За Год Неурожая Сциплинги проклинали тролля из Рамскелла, хотя давно не верили в существование троллей. Легенды рассказывали, что чудовище живет в пещере уже семьсот лет и больше всего на свете любит золото. Вождь богатой Западной области Вальсидур из Шильдброда решил использовать любовь тролля к желтому металлу и тайно отправил посланцев, которым предстояло договориться с чудовищем. В Рамскелле они обнаружили громадную пещеру, но хозяина в ней не нашли. С облегчением оседлав коротконогих раскормленных пони, посланцы поспешно поскакали домой.

В атмосфере изобилия и всеобщего довольства собирались шильдбродцы праздновать Середину Лета. Обыкновенно празднество проводилось в Вальсиднессе. Его участники разбивали свои шатры на том самом месте, где семьсот лет назад ступил на этот берег и поставил шатер Вальсид, первый король Вальсиднесса.

Бревна, по которым он сошел с корабля, теперь служили дверными столбами Брандсток-холла. В самом центре выросло огромное дерево. Его ветви простирались над черной от времени соломенной крышей, которая некогда служила Вальсиду кровом — во всяком случае, так утверждали старики, хотя вряд ли они помнили, что произошло семьсот лет назад.

Праздник был грандиозной встречей Сциплингов. На ней обсуждали законы, налоги, договаривались о свадьбах и разводах. Вальсидур открывал большой холл и подвалы, на всех кухнях становилось жарко, как в кузнице. Кипели огромные котлы, на вертелах над огнем крутились туши быков и баранов. Когда все дела улаживались, начинались развлечения.

Самое популярное из них проводилось в Брандсток-холле. Огромная территория заполнялась толпой гостей, которые должны были съесть как можно больше мяса, птицы, рыбы, и, таким образом, посрамить конкурентов. А на горных пустошах проводились лошадиные бои. Знать недолюбливала и относилась с презрением к такому развлечению, но эти бои были одной из древнейших традиций Скарпсея и весьма почитались простым людом.

И в этом году предстояло провести обычный праздник. Прибытия северных вождей ждали и Вальсидур, и девять его советников, и сын Вальсидура — Килгор — молоденький, совсем мальчик.

Сегодня Килгор был в дурном настроении, поскольку в последнее время отец вместе со старыми советниками стал посвящать его в тайны управления той обширной территорией, где после смерти Вальсидура он станет полновластным хозяином. Килгор не дал бы и ломаной палки за будущее могущество, которое без всякого труда перейдет к нему по наследству. Больше, чем книги доходов, его интересовали старинные легенды, а все благородные традиции Брандсток-холла он променял бы, не думая, на хороший меч. У Килгора никогда не было доброго наставника, и мальчик вырос на волшебных сказках о троллях, кладбищенских привидениях, сокровищах и колдунах. Потому в хлеву вместо коров он видел троллей, а в завываниях ветра слышал пение дудочек эльфов.

Килгор так уверовал в колдовство, что всюду таскал заржавленный старый меч и расспрашивал всех о Великой Войне в Гардаре. Вальсидур с радостью рассказал сыну все, что знал. Для Вальсидура это была незаживающая рана. Его отец и пять старших братьев поехали в Гардар и умерли там героями. Они обрели вечную славу, хотя кости их сожрали волки и растащили птицы, и не были сожжены их тела, как полагалось по обычаю.

Судьба нанесла Вальсидуру жестокий удар, и с тех пор он постоянно воевал, добывая родимой земле процветание, и так наловчился в кровавом деле, что стал непобедимым полководцем.

Но Килгор мечтал только о славе. Он с обожанием смотрел на старое оружие, измятые шлемы, ржавые мечи и шиты, с любовью гладил эти ужасные игрушки взрослых, которыми пробивали головы, ломали руки и ноги, вспарывали животы. Вальсидур и его советники успокоились, увидев, что тяга к магии приняла другую, более приемлемую для них форму. Всю неделю Килгор, испуская леденящий кровь крик, входил в холл, который, как он заявил, был боевым кличем его деда Вультера. Он постоянно лез к старым советникам Вальсидура и уговаривал их совершить морское путешествие или какой–нибудь великий поход, чтобы со славой окончить свои дни. «Такой конец, — говорил Килгор, — куда приятнее мирного угасания в Шильдброде».

Он ненавидел официальные приемы, но как наследник, был обязан присутствовать на них. Юноша потерял большую часть недели, отсиживаясь на дебатах, где обсуждались новые законы, и теперь наслаждаться бы ему лошадиными боями, но вот-вот приедут северные вожди, и потому Килгору запрещено покидать Брандсток-холл. Это совершенно нестерпимо!

С отчаянием он вонзил свой нож в скамью и вздохнул. С кухонь доносились чудесные запахи. Килгор снова вздохнул, поймал недовольный взгляд Вальсидура и состроил гримасу.

Наконец, вожди прибыли. Их кони едва держались на ногах.

Они испуганно косили глазами в сторону кухонь, как будто боялись попасть на вертел. Сциплинги лошадей не ели, обвинение в этом или намек могли окончиться кровной враждой. Разглядывая пони и всадников, Килгор подумал, что не везде поступают так.

Вальсидур радушно приветствовал старых друзей, усадил их на лучшие места. Он делал вид, что не замечает их бедной одежды и угрюмого вида.

— Мои дорогие друзья и соседи! — провозгласил Вальсидур. — Много времени прошло с нашей последней встречи. Как у вас дела с хозяйством, охотой, рыбной ловлей? — Он виновато улыбнулся, зная, что его окружают несчастные, отчаявшиеся люди.

Тласи из Вайленесса молча покачал головой. Эдин из Нека отказался отвечать. Торин из Херонесса сказал с притворной доброжелательностью: «Вальсидур, это последний праздник Лета, который мы проводим вместе. Мы покидаем север и переходим в Южные области».

Советники Вальсидура ахнули и стали наперебой восклицать:

— Вам там будет плохо! Кто знает, можно ли там жить! Там много страшных зверей! А погода! — еще никто не селился за Виллоудэйлом.

Вальсидур ударил об пол копьем и воцарилась тишина.

— Это очень серьезное решение, соседи. Вы уверены, что хотите бросить свои дома и свои земли?

Тласи из Вайленесса сухо ответил:

— Нет, конечно. Но не умирать же нам от голода? Последняя буря уничтожила наши северные поля и погубила половину овец. Мы еле продержались зиму и съели почти весь скот. А в этом году зима никак не желает кончаться. Наши лодки вмерзли в лед, новорожденные ягнята гибнут от холода, овцы и коровы мрут без травы. Приходится есть лошадей. Скоро ничего не останется. Мы собрали нехитрый скарб, остатки скота и лошадей и решили идти на юг.

Вальсидур потер подбородок. — Значит, в этом году будет плохая торговля, — пробормотал он. — Но, друзья, у меня много золота, дров, скота. Всем этим я поделюсь с вами. Вам незачем уезжать. Для чего же соседи?

— Есть пределы милосердия, — возразил Фрик из Нека. — И есть гордость. Мы будем обузой и разорим тебя. Может, когда окончится эта ужасная пора, некоторые вернутся обратно.

— Тебе нужно уходить, — угрюмо добавил Вильгфус из Готнефа. — В этом году мороз может обрушиться и на тебя. Он каждый год продвигается все дальше на юг.

— Это только капризы погоды, — ответил Вальсидур. — Нельзя покидать родные места из–за плохого урожая. У нас пять лет подряд были неурожаи, никому и в голову не пришло покидать насиженные места. Останьтесь хотя бы на год.

Люди с севера переглянулись. Затем Торин неохотно сказал:

— Может это и глупо, но многим из нас кажется, что здесь замешана магия. Ты знаешь о том загадочном, что случилось в Гардаре, когда мы проиграли войну? Никто не мог войти туда и никто не вышел оттуда. Я слышал там есть какое–то страшное облако. Конечно, оно не обыкновенное. Облако калечит животных и убивает всю зелень. Оно губит все, к чему притронется. Я боюсь выходить по ночам. Всюду мне грезятся тролли и прочая чертовщина. С нас хватит. Мы уходим.

Килгор был очень заинтересован.

— Я всегда хотел увидеть троллей. В Скарпсее со времени Войны не случалось ничего интересного.

— Мы в Шильдброде не верим в магию, — рявкнул Вальсидур. бросив негодующий взгляд на сына.

— Не верите? — спросил Эрин. — А говорят, ты посылал делегацию Рамскелльскому троллю?

Вальсидур смутился.

— Ну и что? Ведь тролля так и не нашли.

— Но никто бы не слушал старые легенды, если бы в них не было истины, — произнес старый советник Онунд, с беспокойством глядя на амулет, висящий на стене.

— Если на севере завелись колдуны, — вдруг громко заявил Килгор, стукнув старым мечом об пол, — я предлагаю собрать армию и прогнать их, а не убегать самим. Мы не трусы. Наши благородные предки…

Но его никто не слушал. Начиналось переселение. Целые караваны пони, телег, печальных коров и овец проходили через Вальсидуркнолль. Они шли по новой пыльной дороге на юг. Это было волнующее и грустное зрелище. Килгор с завистью и раздражением смотрел на путников. Он пытался остановить кого–нибудь и расспросить, какие ужасы обрушились на их земли. Но никто из путников не желал рассказывать. Ему отвечали:

— Все равно ты нам не поверишь.

Килгор потерял терпение:

— Почему же вы не вступили в бой за страну, которую любите?

— С колдовством бороться нельзя, — пожимали плечами беглецы и продолжали путь.

В глубине души Килгор верил, что неурожаи и морозы вызваны магией колдунов из Гардара, которые хотели напугать и прогнать жителей. Они уже захватили весь север и теперь будут распространять завоевания на юг, все дальше вытесняя людей. Ему было страшно даже подумать, что всех Сциплингов оттеснят на юг, а затем изгонят и оттуда. Ведь бежать будет некуда, разве что сесть на корабли, да уплыть в море, оставив Скарпсей могущественным силам, которые владели им задолго до того, как первые люди высадились на берег. Все его попытки собрать армию закончились неудачей. Привыкшие к спокойной жизни шильдбродцы говорили, что эти морозы и облака всего лишь капризы погоды, а северяне просто трусы, раз не могут думать ни о чем, кроме бегства.

Однажды вечером в Брандсток-холле Брок Толстяк и Оннунд из Вольфекилла сумели вызвать на откровенность одного беглеца.

— Все, что я скажу вам, — правда, клянусь тенями предков, — говорил путник, оглядывая переполненный холл. — Я встречал колдунов на севере, это так же верно, как то, что меня зовут Гримульф из Гримснесса, сын Графара. Я выгонял лошадей на пастбища, но началась буря, и я потерял их, тогда я отправился на поиски и набрел на дом, стоящий на холме. Никогда я не видел этого дома раньше. Я сильно промерз и решил зайти отогреться. Три бородатых человека в прекрасной одежде приветствовали меня и предоставили ночлег. Но собаки отказались подойти к дому, и это мне не понравилось. Пища и питье, которые хозяева предложили, вызвали у меня сонливость, и я отказался от них. А когда удалось прилечь, я увидел привидение, сидящее на стропилах. Привидение было похоже на разлагающийся труп, одетый в грязные лохмотья. Я достал амулет Тора и оно исчезло, а я тут же сбежал из этого дома и никогда больше его не видел, хотя пытался найти много раз.

Неловкая тишина воцарилась в холле. Старые знамена и древние щиты, развешанные на стенах, тихо шелестели и позванивали при сильных порывах ветра.

— Чушь, — фыркнул Оннунд Вольфскилл и выпил до дна свой кубок.

Вальсидур погладил бороду и хмыкнул:

— Вот такие, как этот, и распространяют слухи. Я не могу поверить, чтобы разумные и цивилизованные люди перепугались сказок и суеверий.

— Магия — это не сказки и не суеверия, — возразил Килгор, демонстрируя осведомленность. — Это могущество такое же реальное как огонь, как льды Скарпсея, и люди используют это прекрасное и древнее искусство…

Вальсидур стиснул подлокотники и крикнул:

— Оставь троллям это прекрасное и древнее искусство! Я хочу найти разумное объяснение, почему какое–то холодное облако отнимает фьорд за фьордом, а твоя магия не может объяснить ничего.

— Тебе нужны разумные объяснения, — сказал Килгор, — но есть вещи, которые мы не можем объяснить разумными причинами. Я знаю одно: мы должны собрать армию и быть готовыми к войне за Скарпсей.

— Никакой армии, — объявил Вальсидур. — Если кто–то и желает нам зла, то, скорее всего, это люди. Но хорошо известно, что золото, а не меч позволяет договориться с людьми.

Высказав это, он поднялся и пошел спать.

Вино было выпито и соседи тоже уехали, оставив холод Килгору, да кучку беглецов. Огонь догорал, большая часть бездомных путников приготовилась лечь на столах, скамьях и полу. Килгор посмотрел на беззубого старика в лохмотьях, который уснул прямо посреди рассказа, его не могли разбудить ни шум, ни толчки. Постепенно в холле стало тихо. В полутьме старые знамена и оружие уже не казались изъеденными временем и гнилью. Килгор долго смотрел на них, всеми силами желая, чтобы благородные воины древности очутились здесь и защитили Скарпсей от таинственного нападения.

Наконец, он громко зевнул, потянулся и завернулся в чей–то плащ, юноша почти уснул, как вдруг огромная дверь холла со страшным скрипом отворилась под сильным порывом ветра. Килгор хотел встать и закрыть ее, но для этого надо было пройти по всему холлу между телами спящих людей, собак, разбросанными кубками и блюдами. Кроме того, ночь была теплой. — Пусть тот, кто ближе к двери, и закрывает, если замерзнет, — подумал Килгор.

Внезапно угли в очаге вспыхнули и осветили ярким светом холл. Раздались легкие шаги, край плаща прошелестел совсем рядом. Килгор уснул, не успев рассмотреть, кто это был.

Ему показалось, что прошло всего полчаса, когда его разбудили, бесцеремонно вытряхнув из плаща. Солнце светило прямо в глаза. Множество людей ходило вокруг. И оживление это казалось необычным. Здесь были все советники. Собирались местные жители и беглецы. Килгор схватился за меч:

— Что за шум? Перестаньте по мне ходить, или…

— Уйди с дороги, Килгор, — проворчал старый Снорри. — Ты все время собираешься болтаться под ногами?

Килгор тряхнул головой, бросил плащ негодующему хозяину и быстро пошел через толпу вокруг большого дуба Брандстока; шум стоял, как в курятнике. Вальсидур был в самой гуще. К нему тянулись руки; люди хватали его за плащ. Вальсидур старался услышать каждого, хотя все они говорили одновременно.

— Что за шум? — спросил Килгор. — У нас сегодня ночью побывали воры?

— Гораздо хуже, — ответил ему Борк Толстяк. — Прямо здесь в Брандстоке, произошло колдовство.

И он показал на дуб Брандстока. Когда толпа немного раздалась, Килгор подошел ближе. В дуб по самую рукоятку был всажен меч. Все говорило о его древнем происхождении. Рукоять была из золота и украшена причудливой вязью символов и букв. Гарда, сделанная в виде когтей орла, охватывала кисть держащего меч. Клинком к стволу был приколот листок пергамента. Килгор сорвал его и прочел клиновидную надпись:

— Тот, кто вытащит Килдурин из дерева, будет править всеми миньонами Сурта. Он победит всех колдунов и разрушит их чары.

В последующие дни многие пробовали свое счастье, пытаясь вытащить меч. Вальсидур приказал объявить, что каждый должен сделать попытку. Рыбацкое судно, дом в Виллоудейле и сотню мер соли ежегодно обещал он тому, кто принесет меч в холл. Каждый, вне зависимости от богатства и общественного положения, должен был испытать себя, и каждый вечер к дубу прибывали все новые и новые парни, желающие стать королем, и каждый вечер все попытки заканчивались утешительными празднествами.

У Килгора было странное ощущение. Хотя он и верил в волшебство, оказалось, что быть свидетелем волшебства довольно тревожно и неуютно, особенно в таком степенном и скучном месте как Брандсток-холл. Хуже всего, что меч мог оказаться подделкой, и тогда вожди Шильдброда станут посмешищем и потеряют право быть вождями. Килгор назначил себя хранителем меча в Брандстоке и сидел у дерева, наблюдая за тщетными стараниями извлечь оружие из ствола. Сам он не желал обливаться потом, вытаскивая меч. Ему не нравился жадный огонь, который светился в глазах всех кандидатов. Килгор был уверен, что такой святой и таинственный меч не может быть вытащен в шутовской атмосфере.

Почти каждый вечер специалисты по магии собирались в Брандсток-холле и подавали советы желающим. Шла оживленная торговля амулетами, безделушками, приносящими счастье, заклинаниями. Они пользовались большим спросом у жителей Шильдброда и беглецов с Севера. Казалось, что каждый из них неколебимо верил в магию и только ждал удобного случая, чтобы продемонстрировать эту веру. Претенденты вкатывались в холл полные надежд, и шумные, как море. Но их последующее разочарование не трогало Килгора.

Больше всех огорчился старый Вальсидур. Он долго смотрел на меч, бормоча под нос:

— Разве он здесь не для меня? Вальсиды всегда были королями и воинами. Если кто в Скарпсее и способен вытащить меч, так только я.

Король поднялся со своего кресла и попытался вытащить меч. Тот даже не шевельнулся. Пыхтя и задыхаясь, пробовали свои силы и советники. Глаза их от напряжения чуть не вылезли из орбит, но все было тщетно.

— Что мы будем делать с этим королем, если он вдруг появится? — спросил Вальсидур. — Он страшнее, чем неурожаи и мороз. Он ведь все заберет, если с ним не поладим.

— Можно выкупить меч, — лукаво предложил старый Оннори. — Ведь здесь у него нет друзей, возможно он, бедняк. Наверняка, назовет цену.

— Да, — хмыкнул Вальсидур. — Понимаю, что ты имеешь в виду. Следует попытаться, чтобы сохранить Брандсток.

Все старики ухмыльнулись и подмигнули друг другу. Но проходили недели, а меч упрямо отказывался подчиниться.

Новизна приключения потеряла свою прелесть. Наконец, уже несколько дней никто не приходил попытать счастья. Старые советники пили вино и рассказывали байки. Народ начал задумываться о морозах на севере, и прежний страх перед колдунами потихоньку овладел всеми. Килгор надеялся, что лихорадка, вызванная появлением меча, кончится, и народ вновь обретет здравый смысл. Тогда они все поймут, что самое мудрое — это собрать армию и двинуться на север. Его отец становился с каждым днем угрюмее и суровее — верный признак того, что все возвращается на круги своя. Когда Вальсидур не видел меча, он сидел и брюзжал, и ничто не могло ни развлечь, ни отвлечь его от мрачных мыслей.

Однажды вечером раздался громкий стук в дверь. Он был неожиданным и многообещающим. Лица гостей просветлели. Слуга открыл дверь и церемонно ввел гостя, торжественно объявив:

— Хельги Тонкая Борода из Бранка. Желает говорить с тобой, господин.

— Отлично. Входи, входи, — приветствовал Вальсидур. — Кто послал тебя и что у тебя за дело?

Килгор с гримасой заметил, что от пришельца пахнет рыбой и дымом, да и одет он неважно, хотя, наверняка, не бедняк. Гость был в грубых красно-коричневых штанах, в кожаном камзоле с поясом, по орнаменту которого становилось ясно, что он сделан варварами. На ногах у него были грубые тяжелые сапоги, в каких жители Шильдброда выходят на работу в поле. Выглядел пришелец молодо, загорелый, с быстрыми пронзительными глазами, но в его бороде поблескивала седина. Он испытующе смотрел на присутствующих в холле людей.

— Я принес тебе приветствие из Бранка и любопытное послание, — сказал он торжественным тоном.

— Ну, продолжай, — нетерпеливо перебил Вальсидур. — От кого?

Хельги Тонкая Борода оглядел весь холл. Слабая улыбка играла у него на губах:

— Я принес тебе послание от самого себя. Оно касается вот этого… — он кивнул на меч.

— А кто ты такой, что осмеливаешься предлагать нам совет? — ехидно осведомился Оннунд Вольфскилл.

Хельги улыбнулся, провел пальцами по бороде. — Если это доставит вам удовольствие, — все мои предки были прорицателями.

— Прорицатель! — в один голос крикнули присутствующие в холле.

Вальсидур выпрямился в кресле и стиснул подлокотники. Килгор приготовился к тому взрыву, который, он был уверен, сейчас последует.

— Значит, прорицатель? — Вальсидур сузившимися глазами рассматривал этого человека. — Ну что же, устраивайся поудобнее, прорицатель, — продолжал он и величественным жестом пригласил Хельги поесть и выпить.

Приказав принести еду, Вальсидур велел музыкантам играть и петь.

— Ты должен попробовать знаменитого Брандстокского эля, — сказал он. — Лучший эль в Скарпсее. Твое здоровье, прорицатель.

Килгор посмотрел на отца, у которого неожиданно изменилось настроение, и пробрался поближе к прорицателю. От него пахло, как от простого рыбака, только что сошедшего на берег. Хельги Тонкая Борода взглянул на Килгора, как будто прочел его мысли. Затем Килгор увидел на его поясе нож с великолепно отделанной рукояткой из рога, после чего он стал относиться к прорицателю с большим уважением.

Прорицатель, наконец, покончил с едой, откинулся на спинку кресла и стал набивать черную трубку какой–то ароматной травой. Затем он поднес к ней уголек и начал пускать клубы зеленоватого дыма. Весьма вежливо поинтересовался погодой в Шильдброде. Вальсидур ответил ему в том же тоне и поинтересовался погодой в Бранке, расположенной в Южной Области. Они перекидывались ничего не значащими фразами, а Килгор буквально сгорал от любопытства.

Когда все правила вежливости были соблюдены, Вальсидур стал серьезным.

Хельги Тонкая Борода уловил эту перемену:

— Ты помнишь, я сказал, что у меня послание для тебя?

Вальсидур хмыкнул и попытался не казаться чересчур легковерным. Он еще никогда не встречался с прорицателями.

— Да, что–то такое я помню. Мой отец и отец моего деда всегда слушали прорицателей.

— И погибли страшной смертью, — не смог удержаться Снорри, благо в полутьме его не было видно: огонь в очаге догорал.

— Пусть прорицатель говорит, — приказал Вальсидур. — Я уверен, он будет говорить во благо Шильдброду.

Килгор понял по его лицу, что он имеет в виду.

Слушатели сели поближе, а прорицатель торжественно затянулся трубкой:

— Ты приобретешь и ты потеряешь что–то более дорогое твоему сердцу, чем твое золото и этот холл.

Килгор подумал, что бы это могло быть. А прорицатель продолжал:

— Видишь этих мотыльков? — и он указал на мотыльков, кружащихся вокруг лампы с китовым жиром. — Прежде, чем они погибнут, меч будет вытащен рукой, которая еще не пыталась этого сделать. Еще до лунного затмения в этот холл придет колдун, как в старые времена, и он сделает тебе добро и сделает тебе зло. В Скарпсее много такого, чего ты не знаешь и не хочешь знать. Помни, что ты в очень древней стране, ты — новый человек в старом мире со старым порядком. Когда–нибудь люди будут править в Скарпсее, и старый порядок исчезнет. — Гость взял посох, застегнул плащ и накинул капюшон.

— Подожди, — вскричало сразу несколько голосов.

— Армия! Я же говорил вам, — завопил Килгор.

— Тихо, — громовым голосом приказал Вальсидур. — Как понять всю эту чепуху? Какое отношение имеют к мечу мотыльки? И что ты там болтал о колдуне? Тебе известно так же хорошо, как и мне, что люди правят Скарпсеем семьсот лет. Неужели им правит кто–то другой? Мне кажется, ты знаешь больше, чем говоришь. Что это за меч? Кто его вытащит? Он здесь в холле? Назови его имя, и я сделаю тебя богачом, а ему помогу обрести могущество. Уверяю тебя, от этого многое зависит. Скажи нам, Хельги Тонкая Борода, как зовут героя?

Хельги покачал головой и еле заметно улыбнулся:

— Могущество, о котором ты говоришь, и могущество, которое дает меч, разные вещи. Но я скажу тебе, Вальсидур, правитель Вальсиднесса и Брандстока, не люди правят этой страной.

— Не люди? — Голос Вальсидура заставил умолкнуть всех в холле. — Ты говоришь об эльфах и колдунах? Может, и ты один из них?

Хельги спокойно ответил: — Я только пришел предупредить, чтобы ты был осторожен. Ну, а теперь, прощай.

— Я могу сделать тебя богатым, — сказал Вальсидур. — Разреши предложить вот это. — И он вынул из кармана маленький черный кошелек с золотом и серебром.

— Нет, благодарю, — сказал Хельги. — Помни, я предупредил тебя. — Он поклонился и пошел к двери.

— Схватите его, — закричал Вальсидур.

Толпа бросилась вперед. Килгор вскочил на стол:

— Это он! Он принес сюда меч! Дайте ему побольше золота, и он вернется!

Но голос его утонул в шуме толпы, которая пыталась схватить Хельги. И тут очаг, лучший во всем Шильдброде, вдруг испустил клубы черного дыма, полетели зола и искры. Огонь погас. Холл погрузился в полную темноту. Вместо того, чтобы спокойно подождать, когда вновь появится свет, все стали бегать в темноте, натыкаясь на столы и скамьи, сталкиваясь между собой и производя ужасный гвалт. Килгор ощупал стол вокруг себя и нашел лампу, которую не успели опрокинуть. Он зажег лампу, поднял над головой и стоял, ожидая, пока восстановится порядок. К этому времени Хельги, конечно, исчез.

И тут Вальсидур провозгласил:

— Король меча сегодня среди нас. Один из вас не пытался вытащить меч. Он ждет, чтобы я предложил ему это сделать. Я повторяю последний раз. Если один из вас вытащит меч, я дам ему двадцать мер холста, двадцать тюков одежды и тканей, двадцать коров, двадцать лошадей и провозглашу этого человека вторым моим наследником.

Весь холл забурлил, услышан такое предложение, несколько человек тут же бросились на улицу, чтобы сообщить об обещанных наградах. Но Вальсидур остановил их:

— Никто не должен покинуть холл, пока не сделает эту попытку! Если прорицатель прав, эта ночь назовет нам имя короля меча. Эта и никакая другая. Мы найдем его, даже если придется вытряхнуть всех из постелей. Приготовьтесь приветствовать короля Скарпсея.

И после этого он быстро подошел к мечу, чтобы первым сделать попытку. Вальсидур крепко взялся за рукоять. Килгор ухмыльнулся в стороне. Все ожидали, что меч поддастся. Но никакое кряхтение и пыхтение не помогло. Меч остался неподвижным.

— Это скорее всего издевательство, — тихо сказал Снорри, когда Вальсидур, тяжело дыша, вернулся на место с ненавистью глядя на мотыльков, кружащих возле лампы. — Если уже тебе не суждено вытащить этот меч, значит этого не удастся никому сделать.

— Это шуточки колдунов, — прошелестел шепот среди присутствующих, когда последний потерпел неудачу. И тут же поднялся ропот: — Мы найдем этого плута Хельги и заставим его ответить.

— Нужно спилить дерево, — предложил кто–то.

И сразу разгорелись споры. Одни считали, что это блестящая идея, а другие решили, что это святотатство. Ведь дерево было деревом Вальсида, короля-основателя первого Отца. Пока дерево стоит, Шильдброт будет процветать. Споры так разгорелись, что дело чуть не дошло до рукопашной.

— Тихо, не то выгоню всех! — крикнул Вальсидур, но никто не слушал его, разве Килгор да старый лукавый Снорри.

— Это все потому, что ты хочешь разделить могущество Брандстока и назначить неизвестно кого вторым наследником, — угрюмо пояснил Снорри. — Столетиями Шильдброд был землей Вальсидов, а теперь ты хочешь разделить его. Ты только вызовешь распри и войны. Шильдброд станет вечным полем битвы. И все из–за проклятого меча. Кто–то сейчас выжидает, чтобы ты пообещал побольше богатства и могущества. Тогда он придет, вытащит меч и выгонит нас всех из Брандсток-холла. А дальше что? Думаю, что должен встретиться с этим человеком и договориться. — И Снорри взглянул на меч с такой яростью, как будто хотел вытащить его силой гнева.

— Он говорит разумно, — заметил Барт Толстяк.

Вальсидур устало закрыл глаза.

— Оставьте меня одного. Мне нужно подумать. — И старый правитель опустил голову в глубоком размышлении.

Холл опустел. Девять советников спокойно ждали. Они были неподвижны, как столбы, поддерживающие крышу. Один за другим они погружались в сон по мере того, как угасал огонь в очаге, Килгор зевнул и нетерпеливо посмотрел на отца, который казался изваянием из камня. Но вдруг мелькнувшая в полутьме тень привлекла его взгляд. Дверь скрипнула, как будто ее кто–то осторожно открыл.

— Кто там? — рявкнул Килгор, хватаясь за меч.

— Это только я, — ответил хриплый осторожный голос. Чья–то тень скользнула у дверей, изредка показываясь в лучах лампы.

— Выйди вперед и скажи, кто ты? — приказал Килгор, повелительно стукнув мечом об пол. — Шпионов в Брандстоке ожидает суровая кара. Что ты здесь делаешь и долго ли ты слушал?

— А? — спросонья спросил Барк, торопливо отряхивая с рукава горячий пепел, упавший из трубки Тределя.

Маленькое существо то приближалось, то удалялось в тень.

— Я не хотел ничего плохого. Мне сказали люди, что я здесь могу найти приют на ночь. Все беглецы на юг советовали идти сюда. Позвольте устроиться у дверей, посплю ночь, а утром уйду. Я ничего плохого не замышляю.

— Смотри, чтобы от тебя не было никакого шума, — и Килгор угрожающе взялся за меч.

— Кто это? — крикнул Вальсидур в гневе. — Я приказал, чтобы здесь никого не было. Мне нужна тишина, чтобы я мог поразмыслить.

— Он шпионил за нами, — сказал Килгор. — Прошмыгнул сюда тихо, как привидение.

— Незнакомец, иди сюда, — приказал Вальсидур. — Думаю, сама судьба привела тебя этой ночью. Скажи, какое у тебя дело.

Незнакомец вышел на свет. Глаза у него были дикими и блестящими, как у зайца. Черные брови смыкались над крючковатым носом, увенчанным черной волосатой бородавкой. Спутанная рыжая борода обрамляла лицо и спускалась до пояса. Грязно-серый плащ свисал лохмотьями до колен, которые высовывались из старых грязных грубо шитых сапог с длинными загнутыми носами. Этот человек, казалось, не мог стоять спокойно. Он непрерывно шаркал и перебирал ногами. Остальное его снаряжение состояло из дорожного посоха и грязной черной сумы, перекинутой через плечо. Пришелец быстро поклонился, бросив на окружающих косой взгляд.

— Я не шпионил, добрые хозяева. Во всяком случае, у меня не было такой мысли. Конечно, кое–что я услышал, но против своей воли. Хотя я здесь именно для этого.

— Ты лучше скажи, кто ты, — повелел Вальсидур.

— Конечно, конечно. Сначала я представлюсь. Меня зовут Варт, просто Варт. Потому что у меня нет ни владений, ни подданных. Во всяком случае, в этой части Скарпсея. Я услышал о ваших трудностях с мечом и о том, что вы сделали кое-какие предложения. Мне казалось, что я могу оказать вам услугу, конечно, ничтожно малую.

— Ты? — снова рявкнул Вальсидур. — Что ты можешь, бродяга?

— Я могу вытащить меч.

Вальсидур выпрямился в кресле. Глаза его гневно сверкали.

— Я не верю этому!

— Но я могу, — настаивал Варт.

— Ты — король миньонов этого, как там его зовут? И король всего Скарпсея? — лицо Вальсидура было воплощением ехидства и недоверия.

— А может, меч — просто дурацкая шутка, — громко сказал Килгор. — А это — шутник, который засадил его в дерево. Мне он не нравится. Какой из него король? Он настоящий бродяга или — «колдун» было у него на языке, но что–то в блестящих глазах Варта остановило юношу и не дало произнести это слово. Он чувствовал себя, как собака, которой показали кость.

— Если эта шутка и ты замешан в ней… — Вальсидур стиснул копье, глаза угрожающе прищурились.

— О, нет, не я, — взмахнул руками Варт. — Видите ли… — он пришаркал поближе, оглядываясь по сторонам. Голос его перешел на хриплый шепот. — Я владею кое-какими заклинаниями. Я немного занимался мелкой магией и колдовством…

— Колдун! — крикнул Торфи из Сванскнолля. — Тот неопрятный тип был прав, здесь замешана магия! Что будем делать?

У Килгора радости не было. Он держал руку на мече и чувствовал приятную дрожь от того, что сейчас вонзит клинок в блестящий глаз Варта.

— Закрой двери, Килгор, — приказал Вальсидур. — И проверь, не прячется ли еще кто–нибудь в тени. Иди вперед, колдун. Я предложил десять мер золота, дом в Виллоудейле и рыбацкий корабль тому, кто вытащит меч.

Варт ухмыльнулся и так почесал ухо, что оно чуть не оторвалось.

— Но я слышал, что ты обещал еще кое–что. Признать наследником. И разве не двадцать мер золота?

— Да, двадцать мер, — напомнил один из советников.

— Хорошо, двадцать, — нахмурился Вальсидур. — Но ты должен признать, что меч мой, если ты действительно с помощью магии сможешь вытащить этот меч. И я с радостью дам еще двадцать мер серебра, если ты сделаешь так, что вытащу его я.

— Но мне бы хотелось бы золото, — заметил Варт.

— Сначала вытащим меч, а потом обговорим условия, — поспешно перебил Оннунд, хранитель сокровищ.

— Правильно, — подхватил Вальсидур. — Начинай, колдун. Нет, подожди. Ты уверен, что твоя магия сработает? Я не смог вытащить меч.

— Я уверен в этом, — заявил Варт, подходя к дереву. — В противном случае, зачем бы я пошел в такую даль и в такую жару? Но ситуация в Гардаре сложная, и я вынужден прибегнуть к чрезвычайным мерам. — Он кривлялся и гримасничал, потирая желтые узловатые руки. — Когда я услышал о мече, я пошел так быстро, как мог. Я решил вытащить его для вас, чтобы мы все спаслись. Ни за что на свете, я не хотел бы видеть людей замороженными или изгнанными навсегда со Скарпсея колдунами, троллями, ледяными великанами или черными эльфами. — Он перечислил их с легкомысленной небрежностью.

— И с ними владельцу меча придется воевать? — спросил Вальсидур.

— Да, — ответил Варт. — С тысячами. Но я вижу, что ты изменил свое решение. Придется мне искать другого смертного, кто будет королем меча. Я понимаю, что тебе не хочется пускаться в приключения. Раньше мне даже и мечтать не приходилось об обладании таким мечом, как этот.

Вальсидур величественно поднялся с кресла.

— В возрасте ста лет мой прапрапрадед Торольд Сквинтер еще ходил на войну. Предки рода Вальсидов никогда не думают о возрасте, они думают только об опасности и тайнах. Давай свои заклинания, колдун, и я сделаю все, чтобы спасти Скарпсей.

— Это слова, которые я хотел услышать, — сказал Варт с хитрой ухмылкой, показавшей его лисьи зубы. Затем он начал копаться в замызганной черной суме, переворачивая ее и так и сяк, пытаясь найти то, что нужно.

Советники переглядывались с улыбками. Вальсидур сидел, не сводя глаз с колдуна.

— Скажи мне, колдун, — спросил он. — Меч действительно волшебный?

— Чрезвычайно волшебный, — ответил Варт. — Он может рубить все: лед. камень, дерево, металл. Меч делает своего обладателя неуязвимым в бою. Нет того, что не мог сделать его обладатель. Ничего! — Его голос поднялся до крика, а его сверкающие глаза напомнили Килгору глаза крысы.

— А почему же ты не хочешь владеть им сам?

Сморщенный колдун одарил его презрительным взглядом. — Нет, я предпочту двадцать мер золота. А кроме того, на нем заклятие. Ни за что на свете я не притронусь к нему.

— Миньоны Сурта? — пробормотал Килгор.

Варт бросил на юношу взгляд, от которого дрожь пробежала по телу.

— Я понимаю, что храбрых потомков Вальсида не напугать простым заклятием. Ведь Сциплинги очень отважны.

— Естественно! — рявкнул Вальсидур. — Пугаться заклятия! Еще чего! Что это за заклятье?

— О, ничего особенного, — поспешил объяснить Варт. — Деньги всегда хранят в красивом кошельке, чтобы сделать их еще более привлекательными. Так у меня и заклятие. Но если мы заговорили о кошельке, то мы, кажется, сошлись на тридцати мерах золота?

— Что–то вроде того, — сказал Вальсидур. — Как долго это заклятие работает? Оно проявит себя сразу или подождет и проявится в третьем поколении?

— Я могу посмотреть, — поспешил Варт, доставая огромный том, толщиной в две книги доходов Брандстока. — Оно может…

— О, чепуха… — перебил Вальсидур. — Давай свои заклинания, и вытащим меч. Я буду носить амулет, когда придется брать его в руки.

— Если он вытащит его для тебя, отец, — усомнился Килгор, — я думаю, будет лучше, если ты откажешься от магии и колдовства.

— Спокойно, Килгор, — приказал Вальсидур.

Варт листал книгу, что–то бормоча, пришептывая и раскладывая кости, рога, камушки, перья, кусочки меха. Наконец, он нарисовал на полу загадочные фигуры и круги и торжественно объявил:

— Все готово. Советники, отойдите подальше, а то попадете в сферу действия заклинания. Мой господин Вальсидур, приготовься, сейчас ты вытащишь меч из дерева.

Сказав это, колдун поднял руки, закрыл глаза и начал петь заклинания на незнакомом языке, сопровождая пение странными жестами и движениями.

Килгор задрожал, ощутив необъяснимое волнение. Магия Варта была совсем не тем приятным и древним искусством, о котором говорили крестьяне. Она была зловещей и холодной.

— Теперь тащи! — крикнул звенящим голосом Варт.

Все вздрогнули, когда Вальсидур взялся за рукоятку и потянул. Ничего не произошло.

— Хмм, — произнес глубокомысленно Варт. — Я попробую другое заклинание. Эта магия эльфов очень сложная. — На этот раз он взял мел и нарисовал на стволе вокруг меча какие–то буквы.

— Это же чистейший обман, — возмутился Килгор. — И грабеж.

— Тишина совершенно необходима для магии, — предупредил Варт, воздевая к небу тощие руки.

— Тихо, Килгор, или уходи, — Вальсидур не отрываясь следил за действиями колдуна.

Килгор не ушел. Он сложил руки и сел так, чтобы оказаться между дверью и Вартом. Варту не удастся сбежать с золотом отца или с мечом. Килгор не собирался спускать с него глаз.

Заклинание опять не сработало.

— Он не настоящий колдун, — пробормотал Килгор.

Снорри и Оннунд с двух сторон навалились на него и сердито зашипели.

И еще одно заклинание не сработало, а за ним и еще одно. Вальсидур начал сердиться, чувствуя себя одураченным. Советники были похожи на взлохмаченных старых петухов. Колдун умиротворенно улыбнулся и полез в свою книгу.

— Не бойся. У меня есть еще одно заклинание, — утешил он. — Уж оно–то должно сработать.

И Варт снова закрыл глаза, погрузившись в неведомые сферы, и прошептал какие–то слова. Вальсидур потянул за рукоять меча без малейшего результата.

Килгор фыркнул:

— Позор, мы всю ночь не спим из–за шарлатана. Я сомневаюсь, что у него получится даже пенка на молоке, если он будет его кипятить.

Варт посмотрел на Килгора так, будто хотел ответить на оскорбление.

— Мы попытаемся завтра, — сказал примирительно Вальсидур. — Может, отдых и пища освежат твою магию.

— Благодарю, — вздохнул Варт. — Ты прав. Я очень старый и усталый колдун. Скоро удалюсь в какую–нибудь пещеру или хижину, чтобы жить там оставшиеся годы. И я хочу всего несколько кусков золота, чтобы скрасить свою жизнь. И всегда буду помнить твою доброту. — Но скрытый взгляд, который он бросил на Килгора, противоречил жалостливому тону.

Когда Варт удалился, Килгор не сдержался:

— Черт возьми, мне совершенно ясно, шарлатан убьет или ограбит нас. Может, ночью он сожжет холл. Не верьте этому гнусному типу, даже если он и не колдун. Вы все сошли с ума. Вы пожалеете, что попались на крючок, глупые рыбешки!

— Фу! — фыркнул Тредель, моргая красными, как у быка глазами. — Это тебе будет стыдно, когда меч вытащат. Тогда ты поверишь в магию. — Он осушил пару кружек эля и пошел из холла. А за ним потянулись и остальные старые толстяки, пошатываясь и поддерживая друг друга.

Килгор пошевелил мечом угасающие угли. Лезвие было все в зазубринах и покрыто ржавчиной. Он вздохнул, повесил меч на стену рядом с остальными древними реликвиями и швырнул обшарпанные ножны в огонь. Его взгляд упал на мягкие блестящие ножны таинственного меча, висящие на спинке высокого резного кресла Вальсидура. Осторожно, крадучись, подошел юноша к дереву, где в красном свете догорающих углей мягко отливала золотом рукоять меча. Он внимательно оглядел меч. Работа была великолепная. Такой он еще не видел здесь, в Шильдброде. На рукояти изображалась битва, корабли, чудовища. Настоящее оружие великого воина.

Такое ничтожество, как Варт, не могло иметь к нему никакого отношения. Килгор ощутил, как у него сжимает горло при виде меча. Так бывало всегда, когда он слышал рассказы Вальсидура о прославленных предках. Да, те дни ушли навсегда. В Шильдброде нет никого, кто хотел бы получить этот меч и быть достойным его. Им больше подходят вилы для сена.

Килгор потянулся к мечу, коснулся золотой рукоятки, но тут же отдернул руку назад: что–то обожгло пальцы. Его обманывает воображение? Некоторое время юноша смотрел на меч, а затем ухватился за рукоятку обеими руками, чтобы хорошенько дернуть. И сразу же он ощутил ожог и выпустил меч. На этот раз ошибки быть не могло. Меч слегка пульсировал, как живой. Тяжело дыша, Килгор смотрел на него и набрался мужества. Не обращая внимания на покалывание, он твердо взялся двумя руками за меч и сильно потянул. Оружие выскользнуло из дерева с мягким звенящим звуком. Длинное тонкое лезвие излучало белое сияние. Вязь древних букв пробежала по нему, как расплавленное серебро. Килгор смотрел в изумлении, и эти клиновидные письмена вдруг обрели для него смысл.

— Ночь не застигнет врасплох сынов Аска и Эмблы.

Килгор подумал, что какие–то невидимые и древние силы поднесли ему этот дар для защиты смертных людей. Он вертел меч в руках, восхищаясь каждой линией, каждым украшением. Меч казался легким и великолепно сбалансированным, как будто был сделан специально для его руки.

— Килдурин, — прошептал юноша, и меч отозвался легким звоном.

Внезапно шаркающие шаги по коридору вывели его из оцепенения. Килгор быстро вонзил меч в дерево и был удивлен, что тот очень легко вошел в толстый ствол. Затем он нырнул под стол и уселся там, прижав колени к подбородку. Юноше не хотелось разрушать очарование происшедшего, оправдываться и объяснять, что делает он здесь один в темном холле.

Пришелец приблизился к дереву и остановился. Килгор узнал лохмотья плаща Варта. Сердце его заколотилось. Варт стоял в лунном свете, который струился из открытой двери, глядел на дерево и на меч. Затем с гневными проклятиями он сорвал с себя суму, швырнул ее на пол, стал топтать ногами. Но затем схватил снова и выбежал, что–то бормоча и ругаясь.

Убедившись в отсутствии Варта, Килгор выбрался из–под стола. Он снова взглянул на меч и почувствовал приятное удовлетворение, Килгор был уверен, что Варт хочет украсть оружие для каких–то тайных и грязных дел. И затем увидел, что всадил меч не в то место, где он был прежде, а на целых две ладони выше. Он улыбнулся, поняв отчаяние и гнев колдуна, который догадался, что нашелся хозяин меча.

Килгор провел ночь, свернувшись у корней дерева, и первое, что увидел утром, волшебный меч, торчащий из ствола. В холле еще никого не было, и он ласково коснулся золотой рукояти, обдумывая, как объявить жителям Шильдброда, кто король меча. Их постигнет величайшее разочарование, ведь они ждут героя, а получат всего лишь одного юного Килгора. Он нахмурился и решил провести день один, скитаясь по пустынным холмам и охотясь на барсуков.

Килгор предполагал вернуться и торжественно продемонстрировать, как он вытаскивает меч. Но всеобщее смятение в халде поразило юношу. Каждый хотел осмотреть оружие, и Килгор никак не мог пробиться сквозь взбудораженную толпу. Наконец, он оказался перед отцом.

— Килгор, — гневно крикнул старик. — Кто–то трогал меч ночью и всадил его в другое место! Ты последний уходил из холла. Ты видел, кто сделал это?

— Да, это сделал я, — ответил Килгор.

— Пошел вон отсюда и не показывайся на глаза, пока не научишься говорить со старшими вежливо. — Вальсидур давно не приходил в такую ярость, разве что много лет назад, когда буря потопила все рыбацкие суда. — Сам вытащил. Это надо же!

Килгор ушел в самый темный угол и сидел там со старым Снорри, который непрерывно подливал себе эля. Юноша обратился к Снорри:

— Если я скажу, что я вытащил меч, ты поверишь мне, Снорри?

— А почему не поверить? — сказал Снорри мягко. — Но ведь не ты вытащил? Ты прекрасный мальчик, но не честолюбив. Когда я был в твоем возрасте…

— Помогите! Помогите! — их разговор прервал крик. — Вот еще один возмутитель спокойствия! Нам не нужны больше колдуны. Спасибо! — с полдюжины советников бросились к двери, стараясь кого–то оттеснить.

— В сторону, вы, булькающие пивные бочки! — раздался громовой голос. — Я слышал, нашелся король меча, и я прошел тысячу миль, чтобы увидеть его. Прочь с дороги, или ваши внуки превратятся в червей и ящериц!

— О, это, кажется, колдун, — пробормотал старый Зальтар, в то время, как другие советники пытались удержать дверь. Но они были слишком толсты и неповоротливы, и ко всему прочему — могли подойти к двери только поодиночке. — Осторожно! О! Он входит!

— Если путнику нужен кров, впустите его, — сказал Вальсидур.

— Но он колдун, — пропыхтел Борк Толстяк. — Если это не так, можешь по волоску мне вырвать бороду.

— Так и сделаю, если вы его не впустите, — ответил Вальсидур.

Советники неохотно открыли дверь, и путник прошел между ними, приговаривая нечто, не слишком приятное для их слуха. — Дайте дорогу! Я пришел увидеть короля. Где вы прячете его?

Шафрановый плащ развевался за колдуном, так стремителен был его шаг. Люди и собаки поспешно расступались, разрешая ему пройти, и совсем не желая попасть под его большие черные сапоги. Пыльная белая борода колдуна была собрана узлом и заткнута за пояс. В руках он держал посох в виде головы дракона, весь исписанный какими–то изречениями; под мышкой он нес маленькую черную сумку.

— Как твое имя и какое у тебя дело? — спросил Вальсидур.

— Имя мое Скандербег, а какое мое дело, так это не твое дело. Я пришел говорить с владельцем меча. — Он кивнул на дерево. — Но я не откажусь посидеть у огня и выпить кубок вина.

— Здесь правлю я, — усмехнулся Вальсидур. — Смотри, старый бродяга, в этом холле ты должен вести себя как следует, или тебе придется провести ночь на дороге вместе с колдунами и ворами.

— Хмм, — пробормотал путник. — Хорошо. Можешь рассчитывать на мое лучшее поведение. А теперь скажи, где найти человека, вытащившего этот меч?

— Мы не знаем так же, как ты, — ответил Вальсидур. — Он пришел сюда прошлой ночью, вытащил меч и всадил его в другое место, гораздо выше. Но до сих пор еще не признался.

— О, скромный человек, — вздохнул Скандербег, принимая кубок вина от советника. — Большое спасибо. Я надеюсь, король скоро появится. Ведь он и так ждал две недели, пока не решился вытащить меч. Но времени больше нет. — Колдун деловито скинул перчатки, размотал длинный шелковый шарф и снял сапоги. — Может, мне принесут поесть? Я совершил чертовски трудное путешествие; боюсь, впереди меня ждет не менее трудное. Будь другом, подбрось полено в огонь. Эти старые холлы — великолепная дань старым традициям, но в них всегда ужасные сквозняки.

Килгор подвинулся вперед.

— Ты сказал, что пришел сюда поговорить с владельцем меча?

— Конечно. Но ты слишком юн, чтобы думать об этом, — ответил Скандербег, разглядывая юношу. — Однако, вы должны молиться богам, что не превратились в ледышки. Ведь вы впустили ледяного колдуна.

— Ледяного колдуна? — пробормотал Килгор. — Варта?

— Это один из худших, кого я знаю. Вы пригласили его к себе, и вам повезло, что он не украл у вас меч. — Скандербег откинулся в кресле и глубоко вздохнул. — Налейте–ка еще вина.

— О чем ты говоришь? — спросил Вальсидур. — Я думал ты колдун, старик.

— Да, — поддержал старый Оннунд. — Кто ты или что ты?

Путник закрыл глаза, потом открыл их и обвел взглядом собравшихся вокруг жителей Шильдброда.

— Кто и что? Я сказал, кто я такой. А что касается — «что»… — он достал трубку, набил ее коричневыми листьями. — Скажем так, я просто странствующий ремесленник. Там, где требуется сделать дело, я — там. Может, это поиски сокровищ, битва с великаном или драконом, уничтожение всякой нечисти, вроде колдунов, троллей, духов, привидений, единорогов; я могу отыскивать воров или делать любую другую работу. Я — человек дела. — Прижав палец к трубке, он стал ее раскуривать, и вскоре холл окутался синим дымом. — Ну, а теперь, если кто–нибудь захочет поговорить со мной о важном, я встречу его в своей комнате. Готов мой обед? Полагаю, мне лучше пообедать у себя. Поставьте поднос у двери.

— Один момент — возразил голос, и в полутьме материализовалась фигура человека. Человек был в капюшоне и держал длинный посох. — О, Скандербег, это ты старый дракон. — Варт откинул капюшон и выпрямился. — Как ты осмелился пугать людей? Они дрожат от страха. Я пришел помочь этим милым людям, а ты только угрожаешь всем!

— Ах ты, мошенник! — прогремел Скандербег, поднимаясь во весь рост. — Когда будешь уходить, выложи из своей сумы золото и другие вещи Вальсидура. Полагаю, ты хорошо набил ее, раз не удалось унести меч.

Варт оскалился и сделал гримасу:

— Тебе никто не поверит. Я могу, и я вытащу этот меч.

— Ха! —сказал Скандербег. — Ты не сможешь.

— Лжец!

— Вор!

— Докажи!

Некоторое время два колдуна с ненавистью смотрели друг на друга. Люди Шильдброда в страхе подались назад. Затем Скандербег потер ухо, и черная сума Варта вдруг раскрылась. Оттуда вывалился окорок, а кроме того еще много разных вещей.

— О, это же семейный меч, — воскликнул Вальсидур. — Я не давал его Варту.

— И мои одежда и серебро, — добавил управитель кухни.

— Вор! Грабитель! — Гневная толпа двинулась вперед. Варт стоял мгновение, потом схватил книгу заклинаний.

— Держите его! — закричал Килгор.

Варт повернулся, блестя крысиными глазами:

— А тебе я хочу сказать, ты, прячущийся под столом. Помни, что на Килдурине лежит заклятье. Король меча умрет от этого же меча. Он умрет от Килдурина или я не колдун! — краснея от натуги, он начал дуть.

Ледяной ветер сбросил реликвии со стен, перевернул столы, заставил всех кувыркаться по полу. С зубовным скрежетом Варт вылетел в трубу очага и унес с собой весь огонь.

Во мгновение ока в холле не осталось никого, кроме Скандербега, который посасывал трубку, примостившись у камина. Огонь он восстановил простым кивком головы. Килгор выбрался из–под перевернутого стола и, щурясь, смотрел на яркое пламя. Колдун, вероятно, уже истратил недельный запас дров; теперь тени весело плясали на стенах холла. Сделав огонь, он запел какую–то странную песню. Слова были на незнакомом Килгору языке. Когда Скандербег замолчал, чтобы перевести дух, Килгор выступил вперед.

— Я здесь, — сказал он.

— Отлично. Значит, это ты. Чего тебе надо? — Колдун сидел совсем у огня, и Килгор недоумевал, почему не вспыхивает его борода. — Полагаю, поесть мне сегодня не принесут.

— Я найду что–нибудь, — предложил Килгор.

— Не надо. Ты любишь клубничный джем? — Из своей сумы Скандербег достал две чашки и черный чайник.

— Не знаю, — ответил Килгор. — А что это?

— Это ягода, которая растет на земле более гостеприимной, чем ваша. Давай парень, сам бери хлеб.

— Прекрасно, — сказал Килгор. — Как называется страна, где растет эта клубника? — Ему нравилось слушать про дальние страны.

— Никак. У нее нет имени. Но это прекрасная земля. Там хорошо поставить замок. Прямо в горном ущелье, чтобы охранять долину внизу. Как пробку в бутылке. Плохо, но соорудить еще крепость, на юге, там, где река делает крутой поворот. Посмотри, — он вынул скатанную в трубку кожаную карту и начал показывать, где крепости, где замки, где враги. Для обозначения этих замков и крепостей, колдун использовал ножи, чашки, чайник и другие вещи. Со временем это будет самая ценная земля в Скарпсее, — заметил он. — Но есть там места и получше…

— Господин, — позвал Килгор.

— Скандербег. Я не господин. Я мастер на все руки.

— Мне бы хотелось перейти к делу, если ты не возражаешь?

— Дело? Дело? Я думал, что твое дело — поесть. Я видел, как ты расправляешься с джемом. Какое же дело ты хочешь обсудить со мной?

Килгор поднялся и прошел в тень под дерево. Затем он вернулся и положил сверкающий меч на стол.

— Я хочу обсудить вот это, — пояснил юноша.

Глаза Скандербега широко раскрылись. — Великий Боже, — пробормотал он. — Значит это ты. Но ты же совсем мальчик. Полагаю, Эльбегаст знал, что делает… — он покачал головой.

— Теперь я хочу знать истину, — сказал Килгор. — Это действительно магия? Неужели эльфы существуют? Иди они когда–то жили на земле? И правда ли, что ты настоящий колдун? А также…

— Стоп! Я расскажу тебе все, а потом посмотрим, будут ли у тебя вопросы, — остановил его Скандербег. — Когда–то, там, где сейчас земля, была пустота с огромным куском льда, посредине которого кипел котел Муснелл. Однажды котел развалился и, чтобы долго не рассказывать о великанах, карликах и эльфах, скажу только, что образовалась земля вместе со Скинфакси и Гримфакси…

— Значит, они действительно были? — мне рассказывала мать, что волки охотились за солнцем и луной.

— Я не буду вдаваться в подробности. Мне кажется, ты немного образован, что весьма необычно для такого места. Значит, ты знаешь, что люди — это дети Аска и Эмблы, двух ясеней. Хорошо. Не перебивай. Теперь я расскажу тебе о Сурте. Он великий ледяной колдун, оставшийся еще от первой тьмы. Он постоянно стремится вернуть на землю Вечную Зиму, чтобы остались жить только дьявольские создания мрака.

— Тролли? Великаны? — спросил Килгор. Этот Скандербег рассказывал занимательные истории.

— Да. И еще много других, которых вы, смертные, никогда не видели. Они были здесь и в самые древние времена и в ту пору, когда появились первые люди.

— Семь столетий — достаточно большой срок, — перебил юноша.

Колдун вздохнул и посмотрел на Килгора.

— Да, время нужно измерять столетиями, чтобы видеть правильную перспективу. Вы живете на Скарпсее семь столетий, но есть те, кому перевалило за двести. Вы смертны, и ваша жизнь на земле — всего лишь мгновение, хотя пройдет время и вы будете полностью владеть Скарпсеем, а все старые силы исчезнут.

— Сколько тебе лет, Скандербег?

— Почти восемьдесят.

— Веков?

— Есть и постарше меня, — ответил колдун. — Позволь мне продолжать. Один из самых древних орденов — Альфар, или эльфы, как вы, смертные, зовете их в своих сказках. Орден Альфар делится на два — Светлый Альфар и Темный Альфар. Они разделились так в соответствии с тем, в каком климате живут. Король Светлого Альфара — Эльбегаст. Это он вонзил меч в дерево. Он выбрал тебя из всех смертных, чтобы ты выполнил для него работу, о которой я тебе расскажу дальше.

— Хорош! — воскликнул Килгор, любуясь мечом, — я всегда хотел иметь такой. Как же он вонзил его в дерево? Ведь никто не мог вытащить его.

Скандербег сделал большой глоток чаю.

— Вероятно при помощи волшебства.

— Ясно. Я всегда верил в магию.

— Думаю, ты поверишь еще больше, если сможешь вернуться из Гардара, — согласился Скандербег.

— Гардар! Оттуда никто не возвращался, — обеспокоенно сказал Килгор. — Я должен взять меч и идти в Гардар?

Скандербег потер виски.

— Да. И ты должен будешь найти и убить Сурта. Последняя война, которую вел твой отец, явилась концом шестисотлетней войны. В ней Сурт был захвачен в плен и заточен в подземную тюрьму — двести лиг под землей, — в каменную клетку без двери. Но недавно мы обнаружили, что уже шестьдесят пять лет он находится в Гардаре и вновь сеет зло. Это его последний шанс. Мы дали ему возможность измениться, но Сурт не хочет меняться. И поэтому Эльбегаст достал меч из убежища. Если не будет Сурта, то не будет и Черного Альфара, не будет ледяных колдунов, не будет угрозы Вечной Зимы, которая уничтожила бы ваши северные области.

Килгор весь вскинулся при этих словах.

— Значит, Сурт напускает на нас мороз?

Колдун кивнул.

— Но я же предлагал собрать армию, идти к южным границам, сжечь его города, уничтожить его гарнизоны.

— Это все бесполезно. Он так не воюет. Путь в Гардар — это путь через ледяные пустыни, через айсберги. У него есть глаза везде, даже здесь, в Брандстоке. Неужели ты думаешь, что такой колдун, как он, будет воевать по человеческим законам и правилам! — Пронзительный взгляд приковал Килгора к месту. Колдун прошептал:

— А теперь я открою тебе величайшую тайну. Ничто не может уничтожить Сурта. Мы убивали его сотни раз и самым разным оружием, но каждый раз он возвращался еще более могущественный. Этот меч — последняя надежда. Ну, а теперь давай свои вопросы.

— Единственный вопрос, который может задать нормальный здравомыслящий человек: неужели ты думаешь, что я тебе поверю, но…

— Тогда мне здесь делать нечего, — воскликнул колдун, воздевая руки к небу. Мгновенно в холл ворвался ветер, полетели бумаги и книги, оружие и доспехи повалились со стен, старые знамена оглушительно захлопали, разрываясь в клочья. — Нет, нет, нет! — крикнул Скандербег. — Стоп!

Ветер сразу успокоился, будто кто–то заткнул отверстие пробкой. Скандербег собрал бумаги, поправил одежду, бороду, волосы, что–то недовольно бормоча про себя. Он влез в сапоги, начал собирать вещи. Как только Скандербег указывал пальцем на какую–то вещь, она сама прыгала в суму. Килгор изумленно смотрел на это перемещение, не в силах вымолвить хотя бы слово.

— Я передам Эльбегасту, что он сделал ужасную ошибку, — сказал колдун. — Воткни меч обратно в дерево, и король сам придет за ним, но не раньше, чем морозное облако окутает Шильдброд. Прощай.

— Что? Подожди! — вскричал Килгор, схватил Скандербега за плащ. — Ты не понял меня! Я же не сказал, что я здравомыслящий человек. В Шильдброде уже много лет никто кроме простых пастухов не верит в магию. Никто кроме них и кроме меня. Расскажи мне побольше о волшебстве. Как ты делаешь, что вещи сами прыгают в суму?

— Здравомыслящий, — фыркнул Скандербег, снова садясь. — Слушай меня, существуют многие простые вещи, о которых лучше не знать вам, смертным. Я думаю, ты ждешь доказательств, что магия — реальная сила даже здесь в Шильдброде. Ты можешь прочесть письмена на мече?

— Конечно! Там написано…

— Шшш! — жесткая ладонь колдуна заткнула рот юноши. — Никто не должен знать этого, кроме тебя. Те, кому известна надпись, давно в могиле. Даже я не могу прочесть ее. Посмотри сюда. — Он достал из кармана гладкий зеленый шарик. Шарик был размером с яйцо. Килгор всмотрелся в него и увидел Шильдброд в миниатюре: зеленый алмаз в объятиях двух черных рук, которые омывал мирный Кодфирт, подступающий к самым селениям. Юноша увидел фьорды, заливы и огромное черное облако, опускавшееся медленно и тяжело в зеленую воду.

— Что это? — Килгор хотел глядеть и дальше, но Скандербег отобрал шар.

— Это магический кристалл. Смертным нельзя долго смотреть в него. Но тебе уже хватит доказательств, что Сурт существует?

Килгор кивнул.

— Ну, слава Богу! Теперь об этом мече. Держи его все время при себе, чтобы меч не украли. Он предупредит тебя об опасности легким звоном, который чужие уши не услышат. Меч может рубить камень, дерево, железо. И ты единственный, кто должен владеть им. Килдурин имеет свой собственный разум, и он воюет сам. Но хватит. Пора идти спать. Я должен пожелать тебе спокойной ночи. Будь готов к раннему подъему в самый темный час перед рассветом.

— Но подожди, подожди! Ты еще многого не объяснил! — запротестовал Килгор. — Какая армия будет у нас? Куда мы пойдем? Я хочу видеть Эльбегаста. Если он существует, будь он человек или эльф. Как ты узнал про меч? И если сказать о мече…

— Ты только слушай мои советы и никогда не ошибешься, — сонным голосом ответил Скандербег. Он поднялся, чтобы проводить Килгора к двери.

— Что ты говорил о раннем подъеме? — переспросил юноша. — Ты имеешь в виду только нас двоих? Разве мы не должны сказать Вальсидуру? Разве мы не должны…

— Я сказал, что мы должны выйти рано. И мой первый ответ — нет. Второй тоже, что бы ты не спросил. Спокойной ночи. Не проспи. Ничего не бойся, но остерегайся врагов.

— Враги? — прошептал Килгор.

Дверь открылась и стало невозможно расспрашивать дальше. Он проговорил: «Спокойной ночи», — и шагнул в темный коридор. В полном смятении Килгор шел к своим покоям. Холодное дыхание заставило его вовремя поднять голову; юноша заметил движение в полутьме. Он бросился за этой тенью через пустой и безмолвный Брандсток-холл, слабо освещенный тлеющими в очаге углями. Передняя дверь скрипнула и закрылась, на мгновение запечатлев в проеме знакомый темно-серый плащ. «Колдун Варт», — подумал Килгор. Но эта мысль сейчас же утонула в водовороте других мыслей о завтрашнем дне.

В самый темный час рассвета юношу разбудил слабый стук в дверь:

— Тихо, ни слова. Мы должны уйти, чтобы никто нас не видел.

В сильном возбуждении Килгор торопливо оделся в простое платье. «Колдовское приключение — не сон», — говорил он себе, проходя в главный холл. Здесь Килгор замер, разглядев кучу бутылок, ящиков, бочонков, веревок и других разнообразных предметов, многие из которых он видел впервые в жизни.

А посреди этой пестрой горы сидел колдун и доставал из своей сумы все новые и новые вещи. «Очевидно, опять магия» — с замиранием сердца подумал Килгор.

— Добрый день, — приветствовал Скандербег. — Тебя я и жду.

— Я могу помочь? — с готовностью, но без особого энтузиазма спросил Килгор.

— Тебе ничего другого не остается. Ведь это твое дело. Раздели все вещи на две одинаковые половины.

— Что? Мы все это берем с собой? — воскликнул Килгор, с ужасом осматривая кучу.

Колдун молча кинул винный бочонок в свою суму. Тот чудесным образом скрылся в складках ткани.

Юноша покачал головой и начал делить предметы и продукты. Пищи здесь было достаточно, чтобы полгода кормить десять человек, а снаряжения хватило бы на целый отряд.

— Ну а теперь, — указал Скандербег, подавая мешок, — складывай сюда твою половину. Свою часть я уложу в суму. Хотя места уже мало, ведь там и книги, и вино, и вещи. Поторопись, друг мой. Нам нельзя прохлаждаться и ждать, когда все проснутся. Мне кажется, о нашем отъезде известно тем, кому не следовало бы этого знать. Торопись, торопись. Не старайся укладывать аккуратно. Мешок сам сложит, все, как надо.

— Но как же… — запротестовал Килгор и с изумлением увидел, что в мешке хватает места всему, даже самому большому и объемному.

— Ну, а теперь завтрак, — решил юноша, когда все было уложено.

— Конечно. Ты совершенно прав, — согласился Скандербег.

Он насыпал в карманы путешественника сушеных фруктов и орехов, а на шею подвесил маленькую флягу. Затем подал Килгору мешок, и они двинулись в путь.

— Еда отнимает слишком много времени. Можно поесть и на ходу, — объяснил Килгору Скандербег, когда они шли по двору.

Скандербег двигался так быстро и такими огромными шагами, что юноша перестал думать, хватит ли сил старику. Он думал лишь о том, как бы не отстать от колдуна.

Мешок был удивительно легким, а предрассветный воздух свеж и приятен. Над головой все еще светили звезды. В воздухе пахло землей и мокрой травой. От залива тянуло холодом и запахом рыбы.

— Да, это лучшее время для незаметного ухода, — озабоченно сказал Скандербег. Глаза его были прикованы к северу, где в облаках голубого тумана виднелась Череп-гора.

— Почему наше путешествие должно быть тайным? — спросил Килгор, когда они миновали последние дома.

— Чем лучше мы будем хранить тайну, — ответил колдун, — тем меньше народу будет знать о том, что мы ушли. — И он продолжал шагать.

— Но, подожди… — и, догнав его, Килгор спросил: — Мне кажется, ты должен открыть мне свои планы. Ведь имею я право знать их, хотя бы потому, что меч у меня. — И он притронулся к кожаным ножнам, прикрепленным к поясу.

— Подожди немного. Я все расскажу. — Скандербег остановился и торопливо поскреб землю посохом. — Здесь Шильдброд. Нек — севернее, Херонесс еще дальше на север, у подножия горы Череп. На востоке от Херонесса — Колдбек, а на западе — Готнеф. Горы Череп состоят из двух больших хребтов — Бриарторн и Бурит, а за ними простираются горы Трайдент. Они отделяются от Бриарторна и Бурнта большим ущельем, по которому когда–то текла могучая река. Теперь реки нет, но там проходит Гардарская дорога, ведущая к Ущелью, за которым находится Гардар. Ущелье лежит к востоку от тройного пика Трайдент. Я хочу пройти через Череп-горы и спуститься вниз. Затем мы минуем Гардарское ущелье если, конечно, придем туда живыми. Не стоит и говорить, что миньоны Сурта тщательно охраняют ущелье, поэтому я не хочу, чтобы весть о нашем выходе достигла их ушей. Если все будет хорошо, мы вернемся в Шильдброд будущей весной. Повторяю: если все будет хорошо. По крайней мере, так я рассчитываю… Есть еще вопросы? Нет? Замечательно. — Он стер с земли карту и пошел вперед, оставив Килгора размышлять над сказанным.

— А что мы будем делать в Гардаре? Как мы будем искать… — недоумевал Килгор, спеша за Скандербегом.

— Найти Сурта вовсе не проблема. Нам здорово повезет, если мы останемся не обнаруженными достаточно долго, чтобы могли приблизиться к нему и нанести верный удар.

— О, я понимаю, — Килгор замолчал, думая о начерченной на земле карте, о словах Скандербега, о том, что их поход окончится будущей весной. К тому же никто в Вальсиднессе не знает, куда юноша ушел. Известно одно, что он исчез вместе с колдуном. Да и Килгор знал только, что они идут в опасные земли, где не был еще ни один смертный с тех пор, как шестьдесят пять лет назад погибли Вультер и Вальсид. Он и понятия не имел о тех опасностях, которые его ждут.

Килгор шел вперед по лугам и песчаным долинам Шильдброда. Жуткие тайны были еще очень далеко. Юноша чувствовал себя готовым к встрече с ними. Он часто притрагивался к золотой рукояти; входил в бархатную сень дубовых рощ, от всей души надеясь встретить драконов, троллей, или привидения. Килгор слышал от своей бабушки столько увлекательных рассказов, которые становились еще более привлекательными от того, что взрослые их высмеивали и запрещали слушать их. Только он хотел спросить колдуна, не встретятся ли им эти чудовища, как заметил, что Скандербег хмурится, оглядываясь на него через плечо.

— Ты чего–то опасаешься, — вздохнул Килгор, когда они с трудом вскарабкались на вершину холма. — Зачем мы измываемся над собой, влезая сюда? Ведь этот холм можно было спокойно обойти, а теперь нам придется спускаться вниз.

— Да. Мне просто хотелось отдохнуть на вершине, тем более, что здесь такие прекрасные камни. Совсем, как крепость. Ты не находишь? — Он сел в тень от камня.

Становилось жарко.

— Очень странный способ отдыхать, предварительно изнурив себя. — Килгор тоже сел. — Я больше люблю валяться в траве на солнце. Никакие камни не могут сравниться с зеленой травой…

Скандербег не обращал на мальчика ни малейшего внимания. Он достал из своей сумы часть большого телескопа и начать собирать его, наслаждаясь, как ребенок, игрушкой. Телескоп был новенький, блестящий. На полированной меди тянулись выгравированные письмена. Килгор был подавлен, но его одолевало любопытство.

— Я еще не пользовался им, — гордо сказал колдун. — Но я всегда знал, что он когда–нибудь пригодится.

— Хмм. Тебе придется подождать, когда взойдет луна, — предложил Килгор.

— Есть и другие явления, помимо луны, которые можно наблюдать. И они не зависят от времени суток или времени года, — ответил Скандербег, направляя телескоп на юг и приникая к нему глазом. — Ха! Вот он! Я знал, что он всегда появляется на рассвете. Взгляни.

— Если ты настаиваешь, — согласился Килгор со вздохом. Тем не менее он послушно посмотрел в телескоп. Дальняя местность как бы прыгнула к нему, стала ближе, яснее. Он увидел лес, примыкающий к последним домам, мимо которых они прошли. В ушах Килгора возник странный шум, как будто деревья шумели листвой на ветру. В телескопе деревья качались под ветром, но на вершине холма, где сидели путники, не было ни одного дерева. Запела птица — кажется, серый дрозд. Килгор хорошо видел его. Он поспешно оторвался от трубы и покачал головой.

— Очень хорошо, — произнес Килгор, стараясь скрыть неподдельное изумление. — Но я не видел ничего, кроме старого леса — ничего такого, чего следовало бы опасаться.

— Не говори. Просто ты смотрел не туда, — возразил Скандербег снова взглянув в трубу. Затем он одним словом заставил все части телескопа — и даже большую треногу — убраться в суму. — Идем. Я решил, что к концу следующей недели мы должны добраться до Халфскнолла. — Взяв суму, он деловито закрыл ее.

— О, это же всего тринадцать дней. Человек на лошади мог бы добраться за это время. Но мы пешком… Ведь нам нужно пересечь весь Нек, затем пройти Колдбек и Гратнеф, подойти к болотам Херонесса. Ты можешь посмотреть по своей карте…

— Не могу, — коротко ответил колдун.

— Не пойдем же мы прямо через болота, — безразличным тоном добавил Килгор. — Это гибельные места, там много столетий пропадают люди.

— Туда, наверное, суются одни дураки, уж раз они знают, как опасны эти болота, почему они лезут туда? — возразил Скандербег. — Итак, наплевать, идут туда дураки или умные. Тебе, парень, можно не думать о трясинах и прочих опасностях. Я доставлю тебя в Гардар. Тебе следует думать, как победить Сурта и всяческих врагов, которые будут встречаться нам: великанов, троллей, привидения. Болота вполне проходимы, хотя и не безопасны, должен признать. Поверь мне старику, ведь я не дожил бы до этого возраста, если бы оказался глуп. И ты не станешь намного старше, если не будешь слушать меня. Предоставь мне заботиться о более важных вещах, а твоя забота — колдуны и великаны.

И прежде, чем Килгор успел спросить, что может быть важнее колдунов и великанов, Скандербег подхватил суму и резво пустился вниз по склону. Юноша поспешил за ним. Он немного отдохнул, а Скандербег, казалось, полностью восстановил силы, поскольку шел так же быстро, как и в начале пути. Словно позади не было долгой дороги.

Килгор надеялся, что в полдень они отдохнут, хорошенько поедят и поваляются на траве.

Когда солнце уже было прямо над головой, юноша попросил его остановиться. Скандербег забурчал, что нужно добраться до Хэмскнолля. Он говорил об опасностях ночного пути: тролли, темные эльфы, волки, а кроме того, можно попасть в трясину.

— Я отказываюсь идти, пока мы не поедим, — упрямо заявил Килгор, скидывая с плеч мешок. — Потом мы пойдем вдвое быстрее.

— Вы, смертные, почему–то считаете, что солнце создано для того, чтобы подавать вам сигналы к обеду. Мы бы и так скоро остановились, — примирительно добавил Скандербег, пожирая глазами еду, которую достал Килгор.

Они быстро поели, но юношей овладело странное беспокойство. Путники остановились в очень неприятном месте: в старой роще.

Стволы деревьев имели здесь жуткую окраску и были похожи на лица с глазами, неотрывно следящими за людьми. Килгор заметил, что и колдун подозрительно оглядывается вокруг. Вскоре они упаковали мешки, и Килгор обрадовался, что покидает зловещую рощу.

В конце первого дня пути путешественники остановились на вершине большого холма, обозначавшего границу Шильдброда. Здесь путь разветвлялся. На запад шла дорога в Гратнеф, на восток — в Колдбек, а центральная вела в Нек. Всю долгую ночь они слышали шум: ржание лошадей, мычание коров, блеяние овец, скрип телег, людские голоса. Шло великое переселение на юг. Килгор вспомнил зеленые леса и луга Шильдброда и подумал, что этим несчастным предстоит приятное путешествие по гостеприимной земле.

На следующее утро он бросил последний взгляд на родную землю. «Расстаюсь на время», — подумал Килгор. Но в его мозгу оставались слова Скандербега, а может быть, и вообще не вернется. Килгор потряс головой, чтобы избавиться от мрачных мыслей. Ему не хотелось сейчас думать об опасностях путешествия.

Нек вовсе не был приятной страной. Здесь располагалось всего несколько селений и деревень. А, в основном, по сторонам дороги стояли пустынные курганы — следы великих битв, — между которыми гулял пронизывающий ветер. У дороги паслись жуткие черные и серые овцы с колокольчиками. Они жались к пастуху, одетому в лохмотья и опиравшемуся на посох. Его фигура четко вырисовывалась на фоне затянутого тучами неба.

Пастух и овцы безмолвно провожали глазами путников. Килгор шел по пятам за Скандербегом и думал, что Нек так и не смог избавиться от темного дикого прошлого и превратиться в цивилизованную страну, как Шильдброд. Цивилизация почти не коснулась этой пустынной земли. Отряд воинов на косматых лошаденках мог в любой момент накинуться из засады, потрясая копьями. А место здесь было таким, что даже спрятаться негде. Вздрогнув, Килгор быстро осмотрелся по сторонам, надеясь, что в этих диких пустошах он не увидит ничего ужасного. И единственное живое, что увидел, — пастух в рваном плаще и с посохом.

Семь дней карта Скандербега вела их через холмы и холодные долины, а затем Нек остался позади.

Как и надеялся Скандербег, путешественники не встретили ни души. Килгор постоянно жаловался на трудности пути — ведь они шли по бездорожью. Он утверждал, что здесь почти никто не живет, и они могли бы спокойно идти по дороге без риска кого–нибудь встретить. Когда Скандербег был в спокойном состоянии духа, он не обращал внимания на причитания Килгора. Но иногда ему это надоедало, и колдун рявкал:

— Черт побери! Это тебе не прогулки для развлечения! Путь опасен даже здесь, а ты только и можешь, что жаловаться. А до чего ты прожорлив! Ты съешь все, что мы взяли задолго до того, как мы доберемся до Гардарской дороги. — Килгор находил мало удовольствия в путешествии с колдуном.

Херонесс оказался еще более непривлекательным, чем Нек. Это была плоская, без единой возвышенности, страна. Некогда знаменитые быстрыми, как ветер, скакунами, пастбища высохли и пожухли. Землю покрывала мертвая трава. Выжили только самые неприхотливые растения, вроде репейника, который теперь назойливо цеплялся за полы их плащей. Когда–то здесь высились могучие платаны и сикаморы. Они стояли и сейчас, но их черные, засохшие ветки без листьев производили безотрадное впечатление. Прекрасные озера превратились в илистые болота. Тростники, окружавшие их, печально клонились на ветру. В воздухе пахло мерзлой землей. Чувствовалось приближение зимы. Только жалкая стайка ворон и галок, устроившихся на голых верхушках деревьев, зловещим карканьем сопровождала путников.

За все шесть дней пути по Херонессу, они не видели ни одной живой души. Все деревни, насколько знал Килгор, были расположены на восточной и западной границах. Там же проходили и торговые пути. А по самому Херонессу бродили только стада коров и овец, да изредка можно было встретить отшельника. Климат здесь был сырой и теплый. Сказывалась близость великих болот на севере.

Килгор с отвращением вдыхал запах гнили. Впереди виднелись болота — черная полоса, окутанная туманом. Юноше было не по себе, когда он думал, что придется входить в это гиблое место. На болотах обитали духи, и Килгору хотелось напомнить об этом Скандербегу. Останавливала его только перспектива прослыть трусом.

В полдень путешественники подошли к зеленому краю болот. Скандербег остановился и оперся на посох.

— Ну вот и пришли. Если благополучно пройдем через болота, я с легким сердцем поведу тебя дальше.

— Благодарю, — сказал Килгор, когда колдун сделал многозначительную паузу.

— Теперь я должен предупредить тебя. Держись как можно ближе ко мне. Не ломай веток и не хватайся за деревья или растения, которые будут тебе попадаться. Остерегайся змей и ничего не ешь. К ночи мы перейдем на ту сторону и окажемся в безопасности. Даже мне не хотелось бы оставаться в болоте после наступления темноты. Ах да, если ты услышишь пение, то заткни уши. Это ундины — мерзкие существа, покрытые слизью. Они сведут тебя с ума и утащат в бездонную трясину. Есть вопросы? Хорошо. Нам нужно торопиться. Здесь мы можем встретить шпионов.

— Каких именно? — спросил Килгор, готовый повернуть назад. Он был напуган до смерти.

— Разных. Только будь настороже, — и Скандербег решительно пошел вперед. Килгору ничего не оставалось, как поспешить за ним.

Под ногами была трава, затем началась осока. Зеленые острые листья царапали ноги. Черные головки покачивались на ветру. Огромное количество лягушек оглушительно квакало со всех сторон. Они прыгали в разные стороны при приближении путников. В море зеленой воды стояли гигантские сикаморы. К стволам их приросли зеленые подушки мха. Тростники и трава постепенно исчезали, переходя в топкую грязь. Среди густой отвратительной жижи тут и там виднелись ядовитые цветы, раскрывшие соблазнительные лепестки.

Насколько Килгор мог видеть, впереди простиралась пустота, и только редкие ивы и папоротники стояли в неподвижной воде. Вот и все живые существа, которые повстречались спутникам на болоте.

— Скандербег, здесь же нет пути, — воскликнул юноша и сел на зеленую кочку. — Я отказываюсь идти дальше. Давай обойдем проклятые болота с востока или запада. Ведь здесь мы не пройдем и десяти шагов, как провалимся по шею. Не говоря о духах, крысах, нетопырях…

— Я знаю все это. Не думаешь же ты, что я новичок? Конечно, нет. Я ходил в местах гораздо более страшных, чем это болото.

— А это болото ты переходил?

— Все они одинаковы.

— Что это значит?

— Это значит то, что я сказал, — воскликнул Скандербег, глядя на Килгора. — У меня есть карта этого болота, если тебе так нужно это знать! — Он скинул суму и заглянул в нес. — Что–то не вижу футляра с картой. Она не в твоем мешке?

— Я не помню. Я не заметил ее…

— Что же. Давай распакуем мешок. Черт побери! Посмотри на солнце. Нам осталось не больше четырех часов. Быстрей, быстрей. Надо торопиться! — Он начал обеими руками выкидывать вещи из сумы. Килгор последовал его примеру. Через несколько секунд на земле выросла целая их груда.

— О, боги! — пробормотал Скандербег. — Я все равно не вижу ее. Должно быть, мы оставили карту где–то. Не знаю, что мы будем делать. Ведь она всего одна. Я достал ее у старого некроманта, который держит лавку в Олдстеде, а он взял ее у старого бродяги, который купил ее у моряка… Но это неважно. Я знаю, что брал карту с собой. Ты помнишь длинный тубус, разрисованный красным, голубым, серебряным? В нем и была карта.

— О, я помню. Она была в моем мешке. Но теперь ее нет, и я не видел ее…, не помню, с какого времени. Но в первый раз я видел карту в том маленьком лесу, в Шильдброде, где мы остановились для ленча. Я хорошо это помню! Но я уверен, что запаковал ее снова. По крайней мере, мне так кажется. Мы ведь торопились… — Он осмотрелся, ощущая странное беспокойство, какое он уже испытал тогда в лесу. Чтобы обрести уверенность, он притронулся к мечу и был удивлен, когда обнаружил, что тот вибрирует.

— Скандербег! — воскликнул он в тревоге. Колдун не ответил, он копался в груде вещей: ящичков, сапог, палочек. Наконец он вытащил большой красно-голубой шелковый платок.

— Ха! — крикнул Скандербег в восхищении. — Вот он! Закутан в этот платок. Неудивительно, что мы его не видим.

— Да, это он, Скандербег. Мне кажется, вокруг творится что–то страшное, и это мне не нравится. Прислушайся к мечу. Он звенит. Однажды у меня уже было такое чувство. В тот день, когда исчез тубус с картой. — Килгор положил руку на меч. — Он как будто хочет, чтобы я его обнажил.

Скандербег копался среди карт в тубусе:

— Все нормально, парень. Беспокоиться не о чем.

— Вероятно, близко нечто зловещее и угрожающее. Может, ледяной колдун, а, может, и еще что–нибудь. Нам нужно идти. Времени мало. Ты собирай вещи, а я посмотрю дорогу. — И он склонился над пожелтевшей, изодранной картой.

Килгор снова коснулся меча, но тот успокоился. Видимо, то, что почувствовал меч, исчезло. Тем более, что и карта нашлась.

Килгор закончил сборы, и Скандербег сунул карту в суму. Он смело шел в угрюмый туман болота.

Килгор бросился за ним. Он старался ступать в следы колдуна и изредка хватался за край его плаща. Никакой тропы не было видно. Очень скоро Килгор забыл, в каком направлении сухая земля. Под ногами хлюпала болотная жижа, и путникам пришлось прыгать с кочки на кочку, а кочки становились все реже и отстояли все дальше друг от друга.

— Скандербег, — окликнул колдуна Килгор. — Ты не думаешь, что карта врет?

— Нет, с картой все нормально. Я ясно вижу путь. Следуй за мной.

Наконец они добрались до острова с сухим деревом. Ветер свистел в его сучьях. Все вокруг было черно. Все, кроме воды.

— Странная тропа, — сказал Килгор. Он еле переводил дух.

— Ничего странного. Ты должен помнить, что это колдовская карта. — Скандербег осмотрел остров. — Кажется, я нашел путь.

Килгор взглянул на воду.

— Я вижу только затонувшее дерево. Оно, вероятно, очень скользкое, и там прячется тьма змей. И потом, куда оно приведет нас? Карта наверняка врет. Потом мы опять поскачем по кочкам.

— Полагаю, что впереди сухо, — Скандербег вступил на обросшее мхом бревно, пробуя путь посохом.

— Я не колдун, — завопил Килгор. — У меня всего одна жизнь.

— Ты должен ею воспользоваться так, как надо. Идем. Путь вполне безопасный.

Килгор стал передвигаться по бревну, которое было, действительно, очень скользким. — Оно есть на карте? — спросил он.

— Есть, хотя там и не поймешь, что оно мертвое дерево. Ха! Я так и думал. Вон там ивы, а они растут на сухой земле. Возможно, они показывают нам дорогу.

Килгор с облегчением продирался сквозь заросли ив. Он с удовольствием отметил, что теперь в траве и под ногами не хлюпает вода. Заросли, где они проходили, были чрезвычайно густыми, огромные листья свисали до самой земли. Пахло гнилью. Килгор подумал, что это идеальное место, чтобы устраивать западни и ловушки. Он вздрогнул и поспешил догнать Скандербега.

— Эти корни похожи на змей, — сказал юноша.

— Не говори этого. Они могут услышать и последовать твоему совету. Или твои глаза начнут тебя обманывать. В таких местах очень просто принимать все не за то, что оно есть на самом деле. — Он внимательно осмотрелся, уперев руки в бедра. Затем взглянул на маленький светящийся предмет. Предмет назывался оракулом.

После того, как они прошли еще немного, Килгор остановился, чтобы затянуть шнурок.

— Смотри! — крикнул он. — Здесь кто–то шел. Отпечаток ноги.

Скандербег взглянул по сторонам и опустился на бугорок.

— Это не то, чего я боялся, но все равно плохо, — сказал он. — Постоянное ожидание плохого обязательно приводит к худшему или, по крайней мере, к такому же плохому.

— Что это? Какие–то злые силы? Варт?

— Не очень злые. Это наши собственные следы.

— О, какое облегчение! — воскликнул Килгор. — А я думал, что Варт следит за нами.

— Нет, ничего плохого не случилось, если не считать того, что мы заблудились. А солнце почти заходит. Теперь мы должны идти прямо на север, слегка отклоняясь к западу, чтобы не начать кружить.

И путники зашагали на север, чуть отклоняясь к западу. Наконец, они остановились, чтобы оценить успехи. Килгор показал вдаль:

— Там поляна. И мы можем взглянуть на карту.

— Мне кажется, — начал Скандербег, замедляя шаг и осматривая поляну, — что мы здесь уже были. Ты помнишь это дерево? Я его никогда не забуду. Его голые ветки похожи на руки скелетов… — Он содрогнулся и поглядел на дерево. Сухой сук указывал прямо на зеленую воду, на поверхности которой со зловещими звуками лопались пузыри. — Интересно, куда он зовет? — пробормотал колдун. — Пойдем туда.

— А карта? Как мы пройдем? Там наверное, ужасно глубоко, — Килгор в ужасе кивнул на тонкую грязь. Кто сделал эту метку на дереве? Может, это чья–нибудь дурацкая шутка?

Не обращая на него внимания, Скандербег щупал грязь посохом. — Ну вот, я так и думал. Это вовсе не вода, а торф. Смотри, здесь даже трава. Она легко выдержит наш вес.

И Скандербег вступил на зыбкую поверхность. Она изгибалась под его ногами, как серо-зеленый ковер.

Килгор тронулся следом, тщательно пробуя ногой крепость почвы перед тем, как поставить ногу. Когда он дополз до противоположного края трясины, Скандербег давно ждал его.

— Быстрей, быстрей. Здесь же еще одно дерево, указывающее путь. — Колдун снова запрыгал по кочкам. Действительно, впереди путников ждал другой указатель, и они осторожно пересекли огромную лужу черной, мягкой, булькающей массы. Угрюмая старая сосна послала их в море колышащихся на ветру тростников. Стройный кедр указал им путь в заросший мхом мертвый сухой лес. Зловещие стволы все теснее обступали их. Мрак все сгущался. Солнце склонилось к горизонту.

— Я вижу поляну, — прошептал Килгор. — О, там, кажется… — и он замолчал, не решаясь сказать глупость. Ему показалось, что он видит дом, стоящий между деревьями.

— Дом! — воскликнул Скандербег. — Клянусь телом и душой. Я никогда не слышал о нем. Нет. Этого быть не может. — Он прокрался к краю поляны, Килгор за ним.

Строение поднималось прямо из трясины. Лягушки квакали вокруг его серых, поросших мхом стен, а на черных балках сидели вороны. На западных и восточных дверях висели старые драконьи головы. Черные колонны сгнили и покосились.

— Здесь, должно быть, ледяное колдовство, — вздохнул Скандербег.

— Мне кажется, что это старый, давно заброшенный дом, — сказал Килгор. — Мы можем даже переночевать здесь.

— Ты можешь, если хочешь, даже вылететь отсюда по прихоти какого–нибудь колдуна, — разъярился Скандербег. — Я уверен, что это ловушка. Меч — очень ценная добыча, но я никогда не думал, что Варт способен на такое. Конечно, если это Варт.

— А кто же еще может быть? — спросил Килгор.

Но Скандербег не ответил. Видимо, он считал, что колдун имеет на это право. Он только рассматривал дом, сумрачно поглядывал на деревья.

— Назад нам пути нет. Давай обойдем дом, если он тебе так не нравится. Дальше пойдем по карте…

— Должен тебе признаться, что карты у нас нет. Нет, она есть, но можно считать, что ее нет. Вспомни странное происшествие и с картой. И со звоном меча. Я уверен, что тот, кто украл карту, был совсем рядом. И не раз. Он не только украл карту. Он сделал еще кое–что. Наверняка, изменил карты Череп и Трайдент, чтобы мы попали прямо в логово троллей или пещеру людоедов.

— Варт? — спросил Килгор. — О, если бы мне предоставился шанс прикончить его. Той ночью, когда мы покинули Вальсиднесс, я видел его в коридоре возле твоей комнаты. Он, вероятно, подслушивал. Я мог бы на нем испытать свой меч.

— И не достиг бы ничего. Варт слишком умен и слишком труслив, чтобы позволить убить себя. Но все это в прошлом.

— Зачем же он украл карту, если ему нужен меч? И что бы он стал делать, если бы удалось похитить меч?

— Варт украл карту, чтобы мы не знали, куда идти. И он хочет получить меч, чтобы у нас его не было, — коротко ответил Скандербег, заглядывая в свою книгу с желтыми листами.

Килгор тронул золотую рукоятку меча и нахмурился.

— Но в его руках он бесполезен. Что он будет делать с ним?

— Если ему удастся прочесть надпись, он будет могущественней Сурта. Если Варт окажется в союзе с мятежными ледяными колдунами, которые скорее всего заодно с Суртом, то их объединенные усилия позволят обрушить Вечную Зиму на Скарпсей. А может, он за огромную цену предложит услугу Сурту. Я, действительно, не знаю, что подлец намеревается делать, так как он наполовину тролль, и, следовательно, наполовину сумасшедший. Теперь отстань от меня: я хочу использовать свой оракул.

Килгор отошел и сел на холмик. С нарастающим беспокойством он смотрел, как тени все удлиняются, а таинственные звуки в глубине болот становятся все громче и все чаще. Он начал думать, какого он свалял дурака, когда пустился в путешествие по болоту с таким странным товарищем. Тем более, что у них нет карты, а ночь приближается.

Вскоре он догонял Скандербега, который шел быстро и не раздумывая, в то время, как Килгор осторожно пробовал почву, прежде чем поставить ногу, и боязливо оглядывался вокруг.

Килгор остановился, чтобы перевести дух. Вдруг он увидел какую–то горбящуюся тень, скользнувшую сквозь заросли, волоча за собой хлопающую крыльями птицу.

Килгор уже собирался пуститься за Скандербегом, когда заметил тропу, где бежало странное существо. Тропа была суха, утоптанна, и приглашала идти, обещая неописуемое блаженство после отвратительного хлюпания по жидкой грязи.

— Скандербег! — крикнул Килгор. — Я нашел путь! — И он беззаботно пошел по ней, посвистывая.

А невдалеке остановился Скандербег, услышав его крик.

— Что ты сказал? Иди за мной, паршивец. Здесь не место капризничать!

Не получив ответа и не услышав чавканья сапог по жидкой грязи, он обернулся и не увидел Килгора. Колдун встревожился.

— Черт побери! Килгор! Иди сюда! Килгор!

Ответа не было. Болото поглотило его голос. Ответа не было. Скандербег услышал только хриплое кваканье лягушек.

Килгор беззаботно шагал по сухой тропе. Теперь была очередь Скандербега торопиться за ним. Эта мысль оказалась такой приятной, что юноша прошел очень далеко прежде, чем понял, что Скандербег давно должен был догнать его. Килгор остановился и крикнул:

— Эй, Скандербег!

Повернувшись назад, Килгор онемел от того, что предстало перед глазами, вернее от того, чего он не заметил раньше. Широкая сухая тропа, на которую он так бездумно ступил, теперь исчезла. Вместо нее были черные бездонные ямы, предательские зеленые островки травы и тростника, прогнившие пни. Тропа уходила вперед и манила вдаль, позади ее уже не было.

Внезапно обессилев, Килгор опустился на корягу. Тьма сгущалась вокруг него. Кружилась тучей мошкара. В темнеющем небе описывали невообразимые круги летучие мыши. Слышалось квакание, завывание, рычание, хрипение. Что–то тяжело запрыгало к нему, и юноша решил, что все–таки лучше идти — ведь должна же тропа вывести из болота.

И Килгор поспешил сквозь завесу густого тумана, радуясь, что тропа широка, и по ней легко идти. Он вынырнул из одного туманного облака, но тут же провалился в другое, более густое и плотное. Его окружал удушающий запах гниющих растений. Закутавшись в плащ, Килгор стиснул меч и с тревогой прислушался, не звенит ли он, не предупреждает ли об опасности.

И тут же внезапно остановился. До него донеслись слабые голоса. Кто–то пел. «Ундины», — подумал юноша с дрожью. Но нет, когда он вслушался, то понял, что звучат голоса мужчин, распевающих веселую песню. Предвкушая жаркий костер и безопасный ночлег, Килгор двинулся прямо на голоса. «Неплохо бы заиметь палку для защиты, — подумал он, — ведь это могут быть и грабители». Килгор подошел к крепкому молодому деревцу и наклонил его, чтобы обрубить. Со зловещим шипением ствол вырвался из рук и задрожав, выпрямился. Другие деревья вокруг начали шелестеть листвой, их нижние сучья угрожающе потянулись к юноше. Испуганный Килгор оставил эту идею.

Таинственное пение раздалось снова и теперь уже близко. Он остановился и прислушался. Пение было дружным и радостным, будто собралась неразлучная компания. «Если певцы — монстры или колдуны, — размышлял про себя Килгор, — как могут они петь так сердечно? Отец говорил, что в их сердцах нет места веселью. А эти люди поют, как подгулявшие жители Брандстока, — простые, невинные, беззаботные души. Я должен выйти отсюда, если совсем близко живут люди. Интересно, как будет себя чувствовать Скандербег, когда увидит, что я жду его. Я сделаю вид, что очень зол, словно жду его целую вечность».

Килгор быстро тронулся в путь, не обращая внимания на звуки и тени вокруг. В его голосе были мысли только о бисквитах, жареном мясе, сладком вине и теплом костре. Юноша с радостью прощался с отвратительным болотом, довольный, что с ним не произошло ничего ужасного с той поры, как он потерял Скандербега. А ведь прошло несколько часов.

Вдруг черная квадратная тень появилась между деревьями. Он видел освещенные изнутри окна и двери. Огонь так и приглашал подойти. Килгору защекотали ноздри восхитительные кухонные запахи. Его тянуло к этому дому, и ноги сами по себе нашли тропу. Килгор даже не заметил драконью голову у дверей и не узнал дома, где вороны устроили свои гнезда на гниющей крыше. Глаза его были прикованы к теплому свету.

Подойдя к двери, он вспомнил, что нужно вежливо постучать. Тотчас пение прекратилось и послышалось перешептывание. Затем дверь широко раскрылась, и чей–то голос воскликнул:

— Входи, входи, я приглашаю тебя, путник! Ты заблудился в болоте, мой друг?

На пороге стоял высокий морщинистый старик в капюшоне, надвинутом на глаза. Килгор не мог рассмотреть его лица, да и полутьма в комнате не способствовала этому. Желтый свет создавался только огнем в маленьком кухонном очаге. Вокруг огня сидели четыре человека, закутанные в плащи. Они выглядели, как путешественники, усталые и оборванные, и у каждого из них была грязная сума. Люди молча смотрели на Килгора, было не похоже, что они способны петь так весело.

Смущенно юноша пробормотал:

— Нет, я не заблудился. Я шел с другом, которого потерял. Сюда я забрел случайно.

— У тебя, вероятно, есть карта, — ужаснулся старик.

— У нас была карта— да проклятый колдун испортил ее.

— О! Неужели? — переглянулись сидящие вокруг огня.

— А ты уверен, что это был колдун, мой мальчик? — спросил старик, усаживая Килгора возле огня. — Не слыхал я о колдунах в наши просвещенные времена.

— О да, к несчастью, это правда, — сказал Килгор уверенно. — Вы может быть, не знаете, но ходят слухи о величайшем ледяном колдуне, сбежавшем из тюрьмы подземного царства. Его дьявольские миньоны захватили Гардар и правят им уже шестьдесят пять лет. А теперь он начал завоевывать и опустошать Херонесс. Я знаю, что он хочет завладеть всем Скарпсеем. — И юноша таинственно кивнул, довольный произведенным эффектом.

Все пять мужчин молчали, широко раскрыв рот.

Затем они пришли в себя и покачали головами. Тот, что сидел ближе к огню, щуплый и болезненный, усомнился:

— Я не верю. Скажи, откуда ты все знаешь? Или тебе рассказали эльфы?

— Ты можешь не сомневаться, все это правда, — ответил Килгор, уязвленный недоверием и снисходительным вниманием. — Я не могу сказать вам, откуда все знаю, иначе придется рассказывать о том, что нельзя даже упоминать вслух.

— Хорошо, — заметил человек и добавил лукаво, — кажется, он говорит о сбежавшем Сурте.

— О, вы знаете о Сурте? — с удивлением спросил Килгор.

— Это не тайна, — пожал плечами старик. — Немногие об этом не знают. Сурт захватил Гардар и уничтожил множество людей. Мы все предполагали, что он двинется на юг, за горы Трайдент и Череп. И эльфы и огненные маги делают все, чтобы остановить его могущественную армию ледяных колдунов, которых он вызвал из мрачных глубин земли.

— О, неужели? — пробормотал Килгор, поедая глазами жарящуюся на огне утку.

— Ты откуда, парень? — обратился к нему другой человек. — И как тебя зовут? Мы все из Вейленесса.

— Килгор из Шильдброда, — он торжественно поклонился. — Советник Вальсидура.

— Ясно, — сказал старик. — Я Норд, а это мои приятели — Игульни, Герпир и Трольни.

Они все кивнули, пробормотали приветствия. Килгор видал людей и безобразнее, но не в этом количестве, хотя сломанные носы, отвратительные волосатые бородавки не были редкостью.

Норд продолжал:

— Мы путешествуем в Оксбарроу и решили провести ночь в этом заброшенном доме. Составь нам компанию. Ты сказал, друг найдет тебя здесь?

— Конечно, если это Хэльфскнолль. — Килгор жадно смотрел на уток. Они стали золотыми, стекающий жир трещал в огне…

А запах…

— Но мы в самом сердце болот, — изумился Норд. — А место, о котором ты говоришь, в целом дне ходьбы отсюда.

Килгор обеспокоенно огляделся:

— Значит мы проходили мимо дома. Боюсь, это шутки ледяных колдунов.

— Не нравится мне это, — встревожился Игульни. — Думаю, никто из вас не хочет оказаться в царстве черной магии.

— Мне кажется, ты просто пугаешь нас, — хрипло усмехнулся Трольни.

— Мы должны поесть, — ласково предложил Норд. —Ты не поможешь нам расправиться с утками? Их тут много, и никакого труда не составляет поймать их.

— Не хотелось беспокоить нас, — Килгор сел и достал нож, — но гостеприимным хозяевам трудно отказать.

— Наше удовольствие, — обрадовался Норд. — Не часто приходится встречать человека, осведомленного в колдовских делах.

— Я боюсь ночевать в этом доме, — засомневался Терпир. — Вы уверены, что нам ничего не угрожает?

— Надеюсь, да, — проговорил Норд, зловещий и неприятный человек.

Килгор заметил, что Норд непрерывно морщится, и это сильно раздражало, но как юноша воспитанный, он сделал вид, что ничего не замечает. Покончив с последней птицей, Килгор сказал:

— Благодарю вас за гостеприимство. Извините за навязчивость, но я слышал ваши голоса, когда был далеко в болоте, и отметил себе, какие хорошие вы певцы. Не споете ли еще песню?

Они переглянулись, как будто внезапно засмущались. Затем Герпер поперхнулся, позеленел и закашлялся. Норд постучал по его спине:

— Герпер — лучший певец. Теперь он не может петь, а без него нам не взять ни одной ноты, не сфальшивив; кроме того, уже поздно, и я почти сплю. — Другие тоже начали зевать и сонно моргать глазами.

— Пора ложиться. Путешественники встают рано.

— Да, это правда, — согласился Килгор. — Но скажите мне сначала, откуда вы идете? Здесь можно встретить тех, кто идет из Гардара?

— Мы идем на юг, — быстро сказал Герпер. — В Оксбарроу.

— Там у нас родственники, — добавил Трольни.

— Но Херонесс вам совсем не по пути, — удивился Килгор. — Вам надо было идти от Нека прямо на восток, на Вайльфельд, а затем…

— Он хотел сказать — Кольдбек, — поправил Игульни.

— Ну, конечно, я ошибся, — смутился Герпер. — О чем я думаю?

— И все же, — возразил Килгор, — вы не должны попасть на болото. Дорога разветвляется и ведет прямо на восток, в Кольдбек.

— Верно, но как мы могли упустить случай полюбоваться красотами Херонесса? — объяснил Норд. — Теперь скажи, ты останешься на ночь? Здесь целый дом, но только одна комната пригодна для ночлега. Оставайся, ночью путнику опасно бродить по болоту.

— Действительно, — поддержал его Игульни. — Мы настаиваем. Не припомню, когда у нас был такой приятный гость.

— Скажи, — подхватил Трольни, — а что ты слышал о таинственном мече, который явился в холле Вальсидура? Один из его сыновей вытащил меч из дерева?

— Да, — рассмеялся Килгор, — Но который из них, не знаю…

— У него только один сын, — перебил Норд.

— Это чудесное оружие, — продолжал Килгор. — Говорят, Сурт сделает все, чтобы украсть его.

— Что же он может сделать? — спросил Норд.

Другие напряженно ожидали ответа юноши.

— О, я всего лишь советник, многого не знаю, — заговорил Килгор, любуясь собой, — Он принадлежит эльфам, а владелец меча одним ударом может разрубить, что угодно. Меч сражается сам, и его невозможно спрятать в ножны, пока он не попробует дьявольской крови. Вот все, что я знаю, — добавил Килгор, вдруг осознав, что совершенно потерял бдительность и слишком откровенничает с незнакомцами.

— О, действительно чудесный меч, — громко восхитился Норд. — Я полагаю тот, кто владеет им, так же могуществен, как и Сурт.

— Конечно, если не больше, — согласился Килгор. — Теперь я уже готов ко сну, однако, сил нет разговаривать, так что покажите, где можно сложить вещи, и я, пожалуй, лягу.

Тотчас же возле огня было очищено место для Килгора. Остальные пятеро расположились ближе к двери. Вскоре огонь в очаге погас, и только тлеющие угли освещали комнату. Но и в полутьме оставалась открытой не одна пара глаз.

Килгор никак не мог заснуть. Меч лежал у него под головой, Килгор слышал непрерывное шуршание и шелестение. «Крысы, — подумал он». Во всяком случае юноша надеялся, что шум производят крысы. Скандербег говорил, что этот дом заколдован. Килгор прислушался. Он вынужден был признать, что шелестят и шуршат совсем не крысы. Кто–то шептался. Килгор уловил слова «заклинание», «твердый как лед» и «меч». Настороженно оглядел он большую старую кухню. Пятеро соседей спокойно храпели, свернувшись под плащами. Килгор должен защитить их от дьявольских ледяных чудовищ, шныряющих в доме. И хотя это был давно желанный героический поступок, юноше сильно не хватало Скандербега, поскольку Килгору не хватало опыта в таких делах. Пока он раздумывал, шуршание послышалось совсем рядом, и оно напугало путешественника. Крыса? Дух? Однако, в темноте он увидел всего лишь руку Норда. Рука тянулась к нему. Замерз бедняга, — подумал Килгор, — ищет плащ. Он встал и накрыл получше Норда, а потом улегся сам, закутавшись плащом.

Килгор, должно быть забылся во сне, несмотря на странные звуки и перешептывание; неожиданно он проснулся от ощущения, что свет заполнил комнату. «Рассвет», — решил он сквозь сон. Но что–то было не так, Свет сиял внутри комнаты, вместо того, чтобы проникать снаружи. В тревоге юноша схватил меч и вскочил на ноги. Меч пел в его руке и испускал сверкающее сияние. Он тянул Килгора вперед с силой, которой тот не мог сопротивляться.

— Бегите, — крикнул голос, и белый свет погас.

В темноте послышался топот ног. Когда к Килгору вернулось зрение, он понял, что стоит посреди комнаты и держит меч, горящий, как факел. Сияние меча постепенно угасало, и песня затихла. Чувствуя себя не совсем уютно, Килгор прокрался на свое место. Пятеро завернувшихся в плащи людей даже не пошевельнулись. «Должно быть, они очень устали», — подумал Килгор с улыбкой, и зевнул. Юноша снова уснул сразу, как только лег.

И ему показалось, что прошло всего лишь мгновение, как он опять проснулся. Под звон мечей и щитов дверь в доме слетела с петель, и с ужасающими криками в комнату ворвались воины. Килгор не успел сообразить, как был уже на ногах, с Килдурином в руках. В сиянии, испускаемом мечом, юноша мог видеть странное оружие и доспехи врагов.

С криком, больше испуганным, чем вызывающим на бой, он поднял меч. Все сразу остановились и попятились. Воодушевленный, Килгор бросился за ними, но не рискнул приближаться. У двери образовался затор, и молодой человек чуть не упал, пытаясь остановиться. Последний воин обернулся к нему и с гортанным криком поднял длинное черное копье. Он отклонился назад, чтобы метнуть копье, но удар Килдурина разрубил щит пополам.

Воин хотел выхватить меч, но следующий удар Килдурина отрубил нападавшему голову вместе со шлемом. Враги бежали, звеня доспехами и оружием. Килгор смотрел им вслед, все еще не приходя в себя. Старый двор опустел, только огромный воин сидел на коне, весь обросший мхом и изъеденный ветрами.

Килгор вернулся в дом, чтобы осмотреть своего первого убитого врага. Интересно, не вызовет ли эта смерть кровной мести? — размышлял он. Во всяком случае, оружие и доспехи Килгор решил забрать. Он наклонился, чтобы посмотреть на лицо в шлеме. К его крайнему изумлению и шлем и доспехи развалились на куски, и в них было пусто. Юноша почувствовал сильное беспокойство и взглянул вокруг. Двор был пуст.

Ужас охватил Килгора. Ему показалось, что он попал в пустыню. Путешественник обнаружил, что и пятеро людей тоже исчезли, не забрав свои пожитки. «Может, они сбежали от страха при первой атаке врага», — решил он. Тем более, что хозяева казались ему безобидными добрыми людьми. Килгор от всей души надеялся, что сейчас они где–нибудь в безопасности. Если путники попали в руки этих свирепых воинов, то ничего хорошего их не ждет. Днем он попытается отыскать их, или их трупы.

Сон уже не шел к нему, и юноша сел, дожидаясь утра. Он не спускал глаз с доспехов возле двери, пока не заснул на короткое время, беспокойно думая, что же скажет отец.

Утреннее солнце, пробивающееся сквозь туман, разбудило его.

Он неохотно встал и подошел к доспехам. Они выглядели странно. Доспехи были необычной формы и сделаны из какого–то черного материала, похожего на лед. Доспехи были холодными, несмотря на теплые солнечные лучи. Когда Килгор присмотрелся к ним, то увидел, что они тают, как туман. Через несколько минут от них не осталось ничего, кроме нагретых солнцем черепков.

Когда солнце поднялось высоко, к Килгору вернулись любопытство и энергия. Никаких следов пяти сотоварищей по ночлегу он не обнаружил. Килгор обыскал старый дом от чердака до подвала, но не нашел ничего, кроме сгнивших остатков мебели, нескольких птичьих гнезд и разного тряпья. Никаких камер, полных истлевших костей, никаких потайных коридоров или мистических ловушек. Ничего, что напоминало бы о таинственном прошлом дома.

Однако, его воображение подсказывало, что дом имеет какое–то назначение, а иначе бы не был созданием колдунов. Юноша вышел во двор, надеясь натолкнуться на разгадку. Вход в дом охраняла статуя воина. Это была уродливо вырезанная из дерева фигура с открытыми глазами и злобной улыбкой. В страшной кисти был зажат молот, поднятый вверх, как для удара.

— Что ты можешь поведать? — пробормотал Килгор.

Голос его прозвучал очень странно в пустом дворе. Затем Килгор добавил:

— Клянусь мечом Эльбегаста! Я приказываю тебе говорить, статуя! Кто ты и откуда ты пришел?

Потом расхохотался и повернул к воротам, чтобы поспешить на поиски Скандербега. Сзади, поднимая облака пыли, со страшным грохотом, рухнула статуя. Килгор отпрыгнул в сторону и огляделся. Сердце его чуть не выскочило из груди.

— Помогите! Помогите! — приглушенный голос слышался из упавшей статуи.

Килгор шагнул вперед, онемев от ужаса. Статуя треснула при падении; внутри нее что–то копошилось. Сухим суком Килгор расширил трещину и отскочил. Маленькая фигура, вся покрытая пылью и древесными обломками, выбралась из статуи. Это был юноша того же возраста, что и Килгор. В руках он держал молот и приготовился, чтобы его швырнуть.

— Где я? Что случилось? — недоуменно спрашивал незнакомец. — Ты сделал это? Если ты колдун, я поклялся убить тебя. Отвечай, взял ли Вальсидда Гуннасмаунд?

— Нет, — ответил Килгор. — Вальсидда потерпел поражение и был убит. Он и всего его люди. И случилось это шестьдесят пять лет тому назад. А теперь, кто ты? Бесовское создание, колдун или мужчина?

— Ни то, ни другое, ни третье. Я девушка. Я Асни Гардарская, принцесса трона Вольфгангеров, и я не верю твоим словам. — Она отбросила волосы с глаз и подняла молот, как будто он весил легче пушинки. — Тогда мне было бы восемьдесят лет, а мне, как видишь, гораздо меньше. Ты тоже не похож на колдуна. Кто ты и как попал сюда? Что это за место?

— Это создание ледяных колдунов, и я попал сюда, когда шел через болота Херонесса. Я пришел из Шильдброда, с юга, где мой отец Вальсидур правит в Брандсток-холле. — Килгор с любопытством рассматривал ее большие сапоги, грубые штаны, длинный расшитый камзол, затянутый широкий поясом, с украшениями из золотых когтей и других странных символов. — Ты одета совсем не так, как одеваются наши девушки. И ты, действительно, можешь бросить этот молот?

Она презрительно посмотрела на него.

— В Гардаре девушки такие же воины, как и мужчины. Я принцесса, поэтому я пошла на войну, чтобы командовать народом, который вручит мне свою судьбу, когда я стану его королевой. Но что с моей страной? Скажи мне поскорее. Моя мать-королева мертва?

— Все погибли, — ответил Килгор. — Сурт захватил Гардар. Туча закрыла всю страну, и теперь по ней бродят тролли и колдуны. Никто не может проникнуть туда. Никто не вышел оттуда. Мы полностью проиграли войну. Много великих воинов погибло на этой войне. Волки и птицы растащили их кости.

— А, ясно, — вздохнула Асни, опуская молот и прикрепляя его к поясу. Она долго рассматривала носки своих сапог. — Значит, я королева Гардара. Семьсот лет линия королей Гардара не прерывалась. Судьба спасла меня от колдовского заклинания, чтобы я могла вернуться и спасти свою страну. — Она взглянула на Килгора большими темными глазами, в которых чувствовалась непреклонная воля. — Мне кажется, этот меч сделали Альфары? Где ты его взял? Такое оружие, как твой меч или мой молот, делаются для избранных самими Альфарами.

— Его мне дал Эльбегаст, — торжественно сказал Килгор. — И это все, что я могу сказать, пока не пойму, друг ты или враг. Теперь, когда ты обрела свободу, что собираешься делать?

— Освободить Гардар и убить Сурта, — не колеблясь, сказала она. — Но полагаю, что ты не знаешь пути из этого болота?

— Я бы вывел тебя, если бы здесь оказался мой друг Скандербег, — ответил Килгор. — Дело в том, что мы направляемся в Гардар с тайной миссией, о которой я не хочу даже упоминать в таком месте. Пять человек были таинственно похищены этой ночью…

Ее глаза округлились, и стали похожи на две темные луны.

— Подожди! Подожди! — прошептала она. — Ты, должно быть, и есть владелец меча! Эльбегаст обещал, что должен прийти человек с мечом и спасти Гардар. Мы ждали и надеялись, но потом мне пришлось принять участие в битве, и меня околдовали. Скажи, это и есть ты? Ты даже не представляешь, сколько баллад и песен сложено о тебе. Ты, конечно, идешь вовремя. Надеюсь, ты не опоздал.

— Все обо мне знают все, — негодующе воскликнул Килгор. — у нас в Шильдброде таких баллад не поют. Мы даже не верим, что существуют колдуны и эльфы. Почему один я блуждаю в потемках?

— Пока существуют тролли, — объяснила Асни, — многие блуждают в потемках. Ну, ладно, я рада, что встретилась с тобой, владелец меча. Как твое имя?

— Килгор из Шильдброда, сын Вальсидура, сына Вальсида. Наш предок был первым Вальсидом, — произнес Килгор с гордостью. — Вальсид создал первое поселение на Скарпсее.

— Изгнанник восточных островов? — спросила девушка. — Теперь скажи мне, кто твой Скандербег, с которым ты путешествуешь? В его имени что–то колдовское, и это мне не нравится. Можно ему верить?

— Конечно! А что ты имела в виду, когда называла Вальсида изгнанником?

— Хорошо. Тогда мы идем вместе, если ты уверен, что он добрый колдун. Я полагаю, нам нужно Скандербега найти и немедленно пуститься в путь. Если поражение Гардара не стало его концом, все равно, настоящий конец близок. — Асни затянула ремни на сапогах и поднялась.

— А кто тебя просит идти с нами? — возмутился Килгор. — Ты не пойдешь с нами, даже если ты королева Гардара. Твой молот, может быть, сделан эльфами, но если нам придется тащить за собой тебя и его, то мы никогда не доберемся до цели.

— Тебе самому потребуется помощь, — презрительно заявила Асни и указала куда–то за его спину. — Думаю, это и есть те пять человек, которые, как ты говорил, похищены.

Килгор повернулся и увидел Норда, Морда, Игульни, Трольни, и Герпира. Они что–то чертили на земле, заглядывая в книгу заклинаний. Морд поднял посох, и холодный иней осел на сапогах юноши.

— Колдуны! — крикнула Асни.

Молот запел, и девушка швырнула его. Он со звоном сбил с головы Морда шлем и вернулся в руки Асни. Морд бросился на землю, и остальные четверо укрылись за камнями.

— Подожди! — в ужасе крикнул Килгор. — Друг Морд! С тобой все в порядке? Это ночью здесь были колдуны, и эта дикая девчонка…

— Нападай! Бей их! — Асни сокрушила камень, за которым прятался Трольни.

Затем молот переломил летящее копье, которое было похоже на ледяное. Герпир вскочил и бросился на Асни с мечом, но один удар молота заставил его покатиться по земле. Килгор только смотрел в изумлении, пока пущенный кем–то топор чуть не выбил ему глаз. Тогда он выхватил меч и оружие запело в его руке, и летящий топор превратился в облачко морозного пара.

— Так вот как он действует, — воскликнул Морд, произнося сильное заклинание.

Тут же закрутилось ледяное облако и приняло форму огромного ледяного великана. Он испустил дикий крик, и весь двор наполнился ледяным ветром и снегом. Из глаз, спрятанных глубоко в ледяной бороде, исходил холод, и куда он бросал взгляд, вырастали ледяные столбы. Гигант угрожающе выхватил ледяной меч, обдавая Килгора дыханием более холодным, чем ветры северных ледяных стран.

Среди бушующей снежной бури появилась возле него Асни и крикнула:

— Ты бейся с великаном, а я займусь колдунами!

Килгор запротестовал, но меч опять потащил его. Он разрубил несколько ледяных столбов, превратил их в капли воды и уничтожил великана. Без всяких усилий меч пронзил тело гиганта и тот моментально превратился в ничто, в облако тумана.

— Пощади! — крикнул Морд из угла, куда загнала Асни всех колдунов. — Мы просим пощады, мы просим у владельца меча сохранить нам жизнь!

— Вы должны просить у меня, колдуны, — прошипела Асни, угрожающе поднимая молот.

Колдуны задрожали и жадными глазами смотрели на посохи, которые Асни у них отобрала.

— Ну, Килгор. Вот твои первые пленники. Что ты хочешь с ними делать? Я не люблю брать пленников. Слишком много возни.

Килгор в замешательстве посмотрел на колдунов. Меч завывал в его руке.

— Я думаю… — начал он.

— Это недоразумение, — сказал, улыбаясь Морд. — Простите нас, и давайте сядем и поговорим. — Очевидно, мы вас спутали с кем–то. Ведь мы твои друзья, Килгор. Ты помнишь? Мы вовсе не колдуны, нехорошо думает о нас твоя подруга. И никакого вреда мы не сделали, в конце концов. Дайте нам сесть и забрать свои пожитки…

— И посохи колдунов, — перебила Асни. — Никогда! Вы пытались украсть меч, сотворив ледяного великана. Но меч оказался не по силам вашей хилой магии. Вы просто мелкие колдуны, не так ли? Встаньте к стене, или молот размозжит ваши головы на тысячи кусков. Я видела, как тают ледяные колдуны, поверьте мне, и Килгор, не задумываясь, прикончит вас всех.

— О, мы знаем добрую душу Килгора, — жалобно произнес Норд. — Мы не вооружены и для вас не опаснее мух, так почему бы не опустить ваше страшное оружие на землю и не уйти отсюда? Все, что мы хотим от вас, это меч. Отдайте его нам, и можете спокойно вернуться в Шильдброд, где не существуют такие вещи, как злая магия. Вспомни, Килгор из Шильдброда, ведь мы пожалели тебя и оставили тебе жизнь, когда ты спал с нами в доме. Будь на нашем месте другие ледяные колдуны, ты бы превратился в ледышку под действием могущественных ледяных заклинаний.

— Да, вы пытались только дважды убить меня, — усмехнулся Килгор.

Его холодная бледность моментально исчезла, когда он вспомнил, при каких обстоятельствах дважды просыпался этой ночью. Юноша осторожно взмахнул мечом.

— Я могу похвастаться, что ни одно из ваших заклинаний не подействовало на меня. Килдурин меня защищал. И потому вы не смогли меня одурачить. Я хорошо знал, кто вы, когда смело сел с вами к огню.

Колдуны с дрожью смотрели на меч, Они вытолкнули вперед Морда, чтобы тот заслонил их.

— Трусы, — пробормотал Морд. — Ну, давайте, убьем их. Глупый мальчишка и маленькая девчонка, неужели вы испугались их?

— Но вы боитесь Килдурина и молота Кари Вольфгангер, — сказала Асни, не отступив ни на миллиметр. — Этот молот был в руках королев Вольфгангер в течение пяти столетий. И сейчас его держит королева. Я дала клятву освободить Скарпсей от таких ублюдков, как вы.

— Вольфгангер, — угрюмо повторил Герпир. — Значит, ты последняя из них. Сурт захватил твоих семерых братьев, я сомневаюсь, что ты знаешь об этом, — и превратил их в варгульфов. Наполовину людей, наполовину зверей. Вечных рабов Сурта. Но мы идем к Сурту и могли бы попросить, чтобы он освободил их, если вы отпустите нас.

Асни засмеялась и покачала головой.

— Я освобожу их сама, когда приду в Гардар, а вас, когда снова сяду на трон, брошу в глубочайшее подземелье под Гримсшлагом. Килгор, что ты хочешь делать с пленниками? Мы можем использовать их как заложников, если, конечно, Сурт ценит их, в чем я сомневаюсь.

Килгор держал меч наготове, Меч отказывался войти в ножны и сердито звенел.

— Мы подождем Скандербега, — решил он. — У меня такое ощущение, что колдун вот-вот появится.

— Скандербег? — переспросил Морд. — Это колдун, которого я менее всего хотел бы видеть. Однажды я сотворил с ним шутку и запер в башне. Это случилось несколько тысячелетий назад. И хотя это была всего лишь шутка, он не простил мне ее, а раньше мы были ближайшими друзьями.

— Надеюсь, Скандербег сохранит нам жизнь, — заметил Норд.

Пока колдуны злобно переругивались между собой, какая–то замызганная ворона села на стенку и хрипло закаркала. Она казалась чересчур смелой для обычной вороны. Раскинув крылья, птица слетела на землю и начала копаться в вещах колдунов своим длинным клювом.

Морд увидел ворону. Схватив камень, он изо всей силы кинул его в воровку и испустил торжествующий крик, когда полетели птичьи перья. И тут же перед ними очутился сам Скандербег, с омерзением держа за хвост дохлую ящерицу. Отбросив ее в сторону, он собрал обшитый перьями плащ, лежащий на земле, и сунул его в суму.

— Скардербег, ты, старый огненный дракон! — воскликнул Морд, бросившись к нему.

Асни поспешила следом.

— Я не видел тебя с той поры, как мы кончили школу о Тильде. Какая радость видеть тебя снова!

— Фу! — выдохнул Скандербег, когда распростертые для объятия руки Морда потянулись к лежащему на земле посоху.

Скандербег, казалось, не заметил этого, и только потер нос. Но, как только Морд схватил посох, тот превратился в его руках в извивающуюся змею. Морд бросил ее и отскочил в сторону.

Скандербег кивнул Килгору и беспокойно взглянул на Асни, а затем сотворил огонь, в котором сгорели посохи и прочие пожитки колдунов. Они растаяли без следа и исчезли в дыре, которая внезапно появилась в земле.

— А теперь, Морд и дорогие друзья, — возвестил Скандербег, когда стены старого дома растаяли в воздухе, — ваша магия уничтожена, и вы так же беспомощны, как простые смертные. Если вы когда–нибудь снова вздумаете стать колдунами, вам придется идти на юг, в Гильд-холл, просить милости у Вождя Огненных Колдунов. И если вы когда–нибудь хоть кончиком пальца коснетесь Скарпсея, я спущу на вас гончих Хела. Скажите Вождю, что вы первые из многих, кого я пошлю к нему. Катитесь.

Колдуны застонали:

— До Гильд-холла тысяча миль. Нужно пересечь два океана и перебраться через семь гор. Неужели ты думаешь, что это удастся нам без помощи магии?

— О, я думаю, — сказал Скандербег. — Поверьте, я буду следить за вами, и если вы станете двигаться недостаточно быстро, я пошлю по вашим следам столб огня, чтобы он поджарил вам пятки. И если вы вдруг задумаете…

— Мы уже идем, — уныло согласился Морд, оглядывая со вздохом кочки, трясины и чахлую растительность болота.

И он побрел на юг, даже не оглядываясь, чтобы убедиться, идут ли за ним остальные. Ворча, все четверо тоже пошли по его следам.

Когда они скрылись из виду, Скандербег усмехнулся.

— Если они не свернут в сторону с того направления, которое выбрали, они непременно попадут к ундинам. Что это за дьявольское создание, которое ты подобрал, Килгор? Не думаешь же ты, что мы возьмем ее с собой? — Он с удивлением взглянул на Асни, которая выступила вперед для ответа.

— Позволь мне ответить самой, — начала она величественно, — Я Асни Вольфгангер. Без сомнения, ты знаешь, кто я такая, если ты был здесь во время войны. Я прошу оказать мне милость.

— Ее следует оказать, — перебил Килгор. — Этот молот сделан Альфарами, Скандербег. Мы можем использовать его могущество. Асни стоит целой армии, несмотря на то, что девушка.

— У меня есть не только молот, но и ум, — рассмеялась Асни. — Мне кажется, что я сильнее тебя, Килгор. Мускулы далеко не все.

Она была очень ладно скроена, а ее глаза светились умом и упрямством.

— Ну что ж, я понял, какую милость, — вздохнул Скандербег. — Разве я могу отказать после того, как ты защитила Килгора в ситуации очень сложной и опасной? Присоединяйся к нам, Асни Вольфгангер, но я предупреждаю, что в нашем путешествии тебе придется стать мужчиной. Я знаком с судьбой королев Гардара. Воинственные королевы — это древняя и благородная традиция.

— Была, ты имеешь в виду, — добавила Асни. — Ты не пожалеешь, что взял меня в страну троллей. Мы охотились на них ради забавы, когда еще не началась серьезная война.

Килгор увидел, что, наконец, может вложить меч в ножны. Меч перестал звенеть сразу же, как ушли колдуны. Юноша посмотрел на солнце.

— Думаю, нам нужно побыстрее выбраться из этого проклятого места. Может, мы поспешим и доберемся к обеду до Хэльфскнолля.

— К обеду, — пробормотал Скандербег.

Он смотрел в карту.

— Если мы пройдем немного к востоку, то найдем остатки старой дороги. Когда–то это была Дорога Торкснип.

— Тогда я ее знаю, — обрадовалась Асни. — Я ездила там несколько раз с матерью и ее войском. Мне кажется, я вижу знак — большое дерево, но оно теперь засохло. Ничто не меняется так, как дороги за шестьдесят пять лет.

Асни вела их вперед, находя путь по сохранившимся зарубкам. Скандербег замыкал шествие. Постепенно местность становилась суше, а дорога более заметной. Когда путники вышли на луг вблизи Хэльфа, они остановились в низине и оглянулись на болото. Оно тянулось миля за милей, черное, окутанное ядовитыми испарениями. Похрустывая льдом под ногами, путешественники пересекли луг и пришли к дому Хэльфа. Среди гогочущих гусей и блеющих овец сам Хэльф и его домашние приветствовали гостей и тут же начали готовить грандиозное пиршество. Хэльф дал им удобную обувь и усадил на лучшие места, приговаривая:

— В Скарпсее ни один гость не уйдет обиженным. Скандербег, я очень рад снова увидеть тебя в нашей стране. Ведь прошло столько лет, не правда ли? Но теперь, к сожалению, многое изменилось.

Он выглядел печальным, но не хотел омрачать праздник. Целая толпа ребятишек с соседних ферм окружила Скандербега и требовала от него фокусов, пока колдун не сотворил целый корабль во дворе.

Когда солнце село, все веселье и беззаботность Хэльфскнолля исчезли. Соседи, которые пришли в гости, быстро ушли. После вечернего пения Хэльф и его сыновья помрачнели.

— Мы рады, что ты останешься с нами на ночь, Скандербег, — тихо сказал хозяин. — Немного погодя ты сам поймешь, почему.

Как гости, Скандербег, Килгор и Асни получили лучшие места для сна. Асни заявила, что она будет ночевать на крыльце, потому как не привыкла нежиться в теплых постелях, на мягких пуховиках.

— А кроме того, я вижу, что ты с сыновьями к чему–то готовишься. У вас неприятности, Хэльф? Вы с кем–то враждуете?

Хэльф вздохнул и был этот вздох похож на стон. Хозяин опустился в кресло.

— Кто–то или что–то, действительно, враждует со мной. С последней зимы нас мучают привидения. Иногда эти привидения принимают вид ребенка, а иногда вид ободранного кота, который садится на грудь спящего, и тот начинает задыхаться под его весом. Никто не хочет оставаться здесь после захода солнца. Иногда привидения выпивают весь удой. Несколько раз мы слышали ужасные крики и вой в стойле. Коровы сходили с ума, бежали в горы и падали в ущелья или же забирались в реку, и уносило их течением.

Но самое ужасное случается, если в доме остается кто–то один. Тогда он исчезает. Я полагаю, привидения убивают его. Они всегда появляются, когда в доме есть гости и приглядывают среди них жертву. Пока мы еще не потеряли ни одного гостя, но пропали пастух и три девушки служанки.

Асни привычно взвесила на руке молот.

— Я никогда не имела дело с привидениями, — сказала она, — однако, достаточно перебила троллей. Пусть твое привидение приходит сегодня, Хэльф. Здесь его встретит оружие Альфаров.

— Оружие Альфаров? — Хэльф покачал головой. — Какие времена настали! Некоторые из моих гостей были Альфарами, привидение бесилось от злости, но не пришло. Сдается мне, оружие Альфаров здесь бесполезно. — Он сунул за пазуху овечье ребро, которое крестьяне используют для защиты от привидений.

Скандербег задумчиво сидел у догорающего огня.

— Ты знаешь, кто это может быть? Твой враг, который умер? Или кто–нибудь из твоей семьи совершил убийство из–за денег?

— У меня нет врагов, — ответил Хэльф со слабой улыбкой на лице. — Я, конечно, не слишком умен, но есть у меня соображения относительно этого привидения. Думаю, его привело сюда то же самое, что привело сюда вас. Во времена моего отца была проиграна Великая Война и Гардарское ущелье закрыто. Гардар навсегда отделился от остальной Северной области. С тех пор мы видели много странного и загадочного. Тролли резвятся на наших горных пастбищах даже днем, отряды всадников по ночам скачут к северу, к Гардарскому ущелью, а всякие подозрительные странники идут туда постоянно. — Хэльф хмыкнул и дрожащими руками зажег трубку. — Хэльфскнолль стал местом свидания колдунов, которые кочуют между севером и югом. По ночам меня поднимали с постели, чтобы впустить в дом дюжину ледяных колдунов. Конечно, за мной следили, и я ничего не мог подслушать. По крупицам собирал я сведения — то здесь, то там. И теперь могу сказать, что должно случиться нечто ужасное.

— Это уже случилось, — перебил Килгор. — Морозное облако движется из Гардара, и все покидают родные дома. Через несколько месяцев облако достигнет Шильдброда. Я полагаю, ты заметил, что лето стало короче и холоднее.

Хэльф покачал головой.

— Нет, морозы не затронули Хэльфскнолль, хотя мои соседи страдают от морозов. Я не могу найти причину, но есть одна старая история, ее мне рассказывал отец. Когда–то жил человек, которого любили боги Валгаллы. Когда он умер, его похоронили на вершине горы, и боги решили, что снег никогда не покроет гору, в знак их божественной любви. Не знаю, правда ли это или нет, но горы Хэльфскнолля — святые горы. И никакие колдуны не выгонят меня отсюда.

— Значит, ты останешься здесь? — спросил Скандербег.

— Пока не умру, — подтвердил Хэльф. — Я не боюсь колдунов. — Он медленно поднялся с кресла и взял лампу, чтобы посветить гостям на лестнице.

И вдруг за дверью холла раздалось громкое завывание. Ступени крыльца заскрипели под огромным весом. Асни, ахнув, показала на окно. В нем появилась огромная голова свирепого быка. Он долго смотрел в комнату налитыми кровью глазами, угрожающие звуки вырывались из его горла. Затем бык повернулся, сорвав доску огромными рогами, и пошел прочь. Дикий рев огласил окрестности. Он вызвал бурю в стойле. Все животные взбесились, начали кричать в ужасе и носиться по загородке.

— Это и есть твой зверь? — спросил Скандербег, осторожно выглядывая в окно.

Затем он отпрыгнул и схватил посох:

— Клянусь бородой бога! Это заколдованный бык. Килгор, меч!

Меч оказался в руках Килгора раньше, чем он успел сообразить.

Звон оружия заполнил весь холл. Меч потащил Килгора к двери, за дверь, на крыльцо. За юношей бежал Скандербег, держа посох как факел. Асни бросилась за Скандербегом.

— Где он? — прошептала она.

— Здесь, — ответил Килгор, с трудом глотая слюну и стараясь удержать дрожь в коленях.

Свирепый зверь снова испустил угрожающий рев. Килгор неохотно позволил мечу увлечь себя к стойлу. Бык дико фыркнул глаза его светились, как раскаленные угли. Килгор осторожно прижался к огромной туше, которая казалась черным пятном на фоне темной стены. Доски трещали, и куски дерева мягко падали на землю. Килгор чувствовал, что зверь рассматривает его. Кожа юноши покрылась пупырышками. Они долго глядели друг на друга. Затем бык исчез. Килгор плохо видел в темноте и не понял, как это произошло. Но он понял, что быка нет, почувствовал, что напряжение спало. Килгор глубоко вздохнул, и, чутко прислушиваясь, обошел стойло. К тому времени, как он вернулся на крыльцо, меч его лежал в ножнах.

— Привидение, — сказал Хэльф. — Этот совсем другой.

— Ты хорошо его рассмотрел? — спросил Скандербег.

И Килгор кивнул, чувствуя непонятную усталость.

— Что ты думаешь о нем? Как вел себя меч? Бык убежал от тебя?

Килгор снова кивнул.

— Слушайте! — внезапно велел он.

И все услышали далекий рев.

— Это на Гардарской дороге, — сообразил Хэльф. — Зверь бежит в Гардар. Я надеюсь, он никогда не вернется обратно.

Скандербег вынул нож и стал вырезать письмена на досках дома:

— Это отпугнет его, если он когда–нибудь вернется. Другие колдуны прочтут надпись и тоже будут держаться подальше.

— Колдуны? — воскликнула Асни. — Разве это привидение было колдуном, Скандербег? Почему ты думаешь, что он больше не вернется?

— Потому, что бык решил возвратиться в Гардар и подождать нас там, — объяснил Скандербег, окончив вырезать и пряча нож в ножны. — Килгор, успокойся. Ты сомневаешься в успехе нашего путешествия? Ты хочешь вернуться назад?

Килгор покачал головой.

— Мои первые впечатления довольно неприятные. Я никогда не думал, что тот безопасный мир, в котором я жил, так незначителен. Колдовские заклинания, привидения, этот ужасный бык… Мне кажется, я постарел на сто лет. Кто это, Скандербег? Ты его знаешь? Ты думаешь это Сурт?

— Может быть, — пробормотал Скандербег, приглашая всех в дом и тщательно запирая дверь на ночь. — Хэльф, я ужасно проголодался. Мне не хочется беспокоить тебя, но…

— Один момент, — крикнул Хэльф и исчез на кухне.

— Это был действительно Сурт? — спросила Асни. — Почему ты не убил его, Килгор? Тебе не пришлось бы идти в Гардар.

— Если это и он, то время было не подходящее, — рассудил Килгор. — Но вызов брошен. Теперь он знает, где мы и что собираемся делать. Мне хотелось, чтобы Эльбегаст помог нам. Неужели он думает, что мы победим без его помощи? Сурт владеет всем арсеналом всех колдовских штук, он может менять обличье. А у нас есть только Скандербег. Была бы хоть слабая надежда!

Скандербег презрительно фыркнул.

— Наконец, ты получил представление, каков тот, с кем предстоит сразиться.

Килгор вздохнул и ничего не сказал, с грустью вспоминая о родном Шильдброде. Казалось, он не был там целый век.

Хэльф вернулся с караваем хлеба, кругом сыра, миской вишен и чашкой молока. Килгор как в тумане, не чувствуя вкуса, съел добрую половину еды и прыгнул на постель. В спальне было небольшое окошко, мягкий тюфяк и дюжина подушек. В соседней комнате захрапел Скандербег, и его могучий храп не прекращался, пока не пришло время вставать.

Утром Хэльф не желал их отпускать. Он буквально заставлял спутников задержаться на пару дней и погостить немного. Но путники были неумолимы, и хозяин отпустил их, взяв слово завернуть на обратном пути.

— Может, я не слишком умен, — говорил Хэльф, — но для меня большая честь принимать таких гостей в собственном доме. Я ничего не знаю ни о Сурте, ни о Гардаре, ни о мече, который был воткнут в дерево в Шильдброде и который предназначен для того, чтобы убить Сурта. И если меня спросят, знаю ли я владельца меча, я скажу, что не знаю. Несмотря на это, благословляю тебя, юноша. И тебя тоже, паренек, — добавил он, пожимая руку Асни.

Асни открыла рот, чтобы протестовать, чтобы возмутиться, ведь никакой она не паренек, а непокоренная королева Гардара, но она увидела, что Хэльф подмигнул, и низко поклонился. Тепло пожав ему руку, Асни произнесла:

— Спасибо, Хэльф! Придет день, когда я смогу отблагодарить тебя за то, что ты приютил нас, не думая о риске.

Скандербег перекинул суму через плечо:

— Здесь есть один тип, которого ты должен остерегаться, — шепнул он, когда гости приготовились уходить. — Это маленький тролль с диким глазом и бородавкой на носу. Задержи его, сколько можешь.

Хэльф кивнул и пошел проверять путь. Он проводил их до границы своих владений. Старый фермер утер слезу и пожал на прощание руки.

— Дорогой Хэльф, — говорил Скандербег. — Мы увидимся на обратном пути. Встречай нас на старой Дороге.

— Обязательно, — кивнул Хэльф, и добавил, — храни вас Бог!

— Прощай, прощай! — и путники отправились по каменистой тропе.

Хэльф стоял и махал им рукой, пока окончательно не исчез из виду. Тропа все время поднималась вверх; кружа и извиваясь она вела в горы. К полудню тучи рассеялись, и путешественники могли видеть Череп-гору во всем жутком великолепии. Рваные облака все еще кружились вокруг высочайших, закованных в лед, вершин. А в той стороне, где лежали горы Трайдент, три острых пика высовывались из голубого тумана и вонзались в небо. Они были очень далеко, но даже отсюда казались угрюмыми и зловещими.

— Видите эти три острых пика? — спросила Асни, указывая на них дорожным посохом. — Это трезубец спящего великана, голова которого — гора Череп. Говорят, он будет спать до конца мира. А потом проснется, чтобы сокрушить все злые силы в последней битве. Вы видите, как долго великан спит, на его склонах выросли целые леса.

— Великан? — Килгор внимательно посмотрел на высокую гору. — Если это правда, то я хотел бы надеяться, что меня здесь не будет, когда он проснется. Такой великан в несколько шагов пересечет весь Скарпсей от севера до юга, и никто не сможет остановить его — ведь он каменный.

— Это не произойдет ни сегодня, ни завтра, — заверил Скандербег, пощупав рукой каменный склон.

— А это возможно, Скандербег? — спрашивал Килгор, когда они начали взбираться в гору.

— Что? Великан? О, это всего лишь старая сказка. — Такая крайность не наступит никогда. Если, конечно, мы победим Сурта. Теперь выбрось из головы и думай о том, что сказал Хэльф о троллях и великанах, и перестань меня беспокоить всякими глупостями. У меня и без тебя много дел. — Он достал из кармана вареное яйцо и начал сосредоточенно счищать скорлупу.

Путники поднялись пологим склоном и теперь пробирались между скал и утесов. Местами тропу завалили каменные обломки, и идти здесь было очень опасно. Один неверный шаг — и человек мог скатиться с горы и оказаться снова в Хэльфскнолле. Ко всему прочему, дул сильный ветер с востока. Он швырял в путников сухие сучья, жесткие, как старые кости, и крутил вокруг жухлые листья. Ветер завывал в остроконечных утесах, и его вой напоминал голоса ведьм.

Килгор первый заметил камень, готовый упасть на них. В это время они пересекали каменную осыпь, скользившую под ногами и постоянно сносившую их вниз. Подняв голову, юноша увидел лицо великана. И тут же огромный валун отделился от скалы и стремительно полетел на путников.

— Осторожно! — закричал Килгор, отскакивая в сторону.

Асни, заметив опасность, выхватила молот и быстро швырнула. Молот ударился об валун и раздробил его в пыль. Молот же успел вернуться к хозяйке, и тут же был отправлен в сражение с новым камнем. Камни падали все чаще и быстрее. Асни едва успевала бросать молот.

Скандербег из последних сил удерживался на осыпи, пытаясь произнести заклинание.

— Быстрее отсюда! — рявкнул он. — Бегите! Асни, разрушай только те камни, которые падают прямо на нас. Торопись!

Все трое выкарабкались на твердую почву и очутились в тесном каменном ущелье между угрюмых гор. Камни позади них еще некоторое время падали, затем все стихло.

— Уфф! — вздохнул Килгор, с опаской оглядываясь. — Никогда не видел такого камнепада. Клянусь, кто–то подстроил его.

— Ха! Каждый бы так решил, — ухмыльнулся Скандербег, — если бы не знал, что это работа троллей.

— Троллей? — с дрожью воскликнул Килгор. — Неужели мы их увидим? Интересно, что они придумают на этот раз?

Скандербег только хмыкнул. Он собрал телескоп и осматривал ландшафт. Килгору ответила Асни.

— Придумают что–нибудь, — пожала она плечами, — невозможно пройти мимо них незамеченными, ведь это же их земля. Особенно, если тролли голодные. А эти бедняги видят здесь мало путешественников.

— Голодные! — задохнулся Килгор. — Они едят людей?

— Только когда нечего есть. Обычно они добывают коров или овец.

— А я думал, что тролли днем превращаются в камни, — заметил Килгор, и поспешил добавить: — Так говорила моя бабушка.

— Видно, ветер и тучи делают их храбрыми, — решила Асни. — А эта туча очень не похожа на обыкновенную.

— Эй! Кто–то прячется за деревьями, — перебил их Скандербег, — пожалуй, пора идти. Путь на моей карте ведет через ущелье. И если вам не хочется достаться на обед троллям, пойдемте скорее отсюда.

Они шли быстрее и быстрее, и в конце концов побежали. Казалось, земля кишит троллями. Они сидели за каждым камнем, на каждом дереве. Килгор временами видел, как тролли прыгают с камня на камень. Они были смуглые, приземистые, с очень большими приплюснутыми головами и стоячими заостренными ушами. Черты лица казались мелкими, угловатыми. Килгору привиделось, что у них есть и хвосты, но ему не хотелось останавливаться, чтобы рассмотреть поподробнее. Каждый тролль нес дубинку или лук.

— Я бы немного поколдовал, если б они приблизились, — крикнул Скандербег. — Но они знают об этом, черт бы их побрал!

Вскоре путники увидели, что ущелье становится уже. Они услышали еле заметный гул, который постепенно усиливался и усиливался: обрушиваясь вниз, ревела вода.

— Вода! — воскликнул Скандербег. — Мы спасены! Они не погонятся за нами по воде. Как только мы переберемся, я пошлю на них огненный шар, пусть он поджарит этих маленьких идиотов.

— Судя по звуку, там сильное течение, — говорил Килгор, придерживая меч.

— Может, там нет переправы, — усомнилась Асни.

— Если нет, я сделаю!

— Я вижу мост, — обрадовался Килгор. — Мы спасены!

— Пока нет, — остановил его Скандербег. — Там стоит сборщик пошлины, а в таких ситуациях пошлина может быть очень большой. Пойдем потихоньку, чтобы он не подумал, будто мы торопимся.

— А может, хранитель моста — тролль? — спросила Асни, увидев приземистую уродливую фигуру.

— Посмотрим.

Хранитель моста увидел их и встал на дальней стороне.

— Быстрее! Быстрее! — орал он, стараясь перекричать шум воды. — Оглянитесь, там тролли, бегите!

Со злобным воем тролли выскочили из–за камней и бросились за ускользающими жертвами. В воздухе засвистели стрелы, но ни одна не попала в цель. Путники выбежали на мост, их шаги гулко зазвучали по толстым деревянным балкам.

— Спасены! — воскликнула Асни и обернулась назад, где тролли собрались возле моста. Она угрожающе взмахнула молотом. Тотчас тролли ответили ей градом камней. Разочарованно завывая, они скрылись за камнями на другой стороне ущелья.

Хранитель встретил их у ворот.

— Хи-хи, как раз вовремя— проскрипел он. — Ну, а теперь пришло время платить пошлину за переход.

— Красное золото, мой друг. Сколько желаешь, — предложил Скандербег.

— Я бы предпочел оружие, — прошептал старик, откидывая капюшон и показывая безобразное лицо. Его старая голова была огромной, лысой, покрытой бородавками и родимыми пятнами. Один глаз смотрел непонятно куда, а во рту старика осталось всего полдюжины желтых кривых зубов.

— Оружие! Хорошо, взгляни на это, — и Скандербег подал ему большой кривой ятаган, с рукояткой, украшенной драгоценными камнями.

Но старик покачал головой.

— Что–нибудь подлиннее. Мне нужно сражаться с троллями и волками.

Скандербег достал из сумы длинный бронзовый меч, но хранитель отверг и его.

— Слишком велик и тяжел. Я хочу что–нибудь большое, но легкое и обладающее огромной силой.

— Хмм! — догадался Скандербег. — Что–нибудь магическое?

— О, да! Это великолепная идея!

— Тогда для тебя подойдет этот посох, — объявил колдун, подавая старику обыкновенный дубовый посох Килгора. — Посмотри, что делает мой. — Он направил посох на другую сторону ущелья, где у края моста столпились самые смелые тролли. Они мгновенно превратились в сухие черные деревья.

— Нет. Я хочу меч. Магический: который рубит металл и камень, неуязвим в бою, на котором начертаны магические письмена…

— У нас нет такого меча, — твердо заявил Скандербег.

— Но я слышал о нем прошлой ночью в Хэльфскнолле.

— Может быть, но я тебе ничем помочь не могу. У нас есть золото, драгоценности, пища, что угодно. Назови цену, поскольку все равно нет магического меча.

Внезапно маленький человечек схватил себя за подбородок и содрал лицо, которое оказалось маской.

— Ага! Я поймал тебя на лжи, Скандербег!

— Варт! — воскликнули все с негодованием и отвращением.

— Меч! Меч! — омерзительно отплясывал Варт.

— Ты никогда не получишь его, — рассвирипел Килгор. — Отойди в сторону, иначе я позволю мечу убить тебя. Послушай, как он звенит, предвкушая кровь.

— Отдай мне меч, или я разрушу мост, — скрипел Варт.

Скандербег наблюдал за троллями, которые с опаской подбирались к мосту.

— Я могу позволить троллям схватить вас, но полагаю, что вы поступите разумно, — ухмыльнулся Варт.

— И что будет, если мы сделаем так, как ты хочешь? — перебила Асни, сжимая ручку молота. — Ты же все равно предашь нас.

— Ха! А тебе хотелось бы вышибить мне мозги из головы? — Варт направил на Асни свой посох, и она застыла, как замороженная. — Ты лучше поучись хорошим манерам, северная дикарка. Ну, так будем продолжать переговоры, мои дорогие?

— У тебя нет друзей на этой стороне ущелья, — сказал Килгор, бросив взгляд на троллей.

Варт фыркнул.

— Никогда не суди о людях по тому, с кем они водятся. Умному часто приходится работать с идиотами. А теперь — давайте сюда меч, или я продемонстрирую вам голод и жестокость моих идиотов. — Он пронзительно закричал и тролли заплясали на той стороне моста в радостном ожидании.

Они оживленно хлопали по волосатым бокам длинными руками и смеялись.

— Хорошо, — прогремел Скандербег, получше взявшись за посох. — Ты, конечно, приготовился к поединку?

— До конца, — с угрозой отвечал Варт.

— Ты не боишься последствий?

— Я ничего не боюсь, ведь всем в Скарпсее известно, кто такой Варт Великолепный. — Он выпятил чахлую грудь и встал в боевую позу. — Меня знают все, — от Рамфмрта до…

— Чепуха, — оборвал его Скандербег с беспокойством. — Говори условия и начнем. Мое терпение дает трещины. — Он взглянул в толстую книгу заклинаний и начертал несколько букв на грязном снегу.

— Очень хорошо, — заявил Варт со смехотворной торжественностью, даже Килгор улыбнулся. — Я Варт Свирепый, Кровавый, Непобедимый, вызываю на смертельный поединок гнусного, трусливого, низменного…

— О, хватит, хватит, — воскликнул Скандербег. — Я уже готов. Хозяин оторвет тебе голову, если ты умудришься сохранить ее сейчас.

— Не перебивай, — возмутился Варт. — Я вызываю не тебя. Моя ссора с Килгором из Шильдброда.

— Что? Я? — Килгор с удовольствием ждал, как Скандербег накажет этого мерзкого колдуна, но теперь его радость моментально испарилась. — У меня нет к тебе личных обид, Варт. По крайней мере, я ни одной не могу вспомнить. Но это будет неравный бой. Ведь порыв ветра сдует тебя, а мне неохота за тобой бегать. Это не принесет мне чести.

— Не беспокойся на счет чести, — сказал Скандербег с легкой иронией. — Он хитрый старый колдун. У тебя будет достойный противник и честный бой. Не бойся.

— Я и не думаю… — поспешно начал Килгор.

— Ты готов, смертный? — ждал Варт, стукая посохом по земле.

— Нет. Да! — Килгор медленно вытащил меч из ножен. Меч загудел, как рассерженная пчела.

— Ха! Идиот! Я выбираю оружие! — заявил Варт.

— Ну что ж, выбирай, — согласился Килгор. — Топоры, копья, луки…

— Магия, — медленно произнес Варт с улыбкой, которая доставила удовольствие только троллям.

— Но сначала, — перебил его Скандербег, — мы должны позавтракать. И будь любезен разморозить Асни, чтобы она могла насладиться дуэлью. Может, нам сесть вон на ту приятную лужайку с зеленой травой. — Он протянул жезл, и тут же появилась прекрасная лужайка, как бы покрытая зеленым ковром, на ней росли одуванчики, порхали бабочки.

— Фу! — передернул плечами Варт. — Я терпеть не могу бабочек. Противные насекомые. Прочь маленькие гарпии! — ворча, он снял заклинание с Асни.

Девушка вздохнула и вздрогнула, как будто вылезла из ледяной ванны.

— Что случилось? Где Варт?

— К несчастью, пока здесь, — ответил Скандербег. — Он вызвал Килгора на дуэль магий. Долг чести требует от нас принять вызов.

— Дуэль магий? — Асни посмотрела на Килгора. — Каких магий?

Во время завтрака Варт ел и пил в огромных количествах, а когда думал, что никто не видит, набивал свою сумку чужим добром. Он всю жизнь питался змеями, лягушками, рыбой. И теперь отводил душу. Варт припал к бурдюку с вином и выпил чуть ли не половину. Затем он, как бы в рассеянности, сунул бурдюк к себе.

— Теперь вы готовы, — напомнил он, когда с травы убрали скатерть.

— Если ты все еще хочешь продолжать, — согласился Скандербег.

— Разумеется, — тотчас же отозвался Варт.

— Подожди, — перебил Килгор. — Каковы правила дуэли?

— Правил нет. В такой дуэли все позволено, — ухмыльнулся Варт.

— Скандербег, — прошептал Килгор. — Я не знаю никакой магии. Что мне делать?

— Только будь спокоен и делай вид, что знаешь, что надо делать. Если ты не сможешь провести этот мешок овса, то мне будет стыдно за тебя. Возьми мой плащ и шляпу. Ты можешь влезть в плащ, если поднатужишься.

— Но, Скандербег, я не знаю, как защитить себя от магии.

— Ты абсолютно уверен, что не имеешь никакого могущества?

— На все сто процентов.

— Что сейчас в твоем кармане? — спросил Скандербег.

— Кремень и кресало, но что мне с ними делать?

Варт отложил сумку:

— Ты готов?

— Больше, чем готов, — заявил Скандербег.

— Но… — начал Килгор.

Скандербег отошел в сторону, оставив юношу лицом к лицу с Вартом.

Варт громким голосом произнес заклинания, сделал необходимые жесты, закрыл глаза и ударил о землю посохом.

Килгор взглянул сквозь прищуренные веки. — Ты кончил?

— Нет! — Варт посмотрел на небо, потом на землю: как будто он забыл что–то важное. Его наигранная самоуверенность стала таять.

— Мне кажется, ты вызвал снегопад в Оксбарроу, к югу от Шильдброда, — задумчиво произнес Скандербег.

Варт бросил на него свирепый взгляд, задрал голову к небу, чтобы сосредоточиться, и снова начал произносить заклинания.

Килгор закрыл глаза и затаил дыхание. Варт из всех сил стукнул посохом. И снова ничего не случилось.

— Это уже лучше, — с кривой улыбкой молвил Килгор.

— В чем дело? — смеялся Скандербег. — С тобой что–то случилось, Варт? Я дам тебе еще шанс, и если у тебя ничего не получится, настанет очередь Килгора. Интересно, что ты предпочитаешь, быть поджаренным на углях или замороженным в ледышку?

Варт сжал зубы и стиснул кулаки. Капли зеленоватой жидкости выступили у него на лбу. Он думал несколько минут, а затем нырнул в суму и достал оттуда толстую книгу заклинаний. Быстро пролистав ее, колдун нашел нужную страницу, прочитал несколько раз. Бросив книгу, он что–то нацарапал посохом на пыльной земле. Затем поднял руки и запел длинное заклинание. Глаза его были закрыты. Варт торжественно ударил посохом. Ничего не произошло, он осторожно открыл глаза, посмотрел на Килгора, который так и остался невредимым. Варт не верил своим глазам. Килгор нервно рассмеялся. Он почувствовал огромное облегчение.

Колдун пнул суму, вскочил на нее и начал топтать ногами.

— Проклятая обманщица! — он попытался сломать о колено посох. — У этих огненных колдунов всегда все самое лучшее и новое, а нам, ледяным колдунам, достаются старые заклинании. Теперь даже молокосос имеет могущество. Это нечестно! Это не…

Варт заканчивал каждое предложение ударом ноги по сумке. И та, в конце концов, решила отомстить мучителю. В сумке раздался приглушенный взрыв. Из нее повалил цветной туман, и на колдуна посыпался град. Варт схватил сумку и хотел спрятать ее под плащ, но снова раздался сильный взрыв, все окутал голубой туман и повалил снег. Ощутив неприятный запах, Килгор и Асни отошли подальше, а Скандербег расправлялся с извивающимися змеями и какими–то крылатыми существами, похожими на летучих мышей. Они появлялись неизвестно откуда. Когда дым рассеялся, от Варта ничего не осталось.

— Сбежал! — с негодованием воскликнула Асни. — Но скажи, Килгор, как ты уберегся от магии этого ледяного ублюдка? Ведь ты не знаешь никакого колдовства, правда?

— Ты думаешь, что раз я из Шильдброда, так совсем беспомощный и неумелый? — с оскорбленной гордостью возмутился Килгор.

— Да, — сказала Асни, — расскажи, как ты это сделал?

— Ты лучше спроси Скандербега, — хмыкнул Килгор.

Скандербег засмеялся.

— По правде говоря, все получилось совершенно случайно. — Килгор, покажи Асни, что у тебя в кармане.

Юноша с готовностью полез в карман и вытянул оттуда солонку и полуочищенное яйцо.

— Нет, нет, в твоем кармане!

— Ясно. Вот оно. Кремень и кресало.

— Положи их обратно в этот ящичек. Каждому известно, что кремень и кресало в большей или меньшей степени устраняют действие такого нестабильного искусства, как магия. Чем менее могущественен колдун, тем эффективнее их действие. Я обычно храню их в специальном ящичке и за едой подсунул Килгору в карман. Я понял, что Варт ничем не сможет повредить ему при помощи магии, а обычное оружие он побоится взять в руки.

— Но почему ты не сказал мне об этом раньше? Я так боялся.

Скандербег собрал все свои пожитки, обмотал шарф вокруг шеи.

— Немного страха очень полезно. Другими словами, страх — это соус, который придает жизни привлекательность, делает ее возбуждающей. Если ты забудешь страх, то потеряешь вкус к жизни. А тебе потребуется громадная жажда жизни, когда ты встретишься с Суртом. — Он раскатал карту и с сомнением заглянул в нее.

— Я думаю, мы заблудились, — вздохнула Асни. — Мы не попадем в Гардар, если пойдем этой дорогой. Зная тех, кто ее сделал, можно предположить, что дорога никуда не ведет.

— Значит, нам снова придется бежать через троллей?

— Точно, — кивнула Асни, и в голосе ее звучало удовольствие.

Тропа вела путешественников все выше и выше. Через несколько дней они забрались так высоко, что задевали головами серые облака, но впереди тянулись горы, ряд за рядом, и вершины их скрывались в мрачных тучах. И в этой каменной стене не было ни одного прохода, кроме ущелья. Скандербег повел спутников параллельно ущелью, таким образом, чтобы, потеряв несколько дней, они смогли избегнуть встречи с троллями и зверями, которые поджидали их там.

— Взгляни последний раз на море, — повелел колдун. — Вы не увидите его до тех пор, пока не будет убит Сурт и освобожден Гардар.

Когда путники поднялись достаточно высоко в горы, им пришлось достать теплые плаши из сумки Скаидсрбега,

— Я знал, что они понадобятся нам в Трайденте — сказал Скандербег, — но не ожидал, что нам придется надеть их так скоро. Здесь так же плохо, как и на вершинах Трайдента.

Килгор с трепетом посмотрел на покрытые льдом горы, которые ждали их впереди. На землю спускались черно-голубые тени вечера.

— Пора устроиться на ночлег, — нахмурилась Асни. — Мне становится плохо при мысли, какой может оказаться здесь ночь. В этих долинах полно троллей и волков. В мое время говорили, что это варгульфы.

— Давайте сделаем лагерь, — предложил Килгор. — Кажется, я слышу вой. И все равно, будет ли здесь вода, лишь бы место оказалось хорошо защищенным.

В этих горах было полно пещер и расщелин. После долгих поисков и обсуждений путники выбрали ту, где из стены сочилась вода. Скандербег сделал навес, проведя рукой и пошептав несколько слов. Получилась настоящая палатка, стены которой излучали тепло.

К тому же, стены предупреждали Скандербега, когда кто–нибудь приближался к палатке.

Хотя лагерь был уже установлен, Килгору все казалось, что за ним и его спутниками следят. Одна сторона лагеря открывалась на тропу, по которой они пришли сюда. С другой стороны громоздились неприступные утесы. Здесь пряталась узкая тропа, по которой можно было незаметно покинуть лагерь в случае опасности. Место, выбранное ими, казалось вполне надежным. Путники быстро поели и приготовились ко сну. Темнота вскоре спрятала от них горные вершины. Угли костра освещали слабым красноватым светом стены палатки. Чайник пыхтел совсем по-домашнему, как будто люди находились в Вальсидурхолле, а не в диких горах далеко на севере.

— Ты не думаешь, что огонь привлечет троллей? — спросил Килгор, поджаривая хлеб на углях.

— Не больше, чем столько, сколько их уже собралось, — ответил беззаботно колдун. — Передай, пожалуйста, сыр и вино.

В костре остались только тлеющие угли. Асни уже клевала носом. Скандербег уткнулся в подушку, а Килгор не смог спать. И не потому, что он был голоден, и не потому, что слишком устал. День, конечно, выдался тяжелым, но дело не в нем.

Постель Килгора была удобной. Ему было тепло. Не требовалось думать о воротах, которые забыл запереть, и о скоте, который остался на ночь без присмотра. Но юноша ощущал нечто зловещее в воздухе, словно что–то им угрожало. Ему хотелось выйти из лагеря и убедиться, что вокруг не смыкается кольцо серых троллей, выжидающих, когда люди заснут, чтобы наброситься и убить.

Килгор вышел из палатки, но ничего не мог рассмотреть в безлунной ночи. Тучи проплывали почти над головой. Он с трудом различал утесы, сомкнувшиеся над палаткой. Но только он хотел вернуться, как услышал плеск воды. Скандербег перестал храпеть, высунул голову, и прошептал:

— Что–то случилось? Будь на часах, Килгор.

Юноша кивнул и нырнул в темноту. Меч не сигнализировал о присутствии троллей или колдунов. Он только изредка начинал тонко звенеть. Килгор отошел от палатки поглядеть, что происходит у родника. Вокруг было абсолютно темно, но путешественник почувствовал волнение в воде. Кто–то фыркнул, и этот звук показался знакомым Килгору, хотя он не мог вспомнить, где его слышал. Затем юноша различил размеренные тяжелые шаги у огня. Кто–то собирал камни в кучу и сломал несколько веток в кустах. Огромная черная тень появилась на фоне темного неба. Килгор отпрыгнул назад, держа руку на рукояти меча.

— Скандербег! — прошептал он.

— В чем дело? — спросил колдун. — Это похоже на лошадь?..

— В этих горах? Когда кругом полно троллей? — зашептала проснувшаяся Асни.

Она подошла к Килгору.

— О, конечно, пони. Вероятно, он заблудился.

Пони подошел к юноше и сунул морду в его карман, где лежали сухие фрукты. Килгор ощупал уши, гриву и шею лошади.

— Да, действительно, лошадь, — произнес он со смехом. — Мне кажется, мы должны оставить ее. Она может нести наш груз, а мы можем ехать на ней по очереди.

— Но лошади здесь нечего есть, — нравоучительно заявил Скандербег. — Впрочем, если ее нечем будет кормить, мы сами съедим ее.

— Сциплинг скорее умрет от голода, чем съест лошадь, — оскорбилась Асни. — А кроме того, ведь это чья–то лошадь. Взгляни, какая она ручная.

— Это верно, — откликнулся Скандербег, бороду которого лошадь в этот момент начала жевать. — Он очень дружелюбен, этот зверь. Если он останется здесь до утра, мы возьмем его с собой.

Утром пони еще был у палатки и приветствовал Килгора легким укусом. Лошадь оказалась серебристой масти, с черной гривой и хвостом. После завтрака пони позволил Скандербегу накинуть себе уздечку, которую колдун нашел где–то в глубинах сумки. Путники погрузили на широкую спину лошади все тюки, палатку и суму Скандербега. Пони оглянулся на свою ношу, но сделал вид, что это ему нипочем. Когда они двинулись в путь, пони трусил впереди или плелся сзади, все время озираясь по сторонам, и, когда видел какую–нибудь зелень, никто не мог сдвинуть его с места, пока он не объедал все. Хотя путь был очень трудным, к концу дня спина лошади оставалась совсем сухой, и пони еще бегал вокруг лагеря, как бы демонстрируя, что у него еще много сил и энергии.

— Эта лошадь сильна, как слон, — удивился Скандербег. — Я думаю, что завтра мы можем ехать на ней по очереди.

Со всадником на спине пони трусил так же беззаботно, как и раньше. Он пользовался любой возможностью, чтобы пуститься галопом. Даже большой вес Скандербега не приносил ему неудобств. Пони как будто не замечал его. К вечеру конек был так же свеж, как и утром. Скандербег часто заглядывал в карту и, очевидно, был доволен темпом передвижения. Килгору нравилось ехать верхом, ему не приходилось нести тяжести и смотреть под ноги, так что он мог спокойно разглядывать окружающие горы, долины, ледники. И даже, когда была не его очередь ехать, использовал лошадиный хвост для поддержки.

После недельного путешествия со Слепниром — так назвали пони по имени волшебной восьминогой лошади Одина, — путники добрались до перевала через Бриаторийские горы и стали спускаться в окутанную туманом низину. Килгор был очарован сверхъестественной красотой мест, где они шли. В тумане вырисовывались размытые силуэты деревьев, как будто изображенные волшебным художником, низвергались холодные водопады, где сверкали бриллиантами осколки льда. Эти потоки текли с гор Бурн. Некоторые источники были горячими, и поэтому встречалось много озер с водой самой разнообразной температуры. Гейзеры выбрасывали в воздух струи пара и водяных брызг. Этим и объяснялся густой туман в долине. Почти за каждым холмом открывалось серебряное озеро, почти каждый утес украшал зеленый мох, который нависал над водой.

— Здесь слишком красиво для того, чтобы быть прибежищем злых сил, — с обычной практичностью заявила Асни.

— Плохо лишь, — отрезал Скандербег, — что это не последние горы на нашем пути. Вершины Бурн в это время года совершенно ужасны и почти непроходимы. И так как поздно, я предполагаю не подниматься в горы, а сделать лагерь в долине, у следующего озера там будет горячий источник. Мне сейчас не помешает горячая ванна.

Пока Скандербег мылся, Асни и Килгор освободили Слепнира от груза и пустили его бродить возле лагеря, как большую собаку. Пони сунул голову в палатку и смешно фыркал, обнюхивая тарелки, когда Килгор пытался приготовить обед. Юноша следил за чайником, а пони толкал его в спину до тех пор, пока путешественник не обернулся, чтобы прогнать его прочь. К его удивлению это не был Слепнир. Он оказался нос к носу с пятнистым серым пони. Конек замотал головой, прижав уши и оглянулся на двух других пони, как бы говоря: — Мы как раз к чаю!

Такое везение не хотелось упускать. Килгор поспешно спутал лошадкам ноги и побежал к Скандербегу.

Колдун почти сварился, но не собирался вылезать из горячего источника. Он выслушал Килгора, вздохнул и произнес:

— Пожалуй, мне нужно взглянуть на этих лошадей. Килгор, у меня относительно всех этих пони закралось сомнение, и, пока ничего не случилось, лучше я вам все расскажу.

— Подозрения? Какие? Ты считаешь, нам нужно прогнать их? — возмутился Килгор. — С ними мы можем выйти на Гардарскую дорогу. Тогда нам не придется все время сражаться с троллями. И вообще, я удивлен, почему мы пустились в путь пешком.

— Потому, что опасно зависеть от того, кто может сломать ногу или может быть съеден, — Скандербег натянул сапоги. Лицо его было огненно-красным от горячего купания. — А теперь тем более они не нужны, ведь для них нет дороги вниз. Завтра мы пойдем по таким кручам, где не сможет пройти ни один пони.

Килгор осмотрелся в растерянности.

— А почему бы нам не сменить путь? Мне кажется, мы должны использовать пони как можно дольше. Ведь ехать гораздо приятнее, чем идти.

Скандербег фыркнул и покачал головой:

— Лететь еще приятнее, но ведь у тебя нет крыльев.

Он хотел продолжать, но Килгор не слушал. Юноша показывал на озеро, где вода плясала в последних лучах солнца. Две серебристые лошади играли в мелкой воде, поднимая фонтаны брызг. Они бегали друг за другом, игриво кусаясь и лягая воду копытами.

— Когда мы пойдем обратно, — возбужденно вскричат Килгор, — обязательно загляну сюда и поймаю одну из этих лошадей. Наверное, они никогда не знали людей, раз такие доверчивые.

— Вполне возможно, — ответил колдун, — но мне кажется, что хорошие лошади есть всюду. Ну, а где Асни? Никто не следит за лагерем? А что, если тролли нападут на нас?! Черт бы побрал эту девчонку! Вон она скачет на лошади! Асни!

Она неслась во весь опор на белом пони. Услышав крик Скандербега, девушка легко развернулась и соскочила на землю рядом с колдуном.

— Хорошо! — воскликнула она. — Мы будем в Гардаре через неделю. Я думаю, владелец этих лошадей погиб где–то, и они сбежали сюда. Разве это не подарок судьбы? Кому–то не повезло, чтобы повезло нам.

Скандербег покачал головой.

— Пони останутся здесь. Завтра мы будем подниматься туда, — он показал на крутые остроконечные утесы. — И для лошади там нет пути.

— Тогда пойдем по другой дороге, — возразила Асни, вызывающе дернув подбородком; этот жест означал, что уступать она не собирается.

— Нет, — рявкнул Скандербег, направляясь к лагерю. — Нет, нет, нет!

— Я думаю, он очень упрям, — вздохнув, заметил Килгор и с сожалением потрепал гриву белого пони. — Очень жаль. Я еще никогда не видел таких красивых лошадей. А если они так же сильны, как Слепнир, мы могли бы ехать в Гардар. не останавливаясь на ночь.

— Черт бы побрал старого колдуна! А почему бы тебе не бросить его? — предложила Асни. — Дорог к Гардарскому ущелью много. Они, конечно, дальше, но с пони…

— Асни, что это?

Килгор прислушался. Крик слышался как бы со всех сторон. И затем на вершине холма появился маленький сгорбленный человек. Он приложил руки ко рту и завопил: — Конокрады!

— Это он о вас? — в ужасе прошептала Асни, когда они побежали к лагерю.

Скандербег тоже слушал крик, пристроив ладонь к уху.

— Конокрады? — повторат он. — Мне кажется, мы попали а неприятную историю из–за этих животных. Во всяком случае, они теперь вернутся к своему владельцу и не будут смущать нас.

Владелец лошадей подходат все ближе, непрерывно крича и ругая их.

— Конокрады! — вопил он, глядя на путников.

Лицо его было большое и красное, на лице виднелся нос, тоже огромный и красный. Злые маленькие глазки смотрели на Скандербега из–под матерчатой шапочки. Черные сапоги незнакомца доходили до колен, а на плечи он накинул голубой грязный плащ. Золотые каемки украшали ворот и рукава.

— Конокрады? — переспросил Скандерберг. Слушай, бродяга, мы не крали ничьих лошадей. А если это твои лошади, то ты нам должен быть благодарен, ведь мы заботились о них. Я предлагаю тебе заплатить сразу, так как терпение противно моей природе. Скажи, кто ты и что ты делаешь в этих горах?

— Я торговец, — отвечал человек, потирая красный нос и прищуривая глаз. — Я нагружаю товары на своих лошадок и езжу, пока все не продам. Но с прошлой недели я преследую вас, чтобы вернуть лошадей и товары. А потом я собираюсь торговать в Гардаре.

— Ты едешь на лошадях в Гардар? — изумилась Асни. — Как ты это делаешь?

— Очень просто. Я поворачиваю их на север и гоню. Мы не останавливаемся до тех пор, пока не приедем, — объяснил торговец очень раздраженно.

— И как выглядит Гардар? — вопрошала Асни. — Есть ли там королева? Много ли там жителей? Там правит Сурт?

— Какая чепуха, — плюнул торговец. — Если тебе так хочется знать все, то поезжай туда. Я могу продать одну лошадь, но сам я не желаю ехать с конокрадами.

— И у нас нет особого желания ехать с тобой, — кивнул Скандербег. — Забирай лошадей и убирайся из нашего лагеря.

— Нет, мы хотим ехать с тобой, — перебила Асни. — Назови цену, мы поедем с тобой. Назови цену, иначе мы захватим лошадей и заставим везти нас в Гардар. Идет война, и нам очень нужно туда попасть..

Маленький человек презрительно фыркнул и натянул ворот плаща до самых ушей.

— Мне ничего не остается делать, — произнес он злобно, — как согласиться.

— Держи свое согласие при себе, — свирепо взглянул на него Скандербег. — Мы в нем не нуждаемся.

Незнакомец приготовился сесть, но гордо выпрямился.

— Тогда я не останусь здесь ни минуты!

— О, ты останешься! — воскликнула Асни, и незнакомец снова присел.

— Нет, если тебе дорога жизнь, — закричал Скандербег, и торговец испуганно вскочил.

Некоторое время Асни и Скандербег жгли друг друга глазами. Затем вмешался Килгор.

— По крайней мере, мы должны предложить торговцу костер, пищу и ночлег, пока не решим, последуем мы за ним или нет. Нас к этому обязывает элементарное гостеприимство.

— Конечно, — вознегодовал торговец и уселся, не сводя подозрительного взгляда со Скандербега.

— Ну, хорошо, — согласился колдун и тоже сел, положив между колен посох. — Но какое гостеприимство может быть для тех, кто плохо воспитан? Хмм! И что–то я не припомню, чтобы в Гардар и из него ходили караваны. Что ты продаешь?

— Разные вещи, да, разные вещи, — защитился торговец. — Те, кто меня знают, называют меня Кетил Вандор, а ты, как мне кажется, колдун Скандербег?

— Я бы желал, чтобы ты этого не знал, — рявкнул Скандербег. — И я полагаю, что эту информацию ты получил в Хэльфскнолле?

— Да, в Хэльфскнолле. Я останавливаюсь там каждый раз. А как зовут этих молодых людей? — поинтересовался Кетил, пристально разглядывая Асни и Килгора.

— Килгор из Шильдброда, Асни из Гардара, — представила Асни. — Утром я поеду с тобой, даже если не поедут они.

— Ты храбрый юноша, — похвалил ее Кетил.

— Я не юноша. Я… — негодующе вскричала Асни, но тут колдун громко закашлялся.

— Мне кажется, что обед готов, — перебил он.

Во время еды Кетил незаметно придвинулся к Килгору, стараясь, чтобы Скандербег не заметил его маневров. Тихим шепотом он сказал юноше:

— Я вижу, у тебя великолепный меч. Скажи, на нас кто–нибудь собирается напасть во время путешествия?

— Я думаю, да, — тоже прошептал Килгор. — Тебе лучше не ехать со мной. Есть те, кто хотел бы прикончить меня.

— О! Вот как, — удивился Кетил. — Мой дорогой, это все усложняет. Тогда нам нужно быть чрезвычайно осторожными, хотя я уверен, что никто на свете не знает дороги, по которой я езжу в Гардар. Может, нам лучше отправиться в путь ночью. Я часто путешествовал в этих горах и знаю, как много здесь страшных зверей, и опыт подсказывает мне, что тайну легче сохранить ночью, чем днем. Поверь, я исходил эти горы вдоль и поперек. Вы не найдете лучшего проводника, чем Кетил Вандор… — он гордо стукнул себя в грудь.

Внезапно Скандербег наклонился над Кетилом, как будто хотел укрыть его своими волосами.

— Ты нам не нужен, как проводник в Гардар, — прогремел он. — А теперь, как гостеприимный хозяин, покажу, где тебе спать. Вот одеяло, можешь положить его, куда хочешь. — Скандербег бросил одеяло и скрылся в палатке.

Храп раздался почти мгновенно.

— Думаю, нам следует ехать с Кетилом Вандором, — шепнула Асни. — Если мы будем бродить в этих горах, нас застанет зима, и мы замерзнем, или будем съедены троллями. Нельзя отказываться от возможности попасть в Гардар за несколько дней. Если мы не поедем с ним, то проплутаем в горах и, может, никогда не доберемся до Гардара.

— Скандербег не доверяет ему, — возразил Килгор.

— Не слушай этого старика. Пока что я не убедилась, что он хороший колдун. Если он не захочет идти с нами, оставим его, — решила она.

Килгор нахмурился. Ему это не очень нравилось.

— Эльбегаст послал Скандербега, чтобы он шел со мной и помог убить Сурта. Я не думаю, что справлюсь один. Лучше попытаюсь убедить его. Но если не смогу, то лучше нам остаться с ним, даже если придется ползти в Гардар. Он очень сильный колдун.

— Если у него есть разум, он пойдет с нами, — обозлилась Асни. — Ведь мало, что изменится, если он останется. Меч у тебя. Почему ты не прикажешь ему?

— Никто не может приказать колдуну, — вздохнул Килгор.

— Если вы готовы идти, — с хитрой улыбкой позвал Кетил Вандор, — то через полчаса можно выходить.

Килгор покачал головой и поднялся:

— Мы решим утром. — Он бессознательно положил руку на меч. И к своему удивлению, услышал звон в ушах и вибрирование меча. Юноша с любопытством взглянул на Кетила, который в свою очередь смотрел на него.

— Это великолепный меч, — произнес Вандор. — Ты не покажешь его мне?

— Не рискую, — ответил Килгор. — Если его вынуть из ножен, то обратно его не всунуть, пока он не попробует крови. Особенно злой крови.

— О! — воскликнул Кетил. — Это, наверное, магия.

— Вроде того, — согласился Килгор, направляясь в палатку, — теперь я пожелаю доброй ночи, так как уверен, что ты хочешь увидеться со своими пони после долгой разлуки. Асни, Скандербег хотел поговорить с нами, и, вероятно, забыл.

Он нырнул в палатку, но храп Скандербега не прервался ни на секунду, поэтому юноша завернулся в плащ и одеяло и лег в углу. Там он приподнял край палатки и выглянул наружу. Килгор видел пони, которые ласково положили головы друг на друга, и Кетила, сидящего возле угасающего костра. Тот потирал руки и что–то бормотал. При свете костра его нос казался еще краснее. Кетил потянул себя за нос, подергал уши. По всему было видно, что он очень доволен.

Звон меча не давал Килгору уснуть почти всю ночь. Дважды меч звенел громко, предупреждая о близкой опасности. Килгор вскакивал и выглядывал наружу, но на улице была кромешная тьма, и он ничего не мог рассмотреть. Скандербег ни разу не проснулся, и храп его звучал непрерывно. Килгор наклонился и толкнул его. Но тут же обнаружил, что Скандербега в одеяле нет. Там лежал скатанный в трубку плащ, а храпело какое–то существо, похожее на ящерицу, свернувшееся под подушкой. Когда Килгор схватил ящерицу, а затем отпустил, она перестала извлекать из себя звуки, похожие на рев быка и кваканье лягушки. Юноша осторожно положил ее в карман, чтобы потом вернуть Скандербегу. Он выскользнул на улицу и застыл в нерешительности. Старому колдуну, бродящему в ночи, полной страшных зверей, помощь, конечно, не нужна. Возможно, он даже сделался невидимым или принял чужое обличье. Килгор вернулся в палатку и улегся у входа. Он решил не спать, но проснулся от того, что Скандербег чуть не раздавил его сапогами.

— Килгор, ты вечно оказываешься под ногами, — проворчал колдун. — Почему ты решил спать здесь?

— Я хотел вернуть тебе это, — и Килгор вложил ящерицу в руку колдуна.

Она тут же снова начала храпеть, закрыв глаза.

Скандербег небрежно сунул ее в карман и нетерпеливо приказал:

— Может, ты поторопишься, чтобы мы могли ехать? Кетил уже готов, и я давно проснулся. Не валандайся, Килгор, нам нужно выезжать немедленно.

— Значит, мы едем с Кетилом? — изумился Килгор, но колдун пробормотал что–то неразборчивое и неприятное для Кетила.

— Я рада, что он одумался, — щебетала Асни, скатывая одеяло.

На всех пони навьючили тюки, но не было седел. Скандербег руководил распределением багажа и страшно ругал путников за любую задержку.

Вскоре караван тронулся. Впереди шел Килгор, а замыкал шествие Скандербег, держась как можно дальше от Кетила Вандора. Пони были полны энергии и коварства. Серый пони, на котором ехал Кетил, даже попытался сбросить его через голову. Если бы показалось солнце, то день стал бы великолепным, но даже густой туман казался приятным. Он создавал серебряную вуаль над озерами и острыми утесами. Килгор никогда не видел более красивых мест.

А когда он заметил стада пони, пасущихся на берегах озер, то буквально влюбился в эту землю. Наслаждаясь игрой пяти серых пони в долине, юноша спросил Кетила:

— Здесь всегда так много диких лошадей? Почему никто не хочет поймать и приручить их?

Кетил улыбнулся, показав острые зубы.

— Да, может любой. Вот, например, эти пони, на которых мы едем. Любой может приручить их без труда. Они любят детей, но у них есть одна странность — они не любят, когда им дают имена. Тогда они становятся дикими.

— Слепнир на это не обращает внимания, — возразил Килгор.

— Но это не настоящее его имя. А я не могу назвать настоящее вслух, иначе пони взбесится, — объяснил Кетил.

Килгор ехал молча, борясь с любопытством.

— А что, если кто–нибудь случайно угадает его имя?

— Тогда мы будем без лошадей и в страшной опасности.

— О, тогда не буду угадывать его имя. Но, может, ты мне скажешь его шепотом, чтобы я знал его? — привязался Килгор.

— Конечно. Когда мы поедем там, где тропа идет по склону горы над озером, я скажу тебе имена лошадей. — Он лукаво подмигнул и снова дернул себя за нос.

Тропа пошла в гору и начала извиваться среди утесов. Внизу сверкало черное озеро, которое казалось очень глубоким. Килгор придержал Слепнира и пустил его осторожным шагом. Пони, на котором ехала Асни, куснул сзади Слепнира, подгоняя его. Слепнир прижал уши и попытался лягнуть обидчика. Он не обращал внимания на узкую тропу и обрыв и решил развернуться и укусить лошадь, идущую следом. Скандербег тревожно вскрикнул, когда Слепнир встал на дыбы, а пони Асни прыгнул назад.

— Слепнир, — орал Килгор, изо всех сил стараясь удержаться на нем. — Слепнир, ты сошел с ума!

Вскоре уже все пони зафыркали и тревожно косили глазами. Килгор держал за поводья, стараясь вернуть Слепнира на тропу. Вместо этого пони гневно закричал, а затем бросился вниз к воде. Килгор свалился с него. Когда юноша поднялся, Слепнир бросился в воду, а следом полетели тюки с вещами и провизией. За ним в воздух взмыл пони Скандербега и тоже нырнул. Рядом плюхнулись пони Кетила и Асни.

— Никуры! — воскликнул Скандербег, борода которого от падения была забита пылью. — Я так и думал! Где этот предатель? Я должен поджарить его немного! Ах ты, крыса! Попытайся сбежать! Скандербег бросился за Кетилом, который карабкался в гору, теряя плащ, сапоги, шляпу и другие вещи, как будто он начал линять. Торговец в отчаянии оглянулся и увидел, что Скандербег поднял посох, произнося заклинания. В последнем отчаянном усилии человечек рванулся вверх и поднялся в воздух. Затем послышался хлопок, появилось облачко серого тумана, мелькнула зеленая чешуя, и что–то маленькое и извивающееся нырнуло в воду.

— Черт побери! — выругался Скандербег, опустив посох.

— Они не вернутся, — вздохнула Асни. — Они утонули?

— Не будь глупа. Это водяные лошади или никуры, — ответил колдун. — Это самые сильные лошади, они охотно понесут человека на себе, но только до реки. Там они ложатся на воду и топят своих всадников. Если вы посмотрите их следы на земле, то увидите, что они направлены в сторону, противоположную тому, куда идут никуры. Я должен был это заметить и сразу прогнать Слепнира.

— Никуры! — повторил Килгор, глядя на противоположный берег озера, где с трудом различал выбравшихся из воды лошадей, играющих на мелководье.

— Да, никуры, — подтвердил Скандербег. — Они бегут к воде, как сумасшедшие. Они могли бы утопить нас и все подстроил этот мерзкий Кетил.

— Я виновата больше, — сказала Асни, — это я настаивала, чтобы мы ехали на пони. А теперь мы потеряли все.

— Не все, — отмахнулся Скандербег, поднимая один мешок. — Этот я все–таки успел схватить. Моя сума здесь, значит, потеряно далеко не все. Ладно, Асни, не ругай себя. Я тоже не смог распознать предателя. — Подняв мешок, Скандербег пошел по тропе, нащупывая путь посохом.

Каким–то чудом сохранился еще один мешок. Он упал со Слепнира и зацепился в трещине. Килгор с радостью схватил его, но тем не менее, приключение лишило их половины багажа.

— Значит, мы могли оказаться на дне озера? — вздрогнув, спросила Асни.

— А что касается Кетила, — произнес Килгор, — то я могу поклясться, что он в последний момент превратился в рыбу. Вы можете считать меня сумасшедшим, но я видел это собственными глазами.

— Ты видел? — ухмыльнулся Скандербег, не замедляя шага. — Тогда я не буду спорить с тобой. Этот безвредный человечек теперь стал рыбой.

Килгор замолчал, почувствовав недовольство и раздражение Скандербега. Когда они проходили мимо красной шляпы Кетила, юноша поднял ее и стал с любопытством рассматривать. Меч на боку предупреждающе загудел и не прекращал своего пения, пока шляпа была в руках. Килгор испытывал странное искушение сунуть ее в карман. Но заколебался, и тут случилась странная вещь: он вдруг увидел лицо владельца шляпы, но это не было широкое лицо Кетила. Килгор увидел Варта. И его рука, готовая кинуть шляпу в воду, уложила ее в карман.

Скандербег заметил это, быстро выхватил шляпу, отшвырнул в сторону, словно ядовитую змею, а потом сжег одним движением посоха.

— Идиот, ты хочешь, чтобы о нас узнал каждый ледяной колдун? Никогда не бери ничего принадлежащего ледяным колдунам.

— Особенно этому колдуну, — произнес Килгор вслух, словно запоминая урок.

К полудню долина никуров была забыта. Сильный ветер обрушился на путников с гор Трайдент. Тропа причудливо извивалась среди утесов, расщелин, сухих деревьев. Нужно было очень внимательно смотреть, чтобы не попасть в замаскированные трещины. Жесткая колючая трава цеплялась за плащи. Килгор дышал на замерзшие пальцы и ворчал:

— Как бы мое желание спасти Скарпсей не замерзло в этих проклятых горах. Тролли, варгульфы и прочее звучит гораздо лучше в сказках.

— Хмм, — промычал Скандербег. — Ты никогда не слышал о том, как Вультер и Вальсида голодали всю зиму в Гардаре, о том, как они шли без воды и пищи…

— О, не обращайте на меня внимания, — отмахнулся Килгор. — Может же человек один раз пожаловаться.

— Ты хнычешь не переставая, — возразила Асни, закутываясь в плащ. Героем может быть не всякий. Многие считают, что слишком много хлопот. Но ты помни одно, Килгор. Ты и Килдурин должны попасть в Гардар, даже если для этого нам придется связать тебя и ташить на руках. Для меня нет других путей и нет теплого Брандсток-холла, куда я могла бы убежать и спрятаться. Вся беда в том, Килгор, что тебе не за что умирать. Поэтому ты все время и стонешь.

— И Шильдброд не будет столь привлекательным, когда его фьорды замерзнут, и вокруг станут скакать тролли, — вздохнул Скандербег. — Я могу это предсказать с большой уверенностью. Если Сурта не остановить сейчас, то через год на Шильдброд обрушатся морозы.

— А кто сказал, что нужно повернуть назад? — угрюмо перебил Килгор, до ушей заворачиваясь в плащ. — Идти назад такое же безумие, как и идти вперед. Но, я надеюсь, барды сложат песни об этих горах и о наших страданиях здесь. Слушая их песни, думаешь, что героем быть очень приятно, хотя на самом деле это совсем не так.

Пока друзья беседовали, Скандербег осматривал дорогу, где они прошли, через подзорную трубу.

— Крысы! — внезапно воскликнул он.

— Кто–то идет за нами, — объявила Асни. — Приготовься, Килгор! Что это, Скандербег? Мы отучим его следить за нами.

— Нет, нет! У меня чувство, что я пропустил нечто важное. Что–то забыл.

— Может, вернемся? — спросил Килгор. Он одновременно и жаждал вернуться, и не хотел этого. Юноша вспоминал о теплом очаге Хэльфскнолля, но трудный путь назад, по холоду, ему не хотелось делать второй раз.

Скандербег ответил:

— Нет. Ничего такого, из–за чего нужно было бы возвращаться. Ведь времени совсем мало. Если мы задержимся еще, то зима настигнет нас. Не говоря о миньонах Сурта. Но мне бы очень хотелось вспомнить… — и он двинулся дальше, рассуждая сам с собой.

Килгор не обратил внимания на рассеянность колдуна. После горячего чая они вновь отправились в путь. Килгор осторожно шел по следам Скандербега, а в особо крутых местах опускался на четвереньки. Иногда тропа заводила людей в тупик, откуда не было выхода, и тогда приходилось возвращаться до развилки и идти по другой тропе. И весь день Килгор твердил себе: «Пройдем еще немного, и тогда я потребую отдыха».

Но солнце уже клонилось к западу, когда он окликнул Скандербега:

— По-моему, пора подумать о лагере на ночь.

Скандербег помолчал.

— Да, нам нужно остановиться сейчас, когда мы не выбились из сил. Но, пожалуй, лучше идти. Видишь ли, пока солнце не село — идти легко. Конечно, пока не начнем подниматься в горы Бурн.

— Плато? — изумился Килгор. — Я думал, мы уже перевалили горы Бурн. — Он чуть не заплакал, но в последний момент удержался.

— Нет, конечно, — сказал Скандербег. — Ты не хочешь взглянуть на карту? Сейчас я покажу тебе.

— Не беспокойся, — ответил Килгор. — Я помню. А кроме того, чтобы достать ее, нужно распаковывать вещи.

— Мы почти прибыли к началу подъема. Плато — это как бы разбег для начала пути. Предыдущие горы — всего лишь мелкие холмики, по сравнению с горами Бурн.

— О, да, — пробормотал Килгор. — Мелкие холмики. — Он задрал голову и посмотрел на угрюмые утесы, окружавшие их. Горы были так высоки, что даже птица с трудом перелетала через них. А это, оказывается, всего лишь маленькие холмики.

Путешественники уходили все выше. Ветер стал резким, сильным. Он завывал и старался скинуть их в пропасть. Килгор не жаловался. Ветер был таким, что забивал рот и не давал сказать ни слова. Каждый шаг вверх давался с большим трудом. Несколько раз им приходилось искать обход, когда попадалась неприступная стена утеса или широкая расщелина. Камни были тронуты инеем и скользили под ногами. Они выскакивали из–под ног и катились вниз, вызывая целую лавину. Килгор зажмурил глаза, когда Скандербег бесстрашно прошел по самому краю глубокой пропасти. У юноши возникло сосущее чувство страха, поскольку колдун ждал, когда Килгор последует за ним. Сердце его ушло в пятки, тем более, что и солнце скрылось за тучами и не желало появляться вновь, однако он сжал зубы и заставил себя пройти над пропастью.

Запад стал огненно-красным, облака вспыхнули пожаром. Оглядываясь назад, Килгор видел только острые вершины, глубокие пропасти, проглядывающие сквозь красный туман. Южный горизонт, где находился Шильдброд, был невообразимо далеким и тоже окутан туманом. Годы, проведенные там, казались теперь чем–то таким, чего никогда не существовало. Красное небо начало темнеть, а люди все еще карабкались вверх. Вершина, если она была, совсем не придвинулась. Килгор, если поднимал глаза, то только в поисках опоры. Будет очень смешно, если вверху их не ждет никакого плато. Отчаявшийся, он почти убедился в этом и был готов остановиться и крикнуть: «хватит!», но внезапно его рука ощутила не камень, а траву и почву. В изумлении юноша огляделся и вместо угрюмых утесов увидел высокие вершины гор Череп, все еще освещенные лучами заходящего солнца.

Килгор ахнул. Горы были так близко, что он мог рассмотреть все детали. Он видел каньоны, ущелья, неприступные скалы, цепи утесов. На покрытых снегом вершинах покоились серые громады облаков. Еще никогда Килгор не ошущал силы и величия гор. Ведь всю жизнь он провел в благополучном Шильдброде вдали от опасностей. Юноша знал, что есть суровые неприступные горы, но здесь, у их подножия, он почувствовал благоговейный трепет. Стена гор Бурн отделяла их от гор Череп. Горы Бурн были выше и страшнее, чем самые высокие горы в Шильдброде. Однако Килгор не мог отвести глаз от голубых вершин Череп-гор. Он бессознательно стискивал рукоять меча.

— Ну, вот. Здесь и остановимся на ночь, — произнес Скандербег, выводя Килгора из оцепенения. — Удивительные горы, не правда ли, парень? Они всегда очаровывают.

— Нам не перебраться через них, — вздохнул Килгор. — Даже за миллион лет. Это же крепостные стены.

— Да, так оно и есть. Но нам не нужно ломать головы, как перебраться через горы. Во всяком случае, я надеюсь. — Колдун показал на северо-восток. — Вот она — черная трещина между Черепом и Трайдентом. Это единственный путь через горы. На моей карте показан тайный проход. Он ведет прямо, а затем сворачивает к западу. Я покажу вам карту.

Рассмотрев горы, Килгор протянул:

— Мне кажется, путь через горы ничем не лучше Старой дороги в Гардар. Так мы затратим времени даже больше.

— Чем дольше мы идем, тем дольше будем оставаться живыми, — угрюмо перебил Скандербег. — Я не могу гарантировать, что мы не погибнем, если пойдем в Гардар из Хэльфскнолля по дороге.

— И кто может сказать, — добавила Асни, появившись с охапкой дров, — что сражения на каждом шагу не сделают путь по дороге дольше, чем путь через горы?

— Это верно, — согласился колдун. — А время нам очень дорого.

— Но с мечом… — начал Килгор.

— О, да. Ты провел бы нас через все опасности, — усмехнулся Скандербег, — Но прорубать себе путь через лес голодных троллей — это просто авантюра.

— Я не вижу большой разницы между этими кошмарными утесами, с которых можно свалиться в любой момент, и кучкой троллей, — пожал плечами Килгор.

— Кажется, тебя ничего не страшит, — остановил его Скандербег. — Если тебе хочется сражаться, пойдем по дороге. Если же ты хочешь убить Сурта, пойдем в горы. Может, есть другой путь? Дай мне взглянуть на карту. — Он поднялся и устало побрел за своей сумой.

Килгор устроился поудобнее на каменной плите. Внезапно раздался ужасный крик Скандербега. Килгор мгновенно вскочил на ноги и схватился за меч. Но увидел только Скандербега, который в отчаянии вцепился в волосы:

— Она пропала! — кричал он.

— Что исчезло? — вскричала Асни, бросая дрова и хватаясь за молот.

— Опять карта? О, только не это! — Килгор стиснул меч.

— Нет, не карта. Хотя она тоже пропала. Случилось гораздо худшее. Как я мог? — бормотал колдун, садясь на камень и обхватывая голову.

— В чем же дело? — торопил Килгор.

— Все пропало? — спросила Асни.

— Да, — со вздохом ответил Скандербег. — Кто–то украл мою волшебную сумку с картами, с палаткой, с телескопом и прочими вещами. И с пищей. Без провизии и вещей можно было бы обойтись, но что делать без моего волшебного аппарата, без книги заклинаний? Ведь я теперь совершенно беспомощен.

— Полностью? — ахнула Асни.

— Почти. Я еще кое–что могу делать, но если возникнут чрезвычайные обстоятельства… — и он только махнул рукой.

Килгор обдумывал важность потери, а затем спросил:

— А как же ты так долго не хватился ее?

— Что поделаешь. Я так долго не нуждался в сумке, что не сразу заметил ее отсутствие. Последний раз я пользовался ею, когда сотворил храпящую саламандру. А после этого… Что же могло случиться? — Скандербег потянул себя за бороду. Лоб покрылся морщинами.

— Это Кетил… или Варт, — твердил Килгор. Это он похитил сумку, когда мы паковались. В следующий раз, когда мне представится возможность, я позволю Килдурину отрубить ему голову.

— Я думаю, следует вернуться к озеру и отыскать Варта, — предложила Асни, цепляя молот к поясу. — Я пойду одна. Я знаю, где найти вас потом.

— Нет, пойду я, — решил Килгор. — У меня меч.

— Пойдем вдвоем. Согласен?

— Согласен. — И они крепко пожали друг другу руки.

— Я против, — возразил Скандербег. — Никто не пойдет назад, у меня в кармане есть маленький компас и еще кое–что. А пищи нам хватит до Беорстада, крепости Альфарес. Если мы сейчас пойдем назад, то Сурт может быть уверен, что мы сюда не сможем вернуться. Вы согласны со мной?

Асни и Килгор неохотно кивнули.

— Ну и хорошо. На сегодняшний обед у нас будет чай и то, что мы сумеем наскрести. Начнем готовить пищу прямо сейчас.

Колдун достал мешочек, наполненный каким–то зерном, и быстро прочел лекцию Килгору, как готовить его. Вкус у этого блюда был вполне приличным, а к тому же оно обладало магическими свойствами — создавало впечатление сытости. И все же ночью Килгору снились празднества в Брандсток-холле, туши быков и баранов, насаженные на вертела и вращающиеся над очагом.

Утром, когда он проснулся с приятными воспоминаниями, ему снова пришлось пить чай и есть холодные лепешки из зерна. Однако у Килгора не было времени, чтобы стонать и жаловаться. Скандербег быстро собрал вещи и стал подгонять в путь. Ночной холод еще сковывал землю, когда путешественники двинулись по тропе вдоль плато. Сухая трава пружинила под ногами и идти было очень легко. По дороге попадались колючие кусты, которые цеплялись за плащи. Заросшие мхом камни казались неведомыми морскими чудовищами. В защищенных от ветра лощинах росли незнакомые вечнозеленые растения. Изредка слышались крики птиц, нарушавшие тишину плато. Какие–то зверюшки шмыгали от камня к камню и встречали путников злобным криком, когда те невзначай приближались к норам.

До самого полудня солнце скрывалось за громадами гор Бурн и Череп. Далеко внизу, на юге, среди скалистых утесов, стоял серый туман, а путники уже шагали по плато. Отсутствие солнца обманывало Килгора, ему трудно было ориентироваться во времени, потому что в долине царил полумрак. Зато вечером солнце освещало ее очень долго, хотя на земле наступала ночь, скрывая все под черными крыльями.

После двух дней пути начался подъем. Появились скалистые утесы. Скандербег часто обращался к своему компасу, и по всему было видно, что он доволен. Колдун удовлетворенно хмыкал и дергал себя за бороду. Однажды он объявил:

— Мы будем в Гардарском ущелье через три, максимум четыре дня. Так что, утрата карт не выбила нас из расписания.

— И ты все же надеешься найти без карты тайный проход через ущелье? — с сомнением спросила Асни.

— Я почти уверен, что смогу, — быстро ответил колдун. — Путь у меня в голове. Да, его я ясно вижу. Вам об этом можно не беспокоиться. — И он снова решительно пошел вперед, хотя наступил вечер, и Килгор был готов предложить остановиться.

Когда они, наконец, остановились, ужин их был весьма скудным. Скандербег сказал, что очень вредно набивать желудок на ночь, и путники снова пили чай и ели зерно. После такого ужина Килгор лег у огня и стал всматриваться в темноту, надеясь, что какой–нибудь любопытный зверь забредет на огонек. Затем со вздохом он повернулся, чтобы согреть бок и лицо; но обнаружил, что, когда одна часть замерзла, то человеку все равно холодно, независимо от того, что другая часть его буквально поджаривается на огне. Наконец юноша завернулся в плащ и последовал примеру Асни, которая уже лежала возле нагретого камня. Он попытался уснуть. Но только сон начал приходить к нему, как Килгор услышал, что Скандербег издал какой–то звук. Юноша взглянул на колдуна, который сидел у костра. Глаза его под надвинутым капюшоном казались раскаленными углями.

— Что с тобой, Скандербег? — прошептал Килгор.

Колдун вздохнул и склонил голову:

— Это я вспомнил сумку. Потеря не так велика, мы можем все сделать и без магии. Но меня беспокоит, чья это работа. В сумке есть заклинания, которые могут превратить простого колдуна в мага первого ранга. Боюсь, это может случиться.

— Значит, Варт. — помрачнел Килгор. — Он теперь действительно очень опасен?

— Да, он нам может испортить всю игру; особенно, если воспользуется моими заклинаниями для своих дьявольских дел. Ведь там есть многие заклинания, которые я сделал сам. Они могут дать ему достаточно могущества, чтобы… — Скандербег не закончил свою мысль, но Килгор прочел ее по выражению его лица.

— Он может украсть меч, — кивнул он. — И соединиться с Суртом. А может, у него есть свои цели. Что он будет делать с мечом? Ведь меч с него ростом и такой тяжелый, что Варту его не поднять. Он сможет прочесть надпись с помощью твоей магии?

Скандербег не ответил. Он только сказал:

— Пора спать. Ты никогда не ложишься без меча? Хорошо. Храни его все время у себя. Сегодня я сделаю вокруг лагеря охранный круг, потому что здесь без него нельзя. К счастью для такого заклинания мне не нужны приспособления. Мой учитель показывал, как это делается, и я никогда этого не забуду. — Скандербег поднялся, стряхнул пыль с одежды, взял посох, и похлопал по драконьей голове на посохе прежде, чем начал петь.

Асни, всегда очень бдительная, встрепенулась и стала прислушиваться. Глаза ее всматривались во мрак за костром.

— Что это? — вздрогнул Килгор.

— Ничего, — прошептала она. — Просто показалось, кто–то или что–то в темноте следит за нами…

— Оставь чудовищ в покос, — сказал колдун, — сейчас узнаем.

Однако, еще долго после того, как Килгор и Асни уснули, он продолжал сидеть у костра. Скандербег стискивал в руке посох, то и дело поглядывая на освещенную драконью голову: внезапно он выпрямился и устремил взгляд к границе лагеря. Там, слабо светясь, лежала его сумка.

— Значит, ты вернулась, — угрюмо вымолвил Скандербег. — Я посылал за тобой много раз. Надеюсь, ты будешь вести себя примерно и не позволишь себе снова потеряться.

Колдун поднял сумку, но что–то было не так. Она оставалась безжизненной, обыкновенной сумкой, в которой не чувствовалось ничего магического. Скандербег торопливо открыл ее и не нашел ничего, кроме перьев и птичьего гнезда. Кто–то злобно подшутил, создав точную копию его сумы. Со вздохом Скандербег швырнул ее в огонь и снова лег на камень, удвоив бдительность. Значит, это Варт, решил он окончательно. Скандербег поднялся и на цыпочках подошел к Килгору, чтобы убедиться, что меч в ножнах под правой рукой юноши. Со вздохом он снова вернулся к огню и уселся на камень.

Килгор спал. Он проснулся однажды, а может ему это только показалось, и увидел, что колдун жжет в огне сумку. После этого он не мог согреться. Земля под ним была холоднее льда. Юноше снилось, что он заблудился в горах Бурн, и бродит там в белом тумане без плаща, без капюшона, без меча. Вокруг него безмолвные тени — тролли, великан-волки. Они следили за Килгором. Затем раздалось завывание, в котором ощущалось горе и отчаяние почти человеческое. Он инстинктивно схватил меч, и холодный металл вернул ему уверенность.

Юноша снова провалился в сон и услышал тот же вой. Вой стал громче и настойчивее, даже разбудил его. Килгор моментально вскочил. Вокруг них все еще была ночь, Скандербег сидел на камне возле угасающего костра. Он казался тенью во мраке ночи.

— Успокойся, — прошептал он. — Это варгульфы в ущелье. Буди Асни. Мне кажется, нам придется драться.

— Я не сплю, — отозвалась Асни. — Давай поднимемся на холм, тогда мы будем иметь некоторое преимущество. Скоро утро?

— Через несколько часов, — ответил Скандербег. — Но им хватит времени, чтобы захватить нас и вернуться через ущелье в Гримсхалг до наступления утра.

— О, хоть бы их застало солнце, — взмолилась Асни. — Лучше умереть, чем быть рабами Сурта, как варгульфы.

— Он своих пленников превращает в варгульфов? — побледнел Килгор, с содроганием вспомнив рассказы о варгульфах.

— Большинство людей Вультера и Вальсидды, а также жители Гардара теперь по ночам волки, а днем — пленники Гримсхалга, — сказала Асни. — Такова судьба моих семерых братьев.

Жуткий вой раздавался в ущелье и разносился в ночи. Вскоре Килгор понял, что вой слышен уже на Плато, все ближе и ближе.

— Неужели им не нужно останавливаться для отдыха? — удивился он.

— Они могут бежать миллион лет, — объяснил Скандербег. — Сурт поработил их навеки. Если варгульфа убивают, то Сурт возвращает ему жизнь в ночном обличье. Единственная наша надежда — это безоблачный рассвет.

Вскоре они уже услышали топот ног по каменистой земле. Мелкая щебенка летела в стороны из–под когтей. И в бледном свете Килгор увидел с полдюжины черных теней, несущихся к лагерю. Они кружили и вынюхивали, как будто искали путь. И затем устремились прямо вперед.

— Готовьтесь, — напряженно шепнул Скандербег, держа посох, как факел.

На лице его чувствовалась концентрация всех сил. Струя оранжевого пламени вырвалась из посоха и встретила предводителя. В желтом свете пламени Килгор впервые увидел варгульфа. У него было тело огромного черного волка, пушистый хвост и острые уши, но морда не острая волчья, а плоская. Черты лица было трудно рассмотреть из–за шерсти, но Килгору показалось, что они больше человечьи, чем волчьи. Глаза были маленькие, а зубы ровные, острые и белые.

Килгор выхватил меч и ждал его пения, но меч молчал. Он был холодным и тяжелым. Килгор взглянул на него и онемел, не увидев сияния и вязи древних букв. В мече не было жизни. Крик Асни привел его в себя как раз вовремя, чтобы вонзить меч в шею варгульфа. прыгнувшего на него. Покатившись по земле вместе с мертвым волком, он, наконец, высвободился из его лап и вскочил на ноги. На него тут же бросился второй. К тому времени, как юноша расправился с варгульфом, первый, убитый им, уже вернулся к жизни и с удвоенной яростью накинулся на противника. Килгор слышал, как Скандербег отмахивается мечом и отчаянно пытается вспомнить заклинание. Наконец колдун нашел одно, создающее зеленое пламя, которое отшвырнуло варгульфов назад. Но они быстро поняли, что это пламя без жара, и устремились вперед.

— О, черт бы вас побрал! — крикнул Скандербег. — Для вас нужно желтое пламя!

Асни действовала своим молотом направо и налево, убивая по варгульфу каждый раз. Килгору не везло так, как ей. Он ранил больше, чем убивал, а раненые варгульфы дрались с редким ожесточением. Один из них разодрал ему плащ, а другой, со сломанной спиной вцепился мертвой хваткой ему в ногу, и прокусил бы ее, если бы Асни его не прикончила.

— Эврика! — вдруг воскликнул Скандербег, размахивая посохом. — Нашел! — мгновенно все вокруг вспыхнуло ярким пламенем, и варгульфы бросились без оглядки назад, в ущелье.

— Это я, — гордо произнес Скандербег. — Я вовремя вспомнил заклинание. Я знал, что смогу вспомнить. Истинный гений проявляется в том, что всегда делает все вовремя. О, я… — и он стал с подозрением оглядываться вокруг.

— Это солнце, — улыбнулась Асни. — Солнечные лучи проникли через маленькую щель в горах Трайдент. Но, как бы то ни было, мы спасены. — Килгор, сколько варгульфов ты убил? Я насчитала тридцать шесть.

Но Килгор глядел на меч и не слышал ее. Он объявил отсутствующим голосом: — Скандербег, это не мой меч.

— Что? Да нет же, твой. Как же тогда ты убил столько варгульфов? Дай, я посмотрю. — Колдун осторожно взял меч, взмахнул им несколько раз. — Да, ты прав. Альфары таких мечей не делают. Это очень плохая копия твоего.

— Но это же смешно, — вскричала Асни, — Вы оба не спускали глаз с него ни на минуту. Как могли его подменить?

— Очень просто. Меня тоже одурачили, подсунув сумку, которая оказалась не моей, — вздохнул Скандербег. — Я решил, что моя сумка вернулась ко мне, на секунду отвернулся от меча, чем и воспользовался вор, — Скандербег сжал зубы в бессильной ярости.

— О, если Варт когда–либо окажется у меня в руках, то все горы Бурн не смогут спрятать его от моей мести. Он пожалеет о том времени, когда его предки тролли спустились на землю из царства Вечной Зимы. Варт даже не может себе представить, какие изощренные пытки придумал Скандербег, огненный колдун! — Он закончил свою речь криком ярости и начал с остервенением бить землю посохом так, что посыпались искры.

— Что же нам делать? — воскликнула Асни. — Ты уверен, что это Варт?

— Так же, как то, что меня зовут Скандербег, — ответил колдун. — Что же нам остается, разве что, выследить эту маленькую крысу в логове и отрезать уши? Есть возражения? — по его тону было ясно, что возражать не следует.

— Есть, — сказал Килгор, всовывая фальшивый меч в ножны, — Мы будем преследовать колдуна, который может летать, может становиться невидимым, может менять свое обличие? И он будет смеяться над нами, когда мы станем охотиться за ним. — Килгор угрюмо глядел на лабиринт утесов и горных ушелий, который ждал их впереди.

— Я могу выследить даже ветер над океаном, — заявил Скандербег, бродя по лагерю и рассматривая следы. — Разве ты не знаешь, что поиски — это то, в чем я больше всего преуспел? Я могу отыскать жилище орлов, логово сильфов, тайные холлы Эльбегаста — если захочу. И найти Варта для меня не составит никаких трудностей.

— Как хочешь, — буркнул Килгор. Он был так расстроен, что даже не ощущал голода: меч и сумка потеряны, путники заперты в самом сердце зловещих гор, где полно троллей и жутких варгульфов.

Но неудачи, казалось, наполнили Скандербега энергией. Весь день он шел уверенно вперед. Иногда останавливался, чтобы взглянуть на компас, а затем неутомимо пускался в путь. К ночи путешественники достигли подножья гор Бурн. Лагерь они разбили в базальтовой пустыне. Когда–то много лет назад огромный вулкан взорвался, и застывшие потоки лавы образовали горы Бурн — скопление фантастических утесов и расщелин. Ветер завывал в скалах, как скопище ведьм, а наверху, на леднике, все время раздавался треск и скрип — это трещал лед, медленно двигающийся вниз. Такое место для лагеря не могло вызвать бодрости, но люди слишком устали, чтобы подыскивать что–нибудь другое.

И ранним утром они снова были в пути, — пробираясь между острыми камнями. К полудню Скандербег приказал остановиться, а сам сел думать. Сильный ветер рвал его плащ, но он даже не замечал этого.

— Идти на Гардарскую дорогу без Альфарского меча — самое последнее дело, — решил Скандербег. — Даже с ним это почти безнадежное предприятие.

— Но что, если Варт идет по ней к Сурту? — перебил Килгор. — Ведь мы должны идти за ним.

— Да, и мы попадем туда быстрее, — усмехнулся Скандербег, — так как наш Гардар будет в желудках троллей.

— Слушайте меня, — предположила Асни. — Варт слишком жаден, чтобы делиться с кем–нибудь своей добычей, и особенно с Суртом. Он скорее всего захочет создать собственное королевство. Может, Варт направится в древнюю империю троллей Рикнесс.

— Рикнесс! — пробормотал Скандербег. — Меня это не удивит. Ха, что это? Посмотрите, здесь кто–то прошел совсем недавно. — И он с торжеством показал на каменистую почву. Килгор ничего не увидел и сказал об этом. Тогда Скандербег предъявил ему два сдвинутых обломка камня и еле заметный след на земле. Муха оставила бы более заметные следы. Затем Килгор увидел, что голова дракона на посохе изрыгает пламя, когда они проходили по следам другого колдуна. Теперь он понял, как эта старая лиса ведет поиск.

След вел их все выше в горы, туда, где не было никаких троп, и только тролли знали эти лабиринты. Скандербег шел безошибочно, так как посох точно указывал ему путь. Лагерь для отдыха путешественники устраивали в таких местах, куда раньше боялись даже заходить. Тут их донимали духи, которых успокаивала только юллективиая молитва. — Даже Скандербег пожаловался: — Я не знаю, почему мы идем дальше. Скоро мы останемся без пищи. Чтобы дойти до Гардара, нужно еще — по меньшей мере — неделя, даже, если бы на пути не было троллей. Но если мы будем гнаться за Вартом, чтобы отобрать меч, нам придется перелезть через горы Трайдент и суметь вернуться обратно. И это очень нелегкое дело, если ты не тролль или не летучая мышь.

— Есть путь обратно, — медленно заговорила Асни, что–то припоминая. — Хотя и очень трудный. Нам придется пройти через охотничьи угодья варгульфов. Теперь, когда они выследили нас, они не оставят нас в покое, так что, чем быстрее мы уберемся отсюда, тем лучше.

— О, моя дорогая некоронованная королева, что же ты предлагаешь? — спросил Скандербег. — Я чувствую, как кровь моя стынет в жилах. Не хочешь же ты предложить нам перебраться через горы Трайдент?

— Именно это, — отвечала Асни, сложив руки на груди и нахмурившись. — Фортуна может не дождаться нас, пока мы будем возвращаться обратно. Этот путь проделал один отряд во времена Второй войны, хотя два человека замерзли, один потерял ноги, еще одного съели, а один умер, раненный стрелой тролля. Но ведь — это вопрос везения. Человеку суждено умереть, когда придет его час, и Фортуна тут ни при чем.

— Если все это случится с нами, то не останется никого, кто убил бы Сурта.

— Да, это верно, — согласилась Асни. — Скандербег, что думаешь ты? Разумен ли такой риск?

Скандербег долго думал в тишине. Затем он поднялся и принялся ходить взад и вперед, хмуря брови. Наконец колдун остановился и заговорил.

— Нам придется проделать этот путь. В нем много положительных моментов, и самый главный в том, что никто не ожидает, что мы решимся на него. А кроме того, никто за нами не сможет следить. Мы должны оседлать ветер везения, и, если он несет нас на Трайдент, то пускай переносит через вершины. Нам нужно идти через горы.

И без дальнейших споров девушка и колдун начали обсуждать маршрут, а Килгор в ужасе смотрел на них. «Здесь лежит древнее царство зла, — услыхал он. — Оно охраняется белыми волками. Ни один смертный туда не ступал. Вот такова земля, где нам идти». Все это вызвало у него страх, но приходилось поневоле быть героем. Этой ночью Килгор не смог уснуть — ему чудились жуткие страшилища древних стран.

В приподнятом настроении путники встали на следующее утро, и не были ни удивлены, ни разочарованы, что тропа ведет их прямо на восток, к ущелью и горам Трайдент.

Когда они подошли достаточно близко к Гардарскому ущелью, то услышали дикое завывание ветра, который прорывался из Гардара сквозь ущелье, чтобы обрушиться на южные прибрежные страны. Он рычал, путаясь в каменных утесах ущелья. Земля, где шли люди, постоянно обдувалась ветрами; и каменные глыбы до того выветрились, что походили на волшебные замки или таинственных зверей. Путники говорили мало, они торопились миновать эти жуткие создания природы, настороженно поглядывая по сторонам. Останавливались тоже редко, причем каждый раз тщательно выбирая место для лагеря.

Красное солнце выглядывало зловещим пятном из–за черных туч, когда путешественники пришли к началу ущелья. Здесь они оказались перед трудной проблемой. Следы Варта вели прямо через ущелье, по его краю. Ведь он происходил из троллей и мог легко перемешаться по перпендикулярной стене. Им следовало найти другой, более безопасный путь, а потом надо было снова отыскать след Варта, чтобы преследовать колдуна.

Пока Скандербег и Асни обдумывали дальнейшие планы, Килгор с трепетом смотрел вниз, в ущелье. Это было огромное ущелье, такое глубокое, что старая дорога внизу скрывалась в туманной мгле. Оно выглядело, как гигантская трещина в горах, с абсолютно вертикальными стенами. Юноша вздрогнул частично от ледяного воздуха, окутывающего ущелье, а частично от ужаса, охватывающего его. Если меч действительно очутился внизу, в этом ущелье, то, вероятно, Килгору уже никогда не увидеть свет дня. Ведь там, внизу, он был уверен в этом, — легионы троллей поджидают путников. Они жаждут убийства. Килгор знал, что зло окружает его, что злые силы бродят внизу, в нетерпении ожидая его, а, может, уже смотрят на него, следят за ним, выбирая удобный момент для нападения. Он встряхнул головой и постарался думать о своих славных предках — о Вультере и Вальсидде, — чтобы вернуть себе мужество. Но страх встал комом в горле и мешал говорить.

— В чем дело? — заметила это Асни. — Ведь не боишься же ты кучки троллей?

Килгор неопределенно пожал плечами, но затем не выдержал и воскликнул:

— Конечно, боюсь. И если у вас есть здравый смысл, то и вы боитесь. Рассказы о героях очень интересны. Но это всего лишь рассказы. А внизу нас ждут настоящие тролли.

Асни проглотила комок в горле.

— Ты прав. Я тоже боюсь. Но теперь, когда я сказала об этом, мне стало легче.

Килгор кивнул. Скандербег молча показал на запад, и путники пошли за ним без споров. К тому времени, как был найден путь вниз, повалил снег, который скрыл ущелье белой завесой. Крутой спуск был очень трудным и опасным. К тому же, падающий снег делал дорогу скользкой и коварной. Люди слышали только свист ветра и шуршанье снега. Когда они спустились до низу, то стены ущелья как бы сомкнулись над головой. Внизу было темно, тихо и страшно.

Наступил серый вечер. Ветры завывали в ущелье, и этот вон жутким эхом перекатывался в горах. Снежные вихри набрасывались на путников, пока они перебирались через кусты и камни на Старую дорогу. Здесь люди увидели бесчисленное множество следов троллей, пересекающих дорогу в разных направлениях. Эти следы были похожи на следы громадных птиц. Везде валялись разбитые бочки, ящики, разорванные тюки. Поодаль лежала перевернутая телега и лошадиные следы были затоптаны другими. Следов человека, владельца телеги путники не нашли.

Торопливо они оставили место жуткой сцены позади, вышли на тропу по другую сторону дороги и взобрались на утес в рекордное время. У Килгора перед глазами стояла картина нападения на путешественника, и ему казалось, что жаркое дыхание троллей слышится за спиной.

Скандербег сразу же стал искать следы Варта. Но их не было. Даже на той стороне, где, вероятно, Варт спустился в ущелье.

После безрезультатных поисков Скандербег сел на камень. — Теперь все ясно, — вздохнул колдун.

— Варт не перешел на эту сторону, — подтвердила Асни. — Скорее всего, он пошел по дороге, хорошо зная, что мы побоимся идти за ним .

— И мы не пойдем, — сказал Килгор. Какая–то тупая боль пронзила его спину, а ладони вспотели. — Мы лучше найдем безопасное место, чтобы отдохнуть ночь. Здесь, наверху, троллей, наверное, меньше, чем внизу.

Люди молча пошли сквозь снег. Килгор старался не терять из виду Скандербега, это помогало ему забыть о том, как он несчастен. Но столкновение с широкой спиной колдуна вывело его из ступора. И когда юноша поднял голову, чтобы высказать обиду, вдруг заметил пещеру и темный вход, который виднелся на глубоком склоне горы. Он сразу понял, что это,

— Логово троллей, — прошептал Килгор. — Идем отсюда!

Скандербег не двинулся.

— Троллей внутри нет. Дверь открыта настежь. Я не удивлюсь, если там найдется пища и дрова для костра.

— Не буду спорить, так как ничто не заставит меня войти в пещеру, — вздрогнул Килгор.

— Значит, ты хочешь стоять здесь, на ветру и морозе, пока мы с Асни греемся у потрескивающего огня и поедаем запасы троллей? К тому же, темнеет.

— Я этого не говорил. Если ты уверен, что там есть еда и нет троллей, я, пожалуй, пойду.

— Я уверен, там есть пища. Тролли — запасливые существа. Они грабят и поедают путников, так что снедь им не нужна. Я еще никогда не слышал о тролле, который варит себе суп или кашу. Они довольствуются вполне простой и здоровой пищей. Деликатесы их не интересуют. Однако тролли не могут удержаться, чтобы не утащить в пещеру то, на что наложили лапы, даже если им это не нужно. Они клептоманы, эти тролли.

И Скандербег решительно зашагал к пещере.

Круглая дверь, окованная железными полосами и без ручки, была открыта. Ржавые петли немилосердно скрипели.

Скандербег сунул внутрь голову и крикнул: — Эй, тролли! Есть кто дома?

Никто не ответил и люди вошли.

В очаге был сложен уголь, и над ним висел большой черный котел. Скандербег брезгливо снял его. Он хотел вымыть котелок, к который, наверное, не чистили годами: грязь буквально въелась в него. В пещере воняло испорченной едой, запах гнили исходил от брошенной в угол провизии. В балках над головой устроили гнездо большие крысы. Сами балки были покрыты сажей, которая сыпалась на все. Разбитые черпаки лежали в углу, но, конечно, пол в пещере не подметали. Не было даже метлы. Сломанные стулья и столы, которыми разжигали огонь, кости и рога зверей, лохмотья и одежда, — все валялось по углам и служило мебелью в жилище троллей. Килгор, ошалевший от вони, подумал, не подождать ли на улице.

Скандербег сотворил огонь в очаге и расхаживал среди котелков, готовя грандиозный ужин. Тем временем Килгор и Асни копались в одежде, собирая то, что им может понадобиться в дальнейшем пути. Килгор часто оглядывался на дверь, ожидая увидеть толпу разъяренных троллей.

— Скандербег, ты готов идти? — позвал Килгор, набив до отказа мешок.

— Идти? Конечно, нет. Мы останемся здесь, пока не согреемся, не обсушимся и не наедимся. — Он даже не повернул головы, потому что следил за кипящим котелком.

— Но тролли! Они же могут вернуться!

— Нет, если дверь заперта, они не войдут.

Килгор потерял дар речи. Он почти в беспамятстве забегал по пещере. Ужас путешественника увеличивался с каждым мгновением. Завтра, сказал он себе, их кости будут трещать в этом очаге.

Килгор знал, если колдун что–то решил, — переубедить его невозможно. Однако… Однако, приятно обогреться, обсушиться и съесть что–нибудь вкусное после стольких дней воздержания. Найдя последний уцелевший стул, юноша притащил его к очагу. Скандербег бесцеремонно уселся на стул, бросив небрежное: «Благодарю».

— Пожалуйста, — ухмыльнулся Килгор, садясь на камень.

— Мне кажется, это покинутое логово, — заметила Асни, усаживаясь у огня на череп какого–то несчастного животного.

— Их логова всегда выглядят покинутыми, — возразил Скандербег, — независимо от того, сколько их здесь живет: двое или двадцать.

— Надеюсь, что здесь живут не двадцать, — воскликнула Асни. — Если они придут, то для нас будет лучше, если их мало.

— Но мы же уйдем отсюда раньше, чем они явятся сюда, верно, Скандербег? — с беспокойством заговорил Килгор.

Колдун храпел на стуле, держа ложку в руке.

— Скандербег! — негодующе крикнул Килгор.

— Я слышал все, что вы говорили, и полностью согласен с каждым вашим словом. Давайте есть. Полагаю, никто из вас не чувствует себя вором, хотя и ест пищу троллей? Запах восхитительный. — Он держал блюдо с кусками мяса.

Все начали жадно есть, и вдруг у дверей возникла возня. Кто–то старался открыть дверь, стучал руками и ногами.

Раздался хриплый голос:

— Кто в моем логове? Открой сейчас же! Почему закрыли дверь? Это ты, Скулфинг?

— Ты один? — искаженным голосом спросил Скандербег.

— Конечно. Ты же знаешь, нельзя никому доверять.

Скандербег быстро откинул засов, отошел в сторону и впустил тролля. Его удивление при виде непрошеных гостей было таким же, как и у путников. Тролль вскрикнул и ужасно побледнел. Его белизна странно выглядела под черными волосами, покрывающими лицо. Мелкие черты лица исказили страх и ненависть. Он заметно дрожал под чересчур большим плащом, доходившим до пола.

— Что это? — крикнул тролль таким хриплым голосом, что его трудно было понять. — Вы убили бедного старого тролля, ворвались в его дом и поедаете его запасы? За всю свою жизнь я никогда не слышал о таком воровстве, о такой неблагодарности, о такой жестокости…

— О такой тролльности, хочешь сказать? — перебил Скандербег. — Любой тролль именно так и поступил бы, разве нет?

Тролль отчаянно замигал глазами: — И вас никто не приглашал, — возмутился он.

— Нам было некогда ждать приглашения, — сказал Скандербег. — Погода слишком плохая.

Килгору стало смешно. Тролль вовсе не казался страшным. Он был похож на старого бродягу в украденном плаще.

Тролль вздохнул.

— Что вам нужно от меня? Может, вы отпустите меня?

— Нет, пока ты не скажешь, где прячется колдун Варт, — заявил Скандербег.

— В этих горах нет колдунов, — рявкнул тролль. — Ни один тролль за все золото Гарда не появится там, где есть колдуны. Мы не любим их заклинания и колдовство. — И он посмотрел на Скандербега.

Килгор еле удержался от смеха.

— Тогда ты, может быть, видел маленького старого мошенника, который плелся по горам, волоча за собой меч, такого же размера, как он сам? — выяснял Килгор. — В грязном красном плаще с капюшоном, в больших сапогах с загнутыми носами?

— В голубом шарфе и рваных перчатках?

— Да!

— Со злыми косыми глазами?

— Это он!

— И со старым сучковатым посохом?

— Да, да! Это он!

— Нет, я не видел его, — отрекся тролль и сложил руки на груди.

— Скажи мне, Асни, — усмехнулся Скандербег, поглядывая на тролля. — У вас в Гардаре едят троллей?

Асни подтвердила:

— Конечно. — Она вытащила нож и стала его точить. — Жареный тролль — самое лакомое блюдо.

Тролль съеживался прямо на глазах, в ужасе глядя на тех, кто его пленил. Он забормотал на родном языке, а потом возмутился: — Вы настоящие бандиты. Как вы можете есть разумное существо?

— Ну, тролли ведь совсем другое дело, они же не люди, — зевнул Килгор.

— Хорошо, съешьте меня. Вы видите, я не боюсь. Но вы совершите ужасное злодеяние, оно не принесет вам добра.

— Чепуха. Тролли очень вкусны, — облизнулась Асни. — Найди большой котел и немного перца. Ведь у тебя же нет здесь картошки и ароматных трав? — повернулась она к троллю.

— Глупо запихивать в живот то, что пригодится вашей голове, — обиделся тролль, тревожно моргая.

— Это звучит, как загадка, — процедил Скандербег, бесцеремонно хватая испуганного тролля за шиворот. — Давай–ка без загадок. Во всяком случае, до ужина.

Тролль, видя нешуточные приготовления, задрожал.

— Смотрите сюда, — крикнул он. — Вот много мяса и гораздо более мягкого и вкусного, чем какой–то старый тролль. Я отдаю его вам. — И тролль выжидательно заморгал зелеными глазами.

— О, странное предложение, — восхитился Скандербег. — Ты говорил нечто — другое, кажется о том, что можешь быть нам полезен.

— Да, да, да! Я могу кое–что рассказать. Конечно, если вы меня не съедите. — Голос его понизился чуть ли не до шепота.

— Что ты можешь сказать? Мне кажется, ты кого–то боишься? — выспрашивал Скандербег.

— Тшш! Нас могут подслушивать! Здесь везде есть уши! — в ужасе пролепетал тролль.

— Ну и что? Для этого и существуют уши, — хмыкнул Скандербег.

— Но это уши нашего общего врага! — продолжал тролль. — Отпустите меня, и вы узнаете много интересного.

— Ну хорошо, — согласился Скандербег, отпуская тролля, который сразу же забрался в темный угол. Он сидел, шипя и бормоча, закутав голову в плащ.

— Ну? — нетерпеливо позвал Скандербег.

— Что вы хотите знать? — поинтересовался тролль. Он уже не казался перепуганным.

— Где Варт? — резко спросил Скандербег.

— Это трудный вопрос, — зевнув, пробормотал тролль. Его желтые зубы показались Килгору длинными и острыми.

— Килгор! — крикнул Скандербег. — Готовь котел.

— Но не очень, — поспешно отозвался тролль. — Мне нужно время, чтобы подумать. Ведь трудно вспомнить, что делают колдуны, особенно такие, которым верить нельзя.

— Ну иди сюда и думай, сколько тебе угодно, — устало предложил Скандербег. — А тем временем вода закипит.

— О, это не обязательно. Я уже вспомнил!

— Отлично. Где же он?

— Я опять забыл.

— Килгор!

— Память — это очень капризная штука. Быстро ускользает. — Тролль сложил когтистые руки и с тревогой посмотрел на Килгора. — Варт-колдун… э-э-э… Варт-маг…

— Нет, нет, нет, — рявкнул Скандербег. — Я бы не отнес ни одного из этих почетных званий к Варту.

Скандербег кивнул огню и тот моментально вспыхнул очень ярко и осветил всю пещеру. Даже крысы заметались у себя в гнезде, пытаясь найти укрытие от света.

— О, огненный колдун! — воскликнул тролль. — Что общего у тебя с Вартом?

— Слишком много болтаешь! — прервал его Скандербег.

— Наверное, важное дело? — доискивался тролль. — Я знаю, между вами идет вечная вражда.

— Прибереги свои догадки, тролль. Мне кажется, в этой пещере вражда более сильная. Отвечай на мой вопрос, или я немедленно брошу тебя в кипяток.

— Хмм. Пустые угрозы, — пробормотал тихо тролль.

— Тебе не придется долго думать, если ты не скажешь, где Варт, — заметил Скандербег. — Он вытащил короткий острый меч и начал любовно его поглаживать.

— Я умру, если скажу, — задумался тролль, — а если не скажу, меня убьете вы… Судя по всему, я уже мертвый тролль. Да, я видел Варта с большим мечом около трех дней назад. Я уверен что он направляется в старую столицу Рикснесса Трондхейм.

— Трондхейм, — повторил Скандербег, — давненько я там не бывал.

— Вы быстро туда попадете, если пойдете через Блайт Пик, но сомневаюсь, что вы придете туда живыми, — маленький уродец улыбнулся, а, может, сделал гримасу.

— Что Варту нужно в старом Трондхейме? — насторожилась Асни.

— Варт — новый император троллей, так он сказал, — отвечал тролль. — Король Тронд все еще в тюрьме, и Варт без труда захватил власть. Потому, что никто из нас не думает о такой чепухе. Мы давно решили, что любая власть незаконна. И нам не нравится, что Варт нарушил главный закон, а кроме того, он только наполовину тролль, и характер у него хуже, чем у самого сварливого и желчного тролля. Это, конечно, кровь людей делает его таким.

— Придержи язык, тролль, — предупредила Асни.

— Хорошо. Но сначала я хочу предупредить вас. Остерегайтесь трех путников. Говорят, что они хотят уничтожить великого повелителя Тьмы, Сурта. Лично я считаю, что шансов у них не больше, чем у полевой мыши…

— Плевать на твои предупреждения, — отмахнулся Скандербег.

— Конечно, вы можете не думать об этих троих. Каждый тролль, привидение, великан и другие жители нижних стран должны при встрече уничтожить их. Они поклялись в этом Варту.

Скандербег решительно поднялся на ноги. Тролль в ужасе задрожал и забился в угол, как затравленный, глядя на своих мучителей. Он жалобно пролепетал:

— Это очень ценный меч и странный. Сделанный эльфами, говорят. — Тут же он закрыл глаза и уснул, засвистев носом, как чайник.

— Он знает нас, — тихо шепнул Килгор.

Скандербег угрюмо кивнул, тем временем очищая тарелку с мясом.

— Хлеб очень черствый, — вздохнул он.

Тролль храпел, пока они не кончили ужин. На улице стало совсем темно. Скандербег все еще не собирался уходить. Для Килгора пещера вовсе не казалась приятным местом для отдыха, тем более здесь был и тролль.

— Скандербег! — он толкнул колдуна, чтобы разбудить его. — Мы не можем оставаться здесь. Это жуткая грязная дыра, и я не верю, что наш маленький друг не воткнет мне нож под ребро.

— Но здесь тепло.

— Я лучше буду спать в палатке, чем в одном помещении с троллем. А что, если он голоден?

— Здесь есть мясо. Да и другие припасы.

— О, боги! Ну хорошо, раз уж ты так настаиваешь…

Вдруг послышался треск, и они почувствовали струю холодного воздуха.

— Тролль! — крикнула Асни, мгновенно придя в себя.

Тролль уже исчез. Они бросились к двери и выскочили в ночь.

Уродец словно растаял. Но так и должно было быть, потому что тролли умеют растворяться в темноте, их птичьи ноги моментально уносят их, и человеку никогда не догадаться, куда девался тролль, который только что был рядом.

— Ну вот, теперь нам ничего не остается, как бежать и как можно быстрее, — сказал Килгор. — Он знает, кто мы. Варт предупредил троллей, чтобы они не пропускали нас. И теперь тролль несется к Варту или своим дружкам. Во всяком случае, оставаться нам нельзя.

— Теперь мы знаем, где искать Варта. В Рикнессе, — возразила Асни. — Я даже помню войны между троллями. Они воевали, когда я была ребенком. Я не думаю, что это далеко. Мы сможем попасть туда завтра, если, конечно, тролли сегодня ночью не унюхают нас.

— О, это я могу предотвратить, — предложил Скандербег. — Щепотка белой пудры.

— Идем быстрее, — настаивал Килгор. Он совсем разнервничался. Юноша представлял себе легионы троллей, которые поджидают их в засаде, хватают и бросают в страшные подземные камеры Трондхейма.

Путники быстро разобрали свою поклажу и быстрым шагом пустились в путь. Снег все еще шел, но теперь не такой липкий. Скандербег вел отряд. Свет драконьей головы освещал путь. Компас был в руке колдуна, и тот время от времени посматривал на него. Несколько раз Скандербег предупреждал их, и люди распластывались между камней, когда мимо проходил отряд троллей.

— Такого никогда не было, — удивлялся Скандербег. — Здесь слишком опасно. Они все равно нападут на нас утром, нам не уйти от них.

— Все горы забиты троллями, — подтвердила Асни. — Их слишком много, чтобы победить их и остаться живыми. И мы не можем рассчитывать на приличные похороны, потому что эти субъекты съедят нас без всякого сожаления и колебания. — Она, помахивая молотом, тревожно осматривалась по сторонам.

— Здесь есть только один сравнительно безопасный путь, — вспомнил Скандербег. — Обратно в логово троллей.

— Ты сошел с ума! — воскликнул Килгор.

— Ничуть. Они сразу сунулись в пещеру, все осмотрели, и нас там не нашли. Сегодняшней ночью, когда буквально все тролли заняты нашими поисками, пробраться невозможно. Возвращаемся. Смерть там ничуть не хуже смерти здесь.

И не слушая никаких возражений, он быстро повернул к пещере троллей. Там был ужасный кавардак. Пещера выглядела так, как будто через нее прошла целая армия, крушившая все на своем пути.

Однако Скандербег подбросил несколько ножек стульев в огонь расстелил покрывало и улегся у огня. В следующее мгновение он храпел так, будто горы Трайдент не видели никогда ни одного тролля.

— Ну вот и она, — показывал Скандербег.

Уже был полдень. Путники стояли на вершине холма и смотрели вниз на глубокую каменистую долину. На другой стороне узкого замороженного фьорда виднелся Трондхейм, вернее то, что от него осталось. Когда–то здесь, в пещерах, жили десятки троллей, но многие жилища обвалились. Кости и черепа валялись возле трех больших пещер с грубыми деревянными дверями. Грязные тропинки огибали холм и вели к центральной пещере. Там скопилось больше всего грязи и хлама. Разломанные ящики и бочки были раскиданы по склону холма.

— Вот вам жилища троллей, — сказала Асни. — Вероятно, это Трондхейм.

— Так что нам делать? — пробормотал Килгор. — Вежливо постучать и спросить, здесь ли Варт?

— А у тебя есть идея получше? — перебил Скандербег, изучая долину через подзорную трубу. Снег забивался в складки его плаща и налипал на бороду.

— Что бы это могло значить, — воскликнул колдун, направляя трубу к фьорду. — Он показал на темную полосу, которая тянулась между камнями, вдоль кромки льда, поднималась на холм и скрывалась в главной пещере.

Это были сотни троллей, спешащих по делу, что весьма редко наблюдалось среди троллей.

— Серые тролли, — удивился Скандербег. — Самые разные. Давно я не видел их, и это мне совсем не нравится. Если бы я ничего не знал, то решил бы, что вернулся старый король троллей — Тронд, а тогда — что произошло с Вартом, моей сумкой и Килдурином?.. — Он спрятал трубу, крепко взял посох и решительно пошел к главной пещере Рикснесса. Килгор и Асни осторожно последовали за ним. Они ждали битвы, как только тролли их заметят. Килгор держал руку на мече Варта, хотя прикосновение к нему и не успокаивало. Килдурин давно уж пел бы свою боевую песню. Везде было грязно и стоял ужасный запах, валялись почерневшие кости, черепа, гнилой картофель.

Не колеблясь, Скандербег постучал посохом в дверь. Раздался гулкий звук, словно за дверью находилась просторная пещера. После некоторой возни, послышался голос:

— Кто там?

— Тронд, Тронд и все тролли пещеры!!! — утробным голосом возвестил Скандербег. Послышался звук отодвигаемого засова, звон цепей, колдун прошептал:

— Встань рядом со мной и не открывай рта!

Маленький тролль бесстрашно смотрел на пришельцев, хотя доходил всего лишь до пояса Килгору.

— Кто вы? Откуда знаете тайный пароль Трондхейма? — изумился тролль.

— Я старый знакомый Тронда, — ответил Скандербег. — Я слышал, он бежал из подземной тюрьмы, и пришел засвидетельствовать ему свое почтение. Передай ему, что явился Скандербег, и ты поймешь, что он знает меня.

Маленький тролль почесал ухо ногой.

— Не по правилам пускать посторонних в Трондхейм, но раз вы знаете пароль...

Огромная дверь широко раскрылась, и тролль движением руки пригласил войти.

Килгор несколько раз поскользнулся на мокрой скользкой лестнице. Грубые ступени вели ниже и ниже в огромную комнату, освещенную двумя факелами. Сотни троллей носились в разных направлениях, перетаскивая посуду, мебель, тряпки и прочую рухлядь. Килгор понял, что тролли производят генеральную чистку пещеры. И не только от грязи. Они выгоняли из пещеры прежних обитателей, кричащих, лягающихся, упирающихся. Их выкидывали из пещеры вон под приветственные крики троллей.

Килгор потерял след провожатого. Здесь сновало бессчетное множество троллей, они скрывались в одних коридорах и выскакивали из других. Скандербег, вероятно, хорошо знал, куда идти.

Он перешагивал через троллей, даже не прося извинения. Тролли с любопытством смотрели на трех незнакомцев. Молодые останавливались, забыв обо всем, и разглядывали с раскрытыми ртами, пока чувствительный удар старшего не заставлял их вернуться к выполнению обязанностей.

Большой тролль загородил дорогу в боковой туннель.

— Что это за люди? Пленники? Ты не должен был приводить людей в Трондхейм. Король Тронд сейчас слишком занят и не желает, чтобы его беспокоили. Он велит отрубить нам голову, если вы нарушите приказ.

— Не твое дело, — перебил проводник, оттолкнув тролля в сторону и приглашая путников пройти в комнату. В центре комнаты стояло большое кресло, на котором восседал самый большой тролль, которого когда–либо видел Килгор. Возле кресла толпились тролли поменьше. Два факела горели возле кресла, и Килгор с трепетом смотрел на короля троллей. У него была огромная голова с шерстью между ушами, причем одно ухо казалось жеванным. Лицо тролля покрывала серебристая шерсть. Он сидел, скрестив серые чешуйчатые ноги с когтями. Мановением лапы король отогнал троллей, собравшихся вокруг, и презрительно зевнул, когда серые тролли начали их выталкивать.

— Что дальше, Блигли? — обратился король Тронд к троллю сидевшему на бочке. — Я надеюсь, этих идиотов больше не будет? Когда ты видел таких дегенератов?

— Никогда, — отозвался Блигли. — Одно дело быть троллем, но совсем другое, быть троллем-анархистом. А что нам делать с безнадежным кретином, которого мы бросили в подземную тюрьму? Я пошлю Блофи, пусть притащит его сюда, если он жив. Надо сурово наказать его. Я вообще не уверен, что он тролль по рождению, как говорит. С ним что–то не так. Попытаемся использовать его, если сможем. Но если не сможем, он станет опасным врагом, не чета тем идиотам, которых вытолкали отсюда. Небольшое наказание послужит им хорошим уроком, но с этим следует обойтись по-другому.

— Сначала нужно выслушать его, — вздохнул Тронд, любуясь своими когтями. — Ведь мы всегда справедливы, ты же знаешь.

Блигли пробежал мимо, взглянув на Скандербега, Килгора и Асни. Проводник остановил его:

— Эти люди постучались в нашу дверь. Я не прогнал их потому, что они знают пароль. Сможет Тронд принять их?

— Конечно, — кивнул Блигли, осматривая незнакомцев. — Я не видел людей уже тысячу лет. А это правда, что есть люди, которые едят друг друга?

— Правда, только не цивилизованные, дикари.

— О, ты сказал про дикарей, и я вспомнил, что иду за одним таким. Вы обязательно должны его увидеть. Только помните, он сумасшедший.

— Нет, такого зрелища я не пропущу ни за что на свете. — Он подтолкнул Скандербега в направлении Тронда и крикнул, — Скандербег просит аудиенции у короля Тронда. Он сказал, что имеет важное дело к королю.

Тронд выпрямился в кресле. Шерсть его поблескивала в свете факелов.

— О, это же Скандербег, — сказал он, сморщив нос. — Мой любимый старый враг. Будь прокляты твои кости, Скандербег, как ты жил последнюю тысячу лет? Я часто думал о тебе в тюрьме.

Скандербег вышел вперед и отвесил церемонный поклон:

— Я сам находился в заточении почти двести лет, — признался он. — И ты часто вспоминал обо мне, потому что это я помог упрятать тебя в тюрьму. Но теперь ты на свободе, и Трондхейм станет больше и лучше, чем раньше.

— О да, — с удовольствием протянул Тронд. — Очень приятно вернуться назад, хотя Трондхейм стал омерзительной дырой. И холода. Как ты допустил это, Скандербег?

— А что ты слышал о Вечной Зиме? — поинтересовался Скандербег, как бы между прочим.

Тронд ехидно взглянул на него:

— Немного. Только то, что скоро я смогу восстановить все прежние владения на земле, а не ютиться в грязных дырах. Об этом мне сказала важная личность, когда выпускала из темницы. А ты что слышал о Вечной Зиме, Скандербег?

— Ничего, кроме того, что она не придет, — оборвал его Скандербег. — Ведь меч снова вернулся. Ты, наверное, слышал?

Тронд расплылся в улыбке.

— Конечно, слышал, но он никогда не увидит дневного света. Я оставлю его у себя в Трондхейме. Ну, а теперь хватит болтать. Я вижу, ты, как всегда, голоден. И ты и твои друзья приглашаетесь на праздник к троллям. Блигли! Старая крыса, где ты? Устроим прием в честь наших гостей. Принеси столы и скамьи, лучшие вина и лучшую еду. Никакого почета не будет достаточно для моего старого врага и моих будущих врагов. Ты знаешь, я не люблю иметь друзей, но обожаю врагов.

— А что насчет этого? — спросил Блигли, втаскивая в тронный зал узелок и поспешно отскакивая. — Ты лучше поговори с ним сейчас, я не могу больше с ним возиться, он кусается.

— Скандербег, прошу прощения, — извинился король. — Я разделаюсь с этим побыстрее.

— Скандербег? Скандербег? — раздался знакомый голос. — Пленник подкатился к сапогам Скандербега. — Друг, колдун! Брат маг! Ты должен освободить меня от этих бесчеловечных троллей. Ты не можешь представить, как я рад тебе!

— Но не я, Варт! — возмутился Скандербег. — Правда, когда я вижу тебя в таком положении и вспоминаю, как ты оставил нас беззащитных перед варгульфами, которых сам вызвал, я тоже радуюсь. И эта проделка с никуром, когда ты украл мою сумку…

— Я только одолжил ее у тебя, — самым правдивым голосом признался Варт, пытаясь гордо выпрямиться, хотя его положение становилось все комичнее. — Пусть мы с тобой разные, но боремся с общим врагом.

— Отлично! Еще вчера ты был троллем, — усмехнулся Скандербег. — А теперь стал колдуном. Очень переменчивая личность. Даже в королях успел побывать.

Полумрак в дальних концах тронного зала заколебался. Собрались тучи троллей послушать, что скажет этот лже-тролль. Маленькие тролли копошились внизу, а затем, чтобы лучше видеть, стали залезать на больших троллей. Очевидно, маленьким троллям здесь многое прощалось.

Варт закутался в лохмотья:

— Я поступал так, как считал нужным. Это я подготовил троллей к приему короля. И разве не я освободил трон, когда вернулся настоящий король? Я не имел намерения сопротивляться его божественному праву на трон.

— А почему же ты сопротивлялся серым троллям зубами и когтями и угрожал расправиться с ними при помощи колдовства? Мы вынуждены были бросить тебя в тюрьму, чтобы защититься, — перебил Тронд, лениво поменяв положение ног. — Как только мы забрали маленькую черную сумку, он стал совершенно беспомощен, Скандербег. Интересно, можно ли так обезоружить всех колдунов?

Скандербег сел в кресло и закурил, пуская клубы дыма:

— Я не хочу отвечать на это, — сказал он. — Ты видишь, у меня нет сумы, но если ты думаешь, что у меня нет могущества, то попытайся схватить меня.

— Как хорошо мы знаем друг друга, — хмыкнул Тронд. — Я вижу, что ты блефуешь, но только не пойму, в чем?

— Это его сумка, — закричал Варт. — Он совершенно беспомощен. А те двое, что с ним, обычные смертные. Молокосос должен был владеть мечом Альфаров, который ты забрал у меня. Думаю, что сказал тебе достаточно, чтобы спасти жизнь. Ты понял, что я говорю правду.

Тронд моргнул и зевнул.

— Дорогой мой, об этом надо подумать, но только после обеда. Блигли, сунь этого тролля-колдуна в угол, чтобы я мог забыть о нем и организуем состязание. Скандербег, ты знаком с условиями, конечно. Объясни своим друзьям, каковы мои ставки.

Скандербег взглянул на Килгора и Асни.

— Думаю, мои друзья понимают, что их жизни зависят от исхода соревнований. Приступим к игре и посмотрим, кто самый удачливый в Трондхейме.

— Хорошо. Но если вы проиграете, то этот смертный юноша, владелец меча, переведет мне письмена на мече. Если он не сможет, тогда тролль-колдун будет мне полезен. Я и сам немного занимался магией. Скандербег, ты без сомнения заметишь это, когда я буду задавать загадки.

— Давай, приступим, — поторопил его Скандербег. — Я не могу сдержать любопытства. Твои загадки всегда очень интересны.

— Сначала, — заговорил Килгор, не обращая внимания на предупреждение Скандербега, — я хочу видеть меч и сумку, чтобы быть уверенным, что это те самые, которые мы потеряли и желаем вернуть.

— О, странная просьба! — усмехнулся Тронд, обратив взгляд на Килгора. — Ты сейчас же увидишь меч. Блигли! Меч Альфаров!

— И сумку, — добавил Скандербег. — Ха! Что это? Пир или первое испытание? — Он пожирал глазами столы, поставленные прямо перед ним и заваленные деликатесами. Китовая печень, бараньи головы, разнообразные сыры, свежая и соленая рыба, хлеб, фрукты и ягоды, и еще много вкусных вещей, которые привели в крайнее возбуждение изголодавшихся путешественников.

— Я вижу, вы не сыты, — произнес Тронд. — Но уверяю, что вы втроем не сможете переесть одного маленького тролля Гримма.

Гримм оказался тщедушным и мелким, — не выше пивной кружки. Он забрался на стол, цепляясь за спущенную скатерть, и сел, оглядывая путешественников, на перевернутую чашку.

— А мне кажется, мы сможем съесть больше, чем эта крыса — взорвался Скандербег. — И чтобы победа была убедительнее, только двое из нас будут принимать участие в соревновании.

Тронд хмыкнул и покачал головой.

— Это, конечно, заколдованная пиша, и вы поступаете разумно, когда оставляете одного, чтобы на него не подействовало заклинание, если оно сработает. Кто из вас не будет есть и пить в Трондхейме?

Килгор взглянул на печень кита и баранью голову. Они выглядели весьма соблазнительно, а сыр был его слабостью. Юноша прошептал Скандербегу:

— Что случится, если мы будем есть заколдованную пищу?

— Ничего приятного. Тот, кто будет есть, будет околдован. А может, и наоборот: будет околдован тот, кто не будет есть.

Асни решительно заявила:

— Я не буду. Мне вовсе не хочется есть то, что на самом деле может оказаться не тем, что я ем. А кроме того, я бесполезна в таком соревновании. Пусть будет Килгор.

— Мы готовы начать, — оповестил Скандербег.

— А вот и призы, — воскликнул Тронд, когда Блигли и два тролля притащили меч и положили его на возвышение рядом с сумкой. — Я верну их вам, если вы выиграете хоть в одном состязании.

Первое соревнование было придумано словно бы для Килгора. После четырехдневного голода он без лишних слов набросился на еду. Но Скандербег ел со скоростью вдвое большей. Килгор чувствовал, что немного утолил голод, он взглянул на ту сторону стола, где сидел тролль, и был поражен: маленький тролль съел целую свинью вместе с костями и деревянным блюдом, на котором она лежала, кроме того, он заодно съел и часть стола. Осмотревшись, после свиньи тролль схватил кубок из рога и сжевал его совершенно бесстрастно. Затем он задрал скатерть и откусил большой кусок стола.

— Я вижу, что мы проиграем, — признал Скандербег, и столы тут же исчезли вместе с Гриммом, так и не прекратившим жевать.

— Значит, вы не так голодны, как предполагали, — заключил Тронд. — Но я знаю, как может пить Скандербег. Принеси мой большой кубок, Блигли. Скандербег, если ты в два глотка осушишь его, я скажу, что ты выиграл оба соревнования.

— Я выпью его одним глотком, — хвастливо заявил Скандербег, и Блигли подал ему огромный золотой кубок, наполненный вином.

Колдун припал к нему и начал пить. Лицо его наливалось кровью, но кубок все был полон.

— Жаль, — протянул Тронд, — но, может, твой юноша — борец? Парень, если ты сможешь бросить на землю своего противника, я скажу, что ты выиграл все три состязания. Ты согласен?

— Согласен, — легко согласился Килгор, довольный, что ему представилась возможность схватиться с троллем.

— Твой противник, — старый Нагли, — пояснил Тронд, и старый щуплый тролль вышел на свет, чтобы пожать руку Килгору.

Тролль был тощим, и его костлявые руки свисали, как струны, из немощных плечей. Килгор был поражен. Он поверил, что если схватит старого тролля, тот рассыпется на куски.

Блигли свистнул и борьба началась. Прежде чем Килгор успел двинуться, Нагли подцепил его за пояс и вскинул в воздух, как мешок сена, а затем швырнул на пол. Сначала Килгор даже не понял, что случилось, но постепенно комната перестала кружиться и он сел, совершенно ошарашенный. Тронд качал головой, а Скандербег начал проявлять некоторые признаки беспокойства.

— Еще один проигрыш, — участливо вздохнул Тронд.

— Не совсем, — возразил Скандербег. — Мне кажется, твой чемпион не чисто победил Килгора.

Тронд выпрямился и посмотрел на скрюченного Нагли. Лицо борца сморщилось, как старое яблоко.

— Моя спина, — простонал он. — Я сломал ее. Этот молокосос слишком тяжел для меня.

— Вот видите, — восторжествовала Асни. — Этот старый мешок костей не сможет побить Килгора, когда он вызовет его на реванш.

Нагли махнул лапой и заковылял прочь.

— Нет, нет, не сейчас. Может, лет через семьдесят я смогу победить его, но сейчас отказываюсь продолжать соревнование.

— Значит, Килгор выиграл, — повторила Асни, сложив руки.

Тронд потер ухо, он выглядел несколько смущенным.

— Ну, хорошо, будем считать это ничьей.

— Ничья! Но клянусь старыми чулками матери, Килгор выиграл. Старик в гораздо худшем состоянии, — прошептала Асни Скандербегу, который старался ее утихомирить.

Но девушка вышла вперед и заявила:

— Позволь мне выступить в соревновании. Вероятно твоя заколдованная пища каким–то образом подействовала на моих друзей.

— Ну что ж, попытай счастья, — предложил Тронд. — Подойди, дитя мое, посмотрим, что ты можешь делать. Если я не ошибаюсь, ты происходишь из великого и благородного рода Гардара, который я знал, поскольку мы постоянно воевали. Ты ведь из Вольфгангеров?

— Да, — ответила Асни. — Моя мать была последняя королева, а я буду следующая. Меня зовут Асни.

— О, это для меня большая честь, — сказал Тронд, поднимаясь и отвешивая церемонный поклон, показывая в улыбке свои острые зубы. — Вольфгангеры такие же дорогие враги для меня, как старый Скандербег. Раз уж ты собираешься стать королевой Гардара, ты, может быть, выиграешь следующий тур. То, что тебе нужно сделать, очень просто. Ты видишь моего старого ленивого кота, который спит возле огня? Он не очень большой и не очень толстый, но он достаточно тяжел. Если ты сможешь поднять его, моя дорогая королева Гардара, ты и твои друзья уйдут отсюда с миром. В этом мое слово.

Асни немедленно схватила кота и начала поднимать его. Но животное, казалось, было приколочено к полу гвоздями. Асни почувствовала, что она старается сдвинуть гору. Она не могла даже оторвать его лапу от пола, хотя он во сне помахивал хвостом.

— Мне не поднять его, — наконец призналась Асни, вся красная от ярости. — Ты смеешься над нами. Все здесь заколдовано, так что нам не выиграть ни одного соревнования.

— Ты права, конечно, — согласился Тронд. — А ты, придя в Трондхейм, ожидала что–то другое? Я ваш враг, и если вы решили вызвать меня на поединок, вы должны были подготовиться.

— Я готова, — Асни схватила молот и подняла его над головой. — Если ты не вернешь наши вещи, я разнесу здесь все!

— Тшш. Не нужно угроз, — остановил ее Тронд. — Вижу, это оружие Альфаров. Может, еще испытание, чтобы покончить с нашей маленькой ссорой? Я дам тебе кубок, и ты попробуй разбить его молотом Альфаров. Если ты разобьешь его, я дам тебе меч и сумку. Я знаю, что нарушаю запрет Сурта, но мне нравится состязание ума и силы. Ну, моя дорогая, бери кубок и разбей его на куски.

Он ласково улыбнулся и протянул кубок Асни. Девушка внимательно осмотрела его, чтобы понять, какая магия заключена в кубке. На нем были вырезаны письмена, защищающие Тронда от яда. Она не смогла прочесть их, как не смогла узнать клеймо мастера, сделавшего кубок. Асни поставила его на пол и нанесла удар, вложив всю свою силу и волшебную силу молота. Кубок зазвенел и покатился по полу. Он остался совершенно целым. На нем не было не единой трещины или царапины. Асни не стала бить второй раз. Она взяла кубок в руки и в глубокой задумчивости смотрела на него.

— Еще испытание, — вздохнул Скандербег. — И если мы проиграем, мы сдаемся.

Тронд покачал головой.

— Хватит, вы уже проиграли. Теперь вы должны перевести письмена на мече Альфаров.

В углу громко расхохотался Варт.

— Ну что, Скандербег! Я полагаю, настал твой конец. Ты совсем не так умен. Где же твоя магия? Видишь, с этой черной сумкой и посохом я буду самым великим колдуном. И мы с королем Трондом станем править всем подземным миром и миром на земле, когда волшебным мечом убьем Сурта. Тогда все будет наше!

— Великолепная идея, колдун, — усмехнулся Тронд. — Если ты сможешь стать хотя бы вполовину таким могущественным, как Скандербег, этого будет достаточно. Блигли, принеси нашему другу и союзнику кресло.

Варт вышел из угла и, радостно подпрыгивая, приблизился к королю.

— Я твой слуга, могущественный король троллей.. Приказывай, а я все сделаю. Для меня нет ничего невозможного, когда у меня сумка Скандербега. Разве не я одурачил старую лису? Разве не я стащил меч Альфаров? Какое твое первое желание? Может, мне уничтожить этих наглых пришельцев? Я заслужил это право. — Он скорчил гримасу Скандербегу и с торжествующим видом уселся в кресло, принесенное Блигли. — Наконец, все узнают мои таланты. Могущество всегда было моей слабостью, и я всегда хотел получить его.

Килгор тревожно посмотрел на Скандербега, который спокойно попыхивал трубкой, как будто его не трогал зловещий поворот событий. Что касается Асни. она все еще была поглощена кубком и не обращала ни на что внимания.

Тронд потер руки. Ему все это очень нравилось.

— Самое лучшее, — промолвил он, — устроить поединок магии. С одной стороны — Варт и сумка, с другой — Скандербег. Это будет потрясающее зрелище!

Тролли захихикали и стали хлопать в ладоши. Маленькие тролли были вне себя от радостного возбуждения.

Варт принял драматическую позу, держа книгу заклинаний из сумки Скандербега в левой руке и старый черный посох в правой. Когда все стихло, он произнес странные слова и проделал замысловатые жесты. Голос его гулко разносился по всему залу. Скандербег спокойно сидел и с интересом наблюдал за противником, но не пытался защититься. Закинув ногу на ногу, он покуривал трубку. Внезапно воздух наполнился летучими мышами и голубым дымом, но все рассыпалось и упало на пол хлопьями снега.

— Это заклинание придумал я, — заметил Скандербег. — Конечно, оно не будет работать против меня. И должен предупредить тебя, что, по крайней мере, половина заклинаний в сумке могут действовать в обратном направлении. Я всегда знал, что существуют некоторые маги, готовые украсть у меня сумку и воспользоваться магией. Поэтому я и создал заклинания, которые выглядят многообещающими, но, если попытаться их использовать, то действуют они на того, кто их произносит. Так что, будь осторожен, Варт.

Варт поспешно захлопнул книгу и обеспокоенно взглянул на короля Тронда.

— Я уверен, что Его Величество не хочет, чтобы я превратился в жабу, — сказал он с наигранной беспечностью.

— Напротив, — возразил Троил. — Это было бы любопытно. Продолжим состязание. Никогда не видел столь интересного и захватывающего зрелища. Скардербег, а что можешь ты? Ты же огненный колдун? Как насчет дождя из кипятка? Ты ведь устроил такое однажды?

Скандербег поднялся и скрестил руки на груди:

— Вот то, чего ты еще не видел!

Он шепнул несколько слов и стукнул посохом об пол. И Блигли превратился в тритона. Некоторое время маленький тролль не понимал своего превращения, но затем он взглянул на нижнюю часть туловища и рассмеялся:

— Друзья, просите у меня, что хотите, ведь я тритон и могу сделать для вас все.

Варт ухмыльнулся и ехидно изрек:

— Дай мне новые сапоги, которые не сносятся всю жизнь, тритон.

— О. это очень просто. — Блигли стянул с Варта сапоги и протянул их неудачнику: — Сомневаюсь, что проживешь больше трех дней, так что тебе вполне хватит этой пары на всю жизнь. — Он посмотрел на Тронда и расхохотался. — Как тритон, я могу смеяться над людьми, которые так глупы. Все видят, что Скандербег — мудрейший колдун, независимо от того, с сумкой он или нет. А Варт — просто недоумок, который хочет хитростью втереться в Трондхейм.

— Но я все еще не убежден, — перебил Тронд. — Скандербег со всей своей мудростью не смог выиграть ни одного состязания. Конечно, Варт ничтожество против Сурта, но Скандербег и эти смертные могут доставить Сурту неприятности. Ну что, Скандербег? Что ты думаешь о моих маленьких магических шутках?

Скандербег махнул рукой, и Блигли вновь принял свой прежний облик. Он тут же пару раз подпрыгнул и сделал несколько сальто-мортале. Колдун задумчиво ходил по залу. Лоб его нахмурился:

— Все это мне странно знакомо, — бормотал колдун про себя. — Пир, вино, соревнования по борьбе, кот…

— Он ничего не понимает, — крикнул Варт, — он просто тянет время.

— Ты признаешь, Скандербег, что не можешь расшифровать мою магию? Это тяжело для тебя, я понимаю, — Тронд усмехнулся и щелкнул когтями по ручке кресла.

Скандербег покачал головой:

— Если бы я мог заглянуть в сумку…

— А! Значит, это правда! Могущество Скандербега в его сумке! — воскликнул радостно Тронд и встал. — Без нее он может делать только фокусы и не причинит нам вреда.

— Разве я не говорил тебе этого? — вопил Варт в крайнем возбуждении. — Я тебе это сказал первый. Это чего–нибудь стоит.

— Да, стоит, — согласился Тронд. — Ты будешь моим вторым советником после Блигли, и твой титул — Главный Колдун — Тролль Трондхейма. А первое твое задание — поступить с нашими врагами так, как ты сочтешь нужным. Эти смертные должны погибнуть, а заклинание против Скандербега придумай такое, чтобы он не освободился, пока не наступит Вечная Зима. Тогда мы отпустим его и посмотрим, какова будет магия в мире без солнца. Пусть он пытается превратить добрых троллей в камни.

Тролли радостно завизжали, запрыгали, стали кувыркаться и вставать в избытке чувств на головы. Варт весь раздулся от сознания собственной значимости.

Килгор подошел к Скандербегу и прошептал:

— Что нам делать? Можешь ты отогнать их подальше на мгновение? Мне бы только схватить меч.

— У меня есть одна штука в запасе, — спокойно сказал Скандербег. — Если она не сработает, тогда придется прибегнуть к отчаянным действиям. Мы ведь находимся в отчаянной ситуации. — Затем Скандербег откашлялся и громко произнес: — Ты уверен, что не слишком поторопился, Тронд? Может, тебе напомнить, как тебя взяли в плен прошлый раз? Ты же хорошо знаешь, что я мастер блефовать.

— Действительно, только идиот или колдун может войти в Трондхейм без защиты, — кивнул Тронд. — А сейчас я уверен, что ты блефуешь. Варт украл твою сумку, и тебе ничего не оставалось, как прийти сюда. Ведь без сумки у тебя нет могущества. Теперь ты в моих руках, Скандербег, и я позабочусь, чтобы ты больше не беспокоил меня.

— Стоп, — напомнила о себе Асни, все еще держа в руках кубок. — Дай нам меч и сумку. Мы покидаем Трондхейм. Если ты откажешься, я разобью этот кубок и вместе с ним ту жалкую магию, которой ты обладаешь. Теперь я все поняла.

Тронд пристально посмотрел на нее и покачал головой:

— У тебя был шанс, и ты не использовала его, так что состязание проиграно. Но я не хочу спорить. Мне любопытно, дурачишь ты меня или нет. Давай, попробуй разбить кубок. В конце концов я ничего не теряю, если ты выиграешь. Пусть тогда Сурт заботится обо всем сам. Это его дело.

Асни стояла, держа кубок обеими руками. Затем она подошла к трону короля, едва не коснувшись его огромных когтей. Резким движением девушка замахнулась, изо всех сил она швырнула кубок в голову Тронда. Кубок попал в лоб и разлетелся на куски.

Тронд озабоченно потер лоб:

— А как насчет остальных загадок?

— Маленький тролль был создан при помощи заклинания. На самом деле — это огонь, который пожирает все. Вино, которое пил Скандербег, на самом деле — море, а море никто не может выпить. Старый Нагли был вовсе не борец, пока ты не вложил него силу. А твой кот, на самом деле — змея Мидгард, такая огромная и тяжелая, что я, конечно, не могла поднять ее. Все это однажды одурачило Одина и Тора, о чем поется в наших древних балладах. Из них я поняла, что кубок нужно разбить о твою голову. Так что, Тронд, твоя магия — пустое место, и мы побили тебя. Теперь мы уходим и забираем то, что принадлежит нам. — Асни без страха глядела на огромного тролля, который был выше ее раза в два.

Тронд задумался. Глубокие морщины прорезали его лоб.

— Да, Вольфгангеры опять побили меня. Пока они живы, серые тролли всегда в опасности.

— Что ты медлишь? — крикнул Варт, вскакивая с кресла. — Не разрешай нм взять меч и сумку, иначе мы все погибнем. Тролль вовсе не обязан держать свое слово. Он может лгать и обманывать, на то он и тролль. Совсем не обязательно отпускать их только потому, что ты обещал. Что такое слово? Просто сотрясение воздуха, Все тролли лгут. Они лгут даже своим родителям. Ты потерял разум, если считаешь, что обязан держать обещание.

Тронд злобно взглянул на Варта:

— Почему этот тип здесь, а не в своей камере? Блигли! Охранники! Тащите его туда! Какое оскорбление Трондхейма! Скандербег, это была захватывающая дуэль, и ты снова выиграл. Но проигрыш был совсем рядом. Если бы не эта девушка, ты был бы в моих руках. Она ценнее, чем целое королевство!

И Тронд церемонно поклонился Асни, которая сильно побледнела. Затем он протянул Килгору лапу для пожатия и сказал:

— Надеюсь, мы никогда не встретимся на поле битвы, когда в твоих руках будет этот меч. А что касается Сурта, то я сочувствую ему и боюсь за него.

Наконец, Килгор коснулся гладкого металла Килдурина и вложил меч в ножны. Тролли забормотали и поспешно скрылись в темноте. Скандербег с удовлетворением сунул сумку под мышку и простился с Трондом. Сам Блигли пошел провожать их до дверей. Килгор не мог дождаться, когда они окажутся в нормальном мире, но Скандербег колебался.

— У меня есть подарок для короля Тронда, — возвестил он торжественно, вытаскивая подделку Варта — меч лже-Килдурин. — Отнеси это Тронду с нашей глубочайшей благодарностью и пожеланием долгой и счастливой жизни. Скажи ему, что этот меч сделал великий и благодарный колдун. Меч будет честно служить королю.

Блигли с изумлением глядел то на один, то на другой меч.

— Я сразу же передам его. — И, взяв подарок в обе руки, он скрылся во тьме подземных коридоров Трондхейма, не забыв, правда, закрыть дверь в пещеру.

— Теперь нам нужно бежать отсюда, как можно быстрее, — шепнул Скандербег, — в конце этой долины мы найдем путь в Беорстад. Когда Тронд расшифрует надпись Варта на мече, он придет в гнев и будет готов убить нас.

— А что там написано? Я думал это просто знаки без смысла, — спросил Килгор, приноравливаясь к быстрому шагу Скандербега.

— Там написано: «Кто будет владеть мной, умрет от меня». Думаю, это очень трогательный подарок Тронду.

— После того, как он совершил благородный поступок, отпустив нас — что противоречит натуре тролля, ты дал ему меч, который убьет его? — возмутился Килгор.

— Да. Ведь мы не знаем, какие сюрпризы подготовил он для нас, раз решил отпустить, — возразил Скандербег. — Нам теперь нельзя останавливаться, пока не уберемся с его территории. Асни, давай шагай живее, не то нам придется оставить тебя троллям.

Девушка ничего не ответила, но постаралась идти побыстрее. Путники двигались по каменной тропе, и камни под ногами становились скользкими от снега. Снег засыпал следы и отбивал всякие запахи, так что тролли не смогут выследить их. С наступлением темноты между ними и Трондхеймом осталось много гор, холмов, утесов. Теперь люди находились там, где застывшая лава вулканов громоздилась остроконечными скалами и где деревья пытались прорваться к небу сквозь каменное одеяло. В трещинах застывшей лавы бежали чистейшие ручьи, они омывали камни, которые тут же покрывались корочкой льда. Путники карабкались вверх. Огромный ледяной Трайдент возвышался перед ними, как стена. Глубокие трещины были заполнены темной водой, неподвижной, как темное зеркало.

На отдых путешественники остановились в каменной долине над холодным маленьким озером. Скандербег разобрал сумку, что–то выкидывая из нее с отвращением.

— Ты знаешь, где мы, Скандербег? — поинтересовался Килгор, рассматривая грозный Трайдент.

Сотни утесов разделяли их, и сотни путей вели вверх через горы.

— Нам нужен Беорстад, — ответил Скандербег. — Здесь недалеко Гримшлаг, жилище варгульфов. Если бы мы были варгульфами, то к утру появились бы в Гримшлаге.

Килгор тревожно осмотрелся и поежился:

— И ты хочешь остановиться здесь на ночь? Ты полагаешь, мы сможем отбиться от легионов варгульфов и полчищ троллей Тронда?

— Нет, я не думаю. Если нам повезло, то они не обнаружат нас. Старая крепость Альферон в получасе ходьбы отсюда. Там помогут Альфары, а если крепость пуста, то много лет назад мне дали ключ от нее. — Скандербег обнял сумку и даже понюхал ее с удовлетворением. Затем он поднял посох:

— Сегодня вечером, раз сумка со мной, у нас будет восхитительный ужин.

Килгор в задумчивости шел следом. Когда путники достигли подножия утеса, он остановился и обернулся:

— Где Асни? — встревожился он. — Она исчезла, Скандербег!

Они бросились обратно. Асни лежала и сладко спала на камнях, как будто это были мягкие подушки. Скандербег тряхнул ее легонько а затем более сурово.

— Черт побери! — крикнул он. — Я ждал, что такое должно случиться, и думал, с кем же это будет. Кажется, не повезло Асни. Заклинание пало на того, кто не ел пищу троллей. Нам ничего не остается, как тащить ее до Беорстада. Надеюсь, мы успеем до того как варгульфы выйдут на охоту.

— Я еще никогда не видел околдованного человека, — пробормотал Килгор. — Можешь ты вывести ее из этого состояния? Я слышал о кровопускании.

— Да. — Скандербег покопался в сумке и достал длинный узкий нож в украшенных драгоценными камнями ножнах.

Взяв руку Асни, колдун вонзил нож в ее палец так, что из маленькой ранки сразу потекла кровь.

— Вот как это делается. А можно ударить человека по носу, чтобы появилась кровь. Асни вскоре придет в себя, но нам некогда ждать. — Вздохнув, он взвалил спящую девушку на плечо, как мешок с зерном, и решительно пошел по камням и обломкам лавы.

Ветер свирепо завывал, и небо стало черным и низким. Трайдент мгновенно скрылся из виду за завесой плотных клубящихся туч. Снег свирепо кружился над землей, и Килгор мог видеть всего на несколько шагов вперед. Он едва различал развевающийся на ветру плащ колдуна. Черные скалы побелели от снега, и Килгор вспомнил сон, который видел в ночь, когда его меч был похищен. Он торопливо схватился за рукоять, но меч был при нем. Меч гудел зловеще, предупреждающе.

Скандербег на мгновение остановился, чтобы взглянуть на компас и поправить свою ношу. Он крикнул, стараясь перекричать шум ветра:

— Нам надо идти быстрее, Килгор! Скоро наступит темнота!

И как бы в ответ на его слова со стороны ущелья донесся долгий вой, приглушенный расстоянием и снегом.

Мрак сгущался вокруг них и снег доходил уже до колен. Пыхтя и чертыхаясь, путники взобрались на вершину холма и остановились, чтобы прислушаться к зловещему завыванию в долине. Казалось, снег мешает варгульфам напасть на их след, но вот раздался сзади них торжествующий вой — видимо, варгульфы обнаружили следы своих жертв.

— Похоже, они несутся за нами, — прошептал Килгор.

Звон меча усилился и стал похож на сигнал к бою.

Скандербег поправил Асни и пошел вперед еще быстрее.

— Торопись, Килгор! Их влечет запах крови, они ведь волчьей породы! Торопись, Беорстад недалеко.

— Еще не ночь, а варгульфы несутся за нами. Они знают, что мы здесь, да?

— Вполне возможно. Тронд наверняка предупредил их до того, как отпустил нас.

— Ну, а теперь, когда они вышли на след, разве есть у нас надежда убежать? — спросил Килгор, с трудом поспевая за Скандербегом.

— Не теряй дыхание, — посоветовал Скандербег. — Просто беги и побыстрее.

И они бежали, скользя и спотыкаясь. Килгор дважды проваливался в промоины и промочил ноги. Только он хотел выяснить, далеко ли до крепости, как увидел впереди у подножья слабый свет.

— Беорстад! — выдохнул Скандербег, пытаясь двигаться быстрее.

Земля под ногами была скользкой, но все же бежать здесь стало легче, чем по тропе. Килгор уже различал черные нагромождения камней, по обеим сторонам скалы. Стемнело.

Юноша заметил черную зловещую тень, приближающуюся к ним, и крикнул, чтобы предупредить Скандербега. Колдун без звука упал на землю, когда на него прыгнул варгульф с оскаленными зубами и леденящим душу рычанием. Затем зверь сразу кинулся на Килгора, который стоял с мечом в руках, готовый к бою. Но варгульф успел схватить его за руку. Жгучие иглы вонзились в тело. Холодное дыхание обожгло лицо. Жуткие, почти человеческие глаза варгульфа были всего в дюйме от его глаз. Меч со звоном выпал из онемевшей руки. Варгульф выпустил руку и бросился вперед, стараясь схватить юношу за горло. Килгор изо всех сил старался отшвырнуть прочь это рычащее порождение ночного кошмара. И вдруг варгульф повалился на землю, как кукла.

— Килгор! — раздался испуганный голос Асни. — Скандербег! Помоги! Его укусили!

Килгор с трудом столкнул варгульфа и сел.

— Это не так страшно. А ты пришла в себя? Ведь целый час ты спала, как мертвая.

— Ты мелешь чушь! — рявкнула девушка. Я ни на секунду не сомкнула глаз. Но, подожди. Ведь это не та скала. Что это за свет, Скандербег? Я вижу, сюда кто–то идет.

Пронзительные звуки рогов прорезали морозный воздух. Килгор увидел две цепи людей, медленно идущих среди каменных утесов. Он услышал свист стрел и крики умирающих варгульфов. Их грозное завывание перешло в визг отчаяния. В слабом свете Килгор разглядел, как варгульфы беспорядочно отступали под градом поющих стрел. Их черные тела четко выделялись на белом снегу. Килгор левой рукой вложил меч в ножны, правая рука не действовала. Скандербег быстро забинтовал ее, причем Килгор ощутил, что руки старого колдуна дрожат.

— Ты ранен, Скандербег? — спросил юноша.

— Нет, нисколько. Теперь быстро в Беорстад. Асни, следи, чтобы снова не подобрались варгульфы. Нам нужно спешить. — в его голосе слышались напряжение и тревога.

— А что бывает с тем, кого укусит варгульф? — невесело поинтересовался Килгор. — Он умрет или станет варгульфом?

Скандербег неохотно ответил:

— Об этом мало известно. Но ты не беспокойся, предоставь все мне. Я веду вас в Беорстад. — Он крепко взял Килгора за здоровую руку и повел вперед.

— Это Альфары, — с облегчением сказала Асни.

— Кто идет? — раздалось из темноты. — Есть раненые?

— Да, — отозвался Скандербег. — Я колдун Скандербег и со мной два друга. Мы идем в Беорстад, чтобы просить убежище на ночь. Мы выполняем поручение Эльбегаста, и у меня есть пароль в Беорстад.

Люди остановились, но пение рогов продолжалось. Очевидно, эти звуки отпугивали варгульфов. Вдали послышался вой, который постепенно затихал, скрывался в ущелье. Несколько Альфаров вышли вперед, чтобы встретить Скандербега. В темноте их было не видно. Путники разглядели только плащи и надвинутые на глаза капюшоны. Затем они стали все вместе пробираться сквозь пургу ко входу в Беорстад.

— Я Эльдарн, капитан крепости, — заявил предводитель. — Я пущу вас в Беорстад на ночь. Если твой друг серьезно ранен, нам нужно торопиться, чтобы спасти его. Мы давно поджидаем вас, зная, что Эльбегаст вручил меч смертному. Вам повезло, что вы сумели пробраться сюда.

К этому времени замерзшие ноги Килгора охватил огонь, а в голове мелькали призрачные видения грандиозного пира в Брандсток-холле. Юноше было жарко от вина, хорошей пищи и дружеской компании. Он ясно видел своего отца, сидящего в резном кресле, но все эти картины просто всплывали в мозгу. Вальсидур держал в руках ржавый меч, которым играл Килгор. Лицо отца было старым и печальным. Килгору хотелось сказать ему что–нибудь доброе. Юноша знал, что горе старика было вызвано его исчезновением. Затем он увидел, что Вальсидур нетерпеливо поднялся с кресла и воскликнул:

— Я чувствую, что моему сыну сейчас угрожает страшная опасность! Будь проклят меч эльфов! Хоть бы его никогда не было!

— Не беспокойся, — прошептал Килгор, — мы уже пришли в крепость эльфов Беорстад.

Вальсидур застыл, услышав этот шепот. Килгор чувствовал знакомую теплоту Брандсток-холла. Он представлял, как сидит на своем любимом месте у огня, а девять толстых советников переругиваются у него за спиной.

— Вы слышали? Вы слышали что–нибудь, — испугался Вальсидур. — Мне показалось, что Килгор говорит со мной. Килгор, где ты?

И тут его голос превратился в голос Скандербега:

— Килгор! Килгор! Ты слышишь меня? Ты еще жив, мальчик?

Килгор открыл глаза. Темнота и снег ударили ему в лицо. Его несли на носилках, сооруженных на скорую руку. Еще никогда в жизни Килгору не было так холодно, и холод исходил от правой руки. Он увидел в каком–то странном свете Асни и Скандербега, затем над его головой проплыла арка ворот и путники вошли в Беорстад. Перед его глазами оказался золотобородый Альфар в цветной мантии с золотым орнаментом, но эти цвета стали путаться, таять, и Килгор погрузился в глубокий холодный сон.

Как только Эльдарн вошел в Беорстад, он сразу послал за врачом. И пока процессия двигалась по коридорам и туннелям, спускаясь в подземные холлы, Берлиот уже прибыла и ждала. Скандербег обменялся с ней приветствиями, и Килгора внесли в небольшую, но великолепно обставленную комнату. Берлиот объявила:

— Чтобы излечить укус варгульфа, нужна абсолютная тишина. На всякий случай оставьте двух вооруженных охранников. Вдруг мне не удастся исцелить его. Кроме того, мне нужен огонь и немного фьяллагросов.

— Фьяллагросов? В это время года, — переспросил Альфар, стоящий у дверей. — К тому же, сейчас по равнине рыщут варгульфы.

— Их непременно нужно добыть, — согласился Скандербег, стремительно входя в комнату и одним движением зажигая пламя в очаге, такое ослепительно яркое и горячее, что Альфар в испуге отскочил. Скандербег положил руку на лоб Килгора и посмотрел на Берлиот с испугом. — Холодный, как лед, — прошептал он. — Есть хоть какая–нибудь надежда?

— Очень маленькая. А без фьяллагросов — никакой, — спокойно ответила Берлиот, осматривая следы зубов на руке Килгора.

— Тогда мы найдем фьяллагросы, — решительно перебила Асни, выходя из–за спины Скандербега.

Она знала эти коричневые или серые цветы, хотя они встречались чрезвычайно редко. Их целебные свойства были широко известны.

— Ты останешься здесь, — возразил Скандербег, покопавшись в сумке и достав странный меховой плащ. — Эта ночь для зверей, а не для людей. Если вдруг я не вернусь, тогда ты с мечом продолжишь путь в Гардар. Возможно, он откроется для тебя, если при тебе будет меч. Не возражай, дорого каждое мгновение.

Перекинув плащ через плечо, Скандербег выскочил на улицу, Асни только успела заметить столб дыма, а затем увидела большого белого волка, который галопом умчался в снежную пустыню.

Внезапно она поняла, как ослабела. Ей стало совсем одиноко. Девушка посмотрела на дверь комнаты, где находился Килгор и откуда ее выставили, взглянула на стены и потолки Беорстада.

Полы в холлах были устланы коврами, в стенах торчали факелы так что везде было светло, как днем. Альфары, разодетые, как короли, спешили по своим делам. Вежливая девушка, одетая в роскошную мантию апельсинового цвета, сделала почтительный реверанс и предложила:

— Если угодно, я проведу тебя в комнату, где ты сможешь освежиться и отдохнуть.

— Я не могу уйти отсюда до рассвета, — ответила Асни, усаживаясь в маленьком алькове. — Принеси мне выпить горячего, а я скину сапоги. Этого вполне достаточно. Мне надо ждать здесь. Я должна знать, останется ли в живых тот, кто владеет мечом.

Девушка присела в реверансе и исчезла в шуршании шелка. Асни безнадежно вздохнула, жалея, что не настояла на том, чтобы пойти со Скандербегом. Ожидание оказалось хуже, чем самая жестокая и отчаянная битва. Где–то в глубине дворца Альфаров звучала сладостная мелодия, исполняемая на струнных инструментах. Эта мелодия успокоила нервы девушки, и течение ее мыслей стало более мерным. Кресло, где она устроилась, было мягким и удобным, так что она вскоре заснула. Факел в ее алькове догорел и погас. Асни спокойно спала.

Ее разбудил звук торопливых шагов. Это был сам Эльдарн в серебристо-голубом плаще. Он легонько стукнул в дверь, и дверь со скрипом открылась.

— Принесли фьяллагросы? — быстро спросила Берлиот.

— Нет, это я, Эльдарн. Я пришел спросить, каково состояние смертного юноши, — прошептал капитан.

Берлиот нетерпеливо вздохнула:

— Я сообщу, если произойдет нечто такое, о чем тебе необходимо знать. Ты должен сделать так, чтобы к двери не подходили и не дышали в замочную скважину, пытаясь подсмотреть или подслушать, что происходит здесь. Скажи, что он спит, и ничего больше. Если я замечу кого–либо поблизости, я отрежу ему уши. — И она захлопнула дверь перед самым носом Эльдарна.

Эльдарн запоздало кивнул двери и стоял в задумчивости, глядя на нее и вертя золотую цепь в руках. Он прошел взад-вперед, а затем заметил Асни, сидящую в углу.

— Ты здесь? — изумился он, не веря своим глазам. — Я послал свою дочь, чтобы она провела тебя в лучшие покои Беорстада. Но она, должно быть, забыла. Я прошу прощения от ее имени, ты ведь ужасно устала.

— Нет, я жду здесь, — объяснила Асни. — Мне не нужны удобства, когда жизнь моего друга в опасности. Мне очень удобно здесь, благодарю тебя за беспокойство и заботу. Я солдат, и я привыкла к трудностям и неудобствам.

— Солдат? — лицо Эльдарна выразило крайнюю степень удивления.

— Я Асни Вольфгангер, королева Гардара. Ты знаком с нашими обычаями?

— Конечно. И отношусь к ним с большим уважением. Но эти обычаи канули в небытие, как и все остальное в Гардаре. Как же ты сумела выжить, когда твое существование представляет угрозу для Сурта? — он нахмурился и понизил голос.

Асни оглянулась вокруг, чтобы увидеть, не подслушивает ли кто.

— Меня освободил от заклинания Килгор. Шестьдесят пять лет я была околдована. И теперь я освобождена для того, чтобы принять корону моей страны, когда Сурт будет убит. Я уверена, что все это предрешено свыше, силами более могущественными, чем мои, или Килгора, или любого смертного.

— Конечно, конечно, — согласился Эльдарн, потирая подбородок. — Я желаю успеха в твоем предприятии. Но твоя жизнь в большой опасности. Сурт самый могущественный колдун на Земле. Во всяком случае, он чересчур силен для нас, Альфаров, и я сомневаюсь, что ты сможешь с ним справиться. Мы предлагаем вам гостеприимство здесь, пока ты не решишь вернуться обратно к людям, куда–нибудь на юг. Ведь я знаю, что есть много теплых приятных стран за этими горами.

Асни в изумлении посмотрела на него:

— Но Сурт хочет завоевать все! Он создал ледяное облако над Херонессом и Вэйленессом. И это облако движется на юг, превращая все в лед. Ты же знаешь, что Сурт хочет изгнать отсюда всех людей, сделать их жизнь невыносимой. Как я могу покинуть свою родину? Разве ты не слышал о Вечной Зиме, которую Сурт хочет наслать на весь Скарпсей?

— Мы слышали об этом, — осторожно согласился Эльдарн, — но мы получаем мало информации от самого Эльбегаста. Пожалуй, мне лучше объяснить тебе все. Я Эльдарн, премьер-министр в изгнании, раньше я был премьер-министр Эльбегаста, короля Альфаров. Среди Альфаров возникли споры относительно того, стоит ли вручать меч Килдурин в руки смертного. Я отказался от положения, от дома, от будущего, от лучших друзей, чтобы избежать ответственности за то, что может случиться. Этот меч может послужить причиной изгнания всех Альфаров из Скарпсея. А, с другой стороны, если Сурта оставить в покое в Гардаре, остальной Скарпсей он отдаст Альфарам и людям.

— Но теперь ясно, что Сурт не удовлетворится Гардаром. Он хочет наслать Вечную Зиму на весь Скарпсей и должен быть остановлен, — возразила Асни. — Мы очень сожалеем, что побеспокоили тебя. Сразу же, как только Килгор будет вне опасности, мы продолжим свой путь. Мы благодарны тебе за спасение от варгульфов. Ведь они, несомненно, разорвали бы нас на куски. Я понимаю, что твой врач просто выполняет долг, пытаясь спасти Килгора.

— Я уверен, что она сделает все возможное, — сказал Эльдарн слегка поклонившись. — Она спасет юношу, если еще возможно его спасти. Надеюсь, я не показался тебе негостеприимным. Беорстад будет твоим домом, пока ты сама желаешь, и я хотел бы, чтобы ты осталась здесь навсегда, вместо того, чтобы вызывать Сурта на новые кровавые злодеяния. Я хочу сказать, мы сделаем для вас все, как для простых людей, но ничем не сможем помочь вам, как врагам Сурта, потому что мы не хотим посылать вас на неминуемую смерть. Я не дам вам людей и не позволю использовать наши тайные туннели в Гардар.

— Благодарю, — произнесла Асни с истинно королевским хладнокровием, хотя глаза ее метали молнии. — Но я уверена, вы пожалеете, что отстранились от нашего дела, когда я снова буду на троне. Ты нам, конечно, не враг, но ты и не друг. Когда Скандербег вернется, я расскажу ему, какую позицию вы заняли.

Эльдарн поклонился. Его золотые украшения мягко звякнули. Затем он ушел от Асни. Выждав некоторое время, она в бешенстве, сжимая кулаки, забегала взад-вперед по холлу.

— Трус, — бормотала она. — Я сразу поняла, что он не воин. На нем слишком много золота и украшений. Дезертиры. Все они дезертиры.

Дверь Берлиот приоткрылась. Тихий голос позвал девушку:

— Зайди сюда. Я хочу поговорить с тобой. — Берлиот открыла дверь пошире, впустила Асни и тут же закрыла за ней. — Я все слышала, Альфары всегда подслушивают.

Асни смотрела на Килгора, не замечая Берлиот. Он совсем посинел, хотя в комнате было жарко, как в печке. Берлиот закутала его в теплые одеяла, а ребенок-эльф подкладывал ему к ногам нагретые камни.

— Он как будто окоченел, — прошептала Асни, чувствуя тяжесть в груди.

Берлиот молча взглянула на нее фиалковыми глазами. Она была не так красива, как большинство Альфаров, и почти такого роста, как Асни.

— Колдун еще не вернулся, — вздохнула она. — Время кончается. Что будем делать?

Асни нетерпеливо вскинула голову:

— Я не останусь здесь с предателями. Если ты симпатизируешь Эльбегасту, почему ты здесь?

Берлиот не отвела своих глаз от Асни.

— Потому что я смертная, а не из Альфаров. Много лет назад пришла сюда и решила остаться. И ни на секунду не пожалела об этом. Но ты должна знать, что если ты останешься, то никогда не сможешь уйти отсюда. Если колдун не вернется, ты должна будешь одна принять решение.

— Спокойная жизнь сведет меня с ума, — усмехнулась Асни. — Я сразу заберу меч и уйду.

— Эльдарн не позволит тебе взять меч. Он уничтожит его, чтобы Сурт не смог воспользоваться им против нас.

— Тогда мы должны сделать все, чтобы Килгор выжил, — угрюмо промолвила Асни. — Если он умрет, это будет смертью для всех, для всего Скарпсея, для всего мира.

Берлиот кивнула. Она взяла длинный плащ с капюшоном и оделась.

— Я оставлю тебя здесь ненадолго. Ставка слишком велика. Я рискну вызвать гнев Эльдарна и пошлю за Графнгримром. На твои вопросы я отвечу, когда вернусь.

Асни села и стала ждать. Большие песочные часы по крупинкам отсчитывали время ночи: его осталось совсем немного. Асни долго смотрела на Килгора. Его дыхание было почти незаметным и еле теплым. В следующие несколько часов оно или остановится или сделается ледяным, как у варгульфа. Девушка вздрогнула и отвернулась, непрошеные слезы стояли у нее в глазах. Она рассеянно погладила голову эльфа -ребенка. Тут ее взор упал на Килдурин, положенный в большой шкаф. Асни медленно подошла к шкафу и дотронулась до меча. Ничего не произошло. Тогда она медленно потянула его из ножен. Меч еле светился, только изредка белые искры перебегали по лезвию с конца в конец. Магические письмена стали черными, загадочными. Они были вытравлены на лезвии от самой рукоятки до окончания клинка. Асни коснулась пальцем острия и ощутила укол, чего не произошло бы, будь этот меч обычным. Девушка поняла, что меч достаточно остер для того, что она задумала. Скандербег должен прийти, если он еще жив. Глядя на почти пустые песочные часы, Асни поняла, что не может ждать совета Скандербега.

Рассвет пришел, сырой и ветреный. Когда последние варгульфы растаяли во мраке ущелья, Скандербег выбрался из расщелины, куда его загнали звери. Он не нашел ни одного фьяллагроса. Как быстрая молчаливая молния, белый волк помчался к Беорстаду. На пороге сбросил белый меховой плащ и устремился к комнате врача. В холле собралась толпа Альфаров. Их шелковые одежды шуршали и распространяли тепло огня и запах вина. Эльдарн и его министры только что вышли из комнаты Берлиот, и Альфары засыпали их вопросами. Некоторые были в гневе. Везде слышалось имя Графнгримра. Затем все увидели Скандербега, давая ему проход. Они молчали, пока колдун не скрылся за дверью, а затем гомон возобновился с новой силой. Но Скандербег не слушал. Асни сидела рядом с Килгором, а в отдалении о чем–то шептались Берлиот и одетый в черное незнакомец. Но все внимание Скандербега было приковано к Килгору. Он больше не был мертвенно бледен и холоден. Лицо его слегка порозовело и юноша спал.

— Что случилось? — спросил Скандербег. — Принесли фьяллагросы?

— Нет, — покачала головой Берлиот. Лицо ее было смущенным. — Я вышла отсюда на полчаса, чтобы вызвать Графнгримра из Мурада, зная, что только он может помочь. Когда я вернулась, юноша уже согрелся, заклятие исчезло, и даже следы зубов почти прошли. А теперь раны совсем нет на руке. Я впервые вижу такое, как и сам Графнгримр, один из последних колдунов Альфаров. В комнате оставались только ребенок Берси и Асни. Ни та, ни другая не способны на магию.

— У тебя есть какие–нибудь соображения? — обратился Скандербег к Альфару.

Графнгримр был худой, смуглый, с мелкими чертами лица и непропорционально длинными руками. В глазах его тоже застыло недоумение:

— Когда я получил сообщение Берлиот, прибыл сюда менее, чем через час, хотя был отсюда за несколько сотен миль. Без ложной скромности могу сказать, что я лучший среди колдунов Альфаров. Я изучил разные магии, в том числе и ту, которой занимается Сурт. Но я не знаю ничего, что могло бы излечить от укуса варгульфа полностью. Ничего, что было бы известно колдунам и магам. Это что–то совершенно новое, или же что–то очень старое и давно забытое. Единственно, что я могу предположить, расспросите девочку и Асни, которые здесь оставались.

Прежде, чем Асни успела открыть рот, чтобы опровергнуть любое предположение о том, что она знает магию, в дверь просунул голову Эльдарн:

— Мы хотим говорить с находящимся вне закона Графнгримром, — произнес он. — Конечно, если он закончил дело.

— Он закончил, — ответила Берлиот. — Но входите или выйдите. Я не хочу, чтобы дверь была открыта.

Эльдарн и еще трое зашли в комнату, сохраняя на лицах торжественное выражение.

— Раз уж ты прибыл сюда по вызову, мы простим твое появление в Беорстаде, — сказал Эльдарн. — Но ты должен сейчас же убраться отсюда и никогда не появляться, как гласят наши условия. Я даю тебе один час, чтобы ты покинул Беорстад.

— За это время, — усмехнулся Графнгримр, — я могу слетать домой и вернуться обратно. У меня вовсе нет желания оставаться здесь. Здесь слишком холодно для меня.

Эльдарн резко повернулся и вышел из комнаты вместе со своими министрами. Колдун взял сумку и посох, накинул плащ и стал затягивать ремень с большой золотой пряжкой.

— Прежде, чем я уйду, — попросил он, — я хочу задать вопрос, хотя это и не в моих привычках. Могу я увидеть меч Килдурин? Он ведь у вас?

— Да, — вскочила Асни, загораживая собой шкаф, где лежал меч. — Но почему он тебя интересует? Мы поняли, что Альфары не собираются помогать нам в борьбе с Суртом. Какова твоя позиция?

— Как вы слышали, я изгнан из Беорстада, — пояснил Графнгримр. — Я не совершил никакого преступления кроме того, что осмелился высказать свое мнение. Одно время я был главным советником Эльдарна, когда он отправился в изгнание. Тогда мы с ним разделяли опасения относительно меча и верили, что воинственность Сурта имеет пределы. Но теперь любое разумное существо видит, что Сурт не желает останавливаться. Я воспользовался своим высоким положением, чтобы убедить Альфаров Беорстада присоединиться к Эльбегасту. Нет нужды говорить, что мои доводы расходились с соображениями Эльдарна, и я был изгнан из Беорстада. Но нисколько не жалею об этом. К тому же мои занятия магией очень беспокоили этих, желающих жить спокойно, Альфаров. Я изменил внешность и проник к темным Альфарам, чтобы изучить их магию. Врага всегда нужно знать. Эльдарн был возмущен этим и меня даже назвали двуличным перебежчиком. Я не стал спорить и удалился в замок Мурад, где и провожу эксперименты по магии. Я хочу видеть этот меч отчасти потому, что пострадал из–за него, отчасти потому, что мне хочется посмотреть, какая магия в нем заключена.

Скандербег с сомнением потер лоб.

— Если я покажу тебе меч, ты не должен дотрагиваться до него даже пальцем. Я полагаю, ты обладаешь большим могуществом, и для пользы Сурта можешь одним прикосновением его испортить. Среди Альфаров произошли большие изменения. Они развалились на группы и перестали быть организованной силой. Мы не можем доверять никому, хотя мои симпатии на твоей стороне. Я очень сожалею, но не доверяю тебе, старина. Может, тебе лучше удалиться в Мурад?

— Может быть, — сказал Графнгримр, отвесив поклон.

— Нет, — перебила Берлиот поворачиваясь спиной к огню и пряча ладони в рукава. — Не торопись. У нас всех была ужасная ночь, но кризис, кажется, миновал. Скандербег, ты очень осторожен, но умоляю, подумай. Я видела, что упоминание о черных Альфарах насторожило тебя. Однако, я могу поклясться тебе: он честный Альфар, и многое знает о Черных Альфарах. Хотя я просто смертная, о положении в Скарпсее я знаю столько же, сколько и Эльдарн. К нам попадали раненые люди, они рассказывали об ужасах, которым оказались свидетелями. Я все слышала. И умоляю тебя, позволь Графнгримру помочь вам.

Графнгримр пожал плечами.

— Все, что я знаю, я дам вам, если это сможет помочь. Но здесь говорить небезопасно. Я должен показать Эльдарну, что покинул этот дом, и тогда они снова вернутся к музыке, вину, успокоению. Мы поговорим позже. Ждите меня вечером.

Шурша плащом и сверкая кожаными сапогами, он открыл дверь и встретил неодобрительный взгляд Альфаров. Графнгримр быстро ушел, не бросив ни одного прощального взгляда.

— Итак, — вздохнул Скандербег, садясь в кресло и стягивая сапоги с помощью маленькой Берси, которая успела принести теплое вино. — Я не ожидал этого в Беорстаде. Альфары против Альфаров. Вот из такого конфликта в древности и появились Темные Альфары. К чему все это приведет? Боюсь, ни к чему хорошему. О, моя спина так болит, будто она сломана. Мне пришлось всю ночь прятаться по расщелинам, а варгульфы старались вытащить меня оттуда. Это отвратительное занятие — быть колдуном. Берлиот, на какую помощь Альфаров мы можем рассчитывать?

— Только на то, что они выпустят вас отсюда, — ответила Берлиот. Она взглянула на Асни, которая все еще сидела возле Килгора.

Девушка посмотрела на нее с выражением заговорщика:

— Берлиот, если хочешь уйти отсюда, идем с нами. Я могу сказать, что у тебя сердце и ум воина. У меня нет сомнения, что ты решишься.

Берлиот засмеялась.

— Я останусь здесь, пока все не кончится. Когда по дорогам можно будет ездить, я вернусь к своей семье. Давайте не говорить обо мне. Я хочу узнать, как ты вылечила юношу от смертельной раны.

Асни тревожно поглядела вокруг.

— Я не хочу, чтобы Эльдарн знал, как Килгор излечился. Пусть думают, что это сделал Графнгримр. Пусть Эльдарн думает, что Килгор в опасном положении. Тогда он решит, что мы со Скандербегом будем продолжать дело одни, и попытается отнять у нас меч. Он обрадуется, что мы уходим, а мы сможем уговорить его дать нам провизии и снаряжение, необходимое для перехода через Трайдент. Любым способом надо заставить Эльдарна думать, что он перехитрил нас.

— Это легко устроить, — улыбнулась Берлиот, — Я объявляю, что комната на карантине.

— Теперь расскажи, как все произошло, — попросил Скандербег.

— Я боялась, что лечить Килгора другими средствами поздно, — пояснила Асни, поднимаясь и подходя к шкафу, где лежал меч. — Кровопускание — это самый древнейший способ излечения от заклятия. Так ты избавил меня от заклятия Тронда. Я подумала, что то же самое средство может быть применимо и к Килгору, но я знала, что в его случае заклятие более могущественное и более опасное. Я взяла Килдурин и уколола Килгора. Кровь из пальца потекла по лезвию, и я ощутила, как сильнейшая магия заполнила комнату, и произошло ее столкновение с ледяной магией. Но все кончилось очень быстро. Меч перестал сверкать и стал излучать ровное спокойное сияние. Вот такое, — и Асни слегка выдвинула меч из ножен, чтобы люди могли видеть сияние. — И тут я поверила, что Килгор излечится. Надеюсь, что все сделала правильно. Я очень боялась, что Килгор умрет, потому что рана от этого меча всегда смертельна. Но ведь он властелин меча и я подумала, что меч поможет, ведь в нем заключена могущественная магия.

Скандербег кивнул головой.

— Я и сам так считал, но я все всегда усложняю. Ты, Асни, вполне достойна стать королевой Гардара, когда мы его освободим. А теперь, может, нам послать Берси на кухню? Пусть принесет поесть. Ведь пока мы в полной безопасности. — Он зевнул и потер глаза, устраиваясь в кресле поудобнее. И только глаза его закрылись, как кто–то постучал в дверь. Берлиот отворила, и появился посланец, одетый в алое и пурпурное, разукрашенный перьями. Отвесив церемонный поклон, посланец объявил:

— Его Честь Премьер-министр в изгнании желает обсудить с уважаемым Скандербегом важные вопросы. В своих апартаментах.

Не обращая внимания на помпезность обращения, Скардербег, ворча, натянул сапоги. Взяв посох, он вышел из комнаты вслед за посланцем. Время от времени колдун как бы случайно наступал ему на пятки. Угрюмая ухмылка на его лице заставляла всех уступать дорогу.

В покоях Эльдарна потрескивал огонь, и пахло еловой хвоей. Часть стены, сделанная из черного камня, отполированного до зеркального блеска, незаметно переходила в другую часть, украшенную деревянными панелями и обшитую материей. Мебель изготовили лучшие мастера Альфаров, и великолепные произведения их ювелиров стояли на полках и столиках. Сам Эльдарн был увешан изделиями Альфарских ювелиров: золотыми цепями, кольцами, пряжками, амулетами. Если бы Скандербег видел их во дворце Эльбегаста, он бы решил, что они магические. Но здесь, в покоях Эльдарна, они, наверняка, не имели никакого могущества. Скандербег не чувствовал магии в Беорстаде, разве что у Графнгримра. Зато Графнгримр показался ему гораздо могущественнее, чем любой Альфарский колдун.

После чересчур вежливого обмена любезностями Эльдарн усадил Скандербега в лучшее кресло, пододвинул ему скамеечку, чтобы колдун мог греть ноги у огня. Рядом стояли теплые мохнатые туфли из овечьей шерсти. Эльдарн предложил Скардербегу переодеться, достать трубку и закурить. Скандербег воспользовался приглашением и тут же скрылся за непроницаемой стеной голубого дыма. Когда колдун счел, что дымовая завеса достаточно плотна, он откашлялся:

— Я проделал долгий и трудный путь и вместо болтовни с большим удовольствием хорошенько бы выспался. Что ты хочешь сказать, Эльдарн? Ты далеко не всех гостей приглашаешь в свои покои. Здесь много ушей.

Эльдарн смутился и поставил кубок на стол.

— Ты почетный гость, Скандербег, несмотря на разницу наших взглядов. Ты и твои друзья получите наилучший прием. Кстати, как себя чувствует юноша? Мы были рады, что заклинание удалось излечить, хотя для этого и потребовалось пригласить изгнанного Графгнгримра Хочу предупредить тебя относительно него, так как у меня предчувствие, что он вернется. Я скажу тебе все, что знаю о нем. Графнгримр был моим лучшим другом и опорой. В те времена мы порвали с Эльбегастом. Однако, вскоре мы перебрались сюда, отремонтировали старый дворец, и он обнаружил, что некоторые наши подземные ходы соединены с подземными ходами Темных Альфаров по другую сторону Трайдента. У него сразу возник нездоровый интерес к ним. Графнгримр начал экспериментировать и с древней магией Альфаров, и с ледяной магией. Некоторые из его экспериментов были очень опасны, и мы объявили магию и всех колдунов вне закона, а затем изгнали их. Графнгримр отказался подчиниться требованиям о запрете магии и нам пришлось с ним расстаться, хотя мне было больно делать это. Позже мы узнали, что он был у Горма, короля Темных Альфаров. Не понимаю, как Берлиот решилась обратиться к нему, но, пожалуй, хорошо, что она его вызвала. Если, конечно, сам Графнгримр заклинаниями не заставил ее сделать это для своих дьявольских целей. Должен признать, Графнгримр весьма опытен в искусстве врачевания, но вы проследите повнимательнее, ведь рана может появиться вновь. Хорошо, если бы вы больше никогда не встречались с Графнгримром, хотя у меня предчувствие, что он появится сегодня вечером, и я сделаю все, чтобы изгнанник не смог проникнуть в Беорстад.

— О, благодарю за твою заботу, — сухо отозвался Скандербег. — Если у меня возникнут предчувствия, я сообщу тебе о них. А сколько еще предчувствий услышал ты в комнате Берлиот, пока мы разговаривали?

Элъдерн попытался улыбнуться.

— Времена опасные, друг мой. Мне бы не хотелось, чтобы вы попали в руки Графнгримра. Если желаете, мы схватим его, когда он появится сегодня, чтобы вы были уверены, что он и его дьявольская магия не будут вам помехой.

Трубка Скандербега вспыхнула красным огнем: — Твоя бескорыстная забота о нас, — добавил он, — очень трогательна. Я думаю, ты сделаешь все. чтобы помочь нам. Ведь ты же благородный человек с головы до ног, хотя тебя одолевают предчувствия. И Асти и я очень тревожимся за состояние Килгора и боимся, что он не оправится полностью. Но мы думаем, что такой благородный человек, как ты, позволит нам самим нести меч.

— Разве это хорошая мысль? — спросил Эльдарн. — Ты же знаешь, что только юноша может пользоваться мечом. Для вас меч будет помехой. Я уверен, что, несмотря на твое высокое искусство, ты не сможешь прочесть магические письмена. Лучше сохранить его для вас в безопасном убежище, местонахождение которого буду знать только я один.

Его мягкий доверительный шепот звучал обезоруживающе. Эльдарн наклонился над столом, в полированной поверхности которою отражалось его лицо.

— Я подумаю, — кивнул Скандербег. — А потом передам наш ответ.

— Это разумное решение, — согласился Эльдарн, — Ведь ты не хуже меня знаешь, что ничто не разрушит эти стены. Здесь самое надежное место для меча. Пойми, Скандербег, к укусу варгульфа нельзя относиться легкомысленно. Я уверен, что юноша должен оставаться у нас, по меньшей мере, до весны. Он будет в полной безопасности, ничто ему не повредит. — Эльдарн поклонился, притронулся ко лбу. — Ты торопишься пуститься дальше, и тебе нужно обдумать предстоящий путь. Знай, что все в Беорстаде к твоим услугам — за исключением, конечно, войск, лошадей, оружия и того, что требуется для войны.

— Нам двоим много не нужно, — ответил, поднимаясь, Скандербег. — Мы выйдем на рассвете. Покажи мне свои кладовые, где можно взять припасы, а также тайные подвалы.

— Хорошо, — сказал Эльдарн. — Я надеюсь, у нас будет время устроить небольшой прощальный ужин.

— Очень тронут заботой, — пробормотал Скандербег, кланяясь. Вскоре он вернулся в комнату Берлиот и сразу же произнес заклинание от подслушивания.

— Чтобы у Эльдарна не возникло предчувствий, — пояснил старый колдун, открывая сумку и пересматривая ее содержимое. Веревки, мешки с зерном, одежда, ящики, узлы — все было вытряхнуто на пол. Асни села рядом с ним и помогла разделить снаряжение на три части.

— Мы должны быть готовы выйти при первой возможности, — объявил Скандербег. — Сегодня вечером устроят небольшой пир, который продлится всю ночь, к утру весь Беорстад заснет. Надо предупредить Графнгрнмра, что Эльдарн знает о его желании появиться в Беорстаде.

Берлиот совершенно не обеспокоилась.

— Уже знает. И узнал об этом одновременно с тобой. В покоях Эльдарна есть небольшой шарик, — да ты сам понимаешь в таких вещах. Графнгримр спрятал его там, когда почувствовал, что может быть изгнан из Беорстада.

— А ты думаешь, что Килгор проснется вовремя? — перебила Асни, запаковав мешок и пробуя новые сапоги.

Скандербег туго затянул своей мешок.

— У него нет другого выбора, — безапелляционно заявил он. — Мы не можем оставить его здесь.

Килгор все еще спал, когда день начал клониться к вечеру. К тому времени, как варгульфы завыли в своем ущелье, менестрели настроили инструменты, а повара сделали все, чтобы прощальный ужин удался на славу. В холлах и коридорах зажгли огромное количество факелов и огней.

Для Асни и Скандербега выделили роскошные шелковые одежды, лучшие в гардеробе Эльдарна. Асни с презрением осмотрела предложенное ей платье и оттолкнула его.

— Я не смогу ходить в нем, — возмутилась она. — Чем плоха моя одежда? Гораздо более удобная и красивая. Пожалуй, я лучше останусь здесь и буду приглядывать за Килгором. Все эти официальные приемы убийственно скучны. Но, как будущей королеве, мне нельзя не явиться на торжество. Надень все это, Скандербег, оно тебе подойдет.

— Нет. Ты королева, а не я. Я только колдун. А что это, как ты полагаешь? — он насторожился, услышав, что к дверям направляются люди. Скандербег посмотрел в замочную скважину.

Берлиот подкралась и резко распахнула дверь. Перед ними оказались шесть Альфаров, вооруженных мечами и одетых в праздничные одежды. Они вежливо поклонились и встали на караул.

— Идиоты, — пробормотала Берлиот, закрывая дверь. — Думают, что так остановят Графнгримра. — Она покачала головой, возмущаясь их глупостью.

— Они совсем забыли, что такое магия, — усмехнулся Скандербег и потер ухо.

Тут же голубая змея проскользнула под дверь, и среди часовых начался ужасный переполох.

Пока Скандербег, Асни и Берлиот потешались над часовыми, в дверь постучали и появился небольшой, одетый в строгую черную одежду человек. Он представился:

— Бьелфр, капитан охраны, послан Эльдарном, чтобы забрать меч. Я хочу отнести его в убежище до начала праздника.

— Входи, дружище, — пригласил Скандербег. — Мы все сделаем для тебя. Не побудешь ли ты немного вороном, пока мы соберем пожитки и уйдем отсюда? А пока что не обижайся, возьми кусок хлеба и поешь.

И тут же напыщенный капитан превратился в большую ворону с открытым клювом. Каркнув, птица вспорхнула на стол, схватила кусок хлеба и перелетела на спинку кресла.

— Браво, — воскликнул знакомый голос, и в очаге медленно материализовался Графнгримр. — Впервые за много лет я с удовольствием смотрю на старого Бьелфра. Что вы теперь намереваетесь делать? Эльдарн с нетерпением ждет Бьелфра, чтобы спрятать меч.

— Если он считает меня идиотом, то ему придется разочароваться, — развел руками Скандербег. — Я оскорблен. Даже Тронд с большим уважением относился ко мне. — Ворон выжидательно каркнул. — Я просил, чтобы ты пришел и рассказал мне о темных Альфарах, но времени, кажется, нет. Нам нужно быстро решать, что делать. Асни, ты тоже можешь высказать свое мнение. Я предлагаю взять с собой Графнгримра, если он не против совершить небольшую экскурсию до Вольфиндера. Хлопоты небольшие, а пройтись в хорошей компании всегда приятно. Из разговора с Эльдарном я понял, что ты честный человек и так же глубоко обеспокоен нынешней ситуацией в Скарпсее. Не хочешь ли разделить с нами опасности, а, может, и смерть?

Графнгримр склонил голову.

— Я пришел сюда именно для того, чтобы включиться в вашу экспедицию. Всю жизнь я ждал возможности принять участие в восстановлении королевства Гардар и свержении правления Сурта. Но решающее слово за молодой королевой, да и юноша скоро проснется.

— Это все очень хорошо, — усомнилась Асни. — Но можешь ли ты драться, если на нас нападут? Я вижу, у тебя нет оружия, это вносит сомнение в мою душу.

— Я воюю с помощью колдовства, — сказал Графнгримр. — В юности я достаточно хорошо владел мечом, топором и луком. Думаю, мои руки и сейчас не забыли этого искусства.

— Тогда считаю, что ты должен идти с нами. Скандербег, когда мы выходим? Мне тут надоело.

— Пока варгульфы в долине, мы останемся здесь и пойдем на пир Эльдарна. Графнгримр, Бьелфр и Берлиот присмотрят за Килгором. И за мечом. Я полагаю, что Эльдарн будет обеспокоен тем, что случилось с Бьелфром, и он, как совестливый человек, очевидно, нанесет вам визит. Нужно сделать так, чтобы все выглядело нормально. Бьелфр вообще не показывался сюда, мы его не видели. Возможно, он чересчур перебрал вина. Асни и я постараемся все время держать его возле себя. — Скандербег со вздохом взял посох. — Если придется драться за меч, используй свое могущество, Графнгримр. У меня чувство, что нынешний пир затеян для того, чтобы сорвать нашу миссию.

— Тогда, давай, не пойдем, — предложила Асни.

Она взглянула на Графнгримра, но лицо его оставалось бесстрастным и не выдавало никаких эмоций. В который раз ее посетила мысль, что Графнгримру и Берлиот нельзя доверять. Взглянув на меч, девушка заметила, что свет его льется спокойно, без искр и молний, которые она часто видела, когда вблизи находились злые существа.

Скандербег сильным ударом открыл дверь:

— Прошу тебя, прекрасная королева Гардара, я уверен, что тебя ждут. О, что это? Сам Эльдарн пришел проверить свои предчувствия.

Действительно, у двери стоял Эльдарн. Он был одет в роскошнейшую церемониальную одежду премьер-министра. Эльдарн посмотрел на Асни и Скандербега, поклонился им и с любопытством заглянул в комнату, где, конечно, Графнгримра уже не было, он растаял, как дым. Ворон глухо каркнул, и сунул свой клюв в кубок с вином.

— Очень странно и подозрительно, — тихо пробормотал Эльдарн. — Разве сюда не приходил за мечом Бьелфр? — Он взглянул на недоумевающие лица Асни и Скандербега, пожал плечами. — Да, дисциплина у нас хромает. Но вы не беспокойтесь. Может, мы спустимся в главный холл, и, чтобы не толкаться среди толпы, пройдем по моей лестнице?

И капитан повел их по спиральной потайной лестнице, которая оканчивалась в главном холле. Здесь все сверкало огнями, поражало роскошное убранство, восхищали костюмы гостей. Музыка, еда, вино — всего оказалось в изобилии, и ничего не прекращалось ни на секунду. Только изредка произносились короткие официальные речи, которых, правда, никто не слушал. Со своих почетных мест на возвышении Скандербег и Асни могли вполне оценить богатство Альфаров-изгнанников. И мужчины и женщины были увешаны драгоценностями, которым бы позавидовал любой король. Свет факелов отражался в гранях камней, и весь холл казался усыпанным сверкающими искрами. Асни не раз бывала на праздниках во дворце короля, но такого великолепного праздника она не видела. Такого великолепного и такого таинственного. Ее глаза блестели, а чувства притупились. Музыки, еды и питья становилось все больше, наряды все роскошнее. Голова девушки стала тяжелой. Асни прислонилась к Скандербегу и тут же почувствовала, что засыпает и не может сопротивляться сну.

Ей почудилось, что прошло мгновение, но холл был пуст и темен. Только два пьяных музыканта безбожно фальшивили, но пытались играть. Почти все свечи сгорели до основания, на столах валялись горы объедков и грязной посуды. Везде спали Альфары. совершенно не заботящиеся о драгоценностях и роскошных одеждах.

— Пора идти, — велел Скандербег. — Я должен предупредить тебя насчет вина. Вино Альфаров чересчур крепко для смертных.

— Где Эльдарн? — хрипло спросила девушка. У нее ужасно болела голова.

— Спит под столом. Признаюсь, я всыпал ему в кубок сонного порошка, но думаю, что можно бы этого и не делать. Когда он проснется и вспомнит о нас, мы пройдем полпути к Трайденту. — Скандербег поднял посох, который тут же вспыхнул ярким пламенем, и начал искать спиральную лестницу. Асни задумчиво смотрела на последствия оргии Альфаров. Покачав головой, она молча пошла за Скандербегом.

Берлиот, Графнгримр и Килгор были там, где их оставил Скандербег. Графнгримр сидел с сумкой на коленях и читал. Берлиот крутила шерсть на веретене. Меч испускал яркое сияние. Скандербег вынул его из ножен. — Проснись, Килгор! Уже утро, пора идти!

Килгор сел.

— Почему меня не разбудили раньше? — заговорил он. — Посмотрите, уже светло. Тронд, наверное, разослал троллей выслеживать нас. Где мои сапоги? — И тут же испуганно замолчал, увидев вокруг себя каменные стены, очаг, деревянный пол, шкафы, ящички. — А что с варгульфами, — наконец, вспомнил он. Как я попал сюда? — Это, наверное, Беорстад? Я ничего не помню. Где же Альфары?

— Ты обо всем услышишь позже, — оборвал его Скандербег. — Теперь нам нужно уходить, и побыстрее. Наши хозяева не в состоянии проводить нас, но они извинят наш уход.

— А я предполагал, что мы хорошо позавтракаем, — заметил Килгор. — Ведь это очень невежливо, уходить от тех, кто спас нас от варгульфов, и не поблагодарить хозяев.

— Вчера, пока ты храпел, мы с трудом уберегли меч от Эльдарна и тебя от него же. Он очень хотел оставить нас обоих здесь. А ты говоришь о завтраке! Обувайся, и я тебе все расскажу по дороге.

— Но… — Килгор посмотрел на Графнгримра и Берлиот.

— Графнгримр — изгнанный отсюда колдун Альфаров. Он идет с нами, так что можешь замучить его до смерти своими вопросами. А Берлиот — врач Альфаров, смертная. Она пыталась спасти твою жизнь. — Скандербег прикрикнул на Килгора. — Ты чуть не умер от укуса варгульфа, если хоть что–то помнишь.

— Я ничего такого не помню, — негодующе возразил Килгор, обувая прекрасные новые сапоги и новый плащ.

— Ты готов? Варгульфы сейчас в ущелье, а погода теплая, и идет легкий снежок. Великолепные условия для ходьбы. Берлиот, мы прощаемся и благодарим тебя. Когда дороги будут безопасны, надеемся, ты вернешься к людям. Передай Эльдарну сожаления, что мы ушли, не попрощавшись, и поблагодари его за помощь провизией.

Берлиот кивнула:

— Помните, ведь это не я спасла жизнь юноше. Так что, можете меня не благодарить. Я увижусь с вами снова, когда Гардар станет свободен, а Сурт убит. Пусть боги защитят вас. — Она дала Асни золотое кольцо, а Скандербегу и Графнгримру — перстни, а Килгору — украшенный золотом пояс для меча. — Это подарки от Альфаров. Не от тех Альфаров, которых вы видели здесь, а от южных Альфаров. Эти безделушки имеют могущество и помогают хозяевам бороться со злом. Они дадут вам силу, а пояс еще больше увеличит могущество волшебного меча. Его сделал старый ювелир Альфарскар. Старик с радостью узнает, что его пояс попал в руки настоящего воина.

Килгор от восхищения не мог произнести ни слова. Золото и драгоценные камни образовывали сложный рисунок-символ, и юноша чувствовал, что они излучают энергию, которая покалывала пальцы.

— Спасибо, — пробормотал он. — Спасибо. Это исключительный подарок.

Но Скандербег не дал ему рассыпаться в благодарностях и бесцеремонно вытолкнул за дверь. Из холла путешественников повел Графнгримр, и вскоре они оказались в узком грязном туннеле со скользкими стенами. Люди не увидели никого и не прошли по роскошным залам Беорстада. Беорстад был тих и безжизнен. Ничего не напоминало буйной вакханалии прошлой ночи.

Туннель привел к деревянной двери, и Графнгримр ее осторожно открыл. Осмотревшись, он махнул рукой остальным. Снег хлопьями упал на их лица.

— Вы только посмотрите, — возмутилась Асни. — Ни часовых, ни охраны. Все открыто для нападения. Если бы Тронд знал об этом. — И она осуждающе покачала половой.

Путники постояли немного, глядя на Трайдент, который еле виднелся сквозь голубую завесу падающего снега. Все камни и расщелины были тщательно укрыты белой пеленой. Скандербег взглянул на карту, затем указал направление:

— Это туда. За самым высоким пиком, как мне говорили, есть деревья и луга. И не так много варгульфов. — И опираясь на посох, он пошел вперед.

Все последовали за ним. Снег тут же заметал следы. Асни пыталась рассказать Килгору о потрясающей роскоши Альфаров, о восхитительных костюмах и драгоценностях, но Килгор не склонен был верить этим сказкам, так как утром он видел пустой, безжизненный Беорстад. Затем Скандербег описал ему спасение от варгульфов, и как Асни с помощью меча излечила его.

— Значит, она второй раз спасает меня, — сказал Килгор. — Тысячу благодарностей, Асии.

— Я думаю, что второй, но не последний, — с присущей ей скромностью, ответила Асни: вид у нее был довольный.

К полудню погода резко ухудшилась. Обогнув утесы, люди попали под кинжальные удары ледяного ветра. Идти стало очень трудно и опасно из–за множества трещин. Вглядываться вперед было почти невозможно, снег слепил глаза.

Остаток дня и половина следующего выдались такими же изнуряющими. Останавливались только для того, чтобы обогреться горячим чаем. Шли и шли, только изредка вниз по склону катились камни, выскользнувшие из–под ног. Эти звуки как бы отражались черным облаком, нависшим над ними. Ничего не росло на склонах Трайдента, — ни мхи, ни лишайники. Трайдент был голый и серый, и чем выше взбирались путники, тем неспокойнее становилось у Килгора на сердце. Они здесь были открыты для любого нападения Сурта.

Последние метры подъема оказались самыми трудными. Пришлось вспомнить о крючьях и веревках. Черное облако висело прямо перед ними. Друзья ненадолго остановились, не рискуя погрузиться в пелену, и два колдуна плели сеть заклинаний, которые должны были защитить их. Наконец, путешественники вступили в облако. Оно состояло из густого тумана, значительно гуще любого тумана в Шильдброде, и пахло внутри облака, как в старых, сырых и непроветриваемых подвалах. Из–за сырости камни покрывала коварная пленка льда, ноги на них скользили и спотыкались. К тому же, в облаке свирепствовал сильный ветер, налетавший шквалами, угрожая сбросить с ледяной вершины Трайдента на острые камни у подножья.

Тьма застигла путников в каменистой долине. Свет быстро сменился мраком. Кружились снежные вихри, слепили глаза, секли лицо. Сил на дальнейший путь не было. Наконец, Килгор не выдержал и нарушил молчание:

— Не пора ли позаботиться о ночлеге?

— К утру мы превратимся в сосульки, — сказала Асни, — но в любом случае, не хотелось бы мне жить так, как Альфары Эльдарна. Как ты чувствуешь себя, Графнгримр?

— Нормально, спасибо. Эта прогулка напоминает мне переход через горы Гримфаст. Правда, это происходило дальше, на Севере. Мы шли с Вультером, и у нас не было такой прекрасной одежды и пищи. — Графнгримр сделал маленький костер из сухих сучьев, достал из сумки сушеное мясо и бросил его в котелок.

— Если ты шел с Вультером, я замолкаю, — почтительно проговорила Асни. — Если бы Вультер и Вальсидда не разъединились на Гуннарсмаунде, война кончилась бы совсем иначе, и Гардар был бы сейчас свободен.

— И я никогда бы не сошелся с таким, как Эльдарн, — добавил Графнгримр. — Он ввел меня в заблуждение обещаниями мира, гармонии, красоты. Он мастер уговаривать, только я ненавидел спокойную жизнь. Скука и любопытство толкнули меня к Горму, я узнал там многое, не одну только магию. Кстати, от него я и услышал о Вечной Зиме. — Он глубоко вздохнул. — Остальное вы знаете.

Килгор кивнул. Асни рассказала ему о колдуне, когда тот не слышал, прибавила и о своих подозрениях. Килгору не понравилось, что Графнгримр проявлял повышенный интерес к мечу. Меч не демонстрировал враждебности к Графнгримру, но умный колдун, вероятно, мог одурачить меч.

— Что ты знаешь о мече? — перебил он резко. — Мне бы хотелось знать, что говорят о нем Альфары.

Графнгримр подбросил несколько сучьев в огонь, и все уселись вокруг костра. Колдун начал:

— Этот меч был сделан тысячу лет назад кузнецом по имени Андурих, который, на самом деле, не был Альфаром. Его захватил в плен король Альфаров, но король хорошо платил ему за работу и даже дал способного ученика и помощника — Графнгримра. Так что, я был с Андурихом, когда он выковал этот меч в глубинах Муспела, единственного места, где хватало жара, чтобы расплавить вещество, из которого сделан меч. Мы работали в глубокой шахте, которая сейчас тщательно заколдована, чтобы никогда не сделали другой такой меч, придавая ему необычайную твердость, когда он вводил в него могущественную магию, при помощи заклинаний, которых я никогда больше не слышал. Эта тяжелая и упорная работа заняла у него три года. В то время Сурт предпринял третью попытку наслать Вечную Зиму. До этого он сделал две попытки и, как вы знаете, его могущество все время увеличивалось. Тогда его никто не принимал всерьез. Просто еще один сумасшедший колдун, который слишком много времени проводит у троллей. Однако, король Элидаргримр был гораздо мудрее. С помощью колдунов, он смог узнать, что меч может быть сделан только сейчас и только этим кузнецом. Король также узнал, что Сурт превратился в того, кем стал он сейчас — в алчное чудовище. Несмотря на оппозицию со стороны Альфаров, он приказал изготовить меч и спрятал его в надежном месте, а потом о мече забыли. Старый Андурих вскоре умер, а меня послали учиться к ювелирам, и время мирно текло, пока снова не возникла угроза со стороны Сурта. Альфары заметили, что с ним справляться каждый раз все труднее. Когда люди прибыли на кораблях и высадились на землю Гардар, они основали там крепости и стали жить. А Сурт, который успел удвоить свое могущество, не мог этого стерпеть. Гардар был его убежищем, сюда он скрывался после очередного поражения, здесь накапливал силы для очередного выступления. Сурт хотел завоевать весь Скарпсей, причины этого Альфары не могли понять. Когда на трон пришел Эльбегаст, он решил, что меч необходимо достать из убежища и использовать против Сурта. Но некоторые считали, что этот меч недостаточно могущественен, чтобы убить Сурта, другие опасались, что он может попасть во враждебные руки, третьи, подобные Эльдарну, считали, что просто нет необходимости. Эльбегаст игнорировал всех и последовал совету своего отца — Элидаргримра. Он сам принес меч в Брандсток-холл и вонзил его в дерево. То, что меч был отдан в руки смертных, послужило разделом Альфаров. Я оказался изгнанным из обеих группировок. Лично я заинтересован в мече, потому что мне хочется постичь магию, заключенную в нем. Ведь я присутствовал при его возникновении. Я считаю себя учеником не только мастера, но и самого меча. И всегда чувствовал связь между ним и собой, хотя не я оказался тем, кто должен владеть мечом. Однажды я спросил старого Андуриха, кто будет властелином меча, надеясь, что он назовет меня. Андурих сказал, что я буду правой рукой владельца меча, если, конечно, проживу достаточно долго. Я не уверен, что он знал, кто будет им владеть. Но рад, что это не я. Гораздо легче быть помощником, чем лидером.

Некоторое время стояла тишина, нарушаемая потрескиванием огня в костре. Скандербег откашлялся:

— После того, как он вонзил меч в дерево, Эльбегаст на обратном пути остановился в гильдии колдунов. В это время там оказался и я. Эльбегаст попросил меня совершить небольшое путешествие в Гардар вместе с обладателем меча. Я решил, что это очень небольшая роль — просто представитель при сильной армии, — но затем я понял, что Эльбегаст придает мне большее значение. И мне повезло: мне самому никогда бы не решиться на такое путешествие.

— И я тоже рада, — добавила Асни. — Трудности и опасности мне по душе. Без них я не мыслю жизни. А когда я думаю, что завтра мы будем в Гардаре, я не верю себе.

— А потом нам придется называть тебя — Ваше Величество, — угрюмо заметил Килгор.

— Чепуха. Я еще не коронована. Нельзя же быть королевой без подданных. Но надеюсь, что в моей стране живут не только колдуны и тролли: через несколько часов мы увидим Гардар, который я не видела шестьдесят пять лет. Неужели там ничего не осталось? Ни лугов, ни пивоварен, ни боен для скота? — Асни вздохнула и налила себе бульона.

— Ничего, — утешил ее Графнгримр. — Все можно восстановить.

Скандербег зевнул и начал расстилать одеяло, подавая пример другим. Он решил, что настало время для сна.

Килгор устроился как можно дальше от края хребта. И все же он боялся, что во сне свалится вниз.

— Я чувствую себя, как летучая мышь, прилепившаяся к потолку пещеры, — пробормотал он. — Мне кажется, что я не смогу уснуть тут. — Но в ответ раздался богатырский храп Скандербега.

И всю ночь Килгору снились кошмары. Ему чудилось, что некто появляется из мрака и катит его, как бочонок с пивом, к краю пропасти. Постоянно он просыпался в холодном поту и каждый раз вздыхал с облегчением, поняв, что ужасы ему только снились.

И каждый раз он слышал храп Скандербега и видел Графнгримра, сидящего у костра. И ветер трепал бороду колдуна Альфара. Однажды Килгору показалось, что он слышит пение колдуна, но, может быть, это было не заклинание, а просто завывание ветра. И, может быть, время от времени ветер шевелил мелкие камни на склоне горы, а звук этот казался Килгору чьими–то шагами. Конечно, ветер был всего лишь ветер. Скандербег все время храпел, а, может, притворялся? Все это несколько успокаивало Килгора. Ветер шептал, завывал, бормотал, и звуки были похожи на человеческие голоса.

Посох Графнгримра разбудил юношу. Было еще темно, но Килгор предположил, что скоро рассвет. Он приветствовал Альфара:

— Хорошо ли ты спал?

— Сон могут позволить себе только смертные. Нет, я осматривал горы и увидел нечто любопытное.

— За нами следят? — спросил Килгор, трогая меч. Но меч молчал. — Что же ты видел?

— Странное маленькое существо, похожее на тролля, только без когтей. Я полагаю, что это бродячий колдун. Он был в лохмотьях, как бродяга, у него жуликоватые глаза и сальная желтая борода. Когда я спросил, что ему надо, он весьма недружелюбно ответил, что хотел отомстить за предательство, и взмахнул маленьким мечом. Затем сказал, что вы оставили его в руках короля Тронда и восстановили всех троллей против него. Колдун начал ужасно ругаться и грозить. Я не мог утихомирить его, и мне пришлось превратить его в зайца. И всю ночь бегал он вокруг, производя ужасный шум. Вы его знаете?

Килгор натянуто улыбнулся:

— Да. Это старый Варт.

Тут же откуда–то появился Скандербег.

— Ты говоришь. Варт? Не хотелось бы мне снова с ним встретиться. Он хуже, чем пчела, запутавшаяся в бороде.

— Но он мало может помешать нам, — возразила Асни, сворачивая веревки. — Сегодня мы будем в Гардаре.

— Пока мы доберемся до Сурта, пройдет еще много времени, — покачал головой Скандербег. — И у меня неспокойное предчувствие насчет этого тумана. Оно не предвещает ничего хорошего. — Колдун достал книгу заклинаний. — Посмотрим. Ага. Вот. Холодное облако. Черное. Встречается на территориях, населенных великанами. — О, нам лучше поскорее убраться отсюда. Я не знаю огненной магии, которая была бы эффективна против великанов, особенно населяющих горы. — И он сунул книгу в сумку.

После этого наши путешественники двинулись дальше, боязливо оглядываясь по сторонам. В полдень они остановились для короткого отдыха. Люди не могли определить точное время, так как туман застилал небо, и солнца не было видно. Они скинули мешки и расположились на камнях. Асни пошла обследовать каменное плато, на котором они оказались, и вскоре пропала в тумане.

Внезапно гора задрожала под их ногами и несколько камней рухнуло вниз.

— Асни! Что ты делаешь?! — крикнул Скандербег.

— Не бойся, — ответил Графнгримр. — Это старый Вультор вытянул ноги.

— Кто? — спросила Асни, поспешив вернуться.

— Вультор. Это великан горы Трайдент. Он очень стар и шевелится много столетий. Полагаю, что Сурт решил разбудить его, чтобы помешать нам пройти в Гардар.

— А чем занимаются эти великаны? — поинтересовался Килгор.

— О, они бродят по земле, а когда их замечают, немедленно застывают в виде гор. Вультор почти весь превратился в горы, за исключением тех его частей, которые находятся очень далеко отсюда.

— И каждая гора — это застывший великан? — спросил Килгор.

— Этого никто не знает, — произнес Графнгримр.

Еще один глухой удар потряс землю. Сотрясение продолжалось вес время, пока путники паковали пожитки и собирались в дорогу.

Во время подъема гора несколько раз сотрясалась. А однажды они дышали кряхтение внутри горы, будто кто–то просыпался и потягивался. И вдруг крутой склон горы наклонился и превратился в долину. Люди остановились на краю долины и смотали веревки, а затем медленно двинулись вперед, оглядываясь по сторонам. В густом тумане они мало что могли разглядеть, но впереди смутно вырисовывались две черные горы, похожие на гигантские плечи, которые круто вздымались вверх и исчезали в темном облаке. Путешественники осторожно приблизились. Туман внезапно исчез. Они стояли прямо перед двумя могучими пиками. На западе высился третий, такой же могучий и зловещий. Пики были покрыты льдом, и их вершины скрывались в грязно-серых клочьях облаков.

— Нам нужно торопиться, — предупредил Графнгримр. — Это не то место, чтобы…

— Эй! — вдруг раздался голос, гулкий, как удар грома. — Кто здесь ходит? Кто ползает по моему телу?

Голос грохотал, сотрясая окрестный воздух, но тот, кто говорил, не появлялся из зловещего облака. Килгор положил руку на меч и обнаружил, что он вибрирует и гудит.

— Приветствую, Вультор, — крикнул Графнгримр. — Это ты в ледяных пещерах? Твой голос так же могуч и молод, как девятьсот лет назад. Ты хорошо отдохнул?

— Отлично. Спал беспробудно семьсот лет. Но меня потревожили. Видишь, у меня не очень хорошее настроение. Прошли века, как я ел в последний раз. Кто это с тобой, Альфар?

— Двое детей Аска и Эмблы и самый опасный и могущественный колдун огня. Боюсь, он расплавит тебя до последнего камня, если ты его разозлишь.

— Рад знакомству, — прогромыхал горный великан менее враждебно.

Скандербег важно поклонился, изо всех сил стараясь выглядеть могучим и опасным:

— Мое имя Скандербег. Очень рад.

— Ты не можешь подойти поближе, чтобы я мог рассмотреть тебя? У меня только один глаз, и тот плохо видит. Значит, вы смертные, да? Похожи на великанов, только уменьшенных во много раз. Или на безволосых троллей. Говорите, смертные. Полагаю, у вас есть имена.

Килгор подошел поближе к сверкающей ледяной пещере. Чувствовалось, что жизнь гиганта заключена в кристаллах зеленоватого цвета.

— Я Килгор из Шильдброда, — представился он.

— Вижу. Мы с тобой не встречались. Ты из тех варваров которые раньше здесь жили?

— Мы зовем их смертными, — пояснил Графнгримр. — За семьсот лет они немного продвинулись в развитии.

Внезапно у самых ног разверзлась земля. Путешественники в испуге отскочили назад. С протяжным звуком трешина медленно закрылась.

— Простите, я зевнул прямо перед вами, — смутился Вультор. — Я так долго спал. Я спал бы и сейчас, если бы не этот шум о Сурте и дурацком мече, который сделал Андурих. Подойдите ближе. Я не вижу. Черт бы побрал этого Скура… Сукра… забыл его имя.

— Сурта, — подсказал Килгор.

— Ха! А вы его знаете? — земля тревожно затряслась под ногами.

— Только по имени, — поспешно перебил Килгор — так же, как и Андуриха.

За путниками снова разверзлась земля и поглотила посыпавшиеся туда камни и смотанные веревки.

— Андурих! — раздался подземный грохот. — Девятьсот лет назад я поклялся, что проглочу Андуриха и этот меч, если они когда–нибудь появятся здесь. Почему вы не подойдете ближе? Мне надоело кричать. Вы можете рассказать об Андурихе. Вероятно, он и его друзья давно в могиле. Ведь Сурт не мог позволить им долго жить, не правда ли?

— Они оба мертвы, — ответил Графнгримр. — А меч, вероятно, лежит в земле.

— Ты лжешь, эльф. Сам Сурт открыл мне, что меч достали из убежиша, и передали варварам. Теперь он в руках великого и могучего воина с юга, который направляется в Гримшлаг, чтобы убить Сурта и всех Двенадцать. Почему ты хочешь одурачить меня, эльф? Разве ты не знаешь, что я — сердце Трайдента, величайший из великих? Никто не может обмануть Вультора! — И тут со страшным грохотом прямо перед людьми разверзлась бездна, и они чуть не рухнули в пропасть, благо успели отскочить.

— Давай разойдемся с миром. Позволь нам пройти, — крикнул Графнгримр.

— Нет, клянусь корнями гор! — прогремел Вультор. — Это вас ищет Сурт. Это вы осмелились препятствовать приходу Вечной Зимы, вы, которым здесь не место. Позвольте сказать: ни вы, ни этот огромный меч, который несет Килгор, не будет в Гардаре. Знаю я вас, земляные черви. Покажите мне меч, я хочу его видеть!

Земля снова содрогнулась и снова возникла огромная трещина.

Скандербег гордо выпрямился. Огонь зажегся в его глазах.

— Послушай, куча камней, позвать нам пройти, или пеняй на себя. Меч Андуриха гораздо более могуществен, чем какая–то развалина с одним глазом. В сторону, разбойник, иначе ты познакомишься с ним!

— Ха! Значит, это правда! Так кто же из вас великий воин? Я проглочу его первым. — Камни и ледяные глыбы посыпались с гор. Жуток был гнев Вультора.

— Попытайся сначала проглотить ничтожного огненного колдуна! — крикнул Скандербег. Подняв посох, он послал огненные молнии в восточный пик, чуть повыше ледяной пещеры.

— Демоны и колдуны! — завопил великан, и гора покрылась трешинами, которые со скрежетом сомкнулись. Это мигнул глаз Вультора.

— Колдун и Альфар, — ответил Графнгримр.

Крикнув остальным, он побежал по ущелью, прямо перед тем, что должно быть носом Вультора. Колдун издал ужасный крик, который, наверное, услышали в Шильдброде. Увидев, что жертвы готовы ускользнуть, великан пришел в ярость. В небе вспыхнули огненные искры и молнии. Они поглотили туман, облако сгорело ярким голубым пламенем, охватив вершину горы. Стало светлее, как в солнечный день.

— Теперь я вас вижу, — гремел великан, — Смерть воину с мечом. — Камень размером с двух лошадей запрыгал с центрального пика, наперерез убегающим людям.

Увидев его, Килгор остановился. Остальные бросились со всех ног, и камень пролетел между ними, образовав глубокую расщелину.

Горный великан захохотал, довольный тем, что случилось. Трайдент трясся весь до самых корней. Некоторое время Килгор ничего не видел из–за пыли и ледяных осколков. Жуткое холодное дыхание вырывалось из ледяной пещеры. Килгор спрятался за камень. Смертельное дыхание великана сковало его тело. Меч на поясе завывал и рвался в бой. Его пение было слышно даже сквозь грохочущий гнев Вультора и дикий вой ледяного урагана. Килгор выхватил меч, хотя не понимал, что он может сделать чудовищу, состоящему из камня и льда. Он выскочил из укрытия и увидел, что ледяная пещера находится совсем рядом, на расстоянии полета стрелы. В одной пещере сверкали глыбы старого темного льда — глаза Вультора. А из другой слышался грохот камней, вырывалось ледяное дыхание. Килгор отчаянно обдумывал план действий. Это был рискованный план, но единственно возможный. Юноша взял камень и швырнул его вниз. Тотчас на склоне образовалась огромная трещина, а за ней другие.

— Ха! Вот ты и попался, — громыхал великан.

Лавина льда и снега обрушилась на то место, куда Килгор бросил камень.

Килгор с мечом наготове выскочил из укрытия. Он успел пробежать половину пути до пещеры, прежде чем Вультор его заметил. Гигант яростно завопил, увидев сверкающий меч.

— Ну, теперь я с тобой разделаюсь! Андурих, Эльбегаст, умри!

— Во имя сынов Аски и Эмблы! Умри! — крикнул Килгор, вращая мечом и отбивая летящие камни. В одно мгновение он оказался у пещеры. Меч по самую рукоятку вонзился в черно-зеленый лед, который сразу провалился в черную пропасть. Ветер чуть не сбил Килгора с ног, протащил с дикой скоростью почти до самого ущелья.

Вультор ревел:

— Ты уколол мой второй глаз! Предатель! Разбойник! Убью!

Земля дрожала от ярости. Десятками возникали трещины. Из них вырывался ледяной ветер. Вультор грохотал. Он был вне себя. Камни величиной с дом сыпались с вершины, где тысячелетиями покоились в гнездах.

Со стороны Гардара было менее опасно. Огромные камни катились вниз по склону, сопровождаемые снежными лавинами. Глыбы льда обрушивались вниз, разбиваясь на миллионы сверкающих осколков.

Асни без устали разила их своим молотом. Графнгримр на бегу творил заклинания. Яростный вихрь сбил с ног наших путешественников, и Скандербег сотворил на вершинах Трайдента огненный столб. Ледяная вода хлынула потоком с вершин, смывая камни со склона.

Когда все кончилось и поток достаточно промыл склоны, путникам удалось избежать теперь уже бессильного гнева Вультора. Скандербег и Графнгримр в изнеможении рухнули на камни. Перед ними внизу простирался Гардар. Молча они смотрели на пустынную равнину. Затратив полдня на спуск, путники оказались среди черных скал и засохших деревьев. Туман колыхался на изломанных пустынных горных хребтах, задевая за верхушки черных деревьев. Эти леса некогда были знамениты, а теперь умерли. Все лежало неподвижно под свинцово-серым облаком. Все живое затаилось и выжидало.

— Ты видишь путь? — прошептал Скандербег.

— Туман все скрывает, но Вольфинден находится где–то на севере. Ои защищает единственный проход на горную равнину. — Графнгримр показал на размытую черную линию, которая виднелась вдали. — Как только мы пройдем через государство черных Альфаров, нам откроется путь на Гримшлаг. Здесь со времен войны сплошная пустыня. Разве что несколько гардарцев сумели скрыться от Сурта, но теперь они превратились в дикарей. Здесь каждую ночь бегают варгульфы, хотя чаще они охотятся дальше к югу, ближе к Гардарскому ущелью. Хуже всего Вольфинден, если погода пасмурная. Будем надеяться, что день будет солнечный.

— Я считаю, сейчас нам нужно побыстрее спуститься и найти укрытие, — проворчал Скандербег, осматривая склон… — Вот и Асни, она направляется к нам. А Килгора нигде не видно. Ты не думаешь, что он на той стороне?

— Если остался, то Вультор уничтожил его.

Асни чуть не наткнулась на Скандербега, не заметив его. Она не могла отвести глаз от Гардара, который расстилался вдали.

— Тут же совсем голо, — горько сетовала она. — Деревья погибли, но лет через двадцать здесь все возродится. Вольфинденгайд исчез, зарос чахлым кустарником, но все это можно расчистить. Вы видите дома или селения внизу? Я не могу ничего разглядеть!

— Где Килгор? — перебил Скандербег.

Асни с удивлением осмотрелась:

— Его здесь нет, а я считала, что он впереди. Сейчас я вернусь и найду его.

— Нет, подождем и дадим остыть Вультору, — сказал Графнгримр. — Пока мы не знаем, не привлекли ли внимание врагов.

И они уселись на камни и стали ждать.

Падали хлопья снега и сумрачный день казался еще серее. Чтобы скоротать время, Скандербег приготовил чай и по сухому бисквиту. Килгор так и не появлялся. На землю спускалась ночь.

Когда гнев Вультора постепенно утих и прекратились его судорожные конвульсии, Килгор перешел на склон, ведущий к Гардару. Как он и ожидал, спутников не было видно. Он остановился и оглянулся назад. Вид был потрясающий. Гроздья ледяных кристаллов сверкали в лучах угасающего магического огня. Еще один последний толчок потряс землю. Килгор упал и съехал на полосу мягкой глины. Когда он поднялся на ноги, глина пришла в движение и заскользила по склону горы мимо расщелин и сухих стволов деревьев. Килгор видел, как далеко впереди серебристая глина водопадом обрушивалась с крутого склона. Он попытался пробраться к краю полосы, но безуспешно. Скорость была слишком велика, а толчки все время сбивали его к центру. Килгор присмотрелся к глине и заметил, что камни, которые ехали рядом с ним, были примерно одной формы и размера и скорее напоминали чешую. Он взглянул вперед в каменистую долину, куда низвергался серебристый водопад, затем вверх, но конца серебристой глины не увидел. В тревоге он попытался соскочить со стремительно скользящей глиняной полосы. А что, если это сама гигантская змея Мидгард, о которой ему часто рассказывал суеверный старый Грэндхэм? Килгор всегда считал, что это всего лишь сказки, что не существует чудовищной змеи, которая вечно кружит вокруг земли, стараясь поймать себя за хвост. Если все же она существует, то он быстро окажется за восточным или западным морем, в зависимости от того, в какую сторону ползет змея. Килгор решительно стал пробираться к краю спины, цепляясь за огромные чешуи. Очень боясь, что попадет между острыми камнями и шершавым боком змей, он кинулся на землю. Перекатившись несколько раз через голову, он остановился, ударившись о заросший мхом ствол дерева.

Когда Килгор очнулся, успокоил дыхание и собрал пожитки, разбросанные по земле, он последний раз взглянул на серебристую спину змеи и стал рассматривать лес, куда его зашвырнуло. Змея пронесла его почти к подножию горы. Эти деревья он видел сверху и они казались жалким черным кустарником. Теперь он убедился, что это были старые огромные деревья. Их ветви, покрытые мхом, были скрючены, как немощные пальцы. Веками бури и шквалы гнули, ломали их, но сейчас они стояли, крепко вцепившись корнями в каменистую почву.

— Как приятно пройтись по тенистой тропинке, — сказал себе Килгор, вступая в лес.

Но тут же он услышал шипение и треск сучьев над головой. Деревья угрожающе клонились к земле. «Может, пока не стоит входить в лес», — подумал Килгор и тут вспомнил об остальных. Он должен найти их, когда они спустятся вниз. Жаль, что товарищи тоже не воспользовались спиной змеи для спуска. Килгору ничего не оставалось, кроме как ждать. Чтобы занять себя, он решил пройтись по опушке. Хотя была поздняя осень, на деревьях виднелись черные листья, похожие на пересушенную старую кожу. Под деревьями был темно и одуряюще пахло. Какое–то шуршание привлекло его внимание. Юноша наклонился и стал рассматривать покрытую мхом землю, но не разглядел ничего. «Кто–то или что–то следит за мной», — вздрогнув, подумал Килгор. Как ему хотелось, чтобы здесь оказался Скандербег и рассмеялся над его страхом. Или же послал молнию в шуршащий мох!

Беспокойные блуждания вывели Килгора на дорогу в горы Трайдент. Спускаясь с гор, она скрывалась в угрюмом лесу.

Дорога поросла травой, и камни были раскиданы по ее когда–то мощеной поверхности. В соответствии с древними обычаями на самом краю возвышался камень, который указывал путешественнику направления. Килгор с любопытством посмотрел на камень. Клиновидные буквы были еле различимы. В полумраке он смог разобрать: Вольфинденгайд и Трайдентсгайд и что–то вроде Грим…, а дальше надпись была затерта. Возможно, Гримшлаг, подумал возбужденно Килгор. Он посмотрел в том направлении, куда указывал камень. Заросшая травой просека, которая когда–то была дорогой, углублялась в лес, в заросли колючего кустарника. Никто не ходил по этой дороге, — если это можно назвать дорогой, — много лет.

Килгор стоял и всматривался в глубину леса и вдыхал запахи гниющего дерева. Вдруг сильный треск справа насторожил его. Он повернулся и увидел приземистые фигуры, пробирающиеся в кустарнике. Килгор остановился, взявшись за меч. Никто не знает, какое обличье примет враг. Существа беззаботно ломились сквозь кустарник, издавая странные звуки. Затем они все повернулись к нему, опустив головы и похрюкивая.

Килгор с облегчением рассмеялся. Враги оказались стадом свиней.

Тем не менее, он подвинулся ближе к камню, готовый запрыгнуть, если животные вздумают напасть. Килгор решил, что это одичавшие свиньи жителей Гардара. Когда люди были перебиты или изгнаны из Гардара, все животные удрали в лес. Так что вполне возможно, что эти свиньи совершенно дикие и не боятся человека.

Свиньи копались в земле, изредка подозрительно поглядывая на юношу. Он не рискнул бежать от них. Ведь если свиньи погонятся, они могут загнать его далеко от места, где должны спуститься Скандербег с товарищами. И вдруг Килгор вспомнил, что поджаренный на костре окорок необыкновенно вкусен. Вытащив из сумки короткий меч, который он носил специально для охоты, Килгор стал осторожно подходить к ближней свинье. Она посмотрела на него маленькими глазами, будто догадываясь, чего он хочет. С хрюканьем она начала пятиться. Килгор прыгнул и схватил ее за заднюю ногу. Какой визг, хрюканье! Свинья отчаянно вырывалась, лягая юношу. Избитый, но не отчаявшийся Килгор готовился нанести последний удар, когда услышал голос.

— Эй, ты, грабитель! Неужели без зазрения совести лишишь бедного человека его единственного достояния и заставишь умирать с голода?

Все еще держа визжавшую свинью, Килгор с удивлением оглянулся. Он увидел говорящего, и все страхи его улеглись. Юноша ожидал увидеть громадного злого пастуха, направляющегося к нему с топором в руках. Вместо этого, шагах в пятнадцати от него оказался щуплый маленький старичок, сидевший на корне дерева. Свинопас был одет в такую старую и потертую шкуру, что непонятно, кому она принадлежала в дни молодости. Шкура покрывала его с головы до пят и затягивалась на поясе широким ремнем с медной пряжкой. На шкуре было несколько карманов, на поясе висел обоюдоострый нож, старая серебряная трубка, острый боевой топор. Кожаные чулки защищали его ноги от колючек, которыми были усеяны кусты. Бесформенная шляпа с пером сдвинута на один глаз. И смотрел он на Килгора с искренним изумлением, поглаживая бледно-желтую бороду.

Килгор ответил старику:

— Разумеется, я не хочу, чтобы кто–то голодал из–за меня. Я с радостью отдам тебе половину свиньи, и ты можешь разделить со мной костер, чтобы ее поджарить. Мы подождем моих друзей, — добавил он. — Они должны вот-вот подойти.

— О, это очень благородно, — кивнул старик. — Я сейчас же разведу костер, не каждый день дают полсвиньи.

— Кто ты и что делаешь в этой пустыне? — спросил Килгор.

— Я Шиммельцфиннинг, пастух свиней, — ответил старик, сгребая в кучу сучья.

Килгор увидел, что огонек охватил ветки, и подумал, неужели у старика есть серные спички, как у Скандербега? Он слишком быстро зажег костер.

Килгор разделал свинью. В один момент он поджарил себе кусок, насадив на конец палочки, и разглядывал Шиммельцфиннинга. Тот болтал без перерыва — о свиньях, о лесе, о великанах.

Он не уклонялся от ответов и в свою очередь задавал вопросы. О Килгоре он хотел знать все. Килгору приходилось изворачиваться.

Он не хотел лгать, но и не мог говорить правду.

— Ты колдун? — дружески спросил Шиммельцфиннинг. — Я здесь не вижу никого, только колдунов, которые выполняют поручения Сурта. Во всяком случае, те, кто идут на север, колдуны Сурта. Могу сказать, что по внешнему виду ты очень похож на колдуна.

— Внешность обманчива, Шиммельцфиннинг, — произнес Килгор, принимая суровый вид. — Посмотри, к примеру, на себя. Каждый, кто увидит тебя, решит, что ты простой свинопас и бродишь весь день по лесу за своими свиньями. Это слишком очевидно, так что я могу подумать, что на самом деле ты кто–то другой, скажем, один из ледяных колдунов Сурта. И как только я повернусь к тебе спиной, ты поразишь меня одним из своих заклинаний. Что ты скажешь на это?

— Только то, что если ты не дурак, то не будешь поворачиваться спиной, — заметил ехидно Шиммельцфиннинг. — А когда я смотрю на тебя, я вижу обычного юношу, который беззаботно бредет по опушке леса. Ты выглядишь слишком обычно для этой страны и этого времени. Никто в Гардаре не выглядит обычно, если у него нет причин. Тебе нужно выглядеть подозрительным, чтобы на тебя не обратили внимание чужие глаза, которые здесь скрываются за каждым камнем.

— А как выглядеть подозрительным? — поинтересовался Килгор. — И что может быть более подозрительным, чем бросить хороший дом, теплую страну, покой и отправиться сражаться с троллями, великанами, варгульфами, не говоря уж о ледяных колдунах? Разве это не сумасшествие — идти сражаться с Суртом?

— Сражаться с Суртом? Сражаться с Суртом? Ты для этого пришел сюда? — охнул свинопас.

— Да, и можешь передать ему это, если увидишь его, — заявил Килгор, твердо сжав губы.

— Я передам. Но скажи мне, ведь ты много путешествовал и много видел. Скажи, что ты знаешь о Шильдброде? Ужасные болота, трясины, пещеры, полные троллей, злые дикари…

— Что? — воскликнул Килгор. — Это чудесная страна. Нигде нет таких прекрасных лугов, полей и лесов, чистых озер и рек, гостеприимного народа. И ни одного тролля, ближе чем в Херонессе.

Внезапно тоска по дому охватила его. Он вздохнул и сел, рассеянно глядя на кусок свинины, с которого капал жир.

Свинопас хмыкнул: — Да, ты прав. А кто там сейчас правит? Вультер? Вальсидда?

— Вальсидур, — сказал Килгор, мысли его были далеко отсюда. Он был в древних, отполированных до блеска стенах Брандсток-холла.

— Мне кажется, — пробормотал свинопас, рассматривая мясо, — что я слышал что–то странное о Вальсидуркнолле и Брандстоке.

— О? — прошептал Килгор. — Это же так далеко, никто не может сказать, правда это или сплетня. — И быстро добавил: — Никогда не верь слухам. Лучше не обращать внимание на слухи.

— О боги, я же тебе ничего не сказал, — проговорил свинопас. — Это очень интересно. Ты вероятно колдун, раз умеешь читать мои мысли.

— Нет. Я не колдун. Я не могу прочесть твои мысли, даже если захочу. Просто я слышал ту же историю о Вальсидуре, его сыне и таинственном мече.

— Я ни о чем подобном не хотел говорить, — с торжеством сказал Шиммельцфиннинг. — Я даже не подумал ни о юноше, ни о мече. Почему ты так боишься говорить об этом? Ты прямо испугался, когда я упомянул о Шильдброде. А под плащом ты прячешь меч? Я бы сказал, что он похож на меч Альфаров, если бы когда–нибудь его видел, — и он подмигнул, как заговорщик.

— Не сомневаюсь, что ты его когда–нибудь увидишь, если ты просто свинопас. Смотри! Шмм… Шмеллинг… как там тебя? Твое мясо горит!

— О! Я и не заметил, — воскликнул благодарно Шиммельцфиннинг. — Это ничего. Вернемся к нашему разговору. Должен сказать, что именно такой меч нужен тому, кто хочет сразиться с Суртом и его колдунами. Многие жители здесь заперлись в домах и не высовывают носа. Но если кто–то хочет выступить против Сурта, ему следует идти на старую Вольфинденскую дорогу. Там он может найти помощь. Если бы я оказался на твоем месте, я бы постарался убраться из этого леса, подальше от серых холмов. Потому, что каждый из них может оказаться спящим великаном. Ледяные великаны любят для забавы охотиться в лесу, как мы охотимся за кроликами. Только они охотятся не за кроликами, а за людьми. Не бойся идти в Свартгейм. Так называют темные Альфары Вольфинден. Там ты можешь найти подкрепление, если оно тебе понадобится. Оттуда прямая дорога в Гримшлаг. Войти туда не представит трудностей, и ты найдешь друзей даже среди врагов. Отвечай Сурту ударом на удар. Только будь честен. Как у всех колдунов, у него обостренное чувство справедливости, так что не пытайся обмануть его. Постарайся ударить первым, иначе ты погибнешь.

Килгор слушал, открыв рот от изумления и не мог сказать ни слова. Шиммельцфиннинг вытер пальцы о полу и спрятал остаток свинины в сумку.

— Ну, мне пора. Дела ждут. Прости, я должен идти. Счастья тебе, Килгор, сын Вальсидура. Мы еще встретимся.

— Что? — воскликнул Килгор. — Откуда ты знаешь?

— Я слышу, идут твои друзья. Мне не нужно больше беспокоиться о тебе. У тебя великолепные товарищи. — Он подмигнул и натянул украшенную перьями шляпу. — Будь осторожен с людьми, которых встретишь в Гардаре. Многие из них не те, кем кажутся. Ты должен остерегаться их и не судить поспешно. Прощай.

Он пожал руку Килгору, который ничего не мог выговорить, кроме:

— Подожди, Шмеллинг… Шмельц…

— Прощай, — сказал свинопас с опушки леса.

Но он вернулся, пока Килгор трудился вспомнить, как его зовут,

— Я кое–что забыл. — Он сиял с пояса серебряный рог и повесил его на шею Килгору. — Это тебе подарок от меня. Я взял его в одном доме и пообещал хозяину, что передам тому, кому он действительно нужен. Прощай, Килгор.

— Прощай! — Килгор сел, качая в изумлении головой.

Но Шиммельцфиннинг снова вернулся.

— Если тебе понадобится помощь — потруби в рог, и я окажусь рядом с мечом в руке и щитом.

Глядя в замешательстве на старый рог, Килгор проговорил: — Прощай!

Он ждал, что последуют дальнейшие объяснения, но старик больше не появлялся. Килгор подождал, затем уселся и стал доедать мясо, разглядывая рог. На нем были начертаны письмена. На чем их только нет? Он решил, что Скандербег сможет их прочесть. Рог был весь заляпан грязью. Поэтому Килгор подумал, что Шиммельцфиннинг выкопал его из заброшенного кургана-могилы. Вздрогнув, он швырнул рог подальше в кусты. Юноша не хотел иметь ничего общего с мертвецами. Ведь мертвец мог выйти из могилы и бродить рядом, требуя назад свою собственность. А кроме того, кто он такой, чтобы присваивать рог погибшего воина, ведь рог мог понадобиться хозяину в царстве мертвых.

Килгор услышал, как рог шмякнулся в траву. Он покатился, ударяясь о камни, и внезапно выкатился обратно на поляну, где и лежал, сверкая в свете костра. Килгор подумал, что если бросит рог снова, то он, несомненно, вернется обратно. Юноша неохотно поднялся и поднял рог. Засохшая грязь отбилась во время падения, и Килгор, очистив подарок, повесил его на шею. Очевидно, ему не избавиться от рога, так что пусть он остается.

Когда Килгор покончил с едой, он услышал вдали голос Скандербега, и звук его шагов.

— Черт побери! — негодовал колдун, — Никак не могу найти дорожный указатель. Килгор тоже потерялся, а ведь скоро ночь!

— Эй! — крикнул Килгор, хватая горящую ветку и размахивая ею, чтобы показать, где он.

— Ха! — воскликнул Скандербег. — На нас нападают огненные саламандры!

— Скандербег, — позвал Килгор.

— Кто это? Назови себя, или я сделаю из тебя лягушку!

— Это я, Килгор. А ты Скандербег. С тобой Графнгримр и Асни. Поторопитесь. Я приготовил вам на ужин свинину.

С большой подозрительностью они вышли из кустов. Увидев что это действительно Килгор, они бросились к огню и с жадностью накинулись на еду.

— Как ты это устроил, Килгор? — спросил Графнгримр, обсасывая огромную кость.

— И где ты взял этот старый рог? — добавила Асни.

— Как ты умудрился так быстро спуститься? — изумлялся Скандербег. — Мы мучились полдня, пока оказались внизу. А по тебе не видно…

— Вы не поверите, — усмехнулся Килгор. — Я съехал вниз на змее Мидгард. Она была похожа на полосу скользящей земли.

— Змея? Чепуха! — фыркнул Скандербег.

— Но это правда, — возразил Килгор и рассказал о своих приключениях; о свинье, о смешном маленьком свинопасе — странно, но он снова забыл имя старика, — и о роге, и о том, как тот чудесным образом вернулся к нему обратно, и о том, что он должен протрубить в рог, если будет угрожать страшная опасность, чтобы вызвать на помощь свинопаса.

Остальные расхохотались при этом. Затем он рассказал о тех советах и предупреждениях, которые дал ему старик, и показал Графнгримру письмена. Оба колдуна внимательно осмотрели рог и примолкли.

— Хорошо, — заключил Графнгримр. — Рог действительно, выкопан из могилы, храни его. На нем письмена эльфов. А что касается старика, то он, вероятно, получил о нас сообщение. Может быть, от Эльдарна. Во всяком случае, осторожность никогда не повредит. Теперь мы пойдем к Вольфинденгайд. Это вполне согласуется с нашими планами.

— Но мне не нравится, что наш путь известен, — воспротивилась Асни. — Мы не знаем, что там подготовлено для нас. Может, мы пойдем другим путем, придерживаясь основного направления?

— Хорошая идея, — согласился Графнгримр, расстилая карту и рассматривая ее. — Между нами и Вольфинденом много лесов, холмов и рек. Нам нужно пройти их побыстрее, чтобы закончить дело в Гардаре до наступления зимы и зимних бурь.

— Килгор, ты думаешь, что свинопас не вернется? Он мог бы провести нас в Вольфинден, ведь он, наверное, хорошо знает леса.

— Думаю, мы не увидим его, разве только случайно наткнемся. Он занятой человек.

— Может быть, — сказала Асни, как бы про себя, глядя вглубь леса, — он может собрать крестьян для борьбы. Может быть, мы получим от них помощь.

— Будем надеяться, что он на нашей стороне, — хмуро заметил Скандербег.

— Конечно, крестьяне против Сурта, — не слушала его Асни. — Если, конечно, они есть. Но если свинопас выжил, почему бы не жить и другим. Сурт не может уследить за всеми.

— Но не все же здесь уничтожено, — добавил Килгор.

Асни покачала головой.

— Ты должен был видеть прежний Гардар. Он соперничал с теплыми прибрежными странами по богатству лесов и лугов. А теперь посмотри, что сделал Сурт и его колдуны с прекрасной страной. Все черно, безобразно, сплошные ядовитые колючки. Даже воздух враждебный. Там, где поработает Сурт, не может быть ничего хорошего. Тысячу болезней на него! Из всех его преступлений самое худшее — уничтожение прекрасной страны.

И девушка погрузилась в глубокие горькие раздумья. Ее меланхолия передалась всем, и в полумраке наступающего вечера они сидели тихо и задумчиво. После того, как колдуны сверили карты, посоветовались о дальнейшем маршруте, наложили защитные заклинания, все попытались уснуть. Совы ухали в ночи, и Килгор каждый раз просыпался и хватался за оружие, полагая, что на них нападают враги. Он боялся даже думать, что завтра придется идти по угрюмому зловещему лесу.

И когда путники стали утром собирать пожитки, юноша все еще думал с содроганием о предстоящем пути. Буквально через несколько шагов все были исколоты и исцарапаны. Ранки невыносимо жгло, они мгновенно загнаивались. Вероятно, кусты и деревья оказались ядовитыми. Путники продвигались чрезвычайно медленно, и их терпение истощилось. Они прошли всего милю за полдня.

— Так мы доберемся до Вольфиндена на следующей неделе, — процедил Скандербег, вытягивая из плаща и бороды колючки.

Графнгримр вздохнул, Асни предложила прорубать путь мечами. Килгор посмотрел и предложил:

— Надо идти по дороге. Во-первых, мы пойдем в четыре раза быстрее. Во-вторых, если пойдем по лесу, всем станет известно о нашем появлении, уж будьте уверены, мы оставим превосходный след, и нас быстро отыщут. А что, если наткнемся на ледяного великана? Не знаю, какая разница между замерзшим зимой на улице и замороженными ледяным великаном.

Подавленное молчание было ответом на его слова. Затем Графнгримр кивнул:

— Я тоже предлагаю идти по дороге.

— Хорошо, — согласился Скандербег. — По крайней мере, будем знать, что идем в нужном направлении. Надеюсь, что свинопас — настоящий свинопас, а не что–то другое.

— Мне кажется, он друг нам, — добавила Асни. — Я уверена, он посылал нас на дорогу в Вольфинден.

Ко всеобщему удивлению и облегчению они нашли дорогу без труда. Идти стало значительно легче. Однако, ядовитые колючки досаждали им и тут. Кусты как будто были посажены специально чтобы мешать путешественникам. Но никто не жаловался. Радость от того, что они идут по дороге, сделанной людьми, пусть даже заросшей и запущенной, перевешивала все неудобства.

Они шли быстро весь остаток дня, и вскоре туманный мрак леса сомкнулся вокруг них.

Черные и серые ветви сплетались над головами в сплошную сеть. В тех местах, где деревья росли реже, было очень приятно увидеть свинцово-серое небо вместо уродливых корявых сучьев.

Эту ночь им пришлось провести под деревьями. Оба колдуна сплели тщательную защитную сеть заклинаний. И тем не менее, ночь выдалась беспокойной. Кто–то прорывался к ним в лагерь, деревья непрерывно шумели, хотя ветра не было, а уханье сов не прекращалось ни на секунду. Скрипы, трески, странные звуки все время держали путешественников в напряжении. Жгучий сок сочился из веток и капал на людей. И — в добавок ко всему — к утру пошел дождь.

— Будет ли конец этому проклятому лесу, — выругался Графнгримр, который до этого был самым терпеливым из них. — Клянусь, земля под нами жестче, сучья горят хуже, чем в другом месте, и даже еда кажется совсем невкусной.

— Я согласен, — буркнул Килгор. Он себя чувствовал так, как будто его всю ночь колотили палками.

Наконец, они собрались и шли до полудня. Дождь не прекращался, но и не превращался в ливень, который мог бы их остановить. Жалея самих себя, они сжевали сухой завтрак под неумолчное карканье птиц над головой.

— Мне всегда нравилось быть в лесу во время дождя, — произнес Килгор, рассматривая мокрые листья и поросшие мхом стволы деревьев. Остальные с удивлением глядели на него, пока он не добавил: — В Шильдброде, конечно.

Дождь продолжался. На старой дороге появились огромные лужи. Путники угрюмо шли вперед, и вскоре заметили, что дорога начала подниматься. Через некоторое время они оказались на вершине холма. Дорога перед ними вилась лесистыми долинами, прогалинами. Картина была бы даже красивой, если бы не низкие безобразные холмы, видневшиеся тут и там.

Графнгримр не разделял всеобщей радости. Он поморщился и пробормотал:

— Страна великанов, клянусь в этом.

Держа оружие наготове, они двинулись по открытому пространству. Весь остаток дня путники не теряли бдительности. Затем пришло время для ужина и отдыха. Килгор спросил:

— А чем опасна эта территория? Почему бы здесь не остановиться?

Но Скандербег и Графнгримр не слушали. Небо потемнело, но они торопились дальше.

— Уже слишком темно, чтобы идти, — предупредил Килгор. — Лучше остановимся.

— На земле великанов? — спросил Скандербег. — Давай остановимся, если хочешь попасть на ужин.

— И мы собираемся идти всю ночь? Великаны чаще встречаются ночью, чем днем. Почему мы… — Он замолчал, прислушиваясь. Вдали он услышал треск и несколько криков. — Давайте поторопимся, — согласился он поспешно. — Мы можем идти намного быстрее.

Люди быстро сошли с дороги и стали пробираться между деревьями. Земля гудела под ногами от сильных ударов. Внезапно зади послышался треск и грохочущие звуки. Килгор обернулся, и увидел, что там, где они только что прошли, стояли два ледяных великана. Деревья доставали им до пояса, у них были белые волосы и бороды, в которых сверкали кристаллики льда. Морозный пар вырывался у них изо ртов. В руках они держали каменные топоры, одеты были в грубую кожу, а на головах возвышались старые шлемы. Один великан стоял и ждал, а второй вырывал деревья. Затем оба наклонились и начали внимательно обшаривать землю, как делают охотники. Вскоре они выпрямились, положили дубинки на плечи и пошли прочь, для тренировки вырвав с корнями несколько деревьев. Их взгляды рождали в воздухе снег, а дыхание напоминало морозную зимнюю ночь.

Когда земля перестала дрожать под ногами, путешественники перевели дыхание. Килгор пробормотал:

— Эти великаны больше, чем я представлял. Вы думаете, их сотворил Сурт?

— Сурт и только Сурт, — сказал Графнгримр. — Таких великанов земля не видела с самой первой Вечной Зимы. Тогда их было очень много.

Килгор долго смотрел на великанов, которые медленно удалялись по равнине, перешагнули через низкую цепь холмов и скрылись в тумане.

— О, смотрите, — воскликнул он, вглядываясь в темнеющую даль. — Я вижу свет!

— Свет? Здесь? Невозможно, — удивился Скандербег. — Вряд ли кто осмелился зажечь огонь, кроме дьявольских существ. Где он?

— Впереди, в чаще леса.

— Я знала, что тут остались люди! — воскликнула Асни, возбужденно сжимая руку Килгору. — Мои люди ждут нас. Они хотят, чтобы мы повели их на последнюю битву с Суртом.

— Может, это просто дровосек? — осторожно предположил Графнгримр. — А может, это темные Альфары. Нам лучше быть поосторожнее.

— Я уверена, что это добрый знак, — перебила Асни, устремляясь в темный лес, по направлению к свету.

К тому времени, когда путники подошли к свету, на землю опустилась темная ночь Гардара. На небе не было видно ни луны, ни звезд. Вдали слушались завывания варгульфов, да треск, который, вероятно, производили ледяные гиганты, продирающиеся по зарослям. Путники пришли к маленькой избушке, из открытой двери которой лился свет.

— Эй! Есть кто–нибудь дома? — крикнул Скандербег.

Сразу же из–за избы выскочило около двадцати собак. Они начали остервенело облаивать пришельцев. Из двери высунулась голова со спутанной длинной бородой.

— Прочь, псы! Тихо! Успокойтесь!

Но бешеный лай продолжался, и тогда человек выскочил во двор и стал бить их палкой. Сердито рыча, собаки вернулись на место.

— Кто затеял этот гам? — спросил человек, недвусмысленно вертя палку в руках.

— Всего лишь несколько путников, ищущих приют на ночь, — сказал Скандербег.

— Ха! Вы больше похожи на колдунов, которые пришли сжечь мою избу и забрать жалкие пожитки. В такие времена человек не доверяет никому. — Хозяин заслонил дверь своей избенки, и стало ясно, что он будет защищаться до конца.

— Мы такие же несчастные, как и ты, дружище, — остановил его Скандербег.

— Тем больше оснований не доверять вам, — последовал ответ. — Уходите, а то я спущу собак.

Собаки зарычали, залаяли и стали выбираться из убежищ, готовые наброситься на чужаков.

— Добрый человек, — воскликнул Графнгримр. — Нас не интересует твоя изба и твоя пища. Мы сбились с дороги, пока шли на твой свет. Покажи нам, куда идти, и мы уйдем.

— Прочь с моей земли. Ничего я вам не скажу. Ваши дни сочтены, разбойники, колдуны! Скоро к нам в Гардар вернется наш король и вам не остановить его. Вернутся и Альфары. Как и обещали. Чума на вас, колдуны! — С этими словами человек взмахнул палкой и шагнул вперед.

— Подожди, Ньял! — крикнули из избы. — Вспомни, что говорил свинопас. Он сказал, что королеву Гардара облают собаки, и будет она похожа на бродягу и вора, пока не примет корону. Заметь, Ньял, собаки никогда не поднимали такой шум, когда сюда приходили чужие люди. И собаки еще рычат. А свинопас никогда не лгал.

Лесник заколебался. — Выходите на свет, — приказал он.

Путешественники вышли вперед, и собаки бросились, рыча и пытаясь схватить их за ноги, но затем неожиданно успокоились.

— Шиммель… Шмейль… свинопас сказал, что собаки узнают королеву, — снова послышался голос из избы, и путники поняли, что это женщина. Она вышла во двор. — Все знают, что колдуны не могут обмануть собак, — добавила она.

— Но может, это все же не они, — пробормотал Ньял. — Докажите, что вы именно, те, о ком говорил свинопас.

— Да, назови имя свинопаса, — попросила женщина.

Килгор ощутил, что все смотрят на него. Это имя! Он притронулся к рогу и тут имя вспыхнуло в его памяти.

— Шиммельцфиннинг! — почти выкрикнул юноша. — И у меня есть серебряный рог, который он мне дал, пообещав помощь, если понадобится! Теперь пропустите нас, добрые люди.

— Нет, клянусь бородой Эльбегаста, — сказал лесник. —Вы останетесь здесь на ночь. Если, конечно, принцесса Вольфгангер не побрезгует жалкой хижиной и скудной сдой.

— Побрезгует, — вскричала Асни. — Любой дом моих подданных милее мне роскошнейшего из дворцов! С тех пор, как я покинула мать в Гримшлаге, уйдя на войну, я ни разу не спала в постели. Моей постелью служили мне камни и сучья. Я все время боялась, что в Гардаре не осталось преданных людей, которые смогут выступить на защиту родины, когда я вернусь.

— А, значит, ты принцесса, которую Сурт держал под заклинанием.

— Не называй его имени, Ньял, — отозвалась женщина. — А то он появится здесь в любую минуту.

— Кто появится? — спросил Килгор. — У нас есть оружие, которое поразит любого, кто вздумает причинить нам вред.

— Двенадцать Сурта, — угрюмо назвал Ньял. — Они тоже знают пророчество свинопаса. Входите, благородные гости. Хильдегун приготовит нам мяса.

— А кто такой свинопас? — поинтересовалась Асни.

— Никто не знает. Он живет здесь давно: куда дольше, чем мы. Может показаться странным, но он нисколько не постарел с тех пор, как я был мальчиком. Свинопас много рассказывал о молодой принцессе, которая уехала и не вернулась. Он говорил, что в ней наша надежда.

— Да, — повторила его жена. — Входите и побыстрее. Если узнают, что у нас есть огонь, мы лишимся половины нашего добра.

Она провела их в теплую и чистую избу. Комната была маленькой, и путники едва в ней разместились.

Ньял и Хильдегун встали на колени и поцеловали руку Асни. Но она подняла их с пола.

— Я еще не коронована, друзья мои. И до тех пор мы все солдаты Килгора. У него меч, который убьет Сурта.

— Ну тогда, — сказала Хильдегун, хлопоча у огня, где жарилось мясо, от которого шел аппетитный запах, — давайте поедим. Ньял, закрой дверь и садись.

— Нет, — возразил Ньял, закутываясь в широкий плащ. — я пойду, предупрежу остальных. Волк вернулся в свое логово, и лисы окажутся теперь бездомными. — И он выскользнул во мрак ночи.

— Значит, есть и другие? — спросила Асни, — и лицо ее радостно вспыхнуло.

— О, да, и много, — отвечала Хильдегун. — От наших отцов и дедов мы унаследовали легенды, надежду и ненависть. Подождите, пока волк вернется в логово, говорили они. И мы ждали. Многие из тех, кто помнил старину, умерли. Другие были убиты, превращены в варгульфов, брошены в подземные тюрьмы. Некоторые прячутся в горах, и Сурт со своими миньонами охотится за ними, как за дикими зверьми. Если бы вы могли представить, как мы надеялись и ждали, как боролись с отчаянием, истребляющим человеческий дух! Я все еще не могу поверить, что принцесса здесь!

Скандербег кивнул и раскурил трубку.

— Вы страдали и ждали очень долго, но вы настоящие Гардарцы, и ваши страдания будут вознаграждены. Я обещаю.

Глаза Хильдегун наполнились слезами, и она улыбнулась.

— Ах, если бы вы могли помочь нам с Ньялом! Мы вырастили шестерых сыновей для Вольфгангеров, но всех схватил Сурт и превратил в рабов. Теперь они бегают и завывают вместе с остальными варгульфами. И там не только наши дети. Многие семьи в округе потеряли всякую надежду увидеть детей.

Скандербег погладил ее ладонью и мягко проговорил:

— Когда Сурт погибнет, все его заклинания рассеются как дым, и все будет по-прежнему, как до Сурта. Мы пришли, чтобы поторопить его смерть.

— Но он же не может умереть, — возразила Хильдегун. — Он бессмертен.

— И тем не менее, мы принесли с собой его смерть, — сказал Килгор, положив руку на золотую рукоять меча.

— Значит, все древние пророчества — правда, — Хильдегун покачала головой. — Я этому не верила до сегодняшней ночи. Я думала, что наши группы сопротивления — только средство остаться живыми. Впервые за много лет я почувствовала запах свободы. Свобода! Не бояться за свое имущество, за себя; знать, что завтра я проснусь живой, и никто, — ни великан, ни колдун, — не придут убить меня, просто так, для развлечения. Шиммель-Свинопас говорил нам, что Сурт предупрежден о приближении своей смерти. Этот меч… — Она не закончила вопрос, но остальные кивнули в знак, что она все поняла правильно. — Значит, есть причина для праздника, — выкрикнула она, доставая из потайного ящика каменную бутыль с вином и пустила ее по кругу. — За смерть Сурта! — провозгласила Хильдегун.

Остаток вечера прошел в дружеской беседе над зажаренным барашком. Путникам рассказали, что произошло в Гардаре с той поры, как страну захватили колдуны. Великаны бродили по стране и уничтожали всех, кто выходил из дому ночью. Сурт был убежден, что бродящие по ночам замышляют заговор против него.

Хильдегун сказала, что половину собранного с полей и выращенного на фермах Сурт забирает как налог. Если кто–то отказывается платить, у него отбирают все имущество, а самого выгоняют из дома. И бедняге наступает конец. Множество местных магов обирают от имени Сурта и его колдунов всех бедных крестьян. После таких поборов крестьяне могут только влачить жалкое существование и едва не погибают с голоду. Колдуны думают только о том, чтобы получить как можно больше, а как живет народ, их не интересует. Сурта и Двенадцать особо приближенных видят редко, только на важных церемониях и казнях. Хильдегун говорила о них со страхом и ненавистью. Они что–то подозревают, но оставили ее и Ньяла пока что в покое. Это не надолго. Хильдегун и Ньял тоже должны исчезнуть. Потому что колдуны могут наложить заклятие на поля, и тогда на них не вырастет ни травинки. Один вид этих Двенадцати всадников в алых плащах, едущих прямо по бездонным трясинам, и не оставляющих ни следов от копыт лошадей, ни примятой травы, заставляет фермеров прятаться. Одно их слово или кивок — и поле будет околдовано. На нем взойдут только ядовитые колючки.

Эта тема был нескончаема, но вскоре Хильдегун покачала головой:

— Теперь все должно кончиться. Когда не будет Сурта, мы огнем выжжем всю чуму, которой он заполнил нашу землю.

Она постелила чистые постели и сделала огонь в очаге поменьше. Женщина знала, как поддерживать маленький огонь, чтобы он всю ночь обогревал дом. Дым, пояснила она, может привлечь внимание. До этой ночи они никогда не открывали дверь, чтобы был виден огонь. Но свинопас приказал им сделать это и рассказал пророчество о королеве и собаках.

В очаге уютно горел огонек, и путешественники наслаждались теплом и покоем, которого давно не испытывали. Вскоре снова раздался знаменитый храп Скандербега. Все спокойно спали, вплоть до раннего рассвета. И вдруг раздался лай собак. Путники мгновенно вскочили и услышали вдали раскаты грома, стук лошадиных копыт. Всадники ехали к избе.

— Колдуны! — вскрикнула Хильдегун и бросилась к двери, чтобы накинуть засов.

Но тут же открыла дверь и впустила запыхавшегося возбужденного Ньяла.

— Прячь их быстро, — приказал он, хватая свой длинный лук и стрелы. — В подвал. Колдуны гонятся за мной! Может быть, нам пришел конец, но нужно действовать. Скажи им о подземном ходе.

Хильдегун отодвинула стол и убрала земляной слой, который закрывал узкую деревянную дверь. Стук копыт и звяканье доспехов послышались во дворе. Прозвучал голос:

— Эй, Ньял! Открой дверь!

Хильдегун втолкнула путников в подвал вместе с матрацами, пожитками и кое-какими ценностями, которых не должны были видеть колдуны. Дверь быстро закрылась за ними, земля была притоптана, стол продвинут на прежнее место. Путешественники увидели, что находятся в маленькой подземной комнате. Вдоль стен стояли длинные луки, боевые топоры, мечи, шлемы, копья, доспехи. Все было несомненно выкопано из могильных курганов. После того, как путники осмотрелись, Скандербег погасил драконью голову на своем посохе. Они ждали в темноте.

Стука копыт не слышалось, зато теперь забарабанили ногами в дверь.

— Открой, крестьянин, не то мы разнесем твою лачугу на щепки.

— Дверь не заперта, — спокойно ответил Ньял.

— Где смертный с мечом? — бесстрастно спросил голос. — Он путешествует с двумя колдунами и девушкой. Его следы ведут сюда. Если ты укрываешь врагов Сурта, тебя ждет смерть. Встань в сторону, пока мы обыщем дом.

— Вы же видите, что здесь, кроме нас двоих никого нет, — возразил Ньял. — След, который привел вас, наверное, мой. Я только что вернулся домой. Я выходил по делу.

— За это полагается смерть, — прозвучал голос колдуна, похожий на шелест сухого тростника. — Заговор против короны. Смерть ему.

— Я ничего не замышлял. Я всегда был предан Сурту, иначе и меня давно бы убили.

— Не нужно лгать, Ньял, — заговорила Хильдегун. — Мы всегда ненавидели Сурта, если мы до сих пор живы, то только потому, что надеялись, что наша родина снова станет свободной. Будьте прокляты, колдуны! О, если бы меч Альфаров был в моем доме, и я могла бы всех вас убить им. Когда вернется расколдованная королева Вольфгангер, все вы умрете и ваши головы выставят на стенах Гримшлага!

Наступила зловещая тишина. Затем послышался топот ног в хижине и гневные голоса. Раздался треск, шум борьбы, ругательства. Килгор сжал рукоять дрожащего меча и хотел кинуться на помощь, но Графнгримр схватил его за руку. Шум прекратился, с улицы донеслись звуки шагов. Вскоре застучали копыта лошадей, зазвенели доспехи. Звуки стали удаляться, и наступила тишина.

Люди сидели неподвижно. Килгор дернул за рукав Скандербега и в ответ получил тычок. Вспыхнувшая голова дракона выхватила из темноты узкий подземный проход, ведущий из темноты. Килгор посмотрел назад, на дверь, Асни стояла рядом с ним.

— Идем, — прошептал Скандербег.

— Нет, посмотрим, что с ними, — твердо сказала Асни.

— Как хочешь, — помолчав, ответил Графнгримр. — Все–таки они твои подданные, и они помогли нам.

Внезапно дверь заскрипела и открылась.

Послышался радостный голос Ньяла:

— Мошенники ушли! Черт бы побрал этих демонов. Мне очень жаль, что так случилось. Но теперь это обычное дело. Никто не чувствует себя в безопасности. Мы научились прятать от них все ценное. И, конечно, оружие, — он подал руку, помогая им вылезти из подвала.

— Отлично сделано, — воскликнул Графнгримр, глядя вниз в черную дыру. — Они даже и не подозревают о существовании этого убежища.

— Да, вы спасли наши жизни, — произнес Килгор, — и спасли весь Гардар. Эти колдуны… Он не знал, что сделали колдуны, но вздрогнул при мысли о том, что они могли сделать.

— А что вы слышали об этих колдунах? — спросил Скандербег.

— Немного, зато из правдивых источников. Сурт готовит большое заклятие на Гримшлаг. Мы не знаем, что это может быть, но уверены, что ничего хорошего нас не ожидает.

— Мы знаем, чего он хочет, — перебил Скандербег. — И тоже из хороших источников.

— Альфары? — спокойно спросил Ньял, и Скандербег кивнул. Хильдегун чуть не прослезилась от радости.

— Мы так давно ничего не слышали об Альфарах, — улыбнулась она. — Мы боялись, что они оставили нас. Скажите, о чем говорили Альфары?

— Это хуже всего, что вы можете предположить, —объяснил Графнгримр. — Сурт хочет вернуть Вечную Зиму.

— Я слышал об этом, — ровным голосом сказал Ньял, — Это означает смерть солнца и всего живого на земле. Как он может быть таким жестоким? — Он устало вздохнул и сел на единственный уцелевший в доме стул. — Что нам делать? У нас готова армия, но бессмысленно сражаться копьями и мечами с темными силами и холодом. Мы хорошо понимаем, что нашим оружием нельзя сбросить Сурта.

— О, не нужно паники, иначе нас побьют еще до того, как мы начнем драться, — предупредила Асни. — Сколько у тебя бойцов?

— Двадцать лучников, тридцать с пиками и копьями, восемнадцать вооружено мечами и топорами, пятьдесят с пращами и, может быть, сотня с ножами, дубинками, крюками, — со всем, что попадется под руки.

— Всадников нет?

— Лошади теперь большая редкость. Все оружие было конфисковано. И лошади тоже. Мы думали, что можем обойтись и без лошадей. Наши солдаты натренированы, умеют пройти по лесу, не хрустнув ни веточкой. Они могут укрываться на ровном месте так, что их невозможно увидеть. Вы пройдете мимо целого отряда и нечего не заметите, пока смертоносная стрела не вонзится вам в спину… — Ньял с гордостью говорил о своих людях, и мужество снова вернулось к нему.

— Дайте карту Гримшлага и его окрестностей, — велела Асни колдунам.

Скандербег с усмешкой развернул карту, и Асни начала размышлять над ней.

— Ты должен срочно оповестить своих людей, чтобы они направились к Гримшлагу. На этой стороне Гримстрема мы встретимся и станем цепью вокруг крепости, чтобы ни один колдун не сбежал после того, как Килгор убьет Сурта. На этой стороне находится выход из потайного хода, и возле него нужно поставить самых лучших, которые будут внимательно следить за ходом. А здесь… — вскоре вся карта покрылась щепочками и камешками, которые по многу раз перекладывались с места на место.

— Ну, вот, — объявил Скандербег. Глаза его устало смотрели на всех. — Я перевел надпись на старом серебряном роге. Это, действительно рог Вультера. Я помню старую загадку о роге Альфаров: «Что звучит трижды, чей звук вызывает эльфов и означает конец правления льда?» Ответ был в роге Вультера, но он сам к сожалению, был убит и похоронен прежде, чем мы могли провести эксперимент. Но прямой его потомок, Килгор, может сделать это.

— Очень старая загадка, — добавил Графнгримр. — Что–то связанное с весенним ритуалом. Странно, что ты помнишь ее. Что же тут написано?

— Трижды его серебряное горло прозвучит и Альфары появятся, — прочел Скандербег. — Есть еще одна строчка, но она стерлась и ее не прочесть. Нужно протрубить три раза, и, может быть сам Эльбегаст появится, чтобы помочь нам в самый опасный момент.

Килгор взял рог и повесил на шею:

— Мне бы хотелось поверить, но трудно надеяться на волшебное появление Альфаров, если мы ни разу не видели их с тех пор, как ушли из Шильдброда. За исключением Графнгримра, конечно. Да еще Эльдарна с его шайкой. Где же Эльбегаст, и почему он ни разу не помог нам? — юноша смотрел на Графнгримра.

Тот пожал плечами.

— Что думать об этом, — сказал он. — Эльбегаст появится, когда настанет нужный момент.

Обсуждение заняло почти всю ночь, и путешественники легли спать под утро.

Хильдегун приготовила им сытный завтрак и набила мешки припасами, полностью опустошив кладовые. Она пожелала им удачи и сказала, что освобождением Гримшлага они полностью расплатятся за гостеприимство.

— Спасибо тебе, — крикнула Асни с края поляны. — Ты будешь тысячу раз вознаграждена, когда я стану королевой.

Этот день оказался более угрюмым, чем предыдущий. Путники быстро заблудились в лесу и долго бродили между деревьями, пока не выбрались на дорогу. Асни шла впереди, погруженная в собственные думы. Килгор чувствовал, что между ними возник барьер.

Как только Сурт будет убит, Асни станет королевой, а Килгор вернется в Шильдброд. Впервые он почувствовал, что путешествие близится к концу. А после этого ничто не будет их связывать, и молодые люди расстанутся навсегда. А Килгору останется только рассказать о своих приключениях.

Он осмотрелся и тут же заметил белые фигуры, возвышающиеся над деревьями. — Скандербег! Ледяные великаны! — прошептал он.

— О, боги! — выдохнул колдун, мгновенно останавливаясь. — Мы чуть не наткнулись на них. Тихо, ни звука, они нас не заметят, если мы сами себя не выдадим. Великаны очень ленивы и вряд ли будут искать неизвестно что. Но если заметят, то спасения нет, особенно, если они голодны.

— Ты имеешь в виду, что они едят людей? — онемел Килгор.

— Да, и очень быстро, — усмехнулся Скандербег.

— И с большим аппетитом, — добавил Графнгримр. — Хотя два огненных колдуна могут вызвать у них несварение желудка.

Путники спрятались в куче поваленных деревьев и стали ждать. Земля дрожала, и сгибаемые деревья стонали и трещали. Люди увидели огромные ноги, шагающие по лесу. Голос, который был громче грома, проревел:

— Они здесь. Я чую их запах и слышу, что они возятся, как мыши. Зайди с другой стороны и двигайся ко мне. Мы быстро найдем их!

Деревья, казалось, застыли от нестерпимого зимнего ветра. Ледяные великаны крушили их на своем пути. Шаги раздавались сразу с двух сторон.

— Бегите! — велел Скандербег, приготовившись произнести заклинание. — Я отвлеку их. Бегите, я догоню.

— Мы останемся или бежим вместе, — отказался Килгор.

— Пусть лучше съедят только одного, — ответил Скандербег. — Бегите, пока я не превратил вас во что–нибудь.

Килгор вскочил на ноги, когда великаны были совсем рядом. Он выхватил меч и крикнул:

— Килдурин! Великаны! — юноша ударил огромную ногу, которая стояла перед ним, как ствол дерева.

Меч зазвенел злобно и вонзился в ногу. Великан завопил и поднял ногу, обхватив ее обеими руками. Килгор бросился на вторую ногу и еле выскользнул из–под первой, которая опустилась на землю.

— Помоги, помоги, Арр, — кричал великан, ломая деревья. — Они ударили меня огненным мечом. Я ранен, я сгораю от магии Альфаров.

И великан бросился бежать, круша лес на своем пути и оставляя за собой озера черной ледяной воды.

Килгор стоял, ошарашенный происшедшим; к тому же он очень замерз. Никто не предупредил, что в жилах великана нет ничего, кроме льда, и что удары растопят лед. Они чуть не утонули в ледяной воде. Прежде чем Килгор успел прийти в себя, Графнгримр толкнул его, и они побежали изо всех сил, оставив великанов далеко позади.

— Разве это не удивительно, — проговорил Килгор, когда они остановились, тяжело дыша. — Лед! И вода! Представьте себе!

— О, и ради столь интересного открытия ты чуть не погубил нас, — рявкнул Скандербег, с трудом переводя дух. — В следующий раз позволь мне расправляться с ними простым колдовством.

— И оставить тебя одного? — обиделся Килгор.

— Я привык заботиться о себе сам. — Скандербег выжал воду из бороды. — Во всяком случае, в Гардаре стало на одного великана меньше и на один камень больше. Надеюсь, нам удастся снова выйти на дорогу.

Килгор дрожал в промокшей одежде, но он чувствовал себя хорошо, особенно, когда Асни сказала, что Килгором можно гордиться и что на его месте она бы сделала то же самое.

— Вот дорога, — раздался спокойный голос Графнгримра.

— Ты хорошо знаешь эту страну, — заметила Асни. — Я заметила, мы почти не блуждали на этот раз. Думаю, ты не раз путешествовал здесь, когда навешал друзей в Свартгейме.

— Нет, не друзей, — возразил Графнгримр. — Я не стараюсь выведать тайны друзей. Я действительно бывал здесь много раз. Я готовился к тому дню, когда смогу провести владельца меча в Гримшлаг.

— Тогда веди нас, — приказал Скандербег. — Похоже, что день не совсем удачный для прохода по территории темных Альфаров, но так как за нами охотятся великаны, нам ничего другого не остается.

Графнгримр повел отряд, немедленно свернув с дороги на еле заметную тропу, которая вилась в самой чаще леса. Он останавливался, прислушивался и несколько раз смотрел на свой компас. Один раз колдун быстро свернул с тропы, и они спрятались в кустах и сидели молча, пока по тропе проходили какие–то существа. Каждый из них знал, что совсем близко прошли Темные Альфары.

В полдень путники остановились отдохнуть на вершине холма, обдуваемого ветрами. Вокруг них вставал туман. Голубые холмы поднимались из гущи леса, как острова в черно-сером море. На одном из холмов возвышалась башня из черного камня.

Путники молча смотрели на нее. Холмы, которые защищали эту башню, выглядели как могучие укрепления. По направлению к Вольфиндену тянулась дорога, на которой не было никаких укрытий. Каждый, кто шел по ней, сразу же был заметен из Вольфиндена.

— Мы сделаем лагерь, как только найдем подходящее место, — предложил Графнгримр. — Уже стало слишком темно, чтобы идти в Свартгейм. На этих холмах мы будем в сравнительной безопасности, если не разжигать костра.

Это был молчаливый и неспокойный лагерь. Асни вела себя так, как будто она не доверяла Графнгримру. Девушка не выпускала из рук молот и смотрела на Графнгримра, как кот на птичку. Когда Скандербег произнес защитные заклинания и завернулся в одеяло, чтобы захрапеть, она только накинула на плечи плащ, и не тронулась с места, которое уже нагрела.

Килгор заметил это и почувствовал себя беспокойно. Графнгримр, если и заметил, то вида не подал и ничего не сказал. Он сидел поодаль, курил трубку и посматривал на девушку. Килгор долго наблюдал за ними, а затем не выдержал и провалился в тяжелый неспокойный сон, полный кошмарных видений.

Утром его разбудил спор между Графнгримром и Скандербегом. Они стояли на чем–то, лежащем на земле, а Асни кружила у лагеря не выпуская молота из рук.

— Что там такое? — спросил Килгор у девушки без большого интереса.

Вместо ответа она показала на сырую землю, предоставив ему самому рассмотреть.

И он увидел отпечатки ног, больших босых ног. Они вели за камни, и там ясно виднелось еще несколько отпечатков. Очевидно, кто–то следил за ними, укрываясь за камнями.

— Вот там может спрятаться целый десяток, — указала Асни на груду камней неподалеку. — И у них есть оружие. Вот, что я нашла в кустах, — она протянула перо от стрелы.

Килгор подошел к Скандербегу и заглянул через плечо. Колдун прокатывал по отпечатку блестящий диск.

— Не больше часа назад, — объявил он. — Но не слишком точно, так как подошел Килгор и своим дыханием нарушил точность отсчета. Может, это те, о ком говорили Ньял и Хильдегун. Но кто бы они ни были, я не собираюсь к ним идти. Давайте, свернем лагерь и поспешим в Вольфинден.

Графнгримр согласился и стал паковать вещи. Асни стояла и рассматривала дорогу в Вольфинден, которая вилась через пустынные поля и равнины.

— Мне совсем не нравится эта дорога Темных Альфаров, — заметила она. — Свинопас говорил, что нужно идти по Вольфинденской дороге, и у нас не будет никаких трудностей. Почему же мы отошли так далеко от дороги и идем здесь, где всю ночь бродят толпы вооруженных Темных Альфаров?

— И я думаю об этом же, — встревоженно согласился Скандербег. — Но вы сами решили, что Графнгримру можно верить. Я никогда не был в Вольфиндене. Графнгримр, скажи что–нибудь чтобы рассеять сомнения.

Графнгримр пожал плечами:

— Я могу только сказать, что мы в опасной стране, опасной для тех, кто не знает Темных Альфаров. Вы можете не сомневаться и верить, что я проведу вас самым лучшим путем, если мы пойдем в Вольфинден.

— Мне все равно это не нравится, — перебила его Асни и отвернулась с гримасой. — Мы пойдем за тобой, но молот будет у меня в руках, и я советую помнить об этом. Предлагаю всем быть настороже.

День выдался сумрачный, со шквалами дождя и снега. В низинах лежал туман, скрывающий дорогу. Стены Вольфиндена, деревья, все было окутано серой непроницаемой пеленой. Дважды путникам пришлось нырять в укрытия за камни и кусты, чтобы пропустить отряд Темных Альфаров. Килгор рискнул выглянуть и посмотреть на них. Но он немного увидел. Отряд маленьких, одетых в темное, людей, быстро скрылся в тумане, спеша по каким–то делам. У Скандербега на лице отразилась тревога.

Килгору показалось, что они идут очень медленно, но вдруг в тумане, всего в пятидесяти шагах от них возникла черная громада. Графнгримр прошептал:

— Здесь Темные Альфары перелезают через стену. Нам нужно торопиться, потому что во время подъема мы будем видны всем.

Между огромных камней тропа круто уходила вверх. Иногда она превращалась в еле заметные ступени, вырубленные в черной лаве. Путникам приходилось пробираться по самому краю обрывов, и только небольшие трещины в стене помогали им удержаться и не упасть в пропасть. По мере того, как они поднимались, туман рассеялся и перед людьми открылся вид Гардара. Картина была столь удручающая, что Килгор поразился до глубины души. Мрачные леса, как лишаи, покрывали поверхность серых, безрадостных холмов. Каменные хребты были похожи на рыбьи скелеты. Ветры и снега полностью оголили их. Замерзшие реки, как железные обручи стягивали всю страну. Черную сторону Трайдента окутывал густой туман, который медленно распространялся к югу.

Путешественники достигли вершины к полудню, более сумрачному, чем рассвет. Развалины лежали перед ними. Они все заросли травой и мхом. Лишь кое-где возвышались остатки стен с пустыми глазницами окон. От крепости осталась одна черная башня и большие ворота привели их на мощеный камнями двор. Между камнями росла жесткая трава. У путников не возникло желания задержаться здесь. Перед ними простиралась пустынная равнина, когда–то зеленая, а теперь серая и туманная. Это было огромное кладбище. Килгор с изумлением смотрел на него. Ведь именно здесь находились могилы людей, первыми поселившихся в Скарпсее.

Люди молча прошли через развалины огромного холма. Килгор был изумлен его размерами. Казалось, что его создали великаны. Холм производил ошеломляющее впечатление, особенно в сравнении с лачугами из дерева и земли, которые создавались теперешними людьми. Килгор всегда считал, что Брандсток-холл — огромнейшее сооружение в Скарпсее. Но по сравнению с этим холмом он выглядел жалкой избой.

— Какое прекрасное сооружение, — сказал Килгор, плотнее закутываясь в плащ, чтобы укрыться от ледяного ветра.

— И чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше, — добавила Асни.

Возле заросшей травой стены Графнгримр остановил отряд и начал вместе со Скандербегом рассматривать карту, чтобы решить, как быстрее пересечь кладбище и дойти до Гримшлага, расположенного за ним. Килгор и Асни стояли на страже. Чтобы скоротать время, Килгор обогнул старую стену, желая найти следы пребывания тех, кто жил здесь. Но нашел только следы птиц и зверей. Не теряя из виду Графнгримра и Скандербега, он отошел подальше и встал за стену, прячась от пронизывающего ветра. Эта стена полностью развалилась, и он мог подойти к ее краю и выглянуть на другую сторону, а также осмотреть окрестности.

Вдруг Килгор заметил какую–то тропу. Вероятно, мелкие звери устроили среди обломков убежище. Он спрыгнул вниз, чтобы осмотреть тропу повнимательнее. Когда глаза его привыкли к полумраку, юноша рассмотрел, что тропа, действительно, ведет вниз, под стену. И там, не веря своим глазам, он заметил в стене низкую дверь. На двери виднелась большая бронзовая ручка, и к ней вели три ступени. Килгор задумался и решил, что эта постройка вряд ли является частью Свартгейма. Вероятно, здесь укрываются такие, как Ньял, а, может быть, это просто заброшенный подвал. Заброшенные дома и подвалы всегда интриговали Килгора, поэтому он, не задумываясь, спустился вниз и потянул за ручку.

К его удивлению дверь открывалась не наружу, как он предполагал, а внутрь. И в ту же минуту юношу грубо схватили за руку, и он оказался в темном помещении, не успев опомниться и криком предупредить друзей. Дверь со скрипом захлопнулась за ним. Килгор вскочил на ноги и обнажил звенящий меч. Сияние меча разогнало мрак, и он увидел, что находится в небольшой комнате с земляными стенами, немногим лучшей, чем логово троллей. Килгор также заметил выстроившихся возле двери пять фигур. Существа смотрели на него горящими от ненависти и злобы глазами. Затем, с диким криком и звоном мечей все пятеро кинулись на него. Одним ударом Килгор разрубил два меча, а следующий удар успокоил навеки владельца топора. Оставшиеся в живых отскочили и начали перешептываться. В это время вдали послышался шум. Килгор понял, что за его спиной в стене комнаты находится подземный ход. Повернувшись, юноша увидел вдали свет, приближающийся к нему и услышал топот множества ног. Темные Альфары. Теперь он понял это. Приготовив меч, Килгор ждал.

Человек с факелом вошел в комнату, и наткнувшись на Килгора с обнаженным мечом, отскочил назад.

— Это же варвар! — крикнул он спутникам.

— Сам варвар, — огрызнулся Килгор. — Отойди в сторону, не то проткну насквозь вместе с дверью, всех, кто встанет у меня на пути. — Он взмахнул мечом и двинулся на стоявших у двери.

Они попятились, но не разбежались.

— Это колдун, — сказал один из них.

— Нет, я не колдун, я — смертный, — ответил Килгор. — Но мой меч обладает могуществом. Он поет от радости, предчувствуя, что сейчас напьется крови Темных Альфаров и прочих прихвостней Сурта.

— Мир, мир! — вскричал чей–то голос. — Мы не желаем тебе вреда. Меня зовут Горм, и я даю слово, мы не сделаем тебе зла. Спрячь свой ужасный меч. Поговорим, как разумные существа.

— Нам не о чем говорить, — перебил Килгор. — Я все равно уйду, даже если придется убить вас всех. И потому пропустите меня. — И он снова взмахнул мечом.

— О, нет необходимости грозить нам, — тревожно произнес Горм, выходя на свет и поднимая руку к лысой голове. Он оказался безобразным маленьким существом. Все лицо и руки были у него усыпаны красными пятнами. Огромные зубы вылезли изо рта, крохотные глазки поблескивали на огромном лице. Горм скорчил гримасу и предложил:

— Может, пройдем ко мне и обсудим разногласия.

— Не собираюсь идти с тобой, — разъярился Килгор. — Я знаю, кто ты, Темный Альфар. Враг мой и враг Эльбегаста.

Горм вздохнул и нервно потер руки.

— Меня очень огорчает, что ты называешь меня врагом, но этого следовало ожидать. Думаю, мне удастся убедить тебя в обратном. Спрячь свой ужасный меч и пойдем со мной мирно. Клянусь тебе, я не желаю зла.

Килгор покачал головой.

— Я могу выйти отсюда, когда пожелаю. Ты не остановишь меня. Или ты считаешь, что я дурак?

Темный Альфар усмехнулся и вздохнул.

— Да, боюсь, что да. — Он вынул из рукава небольшую палочку и поднял ее вверх. — Ты знаешь, что это?

Мгновенно сияние меча угасло, и он стал невыносимо тяжелым. Килгор в ужасе посмотрел на Горма.

— Что ты сделал?

Горм похлопал палочкой по ладони.

— Волшебное дерево. Ты, наверное, знаешь, что Вальдура, бога света и красоты, убил его слепой брат Год, стрелой из этого дерева. Ты очень удивлен, ведь это величайшая тайна Эльбегаста, но мы выведали ее с помощью лучших шпионов. Одного ты знаешь. Это Графнгримр, который привел вас сюда. Эльдарн хотел предупредить, благослови бог его честную душу, но вы не поверили ему. Графнгримр стал Темным Альфаром много лет тому назад. Теперь он занимает высокий пост. Даже ходят слухи, что Сурт собирается включить его в свои Двенадцать. Если бы ты спросил кого–нибудь о нем здесь, на другой стороне Трайдента, тебе бы сказали что Графнгримр ледяной колдун.

Килгор был ошарашен. Дрожащими руками он вложил меч в ножны. Меч можно было использовать, как обычный, но теперь он стал таким тяжелым, что Килгор не сумел бы противостоять двадцати хорошо тренированным Темным Альфарам. Глубоко дыша, он затравленно посмотрел на Горма:

— Хорошо. Чего же ты хочешь? Только не нужно болтовни, что ты не желаешь мне зла. Я знаю, что ничего хорошего ждать от тебя не приходится, иначе бы ты не был Темным Альфаром.

Горм покачал плечами и развел руками.

— Давай поговорим, юноша. Мы делаем только то, что нам предписано самой природой. Как только ты поймешь это, тебе будет легче понять все остальное. Следуй за мной. Уверен, что Свартгейм тебе покажется очень любопытным.

Килгор молча шел следом по низкому подземному ходу, который вскоре привел их в огромный подземный зал, опоясанный каменным балконом. И когда юноша посмотрел с балкона вниз, у него захватило дух. Бездонная темная дыра уходила к самому центру земли. Туда спускалась спиральная лестница. Факелы, установленные с небольшим интервалом, освещали лестницу призрачным багровым светом. Тысячи Альфаров поднимались по ступеням с полными корзинами, и тысячи спешили вниз с пустыми. Килгор, как ни всматривался, не мог увидеть дна.

— Мы всегда были хорошими шахтерами, — с удовольствием пояснил Горм. — Ведь мы очень любим драгоценности. Эта шахта не самая богатая, и здесь добывалось все меньше и меньше. Если на этот раз Сурт победит, он обещал нам привилегии для добычи минералов на поверхности земли. Ведь внизу ужасно жарко. В одном месте мы достигли огня. Некоторые Альфары смогли приспособиться к жаре, но остальным не спуститься ниже двестишестидесятой спирали. И, конечно, никто из нас не может приблизиться к расплавленному камню на дне самой глубокой шахты. Я покажу ее тебе завтра.

— Эй! Горм, еще варвары и колдуны! — к ним подбежал посыльный Альфар с факелом. — С ними в Свартгейм вернулся Графнгримр. Он хочет немедленно видеть тебя.

— Пришли его сюда, — произнес Горм с широкой улыбкой. Он захочет попрощаться со своими друзьями, и они, без сомнения, захотят увидеть его в последний раз.

Килгор не мог вымолвить ни слова. В зал ввели Асни и Скандербега. Отряд Темных Альфаров сопровождал их. Скандербег был крепко связан, а у Асни отняли молот. Графнгримр следовал чуть сзади, укрываясь в тени.

— Так вот, куда привели нас дружба и доверие, — злобно вскричал Скандербег, — теперь мы в руках Темных Альфаров. Эльдарн старался предупредить нас. Килгор, это я во всем виноват. Будь я менее доверчив, я сумел бы все это предвидеть. Меня обманул великий обманщик.

Горм улыбнулся почти сочувственно.

— Тебе не за что ругать себя, Скандербег. Графнгримр — мастер лжи и притворства. Боюсь, он может обмануть даже меня. Одно удивительно, что он одурачил именно тебя, Скандербег. Я всегда восхищался тобой, даже в те времена, когда ты еще не был огненным колдуном.

— Представляю себе, — фыркнул Скандербег.

— Это правда, — настаивал Горм. — Все Темные Альфары помнят, как ты повернул течение реки Ранг, и она залила наши шахты. А как ты уничтожил наши укрепления в Рангнохольде? И еще тысячи других наших шахт? Если бы не ты, наше государство сейчас бы процветало. Поэтому мы рады принять тебя и твоих друзей в Свартгейме. Кто из нас мог мечтать о такой чести?

— Действительно, кто? — саркастически усмехнулся Скандербег. — Я пришел бы и раньше, да вы меня не приглашали. И прежде чем я уйду, мне бы очень хотелось видеть, как тебя поджарят на огне Муспелла.

— Я запомню твои слова, — отозвался Горм, кланяясь и. улыбаясь. — Если не ошибаюсь, то мы увидим тот огонь, о котором ты упомянул. Надеюсь, что жар этого огня не очень тебя побеспокоит. Меч Эльбегаста будет рад вернуться туда, где он родился.

— Значит, ты собираешься расплавить его в огне Муспелла? — спросил Килгор, хватаясь за холодную безмолвную рукоятку.

Горм потер руки извиняющимся жестом.

— Разве другой огонь может уничтожить его? Ну, хватит говорить о неприятных вещах. Ведь вам нужно слегка освежиться перед тем, как начнутся празднества. Сегодня вы почетные гости в Свартгейме. Не каждый день мы имеем удовольствие принимать у себя самого знаменитого огненного колдуна, владельца меча Эльбегаста и самую благородную женщину Гардара. — Он кланялся каждому, о ком говорил.

— Пока еще не самую благородную, — резко возразила Асни. — Я буду королевой только, когда меня коронуют. Но тогда вы станете пищей для ворон.

— Кто знает, кто знает, — задумчиво повторил Горм. — Никто не знает, что Судьба ему уготовила. Это очень интересная тема разговора. Мы обсудим ее за обедом.

Помещение, куда путников привели, оказалось личными покоями Горма. Два охранника взяли меч у Килгора и положили на стол рядом с молотом Асни и разодранной сумкой Скандербега. Килгор посмотрел на стол, оценивая, сможет ли он быстро прыгнуть и схватить меч, но затем вспомнил, что меч утратил могущество после магии Темных Альфаров. Волшебная палочка тоже легла на стол рядом с оружием, когда развязали узлы Скандербега.

Килгора не поразила мрачная роскошь в покоях короля. Горм и Скандербег присели у огня, беседуя, как старые добрые приятели. Юноша был слишком возбужден, чтобы присоединиться к их беседе. Он не мог думать ни о чем, кроме предательства Графнгримра.

— Как он мог сделать такое? — спросил Килгор у Асни, присевшей рядом с ним.

— У меня все время были подозрения, — отвечала она. — И я ничего не предприняла. Это только моя ошибка. Я сразу поняла, что ему слишком знаком Вольфинден, и это мне показалось странным. Теперь мы знаем, почему.

— Если бы я не сунулся в подземный ход, — убивался Килгор, — нас бы здесь не было. Мы шли бы сейчас дальше, как и намечали, — несчастным голосом продолжал он, — Думаю, после того, как схватили меня, они напали на вас.

— Да. Они приветствовали Графнгримра как товарища и не связали его. — Асни вздохнула и в гневе стиснула руки. — О, если бы у меня появилась возможность, в Свартгейме было бы на одного предателя меньше.

Горм, услышав ее слова, сказал:

— Ты говоришь, предатель? Разве это не слишком грубое слово для того, кто выполнял свой долг, как он видит его? Графнгримр очень ценная фигура в этой игре. В наше время трудно найти за приемлемую цену хорошего шпиона. Но он мне добыл нечто такое, что не может сравниться по ценности с тем, что я ему плачу.

Скандербег попыхивал трубкой, пускал вверх кольца дыма, и наблюдал, как они расплываются в воздухе.

— Кажется, ты ошибаешься, Горм. Почему ты решил что это единственная палочка в Скарпсее? Ведь Светлые Альфары — твои родичи, хоть ты и никогда не признавал этого. Не считаешь ли ты, что лучше всего бросить палочку в огненную преисподнюю прежде, чем они причинят вред Свартгейму?

Горм отвернулся с гримасой. Он долго рассматривал палочку.

— Я принял все меры предосторожности. Не считаешь же ты, что я не обдумал все заранее?

— Нет. Я уверен, ты понимаешь, что о волшебной палочке нельзя болтать, иначе твои добровольные помощники решат работать для себя и брать все добытое себе.

Горм казалось раздулся от негодования.

— Этого не будет никогда. Только Графнгримр, Эльбегаст и я знаем тайну палочки. И я имею некоторые намерения относительно Эльбегаста и Графнгримра. Можешь быть уверен в этом. — Он швырнул на пол чашку, которая разлетелась на мелкие кусочки.

— Твое могущество покидает тебя, — поддразнил Скандербег, — Ведь это волшебная палочка, да? Она на тебя очень быстро подействовала, а каждый знает, что обрести могущество снова — невозможно. Вскоре ты будешь совершенно беспомощен. Не слишком ли большая цена за сотрудничество с Суртом? Сурт не ценит тех, кто не имеет волшебного могущества.

Горм попытался улыбнуться, но улыбка перешла в отвратительную гримасу:

— Тогда я сразу избавлюсь от палочки, только вот уничтожу вас и этот отвратительный меч.

Килгор подумал про себя: «Интересно, на чьей стороне Графнгримр? Вероятно, он плетет заговор и против Горма и против Эльбегаста».

Горм вскочил на ноги и пошел к двери.

— Я должен кое за чем присмотреть.

Дверь он закрыл и вызвал охранника.

— Его что–то беспокоит, — заметил Скандербег. — Интересно, куда он пошел — встретиться с кем–то или убить кого–то?

Они больше не говорили, пока не началось торжество. Праздновали в огромной пещере, где были установлены столы и возвышения для почетных гостей и музыкантов. В фосфоресцирующих трещинах стен горели факелы, распространяя призрачный свет. Пленники сидели в тяжелых резных креслах, поставленных на возвышение. Горм расселся между Скандербегом и Килгором, излучая радость и добродушие. Ради такого случая он одолжил своим пленникам роскошные черные плащи, расшитые красными и золотыми узорами в традициях Темных Альфаров. Сначала состоялся роскошный парад Темных Альфаров, которыми командовали капитаны. Альфары с большим почтением и уважением смотрели на оружие пленников, выставленное на всеобщее обозрение.

Посте многочасового пира, в котором ни Килгор, ни Асни не принимали никакого участия, начались речи, сопровождаемые аплодисментами и криками восторга. Но Килгор не мог слушать. Он, как завороженный, смотрел на свой меч. Юноша даже подскочил от неожиданности, когда Горм прошептал на ухо:

— Жаль, что он будет уничтожен, верно? Его сделали с такими трудностями и никогда не используют для дела. Хотел бы я знать все об этом мече!

Килгор отшатнулся:

— Не думай, что я расшифрую тебе надпись на нем. Не теряй понапрасну времени на уговоры.

Горм с сожалением покачал головой:

— Жаль, это большая потеря. Ведь ты все равно обречен, почему бы тебе не оставить миру меч? Может быть, Сурту будет полезно помнить, что против него имеется оружие, и особенно полезно, когда наступит Вечная Зима, и он обретет абсолютную власть над миром. Вряд ли он остановится, поэтому в мире должно оставаться нечто, кладущее предел его власти. Конечно, он единственный, кто способен сейчас установить Вечную Зиму, но ведь может же он оказаться дрянным правителем, и как тогда прикажете от него избавляться?

— Это ваши заботы, — сказал Килгор.

Горм больше не разговаривал с ним. Он сидел в глубокой задумчивости, пока не наступила его очередь ораторствовать. Горм произнес длинную нудную речь, которая ни у кого не вызвала энтузиазма и многих усыпила. Килгор никогда нс видел такого количества уродов. Бесформенные головы, черные, желтые, бесцветные лица. Они вовсе не были похожи на Альфаров Эльдарна, а, скорее, напоминали троллей Тронда, особенно своей алчностью к золоту и богатству.

Килгор с брезгливостью отвел от них глаза. Факелы из расщелин в стене бросали слабый свет на столы. Килгор взглянул вверх на исчезающий во мраке потолок пещеры, и вдруг ему показалось, что он видит нечто, отличающееся от остального серого полумрака. Отыскав глазами то, что привлекло внимание, юноша понял, что на фоне мрака выделяется светлое пятно — свет, проникающий снаружи. Отверстие, до которого он мог бы допрыгнуть. Скоро рассвет и с ним путешествие вниз, в огненную преисподнюю. Килгор подтолкнул Асни и поделился своими наблюдениями. Ее глаза расширились и потемнели от возбуждения. Однако их окружали тысячи Темных Альфаров. Бегство было невозможно.

Пещера начала пустеть. По отдельным репликам Килгор понял, что все заспешили вниз, чтобы присутствовать при сожжении.

— Теперь и нам пора, — возвестил Горм, поднимаясь с кресла. — Следуйте за мной, друзья. Ведь при других обстоятельствах мы непременно бы подружились.

— Никогда, — отрезала Асни.

— Друзей Темных Альфаров часто невозможно отличить от врагов, — заявил Скандербег. — Верните мне посох, ведь нас ждет огонь, а мне не хочется, чтобы посох сгорел раньше хозяина.

Процессия торжественно двинулась вниз. Впереди шли Альфары с факелами, пламя которых казалось жемчужинами в непроницаемом мраке. В воздухе запахло серой и стало трудно дышать. Тысячи Альфаров столпились на каждом этаже. Их перешептывание напоминало Килгору шелест сухих листьев. Альфары старались увидеть пленников, когда те проходили мимо.

Чем ниже они спускались, тем более пятнистыми и темными становились лица Альфаров, встречающих их.

Когда люди, наконец, достигли дна, воздух жег легкие. Жара стала почти непереносимая. Из глубины шахты струился темно-красный зловещий свет, и все в его лучах казалось раскаленным до красна. Килгор рукой прикрыл лицо, чтобы защититься от жара, но кожа его словно начала дымиться. Прикоснувшись к серебряной пуговице на плаще, он обжегся и сунул палец в рот. Рядом стояла Асни, закрыв глаза. Лицо ее было огненно-красным. Волосы Скандербега в красноватом свете образовали нимб вокруг головы. Он смотрел на свой посох, на сумку, на меч, на молот, которые принесли сверху.

Горм потирал руки и хихикал, не замечая ужасающей жары.

— Ну вот, все готово, — объявил он, и в пещере стало тихо, так, что было слышно шипение и бульканье огня.

Горм поднял над головой волшебную палочку. Довольная улыбка играла на его лице.

— Это самый радостный момент для Свартгейма, — произнес он звенящим голосом. Напряжение в пещере нарастало. — Мир не забудет этот день. Эльбегаст будет потрясен, что его самая страшная тайна стала известна мне, и я сообщу ее всем Темным Альфарам, чтобы они могли, наконец, победить Светлых Альфаров. Тайна заключена в этой палочке.

— Король, я хочу немедленно поговорить с тобой, — послышался повелительный голос. И из бокового туннеля появилась темная фигура.

— Потом, Графнгримр. Уйди, обманщик, и не беспокой меня сейчас, — рявкнул Горм. — Тебе за все заплачено, даже больше, чем ты требовал.

Графнгримр горько усмехнулся.

— Так вот, как обстоят дела? Тебе достанется вся слава, а обо мне забудут? Это я добыл тайну Эльбегаста, которая никогда не досталась бы тебе.

— Уйди прочь, предатель, иначе мои охранники уведут тебя силой, — перебил Горм. — И больше никогда не появляйся в Свартгейме. Я не могу поверить предателю даже, если он работает на меня.

— Ах так? Тогда ты умрешь вместе с тайной Эльбегаста!

Графнгримр прыгнул вперед. Меч сверкнул в его руке. Пронзительно вскрикнув, Горм пошатнулся и упал на колени прямо на краю шахты. Руки его скребли землю, стараясь дотянуться до Килдурина и столкнуть его вниз. Все, кто был рядом, стояли неподвижно, парализованные случившимся. Первым опомнился Килгор, он рванулся вперед и успел схватить меч, прежде чем тот полетел вниз.

Затем охранники Горма кинулись вперед с поднятыми топорами. Графнгримр отчаянно боролся с Гормом, который что–то прошептал; но в диком шуме никто не разобрал его слов. Король тщетно шарил в кармане, а Графнгримр старался спихнуть его в огонь. Наконец, Горму удалось вытащить руку, из кармана вывалилась волшебная палочка, которую никто не успел подхватить, и она скользнула прямо в шахту. Горм дико вскрикнул. Графнгримр изо всех сил толкнул его, и король исчез за краем пропасти.

Графнгримр обернулся к нападающей на него толпе Альфаров.

Он размахивал мечом, и был похож на загнанную в угол крысу, оскалившую зубы.

И когда волны Альфаров готовы были захлестнуть Килгора и Графнгримра, Килдурин ожил в руках юноши. Асни нырнула за своим молотом, и страшное оружие тут же начало кровавую работу. Молот врезался в ряды нападающих, сея смерть и прорубая огромные бреши. И вдруг вспыхнуло желтое пламя, раздался страшный взрыв. Альфары бросились бежать, спасаясь от гнева Скандербега, страшных мечей и молота. Килгор видел, как обезумевшие Альфары по спиральной лестнице устремились вверх. Он также видел несколько заросших бородавками смертных, которые вооружившись мечами сражались против Альфаров, не успевших сбежать с остальными. Чья–то сильная рука схватила его, и юноша услышал голос:

— Беги за нами, если хочешь остаться живым. Они скоро вернутся! — И его потащили в боковой туннель.

Несколько маленьких ламп освещали дорогу, и Килгор с радостью увидел белую бороду Скандербега и Асни, которая без устали швыряла молот, уничтожая Альфаров, преграждающих путь.

Люди бежали изо всех сил по извилистому туннелю, пока их легкие не начало саднить. Они несколько раз вступали в бой с Альфарами, выскакивавшими из боковых туннелей, и. наконец, добрались до спокойной прохладной огромной пещеры, где недавно проходил пир. Остановившись, чтобы пересчитать друг друга и убедиться, что все здесь, беглецы стали карабкаться по стене наверх. Лампы освещали путь слабым светом, но Килгор не думал о том, что может сорваться, он отчаянно спешил за остальными. Далеко внизу слышались звуки погони. Эти звуки отражались от стен, и Килгору казалось, что Альфары везде, — и впереди и сзади, и вверху и внизу. Что–то впереди вспыхнуло пурпурным пламенем и прозвенело мимо него вниз, где рассыпалось золотыми искрами. Но огонь не угас, а превратился в огромную змею с глазами, извергающими пламя. Змея тут же бросилась на Темных Альфаров, жадно хватая каждый кусочек золота, который ей попадался на глаза, а затем уползла в боковой туннель в поисках еще большей добычи.

Потом Килгор бежал по низкому коридору, где он ударялся головой о потолок и спотыкался на каждом шагу. У него подгибались ноги и не хватало сил, и, наконец, его подхватили и понесли. Когда юноша очнулся, беглецы стояли на воздухе, в хмурых лучах Гардарского рассвета. С ними были шесть бородатых высоких людей, вооруженных луками и мечами Свартгейма. Скандербег остановился и посмотрел назад, где жители Свартгейма выскакивали наружу, преследуемые золотой змеей. Они сразу же прятались за камнями или за обломками стены. Килгор увидел, как у входа мелькнули золотые кольца змеи, но Скандербег одним словом послал ее обратно в пещеру.

— Это я создал ее, — гордо сказал он. — Она была всего лишь в фут длиной. Еще дитя, но как хорошо обучена.

— Настоящая золотая змея! — восхитился Килгор. — Неужели она действительно хватает золото и с каждым кусочком становится все больше? Или это просто сказки старух?

— Старухи не всегда рассказывают просто сказки, — поучительно произнес Скандербег.

Внезапно один из новых товарищей, который показывал дорогу, отскочил назад:

— Сюда! И быстро!

Все бросились за каменный холм. Несколько стрел ударилось возле о камни, несколько просвистело вверху. Люди натянули луки и выстрелили в ответ. Килгор ахнул от изумления, когда увидел этих людей. Гораздо выше жителей Шильдброда, одетые в звериные шкуры, они были не обуты, но легко бежали по острым камням и колючей траве. Оружие они делали из камня или ржавого металла, найденного в могилах.

— Скандербег, кто это? — спросил на бегу Килгор.

Один из тех, кто был с ними, услышал и рассмеялся.

— Лукари Гардара, — крикнул он. — И немногим лучше, чем Темные Альфары.

Прежде чем Килгор смог ответить, беглецы обогнули холм и попали прямо в лагерь.

Дым костров струился вверх, много маленьких детей бегали вокруг, с малюсенькими луками. Они увидели пришельцев и тут же прибежали к ним, с любопытством тараща глазенки.

На возвышении в центре лагеря сидели старейшины племени и ждали.

— Хорошо сделано, Инялд, — похвалил старик с серебряной бородой, сидящий в центре. — Ты привел очень важных людей. Кто из них Альфар?

Инялд пожал плечами, и вперед вышел Скандербег.

— Предатель Графнгримр. Он предал нас, но предал и своего старого друга Горма. Не упоминай его имени при мне, это приводит меня в бешенство. Если я не ошибаюсь, жизнью мы обязаны тебе. Ведь ты послал своих людей освободить нас. От всей души благодарим и готовы служить тебе, чтобы отдать свой долг. — Скандербег отвесил низкий поклон.

— Меня зовут Скулд, — отозвался старик с доброй улыбкой. — Не будем говорить о благодарности, мы рады служить вам, ведь это вы вернули нам нашу королеву. — Он встал на колени и поцеловал руку Асни. — Мы полностью в твоем распоряжении.

Асни положила руки на его плечи.

— Скулд, ты будешь командовать моей армией. Ты провел долгую и трудную жизнь в этих горах и стал таким же хитрым, как лиса. Мне кажется, я помню тебя. Твоего деда звали Хоскулд?

— Да, так. Он погиб на войне, когда нас изгнали из наших домов. Мой отец Хростхоф увел всю семью в горы. Туда же ушли и многие другие, когда угас свет Вольфгангеров. Я родился в Бельде, как и все остальные здесь. Жизнь наша была очень суровой. Там, где раньше жили тысячи свободных Гардарцев, остались лишь могилы, да рассеянные кости. Мы постепенно дичали, и, нас становилось все меньше. Зимой слабейшие вымирали, но те которые оставались и выживали, становились все крепче. И вот мы такие, какими ты нас видишь. Мой отец говорил, что королева, которая вернется, той же крови, что и я, и мы родственники. Я рад приветствовать королеву, которая вновь будет править нашей страной.

Слезы стояли в глазах старика, когда он кончил говорить. Вокруг собрались дикари и с почтением слушали своего вождя. Они опустились на колени перед Асни.

— Этой зимой вы вернетесь в дома, — сказала Асни. — Здесь не останется ни одного варгульфа. Мы собираемся идти в Гримшлаг, и с помощью меча Эльбегаста положить конец правлению Сурта. — Ее лицо просветлело, она опустилась к своим подданным, пожимала их огрубевшие руки, запоминала их имена.

Потом все удалились в пещеру и стали обдумывать ту роль, которую должны были сыграть люди Скулда в предстоящей битве. Скандербег с трудом нашел место на полу пещеры, где не продувал свирепый ветер. Но дикари не обращали внимания на холод. Они сидели на полу и внимательно слушали вождя. Кутаясь в черный плащ Горма, Килгор постепенно согрелся. Он положил голову на плечо Скандербега и уснул.

Когда юноша проснулся, совет уже кончился. Чувствуя себя виноватым, он сделал вид, что вовсе не спал, но как же ему теперь узнать решение совета? Во всяком случае, после сна Килгор чувствовал себя бодрым и отдохнувшим.

— Мы встретимся после победы, — прощалась Асни, пожимая огромную руку Скулда.

Скулд подошел к Килгору:

— Мы будем с тобой, когда вы войдете в Гримшлаг. Королева рассказала о твоей храбрости, и я рад встрече с таким воином, как ты. Пока я дышу и способен говорить, не позволю, чтобы имя твое было забыто. Пусть бог войны поможет тебе, Килгор из Брандстока.

Скулд не уговаривал путников отдохнуть.

— И так много времени прошло и много людей погибло, — сказал он, запихивая в их мешки жалкую еду.

Затем его воины проводили путешественников до следующего холма и долго смотрели вслед. Оглянувшись назад, Килгор не увидел ничего, кроме каменных глыб, но он был уверен, что дикари скрылись так, что их невозможно было обнаружить среди камнец и скудной растительности. Он знал, что они смотрят с надеждой в сердце.

Когда Килгор оглянулся в последний раз, из кустов вынырнул Инялд. Он бежал за ними легко и быстро, как заяц.

— Отец послал меня в провожатые, — крикнул он, поравнявшись со Скандербегом. — Это спасет вас от блужданий. Мы живем здесь с рождения и хорошо знаем местность. Но вместе мы пройдем только несколько миль.

После этого мальчик быстро пошел вперед и не останавливался, пока солнце не скрылось за угрюмой грядой гор. Инялд был потрясен простейшей магией Скандербега, сотворившего костер и защитный круг. Скандербег был польщен и не удержался от искушения зажечь розовые искры в бороде и волосах, а также выдохнуть клубы голубого дыма.

— Лучше бы ты превратил сушеное мясо во что–нибудь более съедобное, — вздохнула Асни. — У меня слюнки текут, когда я вспоминаю о коровах и свиньях, которыми славился Гардар. Может, в этом самом месте раньше колосилась тучная пшеница. — Она поднялась и начала расхаживать взад-вперед, нетерпение жгло ее.

К полудню следующего дня путники добрались до первых курганов. Сзади в дымке тумана виднелись горы Свартгейма. Впереди, между древних могильных курганов вилась дорога, как причудливый шрам на лице старого воина. Она тоже скрывалась в тумане и дожде.

— Это дорога в Гримшлаг, — пояснила Асни. — Она мало изменилась с тех пор, как я последний раз здесь ехала. — Ветер трепал полы ее плата. — Мы у дверей старого дракона. Инялд, спасибо, что провел нас. Можешь передать наши благодарности Скулду.

— А можно я пойду с вами? — спросил Инялд. — Ты наша королева, и я хочу драться рядом с тобой и умереть, защищая тебя. Отец поймет меня.

— Нет, ты должен вернуться к Скулду, как мы договорились, — твердо ответила Асни, хотя ее тронула преданность юноши. — Ты больше нужен ему, чем нам. Если ты пойдешь с нами, то, вероятнее всего, погибнешь. А мне нужна служба живого Инялда, я вовсе не хочу оплакивать его. Возвращайся, друг мой. Потом мы встретимся. Ты будешь моей правой рукой, когда мы освободим Гримшлаг.

Разочарованное лицо Инялда просветлело. Взяв руку Асни, ов поцеловал ее и воскликнул:

— Мы встретимся после победы!

Поклонившись, мальчик бросился бежать обратно, я вскоре исчез в тумане.

— Это прекрасно чувствовать, что за тобой армия! — проговорил Килгор, когда они пустились по дороге.

Только миля отделяла их от Гримшлага.

— Да, если вспомнить, — задумалась Асни, — что все начиналось с зеленого юноши, ворчливого старого колдуна и одной наивной девушки. Возможно, именно поэтому мы достигли Гримшлага. Ведь никто нас не принимал всерьез.

Скандербег негодующе фыркнул:

— Я–то никогда не считал себя ворчливым стариком.

— Между прочим, я замерз, — объявил Килгор, стуча зубами. — Этот дождь доконает меня. Мы будем стоять и говорить, пока не окоченеем до смерти, или же пойдем вперед, ведь еще светло…

Дождь не прекращался до самого вечера. Люди устроились на ночлег на склоне кургана с плоской, как стол, вершиной. Асни объяснила, что здесь похоронен король, и она хорошо помнила коронацию матери на площадке этого кургана. Тогда Асни была совсем маленькой. Ветер свистел и завывал, продувая насквозь. Путники никак не могли от него укрыться. Закутавшись в плащи, они приготовились провести бессонную ночь.

— Хорошо бы Скандербег сотворил маленький уютный домик. — пожелала Асни, клацая зубами.

— Я бы в один момент сотворил замок и три перины из гусиного пуха и двадцать очагов и дюжину жареных свиней, — хмыкнул Скандербег, — но тогда все тролли и Альфары по эту сторону Трайдента знали бы, где искать нас.

— По крайней мере, люди Скулда сейчас в своих пещерах, — пробормотала Асни. Ее мысли мгновенно перенестись к своим подданным. Она радовалась, что им не приходится мерзнуть, как ей. — В шесть часов он должен быть здесь, а на берегу реки Гримстрем — завтра…

Внезапно Скандербег сел и посмотрел на Килгора.

— Ты слышал? Мне показалось, кто–то кричит.

— Это привидения, — отмахнулся Килгор и плотнее закутался в плащ. — Я ничего не слышу.

— И я не слышу, — согласилась Асни, — но я не прислушивалась.

— Наверное, показалось, — Скандербег высунул голову из плаща и стал прислушиваться.

— Эй!

Крик прилетел с вершины кургана. Теперь он был превосходно слышен. Путники посмотрели наверх и увидели черную фигуру на фоне кроваво-красного неба. Человек был закутан в плащ и держал посох.

— Пастух? — предположил Килгор, неохотно вылезая из плаща.

— Здесь? — фыркнул Скандербег.

Поднявшись, он стал ждать, когда спустится эта странная фигура.

Незнакомец шел медленно, тяжело опираясь на посох. У него не было фонаря, и путники не могли рассмотреть его лицо. Остановившись поодаль, он старался увидеть их в темноте.

— Я не гостеприимен по своему характеру, — обратился человек, — но не хочу, чтобы вы замерзли на пороге моего дома. Мой дом мал, но там есть очаг, и он совсем рядом, на другой стороне кургана. Идемте со мной. Путешественники редко меня беспокоят. — Незнакомец снова стал подниматься на курган, не оглядываясь, идут за ним, или нет. На вершине он остановился, чтобы подождать их.

— Меня зовут Ватнар, — представился незнакомец. Лицо его в полумраке казалось мертвенно бледным. — Я построил себе дом рядом с курганом, где захоронен король, имя которого я ношу.

— Ватнармаунд, — сказала Асни, пристально глядя на него. — Я помню.

— Я не спрашиваю ничего и не хочу, чтобы мне задавали вопросы, — продолжал Ватнар, поворачиваясь к дому.

Килгор заметил, что человек очень маленького роста, но крепкий и широкий, даже устрашающий. В нем чувствовалась огромная сила. Рука, стискивающая посох, была вдвое больше руки Килгора. Юноша взглянул на него с благоговейным трепетом.

Дом и все хозяйственные строения прилепились к краю холма. На крыше была настлана солома. Жилой дом выглядел маленьким: две комнаты внизу и небольшая спальня наверху. На первом этаже — кухня. Когда они вошли, Килгор едва не выскочил обратно, увидев женщину-тролля; она тоже перепугалась и от неожиданности свалилась со стула. Килгор коснулся меча и почувствовал, что он дрожит, как никогда раньше. С любопытством юноша глядел на существо с зелеными глазами, которое боязливо наблюдало за ним из коридора.

— Гилитрут, подай гостям поесть, — приказал Ватнар. — Можете повесить плащи у огня, пока едите.

Все сели за стол, и тролльчиха принесла масло, сметану, и густой суп с мясом. Путники ели в полной тишине, и Ватнар даже не смотрел на гостей. Килгор бросал любопытные взгляды на тролльчиху. У него в голове бурлили вопросы, но он сдерживал себя. Один вид Ватнара мог отбить любопытство у кого угодно. Его лицо блестело, как полированный камень, лоб перерезывали две морщины, больше похожие на трещины в камне. Рыжая борода и волосы обрамляли лицо с острыми пронзительными глазами. Когда Ватнар дышал, ноздри его раздувались, будто в нем кипел гнев.

После еды убрали посуду, и наступила тишина. Наконец, Скандербег заговорил, но Ватнар даже не поднял глаз со своих стиснутых рук.

— Мы благодарны тебе за гостеприимство. Ночь слишком ужасна. Мы пришли издалека и очень устали.

— Тогда вам нужно сразу лечь спать. К сожалению, у меня одна постель, на ней и можете устроиться. А я предпочитаю спать в сарае.

Скандербег поклонился.

— Благодарю за гостеприимство. Вы щедрый хозяин, если предлагаете свою постель гостям.

— Я настаиваю, чтобы вы спали здесь, — перебил Ватнар. — Я никогда здесь не сплю. — И он положил тяжелую руку на три соломенных тюфяка.

Асни взяла самый короткий тюфяк. Она пожала плечами:

— Вообще–то мне все равно, где спать, но я, действительно, давно не спала на настоящей постели.

— Тогда я покидаю вас, — сказал Ватнар. — Должен предупредить, чтобы вы не открывали дверь до восхода солнца, кто бы в нее не стучал. Здесь много привидений. Вы можете подумать, что во двор прискакали всадники, но не вздумайте выходить. Если услышите что–нибудь, не зажигайте света и не высовывайте носа. Если вы не послушаетесь меня, то я не поручусь, что с вами не случится крупных неприятностей.

— Благодарю, — кивнул Скандербег, — примем твои слова к сведению.

— Тогда доброй вам ночи. Гиллитрут, следи за огнем и смотри, чтобы было тепло. — Бросив последний взгляд, Ватнар вышел и послушал, как Килгор закрывает дверь на засов.

Затем его шаги направились к сеновалу, и вскоре все стихло.

Килгор вздохнул с облегчением и обменялся взглядами со Скандербегом.

— Не очень–то приятный хозяин? — заметил Килгор, когда они вытянули усталые ноги на тюфяках и стали наслаждаться теплом и покоем.

Тролльчиха хлопотала возле огня, хотя он и так горел ровным пламенем.

— Не беспокойся, — обратился к ней Скандербег. — Он не погаснет. Если и погаснет, я сам разожгу очаг.

Гиллитрут сцепила когти и закрыла глаза.

— Я не могу оставить огонь ни на секунду, — пролепетала она, дрожа до самых кончиков ушей, которые были, как у кошки. — Если он погаснет, то завтра я буду в супе, а это совсем неприятно. Сегодня вечером был суп из моего кузена Блигра, а на прошлой неделе он поймал в ловушку какого–то незнакомого мне тролля. Так что вы не думайте, что он пожалеет меня.

— Суп из тролля? — переспросил Килгор изменившимся голосом.

— Теперь уже поздно думать об этом, — резонно заметила Асни. — И потом, суп был не так уж плох.

— Всем нужно есть, — согласился Скандербег. — И тролли ничем не хуже другой дичи.

С этими словами он завернулся в плащ и довольный вздохнул, как будто он спал на пуховой перине, а не на соломенном тюфяке. Гиллитрут показала спальню Асни, там стояла одна кровать у стены. Сама тролльчиха легла на подстилку возле двери.

— Что ты думаешь о нашем хозяине? — прошептал Килгор.

— Очень странный тип, — зевнул Скандербег. — Спи, забудь о нем. Тот, кто ест троллей, не может быть эксцентричным. — Последние слова перешли в храп.

— Скандербег! — толкнул его Килгор.

— В чем дело, — встрепенулся колдун.

— Меч. Он звенел, когда мы пришли сюда. Ты думаешь, это Гиллитрут?

Скандербег помолчал.

— Может быть. А может, привидения, о которых говорил Ватнар. Постой на страже, Килгор, и охраняй нас.

Килгор вздохнул. Меч гудел и вибрировал. Он не давал ему уснуть. Наконец, он решил отцепить его, и тут крик из комнаты Асни полностью привел его в себя. Схватив меч, он рывком распахнул дверь, позволив свету очага осветить комнату. Асни старалась зажечь лампу.

— Что случилось? — спросил Килгор.

— Кот бродит по балкам, — сказала девушка, поднимая лампу, чтобы осветить потолок. — Ты видел, как он метнулся, когда открылась дверь?

— Кот? Нет, я не видел кота. Да и что он может сделать плохого? — Килгор был готов рассмеяться при виде Асни. — Она побледнела от страха, глаза неестественно расширились. — Что за кот? Он тебе не приснился?

— Я слышала, как он ходит, а затем он прыгнул на постель и сел мне на грудь, — тихо объяснила она. Он становился все тяжелее и тяжелее, пока не стал тяжелым, как лошадь. Я едва могла вдохнуть воздух, чтобы крикнуть. Если бы я не крикнула, он задушил бы меня.

Килгор и Асни молча взглянули на Скандербега, который быстро обыскал комнату.

— Привидение, — решил он. — Тебе хотят зла. Что было в твоей руке, когда ты проснулась?

— Клочок соломы. Может, что–то превратилось в солому, когда вошел Килгор?

— Возможно, — кивнул Скандербег. — Иди на мое место у огня. Я лягу здесь и посмотрим, может, оно вернется.

Асни свернулась у огня, но спать она не могла. Девушка смотрела в потолок широко раскрытыми глазами.

— Если это чудовище явится снова, я разнесу его молотом в клочья. Я буду слушать, если Скандербег уснет и захрапит, я вышибу эту дверь. Зря мы пришли сюда. Лучше замерзнуть, чем воевать с привидениями.

Гиллитрут заворочалась возле двери:

— Каждый, кто спит в той постели, утром умирает, — пробормотала она. — Так было с тех пор, как я сюда пришла. Если вы хотите остаться живыми, нужно положить рядом баранью кость.

— Я лучше положу меч, — сказал Килгор. — Так, значит, вот оно что. Кровать для привидений. Сколько же гостей хозяин положил на нее?

— Много, — зевнула Гиллитрут. — Я давно потеряла счет.

— Посмотрим, как привидениям понравится иметь дело с колдуном, — усмехнулась Асни.

Огонь в очаге почти угас. Килгор начал клевать носом и дремать. Ему снилось ржание лошадей во дворе. Эти звуки разбудили его, и он понял, что это не сон. Перед домом слышалось ржание лошадей и голоса людей.

Килгор тихо встал, перешагнул через Гиллитрут и припал к щели в двери. Три всадника ехали от дома к кургану, где на вершине мерцал голубой свет. Килгор теснее прижался к трещине, чтобы получше рассмотреть. Сердце его бешено колотилось. Из старых сказок юноша знал, что голубой свет на могильном кургане говорит о том, что в кургане спрятаны сокровища. Он бросился к окну, чтобы его открыть.

— Нет, нет! — в ужасе прошептала Гиллитрут. — Он всех нас бросит в котел, если узнает, что ты смотришь на улицу.

— Там в кургане клад, — проговорил Килгор. — Кто эти люди? Искатели клада?

Она покачала головой:

— Они не люди. Они колдуны. Я могу сказать только это. Что ты делаешь? Нельзя открывать дверь. Он задушит меня и бросит в котел.

Килгор задержал руку на дверном засове.

— Почему ты не убежишь отсюда? Что тебя держит здесь?

— И попасть опять в грязное логово троллей? Лучше пусть меня зарежут и поджарят, — презрительно поджала губы Гиллитрут.

— Ну, раз так, ты сама это выбрала, — ответил Килгор, открывая дверь. — Асни, — прошептал он. — Я выйду. Впусти меня, когда я стукну четыре раза.

— Сокровище или нет, но это колдуны самого Сурта, — вздохнула Асни. — Лучше бы мы не останавливались здесь.

Килгор выскочил на улицу и укрылся в тени дома. Меч звенел и вибрировал очень сильно. Звук был подобен жужжанию потревоженного роя. Килгор пошел за колдунами, перебегая от одного темного места к другому. Ветер на кургане набросился на него и швырял осколки льда, когда юноша укрылся за камнем, чтобы прислушаться. Раздалось лошадиное фырканье, он присмотрелся и заметил трех лошадей, привязанных к кустам. До вершины оставалось немного, но голубой свет исчез. Килгор осторожно пошел туда, где был вход в курган. Юноша прикрывал лицо от укусов ветра. Он знал, что идя против ветра, не выдаст шумом своею приближения тем, кто находится впереди. Зато любой звук, который произведут они, достигнет его ушей.

Ветер донес чей–то голос, как будто говорил бесплотный дух. Слов было не разобрать: то ли стишком далеко, то ли говорили на незнакомом языке. Килгор обошел холм, чтобы иметь некоторое преимущество, если придется вступить в бой, и укрылся за камнем.

Он увидел трех колдунов, которые шли тихо, переговариваясь между собой и не глядя по сторонам. Они были уверены, что никто не осмелится подглядывать за ними. В руках у них не было ничего, кроме посохов, обычного оружия и колдовских сумок. Это, конечно, не кладоискатели. Они пришли сюда на встречу с духами или привидениями. Килгор беспокойно осмотрелся, ища путь к отступлению. Он ие хотел иметь никаких дел с мертвецами.

Пока юноша раздумывал, в глубокой расщелине под плоским камнем вспыхнуло голубое пламя. Стиснув рукоять меча, который тревожно вибрировал, он подошел к камню и попытался заглянуть в расщелину. Там, конечно, царил кромешный мрак, и Килгор ничего не смог увидеть, однако, почувствовал влажный воздух, и запах гниения. С мечом в руке, который немного освещал путь, он проскользнул в расщелину. Это удалось ему без большого труда. В слабом сиянии меча юноша увидел, что оказался в темной грязной нише, где валялись гнилые тряпки, сучья и нечто, которое, по-видимому было костями. Все это выглядело достаточно безобидно, и потому Килгор смело забрался внутрь. В большом разочаровании он осматривал земляные стены и камни. Сокровищ здесь не было. Скандербег вдоволь поиздевается над ним и отругает, что он отправился один ночью на кладбище, да еще когда кругом враги. Мысль о врагах пронзила Килгора до мозга костей. Он торопливо пополз к выходу, но как только юноша высунул голову наружу, услышал шум позади. Килгор быстро повернулся и ничего не увидел, но в слабом сиянии меча мелькали тени. Меч весь трясся, предупреждая об опасности. Что–то шипело и царапалось о камни. Подняв меч, Килгор заметил движущуюся тень. Два огненных шара вспыхнули во тыле. Килгор присмотрелся и увидел шипящего кота. Когда юноша позвал его и протянул руку, кот, дико взвизгнув, метнулся вверх. Дважды обежав нору, он скрылся за камнем. Килгор с большой осторожностью заглянул за камень. Он вовсе не желал, чтобы кот укусил его, но к своему удивлению, кота не обнаружил. Зато нашел подземный ход, ведущий вглубь кургана. Место, где он стоял, было всего лишь переходной комнатой. Основная часть подземелья лежала дальше. Откатив в сторону несколько камней, Килгор расширил отверстие, чтобы можно было пролезть внутрь него, и в награду за это в нос ему ударил спертый воздух подземелья. Он много раз слышал, что люди, откапывающие старые курганы, мгновенно умирают, когда вдыхают смертельные испарения, скопившиеся в подземелье за долгие годы. Юноша осторожно заглянул в отверстие.

Меч в этой части подземелья вспыхнул вдвое ярче, чем обычно. Он приказал юноше войти, тянул его, но Килгор колебался. Он с благоговением смотрел на сокровища, которыми была полна комната. Он разглядел разные золотые безделушки: кубки, сосуды — большие и маленькие, гладкие и украшенные орнаментом; шлемы и шиты, доспехи и украшения. Все это лежало на полу, образуя бесценный ковер. Сердце Килгора почти остановилось при виде такого огромного количества золота, серебра, драгоценных камней, всего, собранного в замках и богатых домах Гардара. Здесь и сокровища Вольфгангеров. Никогда раньше Килгор не видел такого великолепного зрелища. Он уже хотел прыгнуть туда через сделанное им отверстие. Но туг его взгляд упал на каменную гробницу, стоящую в центре усыпальницы, где лежал мертвый король в алой роскошной одежде. Истлевшие руки сжимали рукоять длинного сверкающего меча. Вокруг стояли разные деревянные сосуды с подарками и приношениями. Теперь все сгнило и превратилось в прах и тлен. У Килгора возникло жуткое ощущение, что мертвый король смотрит на него краем своего пустого глаза. Как будто он не хотел отдавать сокровища. Юноша осторожно вернулся в переднее помещение. Услышав шум позади, он снова заглянул в усыпальницу, и увидел кота, который бесстрашно сидел на груди мертвого короля и смотрел недобрыми зелеными глазами на Килгора.

Юноша поставил камни на место и вылез наружу. Он еще не был уверен, что обнаружил. С удовольствием Килгор разрешил ветру сдуть с себя пыль подземелья и поспешил в дом. Там он увидел, что дверь сорвана с петель.

Когда на его стук откликнулась Асни, юноша вошел и увидел, что дом полон серного дыма, а Гиллитрут стонет, плачет и находится в полной истерике.

— Ты долго отсутствовал, — натянутым звенящим голосом сказала Асни. — У нас произошли неприятные события. Жаль, что не было тебя и твоего меча. Его нам очень не хватало.

— Ерунда, — возразил Скандербег, закутываясь в плащ и присаживаясь поближе к огню. Было заметно, что он дрожит.

Килгор в изумлении посмотрел на спальню. Все ставни и стены обуглились, а постель дымилась.

— Привидение напало на Скандербега, и тот ударил его огнем. Скандербег сжег все, а привидению это не повредило, — объяснила Асни. — Я пыталась убить его, но молот побеспокоил его не более, чем укус комара. Оно неуязвимо ни для чего.

— Это опять кот? — спросил Килгор, глядя на дверь.

Скандербег покачал головой. Он выглядел совсем седым и старым. Колдун тихо прошептал:

— Это был опять бык, Килгор. Нас спасло только то, что он искал тебя. Я видел, что он просачивается в замочную скважину как туман, и я ударил его всей магией, какая есть в моем распоряжении, но она его не тронула. Асни высадила дверь, но он проскочил мимо нас и понесся вверх по склону кургана. Я не знаю, что на него подействовало, почему он изменил свои планы. Ты не встретил его, когда возвращался?

Килгор покачал головой.

— Но зато я видел кота. Он был в подземелье кургана, когда я влезал туда, и оставался там, когда я уходил. Я думаю, что кот и бык — это одно и то же. Бык сначала посетил вас, пока я карабкался на курган, а затем в виде кота сопровождал меня внутрь.

— Он не напал не тебя? — спросила Асни.

— Нет, он только смотрел и шипел. Но он может навредить мертвому королю. Когда я уходил, кот сидел на его груди.

— Ватнар, — прошептала, нахмурившись Асни. Это имя мне знакомо. Я когда–то учила всех королей Гардара, и среди них были сотни Ватнаров. Но один из них запал в мою память. Пророчество… Проклятие…

— Теперь это не важно, — перебил Скандербег тревожно. — Что еще ты видел там?

— Мертвый король держал меч, который совершенно не заржавел. И у него была черная рукоятка. Мне показалось, что король смотрит на меня. А затем кот сел на его грудь и с ненавистью взглянул на меня. После этого я ушел. Но сокровище огромно. Там, должно быть, собрано все золото королей Гардара.

— Конечно, — подтвердила Асни. — И это, наверное, меч Тирфинг. Говорят, он волшебный и принадлежал Тирфингам, которые правили Гардаром до Вольфгангеров. Он хранился в сокровищнице моей матери, а не в усыпальнице Ватнара. Ватнары правили Гардаром почти шестьсот лет назад. Этот меч не мог оказаться похороненным с Ватнаром.

— Тогда как же он попал туда, если, конечно, это он? — спросил Килгор. — Кто–то положил его позже?

— Я знаю, что Тирфинг был в нашей сокровищнице, — повторила Асни. Но даже зная, кто украл наше сокровище, я не могу себе представить, зачем им понадобилось вкладывать меч в руки мертвеца. Хотелось бы мне вспомнить все о Ватнарах.

— Сейчас не до этого, — перебил Скандербег. — Меня больше беспокоит живой Ватнар, который вернется утром. Ведь не поверит же он нам, что мы забыли погасить свечу.

— Нам ничего не нужно объяснять Ватнару, — решил Килгор. — Уйдем сейчас. Может, мы замерзнем, зато не будем кипеть в похлебке. Солнце скоро взойдет.

— Но это ужасно невежливо, — возразил Скандербег.

— Он был тоже не очень вежлив, — заметил Килгор. — Все же это он предоставил нам постель, куда приходят привидения. Если он просто старый чудак, то будет рад, что мы уйдем и не станем завтракать. Я думаю, мой желудок не выдержит тролля. — И он начал собирать мешок, уверенный, что все тут же последуют его примеру и не потребуют объяснений.

— Тогда давайте не терять времени, — согласился Скандербег. — Все что угодно, только не постель с привидениями и суп из тролля.

Путники ушли из дома Ватнара, все время оглядываясь. Никто их не преследовал, только залаяла собака. Когда они прошли быстрым шагом несколько часов, оставив за собой вполне порядочное расстояние, то рискнули, наконец, перейти на более медленную ходьбу. Близился рассвет, но небо было затянуто облаками, и все время моросил дождь. Вид кладбища в такой серый пасмурный день наводил на Килгора тоску и мрачные предчувствия. Он часто дотрагивался до меча, думая, как же все будет, когда ему придется встретиться с Суртом. Кто он такой? Простой смертный. И он осмелится бросить вызов самому могущественному из ледяных колдунов, настолько могущественному, что он мог погасить само солнце. Глядя на бледное зарево, разгорающееся на востоке, юноша думал, что битва уже скоро.

Не обращая внимание на дождь и сырость, Асни вела их вперед по узким извилистым тропам, внимательно просматривая путь с каждого холма. Вскоре она уверенно свернула в сторону длинного пологого подъема. Когда путники добрались до вершины, они увидели перед собой низкую серую равнину. По долине протекала река, прорезавшая себе могилу в черных базальтовых глыбах. В центре долины стоял остров из черного камня, выступающий над водой, как гигантский пьедестал. На нем возвышалась крепость. Клочья тумана рвались о пики башен и зубцы стен.

Килгор лежал в сухой траве, выглядывая из–за камней. Прошел почти час с тех пор, как наступил рассвет, и Килгор начал изучать крепость. Рядом с ним затаилась Асни и рассказывала все, что знала о Гримшлаге.

— Остров сделан из черного камня, который извергают вулканы. Говорят, что сам Гримшлаг — сердце старого вулкана. Внутри остров похож на пчелиные соты — весь прорезан туннелями и лестницами. Все это сделали короли, которые правили здесь. Немало поколений трудились над крепостью. Здесь много тайных входов и один главный, который спрятан в камне. Он ведет в туннель под рекой и никогда не заливается водой — даже весной во время паводка. Но сейчас не будем терять времени, ты все увидишь, когда мы проникнем внутрь. Скандербег, еще не пора? — спросила она в очередной раз.

— Вот они, — объявил Килгор и показал на долину. Длинная изломанная черная линия двигалась к Гримшлагу. Линия все приближалась и вскоре можно стало различить отдельные фигуры, движущиеся в одном направлении.

— О, боги! — воскликнул Скандербег. — Это же миграция варгульфов. Такого я не видел ни разу в жизни. Их здесь тысячи.

— Нам нужно принять меры предосторожности, в случае… — начал Килгор.

Но тут со склона посыпались камни. Юноша резко повернулся, приготовившись к обороне. Правая рука заныла, когда он вспомнил острые клыки, вцепившиеся в его плоть. Меч зазвенел.

Прямо на них бежали варгульфы, штук десять, но они тут же бросились в сторону и — к удивлению Килгора — оглянулись на своих спутников, и обежали людей. Затем появилось еще шесть варгульфов, которые только покосились на пришельцев. Все они стремились в Гримшлаг и, очевидно, не собирались задерживаться. Мимо мелькнула еще стая, но варгульфы тоже не остановились, только тревожно принюхались, и черная шерсть вздыбилась у них на загривках. Все бежали в одном направлении, и ничего не могло остановить их бег. Они стремились ко входу в крепость, который находился у самого основания большого черного камня. И как только последний варгульф скрылся в черной дыре, из–за облаков появился тускло-красный диск солнца, отсутствовавшего много часов. Его свет был совсем немощным и бледным.

— Бедные звери, — спокойно сказала Асни, — но, во всяком случае, приятно сознавать, что некоторые из моих подданных живы, и мы можем освободить их от заклятия. Как насчет этого, Скандербег? Ты попытаешься сделать это?

— Ни за какую пенсию от Гильдии Огненных Колдунов, — угрюмо ответил Скандербег. — Это должен сделать сам Сурт. — Он взял свой посох, суму, расправил одежду. Сейчас он был похож на жалкого, несчастного, промокшего, но тем не менее, гордого бродягу. — Веди нас в боковой вход, Асни. Теперь, когда варгульфы там, куда хотим попасть мы, пойдем прямо за ними в самое логово старого Сурта и всех его колдунов и троллей. Я думаю, он чувствует, что у него будет компания за обедом…

— Верно, — согласилась Асни, довольная тем, что можно начинать. — С севера есть старый вход, о котором мало кто знает. Он нам подойдет.

— Нет, — запротестовал Килгор, садясь на замшелый камень, — нужно все обдумать. Мы не пойдем в Гримшлаг.

— Нет, пойдем! — воскликнула Асни. — Ты испугался?

— Нет, — покачал головой юноша. — Я пойду один. Вы оба останетесь ждать меня здесь. И это мое последнее слово. — Асни начала было протестовать, но Килгор продолжал. — Я тот, кого Эльбегаст выбрал для битвы с Суртом, хотя, конечно, я не добрался бы сюда без вашей помощи. Я знаю, как должно быть. Если этот меч не сможет убить Сурта, тогда для могущественного колдуна все равно сколько перед ним врагов — один или трое. Если я не вернусь к завтрашнему утру, знайте, что я проиграл. Если смогу, то протрублю в рог старого свинопаса, и тогда вы, Скулд, Ньял начинайте битву без меня. Три звука рога, и вы будете знать, что со мной происходит неладное. Возможно, старый Шмеллинг… придет ко мне на помощь, — добавил он шутливо, но никому не пришло в голову улыбнуться.

— Но это моя страна, — разочарованно возразила Асни. — Почему я не могу идти и помогать тебе?

— Это моя битва. Я должен освободить твою страну от Сурта, — резко ответил Килгор.

Скандербег снова сел и стал греть руки о горящую голову дракона. — Мы будем ждать тебя до завтрашнего утра, если ты не вернешься раньше. Я с самого начала знал, что ты должен встретиться с Суртом один на один, как мужчина. Успеха тебе, и пусть тебе поможет бог молний. — Он торжественно пожал руку Килгору. — Я надеюсь, ты не будешь чувствовать себя одиноким и покинутым, но битва теперь в твоих руках, Килгор.

Асни отвернулась и пробормотала:

— Успеха, Килгор.

Когда она повернулась, Килгора уже не было. Девушка посмотрела через край хребта, чтобы увидеть его в последний раз, но увидела только безжизненные черные потоки лавы, беспорядочно разбежавшиеся по равнине. Конечно, теперь Килгор стал настолько опытен, что хорошо укрылся среди камней, и увидеть его было не просто. Она в отчаянии села рядом со Скандербегом.

— Что теперь, колдун?

— Будем ждать. Может, попьем чаю и чего–нибудь поедим?

День становился все пасмурнее. Повалил снег с дождем. Килгора совершенно не было видно. Даже Гримшлаг превратился в темное пятно. Скандербег расположился в старом, раскопанном грабителями кургане, предварительно убедившись, что там никого и ничего нет.

— Скоро зайдет солнце, — вздохнула Асни, которая упрямо не покидала своего места, где просидела целый день. Девушка промокла насквозь, но все еще упорствовала. — Скоро варгульфы выйдут на охоту. Если они не забыли нас и придут посмотреть, здесь ли мы, то я ни за что не поручусь. Давай лучше сделаем укрытие. По крайней мере, оно спасет и от непогоды.

— Хорошо, — согласилась Асни. — В глубине души она была рада предлогу, чтоб встать и двигаться. Ведь весь день она только воздевала руки к небу и восклицала: — Что там с Килгором?

Асни внимательно осмотрела кусочек земли, где находилась, обошла вокруг и не обнаружила ничего, кроме истлевших костей и тряпок. Во всяком случае, здесь было сухо. Скандербег сотворил небольшой костер в подземной норе и выжал из бороды воду. Когда он покончил с колдовством, Скандербег помог Асни забаррикадировать вход в нору. Она завернулась в мокрый плащ и села у входа, ожидая появления варгульфов, которые должны были выйти на охоту.

Скандербег клевал носом над тлеющими углями.

Сначала Асни показалось, что она галлюцинирует, но постепенно девушка убедилась, что на холме, над входом в их пещеру, а также справа и слева вдоль хребта появились люди. Она прислушалась, но ничего кроме ворчания Гримстрема не услышала. Зато у ворот Гримшлага раздались первые завывания варгульфов. Стиснув молот, Асни поднялась, чтобы выглянуть наружу и увидела, что по равнине несутся варгульфы, и воют, предчувствуя кровь. Как и ожидал Скандербег, они спешили туда, где повстречали путников. Приготовившись к битве, Асни вдруг почувствовала, что ей не хочется драться, что руки ее вспотели и неприятные мысли полезли в голову. Когда–то, очень давно, у нее было семь братьев. И теперь они бежали вместе с варгульфами, они шестьдесят пять лет верно служили Сурту. А может, девушка убила их сама, когда защищала Килгора в жуткую ночь в Бсордстаде? Или братья погибли, когда Сурт захватывал власть в Гардаре?

Завывание варгульфов достигло склона. Первые черные тени устремились к Асни, низко наклонив головы. Обнажив белые зловещие клыки, вожак достиг пещеры в два прыжка. В бледном свете угасающего дня Асни увидела его глаза на черной морде. Светлые и печальные, на покрытой шерстью морде, они были совсем человеческие и Асни застыла с поднятым молотом. Она не могла ударить зверя. Варгульф весь подобрался для следующего прыжка и зарычал.

В воздухе он извернулся и с воем прыгнул в сторону. Горящий факел полетел на него сверху. Асни едва успела различить грубую одежду своего спасителя, как он взмахнул факелом на варгульфа и встал у входа в пещеру. Тут же один за другим начали появляться из–за хребта другие факелы, и вскоре они распространились по долине, перешли реку и весь Гримшлаг был окружен огнями, как золотым ореолом.

Сзади послышался голос Скандербега.

— Как раз вовремя. Я знал, что на Скулда можно положиться. А огни людей Ньяла на дальней стороне.

Асни вздохнула с облегчением и прикрепила молот к поясу.

— Теперь нам остается ждать Килгора на рассвете. Варгульфы и Сурт заблокированы, по крайней мере на одну ночь. И, возможно, это его последняя ночь перед смертью. Взгляни на варгульфов, Скандербег. Они похожи на послушных овец. Они, действительно так боятся огня?

— Видимо, да, — ответил Скандербег, глядя во тьму, смешанную со снегом. — Эй! Это люди Скулда на хребте?

— Да, — послышался ответ, и тут же появился сам Скулд с факелами в обеих руках. — Нам очень повезло, что мы пришли сюда, и вы тоже оказались здесь. Возьми факел, Асни и разожги еще несколько. Пока у нас есть огонь, варгульфы не осмелятся напасть. За все время, как я был вождем, мы не убили ни одного варгульфа. Ведь они наши братья. Бедные братья, утром вы будете освобождены от заклятья, или же я стану одним из вас. — И он прыгнул вперед, швырнув факел в наиболее нахального варгульфа.

— Надеюсь, этого не случится, — остановил его Скандербег, выдыхая ароматный дым трубки. — Мы не можем проиграть.

— Я думаю, Килгор скоро вернется, — проговорила Асни, не скрывая своего беспокойства.

— Может, ему не выйти, пока варгульфы не вернутся в Гримшлаг, — предложил Скулд. — А, может быть, он прячется где–нибудь, пережидая, пока варгульфы вернутся в свои камеры, и тогда он сможет пересечь равнину.

— Камеры? — спросила Асни.

— Да, днем они становятся сами собой и поэтому Сурт должен держать их в тюрьме, пока его заклинание не действует. Мы знаем несколько несчастных, которым удалось бежать оттуда. — Лицо Скулда в свете факелов было суровым и угрюмым. — Но мы не могли их удержать из–за заклятия. Скорее всего, Гримшлаг — лучшее место, пока заклятие не будет с них снято. Заклинание ослабевает в часы полнолуния или же в часы перед рассветом, когда Гримшлаг зовет их к себе. А страшнее всего они после захода солнца, и я думаю, нам не избежать битвы, если пламя факелов не удержит их на расстоянии.

— Но если мы не отгоним их факелами, наш план провалится, — возразила Асни. — Ведь мы не сможем держать Гримшлаг окруженным, пока не пробьет назначенный час. Мы должны перебить всех колдунов и тех, кто будет драться на их стороне, а иначе нет смысла убивать Сурта. Скулд, факелы должны отпугнуть их. Нет ли другого способа?

Скулд успокаивающе похлопал ее по плечу.

— Не бойся. Я уверен, что нам удасться их удержать. Ведь нам суждено вернуть Гардар Вольфгангерам. — И он пошел к своим людям, сказать, чтоб факелы были у всех в полной готовности.

Варгульфы без устали кружили вокруг. Близилась полночь, и свирепые атаки на слабых местах цепи становились все чаще. Но крови не было ни с той, ни с другой стороны. Там, где факелы стали гаснуть, зажглись костры. Скулд проходил вдоль цепи, подбадривая людей и снабжая их огнем. Дикари приготовили сотни факелов из твердого, долго горящего дерева, для защиты от варгульфов. Это была единственная возможность спастись, потому что после окончания войны и победы Сурта варгульфы стали чумой Гардара.

Асни заставила факел разгореться, вертя им над головой и продолжала всматриваться в сторону Гримшлага. Она видела только огонь над самой высокой башней крепости. В центре огненного круга появился Скулд. Он пришел что–то сообщить. Скулд выглядел усталым и угрюмым. — Мы не сможем сдерживать их дольше, чем до утра, — объявил он. — Килгор должен вернуться к этому часу, иначе мы утратим преимущество и перейдем в глухую оборону.

Асни ничего не сказала и только отвернулась. Каждому становилось ясно, что Килгор проиграл битву, ведь утро близилось. Девушка заметила, что некоторые из варгульфов улеглись на землю и дикое завывание перешло в случайный вой. На востоке небо поголубело, что предвещало близкий рассвет. Но Асни не хотелось этого видеть. Факелы догорали, но варгульфы не обращали на них внимания. Они все, казалось, ждали сигнала из Гримшлага.

Но вот небо посветлело. Асни, Скандербег, Скулд молча стояли рядом и смотрели, как варгульфы несутся домой.

— Теперь Килгор придет! — воскликнула девушка.

Они ждали, пока не скроется последний варгульф, пока не поднимется солнце, весело сияя, как в старые добрые времена, — но затем огромная черная туча поглотила солнце. И тут же поднялся сильный ветер, обрушившись на старый курган, где сидели Асни и Скандербег. Вокруг черных камней Гримстрема начал завиваться снег. Скандербег покачал головой и сказал:

— Я не могу представить, чтобы Килгор проиграл. Не терзай себя понапрасну, Асни, я знаю, он вернется оттуда с победой. Не печалься раньше времени. Очень важно не спешить. Килгор — по природе осмотрительный и благоразумный. Но, черт побери, где же он? Неужели не мог придумать ничего лучше, чем трепать нервы старому колдуну? — Скандербег стал с досады бить по носу дракона на своем посохе, пока из него не посыпались искры.

Асни занялась приготовлением чая и еды. День казался бесконечным, но вот снежные облака сгустились, и наступил вечер. Асни обратилась к Скандербегу.

— Он сделает все сегодня вечером, колдун. Килгор только немного запоздал. На день. Он теперь ждет темноты.

— А варгульфы? — угрюмо перебил Скандербег.

— Но он не трубил в рог, — Асни вручила ему факел и чуть не подпалила бороду. — На стены, доблестное войско! И приготовьтесь встречать нашего героя.

Герой не появлялся. Варгульфы прорвали линию Ньяла в двух местах, и молниеносными нападениями сзади привели в смятение людей. Их успех сделал их наглыми, и даже факелы не могли их сдержать. Варгульфы рычали, лязгали клыками и совали оскаленные морды прямо в огонь. Доведенный до отчаяния Скандербег отбросил варгульфов назад, сотворив стену пурпурного пламени, но только на время. Оправившись от первоначального ужаса и смятения, звери возобновили нападения с удвоенной силой.

Луна в эту ночь не показывалась. Густые облака висели над самой землей, закрывая луну и звезды. Это была ночь варгульфов. Скулд бегал от огня к огню, пытаясь сделать факелов вдвое больше, чтобы удержать зверей.

— Все бесполезно, — наконец, сказал он Асни.

Лицо его почернело и выражало отчаяние.

— Они прорвались во многих местах и загрызли двоих моих людей. Факелы почти догорели, у Ньяла дела еще хуже. Нам нужно укрыться и защищаться, как можем, до рассвета. А затем нужно обдумать другой план.

— И обречь Килгора на смерть, — усмехнулась Асни. — Ты можешь делать все, что считаешь нужным для спасения людей, но мы со Скандербегом останемся здесь, пока не узнаем, что случилось с Килгором, или пока он не вернется. Я запомню все, что ты сделал для нас, Скулд, и вознагражу тебя, когда стану королевой. — Она говорила с достоинством, хотя все лицо ее было черным от сажи.

— Мы не покинем тебя, королева, — возразил Скулд. — Я имел в виду только то, что мы должны отлучиться, чтобы сделать факелы и другое оружие против варгульфов. Никто не сможет сказать, что Скулд и его люди оставили королеву. Но все же, если мы хотим остаться в живых до утра, нужно сменить позиции.

Полночь была ужасной. Дул сильный ветер со снегом, дико завывали варгульфы. Ньял и Скулд так хитро перегруппировали своих людей, что варгульфы даже не поняли, что случилось, пока не увидели, что люди собрались в компактные группы, находящиеся внутри кольца больших костров и множества факелов. Бешено завывая от злости, варгульфы начали метаться вдоль линии костров, едва не тычась оскаленными мордами прямо в огонь.

Во время короткой передышки в битве Асни шепнула Скулду:

— Если они бросятся на нас все одновременно, мы погибли. Я рада, что утро близится. И очень беспокоюсь о Килгоре. Он скоро должен вернуться.

Скулд осмотрелся, чтобы убедиться, что их никто не слышит:

— Я не верю, что он вернется. Опасность слишком велика. Скулд достаточно умен, чтобы не приближаться к мечу. Я боюсь, что юноша погиб. Когда наступит утро, лучше нам всем рассеяться и скрыться в убежищах.

Асни повернулась и стала вглядываться во мрак, пытаясь пронзить его взглядом:

— Значит, мы отступаем, Скулд? А может, мы бросимся на Гримшлаг и погибнем все как герои, чтобы не жить изгнанными и рабами? — С горечью она всматривалась в долину, в кольцо огней, окружающих Гримшлаг. — Все люди Гардара собраны здесь. Неужели это напрасно? Утром они рассеятся, как сухие листья, гонимые осенним ветром. И их будет никогда не собрать вновь. Если мы останемся, то конец наш неизбежен. Колдуны не пощадят нас и уничтожат всех. Но мы умрем в бою, а не замерзнем в темной ночи Вечной Зимы.

Скулд кивнул.

— Все это правда. Никто не посмеет сказать, что Скулд ушел, когда нужно было остаться. Мы останемся с тобой, каково бы ни было твое решение.

— Спасибо Скулд. Подождем до утра.

Килгор проник в Гримшлаг гораздо легче, чем предполагал. Накинув на лицо капюшон черного плаща Горма, он перебегал от камня к камню до тех пор, пока не оказался на расстоянии полета стрелы до главного входа, который охранял отряд троллей. Юноша независимо и гордо вышел из–за камня, стражники с подозрением смотрели на него, пока он не протянул руку и не сделал жест, которым в Свартгейме Темные Альфары приветствовали друг друга.

— Темный Альфар! — воскликнул один из маленьких троллей, тревожно отскакивая назад. И остальные тоже бросили пост и побежали впереди него по длинному туннелю. Туннель оказался настолько широк, что по нему могли проехать в ряд четыре всадника, а высоты достигал такой, что человек, сидя на лошади, не боялся разбить себе голову. В стены были воткнуты дымящиеся факелы, так что Килгор мог не беспокоиться, что заблудится. А кроме того, чем дальше юноша шел, тем больше в туннеле появлялось различных существ, спешивших в том же направлении и так же недоверчиво поглядывающих на него, как и он на них.

Полуслепой старый колдун упал перед Килгором на ступенях, бормоча и чертыхаясь, с трудом поднялся и двинулся дальше. Там, где туннель перешел в спиральную лестницу, старый колдун без особых причин, просто ради удовольствия послушать крики и стоны, заклинанием сбросил вниз с полдюжины троллей. Подмигнув юноше, он схватил его за руку и прошептал:

— Значит, это ты? Я сразу узнал плащ Свартгейма. Приветствую тебя. Жаль старого Хаукра. Но вот, кто восстает против Сурта, не должен ждать похвалы и благодеяний от него. Мы не опоздаем?

С этими словами старый грабитель курганов на одном дыхании проскочил вверх около тысячи ступеней, ведя Килгора за собой. Если кто–то или что–то оказывалось у него на пути, колдун запросто перешагивал или бесцеремонно отпихивал в сторону.

Ступени лестницы сменились длинными коридорами, освещенными лампами с горящим китовым жиром, а затем снова тысячи ступеней, и внезапно Килгор чуть не упал, оказавшись на ровном полу. Он стоял на самой вершине Гримшлага.

Легкие Килгора горели. Задыхаясь, он позволил старому колдуну провести себя в главный холл, битком набитый разным сбродом: везде мелькали пестрые халаты ледяных колдунов, волосатые спины троллей. Колдун стал бесцеремонно протискиваться сквозь толпу, вызывая неудовольствие и смятение потревоженных, и потерял Килгора, который чтобы осмотреться, спрятался за каменную колонну. Огромный холл был полон всяким сбродом, и только пространство возле очага оставалось свободным. Там стояли тринадцать массивных кресел, выстроенных полукругом. За исключением центрального, все кресла были заняты. Килгор узнал старого колдуна на деревянной ноге, который спорил с двумя другими, сидящими по-соседству. Один был одет в роскошную пурпурную мантию, а другой в какую–то рвань грязно-оранжевого цвета. С безграничным удивлением юноша заметил в первом ряду пятерых знакомых с Болот Херонесса. После некоторых размышлений, он решил, что ни один из них не узнает его. В зале царила праздничная атмосфера, и время от времени перед зрителями пробегали вереницы троллей, корча уморительные гримасы. В зале стоял стол, заваленный предметами странной формы и покрытый черной тканью. Этот стол был центром всеобщего внимания и любопытства.

Несколько важных колдунов заняли места как члены Двенадцати. Теперь присутствовали все, кроме самого Сурта и последнего из Двенадцати. Наконец, появился и последний колдун. Он скромно прошел к своему креслу и сел, не обратив на себя особого внимания зала. Килгор смотрел, едва дыша. Он понял, что старый колдун с деревянной ногой спутал его с этим, тоже одетым в черный плащ Свартгейма. Юноша тревожно ждал и когда колдун откинул капюшон, Килгор с ужасом узнал Графнгримра!

Неожиданно в зале подул ледяной ветер. Тотчас колдун в пурпурной мантии поднялся и скомандовал: — Тихо! Наш господин Сурт идет! Каждый, кто нарушит тишину и порядок, будет сброшен со стен крепости.

Килгор стиснул рукоять меча. Килдурин дрожал и звенел с необычайной силой. Юноша поглубже спрятался в тень, ожидая появления Сурта. Толпа заволновалась, но Килгор все еще не видел своего врага. Он сделал шаг вперед и нечаянно наступил на чью–то ногу. Тот резко повернулся. И Килгор обнаружил, что смотрит в знакомые желтые глаза колдуна Варта.

Варт ахнул от изумления, а затем в его глазах вспыхнула радость.

— Ого, ого! — воскликнул он со зловещей ухмылкой, и прижал обе руки ко рту, как бы заставляя себя молчать.

— Тихо, или я… — рука Килгора потянулась к мечу. Варт с испуганным хихиканьем отпрянул. — Придержи язык, Варт, а то я подарю тебе твою собственную голову, — рявкнул Килгор свирепым шепотом.

Варт скорчил гримасу и исчез в толпе. Юноша сразу же сменил место, но у него возникло ощущение, что все идет не так, как ему бы хотелось.

Ледяной ветер гулял по залу, шевеля волосы и навевая такую жуть, как было уже раз в подземелье. Вздрогнув, он нащупал меч и немного вытащил его из ножен. Тотчас Килгор успокоился, страх покинул его. И тут в дверях появился Сурт. Весь зал встретил его приветственными криками. Не глядя по сторонам, колдун прошел к своему креслу и сел.

Это был коренастый крепкий человек. С его могучих плеч свисал великолепный алый плащ. В руках он держал посох с золотым набалдашником, а его шляпа была сделана из звериных клыков. Килгор разинул рот от изумления. Он узнал Ватнара, одетого в плащ мертвого короля из кургана.

Ватнар, казалось, смотрел прямо на него, пронизывая взглядом каменную колонну. Кивнув в сторону Килгора, он заговорил низким гипнотизирующим голосом. — Мы собрались здесь, чтобы объединить наши силы против Эльбегаста и его союзников. Сейчас самое подходящее время для возвращения Вечной Зимы, если вы только согласитесь, что у нас хватит сил для этого. Я требую тишины в зале. Все, кто присутствует здесь, должны объединить усилия.

Где–то сзади, у дверей, послышался шум. Раздался жиденький голос:

— Подождите, благородные господа! Среди вас находится шпион. И, как преданный слуга, я за ничтожную плату могу указать его.

Пестрая толпа расступилась, и все увидели Варта, который держался рукой за дверь, готовый улизнуть при малейшей опасности. Зазвучали угрожающие голоса, присутствующие схватились за ножи.

— Пусть никто не покидает зал, — велел Сурт одному из своих лейтенантов. — И притащите этого колдуна, который осмелился на такую дерзость.

Варта, издающего жалобные сдавленные крики, взяли за шиворот и повели к Сурту.

— Давай, показывай предателя, да побыстрее, а то перережем горло.

Варт начал вертеться, верещать и, наконец, крикнул:

— Он здесь, в черном плаще Свартгейма!

Сурт смотрел на Килгора.

— Прогоните всех! Оставьте только этого в черном плаще.

Зал был немедленно очищен от пестрого сброда. Варт обрадовался возможности уйти и бросился к двери, не обращая внимания ни на кого.

Пара троллей забилась под кресло Сурта и злобно рассматривала Килгора, который подошел ближе. Он откинул плащ, чтобы ничто не мешало обнажить меч. Двенадцать колдунов перешептывались между собой.

Ватнар-Сурт смотрел на юношу без всякого выражения на властном лице:

— Значит, ты не удовлетворился моим гостеприимством в Ватнарсмаунде. И теперь пришел осмотреть мой замок. Я с самого начала знал, что вы пришли меня убить. Я знал это в Хэльфскнолле. Вы преодолели много опасностей, но я тоже много лет готовился к встрече с мечом Андуриха. И теперь я не убежден, что он могущественнее меня. К тому же, он пригодится мне.

— Мертвецу не может пригодится меч, даже сделанный Альфарами, — возразил Килгор, удивляясь своему спокойствию. Он вынул из ножен сверкающий меч и сделал несколько шагов: — Я пришел вызвать тебя на поединок, и ты примешь мои условия, если в тебе есть хоть капля благородства Сциплингов, на земле которых ты живешь. Я вызываю тебя на смертельный поединок. И как вызывающий, я нанесу удар первым.

Сурт сидел, глядя на Килгора, и юноша чувствовал холодные дьявольские токи, охватывающие его как река. Река зловещего мрака. Двенадцать колдунов нетерпеливо перешептывались между собой. Они были раздосадованы непредвиденной задержкой. Одноглазый колдун поднялся и проговорил:

— Давайте решим побыстрее. Это всего лишь смертный, а ты обладаешь могуществом. В любой момент мы прикончим его, как муху. Благородный Сурт, позволь нам это сделать, а затем займемся проблемой Вечной Зимы.

— Я запрещаю, — повелительно сказал Килгор. — Вечная Зима никогда не наступит. И я убью всех, если попытаетесь меня остановить.

— Отлично, мы будем свидетелями прекрасной битвы, — усмехнулся колдун в пурпурной мантии и сел, скрестив руки на груди.

— Битва состоится, — ответил Сурт. — Я принимаю вызов.

Колдуны смотрели на Килгора, затем старик в белом произнес:

— Что изменится, если смертный убьет тело Сурта? Ничто не может его уничтожить, и через некоторое время он снова вернется к нам еще более сильный и могущественный, чем прежде. Только жаль, что опять произойдет задержка.

— Задержки не будет, идиоты, — громоподобным голосом провозгласил Сурт и сжал подлокотники так, что затрещало дерево.

— Вы, идиоты, раз ничего не знаете об этом мече, с которым пришел смертный. Из прошлых трех попыток вызвать Вечную Зиму я понял, что нашего могущества не хватит даже на то, чтобы погасить свечу, что говорить о солнце. Вы или просто шарлатаны или работаете против меня. Но с мечом Андуриха у меня одного будет столько могущества, что я вызову Вечную Зиму, я смогу уничтожить всю землю, по которой вы ходите. Трусы и предатели мне не нужны. Тот, кто желает, может покинуть зал.

Никто не шевельнулся. Все знали, что ждет отступников или мятежников. Никто из них просто не дошел бы до дверей, ему не хватило бы времени защититься от заклятия Сурта.

— Тогда не будем говорить ни о смерти, ни о задержке, — продолжал Сурт с горящими глазами. — Нас отделяет от Вечной Зимы один жалкий беспомощный смертный. Он ничего не может сделать, чтобы остановить нас.

— Начнем битву и посмотрим, — крикнул Килгор. Меч зловеще гудел в его руке.

— Всему свое время, — заметил Сурт, поднимаясь и откидывая ткань со стола, на котором лежали предметы.

Он раскинул руки в стороны, и Килгор почувствовал дьявольские волны, нахлынувшие на него. Сурт запел зловещее заклинание, которое подхватили все Двенадцать колдунов. Килгор с удивлением смотрел, как предметы на столе зашевелились. Посреди лежал зеленоватый диск, означающий землю. Вокруг него двигались две колесницы. Одна золотая, а вторая поменьше, серебряная. Килгор узнал Гримфакси, лошадь ночи, с покрытой инеем гривой, и Скинфакси, сверкающую лошадь солнца. Когда пение колдунов стало более сильным и громким, Килгор увидел, что металлические изображения превратились в живых лошадей, летящих галопом по голубому и черному полю. Он услышал звон сбруи, цоканье копыт, громкое хлопанье хлыста, увидел свирепый блеск глаз Скинфакси, услышал шум ветра в ее гриве.

И затем большая лошадь обошла маленькую. Килгор даже почувствовал запах конского пота. И последнее, что услышал юноша — недовольное фырканье лошади.

А может, это фыркнул Ватнар-Сурт. Он недовольно проговорил:

— Хватит! Теперь, когда этот смертный здесь, все получается хуже, чем раньше. Он обладает могуществом! — И Сурт отбросил шляпу, сделанную из клыков и с ненавистью посмотрел на Килгора. Снова волны черной злобы захлестнули юношу.

Килгор повторил про себя надпись на мече: «Ночь не может одолеть сынов Аска и Эмблы».

Сурт поднялся, прошел нетерпеливо мимо колдунов, затем повернулся к Килгору:

— Я готов к битве, — произнес он. — У тебя в зале есть друзья, но ты не добьешься победы. Я встречался с двенадцатью такими, как ты, вооруженными мечами, пиками, топорами. Однажды меня предательски убили — стрелой в спину. Двенадцать раз позволял я убить себя, чтобы вернуться более сильным, чем до смерти. Если бы твоя принцесса Вольфгангер была здесь, она бы вспомнила слова первого короля Ватнара, который сказал: «Я не умру до тех пор, пока не стану последним королем, бессмертным и абсолютным». И эти же слова произнесу и я. Я живу, чтобы они стали истиной. — Сурт выхватил из ножен Тирфинг и поднят его над головой.

Холодная дрожь пробежала по спине Килгора, когда он вспомнил истлевшую мумию короля в подземелье кургана. Ватнар-Сурт был привидением из могилы. Он мог поселяться в теле живых и заставлять служить себе, пока в этом была необходимость. А затем вновь переселялся в могилу, в тело мертвого короля, до тех пор, пока снова не станет живым, Сурт делал это двенадцать раз. И каждый раз мир думал, что он избавился от Сурта. Но Сурт возвращался более могущественным, чем раньше, и более искушенным во зле.

— Ты не доживешь до утра, — холодно сказал Килгор. — Получи первый удар смерти.

— Вспомни меня, когда будешь праздновать победу, — ответил Ватнар-Сурт. — Я доложу о себе, один раз постучав в твою дверь, как делают все духи. Надеюсь, твоя могила будет готова, когда я приду. Ватнар-Сурт обнажил зубы в зловещей гримасе, и глаза его зажглись диким бесстрашным огнем.

Килгор вобрал воздух, повторил письмена, начертанные на мече, взял меч обеими руками; поднял его над головой и раскрутил изо всех сил, чтобы обрушить сверкающее лезвие на череп Сурта. Но в тот самый момент, когда юноша хотел нанести удар, его руку пронзила жгучая боль. Боль возникла в том месте, где укусил варгульф, и рука отказалась ему повиноваться. Удар получился слабым и неверным.

С торжествующим смехом Ватнар парировал удар, выбил Килдурин из левой руки Килгора. Меч, звеня и рассыпая искры, покатился по каменному полу.

— Твоя рука всегда будет рукой варгульфа, — воскликнул Сурт со зловещим смехом. — И она, конечно, никогда не поднимется на своего господина. Облад, Берсеркер, он — ваш. Делайте с ним, что хотите. Уничтожьте его! — и он пошел прочь, взяв Килдурин.

Колдуны вскочили. Килгор пригнулся, когда топор вознесся над его головой. Колдун в пурпурной мантии бросился к юноше с мечом, неотвратимо приближающимся к сердцу. И Килгор понял, что это конец, и тьма поглотила все его чувства. В его ушах раздался короткий крик, и затем наступило ничто.

Когда юноша пришел в себя, он был уверен, что мертв. Место, где Килгор находился, было холодным, серым, без малого проблеска света. Вероятно, сюда никогда не заглядывало солнце. Разумеется, что здесь делать Солнцу, если Килгор мертв и находится в стране богини Хелл? Юноша осторожно ошупал пространство вокруг себя и не нашел ничего, кроме холодного сырого камня, губчатого и ноздреватого, как застывшие потоки лавы, как стены в Гримшлаге. Килгор поднялся, но не смог выпрямиться в полный рост. Его голова уперлась в потолок. Он начал изучать пространство перед собой, стараясь найти выход. Так как юноша не знал, в каком направлении двигаться, ои решил повернуться в сторону, противоположную той, куда было обращено его лицо, и почти сразу наткнулся на туннель. Килгор пополз по нему на четвереньках и чуть не упал в пропасть. Два камушка соскользнули вниз, и через несколько минут юноша услышал всплеск далеко внизу. Содрогнувшись, он осторожно отполз назад и попал в новый туннель. Здесь Килгор мог даже встать. Туннель вел вниз, и юноша остановился в нерешительности. Ему не хотелось забираться глубже, если он надеется найти выход на поверхность. Килгор тщательно проанализировал ощущения и решил, что он не мертв. Скорее всего, он жив и брошен в лабиринт туннелей Гримшлага.

Как он попал сюда, оставалось для него неразрешимой загадкой. Килгор задумчиво потер на голове большую шишку, которую получил, сильно ударившись о каменный выступ на потолке. Казалось, только несколько секунд назад над ним был занесен меч, но могучая сила перекинула его сюда. Для чего это сделано, Килгор не мог представить. Может, Сурт хочет превратить его в варгульфа, а может у него припасена более изощренная казнь для такого важного пленника.

Килгор вздохнул во мраке, почему–то вспомнив о Графнгримре. Эта мысль беспокоила юношу. Может, Графнгримр перенес его сюда для своих собственных целей? Может, он хочет узнать, что написано на мече, чтобы использовать меч для себя? Килгор даже вздрогнул при этой мысли. Графнгримр жестоко разочаруется.

А может, вмешался Скандербег и спас его от смерти, перенеся в этот темный лабиринт? Нет, слишком невероятно, — решил Килгор. Нечего тешить себя надеждой. Нужно готовиться к достойной смерти.

Отойдя от пропасти, Килгор стал нащупывать путь обратно. Но, возможно, он спутал направление, потому что скоро свалился в глубокую яму, откуда отчаянно пытался выбраться. Но стены ямы оказались слишком гладкими. Юноша упал на глубину футов десять и под ногами у него был влажный песок. Задумчиво пересыпая его между пальцами, Килгор решил, что отсюда должен быть выход, потому что песок наверняка принесен водой. Он пополз по песку, чувствуя, что песок становится все влажнее и влажнее. Вскоре юноша добрался до воды и вошел в нее, но потолок туннеля понижался и идти дальше стало невозможно Килгор вернулся назад, сел на песок, удивляясь, как он мог надеяться так легко выбраться отсюда. С горечью юноша выругал себя, что потерял меч. Из всех его врагов, кто пытался завладеть мечом, Сурт был самым страшным, и Сурту удалось это сделать. Скандербег, узнай он о судьбе меча, пришел бы в дикую ярость. Килгор положил голову на руки, думая о том, что его костям суждено сгнить в подземельях Гримшлага. Он проиграл. Но не в первый раз на пути сюда: и всегда, потому что действовал прежде, чем думал. И, вообще, глупее всего, что он ввязался в эту авантюру со Скандербегом. Килгор вспомнил о Брандстоке, нежащемся под теплыми лучами солнца, о старом уютном холле, который ему не суждено больше увидеть. И он был взбешен, что позволил себя одурачить.

— О, боги! — воскликнул юноша, вскакивая и снова ударяясь головой. — Я должен выйти отсюда во что бы то ни стало и задушить негодяя Сурта голыми руками, пусть это будет последнее, что я сделаю в этом мире.

Время потеряло всякий смысл, поскольку вокруг царил кромешный мрак. Только голод давал хоть какое–то представление о времени. Килгор уже долго бродил по лабиринту, с трудом выбравшись из ямы. И в конце длинного туннеля, ведущего в никуда, он уткнулся лбом в холодный камень. После того, как отдохнул и потер ссадины и царапины на голове, юноша взглянул вверх. Конечно, он ничего не увидел, но просто чувствовал над собой пустое пространство. Килгору показалось, что он слышит какие–то звуки, а затем увидел свет между камней на высоте футов тридцать над собой. Килгор открыл рот, чтобы крикнуть, по вовремя сдержался. Наверху может оказаться только враг, а не тот, кто захочет помочь ему. Вскоре свет исчез.

Упираясь спиной и ногами в стены шахты, юноша полез наверх. Здесь он почувствовал ветерок и с радостью приветствовал его. Наконец, увидел и свет, — небольшое пятнышко вдали, которое все увеличивалось по мере того, как Килгор приближался к нему.

Добравшись до отверстия, юноша чуть не ослеп от света, хотя его встретил полумрак. Хмурое утро Гардара. Что–то заставило Килгора отказаться немедленно выглянуть наружу. Он услышал топот ног и неожиданно оказался лицом к лицу с варгульфом. Юноша не вовремя вышел из убежища. Варгульф не успел ни притормозить, ни свернуть. Оба покатились по полу. Некоторое время они отчаянно боролись, а затем варгульф вырвался и убежал.

Появилась другая стая, не обратившая на Килгора никакого внимания. Юноша вскочил на ноги и попытался спрятаться обратно в туннель, откуда так неосторожно выбрался. Но лаза он не мог найти. Варгульфы спешили мимо и их становилось все больше и больше. Килгора сдавили их волосатые тела. Они тащили его за собой, как река тянет упавшую в нее щепку. Иногда Килгор терял пол под ногами, но все равно он был зажат варгульфами и непрерывно перемешался вместе с ними. Юноша думал, что никогда не сможет найти туннель, ведущий на поверхность, даже если ему удастся вырваться от варгульфов.

Внезапно стремительный бег прекратился. Килгор понял, что находится в огромной комнате со сводчатыми потолками. Где она находится, он понятия не имел. Юноша слышал топот сотен ног, вздохи, кряхтения. Казалось, вокруг него все укладываются спать в мягком песке. Началась перекличка, каждый варгульф выкрикивал свой номер. Рядом с Килгором началась возня, и его несколько раз толкнули, Внезапно юношу схватили и грубо швырнули на песок. Прежде, чем клыки сомкнулись на его горле, Килгор крикнул изо всех сил:

— Смерть Сурту! Да здравствует королева Асни, последняя из рода Вольфгангеров! Проклятие колдунам и варгульфам!

Те, кто напал на него, замерли. Послушался изумленный шепот. Руки ощупали его лицо. И человеческий голос сказал:

— Это не наш, но и не один из тех. Он вероятно, попал сюда снаружи!

Раздались возбужденные голоса. Килгор сел и воскликнул:

— Я думал, вы варгульфы. Куда же они делись? Ведь всего секунду назад их были тысячи…

И в наступившей тишине, кто–то угрюмо ему ответил:

— Ты прав. Их были тысячи, и они остались. Это мы — варгульфы по ночам. Днем — люди Гардара. Кто ты и как попал в Гримшлаг?

Они собрались вокруг него, и Килгор поведал им свою историю. Когда он кончил, воцарилась тишина. Тот, кто вероятно, был главным, произнес:

— Мы слышали легенды о мече и возвращении королевы. Но убить Сурта? Ты знаешь, как он могуществен? Ты лишь смертный.

— Не совсем, — спокойно возразил Килгор, — Я встречался с Суртом дважды, он дважды посылал ко мне свои творения — быка и кота. И благодаря ему, я получил укус варгульфа в правую руку и не смог использовать меч, чтобы убить Сурта. Но если я снова получу меч, я знаю, что делать, чтобы навсегда разделаться с колдуном. Не понимаю, почему меня не убили сразу, а бросили сюда. Пока я жив, я буду представлять величайшую опасность. Я единственный, кому суждено уничтожить Сурта, и тело и душу.

— Но, если ты пробудешь здесь еще несколько часов, тебя убьют варгульфы, — ровно сказал чей–то голос. — Хотя мы теперь люди, как ты, мы скоро станем зверьми. И если ты немедленно не убежишь, то ни ты, ни кто другой никогда не увидят света солнца.

— Значит, мы должны помочь ему бежать, — решил предводитель.

Послышались споры. Кто–то говорил:

— Рольфр, я думаю, настало время зажечь нашу последнюю свечу. Она нам больше не понадобится.

Высекли искры, вспыхнула свеча. Не свеча, а тоненькая трубочка из воска. Килгор сидел в окружении бородатых людей, одетых в лохмотья. Они даже больше одичали, чем дикари Скулда. В нх глазах таилась глубокая печаль, последствие их несчастной судьбы. Один из людей вытер слезы и пробормотал:

— Я даже не мечтал увидеть здесь человека, одетого нормально. Но твоя одежда незнакома мне, друг. Скажи нам, откуда ты?

— Шильдброд, западное побережье, на юге Херонесса. Вы знаете Брандсток-холл, жилище моих отцов. За шестьдесят пять лет с момента падения Гардара многое изменилось.

— Шестьдесят пять лет, — с изумлением и горечью прошептали многие.

— Свеча догорает, — заметил Рольфр. — Кто пойдет со мной проводить Килгора наверх? Мне нужно четыре человека, чтобы смотреть вперед и назад. Глам, Хельги, Раутскегти, Витторф. Хорошо.

— И твои братья — Авангр и Скарп, предлагал кто–то. — Мы хотим сделать все, чтобы королева вернулась на трон.

— Тогда вы тоже пойдете, — согласился Рольфр. — Если мы не вернемся, вы знаете, что делать. Вы ничего не знаете, почему мы исчезли.

— А если нас схватят, — усмехнулся один из братьев Рольфра, — мир просто недосчитается семерых варгульфов и одного смертного.

И семь варгульфов повели Килгора через туннели так быстро, как только могли. Рольфр объяснил юноше, что им было нечего делать долгими летними днями, поэтому они изучили каждый дюйм туннелей Гримшлага и могут здесь ориентироваться даже в полной темноте.

Но даже и в этом случае бегство было для них бессмысленно, хотя они знали много неохраняемых выходов из Гримшлага. Никто не может убежать от заклятия.

— И вы никогда не состариваетесь и не умираете? — спросил Килгор.

— Нет. мы старимся. — возразил один из братьев. — Когда нас схватили, мы были детьми. Рольфру было четырнадцать лет, а мне — младшему из братьев — всего шесть. А теперь мы взрослые. Я думаю, что мы старимся днем, когда становимся людьми. То есть вдвое медленнее, чем обычные люди

Килгор хотел спросить еще что–то, но Глам прошептал: — Смотри. Свет. Идет откуда–то снизу.

— Сегодня они почему–то решили пересчитать пленников, — добавил Рольфр. — Пойдем тише. Нужно быстро убить его, если это колдун.

— Он идет наверх, — наблюдал Авангр. — Дайте мне разделаться с ним.

Слышен был стук сапог по камню. Кто–то поднимался наверх. Затем человек остановился. И раздался отчетливый голос:

— Килгор, скажи твоим друзьям, чтобы они позволили мне подойти. Я должен поговорить с тобой. Ты ведь узнаешь меня?

— Конечно, узнаю, — ровным тоном ответил Килгор, хотя буря ярости кипела в нем. — Ты — Графнгримр — предатель. Один из двенадцати колдунов Сурта.

— Один из колдунов Сурта! — выдохнул Рольфр. — Мы пропали.

— Нет, позвольте мне сказать, — заговорил Графнгримр, — Килгор, я знаю, ты думаешь, что я предал тебя Горму. Но все обстоит не так, как кажется тебе,

— Интересно, — процедил Килгор. — Как ты объяснишь события в Свартгейме, когда сам Горм не отрицал, что ты работал на него за деньги? И почему ты занял место на тринадцатом кресле среди колдунов Сурта? Ведь я тебя сам там видел.

Графнгримр вздохнул и зажег головку посоха, чтобы видеть Килгора.

— Сейчас нет времени на объяснения, но я тебе скажу, что убил Горма не из зависти, а во славу Эльбегаста. Я пробрался к Скулду и уговорил его прийти на помощь вам. Это было очень трудной задачей, так как Скулд не хотел бессмысленно рисковать жизнью своих людей. Если бы не Асни, он бы ни за что не пошел. Теперь ты начинаешь понимать, Килгор?

— Нет, все, что я видел — это кресло в зале Сурта. Чья идея была послать меня к варгульфам. чтобы меня разорвали на куски? Твоя?

Графнгримр спокойно ответил:

— Я послал тебя сюда. Это лучше, чем погибнуть под мечом колдунов. И я сделал это так быстро, что никто не знает, где ты скрываешься. Кроме, возможно, Сурта. Если он интересуется тобой. Теперь, когда у него есть Килдурин, его мало что интересует. Разве что положение луны и солнца, пригодное для их уничтожения. Если тебе не удастся его остановить, неминуемо наступит Вечная Зима. Времени у нас мало. Через несколько часов Сурт соберет колдунов, и тебе нужно быть там. Никто, кроме тебя, не может убить Сурта. Как ты собираешься поступить? Как только ты дойдешь до двери в конце туннеля, варгульфы перестанут тебе помогать, а одному в нее тебе не войти.

Килгор посмотрел в непроницаемую тьму.

— Я сам подумаю над этим. Однако, не буду советоваться с прихвостнями Сурта. Почему ты явился сюда? Опять колдовские штучки?

Графнгримр нетерпеливо фыркнул:

— Для такой чепухи нет времени, Килгор. Я знаю, ты имеешь право сердиться после всего, что случилось в Свартгейме, но ты не можешь рисковать только потому, что зол. Я сказал тебе все. что мог. Теперь ты должен позволить мне проводить тебя к Сурту. Или же ты рискуешь потерять все только потому, что сердишься. Ты должен решить, честен я или лгу. Ну, так как, Килгор?

Килгор подумал минуту. Он знал, что Графнгримр прав. Юноша вспомнил ночи на Трайденте, путь к Темным Альфарам. Скандербег верил Графнгримру, значит, и он, Килгор, должен поверить.

— Ну, хорошо, — согласился он со вздохом. — Идем. Я постараюсь забыть, что произошло в Свартгейме. И обещаю, мои друзья не причинят тебе зла.

— Риск ужасен, — с сомнением произнес Рольфр. — Но для колдуна Сурта такая игра чересчур сложна. Я надеюсь, что ему можно верить. Хоть у него в прошлом, очевидно, много предательств; но он прав — мы не можем вывести тебя из туннеля. Мы желаем тебе успеха, Килгор. Сейчас нам нужно вернуться. Может быть, мы встретимся снова, когда заклятие будет снято. — И они быстро исчезли во мраке, оставив Килгора и Графнгримра.

Графнгримр подошел к юноше.

— Ты правильно поступил, Килгор. У тебя хорошие инстинкты. Теперь иди рядом со мной. Я не могу долго поддерживать свет, чтобы не возбудить подозрения Сурта. Нам нужно выйти отсюда до наступления вечера. На этот раз не трогай меч правой рукой, когда будешь нападать из Сурта, а то он избежит удара.

— Но как мне приблизиться, чтобы взять меч? — спросил Килгор. — У меня нет даже обычного меча, чтобы вызвать его на поединок.

— Не беспокойся. Я введу тебя в холл, а там ты должен найти такую возможность. У меня есть короткий меч. который я могу дать тебе, но чтобы пользоваться им, потребуется гораздо больше силы и ума, чем при пользовании волшебным мечом.

Они вышли из туннеля как раз к заходу солнца, и тут же увидели стаи варгульфов, которые неслись от Гримшлага к линии костров. Килгор с беспокойством вспомнил обещание вернуться на рассвете. Этот рассвет давно прошел и следующий был недалеко. Вид костров и факелов успокоил его. Значит, его еще ждут. На него надеются.

Графнгримр посоветовал ему надвинуть капюшон на лицо и держаться рядом. Приблизившись к залу Сурта, они остановились в каменном алькове.

— Ты и я примерно одного роста, — произнес Графнгримр. — Натяни плащ и спрячь под ним мой меч. Когда придет время действовать, помни, только Килдурин может убить Сурта.

Килгор взглянул на колдунов, торжественно входящих в зал. — Где будешь ты? — спросил он. — Мне может понадобиться твоя помощь. Ты будешь рядом?

— Я буду рядом все время, но ты должен все сделать сам. Помни, ты первым нанесешь удар, чтобы мужество не покинуло тебя в присутствии Сурта. Желаю успеха.

Килгор вошел в зал среди последних. Никто не обратил на него особого внимания. Он спокойно сел в тринадцатое кресло, не поднимая капюшона. Колдун на деревянной ноге пригнулся к его уху и прошептал:

— Странное происшествие произошло прошлым вечером, не правда ли? Жаль, что тот субъект ускользнул от нас в последнее мгновение. Это заклинание, я готов поклясться, что чувствовал запах огня в зале. Среди нас предатель. Хорошо бы найти его. — И он шутливо ткнул Килгора в бок и попытался заглянуть под капюшон.

Другой колдун добавил:

— Я вижу, эта крыса Варт снова здесь. Он хочет занять одно из наших кресел при помощи свой болтовни о предателях из Свартгейма. — И колдун твердо взглянул на юношу. Глаза его как бы вызывали Килгора на спор.

Юноша промолчал. Он смотрел на дверь, и рука его не выпускала рукоять меча. Где–то в конце зала слышался голос Варта, но Килгор не обращал на него внимания. Дверь открылась и все моментально сели на места. В зал ворвался ледяной ветер и понесся по нему, раскачивая подвешенные амулеты и трепля бороды колдунов. Килгор замер, когда ветер коснулся его. И ветер сразу же затих, как бы почуяв врага. Килгор снова ощутил дьявольское присутствие Сурта, на сей раз у него не было никакой защиты, кроме пояса Берлиот и простого меча.

Раздался гром, в зал ворвалась масса ледяного воздуха. Колдуны удивленно переглянулись между собой, чувствуя запах гари и запах заклинания. Они стиснули свои посохи, готовясь отразить нападение.

— Огненная магия во владениях Сурта! — воскликнул один из двенадцати колдунов в наступившей тишине. Тролли заметались в страхе.

— Огненная магия! Чепуха! — фыркнул другой колдун, но все же тревожно осмотрелся, в поисках огненных колдунов.

Килгор боялся выдать себя и сидел, не шевелясь. Глаза его отыскали Варта, который метался по залу в большом возбуждении и неотрывно смотрел на Килгора.

Пронзительным голосом Варт кричал:

— Я сказал, что предатель в плаще Свартгейма, и вы видите, что в зале два таких плаща. Раскройте плащ и вы поймете, что предатель снова пришел, чтобы убить Сурта.

— Предатель! Чепуха! Он мертв, — возразил кто–то. — А может и нет?!

Килгор сидел спокойно, но холодный пот выступил у него между лопаток. Это спокойствие, казалось, озадачило тех, кто начал подозревать его. Никто не подходил к нему и не пытался сорвать капюшон. Несомненно, все уважали Графнгримра и боялись остаться в дураках.

— Трусы, — послышался голос Сурта. Он вошел в зал, неся Килдурин в правой руке. Тяжелая металлическая перчатка защищала его руку. Перчатка была окутана едким ядовитым дымом. — Что вы боитесь этого несчастного смертного, когда он без меча? Пусть здесь окажется тысяча огненных колдунов, но они не смогут теперь остановить меня. — Сурт поднял меч, и весь зал огласился криками. Колдун сел и продолжал. — С этим мечом я — самое могущественное существо, когда–либо появлявшееся из мрака. Несмотря на всю вашу слабость, никчемность и трусость, я возьму вас на службу, когда стану господином Вечной Зимы.

Шар яркого зеленого пламени вспыхнул у него над головой и рассыпался тысячью искр. Сурт поднял голову и искры моментально погасли. Колдуны вскочили на ноги и начали сыпать проклятия, со злобой глядя на зрителей, которые в ужасе съежились.

— Сядьте, идиоты! Не сходите с ума! — Сурт встал и подошел к столу, накрытому черной тканью. Перчатка на его руке зачадила еще сильней. Повалил черный едкий дым. — Мы должны заниматься своим делом, кто осмелится противостоять мне, когда вся земля дрожит при упоминании моего имени?

Наступила жуткая тишина, и тут между ног Килгора прошмыгнула мышь. Она подмигнула Килгору блестящим глазом и пошевелила усами. Килгор сразу успокоился. Он сам не понял, как это произошло, но вдруг юноша поднялся и медленно направился к Ватнару-Сурту. Затем он услышал свой сильный чистый голос:

— Я осмелюсь противостоять тебе, и я не дрожу перед тобой!

Сурт рухнул в кресло, с яростью сжав подлокотники. Он не мог произнести ни слова. Другие колдуны тревожно перешептывались между собой, и затем один из них крикнул: — Графнгримр, не будь дураком! Сейчас ты расстанешься и с жизнью и с магией!

— Я не Графнгримр, — сказал Килгор и скинул с себя плащ. — Хотя Графнгримр своей огненной магией уничтожит любого из вас, кто захочет помешать мне покончить с этим делом. Я должен навсегда уничтожить выходца из могилы, Ватнара-Сурта. Ты принимаешь мой вызов? Или я должен назвать тебя трусом?

Ватнар-Сурт взял меч и поднялся, исполненный мощи.

— Я снова принимаю твой вызов, — раздался громоподобный голос. — И ты, как слабейший, можешь нанести первый удар, а затем я мечом Андуриха пошлю тебя в забвение. Ты знаешь, что теперь, когда меч у меня, у тебя нет ни малейшего шанса меня убить. Твоя голова украсит коллекцию голов моих врагов, которые пытались сделать это. Все головы заколдованы так, что они могут говорить, и ты сможешь вести с ними беседы. Твоя голова будет самой ценной в моей коллекции, так как я ненавижу тебя всеми фибрами моей души. Ты готов сделать попытку? Я вижу, что ты вооружен детской игрушкой. Неужели ты такой идиот, что рассчитываешь убить бессмертного Сурта жалкой железкой?

— В данном случае, это не имеет значения, — перебил Килгор, доставая меч из ножен. — Час твоего уничтожения пробил, Сурт. И я тот, кому предназначено убить тебя. Человек ненавидит то, чего боится, и ты ненавидишь меня, потому что боишься, потому что знаешь, что я убью тебя.

Ватнар-Сурт сделал шаг вперед, размахивая мечом так, что тот загорелся в его руке горячим голубым пламенем, — Я могу сделать тебя таким же могущественным, как я сам — воскликнул он, сверля лицо Килгора холодным пронзительным взглядом.

Килгор невольно поднял свой жалкий меч, как бы стараясь защититься от злобной волны, которая исходила от Сурта. Между ними с треском проскочила искра пламени.

— Я пришел сюда, чтобы убить тебя, — повторил юноша. — Можешь сражаться моим мечом. Твой конец все равно неминуем.

— Тогда наноси первый удар, — предложил Сурт. — А затем ударю я. — Он снял с головы черный шлем. — Твой меч нашел себе нового хозяина, и он уже не будет работать для тебя.

— Этого никогда не произойдет, — возразил Килгор и прочел про себя руны, начертанные на мече.

Он сконцентрировал все свои внутренние силы, ненатуральное голубое пламя меча моментально погасло, и на нем проступили золотые письмена. Затем меч загорелся ровным желтым пламенем. Сурт не шевельнулся, хотя меч обжег ему руку:

— Наноси удар. Или ты думаешь, где Графнгримр? Ведь ты нуждаешься в нем сейчас. Как же он завел тебя сюда и бросил одного?

— Он здесь, только ты не видишь его, — ответил Килгор, хотя чувство беспокойства и неуверенности шевельнулось в нем.

Сурт ответил презрительным фырканьем.

— Тогда молись своим богам, которым ты поклоняешься. Твой конец в моих руках. — С неколебимым достоинством он опустился на колени, чтобы принять удар Килгора.

Килгор глубоко вздохнул и взялся обеими руками за меч. И затем в его ухе прозвучал голос. Голос Графнгримра:

— Рог. Вспомни загадку и пророчество.

Килгор колебался, предполагая, что это всего лишь штучки Сурта. Он прикоснулся к рогу, который висел на том же кожаном истлевшем ремешке, на котором висел у своего старого хозяина Вультера. Он не видел ничего, что указывало на то, что Графнгримр рядом.

— Рог! — настаивал голос.

— Рог, — громко повторил Килгор.

— Что? Его первый удар будет звук рога? — колдуны переглядывались. Одни насмешливо, другие озадаченно.

Лицо Сурта потемнело, а затем побелело, когда он увидел старый рог.

— Я знаю этот рог. Он принадлежал Вультеру, которого я убил, и оставил его труп на растерзание волкам и воронам. Ты тоже найдешь себе безымянную могилу, если веришь в пророчество рога.

— Что за пророчество? — тревожно спросил один из колдунов. — Мы не хотим иметь дело с пророчествами.

— Трижды протрубит рог Альфаров, и все Альфары соберутся возле него, и остров, по имени Грим, окутается дымом и пламенем, — вспомнил колдун в пурпурной мантии.

— Дурацкая сказка, которую сочинили Сциплинги, — хмыкнул Сурт. — Кто тебе дал рог? Наверное, сам Эльбегаст?

— Нет, всего лишь старый свинопас.

Сурт выругался, и тут же раздался звук рога. Килгор начал трубить, и этот звук разнесся по всему залу, пролетел через стены дворца. Когда Килгор опустил рог, можно было слышать, как эти звуки улетают все дальше и дальше, через пустынные равнины и каменные утесы. Колдуны переглядывались между собой. Одни фыркали презрительно, другие в тревоге сжали посохи.

Ватнар-Сурт хмыкнул и для пробы взмахнул мечом, который разгорелся еще ярче. Вероятно, он жег Сурта даже сквозь металлическую перчатку. В зале запахло паленым мясом. Килгор почувствовал, что у него волосы зашевелились на голове. Ведь Сурт готовился нанести удар, и к тому же произносил заклинания, чтобы наверняка покончить с Килгором. Про себя юноша снова и снова произносил письмена на мече, и меч отвечал ему, вспыхивая каждый раз золотым пламенем.

И когда Сурт нанес удар, меч пролетел в воздухе мимо головы Килгора, обдав его лицо жаром и ударился о каменную колонну. Раздался звон, и посыпались обломки камня и льда. Килгор ахнул. Все произошло так быстро, что он не успел осознать опасности и теперь с радостью почувствовал, что жив.

— Килдурин не хочет убивать своего господина, — проговорил он. — В конце концов, ты убьешь себя сам.

Сурт уперся острием меча в пол, и ненавидящими глазами пронизывал Килгора. Он не обращал ни малейшего внимания на дымящуюся перчатку и свою обожженную руку.

Килгор снова дунул в рог, а Сурт напал на него раньше, чем юноша успел опустить рог. И снова меч просвистел рядом, хотя Сурт крепко сжимал его обеими руками. Колдуны зашумели и начали распевать заклинания, чтобы уничтожить наглеца Килгора, но Сурт презрительно махнул им рукой. Его лицо и руки почти светились. Он призвал на помощь все свое могущество, всю энергию, которая была в нем.

— Дуй в рог третий раз, и помни — это мой последний удар.

— И он тоже будет безрезультатен, как и два предыдущих, — рявкнул Килгор, поднимая рог и набирая воздух в легкие. И тут Сурт не выдержал, он злобно выругался и попытался ударить Килгора. Меч пролетел мимо и со звоном врезался в каменный пол, высекая искры. Сурт злобно крикнул и снова ударил Килгора. Юноша не успел протрубить. Он отскочил назад. Его протесты утонули в свисте меча, в грохоте рушившихся стен и колонн, которые падали под ударами Килдурина. Килгор пытался прятаться за колонны, но Сурт сносил их одну за другой. Град каменных обломков заставил колдунов попрятаться и наблюдать за происходящим из безопасного места. Все зрители, мелкие колдуны и тролли поспешно убегали.

Сурт схватил меч обеими руками, несмотря на невыносимый жар, исходивший от него, и рубил изо всех сил. Лезвие просвистело рядом с ухом Килгора так близко, что юноша почувствовал дыхание колдуна.

Это была битва между мечом и Суртом, и Сурт был недалек от победы. Килгор непрерывно отскакивал, уклонялся с такой ловкостью, что удивлялся сам. Вероятно, ему помогал Графнгримр в этом соревновании со смертью. Юноша заметил, что Сурт умело маневрирует, стремясь загнать противника в угол, где ему было бы легче его прикончить. Килгор тревожно оглянулся, ища Графнгримра, но не увидел его. В отчаянии он пытался бежать, но Сурт каждый раз загораживал путь. И наконец, Килгор почувствовал спиной каменную стену. Сурт с торжествующим хохотом ринулся вперед. Меч ударился в стену, и на пригнувшегося Килгора посыпались камни. Килгор упал прямо в ноги Сурту, который как раз откинулся назад, занося меч для следующего удара. Килдурин сверкнул в воздухе, но юноша успел откатиться в сторону. У него оказалась легко оцарапана рука. Сурт испустил рев ярости и разочарования: ударом он отсек себе левую ногу.

В наступившей мертвой тишине Сурт выронил дымящийся меч, и тот зазвенел на полу. Он медленно повернулся к Килгору и посмотрел ему в лицо со страшной ненавистью. А затем хрипло произнес:

— Ты выиграл. На этот раз я убил себя, и Ватнар, наконец, умрет. Но настоящий Сурт еще жив! И он будет мстить. На этот раз я покидаю тебя. И ты станешь все время в страхе ждать моего появления, не зная, в каком обличье я окажусь. Новый и более могущественный, чем раньше.

Колдун упал в лужу собственной крови. Одиннадцать колдунов собрались вокруг него, не обращая внимания на Килгора.

— Можем ли мы спасти тебя от смерти, великий Сурт? — спросил самый старый, становясь на колени возле неподвижного тела.

Ответа не было. Колдун сказал остальным:

— Я думаю, что Сурт не хотел больше жить в этом дряхлом теле. Он решил найти себе более сильное. Хотя Ватнар был ему хорошим слугой.

— Зато последним, — добавил одноногий колдун. — И на этот раз Сурт ослаб. Теперь ему для восстановления сил потребуется много времени. Но хотя я и знаю, где он будет скрываться, я не скажу.

— Даже, если тебе придется умереть вместе с названием этого места? — Графнгримр медленно материализовался в зале с посохом в руках.

Колдуны отпрянули, торопливо шепча защитные заклинания. Одноногий хмыкнул:

— Ватнарсмаунд. Но я не уверен, что вы убили его.

— Килгор, возьми меч, — приказал Графнгримр. — Нужно убить его, пока его могущество в упадке.

Килгор взял меч, вложил в ножны, чувствуя рукой холодную сталь. — Я должен кое–что сделать, — вспомнил он, поднося к губам рог.

— Нет, — Графнгримр схватил его руку и показал на Сурта.

Колдуны в трепете отступали назад, закрывая лица руками.

Вокруг Ватнара сгустилось ледяное облако. Килгор в страхе отступил, не отрывая глаз от кружащейся ледяной пыли, которая все сгущалась и начала постепенно принимать форму. Графнгримр рявкнул на Килгора, приказывая ему поторопиться. Тролли и колдуны в панике бросились бежать.

— Это бык! — прошептал Килгор.

Тошнота подступала к горлу. Он поднял меч, как щит, отгородясь от жуткого создания, которое обретало форму и теперь тяжело, угрожающе дышало могучей грудью. Чудовище было огромно и страшно. Кровь запеклась у него на спине и боках, где была полосками содрана шкура. Черные безумные глаза уставились на Килгора. Колдуны, до этого момента парализованные страхом, вдруг ожили и бросились к дверям. Бык с огромной скоростью метнулся за ними, расшвыривая рогами в разные стороны. Килгор опустил меч, и страшный зверь вдруг резко остановился и повернулся к своему врагу. Он долго стоял, низко наклонив голову, и что–то обнюхивал на полу. Зверь излучал злобу.

Килгор и Графнгримр замерли неподвижно. Стряхнув капли пота со лба, Килгор прошептал:

— Что это за чудовище? Оно реально или привидение? Можно убить его?

— Конечно, — пробормотал Графнгримр, — но никто не знает, что сделает привидение. Я думаю, он просто хочет напугать тебя и сбежать. Дай ему уйти, чтобы даже в этом ты не сделал какой–нибудь глупости.

Килгор схватил рог Вультера, зная, что его звук прогонит Сурта даже в этом новом жутком обличье, и протрубил. Звук рога прокатился по коридорам и туннелям Гримшлага и затих далеко на равнине. Бык опустил голову еще ниже, издал страшный рев и исчез, но его рев долго еще прокатывался по Гримшлагу.

— Ты все–таки протрубил, — крикнул Графнгримр. — Теперь нам надо побыстрее бежать, чтобы не погибнуть здесь.

И где–то в глубинах Гримшлага раздался грохот. Во двор изо всех выходов вылетели перепуганные тролли. Могучая крепость затряслась снизу доверху. Слышался треск, это рушились подземные туннели Гримшлага, навсегда заваливая многочисленные входы и выходы из него.

Когда Килгор и Графнгримр выбрались из зала, вокруг них, не обращая никакого внимания, как обезумевшие, метались тролли. Со стены была хорошо видна сверкающая огненная трещина, открывающаяся у главного входа. Она извергала раскаленную лаву. Крепость стонала и трещала под напором чудовищных сил. Юноша и Альфар бежали к северным стенам, часто спотыкаясь и падая. При свете посоха Графнгримра они нашли моток веревок и связку крючьев, заготовленных колдуном задолго до того, как он отыскал Килгора в логове варгульфов. Когда люди спустились с черного гладкого утеса, Графнгримр убрал веревки и крючья, чтобы за ними не могли последовать тролли. Во время спуска их несколько раз чуть не стряхнуло вниз. Утес трясся, как лошадь, отгоняющая настырных мух. Но, к счастью, веревки спасли от падения, а защитные заклинания Графнгримра уберегли от каменных глыб. Камни падали всех размеров — от простых булыжников до чудовищных обломков, сотрясающих землю. Подземный грохот, свирепое шипение гейзеров и холодной воды, столкнувшейся с расплавленным камнем, создавали ужасный шум. Тишина, как будто навсегда, покинула землю.

Когда друзья добрались до подножия Гримшлага, небо уже просветлело. Гора тряслась так, что было ясно — она доживает последние мгновения, еще немного, — и чудовищные силы в могучем рывке уничтожат ее. Килгор с содроганием смотрел на раскаленные камни и надеялся, что между них удастся пройти. Земля жгла им ноги. Когда они с трудом достигли реки, то обнаружили, что в ней кипяток. Гейзеры окутали все облаками горячего пара.

— Мы сваримся заживо, если поплывем через реку, — сказал Килгор, тщетно пытаясь рассмотреть противоположный берег.

Он видел смутные фигуры на той стороне, и слышал дикие завывания варгульфов, ведь близилось утро, а им нужно было бежать в логово, которое перестало существовать.

Графнгримр показал на маленькую лодку, спрятанную за большим камнем и чудом уцелевшую в этом пекле, где горело все, что могло сгореть. Не говоря ни слова, они оттолкнулись от берега. Кипящий поток подхватил ее, как осенний листок. И сразу же вся смола, которой было заделано дно лодки, расплавилась, и лодка начала наполняться водой. .Килгор и Графнгримр гребли изо всех сил и сумели доплыть до противоположного берега раньше, чем лодка скрылась под водой. Они бросили ее и пошли дальше, даже не оглянувшись.

— Здесь была хорошая битва, — заметил Графнгримр, когда проходили мимо сотен трупов колдунов и троллей. — Скандербег и Асни, видимо, уверены, что ты погиб, раз они начали битву без тебя.

— Теперь все равно, — Килгор решительно шагал вперед. — Крушение Гримшлага заставило бежать всех сторонников Сурта. Ньял и Скулд позаботились о колдунах и троллях, а мы должны прикончить Сурта в Ватнарсмаунде. — Он говорил и шел, не замедляя шага, узнавая каменные пирамиды, выложенные на могилах казненных преступников и кажущиеся в призрачном свете тюремными башнями.

— Ты там уже был, — напомнил Графнгримр. — Скажи мне, что мы увидим, когда войдем? Ведь должен он иметь какое–то тело, чтобы закончить битву с тобой.

— Это курган древнего короля, и там нет ничего — кроме лохмотьев, истлевших костей и пыли; но я думаю, что Сурт когда–то поселялся в тело старого короля, а может он и был тем королем, заявившим, что будет править всем Скарпсееем. Похоже, этот курган обладает могучей магией. Там лежат сокровища, и Сурт там встречается с колдунами. — И Килгор быстро рассказал все, что знал о доме Ватнара, и что он видел в старом кургане.

Графнгримр шел и кивал время от времени, слушая Килгора. Внезапно он протянул руку:

— Смотри, следы быка.

Огромные отпечатки ног быка вели прямо в Ватнарсмаунд. Следы подернулись льдом, который начал подтаивать.

— Очевидно, рана не слишком докучает ему, раз он бегает так быстро. У нас мало шансов перехватить быка до того, как он достигнет кургана и почерпнет там могущество. Сурт достаточно умен, чтобы помешать устроить ловушку в кургане. — Графнгримр угрюмо показал на юго-восток, где за тучами тускло просвечивало солнце.

Килгор тоже взглянул на солнце, но увидел движение на высохшей черной равнине. — Всадники! — крикнул он.

— И они видят нас, — Графнгримр выхватил меч. Всадники скакали по вершине кургана и на фоне неба казались летящими по нему над темной землей. Килгору очень хотелось рассмотреть их получше. Всадники повернули в их сторону и устремились вниз. В полутьме невозможно было различить цвета их плащей, развевавшихся на ветру. Их пики были прикреплены к седлам. Всадников было шестеро, а за ними скакали две лошади без седоков. Один из них протрубил в рог и в ответ послышались звуки со всех сторон, — одни дальше, другие ближе. Приблизившись, всадники сбавили скорость и начали подъезжать шагом, показывая мирные намерения. Предводитель поднял руку в знак приветствия.

— Хээй, Килгор! Благодаря моим советам, ты проделал трудный путь от подножья Трайдента.

— Шиммельцфиннинг! Где же твои свиньи? — Килгор с радостью бросился вперед, чтобы обнять старика. — Когда–нибудь я узнаю, кто ты на самом деле, и постараюсь отблагодарить тебя за помощь. Гримшлаг сгорел, а Сурт сбежал в Ватнарсмунд, чтобы обрести новое тело. — Килгор взглянул на свободных лошадей и открыл рот, чтобы попросить их, — как Шиммельцфиннинг подозвал лошадей.

— Все это прекрасно, мальчик, но тебе нужно торопиться, чтобы добраться до Ватнарсмаунда раньше, чем Сурт переменит убежище. Лети, как ветер, Килгор, поговорим позже.

Килгор вскочил в седло, поводья сами прыгнули ему в руки. И тотчас лошадь пустилась бешеным галопом, и Графнгримр скакал позади. Шиммельцфиннинг и его люди долго смотрели вслед, а затем поскакали к Гримшлагу. Морозный воздух пронизывал насквозь тело Килгора, крепкие ноги лошади уверенно стучали по покрытой коркой льда земле, то и дело взлетая на курганы и спускаясь с них. Белые облака пара вырывались у нее из ноздрей. Килгор согревал руки о теплую шею лошади. Но вот вдали показались очертания Ватнарсмаунда. Они всплывали в густом тумане, нависшем над землей.

Всадники въехали во двор. Дверь дома была выбита, внутри все разломано. Из окна выскочил тролль с тяжелым мешком за плечами и, как сумасшедший, бросился бежать.

Килгор проверил, нет ли кого в доме, и направился к кургану. Заставляя себя держаться спокойно, он ехал медленно по склону ко входу в пещеру. Затем, держа руку на мече, опустился на колени, чтобы заглянуть внутрь. Все выглядело совершенно так же, как было в тот раз, разве, что с земли исчезли отпечатки копыт. Графнгримр присел рядом с Килгором.

— Я пойду с тобой. Он может применить магию.

— Я пойду один. Хочу встретиться с ним лицом к лицу, невзирая ни на какую магию. Если Килдурин не сможет защитить меня, то твоя магия — тем более.

Килгор, держа меч перед собой, полез в отверстие. В передней комнате царила кромешная тьма. У юноши было ощущение, что он забрался в самое сердце ночи. Мрак давил на него, и очень тяжело дышалось. Килгор громко сказал:

— Значит ты уже дома, Сурт. Жаль, что я не разделался с тобой той ночью.

— Конечно, жаль, смертный, — послышался ответ из глубины. — Теперь бы ты был мертв, если бы попытался тогда убить меня.

— Ты знал, кто я? Так почему же не уничтожил меня? — изумился юноша.

— Каждый великий когда–либо совершает роковую ошибку. Это мой просчет. Я не думал, что ты сможешь проникнуть в Гримшлаг. А без предательства колдуна Альфара тебе не представилась бы возможность встретиться со мной второй раз. А теперь ты чего ждешь? Ты проделал долгий путь и умрешь вместе со мной в этом подземелье.

Килгор убрал камни от входа и вступил на ковер из золота. Меч его осветил комнату, как факел. Золото отбрасывало тысячи дрожащих искр на стены и потолок. Легкое движение, и Килгор едва успел поднять меч, чтобы защититься от заклинания Сурта. Длинное копье из черного льда рассыпалось на мелкие части и с музыкальным звоном попадало на золотые украшения.

Труп короля медленно поднялся с ложа, держа Тирфинг в костлявых пальцах. Быстро и сильно нанося удары, нападало привидение. Звон мечей наполнил всю комнату. Тирфинг горел дьявольским голубым огнем и рассыпал золотые искры, ударяясь о Килдурин. Однако Тирфинг не ломался, как обычный меч. Килгор непрерывно шептал руны, беспокоясь, что магия Килдурина истощилась после стольких испытаний. Несколько раз он отрубал костлявые руки мертвого короля, но они тут же прирастали снова, привидение нападало все яростнее. Сурт без остановки разил Килгора, пока Тирфинг не треснул в четырех местах, и острие его не отвалилось. И хотя Килдурин был цел и не имел ни одной зазубрины, Килгор почти выдохся. Он не чувствовал боли от тех немногих легких ран, которые получил в бою, но ярость боя, близость смерти отразились на нем. Привидение крутилось вокруг, такое же легкое и сильное, как в начале боя. Ведь у него не было тела, которое могло уставать и страдать от боли.

Наконец, в отчаянном броске Сурт напал на Килгора, обхватил его с неожиданной силой и повалил на пол. Килгор выпустил меч, чтобы перехватить костлявые пальцы, тянувшиеся к его горлу. Близость трупа и эти костлявые пальцы вызвали у Килгора приступ отвращения. С диким криком он оторвал пальцы от горла и оттолкнул от себя скелет. Несмотря на огромную силу, скелет оказался на удивление легким. Килгор бросился на него, подмял под себя. Костлявые руки и ноги отчаянно царапали пол, стараясь вырваться. Юноша нащупал меч и отрубил смердящую голову. Затем он прицепил череп к своему поясу, как этого требовали древние традиции: так уничтожались навсегда дьявольские привидения. Истлевший скелет короля Ватнара больше не двигался.

Перед победителем была только груда костей и гнилое тряпье. Вся эта мерзость лежала на полу, усыпанном драгоценностями.

Килгор хотел позвать Графнгримра, но из горла у него вырвался лишь слабый стон.

И вскоре раздался голос Графнгримра:

— Килгор! Килгор! Ты жив? Ответь, я иду к тебе!

В отверстии появился Графнгримр и в безмолвном удивлении смотрел на то, что открылось его глазам. На золото и серебро, на Килгора, устало опирающегося на меч, на труп старого короля.

— Сурт мертв, — сказал Килгор, вкладывая меч в ножны.

— О, боги! Ты ранен.

— Пустяки.

Оба смотрели на груду гнилья, которое было когда–то королем. Наконец, Графнгримр похлопал юношу по плечу:

— Нам нужно сжечь это, чтобы быть уверенным, что все кончено. А потом пойдем искать Асни и Скандербега.

Немного погодя, из Ватнарсмаунда начал клубиться черный удушливый дым. Килгор и Графнгримр оставили его догорать, а сами направились в Гримшлаг. День был пасмурный и сумрачный, особенно на юге, где к небу поднимались черные облака дыма.

Путники остановились на вершине кургана, чтобы посмотреть на черные тучи в небе. Земля дрожала, извергая пыль, дым и камни. И с ужасающим грохотом Гримшлаг исчез полностью, и ничего не осталось, кроме огромной пропасти и огненных потоков лавы. Гримстрем встретился с расплавленным камнем и мгновенно окутался облаками пара. Когда осела пыль и можно было что–то разглядеть, потрясенные Килгор и Графнгримр увидели только море кипящей воды и языки раскаленной лавы, дымящиеся в бледном свете северного утра.

Килгор поскакал на вершину холма, где он оставил Асни и Скандербега. Там он встретил группу людей Скулда, разговаривающих между собой. Килгор соскочил с лошади и пошел к ним, как слепой. Ему казалось, что он видит себя откуда–то издалека. Люди Скулда заметили его, переглянулись. Они приняли юношу за одного из своих, так как он был грязен и оборван после битвы с Суртом, но затем узнали его. С криками радости люди бросились к нему, подхватили на руки и понесли в пещеру, где собрались все предводители мятежных войск. Асни выскочила из пещеры, глаза ее были подозрительно красны, но, разумеется, не от слез, — ведь она была воином. Она вскричала:

— А мы думали, ты погиб! Мы хотели построить великолепный мемориал на вершине холма, а ты внезапным появлением расстроил все наши планы. Где ты был и чем ты занимался? Миньоны Сурта мертвы или разбежались, полные страха, который мы вселили в них. Гримшлаг сожжен. Жаль, что тебя не было здесь, и ты не видел возвращения Эльбегаста и Альфаров после того, как ты протрубил в рог. И… О, ты в крови, Килгор! С кем же ты дрался? Неужели… ты дрался с ним и победил? Сурт мертв?

Эти слова вызвали бурю восторженных криков. Килгор кивнул и сел на камень.

— Ватнар—Сурт убит. Убит своей и моей рукой. И с помощью Эльбегаста и Альфаров, и старого Шиммельцфиннинга, и людей Ньяла и Скулда. — Он замолчал вдруг и стал осматриваться, ища кого–то. — Но был и еще один, который оставался со мной все время в зале с колдунами и в Ватнарсмаундс. Он прошел через гораздо большее, чем все мы, и более смелого и отважного человека я еще не встречал. И теперь он исчез, и я не сказал ему даже слово благодарности.

Скандербег пробился к юноше через толпу. Он был переполнен важностью. — У тебя такой вид, будто ты девяносто лет пробыл в плену у Хелл. Теперь ты должен забыть обо всем и отдыхать. Предоставь остальное Асни, ведь это ее страна.

— Ты прав, война кончилась, — пробормотал Килгор, задумчиво глядя на окутанную туманом равнину. В его голове все еще сохранились видения варгульфов, несущихся по ней.

— Варгульфы, — крикнул он и вскочил на ноги. — Варгульфы, что случилось с ними, когда взошло солнце?

Он ждал ответа и боялся его, но Асни улыбнулась.

— Рольфр, Глам, Витторф, Хельги, Рауд, Скегги, Скарп, Авангр, идите сюда, познакомьтесь с Килгором.

Вошли Рольфр и его братья. Они улыбались, освободившись от заклятья.

— Мы уже встречались в подземельях Гримшлага. Он убил Сурта и освободил нас. Мы дрались с колдунами, троллями, как люди, а не как варгульфы.

— Рад приветствовать вас, — с облегчением вскрикнул Килгор. Счастливое согласие воцарилось между бывшими варгульфами и людьми Скулда и Ньяла. Только Килгор и Скандербег не надеялись встретить кого–то из родных. Поэтому они удалились в пещеру, где колдун занялся ранами Килгора. Но юноша в обстановке всеобщей радости чувствовал себя одиноким. Его родные были за много миль отсюда, и он окажется дома не раньше будущей весны.

— Мне бы хотелось выйти домой прямо завтра, — сказал он Скандербегу, отхлебывая чай. — Не хочу показаться сентиментальным, но я соскучился по старому Вальсидуру. Теперь, когда Гардар освобожден от Сурта, мы больше не нужны Асни.

— Хорошо, можем выйти завтра, — Скандербег положил паутину на рану и забинтовал ее.

— Ни тебе, ни мне не нужны чествования. Я представляю, как из нас будут делать идолов и прославлять в песнях и балладах. Вультер и Вальсидда погибли раньше, чем их стали считать героями. Не знаю, как мы выдержим все это. Мне не хочется оставаться здесь и видеть, как коронуют Асни. Ведь она столько времени была всего лишь нашим товарищем. Нет, я думаю, можно спокойно попрощаться с этими добрыми людьми, которые навсегда сохранят память в своих сердцах.

— Ты прав, мы не должны обидеть их. Мы не должны обидеть их. Мы останемся. — Килгор вытянулся на земле. — Сейчас я засну, а завтра хочу послушать рассказ о битве, которая произошла здесь… — Он зевнул, вдруг вспомнив, что не спал по-настоящему четыре ночи. Земля под ним была сырой и холодной, но юноша не обратил на это внимания.

Проснулся Килгор поздним утром. Потянувшись, он сел в поисках плаща. Хотя солнце стояло высоко, воздух еще не прогрелся. Ночью шел снег и покрыл всю землю мягким ковром, который сейчас переливался под солнцем тысячью огней. Снег приятно хрустел под ногами, и угрюмая равнина казалась теперь чистой и ласковой. Небо над головой было ярко-голубым, что чрезвычайно радовало гардарцев, все они увлеченно готовились к большим празднествам.

Поминутно скользя, Килгор взобрался на продуваемую ветрами вершину холма и нашел там Скандербега, который занимался тем, что устраивал большой костер, посвященный памяти героев, павших в битве. Дым толстым столбом поднимался вверх, к Валгалле.

Заметив Килгора, Скандербег оставил свое занятие и показал холм, который был выбран для создания мемориала Килгору. — Он должен был быть великолепным, и мы хотели заняться им сразу после завтрака, но помешал ты, когда так неожиданно появился. Кстати, о завтраке…

— Да. Я думаю, как же накормить столько людей, — вздохнул Килгор, нахмурившись. — Хорошо быть свободным, но голод плохая награда за свободу, когда близится зима. Что можно сделать для них?

— Многие вернутся со своими семьями в свои старые дома у подножья гор, вроде Ньяла и его людей. Скулд организует охоту, а бездомным выстроят дома. Пока что Асни будет править из Ватнарсмаунда. Весной для нее возведут новый Гримшлаг. Но есть проблема, которая заинтересует тебя, — добавил Скандербег, — я чуть не забыл. Мы захватили пленников. Их немного. Мне пришлось жестоко расправиться с колдунами Сурта. Изгнание, заключение, изменение кармы — так я поступил почти со всеми.

Скандербег показал на пещеру, возле которой дежурили два охранника. Заглянув туда, Килгор увидел трех колдунов, находившихся в ужасном виде. Он едва узнал Морда, старого колдуна на деревянной ноге, и колдуна в роскошной пурпурной мантии, который сейчас выглядел, как замызганный бродяга. Все трое со злобой взглянули на Килгора, но не сказали ничего.

— А вот и еще один, Килгор, — указал Скандербег, направляясь в темный угол и вытаскивая оттуда нечто маленькое и визжащее.

— О пощадите меня, добрые люди! Не убивайте меня, я никогда не хотел причинять зла своими невинными шутками. Я не хотел помогать Тронду и Сурту. Пожалуйста, пощадите меня! — И колдун распростерся у ног Килгора.

Килгор ткнул его носком сапога.

— Встань, жалкая пародия на колдуна. Ты с самого начала старался помешать нам. Ты — отвратительное маленькое существо, но твой большой рот чуть не послужил причиной моей гибели в Гримшлаге. Ты помнишь это?

Варт скулил, плакал, дрожал. Одно его ухо было почти откушено, а плащ разорван так, что состоял из одних дыр, сшитых вместе.

— О, я не хотел этого! Позволь объяснить. Эти колдуны такие…

— Я думаю, что в его рот пора вставить затычку, — Скандербег угрожающе взмахнул рукой. — У меня кое–что приготовлено специально для тебя, Варт. Я сожгу твой магический аппарат, если в твоем случае его можно называть так.

Варт стал стонать, умолять, все время глядя своими хитрыми глазками на Килгора. Он старался выглядеть таким жалким и несчастным, каким только мог.

— Я прошу вашей милости, господа, я прошу, я обещаю вести себя впредь хорошо.

— Доброта и милость только вредят тебе, — усмехнулся Килгор. — Все, что ты сделал, простить нельзя.

Варт задрожал еще сильнее и молитвенно сложил руки.

— Я уже решил исправиться и провести остаток жизни в добре. Я всегда считал, что такие благородные люди, как вы, всегда щедры, добры и…

— Хватит, — рявкнул Скандербег и, схватив Варта за ворот, пинком отправил к остальным. Глаза старого колдуна были красны от гнева.

— Теперь мое последнее слово, — Скандербег поднял посох. Я навсегда изгоняю вас из Скарпсея, и никогда ни один из вас не появится на этих берегах, а то я брошу вас в геенну огненную. Приказываю вам явиться на суд Гильдии Огненных Колдунов, чтобы она решила, какой кары вы достойны за то, что свое могущество отдали ледяной магии. Пусть те обличья, которые я вам дам сейчас, длятся до тех пор, пока Гильдия не решит окончательно вашу судьбу. Прощайте! Да будет ваше путешествие приятным!

Пропев заклинание, он провел посохом над четырьмя колдунами, и они мгновенно исчезли в облаке оранжевого дыма. Когда дым рассеялся, на полу оказалось четыре комочка, а затем Килгор понял, что это самые отвратительные крысы, которых он когда–либо видел. Три крысы сразу бросились наутек, а четвертая с дикими криками оскалилась и прыгнула на людей, пока Килгор не взял камень и не вынудил ее спасаться бегством.

— Варт всегда стремится сказать последнее слово, даже, если это грозит ему смертью, — засмеялся юноша.

Когда они вышли на улицу из пещеры, на юге за рекой уже трубили трубы. Все смотрели, как через реку переправился большой отряд всадников и поскакал через равнину к кургану, на вершине которого горел траурный огонь.

— Это возвращаются Эльбегаст и Альфары, — объяснил Скандербег. — Посмотри на них, Килгор. Всего несколько человек видели их, и может быть, уже никто никогда не увидит Альфаров.

Килгор не мог произнести ни слова. Он стиснул рукоять меча, стараясь проглотить комок в горле. Он знал, что больше нет нужды в мече Килдурине, и Эльбегаст, вероятно, заберет его в горы Альфаров, где меч был выкован.

Копа Альфары подскакали к кургану и спешились, Асни стояла рядом с Килгором. Сам Эльбегаст в золотом шлеме и сверкающей кольчуге подошел, чтобы приветствовать их. Пожимая руку Килгора, он весело сказал:

— Значит, ты последовал совету старого свинопаса и трижды протрубил в рог. Да, ты здорово изменился со времени нашей первой встречи. У тебя взгляд орла, и, если я не ошибаюсь, ты — точная копия своего предка Вультера. Он был мне хорошим другом, и он бы гордился тобой, как сейчас горжусь я.

На лице Килгора появилась такая счастливая и такая широкая улыбка, что уголки губ чуть не достали до ушей.

— Шиммельцфиннинг, — проговорил он. — Я хотел выбросить этот рог, но ты кинул его мне обратно. И теперь… — Он вдруг замолчал, хлопая себя по поясу. — Рог исчез!

— Рог? Да, он снова потерян, — согласился Эльбегаст. Лучи солнца играли его бородой. — Он потерян и расплавлен в огне Муспелла вместе с Гримшлагом, как я и хотел. Теперь, когда он собрал Альфаров и послужил причиной разрушения Гримшлага, в нем больше нет необходимости. Килгор, ты даже не представляешь, как долго ждали Альфары, чтобы рог Вультера позвал их на последнюю битву с Суртом, и чтобы трубил в него настоящий потомок великого героя. Вультер был бы чрезвычайно рад, если бы знал об этом дне. Теперь расскажи нам о своих приключениях и о борьбе с Суртом. Располагайтесь, Альфары и гардарцы, послушаем всю историю с самого начала из уст самого героя, чтобы вы могли рассказывать ее своим детям и внукам.

Килгор устроился на камень так, чтобы всем было видно его. Альфары устроились справа от него, а слева расположились гардарцы, занявшие весь склон кургана сверху донизу. Асни и семь ее братьев сели у ног Килгора. Альфары были роскошно одеты, а гардарцы, напротив, все в лохмотьях.

Килгор заговорил чистым голосом, начав рассказ с Шильдброда. Он поведал о своем изумлении, когда обнаружил, что оказался единственным, кому суждено вытащить меч из дерева. И он снова пересек болота Херонесса, освободил Асни от заклятья Сурта. Гардарцы довольно улыбались, с гордостью посматривая на свою королеву, когда Килгор повествовал о том, как она спасла путников в Трондхейме. Громкий хохот встретил его рассказ о злоключениях с Вартом и никурами. Но многие из бывших варгульфов вытирали слезы, слушая об ужасной ночи под Беордстадом, копа Килгор чудом избежал злой участи. Эльбегаст и Альфары обменялись понимающими взглядами, услышав описание величественной крепости Эльдарна, куда не допускались волнения и трагедии внешнего мира.

Затем Килгор бесстрастно поведал о предательстве Графнгримра в Свартгейме, он рассказал о ночи в Ватнарсмаунде, о быке и коте, о вхождении в Гримшлаг, о том, как он лишился меча. Килгор не упоминал о Графнгримре, пока не закончил повествование о последней ночи Сурта в подземелье кургана.

К этому времени все с нетерпением ждали, когда юноша назовет имя нового героя. Килгор продолжал: — Я не знаю, где он сейчас, но он по праву, большой герой, чем я. С самого начала он выбрал трудный путь, играя опасную роль, при этом даже рискуя быть обвиненным в предательстве ближайшими друзьями. Я не сомневаюсь, что он был абсолютно честным с самого начала, но мы слишком поспешно осудили и даже отвергли его. Но если бы не он, мы бы проиграли, а я, наверняка, погиб бы под мечами колдунов. Мне бы хотелось, чтобы он оказался здесь, порадовался вместе с нами победе и принял бы наши глубочайшие извинения за то, что мы сомневались в нем. У меня нет слов, чтобы вознести подобающую ему хвалу, я назову его имя, чтобы оно всегда стояло рядом с моим. Это имя — Графнгримр. Колдун Альфар.

По толпе пробежал шепот, и вдруг Килгор воскликнул:

— Графнгримр! Ты здесь!

Все люди вскочили с мест, а Графнгримр спокойно стоял в задних рядах Альфаров. Эльбегаст махнул ему рукой, и Графнгримр вышел в самое море радостно улыбающихся лиц. Тысячи рук с обожанием касались края его одежды, чтобы потом многие поколения говорили: наш прапрапрадед касался плаща самого величайшего из героев Скарпсея!

Скандербег подошел к нему и молча пожал ему руку.

Асни сказала:

— Я беру назад все свои слова и подозрения. Пожалуйста, прости меня, если можешь.

— Прости и меня за то, что я вынужден был тебя обманывать, — сердечно отвечал Графнгримр.

Эльбегаст занял место на камне. Одной рукой он опирался на плечо Графнгримра, другой — на Килгора. Когда все стихло, Эльбегаст произнес:

— Друзья, Альфары и Гардарцы, немногие из вас знают, какие трудности преодолел наш друг Графнгримр. Он не только успешно завершил самое важное дело, какое когда–либо видел Скарпсей, но и истратил всю жизнь, готовясь к нему. Графнгримр целые годы завоевывал доверие наших врагов и обманул даже Сурта, величайшего из обманщиков. Благодаря своему уму и искусству, он проник в холлы Темных Альфаров, выведал их тайны и привел к гибели. Свартгейма больше нет, благодаря Скандербегу и Графнгримру. Король Горн мертв, а Темные Альфары изгнаны из туннелей. Годы тщательной подготовки помогли успешно завершить операцию с волшебным мечом, правда, ценой кажущегося предательства друзей. Самое страшное заключалось в том, что друзьям Графнгримра приходилось идти через темные и опасные страны, не зная, могут ли они ему довериться. И вся тяжесть легла на его плечи. В любое мгновение жизнь Графнгримра была в опасности, так как его могли разоблачить темные силы, с которыми приходилось сотрудничать. Однако, важность этой миссии не наполнила его спесью и чванством. До самого последнего удара мечом Графнгримр был рядом с Килгором, делая все, чтобы помочь ему выполнить предназначение — убить Сурта. И теперь о том, что я хотел сказать. За исключительную отвагу и благородство, за преданность Килгору и королеве Гардара, за то, что он не дрогнул перед Суртом в гробнице мертвого короля, за величайшие познания в колдовском искусстве, я, Эльбегаст, король Светлых Альфаров, награждаю тебя, Графнгримр, самым почетным знаком Альфаров — Тарнкаппе.

Он держал плащ, который казался полным лунного света и радуги. Плащ сверкал и колыхался на ветру, как будто он был нематериальным. Лучи солнца заиграли в его складках, и все люди были потрясены, их охватил священный трепет, ведь на их долю выпало видеть такое, чего никогда не видел ни один смертный, и вряд ли кто–нибудь увидит.

Графнгримр встал на колени, принимая подарок. Эльбегаст сам застегнул пряжки. Затем герой занял место среди избранных Альфаров, награжденных тем же знаком отличия.

— А теперь, дорогие друзья, — продолжал Эльбегаст, повернувшись к Килгору, Асни и Скандербегу, — прежде, чем я уйду, я хочу оставить что–нибудь на память об Альфарах.

Эльбегаст достал золотое кольцо и надел на палец Асни. Кольцо подошло девушке, как будто было сделано специально для нее.

— Это кольцо, прекрасная королева, — кольцо правды. С ним ты всегда сможешь отличить правду от фальши, друга от врага. И если ты попытаешься поступить бесчестно, оно будет резать тебе палец, чтобы напомнить об этом. Я надеюсь, что ты никогда не расстанешься с ним.

— Никогда, — с трепетом обещала Асни. — Я никогда не сниму его.

— Скандербег, хотелось бы мне, чтобы все колдуны были такими, как ты, — я предлагаю тебе стать моей правой рукой и советником. Я хочу, чтобы твоя добрая магия служила мне.

Скандербег сначала удивился, а затем нахмурился.

— Благодарю, но я не могу принять приглашение. Дело в том, что я должен вернуть юношу страдающему отцу в Шильдброд. Сердце старика полно печали и горя. После этого я хочу ходить среди людей и помогать им разбираться в неурядицах. Мне не нужно никакой награды, ибо я только выполнил свой долг, но пообещай, что всегда поблизости будет находиться старый свинопас, на всякий случай, если снова появится кто–то вроде Сурта.

Эльбегаст поклонился колдуну:

— Мы всегда будем рядом, Скандербег.

Затем он повернулся к Килгору, который все еще не мог справиться с комком в горле:

— А ты, Килгор? Что мне оставить тебе на память?

— Ничего, этот день навсегда останется в моей памяти. Теперь, когда дело сделано и война выиграна, я возвращаю тебе этот меч и благодарю за честь; благодарю за то, что выбрал меня для этой миссии. Килдурин хорошо служил мне. Пусть он займет почетное место в твоем холле. — Юноша с трудом проговорил эти слова. Он держал меч, и тот сверкал на солнце, как алмазная лента. Килгор видел начертанные на нем письмена, которые навсегда врезались в его сердце. И он повторил их в последний раз: — Тьма не поглотит сынов Аска и Эмблы.

Эльбегаст взял меч и любовно повертел его в руках:

— Эти руны стали исполнившимся пророчеством. С самого рождения человеческой расы и до самого отдаленного будущего эти руны всегда останутся правдивыми. Меч ждал сотни лет до твоего рождения, так как он был предназначен только для тебя. Возьми его и храни воткнутым в дерево в холле Брансдстока. И пусть он тебе всегда напоминает о Сурте и об Альфарах, и о старом свинопасе, который бродит по этим горам, по зеленым горам Гардара. Я не могу дать тебе ничего, что полностью вознаградило бы тебя за твой подвиг, но мне хочется оставить тебе моего жеребца, Скачущего по Облакам, пусть он быстро перенесет тебя в Шильдброд. Ты уже знаком с ним. Это на нем ты скакал к гробнице Сурта. Конь отвезет тебя домой так же быстро. Прощай, мальчик! Я посещу тебя в будущем, чтобы увидеть, сбылось ли мое предсказание об объединении Гардара и Шильдброда. Прощайте, дорогие мои друзья!

И среди возгласов прощания и добрых пожеланий Альфары сели на своих белых коней, поскакали через равнину, переправились через реку и скрылись в тумане на другой стороне.

Килгор долго смотрел им вслед, держа меч так, как будто боялся, что он растает, как сон. Юноша понимал, какое холодное и большое королевство Гардар, сколько трудностей достанется его жителям, которым предстоит восстановить его. Откуда–то издалека, из теплого родного Шильдброда раздался призыв, но эта суровая страна прочно поселилась в его сердце, и Килгор не мог бросить ее в разрухе, голоде и холоде. Он должен был остаться здесь.

Килгор взглянул на Асни. Быстро отвернувшись, девушка начала ковырять мох ножом:

— Значит, ты скоро нас покинешь. Желаю тебе счастливого пути, и надеюсь, что когда–нибудь ты посетишь нас.

Килгор покачал головой:

— Нет. Я не уезжаю. Не могу объяснить, но мне полюбилась эта суровая страна, и я остаюсь.

Асни испустила радостный крик:

— Тогда скажи Скандербегу, что ты не потащишь его через Трайдент.

Они нашли Скандербега, который тщательно готовился к отъезду.

— Скандербег, я решил не идти назад, — объявил Килгор.

Скандербег даже сел от неожиданности.

— О, неужели? Ты, наверное, забыл о Вальсидуре? Ведь он старик, а ты его единственный сын. Хоть он и здоров, но не может же он жить вечно! Ты должен помириться с ним. Тогда вернешься сюда. Я думаю, теперь старый брюзга будет тобой гордиться. Останься с ним на год, и я сам приду за тобой. Все будет, как раньше.

— Но год это слишком долго, — запротестовал Килгор. — Все может измениться. Кто знает, что случится с нами?

— Не боишься ли ты нескольких жалких троллей? — спросил Скандербег.

— Конечно нет, но…

— Он боится пропустить самое интересное, — перебила Асни, — Охоту на троллей, колдунов, войну с великанами. Килгор, я обещаю, на твою долю мы оставим приключения. Я посвящу всю свою жизнь тому, чтобы в Гардаре стало так же приятно, мирно и безопасно, как и в Шильдброде.

— Надеюсь, — пробормотал Килгор, но почувствовал себя лучше. — В таком случае, мне следует поспешить домой, а будущей весной я вернусь сюда. Обещаю.

— Я верю тебе, — сказала Асни, и они торжественно пожали руки.

Быстро пробежало шесть дней, и вот три друга стоят на вершине холма. Эти полтора года пролетят так же быстро, как Килгор на своем коне. Асни и Килгор держатся за руки и никак не могут расстаться.

— Ну, смертные, — фыркает Скандербег, скидывая плащ и засовывая его в сумку. — Что такое год? Одно мгновение и вы соединитесь навсегда. Прощание — самое ценное на земле. Он вскочил на лошадь, жеребца Альфаров, а Скачущий по Облакам в ожидании Килгора нетерпеливо бил копытом землю.

— Да, самое ценное, — соглашается Асни, одураченная насмешливым тоном Скандербега. — Но я все равно скажу, до свидания и доброго пути! А затем она тихо шепчет: — Килгор, возвращайся ко мне.

Килгор садится на Скачущего по Облакам, и две лошади, как на скачках, устремляются вперед, выбивая искры копытами из каменистой, и навсегда свободной земли Гардара.