— Ух ты! — оторопел Лиам. Его застали врасплох, однако он успел вовремя поднять меч и парировать Эллин удар. — Вот это скорость! — Он сделал ответный выпад.

— Спасибо! — Элла ловко поставила защиту. Клинки так и зазвенели — Элла с Лиамом увлеченно обменивались ударами.

Однако Лиам оказался проворнее и стал теснить Эллу по коридору.

— Осторожно, лампа! — взвыл Фредерик. — Ее сделала моя прапрабабушка! Ну хорошо, купила. То есть велела слуге купить… — Он умолк.

Элла прижалась спиной к стене. Но стоило Лиаму занести меч, как она поднырнула ему под руку, проехалась по полированному мраморному полу на коленях и вскочила на ноги в нескольких шагах от противника.

— Отличный прием! — Лиам поднял бровь. — Я бы, наверное, не сумел выиграть такую дистанцию всего одним движением!

— Это все штаны. Сама сшила, — похвасталась Элла и показала на мешковатые атласные панталоны. А потом прошлась в сторону Лиама колесом — только мелькнула в воздухе каштановая коса. Лиам подпрыгнул под потолок, ухватился за люстру, перелетел через Эллу и уклонился от ее удара.

— Это настоящий хрусталь! — переполошился Фредерик.

Лиам соскочил на пол у Эллы за спиной.

— А я тут, я тут! — закричал он.

Элла, не оборачиваясь, ударила его ногой в живот, и Лиам улетел к противоположной стене.

— Осторожно, гобелен! — переполошился Фредерик. — На нем изображено, как слуга моей прабабушки покупает лампу…

— Прости! — сказала Элла Лиаму. — Тебе не больно?

— Ха! — Лиам кривовато улыбнулся. — Однако отличная реакция. Ты многому научилась.

Элла поправила гобелен, сняла с него пушинку, а потом бросилась на Лиама и обрушила на него целый град ударов, правда, он все запросто парировал.

— Многому, — повторил Лиам, — но не всему.

Наконец силы у Эллы начали иссякать, и тогда Лиам решил, что пора немного порисоваться. Он грациозно закружился, взметнув плащ за плечами. Элла схватила плащ, когда он пролетал мимо нее, дернула, и Лиам потерял равновесие. Он упал на колени, и Элла с довольной улыбкой приставила к его груди острие клинка.

— Похоже, я тебя все-таки победила, — сказала она.

— Нечестно! — вмешался Фредерик. — Мы же только что договорились, что он сейчас не принц Лиам! Он играет злодея! Значит, ты не можешь победить его при помощи плаща!

— Злодеи тоже носят плащи, — возразила Элла.

— Сплошь и рядом, — подтвердил Лиам.

— Кто? У всех, с кем мы сталкивались, не было никаких плащей, — возразил Фредерик. — Может, еще скажете, что злодеи, собираясь убить противника, осыпают его комплиментами? Или что они в разгар боя исполняют изящные пируэты? Лиам, не можете же вы всерьез утверждать, что для вас это настоящий бой. Не думаю, что ко мне и к Элле вы относитесь одинаково.

Элла подошла к Фредерику, обняла его за хрупкие плечи мускулистой рукой и легкомысленно воскликнула:

— Ладно тебе, Фредерик! Не ревнуй.

— Ревно… э-э-э… что? Ревновать? — забормотал Фредерик. — А почему ты так говоришь? К кому мне ревновать?

Фредерик уже несколько месяцев старательно не обращал внимания на то обстоятельство, что Лиам и Элла, похоже, были идеальной парой. У них были совершенно одинаковые интересы (чудовища, мечи, чудовища с мечами). И совершенно одинаковые увлечения (всех спасать, куда-то карабкаться, при каждом удобном случае качать пресс). И характер у них был одинаковый — дерзкий и отважный. Однако считалось, что Элла — невеста Фредерика. Ведь она была та самая Золушка, которую прославили бардовские баллады и сказания, а Фредерик был тот самый Прекрасный Принц, который вскружил ей голову на знаменитом балу. Но при этом он жил до того скучной жизнью, что Элла бросила его и отправилась искать настоящих дел.

А Фредерик отправился следом, чтобы воссоединиться с возлюбленной, что и привело в конце концов к созданию Лиги Принцев. Фредерик стремился произвести на Эллу впечатление своим героизмом, и это ему удалось. Однако при этом он еще и познакомил Эллу со своим добрым другом Лиамом. И вот теперь и Элла, и Лиам жили с ним под одной крышей — во дворце гармонийских королей, — однако не разделяли ни интересов Фредерика (художники, заварные пирожные, художники, рисующие заварные пирожные), ни его увлечений (изящные ложечки, поэзия, при каждом удобном случае вышивать гладью). И все же Фредерику хотелось, чтобы Элла обратила на него внимание. Из всех его знакомых женщин — а каждый год на королевском балу их набирались целые десятки, и они стояли в очереди, чтобы потанцевать с принцем, — одна лишь Элла обладала яркой индивидуальностью. Других таких Фредерику встречать не доводилось. Правда, была одна девушка… Однако Фредерик даже не знал, увидит ли он ее когда-нибудь еще раз.

— Я просто хочу сказать — не ревнуй из-за того, что Лиам оценивает мои успехи в учебе выше, чем твои, — пояснила Элла. — Просто я быстро все схватываю. Но у тебя тоже скоро начнет получаться. Я уверена!

— А я нет, — вздохнул Фредерик. — Послушай, может так получиться, что из меня вообще никогда не выйдет хороший дуэлянт. Ничего страшного. Я вам уже два месяца твержу: меч — это не для меня. Но из этого не следует, что от меня нет никакого толку. Мое оружие — остроумие. Мои стрелы — слова. Лиам, вы же сами и помогли мне это понять.

— Ты совершенно прав, — кивнул Лиам. — Никто лучше тебя не умеет заговорить врагу зубы и уклониться от боя. Но тебе все равно нужно учиться самообороне: вдруг противник не даст тебе возможности поболтать?

— Вот тогда-то главное не стиль, а сталь! — процедила Элла сквозь сжатые зубы.

Фредерик и Лиам разом вытаращились на нее.

— Надо же, а я волновался, как там она одна в лесу, — проговорил Фредерик.

Лиам похлопал его по плечу.

— Давай-ка попробуем еще разок, — сказал он. — Слушай, мы тут уже почти год торчим взаперти. Наверняка все уже позабыли балладу «Как Лига Принцев оказалась в дурацком положении».

— Повар напевал ее сегодня, когда готовил завтрак, — отозвался Фредерик.

— Ну, почти все, — поправился Лиам. — Я хочу сказать, что сейчас самое время вернуть себе былую славу. А если ты хочешь снова отправиться со мной на поиски приключений, я должен быть уверен, что ты сможешь постоять за себя в бою. За дело!

Лиам принял боевую стойку и стал ждать, когда Фредерик последует его примеру.

— Надо хотя бы вернуться в гимнастический зал, — сказал Фредерик. — Сдается мне, этому коридору уже достаточно впечатлений на сегодня.

И в самом деле, уж этот-то коридор не видал на своем веку столь бурных событий. До сих пор самым ярким эпизодом в его биографии был случай, когда два лакея нашли здесь потерянную запонку. На поиски у них ушло сорок семь секунд.

— Фредерик, не стоит так нервничать, — сказал Лиам.

Фредерик со вздохом поднял клинок.

— Хорошо, но я попросил бы занести в протокол, что… ай!

Лиам сделал в сторону Фредерика несколько стремительных выпадов, а тот — к общему восторгу — сумел их все отразить. И с отрешенной улыбкой размахивал мечом тудасюда, отбивая все удары друга.

И тут-то и появился его отец.

— Что здесь происходит, скажите на милость? — рявкнул король Уилберфорс и решительно зашагал к ним.

При звуке этого густого баритона Фредерик мигом утратил способность сосредотачиваться.

— Папа! — выдавил он и повернул голову — и очень некстати. Лиам задел его по щеке кончиком меча. Фредерик вскрикнул, уронил меч и зажал рану ладонью.

— Ой, прости, пожалуйста! — выдохнул Лиам.

— Тебе больно? — Элла бросилась к жениху.

Разъяренный король приближался к ним, на его груди с каждым тяжелым шагом звякали десятки орденов.

— Что ты сделал с моим сыном?

— Я нечаянно! — выпалил Лиам.

— Отец, это просто царапина, — сказал Фредерик. И посмотрел на кончики пальцев — там и правда нашлась всего одна красная точечка.

Фредерик вздохнул с облегчением: будь крови хоть чуточку больше, он бы, наверное, утратил присутствие духа, а при отце ему этого совсем не хотелось.

— Более того, если бы ты не закричал и не отвлек меня, ничего бы не случилось.

— Чем я заслужил подобное неуважение? — вопросил король Уилберфорс. — Я, правитель этой державы, вижу, как на моего единственного сына напал какой-то хулиган, и требую прекратить безобразие! И что я слышу? Одни упреки!

— Какой-то хулиган? — нахмурился Фредерик. — Лиам живет здесь уже почти год.

— Кто он такой, мне известно, — презрительно скривился король. — Так называемый Прекрасный Принц, изгнанный собственными подданными и ненавистный всему миру за то оскорбление, которое он нанес Спящей красавице. Человек, которому я предложил свое гостеприимство вопреки всему, что твердила мне интуиция. И хулиган, который платит мне за доброту тем, что кромсает моего сына на филе!

— Ваше величество! — воскликнул Лиам. — Я благодарен вам за доброту. И, как я уже много раз пытался объяснить, слухи о том, как я обошелся с принцессой Шиповничек, — неправда. Она оклеветала меня в отместку за то, что я отказался на ней жениться. И, само собой разумеется, ранить Фредерика я не хотел бы ни за что. Я просто…

— Естественно, не хотел! — ответил король Уилберфорс. — В том-то с тобой и беда. Ты считаешь, будто Фредерик может делать то, на что он не способен. Похоже, у тебя такое хобби — подвергать моего сына опасностям. Неужели ты будешь отрицать, что из-за тебя Фредерик едва не погиб, когда вы потерпели полное фиаско в истории с колдуньей?

Лиам промолчал. Фредерик тоже — и, будь он черепахой, то с удовольствием втянул бы голову в панцирь.

Король свысока оглядел троих друзей.

— Я запрещаю любые забавы с мечом в этих стенах, — постановил он. — И вообще на территории дворца.

— Отец, но ведь… — начал было Фредерик.

— Сэр, — вмешался Лиам, — Фредерик делает некоторые… — Он не смог заставить себя произнести «большие успехи». — То есть он старается! Еще несколько тренировок — и он…

— Ни о каких тренировках не может быть и речи! — оборвал его Уилберфорс. Его пышные ухоженные усы дрогнули, и на пурпурную шелковую ленту на груди упала капелька слюны, оставив мокрое пятнышко: подобного безобразия не потерпел бы ни один гармонийский самодержец. — Не испытывай мое терпение, эринтиец, иначе я возьму назад свое чересчур милостивое приглашение! Если я увижу оружие в руках у кого-нибудь из вас — у любого! — вы отправитесь в изгнание. И не просто из дворца, но за пределы королевства Гармония! — Уилберфорс резко развернулся и промаршировал прочь по коридору. — Фредерик, немедленно к врачу, — добавил он на прощание. — Нельзя, чтобы после этой ужасной раны остался шрам.

Фредерик весь обмяк и опустился на край вазона с филодендроном.

— Прошу прощения, — проговорил он.

— Не за что тебе извиняться! — Элла села рядом с ним и крепко приобняла за плечи. — Ты ничего плохого не сделал. Кстати, если понадобится, чтобы я прикрыла тебя от престарелого бухтящего величества, только скажи.

— Спасибо, Элла. Ты такая милая. — И Фредерик положил ей голову на плечо.

Лиам отвернулся. Почувствовав его смущение, Фредерик поднялся на ноги.

— Просто мне неловко от всей этой сцены, — сказал он. — Пойду лягу спать пораньше. А вы веселитесь. — И он поспешил прочь, оставив Эллу с Лиамом наедине.

Лиам распахнул стеклянные двери и шагнул на резной мраморный балкон.

— Мне здесь не место, — вздохнул он, глядя на солнце, которое быстро катилось за горизонт. — Я злоупотребляю гостеприимством.

— Но не можешь же ты вернуться в Эринтию!

Элла вышла на балкон следом за ним. Она посмотрела на Лиама, озаренного теплым светом фонарей, которые горели по всему саду вокруг дворца. Внешность у принца была до того идеально геройская, что становилось даже смешно: карамельный загар, пронзительные зеленые глаза, точеные скулы, модный плащ и ко всему этому еще и блестящие черные волосы — два последних украшения красиво взметнулись от теплого майского ветерка. Лиам стоял в своей привычной позе — руки на поясе, голова повернута в профиль, — словно бы ждал, когда невидимый скульптор запечатлеет его в мраморе. За все это Элла частенько над ним подшучивала, но сейчас ей было не до шуток.

— То есть ты же не передумал и не хочешь жениться на принцессе Шиповничек? — уточнила она.

— Этот вопрос можно было и не задавать, — отвечал Лиам.

Таких мерзких личностей, как принцесса Шиповничек из Авонделла, с которой Лиам был помолвлен с трех лет, ему, пожалуй, больше встречать не приходилось (а Лиаму приходилось встречать довольно много неприятных личностей, в том числе, например, колдунью, которая намеревалась взорвать его при большом стечении народу). Однако в Эринтии, родном королевстве Лиама, никто (кроме разве что его младшей сестры Лилы), похоже, и не думал о личном счастье принца — всех заботили лишь богатые золотые копи Авонделла, которые Эринтия получит, как только Лиам женится на принцессе Шиповничек. Тут надо уяснить себе, что эринтийский народ и раньше не то чтобы бедствовал, просто Эринтия во всем занимала второе место после Авонделла. А такому жадине и крохобору, как средний эринтиец, второго места точно не хватит.

— Понятия не имею, когда можно будет вернуться в родные края, — продолжал Лиам. — И в Авонделл я теперь ни ногой. Не хватало еще, чтобы семейка принцессы Шиповничек или мои родные силой заставили меня жениться на ней.

— Куда же ты тогда пойдешь? — спросила Элла. И принялась за то, что делала всегда, когда нервничала: стала наводить чистоту.

— Тут, знаешь ли, для этого есть слуги, — сказал Лиам, увидев, что она отскребает от перил птичий помет.

— Прости, привычка — вторая натура. — Элла повернулась и посмотрела Лиаму в глаза. — Оставайся, а?

— Тебе не кажется, что это как-то неудобно? — робко спросил Лиам.

— Почему ты так считаешь? — вопросом на вопрос ответила Элла, хотя прекрасно понимала, что он имеет в виду.

Лиам вздохнул:

— А что здесь, собственно, происходит? Насколько я понимаю, вы с Фредериком по-прежнему собираетесь пожениться.

Элла бросила взгляд вниз, на слуг, которые тремя этажами ниже запирали дворцовые ворота.

— Если честно, мы с ним об этом уже давным-давно не говорили. Ведь не спросишь же человека за обедом: «Слушай, помнишь, ты сделал мне предложение, а я ответила „да“? Это как, в силе?» Сама не знаю, может быть, я не спрашивала, потому что не знаю, какой ответ хочу услышать…

— Понимаю, — кивнул Лиам. — Вы все еще помолвлены. Совсем как мы с принцессой Шиповничек.

— Ой, да ладно тебе! — прищурилась на него Элла. — Скажешь тоже — как ты с принцессой Шиповничек! Я же очень люблю Фредерика! Он мой лучший друг и замечательный человек!

— Это я и сам знаю! — поспешно поправился Лиам. — Я этого чудака тоже люблю. И поэтому совсем не хочу делать ему больно. — Лиам отвернулся и уставился на звезды, которые одна за другой вспыхивали в бархатно-синем небе. — Все, я решил. Утром я уезжаю.

— Но… — начала Элла. Ей столько хотелось сказать Лиаму — и при этом она понимала, что ничего такого сказать не может. — Но у нас же было столько планов… Мы собирались вытеснить совокрыс из Западного Тительсфорда, выследить Серого Призрака из Фларгстагга, разогнать хобгоблинские банды в Восточном Тительсфорде…

— Мы с тобой и вправду собирались, — сказал Лиам. — Однако неужели ты думаешь, что Фредерик когда-нибудь отважится на такой риск?

— Но…

— Не волнуйся. На свадьбу я приеду.

Элла шагнула обратно в коридор. Нельзя же позволить Лиаму вот просто так уйти — и все же она понимала, что благородство не позволит ему ставить под удар отношения Фредерика с отцом… и отношения Фредерика с ней.

«Сама я не сумею убедить его остаться, — подумала она. — Надо, чтобы он услышал это от Фредерика».

* * *

Фредерик сидел в уютном кресле у туалетного столика в своей роскошной спальне, подставив щеку своему верному камердинеру Реджинальду, служившему у него с самого рождения, а тот смазывал ему царапину вязкой мазью, — по его словам, это была тимьянно-репейная тинктура.

— Неужели без этого не обойтись? — спросил Фредерик. — Она липкая. Я плохо переношу липкость. Вы, конечно, помните несчастный случай со сладкой ватой…

— Бальзам ускорит заживление раны, ваше высочество, — ответил высокий худой слуга. — Однако я подозреваю, что эта ссадинка на данный момент не главная ваша забота.

Фредерик посмотрел старому другу в глаза.

— Почему мой отец такой жестокий? — спросил он. — Я думал, что заслужил его уважение. А он до сих пор относится ко мне как к маленькому. Хочет держать меня взаперти и чтобы я всего боялся.

Реджинальд присел на краешек кровати Фредерика. Кровать была очень изысканная и под балдахином.

— Какое это имеет значение? Ведь сами-то вы уже знаете, на что способны. И ваши друзья знают. И госпожа Элла.

Фредерик помотал головой:

— Насчет Эллы я не убежден. Все же я сомневаюсь, что произвожу на нее такое уж сильное впечатление. Где мне — ведь Лиам…

— Ведь Лиам что? — уточнил Реджинальд.

— Ничего, — сказал Фредерик. И рассеянно повертел в руках пульверизатор для одеколона. — Просто Лиам пытается сделать из меня настоящего героя — так что естественно, что папа его не выносит! Рано или поздно Лиама выгонят, это лишь вопрос времени. Папа ни перед чем не остановится, только бы я не испортил свой идеальный королевский облик.

— Ну не настолько же плох наш король! — сочувственно заметил Реджинальд.

— Вы говорите о человеке, который в детстве нанял циркового тигра, чтобы запугать меня и лишить самостоятельности!

— Пожалуй, я понимаю вас, — произнес Реджинальд. — Однако я хотел бы пояснить, что мотивы нашего короля, вероятно, не столь жестоки, как вы думаете. Пора вам узнать правду о своей матушке.

— Я знаю. Она умерла, когда я был грудным младенцем, — ответил Фредерик. — Смертельная аллергия на пыль. Вероятно, этот недуг передается по наследству, поэтому я мою руки пятнадцать раз в день.

— Нет, Фредерик. Это официальная версия, которую сообщил народу ваш отец, — сказал Реджинальд. — Быть может, в наши дни в этих стенах и не приветствуют страсть к приключениям, однако так было не всегда. Королева Анабет то и дело пристегивала за спину ножны и убегала искать утраченные сокровища.

— Не может быть, вы шутите! — Фредерик так и этак покрутил новость в голове. — Мои родители? И приключения?! Впрочем, это объясняет, откуда у отца все эти ордена…

— Ха! — не сдержал смеха Реджинальд. — Ваш отец сам себя ими наградил. Они бессмысленны. Вы когда-нибудь читали, что на них выгравировано? Один, например, за игру в классики. Нет-нет, во всей семье приключения любила только ваша матушка. Отец их терпеть не мог. Однако королеву Анабет даже его возражения не останавливали. Вскоре после вашего рождения она услышала легенду о золотом утенке, который якобы хранился в разрушенном древнем храме в далеком пустынном Дире. И пожелала добыть вам этого бесценного идола.

— Утят я и правда люблю, — заметил Фредерик с умилением и горечью одновременно.

— Она взяла с собой небольшой отряд солдат, отправилась в Дир — и не вернулась.

— Не вернулась? Неужели это значит, что она, возможно, еще жива? — с надеждой спросил Фредерик.

— К несчастью, нет. Один из солдат прихромал обратно через несколько месяцев — остальные погибли. Он рассказал, что они попали в хитроумно устроенную западню и храм обрушился, похоронив под собой весь отряд. Этот солдат спасся только потому, что нес багаж вашей матушки и сильно отстал. Ваша матушка никогда не путешествовала налегке.

— Просто не верится, — признался Фредерик. — Больше похоже на историю о сэре Бертраме Утонченном.

— Это совсем не похоже на историю о сэре Бертраме! — возразил Реджинальд. — Приключения сэра Бертрама сводились к тому, чтобы отыскать потерявшийся носок или добавить в жульен нужное количество перца! А ваша матушка лишилась жизни! В результате поиска сокровищ! В древних руинах, где устроили западню! И я убежден, что ее гибель сыграла важную роль в том, что теперь ваш отец чересчур усердно старается вас защитить.

— Ничего себе, — проговорил Фредерик. — Вот теперь мне стало несколько совестно.

— Это лишнее, — поспешно добавил Реджинальд. — Вам нужно жить своей жизнью и все делать по-своему. Ведь в ваших жилах течет материнская кровь. Вам следует это знать. И давно пора услышать, как все было на самом деле.

Им помешал стук в дверь.

— Фредерик!

Это была Элла.

Реджинальд впустил ее:

— Добрый вечер, госпожа Элла. Я как раз собирался уходить.

Он чопорно кивнул Фредерику и удалился.

— Закрой дверь и иди скорей сюда! — дрожащим шепотом проговорил Фредерик.

Он стоял у угла кровати и дрожал с головы до ног.

— Что случилось?

Элла не могла понять, что довело его до такого состояния.

— Моя мама погибла, когда пыталась украсть золотую уточку, чтобы подарить мне!

— Ой, надо же! То есть… Прости, пожалуйста, я правда не знаю, что на это сказать.

— Я только сейчас узнал, — продолжал Фредерик. — Она была искательница приключений, как все настоящие герои. Моя мама! Только представь себе! Это же чудесно! Знаешь, наверное, меня именно поэтому так влечет к людям вроде тебя и Лиама.

— Лиам! Я же из-за него к тебе и пришла! Он завтра уезжает.

— Завтра? Но куда?!

— Особенно никуда, — ответила Элла. — Хочет странствовать по белу свету или что-то в этом роде. Он считает, что злоупотребляет здешним гостеприимством.

— Отцовским — возможно, но моим — точно нет! — воскликнул Фредерик. — Мне нужно поделиться с ним тем, что я узнал о маме. Вдруг это поможет ему понять, почему отец так себя ведет?

— Пошли! — кивнула Элла, схватила Фредерика за руку, и они побежали к балкону, где Элла оставила Лиама.

* * *

«Может, Густав пустит меня пожить к себе в комнату… — размышлял Лиам, стоя на балконе и глядя на тускло-серебряную луну в небе. — Тьфу, да что я, в самом деле? Он же мне все плащи изрежет, пока я сплю!»

Тут что-то звякнуло и отвлекло его от размышлений. Он посмотрел налево — на балконных перилах что-то поблескивало. Приглядевшись, он обнаружил, что это металлический абордажный крюк.

— Это еще что такое?!

Лиам поглядел вниз. К крюку была привязана веревка, и она свисала в раскинувшийся под балконом сад, однако на ней никого не было. Лиам схватился за рукоять меча, но не успел его выхватить, как его ударили по голове короткой тяжелой дубинкой.

Элла с Фредериком выскочили на балкон — и как раз успели заметить, как некто в капюшоне карабкается по веревке на крышу дворца, крытую терракотовой черепицей. На плечах незваный гость тащил бесчувственного Лиама.

— Лиам! — вскрикнула Элла. Она вскочила на перила, схватилась за веревку и стала яростно дергать. — А ну брось его!

— Прекрати, — простонал незнакомец: его сапоги скользили по стене. На миг он повис в воздухе, но тут же сумел снова опереться о кладку. И свирепо поглядел на Эллу сверху вниз: — Думай головой! Ты что, хочешь, чтобы я уронил твоего приятеля с такой высоты?

Миг — и он перевалил за карниз и скрылся из виду.

— Фредерик, подержи веревку! — скомандовала Элла. — Я за ним!

— Надо позвать стражу! — возразил Фредерик, но все же вцепился в веревку. Элла успела взобраться до середины, но тут похититель столкнул абордажный крюк с карниза. Элла вместе с крюком и веревкой рухнула сверху на Фредерика.

— Вот скотина, — пробормотала Элла. — Перехватим его с той стороны!

Она вскочила на ноги и обнажила рапиру. И тут же застыла на месте при виде короля Уилберфорса и четверых стражников.

— Так я и знал! Забавы с мечом! — проговорил король. — Когда я услышал шум, то сразу подумал: «Они снова за свое!» Так я и знал, что вы нарушите мой запрет — однако, откровенно говоря, рассчитывал, что вы сумеете продержаться дольше двадцати минут.

— Ваше величество, это никакие не забавы! — горячо возразила Элла. — Тут все по-настоящему! Лиама только что похитили!

Король Уилберфорс хохотнул:

— Откровенно говоря, сомневаюсь. В стенах королевского дворца Гармонии не совершают преступлений.

— Мы своими глазами видели! — не отступал Фредерик. — Человек в капюшоне схватил Лиама и убежал по крыше!

— Ого, так это был летающий похититель? — с ехидной улыбкой спросил король.

— Пока вы тут разговоры разговариваете, он сбежит! — крикнула Элла.

— Нет, правда, папа, пошли к воротам стражников! — взмолился Фредерик. — Может быть, удастся схватить преступника прежде, чем он окажется за пределами дворцовых садов!

Уилберфорс испустил долгий тяжкий вздох:

— Если он тебе так дорог, пожалуйста. — Он повернулся к стражникам. — Двое — выйти из дворца и поискать следы волшебного крылатого буки-бяки.

Двое охранников с поклоном удалились.

— А мы тогда пойдем туда! — И Элла бросилась в противоположном направлении.

— Остановить ее, — проговорил Уилберфорс, и оставшиеся двое стражников преградили Элле путь.

— Папа, что ты делаешь? — оторопел Фредерик.

— Если происходит что-то опасное, мои люди разберутся, — пообещал король. — А вы в этом участвовать не будете. Для надежности я помещаю вас под домашний арест в ваши спальни до утра. Стража, проводите их в комнаты и не отходите от дверей до рассвета.

Элла прикинула, не сумеет ли она одолеть этих солдат, однако сразу поняла, что этим только навредит делу. Она с неохотой убрала клинок в ножны, а стражники повели их с Фредериком прочь.

— Он был в плаще, — сказала Элла.

— Кто? — спросил Фредерик.

— Похититель. Злодей в плаще. Видишь? Я была права.

— На самом деле у него был капюшон, — уточнил Фредерик. — Так что, строго говоря, фасон не такой, как у Лиама.

Элла вздохнула.

Король Уилберфорс глядел им вслед, пока они не скрылись за углом. После чего закрыл и запер балконные двери.

«Очень удачное стечение обстоятельств, — подумал он. — Итак, от эринтийца нас избавили. Было две проблемы, осталась одна».

* * *

Фредерик, обмякнув, сидел на краю кровати. Папа снова победил.

«Почему стоит этому человеку поднять голос, как я превращаюсь в беспомощного младенца? — думал принц. — Как это у него получается?»

Тут он вздрогнул: скрипнула створка окна.

— Идешь? — В окно засунулась Элла.

Фредерик вскочил и бросился к ней.

— На чем ты стоишь? — спросил он.

— На карнизе.

— Он же совсем узенький!

— Фредерик, не притворяйся, будто никогда не слышал, как стоят на цыпочках! Я видела, как ты прячешься за гобелены каждый раз, когда Лиам предлагает пойти на пробежку! Ну, идешь?

— Куда?

— Искать Лиама. Я поняла, кто его похитил.

— Подозреваю, за этим стоит мой отец.

— Нет, это Шиповничек! — выпалила Элла. Заморгала огромными глазами и затараторила. Вид у нее был такой взвинченный, будто она только что залпом осушила целый горшок двойного карпагийского пробуждающего зелья. — Я знаю, кто этот похититель, я соотнесла все улики. Капюшон, седая бородка, манера ныть, как будто кто-то только что придушил его щеночка, — именно так Лила описывала Руффиана Синего, наемного убийцу и похитителя! А на кого работает Руффиан Синий?

— На Ши… — начал было Фредерик.

— На Шиповничек! Вот именно! — воскликнула Элла (и тут же зажала себе рот ладонью). — Шиповничек до сих пор спит и видит, как бы выйти замуж за Лиама, а теперь хочет добиться этого силой. Мы с тобой должны отправиться в Авонделл и прекратить это безобразие! Ну, идешь?

— Прямо сейчас? — испугался Фредерик. — Может быть, подождем до утра и уедем через главные ворота?

— Ты правда думаешь, что твой отец нас отпустит?

— Нет, конечно, ты права. — Фредерик глубоко вздохнул. — Ладно, договорились. По-моему, я готов.

Тут Элла обратила внимание на наряд Фредерика: канареечно-желтый костюм с широким темно-синим поясом и эполетами на плечах.

— Ты переоделся в парадный костюм? — поразилась она. — Когда тебя заперли на всю ночь в комнате?!

— Мне так легче расслабиться.

— Ну, красавчик… — проговорила Элла.

— Спасибо, — кивнул Фредерик.

— За что?

— Ты же сказала мне компли… впрочем, не важно.

— Ладно, пошли, — сказала Элла. — Только, по-моему, стоит прихватить меч.

Фредерик заколебался:

— Видишь ли, как я уже говорил, боец из меня неважный…

— Бери меч! — повторила Элла.

Фредерик прицепил к поясу ножны, а также набитый монетами кошелек и небольшой пенал с письменными принадлежностями, а затем вылез в окно и встал на карниз рядом с Эллой. Взглянув на залитые светом фонарей аллеи тремя этажами ниже, он пошатнулся:

— И верхолаз я тоже неважный.

Элла взяла его за подбородок и взглянула в глаза:

— Фредерик, ты мой герой. У тебя все получится.

— Конечно получится, — пожал плечами Фредерик. — У меня очень узкие ступни.

Они двинулись бочком вдоль карниза, и тут до Фредерика дошло, что он наконец-то делает именно то, чего с самого начала хотела от него Элла: отправляется вместе с ней на поиски приключений.

«К тому же она сама меня пригласила, — подумал он. — А не убежала искать Лиама самостоятельно. Она хочет, чтобы я был рядом. Может быть, у нас все же есть будущее».

Элла и Фредерик скользнули за угол и забрались на балкон, откуда похитили Лиама. Как и рассчитывала Элла, там валялась брошенная наемником веревка с абордажным крюком. Элла закинула зазубренный крюк на крышу, так, чтобы веревка зацепилась за трубу.

— Полезли?

* * *

Они забрались на крышу, пробежали по бастионам, спустились в сад за дворцом и перелезли через ворота — и все это заняло гораздо больше времени, чем рассчитывала Элла, поскольку Фредерик передвигался со скоростью и уверенностью годовалого младенца, обутого в первые в жизни ботиночки. Когда они оказались за оградой дворцового сада, уже занимался рассвет.

— Как я устал! — И Фредерик рухнул на траву.

— Ладно. — Элла присела рядом. — Все равно нам надо передохнуть и выработать план.

— План у меня уже есть, — сказал Фредерик. И достал из пенала два листка пергамента и перо. Наскоро набросав два письма, он свернул их и поднялся. — Отправимся в город и наймем гонца. Пора снова собирать Лигу Принцев.

Густав угрюмо наблюдал, как его родители — король Олаф и королева Бертильда — ведут на помост процессию пекарей. Пекари несли прямоугольный торт размером восемь футов на четыре и весом в семьдесят фунтов, украшенный марципановыми фигурками всех шестнадцати принцев. Исполинский десерт водрузили у всех на виду на краю помоста, чтобы толпа полюбовалась им.

Затем объявили выступление Лейфа Лирика, штурмхагенского придворного барда. Кругленький бард выскочил на сцену в своем обычном наряде — зеленые лосины, просторная золотая блуза и мягкая шляпа с перьями. Он гордо раскланялся и под бурные аплодисменты провозгласил, что исполнит в честь именинников свой хит «Шестнадцать героев-принцев Штурмхагена».

Когда Лейф ударил по струнам своей лютни и запел («Услышьте, о боги, сладчайшую песнь о том, что шестнадцать есть девять плюс семь»), Густав решил, что сыт по горло пренебрежением. Он встал, пнул бочку с неразгрызаемыми отходами — она сшибла с ног ни в чем не повинную троицу поклонников Лейфа, которые самозабвенно раскачивались в такт музыке, — и, решительно раскидав толпу, пробился к помосту. Залез на него, встал лицом к лицу с бардом (точнее, пупком к лицу, поскольку ростом Лейф не вышел). На площади повисла напряженная тишина.

— Слушай, перьеголовый, эту песню никто больше слушать не хочет, — объявил Густав. — Валяйка пой про меня.

Тяжелые доспехи с меховой оторочкой, косая сажень в плечах, длинные светлые космы свисают на лицо — словом, Густав представлял собой, бесспорно, впечатляющее зрелище. Однако кругленький Лейф и бровью не повел.

— А, «Балладу о Рапунцель»? Это где тебя победила дряхлая старушенция, а Рапунцель пришлось тебя спасать? — ехидно уточнил он. И обратился к публике: — Эй, кто тут хочет послушать «Рапунцель»?

Толпа дружно подняла руки и заулюлюкала.

— Сам знаешь, какую балладу я имею в виду! — зарычал Густав. — Ту, где я герой!

— А, ты про ту песню, где ты играешь роль Золушкиного мальчика на побегушках? — Лейф театрально скорчил хмурую рожу. — К сожалению, эту песенку заказывают редко. Наверное, дело в том, что она какая-то неправдоподобная.

Братья Густава покатились со смеху. Большинство зрителей тоже.

— А гори все огнем, — ругнулся Густав вполголоса.

Раз не удается заставить себя полюбить, пусть хотя бы ненавидят. Все лучше, чем быть всеобщим посмешищем.

Густав резко выбросил руки вперед, схватил мягкую шляпу Лейфа за широкие поля и дернул вниз, до самых бардовских плеч. Тулья треснула, голова Лейфа пробила блестящую ткань. Тогда Густав схватил барда за лосины пониже спины и одной рукой поднял в воздух. Другой он потянулся вниз, загреб горсть крема с богато украшенного торта и сначала растер его по всему изумленному лицу Лейфа, а потом разжал пальцы, и песнопевец шлепнулся на мягкое брюхо.

Со всех сторон послышалось испуганное оханье и насмешливые возгласы, а Густав улыбнулся и вытер руки.

— Может, теперь вы научитесь уважать могучего принца Густава.

Он повернулся, чтобы уйти, поскользнулся на комке крема и рухнул в гигантский торт лицом вниз. Когда Густав медленно выпрямился, покрытый масляным кремом с огромных стальных сапог до спутанной шевелюры, по всей площади раздался громовой хохот.

После этого король Олаф дал Густаву новое задание — с тем чтобы на некоторое время отослать его подальше от Штурмхагенского замка.

— Ступай проверь, как там тролли, — приказал он. — Поскольку именно из-за тебя нам пришлось уделить им часть наших владений, тебя мы и назначим к ним послом.

— С удовольствием, — буркнул Густав.

Не прошло и нескольких минут, как он уже скакал в земли троллей верхом на огромном сером боевом коне по имени Семнадцатый.

Когда он приближался к просторному наделу пахотных земель у опушки непроходимого штурмхагенского соснового леса, его внезапно окружили то ли великанские кочки, то ли разваренные капустные кочаны. Однако это была отнюдь не бродячая растительность, а живые существа девяти футов ростом, покрытые клочковатой зеленой шерстью, с когтистыми ручищами, жуткими зубищами, а в некоторых случаях еще и с одним-двумя рогами. Или с тремя. Тролли. И кольцо их смыкалось вокруг принца.

Густав соскочил с коня и ждал, держа наготове увесистый боевой топор. Принц был в тяжелых доспехах, отороченных густым бобровым и медвежьим мехом, так что одного его силуэта хватило бы, чтобы до смерти напугать кого угодно, не только человека, но и чудовище, если уж на то пошло. Но тролли и ухом не повели.

Густаву уже давно не приходилось общаться с троллями, а когда они видели его в последний раз, он был лыс, поэтому почти никто из этих чудищ не узнал патлатого силача. Однако один все же узнал — это был однорогий тролль, которого звали господин Тролль (всех остальных троллей звали просто Троллями — обычай, из-за которого перекличка в тролльих школах была делом то ли очень трудным, то ли очень простым, как посмотреть).

— Принц Сердитый Человек! — обрадовался господин Тролль — это он назвал Густава «тролльим именем». — Тролль быть доволен, что Сердитый Человек опять тут!

Чудище обхватило Густава косматыми зелеными ручищами и, к вящему неудовольствию принца, приподняло его над землей и закружило.

— Ладно, ладно, — прокряхтел Густав, и господин Тролль поставил его на землю.

Прочие тролли, обнаружив, что это их обожаемый принц Сердитый Человек, разразились ликующими воплями и уханьем. Густав невольно улыбнулся. Тролли, конечно, страшные чудища, зато они ему рады. А это было очень приятно.

— Тролли не сказать Сердитому Человеку спасибо за землю, — низким каменистым голосом проговорил господин Тролль.

— Да ничего, — отмахнулся Густав. — Ну что, вы уже придумали, как назвать свою страну?

— Да, — ответил господин Тролль. — Тролли назвать ее Троллье Место.

— Мог бы и сам догадаться, — сказал Густав. — В общем, я теперь тут полномочный посол.

— Волшебно! — восхитился господин Тролль. — Тролли не знать, что такое полномочный посол. Но звучать красиво, длинно. Тролли тебя поздравлять.

— Честно говоря, я и сам не очень-то понимаю, что это такое, — признался Густав. — Но я великий герой, поэтому, наверное, смогу кое-чему научить вас, троллей, раз уж я тут.

Господин Тролль пришел в неистовый восторг.

— Принц Сердитый Человек приехать тролли помочь! — объяснил он согражданам. — Он учить тролли всякие удивительные штуки!

Тролли радостно загалдели.

— Ага, научу. — Густав скрестил руки на груди и важно кивнул. К нему возвращалась утраченная уверенность в себе. — Я много чего здорово умею. Охотиться, рыбу ловить…

Несколько троллей тут же перестали улыбаться и грозно поглядели на Густава.

— Ха-ха, — проговорил господин Тролль. — Сердитый Человек смешно шутить. Сердитый Человек помнить, что тролли вегетарианцы.

— Ой, да, как же я забыл, — промямлил Густав.

— Сердитый Человек учить тролли растить овощи! — провозгласил господин Тролль, как будто это был свершившийся факт.

— У вас эти земли уже несколько месяцев, — сказал Густав. — Вы что, еще ничего не выращиваете?!

Он огляделся. Поле было совершенно голое — виднелось лишь несколько шатких плетеных тролльих домиков да огромный камень с привязанным к нему бревном (один услужливый тролль показал на него и пояснил, что это «плуг»).

— Нет, ничего, — ответил господин Тролль. И смущенно уставился себе под ноги (по крайней мере, это Густав решил, что смущенно: трудно сказать наверняка, когда имеешь дело с существом, у которого лицо как ожившая компостная куча из страшного сна). — Тролли не знать, как чего растить. Вот почему тролли красть пища у людей.

— Вы до сих пор крадете еду? — изумился Густав. — Мы же дали вам землю только для того, чтобы вы больше не совершали набеги на огороды! Вы что, войну хотите развязать?!

— Нет. Тролли просто хотеть есть. Вот почему Сердитый Человек должен учить тролли растить овощи.

Густав раскинул мозгами. В сельском хозяйстве он не смыслил ни бельмеса. Правда, честно говоря, он ни бельмеса не смыслил и в охоте и рыболовстве. Однако стать учителем овощеводства было все равно лучше, чем возвращаться домой.

— Ладно, тролли, — сказал он. — Пошли огородничать.

Густав научил троллей всему, что знал о культивации свежей зелени. Он целыми днями торчал в полях и воплощал в жизнь все, что знал, о подготовке почвы, посадке семян, обильном поливе. И вот, проработав под руководством Густава несколько месяцев, тролли смогли пожать плоды своих трудов и собрать урожай — ровно две картофелины. Каждая из них была размером примерно с орешек.

Повторяю, Густав не смыслил в сельском хозяйстве ни бельмеса.

— Может, я вас лучше сражаться научу, а, тролли? — предложил он.

Тролли с жаром подхватили эту новую идею. И вот тогда-то Густав и нашел себя. Он составил план занятий («Искусство тарана», «Как швыряться тяжелыми предметами», «Кулачный бой для начинающих» и так далее), и тролли оказались блестящими учениками. На самом-то деле тролли от природы были великолепные бойцы, их не надо было ничему учить, просто уроки Густава их очень забавляли.

Как-то вечером Густав с господином Троллем сидели в домике, который тролли выстроили для своего учителя (шалаш из пяти шатких жердей, поверх которых кое-как набросали соломы).

— Тролль думать, Сердитый Человек драться лучше, чем овощи растить, — сообщил господин Тролль.

— Похоже, у нас с тобой есть что-то общее, дружище Куст, — отвечал Густав.

Тролль расхохотался грубым утробным смехом:

— Может, Сердитый Человек лучше быть тролль, чем человек.

— Знаешь, что мне в вас, троллях, нравится? — спросил Густав. — Рубите — так сплеча, ничего не боитесь, не любите всяких фиглей-миглей и побрякушек. Потому-то я и терпел ваше звериное общество несколько месяцев. Но мне все равно кажется, что человек из меня хоть куда. Да и мяса в рационе мне не хватает.

— Тролль понимать. Тролль тоже не быть рад жить, где люди. Дома у люди состоять из много части, у тролля сразу клаустрофобия.

Сквозь «стены» жилища Густава было видно, как собираются на очередной урок остальные тролли.

— Сердитый Человек вдохновлять тролль на подвиг, — продолжал господин Тролль. — Тролль будет первый тролль-герой. Эти трень-брень-человеки всегда делают в песни тролли плохие. Тролль хотеть трень-брень-человеки писать песни про Тролль спасать мир.

— И снова у нас что-то общее, — пробурчал Густав.

— А? — не понял тролль.

— Не обращай внимания, — отмахнулся Густав. — Пора на урок.

Он поднялся, стукнулся головой о жердину и повалил весь домик. Это было в четвертый раз за неделю. Господин Тролль взялся за жердину, чтобы поставить шалаш обратно, но Густав посоветовал ему не трудиться. Они вышли в поле навстречу остальным троллям.

— Ну, пушистики, тема сегодняшнего урока — драка, — объявил Густав. — Все бейте ближайших соседей.

Десятки исполинских чудищ так и набросились друг на друга, сталкиваясь косматыми торсами и захватывая друг друга за шею мокрыми от пота руками.

— Какая прелесть! — воскликнул Густав и кинулся в гущу драки сам.

Вот тут-то и подбежал гонец. Это был тощий щербатый тринадцатилетний пацан в толстом свитере, шерстяной шапке, зеленом вязаном шарфе, шортах и кожаных сапогах. Открывшееся зрелище яростной битвы ничуть его не испугало. Гонец вытащил сверток бумаги из сумки на боку и прокашлялся.

— Прошу прощения, — проговорил он ломким голосом. Драка тут же прекратилась, все бойцы, отдуваясь, уставились на гонца. — Я ищу принца Густава. Который из вас принц Густав?

Густав вздернул подбородок:

— У одного меня тут по всей шкуре не растет шпинат — и ты еще спрашиваешь, который тут я?

— Простите, сэр, ваше высочество, сэр, — затараторил гонец. — Просто у меня поручение доставить это послание только принцу Густаву в собственные руки. Я отправился в Штурмхагенский замок, но принца Густава там не было. Мне сказали, что, если я хочу найти принца Густава, надо бежать сюда. Так вы принц Густав?

— Давай сюда письмо, — потребовал Густав.

Гонец замотал головой.

Густав разозлился:

— Да, я Густав. А теперь давай мне письмо, Капитан Конкретика!

Гонец подбежал к Густаву и вручил ему послание.

— Вот, сэр, ваше высочество, сэр, — сказал он. — Я догадался, что капитаном вы меня назвали, скорее всего, в ироническом смысле, однако на всякий случай все же поправлю вас: я не капитан. Я просто гонец. Меня зовут Смимф.

— Сочувствую, — буркнул Густав.

Он развернул письмо — и с каждым словом, которое написал Фредерик, глаза его становились все круглее и круглее.

— Да чтоб меня за ухо да в кувшин! Что учудил Плащеватый — дал себя похитить! Эй, мелочь почтальонская, беги обратно, передай Аксельбанту, чтоб без меня никаких глупостей! Скажи ему, я тут!

— Хорошо, — кивнул Смимф. — Только меня зовут Смимф.

— Не важно, — сказал Густав.

— А Аксельбантом, полагаю, вы назвали принца Фре…

— Да! — рявкнул Густав. — Правильно полагаешь! Беги! — Но не успел он договорить, как гонца и след простыл.

— Сердитый Человек надо уходить, да? — спросил господин Тролль.

— Долг зовет, косматик болотный, — отозвался Густав.

Он бы в жизни не признался, но на самом деле уже несколько месяцев ждал весточки от старых друзей. Его несколько раздосадовало, что спасать придется Лиама, а не кого-нибудь другого, однако при мысли о настоящих приключениях сердце у него заколотилось с небывалой силой.

— Не огорчайся, я вернусь. Пока что веди уроки за меня.

— Ха-ха, великолепно, — сказал господин Тролль. — Тролль провести урок драка пеньками.

— Отличная мысль, — одобрил Густав. Наспех сложил пожитки, вскочил на Семнадцатого и поскакал по длинной дороге в Авонделл.

— И «Ю»! — завопила Мэйвис.

— И «Э»! — завопила Марвелла.

— Ага, — кивнула Белоснежка.

— Угу! — тоже закивала Марвелла, решив, что правила игры слегка изменились.

— Эге! — воскликнула Мэйвис.

— Ыгы! — запрыгал король.

Дункан наклонился к Белоснежке и шепнул ей на ухо:

— Они так долго могут.

— О-о-о, и гномики тут! — в восторге обнаружила королева Абрикосса. — Как здорово!

— Гномы, — поправил Франк. — С большой буквы.

Король Король присел на корточки рядом с Фреком:

— А покажи, как вы птичек подманиваете! Вы так замечательно подманиваете птичек!

— Он присел на корточки! — пожаловался Фрек, ни к кому особенно не обращаясь.

— А я умею каркать вороной! Хочешь послушать? — Король вскочил и выпятил грудь. — Карр! Карр!

— А я разучила песенку про гномиков! — объявила королева.

— Про Гномов, с большой буквы, — сказал Франк.

— Слова, кажется, такие: «Гномики, гномики, гномики, гномики! Гномики, гномики, гномики, гномики!»

Близняшки принялись выдергивать друг у друга из юбочек перья и бросаться ими во Фрида и Ферда.

Дункан снова наклонился к Белоснежке:

— Это они веселятся? Им у нас хорошо? Не понимаю…

Флик подошел к Франку и показал на ворота. Там стоял еще кто-то.

— Я разберусь! — Франк со всех ног кинулся прочь из этого ада.

У входа в сад стоял гонец Смимф. Франк недоверчиво оглядел его.

— Простите, сэр, — сказал Смимф. — Я ищу принца Дункана.

— Он занят. Что тебе нужно? — спросил Франк.

— У меня тут письмо принцу Дункану. — Смимф протянул свиток.

— Давай сюда, — сказал Франк.

— У меня приказ доставить письмо принцу Дункану в собственные руки.

— А, точно, это же я, — сказал Франк. — Я и есть принц Дункан.

— Тогда держите, сэр, ваше высочество, сэр. — И Смимф отдал письмо гному.

Когда Франк прочитал письмо Фредерика, глаза у него так и вспыхнули.

— Подожди-ка здесь, малыш. — И он бросился обратно в сад.

— Да, сэр, ваше высочество, сэр, — ответил гонец. — А меня зовут Смимф.

Франк тут же остановился:

— Это, случайно, не Дункан придумал тебе такое имечко?

— А я думал, вы и есть Дункан, сэр, ваше высочество, сэр! — Голос гонца дрогнул от ужаса.

— Не, не я, но я его сейчас приведу. — И Франк метнулся прочь.

Смимф с трудом сглотнул. «Всего второе поручение в жизни, и я его провалил», — подумал он.

Через несколько минут Франк вернулся с Дунканом и Фликом.

— Франк, в чем дело? — спросил Дункан, когда гномы подтащили его к воротам.

— Читай, — велел Франк и сунул письмо принцу в руки.

— Извините, сэр, ваше высочество, сэр, — выдавил Смимф. — Я решил, что этот господин — это вы.

— Правда? — Дункан вскинул голову. — Но я же знаменитость!

— Да читай же! — поторопил его Франк.

Дункан дочитал письмо.

— Оно значит именно то, что я думаю? — спросил он.

— Зная тебя, скорее всего, нет, — сказал Франк. — Это значит, что одного из твоих дружков-принцев похитили. А ты должен идти помогать его спасать.

— Это примерно то, что я думал, — заметил Дункан не без самодовольства.

— Ну так иди. — И Франк сунул Дункану рюкзачок. — По-моему, тут есть все, что тебе понадобится.

— Понимаешь, я плохо знаю дорогу в Авонделл, — признался Дункан. — Впрочем, ничего, как-нибудь доберусь.

— Нет-нет, — сказал Флик. — Еще не хватало, чтобы ты заблудился, закружил по лесу и забрел обратно сюда.

— Поэтому тебе имеет смысл взять в проводники этого малыша. — И Франк показал на Смимфа.

— Ой, мм… Да, сэр, ваше высочество, сэр, — выдавил гонец. — Меня зовут Смимф. Я вас туда отведу. Только я бегаю очень быстро. Надеюсь, вы не отстанете.

Тогда Флик метнулся в конюшню и привел пегого конька.

— А, Папаша Быстроног-младший! — воскликнул Дункан. — Скакун что надо. Наверняка поспеет за твоей лошадью, господин Смимф.

— Просто Смимф, сэр, ваше высочество, сэр. И лошади у меня нет.

— Нет лошади? — удивился Дункан, пока Флик и Франк водружали его на Папашу Быстроногамладшего. — Туда же пешком целую вечность идти!

— Мне — нет, сэр, ваше высочество, сэр, — отвечал Смимф. — У меня особые сапоги. Даже не семимильные, а семилиговые, по семь лиг за шаг.

— По семь лиг?! У нас, принцев, и то Лига всего одна, — заметил Дункан. — А что, все члены всех семи лиг должны носить такие шикарные сапоги?

— Лига, сэр, ваше высочество, сэр, это такая мера длины. Одна лига равна трем милям. В таких сапогах можно делать очень широкие шаги. Но если вы поедете за мной, я постараюсь бежать помедленнее.

— Как славно! — обрадовался Дункан. — А теперь расскажи мне, пожалуйста, про остальной твой ансамбль. Мне никогда не приходило в голову носить шорты с шарфом и шапкой, но, должен признать, это довольно эффектно.

— А… понимаете, в сапогах я бегу очень быстро, — ответил Смимф, — ногам от этого жарко, поэтому шорты. Но когда приходится разгоняться до такой скорости, верхняя половина тела мерзнет. Поэтому шерстяная шапка и шарф. Когда бегу, очень удобно. Но когда стою, бывает неприятно. Вот сейчас, например. — Он стянул шапку и потряс мокрой от пота шевелюрой.

— По дороге про моды побеседуете, — нетерпеливо оборвал их Франк. — Нечего время тратить. Все, поехали.

— Да-да, пока Белоснежка не заметила, — добавил Флик.

Дункан скривился:

— Ой, Белоснежечка… Нет, лучше я перед отъездом с ней поговорю.

— Да некогда же, твой друг в беде! — замотал головой Франк. — Белоснежке мы сами все объясним. Не волнуйся!

— Правда? — Дункан явно засомневался. — А вдруг…

— Это же геройские дела, не забывай! — успокоил его Франк. — Ты нужен миру! Ну, типа того. Она все поймет. Давай, в дорогу!

— Конечно, что касается моего геройского долга, тут ты верно подметил, — протянул Дункан. — Но…

— Проваливай! — заорал Франк.

— Ладно, ладно, — сказал Дункан. — Веди, господин Смимф.

Смимф сделал шаг и растаял в воздухе.

— Ой! А я даже не заметил, в какую сторону он отправился! — оторопел Дункан.

Смимф возник снова:

— Извините, сэр, ваше высочество, сэр. Мне следует помнить, что надо двигаться медленнее. Давайте попробуем еще раз.

И он помчался прочь с неимоверной скоростью, однако на сей раз Дункан хотя бы не потерял его из виду.

— Вперед, Папаша Быстроног-младший! — закричал Дункан и поскакал за гонцом.

Франк потер руки. Ему удалось сплавить Дункана куда подальше. А у Белоснежки столько хлопот с королевской семейкой, что она, скорее всего, заметит пропажу мужа только под вечер. И тут Франк и Флик совершили редкостный для сильварийских гномов поступок — они улыбнулись.

— Гоблин сожрет твоего кота! — отозвался Шишкарь. — И хобгоблин тоже!

Оба с радостными улыбками посмотрели на Лиама и по-клоунски замахали руками. Лиам оторопел.

— Мы все правильно сделали? — спросил Уголек уже нормальным голосом. — Что-то мне кажется, что концовка была другая…

— Тогда понятно, почему получилось не смешно, — сказал Шишкарь.

— Лучше расскажите, что было с вами дальше, — проговорил Лиам.

— В общем, когда-то мы были звезды, — сказал Уголек. — Но всему настал конец, когда король Гарет нанял нас, чтобы обеспечить тебе, юноша, победу в некоем состязании.

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — выдавил Лиам.

— Тебе тогда было самое большее три годика, — сказал Уголек. — Сюда, в Авонделл, стекались молодые родители со всего света, чтобы король с королевой посмотрели на их сыновей и выбрали подходящего жениха для своей новорожденной дочери — принцессы Шиповничек.

— Это я, конечно, знаю, — сказал Лиам. — Так и получилось, что я оказался помолвлен с принцессой. Но мне никто не помогал победить. Королевская чета выбрала меня за то, что я спас их. Это был самый важный день в моей жизни, день, когда я стал героем. Я в одиночку остановил двух наемных убийц в масках и не дал им напасть…

Старички подняли бороды и закрыли лица.

— Ох… Двое убийц. Это были вы.

Старички кивнули.

— Вы были актеры… — С каждой секундой Лиаму становилось все страшнее. — А мой отец…

— Король Гарет подстроил все с начала и до конца, — объяснил Уголек. — Он сказал, только тогда у него не будет сомнений, что тебя изберут в женихи принцессы Шиповничек. Трудных задач мы никогда не боялись — вот и согласились. Гарет, конечно, пообещал, что нам ничего за это не будет…

У Лиама отвисла челюсть, он онемел и только и мог, что качать головой.

— Мы, признаться, были уверены, что он расскажет тебе про нашу постановку, — сказал Уголек. — Честно говоря, я тебе даже немного сочувствую. Вид у тебя словно у малыша, которому подали на обед любимую золотую рыбку.

— Я всю свою жизнь на этом построил, — медленно, глухим голосом проговорил Лиам. — А мой первый героический подвиг, оказывается, был просто жульничеством. Сплошное вранье!

— Конечно, нам тебя очень жалко и все такое прочее, — сказал Шишкарь. — Но ты же вызволишь нас отсюда прямо сейчас, да? Ты скажешь всем, что мы не виноваты?

— Уж ты-то добьешься, чтобы нас освободили, правда, юноша? — с надеждой добавил Уголек.

Лиам сел на охапку соломы и ничего не ответил.

— Что же я раньше-то не догадался? — бормотал он про себя, а перед глазами у него так и мелькали картины всех его приключений в прошлом, и почему-то теперь любая оплошность, любой промах казались сущей катастрофой.

«Сколько ошибок! Я проигрывал разбойникам, колдунье, дракону, принцессе Шиповничек, десятилетнему мальчишке… И на самом деле ни разу не спас никого из своих друзей — да-да, ни разу! Больше того, из-за меня все они едва не погибли! Несколько раз! Все смотрели мне в рот и надеялись на мой план. А мой план никуда не годился. Я не стратег. Все, что я делал, я строил на таланте, которого у меня, оказывается, вообще нет!»

— Эй, юноша… — тихонько окликнул Уголек.

Но Лиам его не слышал.

«Шиповничек собирается захватить мир. И только я об этом знаю. Людям нужен герой. А вместо героя у них… всего-навсего я».

Высоко над головами зрителей были натянуты две проволоки, по которым грациозно вышагивали канатоходцы, все как один в костюме принцессы Шиповничек и в пышных париках; проволоки вели с крыши дворца к украшенной глицинией арке за алтарем. Внизу, на красной ковровой дорожке вдоль широкого прохода посередине, под звуки оркестра кувыркались акробаты в смокингах, а клоуны в остроконечных колпаках делали вид, кто вытаскивают из ушей у зрителей крупные сверкающие рубины.

Красная ковровая дорожка вела к помосту с алтарем, где стоял Лиам в изысканной ярко-синей тунике и переливчатом белом плаще с золотым шитьем по краю. Однако этим его элегантность исчерпывалась. Плечи у него поникли, голова понурилась, а волосы, обычно такие блестящие и ухоженные, неопрятными сосульками занавешивали лицо. Левая нога принца была прикована к резной дубовой кафедре, возвышавшейся в центре помоста.

— Какой красивый плащ! — восхитился Дункан. — Но все остальное выглядит просто кошмарно.

— Совсем расклеился. Даже когда мы с ним познакомились, и то видок у него был получше, — добавил Густав.

На самом деле Лиаму было гораздо хуже, чем они думали. За четыре дня, которые прошли с тех пор, как он поговорил с Шишкарем и Угольком, он не съел ни крошки и не сомкнул глаз. Бедняга впал в такой ступор, что конвоирам пришлось буквально волоком протащить его по красной ковровой дорожке и прислонить к алтарю.

А вот Элла решила, что рассуждать, как Лиаму скверно, — это только время зря тратить.

— Густав, как ты считаешь, сумеешь оторвать кафедру от земли? — спросила она.

— Да в два счета, — заявил Густав.

— Вот так мы его и освободим, — сказала Элла.

— А как же все эти серьезные дяденьки с длинными острыми штуковинами? — уточнил Дункан.

По всему саду стояли стражники, вооруженные длинными алебардами, а вокруг алтаря с Лиамом они и вовсе сомкнулись плотным кольцом.

— Многовато их, — проговорила Элла. — Со всеми сразу нам не справиться.

— У-у, что-то ты стала меньше мне нравиться, — пробурчал Густав.

— Надо придумать обманный маневр, — продолжала Элла.

— Это по моей части! — просиял Дункан. Поддернул панталоны и пополз к задним рядам толпы.

— Постойте! — испугался Фредерик. — Вдруг вас поймают?

— Так вы же сейчас спасете Лиама, — ответил Дункан, словно это было яснее ясного. — А когда он окажется на свободе, то сразу же спасете меня.

И он резво умчался на четвереньках.

В этот миг толпа гостей коллективно ахнула. В небе проплыл воздушный шар и завис над алтарем. Над бортиком корзины показался Архижрец Авонделльский, предводитель местного духовенства. Седовласый священник в алой рясе ступил на бортик, послал зрителям воздушный поцелуй и, сопровождаемый еще более громким аханьем толпы, шагнул прямо в пустоту. По крайней мере, так всем показалось. На самом деле на священнослужителе была страховочная обвязка, и на ней-то два цирковых силача и спустили его из корзины.

Архижрец спланировал на свое место за кафедрой, словно орел в гнездо, раскинув руки в стороны. Приземлившись, он поправил остроконечную шляпу, расшитую золотыми звездочками, а тем временем цирковой униформист подскочил к нему и отстегнул страховку. Почти все разразились аплодисментами — в том числе Фредерик.

— Я понимаю, что принцесса Шиповничек — наш враг, однако организовать зрелище она умеет, — одобрительно покивал он.

Архижрец отвесил поклон и плавным жестом показал в конец прохода, откуда должна была появиться невеста. Все гости повернулись туда.

Под громовую барабанную дробь из дворца выехала принцесса Шиповничек верхом на единорожихе. На невесте было сверкающее, усыпанное бриллиантами свадебное платье с таким длинным шлейфом, что, когда его конец показался из дворцовых ворот, сама она добралась уже до середины красной ковровой дорожки. На высоченной колышущейся прическе в виде пирамиды красовался изысканный головной убор, где в числе прочего имелось несколько живых тропических птичек, которые заливисто щебетали. Пальцы принцессы были унизаны таким количеством бриллиантовых колец, что суставы не сгибались. На единорожихе тоже было свадебное платье.

Шиповничек медленно приближалась к алтарю, приветственно махая зрителям и раздавая во все стороны воздушные поцелуи, однако не забывала и победоносно поглядывать на Лиама.

— А что я тебе говорила? — произнесла она одними губами и улыбнулась, увидев, как Лиам сполз на помост.

Однако в тот момент, когда Шиповничек преодолела две трети пути, из-под кресла какого-то барона с моноклем выскочил Дункан, запрыгал и завизжал, тыча пальцем в единорожиху:

— Женни фон Рогоконь!

Единорожиха остановилась, вскинулась на дыбы, платье на ней взметнулось.

— Правда, Женни фон Рогоконь ей идеально подходит? — улыбнулся Дункан.

— Идиот, что ты делаешь?! — процедила сквозь зубы принцесса Шиповничек. — А ну сядь на место, а то я брошу тебя в подземелье вместе с мешком крыс!

Дункан не шелохнулся. Шиповничек хотела объехать его, дернула поводья, но стоило ей заставить единорожиху шагнуть вправо или влево, как Дункан прыгал туда же и преграждал ей путь.

— Как будто мы с тобой танцуем! — хихикал он.

К принцессе бросились несколько стражников, однако Шиповничек предостерегающе подняла руки.

— Не подходить! — приказала она. — Рядом с платьем — никакого насилия! — И, нагнувшись, прорычала Дункану: — А ну… прочь… с дороги!

— Обожаю единорожков! — воскликнул Дункан и обвил руками шею животного.

Пока все глаза были прикованы к представлению на ковровой дорожке, Элла, Фредерик и Густав прокрались к алтарю с тыла.

— Эй! — шепнул Фредерик.

Лиам посмотрел вниз — и решил, что у него уже галлюцинации. Элла прижала палец к губам. Стражники по обе стороны от Лиама только и глядели что на Дункана, который нежно перебирал пальцами единорожью гриву и что-то распевал, — однако они с Архижрецом преградили Густаву путь к помосту. Плечистый и рослый принц никак не мог взять в толк, как пробраться туда, никого не толкнув.

Шиповничек окончательно потеряла терпение: ей нужно было сию же секунду убрать Дункана с дороги.

— Ладно, не получилось, — процедила она и слезла с единорожихи.

А Дункан так увлекся своей восторженной серенадой, что не успел ей помешать. Оркестр опомнился и заиграл снова, и Шиповничек прошагала к алтарю под звуки труб и барабанов.

Лила, сидевшая у прохода, непринужденно подставила невесте подножку, Шиповничек покатилась кувырком и запуталась в нелепом сверхдлинном шлейфе. Птички в головном уборе запищали и забили крылышками. На помощь принцессе снова поспешили стражники, однако та выпростала голову из-под нескольких слоев перекрученной блестящей ткани и заорала на них:

— Не прикасаться к платью!

— Ваше высочество, вы целы? — спросил с алтаря Архижрец.

— Абсолютно! — рявкнула принцесса Шиповничек и поднялась. — Начинай свою дурацкую церемонию!

— Сейчас или никогда, — шепнула Элла принцам. — Стражника слева беру на себя, правый — твой, Фредерик. Густав, хватаешь Лиама.

Она вскочила и оглушила одного из стражников рукоятью меча. Стражник повалился навзничь.

Фредерик попробовал было последовать ее примеру. Однако стражник остался стоять. И даже ухом не повел. Тогда Фредерик ударил его посильнее. На сей раз стражник поморщился. И сердито обернулся.

— Извините, — пролепетал Фредерик. — Э-э-э… рука сорвалась.

Стражник чуть не схватил его, но тут Элла врезала вояке кулаком в челюсть. Стражник зашатался и рухнул с края помоста, а Фредерик перевел дух.

— Вот почему я твержу тебе, Фредерик, что надо делать зарядку! — упрекнула его Элла.

— Я каждое утро десять раз кручу шеей! — обиделся принц.

Между тем Густав под испуганные возгласы толпы вскочил на помост и поднял Архижреца над головой. И заозирался, не зная, как поступить со священнослужителем.

— Отпустите меня! — кричал Архижрец.

— Прости, Храмовый, ничего личного, — сказал Густав и швырнул старика в первый ряд.

Архижрец приземлился прямо на колени родителям Лиама, и те вместе с креслами повалились на спину.

— Что происходит? — рассвирепела Шиповничек.

К алтарю со всех сторон бежали десятки вооруженных до зубов стражников. Густав ухватился за дубовую кафедру, закряхтел и оторвал ее от помоста.

— Молодец! — обрадовалась Элла.

Какой-то стражник замахнулся на нее алебардой, но Элла его опередила: взмах мечом — и древко алебарды разломилось пополам. После чего Элла сбила стражника с помоста мощным ударом ноги с разворота, что было непросто, поскольку за спиной у Эллы, обхватив ее за талию, прятался Фредерик.

У Лиама от усталости, голода и печали все плыло перед глазами, и он тупо глядел на окружающую суматоху.

— Неужели это взаправду? — прошептал он, ни к кому не обращаясь.

А Шиповничек, которая решила, что все это неведомо как подстроил Лиам, взобралась на помост и напустилась на него:

— Это что, попытка к бегству? — язвила она. — Обхохочешься! Ничего у тебя не выйдет!

У самого алтаря разместился контингент из пяти стражников, и все они нацелились копьями в Густава.

— Осторожнее! — воскликнул Фредерик.

Густав бросил в стражников кафедрой, и они повалились, как кегли. Однако Лиам так и остался прикованным к кафедре и полетел вместе с ней. И шлепнулся прямо в кучу весьма недовольных стражников.

— Ой, да гори все огнем! — простонал Густав и с досады стукнул сам себя кулаком по лбу.

Лила обмякла в кресле и горестно помотала головой.

Дункан наконец-то заметил, в какой переплет попали его друзья, взобрался на спину единорожихе (при этом отметив, насколько легче оседлать животное, если на нем платье) и поскакал по ковровой дорожке с криком:

— Э-ге-гей! Дорогу герою!

Стражники разбежались, чтобы не попасть под копыта, однако Лиаму было далеко не уйти. Он сидел в конце прохода, прямо на пути у мчащейся единорожихи.

— Тпру! — завопил Дункан.

Единорожиха остановилась как вкопанная в шаге от Лиама, а Дункан по инерции перелетел через ее голову. И врезался в Эллу в тот самый миг, когда она была уже готова прикончить очередного стражника.

Какой-то барон с моноклем повернулся к супруге и прошептал:

— Великолепная церемония!

Через несколько секунд на нарушителей порядка набросилась целая орда стражников. Дункана, Эллу, Фредерика и Густава скрутили и сковали.

— Ну что ж, это был интересный поворот, — заметила Шиповничек. Она выпрямилась и сверху вниз улыбнулась Лиаму, вид у которого был такой, словно его разжевал и выплюнул дракон. — Знаешь, вообще-то, я не успела придумать, как заставить тебя сказать «да». Но теперь, сдается мне, это будет проще простого.

* * *

Когда помятого Архижреца извлекли из толпы зрителей и водрузили обратно на помост, потрепанные жених с невестой снова заняли свои места по обе стороны от выкорчеванной и перевернутой кафедры.

Старик прокашлялся, поправил шляпу и начал:

— Возлюбленные чада мои, мы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями заключения брачного союза между принцем Лиамом Эринтийским и прекрасной, нежной, мудрой, щедрой, добросердечной, заботливой, разносторонне одаренной, сладкоголосой, грациозной, пунктуальной, спортивной…

— Да ну? — перебил его Лиам.

— …и очаровательной принцессой Шиповничек Авонделльской. Этот союз навеки соединит два королевства. Теперь все, что принадлежит Авонделлу, принадлежит и Эринтии; а все, что принадлежит Эринтии, принадлежит и Авонделлу…

Родители Лиама так и запрыгали в креслах.

— Согласна ли ты, Шиповничек, взять в мужья принца Лиама?

— Да! — с широкой гнусной улыбкой ответила Шиповничек.

— А ты, Лиам, согласен взять в жены принцессу Шиповничек?

Лиам посмотрел за спину Архижрецу, на Эллу, Фредерика, Дункана и Густава. Они стояли на коленях, закованные в цепи, и стражники держали у них над головами алебарды. Дольше всего Лиам смотрел на Эллу.

— Ты же знаешь, я бешеная! — прошептала Шиповничек. — Попробуй только скажи «нет» — и что я тогда сделаю с твоими дружками, как ты думаешь? Дай волю воображению!

Лиам смерил ее презрительным взглядом. И набрал побольше воздуху.

— Да, — сказал он.

— Объявляю вас мужем и женой! — бодро воскликнул Архижрец.

У Эллы было такое чувство, словно у нее вырвали сердце.

— Привет, сестричка! — оскалилась Шиповничек.

— Не смей меня так называть! — ощерилась в ответ Лила. — Только Лиаму можно!

Шиповничек приподняла бровку:

— Ты со мной поосторожней, козявка. Я видела, что это ты поставила мне подножку на свадьбе. И в тюрьму со всеми прочими тебя не посадила только потому, что мы теперь родственники.

— О чем ты говоришь? — изобразила невинность Лила.

Шиповничек фыркнула и зашагала дальше — на третий этаж.

— Лила, не раздражай ее, — шепнул Лиам сестре. — Она на все способна.

— Да ладно тебе! — Лила пихнула его в живот. — Ты же любишь, когда я озорничаю!

Лиам попытался улыбнуться, но мышцы в уголках губ не желали его слушаться.

— Что-то с тобой не так, — серьезно проговорила Лила. — Тот Лиам, которого я знала, считал бы все это мелкой неприятностью.

— Я на ней женат, — сказал Лиам.

— Ну да, я знаю. А твоя любовь сидит за решеткой.

Лиам залился краской:

— Мои друзья! Мои друзья сидят за решеткой!

— Ну да, твои друзья. А еще Элла. Лиам, ты никого не обманешь. Я же приезжала к тебе в Гармонию. Видела вас с ней.

— Элла — невеста Фредерика. И вообще все это теперь очень спорный вопрос, поскольку я женат на принцессе Шиповничек.

— Я же сказала — мелкая неприятность, — отозвалась Лила. — Что-нибудь придумаешь и выпутаешься. Ты же по-прежнему настоящий герой!

При этих словах Лиам скривился.

«В этом-то и беда, — подумал он. — Начнем с того, что я никогда и не был настоящим героем».

— Выше голову, старший братец. — Лила хлопнула его по плечу. — И не забывай, я всегда приду на помощь. Если ты соберешься устраивать друзьям побег…

— Лила, лучше не вмешивайся, — проговорил Лиам. — Не хочу, чтобы ты во всем этом участвовала. И никто никому не собирается устраивать побег.

— Ты же не дашь им сгнить за решеткой! Да?

— Конечно не дам. Просто… — Лиам вздохнул. — Не понимаю, как мне быть.

— Где меня искать, ты знаешь, — сказала Лила. — Потом поговорим.

— Да, само собой, — мрачно ответил Лиам. — Если Шиповничек позволит.

И побежал по ступенькам к молодой жене, которая уже поджидала его на площадке, нетерпеливо притопывая.

— Поживее, принц!

— Сокровищница прямо по коридору, — сказал он, поравнявшись с принцессой Шиповничек.

«Вот она, моя теперешняя жизнь, — подумал он. — Был Всеобщий Герой, а стал Маньячкина Марионетка. Раз — и все. Но я это заслужил. Я жулик и самозванец».

На полпути по коридору третьего этажа у массивных дубовых дверей стояли на страже два рыцаря в доспехах.

— Ваше высочество! — вскинулись оба рыцаря при приближении принца.

— Вольно, ребята, — проговорил Лиам. — От-кройте, пожалуйста, сокровищницу для… — он вздохнул, — для принцессы.

Рыцари извлекли из кольчужных рукавов по ключу. Вставили ключи в две бронзовые замочные скважины и одновременно повернули. Массивные дубовые двери распахнулись, и за ними обнаружились ровные, как в музее, ряды постаментов и стеклянных витрин с идолами в самоцветах, золотыми кубками и прочими ценными произведениями искусства. Шиповничек бросилась туда.

— Ну как? — поинтересовался Лиам. — Наша сокровищница соответствует твоим стандартам?

Шиповничек оглядела зал от стены до стены и от пола до потолка. И принялась метаться туда-сюда, заглядывать за огромные картины в тяжелых рамах и под золотые бюсты.

— Где он? — спросила она скорее себя, чем Лиама.

— Кто «он»? — Лиаму становилось все любопытнее.

— Помолчи! — рявкнула Шиповничек.

И стала метаться по сокровищнице — все безумнее и безумнее. Она сдергивала со стен декоративные серебряные блюда и с грохотом швыряла на каменный пол. Пинала хрустальные вазы. Отпихнула в сторону стеллаж с фарфоровыми яйцами ручной работы — несколько из них упали на пол и разлетелись на бесчисленные осколки.

— Не такая же она большая, эта комната! — зарычала Шиповничек. — Где он?

— Что ты ищешь? — спросил Лиам.

Шиповничек подскочила к нему и схватила его за плечи.

— Меч! — выкрикнула она. — Меч Эринтии! Где он?

Лиам расхохотался — впервые за последний месяц.

Шиповничек отшатнулась:

— А что такого смешного? Что здесь происходит?

Лиам подошел к пустой витрине, висевшей на задней стене сокровищницы.

— Вот здесь он должен быть, Меч Эринтии, — сказал он.

— И почему его здесь нет? — Лицо у принцессы Шиповничек было все пунцовое, вены на шее противно пульсировали.

— Украли. — Лиам не мог сдержать улыбку. — Несколько лет назад.

— ЧТО-О?! — завизжала Шиповничек так громко, что рыцари в коридоре поморщились от боли: пронзительный писк срезонировал в шлемах.

Несколько мгновений Шиповничек только и могла, что пыхтеть и отдуваться, а потом глубоко вздохнула, смахнула со лба выбившийся локон и обратилась к Лиаму спокойно и сдержанно:

— Почему я об этом ничего не знала?

— Видишь ли, нам неловко было признаться, что нас так беспардонно обворовали, — развел руками Лиам. Меч Эринтии был освященной веками реликвией его рода и к тому же был с рукояти до кончика инкрустирован редкими каменьями. — Мы не стали особенно распространяться о его пропаже.

— Кто его украл? — спросила Шиповничек.

— Диб Раубер, Разбойничий Король. Представь себе, в прошлом году у меня даже был случай завоевать меч обратно. Но… в общем, не получилось. А зачем тебе так понадобился наш меч?

— Он бесценный.

— Да тут половина всего бесценная, — сказал Лиам. — В том числе фарфоровые яйца, которые ты только что взяла и разбила. Говори честно, зачем тебе меч?

— Затем же, зачем и тебе, — ответила Шиповничек. — Если хочу, значит получу. Этот меч — самое знаменитое сокровище твоей пустоголовой семейки, поэтому я хочу меч. И, как всегда, получу что хочу.

— Собираешься попросить Раубера, чтобы он тебе его вернул?

— Не такая я наивная, — сказала Шиповничек. И криво улыбнулась. — Нет, я собираюсь заставить тебя отобрать меч у Раубера.

— Ты хочешь, чтобы я украл Меч Эринтии у Разбойничьего Короля?

— В точку, гений!

— А почему я?

— Потому что ты уже имел дело с Раубером. И с мечом тоже знаком. А еще потому, что мне нравится, когда ты исполняешь мои поручения.

— Я был бы счастлив вернуть меч в семью, — проговорил Лиам. — Но не уверен, что…

— Прекрасно! — рявкнула Шиповничек. — Раз ты у нас такой господин Хиляк-Сопляк, поручу Руффиану!

— Нет, я сам! — воскликнул Лиам: его внезапно озарило.

Он понял, зачем Шиповничек было нужно, чтобы он на ней женился: Меч Эринтии должен был сыграть важную роль в ее плане захвата мира. Может быть, именно на него намекает загадочная аббревиатура ДДДН! Правда, насколько было известно Лиаму, меч никогда не называли иначе как Меч Эринтии, но из этого не следовало, что у меча нет никакого загадочного прошлого, о котором он, Лиам, и не подозревает. В чем Лиам не сомневался, так это в том, что надо заполучить меч, пока Шиповничек не наложила на него лапу. Не исключено, что от этого зависит судьба всего мира.

«Вот зараза, — с горечью подумал Лиам. — Похоже, я утратил веру в себя в самый неподходящий момент».

— Хорошо, я добуду тебе меч. — В голосе Лиама наконец-то появилась тень былой удали. — Но при одном условии: со мной пойдут Элла, Фредерик, Дункан и Густав.

Название «Зал Военного Совета» Фредерик пропустил мимо ушей, а вот очаровательное убранство комнаты оценил: по сравнению с тюремной камерой, где он сидел под замком с самой свадьбы, этот интерьер смотрелся особенно выигрышно. Так что Фредерик сидел за круглым столом и молча трепетал, а Элла, Густав и Дункан сгрудились вокруг. Напротив них стояли Лиам и Шиповничек.

— В общем, совещание официально объявляется открытым, — объявила Шиповничек, стукнув по столу золотым председательским молоточком. — Прежде всего, мне наплевать, что стол круглый: я всегда сижу во главе. Ну, раз по этому поводу возражений нет, давай, муженек, говори. Я разрешаю.

Лиам поморщился:

— Шиповничек попросила меня…

— Приказала! — одернула его принцесса.

Лиам смерил ее ледяным взглядом, а потом повернулся к друзьям:

— Шиповничек хочет, чтобы я разыскал ей одну драгоценность, и я…

Он умолк. Густав хрустел суставами, Фредерик нервно кусал губу, Дункан нюхал у себя между пальцами.

«Я совершил ужасную ошибку», — подумал Лиам.

Затем он посмотрел на Эллу, которая внимательно слушала его. Глаза их встретились, и она кивнула — дальше, мол.

— Я прошу, чтобы вы отправились со мной, — выговорил Лиам.

— Вот бы в деле участвовали единороги! — размечтался Дункан. — Раньше я и не подозревал, что так сильно люблю единорогов!

— Возможно, вы помните, что Диб Раубер украл у моего семейства Меч Эринтии, — продолжал Лиам.

Дункан помотал головой:

— Не-а, не помню.

— Это такой меч, весь в самоцветах, — подсказал Фредерик.

— Ой, красотища, наверное! — восхитился Дункан. — Все равно не помню.

— Разбойничий Король хотел порубить тебя им на куски, — добавил Фредерик.

— Гмм, — протянул Дункан. — Казалось бы, такое должно запомниться. Но нет.

Лиаму живо вспомнилось, как легко в разговоре с этими ребятами утратить суть.

— Не важно, — сказал он. — Этот меч — семейная реликвия, Раубер его стащил, и теперь мы впятером должны пробраться в замок Раубера и забрать меч.

— Вообще-то, насчет стащить — это не ко мне, — отрезал Густав. — Я из тех, кто предпочитает честный бой. Но если мы стибрим меч, мелкого паршивца о-го-го как припечет, так что я в деле.

— Ну, я же не могу отказаться, — сказал Дункан. — Особенно после того, как вы мне рассказали, какой этот меч симпатичненький.

Фредерик промокнул лоб платочком:

— О, признаться, принимать такое решение непросто. У меня нет ни малейшего желания снова сталкиваться с вооруженными негодяями. Однако при этом я определенно не хочу снова ночевать на тюремной койке, где столько пятен неизвестного происхождения. — Сам того не замечая, он нервно барабанил пальцами по столу, и Элла накрыла его руку своей, чтобы успокоить. — А когда мы добудем меч, нас отпустят домой? — спросил он у принцессы Шиповничек.

— Э-э-э… почему бы и нет? Всем полная амнистия, — посулила Шиповничек. — Но только если вы добудете меч. А тут я бы не стала ручаться. Видела я вас в деле. Ах, как жаль, что невозможно было запечатлеть свадебную церемонию в движении, чтобы вы, болваны, поглядели, какой у вас дурацкий вид, когда вы изображаете героев!

— Послушай, ты, Прическа Вулканчиком! — заорал Густав. — Про меня заливай что хочешь, но остальную Лигу не трогай! Я с ними огонь и воду прошел. И пусть никто мне не говорит, что Балетный и Дамочка-в-Штанах не герои! И Капитан Оплащеванный тоже. И даже у Прекрасного Шприца есть проблески…

Шиповничек откинулась на спинку кресла:

— Потрясающе! Ты умеешь оскорблять собственных друзей, даже когда их защищаешь. Редкий дар.

— Эй, ребята! — с нажимом произнес Лиам. — Может, мы все-таки займемся делом и спланируем ограбление? Должно быть не очень трудно. Мы уже побывали в замке Раубера. Точно знаем, где он держит сокровища. А-а-ай!

Все разом вскрикнули: за спинкой кресла Шиповничек возник Руффиан Синий.

— Поскольку я оказываю консультации участникам этой экспедиции и мне за это платят, считаю своим долгом исправить некоторые ошибочные предпосылки, — нудно пробубнил он.

— Вот еще — взял моду подкрадываться! — рыкнула на него Шиповничек и стукнула молоточком, чтобы подчеркнуть свое недовольство.

— Ты сама меня просила прийти! — возмущенно проворчал Руффиан.

— Да, только я думала, ты войдешь в дверь, как все нормальные люди! — прорычала Шиповничек. — А теперь садись!

— Не люблю сидеть, — отвечал Руффиан.

— Извини, Руффиан, а ты всегда носишь плащ? — вмешалась Элла. — Понимаешь, Фредерик утверждает, что злодеи плащей не носят.

— Я не злодей! — прогундосил Руффиан. — Наемничество — законная уважаемая профессия! И плащ у меня другого фасона, короткий и с капюшоном!

— Ага! — Фредерик откинулся в кресле и с весьма довольным видом скрестил руки на груди. — Благодарю вас, господин Руффиан.

— А я думала, это мантия, — сказала Шиповничек.

— Нет. Мантии — это длинные плащи для особо парадных случаев, — уточнил Фредерик.

Шиповничек пощупала двумя пальцами материю Руффианова плаща:

— А чего ты мантию не носишь? Я заказывала убийцу, загадочно запахнувшегося в мантию!

— Какая разница, как называется предмет одежды? — спросил Руффиан.

— «Мантия» звучит страшнее, — заявила Шиповничек. — А «капюшон» вообще не страшное слово!

— О, не сказал бы! — встрял Дункан. — Звучит как «крот-пижон», а это жутковато! Представляете — из земли вылезает крот в модном камзоле?!

— Ерунда, менять стилистику я не собираюсь! — уперся Руффиан. — Без капюшона мне никак!

— Ладно, — отмахнулась Шиповничек. И постучала молоточком по столу. — Настоящим постановляю, что плащи с капюшонами называются «мантии»!

— Капюшон есть капюшон! — прорычал Фредерик.

Вообще-то, мало что пробуждало в нем глубоко скрытую отвагу, но неверного словоупотребления он не переносил.

Шиповничек еще раз ударила молоточком по столу и уставилась на Фредерика исподлобья.

— Прошу прощения, нельзя ли перейти к делу? — сказал Лиам. — Руффиан, у тебя есть полезные сведения?

Руффиан со вздохом сообщил:

— Диб Раубер живет в другом замке. Переехал почти год назад. На сегодня его резиденция расположена в цитадели у подножия горы Упырье Крыло. Полагаю, вам уже случалось там бывать.

— Это что, та самая цитадель старой колдуньи?! — спросила Элла.

— Сдается мне, она все равно пустовала, — заметил Дункан. — Ну, с тех пор, как старуха Как-там-ее сделала «Пхк!». — Он вывалил язык изо рта, скосил глаза к носу и свесился из кресла набок.

— Ну, переехал этот паскудник-воришка, и что? — спросил Густав. — Все равно мы до него доберемся и живо его окоротим.

— Окоротим? — Фредерик улыбнулся. — Очень изящно, Густав.

— Чего изящно-то? — не понял Густав.

Руффиан кашлянул:

— Нельзя просто взять и войти в жилище законного монарха и украсть его имущество, поскольку это будет считаться поводом к объявлению войны.

— Многовато чести для этого мальчишки, — отозвался Лиам. — Он называет себя Разбойничьим Королем, но на самом-то деле никакой он не король.

— Нет, король, — бесстрастно возразил Руффиан.

— Нет, на самом деле не король, — сказал Лиам.

— Нет, король, — повторил Руффиан.

— Нет, не король! — хором воскликнули Фредерик, Густав и Элла.

Руффиан фыркнул:

— Кто за этим столом в курсе последних событий, поскольку последние десять месяцев провел в реальном мире? — Он поднял руку.

Элла и принцы потупились.

— Девять месяцев назад Диб Раубер основал собственное королевство, — сказал Руффиан. — После того, как вы впятером уничтожили безымянную старую колдунью…

— Э-э-э, простите, однако же у нее было имя, — запротестовал Фредерик.

— Тише ты, Профессор Тетрадка, — рыкнул на него Густав. — Послушаем, что скажет Говорящий Капюшон.

— После последней стычки с вами Раубер заново собрал армию и перебросил своих людей в регион, известный как Сиротливая пустошь, — продолжал Руффиан. — Это были ничейные владения, голый клочок серой земли, на который никогда не претендовало ни одно королевство — не считало нужным. А Раубер считал. Он переименовал Сиротливую пустошь в Рауберию и объявил себя тамошним монархом-самодержцем.

— А что, разве он имеет право? — недоверчиво покривился Лиам.

— Вынужден вас огорчить, однако, судя по тому, что мне рассказывали на курсах по межкоролевскому законодательству, такое вполне вероятно, — сказал Фредерик.

— А ты про это знала? — спросил Лиам у принцессы Шиповничек.

— Конечно знала! Я, видишь ли, принадлежу к царствующей фамилии одной из самых могущественных держав нашего полушария! — съязвила та. — Ай, постойте, ведь и вы тоже! Двоечники!

— На суть нашего предприятия это не влияет, — пожала плечами Элла. — Просто немного все осложняет.

— Верно, — подтвердил Лиам. — Первым делом надо отправить лазутчика разведать новое логово Раубера. Когда мы покидали цитадель колдуньи, она была сильно разрушена, так что, думаю, Рауберу пришлось сделать там ремонт.

— Он возвел вокруг всей цитадели восьмидесятифутовую каменную стену, — сообщил Руффиан. — Что делается за ней, видели лишь единицы.

— Руффиан, ты можешь проникнуть туда, выяснить, где Раубер держит меч, и доложить нам? — спросил Лиам.

— Дальше ворот пробраться и думать нечего, — безо всякого выражения заявил Руффиан. — Всем известно, что я работаю на принцессу Шиповничек. А поскольку ты ее муж…

— А что, о нашем семейном положении знает весь мир? — уточнил Лиам.

— Барды уже пустили в обращение балладу о бракосочетании, — сказал Руффиан. — «Лига Принцев снова садится в галошу».

— Да ладно! — От злости Густав брызнул слюной и стукнул кулаком по столу. — Стоит нам где-то оплошать, и это сразу становится новостью мирового масштаба!

Фредерик уронил голову на руки.

А вот Дункана мысль о том, что их снова ославили в балладе, совершенно не огорчила.

— Вот если бы у меня было свое королевство, я бы назвал его Сливовария! — вдруг сообщил он.

— У тебя есть свое королевство! — указала Элла.

— А знаете что? Я вот не допущу, чтобы меня это волновало! — Густав расправил плечи и выпятил грудь. — Очень скоро это станет вообще не важно! Как только мы украдем меч у Разбойничьего Мозгляка, барды наконец-то снова запоют о нас как о победителях!

— Ты что, совсем ничего не соображаешь? — поинтересовалась Шиповничек. — Про твою победу никто петь не будет, потому что никто про твою победу не узнает. Это тайная миссия!

Густав пнул стол.

— А гори все огнем, я тогда никуда не иду, — прорычал он.

— Ничего, Густав, может, тебе выпадет шанс кого-нибудь оглушить, — утешила его Элла.

— Ладно, иду.

— Мы все идем, — решительно сказал Лиам. — Просто нам нужно собрать больше сведений о новом жилище Раубера, прежде чем мы пойдем на штурм.

— Постойте! — Фредерик вскочил на ноги. — Я знаю, кого надо отправить на разведку в замок Разбойничьего Короля! Если он все еще там, где я думаю, мне будет очень совестно.

* * *

Смимф и в самом деле по-прежнему стоял — или, скорее, устало переминался с ноги на ногу — в рощице у ворот, которые вели в парк вокруг Авонделльского королевского дворца, — и следил за лошадьми принцев. Завидев Фредерика и всех остальных, гонец вытянулся по стойке смирно:

— Сэр, ваше высочество, сэр! Лошади не делали ничего интересного.

— Молодец, Смимф, — сказал Фредерик. — Простите, что мы так задержались.

— Всего несколько дней, — отозвался Смимф. Он слегка задыхался, было видно, что ему очень жарко и очень хочется пить. — Работа есть работа.

— Пожалуй, этот вопрос не покажется сейчас уместным, — произнес Фредерик, обняв Смимфа за плечи, — но, быть может, вы заинтересованы в том, чтобы выполнить для нас еще один заказ?

— К сожалению, понимаю, мой повелитель, — отвечал высокий разбойник, стоявший особняком от прочих — и в буквальном, и в переносном смысле.

Дело даже не в том, что Веро не потрудился принять участие в буйном веселье собратьев-разбойников, он еще и держался совсем не так, как все прочие. Одет он был в черное, как и все люди Раубера, однако, в отличие от остальных, очень стильно. Блуза с пышными рукавами и расшитый жилет подошли бы скорее аристократу, чем вору. Тоненькие усики были безупречно подстрижены, а темные волосы стянуты назад в длинный блестящий хвост. На боку у Веро висела тонкая острая рапира — оружие гораздо более точное и изящное, чем широкие короткие мечи, которые были в ходу у разбойников. И пользоваться им Веро умел — он, несомненно, был лучшим фехтовальщиком в армии Раубера, а может быть, и во всем мире. И больше всего на свете любил дуэли — не считая, конечно, того, чтобы избавлять богатеев от их денежек.

— Боюсь, как бы вы снова не объявили вендетту Лиге Принцев, — продолжил он с резким карпагийским акцентом.

— А чего бояться-то, Веро? — спросил Раубер и смерил своего приближенного скептическим взглядом.

— Эта Лига Принцев — отвлекающий маневр, мой повелитель. Вы их уже одолели, уже уничтожили. Я ведь именно поэтому захотел примкнуть к вашему воинству. Зачем же теперь тратить время и гоняться за теми, о ком все давно забыли?

— Это те, кто сумел улизнуть от меня! — Раубер вскочил на сиденье трона и выпрямился во весь рост. — Слушай, Веро, ты тут новенький и не понимаешь, как сильно я ненавижу этих дубиноголовых сопливых принцев! — И он швырнул тортом через весь зал, забрызгав кремом нескольких подручных.

— Пожалуй, понимаю, мой повелитель, — произнес Веро. — Вы не можете даже говорить о них, не теряя терпения. В этом-то и беда, разве нет? Эти люди — они вынудят вас совершать ошибки. Дело того не стоит. Как выражаются у меня на родине, это опасно.

— Я не теряю терпения, Веро, — негромко и отчетливо проговорил Раубер. Он приподнял подбородок и отряхнул крошки с жилетки. — Даже когда речь идет об этих слюнявых принцах-вонючках! — Он испустил пронзительный яростный вопль и опрокинул ногой стол с угощением — только чашки с тарелками зазвенели.

От неожиданности все в зале притихли. Разбойники по большей части застыли на месте, безмолвно моля небеса, чтобы их главарь не закатил очередную фирменную истерику. Кое-кто украдкой двинулся к выходу.

— Что вы, мой повелитель, конечно нет, — преспокойно заметил Веро.

Раубер снова развалился на троне и засмеялся:

— Шучу, шучу. Ты со мной откровенен, Веро. Мне это нравится. А теперь скажи мне, что надо сделать, чтобы опередить их по очкам?

Веро присел на корточки рядом с троном и заговорил заговорщическим шепотом:

— Видите ли, мой повелитель, причин презирать этих принцев у вас множество, а в частности — вы хотели править Штурмхагеном, а Лига… в общем, они вам помешали.

— Ага, Лига и войско троллей, — едва не зарычал Раубер. — Поганые тролли!

— Да, но то было тогда, а речь у нас идет о том, что делается, как выражаются у меня на родине, сейчас.

— В нашей стране это тоже называется «сейчас».

— Мой повелитель, я имею в виду вот что. Вы ведь по-прежнему хотите править своей страной, разве нет? Я бы сказал — ну его, этот Штурмхаген. Есть и другие способы стать настоящим королем, разве нет? Можно править и другими странами.

Веро пристально наблюдал, как меняется лицо Раубера, пока тот переваривает его советы. Наконец Разбойничий Король расплылся в широкой улыбке:

— Ты совершенно прав, Веро. Вот что мне надо делать! Мне надо стать настоящим королем. Настоящей страны. С настоящим флагом, настоящей армией, настоящими законами и… ну, например, какой-нибудь национальной символической птицей или что-нибудь в этом роде. А главное — для всего этого мне не нужно никого завоевывать.

Веро улыбнулся в ответ:

— Вы думаете о ничейной земле — о Сиротливой пустоши, да?

— Территория небольшая, зато совершенно свободная, — сказал Раубер. — Та жуткая старуха померла, и теперь там абсолютно пусто. Никто на эту землю не претендует, потому что там уныло и ничего не растет, но мне какое дело? Мне просто нужна земля с настоящими границами, так что я на все согласен, лишь бы называться король Диб!

— Отличный план, мой повелитель, разве нет?

— А ты прав, Веро, чтоб тебя разорвало! — Раубер запрыгал на сиденье. — Это все меняет!

— А когда мы приступим, как выражаются у меня на родине?

Раубер покосился на Веро:

— Ты ведь иностранец, да?

— Совершенно верно, мой повелитель.

— Я так, на всякий случай спросил. А вот прямо сейчас и приступим! Сегодня у меня день рождения, и в честь этого я собираюсь основать независимое государство Рауберия! — Он встал и заорал: — Эй, ребята, в подвале сложены ящики! Пакуйте все. Мы переезжаем.

Диб Раубер перебросил свое войско с обозом примерно из пятидесяти тонн неправедно нажитого добра из старого замка в штурмхагенской тайге вокруг подножия горы Упырье Крыло на Сиротливую пустошь. Он прошагал, не останавливаясь, прямо в заброшенную цитадель старой колдуньи, вывесил на стене официальный штандарт Разбойничьего Короля (на нем был изображен скорчившийся старенький король, которого пинает огромный башмак) и тут же разослал гонцов во все окрестные королевства, чтобы возвестить о создании Рауберии.

Цитадель колдуньи лежала в руинах: смотровая башня высотой до неба полностью обрушилась, по коридорам валялись поломанные метлы и полураздавленные тарантулы, по лестницам было не пройти из-за опрокинутых ведьминских котлов. Поэтому Раубер нанял бригаду квалифицированных ремонтников, и за несколько месяцев цитадель привели в порядок и кое-что в ней усовершенствовали, например построили вокруг всего здания восьмидесятифутовую Скрывательную Стену. К началу зимы (до свадьбы оставалось еще полгода) цитадель Разбойничьего Короля вошла в число самых неприступных замков в мире. В награду за труды Диб отобрал у строителей инструменты, раздел до исподнего и бросил на произвол судьбы в Ночноубийственных горах.

После этого Диб вплотную занялся делом — начал царствовать. В гости к безымянному королю новой страны Рауберии приглашали родовитых дам и господ из всех окрестных королевств. А вы сами знаете, что такое родовитые дамы и господа: их хлебом не корми — дай только очутиться в компании настоящего монарха (от этого у них повышается самооценка). Всевозможные графы и графини, герцогини и бароны стояли в очереди, лишь бы провести ночь в роскошном, свежеотремонтированном Замке фон Диб, как его стали называть. И хотя они очень удивлялись, когда обнаруживали, кто, собственно, их пригласил, но сразу забывали о своих подозрениях, поскольку гостей в замке всячески холили и лелеяли, закармливали деликатесами и укладывали спать в шикарно обставленных покоях. Они прекрасно проводили время в гостях у короля — вот только при отъезде обнаруживали, что все их драгоценности куда-то пропали. С визитом к Дибу прибыла даже королева Свенляндии — а потом всю дорогу домой гадала, куда же она задевала парик из золотых нитей, который был у нее на голове, когда она приехала.

Поставив, что называется, на рельсы аферу «Новый король», нацеленную на богатеев всего света, Раубер заглянул в карту, чтобы узнать, не осталось ли еще неохваченных королевств. Обнаружил далеко на востоке страну под названием Дир, затерявшуюся где-то на самом краешке карты справа, и распорядился, чтобы тамошнему королю тоже послали приглашение.

— Диром правит не король, — поправил Веро, причем его слова звучали не как объяснение, а скорее как предостережение. — У них там Диктатор.

— Клево, — одобрил Раубер. — Послать ему приглашение.

— Мой повелитель, вы уверены, что стоит это делать? — уточнил Веро. — Это Дирский Диктатор, и он, как выражаются у меня на родине, не очень приятный человек.

— Да и я сам не очень приятный человек! — И Раубер подмигнул.

«Пока что ты не очень приятный мальчишка», — подумал Веро, однако у него хватило ума не делиться своими мыслями.

— Я в курсе, мой повелитель, — сказал он. — Однако Диктатор — видите ли, у него сложилась репутация едва ли не самого жестокого правителя в мире. Впрочем, подобная жестокость вообще свойственна жителям той страны. Я слышал, что в Дире казнят за любое упоминание Диктатора. Отрубают тело.

— Ты хотел сказать «голову»? — уточнил Раубер.

— Нет, — ответил Веро. — Голову оставляют, а все остальное отрубают.

— По-моему, разницы никакой.

— Я имею в виду вот что, — продолжал Веро. — Жители Дира… Не думаю, что вам стоит знакомиться с темной стороной их натуры.

Раубер засмеялся:

— Погоди, они еще познакомятся с темной стороной моей натуры! — Он развернулся и повилял попой перед носом у Веро. — Ха-ха!

Приглашение Раубер вручил разбойнику по имени Гордон.

— Доставишь в Дир, — сказал он.

— Заметано, босс, — ответил Гордон. Отдал честь, а потом охлопал себя спереди и сзади — искал хоть где-нибудь карман. Не нашел и нагнулся, чтобы положить послание в башмак, — и тут понял, что он босиком. В конце концов он зажал приглашение в зубах и отправился в Дир, докуда было неблизко.

И больше о Гордоне никто ничего не слышал (надеюсь, за один абзац вы не слишком к нему привязались).

Однако послание Раубера до Дирского Диктатора все-таки дошло. Это был очень редкий случай, когда гонцу позволили проникнуть в пределы королевства Дир живым. Поскольку Дир и вправду был оченьочень страшное место. Зажатый между бескрайней пустыней, в которой раскаленный песок жег подметки, и промерзшей тундрой, где холод пробирал до костей, Дир славился рекордно скверным климатом. Похоже, самой земле здесь противна была мысль о том, что по ней будет ходить кто-нибудь живой.

Вот почему выживали в Дире только жуткие твари вроде ледяных призраков, скорпиогров, гигантских песчаных гадюк и кротов-костогрызов — и очень нехороших людей. Вся дирская культура была построена на войне и насилии. Даже само название страны происходило от слова с жестоким значением. Давным-давно первый картограф попытался нарисовать карту этих мест, однако был убит, а карту, которую он нарисовал, сожгли. Только и остался от нее что обгорелый клочок с надписью «ДИР», и потом историки ломали себе головы, как же на самом деле называется эта страна — то ли Задирляндия, то ли Заживошкуросдирания, а может быть, бедолага просто советовал всем уДИРать из этих жутких краев. Впрочем, не исключено, что страна называлась просто Дирр с двумя «р» (хотя как-то даже обидно, если так).

Диктатор, которому Диб Раубер решил отправить приглашение, считался одним из самых страшных, самых кровожадных правителей Дира за всю историю. Ростом владыка Мракобег был шесть футов пять дюймов и сложение имел могучее — никак не заподозришь, что ему уже за пятьдесят. Буйная черная грива обрамляла лицо и сливалась с длинной бородой, заплетенной в косы. Кожа напоминала пустынный пейзаж, покрытый трещинами от зноя, а от уха до уха бежал узловатый розовый шрам. Глаза у него были черные — даже зрачков не видно.

Поговаривали, что Мракобег родился в результате попытки одного чокнутого профессора-алхимика синтезировать чистое зло. Еще поговаривали, будто он уже совершенно взрослым выпрыгнул из жерла действующего вулкана. Впрочем, вероятно, что он был сыном торговца подержанными телегами из деревни Неббиш: генеалогия в Дире не в чести.

Так или иначе, с Мракобегом было лучше не шутить. Он захватил власть в результате кровавого переворота, из-за которого вся дирская земля лежала в руинах, заваленная грудами мертвых тел. Когда Мракобег сошелся в поединке с предыдущим Диктатором, то забрал его корону без малейшего труда — вместе с головой.

Увидев приглашение от Диба Раубера, владыка Мракобег даже удивился.

— Не так часто бывает, чтобы какой-нибудь дурак сам пригласил воинство Дира прямо к себе домой! — заметил Диктатор. — Ну что ж, отправимся туда. Убивать желторотых королей — отличное развлечение.

* * *

Когда зима была в разгаре (а до свадьбы оставалось еще пять месяцев, — впрочем, не волнуйтесь, мы вот-вот вернемся в настоящее), владыка Мракобег покинул Дир. Взяв с собой небольшой отряд отборных кровожадных дирских воинов, Диктатор перебросил их через Карпагийские горы и через непроходимые леса Штурмхагена (каждые несколько миль он останавливался, чтобы разграбить деревеньку-другую) и оказался наконец в Рауберии, где и познакомился с Дибом. На Мракобеге были заляпанные кровью кожаные доспехи и шлем из черепа скорпиогра. Диб нарядился в повязку на глаз — она была ему нужна исключительно для красоты — и штаны с дырками на коленках. Властители провели переговоры. Раубер показал Мракобегу свой замок (и похвастался умением сдергивать с прислужников штаны, да так, чтобы они ничего не замечали). Потом они пообедали — плотно, но до омерзения невкусно (за обедом Мракобег убил одного своего десятника за то, что тот многовато моргал). При этом произошло кое-что интересное.

Диб Раубер решил не грабить владыку Мракобега. Дело не в том, что он его испугался, — нет, просто он понял, что восхищается владыкой. Мало того что Дибу никогда не приходилось встречаться с таким крутым монархом: это был первый взрослый, на которого Раубер смотрел снизу вверх.

А что еще интереснее, так это то, что владыка Мракобег решил не убивать Диба Раубера. По крайней мере, оставить это на потом. Мальчик его совершенно очаровал. Точнее, его очаровало то, как этот несносный, расхлябанный одиннадцатилетний недоросль умудрился заслужить уважение и преданность целого войска. Разбойники обожали своего короля, а почему, Мракобег понять не мог.

Раубер пригласил Мракобега в покои, которые называл Главной Замышляльней. Высокий могучий дириец с презрением глядел на карты и чертежи, покрытые крошками мармелада и отпечатками перепачканных в шоколаде пальцев, не говоря уже о том, что по комнате слонялись без дела с полдюжины разбойников, шумно хрустя карамельками.

— Ну, ознакомься, — пригласил Раубер и бросился в угол — там валялся надорванный пакетик ворованных конфет. — Не могу строить коварные планы на голодный желудок. А ты как считаешь? — Он протянул Диктатору мягкий коричневый кубик. — Нуга!

Диктатор только вытаращился на Разбойничьего Короля.

Раубер пожал плечами:

— Не хочешь — как хочешь! Мне больше достанется! — И он высыпал всю нугу себе в рот. И сунул туда же жвачку, чтобы лучше жевалось.

Мракобег подошел к окну и уставился на пустынную изрытую землю вокруг.

— Какое славное местечко ты выбрал для своего королевства, — гулким грубым голосом произнес он.

— Ты так думаешь? — с набитым ртом спросил Раубер. — По мне, так вид из окна подкачал.

— Ты просто в Дире не был, — отвечал Мракобег.

На самом-то деле Рауберия понравилась ему отнюдь не красотой ландшафта. Диктатора восхищало ее местоположение. Рауберия помещалась точнехонько в середине карты, а кругом просто уйма богатых королевств — Гармония, Сильвария, Штурмхаген, Авонделл, Эринтия — и все на расстоянии марш-броска.

— Я собираюсь оказать тебе небывалую честь, — проговорил Мракобег.

— Какую еще честь? — спросил Раубер.

— У тебя хорошие задатки, а вот армия слабая и недисциплинированная, — сказал Мракобег.

— Эй, ты, полегче, — нахмурился Раубер. — Я своих ребят муштрую, когда они того заслуживают! — Он вытащил изо рта мокрый ком жвачки и сунул в ноздрю ближайшему разбойнику. — Это тебе за то, что вчера не смеялся, когда я так классно пукнул! — зарычал он на беднягу.

Мракобег прокашлялся:

— Тем не менее мы с моими людьми останемся в Рауберии. Мы научим твоих людей военным искусствам. Мы сделаем кое-какие… оборонительные укрепления в твоей цитадели. И когда мы все закончим, дружок, ты станешь грозной силой, которой будет страшиться весь мир.

— Ой, я уже испугался! — И Раубер сунул в рот еще одну жвачку. — Но насчет моих ребят ты, может, и дело говоришь. Волшебный пендель им не помешает. А ног у меня всего две, так что будем работать вместе, Диктатор.

И Раубер с Мракобегом улыбнулись друг другу — но у каждого были на то свои причины.

* * *

А потом, в один прекрасный день в конце июня, спустя три дня после свадьбы Лиама и Шиповничек (ура! мы вернулись!), два разбойника, стоявшие на часах у Скрывательной Стены, с удивлением обнаружили, что по пустынным землям Рауберии прямо на них бежит одинокий путник. Разбойники изготовились к бою. На эти мертвые земли редко кто забредал, тем более пешком. А особенно странным было то, что юноша был одет одновременно в летние шорты и вязаную зимнюю шапку.

— Прошу прощения, сэр и сэр, — сказал Смимф. — У меня депеша для короля Рауберии.

После этого Смимф умолк и с минуту стоял неподвижно, а все остальные смотрели на него.

— Ой, я все, — выдавил он наконец.

Тут все разом загалдели и не умолкали, пока Лиам не прикрикнул на них:

— Эй, ребята, по одному!

Густаву хотелось, чтобы его выслушали первым, поэтому он оглушительно заорал:

— Сокровищница в подвале, которую можно открыть только через скважину в крыше, если запустить туда гигантского змея?! Да кому только такое в голову пришло?!

— Десятилетнему мальчишке, вот кому, — отозвалась Элла. — Не забывай, мы говорим о моем двоюродном брате. Я помню Раубера пятилетним малышом. Он уже тогда изобретал садистские мышеловки — например, привязывал кусочек сыра к спичке, так что когда мышка хватала сыр, спичка чиркала по камню, зажигала наклонную свечку и на бедную зверюшку капал расплавленный воск. Каждый раз после того, как он бывал у нас в гостях, мне приходилось вызволять из ловушек целую кучу живности.

— Если укрепления замка напоминают бред сумасшедшего, это не страшно, — скорбно проговорил Фредерик. — Страшно другое — они, похоже, непреодолимы. Например, я не планирую заплыв вольным стилем через косяк саблезубых угрей.

— Ой, да ладно! — завопил Дункан. — Помнишь, была такая история про сэра Бертрама Утонченного, где он приготовил из саблезубого угря суфле?

— Да, — отвечал Фредерик. — «Битва за полдник барона». Саблезубые угри — необычайно редкий деликатес. Редкий потому, что угорь, как правило, успевает съесть вас первым.

— А еще они живут в какой-то далекой-далекой стране, да? — Дункан мучительно пытался припомнить сюжет истории про сэра Бертрама. — Как там ее — Дурь, что ли…

— Дир, — поправил Фредерик. — Это та самая ужасная страна из старинных страшилок, которые рассказывают на ночь.

«А еще там погибла моя мама», — добавил он про себя.

— И как, интересно, Раубер раздобыл угрей, которые водятся только в Дире? — спросил Лиам. — Смимф, ты уверен, что это именно они?

— Почти уверен, сэр, ваше высочество, сэр, — отвечал гонец. — Когда я был маленький, бабушка больше всего любила читать мне книгу под названием «Сто и одно животное, которое, к счастью для тебя, водится только в Дире».

— Как я уже упоминал, — вздохнул Фредерик, — задача наша невыполнима.

— Разве что… — с надеждой произнесла Элла. — Смимф, а можно одолжить у тебя сапоги?

— Простите, сэр, ваше высочество, сэр. Я бы с радостью одолжил их вам, если бы они снимались. Но они не снимаются. Приклеены к ногам волшебством. По-моему, на них проклятие. По крайней мере, именно так сказала бабушка перед тем, как толпа с факелами выгнала ее из города.

— Так, может, Смимф сам туда проберется и… — начал Дункан.

— Даже не думай! — оборвала его Шиповничек. — Не могу же я доверить добычу бесценного сокровища простому гонцу! И вообще, настоящий герой вроде моего Лиама никогда не позволит неподготовленному подростку рисковать жизнью!

— Конечно не позволю, — тихо проговорил Лиам.

— Послушайте, принцесса Шиповничек, — сказал Фредерик. — Вас, наверное, не устроит, если мы вместо меча добудем вам какую-нибудь другую легендарную реликвию? Предположим, несколько удачнее расположенную…

Шиповничек вздохнула:

— Так я и знала, что с вами работать — только время терять. Выпишу себе отряд ниндзя из Ком-Пая.

— Нет! — Лиам вскочил. Только он понимал, что у них нет выбора: добыть меч должны именно они. Однако при принцессе Шиповничек, которая не отходила от него ни на шаг, ему не удавалось донести эту мысль до друзей. — Ребята, вы не в том направлении думаете. Все возможно. Да, есть кое-какие трудности, но мы сумеем их преодолеть.

— Расскажи, какой у тебя план, Лиам, — попросил Дункан. — Ты же у нас супер-планировщик.

Все выжидательно уставились на Лиама.

— Ладно, — сказал Лиам. И скрестил руки на груди. — Значит, план. Да. Сейчас я расскажу вам, какой у нас план.

Он посмотрел в угол и несколько раз молча кивнул, как будто прикидывал в уме что-то неимоверно сложное. На самом деле у него не было ни единой мысли.

Бывало ли у вас так, что какая-то тревога, накрепко застрявшая в голове, напрочь отшибала в мозгу все остальное? Например, мама дала вам с собой в школу бутерброды с колбасным сыром, и рано или поздно придется их съесть — и вот учительница спрашивает вас про квадратный корень из девяти, а у вас в голове сплошной колбасный сыр. Какая самая длинная река в мире? Колбасный сыр. Что такое круговорот воды в природе? Колбасный сыр. Вот примерно так и чувствовал себя Лиам в ту минуту в Зале Военного Совета, только в голове у него застрял не колбасный сыр.

Стоило Лиаму задуматься о том, как выкрасть Меч Эринтии, как мозг у него выдавал одну-единственную фразу: «Нанял актеров, чтобы они сыграли убийц».

«Нет! — мысленно кричал он сам на себя. — Прекрати, Лиам, сосредоточься! Выкинь из головы Уголька и Шишкаря! Они не имеют отношения к этой задаче! Да, у тебя сейчас некоторый кризис уверенности в себе, ты над этим работаешь, но больше никто не должен об этом догадаться! Особенно Шиповничек. Если она решит, что ты не сможешь добыть ей меч, наймет кого-нибудь другого!»

— Эй, муженек! — окликнула его Шиповничек. — Между прочим, нам твой внутренний монолог не слышно! Задействуй, что ли, голосовые связки!

— А? — вскинулся Лиам. Его отряду нужен план, а у него никакого плана нет. Придется что-то изобразить. — А, прошу прошения, так вот, план. Начнем со Скрывательной Стены. По словам Смимфа, перебраться через стену будет… трудно.

Молчание.

— Поэ-э-э-э-э-э-э-тому-у-у-у-у… — Лиам тянул это слово сколько мог, уповая на то, что кто-нибудь из его друзей что-нибудь скажет.

— Поэтому нам придется устроить подкоп! — с жаром воскликнула Элла.

— Да! Точно! — закричал Лиам и ударил кулаком в ладонь — точно так же, как тогда, когда в шесть лет он выиграл межгерцогский чемпионат по перепрыгиванию через заборы. — Нам нужен подземный ход! Спасибо, Элла.

— Ой! Ой! Гномы — отличные землекопы! — запрыгал на сиденье Дункан. — А Франк для меня что хочешь сделает! Мы с ним — неразлейвода! — Он попытался сцепить пальцы, чтобы показать, как это, но запутался.

— Вот именно это я и хотел сказать, — подхватил Лиам.

«Чтобы гномы сделали подкоп — это, вообще-то, здорово, — подумал он. — То есть я считаю, что здорово. Я что, уже хороший план от плохого отличить не могу?! По крайней мере, в нем не участвуют артисты, играющие убийц».

— Если я правильно помню, гномы к тому же работают очень быстро.

— Да-да! — закивал Дункан. — Как-то раз суслик утащил у меня штаны, и гномы прорыли туннель за ним минут, наверное, за десять!

— Однако же гномы не невидимки, — сказал Фредерик. — Что мы будем делать со сторожевыми башнями Раубера?

— Надо отвлечь часовых, только и всего, — сказала Элла.

— Правильно, отвлечь, — согласился Лиам. — Придумать что-то такое, что отвлечет стражников со всех четырех башен.

«Например, нанять актеров, чтобы изображали врагов», — пронеслось у него в голове. Лиам решил не обращать внимания.

Тут робко поднял руку Смимф:

— Гм, позвольте высказаться, сэр, ваше высочество, сэр. Когда я был в замке, там был переполох. Кто-то закричал: «Тролль! Тролль!» И все разбойники, кого я только видел, побежали посмотреть. Оказалось, это было перекати-поле, однако разбойники после этого долго не могли прийти в себя.

— Великолепно! — в восторге завопил Дункан. — Я знаю, где достать перекати-поле!

— По-моему, на самом деле нам нужен тролль. — Элла погладила Дункана по плечу.

— Конечно, именно тролль нам и нужен! — сказал Лиам. — Еще бы Раубер не боялся троллей — прошлым летом его потоптало с полсотни! Такие переживания оставляют глубокий след.

Фредерик хихикнул.

— Фредерик, не смешно! — У Лиама окаменело лицо.

Фредерик разом посерьезнел.

— Прошу прощения… просто вы сказали, что тролли его «потоптали» и это «оставило след», вот я и решил, что вы шутите, — пояснил он. — Вы и в самом деле предполагаете привлечь тролля?

Лиам помолчал. «Нанять актера», — снова произнес его внутренний голос.

— Нет! — не без злости воскликнул Лиам. На него странно посмотрели, и он тут же поправился: — То есть да. Если люди Раубера знают, что он боится троллей, нам нужен тролль, чтобы привлечь их внимание.

— Это предоставь мне, — сказал Густав. — Тролля я нам добуду, раз плюнуть.

— Отлично, — сказал Лиам.

Фредерик скептически покосился на него. Дружить с троллями они уже пытались — но лишь потому, что оказались в отчаянном положении. Тролли отличались просто кошмарной непредсказуемостью, обычно Лиам не основывал свои планы на таких ненадежных союзниках.

— А что будет, когда мы переберемся за стену? — спросил Фредерик. — Как преодолеть ров?

Дункан снова затряс рукой в воздухе:

— Знаю! Знаю! Лодка!

— Дункан, — сказал Фредерик, — даже если гномы пророют нам под стеной подземный ход, с лодкой мы туда не протиснемся.

— А почему, собственно? — спросил Лиам. — Нам же не нужна очень большая лодка. Иногда самое простое решение и есть самое лучшее.

— А стоит нам перебраться через ров, и можно взобраться на крышу замка на каких-нибудь кошках, которые даст нам Руффиан! — Элла даже хлопнула ладонями по столу.

Шиповничек заколотила молоточком:

— Эй, тут только я имею право стучать, чтобы подчеркнуть свою мысль!

— Ладно, ребята, — сказал Лиам. Ему заметно полегчало, даже плечи стали не такие квадратные от напряжения. — Итак, на данном этапе плана мы оказались на крыше замка Раубера. Теперь нам требуется нажать пружину, чтобы открыть сокровищницу, однако никто из нас не пролезет по Змеиной Норе и не доберется до нее. Элла, не сомневаюсь, что ты сумеешь догадаться, как мы решим эту задачу.

— Ой, дай подумать…

— Не стесняйся, Элла, — не отставал Лиам, который рассчитывал, что Элле должно прийти в голову что-нибудь дельное. — Наверняка есть какая-то… Какая-то простенькая мысль, которая брезжит у тебя в голове, но ее никак не ухватить, верно? Такая малипусечная мыслишечка…

— А, ты намекаешь на того цверга, с которым я повстречалась прошлым летом? — озарило Эллу. — Того, которого я спасла от демонят? Он сказал, что, если мне понадобится помощь, я могу на него рассчитывать…

— Элла, как ты здорово придумала! — воскликнул Лиам. — В смысле — здорово догадалась! — Он уповал на то, что никто не увидит, как он покраснел. — Твой приятель-цверг прекрасно пролезет по Змеиной Норе!

— Если, конечно, согласится! — довольно резко добавил Фредерик. — Надеюсь, вы понимаете, что в этом плане очень много допущений? И что очень многое может пойти отнюдь не так, как задумывалось?

«А скорее всего, ты просто рисуешься перед Эллой!» — подумал он.

Лиам скрипнул зубами, посмотрел Фредерику в глаза и проговорил:

— Все пойдет по плану. Перестань во всем сомневаться и все критиковать.

— А вы учли то обстоятельство, что мы будем на крыше, а сокровищница — на несколько этажей под землей? — поинтересовался Фредерик.

— Я буду в подземелье, у сокровищницы, и дождусь, когда она откроется, — едва ли не прорычал Лиам.

— Любопытно узнать, как вы собираетесь пробраться в подземелья Разбойничьего Короля! — сказал Фредерик.

— Найму кого-нибудь, чтобы изобразил преступника! — Лиам зажал себе рот, но поздно, слова уже сорвались с языка.

«Ну, все, — пронеслось у него в голове. — Теперь все поймут, что я не в себе».

Однако в ответ раздались лишь восторженные вопли:

— Лиам, ты гений! — воскликнула Элла. — Мы подкупим кого-нибудь, кого Раубер считает своим человеком, и пусть работает на нас!

— Точно, — бледно улыбнулся Лиам.

Он только что сам напросился сдаться в плен своему злейшему врагу. А все потому, что Фредерику зачем-то понадобилось во всем сомневаться, нет чтобы сидеть себе в сторонке и кивать, как положено герою второго плана! Лиам набрал побольше воздуху:

— Наш человек в замке доставит меня к Разбойничьему Королю за вознаграждение, — проговорил он. — А как только сокровищница откроется, он меня освободит.

— Ну, такое тебе точно по плечу! — воскликнула Элла.

И посмотрела на Лиама такими затуманенными глазами, что для Фредерика это оказалось слишком.

— Я тоже отправлюсь в подземелья! — выпалил он.

Все посмотрели на него. Фредерик уже пожалел, что не сдержался, но брать свои слова назад ему было стыдно.

— Нельзя же доверить этот важнейший шаг одному человеку, — сказал он. — Нас в подземелье должно быть по меньшей мере двое. И… и я вызываюсь добровольцем.

— Мне кажется, дублер — это очень правильная идея, — сказал Лиам. — Но, может быть, лучше Густав?

— Пфуй! — ответил Густав. — А я хотел со змеем сразиться!

— Лиам, вы только что просили меня доверять вам. Неужели я не заслуживаю такого же отношения с вашей стороны? — спросил Фредерик. — Ради вас я рисковал жизнью, когда пытался спасти вас от брака с принцессой Шиповничек.

— И как все в результате отлично получилось, — пробормотал себе под нос Лиам.

— Гм! Вообще-то, я тут! — процедила Шиповничек.

— Хорошо, — неохотно проговорил Лиам. — Но учти, Фредерик, что тебе придется все делать самому. Я тебя нянчить не смогу.

— Я обхожусь без няни с шестнадцати лет! — возмутился Фредерик.

— Фредерик, тебе не обязательно это делать. — Элла нежно взяла жениха за локоть.

— Знаю, — вздохнул Фредерик. — Но все равно пойду.

— Остается надеяться, что вы найдете надежного сообщника, — сказала Элла.

— За это не волнуйся! Можно просто пойти в «Коренастый кабанчик» и порасспрашивать там первых попавшихся воров и головорезов! — съязвил Фредерик.

У Лиама загорелись глаза:

— Точно! Именно так мы и поступим! У Лиги Принцев в таверне много почитателей. Наверняка найдем там какого-нибудь верного соучастника.

— Постойте, — растерялся Фредерик. — Я всего лишь…

— Что, Фредерик? — спросил Лиам. — Ты всего лишь — что?

— Видите ли… понимаете, «Коренастый кабанчик» — это во Фларгстагге, — сказал Фредерик. — На сегодня это не самый безопасный город. Разве не там бесчинствует Серый Призрак?

— Фредерик, о Сером Призраке мы знаем только из свежих баллад, — сказал Лиам. — Сам знаешь, как эти барды все перевирают. Не исключено, что Серый Призрак совсем не так плох, как они поют. Может быть, его и вовсе нет в природе. Об этом тревожиться не стоит. Остается только один вопрос: когда мы нанесем удар?

— Я знаю! — раздался чей-то голос.

Все повернулись и увидели, что в окно к ним лезет кудрявая девочка в изодранном бальном платье.

— Лила! — закричал Лиам. — Ты еще что тут делаешь?!

— Шпионю, — ответила Лила. — Ты себе не представляешь, какая дома скукотища!

— Это третий этаж! — продолжал Лиам. — Как тебе удалось…

Шиповничек вскочила, бросилась к окну, вывесилась туда и заголосила:

— В мой Зал Военного Совета только что вломилась какая-то маленькая девочка! Все, кто меня сейчас слышит, уволены! А ну в изгнание!

Восемь авонделльских солдат побросали оружие, понурили головы и уныло побрели прочь из королевства.

— Лиам, только погляди! — Лила сунула брату свиток. — Это расписание гастролей. Я утащила его из циркового фургона после свадьбы.

— Братья Джуллико будут выступать перед королем Рауберии в день летнего солнцестояния, в четыре часа, — сообщил Лиам, изучив свиток.

— Вот когда надо запланировать операцию! — взволнованно воскликнула Лила. — Во время представления! Раубер и почти все его люди, скорее всего, будут смотреть на циркачей, так что по замку будет слоняться гораздо меньше разбойников.

— Моя сестра верно говорит, — сказал Лиам. — Нападем во время циркового представления. — Он повернулся к Лиле. — А теперь домой!

— Но… — заикнулась было она.

— Домой! — повторил Лиам.

Лила выбралась в окно и по водосточной трубе съехала на землю.

— Что это ты делаешь, Шиповничек? — спросил Лиам.

Его жена вела пальчиком по страницам маленького ежедневника.

— Сверяюсь с календарем, — отозвалась та. — У нас тут за два дня до солнцестояния намечен большой бал. Мне бы, конечно, меч и на балу пригодился, но… ну ладно. Сойдет и так. Идею с цирком одобряю.

— Ох, опять эти Джуллико, — прошептал Фредерик. — Может быть, и хорошо, что в это время я буду заперт в подземельях Раубера.

— Ага, значит, солнцестояние! То есть на подготовку у нас дней шесть, так? — спросила Элла.

— Шесть дней! — взвыл Густав. — Не могу я ждать шесть дней, чтобы кого-нибудь отколошматить!

— За шесть дней мы вряд ли успеем нанять необходимых союзников, не то что научить их, что нужно делать, — сказал Лиам. После чего помолчал и поглядел в глаза всем своим соратникам по очереди. — Однако у нас есть хороший план. И мы уже сталкивались с людьми Раубера, они не очень-то страшные. На его стороне, конечно, численный перевес, зато на нашей — боевой дух…

Его оборвал громкий стук молоточка принцессы Шиповничек.

— Давай-ка без пафосных напутствий, — приказала она.

Густав наклонился к Фредерику и прошептал:

— Все жду удобного случая, чтобы отнять у нее молоток и засунуть…

Шиповничек стукнула молотком еще громче:

— Не шептаться!

Фредерик потер виски:

— Долгая будет неделя.

— Шиповничек, я бы хотел, чтобы мы отправились завтра прямо с утра, — сказал Лиам. — Я считаю, что моим спутникам нужно обязательно хорошенько выспаться. Может быть, ты согласишься, чтобы они переночевали в…

— Да-да, понятно, — сказала Шиповничек. — Велю слугам приготовить для всех вас гостевые комнаты. Эй, слуги! — Она умолкла, дожидаясь, чтобы на пороге возник лакей, однако никто не появился. — Ой, точно. Я же только что всех выгнала. Я сейчас.

Она с недовольным кряхтением поднялась и вышла в коридор.

— Ох, как славно, что сегодня удастся поспать в настоящей постели, — сказал Фредерик. — Готов ручаться, что некоторые пятна на койке ползали с места на место.

Едва Шиповничек удалилась и уже не могла их слышать, как Лиам перебил Фредерика:

— Дело не в мече, — торопливо зашептал он. — Она собирается захватить мир.

— Как?! — оторопели все остальные.

— Когда вы собирались поделиться с нами этой пустячной подробностью? — поинтересовался Фредерик.

— Вот сейчас и пытаюсь! — процедил сквозь зубы Лиам. — Если мне дадут высказаться!

— Мальчики! Она в любую секунду вернется! — прошипела Элла. — Лиам, говори!

— Я заглянул в ее дневник, — сказал Лиам. — Там планы, как свергнуть с престола всех правителей Тринадцати Королевств. Если у нее это получится, она создаст вакуум власти, а потом получит возможность его заполнить!

— Неужели такое по плечу одной костлявой шмакодявке? — поразился Густав.

— У нее весь дневник исписан буквами ДДДН, — сказал Лиам. — Кто-нибудь понимает, что это может означать?

— Джимми Джон Дигглсфорд Нарбенфларбен! — выпалил Дункан.

— Кто это? — обрадовался Лиам, перед которым забрезжила надежда.

— Не знаю, — ответил Дункан. — Но если он есть, у него именно такие инициалы — ДДДН. Найдем — проверим.

— Послушайте все: план Шиповничек почему-то зависит от Меча Эринтии, — продолжал Лиам. — Выходит, с мечом связана какая-то тайна.

— Может, он волшебный? — предположила Элла.

— Может, этот меч — своего рода ключ? — спросил Фредерик. — Помнится, сэр Бертрам Утонченный как-то нашел тайную комнату, которую можно было открыть только древней лопаточкой для безе…

— А мне наплевать, что там делает этот меч, — разулыбался Густав. — Это же просто обалдеть что такое!

— Почему? — удивился Фредерик.

— Да потому, что на самом деле мы отправляемся не в тайную экспедицию за каким-то мечом, о которой никто никогда не узнает, — объяснил Густав. — Мы собираемся остановить спятившую тиранку, чтобы она не сумела захватить мир! А это будет новость так новость! Такое уж точно поможет нам улучшить свой образ в глазах общественности!

— Прямо слышу, как продажи моих книг взлетают до небес! — запрыгал Дункан. — Ой, нет, это просто Шиповничек возвращается…

Все повернулись к двери, где стояла Шиповничек, а за спиной у нее выстроилось шестеро новых стражников.

— О чем это вы тут щебечете? — спросила она. — Одурачить меня надумали?

— Расслабься, Шиповничек, мы просто разговариваем, — сказал Лиам. — Друзья, знаешь ли, довольно часто беседуют между собой. Правда, тебе этого не понять…

— Фу-ты ну-ты, — поджала губы Шиповничек. — Нет чтобы сказать спасибо доброй девушке, которая только что устроила вас в самых роскошных покоях Авонделльского дворца! Тоже мне, Прекрасные Принцы!

— Принцесса Шиповничек, мы очень признательны вам за то, что вы предоставляете нам более удобные комнаты, — сказал Фредерик. — Приносим свои извинения…

— Просто никто из нас не верит, что ты это делаешь от чистого сердца, — встрял Лиам.

Шиповничек улыбнулась и сделала ему ручкой:

— Знаю-знаю, ты так говоришь просто потому, что я тебя похитила и грозилась казнить твоих друзей. Ладно, ребята. Что было, то прошло. Теперь мы сотрудничаем. А до заката еще далеко. Ну, кто со мной в крокет?

Дункан хотел было поднять руку, но Лиам силой прижал ее к столу.

— Как хотите, как хотите, — прежним ледяным тоном сказала Шиповничек. — Стража! Отвести наших гостей в чересчур роскошные для них апартаменты и до утра не выпускать!

Когда Эллу и принцев разводили по комнатам, Фредерик крикнул Лиаму:

— А что теперь?

Лиам крикнул в ответ единственное, что приходило ему в голову:

— Дожидаемся утра! А потом идем искать гномов, цвергов и троллей!

Бандиты и головорезы так и ринулись наперегонки к Официальному Столику, расталкивая друг дружку.

— А можно поступить так, как вот она… — договорил Фредерик, чувствуя себя ужасно глупо.

Первым в очереди оказался бородатый пират без парочки зубов на самом видном месте. Лиам и Фредерик помнили его еще по первому визиту в «Коренастый кабанчик», когда он хотел их ограбить. А еще он был один из немногих, кто заказал себе книгу Дункана заранее, до публикации.

— Кптн Пустозвонсон к вашим услугам, — представился пират сиплым, однако дружелюбным голосом. — Чего бы там вам ни потребовалось, кптн Пустозвонсон горы свернет. Я и по морю пройду, и по суше. По воздуху не очень, но это можно обсудить. Вам чего, летать? Если летать, я устрою. Я пират широкого профиля.

— Капитан Пустозвонсон… — начал Фредерик.

— Пожалуйста, зови меня кптн, — отвечал пират.

— Капитан, — поправился Фредерик.

— Кптн, — повторил пират.

— Ка-пи-тан. — Фредерик очень старался.

— Кптн.

— Ка… — Долгий глубокий вздох. — Птн.

— Кптн.

— Извините, — сказал Фредерик. — У меня язык так не поворачивается.

— Кптн Пустозвонсон, — сказал Лиам, — я не уверен, что эта работа тебе подходит. Но если нам когда-нибудь понадобится быстроходное судно, мы непременно обратимся к тебе.

— А, ну ладно, — сказал капитан. — Считай, уже обратились. Если нужно будет пройти по морю, знаешь, где меня найти. И мое… быстроходное судно. — Он вежливо кивнул и ушел, бормоча себе под нос: — На заметку. Не забыть раздобыть судно.

На место капитана ступил голопузый дикарь. Обширное брюхо нависало над широким ремнем сыромятной кожи и было куда волосатее его лысой головы. Дикарь скрестил на груди могучие руки, поднял одну бровь и проревел:

— Отдубасить кого нужно? Эт’ ко мне. Ежели надо кого отдубасить, я завсегда.

Лиам уже хотел быстренько сказать ему «Спасибо, нет», но тут встряла Элла:

— А чем дубасить-то будешь? Дубинка твоя где?

— Целых две, — отвечал дикарь и показал кулаки — каждый с добрый окорок. — Вот и вот. Вот почему меня зовут Две Дубинки.

— Правда? — спросила Элла. — Больше у тебя ничего нет? Только кулаки? Никакого оружия?

— Мне ни к чему, — отвечал дикарь.

— Элла, — вполголоса проговорил Фредерик. — Не надо здесь никого провоцировать.

— И точно, — поддержал его Лиам.

Элла только отмахнулась. Таких типажей, как завсегдатаи «Коренастого кабанчика», она еще никогда не видела. А если ей становилось любопытно, она не останавливалась, пока все не разузнает.

— Покажи-ка, как ты ими орудуешь, — попросила она дикаря.

Дикарь повернулся и без предупреждения стукнул кулаком по голове карманника, который стоял в очереди следующим. Карманник захрипел, будто в горле у него застрял еж, и рухнул на пол.

Фредерик подскочил и отпрянул.

— Ух ты, — сказала Элла. — Честно говоря, не ожидала такой наглядной демонстрации. Впечатляет. — Она наклонилась к Лиаму. — Он нам точно не пригодится хотя бы для чего-нибудь? Например, если Шиповничек слишком…

— Возможно, в другой раз, господин Две Дубинки, — сказал Фредерик.

Дикарь затопал прочь, его место занял страшенный полуогр, которому пришлось перешагнуть через лежавшего без чувств карманника, чтобы подойти к столику.

— Даггомир Твердогнил, — представился полуогр. И кивнул на Лиама. — Мы уже встречались, когда я тебя по затылку стукнул.

— Помню-помню, — безо всякого выражения ответил Лиам. — Что ты умеешь, Твердогнил?

— Что умею? — оторопел полуогр, и все его лицо собралось в озадаченные морщины, а уголки рта поползли вниз. — Никто не говорил, что надо что-то уметь! — И он понуро побрел прочь.

— Похоже, все несколько затянется, — сказал Фредерик.

— Нет, не затянется, — сказала Элла. Ударила ладонью по столу, из-за чего из всех кружек выплеснулись капли не-совсем-воды. — На большинство из вас время жалко тратить! — крикнула она толпе (Лиам с Фредериком невольно вжались в спинки стульев). — Объясню точнее: мы хотим поговорить с последним в очереди!

Всего за три секунды в таверне воцарилась полная неразбериха. Грабители, пираты и убийцы душили друг дружку. Плечистый вор пробил головой столешницу, Две Дубинки расплющил парочку убийц-близнецов. Огромный наемник схватил тощего карманника и швырнул в витрину, где были выставлены «Предметы, найденные на подметке Прекрасного Принца». Кптн Пустозвонсон лупил какого-то бандита по физиономии камбалой.

— Эх, Густав огорчится, что пропустил такое! — сказала Элла.

— Что ты затеяла? — спросил Лиам.

— Поняла, что вам с Фредериком никогда не договориться, — ответила Элла и отпихнула в сторону оглушенного пирата, который чуть не свалился на нее. — Время у нас поджимает, так ведь?

— Погодите! Смотрите, что делается! — воскликнул Фредерик (он прятался под столом). — Вошел кто-то новенький!

Вошедший был невысокого роста, в очках, одетый в опрятные брючки и жилетку. Не успела дверь «Коренастого кабанчика» закрыться за ним, как ничего не подозревающего бедолагу засосало в потасовку, его швыряло от одного бандита к другому. «Да он же погибнет!» — пронеслось в голове у Лиама.

Однако неведомый очкарик в считаные секунды сообразил, что к чему, и принялся защищаться — не чем-нибудь, а иголкой с ниткой! Он прыгал и вертелся, словно акробат, ловко подсекал противников ниткой под коленки и валил наземь, а потом связывал друг с дружкой, а кое-кого от души колол иголкой. Мало-помалу все драчуны очутились на полу со связанными руками и ногами. В конце концов остались только незнакомец и Две Дубинки. Щуплый очкарик набросил на оба исполинских кулака петлю из нитки и дернул, отчего Две Дубинки со всей силы врезал сам себе по лицу. Драка завершилась.

— А что, без этого здесь и выпить не нальют? — поинтересовался незнакомец, протирая квадратные очочки полой рубашки.

Лиам встал и подвел человечка к столику Лиги, а трактирщик Рипснард между тем взял ножницы и пошел освобождать посетителей.

— Это было просто невероятно, — сказал Лиам.

— Благодарю, — отвечал незнакомец, попутно пришивая оторвавшуюся пуговицу на жилетке. — Благодарю вас всех, — добавил он и подмигнул Элле. После чего сгреб стоявшие на столе три кружки и осушил их подряд. Допив последнюю, он со стуком поставил ее на стол и беспечно улыбнулся. — Прямо не верится, что я сижу за одним столом с Лигой Принцев!

— Ты заслужил, — сказала Элла. — Показал себя молодцом.

Незнакомец сдвинул очки на кончик носа и похлопал ресницами.

— Что ж, спасибо, госпожа Золушка. Меня зовут Портняжка. Я портной. Обычно меня зовут Маленький Портняжка — чтобы отличать от Среднего Портняжки. Он тоже портной.

— А Большой Портняжка есть? — спросила Элла.

— Нет, — отвечал Маленький Портняжка.

— Рады познакомиться, господин Портняжка, — сказал Фредерик. — Надеюсь, вы понимаете, что нам придется задать вам несколько вопросов, прежде чем мы вас наймем.

— Фредерик, давай-ка я сам. — Лиам пододвинул стул поближе к стулу Портняжки. — Итак, нашей экспедиции нужен…

Портняжка в знак протеста поднял руки:

— Не так рьяно, Прекрасный Принц! Не хочу показаться неблагодарным, но я ничего не знаю ни о каких здешних конкурсах, соревнованиях, прослушиваниях и прочем, я просто хотел выпить! — Он запрокинул голову, схватил кружку и перевернул, чтобы отправить в рот последние капли бурой жижи.

— То есть работа тебя не интересует? — уточнил Лиам.

— Нет, разве что плащ тебе подрубить, — ответил Портняжка. — Я портной, а не искатель приключений.

— Но ты же тут вытворял просто потрясающие штуки — что-то вроде… вроде… вроде боевого шитья! — воскликнула Элла.

— Что тут можно сказать? — ехидно усмехнулся Портняжка и пригладил прямые черные волосы. — Ну, умею я обращаться с иголкой и ниткой. Я именно поэтому портной.

— В таком случае извините за беспокойство, — сказал Фредерик.

Лиам вздохнул.

— Увы, придется начать сначала, — сказал он Элле. — И очень жалко. Мастерство Портняжки очень пригодилось бы нам против Раубера и его подручных.

Портняжка уже собрался встать, но тут он замер:

— Диб Раубер? Разбойничий Король? Ваша экспедиция имеет к нему какое-то отношение?

— Да, мы собираемся устроить набег на его сокровищницу, — ответил Лиам.

— Разбойничий Король мне всю жизнь порушил, — проговорил Портняжка. Глаза его сузились, щеки покраснели. — Я был самым востребованным портным в городе, а Раубер все у меня отнял. Я потерял лавку, дом, все сбережения на черный день. И теперь у меня одна цель в жизни — отомстить Дибу Рауберу. Я хочу к вам в отряд!

— А я думал, вы просто портной, — сказал Фредерик.

— Ну, признаться, покривил я душой, ребята, — крякнул Портняжка. И стал крутить в пальцах ниточку. — После того как Раубер порушил мою жизнь, я обучился Иг-Лу-Цзи — древнему боевому искусству, которое изобрели воительницы-белошвейки из страны Ком-Пай. Я уже давно применяю свое умение против разбойников Раубера — как вижу такого, сразу стараюсь его проучить. Вчера одолел семерых одним махом.

— Ты своего рода борец с преступностью? — спросил Лиам.

— Мне больше нравится считать себя борцом за свободу, — отвечал Портняжка. — И ты угадал, мои таланты действительно вам пригодятся.

— Мы хотели бы проникнуть в замок Раубера под видом пленников, которых приведет туда наш сообщник, — сказал Фредерик. — Однако вы одна из жертв Раубера, и если он вас узнает, ни за что не поверит, что вы на его стороне.

— А если он не увидит мое лицо? — с плутоватой усмешкой спросил Портняжка. — Видели — тут по всему городу расклеены объявления?

— Да, про Серого Призрака, — кивнул Лиам. — Мы слышали о преступных набегах этого безумца еще в Гармонии. И собирались и его остановить, но потом… потом нас отвлекли.

— Ничего удивительного. Этот чокнутый убийца за последние полгода наделал во Фларгстагге больше дел, чем Разбойничий Король за всю свою жизнь, — сказал Портняжка. — Но я вот что имею в виду: Призрак всегда в маске. Никто никогда не видел его лица. Принять Маленького Портняжку Раубер, может быть, и откажется, но я готов спорить, что легендарного Серого Призрака он встретит с распростертыми объятиями.

Лиам с жаром пожал Портняжке руку:

— Добро пожаловать на борт, Портняжка! Или, точнее, Серый Призрак.

* * *

Когда компания вышла из «Коренастого кабанчика», Лиам отвязал коней, а Портняжка побежал собирать пожитки.

— Итак, Маленький Портняжка вам понравился? — спросил Фредерик. — Вы считаете, это хороший кандидат на роль нашего агента в замке Раубера?

Лиам кивнул, приглаживая щеткой бока своего боевого коня — вороного Громобоя.

— Не могу сказать, что я большой поклонник его манеры обращаться… с окружающими, — проговорил он. — Однако да, я думаю, для наших целей он вполне подходит.

— Мне тоже так кажется, — ответил Фредерик. — Но я все же считаю, что его следует посвящать только в те пункты плана, без которых он определенно не может обойтись.

— Это я и сам понимаю, Фредерик, — резковато бросил Лиам. — Наконец-то мне удалось все уладить, так что можешь больше не волноваться по мелочам.

— По правде говоря, мы еще не знаем, как перебраться через Скрывательную Стену, — напомнил ему Фредерик. — А это существенная часть задачи.

— Давно уже понятно, что иначе как через ворота за Стену не проникнуть, — сказал Лиам. — Именно так мы с тобой и попадем в замок. Значит, и остальным придется пробираться точно так же. Они проедут вместе с цирком — спрячутся в каких-нибудь ящиках, например, — а потом залезут на крышу.

— Но ведь это очень опасно! — возразил Фредерик. — В первоначальном плане никому хотя бы не надо было бродить по замку, рискуя нарваться на злодеев!

— Да, но первоначальный план предполагал подземный ход! — Теперь Лиам говорил напряженно и отрывисто. — Рыть его некому, а все спасибо кое-кому, кто не справился с заданием!

— Так нечестно, знаете ли, — оторопел Фредерик.

— Фредерик, ты должен был заговорить всем зубы, всех очаровать, — объяснил Лиам. — Я просил тебя только об одном — убедить гномов нам помочь. А ты и этого не сумел. Если ты в своей сфере не преуспел, может, перестанешь тягаться со мной в моей?

— Мальчики, мальчики, вы на одной стороне! — предостерегающе воскликнула Элла.

Однако принцы не обратили на это ни малейшего внимания.

— Лиам, в вашем плане зияют дыры, куда пролезет даже великан! — сказал Фредерик.

— Если у тебя есть соображения получше, излагай, не стесняйся!

— Можно подумать, вы станете меня слушать! — Фредерика трясло от злости. — Я уже несколько дней только и делаю, что пытаюсь давать вам советы, а вы одергиваете меня всякий раз, стоит мне открыть рот! Вы согласны рассмотреть любые безумные идеи, чьи угодно, только не мои! И я знаю почему: все потому, что вы ревнуете!

— Я? Я ревную к тебе?! — рявкнул в ответ Лиам. — Да я научил тебя всему, что ты знаешь! Ты бы до сих пор валялся в грязи под кустом где-то в сильварийской глуши, если бы я не подоспел и не показал тебе, что значит быть храбрецом! Если ты хоть сколько-нибудь похож на героя, то только потому, что это внушил тебе я!

Фредерик уставился на него полными слез глазами — а потом подчеркнуто вежливо прошептал:

— Извините. У меня неотложные дела.

Взял свою кобылу под уздцы и вместе с ней ушел прочь, гневно топая по замусоренной брусчатке.

— Лиам! — возмущенно воскликнула Элла. — Какая муха тебя укусила?!

— Меня?! — удивился Лиам. — Это Фредерик постоянно подрывает мой авторитет! А лучше бы просто дал мне руководить, и все!

— Вот что, Лиам, посмотри-ка на себя со стороны, — рассердилась Элла. — Фредерик возражает тебе не чаще, чем Дункан, Густав или я. Он был прав, ты действительно относишься к нему иначе. А все из-за меня, да?

— Да нет же! — заторопился Лиам. — Просто… просто…

Они вздрогнули, заслышав громкий топот копыт.

— Фредерик? — удивилась Элла.

Они с Лиамом бросились к повороту и увидели, как Фредерик скачет прочь.

— Стой, Фредерик! — крикнул Лиам ему вслед.

— Может, лучше догоним его верхом? — предложила Элла.

— Пока ходим за лошадьми, он будет уже далеко, — сказал Лиам. — В этом лабиринте нам его ни за что не догнать.

— Он оставил записку. — Элла взяла сложенное объявление о розыске Серого Призрака, которое было засунуто в трещину в коновязи. Прочитала и скривилась.

— Что там? — спросил Лиам.

Элла протянула записку ему.

Лиам!

Вы думаете, что во всем разбираетесь лучше меня. Зачастую так и есть, это я признаю. Однако в данном случае Вы ошибаетесь. Поэтому я беру дело в свои руки. Я вернусь в Авонделл к солнцестоянию и покажу Вам, почему Вы с самого начала должны были мне доверять.

Искренне Ваш, Фредерик. P. S. Прошу прощения за то, что в начале письма пренебрег должным обращением. Когда я начинал писать, то сильно горячился, однако это, разумеется, не оправдывает несоблюдения формальностей. Я даже не сделал отступ в начале абзаца, что показывает, как я был сердит.

— Грр! Я ведь просил его именно этого и не делать! — Лиам снова разозлился сверх всякого разумения. — А теперь что? Отложим экспедицию и подождем его? Он-то решил унизить меня при всех!

— Лиам, не хочется это говорить, но ты сам его довел! — сказала Элла.

— Ага, валяй, становись на его сторону! — отвечал Лиам. — Конечно, он же твой жених!

Он сунул записку обратно Элле в руку и зашагал к коню.

— Чем это Лиам недоволен? — поинтересовался Маленький Портняжка, который как раз подоспел с набитым заплечным мешком.

— На, держи. — Элла отдала ему объявление. — Это чтобы ты сделал себе точную копию маски Призрака.

— Гмм, — с лукавой усмешкой протянул Портняжка. — Мало того что умная, так еще и собой владеет! Обычно у дам одно с другим не сочетается.

Элла с размаху врезала ему кулаком в живот и пошла к своей лошади.

И Лиам, и Элла, и Маленький Портняжка покидали Фларгстагг, поглощенные своими мыслями, — и не заметили, что с крыши «Коренастого кабанчика» их провожает взглядом какая-то темная фигура.

ЛИЧНЫЙ СОСТАВ ЭКСПЕДИЦИИ

1. Лиам ✓

2. Фредерик

3. Густав ✓

4. Дункан ✓

(свой человек) ✓

5. Элла ✓

6. Гномы

7. Тролль (отвлекать) ✓

8. Цверг Лила ✓

9. Маленький Портняжка

10. Белоснежка ✓

Белоснежка запустила в преследователя кружкой то ли с флейтой, то ли с аллигатором, и кружка угодила ему между глаз и с треском разбилась. Разбойник повалился с коня навзничь.

— Видала? — Белоснежка повернулась к Лиле.

Но Лила была очень занята — отбивалась от острозубого разбойника, который все-таки запрыгнул с коня на катящийся фургон.

— А ну слезай, Жуткорожий! — кряхтела Лила, отпихивая наседавшего негодяя. Наконец он оступился и свалился наземь — но сначала крепко вцепился Лиле повыше локтя. Белоснежка только взвизгнула, а Лила уже исчезла за бортом.

— Какой, однако, у тебя большой топор, — сказал Веро. Он встал в боевую стойку напротив Густава, держа перед собой рапиру. — Производит сильное впечатление, по крайней мере на вид. Но, полагаю, он не столь изящен, как моя рапира.

Густав взревел и крутанул над головой топор, да так, что мог бы срубить три вековых дуба. Веро с легкостью пригнулся и, вскинув клинок, перерезал один из кожаных ремней, на которых у Густава держались доспехи. Густав занес топор высоко над головой, изготовясь к новому удару. Веро, словно танцуя, обошел вокруг: вжик-вжик — и провисли еще два ремешка.

— Ну, ты наверняка можешь лучше, разве нет? — спросил Веро. — Как выражаются у меня на родине, не такой уж ты крутой. Да?

Густав сказал «пфуй» и тяжко опустил топор. Веро непринужденно отошел в сторону, и топор накрепко воткнулся в твердую каменистую землю.

— Ну и поединок! Сплошная скука, а я-то рассчитывал повеселиться! — сказал разбойник. — Может быть, начнем заново, что скажешь?

Пока Густав, пыхтя, выдергивал застрявший топор, Веро снова сделал выпад и перерезал очередной ремень. Доспехи Густава с лязгом свалились, и выше пояса он остался в тонкой рубахе.

— Вот гадство!

— Сдается мне, ты не в настроении побеседовать, — огорчился Веро.

Густав бросился на разбойника. Веро поставил ему подножку, а потом нацелился клинком в грудь поверженному противнику.

— Богатеи сплошь и рядом делают эту ошибку, — заметил он. — Нанимают себе в телохранители крупных, мускулистых громил — ничего личного. Однако одной лишь силой богатых людей не защитить. Хитрость и мастерство всегда берут верх над чистой мышечной массой.

— Ой, смотрите, что мы нашли! Этот камешек — вылитый Франк! — Из-за ближайшего валуна выскочил Дункан с причудливым булыжником в руках. Рядом шагал господин Тролль.

Веро мгновенно переключился на вновь прибывших.

— Тролль! — закричал он, и лицо у него мигом посуровело. — Тролль! Тролль! — Он потянулся за висевшим на поясе рогом, чтобы позвать подкрепление.

Но не успел Веро протрубить тревогу, как Густав со всей силы пнул его снизу вверх и угодил кованым сапогом в весьма чувствительное место в организме разбойника. Веро скорчился на земле, а Густав поднялся на ноги.

— Рад тебя видеть, страшилка волосатая, — сказал Густав господину Троллю. — Где ты был, когда мне требовалась подмога?

— Камень правда очень смешной, — в качестве объяснения высказался господин Тролль.

— Семнадцатый! — позвал Густав и быстренько запрыгнул в седло. — Все туда! Скорей!

Дункан, до которого понемногу доходило, что случилось, взобрался на Папашу Быстронога-младшего и поскакал за Густавом, а господин Тролль припустил следом.

Примерно в полумиле от них фургон Белоснежки, лишившись управления, бесконтрольно мчался куда глаза глядят.

— Возьми поводья! — закричала Шиповничек в окошко.

Белоснежка все не решалась.

— Фургоном обычно правит Франк! Я не умею!

— Учись на ходу! — заорала в ответ Шиповничек. — Кроме тебя, там никого нет!

Белоснежка поймала поводья и с силой дернула. Вышколенные лошади мгновенно замедлили бег.

— Ха! — улыбнулась Белоснежка. — Не так уж это сложно!

— Отлично, — сказала Шиповничек. — Теперь бери к западу. Найди первый перевал в горах в сторону Авонделла.

— Но ведь надо вернуться за Лилой! — возразила Белоснежка.

— Рры! — зарычала Шиповничек. — Та девчонка даже в плане не значится! Ладно! Поворачивай!

Белоснежка поэкспериментировала с поводьями и, сильно потянув в одну сторону, открыла разгадку тайны крутого разворота. Через несколько минут Белоснежка и Шиповничек увидели острозубого разбойника — тот топал по пустоши и погонял перед собой Лилу. Шиповничек переворошила Белоснежкины корзины и натолкнулась на старую награду Дункана — бронзовую статуэтку пляшущего человечка, которого сплошь обсели птицы; на подставке было выгравировано «Чемпион зимних региональных соревнований по кормлению птиц».

— Поезжай помедленнее и подберись к нему как можно ближе, — сказала Шиповничек.

Разбойник услышал, как подъезжает сзади фургон, и сердито развернулся, схватившись за рукоять меча. Однако несколько растерялся, когда понял, что наезжать на него фургон не собирается, а катит себе мимо. Очень медленно. Разбойнику и в голову не приходило, что из задней части фургона внезапно высунется Шиповничек и врежет ему по голове птичьей наградой, словно дубинкой. Но именно так Шиповничек и поступила. Разбойник со стуком бухнулся в пыль.

— Победа! — пропела Шиповничек.

Белоснежка остановила фургон.

— Спасибо, Шиповничек! — выдохнула Лила.

Шиповничек только фыркнула:

— Нельзя же было допустить, чтобы ты погубила всю экспедицию! А теперь залезай обратно, да поживее. Нам надо смыться из Рауберии — сию же секунду!

И она скользнула в фургон.

Лиле стало не по себе, но она взобралась на козлы рядом с Белоснежкой.

Шиповничек выглянула из оконца:

— Кстати, на запад — это вон туда!

— Да знаю я, — пробурчала Лила и задвинула ставенку.

Она забрала у Белоснежки поводья и уже хотела дернуть, как увидела, что издали приближаются Густав, Дункан и господин Тролль. Лила показала Густаву большой палец — мол, у нас все прекрасно. На это Густав кивнул и показал на запад. После чего они вместе с Дунканом и господином Троллем развернулись и двинулись туда, откуда пришли.

— Они хотят, чтобы мы возвращались без них! — шепнула Лила Белоснежке.

— А сами-то они куда? — удивилась Белоснежка.

— Попробуют самостоятельно отыскать Руффиана, — сказала Лила, и внутри у нее что-то неприятно сжалось.

Однако теперь Шиповничек точно знала, где они, и у Лилы не оставалось выбора — надо было отвезти принцессу домой. Она тряхнула поводьями, и фургон покатил на запад.

«Густав, Дункан и тролль. Ничего хорошего из этого не выйдет».

Однако Лила даже не представляла себе, насколько она права.

— Отлично, — сказал Густав. — У девчонок все тип-топ, а госпожу Выпендрежные Панталончики мы наконец-то сплавили. Теперь надо по-быстрому во Фларгстагг — и тогда мы устроим засаду на этого наемника раньше, чем он устроит засаду на наших ребят.

— О! — улыбнулся господин Тролль. — Тролль наконец-то попробовать в деле приемы Сердитый Человек рассказать на уроке засад!

— В точку, Когтистый-Клыкастый! — воскликнул Густав и пришпорил коня. — Погнали, пока Раубер не напустил на нас антитроллий отряд!

Дункан нагнал его и поскакал рядом:

— Нет, Густав, правда-правда, ты только погляди на этот камень! — воскликнул он и сунул другу булыжник. — Ну вылитый Франк!

Густав глянул на камень и невольно хохотнул:

— Ага, вылитый!

Раубер прикусил губу. Кажется, его отругали. А он не любил, когда его ругали. И родителей запер в шкафу именно за то, что они его ругали.

— Однако мы в Дире говорим, что вождю можно простить ошибки его последователей, — продолжал Мракобег. — Если, конечно, нижестоящие понесли подобающее наказание.

Он скрестил руки на груди и стал смотреть и ждать.

Раубер поскреб детский подбородочек, как будто тот зарос густой бородой, до обретения которой ему оставалось еще много лет. Надо было все как следует обдумать. Веро Рауберу нравился, поступать с ним слишком сурово не хотелось. Но чтобы удержать при себе Мракобега с его людьми, нужно произвести на Диктатора должное впечатление, это ясно.

— Веро, а кто были те люди, которых ты с приятелями не сумел захватить в плен? — спросил Раубер.

— Имен мы не выяснили, — ответил Веро. И украдкой покосился на Мракобега, однако тот ответил ему взглядом такой остроты, что разбойник пусть и немного, но поежился. — Богатая дама в фургоне, правили которым две юные девушки, — неохотно признался Веро. — При них был телохранитель.

— Один-единственный телохранитель? — возмущенно завопил Раубер. — Веро, это не оправдание! Ну что, придется отдать тебя Щукозлею.

Веро побелел. Два дирских разведчика у него за спиной с трудом сглотнули.

— Нет-нет, ваше величество, не рубите сплеча! — запротестовал разбойник. — Позвольте вам напомнить, кое-кто так и не оправился после… усовершенствований, которым Щукозлей подверг их тела!

Раубер посмотрел на Мракобега. В его суровом холодном взгляде не читалось ровным счетом ничего.

— Прости, Веро, — сказал Раубер. — Ты схалтурил.

— Там был тролль! — выпалил Веро. — Ваше величество, там был тролль! Вот почему мы не сумели арестовать нарушителей!

— Тролль? — Рауберу стало трудно дышать, он громко, тяжело запыхтел.

— Наша главная задача — не допускать в Рауберию троллей, мой повелитель, — заторопился Веро. — Когда появился тролль, я сосредоточился на нем. Только тогда нарушители получили возможность сбежать.

Раубер по-прежнему весь кипел, но сумел заставить себя пыхтеть поменьше и, кажется, немного успокоился.

— Что ж, это многое меняет, — проговорил он. И поглядел на Мракобега. — Это правда. Мои люди получили приказ при любых обстоятельствах бросать все, если заметят, что по моим владениям топает тупой вонючий тролль. Ненавижу этих капустоголовых, луковонючих, болотнорожих, гнусноглазых, лимоннопалых…

— Мой повелитель! — подал голос Веро.

— О чем бишь я? — спросил Раубер. — Ах да. Ладно, Веро, претензии снимаются. До поры до времени.

Веро вздохнул с облегчением.

— Может быть, твои люди и получили приказ касательно троллей. — Владыка Мракобег прошагал к дрожащим от страха дирским разведчикам. — Однако у моих такого приказа не было. Придется преподать им урок.

Диктатор схватил за горло разведчика с кольцом в носу и поднял его на воздух. Отнес беднягу, который беспомощно болтал руками и ногами, к открытому окну и бросил с высоты третьего этажа в ров. Саблезубые угри тут же принялись за дело, и вопли несчастного разнеслись далеко по пустоши.

Раубер онемел: он никак не мог решить, как относиться к поступку Мракобега — с ужасом или с восторгом.

— А этого, с острыми зубами, вы тоже так проучите, да? — спросил он наконец.

Владыка Мракобег покачал головой:

— Нет, Фалько я пока что пощажу. Вряд ли он еще когда-нибудь так ошибется.

Лысый разведчик вытянулся во фрунт, смаргивая пот с глаз.

— Пойдем, Фалько, — сказал Мракобег. — Пора обойти бараки с проверкой.

Диктатор удалился из тронного зала Раубера, и Фалько посеменил за ним следом.

Раубер вдруг почувствовал прилив сил и, не зная, на что их направить, стал расхаживать по залу, часто-часто прищелкивая пальцами. Сердце у него так и бухало.

— Прошу прощения, мой повелитель, — отважился Веро. — Эти дирийцы у нас во дворце — вы по-прежнему считаете, что их полезно здесь держать?

— Полезно?! — выпалил Раубер. Он подпрыгнул и схватил Веро за ворот рубашки. — Да это самая гениальная моя мысль! Я же сначала играл в короля совсем неправильно! Думал, я крутой, а по сравнению с Мракобегом я вообще не считаюсь! Вот он по делу выступает. Бессердечный. Ни перед чем не остановится. Такой, как он, вполне может поработить весь мир! А вот это уже не годится. Потому что это я хочу поработить весь мир!

— Что вы имеете в виду, мой повелитель?

— Я собираюсь свергнуть Мракобега. Он думает, он такой большой, страшный и внушительный…

— Он и есть большой, страшный и внушительный, — проронил Веро.

— Скоро перестанет: я опозорю его перед всем его войском! — Раубер уселся на трон и откинулся на спинку, взахлеб хихикая от предвкушения. — Веро, через несколько дней приедет цирк. И я собираюсь устроить так, чтобы торжественным финалом представления стало полнейшее унижение владыки Мракобега! Я имею в виду — обмазать ему рожу коровьими лепешками, напялить ему на башку ведро с соплями, а может, по старинке спустить с него штаны! А когда я его обработаю по полной программе, ему будет так стыдно, что он больше никогда и носа сюда не сунет! Подумать только, он сказал, что я ненастоящий злодей!

И она скрестила руки на груди и задрала подбородок, ожидая шквала похвал и благодарностей. И не дождалась. Все бросились навстречу Густаву, Дункану и господину Троллю, которые как раз появились на дороге во дворец. Никто даже не заметил, как Шиповничек удалилась в гордом одиночестве.

Наутро, когда авонделльская принцесса составила Лиаму компанию — точнее, заставила его составить компанию ей — за плотным завтраком, к ней вернулась прежняя, как бы так выразиться, бойкость.

— Хочешь свенляндского трюфельного меду? — предложила Шиповничек, щедро намазывая себе печеньице. — Ешь, пока дают: пчелы, которые его делали, уже вымерли.

Лиам нахмурился:

— Что-то не хочется. — Он не прикоснулся ни к грудам лоснящегося бекона из антилопы гну, ни к яйцам-пашот с зеленым соусом, ни к стопкам блинчиков в виде принцессы Шиповничек, которые громоздились на столе между ним и его супругой. — Прошу тебя, нельзя ли поскорее покончить с едой? До отправки экспедиции осталось всего два дня, нам еще надо много тренироваться! — Под словом «тренироваться» он имел в виду прочесывать дворец и выведывать принцессины тайны. — Меня все ждут, весь мой отряд, — добавил он.

«То есть почти весь».

— Посвяти меня в изменения в своих планах, — потребовала Шиповничек и вгрызлась в грейпфрут. — Ты постоянно все меняешь, а я хочу точно знать, что планы у тебя разумные, прежде чем отправлю тебя за сокровищем, которое я желаю заполучить больше всего на свете.

— Основная идея та же, — ответил Лиам. — Пришлось подправить несколько мелочей. Маленький Портняжка под видом Серого Призрака доставит меня Дибу Рауберу и в награду попросит разрешить посмотреть цирковое представление. Пока я буду сидеть в подземелье, Дункан с Белоснежкой подкупят двух клоунов и займут их места. Потом они погрузят в цирковые фургоны три ящика, а в этих ящиках спрячутся Густав, Элла и Лила. Оказавшись в замке, они втроем поднимутся на крышу, и там Лила пролезет в Змеиную Нору и нажмет пружину, чтобы открыть сокровищницу. В разгар представления Маленький Портняжка под каким-нибудь предлогом отлучится, спустится в темницу и освободит меня, а я смогу забрать меч из открытой сокровищницы. Потом все мы встретимся у цирковых фургонов и по окончании представления уедем вместе с артистами. Все довольно просто.

Шиповничек откусила бекона.

— А где тут тролль?

— Это мы раньше собирались обратиться к нему за помощью — чтобы он отвлек разбойников, пока гномы роют для нас подземный ход под высокой внешней стеной, однако, поскольку от идеи подземного хода мы отказались, я отправил господина Тролля домой. Он был очень недоволен. А кстати: твоим садовникам придется выстричь еще несколько кустов в виде животных — он удалился в такой ярости, что погибли гепард, гиена и грифон.

— Для меня остается неясным один пункт, — заявила Шиповничек. — Твои приятели в ящиках — как они проберутся на крышу через пять этажей незамеченными?

Лиам ответил не сразу, поскольку и сам не знал. Он закрыл глаза и подробно представил себе картину, уповая на то, что решение придет само. И не получил ничего, кроме «Найми актера, чтобы изобразил злодея».

— Да уймись ты! — вслух прикрикнул Лиам на свой внутренний голос.

— Вот интересно! А кто тебе тогда будет вопросы задавать? — обиделась Шиповничек, решив, что он обращается к ней. — И я не уймусь, пока не услышу от тебя приемлемый ответ!

— Мы добьемся, чтобы план осуществился, — сказал Лиам.

— Нет, это неверный ответ, — с напором проговорила Шиповничек. — Я хочу получить Меч Эринтии, а приближающееся цирковое представление дает отличный шанс его выкрасть. И я не собираюсь упускать случай только потому, что у меня подобралась команда отъявленных неудачников, которая даже дельного плана выработать не смогла. У тебя два дня на то, чтобы объяснить мне, как твои соратники попадут на крышу. Иначе я брошу твоих дружков обратно в темницу и пошлю за мечом кого-нибудь другого. — Она откинулась в кресле и обмакнула крутое яичко сойки в бокал клюквенного сока, а потом надкусила. — А теперь беги поиграй с друзьями и дай мне спокойно позавтракать.

Лиам ушел, и Шиповничек покрутила головой и оглядела всю комнату.

— Руффиан! — окликнула она. — Руффиан, ты где?

И гневно швырнула яичко на пол. Оно упало с еле слышным шлепком и только слегка заколыхалось, а этого было совсем не достаточно. Поэтому Шиповничек швырнула на пол и все остальные блюда. Когда все было раскидано и размазано по полу и образовался прелестнейший беспорядок, на ликвидацию которого у слуг уйдет несколько часов, Шиповничек глубоко вздохнула и улыбнулась про себя:

— Ах! Ну, теперь я готова.

И вышла.

Дверь в Королевский гимнастический зал в Авонделльском дворце чуть-чуть приоткрылась, и в коридор высунулась голова Густава. Двое часовых в полосатой форме, стоявшие в коридоре, вытаращились на него.

— Чем могу служить, сударь? — спросил один из них.

— Ребята, вы тут весь день торчать собираетесь? — осведомился Густав.

Часовые кивнули.

Густав убрал голову и захлопнул дверь. И направился к Лиаму, Дункану и Лиле, которые сбились в кучку посреди просторного мраморного зала.

— Они никуда не уйдут, — доложил он.

— Ладно, тогда надо сделать так, чтобы они слышали, как мы отрабатываем боевые приемы, — сказал Лиам.

— Ага, понял! — Дункан подбежал к двери и принялся громко пыхтеть, кряхтеть, рычать и стонать. Хватал себя за волосы и швырял об пол, а там катался и тявкал, словно бешеный тюлень.

— Годится, — одобрил Лиам. И посмотрел на Эллу: та с кислым видом сидела одна у дальней стены. — Ты с нами?

— Придется, наверное, — пробурчала она. И с преувеличенно тяжким вздохом поднялась и побрела к остальным, чтобы Лиам уж точно понял, что она еще не остыла.

— Как-то неправильно делать все это без Эполета, — сказал Густав.

— Знаете что?! — рассердился Лиам. — Фредерик так сам решил. Нельзя же из-за него откладывать экспедицию! Если кто-нибудь из вас злится на меня за то, что я собираюсь отправляться без него, терпите. На кону кое-что поважнее личных чувств!

Остальные молча кивнули.

— Ну так слушайте, — продолжал Лиам. — Вы должны выяснить, что Шиповничек собирается делать с мечом, но пока мы даже не знаем, откуда начинать поиски.

— Я знаю! — сказала Лила. — Я следила за Шиповничек, когда она ложилась спать, и видела кое-что занятное.

— Что ты делала? — ужаснулся Лиам. — Ты попадешься. Или погибнешь. Хватит так рисковать!

— Да тьфу! — возмутилась Элла. — Будто ты сам слушаешь собственные советы! Ты сам-то что недавно сказал насчет личных чувств?

Лиам закрыл рот, щеки у него побагровели.

— Лила, расскажи, что ты выяснила, — попросила Элла. — И покороче, поскольку — надо отдавать себе в этом отчет — рано или поздно Шиповничек войдет в эту дверь. Эта… женщина надолго нас одних не оставит.

— Именно поэтому я поставил Белоснежку в дозор возле ее будуара, — сказал Лиам.

Элла, Лила и Густав посмотрели на него как-то странно.

— А что? — испугался Лиам. — Не стоило?

Шиповничек вышла из будуара и отпрянула при виде Белоснежки, которая стояла прямо перед ней в самодельном сомбреро, по периметру которого, будто бахрома, свисали землянички.

— Что ты тут делаешь? — ощерилась Шиповничек.

— Ничего подглядывательного, — ответила Белоснежка.

— Где Лиам и все остальные?

— Внизу, в гимнастическом зале, берут уроки ногомашества. Или рукодрыжества… Надеюсь, все-таки нет, ногомашество звучит гораздо приятнее.

Шиповничек отпихнула ее и целеустремленно зашагала по зеркально-мраморным коридорам в гимнастический зал. Ничего не получится, если она не завоюет доверие Лиама и его друзей. Она уже несколько дней старалась втереться в их компанию, проводить с ними больше времени, держаться с ними — ых! — приветливо. А они постоянно от нее отгораживались. Это ее бесило.

Причем бесило неожиданно сильно.

Шиповничек ускорила шаг.

— Шиповничек каждый вечер требует, чтобы Рейнальдо — бард — пел ей колыбельную! — рассказывала Лила. — Для девицы ее лет это довольно-таки подозрительно, правда?

— Не обязательно, — пожала плечами Элла. — У Фредерика дома тоже так заведено.

— Но чтобы одну и ту же песню?! — спросила Лила. — Я наблюдала за Шиповничек дважды перед вашей вылазкой, а потом еще раз вчера вечером. Каждый раз одна и та же песня!

— А что за песня? — спросил Лиам. — Там есть про ДДДН?

— Не знаю. Дело в том, что я… ну, висела за окном. — Лила покосилась на Лиама проверить, не лиловый ли он. — Так что слова мне было не очень хорошо слышно. Но кое-какие обрывки расслышала, там что-то про воришку и его возлюбленную.

— Хорошо хоть не «Баллада о Рапунцель», — заметил Густав. — А то я уж испугался. Каждый раз, когда у меня в жизни происходит что-то плохое, каким-то образом оказывается замешана эта девица.

— Густав, тихо! — одернула его Элла. — Лила, дальше! Побыстрее!

— Ага, — кивнула Лила. — После колыбельной она ведет себя еще страннее. Едва песня кончается, она выталкивает барда за дверь и читает какую-то старую книжку.

— Дневник, — сказал Лиам. — Я его уже видел.

— Нет, — мотнула головой Лила. — Это книга под названием «Воспоминания о королях минувшего». По-моему, старинная. Большая, пожелтелые страницы, куча портретов в старомодных одежках. Шиповничек все время находит один и тот же раздел ближе к концу. И когда читает, вид у нее становится злющий-презлющий! — Для наглядности Лила вся ссутулилась, скрючила пальцы, как когти, и выгнула брови.

— Очень похоже изображаешь, — сказала Элла.

— Я вам говорю, эта книга и песня имеют какое-то отношение к тому, что задумала Шиповничек!

— Ладно, ребята, — сказал Лиам. — Судя по всему, нам ясно, что нужно делать: проникнуть в комнату Шиповничек, украсть книгу про королей и еще раз проследить за принцессой вечером, чтобы услышать песню барда.

Все закивали, и тут дверь в зал распахнулась. Стоило принцессе Шиповничек ступить на порог, как Дункан подкатился ей под ноги и повалил. Все остальные тут же схватили по ближайшему соседу и притворились, будто борются.

— Ой, прости, прости! — воскликнул Дункан, когда Шиповничек поднялась с пола. — Эта наша руконожная — такая суматошная!

— Так вот каков ваш план! Протолкаться на крышу! — процедила Шиповничек. — Я уже отправила гонца в Ком-Пай. Возможно, отряд ниндзя прямо сейчас, в эту самую минуту, спешит сюда, готовый при необходимости занять ваше место.

— Это не понадобится, — сказал Лиам. — Мы придумали надежный способ забраться на крышу, даже не заходя в замок. — Он, конечно, соврал.

— Рассказывай, — бесстрастно потребовала Шиповничек. — Я вся внимание.

Лиам замолк. В голове опять стало пусто.

И тогда ему на выручку пришел Густав:

— Катапульты!

Шиповничек захихикала было, но вскоре поняла, что он говорит серьезно.

— Катапульты?

— Да, вот именно, — проговорил, запинаясь, Лиам. — Мы собираемся применить твои военные катапульты, чтобы запустить Эллу, Густава и Лилу через стену прямо на крышу замка Раубера.

— И что, прямо никто-никто не погибнет? — спросила Шиповничек.

— Ага-ага, — закивал Лиам. — Они возьмут… мм… возьмут дельтапланы. Чтобы мягко приземлиться.

— Многообещающе, — сказала Шиповничек, переваривая эту новость. — Ладно, авонделльские катапульты в вашем полном распоряжении. А пока тренировка окончена. Сегодня вечером праздник.

— Какой еще праздник? — Густаву от одного этого слова стало тошно.

— Ну, королевский бал, — ответила Шиповничек. — Я уже несколько дней назад предупреждала. А вы на меня вообще внимания не обращаете!

— Да нет, мы тебя слышали, — сказал Лиам. — Просто нам не приходило в голову, что мы тоже там будем.

— Конечно, как же иначе? — с намеком на улыбку отозвалась Шиповничек. — Это наш ежегодный День Дам, Дебютанток и Невест. Приглашен весь высший свет Авонделла. Это очень важное мероприятие!

— Шиповничек, мы не пойдем на бал, — сказала Элла. — У нас полно работы.

— Какой еще работы? — скривилась Шиповничек. — План у вас готов. А такие знаменитые герои, как вы, не должны тратить время на обучение боевым приемам. Нет-нет, мы все увидимся на балу.

Все одновременно поникли.

— Погоди-ка, — сказала Элла. — А можно нам хотя бы потренироваться, пока не начались танцы?

— Ах, солнце мое, у вас не будет времени! — воскликнула Шиповничек. — Не можете же вы, деревенщина, явиться на мой королевский бал в таком виде! Я велела слугам вас подготовить. Это займет всего четыре-пять часов. А потом уже начнется праздник!

Повисла долгая неловкая пауза.

Потом в зал ворвалась Белоснежка и закричала:

— Шиповничек идет!

Шиповничек улыбнулась ей и вышла.

— Лиам, что, правда катапульты? — спросила Элла.

— Э-э-э, послушайте, это я тут победительница олимпиады по физике! — сказала Лила. — И пытаться нечего, мы разобьемся насмерть!

— А что плохого в катапультах? — удивился Густав.

— Нет, катапульты мы применять не будем, — сказал Лиам. — Просто мне нужно было согласовать с Шиповничек хоть какой-то способ перебраться через стену, иначе она заменила бы нас своим боевым отрядом. Нам нужно придумать другой вариант до утра в день солнцестояния.

— То есть до послезавтра, — напомнила всем Лила.

— При этом нам еще надо раздобыть ту книгу про королей минувшего, — проговорил Густав.

— И каким-то образом подслушать песню Рейнальдо, — добавила Элла. — Сколько всего нужно сделать!

— Мы же не собираемся на сегодняшний бал, правда? — спросила Лила.

— Нам нельзя его пропустить! — возразил Лиам. — Возможно, танцы — это следующий пункт плана Шиповничек: День Дам, Дебютанток и Невест — это же ДДДН!

Остальные понимающе закивали.

— А еще, — сказал Лиам, — во время бала нам будет проще украсть книгу Шиповничек!

Тут в гимнастический зал хлынула целая дивизия гардеробщиков в шелковых костюмах и костюмерш в пышных юбках: слуги были готовы растащить героев по комнатам, напудрить им лица, взбить волосы и втиснуть несчастных в наряды, от которых те станут похожи на витрину роскошной кондитерской.

— Надо же — нам еще и на бал идти придется! — простонала Элла, когда ее уводили. — Фредерик, ну где же ты? Я без тебя пропаду!

До этого они с Фредериком встречались лишь однажды, всего на несколько минут и почти год назад, однако он успел произвести на нее впечатление.

— Я тоже очень рад вас видеть, — отвечал Фредерик.

И тут Рапунцель бросилась ему на шею.

Такого Фредерик не ожидал. Поначалу он робко растопырил руки у Рапунцель за плечами, не решаясь ответить взаимностью. Когда его обнимала Элла, у нее всегда получалось грубовато: Фредерику в ее объятиях было уютно и спокойно, но кости слегка хрустели. А объятия Рапунцель, наоборот, были мягкие и теплые. В них тоже было уютно, но совсем по-другому. Фредерик осторожно опустил руки и погладил ее по спине.

Рапунцель отстранилась.

— Прошу прощения. — Пухлые щеки у нее горели. — Просто обрадовалась, что ты цел и невредим.

— Ну что вы, не волнуйтесь, — проговорил Фредерик. — Э-э… гм… то, что вы меня обняли… это было очень мило. Определенно. Ну, я хочу сказать — вы понимаете… В общем, если я вас напугал, приношу свои извинения.

— Зачем же ты пришел, если тебе не нужно исцеляться? — спросила Рапунцель.

— Признаться, я хотел попросить вас о помощи в одном деле. Можно с вами поговорить?

Рапунцель отвела Фредерика в дом, и они уселись за крошечный дощатый столик. Фредерик сидел на сундучке, поскольку табуретка у Рапунцель была только одна. Рапунцель зажгла лампу и налила Фредерику половником полную кружку супа из репы, а сама ела прямо из кастрюли (кружка у нее тоже была только одна).

За едой Фредерик все-все ей рассказал: про то, что Лиам был вынужден жениться на принцессе Шиповничек, про то, что у них есть план выкрасть Меч Эринтии у Диба Раубера, про то, что нужно добраться до него раньше Шиповничек. Рапунцель внимательно слушала, теребя в руках толстую прядь светлых волос, ниспадавших до пояса.

— Невероятная история, — сказала Рапунцель, когда Фредерик умолк. — Ты настоящий храбрец — согласился отправиться на такой опасный подвиг. Однако я все же не понимаю, какая от меня может быть польза… Почему ты так улыбаешься?

— Не так уж часто приходится слышать, как меня называют храбрецом, — ответил Фредерик. — Но все дело в том, что я опасаюсь, что в ходе наших подвигов кто-нибудь пострадает. Поэтому мне будет гораздо спокойнее, если с нами на всякий случай будет целительница.

— В точности так же думают и люди и прочие существа, населяющие эти леса, — произнесла Рапунцель. — Они чувствуют себя гораздо увереннее, когда знают, что я рядом.

— Значит…

— Я нужна здесь, — извиняющимся тоном проговорила Рапунцель. — Видел бы ты сегодня этого бедняжку-лепрекона — прямо ходячий липкий кактус. А если бы меня не оказалось дома и некому было бы его лечить?

Фредерик покивал, хотя не мог скрыть огорчения:

— Ваша работа — дело необычайно нужное и благородное. Не стану отрывать вас от нее.

— Спасибо, что все понимаешь, — сказала Рапунцель.

— Безусловно, понимаю. Однако… О чем бишь я? — Фредерик отвлекся на ямочки, которые появлялись на щеках Рапунцель, когда она улыбалась, и на миг начисто позабыл тему их беседы.

Рапунцель рассмеялась:

— Ты хвалил меня за то, что я занята правильным делом.

— Ах да, у вас потрясающая работа, — сказал он.

Если говорить исключительно о танцах, Лиам и Шиповничек были прекрасная пара. Осанка у обоих была великолепная, движения безупречные, и они изящно скользили среди прочих гостей.

— А я и не знала, что ты так отлично танцуешь, — заметила Шиповничек.

— Брал уроки, когда был такой, как Лила сейчас, — неохотно признался Лиам.

— И ничего не забыл с тех пор. Видишь ли, именно поэтому я выбрала именно тебя: ты будешь прекрасно смотреться на соседнем троне. Только представь себе: мы — король и королева всех объединенных территорий! Нас будут обожать!

— Шиповничек, учти, пожалуйста, что сейчас ты держишь верх, но я не признаю себя побежденным.

— Откуда ты берешь эти свои реплики — из какой-то книжки, что ли? Ты ими так сыплешь, что придумать на ходу точно не успел бы. — Она схватила Лиама за руку и посмотрела ему на ладонь. — У тебя что, шпаргалка? Ах ты, жулик! — Она кокетливо улыбнулась ему и стала ждать, что он ответит.

Но Лиам только отвернулся и тяжко вздохнул. Шиповничек раздраженно покривилась: «Зачем я вообще с ним разговариваю?»

Тут Лиам заметил Густава, который диковато раскачивался и подпрыгивал перед открытым окном.

Из этого окна совсем недавно вылезла Лила и по дворцовому фасаду стала спускаться в будуар принцессы. Лиам отчаянно надеялся, что ее не поймают. И что у нее все получится. А когда музыканты грянули танго, он понадеялся еще и на то, что Лила обернется быстро.

* * *

Уцепившись за карниз пятого этажа, Лила взломала витражное окошко десертной вилочкой, которую стащила в бальном зале. Подтянулась, перелезла через подоконник и соскочила в темный будуар принцессы Шиповничек. При этом Лила задела ногой фарфоровый глобус, который покоился на кованой подставочке высотой в несколько дюймов, и он покатился по палисандровому рабочему столику принцессы. Лила бросилась его подхватить, но зацепилась подолом платья за угол оконной рамы. Глобус свалился с края столешницы.

— Хрррр! — крякнула Лила, дернулась вперед и подхватила глобус в ладони, не дав ему разбиться. Тихонько перевела дух и покосилась на дверь. Та не открылась, часовые в коридоре, похоже, ничего не услышали.

«Шиповничек до того рьяно хранит свои тайны, что поставила толстенные двери. С этим мне повезло», — подумала Лила.

Тут она обнаружила, что ноги у нее прикрыты лишь нарядными панталончиками до колен — у юбки оторвался весь подол. И теперь он весело улетал прочь над полями и лесами Авонделла на крыльях летнего ветерка.

«Нельзя же вернуться на бал в таком виде! — пронеслось у Лилы в голове. — Лиам больше никогда не доверит мне важное задание! Не могу же я… Нет. Лила, возьми себя в руки. Подумаешь, пришла на бал в нижнем белье! Делай дело, и нечего волноваться из-за ерунды, ты уже не маленькая!» Она бережно вернула глобус на подставочку и схватилась за ручку ящичка в столе, куда Шиповничек на ее глазах убирала загадочную книгу. И дернула.

— Вот зараза, — прошептала Лила.

Ящик был заперт. А десертная вилка-отмычка улетела в кармане юбки.

* * *

— Поговаривают, ты ценишь в мужчинах умение ровно вышивать крестиком, — сказал Маленький Портняжка, когда они с Эллой танцевали танго на мерцающем паркете. — Ох! Слушай, ты мне уже в четвертый раз на ногу наступаешь!

— По-моему, в пятый, — буркнула Элла, глядя поверх головы Портняжки на Лиама с Шиповничек, которые раскачивались в нескольких ярдах.

Она видела, какое измученное у Лиама лицо, и хотя была на него страшно зла, все равно невольно жалела.

— Расслабься, Эллочка, — заявил Портняжка. — Сейчас Маленький Портняжка покажет тебе, как это делается.

— Не смей называть меня Эллочкой! — Элла вырвала руку из потной ладони Портняжки и обтерла о юбку.

Тут-то она и заметила Густава, который стоял у окна и размахивал руками, чтобы привлечь ее внимание. И замотала головой. «Незаметно, Густав, не-за-мет-но!» — подумала она. Легонько помахала ему — вижу, мол, — и при этом невольно подала Дункану сигнал опрокинуть чашу с пуншем.

— Ох ты, как неудачно, — пробормотала Элла. Быстренько потащила Портняжку к какой-то графине в пудреном парике, только что вошедшей в зал, и сунула своего кавалера прямо в руки растерянной аристократке. — Хотите потанцевать? — спросила Элла. — Пожалуйста! Вот, берите!

И кинулась к Густаву.

— Что стряслось? — шепнула она.

Плечистый принц показал на окно. Элла высунулась туда и обнаружила, что Лила сидит на узком карнизе, съежившись, словно горгулья.

— Ящик заперт! — сообщила Лила.

— Да чтоб его, — выругалась Элла. — Ну ладно, забирайся обратно, пока никто не заметил, что тебя нет.

— Не могу! На мне полплатья осталось!

— Даже спрашивать не буду, как так вышло.

Элла понимала, что надо срочно поговорить с Лиамом. Она вышла на самую середину зала и подняла руку над головой. На сей раз Дункан и Белоснежка силовым приемом повалили старенького барона с моноклем на столик, где стояло блюдо соленых фениксовых язычков. Бедняга опрокинул столик и рухнул на пол, потащив за собой троих других гостей и целую кучу редкостных закусок. Шиповничек развернулась на шум и вскипела:

— Это еще что такое?

Элла схватила Лиама за руку и потащила к окну:

— Там Лила сидит и вернуться не может! А у Шиповничек заперт ящик!

— Ключ у нее, — ответил Лиам, вспомнив о браслете. — Надо, чтобы кто-нибудь…

— Чтобы кто-нибудь что? — поинтересовалась Шиповничек, подскочив к ним. — Обуздал твоих неуклюжих лесных приятелей, надеюсь? Они мне весь праздник портят!

— Да-да, я сейчас поговорю с Дунканом и Белоснежкой, — сказал Лиам. — Густав, потанцуй пока с Шиповничек.

Густав едва успел вякнуть «Как?!», но Лиам уже толкнул его в объятия принцессы. Оркестр заиграл бодрую мазурку, и Шиповничек вместе с крайне недовольным штурмхагенцем утанцевала в толпу.

— Ну, что будем делать? — спросила Элла.

Лиам отбросил волосы со лба:

— Надо раздобыть ключ.

Элла заметалась по залу и нашла наконец Маленького Портняжку: тот потирал покрасневшую щеку, которая здорово горела от пощечины, полученной от одной возмущенной герцогини. Элла дернула его за узкий золотой рукав:

— У нас для тебя поручение.

* * *

Шиповничек постоянно спотыкалась, безуспешно пытаясь уберечь ноги от тяжелых башмаков Густава.

— Такое чувство, что ты танцуешь впервые в жизни! — зашипела она. — Дохлый як и то грациознее!

— А что, тут где-то бегает дохлый як? — кисло поинтересовался Густав. — С удовольствием поменялся бы с ним партнершами.

— Очень остроумно! — рявкнула Шиповничек. — Которым из бицепсов ты это выдумал?

— А тебе завидно, госпожа Тонкоручка? — выпалил в ответ Густав.

— Мне ли завидовать человеку, сложенному как морковка хвостиком вниз?! — ощерилась Шиповничек. — Не льсти себе!

— Я и не пытаюсь! Льстить себе — это по твоей части!

Шиповничек так увлеклась обменом шпильками с Густавом, что не заметила, как к ним подтанцевали Элла с Портняжкой. Подобравшись поближе, Портняжка ловко накинул нитяную петлю на браслет Шиповничек. Элла якобы случайно налетела на Шиповничек со спины, и Портняжка сдернул у принцессы с руки браслет вместе с ключом.

— Поосторожнее нельзя?! — огрызнулась Шиповничек, однако тут же снова устремила все внимание на Густава: — Ты это называешь оскорблением? Да я слышала реплики поостроумнее из кроваток в детских садиках!

* * *

Элла сунула ключик в руку Лиаму и шепнула:

— Удачи!

Лиам кашлянул и поглядел на Портняжку, который так и вился вокруг Эллы.

— А, спасибо, Портняжка, — бросила Элла. — Можешь идти.

— Я же сделал, что вы просили! — заскулил Портняжка. — Скажите уж, зачем вам ключ!

— Смотри-ка, во-он там — видишь баронессу Бартельбийскую? — И Элла не слишком нежно отпихнула Портняжку, а Лиам выскользнул за окно.

Он посмотрел вверх и увидел сестру в панталонах — та держалась за карниз третьего этажа.

— За мной, — шепнула она и ловко полезла вверх по стене, опираясь на выступающие кирпичи.

— Ты вот так и попала в будуар Шиповничек? — спросил Лиам не без восхищения.

— Совсем не боюсь высоты, — отозвалась Лила.

Она снова юркнула в окошко будуара, Лиам перевалился через подоконник следом. Подкравшись к столу, брат с сестрой отперли ящик, выдвинули его и обнаружили толстую книгу в потрескавшемся, облезлом кожаном перелете, на котором значилось «Воспоминания о королях минувшего». Лиам зажег свечу, Лила переворошила пожелтелые страницы.

— Это же история нашей семьи, — проговорил Лиам.

— Ух ты! У нас в роду был некто Хампердинк? — спросила Лила.

— Ты оказалась права, Лила. Это наверняка связано с мечом, — сказал Лиам.

Лила стала листать страницы еще усерднее:

— Вот! Тут глава под названием «Самоцветы на Мече Эринтии». Ну и дела, тут история каждого камня отдельно! А их на нем штук пятьдесят.

— Прогляди по диагонали, — посоветовал Лиам. — Может, что-то бросится в глаза.

— Посмотрим, посмотрим… — Лила повела пальцем по строчкам. — Бриллиант из копей, рубин из-под дивана, аметист, купленный за табун пегасов…

* * *

— Ха! У меня есть той-пудель — так и тот кусается побольнее тебя! — рассмеялась Шиповничек.

— Пудель? Это с него ты прическу скопировала? Черт-те что и сбоку бантик! — парировал Густав.

— Да это тебе в шевелюру впору бантиков натыкать! — усмехнулась Шиповничек. — А уж в косички-то точно надо заплетать!

— Я тебе не девчонка! — обиделся Густав. — Я…

— А кстати, — нахмурилась Шиповничек. — Ты же вроде танцевал с крошкой Лилой. Куда она подевалась? — Она оглядела зал.

— Пошла, ну, это, носик попудрить, — нашелся Густав.

— Чего это она там так застряла?

Густав только пожал плечами:

— А я откуда знаю? Не представляю себе, зачем девчонкам так часто пудрить носы.

— Гм, — протянула Шиповничек. — Не хотелось бы, чтобы моя свояченица попала в беду. Пойду-ка проверю, как она там.

— Да все у нее хорошо! — заторопился Густав. — Не уходи, давай лучше… э-э-э… потанцуем!

В этот самый миг затихли последние ноты вальса и дирижер объявил антракт:

— Мы вернемся через пять минут! А пока угощайтесь крылышками пикси во фритюре!

— Очень вовремя, — заметила Шиповничек. И выбежала из зала.

* * *

— Нашла! — воскликнула Лила чересчур громким шепотом. — Гляди! ДДДН!

Она как раз добралась до раздела под названием «Оранжевый нефрит», на полях которого Шиповничек нацарапала четыре загадочные буквы. В разделе говорилось о принце Доране, прапрапрапрапрапрапрапрадеде Лиама (плюс-минус несколько «пра-»).

— Н — это, наверное, «нефрит», но где тогда О и что это за ДДД? — протянула Лила, и они с Лиамом принялись лихорадочно читать.

Как выяснилось, несколько сотен лет назад некто принц Доран пустился в далекий и опасный путь в пустынную Аридию. Это был первый случай в истории, когда члены эринтийской королевской фамилии покинули пределы королевства. Однако полноватый принц Доран был невозможный сластена и, прослышав о национальном аридийском лакомстве под названием мальденте — батончик из двенадцати разных сортов сахара, покрытый сливочно-сахарной глазурью, посыпанный сахарной пудрой и с начинкой из сахарного сиропа, — просто не мог удержаться. Бедному Дорану так и не пришлось отведать легендарного мальденте, поскольку его караван попал в страшную песчаную бурю и заблудился в дюнах.

Они целый месяц скитались по пустыне, но в конце концов набрели на заброшенный храм — из песка поднимались растрескавшиеся колонны и разбитые каменные блоки. Посреди храма лежал скелет в полуистлевших одеждах из ядовито-розового шелка, а в кулаке у него было зажато что-то блестящее. Изголодавшийся принц Доран решил сначала, что это огромная сияющая мармеладина, вырвал добычу из истлевших мертвых пальцев, от души куснул — и вмиг лишился четырех передних зубов. Дело в том, что это был огромный оранжевый самоцвет. Доран огорчился, что это не конфета, однако все же обрадовался, что нашел бесценное, судя по виду, сокровище, припрятал удивительный светящийся самоцвет и стал дальше выбираться из пустыни.

Прошло почти полгода, и принц Доран вполз в ворота эринтийского королевского дворца совсем один. Судьба остальных участников похода осталась неизвестной, хотя довольно многим было любопытно, как так вышло, что принц Доран после долгих странствий по пустыне ничуть не похудел. Доран показал родственникам невероятный оранжевый камень. В награду король с королевой даровали ему абсолютную власть над дворцовой кухней и ее меню. Принц Доран не просил о такой чести, однако это была его заветная мечта с самого детства.

— Вы словно прочитали мои мысли! — воскликнул он.

Именно тогда королевские кузнецы завершали работу над Мечом Эринтии — это должен был быть меч, усыпанный самоцветами невиданной доселе красы. Поразительная находка Дорана удостоилась почетного места у самого основания клинка.

Лиам закрыл книгу и посмотрел на сестру.

— Если я правильно понимаю Шиповничек, меч сам по себе ничего не значит, — проговорил он. — Ей нужен этот самоцвет — оранжевый нефрит.

— А я готова спорить, что в колыбельной говорится, зачем он ей понадобился, — подхватила Лила. — Надо будет обязательно послушать сегодня же вечером.

Лиам кивнул.

— А пока давай уберем книгу на место. И вернемся поскорее на бал.

* * *

Гулко цокая высокими каблуками, Шиповничек шагала по пустому коридору к дамской уборной. Положив руку на дверную ручку, она замерла. До нее донеслись еще чьи-то шаги.

— Руффиан! — послышался в тиши коридора ее шепот.

Нет ответа. Шиповничек фыркнула и нажала ручку. Однако не успела она открыть дверь, как сверху донесся грохот и треск, а затем отчаянный вопль.

Шиповничек отскочила от двери уборной и помчалась наверх по ближайшей лестнице разбираться, что случилось. Однако на площадке ее опередили трое стражников.

— Вернитесь в зал, ваше высочество! — закричал один из них. — Это Серый Призрак!

* * *

Едва Лила повернула ключик и заперла ящик в столе Шиповничек, как они с Лиамом услышали за дверью чьи-то вопли.

— Скорее вниз! — шепнул Лиам. — И оброни ключик где-нибудь в зале!

— Я же в одних панталонах! — возразила Лила.

— Живо! — повторил Лиам.

Лила выскользнула за окно, забрав браслет с ключом. В этот миг дверь распахнулась, за ней стоял человек в сером, а у ног его неподвижно распростерлись двое часовых. Лиам с первого взгляда узнал жуткую демоническую маску с вышитыми клыками.

Увидев Лиама, Серый Призрак отшатнулся.

— Не ожидал меня увидеть? — спросил Лиам.

За отсутствием более подходящего оружия он схватил с туалетного столика принцессы серебряное зеркальце и запустил им в незваного гостя. Однако Призрак оказался проворнее — он перехватил руку Лиама, больно заломил за спину и вытолкнул принца в коридор. С размаху ударил его о стену, а потом сильно пнул в спину и повалил на пол.

Лиам лежал на полу и слышал, как со всех сторон приближаются шаги.

— Стоять! Вор! — вопили стражники, пробегая по коридору.

Зазвенело стекло — это Призрак выскочил в окно в торце коридора и исчез в вечернем сумраке.

— Ваше высочество, вы целы? — спросил часовой, помогая Лиаму подняться.

Лиам не ответил, бросился к окну и высунулся наружу. Призрак как сквозь землю провалился. Лиам нагнулся проверить, как там часовые на полу, — они едва дышали.

— Позовите врача, срочно, — распорядился он и помчался к лестнице.

Через несколько секунд он уже был в бальном зале, где музыканты играли медленную балладу. И сразу побежал к Густаву, Элле и Дункану с Белоснежкой.

— Ох, как хорошо, что ты вернулся! — воскликнула Элла, завидев его. — Шиповничек ушла, а…

— На нас наверху кто-то напал, — выдавил Лиам, еле переводя дух. — Кто-то в маске Серого Призрака.

— Серый Призрак здесь?! — завизжал Дункан. Скрипки заскрежетали, гобои поперхнулись, оркестр тут же смолк — и вместо музыки раздались испуганные крики гостей. — Постойте! — продолжал Дункан. — А Серый Призрак — это, вообще, кто?

Не успел никто ничего ему объяснить, как в королевском бальном зале начался форменный кавардак. Гости, только что преисполненные достоинства, устроили ужасную давку на выходе. Седовласый граф шлепнулся ничком в луковый соус, герцогиня с мушкой на лице проехалась на попе через лужу коктейля. Оркестранты тоже бросились кто куда, в воздухе летали колки и ксилофонные палочки. Барон с моноклем повернулся к супруге и сказал:

— Сама церемония была лучше.

После чего кто-то столкнул его в разлившийся шоколадный крем.

Не прошло и нескольких минут, как почти все гости разбежались, а бальный зал выглядел так, словно по нему пронесся смерч. Пол был завален битой посудой, разломанными кларнетами, растоптанными носорожьими биточками. Шиповничек замерла на пороге — и принялась рвать на себе волосы.

— Эй, Шиповничек! — закричала ей Лила, которая за миг до этого проскочила в зал через окно. — Только погляди, что твои паршивые гости сделали с моим платьем!

В углу зала зашевелился перевернутый стол, и из-под него выбрался Портняжка. Костюм из золотой парчи был порван и весь в пятнах от красного вина.

— Что стряслось? — выговорил он. — Я уже решил, что завоевал ту маркизу, и вдруг — бабах!

— Портняжка, — спросил Лиам, — никто не мог украсть маску Серого Призрака, которую ты сделал?

Портняжка помотал головой:

— Исключено. — Он порылся за пазухой камзола и извлек оттуда серую тряпичную маску, на которой была вышита лишь половина демонического портрета. — Я ее еще не доделал.

Лиам посмотрел на всех прочих:

— Следовательно, это был настоящий Серый Призрак. Наверняка шел за нами от самого Фларгстагга.

— Теперь я даже рада, что Фредерика здесь нет, — произнесла Элла.

* * *

— Ну что ж, мне, пожалуй, пора, — сказал Фредерик.

Он поднялся, галантно поклонился Рапунцель и двинулся к двери. Рапунцель побежала за ним.

— Уже темно, — сказала она. — Ты точно не хочешь подождать до утра?

— Ничего. Завтра последний день, когда мы сможем разгадать тайны Шиповничек, прежде чем отправимся в путь, — ответил Фредерик. — Посплю в седле.

Он двинулся к стойлу под навесом возле домика Рапунцель, вставил ногу в стремя и стал подтягиваться в седло.

— Постой, это не та лошадь! — воскликнула Рапунцель.

Однако ее гнедая кобылка Пеппи — которую Фредерик перепутал со своей Гвендолин, привязанной рядом, — испугалась, что на нее в темноте лезет незнакомец. Взвилась на дыбы, и Фредерик повалился наземь.

— Фредерик, ты цел? — всполошилась Рапунцель и побежала к коновязи.

— Полагаю, да… Ой! — Фредерик попытался встать, но его пронзила сильнейшая боль. — Нет. К сожалению, ответ — нет. Не цел. Нога… Ой-ой-ой!

Рапунцель опустилась на колени рядом с ним и приподняла его левую штанину, чтобы осмотреть повреждения.

— Ах, какой ужас! — Она прикрыла рот ладонью. — На вид просто кошмар. Выгнута совсем не туда.

— Видимо, это объясняет, почему мне так невообразимо больно. — Лицо у Фредерика посинело.

Рапунцель нагнула голову.

— Не шевелись, — велела она.

Фредерик изо всех сил пытался успокоиться. Он видел, как плечи у Рапунцель дрогнули, и на его сломанную ногу капнула одна-единственная слеза. Не прошло и секунды, как в воздухе разлился еле слышный гул. Нога у Фредерика словно бы мелко завибрировала и мало-помалу вернулась в нормальное положение. Боль как рукой сняло.

— Благодарю вас, — просипел Фредерик, переводя дух.

Рапунцель утерла глаза.

— Ты нарочно, — сказала она.

— Помилуйте! — Фредерик ушам своим не поверил. — Нарочно? Нарочно сломал ногу?! Очевидно, вам стоит узнать меня несколько ближе. Я боюсь боли и стараюсь любой ценой избегать ее. Когда я шью, то надеваю наперстки на все десять пальцев.

— Выходит, ты не просто решил сыграть на моих чувствах? Заставить меня мучиться совестью, что меня не окажется рядом, когда ты снова поранишься?

— Разумеется, нет! — Было видно, что такое обвинение очень обидело Фредерика. — Все, что я говорил вам сегодня, я говорил всерьез и безо всякой задней мысли. Я никогда не стал бы вас обманывать!

Рапунцель взглянула в его глаза, подернутые слезами, и поверила ему.

— Прости меня, — проговорила она. — Наверное, дело в том, что я не жду от мужчин ничего хорошего. Отец продал меня за репу, а Густав… ну, про него ты сам знаешь.

— Ничего-ничего, я все понимаю, — сказал Фредерик.

Рапунцель схватила с ближайшей полки попону и вручила Фредерику.

— Нет, одного в темноте я тебя не отпущу. Поспи здесь. Надеюсь, ты не против укрыться попоной.

— Великолепно! — Фредерик отыскал уголок подальше от лошадей, нагреб туда соломы и улегся, закутавшись в попону. — Благодарю вас. Спокойной ночи.

* * *

— Что ты затеяла? — свирепо поинтересовалась Шиповничек.

Элла вытирала с пола пролитый сырный соус.

— Где ты вообще тряпку взяла? — спросила Шиповничек. — Слуги все уберут. А вас сейчас разведут по комнатам.

— Вот и хорошо, — сказал Лиам.

— В качестве меры предосторожности у всех дверей поставят стражу, — продолжала Шиповничек.

— Нам не нужна… — начал было Густав.

— Молчать, — приказала Шиповничек. — В мой дворец только что проник Серый Призрак. Возможно, он еще здесь. Я удваиваю стражу во дворце и снаружи. И пока Призрака не арестуют, все будут сидеть по комнатам.

— А если его так и не поймают? — спросил Лиам. — Как тогда наш поход?

— В поход я вас, разумеется, отпущу, мне же нужен меч! — Шиповничек скорчила раздраженную гримаску. — Но до поры до времени посидите под замком. Да, кстати, не волнуйтесь, я сообщила генералу Каффину, что вам нужны катапульты. К утру перед отправлением он их подготовит.

И она, не дав никому ничего возразить, решительно удалилась. Лиам и прочие видели, что у выхода из зала их дожидаются стражники.

— Какие катапульты? — дрожащим голосом спросила Белоснежка.

Лиам посмотрел на Портняжку:

— Когда довышиваешь маску, сделай, пожалуйста, еще дельтапланы.

Портняжка пожал плечами:

— Прямо сейчас и примусь.

И вышел из зала — в дверях двое стражников подхватили его под руки и повели в комнату.

— Ребята, послушайте, — заговорил Лиам, прежде чем остальные тоже двинулись к выходу. — Мы выяснили, что принцессе Шиповничек нужен не меч, а один камень из рукояти. Оранжевый нефрит.

— А какой фрит? — уточнил Дункан.

Все вытаращились на него.

— Ну, если оранжевый не фрит, то какой фрит?

— Это камень так называется — нефрит, — пояснил Лиам. — Оранжевый.

— Я думала, нефрит зеленый, — сказала Элла.

— Обычный — да, — ответила Лила, — а оранжевый — большая редкость.

— А зачем Шиповничек этот камень? — спросила Элла.

— Неизвестно, — сказал Лиам. — Послушаем колыбельную — узнаем.

— Сегодня не получится, нас всех посадят под замок, — пробурчала Лила.

— У меня вопрос, — нахмурилась Белоснежка. — Зачем ты попросил швейника сделать дельтапланы?

— Потому что другого способа проникнуть за Скрывательную Стену мы так и не придумали, — сказал Лиам. — Через сутки Шиповничек нас туда катапультирует.

Однако он собирался побить Грошпера на его же поле. Баллада о свадьбе — «Лига Принцев снова садится в галошу» — уже завоевывала популярность, а между тем в ней Рейнальдо не упомянул ни единого настоящего имени, кроме, разумеется, принцессы Шиповничек. О нет, Рейнальдо свято следовал традиции и называл всех участников Прекрасными Принцами. От этого разобраться в хитросплетениях истории стало невозможно трудно, однако, похоже, никого это не обескураживало — все просто были рады послушать про давно знакомого персонажа. Или про персонажа, которого считали давно знакомым.

Рейнальдо сидел на краешке кровати, бренчал на лютне и сочинял балладу о том, как он перебардовал Грошпера, и тут в окошко к нему влетел светловолосый гигант и приземлился прямехонько на этажерку с бубнами. Густав зарычал от досады и запрыгал на одной ноге, стряхивая бубенчики с другой.

Рейнальдо взвизгнул и уронил лютню. Бросился к двери и задергал за ручку — как видно, позабыл с перепугу, что она заперта.

— Стража! Стража! Убивают! — вопил он.

Но ведь часовые-то все как один убежали ловить Серого Призрака!

— Ты Серый Призрак? — заскулил бард и вжался спиной в дверь, словно хотел просочиться в замочную скважину.

— Пфуй! Эти барды дальше своего носа не видят! — простонал Густав. — Я — принц Густав, один из тех, кто спас тебя от колдуньи!

— Один из шестнадцати принцев Штурмхагенских? — вопросил кудрявый бард, скорчившись в углу и заслонив грудь огромной шляпой с перьями.

— Нет, я семнадцатый, и, к твоему сведению…

Договорить Густаву не дали: в окно влетел Дункан и угодил в пюпитры. Мелкотравчатый принц поднялся на ноги, держась за голову:

— Теперь я понимаю пингвинов: пешком гораздо лучше!

Рейнальдо полез было под кровать, но Густав ухватил его за панталоны и вытащил обратно.

— Не убивайте меня, я талант! — запищал бард.

— Ладно тебе, — успокоил его Густав. — Нам от тебя много не надо: спой нам песенку, и отстанем.

Уговаривать барда не пришлось. Он тут же загорланил:

— Да не эту! — зарычал Густав.

— И сколько раз повторять — не Принцев Прекрасных, а Прекрасных Принцев! — строго поднял палец Дункан.

— Так не ложится в ритм! — запротестовал Рейнальдо. — Если я буду писать с такими ошибками, мне перестанут заказывать баллады!

Густав схватил Рейнальдо за щиколотки и поднял на воздух вниз головой.

— Хорошо, Прекрасных Принцев, Прекрасных Принцев! — запищал бард.

— Да нет, тут пиши как хочешь, мне все равно, — сказал Густав. — Просто не хочу отвлекаться от главного. Спой нам колыбельную — ту самую, которую поешь принцессе Кислорожей каждый вечер!

— «Балладу о Дарованном Джинном Дурманном Нефрите»? — спросил бард, побагровевший от прилива крови к голове.

— Чего?! — не понял Густав. — Какой Джинный Дурман?!

— Дарованный Джинном Дурманный Нефрит — это же ДДДН, Густав! — запрыгал от восторга Дункан.

Густав задумался, держа барда на весу, потом пробурчал: «Слова — это не по моей части», бросил Рейнальдо на пол и приказал:

— Пой про этот свой дареный булыжник!

— И уж постарайся не фальшивить! — Дункан изо всех сил сделал грозный вид.

— Прошу прощения, — с достоинством молвил Рейнальдо. — Когда моей жизни грозит опасность, вокальные данные очень страдают. — Он прокашлялся и завел колоратурным тенором:

Густав с Дунканом внимательно слушали древнюю легенду в бардовском изложении, и хотя можно было бы привести балладу как есть, в стихах, из жалости к читателю стоит просто вкратце рассказать, как было дело. Честное слово, нельзя бесконечно рифмовать «нефрит» с «говорит» — да и один-то раз многовато.

Герой баллады, безымянный искатель приключений, открыл таинственную бутылку и выпустил джинна, томившегося там в заточении много сотен лет. Джинн предложил исполнить одно желание своего освободителя, однако тот решил, что сумеет перехитрить джинна и попросить две вещи сразу.

— Желаю богатства и власти! — заявил он.

На это джинн подарил освободителю необычайно редкий самоцвет — оранжевый нефрит, дороже которого не было в мире.

— А вторая часть желания? — спросил искатель приключений.

— Этот самоцвет не просто не имеет цены, — отвечал джинн. — Его обладатель сможет управлять мыслями окружающих. Стоит тебе коснуться камня — и все вокруг станут послушными марионетками в твоих руках. Только подумай, чего ты хочешь от того, кто рядом с тобой, и он это сделает — даже вопреки собственной воле. Однако только один человек зараз, и только пока ты смотришь на него.

Алчный герой баллады поспешил домой и тут же принялся покорять себе окружающих при помощи самоцвета. Но поскольку воображение у него было бедноватое, в основном он всего-навсего заставлял уличных торговцев бесплатно наливать ему кокосовую шипучку. И тут у него стянул камень какой-то воришка.

Воришка был гораздо умнее, разобрался, как действует Нефрит, и многого достиг. Все его враги вдруг решили поубивать друг дружку — очень кстати, — а перед этим, само собой, подарили ему все свое добро. У мелкого карманника ни с того ни с сего появился самый большой дворец в стране, самые быстроногие скакуны, одежды из самого тонкого ярко-розового шелка. Вскоре он уже правил своим городом.

Но одного воришке получить не удалось: любви. Он несколько лет увивался вокруг некоей очаровательной трактирщицы, однако девица неизменно отвергала знаки его внимания. И вот в один прекрасный день воришка явился к трактирщице, предложил ей руку и сердце и при помощи самоцвета вынудил ее согласиться. Вот только воришка не слышал, как нужно применять волшебный камень, из первых уст — от самого джинна. Едва воришка устал, закрыл глаза и перестал смотреть на невесту, как утратил власть над ней. Она убежала в пустыню. Воришка, совсем потерявший голову, бросился искать девицу в дюнах. Однако в путь он отправился без подготовки — ни еды, ни воды, ни карты. И вскоре заблудился. И где-то в песках и нашел свой бесславный конец.

Рейнальдо допел и отвесил поклон, а Дункан устроил овацию.

— Довольно много темных мест, — заметил Дункан. — Но про кокосовую шипучку мне понравилось.

Не успел Густав скривиться, как дверь распахнулась. На пороге стояли Лиам с Эллой и озирали разгромленную спальню: поломанные бубны, опрокинутые пюпитры, дрожащий от ужаса бард. И оба одинаковым движением прикрыли глаза ладонью.

— Густав, я же сказал — де-ли-кат-но! — проговорил Лиам. — Я же тебе с самого начала твержу: деликатно надо действовать!

— А я так и делал! — возразил Густав. — Деликатно, по-быстрому. Все тихо-спокойно, бард ничего не подозревает, и тут мы раз — и влетаем в окошко… Если бы не бубны, было бы еще деликатнее! И вообще — зато мы песню услышали! И знаем, что такое ДДДН!

— Дарованный Джинном Дурманный Нефрит! — провозгласил Дункан.

— Хотя я поначалу решил, что это какой-то Джинный Дурман или Дурманный Джинн, — признался Густав.

— Нефрит! Оранжевый, как на рукояти меча? — воскликнул Лиам.

Густав и Дункан закивали.

— А что такого в этом самоцвете? — спросила Элла.

— Он жутко волшебный и подчиняет чужую волю, — объяснил Дункан. — Можешь заставить кого угодно делать что хочешь: пищать, как мышка, напялить смешную шляпу…

— Подарить тебе целое королевство… — добавил Лиам и мертвенно побледнел. — Все сходится. Вот как она собирается захватить власть над миром.

— Кто-кто собирается захватить власть над миром? — зазвенел пронзительный голосок из коридора. Шиповничек растолкала в стороны Лиама и Эллу, ворвалась в спальню барда и повторила: — Кто собирается захватить власть над миром, я спрашиваю?

— Мы, собственно, о тебе, — сказал Лиам. — Мы знаем, зачем тебе потребовался Меч Эринтии: тебе нужен Дарованный Джинном Дурманный Нефрит.

Шиповничек злобно поглядела на него, однако ничего не ответила.

— Ты намерена пустить в ход волшебный самоцвет и захватить все правительства Тринадцати Королевств по очереди, — продолжал Лиам. — Заставить короля Валериума отречься от престола, вынудить родителей Густава распустить штурмхагенское войско, заманить родителей Дункана в лесную чащу и бросить там…

— Да ты читал мой дневник! — вскипела Шиповничек. — Знаешь ли, Прекрасный Принц, я думала, тебе хватит благородства не совать нос куда не просят!

— Выходит, ты этого не отрицаешь, — проронил Лиам.

Шиповничек шагнула к кровати Рейнальдо (сделанной в виде лютни) и села на край перины.

— С детства только и делать, что прятаться от проклятия, было очень скучно, — проговорила она. Голос ее звучал мягче обычного. — Даже издеваться над слугами и то со временем надоедает. И знаете, что я тогда стала делать? Очень много читать. А поскольку я заранее знала, что мне суждено стать твоей женой, Лиам, то изучила историю твоей семьи. И натолкнулась на легенду об этом остолопе-принце Доране — и тут же поняла, как она связана с моей любимой старинной балладой о Дарованном Джинном Дурманном Нефрите. Столько смертей, столько роковых совпадений — ну как ее не полюбить? В общем, оранжевый нефрит, скелет в Аридийской пустыне, розовые шелковые одежды, история о королевской кухне — не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что самоцвет Дорана и есть самоцвет джинна. И…

— И ты захотела заполучить камень, чтобы захватить Тринадцать Королевств, — закончила за нее Элла.

Шиповничек скрипнула зубами:

— Я же объясняю…

— Объяснить, что ты в этой истории белая и пушистая, у тебя все равно не получится, — сказал Лиам.

— Хотите верьте, хотите нет, — отозвалась Шиповничек. — Только если вы передумали идти за камнем, скажите сразу. Дело в том, что ниндзя из Ком-Пая уже здесь. И я с удовольствием отправлю их завтра с утра в Рауберию, если вы откажетесь.

Элла с принцами переглянулись.

— Да нет, пойдем, наверное, — сказал Лиам.

— Вот и хорошо. — Шиповничек поднялась. — Все равно нужно так или иначе отобрать меч у Диба Раубера. — Она двинулась к разбитой в щепки двери и обернулась на пороге. — Просто диву даюсь, с чего вы все на меня так обиделись, когда я всего-навсего добилась исполнения давным-давно заключенного брачного договора и посадила под замок шайку хулиганов, которые устроили беспорядки в моем дворце. И при этом вас, похоже, вообще не настораживает, что камень, обладающий такой волшебной силой, уже находится в замке, битком набитом отпетыми преступниками. Знаете, в мире есть люди и похуже меня.

— Я понимаю, у всех у вас есть поводы для недовольства, однако вам придется еще немного потерпеть недостаточно злодейские поступки этого мальчишки, — отвечал владыка Мракобег. — Мы впятером — грозная сила, но сопротивляться трем сотням разбойников в случае мятежа не сможем. Нужно сначала переманить людей Раубера на свою сторону.

— Нам нужны барды! — с жаром воскликнул Красная Рубаха. — Про Раубера столько песен сложено! Вот почему у него такая дурная слава. Все слушают баллады, а потом только и мечтают или примкнуть к его войску, или ноги унести подобру-поздорову. Я уже сто лет твержу: Диру нужен свой бард!

Мракобег схватил Красную Рубаху за красную рубаху и вышвырнул за окно с высоты пятого этажа. Угрям будет чем поживиться.

— Барды — развлечение для безмозглых и больше ничего, — отчеканил Мракобег, оглядывая оставшихся приближенных. — Не им, человечишкам с гитарками, рассказывать миру, чего бояться и чего нет, — это должны делать люди подлинно великие, вроде меня. Мы уже некоторое время знакомим людей Раубера с дирскими обычаями, и в конце концов они поймут, на что похоже подлинное злодейство. Именно для этого мы собрались здесь впятером… гм. Вчетвером. Нам следует поработать с разбойниками Раубера, посеять между ними семена раздора. Особое внимание следует уделять этому фехтовальщику — Веро. Сумеем переманить его, и остальные подтянутся сами.

В дверь торопливо постучали, и в комнату робко, бочком проскользнул Фалько, тот самый лысый и острозубый громила, которого оставили дозорным.

— Что случилось, Фалько? — спросил Мракобег.

Громила рухнул на колени, подполз к нему и состроил туповатую рожу.

— Раубер идет? — нахмурился Мракобег.

Фалько закивал.

Не прошло и нескольких секунд, как в дверь снова застучали — скорее даже замолотили. Фалько открыл ее, и на пороге, ковыряя в носу, возник Диб Раубер.

— Чему обязан?.. — прямо-таки пропел Мракобег.

— Завтра ко мне цирк приедет, в четыре, — сообщил Раубер. — Будет клево. Клоуны, пляшущие медведи, котожонглеры, вроде бы даже покажут обезьяну, которая кидает дротики в свинью.

К нему шагнул Езек:

— Завтра после обеда у меня назначена тренировка с твоим войском по метанию копья!

— Значит, перенесешь тренировку, Колючка! — отмахнулся Раубер. — Слыхал, что я сказал? Котожонглеры!

— Что это вообще значит? — брезгливо скривился Езек. — Люди, которые жонглируют котами, или коты, которые жонглируют еще чем-то?

— А какая разница? — отозвался Раубер.

— Езек, назад, — промолвил Мракобег. И процедил с плохо скрытым презрением: — Мы с моими людьми на представление не пойдем.

— Без вариантов, — мотнул головой Раубер. — Явка обязательна. То есть имейте в виду, что, если не пойдете смотреть цирк, потом здорово пожалеете.

Диктатор тяжко вздохнул:

— Если для тебя это так важно, постараюсь заглянуть на минутку.

— И что? Того и гляди самое интересное пропустишь! — ответил Раубер. — Не, будете сидеть рядом со мной, в моей ложе. Лучшие места в зале. Все-все увидим, а особенно финал! Финал будет такой, что вообще зашибись!

Несколько мгновений Мракобег только молча буравил мальчишку взглядом. Потом губы его искривились в подобие улыбки.

— Ну, твоя взяла, — проговорил он самым своим дружелюбным тоном (все равно получилось очень страшно). — Приду ровно в четыре.

— Вот и отлично! — обрадовался Раубер. — Не пожалеешь! Цирк — это круто! — И он удалился, что-то насвистывая — громко и в основном фальшиво.

Не успел Разбойничий Король скрыться за дверью, как люди Мракобега принялись роптать.

— Какой еще цирк? — недоверчиво скривился Езек.

— Раубер особенно напирал не только на то, чтобы я посетил представление, но и на то, чтобы я сидел на определенном месте, — сказал Мракобег. — Это подозрительно. Мальчишка убежден, будто он ровня мне — и даже соперник. Он наверняка покусился бы и на мою жизнь, дайте только срок. И собирается сделать решительный шаг. Он попытается убить меня в конце этого… пред-став-ле-ния! — Диктатор едва не выплевывал каждый слог. — Что ж, я дам ему одну попытку, — продолжал он. — А когда он опозорится при всех, переманить на свою сторону его людей станет проще простого. Что я, собственно, тут же и сделаю, когда убью мальчишку.

— Тревога! Чудовища! — закричал генерал Каффин. Все солдаты похватали копья и алебарды, готовые защищать дворец. — Быстро заряжать катапульту! — рявкнул Каффин. — Враг под самыми стенами!

Трое солдат зарядили корзину взведенной катапульты тяжеленным валуном.

— Пли! — закричал один из них, перерезал канат, и рычаг катапульты на мощной пружине так и взлетел вверх.

Все не сводили глаз с катапульты: вот-вот огромный валун опишет плавную дугу и угодит прямо в голову великанше, однако вышло совсем иначе. Валун свечкой взлетел прямо вверх. Высоко. Очень-очень высоко. А потом рухнул точнехонько вниз, разнес катапульту в щепки и ушел глубоко в землю.

Все повернулись и посмотрели на Густава.

— Ну, у меня был бы дельтаплан, — сказал тот. Вдел руки в лямки, и дельтаплан треснул напополам. — Пфуй. Как-нибудь да выкрутился бы.

Генерал Каффин отправил солдат к соседней катапульте, однако все замерли, заслышав сверху негромкий и уж точно не великанский голос:

— Не стреляйте! — крикнул Фредерик.

Мод присела и опустила руку к земле, чтобы выпустить пассажиров. Фредерик соскочил первым, потом подал руку Рапунцель и помог ей сойти с исполинского мизинца.

— Пожалуй, пора всем вас представить, — сказал Фредерик, увидев, как к нему сбегаются друзья.

Первой добежала Элла. Она сгребла Фредерика в охапку, закружила и смачно поцеловала прямо в губы. Фредерик отпрянул, несколько огорошенный. Элла поцеловала его в первый раз с тех самых пор, когда они танцевали на достопамятном балу.

И тут случилось сразу все.

Лиам, спешивший поприветствовать Фредерика, остановился как вкопанный. Рапунцель, смущенно попятившаяся от Фредерика с Эллой, натолкнулась на Густава, а тот в ответ заорал, обернулся и притворился, будто не видит ее. Генерал Каффин спросил Шиповничек, как быть с великаншей, а Шиповничек велела ему заткнуться. Дункан увидел жабу и назвал ее Джонни-Попрыгунчик. А Мод откашлялась — вышло похоже на самый противный гром на свете.

— Э-э-э… — протянул Фредерик, которому было все не оправиться от неожиданности после поцелуя. — Очевидно, мне нужно многое объяснить. Для тех, кто не знает: это Рапунцель.

Рапунцель скромно потупилась и сделала книксен, отчего Густав презрительно скривился.

— Она целительница. Рапунцель подождет нас во дворце на тот случай, если кто-то из нас вернется в том виде, в каком… э-э-э… в каком был я после нашего последнего приключения. А это Мод, — продолжил Фредерик. — Она поможет нам перебраться через Скрывательную Стену.

Тут уж Лиаму стало все равно, кто кого целует: он преисполнился гордости за друга.

— Фредерик, добро пожаловать обратно в отряд!

И тут, чтобы никто уж точно не передумал, Мод раздавила оставшиеся катапульты.

Вот так и был составлен окончательный План Захвата Меча.

Портняжка под видом Серого Призрака доставляет Лиама и Фредерика Дибу Рауберу и помещает принцев в темницу Разбойничьего Короля.

Дункан и Белоснежка проникают в замок под видом клоунов вместе с цирком братьев Джуллико. Очутившись в замке, они будут служить разведчиками.

Пока господин Тролль отвлекает разбойников, учинив беспорядки у главных ворот, Мод переносит через Скрывательную Стену Густава, Лилу и Эллу, а также лодку.

Они переплывают ров на лодке, затем взбираются на заднюю стену замка при помощи абордажных крючьев.

Очутившись на крыше, Лила спускается в Змеиную Нору и открывает сокровищницу.

Ровно через час после начала циркового представления Портняжка выпускает Лиама и Фредерика из камер, и они забирают Меч Эринтии из открытой сокровищницы.

После окончания представления все скрываются, смешавшись с циркачами.

Едва последние герои отправились в Рауберию, как Шиповничек бросилась в свой будуар. Она выглянула в окно — и взгляд ее задержался на неисправной катапульте, из-за которой Густав должен был неминуемо погибнуть. Потом Шиповничек заставила себя оторваться от окна, метнулась к туалетному столику, пошарила за зеркалом и вытащила из тайника дневник. Пролистнула карту Тринадцати Королевств с примечаниями, потом список причин, по которым Дарованный Джинном Дурманный Нефрит и был тем камнем, который вделали в рукоять Меча Эринтии, и нашла страницу с заголовком «Как заполучить ДДДН». Там были вписаны десятки идей — и все были небрежно вычеркнуты, кроме одной:

«Задействовать Лигу Принцев».

Что ж. Лигу она задействовала.

«Не отвлекайся от главной цели, — твердила себе Шиповничек. — Ты это умеешь. Не пройдет и нескольких часов, как ты наконец получишь, что хотела».

— Ваше высочество…

Шиповничек вздрогнула от неожиданности и захлопнула дневник. Но тут же вздохнула с облегчением, увидев, кто влез к ней в окно, оборванный и отощавший.

— Вовремя ты, Руффиан, — ощерилась она. — Я тут, между прочим, все глаза проглядела, тебя дожидаючись, а ты!..

— Нотацию можешь пропустить, — уныло протянул наемник. — Сейчас у меня не хватит терпения ее дослушать. Несколько дней назад, еще когда ты разбила палаточный лагерь в Штурмхагене, я заметил, что тебя с Лигой Принцев выслеживает Серый Призрак, и решил пойти за ним. Он пересек Рауберию и отправился прямиком во Фларгстагг, где я его и нагнал. И уже хотел предупредить твоего мужа, как вдруг… пфф… попал в засаду, которую устроили другие принцы!

— Ты собирался предупредить Лиама, что его выслеживает Серый Призрак? — Голос Шиповничек звучал еще резче и отрывистее обычного.

— Да нет же, — поморщился Руффиан. — Я собирался предупредить Лиама, что человек, которого он только что нанял, и есть настоящий Серый Призрак.

Шиповничек часто, коротко задышала.

— Это еще не все, — добавил Руффиан. — Кроме того, я выяснил, что Раубер в замке не один. У него сейчас гостит Дирский Диктатор. Твой муж и его друзья угодят в лапы самых опасных людей во всех Тринадцати Королевствах.

Шиповничек запустила дневником в стену.

— Ваше высочество! — окликнул ее Руффиан. — Надеюсь, у тебя хватит мозгов все отменить.

Шиповничек встала.

— Ни за что на свете, — проговорила она со стальной решимостью. — Просто придется действовать быстрее. Пошли.

— А, ну да, ты-ты, Серый Призрак, — поправился Раубер, вытащил из волос жучка и бросил в Фредерика. — В последнее время о тебе столько разговоров. Молодец, умеешь здорово пакостить. А теперь еще и подарочки мне принес! Ну что ж, может быть, и тебе найдется место в нашей организации.

— Ты не шутишь, господин? — спросил Призрак. — Ты примешь меня в свое несокрушимое разбойничье войско? Я наконец-то смогу служить под командованием прославленного Разбойничьего Короля?

— Чего-то странный ты какой-то, — оторопел Диб Раубер. — Давай-ка дадим тебе испытательный срок, а там посмотрим, как пойдет.

— Ура! — заорал Призрак. — Наконец-то я буду сражаться бок о бок с Разбойничьим Королем! Я, Маленький Портняжка! — Он сорвал маску, чтобы все видели сияющее очкастое лицо. — Помнишь меня?

Лиам с Фредериком переглянулись в полном ужасе.

— Что он творит? Он же все погубит! — зашептал Фредерик.

— Тихо, тихо, тихо! — крикнул Раубер. — Опять ты? Чокнутый с ниточкой? Какой же ты Серый Призрак?! Исключено!

— Кстати, и портной из него так себе, — вставил Веро. — У Среднего Портняжки внутренние швы на брюках получаются гораздо аккуратнее.

— Нет, правда, я и есть Серый Призрак! — не сдавался Портняжка. — И я покажу тебе, Разбойничий Король, сколько пользы я могу принести. Эти два принца считают, будто я на них работаю!

— Какой кошмар, какой кошмар! — зашептал Фредерик. — Зачем он это говорит?

Лиам закрыл глаза:

— Затем, что теперь он говорит правду. Он и в самом деле Призрак.

— Они меня наняли, чтобы я доставил их к тебе, — решили, будто я предам тебя и выпущу их из темницы, чтобы они обворовали твою сокровищницу! — затараторил Портняжка.

— Да ладно! — Раубер прищурился. — Такие паиньки, как вы, решили меня обокрасть? Обалдеть! Мне вот что интересно: как вы со своими кукурузными мозгами собирались пролезть в мою сокровищницу, а? Я ее, знаете ли, на замок запираю!

— А они прознали про Змеиную Нору на крыше, — с радостью объяснил Портняжка. — Хотели подослать тролля, чтобы отвлечь твоих часовых, а в это время перебросить своих дружков через твою Скрывательную Стену катапультами. Но тут можешь не волноваться, катапульты я поломал.

— Ах ты, негодяй! — вырвалось у Лиама.

— В общем, твое величество, я, кажется, доказал, что со мной стоит иметь дело, — сказал Портняжка Рауберу. — Могу ли я считать себя официально зачисленным в ряды твоих последователей?

Раубер откинулся на спинку трона и захохотал:

— Ой, Портняжка, с тобой животики надорвешь! А ты потом заштопаешь! — Он прыснул. — Нет, серьезно, не беру я тебя. Проваливай. Эти твои иголки с нитками не по мне. Самое дурацкое оружие на свете.

Вид у Портняжки сделался убитый.

— А ну, вышвырнуть этого такого-растакого из замка! Его россказни шиты белыми нитками! — приказал Раубер. И подпихнул локтем владыку Мракобега. — Клево я скаламбурил, а? Шиты белыми нитками!

К Портняжке бросился десяток разбойников, однако щуплый человечек никуда уходить не собирался. Он пригибался, пинался, опутывал и поддергивал — и вскоре, совсем как в «Коренастом кабанчике», вокруг него на полу уже валялась целая куча мускулистых силачей, увязанных, словно колбасы.

Владыка Мракобег подошел к запыхавшемуся Портняжке и захлопал в ладоши:

— Да ты мастер Иг-Лу-Цзи! — сказал он. — Давно не видел такого неукротимого таланта. Нет, ты войдешь в разбойничье войско. В чине не ниже генерала!

— Эй, ты чего?! — Раубер вскочил, вспрыгнул с ногами на трон и погрозил Мракобегу пальцем. — Ты не имеешь права!..

Веро похлопал Разбойничьего Короля по плечу и еле заметно покачал головой.

— Ну, я хотел сказать, что ты не имеешь права обещать никому генеральское звание, пока я не подам ему особый знак «Добро пожаловать!». — И Раубер сунул большой палец в ноздрю, а остальными пошевелил. — Ну вот, теперь ты генерал, — сообщил он. — Вроде бы. — И скорчил Мракобегу рожу, пока тот не видел.

Фредерик бочком переполз к Лиаму и шепнул ему на ухо:

— Ничем хорошим это не кончится!

Веро рывком поставил связанных принцев на ноги и толкнул к дверям, а довольный Портняжка так и прыгал вокруг.

— Полагаю, цирковое представление ты теперь отменишь, — сказал Мракобег Рауберу.

— Отменю?! С какой стати? — удивился Раубер.

— На твою цитадель хотят напасть, а ты собираешься развлекаться?! Неужели тебя совсем не заботит, что думают о тебе подчиненные?

— Мои люди думают, что я обалденный, — похвастался Раубер. — А я думаю, что твои люди тоже думают, что я обалденный. — Он кивнул Езеку. — Вот ты, Колючка, что думаешь? Я ведь обалденный, правда? И вообще, ты же слышал, что говорит Призрак. Да, на мой замок и правда хотели напасть и придумали для этого жутко тупой план, так что все равно ничего бы у них не получилось, но и этот план уже расстроили!

— Это вторжение тебя совершенно не тревожит? — Мракобегу было одновременно и тошно, и очень интересно.

Раубер ухмыльнулся и похлопал Мракобега по плечу (он по-прежнему стоял на сиденье трона, поэтому дотянулся):

— Вот уж не знал, Мракобег, что ты такой мнительный! Послушай, давай я скажу лучникам у главных ворот, чтобы не пугались, если увидят тролля, — может, тебе от этого полегчает. Ну и еще усилю стражу у задней стены, чтобы катапульты не проворонили. Только из-за этого им придется пропустить цирк, и если они спросят, как же так, я им скажу, что все ты виноват.

Мракобег, кипя от еле сдерживаемой злости, зашагал прочь, Езек поспешил за ним.

— До представления всего несколько часов, владыка, — сказал Езек.

— Последние несколько часов правления короля Раубера, — усмехнулся в ответ Мракобег.

Подземелья замка Раубера представляли собой дикую смесь пыточной камеры и кондитерской фабрики. Например, там были лакричные палки — не палочки, а настоящие большие палки для битья. Белесые каменные полы были все в пятнах от нарочно пролитого лимонада с сиропом, так что прилипшие подметки при каждом шаге приходилось отдирать с громким треском. Одного этого было довольно, чтобы Фредерика замутило, пока их с Лиамом вели в камеры. Он шарахнулся от приспособления, которое пускало пытуемым в глаза облака сахарной пудры, от машины, окунавшей несчастных спиной в жидкую карамель, от механизма, который силой кормил узников сухой молотой корицей.

Они свернули и очутились в тупиковом коридоре, где по обе стороны располагались тесные, грязные каменные мешки. Посередине коридора их уже кое-кто поджидал. Фигура напоминала человеческую лишь отдаленно, зато габаритами была с хорошего огра и к тому же в маске.

— Господа, позвольте представить: Щукозлей, наш заплечных дел мастер, — учтиво склонил голову Веро. — Как выражаются у меня на родине, вы его гости.

Щукозлей фыркнул, из ноздрей у него повалил пар.

— Неужели он носит на лице конские хвосты? — поразился Фредерик.

Веро нагнулся к нему и прошептал:

— Это усы. И обсуждать их я тебе не советую.

— Пошли вон! — рыкнул Щукозлей на Веро с Портняжкой, схватил принцев за головы, распихал по камерам и запер двери.

А кольцо с ключами забросил на крюк, который висел под самым потолком на тупиковой глухой стене в дальнем конце коридора, после чего вернулся к прежнему занятию — высился и дышал. Лиам и Фредерик забились в дальние углы своих камер: они и не знали, что просто дышать можно так страшно.

— А кстати, чуть не забыл! — обратился Портняжка к Веро, когда они поднимались по лестнице из подземелий. Порылся в карманах и достал стеклянный флакончик. — Волшебные слезы самой Рапунцель, — сказал он. — Как ты считаешь, Разбойничий Король захочет включить их в свою коллекцию сокровищ?

— Не исключено. — Веро взял у него флакончик, сунул в карман собственной жилетки и очень вежливо улыбнулся. — Не тревожься. Я улажу этот вопрос.

Боковая дверь покосившегося фургона распахнулась, и оттуда высунулся Станислав Джуллико.

— Что случилось? — спросил он, ощупывая прическу: не растрепался ли напомаженный черный кок.

— Колесо соскочило, — проворчал возчик. — Придется повозиться.

— Ты уж поскорее, — испугался Станислав. — Сам знаешь, перед кем сегодня выступаем. Опаздывать нельзя!

И он позвал остальных возчиков, чтобы стянулись к первому фургону и помогли с починкой.

Воспользовавшись суматохой, Дункан и Белоснежка подкрались к фургону, на котором очень кстати было написано большими ярко-розовыми буквами: «Клоуны». Дункан подобрался к задней двери, где висела маленькая табличка «Не входить!». Принц все равно постучал. Дверь открылась, оттуда высунулся человечек в кудрявом зеленом парике.

— Написано же — «Не входить!» — рявкнул он. — Что тут непонятного?!

Дункан задумался.

— Непонятно, как ты сам туда попал, — ответил он наконец.

Некто в зеленом парике захлопнул дверь у него перед носом. Дункан снова постучал.

— Господин клоун, у нас к тебе предложение. — И он вытащил из-за пояса кошелек, туго набитый деньгами. — Мы с женой хотели бы поменяться с тобой местами. Зачем, я тебе сказать не могу, но не беспокойся, о том, чтобы украсть у Разбойничьего Короля волшебный меч, и речи нет. Ну и мы в долгу не останемся. Дадим тебе за это денег.

Клоун возмущенно выпрямился:

— Подкупить меня хочешь? Неужели ты думаешь, что я, мастер пинка и колотушки, позволю тебе, ничтожеству и неумехе, занять мое место на арене во время сегодняшнего дневного представления?!

— Не мне, нам с женой, — подсказал Дункан.

Лицо у клоуна сделалось такое, словно он проглотил полчашки прогорклого йогурта.

— Ты когда-нибудь слышал о Клоунском Кодексе Чести? — вопросил он. И снова захлопнул дверь.

— То есть ты не согласен? — уточнил Дункан сквозь дверь.

— Да! — заорал клоун. — То есть нет! То есть да, не согласен! Ты нарочно сбил меня с толку!

— А сколько у вас там клоунов? — спросила Белоснежка, подойдя к мужу.

— Нас четверо! — сердито ответил зеленоволосый, снова распахнув дверь. — Но все мы — клоуны чести! Никого из моих коллег-артистов вы своим грязным подкупом не соблазните!

— Да это же просто цирк какой-то! — раздался позади пронзительный голос неведомо откуда взявшейся принцессы Шиповничек. — И это оскорбление, а не констатация факта!

— А ты кто такая? — изумился клоун.

Шиповничек стукнула его по голове своим золотым председательским молоточком. Клоун выпал из фургона и повалился прямо в дорожную пыль.

— Принцесса, я же тебе говорил, не спеши! — взмолился, подбегая, Руффиан Синий.

Дункан окончательно растерялся:

— А вы тут зачем? А Лиам знает?

— Знает-знает, — бросила через плечо Шиповничек и залезла в фургон.

Руффиан прошмыгнул следом.

Белоснежка потрогала пальцем клоуна на дороге.

— В обмороке, — заключила она.

— Нет, не смотри на меня так. Я не буду его целовать! — замотал головой Дункан.

Тут из фургона на дорогу вывалился еще один клоун и две клоунессы в пестрых нарядах — все они были оглушены. Следом вылез Руффиан.

— За тот валун, — распорядился он. — Живо. Пока возчики не вернулись к фургонам.

И они с Дунканом и Белоснежкой оттащили бесчувственных клоунов с дороги.

— А когда Лиам успел изменить план? — спросил Дункан.

— Он его не менял, — отозвался Руффиан. — Это принцесса Шиповничек. Лично мне очень стыдно, что приходится этим заниматься. Извините. — Он снял с пояса веревку и стал связывать Дункана с Белоснежкой вместе.

— Прошу прощения, господин Синий, — проговорила Белоснежка, — но если мы будем связаны, нам будет гораздо труднее переодеться в клоунов.

Руффиан заткнул им рты кляпами и залез обратно в фургон, где его поджидала Шиповничек.

Просидев в грязи связанным несколько минут, Дункан наконец заметил:

— Вряд ли это входит в план.

(Правда, с кляпом получилось что-то вроде: «А-ы-э-о-о-ы-а».)

Белоснежка, которая прекрасно его поняла, ответила:

— Думаю, так и есть.

(«У-а-у-а-ы-э».)

К счастью для тебя, читатель, им не пришлось долго общаться таким манером. Поскольку из-за ближайшей скалы выскользнула Рапунцель.

— Ты очень вовремя, — сказала Белоснежка, едва ее освободили от кляпа. — Я как раз хотела спросить у тебя, чем ты моешь голову: у тебя волосы такие густые и блестящие!

— Э-э-э… я хотела спросить, как ты себя чувствуешь, но, похоже, хорошо, — сказала Рапунцель.

— Представляешь, Шиповничек оглушила всех клоунов, а потом нас связала, — сообщил Дункан. — Конечно, ручаться нельзя, но, по-моему, она что-то замышляет!

— Поэтому я и следила за ней и тем, в капюшоне, — ответила Рапунцель. — Фредерик предупредил меня, что с Шиповничек надо быть настороже. Он боялся, что она всех вас обведет вокруг пальца. Так что когда я увидела, что она украдкой выскользнула из дворца, то сразу поняла: надо бежать за ней. Ужасно необдуманный поступок! Сама не знаю, что на меня нашло! Я же человек мирный. Ращу репу, лечу сенную лихорадку у эльфов… Мне здесь не место!

— Ничего-ничего, Пунци, — утешил ее Дункан. — Дальше уж мы с Белоснежечкой возьмем все в свои руки.

— Куда-куда мы возьмем? — не поняла Белоснежка.

— Что возьмем? — оторопел Дункан.

— Ну, то, про что ты говоришь.

— А про что я говорю?

— Надеюсь, про бутерброды. Очень есть хочется.

— Ладно, — обреченно вздохнула Рапунцель. — Побуду, пожалуй, с вами еще немножко.

— Чудесно. Ну, что предпримем? — спросил Дункан и ту же выпалил: — Нет-нет, не подсказывайте! Из нас троих настоящий герой только я. Я сам все придумаю!

— А почему нельзя следовать первоначальному плану? — спросила Белоснежка.

— Гмм… — задумался Дункан. Вытащил бумажку и перо и сделал заметку для книги: «Настоящий герой всегда слушается советов жены». Убрал бумажку и провозгласил: — Ну, давайте. Тут вот замечательные клоунские костюмы. Правда, там внутри клоуны, однако надо уметь радоваться тому, что есть!

Дункан, Белоснежка и Рапунцель переоделись в наряды трех бесчувственных клоунов.

— Я должна была бы исцелить эту несчастную девушку, а не воровать у нее одежду! — вздохнула Рапунцель, напяливая мешковатый белый комбинезон с разноцветными помпонами вместо пуговиц спереди. — Я еще вернусь и поплачу на тебя, — шепнула она клоунессе.

Белоснежка переоделась в пышную сине-лиловую юбку, оранжевые панталончики и розовую шапочку, после чего Дункан — который из соображений скромности удалился переодеваться за куст — выскочил оттуда и спросил:

— Ну, как я вам?

— Дунканчик, я думала, ты собираешься переодеться в клоуна! — рассердилась Белоснежка.

— А я и переоделся! — Дункан оглядел себя.

— Это же твой старый наряд.

— Все, кроме пояса! — Дункан крутанул бедрами, раздался звон. — Он с бубенчиками!

Тут караван тронулся с места. Дункан, Белоснежка и Рапунцель поспешили к последнему фургону, на котором значилось «Звери», и запрыгнули туда, пока он не успел разогнаться. Они очутились в темноте и тесноте в окружении десятков зверей и птиц, причем далеко не все были в клетках, в том числе взволнованная свинья и обезьяна с полными руками дротиков.

— Эх, весело прокатимся! — сказал Дункан.

— Смотри-ка! — Белоснежка отобрала миску с ягодами у очень печального медвежонка. Пальцем раздавила малину и помазала соком нос, чтобы получился красный кружок на кончике. — Нельзя же изображать клоунов без грима!

Когда цирковой караван вкатился в главные ворота Скрывательной Стены, фургоны выстроились в открытом дворе и все актеры высыпали наружу, никто не обратил внимания на трех новеньких клоунов с большими красными кругами на носу и щеках, намалеванными ягодным соком. К тому же клоуны из цирка братьев Джуллико славились немыслимым снобизмом и не снисходили до остальных циркачей, что было нашим героям только на руку. Тем более что акробаты и укротители львов едва ли отличили бы одного клоуна от другого.

Дункан, Белоснежка и Рапунцель смешались с толпой акробатов, танцовщиц и воздушных гимнастов, которая перешла деревянный подъемный мост: кто тащил ящики с декорациями, кто катил тележки со зверями и птицами. Очутившись в замке, цирковая труппа проследовала в просторный крытый амфитеатр, где и начала готовить все к представлению.

Дункан, обмирая от восторга, глядел, как плечистые здоровяки таскают туда-сюда лестницы — такие длиннющие, что просто уму непостижимо, — бочонки с воткнутыми туда пучками зажженных факелов, полные бадьи дрессированных выдр и массу разнообразных прочих удивительных штуковин. Сдержаться Дункан не мог и высунулся за занавес поглядеть на «сцену», которая была на уровне пола, а вокруг ярусами поднимались ряды сидений. Туда уже набились сотни разбойников, они выбирали себе места, рыгали и улюлюкали. За то, кто будет сидеть в первом ряду, так сказать, в «полосе прибоя», завязалась настоящая свара. Однако никто из подручных Мракобега на представление не пришел, все они по приказу Диктатора патрулировали коридоры и лестницы замка.

Гвалт и кряхтение в зрительном зале разом стихли: явился Диб Раубер собственной персоной. Разбойничий Король прошел в свою ложу, отгороженную шнурами, где было всего три кресла с мягкими бархатными подушками. Раубер уселся посередине, а владыка Мракобег, которого уже явно тошнило от зрелища морального разложения разбойников, сел слева от него.

— Какой занятный дяденька, — пробормотал Дункан.

Они с Белоснежкой и Рапунцель пробились сквозь сутолоку за кулисами. За большим штабелем ящиков с угощением для обезьян они обнаружили принцессу Шиповничек и Руффиана Синего. Шиповничек нарядилась в ядовито-зеленый комбинезончик с ярко-желтыми лентами, развевающимися у щиколоток и запястий, а на огромную копну каштановых волос водрузила маленькую остроконечную шляпку. Руффиан щеголял в кудрявом синем парике, галстуке-бабочке в крупный горошек и в своем старом плаще — капюшон он, само собой, натянул на голову.

Едва Шиповничек увидела Дункана и прочих, как шлепнула Руффиана по руке:

— Тебе что, ничего нельзя поручить?!

— Ага! Попались! — победно воскликнул Дункан.

Но Шиповничек тут же перешла в наступление:

— Олухи безмозглые! Я же спасти вас хотела! Вы хоть понимаете, во что вляпались? Да от вас тут мокрого места не останется! — Она повернулась к Рапунцель. — А ты!.. Кстати, как тебя зовут, я забыла?

— Рапунцель.

— Так вот, тебе тоже тут делать нечего! — заявила Шиповничек с оттенком рычания в голосе.

— Дайте-ка я кое-что вам покажу, — произнес Руффиан. Подошел к прорехе в занавесе и ткнул в нее пальцем. — Видите вон то чудище в человечьем обличье, которое сидит рядом с Разбойничьим Королем? — спросил он. — Это владыка Мракобег, Диктатор Дирский, широко известный как самый жестокий и самый коварный тиран на всем белом свете. Владыка Мракобег гораздо опаснее Разбойничьего Короля.

— Ой, какой кошмар, — испугался Дункан. — Если тут владыка Задирский, надо предупредить Лиама и Фредерика.

— И Густава, и Эллу, и Лилу, — подхватила Белоснежка.

Руффиан пробуравил Шиповничек свирепым взглядом:

— А что, девчонка тоже здесь?!

— А ну все заткнитесь и дайте подумать! — завизжала Шиповничек. — Я тут не просто так, а с определенной целью, а вы, недотепы, у меня под ногами путаетесь!

— Хорошо, давай я не буду путаться, — предложил Дункан. — Я пошел предупредить остальных, что у нас тут новенький враг. Так всегда поступают настоящие герои.

И он кинулся прочь, крикнув на прощание:

— Удачи, Белоснежечка! Я скоро вернусь!

— С ума сойти можно! — процедила Шиповничек и топнула ножкой.

— В цирке вечно такое чувство, что представление никогда не начнется! — ныл Раубер, ерзая на подушке. Ему не терпелось увидеть первое отделение — но особенно последнее, когда он собирался пригласить Мракобега на сцену и вручить ему взрывчатый «сувенир» — хлопушку, полную слоновьего навоза и пакетиков разноцветных красок в порошке. «Посмотрим, какой он будет страшный, этот Мракобег, когда он с ног до головы вымажется в радужных какашках! — думал Раубер. — Мои люди его засмеют, и придется ему убираться из замка. А я ему вдобавок на выходе врежу по этому идиотскому шлему-черепушке!»

Он еще хихикал про себя, когда на последнее свободное место в ложе попытался сесть Веро. Раубер тут же прихлопнул подушку на сиденье рукой:

— Ты уж прости, Веро, но на лучшем месте сегодня будет сидеть Серый Призрак!

Веро нахмурился:

— Мой повелитель, дело в том, что я хотел кое-что…

Он сунул руку в карман жилетки, но Раубер перебил его:

— Не, даже и не пытайся, не поможет. Раньше — ты, теперь — Призрак, такие дела.

Веро недобро прищурился и ушел. Стеклянный флакончик остался у него в кармане жилетки. Мимо него проскочил Маленький Портняжка и торопливо плюхнулся в кресло.

Вдруг внимание почтеннейшей публики привлек громкий хлопок: это Станиславом Джуллико выстрелили из пушки. Инспектор манежа в алом костюме пролетел по большой дуге, приземлился, сделал кувырок вперед, вскочил, откинул голову и выплюнул изо рта целый фонтан шутих, рассыпавших искры во все стороны. Тут ему в висок угодил башмак, метко пущенный кем-то из разбойников-зрителей.

— Бе-е! — заорал разбойник. — Отмочи что-нибудь поинтереснее!

Джуллико слегка ослабил воротник, поправил прическу и перевел дух.

— Дамы и господа…

Ему в плечо угодил помидор.

— Постойте-ка, постойте-ка, дайте погляжу… Точно! Только господа!

Кто-то швырнул утюг, и тот приземлился очень близко от носков ботинок Джуллико.

— Не господа? Просто разбойники? — отважился инспектор манежа. — Так хорошо? Разбойники? Ладно… Разбойники! Настал великий час! Позвольте представить вам единственный на свете цирк, девиз которого «Сияй и блистай!», цирк братьев Джуллико!

В толпе заворчали и стали плеваться, а на сцену колесом выкатились пятеро акробатов в горящих штанах. Представление началось.

Между тем за кулисами Белоснежка очень волновалась из-за отлучки Дункана.

— Не грызи ногти! — одернула ее Шиповничек.

— Я не грызу! — вскинулась Белоснежка. — Просто постукиваю по зубам.

— А, ну что же, тогда, конечно, продолжай, — процедила Шиповничек.

Она огляделась по сторонам, приметила несколько путей для отступления. Надо выждать нужный момент и сделать свой ход, пусть даже это очень, очень опасно…

Зрители заулюлюкали с новой силой, и за кулисы прибежали акробаты, все перемазанные чем-то белым — кажется, майонезом. Один из них плакал. Две женщины в расшитых блестками шляпах ахнули и покатили на сцену тележку с цыплятами — настал черед турнира.

— Вы бы лучше репетировали, клоуны, — сказал один из акробатов, протирая глаза от майонеза. — Вам меньше часа осталось, а публика сегодня… одно слово — головорезы.

Элла с досадой опустила подзорную трубу:

— Ничего не понимаю! Вдоль задней стены по-прежнему стоит человек двадцать часовых. Почему никто из них не бежит обороняться от тролля?

Густав отнял у нее подзорную трубу и посмотрел сам:

— Ну, дела! Там на передней стене куча ребят с луками-стрелами, и они палят в Мехорожего!

— Что же делать? — спросила Лила.

Мод даже застонала от досады:

— С вами, людишками, одна беда, вечно ноете: «Ах, что нам делать, что нам делать?..» Берите и делайте!

И с этими словами Мод выдвинулась из-за горы Упырье Крыло. Все в лодке пригнулись, вцепившись в скамьи.

— Стой! Тебя же часовые заметят! — закричала на великаншу Элла.

Но не успели ошарашенные стражники даже луки поднять, как великанша провела свободной рукой по задней стене и смела их всех. И отбросила в сторону. Разбойники, вопя, пролетели по небу за гору Упырье Крыло и скрылись из виду. Наверное, приземлились где-то в Янгельгейме.

— Видали? Вопрос решен, — сказала Мод. — Пора вам, людишки, научиться мне доверять.

— Мод, мы же не можем развязать здесь войну! — закричала Элла. — Нам надо проникнуть в замок незамеченными! Это секретная экспедиция!

— Кто же берет в секретную экспедицию великана?! — сердито поинтересовалась Мод.

И тут горы содрогнулись от душераздирающего вопля господина Тролля.

— Я разберусь! — сказала Мод.

Она швырнула лодку вместе с пассажирами через Скрывательную Стену и в два огромных шага очутилась перед замком. Лодка грохнулась о землю. Густав успел подхватить Лилу огромными ручищами, иначе ее выбросило бы из лодки.

— Попалась, Заноза! — После чего деревянная скамья под ним проломилась, и он с воплем повалился навзничь.

— Спасибо, что поймал меня, — выдохнула Лила. И огляделась. — А где Элла?

— Тут я, все в порядке, — прошептала Элла и пробралась к ним — при падении она угодила в кучу мусора неподалеку. — Бежим, надо поскорее спустить лодку в ров. Пока нас не заметили.

— Гм… а плана «Б» у нас нет? — спросила Лила, глядя себе под ноги. По всему дну лодки пробежала широкая трещина. — На ней мы, похоже, никуда не доплывем.

— Ну, может, и ничего, обойдется, — сказал Густав. Они с Лилой вылезли из лодки, отволокли ее ко рву и спустили на воду.

Лодка мгновенно потонула.

Элла посмотрела на ров шириной две сотни футов. То и дело по глади воды пробегала зловещая рябь — это под самой поверхностью сновали саблезубые угри.

— Тут, случайно, никто не умеет летать?

Между тем лучники у главных ворот уже готовы были выпустить по незваному троллю очередной залп. Однако не успели. Дело в том, что прямо на них бежала женщина в сто футов высотой, а к такому, конечно, никто не был готов. Все глядели на Мод, уронив челюсти.

Мод занесла руку, готовая смести со стены как можно больше разбойников одним махом. Но тут замерла — это господин Тролль куснул ее за большой палец на ноге.

Мод нагнулась и прошептала:

— Что случилось? Ты чего кусаешься?

— Большая Дама надо действовать по плану! — отвечал господин Тролль. — Друзья внутри, нельзя обмануть доверие!

— Меня эти нытики и козявки не интересуют, мне заварушку подавай, руки чешутся! — заявила Мод.

Господин Тролль всегда считал себя знатоком чужих душ, особенно если речь заходила о других чудищах. Он сразу понял, что эта великанша не относится к благоразумным, трезвомыслящим чудищам вроде него самого, нет, она принадлежит скорее к чудищам буйным, необузданным и непредсказуемым. Если он, господин Тролль, хочет, чтобы у Сердитого Человека и его друзей все получилось как задумано, придется присматривать за ней в оба.

— Тролль обещать Большая Дама отличная заварушка, если она делать, как Тролль говорить.

— Что ты задумал? — шепнула Мод.

— Большая Дама драться Тролль, — отвечал тот. — Разбойники засмотреться на мы и не видеть друзья внутри!

— Знаешь, тролль, а ты мне нравишься, — заметила Мод. — Напоминаешь того юного огра, которого я в свое время раздавила, а зря.

Мод ударила кулаком по земле, и господин Тролль от сотрясения рухнул на спину. Вскочил и врезал великанше по ноге. Мод попыталась его затоптать, а он поцарапал ей босую ступню.

Разбойники на стене глазели на них, позабыв обо всем.

— Такое не каждый день увидишь, — проговорил один из них.

— А гори все огнем! — ругнулся Густав, схватил оставшееся от лодки весло и осторожно ступил на канат. И грациозно, на цыпочках (точнее, грациозно по меркам Густава, то есть так, словно он с каждым шагом давил не бешеную крысу, а майского жука) двинулся вперед. И уже почти дошел до Эллы, но тут саблезубые угри снова запрыгали.

Элла раскачивалась на канате то влево, то вправо, чтобы увернуться от зубастых пастей, но при этом раскачала и Густава. Тот невольно исполнил фуэте, поскользнулся, свалился с каната и уселся на него верхом — и обе его ноги угодили в воду. Крутанул веслом, отбиваясь от угрей — вжих! шмяк! Однако при третьем взмахе могучий принц не рассчитал отдачи и оказался в том же подвешенном состоянии под канатом, что и Элла.

Элла стала продвигаться по канату вперед — дюйм за дюймом, — уворачиваясь при этом от саблезубых угрей.

— Выбираемся отсюда! — испуганно крикнула она Густаву. — Ноги в руки!

— Какие ноги в какие руки?! — простонал Густав.

Угорь шмякнулся ему прямо на лицо. Густав мотнул головой, стряхнул его и пополз следом за Эллой.

До берега оставалось всего ярдов десять.

— Ничего, переберемся, — сказала Элла — и тут изо рва взвился угорь и отхватил ей косу под корень.

— Ничего страшного! — Элла пыталась проморгаться от мутной воды. — Я давно собиралась постричься!

Из воды выскочил очередной угорь, особенно крупный и вертлявый, и примерился закусить ногой Густава. Но Густав вовремя его заметил и ловко убрал ногу.

— Ха! — злорадно воскликнул он. Но радовался он рано: ногу угорь не достал, зато его острые, как мачете, зубы сомкнулись на самом канате. Густав поглядел назад — и увидел, что тварь болтается на канате. Он готов был поклясться, что зверюга ему улыбается. Один укус — и угорь перекусил канат напополам. Густав и Элла с оглушительным плеском рухнули в воду.

Не прошло и секунды, как угри набросились на них и, обезумев от злости и голода, вцепились им в руки и ноги. Вода прямо вскипела — плюх! хвать! шмяк! шлеп! — было даже не видно толком, куда плыть. И вдруг Густав и Элла почувствовали, как их тянет к берегу. Кто-то изо всех сил налегал на канат. Густав и Элла вцепились в него и в мгновение ока очутились на каменистом берегу. И рухнули на землю — совершенно вымотанные, побитые и искусанные, но, к счастью, живые.

— Лила… — выговорила Элла. — Ты нас вытащила. Спасибо.

— Я не сама, — сказала Лила.

Элла с Густавом подняли головы и увидели за спиной у Лилы Дункана в клоунской раскраске.

— Привет! — сказал Дункан.

— А ты что тут делаешь? — спросил Густав.

— Не то чтобы мы возражали… — добавила Элла.

— Дело в том, что я удрал из цирка, чтобы найти Лиама и Фредерика, — пустился в объяснения Дункан. — Правда, довольно быстро я сообразил, что не знаю, где тут темница, поэтому просто бродил по замку. Там у Разбойничьего Короля много интересного: лосиная голова в шляпе, большое-пребольшое чучело гризли, часы в виде кота, у которого хвост болтается туда-сюда…

— Дункан!

— В общем, иду я, смотрю — красивое окошко. Выглядываю — а там сестренка Лиама удит рыбу и что-то у нее не ладится. А оказывается, это она не рыбу удит. Оказывается, это она вас из воды вытаскивает. Ну, дальше вы все сами знаете. Вот уж совпадение так совпадение, а? Прямо как раньше, когда у меня была счастливая звезда…

— Ой, только не заводи снова про волшебное везение! — простонал Густав. — Волшебного везения не бывает!

— Серьезно? А чем ты тогда объяснишь, что Дункан появился как раз вовремя, чтобы спасти нас от угрей? — спросила Лила.

— Это не везение! — буркнул Густав. — Это что-то другое! Ну, удача, например!

— Густав, это синонимы, — покачала головой Лила. — Си-но-ни-мы.

— Да как хочешь, Госпожа Грамматика! — бросил Густав.

— Ты хочешь сказать — лексика, — поправила его Лила.

— Нарочно тягаешься в занудстве со своим братцем? — рыкнул Густав.

— Дункан, — вмешалась Элла, — ты говоришь, что хотел предупредить о чем-то Лиама и Фредерика. О чем?

— В общем, сидим мы с Шиповничек за сценой…

— Неужели Шиповничек увязалась за нами? — с досадой воскликнула Элла. — Так и знала, что эта зараза решит нас обхитрить!

— Ну да, только я не про это хотел предупредить, — продолжал Дункан. — Руффиан говорит, тут есть один дядька, который даже страшнее Разбойничьего Короля.

— Разбойничий Король вообще не страшный! — фыркнул Густав.

— А этот страшный, и еще какой, — сказал Дункан. — У него череп на голове. Козлиный, что ли. Или болотного кабана. В общем, точно кого-то мертвого. И зубастого. Короче, это какой-то Задирский Диктователь…

— Задирский Диктователь? — растерялась Лила. — Злой учитель правописания, что ли?

— Да нет, у него какая-то другая профессия, гораздо страшнее… Забыл. — Дункан поскреб подбородок. — Точно! Диктатор Дирский!

— Погоди, — оторопела Элла. — Ты имеешь в виду, что в замке гостит Диктатор Дирский? Самый кровожадный тиран на всем белом свете?!

— Пфуй. Я его одной левой, — легкомысленно заметил Густав.

— Густав, дело серьезное, — проговорила Элла. — Владыка Мракобег никогда не путешествует в одиночку. А если он привел с собой отряд дирских воинов, нас ждет настоящий бой. Дункан, возвращайся в замок той же дорогой, какой пришел сюда. Постарайся найти Маленького Портняжку. Скажи ему про Мракобега и передай, пусть освободит Лиама и Фредерика прямо сейчас. — Она встала и выпрямилась во весь рост. — Остальным — действовать по плану. Может быть, нам все же удастся похитить меч и выбраться отсюда, пока все не приняло скверный оборот.

Дункан кивнул и полез обратно в открытое окно.

Лила посмотрела на Эллу и Густава.

— А вы-то как — сможете действовать по плану? — спросила она. — Никого не хочу обидеть, но вид у вас тот еще.

Одежда Эллы была разорвана в нескольких местах, на коже виднелись ярко-красные укусы. У Густава дела были еще хуже — штаны на нем превратились в ободранные шорты, а ноги были сплошь покрыты багровыми синяками и ссадинами, так что даже смотреть больно.

— Да ничего, переживу, — отозвалась Элла.

Густав снял черную рубаху и завязал вокруг пояса, чтобы немного прикрыть ноги.

— Я себя чувствую просто обалденно, — заверил он Лилу, не обращая внимания на боль. — Точно знаю, что никто из моих братцев не сталкивался с саблезубыми угрями. И по канату не ходил, между прочим.

— Как здорово, что ты умеешь сосредотачиваться на главном. — Лила похлопала Густава по спине, и тот скривился. — Ой, прости!

— Ничего, — ответил Густав. — Просто живот прихватило. Не надо было есть блинчики перед походом. Ну, двинулись, нам еще на стену лезть!

Между тем в цирке сиамские близнецы-укротители совали обе головы в пасти двухголовому льву.

— Скукоти-и-и-ища! — завопили в толпе зрителей.

Кто-то швырнул в циркачей деревянной ногой.

Маленький Портняжка был на седьмом небе от счастья, что сидит по правую руку от Разбойничьего Короля, но тут ему отчего-то стало не по себе.

— Извини, мой повелитель, — почтительно поклонился он. — Мне надо в кабинет задумчивости. — И он вышел из зрительного зала и зашагал по коридору.

А тем временем на другом этаже замка по галерее, отделанной полированным мрамором, шагал Езек в шипастых доспехах и глядел по сторонам, нет ли где чего подозрительного. Ничего подозрительного, однако, он не разглядел, зато услышал.

— Это еще что за звон? — пробормотал он себе под нос.

Тут звон — негромкий, жестяной — послышался снова. Толстый дириец бросился на звук, свернул за угол и нос к носу столкнулся с Дунканом. Дункан застыл на месте.

— Чего-то далековато от цирка ты забрел, — заметил телохранитель. — Вид у тебя — как у потерявшейся собачонки.

— А у тебя — как у переевшего дикобраза, — ответил Дункан.

— Что ты тут делаешь, а? — Езек быстро терял терпение.

— Отвечаю на твои вопросы.

— Можно подумать, ты не понимаешь, что я спрашиваю! Почему ты не в цирке?

— Очень даже в цирке! Правда, совсем недавно. Это так здорово! Давай с нами, а? Директор наверняка найдет местечко для человека-дикобраза!

— Ты что, нарочно меня злишь?!

— Нет, — мотнул головой Дункан. — Если бы я хотел нарочно тебя разозлить, я бы, наверное, сделал вот так…

Он оторвал от пояса круглый бубенчик и бросил в Езека. Бубенчик со звоном отскочил у того ото лба. Езек зарычал и бросился на Дункана, а тот развернулся и припустил обратно по галерее.

На бегу Дункан отрывал от пояса бубенчики и швырял через плечо в Езека. Поскольку жестяное звяканье не останавливало разъяренного громилу, Дункан хотел свернуть, но мягкие фетровые подметки заскользили на мраморном полу, и Дункан с размаху въехал прямо в пузо громадному чучелу гризли, которое стояло в углу на декоративном постаменте.

— Пардон, — сказал Дункан давно почившему медведю и съежился у него между лапами.

Мимо на полной скорости промчался Езек со злобной усмешкой на лице. Дункан бросил ему вслед последний бубенчик.

Езек рассмеялся:

— Ты думал остановить меня бубе-а-а-а-о-о-о-ох!

Он наступил на катящийся по полу бубенчик, поскользнулся и повалился, раскинув руки, в объятия чучела гризли.

Дункан выбрался у медведя из-за спины:

— Ой, вы прямо как лучшие друзья! — хохотал он.

Езек попытался высвободиться, но шипы на доспехах накрепко засели в плотно набитом чучеле, поэтому телохранителю удалось разве что сдернуть медведя с постамента целиком. Они с медведем повернулись и заковыляли за Дунканом, словно танцевали медленный шутовской вальс.

— О-го-го! А я думал, ты идти не сможешь! — И Дункан выскочил в окошко, в которое недавно забрался.

Езек попытался было протиснуться следом, но вместе с огромным гризли это оказалось трудновато. На полпути из окна Езек с медведем застряли.

— А ну вернись! — Езек отчаянно елозил в проеме.

— Да что-то не хочется, — отозвался Дункан.

На стене рядом с окном свисали две веревки, Дункан ухватился за одну из них и проворно полез наверх.

Густав, Элла и Лила, которые были уже на полпути на крышу, посмотрели вниз и увидели Дункана. И остановились его подождать.

— Надо бы мне сделать табличку «Что ты здесь делаешь?» и показывать тебе каждый раз, когда я тебя вижу, — сказал Густав.

— Меня выставил из замка большой человек-дикобраз с мертвым медведем, — доступно объяснил Дункан.

— Сразу видно, чистая правда, — заметила Лила.

— Да тише вы, — одернула их Элла. — Мы уже почти на крыше. Не забывайте, у нас секретная экспедиция!

Густав показал вниз, на Дункана:

— Ага, такие штаны леденцовой расцветки в самый раз для секретности!

— Между прочим, бубенчики я пообрывал! — обиделся Дункан.

Не прошло и нескольких минут, как они перелезли через водосток и очутились на крыше Замка фон Диб, крытой каменной плиткой.

Фредерик торопливо затолкал мятый сюртук за спину и стал что-то напевать себе под нос, а заплечных дел мастер между тем протопал к их камерам.

— Что это ты там прячешь? — спросил Щукозлей.

— Сюртук, только и всего. Здесь жарковато, — пояснил Фредерик. И промокнул лоб рукавом рубашки. — То есть просто уф как жарко…

Щукозлей шагнул к решетке на двери камеры Фредерика и перегородил весь свет, словно луна во время солнечного затмения.

— Я тебе не верю, — заявил он.

— Почему, собственно? — спросил Фредерик. — Только потому, что мы в подземелье и тут холодно и сыро? Вам никогда не приходилось слышать о том, как людей бросает в пот от страха?

Щукозлей прищурился на Фредерика, и у принца подкосились ноги.

— Дай сюда.

Фредерик окончательно перепугался и протолкнул тюремщику сюртук между прутьями решетки. Щукозлей пристально осмотрел сюртук и с лица, и с изнанки, пожамкал в руках и даже понюхал. Убедившись, к полному своему удовольствию, что ничего необычного там нет, он вытер сюртуком губы и швырнул его в угол, подальше от камер Фредерика и Лиама. После чего повернулся и снова ушел.

Едва принцы услышали щелчок замка, как Фредерик прошептал:

— Лиам, у нас все получится, просто мне придется попросить вас пожертвовать плащом.

Лиам расстегнул пряжку длинного синего плаща и со вздохом погладил его:

— Ты служил мне верой и правдой, дружище.

— Лиам, у нас десять минут, — сказал Фредерик. — Я считаю. Тридцать один, тридцать два, тридцать три…

Лиам разодрал плащ на три длинные полосы, перекрутил их и связал — и получилась длинная веревка.

А тем временем наверху Фалько обходил дозором коридоры. И услышал крик:

— Помогите, кто-нибудь!

Свернув за угол, Фалько обнаружил Езека, который застрял в открытом окне в обнимку с чучелом гризли. Фалько не без труда освободил телохранителя и даже сумел отодрать его от медведя. После чего вопросительно поднял на Езека бровь.

— Тут творится что-то непонятное, — сказал Езек. — Из цирка сбежал чокнутый клоун. Призрак предупреждал, что в замок проникнут злоумышленники, — может, это один из них? Надо сообщить владыке.

Они поспешили в зрительный зал — однако остановились, когда увидели в окно, что к главным воротам через двор со всех ног мчится несколько разбойников из числа людей Раубера.

— Что случилось? — спросил Езек, когда они пробежали мимо.

— Там тролль с великаншей дерутся! — обернулся один из них у самого подъемного моста. — Это получше цирка!

— Пойду разберусь, — сказал Езек Фалько. — А ты доложи владыке о клоуне.

Фалько кивнул. И они разошлись в противоположные стороны.

Лиам просунул руку между прутьями решетки и пытался сбить узлом на конце веревки из плаща ключи, висевшие на вделанном в стену крюке, — в пятый раз. И в пятый раз промахнулся.

— Вот зараза, — прокряхтел он.

— Шесть минут, Лиам, — сказал Фредерик. — Не сдавайтесь, Лиам, это вам по плечу.

— Конечно по плечу. — Лиам бросил петлю еще раз. На сей раз тяжелый узел попал по кольцу и сбил его с крюка. Ключи с гулким звоном упали на каменный пол.

— … сорок четыре, сорок пять — прекрасно! — сорок семь…

— Хорошо, теперь подтянем их ко мне… — проговорил Лиам. Снова бросил веревку из плаща и — о чудо! — попал прямо в середку кольца с ключами. Фредерик запрыгал от радости.

Лиам медленно и осторожно потянул ключи к себе.

— Три минуты, — сказал Фредерик. — Два, три, четы…

Из дальнего конца коридора послышался знакомый лязг и приближающиеся шаги.

— Не может быть! — охнул Фредерик. — Еще рано!

— Рано? — У дверей камер показался Маленький Портняжка. — Разве вы меня ждали?

При виде этого человека кулаки у Лиама сжались сами собой.

— Опа! А это еще что такое? — Портняжка схватил с пола кольцо с ключами и выдернул у Лиама из рук веревку из плаща. — Ах вы, скверные мальчишки, никак бежать задумали! Расскажу-ка я об этом Разбойничьему Королю, он меня еще сильнее полюбит!

— Нет слов, — прошипел Лиам. — Ты уже предал нас и обрек на смерть — зачем же ты заявился сюда? Чтобы ткнуть этим нам в лицо?

— Вообще-то, да, — сказал Маленький Портняжка. И крутанул кольцо с ключами на указательном пальце. — Представляете, сижу я, значит, в цирке по правую руку Разбойничьего Короля. Всю жизнь об этом мечтал — и вот пожалуйста. Казалось бы, я должен быть полностью удовлетворен. Так нет же! Что-то не дает мне покоя. И тут я вижу, как Диб Раубер швыряется в шпагоглотателя чайником. Он попал ему прямо в нос — и Раубер был на седьмом небе от счастья. Я такого восторга в жизни не видел. И тут до меня дошло, чего мне не хватает: у меня не было возможности посмеяться в лицо своим жертвам. И вот для этого я здесь. — И он оглушительно, сипло заржал.

— Совсем спятил, — произнес Лиам.

— Ха! Это вы сами и спятили! — гоготал Портняжка. — Как я вас обдурил-то, любо-дорого! Знаете, я ведь вас заприметил, еще когда вы разбили лагерь возле заброшенной башни в Штурмхагене. Хотел сразу же и сдать, но тут подслушал, как вы говорите, что у вас план обокрасть Разбойничьего Короля и вам для этого нужен сообщник. Ну, я и помчался прямиком в «Коренастый кабанчик» и подстроил так, чтобы меня-то вы и выбрали. Самому не верилось, что все прошло так гладко! А вы-то, болваны, искренне считали, что я предам Разбойничьего Короля, самого восхитительного злодея на свете, ради того чтобы помочь парочке Прекрасных Принцев?!

— А знаете, ведь я сейчас, когда увидел вас, на миг понадеялся, что вы пришли нам на помощь, — печально признался Фредерик.

— Ага, размечтался! — язвительно скривился Портняжка. — Я, Маленький Портняжка, Серый Призрак, все бросил и примчался сюда, чтобы выпустить вас, совсем как планировалось!

Он так увлекся своим маленьким спектаклем, что не заметил, как за спиной у него появился Щукозлей, который как раз пришел проверить узников (точно вовремя, прошу отметить). К несчастью для Портняжки, заплечных дел мастер слышал только последнюю его фразу.

— А, так ты предатель, — сказал Щукозлей. — Вот почему ты мне с самого начала не понравился.

— Ой, погоди, ты же не понял!.. — всполошился Портняжка. — Я на самом деле не собирался их освобождать!

— Да у тебя и ключи в руке, — заметил Щукозлей.

Портняжка машинально разжал пальцы, выронил ключи, выхватил катушку ниток и хотел уже отмотать кусок, чтобы сделать себе оружие. Щукозлей протянул руку, схватил Портняжку за лицо и швырнул в ближайшую каменную стену. Стена обрушилась и раздавила Портняжку. И осталась от него только катушечка ниток, которая выкатилась из-под обломков и замерла, наткнувшись на тяжелый черный сапог Щукозлея.

— Чего-то я как-то перестарался. — Щукозлей пожал плечами. — Ну и ладно.

И Лиам, и Фредерик стали бледно-зеленые.

Щукозлей подобрал с пола кольцо с ключами и пристегнул себе к поясу. Потом выволок из угла табуретку и уселся.

— Теперь буду тут, — объявил он. — Никто не выйдет из этой темницы.

Они смотрели, как Маду расхаживает, забавляясь с отбивающейся крысой: то шлепнет ее, то ткнет в нее пальцем. Минуты через две татуированный заклинатель высунул язык и основательно лизнул свалявшуюся крысиную шкуру.

— Ну, все, с меня хватит! — сказал Густав. — Сейчас я этого психа… Шту-у-у-у-у-урм-ха-а-а-а-а-а-а-ге-е-е-е-е-е-ен!

И он выскочил из-за мастерской и ринулся на Маду очертя голову. Повалил его наземь, и дирский воин от неожиданности выпустил крысу. Та мигом унесла ноги.

— Беги, Король Лунопрыг, беги! — завопил Дункан.

— Где змей? — спросил Густав, прижав Маду к каменной плитке.

Элла выхватила меч и подскочила к нему.

— Как вы сюда попали? — просипел Маду.

— Где змей? — повторил Густав.

— Да он тут ни при чем! Нам надо знать, где Змеиная Нора! — воскликнула Элла.

— Э, нет, — возразил Густав. — Я тут для того, чтобы сразиться с гигантским змеем, и никуда не уйду, пока мне не дадут сразиться с гигантским змеем. Ну, где он?

— Густав, нам некогда! — рассердилась Элла. — Вот-вот разбойники набегут!

— По-моему, я нашла нору, — сообщила Лила — она тем временем отошла на несколько ярдов.

Там в крышу был вделан металлический лючок, окруженный прозрачными хрусткими ошметками сброшенной змеиной кожи. Элла с Дунканом подбежали к Лиле, а та повернула колесо в дверце люка, откинула ее — и открылся колодец шириной в восемнадцать дюймов, уходивший в кромешную темноту.

— Молодчина, Лила! — Элла вытащила из-за пояса моток веревки. — Готова спускаться?

Лила кивнула и обвязалась веревкой вокруг талии.

— А гори все огнем! — возмутился Густав. — В прошлый раз мне полагалось сразиться с драконом. И не вышло! В этот — с гигантским змеем. И мы этого обалдуя даже найти не сумели!

— Надо же, как ты рвешься встретиться со змеем! — ощерился придавленный к крыше Маду. — Не хочется тебя огорчать!

И вдруг начал ерзать и корчиться. Кожа на нем вся пошла трещинами, превратилась в тысячи чешуек. Нос стал плоский, глаза пожелтели, все тело вытянулось…

— Ой, мамочки! — проговорила Лила. — Он никакой не заклинатель, он змей и есть!

Руки у Маду с чавканьем втянулись в тело, ноги слились вместе в чудовищный хвост. Не прошло и нескольких секунд, как из опустевших жилета и килта Маду выскользнул песчаный змей в тридцать футов длиной. Он приподнялся, вскинул чешуйчатую голову и выбросил прямо в лицо оцепеневшему Густаву длинный раздвоенный язык.

— Чего рты разинули? — окрикнул Езек зевак-разбойников на бастионе передней стены замка.

Один из них робко показал на тролля и великаншу, сцепившихся в жаркой схватке.

— Болван, это я и сам вижу, — ответил Езек. — Чего стоите и глазеете? Нас же предупреждали, что в замок готовится вторжение, это наверняка часть плана! Луки вам зачем? Стреляйте!

— Э-э-э… как бы тебе объяснить, господин, — начал кто-то из разбойников. — Мы выпустили в мехового пару-тройку стрел, да толку никакого, ему даже не больно. А здоровущая?! На нее вообще не стоит боеприпасы тратить!

Езек посмотрел на чудищ:

— Тролли сильные, но одолеть их можно. Рано или поздно вы его завалите. А великанша… пожалуй, тут понадобятся дополнительные усилия. — Он отозвал в сторону двоих разбойников. — Помните, прежняя владелица замка оставила два ящика сонного зелья? Идите притащите, да побольше. Нам нужно очень много!

Между тем в руку господина Тролля угодила очередная стрела.

— Откуда они браться? — вопросил тролль.

— Да все таракашки на стене пуляются, — сказала великанша.

— Большая Дама глядеть на спина, — посоветовал ей тролль. — Те с луками в Большая Дама тоже пуляться.

Мод повертела головой и обнаружила, что у нее из спины торчит несколько стрел. Она их даже не почувствовала.

— Ничего себе, — сказала Мод. — И ты по-прежнему считаешь, что нам нельзя дать сдачи?

Господин Тролль поскреб шерстистый подбородок:

— Ладно, Тролль и Большая Дама давать сдачи. Но не давить. Драка надо быть подольше.

Мод пожала плечами:

— Ну, лучше так, чем ничего. Отлично, пошли сеять хаос и разрушение!

Шмяк!

Гигантский змеиный хвост ударил Густава в грудь и отшвырнул в сторону. Густав булькнул, сполз по стене купола и плюхнулся на четвереньки.

— Скорей, скорей! — Элла обмотала вокруг запястья конец веревки, а Лила, обвязавшись вторым, скользнула в Змеиную Нору.

— Ух ты, а у змей-то, наверное, ночное зрение, — пробормотала она себе под нос. — Ни зги не видно.

Нора была совсем тесная, Лила то и дело задевала о стену то локтем, то коленкой. Раньше она никогда особенно не боялась замкнутого пространства — однако нельзя забывать, что раньше ей и не приходилось лезть в бездонную нору немногим шире ее тела. Становилось жутковато. Но она набрала в грудь побольше воздуху, подумала о Лиаме и стала дальше потихоньку спускаться в колодец. Тут до нее сверху донесся Эллин крик.

И Лила полетела вниз. Она завизжала — и вдруг веревка натянулась, и она остановилась.

— Сестренка Лиама, не бойся! Я держу веревку! — подбодрил ее Дункан.

— А что с Эллой? — крикнула наверх Лила, одновременно и обрадовавшись, и слегка встревожившись (так обычно бывало со всеми, кому Дункан приходил на помощь).

— Они с Густавом сражаются со змеем! — завопил вниз Дункан. — Только дела у них не очень. Змей проломил Густавом стенку мешочного сарайчика. Густав вылез с мешком на голове. Жалко, что сейчас мы рискуем жизнью, а то бы посмеялись вволю.

— Дункан, держи крепко, пожалуйста! — попросила Лила. И как можно быстрее полезла вниз, в темный тесный колодец, и сердце у нее при каждом ударе, вопле и стоне, доносившемся сверху, колотилось все сильнее и сильнее.

Наконец она нащупала ногами дно.

— Я на месте! — крикнула Лила, не зная, слышит ли ее Дункан из такой глубины. — Надо найти рычаг! — Она хотела присесть, но стукнулась лбом: проход был слишком узкий. — Ничего себе, даже не нагнуться, — проворчала она. Пошарила ногой в темноте и наткнулась на торчавшую из дна палку. — Ага!

Лила обеими ногами передвинула рычаг из стороны в сторону. И в тот же миг пришла в движение сложная последовательность из всевозможных шестеренок, цепей и механизмов.

* * *

Пятью этажами ниже — ниже Густава и Эллы, которые бились со змеем не на жизнь, а на смерть, ниже Станислава Джуллико, который как раз собирался объявить выход своих всемирно известных клоунов, всего за несколько коридоров от Лиама и Фредерика, которые в отчаянии глядели на своего тюремщика, лишь отдаленно напоминавшего человека, щелкнула, дрогнула и распахнулась дверь сокровищницы Диба Раубера.

Лила стала старательно дышать, уповая на то, что эти несколько минут пройдут быстро. Она частенько говорила, что совсем не боится высоты. Но лишь недавно выяснила, что с глубиной все обстоит совсем иначе.

Занавес раздвинулся, и четырех «клоунов» бесцеремонно выпихнули на сцену. Белоснежка волчком завертелась в лучах юпитеров, сделанных из множества свечей, и увидела три сотни самых злобных в мире рож. У нее потемнело в глазах, и она в полуобмороке упала в объятия Рапунцель.

Самой Рапунцель тоже было, прямо скажем, не по себе под взглядами такой публики. Она и в цирке-то ни разу не бывала. Что полагается делать клоунам? Резвиться? Проказничать? Учинять всевозможные проделки? Что все это значит, Рапунцель представляла себе чисто теоретически. Тут она заметила, что Шиповничек с Руффианом о чем-то шепчутся.

Публика начала роптать.

— Белоснежка, — тихо произнесла Рапунцель. — Делай что-нибудь. Веди себя как клоун.

Тогда Белоснежка ударила Шиповничек по спине и повалила ее.

— Да как ты смеешь? — зарычала Шиповничек.

Публика, однако, засмеялась.

Шиповничек поднялась, но Белоснежка снова повалила ее.

Смех стал громче.

— Прекрати! — процедила сквозь зубы Шиповничек. Схватила Белоснежку за ногу, дернула, и Белоснежка тоже упала.

Публика засмеялась еще пуще.

А вот Шиповничек было не смешно. «Хватит тратить время на этих остолопов, — думала она. — У меня здесь свои цели и задачи, надо делать дело!» Она вскочила и затопала к краю сцены. И швырнула остальным целую корзину жонглерских мячей, разноцветных платков и прочего клоунского реквизита.

— Нате! — рявкнула она. — Хотите устроить представление — устраивайте!

И гордо удалилась за кулисы.

Белоснежка порылась в корзине и вытащила ивовый обруч.

— Как ты считаешь, что с этим делают? — спросила она у Рапунцель.

Но Рапунцель ее не слышала — она отвлеклась на Шиповничек.

— Ни пуха ни пера, — бросила она Белоснежке и тоже улизнула за сцену.

Белоснежка так и осталась стоять столбом с обручем в руке. Посмотрела на Руффиана, — может, он подскажет, как быть дальше, — однако наемник окаменел, будто часовой. Тогда Белоснежка набросила обруч ему на голову.

Зрители на это захихикали.

Воодушевившись, Белоснежка набросила на него еще несколько обручей. А также все остальное, что только попалось ей под руку.

Руффиан только вздыхал.

— Ну наконец-то стало интересно! — заметил Раубер, который до этого развлекался тем, что пинал перила перед собой.

— Рад видеть, как ты… забавляешься, — отозвался Мракобег, даже не пытаясь скрыть отвращение.

— Да ты только посмотри, как этот большущий мрачный клоун стоит себе и не шевелится, а маленькая, живенькая так и бросает ему в рожу всякую всячину? — улыбнулся Раубер. — Кого-то мне это напоминает!

Владыка Мракобег скрестил руки на груди.

«Какая жалость, — думал он, — что ты тратишь последние свои вздохи на глупое хихиканье!»

Веро, сидевший поодаль от них, заметил, как в зал вбежал Фалько. Лазутчик направлялся прямиком к владыке Мракобегу, но Веро перехватил его:

— Фалько, что случилось?

Фалько начал ломать руки и по-дурацки приплясывать. Потом показал в коридор.

— По замку бродит сбежавшая цирковая обезьяна? — попытался угадать Веро.

Фалько помотал головой. Прижал кулак к носу, будто шар, очертил в воздухе над головой треугольник и походил туда-сюда, покачивая бедрами.

— Там носатый единорог прикидывается пингвином? — догадался Веро.

Фалько снова помотал головой и от досады заскрежетал зубами.

— Никак не могу взять в толк, зачем владыка назначил своим вестником человека, который даже не желает нормально разговаривать, — заметил Веро.

Фалько ткнул пальцем в сторону Руффиана и Белоснежки, а потом опять в коридор.

— Клоуны! — Веро даже загордился. — В замке бродит клоун. О, и в самом деле, теперь и я вижу, что клоунов на арене не хватает. Как выражаются у меня на родине, это подозрительно! Фалько, иди подожди в коридоре. Я все передам владыке.

Фалько побежал обратно, однако Веро пошел не к Мракобегу, а к Рауберу. И прошептал что-то ему на ухо. Раубер вытаращил глаза. В его замке происходило что-то непонятное. Не слишком ли он самонадеян, не рано ли списал со счетов Лигу Принцев с их планами проникнуть в замок? Он вскочил с кресла и поспешил за Веро.

— Ты уходишь? — спросил Мракобег.

— Не хочу портить сюрприз, но в последнем номере у меня важная роль, — надменно поднял бровь Раубер. — Мне нужно за сцену, готовиться. А ты тут веселись.

— Уж повеселюсь, не беспокойся, — отозвался Мракобег.

* * *

Шиповничек осторожно кралась по коридорам замка Раубера и вдруг замерла, услышав за углом шаги. Спрятавшись за доспехи, по размерам впору огру, она увидела, как два разбойника открывают дверь кладовки и достают из стоявшего там ящика целые охапки звякающих стеклянных пузырьков.

— Как ты думаешь, хватит? — спросил один разбойник другого.

— Наверное, — ответил второй. — Мне все равно больше не утащить. Если нужно, сделаем еще ходку.

— Придется, пожалуй, — рассудил первый. — Как-никак надо великаншу завалить.

«Они видели великаншу? — подумала Шиповничек. — Надо поспешить!»

Едва разбойники ушли, как Шиповничек бросилась к кладовке. На полу стоял деревянный ящик с ярлыком: «Сонное зелье. Собственность Ц.».

«Не знаю, кто этот Ц., — думала Шиповничек, задумчиво вертя в руках пузырек с розоватой жидкостью, — но за подарочек ему спасибо».

* * *

Между тем лучники у главных ворот Скрывательной Стены по-прежнему осыпали господина Тролля и великаншу Мод градом стрел. С одним лишь отличием: теперь им приходилось уворачиваться от огромных камней, которые швырял в них господин Тролль.

— Ы-ЫХХрясь! — прокряхтел господин Тролль, подбросив очередной камень и сбив со стены вот уже четвертого разбойника. — Ха-ха! Еще один!

Мод опустилась на колени и нагнулась над троллем, прикрывая его. Она схватила валун и раздавила его на десятки камней поменьше.

— Может, я все-таки пну стену, она рухнет — и дело с концом? А? — с надеждой спросила великанша.

— Тогда битва быстро всё, — указал господин Тролль. — Тролль и Большая Дама нельзя пускать Стреляющие Люди в замок. Друзья надо успеть забрать блестящий меч. Важно для…

— Хватит трепаться, давай кидаться! — перебила его Мод.

— А, да-да, — ответил господин Тролль и швырнул на стену еще два тяжелых камня.

Мод подкатила к себе следующий валун, чтобы наделать боеприпасов, но вдруг замерла.

— Гм, — сказала она. — Не понимаю, в чем дело, но я что-то подустала.

— С чего Большая Дама уставать? — удивился господин Тролль. — Тролль делать вся работа!

— Годы мои уже не те, — объяснила Мод.

— Хе-хе. У все годы уже не те, — хихикнул господин Тролль. — Время идет. Наука доказать.

Между тем Езек на стене подучил лучников мочить стрелы в сонном зелье. Последние двадцать стрел, угодивших в великаншу, были отравлены. И с каждой секундой в нее вонзались все новые и новые.

Мод с трудом поднялась на ноги, глаза у нее слипались.

— И правда, тролль, я, пожалуй…

Великанша с жутким грохотом рухнула навзничь, и все кругом заволокло огромное облако пыли.

* * *

— Долго еще? — запищала Лила со дна Змеиной Норы.

Узкий колодец казался ей все теснее с каждым мигом, она боялась, что вот-вот совсем не сможет дышать.

— Думаю, еще самое большее минут пять! — ответила Элла. — Если, конечно, внизу, в темнице, все идет по плану.

— А знаете что? — подал голос Дункан.

— Что, Дункан? — обернулась Элла.

— Змей-то уполз, — сказал Дункан.

Элла и Густав обернулись и увидели, что огромного песчаного змея и в самом деле нет.

Густав взвыл и затопал ногами.

— А ты видел, что случилось? — спросила Элла.

— Ну, он сначала крючился, потом корячился, а потом вроде как извернулся…

— Дункан!!! — закричала Элла.

— Змей превратился обратно в того разрисованного дяденьку, — сказал Дункан. — И он побежал к той стороне купола.

— Постой тут с Лилой, — велела Элла и выхватила меч.

Они с Густавом бросились туда, куда показал Дункан, — и оказались лицом к лицу с Маду. И с Веро. И с Фалько. И с Дибом Раубером. И еще с двумя случайно подоспевшими разбойниками, имена которых можно не запоминать.

И тут-то заплечных дел мастер почувствовал, как в спину ему тычут тоненьким пальчиком с острым ноготком.

— Эй, Страхолюдина! — окликнул сзади голосок.

Щукозлей обернулся, и Шиповничек выплеснула ему прямо в лицо целый пузырек сонного зелья — розоватая жидкость залила ему глаза.

— Это еще что… — И Щукозлей опустился на пол и захрапел.

— Шиповничек! — воскликнул Лиам. — Зачем ты вырядилась в клоунский костюм? Что ты вообще тут делаешь?

— Как видно, спасаю твою никчемную шкуру, — ответила Шиповничек. — Ах да, не стоит благодарности.

— Кончай ломать комедию, — сказал Лиам. — Ты пролезла сюда, чтобы успеть забрать меч раньше нас.

— А почему я тогда еще не в сокровищнице? — подняла бровку Шиповничек.

— Потому что видела Щукозлея и поняла, что он не даст тебе улизнуть безнаказанно, — ответил Лиам.

— Кстати, что вы с ним сотворили? — осторожно выглянул из своей камеры Фредерик.

Шиповничек показала пузырек:

— Сонное зелье.

— Ты его просто облила? — удивился Лиам.

— А что, надо было поднести в фарфоровой чашечке? — скривилась Шиповничек.

— Ладно, не важно. Надо полагать, теперь мы работаем вместе. — Лиам наклонился над Щукозлеем. — Элла с Густавом уже должны были открыть сокровищницу, так что давай-ка возьмем ключи и выпустим Фредерика…

— Э, нет! — Шиповничек толкнула Лиама в плечо ножкой в башмачке с загнутым носком и отпихнула его от спящего тюремщика. — Видишь ли, я тебе доверяю примерно так же, как ты мне. Сначала мы с тобой заберем меч. И если ты будешь паинькой и не попытаешься обдурить меня, по дороге обратно мы освободим твоего друга.

— А если я не соглашусь? — спросил Лиам, глядя на нее снизу вверх.

Шиповничек помахала пузырьком с остатками зелья у него перед лицом:

— Попить не хочешь?

— Идите-идите! — сказал Фредерик. — Нет времени спорить. Неизвестно, долго ли проспит Щукозлей.

Лиам и Шиповничек переглянулись и бросились прочь.

Пыль вокруг Скрывательной Стены понемногу оседала.

— Вроде бы снова видно великаншу! — крикнул кто-то из лучников, всматриваясь сквозь редеющую завесу пылинок: Мод лежала на спине и крепко спала. — Ага, дрыхнет!

— Пустите-ка в нее еще несколько стрел для надежности, — приказал Езек. — Тролля кто-нибудь видит?

— Ну, я, — отозвался один разбойник. — Вон он скачет.

И правда — господин Тролль взобрался на обширное пузо Мод и прыгал на нем, как на трамплине, с каждым прыжком подлетая все выше и выше, и вот наконец приземлился на стену. Описав плавную дугу, он плюхнулся на бастион и тут же сбросил двух разбойников по длинной лестнице во внутренний двор.

— Стреляйте! Стреляйте! — заорал Езек.

— Очень жаль, что именно мне приходится тебя огорчать, господин, — сказал один из лучников, — но у нас тут луки и стрелы. А они предназначены для дальнего боя. Даль-не-го. Если же враг прямо перед тобой, от них очень мало пользы. В таких случаях применяют оружие для рукопашной схватки, в том числе, к примеру, мечи, дубинки и другие подобные орудия, которые годятся для блии-и-и-и-и-и-и…

Это господин Тролль сбросил его со стены. Он косматым зеленым вихрем метался среди лучников, вопя и ломая в щепки их луки.

— Эй, Тролль, давай-ка померяемся силами! — крикнул Езек и покрутил шеей, разминая мышцы. — Один на один.

Господин Тролль уронил лучников, которых держал в обеих руках, и кивнул Езеку:

— Тролль такое любить!

Тем временем на цирковой арене Руффиан словно бы и не замечал, что от его головы отскакивают мячики и резиновые цыплята. Шиповничек платила ему за то, чтобы следил за Мракобегом, вот он и следил. Правда, его все сильнее беспокоило отсутствие Диба Раубера. Если мальчишка направился туда, куда думал Руффиан, вполне вероятно, что… вполне вероятно, что приказам Шиповничек можно больше не следовать.

Не сказав ни слова, Руффиан повернулся и ушел за сцену. Скалка, которой запустила ему вслед Белоснежка, упала на пол, не попав в цель.

Белоснежка подняла голову от корзинки со смешными штуковинами. Она осталась на сцене совершенно одна. И на нее смотрели триста разбойников и Диктатор Дирский в придачу.

— Нашел! — закричал Лиам, увидев распахнутую настежь стальную дверь сокровищницы.

— Ура! — Шиповничек оттолкнула Лиама и бросилась туда первой.

— Нет-нет, постой! — воскликнул Лиам, схватил ее за клоунские ленты и остановил.

Так, сцепившись, они и перевалились через порог сокровищницы и покатились по полу среди груд золота и самоцветов. Драгоценности валялись, словно малыш-неряха как попало запихнул бесценные сокровища в кладовку (собственно, так и было). Никто не стал сооружать здесь стеклянную витрину для Меча Эринтии — волшебную реликвию просто-напросто воткнули в бадью с монетами. Зато искать долго не пришлось.

— Слезь с меня! — рявкнула Шиповничек, когда Лиам положил ее на обе лопатки.

— Все равно ты этот камень не получишь! — зашипел Лиам в ответ.

Шиповничек потянулась за мечом — но тут Лиам выхватил у нее пузырек с сонным зельем.

— Ха! — закричал Лиам. — Ха! Ха! И еще раз ха! Твой план погубить мой план погубить твой план вышел тебе боком! — И он выплеснул на нее все остатки сонного зелья.

Ровно две капли. Да и те впитались в перед клоунского комбинезончика, не причинив никакого вреда.

— Вот зараза, — пробормотал Лиам. — Я думал, там больше осталось.

Шиповничек вытянула руку и выдернула Меч Эринтии из бадьи.

— Не грусти, Лиам, что ты такой неудачник, — заявила она. — Радуйся, что женат на такой победительнице, как я. Ну, пошли?

И вот тут-то дверь сокровищницы внезапно захлопнулась, и они оказались взаперти.

Белоснежка подняла руку и с поразительным изяществом поймала бутылку. А поскольку не знала, что с ней теперь делать, то швырнула обратно в разбойника. Бутылка попала ему прямо в нос и сшибла с сиденья.

Толпа взревела от восторга.

— Лови! — закричал другой разбойник и запустил в Белоснежку помятым яблоком.

Белоснежка заложила пируэт, как ни в чем не бывало поймала яблоко и бросила обратно. Тут уж из публики в нее полетел град овощей, кухонной утвари и прочих хозяйственных мелочей — а Белоснежка, не забывая в промежутках подпрыгивать, вертеться и пританцовывать, все отбивала обратно владельцам. Разбойники хохотали и хлопали, глядя, как Белоснежка прыгает по сцене, а ее ловкие руки жонглируют со всей публикой сразу.

Белоснежка счастливо улыбалась:

— А я и не знала, что я так умею! А оказывается, умею!

И лишь один-единственный зритель не получал от представления ни малейшего удовольствия. Это был владыка Мракобег.

Фредерик размышлял о том, не попробовать ли дотянуться до кольца с ключами при помощи носков, если их хорошенько вытянуть, и тут услышал, как по проходу к его камере кто-то бежит. И приготовился к худшему.

— Рапунцель?!

— Фредерик! — испуганно прошептала Рапунцель и бросилась к нему. И остановилась как вкопанная, едва не споткнувшись о спящего на полу Щукозлея. — Это… это человек?

— Да, и очень злой, — сказал Фредерик. — Все, что угодно, только не плачьте на него.

Пока Рапунцель, склонившись над храпящим тюремщиком, отцепляла у него с пояса кольцо с ключами, они с Фредериком рассказали друг другу последние новости. Потом Рапунцель кинулась к камере Фредерика и перепробовала все ключи, и наконец дверь открылась, и Рапунцель прижалась к груди Фредерика, измазав ему всю манишку ягодным соком, — впрочем, принц ничуть не возражал.

— Скорее! — шепнул он. — Надо догнать Лиама и Шиповничек!

Они метнулись по подземельям к сокровищнице.

— Ну надо же, закрыто! — огорчился Фредерик.

— Наверное, Лила так и не сумела ее открыть, — проговорила Рапунцель.

Тут из-за толстой стальной двери до них донеслись приглушенные голоса. Крайне недовольные.

— Ох, нет, — сказал Фредерик. — Сумела.

— Если бы у тебя хватило мозгов не нанимать Серого Призрака, мы бы не влипли! — заорала Шиповничек и пнула ведро с золотыми дублонами.

— Если бы тебе не приспичило оказаться в сокровищнице раньше меня, я бы забрал меч и успел выйти! — зарычал в ответ Лиам.

— Да что ты говоришь? То чудище порвало бы тебя в клочки, если бы я не подоспела!

— Лучше уж сидеть в камере с ним, чем здесь с тобой! Ради чего мы все это затеяли? Откуда мы знаем, что этот Нефрит не утратил силу?

Шиповничек прижала пальчик к огромному оранжевому камню у основания клинка и сказала:

— Влепи себе пощечину.

Лиам влепил себе пощечину.

— Доволен? — спросила Шиповничек. И хотела снять пальчик с самоцвета, но передумала. — Скажи, что ты на самом деле обо мне думаешь.

— Ты самое кошмарное существо на всем белом свете, — ответил Лиам. — Ты мне жизнь сломала. Я жалею, что поцеловал тебя и снял заклятие. Мне много раз случалось ошибаться, но это моя худшая ошибка, и все остальные меркнут перед ней. Без тебя мир был бы гораздо лучше.

Шиповничек убрала палец с самоцвета. У нее вдруг стало горько-горько во рту.

— Зачем ты вообще втравила нас с друзьями в эту историю? — закричал Лиам. — Зачем попросила добыть тебе меч?

— Да я же думала, что у вас ничего не выйдет! — выпалила Шиповничек. — Мне нужен был Дурманный Нефрит, потому что я его хотела! Я даже не знала, что буду с ним делать: может, мир захвачу, может, заполучу себе мужа, какого пожелаю, может, просто буду шутить мерзкие шутки с теми, кто мне не по нраву, главное — я его хотела, и все! Не пошлешь же за ним первого встречного-поперечного. Если бы я наняла профессионального вора, даже Руффиана, он мог оставить камень себе и пустить в ход. А мне нужна была уверенность, что его получу именно я. Но одной в замок Разбойничьего Короля мне было не проникнуть. Нужно было, чтобы кто-то отвлек разбойников. А кто мог сделать это лучше нелепой Лиги Принцев? Лиам, я поручила это тебе, потому что была уверена, что ты провалишь дело, да не просто, а с королевским размахом. Лига Принцев это умеет. Я думала, вы с приятелями учините в замке шурум-бурум, как обычно, а я под шумок проникну в сокровищницу и сама заберу меч!

— То есть ты с самого начала собиралась принести нас в жертву! — Лиама даже передернуло от омерзения.

— Вот именно, собиралась, в прошедшем времени! — ответила Шиповничек. — Но вы с приятелями не придумали ничего лучше, как вытанцовывать вокруг меня целую неделю, были вежливы и на диво предупредительны, выставляли напоказ самые достойные черты своего характера! И мне, хочешь верь, хочешь нет, стало неловко, что я посылаю вас на верную смерть. И еще я поняла, что все, что я могла бы сделать с Нефритом, сущая ерунда по сравнению с тем, что сделали бы с ним Раубер или — еще того не хватало — Диктатор Дирский!

— По-твоему, я поверю, что в тебе произошла такая чудесная перемена?! — рассмеялся Лиам.

— По-моему, ты поверишь, что у меня хватило ума признать свою ошибку. Не думай, что это далось мне легко. Ты мне совсем не нравишься, Лиам. И совершенно очевидно, что вы с друзьями на дух меня не переносите. И все же я не оставила тебя на растерзание этому мускулистому маньяку-тюремщику. Я тебя спасла.

— А Фредерика оставила в камере!

— Знаешь что? — взорвалась Шиповничек. — Ты мне не доверяешь? На, держи! — И она схватила Меч Эринтии за клинок и протянула Лиаму.

Лиам посмотрел на нее как-то странно.

— На! — повторила Шиповничек. — Держи! Если ты правда считаешь, что я хочу тебя погубить, забирай меч себе.

Лиам протянул руку и взял меч за рукоять. Шиповничек разжала пальцы.

— Ну что, доволен? — спросила Шиповничек. — Вперед. Подчиняй мои мысли себе. Вели разбить голову о стену или вон о ту золотую ночную вазу…

— Нет, — сказал Лиам.

— В чем дело? Ты же меня ненавидишь!

— Я не такой, как ты.

Шиповничек вздохнула и плюхнулась в гору золотых монет, словно на груду подушек.

— Иногда ты меня просто бесишь.

Тем временем Диб Раубер на крыше еще не закончил монолога:

— Вот почему вся слава достается именно злодеям! И вот почему больше всего славы достается именно мне! И вот почему именно я из десятки самых юных злодеев на свете…

— Извините, что перебиваю, мой повелитель, — сказал Веро, вглядываясь в даль, — однако тот тролль, на которого вы распорядились не обращать внимания… мне кажется, он взобрался на стену.

— Лучше бы и правда казалось, — заметил Раубер.

Веро перебросил ему подзорную трубу, и Разбойничий Король прищурился в нее:

— Ежи колючие! Тролль на моей стене! Почему они его не убили? Ох, забодай меня комар, да он же бьет моих ребят! Грр! Ну, прогоню я за это кое-кого через шлепательную машину! Веро, ко мне!

Веро подбежал к Рауберу. Разбойничий Король принялся отдавать ему массу сложных приказов одновременно, тыкать пальцами в разные стороны — похоже, наугад — и время от времени подпрыгивать на месте. Пока он бушевал и распинался, из-за татуировочной кабинки показался Руффиан (парик и бабочку он, конечно, уже выбросил). Он бесшумно скользнул к Лиле и обнажил меч.

— Не убивай меня! — прошептала Лила.

— С какой стати мне лишать человечество самой перспективной юной наемницы на свете? — ответил Руффиан и перерезал веревки.

— А я прямо чувствовала, что не такой уж ты негодяй. — И Лила лукаво улыбнулась Руффиану.

— Ничего ты не чувствовала, — парировал он. И схватил ее за руку. — Пошли. Уйдем по стене замка.

Лила выдернула руку:

— Не спеши, Руффи! Друзей я не оставлю!

— Тебе надо спасаться! И не смей меня так называть!

— Слушай, Руффи, ты вот говоришь, ты не совсем злодей. Докажи!

Руффиан фыркнул:

— Ладно! Спрячься и не вылезай!

Он затолкал Лилу за бочку для дождевой воды и бросился на людей Раубера. Они оцепенели от неожиданности, а он взмыл в воздух и ловко нанес два удара ногами в челюсти двум неинтересным разбойникам.

— Ты?! — воскликнула Элла. — Вот уж не думала, что буду тебе так рада!

Руффиан рассек на ней веревки и сунул ей в руки меч.

— Займись своими друзьями, — бросил он Элле и схватился в поединке с Фалько.

В гущу драки бросился Маду, крутя над головой палашом. Элла пригнулась, а Густав ударил татуированного дирийца между глаз своим крепким лбом. Маду грянулся оземь и стал превращаться в змея.

— Руки мне развяжи, — попросил Густав.

Элла разрезала на нем веревки и вручила ему палаш, который выронил Маду, а сама бросилась на Веро.

Меч Руффиана так и звенел о клинки сразу троих противников одновременно. Густав бросился освобождать Дункана. Но не успел: гигантский песчаный змей вклинился между ними, повалил Дункана и обвил Густава тугими кольцами.

— Ну-ну, — проговорил Веро. — Ты ставишь меня в трудное положение, верно? Мне еще никогда не приходилось биться с дамой. Как-то это невежливо, разве нет?

— Это ты сам суди, — отозвалась Элла. И сделала выпад.

— Я в восхищении, — сказал Веро. — Сразу видно, что у тебя были хорошие наставники.

— Ага, Лиам, — ответила Элла. — Лиам Эринтийский. — Она снова сделала выпад, Веро его парировал.

— Тот, который сидит в подземелье? — уточнил он. — О, тогда мне бы очень хотелось сразиться и с ним. Жаль, что его уже, скорее всего, нет в живых.

У Эллы екнуло сердце, она отвлеклась, и Веро задел ее кончиком клинка по щеке — показалась кровь.

— Ах, искренне сожалею, что дошло до кровопролития, госпожа! — воскликнул Веро. — Быть может, сдашься?

— Еще чего, — прорычала Элла. И со всей силы пнула Веро в живот.

Сидеть сложа руки и смотреть, как ее друзья бьются не на жизнь, а на смерть, Лила не могла. Она схватила веревку и выскочила из-за бочки помогать. Но ее поджидал Диб Раубер.

— Знаешь, вообще-то, я девчонок к себе в замок не пускаю, — процедил Разбойничий Король. — Но для тебя можно сделать исключение.

— Фу-у! Ты что, заигрываешь? — поморщилась Лила.

— В каком смысле? — не понял Раубер. Ему еще никогда в жизни не доводилось краснеть, но тут он почувствовал, что щеки у него стали какие-то горячие, и это ощущение ему не понравилось. — Просто я подумал, что для девчонки ты очень крутая. Между прочим, комплимент от Разбойничьего Короля еще заслужить надо! Тебе положено рассыпаться в благодарностях!

— Не дождешься! — усмехнулась Лила.

— Ну и ладно! — рявкнул Раубер. — Сам дурак — решил поговорить с девчонкой!

С этими словами он выхватил из-за пояса кинжал и нацелил в Лилу.

Дункан лежал на крыше и отчаянно пытался развязать веревку, которой были стянуты его запястья. И вдруг услышал писк.

— Король Лунопрыг, ты вернулся ко мне! — воскликнул он. А крыса прошмыгнула ему за спину и перегрызла веревку. — Ура! — завопил освобожденный Дункан.

Он юркнул в татуировочную кабинку и тут же выскочил обратно с пучком длинных острых иголок. Бросился к гигантскому змею и воткнул в чешуйчатую шкуру одним махом два десятка. Змей вскинул голову от боли и неожиданности и ослабил хватку, а Густаву этого как раз хватило, чтобы выпутаться из тугих колец.

Однако Дункан сам не заметил, как оказался в ловушке. Змей вздыбился и выбросил ему в лицо раздвоенный язык, а со спины подобрался Фалько.

— Пригнись! — крикнул Густав.

Как ни поразительно, Дункан не стал озираться, раззявив рот, а послушно присел, и тогда Густав схватил змея за хвост и раскрутил в воздухе, словно ветряк. Огромная змеиная голова Маду просвистела у Дункана над головой и ударила Фалько почище молота, отчего тот полетел в ближайший ларек с сахарной ватой. Густав выпустил змея, и тот, оглушенный, шлепнулся наземь.

— Кто тебя развязал? — спросил Густав у Дункана.

— Король Лунопрыг.

— Крыса?! — удивился Густав. — Как ты умудрился?..

Дункан улыбнулся и показал Густаву зажатый в кулаке кусок сыра.

— Откуда у тебя сыр?!

— Сыр у меня всегда с собой, — отвечал Дункан, как будто в жизни не слышал такого глупого вопроса.

Веро лихорадочно оборонялся от Эллы и в конце концов все-таки выбил клинок у нее из рук.

— Ты хороший боец, — проговорил он, — но, думаю, согласишься, что я просто талантливее.

Он понимал, что победил эту удивительную девушку, и не мог удержаться от соблазна немного покрасоваться перед ней. И когда настало время нанести последний удар, он грациозно крутанулся на месте, взметнув длинными волосами, стянутыми в хвост. А Элла поймала кончик хвоста и дернула — и Веро потерял равновесие. А когда он упал на колени, ловко ударила его коленкой в нос.

— Что плащи, что хвостики — одно и то же, — заметила она, глядя сверху вниз на разбойника, который обеими руками держался за сломанный нос. — Пусть это будет тебе уроком — никогда не недооценивай женщин.

— Де буду, — прогундосил Веро.

Диб Раубер взмахнул клинком перед лицом Лилы и глумливо осклабился.

— Симпатичный перочинный ножик, — усмехнулась Лила. — Наверное, играть с настоящими мечами разрешают только большим мальчикам.

— Это не меч, это кинжал! — истерично завизжал Раубер. — И ты это наверняка сама знаешь! Чего меня злить-то?!

— Ой, а что будет, если тебя разозлить? — спросила Лила, украдкой уронив Дибу под ноги веревочную петлю. — Того и гляди скандал устроишь! Ой, кажется, уже!..

Раубер грозно надвинулся на нее. Едва он ступил ногой в петлю, как Лила дернула за веревку. Веревка затянулась у Раубера на щиколотке, словно аркан, и он повалился навзничь. Лила бросилась к Змеиной Норе, волоча Разбойничьего Короля за собой.

— Уй! Уй! Эй! Стой! — верещал тот.

Лила поднатужилась, перевалила Раубера за край колодца и отвесила ему хорошего пинка. Разбойничий Король полетел в Змеиную Нору вниз головой. Лила захлопнула лючок и посмотрела, что делается на крыше. Густав, Элла и Дункан стояли спиной к спине, — похоже, дела у них шли неплохо. Лила помахала им.

— Ну что, Руффи, можно идти! — крикнула она.

Руффиан небрежным жестом отправил в нокаут последних двух разбойников, как будто только и ждал Лилиного сигнала.

— Держись, — велел он и вскинул Лилу на спину.

Лила крепко вцепилась в него, а он пробежал по карнизу, соскочил с крыши и съехал вниз по веревке, которая его дожидалась.

* * *

Веро, шатаясь, поднялся на ноги. Элла и прочие куда-то подевались, зато услышал странный приглушенный писк — это из глубин Змеиной Норы доносился голос его повелителя.

— Веро! Веро, достань меня отсюда!

Раубер оказался в ловушке на дне темного колодца. Вверх ногами. Больно упираясь плечом в рычаг, который открывал дверь сокровищницы.

* * *

Дверь сокровищницы внезапно щелкнула и открылась, стукнув Фредерика по носу. Он отшатнулся, а из сокровищницы пулей вылетели Лиам и Шиповничек.

— Уф, обошлось! — воскликнул Лиам и изумленно разинул рот. — Рапунцель!

— Долго объяснять, — сказала Рапунцель.

— Лиам, вы раздобыли меч! — восхитился Фредерик.

— Да, герой получил свою награду, — брюзгливо отозвалась Шиповничек. — А теперь давайте поживее, а то нас тут кто-нибудь застукает.

Все четверо бросились бежать по коридорам подземелий — мимо двери с табличкой «Занозильня» и заковыристого устройства под названием «Выщипывалка для волос под мышками». Миновали небольшую дверцу в стене — но тут Фредерик остановился и заглянул за нее.

— Кухонный лифт, — сказал он. — Взбираться по шахте будет непросто, зато мы едва ли натолкнемся на разбойников.

— Попробовать стоит, — рассудил Лиам.

Шиповничек распихала всех локтями, забралась в шахту первой и полезла вверх по канату.

* * *

— Нужно побыстрее спуститься вниз, — сказала Элла, когда они с Густавом и Дунканом свернули за купол на крыше замка.

— Так тут вроде был какой-то кухонный лифт? — вспомнил Дункан.

Он бросился к куполу и открыл дверцу лифта.

— Дело говоришь, — одобрил Густав и полез в шахту.

Элла последовала за ним, Дункан тоже.

— Только бы веревка выдержала…

Чпоньк!

Не выдержала.

* * *

— А-а-ай! — заверещала Шиповничек, когда на нее сверху полетела покусанная угрями филейная часть Густава.

Последовали беспорядочные вопли, стоны и кряхтение, грохот падения и столкновения разных тел — и все кучей приземлились на дне шахты кухонного лифта.

— Это не я! — заверил всех Дункан.

— Замечательно! — простонала Шиповничек. — Еще и клоун!

— Шиповничек! — рассвирепела Элла. — Это ты надрезала веревку, чтобы поймать нас в ловушку?!

— Ага, конечно, так я все и спланировала — чтобы вы все плюхнулись мне на голову! — съязвила в ответ Шиповничек.

— Элла?! — сдавленным голосом выговорил Лиам откуда-то снизу.

— Плащеватый?! — обрадовался Густав.

— Густав?! — окликнула его Рапунцель.

— Рапунцель?! — завопил Густав.

— Почему, когда все падают в кучу, я неизменно оказываюсь в самом низу? — простонал Фредерик.

— Послушайте меня! — скомандовал Лиам. — Давайте сначала вылезем отсюда, а потом разберемся, что к чему.

Все медленно и с трудом выкарабкались из шахты на пол подземелья.

— Белобрыска, ты там как? — спросил Густав. — Ты же вроде должна была остаться в Авонделле.

Рапунцель кивнула:

— Ничего, жить буду. — И ласково улыбнулась ему. — Спасибо, что спросил.

— Вообще-то, ты тут для того, чтобы нас лечить, — пояснил Густав. — Если тебя саму помнет, кто тебя лечить будет?

Щеки у него побагровели. Он старательно глядел куда угодно, лишь бы не на Рапунцель.

— Погодите, а где Лила? — испугался Лиам.

— Не волнуйся, она с Руффианом, — ответила Элла.

— А, тогда хорошо… Стоп! Почему это хорошо-то?

— А где Маленький Портняжка?

— Ох, даже и не спрашивай, — ответил Лиам.

— Я тоже цела и невредима, — громко объявила Шиповничек. — Спасибо, что поинтересовались.

— Как же нам отсюда выбраться? — спросил Фредерик.

— Слушайте, у меня очередная безумная идея! — Шиповничек явно потеряла терпение. — А давайте выйдем той же дорогой, какой вошли!

Все толпой бросились к двери на лестницу.

— Элла, когда ты успела постричься? — спросил Лиам на бегу.

— Постойте! — закричала Рапунцель, когда они пробегали через темницу. — А где тот несусветных размеров мужчина?

Пол перед камерой, где недавно сидел Лиам, — то самое место, где валялся Щукозлей, спавший беспробудным сном, — был теперь совершенно пуст.

— Ох, не к добру это, — прошептал Фредерик.

Тут из темноты вышел заплечных дел мастер собственной персоной.

— Если вы думаете, будто я раньше был злой, — процедил он, — значит вы еще ничего не видели.

Белоснежка смотрела на Диктатора и дрожала.

— А еще называете себя разбойничьим войском! — крикнул Мракобег публике. — Да вы просто шайка малолетних хулиганов! Но я вас перевоспитаю. Я сделаю из вас настоящих злодеев. Пора вам понять, что значит власть, основанная на страхе!

Не выпуская из рук Меч Эринтии, Шиповничек вела отряд по длинным гулким коридорам в поисках выхода.

— А вот и дверь! — обрадовался Густав, когда они очутились в просторном зале на первом этаже.

— Но Белоснежка-то в цирке осталась, — проговорил Дункан.

— За мной! — скомандовала Шиповничек и двинулась вглубь замка.

Снова потянулись извилистые коридоры.

— По-моему, театр — это туда. — Рапунцель показала на большие полукруглые двери, обрамленные горгульями.

— Нет, туда! — уперлась Шиповничек. — Я помню этот проход!

Она прошагала мимо Рапунцель к массивным деревянным дверям, украшенным резьбой из смеющихся херувимчиков. К ее удивлению, все потянулись за ней, и принцессе даже подумалось, что это она подчинила их при помощи Нефрита. «Нет, всех сразу нельзя, — вспомнила она. — Доверяют они мне, что ли?»

Отряд распахнул двойные двери и очутился за сценой. Все циркачи столпились за занавесом и в ужасе смотрели на сцену. Герои тоже бросились туда. Посреди сцены высился владыка Мракобег, держа над головой Белоснежку, и, похоже, собирался разорвать ее пополам.

— Белоснежечка! — закричал Дункан.

Но владыка Мракобег не сделал Белоснежке ничего плохого. После кошмарно затянувшейся паузы он поставил ее на ноги и подтолкнул за сцену, ласково похлопав по спине:

— Беги, крохотуля. Спасибо, что разрешила поучаствовать в твоем чудесном выступлении.

Шесть сотен глаз на трибунах разом выпучились.

— Ты что, Мракобега держишь?.. — шепнул Лиам принцессе Шиповничек.

Между тем Белоснежка упала в распростертые объятия Дункана. Шиповничек кивнула.

Владыка Мракобег медленно зааплодировал непослушными руками:

— На этом наше представление заканчивается! Давайте похлопаем братьям Джуллико!

Несколько разбойников робко послушались.

— А теперь циркачи покинут замок, — продолжал Мракобег. — И никто им не помешает.

— Славно. А что будет, когда мы отсюда выйдем? — спросила Элла.

— Верное замечание, — сказал Фредерик. — Значит, нужно, чтобы Мракобег вышел вместе с нами.

— Это же очевидно! — презрительно фыркнула Шиповничек.

Она крепко прижала меч к груди, и Мракобег вышел за сцену к ним. Настоящие циркачи при виде загипнотизированного владыки разбежались кто куда, а Мракобег затопал во главе отряда героев к заднему выходу. Тут подоспели и Лила с Руффианом.

— Что происходит? — шепнула Лила, схватив Лиама за руку.

Лиам прижал палец к губам, и Лила решила, что все узнает потом.

Путь из замка был свободен — если не считать одного-единственного препятствия.

Это был Эль-Полоссо.

Тигр свернулся калачиком на полу у тазика с водой. Потускневшая оранжевая шкура обвисла на отощавшем дряхлом теле, да и новые зубы у тигра, конечно, не отросли. Бедному животному было трудно даже держать глаза открытыми.

Все посмотрели на Фредерика.

— Ну да, да, теперь я вижу, что это было глупо с моей стороны, — робко выговорил он. — Пойдемте скорее.

Очутившись на улице, отряд перешел подъемный мост, гуськом пробрался между цирковыми фургонами во дворе и двинулся к Скрывательной Стене. Если кто-то из разбойников и собирался им помешать, при виде владыки Мракобега все расступались.

— Ох, кажется, все получится, — выдохнул Фредерик.

— Глядите! Там, на стене! — закричал вдруг Густав. И показал на Езека и господина Тролля, которые все еще дрались на бастионе. — Надо спасать Мехорожего!

— Не было печали! — скривилась Шиповничек.

Владыка Мракобег тоже скривился.

— Он у нас в команде! — не сдался Густав.

Отряд остановился.

— Эй, вы, там, наверху! — крикнул Мракобег.

— Этого человека зовут Езек, — подсказал принцессе Фредерик.

— Эй, Юзик! — позвал владыка.

— Нет-нет, Езек, — поправил Фредерик.

— Езек! — снова позвал Мракобег. — Хватит драться! Оставь в покое это неопрятное создание!

— Прошу прощения, владыка, я не расслышал! — ответил телохранитель, зажав голову господина Тролля под мышкой.

— Да все ты слышал, Езичка! — крикнул Мракобег. — Отпусти этот ходячий коврик!

— Ты прямо на себя не похож, — оторопел Езек.

«Вот зараза», — подумала Шиповничек.

— Вот зараза, — сказал владыка Мракобег.

— Тут что-то не так, — сказал Езек, бросил тролля и побежал по лестнице, внизу которой столпился отряд.

Однако тролли не любят, когда им не уделяют должного внимания. Господин Тролль боднул Езека в спину. Телохранитель со страшным грохотом покатился кубарем вниз по сотне каменных ступенек и бесформенной грудой замер внизу.

Господин Тролль спустился следом длинными прыжками, перескочил через неподвижного Езека и присоединился к отряду. До ворот оставалось всего пятьдесят ярдов, когда до них донесся пронзительный вопль:

— Болваны! Хватайте их! — Из замка пулей вылетел Диб Раубер и остановился на подъемном мосту. За спиной у него выстроилось все разбойничье войско. — Не дайте им уйти!

Разбойники ломанулись вперед, но Мракобег поднял руки и закричал:

— Стоять! Я ваш настоящий вождь. Не сметь мне препятствовать!

Разбойники остановились.

— Идиоты! Мракобега загипнотизировали! — заорал Раубер. — Схватить их немедленно! А то всех на кнопки пересажаю!

Разбойники бросились на героев.

— А ну всем стоять! — прорычал владыка Мракобег.

Разбойники остановились.

— Да как вы смеете даже думать, что меня, Диктатора Дирского, можно загипнотизировать? По-вашему, я такой слабак? — зарычал владыка. — По-вашему, мной можно управлять, словно марионеткой?!

— Не слушайте его! — заходился в крике Раубер. — Они заставляют его так говорить! Меня слушайте! Я ваш вождь!

— Правда? — спросил Мракобег. — Этот писклявый плевочек — ваш вождь? Вы слушаетесь приказов капризного мальчишки? Или предпочитаете повиноваться правителю вроде меня?

Повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь сопением: это сотни разбойников озирались по сторонам, не зная, как быть.

— Схватить их всех! — крикнул Диб Раубер. — И Мракобега тоже!

— Разойдитесь и пропустите нас! — приказал Мракобег.

И разбойничье войско сделало свой выбор. Они опустили оружие и расступились.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — завизжал Раубер.

— Бегом! — скомандовал Лиам.

И отряд помчался к воротам.

В этот миг на подъемном мосту появились Веро и Маду. Они сразу сообразили, что здесь происходит.

— Меня никто не слушается! — вопил Раубер.

Лицо у него стало лиловое, как свекла, из глаз текли слезы.

— Маду, отбери меч, — велел Веро.

Маду в мгновение ока превратился в тридцатифутового змея и стрелой промчался по брусчатке. Только Шиповничек успела добежать до ворот в Скрывательной Стене и шагнуть наружу, как змей обхватил ее и вдернул обратно.

— Шиповничек! — охнул Лиам.

Он бросился наземь и успел схватить Маду за хвост. Змей, не выпуская Шиповничек из тугих колец, проворно пополз к замку, волоча Лиама за собой.

— Зачаруй змея Нефритом! — крикнул Лиам.

Шиповничек замотала головой.

— Я тогда Мракобега упущу! — выдавила она.

Змей скользнул на мост, Лиам выпустил его, подкатился под ноги Веро и повалил разбойника.

— Отдавай меч! — завопил Раубер.

Он попытался отнять меч у Шиповничек, но она вцепилась в рукоять как безумная, несмотря на то что была обмотана несколькими ярдами змея. Шиповничек и Раубер тянули меч каждый на себя, но наконец Маду положил конец этой зловещей игре. Он глубоко вонзил зубы в руку Шиповничек.

— Ура! — заорал Раубер и помахал мечом над головой. — Я победил!

В этот самый миг владыка Мракобег, стоявший у самых ворот Скрывательной Стены, вскинулся и заморгал: он снова стал хозяином собственным мыслям. И прекрасно понимал, что с ним сделали. Долгие годы завоевательных походов существенно расширили его кругозор и пробудили жажду знаний, а не только крови. Он прочитал все древние свитки и исторические манускрипты, какие только удалось вырвать из стынущих пальцев покойников. На свете не было ни одной легенды о черной магии и злом колдовстве, с которой владыка Мракобег не был бы знаком. Действие Дарованного Джинном Дурманного Нефрита он узнал сразу.

— Ой, ребята, он снова злой, — проговорила Элла, увидев, как на лице Мракобега расцветает плотоядная усмешка.

— Прочь с дороги! — Мракобег отшвырнул Эллу в сторону и ринулся в замок, словно носорог.

Лиам увидел, как Шиповничек поникла в змеиных кольцах, и снова охнул. Он схватил рапиру, которую выронил Веро, и с размаху проткнул кончик хвоста гигантской рептилии, пригвоздив змея к мосту. Змей зашипел от боли и обмяк, а Лиам подхватил Шиповничек и взвалил на плечо.

Раубер заметил, что Лиам бежит к воротам, и решил испытать на нем свою новую забаву.

— Эй, послушайте! Думаете, Мракобег очень страшный? — завопил он. — Я вам покажу, кто тут страшный! Лиам, замри!

Лиам бежал себе к воротам.

— А ну делай, как я велю! Повинуйся! — орал Раубер, но ничего не происходило. — Что, надо какую-то кнопку нажать?

Тут Лиам все-таки остановился. Но только потому, что владыка Мракобег повалил их с Шиповничек наземь, где их мгновенно окружил десяток разбойников. Лиам в ужасе посмотрел на Шиповничек — лицо у той позеленело и распухло, дыхание стало прерывистым: это змеиный яд растекался у нее по жилам.

— Неужели ты искренне считал, что в состоянии подчинить меня себе? — спросил Диктатор, подойдя вплотную к Рауберу, который стоял на мосту. И взялся за клинок Меча Эринтии. — Похоже, я уже победил. Твои люди меня выбрали. Мне даже не пришлось для этого убивать тебя. Однако я тебя все же убью.

Раубер прищурился на Мракобега, пытаясь сосредоточить на нем все свои мысли.

— Я приказываю тебе прыгнуть в ров! — нахально выкрикнул он.

— Какое невежество, — проговорил Мракобег.

Без труда вырвав меч из рук Разбойничьего Короля, он бросил мальчишку наземь и наступил ему на голову, чтобы не рыпался. Подцепил ногтями оранжевый камень на рукояти и вырвал его из оправы.

— Дело только в Нефрите.

Сам меч он небрежно бросил в ров.

Лиам крепко держал Шиповничек за вялую руку.

— А теперь, — произнес владыка Мракобег, подняв над головой самоцвет, — я покажу вам, как применяет Дарованный Джинном Дурманный Нефрит подлинный Диктатор.

В этот миг по двору замка разнеслось оглушительное:

— Шту-у-у-у-у-урм-ха-а-а-а-а-а-а-ге-е-е-е-е-е-ен!

Это Густав ворвался в ворота на боевом жеребце по имени Семнадцатый. А рядом на своей лошади скакала Элла. Дункан и Белоснежка следовали за ними верхом на Папаше Быстроноге-младшем. А в арьергарде, размахивая длиннющими руками, мчался господин Тролль. Они налетели прямо на разбойников, окруживших Лиама и Шиповничек, и раскидали их в стороны. Элла протянула руку Лиаму, и он вскочил к ней на лошадь, а Густав нагнулся с седла и подхватил Шиповничек. После чего летучий отряд развернул коней и во весь опор умчался за ворота, разметав тех разбойников, которые все же пытались его остановить.

Однако Элла вдруг натянула поводья и остановилась.

— Что это ты? — спросил Лиам.

Элла ничего не ответила, а просто повернула лошадь и снова поскакала в замок.

— Это Мракобег! — закричал Лиам. — Он подчинил Эллу самоцветом! Элла, не поддавайся!

Элла остановила лошадь у самого моста. Спешилась и сдернула Лиама за собой.

Мракобег облизнул губы.

— Разбойники Рауберии! — крикнул он. — Сейчас я наглядно покажу вам, в чем разница между героем и злодеем. У героев есть границы, которые они никогда не перейдут. Однако подлинный злодей, достигший высот в своей профессии, ради победы ни перед чем не остановится.

Элла выхватила меч.

— Элла, это же я! — взмолился Лиам. — Не делай этого!

Кто-то из разбойников бросил Лиаму меч. Принц поймал его и повернулся к Элле, которая встала перед ним в боевую стойку — точь-в-точь как он учил.

Разбойники заулюлюкали, а герои охнули, когда Элла обрушила на Лиама череду мастерских выпадов. Лиам крутился и пританцовывал, увертываясь от ее ударов, но поднимать клинок против нее не собирался.

— Обороняйся, — угрюмо проронил Мракобег. — Дальше будет только труднее.

Элла напирала все сильнее, выпады становились все стремительнее. Мечи мелькали так быстро, что их уже не было видно. И наконец противники оказались в патовой ситуации — Лиам приставил меч к горлу Эллы, а та — к его шее. Лиам в полном отчаянии смотрел ей в глаза, выискивая хотя бы малейшие признаки настоящей Эллы.

— Нанеси последний удар, принц, — сказал Мракобег. — Если откажешься, через три секунды это сделает она.

Лиам закрыл глаза.

Дункан вдруг подскочил и шепнул Белоснежке:

— Теперь ты побудь героем, лапочка!

— Раз! — крикнул Мракобег.

Дункан порылся в седельной сумке и вручил Белоснежке причудливый булыжник.

— Два!

— Ну вылитый Франк! — воскликнула Белоснежка.

— Ага. — Дункан вздохнул. — Не хочется его терять. Но дело нешуточное. Покажи свой фокус.

— Три!

Белоснежка прищурилась, завела руку за спину и изо всех сил запустила в Диктатора булыжником в виде гнома. Камень попал Мракобегу прямо в руку и выбил из нее волшебный самоцвет.

Элла заморгала.

Владыка Мракобег отчаянно закричал, а Дурманный Нефрит полетел по дуге прямо в ров. Мракобег рванулся за ним, хотел поймать — и очутился в шатком равновесии на самом краю моста. Диб Раубер сел. Ему достаточно было ткнуть владыку пальцем, чтобы тот рухнул в кишащий саблезубыми угрями ров. Именно так он и поступил.

Владыка Мракобег с оглушительным плеском свалился в воду и исчез в мутной глубине. Все смотрели и ждали. Миг — и владыка возник над водой. И со злобной усмешкой показал всем зажатую в руке драгоценность.

Однако радость его была недолгой.

Саблезубый угорь вонзил зубы ему в ногу. Потом подоспел еще один. И еще. Мракобег сначала взвыл, потом забулькал — кровожадные рыбины окружили его со всех сторон и утянули на дно. Последней над водой виднелась его правая рука с судорожно зажатым в ней Дарованным Джинном Дурманным Нефритом. А потом из воды выскочил особенно крупный угорь, наделся зубастой пастью на кулак владыки вместе с самоцветом, словно перчатка, и рухнул обратно в воду — и больше Мракобега не видели. Рябь улеглась. Все стихло.

Разбойники оцепенели от потрясения, а герои воспользовались случаем, проскакали за ворота и наконец-то унесли ноги из замка.

— Вот и хорошо, — сказал Диб Раубер разбойникам, встав на ноги и расправив плечи. — Кто готов меня выслушать?

* * *

— Стойте, стойте! — крикнул Лиам, когда замок скрылся из виду и герои оказались вне опасности. — Шиповничек надо спасать!

— Да, вид у нее так себе, — согласился Густав, спешиваясь; Шиповничек бессильно повисла у него на руках. — То есть она и в норме-то чистый зомби, но сейчас даже хуже.

— Это змеиный яд, — сказал Лиам. — Рапунцель!

Фредерик и Рапунцель, которые скакали бок о бок, подъехали к ним. Густав уложил Шиповничек на землю, и Рапунцель поспешно соскочила с седла и склонилась над ней:

— Надеюсь, еще не слишком поздно…

Остальные столпились вокруг и смотрели на Рапунцель и Шиповничек. Эллу терзали такие противоречивые чувства, что она была сама не своя и не знала, что и думать. И поглядела на своих спутников — может, они подскажут? Дункан и Белоснежка стояли обнявшись и молча глядели друг на друга в поисках моральной поддержки. Фредерик глядел в небо, а поскольку Элла прекрасно знала его, то понимала, что сейчас он кается за то, в каких выражениях ему случалось раньше отзываться о принцессе Шиповничек. Лиам глядел на умирающую супругу полными слез глазами. А вот Рапунцель, наоборот, пришлось долго жмуриться, прежде чем удалось выдавить одну-единственную слезинку.

Послышалось тихое жужжание, Шиповничек задрожала всем телом. Лицо понемногу утратило зеленый оттенок, щеки стали обычного мертвенно-бледного цвета. Принцесса открыла глаза и обнаружила, что все только на нее и смотрят.

— Гм, — пробурчала она. — А я-то в свое время испугалась, когда проснулась и увидела над собой одну только жуткую рожу Лиама. Дайте девушке вздохнуть! А то как подумаю, что дышу одним воздухом с вами, слюнтяи, даже тошно становится!

— Ну все, она здорова, — объявил Лиам.

— Вам, наверное, интересно, как сюда попали наши лошади? — Было видно, что Дункану не терпится все рассказать. — Вот и ответ! — И он показал на Франка, Флика и Фрака, которые поджидали неподалеку в тележке.

— Откуда же они узнали, что надо прибыть сюда? — удивился Лиам.

— Это я им велел, сэр, ваше высочество, сэр! — воскликнул Смимф, возникший словно из воздуха с громким «Вжжих!». — Принцесса Шиповничек сегодня утром наняла меня, чтобы я доставил им весточку!

Лиам сам не знал, что сказать. Он повернулся к Шиповничек, но та, совершенно обессилев, сидела с закрытыми глазами, привалясь спиной к валуну.

— Ой, а как же Большая Дама? — спросил господин Тролль, показав в просвет между деревьями на великаншу Мод, которая так и высилась похрапывающим холмом перед Замком фон Диб. — Нельзя она оставить! Там Люди с Луками!

— Смимф! — позвал Фредерик. — Прошу вас доставить еще одно письмо.

И он отправил скорохода с поручением — и вскоре земля содрогнулась, и в Рауберию вступил великан Риз, бережно поднял свою спящую матушку с земли и отнес ее в Янгельгейм.

Однако к этому времени все остальные были уже на полпути к дому.

— Никак не пойму, мы победили или нет? — спросил Дункан. — Джинновый Нефрит нам так и не достался…

— Зато он не достался и никому другому, — ответил Лиам. — И это, наверное, наилучший из возможных…

Тут он осекся, потому что случилось то, чего он ну никак не ожидал.

Шиповничек, которая сидела у него за спиной, обняла его за талию и положила усталую голову ему на плечо.

Однако у Лиама из-за всей этой истории разыгралась жуткая хандра. Он целыми днями сидел сиднем, схватившись за голову. Иногда ему случалось пнуть камешек или рассеянно вытянуть ниточку из плаща, но больше он толком ничего не делал. И вот в один прекрасный день Лиам спустился в дворцовую темницу, вошел в камеру номер 842 и закрыл за собою дверь.

Лила решила домой не возвращаться.

— Мама с папой и не заметят, что меня нет, — сказала она Руффиану.

Наемник сидел под деревом в лесу и изучал царапины на коре. Со службы у Шиповничек он уволился и вернулся к работе вольнонаемного частного детектива. И уже получил заказ у одной герцогини — надо было разыскать вора, который стащил у нее целый поднос свежевыпеченных пирожных-корзиночек.

— Не преувеличивай, — возразил он. — Рано или поздно они тебя хватятся.

— Нет, правда, им на меня наплевать. Я попросила подружку-горничную каждый раз, когда родители закатят какой-нибудь прием, ходить туда в моих платьях. Они и не сообразят, что это не я.

— Это все равно не объясняет, почему ты таскаешься за мной и мешаешь работать.

— Я твоя ученица. Покажи мне свои приемчики. Вот зачем ты изучаешь кору? — Лила присела на корточки рядом.

— Вот эту царапину оставило тележное колесо, которое не обязательно… Постой-ка! Зачем я тебе это говорю? Никакая ты мне не ученица. Мне вообще ученики не нужны!

— Еще как нужны, — сказала Лила.

Руффиан прищурился:

— Почему ты хочешь учиться на наемницу?

— Потому что ты сам говорил, что у меня способности. А дома мои увлечения никто особенно не поддерживал.

Руффиан опустил голову:

— Трудно представить себе более безответственный поступок, чем взять себе в ученицы двенадцатилетнюю девчонку.

— Руффи, мне, вообще-то, тринадцать, — улыбнулась Лила.

— С каких это пор?

— Мой день рождения совпал с днем свадьбы Лиама. Все о нем как-то забыли, правда, мне кажется, это можно понять. Столько всего случилось…

Руффиан посмотрел Лиле в глаза и прочитал там страстную тягу к знаниям. Эта девочка по непонятной причине восхищалась им, более того, он ей даже нравился. И она очень напоминала ему его дочку — единственного человека на свете, которого он так и не сумел разыскать.

— Пойдем. — И он двинулся прочь с места преступления. — У тебя есть дело поважнее, чем урок по выслеживанию беглецов.

— Какое еще дело? — расстроилась Лила.

— Съесть торт.

— Знаешь, Элла, — начал Фредерик, когда они ехали домой в Гармонию. — Я много думал о… о нас.

— Фредерик, ты такой чудесный человек! — Элле явно было неловко. — И мне очень хочется, чтобы у тебя все было хорошо…

— Ах, я знаю, — ответил Фредерик. — Честное слово, это взаимно. Но… когда Диктатор заставил тебя сражаться с Лиамом, я невольно обрадовался, что не очутился на его месте. Меня бы ты убила. Что ты, разумеется, не преднамеренно! Видишь ли, я вот что хочу сказать — я не из тех, кто может равняться с такой девушкой, как ты. А вот вы с Лиамом — прекрасная пара. Тебе надо быть с ним.

— Постой! Кто тебе сказал, что я хочу быть с Лиамом?!

Щеки у Фредерика покраснели.

— Но я думал… ну, то есть все думали…

— Слушай, Лиам мне, конечно, нравится. Еще как. Но очень может быть, что мы с ним слишком уж похожи. Я не люблю, когда мне приказывают, а ты, может быть, и сам заметил, что Лиам иногда любит покомандовать. И я так и не простила его за то, как гадко он обошелся с тобой перед нашей экспедицией.

— Правда? — удивился Фредерик. — Сейчас у нас с ним все наладилось.

— Ты хочешь мне сказать, что я должна его простить? — с нажимом спросила Элла. — Я же только что объяснила тебе, что не люблю, когда мне приказывают!

Фредерик весь сжался:

— Гм… ну… понимаешь…

— Спокойно, Фредерик, я шучу! — рассмеялась Элла.

Фредерик расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке:

— Вот видишь, именно это я и имел в виду, когда говорил о нас с тобой: мы не вполне совместимы.

— Но даже если мы не станем мужем и женой, мы все равно будем лучшими друзьями, верно? — серьезно спросила Элла.

— Разумеется, — ответил Фредерик. — И я совершенно не собираюсь разрывать помолвку с тобой. И ты останешься жить у меня во дворце. Если, конечно, сама пожелаешь, — смущенно улыбнулся он.

— Пожелаю. Спасибо.

Несколько дней спустя они прибыли в королевский дворец в Гармонии. Король Уилберфорс заключил Фредерика в объятия.

— Когда мне сказали, что ты вернулся, я ушам своим не поверил! — воскликнул король. — Ну, как ты? Дай я погляжу на тебя!

Фредерик был тронут. И даже утер слезинку.

— Я тоже рад тебя видеть, папа, — сказал он. — Прости, что напугал тебя. Честно говоря, я опасался, что ты не примешь меня обратно.

— Здесь твой дом! — сказал король Уилберфорс.

— Рад, что ты так считаешь, — ответил Фредерик.

И тут король Уилберфорс повернулся к Элле:

— Но ты!.. Как тебе только хватило наглости ступить на порог моего дворца?!

— Ваше величество!.. — оторопела Элла.

— Папа, что ты делаешь? — в ужасе воскликнул Фредерик.

Однако король словно бы не слышал его:

— Из-за тебя мой сын дважды едва не погиб! Ты считаешь себя такой храброй! Ты смеешься в лицо опасности! Ты совсем как…

Король осекся. Было видно, как на его висках пульсируют жилы.

— Совсем как кто? — поинтересовалась Элла, которую было трудно запугать. — Как мать Фредерика?

— Ты — позор нашей семьи! — завопил Уилберфорс. — Позор всего нашего королевства! Я запрещаю тебе видеться с моим сыном! Немедленно убирайся из Гармонии!

Фредерик весь дрожал от унижения — в присутствии отца он снова превратился в трепещущего ребенка. И только и мог, что выговорить:

— Прости, пожалуйста…

Элла развернулась, вышла из дворца, печатая шаг, прямиком направилась в конюшню, вскочила в седло и ускакала.

— Ну, сын мой, наконец-то ты сможешь вести достойную, спокойную жизнь, какой хотели для тебя родители! — сказал Уилберфорс.

Этого Фредерик вынести не мог.

— Родители — нет! — горячо возразил он. — Ты — да. Только ты! Мама полюбила бы Эллу, и ты это прекрасно понимаешь. Она и Лиама бы полюбила. И она хотела бы, чтобы я был похож на них. Она хотела бы, чтобы я восстал против тебя! Я только что подвел Эллу. Больше этого не повторится. Выслушай меня и пойми: все решения, которые мне пришлось принимать, я принял сам. Элла не заставляла меня пробираться в замок Разбойничьего Короля. Лиам не заставлял меня сражаться со злой колдуньей. Никто никогда не заставлял меня ничего делать. Только ты!

— Но… но… — залепетал король, — я же это делаю потому, что беспокоюсь за тебя!

— Придется тебе это преодолеть, — отрезал Фредерик. — Я уезжаю. — Он помолчал. — Только сначала соберу кое-что в дорогу.

Собрал он только самое необходимое — кошелек с деньгами, щетку для волос, несколько запасных костюмов, флакон талька — и покинул дворец. Он смотрел на раскинувшиеся перед ним сельские пейзажи. Можно было ехать куда угодно. Куда захочется.

Фредерик был в панике.

Дункан с Белоснежкой вернули свой домик в лесу гномам, которые были счастливы, что у них снова появилось собственное жилье. В знак благодарности Франк даже позволил Дункану погладить себе бороду «на удачу».

А сами Дункан с Белоснежкой перебрались жить в королевский дворец Сильварии, чему родные Дункана были очень рады. В честь возвращения принца королевская чета устроила праздничный ужин, хотя подавали на нем только запеканку из спаржи. Дункану отвели почетное место во главе стола (практически пустого) в унылом, безо всяких украшений парадном зале дворца. Белоснежка держала Дункана за руку, родители глядели на него с обожанием и сияли. Мэйвис и Марвелла воскликнули: «Добро пожаловать домой, Дункан! Ты наш герой!»

— Кстати, о героях, — сказал Дункан. — Я тут подумываю переписать свою книгу.

— Ах, Дунканчик, ты вложил в нее уже столько труда! — воскликнула Белоснежка.

— Знаю-знаю. Только, к сожалению, я там даю не очень полезные советы. Во время нашего похода мы им следовали, а получалось сплошь и рядом нехорошо.

— Может быть, тебе нужно еще набраться опыта в приключениях и побольше узнать о геройстве? — предположила Белоснежка.

Дункан даже глаза вытаращил:

— Неужели ты сама хочешь, чтобы я отправился на поиски новых приключений?!

Белоснежка кокетливо улыбнулась ему:

— При условии, что возьмешь меня с собой. И что приключения будут не слишком уж опасными. Кроме того, ты видел, на что я способна. Я гениальная!

Король Король испустил глухой печальный стон.

— Папа, что случилось? — спросил Дункан.

Король поднял голову (от охватившей его грусти он буквально упал лицом в запеканку):

— Ты же только-только вернулся, а уже собираешься снова нас покинуть!

— Ну, не прямо сейчас, — ответил Дункан. — Думаю, этот замок будет нам домом некоторое время.

— Юпи-и-и-и! — завопил король Король.

Королева Абрикосса запрыгала на сиденье. Близняшки забарабанили по столу спаржей. Белоснежка ласково погладила Дункана по голове, и он залился краской. В этом зале было по меньшей мере пять человек, которые и вправду считали его героем.

Господин Тролль стал настоящей знаменитостью, а все благодаря последней балладе Лейфа Лирика «Тролль и великанша». В балладе пелось об отважном тролле, который защитил замок юного короля от злой великанши.

— Это правда не быть, — объяснял господин Тролль своим согражданам в Тролльем Месте. — Зато Тролль получаться положительный герой.

Тролли плясали и радовались. А потом пошли на соседнюю ферму награбить еще брюквы.

— Хочешь супа из репы? — Рапунцель предложила кастрюлю Густаву, а себе налила в единственную в доме кружку.

— Ты что, ничего другого не ешь? — проворчал Густав.

— Я ведь уже несколько дней твержу: тебе не обязательно здесь жить, — сказала Рапунцель и зажгла еще несколько свечек. — Мне и одной неплохо. Тебе не обязательно за мной присматривать.

— Сам знаю. — Густав подошел к окну и выглянул наружу — там лило как из ведра. — Просто, понимаешь, тебе туго пришлось во время нашего набега. И потом, вид у тебя был какой-то испуганный. Вот я и решил составить тебе компанию.

Рапунцель хихикнула:

— Да ты за все это время и двух слов не сказал, — заметила она. — Если ты здесь ради того, чтобы составить мне компанию, может быть, хотя бы поговорим?

Он поглядел на нее через плечо:

— О чем нам разговаривать? О репе?

К домику Рапунцель медленно подъехал Фредерик верхом на кобыле, накрыв голову насквозь промокшим сюртуком, от которого не было никакого проку. Вспыхнула молния и высветила огромный силуэт Густава у окна.

«А я ведь понимал, что ехать сюда глупо», — подумал Фредерик. Развернул лошадь и двинулся восвояси.

— Может быть, Густав, мы поговорим о том, почему ты здесь на самом деле? — проговорила Рапунцель. — Ну, к примеру, потому, что без Лиги Принцев ты какой-то потерянный? А может, потому, что ты боишься возвращаться домой к братьям?

Оба предположения были совершенно верны, однако Густав, конечно, не признал бы этого ни за что на свете.

— Эй, я не боюсь, я вообще ничего не боюсь! — Он развернулся к ней лицом. — А братьев — меньше всего! Между прочим, именно поэтому и не люблю с тобой разговаривать, ясно тебе? Вечно ты воображаешь, будто знаешь, что делается у меня в голове!

— Что ты, Густав, я не претендую на то, чтобы понимать тебя. Просто я хочу тебе помочь. Такова моя природа.

— Да? А моя природа… — Густав вдруг склонил голову набок, словно любознательный бигль. — М-да… наверное, я тоже хочу помогать людям. Только без этих твоих слюней и соплей.

— Как приятно, что ты ценишь дело всей моей жизни, — вздохнула Рапунцель.

— Это тоже была ирония, прикинь, Белобрыска! — ухмыльнулся Густав. — Кажется, я от тебя поднабрался. В общем, ты дело говоришь: тебе моя помощь не нужна. Но кому-нибудь вполне может понадобиться. Чего мне тогда тут рассиживать? — Он схватил свой заплечный мешок (ничего лишнего, одни кинжалы и солонина) и вышел на крыльцо.

— Куда ты? И что ты собираешься делать?

— Буду странствовать там и сям, — пожал плечами Густав. — Сражаться с чудовищами, спасать крестьянских детишек. В общем, все как положено настоящему герою.

— Прямо под таким ливнем? Пойми меня правильно, я хочу, чтобы ты ушел, просто можешь переждать непогоду.

— Дождя я не боюсь! — объявил Густав, а между тем длинные мокрые пряди уже облепили ему лоб. Погрозил небу кулаком и весело крикнул: — Вы уж расстарайтесь, тучки! — Потом рассмеялся и обернулся к Рапунцель, стоявшей на пороге. Она тоже засмеялась. И тут сердце у Густава отчего-то забилось сильнее.

— Кстати, — сказал он. — Спасибо, что спасла мне жизнь.

* * *

Через час после того, как Лиам обрек себя на добровольное заточение в авонделльской темнице, его там разыскала Шиповничек.

— Вот болван! Что ты тут делаешь?! — воскликнула она.

— Да мне тут самое место, — буркнул в ответ Лиам. — И вообще мы с тобой терпеть друг друга не можем. Так что наша семейная жизнь сама по себе тюремный срок.

— Избавь меня от театральных монологов! — Шиповничек скрестила руки на груди. — А то как бы я не пожалела!..

Лиам с подозрением взглянул на нее:

— О чем еще?

— Я только что от Архижреца Авонделльского, попросила его аннулировать наш брак. Ты свободен.

— Как это?..

— Прочисти уши, Лиам Нытик! Я аннулировала наш брак. Мы больше не муж и жена. И как будто мы никогда не были женаты.

— Зачем ты это сделала?

— А тебе-то что? Сделала и сделала. Ты никогда не слышал поговорку про дареного коня? Дают — не смотри в зубы, а бери и скачи галопом куда подальше, пока даритель не передумал!

— А тебе от этого какая выгода? — уточнил Лиам.

Шиповничек распахнула дверь камеры (впрочем, никто ее и не запирал).

— Зайчик мой, ты мне больше не нужен. Ни на что ты не годишься. Я тебе больше скажу, на сегодня то, что ты мой муж, это сплошные минусы и никаких плюсов. Прежде всего, в народе ты не слишком популярен. А кто знает, может быть, когда-нибудь я встречу человека, с которым и в самом деле захочу жить. В противоположность тебе. На которого мне совсем-совсем наплевать. Да-да, наплевать с высокой вишни. Ну вот, хорошо, что я это объяснила раз и навсегда.

Шиповничек привыкла, что перед ней преклоняются, пусть даже из страха или из лести, но в последнее время ей вдруг стало любопытно, а как это, когда ты кому-то нравишься. Или даже кто-то тебя любит.

— Короче, убирайся, — велела она. И удалилась.

— Постой… — проронил Лиам.

Но Шиповничек уже ушла. Правда, он и сам не знал, что хочет ей сказать. Весь последний месяц он только и мечтал, как бы отвязаться от Шиповничек. Но почему-то теперь, когда она сама это сделала, к его радости примешивалась изрядная доля горечи.

«Ладно, не стоит тратить время на пустые размышления, — подумал он. — Надо двигаться. А то как бы она не потребовала дареного коня назад».

И Лиам, ошарашенный (но сильно приободренный), поспешил из темницы прочь. Собрал самое необходимое — кошелек с деньгами, меч, запасной плащ — и вышел за парадные ворота дворца в ясное летнее утро. Оставаться в Авонделле ему было нельзя, а возвращаться в Эринтию он не собирался. Лиам понятия не имел, куда податься. Зато он был свободен.