Капитанские апартаменты: жилая квартира и офис — два в одном, как выражались в далекие времена. Мельнис Онил, прямой, как стрела, мощный, как скала и упрямый как сто ослов стоит между мной и дверью, загораживает последний путь к отступлению.

Синие глаза с фиалковым отливом, волевой подбородок, острые скулы и выдающийся лоб — все при нем. Все, чем прельщают женщин френы — инопланетники, гуманоиды по странному стечению обстоятельств очень близкие к людям по ДНК.

Темно-синий капитанский мундир выгодно подчеркивает мощную фигуру Мельниса: треугольник широких плеч и узких бедер. Брюки достаточно свободные, чтобы выглядеть строго, не скрывают округлых ягодиц и мускулистых ног. Сапоги бликуют в ярком свете мелких светильников на потолке и стенах.

Огромная офисная часть каюты кажется ужасно маленькой. И я чувствую себя загнанной птичкой перед ястребом.

Мельнис делает несколько шагов — надвигается, по-прежнему преграждая путь к отступлению.

— Танцуй для меня, эльвея Веллада! Я приказываю тебе. Как командир. Как хозяин корабля. Как твой непосредственный начальник… Танцуй для меня, учительница!

Я отступаю, натыкаюсь на стол, стул. Черт ну почему они такие тяжелые, хоть из сверхпрочного пластика? Шершавая теплая спинка стула скрипит под рукой.

Краем глаза я вижу как окно-экран — нечто среднее между иллюминатором и телевизором, что транслирует космические дали — показывает огромные изрытые метеоритами астероиды. Они мерно двигаются мимо. Корабль защищает специальное силовое поле. Космические тела не могут приблизиться к нему даже на несколько километров.

Жаль, такого поля нет у меня сейчас.

Я знаю — что нашло на Мельниса, понимаю, что спустя час, полтора он придет в себя, пожалеет. Но сейчас мужчина почти себя не контролирует.

Возбужденный, взбудораженный, мощный… Грудь вздымается мехами, к губам прилила краска, глаза лихорадочно сверкают… Мельнис опять пытается сократить дистанцию. Я выбрасываю вперед руки, снова натыкаюсь спиной на стул и падаю, опрокидывая мебель на себя. Но… она не долетает. Френ оказывается рядом, совсем близко, так что дыхания наши смешиваются, а жар большого мужского тела окутывает непривычным теплом. Мельнис ставит стул на место, загораживает меня рукой от падающего кресла и смотрит… Впивается в лицо синим взглядом. Наклоняется, упирается рукой в пол, возле виска.

Огромная пятерня капитана, способная уложить, наверное, даже буйвола на гладком, черном паркете… Я смотрю в лицо Мельниса и внутренне сжимаюсь. Не вымуштрованный годами службы, не дисциплинированный до последней улыбки мужчина навис надо мной — хищник. Из-под приоткрытых губ видны заостренные клыки — только верхние, нижние у френов как человеческие.

Я задыхаюсь и не могу глотнуть воздуха. Не знаю, что делать и стоит ли вообще шевелиться. Мужчина замирает, продолжая шумно дышать, и вдруг резко вскакивает на ноги.

Жест — хлесткий и резкий, как удар кнута — рассекает воздух. Я радостно повинуюсь и выбегаю прочь из каюты. Не останавливаясь, несусь в свой отсек. Не оглядываюсь, но знаю — Мельнис не преследует.

Интересно, как же он справился? И сумеет ли в следующий раз?

Черт! Как все запуталось! Мы не в силах отказаться, но и продолжать вот также ходить по лезвию бритвы… страшно и одновременно почему-то заманчиво.

Я останавливаюсь в своем отсеке. Зеленые стены и желтоватые выпуклые плафоны радуют глаз. Фуф… Дыхание выравнивается. Проклятье! Мои способности усиливаются день ото дня. Десятилетьями они лишь чуть-чуть проявлялись, а вот теперь вдруг начали набирать силу… Да еще так не вовремя! Именно сейчас, когда я просто обязана научить Мельниса… А он не имеет права отказаться, не нарушив слово чести…

Не предав семью и не опозорив близких…

Всегда знала — то, что начинается не пойми как, хорошим не закончится… Хотя… тут уж как посмотреть…

А началось все с того, что мне едва не высадили дверь дома. Буквально и не церемонясь. Кулаками, размером с кувалду и военными сапогами в придачу…

…Станция Мерея… Море, солнце, чайки, коралловые рифы на каждом пляже… Рай для туристов. Искусственный — от песчинки до псевдосветила. С вечным летом на всех островах и континентах благодаря специальным атмосферным куполам и прочим техническим новинкам и… уныло-одинаковый. Здесь совсем не чувствуется течения времени. Застынешь как жук в янтаре, а мимо пробегают день за днем, год за годом, десятилетие за десятилетием…

Зачем я сюда переселилась? Хороший вопрос. Эльвея, одна из немногих мутаций человека, я почти не старею. Лишь выгляжу старше, когда расстроена или больна и расцветаю юной девушкой, как только поправляюсь и радуюсь жизни. А еще… еще я могу жестами или голосом подчинить себе любое существо: от былинки до дикого зверя, от мужчины до младенца.

Дар эльвеи развивается постепенно… лет до пятидесяти он у меня почти и не проявлялся. Зато потом…

Потом…

Я перестала узнавать окружающих. Они реагировали на мои движения, слова очень и очень странно. То повиновались, словно заводные куклы, то закатывали истерику, то бросались с непристойными предложениями. Десятилетия ушли на то, чтобы познать свой дар и приручить его. К этому времени я осталась совсем одна. Муж, обычный человек, умер от старости. Сын женился и уехал на другой конец света. С годами мы потеряли связь и все мои попытки восстановить ее, отыскать единственного и самого дорого человека на Земле оказались тщетными… Хотя потратила я времени, сил и денег немало…

Технический прогресс внезапно рванул вперед семимильными шагами. Человечество научилось путешествовать по космосу. Перемещаться по нему мгновенно или достаточно быстро, как на самолете на другой конец планеты. Огромные космические станции стали пристанищем ученых и естествоиспытателей, что бороздили просторы вселенной, стремясь познать ее лучше. Специально оборудованные станции приютили полицейских и военных, что следили за порядком на космических магистралях и при необходимости вступали в вооруженное противостояние с враждебными расами.

Мир вокруг изменился до неузнаваемости. Изменилась и я. Из рыжей преподавательницы, с пучком училки я превратилась в длинноволосую женщину, с косой ниже ягодиц. Способности эльвеи крепли внутри, и я хорошела. Кожа стала гладкой, цвета слоновой кости, фигура — еще более соблазнительной. Высокая грудь, длинные ноги, округлые бедра… Мужчины и так на меня заглядывались. А танцем… танцем я могла соблазнять, очаровывать и сводить с ума. Не всех, разумеется. Разные расы по-разному реагировали на способности эльвей. Кто-то лишь воодушевлялся, а кто-то буквально превращался в самца. Негуманоиды поддавались лишь нашему голосу, делали, что потребуется, но не более… Некоторые существа проникались доверием — безоговорочным, глупым до наивности.

Я почти не пользовалась способностями. Да и зачем? Банковские счета давали достаточные проценты, чтобы жить безбедно. Я немного подрабатывала, обучая по галанету студентов разных мастей и специализаций.

В общем… я жила… или существовала… Пока однажды в дверь не начали стучать так, словно пытались пробить окно в Европу, по старой традиции Петра первого, которого уже почти никто и не помнил.

В последнее время большинство желающих со мной пообщаться звонили по твоксу — аналогу древнего вотсапа, что связывал любых существ с разных концов Галактики. Коренными обитателями Миреи были работники отелей, их владельцы-олигархи Вселенского масштаба и мореплаватели, работающие в туристическом бизнесе. Ни с кем из них я не общалась и не пересекалась лично. Разве что проходила мимо в кафе или в ресторанах… Ну мало ли. Захотели богатеи познать как живут обычные туристы среднего класса… Сразу после сеанса полного омоложения, купания среди морских чудищ, охоты на белых акул, размером с дом или прогулки на тройках дельфинов…

Ну не хватило экстрима… Пошли в народ, нахлебаться адреналина по самые гланды…

Отдыхающие, естественно, не стали бы ко мне наведываться. Зачем? Я живу на отшибе, вдалеке от модных пляжей, отелей, злачных заведений для испорченных, но очень богатых туристов.

Я оглянулась на дверь с недоверием, будто это она пыталась обмануть хозяйку. Но стук повторился. Сверхпрочный пластик отлично поглощал звуки, именно поэтому его стали так часто использовать в строительстве. Дешево, сердито и звукоизоляция что надо. И уж если я слышала неведомого визитера так громко, значит, ломился он со всей дури…

Хм… Пьяный турист заплутал на планете и теперь ищет где бы провести ночь? Неважно, что до сумерек еще далеко, но все-таки… Полицейский застукал нарушение закона неподалеку и пытается выяснить — что я могла видеть? Разносчик из какого-нибудь ресторана перепутал адрес заказчика?

Я включила систему видеонаблюдения за порогом и двориком. Надо же, пригодилась! Установила лет пятьсот назад и ни разу не пользовалась. Никто не заглядывал на огонек.

Но как говорится — раз в год и незаряженное ружье стреляет…

У порога мялся военный. Землянин, судя по виду и моим ощущениям. Я как-то интуитивно определяла сопланетников, и еще ни разу не ошиблась.

Высокий, метра два с гаком, в синем мундире космической гвардии он смотрелся более чем брутально. Фигура атлета, лицо супермена, золотые кудри сказочного принца и самомнение, похоже, под стать. Мне немедленно расхотелось открывать дверь. Ну а что? Может посетитель решит, что никого нет дома, и уйдет восвояси?

Не любила я таких мужчин и уж тем более визитеров. Прямо кожей чувствовала — ничем хорошим наша встреча не закончится. Знать бы наверняка… Ээх!

Мужчина церемониться не привык: ни с подчиненными, ни даже с моей несчастной дверью. Еще пара ударов кулаком и он пнул пластиковую преграду к цели. Да так, что я вздрогнула. Ладно, пока дом еще цел, придется открывать. Видимо, он знает, что я внутри. Мало ли какие у этих военных источники информации…

Во время операций они проверяли наличие противника в зданиях при помощи какой-то спецаппаратуры.

Я нажала нужную кнопку на клавиатуре компьютера, и замок беззвучно впустил посетителя. Дверь отлетела к стене, а военный загородил дверной проем своей внушительной фигурой.

Здороваться визитер посчитал излишним, представляться тоже. Ну, действительно, к чему такие банальности? Приветствие, знакомство… Пережитки прошлого. Приходишь к незнакомому гуманоиду — и в лоб о деле! Пока он переваривает — суешь договор или контракт — и шашка в дамках!

— Я к вам с двумя предложениями. И оба касаются вашей прежней профессии. Преподавателя, — выпалил он с порога.

Голос землянина, высокий для мужчины, чистый, но какой-то холодный неприятно резанул слух.

Но самое удивительное — он показался мне невероятно знакомым. Я на минуту застыла и вдруг вспомнила…

Ага.

…Три года назад. Пляж со средиземноморскими дельфинами и какими-то местными китами-мутантами, похожими на касаток. Сотни туристов восторженно плещутся с морскими животными: обнимают их, гладят. Дети забираются на спины терпеливых и обученных млекопитающих.

Мужчина в синих плавках-шортах, весь из себя такой накаченный, уверенный. Двигается так, словно весь мир у его ног.

— Крошка… Не прогуляться ли нам вечерком по берегу, не выпить ли вместе коньяка, не зайти ли ко мне в номер?

Я прямо ошалела от такого предложения. Нет, конечно, подвыпившие туристы не раз подходили со всякими непристойностями, комплиментами, намеками и даже приглашениями. Но не настолько же нахально, самоуверенно…

Мое резкое «нет» и следующее короткое объяснение в стиле «я с такими не танцую» привело мужчину в состояние прострации. Словно ему еще ни разу не отказывали. Вот просто никто и никогда — буквально…

Я вгляделась в стальные глаза, с серебристой поволокой. Он, точно он. Даже родинка над губой, которая, наверное, должна сводить женщин с ума — и та на месте. Красавчик. Неужели опять? Ну нет, не может быть! Ждать три года, чтобы опять схлопотать от ворот поворот?

Военный догадался, что узнан, улыбнулся так, что супергерои из Американских комиксов умерли бы от зависти, и произнес:

— Да нет, крошка. Все гораздо прозаичней. Я оставил командование станцией полицейских и военных. Слыхала про такую?

Я машинально кивнула.

— А вместе со мной и еще одна женщина… она работала преподавательницей, а заодно и ректором в тамошнем вузе.

Военный так подмигнул, что явное стало еще более явным. Ну прямо-таки суперочевидным.

— Так вот. Новому командору станции срочно потребовался ректор вуза и… преподавательница вальса. Мы заключили с ним договор. Он обещал научиться танцу к выпускному балу этого года в Академии. Причем, поклялся, что научится именно у того тренера, которого я ему предложу. Слово чести дал. Считаю, вы отлично подходите на обе роли. Я навел справки и выяснил, что вы занимались бальными танцами и до сих пор иногда практикуете. Готов заплатить сполна.

Я прищурилась и вгляделась в красивое лицо мужчины. Что-то он недоговаривал. О чем-то не предупреждал. Впрочем… Некстати вспомнилось, что уже давно мечтала выйти на настоящую работу, общаться с людьми… Ну пусть не с людьми — с гуманоидами. А не только с компьютером и виртуальными друзьями. Хотелось вернуться к жизни, и мне внезапно представился отличный шанс.

— И, что, во всей Галактике не нашлось никого, кроме отшельницы, чтобы возглавить космический вуз и помочь военному выучить азы вальса? — наверное, так говорило мое благоразумие.

Землянин пожал плечами, развел руками и обезоруживающе улыбнулся. В общем, изобразил искреннее такое недоумение плюс детскую непосредственность в стиле «Разве не попал?» Помнится с такими словами удивлялся Пятачок, когда угодил Вини-Пуху в пятую точку дробью, хотя метил в воздушный шарик.

— Видите ли, — с какой-то затаенной хитрецой начал военный. — Станция бороздит космос, и залетать на планеты не имеет права. Допуск к работе на таком объекте имеют только гуманоиды и негуманоиды с кристально чистым прошлым и репутацией. А в настоящее время станция пришвартована к Мирее. Здесь ее снабжают некоторыми техническими новинками. Ну вот так вышло…

Мужчина улыбнулся опять, демонстрируя все 32 идеальных зуба — кошмар для любого светилы стоматологии.

И вроде бы говорил он вполне логичные вещи. На военные объекты допускались лишь редкие штатские, чье прошлое выглядело совершенно незапятнанным. Вроде моего. Ни одного нарушения, даже гражданского в течение сотен лет. Плюс я преподаватель, отставной доцент, опять же, действительно, закончила школу бальных танцев… От скуки даже одно время давала уроки отдыхающим… Но что-то во всем этом было неправильное… Нарочитое, подстроенное…

Мне снова вспомнилась наша первая встреча с военным.

Его ступор после моего резкого отказа и новый «подкат».

— Да ты недотрога! Люблю таких. Давай-ка потанцуем для начала?

Меня бесцеремонно стащили с топчана и потянули на пляжную дискотеку. Дневную, на самом солнцепеке. Впрочем, безбашенным туристам было все равно. Они приехали тряхнуть стариной и мошной заодно, почувствовать себя совершенно отдохнувшими — то есть ежедневно валиться с ног от развлечений. Земляне, инопланетники, молодежь и взрослые извивались, тряслись и дрыгались в эффектном стиле «мне пофигу как это выглядит, главное, что ощущаю себя королем танцпола!»

Я притормозила где-то на середине пути, практически отодрала руку военного со своей талии и процедила сквозь зубы:

— Простите, но я не танцую с мужчинами, которых не заботит согласие партнерши.

Крутанулась и отправилась назад.

Думала, нахал отстанет. Но он развернул меня к себе и внезапно повел в танце. Мы ворвались на дискотеку в ритме танго — красиво и эффектно. Выполнили несколько фигур. Таких, что остальные отдыхающие почувствовали себя коровами на льду, рядом с чемпионами по фигурному катанию. Мужчина уронил меня на руку и произнес:

— Ты не знаешь, от чего отказываешься.

И вот тут я закипела окончательно. Звон пощечины, кажется, донесся даже до барной стойки. Ему вторили бокалы, стаканы, бутылки. Военный вспыхнул от ярости, выпустил меня из загребущих лап и процедил:

— Дура!

Резко развернулся и ушел прочь.

Вот уж не думала, что мы пересечемся снова. Казалось, тот эпизод мало что значил. Но что-то подсказывало — именно он отразится на моей дальнейшей судьбе, стоит лишь принять предложение. И тут военный пошел ва-банк.

— Если согласитесь, я подарю вам тот самый участок земли с озером и прилеском. Я знаю, как вы хотели его выкупить. Только правительство не позволило. Но у военных свои права и привилегии. Я приобрел ту землю и уже оформил на вас дарственную. Одна подпись — и мечта у вас в кармане.

Вот тут мне бы следовало удивиться, дать задний ход. С чего бы вдруг такие щедроты, да еще и хлопоты в придачу? Но уж больно хотелось заполучить тот участок, с озером.

Небольшой клочок земли, с домиком, чистым водоемом и рощицей я облюбовала несколько лет назад. Он принадлежал расформированной базе отдыха, что переехала поближе к морю. Но правительство категорически не хотело отдавать «муниципальную землю» частному лицу. Я взвесила в уме все «за» и «против».

Итак. Подобьем смету. Что мы имеем?

Унылую жизнь отшельницы, редкое общение по интернету и День Сурка… Каждый день одно и то же. В противовес мне предлагается вернуться на работу, даже с повышением, попытаться вразумить оболтусов — детей военных, да еще и побороздить космические просторы. Ну и заодно дать капитану станции пару уроков вальса. Делов-то!

Заметив, что я почти согласна, военный победоносно ухмыльнулся и ткнул пальцем в мини-компьютер на пуговице мундира. Оттуда выскочили виртуальные документы.

Готовенькие, с пылу, с жару. Все вместе и сразу. Контракт на работу, уроки танца, с оплатой по заключению, и дарственная на участок. Только подписывай.

Я внимательно вгляделась в «бумаги», почему-то инстинктивно ища подвоха. Так… Надо сосредоточиться.

К несчастью, в юридических формальностях я разбиралась не больше, чем в управлении космической станцией. Дарелл Оввин, чье имя я узнала только из документов, облегчать мне жизнь не планировал. Молчал, ждал и улыбался…

— Вы дадите мне время проконсультироваться с юристом? — спросила я, вглядываясь в лицо землянина, которое сияло как начищенный самовар.

— Станция отбывает сегодня вечером. Времени, к сожалению, нет. Решать нужно немедленно.

Дарелл будто нарочно взял меня в оцепление и сжимал кольцо обстоятельств, чтобы уже не сбежала. Военный прием, неприятный для жертвы, но очень действенный.

Я мысленно заметалась. Так… Поспешные решения часто ведут не туда. Но чем я рискую? Я еще раз пробежалась глазами по контракту на работу. Вроде бы ничего необычного. Обязана: отработать полгода, а затем могу уволиться. Должна научить некоего Мельниса Онила танцевать вальс. Отказаться имею право только в случае травмы, не совместимой с обучением…

Мельнис Онил… френ. Об этой расе я знала ничтожно мало. Никогда не сталкивалась с френами и не общалась близко. Они казались закованными в броню этикета, собственного представления о долге, чести, достойном поведении. Очень редко проявляли сильные эмоции на публике, и вообще выглядели эдакими задубелыми вояками, которым что в лоб, что по лбу. Ну что может случиться, если соглашусь обучать такого вальсу? Он наступит мне на ногу несколько раз? Отлично! В случае серьезной травмы откажусь иметь с ним дело дальше! Окажется неспособным нормально двигаться? Ничего! Кто сказал, что я должна обучить его пластике? В контракте четко говорилось: азам вальса.

Но почему мне настолько не по себе?

Я вскинула глаза на Дарелла. Он выглядел также как прежде. Самоуверенный, вплоть до самолюбования, нахальный и невозмутимый.

Что ж. Была не была.

Сама не знаю, почему вдруг решила согласиться. Пробудился дух авантюризма или пятая точка внезапно возжелала приключений. Я поднесла палец к виртуальным документам и поставила отпечаток ДНК. Затем вывела мизинцем подпись.

Дарелл сверкнул глазами: довольно-довольно, словно кот, наевшийся сосисок от пуза, и жестом пригласил на выход.

Я удивленно посмотрела на землянина.

— Станция отбывает сегодня вечером, — повторил он, будто заучивал текст. — Примерно через три часа. Процедура проверки возможных пассажиров и сотрудников занимает почти два… Времени впритык. Вещи доставят мои помощники. Чуть позже. А я должен сопроводить тебя на место. Машина ждет.

Я оглядела жилище, которое предстояло столь внезапно покинуть, себя — видок затрапезный. Черные лосины, бежевая туника, красные носки под синие шлепки. Самое то, чтобы устраиваться на работу… В сумасшедший дом или в бродячий цирк клоуном… Кто ж знал…

— Тебе выдадут униформу, — подсказал Дарелл. — Носить постоянно не обязательно. А так выглядишь вполне презентабельно.

Я пожала плечами и отмахнулась… Ладно… Тянуть время смысла не имеет. Похоже, у землянина есть план действий и ответ на любой вопрос. Попробую подстроиться. У порога сменила шлепки на черно-белые кроссовки и отправилась за военным.

Машина Дарелла ждала за оградой моего небольшого участка. Назвать его садом я бы не рискнула. Пара яблонь, что едва приносили ведро кисло-сладких плодов, слива, да кусты малины по периметру. Вдруг незваные гости пожелают перелезть через забор? Заработают сотни мелких колючек в качестве «теплого» приветствия. Брусчатка из искусственных булыжников и дикая трава, что лезла везде и всюду. Я использовала специальный умный агрегат для прополки сорняков — машина различала их по ДНК. Оставляла только дерн и одуванчики.

Я оглянулась на участок в последний раз и вышла за калитку. Дарелл терпеливо ждал, открыв дверцу просторного салона черного автомобиля — раньше такие именовались джипами. Внутри располагалось все, что нужно для отдыха гуманоида, что привык к комфорту и даже к шику. Мягкие кресла и диваны у стен, столик с напитками и закусками. Чего здесь только не было! Бутерброды с красной и черной икрой — икринка к икринке, аккуратные, гладенькие. Сендвичи с нежной мякотью семги, колбасой, ветчиной. Огромные словно лакированные яблоки: зеленые и красные, гроздья крупного черного винограда, сочные ломтики ананасов и манго… Булочки, сухофрукты, орешки… Глаза разбегались. Запахи витали такие, что даже мой желудок сжался узлом, хотя я не так давно перекусывала яичницей.

— Располагайтесь, угощайтесь, — с барского плеча предложил Дарелл, заметив мою реакцию. Сам разместился в одном из кресел и вести машину не планировал. Видимо делегировал автопилоту.

— Благодарю, я сыта, — что-то подсказывало — лучше отказаться от щедрот землянина. Он повел плечом, словно говорил: «наше дело предложить — ваше дело отказаться».

Машина бесшумно взмыла в воздух и уже через несколько секунд сказочные пейзажи Миреи остались далеко внизу. Аккуратные зеленые участки с домиками всех видов и форм. От стройных коттеджей на большие семьи до срубов из натурального или искусственного дерева на несколько жителей. Кирпич, пластик, дерево, камень, бетон и новомодный кретский металл, что не проводил электричество и по прочности не уступал алмазу — на Мирее обитали существа с самым разным достатком и претензиями к уюту. Небольшой поселок местных закончился быстро. Дальше простирались ухоженные пальмовые рощицы, дикие поля и отели разной величины и звездности. Причем первое не всегда зависело от второго. Некоторые туристы элитного класса любили жить в тишине и покое в небольшой люксовой гостинице. Другие, напротив, предпочитали те, что строились с размахом. Ромашки, эллипсы, утолщенные доллары и прочие чудные фигуры бассейнов поражали нереальной синевой. Чуть дальше тянулась прибрежная полоса и море — изумрудное, чистое, на диво спокойное…

В лазурном небе бесстрашно реяли птицы: чайки и кучка местных мутантных ястребов не опасались воздушных трасс. День перевалил за середину — полуденное солнце сонно опускалось к горизонту. В это время суток на воздушных дорогах можно встретить лишь редкие автобусы для экскурсий и еще более редкие машины местных, что отправились на обед или в магазин.

Пока разглядывала красоты Миреи, Дарелл не сводил с меня внимательного взгляда и хитро щурился. Всю дорогу меня не оставляло ощущение западни, но в то же время дух авантюризма упорно толкал на поиски приключений. Я разрывалась между желанием лететь назад, расторжением всех договоров и любопытством… Что же там такое, впереди?

С каждой минутой все больше чудилось, что Дарелл усердно производил впечатление и вообще — сегодняшняя акция продумана «от» и «до». Каждое возможное мое возражение, шаг и вопрос просчитаны.

Зачем? Из-за неудачного флирта на пляже? Не слишком ли мелочно для военного такого уровня?

Дарелл представлялся все более загадочным, непонятным. И когда я совсем запуталась в размышлениях, рассуждениях… машина резко пошла на снижение. Поначалу станцию я не увидела. Да и никто не заметил бы громадное сооружение, которое удачно мимикрировало под очередной отель. Этажи, балконы с резными парапетами, крыша, коммуникации… все вроде бы на месте… Но слишком уж новым, нетронутым рукой туриста и лучами знойного солнца все это выглядело.

Машина преодолела защитный барьер перед станцией — последний форпост на пути любопытных — и я увидела космическую громадину по-настоящему. Нечто, похожее то ли на эллиптическую планету, то ли на металлическую звезду. Идеально симметричное, по-своему красивое.

Дарелл явно имел все допуски, потому что притормаживать машина не стала — прямиком нацелилась на бок станции. Там предсказуемо отворился люк, и мы юркнули в него беспрепятственно.

Парковка казалась просто огромной — морем автомобилей всех цветов и марок, что производились в Союзе в последние годы. Местами попадались и раритеты, вроде настоящих лимузинов, фольксвагенов, шевроле. Так выглядят динозавры на одной странице учебника с современными животными.

Громоздкие, странноватые, угловатые… До нелепости непохожие на новые: юркие и округлые.

Дарелл выскочил на серебристый пол, покрытый нескользящим ворсистым паласом, и открыл мне дверь.

Все. Приехали. Не знаю уж в плохом смысле или в хорошем. Но час иск наступил. И если планирую дать задний ход — то самое время…

И вот только я так подумала, как низкий, бархатистый мужской бас разнесся по парковке:

— Ну и что ты здесь забыл, Дарелл?

— Долг чести! — отчеканил мой спутник, позволяя френу приблизиться самостоятельно.

Внушительного роста мужчина, атлетически сложенный, быстрый и гибкий притормозил и весь сосредоточился на мне. Странно, но я почему-то забыла — в каком затрапезном виде выехала из дома. Дарелл покосился с некоторым удивлением, но одновременно и с удовольствием. Словно рассчитывал на такой эффект от нашей встречи, но не ожидал, что все сложится настолько удачно.

Синий взгляд френа с минуту не отлипал от меня. Лицо мужчины, с резкими, но красиво выточенными чертами, выглядело невозмутимым, одновременно суровым и благородным. Но что-то такое едва уловимое мелькало на нем, во взгляде… Не знаю даже как объяснить. Мне стало приятно, гордость и воодушевление завладели всем существом. Будто незнакомец восхищался. Почти незаметно, но сильно, как умеют лишь очень волевые натуры. Те, кто не привык выставлять эмоции напоказ, но внутри, под внешностью невозмутимых существ бушуют те еще страсти.

Некоторое время чудилось — на громадной парковке нет никого кроме нас. Меня посетило странное, давно забытое ощущение. Волнение в присутствии мужчины, смущение и радость одновременно…

Френ замер, вытянулся по стойке смирно, демонстрируя отличную военную выправку, едва заметно облизнул губы и шагнул навстречу. Остановился на границе дозволенного.

Наши тела разделяли считанные сантиметры. Меня обдавало теплом френа, и давно похороненные в прошлом ощущения продолжали будоражить. Сама не знаю зачем, я, как завороженная, вглядывалась в окаменевшее лицо инопланетника, а он пару раз порывался что-то сказать, но так и не открыл рта. На стоянке воцарилось такое беззвучие, что, казалось — упади перышко, грохот эхом осыплется со стен и потолка.

Не знаю — как долго длилось бы наше немое общение, если бы краем глаза не зацепила лицо Дарелла. Так выглядит гиена над телом мертвого волка. Меня аж передернуло. Но когда повернулась, чтобы разглядеть выражение лица землянина получше, он уже растянул губы в традиционной улыбке «а-ля европеец среди наивных индейцев, что самозабвенно меняют золото на стекляшки».

Взгляд Дарелла просто сверкал радостью, но все равно оставался до неприятного холодным. Совсем другое дело взгляд френа — он продолжал исследовать мое лицо, не отрываясь на такие мелочи, как третий лишний. Глаза инопланетника лучились теплом, затаенным восторгом встречи…

Землянин выждал еще пару секунд и внезапно вмешался в нашу пантомиму:

— Позвольте, я вас друг другу представлю! — бодро выпалил он. — Мельнис Онил, капитан станции, здесь царь и бог. Веллада Драккар, я так понимаю новое имя, дань времени. Землянка, эльвея…

— Я понял, — френ ответил резко, немного недовольно и это удивляло. Секунду назад чудилось — он искренне рад знакомству. А вот теперь все выглядело с точностью до наоборот. И, что совсем поразительно — я даже немного расстроилась. Волшебство встречи наших взглядов пропало, внезапно куда-то испарилось. Я поняла, что знакомлюсь с главой станции, по сути — с будущим работодателем — в совершенно неподобающем для этого виде. Непотребном даже. Но почему-то это по-прежнему ни грамма не смущало. Даже больше того — я вызывающе выпрямилась, словно гордилась своим нарядом.

Френ покосился — в точности как и прежде. Губы его чуть заметно дрогнули, ладони сжались в кулаки.

Я перестала понимать реакции Мельниса. Он действовал и выглядел до странности контрастно. То чудилось — френ очарован, даже околдован нашей встречей. То казалось — он ошарашен и недоволен, почти до неприятия ситуации. Я потерялась. Мельнис вперился в Дарелла таким взглядом, словно пытался пригвоздить его к стене, распять и стереть в порошок. Зато землянина буквально распирало от удовольствия. Будто он только что не потратил миллионы на презентованный мне участок, а, напротив, выиграл в Лотерею несколько обитаемых планет.

Внутри что-то сжалось. Словно Дарелл сыграл со мной и френом очень нехорошую шутку. Но додумать мысль не удалось — землянин вступил в игру. И как всегда — точно, просчитано, в нужную минуту.

— Ты мне задолжал, Мельнис, — произнес жестко. Фраза ударила хлыстом по воздуху, резанула по ушам. Дарелл перестал мягко стелить, уложил нас с френом на прокрустово ложе обязательств и припечатал весомыми аргументами.

— А ты получила землю во владение и отказаться не имеешь права! — повернулся ко мне землянин. Наверное, так смотрит демон на грешника, что продал душу за славу или состояние.

Я вздрогнула, и перед глазами появился контракт. Внизу, очень мелкими, едва заметными буквами значилось: «Договор не имеет обратной силы и после подтверждения ДНК с обеих сторон может быть расторгнут только в случае смерти одной из них»…

Ого! Как я могла пропустить такой чудесный, почти угрожающий пункт? Да запросто! Никто и никогда не читает приписки мелким и неразборчивым шрифтом. На этом и делают состояние мошенники, что заманивают покупателей акциями, с такими условиями, под которые еще не каждый сможет попасть. А то и вовсе — с истекшим сроком годности.

Губы френа исказила гримаса презрения. Но лишь на секунду. Спустя мгновение, Мельнис опять выглядел невозмутимым, хладнокровным и закованным в броню военной выдержки.

— Я понял, — процедил он сквозь зубы, словно испытывал сильную боль и обернулся ко мне. — Вы приняты, Веллада Драккар. Надеюсь, ваша фамилия подобрана под характер. Я знаком с земной мифологией, — нечто теплое, едва уловимое потянулось ко мне от френа. Он почти улыбнулся, но моментально исправился — посуровел, сделал пару шагов назад и отчеканил Дареллу. — Мы будем квиты, когда научусь вальсу?

— Да! — восторженно сообщил землянин, словно наблюдал, как враг ложится под топор палача.

Мельнис чуть заметно вздохнул и кивнул:

— А теперь прошу вас покинуть мою станцию! — так обращаются к преступнику, в крайнем случае — к злейшему врагу.

Дарелл ничуть не обиделся, и уж тем более — не расстроился. На лице его по-прежнему сияла радостная улыбка, взгляд прямо фонтанировал восторгом.

Землянин сел в машину и мгновенно улетел с парковки. Мы с френом остались наедине.

Странное ощущение накрыло, почти лишило самообладания. Я волновалась рядом с Мельнисом как девушка возле первого красавца класса, предмета обожания, недоступного и желанного. Мужчина приблизился вновь, нас разделяли какие-то сантиметры. Френ помолчал, гипнотизируя, сбивая с толку. Я не понимала его. Совсем. Ни капли. То чудилось — Мельнис вот-вот меня поцелует. Обнимет так, что вздохнуть не смогу. Даром, что мы столкнулись несколько минут назад и почти не знакомы друг с другом… То казалось, френ недоволен, до безумия раздражен моим присутствием. Словно внутри него боролись противоречивые чувства, и ни одно не могло взять верх над другими. Я верно угадала — Мельнис натура страстная, увлекающаяся… Не в этом ли причина возникновения пресловутого долга чести, что столкнул нас на станции?

Френ слегка качнулся навстречу, и тут же отступил, стер с лица выражение, которое я так и не смогла разгадать, и произнес очень нейтрально, почти как робот:

— Добро пожаловать на работу. Я распоряжусь, чтобы вас проводили до каюты.

Я собиралась спросить — а что с моими вещами. Дарелл улетел, Мельнис, похоже, знать не знал о нашей договоренности с землянином, а в заключенных договорах пункт о перевозке пожитков не значился вовсе. Я даже предъявить претензию не смогла бы! Но не успела я рот приоткрыть, как френ устремился к далекой распахнутой арке двери, так быстро, будто за ним гнались.

Хм… странно все это. Я застыла. Одна, в пестрой компании сотен машин всех времен и марок. И только сейчас внутри начала нарастать странная, совершенно не присущая мне паника. Боже! Куда я попала? Зачем? Я ведь могла преспокойненько сидеть себе дома, пить мятный чай, есть лаваш с маслом и даже не думать о космических станциях, работе, непонятном инопланетнике… Да и зачем она мне, эта «работа с живыми существами»? Писала бы себе курсовые, рефераты, готовила нерадивых студентов к экзаменам… График ненормированный, работодателя всегда можно послать… на другой конец Галактики. Хоть на общегалактическом языке, хоть на родном… Черт! Ну вот как он меня убедил-то? Да еще так быстро, незаметно, вкрадчиво… Так некогда торговцы «Гербалайфа» уговаривали полных и неуверенных в себе женщин купить их продукцию…

Я вспомнила Дарелла. Эти его ужимки, мягкий голос, когда землянин убеждал согласиться, правильные аргументы, отрепетированные ответы на все вопросы… Проклятье! Военная хитрость! Дарелл использовать техники убеждения. При помощи ауры, информационного поля, нейролингвистического программирования. И он очень долго репетировал… Зачем? Снова этот вопрос ввинчивался в голову, не давая покоя. Неужели все ради мелочной мести? Не-ет! Тут должно быть что-то еще… Не такого полета Дарелл, чтобы размениваться по таким мелочам…

И чем больше я думала над случившимся, тем сильнее казалось — я лишь пешка в большой игре землянина. И цель ее — вовсе не «дура», что отказала бравому военному, залепила пощечину прилюдно, на пляже. Мои проблемы — это так, аперитив к основному блюду. Мельнис Онил — вот кто главная мишень Дарелла. Надо срочно узнать о френе побольше. Почему он так странно себя вел? Вначале чудилось — командор не видит никого кроме меня, не замечает ничего вокруг. Рад до смерти, что я подвернулась. А затем… затем… Черт! Как же все запутано.

Ладно. Рассудим здраво. Расторгнуть договор я не могу. Не бумажный — не порвешь, будто случайно пытаясь вытереть след от сального пальца. Для официального расторжения требуются веские основания, доводы, предусмотренные в самих документах. Пока ничего похожего у меня в арсенале нет. Сама подвизалась. Значит, остается одно — приживаться и пытаться прояснить ситуацию.

Мельнис не выглядел прожженным циником или негодяем, как Дарелл. От того прямо за версту разило эдаким классическим, почти диснеевским злом. Скорее френ представлялся честным военным, что заработал свой пост безупречной службой, не раз рисковал жизнью и определенно заслуживал командирского кресла. Но вот его реакция на меня…

— Добрый день. Меня зовут Ти Вольних. Мне поручено проводить вас на станцию, показать каюту и ответить на любые вопросы. Сегодня устраивайтесь. Мы отправляемся через полчаса. А завтра покажу Академию. У нас тут все почти как на искусственной планете.

Низкий женский голос чеканил каждое слово. Я вскинула взгляд и обнаружила высокую, статную натти, неопределенного возраста. Эти гуманоиды, с чешуей вместо волос, лицом напоминали ангелов, а телами — культуристов. Незнакомка ничем не отличалась от сородичей. Крупная, плечистая, с ногами размера эдак сорок пятого, с гладкой, идеальной кожей, белой и одновременно румяной и широко распахнутыми желтыми глазами с длинным вертикальным зрачком. Голову ее покрывал блестящий слой зеленоватой чешуи, чем-то похожий на шапочку от костюма какого-нибудь супергероя.

Синий мундир выгодно подчеркивал фигуру незнакомки, а высокие кожаные сапоги — твердую поступь.

Я кивнула в знак приветствия, потому что не знала — как еще реагировать. Натти показалось этого достаточно. Она крутанулась на пятках и отправилась туда, куда еще недавно так стремительно удалился Мельнис.

Я нагнала Ти у дверей, в форме арки. Станцию, и впрямь, создавали с размахом. Мы легко прошли в дверной проем, совершенно не мешая друг другу.

Во всем остальном космическая громадина ничем не отличалась от того, что я привыкла видеть, путешествуя кораблями поменьше. Просторные коридоры и холлы зеленого цвета, общие залы и псевдогород с торговой площадью, парком аттракционов, кафе, ресторанами и прочими злачными заведениями. Наверное, где-то там затесалась и Академия. Современные космические станции оборудовали вот такими вот улицами, кварталами, парками, площадями. Идешь себе по кораблю — и бац, словно попадаешь опять на планету. Над головой небо, вокруг пешеходы разных рас, офисы, развлекательные центры, бутики…

Возвращаешься в каюту и понимаешь, что все это лишь бутафория. Качественная, сделанная на века, но лишь видимость. Ты по-прежнему в мертвом космосе, где-то между планетами, астероидами, звездами и туманностями.

За одной из многочисленных одинаковых черных дверей из искусственного дерева, с номером 367 оказалась каюта-квартира, как я и ожидала. Сегодня ни один уважающий себя космический корабль не предлагал пассажирам жилище меньше стандартной однушки на небольшую семью. Метров девяноста, плюс минус. Меблировка была спартанской, почти куцей. Диван-кровать, правда, огромных размеров, кресло, два стула и шкаф. Рабочий стол с компьютером последней модели — от виртуального монитора до клавиатуры, что откликались на магнитное поле владельца. Можно не говорить, не касаться клавиш — лишь четко выразить мысленное желание — и умная машина найдет информацию, загрузит файлы, отправит письма… Дверь в уборную и на кухню. Все предсказуемо, но неплохо. Я так и не поняла — из натурального дерева мебель или искусственного. Настолько качественной и дорогой она оказалась. Даром, что без малейших изысков: украшений, узоров.

Ти позволила мне осмотреться, заглянуть в холодильник, набитый пластиковыми контейнерами с продуктами, проверить туллу — новомодный аналог микроволновки, раковину и шкафчик с посудой. Большую ванну, душевую и множество полочек для косметических средств.

— Ваши вещи проверяются в пункте безопасности, — сообщила так, словно я уже в курсе прибытия своего нехитрого скарба. Ну, что ж. По крайней мере, обещание Дарелл сдержал. Значит, подготовил каверзу похуже. Почему-то в эту минуту стало очень не по себе. Холодная волна прошлась вдоль позвоночника, ледяной комок упал в желудок. Кожей чувствовала — ну не мог землянин не припасти какую-то злую шутку. Знать бы раньше…

Мельнис знал, догадывался, но меня посвящать не спешил.

И очень зря. Если бы он хоть на минуту отказался от своего мужского «я самец, я военный, и я решаю», вместе мы, возможно, предотвратили бы случившееся. Но… капитан понадеялся на себя — на свою выдержку, самообладание… И, в результате, мы оба оказались заложниками ситуации…

И еще неизвестно — кто рисковал сильнее и терял больше.

Впрочем, я бегу впереди паровоза.

Ти заметила, что я довольна прибытием вещей, дернула уголками губ вверх — видимо, это была самая приветливая ее улыбка — и отрапортовала:

— Добро пожаловать, ректор Драккар, — и скрылась за дверью. А «ректор Драккар» осталась посреди комнаты, немного растерянная, но готовая к новым приключениям.

Ладно… Сотни лет я жила затворницей. Пора менять привычки. Кажется, радикально и незамедлительно…

Первое время я бесцельно слонялась по каюте. Есть уже не хотелось, да и ощущение скорой беды никак не отпускало. Желудок сжимался, все внутри холодело, хотелось куда-то бежать, что-то делать, но оставалось лишь мерить шагами комнату. Большую, кстати. На станции метров для постояльцев не жалели.

Шкаф отвлек мое внимание через некоторое время. На дверцах загорелись алые индикаторы, сообщая о переносе вещей. Затем сменились на зеленые: мол, все, процесс завершен, можете пользоваться. Я заглянула внутрь. Вроде все в порядке. Одежда, обувь, даже головные уборы — все разложено как у меня дома. Дарелл постарался. Я снова ощутила тревогу. Так, надо срочно что-то делать, иначе совсем с ума сойду. Раз в детали работы меня посвятят только завтра, пойду, прогуляюсь, что ли? Исследую здешний псевдогород?

Мда… любопытство кошку сгубило…

Я переоделась в черные кожаные лосины, синюю тунику до колен и жилетку из замши. Натянула угольные полусапожки и отправилась на разведку.

Искусственный город нашелся без труда. Я с детства прекрасно ориентировалась в пространстве. Один раз прошлась по местности — и легко найду дорогу куда угодно.

Улицы кишели пассажирами, приглушенное освещение и потемневший небосвод напоминали, что тут все словно по-настоящему. Ночь сменяет день, а сумерки — полдень.

Пешеходы спешили по своим делам или просто прогуливались, как я. Френы, натти, земляне и сотни других рас сновали туда-сюда, напоминая очень старый земной сериал «Вавилон пять». Гуманоиды и негуманоиды, разумные растения и существа, похожие на земных животных: львов, гиен, лисиц, ящеров, насекомых почти не обращали на меня внимания.

Я разглядывала однотипные искусственные улицы. Кряжистые дома, под кирпич и металлопластик, без особенных архитектурных изысков. Дизайнеры интерьера не заморачивались. Вдалеке неторопливо сменяло оборот за оборотом чертово колесо, разукрашенное пестрыми китайскими драконами. Алые качели, что переворачиваются солнышком, заставляли пассажиров визжать от восторга и ужаса. Другие аттракционы скрывали большие ворота в парк развлечений, в виде арки, увитой плющом.

Деревья в круглых, овальных и треугольных кадках приехали сюда явно с разных планет. Я зацепила взглядом тонкие березки, стройные, высокие секвойи, пальмы и киксы. Растения, похожие на металлические прутья, усыпанные клочьями ваты.

Я так зазевалась, что не заметила, как врезалась в огромного геларда. Великаны-гуманоиды, с тремя небольшими рожками на затылке, прямо посреди жестких волос и кожей цвета горького шоколада славились неуживчивым нравом. И, конечно же, по закону подлости, именно гелард и попался мне на пути. Сворачивать громила, разумеется, не стал. Врезался, я бы даже сказала впечатался, и посмотрел так, словно мне еще мало досталось, хотя отлетела я на добрых несколько метров.

Эти гиганты прослыли в Союзе как лучшие механики, электрики, сантехники. Я бы даже сказала — гениальные. Не удивительно, что и на станцию их нанимали, невзирая на неуживчивый характер и постоянные конфликты со всеми подряд.

— Смотри, куда прешь! — на общегалактическом геларды разговаривали не очень хорошо — с каким-то шипящим, неприятным акцентом. И все из-за особенностей прикуса. У этой расы зубы росли в три ряда. Длинные спереди и короткие — у щек.

Ладонь, размером с садовую лопату отодвинула меня — небрежно и почти грубо.

Гелард собирался продолжить путь, но его остановили за рукав светло-голубой рубахи, больше похожей на рубище, под стать брюкам.

— Немедленно извинись перед женщиной и новым ректором нашей Академии! — откуда Мельнис тут взялся, я не поняла. Секунду назад он не мелькал даже вдалеке, в толпе. Но сейчас френ выглядел более чем угрожающе. Ниже геларда почти на треть, Мельнис не казался маленьким, слабым. Скорее напоминал хищника рядом с массивным травоядным чудищем.

Гелард попятился.

— Простите, командор, не знал, — тон изменился и выговор тоже. Теперь он произносил слова гораздо четче, понятней. Явно напрягался, но старался на совесть.

— Перед дамой извинись! — отчеканил Мельнис.

Гелард повернулся ко мне, чуть наклонился и повторил:

— Простите, госпожа ректор, не знал.

Покосился на Мельниса и тот ответил небрежным жестом. Гелард торопливо скрылся в толпе, а я снова очутилась рядом с френом. Синие глаза капитана изучали, словно мы впервые встретились. Только позже я сообразила, что переоделась и выглядела сейчас немного иначе. Жилетка туго обтягивала грудь и талию, позволяя оценить разницу между ними.

Мельнис немного помолчал и вдруг подал руку.

— Вот не сидится вам в каюте, — проворчал беззлобно. — Идемте, покажу город.

Когда наши тела соприкоснулись, френ едва заметно вздрогнул, напрягся. На минуту замер, окинул сверкающим взглядом, отвернулся, выпустил из груди воздух и попытался улыбнуться.

Я ничего не поняла, даже предположить не могла — что на него нашло. Поэтому просто ответила улыбкой. Мельнис улыбнулся шире, ему понравилось. Тепло потекло от френа ко мне, бок инопланетника источал жар.

Мы двинулись по улице, и Мельнис принялся рассказывать — где и что располагается, сопровождая слова резкими, отточенными, лаконичными жестами. Я разглядывала: пестрые витрины с манекенами разных рас, кафе, из которых то отвратительно пахло подгорелым подсолнечным маслом и жирными пончиками, то упоительно тянуло сытным гуляшем, то обдавало ванилью и сдобой. Злачные заведения, источавшие на всю улицу алкогольные пары. Время от времени косилась на провожатого.

Мельнис менялся, от минуты к минуте и я никак не могла разгадать его. То френ шутил, улыбался почти по-мальчишески, будто совсем расслабился, то внезапно щеки командора заливал румянец, он напрягался, прижимал сильнее, то, напротив, старался отодвинуться и резко мрачнел. Я ничего не понимала. Совершенно.

Ближе к концу нашей прогулки, когда от неоново-ярких вывесок в синих сумерках начало рябить в глазах, френ притормозил возле высокого ресторана, похожего на утилитарную версию замка. Кирпичный, с невысокими башенками и словно вырезанными из бумаги флажками, он, тем не менее, смотрелся неплохо среди соседей — еще более безыскусных и простеньких.

— Думаю, вас надо покормить, — с внезапной заботой произнес Мельнис и распахнул тяжелую, металлическую дверь, с оскаленной мордой льва на ручке.

Френа тут явно знали и принимали как дорогого гостя. Навстречу нам выскочил официант, а, возможно, и сам хозяин заведения. Невысокий лейдер — гуманоид из расы похожей на гномов. Все было при нем: окладистая рыжая борода, нос-картошка, округлый живот. Рубашка навыпуск и коричневые брюки, заправленные в сапоги такого же цвета, выглядели новенькими и дорогими. Слишком для простого официанта.

— Командор Онил, очень рады вам и вашей… эм… спутнице, — лейдер ждал, что френ представит меня. Но Мельнис не стал этого делать.

— Мы на обычное место, — бросил коротко и потянул за собой. — Заказ двенадцать и двадцать пять.

Меня не оставляло ощущение, что вот уже полдня мною руководят. Мы шли, куда хотел Мельнис, я слушала его рассказы и пояснения, и даже здесь покорно отправилась за дальний столик, со всех сторон огороженный ширмами. В таких «кабинках» обычно трапезничали те, кто не хотел общаться с окружением и выставлять напоказ собственное меню. Ничего особенного… Но почему-то я вдруг особенно остро ощутила интимность этого места, его отрезанность от остального ресторана и близость френа. Он выдвинул мне стул, с высокой удобной спинкой и сам устроился напротив. Нас разделял квадратный стол, метра в полтора. Но казалось, что Мельнис рядом, наши лица очень близко и взгляд инопланетника опять гипнотизирует, мешает связности мысли, путает и волнует.

Некоторое время френ молчал и смотрел не мигая. Еще недавно мы начали общаться почти как друзья, а теперь в воздухе снова повисло напряжение.

Официантка — стройная, миловидная френа, в короткой юбочке принялась молча накрывать на стол, хотя заказ мы не делали. А Мельнис застыл, не сводя с меня глаз. Девушка старательно фокусировалась на столе, блюдах, вилках, ложках, чайниках с чаем и травяным напитком, который так любят френы. Но время от времени не выдерживала — метала на меня косые взгляды и сразу после этого — на Мельниса. В эти минуты в глазах официантки сквозило такое восхищение, почти преклонение, что становилось ясно — командора тут любят и ждут.

Девушка исчезла, а перед нами появились тарелки с горячей едой. Жареное мясо с клубнями возле френа, картошка с курицей в горшочке — рядом со мной. Ого! Он знает мои пристрастия в еде? Я вскинула глаза на спутника. Мельнис отмер, небрежно пожал плечами и произнес:

— Навел справки про… новую сотрудницу. Это моя… работа…

Он сказал настолько неуверенно, со странным придыханием, что мне с трудом верилось в услышанное. Хотя логика в словах френа присутствовала. Станция — военный объект, и все, кто поступают сюда на работу, проходят тщательную проверку. В полном досье на такую, как я, вполне могли содержаться и общие сведения. Любимые блюда, косметика, одежда… Ничего особенного. Только Мельнис на секунду изменился в лице, ладонь его на столе дернулась, но застыла на месте. Френ отвернулся — резко, внезапно, будто стремился скрыть, как напряглось его мужественное лицо. Я увидела заостренные скулы, мышцы шеи, что вздулись буграми, выталкивая наружу синюю сетку вен. Ну вот и что на него нашло-то?

Мда, не начальник — а загадка, не мужчина — а коробочка с сюрпризами.

Пока френ рассматривал геометрический узор на ширме, я изучала остальное меню. Так, тирамиссу, тоже из моих любимых десертов, салат мимоза, сто лет его не ела, креветочный, с круглым глазком половины яйца. Праздник живота, да и только! Я потянулась к чайнику, и Мельнис повернулся вновь, оценил диспозицию в мгновение ока и сам налил мне чая.

— Значит, выясняли — не преступница ли просочилась к вам на работу? Не начнут ли на станции пропадать ложки-вилки… — попыталась я разрядить обстановку. Неуклюже, но уж как получалось. Мельнис оценил — улыбнулся, почти расслабленно, и ответил:

— Тогда вам пришлось бы стать самой уникальной и ловкой преступницей Галактики. Обойти кучу проверок перед устройством на работу… — он запнулся и спросил с явным металлом в голосе: — Какой рычаг давления использовал Дарелл, чтобы убедить вас согласиться?

Я потрясенно заморгала. Резкий переход с ироничного замечания на наши с землянином договоренности озадачил всерьез. Мельнис вперился неотрывно и даже чуть подался вперед, в мою сторону.

— Он предложил подарить землю, которую давно хотела выкупить. Ну и вообще… Не знаю. Почему-то убедил, — призналась я честно.

Уж если Дарелл владел навыками влиять на других, наверняка и Мельнис в этом неплох. Да и смысла лукавить я не видела. Френ откинулся на спинку стула и задумался. С минуту он молчал, крутил в руке вилку, изучал мое лицо и блюда на столе. Я ожидала объяснений, рассказа об отношениях командора с землянином. Но Мельнис налил себе напитка — сине-сиреневого, с резким пряным запахом и резюмировал:

— Ясно.

Взял вилку и принялся неторопливо поглощать мясо. Я последовала примеру спутника. Несколько минут мы трапезничали в полной тишине. Вернее, в полном молчании. По ресторану разливалась медленная мелодия, похожая на перезвон колокольчиков. Приглушенный свет голубых светильников окрашивал белесое помещение в молочный цвет. Салфетки, скрученные в аккуратные трубочки, плотно набитые в синие стаканчики напоминали большие астры.

Когда молчание начало давить, я рискнула — задала вопрос, что давно вертелся в голове, не давал покоя.

— Скажите. А как вы поняли, что я в беде? Вас же не было рядом? У меня хорошая память на лица и наметанный глаз.

Мельнис поперхнулся и залпом выпил стакан своей настойки. Поднял на меня синие глаза и ответил медленно, тщательно подбирая слова:

— У меня есть камеры слежения. Я вижу все, что происходит на станции. В публичных местах, разумеется…

Я сосредоточилась на каменном лице Мельниса и уточнила:

— И вы нашли меня? Среди тысяч обитателей станции?

Френ поморщился, слегка смутился, будто его поймали на чем-то постыдном, и ответил, не глядя в глаза:

— Когда вы покинули каюту, мне пришло оповещение. Я следил… чтобы вы не попали в переделку. И я оказался прав!

Последнюю фразу он выпалил залпом, налил себе еще настойки и осушил чашку. Я замолчала, переваривая. Не зная обидеться, разозлиться или поблагодарить. Мельнис следил за каждым моим шагом с того момента, как вышла из каюты. Зачем? Я ведь штатская, не какая-нибудь важная птица и уж точно не преступница…

Френ отодвинул тарелку с недоеденным мясом, сложил перед собой руки, переплел пальцы и выдавил:

— Вы были мне интересны, и я… за вас беспокоился.

И замолчал. Я ждала, что Мельнис что-то добавит, уточнит, объяснится. Но френ плотно сомкнул губы, не сводил с меня синих глаз и хранил тишину. Мда. Все удивительней и удивительней. Следить за мной он не стесняется, а вот обсуждать это почему-то не готов… Непохоже на военного, к каким я привыкла. Те неизменно действовали по своему усмотрению и рубили правду-матку, не заботясь о чувствах других. Особенно френы, с их идеальной выучкой, выправкой и полной убежденностью в святости собственной миссии.

Мельнис гипнотизировал меня еще несколько минут — не ел, молчал и даже не смаргивал. Будто превратился в караульного на дозоре возле какого-нибудь суперважного объекта. Лишь время от времени френ облизывал губы, словно они пересохли или растрескались на зимнем морозе. Я совершенно ничего не понимала. Не хотелось чувствовать себя дурочкой из дешевого любовного романа, которая последней осознает внимание героя. Сразу после тысяч читателей и десятков троллей-ненавистников автора…

Складывалось впечатление, что Мельниса тянет ко мне: сильно, возможно, даже сильнее, чем я могла вообразить. Но в тоже время создавалось ощущение, что он ужасно хочет отгородиться за стеной искусственного отчуждения…

«Отмирать» командор не планировал, напротив, напрягался и озадачивался все сильнее, будто одновременно подтягивался и решал дифференциальные уравнения. Я решила снова разрядить обстановку. Невинно хлопнула ресницами — мы, взрослые женщины умеем это лучше, чем юные кокетки, опыт не пропьешь — и переспросила:

— Получается, что вы не выпускали меня из виду? А почему волновались? Я вроде не робкого десятка. Даже не побоялась встретиться с вами в домашней одежде… ну там, на парковке…

Мельнис вначале сильнее напрягся, затем расхохотался, а после внезапно посерьезнел. Его настроение менялось чаще погоды в горах. И я взяла себе на вид проштудировать в интернете все, что найду про френов. Пока поведение, мимика и настроения командора не поддавались никакому логическому объяснению. И все же во взгляде его нет-нет да и проскальзывала эта теплота, радушие, даже восхищение…

Отвечать командор не спешил. Смерил меня внимательным взглядом, будто искал двойное дно в самом обычном вопросе. Мда… Называется разрядила обстановку. Примерно как взрыв ракеты разряжает ее внутренности — разносит к чертям.

— Я… — френ осекся, поменял позу, будто искал более удобную и продолжил: — Не собирался следить. Но как-то так вышло. Само собой.

Обезоруживающая, почти мальчишеская улыбка примирила меня с излишним вниманием командора. Он не сразу опомнился. А когда я вернула улыбку, на секунду просиял неподдельной радостью.

— Не мог же я позволить кому-то обидеть вас, — сказал внезапно совершенно искренне, чуть понизив голос. — Я бы себе этого не простил…

Я растерялась, не зная как отреагировать и что сказать. Еще недавно френ выглядел недоступным, отстраненным, а вот сейчас вдруг проявил удивительную заботу. Мельнис заметил мою реакцию, но истолковал, кажется, по-своему. Нахмурился, впервые за наше знакомство даже потемнел лицом, налил себе настойки и осушил кружку как прежде — одним глотком.

Уронил взгляд в свою тарелку, придвинул ее, и принялся есть с каким-то остервенением. Словно процесс не доставлял ему никакого удовольствия.

Хм. Странный он все-таки.

Я прикончила обед и принялась неторопливо цедить чай. Мельнис молчал, мелкими глотками пил свою травяную бурду и смотрел очень необычно. Так, наверное, смотрят на нечто потрясающее, но одновременно убийственное. Понимают, что рано или поздно оно лишит жизни, но не могут не восхищаться от всей души.

Мысли крутились в голове, роились, множились, но путных версий не рождалось. Ну чем способны навредить командору самые обычные уроки танцев? Конечно, если я применю дар эльвеи… Но зачем? Какой мне с этого прок? Управлять Мельнисом недолгое время? Бессмысленно. Вызвать в нем сексуальное влечение? Тоже как-то глупо. Да и какая мне польза от недолгого тестостеронового безумия френа? Тортик для самолюбия? Глупо. Проверка собственных возможностей? Новенький один орден на шею дара? Еще более нелепо. Я и так уверена в способностях. Убеждалась не раз. Мельнис не спешил развеять мои сомнения и объясниться. Просто тянул напиток и гипнотизировал. Временами напрягался, порой задумывался, а в основном просто пребывал в какой-то прострации. Будто не понимал, что же теперь делать и как выпутаться из сложившихся обстоятельств. Вот уж совсем непонятно…

Молчание спутника, его неусыпное внимание, изучающий взгляд и полное непонимание ситуации начинало меня раздражать. Я допила чай, встала и сообщила Мельнису в лоб. Ну а что? Не люблю я все эти галантные походы вокруг да около лишь ради того, чтобы донести до собеседника нелицеприятную правду. Рубить хвост собаки по частям — не мой метод. Уж купировать так купировать.

— Простите. Я не очень понимаю, что происходит. Чем, собственно, мое присутствие или работа вас так беспокоят… задевают… Но, кажется, мне лучше отправиться в свою каюту, — произнесла я как можно мягче, но в то же время решительно.

Мельнис вздрогнул, словно получил оплеуху, весь напрягся и поднялся — огромный, мощный, похожий сейчас не на военного, плотно упакованного в защитный костюм выправки и выучки, а на подростка. Взволнованный, расстроенный взгляд командора встретился с моим. Ой…

Мельнис очутился рядом внезапно, будто умел телепортироваться. Хотя я прекрасно понимала — военные, а уж тем более френы, вполне способны двигаться с такой скоростью.

Волна смущения окатила резко и без особой причины. К щекам и ушам прилила кровь. Командор замер близко-близко, наклонился так, что наши носы едва не касались друг друга и произнес с придыханием, будто пересек ресторан раз сто, а может и больше. Кто знает возможности этих инопланетников?

— Веллада… Не уходите, — казалось, каждое слово он выдавливает из себя через силу, но в то же время едва сдерживается, чтобы не наговорить еще большего. Я снова растерялась, опешила окончательно. Мельнис осторожно взял меня за руку горячими пальцами и пожал так, как давно не пожимал ни один мужчина. Все было в этом жесте. Страсть — неутоленная, почти звериная, уважение — настоящее, не наигранное, забота — искренняя и почти безграничная. Я снова поразилась, застыла, пытаясь сообразить, что предпринять. Мельнис не выглядел сумасшедшим, но это определение все чаще крутилось в голове в отношении командора. Он так странно себя вел… Причем с каждой минутой все непонятней и непонятней.

— Давайте я покажу вам нечто особенное? Обещаю, вам понравится! — опять этот мальчишеский задор — чистый, незамутненный, честный. И взгляд — почти просящий от существа, которое просить не привыкло. Мельнис с огромным трудом справлялся с ролью просителя. Все в нем буквально кричало о том, что френ привык распоряжаться, а порой и повелевать. Он не умел, но пытался. И это очень подкупало. Хотя я отчетливо понимала, что продолжение нашего общения не сделает френа более понятным или менее странным.

Я все еще колебалась, пока Мельнис торопливо набирал на служебном браслете-компьютере данные ресторана и оплачивал счет. Командор посчитал, что предоставил достаточно времени для выбора, вернее для согласия. Что-то подсказывало — отказ его не устроил бы. Совсем и никак. Но я по-прежнему не могла решиться. Мельнис снова пожал пальцы, улыбнулся, с горечью и теплотой одновременно и произнес:

— Я ничем вас не обижу. Никогда. И никто не обидит вас в моем присутствии.

Тогда я еще не знала веса обещаний Мельниса. Ощутила его лишь во время наших уроков. Командор отважно справлялся с очень непростой для него ситуацией, но ни разу не нарушил слова.

Я вгляделась в глаза Мельниса. Френ выпрямился, окаменел и выжидал. Наверное, примерно так он готовился к бою или к преследованию опасных преступников. Собранный, до единой мышцы, уверенный, но одновременно решительный и готовый к любому исходу событий.

Казалось, мое согласие многое значит для Мельниса. Настолько важным и торжественным он сейчас выглядел и одновременно взволнованным, настойчивым. Вероятно, это меня и подвигло. А может необъяснимое притяжение между нами. Не знаю даже как описать… Мне и самой не хотелось уходить от френа, росло и крепло желание узнать его получше. Жар взбудораженного мужского тела отзывался в моем собственном слабой дрожью волнения.

Давненько я ничего такого не испытывала.

Мельнис не выдержал паузы, растянул губы в улыбке — не совсем естественной, скорее обязательной, убедительной и попросил:

— Веллада, подарите мне еще пару часов. Такая мелочь для хозяина станции? Разве нет? Клянусь, я вас не обижу, — вновь повторил он свое заклинание. Будто для френа оно означало намного больше, чем для меня самой. Чего-то я не понимала, не улавливала. О чем-то не догадывалась.

Э-эх! Эти сильные, волевые, властные мужчины! Которые любят все решать самостоятельно. Это моя проблема, женщина! Придумаю выход, вот тогда и похвастаюсь… Если бы если бы он еще тогда разродился! Но Мельнис не привык к тому, чтобы женщина вникала в его трудности и, уж тем более, помогала с ними справиться. В этом я убеждалась позже не раз и не два.

А пока лишь отмечала, что френ ведет себя как возле костра. Стремительно приближается, чтобы согреться, ужаленный шальной искрой отскакивает, сторонится, стремится отгородиться. Но затем вновь ищет долгожданного жара…

Мы покидали ресторан, под приятные напутствия уже знакомого лейдера и пожелания возвращаться. Официантки просто восторженно кланялись. Мельнис вел себя естественно, без излишнего пижонства, с благородством, какому не научишь, не привьешь, как изящные манеры. Оно должно идти изнутри, как часть самого существа, характера…

Мельнис кивками попрощался с официантками и от души поблагодарил лейдера.

Приветливо улыбнулся и распахнул мне дверь.

…Еще минут двадцать мы бродили по однотипным улицам города. Мельнис показывал нужные мне, по его мнению, здания и учреждения. Торговые центры для тех, кто любит по старинке ходить по магазинам, щупать и мерить вещи, вместо того, чтобы заказать по сети. Банки, чьими услугами можно пользоваться, не опасаясь мошенничества, потому что гарантом выступало само государство. Кинотеатр и другие развлекательные заведения: приличные и не очень, ночные и круглосуточные.

Экскурсия командора была полезной, но не настолько потрясающей, как он посулил… Казалось, Мельнис передумал. Собирался вести меня в совершенно иное место, но за считанные секунды поменял планы. Необъяснимо для меня, но понятно для себя самого. Сработал какой-то переключатель, подушка безопасности… Тогда я еще не знала — насколько близка к истине.

Настроение френа по-прежнему скакало синусоидой. Но к концу нашей маленькой прогулки я почти привыкла, адаптировалась. Мельнис то приобнимал, чуть прижимал, каменел, то поспешно отстранялся, словно обжегся, хотя именно тело командора буквально пылало. Беззаботную, немного восторженную улыбку на лице Мельниса сменяло озадаченное, а скорее даже озабоченное выражение. Брови сходились и на гладкой переносице появлялись две длинные морщинки.

Менялся и голос френа. Речь его то звучала певуче, мелодично и очень приятно, то в ней отчетливо слышались металлические нотки, то легкая хрипотца возбуждения… Но вот глаза Мельниса… Синие-синие, как глубокие озера, всегда сияли так, что мне совершенно не хотелось бежать подальше. Хотя, наверное, даже маньяки и насильники — и те вели себя чуть более предсказуемо. Впрочем, преступник никогда не дослужился бы до командора станции. Здешних военных проверяли вдоль и поперек, каждый эпизод биографии, знакомства, высказывания, воззрения. Кандидаты подбирались по лояльности к режиму, уму, смекалке, воинской отваге и, конечно же, по безупречной репутации в сочетании с таким же безупречным психологическим портретом. Зеолы — странные существа, с небольшими перепончатыми крылышками, растущими из лопаток, похожие на ангелов и демонов одновременно сканировали мозг и эмоции возможных командоров в течение долгих месяцев. Эти гуманоиды читали в душах и в головах как в открытой книге, но быстро выдыхались и переставали ощущать чужие мысли и чувства. Их набирали сотнями, и бедолаги пахали почти круглосуточно. Правда, и получали за это столько, сколько обычным гражданам Союза и за год не заработать. Тщательно исследовали реакции претендентов на высокую воинскую или чиновничью должность: на стресс, неожиданности, проблемы и даже на радостные события. Включая: женитьбу, повышение, внезапное богатство.

Нет, определенно маньяка, извращенца или насильника никогда не поставили бы на пост Мельниса. Но почему же он такой странный?

Опять вспомнился недавний порыв залезть в интернет, выяснить все, что доступно общественности о френах и даже о самом Мельнисе Ониле. Я не очень-то любила добывать сведения таким методом. Уж слишком много мусорных сплетен, глупых интриг вываливалось на просторы сети. Но иного выхода я не видела. Мельнис делиться не спешил и меняться не собирался.

Что-то подсказывало — вряд ли инопланетники раскрывают всей Галактике свои секреты. Среди рас, вроде френов, с жесткой иерархией, почти диктатурой на родных планетах и очень строгих нравах, существовало негласное правило. Как можно меньше сведений отдавать в руки чужаков, не рассказывать об основах своего общества… Но я надеялась выяснить хоть что-то, что подсказало бы ответ.

Пока я размышляла в таком стиле, Мельнис притормозил, осторожно придержал за локоть и произнес почти ласково:

— Веллада, я показал вам почти все более-менее значимые объекты на станции. Хотел бы уточнить, что ближайший урок танцев состоится послезавтра. Мне нужно подготовиться, — он очень странно облизнул губы, на долю секунды лицо френа исказила такая гримаса, будто его больно ранили. Однако спустя мгновение губы Мельниса тронула улыбка: чистая, неподдельная улыбка радости. Ну вот опять загадки и недомолвки! Черт!

— Я пришлю за вами подчиненного, чтобы не пришлось плутать по нашим лабиринтам, — с внезапной заботой произнес френ и вдруг припустил куда-то вперед. Я осталась одна, ошарашенная и сбитая с толку, посреди улицы, что кишела инопланетниками всех видов и мастей.

— Веллада Драккар! Очень рад познакомиться. Меня зовут Темнар Малькольд.

Я вздрогнула и воззрилась на очередного френа. Он возник рядом, словно из ниоткуда и заговорил так неожиданно, что я слегка опешила.

Высокий, чуть пониже Мельниса, немного более молодой и дерзкий он выглядел словно менее матерым, серьезным, что ли. И все же Темнар обладал всеми привлекательными чертами собственной расы. Высокий лоб, тяжелая челюсть, резкие, но правильные черты лица. Пожалуй, немного мелковаты, зато аристократичны. Глаза цвета ясного лазурного неба и волосы цвета спелой ржи. Сказочный принц в понимании землянок. Я давно не обращала внимания на красивых мужчин, но, признаюсь, породистые военные станции производили впечатление.

Серый форменный костюм Темнара указывал на то, что он младше Мельниса по званию, браслет медного цвета — на то, что эта разница невелика. Френ быстро развеял мои сомнения.

— Командор Онил просил показать вам наш ботанический сад и зоопарк, — Темнар слегка поклонился и протянул руку. Я опешила. Велел? Показать? Когда? Ах, ну да! Браслеты военных! Компьютеры, кошельки, рации и еще множество устройств одновременно… Секунда — и распоряжение достигло цели. Так вот куда хотел сводить меня Мельнис. Но почему не сделал этого сам?

Я растерянно кивнула Темнару, скорее из уважения и тот просиял приветливой улыбкой. Черт! А у них это общее! Улыбаться в обезоруживающей мальчишеской манере и гипнотизировать глазами, каких у землян никогда не встретишь.

Я собиралась взять Темнара под руку, когда рядом появился Мельнис.

— Я сам провожу госпожу Велладу в ботанический сад и зоопарк! — произнес так резко, что я вздрогнула. Вот теперь, впервые, я оценила его командирский голос. От такого и заикой стать недолго. Мельнис покосился виновато и предложил свою руку. Не дожидаясь моего ответа, реакции, осторожно взял под локоть и приказал Темнару:

— Вы свободны! Надеюсь, у вас найдутся другие дела? Или так и будете на нас смотреть?

Я ничего не понимала. Снова. Вообще. Мужчины замерли друг напротив друга и смотрели так, словно собирались стреляться по древней земной традиции. Ну, как минимум, назначить дуэль.

Темнар потемнел лицом, Мельнис нахмурился. Теперь он казался еще старше коллеги и гораздо опасней. Я попыталась выдернуть руку из стальной хватки командора. Он удерживал локоть силой — секунду или больше, но затем все же подчинился. Отпустил с неохотой. Я шагнула в сторону и опасливо покосилась на френов. Ни тот, ни другой объяснений давать не планировал. Военные общались на одном им понятном языке жестов и взглядов. Таких, что становилось все страшнее… Будто две горы сошлись друг с другом, выясняя кто крепче и выше. Казалось, вот-вот они столкнутся и разрушат все вокруг.

А когда перешли на общедоступную речь, я стала понимать и того меньше.

— Вам не кажется, что лучше воздержаться от прогулок с госпожой Велладой, предоставив мне развлечь ее в этот вечер? — сквозь зубы процедил Темнар. — Вы же знаете, что ситуация неразрешима, пока не изменится статус кое-кого из вашей семьи.

— Это не твое дело! — рявкнул Мельнис, сверкнув глазами так, что спалил бы гектары леса, — Я разберусь и сам! Свободен!

Темнар расправил плечи, усмехнулся — немного зло и отдал честь по форме:

— Мы еще увидимся, госпожа Веллада, — сказал в мою сторону. Вполне искренне, как мне показалось, даже мягко. Крутанулся на пятках и скрылся из виду быстрее, чем я успела привыкнуть к рокировке мужчин. Я вскинула глаза на Мельниса. Возмущение, удивление, смятение бурлили внутри, смешиваясь в опасный коктейль близкой истерики.

Слава богу, я много тренировалась приводить себя в чувство. Для эльвеи это гораздо важнее, чем для обычного человека. Без контроля мой дар способен навредить не одному существу на станции… Привести десятки инопланетников в состояние, близкое к отравлению наркотиками.

— Вы не могли бы наконец-то объяснить, что происходит? — спросила, не сдержав вызов в голосе. — То вы от меня убегаете, подсылая помощника, а то являетесь и грубо отсылаете его обратно. Вам не кажется, что я имею право не объяснения?

Мельнис поджал губы, совсем как нашкодивший мальчишка и сложил брови домиком. Но лишь на минуту. Спустя мгновения лицо его стало спокойным, даже каким-то замороженным. Зато взгляд попросил прощения раньше, чем его хозяин.

— Веллада, я понимаю, что мое поведение… ммм… мягко говоря странное.

Я решительно кивнула, осознавая, что, возможно, добиваю лежачего. Но уж очень хотелось прекратить эту непонятную игру в кошки мышки.

— Я обещаю вам все объяснить и решить проблемы. Попытаться, — запутал еще сильнее Мельнис. — Просто хочу вам сказать. Я читал ваше досье, смотрел видео в течение двух месяцев. Должен сказать, вы потрясающая женщина, профессионал и вообще… Поверьте, я вами впечатлен. И совершенно не хотел обидеть или неприятно удивить. Давайте я заглажу вину и покажу вам то, ради чего уговорил пойти со мной из ресторана? — опять этот взгляд. Требование, нажим и одновременно просьба. Такая, что трудно устоять. И горячие пальцы на моей ладони. Рука Мельниса вздрогнула, он сжал мою и чуть наклонился. Наши лица снова оказались близко.

Волнение поднялось от кончиков пяток, укололо пальцы. Стало душно и жарко на летней улице станции. Я дернулась в сторону от Мельниса, и он вздохнул — настолько тяжело, что я сдалась.

— Хорошо. Я снова вам доверюсь, — сказала с акцентом на последнем слове.

Мельнис просиял улыбкой, немного напрягся, но взял меня под руку и повел по улице.

Мы влились в стремительный поток инопланетников. Асфальт, цвета фисташек, приятно пружинил под ногами. Френ развил такую скорость, что я с трудом за ним поспевала. Командор заметил, посмотрел почти с укоризной и спросил:

— Ну что же вы не сказали, чтобы замедлился?

Я пожала плечами и выдала первое, что пришло на ум.

— Не успела.

Только спустя секунду поняла, что почти съязвила. Френ усмехнулся, приобнял за талию и повел гораздо медленней. Его ладонь жарила спину, но я решила позволить Мельнису эту вольность. Спутник напрягся, но больше не хмурился.

Мы пересекли городскую площадь, оставили позади несколько улиц и вышли к высокому зданию. Оно выгодно отличалось от остальных — как архитектурой, так и отделкой.

На фоне серо-красноватого города из кирпича с редкими вкраплениями серебристого металлопластика оранжево-желтый замок представлялся солнышком. Стройные башенки тянулись к нарисованному небу, флюгеры в виде сфинксов поворачивались от дуновений искусственного ветра. Вьющееся растение с планеты Ттардия покрывало половину первого этажа пестрым полотном: сине-зеленым с плодами-горошинками всех цветов радуги. Не то чтобы оранжерея напоминала памятники архитектуры с разных планет, но в постройку явно вложили фантазию и силы. Геометрические узоры на стенах не выглядели аляповатыми и безвкусными, скорее наоборот, напоминали элементы восточных ковров.

Из двух кадок в виде ромбов, размером, наверное, с небольшой дачный домик, росли раскидистые финиковые пальмы. Тяжелые гроздья глянцевых ягод тянулись к земле как гигантские виноградные ветви.

Мельнис заметил мою реакцию, разулыбался и открыл дверь. Я с трудом привыкала к тому, что в современных развлекательных центрах обслуживали исключительно «автоматы». Из живых здесь были только посетители, ну и животные, если речь шла о зоопарке или ботаническом саде.

Мы вошли в широкий, светло-бежевый коридор. На потолке загорелись сотни мелких лампочек, похожих на россыпь алмазов, что сияют на солнце. Правая стена уехала вниз, предлагая нам воспользоваться гардеробом.

Из огромной прозрачной посудины на тонкой ножке Мельнис извлек две пары голубых бахил. Мы надели их — и те приняли форму обуви.

Следующий холл заканчивался коридором, который раздваивался как язык змеи.

Мельнис придержал, посмотрел лукаво, как ребенок, что собирается сделать маме сюрприз и спросил:

— Направо или налево?

Захотелось вспомнить детскую считалочку. Но я интуитивно ткнула налево и командор хмыкнул:

— Ого! Сразу даже так?

Он явно знал земные шутки и внезапно немного расслабился. Во всяком случае, начал вести себя естественно, без нарочитости и натужности. Напряженный, но какой-то восторженный, он производил впечатление юноши, что впервые на свидании с любимой. И это, как ни удивительно, пугало сильнее прежнего.

Раньше Мельнис казался эдакой скалой, которую не сдвинуть с места никакими катаклизмами, а теперь будто сорвался с катушек.

Он шел, прижимая меня так, как раньше себе не позволял, даже чуть поглаживал по спине, улыбался какой-то полупьяной улыбкой, на лице командора проступил лихорадочный румянец. Только глаза смотрели по-прежнему. И я вынужденно напоминала себе клятву френа. «Я никогда вас не обижу…»

Мда… С такой неустойчивой психикой только станцией руководить. И как его взяли на этот пост?

Впрочем, окружение отвлекло меня быстрее, чем успела мысленно обмусолить этот невероятный факт.

Как и во многих современных зоопарках и террариумах тут почти ничем не пахло. Специальные вытяжки забирали вредные испарения, насыщали воздух кислородом, источали слабый хвойный аромат.

Желтый коридор вывел нас… в зоопарк. Звери находились за прозрачными силовыми барьерами, без клеток. Мы видели их так, словно гуляли неподалеку.

Высокие, стройные йолы, похожие на крылатых единорогов без гривы, с серебристым роговым панцирем, пощипывали сероватую травку родного мира. Гурлианты — огромные животные, вроде мамонтов, только с головой кошки мирно паслись на искусственном лугу. Рядом скалились ууры, щурились на силовой барьер и порыкивали. Эти хищники, напоминали волков, размером с носорога, с удивительной ярко-сиреневой шерстью и светились в темноте, ослепляя жертву. Затем «гасли», нападали и разрывали крупные артерии.

Специальные железы на их теле выделяли люминесцентное вещество, и нейтрализовали его при необходимости.

Здесь было на что посмотреть и даже с открытым ртом. Земные звери тоже присутствовали. Вальяжные барсы лениво бродили по острым склонам заснеженной белой скалы. Лоснящиеся довольные тигры вылизывали лапы после сытного обеда. Туры поражали мощью и силой, даже спокойно поглощая травку.

Зоопарк явно строился с применением новых технологий. Здание занимало не так уж и много места, но вольеры выглядели более чем обширными. Технология четвертого изменения, развертывания пространства. Вот как это называлось. Использовались такие вещи крайне редко и стоили огромных денег.

Я не очень разбиралась в физике процесса. Но впечатляло несказанно. Я так и прошла вольеров двадцать, с открытым ртом разглядывая здоровых, сытых и холеных животных: земных и неземных.

Двухголовая теплокровная рептилия омарсис, предмет целого культа на Куа — небольшой планете, населенной удивительными созданиями, вытянула одну шею. Она напоминала помесь змея Горыныча с игуаной. Пухлое тело с гребнем, лапы с присосками, короткая шерсть и тонкие шеи с головами. Чудище-юдище, да и только. А если прибавить к этому размеры взрослого быка… Становилось ясно, почему это животное считалось исчадием ада.

И вот что-то омарсису во мне не понравилось. Зверь поднял вторую голову, положил лапы на силовое поле и зашипел, демонстрируя раздвоенный язык и острые, как бритвы клыки.

Тело омарсиса, ярко-оливкового цвета, начало наливаться розовым — цветом для устрашения врагов.

И черт меня дернул применить дар эльвеи. Зачем? Что может сделать мне зверушка, запертая в четырехугольнике силового поля? Даже не коснется, при всем желании. Но человеческие инстинкты сделали все за меня, оказались сильнее разума. Все-таки гигантское хищное животное, вооруженное кинжалами когтей и зубов, не ограниченное видимыми препятствиями, не всякого оставит равнодушным. Особенно когда откровенно угрожает, обещает скорую расправу.

Инстинкт самосохранения включил дар эльвеи и заставил отшатнуться назад. Туда, где каменным истуканом застыл Мельнис.

Омарсис-то успокоился. Лизнул невидимый барьер силового поля, ласково помахал хвостом, как собака. А вот френ…

Я впечаталась в командора спиной и сильные руки мгновенно обхватили, стиснули. Я думала, у меня ребра треснут и расплющатся внутренности. Горячие пятерни скользнули чуть ниже, на бедра. Дыхание Мельниса сбилось так, что грудь его вдавливалась в меня при каждом вдохе, а выдохи шевелили волосы на затылке. Не в силах сдвинуться с места я только чувствовала — как сильно отреагировало тело командора на наши неожиданные объятия. Так быстро и сильно не реагировали на меня обнаженную даже любовники. Все-таки требовалось какое-то время. А тут… сразу и готов. Я бы отшатнулась, но Мельнис прижал, пробормотал извинения, потом выругался на общегалактическом, добавил несколько резких слов на родном. Застыл и только шепнул на ухо:

— Веллада, пожалуйста, не шевелитесь. Сейчас я вас отпущу. Дайте минутку.

Я замерла, хотя могла и сопротивляться. Усилить действие дара, заставить френа делать то, что потребуется. Теперь сомнений в моей власти над телом и инстинктами Мельниса не оставалось. Но смогу ли добиться желаемого? Не слетит ли он с катушек окончательно? Да и стоит ли овчинка выделки?

Проклятье? Да с каких это пор френы так реагируют на обычное внушение симпатии, тем более направленное даже не на них. В чем дело? Я усиленно перебирала в уме все, что слышала и знала о расе Мельниса. Нет, ничто не объясняло его реакцию. Совершенно и никак. Черт! Да что же такое творится-то? Что такое знал Дарелл о командоре? Как он догадался? Дрожащие пальцы френа остановились на границе дозволенного, на животе. Хватка чуть ослабла, но судя по ощущениям моих ягодиц Мельнис совсем не остыл. Он по-прежнему был готов к страстному слиянию. Более чем, прямо здесь.

Однако командор разомкнул хватку, отступил бесшумно, как и положено военному и замер. Я чувствовала его спиной — мощного, возбужденного, нервного. Не знала, что предпринять — повернуться или оставаться в прежнем положении. Не знала, как посмотреть в глаза френу. Опять меня накрыло непонятное смущение, круто замешанное на растерянности. Я потерялась, не представляла — как действовать дальше. Тишина накрыла нас, скреблась в уши. Животные занимались каждый своим делом, но тоже как-то уж слишком беззвучно.

Наконец, теплые руки легли на плечи. Осторожно, будто Мельнис боялся, что начну вырываться. Меня крутанули, и я очутилась лицом к френу. Он не выглядел успокоившимся, уравновешенным. Губы припухли, прикушены в нескольких местах, ноздри раздуваются, тело напряжено до предела. Но ничего лишнего командор себе не позволил. Даже касание его стало едва уловимым, как дуновение слабого сквозняка из приоткрытого окна.

— Простите, Веллада. Я напугал вас, — снова синие глаза, искренние, добрые и восхищенные одновременно. Ну не могла я не поверить в его извинения, пусть даже и высказанные хриплым от возбуждения голосом.

— А что произошло? — выдавила с трудом, понимая, что ответа все равно не дождусь.

Мельнис выдохнул, будто надолго задерживал воздух, отвернулся на долю секунды и повернулся снова.

— Ничего особенного. Все в порядке, — френ прочистил горло, но это не помогло. — Поверьте, все хорошо.

Он сам не верил в то, что говорил, и это очень ясно отражалось в синих глазах. Таких честных, что у меня захватывало дух. Я смотрела на Мельниса и понимала — он на грани, но не собирается этого демонстрировать. Решала — что же сделать. Бежать, и еще раз бежать, вот что подсказывало благоразумие. Но внутри уже поселилась симпатия к френу и ощущение, что кровно обижу его, продемонстрировав недоверие, росло с каждой минутой. Мельнис подтверждал его. Губы командора вытянулись в жесткую полоску, скулы заострились. Таким он, наверное, шел в бой с изрядно превосходящими силами противника. Я вздохнула и сдалась. Наверное, следовало отправиться восвояси. Но что-то помешало. То ли это тепло, что сдавливало грудь и учащало дыхание. То ли взгляд Мельниса, то ли что-то еще. Между нами прямо искры летали. С минуту мы неотрывно смотрели друг на друга. Френ подался вперед, прикусил губу и сделал два шага назад.

— Продолжим экскурсию? — спросил еще более хрипло, чем прежде.

Я кивнула и торопливо устремилась вперед…

Животные отвлекали внимание — когда еще увидишь столько инопланетных диковинок разом. Но ощущение Мельниса за спиной заставляло напрягаться. Меня то и дело догонял его жар, сбивчивое дыхание резало по ушам, а комментарии френа лишь подначивали. Его голос звучал хрипло, слова получались резкими, фразы рваными, с придыханием. И лучше не становилось, хотя я давно приглушила дар.

Я сосредоточилась на животных и воспоминаниях. Так, я ведь не раз применяла способности рядом с френами. Даже НА френов. Как же я могла об этом не подумать? Что не так-то?

Я вспомнила, как работала в рекламе и по долгу службы «соблазняла» заманчивыми предложениями руководителей виртуальных газет и журналов. Среди них попадались и френы. На мой дар они реагировали обычно. Поддавались убеждению, лишались критичности суждений, но ничего больше. Хорошие скидки и выгодные контакты — вот и все дивиденды от дара. Да, на некоторых инопланетников он работал намного мощнее. Но не на френов… Тогда почему Мельнис так отреагировал?

Мне до ужаса хотелось спросить, но понимание, что он все равно не ответит, заставляло фразы прилипать к языку… Дарелл очень хорошо все просчитал. Но доступны ли сведения, что нарыл военный на высоком посту, обычной эльвее? Даже если ту приняли сюда на работу…

Дальнейшая экскурсия прошла в том же духе. Я любовалась диковинками вначале зоопарка, а затем — и ботанического сада, но всякий раз напрягалась, понимая, что сзади непонятный, взбудораженный Мельнис. И его сбивчивое дыхание подсказывало, что френ никак не успокоится.

Плантация банановой травы, раскидистые дубы с глянцевыми желудями, будто нарисованными — один к одному сменялись инопланетными растениями. Траву бо я видела до этого только на трехмерных картинках и фотографиях. Нечто, похожее на паутинку из зеленых, синих и розовых нитей покрывало землю, чуть возвышаясь над ней. Белый мох хэмми напоминал огромные снежные барханы. Эфталли — перевернутые деревья в переводе с языка аборигенов своей планеты — тянули к небу изломы корней, расстилая по земле ветки с крупными, острыми листьями. На самом деле листьев у элфалли не было вовсе. Корни-ветки покрывали крошечные колючки, наподобие хвои, полупрозрачные и почти неразличимые глазом. А листья на земле принадлежали растению-симбиоту.

Целые парки лларрибов — кустарников, с ветками, похожими на прочные канаты, что переплетались между собой, образуя неровную сеть, на протяжении всего насаждения, выглядели не настоящими.

Я увлеклась, отвлеклась и немного расслабилась. Мельнис не делал ничего предосудительного, больше не прижимал и не стискивал. Шел сзади, изредка комментировал, рассказывал о том, как его отряд однажды сражался в зарослях хвелои — растений, с липкими ветками, похожими на салфетки, связанные друг с другом в нечто объемное. Посмеивался над тем, как один френ из его отряда застрял в парке ллларибов.

Делился, как целая армия едва не уснула, вдохнув испарения хэмми. Со временем я привыкла к песку в голосе Мельниса, к тому, что он все еще говорил с придыханием. Мы часами обходили оранжерею и зоопарк. Останавливались возле самых удивительных экземпляров и возвращались к тем, что запомнились.

Когда экскурсия завершилась, я едва держалась на ногах и крепкая рука Мельниса придержала за локоть.

Я ожидала, что опять придется идти через весь город, в толпе инопланетников, которая вдруг начала раздражать. Но Мельнис слабо улыбнулся и потянул меня в округлое здание, похожее на купол, врытый в землю.

Высокая дверь впустила нас… в жилой отсек станции. Сразу, минуя искусственный город.

Мельнис проводил меня к двери в коридор, за которым вытянулся другой, с моей каютой, в том числе. Придержал, помогая справляться с усталостью, и посоветовал напоследок.

— Закажите из кухни станции цукорий — напиток, названный в честь вашего земного цикория. Он очень бодрит, тонизирует и по-настоящему придает сил. Ну и чего еще захотите поесть.

Мельнис остановился так близко, что мне захотелось просочиться сквозь сверхпрочный пластик двери. Меня буквально обдавало жаром, синий взгляд с минуту не отлипал от лица. Френ хотел что-то сказать, коснулся рукой плеча, так осторожно, будто боялся моей реакции. Его прикушенные, припухшие губы выглядели невероятно притягательно. Я беспомощно прислонилась к теплой преграде между безумием и спасением, даже не понимая, почему так подумала. Внезапное сравнение повергло в шок. Но тепло наполняло изнутри, странное томление зарождалось в животе и опускалось все ниже. Воздух закончился, будто корабль неожиданно дал трещину, и весь кислород просочился в безжизненный вакуум космоса.

Мельнис уловил направление моих мыслей, а, может, поймал взгляд, как и положено хорошему военному. Наклонился, сблизив наши лица почти до касания губами. Несколько секунд показались мне вечностью. Френ навис несокрушимой громадой, но мне совсем не хотелось убегать. Из приоткрытых губ Мельниса вырывался горячий воздух, щекотал мой рот и кончик носа. Синие глаза командора затуманились, а черные зрачки скрыли почти половину радужек. Френ уперся в дверь руками, наклонился еще немного, будто смаковал мое дыхание, жадно втягивая воздух. Но вдруг отпрянул, выпрямился и унесся прочь.

Мда-а-а. Нет слов, одни эмоции…

Срочно, срочно в интернет!

Перетрясу все, что найду. Не побрезгую слухами, сплетнями, комментариями троллей.

Возле моей комнаты ждал очередной сюрприз — Темнар собственной персоной.

Черт! От френов сегодня просто в глазах рябит! Сговорились они, что ли? Одиночество на Мирее внезапно представилось не таким уж плохим решением…

Темнар обезоруживающе улыбнулся, будто собирался заключить очень важный пакт о мире и сообщил:

— Ти планировала занести вам расписание на завтра. Знакомство с Академией и все такое. Я перехватил эстафету. Попросил ее передать мне задание. Я сам все вам покажу и расскажу в нашем не совсем обычном вузе. Зайду завтра, в девять.

Мельнис улыбался по-мальчишески, восторженно, а иногда вымученно. Темнар просто сиял, как начищенный самовар.

Я сдавленно поблагодарила френа и постаралась скрыться за дверью.

— Кстати. Я из очень влиятельной семьи аристократов, как и Мельнис, — зачем-то добавил в спину Темнар. — И у меня нет старших неженатых родственников. Приятного отдыха. До завтра.

Я пожала плечами, кивнула, не поворачиваясь, и юркнула в комнату.

Предпоследняя фраза Темнара почему-то задела за живое. Зацепила. Он сделал акцент на словах «старших» и «неженатых». Хм… Как тут все необычно и непонятно для женщины, что столетиями пряталась от общества на маленькой курортной планете, среди пальм и чаек.

Несмотря на вселенскую усталость, я метнулась к компьютеру. Громадный виртуальный монитор послушно растянулся перед глазами, клавиатура с мышкой появились секундой позже. Технику уже настроили на мои ДНК и ауру. Все здесь реагировало на меня как на хозяйку. Не мудрено! Это я согласилась на работу только сегодня, местные проверяли кандидатку с месяц, если не дольше.

Пальцы привычно забарабанили по клавишам.

Ага. Френы. Что там говорил Темнар? Старшие неженатые родственники… Аристократы, которые имеют неженатых родственников. Холостых. Старших.

Интернет пулеметно плевался ссылками, но ничего полезного так и не выдал. Семья Онил входила в число самых знатных и влиятельных кланов планеты Эллария. Глава семьи — отец Мельниса, военный врач по образованию, недавно отошел от дел, а до этого командовал крупнейшей медицинской станцией в Галактике. Яблочко от яблоньки…

Мельнис Онил имел и впрямь безупречную репутацию: как военный и как мужчина. Множество наград за поимку опасных преступников, участие в сражениях с недружественными расами, в десятках спасательных операций сделали его настоящей легендой. Тем более, что Мельнису как-то удивительно везло. Его ни разу сильно не ранили. Командор прослыл завидным женихом, но не имел никаких интрижек. Я вообще не нашла ничего о личной жизни Мельниса Онил. Ни сведений о романах, ни информации о невестах или спутницах на важных для френа мероприятиях. Он везде появлялся один и на женские охи-вздохи не реагировал абсолютно. Трехмерное видео отчетливо это показывало.

Хм… Блестящий военный, с хорошей карьерой, репутацией, состоянием и без увлечений? Странно. Если бы не сегодняшние события, я даже рискнула бы предположить, что Мельнису не нравятся женщины… Впрочем, с мужчинами его также не видели. На приемах, на родине командор танцевал, ухаживал за дамами, как и положено галантному вельможе, но никогда не проявлял больше внимания, чем того требовал этикет. Он представлялся непрошибаемым… если бы не наше общение.

Таким взволнованным, взбудораженным, Мельниса не заставал ни один папарацци. Хотя сеть подкинула несколько фривольных снимков командора. В собственном бассейне, без одежды, правда, со спины. Но, тем не менее… Я не без удовольствия прошлась взглядом по литым мускулам Мельниса, любому спортсмену на зависть. Мощный треугольник спины, крепкие ягодицы… Он производил впечатление породистого самца, особенно учитывая, что командор не человек. На Земле такой мужчина не остался бы одиноким столь длительное время… Его непременно заграбастала бы какая-нибудь женщина.

Поищем, что же там у френов с продолжением рода, вернее с поиском спутницы жизни. Может, здесь собака зарыта?

Вот теперь интернет оказался удивительно немногословен.

Я выяснила лишь то, что раса буквально помешана на супружеской верности, долге и чести. Секс до брака? Только по обоюдной договоренности о несерьезных отношениях. Требовалось чуть ли не официальный контракт заключить. С подписями свидетелей, между прочим! Внебрачные дети? Ужас и кошмар! В общем, на планете Мельниса царили очень строгие нравы и жесткая иерархия. Снобами или ханжами френы не были, но вольных взглядов многих рас на гражданские браки и матерей-одиночек не разделяли.

Еще немного удалось раскопать на форумах о странностях физиологии расы френов. Скорее слухи, домыслы, но некоторые представлялись важными.

К примеру, некоторые медики считали, что френы не способны изменять женам. В принципе, никогда и ни с кем. Отсюда их традиции, условности и договоры между двумя. Если мужчина не встретил ту самую, не пару, как в сказках про оборотней, но любимую женщину, он мог заниматься сексом с другими. Сбрасывать гормоны, как выражались врачи. Но стоило френу отыскать свою женщину, его тело начинало отторгать остальных. Вплоть до острых болезненных ощущений. Подтверждений этому мифу нигде не было, а сами френы усердно отмалчивались. На любые вопросы отвечали уклончиво, а порой и вовсе их игнорировали. Но ни разу не опровергли слух открыто, что, как мне думалось, его подтверждало. Прямая ложь на планете Мельниса порицалась жестко и безапелляционно. Френов с детства учили: ты можешь не отвечать, делать вид, что не расслышал, недопонял. Но никогда напрямую не обманывай!

Еще один слух прочно засел в голове. В аристократических семьях френов существовала какая-то особенная практика по женитьбе сыновей. Какая именно, я не нашла. Но что-то подобное бродило с форума на форум. Женщины интересовались — касалась ли эта традиция возраста, расы или социального статуса невесты. Но френы отнекивались. Значит, нет, не касалась. Внезапно вспомнились и слова Темнара о семье Мельниса, на которые командор отреагировал как бык на красную тряпку. Так… я копала в верном направлении. Вот только больше ничего значимого в интернете не нарыла.

Только один лишь диалог. Очень странный, какой-то непонятный — весь на намеках и недосказанностях. Землянка, что встречалась с френом, расспрашивала его сородича. Так, словно бы невзначай интересовалась расой своего мужчины.

Большая часть вопросов происходила из чисто женского любопытства. Что любят френы, каковы они в дружбе, в семье, в постели… Собеседник на сайте отвечал прямо и без ложного стеснения. Дескать, френы очень хороши в постели. Либидо у них намного выше человеческого. Но контролируют себя инопланетники прекрасно, к тому же сильнее и гибче людей. Поэтому способны доставить женщине «неземное» удовольствие, растянуть процесс или ускорить, выполнить самые сложные позы Камасутры. Мне не показалось, что френ хвастался, скорее, констатировал без лишней скромности.

Но вот одна ветка обсуждения вызвала у меня живой интерес. Женщина спросила, насколько френы страстные, могут ли сходить с ума от любви. При их-то возможностях в постели, хорошо ли управляют инстинктами, если гормоны ударят в голову. Собеседник вначале отбился смайликом: чертиком, что показывал язык и тут же грозился пальцем. Но женщины с Земли не сдаются. Капитулировать всегда удел остальных…

Дама повторила вопрос четырежды и намекнула на неискренность френа, его двуличность и лживость. Этого тот допустить не мог. Нарочно или случайно, но землянка нашла болевую точку инопланетника и надавила на нее от души.

Френ разразился чередой взрывающихся смайликов, но вежливо уточнил, сколько лет любовнику. «Около пятисот» — ответила землянка. «Тогда опасаться нечего» — удивил меня следующий комментарий френа. Его собеседница тоже не осталась равнодушной к такому непонятному замечанию. Добавила несколько удивленных смайликов, у которых челюсти так и падали на пол и спросила: «А это много или мало?»

«Это столько, чтобы не беспокоиться», — френ уклонился от прямого ответа, значит, опять скрытничал.

Такс, сколько же Мельнису? Интернет не скрывал возраста командора. 752 года. Это много или мало? По меркам френов Мельнис представлялся юношей, по земным — древним существом, хотя нынешние люди и доживали до 350 лет приблизительно. Итак… что-то делает френов непредсказуемыми, сносит им крышу при встрече с избранницей. И это что-то тесно связано с возрастом. Все, что я знала о людях, подсказывало, что скорее уж подростки склонны демонстрировать гормональные бури и всплески. Но ведь френы другие… Черт! А Темнар какого возраста? Ага, 490 лет. Примерно, как мужчина любопытной форумчанки. Значит все, что рассказывал ей щедрый на сведения о собственной расе собеседник применимо и к помощнику Мельниса. А к самому командору?

Аристократы расы Мельниса в последние годы часто женились на инопланетницах. Почему-то именно эта раса оказалась удивительно совместима с многими другими, тоже гуманоидными. Неожиданно для самих френов и галактической медицины, что десятилетиями свято верила в невозможность рождения детей от разных видов.

Когда я отлипла от экрана монитора, то обнаружила, что уже далеко за полночь по земному времени. Я точно не знала — какие сутки задаются на станции, по времени какой планеты предстоит теперь жить. Но на всех крупных военных и стратегически важных объектах практиковалось земное время или время Миреи, почти такое же — 23 часа в сутки.

Галактические медицинские службы считали, что именно оно особенно полезно для здоровья большинства гуманоидных рас. Негуманоидным помогали подстроиться специальные препараты — так называемые, адаптанты.

За окном-экраном распростерся космос, где-то вдалеке россыпью драгоценных камней сверкало поле астероидов. Так ли они выглядели на самом деле или экран «фотошопил» изображение, улучшал и вообще создавал красивую картинку? Я не знала, да и не особо интересовалась истинным видом космических тел.

На кухне, над круглым обеденным столом из черного дерева обозначался шкафчик для заказов. На его дверце загоралось меню, как на экране компьютера. Повинуясь движениям руки владельца каюты, оно пролистывалось, демонстрируя, что повара станции умели готовить все и даже больше. Мне предлагались чебуреки, пицца, пельмени, суши и куча других кушаний с более длинными и сложными названиями. В том числе и неземных. Я не очень-то любила выходить за рамки продуктового запаса родной планеты. Поэтому заказала пару треугольников с курицей и много-много черного чая.

Присела за столиком и впервые за день почувствовала себя почти как дома. Безумный водоворот событий, знакомства и общение с инопланетниками отошли на второй план. Я жевала быстро доставленную выпечку, запивала чаем и наслаждалась тишиной и покоем.

Горячие пирожки раскрывались на языке знакомым букетом вкусов: рассыпчатой картошки, сытного мяса, пряных и острых специй. Поджаристая корочка приятно хрустела во рту… Стоило мне поставить в шкафчик для заказов пустую посуду, как прямо из стены выехал компьютер связи между пассажирами. Я такие уже видела. Ими оборудовали самые передовые станции.

— Я рад, что вы перекусили. Спокойной ночи, Веллада. Извините, если напугал, — голос Мельниса звучал странно: ласково и виновато одновременно. — Если потребуется помощь в Академии… любая… даже просто в поисках нужной аудитории, любой компьютер связи найдет меня на станции, — а вот теперь в его речи послышалась скрытая надежда, практически просьба о свидании. — В любом случае до послезавтра. Буду ждать в танцзале станции или в любом удобном для вас месте, чтобы проводить туда. Решайте сами. Я жду информации.

Я кивнула, затем сообразила, что Мельнис не видит и произнесла как можно нейтральней:

— Благодарю. Обязательно обращусь, если потребуется. До послезавтра.

Только потом я сообразила, что фактически последней фразой отказалась от щедрого предложения Мельниса. Френ понял это раньше. По связи донесся приглушенный вздох и его ответ:

— Ну что ж… Вам виднее… В любом случае, буду рад оказаться полезным. Я вас не обижу, Веллада. Мне кажется, я доказал это. Еще раз спокойной ночи, — связь прервалась, а я снова чувствовала себя взбудораженной, взволнованной. Общение с Мельнисом неизменно производило такое впечатление. Он не оставлял меня равнодушной, и в то же время озадачивал. Представлялось очевидным — френ хотел бы встретиться со мной завтра, возможно даже в неформальной обстановке. Но не настаивал, хотя мог бы — ведь это станция Мельниса и здесь он царь и бог. Командор имел право просто вызывать меня к себе: для отчета о том, как прошел первый рабочий день, для инструкций, да по любому благовидному поводу. Но не сделал этого.

Странно. Особенно учитывая поведение Мельниса сегодня, на нашей маленькой экскурсии. Найденные в интернете факты казались кусочками пазла, нужными, но не единственными. Мне еще много чего не хватало, чтобы сложить полную картину. Ну что ж… На сегодня достаточно потрясений, новостей и событий. Пойду, отдохну.

Я окатилась теплым душем, накинула собственный махровый халат — розовый с белыми ромашками и отправилась в спальню. Стащила с кровати однотонное зеленое покрывало из ткани, похожей на бархат с очень низким ворсом, забралась под одеяло и внезапно поняла, что о новой сотруднице позаботились. Мельнис или кто-то другой… Но факт оставался фактом. Эльвеи вечно мерзли. У нашей расы очень медленный обмен веществ и плюс к тому слабая капиллярная сетка. Прохладная кожа и благородная бледность эльвей — оборотная сторона этих особенностей. Обычно на кораблях и станциях мне приходилось искать второе одеяло — запасными снабжали почти все каюты среднего класса. Но здесь мне постелили пуховое, толстенькое и очень теплое. Я моментально прогрелась, хотя любила спать нагишом и привычки менять не планировала.

Расслабилась и уплыла в сон.

Равнина Элларии, планеты френов, простиралась от горизонта к горизонту, зеленью упиралась в небесную лазурь, шла рябью, как море от легких порывов ветра. Благодатная, цветущая и почти родная. Она удивительно напоминала мою землю тех времен, когда прогресс не вытеснил природу на задворки жизни, а затем не принялся восстанавливать заново. Сейчас на родине опять колосились поля, плодоносили сады, леса запутывали путешественников извилистыми тропками, моря наполнились рыбой, водорослями, моллюсками и прочей живностью… Но все это случилось после страшного экологического кризиса, который запомнился мне гораздо больше.

Сейчас Землю поделили на «технические районы» и «зеленые». Небоскребы ввинчивались в небо столбами в тысячи этажей и удерживались при помощи силовых полей. Дороги наконец-то стали гладкими, без колдобин и заплат даже на моей исторической родине, в России. В жилых районах зелень стала роскошью. Несколько клумб во дворе — отвоеванные у бетона и сверхпрочного пластика кусочки свободной земли — попадались ужасно редко. Как и деревья, которым позволялось осенять тенью балконы, опутывать корнями коммуникации в почве.

Горшки со всякими декоративными цветами украшали фасады, а зимой, на Севере их прятали в квартирах.

За пределами города буйствовала природа. Нехоженые луга, леса, нетронутые чаши озер и бурные потоки рек. Ясное небо и пушистые облака.

Сюда разрешалось залетать исключительно на определенной высоте и отдыхать на природе только в специально отведенных для этого местах. Новейшие установки очищали воздух от всего, чем могли навредить туристы, включая неприятные и резкие запахи. Каждый клочок мусора убирали с земли моментально.

Все это выглядело нормальной мерой предосторожности, после того, во что превратилась Земля десятки лет назад. Склад отходов с гниющими от корней растениями. Кладбище сотен видов животных и насекомых. Водоемы, где обитали кривые, безглазые, уродливые рыбы и моллюски, словно прокрученные в мясорубке.

Поля, усеянные мертвыми птицами и зверюшками, как снежными шариками после града.

Но мне хотелось отдыхать спокойно, без строгого неусыпного надзора.

Эллария оставалась такой планетой. Здесь цивилизация успешно соседствовала с флорой и фауной. Дышалось легко и свободно, по крайней мере, в тот единственный раз, что я посещала планету. Растительность напоминала Земную и вызывала тягучую, приятную ностальгию. Пернатые немыслимых оттенков палитры взмывали в небо живой радугой, гомонили и пели, приветствуя утро.

Здесь почему-то пахло свежестью, росой и сахарной ватой.

Аристократические семьи селились в центре большого города, в окружении менее родовитых. Внешнее кольцо поселения занимали дома небогатых семей, которые жили на порядок лучше земной бедноты. Все они имели неплохой доход, никогда не сводили концы с концами, ели и пили вдоволь.

Я всмотрелась вдаль и словно по волшебству увидела такое поселение. Центр города — четыре громадных дворца, похожих на земные эпохи барокко. Только завитушек и металлических кружев здесь было в меру. Вокруг простирались усадьбы. Пышные парки, с аккуратными брусчатками — камушек к камушку — словно приглашали любителей пеших прогулок. Озера сверкали на солнце огромными сапфирами, фонтаны в виде диковинных зверей, похожих на драконов обильно изрыгали чистую влагу. Чуть дальше возвышались дома, вроде тех, что строили английские аристократы времен «Гордости и предубеждения». Уже не дворцы — особняки, но красивые в своей стройности и лаконичности. Угодья вокруг отличались от дворцовых разве что площадью.

Дальше толпились коттеджи, вроде тех, что строили в двадцатом веке на Земле. Простые, но комфортные и просторные, в окружении небольших участков, с подсобными помещениями, гаражами, посадками.

И — наконец — двух-одноэтажные домики. Не слишком вместительные, но явно добротные, построенные на века из одинакового желтоватого камня. Вокруг нечто вроде земных садов, с парниками, ухоженными плодовыми деревьями, кустарниками…

Я моргнула и будто очутилась внутри одного из дворцов.

Черные и шоколадные треугольники паркетного пола складывались в замысловатый, красивый узор. Окна впускали в просторные залы озорных солнечных зайчиков. Тяжелые портьеры из бархатистой ткани спускались вдоль рам застывшими волнами и складывались в веера, банты, воланы.

Стены из камня цвета белого шоколада испещряли рыжеватые прожилки.

Все здесь дышало уютом, теплом и… родиной. Черт? Какая родина для меня на Элларии?

Но я будто всегда здесь жила, наслаждаясь тишиной, что нарушали лишь звонкие переливы птичьих голосов и шорох шагов.

Внезапно я опять переместилась в огромный дверной проем, куда въехал бы небольшой космический корабль.

В центре гигантской светло-бежевой комнаты высилась кровать, окруженная чудесами инопланетной медицины. Сотни устройств реяли в воздухе, проверяя состояние пациента, контролируя все: от дыхания до состава крови.

Мужчина, что неподвижно распростерся на ложе в свободной белой пижаме, напоминал Мельниса. Фамильные черты прослеживались четко и сразу. Жесткая линия чувственных губ, квадратная челюсть, высокий упрямый лоб, крепкое тело, даже не смотря на болезнь. Ах, нет, не на болезнь даже — на кому.

«Какой у него прогноз?» — раздался чей-то низкий, грудной бас. Словно привидения общались вокруг, не замечая вторжения в свое пристанище.

«Он в коме. Что будет дальше, не знаю. В любом случае, вы можете получить его семя и таким образом…»

Фраза оборвалась на полуслове.

Я очутилась в оранжерее, в крепкой хватке Мельниса Онила. Его горячее дыхание обожгло затылок, пошевелило волосы. И стало не страшно — приятно, до сладких сокращений внизу живота и жара, что охватил тело…

— Пожалуйста, не шевелитесь. Я сейчас вас отпущу. Дайте минуту, — тяжелый выдох, сдавленный вдох… и я прижала к Мельнису лицом. Он склонился, едва не коснулся щеки кончиком носа, прижал так, что командорская готовность номер один стала еще очевидней.

— Я собираюсь решить проблему, — внезапно выдавил Мельнис. — Отец может сколько угодно противиться. Но теперь у меня есть цель и есть рычаг давления.

Он сглотнул и… коснулся рта губами. Обжег, ошарашил… и поразил. Если кто и умел целоваться — так это Мельнис Онил. Властно, требовательно и невозможно нежно. Так что я сомлела, совершенно потеряла чувство пространства. Словно зависла в прекрасном нигде, и лишь крепкие руки френа держали на весу.

— Какой рычаг? — почему-то спросила я.

— Я могу… только… Ты единственная, с кем… Мне просто нужно срочно найти…

Голос Мельниса затерялся в тумане. Я огляделась и обнаружила, что снова на равнине Элларии и где-то вдалеке схватились в традиционной борьбе френов двое мужчин. Мельнис с Темнаром. Они кружили как хищные птицы, атаковали, как кобры, сбивали с ног тяжелыми ударами, как медведи.

Я хотела остановить френов, что-то сказать, предпринять… Но проснулась с чувством, что узнала нечто важное. Вот только понять бы — что же именно? И почему? Откуда взялись все эти сведения, видения, образы, которых ни в интернете, ни где-то еще не видела… Зато почему-то не сомневалась — их появление тесно связано с Мельнисом. Вернее, с его симпатией, вниманием, отношением…

Хм… Все загадочней и загадочней. Эти френы — ну просто шкатулки с сюрпризами. Главное, чтобы те оказались приятными.

Будильник компьютера звонить не планировал. Время едва перевалило за шесть утра, а я собиралась вставать только в семь. Несколько минут я раздумывала, прикрыв глаза, чувствуя, как лампочки на потолке разливают по комнате мерный приглушенный свет, не зная — стоит ли загореться окончательно. Умные машины заметили, что хозяйка проснулась, но еще не встала…

Дрема не шла, но и подниматься в такую рань не очень-то хотелось. Внезапно я заметила, что один из компьютеров связи на стене выбросил в воздух три послания. Ага. Мельнис Онил. Темнар Малькольд. Ти Вольних. Сон слетел с меня окончательно, любопытство погнало к компьютеру. Тот послушно развернул полотнища сообщений.

«Доброе утро, Веллада, когда бы оно для вас не началось. Я желаю вам легкого вступления в должность и еще более легкого первого рабочего дня. Со своей стороны я сделал все, чтобы так оно и случилось. Увидите. Ти покажет вам все и расскажет. Если появятся проблемы, пожелания, вопросы — любые, зовите по компьютеру связи. Удачи. Мельнис Онил».

«Доброе утро, Веллада. Приятного вам пробуждения. Хочу напомнить, что зайду за вами в девять утра, чтобы провести экскурсию по Академии и сопроводить всюду, куда отправитесь по надобностям новой службы. Располагайте мной сегодня, ни в чем себе не отказывая, как говорят на Земле. Темнар Малькольд».

«Веллада, доброго вам утра. Темнар Малькольд, первый помощник командора Онил захотел самостоятельно показать вам все в Академии и рассказать о новых служебных обязанностях. Он обещал самолично поставить вас в известность. Но считаю своим долгом все же напомнить, что командор Онил приставил к вам меня и велел распоряжаться мной по собственному усмотрению. Поэтому, если мои услуги или помощь все же понадобятся, вызывайте по любому компьютеру связи. Ти Вольних».

Сразу трое инопланетников озаботились моим первым рабочим днем и обещали всяческое сочувствие, участие, помощь. Надеюсь, это не потому, что Академия сильно отличается от гражданских вузов, а студенты там — сплошь разбойники и бретеры. Будем надеяться.

Я потянулась и принялась потихоньку собирать себя в кучку. Боже! Как давно я в последний раз собиралась на работу ранним утром, мылась, причесывалась, затягивала рыжие локоны в аккуратный пучок, подкрашивалась и отправлялась завтракать.

Кухня доставила небольшой элеш из слоеного теста через десять минут после заказа. Впрочем, чему удивляться? Технологии позволяли хранить полуфабрикаты очень долго и превращать их в готовые блюда за считанные минуты.

Я накинула халат и присела за стол. Окно-экран показывал три планеты, похожие на снежные шарики. Они двигались куда-то в сторону, а вдалеке желтела звезда. Красный карлик, похоже…

Элеш не разочаровал. Под золотистой корочкой прятался картофель с пряными и островатыми специями и сочное мясо курицы. Чай с мятой разливался в животе приятным теплом.

Я поела со вкусом, не забывая следить за часами. И вот этого я тоже уже очень давно не делала, существуя в собственном, личном ритме, пространстве и времени. Хм… Меня посетило забытое ощущение зависимости и нужности одновременно. Приятное и напрягающее.

Закончив с завтраком, я положила посуду в ящик для кухни и бросила быстрый взгляд на компьютер связи. Вчера это действие послужило толчком для звонка Мельниса. Но сегодня командор разумно ограничился сообщением, на которое я могла ответить или не ответить по собственному усмотрению. Ответить… Надо бы. Хотя бы из вежливости.

Я вернулась к компьютеру, который все еще транслировал послания.

Виртуальная клавиатура услужливо опустилась пониже.

«Благодарю вас за беспокойство. Думаю, справимся».

«До встречи в оговоренное время».

«Все нормально, я уже обговорила это с Темнаром Малькольдом».

Клик — и три сообщения полетели к адресатам.

Первым откликнулся Мельнис и тут же, спустя секунду, Темнар.

Командор прислал гигантский смайлик в виде букета ирисов. Он выглядел почти как настоящий — хоть в вазу ставь. Темнар тоже не далеко ушел — прислал охапку громадных васильков. Френы отлично заучили урок, выяснили — что мне нравится, от чего прихожу в восторг. Ти ответила последней.

«Если понадоблюсь — зовите по компьютеру связи», — она словно обещала не бросать меня на произвол Темнара. Ладно, разберусь, не маленькая.

Я отправилась к гардеробу и минут десять прикидывала — что бы надеть. С одной стороны — я шла на службу, впервые за многие годы и хотелось распушить перышки. Платье цвета морской волны, облегающее, но достаточно строгое поначалу так и просилось в руки. Но потом вспомнилось, что нахожусь на военной станции, и работать придется тоже с военными.

Я с сожалением отдернула руку от платья и вытащила на свет белую рубашку, стрейч с темными зауженными брюками. Эту двойку я дополнила приталенным бархатным пиджачком и черными сапожками. Вид в зеркале вполне меня удовлетворил.

Не совсем строгая «училка», но и не легкомысленная девица.

То, что доктор прописал, чтобы вызвать симпатию и уважение разом, привлечь внимание, но не подмочить репутацию.

Компьютер показывал, что еще около восьми. Темнар обещал зайти к девяти, и я решила еще немного времени посвятить изучению френов.

Ничего нового о расе Мельниса нарыть не получилось. Лишь все те же слухи, недомолвки, намеки перетекали с сайта на сайт, с форума на форум, будоража умы.

Про семью Онил также ничего нового не было. Интернет сообщал, что у Мельниса трое младших братьев. Все военные, трудятся на разных станциях, с честью продолжая отцовское дело. Заслуги их заметно меньше, чем у старшего брата, ни в чем предосудительном не замечены. Хорошие вояки, да и только.

Вроде бы в семье Онил случилась какая-то трагедия. Авария, или нечто подобное. Но толком я так ничего и не разобрала. Кроме того, что в имении Мельниса всегда держали лучшее медицинское оборудование и время от времени приглашали светил Галактической медицины. Все они подписывали договор о не разглашении и ничего не комментировали. Сразу вспомнился мой сон и безнадежный пациент, у которого собирались взять семя.

Фотографии родового поместья Онил заставили пару минут сидеть неподвижно, натужно сглатывать и ошарашенно пялиться в монитор.

У меня настолько пересохло в горле, что пришлось налить себе еще чаю и осушить две кружки, даже не заметив…

Ничего себе! Вот это да-а-а! Я же видела все это, до мельчайших подробностей… Дворец в стиле барокко цвета топленого молока, с барельефами на стенах в виде чудищ, отдаленно похожих на китайских драконов. Даже два алых пятнышка на камне, на самом носу одного из них — и те были на месте. Знакомые диковинные звери в центре фонтанов плевались водой, подсвеченной всеми цветами радуги. Один располагался не совсем в центре, как и в моем сне. Будто строители слегка промахнулись. Брусчатки цвета молочного шоколада — камушек к камушку — будто отполированные до блеска. Да что там брусчатки! Я узнала пару деревьев!

Вьюкку, с тремя стволами, похожими на переплетение зигзагов, покрытую яркой изумрудной листвой. Тем более, что на одном из стволов висел домик для птиц, напоминая нарядный древнерусский терем.

Две тольтеллы, с древесиной, прочной как металл и тяжелой как камень, изогнулась навстречу друг к другу естественной аркой и прочно сплелись ветвями.

Да! Это было то самое место, что привиделось ночью. Без малейших сомнений — вотчина Мельниса.

Рыжеватые прожилки на стенах цвета белого шоколада громадного зала для приема гостей — так подписывалась трехмерная фотография — в одном месте складывались в загогулину, похожую на кошку, что потягивается после сна.

Чертовщина какая-то! Мистика, да и только!

Каким-то невероятным образом я проникла в голову Мельниса Онила, перехватила его воспоминания о доме, информацию о родственнике в коме.

Вот только как? Способностями менталиста ни одна эльвея не могла похвастаться. Разве что командор сам послал мне видение. Хотя вопрос — как же именно все равно оставался на повестке дня.

Но что-то подсказывало — Мельнис не стал бы этого делать. Он скрытничал наяву и во сне и не собирался менять стратегию, тактику, привычки… Но информация определенно пришла от командора. Тогда как?

Я посмотрела на часы. Есть еще двадцать минут для того, чтобы попытаться прояснить хоть что-то в этой запутанной истории.

Такс… Телепатия, ментальная связь, способность проникать во сны в связке с расой френов… Я не ожидала нарыть ничего особенного. После вчерашних не слишком удачных раскопок в сети, полагала, что в лучшем случае наткнусь на какие-нибудь сплетни и полуфакты.

Но внезапно получила очень четкий и подробный ответ.

В одном интервью, Юккар Ррати, глава медицинской ассоциации Элларии рассказывал о том, какие особенные свойства приобретают смешанные пары френов и людей. Если женщина становилась «той самой» для инопланетника, она могла неосознанно проникать в его воспоминания, чувства и мысли. Не всегда. В большинстве случаев френы слишком хорошо прятали нутро за броней внешней бесстрастности. Словно бы отгораживались от мира, запирая чувства и порывы очень глубоко. Зато когда они расслаблялись… В минуты особенного наслаждения, отдыха, спокойствия… избранницы получали шанс читать своих мужчин как открытые книги.

Своих мужчин… Мельнис вроде бы не мой мужчина. От мыслей о том, что я избранница френа — та самая женщина, что способна проникать в его тайны, воспоминания, желания, почему-то резко бросило в жар. Командор не просто видел во мне сексуальный объект, симпатизировал или уважал, его привязанность оказалась намного глубже… Хм… вот и позволяй инопланетникам изучать чужое досье…

Я так расчувствовалась, что потеряв ощущение времени, бездумно листала фотографии Мельниса. И чем дальше, тем все привлекательней казался мне командор.

Резкие черты, крупные, но гармоничные, синие глаза и пушистые ресницы, жестко очерченные, чувственные губы… Мощное тело, все из литых мышц… А ягодицы… Несколько снимков папараццы показывали их во всей красе. Круглые, крепкие, подтянутые…

От стука в дверь я чуть не подскочила на стуле. Черт! Готовилась к встрече с Темнаром, но зазевалась, любуясь на Мельниса…

Ирония судьбы, как она есть.

Я постаралась придать себе как можно более спокойный и строгий вид. Встала, вышла в коридор и открыла дверь. Серая форма Темнара с золотистыми звездами на погонах оттеняла его глаза, цвета чистейшей бирюзы. Френ мгновенно смерил меня взглядом, наклонился, сблизив наши лица, почти как Мельнис. Задышал чаще, сглотнул и облизал губы. Мне захотелось отшатнуться, попятиться. Только усилие воли помогло сдержать порыв. Темнар заметил и отступился гораздо быстрее Мельниса. Секунда — и между нами джентельменское расстояние в полтора шага.

— Доброе утро, Веллада. Очень рад приветствовать вас лично, — френ протянул руку, и я невольно взяла его под локоть.

Сильное, чуть напряженное тело мужчины дышало жаром, как и тело Мельниса. Но Темнар не вел себя также странно, не менялся ежеминутно. Улыбался — да, криво, прижимал иногда чуть сильнее допустимого, но не хмурился, не мрачнел и не отстранялся как неловкий турист, что схлопотал искру от костра за шиворот. Его поведение выглядело более естественным, а самоконтроль — более очевидным. Хм… Неожиданно. Мельнис выше по званию и вообще гораздо старше Темнара. По идее, именно он должен представляться образцом самоконтроля и сдержанности. Об этом говорила не только банальная логика, но и все, что я читала про военные станции, их капитанов и команду.

Мы стремительно вышли в искусственный город, что уже гудел растревоженным ульем.

Здесь вовсю имитировалось начало дня. Воздух заметно посвежел, запахло росой и цветочной пыльцой, невидимые птицы завели утренние трели, затрещали в кадках с растениями кузнечики. Солнце разлило по фисташковой брусчатке сотни световых клякс.

Инопланетники сновали вокруг, изредка одаривая внимательными взглядами. Спешили по делам, прогуливались, отправлялись на работу. Все как в обычном поселении.

Две высокие, гибкие, как лианы кальти — белокожие гуманоиды, чем-то напоминавшие фейри из человеческих сказок, с вытянутыми лицами и заостренными ушами — заметив нас оживленно зашептались. Их длинные платья алого и оранжевого цвета струились по воздуху с каждым шагом, а расклешенные рукава развевались при каждом жесте. Темнар покосился на кальти — и те заспешили вперед.

Несколько френов-военных, в черной форме средних чинов позволили себе оглянуться, на мгновение задержаться взглядом, но постарались немедленно отвернуться.

Наша с Мельнисом вчерашняя прогулка явно не ускользнула от внимания местных. Похоже, многие обратили внимание на спутницу командора и его странное поведение в моем присутствии. И теперь удивлялись моему появлению под руку с Темнаром. Спутника это совершенно не смущало, не беспокоило. Всех, кто слишком удивлялся, он осаживал одним лишь взглядом, остальных предпочитал не замечать вовсе. Только отвечал, если низшие чины отдавали честь. Получалось чуть менее благородно и естественно, чем у Мельниса. Казалось, прежде имела дело с герцогом, чьи предки столетьями носили титул, вращались при дворе с незапамятных времен, а теперь столкнулась с герцогом, что получил титул совсем недавно. Научился вести себя, правильно говорить, выказывать окружающим внимание и уважение. Но не впитал все это с молоком матери…

Такс… Опять все вокруг знают о происходящем намного больше меня. Пора менять ситуацию.

Хотелось бы. Вот только как? Френы слишком хорошо скрывали особенности своего вида и семейные тайны. Другие расы либо не знали, либо опасались озвучить чужие секреты. В конце концов, у них ведь и свои имеются. Интернет снабдил меня осколочными сведениями, из которых никак не получалось собрать нечто цельное. Единственное, что стало ясно — я небезразлична френам. Обоим: что командору, что помощнику. Настолько небезразлична, что ночью перехватила воспоминания Мельниса о родине, доме, семейном поместье и странном родственнике, в коме. Кто это? Дядя? Брат? Кузен? Почему он так важен в нашей истории?

Тот самый старший родственник, на которого намекал Темнар?

Ему я тоже симпатична, интересна по-настоящему. Традиции френов порицали внимание к даме из-за чьей-то ревности, назло врагам или ради праздных развлечений. Либо мужчина сразу предлагал женщине секс без обязательств «для удовлетворения естественных потребностей», как формулировалось в интернете, либо увлекался по-настоящему и только тогда ухаживал.

Я воззрилась на спутника. Френ улыбнулся — возбужденно, обезоруживающе и пленительно одновременно. Будь я помоложе и немного более ветреной, наверняка, уже растеклась бы счастливой лужицей. Или мне просто больше понравился Мельнис? Я вдруг поймала себя на мысли, что постоянно сравниваю френов и не в пользу Темнара. Пусть даже вел он себя гораздо более предсказуемо, естественно, безобидно, что ли… Но не ощущалось между нами того странного, волнующего притяжения, что заставляло сердце подскакивать к горлу и сдавливало грудь, мешая дыханию. Прижатая сейчас к горячему мужскому телу, я не чувствовала как внизу живота что-то сжимается, и кровь не бурлила в венах игристым вином.

Черт! А между нами с Мельнисом и, правда, какая-то химия… Не у него ко мне симпатия — у нас взаимное притяжение. Значит, я непременно должна все выведать. Вопрос лишь как это сделать и насколько быстро у меня получится…

Мысли о Мельнисе заставили пульс участиться, а шаги сбиться с ритма. Я притормозила, и Темнар окинул удивленным взглядом. Я растянула губы в улыбке — как можно более искренней и невинной. Спутник не поверил ни на минуту, и глаза его отчетливо это отразили. Но настаивать Темнар не стал.

Под прицелом любопытных и пораженных взглядов мы добрались до Академии. Слава богу! Общественное внимание начинало меня тяготить и даже смущать. Отвыкла за одинокие столетия на Мирее. Давненько не превращалась в мишень для сотен пытливых взглядов, не слышала шепотки за спиной, не чувствовала наблюдение за каждым собственным шагом.

Издержки возвращения в активную жизнь, как они есть. Ты никогда не остаешься один. Хочешь ли, нет ли, обязательно отыщутся те, кому ты: интересен, симпатичен, отвратителен, перешел дорогу.

Здание, в окружении кадок с пышными порослями оранжевых и фиолетовых цветов, выглядело ожидаемо. Строго и лаконично, как и остальные постройки. Четыре шестиэтажных корпуса, очень низких по нынешним меркам, две пристройки и четыре перехода. Ничего выдающегося: симметричные ряды прямоугольников из камня темно-шоколадного цвета, с белесыми росчерками пластиковых блоков между этажами. Разве что окна, трапециевидной формы немного привлекали внимание, да резные застекленные балконы напоминали о жилом доме.

Мы вошли в высоченные двери, метров шесть в высоту, из металла цвета темной бронзы, но гораздо легче и, наверняка, прочнее. Внутри здание тоже не обмануло ожидания.

Высокие потолки, просторные холлы, широкая лестница на двадцать френов, студенты и преподаватели. О моем назначении определенно уже прослышали. Преподаватели, в основном мужчины и по большей части френы, здоровались и отдавали честь. Почти все военные, в форме черного и бежевого цветов, характерной для средних и низших чинов.

Студенты тоже отдавали честь: что ребята, что девушки. Кого тут только не было! Даже блэйсы. Существа, очень похожие на темных фейри, как их рисуют мифы земли. С кожей, цвета темной сливы, заостренными ушами и волосами оттенка золота высокой пробы. Все, без исключения, даже кальти обладали крепкими фигурами и носили форму. Парни — фиолетовые облегающие туники с брюками. Девушки чуть более свободные блузки и юбки того же цвета. Обязательные черные сапоги на высокой подошве явно предполагали, что ходить студенты могут не только по ровному полу, но и по пересеченной местности.

Академия для детей военных, не военная по сути, но физподготовкой здесь занимались всерьез и, думаю, даже учениями не брезговали. Все вокруг дышало строгостью и торжественностью. Все, кроме ребят. Они обменивались смешками, подзатыльниками, ходили парами или дружескими компаниями, спешили на занятия или в кафе. От души радовались окончанию пар или хмуро изучали расписание.

Белокожие, черные как фигурки из оникса, зеленые, сливовые, с кожей нежно-персикового оттенка и нездорового по человеческим меркам — сероватого. Покрытые чешуей, корой, панцирем, с хвостами, крыльями, клыками, когтями, они словно нарочно напоминали — как богата Вселенная на фантастических гуманоидов.

И если бы не новейшие супервытяжки, уверена, что запахи разных рас просто сбивали бы с ног. Сейчас же в здании тянуло цитрусовыми и немного сливами.

Френы в общей толпе выглядели далеко не самыми экзотическими. Но создавалось впечатление, что за внешней схожестью с людьми кроются те еще загадки и различия.

Культура френов все больше меня озадачивала, традиции интриговали, а мужчины — заинтересовывали. Ни один из них: будь то студент, преподаватель, техник или уборщица не пропускал нашу пару с Темнаром мимо глаз. Кто-то осторожно косился, кто-то метал быстрые взгляды, кто-то исподволь поворачивался и отворачивался вновь. Остальные инопланетники старались наблюдать бесстрастно. А если и озадачивались: почему я сегодня не с Мельнисом, то не подавали виду.

Вот теперь Темнар начал сдавать позиции и заметно растерял самообладание. Он разве что не рычал на соплеменников, что позволяли себе слабое удивление. Ответную честь отдавал резко, раздраженно и прижимал меня так, как недопустимо во время прогулки с обычной знакомой. Поневоле вспомнился Мельнис… То, как он смотрел и эти пронзительные слова «Я вас не обижу, Веллада» от которых почему-то сладко сосало под ложечкой и сердце вдруг подскакивало к самому горлу. Нет, так не пойдет! Господин Темнар, пора научиться не брать то, что вам не предназначено.

Я высвободила руку из-под локтя спутника и оставила между нами расстояние не меньше ладони. Мелькнула мысль отказаться от экскурсии, позвать Ти. Тем более, что она обещала сразу прийти на помощь. Но Темнар среагировал мгновенно.

— Веллада, простите меня. У нас тут свои… эм… заморочки. Связанные с традициями френов и старшинством. Приношу свои извинения, — искренний бирюзовый взгляд, брови домиком и уголки губ, что вздрагивали, слегка опускаясь, сделали свое дело. Я сдалась. Ладно! В конце концов, ничего страшного Темнар не сделал. Жест альфа-самца, что претендует на самку… Самонадеянная бесцеремонность и ничего больше.

Дальнейший осмотр вверенной мне Академии прошел без сучка, без задоринки.

Темнар показывал и рассказывал ничуть не хуже Мельниса. Больше не прижимал, лишь изредка увлекался, брал под локоть или касался ладонью талии и тут же спохватывался — отдергивал руку. Он по-прежнему контролировал себя гораздо лучше командора. Волновался, порой заглядывал в глаза, словно искал в них ответы на собственные вопросы, но ничего лишнего себе не позволил. Практически.

Только один раз его прорвало. Я тряхнула головой, подтверждая, что слушаю, и прядь упала на лицо. Темнар остановился, осторожно коснулся локона и убрал его за ухо, касаясь щеки горячими пальцами. Облизал губы, будто мучился жаждой, наклонился, но мгновенно выпрямился и пошел дальше.

Кабинет ректора порадовал простором и деревянной мебелью — я сто лет ее не видела, во всех смыслах слова. Два удобных компьютера растягивали мониторы на половину высоты комнаты и при желании показывали все помещения вуза, кроме уборных. Листать не требовалось, лишь задавать направление голосом.

Вместительные аудитории, удобные лекционные с кафедрой, что могла двигаться по силовому полю и даже летать. Преподавателю не требовалось ходить, оббивая ноги — он вводил специальный идентификационный код — и парил, ездил, зависал над «залом».

Студенты размещались на удобных скамьях с подушками из гелиевого пластика — и те принимали форму тела, позволяя устроиться с максимальным комфортом.

В кафе приятно пахло горячими пирогами с курицей, пельменями с сытным мясом и тонким тестом, фруктовыми соками и множеством других вкусных блюд. Незнакомые мне шедевры инопланетной кухни тоже источали ароматы. Терпкие и острые настолько, что чесалось в носу, кислые настолько, что хотелось поморщиться, и сладкие до такой степени, что во рту слипалось.

Огромная преподавательская с удобными креслами и трибуной, лаборатории с новейшим оборудованием, подсобные помещения… Все в Академии было по последнему слову техники: новое, дорогое, качественное. Даже виртуальные доски, на которых писали мелками-лучами. Цвет и толщину линий преподаватели задавали сами.

Бумажную волокиту прежних лет заменила полная автоматизация. Программы для лекторов, расписание, объявления — все сообщали компьютеры связи, выставляя из стен тонкие листки виртуальных экранов.

Я поняла, что просто нужно как следует порыться в ректорском компьютере, изучить организацию труда в Академии, приноровиться. И все вроде бы шло гладко… пока не выяснилось, что на военной станции ходят гладко только луссы. Негуманоидная раса, похожая на огромных улиток. Я очень долго привыкала к тому, что говорили они при помощи специальных устройств для имитации голоса. Между собой луссы общались инфракрасным излучением и ультразвуком.

Нас здорово тряхнуло, дернуло вперед — и пространство холла третьего этажа, на котором мы с Темнаром заканчивали экскурсию, словно пошло рябью. Студенты моментально присели, пригнулись, а некоторые и вовсе — распластались на полу. Трое преподавателей френов, что спешили куда-то по делам, присели на четвереньки у стены. Темнар последовал их примеру и потянул меня вниз.

Я не успела сориентироваться, напротив, инстинктивно дернулась наверх. Темнар подскочил, но меня заслонила знакомая мощная фигура в синей униформе капитана станции. Мельнис Онил встретил силовой удар грудью, пошатнулся, но выдержал. Волна прошла мимо меня, стены чуть слышно загудели, нескольких студентов буквально раскатало по полу. Темнар и Мельнис устояли — оба, рядом со мной. И развернулись тоже одновременно. Мельнис подхватил меня на руки, ловко отодвинув помощника, и присел на корточки. Вторая невидимая волна прошлась по комнате, а затем третья и четвертая. Мельнис прижимал меня и почти полностью закрывал своим телом. Темнар скрипел зубами, но не возражал старшему по званию.

Только взгляд его обещал еще побороться. Такого откровенного вызова я в глазах гуманоида еще не видела.

Стены загудели отчетливей, стекла зазвенели сотнями колоколов и одно даже пошло трещинами. Они паутинкой расползлись вдоль центра, испещряя ровную гладь окна зигзагами и снежинками.

Запахло озоном или мне только почудилось?

Я понимала — внешним покровам станции не нанести вреда такой атакой, но все равно сжалась от ужаса. Впервые за мой недолгий полет в голове отчетливо нарисовалась картина. Мы же в космосе, вокруг лишь мертвое безвоздушное пространство. Черная долина смерти, памятники кому-то неведомому — астероиды и кометы, безразличные планеты и звезды где-то очень далеко, по курсу. Черт! Если что-то случится с кораблем… Я задрожала и покрепче прильнула к Мельнису. Он словно ощутил, догадался, будто это не я могла перехватывать эмоции и воспоминания френа, а совсем наоборот. Именно он как локатор ловил и воспринимал все, что думала и чувствовала.

Еще один удар — и большая часть присутствующих распласталась на полу. Только Мельнис и Темнар удерживались на четвереньках. Командор посмотрел — настолько тепло и ласково, что беды почти отступили, а страхи испарились.

— Веллада, все будет хорошо. Семь… Восемь… Девять… Девятый вал. Последний.

… И самый мощный, не смогла не добавить я мысленно. Господи! Что сейчас будет?

Комната закачалась перед глазами, неприятно задребезжали стены, окна зазвенели громче. Несколько осколков поврежденного стекла сорвались вниз острыми клинками. Мельнис вскинул голову, Темнар тоже. Как френам удалось оценить траекторию полета стекол, длиной метров в десять, я не поняла. Только командор дал знак паре блэйсов с собранными в хвостики кудрями отскочить вправо. Ребята не растерялись. Двигалась эта раса стремительно и почти бесшумно. Прыжок, перекат — и стекла со звоном встретились с полом в том самом месте, куда приходилась голова одного блэйса и живот другого. Я потрясенно посмотрела на Мельниса, сбоку недовольно хмыкнул Темнар. Я почти ощутила его мысли. Дескать, подумаешь трюк. Кто же так не умеет? Ну я, например. Вообще и никак. С виду неуклюжие, но довольно спортивные великаны-андры, похожие на четырех лысых орков без клыков, зато с редуцированными крыльями за спиной — остатками прежней роскоши, по беззвучному приказу Мельниса откатились в стороны. На их место обрушился град осколков.

Бзин бзин бзин… Мелкие стекла запрыгали по полу, расползаясь сверкающими ручейками.

Волна закончила шествие по помещению и все стихло. Я ошарашенно посмотрела на Мельниса, и тот улыбнулся — так, словно не случилось ничего особенного.

— Шторм силового поля. Оружие жаклинцев. Они утверждают, что заминировали границы уже очень давно. Но в последние годы военные станции все чаще натыкаются на такие вот подарочки, — командор встал и осторожно поставил меня на ноги, не переставая придерживать за талию. — Мы выясняем — что к чему и уже нашли несколько военных баз. Есть ощущение, что никакие это не старые мины, а очень даже новые. И остались они после военных учений, а может быть — испытаний.

Жаклинцы… Я вскинула глаза к потолку, вспоминая одну из рас, что недавно вступила в Галактический союз. Полуптицы, очень красивые, похожие на загорелых ангелов гуманоиды. В основном белокурые, с глазами цвета серебра, сапфиров или спелой вишни. Они словно нарочно запутывали миловидным обликом, голосами, что журчали хрустальными ручьями.

Мне не нравились жаклинцы. Ни их странные выступления против решений парламента, ни их непонятная мышиная возня с покупкой обитаемых планет на границе Галактики. Технологии позволяли менять природу в свою пользу. Не радикально, но частично. Дополнять атмосферу нужными газами, удалять вредные. Насыщать почву или выбирать из нее не полезные для конкретной расы элементы. Не все, не в любом количестве и не всякими методами. Тем не менее. Такие «экомоделирования», как называли их в Галактике, неизбежно приводили к гибели части видов животных, растений, насекомых. Но зачастую, планета быстро восполняла потери.

Помнится, однажды андры даже подтащили поближе к звезде две планеты, пригодные для своих колоний. Не сильно ближе по меркам астрономии, но ощутимо для флоры и фауны. Погибло больше 30 процентов живых существ. Галактический союз немного погудел о том, как это нецелесообразно и вообще жестоко. Но открыто никто не выступил. Да и смысл? Назад ничего не вернуть. Только законы о продаже планет ужесточились. В них стали подробно прописывать: что можно и что нельзя делать с новым «имуществом».

— Они что-то готовят? — я невольно поежилась. Вот так живешь себе спокойно на далекой курортной планетке, никого не трогаешь. А тут… замышляют, взрывают, затевают что-то вооруженное и, видимо, опасное.

— Веллада. Для этого и существуют станции, вроде нашей. Наша главная и основная задача — находить угрозу и устранять ее. При необходимости привлекать дополнительный военный потенциал, — даже не верилось, что Мельнис говорит об этом настолько спокойно, с нежными нотками в голосе. Будто о чудесной погоде повествует, а не об угрозе вселенского значения.

Я посмотрела на командора, Темнара, остальных преподавателей и студентов… Кроме меня ошарашенным никто не выглядел. Похоже, местные свыклись с ролью «первого барьера», который нужно преодолеть нехорошим расам и существам, чтобы навредить Галактике или другим племенам.

Наверное, смогу и я. Смогу ли? Я призадумалась. В принципе, терять мне уже давно нечего. Сын пропал, его семья тоже. Ни следов, ни информации найти не удалось…

Стоп! Я же на военной станции! Среди существ с почти неограниченным доступом в архивы, информационные листы, данные переписи населения с разных планет, регистрационные номера машин, кораблей, сотовых и прочего. Даже к базе ДНК некоторые из них имеют доступ! Как же я раньше-то об этом не подумала! Мельнис Онил, наверняка, способен достать сведения, недоступные большинству граждан Галактического союза! Нужно попытаться, попросить, убедить…

Я покосилась на командора, но тот резко изменился. Когда? Пока рефлексировала на тему: А вдруг мы все умрем? Или рассуждала о поисках сына?

Мельнис вонзил в Темнара недружелюбный взгляд и с минуту мы оставались молчаливыми свидетелями их психологического поединка. Вспомнились тигры, что встретились на границе своих владений. Ноздри раздуваются, глаза горят, когти выпущены, мышцы напряжены до предела. Не хватало лишь оскала и звериного рычания. И вот только я так подумала, как Мельнис издал нечто похожее.

— Помощник Малькольд, не могли бы вы объяснить мне свое поведение? Я приставил к Велладе Ти Вольних. Как случилось, что именно вы проводили экскурсию по Академии? Мне доложил об этом не один местный сотрудник.

Темнар расправил плечи и произнес с такой же интонацией в голосе. Теперь сходство со львами, что делят территорию, стало еще более очевидным.

— Командор Мельнис Онил. Я имел право приказать Ти Вольних передать мне ваше поручение. Как старший по званию.

Мельнис прищурился, шагнул навстречу Темнару, и на мгновение почудилось — он использует служебное положение в личных, определенно корыстных целях. Я даже почти разочаровалась в командоре. Больно кольнуло где-то в области сердца, будто меня очень задело это обстоятельство. То, что Мельнис оказался не столь уж честным, благородным, порядочным. Но думала я так лишь несколько секунд. Когда командор наконец-то смог разговаривать — до этого он скорее рычал диким зверем — я поняла, что ошиблась.

— Безусловно, вы в своем праве. Если бы мы не находились сейчас на территории потенциально проблемных для Союза рас. И бомба лишний раз это подтвердила. Где по инструкции в этот момент должны находиться командир станции и его помощник?

Темнар поджал губы и почти прошипел:

— Поблизости к рубке управления, чтобы иметь возможность защитить станцию или нанести ответный удар. Но тогда у меня встречный вопрос. Почему вы сами не выполняете упомянутое предписание?

Вместо внятного ответа Мельнис зарычал вновь, но я почему-то больше в нем не усомнилась.

Командор выдохнул так, что я бы не удивилась струе пламени из его рта и носа. Темнар набычился, выпятил упрямый лоб. Мельнис попытался сказать четко, почти по слогам, но вышло рвано и скомкано:

— Я… спешу… напомнить… вам… пункт… пять… Двадцать третьего правила!

Я воззрилась на Темнара и, судя по тому, что тот даже не покраснел — скорее побагровел, становилось ясно, что Мельнис опять попал в яблочко. А помощник провинился.

Командор сделал лишь одно, с моей точки зрения, предосудительное действие — добил Темнара, на случай, если кто-то еще не знает упомянутого пункта. И этот кто-то, скорее всего, я. Остальные невольные свидетели словесной потасовки либо кивали, либо качали головами, осуждая помощника.

— Командор имеет право отбыть с поста, выставив вместо себя второго помощника, и загрузив все данные в автоматические службы защиты корабля, если близкому ему существу грозит опасность. Вы не смогли защитить Велладу! Не успели вовремя!

Я заметила, что студенты и преподаватели осторожно покидают помещение, стараясь не привлекать к себе внимания. С лица Темнара схлынула краска. Еще недавно оно походило на перезрелый помидор, теперь же чудилось — помидор обваляли в муке. Если раньше помощник напоминал льва, то теперь все больше смахивал на быка, что собирается вот-вот броситься на тореадора. Впрочем, сам «тореадор» выглядел слишком внушительно. Мельнис подбоченился, выпятил грудь и бросил в лицо Темнару:

— Вы имеете право оспаривать особенную женщину у любого соплеменника! Но! В свободное от работы время. И уж если занялись этим делом, то обязаны были защитить Велладу.

Последняя претензия прозвучала с еще более отчетливой угрозой, чем предыдущие. Будто не сориентироваться вовремя и не оказать мне мгновенную помощь — самый страшный проступок из тех, что позволил себе Темнар.

Помощник продолжал бычиться, выпячивать лоб, но молчал, видимо, не находя ответных аргументов. Мельнис четко обозначил права и обязанности сторон и, как выяснилось, действовал он по инструкции, а вот Темнар — нарушил правила.

Не сразу сообразила я, что френы опять темнили. Что еще за «особенная женщина»? Что имел в виду Мельнис под этим термином?

Но едва я задалась вопросом, командор почти выплюнул в лицо помощника:

— Немедленно займите свой пост. Я провожу Велладу до кафе, как разрешает пункт десять двадцать третьего правила. Это так, для порядка, чтобы у вас не возникло соблазна пуститься в возражения. Ти закончит экскурсию по Академии. Марш на место! Или обещаю вам серьезные проблемы по службе! Предыдущий инцидент считаю исчерпанным. И на правах командора списываю ваше нарушение на форс-мажорные обстоятельства. Встречу с особенной женщиной.

Темнар не оценил великодушия начальника. А вот я — да. Было видно — Мельнис действует по велению сердца, от широкой души. Не стремится произвести впечатление, пустить пыль в глаза или выглядеть лучше помощника. Понимает его, даже сочувствует, насколько позволяют эмоции и обстоятельства.

— Мы ведь еще встретимся, в свободное от работы время? — сквозь зубы процедил Темнар. — Например, послезавтра, когда станция минует опасный рубеж и доложит о положении дел в парламент?

Мельнис решительно отдал честь.

— В любое удобное свободное время. В зале для боев. Я весь в вашем распоряжении.

Почему-то вспомнился Илья Муромец после встречи с дАртаньяном: «Вот хулиганье! Чуть глаз проволокой не выколол!»

Настолько в разных весовых категориях были для меня мужчины. Сама не знаю почему. Выглядел помощник вовсе не худощавым, ростом и габаритами не особенно уступал Мельнису, разве что совсем капельку… Но мне почему-то совершенно не верилось, что эту френскую скалу может сдвинуть такой холмик.

Темнар что-то проворчал на родном языке и скрылся в дверях. Мельнис крутанулся в мою сторону. Секунда — и страшное выражение стерлось с лица командора. Он посмотрел виновато и произнес извиняющимся тоном:

— Веллада, простите великодушно за то, что вам пришлось стать свидетелем нашей перепалки. Позвольте проводить вас до кафе и заказать чего-нибудь вкусного, чая на успокоительных травах. Мне жаль, что так вышло.

Он сглотнул, осторожно коснулся руки и вдруг сжал ее горячими пальцами. Настроение командора вновь изменилось быстрее полета пули. Мельнис напрягся, разрумянился, от тела его заструился знакомый жар. Широкий военный шаг — и я почти вплотную прижата к огромному мужскому телу. Командор наклонился к лицу, переступил с ноги на ногу и выдохнул:

— Веллада? Ответьте мне, пожалуйста.

Я суматошно кивнула. С минуту, казалось, наши губы вот-вот встретятся. Мельнис облизал свои, задышал настолько часто и шумно, словно заканчивал бежать марафонскую дистанцию.

Внезапно отступил, тряхнул головой, будто сбрасывал наваждение. С нежеланием выпустил мою ладонь из пальцев, и я ощутила прохладу воздуха, настолько горячим казался Мельнис.

Не говоря ни слова, командор подал мне руку. Я взяла его под локоть, опять не понимая, что происходит, но почему-то доверяя Мельнису ни с того, ни с сего. Мысль о том, что любая нормальная, рассудительная девушка сбежала бы от командора, куда глаза глядят, после первого же его закидона, мелькнула в голове снова. Но я все равно отправилась с Мельнисом.

Мне нравилось чувствовать его рядом, понимать, что с этим мужчиной можно ничего не бояться, даже не опасаться ни капли. Видеть, как он волнуется от моей близости и ощущать, что где-то в животе порхает целый бессовестный выводок бабочек. Ну вот что же такое? Какие бабочки в моем-то возрасте?

Я прошла с Мельнисом половину пути, спустилась на несколько этажей, и лишь потом сообразила, что собиралась спросить. Мда… Похоже, не только у командора проблемы с самообладанием!

— Командор Онил, могу я обратиться к вам с необычной просьбой? — выбрала я один из двух вопросов — самый важный. Я опасалась, что выяснения — кто же такая «особенная женщина» приведут к тому, что Мельнис опять закроется. А то и вовсе — извинится, пожелает хорошего дня и сбежит, перепоручив меня Ти.

Мельнис приподнял бровь и на лице его отразилось такое выражение… даже не знаю… Если бы он сказал сейчас: вы же сами понимаете, я сделаю для вас все, выполню любую просьбу, не зависимо от цены и расплаты… это не стало бы более очевидным. Я сглотнула, чувствуя, как волнение покалывает кончики пальцев, и тепло волнами струится вдоль позвоночника. Не знаю — что беспокоило меня больше — близость Мельниса, его взгляд и выражение лица, что обещали так много или суть собственной просьбы. Только закончила я ценой титанических усилий.

— Вы ведь изучали мое досье. Наверняка досконально. Читали про… сына…

Он кивнул, вдруг сжал мою руку, чуть погладил большим пальцем ладонь и мягко произнес:

— Да, я в курсе.

Слабость разлилась по телу. Страх сделал мышцы ватными. В глазах помутилось.

Что он знает? Вдруг сына давно нет в живых? Вдруг его убили, и дело засекретили по какой-то причине? Вдруг я больше никогда его не увижу? Ни-ког-да… Такое страшное, до черноты перед глазами слово… Сердце от него подскакивает к горлу, а затем бьется как безумное. Останавливается, осознав неотвратимость правды и ее жестокость, и начинает биться иначе. Все в мире меняется после этого слова в адрес близких. Даже если речь просто о разрыве отношений.

Внезапно я осознала, что многие годы пребывала в некой прострации, почти чувственной коме, но продолжала надеяться. Верить, что сын жив, что встречу его — когда-нибудь обязательно. Нога подвернулась, и я бы полетела вниз, если бы не Мельнис Онил. Он подхватил на руки и легко пробежал последний лестничный проем, будто я вообще ничего не весила. Мощная мужская грудь возле моего лица ходила ходуном, прямо под ухом неровно билось большое сердце инопланетника. Так билось, будто Мельнис уже не марафон бежал, а делал кросс по пустыне, в водолазном костюме и ластах.

Смех смехом, но он так волновался… Из-за чего? Потому что держал меня на руках или вопрос оказался настолько животрепещущим?

В кафе мы, конечно же, не отправились. И, слава богу. В висках пульсировало, я нервно прижималась к груди Мельниса, безотчетно ища его поддержки. И получала ее.

— Веллада, успокойтесь. Сейчас, сейчас.

Поначалу я даже не сообразила, куда же мы направляемся. Но спустя несколько минут и несколько коридоров, очутилась в большой, просторной каюте, за кухонным столом из синего сверхпрочного пластика.

Мельнис разместил меня и метнулся в комнату. Я слышала только возню, после которой он появился в дверях с бокалом желтоватой жидкости.

— Выпейте, — командор перегнулся через весь стол и протянул мне граненый сосуд. Ненавязчивые лучики светильников на потолке очерчивали узоры на новомодном сверхпрочном стекле. Впрочем, именно такое не выдержало удар силового поля в Академии. Кажется, четвертую волну…

Наши с Мельнисом пальцы соприкоснулись на ножке бокала. Рука командора чуть дрогнула, а синий взгляд лихорадочно засверкал. Он быстро отпустил сосуд и почти упал в кресло напротив. Словно ужасно устал или утомился в тяжелой борьбе с самим собой. Я принюхалась к содержимому бокала: оттуда тянуло чем-то кисло-сладким, совсем не алкогольным.

— Это успокоительное, — Мельнис вздохнул и попытался прочистить горло. — Не бойтесь. Я адаптировал его для людей.

Я вспомнила эти сложные технологии, что позволяли любую еду, лекарство или питье делать пригодным для любых гуманоидов. Дорого, но эффективно. Можно заказать один препарат, а затем немного менять его под разных пациентов.

Я глотнула желтоватую жидкость. Ничего, приятный яблочно-цитрусовый вкус с нотками корицы.

— Не бойтесь, пейте до дна, — попросил Мельнис, сложил руки на столе и подался вперед. Я снова поразилась — какой он большой и мощный. Сидя на другом краю метрового стола, командор одним легким движением очутился совсем близко. Меня окутало ощущение комфорта, будто обернулась в пуховое одеяло холодной зимней ночью. Напряженный, взбудораженный Мельнис все равно меня успокаивал одним лишь своим присутствием.

Командор заметил, улыбнулся и подтолкнул бокал к моему рту. Я допила жидкость. Откинулась на спинку кресла и поняла, что на душе полегчало.

Я немного расслабилась и только теперь заметила, что искусственный день на станции перевалил за экватор. Мы хорошо погуляли в Академии, вместе с Темнаром.

— Веллада, мне нужно будет уйти. Минут через десять, — в голосе Мельниса отчетливо слышались извиняющиеся нотки. — Вы ведь что-то хотели? По поводу сына?

Мне стало неловко за свою реакцию. Еще бы в обморок грохнулась, как кисейная барышня. Надо же! Кто бы мог подумать, что нехорошие мысли о сыне приведут к таким последствиям.

Я кивнула, потому что Мельнис торопился. Ерзал на стуле и поглядывал на компьютер связи — очередной монитор, что выскочил из стены.

— Ччто вы узнали? — выдавила через силу.

Мельнис встал, вдруг подошел и опустился передо мной на колени. Малознакомый мужчина, в такой позе, словно мы давно общаемся или даже в отношениях не вызвал неприятия или смущения.

И вновь между нами будто ток пропустили. Мельнис напрягся, чуть поменял позу.

— Веллада. Не нужно так нервничать. Я копал информацию о ваших ближайших родственниках. Нашел только Александра Драккар. С женой он, похоже, разошелся. Без всяких историй и мелодрам. Скорее по обоюдному согласию. Детей у них не было.

Я замерла, сжалась, боясь услышать правду и молясь, чтобы Мельнис побыстрее закончил. Секунды молчания тянулись целую вечность… Командор поймал настроение и затараторил:

— Александр Драккар уехал в старый земной город Москва на заработки. Взял жену. Какое-то время работал в корпорации по изучению секретных возможностей человека. Правительственной, если быть точнее. Видимо, унаследовал часть ваших способностей. По крайней мере, долгожитие. Развелся с женой, еще некоторое время продолжал в том же духе, а затем просто пропал. Никаких сведений о нем по общедоступным каналам я не нарыл.

— А по недоступным? — я с надеждой посмотрела на Мельниса. Он взял мои руки ладонями и согрел ледяные пальцы.

— Веллада. Я не прибегал к секретным каналам. Только к тем, которые предоставили для оценки вашей личности правительственные чиновники. Не считал это необходимым. Но если хотите…

Я так закивала, что Мельнис снова погладил ладони.

— Хорошо. Сделаю все, что смогу. Все доступные мне сведения будут в вашем распоряжении, — сказал так, словно клялся. Приподнялся, едва не коснулся щеки губами. Горячее дыхание Мельниса обожгло ухо. Командор замер, взволнованный, взвинченный. Мышцы бугрятся, на щеках румянец. Мельнис облизал губы, резко выпрямился и устремился к выходу из каюты.

— Можете оставаться тут сколько понадобится. Потом просто захлопните дверь, — долетело из коридора.

Когда Мельниса и след простыл, я вдруг наконец-то задышала ровнее. До предела выпрямленная спина, как в давние годы танцовщицей, немного расслабилась, а сердце вернулось к обычному ритму.

Черт! Он и впрямь на меня как-то действует. И совсем не так, как многие мужчины до командора. Ну что ж… Переживу. Не самое страшное, что могло стрястись на станции по наводке Дарелла. Похоже, этот военный тот еще жук, если не сказать грубее. Мастер выдумывать изощренные каверзы, тщательно их планировать, выверять до мельчайших деталей…

Я собиралась покинуть каюту. И, наверное, это было бы правильным решением. Не оставаться тут без владельца, не нарушать личные границы Мельниса, не вторгаться в потаенное… Но что-то меня удержало. Я почти дошагала до двери, но остановилась и вернулась в помещение.

По размерам комната приближалась к моей. Аскетичная меблировка вполне соответствовала моему представлению о Мельнисе и казалась естественным его продолжением. Высокий шкаф-солдатик для одежды из светлого сверхпрочного пластика, встроенные в потолок кружочки светильников. Большой стол и несколько стульев из того же пластика, что и гардероб. Два кресла, видимо для особых гостей. Все. Монитор виртуального компьютера приветливо манил со стола. Мельнис явно заглядывал туда. Вероятно, чтобы уточнить дозировку успокоительного, иначе устройство давно заснуло бы за ненужностью.

У меня было несколько минут, чтобы пошарить в мозгах и тайнах командора. Потом, не чувствуя ДНК владельца, умная машина заблокирует все данные.

Не теряя ни секунды, я метнулась к компьютеру и начала рыться в самых популярных папках.

Первое что нашла — мои фотографии, видео, биография. Ничего такого, чтобы возмутиться. Даже нескромных снимков, вроде тех, что я нарыла с шикарной попой командора, здесь не обнаружилось. Все благопристойно до скрипа на зубах и похоже, уважительно. Разложено по папочкам так, чтобы удобней пользоваться, за мгновение найти любую фотографию. Он потратил не один час, сортируя тысячи снимков. Моя земная юность: школа и студенчество. Я уже и забыла эту задорную девчонку с косой до пояса и глазищами во все лицо. Девочку, что не знала боли потерь, тягот безденежья и достатка в одиночестве.

Замужество, малыш, отпуска с семьей. Трое, что счастливы, невзирая на трудности, хранят свой маленький мирок от вражды и бед. Двое улыбаются — светло-светло, а третий сияет счастливой улыбкой… Смешной курносик в ковбойской шляпе и молодая женщина в шароварах с рубашкой. Чуть располневший мужчина с белокурым ершиком, пальмы и отель на три звезды…

…И… похороны… похороны… похороны… Унылые будни одинокой женщины, новые подруги, любовники, работа и снова похороны… похороны… похороны…

Несколько витков и станция Мерея. Море, солнце, пляж и я… смотрю на линию горизонта в скромном пляжном цветастом халатике. Острые скулы, взгляд в никуда на лице молодой женщины… Нелепо, но уж как оно есть.

Ладно, Мельнис мной интересуется. Фотографии в последний раз открывали утром. Еще и любуется, временами. Что дальше?

Про сына в сводных данных я нашла ровно то же самое, что сказал Мельнис. Ни словом больше. И вдруг пришло в голову порыться в самых непопулярных папках.

Компьютер предупредительно мигнул, намекая, что скоро «прикроет лавочку». На экране появился… мужчина из моего сна в нескольких ракурсах, в черной форме агентов спецслужб. Суровый, серьезный и хмурый. Я листнула дальше и начал открываться какой-то документ.

«С прискорбием сообщаем Вам, что…»

Компьютер мигнул, и экран заслонила надпись: «Владелец в квартире не обнаружен». Вредная машина мигнула и выключилась. Монитор, клавиатура, мышка исчезли как небывало. Пустой стол, без единой царапинки и пылинки, теперь казался каким-то музейным экспонатом, которым не пользуются многие недели.

Я вздохнула и собиралась ретироваться, когда из стены выехал компьютер связи. Я ловко нырнула в зону невидимости — место, где меня не засек бы тот, кто пытался связаться с Мельнисом, даже включи он видеосвязь. Научиться этому простому трюку помогла одна интрижка во время курортной поездки. Я разорилась на галактический тур по шести планетам и начала встречаться с андром. Зеленокожий верзила, с черными, как ночь глазами, такими, что даже при очень хорошем освещении я не могла разглядеть зрачки, в постели творил чудеса. Умел такое, о чем Камасутра умалчивает. К тому же обладал невероятной силищей. Поднять женщину и держать на весу — без вопросов, двигать, придерживать, переносить с места на место — пожалуйста. Чего мы только не выдумывали. Но встречаться всерьез в мои планы совсем не входило. И вот даже не знаю почему, но именно эта мысль постоянно посещала, когда любовнику «звонили» горничные. Иногда по видеосвязи. Конечно, прислуге плевать на страстные романы космических туристов. Тем более, андр был неженат и никому не изменял. Я тоже давно и с гордостью носила титул свободной женщины. И все-таки быстро выяснила, как нужно пригнуться и куда отскочить, чтобы компьютеры связи не засекли лишнего пассажира в каюте.

По возвращению на Мирею, андр предлагал более серьезные отношения, но я сослалась на разницу в традициях и культуре наших рас. Настаивать любовник не стал. То ли гордость взыграла, то ли не особенно и хотел. Так, подумывал, а почему бы нет? Ну нет так и нет. Разошлись с миром.

Инстинкт, как говорится, не пропьешь. Я спряталась очень удачно. Компьютер не засек чужую. Монитор мигнул и по комнате полился голос Ти.

— Командор, простите мою вольность. Впредь я никогда не нарушу приказа. Хотела бы узнать — какое последует наказание и сообщить, что уже возле входа в город, в ожидании подопечной. Если нужно зайти за ней в квартиру, я готова.

Ти немного выждала, поняла, что Мельниса нет дома, и отключилась. Хм… Почему она не нашла френа при помощи другого компьютера связи, в крайнем случае не позвонила ему на браслет-компьютер?

Только позже я смекнула, что Мельнис, вероятно, очень быстро двигался по станции и компьютеры путались. Они засекли, что командор вошел в свою каюту, а затем немного ошиблись со временем. Такое случалось, если существо с очень сильной аурой нервничало или испытывало мощные эмоции. Техника, что сплошь работала на силовом поле, немного глючила. Хмм… Значит Мельнис так и не успокоился? Почему? И почему Темнар рядом со мной волнуется слабее? Черт! Ну кто же знает этих френов! Они такие странные и такие непохожие на землян.

Особенная женщина, особенный возраст…

Меня накрыло странное воодушевление, предчувствие важного открытия. О том, что Мельнис, наверняка, поймет, что в его компьютер залезали без спроса, я подумала лишь намного позже. Сейчас меня куда больше занимало другое…

Я метнулась на выход и за считанные минуты добежала до собственной каюты. Плюхнулась за компьютер и вызвала клавиатуру, мышку, монитор.

По поводу особенной женщины интернет не сказал ничего, а вот по поводу особенного возраста… Я внезапно нашла статью одного медика френа. Так себе врач, заштатный специалист просто делился успехами клиники. Его выбрали как лицо лечебного заведения за приятную внешность и умение складно рассказывать.

В интервью промелькнула фраза о том, что клиника оказывает помощь френам, которые вошли в особый возраст и в эту минуту встретили «интересную женщину». Термин никак не объяснялся.

— Особенный возраст наступает у френов несколько раз в жизни. Это возраст повышенной активности мужских гормонов и возбудимости нервной системы. Если френ до этого момента не женился, ничего страшного, все решается путем частых договорных интимов. Но если он встретил интересную женщину… Френу очень сложно справляться со своими эмоциями, не говоря уже о либидо. Ситуация усугубляется тем, что договорные интимы в таких случаях невозможны. Любые контакты с другими женщинами вызывают лишь сильную боль и недомогание. Мы решаем такие проблемы весьма неплохо при помощи специальных современных препаратов. Они не понижают уровень гормонов, но действуют на нервную систему и помогают справиться с побочными эффектами общения с интересной женщиной. Правда, у этих средств есть противопоказания. Например, их нельзя применять тем, чья работа связана с военными специальностями или медициной. Понижая реакцию нервной системы на раздражители, мы ухудшаем и скорость реакции, и многие другие необходимые в такой работе качества.

Ого! Я перечитала дважды. Наконец-то что-то проясняется. Темнар, судя по диалогу на форуме, младше особенного возраста. Мельнис, видимо, в него вступил. Но возникал резонный вопрос. Судя по всему, перевозбужденное состояние длилось у френов некоторое время. Затем они жили как обычно, вплоть до следующего особенного возраста. Но как скоро Мельнис придет в себя? Через месяц, два, полгода, год? Страшно подумать, если только через несколько лет!

Я почему-то внезапно испытала приступ сочувствия к командору. Он мог облегчить себе состояние при помощи таблеток, но профессия не позволяла. Подростковое буйство гормонов плюс нервная работа в постоянном напряжении, плюс я и мои способности. Проклятье! Как он еще держится?

Я попыталась нарыть еще хотя бы что-то. Но интернет начал плеваться рекламными ссылками препаратов для потенции или, наоборот, понижения либидо. Предлагать секс с представителями обоих полов, разных рас, демонстрировать их «весомые преимущества», так сказать, лицом. В моем возрасте такие картинки уже не вызывают стеснения, любопытства или глупых смешков. Не говоря уже о возбуждении. Скорее испытываешь раздражение от того, что тебя бомбардируют ненужными предложениями. Так и хочется сказать неведомым продавцам: Да что я там не видела! Побрюзжать по-стариковски.

Я закрыла поисковик и услышала стук в дверь.

Вовремя я закончила свое маленькое исследование!

— Входите! — я догадалась, что это Ти. Видимо, пока я раскапывала компромат на Мельниса, натти нашла командора и получила инструкции.

Она нерешительно переступила порог комнаты. Желтые глаза сосредоточились на моем лице и стало немного не по себе. Глаза натти почему-то всегда напоминали мне о драконах, что гипнотизировали жертву, чтобы убить и съесть. Я понимала, что так говорит мое человеческое прошлое — давнее и забытое всеми. Мифы, что когда-то порождали больше фантазий, чем теперь — бескрайние синие поля космоса. Но поделать ничего с собой не могла. Поэтому привстала и постаралась переключиться:

— Академию мы вроде бы уже осмотрели. Хотелось бы ознакомиться с документами ректора, узнать распорядок работы вуза и спектр должностных обязанностей. Проводите ли вы тендеры, собрания совета Академии, заседания преподавательского состава. Закупаете ли оборудование, организуете ли ежегодный прием. Кто и как проверяет качество образования. Как вуз прошел предыдущие проверки. На какие предметы делаете упор. Какие специальности присваиваете выпускниками и выдаете ли путевки на работу…

Ти быстро заморгала, давая понять, что и первых-то вопросов хватило с лихвой.

— Вас проводить в кабинет ректора и показать архивы документов? — предположила она.

— Да! — кивнула я.

— Отлично. Следуйте за мной.

Пока мы с Ти пересекали искусственный город, я раздумывала, прикидывала, сомневалась. Странно, что прежде мне даже не пришло подобное в голову! Любая здравомыслящая женщина подумала бы сразу… Мельнис наверняка поймет, что файлы открывали. Кроме меня никто не имел доступа в его каюту в момент, когда компьютер еще работал… Догадаться не сложно. Черт! Смущение обожгло щеки непривычным жаром. Стало душно, неловко.

Инопланетники вокруг косились с удивлением, но отдавали честь и следовали дальше. Действительно, странно видеть, как зарделась новый ректор, по пути в сторону Академии, в сопровождении Ти. Ладно бы Мельниса, Темнара, на худой конец. Плевать! Я снова погрузилась в собственные мысли, отслеживая только ровный шаг Ти, впереди. Натти почти маршировала, высоко поднимая ноги.

Такс… Ладно, лезть в компьютер Мельниса было не самой разумной идеей. Но, насколько мне известно, секретные папки, данные всегда запаролены, и хранятся в особых виртуальных облаках. В крайнем случае, на секретных носителях информации. Однозначно не в памяти конкретной машины и уж наверняка не в комнате командора. В микросейфе, как минимум, защищенным силовым полем и кучей других технических примочек. Следовательно, ничего сверхтайного я нарыть не могла. Конечно, он мог запомнить, когда открывал снимки, данные о мужчине в форме агента спецслужб… Ну и что с того? Расскажу, повинюсь. Женское любопытство и все такое. Если он и впрямь так ко мне неравнодушен, то не станет раздувать из мухи слона. Интерес воспримет позитивно. И — чем черт не шутит — вдруг пояснит, что я такое нарыла? По поводу чего соболезновали Мельнису или кому-то еще из его семьи? Что это за мужчина-спецагент, которого я ни разу не видела на фамильных снимках командора, пока изучала его биографию? О нем нигде ничего не писали, не упоминали ни словом. Но ведь незнакомец явно родственник Мельниса! Они похожи как братья!

Я налетела на Ти, и шоколадное здание Академии, перечеркнутое на каждом этаже светлыми линиями, выросло перед глазами. Натти отступила и крутанулась на пятках, окатив удивленным взглядом. Из цветочных кадок потянуло медовым нектаром и пряностями.

— Задумалась, — честно призналась я, пожимая плечами.

Ти прищурилась, в ожидании продолжения. Но я лишь повторила жест и обезоруживающе улыбнулась. Натти поняла все правильно, как и положено военной. Кивнула и отворила дверь.

Я вновь окунулась в привычную суету жизни вуза.

Ладно, подумаю о реакции Мельниса позже. Все равно обратно ничего не вернуть. Я кожей чувствовала, что на верном пути и сведения из компьютера командора архи важные. А, значит, жалеть не стоит. Ни о чем.

Студенты спешили на занятия, преподаватели стремились по своим делам. Те, что вели пары, видимо уже ожидали в аудиториях.

Встречные отдавали честь, я кивала, вспоминая простые правила, которые давным-давно изучала — так, скуки ради. Военные Союза отдают честь старшим по званию и должности. Если те не имеют чина, должны просто кивать. Отлично! Никогда не знаешь — для чего пригодится информация, нарытая в интернете из чистого любопытства.

В просторном, светлом кабинете ректора упоительно пахло деревом. Приятно. Еще бы ощутить этот забытый аромат новенькой книги… Сколько лет я не держала такие в руках! Теперь все печатали в виртуальных томиках. Таких же ненастоящих как мониторы, клавиатуры, мышки. После запрета на вырубку лесов, бумажные книги стали своеобразным антиквариатом. Их печатали на заказ на дорогущей искусственной бумаге — продукте синтеза, как и современная деревянная мебель, долго ждали и хранили в специальных пластиковых контейнерах.

Ти отдала честь, получила ответный кивок и торопливо покинула мою новую вотчину.

Я удобно расположилась у мониторов и принялась вызывать одну картинку за другой, одну информацию за другой, постепенно складывая в голове принцип работы вуза. Оказалось — ничего сложного. Три учебных семестра, вместо двух и одни каникулы. Предметы самые разнообразные. Гуманитарные, технические, военные дисциплины, вроде стратегии и тактики, боевые: всяческие виды единоборств, курсы по владению современным оружием и даже оружием для космического боя. Кроме Академии иного вуза на территории станции не было. Но отчисляли отсюда жестко. По правилам, установленным военным министерством, любой, кто не сдал экзамены в семестр, вычеркивался из списка студентов. Конечно, двоечникам давали шанс — переэкзаменовку. Но только одну, против двух привычных. И никаких больше поблажек, «разрешиловок», «индивидуальных графиков»…

Проректора руководили научными исследованиями, методическими разработками и другими обычными для вуза видами деятельности. Все визировалось у ректора. Даже чихнуть без него не дозволялось. Не удивительно, что меня так быстро утвердили на должность. Отсутствие главы вуза полностью парализовало его работу. Даже если студент серьезно провинился, и его планировали отстранить от занятий, требовалась подпись ректора.

Научные исследования финансировались на самом высоком уровне, но проводились только в двух направлениях. Военные разработки: начиная от новейшего оружия до средств защиты и медицинские исследования. В том числе способностей эльвей. Надо будет почитать, попозже.

Я совершенно погрузилась в работу, когда в кабинет постучали. После моего «войдите» дверь распахнулась, и на пороге появился взволнованный Мельнис. Синие глаза лихорадочно сверкают, губы поджимаются, брови сошлись на переносице, кулаки сжимаются и разжимаются. Я даже немного струхнула. Черт! Ну что на него нашло-то? Узнал, что рылась в его компьютере? Сейчас командор напоминал не льва — скорее дракона, только огненного дыхания и не хватало, для полноты образа.

Совершенно некстати вспомнился особый возраст Мельниса. Стало не по себе, смущение накрыло, заставило щеки гореть, а взгляд искать нечто суперважное в уже закрытых файлах и папках.

Командор застыл на пороге, с трудом переводя дыхание. Я ждала, внутренне леденея. Уж слишком взволнованным выглядел Мельнис. Я боялась обвинений, возмущений, справедливых упреков. Командор имел право, ведь я влезла в его личные данные. Мне даже возражать не хотелось. Я подготовилась к лавине гнева, попыталась вообразить себя на месте Мельниса, когда тот обнаружил, что в личные файлы влезли без спроса. Захотелось кого-нибудь убить. Подумалось, что у Мельниса сейчас и так нервы на пределе… Гормоны ударяют в мозг, порождая новые, неконтролируемые эмоции…

Командор в два шага пересек комнату, приостановился, взял за плечи, осторожно подтянул к себе и вдруг произнес:

— Веллада? А вы вообще в курсе — сколько времени?

Вопрос настолько застал врасплох, что я несколько секунд просто моргала, глядя в возбужденное лицо командора. Затем покосилась на монитор. Ух, ничего себе! Одиннадцать! Я, что, столько времени тут все изучала, систематизировала, укладывала в голове?

Мельнис коснулся моего подбородка горячими пальцами, заставив встретиться с ним взглядом.

— Веллада. Нельзя себя так перетруждать. Поймите же! Мы живем в полувоенном режиме. Случись что непредвиденное — каждый должен оставаться в форме. Ни в коем случае не перенапрячься. Мало ли. Ну вы же не на Земле, где вечно работают до потери пульса!

Он возмущался так умильно и с такой заботой в голосе, что захотелось срочно чмокнуть командора в щеку. Забыть, что передо мной начальник: суровый воин, зрелый мужчина. Просто обнять, прижаться и поцеловать за такое участие и бережное отношение.

Мельнис говорил еще с минуту, затем осекся и вгляделся в мое лицо:

— Вы уже меня не слышите? — уточнил с оттенком горечи в голосе. — Ну хоть поняли основную мысль?

Я кивнула. И пока его настрой не изменился, столь же резко, как раньше, решилась задать вопрос.

— Ппростите… А вы были в своей каюте? Включали компьютер?

Лицо командора резко посветлело. Он улыбнулся одними уголками губ и посмотрел так… Так смотрит мама на малышку-шкодницу, что надевала взрослые туфли на каблуках, мамины платья, украшения, а потом впопыхах запихала все по ящикам.

— Да, все видел и компьютер тоже, — усмехнулся Мельнис совсем по-доброму. — Не удержались, понимаю. Ну и что нашли интересного? — на долю секунды в глазах его промелькнул страх.

Я всмотрелась в лицо командора, не решаясь задать вопрос. Мельнис окаменел, мышцы вздулись буграми, на лице выступил нездоровый румянец, на шее — розовые пятна. Синий взгляд гипнотизировал, как никогда прежде.

— Эм… Я видела снимок военного, в форме агента спецслужб…

Лицо Мельниса после моих слов походило на лицо пленного партизана, которого пытают фашисты. Выдергивают ногти, обливают ледяной водой на тридцатиградусном морозе, кладут на живот включенный паяльник… Командор прикусил губу, отвел взгляд и какое-то время казалось — ответа не получу вовсе. Но затем френ выдохнул и отмахнулся:

— Веллада. Дайте мне неделю. Я уже занялся проблемой, вопросом… Потом я вам все расскажу. Обещаю, — с непривычной для военного горячностью произнес командор. От него снова исходил этот жар, будто тело Мельниса нагрелось до предела. Мощные мышцы, казалось, вот-вот разорвут синюю униформу в клочья. Еще никогда френ не выглядел настолько диким, необузданным. Вспомнился его особенный возраст, и я начала понимать, насколько сложно командору справляться с эмоциями, порывами, чувствами. Мельнис привычно окаменел, только кулаки сжимались и разжимались. Приблизился уже вплотную и наклонился к лицу. Я опять думала, он поцелует. Наши губы почти коснулись друг друга, командор задышал так, будто бежал в гору уже не один час, да еще с тяжеленным рюкзаком наперевес. Я замерла, в ожидании действий Мельниса. Представлялось странным и даже непривычным целоваться с мужчиной, которого знала всего пару дней. Но мне хотелось этого. Еще никогда прежде не возникало такого сильного желания попробовать на вкус губы инопланетника: сейчас вызывающе алые, чувственные, чуть припухшие. Мельнис медлил, минуты капали, виртуальный монитор мигал за нашими спинами. Тишина окутала защитным коконом, отрезая нас от враждебного мира. Наконец, командор отстранился с заметным усилием, отступил еще и еще и произнес очень хрипло, едва дыша:

— Простите, Веллада, я замечтался. Я провожу вас в каюту. Компьютер выключится сам. Как и мой, когда… — он усмехнулся, немного грустно, но не продолжил. — Вам надо отдохнуть. Мало ли какие неприятности ожидают нас после силовой бомбы. Кожей чувствую, грядет что-то нехорошее. Если бы не это… — сверкающий, лихорадочный взгляд синих глаз. Такой, что ни оторваться, ни сглотнуть, ни прервать зрительный контакт. Такой, что хочется прижаться к этому мужчине, поцеловать, развеять все сомнения. Мельнис осекся, тряхнул головой, будто сбрасывал наваждение. — Мы должны быть готовы ко всему. Поэтому вам следует отдыхать и не перерабатывать ни в коем случае. Кабинет уже настроен на ваше ДНК, как и все секретные помещения, вотчина ректора. Никто не войдет и не выйдет, если вас нет на месте.

— А-а-а? — захотелось задать вопрос. Мельнис уловил направление моих мыслей, отвел глаза, выдохнул, будто каждый глоток воздуха давался ему с огромным трудом. Конечно! Он же оставил меня в капитанской каюте. Одну, без владельца помещения. Но как?

Командор взглянул в глаза вновь — так смотрит приговоренный к казни на своего палача. Настаивать на ответе мгновенно расхотелось. Я начала понимать, без слов и объяснений цепочку рассуждений командора. Он не хотел и не мог покинуть пост в столь смутное для Союза время. Не зависимо от личных проблем и особенного возраста. Интуиция военного, что прослужил немало лет на стратегически важных объектах и участвовал не в одной боевой операции, подсказывала Мельнису — впереди неприятности. И он готовился защищать страну до последнего. В то же время, командор не мог отказаться и от меня. Но планировал беречь до последнего. Все вместе вызывало такое уважение, на грани полного доверия, симпатию, что мне снова захотелось обнять Мельниса, утешить его и поддержать.

Но я отлично понимала, что так лишь раздразню перевозбужденного френа. А ведь нас еще ждут уроки танцев. Завтра, наедине. Ладно, хоть вальс, а не танго, где тела порой переплетаются почти как в постели и движения временами больше похожи на страстное слияние.

Чем же так насолил Дареллу Мельнис? Землянин ведь точно знал, каково придется командору. И, зуб даю, он в курсе — что сдерживало френа. То, о чем Мельнис не мог говорить. Я чувствовала это. Будто каждый взгляд, каждый жест командора рассказывал о стене между нами. Препятствии со стороны Мельниса. По законам своего народа он имел право либо предложить мне контракт на интим, и больше никогда не претендовать на руку и сердце, либо ухаживать уже всерьез. Командор воздерживался от активных ухаживаний, но четко давал понять, что планирует их. Все время намекал на какую-то весомую причину, но не называл ее.

Проклятье! Если бы не особенный возраст Мельниса, мой дар эльвеи, я попыталась бы настоять на своем. Но видела, ощущала, что командор едва держится. Какие мысли сейчас бродили в его голове, какие эмоции будоражили? Я и предположить не могла. Только понимала, что еще немного — и самоконтроль, выдержка, натренированная годами службы, изменят Мельнису. Мундир безупречной военной выправки вот-вот треснет, как и форма капитана станции от натяжения могучими мышцами френа. Под плотным слоем цивилизованности, воспитанности, культурности, раса Мельниса скрывала дикое нутро. Бешеные эмоции, которые с трудом контролировались разумом, гормональные бури, что превращали мужчин почти в самцов. Наука помогала им, изобретала препараты, что облегчали состояние. Но военным, вроде командора приходилось справляться самим. Как и в далекие времена…

Я знала, что Мельнис скрывает нечто важное, но отступила. Вопрос прилип к языку, слова перекатывались на нем, но не хотели срываться.

Командор выпустил из груди воздух — казалось, кашалот выдыхает остатки воды из своего носа-дырки. Такой мощный, натужный звук издал Мельнис. Постоял немного, попытался улыбнуться, сгладить неловкое молчание, что нависло над нами гильотиной сомнений и недоговорок. Френ подал мне руку, и в этом жесте было все. Просьба о доверии, обещание никогда не переступать черту, как бы тяжело не пришлось и что-то еще. Такое, что сердце подпрыгнуло к горлу и замерло, словно заговоренное.

— Позвольте мне проводить вас, Веллада. Обещаю еще раз. Через неделю, максимум полторы, я все вам расскажу, разрулю ситуацию. Так или иначе. В любом случае, — по лицу Мельниса прошла тень. — Как бы то ни было, прошу вас, не принимать ухаживаний Темнара. К обещанному сроку я в любом случае буду претендовать на вас… как на потенциальную спутницу жизни. В любом случае, — он поджал губы так, что те посинели и посмотрел так, что сомнений не осталось.

Командор принял какое-то решение. Я собиралась сказать, что еще сама не уверена, кто симпатичен и стоит ли начинать отношения. Хотела поведать, что уже очень давно не соглашалась встречаться с мужчиной и крепко подумаю — стоит ли. Это вам не любовная связь, как со многими прежде. Это обязательство. Для меня так точно. Но Мельнис смотрел так, что слова опять застряли в горле. Я чувствовала, что не время и не место вываливать на командора сомнения и объяснения. Лучше подождать, дать ему успокоиться.

Не знаю — правильно ли поступала, честно ли. Но сил на выяснения не хватило, смелости тоже. Я не понимала — на что способен Мельнис в его нынешнем шатком состоянии. Глаза командора все еще сверкали, как две синие лампочки, губы оставались алыми, припухшими, тело — напряженным. Френ посмотрел на свою открытую ладонь, напоминая — чего просил от меня. Я подала руку, и снова почудилось — для Мельниса этот жест значит намного больше, чем для меня самой.

Но отступать было уже поздно. Командор сжал мою ладонь горячими пальцами, такими, что, чудилось, опустила руку в теплую воду. С минуту он будто смаковал касание наших тел, пусть даже столь мизерное, осторожное. Молчал и смотрел так преданно… Почти как сторожевой пес на хозяина. Сильный, практически непобедимый, огромный зверь, послушный любой прихоти слабого человека, зависимый от его отношения… Мурашки забегали по спине. Ни один мужчина так на меня не смотрел.

Мельнис с шумом выдавил из груди воздух и потянул на выход. Фуф. Только теперь я задышала полной грудью. Хотя моя рука в горячей ладони френа волновала по-прежнему. Не скажу, что ощущала себя девочкой-подростком рядом с учителем, по которому тайно сохла, но… Командор определенно произвел впечатление, оставил какой-то след в душе.

Спина Мельниса выглядела неестественно прямой, резкие, рваные движения говорили о сильном волнении.

Дверь беззвучно захлопнулась. Я убедилась, что она закрылась и поравнялась с командором. Он посмотрел — настолько заботливо и ласково, что в груди сжалось и сердце затрепыхалось испуганной птичкой.

— Что вы сделали Дареллу? — вдруг вырвалось у меня. Мельнис окинул удивленным взглядом, криво усмехнулся, с оттенком плохо скрытого презрения.

— Снял с должности, сместил, можно сказать, — ответил прямо, без отговорок.

Откровенный ответ командора, без привычного «я все расскажу потом, только подождите» вдохновил на дальнейшие расспросы.

— А поподробней? — невольно изогнула я бровь.

Командор улыбнулся. Так улыбается отец дочери, что спрашивает о сущности бытия и смысле жизни.

— Я был помощником Дарелла, одним из трех. Но кто-то выяснил, что у парня не совсем чистое прошлое. Он умудрился затереть свой проступок почти во всех файлах правоохранительных органов. Но что-то просочилось. И дошло до командования. Дарелла сняли с должности, уволили из органов за сокрытие данных и обман вышестоящего руководства. А меня назначили, как наиболее подходящего кандидата. Вот и все.

Мельнис пожал плечами, словно не понимал — что еще можно сказать по этому поводу.

— Что за проступок? — не унималась я.

— Попытка изнасилования, — в голосе френа зазвенел металл, губы презрительно скривились. — Мы точно не знаем — что там было и как все случилось. Но тот факт, что женщина звала на помощь, а Дарелл постарался откупиться от правосудия, для меня многое значит. Невиновный не прячет улики, не подкупает свидетелей, судей и прокуроров. Он нанимает хорошего адвоката. Тем более, со связями Дарелла и его тогдашней любовницы, нынешней жены, френы Гелэи Молти, женщины очень влиятельной, высокородной, это ничего не стоило.

— Мельнис? Командор? — я вдруг поняла, что ни разу не называла его по имени, только про себя, мысленно.

Френ понял это тоже. Улыбнулся, криво и немного смущенно, но так, словно мое панибраство доставило ему удовольствие.

— Можно просто Мел, — предложил внезапно. — Веллада, не смущайтесь. — Добавил с какой-то особенной, завораживающей интонацией.

— Мел, — зачем-то повторила я. — А кто сообщил о тайне Дарелла?

— Понятия не имею, — откровенно произнес командор. — Он думает, что я. Считает, что так я пробивал себе дорогу к должности. Меня всегда считали самым вероятным кандидатом.

— Нет, это не вы, — задумчиво проронила я и снова поняла, что озвучила собственные мысли. Мельнис приподнял брови, затормозил посреди коридора и спросил:

— Почему вы так думаете, Веллада?

Синий взгляд одновременно просил и требовал, губы командора вздрагивали, а пальцы покрепче сжали мою руку. Он смотрел так, словно от моего ответа зависит слишком многое. Чья-то судьба, как минимум.

— Не знаю, — едва слышно произнесла я, ошарашенная реакцией командора. — Просто мне так кажется.

Мельнис широко улыбнулся, будто его только что повысили снова и прибавил шагу.

Некоторое время мы шли молча, пока командор не прищурился и не спросил:

— А вы что сделали Дареллу?

— Я? — я так удивилась, что чуть не споткнулась. Мельнис заботливо придержал за талию, выпустив мою руку, и снова торопливо сжал ее горячими пальцами. Словно боялся, что отниму и спрячу.

— Дарелл явно не просто так вас сюда привел. Вы ведь уже поняли, что ситуация на станции не слишком веселая. Мы — последний оплот мира в Союзе, охраняем рубежи и если что примем первый удар. Женщине здесь опасно, даже очень. Я сам не взял бы вас, даже не собирался, если бы руководство не утвердило вас на должность раньше. Наверху решили, что вы — тот самый человек, который им нужен. И, буду до конца откровенным — я противился. С самого первого мгновения, когда узнал вас… увидел на снимках, прочитал биографию. И понял, что не могу подвергнуть вас риску.

Я слушала объяснения Мельниса и вдруг осознала, что вовсе не особенный возраст и не способности эльвеи двигали им при нашей первой встрече. Командор хмурился и переживал не за себя — за меня. Черт! Этот мужчина удивлял все приятней. Казался почти идеальным, если бы не эти тайны, связанные с его семьей и расой. Если бы не скрытность Мельниса, нежелание делиться проблемами, принимать помощь…

— Я влепила Дареллу пощечину, когда он приставал ко мне на курорте, — ответила я, когда френ закончил речь. Думала, это успокоит Мельниса, прояснит для него все. Но вместо этого командор лишь сильнее перевозбудился. Глаза его сверкнули лазерами, губы вытянулись в жесткую линию, подбородок выпятился, а свободная рука сжалась в кулак.

Мельнис что-то пробормотал на своем языке, думаю, ругательство, и сказал уже мне:

— Я его еще встречу. И сделаю все, чтобы Дарелл пожалел о каждом проступке, который вас коснулся! Очень пожалел.

Наверное, также он говорил о врагах, которых следует стереть с лица земли. И я поневоле расчувствовалась, залюбовалась. Не думая, не оглядываясь на ситуацию выпалила:

— Спасибо вам. Давно обо мне так никто не заботился. Правда, Мел. Большое спасибо. Но не стоит тратить свое время и силы на Дарелла. Он не заслуживает даже вашего гнева.

Секунда, другая — и я прижата к стене каменным телом командора. Он наклонился к лицу, выдохнул горячий воздух, обнял сильнее и поцеловал. Так, что голова закружилась. Вначале от недостатка кислорода, а затем и от ощущений. Казалось, я источник воды, из которого френ пил и пил, не в силах утолить жажду. Его язык выделывал такое, что я совершенно сомлела от ласки. По телу разливался жар, концентрируясь внизу живота.

Тело Мельниса недвусмысленно намекало, что еще немного — и мы займемся любовью, вот прямо здесь, не теряя ни секунды. Вздрагивающие ладони инопланетника спустились на мои бедра, сжали и притянули так, что не будь на Мельнисе формы, мы уже соединились бы. Я не знала — вырываться или поддаться. Слишком разноречивые чувства и мысли будоражили, лишали воли. Не хотелось бы заниматься любовью с мужчиной, которого едва знала, увидела всего пару дней назад. Но с другой стороны… Он так ко мне относился… Я чувствовала силу желания Мельниса, понимала каково ему и почти сдалась. Но… командор отпрянул, отскочил до противоположной стены и замер соляным столбом. Ноздри раздуваются, от тела разве что пар не валит, губы припухли, раскраснелись, взгляд такой мутный, словно френ едва соображает, что творится вокруг. Взорвись неподалеку бомба — и то не сразу заметит. Минута, а может и больше потребовалась Мельнису, чтобы найти в себе силы продолжить путь. Он просто протянул мне руку и ни с того, ни с сего продолжил прерванный поцелуем диалог. Так словно ничего и не случилось.

— Не стоит благодарности, Веллада. Я бы и больше для вас сделал. Все, что смогу сделаю. В том числе и для поисков вашего сына.

Я посмотрела на френа с благодарностью, но не рискнула ответить. Он усмехнулся, с оттенком горечи и прибавил скорости.

До моей каюты мы добрались молча. Мельнис все еще выглядел так, что хотелось заряжать об него батарейки, но лишнего себе не позволял. Я не рисковала говорить ничего, что спровоцировало бы командора. Мы расстались у дверей каюты.

— Веллада, спокойной вам ночи. Простите, что позволил себе замечтаться. Я сделаю все возможное, чтобы это не повторилось, пока не начну ухаживать за вами по всем правилам нашей расы и клана. Я никогда не променял бы возможность обладать вами всю оставшуюся жизнь на мимолетное избавление от гнета инстинктов… Простите еще раз.

Больше ничего не поясняя, он почти убежал по коридору. А я осталась стоять, как обычно ошарашенная, удивленная и совершенно сбитая с толку.

В последнее время после общения с Мельнисом никаких других эмоций я не испытывала…

Я поторопилась скрыться в каюте, будто дверь между мной и вотчиной командора — станцией, что фактически подчинялась каждому его слову — чем-то поможет. Некоторое время я бессмысленно мерила шагами комнаты. Бежевый цвет обстановки немного успокаивал. Я где-то читала, что зеленый, бежевый и синий в интерьерах космических станций использовали не просто так. Особенно, когда речь шла о военных объектах. Вроде бы такие оттенки снимали стресс, помогали принимать верные решения.

Колористика… человеческая наука о воздействии цвета на психику и даже самочувствие. Кто бы мог подумать, что даже расы, которые различают инфракрасный свет и ультрафиолетовый, все равно воспринимают наш, родной видимый спектр «по-человечески». Это заставляло задуматься о том, что природа на самом-то деле скупа и рациональна. Однажды находит удачную идею и эксплуатирует ее до последнего.

Мысли о науке, технологиях, экологии, как обычно, охладили, вернув незамутненный рассудок и ясность мысли. Я умылась, перекусила нежной творожной запеканкой со сметаной и отправилась спать.

Уснула, как убитая. Даже навязчивые мысли, что крутились в голове, воспоминания дня, которые будоражили, горячили кровь, не помешали отключиться. Устала, я слишком устала за эти длинные сутки. За безумные часы пребывания на станции…

На Мерее я долго крутилась в постели, думала, размышляла, всматривалась в необозримое будущее, грустила по прошлому. А здесь просто ухнула в сон.

И демоны, страхи, тревоги и переживания — все отступило…

Огромная чаша озера поражала синевой и прозрачностью. Разноцветные камушки покрывали дно причудливым узором. Песчаный берег широким белым кольцом окружал водоем, частокол кряжистых деревьев заслонял его от остального мира.

Пестрые стайки рыб мельтешили в воде, не замечая ничего вокруг. Водоросли мерно вздрагивали от редких всплесков и волн. Водомерки спешили куда-то на своих ходулях-лапах.

Мужчина, в белой парадной военной форме, с фиолетовыми погонами, присел на берегу, прямо на песке. Тот самый, очень похожий на Мельниса. Я видела его без сознания, в коме, в замке семьи Онил.

Спокойный синий взгляд, почти такой же глубокий, как озеро, завораживал.

— Ты сложила пазл? Поняла Мельниса? — не представляясь, начал диалог незнакомец. Я пожала плечами.

— Что-то, связанное с семьей? Нельзя заниматься любовью, если он не может начать официально ухаживать?

Мужчина кивнул и вдруг разложил все по полочкам. Умом я понимала, что подсознание просто переработало информацию, собрало из кусочков полноценную картину. Но слушала и вникала, впитывала каждое слово.

— Особый период — это год, когда у френа бушуют гормоны. Наша раса живет очень долго и природа позаботилась о том, чтобы не случилось перенаселения планеты. Большую часть жизни мы практически бесплодны. И можем гарантированно зачать только после особого периода. В течение еще пары лет. Поэтому каждый особый возраст френа — это гормональная перестройка всего организма, как у земных подростков во время созревания. Эльвеи действуют на френов в таком возрасте как мощнейшие афродизиаки, усиливая гормональные бури в десятки раз. А особенные женщины взвинчивают либидо еще сильнее. Получается тройное воздействие. Особенный период Мельниса, интересная женщина и дар эльвеи. Буйство гормонов втрое, а то и вчетверо сильнее земного подросткового. Но пока он официально не заявил на тебя права, любой секс приведет к контракту на интим. Тогда Мельнис ни за что не получит разрешения жениться на тебе по нашим законам. Сделать тебя своей. Не так страшно, в масштабах союза. Вас вправе даже зарегистрировать по общим законам. Но любой другой френ сможет оспаривать тебя у Мельниса и даже жениться вопреки любым возражениям. Вот почему так важно, чтобы вплоть до официальных ухаживаний между вами ничего не случилось. Дарелл терпеливо ждал особенного периода Мельниса, подгадал с эльвеей и даже больше того. Нашел ту единственную, с которой Мельнис не имеет права пока заняться любовью… Как бы ни бушевали в его крови гормоны, как бы ни сносили крышу… Дарелл задействовал все связи: собственные и жены тоже, чтобы тебя назначили на должность, когда понял, что это значит для Мельниса… Хотел его мучить, изводить, демонстрировать — каково это так сильно желать женщину… Оправдать в чужих глазах свой поступок насильника…

Мужчина задумчиво вгляделся вдаль, и когда я уже собиралась спросить — что сдерживает командора, почему не начать официальные ухаживания прямо сейчас, да хоть завтра, растворился в воздухе… Больше он в моих снах не появлялся…

…Утро застало меня на ногах. Искусственный город только просыпался и золотистые лучи несуществующего солнца заливали серо-коричневые улицы ярким светом. Мелодичные птичьи трели нарушали торжественную тишину. Воздух наполнился свежестью, запахло хвоей, росой и цитрусовыми.

В Академии было пусто и безлюдно. При естественном освещении стены, цвета топленого молока, приобретали желтоватый оттенок.

Я поднялась в кабинет ректора и погрузилась в работу…

Весь следующий день прошел в суете. С Мельнисом я не виделась, и покидала кабинет только, чтобы перекусить в кафе. Темнар, слава богу, тоже на пути не попадался. Кормили в Академии вкусно и сытно. Я даже полакомилась свежим, густым борщом с такой нежной, плотной сметаной, что в ней наверняка стояла ложка.

Компьютеры без конца швырялись кипами виртуальных документов на сверку и подпись. Подчиненные обрадовались, что ректор на месте и ни в чем себе не отказывали. Меня завалили бумажной работой. Я скрупулезно разбирала документы. Что-то откладывала, что-то визировала, что-то возвращала, как выполненное не по форме или сомнительное по содержанию. Работа кипела. Жизнь вуза, хаотичная на первый взгляд, теперь казалась по-военному выстроенной, четкой и размеренной.

Документы таяли и появлялись следующие. Я проверяла новое оборудование на соответствие указанным в договорах требованиям. Что-то принимала, что-то просила отправить назад, что-то починить или изучить дополнительно.

Работа кипела и мне даже нравилось. Странно и необычно ощущать себя в гуще событий, при деле, хотя еще недавно казалось — вся твоя жизнь вращается между компьютером и пляжем.

Наверное, от такой работы быстро перегораешь, устаешь. Но пока я получала удовольствие. Открывалось второе, третье дыхание, голова оставалась свежей до самого вечера… Пока монитор компьютера связи не выехал из стены и не заговорил голосом Мельниса.

— Веллада. Добрый вечер. Хотел бы напомнить, что жду вас возле Академии, чтобы проводить в танцзал станции. Зачем вам искать его самостоятельно? Воспользуйтесь мной как лучшим провожатым. Я знаю на станции каждый угол. Обязан по долгу службы.

Серьезное настроение слетело в мгновение ока. Я огляделась так, словно впервые увидела и кабинет с деревянной мебелью и окно, за которым зарделся цветок заката. Искусственный город детально моделировал времена суток. Сизые сумерки подернули улицы. Сквозь мглистый туман яркими пятнами засияли жемчужины фонарей, словно округлые дырки в темной вуали, что накрыла источник света.

Даже легкая прохлада слабым сквозняком пробиралась в оконные щели.

Несмотря на это мне стало душно и жарко. Волнение накатило, заставило сердце подпрыгнуть и неровно забиться. Я двинулась на выход из Академии, шаг за шагом, кивая на приветствия студентов и преподавателей, так, словно под ногами пустота, невесомость, тонкий лед. Чудилось — вот-вот упаду в пропасть…

Мельнис замер у входной двери, подпирая стену плечом. Напряженный, опять взвинченный, и… удивительно привлекательный в своей синей форме, которая делала его глаза еще пронзительней. Командор следил за мной с самой лестницы, не сводил глаз, не двигался и все сильнее волновался. Словно частота его дыхания увеличивалась с каждым моим шагом. Когда нас разделяло не больше полуметра, Мельнис не сдержался, приблизился сам и подал локоть.

— Вам не следует столько работать, Веллада, — с чувством произнес командор. — Побольше отдыхайте. Я ведь уже говорил.

Я машинально кивнула. Теплая рука френа стала еще горячее.

Мельнис распахнул входную дверь, и мы вышли в город. Здесь за нами наблюдали, косились, но не удивлялись, как в случае с Темнаром. Видимо, о правилах поведения командора и его помощников местные знали побольше моего.

Город мы пересекли по внешней дуге и вышли к невысокому округлому зданию — еще одному яркому пятну среди невзрачных построек станции. Оно напоминало голубой соборный купол, только чуть более вытянутый и водруженный прямо на землю. Мельнис отворил дверь, мы вошли и молча, в каком-то нервном напряжении миновали два белых холла с десятками дверей. На каждой висела табличка с номером.

В третьем холле, Мельнис притормозил, резко свернул направо и потянул меня в дверь с номером 9. Знаковая цифра. Переверни — и шестерка!

Черт!

Зал для танцев просто очаровывал. Огромный, круглый, с высокими потолками и идеальным паркетом. Достаточно гладким, чтобы нога скользила и достаточно шероховатым, чтобы не упал даже самый неловкий танцор. Зеркала по всему периметру зала перечеркивали балетные станки. Стоило нам остановиться, как из стены выехал компьютер связи, протянув до самых наших лиц внушительный список мелодий.

Я собиралась помочь Мельнису, но он мгновенно нашел вальс и включил. Идеальная по ритмике музыка, без слов, певучая и одновременно звонкая заполнила пространство. Окружила приятным волнующим коконом.

Командор приблизился и взял под руки. Не знаю как на счет вальса, но держать партнершу правильно Мельнис умел. Более чем.

Мы попробовали танцевать, но выяснилось, что в остальном партнер куда менее ловок. Несколько поворотов, неверных шагов… и я впечаталась в туловище командора. Он придержал на весу, прижал, напрягся и… я начала опасаться, что вчерашняя сцена в коридоре повторится опять. Тело Мельниса среагировало моментально, щеки залила краска, от кожи, казалось, можно взрывчатку прикуривать. Командор застыл каменным истуканом, прикусил губу и отстранился усилием воли.

Прокашлялся и предложил:

— Продолжим?

— Что вы проиграли Дареллу? — вырвалось у меня. Не заметить, каково перевозбужденному мужчине могла только слепая. Мельнис скривил губы в презрительной улыбке.

— Ничего. Он поклялся, что никогда не раскроет тайну нашей семьи. О том, как… В общем, об одном моем родственнике, который пострадал в результате военной операции.

Перед глазами всплыл мужчина, в форме спецагента, незнакомец из моего сна.

«С прискорбием вынуждены вам сообщить, что…»

«Можно попробовать взять у него семя…»

«Нашел ту единственную, с которой Мельнис не имеет права пока заняться любовью…»

Сведения пронеслись в голове вспышкой, закружились калейдоскопом образов. Я отстранилась от Мельниса, высвободилась из крепких рук командора, отступила на пару шагов и спросила, прекрасно понимая, что не имею на это ни малейшего права. Просто догадываться, ждать и сомневаться было выше моих сил.

— У вас есть старший брат в коме? Как он связан с ухаживаниями за мной? Мел, скажите мне, наконец! Ну давайте же! Говорите!

Командор выпрямился, даже слегка отклонился назад, будто уходил от удара в грудь, на секунду отвел взгляд и посмотрел так, словно получил подножку там, где никак не ожидал.

Я видела, что он колеблется, почему-то не может или не хочет говорить, но остановиться уже не получалось.

— Мел, прошу вас. Если вы и, правда, мной заинтересованы. Пожалуйста, расскажите.

Сама не понимая почему, на чистых инстинктах, я опять приблизилась к Мельнису. Положила руку ему на грудь, ощущая как неровно, быстро колотится сердце френа. Огромная пятерня, одновременно красивая и сильная накрыла мою руку, сжала, погладила. От Мельниса исходило столько жара, что, казалось, он может спалить всю станцию в мгновение ока.

— Я… вы… Веллада…

Командор осекся, из прикушенной губы его скатилась на подбородок бордовая роса.

Мельнис слизнул ее, сглотнул и выдавил:

— Мы не рассказываем об этом широко. Чтобы инопланетники не использовали это против мужчин нашей расы. Но мы не имеем права жениться, завести детей раньше, чем старшие сыновья в семье. Первенец всегда первый. Обойти это правило можно, только если взять семя первенца и найти женщину, что выносит его ребенка. Я этим как раз занимаюсь.

Он немного помолчал, с трудом перевел дыхание, жадно глотнул воздуха и закончил:

— Мой брат участвовал в тайной операции по исследованию баз жаклинцев. Пропал без вести, все думали — погиб. Но затем его нашли на одной разрушенной базе. Похоже, будто он там жил и тесно общался с местными. Слухи ходили разные. Кто-то считал, что брат продался, кто-то, что его взяли в плен. Вариант, что брат сделал вид, будто готов помогать жаклинцам, а сам выяснял подробности и готовил побег, не исключался тоже. Но была одна записка, к женщине той расы. В ней говорилось о ребенке, якобы от брата. Этот документ не видел никто, кроме нескольких военных, что раскопали базу и вывозили останки. Среди них затесался…

— Дарелл? — спросила я.

Мельнис кивнул и выдохнул в сторону.

— Веллада. Френы лишь раз в жизни встречают особенную женщину. Иногда это наше определение переводят на общегалактический язык как «интересную женщину». Если отмерять человеческими мерками — любимую. Ту, с которой смогут прожить до конца своих дней, построить семью, завести здоровых детей. Отпрыски от других женщин нередко рождаются с генетическими отклонениями, а порой — уродствами, серьезными болезнями. Вот почему у нас категорически запрещены внебрачные дети. Хотя многие расы считают это домостроем, глупостью, тиранством. Я встретил, вернее, увидел особенную женщину. На видео, что предоставил Дарелл, когда подбирал мне учительницу-эльвею. Он хотел помучить меня, понаблюдать, как сражаюсь с собой. Насилие — худшее преступление для нашей расы. За это… в общем не важно. Наказание достойное, и я с ним согласен. Но Дареллу и повезло и не повезло. Он нашел ту, которую я никогда не смог бы обидеть, но одновременно ту, рядом с которой… — он как-то очень по-человечески провел рукой по волосам и выпалил, словно уже не находил сил держать в себе правду. — Ту, рядом с которой мне адски трудно контролировать эмоции, желания, порывы… Ту, в обществе которой кровь закипает и тело полностью выходит из подчинения. И ту, с которой я не имею право заняться сексом… не решив семейные проблемы… Иначе потеряю право заполучить эту женщину в жены. Любой медицинский сканер, из тех, что ежедневно проверяют состояние экипажа станции и пассажиров, засечет изменение моего гормонального фона… И зафиксирует нарушение негласных законов нашего народа.

Я провела свободной рукой по плечу Мельниса, опомнилась, убрала ладонь. Командор поймал ее второй пятерней и прижал к груди.

— Не бойся, — сказал так, что сердце сжалось и тепло разлилось по телу. — Я не обижу. Никогда. Просто не смогу.

— А отменить уговор? — предложила я с надеждой. — Выждать, пока закончится… эмм… возраст…

— Десять месяцев? — приподнял бровь френ. — Дарелл не согласится на это ни за какие коврижки. Он долго ждал подходящего момента, выяснял про особенный возраст френов. Эту информацию даже с его уровнем доступа не так просто раздобыть. Подгадывал нашу встречу… А честью семьи я рискнуть не могу. Прошу, дай мне неделю на разрешение проблем. Там все несложно, только много бумажной волокиты.

— А потом? — я слегка напряглась. Не хотелось бы думать, что тогда у френа развяжутся руки и кое-что другое развяжется тоже…

— Ты опять судишь обо мне плохо? — вздохнул Мельнис. — Мне казалось, я не давал повода. Разве не так?

Я невольно кивнула. Если и давал, то самую малость. Он улыбнулся — слабо, натужно, но с явным желанием приободрить.

— Я справлюсь, — произнес твердо. — С собой и с вальсом. А когда получу разрешение, никакой Темнар к тебе даже подойти не посмеет, если не сразит меня в поединке. А этого не случится уж точно. Я убью любого, кто к тебе прикоснется. Размажу по стенке, сотру в порошок.

Внезапно я поняла, что завороженная силой эмоций Мельниса, сбитая с толку лавиной информации, не заметила одной незначительной детали. Когда он спросил меня — хочу ли ухаживаний, согласна ли дать Темнару от ворот поворот? В какой момент поинтересовался — кто мне симпатичней, приятней?

Я высвободила руки из горячих ладоней Мельниса, отшатнулась и впилась взглядом в его лицо. Командор удивился. Не понял.

— Что не так? — спросил совершенно растерянно.

— Не помню, Мел, когда давала согласие на то, чтобы встречаться с вами и только с вами.

Не думала, что это так его поразит, обидит, расстроит.

Командор снова прикусил губу, красные капельки сорвались с его массивного подбородка и покатились по униформе. Уникальная ткань совсем не впитывала влагу, и рубиновая роса окропила паркет. Плечо Мельниса нервно дернулось. Он замолчал, крутанулся на пятках, отскочил к стене и вцепился руками в балетный станок. Я наблюдала, как бугрятся мышцы на спине командора и выжидала, не зная, что предпринять. Я считала свой вопрос правильным, честным. Но обижать Мельниса не хотела. Мне нравился командор, а не Темнар.

Френ оглянулся, мазнул таким взглядом, что срочно захотелось его утешить, медленно выпустил из рук станок и развернулся всем корпусом.

— Хорошо. Мы с ним сразимся. А ты выберешь сама, — сказал так, словно соглашался на смертный приговор. — Только пообещай мне, Веллада, что решение будешь принимать через неделю, когда получу право за тобой ухаживать. Об этом я могу попросить?

Взгляд наказанного хозяином пса меня добил. Я подошла к Мелу, положила руки ему на плечи и произнесла:

— Обещаю.

Он кивнул, без особого энтузиазма, выдержал паузу, изучая мое лицо, словно искал там ответы на важные вопросы и проронил глухо и хрипло:

— Продолжим урок?

— А можно последний вопрос? Раз уж у нас такой вечер… эм… откровений? Как вы оставили меня в своей каюте, если каждая запирается после ухода владельца? — я невольно прищурилась, глядя на Мельниса. Ожидала отказа, ухода от разговора, обещаний обсудить все попозже. Он опустил плечи, вздохнул, словно держал на плечах весь мир, и объяснил прямо, без отговорок:

— Я настроил свою каюту и на ваше ДНК тоже.

И я уже почти удивилась. Если все так просто, без затей, почему в прошлый раз мой вопрос вызвал такую реакцию? Ну настроил и настроил. Что такого-то? В конце концов, мало ли какие ситуации случаются на станции…

Мельнис усмехнулся и пояснил, не глядя в глаза:

— Это из разряда того, что вас разозлило. Настроить каюту на чье-то ДНК, тем более такую как моя, которая числится за высшим офицерским составом, можно только с разрешения военного министерства. Это занимает не один день и даже не неделю…

Вот теперь до меня дошло. Мельнис сделал это задолго до моего прилета на станцию. Считал, будто рано или поздно я останусь в его каюте, даже не поговорив со мной пару минут. А потом осознал свою самонадеянность и решил не накалять атмосферу. С минуту я размышляла. Снова на него разозлиться или спустить все на тормозах. Но склонялась ко второму. Мы наконец-то все выяснили, пришли к консенсусу. Карты раскрыты, секреты озвучены, претензии и надежды высказаны. Так к чему ворошить прошлые ошибки? Да, Мельнис поторопился. Да, он размышлял как дикарь. Я ее возьму и завоюю. «Ее» мысли, чувства и мнение не имели значения. Но командор ведь уже извинился? К чему новый виток возмущений, если мы обо всем договорились минуту назад. Мельнис уловил мое настроение, слабо улыбнулся и предложил снова:

— Все-таки продолжим урок? Или отчитаете меня по первое число?

— Давайте-ка вначале разучим шаги, — наконец-то я начала думать как учитель танцев, а не женщина рядом с привлекательным мужчиной, что волновал и порой совершенно сбивал с толку.

Он кивнул, соглашаясь на все, что предложу, помедлил, но все же добавил:

— Веллада, простите, если вам показалось, что меня не интересует ваше мнение. Поверьте, для меня нет ничего важнее…

Он осекся, посмотрел виновато, растерянно, скулы командора заострились, подбородок выпятился, губы поджались так, что посинели. Я отмахнулась и ответила:

— Забыли. Займемся вальсом. И пусть Дарелл лопнет от злости!

Следующие два часа мы провели за изучением шагов. Я показывала, а Мельнис повторял, я поправляла, а он подчинялся. Навыки командора плохо подходили для вальса. Ему не хватало изящества, способности быстро отрывать ноги от пола — сказывалась военная привычка крепко стоять на своих двоих. Но спустя некоторое время я не узнавала командора. Он старался, ради семьи и ради меня.

Движения стали более плавными, появилась грация тигра на охоте, к которой я так привыкла, наблюдая за Мельнисом. Только теперь этот хищник исполнял танец. В нем все еще чувствовались натянутость, взвинченность, напряженность. Но они шли не в разрез с танцем, скорее на пользу. Мышцы перекатывались под формой командора, предельное их напряжение заканчивалось сильным, мощным, но изящным пируэтом, который немедленно, по моей команде перетекал в другой. Мельнис был создан, чтобы танцевать. Хотя и выглядел гора-горой.

— Хватит, — предложила я, спустя четыре часа — компьютеры связи сообщали время каждые полчаса, отмеряя минуты урока. — Продолжим послезавтра. Хорошо?

Мельнис кивнул, выдохнул и спросил только:

— Почему не завтра?

— Мне нужно обдумать, как обучить вас некоторым приемам.

Командор кивнул, немного помолчал и спросил:

— Все так плохо?

— Нет уже не так плохо, — призналась я. — Но хорошим тоже назвать не могу. Ладно, завтра, так завтра, — сдалась, потому что Мел, похоже, очень этого ждал.

Он улыбнулся — криво и невесело. Подал руку, и мы покинули зал. Только теперь я смекнула, что от командора совсем не тянуло потом. Униформа впитывала выделения тела, поглощая запахи. Голова Мельниса просыхала от ручейков, лоб выглядел влажным. Но пахло от командора очень приятно — чем-то пряным и немного терпким.

Мы почти миновали искусственный город, похожий на темное полотно, расцвеченное витринами, окнами, фонарями, хаотично разбросанными по поверхности. После томного и нежного вальса оголтелая попса из кафе и ресторанов резала слух, как барабанный бой после сюиты Моцарта. Но внезапно случилось то, чего я страшилась больше всего. Здания дрогнули, фонари замигали, послышался гул, словно станция жаловалась как огромное космическое животное. Окна в некоторых домах пошли трещинами, выплевывая стекла прямо на серую брусчатку дороги. Местные бросились врассыпную, началась паника.

Люди, инопланетники, хвосты и крылья сталкивались, под ноги падали гуманоиды и негуманоиды. Со всех сторон слышались крики, скрипы, посвист, гулкие протяжные звуки и резкие каркающие. Каждая раса окликала сородичей по-своему. Галактический язык, он для мирных времен, для спокойных ситуаций, общения между народами. А когда жизни грозит опасность, каждый обращается к истокам — действует на инстинктах и зовет соплеменников на родном наречье.

Безумство набирало обороты. Пространство колебалось под второй волной из девяти. Черт! Девяти! Вокруг творилось невообразимое. Град из стекол и мелкий каменный песок сыпались под ноги, норовили угодить в лицо, в голову, в спину. Искусственное солнце ни с того, ни с сего вспыхнуло, озарив город неоновым светом, позолотив серые и коричневые здания, приглушив витрины и фонари, и погасло снова. Часть уличного освещения выключилось. Фонари опасно накренились, словно собирались что-то поднять с земли.

Инопланетники метались все сильнее, натыкались друг на друга, падали, ползли, налетали на дома. Теперь становилось ясно — в Академии народ куда более приучен к подобным неприятностям. Простые жители станции далеко ведь не все военные. Тут есть обслуга города: официантки, бармены, продавцы, повара, кассиры и прочие штатские. Не говоря уже о родственниках военных, что переселились на станцию вместе с близкими.

Они не паниковали, просто не понимали: куда бежать, как спасаться и как выручить близких.

Военные появились в городе тоже. Принялись руководить штатскими, и я заметила, что командует всеми давно Мельнис.

Он неуловимо изменился. Лицо стало спокойным, почти каменным, жесты — резкими, уверенными, каждый шаг отточенным, выверенным до миллиметра. Командор успевал не только дирижировать подчиненными, чтобы те помогали гражданским пережить взрыв, но и защищал меня своим мощным телом. Я инстинктивно прильнула к нему. Мельнис обнял, но продолжал контролировать ситуацию.

Я любовалась им, не смотря на страх. Ощущала себя в полной безопасности, как за каменной стеной. Никогда прежде я не чувствовала ничего подобного рядом с мужчиной. Мельнис был на своем месте. Не зря его назначили на должность, уверена Дарелл ему и в подметки не годился. Рано или поздно Мельниса все равно поставили бы главой какой-нибудь военной станции. А Дарелл… Дарелла вообще не стоило допускать до такой работы.

Благодаря командору и двум-трем десяткам военных, улицы очистились от упавших, растерянных и ошарашенных горожан. Штатских уложили на тротуарах, подальше от зданий. Сами военные присели на корточки, как делали Темнар и Мельнис в Академии. В основном френы, немного землян, андров и пара кальти. Каждая раса двигалась по-своему, но все вместе действовали с поразительной синхронностью и четкостью. Казалось бы, кальти намного быстрее других, андры сильнее, а френы смекалистей. Земляне, как самые «малогабаритные», представлялись более юркими. Однако каждый нашел свое место и действовал в полном согласии с остальными.

Третья и четвертые волны заставили стекла мелко задребезжать. Меня аж передернуло от неприятного звука. Здания загудели отчетливей, искусственное солнце дважды мигнуло, почти ослепив меня. Перед глазами как раз плыли желтые шарики, перемежались с оранжевыми и клочками пейзажа, когда по нам прошлись шестая волна. Теперь часть землян-военных и кальти легли на землю. Седьмая волна опрокинула одного андра и двух френов на спину. Девятая заставила распластаться еще троих. Мельнис устоял. Вернее усидел. Он разместился на корточках, заслоняя меня своим телом. По брусчатке звонко застучали стекла, зашуршала мелкая каменная крошка, зашелестели осколки пластика.

В каком-то ближайшем ресторане громыхнула музыка: нечто вроде тяжелого металла, переделанного на новый лад. Да уж, ирония фортуны. Она девушка с характером и своеобразным чувством юмора.

Последняя волна ударила с небольшой задержкой. Раздался более сильный гул, одна из стен здания неподалеку треснула, выбросила в воздух фонтан камушков и начала расползаться, словно фундамент растекался где-то под землей. Я-то понимала, что по сути никакой почвы тут нет. Здания встроены в очередной ярус станции и спокойно могут разойтись «по швам» вместе с полом. Мельнис заметил, что на треснувшем балконе застыл парнишка, лет пятнадцати. Похоже, человек. Командор сделал пару резких жестов — и двое френов подскочили, поманили мальчика. Тот поднялся и прыгнул. Военные поймали ребенка и уложили на землю. Вовремя. Силовое поле проехалось еще раз, словно откатом. И все стихло. Народ осторожно поднимался с земли. Хмурый Мельнис внимательно осматривал меня, помогая встать.

— Не ударились? Не порезались? Веллада, вы как? — не сдержался командор.

Я кивнула, затем сообразила, что надо бы ответить и выдохнула:

— Весело тут у вас. Не соскучишься. Я правильно поняла, что такие взрывы до станции еще не доходили?

Мельнис кивнул, нахмурился сильнее, гладкую переносицу рассекла глубокая морщина.

— Жаклинцы создают новое оружие. Это способно разрушать корабли поменьше. Думаю, даже дробить на части. Просто станция им не по зубам. Но… это уже не те силовые бомбы, с которыми мы сталкивались. Это нечто совершенно новое и очень опасное. Придется, лететь на разведку и сообщить обо всем начальству. Хотите, чтобы мы высадили вас на ближайшей мирной планете?

Внезапное предложение застало меня врасплох. Я всмотрелась в лицо Мельниса. Еще вчера он толковал о том, что подобные внештатные ситуации — наша жизнь, обыденность для тех, кто трудится на военной станции. Мда. Похоже, что-то изменилось. Причем, сильно и внезапно. Грядет нечто, о чем не думал даже командор. Оправдываются худшие его предчувствия.

Я прислушалась к себе, замерла, оцепенела. Вернуться? В обычную жизнь? Опять стать штатской, влачить жалкое существование одинокой женщины без перспектив и друзей? Не хочу. Лишиться возможности узнать о сыне? Ни за что! Оставить Мельниса? Вот еще!

Нет, он удивлял, пугал, а порой отталкивал. Но он мне все больше нравился. Защитник, воин, мужчина, которому легко можно доверить собственную жизнь. Зачем от такого отказываться? Когда еще встречу такого же? Среди Дареллов, туристов и прочих…

Да, у Мельниса свои проблемы. Серьезные по меркам его расы, планеты и государства. Но я почему-то верила, что командору удастся все разрулить. Невелика проблема, найти суррогатную мать для френа. Я так поняла, хотя командор не распространялся, что до этого момента родители противились такому решению. Ждали и надеялись, что первенец очнется. Но сейчас Мельнис имел козыри в рукавах — меня, например. И собирался воспользоваться ими по полной программе.

Командор ждал моего ответа. Навис несокрушимой громадой, молчал и продолжал хмуриться. И вот сейчас его мощное тело, сила, что исходила от Мельниса, успокаивали, как никогда раньше. Я вдруг прильнула к командору и обхватила его руками. Мельнис замер, окаменел. Весь напрягся — хотя, казалось бы, куда уж сильнее. Задышал так, словно взбирался в гору. Но ничего лишнего себе не позволил. Осторожно приобнял, не прижал, и зарылся лицом в мои волосы. Не знаю почему, но этот жест, простой, не навязчивый, на глазах у прохожих, произвел на меня просто магическое воздействие. Я прикрыла глаза и чмокнула Мельниса в щеку. Быстро-быстро, чтобы не передумать.

— Я не хочу, чтобы Темнар за мной ухаживал, — протянула, стараясь побороть смущение, боясь взглянуть в лицо френу. — Я хочу, чтобы за мной ухаживал ты.

На последнем слове Мельнис дернулся, сжал так, что, почудилось, мы прямо сейчас сольемся экстазе. От разгоряченного командора впору было город питать электричеством. Каждая мышца, каждый миллиметр тела Мельниса кричал о желании. Но он опять взял себя в руки. И я почему-то точно знала, что так и случится. Верила на сто процентов. Не боялась ни особенного возраста, ни взвинченного состояния френа, на которого разом все навалилось.

Я осознала — он никогда не сделает того, что мне неприятно, не обидит, пока жив. И это ощущение вскружило голову сильнее, чем мужественность Мельниса, его несомненная, истинно мужская привлекательность, которую оценила бы любая женщина.

— Ты не пожалеешь, даю слово, — прошептал командор на ухо. Жадно втянул запах моих волос и осторожно отстранился. Вплоть до прежнего, ненавязчивого касания. Я все равно чувствовала — насколько распалился Мельнис. Но никаких выпуклостей в тело больше не вдавливалось.

Мы немного постояли, посреди города, а затем я отступила и решительно заявила:

— Останусь.

На большее ни слов, ни эмоций не оставалось.

Улицы зажили собственной жизнью. Несколько автоматических строительных машин, похожих на игрушки-трансформеры бодро чинили поврежденные здания. Очистители воздуха уже избавили нас от взвеси строительного крошева и запахов разрушений. Слабый ветерок приносил аромат молодой листвы и весенней хвои. Прохожие обходили пострадавшие дома и улицы, косились, но волнения не выказывали. Перепуганных успокоили, раненых увели в медблок. Жителей станции подбирали по стрессоустойчивости, учили вести себя в подобных обстоятельствах. Думаю, окажись бомба обычной, известной угрозой, никакой паники вообще не случилось бы, и вмешательства военных вовсе не потребовалось. Местные штатские просто оказались слегка дезориентированы неведомой угрозой, не понимали — как спасаться и что предпринять.

Я сделала себе зарубку — выяснить сколько существ пострадало и сильно ли. Становилось очевидным, что у меня появился доступ к документам, которые прежде были закрыты для Веллады Драккар, колонистки Мереи.

— Пойдем, выпьем чего-нибудь, успокоимся, — предложил Мельнис. — Или тебя все же проводить в каюту?

Я помотала головой. Командор просиял, взял под локоть и сделал знак нескольким военным. Они оставались неподалеку, в ожидании распоряжений. Похоже, Мельнис объявлял нечто вроде общей тревоги и приказывал доложить наверх о происшествии. Выглядело именно так. Военные — два френа и два адра в синей униформе отдали честь и скрылись в направлении выхода из города…

…Спустя недолгие пятнадцать минут, мы с наслаждением перекусывали в знакомом кафе у лейдера. Хозяин встретил в дверях, как и в прошлый раз. Обрадовался, поклонился и лично отвел за одну из ширм. Принялся распоряжаться, словно на такой случай у лейдера и Мельниса существовал какой-то особенный ритуал. Командор не смотрел меню, ничего не заказывал, но уже спустя пару минут перед нами появилась еда и напитки. Круглощекий чайник с ягодным чаем и густая травяная настойка.

Френ как обычно взял жареное мясо и клубни, сегодня зеленоватые. Мне принесли… настоящую итальянскую пасту. С ароматными креветками, островато-кислым сметанным соусом, гладкими, сытными грибочками, тягучими кальмарами и нежнейшими виноградными улитками, с привкусом курицы.

Ммм… Когда Мельнис успел поведать лейдеру о моих любимых блюдах? Я посмотрела на командора и решила, что время раскрывать все карты.

Он пожал плечами.

— Я делился с близкими впечатлениями о женщине, которая вот уже месяца три занимала все мои мысли. Безраздельно. Даже на работе. Это неправильно, и по идее, недопустимо. Но ничего не поделаешь. Как у вас говорят? Из песни слова не выкинешь?

Я улыбнулась.

— Будет хуже? — спросила с нарастающим волнением.

И тут же горячая рука Мельниса накрыла мою, погладила, успокоила. Словно через касание передавалась уверенность в завтрашнем дне, в нашей победе, неоспоримой и обязательной.

— Все будет хорошо. Такие ситуации уже случались, — командор понизил голос и заговорил едва слышно. — Видишь ли. Для того и существуют такие станции, как наша. Замечать угрозу и устранять в зародыше. Жаклинцы, калти, тауры, гии… Многие расы порой ведут себя… не совсем правильно. Огромное государство, что объединяет множество планет, тянется на полгалактики слишком лакомый кусочек. Каждому хотелось бы урвать побольше. Власти, прав, технологий… Это нормальное стремление любого народа к господству своих и принижению остальных. Мы еще очень долго не сможем считать друг друга равными. Поэтому и прячем сведения о собственных расах. Свято храним свои маленькие тайны. Те, что можно использовать против нас, как сделал Дарелл.

Он говорил спокойно, ровно, без нервов. Я начинала понимать, что Мельнис не впервые решал подобные задачи, не однажды рисковал жизнью и защищал мир в Галактике. Просто об этом почти не писали и редко объявляли во всеуслышание.

Пока граждане Союза, вроде меня или туристов с Мереи, ели, пили и совершали свои ежедневные нехитрые ритуалы, здесь, на краю Галактики такие, как Мельнис вели никому не заметные войны. Рисковали жизнью ради того, чтобы каждый из нас спокойно вставал с постели, не знал горечи нищеты и утрат.

Но главным виделось нечто иное. Мельнис имел опыт и представлял — как действовать. Это придавало еще больше уверенности.

— Пока станция продолжит работать почти в обычном режиме. По крайней мере, внешне. Но нам надо выяснить — что к чему. И сделать это как можно быстрее, пока ситуация не вышла из-под контроля. Показать, что и с нами-то жаклинцы не особо справятся. Соваться к целому Союзу — вообще чистое самоубийство. Пусть, как и многие, отступятся, займутся делами насущными.

— И что мы сделаем? — заинтересовалась я.

Мельнис улыбнулся — ему по душе пришлись моя инициатива, искренний интерес.

— Мы ведь пострадали после удара бомбы, — он так подмигнул, что мимолетный страх исчез мгновенно. — Значит, нужна починка. В космосе она возможна. Но требуются особые условия, материалы. Потратится уйма энергии… Поэтому мы залетим на…

— Планету жаклинцев? — догадалась я.

— Воевать с союзом открыто они пока не рискуют. Возможно, не готовы морально или физически. Возможно, ищут удобного случая. Значит, на прямое противостояние пока не решатся. Впустят и попытаются избавиться. А мы постараемся разведать, что и как, доложить правительству. Оно вызовет соответствующие войска и решит проблему на некоторое время.

— На время?

— Все в нашей жизни временно, Веллада. Особенно мир, — подмигнул Мельнис, словно пытался меня приободрить. — Но, чтобы война не расползлась по Союзу, существуют Станции вроде нашей. Мы ищем угрозу, исследуем и помогаем предотвратить в зародыше. Ты все еще уверена, что не хочешь сойти? Операция обещает быть опасной. Хотя, скажу тебе без лишнего хвастовства или бравады. Я не раз уже решал подобные маленькие проблемы. И всегда успешно, без потерь с нашей стороны.

Он смотрел так, словно сам еще не уверен: хочет, чтобы я осталась или бежала. Мельнису требовалась поддержка, близость женщины, которой дорожил. Она окрыляла, давала силы, энергию. И не только командору — мне тоже! Но и потерять меня Мельнис очень боялся. Командор высадил бы меня, будь его воля. Но приходилось считаться с мнением, договариваться и слушать. Мельнис явно не привык к такому, но очень старался. И это дорогого стоило.

— Я останусь, — произнесла просто.

Командор кивнул, вздохнул и осушил бокал настойки.

Мы с Мельнисом посидели еще часа два. Время утекало сквозь пальцы, а мы даже не замечали. Разговаривали, уже почти не скрытничая, касались друг друга осторожно, но не таясь. Командор ухаживал, улыбался и выглядел почти довольным, хотя и по-прежнему возбужденным. Я успела привыкнуть к тому, что он то и дело бродил взглядом по моей груди, опускался ниже, одергивал себя, смотрел в глаза, и это повторялось с завидным постоянством. Каждое касание наших пальцев обжигало. От Мельниса все еще хотелось поджигать факелы. Но мне почему-то нравилось. Да-да… я поймала себя на том, что испытываю приятные ощущения от мысли, что так завожу командора. Его волнение проявлялось в каждом жесте: рваном и суматошном. В голосе, с песком, с осиплостью, в мускулах, что налились до предела и взгляде: то мутном, как омут, то сверкающим, как в горячке.

Я испытывала непривычное удовольствие от власти над Мельнисом. Его телом, что реагировало на меня моментально и очень по-мужски, его эмоциями, порывами и даже планами.

— Если сведения о твоем сыне засекречены настолько, что даже моего допуска оказалось недостаточно, значит, надо обращаться выше. Просто так этого не сделать. Даже мне, — откровенничал Мельнис. Я не засекла, когда мы вдруг перешли на «ты», но эта близость завораживала. Будто мы разом преодолели ту пропасть, что разделяла эльвею с маленькой курортной планеты и аристократа с загадочной планеты Эллария, — Нам предстоит докладываться наверх о происшествиях с жаклинцами. Сообщать о текущей ситуации и обсуждать решения. Дадут ли нам подкрепление или вначале отправят в разведку. В этот момент я попробую спросить у главы военного ведомства по поводу Александра. Если и он не ответит, то после операции, на докладе совету, попробую провентилировать тему вторично. Они становятся намного сговорчивей, когда приходишь с победой. Видят в тебе средневекового человеческого рыцаря, что явился к своему королю с головой дракона в телеге. Понимают — такую силу надо использовать с умом и обязательно против врагов. А это значит, героя надо поощрить. Как угодно, только бы оставался на их стороне. Не жалея денег, наград и услуг.

Командор задумчиво крутил в руке чашку и смотрел настолько решительно, что мне опять захотелось расцеловать его. Внезапно я поняла, что для Мельниса не так просто обращаться к вышестоящему руководству с подобными вопросами, просить данные, которые выходили за рамки его уровня допуска. Кажется, френ впервые на такое осмелился. Но командор не сомневался, он слишком хотел помочь.

— Если ваш сын еще жив, Веллада, я найду его, даже не сомневайтесь, — закончил Мельнис. И хотя это «если…» прозвучало немного страшно, до слабой боли в груди, я все равно порадовалась. Наконец-то я не одна! Кто-то печется, хочет решить проблемы, стремится сделать для меня что-то хорошее. Искренне, без задней мысли, потаенного расчета! Без обычного: баш на баш.

Давненько ничего подобного никто для меня не делал. Даже муж. Давно это было. Но я не могла припомнить, чтобы супруг так рвался прыгнуть выше головы ради одной моей просьбы. Френы, они такие. Подумалось неожиданно. Вот почему так тщательно скрывают сведения об особенных возрастах, интересных женщинах. Не хотят, чтобы на них вешались. Искали себе такого же мужчину, что в лепешку расшибется ради твоих интересов, не изменит и даже не посмотрит на другую.

Разве не мечта, не сказка? Какие бы недостатки не таил в себе френ, эти качества компенсировали их с лихвой. Какие бы опасности не ждали нас впереди: встреча с враждебными жаклинцами, разведка боем, опасное столкновение, я купалась в заботе Мельниса, собственной важности и нужности для кого-то.

Опомнился командор ближе к полуночи. Проверил по часам на браслете-компьютере, оплатил счет и посмотрел виновато:

— Простите меня, Веллада. Надо было раньше проводить вас в каюту. Вам нужно отдохнуть, поспать, прийти в себя. Я… слишком увлекся вашим обществом.

И вот вроде бы ничего такого он не сказал. Не разразился пылкими признаниями, обещаниями любви навеки, но сердце пропустило удар, теплая волна прошлась по телу. Я все чаще хотела расцеловать Мельниса: в щеки, в нос, в губы… И все сильнее приходилось себя одергивать. Он будто понял. Встал — большой, напряженный, но какой-то невероятно близкий, мой… Протянул руку. Я подала ладонь. Командор не удержался, притянул и вдруг накрыл губы своими. Прижал, каждым сантиметром тела показывая, насколько сильно хочет меня, и принялся ласкать языком небо, щеки. Я думала, первый наш поцелуй будет сродни вулкану: внезапному извержению, что сметает все на своем пути. Вначале приносит ужас, и лишь затем, когда спрячешься в безопасном укрытии — восхищение невероятным природным явлением. Мощью и непобедимостью стихии.

Но… Мельнис действовал настолько ласково, осторожно и нежно, что я сомлела в его руках безвольной куклой. Горячие пальцы френа сомкнулись на талии. Командор дернулся, отстранился, стараясь, чтобы его желание не было столь очевидным, навязчивым для меня. И продолжал целовать. Мгновения складывались в минуты, а Мельнис словно не мог от меня оторваться, расстаться с ощущениями, что давала наша близость.

Я лишь помню, что зарылась пальцами в густые волосы командора и перебирала спутанные пряди.

Френ еще слегка отодвинулся — его тело бунтовало. Но Мельнис не позволил себе ничего лишнего. Отстранился, с каким-то болезненным выражением лица, словно его ранили и продолжали тыкать в поврежденную плоть пальцами, каленым железом, посыпать солью. Всем чем ни попадя.

С минуту Мельнис держал меня за руки и переводил дыхание. Я молчала, позволяя ему, любуясь на мужественные черты, сейчас еще более резко очерченные, губы, что алели как маки, синие глаза, что помутнели окончательно. Командор не двигался и еле дышал несколько минут. Наконец он раздраженно тряхнул головой.

— Я провожу вас, — сказал таким хриплым голосом, что я едва узнала мелодичную речь френа.

Мельнис потянул меня на выход. Лейдер кланялся возле дверей, официантки провожали командора восхищенными взглядами, а меня — завистливыми. Теперь я понимала их в полной мере.

Некоторое время мы двигались молча. Пересекли город, что уже бил по глазам пестрыми витринами с надписями на разных языках. Они сменяли друг друга, зазывая абсолютно все расы, что встречались на станции. Голоса прохожих терялись в музыке, что время от времени вырывалась из ночных клубов и ресторанов, смешиваясь в белый шум. В воздухе приятно пахло росой и вечерней свежестью. Дневные цветы в кадках аккуратно складывали лепестки в плотные бутоны. Ночные же, напротив, оголяли нутро, зазывая насекомых на пушистые пестики и тычинки. Установки для опыления, разумеется, продолжали имитировать работу бабочек, пчел и ос. Искусственный город исправно делал вид, что он настоящий. Словно комедиант, который настолько вжился в роль, что даже дома потрясает близких королевскими перлами и жестами.

И то ли мне почудилось, то ли разыгралось воображение, то ли наша близость с командором разгорячила кровь… Но прохожие словно заблаговременно уступали дорогу. Если двери заведений открывались навстречу, то сразу же торопливо захлопывались. Если глашатаи возле ресторанов, кафе, ночных клубов, игровых заведений собирались пригласить нас, уже даже набирали в грудь побольше воздуха, то внезапно передумывали. Отвлекались на синий бархат искусственного неба, по которому драгоценными топазами рассыпались муляжи звезд. Если юркие раздатчики планировали всучить буклеты с трехмерной рекламой всего на свете, то еще на подходе внезапно сворачивали, уступая дорогу.

Хм… Так действуют способности нескольких эльвей сразу. Словно настраивают окружающий мир под желания и нужды существ моей расы, устраняют нежелательное общение, отвлекают ненужных любопытных… Но я одна никак не могла воздействовать на целый город! Даже если он не настоящий, всего лишь декорация внутри космической станции! У меня никогда не хватило бы энергии… Как странно…

Удивление мелькнуло и растворилось в сладкой дымке от близости командора. Я еще не знала — как все просто, банально объясняется. Перестала обращать внимание на окружение, потому что рядом вышагивал френ.

А зря… Ой, как зря…

Сфокусируйся я на происходящем пораньше, хотя бы попытайся догадаться, уловить связь, дальше нам пришлось бы гораздо легче. И смертельная угроза на планете жаклинцев пронеслась бы как тень огромной хищной птицы. На мгновение закрыла солнце, пригрозила клювом-кинжалом, когтями-лезвиями — и пропала.

Кто знает, может один из близких существ остался бы жив…

Правду говорят — влюбленные как слепцы. Даже слона не заметят.

Мельнис отправился самым коротким путем, подстраивая свой стремительный шаг к моему, менее широкому и маршевому. Черт! Я никогда не задумывалась на эту тему. Ведь забота, она такая. Ее порой совершенно не видишь, не замечаешь. Но проявляется она вот в таких мелочах. В осторожном поцелуе, почти по учебнику для тех, кто хочет доставить женщине удовольствие. Уверена, сам френ предпочел бы нечто более страстное, необузданное, крышесносное. Судя по его темпераменту, на меньшее рассчитывать не приходится. И даже в этом он думал обо мне, старался для меня, ориентировался на мои ощущения.

Я привыкла пропитываться жаром Мельниса, идти с ним в ногу, переглядываться и без слов понимать.

У каюты командор остановился, будто опомнился, отступил на джентльменское расстояние в пару шагов и почти поклонился.

— Спокойной ночи, Веллада. Отдохните. Вам это нужно.

Он сказал это с чувством, с участием. Я же смогла только кивнуть. Дернулась и поняла, что ладони все еще в плену пятерней Мельниса. Он посмотрел на наши сплетенные пальцы, с искренним удивлением, непониманием. Будто наше касание стало для командора чем-то вроде воздуха. Его не видишь, не думаешь о существовании, пока не лишился и не начал задыхаться.

Мельнис помедлил, нехотя отпустил мои руки и стремительно удалился по коридору. Всякий раз он почти убегал от меня, словно боялся передумать.

Я юркнула в квартиру, сползла по двери и закрыла лицо руками. Несколько минут я так и сидела, силясь понять, когда все так закрутилось, запуталось.

Договор с Дареллом, работа, станция, Мельнис, Темнар, жаклинцы. Я словно за несколько дней наверстала упущенные за столетья на Мерее события. Там, казалось, жизнь остановилась. Даже не течет, законсервировалась во времени и пространстве. Вечно одинаковый, искусственный оазис, не знающий непогоды и природных катаклизмов. Поток туристов, что прибывает и убывает, как сезонные приливы и отливы. Не унывающие бары, ночные клубы и рестораны, пляжная анимация и бесконечные торговые центры с сувенирной продукцией.

Неизменно приветливые портье отелей, ловкачи-бармены, шустрые официантки, услужливые продавщицы. Громадные летучие джипы, что зазывают на экскурсии, обещая «невероятные впечатления, потрясающие виды, лучшие пляжи и рестораны». Там никогда ничего не случалось. А здесь… здесь события сменяли друг друга как картинки в калейдоскопе, что вращает веселый ребенок.

Наверное, я отвыкла от подобного ритма, и Мельнис понял это первым. Как именно, оставалось лишь догадываться. По синякам под глазами, смазанным жестам, замедленной реакции? Скорее всего, его обучали таким штукам. Военные союза интуитивно должны определять — в каком состоянии друзья и враги. Когда лучше напрячься, уйти в оборону, а когда пора наносить сокрушительный удар.

Я усилием воли приподнялась, чувствуя себя так, будто попала под экскаватор. Заставила себя помыться и без чувств рухнула в постель…

…Утро на станции напомнило мне о Мерее. Там один рассвет в точности походил на другой. Будто и не новый день наступал, а старый фильм прокручивался за окнами.

Здесь тоже. С одной лишь разницей — за окном экраном не раскрывался у горизонта алый цветок, не щекотал лепестками город и море. В прозрачной черноте космоса неспешно плыло облако метеоритов. Мелкие и крупные, изъеденные дырами, словно сыр и почти гладкие, округлые, овальные, они двигались единой массой, напоминая о том, что в безвоздушном пространстве нет тяготения. Невесомость уравнивает всех, позволяя тяжелым, неповоротливым громадинам двигаться как маленькие камушки.

Я сладко потянулась в постели, ощущая, как мышцы наливаются силой. Хорошо… Да, черт возьми! Хорошо! Что бы ни ждало нас впереди, но я начала двигаться, вертеться, к чему-то стремиться. И оно того стоило.

Теплый душ, нежный омлет на завтрак с привкусом сметаны и сочными помидорками, чай с душицей и смородиной. Ммм… День начинался неплохо. Кто же знал, что он так закончится? Впрочем, нынешний день уступал грядущему. Особенно в плане неприятных, внезапных событий и новостей.

К одиннадцати утра, как и полагалось по распорядку дня, я уже сидела в кабинете ректора.

Из компьютеров связи на противоположных стенах одно за другим выплыли сообщения. «С добрым утром, Веллада. Легкого рабочего дня. До встречи возле входа. Сегодня второй урок танцев». «Веллада. Простите мне вольности. Очень надеюсь, вы не откажитесь встретиться еще раз. Даюсь слово, что буду честен и откровенен». Френы привычно соперничали друг с другом даже в этом плане. Трехмерное изображение букета, огромных ирисов с рыжими веснушками, почти как настоящего и следом — бордовых тюльпанов, словно только что с грядки. Сильный, но ненавязчивый аромат цветов наполнил помещение.

А они умеют ухаживать! Впрочем, чего тут не уметь-то? Если знаешь все пристрастия «интересной женщины»! Изучил ее прошлое, настоящее, проблемы и надежды.

Я ответила Мельнису, что буду ждать встречи, Темнару, что подумаю и погрузилась в работу.

Продолжила проверять новое оборудование, соответствие установок с тем, что заявлялось в документах. Нашла еще пару нестыковок, послала проректору по хозяйственной части. Пусть изучает, думает, прикидывает.

Бухгалтерия велась безупречно. Не придерешься, даже с помощью автоматической программы-проверки, для чайников в этой области. Самой новой и передовой, что доступна лишь начальникам моего уровня.

Выходные и праздники пришлось расписывать вручную. Общегалактические праздничные дни требовалось состыковать с религиозными и государственными торжествами разных рас. Например, лейдеры не могли учиться и работать в двадцатых числах мая, отмечали нечто вроде дней народного единства. Кальти в конце апреля праздновали день весеннего солнца, а натти какой-то свой, особенный день любви и согласия примерно вначале мая. По инструкции мне следовало объединить все торжества, ориентируясь на самые важные, привязанные к конкретным датам.

На эту, казалось бы, рутинную и незамысловатую работу ушло не меньше трех часов. Слишком много народов жило на станции, слишком много культур соседствовало.

Научные статьи, которые направлялись на рассмотрение в Академию и темы диссертаций, я снова прогнала через несколько умных программ. И как раньше ректоры без них обходились?! Такая ответственность на простых смертных… Брр…

Антиплагиатор идей и формулировок на пальцах разжевывал — в чем собственно ноу-хау и есть ли оно вообще в работе. Математический анализатор пересчитывал формулы, удостоверялся, что они получены верно, расчеты и графики взяты не с потолка… Супераналитик проверял выводы, экономическую целесообразность, потребность науки и техники в разработке. Библиовселенная прочесывала книги из списка литературы: есть ли они в природе, доступны ли, не списаны ли как устаревшие. Персонализатор искал данные рецензентов, научных руководителей, оппонентов, проверял их квалификацию… и так далее.

Еще, как минимум, десять программ проходились по научным трудам вдоль и поперек, сообщая выводы и детально их иллюстрируя.

Мне оставалось лишь загружать одни работы сотрудников за другими. Все, что признавалось годным для защиты и научных публикаций от лица вуза нашего уровня, я подписывала и направляла дальше.

Правильность проведения занятий, деления на группы, распределения нагрузки и прочее, я исследовала следующими, уже после обеда. Жареная камбала, в золотистой корочке, нежная, в меру соленая, напомнила о доме.

Я получила пожелание приятного аппетита от Темнара и настойчивое напоминание нормально поесть от Мельниса. Он снова обо мне заботился. Внутри разлилось тепло, стало уютно, комфортно, будто нашла свое место в жизни. Наконец-то после стольких бесприютных столетий в огромной галактической державе.

Деятельность местных студенческих сообществ, журналов и газет я изучить не успела.

Командор прислал сообщение о том, что рабочий день окончен и некоторым трудоголикам пора бы закрыть кабинет снаружи.

Я улыбнулась.

Если уж я не управилась даже с четвертью рутинных обязанностей ректора, представляю, сколько дел и забот у Мельниса. Но он не забывал обо мне на протяжении всего дня. Стало тепло и приятно. Я больше не одна в целой Вселенной. Мне есть на кого положиться, и кому довериться. Спасибо, Дарелл… Какие бы мотивы тобой не двигали.

Иногда те, кто стремится нам навредить, лишь протаптывают дорогу к счастью, успеху, богатству. А те, кто помогают выплыть из пучины проблем, лишь топят еще глубже. Вот такой вот занятный парадокс.

Мельнис ждал у двери Академии, придерживая ее снаружи. Подтянутый, крепкий, мощный. От него привычно исходила эта незыблемая мужская сила, которая заставляет уважать и подчиняться помимо воли.

Мое появление, встреча взглядов, слабые улыбки вместо приветствия — и вот уже передо мной совершенно другой Мельнис.

Взвинченный, возбужденный, беспокойный, но предупредительный и заботливый, как всегда.

Мышцы командора бугрятся, губы и щеки заливает краска, но протянутая рука осторожно сжимает мои пальцы. Я таю, во власти непривычных ощущений.

Мы отправляемся в танцзал здания-купола и… натыкаемся на запертые двери…

…Мельнис смущенно рассмеялся и пожал плечами.

— Черт! Забыл! Сегодня же день профилактики. Уборка и все такое. Отменим занятие?

Даже не знаю — почему не согласилась. Наверное, взыграло упрямство, которое вечно все портит. А может мне просто не хотелось так быстро расставаться с Мельнисом. Хотелось чуть дольше побыть в его обществе, насладиться его восхищением, желанием, бережным отношением.

Я помотала головой в ответ на ожидание командора.

Пару мгновений он растерянно медлил, принимал какое-то решение, хмурился и криво улыбался. Наконец, отмер и предложил:

— Тогда позанимаемся в моей каюте? Остальные места на станции общественные… И там всегда есть зеваки.

Я кивнула, понимая, что делаю величайшую глупость. Подумала было отказаться. Но командор посмотрел так… В его взгляде прямо читалось «Ты мне не доверяешь? Почему? Что я сделал не так? Чем обидел?»

И я опять не смогла возразить. Слова прилипли к языку, сомнения отошли на второй план, предчувствия отступили.

…И вот уже мы решительно входим в знакомые капитанские покои. Светло-бежевые, с темной мебелью из сверхпрочного пластика. Знакомый стол без компьютера выглядит декорацией. Мельнис вызывает монитор, клавиатуру, мышку. Барабанит по клавишам и по комнате льется мелодия.

Мы уплываем в танец. Я поправляю Мельниса, когда замечаю ошибки, но командор танцует значительно лучше прежнего. Кажется, тренировался, без меня и весьма успешно. Мы кружим по комнате и забываем обо всем. Прижимаемся как вельможи на балу, что крадут у закованного в рамки приличий светского общества, минутки бесстыдного единения душ и тел. Я прикрываю глаза, позволяя командору вести, наслаждаюсь движением, отдаюсь танцу. Силой Мельниса, тем, что в его руках я словно пушинка: почти невесомая, послушная и очень ценная. Он так осторожен, что становится еще приятней. Мурашки бегают по спине, и я теряю контроль. Способности эльвеи высвобождаются сами собой. Бесконтрольно берут энергию френа и стократно усиливаются… А дальше… дальше случается безумие.

Мельнис задыхается, прижимает, целует так, словно пытается похитить дыхание, высосать жизнь из моего рта. Гладит, ласкает, прижимает мою руку к своим брюкам. Бугор под ладонью пульсирует, и командор окончательно теряет голову. Рычит, что-то бормочет, гладит и целует снова, ласкает себя моими пальцами и опять рычит что-то нечленораздельное.

Несколько минут безумия, когда я даже не успеваю ни сказать, ни отреагировать… и Мельнис отскакивает, будто ошпаренный. Опирается руками на стол и дышит. Так, как будто вот-вот задохнется. Поворачивается. Идет навстречу. Дурной, возбужденный, ошарашенный и сбитый с толку.

Мутный взгляд, припухшие губы, красные щеки, одежда, что вот-вот лопнет под напором напряженного тела…

Он приказывает танцевать, так, словно я обязана…

Я бросаюсь к двери на чистых инстинктах, но командор преграждает путь, я шарахаюсь назад, опрокидываю на себя мебель и… падаю на пол. Мельнис спасает, оказывается сверху, близко-близко. Его мощные пятерни упираются в пол возле моих висков.

Несколько секунд чудится — все начнется сначала. Безумие ласк, бесстыдство поцелуев, водоворот страстей затянул, не выбраться. Но Мельнис вскакивает, молотит руками по воздуху и отворачивается к столу.

И я выскальзываю из каюты. Стремлюсь к себе, не оглядываясь. Зная, что он не преследует.

И только у самой двери понимаю, почему так важно было остановиться, и мне и Мельнису. Мы же взрослые существа, в конце-то концов. Не малолетки.

Случись между нами близость — сегодня, сейчас, Мельнис потерял бы право стать моим мужем…

Навсегда, по законам френов.

И это — единственное, что сдерживало, сковывало по рукам и ногам. Думаю, без этого препятствия мы уже разгромили бы полквартиры командора и усталые, но довольные отправились в душ. Вместе, как состоявшаяся пара.

Пока же я добралась до своей каюты, помылась и заказала на ужин йогурт с хлебцами. Готовили на станции отменно. Даже такой специфический для будущего продукт. Персиковый, нежный, не слишком густой и не слишком жидкий он просто таял на языке. Я смаковала лакомство, запивала черным крепким чаем и собиралась идти спать. Но… у судьбы оказались другие планы. На меня и на станцию в целом.

Силовая волна ударила внезапно. Я упала на стол и едва не разбила лоб. Пластиковая тарелочка с йогуртом поехала по гладкой столешнице, словно нарочно лавируя вдоль рисунка древесины. Вторая волна заставила посудину подскочить, и часть содержимого белесыми кляксами рассыпалось по столу. Затряслось как желе в холодильнике. Я присела, потом поняла, что этого мало и распласталась на полу. Третья волна прошлась по мне будто катком. Буквально. Тело ломало, кожу саднило, голова раскалывалась, волосы словно зажало дверями лифта и кабинка поехала. Выше, выше, еще выше… А-а-а… Больно!

На лбу выступила холодная испарина. Я прижалась к теплому полу, изо всех сил стараясь с ним слиться в ожидании следующих волн и понимая, что те будут еще сильнее. Этот взрыв оказался гораздо мощнее предыдущих. Станция дрожала, стены вибрировали, компьютеры связи суматошно выскакивали из стен, поминутно объявляя общую тревогу. Пятая волна ударила наотмашь. Из глаз брызнули слезы, я закричала, но из пересохшего горла вырвался только стон. Перед глазами начало темнеть. Комната напоминала смазанный акварельный рисунок, по которому неловкий художник разлил черную краску. Она растекалась, уничтожая предмет за предметом, очертания смазывались, четкие, прямые линии шли волнами… Голова раскалывалась, в горло словно опилок насыпали.

И… меня накрыло горячее тело Мельниса.

— Ладушка, моя, прости. Не успел. Черти меня забери! Разрываюсь между безопасностью станции и твоей безопасностью.

Он прижал меня и принял на себя шестую волну. Я чувствовала, как вздрагивает тело Мельниса, теплое и уютное как настоящее убежище. Френ даже не всхлипнул. Только напрягся сильнее и… замер под седьмой волной. Восьмая пришла сразу же, словно не хотела давать нам опомниться. Стол треснул, будто сотни воздушных шаров лопнули возле уха. Звук заглушили компьютеры связи, и гул, что издавали стены. Лампы на потолке мигали, словно общались с кем-то на азбуке Морзе. Я понимала — дело плохо. Нынешняя бомба — не чета предыдущим. И теперь станции не выстоять. Откуда я это знала, понятия не имею. Только информация словно заливалась в мозг, приходила осознанием грядущих бед. Нас замотало, курс сбился, потолок с грохотом начал вдавливаться внутрь и тут же со скрежетом выпрямляться обратно. Мельнис прижался ко мне и… девятая волна вдавила нас в пол. Спасибо выдержке командора! Я бы вручила этому мужчине орден, отдалась вся, на любых условиях, если бы не правила женитьбы френов. Командор не навалился всем весом, руки его, что уперлись в пол возле моей головы, посинели от натуги. Из носа выступили несколько капель крови. Френ отряхнулся, торопливо вскочил, будто боялся, что близость наших тел снова сыграет с ним злую шутку и смахнул алую росу с лица.

Присел, подхватил меня на руки и заглянул в лицо.

— Ты в порядке?

Я кивнула, на другое не оставалось сил.

— Аварийная посадка, — очень спокойно произнес Мельнис, будто ничего особенного не происходило. Так, рядовая ситуация, что случается ежедневно или даже по нескольку раз за сутки.

Я хотела было удивиться — ну какая посадка, посреди космоса. Но станция рванула куда-то. Видимо, повреждения коснулись каких-то жизненно важных устройств. Потому что прежде я совсем не чувствовала движения. А теперь всем телом ощущала, что мы устремились вниз и вправо.

Мельнис поднял меня на руки и побежал. Не сразу поняла я — куда это мы, пока командор не свернул в один из специальных отсеков. Сюда пускали только руководителей станции. Но, странным образом, датчик ДНК на меня не ругался. Обычно, если существо, которому не положено входить в какие-то отсеки или каюты корабля нарушает запрет, пусть даже в сопровождении тех, у кого есть допуск, запускается сигнализация. Нарушителю подробно объясняют — какие пункты правил обслуживания судна и законы он преступает. Чем это грозит и в какой последовательности.

Я очень смеялась, когда мальчишки однажды решили пробраться в пункт управления пассажирским лайнером. Мужчины, что с них взять? Что маленькие, что большие обожают машинки, даже если они давно не ездят по планетам, а бороздят просторы космоса. Хлебом не корми, дай порулить чем-нибудь смертельно-опасным в неумелых руках.

Стоило ребятам дернуть за ручку нужной каюты, как полился монотонный мужской голос и менторским тоном объяснил, что вначале безобразников отправят в галактическую колонию, на планету Витта. Местечко не для слабонервных и слабохарактерных. Белоснежная пустыня, где царит вечная зима, а заключенные живут в небольших поселениях, во льдах. Внутри комфортная температура, вышел за пределы — умер на месте.

После колонии их должны судить и оштрафовать, а затем еще выслать за пределы центра Галактики, влепив запрет появляться там, как минимум, лет двадцать.

Сорванцов впечатлило. Но еще больше их впечатлили предупредительные выстрелы лазерами. Не смертельные, но очень болезненные, если нарушитель все же рискнет ослушаться автомата.

Я пораженно посмотрела на Мельниса. Он ухмыльнулся, понимая без слов.

— Я имею право внести вас в список допущенных, если вы ценный работник станции, занимаете руководящий пост и можете понадобиться при решении стратегически важных задач. В общем, такие вещи руководство оставляет на мое усмотрение. Ваше ректорство упрощает дело.

Улыбаться все равно не хотелось. Станция продолжала стремительно двигаться. Рубка управления походила на нечто фантастическое, кадр из фильмов моей далекой юности. Виртуальные мониторы перегораживали большую часть комнаты, трехмерные и двухмерные изображения систем и отсеков корабля висели в воздухе, в хаотичном для меня порядке. Темнар обернулся, полоснул недовольным взглядом, но отрываться от работы не стал. Мельнис усадил меня в кресло с регулировкой высоты ножек. Хоть под потолок взлети, хоть на пол опустись.

В каюте обнаружился еще один френ и один андр. Они поприветствовали нас с командором взглядами, отдали честь и вернулись к делу.

Мельнис принялся распоряжаться.

Движение по-прежнему чувствовалось. Мы словно падали, только не вниз, а немного право. Очень быстро, рывками. Притормаживали, дергались в разные стороны, поворачивались вокруг своей оси и стремительно падали снова.

Посадка не обещала ничего приятного. Космическая громадина повредилась и выровнять полет не получалось даже у таких профессионалов, как Мельнис и его помощники.

Но френы и андр выглядели уверенными, не суетились и спокойно делали свою работу.

Это утешало. Значит, не все так плохо. По крайней мере, мы не погибнем. Все остальное эти бывалые вояки, похоже, воспринимали, как обычное приключение на службе.

Нас здорово тряхнуло, мониторы моргнули, несколько трехмерных изображений погасли и вспыхнули снова. Мельнис покачал головой и продолжил руководить. Быстро, уверенно и без запинки.

В дверях появилась Ти.

— Отлично, — заметив ее, произнес Мельнис. — Ступайте в рубку связи. Постарайтесь успокоить всех, кто находится на станции и сообщить следующее. Мы совершаем аварийную посадку на планету Рейраба, где расположена колония жаклинцев. Возможно, там есть военная база. Но мы постараемся посадить станцию далеко от ее предположительного местонахождения. Учитывая, что сбили нас новым оружием, не могу ручаться, что нас не ожидает горячая встреча. Но об этом нужно сказать как-то очень мягко. Вроде такого. Нужно быть готовым к не слишком радушному приему аборигенов. Если случится так, что военных станции не хватит для вооруженного сопротивления, с захватчиками лучше не спорить. Спокойно сдаваться. Сигнал бедствия уже выслан. Космический спецназ прибудет в ближайшее время. Наша задача не провоцировать местных на агрессию. Убедить, что мы не успели вызывать подмогу, и готовы к переговорам. На станции много полезного и ценного оборудования, которым можно воспользоваться. Если мы пропадем в этом секторе, жаклинцы первые, на кого подумают. В их интересах мирно пообщаться и отпустить нас. Иначе возможно прибытие вооруженных сил Союза со всеми вытекающими из этого последствиями.

Мельнис говорил ровно, почти безэмоционально, а у меня похолодело внутри. Колючий, ледяной ком упал в желудок. Аж передернуло от неприятных ощущений.

Неужели мы угодим в плен? В лапы к неведомой расе, которая никогда не вызывала доверия? Уж слишком ангельски красивыми они выглядели, слишком отстраненными. Всякий раз, когда встречала жаклинца, он едва ли удостаивал инопланетников взглядом свысока. И надо было видеть этот взгляд, полный чувства собственного превосходства. Так смотрит бог на раба, высшее существо на самых ничтожных.

Командор заметил мое состояние, уловил эмоции и подмигнул — как-то совсем по-мальчишески. Некстати вспомнилось, как мы встретились, общались во время знакомства. Он ведь именно так и смотрел, приободрял, вел себя.

Я вздохнула, и Мельнис оторвался от дел. Дал знак помощникам продолжать. Подошел, при всех взял за плечи и произнес:

— Веллада, слово воина, френа, аристократа из семьи Онил, капитана станции и просто мужчины, чье сердце принадлежит тебе безраздельно. Я не дам тебя в обиду. Загрызу, порву когтями, уничтожу любого, кто попытается тебе навредить.

Синие глаза командора сверкнули почище лазеров.

Сердце подпрыгнуло к горлу и захотелось плюнуть на все. На ситуацию, на свидетелей, на правила. Отдаться Мельнису прямо здесь, заниматься любовью до изнеможения, до одновременного, невозможного пика ощущений. До момента, когда мы оба расслабленными рухнем на пол. В конце концов, мало ли что стрясется на Рейрабе?! Мало ли какие неприятности нас ожидают! Здесь и сейчас познать счастье слияния с этим мужчиной, чтобы потом ни о чем не жалеть, ни на что не оглядываться…

Командор опять считал мои мысли, чувства, порывы. Сглотнул, облизал губы, напрягся и разогрелся в одно мгновение. От его тела опять можно было поджигать факелы, питать электростанции, прикуривать бомбы. Мельнис помедлил, прокашлялся, погладил пальцами мои плечи и с заметным усилием вернулся к работе. Темнар оглядел командора с головы до ног, остальные помощники даже не обернулись.

Рука Ти привела меня в чувство. Я оторвала взгляд от каменной спины Мельниса и отправилась за натти, как завороженная.

Соседняя комната с рубкой управления тоже пестрела мониторами. Они выезжали навстречу из всех стен, демонстрируя десятки, сотни, тысячи, помещений станции. Бары, жилые отсеки, медицинские комнаты, оздоровительные кабинеты, развлекательные центры. Все, что работало ночью и что не работало. Все места, где могли находиться обитатели станции.

Мы с Ти переглянулись, словно советовались, кто начнет говорить. Я кивнула натти. И она поставленным, почти равнодушным голосом повторила послание Мельниса. Не слово в слово, но достаточно точно. Я слушала, и когда Ти закончила, добавила то, что она забыла. Про необходимость сохранять спокойствие, даже в плену и про то, что помощь уже в пути.

Сотни мониторов, что рассекали комнату виртуальными ширмами, сигнализировали, что информация передана. Нас услышали, и приняли к сведению. Я боялась, что начнется паника. Настоящая, не минутная, как недавно в городе. Но ни демонстраций перепуганных аборигенов на улицах, ни безумных толп в жилых отсеках я не заметила. Все разошлись по каютам, в ожидании, что же случится дальше. Те, кто гулял по улицам, зашли в бары и другие заведения. Здесь приглушили музыку, чтобы жители станции лучше слышали объявления.

Жизнь на космической громадине замерла, в ожидании аварийной посадки.

В атмосферу мы ворвались на огромной скорости. Защитное поле местами отключилось и за окнами то тут, то там вспыхивало пламя. Оранжевые языки с синим основанием лизали станцию, окна, трепетали флагами. Трение, черт бы его побрал. Куда же без него, родимого! Корпус станции местами начал прогреваться. Обо всем сообщали мониторы, за которыми мы с Ти следили неотрывно, не в силах шелохнуться.

Сила тяжести тоже чувствовалась. Временами искусственная гравитация давала сбой, и мы ощущали, как невесомость подбрасывает над полом. А, значит, почувствуем и удар об землю. Густой лес, похожий на сотни брокколи на длинных ножках, встретил нас недружелюбно. Мягкие внешне ветки пытались расцарапать корпус станции, скрежетали об него, как когти озверевших хищников. Однако падение смягчили. Я не сразу догадалась, что Мельнис нарочно приземлился именно в этом месте. Плотные заросли крепких стволов смягчили падение, и тормозам пришлось намного легче. Как, впрочем, и антигравитаторам, установкам для создания силовой подушки. Командор экономил энергию, чтобы затем использовать ее по максимуму для починки корабля и побега отсюда.

А он очень предусмотрителен, подумалось вдруг. Я держала в уме, что Мельнис участвовал не в одной боевой операции. Но то как он действовал: продуманно, хотя на размышления отводились считанные секунды, спокойно, хотя ситуация все больше выходила из-под контроля и стратегически верно, не смотря на патовые обстоятельства, восхищало. Я поняла, что больше не паникую. Страх притаился где-то в глубине, свернулся кольцами, как змея, чтобы напасть попозже. Но сейчас я собралась, внутренне подтянулась и ждала исхода с решимостью бороться и выбраться.

Поразительно! Я, обычная штатская женщина, преподаватель, учитель танцев, рассуждала сейчас почти как военный, что угодил в подобный переплет. Я не стенала, не ныла, не жалела себя и не вопрошала: что же делать. Готовилась сражаться, обманывать ложной великосветской дипломатией, применять способности эльвеи на полную катушку. Вот тут-то они и пригодятся в полной мере, чтобы выбраться и оставить мерзавцев с носом.

Ти посмотрела с одобрением. Станция похрустела последними ветками и, по заранее рассчитанной траектории, мягко села на песчаный прилесок. Огромный, почти ровный, но нам едва хватило места.

Нас немного покачало, помотало, несколько раз дернуло вверх и вниз. Пришлось схватиться за ручки, что выстреливали из стен любого современного космического судна. На разной высоте: для взрослых, детей, высоких и низких. Прежде я никогда ими не пользовалась. Но теперь оценила в полной мере.

Ухватилась двумя руками и замерла, пока наш космический дом раскачивало из стороны в сторону, как громадный колобок, без опоры. Станция проехалась брюхом по песку, как гигантское морское чудище, выброшенное на берег беспощадным штормом. Беспомощное и неуклюжее. Остановилась, еще чуть продвинулась, пошаталась, повернулась и наконец-то замерла в устойчивом положении. Установки силового поля зафиксировали днище космической громадины. Заработали вовсю антигравитаторы. Нас перестало мотать и дергать, за окнами догорали розовые лепестки пламени, остатки атмосферных факелов. Жженые ветки скрутились в крупные спирали и прилипли к станции, вместе с обгорелыми листьями. Я видела их на мониторах и на окне-экране.

Казалось, запах горелого дерева и оплавленной листвы проникает внутрь станции. На самом деле ничего такого не происходило. Да и не могло. Разгерметизация такого объекта — дело не одной бомбы и не одного удара.

Слабо жаклинцам изобрести такое оружие и, уж тем более, применить его незаметно, чтобы удар достиг цели.

Просто воображение играло со мной злую шутку, а пережитые во время падения эмоции подстегивали ненужные фантазии.

Из оцепенения меня вырвала горячая ладонь Мельниса на талии. Рядом очутился и Темнар. Мужчины обменялись недружелюбными взглядами, но ссору отложили на потом. Военные такого класса отлично понимали, что сейчас не время и не место.

— Все хорошо, Веллада, — мягко произнес командор. — Я не дам вас в обиду.

Темнар твердо кивнул, будто соглашался помогать Мельнису меня оберегать. Ти хмыкнула где-то неподалеку.

Я прильнула к теплой груди командора и затихла, проникаясь его заботой. Хотелось укутаться в нее, как в шерстяной плед и больше никогда не выбираться во враждебный мир.

Увы и ах! Мир уже стучался к нам в двери, окна и даже в стены. Силовое поле станции едва заметно пульсировало за окном-экраном, напоминая, что гравитация и атмосфера Рейрабы немного отличны от тех, что генерировались внутри станции. Выглядело как марево в жаркий полдень.

— Все хорошо. Адаптанты, которые мы получаем на станции подойдут и здесь. Ядов в атмосфере не обнаружено, в земле тоже. По крайней мере, тех, что выходили бы на поверхность. Обо всех неблагоприятных для здоровья вещах предупредят браслеты-компьютеры, — Мельнис мазнул взглядом по своему, словно напоминал — как они выглядят. — А теперь Ти, сообщи всем, что мы выбираемся наружу. Я не стал бы так рисковать. Но часть корабельной аппаратуры нужно чинить при особых условиях, без пассажиров. Ремонтники уже наготове, я им сообщил. Мы выходим и разбиваем лагерь. Если нагрянут местные легенда такова. Мы знать не знаем о странных планах жаклинцев. Пролетали мимо, наткнулись на силовые бомбы, станция вышла из строя и мы приземлились для починки. И пусть никто не говорит о скором подкреплении. Иначе они догадаются. Возможно, попытаются нас нейтрализовать. По координатам станции, колец и браслетов-компьютеров найти нас гораздо проще. А если их уничтожить… сложнее. Станция большая, но планета гораздо больше. Мы здесь как иголка в стоге сена. Все ясно?

Ти промычала в ответ и принялась неспешно передавать информацию. Ее голос звучал не хладнокровно — скорее равнодушно. Так говорят о ситуации, которая тебя не коснется, о чем-то совершенно неважном, незначительном. Натти скрывала эмоции, догадалась я.

Я продолжала льнуть к Мельнису. Будто рядом с ним, в объятиях френа я всегда в безопасности. Что бы ни случилось. Темнар выглядел хмурым, недовольным, даже обозленным, но ничего не предпринимал. И всем своим видом давал понять, что вступится за меня, если потребуется.

На этой высокой ноте, мы принялись за дело.

Я немного успокоилась, потому что Мельнис переключил на действия. Необходимость срочно что-то предпринимать всегда меня отвлекала и приводила в норму. Хотя бы на время.

— Веллада, попробуйте успокоить пассажиров даром эльвеи. На военных не тратьтесь. Их работа оказываться в таких ситуациях и выходить сухими из воды.

Я кивнула и направилась вслед за Мельнисом. Мы явно двигались в сторону аварийного выхода, минуя парковку для автомобилей.

— Станция уже выбросила все необходимое для постройки временного лагеря, — сообщил командор между делом. — Заготовки домов автоматически найдут наилучшее место и раскроются. Припасов хватит на неделю или около того. Починка станции должна занять примерно столько же. Но лучше перестраховаться. Надо найти воду. Любую. У нас достаточно технических средств, чтобы очистить ее и превратить в питьевую. Могли бы и синтезировать из воздуха. Но, к сожалению, запас силовых генераторов не безграничен и стоит поберечь его до замены.

Я слушала и понимала, что жители станции готовились к подобным приключениям, и ничего страшного в них не видели. Кроме… жаклинцев. Если аборигены не нападут, космическую громадину починят в штатном режиме, и мы стартуем дальше. Но Мельнис считал, что жаклинцы пожалуют на наш маленький пикник. И, думаю, не без оснований.

Сбивать станцию они, конечно же, не планировали. Скорее всего, проводили очередные испытания. Но теперь, когда мы обнаружили новое оружие, даже можно сказать — испробовали его на себе, вряд ли местные заинтересованы в том, чтобы станция доложилась наверх. О таких находках на всю Галактику не трубят. По крайней мере, до поры до времени.

Естественно, в крайнем случае, Мельнис пошлет аварийный сигнал. Но руководство станции предпочитало доложить обо всем лично. Конечно, существовал риск, что нас поймают и обезвредят. Но если отправить сигнал в такую далищу, последствия могут быть еще хуже. Кто-то из других рас перехватит сообщение, рванет в поисках нового оружия. Начнется столкновение разных народов, попытки перетянуть одеяло на себя. Кому же не хочется доминировать в огромной космической державе? Диктовать условия, подчинить остальных, может даже завести слуг, рабов… Голубая же мечта!

Разумеется, власти совершенно не заинтересованы в огласке новых разработок жаклинцев. Мельнис это понимал как нельзя лучше. Поэтому и стремился починить станцию и отправиться на доклад к руководству лично. Но до этого требовалось еще дожить. Жаклинцы ситуацию, наверняка просчитали тоже. Дураки столько лет власти союза за нос не водят. Вроде все в курсе, что жаклинцы крутят-мутят, но доказать не могут, предъявить нечего. Во всяком случае, до нынешнего инцидента.

Мы вырулили в темно-бордовый коридор, на стенах которого висели все варианты микрооружия, о которых я слышала. Лазеры, что крепились в волосах и управлялись силой мысли, плазменные пистолеты с такой же системой управления, размером не больше спичечного коробка, что крепились под грудью, принимая форму тела. Плоские огнеметы, которые надевались на ладонь, как перчатки для велосипедистов и тоже мимикрировали к руке. Активировались нажатием большого пальца.

Мельнис осторожно расположил на моем теле оружие. Постарался не касаться груди, когда приподнимал блузку, но все-таки задел. Напрягся, облизнул губы и на секунду замер, переводя дыхание. Темнар окинул нас сверкающим взглядом, но продолжил вооружаться.

Кинжалы прятались в сапоги и прыгали в руку, повинуясь мысленному приказу хозяина. Остальное оружие — побольше, помощнее и позаметней мужчины повесили на пояса. Я так понимаю, в качестве отвлекающего маневра. Если жаклинцы захотят разоружить нас — пожалуйста, отбирай, не хочу.

Пока мы готовились покидать станцию, к аварийному выходу потянулись другие военные. Я так поняла — гражданские высаживались в другом месте. Служивые спокойно крепили к телу и ремням оружие и невозмутимо застывали, в ожидании приказа.

Командор сделал знак в воздухе — что-то вроде незаконченной восьмерки с точкой в нижнем кругу. Компьютер связи на стене мигнул, и перед нами открылась зияющая дыра выхода. Множество небольших лодочек на силовых подушках выскочили из стен и пола. Мы разместились парами. Я впереди Мельниса, ощущая его напряженное, взбудораженное тело, привычный жар и сбивчивое дыхание, что шевелило волосы на затылке. Как ни странно, но это успокаивало. Заведенный командор, что реагировал на мою близость даже в такой ситуации, казался каменной стеной, за которой ничего не страшно и можно смело взглянуть в лицо опасности.

Лодочки выплыли из зева станции и начали неспешно спускаться к земле. Несколько метров вниз, — и мы уже посреди кутерьмы походного лагеря.

Небо Рейрабы казалось неестественно изумрудным, словно его намеренно подкрасили акварелью. Рыхлые желтоватые облака походили на куски сахарной ваты, пережженной неумелым поваром.

Кирпичного цвета почва выглядела достаточно ровной. Из леса неподалеку тянуло перегретой на солнце хвоей и молодой листвой. Слабый ветерок освежал разгоряченное лицо.

Заготовки зданий катались шарами, размером с гараж для средней машины. Останавливались и начинали раскрываться. Из одного этажа выстреливал другой, третий, четвертый, фундамент под их тяжестью врастал в землю каменными корнями.

Казалось, постройки живые: раскрываются как бутоны, выпускают лепестки, укореняются на новой почве.

Валики дорог, не больше скрученного ковра размером, разворачивались, огибая здания. Выглядело почти как магия, только на основе технологий. Я и раньше слышала про такие «походные города», читала в сети и видела снимки. Но воочию впечатляло по-настоящему. Я так засмотрелась, что не заметила, как с двух сторон показались руки: Мельнис и Темнар предлагали помочь выбраться из лодочки. Я пожала плечами и выбрала Мельниса.

Помощник поморщился, полоснул недовольным взглядом, но ничего не сказал. Командор помог выбраться наружу, осторожно придерживая за талию.

В воздухе пахло йодом и паленой резиной. Изредка прилетали крики, похожие на птичий гомон. Нестройный и какой-то чужой.

Из станции прибывали пассажиры. Сотни, тысячи инопланетников! Я даже не думала, что там такое количество жителей! Дети разных рас, восторженно визжали и прыгали вокруг, тыча пальцем в «ожившие здания». Кто-то присвистывал, а кто-то просто открывал рот и глазел. Взрослые старались сохранять невозмутимость, не паниковали и сдерживали детей от приближения к еще не готовым жилищам.

Военные следили за штатскими, наводили порядок, ловили малышню, если та пыталась пробраться к заготовкам построек.

Жители станции действовали удивительно слаженно, не мешали друг другу и не подавали ни малейших признаков беспокойства. Скорее демонстрировали деловитость и сосредоточенность.

Видимо, каждый присутствующий ожидал подобного приключения и морально к нему готовился. Только я одна понятия не имела — на что соглашаюсь, когда подписывала договор с Дареллом. Впрочем… я поняла, что ни о чем не жалею. Теплый бок Мельниса — возбужденного, но вполне оптимистичного придавал все больше сил и уверенности. В конце концов, чего стоят века безвестности, одиночества на краю жизни по сравнению с безумной кутерьмой невероятных приключений, нужностью и настоящей страстью?

Мой дар эльвеи включился сам, отчасти помогая беженцам со станции приспособиться к временному пристанищу.

Мы ждали недолго. Каких-то пятнадцать минут — и походный городок предстал перед взором. Около сотни зданий, этажей по двадцать из сверхпрочного пластика очень напоминали мою землю века эдак 20-го. Кто мог подумать, что спустя несколько столетий, на постройку такого города уйдут считанные секунды, не потратится ни минуты человеческого времени?

Водопроводные и канализационные трубы, генераторы силового поля, проводка обеспечивали здания энергией, живительной влагой, защитой. Но Мельнис был прав. Тратить энергию на очищение воды, ее переработку смысла не имело. Стоило поискать хотя бы один водоем.

Я посмотрела на Мельниса. Он жестами распоряжался военными. Те расселяли штатских, направляя в дома. И опять я отметила про себя, что жители станции ведут себя так, словно уже репетировали такой исход событий. Никто не метался, не спорил, не сомневался. Кучки штатских небольшими группами расстредотачивались по лагерю.

Мельнис посмотрел на меня и улыбнулся. Пока все шло как надо.

— Мы снарядим экспедицию, чтобы найти источник воды. Пресной или еще какой-то уже неважно. Желательно отыскать съедобные коренья, плоды, ягоды. Браслеты-компьютеры подскажут, что тут есть. Это также сохранит побольше припасов на черный день. Лучше бы, конечно, полететь на разведку в машине. В ней куда безопасней и проще передвигаться. Но нас моментально засекут местные. Подставимся хуже некуда. Придется идти пешими.

И прежде чем он закончил, я встряла, хотя понимала, что, возможно, нарушаю субординацию.

— Я пойду с вами!

Мельнис окинул внимательным взглядом, с головы до ног. Почти также посмотрел и Темнар, что крутился поблизости.

Я поняла их сомнения еще до того, как френы открыли рты.

— Слабой женщине не место на враждебной планете. Лагерь останется под охраной большого отряда военных. А на планете жаклинцев… может случиться всякое. От нападения дикого зверя до встречи с аборигенами. И еще неизвестно — что опасней, — терпеливо пояснил Мельнис. Темнар согласно кивнул. Ага, теперь они удивительно солидарны! Спелись, голубчики! Ну, уж нет! Фиг, вам! Как говорили в моей далекой земной молодости. Я вытащила козырь, приготовленный загодя.

— Военные это хорошо. Выучка там, умение обращаться с оружием, владение единоборствами… Но! — я хмыкнула. — Дар эльвеи иногда мощнее, чем оружие и выучка. Пока вы будете отражать нападения дикого зверья, я легко успокою его и настрою на дружеский лад.

На лице Мельниса отразилось понимание моей правоты. Командор поджал губы, нахмурился так, что на переносице появились сразу три длинных морщины. По лицу Темнара прошла тень. Они не хотели рисковать мной, но и стоящих возражений не находили. Ну еще бы! Дар эльвеи способен умиротворить и даже настроить дружелюбно сотни голодных хищников и десятки перепуганных травоядных. Сражаться с ними — глупо и расточительно.

Мельнис вздохнул: так тяжело, словно поймал на плечи Вселенную. Темнар повторил за ним, на удивительно похожей ноте.

— Ладно, пойдешь с нами, — согласился командор через силу. — Но держись рядом со мной или с Темнаром. Если что прячься за наши спины. И ни в коем случае не рвись вперед. Хорошо?

Я кивнула.

Фуф. Продавила решение. Френы просекли это тоже. Но против моих доводов противопоставить ничего не сумели. Лишь обменялись такими взглядами, что могли бы вслух сказать: «Эти женщины не понимают, когда нужно отсидеться в тылу. Так и лезут на передовую. А мы потом мучайся. Переживай, защищай, выручай».

Я усмехнулась. Выглядело жутко забавным, даже курьезным, как эти двое внезапно нашли общий язык. Только что пикировались такими взглядами — хоть костер поджигай, и в одно мгновение спелись.

Мельнис сделал еще несколько резких жестов. Военные группировались рядом с нами, собираясь в поход.

По большей части, френы и андры. Пара калти и два лейдера. По какому принципу отбирал Мельнис, я не знала, но доверяла ему безоговорочно.

— Припасы у всех есть? — командор обвел толпу взглядом. Вояки закивали, поглядывая на форменные карманы и поддергивая ручки небольших рюкзаков. — А теперь внимание! Здесь обитают три вида опасных хищников. Элы. Рептилии, высотой около трех метров. Быстрые как кошачьи и яростные как земные медведи. Если нападут, цельтесь в нижнюю часть брюха. Единственное место, где можно пробить их шкуру.

Мельнис вызвал из браслета компьютера изображение существа, действительно, очень похожего на одетую в зеленый панцирь кошку.

— Ттали. Шестилапые змеи, около десяти метров, — картинка сменилась на нечто вроде анаконды, только на мощных лапах. — Нападают броском, как и все гады. Но будьте осторожны. У них очень острые и прочные когти. Легко рвут обычный металл. Наша форма, в принципе, должна выдержать. Но не рискуйте понапрасну. И лазги. Хищные млекопитающие, размером с человека. Охотятся группами, — эти звери напоминали тигров, с приплюснутыми мордами и обрубками хвостов. — Следите, чтобы не окружили. С одним лазгом мужчина нашей расы справится легко, почти без усилий. Андр вообще не заметит. Другое дело, если нападут сразу три-четыре. Они умеют кооперироваться, договариваться во время охоты, менять тактику и стратегию. Умные, заразы. Любимые места атаки — крупные сосуды. Рвут, чтобы жертва истекла кровью и ослабла. Ядовитых растений поблизости вроде бы нет. Но на всякий случай имейте в виду, что здесь произрастают мхи, чьи испарения усыпляют и вводят в кому. Выглядят они вот так, — перед нами распростерлось изображение пушистых кустиков, вроде пихтовых веток. — И, главное, обращайте внимание на то, что под ногами. Каменная трава, бич путников на Рейрабе. Вот о чем стоит всегда помнить. Если под ногами обнаруживается нечто такое, — из браслета-компьютера Мельниса выплыла фотография булыжника с абсолютно симметричными синими узорами, похожими на косички. — Лучше сразу обходите стороной. Наступите — и получится вот так, — виртуальный камень внезапно раскрылся, и вверх выстрелили три острых листка-лезвия. — Прочность этих листьев почти сравнима с металлом, — озвучил мои догадки командор. — Конечно, нашу форменную подошву не пробьет. Теоретически не должен. Но рисковать не стоит. Тем более, что трава иногда раскрывается вот так, — Он показал как круглый булыжник внезапно уплощается и выбрасывает живые ножи по периметру. — В общем, не забывайте смотреть под ноги, даже если идете по дороге. Все понятно?

Вояки дружно отдали честь. Мельнис посмотрел на меня: встревоженно, почти просяще.

— Все равно пойду с вами, — ответила я на невысказанный вопрос френа. — Кстати, каменную траву я тоже могу расположить к нам получше. Чтобы не раскрывалась невовремя. Думаю, получится. Я так понимаю, это ее способ опыления?

Мельнис пожал плечами.

— Не знаю, — ответил так, словно говорил «мне плевать».

— С растениями тоже умею работать, — произнесла я твердо.

Мельнис покачал головой и почти распорядился.

— В таком случае, от меня ни на шаг. Если со мной что-то случится, держись Темнара.

Помощник подтвердил слова командора уверенным взглядом.

— Второй помощник, Нэйдис Рум, остается в лагере за главного! — объявил андру из рубки управления Мельнис. Тот отдал честь и продолжил руководить расселением.

Мельнис сделал несколько жестов — резких и коротких, как удар кинжала, и наш маленький отряд выстроился по двое…

Еще пара жестов — и мы отправились в неизвестность…

Я зашагала рядом с командором. Впереди двигался Темнар, вместе с еще одним рослым и матерым френом, явно старше Мельниса.

Мы с командором шли третьими.

Я оглядывалась на каменные лица военных и понимала: их невозмутимость, спокойствие, почти вальяжность, лишь фасад, за которым кроется полная боевая готовность. Инопланетники походили на заряженные ружья. Вот они висят себе, в кобуре, никого не трогают. Но стоит сделать резкое движение — и в тебе несколько дырок.

Наверное, именно это позволяло не расслабляться, напоминало, что мы на вражеской территории.

Вначале путешествие казалось почти безопасным и где-то даже монотонным. Я следила за тем, что под ногами и оглядывалась по сторонам. На нас никто не нападал и местные тоже не появлялись.

С неба покрикивали птицы: как-то нервно и резко, будто подгоняли вперед. Ярко светило солнце, и непривлекательные облака словно покрылись ржавчиной.

Свободный от высоких растений участок земли закончился густыми зарослями. Мы двигались не наобум — браслеты-компьютеры показывали, в какой стороне выше влажность и направляли туда. За кустистым участком явно располагался либо водоем, либо нечто подобное. Но вначале требовалось преодолеть с километр плотной зеленой полосы. Обогнуть ее не представлялось возможным. Справа плантация кустарника упиралась в крутой горный склон. Исчерченная поперечными бежевыми полосками серая скала секирой взмывала ввысь и тянулась еще на несколько километров, сменяясь густым полем.

Слева путь подрезала лесная чаща. Да такая дремучая, что я бы не удивилась там ни атакам хищников, ни другой напасти.

Мельнис оценил обстановку и решил прорубаться вперед. Теперь отряд изменил построение. Мы двигались по трое. Боковые вояки достали плазменные мечи и принялись рубить кустарник. Запахло жженым деревом, оплавленной зеленью и йодом. Я поморщилась. Мельнис ободряюще погладил по плечу и продолжил расчищать дорогу.

Мне ничего не оставалось, кроме как осторожно двигаться по обрубкам растений. Сапоги на высокой подошве легко давили непокорные ветки, разве что ноги приходилось поднимать выше обычного.

Если верить нашим браслетам-компьютерам, источник воды приближался. Содержание влаги в воздухе и почве увеличивалось с каждым шагом. На сок, что выделяли поврежденные растения, умные машины не реагировали, отсекая его по химическому составу.

Кусты начали редеть, обещая более удобную дорогу. И… вокруг засверкали плазменные лучи. Мельнис мгновенно заслонил меня телом. Сзади прикрыл Темнар.

Все происходило настолько стремительно, что я не успевала сориентироваться. Мелькнула мысль использовать дар. Но как? Я же не знаю — где чужаки. Смешанные эмоции спутников, жаклинцев, перепуганных птиц и животных не давали ни шанса сосредоточиться на ком-то конкретном. Одинаково мощные, насыщенные, они плющили, рвали на части, выворачивали наизнанку. В спокойной обстановке, без страха погибнуть, я смогла бы… Наверное… Но сейчас ничего не выходило. Только дар отнимал силы, энергию, концентрацию… Усиливался и слабел сам по себе, перестал подчиняться воле эльвеи…

Мужчины отстреливались наугад, интуичили, потому что врагов скрывали плотные заросли. Плазменные выстрелы поредели, что давало надежду на скорую победу. Но… мы ошиблись в своем оптимизме. Откуда-то из кустов повалил зеленоватый туман. Мельнис приказал срочно надеть маски. Я натянула на лицо тонкий слой пластиковой ткани, но дышать все равно было нечем. Казалось, из груди выжали воздух. Я пыталась втянуть спасительный кислород, но хватала ртом лишь вакуум. Глаза защипало, пейзаж вокруг пошел черными пятнами. Голова стала чугунной, тяжелой, веки сами собой закрылись. Я поняла, что теряю сознание. Последнее, что запомнилось: крепкие руки Мельниса, его грудь возле моего лица и просьба не отключаться. Голос командора срывался на стон, мольба слышалась в каждом слове. Но я уже ничего не могла поделать…

«Адаптированный воздух» из масок отлично выручал тренированных вояк, только не эльвею, что никогда не дышала очищенной смесью газов.

Чернота залила весь мир, заскреблась в уши мерзким звуком, похожим на скрежет пенопласта по стеклу. Бррр… Аж мурашки по коже…

Сквозь него прорывались нормальные звуки. Не четко, обрывками фраз, слов, которые еще предстояло сложить в предложения, осмыслить и попытаться понять.

«Вы окружены… Следуйте за нами, или мы просто вас перебьем».

«Что вам нужно? Мы никому не желаем вреда. Потерпели бедствие на Рейрабе и просто шли за питьевой водой».

«Мы знаем, что вы обнаружили новые бомбы. Хотелось бы понять, что вам еще известно. Тогда и решим, как действовать дальше».

«Вы же понимаете, что станция, вроде нашей, не может просто исчезнуть? Нас будут искать. По правилам, мы регулярно сообщаем координаты на базу. Станция ежечасно посылает засекреченные сигналы во все концы Галактики. Множество приемников сортируют данные и отправляют руководству. Вы не сможете сделать вид, что нас тут не было…»

«В этом-то и проблема. Иначе мы давно уничтожили бы и вас и весь ваш поселок. Нужно думать, что с вами делать. Затереть память, скорее всего. Не слишком надежный метод, но действенный».

«У всего лагеря? Но как? Насколько мне известно, сейчас не существует таких технологий».

«А это уже не ваша проблема. Мы затрем память у вас и отправим в лагерь, чтобы остальные при встрече тоже потеряли воспоминания. Думаю, это лучший метод».

«Глупо! Недальновидно! Опрометчиво! Нас все равно найдут».

«Но вы ничего не расскажете, не докажете. Станция столкнулась с каким-то космическим объектом. А, может, вы напоролись на несколько старых снарядов подряд? Вот так вот повезло? Или вас атаковали пираты? С этих идиотов станется… С их-то мозгами и осведомленностью перепутать военную станцию с грузовым транспортником — раз плюнуть…»

Разговаривали Мельнис и жаклинец. Я легко узнавала их голоса. Низкий, бархатистый голос командора и второй, что журчал как хрустальный ручей, но почему-то не завораживал. Напоминал эдакую зимнюю клубнику. Вроде красивая, ароматная и… совершенно безвкусная. И пустота внутри тем неприятней после чудесного обещания праздника живота.

Какое-то время я слышала лишь разговоры. Но затем тело резко обдало теплом, потом холодом и снова теплом. Я вспомнила, что так действовали новые лечебные аппараты. Видимо, химическое оружие жаклинцев навредило мне больше, чем остальным. И теперь меня откачивали с помощью самых современных технологий. Мда… Эти гады хорошо подготовились. Думаю, вовсе не для пленников держали здесь такую технику… Жаклинцы и впрямь готовились к войне или к чему-то подобному. Впрочем, я никогда не сомневалась в Мельнисе и его военной смекалке. Этот мужчина ничего не умел делать плохо… Только вальс ему не очень-то давался. Пока не очень.

Тело словно обдало пламенем, и сразу же озноб продрал до костей. Горячее тело Мельниса прижалось, согрело. Я вдохнула полной грудью и… очнулась.

Веки разлипались с неохотой и весили, кажется, тонны.

Нас с Мельнисом разместили в отдельной комнате с серебристо-голубоватыми стенами. Никогда бы не подумала, что тюремное помещение может так выглядеть. Окна под потолком, на высоте метров пятнадцати, впускали куцый вечерний свет. День клонился к закату. Надо отдать должное жаклинцам, нам даже предоставили ванную, с небольшой душевой и прочими удобствами. Сменная одежда лежала в маленькой тумбочке, втиснутой между парой кроватей. На каждой легко разместился бы даже андр. Жаклинцы готовили тюрьмы для возможных пленников, и явно разделяли титулованных военных и обычных служивых.

Когда взгляд окончательно сфокусировался, Мельнис радостно выдохнул и покрепче прижал к груди — так что ребра заныли.

И я вдруг поняла, что даже в плену рядом с этим мужчиной могу вынести многое. Его близость, поддержка, заступничество придавали уверенности в завтрашнем дне даже в самой тяжелой, патовой ситуации.

Я не боялась. Верила, что Мельнис выручит, и покажет гадким жаклинцам где раки зимуют.

— Слава богу, Веллада! С вами все хорошо! — прочувствованно выдохнул он. Еще немного подержал в руках, вглядываясь в мое лицо. Даже здесь, в заточении наша близость отразилась на командоре, как прежде. Он напрягся, окаменел, раскраснелся. Облизал губы и криво улыбнулся. Лежа на коленях Мельниса я ощущала, что особенный возраст творит с телом френа, и от души сочувствовала ему.

Командор нерадостно усмехнулся. Осторожно усадил меня рядом с собой, на широкую пластиковую скамейку и пояснил, словно пытался отвлечься:

— Темнара и остальных поместили в соседние камеры. Браслеты-компьютеры и другие микрокомпьютеры заглушили. Так что связи пока нет. Микрооружие отобрали. Все, абсолютно. Жаклинцы всерьез надеются стереть нам память и отправить в лагерь с химическими бомбочками. Они взорвутся, как раз по прибытию, и лишат остальных воспоминаний. Я думаю, нам удастся бежать. Главное дождаться ночи. В это время прибудут первые корабли подкрепления. Придется сражаться. И очень надеюсь, Веллада, вы спрячетесь за нашими спинами.

Лицо Мельниса на секунду приобрело такое выражение, что мне стало очень не по себе. Казалось, командор чего-то ужасно страшится. Больше чем неравной схватки, ранения, гибели.

— Я не могу потерять вас, Веллада. Никак, — выпалил он. Хотел что-то добавить, но захлебнулся воздухом, натужно выдохнул и замолчал. Только синий взгляд уперся в мое лицо и горячие ладони френа завладели руками.

Несколько минут нам не требовались слова. Представлялись излишними, ненужными, глупыми. Взгляды, прикосновения, дыхание — рваное и шумное дыхание командора — говорили больше самых высокопарных фраз, серенад и стихов в честь прекрасной дамы.

Чтобы немного отвлечься, скоротать время мы начали обсуждать насущные проблемы.

— Мел, а найти женщину, чтобы эм… родить ребенка от вашего брата… Это, действительно, так просто?

Командор окинул пристальным взглядом, будто пытался прочесть мои мысли и ответил откровенно, подробно:

— Найти суррогатную мать для богатого аристократа с Элларии — не проблема. Ребенок получит титул и часть состояния сразу же после рождения. В наших семьях доход и недвижимость не распределяется между потомками после смерти родителей. Каждому новому члену семьи сразу отписывается надел, определенная сумма и процент с дохода клана. Любой, кто родится с фамилией Онил, с первого вдоха получит состояние. Его мать, хоть и не жена Эрлина, моего брата, сможет распоряжаться десятой частью всего этого. Так что от желающих отбоя нет. Гораздо сложнее подобрать женщину, которая сможет родить здорового ребенка. Если мужчина не прошел особенный период, его семя почти не способно к зачатию. По счастью, семя брата не полностью такое. Видимо, поэтому любовница жаклинка и забеременела от него столь неожиданно. Эрлин никак не мог такое предвидеть. Он хранил твердую уверенность, что совершенно бесплоден в тот период. Не знаю, родился ли ребенок здоровым и выжил ли… Мы не смогли найти никакой информации. А Эрлин рассказать, увы, не в состоянии. В любом случае, сейчас подбирают самую подходящую женщину. Ту, от чьих яйцеклеток получится сильный, жизнеспособный зародыш. Наша медицина обеспечит, чтобы ребенок родился здоровым и крепким. Как только вопрос решится, я официально заявлю, что собираюсь за тобой ухаживать.

— Эм, — было неловко спрашивать, но опять рыскать по просторам интернета, питаться слухами, сплетнями, глупыми домыслами, выглядело совсем нелепым. Особенно сейчас, когда доверие между мной и Мелом росло с каждой секундой, а связь крепла и того быстрее. — И что дальше? То есть… как все происходит?

Мел улыбнулся, мягко и ласково, пожал мои пальцы.

— Я объявляю высшему свету Элларии, что нашел особенную женщину и собираюсь добиваться ее. Дальше дело за тобой, Ладушка. Захочешь стать моей — сделаю все, чтобы никогда не пожалела. Откажешься, принуждать не стану. Это не в наших правилах. На решение у тебя примерно месяца два. Дальше, по нашим законам, ты либо согласишься стать моей женой, либо… откажешься.

Он сглотнул, отвернулся, и с минуту в комнате царила тишина. Давила на плечи, наваливалась на грудь. Казалось, вес переживаний командора расплющивал меня, тянул к земле. Мы настолько срослись: энергией, аурой, эмоциями, что я почти физически ощущала его боль, волнение, тревогу.

Черт! К чему все эти мучения? Я ведь давно выбрала себе мужчину! Колебалась, лишь потому, что чудилось — слишком все быстро. Стремительно, как и все, что случилось на станции. Но не всегда скорые решения оказываются неверными, а те, что мы долго обдумываем, взвешиваем и отмеряем — приносят желаемое.

— Мел, — я коснулась плеча командора — твердого, как сталь и горячего как печка.

Он повернулся, обвел беспокойным взглядом, словно боялся моего ответа, любого слова, что оброню ненароком.

— Я уже выбрала, Мел. Я согласна попытаться построить с тобой отношения. Если все будет хорошо, почему нет?

Секунду или больше он сидел неподвижно, смотрел так, будто не верил. Ну да! Еще недавно я рассказывала френу, что планирую выбирать между ним и Темнаром. Даже после поединка между командором и помощником, который теперь откладывался на неопределенное время.

— Ппочему? — едва слышно выдохнул Мел. Он все еще не верил.

Я придвинулась к командору так, что наши бедра соприкоснулись. Меня обдало жаром, с головы до ног. Будто горячая волна передалась от френа и прошлась по всему телу. Мел вздрогнул, привычно возбудился, но ничего не предпринял. Только руки его сильнее сжали мои ладони.

— Я всегда симпатизировала именно тебе, Мел, — произнесла осторожно. — Просто не хотелось, чтобы ты все решал за меня, не спрашивал мнения… Понимаешь?

Он еще секунду помедлил: изучал, разглядывал, обдумывал услышанное. А затем сгреб в охапку. Я очутилась в мощных объятиях френа. Так он еще никогда не обнимал, не прижимал. Казалось, Мел не в силах насытиться нашей близостью, разлучить хотя бы миллиметры наших тел. Он обнимал меня всю, даже ноги притянул и прижал к груди. Я свернулась калачиком в кольце рук мужчины и затихла, проникаясь нашим единением. Понимала, что ничто на свете, никакие жаклинцы, законы и правила, никакой Дарелл или Темнар не помешают больше нашей паре. Разгоряченный, возбужденный командор неровно дышал в волосы, слегка терся щекой о щеку и молчал. Тело Мела так кричало о желании, что я поражалась — как он еще выдерживает. Наверное, это пытка, самая настоящая, без фигуральных выражений. Но командор ничего не предпринял. Ни на секунду не попытался преступить черту. Только прижимал, обнимал и часто дышал возле уха.

— Я никому тебя не отдам, — наконец выдавил он через силу. — Ни демонам, ни жаклинцам, никому. Ты моя, только моя и никакие силы тебя у меня не отнимут. Пока я жив, ни один мужчина тебя не коснется. Никогда, слышишь, Ладушка?

Я кивнула, ужасаясь, какой же он ревнивец и собственник. Впрочем, сейчас в Меле говорили еще и гормоны. Подростковые, бунтующие, они переполняли френа из-за особенного возраста. Он рассуждал как земные тинейджеры. Все или ничего, пан или пропал, никаких полутонов и промежуточных решений. Мое — и все, на века. Я понимала, что Мел изменится. Станет более спокойным, нормальным. Но любила его всяким. Дурным и ревнивым, злым и ласковым! Да, любила… Столько лет я не могла ни к кому применить это слово! Привязанность, симпатия, только не любовь владели мной бесконечно длинные последние десятилетья.

Боже! Как же много я потеряла! Как здорово снова ощущать этот забытый трепет! Близость до мурашек, до бабочек в животе и понимать, что ты не одна. Больше не одинока.

Не придется возвращаться в холодное жилище — мертвое, пустое и какое-то чужое. Запираться в четырех стенах, чтобы создавать там иллюзию жизни. Общаться по сети с теми, кто, возможно, смеется у своего монитора или параллельно разглядывает фривольные картинки. Сталкиваться на пляжах с миллиардами чужих одиночеств. Отстраненных, недоверчивых, но таких же ранимых и больных тоской. Встречать рассветы, зарываясь лицом в подушку и размышлять — есть ли смысл вставать и что-то делать? Какой вообще смысл в бесконечно долгой жизни эльвеи, если нет никого, с кем можно разделить крупицы радости и полное сердце слез?

Удачно втолкованную виртуальному ученику тему, столкновение со стайкой кальмаров, что реют в море ровным строем. Подростки с подростками, взрослые со взрослыми, мелюзга с мелюзгой. Благодарность от родителей нерадивого студента, которому удалось с твоей помощью сдать экзамены и перейти на следующий курс. Никто не узнает, что они называют твои объяснения почти гениальными… Никто, кроме очередного неведомого существа по ту сторону виртуального монитора, которому, возможно, нет до тебя никакого дела. Для которого ты не больше чем пара часов иной реальности, отдых от семьи и забот. Трехмерная картинка на аватарке, без звука голоса и запаха тела.

Сколько можно перебирать осколки прежней жизни, прятать их в шкатулки памяти, коробочки, полки шкафов и тумбочек?

Бандану с черепами, что осталась от сына. Какой же уважающий себя военный, спецагент заберет такую штуковину в новый дом? Один угол потрепан от времени, даже нитки торчат бахромой, на черепе ближе к центру зеленоватое пятно с длинными лучиками. Зеленка. Любимый антисептик Саши. Его ответ на любые раны. Разбил лоб на очередной тренировке секретных служб, пришел домой и первым делом мазнул. А потом забылся, нацепил бандану и пошел что-то чинить…

Несколько древних флешек, куда в дни наших ссор муж записывал для меня любимые фильмы, молчаливо извиняясь за свои выкрутасы. Разноцветные, потертые, давно не рабочие устройства моей молодости.

Мамины жемчужные бусики. Дешевые по нынешним меркам. Сегодня такие крохотные, неровные жемчужинки стоят почти как бижутерия, а технологии будущего могут вырастить жемчуг размером с кокос. На застежке из низкопробного золота след от булавки — мама поддевала, когда заедало.

Я понимала, что эти предметы, переезжая со мной из одного жилища в другое, ничего не меняют, не возвращают и не лечат. Близкие жили в сердце, глубоко в душе, в кладовых памяти. И никакие вещицы не заменяли тепла их любви, света их глаз, не исцеляли тоску.

Живой, горячий, заботливый мужчина обнимал меня, и горести отступали. Страх перед пленом и жаклинцами, что вознамерились стереть память нежданным гостям Рейрабы, испарился окончательно.

Я же с Мелом! А он непременно все разрулит. Способности эльвеи помогут обмануть врага. Внезапно я поняла, что пора бы их применить. Хотя бы попробовать.

Ну а что? Я успокоилась, не паникую. Внимание вполне сосредоточено. Значит, дар должен подчиниться…

Я еще ни разу не пользовалась даром таким образом. Вызывала симпатию, доверие, но никогда не пробовала задурить кому-то мозги. Что ж! Пора узнать все возможности собственного дара. Самое время, я бы сказала. Я всегда побаивалась «темной стороны силы», как сказал бы какой-нибудь Джедай из земного фильма «Звездные войны». Кроме меня его, наверное, уже никто и не помнил.

Я высвободилась из рук Мела и, сама себе удивляясь, задала вопрос, на который прежде никогда не решилась бы.

— Я читала в интернете про связь между френом и особенной женщиной…

Командор замер, напрягся иначе. Словно ожидал удара и пытался определить, откуда последует атака, но глаз не отвел. Синие-синие, еще мутноватые, с огромными от возбуждения зрачками, они просто завораживали.

— Слушаю, — не выдержал Мел, его голос с песком, с хрипотцой околдовывал почище пронзительного взгляда. — Спрашивай, отвечу.

Теперь я знала на все сто процентов. Если командор пообещал — умрет, но сделает. Сомневаться не стоит. Надо прояснить то, что сейчас важнее наших запутанных отношений.

— Я читала, что женщина может брать у мужчины воспоминания, ощущения и… энергию?

Мел вскинул бровь и вдруг улыбнулся. Догадался. Ну еще бы! Такой мастер стратегии и тактики, что умудрился просчитать даже возможный плен и спасение, не мог не додуматься. Командор чуть прищурился, вновь взял мои руки горячими пальцами, словно это касание очень много значило для него. Говорило о том, что я открыта для отношений, готова к ним. Некий ритуал, который я просекла не сразу.

— Должен предупредить, что силовое поле френов намного сильнее человеческого… У эльвеи, конечно, мощная аура, но наши вместе…

— Считаешь, не оседлаю дар? — откровенно спросила я взволнованного Мела.

Он кивнул.

— Я ничем не смогу помочь. Дар эльвеи подчиняется только ей одной. Единственное, что я в состоянии сделать, если ситуации выйдет из-под контроля — отнять часть энергии. И то лишь крохи. Малую толику. Дар это не приглушит. Ты уверена?

Я прислушалась к собственным ощущениям. И впервые за многие десятилетия включила дар на полную катушку. Мел сжал кулаки и скрипнул зубами. Его тело кричало о желании, губы словно помадой накрасили, глаза засверкали лихорадочным блеском. Френ чуть отклонился назад, будто боялся, что слишком приблизился и замер каменным истуканом. Тяжелое дыхание натужно вырывалось из его рта.

Эльвеи ощущают других слабо, но вполне отчетливо. Вернее так происходило раньше. Теперь же я вдруг почувствовала то, о чем писали другие эльвеи в интернете, то, ради чего сына и пригласили работать на правительство. Я словно локатор воспринимала эмоции окружающих, улавливала даже нюансы.

В соседних комнатах беспокоились пленные. Кто-то боролся с паникой из последних сил, кто-то волевым усилием отключил страхи и выжидал. Кто-то отчаянно переживал из-за близких в лагере. Бравые военные, подготовленные к любым ситуациям, все равно живые существа. Они также страдают, также любят и также нуждаются в близости. Просто умеют обуздать эмоции, не позволяют им мешать думать и действовать, когда того требуют обстоятельства.

От Темнара отчетливо исходили яростные волны: злоба на жаклинцев и ревность. Он хотел бы разделить нашу с Мелом комнату. Понимал, что шансы его невелики, но душой и телом тянулся к особенной женщине. С отчаянием и надрывом того, кто любит по-настоящему… На долю секунды мне даже стало жалко помощника.

Но я постаралась отключиться от эмоций соратников и найти врагов. Они готовили нечто грандиозное. До сих пор я не совсем понимала жаклинцев. Многие знали о том, что уроженцы планеты Жаклина затеяли нечто недоброе. Мутят воду, создают новое оружие, множат военные базы, медицинские лаборатории, специализированные клиники. Но мало кто представлял масштаб заговора. Всем чудилось — очередная раса пытается добиться большей власти в Союзе, получить лучшие торговые пути, обитаемые планеты, льготы и прочее. Но это оказалось совершенно не так.

Жаклинцы осваивали и планеты за пределами границы Союза. Многие из них начали колонизировать, подгоняя под собственные условия и требования. Планировался масштабный переворот, захват власти и господство одной расы над остальными. Но для осуществления таких грандиозных замыслов требовались время и тишина. Пока жаклинцам удавалось убедить всех, что они не более чем бунтари, очередные претенденты на лучшие условия в Союзе. За ними особенно не наблюдали, «на карандаш» не брали. Слишком уж много у властей дел и без такой паранойи.

Уверена, Эрлин что-то такое выяснил. Вот почему его базу стерли с лица планеты. Вот почему абсолютно все, кто там находился либо погибли, либо в коме. Они не должны заговорить, вот о чем позаботились вражеские генералы.

Хм… Надо срочно докладывать наверх! А для этого необходимо выбраться. И чем скорее, тем лучше.

Судя по всему, захватчики не просто так озвучили коварные планы. Практически как сказочные злодеи со злорадным превосходством объяснили — что ждет наш героический отряд. Нас уже медленно, но верно облучали новым видом силового поля. Незаметно оно стирало воспоминания, изменяло сознание и воздействовало на мозг. Именно так и отключили Эрлина, чтобы не связался с руководством. Вот почему никакие суперметодики френов, да и других рас, не смогли вывести брата Мела из комы. Появись спасатели на несколько минут позже — его и в живых бы не осталось.

Проклятье! У нас нет ни секунды времени! Промедление смерти подобно! Буквально!

Я посмотрела на Мела и вдруг поняла, что информация дошла и до него тоже. Не знаю уж как, да и выяснять времени не было. Думаю, сработало все и сразу. Мой дар, что внезапно получил полную свободу и огромную энергию, какой прежде не видел. Связь интересной женщины с френом, особенный возраст Мела, когда все на грани, на острие, на пике.

Выяснять времени не оставалось. Жаклинцы потеряли бдительность, уверенные, что мы ждем их особенных средств, бездействуем и медленно лишаемся воспоминаний. А, может, и сознания, как Эрлин. На тех, кто остался в лагере, воздействовали тоже. И с каждой минутой наши шансы остаться в здравом уме и твердой памяти, таяли как весенний снег, уже насыщенный влагой и готовый превратиться в бурный водяной поток.

Мел посмотрел так, что я все поняла. Нашла нескольких тюремщиков и внушила им, что нужно срочно проверить пленников. Получилось неожиданно легко и сразу. Жаклинцы двинулись к нашим камерам, и уже спустя несколько томительных минут появились на пороге. Такими я и помнила существ этой расы. Два высоченных атлетических сложенных мужчины с абсолютно гладкой кожей, идеально красивыми лицами, черными и золотыми кудрями, что роскошными волнами обрамляли лицо. Даже в одинаковой черной форме — тунике и брюках — они производили впечатление.

Глазом моргнуть не успела, как увидела приемы традиционной борьбы френов в действии. Мел сорвался со скамейки пружиной, прыгнул на обоих жаклинцев и повалил их на пол. Тюремщики забились, попытались нанести ответные удары, применить какие-то приемы. Но драться с военным из расы френов все равно, что голыми руками останавливать танк. Больно, бессмысленно и глупо. Жаклинцы смекнули быстро. Попытались выхватить оружие — плазменные пистолеты, пристегнутые к бедрам. Но Мел заметил жесты раньше, чем те достигли цели. Перехватил руки врагов и скрутил их. На пороге появились остальные. Они управились с тремя оставшимися тюремщиками сразу. Еще бы! Такой-то толпой!

Я чуть не упустила из виду главное! Нужно срочно запретить охранникам вызывать подмогу! На уровне эмоций, подсознания, страхов. Жаклинцы почти уже нащупали языками тревожную кнопку микрочипа на небе. Но я отвела беду.

Врагов связали, скрутили и заперли в камерах при помощи их же ДНК.

Теперь дело оставалось за малым. Выбраться с военной базы и предупредить тех, кто остался в лагере. Туда волны силового поля направили тоже.

— Станция взлетит? — одними губами спросила я Мела.

— Должна, — ответил он также беззвучно. — Первым делом чинили внешнюю броню и все, что связано с управлением. Будем надеяться.

Я не надеялась, я верила в Мела. Почти как в бога.

Он улыбнулся, ловя мое настроение, приободрился, словно уже выбрался и завоевал весь мир, и мы двинулись по длинным белым коридорам с множеством дверей. Ти поглядывала на меня с восхищением. Темнар с ревностью и болезненным удовольствием от того, что его особенная женщина способна на такое.

Да я и не способна. Это наша с Мелом связь, аура его расы и энергетика френа творили чудеса. Впрочем, какое это имело значение?

Я старательно глушила малейшие желания жаклинцев попасться нам на пути. И все же дважды мы напоролись на местных. Френы скрутили их быстрее, чем те рот открыли. А я внушила не звать подмогу. База казалась бесконечным лабиринтом. Коридоры змеились, раздваивались, множились. Но ни намека на выход не появлялось. Отряд слегка волновался, а у меня уже не хватало сил внушать что-то своим, на чужаков бы хватило дара.

Мел действовал вполне уверенно. Сверялся по браслету-компьютеру и продолжал двигаться. Несколько раз оборачивался и одними губами пояснял, что возле выхода меньше вентиляционных устройств и воздух заметно свежее. Жаклинцы любили «чувствовать природу». На этом и попались…

Мы петляли несколько бесконечных минут. Сердце то подскакивало к горлу, то замирало, сжимаясь до боли. Но уверенные шаги Мела, взгляды, что он дарил, помогали не впадать в панику. Я шла на деревянных ногах, едва осознавая, что творится вокруг. Приходила отдача дара. Смятение, отголоски сопротивления чужаков моему внушению, опустошение… Ничего нового. Вот только в сотни раз мощнее обычного.

Я испугалась, что будет гораздо хуже. Но… Мел оглянулся. Мы все больше чувствовали друг друга, даже на расстоянии нескольких шагов. Френ сильнее напрягся, весь сосредоточился, а мне сразу стало легче.

Еще пара коротких стычек, которые больше походили на избиение младенцев — и мы увидели свет в конце тоннеля. Дверь из сверхпрочного пластика, покрытая слоем леймса — нового металла, самого несокрушимого из известных в Галактике — отделяла нас от свободных существ.

Мел обернулся к подчиненным. Невозмутимый андр, от которого я до сих пор и слова не слышала, сделал несколько знаков, будто разговаривал с командором на языке глухонемых. Темнар разразился подобным же спичем. Что-то предложила Ти, аналогично двигая руками и пальцами. Я совершенно растерялась и могла лишь продолжать воздействовать на жаклинцев, стараясь держать их от нас подальше. Как без оружия и плазменных ножей вскрыть дверь, которую и с ними-то повредить — большая проблема, в голову не приходило. Разоружили нас полностью, забрали абсолютно все, даже спрятанное на телах. Оставалось лишь продолжать верить в Мела и его отряд. Помогать, чем могу и надеяться на военных.

Другие члены отряда напряженно выжидали. Я не могла полностью отключить их эмоции — они фоном вторгались в тело и ощущения. Кто-то метался и ужасно переживал, кто-то отчаянно верил в Мела и его помощников. А кто-то просто старался держать эмоции под контролем, действовать, как робот, не оглядываясь на проблемы и опасности.

Я даже представить не могла — как теперь выбираться. Положение представлялось безвыходным. Голыми руками вскрыть такую дверь невозможно. Да что там руками! Все наше прежнее оружие, скорее всего, причинило бы ей лишь мизерный ущерб. Чуть поцарапало, слегка помяло — не более…

Но в эту минуту Темнар и андр, чье имя я так и не узнала, метнулись прочь, по коридору. Я сообразила быстро. Там мы оставили последних жаклинцев, что не вовремя вышли проверить территорию. Ангелоподобные враги в черной униформе лежали без сознания, после хороших ударов по голове. Причем, френы точно знали куда бить. Я заметила, что они всегда целились в сочленение между скулой и виском, а жаклинцы, напротив, первым делом защищали это место. Ну кроме паха, глаз и пятачка на туловище, примерно в том месте, где у людей располагался желудок. Там у жаклинцев находилось сердце.

Получив между скулой и виском, враги отключались моментально, как роботы без аккумулятора. Грузно оседали на пол и не шевелились.

В таком состоянии их и притащили. Андры, как самые высокие, подняли жаклинцев на вытянутых руках и начали водить ими вдоль потолка, возле косяка. Искали датчики, догадалась я.

Местные ведь как-то покидали базу. Следовательно, их выпускали умные машины, считывая генокод или еще какие-то данные. Некоторые инопланетники настраивали такие устройства на свою ауру, другие на наличие особенных веществ в организме, присущих конкретной расе. В любом случае, что-то должно сработать… И сработало.

Дверь беззвучно уехала в сторону, освобождая проход.

Снаружи пахнуло ночной прохладой, йодом и подсолнечным маслом. По счастью, весь лагерь жаклинцев располагался в покинутом лабиринте. Вокруг распростерлась девственная природа. Здание, замаскированное под скальный массив, напоминало несколько черно-серых пиков и вонзалось в небо острыми башнями. Снежные шапки сливались с облаками.

Навязчивую тишину время от времени прорезали крики то ли зверей, то ли птиц — протяжные и тоскливые.

Знойные сумерки Рейрабы окутали сиренево-синим маревом, каким-то неестественным, словно подкрашенным. Мел подошел и усадил меня к себе на плечи. Возражать желания не возникло. Я понимала — отряд начнет двигаться максимально быстро и постарается добраться до лагеря засветло. Бежать, как военные мне не под силу — слишком слаба по меркам инопланетников, слишком плохо подготовлена физически. Йога дважды в неделю тут не поможет. Нужно не один марафон отмотать, не одни учения пройти с честью. И то не факт, что не станешь обузой лучшим военным Галактики.

Отряд побежал слаженно, в ногу, словно договаривался. Мел с Темнаром двигались впереди, остальные пристроились сзади по двое. Поросли кустарника, изрядно прореженные отрядом, показались впереди зеленым пятном. Я ощутила радость спутников — скорое прибытие в лагерь вдохновило их.

Френы, андры, калти и лейдеры не забывали смотреть под ноги, оглядываться по сторонам. Но даже на этой не слишком гостеприимной, по слухам, планете самыми страшными зверями оказались разумные обитатели. Хищники нас не тронули, ядовитые мхи не окутали облаком токсинов и смрада, каменная трава не попыталась распороть ноги. Мы благополучно преодолели расстояние до лагеря.

Здесь браслеты-компьютеры заработали лучше, видимо, сказывалась близость станции. Мел приказал всем собираться, перемещаться на космическую громадину все в тех же спасательных «шлюпках». Лагерь остался, как был. Дома, переносные фонари, похожие на огромные бутоны-лампочки, дороги и даже свет в окнах зданий. Все это специально оставили, чтобы жаклинцы ничего не заподозрили.

Я чувствовала, как накаляется обстановка, как шалят нервы у всех, даже у Мела с Темнаром. Но никто не подавал виду.

Мы с командором, не сговариваясь, заняли одну шлюпку, и та взмыла в воздух, к аварийному выходу из станции. Рядом поднялись еще несколько. Лиловые сумерки ощутимо сгустились, и яркое освещение коридора станции резануло по глазам. Я зажмурилась, прижалась к Мелу, и внезапно накрыло желание. Казалось, низ живота обложили горячими грелками, сдавили тисками, по коже будто угли рассыпали. Каждое касание — как ожог, спазм всех мышц тела сразу…

…Мозг почти отключается, мысли путаются. В голове плывут такие образы, что хочется избавиться, даже мне становится неловко. Дыхание перехватывает, сердце колотится, словно вот-вот пробьет ребра и выскочит наружу. В глазах темнеет от желания…

Я начала жадно глотать воздух, и постаралась отключиться, понимая, что перехватила ощущения Мела. Бедный! Как он вообще еще держится? Как не набросится, не сделает все, что вертелось в мыслях? Как не попытается сбросить возбуждение?

Я посмотрела на френа. Синий взгляд, мутноватый, но осмысленный встретился с моим. Мел слабо улыбнулся, осторожно подал руку и вылез из шлюпки.

Компьютеры связи выскочили из стен, сообщая последние новости капитану, чье ДНК и силовое поле считали в момент приближения. Иначе никто не проник бы внутрь.

С минуту Мел изучал данные, а затем коротко резюмировал:

— Жилые отсеки починили не до конца, часть города еще разрушена. Но пассажиры смогут разместиться в отелях, бесплатно, за счет правительства. Места должно хватить на всех. Ремонт еще продолжается. Но самое главное, что все системы управления, двигатели, ускорители, защитные механизмы, включая силовое поле и плазменные пушки восстановлены, настроены и готовы к работе. Мы улетаем. Автопилот запрограммирован мной заранее. Он найдет самый лучший курс. И если не случится форс-мажора, через пару дней прибудем на базу правительственных войск. Там уже ждут.

— А подкрепление? Мы не разминемся? — уточнила Ти.

Мел покачал головой:

— Они уже неподалеку. Но тоже наткнулись на минное поле. Справляются, если верить сообщениям. Мы встретимся через несколько часов. Если за это время случится нападение, придется отражать самим. Если потом — нам сам черт не страшен, как говорят земляне, — командор подмигнул мне, подхватил на руки и понес.

Очень вовремя. Силы резко испарились. Я вдруг осознала, что все последние часы действовала на одном лишь адреналине. Открывалось второе и даже третье дыхание. А теперь, когда мы очутились почти в безопасности, силы покинули меня.

Дар эльвеи отключился сам, потому что энергии на его поддержание уже не хватало. Возможно, на ауре Мела он еще смог бы какое-то время работать. Но я не видела в этом смысла. Управлять способностями куда проще, если в основном питать их собственной, родной аурой. В противном случае, дар, и правда, ужасно непредсказуем.

Я расслабилась в руках Мела, еще ловя отголоски свирепой ревности Темнара, и желания, что превращало тело командора в один оголенный нерв.

Постепенно и эти ощущения ушли. Мел внес меня в свою каюту и осторожно уложил на постель.

— Пожалуйста, останься, — попросил так, что в горле пересохло, и возражения прилипли к языку. — Я о тебе позабочусь. Сейчас напою цукорием, закажу перекусить и устрою на отдых. У нас еще масса дел. Да и надо следить — не последует ли погоня.

На долю секунды меня скрючило от страха. Не хотелось бы, чтобы жаклинцы с их гадким оружием, что стирает воспоминания, рванули следом. Еще меньше хотелось очередного удара силовой бомбы, когда внутренности словно поджариваются, а кости предательски гнутся и норовят треснуть. Мел поймал мое настроение, присел рядом, взял мою голову огромными ладонями, осторожно коснулся губами щеки, губ, кончика носа. Выдохнул куда-то в сторону, улыбнулся, немного порочно, но очень тепло и хрипло произнес:

— Ничего не бойся. Мы справимся. Теперь уже точно. Я и не с таким справлялся. Пожалуйста, Лада, поверь в меня. Я не дам тебя в обиду. Даже не смей сомневаться!

Я присела в кровати, а командор засуетился на кухне. Не прошло и пяти минут, как он вернулся с подносом еды и напитков. Густой, темно-синий цукорий бодрил одним лишь ароматом. От творожной запеканки тянуло ванилью и дынькой. Из литрового чайника из белого сверхпрочного пластика, как и вся посуда командора — пахло шиповником и сливой.

Мел налил чашку цукория, кружку чая и отдал честь.

— Я должен идти, Ладушка. Оставайся. Где я, что делаю и когда вернусь, узнаешь из компьютера связи. Я все устроил. Если понадоблюсь — зови. Но постарайся все же немного отдохнуть.

Я кивнула, потому что ни на что другое сил не оставалось. Мел собирался уйти, но вдруг вернулся, коснулся горячими губами виска так, что мурашки забегали по спине, как в далекой молодости, и в животе стало тепло и щекотно. Командор облизал пересохшие губы, сглотнул и стремительно ретировался.

Цукорий медленно, но верно возвращал мышцам тонус, а мыслям — ясность. Насыщенный запах кофе с корицей, характерный для напитка, щекотал ноздри. Во рту растекался приятный чуть горьковатый привкус.

Осушив половину чашки, я нашла в себе силы сесть на постель. Творожная запеканка просто таяла на языке: нежная, сытная, с привкусом дыньки и меда. Ммм… Прелесть!

Чай довершил дело. Я напилась горячего сладковатого напитка с сильным сливовым привкусом и ощутила, что бодрость и оптимизм опять наполняют душу и тело.

Фуф… Пережитое казалось кошмарным сном, фантасмагорией для женщины, которая столетия провела в тылу и даже не представляла — что такое работа военного. Но одновременно, как ни парадоксально, внутри зарождался странный азарт. Мне начинало нравиться то, что творилось на станции.

Разведка, побег, схватки с врагами, возможность дать отпор негодяям… Хм… Не скажу, что Мел заразил меня своим нереальным патриотизмом, но чудилось — раньше и не жила по-настоящему. Так, влачила жалкое существование. Сидела как улитка в раковинке, куда-то ползла, что-то ела, пила, спала… Бессмысленно прожигала день за днем…

Даже не думала, что жизнь может стать такой… Осмысленной, важной для чего-то большего, чем я сама.

Если нам удастся нарушить вероломные планы жаклинцев, предотвратить войну, переворот, вот это будет по-настоящему прекрасным поступком.

Пусть какой-то пухлощекий малыш, закрыв глаза, спокойно уснет. Пусть сладко сопит рядом с мамочкой, сжав в руке пушистого слоника, высунув из-под одеяла непоседливую маленькую ножку. Спит в мирном Галактическом Союзе. Растет в державе, где нет ни диктатуры, ни геноцида. И никто не нарушит его грезы взрывами, не отнимет детство, окунув в нищету, страдания, голод.

Эта мысль согрела меня изнутри, и Мел увиделся совершенно иначе. Настоящий защитник: своей женщины, своей планеты и своей державы. Как бы пафосно ни прозвучало. Я внезапно ощутила гордость оттого, что такой мужчина обратил внимание, полюбил и собирался жениться.

Мысли и эмоции прибавили сил. Я встала и огляделась по сторонам.

Окно-экран напоминало, что мы уже давно покинули атмосферу Рейрабы. Далекий зелено-голубой эллипс планеты, слегка ассиметричный, вытянутый к полюсам стремительно удалялся в черноту космоса.

Впереди, насколько хватало глаз, распростерся вакуум. Синевато-черный, местами бархатистый, местами прозрачный, наполненный пятнами звезд, туманностей, астероидов и комет как лес — животными.

Лампы на потолке прибавили яркости — заметили, что гостья встала, и начала активно двигаться.

Такс… Что же мне делать? Оставаться безразличной к происходящему не получалось. Хотелось причастности, да и неуемная жажда деятельности внезапно забурлила внутри. Впервые за многие столетья прогнала прочь вязкую депрессию, что затягивала все глубже день ото дня.

Я задумалась.

Мел сейчас в рубке управления и наверняка следит за побегом. Жаклинцы, вероятней всего, в долгу не останутся. Действие дара эльвеи заканчивается быстро. Скорее всего, они уже пришли в себя и начали мыслить здраво.

Я решительно вышла из каюты и отправилась к рубке управления. Дорога запомнилась легко, еще по прошлому разу. Отличная зрительная память и способность подмечать незначительные детали, очень выручала в таких случаях.

Однотипные зеленые коридоры сворачивали, лепестками ромашки расходились из общего центра, раздваивались и вели в нужном направлении.

Странно, но я ни секунды не сомневалась, что массивная металлическая дверь впустит, не оставит снаружи. Так оно и случилось. Мое ДНК сочли годным для входа в святая святых космической станции. Дверь уехала в сторону, впуская в вотчину Мела.

Командор с помощниками неотрывно следили за мониторами, Ти застыла в напряжении.

Заметив мое появление, Темнар не сдержался, оглянулся. Мел окинул взволнованным взглядом. Вояки выглядели слишком встревоженными для обычного бегства. И не успела я спросить — что стряслось, как нас приложило силовыми волнами. Потолок и пол поменялись местами, захотелось выбросить наружу все, что недавно съела и выпила, во рту разлился мерзкий привкус желчи. Как ни поразительно, но мы не упали. Похоже, в рубке управления взрывные волны действовали иначе. Энергия равномерно размазывалась по пространству, чтобы команда спокойно управляла судном. Но давила со всех сторон, нагнеталась, плющила.

Передать не могу это ощущение, будто тебя со всех сторон пытаются раскатать по асфальту. Суставы хрустят, мышцы ноют, голова раскалывается, будто внутричерепное давление повысилось десятикратно. Я пошатнулась и наткнулась на каменный торс Мела. Он сгреб в охапку и начал баюкать как ребенка.

Я слышала только: «Потерпи», «Бомбардировка скоро закончится», «Мы уже отстреливаемся», «Корабль уходит из-под удара».

Тело корежило, боль расползалась внутри и выстреливала наружу. Меня будто одновременно жгли каленым железом, поливали кипящим маслом, полосовали ножами, дырявили иглами.

— Атакуют с планеты и из космоса тоже, — послышался низкий, хрипловатый голос андра.

— Сволочи! Бьют с нескольких сторон сразу! — рявкнул Темнар. Третий помощник-френ промолчал, только скрипнул зубами. Мел прижал меня покрепче, согревая, массируя, и продолжил командовать, ни на секунду не выпуская ситуацию из-под контроля.

Да-а-а! Его, действительно, назначили бы командором станции, не зависимо от грешков Дарелла, его увольнения или успешной службы. Напрасно землянин злобствовал, завидовал, вынашивал планы мести. Мел был военным от бога, командиром от бога и мужчиной, каких поискать. В его руках я ощущала себя в полной безопасности. Боль немного отступила — командор заслонил меня от части волновых всплесков, «растворенных» в воздухе.

Мел распоряжался выстраивать курс по одному ему понятной схеме. Давал знак отстреливаться и уходить от удара.

Поначалу ничего не менялось. Помощники стремительно работали, командор продолжал отдавать приказы. Силовые бомбы атаковали одна за другой, не давая ни секунды передышки. Я чувствовала панику и боль остальных жителей станции. Наша с Мелом связь крепла, дар эльвеи усиливался, бесконтрольно воздействовал на меня и окружение. Сил управлять способностями я не находила. Слишком некомфортно было в собственном теле, слишком неприятно и больно.

Саднящие ощущения усилили дурное самочувствие. Одна из силовых бомб прошлась по касательной и волны не успели размазаться по рубке. Темнар жадно глотнул воздуха, второй помощник-френ заскрипел зубами вновь, андр даже не шелохнулся. Ти слабо застонала, но продолжила исполнять приказы.

Командор казался каменной глыбой — непоколебимой, несокрушимой твердыней. И все в рубке управления верили ему, надеялись, что он спасет и выручит. Даже Темнар перестал относиться к начальнику с неприязнью.

Ответные взрывы ничего бы не дали. Силовое поле наткнулось бы на волны и лишь усилило возмущение в пространстве. Плазменные пушки стреляли без перерыва. Я видела, как один за другим повисают в безвоздушном пространстве корабли жаклинцев, похожие на бесхвостых птиц, со сложенными крыльями. Эти истребители я ни с чем бы не спутала. Однажды видела в интернете и запомнила навсегда.

Мел управлял пушками вместе с помощниками, силой мысли. И ни разу не промазал. Я прижалась к своему мужчине и подумала, что даже так, скрючившись от боли, чувствую себя лучше, чем на благодатной Мерее, в полном одиночестве.

Решение принято. Я останусь с Мелом. И мы победим.

Почему-то в этом я не сомневалась ни капли. Хотя корабли жаклинцев появлялись один за другим. Отчаянно пытались задержать нас, не позволить донести информацию до руководства. Я понимала, что есть последнее средство — послать сигнал по каналам связи. Но это палка о двух концах. Возможно, сообщение перехватят недобросовестные инопланетники, попытаются заключить с жаклинцами пакт или, наоборот, завладеть их базами, оружием, технологиями. И мы получим нового дракона в масштабах Галактики…

Десятки истребителей кружили возле станции как мухи возле мощного быка. Больно жалили, лишали покоя, не позволяли ни на секунду расслабиться. И стоило вывести из строя парочку, как появлялись новые.

Мел очень спокойно правил курс космической громадины, так, будто знал наверняка — что делает и зачем. Темнар несколько раз оборачивался, молчаливо удивляясь приказам. Но спорить не решался.

И лишь спустя несколько минут мы увидели — насколько Мел великолепный стратег и тактик.

Станция сделала крутое пике, описала широкую дугу и еще несколько фигур в космосе и… вышла из-под действия силовых бомб с Рейрабы. Все оказалось проще простого. Командор искал брешь в действии разрушительных устройств. С планеты атаковали из конкретных мест — оттуда, где прятали оружие жаклинцы. Следовательно, существовала и «слепая зона» — место, куда бомбы не дотягивались.

Дыхание сразу облегчилось. Истребители атаковали снова, но уже из плазменных пушек. Запас снарядов кораблей ограничен их размером и мощностью. Небольшие истребители извели на нас весь арсенал.

Ти радостно вскрикнула. Волна облегчения прокатилась по станции, взбудоражила ощущения эльвеи.

Мел заглянул в лицо и впервые позволил себе отвлечься от мониторов, что детально показывали маневры врагов.

Синие глаза встретились с моими. Обдало теплом, заботой, уютом. Словно прибежала домой в зимнюю стужу. Согрелась в горячей ванне, понежилась в пене, растерла замерзшую кожу грубоватой мочалкой до идеальной, скрипучей чистоты. Уфф… Я прильнула к Мелу, обхватила его шею руками и, забыв обо всем, поцеловала. Так, что тело командора ответило незамедлительно. Жар окатил меня с головы до ног, каждый мускул на теле френа забугрился, вены вздулись. Мел задышал так, как не пыхтел даже под действием силовых бомб.

Я отстранилась, понимая, что напрасно дразню командора. Ему ведь пока нельзя. Нам нельзя. Мел усмехнулся — немного порочно и почти нежно. Странное, нелепое сочетание пробрало меня до мурашек. Захотелось ластиться к командору как послушная кошка.

— Я получил ответ. Раньше, чем ожидал. Найдена идеальная женщина, из ее яйцеклеток и семени брата созданы зародыши. Приживление — дело пары дней. Гарантия сто процентов. Официально объявляю тебя своей невестой, женщиной, чье внимание буду оспаривать у любого!

Это заявление, в такой неурочный, неудачный момент прозвучало для меня самым прекрасным признанием в любви. Нас больше не разделяла стена чужих законов и традиций. Мел ничего не нарушит, если возьмет меня после боя, когда нервы накалены до предела и кровь еще бурлит в венах как шампанское в честь победы.

В последней я не сомневалась ни грамма. Хотя истребители противника окружали, приближались, атаковали.

Мел подмигнул, скомандовал уйти вправо, описать еще несколько невероятных виражей. Один помощник с такими не справился бы. Требовалось несколько существ, чтобы менять курс ежесекундно и это восхищало еще сильнее. Мел использовал возможности управления станцией на полную катушку.

Даже Темнар поглядывал на него почти как на бога, восхищенно и благоговейно. Забыв о том, что Мел только что забрал у него особенную женщину, лишил шанса на счастье.

Плазменные выстрелы участились. Несколько попало в цель, станция дрогнула, стены загудели, словно живые. Чудилось — огромное космическое чудище жалуется на раны и травмы.

Мел не растерялся. Придерживая меня одной рукой, подскочил к виртуальному монитору. Отдал мысленную команду компьютеру и сам нажал на несколько кнопок.

Мы пулей вылетели из-под обстрела, описали несколько зигзагов так, что враги даже прицелиться не могли и… встретили подмогу.

Несколько гигантов-истребителей, плюс военные корабли поменьше расступились, позволяя нам проникнуть за строй. Теперь дело оставалось за ними. Сдержать противника, пока мы спешим доложить обстановку.

— Автопилот на максимальную скорость. Пока только следить. Если что зовите, — приказал Мел и рванул из рубки управления. Я знала, что будет дальше, трепетала, млела и воображала тысячи вариантов событий.

Но когда мы влетели в капитанскую каюту, все вокруг потеряло значение. Командор раздел нас обоих так быстро, как умеют только военные и… соединился со мной. Из горла френа вырывалось рычание, вперемежку со стонами. Приятный, низкий звук завибрировал в каждой клетке. Меня пробирало до мурашек, до бабочек в животе, до спазмов.

Я затряслась в нетерпении, и Мел вздрагивал тоже. Вначале он двигался суматошно, быстро — так, что я не успевала подстроиться. Жар возбужденного мужского тела окутывал как тепло близкого костра. Я выгибалась и млела, напрягалась и разнеживалась. Плавилась под поцелуями и ласками френа, прижималась к нему, чтобы через секунду расстаться на очередное бесконечно долгое мгновение.

Мел излился несколько раз, я не успела сосчитать, нагоняя его и вздрагивая на пике удовольствия, и мы немного замедлились. Командор принялся демонстрировать все, о чем я читала в сетевых похвальбах любовниц френов. Он держал меня на весу как мощный андр, позволял управлять собой в позе наездницы, изгибался в самых невероятных позах Камасутры. Еще никогда я не получала такого удовольствия от секса. Внутри все сгорало от желания, наслаждение заставляло тело ощущать все по-новому. Будто проснулась утром, после затяжной болезни: совершенно здоровая, крепкая, сильная и потягиваюсь, проникаясь этим чудесным ощущением. Тем, что впервые выспалась от души, встала не для лечения, а потому, что новый день манил дивными перспективами.

Каждая клетка пела и стремилась повторить все заново.

Мы рухнули на постель через несколько часов, заметив, что стол командора сдвинут на добрых два метра, дверцы шкафа приоткрыты, а сам он стоит криво и даже покачивается. Комната выглядела так, словно несколько детей играли в ней в догонялки. Опрокидывали стулья, переворачивали кресла, прятались за столом, натыкались на мебель.

Я посмотрела на Мела, и он так умильно пожал плечами, что мы оба расхохотались.

— Я долго крепился, — пояснил командор, прочищая горло. — Между прочим, это мой первый секс с особенной женщиной. Ты ведь знаешь, что я чувствовал? — он напомнил о том моменте, когда дар эльвеи перехватил ощущения френа.

Я кивнула, выдохнула и спросила:

— А что с жаклинцами?

Мел усмехнулся, ткнул в компьютер связи, что невесть когда высунулся из стены нам наперерез. Я вспомнила эту минуту — командор вдохновился еще сильнее. Так вот в чем дело!

Нам сообщали, что правительственные войска образовали вокруг Рейрабы прочный заслон, а станция прибывает на секретную базу уже завтра.

— Они нас не найдут. Теперь нет, — заверил Мел, считав вопрос на моем лице. — Мы оторвались и теперь двигаемся по никому неизвестному курсу на правительственную базу, о которой известно лишь единицам. Даже если они прорвут заслон, отправят погоню с другой своей планеты, до нас уже не добраться. Расслабься. Завтра у нас важный день.

Я приподняла брови, вгляделась в лицо Мела и ощутила, как в горле пересохло. Сердце подпрыгнуло, забилось ошалелой птицей в силках.

— С-саша? — уточнила я.

Мел приобнял, пропустил между пальцев мои рыжие пряди, погладил тыльной стороной ладони по щеке и сказал до мурашек трогательно, проникновенно.

— Ладушка, не бойся. Мы найдем его. Я почти уверен. Есть какое-то предчувствие. Не все будет радужно. Но почему-то мне кажется, что проблема разрешится.

Я вгляделась в серьезное лицо френа и внезапно поняла. Черт! Теперь и он частично перехиватил дар эльвеи, только использовал его по-своему. Так, как позволяла энергетика инопланетника. У Мела просто-напросто здорово усилилась интуиция. Он начал понимать и ощущать то, о чем раньше едва ли догадывался.

Возможно, это и помогло нам отразить атаку жаклинцев, уйти от погони с Рейрабы. Но какая разница? В любом случае, мой мужчина — великолепный капитан.

— Тебе надо поесть и выспаться, — с чувством произнес Мел. — Но вначале помоемся.

Теплый душ, сильные пальцы френа, что массируют плечи, шею, спину, ласковые поглаживания мочалкой… Мм… Это ли не блаженство? К концу наших водных процедур Мел начал возбуждаться. Но приставать не стал. Понял, что мои силы уже на исходе.

Ужин или завтрак или что там у нас было… я потерялась во времени, попав из ночи станции в день планеты и наоборот, оказался на редкость вкусным и питательным. Нежная мякоть камбалы, в золотистой корочке, что хрустела во рту, картошка запеченная в специях, пропитанная ими насквозь, свежие огурцы с помидорами. Праздник живота.

Мел поглощал мясо какой-то большой и явно бройлерной птицы, запивал травяным напитком и закусывал белыми кореньями. Мне нравился запах из его тарелки — пряный, немного терпкий, как и все, что касалось френа. Мужской запах.

Мы болтали ни о чем, ели и старались обходить грустную тему стороной.

Александр. Вот кто занимал все мои мысли, когда они не обращались к содержимому тарелки. Сын… Неужели я его увижу? Страх скользкой гадюкой заполз под одежду, свил кольца на груди, поселил холод под сердцем.

Меня ощутимо потряхивало, и Мел заметил. Уложил на постель, укутал одеялом и произнес прочувствованно, ласково:

— Ладушка моя. Разве я когда-нибудь тебя обманывал? Я ведь сказал, что все получится. Успокойся, спи и ни о чем не тревожься.

Было в его словах нечто такое правильное, долгожданное, желанное. Наверное, этого хотела бы каждая женщина — любая из нас, не зависимо от возраста и расы. Чтобы кто-то позаботился, переложил наши проблемы на собственные плечи и пообещал все разрулить. Просто уплыть в сон, поверив, что больше нет для тебя ни преград, ни трудностей. Все преодолеет мужчина, которому ты не безразлична.

Вспомнилась давняя фраза. Настоящий мужчина не тот, кто расскажет о своих проблемах, а тот, кто решит твои. Мел именно таким и выглядел. Скалой, стеной, опорой и защитой.

Я уплыла в сон, на время отпустив переживания.

Утро в аскетично меблированной комнате Мела казалось просто чудесным. Мне все здесь нравилось. И одинокий новенький стол, без монитора больше похожий на музейный экспонат, и светлый шкаф, без единого украшения, и кресла, и стулья, и даже россыпь мелких светильников на потолке. Все выглядело уютным и почти родным. Скорее всего, потому, что я сроднилась с Мелом. А наша вчерашняя страсть завершила дело. Я не представляла себя вдали от командора.

Теперь, когда препятствия между нами рухнули, и он прямо заявил, что собирается ухаживать, казалось — жизнь почти наладилась.

Даже легкий аромат молодой листвы, что наполнял комнату командора, помогал проснуться в приподнятом настроении. Мела в каюте не было. Как и следовало ожидать. Первый же монитор связи, что выскочил неподалеку из стены, будто приветствовал мое пробуждение — сообщил, что уже одиннадцать. Вот так та-ак! А я на работу-то не опоздаю?

Я нервно села в кровати, судорожно перебирая в голове все, что знала о распорядке дня ректора. Вообще мне положено являться на работу не позже десяти. В крайнем случае, в половине одиннадцатого.

Сам вуз пробуждался около восьми. Появлялись уборщицы, наполняя коридоры утрированным запахом свежести и росы. Приходили первые преподаватели, прилежные студенты. Занятия начинались в половине девятого, а заканчивались в восемь вечера.

Руководящий состав появлялся несколько позже, потому что имел и другие обязанности. Например, докладывать обстановку военному руководству. Заниматься устройством отчисленных студентов, если те проходили по баллам в гражданский вуз за пределами станции. Ребята могли согласиться или отказаться. Но предоставить выбор не совсем безнадежным входило в обязанности проректоров и ректора, который визировал все рекомендации и проверял их справедливость.

Я почти запаниковала. Черт! Это же военная станция! Тут все по часам, по уставу, по правилам! И на обычной-то работе за такое опоздание по головке не погладят. А тут? Появление сотрудников любого предприятия станции на рабочем месте автоматически фиксировалось бортовыми компьютерами.

Интересно, а если меня уволят, то выгонят со станции? Я не хочу расставаться с Мелом. Только не теперь, когда мы нашли друг друга, разрешили проблемы и преодолели трудности! Но почему он-то не разбудил меня? Ведь знал, видел, что вырубилась как убитая!

И словно в ответ из компьютера связи полился бархатистый, ласковый голос Мела.

— С добрым утром, Ладушка. Не переживай, на работу ты не опоздала. Я отменил все занятия и другие штатные мероприятия до решения вышестоящего руководства. Жизнь на станции возобновится после того, как мы посетим базу. Хорошенько отдохни. Нас ждут на доклад к вечеру, на искусственной планете Брунгильда-22. Это одна из главных секретных баз. Военное руководство: наши генералы и полководцы назначают встречи на разных объектах, чтобы враги, если вдруг им удастся засечь предыдущие, не догадались — где состоится следующая. Всего таких баз около трех тысяч и при всем желании невозможно просчитать, где произойдет очередное совещание. Поэтому отдохни, поешь, успокойся. Я в рубке управления до вечера. Посадить станцию на секретную базу может только живой гуманоид. Автопилоты и другие устройства искусственного управления, защитные системы базы обманывают на раз, а иногда и вовсе — выводят из строя. Только зная курс с точностью до сантиметра, имея пароли и прочие данные можно благополучно сесть на базу и не подорваться на минном поле. Если понадоблюсь, приходи. Но я бы предпочел сам зайти за тобой после обеда. Твое присутствие очень отвлекает меня в особенный период. А сейчас мне требуется вся сосредоточенность и внимание. Я знаю, как ты относишься к поспешным решениям мужчины. Поэтому не сообщаю, не прошу, а лишь предлагаю. Раз между нами все решено, оставайся жить в моей каюте. Она полностью на тебя настроена. Сама знаешь. Все как в твоей собственной. Конечно, можешь вернуться к себе… Но я от всего сердца желал бы застать тебя в своих покоях, когда закончу со срочными делами.

Он поведал обо всем так спокойно, что даже стесняться не получалось.

Ладно, не стану будоражить Мела, займусь пока чем-нибудь другим. Пусть капитан спокойно работает. Раз занятия отменили, будем считать, у меня неожиданный выходной. А что я делаю в такие дни? Черт! Я уже и забыла — когда работала по графику и радовалась выходному или празднику. Ладно, вспомнить никогда не поздно. Главное не думать, не переживать, не рефлексировать по поводу встречи на высшем уровне, информации, что она обещала принести.

К руководству Союза, даже к самому секретному и важному я питала лишь обычное уважение. Трепета перед общением с большими шишками не испытывала, чего не скажешь об ответах, которые мы с Мелом рассчитывали заполучить. Я до темноты в глазах, до ошалелого сердцебиения боялась услышать правду про сына. Пояснения Мела немного утешили, но не до конца. Он чувствовал, что новости не фатальные, но и хорошими их назвать не решился. Значит, Саша жив, но здоров ли, доступен ли? Увидимся ли мы еще хоть раз?

Почему-то вспомнилось, как болели ОРВИ всей семьей: я, четырехлетний сынишка и муж. Меня прихватило последней. Горло словно наждачкой натерли, нос заложило до мерзкого вязкого ощущения, жар разливался по телу, хотя температура оставалась в пределах нормы.

Малыш пришел к нам в спальню, погладил по голове, лицу.

Никогда не забуду его слова:

— Мама, уже утро. Ты поправишься, обязательно.

Это искреннее, теплое, доброе чувство не купить ни за какие деньги, не приобрести за все богатства Вселенной и не заслужить никакими подвигами. Оно дается просто так, без оплаты, но стоит дороже всех сокровищ мира.

Я смахнула непрошенные слезы. Вспомнила непокорные кудряшки сына, которые гладила в то утро, животик, с рисованным медвежонком на синей футболке.

Я должна найти его. Если есть шанс, малейшая надежда, я не смирюсь, я буду бороться. Мел научил сражаться за то, что дорого. Личным примером, отвагой и душевной силой. Как он отказывался от близости, не смотря на гормональные бури, на желание, которое сжигало изнутри, плавило внутренности, лишало связности мысли и воли. Он ни разу меня не обидел! А потом, как он меня спасал, как выручал станцию и как взялся за безнадежное дело — выяснить информацию, скрытую даже для капитана военного космического судна.

Я выдержу. Потому что Мел рядом. Поможет, поддержит, утешит.

А сейчас надо взять себя в руки, успокоиться и заняться чем-нибудь до появления командора.

Возвращаться к себе не хотелось. Мел предусмотрел все и даже больше. Стоило подойти к шкафу, как компьютер из стены предложил переместить туда мои вещи. Я согласилась. Знала, что прибудут они вместе с гардеробом. Стоило войти на кухню, как ящик по доставке еды выдвинул навстречу меню. И первым делом предложил креветочный салат, уху из судака и картофель, запеченный на противне. От такого угощения я отказаться не могла. И уже спустя минут десять, умытая и закутанная пока в дежурный синий халат, какие прилагались к каждой каюте космического судна — неважно военного или пассажирского — уплетала уху за обе щеки.

Ммм… Нежная рыба таяла на языке, раскрываясь палитрой вкуса. Кисловатые, ядреные, терпкие и сытные нотки смешивались во рту в нечто невообразимое. Боже! Я сто лет не ела настоящей ухи из судака!

Картошка в золотистой корочке, с коричневыми поджаренными бочками… Пропитанная укропом, солью и перчиком. Ум отъешь, как говорили во времена моей молодости.

Все отдашь, в трусах останешься, как выражалась когда-то бабушка.

Я чувствовала себя как дома. Чай с брусникой и клюквой довершил завтрак. Я осушила четыре кружки и отправилась к гардеробу. Его уже доставили автоматическим грузовым лифтом, а передвижные половые панели станции поместили шкаф рядом с командорским.

Кроме моего путешественника-гардероба там появились три униформы, похожих на военные. Синие туники с двумя рядами серебряных пуговиц впереди и брюки — в моем случае эластичные. Нечто вроде фривольного варианта формы Мела и других военных, с одной лишь разницей — на плечах отсутствовали погоны, а на груди — значок с первой буквой ранга.

Я вспомнила, что Дарелл упоминал про выдачу формы. Казалось, это случилось сто лет назад, в другой жизни. Интересно, как отреагирует Дарелл, узнав, что у нас с Мелом все хорошо? Разозлится? Взбесится? Впрочем, какая разница? Это проблемы Дарелла.

Так думала я, не предполагая, что землянин попытается сделать очередной ход конем и все разрушить.

Я решила, что переоденусь в униформу ближе к приходу Мела. А пока разместилась за его рабочим столом, и компьютер, теперь уже настроенный на мое ДНК, моментально включился.

Огромный виртуальный монитор растянулся перед глазами синим прямоугольником.

Посмотрим, что расскажет интернет про жаклинцев и их непотребное поведение.

Я как раз собиралась вбить в поисковик данные, когда зазвонил клайс — программа-аналог древнего скайпа. Только теперь возможности интернет-разговоров здорово расширились. Хочешь — вызови абонента в трехмерной проекции. Сядет рядом и начнет общаться, будто вы в одной комнате. Хочешь — настрой звук так, чтобы без наушников сообщения передавались только тебе. Хочешь, переведи весь диалог на браслет-компьютер. Броди по каюте, делай дела и общайся фоном. Нынешние технологии позволяли не видеться годами, но сохранять общение, обмен новостями и даже представлять, как выглядит теперь старый знакомый.

Но чем дольше я жила на станции, тем больше понимала — ничто, никакие сверхтехнологии, обманки для разбросанных по Вселенной гуманоидов, не заменят тепла человеческого тела. Дыхания родного существа в унисон с твоим, касания, настоящего, а не смоделированного программами — такое нынешние «интернет-переговорщики» тоже умели. Прогресс уже не двигался — летел, перемещался порталом, устремлялся вперед со скоростью света. Но не сделал одиночество в мертвых четырех стенах более комфортным, скорее предложил больше вариантов самообмана.

Прижаться, обнять живое существо, а не компьютерную модель, пусть даже высшего разряда, с полной передачей звуков, запахов, тактильных ощущений — вот настоящее удовольствие. Счастье, которого я так давно себя лишила. Радость, что подарил Мел, ничего не прося взамен.

— Добрый день, Мельнис! Надеюсь, еще помнишь меня? — голос Дарелла мгновенно разрушил идиллию, ворвался в мои грезы, мечты и воспоминания. Так вражеский бомбардировщик прилетает в цветущий мирный город. За секунды стирает жизни одних, ломает судьбы других, лишает надежды и будущего.

Я помолчала, в ожидании продолжения. Недовольный, ядовитый тон землянина не сулил ничего хорошего. Но что он может нам сделать? Ответ пришел незамедлительно. Оглушил, как взрыв в тишине ночного города.

— Я ведь не все тебе рассказал. Слышал, ты решил свою маленькую проблему. Более чем. Но ты вообще в курсе, что у Эрлина уже есть сын, и сын от единственной женщины? Я показал тебе лишь письмо, адресованное старшему отпрыску семьи Онил. Но не ответ на него. Ты не сможешь жениться на Велладе, пока не отыщешь сына брата. Или не докажешь, что тот умер. И самое пикантное, приятное для меня, что ребенок Эрлина живет на Рейрабе. Планете, что ощетинилась против Союза новым оружием. Попробуй-ка доберись туда заново! А если и доберешься, сможешь ли ты, честный военный, весь такой безупречный, идеальный, забрать ребенка у матери?

Смешок передался по связи отлично. У меня аж мурашки забегали по телу. Я собиралась вызвать Мела, рассказать ему, но подняв глаза, увидела френа. Он возвышался над монитором каменной глыбой — напряженный, взвинченный, как в дни нашего первого знакомства, почти дурной. И прежде чем успела сказать хоть слово, подскочил, обнял и прижал так, что ребра заныли.

— Ладушка! — прошептал Мел, и даже сейчас, в такую минуту наша близость сделала с его телом то же, что и всегда. — Это был контрольный в голову, как выражаются земляне. Руководство уже сообщило мне о ребенке брата. Скоро Рейрабу и еще две планеты жаклинцев превентивно атакуют наши войска. Скорее всего, сотрут с лица земли все и всех. Женщинам и детям предложат эвакуироваться. Но никто не знает — как они поступят. Будем надеяться, что мирные граждане покинут планету заблаговременно. Для этого созданы все условия. Поэтому…

— Надо попробовать добраться туда на каком-нибудь военном мини-истребителе? — вскинула я глаза на Мела.

Тот слегка отстранился и заглянул в лицо. Прочел мои мысли — уж слишком «красноречиво» я думала о грядущем — и выпалил:

— Только не ты! Ни за что на свете! Лада! Я не стану тобой рисковать. Сам полечу, возьму Нейдиса, я доверяю ему как себе и…

Я прикрыла рот френа ладонью. Он что-то промычал сквозь сомкнутые пальцы, но я перебила.

— Теперь мы одно целое. Я полечу с вами. Способности эльвеи вам очень пригодятся. А наш совместный дар продолжает развиваться. Уверена, я опять смогу им воспользоваться.

Мел усиленно замотал головой, насупился, словно упрямый ребенок. Но я прильнула к груди командора, слушая, как ошалело бьется его сердце, и прошептала, ласково, как умела:

— Прошу тебя, не оставляй меня.

— Ну вот что ты со мной делаешь, Лада! — возмутился Мел не своим голосом. — Зачем? Как я могу отказать, если так просишь и так говоришь? Признавайся! Ты нарочно?

Я улыбнулась и кивнула.

— Эльвеи такие ужасные манипуляторши! — возмутился командор и тут же принялся инструктировать. — Наденешь защитный мундир. Его не пробить ни лазером, ни плазменным оружием. Огонь и прочие старые технологии не возьмут ткань тоже. При малейшей опасности натянешь на голову тканный шлем — он как капюшон прикреплен к мундиру и сам прилипает к горловине в случае необходимости. Без меня никуда ни шагу. Держись только за моей спиной! Если не получится — за спиной Нейдиса! Операция назначена на послезавтра. Сегодня мы должны доложиться руководству. Уже почти добрались. Скоро посадка. Мы прошли всю полосу препятствий перед Брунгильдой-22. Досрочно. Я думал, провожусь до вечера. Теперь корабль проверяют в автономном режиме. Соответствует ли ДНК пассажиров заявленному, все ли в порядке и нет ли отсутствующих-лишних. Еще час-полтора и мы приземлимся на искусственной планете.

Он ткнул пальцем в окно-экран. Черт! Как же я раньше этого не заметила? Наверное, слишком погрузилась в собственные мысли!

Из прозрачной черноты космоса навстречу плыла диковинная планета. Серебристо-зеленые кляксы испещряли ее поверхность, лазурные ленточки змеились между ними, кое-где виднелись еще более нереальные участки цвета стали.

Я повернулась к Мелу. Он приобнял за талию, привычно напрягаясь от нашей близости, задышал чаще, но подвел к окну-экрану и пояснил:

— Здесь особенная разновидность растительности. Искусственно выведенная. Отражает вредное излучение, плюс красивый серебристый отлив на листьях и травах. Горы стального цвета из-за особенной металлической руды. Планета не совсем искусственная. Скорее измененная. Но процент изменений выше, чем положено по закону.

Я покосилась на Мела. И тот пожал плечами.

— У военного ведомства свои привилегии. Это не мирная база или колония. Каждый миллиметр планеты готов к нападению. Растительность не для красоты такая. А в горах скрывается оружие.

Планета неспешно подплывала к кораблю. Я отчетливо понимала, что это мы движемся, но выглядело с точностью до наоборот. Вдалеке освещал Брунгильду-22 Красный карлик. Я знала наверняка — звезда близко к планете, иначе ее света не хватило бы, чтобы растения зеленели, а база покрылась бы вечными льдами. Но казалось, что Брунгильда-22 очень далеко от своего «Солнца».

— Планету освещают дополнительно несколько искусственных источников внутри атмосферы, — пояснил Мел. — В ядро вживлен источник обогрева.

— А почему бы не найти более жизнеспособную систему? — удивилась я.

— Все базы засекречены, как я и говорил. Издалека планета может показаться необитаемой, именно из-за удаленности от Красного карлика. Серебристую поверхность часто дает лед и снег особого состава. Так что…

Я только кивнула.

Атмосферу станция преодолела быстро. Только за окнами мелькало бело-голубое небо, похожее на густое молоко, усыпанное зефирками — небольшими гладкими облачками.

Лучи искусственных светильников широкими золотистыми лентами рассекали пространство, и воздух то тут, то там пестрел осколкам радуг.

Выглядело невероятно, почти нереально. Как и трава. Вблизи, при свете дня, она почти утеряла зеленый оттенок, и казалась отлитой из чистого серебра.

Кудрявые макушки деревьев, луга, поля издалека выглядели причудливым украшением на голове изысканной красавицы.

Извилистые реки напоминали кудрявые локоны, что выбились из-под короны. И только неровные горные хребты нарушали картину, придавали ей дикости, гротеска, естественности.

Я залюбовалась.

Мел продолжал обнимать и прижимать к горячему боку.

Станция неспешно опустилась на подготовленную площадку, совершенно лишенную растительности. Я думала — прибыли. Но космическая громадина провалилась дальше. Под нами открылся невидимый люк. Несколько секунд свободного падения в полной черноте — не такой прозрачной, как космос, скорее густой, словно чернила — и мы окончательно остановились.

Резко вспыхнул свет, резанул по глазам болью. Я зажмурилась и проморгалась. Станция приземлилась внутри подземного города-грота.

Система пещер, наверняка утепленных при помощи новых технологий, выглядела как внутренности громадного здания. Единого, с переходами из корпуса в корпус. Белые стены, пол и потолки-своды. Просторные коридоры, помещения за стеклянными и пластиковыми дверями, половички серебристого цвета и растения с разных планет в кадках. Чисто, красиво, эффектно и торжественно.

Я заметила традиционного офисного жителя — фикус, с огромными округлыми листьями. Неподалеку вытянулась березка: стройная, чуть изогнутая, словно танцовщица в красивом пируэте. Местами стены зданий полностью скрывал инопланетный плющ — цааар, с листьями, покрытыми розоватым пушком.

Станция идеально встроилась в искусственный город. Мда! Представляю его размеры!

— На переговоры отправляемся только мы с тобой, — поставил перед фактом Мел. — Одевайся.

— Почему только мы?

— Обычно этим занимаюсь я один. Но сегодня вопрос касается и тебя тоже. К тому же, моя возможная невеста, практически как вторая глава станции. Если не попрошу отставку после свадьбы. Так принято у френов, и Союз идет нам навстречу. Потому что лучших военных ему не найти.

Мел сказал это не без гордости. Я посмотрела в благородное лицо мужчины. Нет, ни бахвальства, ни чванливости на нем не читалось, скорее почти восторженное, по-настоящему патриотичное, удивительно приятное отношение к собственной расе…

…На выход мы отправились вместе, минуя искусственный город, следуя по коридорам периметра станции. Здесь не было ни дверей в каюты, ни указателей, ни деталей, по которым можно сориентироваться. Путь знали только избранные.

Очередной выход, на сей раз не аварийный — скорее тайный, высунул наружу лестницу, будто показывал язык. Мел спустился первым и подал мне руку. Почти церемонно, с оттенком такого уважения, восхищения, что у меня сладко засосало под ложечкой. Нахлынуло непривычное волнение. Белые помещения огромного подземного убежища наводили трепет, напоминая о том, какая встреча нам предстоит.

Мел взял под локоть, ободряюще улыбнулся и двинулся вперед.

По пути нам никто не попался. Только две исполинские кадки с дубами. Под кряжистыми деревьями, способными укрыть от непогоды человек пять, поблескивала целая россыпь глянцевых желудей.

Чистота вокруг попахивала стерильностью. И от этого становилось еще больше не по себе.

Несколько коридоров, способных вместить с десяток футбольных команд — и мы у матовой пластиковой двери, без обозначений. Мел не постучался, сразу открыл. Датчики ДНК мигнули под потолком, не столько начиная работать, сколько оповещая о своем существовании. Мол, если вы чужаки, то лучше не суйтесь. Мы вошли в бежевую залу, больше похожую на комнату для отдыха.

Пухлые диваны и кресла из дорогой кожи, которая «дышит», как ткань, столики с напитками, фарфоровые вазочки с печеньем и сухофруктами. Все здесь словно намекало: «расслабьтесь, дорогие гости».

Навстречу нам двинулся остроносый андр с тонкими губами и очень массивным, мясистым подбородком. На нем, почти посередине, чернела большая выпуклая родинка. Крупный, как и все андры, с серовато-голубой кожей аристократов собственной расы, иссиня-черными волосами, зачесанными так гладко, что прическа выглядела ненастоящей, он производил впечатление. Во всяком случае, вызывал уважение. Погоны с несколькими зигзагами молний на плечах форменной фиолетовой толстовки, мне ни о чем не говорили.

— Мельнис Онил, Веллада Драккар, — незнакомец сделал широкий жест, предлагая нам разместиться в любом месте по желанию.

Френ потянул меня на один из диванов.

Андр проследил за нами взглядом, взял себе кресло и опустился напротив.

— Угощайтесь! — кивнул на вазочки с чипсами из бананов, хурмы, манго и зелеными фальки — сухофруктами с Элларии. «Угощение» подбиралось специально для нас.

Мел налил мне мятного чая, себе — синей травяной настойки и представил незнакомца:

— Веллада, знакомься, это один из министров внутренних дел, Грассар Ройн.

Андр развалился в кресле, поудобней устроил редуцированные крылья, что выпирали из прорезей формы, и произнес:

— Надеюсь, все понимают, что наша встреча строго конфиденциальна.

Многозначительный взгляд андра в мою сторону, — и Мел ответил:

— Велладе можно доверять, как и мне. Так ведь всегда происходило с семьями френов-военных.

Грассар слабо кивнул.

— С докладом я ознакомился детально. Как ты понимаешь, ответные шаги уже предприняты. Но я хотел бы поподробней узнать о новом оружии.

— Силовые бомбы широкого спектра действия. Предыдущие ударяли волнами, создавая вибрации. Новые обладают свойством скручивания, плюс способность к точечным массированным ударам…

Мел описал новое оружие так, будто сам участвовал в его изготовлении, и я опять поразилась спутнику. Определенно, командор заслуживал поста и был на своем месте.

Грассару услышанное очень не понравилось. Он нахмурил черные косматые брови, совершенно не сочетавшиеся с гладкой прической, и уточнил некоторые детали. Мел не подвел снова. Андр благодарно улыбнулся и спросил:

— Все еще собираешься отправиться на Рейрабу? На поиски полукровки-племянника?

Настала очередь френа кивать.

— Что ж. Мы даем разрешение. Выдадим специальные форменные костюмы, которые, сам понимаешь, редко выделяем. Тебе и твоим спутникам, — быстрый взгляд в мою сторону и короткий кивок Мела. Мужчины поняли друг друга, и большего им не требовалось.

— Есть еще одно дело, — негромко произнес френ, когда Грассар уже собирался встать и уйти.

Андр замер в полуприподнятой позе и жестом предложил Мелу закончить. Дескать, вначале скажи, а потом решу — оставаться ли дольше.

— Александр Драккар. Вы не могли не заметить, что я пытался достать файлы про него. Но у меня нет нужного уровня допуска. Веллада — мать Александра, эльвея, как и он.

Грассар опустился в кресло снова, задумался, глядя куда-то вдаль. На долю секунды почудилось — дело не выгорит. Нас просто пошлют на все четыре стороны. А что? Команда камикадзе, что планировала высадку на Рейрабе в дни осады, вполне могла там и остаться. Никто не заметит, не поймет, не удивится. И только военное руководство союза будет знать правду о том, что мы слишком глубоко влезли в секретные файлы. Пытались выяснить то, что не положено простым смертным.

Несколько секунд сердце почти не билось, руки и ноги похолодели. Мел заметил, обнял, прижал, накрыл своей пятерней мои ладони. Напитал теплом и уверенностью. Они как раз возвращались ко мне, когда Грассар «отмер» и произнес:

— Это не очень простой вопрос. Однако я готов вам рассказать. Понимаю интерес Веллады. Сам хотел бы знать о судьбе единственного сына…

Его минутное молчание стоило мне остатков самообладания. Я вцепилась в руку Мела как в спасательный круг и перестала дышать вовсе. Сердце барабанило быстрый марш где-то в районе горла. Комната исчезла, пропали кресла, диваны, столики. Сладкие запахи сухофруктов и приятный, свежий аромат мятного чая растворились в небытие. Я сглотнула, но даже слюна не проходила в иссохшее горло. Только боль резанула когтями, страх царапнул глубоко в груди, будто искал сердце, чтобы ударить прицельно.

— Ладушка, — едва слышно шепнул Мел. Но я по-прежнему находилась где-то там, на границе яви и бессознательного. Пока Грассар не закончил очередную тираду.

— Он в том же состоянии, что и Эрлин. Работал на той же базе, как эльвей. В одной бригаде с твоим братом, Мел. Вот такое вот странное совпадение, — развел руками андр. — Мы собирались выдать его матери. Но потом один местный светила предложил эксперимент. Много лет мы проводили тесты над Александром, хотели убедиться, что он подходит. И вот как раз на днях состоится завершающий этап. Кстати, Эрлина можно попытаться привести в сознание тоже. Я предлагал твоим родителям, — обратился к Мелу Грассар. — Но они уперлись как земные быки. Дескать, сыну и так досталось. Я пытался объяснить, что риска нет. Либо получится вывести подопытных из комы, либо нет. В худшем случае, не поменяется ничего. Но семья Онил отказалась.

— Я поговорю с родителями! — твердо произнес Мел. — Если найду сына Эрлина и если не найду — тоже. Они обязаны меня выслушать. Тем более, — он покосился на меня с каким-то необычным, непонятным выражением, — сама ситуация словно подсказывает такое решение.

— Веллада, даю слово. В ближайшие дни вы увидите сына. Либо в коме, либо в сознании, — не слишком обнадежил Грассар.

На долю секунды я запаниковала. Перспектива не казалась совершенно беспросветной, но и не радовала. Я тысячу раз за эти годы прощалась с Сашей и не могла отпустить его. Миллионы раз задавала себе вопросы: ну почему он, с его возможностями, связями не попытался найти родную мать? Теперь все встало на свои места. Саша просто не мог, потому что вначале находился на секретном задании, а затем впал в кому. Я ждала, верила, но и представить не могла, что новости получатся такими. Не знала, радоваться или огорчаться. Зависла между «да» и «нет», в растерянности и удивлении.

Выручил, как обычно, Мел. Грассар терпеливо ждал, с непроницаемым лицом — суровый и безразличный. Я почему-то сосредоточилась на родинке андра, словно она — центр Вселенной, ответы на все вопросы.

Френ крепко обнял и, приподняв мою голову за подбородок, заставил взглянуть себе в глаза.

— Лада. Я понимаю твои чувства. Сам прошел через все это с Эрлином. Но ты должна усвоить одну важную вещь. Не все новости делятся на хорошие и плохие. Есть просто новости. Но в любом случае, если мы что-то способны сделать, надо верить и бороться, стремиться и не сдаваться. Этому учат во всех военных вузах. Если ты упал в пропасть — карабкайся, цепляйся когтями, зубами, чем угодно. Если попал в открытый космос, постарайся выжить хотя бы несколько часов. Кто знает, вдруг мимо пролетит корабль? Если застрял на чужой планете — делай все, чтобы не стать жертвой хищника, используй адаптаты по-максимому и стремись прорваться к своим. Я не могу обещать тебе положительного исхода. И Грассар тоже. Если бы он мог — то обещал бы. Поверь, такие гуманоиды не бросают слова на ветер. Но могу обещать тебе, что мы попытаемся. А дальше… в крайнем случае заберем Александра в наш особняк, родовое гнездо Онил. Там ему предоставят уход ничуть не хуже, чем Эрлину. Ты — часть нашей семьи, пока не дала мне от ворот поворот. Поэтому можешь пользоваться всеми благами, что и остальные френы Онил.

Успокойся, прими новость и будем двигаться дальше.

Он не пытался внушить мне ложные надежды, не клялся и не обещал сотворить невозможное. Но поддерживал как никто другой. Наверное, это и привело в чувство, вернуло некоторую уверенность в завтрашнем дне. Мел не обманывал несбыточными мечтами, не пытался привязать к себе как к единственно возможному источнику помощи Саше. Но я понимала, верила, что френ сделает все, что от него зависит, из кожи вон выпрыгнет.

Что ж… Этого более чем достаточно для эльвеи, которая еще несколько дней назад не представляла, что стряслось с сыном. Тянула лямку одиночества и пыталась убедить себя, что это нормально. Ведь тысячи других существ живут также… Теряют близких безвозвратно…

Мы уходили от Грассара, крепко держась за руки. Чувствовали друг друга так, будто превратились в единый организм. Последняя новость окончательно сплела наши с Мелом жизни. Казалось, нам суждено было встретиться, соединиться. Мерзавец Дарелл с его глупой, нелепой местью за потерю должности выглядел ни больше, ни меньше, как наперстником самой судьбы…

Станция стартовала с Брунгильды-22 и отправилась назад, в сторону Рейрабы. Туда, где велись ожесточенные бои.

Воины жаклинцев не собирались спокойно сидеть и ждать, когда их сотрут с лица Галактики и пытались прорваться сквозь кордон истребителей правопорядка. Те жестко держали оборону, уничтожая абсолютно все, что подлетало без разрешения. Не разбираясь — кто на кораблях-нарушителях. Военные, дети, старики, женщины. Для эвакуации существовал отдельный план, и его следовало придерживаться всем, кто хотел выжить. Крутые времена, крутые меры. Как говорил один мой знакомый, военный, что некоторое время служил в полиции Мереи. Видимо, он уже сталкивался с подобным… Кто знает, сколько раз мир в Союзе подвергался опасности, а простые граждане и не ведали об этом…

Мел пояснил, что нам предоставят небольшой коридор для подлета к рубежам Рейрабы. Через атмосферу мы прорвемся на небольшом военном истребителе, способном незаметно приземляться на планетах. Но вот что дальше… Ни я, ни Мел, ни Нейдис, ни секретные службы под руководством Грассара не знали, где искать сына Эрлина. База, с которой эвакуировали брата командора, так и осталась развалинами. Судя по снимку в секретных файлах, теперь она напоминала древнегреческие достопримечательности. Руины из камней, симметричных ям и редких осколков стен, в которых с трудом угадывались остатки прежней роскоши. Не хватало только солнечных часов — и сходство стало бы полным. Но у Мела оставался козырь в рукаве. Он собирался просканировать ближайшие к руинам поселения в поисках существ с ДНК, близким к семье Онил. План мог сработать, и даже неплохо. Если ребенок оставался где-то там, то засечь его на подлете — задача не сложная. Другое дело, если мать увезла отпрыска на другой конец планеты или вообще эмигрировала с Рейрабы. Вот тогда наши поиски зашли бы в тупик. Чтобы просканировать все поселения на планете требовалось несколько суток, если не больше. Хуже того, пришлось бы облетать их поочередно — аппаратура по распознаванию генов работала на расстоянии не больше десяти километров. Планету собирались уничтожить. Жителям дали немного времени, чтобы улететь, пройдя блок посты кораблей спецслужб. Всех беженцев проверяли на наличие оружия, опасных веществ, на соответствие их ДНК генокоду тех, кто жил на военных базах. Оттуда правительство не собиралось выпускать никого. Не зависимо от рода деятельности, возраста, пола. Всех, причастных к военным действиям, приговорили к смерти.

Ситуация вокруг планеты обещала накалиться до предела. По интернету, словно чернильное пятно по промокашке, растекались слухи о том, что Союз планирует геноцид. Жаклинские хакеры строчили кляузы на всех сайтах и форумах, усиленно поднимая тему и стремясь переломить ситуацию. Но связываться со спецслужбами не хотел никто. Ни одна раса не вступилась за мятежников. Каждая понимала — встань она на сторону жаклинцев, моментально попадет под микроскоп. И еще многие годы всех представителей расы будут подозревать в государственной измене и попытке совершить переворот. Никто не хотел себе такой судьбы. Да и жаклинцев не особенно жалели. Конечно, гуманные высказывания порой выплескивались на страницах сети, с анонимных аккаунтов, с непонятных адресов, с межпланетных лайнеров. Но большинство отчетливо осознавало — раса давно испытывала терпение правительства. Власти много раз спускали все на тормозах, предотвращая местечковые теракты. И вот их терпение лопнуло.

Про новое оружие никто даже не заикался. Ни жаклинцы, ни спецслужбы, ни хакеры. Это лишь осложнило бы первым жизнь, а вторым — работу. Только мы знали, из-за чего на самом деле разгорелся весь сыр-бор. Остальные граждане Союза считали, что дело в массовом изготовлении оружия и частых атаках Станции. Наш безымянный оплот мира в Галактике любили многие. Не все понимали истинное его значение, но помимо военных операций, станция не раз выручала и простых граждан тоже. Эвакуировала экипажи, семьи, тысячи туристов после аварий в космосе. Помогала чинить корабли, если те застревали посреди безвоздушного пространства, подзаряжала двигатели силовым полем, если оно некстати заканчивалось.

За станцией числился не один добрый поступок, не одна спасательная операция. И, конечно же, нападение на нее жители союза восприняли крайне негативно. Как ни пытались жаклинцы придать происшествию оттенок случайности, убедить, что не желали гибели станции, ее экипажа, врагам мало кто верил. Большинство оставались на нашей стороне, даже понимая, что это грозит Рейрабе гибелью, осознавая, что пострадать могут не только военные. Дай бог, чтобы случилось иначе… Но гарантий никто не дал бы.

Нам требовалось как можно скорее найти сына Эрлина. В противном случае, мы очень рисковали. Грассар предупредил, что время уничтожения планеты сдвигать никто не собирается. Успеет Золушка уйти с бала или нет, но в назначенный час Рейраба превратится в пыль, атмосфера — в туманность, а жители — в молекулы.

Кому-то решение могло показаться жестоким, где-то даже расточительным. Целая планета стиралась с лица космоса. Но мы отчетливо понимали — иного выхода не существует. Рейраба — бомба замедленного действия, склад неведомого науке оружия, от которого сейчас нет нормальной защиты. Прочесать леса, поля, пещеры, залезть под пласты земли, проверить воздушное пространство полностью невозможно, немыслимо. А, значит, в любую минуту на планету могут нагрянуть чужаки, воспользоваться оружием и… начнется война. Пострадают мирные транспортники, да кто угодно, кому не повезет оказаться поблизости… Увы… Иного решения не было.

Мы просто обязаны улететь до указанного срока. Оставалось надеяться лишь на романтичную натуру женщины Эрлина и шестое чувство Мела, которое подсказывало, что ребенок живет неподалеку от разрушенной базы. Если он ошибался, мы просто бессмысленно рисковали, подставляясь под перекрестный огонь мятежников и правительственных истребителей.

Но я верила в Мела и ни капли не сомневалась в успехе операции.

Следующие сутки станция еще жила в режиме повышенной опасности. Академия временно закрылась, многие развлекательные заведения в городе тоже. Ремонт продолжался по плану командора.

Я проводила время за изучением секретных файлов, что переслал Грассар. Александр очень долго работал с Эрлином на базе жаклинцев. Добывал ценные сведения, помогал другим агентам добиться лояльности местных при помощи дара и не раз пытался со мной связаться. Сообщения перехватывали «свои же», отвечая запретами на связь с внешним миром. Правительство обещало, что по окончании миссии мы обязательно встретимся… Ох, уж мне эти обещания власть имущих, да и вообще планы на будущее. Если я что-то и усвоила за долгую жизнь эльвеи, так это то, что с близкими нужно общаться здесь и сейчас. Не откладывать на завтра, не разменивать бесценные часы встреч с родными существами на бессмысленные походы в магазины, рабочую суету, домашнюю кутерьму и уж тем более — глупые сериалы в интернете. Потому что однажды и вдруг можно обнаружить, что близких уже нет. Нигде, в этой огромной Вселенной.

Абонент недоступен навеки и никаких сообщений, извинений, признаний ты ему уже не пошлешь.

Саша… Какой же ты еще был маленький, незрелый, сынок.

Почему-то вспомнилось, как купила малышу синий мусоровоз на День Рождения.

«Мама! Это ты мне подарила, мама!»

Кажется, я до сих пор слышала его звонкий детский голосок.

Сын ложился спать с этой машинкой, ходил в детский садик, ел и даже ездил к врачу. Он не расставался со своим подарком несколько месяцев.

Вспомнилось, как однажды заболела гриппом. В минуту слабости села на кровать к ребенку и сказала, что умираю. А он обнял за шею маленькими ручками, прижался и ответил:

— Я тебе обещаю, мама, что завтра поправишься.

Я понимала, что не вылечусь, заработаю еще и осложнения, но ласковые слова заставили воспрянуть духом.

Я мало вспоминала свою молодость в последнее время. Казалось — там остались неприятные, тяжелые времена безденежья, постыдной нищеты, когда просила взаймы, заглядывая в глаза подругам и читая в них лишь холодное осуждение. Конечно, в который ведь раз.

Кризис катком проехался по нашей семье. Муж лишился доходного места и схватился за первое попавшееся предложение. Здесь его «ценили», благодарили, но… платили нищенский оклад. Плюс премия, которую вечно либо задерживали, либо Удерживали. Я подрабатывала, как могла. Но много ли успеешь с ребенком на руках и домашним хозяйством на плечах? Особенно, если нет никого, ни единого живого существа, что помогло бы, взяло часть забот на себя. Саша пошел в детский садик и постоянно болел, принося домой новые вирусы-бактерии. Врачи, лекарства, больничные отнимали то последнее, что еще удавалось скопить. Мы бедствовали. Считали каждую копейку, перебивались с нормальной еды на макароны.

Я помню эти бесконечные счета, счета, счета, которые давят, тянут к земле, хотя и весят какие-то граммы. Помню это ощущение давления, когда ни вздохнуть, ни пожаловаться. Тянешь лямку, пока хватит сил, а потом… Потом накрывает опустошение, какой-то глухой пофигизм и ощущение, что весь мир ополчился против тебя. Ощетинился нулями в конце ценников, атаковал очередными счетами. Ты всем и всегда должен, а тебе — никто, никогда. И ситуацию не переломить, не вырваться.

Вот так мы и жили. И все же… Было, было это маленькое счастье. Саша. Вот кто дарил мне его. Окружал теплом и любовью. Казалось бы — где они помещались в таком маленьком тельце? А ведь нет, жили.

Так безусловно любить способны лишь дети. Не думая о прошлых обидах, не вспоминая ссоры, не оглядываясь на неприятности. Радоваться, что близкие рядом, и понимать — какое же это счастье. Как быстро мы перестаем видеть истинную ценность вещей за ценниками на прилавках… Взрослеем, но мудрее не становимся.

Сердце екнуло, замерло, потяжелело. Воздух навалился на грудь бетонной плитой. Невыплаканная слеза скатилась по щеке: колючая, соленая.

— Веллада? Простите ради бога. Мне очень нужно с вами поговорить. Я уже возле двери. Прошу вас, выйдите ненадолго!

Голос Темнара вывел меня из ступора. Я вытерла глаза рукой и огляделась. На станции вечерело. Приглушенное освещение, запахи росы и свежести напоминали о новом времени дня, намекали, что скоро спать. Мел обещал вернуться ближе к ночи. Я никого не ждала, ни с кем не собиралась встречаться. Завтра утром нам предстоял опасный марш-бросок по Рейрабе. Пять часов поисков до момента ИКС. Ночью станция преодолеет кордон правительственных истребителей. Нас защитят, если потребуется. А потом… потом я, Нейдис и Мел сами по себе.

Я встала и на ватных ногах подошла к двери. Мельком взглянула в зеркало, в резной овальной раме.

Не страшно. Волосы чуть растрепаны, собраны наспех в хвостик, униформу я так и не сняла — не удосужилась. Она оказалась настолько удобной, что я совершенно забыла о переодевании. Одежда военных забирала выделения тела, испаряла запахи, контролировала температуру. Если становилось жарко — охлаждала, прохладно — согревала. Она работала как вторая кожа, даже второе тело, и совершенно не стесняла движения.

Теперь я понимала, почему военные ходят в форме постоянно. Даже преподаватели, повара, продавцы. Сапоги на высокой подошве совершенно не тяжелили ноги. Подошва позволяла шагать по огню, битым стеклам, ножам, расплавленному металлу.

Я открыла дверь и вышла навстречу Темнару, давая ему понять, что впускать чужаков в наше с командором гнездышко не планирую. Парень невесело улыбнулся. Слегка помялся, теребя браслет-компьютер, стилизованный под аутентичное бронзовое украшение. Вдруг вскинул на меня бирюзовые глаза, выпятил упрямый подбородок и выпалил:

— Веллада. Простите, что лезу не в свое дело. Но если вы отправляетесь вместе с Мельником на Рейрабу, прошу, позвольте сопровождать вас.

Я опешила, удивилась, растерялась. Вначале пламенной речи Темнара подумалось — уж не отговаривать ли явился? Но просьба поразила гораздо сильнее.

— Я понимаю, звучит странно, — пожал плечами Темнар. — Но я смогу охранять вас. Пусть вы и не принадлежите мне больше. Вернее, никогда не принадлежали… Но я не хочу, чтобы с вами что-то случилось. Я буду вам полезен на Рейрабе. Я отличный воин и дисциплинированный солдат. Мельнис подтвердит.

— Тогда почему вы не спросите у него самого? — поразилась я еще сильнее.

Темнар пожал плечами и признался.

— Спрашивал. Вначале командор отказался. Затем подумал и сказал, чтобы решали вы.

— То есть это он вас ко мне послал?

— Мгу. Сказал — будет так, как решите. Веллада, прошу вас. Даю слово, что больше никогда не помешаю вам с Мельнисом. Клянусь оберегать вас на планете как зеницу ока.

Я вгляделась в лицо молодого френа. Благородное, открытое, честное. Да, в нем жила состязательность с Мелом. Но разве Темнар выбрал себе такую роль? Одна особенная женщина на двоих… Одно счастье для двух мужчин. Достойных, отважных, истинных воинов.

Пауза попахивала недоверием. Моим к Темнару, и Мельниса к помощнику. Я постаралась взять себя в руки и произнесла как можно спокойней:

— Хорошо. Можете пойти с нами. Только сообщите Мелу и договаривайтесь о деталях с ним лично. Я знаю лишь собственную роль в операции.

Темнар подскочил на месте от энтузиазма.

— Вы не пожалеете, Веллада! Даю слово! — почти прокричал с придыханием и метнулся по коридору, в сторону рубки управления.

Докладывать Мелу, по всей видимости.

Я ощутила, как облегчение окутывает приятной дымкой спокойствия. Значит, решение правильное, не поспешное, не отчаянное. Интуиция эльвеи обострилась перед опасной вылазкой. Я проводила Темнара взглядом и вернулась в каюту.

Воспоминания били кнутом, кололи иглами в сердце, дергали за нервы так, что хотелось выть и зайтись слезами. Но я выдержала… Перестала отгораживаться от мыслей о Саше, вернула его в свою жизнь.

Я заставила себя не поверить, но попытаться смириться с исходом лечения сына и брата Мела. Чем бы оно ни закончилось. Отчаянная, безрассудная вера — удел слабых. Удел сильных — принять реальность и работать с ней в сторону улучшения. Я найду способ вернуть сына. По крайней мере, я уже отыскала его в этой огромной Вселенной и больше не потеряю.

Я не понимала тех, кто ждет чуда и молится на подачки судьбы. Я собиралась бороться. Сил наверняка хватит, а Мел поможет. Я больше не одна, и вместе мы все разрулим, преодолеем. С таким мужчиной мне ничего не страшно!

На этой ура-патриотической ноте, похожей на лозунг с глянца старых американских комиксов, я попыталась восстановить ощущения от нового использования дара. В прошлый раз получилось как-то вдруг и сразу, бездумно и наугад. Теперь же я собиралась выжать все до капли из обратной стороны способностей.

Тренироваться было решительно не на ком. А впрочем? Почему это не на ком?

Я же эльвея! Когда-то людей с этим даром называли заклинателями змей, гениальными дрессировщиками, говорящими с природой. И ведь никто не догадывался, что дело не в умении найти общий язык с животными, а в особенной ауре, гене, что затесался среди обычных, человеческих.

Я откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза и сосредоточилась на зоопарке. Животные беспокоились. Общая тревога, пережитое во время удара силовых бомб сказались на зверях с разных планет. Одни метались в вольерах, бросаясь на невидимые стены, другие сжались клубками, готовясь защищаться, знать бы только от кого. Третьи пытались атаковать соседей.

Так… Пора почувствовать хищников. Как общую податливую массу желаний, мыслей, ощущений, переживаний… Меня начали рвать на части инстинкты. Скручивало мышцы внизу живота, желудок урчал и требовал пищи, адреналиновое бешенство ударяло в голову, паника порождала мелкую дрожь. И самым сильным, мощным ударом пришел непобедимый инстинкт выживания. Я вся напряглась, приготовилась к действиям. Каждая мышца пришла в тонус, кровь заструилась по венам быстрее, голова очистилась от посторонних мыслей. И лишь иногда вспыхивала ярость. Холодная, без примеси человеческой ненависти, напитанная мощным желанием жить, даже ценой жизни другого. Я видела, слышала и воспринимала только то, что требовалось для спасения.

Отлично. Прием налажен. Теперь избавимся от всего этого. К чему мне груз чужих переживаний? Вязкий, как зыбучий песок и тяжелый, как цементное одеяло. Надо избавляться. Я вообразила, что эмоции словно вымывает наружу мощной струей воды. Сработало сразу — легко и быстро. Отлично. Теперь окутаем вас спокойствием, дорогие зверушки, поселим в душе умиротворение.

Я постаралась наполнить животных нужными эмоциями до отказа, как сосуды водой — так чтобы лилось через край. Хищники присмирели, отстали от невидимых барьеров между вольерами, перестали ненавидеть друг друга и занялись делами насущными. Бенгальский тигр умильно вылизывался, как большой кот. Кайран — существо, похожее на земного крокодила с мехом вместо панциря, зевнул и впал в сон. Демольтис — нечто среднее между носорогом и слоном, с панцирем, хоботом и несколькими рогами на затылке принялся жевать поданный обед.

Хищники угомонились. Мелкие и крупные, пушистые и чешуйчатые, крылатые и бескрылые — абсолютно все они больше не нервничали и не испытывали агрессию. Больше того! Их соседи травоядные тоже совершенно присмирели. Туры, что еще недавно бодали невидимую стену вольера, остановились и безразлично жевали травку. Ттамы — существа, чем-то похожие на земную корову, только раз в пять больше и с дополнительным рогом на носу, неспешно обходили свою территорию. Остры — травоядные лисы с планеты кальти, выщипывали друг другу лишний подшерсток. Отлично! Все получается. Теперь осталось в точности также успокоить жителей поселения, на которое покушается правительство Союза.

Впрочем, думаю, там будет не трудней и не легче. Разумные виды не живут лишь одними инстинктами, но умеют подавлять даже самосохранение ради того, что дорого и важно. Их реакции более сложны, непредсказуемы. Зато проще рассеять переживания на позитивные дела, мысли и планы. Ведь даже беженцам нужно устраиваться на новом месте. Решать — что взять обязательно, а что бросить на уничтожение. Какие вещи пригодятся на новой колонии, а какие стоит оставить как ненужный хлам. Столько забот, чтобы забыть о главном!

Ладно, будем надеяться, получиться. На военной базе все вышло сложнее и проще. Меньше существ, но сознания их менее податливые. Подготовленные в штыки воспринимать любые воздействия чужой воли, попытку навязать ненужные мысли.

В поселении больше народу, зато гражданские более подвержены манипуляциям.

Плюс на минус. Как оно и всегда в этой жизни.

Ночь я провела в объятиях Мела. Он вернулся восторженный и заботливый. Отвлек от переживаний, накормил нежной творожной запеканкой с красновато-оранжевой глянцевой корочкой, напоил черным чаем с черносливом и самолично уложил в постель. Сам командор лишь прикорнул. Он планировал встать пораньше, проверить — все ли готово к вылазке. Еще раз опробовать все оборудование. Второго шанса нам не представится. Значит, сработать должны как часы.

Сон посетил на диво спокойный. Я плохо запомнила тогдашние грезы. Лишь знала, что мне являлся Саша, напутствовал и желал удачи. Теперь я уверилась в нашей победе. Только что-то на самой границе восприятия тревожило, рождало неприятные ощущения. Я опрометчиво списала все на нервы.

Мы с Мелом оделись в специальную униформу. Она отражала плазменные выстрелы, выдерживала огонь и лазерный луч, не резалась металлом и защищала тело от вредных испарений. Капюшон-маска очищал воздух. Как и предыдущий вариант мундира этот избавлял от выделений тела, и плюс ко всему мимикрировал к окружению. Не полностью, не всегда, и не к любому пейзажу. Форма могла имитировать зелень, сливаться с землей и со стенами зданий.

Волосы я убрала в удобный пучок, Мел сделал с локонами то же самое. Мы вышли из каюты рука об руку, готовые сражаться и пройти испытание.

Темнар ожидал на стоянке кораблей, в такой же униформе, как и наша. Огромное, округлое серебристое помещение занимали суда разного вида. Транспортники на небольшое количество пассажиров, похожие на толстых неповоротливых голубей. Истребители, что всегда напоминали воробушков, бомбардировщики, чем-то схожие с совами.

Одинаково новенькие, последних моделей, они ожидали своего часа.

Я думала, Нейдис еще не появился. Но Темнар указал на ближайший истребитель:

— Нейд на месте, корабль подготовлен, — помощник отдал нам честь по форме — словно не Мелу, а нам обоим. Командор ответил, а я кивнула. Истребитель высунул язык трапа. Мы поднялись по короткой лестнице и очутились в кабине космолета. Она напоминала салон машины. Какого-нибудь суперкомфортабельного джипа. Высокие кресла выстроились по периметру, в центре торчал раскладной столик. При необходимости он уходил в пол. Вместо столика выезжала медицинская камера — для раненых и погибших в бою.

Я боялась, что Мел присоединится к Нейду. Андр разместился на водительском кресле, рядом оставалось второе свободное. Но командор остался со мной. Из горла вырвался вздох облегчения.

Корабль взлетел как пчела за медом и пулей выскочил из жерла станции. Здесь нас уже встречали препятствия. Отчаянные военные беженцы с Рейрабы обменивались выстрелами с правительственными истребителями. Казалось, сквозь сетку плазменных лучей не то, что корабль — челнок не прорвется. Но Нейд показал чудеса пилотажа. Мы смело вонзились в паутину выстрелов. Окна-экраны транслировали сражение, словно показывали фантастический боевик. Подстраивались под наше зрение, восприятие, использовали знакомые образы, краски.

Малиновые трассы плазменных сгустков стремительно рассекали безвоздушное пространство. Враги отступали, пытались лавировать, корабли спецслужб снова атаковали. А наш истребитель выделывал фигуры, какие и пилотам-виртуозам не снились.

Я лишь покрепче сжала руку Мела. Он выглядел собранным, деловитым и спокойным. Значит, все в порядке и бояться нечего.

Плазменные сгустки пролетали близко. Настолько, что, казалось, цеплялись за окна, но кораблю вреда не причиняли. Если бы траекторию нашего полета вздумалось переложить на листок бумаги, уверена, получились бы сложные узоры. Мы стремительно приближались к мятежной планете.

В атмосфере выстрелы сразу поредели.

Изумрудная синь окружила истребитель. Желтоватые облака застыли вокруг — колючие, неприветливые, рыхлые и тяжелые.

Рейраба знала, что часы ее сочтены и не собиралась улыбаться гостям.

Напротив, намекала, что вовсе не в восторге от нового рандеву с военными правительства.

Свирепые ветра верхушки атмосферы гоняли облака из стороны в сторону, швыряя их на окна-экраны. Густые липкие влажные массы стекали вниз кусками желатина.

Несколько желто-красных птиц едва не впечатались прямо в истребитель. В последний момент отклонились от курса и суетливо устремились подальше.

Поселение напоминало панцирное животное с острыми шипами конусов крыш и бежевыми роговыми пластинами зданий. Невысокие и какие-то несуразные они толпились настолько близко, что просто сливались в единую массу. Вокруг оскалилась пиками крон с виду непроходимая лесная чаща.

Мел наконец-то включил свой прибор. Крошечный прямоугольник фисташкового оттенка, встроенный в браслет-компьютер командора, решал исход рискованной миссии. Если ДНК кого-то из поселян на большой процент совпадет с образцом: ДНК Мела, его отца, матери, Эрлина, дедушки, бабушки, устройство испустит зеленый луч и повторит, чтобы не пропустили. Пока прибор ярко не светился, лишь изредка слабо мерцал оранжевым — работал исправно, но безрезультатно. Мы сделали несколько кругов над поселением. Устройство мигнуло и резко погасло — сообщило, что все ДНК учтены, исследованы и сличены с образцами.

Мел расстроенно покачал головой, Нейд направил корабль дальше. Темнар замер каменным истуканом. Лицо его почти ничего не выражало и только ярко-бирюзовые глаза сверкали какой-то отчаянной решимостью.

Нейд ориентировался по трехмерной карте, созданной при сканировании из космоса. Но что-то сработало не так, неправильно. То ли ошиблись поврежденные компьютеры, то ли жаклинцы опять схитрили. Замаскировали огромную военную базу под мирное поселение с больницами и школами.

Мы очутились прямо над ней, между прямоугольников зеленых лугов. Бело-желтая громадина здания с неба походила на большой муравейник. Нейд понял и поспешно скорректировал курс. Корабль начал резко набирать высоту, взвился в синеву почти вертикально. Но было уже поздно — нас заметили. Жаклинцы готовились обороняться, убегать, и моментально засекли пришельцев. Плазменные сгустки беззвучно вонзились в звенящую синеву неба Рейрабы, расцарапали атмосферу малиновыми рубцами, похожими на воспаленные ссадины. Несколько облаков словно оплавились, растеклись по небу пережженной патокой.

Нейд принялся выруливать выше. Несколько мелких военных челноков выскочили из базы и начали преследование. Мел вскочил и присоединился к андру. Открыл огонь, почти не целясь, но сбил четыре корабля сразу.

В атмосфере челноки горели красиво. С фейерверками оранжево-алого пламени, струями огня: сине-фиолетовыми и пузырьками черного дыма.

Истребитель рванул на полной скорости, принялся лавировать, уходя от погони. Но враг оказался на диво опытным: ловким и юрким, как кобра на охоте. Челнок нагонял нас, юлил между выстрелами, но сбить корабль почему-то не пробовал. Поначалу я даже удивилась, растерялась. Но позже дошло и внутри похолодело.

Что нужно приговоренным военным с Рейрабы, чтобы вырваться на свободу, минуя кордоны? Правильно! Им нужен наш истребитель. Шансы не велики, проценты мизерны. Всех, кто внутри могут просканировать на соответствие ДНК, расам. Но вероятность спастись существует.

В особенности, если рвануть с планеты в последнюю минуту перед началом бомбардировки. Спецслужбы могут и не среагировать. Отвлечься, решить, что мы просто припозднились. Хороший план! Ну что же! Посмотрим. Мы тоже не какие-то обычные служивые!

Пока Нейд уводил корабль от погони, а Мел отстреливался от шустрого челнока, я прикрыла глаза и сосредоточилась на жаклинцах. Ага, четверо мужчин и женщина. Военные. Не сознание — броня, не эмоции — так, слабые отголоски. Но я смогу, я пробьюсь, я воздействую. Главное раскопать их сильные страхи.

Первой поддалась, естественно, женщина. Она панически боялась пленения. Страшилась того, что сделают с пленницей, бесправной военной, что подняла оружие на главный оплот мира в Галактике. Я внушила жаклинке, что лучше бежать, скрыться на планете и не высовываться. Сработало сразу, эффективно и быстро.

Крохотная зеленая спасательная шлюпка стартовала с челнока и устремилась к Рейрабе. Остальные удивились решению спутницы, но я торопливо погасила эмоцию. Двух мужчин быстро оглушила страхом перед гибелью родственников, что остались на базе. У них там трудились сын и брат. Еще две шлюпки сорвались с челнока.

Нейд хмыкнул, а Темнар поднял большой палец. Этот простой до банальности жест взбодрил и придал больше уверенности.

Мел поблагодарил ласковым «спасибо».

Я сфокусировалась на последних мужчинах. С одним удалось справиться сразу. Уж слишком он переживал за семью, что прямо сейчас эвакуировалась с планеты.

Но последний оказался крепким орешком. Несколько минут корабли танцевали, выписывали затейливые зигзаги в воздухе. Челнок сотворил почти невероятное. Поймал Нейда в крутом пике и намертво прилип к брюху истребителя. Мы даже глазом моргнуть не успели, как пол вырезали плазменным лезвием. Очередным новым, незнакомым оружием. Такс! Надо срочно сообщить наверх! Первая мысль, что мелькнула в голове.

И тут же резко захотелось спрятаться! Жаклинец выскочил как чертик из табакерки и принялся прицельно стрелять в пилотов. Их отделяла невидимая преграда из силового поля и сверхпрочного пластика, которая открывалась и закрывалась с браслетов-компьютеров Мела и Нейда. Но несколько ударов силовых патронов — очередной передовой разработки жаклинцев, и пластик пошел паутиной трещин, а силовое поле — крупными волнами. Словно булыжник швырнули в озеро.

Мятежник прицелился в голову Мела и рухнул на пол под телом Темнара. Френ выпустил в незнакомца плазменные сгустки. Стены корабля гасили выстрелы, поглощали, как и положено истребителям. Но униформа жаклинца не уступала нашей. Он напоминал человека-паука — весь в черном, в комбинезоне, что сидел как чулок. Френ и жаклинец покатились по полу. Темнар выкрутил руку врага. Мел было хотел приподняться, помочь, но с базы стартовал новый челнок. Видимо, решил попытать удачу, если вдруг план товарища выгорит.

Мел принялся отстреливаться из плазменных пушек. Челнок ловко уходил от атаки. Я же старалась уклоняться от выстрелов Темнара и жаклинца, что сплетись на полу в узел тел и продолжали сражаться. Обстановка накалялась с каждой секундой. Френ заметно сдавал позиции. Жаклинец использовал любимый пистолет. Стрелял, не целясь, куда ни попадя, но Темнару и этого хватало с лихвой. Униформа не пропускала плазменные лучи, лазерные тоже, но силовое поле действовало как удары булыжниками. Я слышала хруст костей Темнара, его стоны, но поделать ничего не могла.

Сознание жаклинца дару не подчинялось. Он слишком хорошо себя контролировал. Не позволял ни единой шальной мысли, не допускал ни единой чужеродной эмоции.

Наконец, жаклинец выстрелил трижды, Темнар обмяк и распластался на полу. Растекся по металлу безжизненным телом. Я дернулась, не зная, что предпринять. Сердце окаменело, ухнуло вниз. Вскочил командор, бросив управление. Жаклинец прицелился в лицо Мела и… рухнул в открытый люк на полу. Темнар упал вместе с ним.

Мел торопливо вызвал данные из своего браслета-компьютера. Нет… Помощник уже был мертв. Спасать его не имело смысла. Нейд вырулил, истребитель пронесся над челноком, Мел прыгнул к пушке, прицелился и выстрелил. Пока очередной враг зазевался, наблюдал за падением товарища и Темнара, мы обезвредили его окончательно.

Алый цветок поглотил челнок, закрылся, погружая мятежников в пламя.

— Уходим! — приказал Мел негромко. — Выходим из атмосферы на сверхскорости. Нет смысла и дальше тут сражаться. До ближайшего поселения долгие километры. Не успеем, теряя время на схватки. Давай! Миссию я считаю законченной!

Нейд промолчал, истребитель рванул и… кабину рассек зеленый луч.

Мел выдохнул и почти рухнул в кресло.

— Где? — уточнил у браслета-компьютера.

Над дальним лесом летел небольшой пассажирский транспортник, заявленный для эвакуации. Если верить данным со станции, корабль собирались выпустить из кордона. Мы устремились следом за ним, подальше от гибельной базы жаклинцев. Молча переживая потерю Темнара.

— Хороший был парень и помощник отличный! — все-таки не сдержался, проронил Нейд.

— Думаю, он понимал, что не вернется, — глухо отозвался Мел и вздохнул. — Просил меня передать сообщение родным, если вдруг с ним что-то случится. Камикадзе чертов! Идеалист! Все или ничего! Любовь или смерть! Дурак, молодой и незрелый, дурак!

На меня накатила волна грусти, слезы обожгли глаза солью. Я стиснула зубы, стараясь унять оголтелое сердцебиение, взглянула на Мела. Мы выжили и нашли то, что искали! А близких Темнара отблагодарим, чем сможем.

— Перехвати все данные корабля и полные данные моего племянника! — скомандовал бортовому компьютеру Мел. Умная машина принялась за дело.

— Передай спецслужбам ссадить племянника и всех, кто его сопровождает с Рейрабы. Пусть их немедленно пересадят на станцию, — почти ровно приказал Нейду Мел и добавил чуть дрогнувшим голосом. — Теперь понятно, как жаклинка забеременела. Ребенок однозначно от особенной женщины! Настоящий наследник нашего Эрлина! И никаких суррогатов не надо!

Решение командора мне понравилось. Гнаться за транспортником на военном истребителе, тем более принадлежащем Галактическому Союзу, в наших обстоятельствах не лучшая затея. Беженцы могут испугаться до смерти, вступить в ненужную схватку с преследователями. Мало ли — вдруг среди них военный. Такие корабли уничтожались сразу же. Без предупреждений, вопросов и объяснений. Мы поступили правильно и мудро — беженцы спокойно покинули планету. А там встречные военные истребители, что пропускают транспортники дальше, примут нужные меры, помогут. Сообщат, объяснят, пересадят на станцию.

Дело сделано, мы добрались до цели.

Тоска разливалась во рту горечью. Не хотелось думать о том, что Темнар напросился на смерть, а я помогла. Не представляла, что френ на такое способен. Впрочем, в схватке с озверевшим жаклинцем и Мел мог не выжить, и Нейд, да любой. Просто Темнар заранее готовился отдать за нас жизнь, если потребуется. По сути, он мне об этом сказал, только завуалировано, не сразу понятно. А я, взволнованная новостями о сыне, не уловила скрытого подтекста. Ох… Ладно. Что сделано, то сделано.

Я вдруг поняла, что незаметно для себя начала мыслить почти как военный. Служивый с нашей замечательной станции. Смерть — это часть нашей работы, наш риск, который заранее известен. Темнар отправился на эту миссию, предполагая возможный летальный исход, готовился к нему и ничего не страшился. Мы поблагодарим его, отдадим почести, но убиваться с горя не станем. Лучше помнить Темнара таким, каким я его однажды встретила. Хорошим френом, приятным парнем, мужчиной, который многих женщин осчастливил бы одним лишь своим вниманием.

Помнить его и чтить эту память.

Залпы из сотен плазменных пушек разнесли в пыль мириады астероидов. Окна-экраны придавали зрелищу фантастичности, на грани реальности и вымысла.

Космические булыжники рассыпались на осколки и те закружились в огненном вихре, словно танцевали причудливый танец. Мерцающий пояс растянулся в космосе. Кольцо расширялось, сжималось, пульсировало, плевалось камушками и плазменными сгустками.

Так мы провожали Темнара Малькольда.

Мы с Мелом остались в капитанской каюте. Стояли, крепко прижавшись друг к другу, и как никогда, наверное, проникались этим невероятным, потрясающим чувством. Близостью самого родного существа.

— Я никогда тебя не отпущу. Никому не отдам и не позволю случиться ничему плохому или опасному! — шепот Мела в тихом полумраке каюты звучал громче самого истошного крика. Я заглянула в лицо командора, встретила взгляд — пронзительный, отчаянный, исполненный тревоги и радости одновременно. — Ладушка. Мы наконец-то нашли его. Теперь никто и ничто не мешает мне сделать тебе настоящее предложение. Ты согласишься? Ведь не откажешься?

Казалось, он перестал дышать. Мощная грудь почти замерла, словно придавленная каменной глыбой. Я взяла в ладони лицо Мела — такое красивое, родное, мое, и произнесла от всего сердца:

— Да, я согласна. Но после полета на секретную планету Брунгильда-45.

Мел понимающе кивнул, прижал, и нас накрыло это невероятное, щемяще-приятное и немного болезненное чувство предельной близости с кем-то. Когда осознал, что без другого не сможешь. Просто не в состоянии вставать по утрам, да что там вставать — дышать-то не в силах.

Единение, от которого сладко и горько, и хочется снова испытать ощущение, напитаться им до отказа, до одури.

Этим вечером мы с Мелом любили друг друга. Не занимались сексом, не отдавались, не брали. Сливались телом, душой, энергетикой.

Командор умудрился порвать мою форму — снимал эластичные брюки, спешил. Не по зубам такие штаны мужчинам! Что людям, что мощным инопланетникам.

Мы хохотали, когда суперткань треснула и расползлась на куски.

Мел улыбнулся — порочно и криво:

— Это заставляет всерьез призадуматься. Стоит ли возбуждать меня на работе… Моя униформа ведь тоже не железная…

Я расхохоталась и очутилась под тяжелым, горячим и напряженным телом френа. Словно потерялась в пространстве и времени, забылась и полностью ушла в ощущения.

Тук-тук-тук… Сердца бьются в унисон. Шшр… скрипит чистотой простынь. Мурр… хочется замурлыкать как кошка…

Я плавилась, растворялась, стремилась и отдалялась, чтобы опять повторить все сначала. Мел притягивал, стискивал, гладил, проходился пальцами по всем изгибам и выпуклостям, губами — по каждому миллиметру кожи. Жар окутывал дымкой желания, вспыхивал и тлел в горниле страсти.

Я млела и расслаблялась в руках Мела, опять собиралась, напрягалась, двигалась и облегченно разнеживалась в экстазе. Мы вместе приходили к долгожданному пику. Даже не думала, что способна на такое. А потом я просто крепко уснула, быстро уплыла в объятия Морфея, не покидая объятий Мела…

… Брунгильда-45 мало отличалась от Брунгильды-22. Не знай я, что это другая планета — вряд ли догадалась бы по прибытию. Та же серебристая растительность, издалека нереальная, будто искусственная, те же синие-синие реки и полное отсутствие построек на поверхности.

Очередной подземный офис спецслужб тоже мало отличался от предыдущего. Белый, с высоченными сводчатыми потолками, многолюдный и пустой одновременно. В коридорах и залах никто нам не встретился. Зато в помещениях, за непроницаемыми дверями дар эльвеи улавливал множество эмоций. Тут работали медики, и чувства не сдерживали. Они решали другие задачи. Готовили агентов к опасным заданиям, пытались лечить безнадежных пациентов и создавать суперсолдат благодаря сывороткам-эликсирам. Действовала такая отрава недолго. Но какое-то время воины не чувствовали ни голода, ни жажды, не уставали и не засыпали. Действовали, думали, двигались и жили исключительно ради поставленной цели. Для коротких важных вылазок самое то.

Я крепко вцепилась в руку Мела и едва передвигала деревянными ногами. Страшилась добраться до цели путешествия и остановиться боялась тоже. Сердце сжалось в районе горла, ни глотать, ни дышать не получалось. Горячая рука френа на талии, его нежные поглаживания, близость, забота — ничего мне больше не помогало.

Все! Момент истины. Конец или начало.

Все-таки нет ничего сильнее, чем материнский инстинкт и любовь. И сколько бы ни миновало лет, сколько событий ни пролетело: яркими вспышками, блуждающими огоньками, мама всегда любит и ждет. Думает о кровиночке, печет пирожки, покупает теплые носки и варежки. Мама просто не умеет иначе. Так заложено вселенной, природой.

Я попыталась немного продышаться. Но воздух со свистом ворвался в легкие. Мел прижал к себе посильнее, хотел подбодрить, но дверь перед нами дрогнула и уехала в сторону.

Белый зал, стерильный, холодный и тихий. Я поежилась и… застыла на пороге. Ноги корнями вросли в пол, тело будто окаменело.

В центре зала на одинаковых воздушных подушках зависли кушетки с нашими близкими. Зеленые мини-сканеры кружили вокруг роем растревоженных, суетливых насекомых. На одной из кушеток лежал Эрлин, а на другой… распростерся мой Саша.

Бледные, болезненно впалые щеки, черные круги под большими глазами, белокурые волосы, разметанные по подушке, исхудавшее тело, тонкие пальцы. Я сглотнула, сморгнула и… зарыдала. Беззвучно затряслась в истеричном плаче. Мел резко развернул, прижал к себе так, что ребра заныли, и шепнул на ухо:

— Ладушка моя, соберись, пожалуйста. Это последнее наше испытание. Даю слово. Давай. Я знаю, ты можешь.

Я прильнула к жениху и затихла. Вокруг шуршали шаги калти. Четверо врачей в белых халатах суетились где-то возле кушеток. Я воспринимала их даром эльвеи, но не видела. Пока… Не было сил.

Мел погладил по спине и настойчиво повторил:

— Ну же! Ты ведь боец, Лада! Такая сильная, отважная, воинственная девочка. Даже у меня захватывало дух.

И… развернул к кушеткам снова.

Я увидела, как в тела Эрлина и Саши вводят какие-то новые препараты. Калти действовали сразу по двое, делали уколы в четыре руки.

Невесомо тонкие, длинные иглы вонзились в вены больных на кушетках.

Я внутренне сжалась, стиснула зубы, но внезапно ощутила огромную силу. Ту самую, что помогала идти в бой, отправляться с Мелом на опасные вылазки, не страшиться пленения на базе жаклинцев. Я же воин! Жена, женщина воина! Спутница бравого командора станции!

Не понимая — зачем, почему, я двинулась к сыну, и дар эльвеи окутал помещение, разлился по воздуху. Медики застыли, проникаясь ощущениями.

Это щемящее, уютное, невозможное чувство радости после родов. Когда берешь младенца на руки, качаешь его и баюкаешь, смотришь в голубые глаза сына — чистые-чистые и такие невинные, и понимаешь — что вот оно, маленькое счастье. Счастье, которое можно измерить, взвесить и подержать на руках.

Я наполнилась им до краев, до предела. Прикрыла веки и вдруг ощутила, как холодные пальцы взяли за руку.

Мел придержал горячими ладонями, иначе я просто рухнула бы на пол. От недоверия, неожиданности, страха. Я открыла глаза, судорожно оперлась о твердую как скала грудь командора и увидела ясные глаза Саши.

Он что-то сказал. Вначале невнятно, потом чуть лучше и, наконец, выговорил еще непослушными, онемевшими губами:

— Я должен был связаться раньше. Прости меня, мама… Прости меня, мама…

Я упала на кровать и залилась слезами.

Не помню, сколько так провела. Как долго Саша гладил по голове и что-то бормотал в свое оправдание. Не очень связное, но полное чувств. Эмоции захлестнули, накрыли с головой. И чудилось, нет ничего прекрасней, чем этот момент, когда близкие рядом. Самые любимые на свете существа: Мельнис Онил и Александр Драккар. Мои дорогие, единственные, неповторимые, и незаменимые никогда, ни кем.

И только спустя некоторое время до меня донеслись странные разговоры. Медики калти что-то обсуждали.

— Не получилось. Лекарство не сработало. Позже опробуем в других пропорциях.

Не сразу поняла я — о чем идет речь. Пока Сашу не увезли «на полное восстановление», пообещав вернуть мне через трое суток. Прямо на станцию, в наш новый дом.

Оказывается, Эрлин так и не очнулся. По-прежнему бледный и неподвижный он продолжал лежать укором моей преждевременной радости, счастья.

Я с опаской взглянула на Мела, но он не обиделся, только обнял и улыбнулся — тепло и ласково.

— Все хорошо, не волнуйся, Ладушка. Все правильно, честно — так, как надо. Мы оставим брата здесь, для исследований. Пусть еще попробуют, поколдуют, подумают. На сей раз родители дали согласие. Теперь у них есть Шалтин, внук, и родители немного успокоились.

Я кивнула, вспоминая встречу с сыном Эрлина… в день эвакуации.

Я думала, придется использовать дар, готовилась, набирала энергию. Но парнишка, с белыми, как у Мела волосами и глазами цвета весенней зелени вбежал в комнату и бросился к командору. Несколько минут он стискивал френа, обнимал, почти как восторженная юная девушка. Затем отстранился и воскликнул:

— Как здорово, что вы наконец-то нашли меня! Я искал отца, но ничего узнать не получилось. Мама умерла еще при родах, и я остался совсем один, на попечении наших соседей. Они хорошо относились, заботились, растили. Но семья… все-таки это семья. Я так хотел найти родных, тех, кто, безусловно меня полюбит, не думая — какой перед ним полукровка. — Голос Шалтина резко сорвался на хрип, и я поняла — натерпелся парень. Вот почему он так охотно пересел на станцию, без звука прибежал знакомиться с дядей. Для Шалтина наше появление — чудо. То, о котором мечтают в деддоме, каждый вечер вздыхая и представляя, как завтра придет родная… мама… Обнимет, поцелует и заберет домой. Явится отец и, скупясь на слова, стараясь не выпускать эмоции наружу, соберет вещи, возьмет за руку и просто навсегда уведет в семью. — А потом эти военные действия… и все остальное. Просто ужас… Мы ничего не могли поделать. Правительство Жаклины решило за нас.

Мел потрепал племянника по вихрам, и так состоялось воссоединение клана.

Я все же оглянулась, поймала взглядом одного калти и тихо спросила:

— Но ведь сработала же сыворотка с Сашей?

Медик помотал головой и ответил:

— Сработали ваши способностей эльвей. Его и ваша особенные ауры. Сыворотка ускорила процессы в организмах пациентов. Ненадолго вернула их в сознание. И тут же включился дар Александра. Ваши способности соединились. Так ваш сын и вышел из комы.

Когда мы улетали с Брунгильды-45, я засыпала в объятиях Мела и думала, что чудеса все-таки случаются. Их не стоит ждать, надеяться и верить. Наоборот, нужно готовиться к будущему — такому, какое тебе предложат.

Мел и Саша — два моих маленьких чуда. И я постараюсь оправдать доверие Фортуны, что подарила так много, почти не прося ничего взамен.

Только ведерко материнских слез, немного страха, капельку ужаса, несколько часов страданий и гибель одного замечательного парня-френа. Темнара Малькольда. Того, кто помог найти Шалтина и самоустранился, чтобы не мешать нашему с Мелом счастью.

Брусчатка приятно пружинит под ногами. Камушек к камушку, одинаковые, округлые, оранжевые, словно крошечные мандаринки. Драконы в фонтанах изрыгают влагу сотен оттенков палитры. Цветная вода превращает пейзаж в нечто нереальное, почти фантастическое. И чудится мне, что газоны, стройные деревья и даже дворец семьи Онил окутывает волшебная пыльца фей.

Замок: сине-белый, величественный, нежный. Изящные колонны, увитые тончайшим золотистым узором. Барельефы в виде воинов-френов, обнаженных по пояс, чем-то похожих на земных титанов, что подпирают плечами каждый этаж. Купола, покрытые настолько тонким орнаментом, что кажется, его выписывали годами. Ни единого облачка на лазурном небе — о погоде позаботились новые технологии.

Здесь пахнет свежестью, молодой листвой, липовым цветом и… землей… домом.

Я шагаю как можно ровнее, спокойней и крепко опираясь на руку Саши.

Он — весь в белом, в традиционном шаферском костюме френов, выглядит бодрым, здоровым, посвежевшим. Синяки под глазами еще остались, реснички пока редкие, зато длинные, но походка знакомая, стремительная, сильная.

Платье придерживать не приходится. Я намеренно выбрала такое. Френы выходят замуж только в алом. Платье, цвета гранатовых зерен подчеркивает талию, открывает взору грудь, а юбка распахивается в двух высоких разрезах на бедрах.

Мел стоит в окружении клана — торжественный, в белом праздничном мундире. Рядом мнется взволнованный племянник, в бежевых тунике и брюках — тоже праздничного цвета у френов.

Он часть семьи, хотя и полукровка.

Впрочем, я никогда не разглядела бы в Шалтине признаки мятежной расы. Разве что точеные черты лица и персиковая кожа немного намекали.

Статью, ростом, массивным подбородком, упрямым лбом, нереально зелеными глазами и белоснежными волосами Шалтин — настоящий Онил, наследник Эрлина. Поневоле поверишь, что ребенок, рожденный от особенной женщины, всегда вырастает похожим на отца. Мел говорил об этом не без гордости.

Лейроль Онил, отец командора, серьезный и торжественный, застыл рядом с женихом, в бежевом костюме, как новоявленный внук.

Все при нем. Крупные черты, открытое, благородное лицо, белоснежные волосы и синие глаза, словно ясное небо. Мощная фигура и недюжинный рост.

Мама Мела, Пеллиста Онил, изящна и стройна как березка. Спортивная, крупнее средней землянки, но выглядит очень женственно в сиреневом платьев пол, с головокружительным декольте.

Ее волосы, цвета воронова крыла уложены в изящную прическу из тысяч прядей, сплетенных в причудливый узор. Мои сегодня собраны также.

Традиция.

Чуть поодаль хмурится Дарелл, в серебристом парадном мундире отставного военного. Семья Онил взяла да и пригласила его на свадьбу. И даже поблагодарила за то, что нашел Мелу особенную женщину.

Землянин прилетел. А как тут откажешь?

Онил — один из самых влиятельных кланов френов, да и в Галактике значит немало.

Тем более, после нашего дела с жаклинцами. Теперь военные семьи Онил почитаются особенно. Мел получил очередной орден, а я — знак отличия, награду для штатских, что участвовали в военных операциях.

Мел пожирает меня взглядом. Больше не скрывает своего восхищения, возбуждения и желания. Ждет, переминается с ноги на ногу, скользит взглядом по моему телу и улыбается. Немного порочно, но тепло и ласково.

Саша церемонно передает мою руку будущему мужу и говорит заученную фразу:

— Эту женщину я отдаю тебе как самое ценное, что есть у сына. Береги маму и никогда не обижай.

Мел кивает, так серьезно, почти сурово, словно клянется.

«Веллада, я никогда вас не обижу». Вспоминается его фраза в день нашего знакомства. Внутри становится тепло, голова кружится.

— Я принимаю ответственность за эту женщину. Клянусь защищать ее даже ценой собственной жизни, — громко чеканит Мел. Такой суровый, деловитый, взволнованный. Я прижимаюсь к мужу, и Пеллиста надевает нам на голову свадебные короны. Золотистые украшения совсем не похожи на то, что носили земные короли. Изящные, они сверкают на солнце мириадами драгоценных камней и совсем не тяжелят голову.

Птичий перезвон заглушает мелодия вальса. Глубокая, нежная, торжественная, как и наша свадьба.

Мел подхватывает меня и кружит. Я отдаюсь на волю танца и… мужа. Наши уроки не пропали даром. Мел занимался и сам, хотя мне не говорил. Он ведет так, что я почти не касаюсь ногами пола, следует за музыкой так, что мы плывем по волнам вальса.

На последних шагах разгоряченный партнер подхватывает меня на руки, прижимает и кричит Дареллу так, что я снова вспоминаю особенности расы френов. Да, они стараются держаться церемоний, традиций, следовать законам. Но внутри — дикари, подверженные бурям страстей, подвластные таким эмоциям, какие ни один человек бы не выдержал.

— Дарелл! Я выполнил уговор! Желаю и тебе найти свое счастье, а не только кошелек и связи!

Землянин куксится, словно проглотил лимон — наверное, вспоминает супругу, которую не любит.

Мел доволен — сияет как начищенный самовар. Но спустя секунду мы с ним забываем обо всем. Муж уносит меня в замок, где ждет постель для молодоженов. Огромная, что вдоль, что поперек, с матрасом, который подстраивается под нужны тела. Мы трепещем перед бурным слиянием, пьем эмоции друг друга благодаря дару эльвеи и насквозь пропитываемся желанием. Настолько что дождаться, дорваться становится истинной пыткой. А наша брачная клятва телами — избавлением.

И мы снова танцуем вальс. Дикий, безумный танец двоих, что не могут насытиться страстью, отдаются друг другу без остатка. Дарят себя целиком и обретают больше, чем потеряли.