Джейд Синнер
Серия: Заявленный. Книга №2
Название: «Для Него.»
Переводчик: Amina Rayn (Глава 1-9, Эпилог)
Редактор Алена Шевченко (Глава 1-9, Эпилог)
Вычитка: Наталья Яблокова
Обложка:
Наталья Яблокова. Специально для группы: Перевод Любовных Романов 18+
(https://vk.com/thecrazyworldofbooks)
Аннотация.
Виктор.
Она – мечта любого мужчины. Каждый вечер по телевизору, вещание новостей с ее узкими юбками и сиськами перед всем миром.
Я сидел и смотрел, как она думает, что управляет миром, направляя всех и вся. Но ее время вышло. Я слишком долго это планировал.
Она моя, и я планирую заполучить ее, всю.
Эрика.
Я довольна. Моя карьера идет своим чередом. Мой брак в безопасности. Я не хочу ничего ломать в моем мире, пока у меня не остается выбора. До встречи.
Теперь это никогда не будет прежним.
Глава 1.
Виктор.
Люди пытаются сохранить свою информацию в секрете, но им это не удается.
Она не знала.
Она на виду у всех, доступна каждому со щелчком фотоаппарата. Включите телевизор, и вот она ... чертова Эрика Эллис. Она должна знать лучше, быть более осторожной. Ей следовало принять меры предосторожности.
Но она не знала.
Ее беспечность выводит меня из себя, бесит меня. Но без нее, где бы мы были?
Она ослабила бдительность и заговорила, не задумываясь.
Получение кусочков ее истории жизни требует времени, но поскольку мой член жаждет ее киску, я знаю, что терпение будет стоить награды. Процесс не составляет труда. Это так же просто, как стоять рядом с ней в кафе.
- Имя для заказа? - спрашивает бариста.
Вдруг ее имя не только озвучено, но и написано на ее чашке.
- Номер телефона? - спрашивает человек в химчистке.
Вот оно.
Семь цифр, которые раскрывают множество информации.
Остальное легко. Поиск в интернете, даже не такой всеобъемлющий, как правоохранительные органы, и большая часть ее информации у меня под рукой, точно так же, как скоро будут твердые соски.
Я копаю больше.
- Мэм, вы можешь подтвердить свою дату рождения? - с небольшим изменением в голосе я стал телепродавцом, нуждающимся в подтверждении ее учетной записи.
Простые вопросы, на которые в ее занятом мире она отвечает без раздумий. Ее безрассудство – это ее падение, хотя я ценю это, ибо планирую наказать ее за это. Если я смог узнать все это, то и другой человек сможет также. Эта мысль наполняет меня яростью, подталкивающей мою кровь вниз, от рационального мышления прямо к моему члену. Это мучительно тяжело с тягой взять ее, пометить и сделать своей. В конце концов, так и есть. Она всегда была моей. Мне просто нужно заставить ее принять это.
Мой член постоянно остается твердым, пока я терпеливо планирую, день за днем, неделю за неделей, слежу, слушаю и обращаю внимание. Большую часть времени она меня даже не замечает. То, как она часто меня игнорирует, как будто я не ее будущее, настоящее и прошлое, подталкивает мое желание. Я держусь за каждое слово, за каждую возможность. Иногда она проходит мимо меня, как будто меня там нет, но иногда, она улыбается и даже говорит пару слов. Я живу этими моментами, зная, что в будущем их будет намного больше.
У меня нет никаких вопросов. Каждой клеточкой тела я знаю, что она тоже хочет меня. Когда наши глаза встречаются или мы касаемся, когда она проходит мимо меня в переполненной закусочной, я чувствую ее желание. Связь, какая бы маленькая она ни была, как молнию, излучается от нее, как тепло от солнца, наполняя воздух и заставляя мой член раздуваться.
При одной из таких встреч мы сталкиваемся лицом к лицу, и ее розовый язык прикасается к ее губам. Я понимаю, что она не может сказать. Это ее молчаливое признание того, что будет. Вскоре этот язык будет танцевать с моим языком. Скоро он будет лизать мою сперму, когда она встанет на колени у моих ног.
Я знаю, что она хочет и в чем нуждается. Я видел ее счета, книги, которые она читала, и видеоролики, которые она смотрела на ее учетной записи Тамблер. Неудивительно, что она иногда кажется отчужденной. У нее есть желания и фантазии, которые остаются невыполненными.
Ее одиночество скоро закончится. Но, как и все в нашем будущем, время зависит от меня. Я единственный человек для этой работы.
Она публичная личность, и меня бесит, что она играет в эротических снах других мужчин. Это ее кажущаяся доступность. Но это всего лишь восприятие. Она не принадлежит им, ни одному из них. Это будет моя сперма, которой она будет орошаться, и мой член, который будет вливаться в ее тугую, влажную киску. Я буду тем, кто свяжет ее и будет контролировать. Никто другой не доведет мою женщину до экстаза. Никто другой не воплотит ее желания в жизнь, никто, кроме меня.
В первый день, когда она посмотрела в мою сторону и заговорила со мной, в тот день, когда наша связь установилась, я знал, что мы должны быть вместе. Я пробился в ее предсказуемый мир, но она понятия не имеет о моих планах. Ее сочетание неведения и самонадеянности подпитывает мое желание. Эрика думает, что у нее есть контроль, она думает, что командует, но это иллюзия. Мой член угрожает взорваться, когда я представляю себе, что будет в ее будущем – в нашем будущем.
Глядя через стекло на экране передо мной, я смотрю, как ее груди отскакивают, и ее идеальные белые зубы блестят в окружении этих полных, глянцевых красных губ. У меня сжимаются зубы от ее смеха. Как я должен держать камеру неподвижной, когда она хихикает над тем, о чем говорит ее со-ведущий? Мужчина в гриме рядом с ней - придурок. Он не заслуживает ее смеха или слов.
Это не настоящий смех, я успокаиваю себя. Это часть ее игры, часть ее телевизионной личности. Это просто для камер, для аудитории. Ее настоящие звуки смеха, стоны желания и крики боли – только для моих ушей.
Моя грудь наполняется гордостью. Мне нравится, что я единственный, кто их слышит, и единственный, кто любит ее. Давай начнем песню.
Глава 2.
Эрика.
- Снято, - говорит Лонни, продюсер, когда его рука опускается, и красные огни исчезают из множества камер.
- Мисс Эллис, мисс Эллис, - зовет Джеки, помощница Лонни, когда она мчится мимо камер в моем направлении.
Я не могу не заметить, как оператор на камере три хмурится на нее, когда она называет мое имя.
- Да, Джеки, - отвечаю я, когда съемочная группа отстегивает микрофон, стягивают провода и снимают с моей талии маленькую коробочку. Иногда мне кажется, что я связана миллионами привязей, когда сижу, выглядя беззаботно, обсуждая события дня. Если бы только это были не тонкие провода, а неразрывные связи.
Я вздыхаю. Это не я.
Эрика Эллис, новости в пять тридцать шесть на пятьдесят третьем канале это я. Возлюбленная Милуоки. Я могу рассказать вам о крушении школьного автобуса с такой же улыбкой на лице, как и та, с которой я обсуждаю ежегодный фонд будущих фермеров Америки. У меня есть диплом в области радиовещания, но я сижу за стеклянным столом, мои ноги на слишком высоких каблуках, чтобы ходить, потому что эта обувь заставляет мои икры казаться сексуальнее. Это то, что говорят люди, которые подсчитывают цифры. Наши рейтинги падают каждый раз, когда высота моего каблука опускается ниже четырех дюймов.
Они проработали длину моей юбки до сантиметра выше моих коленей, но не показывали слишком много бедер. Женская часть населения старше 40 расстраивается, если юбка слишком короткая или случайно поднимается. Это то, что говорят мне люди, которые подсчитывают цифры. На мой взгляд, это уставшие мамы, которые не могут держать своих мужей счастливыми и завидуют моему телу. Сохранение его формы является частью моей работы.
Знать данные. Оставаться современной. Произносить правильно каждое имя, даже иностранных высокопоставленных лиц, и, прежде всего, оставаться в идеальной форме для телевидения. Я рада, что нет никакого давления.
Сохранение баланса с каждым баллом - точно в воздухе - изнурительное искусство, и я готова отложить его на несколько дней. К счастью, сегодня пятница, и я не вернусь к камерам до понедельника. Это не значит, что я могу полностью уйти. У меня подготовка к следующей неделе и бесконечные тренировки. Но на несколько дней я могу снять пластиковую улыбку и расслабиться.
Это то, что мой муж всегда пытается заставить меня делать. Ты думаешь, что он поймет, как тяжело быть мной, но он никогда не понимал. Даже сегодня утром он твердил и твердил. У меня не было времени и сил слушать. Наверное, нам нужно время поговорить о желаниях друг друга. Как будто у кого-то из нас есть на это время. Тем не менее, это то, что наш консультант по семейным вопросам говорит, что мы должны сделать. Она призывает нас быть честными друг с другом.
Я никогда не собиралась быть нечестной. То, что я начинаю понимать после почти пяти лет брака, это то, что честность заключается не только в том, чтобы говорить правду, но и в том, чтобы не скрывать правду.
- Мисс Эллис, - сказала Джеки, - мне только что позвонили, Тамара заболела.
Дерьмо! Наш разговор подождет.
Мои плечи выпрямились. Я не хочу оставаться и делать одиннадцати часовые новости. Я хочу пойти домой, не разговаривать, а смыть макияж и свернуться калачиком. Тем не менее, я знаю, что это не тот ответ, который будет способствовать моей карьере, это не вытащит меня из Милуоки и на более крупный рынок. Вместо того чтобы сказать то, что хочу, я увеличиваю свою пластиковую улыбку.
– Да? Мне жаль слышать это. Лонни хочет, чтобы я осталась?
- Да. Это так. Мы все сделаем.
- Не проблема, - говорю я, заметив оператора раньше. Его хмурый взгляд превратился во что-то более глубокое, нечто более близкое к гневу. Расслабься, приятель. Это не значит, что он должен остаться, только потому, что я здесь. У одиннадцати часового выпуска есть собственная группа. У него свободный вечер. Я единственная кто связан.
***
Мертвая на своих ногах. Вот как я себя чувствую, когда съемочная группа распутывает меня с моими проводами в третий раз сегодня. У меня болят ноги от туфель, которые я только что сняла. Мои ноги сводит судороги от того, как они примостились на барной стойке под моим стулом, изящно скрещенные на лодыжке.
- Эрика, - одиннадцатичасовой со-ведущий, Шон, зовет, ибо он также освободился от своего микрофона и другого аппарата. - Спасибо, что подменила. Я куплю тебе выпить.
Я качаю головой.
- Спасибо, Шон. Я разбита. Мне нужно вернуться домой.
Он наклоняет голову в сторону.
- Пойдем, у нас есть компания. Сегодня пятница. Мы все должны расслабиться.
Я вращаю шеей, чтобы немного размяться.
- В другой раз?
- Хорошо, по крайней мере, позволь мне или одному из съемочной группы довести тебя до машины. Гараж – это не то место, чтобы быть в одиночестве в это время суток.
- Все в порядке. Я припарковалась близко. - Я смотрю на свою обувь, когда думаю о том, чтобы вернуться в гримерку и переодеться
- Быстро переоденься, и я уйду отсюда. Надеюсь, Тамара поправится к понедельнику.
В мгновение ока, на мне мои ботинки, спрятанные с другими парами, которые остаются в студии, и мой ажурный Чак Тейлорс зашнурован. У меня есть джинсы и верх, чтобы переодеться, но я не хочу тратить время. Когда я тянусь до сумочки, хранящейся в шкафу рядом с моим столом, я вижу записку:
Я сглатываю, когда мой пульс ускоряется. Медленно оглядываю комнату. Никто не должен входить сюда без меня. Кто оставил записку?
Я избавляюсь от ощущения, которое дает мне записка, списываю это на сонливость и сминаю ее в комок. Я тянусь за сумочкой и ухожу.
Короткая поездка на лифте, и я в гараже.
Где моя машина?
Глава 3.
Эрика.
Эрика выходит из лифта, все еще одетая в платье со съемочной площадки. Оно отличается о того, которое она носила в пять тридцать шесть. Я знаю, потому что я видел большую часть из одиннадцатичасовых новостей в прямом эфире в приложении моего телефона.
Она абсолютно великолепна в синем платье с V-образным вырезом, на ногах высокие теннисные туфли с высоким верхом, когда она сканирует гараж. Намек паники, пока она ищет свою машину, усиливает мое волнение. Я хочу, чтобы она была на грани. Я планирую оставить ее такой, умоляя о пощаде, которую только я могу дать.
Я суживаю глаза и чувствую, как пульсирует вена на моей шее. Кроме ее сумочки, она больше ничего не несет. Где, черт возьми, красные каблуки? Она должна была увидеть мою записку.
Обида продолжает увеличиваться.
Я выпрямляю шею. У Эрики Эллис есть способ научиться быть послушной. Мой член дергается от моих планов научить ее.
Сначала она согласилась работать над одиннадцатичасовыми новостями, и я почти потерял контроль. Все мои планы, над которыми я усердно работал, чтобы все было как надо ... они должны были начаться раньше, но я сказал себе, что все в порядке. Я смогу приспособиться. Пять часов не будут иметь значения, не тогда, когда мы проведем остаток жизни вместе.
Когда я был в гримерке Эрики, я взял ее ключи и передвинул машину. Я отогнал ее к ее квартире, пока она все еще была на студии, и припарковал на улице, чтобы никто не заметил. Я думал просто похитить ее из гаража, но если бы я сделал это, ее машину оставили бы здесь на все выходные. Это могло вызвать вопросы.
Последнее, чего я хочу, это чтобы кто-то из ее сотрудников звонил и прерывал наши планы. Эти выходные для нас.
Когда Эрика добирается до телефона, я подъезжаю к ней и опускаю окно.
- Мисс Эллис, какие-то проблемы?
Ее голубые глаза широко распахнулись от звука моего голоса. Меня перекашивает от того, что они все еще покрыты слишком большим количеством макияжа. Одна из первых вещей, которые я сделаю - это очищу ее лицо. Если я могу ждать, чтобы трахнуть ее, то и это тоже.
- Я-я, - заикается она, настолько отличная от уверенного диктора. - Я бы поклялась, что припарковала свой автомобиль прямо здесь. - Она движется к ряду пустых парковочных мест. - Ты видел его?
Я нажимаю кнопку разблокировки, наклоняюсь и открываю пассажирскую дверь моего грузовика.
- Поднимайся. Слишком поздно блуждать по парковке. Никогда не знаешь, кто может быть там.
Она снова смотрит на свой телефон, как будто хочет позвонить, но затем засовывает его в свою сумочку.
- Спасибо.
Мой член дергается от облегчения в ее голосе. Я планирую быть единственным, кто даст ей облегчение не только в эти выходные, но и на всю оставшуюся жизнь.
- Ты можешь проехать по парковке, - говорит она. - Я могла ошибиться. Не знаю. Кажется, я устала.
Я наклоняю голову к ней.
- Пристегни ремень безопасности. Мы не хотим, чтобы ты пострадала.
Она смотрит на меня краем глаза, когда я говорю. В маленьком салоне я чувствую ее неуверенность, ее страх, и это чертовски меня заводит. Я молчу, пока маневрирую вокруг каждой кривой, вниз по парковочным этажам до выхода, провожу своим бейджем и выезжаю на улицу.
- Т-ты не искал мою машину, - говорит Эрика, пока касается ручки двери.
Я нажимаю на газ. Улицы города практически пусты. Я проскочил один, два, а затем и три красных светофора.
- Что ты делаешь?
Я не отвечаю, крепче сжимаю руль с каждой милей. Некоторые светофоры способствуют мне, но по мере того как мы проезжаем через город, они все дальше и дальше остаются позади.
- Пожалуйста, - умоляет Эрика, - я не знаю, что ты делаешь, но я хочу домой. Квартира не в той стороне.
Точно так же, как уличные фонари и люди, ее вопросы уходят дальше, когда я продолжаю тихо выезжать на окраину и за пределы города. Когда темнота ночного неба становится глубже и наполняется звездами, я поворачиваюсь к ней. Эрика вжалась в дверь, стараясь держаться, как можно дальше от меня. Хотя у нее не хватило смелости открыть ее, она приткнулась и готова. Как она могла ее открыть? Я не замедлил, а тем более не остановился, чтобы дать ей возможность.
- Где красные туфли? - Наконец спрашиваю я.
Она моргает, свет от моей приборной панели наше единственное освещение.
- Я ... я оставила их на станции.
- Ты видела мою записку?
- Я не знала, что это от тебя.
Моя ладонь ударяет по рулю, заставляя ее подпрыгнуть и сделать все возможное, чтобы приблизиться к двери.
- От кого, черт возьми, ты думала?
- Я ... я не знаю.
- Сколько мужчин оставляют тебе записки о том, что надеть?
- Я не знала, что это от мужчины.
Я поворачиваюсь, чувствуя запах не только ее страха, но и ее желания. Сладкий запах ее киски заставляет меня взять ее прямо в этом грузовике и не ждать домика.
Голова Эрики движется из стороны в сторону, когда она делает еще одну попытку приблизиться к двери.
- Пожалуйста, это не похоже на тебя, Виктор. Что происходит?
Это первый раз, когда мне кажется, что я услышал свое имя из ее губ.
- Значит, я не мистер Кросс? - Так она называет меня на станции.
- Так и есть. Это твое настоящее имя.
- А твое Эрика Эллис?
- Виктор, я не ...
Я прерываю ее.
- Сэр.
Ее плечи выпрямляются.
- Что?
- Никаких имен в эти выходные. Ты можешь обращаться ко мне сэр.
- Я-я, что? Я не буду…
Мы сейчас выехали из города и находимся прямо в середине нигде. Здания и даже дома остались в прошлом. Соевые и кукурузные поля покрывают сельскую местность. Тонкие ряды деревьев выходят на открытые поля рядом с травянистыми ущельями, которые встречают небольшой гравийный уступ. Одно неправильное движение во время темной ночной езды, и грузовик может оказаться на глубине пяти футов. Думая только о женщине в моем грузовике, я нажимаю на тормоз и тяну фуру к уступу. Шины визжат, и шасси стучит, когда камни и гравий летят. Быстрее, чем Эрика может среагировать, я ставлю грузовик на паркинг, расстегиваю ремень безопасности и скольжу к ней, прижимая ее между мной и дверью.
- Даже не думай открывать эту дверь, - предупреждаю я. – Там пять футов, и если ты упадешь, я последую за твоей прекрасной задницей и возьму тебя в грязи.
Она сглатывает, ее испуганные глаза устремлены на меня.
Одной рукой в волосах на затылке, а другой властно охватываю ее бедра, я тяну ее к себе. Между дверью и ремнем безопасности она оказалась в ловушке.
- Сэр, - повторяю я. – Твой единственный вариант - Мастер.
Слеза течет по ее нижнему веку, пока она не моргает, и она свисает с ее чрезмерно наложенной туши.
- Вик…
Я притягиваю ее губы к своим. Хотя она пытается оттолкнуть меня, я слишком большой, слишком сильный, слишком решительный. С ней, наконец, в моих объятиях, я беру то, что принадлежит мне, и обрушиваю свой рот на нее. Не колеблясь, мой язык погружается в ее теплую, сладкую гавань, ищет и исследует. Ее крошечные кулаки прижимаются к моей груди, когда она давит ее сиськи. Стук ее сердцебиения барабанит ниже моего. Ее страх и возбуждение наполняют воздух сладким, опьяняющим ароматом, который мгновенно превращает мой член в сталь.
Мои пальцы вливаются в ее каштановые волосы, бесстыдно оттягивая ее голову назад, когда я продолжаю захватывать ее губы. Поцелуй за поцелуем, ее просьбы смягчаются. Чем больше я прощупываю, неумолимо повреждая ее губы, тем больше ее мышцы расслабляются, а ее тело тает против моего.
Я тяну назад, держа наши глаза закрытыми, и тянусь к ее руке. Эрика пытается удержать, но я не в настроении к переговорам. Взяв ее руку, я подталкиваю ее ладонь к передней части джинсов, потирая ею пульсирующую эрекцию.
- Почувствуй, что ты со мной делаешь?
Когда она не отвечает, я снова дергаю ее за волосы, выгибая ее шею назад, заставляя ее задыхаться.
- Ты чувствуешь это? - спрашиваю я снова.
- Да-да, - хныкает она.
Мои губы движутся вверх.
- Да, что?
- Да, сэр.
Глава 4
Эрика.
О, Господи, этого не может быть.
Я закрываю глаза, надеясь все прекратить, но не могу. Виктор продолжает тереть мою руку об его эрекцию, об его большой, жесткий, напряженный член. Я никогда не видела его таким. Он не оператор, который наблюдает за мной. Он одержим.
- Скажи это еще раз, - требует он.
- Да, сэр. – Мой голос мне не принадлежит. Он слабее и покорнее.
Я никогда в жизни не была покорной.
Виктор отпускает мою руку и двигается под подол моей юбки. Каждый нерв на моем теле горит. Я чувствую каждую часть своего тела, о существовании которых даже не подозревала. Усталость от студии ушла, заменившись адреналином, бегущим по моему кровотоку с рекордной скоростью. Чем выше его пальцы двигаются, тем больше я электризуюсь.
Я содрогаюсь от его настойчивости. Он прикасается ко мне, и я обнажаюсь. Почему я не переоделась перед тем, как покинуть станцию? В джинсах он не трогал бы меня. В джинсах я была бы в безопасности.
Но разве это так?
Я задыхаюсь, когда он проводит по промежности – по моим трусикам.
- Котенок, ты вся промокла.
Котенок?
- Ты промокла насквозь, - повторяет он. – Ты хочешь, чтобы я засунул твердый член в твою киску, в этот грязный канал, не так ли?
- Нет! – Говорю я, пытаясь сомкнуть ноги и остановить его вторжение.
Он слишком сильный. Его палец вьется по моей промежности под хлопком и дразнит мой клитор, посылая ударные волны, пронзающие меня. Один палец, а потом два находят дорогу к моей дырке. Я стараюсь не стонать, но мое тело сжимает пальцы, крепко сжимает их.
- П-пожалуйста, - умоляю я. – Пожалуйста, не делай этого.
- Ты же хочешь этого. Ты очень хочешь.
- Нет, это не так.
Моя голова дергается назад, когда он снова тянет мои волосы, на этот раз, заставляя слезы стекать по моим щекам. Виктор высовывает язык и облизывает мое лицо, от подбородка до глаз. Я дергаюсь, чтобы отступить, но не могу. Он делает это снова, его мятное дыхание в моем носу, когда его слюна покрывает мою щеку. Все это время его пальцы продолжают нападать на меня, погружаться и выходить.
- Плачь, котенок, - говорит он. – Я выпью каждую слезу, каждая капля делает меня сильнее. Каждая из них еще один толчок в твоей киске, потому что ты собираешься облегчить эту боль в моем члене. Я собираюсь взять тебя с собой. Посмотри, как ты раскачиваешь бедра от моего прикосновения. Ты хочешь этого. Ты хочешь меня. Ты моя. – Он сидит прямо, глядя мне прямо в глаза. – Ты знаешь это, не так ли?
Я не уверенна, что знаю, я смущена, мое тело реагирует и я от этого в ужасе. Это неправильно, и все же я двигаюсь с его пальцами, хочу, чтобы он коснулся моего клитора, нуждаясь в большем, чем то, что он мне дает.
Еще один длинный поцелуй в лицо, и я борюсь, чтобы не вздрогнуть.
- Скажи мне, - требует он.
- Сказать что?
Моя голова снова откидывается назад, моей голове больно от повторной атаки.
- Не заставляй меня наказывать тебя, - предупреждает Виктор. – Причинить тебе боль – это только моя цель доставить тебе удовольствие, но я сделаю это, котенок, я заставлю тебя плакать. Я заставлю тебя кричать. Следуй моим правилам, и все пройдет гораздо лучше.
Его правила?
Его пальцы оставляют мою киску. Но прежде чем я смогла подумать об этом, прохладный ночной воздух и кондиционер грузовика достигают моей груди, когда он срывает переднюю часть моего платья, разрывая его по швам. Он шипит при виде моих грудей, выступающих из моего кружевного лифчика. Не снимая его, он толкает кружевные чашки вниз, разглядывая их.
- Посмотри на свои соски, - дразнит он. – Они очень твердые. Ты возбуждаешься. Теперь скажи мне, что я хочу услышать. Скажи мне, кому ты принадлежишь.
- М-моему мужу, - успеваю сказать я.
Он щиплет один сосок, и я вскрикиваю от боли.
- Попробуй еще раз, и не забудь сказать, сэр.
- Понимаю, сэр. Я принадлежу только ему. Я замужем.
- Твой муж знает об этом? Ты ему сказала? Он делает тебя мокрой? – Виктор сосет палец, который только что был в моей киске. – Он делает тебя такой влажной?
Я не могу осмыслить все его вопросы. Мой муж может сделать меня влажной. Он может. Я киваю.
- Тогда почему ты заставляешь его ждать? Если он тебе нужен, ты не стала бы работать на дополнительной трансляции, не так ли?
- Я…я… это было не из-за него.
Он щипает мои соски, грубо сжимая их пальцами.
- О, котенок, так и должно быть, но так как это не так, то у тебя есть я. Я научу тебя, как обращаться с мужчиной.
- Пожалуйста…- это все, что я могу сказать.
Виктор откидывается назад.
- Сними свое нижнее белье.
- Что?
Его грубые пальцы щиплют меня за щеки, сминают мой рот, пока вкус меди не дает мне понять, что он кровоточит.
- Сэр, - говорит он. – Не заставляй меня повторять.
Я киваю. Когда он отпускает мое лицо, я говорю:
- Да, сэр.
Он снова садится, не сводя с меня глаз, пока я снимаю свои трусики. Это не простой процесс, в платье и с ремнем.
Мой пульс скачет, когда я вручаю ему светло-розовые трусики, которые соответствуют лифчику, который все еще на моей груди. Виктор подносит мои трусики к носу, закрывает глаза и вдыхает. Он вздыхает.
- Мне нравится твой запах. Я так и думал. Но я и не знал, что ты будешь такой влажной. – Затем его темные глаза возвращаются ко мне. – Если ты еще раз забудешь сказать «сэр», то это попадет тебе в рот. Ты понимаешь это?
Я дрожу.
- Да, сэр.
Губы его искривились в жестокой улыбке.
- Это моя кошечка. Прежде чем мы закончим, ты не только узнаешь, кому ты принадлежишь, но и скажешь это.
Я не отвечаю, когда он возвращается обратно на место водителя и пристегивает ремень безопасности.
Когда мы закончим с этим? Именно так он и сказал. Он собирается меня отпустить? Вернусь ли я к человеку, за которого вышла замуж, к тому, кто никогда бы так со мной не поступил?
Когда я дотягиваюсь до лифчика, Виктор останавливает меня.
- Не прикрывай себя. Я хочу смотреть на тебя, на твои твердые соски. Я хочу знать, что все, что мне нужно сделать, это протянуть руку, чтобы привлечь твое внимание. – Он тянется и перекатывает один сосок между большим и пальцем, вызывая стон. – Я планирую держать тебя голой все выходные.
Тишина охватывает грузовик, пока я пытаюсь понять, что происходит. Но я не могу. Это больше, чем я способна вообразить.
- Когда мы доберемся туда, - продолжает он, прерывая мои мысли. – Первое, что я собираюсь сделать, это трахнуть твой умный рот. Тебе нравится говорить людям, что делать, не так ли?
Все еще держа мои трусики, он заводит грузовик, и мы спокойно выезжаем на дорогу. Вокруг нет ни единой души. Ни одна машина не проезжала мимо его грузовика с тех пор, как он остановился.
- Ты думаешь, что если ты на телевизоре, - продолжает он, - что ты лучше, чем все остальные, не так ли.
- Нет, сэр.
Виктор стреляет глазами в мою сторону и возвращается на дорогу.
- Не обманывай меня, котенок. Я буду наказывать тебя за ложь каждый раз. Не забывай об этом. Считай, что это твое первое и последнее предупреждение. Я видел тебя. Я наблюдал за тобой. Ты думаешь, что особенная. – Он поднимает мои трусики и снова вдыхает. – Ты права.
- Я?
- Ты для меня особенная. Только для меня. Ты моя шлюха, сучка, любовь всей моей жизни. Мы будем вместе навсегда.
Я содрогаюсь при его словах.
- Я собираюсь сделать тебя своей во всех смыслах.
Очень неправильно, то, что мои бедра становятся скользкими от его мерзких слов. Мой муж никогда бы так не сказал.
Комплименты и ласки – вот, что он всегда говорил. Это то, чего хотела бы нормальная женщина, но жестокие слова Виктора скручивают мои внутренности и увлажняют мою киску.
- Я собираюсь не только трахнуть твой рот, но и всю тебя, все твои дырки станут моими.
У меня расширяются глаза.
- Нет. Я не могу. Я никогда.
Виктор улыбается.
- Ты будешь, будешь. Скажи. «Да, сэр». Скажи, что я могу трахнуть твою задницу.
Глава 5
Виктор.
Я хотел ее задницу столько, сколько могу помнить. То, как она переливается в платьях на съемочной площадке. То, как демонстрирует свои ноги и подразнивает всех своей узкой юбкой. Конечно, она замужем, но я уверен, что никогда не было члена глубоко погруженного внутрь ее тугого, сморщенного отверстия.
Он будет. Так будет всегда. Мой член глубоко в ее заднице.
В кузове грузовика становится тихо, пока я позволяю ей думать о моих обещаниях, размышлять о наших отношениях, и когда я позволяю ей размышлять о том, как все изменилось. Я не заставляю ее отвечать, потому что, когда она скажет мне, что ее задница моя, я хочу, чтобы она это и имела в виду. Я хочу, чтобы она умоляла меня трахнуть ее, жестко и грубо. Она будет умолять меня об этом, и когда она это сделает, это будет ее решение, а она моя.
- Куда ты меня везешь? – наконец-то спрашивает меня Эрика.
- О, котенок, я отвезу тебя в уединенное место, где никто не услышит твоих криков.
- Пожалуйста, Виктор…сэр, пожалуйста, отвези меня домой. Мы можем забыть о случившемся. Я не скажу ни слова…
- Ты не скажешь ни слова, если я тебе не позволю.
Ее голова раскачивается из стороны в сторону, когда она поворачивается к окну.
Проходит еще минут тридцать, но, в конце концов, я сворачиваю с проселочной дороги на полосу гравия под сенью деревьев. Хижина находится, по крайней мере, в полумиле от дороги, достаточно далеко, за деревьями, если вы не знаете, что она там, вы никогда ее не найдете.
Я был там накануне, готовился к нашему приезду.
Мисс Эрика Эллис не смогла бы избежать своей участи, даже если бы попыталась.
Я паркую грузовик рядом с деревенской старой хижиной и поворачиваюсь к Эрике.
- Добро пожаловать в твой новый дом.
Она не двигается, когда я открываю дверь. Когда я подхожу к грузовику с ее стороны и открываю дверь, она остается неподвижной.
- Ну же котенок, не думаю, что когда-либо видел тебя такой тихой.
- Пожалуйста, Ви… сэр, пожалуйста, не заставляй меня туда входить. Это все изменит.
Я протягиваю ей руку, как будто мы собираемся танцевать, и в каком-то смысле мы танцуем.
- Да, котенок, так и будет. Когда мы это сделаем, ты поймешь, что ты моя навсегда.
Ее рука дрожит, когда она кладет ее в мою руку. Она достаточно мала, чтобы я полностью обхватил ее пальцами, закрыл и сохранил ее для меня. Она смотрит вниз, как мягкий летний ветерок дует на ее обнаженные груди.
- Это верно. Посмотри на свои твердые соски. Ты можешь говорить, что не хочешь туда идти, но твое тело говорит, что хочешь.
Она не реагирует на звуки. Как только мы будем внутри, я собираюсь снять с нее всю одежду. Ее тело, все ее тело, не только ее груди будут в моем распоряжении все время. Ее шаги короткие, неуверенные, полная противоположность тому, как она обычно ходит. Я наблюдал за ней на студии, двигаясь по городу, и даже в ее квартире. Эта неопределенность нова и горяча.
Я открываю входную дверь, веду ее внутрь и нажимаю на выключатель. К счастью, я включил генератор днем ранее. Большая главная комната наполняется светом.
Эрика медлит, ее рот открыт, а ноги неспособны двигаться.
- Нет. Пожалуйста.
Ее слова предназначены для меня, но ее глаза очень заняты, осматривая комнату. Ее внимание привлекли не маленькая кухня или стол. Это был Андреевский крест, прикрепленный к одной стене, стол для рабства неподалеку, и замысловатый крюк с цепью, которые подвешены к потолочной балке. Под подвесной цепью находятся очень большие кольца, установленные в бетонном полу.
Рядом с крестом на одной из стен находится шкаф, наполненный игрушками и аксессуарами. Рядом с ним, на стене представлен ассортимент: кнутов, стеков, тростей, флоггеров и розг. Я знаю, что она не готова ко всему этому, и я хотел убрать это, но не мог отказаться от того, чтобы увидеть ее реакцию. Она едва моргает, когда трогает все это, медленно поворачиваясь к большой кровати с балдахином, уже украшенной манжетами для запястий и лодыжек.
Эрика сглатывает, закусывает губу зубами, а розоватый оттенок окрашивает ее щеки. Она крепче сжимает мою руку.
Я прижимаю ее к себе и устрашающе шепчу ей на ухо.
- Я знаю твои фантазии.
Она качает головой.
- Что я говорил на счет лжи?
- Я никогда это не говорила…
Кажется, она не может оторвать от всего этого глаз.
- Я видел твою учетную запись в Kindle. Я знаю, что ты любишь читать. Твою учетную запись в Tumblr. Я знаю, какие видео ты смотришь. – Моя улыбка расползается, когда я делаю шаг назад и отпускаю ее руку. – Ты грязная шлюха, и ты хочешь, чтобы с тобой так и обращались.
Ее взгляд падает на пол, и она закусывает нижнюю губу.
- Читать и смотреть… это не жизнь.
У меня нет желания обсуждать это с ней.
- Снимай одежду и все остальное.
Я отхожу к двери и закрываю ее.
- Я запру дверь, чтобы держать тебя в безопасности, не потому, что я беспокоюсь о том, что ты сбежишь. Ты знаешь, как долго мы сюда ехали. Скажи мне, котенок, ты думаешь, что сможешь убежать?
- Нет, сэр, - говорит она, неуклюже возясь со своим разорванным платьем.
- Это хорошо, потому что если бы ты это сделала, и я бы поймал тебя, наказал так, что ты не смогла бы сидеть, а затем трахнул все твои дырки, каждую из них. Этого ты хочешь?
- Н-нет. С-сэр. – Ее слова прерываются мягкими всхлипами. Я противлюсь желанию слизнуть соленые слезы с ее щек, но я честно волнуюсь, что если я буду более настойчив, это может отправить ее через край. Это дерзкий новый мир и мой котенок едва держится.
Как только ее одежда снята, я начинаю с ее воспитания и указываю на большой круг в балке и цепь, свисающую с него.
- Помнишь туфли, которые ты должна была принести?
Она только кивает.
Я смотрю на ее босые ноги и качаю головой.
- Твои пальцы устанут.
Выражение ее лица бледнеет, пока она не понимает, что я имею в виду. Она понимает, что если связать ее этой цепью, то только ее пальцы будут касаться пола, и было бы легче с красными туфлями, которые я говорил ей принести.
- П-пожалуйста…
Ее слова теряются когда опускаются плечи. Ее тело говорит мне, что она знает, что не может просить. Все на мое усмотрение.
- На колени.
Ее глаза устремляются на Андреевский крест, и она падает на колени.
- Хорошая девочка, - хвалю я, когда подхожу ближе. - Глаза опущены, всегда опущены. Я наклоняю ее голову вперед. - Я хочу, чтобы этот нелепый макияж исчез, но сначала я дал тебе обещание.
Я расстегиваю джинсы и вздыхаю. Ощущаю облегчение при освобождении моего пульсирующего твердого члена от давления. Обнаженная Эрика Эллис на коленях была моей мечтой, и теперь это моя реальность.
Когда она смотрит сквозь ресницы, видя, как я поглаживаю член, она задыхается.
- Нет, - говорит она со знакомым самодовольством в голосе. - Ты не можешь заставить меня. Я укушу его. Клянусь. Это просто смешно. Я не буду сосать тебе, только не так.
- Котенок, - мурлычу я, поглаживая ее волосы и наклоняя глаза назад. - Я никогда этого не говорил. Я сказал, что собираюсь трахнуть тебя в рот.
Она начинает сопротивляться, когда я толкаю ее на пол.
- Не двигайся без моего разрешения. Опусти глаза.
Я жду, пока она снова опустится на колени и склонит голову, прежде чем подойти к шкафу, который я тщательно проверил накануне. Хотя я хотел бы, чтобы она добровольно подчинялась, я должен признать, ее огонь эротичен. Так было всегда. Просматривая игрушки, я нахожу наручники и кляп паука, предметы, которые, как я и думал, мне могут понадобиться.
С моим твердым, смотрящим вверх членом, я беру выбранные мной игрушки и иду обратно к моему котенку. Прогуливаясь позади нее, я говорю:
- Положи руки за спину.
- П-пожалуйста…
Она замолкает, когда я наклоняюсь и слизываю ее слезы.
- Руки за спину.
Ее плечи провисают и она подчиняется. Манжеты, выстланные овечьей шерстью, не должны повредит ей или ее коже независимо от того, как сильно она потянет. Хомуты удерживают наручники и запястья вместе.
- Подними свою голову.
Затем она видит кляп и ее голубые глаза наполняются страхом.
- Что это такое?
Я глажу ее волосы.
- Я же говорил тебе, я трахаю этот умный рот. Я не позволю тебе укусить меня.
Она качает головой.
- Нет, пожалуйста. Я не буду кусаться. Я не буду.
- Открой рот, котенок. Я представлял это между твоих сладких губ.
Когда она держит губы вместе, я закрываю ей нос. Ей нужно всего несколько секунд, чтобы задохнуться. Когда она это сделает, я вставлю металлический кляп ей между зубов.
- Не сопротивляйтесь этому. Я не хочу причинить тебе боль.
Ее глаза расширяются, когда я прикрепляю кляп к резинке, которая крепится вокруг ее головы. Кляп имеет храповый рычаг и щелчок по щелчку ее рот открывается, пока она не начинает стонать.
- О, котенок, это прекрасно. Теперь ты позволишь мне трахнуть этот милый ротик. Согласись, или я открою его шире.
Она быстро кивает головой.
Я улыбаюсь, когда она безуспешно пытается заговорить. Кляп держит ее язык таким образом, что делает ее слова только звуками - эротическими и неистовыми звуками, побуждающими меня трахать ее рот.
- Вот и все. Не волнуйся, я собираюсь это сделать. Тебе не нужно умолять.
Я вонзаю свой член между ее приоткрытыми губами. Это не то же самое, что было бы, если бы ее губы были сомкнуты вокруг меня, но кольцо создает трение, и ее рот выделяет тепло. Я накручиваю ее волосы на руку и тяну, с каждым толчком все глубже, мои тугие яйца отскакивают от ее подбородка. Взад и вперед пока звук ее рвотного рефлекса не толкает меня через край.
Вместо того, чтобы кончать ей в рот, я отступаю, позволяя потоку моей белой, липкой спермы дождем литься на ее лицо. Она закрывает глаза и пытается отвернуться, пока я кончаю. Он попадает ее в рот, на волосы, в глаза и многое другое и на ее сиськи. Когда я выпускаю ее волосы, голова моего котенка падает вперед, моя сперма и ее слюни капают с подбородка.
Она такая охуенно сексуальная. Это не Эрика, которую видят зрители.
Зная, что я вижу ту ее сторону, которую никто больше не видит, мой член становится твердым. Я поднимаю ее за руку, пока она не встанет, и шаг за шагом веду к кровати. Она все еще не может говорить, но она сопротивляется, чтобы посмотреть на меня, чтобы посмотреть на меня и закричать, но в то же время, покорная часть ее, часть, которую она прятала, хочет быть послушной и держать глаза опущенными.
Мой член дергается от ее внутренней борьбы.
Глава 6
Эрика.
Слюна смешивается с его спермой и капает с моего подбородка. Я не могу глотать с этой штукой во рту, с тем, как она давит на мой язык. Я хочу умолять его снять ее. Я хочу накричать на него и сказать ему, что он монстр, и в тоже время, я хочу, чтобы он трахнул меня. Когда он тянет меня за руку, заставляя встать, все, о чем я думаю, это его член, но не во рту, а в моей киске. Потребность никогда не была такой большой, как когда моя киска сжимается для облегчения.
Мои ноги наталкиваются на кровать, когда он двигает меня назад. Он не останавливается, пока я не падаю на связанные руки на матрас спиной.
- Раздвинь ноги.
Я физически не могу бороться с ним, даже если я захотела бы. Но моя гордость не позволяет подчиниться. Я держу свои бедра вместе, зная, что если подчинюсь, то я не просто позволю ему увидеть меня, но он также увидит, как я возбуждена.
Виктор высокий, по крайней мере, на десять дюймов выше меня. Вероятно он тяжелее меня почти на сто футов, но не жира, а мышц. Он как кирпичный дом, и я ему не соперник. Его пальцы впиваются в мои бедра, когда он их раздвигает и легко раздвигает мои ноги на кровати. Я отворачиваюсь от стыда, когда он продолжает раздвигать ноги, обнажая мою киску, пока половые губы моей киски не открываются широко.
- Твою мать, котенок, ты вся мокрая насквозь. Твоя сперма капает из киски в задницу. Черт возьми, ты нуждаешься.
Он задевает пальцем мою задницу и я корчусь. Я не могу говорить. Все, что я могу - это кряхтеть.
- Я знаю, что твоя тугая дырочка хочет мой член, но, котенок, тебе придется подождать.
Его прикосновение движется вверх, его пальцы погружаются и выходят из моей киски. С моими руками за спиной, моя задница поднята, и все, что я могу сделать, так это выгибать спину, молясь, чтобы он вошел глубже, молясь, что он будет наслаждаться моим клитором.
- Эта ненасытная киска хочет мой член, не так ли?
Я трясу головой, не желая говорить ему правду.
Виктор гримасничает, прежде чем сказать:
- Котенок, я предупреждал тебя. Не двигайся.
Я дрожу от утраты его прикосновения, когда звук его шагов подсказывает мне, что он возвращается туда, где нашел этот кляп. Я молюсь, чтобы он не пошел за стеками или, не дай Бог, тростями. Я только читала о них, но из того, что я прочитала, не думаю, что смогу принять трость. Когда Виктор возвращается, он поднимает мою задницу выше и что-то подо мной скользит. Мне нужна секунда, чтобы понять, что это пояс верности. Он запирает мою киску и клитор.
Я стону, когда замок щелкает.
- Положи ноги на пол, - приказывает он. - Мы собираемся принять душ.
Когда я стою, Виктор что-то делает с кляпом, касаясь бокового рычага, который уменьшает давление и позволяет моему рту закрыться. Немедленное облегчение заставляет меня вздохнуть. Когда кляп полностью убран, Виктор держит меня за руку и смотрит на меня. Я стараюсь не поднимать глаз, пока он не говорит:
- Посмотри на меня, котенок.
Смотрю, но мой взгляд затуманен. Он намного выше и его плечи шире. Он более мужественный, чем я когда-либо думала, могущественный и контролирующий. Возможно, потому что я голая, а он только что трахнул меня в рот. Может быть, это потому, что он все еще одет, за исключением его члена, который снова стоит по стойке смирно. Независимо от причины, я очарована его видом.
Он поглаживает мне челюсть, целует в лоб и спрашивает:
- Что скажешь? Я только что снял кляп.
- Благодарю тебя, сэр.
Я не могу поверить, как свободно текут слова.
В ванной он включает воду и ждет, пока она согреется. Я пытаюсь посмотреть в зеркало. Это просто привычка. Но его присутствие создает препятствие мне. Я не вижу, как я выгляжу. Я не вижу, изменилась ли я. Но почему-то я чувствую себя иначе.
Как только вода прогревается, и пар начнет наполнять комнату, Виктор поворачивается ко мне.
- Раздень меня.
Я, не колеблясь, поднимаю его футболку над его головой. Он был достаточно твердым, чтобы я знала, что его тело аккуратное и здоровое, но кроме этого я вижу его четкий пресс. Я сопротивляюсь желанию прикоснуться к нему и вместо этого, встаю на колени, чтобы снять обувь и носки. Как только он снял джинсы, а я все еще на коленях и поднимаю глаза.
- Сэр, я могу сосать гораздо лучше без этой штуки во рту.
С гневным выражением Виктор поднимает меня за плечи, как будто я ничего не вешу и говорит:
- Никакого превосходства снизу, котенок. Я контролирую.
Моя киска сжимается при его словах. Он прав. Я пыталась взять инициативу в свои руки.
- Прошу прощения, сэр.
Не признавая моих извинений, он направляет мои действия.
- В душ.
С опущенной от стыда головой я шагаю за занавеску. Теплая вода стекает, разглаживая мои волосы. На мгновение я беспокоюсь о макияже, о туши, которая должно быть течет темными прожилками, создающими реки, бегущие по моим щекам. А потом, я понимаю, сколько я плакала за последний час и как сперма Виктора орошала меня, мое лицо, мои сиськи, и мое тело. Скорее всего, у меня уже глаза как у енота и темные полосы на щеках.
Я выдыхаю, когда сэр намыливает ткань и осторожно очищает мое лицо и мое тело. Отдавая приказ смотреть на стену и опираться руками на плитку, медленно и методично, он моет мои волосы и тело. До моих бедер, счищая не только его собственную сперму, но и мою. Я стону, когда он моет возле поясницы.
- Это твое наказание за ложь, - говорит он.
Я опускаю свой подбородок.
- Прости меня.
- Скажи мне, о чем ты солгала.
Слезы снова подступают к глазам.
- Это просто не правильно. Я не должна хотеть этого, вот так.
Он щелкает пальцем в районе поясницы, рядом, но не там, где он мне нужен. Я корчусь, желая, чтобы он был ближе, нуждался во мне.
- Разве это ощущается неправильно?
Его руки движутся к моей груди, щупая, массируя и прихватывая. Я отступаю назад, желая ощутить его член напротив себя, желаю ощутить его в себе.
Моя голова движется назад от рывка за мои мокрые волосы.
- Разве?
- Нет, Сэр. Это не ощущается неправильно.
- Я же сказал, что накажу тебя за ложь. Ты лгала о своей киске, желая мой член?
Я сглатываю.
- Да, Сэр. Я солгала. Я признаюсь, что солгала.
- Тогда скажи мне, как мне тебя наказать? Что мне сделать с тобой?
- Сейчас, - отвечаю я – ты не даешь мне то, что мне нужно, не трогаешь меня.
- Ты хочешь, чтобы я трогал тебя?
Мой разум сдается пока мое тело наэлектризовывается. Капли воды, падающие на мою кожу - словно иглы раскалывают мою плоть. Голос моего Сэра – гром. Его руки – это спасение. Только через него я могу обрести спасение.
- Да.
Признаюсь я.
Он поворачивает меня и поднимает мой подбородок.
- Да…?
- Сэр. Я хочу, чтобы ты дотронулся до меня.
- Но ты лгала.
- Мне стыдно.
- У нас все выходные, котенок. Вот твой выбор. Либо доберешься до пояса целомудрия завтра, либо решишь принять иную форму наказания, и когда я закону, я трахну твою бедную киску. Выбор за тобой.
Глава 7
Виктор.
Ее тело дрожит в моих руках, когда я выключаю воду и тянусь за полотенцем.
- Что это будет, котенок?
Она намного красивее без студийного макияжа. Ее кожа свежая и розовая от теплой воды. Ее глаза ясны, а губы красные и опухшие от кляпа. Она видение, и что более важно, она моя.
- Какое еще наказание? – спрашивает она, когда я сушу ее, дюйм за дюймом, лаская ее кожу. Нерешительность в ее голосе отчетливая и ясная, даже для неподготовленного уха. Эрика увидела крест и различные приспособления. У нее есть идеи, что могут включать мои планы.
- Это мне решать, - объясняю я. - Твой выбор это нечто другое. Я либо снимаю пояс, либо нет. Если нет, ношение его твое наказание. Это значит – никакого траха до завтра. Не будет моего члена внутри тебя. Не будет моего языка или пальцев в твоей ненасытной мокрой или тугой дырочке.
Ее голубые глаза сияют желанием и опасением, но она молчит.
- Прежде чем ты решишь, - предлагаю я, - Я тебе кое-что покажу.
Хотя ее волосы все еще влажные, ее кожа сухая, за исключением того, куда капает вода с ее волос. Мы оба голые, когда я веду ее обратно в большую комнату, к столу для связывания.
- Что это такое?
- Муж, - говорю я.
Котенок переводи взгляд с меня на бандажный стол и повторяет то, что я сказала. Ее слово скорее вопрос.
- Муж?
- Это твое стоп-слово.
Суматоха эмоций проносится в ее голубых глазах со знанием ее могущественного слова. Это слово заставит ее понять, что она должна быть со мной? Или она будет использовать это слово, чтобы вернуться к жизни в безопасности и скуке?
Котенок кивает.
- ЛАДНО.
- Ложись спиной на эту часть. - Я направляю ее на широкую виниловую поверхность и помогаю ей откинуться. Поставив ноги на подножки, я решил не связывать ее. - Я не собираюсь тебя удерживать. Гораздо более сильным сдерживателем является твой разум. Закрой глаза и реши, что ждет тебя в будущем.
Хотя она не уверена, что я имею в виду, она повинуется. Закрыв глаза и положив руки на прикрепленные упоры, она открывает мне свое тело.
- Не борись со мной, котенок, - говорю я, беря стек со стены и касаюсь ее, начиная с плеча.
Эрика вздрагивает при первом прикосновении, но не отклоняется. Вместо того чтобы шлепать ее кожу, я поглаживаю кожу над ее сиськами и вокруг каждого соска. Кожаная плетка оставляет след мурашек, исследуя тонкости ее загорелого тела. Она идеальна. Ее работа требует, чтобы она оставалась в форме, но когда она лежит передо мной, я вижу ее всю, сексуальность ее ключицы, набухание ее сисек и плоскость ее живота. С каждым прикосновением, ее ноги раздвигаются шире. Я поражаюсь, как это происходит без моих слов, когда плетка дразнит край пояса целомудрия.
Внутренности ее бедер дрожат, когда я продолжаю прикасаться и мучить. Так близко, но не в состоянии дать ей облегчение, она жаждет. Снова и снова я дразню, только ее дыхание наполняет воздух, пока она не кричит.
- Что-то другое!
Пощечина! Плетка задевает ее живот, оставляя яркий красный рубец.
- Сэр, - правильно понимаю я.
Тут же ее голова качается, и она говорит:
- Что-то еще, сэр. - Ее голос теперь почтителен, как и поток слез, что течет из уголков ее глаз.
- Ты хочешь иное наказание вместо пояса?
- Пожалуйста, сэр, накажите меня по-другому. Это слишком трудное.
Я наклоняюсь и слизываю слезы, вызванные плеткой, смакуя соленый вкус.
- Открой глаза и встань. - Я подаю ей свою руку.
Как только она встает, я иду к шкафу и достаю ключ. Эрика опустила глаза, когда я подошел ближе, расстегнул ремень и потянул его между ног.
- Посмотри, как здесь мокро.
Ее взгляд обращается к поясу, промежность увлажняется ее спермой, и стекает на ноги.
- Почему? – спрашиваю я.
- Потому что мне нужен твой член, сэр.
- На кровать.
Недолго думая, мой котенок заползает на матрас.
- Я собираюсь связать тебе руки. Как только я это сделаю, я накажу тебя, как ты и просила, а потом я тебя трахну. Ты помнишь стоп-слово?
- Да, Сэр.
Она лежит около верхней части кровати и поднимает руки. Когда она встает в позицию, я поражаюсь ее красоте. Она самая великолепная женщина в мире. Она всегда такой была. Я никогда не хотел никого другого. Теперь, когда ее руки связаны вместе и прикреплены к изголовью кровати, она совершенство.
- Ты моя, - напоминаю я ей, гладя ее нежную кожу. - Ты всегда будешь такой.
Эрика не говорит, но руками над головой бедра покачиваются, реагируя на мои прикосновения и слова.
- Перевернись, я хочу, чтобы твоя задница была вверху.
Ей нелегко со связанными руками, но она старается.
Пока Эрика пытается подчиниться, я обдумываю свой выбор инструментов для удовольствия и боли. Для нее это все в новинку. Она не готова к трости или даже кнуту. Я беру стеки в руки. Некоторые из них длинные и прямоугольные, напоминая мне о доске братства, в то время как другие покрыты кожей, а некоторые – с отверстиями. Я беру один из кожаных, по форме похожий на ракетку для пинг-понга с отверстиями на подкладке и возвращаюсь к кровати.
- Этого хватит.- Я позволил моим словам проникнуть.
В ее положении мой котенок не видит, что я выбрал. Варианты, должно быть, возникают в ее милом уме. Тишина опускается на хижину, и я замечаю, как дрожит ее тело. Интересно, о чем она думает, когда выходит из-под контроля, находясь в моей власти. Я могу только предположить, что это сочетание ожидания, желания и страха. Доказательство ее потребности видно на бедрах. Пьянящий аромат ее спермы и эмоций наполняет комнату, заставляя ее извиваться против привязи. Она задыхается, когда я без предупреждения забираюсь на кровать и начинаю тереть рукой по ее круглой заднице.
- У тебя охуенно шикарная задница.
Снова и снова я ласкаю и согреваю ее кожу. Я продолжаю, время от времени поглаживая ее мокрую киску, пока ее голова не падает, ее непослушные волосы падают на лицо, и она стонет от удовольствия. Так же, как и она, я отвожу стек назад и ударяю ее по заднице.
- Черт!
Моя рука вибрирует, когда все ее тело дрожит. Маленькие белые кружочки торчат как горошек на ее заднице в узоре отверстий стека. Я не могу удержаться от прикосновения. Когда я это делаю, она вздрагивает.
- Стой спокойно, котенок. Это то, что ты выбрала. Помнишь?
- Я-не я...- Она прекращает свое собственное опровержение. - Да, Сэр.
Я не отступаю, как снова я ударяю ее задницу, снова, позволяя кожаному стеку окрасить ее кожу, создавая узор розовых и красных кругов. Ее дыхание прерывается, когда она поддается боли, и проливает больше слез. После нескольких ударов она падает вперед с криком.
- Остановись.
Я наклоняюсь губами к ее уху и мой самый угрожающий тон.
- Это не твое стоп-слово. Или скажи это, или встань на локти и колени и больше не падай. Если ты это сделаешь, только увеличишь свое наказание.
Я жду ее ответа. Когда она этого не делает, я высовываю язык и лакаю ее слезы. Она делает глубокий вдох. Я целую ее щеку, когда любые возражения, которые она, возможно, придумывала, исчезают, она возвращается в исходное положение. Еще один поцелуй в щеку, и ее мышцы расслабляются, готовые принять то, что я хочу дать ей.
- Черт!
Между ее проклятий, криков и покраснение ее задницы, мой член жесткий рок, а кончик блестит спермой.
- Вот так, котенок, кричи, плачь, просто не двигайся со своей позиции. Никто не может услышать тебя. Именно поэтому мы здесь.
Шлепок!
- Почему я этим занимаюсь? – спрашиваю я.
- Я...Я не говорила тебе всей правды. - Ей трудно говорить через рыдания.
С каждым ударом ее бедра становятся все более влажными. К тому времени, обе ее ягодицы покраснели как красный цвет пожарной машины, ее бедра скользкие, а лицо покрыто слезами.
Глава 8
Эрика.
У меня вся задница горит. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Но даже сейчас, я отказываюсь использовать свое стоп-слово. Если я это сделаю, боюсь, что это прекратится. Не только наказание. Я готова, чтобы это прекратилось, но что будет дальше. Мне нужен Виктор внутри меня. Я никогда не была так возбуждена за всю свою жизнь.
Я жду следующего удара. Сколько всего их было? Я не знаю. Хижина эхом отвечает на наше дыхание, мои всхлипывания и звуки моей крови, хлещущей по венам. Я пытаюсь дышать, но мой нос бежит, а легкие не работают. Есть так много ощущений, но все, на чем я концентрируюсь это держать свое положение, хотя мои руки и ноги дрожат.
Когда следующий удар не происходит, я задумываюсь - интересно, будет ли еще. Я сделала это? Я пережила наказание моего господина? Я могу упасть? Я хочу упасть в обморок.
Стек ударяется об пол, этот звук последний звонок, давая мне знать, что я сделала это. Я задыхаюсь, когда Виктор раздвигает мои чрезмерно чувствительные ягодицы и его язык очерчивает кругами мои отверстия. Несмотря на боль от того как он держит меня, я не могу остановить стон, когда я толкаю задницу к нему, желая, чтобы его язык был глубже. После наказания, которое он причинил, я не могу придумать слов, адекватных описанию удовольствия, которое дает его язык. Мои колени и локти дрожат, когда он облизывает мои соки.
- Перевернись. - Я слышу только его глубокий голос.
Мое тело и разум больше не связаны, а являются двумя отдельными сущностями.
Мой разум говорит, что это неправильно. Он говорит мне выкрикнуть стоп-слово-муж и покончить со всем этим. Мое тело, однако, натянуто крепче, чем когда-либо. Моя киска никогда не была такой пустой, никогда не нуждалась в мужчине больше, чем мне нужен Виктор Кросс, и никогда не была такой мокрой или жаждущей.
Мне удается, несмотря на привязь, удерживающую запястья и повернутся, перекатясь на спину.
- Дерьмо, - бормочу я, когда моя задница ударяется об одеяло, грубый материал кусает мою свежую наказанную кожу. Почему я не была честной с тобой? Он сказал мне быть честным. Кровать смещается вместе с его весом.
- Открой глаза.
Я даже не поняла, что они закрыты, я открываю их. Прямо передо мной, на коленях между беззастенчиво раздвинутыми ногами, стоит Виктор. Его член находится в его руке и он гладит плотно растянутую кожу. Кончик сияет от предспермы, и я представляю себе каково сосать его губами, принося ему удовольствие, больше, чем он мог иметь с этим кляпом.
- Скажи мне, котенок, чего ты хочешь?
- Твой член, сэр.
Слова приходят слишком легко. Я поднимаю колени, давая ему мою киску, представляя его ему. Это его и далее так будет всегда.
Наклонившись ко мне, опершись на предплечья по обе стороны от моего лица, Виктор уставился мне в глаза, молча провоцируя меня заговорить, сказать стоп-слово.
Я не могу.
Я ничего не могу сделать, кроме как смотреть в его темные глаза, а затем я помню, как отвернулась, чтобы подчиниться его желанию. Когда я это делаю, мои веки опускаются в почтении к этому человеку, стон исходит из моего горла. Еще больше звуков, которые я никогда не слышала, когда сэр входит в меня, наполняет меня, растягивает меня. Это для его удовольствия, но и для меня тоже. С каждым толчком он толкает меня к изголовью кровати. Я пытаюсь поднять свою пульсирующую задницу, но я не могу, не с тем, как он берет меня, разоряет меня, безжалостно стучит в меня. Боль и удовольствие нарастают, наваливаясь друг на друга, когда энергия течет через меня, скручивая пальцы ног и заставляя мои ногти впиваться в мои ладони. После нескольких глубоких и жестоких толчков мое тело распадается.
Под моими прикрытыми веками вспыхивают фейерверки. Я кричу, но я не понимаю, о чем говорю. Мир разорвался, или, может быть, он наконец-то прав. Виктор не останавливается и даже не замедляет, чтобы позволить мне насладиться всеми сторонами моего оргазма. Он продолжает трахать меня, жестоко вкалачиваясь. Он не угождает мне, хотя я никогда не была так довольна. Это для него, для его удовольствия. Понимание толкает меня обратно в фантазию, пока мое тело напрягается, и мы оба кончаем.
Он рычит, когда наполняет меня своей спермой, снова и снова, сочетая его с моей, пока оно не вытекает из меня, как поток. Я не знаю, сколько раз он использовал меня, сколько раз я кончала. Но к тому времени, когда я засыпаю, без сомнения понимаю, что он пометил меня так, как никогда не помечал. Я знаю, что не могу вернуться к тому, что было раньше.
Когда я просыпаюсь, мои руки больше не связаны. Вместо этого, я лежу на Викторе, или человеке, которого я называю сэр. Я не уверена, что когда-нибудь смогу назвать его мастером, но я никогда не думала, что сэр будет в моем словаре. Моя щека лежит на его твердой груди, и его сильная рука защищая обвивает мое плечо. Несмотря на боль в моей заднице и влагалище, я никогда не чувствовал себя в большей безопасности, чем сейчас.
Я поднимаю голову, откидывая волосы, и смотрю на его черты. Его узкий нос, точеная челюсть с дневной щетиной. Как я могла не заметить, какой он красивый?
Его темно-карие глаза открыты, и легкая улыбка касается его губ. Я опускаю веки, зная, что его улыбка наполняет меня облегчением и восторгом. Я хочу, чтобы он был счастлив.
- Сэр, могу я воспользоваться туалетом?
- Поторопись и не ублажай себя. Если ты это сделаешь, я не сделаю этого, когда ты вернешься.
Мои щеки краснеют, когда я двигаюсь к краю кровати. Все мое тело болит от последствий его наказания и траха. Не знаю, что из них вызвало больше всего боли. Я знаю только, что хочу большего.
Когда я возвращаюсь, сэр тянет меня вниз и велит, чтобы я оседлала его тело.
- Я хочу твою задницу, - говорит он, - но сначала я хочу посмотреть, как ты трахнешь меня.
- Разве это не контроль снизу?
Я отпрыгиваю от его шлепка.
- Это не тогда, когда я говорю тебе сделать это. Теперь, котенок, залезай на мой член и начинай двигаться. Я хочу смотреть, как твои сиськи качаются, и чувствовать, как твоя киска сжимает меня.
Я хватаюсь за его член подо мной, мой большой и средний палец не соприкасаются, когда я обхватываю его. Подставляя кончик к своему входу, я медленно начинаю скользить вниз, но прежде чем я заканчиваю, сэр хватает меня за бедра и грубо тянет вниз.
- Дерьмо, - говорю я, когда подстраиваюсь под его размер.
- Котенок, ты такая чертовски мокрая, я просто скользнул прямо между губками твоей киски.
Я опускаю глаза, зная, что он прав.
Он скрещивает руки за головой и улыбается.
- Трахни меня, котенок. Когда закончишь, я дам тебе приготовить мне завтрак. Если ты заставишь меня кончить, я даже дам тебе поесть.
Покалывания проходя от головы до пальцев ног, когда мои колени начинают сгибаться. Трение потрясает, но это не моя цель. Я не концентрируюсь на восхождении на гору. Моя единственная цель – сделать его счастливым. Это не потому, что я беспокоюсь о еде. Я знаю, что он не позволит мне голодать. Я хочу, чтобы он кончил, потому что я хочу угодить ему больше, чем хочу еду.
Только когда его спина изогнулась и шея напряглась, я позволила себе почувствовать огонь. Как он сжимает мои бедра снова, я знаю, что мы собираемся кончить вместе. Когда он стонет, чтобы я отпустила, моя киска доит его член, получая его сперму, желая все до последней капли.
Как только мы кончили, и я рухнула на его грудь, сэр отодвигает мои волосы от лица.
- Котенок, ты понимаешь, что мы не предохранялись?
- Да.
- Ты можешь забеременеть.
Я киваю.
- Это то, чего ты хочешь.
- Да, - подтверждает он. – А чего хочешь ты?
- Быть с тобой, навсегда.
- Я люблю тебя, котеночек.
Я поднимаю голову, давая нашим глазам ненадолго встретиться.
- Я всегда любила тебя, Вик.
Глава 9
Виктор.
- Хм, - говорит Доктор Кизер, когда мы входим в ее офис рука об руку.
Щеки Эрики покраснели, когда она прислонилась к моему плечу.
- Доктор Кизер, - говорю я в приветствии.
Улыбка доктора расширяется.
- Скажите мне, мистер и миссис Кросс, как домик?
Я сжимаю руку Эрики.
- Я думаю, это было именно то, что доктор прописал.
- Мисс Эллис? – спрашивает доктор.
- Эрика
- Виктор, как ты к этому относишься?
- Я думаю, что это единственная женщина, которую я когда-либо любил рядом со мной в этот момент.
Доктор Кизер пожимает плечами.
- В мой гонорар входит пользование хижиной. Если вы двое закончили там, мы можем уладить…
- Нет, - говорим мы с Эрикой. Хотя улыбка касается моих губ, я прищуриваюсь на жену в негласном предупреждении.
Ее голубые глаза сверкают, когда она опускает веки.
- Прошу прощения, сэр. Это твое собственное решение.
- Доктор, мы хотели бы использовать хижину снова в следующие выходные.
Она улыбается.
- Очень хорошо, я уверена, что есть еще несколько вещей, чтобы исследовать.
- Да, есть.
Я сжимаю руку Эрики. Мы так и не добрались до трости, и я не взял ее в задницу. Это было много для нашего первого раза, как доминант и сабмисив. Я хотел, чтобы ей было комфортно. Теперь, с покрасневшими щеками и потупив глаза, я не хочу сдерживаться... черт возьми!
Да, в следующие выходные у нас будет много возможностей для изучения.
Эпилог.
Эрика.
- О, Сэр!
Член Виктора дразнит мою киску, потирая мой клитор и двигаясь внутрь и наружу моего входа.
- Пожалуйста, - умоляю я, желая его глубже, желая большего.
- Я сказал тебе, котенок, куда я собирался трахнуть тебя, и это не в эту плотную, теплую киску.
Мое горло пересыхает, когда я пытаюсь глотать. Я справляюсь с прошлых выходных со всем. И пока Виктор заставлял меня нервничать во время нашей первой поездки в хижину, все было так, как он обещал. Это мои фантазии были разыграны в реальной жизни. За последнюю неделю мы поговорили и сказали то, что должны были сказать раньше. Более того, эти новые роли дали нашему браку то, чего у нас никогда не было: полное доверие и свободу.
Свобода быть открытыми друг с другом нашими телами и нашими сердцами. Свобода доверять человеку, чтобы позволить ему делать то, что Виктор сделал и делает со мной. Мои запястья привязаны к столу для рабства, но вместо того, чтобы лежать, мои лодыжки связаны, прикреплены короткими цепями, которые цепляются к моим запястьям. Я стою на коленях и опираюсь на плечи, прижавшись щекой к столу и торча задницей вверх. Я бы не смогла выпрямить ноги, даже если бы захотела.
Его палец входит и выходит из моей киски. Каждый раз, когда он выходит, я дрожу от потери. Не только это, но каждый раз, когда он покидает мою киску, он становится все ближе и ближе к моей тугой дырочке.
- Ты доверяешь мне, котенок?
- Да, сэр. - Мой ответ дает мне силы позволить ему продолжать.
Холодный гель смешивается с моей спермой, когда Виктор смазывает мою дырочку.
- Когда ты привыкнешь к этому, - объясняет он, - гель нам не понадобится. Ты всегда такая охуенно мокрая. Но сейчас, я хочу это упростить. Я не хочу причинить тебе боль.
Его слова кажутся ироничными, поскольку он только что выпорол мне задницу и бедра, но я понимаю. Я понимаю разницу между преднамеренной болью для удовольствия и болью для вреда. Порка должна была очистить мой разум, подготовить меня, и сфокусировать мое внимание на нем, моем муже, где ему место.
Это сработало. Ничего не существует за стенами этой хижины.
Я хнычу, когда его палец проникает в тугое мышечное кольцо.
- Просто сделай это, - говорит он. - Доверься мне.
Порка оставила мою задницу и бедра покалываниями при созидании моего желания. Я жажду облегчения. Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза и концентрируюсь на его движениях, как его палец входит и выходит из моей задницы, и как его другая рука работает с моим клитором. Он знает мое тело лучше, чем я. Он знает, сколько я могу вынести.
Все выше и выше он наигрывает мной, пока мои пальцы не подгибаются.
- Еще.
Я задерживаю дыхание, когда кончик его члена прижимается к моему плотному кольцу мышц.
- Расслабься и я дам тебе кончить.
Я выучила то, что он имеет в виду. Мой сэр говорит, что если я не расслаблюсь, он не позволит мне кончить. И так как я хочу сейчас, я хочу кончить.
- Кто владеет тобой, котенок? Кому ты принадлежишь?
- Тебе, сэр.
- И чего же ты хочешь? - Его член толкается сильнее, причиняя большее давление.
Я толкаюсь к нему настолько, насколько могу в своих привязках.
- Кончить. Пожалуйста, сэр, трахни мою тугую дырочку и заставь меня кончить.
Он сказал, что не сделает этого, пока я не попрошу. Я никогда не думала, что буду, но я сделала это. Я все сделаю для него.
Я всасываю воздух, и мои кулаки сжимаются, когда он погружается внутрь, принимая мою задницу и делая ее своей. Слезы текут на стол, когда он двигается, толчок за толчком, пока ритм не будет правильным, и мое тело не примет вторжение. Его тепло накрывает мою недавно наказанную кожу. Мои мысли заняты огненным ожогом его члена в моей заднице и удовольствием его пальцев в моей киске. Сильнее и плотнее, пока я не вижу взрывы света, и я кончаю. Через несколько мгновений Виктор тоже кончает и заполняет мою задницу своим семенем, пока она не переполняется и не орошает мне ногу.
Он вытаскивает и целует мои дырочки. Затем он расстегивает цепи и мои ноги расслабляются. Когда он переворачивает меня, выражение его лица захватывает дух. Столько любви и обожания. Он разглаживает мои волосы, заправляя их за ухо, и нежно целует меня в губы.
- Котенок, ты прекрасна, и ты моя навсегда.
Я слишком устала, чтобы говорить. Вместо этого я улыбаюсь и киваю. Он прав.
Да.
Я его и никогда не была счастливее.