Повелитель империи обдумывал послание, полученное им от Тила Два Оружия. Тил, как и остальное большинство вождей кочевников, был неграмотен и не умел писать. Но сообразительная жена Тила, подобно многим другим женщинам империи, с энтузиазмом училась восхитительному искусству — грамоте, и, достигнув в нем определенных успехов, теперь могла изложить на бумаге мысли своего мужа достаточно внятно.

Повелитель был грамотен и верил в силу грамотности, хотя никогда не считал нужным поощрять стремление к грамотности и счету женщин. Кроме того, Повелитель был сведущ в преимуществах ведения сельского хозяйства, хотя также не испытывал к нему большой тяги. Он видел и понимал суть и динамику развития империи, так как это он сам, хотя и в другом обличии, положил этой империи начало, претворив эфемерные планы в жизнь и дав империи имеющиеся у нее сейчас могущество и влиятельность. Однако сейчас все было пущено им на самотек, дела шли сами по себе, повсюду царил застой, некогда могущественный авторитет Повелителя ослабевал.

Полученное Повелителем послание было составлено в почтительных фразах, но одновременно с этим содержало в себе очень тонко продуманный вызов олицетворяемой Повелителем власти и проводимой им политике. Тил был беспокойным человеком, нетерпеливым и жаждущим начала новых завоеваний. Тил желал принудить Повелителя к активным действиям, а если это не увенчается успехом, то вызов, содержащийся в послании, мог стать поводом для отстранения Повелителя от власти, с тем чтобы занявший его место новый лидер смог привнести с собой новую политику. По причине того, что Тил был должен подчиняться существующему режиму, он не мог действовать напрямик. Он не мог выступить против человека, превзошедшего его в круге. В этом не было трусости, это правила чести.

Если Повелитель отклонит предлагаемое ему дело, связанное с таинственной угрозой грядущему урожаю кукурузы в данном поселении его империи, то его можно будет обвинить в слабости или даже в измене интересам империи. Сельское хозяйство развивалось бурными темпами; организованные кочевники не могли позволить себе и дальше оставаться зависимыми от подачек ненормальных. (Именно ненормальных: их называли так потому, что их поступки были лишены здравого смысла. У ненормальных было оружие, но они им никогда не пользовались, было много отличной еды, но они ее отдавали кочевникам, а в удобных хижинах, которые ненормальные строили всюду, где только можно, сами они никогда не жили. У ненормальных было заведено набивать эти хижины всякой всячиной, полезными вещами, которые мог взять оттуда любой прохожий. И если кто-то забирал из хижины все подчистую, ненормальные через некоторое время привозили туда еще больше. Но если кто-то пользовался мечом вне предназначенного для поединков круга, или начинал убивать других людей из лука или выгонять их из хижин, и никто не останавливал этого человека, ненормальные в эти места больше продуктов и припасов не привозили. Вероятно, им было не особенно важно то, что кто-то убивает кого-то вообще, а то, как это делается и где. Как будто смерть от стрелы была более болезненной, чем смерть от меча. Одно слово — ненормальные! Однако опытные воины относились к причудам ненормальных с юмором и спокойно.) Если Повелитель откажется поддерживать планы развития фермерства, то поднявшаяся в результате этого смута и беспорядок навлечет на него дурную славу, что в конце концов может закончиться сплочением недовольных вокруг какой-нибудь другой, более устраивающей их фигуры. Этого Повелитель допустить не мог, потому что в противном случае все последующее время ему придется провести в кругу, уничтожая одного за другим вырастающих подобно сорной траве претендентов на такую должность. Он был обязан править империей, удерживая ее в рамках стагнации и застоя.

Поэтому ничего другого, как принять к собственноручному выполнению этот искусно преподнесенный вызов, не оставалось. Повелитель мог быть полностью уверен, что дело, предстоящее ему, не из легких — животное ухитрилось сбежать, искусав при этом самого Тила. Из этого следовало, что никому рангом ниже Повелителя было не под силу справиться с этим существом.

Естественно, он мог организовать большой охотничий отряд — но это шло вразрез с концепцией поединка один на один, это опровергало все понятия чести, даже при том, что речь шла всего лишь о звере. Фактически из подобного тоже мог быть сделан вывод о его, Повелителя, очевидной трусости.

Повелителю следовало подтвердить свой авторитет, сразившись с животным один на один. Именно этого хотел Тил, потому что неудача такого поединка, само собой, послужит ударом по престижу Повелителя. Повелитель не имел ничего против, если кто-то превосходил его в остроте ума, а тем, как Тил подал проблему, не восхищаться было просто невозможно. В другое время и при других обстоятельствах этот человек мог стать весьма ценным другом.

Поэтому Безымянный, Человек Без Оружия и Повелитель империи, оставив свою жену — женщину, которую он узурпировал у предыдущего повелителя, — и, передав текущие дела в руки компетентных помощников, выступил на рассвете в полном одиночестве по направлению к лагерю Тила. Его удивительно могучее тело было скрыто плащом, но любой, кто встречал его в пути, сразу узнавал его и страшился. Волосы его совершенно белые, внешность — безобразная, и не было такого воина, который смог бы одолеть его в кругу.

Через пятнадцать дней он прибыл на место. Молодой Посох, который никогда еще не видел Повелителя раньше, попытался вызвать его на поединок, встретив его на границе поселения. Безымянный взял его посох, связал в узел и возвратил в таком виде молодому воину.

— Покажи это Тилу Два Оружия, — приказал ему он.

Вскорости показался идущий спешным шагом в окружении своей свиты Тил. Стражу с испорченным посохом было приказано отправляться работать в поле вместе с женщинами, в виде наказания за то, что не узнал Повелителя. Но Безоружный остановил Тила.

— Он был прав, когда вызвал меня на поединок, потому что он не знал, кто я такой. Теперь наказать его сможет только тот, кто разогнет этот посох, и никто больше.

Итак, пылкий страж избежал наказания, потому что нигде, кроме как на кузнице, выправить его железный посох было невозможно. С тех пор Повелителя в этом поселении узнавали и боялись все.

На следующее утро Повелитель, взяв с собой только лук и моток веревки — оружие, не принятое в кругу, — пустился по следу грабителя. Рядом с ним бежал гончий пес, за плечами Повелитель нес двойной груз провизии — от провожатых и компании воинов из поселения Тила он отказался.

— Ждите, я приведу вам этого зверя, — сказал он на прощание.

Тил оставил это заявление без комментариев, хотя и имел по этому поводу свои соображения.

След животного тянулся от кукурузных и гречишных полей к недалекому березнячку, белевшему на опушке могучего леса и далее в сторону безжизненных пустошей местных порченых радиоактивных земель. Вскоре Повелитель приблизился к меткам, которые были нанесены ненормальными и которые те с известным упорством периодически обновляли. В отличие от средневзятого жителя империи, Повелитель не имел особых суеверий или страхов, обычно связываемых с порчеными землями. Он знал, что причиной малонаселенности этих районов является радиация — излучение, оставшееся в наследство после мифического Взрыва. С каждым годом сила этого излучения ослабевала, и местность на краю земель становилась обитаемой, приспособленной для произрастания растений, существования животных и людей. Повелитель знал, что до тех пор, пока жизнь вокруг него и под его ногами имеет место, опасности от радиации нет или она крайне невелика.

Однако на краю порченых земель опасность все-таки существовала — но то была опасность другого рода. Подобно волнам цунами, здесь периодически появлялись огромные стаи крошечных землероек, пожирающих все живое на своем пути и не брезгующих друг другом, если не подворачивалось ничего получше. С наступлением ночи в воздухе начинали летать огромные белые мотыльки, укусы которых были смертельными. Кроме того, имелось огромное количество удивительных и пугающих историй, из тех, которые обычно рассказываются ночью у костров, о странных домах, в которых обитали призраки, о вооруженных до зубов скелетах, о живых машинах. Повелитель не верил в большую часть этих сказок, а тем, в которые верил, находил логичные объяснения. Но он не сомневался, что порченые земли опасны, и поэтому углублялся в них с большой осторожностью.

След существа шел по краю сердца радиоактивной зоны, никогда не отдаляясь более чем на милю от границы, установленной ненормальными. На основании этого Повелитель сделал один очень важный вывод: существо, за которым он охотился, не было привидением, вышедшим из полных ужасов глубин порченых земель, но животным их окраин, избегающим сильного радиоактивного излучения. Это означало, что существо можно догнать и поймать.

Два дня Повелитель шел по следу, который отыскивал чувствительный нос жизнерадостной гончей. Время от времени он делал привал, отдыхал и кормил собаку едой из своего рюкзака. Иногда Повелителю удавалось попутно подстрелить из лука кролика, и тогда он зажаривал добычу на костре целиком к общей с псом радости. Спал Повелитель на открытом воздухе, хорошо укрывшись с головой. Стоял конец лета, и теплого спального мешка для удобного ночлега было вполне достаточно. На всякий случай Повелитель нес с собой копье. Прогулка доставляла ему удовольствие, и он не спешил.

К вечеру следующего дня он настиг зверя. Гончая залаяла и рванулась вперед — но завизжала и поспешно вернулась к хозяину, весьма испуганная.

Существо стояло под большим дубом — в нем было около четырех футов роста, оно было двуногим и сгорбленным. Спутанные космы покрывали голову и лицо животного вплоть до самого носа. Слой густого меха был виден на его плечах. Его кожа, там, где она не была скрыта мехом — на голове, на его конечностях и туловище — серо-желтого оттенка, сплошь заляпанная грязью.

Но создание не было зверем. Это был человеческий ребенок — мальчик-мутант.

В руках мальчик держал изготовленную им самим грубую палицу. Наверняка он смастерил ее для того, чтобы напасть на своего преследователя, как только понял, что за ним началась погоня. Но огромные размеры появившегося человека испугали его, и только лишь рассмотрев его, он бросился наутек, смешно переваливаясь на кривых, уродливых ногах с мозолистыми ступнями.

Безымянный встал у дуба лагерем. Он уже давно подозревал, что грабитель полей был человеком или потомком человека, потому что еще ни одно из животных никогда не проявляло такой хитрости, ловкости и умения красться. Увидев мальчика своими глазами, он с удовольствием убедился, что не ошибся. Однако вместе с тем он понял, что теперь видит перед собой другую цель. Он больше не хотел убивать — ведь это был всего лишь мальчик, — и тем более вряд ли можно будет назвать великодушным, если он поймает ребенка и передаст на расправу и муки в руки разгневанных воинов-фермеров. Тонкий налет цивилизации в этом случае может оказаться сметен. Но, так или иначе, дело следовало довести до конца, потому как Повелитель не мог выпускать из виду собственных политических интересов.

Он принялся думать, напряженно, неторопливо, глубоко. В конце концов он решил, что заберет мальчика в свое собственное поселение, с тем чтобы паренек мог присоединиться к обществу людей, но без всякой со стороны этого общества предубежденности. Для этого потребуются месяцы, а может быть годы внимательных и безотрывных занятий.

Появились белые мотыльки. Повелитель забрался в спальный мешок, накрыл голову сеткой и отошел ко сну. Он не смог придумать никакого приемлемого способа защитить от мотыльков собаку, потому что пес вряд ли мог понять необходимость спрятаться на ночь в тесном и темном мешке. Повелитель от души надеялся на то, что пес не станет хватать пастью мотыльков и они его не тронут. Одновременно он подумал о том, каким образом удается выживать в порченых землях мальчику. Потом он начал думать о Соле — женщине, которую он когда-то любил, а сейчас вынужден делать вид, что любит. Он вспомнил Сола, своего друга, которого вынужден был отослать в горы, — человека, которому он с удовольствием отдал бы всю империю за одну только возможность снова странствовать с ним вместе и дружить с ним, не прибегая к решению споров в кругу при помощи силы.

С неторопливой грустью он думал о женщине из Геликона — своей настоящей жене и единственной любви, которую он никогда уже не увидит вновь. О чем эти мысли: о пустяках или о значительных вещах? Повелитель испытал боль. Потом он уснул.

На следующее утро погоня возобновилась. Собака провела ночь благополучно; похоже, мотыльки не нападали без причины. Возможно, после укуса они погибали, как это бывает с пчелами. Вполне вероятным могло оказаться, что человек мог не бояться их и спать ночью на открытом воздухе без опаски, лишь только проявляя к мотылькам особое внимание и почтительность. Это объясняло то, каким образом мальчику удалось выжить в таких условиях.

След повернул вглубь порченых земель. Теперь весь вопрос состоял в том, у кого — у преследователя или у беглеца — окажется больше отваги и решительности.

Было совершенно ясно, что мальчик уже бывал в этих местах, и не раз. Будь уровень радиации здесь опасно высок, парнишка наверняка бы уже давно умер. Из этого следовало, что Повелитель мог вынести без вреда для себя ту дозу облучения, которую выдерживал мальчик. И если парень надеется скрыться, спрятавшись в опасных районах, то ему не стоило рассчитывать на то, что у него что-то из этого выйдет.

Несмотря на все успокоительные мысли, Повелитель все-таки не мог сдержать своего волнения, ступая по следу мальчишки мимо деформированных и странным образом изменившихся деревьев. Не было сомнения, что эти растения менялись под влиянием радиоактивного облучения. Вокруг исчезла почти вся дичь, и это было очевидным признаком периодических налетов населяющих окраины порченых земель землероек. И если верить в то, что уровень радиации здесь понизился, то, по всей видимости, это произошло совсем недавно.

Вскоре Повелитель снова заметил мальчика. При свете дня можно было уже совершенно отчетливо разглядеть горб на спине у паренька, его пятнистую, необычной окраски, кожу. И то, как он бежал — высоко подняв пятки, согнув колени, так что стопа никогда не становилась на землю полностью, а передние конечности время от времени опирались о землю, чтобы поддержать тело, — это зрелище нельзя было назвать приятным, скорее жутким. Жил ли этот мальчик хоть когда-нибудь в человеческом доме?

— Иди сюда! — позвал Безоружный. — Сдайся мне — и твоя жизнь станет лучше и у тебя будет вдоволь хорошей еды!

Но, как Повелитель и ожидал, на беглеца его предложение не произвело никакого впечатления. Возможно, взращенный дикой природой отщепенец даже не умел говорить.

Деревья кончились, уступив место кустарнику, искривленному и слабому, с покрытыми паршой бесцветными сучьями, из трещин на коре которых безостановочно тек сок, а малочисленные листья были больными, жесткими и асимметричными. Потом и это исчезло, и только ссохшиеся и съежившиеся, уродливо изогнутые полуживые палки нарушали унылое однообразие опаленной почвы. Еще через некоторое время с лица земли ушли и эти последние следы жизни, уступив место лепешкам спекшейся золы и лужам застывшей зеленоватой стекловидной массы. Гончая начала скулить, испуганная раскинувшимся вокруг вымершим голым ландшафтом, да и сам Повелитель был готов заскулить тоже, потому что окружающую местность иначе как зловещей назвать нельзя.

Однако мальчик бежал все дальше вперед, время от времени делая петли, как будто огибая невидимые препятствия. Поначалу Безымянный решил, что за этим кроется какая-то особая стратегия, имеющая целью сбить со следа погоню. Затем, после того как Повелитель убедился, что маневры беглеца случаются в тех местах, где ни спрятаться негде, ни создать препятствие на пути погони не из чего, он начал склоняться к мысли об умственном помешательстве. Вполне возможно, что радиация, прежде чем окончательно уничтожить живое существо, лишала его разума. Но в конце концов Повелитель понял, что бегущий перед ним паренек на самом огибает области повышенной радиации. Мальчик чувствует места ее сосредоточения!

Опасность здесь была всюду. Безымянный старался идти по следу беглеца со всей возможной точностью и неотступностью, заставляя делать то же самое и гончую, понимая, что начни они срезать углы и выбирать короткую дорогу — и их конец в лапах невидимой смерти будет неизбежным. Повелитель отдавал себе отчет, что его здоровье и жизнь подвергаются огромному риску, но повернуть назад и сдаться он не мог.

— Может быть, ты стыдишься своей уродливости? — крикнул он.

Вслед за этими словами Безоружный снял с себя огромный плащ и обнажил свой массивный, испещренный шрамами торс, и шею, сплошь бугрящуюся хрящами, настолько крупными, что она напоминала ствол старой, уже пожелтевшей березы.

— Смотри, ты не более уродлив, чем я!

Но мальчик не прерывал своего бега.

Увидев перед собой здание, Повелитель остановился.

В жизни кочевников здания были чрезвычайно редки. Имелись хижины, построенные ненормальными, в которых странствующие воины и их семьи могли провести одну ночь или целый месяц, по желанию, не предоставляя ничего взамен, кроме обязательства содержать помещение в целости и чистоте. Имелись дома, в которых жили сами ненормальные, а также другие здания, например школы или больницы, ими же созданные. Кроме того, существовали незаметные с поверхности земли укрепленные сооружения подземных жителей, в которых они производили используемые кочевниками одежду и оружие, но о них знали только ненормальные и Повелитель. Огромные пространства земли занимали леса, папоротники и поля — территории, очищенные Взрывом, положившим конец удивительной воинственной цивилизации Древних. Дикая природа двигалась вслед за постепенно отступающей к эпицентру Взрыва радиацией, уничтожавшей все следы прошлого и расчищающей место новому.

Здание было огромным и бесформенным. Повелитель насчитал в нем семь отчетливо выделяющихся уровней, расположенных один над другим, а поверх всего — перекрученные металлические конструкции с развивающимися на ветру лохмотьями, напоминающими обглоданные коровьи ребра. Рядом была видна еще одна такая же постройка, а позади нее — еще одна.

Размышляя, Повелитель пораженно рассматривал представшую перед ним картину. Он читал о подобном в старых книгах, но всегда был уверен, что по большей части это мифы или вымысел. Перед ним был «город».

Перед Взрывом, как утверждали книги, человечество было необыкновенно многочисленным и могущественным и обитало в городах, где были сосредоточены все мыслимые (и немыслимые) общедоступные блага. Затем эти сказочно процветающие люди уничтожили все ими созданное, и себя в том числе, в океане огня, в облаке убийственной радиации, оставив после только рассеянные кучки кочевников, ненормальных и подземных жителей и огромные просторы порченых земель.

В этой известной многим легенде Повелитель мог найти тысячи логических неувязок. Например, очевидным было то, что ни одна культура, достигнув описанного уровня развития технологий, не могла быть одновременно с этим настолько примитивна, чтобы в одночасье все уничтожить, причем без видимых причин. Во-вторых, не могла же совершенно отличная от имевшейся раньше кочевая культура возникнуть из пепла просто так, сама по себе. Но Повелитель верил в то, что ответ в виде единственной и окончательной правды лежит скрытым где-то внутри порченых земель, потому что само их присутствие доказывало реальность Взрыва, в чем бы ни была его настоящая причина.

Сейчас ему казалось, что порченые земли готовы приоткрыть завесу над одной из своих тайн. Это было потрясающе. В течение столетий ни один из людей ни разу не проникал так далеко в глубь обнесенных особыми метками земель, а если и проникал, то не возвращался оттуда живым; с течением времени площадь запретной зоны сокращалась. Повелитель также верил в то, что придет время, хотя, может быть, не в его жизни, когда вся территория порченых земель будет доступна для людей. В данный момент его снедала лихорадка первопроходца; ему хотелось узнать правду, причем хотелось настолько сильно, что ради нее он мог пренебречь опасностью облучения.

Недавно прошел дождь и на влажной, размягченной почве следы мальчика были видны особенно четко. Стеклянные наплывы на земле вокруг были почти полностью скрыты пучками молодой бледной травы. Протоптанная ко входу в здание тропинка была безопасна — ничто, даже радиация, не было постоянным в порченых землях.

Мальчик скрылся в здании. Большинство кочевников испытывало благоговейный страх перед прочными сооружениями любого размера и вида, избегая приближаться даже к, казалось бы, совершенно безопасным и знакомым домам ненормальных. Но Повелитель, очень много времени проведший в странствиях и имевший опыт и знания большие, чем у любого из соплеменников, знал, что в гигантских постройках нет ничего сверхъестественного. Внутри них могла подстерегать опасность, это следовало признать, — но это был естественный риск попасть под упавшее перекрытие или упасть в глубокую шахту, получить дозу радиации или быть искусанным взбесившимися животными.

Обдумав это, Повелитель немного повременил, прежде чем войти в храм древних. Там внутри можно было с легкостью попасть в ловушку, тем более что хитрый дикарь мог вполне придумать что-то именно в этом роде. Повелителя предупреждали, что пытавшиеся преследовать опустошителя кукурузных полей неосторожные воины иногда попадали в ловушки, которые были трудолюбиво вырыты им в земле и мастерски замаскированы сверху. Всему этому мальчик наверняка обучился на примере тех предосторожностей, которые применялись против него самого. Слишком умно для животного — добавочный ужас к тому, что и так окружал его, — и совсем неплохо для человека.

Повелитель посмотрел вокруг. В проемах окон, имеющих форму арок, висели куски поломанного сухого дерева. Большая часть этого дерева давно превратилась в труху. Можно было не сомневаться, что внутри здания дерева имелось в избытке. Его можно поджечь, и огонь выгонит мальчишку вон. Этот путь казался наиболее безопасным.

Но внутри могли также оказаться ценнейшие останки цивилизации древних — машины, книги, инструменты. Сможет ли он, Повелитель, уничтожить все это так равнодушно и так расчетливо? Нет, конечно, он предпочтет, чтобы здание осталось в целости, чтобы потом, после того как он поймает мальчишку, он смог бы изучить этот дом не торопясь, со вкусом и со всеми подробностями.

Остановившись на этом решении, Повелитель поднялся по ступенькам, прошел сквозь высокий и просторный портал и начал заключительный этап своего преследования. Гончая не переставала скулить, подвывать и крутиться под ногами — требовалось особое внимание для того чтобы не споткнуться об нее и не упасть. Но Повелитель не гнал собаку прочь — животное продолжало вести его по следу.

След привел их к каменным ступеням, опускающимся вниз из коридора, убранного роскошными и истрепанными полотнищами непонятного предназначения, развешанными на стенах и лежащих на полу. Именно в этом направлении скрылся мальчик. Наконец-то, причем без особого труда, что было особенно подозрительным, человеку и собаке удалось настигнуть грабителя в его норе. Не похоже на то, чтобы из находящегося внизу помещения есть еще один выход, кроме вот этих ступеней. Мальчик должен был находиться там, внизу.

Возможно, Повелителю стоило предварительно проверить верхний этаж и убедиться в прочности потолка. Вполне вероятно, что мальчишка заманивал его в опасную ловушку, в то время как действительное его обиталище находилось на верхних этажах. Нет — следовало держаться к беглецу как можно ближе — иначе, действуя вслепую, Повелитель рискует попасть в зону остаточной радиации. Из двух зол приходилось выбирать меньшее, а именно — риск подвергнуться неожиданному нападению юного дикаря, для того чтобы избежать убивающего все живое незримого врага, который мог таиться везде по обе стороны от следов паренька.

Прежде чем Безымянный успел ступить через порог внутрь последней комнаты нижнего этажа, оттуда стремительно вылетел довольно увесистый предмет. Загнанный беглец в панике швырял в своего мучителя первым, что подворачивалось ему под руку.

Повелитель остановился, для того чтобы рассмотреть брошенный из комнаты предмет. Присев на корточки, он поднял его с пола, не сводя глаз с дверного проема, чтобы не быть застигнутым врасплох. Встав во весь рост, Повелитель повертел предмет в руках, внимательно рассматривая его со всех сторон.

То, что он держал в руках, сделано из металла, но не было консервной банкой или инструментом. Это было оружие, но не того рода, что меч, посох или кинжал. Один из концов предмета был сплошным и располагался под прямым углом к другому концу, имеющему внутри отверстие. Вещь была приятно тяжелой и имела по своей длине ряд многочисленных мелких приспособлений и деталей.

Повелитель узнал предмет — его руки затряслись от волнения. Про это он тоже читал в книгах; так же как и сами книги, эта вещь являлась артефактом старых времен.

Это был пистолет.

Мальчик сидел верхом на груде тяжелых ящиков и собирался метнуть в огромного человека и его ручного зверя еще один железный камень, как только они появятся на пороге. Никогда прежде его еще не преследовали так настойчиво и безжалостно; никогда прежде ему не приходилось защищать свое логово. Если бы только он мог все это предвидеть, то спрятался бы в другом месте.

Но две трети окружающей территории состояли из страшных пятен, сжигающих его кожу невидимым огнем! Это здание было единственным полностью безопасным убежищем.

Великан опять показался в дверях комнаты. Мальчик метнул свой камень и протянул руку за следующим. Но на этот раз человек отпрянул в сторону и увернулся — метательный снаряд лишь слегка скользнул по его бедру. Одновременно с этим великан выбросил вперед свернутую кольцом веревку. Веревка мгновенно опутала туловище мальчика, прижала его руки к бокам, и неожиданно для себя он оказался совершенно беспомощным. В ловких руках великана веревка извивалась, дергалась и складывалась в кольца, и мальчику казалось, что она живая.

Мужчина связал мальчика, взвалил его на свое широченное плечо и понес из комнаты вверх. Грубая и неодолимая сила человека наводила страх. Мальчик попробовал было начать биться и кусаться, но кожа на плечах мужчины оказалась жесткой, как будто дубленой.

По пути человек несколько раз прошел прямо сквозь горячие пятна, и каждый раз кожа мальчика невыносимо болела. Неужели этот монстр неуязвим и для этого жара тоже? Мальчик уже и раньше замечал, что преследователь смело идет напролом через смертельно опасные места, которые он сам, благодаря своей восприимчивой коже, тщательно избегал. Неужели существуют такие живые создания, которым не страшен этот жар?

Добравшись до леса, человек опустил свою ношу на землю и ослабил веревку, произведя при этом несколько членораздельных звуков, показавшихся мальчику отдаленно знакомыми. Как только ноги пленника оказались свободными, он мгновенно попытался спастись бегством.

Напоминающая извивающуюся змею веревка тут же вылетела следом, обхватила его талию и дернула назад. Он снова был в плену.

— Нет, — отчетливо проговорил человек, и мальчику стало ясно, что этот звук означает решительное отрицание.

Великан снова снял веревку и мальчик, не медля ни секунды, бросился наутек. И снова оказался затянутым в петлю лассо.

— Нет! — еще раз повторил человек, на сей раз сопроводив слово ударом могучего кулака в грудь пленника, которому показалось, что рука великана пробила его грудную клетку насквозь. Он упал на землю, не видя вокруг ничего и не способный думать ни о чем, кроме боли в груди и глотка воздуха.

Человек еще раз развязал веревку. Мальчик остался сидеть на месте. Урок первый был закончен.

Через некоторое время мужчина и мальчик выступили по направлению к лагерю, до которого оставался приличный кусок пути. Мальчик шел впереди, и глаза мужчины следовали за ним неотступно. Мальчик избегал очевидные ему очаги опасного излучения, а мужчина и животное шли за ним следом. К вечеру они добрались до того места, где вчера увиделись в первый раз.

Человек открыл свой рюкзак и достал оттуда кусок чего-то, пахнущего весьма неплохо. Великан откусил от куска немного и принялся жевать с видимым аппетитом. Достав из рюкзака еще один такой же кусок, он протянул его мальчику. Второго приглашения не потребовалось — мальчик сообразил, что это пища.

После еды человек помочился у дерева и снова закрыл тело одеждой. Мальчик последовал его примеру, удивленный манерой мочиться стоя. Он давным-давно знал, что следует сдерживать естественные позывы организма, потому что остающиеся следы могли служить приметами для возможных преследователей, но то, что струей можно было управлять руками, никогда не приходило ему в голову.

— Это для тебя, — сказал человек.

Положив руку мальчику на шею, великан осторожно засунул его ногами вперед в тесный мешок. Затем нечто, напоминающее тонкую сетку, покрыло его голову, в ужасе мальчик начал рваться наружу.

— Будешь спать внутри, а то… — огромный кулак опустился вниз, но не ударил, а только тихонько придавил мальчика к земле, прикоснувшись к синяку на его груди. Еще одно предупреждение.

После этого человек отошел на шаг в сторону и забрался в другой мешок, а собака устроилась на ночлег под деревом.

Мальчик лежал тихо, разрываясь между желанием снова попробовать убежать и страхом перед наступившей ночью и соседством горячих пятен. В темноте мальчик видел хорошо и, как правило, в темноте кормился — но не здесь. Однажды его укусил белый мотылек, и он чуть не умер. Имелся способ избегать встречи с этими мотыльками, но срабатывал он не всегда, потому что насекомые имели обычай гнездиться под листьями и на земле. Лежа в мешке под сеткой, он по крайней мере находился в безопасности. Но если ему не удастся сбежать ночью, то тем более невозможно будет сделать это при свете дня. Веревка была слишком быстрой и умной, а великан очень сильным.

Мальчик прислушался — человек спал — и решился. Он сел в мешке и начал выбираться наружу.

При первом же звуке со стороны мальчика великан проснулся.

— Нет, — произнес он негромко.

Было рискованно идти против приказов великана, который так или иначе мог догнать мальчика и поймать снова. Пленник отказался от своих планов и лег на спину. Через минуту он уже спал.

Поутру они поели еще раз. Уже давно мальчик не получал еду с такой легкостью и столько раз подряд. К этому можно было очень легко привыкнуть.

Человек отвел мальчика к ручью, вымылся сам и вымыл своего спутника. После мытья мужчина достал из своего мешка мазь и смазал ею многочисленные и разнообразные синяки и царапины на теле мальчика, забрал и выкинул вон невыделанную шкуру животного, служащую ему одеждой, и дал взамен огромного размера рубаху и штаны. После этой довольно неприятной процедуры они снова устремились в путь, к поселению людей.

Ежась под ужасными одеждами великана, мальчик бранился про себя и обдумывал свое положение. Один раз он попытался было рвануть в сторону и снова обрести свободу, решив попробовать это еще раз, прежде чем они совсем уже оставят знакомые места, но хриплый выкрик-рычание предупредил его намерения. По правде говоря, человек, если исключить некоторые его странности в одежде и манере мочиться, был не таким уж суровым вожаком. Он никогда не наказывал без веской причины, а иной раз даже проявлял грубоватую нежность.

К середине дня движения человека замедлились. Казалось, что он сильно устал и хочет спать, несмотря на свои впечатляющие мышцы и выносливость. Он начал шататься. Затем остановился и исторг из себя съеденный завтрак, что мальчик принял за очередной цивилизованный ритуал. После этого человек сел на землю с чрезвычайно несчастным видом.

Некоторое время мальчик просто смотрел. Когда стало ясно, что мужчина не собирается подниматься и идти дальше, мальчик начал потихоньку уходить от него в сторону. Убедившись, что преследовать его никто не будет, он бросился бежать со всех ног, возвращаясь обратно тем же путем, которым они пришли. Он был свободен!

Примерно через милю мальчик остановился и сбросил с себя мешающиеся человеческие одежды. Но бежать дальше он не стал. Он понял, что случилось с великаном. Человек не был невосприимчив к огню горячих пятен — он просто ничего о них не знал и безрассудно прошел сквозь них. Теперь же, охваченный болезнью, он погибал.

Все эти знания мальчик приобрел на собственном горьком опыте. Однажды он тоже попал в горячее место и через некоторое время почувствовал слабость и тошноту и решил, что умирает. Однако он выжил, и именно после этого его кожа приобрела чувствительность и всякий раз, когда он приближался к горячим опасным пятнам, он начинал испытывать боль как от ожога. Брат мальчика, непохожий на него и не имеющий на своей коже пигментированных пятен, не обладал способностью ощущать исходящий от земли жар и поэтому погиб, мучительной смертью. Со временем мальчик нашел в лесах на окраине порченых земель особые растения, листья которых облегчали боль в обожженных участках тела, а сок — резь в животе при приступах тошноты. Используя свой дар, мальчик уверенно обходил стороной горячие пятна, не приближаясь к ним без крайней нужды. Его кожа всегда вовремя предупреждала его об опасной близости, и, будучи осведомленным о пользе некоторых лесных растений и постоянно употребляя их сок, он поддерживал свое здоровье.

Великан скоро заболеет и, очень может статься, умрет. С наступлением ночи появятся белые мотыльки, потом, когда человек будет лежать в беспамятстве, придут землеройки — и все будет кончено. Отправившись к сердцу порченых земель, этот человек поступил неумно.

Неумно — но очень смело. И еще он был добрым. Он был первым, со дня смерти родителей мальчика, среди встречавшихся людей, который протянул ему руку помощи. Юный дикарь был по-своему тронут подобным обращением. Откуда-то из глубин его памяти всплыли и оформились основные правила жизни: на доброту нужно отвечать добротой. Это было то немногое, что осталось ему в наследство от умерших в незапамятные времена родителей, чьи черепа уже давно побелели в пустошах порченых земель.

Этот могучий великан был очень похож на умершего отца мальчика: такой же сильный, спокойный, неукротимый в ярости и добрый, если его не злить. Мальчик оценил заботу мужчины, и ему была понятна установленная им несколько дикая дисциплина. Такому человеку, как этот, можно было доверять.

Дикаренок собрал известные ему целебные травы и коренья и вернулся обратно, не понимая мотива своих поступков, но уверенный в том, что ему предстоит сделать. Человек по-прежнему лежал там, где в первый раз опустился на землю, и его тело горело. Мальчик обложил компрессами из собранных листьев сжигаемое лихорадкой тело мужчины, его руки и ноги, выдавил из кореньев и листьев несколько капель сока в сведенный судорогой рот и принялся ждать. Это было все, что он мог сделать для великана. Мужчина был для него слишком тяжел, для того чтобы перетащить его куда-нибудь в безопасное место, к тому же заскорузлые и узловатые руки мальчика были чересчур неловкими для подобного занятия и могли разорвать или оцарапать кожу человека.

Когда пришла ночь, а с ней прохлада, мужчина начал проявлять признаки жизни.

Судорожными движениями рук он очистил свое тело от листьев. Не вспомнив о еде, он с трудом поднялся, забрался в свой спальный мешок и снова потерял сознание.

Наутро великан снова очнулся, но его попытка встать не увенчалась успехом. Он покачнулся и упал. Мальчик собрал новые коренья и листья и давал их мужчине жевать, и человек выполнял то, о чем его просили, по всей видимости не отдавая себе отчета в своих действиях.

На следующее утро еда в рюкзаке мужчины подошла к концу, и мальчик отправился на поиски пропитания. Сезон был благодатным — в лесу достаточно зрелых фруктов и диких бахчевых. Мальчик собрал и того и другого в свою новую куртку, которую он больше не носил, и заковылял с добычей обратно к месту вынужденной стоянки. Совершая подобные вылазки в течение последующих дней, он поддерживал силы — свои и мужчины.

На четвертый день вся кожа мужчины начала кровоточить. Мальчик обнаружил, что некоторые части тела человека твердые на ощупь, как камень или дерево, и из них кровь не течет; но из тех мест, где кожа мягкая, кровотечение не прекращалось. Периодически приходя в себя, человек смотрел на свое тело, дотрагивался до него с отвращением и снова проваливался в беспамятство.

Найдя в рюкзаке человека какую-то одежду, мальчик смочил ее водой и использовал для того, чтобы смывать с тела человека кровь. Однако на чистом теле кровь выступала снова, появляясь как по волшебству, хотя никаких ран или порезов заметно не было. Мальчик решил дать крови возможность свернуться и затвердеть. Через некоторое время кровотечение прекратилось. Мальчик знал, что крови следовало находиться внутри тела, потому что один раз, когда он был серьезно ранен и потерял много крови, он долгое время потом пролежал без сил и движения. Кроме того, ему было известно, что животные, из которых вытекла вся кровь, умирают.

Как только человек приходил в себя, мальчик давал ему фрукты, лечебные коренья и немного воды — столько, сколько желудок человека мог принять, не исторгнув обратно. Сделав несколько глотков, человек, как правило, снова погружался в беспамятство или сон, и мальчик обкладывал влажными листьями его туловище и конечности. Когда ночью становилось холодно, он укрывал человека мешком, в котором тот спал, а сам ложился спать рядом, защищая человека своим телом от ночного ветра.

Собака уползла прочь и умерла.

Дни проходили за днями. Болезнь съела всю плоть под кожей человека, и он сильно исхудал, при этом очертания его тела стали очень странными. Впечатление было таким, как будто под кожей у человека спрятаны камни или широкие доски, сквозь которые не могло проникнуть острие никакого оружия; теперь, когда поддерживающие мышцы ослабли и уменьшились в размере, подкожная броня мужчины висела свободно и придавала ему вид удивительный и гротескный. Подкожные наросты затрудняли дыхание человека, мешали ему мочиться и испражняться. Но, возможно, именно эти выросты задержали часть радиоактивного излучения — мальчику было известно, что некоторые материалы иногда способны на это.

Человек долгое время находился при смерти, но не умирая. Мальчик смотрел на него во все глаза, понимая, что является свидетелем невероятной отваги в поединке с противником, которого мало кто из живущих мог надеяться одолеть. Братья и отец мальчика уступили свои жизни этому врагу с гораздо большей готовностью. Пятна крови, мочи и пота спеклись на слое листьев, покрыв тело человека, но он все еще боролся.

Но в конце концов человек начал выздоравливать. Лихорадка и кровотечение прекратились, часть сил вернулось в его тело, и он начал есть — сначала осторожно, а потом все с большим аппетитом. Впервые за много дней человек взглянул на мальчика осмысленно и улыбнулся ему.

Между ними установилась невидимая связь. Мужчина и мальчик стали друзьями.

Воины толпились вокруг центрального круга. Тил Два Оружия возглавлял проходящую церемонию.

— Кто из присутствующих желает приобрести сегодня почетное звание мужчины и получить имя? — провозгласил он несколько небрежным тоном.

В течение восьми прошедших лет каждый месяц Тил повторял эту фразу снова и снова, и ему она порядком надоела.

Из ряда воинов вышли несколько молодых парней, долговязых и не слишком мускулистых и, похоже, не очень хорошо представляющих, как им следует держать свое оружие. С каждым прошедшим месяцем поколения претендентов на имя мужчины становились все моложе и неуклюжей. Тил тосковал по былым временам, когда он с честью служил под началом Сола Любое Оружие. Тогдашние мужчины были по настоящему мужчинами, а вожди были вождями и великие дела вершились на глазах у всех. Сегодня же — всеобщее ослабление и инерция.

— Вы будете сражаться друг с другом, — продолжил вождь, даже не пытаясь придать голосу хоть чуточку ритуальной торжественности. — Я поделю вас на пары, и вы предстанете лицом к лицу в кругу, как мужчины. Тот, кто останется в кругу, назовется воином, удостоится имени и чести носить браслет и оружие. Другой же…

Тил не стал продолжать. Никто не имел права носить имя воина, если не одержал победу в кругу хотя бы однажды. Некоторые проигрывали снова и снова. Часть из них сдавались и уходили к Горе или к ненормальным. Оставшиеся отправлялись в другие племена и пытали свое счастье там.

— Ты, Палица, — сказал Тил, ткнув пальцем в круглолицего претендента на звание Палицы. — И ты, Посох, — он выбрал угловатого и костистого, жаждущего получить имя бойца на посохах.

Два молодых человека, заметно нервничая, поспешно вышли в центр круга. По команде они начали поединок, причем орудующий палицей махал своим оружием мощно, но в основном бесцельно, пытаясь достать неумело уклоняющегося Посоха. Преуспев в своих выпадах несколько раз, Палица отбил неловкие пальцы на руках Посоха, который взвыл и выронил свое оружие.

На этом поединок для Посоха закончился. Через мгновение Палица вытолкнул его за границу круга. От подобного зрелища Тила замутило — не от самого факта победы или поражения, но от очевидной некомпетентности соперничающих сторон. Разве может из такого болвана выйти приличный воин? Какой прок от такого победителя Палицы будет для дружины, если его основной удар был «с размаху сверху вниз наудачу»?

Однако ничего и никогда нельзя было знать заранее и наверняка, подумал вождь. Иногда самые казалось бы никудышные преуспевали в обучении в тренировочном лагере Сева Посоха и становились грозными воинами. Настоящий мужчина проявляет себя в том, как он относится к обучению. Этот урок преподал ему в свое время один безоружный человек, тот, который никогда не сражался с другими в кругу. Этого человека звали Сос. Сос провел с дружиной целый год, установил в ней систему команд и организации и отбыл в неизвестном направлении навсегда. Хотя нет, однажды он вернулся ненадолго, удивив всех своим умением управляться с веревкой. Не особенно выдающийся воин, но человек большого ума. Да — Палицу стоило принять в дружину, а потом отослать в лагерь Сева; возможно из него там выйдет толк. Если нет — невелика потеря.

Следующими в круг вышли два Кинжала. Их поединок был кровавым, но по крайней мере оставшийся в конце изрезанный победитель казался большим мужчиной, чем предыдущий.

В следующей паре фехтовальные палки противостояли мечу. Этот поединок пробудил в Тиле некоторый интерес, потому что палки и меч были его оружием, и ему очень хотелось пополнить дружину или тем или другим. Палки были полезны для поддержания дисциплины, а меч — для боя.

Из новичка, избравшего для боя палки, казалось, может выйти толк. Его движения были быстры, а удары палок уверены. Меч был силен, но малоподвижен; лезвие со свистом рассекало воздух вокруг, да все без пользы.

Фехтующий палками нанес противнику ловкий удар в голову и закрепил успех серией оглушающих ударов по плечам и шее. Довольный и обрадованный Палка на мгновение пренебрег защитной стойкой — блестящее отточенное лезвие меча, как показалось окружающим, только прикоснулось к его горлу, и он был мертв.

Тил в тоске закрыл глаза. Какая глупость! Еще один многообещающий молодой претендент ушел в небытие и забрал с собой свой никчемно потраченный энтузиазм, а все потому, что позволил себя зарезать при помощи приема, уклониться от которого ничего ни стоило любому идиоту. На что надеяться с таким поколением?

Оставался еще один молодой претендент — редкостная Утренняя Звезда, шар с шипами на цепи. Выбравший для себя звезду должен обладать смелостью и терпимостью к боли, потому как этот вид оружия был чрезвычайно смертоносным, но одновременно и трудноуправляемым. Тил оставил Звезду напоследок, решив дать ему возможность померяться силами с опытным воином. Естественно, это значительно уменьшит шансы Звезды на успех, но соответственно увеличит его шансы вообще уцелеть в предстоящей схватке. Если Звезда покажет себя с хорошей стороны, Тил собирался устроить для него состязание с воином более низкого ранга и принять в дружину, как только тот получит свое имя и браслет.

Неожиданно перед Тилом появился один из стражей, несущих дозор на внешнем периметре поселения.

— Чужие, вождь, мужчина и женщина. Он — уродлив как черт; она, возможно, тоже.

Все еще ощущая досаду от потери перспективного фехтовальщика на палках, Тил рявкнул в ответ:

— Неужели браслет уже настолько натер тебе руку, что ты не можешь разглядеть лицо женщины?

— Ее лицо скрыто вуалью.

Тил почувствовал любопытство.

— Что это за женщина, которая скрывает свое лицо?

Страж пожал плечами.

— Прикажете привести их к вам?

Тил кивнул.

Страж отправился выполнять приказание, а Тил вернулся к проблеме Звезды. Опытный Посох-ветеран подойдет для этой цели лучше всего, потому что булава, даже в руках новичка, запросто может искалечить или даже убить соперника с иным видом оружия. Тил подозвал к себе воина, имеющего опыт поединков в кругу с Утренней Звездой, и начал давать ему указания.

Но прежде чем последний поединок успел начаться, стражник привел к вождю незнакомцев. Мужчина был действительно уродлив: на спине его виднелось нечто вроде горба, руки странно искривлены, а кожа покрыта пестрыми бледными или интенсивно окрашенными пятнами. Из-за сутулой осанки человек смотрел на окружающих исподлобья, из-под густых мохнатых бровей, что придавало его взгляду угрозу. Однако, несмотря на определенную необычность походки, движения человека были плавными и грациозными; вдобавок ко всему заметно, что со ступнями незнакомца что-то не так. Общий внешний вид человека был диким и устрашающим.

На плечи женщины, чьи черты лица неразличимы под вуалью, был накинут длинный плотный плащ, скрывающий ее фигуру. Судя по походке, женщина была еще молода и не страдала полнотой. На первых порах, пока она не дала повод сорвать с себя одежду и насильно рассмотреть подробности своей внешности и телосложения, Тилу этого было достаточно.

— Меня зовут Тил, я вождь этой дружины и этого поселения и правлю здесь властью Безымянного, — сказал Тил представшему перед ним незнакомцу. — Что тебе нужно здесь?

Человек поднял вверх руку и показал Тилу свое левое запястье. Запястье незнакомца было голым.

— Итак, ты пришел, чтобы добыть себе браслет? — Тил был несколько ошарашен тем, что человек, такой мускулистый с виду и со множеством шрамов на теле, еще не носит имя воина. Но следующий взгляд на явно неприспособленные к владению оружием руки мужчины прояснил ситуацию. Разве может такой человек, неспособный сжать руку в кулак как следует, хоть как-то владеть оружием и сражаться? Или, может быть, это еще один безоружный воин? Тил знал только одного такого воина во всей империи — но то был сам Безоружный, сам Повелитель. Однако подобное могло иметь место; в свое время Тил был наказан за свою самоуверенность и побежден в кругу голыми руками теперешнего Повелителя — несокрушимой боевой машины.

— Какое оружие ты выбрал для поединка? — спросил он осторожно.

Мужчина опустил руку к поясу и достал из-под свободно висящих пол своей куртки пару фехтовальных палок.

Испытав определенное облегчение, Тил одновременно был немного разочарован. Появление нового безоружного воина могло положить начало интриге особого рода. Однако теперь следовало принять решение.

— Ты можешь биться против Звезды?

Молодой мужчина кивнул, по-прежнему не произнеся ни слова.

Тил указал ему на круг.

— Звезда, вот твой противник, — одновременно провозгласил он.

За время прошедших переговоров количество зрителей у круга удвоилось. Этот поединок мог оказаться интересным!

Звезда вышел на середину круга, держа свой утыканный остриями шар на цепи наготове. Незнакомец все так же молча сбросил куртку и штаны, оставшись в предоставляющих свободу движениям шортах, в которых он выглядел не менее чудн'o, чем прежде. Грудь человека, сжатая по причине сгорбленного телосложения, была все-таки хорошо развитой и массивной. Кожа его была желтоватой, ноги чрезвычайно сильны, мышцы на них бугрились канатами. Вновь прибывший намеревался сражаться босиком, его ступни были удивительно короткими, с согнутыми вниз ногтями, отдаленно напоминающими маленькие копыта. Странный человек!

Руки фехтовальщика были непропорционально развиты, и на фоне не слишком широкой груди и плеч производили сильное впечатление. Ладони, уверено сомкнувшиеся на рукоятках палок, напоминали клещи. Хватка незнакомого фехтовальщика была непривычной и неудобной на взгляд умудренного опытом, но несомненно крепкой. Новичок мог оказаться как очень плохим бойцом, так и мастером.

Женщина под вуалью присела неподалеку от круга, для того чтобы следить за ходом поединка. Ее полностью скрывающий внешность наряд настолько же необычен и странен, насколько необычным и странным был облик ее молодого спутника-горбуна.

Фехтовальщик осторожно, как зверь, ожидающий западни, вошел в круг и принял боевую стойку. Звезда начал раскручивать свое грозное оружие над головой — воздух засвистел в остриях шипов. Несколько мгновений бойцы стояли неподвижно и изучали друг друга. Неожиданно Звезда сделал выпад, намереваясь сокрушить своим мчащимся по кругу снарядом тело противника.

Фехтовальщик пригнулся, ничего другого ему не оставалось — никто не мог выдержать удара шипастого тяжелого шара булавы. Оставаясь все так же согнутым, боец на палках бросился вперед — его мощные ноги позволяли ему двигаться в таком положении, а природная сутулость только облегчала его задачу. Сложившись почти вдвое, он пересек круг и поднялся во весь рост уже рядом со Звездой.

Этот единственный трюк решил исход поединка. Тил знал, что если фехтовальщик способен прыгать так же ловко как пригибается, Звезде его не поймать никогда. А Звезде нужно было поймать верткого неприятеля как можно быстрее, потому вращение над головой массивного шара отнимала у его руки, постоянно находящейся в поднятом положении, очень много сил.

Однако до этого так никогда и не дошло. Прежде чем Звезда успел изменить направление вращения своего шара, палки фехтовальщика нанесли несколько стремительных ударов по сжимающей цепь руке — Звезда покачнулся, движение шара замедлилось, он больше не мог стоять в надлежащей для использования подобного оружия позиции.

Видя, что боец с шаром настолько глуп, не понимая, что его карта бита, и не покидает круг, Тил выкрикнул:

— Звезда сдался!

Боец смущенно оглянулся на вождя:

— Но ведь я все еще в кругу!

— Тогда продолжай! — у Тила никогда не хватало терпения в разговорах с глупцами.

Звезда снова начал раскручивать свой шар, но уже не столь уверенно, как в начале. Фехтовальщик сделал шаг вперед и нанес Звезде быстрый удар палкой по голове. После того как человек и его шар оказались на земле, фехтовальщик зажал палку из левой руки в зубах и взялся свободной рукой за цепь. Это был интересный и эффектный поворот событий, потому что, как правило, цепь шара имела на всех своих звеньях острые шипы — тонкие как иглы колючки, специально на случай таких захватов. Но казалось, что фехтовальщик это не заметил. Он подтащил потерявшего сознание Звезду к черте, а затем вытолкнул его за пределы круга.

Испытывая от увиденного что-то сродни удовольствию, Тил преподнес уродливому фехтовальщику честно заработанный им браслет мужчины. При этом он обратил внимание на то, что ладони человека были невероятно мозолистыми. Не удивительно, что такой человек не боится колючек на цепи!

— Отныне, воин, ты будешь носить имя… — Тил сделал паузу. — Какое имя ты выбираешь?

Человек попытался что-то сказать, но из горла его вырвался только хрип. Впечатление было таким, как будто гортань незнакомца покрыта изнутри такими же мозолями, что и его руки. Наконец среди рычащих и хрипящих звуков из горла человека донеслось что-то членораздельное.

Тил решил остановиться на услышанном.

— Отныне ты будешь носить имя Вар — Вар Палка. — Как зовут твою спутницу?

Вар покачал мохнатой головой, не произнеся ни звука в ответ. Женщина поднялась на ноги, сделала несколько шагов вперед и скинула свой плащ и вуаль.

— Сола! — воскликнул Тил, мгновенно узнав жену Повелителя.

Она все еще была привлекательной женщиной, хотя с тех пор как он увидел ее впервые, прошло много лет. Прежде чем Солу забрал себе Безоружный, она прожила четыре года вместе с Солом.

Ввиду того, что ее новый мужчина оружия и имени не имел и не носил браслета, она сохранила старое имя и браслет. Подобное всегда считалось у кочевников равносильным супружеской измене, неприкрытой и бесстыдной — но Повелитель завоевал эту женщину в честном бою. Сильнее его в кругу человека не было, как вооруженного, так и безоружного. И коли он не проявляет беспокойства о своей репутации, то никому до этого дела быть не должно.

Сола всегда сохраняла верность своим мужьям, за исключением скоротечного и несерьезного эпизода в самом начале с этим парнем, Сосом. Что же она делает здесь сейчас, сопровождая в пути этого безымянного (до сегодняшнего дня) молодого воина?

— Его обучал Повелитель, — сказала Сола. — И он хотел, чтобы его ученик заслужил себе имя сам, без предвзятого к себе отношения и поблажек.

Протеже Безоружного! Это многое объясняло. Хорошо обученный — естественно; Повелитель, насколько это известно, был мастером любого оружия. Сильный — да, это следовало из прочего. Уродливый — конечно. Общество именно таких людей Повелитель предпочитал. Возможно, что и сам Повелитель в дни своей молодости выглядел именно так.

Но уже через мгновение Тил определил в странной фигуре еще одну связь, на этот раз с прошлым.

— Это тот самый дикий мальчишка, который лет пять назад грабил наши кукурузные поля…

— Да, это он. Теперь он мужчина.

Руки Тила метнулись к рукояткам его собственных фехтовальных палок.

— Тогда, значит, это он укусил меня в ту ночь! Я должен с ним рассчитаться прямо сейчас.

— Нет, — сказала Сола. — Как раз поэтому я здесь. Ты не должен встречаться с Варом в кругу.

— Он что же, боится встретиться со мной при свете дня? Мне все равно, что я должен, а что нет!

— Вар ничего не боится. Но он еще неопытен, а ты второй по силе воин в империи. Он уйдет отсюда вместе со мной.

— Так, значит, ему требуется женщина для защиты? Мне следовало дать ему имя Вар Любимчик!

Сола посмотрела вождю прямо в глаза — ее лицо было открытым и спокойным, а фигура — цветущей, как у свежей и молодой, только что достигшей брачного возраста девушки.

— Возможно, ты хочешь обсудить этот вопрос с моим мужем?

Услышав такое, Тилу, как человеку, связанному обязанностью служить персоне, которую Сола имела право называть своим мужем, и человеку чести, пришлось задушить свою ярость и выдавить из себя ответ:

— Нет.

Сола повернулась к Вару:

— Мы останемся здесь на одну ночь и выступим в обратный путь завтра утром. Ты можешь попробовать навестить со своим браслетом большой шатер.

Тил улыбнулся своим мыслям. Новоиспеченный воин, со своей поразительной уродливостью, вряд ли найдет там желающих принять из его рук браслет. Что же, пускай отметит получение имени мужчины в одиночестве!

И может быть когда-нибудь, где-нибудь они встретятся снова, там, где Безымянный уже не сможет защитить своего подопечного…

Значение золотого браслета Вару было известно очень хорошо. Браслеты, тысячи совершенно одинаковых экземпляров, изготовлялись ненормальными и поставлялись кочевникам, которым они не стоили совершенно ничего. Полученный Варом браслет означал не только то, что с сегодняшнего дня он должен именоваться мужчиной, но и то, что теперь он имеет право выбрать себе женщину — на одну ночь или на всю жизнь. Все, что для этого от него требовалось, это надеть золотую вещицу на изящное запястье молодой девушки, выбрав ее по собственному усмотрению, после этого избранница становилась его подругой, учитывая, конечно, то, что она не возражает против такого выбора. Очень многим девушкам льстило подобное внимание со стороны мужчин и, как правило, они старались задержать у себя полученный на время браслет как можно дольше. Итогом такой связи, естественно, были дети, потому что женщины стремились доказать свои способности к плодовитости, точно так же как мужчины стремились доказать свою силу в кругу. Стране нужны были новые жители.

Большой шатер был общепринятым стандартом. Такой был в каждом поселении, в котором имелись еще не нашедшие себе подруг воины и желающие приобрести себе спутников девушки. В зимние холода в большом шатре всегда горел костер, в то время как уже сошедшиеся пары ночевали в собственных небольших шатрах, согреваясь при помощи спальных мешков и объятий.

Последнее обстоятельство не казалось Вару препятствием. В ту пору в стране стояло лето и погода благоприятствовала.

Уже стемнело, и лампы в большом шатре были зажжены. Находящиеся внутри только что закончили коллективную трапезу. Вар, с успехом прошедший сквозь испытание и поэтому переживающий приятный нервный подъем, не чувствовал голода и не сожалел о том, что опоздал к столу.

Девушки были внутри. Раскинувшись, они восседали на грубых самодельных креслах. В принципе ненормальные могли предоставить кочевым воинам все, что те считали необходимым иметь для своего быта, но со временем подобная манера использовать дармовые товары стала считаться среди последних бестактной. По возможности кочевники старались обслуживать себя сами.

Вар приблизился к первой, сидящей с краю девушке, одетой в симпатичное платье из единого куска материи, скрепленного спереди серебряной пряжкой, — традиционный наряд молодой женщины, желающей сообщить окружающим о своей доступности. По ее плечам свободными и широкими кольцами струились каштановые волосы. Фигура ее была превосходна; грудь высока, а тело упруго. Да, она действительно была хороша.

Вар вопросительно заглянул девушке в лицо, взялся правой рукой за свой браслет и начал его снимать. Что и как нужно делать, Вар знал — он не раз был тому свидетелем в большом шатре в поселении Повелителя.

— Нет, — сказала девушка.

Вар остановился, его рука, держащая браслет, замерла. Может быть, его не так поняли? Ему захотелось объяснить свои намерения, но он предпочел не открывать рот. Насколько он успел заметить, слова здесь были не нужны. В поселении Повелителя, под руководством своего наставника Вар обучился языку, а точнее, вспомнил забытое, и понимал обращающихся к нему вполне, но его собственная, застоявшаяся на диких просторах гортань производила звуки речи, мягко говоря, не слишком хорошо.

Вар подошел к следующей девушке, отчего-то ощутив беспокойство. Возможность отказа не приходила ему в голову, и как ему следует себя вести теперь, он не знал. Следующая девушка оказалась немного моложе своей соседки, светловолосой и в розовой одежде. Рассмотрев вторую молодую женщину как следует, Вар нашел ее даже лучше первой. Воодушевленный, он похлопал рукой по своему браслету.

Блондинка окинула его небрежным взглядом:

— Ты умеешь говорить?

Растерянный Вар попытался прохрипеть ответ:

— Брр-лет.

Браслет — вот что он хотел сказать.

— Проваливай отсюда, дурень.

Как следует поступать в такой ситуации, Вар тоже не знал, поэтому, коротко кивнув, он перешел к следующей девушке.

Ни одна из них не проявила к нему интереса. Некоторые из девушек выражали свое презрение с вызывающей прямотой.

В конце печального демарша к рукаву куртки Вара прикоснулась рука женщины в возрасте, уже имеющей на запястье браслет.

— Воин, я вижу, ты не понимаешь, что происходит. Послушай меня, я объясню тебе, в чем дело. Я видела, как ты сегодня бился, поэтому не думай, пожалуйста, что я пытаюсь оскорбить тебя.

Вар был рад, что в конце концов хоть кто-то отнеся к нему с уважением. Испытывая к женщине симпатию, он приготовился выслушать ее совет.

— Эти девушки еще молоды, — сказала она. — Они еще никогда не жили с мужчинами и никогда не имели детей, поэтому у них нет опыта. У них все еще впереди. А ты — как бы это лучше сказать — ты здесь новый человек, поэтому они проявляют осторожность. К тому же ты еще молод и только что получил имя воина, поэтому они считают возможным относиться к тебе с недостаточным уважением. Неоправданным, должна я сказать. Но, как я уже говорила тебе, они молоды. А ты — это я тоже должна тебе сказать — не так уж красив. Может быть, это не имеет значения в кругу, но имеет здесь. Опытная женщина поймет тебя — но только не эти зеленые девчонки. Не стоит их винить. Чтобы стать хорошими женщинами, им нужно время, так же как нужно время воинам. Они не ведают, что творят.

Вар кивнул, вконец расстроенный, но благодарный женщине за ее совет, хотя так до конца им и не понятый.

— Кто…

— Меня зовут Тила, я жена вождя. Я просто хотела, чтобы ты понял.

Вару, который в действительности хотел спросить у женщины, к которой из девушек ему следует подойти теперь, не оставалось ничего другого, как принять имя этой добросердечной женщины к сведению.

— Возвращайся в свое родное поселение, где все тебя знают, — продолжила женщина. — Тилу ты не нравишься, и это делает твое положение здесь еще более затруднительным. Мне очень жалко, что я испортила твою первую ночь, но, видно, так уж оно должно было случиться.

Теперь Вар все понял. Он не был здесь желанным гостем.

— Спасибо, — сказал он.

— Удачи тебе, Воин. Когда-нибудь ты найдешь ту, которая будет тебе подстать, и поверь, она будет стоить того, чтобы ее прихода ждали. Не жалей ни о чем, здесь ты ничего не потерял.

Вар вышел из шатра в темноту.

Ночной ветерок немного охладил его, а с холодом пришло понимание. Его не желают видеть! В поселении Повелителя к нему относились с добротой и вниманием, и никто и никогда не говорил ему, что он уродлив. Ему казалось, что он привык к людям и слился с цивилизованной жизнью, несмотря на детство, проведенное на лоне дикой природы. Теперь он понял, что его просто скрывали — не физически, но социально. И сегодня, одновременно с официальным получением имени мужчины, он предстал перед лицом правды. И правда была в том, что он по-прежнему был все тем же дикарем, не способным ужиться с людьми.

Поначалу он ощущал только смущение и замешательство, голова его горела, руки дрожали. Он так уверенно предлагал этим девушкам свой блестящий девственный браслет…

Потом вал ярости окатил его. Почему с ним поступили так, за что? Какое право имели эти хорошенькие ручные людишки судить о нем? Он пытался заставить себя жить по их правилам, а они отвергли его. Ни один из них не смог бы выжить в порченых землях!

Вар выхватил свои блестящие фехтовальные палки и воинственно взмахнул ими. Он хорошо умел с ними обращаться. И теперь он зовется воином. И он не обязан сносить чьи-то оскорбления. Вар выбежал в центр круга, того самого, в котором он не так давно завоевал свое право называться мужчиной. Он еще раз взмахнул над головой своим оружием.

— Выходите и сражайтесь со мной! — воскликнул он; из его горла донеслось только громкое и невнятное рычание, но он не обратил на это внимания. — Я вызываю вас всех!

Из небольшого соседнего шатра выскочил человек.

— Что за шум? — повелительным тоном спросил он.

Это был Тил, вождь поселения, облаченный в ночную рубаху из грубой шерсти. Человек, который по некоторым причинам не любил Вара. Вар никогда не видел его прежде, до сегодняшнего дня, это он помнил хорошо, хотя этот человек вполне мог находиться среди тех толпящихся людей, которые открыто и презрительно рассматривали Вара, когда он вместе с Повелителем вышел из порченых земель в первый раз.

— Что это ты там делаешь? — по-прежнему строго спросил Тил, приблизившись к кругу. Его соломенные волосы, убранные на ночь, свисали сбоку головы смешным пучком.

— Выходи и сражайся со мной! — снова воскликнул Вар, угрожающе размахивая фехтовальными палками.

Его слова звучали невнятно, но смысл их можно было понять безошибочно. Лицо Тила сделалось злым, но в круг он входить не стал.

— После наступления темноты все бои прекращаются, — сказал он. — Но даже будь это возможным, я все равно бы не стал встречаться с тобой в кругу, несмотря на то, что очень хочу доставить себе удовольствие раскровавить твою уродливую голову и загнать тебя через кукурузные поля, завывающего от боли, обратно в твое логово. Прекрати сейчас же дурачиться.

Кукурузные поля? Вар мгновенно понял смысл намека.

Вокруг уже собирались жители поселения — мужчины, женщины, любопытные и возбужденные дети. Они стояли, переговаривались и смотрели из темноты на Вара, и он вдруг понял, что сейчас выглядит не менее смешно и нелепо, чем чуть раньше в большом шатре.

— Пускай он стоит здесь один, — сказал Тил, повернулся и зашагал обратно к себе в шатер, насмешливо покачивая пучком волос на голове. Остальные зрители постепенно разошлись следом за своим вождем, и вскоре Вар остался один. Своей неуемной воинственностью он только еще больше все испортил.

Удрученный, он направился в единственное место, где мог рассчитывать хоть на какое-то, пусть даже и циничное, понимание. Он подошел к отдельно стоящему шатру своей спутницы — жены Повелителя.

— Я боялась, что этим кончится, — до странности мягким голосом сказала ему Сола. — Я пойду к Тилу и велю ему привести девушку для тебя. Это твоя ночь, и ты должен получить все, что тебе в эту ночь причитается.

— Нет! — прохрипел Вар, которого одна только мысль о том, что для удовлетворения своего желания ему придется прибегнуть к посредничеству женщины, заставила вздрогнуть от ужаса. Людская мораль во многом ему непонятна, но такой поступок был бы очевидно постыдным.

— Для меня этот вариант тоже неприемлем, — задумчиво проговорила Сола. — И как раз поэтому я разбила свой шатер подальше от жителей поселения.

Вар ничего не понимал.

— Входи, приляг, — позвала его Сола. — Все не так плохо, как ты думаешь. Ни один мужчина не может доказать свою силу в течение одной лишь первой ночи; годы уйдут на то, чтобы показать другим, на что ты способен.

Вар забрался в шатер и прилег рядом с Солой. Он совсем не знал эту женщину. В течение прошедших пяти лет, во время которых Повелитель обучал его и тренировал, она оставалась в стороне, за исключением кратких уроков счета. Благодаря ей Вар теперь умел считать до ста и мог уверено сказать, что шесть кулаков да еще четыре початка — это больше, чем две корзины по пятнадцать початков. (На самом деле это, конечно, не всегда оказывалось так.) Подобные вычисления были нелегким делом, и нужно признаться, по молчаливому мнению Вара, бесцельным, поэтому особого удовольствия от уроков Вар не получал, постоянно чувствуя себя дураком. Но Повелитель настаивал на проведении таких занятий. В результате при виде Солы у Вара сразу портилось настроение.

Он был очень удивлен, когда Повелитель назначил ее — или, может быть, она вызвалась сама, никто этого не знает — в провожатые Вару в его походе за почетным званием мужчины. И это женщину-то! Но когда дошло до дела, оказалось, что дорога ей вполне по силам. Она была хорошим ходоком, и каждый день они отмеряли добрый кусок пути, и к тому же она хорошо знала маршрут и вела переговоры со встречными незнакомцами. Они проводили ночи в хижинах — Сола в одной кровати, Вар в другой, хотя, откровенно говоря, он до сих пор предпочитал спать на знакомых с детства деревьях. Сола по-прежнему вела себя отстраненно, но, принимая душ и переодеваясь на ночь, не скрывала своего тела, и то, что при этом Вар видел урывками, вызывало у него болезненное возбуждение. По своей природе он остался зверем: любая женщина, даже такая старая как Сола, возбуждала его. Что же касается Солы, то она, знающая о происхождении Вара, наверняка чувствовала это.

И вот теперь, в этом чужом враждебном поселении, испытывая боль от понесенного поражения, он пришел к ней, к женщине, олицетворяющей собой связь Вара с единственным другом — Повелителем.

— Так значит, ты предлагал свой браслет молодым девушкам, и они посмеялись над тобой, — сказала Сола. — Я желала бы для тебя лучшего… но и я была когда-то молода и так же, как они, недалека. В ту пору я считала, что самое главное — это власть, и стала женой вождя. В результате я потеряла человека, которого любила, и теперь жалею о своем выборе.

Раньше она никогда не разговаривала с Варом о таких вещах. Они вообще редко разговаривали. Теперь Вар лежал тихо и слушал, и услышанное облегчало его страдание. Слушать Солу было приятней, чем лежать в тишине и думать о том, как его унизили. Само собой, речь шла о бывшем муже Солы — о Соле Любое Оружие, который был побежден Повелителем, отдал ему империю и ушел вместе со своей малолетней дочкой к Горе. Это происшествие уже давно превратилось в легенду; случай молниеносной смены власти и последующего трагического самоубийства отца и дочери был известен всем.

И если Сола настолько любила власть, что ради нее отвергла мужчину, которого любила, и ребенка, которого от него родила, и приняла в свою постель победителя, — нет сомнений, что ей приходится страдать.

— Поймешь ли ты, — спросила она Вара, — если я скажу тебе, что когда решила, что потеряла свою любовь навеки, он вернулся ко мне — но я обнаружила, что со мной теперь только его тело, но не его сердце, и что даже это тело изуродовано и незнакомо?

— Нет, — откровенно признался Вар.

С Солой ему было легко разговаривать, она понимала его, отчего он меньше волновался и его неуклюжая речь становилась более складной.

— Но на самом деле все совсем не так, как оно кажется со стороны, — пробормотала Сола. — Придет время и тебе может показаться, что дружба, которой ты дорожишь, требует от тебя невозможного, а тот, кого ты всегда считал врагом, на самом деле человек надежный, которому можно доверять. Такова жизнь. Что же, давай покончим с этим.

Вар понял, что ему пора уходить, и начал выбираться из шатра.

— Нет, — сказала Сола, потянув Вара назад. — Эта ночь — твоя, и ты должен получить все, что тебе положено. Твоей женщиной сегодня ночью буду я.

Вар ошарашенно попытался что-то пробормотать. Может быть, он неправильно понял?

— Извини, Вар, — продолжила Сола. — Вероятно мне не следовало говорить тебе это вот так, сразу. Иди ко мне.

Вар лег снова.

— Дикий мальчик, — прошептала Сола, — ты не можешь называться мужчиной до тех пор, пока не познаешь женщину. Так гласит наш неписаный закон. И я пришла с тобой для того, чтобы быть уверенной в том, что ты стал мужчиной до конца. Я уже… — Сола замолчала на мгновение, — …делала подобное однажды. Много лет назад. И мой муж все знал. Поверь мне, Вар, хотя это идет в разрез с тем, чему тебя учили мы, люди, но так оно, видно, должно быть. Больше я тебе ничего сказать не могу. Но ты должен сейчас понять одну вещь и кое-что мне пообещать.

Вар почувствовал, что должен что-то ответить.

— Но Повелитель…

— Вар, он знает! — яростно прошептала Сола. — Но он никогда и никому об этом не скажет. Между нами все было решено почти десять лет назад.

— И я хочу, чтобы ты знал: я старше тебя, но еще способна иметь детей. Безымянный не может зачать, он бесплоден, стерилизован. Сегодня ночью и следующей ночью — все ночи, пока мы не достигнем нашего поселения, я буду с тобой. Если после этого у меня появится ребенок — это будет ребенок Безоружного. Я не буду носить твой браслет. Когда это путешествие окончится, ты больше никогда не прикоснешься ко мне. Я никому и ничего не скажу о том, что произошло между нами, и требую того же самого от тебя. Если я забеременею, тебя отошлют из поселения. У тебя не будет прав на меня. Ты должен все забыть, как будто этого никогда не было — кроме того, что ты стал мужчиной. Ты понял меня?

— Нет, нет… — забормотал Вар, уже не владеющий собой от желания обладать Солой.

— Ты понял.

Сола протянула руку и положила ее на поясницу Вара:

— Ты все понял.

Вар понял — Сола предлагает ему себя и свое тело, и у него нет сил отказаться от нее. Его вырастила дикая Природа, где желание самки было приказом для самца.

— Но ты должен пообещать мне, — повторила Сола, взяв корявую руку Вара, от которой вряд ли можно было ожидать нежности, и положив ее на свою еще крепкую грудь. Внутри своего спального мешка она была обнаженной. — Ты должен пообещать мне…

В груди Вара занимался жар, уничтожающий все сомнения, все запреты, которые еще могли сдержать его. Вар уже знал, что он сделает все, о чем его попросят. Может быть, завтра Повелитель рассчитается с ним, но сегодня ночью…

— Ты должен пообещать мне убить любого, кто причинит вред моему ребенку.

Вар похолодел.

— Но у тебя нет детей! — прошептал он. — Кому могут причинить вред… — через несколько ударов сердца он вдруг понял всю жестокость своих слов. Он все еще был дикарем.

— Обещай мне.

— Как я могу обещать тебе это, если твой ребенок уже давно умер?

Сола заглушила его слова поцелуем, первым настоящим поцелуем с женщиной в жизни Вара. Его тело встрепенулось в ответ — тело, знающее, что от него требуется и что ему делать, несмотря на все смятение, которым он был охвачен, и на все безумство, которое от него требовали. Она собирается заняться с ним любовью, но все время говорит о своем погибшем ребенке, но грудь ее остается податливой в его руках, а лоно — открытым.

— Когда время придет, ты все поймешь, — шепнула она.

— Я обещаю.

А что еще ему оставалось?

Больше Сола не сказала ничего, но все остальное за нее сказало ее тело. Вар, новичок, только что получивший имя мужчины, не узнавал лежащую рядом с ним женщину — кто она, до сих пор отстраненная, холодная, а теперь пылающая невероятной, почти пугающей яростной страстью? Она была горяча, она была гибкой как лоза в его руках, она была дикой. Ей не меньше двадцати пяти, но в темноте шатра она казалась полной сил и здоровья юной, жадной до ласк пятнадцатилетней девушкой. Но непросто было ему забыть, даже в этот полный сладострастия миг, что в действительности Сола была женщиной преклонного возраста.

Потом они соединились, и взрыв внутри него уже близился, когда он вдруг неожиданно понял, что, похоже, совсем недавно поклялся мстить за свое собственное будущее дитя… о котором он еще даже не знает.

Повелитель ждал их. Он жил и вершил дела империи в одной из хижин ненормальных, превратив ее в свои покои. В хижине среди прочих вещей Повелителя имелся письменный стол, заваленный множеством бумаг с записями на них. Вар никогда не понимал смысла заметок, которые вел его учитель, но никогда не спрашивал об этом у него и не просил поделиться с ним подобной мудростью. Повелитель был грамотен: он обладал способностью заглядывать внутрь предметов, которые назывались книгами, и повторять после этого слова людей, которые уже давно умерли. Эта способность Повелителя вселяла благоговейный страх, но в то же время казалась бесполезной.

— Вот тебе твой воин, — сказала Сола. — Вар Палка — мужчина во всех отношениях.

С этими словами жена Повелителя повернулась и, скрыв улыбку, удалилась в свой шатер.

Некоторое время Повелитель молча стоял во вращающихся, изготовленных из стекловидной массы дверях цилиндрической хижины и долгим пристальным взглядом изучал Вара.

— Да, ты действительно изменился. Знаешь ли ты теперь, как хранить тайну? Знать о чем-то и молчать?

Вар кивнул утвердительно, думая только о том, что произошло между ним и необыкновенной женой Повелителя по пути домой. Даже если бы с него не взяли обещание молчать о случившемся, он все равно вряд ли решится кому-то про это рассказать.

— Я хочу показать тебе еще один мой секрет. Следуй за мной.

Без дальнейших вопросов и объяснений Повелитель, легким толчком отворив перед собой дверь до конца и оставив ее вращаться за своей спиной, быстрым шагом пошел прочь от своей хижины. Озадаченно взглянув на сверкающую конусовидную венчающую хижину прозрачную крышу с сосредоточенными под ней таинственными устройствами, Вар повернулся и устремился следом за учителем.

Они прошли неспешным шагом примерно милю, мимо воинов поселения и их семей, занятых повседневной рутиной — упражнением с оружием, шитьем одежды, свежеванием животных, — обмениваясь с ними обычными приветствиями. Повелитель, казалось, никуда не спешил.

— Бывает так, — сказал он наконец, — что наступает момент, когда человек попадает в ситуацию, в которой ничего не зависит от его поступков или решений, когда он должен хранить тайну, даже тогда, когда он считал бы правильным говорить и когда другие люди могут называть его трусом. И бывает так, что его желания оказываются не всегда мудрыми, а мнение других — неверным. Для этого тоже требуется отвага, но отличающаяся от той, к которой ты привык в кругу.

Вар почувствовал, что его друг говорит ему сейчас о чем-то особенно важном, но не вполне понимал, к чему все это относится. Чувства подсказывали ему, что тайна Повелителя сыграет настолько же важную роль в его жизни, насколько важным являлся поступок Солы для его превращения в мужчину. Странные вещи творились вокруг; происходящее выходило за рамки его прежнего понимания жизни.

Когда они отошли от поселения достаточно далеко, и никто, ни один человек не мог их заметить, Повелитель резко свернул с вытоптанной тропы и перешел на бег. Повелитель бежал тяжело, от ударов его ног дрожала земля, а воздух с шумом вырывался из его ноздрей, но при этом он развивал неплохую скорость. Озадаченный Вар, конечно, побежал следом, значительно более легко и плавно. Всем было известно, что Повелитель не знает усталости в беге — однако куда он направляется, вот в чем вопрос?

Они направлялись к ближайшим к поселению отметкам на границе порченых земель, затем побежали вдоль них, потом повернули и углубились внутрь запретной для жизни территории. Вар всегда полагал, что Повелитель, переживший изнурительную и страшную болезнь, свалившую его после их первой встречи, теперь тщательно сторонится этих пропитанных радиоактивным излучением земель. Одолевшему болезнь Повелителю, для того чтобы восстановить свои силы, потребовалось несколько месяцев, и до сих пор время от времени его кожа начинала кровоточить, он падал от слабости и тошноты и прятался в уединении своей хижины. Вар хорошо знал об этих приступах болезни, и Сола знала о них тоже, но от всех остальных воинов империи все тщательно скрывалось. В первое время целью занятий, которые Повелитель проводил с Варом, было по большей части не обучение юного дикаря воинским премудростям, а укрепление сил самого Безоружного.

Все знали, что Повелитель избегает близости порченых земель с почти трусливой осторожностью, было общеизвестным. Естественно, он не был трусом. Он не боялся порченых земель. Но зачем же он давал другим людям повод так думать? Не было ли это тем, о чем он говорил только что, — иным видом отваги? Но в чем причина подобного поведения Повелителя?

В глуби порченых земель, в месте, где радиация практически сошла на нет, был разбит лагерь. Лагерь был населен очень странными воинами — никогда прежде ни одного из этих людей Вар не видел. Все воины были одеты в забавные зеленые костюмы с множеством карманов на пуговицах и кнопках и все они без исключения имели на головах зеленые же перевернутые железные горшки. В руках у многих были железные камни и палки.

Навстречу Повелителю быстрым шагом вышел вождь странной дружины. Это был человек невысокого роста, полноватый, преклонного возраста, с соломенными, коротко подстриженными волосами. Было очевидно, что этот человек не способен сражаться в кругу.

— Это Джим, — представил вождя дружины Повелитель. — А это Вар Палка, — добавил он, завершая процедуру знакомства.

Двое мужчин посмотрели друг на друга с большим подозрением.

— Джим и Вар, — мрачно улыбнувшись, сказал Повелитель, — вы видите друг друга впервые, но я хочу, чтобы вы поверили моему слову: вы можете друг другу доверять. Вас обоих постигло схожее несчастье: Джима — чей брат с тем же именем двадцать лет назад ушел к Горе, и Вара — у кого вся семья погибла в порченых землях.

Слова Повелителя не произвели на Вара особого впечатления, и было заметно, что Джим разделяет его мысли. Отсутствие семьи не означало особенных заслуг.

— Вар — воин, которого я обучал лично. Его кожа необыкновенно чувствительна к радиации, и поэтому он с легкостью может выбирать безопасную дорогу на облученных участках.

По лицу Джима стало видно, что он сильно заинтересовался услышанным.

— А Джим — Джим Ружье, если тебе хочется знать вид его оружия, — грамотен. Много лет назад он и я начали переписываться, когда… когда это показалось нам необходимым. Он занимается изучением старинных книг и знает много, как никто другой среди кочевников, об огнестрельном оружии. С этой группой воинов он занимается обучением обращению со старинным оружием и технике боя с его использованием.

Присмотревшись внимательно, Вар разглядел оружие Джима. Это был один из тех железных камней, которые иногда попадались ему в некоторых зданиях в порченых землях. Непохоже было, что это оружие можно использовать в кругу. У железного камня не было заметно режущих кромок, а для того, чтобы служить палицей, камень маленький и неудобный. Если же этот камень используется Джимом для метания, его очень легко потерять.

— Вар будет связным между твоим лагерем, Джим, и внешним миром, — продолжил Повелитель. — Естественно, только в том случае, если он сам согласится. Позже он будет нашим разведчиком. Мне хотелось бы, чтобы ты научил его стрелять.

Джим и Вар еще раз смерили друг друга взглядами.

— Позвольте мне разрядить обстановку, — сказал Повелитель. — Мне скоро пора в обратный путь, пока меня не хватились. Вар, прошу тебя, принеси мне вон тот горшок.

Повелитель указал на стоящий на старом пне на другой стороне поляны коричневый глиняный горшок.

Джим хотел что-то сказать, но Повелитель удержал его, сжав ему руку. Вар направился выполнять просьбу. Примерно на полпути он был вынужден остановиться. Его кожа ощутила жжение радиации. Отступив на несколько шагов назад, Вар пошел вокруг горячего места в обход, отыскивая безопасный маршрут.

Все это заняло у него несколько минут, но свободный от излучения проход нашелся и Вар добрался до пня с горшком. Возвращаясь тем же путем, Вар принес горшок обратно. К Повелителю и Джиму уже успели присоединиться несколько воинов из лагеря. Зрители стояли молча, дожидаясь Вара.

Вар передал горшок Повелителю.

— Смотри-ка, это правда! Живой счетчик Гейгера! — пораженно воскликнул Джим. — Он может быть нам очень полезен!

Повелитель вернул горшок Вару:

— Отнеси его футов на пятьдесят в сторону и поставь там на землю, пожалуйста.

Вар выполнил указание.

— Покажи ему, как стреляет ружье, — попросил Повелитель Джима.

Вождь странной дружины исчез в палатке и через некоторое время вернулся обратно со странным предметом в руках, напоминающим меч в ножнах. Джим вскинул длинный предмет к плечу, направив его тонким концом в сторону горшка.

— Приготовься, сейчас будет очень громкий звук, — предупредил Повелитель Вара. — Но тебе этот звук вреда не причинит. Советую тебе следить за горшком.

Вар так и сделал. Внезапно рядом с ним прогремел гром, заставивший его подпрыгнуть и схватиться за рукоятки своего оружия. Стоящий в отдалении горшок разлетелся на куски, как будто по нему ударили палицей. Но никто до него не дотрагивался и ничего в него не бросал.

— Это сделал кусочек металла, вылетевший из ствола этого ружья, — объяснил Повелитель. — Джим покажет тебе, как с ним обращаться. Если ты согласен, можешь оставаться здесь. Я навещу тебя завтра.

Повелитель покинул лагерь как и появился здесь — бегом.

Джим повернулся к Вару.

— Как так вышло, что ты не служишь Повелителю, хотя он говорит, что обучал тебя и доверяет тебе секреты?

Вар ответил не сразу. Раньше он об этом не думал, но это была правда — он не служил Повелителю. Он не подданный империи и не состоял ни в одной из подчиненных империи младших дружин, потому что он еще ни разу не оказался побежден в кругу. Единственным его поединком был тот, который предшествовал его официальному получению имени мужчины. Как правило, воин присоединялся к избранной им дружине, вызвав на ритуальный поединок ее вождя. Если воин проигрывал вождю поединок — что было само собой разумеющимся, потому что ни один новичок не мог одолеть вождя, — он обязывался, в соответствии с законами кочевников, служить вождю данной дружины, подчиняться его воле и воле вышестоящего вождя. Если этот воин проигрывал поединок в кругу воину из другой дружины, то его вождь менялся; но в том случае, если побеждал он, то к его дружине присоединялся новый член. Как только Вар получил свое имя и браслет, он стал считаться свободным воином — но только до тех пор, пока не потеряет свою свободу в кругу.

Почему Безоружный не предпринял ничего, чтобы обязать Вара служить себе? И каким образом про это упущение узнал Джим?

— Он постоянно повторял «пожалуйста», обращаясь к тебе, — сказал Джим. — И это означало, что он не может приказывать тебе.

— Я… не знаю почему, — ответил Вар. Заметив недоумение на лице Джима, Вар повторил сказанное еще раз, с расстановкой:

— Не… знаю.

— Ну что же, это не мое дело, — легко ответил Джим, сделав вид, что не замечает невнятностей речи Вара. — Лично я не слишком обеспокоен официальностью обращения; если я попрошу тебя сделать что-то, считай, что это не приказ, а просто совет. Лады?

— Ла-ды, — ответил Вар, который мог произносить подобные несложные слова достаточно правильно.

— И мне придется рассказать тебе о многом, потому что пистолет и ружье — опасное оружие. С их помощью можно убить с легкостью, с такой же, как мечом или кинжалом, причем на очень большом расстоянии. Ты видел, что случилось с горшком.

Да, Вар видел, что случилось с горшком. То, что разбило его на части на расстоянии в сорок футов, способно на том же расстоянии причинить боль или убить человека.

Джим положил руку на металлический предмет у себя на поясе.

— Слушай первый урок. Вот пистолет — небольшое ручное оружие. Мы нашли несколько сотен таких в ящиках в одном из домов в порченых землях. Для того чтобы пробраться туда, нам понадобились щелкающие коробочки; лично я понять не могу, каким образом твой босс узнал о том, что там есть оружие. Я руковожу этим лагерем уже три года, готовлю в нем людей, которых он присылает… но это к делу не относится.

Джим что-то сделал, и металлический предмет в его руке раскрылся.

— Видишь, вот здесь пусто. Это ствол. А вот это — пуля. Если ты вложишь пулю в ствол, закроешь пистолет, а потом нажмешь на курок, раздастся выстрел — бах! Пуля взорвется, часть ее вылетит вот отсюда, очень быстро. Почти то же самое, что метательный кинжал. Смотри.

Джим поставил невдалеке большую щепку и направил на нее полый изнутри конец пистолета, положив палец на штырек, который он назвал курком.

— Громкий звук, — предупредительно сказал он, и сразу вслед за этим рявкнул гром. Из ствола пистолета вылетел сноп огня и дыма, а кусок дерева подпрыгнул и отлетел в сторону.

Джим снова открыл пистолет и предъявил Вару его внутренность, которая теперь, как тому показалось, стала теплой.

— Видишь — пуля исчезла. А если ты теперь посмотришь на мишень — на этот кусок дерева, — ты найдешь в нем отверстие.

Джим протянул оружие Вару:

— Попробуй теперь сам.

Вар взял пистолет в руку, и после продолжительных усилий вогнал пулю в нужное отверстие. Но его руки, слишком неуклюжие и заскорузлые, никак не могли взять пистолет за рукоятку как надо, а толстый указательный палец не лез под скобу, прикрывающую курок. Джим, мгновенно понявший причину затруднений, предложил Вару проделать все то же самое с ружьем. Через некоторое время Вару удалось произвести успешный выстрел.

Сотрясение отдалось в его руках, но по сравнению с теми ударами, которые он испытывал в кругу, это было ерундой. Пуля, выпущенная им, впилась в землю.

— Мы научим тебя целиться, — сказал Джим. — Всегда помни, что это ружье — оружие, отличающееся от того, с которым ты был прежде знаком, и может убить, если с ним небрежно обращаться. Веди себя с ним осторожно, как с острым движущимся мечом. С уважением.

В течение последующих дней Вар научился многому. После того как Сола открыла для него одну из поразительнейших тайн — тайну воспроизведения жизни, Вар решил, что теперь знает все. Теперь же, когда Джим показал ему порожденное тем же обществом орудие уничтожения жизни, Вар понял, что мир еще полон непознанного.

Повелитель проверил новые приобретенные Варом навыки и похвалил его.

— Теперь тебе известна одна часть моей тайны, — сказал он. — И теперь я открою тебе другую. Эта дружина — наш ударный отряд, мы хотим взять Гору штурмом.

— Гору!

— Да, Гору Смерти. На самом деле она совсем не то, чем ты ее себе представляешь и чем ее представляют все кочевники. Не все люди, которые восходят на нее, умирают. Внутри нее есть жители — очень похожие на ненормальных, только с ружьями. Они также держат заложников… — внезапно Повелитель изменил ход своих мыслей. — Мы должны напасть на эту гору и выгнать оттуда ее жителей. Только после этого наша империя будет в безопасности.

— Я не понимаю.

Слова Вара прозвучали как вопросительное рычание, но Повелитель все понял.

— Я сдерживал развитие империи вот уже шесть лет, потому что боялся мести подземных жителей. Теперь я готов выступить против них. Я не хочу сказать, что эти люди злы, но они должны быть изгнаны из своих обиталищ. Как только враг империи исчезнет, ничто больше не будет затруднять ее рост и развитие, и мы принесем цивилизацию всем народам нашего континента.

Оказалось, что недовольные приглушенные голоса за спиной Повелителя были неправы! Безоружный не душил империю — по крайней мере не собирался делать это всегда!

— У меня есть для тебя опасное задание. Я не стал лишать тебя свободы, для того чтобы ты имел право выбора. Я попрошу тебя действовать в одиночку, отправится в очень неприятное место и не рассказывать никому кроме меня о своем задании и о его результатах. Я сказал Джиму, что ты наш связной и разведчик, но даже он ничего не знает о том, о чем хочу тебя попросить. Тебя могут убить, причем убить не в кругу. Тебя могут пытать. Ты можешь попасть в радиоактивную ловушку. Может быть, для того чтобы добиться успеха, тебе придется нарушить закон круга, потому что мы имеем дело с бесчестными людьми. Глава подземного мира презирает нашу мораль и наши законы чести.

Повелитель ждал ответа, но Вар молчал.

— Можешь просить у меня все, что захочешь, в награду. Я хочу, чтобы все было по справедливости.

— После того как я исполню это, — тщательно выговаривая слова, произнес Вар, — смогу я присоединиться к империи?

Безымянный пораженно взглянул на Вара. Затем он расхохотался. Вар засмеялся тоже, не очень понимая причины радости своего учителя.

Началом была дыра в промоине на поверхности земли, в которую уходила вода во время дождей. Затем узкий лаз расширялся и превращался в просторную и высокую пещеру, в которой Вар смог встать во весь рост. Выпрямившись, Вар некоторое время стоял неподвижно, вбирая запахи пещеры и дожидаясь, пока его глаза приспособятся к мраку.

Он хорошо знал, в какой стороне отсюда находится Гора. Чувство направления, острое обоняние, слух и умение видеть в темноте, а также способность пробегать за день вдвое больше, чем обычный человек, достались ему в наследство от дикой матери-природы. В лесу или в поле он и сейчас чувствовал себя как дома.

Вар развязал шнурки и сбросил с ног ботинки. К обуви он так и не привык, и к тому же для предстоящего дела его босые загрубевшие ноги с мысками, похожими на копыта, подходили больше.

Через узкий наружный лаз сочился тонкий ручеек воды, но в основной части пещеры было сухо. Пол под ногами Вара был ровным, из почти одинаковой округлой гальки, а стены — скользкими, поросшими напоминающим мох грибком. Вспомнив свое обещание наблюдать и изучать все на своем пути, Вар вытащил из-за пояса одну из своих металлических фехтовальных палок и поскреб ею стену пещеры. Под слоем грязи, ила и наросшего мха металл звякнул о металл.

Вся эта пещера была искусственной. Повелитель знал об этом давно. Вся внутренность этой пещеры, так он говорил, искусственного происхождения — Вар даже представить себе не мог, откуда у его учителя такие познания.

Шансы, что искусственная пещера каким-то образом соединяется с искусственной горой, были весьма велики.

Когда нос, уши и глаза Вара наконец приспособились к окружающей обстановке, он двинулся в путь. Ему было поручено найти и запомнить проход к Горе Смерти — проход, который шел бы мимо оборонительных рубежей на поверхности Горы и по которому сможет пройти отряд воинов. Если Вару удастся найти такой проход втайне от подземных жителей, то победа империи будет почти бескровной.

Если же такой проход он найти не сможет, то кочевников будет ждать кровопролитное сражение на склонах Горы. От успеха его похода зависели человеческие жизни — может быть, жизнь самого Повелителя.

Туннель, вышедший из пещеры, разделился на два рукава. Тот, что вел в сторону Горы, оказался заваленным щебнем и галькой доверху; второй рукав был чист и просторен, и по нему можно идти свободно. Причина этого была Вару ясна: во время дождя вода текла именно здесь, устраняя со своего пути все препятствия. Теперь ему придется пойти тем же путем, что и вода, обследуя все на своем пути, но не забывая о погоде, потому что вода, в свою очередь, может пойти тем же путем, что и он. Сможет ли он предсказать начало дождя или бури, находясь… под землей?

Проход начал спускаться вниз, расширяясь по мере спуска. Стены коридора были металлическими и уходили вверх вертикально; над головой Вар замечал появляющиеся с одинаковой периодичностью металлические балки. Внезапно коридор кончился, и Вар очутился в еще большем высоком и длинном зале с ямой посередине. Вар посмотрел себе под ноги — сухой ручеек щебня и гальки, вытекающий из прохода, по которому он сюда пришел, устремлялся к этой длинной расселине в полу и исчезал в ней. У самого Вара желания спускаться туда не было. Дно странной ямы было покрыто густым слоем вязкой грязи, в которой наблюдалось отвратительное шевеление: черви, личинки или что похуже. Было время, когда Вар употреблял подобное в пищу с большим аппетитом, но цивилизованный образ жизни изменил его вкусы.

Вар постучал фехтовальной палкой по полу платформы, на которой стоял. Под тонким налетом засохшей хрусткой грязи пол был выложен плитками, точно такими же, как в хижинах. Этот пол представлялся более подходящей поверхностью для ходьбы, чем дно ямы.

Напутствуя Вара перед экспедицией, Повелитель говорил ему, что под землей ему наверняка попадутся многочисленные остатки прошлых времен, старинных времен, еще до Взрыва. Древние умели строить здания и подземные туннели и создавать удивительные, сказочные механизмы, некоторые из которых сохранилась до сих пор, хотя никто не знал об их истинном назначении. Предназначение этого зала с ямой на полу Вар не мог себе представить даже во сне.

Вар двинулся вдоль ямы, прислушиваясь к отдаленным шорохам и принюхиваясь к запахам, которыми был пропитан застоявшийся воздух пещеры. Несмотря на то, что его глаза полностью приспособились к мраку, он мог различать предметы, находящиеся только прямо перед ним, в непосредственной близи. Здесь, в глубине подземелья, света не было вообще, и тьма настолько полная, что любой человеческий глаз, насколько бы он ни был развит, не различит ничего.

Через некоторое время платформа, по которой шел Вар, начала суживаться и вскоре кроме как вниз идти дальше стало некуда. Древние, очевидно, не использовали этот путь для пеших прогулок, потому что он вел в никуда. По словам Повелителя, Древние были такими же ненормальными, как подземные жители, и даже более того: мотивы их поведения и поступков зачастую были во многом совершенно непонятными. Зал с ямой на полу более чем подтверждал эту мысль. Затратить столько сил для постройки такого бессмысленного сооружения…

Вар осторожно слез вниз. Глубина ямы была всего лишь несколько футов, но дно ее было незнакомым, и поэтому прыгать вниз было рискованно. Больше всего Вара пугала кишащая жизнью жижа внизу. Если там окажется что-то ему знакомое, опасности в этом скорее всего не будет, так же как не было опасности в знакомых ядовитых ягодах — никто не станет их есть. А все незнакомое могло нести с собой смерть.

Но слой грязи оказался значительно более плотным, чем Вар предполагал, — кажущейся жизнью его населяли темнота и расстояние. Над слоем засохшей грязи выступали два узких металлических рельса, идущих параллельно на расстоянии нескольких футов друг от друга. Рельсы были твердыми и устойчивыми, не гнулись и не качались, какое бы давление Вар ни пытался на них оказать, и уходили вдаль настолько, насколько он мог различить глазом. Вар нашел, что, сохраняя равновесие на одном рельсе, он с успехом может идти по нему вдоль ямы вперед, не ступая в грязь под ногами. Теперь он мог двигаться дальше.

Вар пошел по дну ямы. Его ороговевшие подошвы, немного размякшие от носки обуви за время жизни среди людей, но все еще достаточно жесткие, стучали по металлу рельсов равномерно и звонко, и со временем он хорошо освоился и пошел и вовсе ровно, сохраняя равновесие, несмотря на темноту и отсутствие опоры. Яма-туннель казалась бесконечной и к тому же вела в сторону от Горы. Заколебавшись на минуту, Вар остановился, опасаясь того, что наверху может разыграться буря и безжалостная стремнина дождевой воды утопит и погребет его здесь прежде, чем он успеет выбраться наружу. Но, поразмыслив немного, Вар понял, что туннель очень велик и вода вряд ли заполнит его полностью и сразу. Кроме того, на скользких стенах виднелись илистые отметины от водяного потока: не выше двух или трех футов от дна с рельсами. Если что, он сможет брести в воде — или в самом худшем случае — плыть.

Но вместе с тем не было смысла продолжать идти по рельсам дальше без всякой цели. Туннель забирал от Горы в сторону все больше и вряд ли мог послужить целям Повелителя.

Вар решил идти вперед еще минут пять, а потом повернуть назад.

Но уже через минуту он остановился. Туннель закончился. Хотя нет, его что-то перегораживало. Огромная пробка из металла, со ступеньками, выступами и щелями.

Вар постучал фехтовальной палкой по злополучному препятствию. Внутри за стенкой пустота, но сама стенка была твердой. Впечатление такое, будто преграда стояла на рельсах, оперевшись на них и выступая вверх горбом, но потолка не касалась.

Возможно, за этой преградой окажется разветвление или туннель совершит поворот. Вар ухватился за выступ на поверхности препятствия и начал подниматься вверх, цепляясь неуклюжими пальцами за все, что подворачивалось. Он хотел узнать, нет ли возможности пробраться сквозь этот затор или, на худой конец, перебраться через него поверху.

Такая возможность была. Вар засунул голову в проем, задыхаясь от спертого воздуха. Протянув вперед руку, он ударил палкой по стене — раздался лязг. По звуку удара и последующему эху он смог оценить очертания и протяженность состоящего в основном из металла помещения. Вар решился и пролез внутрь.

Пол внутри был выше, чем наружи. Под ногами лежал толстый слой грязи и помета животных. Внутренность металлического короба напоминала здания порченых земель: вокруг, через равные промежутки, попадались сиденья, были видны проемы, которые могли быть окнами, если бы в них можно было увидеть хоть что-то, кроме угрюмых и ровных стен подземного туннеля. Темнота внутри была кромешной. Глаза Вара перестали различать окружающее совершенно, а его слух в замкнутом пространстве оказался в смятении от гулкого эхо. Оглохнув и ослепнув, Вар решил зажечь фонарь ненормальных, который был вручен ему перед отходом Повелителем. Кроме всего прочего, внутри короба была жизнь.

Что-то еле слышно шевельнулось справа от него. Вар подавил рефлекторное желание отпрыгнуть и направил в сторону звука луч фонаря, защитив от невыносимого света ладонью глаза. Мгновением позже он догадался, что следует сделать, и накрыл рукой пластиковую линзу фонаря — фильтрующийся сквозь пальцы наружу свет превратился в красноватое, ажурное, но терпимое для глаз сияние. Раздвинув пальцы чуть-чуть, Вар выпустил наружу несколько острых как стрелы лучей и направил их вниз, пронзив ими то, что скрывалось в темноте.

Это была крыса — пятнистое создание с глазами-бусинами, с болезненным визгом бросившееся наутек от вонзившегося в ее морду бриллиантового света.

С крысами Вар имел дело и знал, что эти животные никогда не селятся в одиночку. Там, где живет одна, их могут оказаться сотни. А там, где обитают крысы, могут жить и другие хищники. Возможно, очень небольшие — ласки, норки, мангусты, но так же как и крысы — многочисленные. Кроме того, и сами крысы могли быть опасными — Вар знал это на собственном опыте жизни в домах порченых земель.

Вар двинулся быстрым шагом вдоль длинного узкого коридора, направляясь к прямоугольнику двери, смутно выделяющемуся впереди в рассеянном свете фонаря. Ему следовало уносить отсюда ноги прежде, чем сюда сбегутся крысы. Эти твари никогда не прячутся, если у них нет на то причины и им нечего бояться.

За дверью в конце коридора оказалась промежуточная камера и еще одна дверь. Еще одно таинственное и непонятное творение рук Древних!

Открыв следующую дверь, Вар сразу же увидел змею. Большую змею, длиной в несколько футов. Змея, на взгляд Вара, не была ядовитой, но в то же время незнакомого ему и возможно мутировавшего вида. Вар поспешно ретировался и закрыл за собой дверь.

В первой комнате уже собралось несколько десятков крыс. Вар бросился напролом, сверкая лучом фонаря туда, где он собирался поставить ногу — животные поспешно скрывались в какие-то щели. Но за спиной Вара твари вылезали из своих убежищ снова, и их мелкие и острые зубы угрожающе скалились. Крыс было слишком много, и они были опасны. Вероятно, он растревожил отвратительное гнездо этих созданий, и теперь они собирались сражаться за свою территорию.

Вар вылез в окно и спрыгнул в сырость туннеля. Ступни его ног мгновенно погрузились в грязь; возможно, здесь грязь была свежее или, может быть, он просто пробил ее верхнюю засохшую корку. Вар погасил фонарь, подождал немного, пока его зрение восстановится, и зашагал по рельсе назад.

Нужно найти какой-нибудь другой проход. Змея или крысы не остановили бы его, но в подобном месте можно ожидать скопления других животных еще большего числа, которые, если в нише их обитания появится отряд воинов, способны устроить вселенский переполох. В любом случае направление этого туннеля было неверным.

Однако ему не удалось уйти из растревоженного поселения животных так просто. Над его головой бесшумно пронеслось летающее существо. Вар ощутил движение воздуха и с опаской пригнулся. Это летучая мышь — возможно, здесь их были сотни.

Чем же питаются все эти животные? В подземелье не заметно зелени — только мох и разнообразные виды грибков.

Внезапно появились насекомые. Вар услышал, как они начали свою возню, стали подниматься в воздух, покидая миллиарды крошечных гнезд.

Вар испуганно зажег фонарь.

Среди бесчисленных мелких крылатых созданий, устремившихся к свету, замелькали белые мотыльки.

Сердце Вара бешено заколотилось. Теперь ему следует стоять неподвижно — другого способа избежать укуса смертоносных жал этих мотыльков он не знал. Однако в этом тоже была своя опасность. Он должен был двигаться, уходить отсюда, потому что как только его укусит хотя бы пара этих мотыльков, у него останется не более двух часов, чтобы добраться до поверхности, где кто-нибудь сможет ему помочь, прежде чем яд повергнет его в полную и скорее всего смертельную кому. Тем более смертельную, если он упадет в беспамятстве здесь, в туннеле, где его не найдет никто и никогда. Но если его укусит только одно из этих насекомых и он ослабнет, а наверху начнется дождь… или если эти крысы или змеи осмелеют и отправятся по его следу вдоль рельсов…

Но не все белые мотыльки обязательно ядовиты, не все из них принадлежат к мутантам, похожим на тех, что обитают в порченых землях. Эти, в подземелье, казались меньше размером. Возможно, они были безвредны.

Если белые мотыльки ядовиты, то эта дорога закрыта полностью и наверняка. Люди не смогут пройти этим путем, даже если предположить, что туннель все-таки когда-нибудь повернет к Горе. И тогда искать здесь больше нечего.

Следовало разобраться с этим сразу же. Вар побежал обратно вдоль рельсов к высоким платформам. Оказавшись около платформ и выбравшись из ямы, он сориентировался и нашел начало прохода, через который сюда попал. Затем он бросился за одним из белых мотыльков и поймал его в ладони. Несмотря на то, что пальцы у Вара были неуклюжими, его кисти и ладони были ловкими.

Замирая от ужаса и ожидания самого страшного, некоторое время Вар держал насекомое в ладонях. Он простоял так неподвижно почти полминуты, плотно сжав свои внезапно вспотевшие, дрожащие пальцы.

Мотылек шевелился и трепетал в своей темнице, но не кусал Вара. Вар мягко и осторожно сжал ладони, и насекомое судорожно забилось.

В конце концов Вар раскрыл ладони и выпустил создание на волю. Оно было безвредным.

Минут пять он отдыхал, переводя дыхание и восстанавливая душевное равновесие. Встрече с мотыльком порченых земель он предпочел бы поединок с мастером мечей в кругу. Однако он выполнил задуманное и победил. Опасности здесь не было.

Вар снова спустился в яму с парой рельсов, пересек ее и взобрался на противоположную платформу. Там он сразу же обнаружил несколько туннелей, на этот раз уходящих в нужном ему направлении. Вар отругал себя за то, что не заметил этих проходов раньше. Выбрав один из туннелей, он углубился в него.

И очень скоро остановился. Его кожу жгло.

Из туннеля исходило радиоактивное излучение. Очень сильное.

Вар вернулся обратно и попробовал исследовать второе ответвление. Довольно скоро он снова был вынужден повернуть назад. Прохода здесь не было. По той же причине.

Вар вошел в третий туннель. Здесь он продвинулся дальше, но опять наткнулся на такую же стену радиации. Казалось, что Гора окружена кольцом радиации по всему периметру…

Оставался туннель с рельсами, уходящий прочь от Горы. Однако этот проход мог идти в обход сжигающих плоть лучей. Это нужно было выяснить.

Вар спрыгнул вниз и опять побежал по рельсам. Теперь он двигался быстрее, чем раньше, потому что знал, что ожидает его впереди, и предыдущий опыт позволял ему ступать по узкому рельсу весьма уверенно. Человек с обычными, мягкими и широкими ступнями вряд ли смог бы бежать по рельсу так легко. Звонкий стук ногтей по металлу также помогал — он говорил Вару, что под его ногами все в порядке — в подобной темноте это было немаловажно.

Туннель протянулся на мили. Вар миновал еще одну пару платформ и ощутил легкие уколы радиации; прежде чем он решил остановиться и повернуть назад, излучение ушло, и он снова устремился вперед. Стоять в подобном потоке невидимой смерти было вредно для здоровья, но быстро миновать это место было возможно и опасности не представляло.

Щебенка между рельсами стала более крупной, а стены — изломанными и исковерканными, как будто когда-то огромная и невиданная сила трясла и сжимала эту область подземелья. В дни своего дикого детства Вару уже попадались такие истерзанные участки земли; теперь же он начал размышлять о том, не было ли какой-то связи между подобными повреждениями земли и построек и радиацией. Однако он понимал, что все это не более чем досужие размышления.

Теперь Вар находился совсем близко от Горы. Он достиг места третьего расширения туннеля и третьей пары платформ — на этот раз все это было в весьма плачевном состоянии. Крупные и не очень обломки камня виднелись тут и там; кроме того Вар ощущал радиацию. Он без остановки бежал вперед, взволнованно теряясь в догадках по поводу протяженности этого участка. Здания в порченых землях в подобном состоянии могли рухнуть от слабого толчка или сотрясения почвы, и гибель от завала в этом поврежденном туннеле была весьма вероятной.

Внезапно рельсы закончились. Сначала они сделали круг, сбив Вара с толку (он был немало удивлен тем, что его ноги начали снова и снова соскакивать с рельса), и наконец исчезли в куче щебня, поднимающейся до потолка туннеля. Свободного пространства для прохода сверху не оставалось.

Вар вернулся к третьей паре платформ. Там он выбрался из ямы на ближайшую к Горе платформу и пошел по ней, стараясь избегать развалин и внимательно прислушиваясь к шорохам и малейшим сотрясениям почвы. Когда его кожу начало слабо щипать от радиоактивного излучения, пока что несильного и почти безвредного, он повернул в сторону. Повелитель особенно настаивал на том, чтобы выбранный Варом маршрут был по возможности безопасен, потому что обычный человек более уязвим для лучей радиации, чем Вар, и не мог их обнаружить, если у него не было щелкающей коробочки.

Два следующих найденных Варом прохода перекрывали невидимые барьеры. Третий проход был на удивление свободен и безопасен. В третьем туннеле ему попадались следы помета крупных животных, и это говорило о том, что звери уже успели убедиться в безвредности этого прохода. Кроме того, это свидетельствовало о том, что этот проход хоть куда-то, да ведет — может быть, к поверхности земли, — потому что животные вряд ли ходили бы туда-сюда по тупиковой ветви.

Туннель разделился — у Древних было своеобразное мышление! — Вар выбрал ответвление, уходящее в сторону Горы. И опять на его пути появились препятствия.

На сей раз это было логово животного — очень большого. Вар начал встречать кучи помета весьма впечатляющих размеров и притом свежего — явный результат жизнедеятельности плотоядного создания. Вар почувствовал в воздухе отвратительный прогорклый запах животного; через некоторое время он уже слышал, как оно движется.

Туннель был высок и чист, и Вар мог бежать по нему быстро и легко. Вместе с тем проход был достаточно узок для того, чтобы быть уверенным, что никто не нападет на него с боков или со спины. Ожидая встречи с незнакомым зверем, Вар не испытывал страха — только любопытство. Если это нечто может быть убито, с тем чтобы этот проход к Горе стал свободным для людей, он должен об этом знать. Вар прикрыл ладонью фонарь и направил приглушенный свет вперед.

Спасаясь от режущих глаза лучей, крысы бросились за угол, но тут же в испуге замельтешили. Из-за поворота появилась огромная голова: лягушачья, с большими глазами, с вытянутым вперед как клюв ртом. Беззубый рот широко открылся. Мелькнуло что-то окрашенное в интенсивно-розовый цвет. Одна из крыс отчаянно заверещала и подпрыгнула вверх — обернутая вокруг туловища крысы розовая полоса затянула ее в ужасную пасть. Подземный зверь охотился при помощи своего длинного и липкого языка.

Луч фонаря отразился в агатовых выпуклых глазах существа — животное мигнуло и подалось обратно в тень. По всей видимости, это была гигантская саламандра. Вар отступил на несколько шагов назад и приглушил свет фонаря рукой — животное снова высунулось из своего укрытия. Под блестящей кожей твари ходили мускулы, ее лапы были коренастыми и крепкими, а хвост — толстым и мощным.

Вар не был уверен в том, сможет ли он убить создание тьмы своими палками, но причинить животному боль и загнать его обратно способен наверняка. Перед ним был земноводный мутант. Влажная блестящая кожа существа и плавники на конечностях — все говорило о том, что оно проводит б'ольшую часть своей жизни в воде. Но при появлении животного тело Вара начало гореть — саламандра испускала средней силы радиоактивные лучи.

Появление такого животного говорило о том, что где-то неподалеку должна быть вода — возможно, затопленный туннель. Вода протекла сквозь облученную почву, насытилась радиацией и скопилась под землей. Животные вроде саламандр не селятся по одному — следовало ожидать появления других мутантов. Этот путь для людей был закрыт.

Вар повернулся и побежал, по большей части опасаясь не самого животного, а излучения, исходившего от его кожи. Саламандра питалась крысами и человека скорее всего не тронула бы. Пытаться прогнать его или причинить ему боль не только не имело смысла, но было еще и опасно.

Оставалось еще одно ответвление туннеля. Вар добрался до места развилки и зашагал по второму проходу, нервничая из-за того, что теряет так много времени. Он уже сильно проголодался. В голове у него мелькнула праздная мысль о том, как хорошо было бы, если бы и он мог метнуть свой язык вот так, футов на несколько вперед, слизнув им и втянув в рот что-нибудь вкусное. К сожалению, люди не обладали такими способностями.

Путь ему преградил еще один завал, но он сумел через него перебраться. Неожиданно Вар увидел впереди себя свет.

Не дневной свет. Желтый свет электрических лампочек. Он добрался до Горы.

Проход после завала стал чистым и просторным. Вокруг громоздились сложенные друг на друга коробки, покрытые брезентом. По всей видимости, он попал на склад.

Сразу же с той стороны завала Вар обнаружил еду: несколько кусков хлеба, миску с водой. «Яд!» — молнией пронеслось у него в голове. В детстве он научился распознавать такие отравленные приманки на окраинах кукурузных полей. Все, что имеет такой необъяснимо приглашающий вид, было подозрительно. Вероятно, таким способом подземные жители пытались бороться с крысами.

Его задание было выполнено. Миссия окончена. Он может вернуться к Повелителю, и тот проведет этим путем воинов с их ружьями и всем прочим. Не было сомнений, что из этого зала, в котором перед атакой вполне могли сосредоточиться несколько десятков воинов, имелся выход в подземные жилища Горы.

Однако следовало во всем убедиться до конца самому, потому что могло случиться, что по каким-то причинам даже на этом последнем, казалось бы, этапе путь упрется в непреодолимое препятствие. Укрываясь за ящиками, хотя вокруг не было никого, кто бы мог его увидеть, Вар прошел вдоль стены вглубь зала. В дальнем конце помещения он увидел закрытую дверь. Стараясь ступать совершенно бесшумно, Вар подошел к двери, протянул руку и взялся за странную круглую ручку…

И услышал чьи-то шаги.

Вар стрелой метнулся обратно, но тут же понял, что добраться до туннеля незамеченным он не успеет. Когда ручка двери повернулась и дверь начала открываться, Вар нырнул за ящики и затих. Он сможет отсидеться здесь, а если его заметят — сможет убить этого человека и убежать. Вар бесшумно вытащил из-за пояса фехтовальные палки, но выглянуть из-за ящика не решился из опасения обнаружить себя.

Шаги направлялись в его сторону, странно легкие и быстрые. Кто-то пришел проверить отравленную приманку, неожиданно понял Вар. Ее следовало менять каждые несколько часов, в противном случае крысы переставали обращать на приманку внимание. Как только человек прошел мимо него, Вар осторожно высунул голову из своего укрытия и посмотрел ему в след.

Это была женщина.

Вар в отчаянии сжал рукоятки своего оружия. Неужели ему придется убить женщину? Только мужчины сражаются в кругу. Женщинам, строго говоря, это тоже не запрещалось, но у них не доставало сообразительности и навыков для такого рода занятий и, кроме того, их основным предназначением в жизни было обслуживание и развлечение мужчин. И если он убьет ее — что ему делать с телом? Труп невозможно спрятать где-то надежно и надолго, потому что он начинает пахнуть. Запах, а потом и найденное мертвое тело выдадут приход Вара, если не сейчас, то наверняка через несколько часов. Но определенно задолго до того, как кочевники смогут организоваться и тайно пробраться сюда.

Подземная жительница была средних лет, небольшого роста и более хрупкого, но настолько же подчеркнуто женственного телосложения, как и та единственная особа женского пола, с которой Вар мог сравнивать более-менее со знанием дела — Сола. Каштановые и вьющиеся волосы подземной женщины были подстрижены очень коротко, лицом она напоминала эльфа и двигалась весьма грациозно. На ней был детского размера комбинезон, скрывающий детали фигуры; если бы не ее лицо и манера держаться, Вар наверняка принял бы подземную женщину за ребенка — слишком уж она малорослая. Могли все жители Горы выглядеть так? Быть такими же маленькими, средних лет и в комбинезонах, как она? Если так, то об исходе предстоящего сражения не стоило волноваться.

Женщина осмотрела приманку, задумчиво оглянулась кругом… и замерла.

У стены, на тонком слое пыли на полу была видна цепочка следов Вара. Округлые отпечатки ороговевших ступней, очевидно, очень устойчивых и хорошо защищенных, с загнутыми книзу ногтями вокруг пальцев. Сомнительно, чтобы эта женщина увидела в этих отпечатках следы человеческих ног, но то, что что-то вторглось в помещение склада и это что-то размером больше чем крыса, она определенно поняла.

Вскинув обе фехтовальные палки над головой, Вар бросился на женщину. Выбора у него не оставалось.

Она мгновенно повернулась к Вару лицом и подняла ему навстречу свои маленькие руки. Фехтовальные палки Вара почему-то пронеслись мимо ее головы… а сам он полетел кувырком на пол, перевернулся через голову и врезался в стену.

Поспешно вскочив на ноги и обернувшись, немного ошеломленный Вар нашел глазами женщину. Комбинезона на ней уже не было, и она ждала его — руки подняты и готовы к отражению атаки, положение тела и ног устойчивое, выражение лица спокойное и внимательное. На ней теперь только короткая юбка и рубашка без рукавов, и вся она была откровенно и потрясающе женственной, несмотря на свой возраст. Опять-таки — как Сола.

Вар уже видел такую стойку, выдающую человека подготовленного, обладающего знаниями боя. Видел, когда Повелитель ловил его в доме в порченых землях. Когда мужчины мерялись друг с другом силами в кругу. Трудно было поверить в то, что женщина такого маленького роста, не выше ребенка, обладает подобными навыками. Но Вар уже сталкивался со странностями жизни на земле (а теперь и под землей) и мог определить способности противника быстро и наверняка.

Он молниеносно повернулся и бросился ко входу в туннель.

В самом темном конце туннеля, за завалом, Вар остановился, поднял палку и немного подождал на тот случай, если женщина погонится за ним и попробует просунуть голову в узкое отверстие лаза. Но подземная жительница была умна: она не стала преследовать Вара. Выждав с минуту, Вар решил рискнуть, наклонился и посмотрел обратно — женщина по-прежнему стояла на том же месте, где он ее оставил, и смотрела ему вслед.

Вар выпрямился и отправился в обратный путь. Когда он решил, что опасность со спины ему больше не угрожает, ускорил бег — дорогу назад он запомнил хорошо. Ему было что рассказать наверху.

Рассказ был выслушан Повелителем с полнейшим равнодушием. Вар испугался, что его винят в провале дела, хотя не мог понять, в чем именно состоит этот провал, ведь он нашел этот проход, тот, о котором его просили.

— Если она скажет об этом правителю подземного мира, он, естественно, прикажет этот проход замуровать. Но мы сможем расчистить его снова…

— Не сможем, если там поставят огнеметы, — угрюмо отрезал Безымянный.

После этих слов Повелитель — вот чудо-то! — потерянно уронил голову на руки:

— Если бы я знал! Если бы только знал! Она, из сотен людей! Мне следовало отправится туда самому!

Вар смотрел на своего учителя во все глаза, ничего не понимая.

— Вы знаете эту женщину?

— Это Соса.

Вар подождал объяснений, но Повелитель ничего больше не сказал. Само по себе имя женщины Вару ни о чем не говорило.

Через продолжительное время Повелитель поднял голову и отдал Вару приказ:

— Будем начинать подготовку к наземной атаке. Приведи ко мне Тила.

Вар вышел, не сказав ни слова. Тил не был другом Вара и к тому же жил в своем собственном поселении в нескольких сотнях милей в стороне. Вар не был обязан выполнять все без исключения приказы Повелителя империи. Но за Тилом он пошел.

Прежде чем Вар успел покинуть поселение Повелителя, его подозвал к себе Джим Ружье.

— Покажи Тилу вот это, — сказал он. — Только ему и никому больше.

Джим передал Вару пистолет и коробку патронов к нему. И листок бумаги с письменами.

Тил был поражен мощью и возможностями пистолета. По неким причинам, понять которые до конца Вар не мог, но подозревал среди них влияние записки, зачитанную Тилу его женой, вождь оставил былую вражду и стал всячески превозносить Вара за его умение обращаться с огнестрельным оружием.

Вар не забывал людей, которые когда-то так или иначе угрожали его благополучию, и отлично помнил то, чем сопровождалась его первая встреча с этим человеком. Однако Тил относился к тому сорту людей, которые, раз пройдя сквозь безумие вражды к кому-то, становились совершенно очаровательными в дружбе. С таким же вниманием и настойчивостью, с каким Тил обхаживал бы молоденькую и симпатичную девушку, он сейчас увивался вокруг Вара.

К тому времени, когда Тил и его многочисленная дружина добрались до поселения Повелителя, он и Вар стали друзьями. Много раз они встречались друг с другом в кругу, но никогда ради пролития крови, и со временем, под компетентным и пристрастным руководством Тила, Вар значительно развил свое умение обращаться с фехтовальными палками. Теперь он понял, каким глупцом был, пытаясь вызвать Тила на поединок; этот человек не имел причин бояться его в кругу. Десятки раз во время схваток Тил обезоруживал Вара, но всякий раз рассказывал ему, в чем была ошибка, и показывал защитные блоки и ответные удары.

Тил перечислял Вару имена наиболее выдающихся, по его мнению, фехтовальщиков империи и воинов других видов оружия, которых тоже следовало опасаться.

— Ты силен и вынослив, — говорил Вару Тил, — и храбр, но до сих пор у тебя недостает должного опыта. Через год или, может быть, через два года…

Вар, когда дружина останавливалась на ночлег и занималась делами, которых ни одна дружина, даже находящаяся в походе, не могла избежать, несколько раз получил опыт общения с другими видами оружия. В свое время Повелитель объяснял ему главные положения противодействия основным видам оружия, но, конечно, настоящие поединки были совсем другое дело. Фехтовальщик на палках должен уметь останавливать меч, отводить в сторону палицу и сбивать с пути посох — иначе его палки бесполезны. В дисциплинированной и находящейся в постоянной боевой готовности дружине Тила Вар получил наконец возможность освоить все эти приемы.

В тайный лагерь Безымянного, разбитый рядом с Горой, Вар вернулся значительно более умелым воином, чем прежде. Теперь Вар понимал, почему Тил был только вторым человеком в империи. Человек чести, блестящий воин, умный и способный, в то же время Тил поддавался минутным настроениям и влечениям, например ярости, что очень часто мешало ему рассуждать логично и хладнокровно. Вражда между ним и Варом, которую второй ошибочно принял за врожденную злобу первого, оказалась быстропроходящей и поверхностной. Повелитель это знал и предвидел и поэтому, с тем чтобы открыть Вару действительное положение вещей, послал за Тилом именно его.

Вар присутствовал при разговоре Двух Оружий с Безоружным.

— Ты видел, на что способен пистолет, — сказал Повелитель. — И что можно с его помощью сделать.

Тил кивнул. Во время похода он имел возможность попрактиковаться в стрельбе и достиг в этом заметных успехов. Однажды он даже подстрелил из пистолета кролика — сделал то, на что Вар с его неловкими руками был неспособен.

— У людей, против которых нам предстоит сражаться, тоже есть пистолеты и ружья и, кроме того, есть и другое, еще более грозное оружие. Они ни во что не ставят закон круга.

Тил снова молча кивнул. Вар знал, что тактика боя с применением огнестрельного оружия невероятно интересовала Тила.

— Шесть лет я сдерживал развитие империи — из-за страха перед убийцами подземного мира. У них были ружья — у нас не было ни одного.

На лице Тила отразилось удивление — неожиданно он понял, о чем идет речь.

— Значит, люди, которые взбираются на Гору…

— Не всегда умирают.

Удивление на лице Тила сменилось выражением, которого Вар понять не мог.

— А Сол Любое Оружие…

— Он жив и находится внутри Горы. Он заложник.

— А ты…

— Я сошел с Горы. Я вернулся.

Рот Тила приоткрылся:

— Сос! Сос Веревка! А твоя птица…

— Безымянный, безоружный и беспомощный. Глупыш погиб. Я оказался связанным обязательством ослаблять империю.

Казалось, что Тил услышал в словах Повелителя что-то еще — не только правду о Горе, но что-то другое, потрясшее его до глубины души и не слишком приятное. Что именно это было, Вар догадаться не мог, но понял, что имя Сос связано с услышанным им ранее именем Соса. Вар подозревал, что главные симпатии Тила лежат на стороне его бывшего лидера и Повелителя империи — Сола Любое Оружие; может быть, новость о том, что этот человек до сих пор жив, как раз и произвела на Тила такое впечатление.

— Ну а теперь?.. — вопросительно произнес Тил.

— Теперь ружья есть и у нас.

— И империя…

— Будет расширяться. Возможно, под началом Сола, как это было когда-то. Но только после того, как мы завоюем Гору.

— Но эти… ружья — они не приняты в кругу, — запротестовал было Тил.

Вар отчетливо видел, что Тил сгорает от нетерпения.

— Но предстоящее нам тоже не имеет отношения к кругу. Это война.

Эти слова потрясли Вара. Он знал, что такое война. Повелитель часто рассказывал ему о ней. Война была причиной Взрыва.

Повелитель коротко взглянул на Вара, понимая причины его волнения.

— Я говорил тебе, что война есть зло, которое никогда не должно прийти в наше общество. Однажды война уничтожила почти весь мир. Но сейчас мы столкнулись с проблемой, на которую нельзя закрыть глаза и которую нельзя обойти. Гора должна быть уничтожена. Это война за то, чтобы не было больше войн.

То, что говорил Повелитель, казалось разумным, но Вар чувствовал, что где-то и что-то в его словах было не так. Зло сидело в предлагаемом Повелителем проекте завоевания Горы, но зло, не связанное с войной. Впервые в жизни Вар усомнился в мудрости Безоружного. Но что именно его беспокоило, он определить не мог и поэтому решил молчать.

Заметно было, что Тилу Два Оружия тоже не по себе, но он тоже не спорил и не возражал.

— И как мы это сделаем?

Мастер достал и развернул перед Варом и Тилом нарисованную им самим в течение прошедших нескольких месяцев карту.

— Такой рисунок называется у ненормальных контурной картой. Я внимательно осмотрел Гору и окружающие ее окрестности со всех сторон и перенес все это на бумагу. Посмотрите сюда — это наш лагерь, вокруг него укрепления. Вот здесь находится хижина, в которой самоубийцы проводят последнюю ночь перед восхождением. Вот здесь берет начало подземный туннель метро, который разведывал Вар.

— Метро? — это слово было новым как для Тила, так и для Вара.

— Древние пользовались метро для путешествий. Метро — это что-то вроде металлических экипажей, наподобие грузовиков ненормальных, только движущихся по рельсам и развивающих гораздо большую скорость. То же самое, но на поверхности земли, называется «поездом». А под землей — «метро». Вар рассказывал мне, что он видел там рельсы и вагоны для перевозки людей.

Ничего такого Вар повелителю не рассказывал. Он описал все, что видел, — туннели, платформы, рельсы, затор в туннеле, развалины, радиацию, монстров-мутантов. Но ничего похожего на грузовики ненормальных он там не заметил. Зачем Повелитель обманывает их?

— Я рассчитывал, что при помощи подземных туннелей нам удастся нанести неожиданный удар. Но теперь подземным жителям все известно — они знают то, что знаем мы, — что там внизу радиация не везде. Они могут заложить в туннели мины-ловушки. Все, что нам остается, — это атаковать в открытую.

Тил вздохнул с облегчением:

— Моя дружина готова к бою, Повелитель.

Безоружный улыбнулся:

— Не сомневаюсь в готовности твоей дружины, Два Оружия. Но твои воины сражаются по законам круга. Что смогут они против ружей? Ружья стреляют из укрытий, с большого расстояния, без предупреждения. А огнеметы?

— Огнеметы?

— Оружие, изрыгающее струи огня, которые испепеляют человека за считанные мгновения.

Тил снова кивнул, но Вар видел, что Два Оружия не верит в то, что услышал. Сам он тоже не мог поверить, что подобное возможно. Если огонь бьет струями, почему его не сносит ветром?

— Вы помните как — скажем некто — рассказывал вам о белых мотыльках, укусы которых смертельны? О крошечных животных, которые способны уничтожать целые армии? Об огне, который может плыть по воде?

— Я помню это, — ответил Тил и кивнул понимающе.

Вар не видел особой связи между подобными теоретическими рассуждениями и стоящей перед ними проблемой, потому что о ядовитых мотыльках и стаях землероек диких земель знали все. Плавающий огонь вызывал некоторое любопытство. Однако, как казалось, все это заставило Тила поверить в огнеметы.

— Битва будет ужасной и кровопролитной, — сказал Безоружный. — Воинам предстоит умирать вне круга, не видя тех, кто будет их убивать. Мы будем землеройками — накроем своей массой гору и уничтожим их, хотя и будем умирать во множестве. Если мы будем твердо идти к своей цели, Гора падет к нашим ногам, несмотря на все ужасы, в ней сосредоточенные.

— Поговори с младшими вождями. Прикажи им вызвать добровольцев — настоящих добровольцев, не нужно никого принуждать — половине из них придется погибнуть. Им нужно будет оставить свое личное оружие. Всем добровольцам будут выданы ружья, и они будут обучены обращению с ними.

Тил встал и широко улыбнулся:

— Я уже начал тосковать по старым добрым временам. Теперь, я вижу, они вернулись.

Три тысячи воинов из гигантской дружины Тила отложили свое избранное оружие и взяли в руки ружья. Маленькая дружина Джима трудилась день и ночь на огневом рубеже — одного за другим люди Джима обучали воинов круга искусству стрельбы из огнестрельного оружия. Когда обучение закончилось, каждый из воинов-добровольцев получил ружье или пистолет и по двадцать патронов к ним. Прежде чем добровольцы вернулись в главный лагерь, всем им было строго-настрого приказано ни в коем случае не стрелять до сигнала начала сражения.

Вар служил гонцом — доставлял донесения от Повелителя к Тилу и к младшим вождям. Безоружный целыми днями размышлял над своей картой, время от времени черкая на бумаге — делая заметки по поводу стратегии и тактики грядущего сражения.

— Мы землеройки, — твердил он одну и ту же таинственную фразу. — Мы должны использовать тактику землероек. Поземные жители знают, что мы здесь, но не знают, когда и где мы нападем на них. Они не убьют заложников до тех пор, пока с их помощью можно будет вести торг. Нам нужно взять Гору массой прежде, чем находящиеся в ней поймут, что произошло. Все как будто бы ясно, но горя эта война принесет нам много и в успехе ее я не уверен.

Единственным заложником, которого Вар знал, был Сол, бывший Повелитель империи. Почему благополучие этого человека так беспокоит Безоружного? Неужели Повелитель желает снова померяться с ним силами?

Все было готово. Воины были обучены и продуманно распределены на рубежах, кольцом окруживших гору. Особые отряды патрулировали туннель метро и примыкающие к нему ходы под землей, все странствующие воины из окрестностей Горы были удалены. Женщинам и детям не места там, где за дело собирались взяться мужчины; семьи воинов были собраны в специальном лагере, находящемся на расстоянии дневного перехода от горы и охраняемом мужчинами, не вызвавшимися добровольцами на штурм.

Все было готово. Но команда для начала атаки не отдавалась. Воины, которым не терпелось попробовать свое новое оружие в деле и сразиться с, как рассказывали, смертельно опасными жителями подземелья, поругивали медлительных военачальников. Гора, закрывшая полнеба, вызывала у всех чувство отвращения, смешанного с любопытством. У людей было в руках оружие невиданной ими доселе силы — ружья и пистолеты, и никто не мог разуверить их в том, что к их ногам падет любой оплот врага — однако вызов Горе в представлении многих был равносилен вызову самой смерти.

Наконец Повелитель отдал приказ — в менее всего подходящий для сражения день. Безоружный игнорировал недовольство Тила и озадаченность Вара. В самый разгар бури с дождем, висящим сплошной стеной, войска устремились на штурм.

Тил и Вар стояли за спиной Безымянного в его командном пункте и думали об одном — кем стал их Повелитель. Командный пункт располагался на возвышенном месте, был тщательно укрыт и замаскирован. Струи дождя скрывали картину приступа почти полностью, но Вар и Тил знали, куда нужно смотреть.

— Молнии временно ослепят часть их телепередатчиков, — объяснил Повелитель. — Так было всегда. Шум бури заглушит звуки продвижения наших отрядов. Завеса дождя укроет их от взглядов жителей Горы и, может быть, уменьшит убийственную силу огнеметов. Все это, плюс количество атакующих, должно решить дело в нашу пользу.

Опытный воитель все продумал заранее, понял Вар. Жители Горы наверняка не ожидают нападения в дождь, и ослабят внимание.

Повелитель достал и передал Вару и Тилу бинокли — уцелевшие со времен Древних устройства — и коротко объяснил, как с ними обращаться. При помощи биноклей можно было видеть самые отдаленные участки Горы так, как будто они находились совсем рядом. Дождь немного туманил перспективу, но все равно эффект был потрясающим.

Вар начал следить за одним из отрядов, приближающимся под струями дождя к первому ряду выступающих металлических балок в основании Горы. Сама Гора казалась наводящей ужас серой массой, редкие разбросанные деревья едва доходили до ее подножия, а угрюмые склоны лишь местами были покрыты клочковатой щетиной травы. На уродливых балках уже расселись упитанные стервятники. Невзирая на дождь, трупоеды ждали поживы — сегодня им доведется попировать!

Среди перекрученного металла вверх вели тропинки, которые были изучены и нанесены на карту заранее. Все отряды имели с собой лестницы и веревки с крюками, и поэтому весьма успешно за считанные минуты преодолевали встречные препятствия, которые у неподготовленного человека отняли бы полдня. Колонна, за которой следил Вар, пресекла подножие Горы и начала подъем — воины перебегали от одного укрытия к другому.

Неожиданно земля перед глазами Вара поднялась и разметала стоящих на ней людей. Тела воинов закувыркались в воздухе, во все стороны полетели камни, запоздало громыхнул взрыв. Потом все скрылось за клубами дыма.

— Мины, — сказал Повелитель. — Я боялся их.

— Мины, — повторил Тил.

Вар понял, что Два Оружия запоминает на будущее еще одно понятие, которого следует тщательно остерегаться.

— Подземные жители закопали в землю взрывчатку. Определить места расположения этих мин мы не могли. Скорее всего, они срабатывают только от веса нескольких человек; одиночные самоубийцы, наступавшие на них много раз, проходили свободно…

Повелитель сделал многозначительную паузу.

— Это место теперь безопасно для прохода, мин там больше нет.

Звук еще одного отдаленного взрыва с другой стороны Горы доставил весть о том, что безопасных участков на склонах Горы теперь стало два. Откуда у Повелителя такие познания, ломал себе голову Вар. Большую часть свободного времени Повелитель проводил за чтением старинных толстых томов, но знания его были так велики, как будто он странствовал по свету и открывал его секреты всю жизнь.

Сквозь клубы дыма на развороченную взрывом мины землю ступили воины следующего отряда. Так же как и их товарищи, только что погибшие здесь, они передвигались перебежками, используя все попадающиеся на пути укрытия. Пока что по ним никто не стрелял.

Перебираясь по верху и подлезая под изогнутыми балками, воины преодолевали склон Горы, следуя проложенным заранее маршрутам. Из командного пункта колонна воинов казалась извивающейся змеей, то исчезающей, то появляющейся в разрывах между преградами на ее пути. Воины достигли первого плато и начали осторожно рассредоточиваться на ровном месте.

Внезапно из скрытых в земле труб навстречу штурмующим забили фонтаны огня.

Теперь Вар поверил. Ему казалось, что даже отсюда, с такого большого расстояния, он различает запах обугливающейся плоти. Люди бросались от огня во все стороны, их одежда дымилась и горела, они падали и умирали.

Погибли многие, но еще большее число заняло их место. Воины бросались на изрыгающие огонь сопла со всех сторон, благо что струи огня из каждой трубы били только в одном направлении. Многие стреляли в видимые в расселинах земли металлические части огнеметов из ружей, а те, кто захватил с собой палицы и посохи, били и гнули смертоносные устройства, и в конце концов огонь был побежден. А дождь все лил и лил, омывая и пропитывая все что возможно.

— Твои воины храбры и умелы, — сказал Повелитель Тилу.

Похвала не доставила Тилу удовольствия.

— В ясный день из них не уцелел бы никто. Я теперь знаю это наверняка.

Затем началась стрельба со стороны защитников Горы. Понесшие большие потери отряды продолжали упорно карабкаться вверх, но перед умело распределенными и замаскированными укрытиями, в которых находилось оружие много более серьезное, чем пистолеты, они были беззащитны.

— Это пулеметы, — сказал Безымянный и содрогнулся. — Нам их не одолеть. Командуйте отступление.

Но было уже слишком поздно. Очень, очень немногие вернулись со склонов Горы.

После того как вожди подсчитали потери, известные и предполагаемые, оказалось, что первый же штурм унес с собой почти тысячу жизней. Ни один защитник Горы убит не был.

— Мы проиграли? — нерешительно спросил у Безымянного Вар, когда они остались одни в просторном командном шатре Повелителя. Вина Вара была очевидна — ведь это он не смог сохранить в тайне то, что обнаружил проход к жилищам Горы. Если бы не он, то все эти смелые люди были бы сейчас живы…

— Только первое сражение. Но не войну. Мы будем охранять ту часть склонов Горы, которую сумели сегодня очистить; подземным жителям не удастся установить там новые огнеметы и мины. Теперь мы знаем, где находятся их огневые точки с пулеметами. Мы начнем осаду. Мы построим катапульты и будем метать бомбы в эти пулеметные гнезда. Мы можем забросать их гранатами. Придет время, и мы победим.

В шатер заглянул воин.

— Бумага с письменами, — сказал он. — Она находилась в металлической коробочке, которая прилетела в наш лагерь. Там написано, что послание предназначается тебе.

Повелитель принял записку:

— Твоя способность к грамоте, воин, может изменить весь ход сражения.

Польщенный воин скрылся.

Вар знал, что многие женщины с охотой учились грамоте, а также некоторые из мужчин. Значит, это было стоящим занятием?

Повелитель развернул бумагу. Прочитав то, что в ней было написано, он мрачно улыбнулся:

— Мы произвели на них впечатление! Они хотят вести переговоры.

— Они хотят сдаться без боя? — само собой, Вар не утруждал себя составлением подобных сложных фраз, но такова была суть его вопроса.

— Не совсем.

Вар посмотрел на своего Повелителя непонимающе.

Безымянный начал читать написанное:

— «Мы предлагаем, во избежание бессмысленной траты человеческих жизней и разрушения оборудования, решить дело путем поединка лучших воинов с обеих сторон. Место: Гора Размышлений в двадцати милях к югу от Геликона. День: 6 августа 118 года со дня Взрыва. За вами право выбора прочих условий поединка.

В случае победы нашего воина вы должны будете снять осаду, прекратить боевые действия и покинуть эту область страны навсегда, поклявшись никогда больше не нападать на Геликон. Если сильнейшим окажется ваш воин, мы сдадимся и пустим вас внутрь Горы беспрепятственно.

Произнесите свое решение перед телевизионным приемником в ближайшей хижине».

Немного помолчав, Повелитель спросил:

— Ну и как ты это назовешь теперь, Вар?

Вар не знал, что ответить, поэтому промолчал.

— Думаешь, стоит согласиться? Полагаешь, что наш лучший воин сможет одолеть воина из подземелья в схватке один на один?

Вар, который не сомневался в способности своего учителя одолеть любого, кого подземный мир выставит против него, в особенности если Повелитель решит биться без оружия, утвердительно кивнул.

Безымянный достал и развернул свою карту:

— Вот здесь находится та Гора, о которой идет речь. Видишь эти линии, они лежат здесь очень густо.

Вар снова кивнул. Он ожидал продолжения — что-то скажет ему Повелитель еще?

— Это означает, что склоны этой Горы очень крутые. Я был у ее подножия и осматривал эту Гору — она настолько крутая, что я не решился на нее подняться. Тем более на время. Я слишком тяжел и неповоротлив для такого занятия. А на вершине этой Горы так много удобных мест для метания камней и валунов.

Вар представил себе, как из-под рук наиболее проворного скалолаза тяжелые камни валятся вниз, на голову его несчастливого и медлительного противника. Безымянный был непобедим в открытом бою — но скатывающиеся камни смогут остановить даже его, и бой на вершине никогда не состоится. Очевидным было, что место поединка выбрано именно с этой целью, чтобы исключить из числа кандидатов сильнейшего и склонить выбор в сторону не столь непобедимого бойца.

— Но тогда — кто? Мне известно очень много хороших воинов.

Вар сказал «мне», потому что знал, что он сам пока еще не является частью империи.

— Это будет не только поединок, но и состязание по подъему на скалу. Для того чтобы подготовиться к этому, у нас осталось только два дня, потому что сегодня уже четвертое августа по календарю подземных жителей.

— Завтра утром начнем состязание по подъему на Гору! — воскликнул Вар.

Возбужденное состояние смешало звуки его речи, но Повелитель сумел уловить смысл.

Безоружный устало улыбнулся:

— Но если они обманут нас?

У Вара не было таких мыслей, по крайней мере до этих слов Повелителя. Но потом он подумал, что если глава подземных жителей нарушит решение, основанное на результатах поединка, кочевники по-прежнему смогут взять Гору штурмом. Таким образом, дело, по мнению Вара, было стоящим.

Безоружный некоторое время размышлял о своем.

— Хорошо. Передай Тилу, чтобы он отобрал сорок лучших воинов и приготовил их к состязанию — к подъему на Гору. Сегодня вечером я дам ответ Горе; завтра мы испробуем наши силы на склонах Горы Размышлений.

Однако в словах Повелителя не было оптимизма.

В рассветный час дня начала состязания Вар стоял у подножия Горы Размышлений, дожидаясь пока станет достаточно светло и можно будет начать подъем. Точнее говоря, когда станет достаточно светло для других участников состязания, чьим глазам требовалось гораздо больше света, чем его. Как только Повелитель сказал, что примет предложение жителей Геликона, Вар решил, что тоже будет участником состязаний. Жизнь на лоне дикой природы, цепкие грубые руки и жесткие, похожие на копыта мыски ног сделали из Вара завидного скалолаза. Он решил, что обязан попробовать свои силы. Запретить ему это не мог никто, потому что он не был подданным империи Повелителя.

Его заметил Тил, улыбнулся, но не сказал ничего.

А к полудню Вар выиграл состязание.

— Да, но в кругу ты еще новичок, — озабоченно сказал ему Повелитель, на которого победа Вара произвела впечатление.

Тил улыбнулся:

— Испытай его. Есть еще три победителя, они поднялись на Гору следом за Варом. Пускай он сразится с ними в кругу.

Безоружный хмуро согласился. И Вар, уставший после утреннего подъема, но жаждущий добиться своего, предстал в кругу перед лицом воина, добравшегося до вершины на десять минут позже него — вторым. Будь этот день решающим, у Вара осталось бы достаточно времени для того, чтобы проломить этому человеку голову, сбросив на него камни. В этом то и была особенность предстоящего поединка: лучший воин империи, но плохой скалолаз мог проиграть противнику из числа жителей подземелья, обогнавшему его на склоне Горы. Однако если дело дойдет до настоящего боя, избранный воин должен быть мастером своего оружия в кругу. Достигший вершины вторым был бойцом на посохах, очень ловко использовавшим свое оружие во время подъема на Гору. Вар вошел в круг, перебирая в голове советы, которые когда-то давали ему Повелитель и Тил: как противодействовать посоху в кругу. Фехтовальные палки были быстрее посоха, но у посоха была сила. Палки были активным оружием, а посох — более пассивным. Палки могли атаковать с двух сторон сразу… но проникнуть с их помощью сквозь оборону хорошего посоха было очень непросто. И если палки не добьются своего вначале боя, посох выберет момент и преуспеет наверняка.

Воин с посохом обладал всеми знаниями, которые были у Вара и, как показали первые удары, был опытным бойцом. На его стороне стояло время, и было видно, что он собирается этим преимуществом воспользоваться. Воин спокойно и безошибочно отражал все атаки Вара, дразня его и заставляя нападать снова и снова.

Вар так и делал. Палки Вара осыпали ударами посох, ни один из его ударов не достигал тела воина, но он ждал того момента, когда в обороне его противника появится брешь. Он наносил чередующиеся безостановочные серии ударов, целясь попеременно то в голову, то в ноги или в костяшки пальцев, удерживающих посох, заставляя своего противника раз за разом повторять однообразные, но необходимые ответные движения, постепенно замедляя их и ослабляя внимание.

Внезапно Вар нанес два мощных и одновременных удара обоими палками сразу в голову и туловище своего неприятеля. Усыпленный предшествующей монотонностью боя Посох вскинул свое оружие, пытаясь парировать оба удара, — но недостаточно быстро. Палка, направляющаяся к голове воина, была им отклонена, но удар в туловище достиг своей цели. Человек вскрикнул, у него было сломано по крайней мере одно ребро.

Вар замахнулся еще раз — его противник со стоном поднял свой посох навстречу несущейся сверху вниз палке, но Тил уже ступил в круг.

— Первая кровь! — скомандовал он. — Посох сдался.

Итак, Вар выиграл. Преимущество, которое он получил над раненым воином, в условиях настоящего боя позволяло ему через некоторое время одержать уверенную победу, сейчас же от него большего не требовалось. Он должен беречь себя. Такая условная победа дает Вару возможность сохранять силы для завтрашнего поединка на вершине Горы.

Следующий воин держал в руках кинжалы. Увидев блестящие лезвия, Вар внутренне похолодел. Ножи были такими же быстрыми, как и фехтовальные палки, но их соприкосновение с человеческим телом несло с собой неизмеримо больше вреда. Меч и палица впечатляли в кругу, но кинжалы в умелых руках могли быть много более опасными и смертоносными.

Однако для достижения успеха удары ножей должны быть направлены точно. Удар лезвием плашмя во многих случаях бесполезен. Кроме того, кинжал не очень годился для отражения ударов. Поэтому более эффективный как средство нападения, клинок все-таки проигрывал палкам, каждая из которых была еще и о двух концах.

Выбирать Вару не приходилось. Он должен сразиться с носителем кинжалов. Он осознавал, что в предстоящем поединке все его внимание будет сосредоточено прежде всего на защите. Если он сумеет принудить своего противника раскрыться, но при этом не нарушит своей обороны, то можно считать, что победа ему обеспечена. Если же нет…

На этот раз роли в кругу поменялись. Кинжалы атаковали без конца, Вар же должен был по возможности безошибочно эти атаки отклонять, повторяя тактику, которую раньше проводил противостоящий ему посох. Результат поединка мог стать тем же — Вар защищается, он же жертва и проигравший. Если только он не сумеет разрушить пассы клинков.

Было видно, что Кинжал устал. Этому воину было много лет, может быть столько же, сколько Повелителю. Без сомнения, опыт прожитых лет помог этому человеку в подъеме на Гору, но теперь ему приходилось расплачиваться за свой возраст. Движения кинжалов были немного замедленными, совсем незаметно для глаз, однако все, что делал Вар, получало небольшой, но все время увеличивающийся выигрыш в скорости.

Как только Вар понял это, он уже знал, что выиграет. С обновленной энергией он начал отражать выпады кинжалов, бить в ответ, используя оставшийся у него запас сил для того чтобы отводить удары клинков и вслед поражать руки, сжимающие их рукоятки. Постепенно он начал теснить воина с кинжалами к границе круга, перехватывая его удары в самом начале. Наконец загнанный в угол Кинжал допустил ошибку, палка достала его руку, и его признали проигравшим.

Забравшийся на Гору третьим, так же как и Вар, был фехтовальщиком на палках.

— Меня зовут Хул, — сказал воин.

Вар, падавший от усталости после двух поединков и утреннего подъема на скалу, мгновенно понял, что ему предстоит встреча с одним из лучших воинов империи. Имя этого фехтовальщика было среди тех имен, которые когда-то ему перечислил Тил. Палки должны были сразиться с Палками, здесь у Вара не могло быть никаких преимуществ, кроме класса боя — но в этом Хул превосходил его во много раз.

Хул остановился на границе круга.

— Вар Палка, — объявил он гулким и хорошо поставленным голосом, так чтобы слышали все. — Я следил за тем, как ты бился, оценил твои силы, и теперь знаю, что смогу одолеть тебя в кругу. Может быть, в следующем году ты наберешься опыта и побьешь меня, но сегодня этого опыта у тебя нет. Однако прежде чем я повергну тебя, ты наверняка сумеешь достать и меня, потому что силен и упорен. Из-за этого завтра на плато Горы Размышлений мои шансы на победу уменьшатся, и это пойдет во вред империи. Подумай о том, что я сказал тебе, и сдайся мне без боя.

Слова Хула звучали разумно. Пока Вар бился в кругу, Хул отдыхал, сохранил силы, он был молод и силен. Но даже будь Хул уставшим, он все равно смог бы победить Вара, потому что был превосходным фехтовальщиком. Уж Тил-то знал, кто из бойцов лучший, потому что он единственный распределял различные виды оружия по рангам во всей империи. А Вар — Вар не принадлежал к империи и не нес ответа ни перед кем, кроме себя. Он вполне мог отказаться от этого боя; Повелитель и Тил выбрали бы лучшего воина по своему усмотрению, и на том все кончилось бы. Вар мог отступить с честью — он уже дважды доказал свою силу и вполне мог пропустить Хула вперед, имея право на такой поступок во имя интересов империи.

Но Вар был глух к доводам разума. Мысль о том, что он может потерять привилегию сражаться за Повелителя и быть его лучшим воином, добившись этого на склоне Горы и подтвердив в кругу, а теперь так легко и неожиданно отступившись, наполнила его яростью.

— Нет! — воскликнул он.

Из его горла вырвалось невразумительное рычание. Он ни за что не сдастся, Хулу придется вырвать у него победу в бою.

Но Хул остался совершенно спокойным. Он повернулся к Тилу:

— В таком случае, если Безоружный не возражает, я сдамся Вару. Один из нас должен сохранить свои силы; если мы будем биться сегодня, завтра империя потерпит поражение, кто бы из нас не поднялся на вершину. Вару нужна передышка; упорство в достижении цели у него есть.

Переглянувшись с Безоружным, Тил кивнул, выражая молчаливое согласие Повелителю. В течение следующих лет Вар очень часто задумывался над поступком Хула, и всякий раз эти размышления вознаграждали его новой частичкой мудрости.

Снова наступил рассвет. Но на этот раз Вар уже знал лучший и скорейший путь к вершине, при помощи которого он сможет сократить время подъема почти на полчаса. Ему не нужно было дожидаться света, потому что теперь соперник у него только один. Тем не менее подъем был делом серьезным и опасным; Вару не хотелось рисковать понапрасну и он решил дождаться, когда как следует рассветет. Солнечный свет — вот что ему было нужно; если он будет подниматься по скале, освещая себе дорогу фонариком, взбирающийся по другому склону противник сможет определить его положение.

В это же самое время на противоположной стороне Горы Размышлений готовился к подъему подземный житель. Он, так же, как и Вар, должен был совершать восхождение обнаженным, за исключением, возможно, ботинок, потому что Повелитель выставил это ответным условием. Вар сбросил свою одежду. Так нужно было для того, чтобы противники не могли скрытно пронести с собой ни один из запрещенных в кругу видов оружия, например, пистолетов. Оружие, которое, по условию Повелителя, допускалось взять с собой, было общепринятым среди кочевников: посох, фехтовальные палки, меч, булава, кинжалы или звезда. Никаких веревок, кнутов или сетей. Представители той и другой враждующих групп будут следить со своих сторон Горы, чтобы ни один из воинов никоим образом не нарушил обозначенных условий поединка.

Вокруг стало уже совсем светло. Вар двинулся вперед — фехтовальные палки висели у него за спиной на легком поясе. Утренний холодок щипал его кожу. Ему от души хотелось размяться и согреться и, честно говоря, поскорее убраться с глаз долой от чересчур любопытных и многочисленных зрителей, с интересом рассматривающих его обнаженное тело. Он знал, что не слишком красив.

Вар начал подъем. В начале это не составляло для него особого труда, потому что склон Горы у подножия был пологим, и все, за чем ему следовало следить, — это чтобы нога не попала в сумерках в расселину и не сломалась. Через некоторое время он добрался до начала сплошных каменистых участков, где кончалась всякая растительная жизнь. Именно в этом месте Вар намеревался увеличить свое предыдущее время подъема благодаря новому открытому им маршруту. Эту тропу нашел вчера один из воинов империи и Вар, тщательно запомнив путь, которым прошел этот воин, решил использовать находку в решающий день. Подземный житель, штурмующий Гору на своей стороне склона, должен быть выдающимся атлетом, в противном случае шансов одолеть Вара, который забирался на вершину уже во второй раз, у него не было.

Вчера на склонах Горы Размышлений кроме воинов империи не было никого. Возможно, подземные жители тоже бывали там когда-то или, возможно, взбирались на вершину каждый день до начала сражения. Видимо, это как раз и послужило причиной того, что для состязания была избрана именно эта Гора. Однако, перебирая в голове эти не слишком-то успокоительные мысли, Вар не терял уверенности в своих силах, ведь вчера днем он победил всех.

Он также был уверен, что противоположный склон Горы не легче того, по которому сейчас взбирается он. Вчера, находясь на вершине, он видел это собственными глазами. В оговоренных условиях состязания не было ничего, что бы помешало ему сделать полукружие и перебраться на ту сторону Горы, если это могло помочь ему скорее добраться до вершины или помешать его противнику сделать это. Внимательно осмотрев склон Горы сверху, Вар не обнаружил там никаких тайников, никаких туннелей Древних или прочего того же рода. Условия состязания были справедливыми с начала до конца.

Последний участок до вершины был наиболее трудным. Здесь склон становился настолько крутым, что, казалось, он уходит вверх почти вертикально. На самом деле все было не так — это был обман зрения. Однако, карабкаясь вверх, вниз Вар старался не смотреть.

Тут и там на стене Горы попадались выступы, терраски и трещины нескольких футов шириной, в которые вполне можно было поставить ногу. Благодаря цепким, мозолистым пальцам и крепким мыскам ног, оказывающим Вару большое подспорье, он мог стоять или висеть на минимуме опоры. По мере подъема он забирал вправо, в сторону и вокруг, пересекая свой участок склона по диагонали, то и дело тревожно поглядывая на край утеса над головой и ожидая появления падающих смертоносных камней. Если воин подземного мира ухитрится добраться до вершины первым…

Но первым на вершине оказался Вар. Камни так и не полетели на его голову, и когда он наконец заглянул за край площадки на вершине, готовый к отражению внезапной атаки, то не нашел там никого.

Теперь все зависело от умения Вара обращаться с фехтовальными палками.

Ни секунды не отдохнув, он поспешил к противоположному краю площадки — маленького пятачка диаметром не более десяти шагов, всего в два раза больше батального круга, но зрительно представляющимся даже меньшим из-за устрашающих обрывов со всех сторон. Вар посмотрел вниз.

Воин из подземного мира все еще поднимался. Вар отчетливо видел голую спину человека, его круглую голову, монотонно двигающиеся руки, но подробностей он пока рассмотреть не мог. На взгляд Вара, воин должен выбраться на вершину минут через пять. Эта мысль доставила ему удовольствие, потому что она подтверждала то, что выбор, остановленный на Варе как на самом лучшем бойце империи, был правильным. Любой другой воин империи вряд ли добрался бы до вершины так быстро, если бы добрался вообще. И в особенности Хул. Какой прок здесь будет от всего мастерства и отваги Хула, если на его голову начнут сверху валиться камни?

Вар посмотрел вокруг, выбирая камни получше. Камней было много — маленьких, удобных для метания, побольше, для аккуратного сбрасывания на голову, и совсем больших, которые нужно катить, — и горе будет тому, кто не успеет вовремя свернуть с их всеразрушающего пути!

Он подобрал удобный для метания камень, перехватил и сжал его в руке как следует. Его ладонь была довольно неловкой, но бросить камень точно он мог. Вар снова посмотрел вниз на чужого воина. Человек торопливо карабкался вверх, переходя от одной узенькой площадки к другой, отвоевывая у скалы дюйм за дюймом. Этот человек был беспомощен перед Варом; если он начнет уворачиваться от падающих вниз камней, то наверняка сорвется и упадет. Подземный воин ни разу не поднял голову вверх и не посмотрел на Вара. Казалось, что возможность преждевременной атаки даже не приходит ему в голову.

Испытав отвращения к самому себе за то, что его посетил подобный соблазн, Вар отбросил камень прочь и вернулся на свою сторону площадки. При каждом удобном случае Повелитель подчеркивал важность соблюдения законов чести вне круга и повторил это сегодня утром, прямо перед решающим поединком. В кругу не было других законов кроме смерти или победы; вне круга не было победы без чести. Эта площадка на вершине Горы была тем же кругом. Воин подземного мира мог не признавать законов чести кочевников, но этот отдельный эпизод с камнями в любом случае будет истолкован как подлость. Вар не должен предпринимать враждебных действий прежде, чем этот человек достигнет вершины.

Когда голова воина появилась над краем, Вар сидел скрестив ноги на своей стороне площадки. Первым, во что впился взгляд Вара, были фехтовальные палки, закрепленные у подземного жителя на перевязи, переброшенной поперек туловища. Ему предстояло сразиться с таким же оружием, как у него самого!

Потом Вар обратил внимание на то, что подземный житель очень мал ростом — фактически, был карликом. Голова воина Горы едва доходила Вару до плеча — а Вар, хотя и имел мощный торс, гигантом отнюдь не считался.

Взгляд Вара скользнул ниже и… озадаченно остановился на бедрах воина. Стоящий перед ним обнаженный противник был либо кастрирован…

…либо был женщиной.

— Я готова, — выкрикнул воин подземелья, выхватил свои фехтовальные палки и отбросил за край пропасти перевязь.

Вар понял, что перед ним девушка. Ее голос был высоким и мелодичным. Ее черные, густые волосы были коротко подстрижены вровень с ушами, черты лица нежными и приятными, маленькое тело гибким, ноги защищены туго перевязанными сандалиями. Противнику Вара было не больше девяти лет. Повелитель как-то сказал, что самому Вару недавно исполнилось восемнадцать и это означало, что он был вдвое старше своего неприятеля.

Ошибки быть не могло. Она была здесь, на вершине, вооружена и не проявляет стеснения или удивления. Подземные жители выбрали ребенка в качестве представителя своих интересов. Но почему?

Естественно, они не могли рассчитывать на то, что рыцарски настроенный воин-кочевник сдастся юной деве без боя. Этого произойти не могло никак, ставки были слишком высоки — судьба подземного мира и империи. Тысяча воинов погибла в считанные минуты несколько дней назад. Если же жители Горы были заранее настроены на поражение, то к чему было затевать все эти сложные приготовления и ставить запутанные условия, и в итоге жертвовать ребенком?

Вар поднялся на ноги, снял и отбросил в сторону свой пояс, преимущественно для того чтобы получить еще немного времени для размышлений. Он вдруг подумал о том, что в присутствии девушки ему следовало бы испытывать смущение от своей наготы — однако годы жизни среди людей не смогли заложить в него человеческую мораль на достаточную глубину, и общественные условности в нем проявляли себя только в цивилизованном окружении. Законы чести круга в данную минуту были важнее, чем личная скромность. К тому же перед ним была не женщина, а почти ребенок. Если бы не ее промелькнувшая щелочка, Вар наверняка решил бы, что видит перед собой мальчика. Ее волосы коротки, грудь совершенно неразвита.

Вар почему-то подумал о Соле.

Ступая с осторожностью, он сделал несколько шагов навстречу девочке, сомневаясь, что она способна управляться с обычного размера тяжелыми палками так, как нужно.

Они начали биться. Худощавые, но мускулистые руки девочки были невероятно быстры. Обе ее палки парировали удары Вара с уверенностью опытного бойца. Эта девочка определенно имела представление о том, чем она занимается.

Они бились без перерыва. На стороне Вара были его рост и сила, на стороне девочки — быстрота и сноровка. Это уравновешивало их силы и сближало возможности.

Очень быстро Вар понял, что этот из ряда вон выходящий поединок идет всерьез. Он, который внутренне готовился обрушиться с яростной атакой на противника своего пола и, возможно, превосходящих физических сил и биться с ним до смерти, теперь не мог одолеть девочку-подростка. А если он не сможет победить ее (теперь уже Вар не мог заставить себя думать о том, что от него требуется своего противника убить), то его победит она и все, на что надеялся Повелитель, пойдет прахом.

Лучше покончить со всем этим разом. Вар удвоил энергию и ярость атак, бил наотмашь со всей силой, стараясь оттеснить девочку к роковому краю площадки. Она отступала под его натиском, шаг за шагом, и когда-нибудь ее отступление должно было закончиться. Удары палок со звоном отражались теми же палками, ни один из выпадов Вара не достигал цели, но он продолжал безустанно атаковать, точно так же как делал в бою против кинжалов вчера, и постепенно добивался успеха.

До края утеса осталось два шага, потом один. Внезапно девочка повернулась, даже не взглянув себе за спину, ударила по одной из палок Вара снизу вверх, нырнула под нее и пронеслась мимо Вара, поразив его запястье мастерским выпадом, которого тот в момент подобного финта совершенно не ожидал.

Вар с удивлением проследил за тем, как вылетевшая из его бесчувственных от удара пальцев палка описала в воздухе круг и со стуком покатилась вниз с Горы. Маневр, которому он только что был свидетелем, оказался настолько быстрым и изящно исполненным, что возможности противодействовать ему у Вара практически не оставалось. Теперь, наполовину разоруженный, он оказался на грани поражения. Одна палка не могла одолеть две.

Отсутствие опыта в кругу стоило Вару исхода поединка. Вряд ли девочка смогла бы поймать на такую же простую уловку Хула и уж наверно не смогла бы так провести самого Тила. Но кто мог ожидать такого мастерства от обычного ребенка?

Вар стоял и ждал атаки. Конец его был недалек и неизбежен, но сдаваться он не хотел. Может быть, он сумеет достать ее похожим неожиданным и быстрым ударом, или схватит ее и бросится вместе с ней с вершины — возможно, из-за обоюдной гибели противников поединок будет считаться закончившимся вничью.

Несколько секунд девочка стояла неподвижно и рассматривала Вара в упор. Затем она небрежно отбросила свою палку за край площадки, вслед за палкой Вара.

Пораженный Вар проводил палку девочки глазами и через секунду услышал, как ее оружие загромыхало по камням, точно так же как и его собственное минуту назад.

В эти секунды к нему можно было подойти вплотную и беспрепятственно ударить палкой по голове — Вар не обратил бы на это никакого внимания, настолько он был ошарашен. Однако девочка осталась недвижима.

— Ты…

— Ты мой должник, — сказала она. — Теперь наши силы опять равные.

И она напала на него снова — с одной палкой.

Вар был потрясен, но ему было нужно отражать удары. Девочка специально лишила себя части оружия, чтобы уравнять их силы. И это в то время, когда победа была к ней так близка. Вар не мог себе представить, чтобы что-то подобное произошло в кругу.

Тем не менее было видно, что она желает биться всерьез. Орудуя одной палкой вместо двух, девочка начала теснить Вара, несколько раз попав в цель с его невооруженной стороны. Это был странный поединок, перекошенный на одну сторону, требующий непривычных движений и быстроты реакции для компенсации недостающей части оружия, которое, лишившись своей половины, потеряло былое равновесие и изящество.

Их странный и неуклюжий поединок длился, казалось, вечность. Вар снова начал преуспевать — смещенное равновесие движений во многом свело навыки боя девочки до его уровня и не прибавило ей сил. Однако теперь Вар нападал с осторожностью, потому что первый урок, стоящий ему одной палки, пошел ему на пользу и повторения его он не желал. Эта девочка становилась опасной, когда ее прижимали к стенке.

Кроме того, Вар до сих пор не мог взять в толк, что означала эта выброшенная девочкой фехтовальная палка. Может быть, она была настолько уверена в своих силах и победе над Варом, что лишила себя части оружия только для того, чтобы испытать остроту и удовольствие новой формы боя? В любом случае, специально проигрывать она не собиралась…

Не будь Вар особенно внимателен ко всему незнакомому с детства, он ни за что бы не выжил в порченых землях. И не все незнакомое обязательно имело физическую форму.

Девочка начала уставать, и Вар из предосторожности тоже замедлил полет своей палки. Положение солнца над горизонтом свидетельствовало о том, что день давно миновал середину. Их бой на вершине длился уже почти три часа.

Но чем все это могло кончиться теперь, когда их битва не на жизнь а на смерть снизошла в своем значении до обычного поединка? Только одному из них суждено спуститься к подножию Горы. Только одна враждующая сторона может одержать победу. И никакие отсрочки не могли изменить этого ужасного итога.

Если их бой не закончится в скором времени, у победителя не останется возможности для того, чтобы спуститься вниз до наступления сумерек. Спуск в темноте грозил смертельной опасностью. С наступлением ночи Гора Размышлений становилась отрезанной от мира.

По всему выходило, что закончить бой быстро им не удастся. Поединок принял форму посмешища, потому что ни одна из противоборствующих сторон не делала попыток положить ему конец. По крайней мере немедленно. И Вар и девушка бились экономно, сберегая силы, дожидаясь ошибки с противоположной стороны, но ошибок все не было. Палки со звоном встречались друг с другом, но сила ударов была умеренной, а выпады — самыми простыми и бесхитростными.

Над вершиной Горы повисли сумерки. Девушка сделала шаг назад и уронила палку на камни.

— Мы не сможем продолжать это в темноте, — сказала она.

Вар согласно опустил свое оружие, оставаясь настороже и опасаясь предательства.

Девушка подошла к краю площадки, оставив свою палку лежать на камнях.

— Не смотри, — сказала она и присела на корточки.

Вар понял, что девушка хочет помочиться. Сейчас, если он послушается ее и повернется в ней спиной, она может броситься на него сзади и толкнуть…

Однако если он не может доверять ей во время этих периодов естественных передышек, он не может доверять ей вообще. В пользу девушки также говорила выброшенная ею фехтовальная палка. Ее законы морали отличались от законов Вара, но тем не менее и в них должна быть своя внутренняя логика.

Вар отвернулся и облегчил свой мочевой пузырь в непроглядный мрак внизу.

Справив нужду, они снова сошлись в центре площадки. Тьма раскинулась вокруг подобно безбрежному океану, но на их одиноком островке можно было еще кое-что разглядеть.

— Мне хочется есть, — сказала девочка.

Вар тоже был голоден. Никакой еды у них не было. Из оговоренных условий как бы само собой вытекало, что продолжительность поединка будет краткой, поэтому необходимость запасаться провизией хотя бы на день никому не приходила в голову. Возможно, в этом тоже был свой подспудный смысл: если противники не будут сражаться с должной энергией и рвением, жажда и голод начнут их подгонять.

— Ты не слишком-то разговорчив, верно? — спросила девушка.

— Я не слишком-то хорошо говорю, — попытался объяснить Вар.

Звуки его искаженной речи прояснили ситуацию гораздо лучше, чем могли бы это сделать слова.

Неожиданно девочка приветливо улыбнулась Вару — полоска белых зубов блеснула в темноте.

— Мой отец вообще не может говорить. Он был ранен в горло, много лет назад. Так давно, что я этого не помню. Но я все равно хорошо понимаю его.

Вар ответствовал простым кивком.

— Почему бы тебе ни расположиться на той стороне, а мне на этой, и не поспать, — предложила девочка, сопроводив слова красноречивым жестом. — Завтра будет новый день, и мы покончим с этим.

Вар согласился. Он взял свою фехтовальную палку и палку девочки и положил их рядышком в центре площадки — территория оказалась поделена пополам и граница была установлена.

Девочка присела на своей половине и некоторое время сидела молча, и казалась особенно маленькой и потерянной.

— Как тебя зовут?

— Вар.

— Гровр?

— Вар.

— Не вижу не одного шрама на твоем горле. Почему ты так плохо говоришь?

Вар немного подумал, подыскивая самый короткий и доступный путь ответа, но так и не нашел ничего.

— На что похож этот мир, снаружи? — спросила девочка.

И тут Вар понял, что от него совсем не ждут внятных и разумных ответов на все вопросы. Похоже, что юная подземная жительница предпочитала говорить сама, а не слушать других.

— Становится холодно, — сказала она.

До сих пор Вар не обращал на холод внимания, но оказалось, что девочка права. Температура над высокогорным плато быстро снижалась. Вар и девочка раздеты донага, и ни у него, ни у нее нет с собой спального мешка. Вар мог переносить холод; в юности ему пришлось немало ночей провести под открытым небом. Но девочка казалась такой маленькой и худенькой, ее кожа была такой мягкой…

Строго говоря, холод приближающейся ночи мог оказаться для нее больше чем неудобством. Уже сейчас ее голое тельце дрожало так сильно, что, казалось, трепет его доходит сквозь камень до Вара.

Вар поднялся и сел.

— Эй, я должен тебе… за палку, — позвал он девочку.

Она повернулась в его сторону. В опустившемся на вершину Горы мраке он не различил уже ничего, кроме движения ее головы.

— Не понимаю.

— За ту палку — я хочу тебя отблагодарить. — Вар изо всех сил старался произносить слова правильно.

— Палка, — повторила за ним девочка. — Благодарить.

Она разобрала отдельные слова, но общий их смысл до нее пока не дошел. Когда она говорила, зубы ее выбивали дробь.

— Согрею тебя своим телом, ночью.

— Согреешь? Ночью? — она все еще выглядела озадаченной.

Чтобы положить конец затруднениям, Вар встал и перешел на половину девочки. Там он прилег сбоку от нее, обнял и попробовал притянуть к себе.

— Спать-греться, — проговорил он настолько четко, насколько мог.

Тело девочки мгновенно напряглось, ее руки метнулись к горлу Вара, а колени — к его паху, в приеме, который Вару однажды показывал Безымянный. Она знает, как сражаться без оружия! Но уже через несколько секунд девочка расслабилась.

— А, я поняла, ты хочешь согреться вместе со мной! Ах, спасибо тебе, Вар!

Она повернулась к Вару спиной, свернулась калачиком и прислонилась к его теплой груди. Он осторожно обнял ее и прижал к себе. Его подбородок, поросший редкой щетиной, уткнулся в пушистые волосы девочки. Вар подтянул плотнее ее согнутые колени ладонями к себе, его руки укрыли ее бедра.

Вар вспомнил ночь, когда он держал в своих объятиях женщину впервые — не так уж давно это было. Естественно, его ощущения тогда не были похожи на то, что он переживал сейчас. Сола была цветущей и горячей, в то время как этот ребенок — худенький и зябкий. И то, что свело его и женщину вместе тогда и сейчас, тоже разнилось в своей основе. Однако Вару казалось, что теперешнее их вынужденное содружество в борьбе с холодом тоже было наполнено своим смыслом, настолько же глубоким, как и то прошлое сексуальное единение. Равенство во всем, даже во взаимных уступках — это соответствовало законам круга, в том виде, в котором их понимал Вар, и здесь было нечего стыдиться.

На следующее утро они продолжат свой поединок.

— Кто ты? — шепнул он в волосы девочки. Этот короткий вопрос он сумел выговорить отчетливо.

— Соли. Моего отца зовут Сол Любое Оружие.

Сол Любое Оружие! Бывший Повелитель империи, человек, создавший ее из ничего. Ничего удивительного, что она такой отличный боец!

Внезапная мысль заставила Вара похолодеть:

— Твоя мать… кто твоя мать?

— О, моя мать знает об искусстве боя даже больше, чем Сол — но она бьется без оружия. Она очень маленькая — почти такого же роста, как я, а ведь я еще не выросла до конца… но любой мужчина, который пытается померяться с ней силами, непременно приземляется на голову! — Девочка хихикнула. — На это очень смешно смотреть.

Вар почувствовал облегчение, но все равно что-то продолжало беспокоить его.

— Она… твоя мать… каштановые кудри, очень хорошая фигура, комбинезон…

— Да, это она! Но откуда ты ее знаешь? Она ни разу не выходила за пределы подземного мира… по крайней мере с того дня, когда там появилась я.

И снова Вар оказался в затруднительном положении — он не мог найти подходящих слов для объяснений. И потом, как мог он рассказать этой девочке, что пытался убить ее мать?

— Конечно, Соса не моя настоящая мать, — продолжила Соли. — Я родилась снаружи. В Гору меня принес мой отец, когда я была совсем маленькой.

Только что преодоленное Варом потрясение снова вернулось:

— Ты… ты погибший ребенок Солы?

— Ну, знаешь, хоть мы и живем в подземном мире, но не мертвы. Мы просто хотим, чтобы кочевники так думали о нас, потому что… ну, в общем, я не знаю точно, почему. Здесь, снаружи, Сол был мужем Солы, а я была их ребенком. Говорят, что после того как Сол ушел, Сола стала женой Безымянного.

— Да. Но она сохранила свое имя.

— Соса тоже сохранила свое имя. Вот чудеса-то.

Но Вар мог думать только о клятве, которую он дал Соле: Убей того, кто причинит вред моему ребенку.

Этим человеком теперь собирался стать он — Вар Палка, обязанный убить воина подземного мира и добыть для империи победу.

За ночь Вар несколько раз просыпался от ледяного дыхания высокогорной ночи. То и дело налетал ветер и выдувал из его спины частицы драгоценного тепла. И только спереди, там, где он прижимал к себе Соли, тепло сохранялось постоянно. Он смог бы пережить эту ночь и в одиночку, но вместе было гораздо приятнее.

Девочка часто ворочалась во сне, но как только ее руки или ноги вытягивались, на них набрасывался холод, и она тут же их снова поджимала. Несмотря на все старания Вара, руки девочки оставались ледяными. Если бы Соли осталась спать одна, наступившим утром она вряд ли смогла бы взять в руку палку. Вар снова положил свою мускулистую руку поверх тоненькой и нежной руки девочки, защищая ее от ледяного ветра.

Затеплился рассвет. Вар и девочка поднялись на ноги и принялись яростно прыгать, приседать и вращать руками, чтобы восстановить циркуляцию крови. Через некоторое время тепло понемногу вернулось в их тела. Справив утреннюю нужду, они осмотрелись. Вершину Горы Размышлений со всех сторон окружал туман. Обрыв по краям исчезал в непроницаемом густо-молочном саване, висящее над головой небо давило.

— Что это? — спросила Соли и указала пальцем.

И снова Вар не знал, как ей ответить. Что это такое, он знал, но объяснить свое понимание назначения этого предмета девочке не мог.

— У моего отца Сола такого нет, — сказала девочка.

Вар не сомневался, что она ошибается, потому что в таком случае ее не было бы на свете.

— Я хочу есть, — сказала Соли. — И пить тоже.

Вар тоже страдал от голода и жажды, но наступившее утро не приблизило их к решению этой проблемы ни на йоту. Им нужно было продолжать поединок. Победитель спустится с Горы и получит царскую трапезу, о которой Соли и Вар могли сейчас только мечтать. Проигравшему еда будет не нужна. Никогда больше. Вар взглянул на их фехтовальные палки, лежащие рядышком в центре площадки. Соли проследила за его взглядом.

— Нам нужно биться?

Ответа на этот вопрос Вар не знал. С одной стороны, он представлял здесь империю, с другой — он был связан клятвой данной Соле. Он пожал плечами.

— Сейчас туман, — с надеждой сказала девочка. — И никто нас не увидит.

Это означало, что драться без свидетелей необходимости нет. Ну что же, это могло стать выходом из положения, по крайней мере на время. Туман был густым и рассеиваться не собирался, из его глубин не доносилось ни звука. Мир превратился в сплошное белое марево, равнодушное ко всему, в том числе и к результатам их поединка.

— Почему бы нам ни спуститься вниз и не раздобыть еды? — предложила Соли. — И подняться вверх снова, прежде чем нас увидят?

Простота и бесхитростность ее мышления были поразительными! А в самом деле — почему бы и нет? Вар, разрывающийся между двумя необходимостями: сражаться и хранить клятву, был рад любой проволочке, любой отсрочке до того времени, когда им придется снова взяться за палки.

— Перемирие — до тех пор, пока не рассеется туман? — предложил он.

— Перемирие, до тех пор, пока не рассеется туман. Сейчас я поняла тебя очень хорошо.

Вар был польщен.

Подобрав и надев на себя перевязи для палок, они начали спускаться со стороны склона Вара. Обе выброшенные палки были потеряны окончательно, но перевязи сохранились и лежали на камнях чуть ниже вершины. Соли высказала предположение, что жители подземного мира могут следить за всем, что происходит на их склоне Горы Размышлений.

— Телевизионные камеры — они могут быть повсюду, в жизни не догадаешься, где они спрятаны.

— Ты хочешь сказать, что там кругом телевизоры?

Что такое телевизор, Вар знал. В хижинах он не раз развлекался зрелищем странных беззвучных движущихся картинок на их экранах.

— Не телевизоры, а камеры, — повторила девочка, перебив Вара. — Нет, не так. Телевизионные камеры, вроде глаз, спрятаны в камнях и других предметах, управляются на расстоянии.

Вар решил закрыть непонятную тему. Ни разу в жизни он не видел камней с глазами, хотя в порченых землях ему попадалось немало странных вещей.

У основания Горы туман сгустился. Вар и Соли взялись за руки и осторожно прокрались в белой мути к лагерю Безоружного. Там Вар остановился в нерешительности:

— Они узнают меня, — прошептал он.

— Ах, да, — Соли не желала отступать. — А я могу пойти туда?

— Ты не знаешь расположения лагеря.

— Но мне хочется есть! — застонала она.

— Шшшш…

Вар поспешно увлек девочку за ближайший куст. Часовые воины могли появиться здесь в любой момент.

— Расскажи мне, где найти в лагере провизию, — отчаянно зашептала она. — Я пойду и украду для нас немного.

— Воровать бесчестно!

— На войне это можно. Из вражеского лагеря.

— Но этот лагерь мой!

— Ох, — Девочка задумалась на секунду. — Я пойду все равно. И попрошу у кого-нибудь поесть. Они меня не знают.

— Без одежды?

— Но мне хочется есть!

Вару все это не нравилось, и он промолчал. Его собственный голод грыз его желудок все сильнее и сильнее.

Соли начала плакать.

— Там. — Вар почувствовал себя ужасно виноватым. — Там, в хижине, есть одежда.

Они побежали к хижине, находящейся от лагеря примерно в миле. Прежде чем Вар успел открыть рот для возражений, Соли сунула ему в руку свою перевязь и фехтовальную палку и вошла внутрь. Через несколько минут она снова появилась на пороге, уже в детском комбинезоне, с ленточкой в волосах и новых сандалиях. Она выглядела умытой и посвежевшей.

— Тебе повезло, что там внутри никого не было! — сказал ей Вар, который все это время с ума сходил от волнения.

— Там кто-то был. Чья-то женщина, она ждала своего воина. Я так поняла, что вы не пускаете женщин в главный лагерь. Когда я вошла туда, она подпрыгнула на целую милю. Я сказала ей, что потерялась, и она помогла мне.

Какая сообразительность! Сам Вар до такого никогда бы не додумался и тем более не смог бы претворить что-нибудь подобное в жизнь. Чего в ней больше — отчаяния или наивности?

— Вот, держи, — сказала она и протянула Вару узел с одеждой.

Переодевшись, они снова направились к главному лагерю. Вар подумал было, что еду в общем-то можно было поискать в хижине, но потом вспомнил, что все запасы провизии в хижинах регулярно подчищаются. Армия кочевников потребляла очень много еды, пища же из хижин шла к столу вождей. А как просто могли разрешиться их проблемы! По крайней мере с едой.

— Я пойду в большой шатер, — сказала Соли.

Вар быстро согласился — теперь, когда их нагота была прикрыта, голод сделал его более сговорчивым.

— Притворюсь, что я чья-то дочь, и скажу, что меня послали за едой для всей семьи.

Дерзость такого плана привела Вара в некоторое замешательство, но сам он ничего лучшего предложить не мог.

— Будь осторожна, — сказал он.

Они расстались в маленьком леске неподалеку от большого шатра, в котором Вар должен был дожидаться возвращения Соли с провизией. Махнув на прощание рукой, девочка растворилась в тумане.

И тут он с ужасом вспомнил о том, о чем присутствие женщины в хижине должно было напомнить ему уже давно. Да, в лагере Повелителя находились одни мужчины. Но это было не все. Нужно было знать пароль. Ни один чужой не мог пройти в лагерь, не назвав стражникам пароля — даже маленькая девочка.

Но бросаться следом за Соли и пытаться остановить ее было уже слишком поздно.

Соли начала пробираться по направлению к неясно вырисовывающимся в тумане очертаниям шатра. Сердце у девочки колотилось как у зайца. Будь у нее с собой пара фехтовальных палок, она бы чувствовала себя более уверенно, но ей пришлось оставить палку у Вара, потому что здесь было не принято, чтобы дети, особенно маленькие девочки, носили с собой оружие.

Перед входом в шатер стоял страж. Приняв само собой разумеющийся вид, Соли попробовала проскользнуть мимо, но посох стража тут же преградил ей путь.

— Кто ты? — громовым голосом потребовал ответа страж.

Соли не стала называть своего настоящего имени — она была для этого достаточно сообразительна. Без промедления новое имя было ею изобретено:

— Меня зовут Сэми. Мой отец устал. Он послал меня за едой…

— В нашем лагере нет воина по имени Сэм. Но я знаю, откуда берутся такие странные имена. Чем ты тут занимаешься, девочка?

— Сэм Меч. Он только что пришел в лагерь. Он…

— Ты лжешь, девчонка! Воинам не разрешается приводить свои семьи в этот лагерь. Я отведу тебя к Повелителю.

Страж попробовал подтолкнуть Соли посохом.

Вокруг никого не было. Их никто не видел. Соли подпрыгнула, ткнула расставленными рогаткой пальцами левой руки в глаза воину, а когда тот под влиянием естественного ответного рефлекса отдернул голову назад, рубанула его по горлу твердым ребром ладони. Человек уронил посох и захрипел, вскинув руки к горлу и силясь продыхнуть. Соли приложила воина еще раз, и тот упал на землю без движения.

Повергнутый страж был слишком тяжел для Соли, чтобы попытаться его утащить куда-нибудь и спрятать, поэтому она оставила его лежать как есть и поспешно вошла в шатер, поправляя комбинезон и приглаживая растрепанные волосы. Если она сработает без задержки и быстро, времени, чтобы раздобыть еды, ей хватит.

Оказалось, что утренняя трапеза уже закончилась. Лишний раз беспокоить поваров Соли не решилась.

— Кто-то напал на Кола! — закричали снаружи около входа в шатер. — Обыщите все!

Ой-ой. Она не успела вовремя унести ноги. При том, что есть ей хотелось по-прежнему сильно. Дерзкая выходка сделала ее крайне уязвимой, как сказала бы Соса. Кто-кто, а Соса знала, как следует вести себя в рискованных ситуациях.

Соли осторожно вернулась к выходу из шатра, просто для того, чтобы сохранить за собой возможность при необходимости удрать.

Внутрь с улицы ворвались воины. С собой они волокли бесчувственного Кола, трясли его и пытались поставить на ноги.

— Никто не видел, как это случилось, — слышались выкрики. — Его ударили палицей в горло. Прочешите лагерь, он не мог уйти далеко!

Следом за воинами в шатер вошел огромный человек. Соли узнала его сразу: Безымянный, Повелитель вражеской империи. Мужчина двигался подобно машине, под его мощной поступью дрожала земля, облик его был уродлив. Голос его был почти таким же неразборчивым, как голос Вара:

— Это было нападение без оружия. Жители Горы подослали нам шпиона.

Больше Соли ждать не могла. Она выскочила из своего угла и бросилась на человеческое чудовище, вытянув вперед руки.

Удивленный Повелитель поймал Соли за плечо и поднял в воздух — его сила была устрашающей.

— Что здесь такое?

— Господин! — слезливо пискнула Соли. — Помогите мне! Эти люди гонятся за мной!

— Ребенок! — проговорил великан. — Девочка. Ты чья?

— У меня нет семьи. Я сирота. Я пришла сюда, потому что хочу есть…

Повелитель опустил Соли на землю, но одна из его рук по-прежнему сжимала ее плечо подобно тискам.

— Рука, которая ударила Кола, была ровно такого размера, как у тебя, девочка. Я видел след удара. Тебя здесь никто не знает, а я знаю, на что способны жители Горы. Ты…

Соли начала действовать прежде, чем человек успел сообщить ей о своей догадке. Сжав кулак и нацелившись в солнечное сплетение, Соли ударила мужчину между полураспахнутыми полами его плаща. Одновременно с этим она изогнулась и попробовала вырваться.

Ей показалось, что ее кулак врезался в стену. Впечатление было таким, как будто живот человека сделан из стали.

— Попробуй еще, маленькая шпионка! — Человек рассмеялся.

Она попробовала еще. Колено Соли резко согнулось вверх и вонзилось мужчине в пах, а ребро ее руки режущим ударом поразило его горло.

Безымянный только смеялся в ответ. Хватка его руки на плече Соли не ослабевала. Свободной рукой человек сорвал с себя плащ.

Соли увидела перед собой невероятное, удивительное тело, состоящее из сплошной массы мускулов, большая часть из которых оставалась неподвижной, когда мужчина дышал. Шея человека представляла собой единый бугристый хрящ.

— Девочка, я знаю все уловки вашего правителя. Что ты здесь делаешь? По уговору, судьба сражения должна решиться в поединке воинов на вершине.

— Господин, мне… мне показалось, что этот человек хочет напасть на меня. Он замахнулся на меня своим посохом… — Соли лихорадочно подыскивала подходящую легенду. — Я из дружины Пана.

К этой дружине принадлежала Соса, до того как она отправилась к Горе. У Пана женщин обучали биться без оружия.

— Я убежала от них. Все, что мне нужно, это немного еды.

— Дружина Пана.

Человек вздохнул. Грубые черты его лица странным образом смягчились.

— Пойдем со мной.

Повелитель подтолкнул Соли вперед и вывел ее из толпы.

Никто не сказал ни слова. Соли сочла за лучшее оставить попытки вырваться, и сбежать позже. Она послушно направилась туда, куда повел ее Безоружный.

Они подошли к просторному шатру вождя и вошли внутрь. Внутри была еда; от изобилия запахов желудок у Соли сжался.

— Ты голодна — ешь, — сказал Повелитель.

Перед Соли оказались миска каши и кружка молока.

Ее руки метнулись к еде — но она тут же задумалась, заподозрив ловушку. Поведение кочевников за столом могло отличаться от манер подземных жителей. И то, как она сейчас примется за еду, может выдать место ее жительства. По правде говоря, Соли не была уверена даже в том, пользуются ли кочевники столовыми принадлежностями вообще.

Она решительно захватила полную ладонь исходящей паром каши и поднесла пригоршню ко рту. Жадно глотая пищу, она несколько раз поперхнулась — каша была горячей. На молоко Соли решила внимания не обращать.

Безымянный смотрел на нее внимательно, но не говорил ничего.

— Мне хочется пить, — сказала Соли, вычерпав кашу до дна.

Повелитель молча передал ей винный бурдюк.

Соли взяла горлышко в рот и втянула содержимое в себя. Ее дыхание неожиданно перехватило. Рот ее наполнился горькой, пузырящейся жидкостью.

— Это не вода! — воскликнула Соли с неподдельным возмущением.

— Люди Пана, они что же, не живут в хижинах и не варят пива? — спросил ее Повелитель.

Соли поняла, что переусердствовала. Большинство кочевников было знакомо с цивилизованными ритуалами приема пищи, потому что в хижинах имелись тарелки, вилки, ложки и чашки. А в по-настоящему диких дружинах воины пили пиво собственного приготовления.

Усмотрев под грубым внешним обликом человека мягкую и уступчивую сердцевину, Соли решила попробовать удариться в слезы. Это было ее последнее и испытанное средство защиты.

Повелитель принес Соли воды.

— Похоже, ты говоришь правду, — заметил он, пока Соли, вздрагивая, пила. — Боб не стал бы засылать неподготовленного ребенка во вражеский лагерь. Это было бы глупо — особенно в данных обстоятельствах.

Соли с изумлением отметила для себя, что Повелитель знает имя предводителя подземного мира. Хотя, да… они же разговаривали друг с другом — договаривались об условиях поединка на вершине Горы Размышлений.

— При том, что обычный ребенок не должен знать приемов рукопашного боя, — продолжил Повелитель.

Соли поняла, что по счастливому стечению обстоятельств последовательность ее промашек убедила Безымянного, что она говорит правду.

— Можно мне взять немного еды с собой? Меня ждет друг, — попросила Соли, вспомнив о Варе.

Безымянный насторожился и хотел было задать вопрос, но потом весело рассмеялся.

— Бери столько, сколько унесешь, маленькая бродяжка! Устрой своему дружку пир, которым он насладится больше, чем я, потому что мне одинокие трапезы не приносят удовольствия.

— Но меня на самом деле ждут, — обиженно произнесла Соли, задетая за живое тоном Повелителя. Он смеялся над ней — решил, что она хочет запастись едой впрок для себя одной.

Повелитель принес вместительную суму и наполнил ее разнообразной провизией, прибавив к прочему два увесистых бурдюка с питьем.

— Забирай все это и уходи из моего лагеря побыстрее, девочка. И подальше. Возвращайся к Пану — в его дружине хорошие женщины, даже те, у которых нет детей. Особенно такие. У нас здесь война, и тебе находиться здесь небезопасно, несмотря на то, что ты умеешь постоять за себя.

Соли закинула увесистую добычу за спину и двинулась к выходу.

— Девочка! — внезапно крикнул ей вслед Повелитель, и Соли подпрыгнула на месте от неожиданности, с испугом решив, что ее в конце концов раскусили. Боб, правитель Геликона, любил развлекаться таким образом — он заигрывал с человеком, делая вид, что согласен с ним и уступает, а затем поражал его неожиданно и жестоко. — Если тебе в один прекрасный день надоест странствовать, найди меня снова. Я возьму тебя в дочери.

Соли с облегчением поняла, что сказанное было не чем иным, как комплиментом в ее адрес. Ей тоже понравился этот огромный, наводящий ужас человек.

— Благодарю вас, — сказала она. — Может быть, когда-нибудь вы встретитесь с моим настоящим отцом. Мне кажется, вы должны понравиться друг другу.

— Значит, ты больше не сирота, — негромко, со смешком проговорил Повелитель. Под мощным его лбом несомненно скрывался не менее мощный и проницательный ум. — Как зовут твоего отца?

И тут Соли вспомнила, что ее отец и этот человек уже встречались раньше — Безымянный забрал у ее отца империю и жену — мать Соли. И сейчас называть имя отца она не смела, потому что с тех давних пор он и Повелитель стали заклятыми врагами.

— Благодарю вас, — поспешно пробормотала Соли, сделав вид, что не расслышала вопроса. — До свидания, господин.

Быстро пригнувшись перед выходом, она выскочила из шатра.

Повелитель позволил ей уйти. Он не окликнул ее. Погони или тайной слежки за собой Соли не заметила.

Когда Вар разглядел наконец в клубах редеющего тумана возвращающуюся в одиночестве Соли, его руки и ноги ослабли от облегчения. Однако он не стал вылезать ей навстречу сразу же, пропустил девочку мимо себя и подождал немного, на всякий случай. За Соли никто не следил.

Незадолго до ее возвращения он слышал крики и видел, как к большому шатру сбегались воины. Что там произошло около входа в шатер, Вар не мог видеть из-за тумана, но он отчетливо слышал голоса Соли и Повелителя. Что-то случилось — а он не мог ни помочь Соли, ни узнать, в чем дело. Все, что ему оставалось, это ждать, нервно сжимая и разжимая узловатые пальцы на рукоятках палок — своей и ее. А вдруг ее поймали и посадили под замок — что-то теперь будет?

Сола молча сделала круг, разыскивая Вара. Каким-то образом ей удалось отговориться и выйти из лагеря — обстоятельств происшедшего Вар не понял, но напряженность, по интонациям и обрывкам криков, уловить смог.

— Здесь, — едва слышно позвал он.

Соли подбежала и бросила ему на колени свою ношу. Молча и не сговариваясь, они устремились от лагеря прочь. В таком тумане выследить их невозможно, Вар был уверен в этом, а земля под их ногами была слишком жесткой и каменистой, и можно не беспокоиться, что на ней останутся следы.

У подножия Горы Размышлений они на минутку остановились — Вар засунул руку в суму с едой, запах которой его давно беспокоил. Он выудил оттуда бурдюк и как следует несколько раз жадно глотнул. Это было отличное крепкое пиво, которое умели варить кочевники, — подобных напитков ненормальные почему-то в хижины не поставляли. После этого Вар извлек ломоть темного хлеба и сгрыз его, пока они с Соли поднимались на вершину.

После того как его голод немного отступил, Вар вспомнил о тумане. Если туман рассеется раньше, чем они достигнут вершины, их тайна будет раскрыта. Что они тогда будут делать?

Но туман все держался. Со вздохом обоюдного облегчения Соли и Вар упали рядом на камень площадки на вершине и некоторое время лежали так неподвижно, переводя дыхание. Отдохнув, они вывалили содержимое сумы на землю и устроили пир.

Там был хлеб, а также жареное мясо и печеная картошка. Там были яблоки и орехи, и даже плитка шоколада, который делали ненормальные. В одном бурдюке было молоко, а в другом — пиво.

— Как? — спросил Вар, после того как он несколько раз набил рот, прожевал и проглотил еду. — Как тебе удалось все это достать?

Соли, которой не очень хотелось есть, потому что каша, съеденная в шатре Повелителя, уже утолила ее голод, пробовала пиво. До сегодняшнего дня ничего похожего ей отведывать не приходилось, и поэтому она была весьма заинтригована.

— Я попросила еду у Безымянного.

Вар подавился куском печеной картофелины, и ему пришлось выплюнуть его на камень — какая расточительность!

— Но как?..

Соли еще раз набрала полный рот щиплющего язык пива, проглотила его и рассказала Вару свою историю.

— Мне бы очень хотелось, чтобы они стали друзьями, — сказала она под конец. — Сол и Безоружный — они очень похожи друг на друга. Твой Повелитель — хороший человек, несмотря на то, что такой страшный с виду.

— Да, — согласно пробормотал Вар, вспомнив пять прожитых рядом с Повелителем лет. — На самом деле они не настоящие враги. Однажды Повелитель рассказывал мне об этом. Они с Солом дружили, но по какой-то причине им пришлось биться друг с другом. Сол оставил Повелителю свою жену, со своим браслетом и всем прочим. Она не захотела умирать вместе с Солом и не любила его больше.

В течение большей части речи Вара вид у Соли был весьма озадаченный и напряженный — ей все время приходилось расшифровывать производимые им звуки и догадываться об их значении, но в конце его тирады она вспыхнула и отреагировала молниеносно:

— Она любила его и даже очень! — воскликнула девочка, раскрасневшись. — Она моя мать!

Почувствовав ее беспокойство, Вар предпочел оставить эту тему.

— Она хорошая женщина, — проговорил он через некоторое время. Эти слова должны были успокоить Соли; сам же Вар думал о путешествии, которое ему довелось совершить в обществе Солы. Дочь была похожа на мать, сейчас он уже мог сказать это с уверенностью. Но… Сола, позволяющая себе так поступать, — любила ли она в жизни хоть кого-нибудь? Мечущаяся от мужчины к мужчине и вступившая в тайную связь с самим Варом? Естественно, Повелитель все знал — она говорила, что он знает, — но нисколько ей не помешал. Как все это можно объяснить?

И снова перед Варом встала прежняя преграда — клятва Соле: он обещал ей убить любого, кто причинит вред ее ребенку. Что за женщина Сола и почему она теперь так обеспокоилась о судьбе своей дочери, которую бросила тогда, так давно, — ведь подобное, в глазах Вара, нисколько не смягчало ее вину. Но он поклялся. Как он посмеет теперь поднять на Соли руку?

— Друзья, — повторила Соли безнадежно. — Мне следовало сказать ему все… — Она глотнула еще пива и рыгнула, совсем как кочевница. — Вар, если мы будем биться и я убью тебя — Безоружный должен будет уйти, и они с Солом никогда не увидятся. Никогда. — Соли снова начала плакать.

— Мы не можем биться, — сказал Вар, испытав облегчение от того, что смог наконец высказать свои мысли вслух.

Туман начал рассеиваться.

— Они сейчас увидят нас! — воскликнула Соли и вскочила на ноги.

Она волновалась понапрасну, потому что поверхность земли по-прежнему оставалась скрытой под белым покрывалом, хотя и оно истончалось на глазах.

— Они все узнают! Палки!

Соли снова рухнула на камень.

— Что с тобой? — Вар присел рядом с Соли на корточки, пытаясь сообразить, чем он может ей помочь.

Девочка подняла голову и попыталась сесть.

— Я себя странно чувствую, — сказала она.

Затем ее вырвало.

— Это пиво! — охнул Вар, разозлившись на себя за то, что сразу не подумал о том, какое действие окажет напиток на Соли. Он и сам был под крепким хмельком, в первый раз в жизни. — За разговором ты выпила почти кварту.

По виду бурдюка можно было сказать, что, к сожалению, дело обстоит именно так. Соли повисла на руках Вара и исторгла содержимое желудка еще раз.

Вар схватил кусок мягкой сладкой булки и попытался вытереть им лицо и шею Соли:

— Держись, ты не можешь сейчас расслабляться. Они смотрят на нас — мои люди и твои. Если мы не будем биться…

— Где моя палка? — выкрикнула Соли истерически. — Дай ее мне, я разобью твою горбатую башку напрочь. Оставь меня в покое!

Ее тело изогнулось в новом рвотном позыве, но наружу ничего не вышло.

Вар продолжал стоять, прижимая к себе Соли и совершенно не зная, что теперь делать. Если он выпустит ее из рук, она упадет, а если пойдет, то может споткнуться и свалиться с края обрыва. В любом случае это не будет похоже на то, что должно происходить на вершине сейчас, и наблюдатели с обеих сторон заподозрят неладное.

Похоже на то, что должно происходить! На них смотрели издалека и оттуда их объятия могли представляться ни чем иным, как заключительным актом поединка, во время которого противники, потерявшие после бессонной ночи боя последние остатки сил, уже почти не способны держаться на ногах. Все имело такой вид, какой и должно было иметь!

— Я хочу спать, — пробормотала Соли. — Давай приляжем. Мне плохо. Согрей меня, Вар, хороший кочевник… — колени Соли подогнулись.

Вар обнял девочку за плечи и перехватил поудобней, но не отпустил.

— Мы не можем спать. Не можем, пока они смотрят на нас.

— Мне все равно. Дай мне лечь.

Она снова разрыдалась.

Вару пришлось опустить девочку вниз.

— Это все пиво, верно? — спросила она, неожиданно приходя в себя. — Я пьяна. Дома мне не давали его попробовать. Ни разу. Мои родители, Сол и Соса. Ужасная дрянь. Обними меня, Вар. Я руку поднять не могу. Я боюсь.

Вар решил, что все дальнейшие надежды на инсценировку поединка бесполезны. Он прилег с Соли рядом и обнял ее рукой за плечи, а она все плакала и плакала без конца.

По прошествии некоторого времени слезы кончились, и она смогла в некоторой степени восстановить самообладание.

— Что нам делать, Вар?

Он не знал ответа.

— Может быть, разойдемся по домам и скажем, что у нас ничего не получилось? — заунывно спросила девочка. Прежде чем он успел возразить, она уже ответила себе сама. — Нет. Боб убьет меня как предательницу. А война будет продолжаться.

Они поднялись, сели рядышком и принялись смотреть на мир внизу.

— А почему бы нам ни сказать своим, что кто-то из нас победил? — внезапно предложила она. — Тогда все будет улажено.

Вар отнесся к такому предложению с сомнением, но после непродолжительных размышлений решил, что в этом есть смысл.

— Чья победа?

— Сейчас решим. Если побеждаю я, твои кочевники уходят. Если побеждаешь ты, вы захватываете подземный мир. Что лучше?

— Если мы прорвемся в Гору, будет много крови, — сказал Вар. — Может быть, даже твоих… Сола и Сосу…

— Нет, — ответила Соли. — Нет, если Геликон сдастся. И потом, ты говорил, что они друзья — Сол и Безымянный. Они смогут снова быть вместе. А я встречусь с Солой, с моей настоящей матерью.

И еще, через несколько секунд:

— Хотя, скорее всего, она вряд ли окажется лучше Сосы.

Вар поразмыслил по поводу услышанного, и оно показалось ему разумным.

— Значит, победа моя?

— Твоя победа, Вар. — Соли слабо улыбнулась ему и протянула руку за хлебом.

— А что будешь делать ты?

— Я спрячусь. Ты скажешь им, что я погибла.

— Но Сол!..

— Когда все кончится, я разыщу Сола и скажу ему, что я жива. К тому времени все это уже не будет иметь никакого значения.

Вар ощущал непонятное беспокойство, но Соли была напористой, и он не мог ей отказать.

— Спускайся прямо сейчас, — убеждала его Соли. — Расскажи своим воинам, что это был тяжелый бой, что ты почти обессилил, но все равно победил.

— Но отметин нет!

Соли хихикнула:

— Посмотри на свои руки.

Вар осмотрел свои руки по очереди.

Его правая рука была здоровой и чистой, но левая, безоружная, сплошь покрыта синяками. В бою Соли достала его, и не один раз. На ней самой не было ни одной отметины. Бойцом она была превосходным.

— Я могу врезать тебе пару раз палкой по морде, — заметила она со смехом. — Чтобы выглядело получше, — девочка попыталась сдержать очередной взрыв смеха, но у нее не получилось. — Ох, я не то хотела сказать. Я имела в виду следы боя. А так оно вполне симпатичное. Я имею в виду, твое лицо.

Распрощавшись с Соли, Вар начал спускаться. Они договорились, что она затихнет на вершине до темноты, а потом спустится вниз, выбрав наиболее безопасный маршрут. Предстоящий спуск Соли в темноте очень беспокоил Вара, но девочка заверила его, что склон ей уже известен и к тому же у нее будет достаточно времени, чтобы спуститься не торопясь. Дождаться ее внизу он, конечно, не сможет.

— Я начну спускаться вниз в сумерках, — сказала Соли, — поэтому я успею миновать самый опасный участок до полной темноты.

Опустившись на несколько футов вниз, Вар остановился и окрикнул Соли еще раз:

— На всякий случай, где я смогу тебя найти? — он никак не мог избавиться от снедающей его душу ледяной тревоги.

— Рядом с той хижиной, глупый, — весело крикнула ему девочка. — Ну давай, вперед. В смысле, вниз.

Вар повиновался и продолжил спуск, на сей раз не избегая царапин и ссадин, которые должны были придать следам прошедшей смертельной схватки вид более драматичный и правдивый. Ему придется солгать, но при этом он поступал правильно и не нарушал данную клятву. То есть следовал всему, чему учил его Повелитель.

— Вар! Ва-а-ар! — Соли звала его сверху, ее темная голова маячила над краем обрыва.

— Что?

— Твоя одежда!

Как он мог забыть! На нем же была краденая одежда. Если он вернется одетым, все откроется и все будут смеяться над ним.

Обескураженный, Вар вернулся на вершину и разделся догола. Ничего, одежда защитит Соли от холода.

В лагере Повелителя, разбитом у подножия Горы, в эту ночь не спал никто, все чествовали победителя — Вара, непривычного к подобному вниманию. Ему приходилось поглощать просто сказочные количества отборной еды, потому что сделать вид, что он не голоден, он не мог. В первый раз в жизни Вара женщины, подозрительно быстро появившиеся в лагере после того, как слух о победе кочевников был пущен, нашли Вара привлекательным. Однако единственной особой женского пола, о которой он мог думать, была маленькая Соли, преодолевающая сейчас смертельно опасный и предательский утес с грузом одежды и еды на плечах. Если она сорвется и упадет, их выдумка станет правдой…

Все были уверены, что он одержал победу над противником-мужчиной, и Вар старался в подробности особенно не вдаваться.

— Я убил его, — сказал он. На том и покончили.

Он отклонял поздравления мужчин и внимание женщин, и так продолжалось до тех пор, пока не пришел и не разобрался в ситуации Тил и не укрыл Вара на ночь в своем личном шатре.

Утром Повелитель, не взяв с собой никого кроме Вара, отправился к соседней с лагерем хижине, для того чтобы переговорить с правителем подземного мира. Повелитель не спрашивал Вара ни о чем и выглядел тревожным.

— Если Боб задумал хитрость, то это должно проявиться сейчас, — бормотал Безымянный дорогой. — Он не из тех, кто сдается так просто.

Мнение Соли о лидере подземных жителей тем самым подтвердилось. Похоже, это просто какой-то человек-дьявол, думал Вар.

Они вошли в двери стройного цилиндрического здания со стоящими внутри вдоль стен шкафами с одеждой, туалетными принадлежностями и разнообразными полезными приспособлениями. Повелитель включил телевизор. Пока аппарат прогревался, Вар с холодком в животе понял, что не так давно им с Соли удалось избежать еще одной опасности, о которой они даже не подозревали, — будь телевизор включен в тот момент, когда девочка находилась внутри, подземные жители увидели бы ее.

На экране появилась картинка — но не случайный набор немых костюмированных сценок, зрелищем которых Вар время от времени развлекался. На этот раз звук был. Он видел комнату — не такую как в хижинах, но тоже явно дела рук ненормальных. Комната была квадратной, стены ее увешаны диаграммами, под потолком вращались лопасти вентилятора, а в центре виден огромный металлический письменный стол.

Комната больше напоминала жилища порченых земель, в таком виде, как их запомнил Вар во времена дикой юности. Однако те комнаты были грязными и захламленными, а эта — чистой и прибранной.

За письменным столом на изогнутом стуле с мягкой спинкой сидел человек. Человеку было очень много лет, возможно даже больше, чем Повелителю, — лет тридцать или около того. Вар просто не мог себе представить, до скольких лет могли доживать люди, если их не скашивала смерть от ран в кругу. Может быть, даже до сорока. У человека на экране были серо-каштановые волосы (на самом деле картинка была черно-белой, но такими его волосы казались), его лицо с морщинами имело вид суровый и непреклонный.

— Здравствуй, Боб, — хмуро приветствовал человека Повелитель.

— Здравствуй еще раз, Сос. Что скажешь?

Человек говорил быстро и сопровождал слова властными движениями тонкой руки, как будто отдавал команды. Человек, привыкший повелевать, — да, это так. Вару Боб очень не понравился.

— Вернулся ли твой воин обратно?

Лицо на экране молча и с ледяным спокойствием продолжало рассматривать Повелителя.

— Имя этого человека — Вар Палка, он был избран нами представлять в поединке на вершине сторону кочевников, — сказал тогда Повелитель. — Вчера он сообщил мне, что убил избранного вами воина на вершине Горы Размышлений.

— Это невозможно. Без сомнения, ты понимаешь, что победить Сола Любое Оружие в открытом бою может только человек, обладающий силой такой же, как у тебя, или большей.

Казалось, что услышанное потрясло Повелителя:

— Сол! Ты послал туда Сола?

— Спроси сам у своего так называемого победителя, — ответил Боб.

Повелитель медленно повернулся к Вару:

— Сол не согласился бы участвовать в этом. Но если это все-таки был он…

— Нет, — ответил Вар. — Это был не Сол.

Он никак не мог взять в толк, зачем глава подземного мира ведет такую непонятную игру.

— Тогда скажем, что это была его подруга — не будем придираться к словам, — тут же парировал Боб — его взгляд был очень странным, напряженным и ждущим. — Та самая, со смертоносными руками и бесплодным чревом.

— Нет! — застонал Вар, уже понимающий, что его пытаются подловить, но тем не менее бросающийся навстречу ловушке.

Повелитель, переживающий огромное душевное волнение, обливался потом. Вар вдруг понял, что настоящий поединок между мирами подземным и солнечным происходит именно здесь и сейчас, а схватка на плато Размышлений была не более чем инсценировкой. Поражающий воображение поединок слов, несущих смертоносный смысл, и жестоких и безжалостных намеков. И Боб этот поединок выигрывает.

Боб немного помолчал, разглядывая ногти на правой руке.

— Тогда кем же был этот воин?

— Его дочь… Соли. Она билась на палках.

Повелитель раскрыл рот, но не сказал ничего. Он посмотрел на Вара как человек, только что пронзенный насквозь пулей.

— Приношу свои извинения, — мягко промурлыкал с экрана Боб. — В конце концов, Вар вот он, здесь, перед нами. И он действительно убил избранного Горой воина. На ее родителей нельзя было положиться, к несчастью всех наших жителей; но сама она, как бы это сказать, по наивности своей сговорчива. Конечно, следовало иметь в виду, что ей только восемь лет от роду — восемь с половиной, если быть точным, — и мне кажется, в свете открывшихся обстоятельств мы можем отсрочить дальнейшую развязку и устроить новый поединок…

Вар понял только одно — этот человек, выражающийся вычурно и малопонятно, желает все переиграть. И Повелитель не возражает ему ни единым словом. Повелитель продолжал хранить молчание и страшно, в упор, смотрел на Вара.

Человек на экране перестал говорить. В хижине повисла звенящая тишина.

— Ты… убил… Соли? — проскрежетал наконец Повелитель — голос Безоружного стал настолько хриплым, что его слова с трудом можно было разобрать.

Сказать всю правду здесь, перед главой подземных жителей, Вар не мог.

— Да.

Тело Повелителя пронзила судорога, как будто его внезапно охватил озноб. Вар все еще не понимал, что происходит. Соли не имела никакого отношения к Безымянному; он даже не узнал ее, когда она так ловко запаслась провизией у него в шатре. Понятное дело, убивать ребенка, особенно девочку, было бесчестно и позорно — однако Вар должен довести поединок с подземным воином до оговоренного конца, все равно, в каком обличии тот явился к нему. Даже будь это мутировавший ящер, он все равно должен был биться с ним. Что же так расстроило Повелителя и почему Боб улыбается так самодовольно? Они ведут себя так, как будто не кочевники, а подземные жители выиграли битву.

— Итак, я правильно догадался по поводу этой девочки, — сказал Боб. — Сол не выдал себя ни единым словом. Но все было понятно без слов…

— Вар Палка, — произнес Повелитель торжественно, голос великана дрожал от бушующих в его груди эмоций. — Дружбе между нами пришел конец. Местом, где мы встретимся в следующий раз, будет круг. Правил никаких — только смерть. Но учитывая, что ты не ведал, что творил, и твои прошлые заслуги, я даю тебе один и день и одну ночь, чтобы убежать. Завтра утром я начну погоню за тобой.

Сказав это, Повелитель резко повернулся и разбил экран телевизора ударом своего огромного тяжелого кулака. На пол хижины посыпались осколки стекла, телевизионный ящик покачнулся и опрокинулся.

— А после него настанет твой черед! — жутко закричал Безымянный, обращаясь к внутренностям мертвого теперь устройства. — Ни одной комнате твоего подземелья не удастся избежать пламени огнемета, а ты будешь жариться на своем собственном погребальном костре, живьем!

Такой клокочущей ярости Вар еще не видел ни в ком и никогда. Подробностей выкриков Повелителя Вар не понял, уловил из его речи только то, что Безымянный намеревается убить его, Вара, и главу подземного мира. Его друг лишился разума.

Вар стремглав бросился из хижины вон и бежал так долго — удивленный, смущенный, снедаемый страхом и стыдом.

— Вар.

Вар обернулся, поспешно нащупывая руками рукоятки пары новых фехтовальных палок. Но он узнал голос и расслабился:

— Соли!

— Я видела, как ты вылетел из хижины. И побежала за тобой. Что там случилось, Вар?

— Повелитель… — в приступе неудержимого горя у Вара перехватило дыхание. — Он…

— Он обрадовался, узнав, что ты выиграл?

— Боб… Боб все переиначил. Он сказал, что результаты поединка неправильные.

— Ох. — Соли взволнованно схватила руку Вара. — Значит все, что мы сделали, было напрасно? Неудивительно, что Безоружный пришел в ярость. Но ты же ни в чем не виноват, да?

— Он сказал, что убьет меня.

— Убьет тебя? Безымянный? Но почему?

— Я не знаю.

Со стороны могло показаться, что из них двоих взрослый и ведущий расспросы человек — это Соли, а маленький растерянный ребенок — Вар.

— Но он хороший. В душе. Он никогда не сделает так. Не сделает, потому что такое просто невозможно.

Вар пожал плечами. Он-то видел, в какое бешенство пришел Повелитель. И он верил его словам.

— И что ты собираешься делать теперь, Вар?

— Исчезнуть. Он дал мне на это день и ночь.

— Но что тогда делать мне? Я не могу вернуться к себе в Гору. Боб прикажет меня убить… и он непременно убьет Сола и Сосу. Просто за то, что я проиграла. Он сказал мне, что убьет их обоих, если я откажусь от поединка, и если теперь он узнает…

Вар стоял молча, не зная, что сказать.

— Похоже, что не очень-то умно мы поступили, — всхлипнула Соли, и слезы хлынули у нее из глаз.

Совершенно согласный с нею, Вар обнял девочку за плечи.

— Я совсем не знаю кочевников, — продолжала плакать она. — И не хочу оставаться одной.

— Я тоже не хочу, — ответил Вар, только сейчас осознав то, перед лицом чего он оказался — перед одиночеством пожизненного изгнания. Когда-то давно он жил один и был этим доволен, но времена изменились.

— Давай убежим вместе, — сказала Соли.

Вар немного подумал — предложение девочки показалось ему совсем неплохим.

— Тогда вперед! — воскликнула она, немедленно приходя в восторженное состояние. — Обшарим встречные хижины, соберем нужное снаряжение и… и бегом из страны! Только ты и я! Мы сможем биться в кругу!

— Я не хочу больше сражаться с тобой, — пробормотал растерянный Вар.

— Глупый! Мы не будем драться друг с другом! Только с другими воинами! Из всех тех, кого мы победим, мы создадим могучую дружину, потом вернемся назад и…

— Нет! Я никогда не стану биться с Повелителем!

— Но он собрался преследовать тебя…

— Я буду убегать от него столько, сколько смогу.

— Но Вар!..

— Нет! — закричал он и стряхнул руку Соли со своего плеча.

Соли снова начала плакать, как это она обычно делала, когда ей отказывали в желаемом, и как это обычно бывало, Вар мгновенно ощутил угрызения совести. И как обычно, он не знал, что ей сказать.

— Наверно, ты представляешь на его месте своего отца, — наконец подытожила Соли. Больше этого вопроса они не касались.

— Но ничто не мешает нам отправиться сейчас же, — произнесла Соли рассудительно через некоторое время.

— Ничто, — ответил ей Вар и улыбнулся.

На том и порешили. Их бегство началось.

К началу сумерек этого же дня они уже толкнули дверь никем не занятой хижины в двадцати милях от места начала похода.

— Очень похоже на мой дом, — заметила Соли. — За исключением того, что здесь стены круглые. Все на местах — похоже, на этой неделе кочевники еще не успели здесь побывать.

Вар пожал плечами. В хижинах он никогда не чувствовал себя как дома, но это было лучшим выходом из положения по сравнению с самостоятельными поисками пропитания на воле. Будь он один, он бы предпочел заночевать в дремучем лесу, — но с ним была Соли…

— Сейчас я приготовлю нам настоящий ужин, как это делают у нас, под землей, — радостно продолжала тарахтеть Соли. — А ты — ты знаешь, как пользоваться ножом и вилкой? Я видела, как готовят еду повара. Соса всегда говорила, что я должна уметь делать все сама, потому что наступит время и мне придется многое делать самостоятельно. Давай-ка посмотрим, что у нас здесь есть, — вот электрическая плита, включается она при помощи вот этой кнопки…

Одно слово из услышанного засело у Вара в голове, и пока Соли деловито доставала из шкафа кухонные принадлежности и съестные припасы, он повторял это слово опять и опять. Соса. Так звали мачеху Соли, и Вару это было известно давно. Это была та маленькая женщина, на которую он напал, оказавшись в подземном мире, и которая так ловко и легко сшибла его с ног. Повелитель тоже упоминал это имя. Но здесь было что-то еще…

Сос! Боб — глава подземного мира — называл Повелителя Сос! Точно так же назвал его Тил, немногим раньше. Как будто у Безымянного не было обычного имени! Это означало, что настоящий муж Сосы не кто иной, как сам Повелитель!

Но сейчас, в недрах Горы, мужем Сосы был Сол. А Сос был женат на Соле. Как же разобраться в таком распределении ролей?

Если Соли — дочь Сола и Солы — где же тогда Соси, ребенок рожденный от Сосы и Соса? Где он?

Вар окончательно запутался в своих сложных рассуждениях, в голове у него начало звенеть. Причина странного гнева Повелителя была скрыта где-то в сердцевине этих переплетений судеб, Вар был уверен в этом. Но как ему распутать этот клубок?

Приготовление трапезы у Соли не ладилось.

— Мне нужен консервный нож, — сказала она раздраженно, подбросив на руке запаянную жестянку.

С консервным ножом Вару иметь дело не приходилось.

— Для того чтобы достать помидоры, — объяснила Соли, заметив его вопросительный взгляд.

— Откуда ты знаешь, что они там, внутри?

— Так написано на этикетке. «Помидоры». Ненормальные всюду лепят этикетки. Вы так их зовете, правильно?

— Ты хочешь сказать, что умеешь читать? Так же как сам Повелитель?

— Ну, еще не очень хорошо, — смущенно призналась девочка. — Меня научил Джим Библиотекарь. Он говорил, что все дети Геликона должны учиться читать и писать, потому что когда-нибудь цивилизация вернется. Как же мне открыть эту банку?

Соли тоже назвала Гору Геликоном. Так много совпадений! И она знает Джима, живущего в Горе, не Джима Ружье, а его брата.

Вар взял у Соли банку и отнес ее к полке с оружием. Для своих целей он выбрал кинжал, прицелился и воткнул клинок в плоский торец цилиндра. Наружу брызнул красный сок, похожий на кровь из раны.

Вар расширил отверстие и добыл из него истекающий жидкостью круглый предмет. Это и в самом деле оказался помидор.

— А ты сообразительный, — с восхищением сказала Соли.

Вар с удивлением почувствовал, что гордится своим достижением.

Прошло еще немного времени, и Соли накрыла на стол. Вар, привыкший в детстве питаться съестным, найденным в развалинах старинных зданий в порченых землях и на помойках поселений кочевников, принялся поглощать еду без рассуждений. Он сгрыз подгоревшее мясо, выпил сок и съел помидоры, периодически впиваясь зубами в полусырой хлеб, после чего снова взял кинжал и настругал себе твердого как камень мороженого.

— Очень вкусно, — похвалил он, покончив с едой, потому что Повелитель всегда подчеркивал важность вежливости.

— Мог бы и не издеваться!

Вар не понял, к чему относилось возмущенное замечание Соли, и поэтому ничего не ответил. Почему люди так часто выходят из себя без видимых на то причин?

После еды Вар, не любивший пользоваться фаянсовыми туалетными приспособлениями хижин, вышел на двор помочиться. Соли тем временем приняла душ и откинула подвесную койку на стене.

— Ни в коем случае не включай телевизор, — сказала она Вару, когда тот вернулся с улицы. — По-моему, телевизоры прослушиваются.

Вар и не думал включать телевизор, но уверенность Соли удивила его.

— Прослушиваются?

— Сейчас поймешь. Подземные жители могут следить за посетителями хижин, когда те включают свои телевизоры. Может быть, ненормальные тоже занимаются этим. Для того чтобы знать, чем живут и занимаются кочевники. Но мы-то не хотим, чтобы кто-то узнал о том, где мы прячемся.

Вар вспомнил, каким образом Повелитель вел переговоры с главой подземного мира Бобом, мысленно сопоставил это со сказанным Соли и как будто бы понял, что имеется в виду. Телевизоры никак не могли быть простой бессмыслицей. Вар откинул соседнюю койку.

Полежав некоторое время молча, Вар повернулся лицом к телевизору, посмотрел на него и задумчиво спросил:

— Но почему там все время показывают какую-то глупость?

— Такими были Древние — до Взрыва, — ответила Соли. — Они делали всякие глупости, и все это снималось на пленку, а мы просто крутим эту пленку и передаем через 'редатчик, а вы смотрите на экранах своих телевизоров. Джим говорит, что эти картинки непременно должны что-то означать, но у нас нет систем для воспроизведения звука и поэтому значение их часто непонятно.

— У вас?

— У подземных жителей. У Геликона. Джим говорил, что на нашу долю досталось производство. 'нология. Мы не знаем, как устроены телевизоры, но умеем собирать их из готовых частей. И можем делать новые телевизоры, по крайней мере до тех пор, пока не кончатся все запасные части. Ненормальные знают про 'лектричество гораздо больше нас. У них есть даже компьютеры. Но основную работу делаем мы.

Рассказ захватывал Вара все больше и больше:

— И что же делаете вы?

– 'нологию. Производство. Мы делаем оружие и части хижин. Ненормальные занимаются обслуживанием — они собирают хижины и следят за тем, что бы там было вдоволь еды и всего необходимого. Кочевники — потребители — не делают ничего.

Для Вара, который впервые услышал о подземном мире совсем недавно, незадолго до начала войны, и до сих пор имел более чем смутное представление о том, кто такие ненормальные и что они делают в этом мире, все это было слишком сложно.

— Но зачем Повелитель напал на Гору, если она делает столько хорошего?

— Боб сказал, что Безоружный сошел с ума. Боб сказал, что Безоружный — предатель и изменник. Ему было приказано распустить империю и положить ей конец, но вместо этого он напал на Гору. Боб просто трясся от злости.

— Повелитель сказал, что Гора — это плохо. Он сказал, что империя не сможет развиваться до тех пор, пока он не завоюет Гору. А теперь он сказал, что сожжет там все, после того как убьет меня.

— Может быть, он на самом деле сошел с ума? — прошептала Соли.

Вар задумался, не зная, что ответить.

— Мне страшно, — сказала Соли после короткой паузы. — Боб говорил мне, что если империя кочевников станет очень большой и сильной, может случиться новый Взрыв и тогда уже не уцелеет никто. Он говорил, что кочевники — это 'кстремистская часть нашего общества и они не могут овладеть 'нологией, но способны устроить Взрыв. Еще один. Но теперь…

Все, что Соли сказала сейчас, тоже было непонятно Вару.

— А кто сделал Гору?

— Джим сказал, что ее могли сделать люди, оставшейся после Взрыва. Цивилизованные люди, — ответила Соли неуверенно. — Кругом была радиация, и они умирали тысячами, но при этом сумели собрать свои самые большие машины и почти весь город в одну кучу, закопать все это под землю и провести туда 'лектричество, спасти своих самых умных ученых и сделать так, чтобы никто уже не смог проникнуть внутрь. Но им была нужна еда и прочие вещи, и поэтому им пришлось начать торговать с теми из людей снаружи, которые тоже остались цивилизованными, выжили, устроились и имели что продать. Эти люди, которые жили снаружи, называются теперь ненормальными. А все остальные, самые глупые, принялись без дела слоняться по лесам и полям, драться друг с другом, и сделались кочевниками. Прошло много времени, многие из тех, кто создал Геликон, умерли и состарились, 'нология была потеряна, и подземным жителям пришлось начать забирать к себе людей снаружи, но всех их заставляли хранить тайну, поэтому ненормальные к ним не шли и подземные жители стали выбирать тех из кочевников, кто по настоящему хотел умереть…

— Я не думаю, что Повелитель устроит новый Взрыв, — заметил Вар.

Он вспомнил удивительный, безудержный гнев этого человека и его угрозу разрушить Гору и тут же усомнился в своих словах.

Соли благоразумно промолчала. А через некоторое времени они уснули.

В двадцати милях от их хижины Безымянный, известный также под именем Сос, не спал. Он измерял шагами свой шатер, его мутило от ярости и желания обагрить свои руки кровью убийцы его единственного ребенка — девочки по имени Соли, зачатой в прелюбодеянии, но все равно плоть от его плоти. Пребывание в Горе закончилось для Безымянного бесплодием, может быть, причиной тому были операции, которые были произведены над ним хирургами Геликона для того, чтобы сделать из него самого сильного человека в мире. Под кожей по всему телу Повелитель имел металлический панцирь, всюду, включая и пах; введенные в его кровь гормоны заставили его тело значительно увеличиться в размерах и придали ему сил, но зачать ребенка он больше не мог. Поэтому Соли, официально — дочь бесплодного Сола, была единственным ребенком, которого Повелитель мог назвать своим, и то, что он не видел ее вот уже почти шесть лет, делало ее в его глазах еще более драгоценной. Каждая девочка такого возраста казалась ему бесценной и вызывала любовь. Повелитель ночи и дни напролет мечтал о встрече со своим ребенком, со своим настоящим другом Солом и единственной любовью, Сосой, и о том, что когда это случится, может быть, все они каким-то образом…

Но теперь все его надежды были обращены в пепел. Его девочки нет в живых, она принесена в жертву его же пустым амбициям. Жизнь лишилась для Повелителя вкуса и цвета.

Соли… может быть, она была похожа на эту маленькую бродяжку из дружины Пана, смелую и дерзкую, но быструю до слез — вот притвора! — когда ее ловили за руку или не позволяли что-то сделать. Теперь он не узнает об этом никогда, потому что Вар убил его девочку.

Вар, конечно, умрет. Геликон будет стерт с лица земли, за то, что Боб измыслил это хитроумное убийство. Никто из причастных к этой трагедии не уцелеет, даже Сос Безоружный, вина которого на самом деле была самой тяжелой.

Повелитель продолжал измерять шагами свой шатер, исходя безудержной яростью и не в силах дождаться рассвета, который будет ему сигналом к началу погони и мести. Тил останется за главного и будет следить за ходом сражения и осадой до тех пор, пока Повелитель не вернется. Подобное поручение наверняка доставит Тилу удовольствие.

Через месяц Вар и Соли оставили пределы империи Повелителя, но продолжали идти вперед без остановки. Еще с первой их с Повелителем встречи Вар знал, что Безымянный идет по следу медленно, но очень целеустремленно. Вар также знал, что вожди на местах будут неизменно оповещать Повелителя о маршруте беглецов, единственное избавление которых было теперь в постоянном движении вперед.

В начале пути Соли пряталась всякий раз, как только в поле зрения ее или Вара появлялось любое человеческое существо — для всех она была мертва. Со временем они поняли, что молоденькую девочку можно легко замаскировать под мальчика, который сможет нести свои фехтовальные палки, не прячась, и никто ничего не заподозрит. Поэтому дальше они — уродливый мужчина и стройный симпатичный мальчик — начали странствовать уже без утайки, ни у кого не вызывая подозрения или интереса.

Они держали путь на запад, потому что империя Повелителя простиралась от них на восток, а Соли когда-то слышала, что на юге лежит океан. С севера путь им преграждали обширные и непроходимые пустоши порченых земель. Вар и его спутник старались избегать неприятностей, но когда, несмотря на все предосторожности, неприятности все-таки появлялись у них на пути, друзья выступали им навстречу без колебаний. И сражались плечом к плечу. Один раз воин-сквернослов с мечом за поясом вызвал Вара на бой, обозвав его педиком. Вар не знал значения этого слова, но отметил за ним обидную интонацию и сообразил, что его пытаются оскорбить.

Он и Меч схватились в кругу, и Вар очень скоро проломил своему противнику голову и сплющил нос, изрядно подпортив ему внешность. В следующий раз небольшая дружина не позволила Вару и Соли войти в хижину и провести там ночь; Вар пустил кровь одному, Соли — другому, остальные разбежались. Воины за пределами империи были никудышными бойцами.

В начале второго месяца пути Соли и Вар вышли на окраину пустыни, настолько большой и широкой, что им не оставалось ничего другого, как повернуть назад. Страшась встречи с Повелителем, они двинулись лесами через холмы, сторонясь пробитых ненормальными троп.

Оказалось, что прокормиться в этих бедных зверьем холмах необыкновенно трудно. Времени для того, чтобы ставить капканы или терпеливо выжидать дичь, у них не было. Когда они натыкались на занятую кем-то хижину, Соли снова обращалась в девочку и добывала еду, пока Вар прятался неподалеку.

Однажды она вернулась с известием, что Безымянный уже был здесь три или четыре дня назад. Он покинул пределы своей страны, но этого огромного, уродливого человека с удивительно белыми волосами узнавали все, и ошибки быть не могло. Безоружный говорил очень мало, спросил о человеке с внешностью Вара, отказался войти в круг и сразиться и снова устремился в путь. Сопровождавшим Вара мальчиком Повелитель не интересовался.

Значит, все было правдой. Повелитель шел по пятам Вара, бросив все и отдавшись преследованию и мести. Вар почувствовал страх и тоску. Он так надеялся на то, что со временем жажда убийства в его учителе утихнет, что военные, связанные с Горой Геликон дела заставят Безымянного вернуться на родину. Естественно, оставалась опасность того, что Повелитель перепоручит погоню своим подданным воинам; но их-то Вар мог позволить себе уничтожать в кругу без угрызений совести. Он не мог даже думать о том, что когда-нибудь поднимет свое оружие против Повелителя — не из страха, хотя он не имел ни малейших сомнений, что Повелитель убьет его, — но потому, что этот человек был его единственным и настоящим другом.

Теперь Вар понял, что все его надежды на лучший исход рухнули. Повелитель никогда не оставит свою месть и будет гнаться за Варом до конца.

Вар и Соли повернули к северу и ускорили продвижение, ночевали в лесах, на равнинах, а потом и в тундре. Питались они тем, что добывала из хижин Соли, иногда под видом мальчика, иногда как девочка.

Слухи обгоняли их. Попадающиеся Вару и Соли время от времени в пути встречные прохожие воины окидывали их внимательными взглядами, как будто силились что-то вспомнить.

— Ты, с пятнистой кожей, не тот ли ты человек, за которым гонится Непобедимый?

Но узнавшие Вара помешать ему или задержать его не могли, потому что его фехтовальные палки, нужно сказать, разили здесь наповал. В этой части материка, где мастерство воинов оставляло желать лучшего, равных ему не было. Те несколько человек, которые решились вызвать его, хромая, отправились восвояси, разнося о нем слух и являя собой живое подтверждение его мастерства.

Некоторые из встречных воинов догадывались также о том, что мальчик, сопровождающий уродливого человека, был даже лучшим бойцом, чем его спутник, потому что он, кроме мастерства фехтовальщика на палках, обладал также и навыками безоружной схватки. Это предположение иногда подтверждалось, когда Вару и Соли приходилось выступать вдвоем против многочисленного врага. Соли, необыкновенно ловко избегающая ударов, как правило, прикрывала фланги и тыл Вара, и неприятель бывал довольно скоро повергнут.

Через два месяца кружения по стране они оказались у границы проживания ненормальных. Хижины и удобные тропы, проделанные в лесах тракторами ненормальных, здесь кончались — впереди раскинулись дикие просторы. На которых их ждала зима.

Друзья неустрашимо устремились вглубь неизвестных и припорошенных снежком земель. Вокруг высились перепутанные дебри уже голых лесов, под ногами под тонким белым покрывалом то и дело попадались коварные ямы и камни, о которые Соли и Вар не переставали спотыкаться. К вечеру повалил густой снег, сначала тихий и спокойный, однако затем к нему присоединился ветер. Соли, которая была к подобному совершенно непривычна, стала хмурой и неразговорчивой. Никогда раньше иметь дело со снегом ей не приходилось; на вершине Геликона имелась снеговая линия, но за ней девочка не была и видела белые и искрящиеся склоны только издали. Для нее снег всегда был просто чем-то белым и совсем необязательно холодным и неприятным. Вар понял, что действительность, которая теперь секла Соли лицо и мешала движению ног, обескуражила и испугала ее.

Он выкопал под деревьями яму, обнажил еще не смерзшуюся землю и сделал из снега круглые стены кольцом. Дно ямы Вар выстелил брезентом, над ним разбил и закрепил колышками невысокую палатку, позволив снегу скапливаться на ее крыше. Соли забралась внутрь, Вар плотно закрыл вход, оставив только маленькое отверстие для доступа воздуха, потом стащил с девочки ботинки, мокрые и полные снега, и растирал ее озябшие ноги до тех пор, пока в них не вернулось тепло. С некоторых пор Соли плакала все реже и реже, и сейчас Вар пожалел об этом, потому что гнетущая тоска, выхода которой она теперь не давала, скапливалась в девочке и придавливала ее.

Они поели, что было, Вар обнял Соли и постарался утешить и согреть ее. Постепенно девочка расслабилась и заснула.

На следующее утро она не проснулась. Несмотря на холод, Вар лихорадочно сорвал с Соли одежду и раздел донага. Внимательно изучив ее тело, он нашел след укуса: под голубоватой коленкой, выше уровня голой лодыжки. Кто-то, вероятно напоминающий мотылька — обитателя порченых земель, незаметно прокрался девочке под одежду и укусил ее. По всей видимости, они разбили свой лагерь на окраине радиоактивной зоны, там, где излучение было еще очень слабым и кожа Вара не ощущала его, но представители типичной для таких мест фауны уже встречались. Если бы не снегопад, он наверняка смог бы определить начало порченых земель по виду почвы и растений. Скорее всего, случилось так, что одна из личинок белых мотыльков, находящаяся в зимней спячке, отогрелась от тепла тела Соли, выбралась из земли наружу и укусила ее, когда та придавила насекомое во сне, и… теперь девочка находилась в коме.

Кореньев и растений, которые смогли бы облегчить состояние Соли, в этих местах и в особенности в это время года Вар добыть не мог. Соли была очень мала; если личинка впрыснула ей много яда, девочка будет спать до тех пор, пока не умрет. Если доза окажется небольшой, она очнется — но только если будет находиться в теплом и сухом месте.

Снегопад закончился, но Вар был уверен, что через некоторое время он начнется снова. Ночью наверняка опять похолодает. Было очевидно, что для больной Соли это место не подходило никак. Вар должен доставить ее в ближайшую хижину.

Он повалил палатку, торопливо упаковал вещи, завернул девочку в брезент, взвалил ее и мешок себе на плечи и устремился в обратный путь. За ночь снегу навалило по колено, местами его глубина доходила Вару до пояса, но он упорно продолжал продвигаться вперед, и руки его становились бесчувственными от тяжести ноши, а ноги наливались свинцом.

Примерно через час Вар оступился — его нога попала в скрытую под снегом нору какого-то животного, он покачнулся, но сумел устоять на ногах и удержать Соли, которая начала соскальзывать с его плеч, но тут же согнулся почти пополам — резкая боль пронизала его лодыжку. Превозмогая боль, Вар выпрямился и пошел дальше. Но уже через короткое время он был вынужден остановиться, снять ботинки и растереть распухшую и ноющую тупой болью лодыжку снегом. Дальше Вар пошел босиком.

Немного погодя Вару снова пришлось остановиться и сбросить с себя весь лишний вес — мешок с провизией и вещи. Избавившись от тяжести, он снова подхватил Соли на спину и пошел дальше, потому что другого выхода не было — он должен идти. И прежде чем день подошел к концу, Вар опустил безжизненное тело девочки на мягкую подвесную койку в теплой хижине, в той последней, в которой они ночевали, прежде чем углубиться в снега.

Дыхание Соли было слабым, но температура тела нормальная — у нее не было жара и ее не знобило. Не было заметно также каких-либо других признаков серьезного заболевания. Вар решил уповать на то, что он успел вовремя и что укус насекомого не был роковым.

Устроив Соли, он упал на соседнюю койку сам, и уже вскоре постепенно возвращающаяся к его ноге чувствительность принесла с собой все нарастающую боль. Его вывих не был очень серьезным, но он долго шел с грузом на плечах, и это усугубило состояние ноги. Теперь же…

Внезапно Вар услышал какой-то звук.

По направлению к хижине, по запорошенной снегом пробитой ненормальными тропе шел человек. Вне всякого сомнения, этот человек намеревался провести внутри хижины ночь.

По звуку шагов Вар определил, что до прихода человека осталось может быть полчаса — недостаточно для того, чтобы привести свою ногу в порядок, но вполне достаточно для того, чтобы она разболелась так, чтобы на нее стало невозможно ступить. Вар с усилием поднялся на ноги, нашел и обернул вокруг ноги лист пластика. Теперь он мог стоять более уверенно. Пока Соли не придет в себя, им нужно было прятаться, и если этот человек увидит ее сейчас, их тайна будет раскрыта. Они потеряли почти день пути, и Повелитель мог оказаться очень близко; если до него дойдет слух, он сможет настигнуть их уже в ближайшие часы.

Судя по приближающимся к хижине шагам, это был не Безоружный. Шаги человека были слишком легкими и быстрыми. Вар не мог допустить внутрь хижины ни одну живую душу — никого, пока Соли лежит больная, пока оба они так уязвимы.

Вар натянул на себя свою тяжелую теплую куртку, накинул капюшон, чтобы скрыть пятна на участках лица, которые не поросли бородой, взял свои фехтовальные палки, застонал от нестерпимой боли, истязающей его ногу, толкнул вращающуюся дверь и вышел из хижины навстречу незнакомцу.

День клонился к закату, но было еще светло; снег отражал косые лучи солнца и отбрасывал свет прямо в сощуренные глаза Вара. Он не сразу смог разобрать черты появившегося из-за поворота тропинки человека.

Пришелец был мужчиной среднего роста, хорошо сложенным, под густым мехом капюшона его парки видна светлая кожа спокойного лица. За спиной человек нес странного вида длинный мешок из плотного брезента, верхушка которого покачивалась в такт шагам у него над головой. Черты лица человека были тонкими, почти женственными, а движения тела до странности мягкими. По всему казалось, что человек безобиден — странник, в одиночку путешествующий для своего собственного удовольствия, перекати-поле. Вар понимал, что не пустить этого человека обогреться и отдохнуть в теплой хижине будет последним делом, в особенности в преддверии наступающей ночи, но ставка — благополучие Соли — не оставляла ему выбора. Повелитель может узнать о них и прийти сюда прежде, чем к девочке вернется сознание, и тогда их конец будет скор. Вар преградил пришельцу дорогу.

Человек ничего не сказал, лишь вопросительно взглянул на Вара.

— Моя… моя сестра больна, — сказал Вар, сразу же сообразив, что его слова, в особенности для незнакомого человека, будут совершенно непонятными. Узнав человека поближе, Вар начинал говорить легче и разборчивей, частично потому, что он расслаблялся, а еще потому, что привычный к нему собеседник привыкал к его речевым интонациям и лучше его понимал.

— Я должен охранять ее покой.

Путник по-прежнему молчал. Он сделал шаг в сторону и попытался обойти Вара справа.

Вар снова преградил ему дорогу:

— Сестра — больна. Никто не может войти, — стараясь выговаривать слова отчетливо, повторил он.

По-прежнему храня молчание, человек сделал еще одну попытку обойти Вара.

Вар поднял фехтовальную палку.

Увидев такое, незнакомец протянул руку за голову и выхватил пару своих собственных палок.

Это означало, что дело должно решаться в кругу.

Вар не хотел сражаться с этим человеком, особенно сейчас, но понять желание его противника было можно. Сам Вар вместе с Соли в свое время не раз бился за право ночевать в любой хижине в любое время. Не получив объяснений, пришелец имел право удовлетворить свое желание другим путем. Вар же сейчас не годился для круга; он с большим трудом скрывал недееспособность своей ноги и, кроме того, смертельно устал от дневного перехода. Но сказать незнакомцу всю правду он не мог, и не мог показать ему Соли. Этому человеку придется провести ночь где-нибудь в другом месте.

Если пришелец бьется на том же уровне мастерства, что и остальные местные, не принадлежащие к империи воины, Вар сможет побить его, несмотря на вывих ноги. В том числе и в случае «фехтовальные палки против палок». Тем более что ничего другого ему не оставалось.

Человек жестом предложил Вару проследовать за собой к удобно расположенному рядом с хижиной в нескольких шагах от тропинки кругу. Вар зашагал к месту поединка, стараясь держаться у человека за спиной и тщательно скрывая свою хромоту. Незнакомец очистил круг от снега ногой, снял и аккуратно поставил на землю свой длинный заплечный мешок, освободился от парки, перехватил палки поудобней и принял боевую стойку. Внезапно Вар понял, что этот человек отлично подготовлен; во всех его движениях и в том, как он держал себя, было что-то высокопрофессиональное.

Вар, опасаясь того, что пятнистая кожа выдаст его, остался полностью одетым, несмотря на то, что это значительно сковывало его движения. Он ступил в круг.

Они сошлись, и в ту же секунду самые худшие опасения Вара подтвердились. Перед ним был мастер фехтовального боя. Выпады противника Вара были мягкими и точными, а удары — экономными и тонко продуманными. Никогда прежде Вар не видел перед собой бойца, который настолько мастерски владел своим телом. Движения его рук были ловкими и быстрыми, несмотря на холод и опускающуюся темноту.

Понимая, что с больной ногой он должен победить сразу же или ему не победить вообще, Вар нападал яростно. Он был выше своего противника и, вероятно, сильнее его, а отчаяние придало ему ловкости, несмотря на вывих и усталость. Фактически Вар, который понимал, что должен выложиться в эти мгновения весь, прежде чем остатки сил покинут его, сейчас вел может быть самый лучший в своей жизни бой. Возможно, он смог бы сейчас потеснить, заставить пересмотреть свою стратегию и перейти в глухую защиту даже самого Тила.

Несмотря на все успехи Вара, незнакомец отражал удары с неизменной грацией и легкостью, как будто читал его мысли, предвосхищал все его выпады и в результате сводил все его усилия к нулю. Несомненно, это был лучший фехтовальщик из тех, кто ступал когда-либо в круг!

Внезапно незнакомец отказался от тактики защиты, проник сквозь оборону Вара так, как будто ее не существовало вовсе, и нанес ему молниеносный удар по голове. Наполовину потеряв сознание, Вар рухнул на жухлую траву круга. Он проиграл.

Когда звон в голове Вара, прижатой ухом к земле, немного утих, он опять услышал звук. Звук отдаленных ударов, от которых содрогалась земля, звук шагов огромных ног: хруп, хруп, хруп. Слух, не обостренный жизнью в окружении дикой природы, никогда бы не разобрал приближения этих шагов на таком расстоянии, да и сам Вар, не окажись он прижат ухом на земле, наверняка пропустил бы их.

Где-то, пока еще вдалеке, шел по направлению к хижине Повелитель.

Человек, победивший Вара, стоял над ним и смотрел на него с любопытством.

— Незнакомец! — воскликнул Вар в исступлении. — Никогда раньше я не встречал еще воина, подобного тебе. Я молю тебя о милости… — Вар почувствовал, что говорит неразборчиво и его не понимают, постарался овладеть собой и заговорил медленнее. — Не позволяй никому входить в эту хижину сегодня ночью! Охраняй мою сестру, дай ей время…

Человек присел на корточки, крайне заинтересованный. Понял ли он хоть что-то из того, что сказал ему Вар? Никогда еще победитель не принимал никаких просьб от побежденного и не давал ему обещаний — что сделает этот человек сейчас?

— Личинка порченых земель — сестру нельзя беспокоить… — Вар уже не думал о том, что погибнет сам, если останется лежать здесь на всю ночь. Кто тогда позаботится о Соли? Поможет ли ей Повелитель? Нет, он слишком увлечен своей местью! Таким человеком может стать этот незнакомец — только он. Его потрясающее мастерство в кругу непременно должно сочетаться с благородством души.

Человек протянул руку и дотронулся до раненой ноги Вара. Вар почувствовал, как его ногу освободили от пластикового лубка, повернули к свету и осмотрели вспухшую лодыжку. Человек кивнул. Его талант воина было необычаен, он победил бы Вара в любом случае, но видно, что человек расстроился, обнаружив, что бился с ослабленным травмой противником. Мужчина поднялся и вышел из круга, оставив Вара лежать на земле. Незнакомец надел свою парку, потом закинул за плечи мешок, предварительно аккуратно упаковав в него фехтовальные палки. После этого пришелец повернулся и пошел по тропе навстречу Повелителю.

Он уходит и оставляет хижину Вару!

У Вара не было времени для того, чтобы лежать и размышлять о благородстве и великодушии воина. Поднявшись после нескольких попыток на ноги, он захромал к хижине. По дороге он несколько раз оборачивался и смотрел человеку вслед. Добравшись до хижины, Вар поднялся по ступенькам, распахнул дверь и ввалился внутрь.

Незнакомец шел навстречу Повелителю. Судьбы Вара и Соли были теперь в его руках. Кем был этот молчаливый воин, каким образом удалось ему достигнуть такого уровня мастерства? Вар уверен, что ни один фехтовальщик в империи не смог бы даже сравниться в искусстве боя в кругу с этим человеком.

Но Повелитель не был фехтовальщиком на палках. Чем закончится их встреча? Будут ли они сражаться? Будет ли вести переговоры? Может быть, они вернутся в хижину вместе? Или попросту пройдут друг мимо друга, и Повелитель скоро окажется здесь и настигнет своих жертв?

На своей койке заворочалась Соли, и Вар тут же забыл обо всем на свете.

— Вар… Вар, — слабо застонала девочка, и он бросился к ней.

Она приходит в себя! Если бы им удалось провести здесь в эту ночь, одну только ночь…

Никто их не побеспокоил. Всю ночь напролет Вар слушал и ждал шагов, но никто не пришел к их хижине.

Наутро Соли окончательно пришла в себя, хотя и была еще очень слаба.

— Что случилось? — спросила она.

— Тебя укусил мотылек, живущий в порченых землях, — его личинка, заснувшая на зиму, — объяснил ей Вар. — Мне так кажется. Личинка очнулась, когда земля под нами отогрелась, и забралась к тебе в одежду. Потом я принес тебя сюда.

— На тебе синяки — откуда они?

— Я сразился с незнакомцем, который хотел войти в хижину.

Больше он не сказал ей ничего — незачем было попусту беспокоить девочку.

На этот раз они запаслись достаточным количеством брезента, для того чтобы выстилать землю как следует, предохранять себя от влаги и ядовитых личинок. Вар заявил, что они уже и так потеряли много времени и им нужно скорее идти; он ничего не сказал о том, как близко к ним был Повелитель, но Соли поняла, что нужно торопиться.

Они возобновили свое отчаянное путешествие. Соли еще не окрепла после болезни, но идти могла. По словам девочки, у нее мутилось в глазах, и возможно поэтому она не обратила внимания на хромоту Вара.

Когда они выходили из хижины, Вар еще раз посмотрел на тропинку, по которой незнакомец ушел навстречу Повелителю. Кто был этот благородный, блестящий и молчаливый воин, благодаря которому они могут теперь продолжить свой путь? Узнает ли Вар это когда-нибудь?

Они взяли курс на север, шли всю зиму, и наконец наступила весна. Страна ненормальных осталась далеко позади. В новых местах к ним относились в полном смысле слова как к чужеземцам. Многие из проживающих в этих краях мужчин и женщин имели при себе оружие: огнестрельное или луки, а честное, настоящее оружие здесь не признавалось нигде. Нигде здесь не признавались также и законы круга; люди жили в примитивных постройках, лишь отдаленно напоминающих хижины. У местного населения не было электричества, и для того чтобы обогревать и освещать свои «дома», оно жгло дрова и вовсю чадило масляными светильниками. Не особенно дружелюбные местные жители говорили на неприятном для слуха Вара и Соли диалекте. Путешественникам казалось, что каждая семья в этих местах живет как бы на своем небольшом островке, обрабатывая клочок собственной земли и добывая дичь в строго ограниченных охотничьих угодьях. На чужеземцев здесь не нападали, но и помощи особенной не оказывали.

Повелитель по-прежнему шел за Варом и Соли по пятам, иногда приближаясь почти до пределов видимости, подгоняя их и не допуская и дня отдыха. Со временем открылось, что молчаливый человек, с которым сражался Вар, присоединился к Безымянному, и теперь они гонятся за Варом вдвоем. Доходящих до Вара разрозненных обрывков слухов было достаточно для того, чтобы он составил для себя описание этого человека и узнал его, но Соли он ничего о своих догадках не сказал. Если она вдруг узнает, что воин такого удивительного мастерства решил сопровождать Повелителя, это будет для нее потрясением…

Каким образом Повелителю удалось заставить этого человека сопровождать себя? Может быть, они сразились, и Повелитель побил неизвестного воина? Или, может быть, они решили держаться вместе для безопасности путешествия в краях незнакомых и полных опасностей?

Наступило лето, местность по-прежнему оставалась холмистой, погоня не отступала. Соли быстро росла, набиралась сил и сноровки. Вар научил девочку плести силки и расставлять их в лесу для того, чтобы ловить мелкую дичь; показал, как обдирать с добычи шкуру. Он объяснял Соли, как высекать из камня огонь, разводить костер и готовить еду. Девочка узнала, как копать западни и с удобством спать на деревьях. Ее волосы, черные, густые и очень красивые, отросли, и теперь она стала походить на свою настоящую мать еще больше чем прежде.

В ответ Соли учила Вара основным приемам рукопашного боя, которые ей преподавала Соса, и фехтовальным ухищрениям, которые ей показывал ее отец, Сол. И Вар и Соли знали, что рано или поздно Повелитель их настигнет и Вару, несмотря на всю проявляемую ими осторожность и уловки, придется драться. Безымянный заставит его войти в круг так или иначе.

— Но мы будем избегать встречи с ним так долго, как только сможем, — это лучшее, что мы можем сделать, — сказала Соли, характер и поведение которой от месяца к месяцу менялись все сильнее. — Когда я была маленькой, много лет назад, Безымянный победил в кругу Сола — а Сол был лучшим воином всех времен.

Вар тут же подумал о том, был ли этот Сол таким же хорошим воином, как тот фехтовальщик, который путешествовал сейчас с Повелителем, но оставил эти мысли при себе.

— Во время схватки Безоружный ранил моего отца в горло, и с тех пор он не может говорить, — продолжила Соли с таким видом, как будто только что вспомнила эту деталь. — А ты говорил, что они были друзьями.

— Сол не может говорить? — тело Вара напряглось, ужасное подозрение закралось к нему в голову.

— Не может. Хирурги подземного мира предлагали ему операцию, но Сол не переносит прикосновение ножа к своему телу. Никоим образом. Его отказ выглядел так, как будто он считал, что попросту должен нести эту рану. Так сказала мне Соса, и просила не говорить никому об этом.

Вар снова подумал о благородном незнакомце, искусном фехтовальщике, теперь почти уверенный, что знает, кто этот человек.

— А что сделает твой отец, если узнает, что тебя убили?

— Не знаю, — ответила Соли. — Честно говоря, мне даже не хочется про это думать. Я скучаю по нему и мне так его жалко… — девочка резко оборвала свою речь. — Мне кажется, что Боб никогда не расскажет ему правду. Думаю, что Боб соврет, например скажет, что я была послана на разведку и не вернулась. Боб никогда не говорит правду.

— Но если Сол докопается до правды…

— Думаю, что тогда он убьет Боба, и… — рот Соли приоткрылся от внезапной догадки. — Ой, Вар, я никогда не думала об этом! Он наверно вырвется из Геликона и…

— Я уже встречался с ним, — коротко сказал Вар. — Когда ты была больна. Мы не узнали друг друга. Сейчас он идет за нами вместе с Повелителем.

— Сол идет вместе с Повелителем? Мне давно следовало догадаться об этом! Но это же прекрасно, Вар! Они снова вместе. Друзья снова вместе, ты понимаешь?

Вар рассказал Соли все: как он сражался с Солом в кругу, как пытался послать его навстречу Повелителю. И об удивительном великодушии этого человека, поразившем Вара.

— Но я ничего не знал, — закончил он свой рассказ. — Я просто не хотел, чтобы он вошел в хижину и увидел тебя.

Девочка вскочила и поцеловала Вара в щеку — смущенно, порывисто и очень по-женски.

— Да, конечно, ты же ничего не знал. И ты сражался за меня!

— Теперь ты можешь вернуться к нему.

— Скорее всего я бы так и сделала, — сказала она. — С большим удовольствием. Но что будешь делать ты, Вар?

— Повелитель поклялся убить меня. Мне придется продолжать бегство.

— Если Сол присоединился к Повелителю, это означает, он согласен с ним во всем. И это означает также, что теперь они оба желают твоей смерти.

Вар горестно кивнул.

— Я люблю своего отца больше всех на свете, — медленно проговорила Соли. — Но я не хочу, чтобы он убил тебя, Вар. Ты мой друг. Ты согрел меня тогда, на вершине, спас меня от болезни и смерти в снегах.

Вар даже не предполагал, что она могла вкладывать столько значения в эти события.

— Но ты тоже мне помогала, — грубовато ответил он.

— Позволь мне остаться с тобой еще ненадолго. Возможно, я найду способ переговорить с моим отцом, и может быть тогда он сумеет заставить Безымянного прекратить преследование.

Предложение Соли доставило Вару удовольствие, хотя он не смог сразу разобраться в своих чувствах. Конечно, с ее словами он связывал проблеск надежды на столь желанное примирение со своим наставником — с Повелителем. Кроме того, он совсем не хотел путешествовать в одиночестве. Но главным здесь была очевидная расположенность к нему, так откровенно показанная Соли, — девочка заполнила собой ту горькую нишу, которая образовалась в душе Вара с тех пор, как Повелитель отвернулся от него. У него есть друг — важнее этого на свете нет ничего.

Они продолжили свой путь на север и вышли к морю, которое преградило им путь своим безбрежным соленым простором. Погоня за спиной наседала. Недружелюбно настроенные аборигены с циничной радостью сообщили друзьям, что они в ловушке: океан простирался на юг и на запад, к северу лежат непроходимые снега. Путь назад им преграждали два неуклонно приближающихся преследователя.

— Конечно, вы можете воспользоваться туннелем, — с самодовольной ухмылкой заметил один лавочник.

— Туннелем? — Вар вспомнил о туннелях метро, пронизывающих недра земли около Горы Геликон. В таком месте можно прятаться долго. — Там есть радиация?

— Никто не знает. Никто и никогда оттуда не возвращался.

— Куда ведет этот туннель? — потребовала ответа Соли.

— Может статься, что и в Китай, через весь океан.

Больше этот человек ничего им не сказал. Возможно, он ничего больше и не знал.

— В Китае есть еще один Геликон, — немного погодя сообщила Вару Соли. — Конечно, у них он называется по-другому, но по сути то же самое. Мы иногда переговариваемся с ними. По радио.

— Но кочевники ведут против гор войну!

— Войну ведет Безымянный. Или вел. Сол — нет. Мы тоже. И этот Геликон в Китае… там совсем другие люди. Может быть, они помогут нам — дадут мне возможность поговорить с Солом. Конечно, если мы сумеем разыскать их. Потому что я не знаю, где в Китае они находятся.

Вар был в нерешительности, однако лучшей альтернативы, видимо, нет. Если у него останется последняя возможность избежать встречи с Повелителем, он должен ею воспользоваться.

Вход в туннель был огромным — достаточно просторным для того, чтобы в него смог въехать самый большой из тракторов ненормальных, а может быть и несколько в ряд. Потолок туннеля шел дугой, стены были плавно изогнутыми непонятно по какой причине — то ли они возведены таким образом изначально, то ли просели от начинающихся разрушений. Пол туннеля устилала хорошо утоптанная твердая корка грязи, металлических рельсов на ней видно не было. Впереди не было ничего — только уходящая вдаль темнота.

— Такое есть и у нас под землей, — храбро заявила Соли. — Сразу за старым складом начиналось старое метро. Там было полно крыс. Иногда я там играла, до тех пор, пока Соса не сказала мне, что там может быть радиация.

— Там есть радиация, — сказал Вар.

— А ты откуда знаешь?

Вар вкратце изложил историю своего рейда в Геликон, предшествующего сражению.

— Повелитель сказал, что эта женщина наверняка расскажет подземным жителям обо мне, и они заминируют проходы. Поэтому мы не пошли этим путем.

— Она не сказала никому ни слова. Боб знал про эти туннели, но полагал, что радиация сделала их непроходимыми, и не волновался по их поводу. Наверно, уровень радиации снизился, и ты смог пройти. А Соса не сказала никому и ничего.

Так стало быть они могли напасть под землей! Но почему Соса промолчала?

Потом Вар вспомнил: Сос — Соса. Когда-то много лет назад она была женой Повелителя и, должно быть, все еще любила его. И поэтому она решила сохранить свою встречу с лазутчиком в тайне. Но Повелитель был уверен, что она все рассказала, и приказал атаковать Гору в лоб на поверхности. Еще одна горькая шутка судьбы вдобавок к остальным.

Соли зажгла один из двух светильников и вошла в туннель. Волей-неволей Вару пришлось за ней последовать.

Неужели эта здоровенная труба идет через весь океан? Почему тогда вода не заливает ее? — ломал себе голову Вар.

И почему никто и никогда не возвращался из нее? Если все дело в радиации, он сможет это определить. Однако Вар опасался, что причина здесь в другом. В областях, граничащих с радиоактивными зонами, встречаются всякие неожиданности, он отлично это знал. Животные-мутанты, их опасные виды: от ядовитых мотыльков до гигантских амфибий, и безвредные, типа воробьев-пересмешников. А что еще скрывается в недрах этой трубы?

В глубине туннеля на стенах и на полу появились — сначала пятнами, а потом пошли сплошь — ровные шершавые плитки. Немного поразмыслив по этому поводу, Вар понял, в чем тут дело: вблизи входа в туннель аборигены отдирали облицовочные плитки для своих собственных нужд, но проникать слишком далеко в трубу боялись. Грязь под ногами тоже кончилась — Вар и Соли зашагали по светло-серой дороге. Каждая плита по отдельности имела вид необработанный и шероховатый, но все вместе они давали отличное сцепление и предоставляли превосходную поверхность для ходьбы и бега.

Но как далеко этот туннель может тянуться? После часа быстрой ходьбы Вар спросил Соли:

— Какой ширины океан?

— Как-то раз Джим показывал мне карту. Он сказал, что находящийся на севере океан называется Тихим и что шириной он около десяти тысяч миль.

— Десять тысяч миль! Потребуются годы, чтобы пройти столько!

— Нет, — возразила Соли. — Ты же знаешь, что это не так, Вар. Сосчитай сам. Мы проходим четыре мили в час, идем двенадцать часов в день, всего в день выходит около пятидесяти миль.

— На то, чтобы пройти тысячу миль, уйдет двадцать дней, — продолжил Вар через минуту усиленных вычислений. — А на десять тысяч миль — шесть месяцев. А у нас припасов меньше чем на неделю!

Соли рассмеялась:

— В этом месте океан не настолько широк — может быть, меньше сотни миль. Я точно не знаю. Но думаю, что туннель выходит на поверхность время от времени, на маленьких островах. А это означает, что мы сможем отдыхать и запасаться пищей!

Вар от души надеялся, что Соли права. Туннель был искусственного происхождения; в нос Вару бил странный, пустынный, мертвый и сухой запах этого места. Если на них нападут спереди или сзади, куда в таком случае им убегать?

Прошел еще один час пути. Соли забавлялась тем, что помахивала своим светильником, заставляя гротескные тени на стенах выкидывать коленца. Вдруг Вар понял, что тревожило его в этом туннеле больше всего. Те, другие туннели метро Геликона были переполнены жизнью, пусть даже и попавшей под воздействие радиации. Здесь же не было видно и следа жизни. По опыту Вар знал, что жизнь способна проникать всюду где только можно, и вне всякого сомнения должна быть даже в таких защищенных местах, как это. Почему здесь так чисто? Должна быть какая-то причина — кроме набегов землероек, конечно, потому что помета не было заметно.

Они устроили короткий привал для отдыха и еды, и снова устремились в путь.

Внезапно из туннеля навстречу им вылетел монстр. Он несся вперед, громыхал и шипел, и из-под его брюха во все стороны били струи воды; он был весь окутан паром. Огромный глаз на морде чудовища бросал вперед ярчайший сноп света.

В первое же мгновение Вар застыл как вкопанный, парализованный ужасом. Потом сработали инстинкты самосохранения. Он попятился, повернулся и со всех ног бросился наутек.

— Нет! Стой! — крикнула ему Соли, но Вар уже ни на что не обращал внимания.

Вар летел по туннелю со скоростью ветра, Соли метнулась наперерез — и сшибла его с ног. Они упали рядом. Устрашающий луч заливал все вокруг бриллиантовым светом.

— Это же машина! — выкрикнула она ему в лицо. — Ее сделали люди. Она не может причинить вред человеку!

Создание приближалось к ним, приближалось очень быстро, гораздо быстрее, чем они могли бежать; звон и стук, производимый им, был оглушающим. Оно заполняло собой все пространство туннеля.

— Встань! — пронзительно крикнула Соли. — Ты же мужчина! — голос ее был суровым.

Вар повиновался, все еще не способный соображать самостоятельно. Люди редко могли напугать его, но с подобным он еще не сталкивался никогда.

Соли встала рядом с Варом, взяла его за руку и повернулась лицом к машине.

— Стоп! — выкрикнула она что было сил и махнула свободной рукой в луче ослепительного света. Безрезультатно.

— У нее сломан датчик распознавания! — испуганно воскликнула она. В грохоте и лязге приближающегося механизма ее голос мгновенно утонул, хотя губы девочки находились от уха Вара всего лишь в дюйме. — Машина не узнает нас!

Так вот, что поддерживало такую чистоту в туннеле! Вода, хлещущая во все стороны, по-видимому, содержала в себе химические вещества, вроде тех, которые использовались ненормальными для очистки дорог. Эти химические добавки убивали и растворяли все органическое. А человек был органическим.

Убежать они не могли. Монстр заполнял своим телом весь туннель, испускал струи жидкости во все стороны, на стены и потолок, и Вар видел перед его мордой бешено вращающиеся щетки, из-под которых тоже хлестала вода. Щетки подбирали с пола грязь и сметали ее в бункер. Ни обойти машину, ни убежать от нее было невозможно. Оставалось бороться с ней.

До рычащего чудища оставались считанные метры.

Вар без лишних слов подхватил на руки Соли и бросил ее вперед. Как только тело девочки вылетело у него из рук, он прыгнул вперед сам.

Машина налетела на них.

К счастью, сознания Вар не потерял. Он раскинул руки в стороны, своим телом прижал Соли к световому колпаку машины, нащупал одной рукой что-то мягкое, вцепился в это и повис. Через мгновение он поймал другой рукой какой-то металлический штырь и ухватился за него.

Так они и ехали на машине — тела, распятые на теплом световом колпаке, глазу чудовища — Вар сверху, Соли внизу. Ногами Вар уперся во внешний обод бункера.

Как только Вар почувствовал, что стоит прочно и не падает, он повернулся посмотреть, что с Соли. Девочка не подавала признаков жизни. Он чуть приподнял ее тело, так чтобы голова девочки оказалась рядом с его головой, и прижался ухом к ее губам. Повторяющиеся успокоительные дуновения и шелест воздуха свидетельствовали, что она дышит. Вар ощупал голову и тело Соли как мог и, почти полностью ослепнув от режущего глаза света, осмотрел ее, но крови не нашел. Она была жива и все у нее цело — и если сотрясение окажется не слишком серьезным, через короткое время она должна очнуться. Все, что сейчас требовалось от Вара, это держать девочку крепко до тех пор, пока машина не остановится.

Вар немного передвинулся и присел на корточки, по-прежнему прижимаясь спиной к поверхности глаза машины и упираясь ногами в край бункера. Внизу под его ногами с шипением кружились щетки, из сопел била и искрилась в лучах света вода, в воздухе было трудно дышать от пыли. Внутри бункера в ярде от ног Вара жадно и с хрустом вращалось что-то едва видимое, по звуку и виду напоминающее скрежещущие челюсти. От этих зубов следовало держаться подальше, иначе отвратительной смерти не миновать. Вар осторожно уселся на краю бункера поплотнее. Соли он перенес вперед, вытянул ноги девочки вдоль кольца бункера и теперь держал ее на коленях, поддерживая под спину рукой. Он оберегал ее от темных челюстей внизу как зеницу ока.

От сидения в застывшей позе мышцы Вара постепенно налились усталостью, потом затекли и одеревенели, но он не двигался с места. В том, что при такой скорости машина очень скоро достигнет входа в туннель, он был уверен — место ее обычной остановки можно определить по началу утоптанной грязи и концу плиток на полу. По непонятным причинам дальше этого предела машина не заезжала. Как только механизм остановится, Вар спрыгнет и снимет Соли. Они будут первыми, кто выбрался из этого ужасного туннеля живыми. Меньше чем через час впереди показался свет — тусклый овал на фоне светового луча машины. Механизм заскрежетал и остановился, вокруг скорчившихся на краю бункера пассажиров продолжал подниматься пар, челюсти машины все еще скрежетали. Вар попробовал подняться на ноги… и обнаружил, что ноги отказываются ему повиноваться.

Соли еще не пришла в сознание; помощи от нее ожидать не приходилось. Если он начнет суетиться, то наверняка упадет в смертоносный бункер сам и уронит туда Соли.

Машина вздрогнула еще раз. Струи воды, бьющие из сопел, иссякли. Зубы в бункере прекратили свой скрежет и остановились.

Вар убедился, что его опасения не были напрасными. Однако теперь он мог ставить ноги на эти челюсти без опасения остаться покалеченным. Это стоило сделать сейчас же, чтобы восстановить циркуляцию крови и опустить вниз Соли.

Свет огромного глаза потух, туннель освещался только бледными лучами, проникающими в него из входа. Машина содрогнулась и снова пришла в движение — но теперь в обратную сторону. Сотрясение толкнуло тело Соли вниз, и Вару пришлось вцепиться в нее изо всех сил, чтобы не уронить девочку в бункер. К тому времени, когда он сумел снова вытянуть Соли к себе на колени, машина уже мчалась с большой скоростью. Если он попробует спрыгнуть сейчас, то с его затекшими ногами и беспомощностью Соли им не избежать опасных повреждений.

Страшные зубы внизу оставались недвижимыми. По всей видимости, на обратном пути они отсоединялись от основного привода, заодно с лампой и водяными соплами. Вар поставил свои ноги вниз, потом осторожно опустил следом ноги Соли. Возвращающаяся в его ноги чувствительность наградила его острыми уколами сотен игл, но теперь они безопасно стояли в бункере, а чистильщик мчал их по туннелю в желаемом направлении и, можно сказать, с удобством.

Но почему Соли не приходит в себя? Беспокойство Вара все время усиливалось, он начинал подозревать, что девочка ударилась головой о поверхность колпака-глаза слишком сильно и повредила себе мозг. Вар несколько раз видел воинов, которые после удара палицей по голове превращались в полных идиотов. Если с Соли случилось то же самое…

Чистильщик ехал все дальше и дальше по туннелю, возвращаясь к месту отправления. Вар, которому ничего другого делать не оставалось, прижал к себе покрепче Соли и заснул.

Из сна его вырвал неожиданно ударивший в глаза яркий свет. Машина вышла из туннеля под открытое небо. Соли все еще была без сознания и по-прежнему бесчувственно лежала у Вара на руке.

Машина остановилась — вокруг нее толпились люди. Мужчины со странным оружием в руках — хотя нет, это были инструменты — из-за их спин появились рослые, вооруженные, закованные в броню женщины и уставились на Вара и Соли во все глаза. Часть женщин держала в руках непонятного предназначения кожаные диски, при этом одна из рук полностью скрывалась под диском и не могла принимать участие в схватке.

— Смотрите-ка на это чудо! — удивленно воскликнула одна из женщин. — Здесь бородатый и ребенок!

Вар решил промолчать, ощущая в воздухе тревогу. Эти женщины имели агрессивный, военный и совсем не женственный вид и были абсолютно не похожи на тех женщин, которых Вар видел раньше. Любопытство в женских глазах было крайне недружелюбным. Металлические шлемы на головах делали женщин похожими на птиц.

Соли лежала без движения.

— Нужно посмотреть, есть ли у него палец, — возбужденно выпалила другая женщина.

В их поведении было что-то неприятно странное и оскорбительное — они как будто ожидали увидеть в Варе какое-то интригующее и особенное отклонение от нормы. Вар выхватил свои фехтовальные палки.

Немедленно в руках воительниц появились луки; а через минуту на Вара с нескольких направлений были нацелены металлические жала стрел. Никакой защиты от стрел у него не было, беспамятство Соли делало их положение и вовсе беспомощным. Вар опустил свое оружие.

Боязливые и молчаливые мужчины начали забираться на корпус машины, прилаживать к ее деталям свои инструменты, протирать ее и чистить. Они ухаживали за машиной и проверяли ее исправность точно так же, как это делали ненормальные со своими тракторами после каждой поездки. Это объясняло тот факт, почему машина действовала до сих пор, тогда как ее создатели давно исчезли с лица земли.

— Выходи! — скомандовала Вару плотная женщина, которая, как ему показалось, была здесь начальницей. В одной руке она держала копье, а в другой — кожаный щит.

Вар сделал так, как ему приказывали, осторожно подняв на руки Соли.

— Ребенок болен! — крикнул кто-то. — Убить ее!

Вар прижал Соли одной рукой к груди. Другой, освободившейся рукой он схватил предводительницу вооруженных женщин, поймав и намотав на кисть ее заплетенные в косу волосы. Сильным рывком он притянул женщину в себе, запрокинул назад ее голову так, чтобы обнажилась шея. Щит отчаянно мешал амазонке, стеснял движения и не позволял вырываться. Вар оскалил зубы. И зарычал.

— Стреляйте в него! Стреляйте в него! — заверещала плененная предводительница.

Но лучницы были в затруднении и колебались.

— Может быть, он настоящий мужчина, — наконец сказала одна из них. — Королева будет очень сердита.

— Если мой друг умрет, я перегрызу ей горло! — прорычал Вар, дыша женщине прямо в изогнутую шею.

Он не блефовал; его зубы во все времена служили ему естественным оружием, несмотря на то, что по сравнению с зубами диких животных они были менее остры и опасны.

Одна из женщин сделала шаг вперед:

— Отпусти нашу госпожу — мы поможем твоему ребенку и вылечим его.

Вар толкнул пленницу вперед.

Та с трудом удержалась на ногах и тут же принялась растирать шею.

— Отведем его к королеве, — негромко сказала она.

Воительницы попытались взять у Вара Соли, но тот решительно отстранил их руки.

— Она останется со мной. Если вы соберетесь убить кого-то из нас, вам придется убить меня первым, потому что я убью любого, кто причинит ей вред.

Когда-то давно Вар уже приносил подобную клятву перед настоящей матерью Соли, но сейчас им руководили другие побуждения. Он не мог потерять Соли, она была ему слишком дорога.

Под конвоем вооруженных женщин Вар с Соли на руках спустился по дорожке к воде. К этому времени Вар уже понял, что они находятся на маленьком острове — размером немногим больше того, который требовался для размещения выходного жерла туннеля. Машина-чистильщик осталась стоять на дороге у них за спиной, и теперь было заметно, что щетки, бункеры и прожекторы имеются у нее с обоих концов. Остывая, машина приглушенно шипела; ее всю облепили механики. Как понял Вар, в культуре этого племени функции ненормальных выполняли мужчины, а женщины были подобными кочевникам воинами. Ну что же, таково было устройство их мира.

Выходящая из жерла туннеля дорога, пройдя немного по поверхности островка, исчезала среди конструкций огромного моста, изготовленного из камня и металла, висящего над водой, опирающегося на мощные пилоны и уходящего вдаль насколько хватало глаз.

На воде около берега качалась лодка. В пути Вар и Соли уже встречали подобные плавучие средства передвижения и знали их предназначение, но никогда еще не были так близко ни у одного из них. Эта лодка была сделана из металла, и Вар никак не мог взять в толк, почему же она в таком случае не тонет, так как он знал, что металл тяжелее воды.

Входить в эту лодку ему не хотелось совсем, но выбора у них не было. По всему выходило, что королева этого мира живет на другом атолле. Если он сейчас попытается оказать активное сопротивление, то и он и Соли без сомнения погибнут.

Вар ступил на дно лодки, суденышко закачалось, но не утонуло и даже не пропустило воду, хотя Вар отчетливо видел, что уровень дна лодки находится ниже поверхности моря. Одна из воительниц дернула шнур и мотор, закрепленный в задней части лодки, начал пыхтеть и трястись. Через несколько секунд судно отплыло от берега острова.

Вар был потрясен тем, что люди, не являющиеся ненормальными или подземными жителями, не только обладают, но и способны управлять механизмами. Но он видел это своими глазами, и это было именно так.

Лодка скользила по глади океана. Вар, непривычный к качке, очень скоро почувствовал тошноту. Но он сдерживал позывы рвоты изо всех сил, понимая, что любое проявление слабости с его стороны только усугубит положение его и Соли.

Сколько еще она будет спать? Без Соли Вар ощущал себя неполноценным.

Лодка плыла параллельно поражающему своими размерами мосту. Балки и фермы, очень похожие на те, которые окружали Гору Геликон, перекрещивались над морем так и эдак, образуя зачаровывающее глаз переплетение. Однако видно, что вся конструкция строго организована и продумана, и целью ее было поддерживать широкую дорогу, поднятую над поверхностью океана. Самой дороги видно не было, она скрывалась где-то в недрах этой путаницы. Вар был немало удивлен тем, что амазонки не пользуются мостом, а предпочитают совершать опасные переезды по воде.

Через некоторое время лодка повернула к мосту. В этом месте между пролетами моста имелась арка, из-под которой фермы и балки были почему-то удалены. Вместо них под металлической аркой было подвешено нечто очень сильно напоминающее гигантское осиное гнездо, сделанное из дерева, веревок, слоев металлических и пластиковых листов и каких-то других материалов, названия которых были Вару неизвестны.

Лодка подплыла под висящее сооружение, к тому месту, где как будто вздувшийся на его поверхности пузырь зависал в нескольких футах над водой. Из пузыря вывалилась веревочная лестница; женщины по очереди начали ловко и быстро подниматься по ней и исчезать внутри.

Вару предстояло подняться с Соли на руках. Он положил бесчувственное тело девочки на плечо и ухватился за деревянную ступеньку веревочной лестницы. Лестница закрутилась и натянулась, Вар замер, испугавшись, что ее веревки окажутся слишком непрочными и не выдержат двойной тяжести.

Но если лестница оборвется, он сможет уплыть. На самом деле Вар лез в этот улей без особого энтузиазма и не чувствовал доверия к населяющим его вооруженным женщинам. Он с усилием подтянул себя и свою ношу вверх и начал подниматься ступенька за ступенькой, осторожно обхватывая каждую своими неуклюжими пальцами. Веревка выдержала.

Лестница уходила в круглую дыру и была прикреплена там к стенке при помощи металлической крестовины. Вар ухватился за крестовину рукой, подтянулся еще раз и, оказавшись на ровной деревянной платформе, опустил Соли на пол. Он находился в небольшой комнате, стены которой закруглялись вверх и плавно становились потолком. Основным материалом, из которого изготовлены стены помещения, была тонкая металлическая ткань.

Перед ними оказалась еще одна лестница, и теперь предстояло подниматься по ней. За ней оказалась еще одна лестница и еще. Каждая лестница была больше предыдущей; изогнутые стены вокруг расходились вширь, на стенах появились двери, за которыми видны другие помещения.

Через некоторое время Вар и сопровождающие его женщины оказались в просторной комнате с несколькими входами, причем комната эта напомнила Вару жилище Повелителя.

На сплетенном из лозы кресле, похожем на трон, восседала королева: пышнотелая, если не сказать обрюзгшая, уродливая женщина средних лет, обильно увешанная драгоценностями. Облачена она была в богато вышитую тканую мантию, переливающуюся всеми цветами радуги. Мантия брала начало от воротника, обрамляющего короткую и толстую шею женщины, и спадала широкими складками к полу вдоль ее мощных расставленных ног. Спереди мантия была открыта, являя на всеобщее обозрение изгибы и складки могучих королевских телес, грудей, объемистого, напоминающего бурдюк живота и пышных ляжек.

Вар, чрезвычайно смущенный таким зрелищем, отвел глаза. Подобная неприкрытая и вызывающая нагота отталкивала его.

Тут же сверкнуло оружие.

— Бородатый пришелец, ты должен смотреть на королеву!

Пришлось смотреть; похоже, это входило здесь в правила этикета. При взгляде на королеву, Вару вдруг вспомнилась маленькая статуэтка, которую ему однажды показывал Повелитель: изображение богини плодородия, изваянное в далекие времена еще при цивилизации Древних. Повелитель тогда сказал, что у некоторых народов подобное телосложение считается критерием высшей женской красоты. По мнению Вара, части женского тела таких размеров могли вызывать только отрицательные эмоции.

— Разденьте его! — приказала королева.

И снова Вару пришлось принимать решение. Он мог начать драку, но поддерживал Соли, и оба они могли быть ранены или убиты на месте. В противном случае он должен подчиниться приказу и позволить этим женщинам себя раздеть. Вар никогда особенно не стеснялся своей наготы, но знал, что для других людей обнаженное тело, как правило, является табу, и поэтому сейчас это требование можно было понять как оскорбление. Однако…

Вар уступил.

— Мне было обещано, что о моей спутнице позаботятся, — сказал он.

Королева властно повела рукой — жест заставил сотрястись все без исключения ее могучие телеса. К Соли приблизилась женщины, на которых не было заметно оружия. Они перенесли девочку к просторному плетеному дивану, уложили ее на него и принялись осматривать бесчувственное тело, пока Вар взволнованно следил за их действиями. Одновременно с этим женщины-воины принялись снимать одежду с него самого.

— Значит, палец у него на месте, — сказала королева, разглядывая Вара с таким видом, как будто перед нею находилось какое-то редкостное животное.

Только теперь Вар наконец понял, что имеется в виду. Вместе с тем он вдруг припомнил, что до сих пор ему не приходилось видеть ни одного из мужчин этого племени вблизи.

Женщина-лекарь, осмотревшая Соли, сказала:

— Сотрясение мозга. Ничего серьезного. Синяки на шее, наверное, защемление нерва, но она придет в себя с минуты на минуту.

Женщина брызнула Соли в лицо водой.

Девочка застонала. Это был первый звук, который сорвался с уст Соли с момента прыжка на чистильщика туннеля. Вар ощутил огромное облегчение. Если она может стонать, значит, придет в себя.

— А он сильный, — сказала королева, не отрывая от Вара глаз. — Но кожа у него в пятнах. Нужны нам пегие?

Никто ничего не ответил. Похоже, заданный вопрос был не более чем риторическим.

Через мгновение королевское решение было принято.

— Что же, мы можем попробовать.

Она ткнула пальцем в Вара:

— Королева оказывает честь твоему пальцу. Давай его сюда.

Понукаемый остриями стрел, Вар подошел к королеве вплотную. Он уже догадывался, к чему все клонится, и испытывал к этому отвращение, но направленное на него со всех сторон оружие предупреждало в нем желание немедленно протестовать.

Он заметил, что Соли поднялась и села, и ему нестерпимо захотелось к ней подбежать. Если бы только ему удалось обмануть своих стражниц! Он сможет прорваться сквозь них и в одиночку, но до девочки было далеко, и ей успеют причинить вред.

Вар остановился прямо перед колыхающимися телесами королевы. Движения груди женщины при дыхании заставляли трепетать весомый слой жира, которым было отягощено все ее тело, испускающее тяжелый, густой и неестественный дух.

Женщина протянула руку и взяла в ладонь то, что она называла пальцем Вара:

— О да, королева испробует это прямо сейчас — и ни одна из женщин после нее.

Королевская особа широко раздвинула ноги и потянула Вара к себе.

Нет, невозможно было дальше убеждать себя, что он ошибается в намерениях этой женщины. Вар решил действовать. Резко повернувшись к своим стражницам, он выхватил у одной из них оружие, толкнул и повалил обеих женщин на пол. В руке у него оказался небольшой боевой топорик. Вар стиснул его рукоятку и замахнулся оружием на королеву.

Упавшие стражницы также поняли намерения Вара без ошибок. Прежде чем они сумеют схватить его, он успеет раскроить голову королевы пополам.

— Приведите ее ко мне! — выкрикнул Вар, указав на Соли.

Он от всего сердца надеялся, что от неожиданности амазонки не сумеют сообразить, что свести угрозу Вара на нет можно просто начав угрожать смертью Соли.

В тетивы уже вложены стрелы, и луки натянуты. Вар схватил топорик обоими руками и занес его над головой королевы. Даже если дюжина стрел одновременно пронзит его, он все равно сумеет забрать королеву амазонок с собой.

К нему подошла Соли, еще очень слабая, но уже способная двигаться самостоятельно. Оказалось, что ее палки по-прежнему при ней; амазонки из-за бессознательного состояния девочки просто не обратили на ее оружие внимания.

Что-то блеснуло. Королева сделала выпад в сторону паха Вара — тот едва успел отскочить назад. В руке женщина держала украшенный драгоценностями стилет.

— Похоже, мы можем отрезать его тебе прямо сейчас, — шипела она.

Момент замешательства прошел, запели стрелы. Одна из них оцарапала ногу Вара. К ним уже бежали женщины-воины.

Охваченный яростью Вар шагнул к королеве и, сжав рукоятку топорика обеими руками, поразил ее в голову сильным ударом. По комнате пронесся похожий на стон вопль ужаса. Вару не нужно было смотреть второй раз, чтобы убедиться, что дело сделано. Едва выдернув окровавленное лезвие, он уже знал, что королева мертва.

Он схватил Соли за руку и бросился к ближайшему выходу, находящемуся позади трона. В первые мгновения бегства их никто не преследовал. Женщины-воины были поражены гибелью их королевы-матки.

В другом конце комнатки, куда ворвались Соли и Вар, была лестница.

— Туда! — крикнул Вар. Соли повиновалась ему беспрекословно. Вар замер около входа с занесенным над головой топориком, готовый к отражению атаки. Он был совершенно уверен, что самому ему воспользоваться этой лестницей уже не удастся никогда.

Как только амазонки с яростными криками бросились в погоню, Вар обрубил поддерживающие плетеную раму двери привязи. Вниз посыпались веревки и куски дерева, дверь начала оседать вниз. Вар рубил до тех пор, пока между ним и нападающими не образовалась куча обломков двери, потом нырнул по лестнице вниз.

Соли ждала его на следующем пролете.

— Где мы, Вар? — спросила она испуганно.

— В улье! — прохрипел Вар, подталкивая ее к следующей двери. — Я убил их королеву-матку!

За дверью оказалась еще одна большая комната. Здесь повсюду сидели на полу и работали мужчины — плели корзины. Тела мужчин были полностью обнаженными, слабыми и дряблыми — Вар заметил, что все они как один кастрированы. Теперь стало неудивительно, почему этих женщин так заинтересовал пришелец мужского пола — им редко приходилось видеть полноценного мужчину!

Если мужчины улья были безопасными и даже вызывали жалость, то о женщинах-амазонках этого сказать было нельзя. Позади Вара и Соли в дверях показался отряд воительниц, издающих угрожающие крики.

Беглецы заторопились. Но следующая комната была совсем маленькой, одна из ее стен изгибалась вверх, очевидно, повторяя профиль внешней поверхности улья. Они оказались в ловушке.

— Огонь! — крикнула Соли.

Вар выругал себя за то, что не догадался об этом сам. Он протянул руку за спину, чтобы достать из заплечного мешка несколько драгоценных спичек и банку с керосином. Сухой улей должен гореть хорошо и быстро.

Но его мешка, само собой, с ним не было. Вместе с прочими пожитками Вара и его одеждой мешок остался лежать на полу в зале королевы.

Соли уже разводила огонь, достав все необходимое из собственного мешка. И как только первые женщины-воины ворвались в комнату, девочка подожгла на деревянном полу разлитый ею керосин.

Амазонки в страхе отшатнулись от яркого полыхнувшего в них огня и закричали. Вар ударил ближайшую женщину топориком, и та упала, ее щит отлетел в сторону, а огонь принялся лизать ее тело.

— Мы в ловушке, Вар! — простонала Соли. Но Вар был бесконечно рад тому, что рассудительность и сообразительность Соли снова с ним, и не придал никакого значения ее словам. Вид у Соли был совсем уже здоровым — возможно, пробежка очистила ее голову от остаточного тумана сотрясения.

— Мы сгорим! — заорала Соли ему в ухо.

Это было похоже на правду. Вар метнулся к изогнутой стене и начал лихорадочно рубить. Пластик был очень жестким и несколько раз топорик пробивал стену насквозь, под его лезвием то и дело звенел металл, но в конце концов усилия Вара увенчались успехом — перед ним оформилась дыра, в которую бил дневной свет.

— Поторопись! — крикнула Соли, и он оглянулся на нее, занятый расширением дыры. И увидел, что огонь совсем не собирается разгораться. Горел только керосин. Соли стояла перед стеной огня, держа палки наготове и угрожая всякой амазонке, которая пыталась прорваться в комнату. К большой удачи Соли и Вара стесненность помещения не позволяла эффективно использовать луки. Но как только горючая жидкость иссякнет, масса жаждущих крови женщин ворвется, и биться с ними будет бесполезно. Некоторые из них уже пробовали под прикрытием своих щитов преодолеть огонь.

— Вылезай в дыру! — скомандовал Соли Вар. Он прикрыл собою девочку, и та с ловкостью выскользнула наружу.

Как только Соли исчезла, Вар нанес последний удар по наседающим копьям и нырнул в дыру сам. После того как его голова появилась снаружи, он первым делом увидел воду, далеко внизу. Он уже успел забыть, как высоко они находятся! Неужели им придется спрыгнуть с этой ужасающей высоты?

Но где же Соли? Вар не видел ее нигде, ни на стенах улья, ни в воде. Может быть, она уже упала вниз и утонула…

— Я здесь!

Вар взглянул вверх. Девочка сидела верхом на одной из фермовых конструкций сразу над дырой. Облегчение, испытанное Варом было необычайным, почти болезненным.

Конечно, им ничего не остается, как только забираться вверх, туда, куда уже направилась Соли. Таким образом они смогут подняться по веревкам, при помощи которых улей крепится к мосту, и убежать!

Из дыры высунулась голова в шлеме. Вцепившись одной рукой в опору, Соли отважно наклонилась вниз и звонко ударила по шлему своей палкой. Голова исчезла.

Взяв топорик в зубы, Вар начал взбираться следом за Соли. Этот подъем был значительно легче штурма плато Размышлений, испытать опасности которого довелось и Соли и Вару, казалось, совсем недавно. За плетеные веревки и канаты можно было уверенно цепляться руками, и очень скоро друзья уже смогли встать в полный рост на горизонтальной крыше улья.

Невдалеке от них распахнулся люк, и в нем появилось напряженное женское лицо. Вар замахнулся на амазонку топориком, и дверца быстро со стуком захлопнулась. Они остались полновластными хозяевами на крыше.

Веревки, на которых висел улей, вблизи оказались гораздо более толстыми, чем издалека. В диаметре любая из них в самом узком месте составляла добрых четыре фута, а изготовлены они были из смешанных металлических, пластиковых и резиновых волокон, сплетенных в тугую косу.

Чуть раньше Вар обдумывал план, в соответствии с которым он мог перерубить часть этих канатов и сбросить весь улей в море. Но теперь это не представлялось возможным; его затупившийся маленький топорик не годился для такой работы.

Они стали подниматься по канатам вверх; Соли по-прежнему несла на плечах свой мешок, времени на то, чтобы делить груз поровну, у них не было. К счастью, канаты были недлинными.

Сколько Соли сможет продержаться на ногах после такого долгого обморока, Вар не знал. И если амазонки появятся на крыше прямо сейчас и начнут стрелять в них из луков…

Женщины-воины появились, но было уже слишком поздно. Вар и Соли успели добраться до широкой стальной балки, одной из тех, на которых висел улей, и прямой выстрел из лука по ним был уже невозможен. Они были в безопасности. Все, что им оставалось, это выйти на дорогу на мосту, и путь к спасению им был открыт.

Однако оказалось, что не все еще препятствия преодолены. Ледяной ветер жег обнаженное тело Вара. Ему было необходимо разыскать для себя новую одежду. Кроме того, у них было очень мало еды. И добытый Варом в бою топорик, хотя и сослужил ему немалую службу, не был его излюбленным оружием.

Соли и Вар начали подниматься вверх по мощной наклонной ферме среди переплетений конструкций моста. Бессильные яростные выкрики амазонок остались позади, выпущенные ими стрелы перестали стучать, падая между балками. Вар был очень удивлен тем, что никто даже не пытался их преследовать; жительницы моста, сумевшие соорудить здесь подобный улей, наверняка должны ориентироваться на мосту очень хорошо.

Кожу Вара начало жечь. Поначалу он думал, что виной этому ледяные порывы ветра. Но уже через несколько шагов он узнал уколы радиоактивных лучей.

— Назад! — предупредительно крикнул Вар, понимая, что Соли сейчас не ощущает ничего, но опасное воздействие на ее организм все равно происходит. — Радиация!

Они вернулись обратно, спустившись немного вниз до безопасного уровня, туда, где перекрещивающиеся балки образовывали более-менее просторное расширение. Теперь Вару стало ясно, почему амазонки задержались внизу и оставили их в покое. Наверняка немало жизней было унесено, прежде чем женщины-воительницы сумели определить границы опасной облученной территории, которая, очевидно, была велика и делала мост совершенно непроходимым. И свой довольно уязвимый улей амазонки устроили именно там, где могли жить одновременно и без вреда для себя, и в безопасности от грабителей и разбойников.

Вар представлял, что их с Соли ждет впереди — мост, пропитанный смертоносными лучами насквозь, наподобие того, что можно встретить в порченых землях. Скорее всего, то же самое относилось и к участку моста между ульем и входом в туннель, но даже если это окажется не так, то наверняка амазонки будут поджидать их на островке с луками наготове.

Соли, до сих пор ведущая себя как образец отваги, вдруг сдала. Она уткнулась лицом в плечо Вара и залилась слезами. Последний раз она плакала много месяцев назад.

Приближалась ночь, и ветер становился все холоднее и холоднее.

Это была не самая лучшая их ночь. В мешке у Соли нашлось немного еды и какая-то одежда, и Вар смог подкрепить и защитить себя и с внешней и внутренней стороны. Но сон на жестких и узких балках моста, под порывистым режущим ледяным ветром и ввиду общей безнадежности положения, к которой добавлялись боли от полученных в недавней схватке ушибов, нельзя было назвать сладким.

Вар и Соли обнялись и прижались друг к другу, так же как когда-то на вершине Горы Размышлений, и изредка перебрасывались словами.

— Голова болит? — спросил Вар, постаравшись придать вопросу интонацию как можно более невинную.

— Да. Похоже, я здорово ударилась. Как же нам удалось выбраться из туннеля?

Вар рассказал.

— Мне кажется, я начала приходить в себя, когда ты первый раз поднял меня на ноги, — сказала Соли. — Я слышала голоса, кажется, меня трясло что-то, но все было как бы вдалеке, как будто бы во сне. Когда я очнулась в следующий раз, я увидела воду, но что происходит, не знала, и поэтому решила лежать неподвижно и виду не подавать. Когда ты поднимал меня в улей, я была уже почти в порядке — но к тому времени уже поняла, что мы попали в беду. И я решила пока глаз не открывать, потому что не вполне понимала, что происходит.

Это объясняло тот достойный изумления факт, что Соли, едва очнувшись у всех на глазах, сразу же смогла действовать активно и решительно. Она была достаточно сообразительна и притворялась потерявшей сознание до тех пор, пока обстановка не прояснилась. Конечно Вару, который все время таскал девочку на руках, приходилось тяжело, но в противном случае их положение могло стать гораздо хуже. Если бы Соли показала, что пришла в себя, сразу же, как только это случилось, и освободила бы руки Вара, который в свою очередь стал бы представлять собой значительно большую угрозу, амазонки, естественно, отнеслись бы к ним с большим вниманием и осторожностью.

— Эти мужчины там, внизу, — сказала Соли. — Они такие же, как мой отец, Сол, только он гораздо сильнее их.

Вар тоже обратил на это внимание:

— Они кастрированы.

— Нет. У них есть часть… того, что есть у тебя. Но…

Вар понял, что Соли права. Все мужчины улья были лишены членов, но семенники у них оставлены. Они были кастрированы частично — то же самое, по всей видимости, ожидало и Вара, если бы королева достигла своей цели.

— С тех пор как я оказалась снаружи, я часто видела это у животных, — продолжила Соли. — Я поняла, чем они занимаются. Они размножаются, вкладывая это… туда.

Соли дотронулась рукой до своих ягодиц. Которые в данный момент, как это бывало множество раз раньше, прижимались к паху Вара для тепла. Сам Вар также не раз был свидетелем подобных актов между животными, и осознавал их значение. Но Соли… сути секса она, видимо, еще не понимала.

— Но эти мужчины из улья… каким образом они?..

Вар тоже не знал разумного ответа, но вдаваться в предположения сейчас не хотел. Обсуждать подобные проблемы с женщиной было как-то не очень ловко, в особенности с девяти-, ну пусть даже почти десятилетней девочкой.

— Что мы теперь будем делать? — спросила Соли чуть погодя.

— После того как рассветет, спустимся вниз к воде и уплывем. Может быть, нам удастся обогнуть радиоактивное пятно.

— Я не умею плавать.

Естественно — ведь Соли выросла в Горе, подумал Вар. И не имела возможности обучаться водным забавам. И как это не странно, но в течение двух последних летних сезонов и одной зимы, с тех пор как они путешествуют вместе, Соли ни разу не выпала оказия испробовать свои силы в воде. Что же им, в самом деле, теперь делать?

— Ты можешь научить меня, Вар? — спросила девочка застенчиво.

Снова выход из затруднительного положения был найден ею самой.

— Конечно, я тебя научу, — ответил Вар.

Наконец сон пришел к ним. К середине ночи ветер утих и стало немного теплее.

К утру оказалось, что амазонки, уверенные, что их добыча загнана и ей никуда не деться, куда-то исчезли. Вар и Соли не без труда спустились к воде, туда, где балки моста, переходя постепенно в плавно изогнутые пилоны, исчезали в море. Они погрузились в холодную воду, Вар показал Соли основные плавательные движения и предупредил, что голову нужно держать над водой. Девочка оказалась отличной ученицей, и вскоре они тронулись в путь, качаясь на волнах. В первое время Соли поднимала тучи брызг и держалась рядом с Варом.

— Очень глубоко! — объясняла она.

Медленно, но верно они начали продвигаться вдоль моста к западу.

Когда от моста потянуло радиацией, Вар сделал вокруг этого места крюк, отплыв прямо в океан. Соли очень испугалась открытого водного пространства, но делать было нечего, это понимали и он и она. Время от времени уставшая девочка цеплялась за Вара и отдыхала, а он продолжал плыть. Бросая то и дело взгляды на Соли, Вар не мог определить, были ли капли влаги на ее лице слезами или солеными брызгами. Она до смерти устала, была охвачена отчаянием и страхом.

Вар подумал о том, чтобы украсть лодку, но решил отказаться от этой затеи. Им необходимо было тщательно прятаться, а подобные действия могли выдать их присутствие. Как только они сумеют выбраться на мост, то окажутся в безопасности, конечно, если радиоактивный участок когда-нибудь кончится.

Расстояние отвоевывалось крайне медленно. Несколько раз Вар и Соли подплывали к мосту, и если его пилоны оказывались чистыми от радиации, отдыхали, уцепившись за случайные выступы. Соли подолгу кашляла, выплевывая соленую воду. Ее губы посинели, а выражение лица было откровенно несчастным. В конце концов Вар отважился на разведку — они с Соли взобрались на пилон и начали подниматься вверх, но снова уперлись в стену радиации. Нужно было плыть дальше.

Вторую попытку Вар решил сделать через полчаса. С замиранием сердца он ждал появления радиации, но ее все не было. Вар и Соли с его помощью поднимались все выше. Солнце уже было в зените, друзья постепенно согрелись и высохли. Оказавшись наконец на дороге и не веря своему счастью, Вар и Соли отдохнули и перекусили мокрым хлебом.

Худо-бедно подкрепив силы, они двинулись по мосту в ту сторону, где должен находиться Китай. Запасы провизии, из-за потери мешка Вара, уменьшились наполовину, но Вар особенно не волновался, будучи уверенным, что в воде они наверняка смогут поймать рыбу. Если же на пути им попадется остров, там без сомнения найдется съестное: ягоды, фрукты или на худой конец крысы.

К концу дня впереди показалась земля, дорога пошла книзу. Перед Варом и Соли открылся вид на довольно большой остров, шириной не меньше двух-трех миль. На острове было очень много деревьев, там были птицы, морские котики — и были дома.

В связи с последним следовало проявлять осторожность, потому что в домах могли оказаться люди, а опыт путешествия уже научил Соли и Вара не доверять своему собственному типу живых существ. Только сейчас Вар по достоинству оценил устойчивость и надежность системы ненормальных-кочевников, хотя до конца в сути ее преимуществ разобраться не мог. По каким-то непонятным причинам цивилизация, сохранившая на его родине свои ростки, полностью исчезла в поселении женщин-воинов. В Америке ни одному мужчине не нужно было опасаться кастрации или того, что ему придется прибегать к оружию вне круга.

Людей на острове они не нашли. Земля была пустынна и тиха. В домах путники обнаружили несколько старых консервных банок с едой, но побоялись их трогать. На полянах под деревьями и на кустах было полно ягод — Вар и Соли наелись даров природы вдоволь и запаслись ими впрок. Они осмотрели полуразрушенные дома — один из них оказался почти целым, и друзья решили расположиться там на ночлег, предварительно выгнав из дома крыс. (Соли сказала, что она в жизни ни в каком виде крысу в рот не возьмет.)

На рассвете послышался нарастающий шум мотора. Вар и Соли выглянули в окно дома, в котором еще сохранились заляпанные грязью стекла. К берегу приближалась лодка, в которой сидели амазонки. Вероятно, они посещали этот остров для пополнения запасов пищи.

Вооруженные женщины высадились на берег и осмотрелись. По всему было видно, что навещали они это место не очень часто, в противном случае они не проявляли бы столько осторожности. К счастью для Вара и Соли, воительницы не стали обходить дома, в одном из которых прятались беглецы. Вслед за женщинами на берег острова сошли несколько мужчин-полукастратов. Под предводительством двух амазонок мужчины прошли к одной из ягодных полян и принялись наполнять принесенные с собой плетеные корзины. Затянутые в броню амазонки тем временем упражнялись со своим оружием.

Через некоторое время корзины были наполнены и мужчины цепочкой вернулись на борт лодки. Вар и Соли вздохнули с облегчением.

Но тут же замерли вновь. Два человека, мужчина и женщина-амазонка, направлялись по берегу к домам. Пара шла не торопясь, впереди еле переставлял ноги имеющий весьма нерешительный и взволнованный вид мужчина, позади шла амазонка, подталкивающая своего спутника острием стрелы в спину при каждом удобном случае.

— Давай сюда, — скомандовала женщина, остановившись перед одним из домов.

Взявшись за дверную ручку, амазонка дернула ее и рывком открыла дверь. Поднялось облако пыли, вниз посыпались кусочки дерева, осколки пластика и какая-то труха. Женщина замахала руками и чихнула. При этом она прорычала такое слово, которого никогда прежде из женских уст Вар не слышал.

Амазонка попробовала войти в соседний дом, но там дверь оказалась заваленной чем-то изнутри. Было видно, что под своей броней амазонка была женщиной коренастой и очень крепкой, но справиться с дверью она не смогла. Вчера вечером Вар сам очень долго бился над этой дверью.

Следующим по порядку шел дом, в котором сейчас прятались Соли и Вар.

Не дожидаясь прибытия амазонки с сопровождающим ее мужчиной, Соли и Вар как можно тише отступили в заднюю, самую темную комнату. Вар присел в угол за коробку, а Соли притулилась за разбитой мебелью. Послушался звук открывающейся двери.

— Отлично, — раздался голос амазонки. — Этот дом почти цел и здесь чисто. Даже не верится, что здесь столько лет никто не жил.

Сдерживая дыхание, Вар выглянул из-за своей коробки и сквозь мрак задней комнаты стал следить за происходящим. Соли сделала то же самое. Неподалеку от них находился еще один выход — дверь черного хода; перед тем как заночевать в этом доме, друзья осмотрели ее очень тщательно — но прямо сейчас воспользоваться ею было нельзя: дверь может скрипнуть, и они окажутся обнаружены. В этом случае Вару и Соли ничего не останется, как убить этих двоих, после чего погоня возобновится, причем радиации, которая помогла друзьям оторваться от преследования на мосту, теперь не будет. Соседние дома уже занимали другие парочки — Вар отчетливо слышал их голоса. Шум наверняка растревожит всех. Лучше было подождать.

— Раздевайся, — сказала женщина, и ее повелительный тон напомнил Вару голос королевы.

Мужчина смиренно ей повиновался. Вар отчетливо увидел увечье этого человека — над мошонкой не было члена. К чему такая жестокость?

Следом за мужчиной разделась и амазонка, сняв с себя по очереди шлем, панцирь, поножи и все остальное. Похлопывая себя по объемистому животу и потирая впечатляющие груди, она стояла, смотрела на мужчину и улыбалась.

Вар понял, что происходит: эти люди пришли сюда, чтобы совокупиться! Другие пары в других домах сейчас занимаются тем же!

Переживая одновременно отвращение и жгучее любопытство, Вар продолжал следить за развитием событий. Низ живота у женщины был выбрит, ее тело напоминало тело огромного, уродливого ребенка. Вар тут же вспомнил, что королева тоже была выбрита подобным же образом. У мужчины также отсутствовали волосы на лобке — еще один добавочный штрих к его униженности. Однако отсутствие волос ровным счетом ничего не меняло. То, каким образом известный акт происходит в данной ситуации, по-прежнему оставалось для Вара загадкой.

Он украдкой посмотрел на Соли, стараясь понять, о чем она сейчас думает. Лицо девочки было скрыто в тени.

— У нас будет новая королева, — промурлыкала амазонка, сопровождая мужчину к рваному матрасу, на котором ночью спал Вар. — Я уже родила четырех здоровых девочек. Еще одна, и я смогу принять участие в состязании за титул главной продолжательницы рода и буду претендовать на трон королевы — после того как убью остальных соперниц. Ты, мой красавчик, дал мне двух из моих девочек, и тебя ждет особая награда, если ты принесешь мне третью.

— Да, — сказал мужчина без всякого энтузиазма в голосе.

— Само собой, если ты просчитаешься и это окажется мальчик, тебе не поздоровится.

Мужчина кивнул.

Вар, несмотря на всю напряженность положения, ощутил сильное сексуальное возбуждение и вытянул шею так далеко, как только мог, чтобы не пропустить ничего. Зрелище было неестественным, ужасным — но захватывающим.

Амазонка легла на спину и задрала ноги. Мужчина присел перед своей партнершей на корточки. Руки женщины потянулись к его паху…

Потеряв в конце концов равновесие, Вар с грохотом вывалился из своего укрытия в комнату.

Дальнейшее заняло несколько мгновений. Обнаружив себя, Вар и Соли были вынуждены нападать. Прежде чем Вар понял, что происходит, амазонка и ее напарник уже лежали на полу без движений, а со стороны соседних домов и лодки, в ответ на шум внезапной схватки, неслись тревожные крики. Вар подхватил принадлежащие амазонке лук и стрелы, Соли — копье и, прибавив к этому свои собственные пожитки, они бросились к черному ходу.

Невзирая на то, в какое затруднительное положение завело их его неуемное любопытство, Вар все еще ощущал разочарование от того, что ему так и не удалось стать свидетелем приемов размножения, принятых среди амазонок. Узнает ли он об этом хоть когда-нибудь?

От лодки к домам уже бежали вооруженные женщины, остальные амазонки, полуголые, но с оружием в руках, выскакивали из близлежащих строений. Всего к Вару и Соли приближалось пять женщин-воинов; их мужчины трусливой стайкой продолжали тесниться на берегу. Три воительницы перекрывали беглецам возможность отступления за дома. Две амазонки изо всех сил торопились отрезать их от единственной тропинки к мосту. Пытаться пробиться в ту или другую сторону было бесполезно. Да и на всем острове, после того как женщины-пчелы узнали, что Вар и Соли находятся здесь, спрятаться теперь было негде. Женщины были сильны и умелы, а число их не давало надежды на победу в открытом бою. Кроме того, следовало ожидать, что мужчины окажут посильную помощь своим повелительницам.

— К лодке! — яростно зашипела Соли. — Сюда!

Вар понимал, что такой безрассудный трюк скорее всего кончится плачевно. Но Соли уже бежала перпендикулярно приближающейся к ним троице амазонок, и выбора у Вара не оставалось — он должен либо следовать за Соли, либо оставаться в одиночестве. Звать девочку громко он не мог, потому что его крик выдал бы их местопребывание. Вар бросился бежать следом за Соли.

Девочка сделала круг и рванулась к лодкам. Амазонки, которым в голову не приходила возможность такого маневра, по-прежнему ничего не замечали и все еще находились среди домов поселка. Вар услышал, как воительницы возбужденно перекликаются друг с другом, очевидно обнаружив повергнутую парочку, и ломятся в двери всех подряд домов. Прежде чем мужчины на берегу заметили ее, Соли остановилась.

— Они слабые, — прошептала она задыхаясь. — Эти мужчины не станут лезть на рожон. Если мы сейчас набросимся на них с криками, они разбегутся.

Не дожидаясь ответа от Вара, Соли рванулась вперед, громко крича и размахивая руками.

Вару ничего не оставалось, как последовать за ней снова.

Четверо взрослых мужчин, находящихся около лодки, бросились врассыпную. Вар был несказанно поражен увиденным.

— Теперь давай в лодку! — крикнула Соли и первой прыгнула на борт.

Вар забрался в лодку следом за девочкой. В этот момент у них за спиной раздался дружный рев ярости — амазонки поняли, что их провели.

— Заводи мотор! — скомандовала Соли.

Ответом ей был беспомощный взгляд Вара.

— Дергай шнур! — заорала Соли.

Девочка схватилась за рукоятку, торчащую на коробке двигателя, и как следует рванула ее на себя. Следом за рукояткой из коробки вытянулась веревка, раздалось несколько последовательных хлопков. Вар вспомнил, что уже видел, как амазонки делали нечто подобное с мотором другой лодки, которая доставила их от туннеля к улью.

Он ухватился за рукоятку поудобнее и изо всех сил потянул ее на себя. Из коробки выскочил почти ярд веревки — мотор взревел и мерно застучал.

— Я буду править! — крикнула ему Соли, стараясь перекрыть шум.

Она уже стояла посередине лодки, крутила какое-то колесо и дергала непонятные рукоятки. К бесконечному удивлению Вара судно начало двигаться от берега в сторону океана. Соли знала что делала!

Направляемая Соли лодка медленно отплыла от пляжа и закачалась на глубокой воде. Около полосы прибоя уже бесновались амазонки, метали в лодку копья и еще больше заходились от ярости — берег и лодку уже разделяла полоса воды шириной в двадцать футов и копья не долетали. Тогда женщины опустились на одно колено и вскинули свои луки.

Соли дернула за рукоятку, и в ответ мотор заревел в два раза сильнее. Лодка прыгнула вперед.

Засвистели стрелы. Амазонки не стали стрелять наобум. Это был организованный залп, и стрелы легли кучно в бурлящую за кормой лодки воду, явно нацеленные в находящихся на борту и в сторону от двигателя, которому воительницы причинить вреда, естественно, не хотели. Если бы не предпринятый Соли маневр, то очень многие из стрел попали бы в цель.

Но луки уже снова наизготовку, и Вар был уверен, что на сей раз женщины-пчелы не промахнутся, несмотря на то, что берег отдалился уже на пятьдесят футов и лодка шла очень быстро. Он схватил один из круглых кожаных щитов амазонок и прикрыл им спину Соли. Девочка вела лодку. Она неотрывно смотрела вперед, приближающихся стрел видеть не могла и была перед ними беззащитна.

В щит вонзились три стрелы — без сомнения Соли приняла бы от них смерть, если бы не щит. Две другие стрелы поразили Вара. Одна попала ему в правую руку, пройдя сквозь мякоть навылет и не задев кости; вторая вонзилась в живот.

Усилием воли Вар удержал себя в сознании — опасность еще не миновала. Морщась от боли, он переложил щит в левую руку, перешел на другую сторону от Соли и опустился на колени, прикрыв ее кроме щита своим телом.

Три стрелы из третьего залпа вонзились в кожу щита, острия их прошли насквозь, но силу свою они уже потеряли. Четвертая стрела попала в незащищенное бедро Вара. Пятая просвистела совсем рядом с головой Вара и впилась в дерево над плечом Соли.

— Вар, не мог бы ты… — поворачиваясь к нему, сказала девочка.

Заметив в чем дело, она пронзительно вскрикнула.

Вар потерял сознание.

Он приходил в себя и снова погружался в беспамятство множество раз, постоянно ощущая присутствие боли, ход времени, качание лодки на волнах и неотступное внимание Соли, и кроме этого ничего больше. Стрелы из его руки, ноги и живота были удалены, но особенного облегчения это ему не принесло. Тело Вара горело, его горло было постоянно сухим, внутренности сжимала тугая пульсирующая боль.

Соли ухаживала за ним. Она давала ему пить, поднимая и прислоняя к борту лодки. После воды Вара неизменно тошнило, а его внутренности крутило так, что он скрипел зубами, но языку, горлу и губам его от воды становилось легче. Много раз он пачкал себя, и девочка очищала и обмывала его, и когда она прикасалась к его гениталиям, они напрягались, от чего Вару было очень стыдно, но поделать он ничего не мог. Из его ран все время текла кровь, Соли промывала раны и перевязывала их, но когда Вар снова начинал двигаться, горячая кровь текла опять.

В беспамятстве Вар вспоминал Повелителя и то, что произошло между ними семь лет назад в порченых землях, когда Безоружный облучился и тоже долго лежал в болезни. Теперь Вар знал, через что прошел этот человек и почему он до некоторого времени питал дружеские чувства к тому, кто спас его и помог ему. Но эти мысли несли с собой дополнительные мучения, потому что Вар до сих пор не мог понять, что заставило Повелителя стать его смертельным врагом.

Но чаще всего Вар думал о Соли — о той, которая заботилась сейчас о нем, беспомощном. Она еще дитя — но мастер фехтования и надежный товарищ, который ни разу не обидел Вара, ни словом не помянув его пятнистую кожу, корявые и неловкие руки и ноги или горб. Она могла бы вернуться к своему отцу, которого очень любила, но она не сделала этого. Она могла также отправиться к Повелителю, который предлагал ее удочерить. Такое не говорится необдуманно каждой встречной-поперечной девочке. Но она решила остаться с Варом, потому что была уверена, что ему нужна помощь.

Ему действительно была нужна помощь. Ночью Вар спал. Днем он тоже был как бы в полусне, ворочался, отыскивая удобное положение тела, прислушивался к стуку мотора, слышал запах бензина, который Соли заливала в бак лодки из запасных канистр. Снова наступала ночь, с ней приходил холод, Соли обнимала и прижималась к нему, укутывала их обоих одеялами и согревала замерзающего Вара своим маленьким телом.

А утром он снова открывал глаза.

В один из таких моментов прояснения сознания — то, что они происходили не так уж часто, Вар понимал — Соли разговаривала с ним о Горе Геликон и о кочевниках.

— Знаешь, я всегда думала, что твой народ дикий и жестокий, — говорила она. — Но потом я повстречала тебя и Безымянного. И ты и он показались мне очень хорошими людьми, просто немного невежественными. Тогда я подумала, что для вас было бы очень полезно познакомиться с 'нологией подземного мира.

— Да… — Вар хотел выразить свое согласие, но участвовать в разговоре больше не мог. Однако шепот его донес до девочки смысл сказанного.

— Сейчас, за пределами страны ненормальных, я поняла, что может произойти, когда любой человек получает доступ к 'нологии — технологии — и я совсем не уверена, что это хорошо. Я иногда думаю о том, на каком этапе кочевники могут потерять свою примитивную шкалу ценностей, если…

Да, да! Вар тоже думал об этом. Но выразить свои мысли так сжато и доступно не мог. Амазонки с их моторными лодками и их варварством… Продолжение разговора не отложилось у Вара в памяти. А лодка плыла все дальше и дальше вдоль моста. Как-то раз Вар почувствовал радиацию и застонал, и тогда Соли повернула прочь от моста в открытый океан.

Через некоторый отрезок времени лодка подошла к причалу и остановилась, и вокруг Вара появились люди. Не амазонки, нет, но и не кочевники.

Соли куда-то ушла, потом вернулась назад и плакала, поцеловала Вара и снова ушла, теперь уже надолго.

Пришел человек и уколол Вара иглой в руку. Вар заснул, а когда проснулся, боль в его животе изменилась — теперь это была здоровая боль, и он понял, что поправится. Но Соли рядом все не было.

К нему приходила женщина, кормила и мыла его, после чего Вар обычно снова погружался в сон. Дни шли за днями.

— Похоже, что ты поправился, — в один прекрасный день сказал Вару незнакомый человек.

Этот человек настолько стар, что из его головы выпали все волосы, а тело его было очень тучным, слабым и обвисшим. Не воин круга, нет.

Вар и в самом деле поправился, только еще не набрался сил. Раны на его руках, ногах и животе затянулись, он мог принимать пищу и его больше не рвало, а в испражнениях его не было видно следов крови. Но этому человеку Вар не доверял и очень скучал по Соли, которая, с тех пор как поцеловала Вара и заплакала, больше так и не появлялась.

— Эта девочка… кто она тебе? — спросил Вара человек.

— Она мой друг.

— Ты говоришь с сильным акцентом. Глядя на тебя, можно с уверенностью сказать, что когда-то ты подвергся сильному облучению и очень страдал, скорее всего в детстве. Откуда ты родом?

— Из страны ненормальных, — ответил Вар, припоминая, как называла их родину Соли.

Человек нахмурился:

— Стало быть, сам ты умный?

— Некоторые зовут нашу страну Америка. Ненормальные живут там вместе с кочевниками.

— Ах вот как.

Человек принес Вару странную, очень красивую одежду.

— Ну что же, тебе следует знать, что этот остров называется Новый Крит и расположен на Алеутах. Мы люди цивилизованные, но живем по некоторым своим особым правилам. Девочка, твоя подружка, поняла наши правила, но боюсь, что тебе понять их будет трудновато.

— Соли — где она?

— Она сейчас находится в храме, ожидает времени удовольствования Бога. Если хочешь, ты можешь с ней повидаться.

— Да.

Вару все больше и больше не нравилось поведение этого человека. Его манеры, конечно, не имели ничего общего с откровенным цинизмом предводителя Геликона, но слишком дружескими их назвать тоже было нельзя.

Вар натянул на себя одежду, ощутив себя скованно и неуютно в узких брюках и белой рубахе с длинным рукавом, и особенно, жестких кожаных ботинках, от которых немедленно начали болеть его корявые ноги. Не это, ох, не это назвал бы Вар платьем цивилизованных людей. Но человек настоял, чтобы Вар надел на себя все без исключения, прежде чем они выйдут на улицу.

Они оказались в городе — не в мертвом городе порченых земель, но в живом шумном мегаполисе с огромными полными огней зданиями и движущимися по улицам аппаратами. По идеально чистым улицам текли толпы прохожих. Обратив внимание на то, что большая часть людей одета в точности как он, Вар почувствовал себя уверенней.

Храм представлял собой монументальное здание с высокими стенами и частоколом из толстых колонн вокруг. У входа в храм стояла охрана с ружьями. Вар, ослабевший после болезни настолько, что даже короткая прогулка утомила его, и безоружный, почувствовал себя неуютно.

Внутри храм наводняли одетые в хламиды жрецы, и было много вычурной мебели. Человек, сопровождающий Вара, обратился к одному из жрецов, тот провел их к другому жрецу, где тоже пришлось объясниться, а оттуда Вара препроводили в комнату, разделенную на две половины рядом толстых металлических стержней, отстоящих друг от друга не более чем на четыре дюйма.

В другой половине комнаты появилась Соли. Увидев Вара, она бросилась к решетке, протянула сквозь нее руку и схватила Вара за руку.

— Ты жив и здоров! — воскликнула она, и голос ее сорвался.

— Да.

Вар не мог понять, что происходит. Почему Соли там, а он здесь? Что с ней творится? Она выглядела неплохо, но что-то настораживало его в том, как она держала себя.

— Почему ты там, за решеткой?

— Я живу в храме.

Соли на минуту замолчала, потупив глаза, потом снова взглянула на Вара.

— Я согласилась кое-что сделать, поэтому я должна здесь оставаться. Мы видим друг друга в последний раз, Вар.

Слова Соли облегчения Вару не принесли. Он не знал, как ему выразить свой протест, что ему нужно сейчас сказать, чтобы заставить девочку открыть правду. Кроме того, рядом с ним по-прежнему находился этот человек, и говорить в его присутствии Вар не мог. Но по скованному, полному тщательно сдерживаемому отчаянию поведению Соли Вар понял, что пока он лежал без памяти и больной, произошло что-то ужасное и что Соли теперь действительно уверена, что они никогда не увидятся вновь.

И что она совсем не хочет, чтобы Вар знал причину этого.

Ее забрали у него с такой же легкостью, как это произошло с Повелителем, — и тоже с помощью посредства третьих лиц.

— Прощай, Вар.

В ответ Вар не сказал Соли ничего. Он просто сжал ее руку, повернулся и пошел прочь, понимая, что в данный момент возможности для эффектного противодействия нет. Ему нужно было разобраться во всем.

Пока они шли обратно, Вар продумал план дальнейших действий.

— Тебе будет нужно обратиться в бюро трудоустройства и пройти курс обучения, — сказал ему человек. — Вначале тебе никто не сможет доверить даже роль прислуги.

— А если я захочу покинуть это место? — Но только вместе с Соли!

— Почему нет? Конечно, ты можешь это сделать — если купишь лодку и припасы. У нас свободный остров. Но для того, чтобы это сделать, тебе понадобятся деньги.

— Деньги?

— Если ты не знаешь, что это такое, следовательно, у тебя их нет.

Вар решил этот вопрос пока опустить. В свое время, когда деньги ему понадобятся, он узнает, что это такое и где их достать. По всей видимости, по сути это соответствовало особому виду меновой торговли.

Они возвратились к больнице и вошли в комнату Вара.

— Через день или два тебе придется отсюда уйти, — сказал человек.

Вар посмотрел вокруг. Из вещей, принадлежавших когда-то ему и Соли, не сохранилось ничего, за исключением браслета Вара, потускневшего от времени и исцарапанного. Вар понял, что браслет именно поэтому и не был у него отобран: по его внешнему виду ни за что нельзя сказать, что это золото.

Кровать, на которой спал Вар, была точно такой же, как в домах в порченых землях, где Вар обитал в детстве. С обеих сторон кровать имела высокие спинки из металлических прутьев, похожие на оконные решетки или фрагменты оград около тех же домов Древних — или на решетку в комнате свиданий в храме. Вполне возможно, Вар сможет вывинтить один из этих прутьев и освободить из рамы…

— И еще одно напоследок, — сказал человек. — Не стоит появляться больше в храме и устраивать там скандалы. Больше ты свою подругу не увидишь, как бы сильно ни просил.

Вар взялся рукой за один из прутьев и повернул его. Прут был закреплен прочно.

— Но почему?

— Потому что она посвященная храму девственница, предназначенная нашему Богу Миносу. Все время пребывания в храме эти девушки находятся в строгой изоляции от окружающего мира.

Вар попробовал на прочность другой прут. На этот раз прут повернулся.

— Почему?

— Таковы правила. Когда девушки достигают зрелости, существует большая опасность того, что они могут потерять свою ценность для Бога.

Прут отделился и оказался в руке Вара. Вар метнулся к человеку и занес свое оружие у него над головой. Все это время ослабшему после путешествия к храму Вару приходилось перебарывать в себе дрожащую муть, которая застилала ему глаза.

— Что с ней там должно случиться?

Человек спокойно посмотрел на Вара и на его импровизированную палицу, так, как будто никакой опасности ему не грозило.

— Послушай, нет необходимости в этом…

— Ответь мне — или ты умрешь.

Вар, ощущающий страх за судьбу Соли, не блефовал. Конечно, он был слаб, но очевидно, что этот человек не сможет противостоять ему в схватке. Одного или двух ударов прутом будет достаточно.

— Хорошо. Она будет принесена в жертву Миносу.

Вар покачнулся, внезапно ощутив, как остатки сил покинули его. Его самые худшие опасения более чем подтвердились.

— Почему…

— Ты умирал. Лечение стоит больших денег. Твоя подруга согласилась отправиться в храм, если мы поможем тебе. Она очень красива, Богу это нравится, и поэтому мы согласились на это не совсем обычное условие. Сегодня мы продемонстрировали ей, что выполнили свою часть договора, и теперь она должна выполнить свою.

— Она — умрет?

— Да.

Вар выронил прут и сел, его ноги подкосились от оглушающего ужаса, навалившегося на него.

— Как…

— Ее прикуют к скале перед входом в лабиринт. Минос выйдет к ней и пожрет ее на свой манер. После этого еще месяц счастье будет улыбаться Новому Криту, потому что наш Бог будет удовлетворен.

Вару оставалось узнать последнюю деталь:

— Когда…

— О, еще нескоро. Через пару лет, наверное. Твоя подруга пока еще ребенок.

Человек многозначительно посмотрел на Вара.

— В противном случае она не соответствовала бы требованию, предъявляемому к избранницам.

Вар не понял странного намека мужчины и пропустил его слова мимо ушей. Облегчение, охватившее его, было настолько же полным, как и только что испытанный им ужас. Два года! Да за это время можно придумать и претворить в жизнь тысячу разных планов по спасению Соли.

— Но помни, кочевник, она заключила с нами договор. Несмотря на свою молодость, она удивительно умная и цельная натура, чем всех нас несказанно удивила. Она ни за что не нарушит свое обещание, вне зависимости от того, что ты собираешься предпринять.

Человек говорил истинную правду, со страхом понял Вар. Дав слово, Соли всегда его держала, чтобы с ней не случилось. Она могла пойти на маленькие шалости, вроде мальчишеского наряда или кражи еды, которая была нужна им, чтобы просто держаться на ногах, но в серьезных вещах она становилась непоколебимой.

Мужчина встал.

— Я понимаю, что для тебя нелегко будет приспособиться к основам незнакомой культуры, точно так же как было бы и со мной, попади я в систему ненормальных с их законами круга, процветающими в Америке.

Вар отметил про себя, что человек, в отличие от того, что он говорил вначале, все-таки кое-что знает о кочевниках. Может быть, он просто хотел проверить у Вара то, что раньше рассказала ему Соли.

— Но со временем ты убедишься, что жизнь наша устроена справедливо, и если будешь работать честно и усердно, то тебе обязательно воздастся по заслугам. Завтра ты сможешь уйти из больницы, и я расскажу тебе, как найти бюро трудоустройства. Служащие бюро проверят твои склонности и способности и назначат индивидуальное обучение. С этого момента все будет зависеть от тебя. Если ты будешь хорошо работать, то будешь хорошо есть.

Человек вышел и закрыл за собой дверь.

Вар снова лег на свою кровать. Система управления государством, в которое он попал, несомненно была хорошо налаженной, возможно даже лучше, чем в империи Повелителя, — но при этом Вару совсем не хотелось, чтобы Соли умерла.

К счастью, у него оставалось время и он мог тщательно разработать план. И до тех пор, пока он не найдет правильного и эффективного пути спасения Соли, покоя ему не будет.

Вар стал работать мусорщиком. По причине того, что он был уродлив и в силу умственных способностей не мог воспринять более сложной системы обучения, рассчитывать на высокий пост ему не приходилось. Из-за того, что он был неграмотен и не обладал обычной для людей ловкостью рук, большая часть низших, но требующих хоть какой-то сноровки рабочих вакансий на Новом Крите, в обществе образованных и грамотных людей, с высокоразвитой технологией, также оказалась для Вара закрытой. Целый день ему приходилось таскать тяжести, но он был этому даже рад, потому что такой труд позволял ему поддерживать свое тело в хорошей физической форме. Жители Крита сторонились Вара, потому что из-за своего рода деятельности он был постоянно грязен и от него пахло отбросами, но он не искал общества людей. У Вара была комната с текущей из крана водой, обогревом в зимние месяцы и даже электрическим светом, который загорался, когда Вар дергал за свисающую из-под потолка веревочку. Он зарабатывал достаточно металлических кружков — денег, чтобы иметь возможность покупать себе одежду, регулярно питаться и время от времени ходить на какое-нибудь зрелище.

Прошел год, прежде чем Вару открылась ценность, которую на этом острове имел его браслет — знак мужчины. Поначалу Вар полагал, что цена браслета невелика, не более нескольких местных серебряных монет, но со временем он узнал, что стоимость браслета вполне могла покрыть ту сумму денег, которая требовалась на его лечение. Золото, настолько часто встречающееся в стране ненормальных, было большой редкостью на Новом Крите и использовалось здесь в качестве сырья для непонятных Вару машин. Соли должна была догадаться об этом сразу — но она предпочла продать себя храму, вместо того чтобы забрать у Вара браслет.

Ее красивый жест казался Вару бессмысленным. Мужчина носил браслет для того, чтобы отдать его женщине по своему выбору. Какая Соли разница от того, носит Вар его или нет? У него не было женщины, которой он мог бы отдать свой браслет.

В течение светлого времени суток Вар аккуратно выполнял свою работу и был на хорошем счету. С наступлением ночи он сбрасывал с себя приличную по местным меркам одежду, облачал тело в удобное и теплое тряпье и босиком исследовал дикие просторы Нового Крита. Остров был большой — может быть, миль двадцать в диаметре — и Вар мог бродить по нему и упражняться с оружием сколько душе угодно, и никто из местных обитателей не видел его и не мешал ему. Он сделал для себя пару вполне сносных фехтовальных палок из сухого дерева, некоторое время усиленно тренировался и освоился с ними так же, как когда-то с металлическими, принятыми в кругу. Как он теперь понял, искусство боя в большинстве своем зависело от ловкости рук и сноровки воина, а не от оружия, которым он пользовался. Вар отлично изучил местность и несколько раз углублялся в темное жерло туннеля, берущего начало на западном берегу острова. Вход в туннель был почти доверху завален мусором; машин-чистильщиков здесь не было, и островитяне превратили туннель в свалку.

Кроме того, Вар регулярно наведывался в окрестности храма. Пространство примерно в одну-две квадратных мили вокруг храма был огорожено стеной, вокруг стены ходили редкие часовые. Подобраться к стене и перелезть через нее для Вара не составляло труда. Каждый вечер девственницы храма выполняли на открытом воздухе различные упражнения, среди них Вар видел Соли. На вид с девочкой все было в порядке. Каждый месяц в ночь полнолуния самую старшую девственницу доставляли в каньон перед лабиринтом и приковывали там к скале. Когда Вар на следующий вечер снова приходил к храму, девушки уже не было. Вар ни разу не видел самого Бога Миноса, потому что Бог, как это ни странно, выходил из лабиринта не в самый момент полнолуния, а только на следующий день. Девушек приковывали к скале перед рассветом и оставляли одних, как только начинала теплиться заря. Следить за обрядом днем у Вара возможности не было — днем он работал и пропустить работу не мог, потому что, подвергнув себя риску быть обнаруженным при свете дня в месте запретном, он одновременно подвергал себя риску оказаться уволенным с места, в котором ему надлежало находиться при свете дня.

В течение всего второго года Вар строил лодку. Вышла она не слишком хорошей, во многом уступающей лодкам амазонок, той, на которой они прибыли на остров. (Кстати, куда она делась? Неужели стоимость лодки была недостаточна для оплаты медицинского счета?) Бросаться на этой лодке в просторы океана было невозможно, даже если бы Вар был опытным моряком и умел править судном. По замыслу Вара эта лодка предназначалась для того, чтобы похитить Соли, перевезти ее подальше от храма, в укромное место на острове, где можно спрятаться до тех пор, пока не появится возможность для продолжения пути. Но для этого Соли нужно было спасти от Миноса.

Потому что если она будет прикована цепями к скале перед лабиринтом, а потом спасена, то условия ее договора будут выполнены. Она принесет себя в жертву, но жертвой не станет, потому что ее неожиданно спасут. Вару придется преградить Миносу путь, забрать Соли и дело будет сделано. К вечеру следующего дня на скале не будет никого. В храме так и не узнают, что же на самом деле произошло.

Наступило утро исполнения церемонии. Вар занял свой наблюдательный пост заблаговременно до ее начала, потому что за прошедшие года он отлично изучил распорядок жертвоприношений (теперь он мог определять день полнолуния с той же легкостью, с какой это делали жрецы). Сегодняшний день был днем Соли. Она была самой старшей среди девственниц храма, а храм соблюдал строго установленный порядок и не мог держать ее ни днем больше. Сегодня Вар на работу не пойдет — ни сегодня, ни когда-либо еще.

В каньоне появились фигуры священнослужителей — Вар не мог знать, какого пола эти люди, но был уверен, что это мужчины; кому как не мужчинам под силу забивать в расщелины камня стальные острия кандалов? Все как один жрецы в длинных мантиях с капюшонами. Двое несли кандалы, двое вели Соли, последний нес молот.

Соли, которая за прошедшие два года заметно расцвела и повзрослела, без сопротивления позволила вложить свои изящные запястья в кандалы, через отверстия которых были продеты толстые гвозди, забитые затем в трещины скалы на высоте ее плеч. Девушка была обнажена, блестящие черные волосы волной ниспадали вниз на ее плечи, ее маленькие груди стояли торчком, а оформившиеся бедра нервно подрагивали, соприкасаясь с камнем, на котором она распята.

Сердце Вара застучало часто-часто. Соли была почти до мелочей похожа на свою мать — Солу. Как только ее бедра и грудь нальются окончательно…

Но если Вару не удастся спасти ее от жестокого Бога, этого не произойдет никогда.

Укрываясь за деревьями, Вар проследил за тем, как жрецы, закончив свое дело, ушли. Он выждал еще полчаса, для того чтобы убедиться, что никто не собирается вернуться и что никто не наблюдает за происходящим. Дно каньона перед лабиринтом скрыто от храма стенами обрывов, может быть из жалости к ожидающими своей участи девам. Вар уже узнал, как попадает сюда б'ольшая часть этих девушек: они приходят добровольно, в большинстве случаев чтобы спасти свои семьи от голодной смерти. На острове было очень много бедных людей. Знаменитый философский лозунг «Кто не работает, тот не ест» использовался в качестве полупрозрачного прикрытия для угнетения менее удачливых людей более удачливыми. Плата за труд, которую получал Вар и достаточная для него, была далеко не достаточной для большой семьи. Многие семьи находились просто в отчаянном положении, а конца и края такой жизни видно не было. Сосуществование ненормальных и кочевников было не в пример лучшим, потому что в Америке не голодал никто.

Убедившись, что свидетелей нет, Вар оставил свои размышления, выбрался из своего убежища и бросился к Соли. Девушка заметила его и испустила глухой вскрик — в предрассветных сумерках она приняла Вара за бога Миноса. Через секунду она облегченно вздохнула.

— Это ты, Вар!

Вар подбежал к Соли и вцепился руками в один из наручников.

— Я не забыл тебя, — прохрипел он. — Неужели ты думала, что я позволю, чтобы тебя съели?

Железный гвоздь сидел в камне очень прочно, и без рычага с ним было не справиться.

— Я… — начала было Соли, и из ее глаз неожиданно заструились слезы. — Я… благодарна тебе, Вар. Но я не могу уйти с тобой. Я дала клятву.

— Но ты исполнила ее!

Вар лихорадочно шарил глазами вокруг в поисках чего-нибудь, что могло помочь ему вырвать железо из камня. Почему он не подумал об этом заранее?

— Нет. Нет… жертвоприношение должно быть принесено, — сказала Соли.

Вар попробовал вырвать второй наручник. Этот наручник немного поддался.

— Я не могу позволить тебе сделать это, — простонала Соли сквозь слезы.

Вар решил не обращать на ее слова внимания и продолжал рвать и тащить наручник на себя. Его фехтовальные палки не годились в качестве рычагов, потому что они были слишком толстыми и подсунуть их под наручник невозможно, а сделать что-то с их помощью снаружи не удавалось. Можно было попробовать разбить железо камнем — но звук мог привлечь внимание жрецов или самого Миноса.

Внезапно что-то отбросило его назад.

Соли согнула свою обнаженную ногу в колене и с силой толкнула Вара в грудь. Вар понял: она будет стоять на своем. Она будет оказывать ему физическое сопротивление и не позволит расковать наручники.

И это означало, что для того чтобы освободить Соли, Вару нужно было сначала лишить ее сознания. Но простит ли она его потом, если он добьется ее освобождения против ее воли?

Так или иначе заставить себя ударить Соли Вар не мог — он мог ударить кого угодно, но не ее.

Он стоял и смотрел на нее.

— Тогда я пойду и убью Миноса, — сказал он через несколько секунд.

— Нет! — в ужасе воскликнула Соли. — Он чудовище, зверь! Никто не в состоянии причинить ему вреда!

— Я поклялся убить любого, кто причинит зло ребенку Солы, — ответил Вар. — Я дал эту клятву задолго до того, как ты дала свою. Ты хочешь, чтобы я дождался… дождался, пока этот монстр придет сюда сам?

— Но Минос бог, он не человек! Ты не можешь убить его!

— Он питается мясом девственниц — разве он не заслужил смерти?

Внезапно Вар понял, что теряет время.

— Кто бы он там ни был, я должен встретить его — если только ты не желаешь пойти со мной сама.

— Я не могу.

Дальнейшие уговоры были бесполезны. Вар повернулся и твердым шагом спустился по дну каньона ко входу в лабиринт, не обращая внимания на тихие стенания Соли.

В конце каньона находилась большая пещера с широким входом, образованным краями обрыва. В глубине пещеры виднелись несколько проходов-разветвлений. Вар достал фехтовальные палки и осторожно ступил в один из проходов.

Подземный коридор очень скоро расширился и образовал средних размеров пещеру, пол которой оказался усыпан костями. Вару не нужно было рассматривать эти кости близко, он и так знал их происхождение. Если его план не увенчается успехом, кости Соли присоединятся к этой коллекции. Вар пошел дальше.

В следующей пещере у стены было расставлено несколько высушенных черепов. В третьей пещере имелось и то и другое. Миноса нигде видно не было.

Неожиданно Вар похолодел, решив, что божественное чудовище уже давно напало на Соли, пока он блуждал в пустых пещерах. Вар торопливо бросился обратно к выходу в каньон, миновал пещеру с черепами, потом с костями…

И понял, что заблудился в лабиринте. Каким-то образом он пропустил нужный поворот и теперь совершенно не представлял, где находится и куда нужно идти, чтобы попасть к главному входу. Врожденное дикарское чувство направления, в обычных ситуациях всегда безошибочно подсказывающее Вару дорогу обратно, предало его в миг особенного волнения.

Найти выход из лабиринта он, конечно, мог. Он мог разыскать собственные следы по запаху, или, если это окажется невозможным, набрать костей и пометить ими свой маршрут, отсекая один за другим ложные ходы. Но все это требовало времени, а опасность уже могла нависать над Соли. Вар решил действовать напрямик.

— Минос! — что есть силы закричал он. — Выходи и бейся со мной!

— Неужели это в самом деле необходимо? — тихий голос у Вара за спиной.

Вар мгновенно повернулся. Перед ним в одном из проходов в полумраке маячила фигура человека.

О нет, это был не человек!

Мощное мускулистое тело тренированного воина несло на себе поросшую густой гривой волос голову животного, украшенную рогами. Эффект усиливала густая борода, спускающаяся существу до груди. Лицо чудовища было вытянуто как рыло вперед, рога торчали из черепа чуть выше ушей. Впечатление было таким, как будто голова быка пересажена и привита человеку. Ноги существа были снабжены отличными копытами — не из разросшихся ногтей, как у Вара, но настоящими круглыми копытами, вроде коровьих. Однако при этом видно, что зубы создания не принадлежат травоядному; они острые и напоминают зубы большой собаки или волка.

Таков был Минос.

За свою жизнь Вар насмотрелся необычного и ожидал увидеть что-то в этом роде. Он взмахнул своей фехтовальной палкой — в его груди уже разгоралось возбуждение предчувствия битвы. Некоторые называли это страхом.

— Что привело тебя сюда в это время, Вар Палка? — ровным и спокойным голосом спросил бог. — До сих пор ты приходил только с наступлением темноты и ни разу не удосужился посетить мое жилище.

— Я пришел биться с тобой, — повторил Вар.

То, что бог может говорить и что он так много знает, поразило Вара до глубины души. Откуда он узнал имя Вара?

— Это я уже слышал. Но почему сейчас? У меня впереди тяжелый день. Завтра я буду свободен и уделю тебе немного времени из моего обильного досуга.

— К твоей скале прикована девушка, ее зовут Соли, она мой друг. Я поклялся убить любого человека… или зверя, или бога, кто причинит ей вред. Но я не хочу ждать, когда этот вред ей причинят.

Минос согласно кивнул, широко махнув своей гривой:

— У тебя есть верность и отвага. Но скажи, ты в самом деле считаешь, что способен убить меня?

— Нет. Но я должен попробовать это сделать, потому что без Соли не смогу жить.

— Пойдем. Думаю, мы сможем уладить это дело лучшим образом.

Минос повернулся своей широкой спиной к Вару и, не глядя на него, зашагал по одному из проходов, стуча копытами по камням.

Вар в замешательстве последовал за чудовищем.

Они пришли в большую пещеру, в центре которой возвышался единственный камень.

— Этот камень я использую для упражнений, — сказал Минос. — Вот так.

Бог наклонился, присел и обхватил камень обеими руками, казалось, ни мало не волнуясь, что за его спиной находится вооруженный враг. На руках, спине и боках Миноса буграми вздулись мощные мускулы. До сих пор Вар видел подобную силу только у Повелителя.

Камень медленно начал подниматься вверх. Минос поднял вес до груди, задержал его в таком положении на несколько секунд, потом так же медленно опустил вниз.

— Хочу посмотреть, как ты управишься с этим великаном, — сказал он, отдуваясь. — Учти, грыжа появляется в основном после того, как ты поднимешь камень, а не в момент взятия веса.

Бог отступил в сторону.

— Теперь твоя очередь. Если сможешь сдвинуть этот камень с места, нам будет, о чем разговаривать.

Вар засунул фехтовальные палки за пояс и подошел к камню. Минос доверял ему; теперь и он должен ответить доверием на доверие.

Вар ухватился за камень, напрягся… и не смог сдвинуть его с места. Он даже не смог пошевелить его.

Вар сдался и выпрямился.

— Ты прав. Ты сильнее меня. Но я могу побить тебя в бою.

— Конечно, — добродушно прорычал Минос.

Звуки речи давались чудищу не просто. Для того чтобы выговаривать слова, ему приходилось вытягивать вперед из-под широкого рыла рот и сильно напрягать лицо. Выговор бога был чрезвычайно странным и ни на что не похожим.

— Если ты настаиваешь, мы, конечно, можем сразиться. Но давай же сначала побеседуем. Мне нечасто доводится говорить с живыми, тем более достойными людьми.

Вар не стал возражать. Пока бог занят им, Соли ничего не угрожает. У Вара мелькнула мысль о том, что произошло бы, если бы он напал на бога, пока тот занимался подъемом камня. В этом случае камень мог запросто опуститься Вару на голову…

Они расположились в другой пещере на грубых стульях, сделанных из перевязанных сухожилиями костей.

— Вот, перекуси, — сказал Минос. — У меня есть ягоды, орехи, хлеб — и мясо, конечно. Разумеется, ты знаешь, откуда я его беру.

Вар это знал. И нужно сказать, что упоминание об этом мясе не было столь шокирующим для него, каким могло стать для других людей, потому что за время своей дикой юности Вару довелось перепробовать многое.

— Я разделю твою трапезу.

Минос запустил руку в горшок и выудил оттуда ребро с изрядным количеством мяса.

— Я изжарил это только вчера, так что пища вполне сносная и свежая, — пояснил он, передавая ребро Вару. Бог снова погрузил руку в горшок и добыл оттуда еще одно ребро для себя.

Вар откусил кусочек, успокоив себя тем, что это мясо наверняка вкуснее сырого мяса крыс. Пока Вар пережевывал откушенное, у него мелькнула досужая мысль о том, которой из девушек это ребро принадлежало. Скорее всего, последней; той, не слишком симпатичной, которая кричала не умолкая все время, пока ее приковывали к скале. Была она немного жирновата — судя по этому мясному ребрышку. Вар почувствовал, как к горлу подкатила тошнота и поспешно запил пищу тепловатой водой, которую ему подал Минос.

— Откуда ты родом? — спросил его бог.

Вар рассказал о стране ненормальных и о действующем там законе круга.

— Я слышал об этом, — ответил Минос. — Но должен признаться, я всегда принимал это за вымысел, миф — не обижайся, пожалуйста. Теперь я вижу, что это на самом деле замечательная страна. Но что заставило тебя и твою подругу отправиться в путь?

Вар рассказал и эту часть своей истории. Речь его стала на удивление свободной, возможно потому что каждая минута промедления отодвигала момент ужасной развязки.

— Так ты говоришь, ее отец был кастрирован? Как это произошло?

— Я не знаю. И никто не знает. Когда он был Повелителем, я еще не принадлежал к империи, а Соли говорила, что в подземный мир он уже пришел таким.

— Значит, это произошло с ним раньше. Возможно, в детстве. В некоторых племенах, я слышал, такие вещи в обычае. Но как в таком случае…

Вар пожал плечами:

— Я не знаю.

— Могло ли так случиться — естественно, я исхожу только из неспособности первого, — что отцом Соли был Безоружный?

Вар сидел, жевал жертвенное мясо девственницы, и постепенно никак не связанные между собой фрагменты прошлого начали складываться в его голове в правильную и симметричную мозаику. Повелитель решил, что Вар убил его дочь!

— Ирония судьбы, — глубокомысленно заметил Минос. — Если конечно, все действительно обстоит таким образом. Но тогда все очень просто. Все, что от тебя требуется, это предъявить Безоружному его дочь при следующей вашей встрече.

— Если только…

— К сожалению, это так…

— Ты не можешь оставить ее в живых?

Вару просто не верилось, что такое приветливое, рассудительное существо не поддастся на его уговоры.

Минос вздохнул:

— Я бог. А боги обычно живут по своим правилам, отличающимся от людских. Мне хотелось бы, чтобы все было по-другому.

— Но мне кажется, у тебя здесь достаточно мяса для того, чтобы прожить еще месяц.

— Это не так, потому что мясо протухает, а я не привык питаться падалью. Когда-нибудь мне придется попросить установить здесь холодильник. Но основная проблема не в этом. Я принимаю жертвы не из-за мяса. Не оно мне нужно.

Ничего не понимающий Вар продолжал молча жевать.

— Мясо — всего лишь побочный продукт, — продолжил Минос. — Я употребляю его в пищу потому, что это удобно, и потом, я не люблю, когда добро пропадает зря. Просто я стараюсь наилучшим образом выйти из той ситуации, которую мне навязал храм.

— Значит, храм заставляет тебя это делать?

— Все храмы и все религии заставляют своих богов вести себя так, как этим храмам и религиям удобно. Так было всегда, и до Взрыва тоже. Жрецы Нового Крита делают вид, что служат Миносу, но на самом деле Минос служит им. По большей части все дело сводится к контролю над рождаемостью, потому что легче всего сокращать рождаемость, уменьшая число половозрелых девушек в населении. С другой стороны, это способ удержания власти, которая в противном случае давно была бы погребена под покровом времени и наслоениями различных политических настроений. Обычные люди привыкли бояться меня. Я прячусь в темном углу спальни у каждого непослушного ребенка, дышу в спину всякому недобросовестному налогоплательщику. Я кара для неверных жен. Однако я одинок и смертен. Меня изготовили в храме при помощи комбинированных мутаций и хирургического искусства…

— Точно так же, как и Безоружного! — воскликнул Вар.

— Наверное, ты прав. Когда-нибудь мне хотелось бы повидаться с этим человеком. И чтобы довершить мой божественный образ, меня снабдили вот… этим.

Минос откинул край своих одежд. Вар был потрясен.

— Противовес кастрации, так сказать. Мои сексуальные аппетиты отличаются от аппетитов обычного человека, в соответствии с разницей в размерах. Но чувства нападают на меня только в виде приступа и только в период полнолуния.

— Значит, Соли… и те другие…

— Как видишь, сейчас я нахожусь в своем доме. Благодаря этому мы ведем спокойную беседу. Стоит мне приблизится к выходу из пещеры и почуять запах девственницы, как я теряю над собой власть. Так уж я устроен, это у меня в крови, в мозгах, в самой сути. Удар мой силен, и моя партнерша обычно не переживает уже первого раза.

Вар еще раз представил себе член, который ему только что довелось лицезреть, вообразил мощь, с которой он должно быть вонзается в плоть девственницы, и содрогнулся от мысли, что подобное скоро ожидает Соли! Уж лучше честный удар палицей со всего маха!

— Но почему тебе не приводят… старых женщин?

— Тех, кто и без того скоро умрет? Потому что они не девственны. Бог Минос требует непорочности и только непорочности. Это непременное условие. Ни на что другое я не обращу внимания.

Все это Вара удивило, но одновременно показалось естественным, потому что за время своих странствий он повидал многое.

— Но что случится, если будет допущена ошибка… если жертва не окажется непорочной?

Минос ужасно улыбнулся, его зубы с одной стороны пасти оскалились.

— Тогда я отправлюсь в храм и устрою там переполох. Это будет означать, что следующий месяц для нашей страны будет несчастливым.

Вар, всеми силами стремящийся продолжить разговор, вдруг вспомнил интересную тему:

— Слышал ли ты об амазонках — о женщинах-пчелах?

— О, да. Потрясающее племя. Именно их я имел в виду, когда говорил о ритуальной кастрации.

— Их мужчины… каким образом они делают это?

— Очень просто. Обо всем заботятся женщины. Простейшие манипуляции с простатой и семенными железами позволяют добиться эякуляции в критический момент. Для мужчины это, конечно, не слишком приятный способ, в особенности если эта часть тела у него плохо зажила или если у его партнерши оказываются острые ногти. Но добиться желаемого результата можно всегда.

Вар, который в жизни не слышал о простате, молча кивнул, не желая уточнять, что так и не понял, какое отношение имеют ногти, тупые или острые, к детородным актам.

Трапеза подошла к концу.

— Я должен сразиться с тобой, — грустно сказал Вар.

— Думаю, ты знаешь, что я убью тебя. Но я также уверен, что ты сумеешь найти более романтический выход из положения — извини за шутку в такой ситуации. Мне не хотелось бы обагрять твоей кровью и кровью твоей подруги мои рога — в особенности зная, что вы проделали такой долгий и трудный путь и понесли уже немало бед от горьких шуток судьбы. Не хочу тем более потому, что этого так легко избежать.

Вар с непониманием посмотрел на чудовище.

— Но она не хочет идти со мной. Говорит, что жертвоприношение должно состояться.

Минос встал:

— Есть такие вещи, о которых даже боги не могут говорить людям напрямую. Иди же — или нам действительно придется сразиться, потому что я чувствую, как необходимость поднимается во мне.

Вар выхватил свои палки. Небрежным и быстрым движением руки бог выбил оружие из рук Вара:

— Иди! Я не желаю иметь дел с глупцами!

Вар, поняв, что его вызовы так и останутся безответными, подобрал свои палки и пошел прочь. На этот раз он нашел выход сразу же.

Соли по-прежнему лежала распятой на скале. Вар подбежал к ней:

— Ты должна пойти со мной. Минос идет сюда!

Казалось, Соли совсем не была удивлена тем, что Вар все еще жив.

— Я знаю. Уже почти полдень.

Лицо девушки раскраснелось в лучах уже высокого солнца, губы ее потрескались.

— Он не хочет убивать тебя. Но ему придется это сделать, если он найдет тебя здесь.

— Да.

Соли снова заплакала, но по ее лицу было ясно видно, что своего решения она не изменит.

— Я не смог остановить его. Я снова буду пытаться, но он убьет нас обоих.

— Тогда уходи! — яростно выкрикнула ему в лицо Соли. — Я согласилась на это, чтобы спасти твою глупую жизнь. Зачем ты так упорно хочешь выбросить ее на ветер?

— Зачем? — выкрикнул в ответ Вар. — Потому что я лучше умру, чем позволю умереть тебе! Ты не сделала для этого ничего!

Соли впилась в лицо Вара глазами, неожиданно успокоившись:

— Соса всегда говорила мне, что мужчины глупцы.

Связи между словами Соли и происходящим Вар не увидел. Прежде чем он успел открыть рот, чтобы что-то сказать, со стороны лабиринта послышался шум.

— Минос! — в ужасе прошептала Соли. — О, Вар, прошу тебя, пожалуйста, пожалуйста, уходи!

Во мраке перед входом в пещеру заколыхалась огромная тень. Из вывороченных ноздрей Миноса бил пар.

Вар метнулся к Соли, заслонил ее своим телом, понимая, что эта слабая защита, но намереваясь остаться с девушкой до конца. Соли начала биться, разрывая одежду Вара в клочья зубами и ногами, но он крепко прижал ее к камню. В конце концов Соли ослабла и затихла, повиснув на своих кандалах под телом Вара, ее ноги бессильно подрагивали.

— Я не оставлю тебя, — прохрипел Вар в ее перепутанные волосы.

Соли потерлась головой о его щеку.

— Ох, Вар, прости меня, Вар, — всхлипнула она. — Я люблю тебя, такого идиота.

Удивляться времени не было. Вар жадно впился губами в губы девушки, за спиной он слышал перестук копыт бога, ему казалось, что дыхание Миноса уже обжигает его спину.

Вар судорожно обхватил тело девушки руками и все, что копилось между ними в течение этих трех лет, внезапно выплеснулось наружу в эти роковые мгновения. Чувства переполнили их, и они слились в одно — отчаянно, прекрасно, болезненно и облегченно.

Минос уже приблизился к ним, остановился у них за спиной, постоял так, принюхиваясь, потом издал глухой рык, частью исполненный ярости, частью насмешки. Отвернулся и прошел мимо.

И только после этого Вар понял, что произошло. О чем именно Минос пытался намеком сказать ему.

А Вар, конечно, был глупцом. Во всем.

Со стороны храма послышались вопли. Вар впился в наручники Соли, бил и колотил по ним камнями и своими палками. Если ему удастся вырвать хотя бы один наручник, тогда рука Соли освободится, и она сможет помочь ему — но железо и камень как будто срослись.

В пыли около ног Соли он нашел ржавый штырь, подсунул его конец под наручник и положив сверху камень для веса, навалился сам — и наконец очень неохотно один из огромных железных гвоздей выполз из скалы. Но драгоценный штырь Вара, который тот использовал как рычаг, при этом сломался, и другой наручник продолжал крепко держать Соли.

Шум в храме начал стихать.

Через некоторое время со стороны храма появился Минос. На руках он нес два мертвых тела. Вар и Соли испуганно замерли и стали ждать, что будет дальше.

Бог подошел к ним и остановился.

— Вот эта — верховная жрица, — удовлетворенно заметил бог. — Что же, она заслужила такого конца, как никто другой. Правосудие, достойное пера поэта.

Минос посмотрел на Соли, которая в страхе отвернула от чудовища лицо.

— Подержи-ка ее, — сказал бог, протягивая Вару одно из мертвых женских тел. Вар принял на руки ношу бога, не зная, как с нею обращаться. Это была девушка одних с Соли лет, ее тело еще не остыло, кровь стекала по пальцам Вара и капала на землю. Что-то невозможное было в виде этой девушки, даже учитывая то, что она мертва. Казалось, что все ее внутренности разорваны, а снаружи осталась только обтянутая кожей оболочка человеческого образа. Вар содрогнулся, представив, насколько близко от такой участи была сама Соли.

Минос протянул освободившуюся руку и ухватился ею за упрямый наручник. На необъятной спине чудища напряглись канаты мускул, руки бога задрожали от неимоверного усилия.

Железный гвоздь вылетел из скалы, извергнув вслед за собой каскад мелких камней. Соли была освобождена.

Бог запустил руку в глубины своих истрепанных одежд, выудил оттуда маленький пакетик и передал его Соли, впихнув его в ее сжатую руку.

— Подарок, — сказал он. — Не подумай, что ты чем-то мне приглянулась, но тому, что ты оказалась негодной для моей цели, я рад.

Соли ничего не ответила, но сжала пакетик в руке. Минос забрал у Вара свою добычу и прошествовал в свой лабиринт, мурлыча под нос веселый мотив. Что же, у него были причины для довольства: в следующий месяц он сможет есть более чем плотно.

— Нам лучше убираться отсюда, прежде чем в храме придут в себя и забьют тревогу, — сказал Вар. — Пошли, — он взял Соли за руку и увлек ее за собой.

Как только они оказались в лесу, Вар сбросил с себя свою изношенную рубаху и прикрыл ею Соли. Из рубашки получилось короткое, мешковатое, но довольно симпатичное платьице, потому что мелькающие под полами рубашки ноги Соли были стройными, ее фигурка — ладной, а лицо, несмотря на густой загар, — прекрасным.

Сгорая от любопытства, Соли разорвала конверт, который подарил ей Минос. В конверте оказались два ключа и записка. Соли развернула записку и вгляделась в ее строки.

— Какой нам прок от этих ключей? — воскликнул Вар. — Ведь у нас нет дома.

— Это ключи от моторной лодки, — ответила Соли, продолжая читать записку.

В лодке они нашли морскую карту, огромный запас бензина, пресной воды и консервированных продуктов. Каким образом Миносу удалось все это организовать, они даже представить себе не могли, но было совершенно очевидно, что лодка у бога имелась задолго до того, как Вар и Соли появились на его горизонте. Возможно, чудовище намеревалось сбежать само, но передумало, прикованное к храму биологической потребностью, сводящей его с ума в каждое полнолуние. А может быть, бог на самом деле не был настолько привязан к храму, как он говорил. И в конце концов могло быть и так, что это лодка была у него не последней из припрятанных где-то в тайниках…

Изучив карту, Вар и Соли выяснили, что находятся сейчас гораздо дальше к югу от того места, где они предполагали быть. Туннель в Китай, а точнее в Сибирь, — проходил от них далеко в стороне. Новый Крит располагался на одном из островов Алеутской гряды. Теперь, когда у них появилась лодка, можно было продолжить путешествие в нужном направлении, следуя цепочке островов вплоть до полуострова Камчатка. Оттуда был открыт путь на север пешком или на юг и запад через Охотское море или, точно так же от острова к острову, на юго-запад к Японии.

От незнакомых названий, которые читала на карте Соли, у Вара кружилась голова. Эта удивительная карта была похожа на книги Повелителя: она издана еще до Взрыва и содержала в себе много совершенно непонятного и на первый взгляд бессмысленного. Многих из изображенных на карте островов больше не существовало.

Но ни Вар, ни Соли даже не думали о том, чтобы вернуться к месту надежной переправы с континента на континент — обратно мимо улья женщин-пчел к Аляске. Без обсуждений Китай был принят ближайшей целью путешествия — целью, к которой и Соли и Вар уже не знали, зачем стремиться, потому что и он и она могли видеть свою жизнь счастливой только среди своего народа. Если бы Повелитель все еще шел по их следу, он бы уже давно их догнал.

Они могли вернуться на родину, где Соли отправится к одному из своих отцов, а Вар снова станет воином, и связь между ними прервется, потому что необходимости видеться друг с другом у них больше не было. Однако путешествие было решено продолжить, и они устремились на запад, не имея на то ни причин, ни оправданий.

Начался шторм, и Вар с Соли поспешно пришвартовали лодку к берегу одного из небольших островков. Как только погода наладилась, они отправились дальше, благодаря отличному мотору разогнав лодку до предельной скорости и с легкостью разрезая волны.

То, что произошло между ними в каньоне перед лабиринтом Миноса, больше не обсуждалось, а по прошествии некоторого времени у обоих пассажиров лодки появилось ощущение, как будто этого и не случалось вовсе. Да и все двухлетнее пребывание на Новом Крите вспоминалось сейчас как страшный сон, бред, как что-то чужое, случившееся не с ними. Соли снова была боевой девчонкой, а Вар — уродливым воином-кочевником.

Но что-то изменилось. Как бы они не пытались скрыть это друг от друга, но Соли превратилась в молодую женщину, а Вар, ее спутник, был мужчиной в расцвете сил. Обниматься так же невинно и открыто, как раньше, они больше не могли, потому что сейчас их объятия имели иной смысл и вызывали соответствующие взрослым людям реакции их тел, которые и Соли и Вар допустить и позволить себе не могли. Они больше не вели откровенных разговоров на тему, откровенней которой быть не могло, — на тему секса.

Они не были готовы к любви. Лишь на мгновение любовь осенила их своими крыльями, налетела как шторм, всколыхнув их эмоционально и физически… Но так же, как заканчивается любая буря, закончился и этот подъем, и Вар и Соли отправились на островки своих размышлений, чтобы закрыться там и отъединиться друг от друга. Но общая цель продолжала их связывать, а где-то под спудом тлело невысказанное пока еще взаимное желание.

Таким образом все это представлялось Вару, который в силу развития своего ума не мог сформулировать это ни для себя мысленно, ни для Соли в точных и емких словах. Не раз и не два он замечал, как Соли смотрит на его браслет. Быть может, при этом она вспоминала то, каким образом она сохранила браслет для Вара, решившись пожертвовать ради этого жизнью. Тогда он сказал ей, что это глупо, сейчас же он очень жалел о своих словах, несмотря на то, что чувствовал их правоту. Деньги, вырученные от продажи браслета, позволили бы им избежать двухлетних страданий на Новом Крите.

Воспоминания о лабиринте Миноса всякий раз заставляли Вара ломать голову над одним и тем же вопросом: был ли прав бог, когда говорил, что Безоружный есть настоящий отец Соли? С тех пор прошло время, и подобное теперь казалось Вару менее вероятным, хотя заставить себя обсудить этот вопрос с Соли он не мог. Как поведет себя она, если Вар усомнится в отцовстве Сола? Ее любовь к Солу была абсолютной, а Повелителя она едва знала. И если это окажется на самом деле правдой, как поступит Безоружный, узнав, что Вар обманул его, заставив поверить в то, что его дочь убита? И что будет, если Безоружный узнает, на что согласилась Соли на Новом Крите и как она оказалась освобождена?

Дни проходили за днями, простор моря расстилался вокруг лодки без конца и края, зачаровывающий, прекрасный, но наскучивший до смерти. Рассеянные острова были пустынны и проку от них никакого, за исключением того, что они служили ориентирами для определения местоположения лодки на карте. Основным средством определения направления для Соли и Вара являлся компас — прибор со стрелкой, которая неизменно указывала на север. Определять направление можно было также по солнцу и звездам, а попадающиеся клочки суши позволяли корректировать курс лодки.

Через несколько дней после того как Соли и Вар уже решили, что океан не кончится никогда, на горизонте появилась земля. Это был другой материк — Азия.

Местное население разговаривало на неизвестном языке.

— Да, это так и есть, — сказала Соли в ответ на удивленный вопрос Вара. — Они говорят по-китайски. Или, может быть, на каком-нибудь другом языке, потому что по-китайски говорят в Китае, а мы сейчас находимся в другом месте. Судя по карте… ну, в общем, до Китая еще далеко.

Две с лишним тысячи миль, так понял Вар. Несколько месяцев пути.

И Соли и Вару до смерти надоел океан, но путь по суше представлялся значительно более опасным. С большим трудом им удалось разжиться бензином, за который пришлось отдать кое-какие вещи, имевшиеся на борту лодки. Дальнейший путь лежал на юго-запад вдоль гряды островов, называющейся Курильской, потом на север к Сахалину, а затем снова к материку, к месту, носящему название Манчжурия. Все без исключения названия на этой изданной до Взрыва карте имели удивительное звучание.

Данный отрезок пути, обещавший быть более определенным, был пройден без приключений. Далее следовало идти по суше. От лодки было необходимо избавиться, к чему друзья давно уже готовились с огромным сожалением. Предстояло подыскать покупателя и провести торг. С этой целью было найдено место, где около пристани располагалось множество лодок и более крупных судов и после продолжительных и безуспешных расспросов Вару и Соли удалось свести знакомство с древним стариком, немного говорящим по-американски.

— Америка? — старик был несказанно удивлен. — Больше нет — Взрыв.

Торг вокруг лодки начался, шел он трудно, но в конце концов соглашение было достигнуто. Соли ценой была недовольна, она подозревала, что их обманули, но делать нечего. Так или иначе за лодку было получено достаточно местной валюты для покупки экипировки, провианта и одежды, а также простейших учебников здешнего языка — включая и старинные книги, напечатанные до Взрыва, с американскими эквивалентами местных слов.

Поход продолжился пешком, в пути Вар и Соли проверяли друг друга на предмет умения читать местные слова. Как утверждала Соли, форма здешних букв и вид слов отличался от тех, которые она знала раньше. Но, приложив некоторое усилие, их тоже можно было научиться читать, хотя местная грамота оказалась не в пример сложнее принятой в Америке. Путешествие еще осложнялось тем, что на пройденных землях уживались невдалеке друг от друга совершенно различные диалекты, но, к счастью, письменность была единой, и это помогало изъясняться.

Ландшафт местности не слишком отличался от того, к которому Вар и Соли привыкли в Америке — те же дикие горы, испещренные радиоактивными пятнами порченых земель. Аборигены, проживающие в прибрежной полосе, были цивилизованны и находились на том же уровне развития, что и жители Нового Крита, — к счастью, без ритуальных человеческих жертвоприношений, но все же со своими культурными особенностями. В глубинке люди все больше дичали и становились похожими на американских кочевников. Однако здесь не было той субкультуры ненормальных, которая оказывала кочевникам такое важное подспорье в виде хижин, неизменно полных припасов. Большая часть встреченных местных жителей относилась к путникам спокойно, но нередки были случаи откровенной враждебности, причем без каких-либо правил вооруженных столкновений, вроде законов круга. Соли и Вар отражали атаки умело и решительно, что было понятно — по-другому здесь было не прожить.

Пересекая глубь страны, они вначале следовали реке Амур, не потому, что настолько полюбили воду, что всюду стремились ее найти, а потому, что река выбирала лучший маршрут среди непреодолимых горных кряжей. Но затем река повернула на северо-запад, и Вару и Соли пришлось следовать дальше вдоль одного из ее крупных притоков. Прежде чем они вышли к дальним приграничным районам Китая, прошло несколько месяцев. Влияние китайского государства, подобно влиянию ненормальных в Америке, ощущалось на всем протяжении пройденного пути, и следовало ожидать, что и на всем континенте тоже; основой незаметного, но действенного объединения разных народов являлась китайская письменность. Вар, определивший для себя основу, регулирующую существование на первый взгляд свободного общества кочевников, догадывался, что что-то похожее действует и здесь. Похожее в принципе, но не в деталях. Такой основой здесь, по примеру Америки, мог оказаться китайский Геликон.

По мере приближения к намеченной цели отношения между Варом и Соли становились все более и более натянутыми. Соли превращалась в прекрасную женщину, Вару это было очевидно и понятно. Время от времени он дотрагивался до своего браслета, задумываясь о том, чтобы предложить его девушке, — но воспоминание о случившемся в день получения имени мужчины всегда охлаждало его пыл. Девушки, только достигшие брачного возраста, не принимают браслетов от уродливых мужчин, а по поводу своей внешности Вар иллюзий не строил.

А Соли — она была прекрасна. Возможно, в расцвете своей женственности ее мать Сола тоже выглядела так, потому что, как говорили, она была настолько красива, что сводила с ума самых могучих воинов своего времени, заставляя их биться друг с другом и друг друга обманывать, чему не было прощения. В отличие от матери, Соли имела привычку скрывать свою красоту, для чего она выбирала свободные бесформенные одежды; но когда она купалась — до сих пор она делала это без малейших признаков смущения — ее обнаженное тело было божественным.

На темы красоты Соли никогда не говорила, и понятно почему — вряд ли можно было найти лестные слова пятнистой коже Вара, его способной испугать детей физиономии и неуклюжим и грубым конечностям. Когда Соли была ребенком, все было понятным — дети особенно не обращают на такие вещи внимания, но теперь Соли уже не ребенок.

В пути Вару иногда удавалось лицезреть ту или иную благородную китайскую госпожу, уроженку истинно китайских областей. Эти женщины похожи на искусно исполненных хрупких кукол, утонченных и изящных, их движения были сдержанными, а поведение — скромным. Контраст таким женщинам составляли крестьянки — грубые, плотные, бесхитростные, некрасивые телом и неразборчивые в выражениях.

Вар понимал, что жизнь, которую они с Соли вели — жизнь бродяг, — со временем превратит ее вот в такую крестьянку. Думать об этом было невыносимо. Вар потерял покой, мысли о будущем угнетали его и не давали расслабиться, и стоило ему только увидеть перед собой какую-нибудь типичную поселянку преклонных лет, воображение тут же придавало ее лицу черты Соли.

По мере продвижения к сердцу Китая окружающее приобретало все более и более окультуренный и цивилизованный вид. У проживающих здесь людей была желтоватая кожа и суженные глаза, поведение их в большинстве своем отличалось просто-таки ритуальной вежливостью. Женщины были неповторимы, блистали красноречием и красотой — естественно, только высокорожденные. Вар узнал, что все эти замечательные представительницы слабого пола получали образование в специальных учебных заведениях, вроде школ ненормальных, в которых они взрослели и набирались хороших манер. Получив подобающие настоящим госпожам знания, благородные девицы выходили замуж и потом всю жизнь прибывали вдалеке от физического труда. Все домашние хлопоты за них выполнялись легионами слуг.

Вар решил, что такая жизнь подойдет для Соли как нельзя лучше. Однако объяснить ей свои умозаключения он был не в состоянии, опасаясь того, что она не поймет его мотивов, и поэтому даже не пытался завязать разговор на подобную тему.

Однажды ночью, когда они спали рядом около костра в лесу, Вар потихоньку встал. Соли, сон которой всегда был чутким, проснулась.

— Вар, куда ты?

— Мне захотелось — ну ты знаешь, — поспешно солгал он, почувствовав укол совести.

Для подтверждения своих слов Вар шумно помочился за деревом, потом присел на корточки. Через короткое время дыхание Соли снова стало ровным и Вар, стараясь ступать неслышно, отошел от лагеря в лес.

Но прежде чем он успел отдалиться за пределы слышимости, он услышал звук — может быть, это пробежало какое-то животное или это повернулась во сне Соли, зашуршав сухими листьями, — он не разобрал. Однако Вару снова стало нестерпимо стыдно, еще сильнее, чем прежде, он остановился и почти что решился повернуть назад. Однако больше он не услышал ничего и быстро зашагал дальше.

Прошедшим днем Вар и Соли миновали школу, в которой обучались юные госпожи; туда-то и направил свои стопы Вар. Добравшись среди ночи до школы, Вар решительно застучал в ворота, требуя, чтобы его пустили внутрь, и в результате поднял с постели сторожа — близорукого, седовласого, седобородого и худого старика, который был сильно раздражен тем, что его потревожили в такой час. Вар попробовал объяснить свои намерения сторожу, но диалекты, на котором говорил Вар и которым пользовался старик, сильно отличались друг от друга. Однако Вару удалось внушить сторожу мысль о том, что ему необходимо видеть начальство школы. Не переставая ворчать, старик удалился в покои школы на поиски подходящей персоны, а Вар, ужасно нервничая и сгорая от нетерпения, остался ждать у ворот.

Через десять минут он был принят директрисой школы. Очевидно, ее тоже только что подняли с кровати, потому что она предстала перед Варом в ночном халате и имела заспанный вид. Но по глазам женщины Вар с уверенностью мог сказать, что ум ее на редкость остер. Женщина была пожилой и довольно тучной, ее лицо изрезано морщинами, но волосы были черными и блестящими, как у молодой.

Директриса тоже не понимала язык Вара, хотя пробовала говорить с ним на полудюжине различных диалектов и наречий. Потерпев поражение в устной речи, женщина достала из ящика стола листок бумаги, и Вар понял, что решение ею найдено и теперь они смогут объясниться. Символы, начертанные женщиной на бумаге, были универсальными и имели одно и то же значение в разных частях страны, вне зависимости от принятого там диалекта или даже языка. С помощью Соли Вар немного освоил грамоту и умел чертить значки речи сам; за прошедшие месяцы путешествия по Китаю он и Соли выучили наизусть несколько сотен подобных символов и вовсю пользовались своими знаниями, совершая покупки в лавочках или ориентируясь по предупреждающим знакам на дорогах, вроде «Впереди радиация».

Два часа Вар и директриса чертили на бумаге значки и передавали друг другу листки. В итоге этого молчаливого диалога Вару удалось добиться для Соли принятия в школу. Плату за обучение Вар должен будет отработать в подсобном хозяйстве школы в качестве чернорабочего.

Вар подробно описал место в лесу, где можно найти Соли, и за девушкой немедленно был выслан вооруженный отряд. Вар был препровожден в подвал, где седобородый сторож показал ему узкую койку у бока огромной печи. С этого мгновения Вар, до сих пор еще не уверенный, правильно ли он поступил, стал помощником этого человека.

Итак, он продал и себя и Соли в неволю. Однако будущее Соли было обеспечено.

Вар увидел Соли снова только через месяц, потому что рабочим и слугам школы было запрещено общаться с ученицами, основная часть которых принадлежала к привилегированной элите. Все это время Вар заготавливал дрова и торф для школьной печи, чинил старые и ставил новые заборы, доставлял с рынка продукты для кухни и выполнял еще тысячу других обязанностей, с которыми старик каким-то образом ухитрялся управляться раньше один. Выполняя свой круг обязанностей, Вар бывал во множестве мест. И в некоторых из этих мест ему удавалось подслушать разговоры.

В ту ночь в школу доставили настоящую гадюку, так говорили люди. Лесную дикарку или разбойницу, которая дралась своими палками с убедительностью и мощью бывалого воина. Ее пришлось припугнуть ружьями, но и тогда она не сдалась. Стрелять в нее было нельзя, потому что ее следовало схватить живой и здоровой и воспитать в школе как госпожу. В конце концов девчонку удалось схватить, накинув на нее сеть, при этом она искусала несколько человек.

Соли, Соли!.. Внутри у Вара все переворачивалось от тоски, ему было ужасно стыдно, что он скрыл от своей подруги свои намерения и в тайне довел дело до такой развязки. Откуда ей знать, что все это делается для ее же блага, чтобы она смогла провести остаток жизни в лености и покое?

Седобородый сторож только качал головой. Он не мог понять, зачем школе эти проблемы с дикой крестьянкой — к тому же чужеземкой, у которой была странная белая кожа и круглые как монеты глаза. Конечно, она красива, в этом ей следовало отдать должное, признавался старик; стала красивой, после того как ее отмыли и немного приодели.

Седобородый не видел связи между почти одновременным появлением в школе Вара и странной девушки. В этот раз пятна на коже сыграли Вару на руку. Он хотел быть рядом с Соли, для того чтобы убедиться, что условия договора соблюдены, — но не желал, чтобы ее связывали с ним, потому что это могло повредить ее образу. Соли предназначено было стать госпожой; Вару стать господином суждено не было.

В тот день, когда Соли прошла с ним совсем рядом, Вар подстригал кусты в саду у стен школы. Соли в компании других учениц и в сопровождении матрон вывели на прогулку. Все девушки были облачены в скромные платья до пят. Вар, который испытывал ужас в течение всего времени заключения Соли в храме на Новом Крите, а теперь сам ставший причиной ее нового заключения, задрожал от волнения.

То, что случилось на Новом Крите и произошло здесь, было настолько похоже друг на друга, что Вару захотелось немедленно схватить Соли в охапку и унести в лес, в общем, как можно скорее исправить то, что он натворил.

Вар отвернулся и скрыл свое лицо, потому что если Соли сейчас его узнает, может случиться все что угодно.

Стайка девушек шла мимо Вара по обсаженной цветами дорожке, ступая след в след под негромкое наставительное бормотание матрон. Девушки шли чудными маленькими шажками. Вар краем уха прислушивался к скороговорке наставниц и уголком глаза следил за стройными фигурками. Девушки учились ходить, как пристало госпожам, — изысканно, томно, интригующе.

Вар без остановки щелкал ножницами, повернувшись к дорожке строго спиной. Девушки прошли от него так близко, что он сумел различить тонкий запах их духов. Ни одна из девушек не остановилась. Через некоторое время ученицы исчезли в здании школы. Вар облегченно вздохнул, одновременно переживая невыносимую тоску. Ему нельзя даже заговорить с Соли, это было бы непростительной глупостью, — но ему хотелось этого нестерпимо.

Но как ему ни было горько, он все-таки мог утешить себя тем, что школа соблюдала условия договора в точности. И он не мог позволить себе нарушить эти условия первым.

Той же ночью, когда старик-сторож собирался отходить ко сну, а Вар уже спал, в их подвал спустился незнакомец, лицо которого было скрыто капюшоном плаща. Старик обратился к незнакомцу с вопросом о целях визита и был немедленно снабжен несколькими монетами, после чего удалился с неизменным ворчанием на улицу. Человек под капюшоном подошел к ложу Вара и остановился над ним.

Вар, который только что заснул, был разбужен грубым толчком, испуганно открыл глаза и посмотрел вверх.

Это была Соли. Под капюшоном сверкали ее глаза.

— Значит, это ты сделал это, — сказала она странно мягко.

Вар молча смотрел на свою подругу, сраженный ее удивительной красотой. Ее осанка, после продолжительных и непрерывных занятий в школе, изменилась и стала величавой, небольшое количество косметики выгодно подчеркивало ее дивные черты.

— Я видела тебя тогда, в саду, — тихо сказала она, продолжая неотрывно смотреть на Вара, при этом лицо девушки имело незнакомое Вару выражение, которое ему было совершенно непонятно.

Соли выпростала из-под плаща руку. В руке она держала ночную туфлю. Внезапно она сильно ударила этой туфлей Вара по животу.

— А я-то решила, что тебя убили! — воскликнула она, и Вар понял, что с его подругой творится — она просто кипит от ярости.

Соли повернулась и ушла.

Она думала, что он погиб. Вару подобное даже в голову не приходило, но теперь, задним числом, оно именно так и казалось. На Соли напали неожиданно, ночью, связали, перенесли в непонятного предназначения заведение, и все это время от Вара не было ни слуху ни духу, — что еще она могла вообразить и какой еще другой вывод могла сделать, кроме того, что он убит в той же схватке в ночном лесу?

Прошло немного времени, и она уже почти смирилась с потерей… и вдруг неожиданно обнаруживает, что Вар жив!

Зачем, зачем он снова вмешался в ее судьбу? Чего-чего, а этого Вару хотелось теперь меньше всего.

Старик вернулся в подвал, многозначительно покашливая. Теперь седобородому многое стало ясно, он установил связь между «лесной гадюкой» и горбатым ночным пришельцем. Будет ли старик хранить это в тайне? Хотя теперь это ничего не меняло, так как соглашение со школой выполнялось неукоснительно, а Соли знала все.

Остаток ночи Вар пролежал без сна, не зная, радоваться или огорчаться поведению Соли. Неожиданное свидание с нею разбередило старую ноющую рану у Вара в сердце. Она так красива и так сердита на него! Неужели она теперь возненавидит его за то, что он обманул ее? Естественно, она и сама должна была понимать, что бесконечно бродяжничать по материкам невозможно. Прекрасная девушка и уродливый мужчина. Жизнь бродяги никогда не угнетала Вара, потому что такая жизнь была подстать его наивной и не слишком глубокомысленной натуре; в любой момент он мог с удовольствием вернуться к диким просторам природы и скитаться там всю жизнь. Но Соли… Соли должна была стать госпожой, грациозной и культурной. Его обязанностью был сделать для нее такую жизнь возможной.

Но несмотря на то, что все было вроде бы ясно, Вара мучило ощущение вины. Он тосковал по Соли, с которой ему всегда было так легко и просто, по той жизни, которую они вели вместе в былые дни, до Нового Крита. Но все это ушло безвозвратно, потому что Соли никогда вновь не станет той легкой сердцем девочкой. Но воспоминания все равно не отпускали Вара, и он страдал.

Две недели спустя, когда Вар собирал хворост в лесу и грузил его в ручную тележку, чтобы отвезти в школу, Соли вдруг выросла перед ним как из-под земли. На этот раз на ней был мальчишеский наряд, ее волосы тщательно убраны под рваную шапку, а лицо покрывали искусно наведенные синяки. Даже пристальный взгляд не смог бы определить под внешностью сорванца прекрасную девушку; в свое время Соли имела большой опыт в подобного рода переодеваниях.

— Я убежала, — выпалила Соли. — Давай уйдем и будем бродить по стране вместе, как раньше.

Вар схватил девушку, поднял ее на руки и понес обратно к школе. Пока он нес ее, Соли могла поразить его множеством способов, просто голыми руками, но она только немного повырывалась для вида и затихла.

— Я знаю, что ты заплатил за меня, — прошептала она. — Как я тебя ненавижу.

Вар точно знал, что это не так, но слова Соли все равно причинили ему боль.

— Почему ты хочешь, чтобы я училась там? — спросила Соли с горечью. — Разве нам было плохо путешествовать вместе? Большего я никогда и не хотела.

Продолжая молчать, Вар слегка изменил положение затекших рук и понес Соли дальше. Ее тело в его руках было удивительно гибким, мягким и одновременно напряженным.

Она подняла руку, притянула голову Вара к себе и поцеловала его в губы, как это умеют делать только настоящие женщины. Как когда-то сделала Сола, ее мать.

— Все что мне нужно — это быть с тобой, Вар.

Соблазн развернулся в нем горячей пружиной. Девочка, которую он с нежностью вспоминал, опять была здесь, но одновременно здесь и женщина, которая с некоторых пор держала его волю в руках. Но он продолжал идти дальше и молчать.

— Ты хочешь, чтобы я заплакала?

Но Соли не заплакала, потому что тогда Вар точно не выдержал бы. Не дождавшись от него ответа, девушка прошептала:

— Мне очень жаль, что я тогда ударила тебя туфлей.

Через несколько минут после того, как перед ними появилось здание школы, она закончила фразу:

— Жаль, что это была не «утренняя звезда»!

И Вар поверил ей, потому что если бы в ту минуту в руках Соли оказалась звезда на цепи, она в приступе мгновенной ярости могла без колебаний переломать одним ударом все его кости.

Вар передал Соли из рук в руки матронам-наставницам. После этого он понуро зашагал обратно в лес, а в спину ему неслись крики Соли, частично от боли, частично от ярости. Она принимала должное наказание — удары особой плетью. Плеть покрыта специальным мягким материалом и не оставляла следов, но ее удары были более чем чувствительными. И Вару и Соли было известно, что ждет ее за попытку побега. Наказания, принятые в школе, обсуждались в самом начале при поступлении и упоминались в разговоре Вара с директрисой в ту знаменательную ночь: дисциплина в школе была на высоте.

Естественно Соли, ветеран фехтовальных поединков, могла бы перенести всю процедуру без единого вскрика. Но она кричала специально, чтобы дать Вару знать, что происходит, и, конечно, чтобы удовлетворить матрон, которых, скорее всего, ей было нелегко провести. Но ритуал следует исполнить, чтобы другим было неповадно.

Каждый десятый день у Вара был выходным, хотя он не просил об этом и был не против работать без перерыва. Но директриса, женщина справедливая, настояла на этом. Неподалеку от школы имелся город и в свой второй выходной Вар отправился туда оглядеться. В городе он почувствовал себя неуютно — сотни горожан без стеснения глазели на него, не желая при этом водить с ним компанию. Правила общения были непростыми, рядом не было круга, четко отделяющего вежливый разговор от выяснения отношений силой, и понять, когда следовало молча улыбнуться, а когда ответить вслух, было чрезвычайно трудно. Когда однажды молодой невежа и хулиган попытался подступиться к Вару с кулаками, он без труда сшиб забияку с ног, но это не изменило ничего.

Нет, Вару было гораздо лучше в порченых землях. Так же как он не понимал культуру американских кочевников, так он не понимал культуру здешнего мира и всюду, и здесь и там, спокойнее чувствовал себя в одиночестве. Как только Соли закончит свою учебу и благополучно устроится, он навсегда распрощается с цивилизацией и с облегчением удалится в объятия дикой природы.

Но только вспомнив о Соли, Вар понял, что обманывает себя. Без нее, кем бы она ни была, ребенком или женщиной, он никогда, никогда не будет счастлив.

— Я выяснил, что эти солдаты останутся здесь на целый месяц, — заметил старик-сторож.

Прошел год и Вар выучил достаточно местных слов, чтобы беседовать с седобородым, но как ни странно, до сих пор ему не представилось случая узнать, как старика зовут. Седобородый был вечно полон свежих слухов и постоянно пересказывал их Вару, который особенно слухами не интересовался, но проявлял внимание из вежливости. Он тоже видел этих солдат и догадывался, что они составляют почетный эскорт какой-нибудь коронованной особы. Большая часть учениц школы были знатного происхождения, и здесь издавна считалось хорошим тоном отбыть по окончании обучения домой в сопровождении вооруженной свиты, даже если ее приходилось специально для такого случая нанимать за деньги. Часто в пределах школы собиралось одновременно несколько свит, ожидающих своих юных госпож, и тогда окрестности начинали напоминать военный лагерь. Вару удалось познакомиться с некоторыми воинами из таких свит и похвастать перед ними своими способностями управляться с фехтовальными палками. Он произвел впечатление, но только в виде чужеземной достопримечательности, потому что почти все солдаты были вооружены ружьями.

— Я говорю о тех, на которых шитые золотом мундиры, — продолжал скрипеть старик, стараясь удержать понемногу ослабевающее внимание своей весьма немногочисленной аудитории. — Они ни с кем не разговаривают и занимаются муштрой в стороне на особом поле.

Это было необычно. Никто не знал, чью свиту составляют эти солдаты в прекрасно подогнанных одинаковых мундирах, или какую из девушек они ожидают. Солдаты в золотых мундирах были отлично обучены; не раз Вар украдкой следил за тем, как они выполняют строевые упражнения и практикуются в стрельбе в цель.

Заметив, что Вар в конце концов заинтересовался, старик воодушевленно продолжил:

— Это солдаты императора Чиина. Должно быть, он прибудет сюда за очередной невестой.

Слова старика произвели впечатление на Вара. Во власти Чиина находилось соседнее со страной королевство на юге, которое благодаря политическим интригам и большому уму своего правителя стало за время его царствования весьма и весьма влиятельным и процветающим. Подобно тому как Повелитель создал свою империю в Америке, Чиин построил свою в Китае — может быть, не столь обширную как у Безоружного, но тоже мощную. Школа, в которой обучалась Соли, находилась вне территории королевства Чиина. Видный правитель и большой любитель женских прелестей уже имел тридцать жен и постоянно находился в поисках какой-нибудь новой прекрасной и свободной пассии для пополнения своего гарема, так же как нового политического контакта для пополнения числа своих союзников. Теперь его взор, по всей видимости, был привлечен одной из выпускниц школы, и золотомундирная стража прислана сюда следить за тем, чтобы с избранницей их господина ничего не случилось до его прибытия.

Вара все это не слишком-то волновало. Он ожидал теперь уже близкого завершения образования Соли и получения ею места в каком-нибудь процветающем жилище, после чего он мог спокойно удалиться в милые его сердцу порченые земли. Ему было тяжело сознавать, что он никогда не увидит свою подругу вновь, очень тяжело, но таков его нелегкий выбор, и этот выбор был сделан, когда Вар собственноручно принес девушку обратно в школу. Со временем она снова станет счастливой, и это было для Вара важнее всего. Ее детство прошло и пускай сам он останется лишь частью ее воспоминаний о годах юности.

Через несколько дней Вар был вызван в кабинет директрисы школы.

— У меня есть замечательная новость для тебя, — сказала она, одновременно внимательно изучая черными глубокими глазами из-под полуприкрытых век выражение лица Вара. — Мы нашли прекрасное место для твоей подопечной.

Известие обрушилось на Вара подобно ведру холодной воды, неожиданно вылитому на него сверху. В ту же секунду он понял, что мудрая женщина знает про него все, в том числе и то, что в душе он совсем не хочет, чтобы Соли была куда бы то ни было отправлена. Теперь, когда время пришло, он понял, что не может отказаться от нее добровольно, невзирая на все свои планы и замыслы.

— Ты же сам этого хотел, — мягко напомнила Вару директриса.

— Да, — прошептал Вар бесчувственными губами.

— И, как это обычно делается в таких случаях, плата за ее обучение будет тебе возвращена. Все деньги, заработанные тобой за прошедший год, будут переданы в твою собственность. Это очень приличная сумма.

Вар, мысли которого разбегались, с огромным трудом заставлял себя прислушиваться к словам женщины.

— Вам… кто-то заплатит вам за ее обучение?

— Вот именно, нам заплатят! Мы же не благотворительная организация. Одна особа вызвалась покрыть расходы школы. Поэтому с настоящего момента ты можешь быть свободен от обязанностей рабочего, которые, должна признать, выполнял очень хорошо. И мы должны выплатить тебе отработанный тобою долг.

— Кто… кто этот человек?

— Господин, который желает взять в жены твою подопечную, — женщина по-прежнему не сводила с Вара глаз. — Мы рады, что все так отлично устроилось, партия чрезвычайно выгодная.

— Это Чиин! — воскликнул Вар. Теперь все встало на свои места.

— До совершения церемонии он желал оставаться неизвестным, — заметила директриса. — И поэтому его имя не было мной произнесено. Но ты имеешь право это знать, кроме того, мундиры его солдат так бросаются в глаза… Он захотел для себя невесту из чужих краев, потому что соотечественницы, видите ли, наскучили ему.

Изящные выражения школьной начальницы пропадали даром — Вар был поглощен собственными мыслями.

— Но это ведь Чиин!

— Следует ли понимать тебя так, что Чиин не входил в твои планы? Более высокого места для твоей подопечной нельзя было и желать, потому что там ей не придется более знать нужду и сталкиваться с грубостями трудовой жизни, — Вар снова заметил ее внимательный скрытый взгляд.

Да, этого он хотел. То есть он когда-то думал, что хотел этого. Директриса выполнила их договор, даже более того. Пути назад теперь у Вара не было.

— И знаешь, тебе ведь совсем не обязательно разлучаться с ней, — продолжила мудрая женщина, в голосе отчетливо были слышны нотки сострадания. — Император Чиин основное время уделяет военным премудростям и обожает сыновей, из которых можно воспитать новых воинов… и крайне редко интересуется новой женой дольше одного года. Все его жены в настоящее время обладают определенной свободой… если, конечно, проявляют при этом некоторую долю осторожности.

Вар, который когда-то был абсолютно наивен в таких делах, за последнее время стал разбираться в них намного лучше. В этой стране внешняя сторона дела зачастую была много важнее действительного содержания; точно так же это обстояло и на его родине, в Америке. Ему предлагалось поступить на службу к императору Чиину… и вернуться к Соли через год, после того как она родит для Чиина сына и новая невеста отвлечет внимание императора. Такие случаи были нередки, да и сам император, будучи несомненно в курсе этого, не возражал — по крайней мере до тех пор, пока внешний облик этих связей не переходил рамки дозволенного. Соли станет частью императорского двора, а Вар получит Соли — если будет осмотрительным и терпеливым.

Таким образом директриса обрисовала Вару в общих чертах наиболее целесообразный для него жизненный путь. Он поблагодарил ее и отбыл. Но удовлетворения он не чувствовал, потому что целесообразность чего-либо редко его привлекала. Внезапно он представил себе Соли в руках тучного пожилого китайского императора и вздрогнул от отвращения и гнева. Никогда прежде его размышления не заводили его так далеко — теперь же он понял, что девушке придется расплатиться за роскошную жизнь собственным телом, точно так же как он расплатился своим трудом за ее обучение. Вар отчаянно, яростно ревновал — к человеку, которого он не видел никогда и которого никогда не видела Соли.

Вар вспомнил, как Соли кричала ему, что не желает оставаться в школе и хочет лишь одного — опять странствовать вместе с ним. Теперь неожиданно это ее желание показалось Вару имеющим особенную важность. И теперь, когда Соли должна выйти замуж на богатого человека, чт`o чувствует она — может быть, то же самое, что и Вар?

Вар вдруг ясно понял, что ему крайне необходимо узнать мнение Соли.

Конечно, запросто войти в школу, попросить, чтобы к нему привели Соли, и задать ей вопрос он не мог. Существовали строгие правила. Если Соли застанут в присутствии Вара, ее накажут — это относилось к любой девушке, нарушившей школьные правила в любой их букве. Однако для старших девушек самым страшным был позор, который они могли на себя навлечь. Соли, будучи безродной иностранкой, оказывалась более чувствительной к такого рода порицанию, чем местные девушки. Поэтому… поэтому Вару нужно было действовать с осторожностью. Она сможет поговорить с ним, если никто об этом не будет знать… если он сделает так, чтобы их не поймали.

Осмотрев школу, Вар обнаружил повсюду часовых Чиина. Все подходы к покоям, в которых сейчас находилась вместе с другими девушками Соли, охранялись.

Вар, которого никогда не смущали физические преграды, решил найти наиболее слабое место в цепи охраны и попытаться пробраться там. Таким местом оказался садик под окнами спальни учениц школы. Вар решил оглушить стоящего под окнами одинокого часового фехтовальной палкой. Но просчитался — солдат оказался настороже, удар пришелся вскользь, часовой успел выхватить пистолет и выстрелить в воздух. Следующий удар Вара достиг цели, солдат упал без чувств, но пробраться к окну до прихода подкрепления Вар не успел.

Солдаты были отлично натренированы; к тому же у них ружья. Полукруг людей в одинаковой форме начал сжиматься вокруг Вара, который оказался прижатым к стене школы среди кустов. Прямо через кусты с хрустом проломился грузовик — Вару это было очень неприятно, потому что он долго и тщательно за этими кустами ухаживал. Свет фар грузовика ослепил Вара — он был в ловушке.

Вар замер, понимая, что пойман. Он даже представить себе не мог, что реакция солдат будет такой быстрой и умелой. Против света и ружей он был бессилен.

— Кто это? — спросил чей-то голос из кабины грузовика.

— Это чернорабочий из подвала, — ответили со стороны. — Я уже видел его здесь.

— Что он здесь делает?

— Подстригает кусты.

— Ночью?

— Что ты здесь делаешь, рабочий? — вопрос человека теперь был направлен к Вару.

— Я хотел поговорить… с одной из девушек, — ответил Вар, понимая, что вредит себе своей честностью.

— С которой из девушек?

— С Соли.

Сидящие в кабине грузовика перебросились несколькими фразами. Вар вспомнил, что Соли после поступления в школу было дано новое имя, для того чтобы ее иноземное происхождение по возможности не бросалось в глаза. Имя, которое Вар только что назвал, было незнакомо этим людям, но тем не менее Вар решил не скрывать правду:

— С той, которую я привел сюда… обрученной с Чиином.

— В казарму его, — поспешно скомандовал офицер.

Вара отвели в казарму — во временную постройку, в которой жили солдаты.

— Что ты хотел от этой девушки? — спросил Вара офицер, как только они остались одни.

— Я хотел забрать ее отсюда, если она захочет уйти со мной.

Слова правды, казалось, потрясшие офицера, успокоили Вара. Он действительно хотел забрать Соли, несмотря на то, что она могла многое потерять. Теперь он был в этом уверен.

— Понимаешь ли ты, что мы обязаны убить любого, кто попытается сделать нечто подобное?

— Да.

Офицер немного помолчал, вероятно, пытаясь определить, кто такой Вар — сумасшедший или просто недалекий человек.

— Это ты оглушил часового?

— Да.

— Почему ты хотел забрать из школы именно эту девушку?

— Я люблю ее.

— Отчего ты думаешь, что она пойдет с тобой, с уродливым горбуном, в то время как у нее есть такая блестящая перспектива?

— Я привел ее сюда.

— Значит, ты знал ее раньше?

— Мы четыре года странствовали вместе.

Офицер вызвал солдат.

— Привести сюда начальницу школы, — приказал он одному из них. — А ты нагрей нож, — приказал он другому.

— Если она опровергнет твои слова, ты умрешь, и твоя смерть будет примером всем, кто попробует идти против Чиина, — сказал офицер Вару. — Если же она скажет, что ты говоришь правду, я сделаю так, что ты больше не будешь интересоваться этой девушкой. Да и всеми остальными девушками тоже.

Наблюдая за тем, как нож нагревается над пламенем толстой свечи, Вар думал о том, скольких он сможет убить, прежде чем раскаленное лезвие прикоснется к нему.

Привели директрису.

— Все, что он сказал, истинная правда, — подтвердила она. — Он привел сюда эту девушку, он заплатил за нее своим трудом и вернул ее назад, когда она решила сбежать. В его праве забрать ее отсюда — если, конечно, она захочет уйти с ним.

— Это право было у него, — мрачно ответил офицер. — Пока император Чиин не избрал эту девушку для себя. С тех пор других прав на нее не существует.

Пожилая женщина твердо и без страха взглянула в лицо офицеру.

— Но мы находимся не на территории королевства Чиина.

— Ваша провинция может вскоре оказаться присоединенной к его владениям.

Директриса пожала плечами.

— Военные действия в этой провинции позволят врагам Чиина на севере объединиться, тогда как его основные силы прикованы к конфликтам на юге. Неужели одна единственная невеста стоит этого?

Офицер задумался, взвешивая слова оказавшейся проницательной в политике женщины.

— Император, естественно, не желает кровопролития в преддверии своей свадьбы. Этому человеку не будет причинен вред, напротив — ему будет заплачено сполна за его прошлые заслуги, после чего его отвезут за границу провинции. Однако если он снова появится здесь до торжества по случаю окончания школы, его схватят и заключат в темницу до прошествия торжеств, после этого он умрет медленной смертью от потери крови из тысяч порезов.

Офицер взвесил на руке объемистый кошель с монетами:

— Эти деньги теперь твои.

Многозначительно посмотрев на Вара, директриса подхватила:

— Предложение этого солдата Чиина справедливо. Прими его деньги, кочевник. Вместе вот с этим, — женщина передала Вару запечатанный конверт.

Вар тут же вспомнил Миноса, бога Нового Крита и то, как тот передавал Соли ключи от моторной лодки. Ему показалось, что и эта женщина пыталась что-то подсказать ему, чем-то помочь. Конечно Вар мог броситься на солдат, уничтожить какое-то число врагов и все равно умереть без пользы. Но он мог также довериться скрытому от посторонних совету директрисы и принять условия офицера.

Вар согласно кивнул, взял деньги, принял из рук начальницы школы конверт и был усажен в сопровождении охраны в кузов грузовика. Он не собирался сдаваться, но сейчас это представлялось наилучшим выходом из положения.

Через шесть часов он был оставлен на дороге в полном одиночестве на окраине порченых земель в сотне миль к северу от школы. Занимался рассвет.

В конверте Вар нашел карту и человеческий палец.

Карта была здешних мест, охватывала окрестности школы и близлежащих городов. Один из городов был отмечен на карте красным кружком. А палец…

Вар был очень наблюдательным и обычно хорошо запоминал, как выглядят пальцы да и прочие части тела знакомых ему людей. Собственные пальцы Вара были бесформенными. Но повстречавшегося ему хоть раз человека он мог узнать, например, по рукам с такой же легкостью, словно увидел его лицо. Палец из конверта не принадлежал жителю Китая — это был палец американца. Палец был удивительно крупным, с тонкой стальной сеткой под сплошь покрытой шрамами кожей.

Это был палец Повелителя.

Из этого Вар сделал вывод, что директриса знала, где находится Повелитель, живой или мертвый и знала это давно. По всей видимости она также знала историю, связывающую Вара, Соли и Безымянного. Теперь она решила посвятить в свои знания Вара. Почему?

Вар покачал головой, стараясь разобраться в этой тайне. Начальница школы была женщиной честной, но, подобно большинству людей, с которыми встречался Вар, в поступках своих непостижимой.

Для того чтобы освободить Соли, у Вара оставалось две недели — если, конечно, он желает сделать это раньше, чем император Чиин отведет ее в свою спальню, если он хочет дать девушке возможность выбора между уродливым кочевником и могущественным правителем.

Вар мог вернуться в школу к сроку, потому что подчиненные Чиина недооценили быстроту его ног. Но Вар также знал, что офицер не блефовал, и его наверняка будет ожидать ужасная кара. Вместе с тем Вар не был уже теперь так уверен в том, чего хочет Соли. Она сказала, что ненавидит его, к тому же по прошествии времени ее взгляды на роскошь и довольство могут измениться…

До города, который был отмечен на карте, Вар мог дойти скорым шагом за неделю. Без сомнения палец Повелителя был доставлен оттуда. Настало время раз и навсегда прояснить разногласия между Варом и его старым другом и упросить наставника простить его. Но если Безымянный умер…

В городе имелась просторная арена. На ней, для услады заплативших за острое зрелище зевак, бились насмерть друг с другом и с дикими зверями гладиаторы. Звездами последних представлений были два чужеземных дикаря, захваченных в плен полгода назад во время одной из стычек на границе страны. Это были Сол и Повелитель.

Порасспросив служащего у ворот на арену, Вар очень скоро составил картину происшедшего. Преследующая Вара и Соли пара была захвачена в плен в тот момент, когда она подошла к границе Китая. До тех пор они, очевидно, пытали счастья в том же, ведущем к Алеутам туннеле, но, проявив осторожность, избежали опасного столкновения с автоматическим чистильщиком. Повелитель и Сол успешно сразились с амазонками, но были остановлены непреодолимой преградой на мосту — радиацией. Они решили вернуться и пойти в обход, долгим путем, уверенные, что Вар не остановится, пока не достигнет противоположного берега океана. Возвратившись из туннеля, преследователи поднялись к северу, нашли прямую трансокеаническую магистраль и, преодолев ее, достигли побережья Азии. Путь Повелителю и Солу пришлось проделать немалый, занял он у них несколько лет, и в пути они одолели множество недругов, одушевленных и нет. В конце этого пути они по глупости наткнулись на обходящий дозором границу Китая многочисленный отряд (в действительности — полулегальное скопище обыкновенных бандитов) и были захвачены в плен под угрозой ружей.

После того как их раны оказались вылечены, Повелителя и Сола продали в гладиаторы. Их левые большие пальцы были отрублены в знак их теперешнего положения. С этого времени они им приходилось отрабатывать свой контракт с поденной оплатой, покрыть с помощью которой общую сумму долга можно было не раньше чем через десять лет.

— Я заплачу эти деньги, — сказал Вар.

С этими словами он вложил свой кошель с монетами в руку словоохотливого служащего.

Служащий пересчитал монеты и согласно кивнул.

— Деньги Чиина. Очень устойчивая валюта. За которого из гладиаторов?

Вар описал внешность Повелителя.

— Очень хорошо.

Вар, ожидавший торга, был сильно удивлен, потому что при всей величине суммы, полученной от офицера, ее вряд ли хватило бы для покрытия десятилетнего контракта. Служащий выдал Вару бумагу, исписанную китайскими значками. Вар торопливо схватил бумагу и прошел внутрь, спеша разыскать место обитания гладиаторов. Все удавалось на удивление легко.

Одумавшись минутой позже, Вар остановился, чтобы разобрать написанное в полученной бумажке. Его надули! Это был обычный билет, пропуск на территорию и ничего больше. Он потерял свои деньги.

Охваченный гневом, Вар кинулся было обратно, но уже через несколько шагов сообразил, что мошенник у ворот, провернув ловкую аферу, уже давно, должно быть, припрятал деньги и, скорее всего, скрылся сам. Никто другой даже и слушать претензии Вара не станет.

Увеселительные заведения такого рода были широко известны как сосредоточение обмана и жульничества; Вар сам во всем виноват, ему следовало быть внимательней. Однако теперь стиль выяснения отношений был установлен, причем установлен не им, а хозяевами арены, которые ответили на его честность бесчестьем. Закоренелым моралистом Вара назвать было нельзя и все законы цивилизованных порядков, полученные им когда-то от Повелителя, отнюдь не оказались подкрепленными опытом путешествия по Америке и через океан к землям Китая. Если кто-то угрожал Вару, он отвечал этому человеку той же монетой — почувствовав опасность или затруднение, он знал, как все это преодолеть.

Вар отбросил бумагу в сторону и отправился к месту содержания гладиаторов — загону, огороженному высоким забором из крепкой стальной сетки. По углам загона высились деревянные смотровые башни. Во всех башнях находились люди с ружьями, внимательно обозревающие внутренность загона и подходы к нему.

Неподалеку виднелись клетки с дикими зверями: тиграми, бизонами, змеями, злобными псами, а также с ужасного вида мутантами из порченых земель. В свободные от боев дни в зверинец допускались зрители. У всех животных были заметны легкие раны, более или менее свежие, и это означало, что все они принимали участие в схватках с гладиаторами. Возможно, негласным условием боев было сохранение животным жизней без потери общей зрелищности действа.

Вар медленно обошел вокруг арены. В этот день боев не было. Поединки устраивались каждый третий или четвертый день. Народу почти не было, за исключением двух-трех зевак, так же, как и Вар, прогуливающихся мимо клеток. На заднем дворе арены Вар заметил несколько грузовиков, по всей видимости, использующихся здесь для перевозки животных и прочего хозяйства для представления. Каждые несколько месяцев гладиаторские бои переезжали с места на место в поисках свежего зрителя — и, может быть, во избежание мести со стороны постоянно увеличивающегося числа обманутых простаков.

Удовлетворившись увиденным, Вар удалился за город, где, разыскав более-менее дикий уголок, завалился спать. В эту ночь ему нужно будет сделать многое.

С наступлением ночи, хорошо отдохнув после сна, Вар, умеющий прокрадываться в любые места тайком как никто другой, возвратился к арене. Выдавив в одном из запертых грузовиков окно, Вар открыл изнутри его дверцу и при помощи найденных в грузовике плоскогубцев обнажил провода зажигания машины. Этому он научился за время своей работы в подсобном хозяйстве в школе, где ему не раз под руководством седобородого приходилось разбираться с забарахлившим оборудованием. Грузовиком теперь можно было воспользоваться в любой момент. После этого Вар змеей подполз к ближайшей дозорной башне, бесшумно на нее поднялся и оглушил часового ударом фехтовальной палки по голове. То же самое Вар проделал с часовым на второй башне, действуя быстро и наверняка, зная по опыту неудачного нападения на солдата Чиина, что в таких случаях мешкать нельзя. Часть забора между двумя этими башнями была вне поля зрения часовых на дальних башнях, поэтому дальше действовать можно более-менее открыто. Вар достал из кармана захваченные из грузовика плоскогубцы и проделал в проволочном заборе дыру. Проникнув сквозь дыру на огороженную территорию, Вар включил фонарь, который вместе с ружьем он забрал у второго охранника с башни.

Гладиаторы спали в крепком, хорошо запертом сарае, от которого исходил невыносимый запах экскрементов. Действуя отверткой и ломиком, Вар взломал замок, стараясь как можно меньше шуметь и стоять так, чтобы его не заметили с башен. Находящихся в сарае Вар не боялся, ибо знал, что они его не выдадут. При этом существовала опасность неорганизованного массового побега, сопряженного с шумом и стрельбой, но к этому Вар тоже был готов.

Толчком распахнув дверь, он осветил внутренность сарая лучом фонаря, но сам остался снаружи.

— У меня здесь ружье, — как можно спокойнее сказал Вар на местном диалекте. Затем прибавил по-американски:

— Выходите тихо и по одному, если хотите освободиться.

— Вар Палка! — раздался в ответ тихий голос Повелителя, который, очевидно, тоже знал о часовых на башнях и не хотел шума. Огромное массивное тело выступило из темноты на свет. — Ты что, решил выйти против меня с ружьем?

Знакомый голос заставил Вара содрогнуться, но он собрался с силами и ответил по возможности уверенно:

— Нет. Здесь нет круга. Ты поклялся убить меня, потому что думал, что я убил твою дочь. Но я не убивал ее. Пойдем со мной, и я покажу ее тебе.

В сарае долго молчали.

— Она не моя дочь, а его, — наконец ответил Повелитель. Рядом с ним появилась еще одна смутная тень — Сол.

— Мы давно уже догадывались об этом, после того как нам описали внешность мальчика, с которым ты путешествовал. Но мы не были уверены до конца — а ты бежал не останавливаясь. Поэтому мы продолжали преследование.

Значит, вся погоня прошедших пяти лет была ни к чему! Вар мог отвести Соли к Повелителю, или позволить Солу взглянуть на нее, в тот раз, когда они встречались в кругу, и клятва Безоружного была бы отменена. Это было позволительно даже в рамках правил состязания лучших воинов кочевников и Горы, потому что к тому времени Боб уже отказался от своих условий. Ирония судьбы!

Вар поднял глаза и посмотрел на Повелителя. Безоружный стоял совсем близко, он возвышался над Варом как гора, и их разделяло не больше чем расстояние удара. Но Повелитель не стал бить — он не мог поднять на противника руку вне круга, тем более на человека своего племени, разделяющего тот же кодекс чести. Если бы Повелитель желал нарушить закон, он сделал бы это уже давно, просто-напросто бросив в беззащитного Вара чем-нибудь из темноты. Может быть, он не сделал этого потому, что теперь у него не было большого пальца — без большого пальца бросать труднее.

— Я должен был расспросить тебя подробнее, — медленно сказал Безымянный. — Уже на следующий день после того, как ты ушел, я знал, что поступил неправильно, потому что ты сделал только то, о чем тебя просили. Нас предала Гора — и тебя и меня. И Сола она предала тоже, потому что он не знал, на что послали его дочь, — он узнал об этом только тогда, когда ему сказали, что она мертва.

Вар вспомнил, что Соли рассказывала ему, что ее родители ничего не знают, что Боб почти никогда не говорит всей правды, и что она согласилась в этом участвовать только потому, что в противном случае ее родителям угрожала смерть. Таков был отвратительный план мести — мести правителя подземного мира взбунтовавшимся кочевникам.

— А зачем пришел Сол — отомстить за свою дочь?

— Для того чтобы похоронить ее тело. Он уже утолил свою жажду мести, когда убил Боба и поджег Геликон. Случилась резня, во время которой пропала Соса. Все, что Солу осталось, это найти и похоронить тело своей дочери, но он не смог его разыскать. Поэтому он отправился по твоему следу и когда мы встретились и все стало ясно, ты уже бежал во весь дух вместе со своей… сестрой.

Они зря тратили время.

— Пойдемте со мной, — сказал Вар. — Она сейчас находится… находится в школе. Там неприятности.

Дальше все пошло так, как будто ссоры между ними никогда и не было. Вместе с Солом и Повелителем из сарая вышли еще четверо: тоже гладиаторы разнообразного, без исключения могучего и порой уродливого телосложения. Вар провел всех через дыру в заборе и мимо клеток с животными, которых он, в случае обнаружения побега и тревоги, намеревался выпустить на волю. Как ни странно, все прошло без осложнений. Беглецы погрузились в кузов грузовика, Вар соединил провода зажигания, завел мотор и беспрепятственно покинул территорию арены. Побег удался.

К тому времени, когда грузовик с гладиаторами с большой осторожностью остановился под деревьями ближайшего к школе леска, в учебное заведение с большой помпой прибыл император Чиин в сопровождении еще более многочисленной свиты. Золотомундирные солдаты наводнили окрестность. Пытаться пробиться к Соли сквозь их ряды было самоубийственной глупостью. К тому же… к тому же спасители Соли были совсем не уверены в ее желаниях.

— Она не просила тебя устраивать ее в школу? — спросил Вара Повелитель. — Ей нравилось странствовать с тобой?

— Так она говорила, — утвердительно ответил Вар. — Год назад. Однако с тех пор она повзрослела…

— Она взрослеет с каждым годом, но это не означает, что ее мнение должно обязательно меняться. Но ты, ты что же — собираешься снова предложить ей скитаться?

От неуверенности у Вара задрожали руки.

— Я не знаю.

— Этот Чиин, я о нем слышал. Выйти замуж за него считается удачей?

— Да.

— Но ты не хочешь, чтобы она это сделала?

Вар еще больше расстроился и смутился.

— Я хочу с ней поговорить. Если она решила выйти замуж за Чиина…

— Мы можем это проверить, — проворчал Повелитель.

Ночь они провели в лесу в грузовике. Гладиаторы-китайцы, наслаждающиеся долгожданной свободой, с охотой сходили в ближайший поселок и добыли еды и бензина. Все это время Повелитель расспрашивал Вара, задавал ему различные вопросы, касающиеся его отношений с Соли, а его друг Сол, хранящий почти сверхъестественное сосредоточенное молчание, слушал. Постепенно в Варе укрепилась уверенность, что мысли в головах у этих людей могли оказаться во многом неожиданными и разнящимися с его собственными. Чем больше они узнавали от Вара о судьбе Соли, тем больше они хмурились. Вар вдруг подумал, что Повелитель и Сол могут и не разделить его грубоватые и простодушные планы.

Со временем Вар понял, что с момента освобождения этих людей он стал полностью зависим от их решений. Повелитель главенствовал над всей группой, почти осязаемо излучая ум и волю. В Безоружном Вар заметил многие из тех черт характера, которые сделали Соли той, кем она была, и которые как раз и казались в ней Вару наиболее привлекательными — при том, что Повелитель категорически отрицал факт своего отцовства. Снова все перепуталось в голове у Вара.

Его оставили в укрытом ветками грузовике в лесу. Остальные отправились на церемонию окончания школы. С колотящимся сердцем Вар смотрел уходящим вслед. Ему хотелось действовать, спасать Соли, но он был беспомощен, полностью зависим от поступков других людей и совершенно не уверен в себе.

Соли не спалось. Перед ее закрытыми глазами проплывали события жизни, в ближайшей перспективе которых уже был виден перекресток решительных перемен. Начало своей жизни в обществе кочевников Соли не помнила совершенно — ей запомнился только снег и отчаянный холод, и то, что ее отец Сол защищает ее от ветра и их смерть близка. Потом каким-то образом они остались в живых, к сожалению или к радости Сола; с ней разговаривает Соса, которая с тех пор становится ее матерью. Через некоторое время вызванный жизненными переменами шок прошел, и все стало хорошо, потому что Соса оказалась замечательной во всех отношениях женщиной — непобедимой в бою и любящей и заботливой как человек. Подземный мир потрясал своими возможностями. Так продолжалось до тех пор, пока Боб не познакомил Соли с грубостью политических интриг и не послал ее защищать своими фехтовальными палками мир Геликона от дикарей.

До некоторых пор Соли была твердо уверена, что все кочевники бесплодны, потому что у ее отца Сола гениталий не было, а у ее второй матери, Сосы, не было детей. У ее нового знакомого Вара была пестрая кожа, смешные руки и ноги и горбатая спина. Однако Соса всегда учила девочку, что для мужчины внешность мало что значит — гораздо более важным для него является выносливость и навыки боя, а кроме того, характер и проведение.

— Если мужчина сильный, честный и добрый — как твой отец, — доверяй ему и выбирай его себе в друзья, — учила Соли Соса.

Ни один мужчина подземного мира не отвечал этим простым требованиям. Джим Библиотекарь оказался честным, добрым и много знал, но сильным отнюдь не был; простой удар в живот мог на несколько дней уложить его в госпиталь. Правитель Боб был сильным, но ни добрым, ни честным его назвать нельзя. По сути дела только отец Соли отвечал условиям Сосы. Сол учил Соли приемам фехтовального боя, и она училась прилежно и охотно.

Уродец Вар был силен, хотя и уступал Соли в умении обращаться с палками. Он был честен, потому что не стал бросать на нее сверху камни, при том, что Соли смогла бы увернуться от любого из них. Вар был добрым, потому что он защитил Соли от ужасного холода, точно так же, как когда-то ее отец. Холод был единственным из врагов Соли, который имел над ней власть: она боялась и ненавидела его.

Соли решила, что Вар хороший человек, несмотря на то, что он был дикарем и ее врагом, — впоследствии она ни разу в нем не разочаровалась. Конечно, он не был слишком умен — но то же самое можно сказать о ней. Люди типа Боба и Безымянного вызывали в ней благоговейный страх, потому что были гораздо более смертоносны своим умом, чем силой тела. Соли же предпочитала иметь дело с теми мотивами поведения, которые были ей понятны.

В какой момент их доброжелательные отношения с Варом переросли в любовь, Соли не знала. По всей видимости этот процесс был постепенным, чувства углублялись и созревали по мере расцвета в Соли женственности. Окончательно этот переход был принят ею к сведению после случая с укусом оттаявшей под снегом личинки, когда Вар нес ее на руках в хижину через снега и так заботливо за ней ухаживал. Б'ольшую часть этого времени Соли находилась в сознании, все видела и слышала, но двинуть рукой или ногой или сказать слово не могла. Она знала, что Вар подвернул ногу, видела, как он сделал себе пластиковый лубок и выступил на ее защиту навстречу пришельцу. И когда по прошествии некоторого времени между ними зашел об этом разговор, Соли уже все прекрасно знала.

Именно тогда она решила, что примет золотой браслет Вара — когда достигнет положенных лет и сможет с честью ответить на предложение мужчины. Когда она узнала, что за ними идет Сол, то решила остаться с Варом, несмотря на страстное желание повидаться с отцом. Соли знала, что стоит ей дать Вару уйти — и он будет потерян для нее навсегда. После этого Вар спас Соли от чистильщика туннеля, от злобных амазонок и от радиации на мосту, которую сама она не ощущала. И еще раз в лодке, когда он загородил ее от стрел своим телом.

Пять раз Вар спасал ее жизнь с риском для себя и ничего не просил взамен, не просил даже сопровождать его, если бы она не пожелала этого сама. Это был настоящий мужчина, даже если не принимать во внимание его самопожертвование и отвагу. Если бы Соли не любила Вара, она непременно сразу же влюбилась бы в него. Когда они добрались до Нового Крита, Вар умирал. И тогда Соли нашла возможность вернуть Вару долг. В первые минуты она испытала искушение расплатиться за лечение своего спутника его золотым браслетом, тут же поняв, что цена золота на этом острове удивительно велика; однако это не позволило бы ей впоследствии получить этот браслет в собственное владение, что также лишало ее всего, что за этим следовало. Более того, браслет могли отобрать у нее точно так же, как перед этим отобрали лодку, не предоставив ничего взамен. Это могло означать для них обоих смерть, и Соли не смогла заставить себя расстаться со своею мечтой.

Оставался храм — единственное соглашение, которое на этом острове не могло быть так просто нарушено, единственный договор, в котором Соли могла положиться на местных жителей. Соли плакала — не столько из жалости к себе, сколько потому, что теряла Вара. От болтливых жрецов Соли узнала, что Вар нашел себе место в островном обществе и мысль о том, какое унижение он при этом испытал, заставляла ее страдать, что еще более усугублялось предположениями, как он, может быть, тоскует по ней, потому что она сама тосковала по Вару. Обычные девичьи мечты, не имеющие под собой реальной основы, но тем не менее пламенные. В своих мечтах Соли доходила до того, что представляла себе, как Вар наблюдает за ней издалека, что было весьма романтично, и что в конце концов он из-за нее вызывает на бой самого бога Миноса.

И в конце концов Вар пришел как раз тогда, когда Соли готовилась принять условленную два года назад жуткую кончину. И когда она говорила ему «нет», то душа ее кричала «да»; она отталкивала его прочь, на самом деле всем сердцем стремясь заключить в объятия. Потому что ее жертва была предназначена для спасения Вара, и если она отказывалась от нее в самом конце, это означало бы, что все прошлые усилия были ни к чему. Глядя в спину направившемуся в лабиринт Вару, она ругала себя за глупость и идеализм.

— Если он останется жив и я увижу его снова, — клялась она, беспомощная и прикованная к скале, — то обниму его и скажу, что люблю.

Она осталась одна, при этом в отчаянии и уверена, что все потеряно.

Но Вар остался жив, и она снова увидела его.

И с этого самого момента, непонятно почему, Соли перестала понимать Вара. Она уже была женщиной, готовой и способной принять мужчину, и все доказательства этого ею предъявлены. Но Вар обращался с нею как с ребенком. Почему — когда любовный акт уже был ими совершен? Почему он отворачивается и бежит от нее, когда она так стремится к нему навстречу? Почему он два года жил на острове, храня свой браслет, потом пришел к ней и взял ее — и теперь совсем не обращает на нее внимания?

Соли замыкалась в себе, не видя возможности изменить ситуацию. Но постепенно причина стала ей ясна — дело было в переменах, но произошедших не с Варом, а с ней самой, — Вар же, по всей вероятности, этого не понимал. Ни в какой мере. Вар был наивен. Он отправился в путешествие с ребенком и до сих пор был убежден, что с этим же ребенком продолжает свой путь. И того, что случилось на Новом Крите, он не осознавал или не хотел осознать. В его глазах Соли была все тем же ребенком.

Как только Соли свыклась с положением вещей, пришли вооруженные люди, напали на нее без предупреждения и заточили ее в школе, в которой она находится по сей день. В первые несколько недель она не находила себе места — думала, что Вара убили; потом она узнала, что он же это все и организовал. Ох, как же она была на него зла!

Но только до тех пор, пока не поняла, что может выйти из этого бессмысленного на первый взгляд заведения настоящей женщиной — в его, Вара, понимании. Он желал, чтобы она прошла здесь обучение для того, чтобы перемена, уже произошедшая в ней, свершилась официально. Чтобы после этого он мог с честью предложить ей свой браслет.

Утвердившись в этой мысли, Соли изменила свое поведение. Она открыла, что в школе можно приобрести много ценных знаний. Матроны были суровыми, но искренними, и то, чему они учили, было чрезвычайно полезно в жизни. Соли значительно улучшила свои способности в чтении местных символов и их письме и, кроме того, овладела такими дисциплинами, о существовании которых раньше и слыхом не слыхивала. И что самое важное, она ознакомилась с особыми приемами женских чар, с помощью которых можно было вертеть практически любым мужчиной по своему усмотрению. Это искусство настолько же сложное, насколько сложное и смертоносное искусство боя с любым видом оружия, и пользу получить от этого можно немалую.

Вара ждал необыкновенный сюрприз.

И вот теперь она оказалась неожиданно обручена — против ее воли — с императором Чиином. Помолвка была превосходной. Чиин принадлежал к знаменитейшему в Китае императорскому роду, имеющему тысячелетнюю историю, уходящую корнями в далекие времена до Взрыва — по крайней мере, так говорили люди и утверждалось в полумифической истории этих краев. Без сомнения, у Чиина имелся специальный отдел, занимающийся сочинением и распространением таких историй. Кроме того, Соли также без труда узнала, что император — человек напыщенный, высокомерный и возраста более чем зрелого, но при этом во многом удачливый и, в частности, удачливый в выборе советников, в которые им приглашались только политические и юридические гении своего времени. Это давало императору Чиину возможность расширять пределы своего государства, одновременно ублажая свою пресыщенную плоть молодыми безответными девическими телами не слишком благородных кровей. Огромное число женщин было готово в лепешку расшибиться, чтобы привлечь вечно находящиеся в поиске глаза императора к себе и пополнить его купающийся в роскоши гарем. Многие, но не Соли. Она давно выбрала своего мужчину, и ее не так-то легко от этого выбора отвратить.

Проблема сводилась к одурачиванию Чиина и приручению Вара. В своих способностях преуспеть и в том и другом Соли не сомневалась — трудность была в том, что все это нужно сделать одновременно.

Узнавший наконец о готовящемся замужестве Вар попробовал пробиться к Соли, но, как обычно на мужской манер, только испортил дело. Он попытался забраться на стену школы, но был перехвачен подручными Чиина, допрошен и куда-то препровожден. Как только люди Чиина убедятся в целях Вара, его немедленно кастрируют. Соли бросилась к начальнице школы и начала умолять ее вступиться за Вара. Строгая, но добрая и храбрая женщина поддалась просьбам девушки.

Вар был избавлен от ужасного наказания и выпровожен под охраной за границу провинции, причем ему не причинили ни малейшего вреда и снабдили деньгами. С этого момента он находился в безопасности, по крайней мере до тех пор, пока не задумает какой-нибудь новый глупый фортель.

Однако сон к Соли все не шел. С отъездом Вара обстановка немного разрядилась, но не настолько, чтобы полностью успокаиваться, потому что многое еще могло пойти совсем не так, как думалось. Предстояло решить, что делать с Чиином. Если Соли просто воспротивится его воле, император недолго думая прикажет ее похитить, после чего она несомненно будет подвергнута насилию и умерщвлена. Было известно, что император отличается буйным и неукротимым нравом, в особенности в отношении непокорных невест. Кроме того, школе подобное грозило неприятностями, возможно непоправимыми. Нет, открытое сопротивление было неумным.

В противовес этому у Соли была возможность подарить будущему немолодому новобрачному сказочную брачную ночь, потом разыграть перед ним слезливую историю о разбитом сердце. Точно продуманное взывание к императорскому покровительству должно приятно задеть его тщеславие и позволить добиться желаемого, в особенности если параллельно этому предполагались определенные политические выгоды. Усиление романтического образа могло стушевать некоторые грубости, имеющиеся в проведении императорского милитаризированного стиля правления государством, вроде отрубания больших пальцев у наиболее выдающихся своей физической силой пленников и продажи их самих гладиаторским аренам. Само собой, Чиин не был основоположником такой практики — она была общепринятой. Тем не менее повсеместно такие поступки официально осуждались. А создание внешнего образа в этой стране всегда стояло на переднем плане.

Да, решение вопроса посредством бракосочетания казалось наилучшим вариантом. При этом если подобный план не сработает, всегда оставалась возможность побега, нужно только было выждать достаточное количество времени. В этом случае школу никто ни в чем не сможет обвинить. После этого Соли останется только найти Вара и прибрать его к рукам.

За исключением того, что как раз в Варе-то она и не была до конца уверена. Кого-кого, а мужчину в нем она разбудить сумеет. Но вот хватит ли у него здравого смысла взглянуть на сложившуюся ситуацию разумно? От Вара вполне можно было ожидать какой-нибудь выходки в разгар событий, и этого Соли боялась больше всего. Он может внезапно и совершенно непредсказуемо взревновать и предпринять очередную заранее обреченную на провал вылазку против Чиина, или просто появиться вблизи школы до окончания торжественной церемонии. От Вара определенно следовало ожидать чего-нибудь в этом роде, потому что, насколько известно Соли, он склонен проявлять упрямство в совершенно неподходящих ситуациях. Один его вызов на бой бога Миноса чего стоил, такая глупость…

Хотя, конечно, именно за это она Вара и любила.

Может быть, она допустила ошибку еще тогда, когда воодушевила Вара на поиски китайского Геликона. Где-то в Китае подобное сооружение наверняка имелось, но скорее всего до него было еще очень далеко. Возможно также, что подземные жители Китая держали факт своего существования в таком же или в еще большем секрете, чем их американские собратья, что, конечно, поиски здешней Горы никак не облегчало. Но нахождение китайского Геликона целью Соли никогда не являлось — единственно, к чему она стремилась, так это поставить перед Варом достаточно отдаленную, но реальную задачу, в решении которой могла бы принимать участие и она сама, по крайней мере до тех пор, пока не повзрослеет.

Соли начала думать о том, что случилось с ее отцом и Безымянным. Прекратили ли они в конце концов свое преследование? В этом она глубоко сомневалась. Как только она найдет Вара, нужно будет организовать всеобщее примирение. Ей всегда было больно сознавать, что она бежит от Сола, своего самого, может быть, любимого человека на свете, но вернуться вместе со своим отцом в Геликон она уже не могла, потому что к внешнему миру ее привязывал теперь Вар. С Солом прошло ее детство, а с Варом она была твердо настроена провести свою взрослую жизнь.

Воспоминания о Геликоне воскресили в памяти Соли лицо Сосы — единственной матери, которую она признавала. Некоторым образом разлуку с Сосой она переживала даже сильнее, чем с Солом. Что сейчас делает эта маленькая гордая женщина? Смогла ли она примириться с обрушившейся на нее потерей одновременно и дочери и мужа? Вряд ли, решила Соли, и от этого ей стало еще горше.

В конце концов воспоминания, тревоги и планы на будущее — все вместе — подернулось в голове у Соли легкой дымкой, и она уснула.

Чиин оказался гораздо более плотным мужчиной, чем о нем рассказывали. Объективно говоря, он был толстяком. Лицо его сохранило некоторые черты, на основании которых можно предположить, что в молодости он был более-менее симпатичным мужчиной, но молодость его давно ушла. Ничто, даже блеск и шик его одежд, не могли в глазах Соли придать императору хоть сколько-нибудь привлекательности.

Императора Соли впервые увидела мельком из окна школы в утро дня торжественного окончания обучения. Не утруждая себя, Чиин давал смотр своим войскам, развалясь на плюшевом сиденье роскошной открытой машины, которую вел золотомундирный шофер. Присмотревшись к императору, Соли неожиданно усомнилась в своей способности справиться с этим человеком — слишком он показался ей усталым, пресыщенным жизнью, чтобы поддаться чарам обыкновенной девушки.

Соли проглотила легкий завтрак и приступила к исполнению торжественного приготовления, начавшегося с теплого душа и продолжившегося довольно утомительным тщательным облачением в слои соответствующих такому случаю одежд. Разобравшись с платьем, Соли организовала на голове роскошную сложную прическу, проверила и подкрасила ногти и наконец занялась гримом, то есть полностью прошла через все этапы многоступенчатого процесса по превращению девушки в госпожу. Покончив с туалетом, Соли придирчиво осмотрела себя в зеркале.

С поверхности зеркала на нее взглянуло облаченное в сложное сочетание из юбок, оборок, бус и блесток создание. Стройность ног подчеркивали изящные туфельки, эльфийские черты лица усугублялись легчайшей кисейной шляпкой. Ни одна женщина в Америке так не одевалась, однако подобный стиль нельзя было назвать непривлекательным.

Церемония торжеств по случаю окончания школы была расписана строго по графику. Тридцать пять выпускниц по очереди получили свои дипломы и единой группой появились в школьном дворе, где пали в долгожданные объятия родственников. Соли шла последней — место особо почетное, дабы ни одна из последующих девушек не могла уже затмить ее индивидуальности. Частично причиной этому было то, что среди выпускниц она являлась единственной представительницей своей расы. Кроме того, Соли была самой молодой из получивших дипломы — ей всего тринадцать лет — и без сомнения самой красивой. Она знала все это, потому что была вправе это знать и сделала все, чтобы воспользоваться предоставленным преимуществом наиболее полно. Это было понятно: если бы она не знала, как подать себя в той или иной ситуации, то не получила бы диплома об окончании школы.

Чиин, подпираемый с обеих сторон фалангами солдат, ждал ее. Облаченный в полувоенную униформу цвета своих войск — золотую, — император сверкал медалями и эполетами; у Соли мелькнула мысль, что будь Чиин не таким крупным, на его мундире могло запросто не хватить места для всех украшений. Вот только золотого браслета у него нет, и в глазах Соли это было решающим.

Соли улыбнулась императору, повернувшись так, чтобы на мгновение ее зубы и глаза поймали солнечный свет и блеснули. После этого она спустилась по лестнице вниз и пошла к Чиину навстречу — движения тела полностью продуманы, грудь, бедра и талия проступают в наивыгоднейшем положении, изящные руки довершают облик. Император взял ее под руку.

О да, Соли преподнесла зрителям оплаченное Чиином зрелище. Иначе и быть не могло, она обязана была блистать, полученное образование должно быть подтверждено. Внешний вид решал все.

Император повернулся, и Соли повернулась вместе с ним, уже подстроившись под ритм его шагов и сохраняя драгоценную синхронность. Он повел ее к открытой машине.

За шеренгами солдат толпились люди, завистливые взгляды упирались в императора и его молодую невесту со всех сторон. Большинство зрителей, не связанных обязательствами выказывать свою верность Чиину, но зачарованных зрелищем власти этого человека и при этом понимающих, что уже завтра или, может быть, через год проявление подобной верности пойдет им на руку, пришло из близлежащих городков и поселков. Были и такие, кто специально добирался ради такого зрелища издалека. В глаза бросалось подозрительное отсутствие местных вооруженных патрулей — похоже, провинциальный бонза не желал разногласий с могущественным Чиином.

В нескольких метрах от блестящей полированной императорской машины стоял мрачного вида человек, лицо его было скрыто накинутым на голову капюшоном. Соли на секунду встретилась с глазами, буравящими ее из-под капюшона, всмотрелась внимательней…

— Сол! — выдохнула она.

Лицо отца, неожиданно оказавшееся перед нею после пяти лет разлуки и тысяч пройденных миль, почти лишило Соли возможности думать. Последний раз она виделась с отцом в Геликоне, но его лицо она узнала бы из несчетного числа других лиц и по прошествии сотни лет.

Император услышал возглас Соли, гневно сверкнул глазами и проследил за ее взглядом.

— Кто этот человек? — повелительно спросил он.

Солдаты уже были рядом и хватали Сола за руки. Соли мельком увидела левую руку отца — на ней не было большого пальца.

Открытие потрясло ее, потом она ощутила ярость. Ее отца продали в гладиаторы! Без всяких на то причин вся ее ярость сосредоточилась на Чиине.

Соли, воспользовавшись столь хорошо заложенными в нее Сосой в детстве навыками, нанесла удар. Чиин задохнулся и начал заваливаться на спину, на лице его было написано удивление. Солдаты принялись вытаскивать свои пистолеты.

Но Сол уже пришел в движение — он раздавал удары направо и налево, расшвыривал в стороны державших его солдат в золотых мундирах. В его руке внезапно появился меч. Одним прыжком он оказался за спиной у Соли, схватил Чиина и приставил к его горлу острие.

Кордон солдат сломался, возбужденные зрители бросились врассыпную. Соли увидела, как со всех сторон в нее и Сола целятся из ружей, и поняла, что их убьют сейчас, на месте, что бы они ни делали. Солдат очень много, оружие было у каждого. Достаточно одного случайного выстрела — и их изрешетят пули, несмотря на то, что это будет стоить императору жизни.

В толпе выделилось несколько мощных фигур, принявшихся вовсю работать кулаками и пробиваться к солдатам. Гладиаторы, вырвавшиеся с арены, буйствовали среди своих недавних зрителей! Голодные тигры — и те не смогли бы вселить большего ужаса! Меньше чем через мгновение все ближайшие к императору солдаты были разоружены. Было произведено несколько выстрелов, но не прицельных. Началась рукопашная схватка, в ход пошли кулаки и холодное оружие.

Сол грубо оттолкнул от себя императора, подхватил Соли и поднял ее в машину. От могучего удара охваченный ужасом шофер вылетел со своего сиденья и упал в пыль. Сол уже занял его место и дергал рукоятки машины. Взревел мотор. В машину вскочили еще три огромных покрытых шрамами человека, автомобиль покачнулся и тут же сорвался с места. Трое на заднем сиденье угрожающе размахивали блестящими кривыми мечами и гнали с дороги встречных. Через десяток метров дорогу императорской машине преградили остатки праздничной толпы; два гладиатора выпрыгнули наружу и принялись поспешно расчищать проезд, работая руками и ногами так эффективно, что организованного сопротивления так и не получили. Соли вцепилась в ручку на передней панели автомобиля и смотрела во все глаза. В одном из гигантов она вдруг узнала Безымянного — человека, поклявшегося убить Вара!

Машина снова рванулась вперед. За спиной захлопали выстрелы, послышались выкрики команд — солдаты снова завладели своим оружием и начали приходить в себя. Но толпа уже сомкнулась за беглецами, и пули косили только невинные жертвы, не причиняя находящимся в машине никакого вреда. Последние метры, запруженные народом, были преодолены, автомобиль свернул к дороге через лес, быстро набирая скорость. Соли, предполагавшая раньше, что императорское авто играет больше показную роль, с изумлением убедилась, что машина эта отличная и скоростная.

— Надеюсь, Вар понял, что нужно делать, — пробормотал Безымянный, оборачиваясь назад.

— Вар? — у Соли перехватило дыхание. — Вы нашли Вара?

— Он сам нашел нас. И помог освободиться. И привез нас сюда. Мы были… — Повелитель показал обрубок левого большого пальца.

— И вы бились в кругу? Ты и Вар? — спросила Соли, хотя по всему очевидно, что такого не было.

— Хочешь ли ты и дальше странствовать с диким парнем? — спросил ее вместо ответа Повелитель.

Соли была удивлена интересом Безымянного к ее взаимоотношениям с Варом. Но тем не менее ответила:

— Да.

Машина, разгоняясь все быстрее, катила на север.

Вар, как только гальванический ток звука от первых выстрелов со стороны школы пронизал его мускулы, мгновенно завел мотор грузовика и направил машину в сторону толпы. Если Соли будет ранена, он сумеет добраться до императора!

Через несколько минут он заметил вылетевший на дорогу открытый автомобиль, за рулем которого сидел Сол; рядом была видна Соли, а позади Безоружный и два гладиатора-китайца. Им удалось отбить Соли!

Однако солдаты, пришедшие в себя после замешательства, вызванного неожиданным нападением, уже со всех ног бежали к дороге и целились из ружей вслед машине беглецов. Вар прибавил газу и тоже выскочил на дорогу, испортив солдатам прицел и заслонив императорскую машину своим грузовиком. Два человека отделились от толпы и начали забираться в кузов грузовика. Вар решил дать ходу и сбросить атакующих, но тут же узнал обнаженные до пояса тела оставшихся беглых гладиаторов. Притормозив, он дал смельчакам возможность забраться в машину. Как только гладиаторы прыгнули в кузов, Вар снова прибавил газу.

Никто другой не решился бросаться на его машину — теперь, когда в кузове стояли два вооруженных мечами силача. Но теперь мишенью для солдат стал его грузовик, и все ружья нацелились на него. Грохнули выстрелы, несколько пуль попало в борта грузовика и шины. Машина начала вилять, Вар отчаянно пытался удержать грузовик на дороге, понимая, что стоит ему остановиться, как с ним и его союзниками будет покончено.

Рулевое колесо вырывалось из его рук. Мотор начал стучать и кашлять, скорость грузовика заметно упала. Вар переключил сцепление, убавил газ, стараясь облегчить работу двигателя. Грузовик шел рывками и вилял из стороны в сторону как уходящий от погони заяц, но продолжал двигаться вперед.

Но с убийственно медленной скоростью. Солдаты остались позади, дорога спустилась в лощину, и ее склоны укрыли грузовик от пуль, но погоня на других машинах могла появиться с минуты на минуту.

— Нужно бросать машину и уходить в лес! — крикнул Вар находящимся в кузове, и в тот же миг перегревшийся мотор последний раз кашлянул и затих.

Вар и гладиаторы выскочили из машины и бросились к недалекому лесу. Едва они успели скрыться за первыми деревьями, как на дороге появилась погоня. Около покинутого грузовика началась стрельба и послышались выкрики — солдаты пока еще не знали, что машина пуста.

Вар и его спутники продолжали бежать не останавливаясь, отдавая себе отчет, что люди Чиина очень скоро обнаружат их след. Будь Вар один, он смог бы уйти от погони с легкостью, потому что лес был его родным домом, а неподалеку начинались порченые земли. Но гладиаторы, без сомнения прекрасные воины, были почти беспомощны в лесу. Их конец был неизбежен — если только они не попытаются разделиться.

Вар мог ускользнуть от гладиаторов и бросить их. Без малейшего труда. Но будет ли это справедливым по отношению к ним? Они помогли ему освободить Соли, рискуя своими собственными жизнями, причем один из них, как заметил Вар, во время схватки был ранен. Но он освободил их первым, также рискуя своим благополучием. Как выйти из такого положения?

— Мы в расчете с тобой, — прохрипел, задыхаясь от бега, один из гладиаторов. — Теперь мы сможем спрятаться среди своего народа, чего ты сделать не сможешь. В противном случае все мы умрем, потому что Чиин безжалостен.

— Да, — согласился Вар. — Вы мне ничего больше не должны. Это справедливо.

Гладиатор кивнул:

— Это справедливо. Нам очень жаль — но так уж оно должно быть.

Они думали, что должны защитить его! И что он может погибнуть, если они его бросят. И все они, и Вар и гладиаторы, почти навлекли на свои головы погибель, и все потому, что думали больше не о себе, а о других.

— Это справедливо. Идите своей дорогой, — повторил Вар.

Махнув гладиаторам рукой на прощание, Вар растворился в зарослях.

Через некоторое время, убедившись, что погоня потеряла его след, он наконец смог задуматься о судьбе остальных. Соли, ее отец и Повелитель отправились на север. Сумеют ли они выиграть у машин Чиина время и оторваться от погони? И если они сумеют сделать это — сможет ли Вар их теперь найти?

И — желают ли они, чтобы он их находил? Сол наконец встретился со своей дочерью, с которой по вине Вара он находился в разлуке столько долгих лет. Теперь они смогут вернуться домой в Америку. Им больше не нужен дикарь из порченых земель. Может быть, они даже не желают больше видеться с ним. Да и зачем ему самому искать с ними встречи — для того, чтобы снова забрать себе Соли?

Согласится ли Соли на это? Вот в чем Вар сильно сомневался. Соли была зла на него, узнав, что это он поместил ее в школу, а с некоторых пор стала относиться к нему равнодушно и молча проходить мимо, хотя несколько раз они имели возможность перекинуться парой слов наедине. Ее ждала блестящая карьера жены императора — до тех пор, пока Вар не организовал ее похищение. Сейчас она снова вместе со своим отцом, с человеком во всех отношениях лучшим, чем Вар. Без сомнения, она предпочтет остаться с Солом… если не захочет, конечно, вернуться к императору Чиину.

В подобной ситуации Вару следовало прямиком отправиться в порченые земли и дать Соли возможность идти своей дорогой.

Вар сделал круг и вернулся обратно к шоссе, совершенно правильно рассудив, что там никто не будет ожидать его появления и искать его, и зашагал в ту же сторону, куда умчалась машина с беглецами — на север. Он был не из тех, кто придерживался трезвых мнений.

Время от времени по дороге проносились машины, Вар бросался в придорожную канаву и прятался, через некоторое время снова выбирался на дорогу и продолжал свое одинокое путешествие. Раньше или позже он найдет машину с беглецами или без них, если они бросили ее. Что будет после этого…

Вдали появился еще один грузовик, мчащийся к югу, и Вар поспешно метнулся в укрытие. Машина проехала мимо, Вар почуял в воздухе запахи пыли и навоза, исходящие от нее, смешанные с вонью выхлопных газов… и запахом духов Соли.

Он выскочил на дорогу, закричал. Либо люди Чиина схватили ее, либо…

Грузовик остановился, в кабине открылась дверца, появилась невероятно красивая Соли, грациозно ступила обутой в туфельку ножкой на землю и махнула Вару шляпой.

— Давай залезай, растрепа! — крикнула она. — Я так и знала, что ты потеряешься.

Вся четверка впервые собралась вместе: Вар, Соли, Сол и Повелитель. Двое гладиаторов-китайцев, бежавших в машине императора, отправились восвояси, исполнив свой долг.

— Теперь нам нужно разработать план побега, — сказал Повелитель, после того как Вар забрался в кабину и грузовик снова тронулся в путь. — Все дороги скоро будут перекрыты. Один раз нам удалось обмануть людей Чиина, сменив грузовик и повернув обратно, но второй раз это не сработает. Машину можно бросить и идти пешком через холмы, но там нас с легкостью выследят при помощи собак. Этот Чиин не из тех, кто скоро отступается, а его подручные имеют богатый опыт в таких облавах. И еще одно: нам не обойтись без потерь — в лучшем случае на пятьдесят процентов.

Вар не понял незнакомые слова:

— Это сколько?

— Двое из нас могут умереть.

Вар бросил взгляд на Соли. Она сидела на коленях у своего отца — Сола, между Варом и Повелителем, который теперь вел машину, и ее элегантная прическа нисколько не растрепалась в дороге. Соли была прекрасна и далека, в точности как любая госпожа из тех, которых Вару приходилось видеть, и являла разящий глаз контраст своим грубым спутникам — мужчинам в грязных и пропотевших одеждах. Несомненно, она была превосходной ученицей школьных матрон!

И как далека, как далека она была теперь от Вара! Насколько смешными представлялись сейчас ему все его связанные с Соли мечты и планы. Конечно, он ей не нужен. Она встретилась со своим отцом, Повелитель больше никого не преследует и Вар теперь здесь лишний. Они вернулись и подобрали его на дороге из чистой вежливости, не более того.

— Ты прожил в этой стране целый год, Вар, — сказал Повелитель. — Ты знаком с местностью и людьми. Каким, по-твоему, может быть наилучший путь для нашего побега и где нас скорее всего могут остановить?

Вар некоторое время размышлял.

— К югу простираются равнины, но это территория Чиина. С востока и запада страну цепью окружают горы, грузовику там не проехать, хотя пройти пешком можно. Но собаки все равно найдут нас, — добавил Вар, понявший, что в машине теперь их единственное спасение. — Пойти на север было бы лучше всего, но вот только…

Вар замолчал, осознав почти полную безвыходность положения, в котором они оказались. И то, что Повелитель это знает, тоже было ясно. Земли к северу были дикими и пустынными и преследование в них затруднительно, все равно с каким количеством людей и собак. Странствующие банды нападали там на все, что хоть как-то напоминало организованный цивилизованный отряд, но беженцев они, как правило, не трогали. Этот путь как нельзя лучше подходил для их четверки. Однако чтобы оказаться на просторах севера, нужно миновать узкий проход. Примерно в пятидесяти милях от городка, в котором Вар нашел Сола и Повелителя, начинались практически непроходимые порченые земли. Широкие полосы зараженной радиацией почвы растянулись к востоку и западу на сотни миль, образуя естественный непреодолимый барьер, разделяющий цивилизованный юг и примитивный и дикий север.

Сквозь этот барьер вела только одна дорога, проходящая через участок, более-менее свободный от невидимой смерти. Этот чистый от радиации участок был хорошо укреплен и охранялся многочисленным гарнизоном. Вару и Соли в свое время, когда они направлялись на юг в начале своего пришествия в Китай, уже пришлось там побывать, и за проход через форт даже с них, путешествующих пешком, взяли приличную плату. Эта часть страны не принадлежала Чиину, но не стоило даже сомневаться, что гарнизон форта, охраняющий проход, выполнит любую его просьбу. Взаимоотношения Чиина с командованием таких важнейших постов обычно были самыми теплыми, и это являлось одной из причин его столь успешного правления.

— Думаю, нам придется выбрать дорогу на север, — сказал Повелитель.

Никто ничего не ответил. Подобное предприятие граничило с подвигом.

— В свою бытность гладиатором, — продолжил Повелитель, — я много думал о побеге. Сможет ли полдюжины отчаянных людей одолеть гарнизон форта и удержать укрепление некоторое время?

— Но нас только четверо! — воскликнул Вар, понимая при этом, что и с сотней людей подобное было бы невозможно. В укреплении находилась целая армия.

Безымянный пожал плечами, не отрывая глаз от дороги. Проехала встречная машина, и все кроме водителя пригнулись, чтобы не привлекать внимания недоброжелательных глаз. Сверившись с картой, в нужном месте Повелитель свернул на проселочную дорогу и повел машину к недалеким порченым землям.

— Следи за радиацией, — бросил он Вару.

Почувствовав укол излучения, Вар предупреждающе крикнул. Повелитель резко затормозил и медленно объехал радиоактивное пятно, остановившись сразу же за ним по другую сторону.

— Теперь найди зараженные радиацией камни. Мы погрузим их в кузов, а кабину защитим слоем земли и обычных камней. Таких радиоактивных камней нужно несколько десятков штук. Дотрагиваться до них не нужно, просто покажи нам их, и все. Мы погрузим их при помощи длинных палок с веревочными петлями на конце, — сказал Повелитель, улыбаясь каким-то своим мыслям.

Все было выполнено в точности так, как сказал Повелитель. Вар нашел несколько небольших камней, от которых исходило сильное радиоактивное излучение, и все эти камни были осторожно перенесены Повелителем и Солом в кузов грузовика при помощи шестов с веревочными петлями. И тот и другой при этом, естественно, облучились, но слабо. Соли взволнованно наблюдала за происходящим, очевидно, не одобряя действий Повелителя. Вар молчаливо разделял ее волнение. Занятие это было очень опасным и представлялось бесцельным — кроме того, на поиск камней уходило драгоценное время, которое могло дать беглецам шанс оторваться от ищеек Чиина.

В кузов вплотную к кабине была предварительно нагружена земля вперемешку с камнями — после этого в кабине можно было сидеть без всякой опаски. После того как Вар убедился в этом, в баки грузовика было залито оставшееся топливо из последней из запасных канистр, имевшихся здесь в каждой машине, поскольку бензозаправочные станции встречались на дорогах весьма редко; Повелитель снова уселся за руль, и машина покатила дальше.

— Теперь предстоит самая тяжелая часть пути, — сказал Повелитель, когда на горизонте появился форт. — У солдат есть счетчики Гейгера, и можно не сомневаться, что они очень быстро определят источники излучения и будут держаться от них на почтительном расстоянии. Этот форт считается местом самой тяжелой службы именно по причине радиации. Состав гарнизона очень часто меняется полностью, во избежание появления тяжелых форм заболеваний среди солдат и командиров.

Стало ясно, что Повелитель не ограничивался только размышлениями на тему побега. Он сумел изучить проблему гораздо более пристально, возможно, читал книги и нашел многое в них. Вар представить себе не мог, каким образом к гладиаторам могли попасть книги. Но тем не менее даже эти знания не могли послужить им пропуском через форт.

— Воины, охраняющие форт, будут бежать от радиации как от чумы и впадут в ужас, если окажутся загнанными радиацией в угол, — сказал Повелитель.

— Любой на их месте поступил бы так же, — ответила Соли. — Смерть от радиации мучительна и ужасна. Я места не могу найти себе с тех пор, как насмотрелась на ваши игры с этими камнями.

Вар вспомнил о том, как страдал от радиации сам Повелитель и как он тщательно избегал порченых земель впоследствии. Однако постепенно Вару начал открываться смысл опасного груза, находящегося в кузове их машины. Они везли с собой смерть…

— При помощи этих камней мы сможем удержать солдат на почтительном расстоянии от машины, — сказал Повелитель. — Они не посмеют даже стрелять, потому что осколки разбивающихся от попадания пуль камней могут разлететься по всему форту. Солдаты будут отступать перед нами со всей возможной поспешностью. Им придется это сделать.

— Но почему они должны бояться этих камней, если они находятся в кузове грузовика и обложены землей? — спросил Вар.

— Камни не останутся в кузове. Мы возьмем их и внесем внутрь форта.

Услышанное заставило Вара содрогнуться от ужаса, и он знал, что остальные в этот момент также испытали нечто подобное.

— Внести камни? Без шестов?

— Двух человек для этого будет достаточно. Они смогут перекрыть проход через форт на несколько часов. Другая пара сможет продолжить бегство, скрыться в диких землях, потом добраться до побережья и…

— Нет! — одновременно воскликнули Вар и Соли.

— Не так давно я говорил, что нужно быть готовым к тому, что в лучшем случае двое из нас погибнут, — ответил Безымянный. — Возможно, цивилизованная жизнь смягчила ваши сердца, молодежь. Не стоит обманывать себя, мы все знаем, что случится, если Чиин схватит нас. А мы попадем в его руки, если не покинем территорию Китая прямо сейчас. Ищейки скорее всего уже идут по нашему следу, а эти псы кровожадны и сильны. Мне с Солом уже приходилось встречаться с китайскими ищейками.

Вар знал, что Повелитель прав. Гладиаторы всем своим существованием были готовы к страданиям и смерти на пути бегства. Необходимо было прорваться сквозь кордон солдат силой, потому что обманом пройти через форт невозможно. Описание внешности всех четверых и суть их преступления наверняка уже известны всей стране, солдаты же были дисциплинированны и хорошо обучены. Никакие призывы к состраданию не могли поколебать этих солдат, никакие уловки не могли сбить их с толку и ничто меньшей мощности, чем пушки, не могло изгнать их из форта… ничто, кроме радиации.

— Кто продолжит бегство? — спросила Соли очень тихо.

— Ты, — быстро ответил Повелитель. — И один из нас, чтобы охранять тебя.

— Кто? — снова спросила Соли.

— Тот, кто всех ближе к тебе. Тот, кому ты больше всех доверяешь. Тот, кого ты любишь.

Повелитель на секунду замолчал, потом добавил:

— Но не я.

Осталось выбрать одного из двух, подумал Вар. Он и Сол.

— Ее отец.

— Сол, — быстро сказал Повелитель.

Немой Сол не сказал ничего.

Итак, решение было принято. Вар, понимая, что ему предстоит умереть, причем смертью медленной и мучительной, похолодел. Все время, пока он будет умирать, его кожа будет взывать к нему об опасности, но это не сможет защитить его как раньше. В порченых землях Вар выживал потому, что избегал тех мест, где другие люди, не знающие об опасности, получали смертельные дозы. Если он прикоснется хотя бы к одному из этих камней…

Но свое болезненное успокоение в этом тоже было. Вар никогда и не желал большего, чем право жить и умереть рядом с Повелителем. Теперь это право будет ему дано. И Соли будет спасена, и ее отец будет оберегать ее так же, как раньше оберегал Вар. Они вернутся в Америку, в страну истинной справедливости и законов круга. Вар вдруг почувствовал, как он истосковался по своей родине, по ее правилам достоинства и чести, по поединкам, даже по ненормальностям ненормальных.

Но главным для Вара все-таки было то, что Соли будет спасена, будет счастлива и у нее будет дом. Именно это он старался ей дать, впрочем, не слишком успешно. Дать безопасность и счастливый домашний очаг.

Он умрет с мыслью о ней, с любовью к ней.

Грузовик снова двинулся вперед и вскоре решающий рубеж приблизился. Дорогу перегородили металлические решетчатые ворота. Машина остановилась перед воротами, позади немедленно были опущены на толстых стальных тросах, разматывающихся с мощных лебедок, еще одни ворота.

— Выходите! — прозвучала грубая команда из-за забранного стальными прутьями оконца на стене одной из башен форта.

Сначала Повелитель, а за ним Вар, Сол и Соли вышли из кабины и выстроились перед грузовиком в ряд.

— Это та самая девчонка! — воскликнули за окошком. — Невеста Чиина, чужеземка!

Повелитель повернулся, потом сделал шаг вперед, и внезапно Вар увидел в его руках лук — стрела упала на тетиву, тетива натянулась, и речь стража в башне оборвалась на полуслове — стрела пронзила его горло.

Нужно было торопиться и брать камни. Вар двинулся к кузову, его тело было напряжено, он ждал обжигающей волны радиации, и тут тяжелая рука Повелителя легла на его плечо. Безымянный схватил ничего не понимающего Вара за руки, дернул назад, поднял в воздух. И резко толкнул вперед.

В тот же самый миг то же самое сделал со своей дочерью Сол: схватил ее за предплечья, повернул лицом к Вару, перенес вперед. Соли и Вар оказались стоящими друг к другу лицом к лицу и каждого из них держали сзади железные пальцы. Рука Повелителя опустилась вниз к запястью Вара, сняла с запястья браслет. Сол протянул руку вперед, принял браслет от Повелителя, одел его на запястье Соли и крепко сжал по руке. Вар и Соли были отпущены, покачнулись и подались вперед, упав в объятия друг другу.

Придя в себя и обернувшись, Вар и Соли обнаружили, что Повелитель и Сол уже подхватили радиоактивные камни, набили ими карманы и насыпали за пазуху. Мужчины бросились к решетке ворот и начали подниматься по ней вверх, неся с собой смертельный груз. Подобных талантов за Повелителем раньше никогда не отмечалось! Когда солдаты обнаружили, что случилось, Повелитель и Сол уже достигли верха ворот.

Повелитель бросил камень в дверь сторожевой башни.

— Слушайте! — крикнул он.

Вар и Соли услышали лихорадочное щелканье оповещающих об опасности радиации коробочек, очень похожее на то, которое издавали коробочки ненормальных — вопль ужаса и страха.

Повелитель и Сол спустились с ворот и начали быстро крутить лебедки — преграждающие дорогу на волю ворота поползли вверх. Вар увидел, как качнулись книзу противовесы, понял, что необходимо садиться в машину и гнать дальше — сейчас или никогда.

— Вперед! — прорычал Повелитель.

Вар повиновался, еще не осознавая до конца происшедшее. Он прыгнул в кабину, упал на сиденье водителя, Соли уже была рядом. Мотор все еще работал, его никто не выключал. Повелитель заранее предусмотрел каждую деталь, вдруг понял Вар.

Ворота поднялись уже почти до середины, но Вар не стал ждать, нажал на газ, и машина рванула вперед. Острия ворот заскребли по крыше кабины, мимо промелькнули сторожевые башни форта, потом началась бескрайняя равнина — они были свободны.

Впившись взглядом в дорогу и страшась на секунду остановиться, Вар услышал позади грохот — ворота снова упали обратно. Вероятно, это устроил Повелитель, сломав лебедку. Теперь эти ворота было невозможно открыть без сложного ремонта, что исключало погоню на машинах.

Отъехав от форта на безопасное расстояние, Вар остановил машину.

— Но это неправильно, — прохрипел он, с трудом овладевая дыханием. — Там должен был остаться я…

— Нет, — сказала сидящая радом с ним женщина. — Они так решили — значит так надо.

— Но Соли…

— Вара, — поправила его женщина.

Вар опустил взгляд на золотой браслет на ее запястье, только теперь начиная осознавать, что этот браслет означает.

— Но я не…

— Ты уже сделал это, — уверенно прервала его Вара. — На Новом Крите, перед жилищем Миноса. И ты сделаешь это еще раз, сегодня ночью. После этого мы вернемся в Америку и расскажем всем о том, что узнали: что в нашей стране самое лучшее устройство жизни во всем мире и что оно не должно быть уничтожено ничем вроде империй. Геликон должен быть отстроен заново, кочевники — распущены, ружья запрещены и уничтожены. Мы должны вернуться в страну ненормальных и рассказать о том, что узнали. Мы должны сделать это, муж мой.

— Да, — наконец ответил Вар, поняв, что женщина права.

Внезапно она спрятала лицо на груди Вара и разрыдалась, очевидно вспомнив о доблестном самопожертвовании двух своих отцов и снова превратившись в маленькую девочку.

— Они умерли вместе — как друзья, — сказал Вар.

Это было правдой, но ничуть не утешало.