe2zKCo7yuhFABSh0pDKGkIbSppFUkVO0Tj8YYdmZZS
HGlpXdTiE49kCuJ4ZCJWbRNXrnhNPz+Ig5K9aQnL3XfDzhrvxOLdsafEwpNWlEmv+VKj4VEM
Ssu4yXFHaXxidRw0Gg/OJay3iPagu64cqjd+L8VMznE27aNmIdbfA2a8qH/jvpFnqvyql6kn
z/LcNQKxaAWZchBof4hGCBAs1TCtqlW+JVZVCHrmUIm/vw4G3KcYfGyOEF6oqI7Ri7xi4TlA
bELQbuGcLTdT2oKYR3hAyHSJ6cTJWiknAFQr/tu1+VdCOIiYlFoNWgtWpC8+QOHy4R7K6KBL
ShXRzD/VXI8vOLRmEWdLFCQQ44KXb17hXf010ixpV2XYK3xRSjWmgpQDyg5K9aQnL3XfDzhr
v9IaCXZ15b2JRS6NBStepw6RKNuS0shMpRYNTiaZ46HWH3mpRXtE4kDfg4okngMB+UKS/wDS
BwzJ7qfCO8BwrgfzizS2qT+yII4Ju+Y1id/s+uECt0QtN6GUhGEHAQlQIhLykd0w6tS98JTs
SU1rAeSIDvCEulWUVVWgMKSK0qTCxQUjECohPfEDIdItaSTaEyplnFY0AAH+at/KJKfl0q9g
tEhQR3VVNPWh3RK2cw4ftWU5YUNfPj+L4wJNj2pd7G+kYHHBOH5xZaiWVJrUJUQDwHqkHJXr
SE5e674ecNd/pFvuS8u2Hiopd8NM/wCIsay5t5ImJhxSU7gMKjj+UL+j8gWigp1x3j+IkjJy
sv7YOylXrAcdBFlgONvzSRRLiqjllXrE1g364RW7dTHt4WAEDGEPQTVMX4Uo1MHtVrCglSCE
ZwlCxnjFYCaYwly7jSEvgwomhJgtfdgAhYrAyHSJN5mSnH5V7BS1XhxB/fCF2VIvTexWMQL/
ADqaZ6JplyhViS6bxYUWyfumlIWh6zpsMT6zszvG8VJ+Zx3wyG0tpDPd3U0g5K9aQnL3XfDz
hrv9ImZJqcm3L+67+p+GA4kx/VJYYk0GvDXl8jnSHluT9ZaSmCoHPDujf2vkM4nJVr2IsXrq
QPgB6rFnJcbkQy6mhRhz4iJ/+wfWkEHsKhphRcJ3w02pCu1CVYQb1y/TOCCjFzfB2dajKEnE
0GEBIOBgy6d0FlYyjEZxnAWtvKApLmWEY3qHKBkOkOy6pi1Q8vshIoPxbz0oaRacq8sompY0
Wj4jeIlrSlwTefvrO6lCOnzrEx7NagSjQ1x0yJ/Q7yKjDGLJQES1wbifn+ecHJXrSE5e674e
cNd7pFsKRQNMgl84ppnhvPDdDlkPoo9NpLhPhRkNa8+EWZMSzrWzYRcu5ppQiJyc9orUYAO9
fAPOsWepxxlxSzgKJH+kAH/urD3d9cITlCnFEQlS288RBvrTjEuHUpu7oWm8nCEtAJBhAArQ
RSKxWKgwWkGNkoZGFI1ENFYNDlAyHSJpTi3lsuHLaAf6gFJ/MDlEjOe1Xk0yCf8AuTWLT9lt
BZS2wpZGBUn5cYMhNyFC9Vxg4qp3sMr3AaCGVNrQFtd04+cHJXrSE5e674ecNd/pCnkSdpLX
MYBYF07sK1HDWJOc9rdduYoSQAdcMYemmpGZmJ1w4UCRxIx/OkJnHJkhMySlFcSBzPzNefKG
Nh7In2buUwg3TF1Hr+IuN+v4i636/iKI9fxFEev4i416/iLrfr+IuN+v4i6j1/EXW/X8Rcb9
fxFxv1/EXW/X8Rdb9fxF1v1/EXW/X8RUYAR9JDLJKVhdHxlT8/yixbZLU0UTXZCsOWJI6Y/K
LHb2Er7Oc0Ej8x5giG7WYQlz2pQSpCiKb6bsN9RFjtrak0hYpmaaAkkCDkr1pCcvdd8POGu/
0h3Z3CXqXeOUMzbs92LPTdbHiI/4p/WJeyJSXN8pvK1ViYZmW3ton7hp8osO6phxTfcK1U5R
QRQRQRQRQRQRQRQRQRQRQRQRQRQRQRQRQRQRJXE2lNJV3+zTlSErYni42tIN0013D9YFmKk1
FyzzSuaT3T+YiWnmJp7ZPIuPDcc+h3/UcletITl7rvh5w13+kWqHLQm0SQNGwRe4kgqp5D4x
NyTC0BKl3EjAY0Hl+sJsqZYVtLNd+OHXOpPSkKlWbWlluFu69iDwUPnwiy0KkpdUsodwnqCa
gxtVxtVcI2quEbVXCNqrhG1Vwjaq4RtVcI2quEbVXCNqrhG1Vwjaq4RtVcI2quEbVXCNqrhG
1VBs3+oWiZt1PYHZ0rQHHzyh9L7hMjZgCEJ7xyxO4HHHUxL2Qw0qrz3a/wAsfnWvEeUWxIbS
VS62r7RulFb84kJhUywFL7wwPMYGDkr1pCcvdd8POGu90h+Ydlnn0Np+0Kr1fupCQL35CEWH
MTS0uTFVKpU1P+1P5q8oT9HpWSQFqfKF61AFfXGLPS6CpThC6+Ib6ajXlDvcMZkCsbL8RjZf
iMbL8RjZfiMbL8RjZfiMbH8RjZfiMbL8RjZfiMbL8RjZfiMbL8RgN1yUY2X4jBaoO8Y+70+p
VlzE1VLzlxGd1OeP3j6EP/RVup2BwI35g7uYOR84ZanLMIugqbUO4eHeHMZjURY5vpddT3Vr
JHIgfnByV60hOXuu+HnDXf6Q6nZpW62O1yr+5goCm3nnq3qEg0WjGh1URDc4J5WxCym7/ia0
5g4xIIcmHRNpUQjQ4bqZd2le1WlYd7hhPfT9Z72EAgqjG7WKHuwoDumAezWKGlIukZQrs1ED
O9FDSEghRr9SsjA8PSLStYoe2QCggZkYfHTliYacoj2iSd2iBmCa+RzB4GLOtj+ouXUtECla
1HKH1uNgFpF7rSJdIQ33LvCDkr1pCcvdd8POGu/FuPPIKEXfsz4tD5inM4Qdi6kNvKvUy+0R
hj+0NsSrKFAIGO/aIqKaaQ/MqWoKB2ihlW4v/jQwy669Khx9F1RzEJ76fcp7iqpHZH/2FZGB
4en1KSuQtByZkVBQzKQceOHCEzso26LRlVCisFIyPMDX5wEylpJDoNepHyIhppLKLiMvWsHJ
XrSE5e674ecNd/pCJ9x6d9n8N4j/AGpH5nyETrbaUhRUU/4itf8AtMS7bhFWm0lOqqhXlcEG
cabcWgZIFVcOEIfL22FMEmg8hX5wnvp9+orSCoDOKiAa+8rIwPD0gPpmi5Kv4dqmG8UvfKJh
BmBsJZoXUb+7jomnz6Y4wiV2tfY0EK8RVhU6EXSCelBDFnolQ5MSy1IcSKlJpzxwoRyiz5wz
m0r4T8CAR84OSvWkJy913w84a73SLVlX2J5ExImqzjd+FeRyMbeanmA9Jmm4pOozx151EGXt
qZVQ9jje+VDv0y0pFrrasiz/AGNs1WvM7+JPyizCpUmSoHqKZ7+uem4ZQnvp99zKu6FEHKB4
IT/cVT3lZGB4ekWvNrkp9D1DQHTAjLzxOI3UrlD82uzz7bLjaMOY4bjryO/jCrXkpqincOSy
P/bhxNNBWLTtF2dZVLSCCR4jTcfia8sosmWRLSwuqvXsSdSYOSvWkJy913w84a78BxuUnnNu
abSl0nLAd3zx6xJz8ihsC8EE40J1JrnxrFo2+zKN/Y9s/Dz/AEiQkHLVccdmq7Uajs8iMx6p
lFmOpLLrNy6pBxFSR0ruhPfT791OcXRF0UpAAGXvKyMDw9IelEWxMOpSmiUmhUak10SMhEpa
LtkPKaCCWa0oc6/rqPzhl6yFHa0Sk8QEn4wLQkUvKeCgARirkSBz3xZSClgqpQKUSBoCcP16
wcletITl7rvh5w13+kfSGfShkyyUX1HrT9/5ix/o+1KpD0yLy/gP3iZnJNr7KYWMdx/SFTEv
LSxmGAFADcdw4xZYU7LuTrmbpr0GAgGigTG0RrG0RrG0RrG0RrG0RrG0RrG0RrG0RrG0RrG0
RrG0RrG0RrG0RrG0RrG0RrBcRTOB4ekNvqs60VSl2qXe2Oufyh56z5ZxJdUlKhl1zw/OFJlr
QaoaLSesTlnGw5tEy0i+2dx3etxiWmETTYdb9cIOSvWkJy913w84a78KlEvzLhcG5NPOp86A
HgIIvAiF2JKKyFPWOe86mp0hyxDJAvMdoeJFMCOHERISypeU2SVXk+HkcYor7sUV935RdV93
5RRX3flFFfd+UUV935RdV935RdV935RRX3flF1X3flF1X3flF1X3flF1X3flFFfd+UXVfd+U
XVfd+UUV935RdUSMIn5R1ybvpNXFYJ/AkYlXOuUM/Rxhs3lKvHiPOuo+I1hsSUhOJl0JO0V8
Rx1pxxiZ2NE7Y0xFOcSDexZ2dMioDlU0+EHJXrSE5e674ecNd/pD007eWlrwZ4XjjTJIprnW
FsqQVKmU7Qa4Yf6SadcYDSsHJZGzHz/0gkGG5h1CkJdp28txyrik1+fSJ32ppF+UFaeH9P00
4wzak84q4JU9ez5wt+1P7bVL54btT90aZqPyNpzzChKzLYDi6BKh3fQgy8ylN5h4lXGlD5AU
iXnLXnXlBtF1AV4vlx6Q4uYl0ZbRZ0oB+3mYfctpdVA3dAE5nhXd+I0EMz9sSx+2b2iRnQU8
sq+XWHrWWthD8g3tKmh4c4nbWU2sy0m3tHN+g5xtbbdN5S7o/wAcjxwy4isSszabX/5TV4DO
mfTcocseETjdoBv/AKRYJ4jHzy8x1iz5q0p5S2nBsyDiaZZYJr84mnl2Yn2guFaAaKBpv3ig
Ee02y+A+22Eo0zVTl+WEImp6m1QgOJ4fNNfik9DDdp2jMKuNy5HMYeZ9Z8InHJiUlto2m+uH
ZksNh11NBv4frD0y0kiacZwOR8WArWm4dd8JExOzBrgoZ5KRcUN3H0cKCGkpQ2lKTUUg5K9a
QnL3XfDzhrv9ItNhx1v7BIv5V3jlEzLralipJUpVMq3qnru14RLsLelgtZUFUyrdoem78ost
hxpv7dIv5VzJ5xaVqvWbOKZT2r4FPw7st+tNYs4OgkLUOIzVU67hyHnD0wmUvuINSVpB4ZD1
zibaTaTRSwrtIOB0UPWMWbLvyja/aTVaiVGmWMXsbsBYMXsMov4VpCpVKXVPM9kkY/rzES7D
UojZsjD1ieMX8aRe3xtMIv8ACP6XMOzSitY2KlX6b6jdyiYnktloNmtV3T8YlbpS5sVYFRp+
fPGsTU89ZqvaU0WK0VTKvLwq8wYsZxb8oJhxVSsk8scotJezShZxAOWum45Z5bq7oa9ntBlT
s52TmK5XRkUjTWufKkSikWlJKSz9nmMMMfXWJCWVKS6WlKJoPVOEHJXrSE5e674ecNd/pE0J
l+0UobUAE9aDedKnIZ4VMTV5brTCdankn9TSJa8hbsurWoPBX6GsSCn5WZeE0sUzO7krTHI8
fOBZybbnVTrh+yGApvp8hWFzcrZjzUkhFL+kfShlbaUTLOBqAfmnyiUlxKsIZG70YwcFUGKY
1gJpSLsFMXTui5FzGsXcKQU1goBgKSTdG6PpGw4h9pxjC+R/uGR+Jh95myJO9TsooMPKJizp
S2WA8U0KhUHf11ix3BIBVmvqF9JwxzB/PhFyZn5mpNCKGow2eqaZGvxzypCXJDaJs/AkY4+s
zWJeWl7MZUU4JzJ/ffCTeF4QcletITl7rvh5w13+kWSPaHplL2dTXPXDL+emf9Gd/wDF/wCf
/wDpC5aXk3AJt7p2x/6zExOt2jMN2cwiiTgSc7ueFcd2cNMsyqLrSQlMTH0gs9k71U0H5x/U
pC2EhgKoag0OGRH1WcrZOOyhzBJH+KsfnURJTCptrbkUBy/eHn0sJqrflxMNTu0KyDhXDkM1
cq15w2oLTVMUxyhGGBh14Nqp8OGo5et0NWggFSXDvz4Hunlurr9TUwr2hcu4MhWvA/nFnHbr
emxks0HJOFfOsWkGAhDr6qBCgryhf0plDgltSk8hEnaktNq2aDRX3TgYtiWSlkzrKRtEY15a
9IkvpBLvthTwKDyNOhhDMtMLE4BUkCh4RbFlf1C5s8DXE8OI38IlWnGWg24u8RvpSDkr1pCc
vdd8POGu/wBISlozi3ZRYvjBY1/f0YtPbN19p+0ZrWowWj9YmLeeYbSJVwqGqk/nv8os1KmX
U2hNk3gpSVE7qpFOmPxifm1PTIZqHWTiQmtQBvNM+W/SHFWVTaNPAHw77vJOvStYV9H25sdh
VwbqjtHiamvTCLKmX0FUjOf3EZH7ydYmhs20oXUvju3MwNwJ0Gpziz7JtdrEv3K7u9+0P/R3
2s3pmYUo9IFhvWcsOMK2o+4cK0+GHGLLd9pbVMJJorXMbqdN0KGJwhAphE0XHHHJJoVV3iSa
Buum+u/9qwj6KIUKvPEn1zj+lTzKLkvNnqAfjCJGdk3lKnry21d4pPz30iWwUXgQWqdmm4D1
8I9gct9Zm5lRS14Rw19fKPZ5SRWDMKpXAm7RCxoaVTXjgYmXJFLFySTtVpxTTG713DhWP6ht
LOUl11K3FigCc8d1P4h2Ym7EeUiVPYFBqK3QTC7Qam7oeK3F7kUCE9dREgJqhVNrFT4RkIZm
mZgqDSq3cDByV60hOXuu+HnCVBCsdI9lkauG7/c73GEWVZTZvBofP5w7Kyb5q4K4U5DhpALA
KlfezhssNf2xTpD8lITKto4jta5HzES0vJyhKmhid+JPxhwMuOIdr2k+qQ2WGq3d+fGNuiNu
iJyXRNLS4l1SFDDDQxJtsSTIYbyEF1o5wHWhlE1IszDxfQ6pBUKGm8Q0ppltLacgKRt0Rt0Q
tqXcSpGQVnx/nfAdaAujKDZlmqr2MNKmnlWkMCWlk3GRdHCB7OlV8AV1pC2ZRzvCuJPU4fnH
skipoMrTeSMq40hizrNl3A603QjnEu1KypWpkUvGpjwn1pCcvdcSVAUi65p8YuuejF1z0Yuu
ejF1z0YuuejF1z0YuuejF1zSLrnoxdc9GLrnoxdc9GLrnoxdc9GLrnoxdc9GLrnoxdc9GLrn
oxdc9GLrnoxdc9GLrnoxdc9GLrnoxdc9GLrnoxdc9GChw7oGX/kv/8QAVBAAAQICBAcKCggD
BwQCAgMAAQACAxEEEiExEBMiQVFzsQUyMzRhcZGSk7IjMDVCUnJ0gaHBFCBDYnWElMI2otEk
U4KDo+HwFVBj8UDjgNJUZPL/2gAIAQEABj8C/wDwldBixS2I28VSVw7uoVw56hXDnqFcOeoV
w56hXDnqFcOeoVw56hXDnqFcOeoVw56hXDnqFcOeoVw56hXDnqFcOeoVw56hXDnqFcOeoVw5
6hXDnqFcOeoVw56hXDnqFcOeoVw56hXDnqFcOeoVw56hXDnqFcOeoVw56hXDnqFcOeoVw56h
XDnqFcOeoVw56hXDnqFcOeoVw56hXDnqFcOeoVw56hXDnqFcOeoVw56hXDnqFcOeoVw56hXD
nqFcOeoVw56hXDnqFcOeoVw56hXDnqFcOeoVw56hXDnqFMiMta4THizAiWse8AyMvNT8VuTT
IzWuLazIq8ibodovIlP7ReRKf2i8ibodovIlP7ReRKf2i8iU/tF5Ep/aLyJT+0XkSn9ovIlP
7ReRKf2i8iU/tF5Ep/aLyJT+0XkTdDtF5Ep/aLyJT+0XkSn9ovIlP7ReRN0O0XkTdDtF5E3Q
7ReRKf2i8iU/tF5Ep/aLyJT+0XkSn9ovIlP7ReRN0O0XkTdDtF5Ep/aLyJT+0XkSn9ovIlP7
ReRN0O0XkSn9ovIlP7ReRKf2i8iU/tF5Ep/aLyJT+0XkSn9ovIlP7ReRKf2i8iU/tF5E3Q7R
eRN0O0XkSn9ovIlP7ReRN0O0XkSn9ovIlP7ReRKf2i8iU/tF5Ep/aLyJuh2i8iU/tFRqVRYT
4WMe5pD31rlRdU3Z4tmtHdTjCiOhn6a8TaZZlDjw6S6o8TE45XGT+oK4yf1BXGT+oK4yf1BX
GT+oK4yf1BXGT+oK4yf1BXGT+oK4ye3K4yf1BXGT+oK4yf1BXGT+oK4yf1BXGT25XGT+oK4y
f1BXGT+oK4ye3K4ye3K4yf1BXGT+oK4yf1BXGT+oK4ye3K4yf1BXGT+oK4yf1BXGT+oK4ye3
K4yf1BXGT+oK4yf1BXGT+oK4yf1BXGT+oK4yf1BXGT+oK4yf1BXGD+oK4yf1BXGT+oK4ye3K
4yf1BXGT25XGT+oK4yf1BXGT+oK4yf1BXGT+oK4yf1BXGT+oK4yf1BXGT+oK4yf1BQo0ekRH
1K4c0vJFyoGuiKi6puzxbNaO6j7c7YqH6irTypTUy73BZ+lZLulYuJDnO5ydO0ZlEiOFwsWS
Per2lSIkVN2QFbNysPxQzg3YLLOVWPtVSJkOGdSYLOXDIKo6bXaVVhiTRe4rf28yLTeMFedt
8sIL3yVYZbc81NtpOYm5CfRhDt81Vm2uPmnMq0R0lWaawwVQrYhPMpsc4c69IcmDey51lCSD
xpkVCIz3rFw2kuzlZTg1cKpiIDyKsTabsEb14ndVA10RUXVN2eLZrR3UfbnbFQtX80GGwYJu
yWqXwVjH9GAgZ7E1rb0HB0xyqu4XKzJVsnKRaWv0hSdPBEA3ymb9CY9me9YqFcN85WWnTgyb
HaEQbIw+K++5B4uz2p2CpjAORWybzlB1jmzvCDgRV5U6E60ZlXflOnktVaIco5s+CTrQqwy4
ZvTXC2HepTsFyLX35sMyys7luV8uZb4+9YyqA8Xol05chRhPt0FRWOQCOQVVcJHMpjKbgqMw
RvXid1UDXRFRdU3Z4tmtHdR9udsVD1ah8yBvUmgNVZ5m7SVKG2fOsqHZzL5Jisu0K27QMFd5
kxCo0Q26SpOFfap73lctBwcxRrObDh8mdWV3ITBkt+5p5VlVXDM4Jo5FZZgDjM5VkkG4yqQ7
K5Vca1Ww5li73HfYGHlWRKfKjWc6I7kWS0hZTT7ivAxJH0XJxzgYBEMSxTa+c7lI2HA6bgZi
Vi3wdzKbTJZRQ5k53pWyWTZyBZeVyKw1HKU586JuR5kVG9eJ3VQNdEVF1Tdni2a0d1H252xU
PVqjTuITrLAZYZi1WtCssOhT0YQNKZD81omQnZVWUrk2TzantIJBz8qBJBc2yw5sDudEuOMd
mboVt5UHmQc5s2uzFGq6Y9E5l7sIYDVc82Joc10yNKMO9rp1Z4Wc6NZ1UKTGyYE/1VIIB+SR
c8J/Ngqu3qEjKGqkYVH5nImUwncol9RzvcpHKOhWSapuvw1s1ydK4MngjevE7qoGuiKi6puz
xbNaO6j7c7YqHq/moZ/u3qKP/IFVYL7kK4ruWRkORBvGAtf0qZ3unAznXO1G4VgiQ60JkyTa
nzEpmzBWz4HQja4DJKhA3NvU82ZByY73KwTVW7nTXgTbvW/1VrGnnVHiG+aOTZgbyWqrmap9
Kc4bxwsQhjfOvwOYc2AyzCasu0FCzJ9HQqvCQzZyhCU281qrB3uODJCDW573YQYuU45lVAxb
kGO0p7RdjJKkP05AwRvXid1UDXRFRdU3Z4tmtHdR9udsVD1fzRa7euThcTnU9DVbnQmJSvWM
nac2DJMkMxUjfga9u/agWb8ZjmVpA5JImxoGZAZhpQCkM2Brk7ow8oWSSFblDlWiTTIBTzKE
DvZaESK5PKZLg2D3Jz/cn8+CWhO6MDyjy2oioG2TmrGBnMrbWm8JrTlMdvXJwANYhW24HPd1
VlOngrTtabldOYTdMpqC/kWnKrIMGa04I3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Khep80IYF+dSi
dbBWF14W8t504vbKWFzfespWZQU2rLZbpCtD0wjRgraFl702KeNbU0rJ3ouULlVRxqnM5Voj
xIZgudFuAnNVKJ+8oeioMEk1qOXUeLLVIOrvPwThyKtyqsx4Z905kWMM5WkqsLZYANKLTeqj
97eDoU23KwWaVPfO0prffhrtEznW8+KuwSZadKdDcJ505uhRvXid1UDXRFRdU3Z4tmtHdR9u
dsVD9RYoibvSVVkMO5SrGtVrFaJFZLzV0KrIQYWl2dTbOppK92CcM12aCiSJFWwHPOlZVHeV
cW8hQAvKxTDbnKMEm28KThbgaNGD7ulCoZBtyrDhG3jBwxa30ZIw60my30lw1ZvoywGM+7Mh
E0LGw7Qb8E8EgJlGfCOUjvCrN6bQg7etVd7ayuDRoGAVjUhj3BNq71e5TINUXlqNWUaGc2dH
LNXQrqx6VksW9Ck+EANIRaBa652CN68Tuqga6IqLqm7PFs1o7qPtztioer+ae7OpNE1lCWHJ
KFYZY0rLuzaE4uMiiTaDmVeCbfRQyZSW/d0rfu6VaSVk7859CrPNg+KrMNU+iVVitrhZMSpy
FHwzVnilVRJjdCLXGtO8jMptd7wpizSMEjK60YLbkMwzDQsXvtLgsh4IXhGSOlqsi+6StiF3
IFKEwN5Sq0R/uzlBwyHDzVUda3ZgdDPuwVpA86xkd0xmYvRAuATDPwgXg1OQxnIrTZowyaJr
KEk05xLBG9eJ3VQNdEVF1Tdni2a0d1H252xUPV/NNRMO4rwm+JsVgmt4VaCMBY60j4qTZ1lD
iOhmLXdVkDJcVeP8wLiru0C4o/tAuKv7QLir+0C4o/tAuKP7QLir+0C4o/tAuKP7QLij+0C4
q/tAuKP7QLij+0C4o/tAuKv7QLij+0C4o/tAuKP7QLij+0C4o/tAuKv7QLir+0C4q/tAuKv7
QLir+0C4q/tAuKP7QLir+0C4o/tAuKP7QLij+0C4o/tAuKP7QLir+0ChUcUZ7C8yrVlJ855l
JthzYLBNbxytEudRKm/QD7ANKcOTBG9eJ3VQNdEVF1Tdni2a0d1H252xUP1PmoTM5CcAZidk
1XjHmasW0SPIiBvW3uUpz9ynDIBRmLZKG7PKRVG1h2Lc6j0aiUR74lGxhdGauA3H6QuA3H6Q
uA3H6QuA3H6QuA3H6QuA3H6QuA3H6QuA3H6QuA3H6wXAbj9IXAbj9IXAbj9IXAbj9IXAbj9I
XAbj9IXAbj9IXAbj9IXAbj9IXAbj9IXAbj9IXAbj9IXAbj9IXAbj9IXAbj9IXAbj9IXAbj9I
XAbj9IXAbj9IXAbj9IXAbj9IXAbj9IXAbj9YLgNx+kJkSJRNzHQi8MnCE71UY0NaItgHqpzt
DUwSm5TikcykLOYJrr4Z84Zk1rvOVaCartCkbOZFuepPBG9eJ3VQNdEVF1Tdni2a0d1H252x
UPV/NWLGv3ouRinmY1O/vHG9VPNw1X5QwUbWnYtzPw9yImGS5FkxKx0VU1lYOebxK7BBpP0i
pjJ5NS5ca/01xn/TXGv9NcZ/01lUrm8HejXpIGgVVVhOMR3qyCk6kQw/Q0VviiC+TRnkp4xo
Z6RCsrH/AALKaZfdCOKpsnC2o6FanvFMrVROWLQypz+6v9lDgV8XXdKtVmuOf6S43/prjf8A
pqLR69ep50lf8FeOhY7H1bZSDJrjX+muN/6a43/pqNH+k18W2tVxa/PM2I679uCTZN5VabcB
b5pzKo7fN3pVefhG3/eCxzPfhjevE7qoGuiKi6puzxbNaO6j7c7YqFq/ngFbJYLgml4Li62S
snCOh6k4SwulmE8FG1p2Lcz8Pco3MFbeLzK5SnWmJ2oqie/bglI24MbEMzOQbpWMq3GQlZJZ
XvVSxrfu2koDJaRdZajXdN2YymmY11XFmwAIsY0NFwOdb7oKhHGVLZ1pp59yAAuK0WqjD7yn
gaqZ62H/ABlVjYNKJhAudmMrES4CKJaJSVLdDeHjFZsy/Os2I679qBlPnXBs6FxcdVDwVXmC
kbCpC0oTlM6E7F+8KRswRvXid1UDXRFRdU3Z4tmtHdR9udsVD1fzRjOzXIPe4TNzVRnZpKJj
ZYoHzlVaysPvIV4LZOE7FWhGsM7TenCqGyE7FYwN5lRtadi3M/D3KM4NJc2qU68ArKMyBLBR
PftwGobW5U1ZeReE4T8GzIq7finVS4k2G29Sc4jOhkMYwZ3iaD3wzEiXlxzqQojAFJtHYPcj
i2AcqOLYVVqZTTvSormCpEbKtDzhNmMyqea1Q3cqOBp5VTvXwTQkK7qxQMQzA80XKUnSV1hU
WVk25l+dZsR137cGSt+7pW/cp5vSKdZJovdpRcVkuquzKtKURt4wRvXid1UDXRFRdU3Z4tmt
HdR9udsVD1abO5omiTeVUztMwg5pm1pkVlgnmTJgmyySrNQe3evGCja07FuZ+HuVIqWnJTw7
TIcyi88sFG9+CUrM6GKEqllulVtJM7VdcJlBrWDTJmZNJzZlL6raWwZDzVMsxTIjJTuMs40J
plmUXmTTnnJDA2WlU71zhb6x+pE5l+dZsR137UATIaUKjQ6ErYMvVKmGPc7M0oNvinNmaqjd
6344a/nXFOGgqN68Tuqga6IqLqm7PFs1o7qPtztioerXO3AOZTvgxFpabihyYByOwUbWnYtz
Pw92xR53CqnVyPV586JzzUwMyo/vwxGijBxMZ1Qm0FRHNhw9z90aOZRRBEmRAbrMxToTm70y
IVgynWkq25W2c6qNIETRp+pS2Eb1tce5Ne5laHBaYhGaeZVk+yxzZprcAR5Cqf65wt9c/Uic
y/Os2I679uAtdaw3hWWg3FaYp+Ce8b4mRKtbWGhWQWDBPSU46VG9eJ3VQNdEVF1Tdni2a0d1
H252xUPV/NVDcbkS20IE5r06G/g3Wg6FiYu9812hSOBvJaRgo2tOxbmfh7lSapq2NtlNHGRT
bDlVDVv6jtJEyi3GsdztUERIALPNcw7USWuA9IZTekKbZOHIsbFrVWZIbpKpUb6LCo7DITab
SOVR4jm751aQUrl4N1V2lPe57ngO8y01VR4jnjw2VIG0BMYIz4zHWSieamMdEEyrCDmsUaGw
ExYsoTBpJKxTMqO62LF9I/0RB0rlTDEishgek6SBY5r2nO0zQmE6ap3roYG+sfqP5l+dZsR1
37UQ6/MAuDfPQUDfGNw9FTdbPOow9+G6Q5UITb8Eb14ndVA10RUXVN2eLZrR3UfbnbFQ9X80
Yjt634q11mhOIWLiXZnaFUeK8PM9uZYqI0vbmcMyruy9ATCftGyKkqNrTsW5n4e5UmRa2xuU
7NenMhmtO95zoH0rEDyKCq8F2JfoG9fzhPc+VFpDAS9rTOzTyhBzAx0UZRhnTpaor5sxL21b
L5pxQUirr9CxjJMKyBWJsKgwoEhWh5R5ZrJiGJDnz2qj0p9n0cl1Uekbk4Ku41WjSobKG9kR
8VhywZ1UXRiXlZNdo+6Smuo9LjNlme6Y6Cm0WMz6PTSN75r+ZU3nQwN9Y/UieqvzrNiOu/bg
ZljGDkVIM8v0lVcKzDmRfMGCReVMCQQKY5j8k6FjReLHYI3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2
Kh6v5pnKfqNkSJjMsrLavARP8Dk1zxVDU4jSqNrTsW5n4e5UsxYeMqtbJFjaOxjHZpIslVrB
W33FQhongrw2kxSagc0TNt/uRdRRIsgneiVRwT/pTYYEICVQXlTQwya2enkQmFEfEE3b2R0K
C1ljWZFUC+1MhXxHGs88qe95kxomSnMhPcKNOwTkE6UMv0ukrGOA0yvVorBTafcQmRob6sRh
rNIvBTqXKTorQXc+dDAx0/PKAunnXGaOP8amabReuozK7YkhvmXFfnmbEdd+3CRVyjeUbQOd
BuNZVGaaJrtMuXDEbmLcEb14ndVA10RUXVN2eLZrR3UfbnbFQ9X80Wi9qkBMp5G/CyUA03i3
DecFG1p2Lcz8PcqWG+cGqUhKedNJ9Fcjtqg6DYcBOS6i0duV6QdJGlRC2DBpOTltkeQo1C0t
dnaZrkUs6vU3TTotEpkSA02+DMpKcd5pObJbaUI0RtSvcORQvTDgcECgQTJ9LnXP3Bm96EaN
wWYaUGMY1rRmki18NvQnNlk4CnBDBCEr3lCWZEGHDHMxcDR+xUZ7g0EjzRIL86zYjrv2/XdE
dZoQOY3J8Q57BgjevE7qoGuiKi6puzxbNaO6j7c7YqFq/mskVtIQew1XKvDdUdtWXVnyLzld
0hZMv8KAY2Wl7igxma92lUbWnYtzPw92xUjRJqGhDmRCYZSUncO8FrWZyViMeKTRGOrPe5si
52hQ6M26EwPqjlUOtYXmshglRorYB9J4Um7sUeJzwinf9To4i0V18aDaOdCJAnip703hTRjv
vcLMG54zGBIdYqGBcMLozN+1acE82Frjc1xTTpVXFuvF4UxAi9VRyQW8hX55mxHXftWWJtuV
wiQznBuU3fzK4e4LzgrJT5VN7pszNCrOOTmCDasmYI3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Khav
5rJMivCGs8+arTZoGE1TlDMqz3gTsCa57jboWROXKqNrTsW5n4e5UnmbhvAkpmI2qWVjLT/6
UF0SIaLDFoc4fNNY6ksEhY1mUU+McljshoOhFk5y0LSEAgp1i1wzgrwccxYXoxLZr6VR24uF
FGXCHmu5E1h3rRanDQMG5tMDS5kNkufKWIALX6HJzYbWQmDz32qrTI49YssWSQ9jhmX0mCPB
PvVVjSXHMhWElM58FFAzk1lWGmxb2xHIHSqTEfvqq/PM2I679qE7uRCo509CqtcKzcycXHm5
cOSZKrPFxNKqxDdgjevE7qoGuiKi6puzxbNaO6j7c7YqFq/mnRT5tyLjfhsaVvfig2LCnLOp
SDm6CrGBvMqNrDsW5n4e5UvJLslqFdzYZzhgn8VlTiZxWM1INFc8lg502BSYhbAFrYbN6Soc
BpZR4cpYuA2zpWhs7yqyOfMAp3gqs0yKDXidivlzotc5p0INZeg0NE9qhAgDBHojqortkHOb
OqdKxDiSKK5we7M7l+KAFjghGpQa4gSk0SmgxjQxjfNCfAiNmHWJr4AbFebxEFh5ORUUQxUM
ecZ0OW9P/JqQwUYNsvmnWJr7bsFNfohr88zYjrv2qZaHc6k1oZzLIhVn6VMi/lVrej6mM85t
+CN68Tuqga6IqLqm7PFs1o7qPtztioer+aIF6qubMlVWoV7XnMnnzG51Xf529aFayxThGTvR
UjYVRtadi3M/D3bFTfVb81iqNB3t8Xl5FlxYtbTWkt/XGealdP4IwY1jhZNEEAHSVZ8c5TTm
mg14kKtaaOLY6y1XJ1IfOoFIAvd8EGUsthtd54zc6smQM5UBzfitGDdT6S4siF9YWXtNqDqO
4xG58mUsNZ1wtUVkWjTot90g1vPnVJjRHTDX1WyzAXYYTj6ZkizMpW2JxIVLZncy1fnmbEdd
+3BWjGX3VJjLEQzJiaDnVeV1jhoQzONxQY6xVQzKOdRCbjgjevE7qoGuiKi6puzxbNaO6j7c
7YqHq/mnDQt7l8ydHfa43BO9N155EGNaZXqZacNpmqNrTsW5n4e7YqbfXita0EZlXbEfPQVN
tjwj6LkQsYM96qutWTacHMVHpLjMg4pq3oT6M9gqPvWKnWhPyoblJCjRhjocsm3Kb/sqLGHB
vtE0HtNivUPdFomYfg4ks4N3/OVQ2RtzaUKoq4xuXP3Xqsy7QbMBZ6VixcJsmqkCUqxrIYKN
zuU0RgphzCGvzzNiOu/apjDMNKM2mRvRY67MdBVtkVqaHtm7mTpc2CN68Tuqga6IqLqm7PFs
1o7qPtztioWr+afPfPuChaauCb5k6FM+6G1ZQrRD5jcytyXog34KNrTsW5n4e7YotXQLFlNM
M6Qg7zvS0q6RQIM1bgD9N6aDdpQmL3It87HuOGF6cJ3wQfENRnoi8ow8W0N+K3LDXTaYLzMd
KhCeVUBwR6LGyocVtUqJ4bLY6qWcyLnOkiIWWVjYpm92bRggU1jbvBvl8EMFFPKduEhUwSyi
xfnmbEdd+3DN9rtiqnwbsxNyk41HjTcVOVR/JnwNUaH51aYwRvXid1UDXRFRdU3Z4tmtHdR9
udsVD1fzUs2dE5rgjXcRzIYsk8+CxTBkUHtGWLCi03hUbWnYtzPw9yi2ysCsdlJwlzhA6bE9
klNTVS+eblX0inl0MutbRWWO/wARzIGHRzzY4qNRqS2KyBXrw4uLnLSCQgGUyC46K0tqnm0p
jDvYhDlBpAOTOoU2O33qDRQMZVLywTle21MhuqwnwWDKe7fLQ5Oe64CaiUlmMhve8lwaZLHQ
XuNLZ4QzdvxnChg6bUDgfBjMrw3iTmownTdBNsOJLfD+qe5pDg0TdaqJ79uCeCmeqvzrNiOu
/bgMV1zblMq+asaSrpKUkDnCEQb12CN68Tuqga6IqLqm7PFs1o7qPtztioer+ar6TgkJe8LN
0K208gQyslf3jlYA0aMFG1p2Lcz8PcqSIsd8GHCDSRDFrll0eLEPpOjmfwQMCLSaLEFu+xjf
iq1GMKltBrGpMP6qiQ4jasTQU5uhCADUgtyo0X0Womi0I0OrY2kNaIk+UztVkqxFjpfGRT4k
Cl0mC5xm4vFYHnvHwVXIp+pyQ3lLQV/aYsSLGz5gPcv7JTpM/u4rZtUFtJxTXwnVmxILbeZO
hY0Nnne0/JYh7oEY3ZEYT6DJQo0SiUhkNj99izKXOqkN5rQ4eV1v6IWyYbuRCFXlM5Uk2W8T
aCx0jVGMI2IUmAHRIbt8GNJLSmwoLMZEG+r2BNh06AKPO6LDM2+/QptkQbiEaPSYYiQ3Zjm5
k6IJxqGbokt76yonv2/UpxN2LMl+eZsR137cGUasNqm1hiKxrIfxWU90uSwKw5LVMGbVZcU5
nojBG9eJ3VQNdEVF1Tdni2a0d1H252xUPV/NOh6cGSJqcV/uVSE2XKVirbfORsc6Sne3BRta
di3M/D3LdH1WfP6gFKo8KkD/AMrAU+Ludku//jRHWH1XZuYoUVnDRcqM/SdCxzxOFDNk/Od/
sp4PCsZE9ds1kOiQvVdMdBWTFZFGh4qlZcFzfiMEpWdKnBiuhH7jqqfGY7wjt84iZcpR4cMg
ZxYmuApMBrri6oGHptU4VWP91hyuhXZOflQaMlozNsTmxGhkfzKQ0ZTT8+ZRKHSRViwjI6Co
VCiOnRYpk2fmH+irCxScKwNhCFGhQxDgzyQM2EqnSuxZX55mxHXftwPa+dV2hSZD6Sg1smz0
BCCJyzuKqQnSq+ac6tvOZNeDYU9st9gjevE7qoGuiKi6puzxbNaO6j7c7YqHq/mmOzuMgEWs
828lFky3A91WTtJwWFx5k1tznb7Sg/SVRtadi3M/D3LdP1IfzwAZyJ4JYJVqj8xImPeFD3Pp
A+g0gDIY92RE5WPz++1SuIzfUNqssKsvW+lyyVrp8kljBNonKpEItKx8WTHC8xRwfuWQyJEz
AvNWfNnTXYp8N582U3c6AjEEPuiVp4JqDupDEokMiHF5Wm5Nc01CFRqT/eMyufOi3BPPnwcq
3ScM0Jy/PM2I679qszYcYbhcpZipm0C5EzzEqFD0BObK1uCN68Tuqga6IqLqm7PFs1o7qPtz
tioerVGOb/ZOPLaEJzcw71wvC8FB/wAT14WM0e9G3GEKU/cFGi9ChM0BUbWnYtzPw9ypbfTY
3pQIUxZlHowSzaMFiMKIAXC2GT5rliYjjSIUI1DBiHKZ6rkXUeJWIEzDcJPb7vmPqGa0FVn5
LRasabAbgoTDwEEY2J8k0vFYkyhtN00YNAJc+59J8482gIYmnR2vPmxX12lRK0NsClwDOJDA
+IUIuM3tyXYKTQ372Mws5tCcx4k9jqrhoOdUiiG+E+uOY/8ApTwFukYCNK3QBvxRmvzzNiOu
/agNIknn0TJAIMlYqv2ckQyYN001vM1OUI+ky1OHKo3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Kh6v
5rFu9yrtvzqq3J5VMmf+JEmUhy4cscslN3CG3mVG1p2Lcz8PcqdEZv4YY5p5bU0sNj7hoOcY
ZYLcDY1wiWGWlNfRXYiK20WyE+T0SsTulDdO8Rmtt5yLjzhCLDe2JCPnNNmCV81oCFEZorRP
kPngjj0ogHQFSYw31kFvJO/4DBZkuGdUdxEhSBi3e9qijNX+WAlU2W9iOrhAx3iFCjMMMudc
Dm2IEW4GnlWUZAIljg8aWrdRxvEAr88zYjrv2rJvFqiubc8TlgkcpuhBsNxM9OZMHKrDvSbE
dE7UYhuAkESo3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Kh+oi5xkwJoaMnlVmdSLqo0oyjA8mCsd6P
iiZT5FwdQqja07FuZ+HuVPbpaz5oljqkGMZz9F4zptIh2O3sRnouzhTVv1HytczKCvQEUV25
uQrHMiGG6XDNGb74z8+xMZTWYitdGhWsd7syERrwYZucLWlRIz8ojzdJzJz35b3mZPKrL1bc
6T1TjDynwIrIpaPRkQSpG5Boz580lAcLYcOb8rQAhMSnaptNZqicyiRJTzBADSsW12No/wDc
vu92j3dCAETExj9jEMj7jnUWs6oKhNbQqNFdZEjQhbosQLDN5dljQVujqSF+eZsR137Va+py
olpBnfJVhvTgDdKtE6qIhNIe7ShDz5ygTvM0sEb14ndVA10RUXVN2eLZrR3UfbnbFQtWmy9K
1WXqsb0BimFTlV5ApusbtQkzJ5FOHELHeiUBEvCo2tOxbmfh7lS+ZvzTmHPn0FVnNLoZyY0L
SP6pkaC8RYbxWa4Zx9aq4EQSbxeEHQ6roVwc27ASwMIO+hPGQ7/9SnvoD3NPn0WIbZbCFiYk
FlGey4MmATyzuK0EKzoTYgvhX8yBc4ww8VHuHm6HSz/+1WpVFfQo7rnUZ06PF5W6EKPuc3HR
XfZMy63rf8kjk/26Pk4prrJ6ByaSg2tWiNblcvuUp2HMiNITjVqv0hRTAa0mF5rjKaex8NzI
jd811hH/AD/hRn7/APn9elOo4pUUQHXwy6bVQ4UQirCeYTp+jmRhNEnQnGbvSVOhTnKC4kr8
8zYjrv2oV51eRShQpN0qoSDPMtLdKDarbbJoiqOdAjMq0pJ8I3SmMEb14ndVA10RUXVN2eLZ
rR3UfbnbFQ9X80Wu3jk18M1mp4utySgXvbLQrQTO0IuZlSzKsJEec0qYvTX51Rtadi3M/D3K
mzMslvzRCx7BaN8sRHm6hPv/APGfSCDmOD2uE2uabCPqSzKabiXFrjZNudObShiXMNVxAu52
psRhDmG5zbQUKw3u9cL2nkKLY8JkaIG5MVuSecj/AIFltx1GnY/OFXY6sNmARKNZO+HoTmYw
QwCPBkzB/wAJCxdGhCJO+q3FM9/+yx0Z9ekGycslo0DkVYjFzsstb/sqwKxcXLGY50XBXZRt
KxjXYqktEqxz8/8AVVaTBqei7zTzH/0sXR4Loz9EO34qiGjsLMZIRGV62VpTXQsqHWqxYelb
ouFz4RX55mxHXftVtwVRtjRYtL9iNzgpwz7iri7mRc7JA0qHDAmZTKMz4R1ktGCN68Tuqga6
IqLqm7PFs1o7qPtztioWr+eCbs+ZVW2u2KZMzgbVvuTmznJZImmQgqNrTsW5n4e7YqZ6rcBm
iRvU3c6lP/s7z4Jx8x2jmKlh5Tga+KQyDD8I9xzAIGQDG70ed7yq0F5aPOYbWu5wiYtEcyJL
7Eza/puTzSvPNw2DkUSI3Ne2UiPcjEF4R055q9Xlf1TYTROtfzIwbZZp3qzwjfiF4M1DnhuU
oja49IK+Sk4e9EOk9pzG5SYxsIaAJBQIn90ZyPKmlwqWz9ypkRhmxzHSX55mxHXftRGkIg3p
wFk70IYFQ50DeQia1+ZSN+gqbBMqZMzgjevE7qoGuiKi6puzxbNaO6j7c7YqHq/mp75+YaES
3mnhtb7wsY+ySJ0qZMhmaE/nVG1p2Lcz8PdsVM9VuDSnBOYcyqRTOl0ex/325nfJcuG0IUOF
ecqL8h81NZYmvpGJMGM7KbBMTN8iogqFtmVDcJFqbWAjQwbZ3gJ7XZEF5yHOU2y55gqq4Vjf
JgmRy/8ApA2PBue0zBQE1jHDLibE0G2s1aQrLVb051mI5kAHVJ3B29KqvFXnuUsye30hIKiU
RkxK15K3RZWNZkIukvzzNiOu/ag4XhViysPirLlDiDRbhmFbY4XovZeN8MEb14ndVA10RUXV
N2eLZrR3UfbnbFQ9X8092dxqprAN7ag4Gbc/IrpjSFJtYBYoOrek7BW3waLeZCI0zDlRtadi
3M/D3Kmczfn9QRm5rHKjxYYrNZZEHpNN4TXw3V4bxWY/S3NhiR33NFyMaJa97pkhSlcvpkZk
4FHOSHXOiZui/BUpMOvLeuFjm8xTotHb9Kg/+MZbedv9E7EOsztvb7wUJshw5m8MAQlMSucD
L3oOx7KPTqgrRIYyIx+835oNiOaGgyLZ2z0Iclio0TlLUPqSvadNyqPy2aHKw1dAKqXk+Yc/
9USCVT3ESlBMi25fnmbEdd+1BovTWtkdI5MBhu9y4AByrOQsvTmuuIkiZ5cPPyYI3rxO6qBr
oiouqbs8WzWjuo+3O2Kh6v5qX3poRoPV0LGNyQ7fNIRtlPMpDJbgA0qMwXVUX5hYqNrTsW5n
4e7Yqb6rPmrsJBtBTvRvCi0GJaYGVCOeWcKStTaK3eQt963+yAl0IMY2tEearWjOSoFGZbix
lH0nZzhsVaPR5Rf72Fkv/wB1AD4uPo8clrHFtrToKx0F4LmOFjmo4ylTnoYAqwpDp5yM6rGK
15N9dotUGjRqPDblTrsJQldgnFiNhM9J5kEDAcyO37jgU3l0remqM8libzeQVZbyFSJrHlvW
6vs5X51mxHXftVZqrm1xfei04A2MJ/eU4bQTmmpDKiOvfoQhQxOV5URs5mrI4I3rxO6qBroi
ouqbs8WzWjuo+3O2Khav5qQtKy3WnMg1mRPOVbEm7TNaRpwQABmUaJmChN02qja07FuZ+Hu2
KmS9FnzVksFt+A5KZS6NOEH25PmP/wCWoYwCHHG/h3f4gsa0gxX2QhpOnmCrOt0k5+VWJ1Pi
DJZkwfWzn3XL3/VfEAyqPEbF91xUT3H6kJ/3ggXCxWFUqDfNlnuVZjnQXekw1VDZS6VFjiHa
yubkGwqXGaTZZEP9VXeXOrec60q3pRc2dZuUC0yK3TxrgHGjmzSvzzNiOu/ans9IKHz2qH94
IjRgm2znVWK2oUcSBM4Y3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Khav5qJF0KZtOF7XWyQCc8je5L
AgHGzfO5VPNcFRtadi3M/D3bFSK+8cGgu0KZUzvtilguTmOaXA+jfzjlC+lPjRKa9sw2CxlQ
H1zoTo0YCe9AaLGjQORaE2EzJBtc/wBEaUyFCFWEwVWhNd5o+P1abR5cJBcPgm/ehTwe9Myj
WIu0KEPvBSabVO48iqxLQnwognIyRiUfKZzJrd6yGZvMvgg0CxcidBrFoiZMwt0zjnRWiCTa
vzzNiOu/amu0J7Rax1oOhQn/AN2argnp0Y5rlfJTcsk+5Y0WOF+CN68Tuqga6IqLqm7PFs1o
7qPtztioWrT4RzqTrCjPOcDznfYFXNwuwZNrNAwUbWnYtzPw92xUz1WoUeL/AJbj3Vb9XKyI
npj5pzyBUF8QHJ/2WU8PPowzNYo7nsnW4SHGLSedUej0dsGjtiRA2c675TWTcLPqyRgG2o58
M9KbAhi03k5hpTa9Hxh9NxtKc4OfDHSsaykNe1pnItkUDL3i1Xg8ymotStWaSS2VyEOIJHSv
BAW6MBTaREMmDet08q3Vt+wK/PM2I679uCqbRsTj6V40oPF1yeNGCIc7bsEQm44I3rxO6qBr
oiouqbs8WzWjuo+3O2Khav5qaymhytu0BSaE0PM6uYLJaBzrf9CtNYcqa8ecqNrTsW5n4e5U
71WfNGYCy5xB6Yv96st+q6hw7QeFcO6mgCVqJEMOtVB/s9UiIMpHBPDYqeyrKpHn0hGkObOJ
GtHq5kxjbygJJ1Xe3XpocJtAzIGYrcilOfOp1RXlKambSpsMxoUn5DlkuCy3taqeyuHThHMv
zzNiOu/ag0Kq0TK3h6VI2c6rMcHQzei3QrbWm9TrE/dQAFVozYI3rxO6qBroiouqbs8WzWju
o+3O2Khav54JC1Vox9yqsFRvJhhnO5SUNugKja07FuZ+HuVN9VnzUxdgnKR0hWOnzrN0oRCK
4rVZNKLYYxTTnnNyCCyqw5QqIBEc8WmR+qJq6axcIWw4YhRXaSqNI2VAjFdcLAjVE3G4KvFb
fpKyXtdyTQm2o5GsPeslwJOlSIqc92AZllNa+HpUhDYVug9sIWQjbK5fnmbEdd+1BP51VF+D
JMlKM3/EFWYa7eT6kb14ndVA10RUXVN2eLZrR3UfbnbFQtX81IKsb0SSBz5lKs55+6pNfaFb
dpQZFF1xCJZMkaV7lRtYdi3M/D3bFTRpaz5/UsXmpkGybcoyRwci39VQ8qcmG5XlSzoGySvQ
tUak1rWDJGk5kY0Ql0SI+u48qgwmcKwBkk1mYJ8e8b1qFZzXOOk2q1snDOFYca3QVMCqdCtu
0otZlDQ5TcCw9IRlvpWAK2kVnnzZIPhRpcujnVPZEZYYZbYV+dZsR137Uw8qrNvWMiECWZEq
dWXOsx5irRZoKrsvUjgjevE7qoGuiKi6puzxbNaO6j7c7YqFq/mnxT5qYLrJ4JVrNClKqzQx
VC2TeVSzZk8aUIreYqja07FuZ+HuVMsmKrfmi3NnwWTVWuwu0TkqrG5RzkWIue606Vf0YDIK
xo96aMWJ1DcpRIbgfVW9ie4KrjojHcoWQ8PHInujGTW2zTngOEAcGJ/FNHKokY6aoVXO6xYr
zRKSc18AvOYjahXNay2asZVCc8aFN4yNCyJDnWVOCdMpsKAdkW2RG2jkUWEWtEYOlbnRimK0
W74hRS0VGPbKUrl+eZsR137U0KKNBEsFZ8q3LmUnG/zoZVsn6Hiwqq4zCq5nLGDmOCN68Tuq
ga6IqLqm7PFs1o7qPtztioer+abylZIzLLyigKrbVa0BTYZ8hVR2/ZdPRho2tOxbmfh7lTvV
Z81FnmKrBZTRV0qNEAKqRL3HJKm63/2jglJbyaDxWY5rTepSVolJ0irQ0priMg2T9FYhtjAb
TpTmZqymnsPOsYHTq3Bf1Uobi0Z+RSlM+krb0GHKboViy8lNMTePsrXhPdCJaCPs7QfcnkRR
Gd5yy5MjjeveJtcP6qkZeNe+GXVsy/Os2I679qdVvOfAXuubapy/oFlO6Fe5ZLulCsJSKpDM
xwRvXid1UDXRFRdU3Z4tmtHdR9udsVC1fzUBgWKh5rXHQqxPg4dqc8tm7zeRTJmVY5SiCTvS
GGja07FuZ+HuVP8AUZ81FF0nIDJLeZRHPeJCwVVXgza3MxQa7jOsL0DykbCudGVxTsZNtbQm
uhurTtsKMTGug+bWlNFzoLKfR/7yFY4Iug5MQ3tiCSg17NIKLCfBym1Wb7N/RGZVudSznOF4
Nw5iqtyDRhc91wGZVmOrC7mUiJjlQdCfkb0wnb2XIhBY76C9pd4ONvX55zUN9KhijxyarXNd
aTyFVmx4pii0Y10x71SW8C2jQz4KrMj36OVfnWbEdd+3DOJY2+SyBW5rlvQq4N14TT5pzqTk
WnOLCio3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Kh6v5p0hlnOiytIOtKNSc9GAtEGudK4N31KNrTs
W5n4e5U6Zlks+apbQG2RJTWTEmNFygw3Ahz3zK4S03B9yNdlqnytO0f0QwNmJ8idSKM4wzDI
Jl6JUX6TVc6E/fw73SzqkRaM3JztZYQjjqJ4TSywoMd4SGDvYgWJhBr3DzY9j5chuKAfkE2E
HMVPTtThmCBznMsoW6QoeVXHKtGD5oGFNw84MNV55kXTeXvtJib5XrwsVrbQ3lVSK/Tv2XKj
mivZHhw5mo62tnv0oYk4x531EjnLHMVT2uyKRDg2Zvd/svzzNiOu/bhtJKiCqZm5Sq3G1OfL
J0owzaFI78XFVm2PHwwRvXid1UDXRFRdU3Z4tmtHdR9udsVC1fzwNJWaqsaBI3OCyTLmXC/z
LfM6VIy92Cja07FuZ+HuW6UvQZ81Thd4RW2hVK7ZyGS5VmZB+7/RSdVqcmdDFNrkCqWTkZIA
NcCJzyblo94QL3fzoTdk1ahsNoVVjokvutRxYiBxz1rlKPBhud5ztKtgs6FxeER706sK7DdD
9HmRIhn3uTsW4SOYoThk81qvq8iBsEsAtwFSVSHwjhORHm5ysXDYYoqydErdE1jWVaTCMpug
vrkabEwtD3QDvmHz81ZGsK7Xsq1mnNzrdGu/6XDbC8HjRlMtvmvzzNiOu/bhDnZIVauZ86yj
VDjNFgNYXptX6kb14ndVA10RUXVN2eLZrR3UfbnbFQtX88MrMY3SrbriF4MV2G4qREuf6lG1
p2Lcz8Pct0/Uh/Nbpa4qxOEcWOlJF0CLVY3zIhrA8y/tUIwx6d7elVmObanOty9K8GauxfNT
dE6MFti04P6q7BdgM6sTkK86CeRZERsTnsK8LDe0aZK/CBa10m1BXsP9EaVZjXW87ybFRKPR
oMT6dWEePEcRVqFOhtHg42XvpSJFvTJQJlswJZLaq3T1Dl+eZsR137cAdKcV1w0KI0WuaEMk
psgSJZk+YIuUVvnMdMfUjevE7qoGuiKi6puzxbNaO6j7c7YqFq/ngE7lZCHIUYlSXIgC4hvO
jDqDkWUMNG1p2Lcz8Pct1PUh7St09e7BVImAJKtBu9AiYKcx8OqTITzSVaE8wzyKUYVxpC8H
Equ0K0T5QqzDVPIrRPlarLfrf0RM/gr+SdVZURx5DnRNQLJyfestrSfSAqleDiGWhyygmx5C
qRVfkT96ZAp0I5EojIrBbDJ2hPp7qc6nR6lRkOHDlIKu6EcZEfJo9E3NCgQcqbG3OM5ci3U1
BX55mxHXftTQbkIlb3KO+rl1ruRAFsggGtmnOlIzkhFYL7wVNosPwwxvXid1UDXRFRdU3Z4t
mtHdR9udsVD1fzT3kW3BMYMwVW8aChFflaW6EHt3jk2vKfmTTmRrWm9SaawUR55gqNrTsW5n
4e5bq+pD2lbp+0OwYzOQJApvMnVgq0Ey5FlN96rAkHSEGxDj4f3r0BXxcT0Sp3qYsdpCyhMe
k1DODgOCYXIrbcAV60qbnNZ6zpLjENxOZpmqmTEY+wiac+ivERptqPNrdEkB9HdL70Sz/gWM
iyixrRpZKfKjoW6eocvzzNiOu/ai7OCgQpw/CNOm8Lgh1lwQ6ytgjrKe9/xKHCrVxKTlE9Jj
sEb14ndVA10RUXVN2eLZrR3UfbnbFQtX805ovCa/MQrJOi6dCrX6UXg+APmlF7HTs3qlFEni
yaNYSk0pjM7spUbWnYtzPw9y3U9SH81ukf8AzuwQx90bMErgFZcpETVaDkHRmRbFbVwCT8bD
9FyDa2Jjei5WOE+QqcLId8DzqIDkRIbqr2eicE3OA5yArY8Ef41KG7Gn7jHFWUeN1ZbVwYHr
R2hA4tjQbJlxcrHOb6rA3ajOJEPrRT8kSQ2fq/1UdsWbYkKTpzlWaRZsKaIYqzseLwFCxrqj
3i7DyLdTUFfnmbEdd+1RIfpCxQT7lYwu5SVPLH3ZrgRLnVbKd92athSHIUKlrRaozj5xwRvX
id1UDXRFRdU3Z4tmtHdR9udsVD1fzU7xnWlpVUq25BjODarLCsoVlWIkdCdMTebzo5FRtYdi
3M/D3KJEo8V0J9m9/wCWqkRXmb3urE8qnKyy1NP3RswVRpV6ECC6rFN7hmVZlIc8ehEtCdCe
0QqVLgnXO5lOC6qfRdcqsVhYeVNa0O+k1pl07JKjRHb50MEpjKRWt3tS0qJSYVEpzZtFYiIG
BwHJJRSIEX6RDyqkWkvc0tz3KqyHRmO0NgVp3+kTnA6yyaQ9gO9qMa3muH3oZ6VN0aPVPpRX
WT//ANfyrLllXzzf8rHqovrw2A6M3/JnoQrxi84wz5RKY6LkKrK3OVWFVnMt+ZqlPc7wr3NZ
fcL0JQw1o9Hzk1xc0sbYQJgnkcolNrRBAdZiyZ4w6eRGLGDYDPSrhzCNM1pC3U1BX55mxHXf
tUrRna7QVI75Tc2tyFeEhtI5FY0VNEl4JgA5U0BgD+RbSpDejBG9eJ3VQNdEVF1Tdni2a0d1
H252xUPV/NFzt620rQ3MAoWd0sFsIO5SiMU1vKq7t7tVrgETXrQ+RUbWnYtzPw9yjH0Q0qI0
TscrTameqEZ9KdarTYor550czQmxIbi1wMw4ZkyPYIgyYg5UWvAc3QVOjPq/cfd0oTYQIbJW
L6SYMaJBgAQ8m8OzlSk0Plk1k98IVKsVwboloQNjQwXy9X/9QuGcRdIZrv6K0udzuU5WqqRZ
pVVjS7mtQrNEMaYjpKb4tX1WosfFrPF1d/yCcWtbCFuQwfNVm1azROq5b0wo+LrBhudzFQ3y
fIyiMdDdKI3lTIECE59HcKpiNtqtz2KpCaIbBc0LdTUFfnmbEdd+1ZD6reVSrBzlXb7wgKja
mhWN8FoksloDPRTs07lMFCKywG8YI3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Kh6v5qLDzkWKRRboW
++ClO3RJV43QpMNUqrGbWGxV2GbFRtadi3M/D3KMx7qsEBteV5GhboNAkGx3ABDnCHMnJ2ca
EWzNydzqHBZZnKDa+MabisW7g4uSefNgvCeotHccvGYwT84GSNVrah9EXI4gOitFlV9qxUeH
9FiOsFberGGIxovL2TcFlvix26YENeB3OpMaWeLFDU6N/wBOgMd9mT4TpVV+6LIDfQhSbstT
HxTEpMrcoHaVioEw06ASelOc41IYznOmxJOjOaZynem1oENjeUX+9Qw6UNwFao4T5LCmmA+u
xtmJfo5D/VSIxMS+q/PbeDnVy3T1BX55mxHXftWhiqwWj1lOIbTmVZl+hSlLNURskrEWjMg0
3uM5YI3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Khav5oEXrKyYiB5KpGlb2Z0BAtAr3Gak8S5Qnwoh
5nKZtKiTuE1RtZ8luZ+HuW6bpZQZDkelbpe0P2puMosVlxymymob2msC0EHSpEgONiJAsUxY
p1ZKlvlvYYHxUeI4SjNAewjRnVaQv0KDDmwPiEMrOunyqGIseAwxbZAT6U+cdhhzMwGmxYuH
UM5Gsc6fWcKmhtifDtaxts2GYRqUguIzVv8AhRqV35r7en+qlEoVV/pl5mfdcVXhRYTZf3AD
HD3XqrSYjaQ0Wl7LYnxR+jh8Z3oyqfBf2Xc8Qx6ZbP4lAvpMmnQbPgp77nQ9I5kYbhVErHFT
b/b6MHubbyWGRQZWMGL6D01hhMdCFzZWIQ2VjDbvQ4zkNC3Ts+wK/PM2I679qMsEmmcR17iq
u/dnKJfKy6xWtquPKmEWBuZVjlPvVY4I3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Kh6v5qQUzvtiqM
vzn6jQNFqnOq3SUIQzqja07FuZ+HuW6QnIFkOz3lboj/APtP2qh3irAI3x0qiCu58AMaHQ77
JXhUCqGvDXDPpUODeXTmpcJfbNVg1U0aWsd8UGl0xVc1HndsVHebmBx94aoQaZVWgHlUYW7+
IqK+NJhaC103Dn+aZFi+FixC4SESTRK5Y2JCcIbwLYUXlVaHDc9w9N9qZjGFtbOWz/3VYPbI
52H+nzCLg8mr5zD/AM+SDaRC+ltlZWseEBCeKPE0PFR8/WuWKiNNOhkWiJZE/wB1/Y4knN31
FjWFv/OhEOhuhP0O/wCWpzoOT95pu/ooj6XCNJL/ADgbpXWaOZRd0IlIhR3yLWshum2HO+zM
qRFfGgQoJBi0d8I75rbHT0GahxMql0OI2s2d8lVa7Fxc7HWELdPUFfnmbEdd+1OhG5ysNYDp
CaHWhFujDVfdp0LQ7Si034I3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Kh6v5qwZZz6FFq71ov0nCKr
w12cOVYuDpaEXIFxyrgF7lRtZ8luZ+HuRDa2VVOS6V21U58wa1IJmM9qqEk+DbfzKUS6yoeR
Q4jTLIBHJbYjHMsdUkW6OZEvILwCEHWZ1EhvEhEYWDasUGF7j5oTRGhVQ2IXFzbcmWdRIocY
kN0PzWZU5z6LEd0DEfiIsVtWrbW02cia0WNfGrb60TVNisosSLYQHME52gSGleGbViMflQ79
9cmRKVDMKAQ9jZiThnBlomFNtzm9KojjEnDkSWubWzpjosOLDienRwbF/ZKdCpf3I2S/+qlS
6MYQzktrDpH9FOHEY8cpnL3qUJ+MgD7KKMZDXh2GhRwcmLWLmT5H3t96lSAN0aJmiNIrdNx2
o/RI2OIvgxMmI1OaBVfnZK73L6RR3OguHnwz/wA+Khbn7pwsRRxEa50SiwRlNGYt+YVJgY5p
lXayKw2NF7D7vkqOIBxdOiTkIOYDzyfNmqbQ6SMbCfDIr5wvzzNiOu/amK+URqBzhCJWq86n
EiDmbhaTaAapQBtPmu5MEb14ndVA10RUXVN2eLZrR3UfbnbFQtWopz1VUdkjOsW6x3muzFSG
Q8XtKynABYuHvc504GtumpPHhBnVG1p2Lcz8PcqSx7gyIQ0wzORmFGnY3GzKbHysWTVs86H5
r2+5Ys0hjSIc21TaOfQV9IdFrwaLCc6I4ZpDJE86pDy5jHsyyQbWtNlnMVFuJrTdUsly8ybA
fFi1Xm3FMrke5Uau4VyDFtBBAN01j3MMSJEBZUFnv51DpEKvCgudUbUdY3nThRYsRjQcxs6F
EotJgVIjDZDFga517gqO9sMvh6WuUfHvcYTmYpwcTYRcmY2lMONcXFzW2GV3MVRmh8V+LM5R
GykM9ulNDyWuuaORUPNkGz3oLmQxVIc+H6D8tqH0ugVX/wB7RjIhTou6LC/+7pQqP6f/AGp0
yhvb/wCWGK3xb/RGLuXTGhx3zZ7c3Sh9Oor4MRt0aAJEe7+hUi5m6kFvLVjw/f8A1VSDFxrs
8KJkxR7vO9ydKTDnEvlmTm0dz4NaYmx1jwbxyowabRfocR2T9JbNzZfJbotLQ5lJiF+MGUAw
WSHulavzzNiOu/anGU35lbaXCtgLHiswqcN4c0oVzPQ1udVZTiuzeijDaa3MmTvBIwRvXid1
UDXRFRdU3Z4tmtHdR9udsVC1fzRlnEli374b0qpEk6VxXpOVt2jBPMqOORRybmzVG1nyW5n4
e5SOcYGULdWisptBHBuc2s6D/svpP0GiNDIWTEMpVZbE6j0dpg0ISk9tlZ3yUGk0V3hW3C8O
0jmUSIaJAZSmCb4cRoDpf05U9mLgmkkZMGFLpKx0HFxoT2b8HpmoMEEDJxsmGWV6Sc1pbFri
bmGy3OocSFQ2wIct6YuTOV9uxGIRWiNkQ8edyEIRa9SWU1rbVDpNDZEdSHltaEKpq2ZtKhDd
BrpuypQL2HRansoz3MiOGTEiydVJvNXTypkWNTvpDWm1hhSrfFfR6LL6PR24sOvrHPatOC0T
ZyZljJ5JEwrl/Z6TFhcgdZ0IfTKLBpX/AJGjFxOkKoKXEhD+6pzMY3rD5psYQS0j7ahuxjPh
aFYYe6bW8tWK35oMi+FlcykmpFHM+4+9VPPzwYjZP6M/uU4dXmN3TmVKbCiPgwYjCHwjc4bP
eF+dZsR137Ux40yKaPuyThowZJWVkuTjDkHO84q+cU50BowRvXid1UDXRFRdU3Z4tmtHdR9u
dsVC1fzQAvK9KIr5DQFINn7lWhX6MEIaXIuO9hhOJsMRyo2tOxbmfh7k1YiiwX0iNKdRgmZI
fSaNGo7v/LDLVBpj6TjKxYRbZJ3m+5Mc6m14kTwn0UQpDrZynOgxHGlzsgQYbrtM1DpMSFTo
NIZXk7EOMMCWdR3Ufc6MWuiZJdKrUlZIqkQX7m1Yce3HMIL2nNntCk6hxHYptSu1pMwoYMGK
MZDEStVtHJJMbFBDRliQtcjBh12NN9ty+lNgGI6va1toDsyjOaa8ZrpuY8b7/nImUmjUCK6k
xoIiGDFe6rMnzrfeg+nNFGj15Ta+u0iXwURsXHHGiTg10rF/ZYsWA7Q81wuFY4cxQGMh257U
a8U+qGrFZbmNtBzzWS/K9FylKZ5Fcp3KtDcWP9JhkVOO2FS+WO3K6wtRZHhvYD5sQY5vycpU
SkAsFzGurgf4TJzfciY1aKwedOf81/WHvUd7eDELJ+ZX51mxHXftUSGL7woMbTYVSRyYMZFu
0KVSzmRqHJ0FVHiq7MqpwRvXid1UDXRFRdU3Z4tmtHdR9udsVD1fzTjoCJN5Rlmtwe5OlpTH
X1G2N5Ua9s7XFTzZlRtadi3LGmgELgm9o1CNR3mBFFldkYAqRp9II0GkhVPpD6l9XHNkuGdZ
/wCVqspkYc1IARDt0KQ4Gwg0r/dWU+kD80F5RpP6oLyjSf1QWMiUmK6JdWNIE1lRC7njBSDy
ByRgjVjxGzvq0gD5qTqZFdz0gIeHiWCXGAqjabHDL5CkhcfpH6oLKpkY89JCmaREP5gLhXdu
Fwz+3Ctjv7cJzi6bjeccLVf/AKwV/wDrBf8A3Bf/AHBX/wCsFf8A6wX/ANwUhGeBo+kf7qoX
TZdVxwQhxwGvNMY4ScCjrv2oOCMs6a514yTyojQoejAH5jghPN5wRvXid1UDXRFRdU3Z4tmt
HdR9udsVC1fzU82dV4WU0p7n2EiUsD4n+EKu/wBwVpQyrtBUjdpVG1h2KjMpFDiRHwYYh1mx
ZLyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/
ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/
ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/ULyfG/UIOG58aYt4dQqQG1RE
iTqn1VVCnWtV4Krt32hfehnAGt3zVl5LUA3etwRvXid1UDXRFRdU3Z4tmtHdR9udsVC1fzwZ
JIWUSVPet0lBjBXlpW+lzYQ43goCLDbEA9MTXFYPZhcVg9mFxWD2YXFYPZhcVg9mFxWD2YXF
YPZhcVg9mFxWD2YXFYPZhcVg9mFxWD2YXFYPZhcVg9mFxWD2YXFYPZhcVg9mFxWD2YXFYPZh
cVg9mFxWD2YXFYPZhcVg9mFxWD2YXFYPZhcVg9mFxWD2YXFYPZhcVg9mFxWD2YXFYPZhcVg9
mFxWD2YXFYPZhcVg9mEHMo8JjhcQwKK/Opm04LHKURsp5wqzMtvIrCQrXE4Y3rxO6qBroiou
qbs8WzWjuo+3O2Khav54JNVZ2U5WmzRhcRfNSF6Yz/s0RmlSKiE+7DNpVuTEUj04Y3rxO6qB
roiouqbs8WzWjuo+3O2Khav5qQvRPTyqcQn3LJa0Aec9bzJ9IiQRMI2/BGVmkFSqtbyhQyLk
HR4rIQNgLzJcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddc
dgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdg
ddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddcdgddCHDpUJ7zc0OtR5kyTQ8HSpGwaAq0Uy
GhAhgLPSaplrHj7thQMMn3q33otOCN68Tuqga6IqLqm7PFs1o7qPtztioer+ac8+aJphOcnB
Yw9CEw6Q0q/3SQitvucprFvMpXFUbWfJUZ0ePSREjQhEqw2By4andiuGp3Yrhqd2K4andiuG
p3Yrhqd2K4andiuGp3Yrhqd2K4andiuGp3Yrhqd2K4andiuGp3Yrhqd2K4andiuGp3Yrhqd2
K4andiuGp3Yrhqd2K4andiuGp3Yrhqd2K4andiuGp3Yrhqd2K4andiuGp3Yrhqd2K4andiuG
p3Yrhqd2KHh6aJmVsIKHR2uLmsiSmfVWSZxHfBNGgSRiu3rVYZDQi5oNvoreHowRJX1VDi57
jgjevE7qoGuiKi6puzxbNaO6j7c7YqHq/mopQb5rc6rfFCQm43BZRt0BcvQj50N1hw0bW/Jb
lkXigOThR4r4pbfINX2vQ1fa9DV9r0NX2vQ1fa9DV9r0NX2vQ1fa9DV9r0NX2vQ1fa9DV9r0
NX2vQ1fa9DV9r0NX2vQ1fa9DV9r0NX2vQ1fa9DV9r0NX2vQ1fa9DV9r0NX2vQ1fa9DV9r0NX
2vQ1fa9DV9r0NX2vQ1OiPMVrGiZJDU59IiGI5tKYASv839uFrG2MF55VaZu6VIG3lRYRJw+K
cJWhVm2tNk0eQ4I3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Kh6v5p0IXkoQWGqPOKbmhNuReObmUyp
hhIVtgOYqwS5MFG1p2Lcz8PcqX6jf/lE6LVi4TnF8p2wyPq0zVFRPbIa/wA39uGrvW6BhaZ2
tzoRG5xlBVb4T7uRPh6TMYI3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Khav5o1bJqTbSpYlruUpjTC
aLUROqJqykhPrTi1bhpTCBUJ83BRtadi3M/D3Kl+o3b9U0ik0mkCjtAGKhH42JtEhR4tIosV
s2Y8Gsw6E2DjIrWNg1olR8uZU6juiRJY97GvrWjQv+mSP/U62Krfd9PoTRWe4hsmE21ncqNH
dGfFxsMP8JOx+cKO2mUp8CEITS2UQttVMZDjPpFDY4CFEiW84W69JEaOGQnOEKUQ3i9UQkzJ
hi0p8N06rhKxN3Gc8h8M+EpANroWb3rc2HFiugUbKDi19VYih0mJSqG6ETFDnFwac1qj0SLX
jedRSba8/NRMSK51JfFa6I6tnJuRLXFpxjLRzqDEk54+julDGczQpJj/AEmLHtc/MOQBNolH
OMpsWK+RP2bZ74p04zi5tNq158qiRaO8w6FBiBtcfaunsH1aZqiontjF/m/tweFOV6AXnM5V
pGY/VDSZgYI3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Khav54MokDkXCvTasy2d6dOHWyjPSpHeaUD
DMnfdKtM8FG1p2Lcz8PcqX6jdv1eJRKRR5WPgmZnzL/qFIguo8Cjw3YuG7fnSVSqb9ApMYUh
wqFgG9Cp8F8CKyKHmPUlbI3DnUWnUpsqVH83+7bmCoVHDCYFfGRXZpC4Ki0qAwvjUeLOq28t
zqkxXwZwXQWhrnNsmnxalgsaGjPmTqF/06lGI9rpvkJTKgSBGLGLM9IT3woTo0TzWNzlMpMM
1t1GOxznemc7VuTGNHdUFYxGvbvLM6k1oaOQJ1MpEMshQcijw3fFycyFDdEfXaaredOhjc6l
Q5OD6zwJWKg02HDeIDqM7KIutT4bIbjQqTl5IshvUR74Rhx3xDOtfKdiiwTBfXdTK1WVtWd6
+j0aFMNeyqxmif1aZqiontjF/m/tVYuFflT6tSbs6neORBhk5hPnJoDGyKyBLABi2HlW9Deb
BG9eJ3VQNdEVF1Tdni2a0d1H252xULV/PAK0KGOV6mXsbyMTxMgebJb50pItiurMKBbG6wRq
4t/MpESKo2tOxbmfh7lS/Ubt+uIMEVYYuE1GjMbKJF37p3/VdBjNrQ3XhBuaUkIUFtVgtlNN
hRo7Ib3XNP1nwolrHiRE02GwSY0SA8TTNUVE9sYv839uG20gyVdt2dBr7W5p5kdBtQMp8i4B
iEmBnNgjevE7qoGuiKi6puzxbNaO6j7c7YqHq/mg6U5KuxgcdDguLsXF2Liw6FxYdC4CGOdZ
eKbzISuCo2tOxbmfh7lS/Ubt/wDgGOyM1rXyrBwu5k1gtDRK3x9M1RUT2xi/zf24awAA+8qk
YSnnVZnQqkZk26c4WTlg6PqRvXid1UDXRFRdU3Z4tmtHdR9udsVD1fzTpebamu05lviuHf0L
wcV71e9X4DLNaqNrTsW5n4e5Uv1G7f8AsFM1RUT2xi/zf2qtmuRJFY5lNxmpRGOdD06EGw8o
aXKu1z4Z6VLGTOmSOLOXfIKvmnLBG9eJ3VQNdEVF1Tdni2a0d1H252xUPV/NRCmDNVwWxQ06
JLwcac80lKvYrd4LytAOxRTpMlRtadi3M/D3Kl+o3b40CPHZDcfNzqpApDXv9G4oxIzxDYPO
K47C+KdiIzYtW+qhj4zYZNwN6OIjNiEXjP42maoqJ7Yxf5v7VEbotTD6Qmq77fRbpVafuzLG
TyfQVlg0KbZMiaCmc6pAzVsEb14ndVA10RUXVN2eLZrR3UfbnbFQ9X806G65yErXN+KAJq8p
WXY30hcqjrCd68XFZUOqRnBvWKh3Z5Iu5FUById50lUbWnYtzPw9ypfqN2+NiU6M5jXOAYHP
81QotAE2MLa8ZoybL0+zMU01WzxYM5feWNI3tdxVLp0fwkawAnMqJToHg40yCRnUOKLntDvG
UzVFRPbGL/N/aq17bnJkraqMI87VJ1hQJEwuA+ODGH3LFjfOtOCN68Tuqga6IqLqm7PFs1o7
qPtztioer+aAF6qvNd/ImxW2VsysNmgrg/ipb0ciAF6DQqocbPNAVG1nyW5n4e5Uv1G7fGx4
Dmh5hGTmvE1AdQvB1wHGG26/5rdCCIZa2jNOWc6aD/ct2owvTxjVTKO/JiAgy+CodHZlRXOL
qvwUGF6DA3xlM1RUT2xi/wA39qm5xaeaxS81bCrZVtBVYjGOFwuARmK7z1QpF1dwv0KrvNBR
r36cEb14ndVA10RUXVN2eLZrR3UfbnbFQ9X81EfnaFypjJSq4ZC0qs6/OVOCWuOhEPhVYmkK
ja07FuZ+HuVL9Ru3xppLIkWj0g2GJCdKa+kxHxaTHvrRjNRX4yNCbGtiw2OyXpsF7ojITbKk
N0gU5sF8UsPmvdMBfSAX0ekf3sEyK+kExKRSP72MZnxtM1RUT2xi/wA39q4Ou7Mq0WrDaiAb
lI9K3ytcp3q1NJvaZYI3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Kh6v5q3emwqbMpvIm+bXE/et6vC
Paz3rIlzp0suV4U4ZMsyM98FRtZ8luZ+HuVL9Ru3/sFM1RUT2xi/zf2oxTepuKnvWaTnVu95
VkRGnkJW8UNrrzaU4ykCbyhCZvW4I3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Khav54JDeZ1N1ysyW
4JtvRe3JOB7znuVG1nyW5n4e5Uv1G7f+wUzVFRPbGL/N/anNF4wNnaBmXJmGC+Y0FTHQrN5n
wxvXid1UDXRFRdU3Z4tmtHdR9udsVD1fzWhucoAZIzLkzYMkTWZZTVY2btJzJrfeqNrDsW5n
4e5RzGa91doAqBcHH6q4OP1Vwcfqrg4/VXBx+quDj9VcHH6q4OP1Vwcfqrg4/VXBx+quDj9V
cHH6q4OP1Vwcfqrg4/VXBx+quDj9VcHH6q4OP1Vwcfqrg4/VXBx+quDj9VcHH6q4OP1Vwcfq
rg4/VXBx+quDj9VcHH6qjwWw41Z7C0TCie1sX+b+1D71itbZmcFktms3SspuAOF6B0+aqzd4
fhgjevE7qoGuiKi6puzxbNaO6j7c7YqFq/mrd6LSorjvnWDBlXKXBw9DVWLqjBc0XleELWg5
lWh7wm1NittCo2sOxbmUmj0cUhraJUIL5Xr+H6P2y/h+jdsv4fo3bL+H6N2y/h+jdsv4fo3b
L+H6N2y/h+jdsv4fo3bL+H6N2y/h+jdsv4fo3bL+H6N2y/h+jdsv4fo3bL+H6N2y/h+jdsv4
fo3bL+H6N2y/h+jdsv4fo3bL+H6N2y/h+jdsv4fo3bL+H6N2y/h+jdsv4fo3bL+H6N2y/h+j
dsv4fo3bL+H6N2y/h+jdsv4fo/bIUeFuVDosPGNiEsizuX+b+1Vzc1PH2SqwyyYzKs10nC9h
WTPlYblNrauCr5wdMJkT0r+fBG9eJ3VQNdEVF1Tdni2a0d1H252xULV/NOnnafr1HcGfgnsm
ZKFDZEbDLHVsrmXG4fxXG4f8y43D/mXG4f8AMuNw/wCZcbh/zLjcP+Zcbh/zLjcP+Zcbh/zL
jcP+Zcbh/wAy43D/AJlxuH/MuNw/5lxuH/MuNw/5lxuH/MuNw/5lxuH/ADLjcP8AmXG4f8y4
3D/mXG4f8y43D/mXG4f8y43D/mXG4f8AMuNw/wCZcbh/zLjcP+Zcbh/zLjcP+Zcbh/zLjcP+
ZQaQ+PDeGGZAnNVZ2aEILf8AEcNV2fQhK0nOcFeViY3lJwRvXid1UDXRFRdU3Z4tmtHdR9ud
sVD1fzwTqyGkqu6T+QGxWNYPcrWsPuVduRyONinKY5LcAmfeiL7JjlTZCda6WC3fm5oXmj3q
0WaQpNUjEJPIFOG4RB8UXC0zuQsm45tCy3NbgtyRyrf/AAVjgVlCWCtVMtOCTRNZTgFv/grJ
OUjesl7TyGxOBFU5k5zhKSrPNRvKuEdzyWkG4hZIV7elVHZDs01JwkhIX3Ky22XOpTmQjzTw
zF6LXGY5VjIl2ZulCMx+Tp0IlokMEb14ndVA10RUXVN2eLZrR3UfbnbFQ9X809wFZ4uCcYr3
TzKxSxNv3SuBtHpFDGHJ5EcU4yzJjnCq83jAGuFZubkW+q2z5l4NuV6Sqw98b3qrDtOdxUn3
aU8s88qeZVheq907ZKzJGDJbWfpKrOm9+jMFjIjqz8zRmVd8T/A1VXAgHSq7LWIaQLlM2NVV
tvqqs2IWO9F1yrg4uKPipnIf6QUorbfSGC+Y0FEmzSCpn3I8iLHXAqrDAszqrFExpCqRMuGb
iqsQVxpRNa2UlKELrJ4CC0Nsv0qdUN5lVNjxc5VWCRzuN6hCJlPlNPZGbYM+hBjLGbVI4I3r
xO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Kh6v5qYsKk9tZvpSRFV3PNeDLw8Wia8IXl5tMkBVdbnncshl
VvpSUzaU8HfZlVHvWLhDGPzuUnXqI7PvUXZhgdCJtFyLXWnN4qRymaFYfBm2ehVGZLB4p4Fj
ipee7AHZl6hQGnSqkZmQfOCmMphzoE8IcLWi99pWMi+5pzpwJDXG5yqPzIVia3wRtNfRgjev
E7qoGuiKi6puzxbNaO6j7c7YqFq/ngGSDoJRJvU3X5lNt+dAhGwAHPganTsGchVYTajOTAS2
0C8KKi91gzcqmDIqlmuQQyyViLmuLXZFoPKFDayK2A+M+pjXeYM5TjRaUaVGlll0SsqSykUp
kN/0l9j3Zpqo8lzHueL81ZUuH4SpAENzBjCn0aK94gQYQfUY6rNxKp/hDHbRXvEN7rZgBN3T
FIjGmBoilxfkunmkqLRKO7FRKTfE9BudOjUKPGZSWCtN76wfzhfS4GQ+I1svukmSoT4MaK4R
omKiiI6daYvUGZk36K8npUSO9xqUiE57GzubWkFSqVFc8ugxzDhtrZLQORRKPGe8UeBCa4MY
6rMnOqblmO2jPe1j3ecAE2m/Tz/1QARS0xb/ALtXmVBoj4joVHitc91UyrH0ZqLQXR4zqFDh
iK2HjM55VTIDYpiw4EWox7rbNCm4zVcWjYm86m4yrebgDhlMOa9ZIkNCZzYRWc1mZswhDeSX
enoVSVqbOs8iyeAk58Eb14ndVA10RUXVN2eLZrR3UfbnbFQ9X80Gq04uEy7AXEWuNia4C1pk
VbYEYZNZhtBGZEG8Iu0BSNp0LQNAwAp7czlVzNswUqFDE3uZYNKxIc5sfInDcw2SNqo1LorR
SMU/GNY4b8XEItgQTAigZTXQqpCpJiQWOd9JiWvZypglLLfZ/iW6RzVYVvuVKZHaXMEGGRIy
VIhQWBkNsJ0gOZfl2fJUKmwWGKaPv4YvLSLUYVCD49JiCq1lQirylUfcWDWiUgVKxq5LReTN
bm+1N2FUeFBBnHgmDW0Aut+ChMYJMZQ6o6y3Q9qeqYyOwuZioZsMtKpEKCwMY2E6TRzIxMQz
HfRm5VXKzKGyOyuAARmIsVIoxD8S2AwjLM7znQhQGVGDNgkd66xNZO5E9GDJMlJ2S5B2g4K5
ExmbpRr5Dm50ALm2BBs7Ahi3Fhzt+pG9eJ3VQNdEVF1Tdni2a0d1H252xUPV/NVWWTvKqN3r
fjgawGbWhOYTY4YMXOTvNKlVm4WFXZRvOjA0G4lTAqnACcynpwNJuNytAPu8RKVmC7xZlmE8
Nf7uBxIrHQiG3YHQ3WtlepuEwhFY+Q86fmqyxu1WES51YMnNgDQiMEb14ndVA10RUXVN2eLZ
rR3UfbnbFQ9WgfS+PInVoYPJoXAwusuBhdZcDC6ytgs9xUwKnMnRohvzKRuw3zwRhhhHRZgs
H1HH0RPBZgiwokSM1jYDXAQ4hbbMqlw3vpeJYGYvwzs4tW6UGtEcyHEaG4x1aWT9RrtNn1Jy
s04Ir9Awy5ZYLDLDkmSsOULxpUrsAcrXWaFOQPOq7WhqLgazcEb14ndVA10RUXVN2eLZrR3U
fbnbFQ9X80yrfdPQjK7CBdzq17QFY4PcmjTgkLVN5qr0verJhHO05xhfCOe5SNhCYwbyXThr
uFnmjSqssuIbli25Ts8lKcznlgpMNxLcZRGgSMjeblTYL6XSojYDwGvbG5LlEptHpEdsVpBI
iPrCJyFDMrTLlVSJYNOhPgnfb4IkCT275uGre03hEDShD851pw6GK6seVTDWkci8G6RWUMBG
kLLIB0rIiNKlMHmwiHmz4Y3rxO6qBroiouqbs8WzWjuo+3O2Kh6v5qR3pUxaw3FVmuB5Fi4z
FOFEHMVaQq0p8qZzKzpW8BcfOU4xLtDQr8XCCqQBYPOKkXBzlWbvdGjAIzbNKGMEn6Qgw2gL
flZT585W/apgglShskDe5OLcqJo0YIdHjmpDhQcYyqapcSbbVFdDbGmGl0hGImVD3QbGfEpE
NojZb6zZ6JIHTasvJlvTpVRza8PToQnISsE1v2qxwB5Ct+UQ3pWSC940oxHWtCJUzvQqpcAq
1fGw1jYLqulqnVqxNLUYcg6ecqteExPYW71ZLh714SI0KrBbM6VN7gxacMb14ndVA10RUXVN
2eLZrR3UfbnbFQ9X80XTkiM2cKbZqUSGedZRlzlST5Zimy4RmZWTasU4/wCLlVknBTc4NClD
LidKtsKxb/8A2i0qXw0K014nIsnJVrifqSfaE2IyyeCI6Kys6GxzmuzixCmPhPe8QMYfCuEz
JUt9HhmHjYIcRWmmcwWVc0XKpDszK3DYSFblDlVuQ9aOVWZ0IbL8EogI5Qpw3hwWbpVWtMm8
oym5vIjEiWaAosRyadKNuVnE1NrHOKtu0YK/wwRvXid1UDXRFRdU3Z4tmtHdR9udsVD1fzRb
KehF1hnpW8+KskFWiTcq5ulKScMzgrFvjgyTZoUnww5ZEJoRJvwNd5wsKqssGfl+sCbQq5f7
kA24YHQ3b1wkVUr0mrKUscZKoX0mrdLHlAaFbcVXr8sk5wuP1qpym6EXXyuUzfgy2B6yIQar
5DkwWOIVpmgzlmVDAsqoPALX51fPnW8+KlIAKpK26eCN68Tuqga6IqLqm7PFs1o7qPtz9ihU
dtGY4QxKZJXFIfSVxSH0lcUh9JXFIfWK4pD6xXFIfWK4pD6xXFIfWK4pD6xXFIfWK4pD6xXF
IfWK4pD6xXFIfWK4pD6xXFYfSVxWH1iuKQ+sVxSH1iuKQ+sVxSH1iuKQ+sVxSH0lcUh9Yris
PpK4pD6xXFIfWK4pD6xXFIfWK4pD6xXFIfWK4rD6xXFIfWK4pD6xXFIfWK4pD6xXFIfWK4pD
6xXFIfWK4pD6SuKQ+krikPrFcUh9YrikPrFcUh9YrikPrFcUh9YrikPrFcUh9YrikPrFcUh9
JXFIfWK4pD6SuKQ+sVxSH0lcVh9YoR3NqmJXdIeqqBroiouqbs8XjIjgyG2ICXHNkqI2Bu3R
GQ3PL5Fk715eoXZLy9QuyXl6hdkvL1C7JeXqF2S8vULsl5eoXZLy9QuyXl6hdkvL1C7JeXqF
2S8vULsl5eoXZLy9QuyXl6hdkvL1C7JeXqF2S8vULsl5eoXZLy9QuyXl6hdkvL1C7JeXqF2S
8vULsl5eoXZLy9QuyXl6hdkvL1C7JeXqF2S8vULsl5eoXZLy9Q+yXl6hdkvL1C7JeXqF2S8v
ULsl5eoXZLy9QuyXl6hdkvL1D7JeXqF2S8vULsl5eoXZLy9QuyXl6hdkvL1C7JeXqF2S8vUL
sl5eoXZLy9QuyXl6hdkvL1C7JeXqF2S8vULsl5eoXZLy9QuyXl6hdkvL1D7JUSjQqVDpLmRH
uJh8qouqbs8XEpD4kVrn5myXDx/guGj/AAXDR/guGj/BcNH+C4aP8Fw0f4Lho/wXDR/guGj/
AAXDR/guGj/BcNH+C4aP8Fw0f4Lho/wXDR/guGj/AAXDR/guGj/BcNH+C4aP8Fw0f4Lho/wX
DR/guGj/AAXDR/guGj/BcNH+C4aP8Fw0f4Lho/wXDR/guGj/AAXDR/guGj/BcNH+C4aP8Fw0
f4Lho/wXDR/guGj/AAXDR/guGj/BcNH+C4aP8Fw0f4Lho/wXDR/guGj/AAXDR/guGj/BcNH+
C4aP8Fw0f4Lho/wXDR/guGj9IXDR+kLho/wUOELQxtUT/wDwm//EACsQAQACAQMDAwUBAQEB
AQEAAAEAESExQVFhcfAQgfGRobHB0TDhIFBAgP/aAAgBAQABPyH/APiWs8NFTF6//dCmmmmm
mmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmmWVCneqsf8whR/Yqkvik
oSxnySfJp8mnzSfNp82nzafJp8mnyafJp8mnzafJp82nzSfJp82nyafJp80nzSfNJ82nzafJ
p82nyafJp80nzSfNp82nzafNp80nzafNp82nzafJp82nyafJp82nzafNJ80nyafJp80nzafN
p82nzafNp8kiZkfdC5x1yPOcP9E2+di0lo2PjYa7f/Zk00kUk00Um00U00GU00GGkkk020kk
kmU0UE0k0E0c00mk2Ukk0kkEUE0W8ZIsfonyvD/RPw/Kef1ZmpWziap/NGqW8Tsh0oPBmayk
ou0NchAPPMXqwNVpB4I4uWecMIKOprD7+qmlAfa/eUAdUn0QmA1UwtSNkiPoea83LCwbvbnp
NJUTGXte86YVt9yW5O4HeJ0JBcyZ9NnWUpj1tBXbBDrzZD8wlBz4KMwUvlXMqJ0qGAllPR4Y
xHoDLfmA5u7ces1U6C93aU87FehtSWaB9ZAtlo+oqLUvCJdmX6WWsN/T6yiVausWX0nWHyCW
tv1QUg2m0FWcTwXL0T5Xh/on5flPI6o1dpizKehAz9xhy6fUwUUHfR6VH1hQ7zQWsD+48gPP
EocU45mTQcBNtHUl66NCuu82LNL49ForZCri3217xqRRpP5moF6xv36RY/xvtBjZ959wfftK
Qdbt/sL0aaJ5dsoClmgJVtasRfm57z8z1RayEWtzF7m6oSKwYDU6DYvmJYtTm78Ttw0DSHod
jUl7UY3/AGbQrO7G/wARkIMVnDHaFsC79vX3wNhNFp4MtF3TKbTCB+YXvLrgjr6paak2BXTC
M0CoRNNq3ECOoj+5cfsD0TZrzVZI6TwXL0T5Xh/on5flPO6sHn2mACjdO8ULDu5h1Hdzz6Ex
r7QTneikCVnN2wkGXoy/xVqtI8XAaaHoK1v7wAY6Bl9olsamEvD2lBlVMJQ9OjAwyfEu5juQ
iWUtNS5gCmnOAgCVxxA30bZ9prGlymW7UtEVpXT0I7SAfmVs/kBeqMj64K2loEVaNDpFuexi
JbHntj3JTifWJsQZbbZSpvX9UvvIjqRcYJ09MtO16XpxFEYi7FRGNGowLZY9z26mH99l3C/M
rdA2CifdJfyl+4zE1eC5SADdFMtZfTmlRMVlMCFm6NvQdD1Z4Ll6J8rw/wBE/L8p43VmpGoy
yC1z1p8Kqph8kdGozS6rWUPPfr1zVDFPeTggbeRh7ygqthtzAanYjQRLhFsnRfpqJ+kEHuhc
dZIC+yBowOQhz9c7kYez6o6gN0ltgi1N0KYCumvU32P5l4q2qSyVq+Xqyj9krheLzoEua/KE
0Zv01fbPEspvnpfHQjSjs2jAUA7jtFBJK9e3ikx4Ht2inEuhcJVYVg9R6DFy6zQ7YRXbPBcv
RPleH+ifl+U8LqnNOTswF9LPZhJUwpDDocYAT2i41gYNPEFa6Kef/Y6K7VT0sjxlXe37MKPR
EvOmIjxzaEtdaasuEJljXX06mZPfSKq3LKklg34lXB0T2jPtY7Iwmm5yTGMiRY2A4LjsJjb0
RogbGADMLBo9EZmgqka0jIrNpMnqITM2K6xgOTZyQKuAwj0NmZx6aoqUdmJZHUhruI1xb10m
aWK1Tq4OIoK9w+5NWE4geU10H0EXAaqypmdBz6BaTsoGM9GxA3V1I1fSIPpHXkEHSeC5eifK
8P8ARPy/KeV1QkLw50uasKL2TBZj7tx1FluYPp0Ev7b69D9u96l9He6X1j06G3omsLTrx7zZ
hbszyGCoS4TaWg2wAouYgruanrFN1WpX6DPToI5l5NUp7+qaeEZ9sVhbuMUg2ga8NgjENK4L
1m5XfNs3iXp5taTLxEc5MpOTCNY6vTrB1OWBh6NwKCdP4JXuJgbyyzFrTR80VL3zC+NcaXEd
pXLmVbHmbTEajU229LcqBhwbUKogFdVdrMC6q/pFg68jzCocLByx0nguXonyvD/RPy/KUXkn
3TMdvjEe1/UGwRsZWlysrEE1OyAbDzj1/FpSxfCakvEdc1loqdzmVigYMFBSwSFGF6Byd/S3
emnvGFqyGZv2CUo0VdXWfWh9oG7o/Uyy/mMlywm4PrOIrx29A07TJ7SjuH6ltymT0YAWrRLQ
lh9YBUyW1iUGNZoJwk2+kGUa5ZmnI6xCfVYygzs7NzeXWkzvVggo4TPltQ1U1JUqI/WNJTWP
sO007qvU2VqFvfWbhX9EAy0HcMBABWxL1/tiDRx1TMF2q54Ll6J8rw/0T8vynh9WKSvsDmKk
JrzwUBBoTivZmjLrFfeUuo3uiXSHOpAGt6K6t6Re1cTmN5FvWnaXKhtKqGftRK3AlEFwJtqw
C70CAsZNU4vazBZ6Hd0v9/QLitzli0CiIoK0Tj0B2DtzTlAFqbvSVTRPX9NFBg8sfmqwbVxK
vJAak0xGrcJ6XIJwSt8V1RsS1r6nSc4yMSrQ3bvDQFOlzIm0eh1sRAFPoXeW+lNYPWBAIasN
H8ltUvzcX4HRym3h6stm5e3swGJzcnxEpXKzwXL0T5Xh/on5flPC6oxmrT2Jcg42W+pK1Om0
ATNDZ7Q5Rjt2QNqunSZolmcjHZVo+0VND3G/rSi1um7CXV4RMOxrrdQVPruD6TDnm3mpSEqQ
DetYWah9iewoYjzANCx2wEAppuSvV3s+3o5S1jcX01V+g3lwUGAwCAmVsi0ektyLjf2jqWdc
GerKC308qLx33Jq26M/wmPlUrRJojh5XSPe/eNrJhfHT0WsjogdAtv7Qf+EJwUCQUurfj3jM
sjJh9Y79IwetgEUV9tJZeipszwXL0T5Xh/on5flPC6p3Db94Jq8WftPa8OsRpOwmC/tz79BO
swpFvslORq6VBIyaExcEYV/8MsgoIggogggoAggogBgggoIIoIogIgggggoqJCIoYX9TWcbN
IZATANusVRbVzNYOwuYv1TWnsSiaLczw3QqFX0HHSeC5eifK8P8ARPy/KeH1RMO2hlCVBCEQ
9oBaDEoZzDvLtkOciH9mdPpHu2BLi3u56KlE1vs1t/8AhffffffffeffffffffffPfffffff
ffffefKFXhYqW0PB0HbAZNSu8ROgU1vBbz1YmUEezAwtwkDyW2yyNhh9cBWNrSmKt5fgjpPB
cvRPleH+ifl+U8LqigqkjTFupTW3NjTrCqq53Ai4vR2N+/oKNijySlBtLqS/RnwnDMJ4G8oB
ii2C4woARFo+ko56xweYJpZNqQgwhTQRzciyCW0KWuCBiV8llp2TD3ZxX5XXxDVk+WbexG77
hXYlr2PKFx4ZtYTga1YkPp3Bgh1q6IVk0OjgjrUYTbABrudJOoCytG5WqQBcmrPf96mexOyG
i+36XrADQXUIYlcHZPzJHEd2jrvY1lnJfQPPKskp1g/RKggPGBbVrGLWW6xHSeC5eifK8P8A
RPy/KeR1TWd8yYWYD7g1RGgNumgzskHb166fqZ8pwwrGuPF8xAKZdgxS212irnEaRijzaKlp
7ShqN+1wWPpOdlDVB3hTcfjvK7QpaXbm4Dr0X6qUxaUqgOOBlRRTkoZ3rF8nDHMDkD3j3PDm
R0VDFcjhTDTM1ACj0g26WzzKXZya7MsMMLMZrSd9uYCHFZiV1lAVMeTtAdXgjoJ/fjEba+b+
JaqCzV3E8Lon5k4BU2GII0K+laqXTGnHAUbMEjZsRwtBfRM4hxXLFVCuGOk8Fy9E+V4f6J+X
5TxuqaGOh+4MJ3kJZmsEM0WDT8Qe4+cJoqHFqM3B0CfcLxLj6GZ8pwy4QoV73FCveamk2dGn
SZmNonS/tMoQlQYCL0i05YHJGutpZvjKKw9YNfit4L3gDOOJQVMuyucMHTe+NoME2wRIjdND
HW3dGEl2CtnfszGlvI7QMS7T4kyoNblJWhtY9ZzPozFazQ4l4aUJsiqf5mnxUIVgmYzarwd5
fAGAoe033tcRGjXCJiu0ZbXh6OJ53RD7z0sq6b6VEF2o+ajptWzuwClDk1fBNwDbiYojm28u
th/ojpPBcvRPleH+ifl+U87qzXxjOUI4d6kxdq+dGZA1Bw8x4v8AVNZJa+qIbwI6MxG3K67+
rPlOGVSaCg1jMNssWL8fEfMwVdiZO+NpWev5xuduIrzsrs3lqwSwOjvCSmXDldsJtDILl7cS
9sCm06sJ/rh2sIXgQiVW9HrNrJVlqMBXroF3FNFBpTA4NDK58j2mp+sC+bhdEZo/K5hnxFGb
TKiVNMSyS5vwxwmjPndEPvZtcTnhGukKsd5vyA5ugMLE7xoxowSS97lz60r1HTa3h7Gk8Fy9
E+V4f6J+X5TyurFamX0F9ZEd1I/eHMQULdKPTU90PVnznKFiqMfdgFVuqaJoXv8AmI+Xe+8x
NEEO35ytalziOjwsX26DftGyW62AlcEtdFt5d1F57kOhE6VA1jixVovV9Z30Zr2MsKcPDM85
RhZs9zUKMmheiX937QshvJMQWkBT5W/tCqcSwOs2KIeRd94zoISsMK16DYpcG0o/aTzuifm+
nHHjGKYtvbwyEBabSmSXxrUtXekbBcY59M8wI+06klnguXonyvD/AET8vynhdUJX5MnmAFNk
vMQdVsI81P3SBnrYPofTR9DPde69WfKcMzV7o7LKY1lXnrKoZ2couGikWDmJYgOUd89EAtGm
DBA03IUe5nSy03g5hxy2OY1nqx2VUuTSDbtFTXaLSZ25AVbkJcMQ7vMKbLrUQ1TIv2xt4G1W
ayVpFh4+299IVoq0s8HZtLyZpUNbMBCJO6sVJpT3KGNkK5qA5atz36YwqyLwZVzncZiwTiz5
3RPzZuZoZFXMbd43YqwO3zLQdLozssPWING5TbpV2P8AsdJ4Ll6J8rw/0T8vynhdUB6z7uII
aM12VMzJpfMH6KRPulPQ4crt6HEY7s2GMfXaIy1GvRnynDHHb8LT7pnYmTbJZREUdL2ZlB/x
MCec+8F5xbh6X7iV3sbQchucx3ViNmFXbifeGlhU0RskA+rYlU/6hljaXYJUpDdpVzCfPHnp
AyrW1KSD8RDrKZqcHiUJApoIV9BcPoFyyJqHRFR0ao0+sRAN1uFTulCPszbA25nDDRfIG69b
7PSUw75uVcNIq+0iXNVXtBFsh79p53RPzJShGk3JX0UcZTJ2EGKjvlw6kA7sWQMYSghPFg6R
/wDYSdjp/cdJ4Ll6J8rw/wBE/L8p4XVMCcz6lqBntG8IVVvvEkVmosLlxOs7Da10Ah6AUnoz
5Thi+ymjVZYNI+V+sW9FhexzNoNHuSlurEurMGUfbA0E5f8AZjXsiPIr6ymhHEW1WVbtmkuB
viDzV9oyxZeCAyNIa1q8w/pGB7IeIDRNwV3bg+fonaHQ0hVGXaAawBOuFjjEoWNUwOqytG99
PZHu6QqlV1HneOeHwQJa9IXGn7vzHG9BcHWCoVNDGtWkdzS8xSBXaTYXC19pnidE/K9KIRpN
5Z+j6sQBXznUTraEamoXRl6XMqQbTwXL0T5Xh/on5flPC6puw7CdhIIdytwTJgPCQqqAcLzL
mkaxY4X1Z8pwytDV37yqS7W2dMnTiBX2ItF/0sSiiq5hULpRpd/rX0uWdaOhVmbxZ+oiFS2o
YTliALs8tIH9KxNeZ3ZS4bUKfk6R27cj3GjeB2dlde6AYZJXA2zpRqF2OpRfuNe0M3g+LiHT
SqQ+i1hjfK4uW78beklb0bCawdGm07hjUyAF5FkqtLFafvA5Vds0siq7sTwuifm/+ftPaEWC
++KwTUczg8g6TwXL0T5Xh/on5flPI6oOvtocS/Li0dGaqTU2jMvlVmUHd9YPYdyO4RvhAUgc
/YJvp9Y9GfKcpv8A9LWINwZk94m6Gr3Nus5zlnDvLmFAunx9bgmhiXdy7hu+0Ebo2VcdiJqA
LGkEnGlbzibxFpy2KjLoMz94QAyExcE095gdRXsixx0bwBlVy7HPvKuZxU/vUJOgDEbO4+6E
3eWuTeXQ6MI6wERvFZ17QiRehOkcXWt4MHUlIOTjCy1C1KGiXLqRRdXoCpqKZqpJ4nRPzZOZ
gt06zE7ByILNVdWk3Cdyf8i4bK+rKPQeB7zCpJQ8TJAtOsZ4Ll6J8rw/0T8vynkdUysTGIJq
6fhNuewPXEm7W1ZGQiAQEGNRKvRTPlOGBay/7MKMU7kX2cS6U2rMRWAz1rsG9/hLbMaJrXuf
tKI/j8VdOYIDQ1AJRf3Zg9tK/EoC0S+l3qPMoBpeGWQ7xWmVK26ji4gwUxDm6HiHxdzr6TJK
NGKxekSgA64BrvGtS2F+JQ26is9iawNNsvmtJcurAMuF2IYIa2CCWgp0eYaSK7cTTIJXvKQ1
4A6ERCOu95rhYKSr1J4HRD72d+890w9ebSmea+EpDxgnqty9G03eNBoxiSux0jpPBcvRPleH
+ifl+U8Dqhl4ghOXrlXHOkrzT6IBnRRepYfsfKK359DvlOGJi41pq6u0FDXIfdAIxsiQV38q
nUhpl4HE51NYNF1DBXVa/aWChmH8TeIA2L/UpauYDiVo4ENLni1bJuBoGn2Syg2I26y4lpv2
lYDUrqpUGNim8RW5qZU2EcYnJCnTQJwOiCGkN15gDbY4K3gwsoj9QBBM6yMPGcry4ZRDztFk
K7KRVhYzFWNMTbsT1ZgNeguwljFMrTmHfGhkjB1baeB0T82e0ywjNuu9lCuYvEOblmM2te71
G1mHmYnR0jPBcvRPleH+ifl+U8Lqia5W17wo2+WG9yNUd4ni02oJj6sPWyzjnLVVFWe2Yah5
mLikaMI+jPlOUYIW4x0cwzBW6uuB/cJ1XUXHsQLF7Nt33jIf0dI/Vum8YG2aZvpMGrD3ckzb
Y0c8zLdpfoSiUVNGpzCnL3EYkRcHF6w9p7A4HvNOgR0LhcdYhx67JQrVrLqRQUPaK8y9MdDX
CJz/AMl+cVk9wZgJgrSaWBLdoLBlt0FXJiW47BYwgRbDpmGIeRNMLYxWNdwz1mehdJSDSWNT
wwn5km0LGG1sxNoHtNBFk0IdPe35CA5gbPeOYBQvpzBGAY4RjNC19JtPBcvRPleH+ifl+U8L
qmcYHcZObLK1e8dG/UlWDn7HAjaQtq3YIt+uvrUXI3fRnynKCwe+m2y4WG9dxv0g7zLdfYiK
qUxTx0jTThe0uW3DF24wRGUtiDNUehwZfzHXfoxjg6ARm6PqDhlG5PbapTPv0QE0HErclDZZ
TmWg+qC+sDxVZX0cRotCIK8wMui2LHRIRywzNQ/URRh1tqxsUkTvLpTWuJi8mZ9IFFSkUdtY
t1yanhhD76XQlPMRWtvL6fXHlxUdB0Zmc6i1ggwyTa5wjItrhxrpPBcvRPleH+ifl+U8jqlh
DR3Kmj3HpZGLQ6MAE8OrMAGh/ImEDlILdB9WfKco3hdZbzcw9OE1OA0hLLySBGMKYYGioGsc
bMtr6acxFGFuBZQLrj8XMddITRL4Vb+rEvyuTQ+e04Gvs7wqcOyXRq+kyCrK7T/pgwWRcXon
UcxDdLuqox31LEiq3HED0hjhlnPzL7qVuwcv62e8NQs/VA5DMNdayxbnGDpUAMqheC55HRPy
vSFoGsLELs6RkZPmqNyDGrKTm/hyPRXL1/EE9CyzeOk8Fy9E+V4f6J+X5TwuqKWzlSqtH0CH
WvalwrR961PrEdpHkYLcG8XZnOSEDSU+jPlOGXKvTRL5lMKuHMcF1fJONskV6gz9JiVmnS+Z
qUshGeyasUGKbW/aWwFTemDsuGNxFg825TsyyO6K/wClJaRq0GjDurphDWa4XoKlgfsndK8S
Df3g9AIIK4lhcJmLiDl7Rrs0B3on2hgt5Kqfq7kLRGUan2gK4Py/m4wNWr+HDfDj+y5AUoUM
Fc5/NDPTSdRTWNVKHirtTwuiflekLig5YgXsbEQgoHLPqjVK6i5qsztku7xNEDzhNvsx0ngu
XonyvD/RPy/KeF1RauBT6QWHEci7buydrJEwtCCmitMqZjqPyRCuIorktvX0Z8pwwwBYG68C
4NJTNjfhwIustFHvAH7wLXcnU4Ba+0SJclVMZdvuVVHc87do/UuzQdgvpETqItN/UdGBFoFT
WorY2ErQ5BMOxQv82lEaZTSuD+40LnOSezpDAx5feFqo4n8XH6osqWjdfVQc41uLQ4WaLKcO
FooR4TrT6xIlPSN0uZKyysEeHaNASo0XPQhX5YZXIGjFbGysD21/EJjYqX9DnuzEEw1osZ0l
TCuVs9YzGiWXT/WjKy85TBMlPtBn21ZtOYHtPA6J+V6aivVZrMP2HcbgNruuX2hr30JNnlG7
ggOk1xecm9HO9dY6TwXL0T5Xh/on5flPC6ozJYrHj0SperaA0zplRvSTa5hszNQrDOM9Jfjv
7nf1Z8pwy5fO4zbdDmI41lCZ9oKFZL07NWfWXUqbzuGruHUnRWdn+bT5hpt2Mfw/iX2PvFVS
ko8Logj31hzb+Nb+YzRQwz9hL/YM39wlFmnpFcX6ikuag4b8GCDMY24y7y/Dtxz9YNElEZSs
dE456rjUqvWWvTA9NJiSu/8AE+82cqWud+2J0TMwkYlq6V1OK63zNGNMpEJh2CxOElgpnRpb
rt6Q9UWIL9oXGF7zwOiflek+lRiGmCzcu9DNhF7+BOI/cRWbmvwgslwU9JQuW7iM8Fy9E+V4
f6J+X5TwuqXyPpxHzcoI3nPjki2VysBfDPbpFay7IYn0MSwDkm1GfcVB6M+U4YC/ofWBE1je
pYH6GUaMadIAWt2mzzcSgcin3PcRNmFJrLAuRWTtSLFjqFhIgagBDZbNF+p5Llu5XB9YSGE1
25RKS9x+v5glazOE0pPCVGa6AOgXjKNsUxg6cqAe9VYBncFmNsnE79Djwrv1g0mDF100Gsye
z+ZnSVnTtMFcSDY4P1GKpFrOZTLTjugNLrFKyK+UUOrianhhPzJuaXS31uWDBCV9+8RW/I7K
ytTXl2mpK5esTzAW9o6TwXL0T5Xh/on5flPO6sQxb6jV1l1CYP0F30GGZbm7fQG0ETcLKILY
Y0ywojc7I+TvfRnynDLe2J1CtfS5ZrHRlglECuGCEavEUbPud5W9e9MpeE/PfCjs6P8AyOuT
19pqfWzoReWA4uu47h2id44xTES2FBdLgZAEXFWhfEsBRsnTrHw2O0cTSl7u08dZkKaWPJ/s
KQDku93+nWLyFYZe4jzLDOUrNa2tNTXr+6n/ACpUd5vss5Vl7NMV+Y4a190BLzvX/r90ouUu
eJwld7kNrxUqbKMTChdB7TxOiH3smpo0LOrxMoBbVsGASVTC9bArZKNIfYgBSrW7GZ29iXd7
BS+gieC5eifK8P8ARPy/KeF1Qc2RtynRjo5gZgao1YlZAvMDFuINAptrNJfrBb/hDhyI47Ho
z5Thg9iRAafyUWAVNR+6Rmtt2rV7krVs4mbu4lHX6TPlW0NM4maeW8Jr9PxAa0KGQ3RnqGOS
DMO2d4WH3Zi4IXuzo9GmaNiDqLWhEImDOfzBUWgXz7vaUY665lS4cZuHX3Za6FXOquo9w94L
b2iKK1R1bRFJqmjufUJZDun0X6ArzTMrmAu8hf3iumlrUX99XWEwZhEdRnNHNmE9nEbVbhxL
DeoTRmUa910ngdE/Nky8Ic1KMBpOD6Ge/tu0yEh1jidTBLRkvftKB1JXBBtC7z2iIats8Fy9
E+V4f6J+X5Tx+rB5h2AKlwrJjDTS04hkXM2iImGAa+mC+5uiGJho3jlBstXV9GfKcMBZrVfe
H9lEGNN7pVWbQdP7DqPHaJSj23LrGpChtFpvdWNftCDapWl9F08g7MKASjnfYj6OkWRGPaZ6
nSGBurKHfaF9Rx9C94lFjj3Z1lh+yMzggdkL+4xLkHS/xYpc6/z4mgSdWjcvSdQIlDCvjNfW
cqySPW5bkQkxfJDggw0oNbCd5ubc/X8n9HIhOdsk+x7fpN6qDGBr7QqWkrqnJlksG3e/kzhd
tU9szwOifmyKHByUvMzCC1puNX/pfSjt1TM2ElQlg4byXZZS6IigXr0x0nguXonyvD/RPy/K
eZ1Y3ibEJGnk9osW1MTAVaS9J+giob9+MnHRegjoHOhO+EVr6M+U4YfH3jUcGPoGWAEXt7U6
NR/sLsbQ/LU2ZQuI1Kx6RrZqy43sie8euwdvaNzBWguDv3hzUriU/wBSaH5DHJDqHJtPd7jJ
1IZBuFatQnBjjjWFy2rI4r2jhbZ+g5jFrZBuvf2fzGIbhW7uANa3KRjnYKzr6HWttKmRD6OX
8ftF3q07gCbhyGJibcoAbVI08cjDGaRYWdSN0AGsFwZ6F2adiyrrwiIAo1o5H+9heWQc7tz1
vR7IoPiKodlaOzAKCq+rP0CntFRg6+dj9ILEeQmanhhPzZrayFbmuUx9acsumV0gGiFo5gDV
jWOWJrJXBQIVVM1KvsGOk8Fy9E+V4f6J+X5TxuqKDvW6Q3oO/Eq8Vy/TMK63Y1gs0jkA6TI4
HQwHGhWqjElDIxBm3/voz5ThjiFKc9YqNF6TDkihX7Bl4T8m/eEMpcNkjFC6jEVGoq9gtlG2
nMuwoKVk4HZ94vCoBXUye30lBA2z2DMkrVprmbH47zKFBQy+w30y4IRX01pHDsdHERCPXZ9m
0pGbrS/xEHrg2fZ06akoGMrOd9d3gwNTY7d70L9UwU22fhfyZbX+Byf3CLR5d663Eg9n+7eO
hmvrMEAubnbPaFcVI4BoUz7JsWMuftvtlBGj1GL10HvM9dkrEyF7/aN9m7gJqdoyLSnkxPA6
J+bJ77OnMcrwm8Em/a9MLB0CawBojzQ0ZBaj7Ssb7hHFDgG7KuKunBHSeC5eifK8P9E/L8p5
HVKvEaI3y6Q79VYRK5GKazpiEu08JvKKvmL+4diMWXWX0Z8pynGj9rM9wWtCwSAbghtm5VId
V/wcOeYudCObmVcGxsZ9owOdx/kAK1YawXSAX92pYsDcGH1XttEKxo/2CCy2Jctisvvij1e/
h+0hYFR2BNOiXY2ejestUo3NVcS4yL2gNc2ozAVV16I5otSvqjyYNz7uZSYBoOP7QfIugw9S
UtTwah35g2LHRd4TCcDaCQYKm19YL0HLPpMA5ZaGH/CI6+CXwyxrbIG3SeB0Q+9kE+lNMIxI
6a28UFqt1e0TVReZuNLVpKMV9d2iwpanSP7xvHRnguXonyvD/RPy/KeF1RYxX/sZVlka7b5i
3rAtCV1E2CxjqVRYP5ip6q5Q7R0lcxXOuHoz5TlOP8rK9eF1qWQjTX7QEaVU0kEZ10e9u9ne
A3bFsQWU1zL6D2YmUmyNscHm9pdTPO8EUo5jbCJkmHDjoMZmc7g2uOs0bmo4znaZXIbIzi37
MKy5aEnsxq0gqlOg1DcymZgdCfR/TmMI7r/sIaBe5s/s0Egc9MS857+0f0DqRhrHjgf33l4j
crq7kBe8TTo7RHca0bnS/wBMTJi3mJRyFi7X5tEFqrezs+8UJ9oZqeGEPvJ5QCEeIWpoJUV1
2Lia6jBTaJTpUQkpOISXPCZSyvnY6TwXL0T5Xh/on5flPC6pQWKh6bzTWsusb7FFWvrMpdNM
oyiXlOAlcuvudPQXlQDiApaqufRnynDLtWyv6wc9zgzMdaSFixVnTmXi2B9J9LPcIcIEG8Wo
csR9Decwz1Ox9Z9dsZqntKiq+U64LfVewfhMi23eArjUrXOpLdjtWgPueKmFl3cDP3XeAzGl
g/krcWjqQ2ppmZcb6Ac9R4U7xxH7Ro/aWqzShQ01b9ElvJhP0lBW8VpV9DWEa5ALXcmCtjUQ
4t/DFVrDL/DxG6E9gun8Q0BW3dP6SgBqjLpPA6J+bOqgxNRkMm9I1bsXpxKW43fiLhF5cRvq
P0IgBLoxrKVBTvZgIRpcod54Ll6J8rw/0T8vynhdUegZAeNMy8L1eSUmxNUl5wMs7+kub/uP
pWm6odlYAmmNDu9GfKcpfF4MV2jpxAxlhfEAdURHeI3NTL+IyzrTg3R4vJ7yw1MvyKxkipjl
q4ePs+70hY66vLhjTzwOERpTRO437j+Cau0vMnYviLBbb/WT8orKvFKbPTcmAqm+a9eKmCT1
qH4jDIXCL7sTWxKw+ymX/wDoNzTs4lf3iElOGcVKhD3Ybmz/AEMRmOhZ7RMA6iVMpbVgJaG1
zTTK+N6bkMpXBp/0jSGf4zwuifmS0wIVdaSw5Cdo6C03l1Bx10pOoXlZNRcNjA4IP3uBmBVu
kVY6TwXL0T5Xh/on5flPI6oRGzYiJ6MlNQVb03bu0R23L6AAFhfaZfpp59I9tc/oz5TlPBGs
MoPqhB141jXBa22iPjXSYRLZuQj2AXpDKe9U94AqqN5+l42Zmuf6/p7j1ojvnt1i3Xeaq1m1
xQXPi1/TfUsRXbAIaTc9NiacxbP7Ot+yPJeP6x4ZiIJWZVnEl+hc95AQKnfEwZZnDfI/EZGz
Y5fUqO/bLuWLGv3GdtQDrtGnimxTqrFYRmtEqM01wr/lzjshDo+jNTwwn5s1b6Two2fY5lXG
gszqmqEwTXhYfaDZOfZlnMGpvLC3qa3HSeC5eifK8P8ARPy/KeB1SimXAi17N/VdPGFlWarU
T8aHMWY4zsRbHBwdPRnynKFADmRzT2mhCjUgnWW3CWRGX8QVgxzDYZUUKzg0+oH0igBZfeKT
6gjgNMIPoO0WMnujULrR3f46wb9GdiGgl993paOSCMyhpWp++R9yKR2PeMtgEWVDNfadsYRr
ZrrEHEZzvK3LUyi2p4uFgSBxes5hdAY7kY1mow+6C8oaTW1ArgrPkuMeExqO/M8Don5s9WGZ
oYPrkbsW9AQV3rhc3C1gPAQutoVpL9g+hgo+gMdGeC5eifK8P9E/L8p5nViVKciLCohaCk0v
0JTUgwHW83ZrS7TbAZ3pXOPRnynKUzWvysbdjCNer9fSXQMydblzF1AkUIsd6g0bvs3/ADHI
ubADq/tKjh4H9TBNRtX74Vxwbu+9kC4PpNkYO+yhqeylD7SzMWOGBoVzspkfd6ItVBSp3N/M
uZuimp9YABZ4R7YhWLvpIGrxNSXaCuSUEFkF5bmsXaYeJ1lhDqUZesKvSIS0R741765dJigL
j50ngdE/M9KgTfitYVhgVsdUp2BbpOS3fo67ounppe0Y6M8Fy9E+V4f6J+X5TyOqIQaTRJWH
U2KmANIZmOu0JuBo/dNGZzCGog11o1TZeM9fRnynDC6b8kHmRiCSv0yHs37wRUdsFvWbStOI
hZjixjDZ1Zpe0wGHRUXWExcMuc6aWZlR1Zi1bTA5SzXMkVXVmoB9YtE8B4DPaXa5m2th76/S
GKLpTNE1YZIqPcgCKBVf2h0se6LHpeG0emwm6u8C3ct5YfvyQzuzCC7WaXDKiNyEXNT0RqeG
E/Nl9aO/EOGDrWvvCzMmZIdjMYCTLaOlul9TQUleER0jKGeC5eifK8P9E/L8p5HV6ExU7Eo9
7YV2Hq9T2oVYxDVanjzb0Z8pwz6gPrBLTaRGtOY17iUzQX7/ANpw2XZoKOy7/kp8il/cbRmU
OxLZdb4gBSQQEYPpKjswuNS4GGhu4FYPeWifQjPGaddDuDU3jPxxMpd7ssAC5bhXApXO8xHm
JEhusfuI3nlcr3USc539SUUxncnVV0uoS6Sq5mTj23hJgrc0TwOifmyq7aQtjW8U0yGuvpek
fSBio6E6ePrJp6Ok8Fy9E+V4f6J+X5TyOqGQtcBF2WuU3eCY4JyoE6wVTBFpW5TcfsXxRMtQ
nMbttlnSH0d8JylOmoX7xko0/E0YE8zmHeadh1Yeq0ztGqCaOCyrgwTJ1jdNA2Zh0lxUvRxl
nSW1u6Mek5lERJqbxFsJUHMgOZtX231jQSJ3TmCVk/LhiTizy/liWKNDbz9QFbFymBoLQY9D
9zhVne2waxgS2zlzkHUXn4Ii9zZ356zJaXrcTiUo2YaeR1jqs2soxVzxuifmT2WRhQNKO86a
xaUQVaoQYKPZA6CcQqqG6WDI9+e8ZQpNSOk8Fy9E+V4f6J+X5TyOqETsFHePmBp9/SrKOtMD
rWBfeG2mxav6zqLldJmqmqdxhcep49GfKcM0LXPJnIjO4MaV9ovu/RiOSN9kypcRWHUd4MDq
K8rLyF4GXP0jWwzo1NoqKsV++2YrJeLDKo2E8avqq4jWuXYP0g5s03aUJS2vVHLHqNk3mr7H
MEBp6kCu8yzpU0rC5Gw4mStQFaw4EEtXQg8QmVbwE4WRasoeBoDEJQq3f8WINXHX+uRsxu1u
LqOvSWNVAXnkDiDvhrF2fyeR0Q+9lDubYPGzu3mVusPOH7IAKZqLH2lqlwhPe5jMUVxV1mAr
ThjpPBcvRPleH+ifl+U8LqlD60Gy6GdoYWeC6JaRKoKyzWW6YjniHWK+Fb9BYKuh29GfKcM8
/awAUgNCrd2IhDod8uKNYz7EIM5Wz6lQTsWh5sTGg00lvWKYYoTR77TqhuMKhGtY7S4rtWbI
xnWVQ8MOdMxBPWW3LZGZzXO32dII/B7Q7bwo7zSswPwyoyjKdYjNjyQ3K9TpB67larN/crEx
U2aq9k2eGjGTIvJg7ytyQrF0toRRomjOmiam0dwEZDmu37y0U7trB2njdE/Nkeoe6JbC6R/V
tFw3NoBRq8GYd7vBGv0nORg57wADvEdJ4Ll6J8rw/wBE/L8p4HVE1y3bxKjEjwt4KVC9zAWx
wHQRo5I9bHTUmGm0ilb31PVnynDNF4XBztFW5kix1VNDPimVxj6xxQRLLe9w0oPYOpCE6Yfh
vMeuLDGoq6mJXuoNi8kEzXYzHtCKQ1sHeFkk4R1ImaSsxejvG5atltL2YBfmCKw4fHchajm8
kzeGVCQ7+uuMgrPvKYwWzZw16svtWJgYarpCYdym/tMVRlilcJswlNwCHoxPhky1AEFZv1Ae
0dQiuAdS2bxcAMe2xeBw5PeKTmcpqjlxjzuifmevXd7lxfeVJQdghu84NZQqrJeJfwOPo4lD
r/JMwB3SY95nguXonyvD/RPy/KeF1QxdY6BNyAO7Ey0/VHDTrAEM/WT4Saf+GfKcM6rG94XL
6GvaaLN3/rHrsPYrl94DOoVxgzo6ksBaUfcgEveXsTZC7VuRANE+wxMQIs1A2HH9Jgim9m9y
GkMrS9/vGVrAKH2doei0yCtNt+8QKg01DRg3DvNv4fz3hJS3W9alQOIWkqmESr2psvf3lVhU
MlSzPDWNiBwvCs49pZSsxuigexKDUzMduDkLpZtBwohqjHa+upzGOEBCG44LKljVtoOQ6Eb9
Sb20awdzXLieB0T8r0qwmpFbd6xphlHMrgrJptA2FqIGAJou0zb9i37xCgFad38jknguXony
vD/RPy/KeR1ehOKLqVO2shW00HbQ/MXVW8qghdPTESqsvK/VnynDCXKvywMlo9OxBX+yHmS2
jbrK0u1Ihxzbmo7bRfHGJkWVe4hh1LmLcg71VvErXLkRmfQTX+CZY8jHBEhi1MCcMULQx0Yo
4hhVua2n74mmHQIyyoWcOsq1zxAlVxljhq3SCFUkkLq8AG0YErT6JAcE0JSqTXPvDSFy5eJJ
uXLalvRNydMbaxA2EVSsst8vZuOk6nVjdC6GkHQawTfWjDLKuoz3NGhNTwwn5XpMsVXA3TrM
izb1VGlujGrYwXkOT3muWRu31dJ4Ll6J8rw/0T8vynkdXqXK5A1I6Ut93M6mQEtDXH/kz5Th
lU8LlWToHNa3tG9UWJgxn3jFk02neORDIO1J/wAXvE6nMbv3ligoVVnSo4vszP0xFvQ+glAm
uBXcFpMxGIGwRtOO02i4a4HtLhNGpqGDvEpCrcVrKhS0pzEsHMePozT82Inz3yH1JjwrvDcI
y1XrDHUss+y/o1GVjV9TfD2H6i9mlktW85PuJNImLQYLdFbuS5QjSgHSt+8Vm9P0TwOifmek
HLDbIp6RburrM3ps2lSyhktNxteYHXUdY9XSeC5eifK8P9E/L8p5HV6V6xmAr5V26y/Qa7nr
MnW5qLZoxfVe0DFAmH/wz5Thhiorj/dLZOcRpeDZ7ZYp6VpJ6QDLAO06Hm07wE/rSGA7gfk/
kO071/1CoAMVkA30/SIDU8sSti7yLpButpYgiFnXPGsaMiPMVOYJjBileWgFZYJRsnuxLtFx
rcHD5YjLSen1BUvCuDf3I9EPJkYVBXos5F9iBQFrdpemluTvMLWudN53lAnPYU7jY36s2cAb
Z6tuBWoJodP2ngdE/Nl0aTm5lJpOjEphO4i6eNXmZAktW4neK7dZUzgKK7kSvdo9DpPBcvRP
leH+ifl+U8LqgLYpD1bXqwaK2guWKw9pM0f0CXL9q48w4lmDqdSIeLJM4SV3PRnynD6L1+5D
RvWkh3UFuym6Si+8MDbYqb9YjqMHDSBRPRKZTAG37JVvslhgKDkYPtq3/s0To0vybTKFaRIV
n8QpQy9bm46BF3GM2i19sk5RBHHrK+LHSAI7kIoTgmqy8qCnti6sq4o0vzQjVDFotW5ve7pZ
vKsKdLi0EBYzTtGku+dpPI6J+bJj5/Ul7VOo7kXRAsWroS2WmOnJHZhcMHYwIIzINysepLPJ
HSeC5eifK8P9E/L8p5HVN4HdfeYppsw1wvZKG+eh3ha6Ldh4iIUYPCcQ2jAbprLARqWGsdJ4
znPKcMsIZfyxuxknW4jGjhT6JndM1LSHcM7pNd5e5/prCEnlmUSCtnUfeFU5MwgTkc+zEWad
Je3MHWICaXV+2/ZD1AGdizuIiMcyvsLPKFm7HFAYyX8S2F9rn7Q2tvS6e8citZ5e1y7Gdw/Y
lfA83GO5gzW5r8AEWQOdz9bcyzzNEoUo2sJnNKXYanm0fQAaMWtGdr2uVyTfaKpY68SmV6Kn
6v8ASeB0Q+9n5B00nTSoDrl6k1DT70NH6ncTUze1NL1R7l5FeTNlLq/BHSeC5eifK8P9E/L8
p4XVN9DAjguA8R97DyStLVueJoAwBz1YitPISuBQw6TPuacCdCNjB29DvlOGULpmsOuEi4Fe
jFaxw3xM7msGhv8AgR1jLM9l2FjU0pMCZvWCMbMzlztL8vupy337aw18VKdpxYLY9mOLJ0Ea
Vsx0bvDdrWCgkGCz+E4gZfcWx31lDQ4xeowtOIuTMALMTOwV9E1JelVi0uzIHUULQp1NKyRy
6k7bVzx9hHEf+49vIzETgS3AT3LF2c9r6z6NIt+subd3o0Stqc3Fu6LiNWXFGFz9oq4RgxyF
pQ5gsYoZZdr0Om2YYFMhYNAO8Nq5LNGFyT9M1PDCfmzfDS6JCsga8N5miA+tEavOpqpn/Dc7
opFsuiGHYxn9Z1GHS69Y6TwXL0T5Xh/on5flPC6poO3cmuEuFUJ71CzoP0lKXvcgAY7NSVQY
aEJmY5Zdt53+jPlOGLf1ga11lzwYL151lQsbH5lVhp+CAX0VBVsjPtLLbhmPLBqS2rTyy6wL
8rklLMNNufvrHqvUbIObiruv2bPeFlGA70Kmw8vtBY/iKyBZZ+zKlzcH8WUmJQWGdCj3uGn0
W3pQp+n7RQXdE8PGGmvourTzEujHpajpHAC2LkuZsQelfiaN2qN+XE32IYROg32jCG5PP5VC
7Z9gMa9pqGTHh1ENa05zKpurntYGM4XEB8/PmcnW2LmsQC/23g9p5vpPA6J+bKTBaqxGA1Ga
ml87W/WICYFNZrOBtVGlC8NSaUK8OOkTtc7uGFdoeBjpPBcvRPleH+ifl+U8LqmDOug4HNPM
VVvPptPEIhmQjXtPNxb4T/JbrhvWY1lOe3oz5ThjJnnWGHfSFONzQBwS58GSVHk/ib60lF3b
rdO3EOhOGdoXD0VwxBcW43zFOALEruf9iWFFW7bn1x7y2tLWJcxzctUdaPvKdGNWyIdStIxq
RyAWVzNRsh4O+dsw1uCbXuQKEyjAdeN/tFSlqKZenPv9ZrhYUm8bGdpkKd59xj0Y6firwRlq
2B9QdeCAtZH6gUNjfLxeyD6qGku0yO6qqRxaLHVGcwj6unQl/wBBYNDk2n7JdOV2tBR2C5RJ
S96q4BXn/nNTwwn5s3NtWrzLLqCzfaC2xkKaEGoC9r0YEXYMS2ay9DaGgWrRBaWYWxsdquBH
SeC5eifK8P8ARPy/KeR1RgqEqgWYxvKrW9YjLFy8OnLUC0NswTBd6EVYdOHUdo4SzVZQdgPp
Pu8+E4ZjI2IZLYsOjpRag2lejDZfSobscNBWpLr4oLlekfGDWaadZdVdBBt6B9wRPaZMN6/L
7kuMwWeguE4vBAU/LmduCjWqwq7mhVLNo9CBSECFge5BYGtai3vKBDBUF9Luc0cC19v6jajq
xh+r6IxyreupSF1vj7jwICPsUXru7NQCidaPq1QKnDhw+wR53T0Fy94jlNnAj7SlyMqweosq
ulewVX7ifxJor/e83hIgntKVmroyLwdZjuH8ZqeGEPvZuWLkfrLpgjZlbSCA4QLMXLdXS65X
Naw0cGU8QzzzHdrYDF2rxwR0nguXonyvD/RPy/KeF1RCC12Idc/2xaU4Dt2i36UAb4ncLuWU
CDYNx6TdLkvoz5ThgnNqplcCPSa51JGRx9vXqjZqVO3lqrtNbNa4l2T+zdT9pjDgFbBHALbl
K6VAKiPLpKh1ynjmM0Yyu3n0lppz2pRDr/qIgcHLu9oheOgxA+Km0aDTpac1O0ItpnrGbaWT
Q0MXyM0KvLTR0lSp218amH3jDd4qPekKCjsFHvdH17JQVvh7RMv3OswCyUA6NT7R89gLE6o6
fd3mPmJ/0o75jFQ4Sz/B2ll2GKF9nq747ykRuOLFDZbnLpH1SiYVji2zneJH7SugGuzIdEBu
SLNd+j9ZgpzfjtCa/b30mp4YQ+9nOCFktXegQLqzadSlersa9ItYP20aCBzQjpPBcvRPleH+
ifl+U8rqmJswC0G7LCLRC1Tf1a6RsMz7R9k4GdO0RHU9N1jAXRwn3efKcMyPdizLKd2k24LO
La4agD60MFeGp64mWmgMiHbrpcUmdZWKsvQ6kFcQIY1gj2Slb4SZQEbZKEO7RgFrA9VnKs7O
pCVWiWakHsU4dSC3DaB5uvJADGgMDBcb6MsLC4usKYOSF6a4MjsffrDaVNorvmj3lCdBV26i
NKwyFQKF5qr9bp+jGFY5KffH1XF2+5F7P5cwZGtD7GT7HSWlZx9AVp7R8cagjoPpWIbdtkew
y/SKvB/3LX3+sq2+Worq/wAle8e2QNInC/rCB2uhOTwM8vaJVb2DZRu2B13QOFSctDPTC1wk
RXtL0suydce88Doh97IaWzbGzVJ2sik6lwMhpromWM5LX10iMd62gOiVjvwY6M8Fy9E+V4f6
J+X5TzOrKp0Yxy2qP9QAqGz9tgs3yiM1BfVM+oMluOvLDBcDR9GfKcMy3mtC7RjjcOsCxZT4
sCi6ixo3ymYJjqBgv3D3mExgNHAjCVO2bgvrMQCmjJycyiAipIFGjkvtFIugeBSm7EfdLANQ
vvRKyMq4DoHexpxFitLuNV164YHh4MmOvZea6zNGIIY2tmHTMYsWqGGml4NIUAAHEZARHhtO
acF5GonhAq6C4QWkwaaurxA5jOjRClyliZYePbednT2Y+1GbPtmn7w51OB0rVveEZRWx/m+s
OPg0k9hq9kE1f65M/LSJD31+mUH6DvCKNoB+uju+6ExC8G+updvpFJtrDfLt7sx0Irr3I1PX
JpmXadXS6dNspxPA6IfezZU2OFQ5XWL0PeBHHaINpFykrzyFRNTwnQSlCUumrAgz10Z4Ll6J
8rw/0T8vynkdU6gC7TTV3GPpVwtwouNvePZ1waeijE9URwxjuQnvPu8+U4ZVwk0GUgh7xhS4
ezqA69JmYAyS1GxmsU0lfmmABM0aDY13liS9EouoGqNeJRFStL2z07OamBhlL7hoSwek04qw
GXfsllPxFw+HSdS92DDyd5qjzrAZW2XmN9MllP8AguFMpXlq4r7Zl8ByUeN1Xx1uH9NhdZ+b
vpGG5p0SqFacWm1wBg0pe/XmZygawGr3fiGwUu0GPHWJv9pq7IPFrxWtzJVA4l8IvffUxGMf
3BStg5sn733QeS4KXsvxQN17TIciavZesfBortC+2wc60bV9dJ629ph2drn26l9faZ1oZ1co
QeN0Q+9lWuMaHbn4GCIXv+vpbKOmzHQJybfWd8CJRT7Kip0SnvHRnguXonyvD/RPy/KeR1TV
bKhQax52loP0JDSeS3iDGdfSbutCAUUS2ajDU8TxnOeU4Zh7U0sS3gasZALuB1SEIBDUa7DB
eBi6LbpQH0laPr8m5Er2Jrb4AL1JozcqcRVmOf0RhCrVd1YP2CU5+mQGXob1BBQUanRcunWW
10TCO5e2IWOpD6jKXHhO9YGa3L1lxuIePDoaN6OUOiMRgKsBDoNoUIE6ZUsy+y3MX0xQE4Cc
7wLDtLznrT95eQzDZMzUAYBT8QO0qA+yzOQwih5X+Zg2LUKT78crjNWDrFZHKBj51X1CLLvy
ftjCDdQD9YfWCfuIVZB4ZVqp1qHWlPc7IF5Hgayv/DTieN0T8yFlA0UETRdphCd/Rc2tsD37
k39FsbhDvKH8jvJuPJHRnguXonyvD/RPy/KeF1QXe4YuZJbMJ3W3owjZUpxr19Zoq0RdE1Bu
xtscDp6I6XWNbujK7C+W8OESB0dS7jt61UPzFE0blyea0miayzbiuV619mHkqgIkBgcFAf0n
gH7nkH7i5qLXQ73OtFr9dd48Xm0Db9ZpiVZAcYikCqs3H1lHCDsBoazJwtEX9ZTWweGs8px3
lmBy/wBIDdDfjrDSeX1lLZpvP9oiDUrvuuV8PHmXbvHrAqWzr/WAaY8eZirw+8q3+PWOqb7/
ANZs32hqGjkLKuuKuEZEMDVbdp+ZOoAfeA7Eza1GYjiei5jM6qpgTb6O442aThypjpPBcvRP
leH+ifl+U8jqla9WIwIyKHSJX6B6MS5+7BBdeTrNFDuwEctGaauFpy9BRx5KNDp/8JAEIQhC
EIQhCAIQhCEIQBCEIQhCEBIKDtjEmSlpkQrqv2j17Mptomj9oxsXq5RQEwB7emEl+ku4q1Vn
GVEdJ4Ll6J8rw/0T8vynkdXp9sVjlqnLCrS+qBNHea3RxhM5a9YNrMPJGzHWe9RAOWA0feeG
/qeO/qeO/qeO/qeO/qea/qeO/qeO/qeO/qeO/qeO/qeO/qeO/qea/qeO/qeO/qeO/qeO/qeO
/qeO/qeO/qeO/qeO/qeO/qeG/qeO/qeO/qeO/qeO/qeO/qeO/qeO/qeO/qeO/qeGfqaYYmJ7
1MYMP5ESqbs6/eai1w5Iek0HQZZHr6peEemIZRvC+jpPBcvRPleH+ifl+U8jq9CxWys6Ofz+
zTls2S/Sit6vYiVFrYnPl5/f/wAZDGg/5HB0n3lh9FivXAR02Y8VVx5mUlsdBo+jpPBcvRPl
eH+ifl+U8jqjEFrARGZay5RwYHWlw17qL+pjAp1JAM1Nt0EMkS6qCupNZTun2jYWwEs+MT4h
PiE+IT4hPiE+IT4hPiE+IT4hPiE+IT4hPiE+IT4hPiE+IT4hPiE+IT4hPiE+IT4hPiE+IT4h
PiE+IT4hPiE+IT4hMfrw1e0y8+sO4Lsg4oGX69h3lXd5Aaj7J4vA9oMbv0MShzp0PM1UD7x0
nguXonyvD/RPy/KeF1QTSJFtyz29BbT1IBGzAYgLVroVKZUMEYTrFt5lP7zNPoiwufGZ8dnx
2fHZ8dnx2fHZ8dnx2fHZ8dnx2fHZ8dnx2fHZ8dnx2fHZ8dnx2fHZ8dnx2fHZ8dnx2fHZ8dnx
2fHZ8dnx2DC1AJi2VitNdyf3KLUcw7GlSD9Kd5euCp+ZYA6kUTUxhMpKO6tTvFjKUHSeC5ei
fK8P9E/L8p4XVB1LE2WwYaTAF9eVmemLzynKq5yTANHNyjjyLBqHr92lVlJD7MCDAnG+v/wK
1rWta1rWta1rWta1rWta1rWta49TmAgmU4Cir2/8bvqFN40M53L6QjV2AqcdWNhzG2WWm8JF
CUH3IfKax0nguXonyvD/AET8vynhdU5lbsbv2hZgLt0N/eHDwRvKqhqll0jslrm2DHDRIVAP
UYwnQ6Xqz5ThngOX/wAmdM9vQF2WU8PppriVXSAuy+3pbh+npr6Auz9JVbIxxrjvKeGa6DK3
lfSVXTvHaDQVjaHX5AwRrlP/AF3wnHrqByWbkrJqwY/S4q9tKmZe7BOJBa/sgL5+0x0nguXo
nyvD/RPy/KeB1TMlhSxkG9rLczdXMPp66JQFZL2IAoAbFy89Tfqg9KbXt6s+c4Z4Dl/5z1YM
A3XIxglKEEts6k18e+buq1pMU4wTXVrmijLrjDfDFTCV0arbMbPVoFGle2ftKXqaLu06RhKy
KcYF1IDhOUqFX12ikmalriZ+Sa6S+GWkk4MU06rCWL67KAFWnWo/ZUhiot2LX2teWVZ6Pmkv
Y21jIHASsca2maZtlNWqv+y0OKy/igRwZxdn4BtHAuJu0OUKJbVFKtf+jvhePRQaBrKharuz
ZpeqyFxyaOj/AOdhUY6TwXL0T5Xh/on5flPI6vSzSttj4GZ4B24YwaYmi9oQsunshNV/sR2U
XK36s+c4Z4Hl/wCaGMGkHcMBCoVFUyG0ZbGUgxB3jqj6ljggy2Y6fG91J3YUN6pkYEqXRE0O
neDFOjbL8LlJveaX5hY/VnuV0hzGUa+C+ksSRyz7NYIMjngyxPdLI9sREVag09U67f8AJihL
NqGUtEJUAds5nJCKoesx8kvUV8DM2S8ZfiS9bHMPsS8oIDQf+vfC8ei4dhwOggBsDQ2zRjed
kQwoVoJatdaZGP8ADMPf0DAQqxmVThlVLpPBcvRPleH+ifl+U8jqgK0F9oAAm9TDlFxRKKCS
qZ+1u8voA3yjK4BG6jTkSVpuIFBs+jPnOGeB5f8ApAI5HEVW9VTV94/RYonDTt/55DlqvN6w
03WjOalo/IscuuWBTa05rrx7/wDo/lwyLO5KTFcYNP8ALvheP/Csd3IJaD0uH+S5WTLcju6K
WQCN239ALwb6o6TwXL0T5Xh/on5flPC6p7IiJoeaciDNVdUxAb3YicYuMXX6RE77PNlG+o7+
jPnOGeB5f/gFPwaWhUGsQS6miv8A8HfC8f8AhX7w2VXOnEPR6ShTZv8AzL6Q0LAV0JHq6TwX
L0T5Xh/on5flPC6oGtAtLYpdocQ0aDvNCDtBqAN9cRrz71x1ie7PYuBsXS3b0Z85wzwPL/4P
fC8ei1CublK47p2vrMziWe2FMwWsLX8EHeOpH1lAY7ASpO5wGJmt/SR0Z4Ll6J8rw/0T8vyn
hdUFG1X+TEWgV6BWQG+3VkQqSUUlTKYZP0TFHZbCPkCPoz5zhngeX+udIgm37GYrBs6voMri
kNtT5D+IQP0c2PtO7vEvYzODeLQ9nP8At3wvHoqN6c7xEWtJVwGWv5aS+0xbuuLsjimIiu3T
Ye0vW1wZXgEkZ4Ll6J8rw/0T8vynhdUV2RG0I12QjQOOCObKaHful6nqj0Jge1FGJB4CPsRS
+sE3oV3dvRnznDPA8v8AWk2GYAvA8syCdqrLK+2OsJYCOJztDE2mLvdcp8p9dSsah2Zfllrj
FHaLU9CvDJftZMSgw7l/698Lx6LqPLj3B0ZnKu/ows9OpwxAVEpzCHM6KKKQo2OIg+PrLmWk
GeC5eifK8P8ARPy/KeF1QSVelSn5Hw7wfqauqYOzuCCCqX0gqlQCHah7Y1eWOQWdY19Z93nz
nDPA8v8AUMGTgyWNcZhrm4bVhVcDaJp7WxSx7RsUbPtY+ltReWyOzK+9cWvo1KgqAGvD7/iX
22tdw/174Xj0XiSEyRxKDC5QbVMbarPNDladiaVY0VfLfy4hz0INESC04UxNeDz1R0nguXon
yvD/AET8vynhdUrTXixVzlRQ06+r6mzU2I4fwYlCA1WsMCdi9GfOcM8Dy/1BBpgYFZNIXAmm
KeahlYFC7sGS+hTFCdKJzlFw3QgAFxl/fmKOiLu3H+3fC8eimN23VtCnhBvMhHKtGUFrgbwC
hvfMHp64MRKZRKSBtSnhmoOjY6TwXL0T5Xh/on5flPO6oO+GiK6/kdUtRlrj7oi1d6kpwDjJ
lduNw2san+qxSBbLRgOJz9Z93nznDPA8v/g98Lx6KFV0xNW78SrRHBqQMWKzCPugRHd9Y7i8
IaAdY/bVhCZzUeWOjPBcvRPleH+ifl+U8jq9H2cXVodouahFkfa1fSy1flEFXbE1YHHdp3n3
OfOcM8Dy/wDgp8Lx6KHXXg53jKY9nF8cHR0PR3ENvF3WpMu54pqejpPBcvRPleH+ifl+U8Lq
mBujKbE02lQ7nMvWh0TSK0vZMea9LmoAc6kAk57TEarpXoV85wwSlVJ0d58enx6fHp8enx6f
Hp8enx6fHp8enx6fHp8enx6fHp8enx6fHp8enx6fHp8enx6fHp8enx6fHp8enx6fHp8egnrg
dC8zwfHoqG2ySpm9cFHhlMTsmH8Y1MDk09H5offpC9lOOXJENdfq4Y6TwXL0T5Xh/on5flPI
6pqrYuahbnBV09EQhd4RTUB1XpcJrfN/UmGwjF7feYl0GmvxD0QU+itO+jxu36nl/wCzyv8A
Z5X+zyv9nlf7PK/2eV/s8r/Z5X+zyv8AZ5X+zyv9nlf7PK/2eV/s8r/Z5X+zyv8AZ5X+zyv9
nlf7PK/2eV/s8r/Z5X+zyv8AZ5X+zyv9nlf7PK/2eV/s8r/Z5f8AsbJiRZ7mK8W47ObzzLs3
/PEaHt6xraD6d7RBHW5vsZqRdS9/QaWq0RjMVomiI6M8Fy9E+V4f6J+X5TyOqGiqAX63/wCB
vnwtxgG0JskaFFJUdG0pwAdP/h0cYxmGIwzjGMd5jGM4xnOYYzjtc5ih6cLMJvDEqzo3ZYHN
YOePU2bxdjCcLM+kJ/0a5ijNoiOjPBcvRPleH+ifl+U8rq9Kg6hog5hWjCd2Gi3gnbT1lNEu
05DswL3T0ngLHQQcVtG3pLdjXALoZeIGAvXXdhTanDAa/XEPF1V0Iu6mY5ZGG2kBmjXsjDZ2
jZH1rxds1oZ46wOwc0BrP0wD6Y4j9L1beg6sdLHpaS+k+lCZjhAZWPTDHQKGzN7HcQlIc20Y
pc0UMdW8+p9oJip5YwZadEmbknOhERdjtFjle09JkodYtd29UVINDW7pHMHKejFq6iV+tIzG
hdo6Fs1tg0c3Fr/zAEm9beKlorcEdJ4Ll6J8rw/0T8vynhdUqBUrNjdqOVQRZnrqORgvI9q4
tDor6joYOOh0JgB3uYyB0RizZfTCEt8l0g70HZXSLKCtxU72u1f4RGKu6pmBRWzaY/KNPPLi
QQ20dofWhM/GoGty4F0zX0B3KZmGOo2J0zJZhIXbb7y64QcSr/wILKlTGPoX94PXQ2GPrMP0
aGUItm0XEB8ntr3I2T4bMftA6jHpAZiTaWziCIFpb0JkYtk0DMMMe0LJF6CQbTl79ckEUD0r
mWUYvYOkG16Uex0jnMBqa9IGt08lox0MV1htWdHl24lGMl/oZiMy41IEFDg3XLHXAjTHSeC5
eifK8P8ARPy/KeV1S8CG5EUKavI948UzFNUvRs4GekVKSMDeLFPC0LoANmX1iIim7GAQloiY
KTdtBW6Y4u0waKXhuUDroe+sMWuD6VqDXdJZUBunNzX/AM+ayrmkpM1FaLNX+o44dQ2bkow0
3ViV6ViVAmkp4ldJTxNZxpX7S4tk29Et7UJd46jXZjAoKq4qZGY2PePRtgYZbbjp6rTwX9Ni
UC995/zNKY6ftKlz0s1RLBWqFfqwWR0nguXonyvD/RPy/KeR1egGgCrkTOk3FeI69iD73f2Y
uuhsgJpFBr6Xx9b+kCeYQVWm9n1Y5mXgYdTrLO7DiFHdQ5WNyZYlp4Nks4TTnuQjw9tqfRji
bmqSzNaGZfszrNiXkCkdtmjHPGhsalt86S1U3O6lOJQaI61wC704iKmUNgt6apl6pruAWjrm
pZpYpolo3MCtmngl9MwRjLU3HsbJpn8ljBzLu2mqA4vZg9+mwE92sJ9ijbuT0qLqxWttAXet
IJG3NGl6FpVANXyCvqXMr8hDo06kKiGaq2aXZ3pmZxGt1Gt3Wef5YCsFjo5fSsW60PeWK0cv
Zluhb1JSmre/EVNdFt0PqM2rntMJCQf3BpuaiSuOk8Fy9E+V4f6J+X5TyuqGzfK9IJZAoasd
YBBqdhAbGI79YERu4kMa6pkBKsDONvyQ/V9sxC/TvRidNHtDgcq9rmKvprGmnM1r7TYPACgp
9mfYiGmGXGxUMvRazNIWoLXdFUVc4rdDKEVVMapbpiHO01O899Ym0zk4Ur6FhTqRnzckHFrp
UBB8kqDd0Q3UL0oW3agYIX9E7L9UAwU2E5/aCoh7c+o7w+rfcpdVsc6t0sfsBs7h2lOcJVb3
DrBmZwM55X075KCbYY3zmLZ407PSyP0bSlIb6Mob5vTAmF+HSAQdHwELFSsdXvNZmsP1C2xK
MfX1dJ4Ll6J8rw/0T8vynhdUvn+s1CY17zu5hlqVBUV9YwcOLdmaRM+WT2eI+XBmfeKQMvoQ
jK2uqxE6oMotBKrf04LafaI61y9CiqJO+7F/UAFABwEtd19NfVLKcnDLrA8Kx9ILYfaDN3XE
sbV7Sr9KzcrpKz6VitvSl3Rel1mVY3kdvQamYN7e/oYIGrcTiKY49CifpMoii63iASFgbHFc
S9DnuuXLBr5bcS7EKFucem6jq8HMr7QUjpPBcvRPleH+ifl+U8bqw2epDXiIVi3dopaS8l5H
wzy9SBT+BsjRBT38S6IaqD1pbVOX06GGPfHqKHff0s7ENXY/8cdQPQSl7j0EAexsV4l4gCov
JlvmCy7QoNtX0Nc6TH3HI8ysuiV3/wDAxq/s9Ml0p9Ww3/8Ab0VtFyM76+i652vWcMfgIRIU
aj6Exoa12l0Jb2TRh3BrDAF1xUq3RtpyR0nguXonyvD/AET8vynhdUwPCZfrZvdthdfXNJZq
4oe9rhDgNs6qr9EqLOxEmG4JYCxzAOfu2TuZvURjdb7ojPcRafyV6gy5Ncv+RN3tQ0Jc13Xy
4Ok/SiHpdFxczW5IbRDAw2t1JrXzKoKN8R2qyLriVLJ02e8FRXZOTk6TBWOyxsltDXqeukaP
QhmfLBDzxHT01zmu2HZ6iBICgReha/aV6jhNH04R/FKkZaWpjfhe8y/e36qGwFer0dJ4Ll6J
8rw/0T8vynhdUvcut0mc9mfiAlm6xU0nQoaieB5JghO9zd0UO6O+H+4m6Q1UKx0BfETVTomC
QjX017Ss2O6JApWmesvb3Xk9FHpc9Dz2iYfSN+DjtFck2AHUiAg4aZoaQmTYEYxZpnVmf1GV
s3T0STQGBimqitCU8sq5HSOYnEUnNvGk2ZoRdMiaNfZM9fAzGxwNi0ljc7y3Lt5LzcdCAAl4
bZjb6BCE+5DW/Ql6arc+R5iNl44lPQnLknKtk29oPuPe1mOpdjrLkTeraW9yXeoQWw+cPYzA
h3BzPYB0cENXmAFTTn0dJ4Ll6J8rw/0T8PynhdUBgF0XuyoXLC5Jg1e2so8PRj67TPIHGhCI
aGIrdUe8a5lFK3JST1bxH/o2hAntiMxS+ubgXMDaPpMIPU1gLnUoeEfKAfqRpGeBoJrvwCYk
B+rPuEvrdaQNY5o6hKjuhp6GXCJRbaJBE7PeHnEBauyOg7954LiDgWQI0P7o89uI3UL1l+j/
ANMZrMkNC+gLBtKthoysIpehDxKuvHzAaC1fvLL28J7T6jzDFshOYt32bIjJelsVxUQZQK3W
dbls6KrmmjUELHMJn77TTKcZiJWtyqU0s31HSeC5eifK8P8ARPw/KeF1TdB3lVQwCaqToIxH
scy8lOQ5ZZBlg7RA2UCRGKR5IPS539PuSZI4Qu8oZHmIHabuJBGkzMLzF/hi9e9W/d/6IpQ2
kxYLrapqH3vS/S3U004Z+KJnFVLYFctFdqlaaAIjdJSk4c3gcQEa/wDRqjd23aN/IUeWI2ta
sMMZA9zvC3kNczCvSY+gFEcDFrZdZejpkc8SnLs75nAiTR94NSD0zoPqlodAP3NaIKX2jpPJ
cvRPleH+mfnuUqEdlLntPFv1PFv1PFv1PFP1PFf1PFP1PFP1PFP1PFP1PFP1PFP1PFP1PFP1
PFP1PFf1PHv1PHf1PFP1PFP1PFP1PFP1PFP1PFv1PNf1PH/1PFP1PFP1PFP1PFP1PFP1PFP1
PPf1PFP1PFP1PFP1PFP1PFP1PFP1PFP1PNv1PF/1PFP1PFP1PFP1PFP1PFP1PNP1PFP1PFP1
PFP1PFv1PFP1PFv1PFP1PFv1PPP1AyMTSLXonyvD/Mfp1VENuPLxdSec/k+MfyfGP5PjH8nx
j+T4x/J8Y/k+MfyfGP5PjH8nxj+T4x/J8Y/k+MfyfGP5PMfyeY/k+MfyfGP5PjH8nxj+T4x/
J8Y/k+MfyfGP5PIfyfGP5PjH8nxj+T4x/J8Y/k89/J5j+T4x/J8Y/k+MfyfGP5PjH8nxj+Tz
38nxj+T4x/J8Y/k+MfyfGP5PjH8nxj+T4x/J8Y/k+MfyfGP5PjH8nxj+T4x/J8Y/k+MfyfHP
5OM/HSN48TQ0TynD/OoGSpQxWMdJ85/E+W/ifLfxPlv4ny38T5b+J8t/E+W/ifLfxPlv4ny3
8T5b+J8t/E+W/ifLfxPlv4ny38T5b+J8t/E+W/ifLfxPlv4ny38T5b+J8t/E+W/ifLfxPlv4
ny38T5b+J8t/E+W/ifLfxPlv4ny38T5b+J8t/E+W/ifLfxPlv4ny38T5b+J8t/E+W/ifLfxP
lv4ny38T5b+J8t/E+W/ifLfxPlv4ny38T5b+J8t/E+W/ifLfxPGP1PGP1F/7fxGRRk1IFf8A
8Tf/2gAMAwEAAgADAAAAEP8A/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A
/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A
/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A9hjLrLLLLLrLb7LbL7LL7LLrLbrbLbK7/wD/AP8A/wDCuzK/
EVKkNnavVySFud3Ny8+kd87LW9//AP8A/wD62wZqY4m/mch0UgCNKrF18gve1RdpV9//AP8A
/wD694rR8b7/APAVHfn1fR3Jsv3v86sadFff/wD/AP8A7YsCbaK/jDtVrxpTvH8sowHW9OcD
mFff/wD/AP8A+NTqaKC3M3sXOMSkaUI3iCm0hEbOG1ff/wD/AP8A/Ps/ZVP/AJ7777q7Lr77
J5r76iznLbFX3/8A/wD/AOx7zsz74TmnIUOb7L8QzrV2kBOgf1tX3/8A/wD/AO5Mb1/6/wDn
SJ4AxD5cdgLLuYoAf1ntV9//AP8A/wD4amg+fatBghWJKuSp9xLQ8rrBbHfeV9//AP8A/wDs
XrIq37McnOiNSnJEzZSYn6pGsoYIV9//AP8A/wDt7DU9d5Cch1FLhKjbmqP4BCLeIuIxV9//
AP8A/wD9N9zs79N47JVzmeWx5BJFqGh/p9ZTV9//AP8A/wDokJGKeuE8/YWlTRHT7JegFSBe
NFydV9//AP8A/wD6sh6z3+KevpEYYtdKVqJtLugGxXqFV9//AP8A/wDp0ZYRdp4a6ll5J3aZ
e/KyFyAXxc9wV9//AP8A/wDqdgH60olRN5A5dzlcz/l1b2AQm7cjV9//AP8A/wDtxp+/Xr47
ZXnnx9HdHLePOFBKc4u5V9//AP8A/wD59rbK94Et5ebKbtRSbPnhIsI4bFt0V9//AP8A/wD4
oSYadSKPL1Qhvk/3d2XjPviBhL6NV9//AP8A/wDqB1IkXtRW7EVVCJn4zdEI/JAeKj9vV9//
AP8A/wD8J5Vr+9JYZGJSCwgO0w/37dB9PFHTV9//AP8A/wDtt5Af14nClb0wIP4HPxNqYhAT
fy/LV9//AP8A/wD9my+v5nGKHDfQSnSjvLZPCGpFWTx/V9//AP8A/wD8/wD2jP7B8fKmjcAa
9k1uNq+Qk45ouFff/wD/AP8A+Lm4rfaRdKsCt4/nAqsha7MIQa6njVff/wD/AP8A/b5eZf8A
8Ac3SB/X8OnCSSUmAB83rS5X3/8A/wD/APmR4x3a/fVulCHwCBnhBzVIsGt7U7VX3/8A/wD/
APrykVtiL+ij0yiZLHVTMTl4IJeciQFX3/8A/wD/AOj5kGBewrszKGuq7YJVErXeIHrO9TtX
3/8A/wD/APhGzuP3sFsN5A+P8ABLy/ZZsBwZ+IxX3/8A/wD/AO+LykvTq5Bxjfva2eJfXySV
glPprk9X3/8A/wD/AP0JhfRSQnMqlLgZLLf8D7/4YCVyjgNX3/8A/wD/AO3E1hzzmP8ADKin
FaiBxG1rbjORycw2V9//AP8A/wD9vwkMdc88888888888c8888o48Ih8V9//AP8A/wD5/fh1
aa8888888888888888rtodb8V9//AP8A/wDsmr8S9zNNNANBOMJFFNNNNdCo1u6uV9//AP8A
/wD8/RSj/r/uUDBEgtYux1oj/wDKCDefNVff/wD/AP8A+YWfxl6//wD53/8A94efu/8A/wD/
AModHKm/V9//AP8A/wDrj6MI2r//AP8A/wD/ANefNf8A/wD/AP8Ayg1SuipX3/8A/wD/AOij
NAP2v/8A/wD/AP8A37UE/wD/AP8A/wDKO9HN3Vff/wD/AP8A6rcbZnK//wD/AP8A/mHL7v8A
/wD/AP8AyigW5qFX3/8A/wD/APnl9I/a3zzzzzzzzzzzzzzyujpVPDNX3/8A/wD/AP2fiSbb
X777z7777LLb7rrq6kZN3iJX3/8A/wD/AOl1kfTn2MI5+6WPf3rXZiNIccffUG9X3/8A/wD/
AP1qvlXv4ytQkWrvx8NagFCqTvbSjVxX3/8A/wD/AOmnIz8zN96bpwCBRuGDQb4eMPHjJ/RX
3/8A/wD/APo/bhD7jX7T/oXQtlcv92anLSk9d4FX3/8A/wD/AOFhdNeohuIwiVL8SZFAAW83
KC91djJX3/8A/wD/ANRLKFIGEOCDLIFPOLPDJIUKNOJILGJ33/8A/wD6ggAAAAAAAIAAAAAA
AAAAAAAAAAAAAcdv/wD/AP8A/fffffffffffffffffffffffffffffX/AP8A/wD/AP8A/wD/
AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A/wD/AP8A/8QAKREBAAED
AwQCAwEBAQEBAAAAAREAITFBUWFxkaGxgdEgwfDhEPFgMP/aAAgBAwEBPxD/AOKfGITUej4+
64Xv9q4Xv9q4Xv8AauF7/auF7/auF7/auF7/AGrhe/2rhe/2rhe/2rhe/wBq4Xv9q4Xv9q4X
v9q4Xv8AauF7/auF7/auF7/auF7/AGrhe/2rhe/2rhe/2rhe/wBq4Xv9q4Xv9q4Xv9q4Xv8A
auF7/aiAD4/2hCD8fapYgmXNJriIYx98UFPRE/cUKNzCIiuR8JuUBEoKASxOfmopiOqW70I7
QeLviuqcVMdaPOrBFLhMMQu0jA9ayAjEhZ6UlAT0oMUqACWdo0jVbUGIDYbN9rLTMahLaLFc
B2qGAGcKG6DNOQWCWME4+XbNcTtRquAm5pub/F6REgTpIbpMlETK2LUv0wBf75q6W5PWj8UL
CblBU4C2YZEBHy+GgdsChYdSWC1OI0vn7UY3BJ4z3KUvv+lM/X8far3v3UjwgC6ED4mnBE8C
dC3axvNTsAcLXaoDJQJoSmO/inwK9LA6JOmu9RKRlvYN3QKCcGgiR1C7i0L82q+iXLMZIta2
bW6UjNwLyiJrGUzSTohYlCxguMcpKykXnPDosuosR36jTuLIgpDfV0smyznWgDJZFZJiLWPm
Zo7EwIwWtm5mYnBhog1ELIYIgyx8XmriFgzIjZ0La63pmGHEoJ1W87BEBvTZjqzLxj4plOsI
RJLsMtnVEjeb1IpAVgA2w5jS5FGwY4cj8klTrKzEGmqXaOzE3FmHcmbnmiBRBFMjZkxG22as
sgkXMSptFmmwTeRJNhvf90EJlqrx0dTikGBQHAEY7+q8T0pn6/j7VGfk/dS/ZQlvs6UovEQj
aeN10IpeyNYbk6jJnhqOsEwmFL329VKNsNS9onyjotnerSgFTOIZsSZ2RTQiQArsALHLBfWm
ZSjRlE5IzLsuZcGg2ChxSAI2kPGkarepfhJCYhcmxdtpFqliLjnvQhKTIQhCsbqqJolIRVpN
YAdCbOLUhWoPNMMW4Xc3+JyGTOlG225TcIHo7XqUK6B1YGzvab53rjpxvuJTAQS67o2ONkh2
MzRKd5CxNrNhIcz1vJUO4c6Pqpa4lGMuAO+cEUuVHbL5cv8AWqCZhJct7RLss1blsRrAmOlN
TwCw4UHiXzXielM/X8faooh/L1YU2zgHKXzZ5aiOqUPMfoT5oyjSYJEG+LFBmR4tQqojDsxb
4abiZd7YTEjtSA7ZOTpJEjxKNPlBrvMONDHaimbKC6Baeiz2pAjQkEjMXm025qB4tiW0pZte
T5ioCQQiSQvC33x0ofDFESxzbFBiMHwhH4oxp4KSlhbTtUppOgJf09qEd4sydozM2iPFTw1R
8PSVBRJhBoYi84vxR5aCxcdmGIdtKHrBzBE7IWufDcqYBcQNwRATeDTYw4o58h+t/XNRjAQS
crdX+0p7FGqZ02jMNL6EgB6qKASs9VAYNZifmjXaEYkac21rxPSmfr+PtV73poBgDDBYYNb3
lYmmawmiHpKOCPgfmM+KUpFgELnCWAbBLvUkKSsXhi/9vtQDYZGWcqyRqONKvVlEmaN7X+Zp
AkTnSegFp8UEcTESvoY513UmIKbhvJB3s96LCBaUaWsCrjaorMUcgmAMxOvywUGgNuhb5bmu
TWmxLKVwRGVhfSI0qdwGF3WNVWCMdiooFzL8LF9caBmlKD5HN3BMTs25rAku0rxyum1OS7ib
lZSYV+OhVo9wem46g+ExFZmEWVggtaIjaoSuJbsfojsU6lNaW4teLm0XXpQjZaCIW+iaxhJL
a0DaOA24OQO5hXTgA9s0XTPYeiYoEbQI2MurM32rxPSmfr+PtV/D5oYYABzVzvJVpemRzOLv
N40qGbigwhTMYk5LUBayW5H3QfAOEgiyT3venB/2ZuH/ANM3D/8AxMzM2M3D/wCG4QLmcUkI
vgheJDN73Y6UIi10Ufa1KAgwyEXxtZ0SmrIIhWxn4d9aZkWEtpDjzXielM/X8faoT8npomaO
Q3Wh4HmxTgBpTeTeSARYJsWL0svgh0jSpCrlJo9TD/zggaWIVJnDRrelLQXfFAMzRzQt1AKU
2kkq2SL60XydWs2Hq/dGrANRYrOnv7pVZOrXgUN1vEQljraPdOm2CXm9JRlkZL2dIzZubNTE
1S8XgLA3iIGc5mrjqrxPSmfr+PtV7H7qMWE5iXVbxgdXaku4SAYkQNwiU2fmohEIQQExcVbQ
zfao6QsaSNiS4Tk08VlhXp6pxL+zSyqb5VsUsqTb5oZ16zBvn3Q0H1LUguZD8f5StmlORUKp
S7vTJwpplq4rwKBYLLF3/A1aLUR8vZE/FWoWcS5V0i8bwvgW8Dc5LeF+TDrNCBlMLvqLyndX
ielM/X8far2PTUIoQl0TjbNEAsvC6KAHQOxamk4lGot3Gq1OShykHPcj0vxXnVkjb90Sjf8A
lLjEEvCzhHNrWmGMUue7wVBB3RntTRGBohNyiBxae9IPahlGN/8AlXjmpA4qBoMV4FBxAqXX
oiAzO2tTBTNtpfyDQk3o+mcG8hb5nLNW8gbAiegUz8xOE7fH7rxPSmfr+PtV7nppZJAQmJNw
nYIO7rRb4zZNGbxHrXagEiszAkZauxRTRrM80sGoSpciEIGgKSCx0rN/atIJC1MsUS0pGNI5
bJ/G+tG96MqvSXa4mrrJBvJjxRNzMPqoS41pAplS2ZKZGrs7Ty0IM14FCHWCSUwjJEXtZprz
C+ZREcyIZTQWNXXM5QvYXjP6qVstZGETpkjSg10PyIX5kXma8T0pn6/j7Ve9+6PxsFuGEWyh
ZKMDt5MXW4zI6I10IRfHSh57yb8f+25qWQptcxieMVar/Zac1cVJmxSMhbWgSKlRbUoIICSE
ilE2Uyo9ZpYN10qSZkqaTSojeVM3KaSZrwKByhvCXk2UvZ3MOYKvh9lqJPwSoSciBMXuzeYI
sGcU5sgxKRKsr8uOCvE9KZ+v4+1Xuemjmr6JsMMNVwd6l05KWnwQnyMZ71ApFcgnUgxJtDbm
kwsSdBDoDcrX/atM01opshSyMOagJUlTD5KIjeMVeRk8UV9FLCzf1UzgptVjAHT6pm2Qpk3p
TIZGKlkV4FF1QMxJsxEgJ+aBvyMAiCZLpwxJ8UrL6iKspKzJxxqPJQqcoiyo78mGvE9KZ+v4
+1Xufui+CASIKMG+YpLMmXIJLdg0L6UbgBmG5zguCwLm7NqAgdKB0TD8Vx2bTQBXb9tJS1i5
SoSYpAmmwXNqKxF60Sgwp8yyZmmXDRXgiOKUUKFnjuUyw3pka01FCp2YC9ivAoasLA4cpr0x
vVpNCCIOEJHagLNuBEDDpENdOFE2VIk2w8BSK51ur/7XielM/X8far2PTTqIF1UnuHzFCMLR
RdtWmbnMUE2/yw67aNKRAhMF464CzpcpDEI1f8XtoUqLSVexUF1KqNTOKWAV0z2oANJrW3B7
qCgwwtOXFJaRE3KNY5rqefDT4KIacGV2C6/BQmkLTPyW0jsjPGlXbNa4vRm0JuROpSrAGTZJ
qGK8wdxldmvE9KZ+v4+1WP8AmtYMr3t3gaCThqsHy09nZBdBGk5cksRit4xFyRuiXF2Y3pKj
vTIw/wBawiilYzUQNNGIaIUWclCGjBi5pVkSzZr5tQrIfI/8wLZ1q5gpa1GVs+mnw0FhCQ5s
TEk8SE06MFaNTqizzSrkJBJnIyNzVe+CmiIvE4uDnS5bRag3QPw2Pg914npTP1/H2q9j91JJ
NKmYvOuVvwUHbgEIa2BHRsPGKFGIgkCuVyT3xdpnRGb4BJ1bhqw1pCEvgXzSnJHpVWbClA0o
G9cIaUZ/4FKCrAsVPCnnQdNvqljFSxFLAKE4U0Q2j9U+CiV/KhNoDPZqX3Q9O2e1IiEiCLrZ
uSiTt1pN4hHWQ9lFUUkX6A8N+SvE9KZ+v4+1XvfugBtAZkFhjQMTN8UqCYAIiLaiY6c1pMNv
lCKE6JEkTbVjXg1KmLknN/Mgzvbpav7jWiDA1gilDUkUsJyUyxRVipbKCVqZQKQBaA0lMkpW
7T6p38hNeBRF3DOpN0SGcKMkJDpQJUHk04Rq1ihZgiFgu81FZGljZW1zDC9rfNalw31WL9Ii
OK8T0pn6/j7Ve96ayGAAzC0hsl53puYhbqLXy9V510mlzIGOut8dYKBFEGC45COc4SEpVzIA
uYS004L/AGaagih5NaE3/wCLQRW9UZpJWSxSIT91en4z3otSMlGhp10Tm8idLUpN0dYafBRc
cFCA5CUwKVpU2M22d+QxwyU1mNkBttied96LRFYi6zBGuJ6xQwEM8CyHpmNJivE9KZ+v4+1X
sems3AKBsEuNeMFpulStRo0H+81G4GVuQGWaUGSakbTu48qtEqISBsWFXinCmPBQpNaaiIM2
H78UkIC1ZD/5V2N6YG1MNqs3JpiRZ/s1BIho0FTMVJAWh9V4FBreKMo5MbJmk0UAg3ODpeGT
ItZzLzZ1p5WywtP6kzzfFIRJ7ufvZrxPSmfr+PtV73pppQAA1JI3vC6xGlCxnOtjIOiZFEdy
pSTZSxGw0HVztarTwD5hHkrVK8aainCjWOjKkmU+IF8/7RmtOugsftqYGweaKtUQmy0EhhE4
ihhzW4qaFGBpgdvTQslPgokGAk6CFjdWzUpFxRNzU28ULKhdgAeQu5h14oMEhCEyuiJliVFj
F2leoiN5uMd4AemteJ6Uz9fx9qvY9NCW4ssYJ5W9CbLuJUA4Cx1q54OQbojCc3xTlEXmxYJt
iToHNTUmAdBE/N2pxiiLloSGoRznqoXziaSRkav7/wBaG9DrRZipOtMx6f8AIgJoySnw6VJG
x0rwKBQknwI+KDLSFB4uHxL6DqNAiXRaxuvPFTItwIgR11J6RUaIAVuP9fmvE9KZ+v4+1WPq
9NOKtSEiZhM2ZimQIAtflHLQxFCFwXKsYusOxSUswkeYW1LNZhzuJI9qg6Mivt9Ugyoc2oSr
NTQhqQSVNBarYaCC0jS1IaErU9lQc1L/AAKfBQgRtpby5s1ppIuLJeZ1jd7tQjHLkYuh2R8U
5zsSRN5Hm21MpsE7sq/EtuK8T0pn6/j7Ve56aykBscHNEEUtJD5cxwHWoVm6MnztQEIJEwED
CL4Weat3Ax2I/VGxSIgpMhvSoxFTF6u5q00RrRFSWqQUm80XoG5TCvQXZSkDKrwKBJmXG4kU
6CEbaxBCml5qSKcpK+P2XqDLnL9s/D/6jIa8T0pn6/j7Ve9+6vyDEF1kuwCk+6L76MWpugGS
NNoQg4oOIA25CdQZ8VYeXc6p1z1mmBeKFRFgU0ZxQLRIMUGCggNFiVagmlBCpZilFEGo01Js
VMprwKGNyXosg8+FQTIdIMrXNj5oOR6hPR06SSb0fViXWSNpvpNAXFpDFgp1s/NeJ6Uz9fx9
qvY/dMtxSNAAA6KJXQxRYASzLi4I0IYNM0gkLqEh5Yv8U2QI1iF6xZ6xO8/8yC7al7YppyJz
Qob0pcpkwxQSRQkLD/f1qQwvGelXGxoN1FdQxRlpAzSXIzSw4tXgUHNIHyFRJAobEpYvxNBm
IhCRGcgwJCRFb4xCWnX9jq4qfcqOGLfCeq8T0pn6/j7Ve96ayCIe1RFW4m/7LrJtUjs5F8DC
M8UqHW7L9FedSi7+vQ8qcqRo4L4oOGKPcj+5qxTiie73oLX3oVlCyFTYaMKc0kr1cQoEYrwK
J6WLi7HG6tgoS67rJgLogIRxUmhARZXLhOIWlEbFGCLjueT/AJ4npTP1/H2q9z00yaRAh1QH
yC1BnJKAN6pcBggYzWQJDC44RfRmYRe3S/DEwrJzuc/FaFOTpKfqs3+1aZIdKCbjTMMVG0KB
YoLympKCbUVCxFBEBVyrgCrLJUIhrIV4FGAS0skSFtYZ80bYjMCElKQS46PZoMUCBYJINJtU
SDZQJSJCSCXyjrSu2nzCdRIrxPSmfr+PtV7H7pfEIjeTD0RDtNDldtsd2cu66cUJmBzCnLiG
YMZaUVASpmMbF2hl9bGgA2Ajvq7LGlEb1o2O1KDxoRes0OjUxRs1ADEE5jYtu8VKyvUTLNSK
IUfqVsCroi8UvQ7VYcNK6vAoBLggtwh1kY0SzCVEEMA2kaqX79RQ8wzeL1BAnw6ULZIMQnXA
Pnben7kYndWV6K2rxPSmfr+PtV7H7pWSJK3RgF2CGOZqZ5kEBOEMy0kIYswAMMyWfLRgRcmX
OylyNNs3qCiPMGt06bUWwA+qSSrTUwtAMVdam1yUgoiWVMECJW+phZUbu0gJC9AQClhYnSpA
wtIECvAovAm4rD0jlqPC70CX3nLQO4ZvNjgz4MXKUxSXLS3Y4h7hQLwAbIv0nMc14npTP1/H
2qv+b002IuAk6np5tQk03RIPE676TvRDaYWfjd4oZcUzpmFc3RL9U1NIh6t4+CKvc7fuk8cC
HefqkmimQ8daJgxaTpTWtFc1aDNWstUaNmmNikM1aol36olAkCrFLSivAoACZQMjKbcl7aZp
pbKF2glsyTKZXs1AQC9gz86OhUkZTF0MB0wGy3WmoZt5zPNeJ6Uz9fx9qve/dDPWFgkST1uu
oBirQE4RrOt2sXNy5NRRULEshhJOuXHFDBl/CV/onWKvaDnknI8iUQ8OaAp1t8P1T/ZLTv0r
4bPgxPSasgl0RelCwzIB1qG4Bua22mpE4bFmej/daRA6znQ0nmkllXL0ZGpG5SbVlKXnVixv
XgUQFtzwNjuJtQhTuaDDa8aMUsIj3SM63X4A+K45YaZBGriSLDDdipz1F0kGHeMTmCvE9KZ+
v4+1XuempAgbaDN4GrqRcqZCAGdRgDWOcbUF1OBkej+tKt5SpdJntF3FHbCyt7lPTvSj+7tA
b6dFkblrnVv/AE0eK8B036UQGSuXH+RSRyJicubRPHaiQ72gCOulKEXzJtp2+auxsGl8Woaw
pqKCZq9QOtB1KEw0WRavAoLyBW/N7Bes4oyhyHSQ/wBonJuJ35g1b+KBJEBJalu4At3imEhY
Z4tFeJ6Uz9fx9qve9NXJ0AzeIY1xFaakqOhNuk0UFyjuWPU82owBBALaYCewHgzTehErz/bY
4q5hnoOryb1Iy+qdbtTqdqf3BQHE9qLyh8Uclr1KX5jxT+4p1O1Od7UkzPanV7U6van8xTq9
qQjGjxmOXagRVsyxFrxvOE9UA3QrfIgL1sPN6sTCj4AT4RKk2SToMXlwQ76UzqYAndAF+WvE
9KZ+v4+1XuempQSliM0oObS3/R0L0Tg7YCPb8ta/JD5Wmy2kuY+q53eud3rnd653eud3rnd6
53eud3rnd653eud3rnd653eud3rnd653eud3rmaCxMDtcb/FGMqa1tU/U/NMEQwLD9PzfmgG
+hMfDRorxPSmfr+PtV7nppCEtcAEl8qPhpiJmViV83j4jrU2l9YD8XED5NHtyA2V62Yi81a+
Ak1EARPW5Ww9lc/ZXP2Vz9lc/ZXP2Vz9lc/ZXP2Vz9lc/ZXP2Vz9lc/ZXP2Vz9lc/ZTCwsgu
NqygciGJRDbly0MM8ssWlJCNAkmKWnZoPERw3NGkFIGAtjQ8UiSXHUQnuvE9KZ+v4+1Xsfur
VwIGFE9GiuhUHMgIC27mQlnLTUDfCscu/MUJAM2tV7O2sIRPP/HKAKRnq1D/AAqH+FQ/wqD9
BUP8Cof4VD/AqH+FQ/wqH+FR/wACof4FQ/wpXAnxUP8ACiDI4oETaguxUbAANAggNAOb70oh
uOhZNZnCZEtpFBsxEFrOTw4dmtADXUU9Q9IrxPSmfr+PtV73ppX8yxMROYWQ7UMUGASbcmwQ
5qZjIZdgwhGeiXpsPYQmZmYuDBYi9edXjnt/67zCNz4tmaQBs2+aQY2y9df8qQNpPmRKSbKU
NNM/3NEWqasUIJnrD70oYosPlTH9tRU+7+qixWh3hbfFTsWIf3SoAQX/AFn/AJ5h7rxPSkxA
pDeCJuGri7BN5amu/gEdwsnJc5p4OsxEM4m3wlPiN0X1SrNuCb4Ot68T0pn6/j7Ve56awatk
yb4Z6F+9E1yZ1LJfvNguFTsWWxAzpuKWQUyn3yi2ubO9q8c9v4SlZz/2VIpLYpibf8GGazd/
DzD3XielJpTjgZYdGeeeeGlTpUxqdFNExONbUtMlyLsoz8MU/wAzwHgtXielM/X8far3vTRJ
zJPlA7C+WmoI5RHRoAxAMM4IZfNLvMQcui9Jg6ztTBNzLi6HgmvHPb+dmBarsFq9ZekIF/y8
w914npRJdEFN4ZcOuKkV2QLHWbcdDLkS1OA0zJgLQQI4mV01pxigEzDBaVQc33r+wEUfhiSv
E9KZ+v4+1Xvemh/goPnIbyNyB5obnFkFxEtJJZ4RN2iTLttWwqaOpDGZoQUYgwbB0y0QoYtZ
ktYOALXvq5rxz2/mlUmxicY/5gLVMydpq7IX7fl5h7rxPSi3SWGZRUfgUFEszFmwxgInQadT
TcjNShDN7rppc7SjLFHdGbByN3BHWJ6U0s7GwN+d68T0pn6/j7Ve56aYnmTAzdtDUi06RTVo
liE2AixiyNDh7xbsJk+agKWRdEpujcebZzkolvsjAPJCJTVrxz2/mAaFXBnFa7elZU/l5h7r
xPSkjIZDAQ4WE9FJEozJMReJG8bPzig2XMI8LSgDECGJBTt8t+aMZyoNwX67TrFeJ6Uz9fx9
qve9NRwLEMPDpvu2L0tgGpn6H80pKRqD7omyiYRy5jl8HNLFDE7rdaSpeD21y65dcuuXXLrl
1y65dcuuXXLrl1y65dcugFVk914npS2IM7KIcMWQ2nagphE2zGL6xtSlkh1HtRRWGS06eWyH
xTsrnZNE4a8T0pn6/j7Ve96aUG8p6xB2FTlmpBRaVMfHTEWNiDeaBB8jcXdjDhgIKPeNIWU/
s0aQ8/pK4VHDo4VHDo4VHDo4VHCo4dHCo4dHCo4VHCo4VHCokEWya69ZoSSXdxIPizwaULYN
hSIwmydnCUkwybjbFpJmbQVCzm6YNP8ALJzFQ0ronqhe7L814npTP1/H2qx9Xpqeqs4uC05Q
3tiNr3qROxEKr0CvRg2pvETYLkM5WCR0ealYNcojeLCO0YuLUqyT2dc94shNpoGhHFz0CHO+
jm1w2YLTOXY7i2GL5RpiapYQSR1xxvUAyaqA3uo/JfemJ3s+XZJa/ar7S+lVOA1egVGqTKuB
uxBOwl0tWfFgWR63Y7jxVrIJHTkLk/ooYRMOvQbcw1FjvJtaxDnkJ0q7y3EsnRtK6ybNPAwc
pOzLzZ+KeKCWJyyywhIsAQ1GC4qJhjRlZOdHfFCzN/EuoPe9LZe43jiHgWTJUDCcIr0D5b8C
5q+QMhd878tMZbwbtr44npNEq4MICSQJM3eyCzSNBKuZVov/ACMGTRIwqzaL9NK8T0pn6/j7
Ve56avBMkCRxZP3HyUQnTMSDhMO3Od6NkHMXHVy7843q8ddwSA6Frcx8tZ9hNEMl9MxO1Mk8
YEIiZg35JvtQJ0C5SU94HpQaUaJurf8AlRwRBnNt+8UQl9e6UrhJTaFkTj+3oyIXg+aRtIMy
03J3Yj5IpLqAEWI0NiianYJ/zxUbjgvbp90yS4x/RQXIWnGn3Sq9pdIdesPelEJKObnchaZc
SSbpp0wO1AiWEwWHCAdaE0tSCEEOthV5ZoiGFhNrEk5SJLTOsa0LIsAuqLiMO0WNLzSZGDkw
aDycScUQkK465bt968T0pn6/j7Ve96aSrVdBGLLoyrEwVbxMfJK8cS6KUgIuQnNmOUea0hYR
3YzJmUys7XVEmWmURqxHTxRGnXLfe39wVfFAU4m3cR5rUUfGh8FThElzTQ92a2+8f7vTEJlG
kSmwdo+qtlveaIi4mP8AazGMT3c0uMcD5oQhr/n1UT1mp8Gz9zUExOu9FRMydVx0kH5pXAKq
vegRAkSVPjbxyUqVj0NxZniIvUhCRkRhNki8HtjK0C9ECTU+NCAvxQVcoAJ6WJtOsQUii0rx
PSmfr+PtV737paaBFh0JzMs50J1WxSkTdHLIOtvugEIuJaVhYtJOC0NTJJa93pWLBdFhfgnz
RYRBbsiVFLhALgIj5IahBnI6Sg245c1HMC66Bu/12xUVFw6lWQc2TsS8Kmw/1qIPCA/VQg1n
9BSyuG06Ds7Do/7CwF0ua4B1gs2bf8YZhKHIkdxn4bNIjkz3EfBFNpE0DmLvBFHh2RLPg9VA
HlJO+nzQpF6E4nCbXj6pq4DZD5Ge1K0AWQdbF4ziprEgUIJuAh0Mz90vh3SZ7WrxPSmfr+Pt
V737orGcuoccnDCZNqEZgQg/x0gGzRo+SLd6C4ESawoG7B1tS6CVoAK6A42nSc1IlOV0eTPC
QinW5wxZNABGNZetG2KwncPnPqnaKRPM1Q3cwNt9Kj5AIHhznxRlPPXy6/NKUj1onM2kGIYa
YECYthG5ulm87fFMxIwQRnvUeZm7+qigQiCYMyYjTpzTkCHL8aRWXx1SeMVptuER1YHZoqkM
Buq4Z/XMizSefXs52Re39K0vksXCS+4sQ4uVN5bJjYxqu8YvpV2piuEDdnEOmaPZOUSzcDHx
mpaSzM34rWeApTHgZyfDAUeiBJOpXielM/X8feqHHCqwe4Lf3NTAfEHkijwcXu1XlmXpQSdF
8T80jKnqz7a+FkwnZkqEJIaEDsWo/EwzfUw9aitJgtB0NK4PJ91xeqnyCMbj55oiSX9W3q3W
fJW8PkpQSSbHNr0ORKXTWuD1ViI8/wC1YOus4210yUyjOc/7QRZJrCe8TUrpcv8AtMiTsm3a
ampxYyMCIZ3J70OTDMMS7oMTTqcs4vS6SCDFigltP0pn6/jJCyRSjL4Pqufw+q5/D6rn8Pqu
fw+q5/D6rn8Pqufw+q5/D6rn8Pqufw+q5/D6rn8Pqufw+q5/D6rn8Pqufw+q5/D6rn8Pqufw
+q5/D6rn8Pqufw+q5/D6rn8Pqufw+q5/D6rn8Pqufw+qJMuxSlJ/8X//xAApEQEAAgIBAwMF
AQEBAQEAAAABESEAMUFRYaFxgbEgkcHR8OEQYPEw/9oACAECAQE/EP8AxRp3WME6ef1npef1
npef1npef1npef1npef1npef1npef1npef1npef1npef1npef1npef1npef1npef1npef1np
ef1npef1npef1npef1npef1npef1npef1npef1npef1npef1npef1npef1npef1i5Yr1/wAx
SF+ni7MKQYg5ypLNwK9EHR4WMO90hjxOOtACoAULDSMyMRDkuqxCEkmB6mnuwY4AzYWjrDce
2OYzUfmr7HDxXJAZRbGyYuKq8mosKuDsLEIHcBHWydMNLgCi2TqQmPScXqAtZyACJFFaS0y0
DbYY3sEpRjU0JPTH2ghtt9OOrneffJVEUlIHAoS8da64CUtQKKnAlYNTrkkhReX3xB8kcAbF
6FVIg6wLkVoMSdBCHt14xSYCrOg3hxyYCF6KT4zvm0aeps987ZAFfsOCkhvuhVnoQV1nqxAA
EhS1qwhLJM1hQSZ99PeMRivFXeupInt0vEgek/ONP0/Az+HthRgmgJC+5jbkNRWgrHQE5Ls4
BlkcSCX7MfavvjufYEFjmJes98V/LBM7A2xtqJeYyqngAkzoHZes8zWXiAKHYtDZEuHcXkGd
Dd2DZNkkIMjTDGFRsIQAYqViCLd49huMWSiWFXiaBCmAISZ6o9yQoc1JoS8mkMwDCiwUEcKp
00BiQyEBBhFksxogPQwYFsU0jaJIQClk2BVxg0Co+qgCYWJAguHbYVJJCbZZpap98suGEboN
HLVsLIIKEdOHup59xL98dIGgsQEoENJhKiiEkjiLDs1JulVx8vgiD1Ad1qnJSTvJuggZALoJ
7uO4B0SU2ICoqxT74gRjhCyhblS4gZiHDTmEnwY3LJCnQlyOHCACjaAh1g1pycYEaEPA9yve
13iDCFWeyCPVzyn5xp+n4Gf09s3QDtWZDq+Phl8CDBBVsANKsTi+hgFHgioTojkwwCjQWGHk
RiNJ52HRLyPh6PZvPyMns+soeN5KAiBAhRkjRNlWEcCqAi2phVOMsAqUrLqS7uy/arxEEqWt
JAAJYiUlJMIjIkGhMSEXKaCrZG1H0iZAowAsB1M3LKj7BnsO4XjPMKVpgluCAPGBGHQGaCj3
VteVZd5odX5YR+UGJIRrboLImjaqPmAHpSA7IQjQm8lIjq7ARLyCQmW0gXPd89S4Dw36OnEa
QoUWtF7pYUMUxi2OOsIC96BCojpULthIaRn0QckrCQp1D0UQG2aMAwTbc7xoPWXvk6SqDENo
SIcoRhhfPHD1iU4jCEEFbVCz2HuOeU/ONP0/AwESjFyRSBkHAeoDZuvA+hFXr8yhTt2xDYDt
ypgJWFGrjTLhg02II+o1icbg2AJHUikeSTouRNU2IIHsBTJPtOHMSUopykiIbGHUlVGH0gsm
ybep6vbJUASllQUDlAR3Uy76g4QCRKBafQSsVKttKBKDvBaIVC4lMnRUoRNgoTB5euJ+QIgm
ErqPuRgpTiHDJ94Zu3bOTRXYUDLXFzCD2FVhyA5JKu92ruD0npnDElOA1QjtPbdZwgJwuzyG
T76ApQBMk5QELMySY2IswpEEKCDMGxtqzOLLISWDEiqyMQzKiIrBhBdpQLRQiq5ECGccyD1F
T0Xh56GTTikYUUcjTe2bw6cEgES8KgJJ19IcGigiViIBYgmer6xiXQAnQBzgFIm45yJ0dpnY
e23bRBLeeU/ONP0/Az+XtiyQihx0tCQCQSBbtwtyFhPuflihi9N9pRl0YfUy9llFTdkq4tkF
DgyKAIZEFsmud6o65IFh0qFDTJKudtyZaEVRhid0QDqCCMGtBBay1Kbg2zbRK48jxKRLyeiJ
ELEkWySg4le8S9J92NsSYDakohK3LWSyJI9HFSVI11DJmTqSZ2sbtabOpEhRlAG6SlCI1Stz
iowFaKpMQEVllbeWDHRL4JI2QtanaWQRkAbIqE1DSCpNC5ZfdjgSLIMgIlaxu8tkQML4yIkS
EpK9UJSVVbPMabSJkSRt4I6SQ0gkSKxbRUwVCpJgWMTHCp3ys9bwHKxpGDQsSmOQFq4QEAuc
LRDhC4El0lZMnqg4YQ2EVAPQhw6l+ECQdrxoVCQqOkLMbsfSM9egVVRvQkMFCsGs8p+cafp+
Bn8PbHE+RswRGNio4bwtXGKSBFCpAJgFd5otAhpAkmgKXIGIoxSNc5B0na5h7oIYD4yJSlFf
Sq7YSyWx3n0oiM7z/wDNEZAREQARPINdcdQjTRkUNFOpfBhabpBFeiDMex0cIRyFneKM2CVA
xenBNUgLIhAEzAlDGxxBAoJ5hv3jPKfnGn6fgZ8B+MjUgkw7yPKmOgJxNxxiGaxEVkmhMiOI
gSmUITaybXlyKBYRbUwQLLeHmMEZMLtiGripTE5yQxTrWKqMcVsxQ2LtZjBwq9D9ZLeF+mIt
aC5MW5M1PgfrAQqXtnk/lhoBUskSakRmN3Xas65fiRBVA9O2GjIEcF8jpHY2vSIFyRKGkE9Q
tNo1CV2HRGozyn5xp+n4GfC/GDRgsJKGbNSsFsgc5DMBREokHgoGqcxGTP2kTGTKLpuRQ5xF
aMygYQcCgqEoI2DjG0BUq+VXzhmOI1GApGBMlkNjJoOX3n5cya0Y84Q61ORR6QYbHxXwYb6h
kUEVggJnm/lgApPBXZLAq7CbZ4dHzvn3GB3YA5xWocm2AvKrRMgmSAwKcINAAOFbIpOnM3gX
wKRxJQXkerLPKfnGn6fgZ/D2wz8okCVE6ko9R7YyAzwbSL8xyBxkL5HR6+0NblPCYAIgPYH7
yeof8zg/3GCkmSf8Sku0YFMCBB65y3ImI9OyPtbnAL/s+cE4N4HPOSL2fGDL3McmbGeT+WE0
QWARJKSIRJhsdnIW0JQbY8apykTIIs19KBRRkoEhAKERHHOKsTduVOkld6MiNGi9Ko+9fbvn
lPzjT9PwM/h7ZB1KgjaEHqE9hoy1gCGwggDw9SIRRIx1AoCQYphtgcmJXA8jIIE40AJRBCFr
EYIQU6LEmRhP9WBHnh64wY8Ha8IQZCIcGgYJHfzggMgQfPlw10sWtdb7mEhwyPgHSUz37YpG
wD7EZ98PzhJGKQM8n8sJFt0DEpDIyps9y8GsFSIwKiwAWIJOi8HlrQDgIgEIFAEVkPDEIAB3
0iDN9MXl9ds49wQ9BxnlPzjT9PwM/h7YAFOlnhEorDq32tFBCTAFIENgzuTCCnVqvqmWNHTA
baZAIBMys+gCmgcqQbAIYmBTiS4bhvBIP+AoYBF4R99f8UdMSr+vXJk6xAXi/tkh14Mjk1zk
XZhifXHU7Pzh6cKamaev8sYkBA1HUFQhuSKOzWe9qm+TfHqYKTHeB7ssH9GPICTggYCSEytI
F7mQLZrBGFaKkBe541nlPzjT9PwM/h7YQrhBxwhIEKEZSheDTHwEH95yGUptWmxEp02PI4RS
2HSMgitINqwmVBAhC2bZBnf4wSf7gyM4FYIhyjbNYzZCZsDLYiDHwyEmRzcQROKKDHM/jASM
pr/cVQhcRd0fDiYINQmUJnk/lldeBIX3KIOxLqbxBAZJSUMIsQxIsIphIpw5Q/Dl5NqEWSyG
pNkq1G8fMtHQA2gcSB2ec8p+cafp+BnwPxk6zxRIIrVBTdad0MMAFMUW3tmXU3OSRcEgsgIW
wKyQiC8E9iF7JDJ6I8l5fpS4mJ7Tf97qAH9RgNGRUZHGDJ5aeuMG56f7gWwyKAqcgWA16Y4N
HBFMjwTPPTJ12Mn+0/hwYjont1zTwk8ueT+WAFJsL9k13MLwRtkQAiRCnSoHkp6JiranJB3C
Sj0OeJwlnMMSYkOoXzFjUudPgHSD8ITzGeU/ONP0/Az+HtiQJy1FA+o9WJqTA2n2A1KEYvTD
OyRxkRJls8giDl205JaUS2tFqnqVpjVqmSUCJyPOfx7GDnrnViTeCWP/AAJbwAdOcMeQzrx6
XkK+sYIwXoYoeZ+HDx0MJVJT3zyfyw+DAG0YD1X2JcDHvRJORJJwEA5m8IQq6WtNle40RiLV
FhiQTHfAJrCqNQGfXSKZZhzyn5xp+n4GfA/GSkSEvZD2xKR2xA6xCfRLrrBiC3gkK31EhAZc
M11aHVkKm5CBB6OEANYAdv8AMQFuQPLJYYSl5tJghCZKg/fFpCYm0NXH4xUgxiL/AKcKSgEj
0rw4ggXiuTJuJjKZEnaD3M8n8sRi0EJAshahAnAEGZk1tKWg6oqY4y6lCC3gjCyBCEwQmW44
9CBCSpIhwHUR3QAdyHtTKuIzyn5xp+n4Gfw9sEBi41MgojhEu5tYrFupelSoREhRCSEhUtSl
DEAgCDqwlQYJF3CCYfBBDtCIZxofzWeIffDVpP6YDD/kniZAjYwDr/l6y3FpM4L4Aa9vXr+8
mDlhhuMinbBXpNffPJ/LNdAS6yR+wPfJwNopwfk6O04ketoZDOFaSIMTTXEG/iSxuAf+aIws
AKPWD8h2c8p+cafp+Bn8vbJtMlIUCy6kFBwVKMcbBRUm3SGZ0s1AVjnMHnz1W+SvfJ+SxNho
cHleGOjiXANMUcBIAKErBdypUMSVwjeSTIgYSYTpyMO+AjEW8kNjWJSxibxiECsdhln8Ypxs
R95zyfyyX2FLxU0FJBDBEIkDjLp3yAliVJD7OcjT8SMEtUNedsoXkqgZBNhEV2WuMpiAK1I8
ivf93yn5xp+n4GfA/GVvINfaQ0HRjSMcMyRJNkoaNNGIRkIw7NgPU1AqgzUntzkx2CAqZZM5
LhIoWcMAIRATR0Vn8uBWYmcbkY4dY+M7MIp3kTrIKMO+RKwicLHev73wVL31fZ6fzjPtaeP8
xMcmVuGSGkfXjGainyZ5P5Y7iQsBOmYmmpdR0cBg0QMFVPsITw5Ic5R7CCMtmO3heAQCcNAT
OmGPZ785wQcIHXCwTpJveeU/ONP0/Az+Xtg6xRcqwROpCcoaE5dYy3a/g6BXWXDASFUrXUlb
rrimFAeqNwF6XYAWeFYycvVZPmDsZvxIZx3uxnwZNjFGjAyFrIkmDJeCcaek8uQBJPj0cqjI
dd5O3+f3eMJBcottT5zzfyypqpCCVkTAyilJdYRfPVa6G0ySBoCLLk7E2BrcX36ZAgxYQlK6
tBOxgZMi/QB1nGoKiLRSQmeU/ONP0/Az+Htg8RSGuqaMhNTKBiZEJam5Qp9iCGUklCy4EXog
WJoobZdWYLQ+9tilY6ZbDrpZEIuqgT+c24GIYwum/GQ0ZvtuATkY9GEiUnEzVKm5JZiehx0w
paSOuajkBTFVYEafH7/uMAJiE+c8n8shRgqsob4AEkMrdZFFE6J31PXsuJwDISsVtVoFIki5
jH8BCh02SxQAgQUGKkzSEMAg5sQdT1ZnlPzjT9PwM/h7Yy5AM4JAtAJLtfAxQFwo6olPsyX4
mAoQocKbMJEmssixHLL1ccofMCA6Kh7E9mXhijIXWKcL/ec+LsHZyBOcf+NrImOY74c1Tk1s
YlDiqRvCt1k55P5ZFsuGlIR7JOZxLWO7/KLqFwiJjpbtFbQBmOV56Uu8QCRJi4Y9ZiajeTik
n+oO5Yj0c8p+cafp+BnwH4wBCxIJAkZEQJHmzLV6RSwEnoH31gVRaKXMGWSShUvsoA9SPfYA
9GSJ3d1/mx4RgeyPqf8ACBWmGk4wXjANYxmCqRkQf8LHEKsBkJTiTZjknJk0xYgvDAeTPJ/L
HykgGIlD7muumsORcISSAizYBCnA0ZBZIhpBCOkBjoMlgenEoUbSTcFzg3KzzAAFKWCXu55T
840/T8D/AIJZ9gdrqXtP30coy12kk2QRF7svHcI59GpmyJprUMpxiwooCQV30EhDZEF405Kj
9W/LLlxuYhkrB3li54hiFjFRyl4G3EjWKN4BYxhE5EKyFhvHFqTPJ/LAfWRoS30GYnrGP3XS
UtgHst0fXBfFxfZHwydTApqxvsAqfYdgwwSWRzyn5xp+n4Gfy9sodm5Am9Upkw3GmSBEnMro
m4IO15GM9iUPQKPcfczXyBGph+IEmOYZbUnWxsi67A9IwTHEdeJJORwGbWMknOw/bCdjZw38
4kJcK6jCycScdoYg42WTwdTPJ/LIEqYMqgZ0mInSXpjdQQzBLYJgK9hCGYVvcBE9RoSEIYkX
SyJKlUDIhYcYrxFppiknVewGeU/ONP0/Az+XtikOIySCJMEhtFwKYl4JVBEkMsiqhPVjygMh
HqNBHUHJoBWSn3EoPSY6G5zEz1gWmdZqwxpxEyREZI7wM8E848SznisRQ/z+5jB12deuEhGE
3nPyoMm8cZRnBABJ/t/vDq1nznk/lkok3hT0AMAg9wlpMWhpPXUkAEgadoQRqbqF1axLUj1h
JQ8AMJLke/B6+zQiRFbiozyn5xp+n4Gfw9s27BegjJ8lPuhNJYhoSlmKkYyOFkKCQRH0wHBb
R8k/j/m20NYiNWD4whGzv+8iyInfeuuEeOQASev6y4BPvgCk9sRw/bOasah4ZOLeMDtgHBK4
sl0mGpST+c8n8sIk1iaJYlV4AVcHVgxupNJJi8FQITe9aCmloCpiVIsLX8Y+XdNqW/RCPROM
M8p+cafp+Bn8PbHiLd6Tg9PUFeMSiweTABIagVUI5GHniApAXQ7IIxNNWpGNSXSseRNi2UUm
L27rxMJHpA9ZyL/XBmlzRx6/jIwI8/785L1XbIZfbWRMGMT6MYsXj5MZcxUh5cLDAKRziRnL
GKY9T5zyfyxdIp4hMKF1yDxeKACAB31AikwnaUvFZ2LYjKRUnW8nFyTEKATCq2lVLFwN9Q70
BOyCZ5T840/T8DPgPxlbYZxD3QnqEg7jkXJJ5ABo4NN9WJG1oD2hgVAiQUXDgMaoKBbQLBEy
JBxHJU8uIyKpU7OSwQhMkVGnpiQFuD4xIjZ9prDiS8Z7D2/XOAwD3/Zxg0CZxITxz2xIMq+o
7YF45JcKA0564IreU7Dg9P4xAN/viF4I9Y+c8n8shXUX1ZA5EeomRkVY6JFmWxKn0GSSnJXJ
KVRyIL0Iq3pOLipOgS8r9hLXIYuEM6AI7gJ795zyn5xp+n4Gfw9sEiiS5SgdZk70mMFKyVq4
wFcdke+X7NObBSw9Zh6Y88pE50CBY7uUJVGPUwpQhIoqjy1Neq0UdTDsbgxQEVhos3MkY4rM
GTKQWsBwBPvgqJGKsmHUER11+cXNDlj/AO4yDkdv1kUtGDsQeMmo9T5zyfyyJy9vELVVOwX2
nBjEQYFFTWtCdiF5IiCLM5mxBJ6ZbYGQW8iUCxbdwp5F3qblzmVaC+YuXMTnlPzjT9PwM/h7
YcsiJwuo9Z2z7XjW0AtdiKIgvuiLCMj/AGxNssvk0Jmt5KeCLQElKEpWVEYGN5IOAeoj7gXG
rG/zpi0u0+IxsQUjxHOOtNTGBF6fObpGsrHGGIWODTmJxdW+qsJsTGBZL6OJKD1385XNOCDk
475Pbh6P4cCt5M8n8sZSQZ0EgnRErILq3Cr1CKNRSECAQIe6YDrAUADUFIts3Okw884njmDE
xJHq21h1AQ6FKjtGeU/ONP0/Az4H4x2guptQRQuYYAQI2zidjoNJJ6rLJpYoiaJlWe4IXRgT
VBblC8UtR8mzQ5qDS0k5yL1vSCITkRPeTDJxPp5e28UxVCPuGIcjgH998ZBj+2YluMfSlEtf
Y5xLacA10rCC1um8RCER/OJRTjyyZ13/AHTEaBeQLGORh4OUz/c4CgUiJ/D+M8n8sdVnnqOF
6xTFsjjOlMxCrEA0tSDW+cmyo8YmQII7kqiVAxUiIromgmi3VwBgEkwZ4YRJwAKFCsAVnlPz
jT9PwM/l7ZOSJwTSZoJaaSu4g3K6mYs46gkvMYiUnCSL1O+55++cVGQdEQ91EOtZLCSxJYT1
gnsYJh/axP0YLIgWK7PprvrAkL6Ep36R1cCwxVY6mtqbid7/ABiIoDrnEjU//Mogh3vGIQRl
8QZBhvLUI9MSbjvnXB64VSceT+WJIUP5n74DvoY7aE2esHiqe2Nt2hhCUhaZyNcDjqUCBYEA
KrFaJE6x+RpJp2n3WfXPKfnGn6fgZ/D2xFY+tDYukrtT65HYCFpWvphQrACBG5MoPSCeL6Y5
kyWWBAL6nVIbgZGTEinT9zubmZxmC+Y4O2Q6j74V4Pvj0vvj+5cT7+cdo++AtR98AdPvhXp9
8el98ej98eh98el98HY++PQ++A2YPvi/qDx7HXEFREiVBk6AG03MwJkSQgVAgBm9odCGjGTb
bvKt7hhjxAiDcVyDVLOslv1Jb9hAdcazyn5xp+n4H/AzWBLSh1mvvlIa2o3eifWAcjrGEjZb
hbW6J7BkbQCuewlehb7E4y63PFwI7SNZ2s7WdrO1naztZ2s7WdrO1naztZ2s7WdrO1naztY4
pkpO2Mg7CXHKThLmfIBs59j3MBe4WWDUO3gRTtBjUfBRh1jp6Q8xF/8APKfnGn6fgf8ABGoX
a4Adif1DwY/cABBj1AsVsHTcx+scTVDwgdQR4HOFvg2hBphgaUzSOPNGIpTAGIWGENJfGPQP
vnb+7O392dv7s7f3Z2/uzt/dnb+7O392dv7s7f3Z2/uzt/dnb+7O392dv7s7f3YSkhChT1yc
wSAygB4MTJcguQkxheoqKkMDsJ6i+5whb2wAWkB5ybhImdETKcXM9TuyV8Mn0d9hSTsmeU/O
NP0/Az+XtljxBElIOdoctdmUIKaBViQlGmCYGEMOdI+vYgNx2sm8PDRhyLiijgqRAGEvECGg
enoZP/TP6OT/ANMn/pk/9Mn/AKZL/TP6Of0c/o5P/TJ/6Z/RwRKPfP6OIifcwZk9fyxYJ3gK
DrJsqVUtVZAdA1hRkRvQtEAaAkkgajIB4rbpW8RUgdZIR36Pqj4kPRE4zyn5xp+n4H/AZEMt
GmCpBIOCcAwBgToJhmIAOayfxCAAuMpILEFSNLcJ/UkSqSINmhZWv+b5Hwf91O43T730wo9Z
/wAwCp3o9OMiDeH5MBFkS/fWFHs/GW1uvtOv3iUFfgH+++QHaI84m6yftIXlNdw5MCdfn/nh
Pxmnq/LHzXA0lkIFKAtR0ELxXdMvVEyhA3IidN4IONhCJYIWMic6nV5LRzqEDrcemCADVURS
quqvddc8p+cafp+BnwYFSQTJJZAYMR1LdsqrmiJIMlTLSVWFJvGCIkKUlC+Usz2MLBoknWKh
kRjehf5LhsmHPIfg+iEB0/7BM4ys2E8/8bpzRH0eE/Ga+r8sdXk8jwRQ2Q8u6skqkYPytG0Z
DCGJDRplxRxiojE8liZ2TxhYkE7V8pfOeU/ONP0/Az+HtjoADWuEP3OP2OGAphhSepLUNwF9
8BCTEKuWYFTBwhveHkT2NcinKCxwR1Mn+B26wi9lHtnkPwfXzBOUSDKpmsASP1eE/Ga+r8ss
qSMkgAsslI3cJXCekISwHKJE06DK4Dm5PrCqzu6pELMY12UMFBBAJRjSNRZh0IUkdwu4Qe5n
lPzjT9PwM/l7ZMccubBLpAsUuIV0gK4YQRkhFgNUQjWa/wDmSnlPE25lL0F240tS/dRA+YcO
MVmxOypCVKkpJISfIfg+uIBFj13gK2pzYuo8xlQ0r7/V4T8Zr6vyynoVsAGAoSABGVQyXkET
FbbG+CDqUwtyrUVumZaGg2dqcG6gSogqgaAMsllTM5AW5F1yDsAB2OGs8p+cafp+BnwH4xTB
DVIgZNCShz1awDiFwLoHaAKajgjFiVdIMfWMPomepkRRZqUIRVC5IQS5KmQqMjBqFpRxIcX6
55D8H1rNMrSN5xlZSj6vCfjNfV+WcHRqSJUwnLHcLx0VYgQAmEI8GYYCoI7+o/YPuT2cJkNZ
iQCDyiKFgbIxBt7qZQRxPDimeU/ONP0/Az+HtgZw3JCrD7JQ4LVEk6W4b7Ic9Tw66pyPCFDT
16PUwmxiQ0ULdHuywCsYSQVhxQ/YX3wGlX8GdpnaZ2mdpnaZ2mdpnaZ2mdpnaZ2mdpnaZ2mO
ZDT8Zr6vyy86KCCNDDTaYEY0LWFzFgpJIV0KnCW7tz7AOHsmn0swSDGLJWxPCAvYZ1emh4aR
No4Rpzyn5xp+n4GfBlCaD0HlOoAZOKkiVTfRLPXBEub0vcQaKqDYxErxoD6JWqRVVN8Z1jF8
1Ae5LZsjWd14/Jn9P8Z/D/Gf0/xnefz0z+n+M/h/jP4f4z+n+M/h/jP4f4z+H+M7r+emf0/x
n8P8Z/D/ABn9v8ZtHZ04yGAJXSRE9bSLQlvEUstQVnTgnFCayCDothJZUxSgy1CZnCxODSQn
gXuRR7LjtUemBeqAA9Azyn5xp+n4H/AoEBBYqFYUUtwYEJznL4EADSARbBTzEZeIyVkYQ0OD
UKicTgmo2AlaCEUQpRgRM5BCsmBfIqrNMiUwgMXstwhBdKREimLkUIQHXO6HSUbApgsiVizC
HgkCpQVJmQzE3VAkxGqaLY2Mi1SNPDrCZMShIqNUQN9VSg4eR1AA3qrKPVHgxiJFSXQLGEM0
xIJiGXcKh5FFPUQ8QvGMCIuesBKPEtG5hMakOh5XXtJ6msCVakPTAUr6xOQwaJJCAHuB94Bz
1LGkIRUZoQp0gU8s2ixJQgBSFUVUgMgyQSGCQIaJARSmkajeLAe6eqkgsXZOt4KcBMOJNSWH
i+NpoAoZJWBtZ9golsGgrgYC0c2xuJaCY+7ine7FPWtB3DIXDDh405RGDGQjoVRCgrig7AqJ
EJbdNktssjAgAKyoFM8z15zyn5xp+n4H/AbnOQmKG1TI3Ehth1hf4NgoEQMp4RtBxjcetgsg
CEB1I6SOsl4hYNEJVbMzU+xkm8qW5KuOBiEj7nH8nbPTFjwwEgaxAL1/BrTipTjY3hGQrvID
HcuITEvJGMI8CDoKOkvr7rLKNDcODsiZjf8AdM+wTiisMyIXiDXSeRRmoKQdlm1eTauVxAYW
sf7liBvWMAx33/Tihglx/fvJlBFCUADrVOugrAAAu1Uh6Ihv4cLxKCChQpwLmKlSaxIibG+k
qVq4eQDGJi7Y2AOgBr1yCxIrUlDQFZXBdjC1AqiClhTQTakksjs2RIGwoIsPIhwmScUegSox
Bqh6JljnPKfnGn6fgZ/D2wf4TRJts018LgCzdcGVfAgvdMcg4Wxg6tY0s8M3BGaonJ7RuhKY
g65Xq2NXrWTZJ6s1G8VLwQILiW5WdtoW4gkkByko+ofuYXepPd2vdl98lR0ZOpSj7iJhHyf3
GDVwYlAeq/P7wUQ1EY2Sid/5hRJ6eMjKXM5FD0f7hz9IxkU/oxo5MJOk6+/GLJITHoetBegd
MMSpAbbByHdXG9GQYMknR6H26500ZRukS8pnYk4vAuohFMYRSp/JXDBQ7CCiJMz1DW4XplEJ
KImN3AYXEy8S4I6En755T840/T8DP4e2RWZlYNOEogAgZkEUMdj9sBVwiwmeKeDpCuONghsw
yLAILMqGm8jMEsFHdf25MRVRMwLxJC+yzjV/4ZMpBlFQSJm8s3g1fu0sU6wk9O+FAS4bYFJW
pYmArUrhS5UA2mg+VaAVQHBE1LcgIGfRDOgFSg1lHS1Pfje+/GMo2lcTLcfmchJlCXk8uo8g
liolkVFCoSN/qJ5gEKT/AMUMkiNKJY6CXcJZGsPWL3SgOzIdsJlOD1lRyrOicbdELReqXniY
npi5h7HxO/ZcJIcMCUolLJPpBEQYnZG1H6JEesdLwAJBCaKiSVa32OmOQlQTMVVZIQh6nca0
apsRxIKL3qek55T840/T8DP4e2VOguY6GeDZJI2dRAVSBRnUhCGq94xsemmIEaDCOZ9zllgy
OwvQKJICGjAdtDOcHyu2kEocHpKAOhMYQ7tXc1hmSxsvytBXhGbJy64J9gAsSjS7smxwDctF
M7sbQIBDTvCkRStFLaxovMOMJdqgHoWHtvCKhcryCIVKVAQLO4wUQs9QWfEI0CZZu2Go7Z/j
CdIo/OW82abQWeohCVgEMlB3QA3PLIm+Mo3DR+4HsYvezNmNRpgmQinnWMg+5UNwTV7kjghB
gcKkKJ7s0TuxXsCZgeIkYgeodVcPK49KlVc2kIkFmALy0jKBJgW0i2wALOVPszjZUB0zKxG8
n6AMgqSMGe4qJ64lqigSHpO162nTC/NUcPT/AEreeU/ONP0/AycvhgSysOWnx1qLveXlu8j7
JMaWTJwm4FJgl3QTFYTC4djBFnpB6B0wdBL0B8GFQ9iZOtD5yJHQpQbiUsdpytpWGOEhXZ36
g5MjCpXK6rtfjRWd3O7g5BZPcCiI8hZddjE9bLbVWVWDlyxtnQWCIJLoKsRuKnHDYQm2Agl5
c7ud3O1YyjSfcUi03YIDoBERUdI6ZGFS2D+wPDIAegI+8b98aTn0J+8TkJHCzyCl61C+3QxA
+iLh0FsDi666wcCpGVD2lck4uYt99ehV5Mr1n5xp+nmiI5FQPu/edny/edny/edny/edny/e
dny/edny/edny/efyX952fL952fL952fL952fL952fL952fL952fL952fL952fL952fL952f
L952fL952fL952fL952fL952fL952fL952fL952fL952fL94CiL7uGAf+L//xAAsEAEAAgED
AwQDAQEBAQEBAQEBABEhMUFRYXHwgZGhwRCx0TDx4SBAUHCA/9oACAEBAAE/EP8A/iTSL78G
iQMCnCaTyP6ng/1PB/qeD/U8H+p4P9Twf6ng/wBTwf6ng/1PB/qeD/U8H+p4P9Twf6ng/wBT
wf6ng/1PB/qeD/U8H+p4P9Twf6ng/wBTwf6ng/1PB/qeD/U8H+p4P9Twf6ng/wBTwf6ng/1P
B/qeD/U8H+p4P9Twf6ng/wBTwf6ng/1PB/qeD/U8H+p4P9Twf6ng/wBTwf6ng/1PB/qeD/U8
H+p4P9Twf6ng/wBTwf6ng/1PB/qNa4d/+McCsqQhGnJhMP8Alsx2fxkTYTJkH0liWQ/WTo6N
bWTzH6nmv1PNfqeI/U8V+p4r9TxX6nmv1PNfqea/U81+p5r9TxX6nmv1PFfqeI/U81+p4r9T
zX6nmv1PEfqeI/U8R+p4r9TxX6nmv1PFfqea/U81+p4j9TxH6niv1PFfqeK/U8V+p4j9TxX6
niv1PFfqeK/U81+p4r9TzX6nmv1PFfqeK/U8R+p4j9TzX6nmv1PEfqeK/U8V+p4r9TxX6niv
1PMfqIkQG1Ir2lnvUaCc4LbdL/zTbM8bwlzW4aClNSwa6EIB9L+UzlWRxPJfqeK/U8d+p4L9
R09nwxMh4PpBd7x4njH1POfqeDfU8V+p4r9S/wAX4niv1PFPqeTfU85+p1Tw4niv1PJ/qeT/
AFPJPqYPF9p4D9TD4PtPF/qC+J8TwT6ngv1PBfqeD/U20vHiW+B8TzX6nkn1PFfqeS/Ur8X4
l3g/E8V+p579TxX6niv1PB/qeA/U8X+p5p9TwH6ngv1PFfqYvE9p4B9TyT6nmv1HyX9Sm/J9
JZ65gN7tNNI8zyvP+brZnjeH4a/FzfnKxcsWntC2aUqCBjN5zrjEQDDrDC0Uurj3KjFQEFMG
lmmDEWBnhtaa3yNQQZHMUM/oHrF+CNAPX6lo4AR7WROMIWMt6afsjoILo37f6xjaAraPYIWN
LsIH7d46gOiqw1v+7jKjXAxJdW0Y3/7CS12DXbDghqFhdIMgYFrR/cp6pXatVih/yNJpGlzW
tbzDU0a00hq49CpXHF8XvF6LUuwc4TT0mAZ0FuWq26BtFjhi0R9NhKQSCmnp0SVDNNMWgZy8
oTXPOZV4q3jljEDaKB4t1SEl1DldKbjyaLBt+moG9Gm1u66VcrsOC0bEbXtvvLItYGl2HiIY
UsOSot5FDIdAyfZpE/3QKhqjfUq+s3megDLlf0QrrbSIWXgbMJePWVHsS14QBavYJgiOrz9D
7gthaRZr0uoSIS7NA7P/ALKABu6APjn0hgkbUL2z8wHbNWo9BP1CC0Fe930MNe0qaDBOTUns
25qBqYuQrNOAzri2VXhqMj1wfuAMp3U/XG46lOldkxjXMsQzkwBos30zMwC7DWmMfgh53n/N
1szxvD8NfjIrAHcDYl8f+Te9+k1uPDNfJeh3iN4IbeuX9y4CD+7TEMb5N6i5AC6g+2HW7SAa
qr6ssfEU3W4NONvSLGuvRqoo7/FRW2fAHHd1ixqmcD8aR0F1SFtY25uYTnT06gTO9fixotPP
RB7XLuZ9Gp37Hr3ltoCGA1F2tK7S6xZbAuaq0B8sRur1Rh2v7faWct3RYnU3mPQmRsLrd+j6
S/Q+a1RjJwxn1iGoW4UU9mj9yt12PKs2JrfpLCWQTmvrEEALKoDLenrEbeEWLblECC8XvLTi
DVMPbd7wksVHM3TxYMcvFzSLdTmyjGZYIEnWnU+ziNh4UysqXpmu28ZOJj9xbON6j0wcZjzm
UxO2quoP0wMDBQYTjcGo/Mr1Byh2RvnN9Kj4cccl5b73l6R9K0G4iW3qlxiOrBTTEOIzVg4M
GrL3HCoyvuoLOblKPediCBboDnb3IccKGNLxVMUQjshsPS7PWAMdH6oj62XAAoQ7FEdpqLWB
6abmY6bpP2w9mab0tQ9w+47y/g2AsFZT0mCsrD+CHnef83WzPG8Pw1w4aekwCpWVdoFIgbKj
dMdPsLrF410I3RsuErwfyAdyBsezYQ+3LNirolxUSAMVQ2WO1kY2lPrYysNCw2nnozXwDAtz
1fxkoBy09fQ2uOmLWzNzQHV1xFlfiiSL6MKw1WWEdQNfg9GLVxDak3+cNxSVVXK8xwbdT0MI
fLDQa0y8oVl6aRJQuFY6xyg7LUpbkXqMrhsSNkEtAI4S4cafyP0luqv0EepBVusekW1eeYt6
Bdiwu+guKOEEE1Ysxk8xCQLsKLjlvT5UqzWzdOgd29WIAVQ0L0jAYwXZw/DAAE4LBNU6/BN/
uByvVljWtMjVy7AQpTb1d+RLTuFrtRdz5iJGCtI06dLl4yK8QY4GEBRyJX0JvcAvQswdMxJq
KB57zBCFtK6EesWGAXVethsQKPLbE7+MClOGtnCbwwG5jMOe8CobL6V/Ugu7iZAqj3v1jJK2
hb9WplN9UZ8fuNtXs7upo+kdb3RgFYw6pNddUaLbEqMmiT3IQMYCOwv4Ied5/wA3WzPG8Pw1
yHoJm5uhvWgx7kRvFfBto9iV0mVyvrmIHy0dulaTMLO8g9Z1MHGuzvEELTXZwv6/NV7PaLn4
uCEMwbGm6bylAAaVRtZbr22IjhvOU7Z7YrTEahJ1QsNvOmNoQwZrosinCIdPT8FNg6uwTB9Q
TGPhrzUZrkNNWObKxUI4DdPoP7gMKd2VWm50YZnwAZd77v6hQXRU9FPzc4MZpalvQxUaS+yA
VRPcjKdseLBejaSqNPwhzX60OIDapzpXWtICi4pLZwL79ITwJfMvVr6im8ElUDddiYymNfhx
XetmAwQtEzZV3e91MsAbltDnPZNz9ZhAAIptvS3/AEeJ/K9Ip37RGKuq7k2xN/nfS6b9rhTY
Dg/KqSgLOXL8HzAnOKgfUun7mqv4DVd2XIQLVYlXrtz+FaUCGhSwlVWjF0cL71cW5q2vV/BD
zvP+brZnjeH4a/DRoTSHIY+LYVuLA3Qf7KaiwXAp8ETM5ach6bHG8OGS30fTc/UGmwh1IhIq
GxGkjiToSgjr6ICAqF0ziz8EuoMndr7mZTZWy5D5uUxmVfVtpi6RlXwAtAXlDmnWNFYnJi86
aYiLjB5opfb9/hm5pdVX6DGKKNqtquVgoANYObd/iGpXekS9981LFbVwP7rH8aNcxqPp8wry
wtzTZ8LClqwtTi6ikQTBK3Y3alYhW1Eu7pR3iEbCxBah6XK4DMjAVH0sxOMvTC3c3DmWObK9
o2HYleh/aikJKnYFfmvSF7sLkbUYE6GHyW481mJFjVMtL3vT0ia3HXOqHaf0/uNqgRvka+oH
WfZDT10jyFplZPT+QLGAepQ+zvLSG1dfFcj9QakigUL9RwB0UBjevwQJxUwOtdYqFJWmFse2
OhFVtbeWIQFVADfg95XpNY9h2OmlsWJQzN8ez2l5bQRo1L7JUH2AsXb7mWKeuMF+dJqdvwQ8
7z/m62Z43h+GuPbRJAIfAyF9bfiWuogzmlY7RCIgRTWw151lURlXQa9CgjvZrZAFPuNxjHHC
U4y+x+HbRo0Pcgq66L0cJ4xcV3rV8Vz3g1TdRUTOs1opXQbxJA0IF0BrSYslsTLYMaK7dSUt
8Nvpzu1r6VHI1tLaOVdXHaiDTZh3WpVrE44LPwwG204un4WIg1QPZ/ZfoRtGi+DrDJlp/OAE
9v1E1VdcVxYNgPla5Mx+oIDRCoD1infRNqLNfDMRBbNCSjqYg4rgCFtsIivRLYHrLmNjVsZf
r2hHuVuRpPOkpvr0iWW1+lyfuM/U0a4Db1v3/GNcfWKv1MCArJ3vU9xg7PaW6mW7z1mZS1s2
99ouEa5s5OpFKtC7AdB545gnaK9WDTWzTqRLu0toIAG3QMq9OsEGIX4twKc/qpQgejQPQ/CF
NKS7NRfZIDBAuNubIpFkRyP6qILW9UxeRfvURVWzK2Y6RNCetq1qXml15mt+CHnef83WzPG8
Pw1YFBMXQsLZcPY2m4lvdfiBbg0HIaV/UIEAIjY7npHjodkobsa7pMoXdQn9ieGRVumrFc/y
GTTSrrb+fi4ZwUT7P1Muo4XYlowbOB1P5OAmTIOE4iODQzV66kMd8gDve0sjbdixWht/7+Kb
7T5f8+4RgupmrUPaviFljro6eK0uIa0M601XVVhZea9wU/LBx3cIUL6DUMsizs9sfUM6yFOx
1x2fmK4ILPlZP56fgi2Oka9Wl2w3NUekQMJGlQIaza+v4WNTHKsMtgOFar1zcHKOwYT+NwRB
4edqnWsQncYG+X8ZbYzd67rtEhmxvTqHSNGZsFCePiFSuQO6PRg02SylHUdSEhRaG1tX8ynA
tXpZsneC6SBLG3jvHq4Nqq0t09fiZVm7GetzEt8SoOGEKLjY+/wDrT7Y7XLfRI5XyL0xAgjP
Rl7RWjQUU+r5bAI0KziggxGjX4uX4jIDq3tubeb0jL2tRv5v+CHnef8AN1szxvD8NcO3maA5
4lu3usdYunUTdjD33lMVgLoDaJo4vP8A7wULe932SkiyLAzw81Ddk4Fxo8r0JpmQb5aOIwwt
AXpZV+svEFiIjxGD3KdQLS6l2lF4GM63KhtxRxD25cOEOjUVT86GdfmOQdUMIioNl19XMMsf
LM3Xv8MbrJ0dHqO/4tu0fqH6lROKfEKNQ6xaKZ889bx6HWDDgtWu6umL+ImMys2QM6acNa5I
XLtTKmrGl38Ri1XUWSNVemYCUbzHBZut5P0dZomuvRwelzbv6km7XPJtKo0qmqqq9Ihttbnk
T7+IFQDpgLGFiVY19b957cRK9ww/MOK2hVYOjkR2uUWmFVoboH9xmKIGpnQ94C6XBoDrz3hV
hz8yxgAXKANjdjonRrXbb1tuJGxoqvTVuvWXb7UQbDDXH8iIOs9JpdaqWxRVwE3paYi6rbj5
HEEMDY1/BG8NbhLdIKbAZxXPYj3wt0g4fpvdx12wq6vV/BDzvP8Am62Z43h+Gvw0dc7S3Cfb
KIyChsaZYSXui6Prz+aujVeV0qaTPItXy+o95Ai0ujh5uVhYq1QYo6rF+W1HQ2rhr3jVGo2Z
2dj1IMqHJbatemJgoD1Q/wDdwYIKFtO003Cl6F1Op3faMyimvWUHC6sauLd2G7t6V0lIH4pj
z1i6z8Ng95olSt2ZqZZ0wB6sFzCi2ldXiHJrYtbdTe/SJQC32DzUZXvpnQ8rh42mYdbcJva+
mFwUWhlxvT07zBFDpSB6GvSJap4414o6nTic04NruWkzemL/AK1lw8uLNN7gOQZGA1K1C1V8
qvQcCUs7RA0p5NJlI1vkvsRooMGlKNeW5BCL2Y/B4UEC47wn5k+jGkWa6DHF7xHZJSzSZzuW
XK1qcJNO4uJTxPkqxlcfMYWlsYz039fyzShbRgNrih3GsR5yRQmpd60T2fiP7vwQ87z/AJut
meN4fhr8VEN3RL3tSzYxZwLvPIlaOw0A1a43oZehcM+9QWinxpEK6K5UFECjyQjIS6WaGepc
EtaIuyv/AGAvWhTMyuzUXbJWplmq/wD1o88oorYWPwo2/kUSb9f/AJFFFlHNuf8AwIoo2at+
Gm/airJD/wAZZV5BBxxBtZay10LdIGdkoc2oOlWUZjr+lHLqr9sZNJS5t3YlT/DxbbBUo1V8
hLF1UO6Yr11IiRxslOcGr1hTKCA4C/qZLt+CHnef83WzPG8Pw1+Djn81A8N+nTtAx6gFFtV8
RdLfRPX5a1hVsHEZKF5zBGqkx1djp1jlonqHvtHaXs8nrqJeMYzouyPGIVGQx0P3d+sFV+Tg
/an2227JfdhiSl89Z539zwf7nB4/WeB/c8H+54/9zwf7niv3PA/ueV/c8n+54n9yzTz+s8f+
54H9y3w/meB/c8T+55H9zyf7l3h/M8T+5539zxP7nif3PC/ueD/c8z+54H9zwP7njv3Hw/8A
c0BCekGMDWYaFXY9sAwS61cHKoD3jmOrjev6mqldqH01Y5XbV0d0NEY+oFw1xtK4CEdy1pfr
iKKztvYPr/yVjX9KQkm0TQRXzvOXWvr8EPO8/wCbrZnjeH4a/DRTZhCakoJ0DMXd68HWOpi5
NXdnLVX3ju6rjPN3ziAQ2LKrW6t9fwbM8iUytRcV+R/sslXjjaeA5zOPtbM4LX/KiyJgJllr
F6hCPwpk2Vb1+pc5oXTsR7tQazaO66h/GVrmomICW2MdIxMQvRmCDRMaf7CmakwDQvKysrhU
09zbe5TCELyjddCL2499JDF9DftKA4N6HXdodb5lgAlA9E1QLdMdZZaWR1DKrzoMreGkFrqy
uauFTCi76rpc08aaxxzQJPfcqB0RrkNVBRRFC6YZlTABGK/BK3VVXTPzHNDoUAr5giAetNX1
gYGdh1+NofAjbk7QCM14qwNa1S0oM+6HqpNZu/crKTm/6QXOi6cIYixkOivbXWOwBoioa+Pl
KKXRWYUfU7pDsRg9ru0/+QRzd9obdBB6m516y+dEEZs+waPSINKFaMHnRuDRZwda69TfpCil
AM7BQe01vwQ87z/m62Z43h+GvxkQ0GXQ+gmmdAbY2xq1esLO2DrqF5vE2QPnpDtM+TYyuzL2
vPeekAa1nfTb1+pqWZOjPAc/xfG8qg5KP1AskKuoYTmPXuxQm9emI1aWs42xKGU6OhBnRw9z
LIZ2AsDwinClbV1MfNSgKgbJy6vYDK9uZmYxDTYM6KLVG5q+pxu106m0FrzaKVc4Yy1rtiEw
OxoNQK0CscVwMmBpHiNeTQFtKCucOlwvGAgMtmW+hAlc1uN8p9y/VYKUDe++KTcuCEtB1DU/
MpUNAarMr+WgGUCE8h6dKld6JyQVRy1eYwgEGnW8Sg9WUNMLcFvLGrhIShCmVotJ2MBvC/8A
2qitr39Ia+Ae1L1PHSXQ8GgqC2a5V6ksSxZma6gXvMmzTxuUcRDvIXeDkxoDVmglHBuWlPQt
HDbvERopCk6Rq+BuRsYKq+GYFqtFFCa0695VSaEabmt+CHnef83WzPG8Pw1+CiYuJWPfuvBK
8x8rLMbTEVY3oIl/LBtAhi6G/SMhSzMHbeNOcFchPf8A8mZoIr/qS+LinbNRuayvkvb3dPae
A5/g+tSBdoLyeh8SkntWRynSKV2C6FLrs39Zsq1F10uUW6NNoUkyXS+usWQAoR3FdrgpKTZN
LE9a/UP1FTqwMGxod2jiU9jyRaFdD5dAlPU367AmMcQvo8l6SIBirmqZGAbR86UDb6rzDeFk
aDrzLksfLI3nBU7xyga7xGgTD8tL0zWspxO3beE5dYfSFdwnK6zHGuHGKW32qYYhVmoYq6Zl
52pkE0ZUqlTrw7zMI94uXGxDnfKbjc94yLkLO0AgDnTGfKbL4iGtH2lxW0DBs1kSByu5JbO4
YyuWtLTd+ToxZduHh+UNCAQ3mtov7vD5ZSKJMO0u19zE7tkMrg5Zd+Vbt+nEbe0w8ugOBsTE
P6Gi+Blwu1Wypl+xNbqfgh53n/N1szxvD8NceymtGme3EX6vvLsqVTBUXcDZ+/iJYge3V5uS
0bDK5eyddGD40ihOITU4fTWXhUEbbHnH48Bz/B8SpEdWb437QFbaMrrPULGGOi5zPBntNDQW
QGmIrY4QTv1lhI6lbZi/LxaWtHtAQY/kRX9JpmvbK2jxa3ANudvVoXHGEcU3Eb5Ou8OPVtc5
59YB9DYutpl2CVkLsipQR966RRM3NGOSGiA6lfEEKOJWslnDmHeG0YtgfXWuQSApGCcihV/q
JhFKRNMwi0bSNC1Z9pSUYccO8UksM02l0BWgOsCCRv3rRBIFt77RAFEaDmFBgcHaXu1hZxAu
rlZZss0xfeJlkjZrMFU3xPKEoCKNG7NQKiXrG03mm6r/AFlwABlhzNDiB9e1z+4o2xm53V1/
9i1v8wURFEyJtCberVYXWoKtAO2fwQ87z/m62Z43h+Gvxk+n0dxDPyfhCteHkqVaVmmpnU7j
fpAINKjk7nMpBKJ2LWvl/Ds6u2EV/HgOf4u20edNNuj7fMHSbvtxXEquYtlCgNQv1ZMjBazc
5lfBWx64lcSNlS6crW2ARIEvEBz3bxJraw3IAizrc3nvrXgXfS66yjquGVNytN8QqFkUh19Y
bN3CW8Hc6y5GNCqyxdh9eZaoawNa/uMbBbwViBqa4wdtJY10N0ld7+ZRSeVhpPUDdh2pdDiy
4RhAnqakABAj3THV0Bf3BILsS0x2DddYJYP2iLaOusvVYp0IgRtCzoEyFWmrrMU1TpcYbiWW
wO/vEkNZxqTTxeUNMw2ljcHRNT4tYWvnMAjMp5FNe8uWEawWder+4IOYl6a6MLTE2bRZX4sl
yC8AL+GEXoK91fwQ87z/AJutmeN4fhr8NFnWsaA3D31lzqqNAPeLwdaGQ0b95aHSf0E9cMNp
b7HIuToxIBeuUGyMPW+h7EDuKecmg/HgOf4PlmzWwwU1aHNxPOGsSmKDd3vde0qfdh1G22KT
9sTQCJlXojet47QAWQGLbSGu4u0BosCALtZCxMOeYrVNVkGhD14jzEI7lhDVYMQt6JQREsq8
YKgOmulYlkdzeFQlMSoerxhh23iBX1FQ6KYao4cxyzyGnQxxCigg+ZSDD0VrUFzJQLrF08wi
k3jEelnEACTGoBTpR7VB4784hdrUHrrAow1OlyvFwRrjSLWYmyAm7sw3sXhC2RqArBcKg9mY
BFTtcpVLSq7sSbWmsKttFOSWHmifE2Faw8xwL2sMRqEpHY32uKhsZ59T8GHi8oyzsgdUHdJd
rWyWFelbwUb0PrekqQDsa03+51QGdnP1E6Vel9ZV/qpj/XNDXNaxiQRQer6/1NTt+CHnef8A
N1szxvD8NfhohYddDZyD77ypilsBG2d9I0Rho3Bl9YoaPQavh6QLyqDx1TWp17B7eu+JvhY1
E3PqGTrZbS1Hm8MXKXcxPAc5lH28jVcSS1uzg3itMHIdVb1C9jBFQJnQC/cyX2jWQpiHP6HM
JydLG6KtHHWcIzqmBL3Jo6mB16NBKwLLq5T0FaYjNH3yDMZL8elrdjWcmIT1pTjOlTLiytIe
BGgusuZY7Awsn1tK8ToVWbEJrJQKyzdh0h+gkaPCumqBDxAIfUHK17wwSu9erejb7twPjWKu
SYoxFVk4M78dY7ROaig3wc/GJfUK1p5z1/cOuDK7uaAuWDSW3MEicnzM9X7gC3qUC3zWl1K5
UZocWqxDWGX+S7Xo3iVMoDl7RVpbv9TOG+GClNrhabRLrtMIw8flHXIE1B5goHC7nCWcO8SG
BplLp7HEa2Pn1UHoJtqpYgm7iUxEGKsFyylI68iy5X2BoRkc84ZVFVRdMYD3Kgy7P4Ied5/z
dbM8bw/DX4qO3hjd0WFdePwRBWwLfSOZ6IUbXHHvFh4NI8YTSGBFrbm/WDpGaUNrU+67i54D
n+L586hy8t12IeEwDC5HkWMBWHNQwHZHN9ImOCy0BqffrEUNx5S8PrHFPUyoSnSaaohhDI1s
ZZpj5GCApRoi028zJi4IRsvQjMWiXoHqMMhRmeIFkAFq66sqay1l+IvtEWvc3ijgCrxW3zN0
LeAXQdSmF407rdFmQW7Mwsk2iwdqw9XeMXTShlT6DLO0gBHIHHLlYya6kia1M/KyiiqtlGqH
biYCbRs3NoW2A01Mul5DoZkLvDQR610lDJluDMHRFnSMaCKbYPBqY7MvKXPXFTNVWtod3iNw
wtCx3lyvNsKGm0ZNi3uA/R6TWiHl8oaHaJyRgOSADFQ3AG7rmURXZyrxiOSDgEZF4La7fjRW
xsRU60KO1NfcdXb8EPO8/wCbrZnjeH4a/DRSwPPCZfkU9Jbwwu4hr+paRwXcq6T39ombUiBt
/ZCNOqmS8ZxiKVVyuWDYrXZ3J1tuU/c6G08Bz/F+lxSXAcfW4kVFkfYxrOUF3WZaSqMexp9Q
TuE25CHW1/dT1I+UCYVmME1coG7CNB3HMryxCEhapSb5S0M8UiisWjtxDVL6p1FqLvTPyNGB
sEYqy3X0hkym9gP9mU6AahsInKt8zGo4HFag9DEVIuQjRLutnpLB1IM0kf71jQCjN45hPWX5
cBxQTwjeKKANtX5eiHN6BGQ7ZjXSqAI9GpeA2FGmdnjp2ggjSONz6+5WhEHCFP8A2dKKzvT+
yIVM1vzMkWBNxJCKwZOSIaZwLR4TeYFuVZTYdDuQmgGChP8A2Ks8uIsUODaa8wijb8LWsx0a
hWtPaUXgDppKzLVXGoy9/qBLFUxQ/wCxQlLi6upfqpMEdK/BDzvP+brZnjeH4a/GRx4Ct1bW
+msUUEnVyJW/MszOFtrmMVFdAt6axrr7Nj9SkDrJKHTQ2WDs8yw5Ng50H/kOO1PMnXieA5/h
6BN0iXdLBS4DTJ6xcuQ17susAEKl3YOyXMc+giYVp6IelTPVPAECr0RbjMXGvix9VcAmcGiM
iFIUyBOQQcCxRwsA1NA+kuWoMliho8xkWEbF79IuflgNsYrbpAYIo4LO73IeSOAMN1dbE11g
atZ+DWg5Grv0YEl0J+j2I0ZMvN57tXYlEUl3F3Y4vdL9iUP+jAoCaZAuc8xShhte0avp8t2H
tAYWejCtOl6Rk98mITVXw8y44Deq0U52/wDID2o3DetfqcMLa7Ta4bY6RhYCF3biBiEigx0O
eJUFKO8Ie1RdOTCTNRDxeUrIWs5bO1QyzJ6LvXi4jaNAymrQ3uMsS7yN+nYA+4UdoXX7MVmY
4zrSMTBYe6b8F++I3RGZo65MAG00v4Ied5/zdbM8bw/DX4yIp06PW9q3hd9Gyw9XYjLc+8/0
fWaNmHpHLEqjSINWR5uAEBrtXRbxiVY4F2VuGQ1+YKt5AutrydJ4Dn+D9vCM9af8ITIR0M92
NrYBlqt6zOU8pxnR4g/wUhjtKRWVu71uES1KMfDWzdhQ1Y12cYMxgvVbqtwBLVhBYWLWzhxt
Les+cDeDrmUl52h+pIYqbvUirVQvJXXkhMPbnK8aRaCtdQw1mFw2dJgggxrDVQ1Wgw3HiAal
W0Dy/TGjQcA7uKPSGy2mH0juYQYSJ6BHs9GL/evDz6GFp5Kkrs64zGKLGweJZjZ36zTGQqgm
0PPNWYLw/OvxCNFyCv5z6EUbgU0Y0/OpAa2miqoKo+JQReTP3Mf+fys19CUTECbATBphBew3
dQCiytXEmvZsdqP1NeJ4nlGMnYpqHSNVJrgOymsCt6E5GjnmKG7ClqvVNivw51zA2UdS7mnt
ES9AtynmSNA7U9Cc95rfgh53n/N1szxvD8NfiI3ajrurL3095cAW3pwfjyoKLeb4e7EGQjtB
ErYWrrW9LjZiyHYeTiYf5yuXHtPFcvwfIditEpo7A6wOYatKaUmjkQd5WSqzmuFqj0qVURYA
tYQMK6GqW6Q1WqsJAuFghtdWtiUh/N4ACIMXjJgGpaIBxWZtLE7pCU04L34ja9UDe4rarzLO
gLRj0gABkRyHXpEucAaKrVMMxrZrTof1mABAhs5p+5RRZC7r63zMt4VlRqsrlfUIsM+8WpZV
RxpFRDCKrYJkbKTVlJsxFhuDSFNcECTgK6DaVYasCAYutFYM1tK5QUoA0h4XmjV3OpiOHxsb
ACbLloqxN4tcvZCzW4K6LAeKI+Y0S6mOjDeKxK7LqUIxjeaTpclLRn0jIBaCZvEwlLt7Cia9
kQ8XlAI+qvQHnrNWy80HC8RQSggpv0rB5cMeMpK24Hg2bX0iUo6mE4/CAyGQawFcPeQa/CM0
vZ/BDzvP+brZnjeH4a/DRDZUqbpZPYgL1LeqgtKvGjAFER5RGCA9HVNCW/8AXGkvfBDaWoHs
d5VEaBIpu9b1jaFsNbjslM1WtUp6HT0xFWo3CeA5/h6ftz1A4oflhcZlLNaqlYvQji0y5AdA
IqeUl6lqvVmmfWBqO6lo5E6DR7QzTKfbojSEhtLBzXu6ETG2MtuV8RCgCDfYOKuMYYCWU2HE
CM96YBG7EwqWAHi8Zh8vnrCYu36Ivrew4i8tlo9NGMiDkI6OOZmUVrrFjpxxHa2lBs13lkao
hdRFvT1MoDYg1pbiXJGVWzCAEfSOq4Na7y9C9QPWBMUlPAtf3CWE9VNvkMLct6GmN0SmBJ2D
fdVjCUladczJvlbfeBOpiLNSFWVuJu9pUMYuzBxKayphNJBJuKY/CQ8flAqAVawasbisv8lZ
9CPnbRYX0zEQGiRyZB66cxQ2w2acv046zS4Nva7OHTWZu5NtnRNUtLm6Jlb+KiwFIdwRfv8A
qJWu8X8fgh53n/N1szxvD8NfhonflLXQEz8k124KqO8BQQAl9a446BL6GtXQWncibXKdZsXb
G0xY2tP/AFEppKTW8VLRKwmR4jyAKFtrvvPAc/w9HiQUwH11JXEsInWLlVtQeW7eBHCcxF2Z
t1cfE1IZX+yG6IGn7img7xb0ZhIFKUKCUja0dK1zHoik2KbIjwki4S74Rohqlgv4m4HDimzP
eMRZYZsp6g7Rjp2VZLfo3AZRS4DlSbNYi2q5gVqmzmo2gBq7Jqe8y1oDVrGtCVl0uSu7HRFK
A1TABJApWgkKddq17oyJx0gVxGfWOjZWnIIP7it8gYWspbQdoTAq2MWqFzDXJW8K7NBysQti
2XSRkaChjmFBSQopLQ8CCYwhTsU3PURPB8o1I9BsxW9dxWHfL8wsWNQlfMCbibeDVeYDHmSP
InRfuWYFWXDqp342ZW+KUwnfppHJjYYbW0kwXb8EPO8/5utmeN4fhr8ZFIUCBsaB/cAo1/4K
+5ixrMAYQreoveVDc4mnGL4PmADEstI4Tp1uWAqXeKPDyTDEJPNvx4Dn+HrMKsJwzE5lRS5d
dqhEweL8PDB9E9trWVIQK5z1hDbB6RNavkKqY0QwMO6WpZYMrwweABG+suqLtVpQmfeYYrFR
qVXjMFSr5ssER7lytdv+GEHnIWoqWMbMQi5QiwwdWY8N8SjdsFlE/JGCZcCB1lsvj/5IB5CZ
Tm+6q0dTJf8AyGxwt1VRMWqwexnPtKQCKaLkDq794AbMWBojBqnl5CeNx0SxZbdIVAKgnGNI
gRa/y/kJ0irzCqLl2iBQEYIVbpQY6yl6iHl8oaEQ1aaA1WBWjZs4rdg0Rhe06fdOYo69g90Z
O9+8LYRoWvr4l+sLbaI6NqmRm20ZX9VMk/gh53n/ADdbM8bw/DX4aIPKSkbDp66QddFHGAlR
RSucS7hjbCbxUyZwrN6Ra36oF9YlQhC59eZWyY0ZyHJv0tmEAhe5PAc/wf1bc30JFiYUY90N
oAG0w9HbpCqktLrWGFI5dHKbyUuHEqyAJTSHSlFuO0A5vTm2oCNoyxSrhfiHeoWkvNXsdnoF
y/1CeyGEol4bFEuHUcls9KMpZITVo9tFH0YmsvxgKD6kXSK5jYMOlcyslRLcOZfXMpWNFoYK
83zNbKIsGhqkoxnWN8IBMjvZEEmF6gXHDKpu4TVCql1Ji83EzZaiMsWgGTGSs3hfKB6waH/k
JYEot1lSI/YR1VL2uJWR3HUQi4ZoOtUradTVmIoVTeTAoXL2nG7DzKlKAVJKyhqo5i3xnOyx
7QCq6JmHOYeXyhoTDN3g6V1PuYU96thsEMMGBEPmKZzkv2wMYRygrCNXmOE2ykW6DKEZGlrJ
swXP+2mfc+5qdn8EPO8/5utmeN4fhr8NEq150M09D7jpoqS+aYCGsCd1XSK6ekIGlOs1naiK
10HBlMgaV6zcx5rRfpj9w8Y7NtVyaehHFTZVWrPAc44/dxiWUiNO5pclSnQGAntkPRhpYp5S
IUw1tCpQDAaDXU1GuvqI6GcjeaE6f+DA5Si/rmOfM0wHNbYkHd0I7wAJ6gEqC7zzoaQPCOiN
AmAYPc1NSGBZVoFkOKWDUxrGAsoaBWXKEpAbWi4iV4hTtAGO5cSwHrZo6SLskftpKwmU6WuK
yG0YFotEqpK0L6esVlqbjdBaj0BheZe+rQK2TD25iYbbEGBANIsXnoi/Aga5jqQbISZWlb3m
Ihjd0c971lzWGSwNHrq9I5t2qKKkmsLuJjEawYCK0N3bU6OI4buOxRquihvRockxAaWImEdc
QfpXYhmCZPYV6lkWNivubBmjwfQcQ3C0WO8CWLhzCPR0VpAQIAKK4i2YzYZbyuO3EPL5Q0Je
1lKXL1Ue9QRoWqD1yBFgxqqj0/qYHdlZerlgaNAExvS82/2GafZ0en8mVyJVycj7xP2hdkqi
u1VNR6fgh53n/N1szxvD8Nfho1CQvchf0fhzSNdju+sHIndq/WrfQ9YPGoqzQONX1l/1whr2
44euI8RxZDb2LizwGjHI4pt3/HgOf4f7AJXTWsbpYhkGn9gOzTBm9dmK5F7B06RTyoOru1rq
Wl6hlVb2bfUU0EqHqUZc3ZeDgbAvKETwHaaCOoUuy05hNbdbN2usWMjdjUTooyPbIyj2YCPq
oYM9CeginSiAHDq+oR5YXDYxqW/Uokp1XXvKEeAfYzDcVt2NoUBYOVk2u1XvrNT1icg3Rex6
RbCAu2IKo6mK331mcSxn42M3ANVrWL0j4YQ71UNrbK0TCNm0PO1AoOxUEKmlKTV0tVqyVw0w
L2VSju3JgHuLzhowxKy3soWiyOVYeczFO1JoFKMImziZn2XzgBWkuDbSYlFXKitTeNyhsiLA
qqdEmPia8Q8vlDQhWkRq2PntERDW3NvYiQijABrbm9s+kQ/ojTVvSjj+QyliYR0nnrMcZKOD
sd+XaULKlsHI9o13Ia9G/nWaXt+CHnef83WzPG8Pw1+GiZ0pbDUX33hXA6BMM/MSWlsJTelj
rpGUOoVywd1VZhYWD3ihQSxvN8xksmln3DErPUt6g4zxpMnc1dQNb7k8Bz/B8lJbeZqV1yhb
FTXaBvkDfF7SjWqQVoiDGqqorvwcxfQqM8n8mrOeA5QXCPdLYRKzB3aYhYbEmxtJZ01BUdR/
nvENjMwptdzTjaO0tg2LFgAAVTr0jVQKBulywLgynJf7zMPQXIDtdOe5jvEHt1CO4bGvREpQ
iekcbOcPVbFUpcRIsTfVFtfEp9FRv4ygdNQ6FR2kvElSmoWXZV5EYUIrSOlUWaTCyt24xM9V
N5gYa1rtNE0IFB7DviBUAur1HLGQf7BDZzqLHSSZ0QUOzk+JcCk1Lm6ltxGg4QIBfa9I1nZz
eN5ZS078XM4IePyhd0rVsFWzXt0/Gg8tmBd3sEv0DRCsPDtLR1DsdoeK/cbAFPOgU6a+0Z1K
QvLBfiZvQMdiZOTJBl+CHnef83WzPG8Pw12vCaRRQW6uH6SaPiSaPz7wFmVqL4gb4zKptGK/
QdJYoDxHoYj0iCqHUwc95TwdD/QwSlWh3zm89v3NlQnwvj7zwHP8H8LqIuxfsQiZqTqaic5m
nhoXQH2aQ27ijGgSjnNlZ70adveXBM8UoDGssnVxS3694o3EturATOIPcpqxFisTYENKgI4G
HMBgNtkl3tnJyOiEOtstjeOUwuLl231c2QVCS860axoJWthps+bzNdVQNWvDFdHmtYyJA1M+
pYfKRKpqFOrQUdULAPbnujvRqtAWMeZimWVylkKLBbbSooTwywNNADR0lvbViOgDDGdaXLoz
KyDcLjF6ti72zIKD7JS4IHv4PUfQmmQoymBzQeYD9OjlhvapdT8K9RuAQ1bjSGs6aL4YfiCp
tXIOsco3lVsYY42xQOE1onjeUIjQL1L+oUEAKOyoPwR7klYoM6sxIrK7OpvFUhoA7mHlf+QM
quKp0Y7xai9NC+BmOuCHpRf7WXaWnuoG4ByhR0v8EPO8/wCbrZnjeH4a/DRrpGY1dIgdRjta
PCZBv3Id5KLr6rf0Sg7IBXTkxcD/AAtAWu0taRFUiziVRbDbvLKyjCt2Uxvp7yphUpuOF5rM
8Bz/ABfIEN5iLDhRXRmKQxnKpfA0bhiU2037xgPGxzMuAQA6Z36xsw010N/yBAstanBMIGha
nASly1cmblO8O2Sh7hnrAveCRga3Ayim+SZlqD4ezLKxyFxHpRlW4bYvNp9DeW7TPA63/SAB
4Kc9OntH5Viy1uvZg6St92UBdKVu1R2XDpKkFe1eE6fUNVIFLdTuG2uY9uFt8iYNYEDQ2t8R
MjOMjKNxsI/NLU6WMIwK23gdSsQBuqwZuzMtFrnR4lrYG3YjiZWYBY4d/wBuZYw8QNXVoEC2
mtNYg4qBIChEUTOpKqpXrLTFovwaxuOlX2QA4pVLMlwwxfDVa0ek1oh4vKUEp3WncDzSAziA
ZEyPrNP0j8wyOzZT3PqDzFbVTr5b5mJbpPbV/U3VF9VcHZVwvCbdbHfnYiHAP5Fd1BHFtU9X
8EPO8/5utmeN4fhr8HO7TJPVdaOsqJO5EULVmHgqu7MWOBW+sIwUijlxr+EI1+Aeh2N/aIOI
mojQmv8AJS95a/U8Bzjj4uMlwJ/SXUUGKWY6G7bUmvhBFDkujrljKl0adCig6Z/UvuVx0/Ed
cgBvMyJ6sALdBs1NF4U6nP5H2hgzKN7i0VD2wZsLcnrZiLJgAENATitHlqQmwQJKl5FgGrQ2
IKpSV9SdZNmmJoLUztidVXsguKuUC1+yyOzjoASiLAMjZU0fcYASEL2ZegvaOjqdxAOtoDYz
oMqXRNRfdfHeAiZjlHrzQG//AJLQEKWUh32WZjqja6V3YLRrj67RwvQNk6da4aZjsHqvFX4S
miBArTFnOx702RsHoXoButM06KHWriIJnRXHfLHq5cBlHV1qw32q+V8iFaktMCtV0wu+kW7T
GFgK0tFrrFzoiHTUVoIHPLDBUDxFOS5JrxDxeURaOt6B6fuFRty570LwxnQa0PWOzrKjNqT7
OvoWxdGSGuQd5SxMFlvOfVlkqgNxW6X+bTLx5Fp69a/8mt6/gh53n/N1szxvD8NfiJ1veF2m
cX8Q6bBzcLxy4xMTu21WmgcRsMLVlN2GUbRTQqYZhQqugdOsEd7zKpqjSXJzk1KuP6X2IfZs
0WObNTBPAc5hP3XrTpwpcGdIz6X6uJ9QJw8ujP6LIpqu7mO9ajqagIynN1LbrXoSoNb33jj2
S0rbrFQN2goX/wCRaWWgmvSoMLdSmzTnQdIHFeEuXcoZwe8AitCONPJ1jbg6MMoqQbtxU5W7
hPdsxrxbhWUcNiV/lKIyQmoA2tiG5l4mDGv2mFsls0IsK8MAMW5a4D0i9d6d4CimgmI+5Obv
T28foL6miojv1AWWKtqamhqmIdpK3BfZ9xtDGDNbzkqUoFAXsFb4i0LVZq9qc38xrqDNYsPf
vMqPhoi7s5vVNXndpXdVtcxSDLRk1TueATB6Usq9w0EVPFCmh2RfYHhYYI2rKEUFgIDj5Kjv
rAsJs5oB2R1+4JVSndEFrtCVkUaQDU4xNhpEPF5RFNBs1uMenMb3nGHVus+kCJiIsp6e8di2
Sv2Hh/cJCBChvllgSxmqdbxNPyC+jcUshvBIeYHZtcfHsy1u2n4Ied5/zdbM8bw/DX4KOjuh
zlzR8wBMEFnY50fiL81Ct2JqOD0ZicZJsm1XDre6oc7ojhct9DZHMMOho4Whvo1mP6aAdN4K
gssdcCeA5/g/WxfairgOWEIsTR6EE0OCHSHufcq0be8rrisHoL0EEYIZgvdhP1zczQs16EtA
c05f3LVZXV5gwQ1Fk2D3l0FrPK9LgNZs9UBuButR+4VPKBiNWzVsW+mKMGsPVFWxi+RpNwgV
z22O2X8tEEQyZoyB0bCzfC5oq2OkXyClrmwqukpZPQzEsGy9xZ12jtwgBjO68I783UrKsTbz
Usl35WaKReI425ALEOVAg6ui8eQl2yCp6F2j4VjQutN0Q5TJl4m+6Gc3KbjW2LIUmqNYOAH7
+Rgb6CzYOmz01g6LK2tFaME3FvZtgIyIKuZ38iy1vYtrKCiJiILpqsFyQZ9XQd0zPFJZ2Dfv
MohgwDCFqW2w1Ri0RvFBhRtNt2S1ymS1sM71Wk19iIeLyiWqI5nQO1x3r2jq406bdN4jghwM
cvd9ddoHDKbC+I91GK1dnWA5hoUHPqqDcnxSl7Aaxm7SuWrHoEEoJE9x/f1pNT8EPO8/5utm
eN4fhr8ZESAKrgC24X8FGQPXrHEGgmT0bsSosutMgTSluhxMmVs1KdR6RDKEoKhqOB1Ks5fG
Y+j3a0+bZ4DnFPbMpZq6FU2bme8LGoeUw69ZRcaIwTrMbd/TRgKi7NCtbs+OFMBgagqlFI5E
ToxnZeUeveWggAjNwmlUpC6rT2TOVhm6uYtJCsqPYAb3L+dXgdU0WoGTWgN4tRBqBej4tyZ6
kTLlbN1EtcDkFaXUdaQEUA0xk0UeuiwTkVXbnIItGja8jHUwqWaFo1sn7luJCgUFV0uvX9TG
aS1VWut+0x6BGUIL19GCCO5K1GLM4eusTwA7alqqtDswdtbqquTZ0WU43iU6GG4HAejSdZYC
XWmN3ZNcU1skNS3IVbf0L6k0UnYHQmz5kgtFy033VVJ5UHP1iFTOMPRv0jNhlEcFC0173DA3
0ZKBs1LydYJsL0ZwB6jBmEC2eLpt5gmvF8Tyi9U+6GAvSh98MAJRpNBtex8zMthVW6dlVMMw
De7TmD1OQrzeNooIeXJhvbXtrMkoku9WaNa4j8tQvNCfA/BDzvP+brZnjeH4a/DRBJcquAa8
XbXiG9pTlKloNg2iJUqtq7s0kFQtxVzekyUFjrtQ6r00uYllvpmEfMI1ZqabvWb3pToYPieA
5/haguCo3vw+sN1eCZLU0x0yMQZpP3tL9dFE3VF6PUcY2ipfn+Zk8ihd27VMTwwFp0ggLdjc
M40gtLBMBlmHq2zrGzvq+HS62jeG4JKJoGun9hBu0VW+hu7G/WMnB3GrcgwjaYsZSTLJe1ka
3zSzXMFFCy5+gxoig20u0Wv8BQMBGtOAsc1UQUWtsNm5nrxuRzSnL2V5tRYpbVENB30StQ3O
gK0xEAWlLMo0D3ej0hcStSh5Gd3V6S6mrSrUp/UPFaWGfXt8zEUnD84VxFyxuv7gx2CMrpJc
DuJjzEdyCA3v1b7PpB4OahuGm+gPFxVwyuiwTZWj8xBdsGsGKXhBtAELOUBhm92M1ppDZPmG
XRnSx5Lr8RfDcoilIA5qHKUJhS1HpxCfY8C1bWRzbQBtel9mzvOWhztFoUuEpj4HWKpHmPdQ
WWhHT1ad5lpmUpDifz+zV7fgh53n/N1szxvD8Nfho2FoNxhcDZoGHLXX0IgciWl9Abb2f2Fm
wyrdHf2nVXS+6+pa0YI3fcer9RZVHNBdlGPhmDrdm0/n6Z4Dn+D90CxoMXuekxMImR1v9S51
hb00qVaFDbbpAiDtqtofZxFdUXIl9S4uEQgPZYxR2USzZE2m0BVaeb/UH1i2WtoquK3W6QPK
gOrK+iecFnoMA7QOsHH2fT2lThAPF0OyKw4tlbLBu2r1esKTZenc8Ho2OiJFvSfFw0ctuyWS
otnimomjYMMhUoouUQw6fUWjv/Smhln6E67sha9TCrGWPMcplQ4mOtYajfNc3cu01ZtdeYgM
AFjk/SYjvNV6VCDQp7fSWAwuDPqaMOJG8pQOlzC/N0Oyb+3eWVvKt0DqHc6QhyQawNsljhuu
CIs1bSJao0HdZ0gPtAmFgFdD3rFst31oBatDp2xpNSIeLyhm2oOnLCWMIlmAD3jSBcqteW0x
jS7tvP2iTzbFe4Ijhi0KA0mjUqK+zmPmrmjYv1IEELByuEed5o6h/BDzvP8Am62Z43h+Gvw0
cihE1hYDcuOw1NdwP0ntiFbiWquWHTvDN7Uuo9Gx8QMK9QcHV27H4VVkT3Ya6xqK0+2WQKsb
tvHbeeA5/h6c40gl1ex1itVam95yxFF5RNH1l6Oyz6h1gHWBK9oPLMVl8Ge4p6VMCooFNeso
YxdKcWQVBuUtt/8AfKmdcGQNHmsXOZrjMM0bN8QMdiayrVZc1zS4JTnlT9ymUlIDujLK6BFv
Yc0wTaiayHqEdZyqSecLsCQ2pxwJygbQlV02YuMrx6WmDsbBpG4ywvAw6JhUqgUhVRhVmwwP
SGlvY4rqn+hh1O9BWgz0RRzfEOKFDqWMqE3cXMd8i7nQWAXAZgloWVK5FtxFEMwxer6l6Z0m
RYFwDYUqu8EHOlh0h3TJvVcytqjJL1HqfPVjJlKTsK3TFW+vNMAc2Urr+k1Zh4/KIu3Gpo43
5nNEEtQR+7h1AmGiIf2CQiiNibQQhgmQdf7BF2LZt53jVBmCafof+Qcbarrvq8B5cMiqVSiY
Dpc1/wAEPO8/5utmeN4fhr8ZFTqKA1m9u1bp0wfcoFKVvL9RQjzcbe2YTpZQSi9hNmbPrK+i
g3d0BaqxbLdB43OZh2wn+v2e08Bz/D11iVkUuuhD6AFK0745mBBdllN4iKDMhw49fiN1rxGt
y0c2OYvW/wD2LQbXLA00LA0cDSC9LQjwZcWVe4xhKV5AHdGvqyWaO4WEaU7eObZup99IlEGA
SWth5xrD5HvZOV65TqNSKEpUictVLVNMHrUAF4U2LiWwbmS8yojIxXvKkAKGbCHobiucEoZG
j/WJu1ZCPg2FDOOdYhouga5rtb20irHDhC8Arg1uvSYlKch7RlZGVqd95haWqOYxIjq23jSg
9EGk8sf7An2LZFaKtTBO4t84YUPRJUfvuMQV9WaXbUbddz5lg9WMEL0+DmEdVttyWCm5Rt+M
hnxcoarUh3H/ANgdSDL2EGgD19du0Z9te/OdYFShVaxMhWzVO5D2gaVnasdS4dsUFvqpzbAM
UShqHrNb8EPO8/5utmeN4fhr8RGuYKt5rPupGNqyvg7Euu/PEQdc947qGGZqlPZIgCxAOqRB
ggGmMnzKW6uXJV5eD6hjaHZfF9Z4Dn+Pt619t3XubtO4U7Q/n2Y3Piu5G2K6dE09WFACJd6b
v5LdwhG3EMKBWrCELkVsVdjFncysNTFfQC1rKssLNFVFAo2WXRD3XLa3EBQDS7K/vSG5Jcqs
WG+oN0dYRveSp5d1bV3VZWGbr0QOg5vmY2Gi/SFoocY7Q0fSx1gW06aoxDyOPXX2JYTTSmQF
lehK6hozcVECs5twdSMEtZkE63tGdpSFQKOMJxuQpNNuR0GYhBdtDrcJAUGqukp+OZjWh5UQ
bFmDW49fToamA0vaDUgYUXgNi3nUlLEimmIVb6cbdn+x4QKUaLThMfMrv2kZDO4b3tMXEPF5
RD9AeocQtLJt1a6jhiL3LDKh+GYFkQOogks9bgdq1Tu4jBK0Pg7uWCNqlAA9IZQblnuH3DY0
ANa3HnUR4nwPwQ87z/m62Z43h+GvxEw+Hv5xXwhOtgmj1NmLTdMZSwP0/hEgaG6BS9i2bOUN
XJ2Pn0iCAKrFNHpCmxBapJu89ooUCryJkngOf4e490A5vDH2I+nDdiO5m7qZaEdssFVo55O/
6lwEvQLr+w6gFu9tZdOmSARCtwiXjhTwmDT43gcy1atzuatkXQ0o5l8d0Uo0L3DdY1XKcLYS
EMFFBlJUUVVCKFiUxYgkCKguw4z8xKbEF5liV1tAreFsQQrAaHFTEuWjo4/Swb0MAjpA9KYS
gQB+sh84N5TSOT6BapovYMGk0+SUDbB3TbiNoycxdCyn06y04hg2da4lNQhSNa7mT6lGmkU8
B2ieddMr5poZ1pOGD+0x7gS4eu6qWu6tZb50b8wq43Y6YicMVK2g33BvFhPYkVX/ABNXaIeP
yhoVG67R2j045llEPXGO6MezFeiMD9ehDH1zDWlH6fb8WwqI6zS59pubk02ii77X7z4X4Ied
5/zdbM8bw/DX4yL0nWjIyyPMg0yjPRcYq+uIEc1zsHKxDFz13nOERpnRka7GCFrDwAIpZHAq
nRIcCrS5YR9meA5/g/cOWkLBI69g1XX9wvEwPV2Nj0Z5uDENbzrubdmCjeGhcQGMBBwEuAxs
G8LfTfPEoAtQWKB2EdBzBJMHRXrzFi1sXDFxnIhTBMvhhXcqad2JkvCjTvAUVh7TTU07HEQT
awYFOJgEhxI9jV6VVHK1GXzDsNmn1Gfo2muHEetRmmwlzWYqaZaU1duh+57BWgz4ydoC6l1o
c2mkSqitcnqPuVVaKAMbJzV7MSCJsoHS94FHdSx9TT1IYmFa4Y8DMz6mg50iwNuur0hLpHIy
mjrM5IeLymKpQ6FWvtDKBYrbquek0YHIH4qLnEpuD7RaEZZIhx12mpzRdamz6kBCho1dEN60
TiOXq3Qa7eMf5ohNL7cTS9vwQ87z/m62Z43h+Gvxn4cQUjWY8ojdw9L1YoEONNHV+oLd7/ip
XoOdCC7ZgdWUJ1RfYfTPAc/wfcOzcWqCG+pV0tdXrFBhT3Lv6R+gNV86NfWPFHeA12XGsiN3
ViUNCIMENu32l8I8Rt60XMWZiSuNAidW4D9CJRkxDhJb4bjMZXivfeGKpvcQ2BSnNb1CaUlv
eHChUen/ALFoRzay8RyEVrBGCmNyqc5R1TaNi1DBqBKe7ftMT0hMIrNvEsiKEWVYx6SsmYBi
gtzUpgrRiYVe8SBUpsO4ItImo1HfeM7Bjg27ER9p8vQZR0toS+0yZ09llze3aF9lTBOCcylB
HFvxnV+WUFCSiXlc14h4vKBf3N7f+QTvRM+59Q4ApbcC18RsUbK2nMqLUepNvElSdyXZEsdj
tE0aI1XH/v41vwQ87z/m62Z43h+GvxkWUvobu0Yw67bHqY+ZT1sb40DllWFNKvvM2F2CS+f4
SmLTNP14jhuEOT+Ie8BNpirO9PaIY5pPW37nkuf4+0Q3URdGQrrpGvRnVOfVDCy9zf8A8lNH
VrDa2MuEKqyjnJFUsWyJZdate5DS4iEKw2sXVuRcLsOi8t5lL4TdOX/uNSeF2tRZli3sw/kA
xZIPBXYoqLkhTOp7wHdIxTCKvNNNrivUAtu37sRXwnwoXhNeKhmq1t27gTtdI1KFnNvxAAgE
12tAcabFwD9RXn3TEBVdRunBzGlBubVskLnwEbvcgABtBf2X6lTw648K0NphDKCBR09HGsdc
ALfbCdNbdNpdagJ07OS209qg6mayzYFutr5ua008blHMcBPrj7lJI2dFd752mgjtVm+X00OW
YuHfB0iIGLF5QNTxmw+0Itjh0PbrD7DYpQtwcxZL0TZJrfgh53n/ADdbM8bw/DX4yOOEnv2f
B6yr9EnreX6gWwBqttKGe0qGzNCrqstw2OtDp8vWI4tHcXwvk/nMQ2kbnwH6iDCHJO9+y/M8
Bz/B9ClpWNXUJo9t5n0ArReCtsxEEF8MmmOkVXA1oo9JVZO3nZZrjMdblW5aUMMpxjmCUO2V
GW3rcrrri14S3fG1PzNXCrQ2GSaA1LBnWIA0AGR1dpdlKGudEZTkK7QeOYEuyGVVxVxjqAJg
6vJCo5gVdm//ALH4RTvrrqw1wVHfRS0xRqwcJU5RMnyHqx2NOsIu/Sse5K+SgQsyrebM+sWY
TCILUFKNbNyIBa5i1VamdT9zTq4MFrHOZWfbBVXTHX9x+ZmjvKcRGOqtdHxxG3jlSNrTPbEP
OjqGlmQ0F1EOscTXcjv0aZXrtCpQiCRyuq0qsVLHvWmmm/fVaJ1Jg4niOUGpwU4DL+oNEBUb
5PsqWAeEKrriFvzD7AN2CSqywPVZCMPtBDpdINqyNkiuusdhUtqrawo6Zr1o9nD6TW/BDzvP
+brZnjeH4a/HRqQBt3vl+gihRyWAQDL3GJyh1ZfAasZCdlUen3tCqQaLv6QZp/Ve0B0kVKVY
TuX7V+BUPVBw954Dn+H7mAUeFZFp62Vv8RkKZuo2oD6lHh0wtRybzKY6AZzTTzjTiDCotYaG
7Zmn1YhZR8gCxrtUYVYsgraJQVBQyODaCWgy7H7ZgiqIKqV2hiTthXQ04bju9pQwGPmUe3Fo
AKnsxPUQU7zOs1Ehgwb1TXCQ2dDZhLqnIz7kvrqBbdakDvFTC1QXka+0uArW9MH7ir3e4ABB
nRtLriphuTqXkfea/wBSWjwdaaCAYkRybhevTSXlHQjkNO5BUAApVAwdaSJKGgNDMzaHLd3n
mixNk9AahhXh06SmOkQqyOh10w4gakUa4KRWIQ7VrrF4dkWlDUwDQ8M1hmny6YA1apTR/SMV
Uw8XlAKAC5YnHvFN1LuuvMxv3976ARTllJaDSrhE6oP7ZwimwipJ7FS+pNPcHdQbGDuTa8lt
6fE1Cs1+CHnef83WzPG8Pw1+Mi/OoTQFivQX3qPBsJrC9Xq+LgGGhxZQ+rodDmOUyo6j1YmM
LVf0bEBZVltnow6/TO67nEBIAD0Hr+PAc/wfSk3/AKEF6oMr0qEWmW6jr5qALID2p6G7yjyh
hNK31HHpHPzKFIlaG5KElI41YF9cpZ3Fs1dAaO0Le7ZS299ox5WJXTwaXUHLmFcRY6im9paA
+CCdAOz0hCGm06QWNHJHjfMMdGykVnTSMaYMDcHG5rnSJMCXFJVk+YlHCiwV1bPpZ0I11aUK
TZ9c9s8R3FakPnzrLRFukzvv1zmWG0bHBrumtyyAFClhmr94L1tG7lOZdaB9C9pVLtDFqeXp
G6GcDBTO70lAznIE3WQsw7IxxG1I2dovsl8anU1QC4db5qObF0HbVkBh5JxFGCDKjWsSlrGK
CfjnIlAqUrJaUIkVosUcPRg4HMsq3nqB4/KGnEcOcfXWaSCBcpgfdpNJ5bGB1jRaLvei+ZUo
Gnp5Caiaj/ZeylcbnXfDp3SYTTdbdQekaa0oMCz2S6YCjpgru/gh53n/ADdbM8bw/DX4aLMV
6E9lzdywW5sE499IyY5m2Zl+tOIFQQNImR4hoaJF0Okw6k5VIiXhI5/HgOf4P4/gGeDkh5GS
1IDNaekukdulUcAwypYJlpLgxeFevEpNF0AKsb81jAdiPV0mReEnFp1QjCep8JRxbbvZDMM6
xXMpqMBgNT2lE/ticDlBoU0uZ+P04ECjSN6IxbSIqkhaXJdvDcX9TdOpVKK0G1NUwKXaCzmi
300lsJoQeMHCzQ1sYDqgzhjHDpZiBdAS+i/fxLMItVDILVTxcbI6sjStXpnSBIsox+puejFm
rmyVFNOraNbobRz8zA3W9CX9CuFT/jvFbWqA4ZdN2tbJb8i4qGkwIV05jvk6UmdfmbvHMHuh
kJm5vGuALcLEGDQOMRAViOKAZNAVhyR0vwWglUUoFFy2czC2xpq5Fg6i60mvEPL5Q0IuqCxS
yd8pL6Sh8y9RiWczSiGzWUACzKFqqreU7HuU53R9SyhiJrEOPo8y5p8TQfdEVjnJ+CHnef8A
N1szxvD8NT7T8LTs4m12W9LqIdfXnlv1xrDVFulnTx9Q4EZcghgZQcmLqtjq1jRfIqa1r+PA
c/wfBAWC9Z8ui4O9HfTlIWNNpghUArcisX/2Vky23HqsV2gYgyuxaDy85dOInlIm6EeF+KBB
qkd4eCKSDs+5ZtsVryNu0FLXSZEXkqfSMYZVWxWRZX0RQhY0pUAtJULY2qfZENDGGzaEbXTS
E2fouG5Thy+t38RNSN1pZ4uiW2oLAKZIaLTRWNYEIkCMcpvFTLSNHcEhtYJboOK0ie6TK04y
OkoFVNsc6sQeq3ErBMbuZtAutL+4gQQfaHkVtWVwVd5RyOolRDvEoH6BGy93AnMJrUenYppP
EKh0EcLWiu5oAREjBWLSNDiZV0nplG2DRSO2If58wbwoaMWS72/GQ8vlDQgQDOaoLfbmKYLJ
2qzptfWWVUvDIOmlTNJmuqOma6QMSt2uiXbSO1UI7LSs9JoS06YrGMRZdvwQ87z/AJutmeN4
fhr8Z+UlpI1G1XGme3WGNPVGi84dx07xNOmo0OzHgvsUyjj8+A5/g/frQQjBGx9ao+oyK6gt
awLcm2It8mOsYnHrNDsoNKWRAZFq1tDXOWMIGxAIKDTCHYcNOitD4eZqfc1XN3q0309oSKkm
hcm7t3i4BwpHWJipYDrcrj4gwxldm8WKUVkhQIlzQIYoLmuv2iGrYmjSoFuWAEyO0Ecj1QvE
Q0FVGgePbEqYAUXHpu+8NjWkW39j0uOXrDRXDeLj2yumn65CDblC0tUSIiYpxB1a11rLXXCl
VkDF7Gqy6MVBUyFARu0XWw5cTHwdCTL0cbvaWYPDFHRBgEW9ETxUiMwWYoVjhWyFp5A7uY14
h4/KBg7RVihVvNQ1zp7w+nZ51F6EWAHdb0suNDg0WDcX3aNKxoczSMwNV1rzied/xrfgh53n
/N1szxvD8NfjI7XC8jFY4vPxFWshvZyeMHpMQNAGgcrEpWc4Af1MyiC2leFTKoIWx5O/T8+A
5/g+KtXWbiDIutGxQCmQFe0xJQgbo9wY+ZRQQDIrQb1NIP7bhApasA0WOtHaFgxsax4vU9pg
VvVnn/1Qte1wXqsk5/D9a6fUbrykQT10/qbwIbfnUQo8XeE/8iW4hejBzFsGZVayBtGiNCLn
T/yOEEHKgHzDdX2DL0YV3CyoeR/bBkKYNadctXv6R0IS8cvU7Bu+MRak+B79j8RbY6yoHomj
6zTTj3bFi071mGyldPPLcgpvirLXRIuVOg6FnpmhdaxmyHFsxGIdQ2iUxrMcN2XULWFhgVXT
PCW7hLmIrgo6vtjltKm8tBhAU2qIQWttYc7Ji4h4vKCcNGqxq52gVQYAEGgGKjIDaasNb7+0
IyWq4jN/oIGVwVxUxcGCxRqsvMxZY2gLqk9q9Jkhsldtzt1jhTcmt+CHnef83WzPG8Pw1Xto
n4r27ZLT1fhiwDYWutftK8fs47Q2bINXOIiNwSj0F6tldI6FkKwY36f8jNgOpXe4gDtQa2Vf
xvCrEZOlhX10ngOcUfK9qgRtoyBF7wxrJFdneG8BxLEoFdYYBSrehLhj8hEsXrEfpeBlOTU7
kupqglfZ27My+leDsjBXWBaq9NL6+8TRrzWXpudS5VLVh35l6UTK2dzQd5d1CxgV7/cWQZm2
VZXeBBY3WVb7yw0cYtlivA18RfaFsQ2hht6GqOZUIi4oq12gXU2uoKrSz3iBYtNTbZ7y6MiA
pxwwDDcwmwhkVqCPd0j7EjYLigq37jds2/lk0bqz9RqH6oVbfOtbDkC4WpXLDMKwR0C7pBRB
LQMWxwQt1LejMhTEpef/AGLFBuXrmDlEPE5QMt+5AofeCxQNEdL6Zn18RbvbclbZ6ica6Uje
vyhprSIMt0dHmsZM1hwTGd6iiovueDHtmanZ/BDzvP8Am62Z43h+GvxkWOWkDVbp70xHICC2
eH0f3ANxjDNxtyxONYvsO4/UQrSNfRD1i4DArIYHrdsVh6vZtfT/ALFFbS1HFYd4QVgrbQX8
e35BX1ugS9idNAHCxuaTccB29pbjGHNABAaLzVTeruJcKFWqzmOBpajq6okWTVIf/UtdhVD6
G3cg89eH0UXAaaiOnbj0h5Al4I8MMJUBQiPh6IjE3WgXk4eksXblfgH9N86Qo8BFaBCaCDUd
kSJhgarh3lwH6bjeD+NWpb151jaWmNTnLcrI/kMcOpX3RYrMy69lRFFITqnvUGjqNAXFDl1B
TR4iHdzIqlktBepi49JpRRG81uzeYvFrIalzltoZjGu3aSxpwXBWkXCLMNAl7e6peo5SD1QF
zcK6CytxaguVRlS3/wBqEMrVTSD7UFwattwAt4woxrlNSJ4zlLscqjolzVVaU4Vr9wWZoU2r
0uWrQLWm/AwZlhq/2IXssy4O9hr84vic6zBVAdNBv3X4lSWg3VF+TM1PwQ87z/m62Z43h+Gv
w0aBKGxs59JQ9gApXQdz5gs3iw9478QM0vwGRu1vBcQbK+8DvPBTEYSiy3rzAJj2WuwL3z6y
5NRv0+g+1s8Vy/B+vsJ6VLsF7PowvNUFFFAYC7xtUpHyUKDR2ZxBmUHO0FFqNi6+sIpguTV6
kpWABQ3nJUTbcOL5iCCVPSlZPRKllTiowNk9VsNYbYdW1e5s15mrJcPq6SdooY2MNIbBpEd2
MQcqpwFd6v1mofkFXKmgKF3riUSQXTI9aBGiw7RdioThqjBlpw6Q8JZCoDcCOCxeqo2QWoLu
joGZsnFBqmwlGPdXWPJyU9Wktroe/DMjaFIPBDsofQS6j7xOvXkO9U7scN2LycjYzvbzpDC2
LVD3VCvWqDeMVsHMdvbrpDGWNC60topWN3maai5NcjkN27D9wCGh7ngnX3jrcWi4ELJg0UUY
le5aclw5QNl30iANIMNmSk1IRXVk8N4fiIeLymfFXKh4pTUeI2OwBQD14YJGbllVoz24gDmM
/wDcRxJa4HeXJfrt53Oky9ouHVrYDMErLDEyu+OnEoc5V8L/AE6E1vwQ87z/AJutmeN4fhr8
NFqE74U0fHlzG6AIoNtNZRUgI20hd+v6iH90yTA02ztpBq9i3U1BjZD85q/hCVnTUXpEgqiw
AFasJ4jn+L4DIuKVjSq077aywFm6XFqcLrvUy0VrkFTrzmALEJ9kJwvH0viBBpGq8M45ipRF
nprLgSw6GhELLrfXg66wP6nANwmyO31EDgT0CZBsXB3TaFQzCK9tnqZjU25mjOmt2YdYBVYo
tIru88wnsgiBBG3cDx1Zo+WMUowltgDnOdyDboMrozbeldrEFGkB80M/075YM4zvCHADAAen
CAB8IKdVrjPwpcLI1LQbK74weCDQZYG5xhrelbcQCXNOpJStax6RIvQA6cYLbdmOvWHaAFLT
DWnsrLi4wm9XlkguUauwtYi1CtDLks5VEHQijwElskZzYurxKwZIMjDEFzowsJVVqVAlTSqE
gc7FKZVrBQ7sDCKKJbCoxMBK9baS4daKDYJlcbq3rGvEPJ5Rn2nIXtDkwoZbWrXEZL3Xqhw6
88xgsgGrqPMTNcue/ceagG5RfHqPNR9jEo0ytF9IrCuoyN7y760WnP7lTW/BDzvP+brZnjeH
4a/DRxCAFpdan6/cIINaqUOZkUBS9S7JAtr1IAGDMUW/HzDUAKAFnZtAYjWkzXwvaFZgRNGg
i2oi9Do41NujPAc/wfsGj7KeptGWwsCEQtU2jgCCnlqkSVn00AQJsIfBCEWI0i2qujbRl7ZE
GlJRfHfePCgyGzescgMrWiyugS1+bjxhB+Nx2qU43EWaneNThRBYQB259oiiBkWi2UL0k5l4
RVcqJdMrsRlJ8wo2AKptpN8YmYaEJsqpyerFPSXYBYD0usgNW5rTrAVTplVeGworjChJzLjj
0HFbseEWzJp8An9BW7C2P/s2GmhajigziHcZrKhjFF1bOdNSCsKorg5RmjOpmUEMtUtW/ne5
S5T2L4qZvnbm4EyjqE0ugV0zGAINBinEUR0cXxHaAEwxAtEBYcqbZfChVCARqwKBVlTKB6rh
eYEAEUyI3rL1zalgGLOR1HcZm4hNfkfgIebyl4dGDdwH27TJQMa+/b7mbcCgNWL78Rw56BXp
wyuksGv6BvEmC5ZULg4iKAqudpctN9xAv5uGu301Df8AXhDl+CHnef8AN1szxvD8NfjI2h7Y
6+kwFQy09Q76aay10lRuu1xCXO1OO/EM8yowGRqqIUADSPUdO8ZkF0+q0ZqO2ReoYlhRsdbA
TxfP8X7JFlxkdLpdV6QdlMWzfH3K0epkVcCwSavCRoFK5ARNz+wnWk0VwdcaTMdKqme/tL49
UDTeSuI9qUpWy+YC0X44YPY9ZUEUZQh1SgnDbMQcr3NVOqIeSGNo0LBAdxwxVBIMG9gIAPex
zCCmGIIJsI1oPMPQ33Phq7CI8JH44VdJoBqa3ozLw8SCUoBb2cuIPrOtiBwY0qsLg7xejLin
tW1rk5ZQWFKXClEPSXcqXl4E1dosNtNH0mrRABGnGm4W6yuFiwDcEoehXERo5YBMO4HVYxwi
riHF0Ao11dI6I7q9a9z4t0h0FDGlFXYntibbvGAUJkqrxepLr4Dte0XayVtoIKQ2Hw7z7gp1
ibzgCm3Th1EedY/iU2irBWkYLIbswuLy8Zw/IRJ7Bao1zR+GCBLEzGF5uCdA7D8wVxYgYPnt
KZ4NyLaCx+soq7VtpjR4ykwrRSvwtTctnQ7xVMsA04CPL8EPO8/5utmeN4fhqvbRTA6jUV0I
fl/ybHXrEqM/sB1dZYtbXOYdIhIVUHnaCXkDZuNr3qJpB7VA3dpZ1VtaoOV7te08Bzgj+bLA
qmdMCuze4TSmhVVHn5jWJcuCu2bDJqIaSgzfRvtoa8iNjCEvAMLSUvLTY49StGA5Ss0bCvTK
FxCNqStGGjYhZHoNuqv3r3mKAINg1+GLNrAQyvGNGw9kd12o7FJ+095UOAsMjB1Sz2gWhABV
VzhiyrzC1YOu8XQardRELhx4dWcFR0HWIZRmB0CWvblVUVKa3NykrkMJaoa5h/Q072U997l7
TTRE3ZkMWblDjEpNpzLVaErLm1veUhsUAlmiexoXwiIuI1bTGKL2G5XA5s1N203culTRd0w9
PRR2Td3JRsxlloKwWGhqLsLuSVRmRJc3EV/K6WR6LrtEc6DQ8O6MJHdx+iGVbZYW2kF8M9lS
nAaDa1ZqV+fsHYDUq8pYYLl8pF2MUcGjmhsRuRpisNA5WQ4XDsspcOQVZsPy/gJ4nlDHxh13
O+/pCj8jEDlOOpLVDRtV4ajtKihdzZ9ppOTaIbVMtwXyTGgK/WeSIjbk6cnM1vwQ87z/AJut
meN4fhr8dEh80RC8ReG1k0q/RoJlbW3duPaEXJH0eQ8Rm1d0rWtV6TaZK7Wnxn1hQAObba9H
BCsQtnpd/M8Xy/F9SniXA0m0gmzXeIQe+hUYGxowekVbUWgcZai24D8iw6FS6R2eM1jS1K8W
bzB6TMezNif2ZJRKSdQ2ZzhM7wEkM/QgU62/+x4geHyDXfmPA5+e3kDXW74jiyZANqqowlWC
JaVEw2CPKLhODttDWUR4Hn9YEW2YFTiMhuNGMnIFZcOZYva+C4bIOl2QbujpXKtRYHQCnMcd
y9NgYLYE6jRhGnjLYehx6MUG7rARgW+MXVS19BS33Y2GyVE/2qpLRKt9G4Sua0v2lW3NtdJl
3j4LsCJph6ThkFlymoVeQvPcla3dyxRa6FSlvvDqRpKTLvrKVbXDpbzFgZDg4KI+yPODeXyv
rrV7jW4J9AVWFYd06VqFo3mcaR1FAIGi3KNDKKYWK7JgC3AWqyEq8144aChXtDcuwq1FXAC8
bLbzg8Vsw8Tyme99kAb86kGayeT00JrWsWGqDuQ5UOZ0eEyQlByyZtXi+gxevMES1t6paHk+
YYOJirvlOnSfA/BDzvP+brZnjeH4an2E7oU46baX2ltiIrbQHJmU9FVbDl32Y2427H9CDXJh
WH1KHoctq/5+/wADxJY9+T295VsYDoYb459J4jn+H+AHLmDp0pbqryMojA9anENwXHSWKEtg
GXemIFrOtEKtyV4QKQTWERejA13UzGpVuC1oLSjgYIEothBKbFBhcmrvK+6U0WxwksKDqhgT
QLINt2DUxJyoODjYrL0pIuHNzN2Jr4F0PJCF0aXOWGhJgZNrmQE/KPJYi72YrdHK4kjRor7l
AzjUrKvOwEBjnbLVYbrSFsQIUUWo3SDY51hKG1OQJgAKRFVtggqsgwhRSBClcPWP5eYpgPjI
uim6uXE2VyPT5rHC6mc78QqBYIup2Y8iI1WI2taPBoQyiqNQdbgd8Swd1kZl2t62QcvMetXr
w4QuPTK1eVjQXQ2FO+NB7zNvIqDbQnXWxlLHOhNHNR7XN1DSo3l1i0AOxfEP/ta610wdQDuh
nsewwYKTV1Q26awEVXZKOY2ijSwBUbhNCs66CLAsV2qS69onieUYJsCsBrb5pMH7AaXanYqX
vKOj6nX/ABCSgsOntDtZ0Pol7HXOsI2Dpepy7texEjEBYDx2WV9hwG8AYvpfvPgfgh53n/N1
szxvD8NfjIiFGuuX/IRxvAXQ2vpxx1jRloSiHfaueI2kKgfypNH5o6D+/gY7qhtU1IVsJHG6
v3c2Q8BrIs/s8Xz/ABfuy0I2XUFoU1Xx1jqZF11oF3qrUyg3ULWIDUJFazhjjXEIFpQQV6Gg
W1SqbBQhUTKr5ljoDqRYDWp4UollNRrF2S759CjpRc9OrWLG5Wd26PiBUR14pM4jjO+Urtuc
YMFFA1qa4oXfZAK3ks0MPtBWNgNR6g6BNU8z7+6sjYtYVd1Bc+oSijHomWiouSagFhbNDrUK
CgYUU1ePcLazAW7LZaKB89NDqcrqNNah77Y6ndXGhAYBWIE3eXNSetqrNYREQ24NS5anIDlE
Kr5GDc2QepGXiWQnYDvYnvCPiOKXjrABZYQuepT0l3SKOvI3+lELiYBFN2FoOwcw1cHc5Gh6
IdY8mh1mCgCt8KXD2IcKKlnpT3zURat1HAtvq0utQ+DIVgeCvbU02it2glMURTdGNMXcOU3x
PKCnrjreGJWjA1zBQQbjsFLfxc3fV5DqQCawPP8ACGC6mhw60/raYmnQzTyPlsQweYr1X7T4
H4Ied5/zdbM8bw/DX4yIDXQedv1KTM01x14ccxeyOmv7CXFFAtM2v1KXb9GB3qtmtNp6V9QB
tuQatqPnaWWBM0CGD3fiG8onAhL/AEHv+UT+1dMo9yvuZeMxNAReQsuJ/wBULpbooO2Tngmd
JNDu+VkLuXWDWLR466qwZ5c3khqsEPgrAus4xrXeuICJCAiqrtlbxZc2U2fh0U0UVgAzN8FI
cMiN2gampiLgQeXgqXY3oG9XH0uWoC6i1NGcE4ixHozGiHGYzkb3Ki6su3NLUvSrDVY9KFbV
abELGCK6umU2gtrAiZWqpCt7SWw8OY1kTaCy6U6CKSWIBBr0iwBejUDlfQBe02pRS8xmkLTa
oFATYRbS5Q3QY5wDpLbERss6dTqaQRndChWirN7acQuVeNiQQNDLTeKGLxFuqLhO6VHqKzbh
J3s2h12lb6P5KQwBa9DQ/fvUG7BCt7g1trDkiLsDrhEW6q1BBlCPWwXUtR+JH8S23GCiclT3
S61QnWtAbRK425Djqu1wQBTKDJECLcdK5h43Oe44GHNex7zCmQeEpH3faGplEHGEX+QbB6aQ
GRctpWym98RArpArtWZZDE5BsWcw4CuB33t9OsVTDB02HzifC/BDzvP+brZnjeH4ar20WIWp
HVfPePDYI/qE6u2tUTULz3gBbsjbCVBTFoPcgAMKuytvPuRrcToOpVb9o0qhtmlte7PGc5Ua
KgAQQt6wFAgZJQwRfSoBpdyGpqkUbiKIPBLbRKMuVb1MeIAcKNELxCSSrONaFg0bEZddPIpE
wYDUgIAFBU7IkgbYHaUauU4DYOVqcv6yY7F4XKmpAXI1lGHX7KE2KiwchtBoZTblKC1OmIYy
xTnUtm0Vri5lfWlWatc5Sq4odiV1Q6qUS2VkU675yRDWaSEAO0JVFAW6ekmj8CqNLVsQFhdh
y1Lxabc2J8SSWVWTdEdOTV3U5QoA0lMqvd5OZxUTIQVVA4FLpzLJ35n6DUvz7mKrW3dQPH3R
BwXI7HU9oYgmjc9XrZrvG+H66Vofr7QN6YyJfpYh2APjPr+BFjJdqkFVijrYx82hzj/z5mp2
fwQ87z/m62Z43h+Gp9pHIhJq2Hc7RSiuCtOtXt8kz+GSLvWm9t1+GSsq4rZXsVGOgNjVbLg4
5gHoZH7iQclg1dMw1TkmYBGFuDW9UKGxzMFAcs/7b+T/ALr+T/tv5P8Asv5P+2/k/wCm/k/7
L+T/ALL+T/tv5P8Apv5P+2/k/wC2/k/7b+T/AKb+T/u/5P8Asv5P+y/k/wCm/k/7b+T/ALL+
T/pv5P8Apv5P+2/kDKw938n/AGX8n/Tfyf8AZfyf9l/J/wBN/J/2X8n/AGX8n/Tfyf8ATfyO
TK1IKEvGyEOroHShQzptzDRHe2G6y3mwDQ6H9mJ6QL+ozkA7Xp1qKg6oLxfpWfxYhNRtc/sd
ZXkoSLTcP7Mv4WG7vXTGJqfgh53n/N1szxvD8NfjPwrraa3AwGEKLmv5K5gluAr7lN7ti7+0
1E7X/scislWsxxVLRKSY6SL6tWPqShtbvVVgGmt//wBIxYsWLPixYsWLFiz4sWLFixYsWLFl
3+bFixYsWLFixYOfbNr/AJLBY1feItbGelg84mSOilsBClhdYb8d4yLRv/ugGU0mDrv+4qC9
poO5v6ReY4VKO89FaL2/Gt+CHnef83WzPG8Pw1+M/Dd19XYOXiCcHC41ejjqlwoWx0devdiB
Bc69YC9LjYE6QtP+lwAhlGRXiZItmxyW/L/+K5JpuFrpT9iWfHWdmydOsRwtsVaY+6j751jh
zjGtw+u7m9h1ImBFa68bnD57QGDoonH8/Gt+CHnef83WzPG8Pw1+Mjb4NDd2hoA2ozsB0h6/
JXDoHEUFaZNepqWKUO1gHA5bmkVCVU6Lo9rmpCUDC6ZOZpvlFICC0yQaNivuUGDgCLQd2s1/
/EwggggggggggggggggggggggggggggggggggcSKuGloGXAvpAqNBX7P/ZYpFitZqyW1YUNE
EaSo2ZaWN+hNHGAL6msPJL9tfaADjQKeA5IOarQOzgfsmsf1Zs1E6TW/BDzvP+brZnjeH4ar
20Tvt/ct/VwPTRTGDQek1cyqT2R+5rMkqj00gO6eB8YcY+F0ev8AeGHTYsTkcMZ0S0Xoad9u
zH0f74aqQAkic6jPL/qeD/U8H+p4P9Twf6ng/wBTwf6ng/1PB/qeD/U8H+p4P9Twf6ng/wBT
wf6ng/1PB/qeD/U8H+p4P9Twf6ng/wBTwf6ng/1PB/qeD/U8H+p4P9Twf6ng/wBTwf6ng/1P
B/qKE7kUUFumfuIvEKF1hAC8vSItRGqrkrvBEod3FqvzHEDCUw+f3HhrqAOOE6sIBCk0OxiG
Wd1UQQUmon7Ga9MTsEz+4GOBI9a+R95rfgh53n/N1szxvD8NfhohX029FB9yimg2YWbQ5ZbR
pQAK4OvQgER+Qt74CZZQIlHPp3ilt/BU+u8vatfUDCnR3m33z+PA850vwsij7w8OUiXAtDV4
nRm6M3Rm6M3Rm6M3Rm6M3Rm6M3Rm6M3Rm6M3Rm6M3Rm6M3Rm6M3Rm6M3Rm6M3Rm6M3Rm6M3R
m6M3RmQPCq3qtC0dorpsJSpgbqzx98NCHMOOpR4Rtrnt6wqihSHwMEbKmMg6EW/pYN7EP7gY
aVS2bjxMkOQWgKpP0kLdXp6D+zU7fgh53n/N1szxvD8NfjoioQ4Us1fQpjrHuGHSowvlu7Rf
OvGBx1aqNAljkH316xOjrNa9YSxloInvD7jgA5WP5B6rmywenB+PAc//ALP9wqgrgXHDTh4d
YNgnIKRJpBq6Ruuamu3pEVQVrTiLAo25E/cGsJpYmIl2JXOJgvHzaIjnD1KgKoFehbAVoFbq
gzLSmrUExSp2ARLgumQ2FMGqrnanPaAqkPQuWrBrnaWC6ep0ilSK6E9ZWNohLQtaM8w82lui
8GYNv/nyHE8hxn7f7TYgXvBVkLDFQ0rq6vrL166wQiNJm4SK7dk6Lua+8KIBD85E67JFcqU7
Nq+D9XH4gSu7qy+Svmavb8EPO8/5utmeN4fhrh2kWWeAlockSCOZq2zb3hlpZoOW0aJBbMgO
Ik8iOhdQjoAoHpHbQczoPDXYj20lM6c+t/jwHP8A+1/RosAiugOdTtTEsAiPiGLg+5612QO2
KVlJ1eZfQHHdQXvFD1zyyv3Oqub+jnMHciSrTkUNuAxtBnYz0K73RZMME+ZHDo1W6vmOAzaS
klZNZfi4V8xZLDORZXDEvfFoDmq6sWoJJMNQyJdjyRc5aTmUGy0O1XzFz5eCXTZRbbnrOnGm
hpksqjS3OMAEPJjUN0vbewm8BHnNoNu8LFFDlmShkakCWbJDNfJJ4MmgatMBiMWpZFGr2txV
XZxUWQWMuq7dA0bvpYoJJqq2nA5auoI5pDxmZqWuWsZxr/8AHmOIPB2z9/8AaOAVIAat6VFs
XCLhxbCk4sqXcjoh7DhlnIHVldP5NjpLOSW/Fdy0xWWa34Ied5/zdbM8bw/DX4yNwiKkDt6E
6B12zZbxOqpy7SlsplW91kQopFHDyl8kHamC7dbF4dPmJHeth+PAc/8A7X+LUTcgOz0NKfnN
DL/DRCPjAaOQ6sIjl+GbK5sZrFkOVOZaCAOrY0yOky5ShW6J4aBfTrGOWpwgqubMdoQNnepR
HFBji5bbGpAUXdAcyqqBYF4nQBS2DIHTM7faZPaBhcaMYJDnL3smW685MdAarwdZe7sG6ubm
6jkeYLXiQIgbjRRzRGSMtOrzQSxpiNfRHRw9EpQJ1U1B0ISkL1ltTehAiBIKeKNNxzZUbyre
BaeD07nDGfxaYFgcZr3zGYqZQs0Z2OsA38GoSob4LWGP/jzHE8Dxn7/7QKa0pRs1vMZUM+W8
oxSw+pb6kh6Blmtdb2lljr1KimNxqWe3yqhDlrjaVf8AybjaHbqwxyJQob3Zrfgh53n/ADdb
M8bw/DX4yIJCUAFrAVRWWa5T1lIkWajnnMKU8Gqytut8zGWpTCrL91vpGYilk2hPNoQrYUBr
mXTmVRR4NbmoWIaZ4Dn/APa/wKaKdoZFBQ7iVUuLwRStpS1a4ivTUKKUFoA6FTe5bUutMdvx
WZYWsQGFJSDiIiRXNAKM63RrrGiL0kS1YrawJNkORoaCBd6QRCkTUR9bnq/jVveadI8ObCup
YJfSZNAqoKhnWgloIKDtNdc3mWu77wxpj/58xxPA8Z+/+0oQsm47kAbe02g6X0hngnGda6hL
LrKt20eJUxLU26now7pA0RP+k/yZEg3nq5mt+CHnef8AN1szxvD8NV7aLlBpy3xWsa/pgkbl
xWzQGHqzUQc3/cUpv8cxvHr0+5mgN2v2gTFZpfSqEDgpvXf1PAc//wAS/wAUrF7HJphEBp0e
8fbKVgQXqhfr/v5jieB4z9/9psStvaU4vWG441i4KwzCvU6JwxmU9bqdVuQNUaofvlSES31V
qIaVHHbp+Nb8EPO8/wCbrZnjeH4a/DRM4uu4o2Dqx1FuRMN/f6lPJcIOoy1OwhF81MwCxWnO
fabVOquk+f4Y4FMFjWpzKEK9vSPAc/8A8a/xt/v5jieB4z9/9ouWRHXQ0xNosid6GKdkvB2N
pubsVbyPEy/83Bzs49I9SWVEPQQFD+c1xcGlKDLUWnAu0yaKfKOe8+B+CHnef83WzPG8Pw1+
GjvlovQ/hYdJfLP/AA/CbRdpKZqCUgFHjOVYl6VAWM124665c49swdamDZMfH7lwa4c+WzwH
P/df4PmAqJyE0dsQohOFIa0Jdb79ItjgCCtGgue0S5eNyS3DsOqC2ONIVVG0I+QlHWpVsopD
3UjCzb/XzHE8Dxn7/wC0xDRE6NZ+H3larrDZuk/Up6aQYV0q8G5CBJMLMjj0bwoGfoXDcuVD
nBiTh5jJI2zrqMjQVG5Tc+pKpS/Ie80vb8EPO8/5utmeN4fhr8NG6JWodFqk9Se3NSBk74/c
RCFgx3ykmGkT8g6wwuNb3UCbVFSv7EVmaxrGderqxHlOK5V9ErbwE7Ac/q54Dn/uv8Uq69ey
2iq84OsNraVC4tAcjtdYH3MCBy1IL0arNi8F31j1OkAEkC+gTG8oS8udsoVpogAUBS8mPrqL
1II/QEDp6XXp/p5jieB4z9/9pgeWi41Z6XNUaRrV6D2094Ao3tTJ+veX3BSOj1OkVSptcA3L
gNfv3HYEbgLnRSB1eezaP7JJyXa+riaHs/gh53n/ADdbM8bw/DX4aLdloar2/sxvxhiDhbsx
8/cbjD60wApux7HEMURoUB6R2iyk1pwst6UAPuJUNLH1GXQgCq71dXeeL5/7r/GLDOUJ1doV
OyJG3Lzlzb00PVkl+UXuCErcNZyFwYG3laXkeiQmNTCKUPlJjQveKYOuAepHeQI27DD1SHdH
BFkaURr1v/TzHE8Dxn7/AO0d1NSN3UHrHBuQWNZR2ae+yQ7Gekq+S9umsReMzD0G9dYpgPaM
3F41qXSwDNZNGtb4ma9DSeFNiDKdYN15Jqfgh53n/N1szxvD8NfhooXom7Lq/EQuttVyspyK
rOhjPH/v50bI+HzDkNQEuh2HELpK9eOhtHNik+Q830ivwM/91/i5f0gQBrWAPSHHePpFABVm
16QnCj2DeNWXq07vMPZANF6qMDiO9ARN5exLu7wFMaLdK24YtiCQUcH46YYslf6eY4ngeM/f
/aD4ZI7KdOZjqtaXnpLhCgqh5i9Zbpu0XUP1KQQKxEerLHfaPiPbAJavcfRhgRM0aXE1chcp
/wAr2mp2/BDzvP8Am62Z43h+GvxUXSbTonf0lItclg2xvLLIItoBk4WfuOxVdQRjFlWavZ0m
Wix6oGF+uDlIHOH1gdRZcPeBaG4a0Lv13ni+f/4F/iv/AMXmOJ4HjP3/ANodF1oyA0B3Y5up
12HQ6RS490d2u/3DSWgcAxY9GMrxcGOy94gC/UFPrDyoTr1bqv7hlbjTpowb6RVMp93fTPqz
4H4Ied5/zdbM8bw/DU+0jeIRVkI+h1doSUtq69iMG0QVd5+iILaX3h9JN0OO4l943ZZdA33i
rO76QZlmugIPu+xMPDz/AP4S/wAeM4ngeM/f/aZI724LofKQIo2JqJSZgjAQ0gDX1eYj28rB
ABwEGm9qWV04lvAOk8SZbgWHJvbwwyYxc1vwQ87z/m62Z43h+Gvw0Uugu3f+2hCgAwCjrXX1
YgaqrjOe7PZMVfqjB3YZwStX/mBXwO/IQuNt53SHLpbELJcjl0P0zx3OaPpzLOboii5ONZ5T
9zwH7ngP3PAfueA/c8B+54D9zwH7ngP3PAfueA/c8B+54D9zwH7ngP3PAfueA/c8B+54D9zw
H7ngP3PAfueA/c8B+54D9zwH7ngP3PAfueA/c8B+54D9wLSzRGFXpA5fX7Z+/wDtDHpOTXFk
NY8X7zBqy9bNXQd2FNQLuy8/sFvuC901nACGw5dIEg3Y5RAI+Eqm90NvWanb8EPO8/5utmeN
4fhqfaRARAnbUYv1lpaehgTn2A/BOc5lKd5cIqov5neZ0Cl4p+kBeV7tHwbnWKXith5fceuj
C1B0vinXvMX8rzeWyjgNt6r9Z0M0x/8AwSiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiixgE2xFW
nBj0gigGxSPwiUlG9Aac9rgmoIWmb0PBa9mHlxRTGtSzePDZpDXrbRZSOFWhufohlhGex2cE
0lgogxmkbz01m4YE6hPhfgh53n/N1szxvD8NfjIh47+qsPWq/H74lDChnS/qCcnvEztfXEo4
PaIYJQyLb9ufeIogpnlC9KqFKaICqHLNwABhQUh6XP8Arf1P+z/UP/V/qf8AV/qf9X+pdt+v
9T/q/wBT/r/1P79/1P8Aq/1P+z/U/wCr/U/6v9T/AK/9T/qf1P8Auf1P+r/U/wCr/U/6v9T/
AKP9T/uf1P8Aq/1P+r/U/wCz/U/7v9T/AL39T/q/1MP2/wBT/s/1P+t/U/7X9Qb+v9Qf+v8A
Ur/t/USmjNTivca8S/y+WwnTrpDpI8orWKOD8NtmDqdYm0U+qDIFaX9TaKBizV56KGtDvCAC
gymge8+J+CHnef8AN1szxvD8NX7aO2sJIXQHzQ36W7Il2XtOxSG/LM7faCfJLxW1RNbb2qJ0
wzcD4mO5wRbtQLsv2VGyqteteSFNayskCtlYanc4ikSjVC2+KnIuBA+A4ldJq7id60i1UblP
iHQWrLByxwPNNq/eJrKRKPSYnJrVBnHNsImcNGjflfiXFYzX45Kotu1hn0QwyZtz7TWO9OFh
qsmaYz9Oi1dmZvrCYDdhRe9zkiGw7u0CG36j+QLU7C8j9awIa1H8DEg6wESFQVmUQ98MNA4l
HPVX9wphDtS6Xtn4ZfjsnxkI1WxRzlaiWzDUyj77aPWPWjB0V8uGAdUGfq67MRMPHV1veBih
WOBGtdDdlOwzTd2eoNV2lJgqDGvXpLGqrLWtfVmpZnjiVUYIWCXluHO0WCNgtWycMcy1NQQk
4mfpa9CsV1lgVH7enaa3b8EPO8/5utmeN4fhr8NFsLqg2XRudMTKQHdbvZtKcgwFR4SJxaJV
uwxRglKrOxLqqqSk4oHlQwKOjFS4UdDC0Gz+EYMVeoUEx2qA8jw/9mLCCP1cstWuX1tXDHw5
Q99rpK7DpGkdTchEFS8R2OmGAKrSnKtT0ig94OvRi4XKlbZkrmVTNrru7/Iqqrl33iBhBKB3
roRyFKmYbFbpzHNwXQ7tiHL8WSjo5MWASsCu8yRZlDL19SA6FXqarDpTF5KrU15B/ZYzioPk
1YOiJdqn7gvWyFZtxHaHLDXj70oUC6OV21lBxkOFgo0+rXZ1IbEBHJWcc5IrKaNk7EBEWJ7k
tBKDprX7951KMwPA+49VvY2TRqBGqDtjYvPSWBjVRB1GNAogiO8A0uIhdJ+w678xLUqrarq8
3zFWyb0Gae8yZuoPzCVGHch1K/DG8po+zodEB0yYUOc00IQMRZ0Oh/K1jsCrNRjuPxAWtgeT
CTW/BDzvP+brZnjeH4an20QCQsakhy8ShQHZrM4VQe64tHSPgpBpTUJvVxrJKFBypXeKm0ue
7YsDXMVDuC+sbre5r0we1hfCKY3NN81LSrRYHf8AUagAo31GwiLFSNBw8S2lI821L2IHQoW5
fSWtbRCLIZurY9Bx6kWsA2YMUHO8BWC74mLuvWImEqsnPeb8xTCU6VSRMbPo/stoF2x1jabw
ypkrdqJtIdhfjEcCMrElqHI49SMhgoDQnPB0iah143nTHFXFZVjliqWscujEbQutekbwSney
YrsbwS4sm1S4q11cJWObLgQ9K/bGp7nLwXx2PmUZ9o2QtrdTpB5t7h8e5AKMCUD1Yr2qgXfk
EovdvOwwzwFF0OdO00/GzBphbJ8Vzh0qMxovR+oaIWEA1z6ZoesQQx9Z4t3raVB67xbCi976
wZE2yra3eaqa34Ied5/zdbM8bw/DX4z8L/HACjjGGJRZJqsxZWsqKm9h3igLtMRsVVxaKMlX
malK+66zj2gjACSCYNzVExzmIpzfO3rLUCaDM5glKqrutxFMyjYapxlPSDeNznkCMc4aGR9a
56RFWmhZkZctQEyM1hrRnJwzn7gQAGznuigdWGXVuh6+Bp2gSCN1ULZvGGuzCI9fmDq2YTJp
HuShX2swUYesItcEsF9aAoJhCxmL1wk8S6+D9KhqqY4i4z5LDi9NH/svmoH2kRgJZvUrmv1b
AHK2naU95nsFXRsxzAWltXUQo0wDmHN9K4sZY3q8wT+78AsYSpbgLkTtqG20wJ3IHyYoGrpH
nIcbtXTigHEdg2W9KmQ1Ayw0u2ApQupEL1ZdYgjZW4NVy9mmjFAdCUWHsWoNh7TImpb4P5Gu
Gpao19zBNSnJLQgjZacDb9xXelzjeK4xcDS2/uXn8I+aReY4I/a9OqDy8rKppfR42Jt15f3k
OwLvtUxnxenaIQaTJGUyF6zW/BDzvP8Am62Z43h+Gr9tG90NB03M1xI2wrLXKxCkEM0LtBlr
vMmonsntFwKp5Dovj3jWS0O0Oa6QRE2XVGuHpLkQQ7R1zKB6r+EagZBmXvekLba4w/DX8Nc6
R58Zir8pDQMVKrGwF77v6JrOcAUBQHVwO8fr7dnFGqx6ktjwrJkpuqXVmU7QHIXlRMEUawLz
G/wDBpWRda9JjzgwRhxWDjpBOzIhVbTvLJqF9eqMLHWbT9JCot6qu7rDaVnh/wCod8EG24O9
A1/IbmyUZggG9tu0M2GIJRGGtA3mJTAdq1G50l4RzrADtSejHUOgDQAd6ImYDYVZXxhDlXH6
bF4WOs21zaXe8quq6wJ1KrcNeF3UKWhyCCnlbMU7Pwt/N9zjtxFiupqU2oyruvB+MhUFewpQ
/XrGuWLNRfPzMpBXof8AqrlVNXQt1LubxliMIA/Th7xCi4Hiv/RNdIjZnNSjS/tvKNFyNQyd
O3TEHhtZszdQJJGjemy3F5qONxaK15XlrNvxrfgh53n/ADdbM8bw/DX4aOv1CRhoM/UQXiLW
76d4EggrVrpK5hkOFZWWSmhQBYxLUo7RG81SnJfb/wCxrBLAGGltOnaO/WOqmld+IgbVC17y
i1i3WN8ymKy5HLJ1xEzAUDZf42qOtaKeq3+KQpVc1rEiZ1Wn1bQGBaAA9DEdYDq3FWsrUV1K
95xlxpABui+az7wHAQpAR7jhjgRAuWnGFfE6AcNPaLKAuoovetfWWcpuzS/GIpYNNll55nHS
UcBdVdF+8AaA3wVKCaBdwzEspyaRLYDSqQr20hjzSAPMlqrHF610jljQOjWG28RCNJkZmYGg
9RX7uaEphEK4prXeKSAFRsW5+MKMDr6C/J2lZILyLi+kLgwmYNeRbVF2sBh+QYUNDi4T0l4L
CjGAc84iFbccQKLVexuLpCzC2vRqa34Ied5/zdbM8bw/DUeymsrmjXdjgXjMNESr0sbVxpOe
HBI0V7kNfXC8UNQyIKttU3IC8Fxq5qeOCVPhMMY0v8aQ4bUzVP3L9aQfB2/NEi2DjX+Hv+Bn
01e4uJp17fmzlGpOboPOJRe39HLxN22b56+v4PSPMMFoVKPSH1OECTR7VdILlXsoDqL+KAou
6uI7ypU9BEbX0MGnx+p53/OxlQz7j9fg7wY7v/IaHP4yBji6f+JU2yBaGoqqpVvv+HoUUHJ3
EWlalOxs7YmkiJUnf8WL56anLH6grR7rVDtGO2aYggUh1hCNU9I7nKhVW8m5Dl+CHnef83Wz
PG8Pw1XtooQLMLwaDqB8xZiz3IvCyiOKvF6XvKAYVig7w1KmpMBNUoGuxHs912P/AF/A1Oiy
LKkSLcyd3Qmu+VXjqS/pbJEz2VDhDZZtkm+Pw0e4thr9MUwihx1++0YnWSDC3XmX1lQY7GH1
Ho+Zfmk1Qch6r6R6VRRrvV2m7uxHEa/o73e2n4ZaXhQE+sDZpLM9Se3DIphT1Ja4hgbDAsqh
1JaKQJ62Br0uvSWzLJDH+Ou0YITujYbdbw1hRl0OHhHWUMmVUpfvYyTHP/v4CBZry0BqnNy5
iqTVzRXWWsmMHGte4HoxGwlPWYhEbXXmqwbwtaRq38GkGiDaVT2dZUTNW0OjqIZzHK7D9fh1
XWp1y/VwbUgrH99YViZwNGPdChK0dG4W4BcXQW1P3+o4NQHK8HpKDQDsR5fgh53n/N1szxvD
8NfhomKdGM2qh9sRCNnZQdXmYg/GG2GpcJVrRLR1/pK0K103QYHD+Ls66EEAmIVe2scdonUC
dYqUdGR46ssJV1CNjkemIWkeOjcu0qCAkgm3VHQwzTzaudHvHYKVULdvqG40lBuY9n4nM2Bl
FJ6jlNvrMAzBNN2cYvr7x4wK9iGXF4sD83AZbNEHtDuKFlHbiAmJBKDqHebtz49C9Ql+AbQP
oN5tFk1sThDoRfJcB8E9IpeFqgLqxa+FRAVsDJtrZMbWrOLBgi8UCx1TkDvOiMoq/J9IChaQ
CKqviLLQ9UFvS4y17AB7jBsjyVae8cglT7t7Q7w0Gt5uddDmrtRgVKwMFsOvzYH2uxvCYsUX
Cn1DUVVQZtMxWgmmuX7H6l0AlVAb3vEIpCmnHVtiUkXDv6sxijFq+1MrRaaLVNk00nSkTF9S
Wg+jZL3lEb4M+eb1WbsYmR3gHUqCKsvX8a34Ied5/wA3WzPG8Px1+GiLPUdYQ1y1As9OepB/
KskHCbys25A6PTUukYEwCv6fqYBAALbWnjMLzXwVS/bM1c4CvCj1uBgY8Z9N4CaNC06LWWJq
2Wz1gll4nEfqOGpL1ugNb5ZQxdOFdDzHBzm9Q79YJ+lOnA+0Li3NmTp0xmCw4mSj1hsd3MXV
zj9jGluOZPaAGgHpLglaR5MSkdi6s/fZ1gx28gyU1DhFs/AS1Iva1DVhZo1KLFEBWmMC8aXD
a3vigDZSy98LF422WrisOA/bA2PQDK44H3i5ehb23vrBES5cEeXIoGhEFPufyOWL+PeidIwY
Qtv6XsxRDPrSFq/TVlA9MRqXfv8A+pQhPQ1W0OaAFnqVqShsdVpOjDAC3B+IGY2h29Dtf/sU
YqjC2USlt5baP30hV6kUc0teqwhCqa8Kae8O720GxejmKzBgLX4aRPDGxdO/LEdAPUmuTTNQ
3/8AJRXFa/gh53n/ADdbM8bw/HUe2jhZWbUdeYyI1zL7cawAr21/IFQfIse8u+sA27QroSzn
EJgbfMMxEbnZ94FR6IiTpXy88zCaU4HwTVyBrcnRi5sEVNPtGy3xcxUyKJsxQvoy17GsfK6R
w/Vx0JXlSnhZTKZTKOa8kHJGS6VuTFZEs9Ig9TeFDigB2lQRVpvA0PNM3A7XNbCulVGq9c49
haldKqHgZUeAolxhXC0RsagIBDIMru6q/SJ7RZZS4pa6ypTKZUBzjG9msqja1svlbMejOopT
AvFEsNG05iQRRGxNoKQFXwu+Ibas1hfeiEONVV+2srpNor6D2Zwc5d1GgUT9gHpEcKbpw9vh
qWkCFl9Q1DAgFtY+5Chv4T2qF7eHUfdAfTVClaesFLitPxQ87z/m62Z5vhNnaiRrQP8ADZtB
A5f/AInRpy35FAhekf4KFChSoUqV3iDD681P/wBwhQpUqVO6JA833b/6QoUKFKDIrBAdQ6f/
AIVClSoUokmGSoUqVCBQpWb8KnVf/Ap0KcvNWoS9XwRQxPI8/wCbrZjR4yohFX295cRSVlxy
mwE/5D/fVq1atWrVq1atWrVq/wDKT/wn+OjVq1atWjR/5z/61atWrV/4Kf8AlP8A70atWrVq
/wDNf/ikaNWrVq1atWrVq1atWrBrvJCWAeJWOz6gDYcmWvT/AEXOlqykAZJ0H/8AcTFixYsW
LFixYsWLFixYsWLFixYsWLFixYsWLFixYsWLFixYsWLFixYsWLFixYsWLFixKkOitzUTqYoQ
Wt6P9fVnqz1Z6s9WerPVnqz1Z6s9WerPVnqz1Z6s9WerPVnqz1Z6s9WerPVnqz1Z6s9WerPV
nqz1Z6s9WerPVnqz1Z6s9WerPVnqz1Z6s9WerPVnqz1Z6s9WerPVnqz1Zf8A/sH/2Q==</binary>
</FictionBook>
