Голем Гранди вытянулся на подушке, а затем резко спрыгнул с нее. Подойдя к зеркалу, он придирчиво осмотрел себя с ног до головы и остался не очень доволен своим внешним видом. Ростом голем был примерно от локтя до кончиков пальцев руки взрослого человека — этого роста было вполне достаточно, чтобы с комфортом отдыхать на мягкой подушке, но, с другой стороны, явно недостаточно для того, чтобы прославить свое имя по всей волшебной стране, которая называлась Ксант.

Занимался новый прекрасный день. Гранди мог с легкостью забыть, что он является самым незначительным существом в Ксанте. Когда-то, когда он был стопроцентным големом, изготовленным из обычного дерева и тряпья, он страстно желал стать живым существом, полагая, что как только он станет настоящим живым созданием, все его проблемы разом решатся, и он заживет счастливо и беззаботно. В конце концов ему удалось достичь желанной цели, и некоторое время он действительно чувствовал себя вполне счастливым. Но в конечном итоге все оказалось не столь уж радужно — ведь Гранди по-прежнему оставался коротышкой ростом в половину руки, не более.

Никто, положительно никто не желал принимать его всерьез. Все просто считали его выдающимся острословом, что соответствовало — Гранди, как никто другой, умел наносить оскорбления всем подряд. Возможно, это умение развилось в нем потому, что голем изо всех сил пытался хоть чем-нибудь перекрыть свой комплекс неполноценности, который прочно засел в нем. Как только он пускал в ход свой запас изощренных оскорблений, которыми ему почти всегда удавалось уязвить кого-нибудь, это придавало голему некоторую долю удовлетворения — но удовлетворение это вскоре исчезало без следа, и снова мрачное настроение охватывало его душу. Но теперь Гранди хорошо знал, что оскорбления — не самый лучший способ заслужить всеобщее признание, поскольку его язык уже помог ему нажить целую кучу врагов. Ах, если бы только он знал какой-нибудь способ, который дал бы ему возможность действительно чем-то отличиться в глазах других, чтобы все заговорили о нем, зауважали его — но только вот как это сделать?

Тем временем Гранди почувствовал, что голод дает знать о себе. Вот это были уже не мечты, а реальность — от желудка еще никто никогда так просто не мог отделаться. Поесть сейчас нужно было в любом случае. Раньше — в то время, когда он был настоящим големом из тряпок и дерева, проблема питания для него не существовала. Тогда его не мучили ни голод, ни боль, ни разные природные позывы… Но все равно — теперешнее состояние нравилось ему куда больше, поскольку общаться с живыми существами да и быть одним из них было чертовски приятно!

Но вот жить не слишком радостно…

Гранди ловко съехал по перилам вниз и вылез из окна, которое специально для него было всегда открыто. К несчастью, спрыгнув, он попал прямо на небольшую заросль выросших тут после вчерашнего дождя грибов-поганок. На одном грибе сидела лягушка.

— Болван неуклюжий! — квакнула жаба раздраженно. — Смотреть надо, куда прыгаешь!

— Слушай, зеленая, — не остался Гранди в долгу, — это моя дорога. Чего ты сюда приперлась?

— Я сидела на грибе, как делают все лягушки, — возразила жаба, — и у меня есть на это право, по крайней мере, в нашей стране. А ты упал на меня, а теперь пытаешься оправдаться и при этом еще и грубишь!

В принципе, лягушка была права, но Гранди это не слишком сильно беспокоило. Его раздражение, вызванное ситуацией — как и недовольство всем, что в Ксанте происходило — заставило его автоматически среагировать на ссору так, как он уже довольно часто зарекался не реагировать — грубостью и ехидством.

— Знаешь, что я сделаю с твоими гадкими грибами? — ядовито осведомился голем, хватаясь за валявшуюся рядом палку. — Да просто сейчас же их всех в кашу превращу!

Не успев отдышаться после бойко произнесенной фразы, Гранди действительно принялся махать палкой направо и налево, круша ножки и шляпки поганок. Сам Гранди не был великаном и тем более выдающимся силачом, но поганки были высотой по колено даже ему, и потому сокрушить их не составляло ему особого труда.

— Помогите! — стала надрываться лягушка. — Совсем психи пораспустились!

Внезапно в зарослях возле стены замка послышалось шуршание. Очевидно, призывы о помощи жабы были услышаны. Так и есть — шлепая животами по земле, появились небольшие жабы, за ними — лягушки покрупнее, а за ними следом — совсем уж солидные земноводные.

Гранди понял, что попал в заваруху. Он попытался вскарабкаться обратно на окно, но одна из огромных лягушек опередила его — открыв чудовищную пасть, она со снайперской точностью выстрелила свой язык, сбивая голема с ног. Язык в довершение ко всему оказался еще и липким — Гранди никак не мог от него освободиться. Лягушка втянула язык вместе с прилипшим к нему Гранди в свою пасть.

— Съешь его! Съешь его! — наперебой стали советовать подруге собравшиеся жабы, — чтобы другим неповадно было крушить наши грибки!

Гранди судорожно вцепился руками за торчащий из земли камень, чтобы лягушка не смогла втянуть его в глотку. Но тут на него налетели мелкие лягушата, стуча своими ластами по его рукам, и одна даже брызнула на Гранди струей какой-то жидкости.

Големом овладели одновременно отвращение и испуг. Но он не растерялся — схватив за ласту одного из лягушат, он швырнул его прямо в пасть собирающейся заглотить его большой жабы. Вполне естественно, что пасть автоматически захлопнулась, а язык лягушки освободил Гранди от своих липких объятий. Очевидно, большой жабе было не слишком важно, что именно она пожирает.

Но вот лягушата, очевидно, придерживались противоположного мнения.

— Схвати же это чудовище! — наперебой закричали они тоненькими голосками. — Схвати его!

Они и сами стали щелкать язычками, пытаясь достать голема. Но причинить ему большого вреда своими маленькими язычками они все равно были не в состоянии, разве только своей общей массой они могли придавить его. А пока Гранди ловко уворачивался от щелкающих языков, но это было непросто — он был один, а лягушат много.

В довершение всего, большая лягушка явно решила все-таки покончить с ним — она явно не насытилась лягушонком и теперь снова нацелилась на голема.

Тут вдруг Гранди увидел растущую неподалеку тыкву. Вот это уже другое дело! С таким вспомогательным инструментом можно выкрутиться! Голем внезапно сорвался с места, помчался к тыкве и спрятался за ней. При этом он стал за тыквой таким образом, что дырка в тыквенной кожуре была на противоположном от него боку тыквы, как раз на стороне лягушек. Как только та самая огромная жаба снова раскрыла свою ненасытную пасть и высунула язык, голем ловко толкнул тыкву к лягушке, так, что она ткнулась прямо в нее.

Жаба, почувствовав нечто более крупное, чем голем, закрыла пасть и глянула вперед, прямо в дырку в тыкве — и застыла, как зачарованная. Все, конец, ее взгляд теперь остался в тыкве.

— Вот так-то, языкастая! — торжествующе закричал голем. — Попалась наконец-то!

Попасться-то жаба попалась, но вот маленькие лягушата все еще были полны решимости сражаться. К тому же они теперь рассердились не на шутку. Они сразу смекнули, в чем дело. Зажмуривая глаза или отворачиваясь — как кому подсказывал инстинкт самосохранения — лягушата прыжками снова стали подбираться к Гранди. Один, видимо, самый храбрый лягушонок совершил потрясающий прыжок, приземлившись на голову голема — он был явно чемпионом по прыжкам среди друзей. Гранди проворно спихнул назойливое земноводное на землю, но ненароком сам заглянул в тыквенное отверстие.

Внезапно он очутился внутри тыквы, в Мире Ночи. Он стоял среди скопища каких-то гигантских, выточенных из дерева механизмов непонятного назначения. Та самая огромная жаба тоже была тут, причем ее ласта была зажата между двумя этими механизмами. Ласта застряла между зубьями двух деревянных шестеренок, подтягивая к смертоносной мельнице все огромное тело лягушки, грозя выпустить из нее дух.

— Помогите! — в отчаянии квакнула жаба. — Меня ведь сейчас расплющит!

— Да, но кое-кто здесь собирался сожрать меня! — возразил Гранди, однако сейчас его голос не звучал очень-то мстительно — ему было даже жаль, что лягушка погибнет такой страшной смертью. Схватив лягушку за вторую, свободную ласту, голем попытался выдернуть ее из хватки шестереночных зубьев, но та была зажата чересчур сильно. Тут голем случайно посмотрел в сторону и увидел валявшуюся на земле деревянную шестеренку размером поменьше. Тут же в голову Гранди пришла грандиозная мысль — схватив шестеренку, он засунул ее между двумя большими шестернями, которые удерживали лягушачью лапу, пытаясь блокировать работу машины. Но и это ухищрение оказалось напрасным — маленькая шестеренка только жалобно хрустнула под огромными зубьями, и механизм не остановился, а тело жабы подвинулось к шестеренкам еще ближе. Но тут вдруг шестеренки остановились непонятным образом сами по себе.

Тут перед ними появилась огромного размера лошадь, из ноздрей которой при каждом всхрапе вырывались языки огня. Конь был вороной, без единой отметины другого цвета, а глаза его сверкали, как антрацит.

— Мне следовало это предвидеть! — заржал конь. — Голем попал в наши механизмы!

Его глаза снова засветились, но теперь уже не столь ярким светом.

Гранди и гигантская жаба вновь очутились в реальном мире, вне пределов тыквы. Гранди понял, что их попросту вышвырнули оттуда, возможно, просто избавляясь от назойливых посетителей. Голем посмотрел на жабу — ее нога была совершенно цела, как будто бы и не была зажата адской машиной, только вот аппетит ее, казалось, совершенно улетучился.

Гранди понял, что сейчас испытал очередное пренебрежение к своей персоне — даже в тыкве отказались его принять, выбросив туда, откуда он в эту тыкву попал! Вот ведь как получается — он положительно никому не нужен!

Голем вновь попытался взобраться на окно, и теперь ему это удалось. Покрытый липкой слизью от лягушачьего языка и воняющий отвратительными выделениями этих земноводных, Гранди повалился внутрь помещения. Какое наслаждение вновь оказаться здесь!

Но, отдохнув немного, голем вновь принялся размышлять над своей судьбой и нашел, что она у него не слишком завидная — с ним до такой степени никто не считался, что даже маленькие лягушата позволяли себе унижать его. Тут все зависело от габаритов — нет размера, нет к тебе и соответствующего уважения! Он был поистине никем — как в физическом, так и в моральном отношении.

Тогда какой же смысл быть живым существом, если тебя никто не замечает и не обращает на тебя совершенно никакого внимания? Почему такая несправедливость?

Пройдя несколько шагов, Гранди увидел стоявшее возле кровати ведро, в нем еще оставалась вода, которой вчера мыли пол в этой комнате. Нырнув в ведро, голем стал оттирать от себя лягушачью слизь. Пока его руки были заняты таким важным делом, голова продолжала напряженно работать и сама подсказала ответ на поставленный вопрос.

Жить без всеобщего признания и уважения просто не имело смысла. Но как же все это завоевать? Ведь он был самым незначительным, как ему казалось, живым существом в Ксанте? Под силу ли ему, мелкому созданию, завоевать такой авторитет, который даст ему почет во всем Ксанте?

Покончив с мытьем, Гранди пробежал через комнату. Внезапно какие-то странные звуки заставили его насторожиться. Остановившись, голем понял, что до него доносятся приглушенные рыдания. Он еще более тщательно прислушался, поскольку решил проявлять интерес ко всему и всем. Он в общем-то всегда интересовался другими, хотя эти другие совершенно не могли оценить то, каким образом он выражал этот свой интерес к ним, но голему, в принципе, не было до этого совершенно никакого дела. Оглядевшись, голем понял, что рыдания доносились от растения, которое выглядело довольно вялым. Волшебным даром Гранди была способность вести беседу с любым живым существом, поэтому он, подойдя к растению, завязал разговор.

— Что это ты тут ревешь, зелень огородная?

— Но я же вяну! — пожаловалось растение.

— Это я и сам вижу, травка. Но почему?

— Потому что Айви забыла полить меня! — простонало растение. — Она так опечалена тем ужасным обстоятельством, что… — тут растение попыталось выдавить еще одну слезинку, но не смогло — лишней влаги в его стебле давно уже не было.

Гранди прошлепал в ванную комнату, подошел к большому ушату и схватил лежащую на его дне влажную губку. Затем голем совершил путешествие в обратном направлении, подтаскивая губку волоком к растению. Подняв губку обеими руками, голем сомкнул руки, выжимая воду прямо в горшок, в котором росло растение-страдалец.

— Ой, спасибо тебе большое! — сказало растение уже не таким сухим голосом, едва впитав в себя необходимую порцию влаги. — Как я могу отблагодарить тебя за это?

Гранди был таким же алчным в душе, как, в принципе, любое существо, но он решил, что с этого растения он точно ничего не сможет получить, поэтому в данном случае лучше было проявить бескорыстие.

— Я всегда готов помочь страждущему! — сказал Гранди витиевато. — А еще я скажу Айви, чтобы она полила тебя как следует. А что за занятие отвлекло ее от ухода за тобой?

— Мне бы не следовало этого говорить… — замялось растение, явно чувствуя себя неловко.

Но тут Гранди понял, что можно получить от этой травы.

— Скажи, — обратился он к растению ласковым голосом, — а разве только что я не оказал тебе жизненно важную услугу?

Растение печально вздохнуло:

— Хорошо, только тогда не говори ей, что это я рассказало тебе об этом! Айви становиться просто ходячим кошмаром, когда ее обуревает безумие!

Но Гранди хорошо это знал и сам. Айви было еще только восемь лет, но она была уже самой настоящей Волшебницей. Никто не уходил от нее радостным, даже просто повстречавшись с ней.

— Хорошо, я обещаю, что не выдам тебя! — поклялся голем.

— Она учит Дольфа быть птицей, для того чтобы он мог подняться в воздух и оттуда высматривать Стэнли.

Гранди презрительно сжал свои крохотные губы — и в самом деле, что за глупость! Дольф был маленьким братом Айви, ему было всего лишь три года. Но несмотря на свой столь нежный возраст, он уже обладал волшебным даром — он мог превращаться в любое живое существо, причем мгновенно. Ему, надо думать, ничего не стоило превратиться в любую птицу или муху и улететь — но лучше было бы этого не делать, поскольку такому несмышленышу ничего не стоит затеряться на просторах Ксанта, да и какой-нибудь хищник запросто может его сцапать. Нет, лучше этого все-таки совсем не допускать!

Но ведь Гранди уже дал обещание, что он никому ничего не расскажет! Раньше ему уже приходилось нарушать данные обещания, причем неоднократно, но он решил больше этого не делать. К тому же, если он расскажет кому-то о замыслах Айви, могут возникнуть какие-нибудь осложнения — от Волшебницы можно всего ожидать. Нет, нужно найти какой-то более хитроумный способ, чтобы все это предотвратить, надо только над этим хорошенько подумать.

Гранди пошел завтракать, но даже за едой ему не пришло в голову ничего полезного. Тут он заметил, как Айви направилась в комнату Дольфа — голем знал, что должен что-то сделать, причем так, чтобы девочка не заподозрила, что ему что-то известно о ее планах. Тогда голем решил, что лучше притвориться, будто он случайно с ней столкнулся. Гранди сорвался с места и побежал девушке наперерез, как бы невзначай подворачиваясь ей под ноги.

— Ой, Айви, — обратился к ней Гранди с притворным удивлением, — куда путь держишь?

— Иди, иди, проказник, — дружелюбно сказала Айви, намериваясь продолжать прерванное движение.

— Ладно, и в самом деле пойду, пожалуй, поиграю немного с Дольфом, — отозвался он.

— О нет, нечего тебе там делать! — бесцеремонно сказала девочка, начиная раздражаться. — Сейчас я должна с ним играть, мы договорились!

— Но тогда мы вместе можем пойти поиграть с ним, — нашел выход из положения хитрый голем.

К его удивлению, Айви не возразила — она решила, что лучше не выдавать своего секрета, проявляя подозрительную настойчивость — тем более, что она знала, насколько дотошным и придирчивым бывает Гранди.

Они вошли в комнату Дольфа. Ребенок уже успел подняться с постели, одеться и теперь ждал, кто придет играть с ним. Это был очаровательный маленький мальчик с вьющимися русыми волосами и улыбкой во весь рот.

— Смотрите! Я птица! — воскликнул он, завидев сестру и голема.

Растопырив руки в стороны, он и в самом деле превратился в птицу с красно-зеленым оперением.

— Удивительно! — воскликнула Айви, но тут Дольф, довольный похвалой сестры, снова превратился в человека.

— Теперь-то мне можно выйти на улицу и попробовать полетать? — слегка капризно спросил он.

— А почему это вдруг ты собираешься летать? — невинно поинтересовался Гранди.

— Но он не собирается! — быстро ответила за брата Айви, одновременно подмигивая Дольфу.

Но Дольф не понял намека сестры.

— Я собираюсь поймать дракона! — заявил он гордо.

— Нет, он лжет! — закричала Айви.

— Все это очень хорошо, Дольф, — простодушно отозвался Гранди, — но что будет, если не ты, а дракон поймает тебя?

— Причем тут дракон? — закричала Айви.

— Нет, это Стэнли-Дымовик, — отозвался простодушно Дольф. — Он же заблудился!

Гранди с деланным удивлением повернулся к Айви:

— Никак не пойму, о чем это он тут нам наговорил! Я ведь знаю, что одному нельзя выходить из дому!

— Я же сказала тебе, чтобы ты шел по своим делам! — оборвала его Айви раздраженно. — Нечего соваться туда, куда тебя не просят! Заруби это себе на носу!

— Но ты не можешь отправить Дольфа на улицу одного! Если с ребенком что-нибудь случится, ваш отец спросит стены замка Ругна, что тут произошло, и тогда твоя мама…

Айви поспешно схватилась руками за спину пониже поясницы, как бы уже предчувствуя, куда именно обрушится гнев и ярость ее матери.

— Но я всего лишь хотела спасти Стэнли! — заплакала она во весь голос. — Он же мой ручной дракончик!

— Но ведь никто не знает, где он даже примерно находится, — сказала Гранди спокойно, — и может ли он сейчас вообще… — тут голем на мгновение замолчал, поскольку в присутствии девочки лучше было бы не делать таких предположений. Стэнли исчез из-за того, что случайно стал жертвой заклятия изгоняющего разных чудовищ. Конечно, никаким чудовищем он не был — он был фактически домашним животным, но разве заклятие способно отличить ручных животных от диких? Нет, конечно же, нет!

Айви наверняка уже осаждала Доброго Волшебника Хамфри с просьбой указать ей, где находится ее любимец, но в Ксанте обитало такое огромнейшее количество разнообразных драконов, что заклинания Хамфри даже при всем его желании не могли бы установить местонахождение Стэнли. Во всяком случае, Хамфри мог так утверждать. Хамфри выглядел сейчас моложе, чем был когда-то, — он омолодил себя, и его волшебство тоже, наверное, омолодилось, возможно, слегка ослабло, но, конечно же, Хамфри в этом никогда не признается!

— Я все равно отыщу его! — решительно сказала Айви. — Он ведь мой дракончик!

В этой решительности была все-таки справедливость. Никто не смог бы удержать в неволе дракона, если дракон сам того не хотел, и то, что Стэнли жил в доме Айви, доказывало лишь то, что дракон действительно был привязан к девочке. Айви считала дракона своим другом и своим домашним животным, а ее волшебство заставляло дракона видеть в Айви свою покровительницу. Гранди нисколько не сомневался в том, что, если бы Стэнли мог вернуться бы в этот дом, он без колебаний бы сделал это. То, что дракон еще не вернулся к Айви, могло означать, что он, возможно, погиб.

Но по той решительности, с какой девочка заявила о своем желании продолжать поиски любимца, Гранди понял, что так оно в действительности и будет. К тому же его уверенность подкреплялась еще и тем, что голем слишком хорошо знал упрямый характер девочки. Но тут Гранди подумал, что если девочку не переубедить искать дракона другим способом, то не только она, но и вся ее семья будет удручена потерей куда более страшной, чем утрата прирученного дракона, — исчезновением малыша Дольфа, с которым может случиться все что угодно. Пусть Айви и была Волшебницей, но она, ко всему прочему, была еще и ребенком, и с этим тоже нужно было считаться. Ей пока что еще не хватало взрослой сообразительности и способности отвечать за других.

Гранди почувствовал, что он попал в затруднительное положение, — он не может себе позволить наябедничать на девочку, но нельзя было и допустить, чтобы она претворила в жизнь свой безумный план. Но что же делать?

Тут ему в голову пришел великолепный выход из создавшегося положения — который мог даже принести ему самому то, чего он так жаждал.

— Я сам отыщу твоего Стэнли! — пообещал он вконец расстроенной девочке.

Айви захлопала в ладоши так, как делают от радости все девочки ее возраста.

— Неужели, Гранди! О, спасибо! Как я тебе благодарна! В таком случае я беру назад половину всех бранных слов, которые я тебе тут наговорила!

Половину? Неужели его благие намерения стоили всего только отказа от половины оскорблений в его адрес?

— Но пока я попытаюсь там во всем разобраться, ты ничего не должна предпринимать сама! — сказал Гранди девочке. — Иначе ты все напортишь, и тогда я просто не смогу тебе помочь.

— Да, конечно, конечно, я ничего такого не буду делать, — горячо заверила его Айви, — до тех пор, пока ты не приведешь его домой.

Тут голем вдруг осознал, что из-за своего стремления к славе, он впутался в поиск, который запросто может увенчаться неудачей. Но что еще он мог сделать? Айви хочет заполучить обратно своего ненаглядного дракона, из-за которого она давно выплакала все глаза, а ему самому во что бы то ни стало нужно стать героем, да поскорее!

Гранди и понятия не имел, с чего ему следует начинать этот поиск, и потому начал с того, что на его месте сделал бы каждый, — он направился к Доброму Волшебнику Хамфри, чтобы задать ему Вопрос. Он поехал верхом на змее-словнике, которая как раз собиралась отправиться туда же, куда и он. Словник даже в Ксанте считался самой редкой змеей, очень древней, а это был особенно старый экземпляр, за столетия своей жизни успевший нахвататься великого множества самых различных слов, поэтому во время путешествия Гранди приятно побеседовал с рептилией. Единственное, что не понравилось голему, было то, что змея все время пыталась использовать слова, которые звучали по-разному, но обозначали одно и то же. Казалось, что словник делал это намеренно, чтобы показать свою образованность и умудренность жизнью. К примеру, когда Гранди, едва увидев этого змея, поинтересовался у него вежливо, куда тот держит путь, словник махнул толстым хвостом и изрек примерно следующее:

— Я отправляюсь, ползу, передвигаюсь, иду, ухожу, путешествую, перемещаюсь в далекое находящиеся, дальни, неблизкие и не быстро досягаемые, отстоящие на большие расстояния друг от друга регионы, зоны, области, районы, территории.

А потом, когда они добрались наконец до Замка Доброго Волшебника, на Гранди обрушился целый водопад прощаний — до свидания, всего хорошего, наилучшего, наиприятнейшего, ни пуха ни пера!

Наконец, стряхивая с себя навеянное чересчур умной змеей оцепенение, Гранди посмотрел по сторонам и увидел чуть поодаль замок Хамфри. На протяжении уже многих лет всякий раз, как Гранди приближался к этому замку, тот постоянно выглядел снаружи по-разному, но внутри практически никаких изменений заметно не было. Сейчас вот все тоже было странным образом просто — окаймляющий замок ров, серые стены, сложенные из грубых валунов, потертые ветром башни. Весь замок прямо-таки выражал полное безразличие его обитателей ко всему, что происходило за его стенами. Но Гранди-то великолепно знал, что это было совсем не так — ведь не зря Хамфри величали Повелителем новостей, а теперь, поскольку не так давно Хамфри омолодился, он и подавно должен был интересоваться всем происходящим в мире. Волшебник терпеть не мог, когда кто-то беспокоил его по разным пустякам, поэтому он расставил вокруг замка всякие хитроумные препятствия, причем все было устроено настолько хитро, что через эти препятствия могли пройти лишь те, у кого к Хамфри было действительно очень важное и стоящее дело.

Но Гранди со спокойной совестью полагал, что у него действительно важное дело к Волшебнику, и потому ему во что бы то ни стало нужно было преодолеть три препятствия, чтобы получить доступ в замок. Правда, он не знал, что именно это за препятствия и каким образом он должен их преодолеть. Тогда голем решил, что покуда он подойдет к замку, препятствия сами заявят о себе, а там он будет просто действовать по обстановке.

Гранди тем временем подошел к краю окаймлявшего замок рва. Во рву поблескивала вода, которая при появлении голема подернулась легкой рябью. Но только вот перехода через этот ров нигде не было видно, впрочем, был еще подъемный мост, но он, конечно же, был поднят. Гранди еще никогда не приходилось видеть этот мост опущенным. Голем поразмыслил еще немного и решил, что ему остается только одно: переплыть ров.

Переплыть ров? Но сначала нужно все-таки проверить, вдруг в этом рву живет какая-нибудь опасная для здоровья живность!

— Эй, шершавые! — как можно более оскорбительно крикнул Гранди, приложив к губам сложенные ковшиком руки. — Есть вы тут или нет? Покажитесь!

Обитавшие в крепостных рвах чудовища обычно были разновидностью водяных змей, которые слыли в Ксанте существами, особенно чувствительными к своему внешнему виду.

Но все было спокойно, ответа на его выпад не последовало. Ну что же, можно было проверить это и по-другому.

— Скажи-ка мне, милая травка, — ласково обратился голем к росшей на другом берегу рва густой зеленой траве, — где обитающее в этом рву чудовище?

— В отгуле, отдыхает, — отозвалась трава.

Гранди был приятно удивлен.

— Неужели ни одно чудовище не несет сейчас охранную службу? Ты хочешь сказать, что я могу совершенно свободно переплыть этот ров?

— Лучше не делай этого! — посоветовала трава. — Ты не проплывешь и пяти метров, как тебя слопают!

— Но если чудовища тут нет…

Трава зашелестела на ветру, очевидно, давая понять, что разговор ей порядком надоел.

— Если хочешь, попробуй переплыть, тебе никто не мешает попытаться! — зашелестела трава.

Но от голема не так-то просто было отделаться.

— Кто же меня тут может сожрать, если чудовища-часового на посту нет? — снова начал допытываться он.

Но трава решила прекратить разговор:

— Испытай это на себе, деревяшка!

Очевидно, трава имела какие-то сведения о его происхождении, хотя теперь в Гранди не было ни единой щепочки. Но все равно Гранди не понравилось такое неприветливое отношение, нужно было припомнить траве это оскорбление.

Здесь что-то явно было не так — уж слишком подозрительная тишина царила вокруг. Подойдя к воде, голем наклонился и опустил было в нее палец, но тут его внезапно насторожил шум, который напоминал шелест травы на находящейся рядом полянке. Гранди подумал и быстро нашел выход из положения — не обращая внимания на протесты травы, он сорвал довольно толстый ее пучок и опустил эту траву в воду, чтобы проверить, насколько она безопасна. Пучок травы моментально превратился в какие-то бледные ошметки. Так этот ров оказался наполненным кислотой!

Вот препятствие так препятствие! Если бы он только попытался войти в эту водицу…

Затем голем поднял валявшуюся на берегу палку и стал наблюдать, что произойдет. Кислота разъедала палку не столь быстро, как пучок травы, твердая древесина была подвержена менее быстрому процессу разъедания. Так, все понятно! Тут голем схватил валявшийся рядом кусок пемзы и швырнул его в кислоту, но кусок вовсе не растворился.

Теперь Гранди понял, что кислота действовала только лишь на живую материю. К сожалению, сам он тоже относился к живой материи. Ему придется использовать для переправы что-нибудь вроде лодки для того, чтобы ни одна капля этой агрессивной жидкости не попала на его тело.

Голем пустился прочесывать окрестности, ища хоть какое-нибудь подобие переправочного средства. Вполне естественно, что такового в наличии не оказалось. Во время этих поисков он вдруг услыхал шипяще-булькающие звуки и увидел попкорновое растение, но пользы сейчас от него никакой быть не могло. Так вот всегда и происходит — когда вещь нужна, ее невозможно найти, но стоит только нужде в ней исчезнуть, как эта вещь сразу оказывается под руками, и даже не обязательно в единственном числе!

Но все-таки Гранди был везучим существом — после недолгих поисков на глаза ему попалась раковина гигантской улитки. Сама улитка давно уже покинула ставший ей тесным домик, а пустая скорлупа раковины маняще сверкала на солнце, так и подзывая к себе любого, кто только мог найти ей подходящее применение. Но какая польза может быть от этой пустой раковины?

Внезапно ему в голову пришла идея. Ухватившись обеими руками за край раковины, Гранди поволок ее ко рву. Это было довольно-таки утомительное занятие, поскольку раковина весила значительно больше, чем сам голем — он при желании даже мог заползти внутрь улиточного домика. Но домик теперь явно пригодится ему!

Столкнув ракушку в ров, голем с поразительной ловкостью забрался в нее. Ракушка поплыла по рву отверстием вверх, и кислота не разъедала корпус этого своеобразного корабля. Голем даже позволил себе слегка расслабиться. Он завозился в раковине, устраиваясь поудобнее. Скорлупа ракушки оказалась достаточно твердой, чтобы выдержать его вес. Так, ему в очередной раз повезло!

Гранди выпрыгнул на берег и вытянул ракушку за собой. Теперь он стал высматривать, не валяется ли где поблизости подходящий кусок дерева. Дерево отыскалось, и голем с торжествующим видом втянул деревяшки за собой внутрь раковины, одновременно легким движением ноги спуская судно на воду. Осторожно устроившись поудобнее, Гранди отправился в плавание.

Чтобы придать кораблику какой-то первоначальный разгон, Гранди изо всех сил качнул раковину и одновременно оттолкнулся импровизированным шестом от берега. Он старался не делать резких движений, чтобы раковина все-таки случайно не треснула под его весом, а затем стал использовать плоский конец деревяшки, чтобы грести по кислоте, что неплохо ему удавалось.

Через некоторое время шест окончательно растворился в кислоте, но запасливый Гранди предусмотрительно захватил на берегу еще весла. Он старался грести с максимальной осторожностью, поскольку нельзя было допустить, чтобы на него попала хотя бы мельчайшая капля агрессивной жидкости. Продвижение по рву шло очень медленно, но ров был не слишком широк — если не думать о кислоте и не впадать в панику, то он скоро преодолеет это препятствие. По крайней мере, если в кислоте не появится какое-нибудь сделанное из нержавеющей стали чудовище!

Чудовища из нержавеющей стали если и существовали, то все равно не появились. Возможно, таких созданий все же в природе не существовало, рассудил голем, а те, что существовали, были все-таки из самой обычной плоти, для которой кислота — страшный враг. К тому же даже если бы такая змея — из нержавеющей стали — могла бы выдержать кислотную среду, как бы она, интересно знать, могла уберечь от едкой кислоты глаза и рот?

Наконец Гранди, ловко орудуя веслом, пристал к берегу и высадился на него, подобно завоевателю, высаживающемуся на неведомый остров, чтобы покорить его. Так, подумал он, вроде бы одним препятствием меньше.

Отойдя чуть подальше от кромки кислоты, голем внимательно осмотрелся по сторонам. Он стоял на узкой полоске земли, с одной стороны находился наполненный кислотой ров, а с другой — возвышалась стена замка. Эта полоска как раз проходила по кругу — повторяя очертания острова, на котором стоял замок. Стена была строго вертикальной и сложена из тщательно отшлифованных камней — они даже поблескивали на солнце, так хорошо были отшлифованы. Неведомые мастера, сложившие эту стену, сделали свою работу добросовестно — камни были настолько плотно пригнаны друг к другу, что между ними нельзя было просунуть даже палец, чтобы по этим швам попытаться взобраться наверх и перелезть через стену. Единственное, что оставалось делать, — это шагать по периметру стены в поисках какого-нибудь прохода через нее.

Гранди двинулся вдоль замковой стены — и тут же натолкнулся на громадное животное. Животное оказалось единорогом. Вообще в Ксанте их водилось очень и очень мало, поскольку они предпочитали жить в более спокойных местах. А этот единорог выглядел особенно устрашающе, страху нагоняли спутанная грива и длинный, зазубренный рог. Увидев голема, единорог свирепо засопел и принялся бить в землю передними копытами.

— Здравствуй, рогатый! — сказал Гранди на конском наречии, стараясь вести беседу в как можно более вежливой манере. — Почему бы тебе не почистить свою шелудивую шкуру?

— Сейчас я почищу не шкуру, а вот этот песок тобой, смрадное пятно! — не остался в долгу единорог.

Так, это и было, очевидно, вторым препятствием.

— Послушай, — обратился к единорогу Гранди, — мне кажется, что ты не будешь возражать, если я сейчас пройду в замок!

— А я думаю, что ты не будешь возражать, если я сейчас окуну тебя в ров! — в тон ему отозвался единорог.

Гранди попытался было проскользнуть под брюхом чудовища, поскольку обойти его совсем не представлялось возможным. Но единорог не зря ел свой хлеб — он тут же принял боевую позу и выставил вперед рог. В принципе, от него этого заранее и можно было ожидать — ведь он был поставлен здесь именно с такой целью — охранять покой обитателей замка.

Тогда голем отступил назад и задумался. Как бы ему проскочить мимо чудовища, которое как раз этого и не желает, причем оно вполне способно его остановить? Нет, выход из положения обязательно должен быть!

Тут его осенило. Повернувшись, Гранди демонстративно пошел назад. Ему ничего не стоило обойти замок с другой стороны, где тоже можно было обнаружить вход. Единорог не стал его преследовать — возможно, потому, что он был туп и не мог предполагать, что входа в замок можно достичь с двух сторон.

Гранди тем временем уже прошел три четверти пути в том направлении и тут неожиданно остановился. Проклятый единорог снова стоял там, угрожающе покачивая своим видавшим виды рогом. Очевидно, он счел свою миссию на той стороне законченной, вернулся ко входу, развернулся и теперь снова занял привычную ему позицию. Голем должен был признаться себе, что этот единорог не столь уж глуп, как кажется, — он понимал, что вход в замок останется без его защиты, если он будет бегать за големом вокруг замка.

Что же, тогда надо попытаться чем-то отвлечь его от поста или заставить совершить какой-нибудь промах. Если Гранди хотел кого-нибудь оскорбить, то это всегда получалось у него просто блестяще.

— Скажи-ка, красавчик, — начал Гранди елейным голосом, когда единорог вновь заметил его, — они что же, специально выставили тебя за ворота, чтобы ты не отравлял воздух в замке своей вонью?

— Нет, — кротко отозвалось чудовище, — они выставили меня сюда как раз для того, чтобы воздух в замке не отравляли такие, как ты!

Гм, подумал голем, этот единорог является куда более твердым орешком, чем он предполагал. Но голем был настойчивым парнем.

— А что это с твоим рогом? Почему он такой иззубренный и обшарпанный? Ты что, попал им в расщелину скалы и долго его оттуда выдергивал? Мне кажется, ни одно уважающее себя создание не может позволить себе ходить с таким отвратительным наростом на голове!

— А где ты сам позаимствовал такое мускулистое тельце? — язвительно сказал единорог. — Мне тоже кажется, что ни одно уважающее себя существо не стало бы демонстрировать таким образом свою убогость.

— Слушай сюда, нечесанная грива! — воскликнул Гранди с раздражением. — Я ведь голем, а големам и положено быть таким маленькими!

— Что-то я в этом сомневаюсь! Скажите на милость — такое маленькое тельце и такой длинный язык!

Гранди напряг весь свой изобретательный ум, чтобы собрать воедино и выплеснуть на противника поток самых обидных оскорблений, поскольку почувствовал, что единорог начинает одерживать верх в словесном поединке. А голем не привык чувствовать себя побежденным в такого рода препирательствах.

Нужно было попробовать какую-то иную тактику. Если у него не получается проскочить мимо единорога таким образом, нужно попытаться умилостивить его.

— Чего бы тебе хотелось больше всего не свете? — спросил Гранди противника.

— Поскорее избавиться от надоедливого голема, чтобы подремать немного на солнышке!

— Ну, а кроме того? — Гранди не показал, что обратил внимание на эту колкость.

Единорог задумался.

— Ну, когда мне хочется есть, вот как сейчас, то еды мне не хватает. Вообще неплохо было бы съесть чего-нибудь этакого!

Это уже было явно кое-что! Но только вот Гранди понятия не имел, каким образом он может организовать для единорога подобную трапезу.

— Если пропустишь меня внутрь замка, то я вынесу тебе отличного сена или что-нибудь еще! — предложил голем.

— Если я пропущу тебя в замок, мне устроят такую головомойку, что я не скоро ее забуду! — отозвался единорог.

— Возможно, мне стоит попытаться угостить тебя, не входя в замок совсем, — сказал Гранди.

— Это было бы самым лучшим решением проблемы, ты войди в мое положение — я на посту! — извиняющимся тоном отозвалось чудовище.

Вот это было уже не слишком приятно! Гранди посмотрел назад, откуда он только что приплыл через ров — трава там была такая высокая и зеленая, а ветви кустарников сплошь были усеяны мясистыми толстыми листьями. Да, такое изобилие отвлекло бы от службы даже такого ревностного служаку, как этот единорог. Но вот только чудовище в любом случае не сможет пересечь ров, а сам Гранди не сможет совершать челночные рейсы туда-сюда в улиточной раковине, привозя каждый раз с противоположного берега по охапке травы, которой как раз хватит, чтобы единорог проглотил ее за один присест.

Тут вдруг Гранди узрел высокое развесистое дерево, ветви которого кое-где были украшены неким подобием кисточек. Внезапно память услужливо пришла к голему на выручку — возможно, выход из положения нашелся!

— Что ты за дерево такое? — обратился к дереву Гранди на языке растений. Естественно, единорог ничего не понял, он даже не понял, что это вообще могло быть каким-то разговором.

— Я попкорновое растение! — ответило гордо дерево. — На мне растет самый лучший попкорн на этом берегу!

Гранди тут же повернулся к единорогу:

— А единороги случаем не едят попкорн?

— Конечно, едят! — немедленно отозвался единорог, причем в углах его губ стала скапливаться слюна.

Ага! Тут он все вспомнил. На манденийском латинском наречии единорог зовется уникорн, а корн — это рог. А единороги, как известно, должны любить все, что связано со словом рог.

Тут хитрый голем снова повернулся к растению.

— Что-то ты не кажешься мне самым лучшим поставщиком попкорна! Ты какое-то хилое дерево! — сказал Гранди на языке растений.

Дерево от возмущения зашелестело листьями и при этом приняло более глубокую зеленую окраску:

— Я самое продуктивное здесь дерево! А мои зерна щелкают громче, чем у всех других в округе!

— Быть этого не может! — сказал Гранди с деланной усмешкой. — Спорю на что угодно, что они только шипеть могут!

— Шипеть! — в ярости прошелестело дерево. — Сейчас я защелкаю так, что ты подумаешь, что тут что-то взрывается!

— Брось хвастаться! — подзадорил растение голем.

Тут Гранди заметил, что росшие на ветвях дерева кисточки стали быстро принимать коричневатый оттенок, раздался треск, затем от растения повеяло теплом, началось пощелкивание, частота и интенсивность которого все возрастала, покуда щелчки не слились в единый гул, который действительно напоминал раздающиеся один за другим взрывы. Жаренные кукурузные хлопья со свистом полетели во все стороны, причем некоторые из них перелетели даже через ров и со стуком ударили в стену замка.

— Попкорн! — алчно вскричал единорог, мигом нагибаясь к земле и подбирая с нее отдельные зерна.

— Но подожди, ты ведь на службе, — подзадорил его голем.

— А ты не лезь, голем! — отозвался единорог, уписывая дармовщинку за обе щеки.

— Как скажешь! — сказал Гранди покорно и осторожно стал пятиться, заходя в тыл единорогу, продвигаясь шаг за шагом к воротам замка. Это ему удалось, поскольку единорог был всецело поглощен сбором летевшего в него попкорна. Подойдя к воротам на достаточно близкое расстояние, голем решил, что хитрить больше смысла нет, и пулей влетел в ворота. Все, теперь он в замке!

— Как это умно с твоей стороны, мой маленький аппетитный кусочек! — послышался откуда-то рычащий голос.

Пораженный Гранди застыл на месте. Он вошел, оказывается, в какой-то не слишком обширный двор с неряшливо выметенным настилом, а перед ним в угрожающей позе возвышался муравьиный лев! Этому чудовищу ничего не стоит раскусить его своими мощными челюстями — стоит ему только этого захотеть!

— Я зашел сюда только потому, что мне нужно повидать Доброго Волшебника Хамфри по исключительно важному делу! — сказал голем дрожащим голосом.

— Неужели! — муравьиный лев демонстративно зевнул, показывая огромные клыки. Хищник явно играл с големом в кошки-мышки, зная, что в любом случае голем от него никуда не убежит — ведь у него только две ноги, а у муравьиного льва — целых шесть!

Между тем, муравьиный лев продолжал ласково:

— Вряд ли у тебя может быть срочное дело к Хамфри — ты не выглядишь достаточно умным и достойным того, чтобы отвлекать Хамфри от его занятий!

— Ты не прав! Ты ведь ничего не знаешь! — горячо запротестовал Гранди. — Мой недостаток состоит только в том, что я недостаточно огромный, чтобы спокойно разговаривать в этом замке с разными чудовищами!

— Давай тогда договоримся таким образом, — елейным голосом сказал хищник, — ты должен убедить меня, что у тебя к Хамфри действительно важное дело, и тогда я пропущу тебя к нему!!

Так, тут только нельзя теряться! Муравьиный лев явно что-то замышлял. Но терять голему было все равно нечего — он ведь и так уже во власти этого страшилища.

— А что я должен сделать, чтобы доказать тебе это? — спросил он льва.

— Ты должен сыграть со мной в одну игру, называется она «Линии и коробки», — отозвался муравьиный лев. — Если ты выиграешь, то сможешь пройти в замок. Если же проиграешь, то тогда пройдешь тоже, но не в замок, а в мой желудок. Все вроде бы честно, не так ли?

Гранди судорожно сглотнул подступивший к горлу комок. Эти условия не очень-то его устраивали.

— Так ты обещаешь пропустить меня внутрь в случае выигрыша?

— Да, тогда ты обязательно пройдешь в замок! Мне очень нравится иметь дело с умными существами и помогать им. Я даже даю тебе небольшое преимущество — поскольку ты новичок, то каждый раз ты можешь делать ход первым!

Но Гранди все равно все это не нравилось. Однако две вещи он осознавал достаточно четко — во-первых, выбора у него все равно никакого не было, поскольку никак иначе он не сможет попасть к Доброму Волшебнику, а во-вторых, он довольно неплохо играл в линии и коробки. Возможно, ему даже удастся обыграть муравьиного льва.

— Согласен! — сказал голем.

— Отлично! — воскликнул муравьиный лев. Внезапно он высоко подпрыгнул и приземлился всеми шестью растопыренными лапами. Муравьиный лев — создание довольно тяжелое, поэтому при приземлении каждая его лапа погрузилась на некоторую глубину в землю. Ловко отпрыгнув в сторону, чудовище оставило после себя шесть отпечатков-гнезд в земле. Затем муравьиный лев снова взвился в воздух, приземляясь чуть поодаль от первой партии отпечатков. Причем приземлился он таким хитрым образом, что первая тройка лап попала в прежде оставленные три отпечатка, а левая тройка лап сделала, соответственно, новые углубления в земле.

Чудовище осторожно отпрыгнуло назад. Теперь прямо перед ними в земле красовались девять отчетливых углублений-лунок, которые образовывали большой квадрат с одной лункой посередине.

— Это будет борт! — объявил лев, делая указательное движение.

— Но ведь тут место только для четырех коробок! — возразил Гранди.

Муравьиный лев красноречиво вытянул вперед огромную лапу и угрожающе спросил:

— Ну и что?

Гранди моментально понял, в чем дело, и решил больше не перечить. Маленькая игра в принципе ничем не отличалась от игры большого масштаба, а теперь ему еще предстояло делать первый ход. Шагнув вперед, голем прочертил носком ботинка линию между угловой вмятиной и находящимся посередине квадрата углублением со своей стороны.

Муравьиный лев подошел со своей стороны к игровому полю и тоже начертил линию, которая проходила от центральной точки Гранди до угловой лунки. Таким образом одна сторона квадрата была готова. Теперь Гранди провел новую линию — от ближайшего к нему угла вверх для того, чтобы соединить его с центральной лункой на этой стороне. Муравьиный лев провел другую линию, прочертив еще одну сторону квадрата. Гранди провел еще одну линию — вдоль стороны, которая была самой ближней к его сопернику, и лев тоже завершил ее. Затем оба они начертили по одной линии на четвертой стороне. Теперь их линии образовали большую «коробку» — и Гранди одновременно с этим понял, что ему грозит беда.

У него теперь не было иного выбора, как провести линию из центральной точки к одной из сторон. И таким образом его противнику останется только поставить окончательную точку в игре — завершить построение «коробки» своей линией и раунд будет закончен, победа достанется муравьиному льву. Гранди понял, что хищник специально заманил его в ловушку, предложив сыграть в игру, в которой бы он не смог бы выиграть.

— Делай ход или признавай, что ты проиграл раунд! — прервал его размышления муравьиный лев с выражением самодовольства на усатой морде. Гранди вздохнул и сделал ход. Соответственно, муравьиный лев сделал все так, как и должен был сделать, заполняя все четыре квадрата и ставя в каждом букву «Л». Гранди, таким образом, проиграл этот раунд.

— Мне кажется, что будет лучше, если в этом раунде первый ход сделаешь ты! — обратился голем к муравьиному льву.

— Ни в коем случае! — отозвался хищник. — Я же ведь пообещал тебе, что первые ходы будешь делать только ты, а я всегда выполняю свои обещания!

— Но…

Чудовище демонстративно вытянуло вторую лапу и стало напряженно ее рассматривать. Гранди понял, что ему волей-неволей придется согласиться с этой мнимой щедростью.

Что же ему теперь делать? Преимущество явно заключалось в том, чтобы быть вторым по порядку ходов игроком — и преимущество это сейчас как раз вело к тому, что муравьиный лев сожрет его без остатка!

Тут Гранди вдруг вспомнил! Ура, кажется нашелся выход из положения! Он сам уже давно не играл в такие маленькие игры, но принцип действия игры большого масштаба должен сработать и тут. Изюминка заключалась в том, что игрок при желании мог даже не заканчивать коробки, если он не хотел этого, вместо этого он имел права сделать любое другое движение. Это была уже совершенно другая тактика, поскольку она применялась не часто, но польза от нее явно была. Вот тут-то как раз ее и нужно использовать.

Оба соперника начали второй раунд из обговоренных трех. Гранди сделал все точно так же, как и в первый раз, как, впрочем, и муравьиный лев. Они уже закончили две стороны квадрата. Тут Гранди и сделал этот ошеломляющий ход — он провел линию к центру.

Муравьиный лев в изумлении уставился на него:

— Но ты же чертишь другой квадрат, не завершив первого!

— Но ведь правила этого не запрещают, не так ли?

Муравьиный лев в ответ пожал всеми тремя парами своих плеч.

— Да, действительно, правила не запрещают делать подобные ходы! — согласился он и закончил вычерчивание коробки, ставя в ней букву «Л». Затем, как бы вознаграждая себя, он провел свою линию на противоположной стороне, чтобы Гранди при случае не мог выкинуть аналогичный трюк. Гранди соединил остающиеся точки, и теперь их чертеж выглядел примерно так:

Муравьиный лев уже изготовился чертить свою линию — и внезапно остановился. Он теперь не мог сделать хода, чтобы не проиграть этот раунд. Победа, таким образом, ускользала от него.

— Проклятье! — прорычал лев в гневе. — Ты меня победил!

— Я всего лишь хотел выиграть! — скромно ответил Гранди.

Муравьиный лев неуверенно провел линию на внешней стороне, а Гранди заполнил остальное пространство, помечая целых три коробки буквами «Г».

Эти три буквы означали победу голема во втором раунде игры. Муравьиный лев теперь бросал на него задумчивые взгляды, покуда они готовились к третьему, решающему раунду. Раунд начался подобно двум предыдущим, но когда Гранди предложил заполнить одну коробку, лев резко отклонил это предложение, принимаясь обводить фигуру по периметру. Теперь Гранди снова заволновался — неужели он проиграет раунд, и тогда ему конец?

Внезапно Гранди нашел новую уловку — сделав ход, он сам занял первую коробку, а положенную ему призовую линию-ход использовал для того, чтобы заполнить остающееся свободное пространство. В принципе, не имело значения то, какой именно игрок занимает игровую коробку и получает призовую линию-ход. Но оказалось, что эта дополнительная линия дает преимущество первому игроку. Поэтому фигура теперь получилась примерно такая:

Муравьиный лев долго и внимательно изучал конфигурацию линий на земле двора. Наконец он недоуменно пожал плечами и начертил очередную линию. Гранди заполнил оставшиеся три коробки.

— Сегодня я кое-чему научился! — философски заметил муравьиный лев. — Все заключается в этой предлагаемой коробке, независимо от того, соглашаешься ли принять ее или нет! Голем, прими мои поздравления — ты доказал, что ты действительно умен и поэтому заслуживаешь права прохода в замок.

С этими словами чудовище вежливо отступило в сторону, и Гранди не видел теперь препятствий на своем пути.

Голем одновременно с радостью почувствовал слабость в коленях.

Он подумал, что Добрый Волшебник Хамфри, возможно, знал, что игра в коробки и линии с муравьиным львом должна состояться, и поэтому он сам повернул ее ход таким образом. Поэтому все, таким образом, свелось всего лишь к проверке важности его дела к Волшебнику. Но все равно — проверки эти были довольно зловещими. Страх от них только-только начал проходить!

Миновав одну пару ворот, Гранди подошел к другим, где его встретила Горгона — жена Доброго Волшебника.

— Ой, Гранди! — воскликнула она с ноткой участия в голосе. — А почему ты так долго, что задержало тебя в пути?

Но голем все еще никак не мог оправиться от впечатлений, которые получил при преодолении трех препятствий, поэтому ответ его прозвучал несколько невпопад:

— Мне только нужно увидеть Доброго Волшебника!

— Это я сразу поняла! Только ты с ним поосторожнее — Хамфри с утра не в духе!

Горгона провела голема в резиденцию супруга. Хамфри, конечно же, находился в своем рабочем кабинете. Он сидел на своем любимом высоком стуле и, казалось, весь был погружен в чтение толстенного фолианта. Как было известно, Хамфри недавно омолодил себя — теперь его организму было двенадцать лет. Операция омоложения стоила Доброму Волшебнику пяти предыдущих лет жизни, поскольку все это время он лошадиными дозами принимал эликсир молодости, который кроме омоложения первоначально весьма сильно сказывался на его самочувствии. Но теперь его мучения были позади, а упорство — по достоинству вознаграждено.

— Волшебник, выслушайте меня, мне нужен ваш совет… — вежливо начал Гранди.

— Уйди! — проворчал Хамфри.

— Но мне только нужно…

— Сначала поработай на меня годок!

Как же Гранди мог забыть о годовой службе — ведь она была у Хамфри стандартной платой за любой вид помощи! Но поскольку Гранди пока что все еще находился под впечатлением встречи с муравьиным львом, то он воспринял отношение Волшебника к своей персоне как самое обычное оскорбление. Как только он пришел к такому выводу, голема прорвало:

— Слушай ты, помолодевший уродец! Ты настолько поглупел от своего омолаживающего эликсира, что даже не в состоянии понять весьма и весьма существенные вещи. Мне наплевать, в каком возрасте ты сейчас находишься! Я одним предложением могу прибавить тебе целых сто лет жизни. Но тогда ты будешь мне должен за это сто Ответов!

Такая гневная тирада не могла не привлечь внимание Доброго Волшебника.

— Докажи все то, что ты сейчас мне сказал! — промолвил Хамфри заинтересовано.

— Все, что тебе нужно сделать для получения доказательства, это окунуть кусок сухого дерева в стакан с омолаживающим эликсиром! И тогда… Только ты должен взять кусок дерева, которое называется «перевертыш». И получится…

— Эликсир старости! — закончил Хамфри, удивившись своей догадке. — Но почему мне самому не пришло это в голову?

— Потому что ты — это…

— Я уже слышал, кем ты меня назвал! Хорошо, голем, будем считать, что ты оплатил свой Ответ! Задавай скорее теперь свой Вопрос!

— Я заработал Ответы на все вопросы, которые я только захочу задать! — запальчиво заметил Гранди.

— Э, нет! Ты ведь дал мне только одну подсказку, результатами которой я могу воспользоваться в своей практике! Сколько раз я буду пользоваться этой подсказкой — роли не играет, но зато тебе не нужно работать на меня целый год! Задавай Вопрос!

Гранди понял, что Добрый Волшебник, подобно муравьиному льву, не приемлет компромиссов. Но по крайней мере ему удалось вырвать право задать Вопрос бесплатно!

— Как мне найти и спаси дракона-выпускателя пара по имени Стэнли?

— Ого! Да ты тоже им заинтересовался! — Хамфри мельком заглянул в лежащий перед ним фолиант. — Тут говорится, что ты должен сесть верхом на чудовище из-под кровати и поехать на нем к Башне из слоновой кости!

— Ты хочешь сказать, что уже перед моим приходом раскрыл книгу на этом месте, потому что знал, какой именно вопрос я тебе задам? — негодующе спросил голем.

— Это что, еще один Вопрос?

Голем заскрипел зубами от злости. Добрый Волшебник никогда никому ничего не давал даром, если только вдруг посетитель сам не оказывался Волшебником, с которым лучше было не ссориться.

— Ну, хотя бы скажи мне, где находится эта самая Башня из слоновой кости, — простонал голем.

— А оплатить годом службы у меня свой Ответ ты желаешь — до того, как получишь его, или после?

— Ах, ты, жалкий гном! — в бешенстве зарычал Гранди. — Я подсказал тебе такое средство всего лишь минуту назад!

Губы Хамфри скривились в ехидной ухмылке:

— А что ты сделал для меня полминуты назад?

Гранди вне себя выскочил из кабинета Волшебника. Но Добрый Волшебник Хамфри вряд ли обратил внимание на его гневное состояние — он как ни в чем не бывало снова склонился над толстым фолиантом.

Возвращаясь назад в Замок Ругна, голем все еще продолжал кипятиться. Он подумал, что Волшебник даже не удосужился сказать ему о том, находится ли дракон Стэнли в этой самой Башне из слоновой кости. Единственное, что он сказал достаточно ясно, так это то, что к этой Башне нужно ехать верхом на чудовище. Кто бы мог подумать, что такое короткое предложение может заключать в себе столько загадок и неприятностей! С другой стороны, Хамфри так и не сказал, будет ли эта экспедиция удачной или нет. Он мог даже не знать, жив ли Стэнли или давно отдал концы, но ведь он мог сказать ему, как это узнать!

Для начала он решил все рассказать Айви. Голем чувствовал, что это будет нелегко, но знал, что от этой неприятной задачи невозможно увильнуть.

— Ты что же, хочешь забрать у меня Фырка! — негодующе воскликнула девочка. — Но ведь он принадлежит мне!

— Но зачем он тебе, если ты или просто дразнишь его, или вовсе не обращаешь на него никакого внимания? — откровенно удивился Гранди.

— Это к делу не относится! — капризно сказала девочка тоном умудренной жизнью дамы. — Он живет под моей кроватью, и только там его место!

— Но вот Добрый Волшебник Хамфри говорит, что мне нужно оседлать чудовище из-под кровати и поехать на нем к какой-то Башне из слоновой кости. А твой Фырк — единственное обитающее под кроватью создание, какое я знаю! Так уж будь добра!

— Так, говоришь, Башня из слоновой кости! — с воодушевлением воскликнула девочка. — Это, случайно, не та самая, где живет Рапунцелия?

Гранди совсем об этом не подумал! Рапунцелия была подружкой Айви — она посылала ей разные словесные загадки и головоломки, а Айви, в свою очередь, снабжала ее разными безделушками из Мандении. Гранди всегда казалось, что Айви куда больше выигрывает от таких сделок, и его жутко интересовало, почему это Рапунцелия продолжает такой невыгодный для себя обмен. Но какое отношение могла иметь Рапунцелия к пропавшему дракону? К тому же, если бы Стэнли объявился у нее, она обязательно известила бы Айви об этом.

Но в конце концов голем решил, что этот вопрос лучше не задавать девочке, потому что ничего хорошего из этого выйти не может.

— Так тебе нужен твой Стэнли или нет? — грубо спросил голем, давая понять, что не стоит зря терять время.

— Ох, прямо-таки голова раскалывается! — пожаловалась Айви. — Ну ладно, иди забирай Фырка! Но если только с ним что-нибудь случится, я тебе этого никогда не прощу!

Гранди прямиком направился туда, где находился Фырк, — по-видимому, то самое чудовище из-под кровати. Эти создания сами по себе были достаточно интересны, поскольку их могли видеть только дети и те, кто был достаточно доверчив. А нормальные взрослые люди не то что не видели, но даже не верили в реальность этих созданий. А поскольку сам Гранди был маленьким, то ему не составляло труда увидеть это так называемое подкроватное чудовище, которое тоже было маленьким и всегда старалось держаться подальше от других. Теперь, немного волнуясь, Гранди приблизился к логову Фырка.

— Фырк, — позвал Гранди, стараясь в то же время держаться на безопасном расстоянии.

Под кроватью послышались какие-то шорохи.

— Фырк, я знаю, что ты меня прекрасно понимаешь, — сказал Гранди более смело, — я ведь сейчас говорю как раз на твоем языке. Давай выходи — мне нужна твоя помощь!

Из подкроватной темноты высунулась большая волосатая рука, как будто она хотела что-то схватить. Вся функция этих созданий как раз и заключалась в том, чтобы хватать встающих с постели или ложащихся туда детей за лодыжки. Были такие дети, которые совершенно не боялись фырков и специально болтали ногами, сидя на кроватях, но большинство все-таки боялось тех, кто обитает под кроватями.

— Послушай, Фырк! Мне нужна твоя помощь! Нужно кое-куда сгонять!

Наконец чудовище соизволило подать голос:

— С какой стати я должен тебе помогать?

— Потому что Добрый Волшебник Хамфри сказал мне, что я должен верхом на тебе добраться до сделанной из слоновой кости Башни, чтобы спасти там Стэнли!

Фырк на мгновение задумался, а потом выпалил:

— Но тебе это будет кое-чего стоить!

Гранди усмехнулся. Он заранее знал, что его путь к славе будет усеян такими вот препятствиями.

— Чего ты от меня хочешь получить?

— Мне нужна романтика!

— Что?

— Я уже восемь лет сижу под этой кроватью, хватая Айви за ноги и прячась от ее матери. Это мне так надоело — ты только представь себе, каждый день — одно и то же. Ведь есть же в жизни что-нибудь более интересное!

— Но ведь это же то, что и положено делать обычному подкроватному чудовищу! — возразил голем. — Им только и нужно делать в жизни, что хватать детей за ноги и скрываться от их родителей! Чего же тебе еще захотелось?

— Но в таком случае, почему это я должен тебе помогать?

Речь Фырка звучала весьма убедительно. Его явно интересовало в жизни нечто большее, чем ноги детей!

— Хорошо, но только растолкуй мне, что именно ты понимаешь под романтикой? — обратился Гранди к собеседнику.

— Пока я и сам не знаю. Но обязательно узнаю, как только испытаю все!

— В таком случае, почему бы тебе не попробовать перебраться под какую-нибудь другую кровать, найти там, э-э-э… женщину твоего вида, ну, и…

— Нет, все это не подходит! Подкроватные чудовища никогда не уживаются вместе! Мне нужно найти кого-нибудь такого, кто не имеет отношения к кровати!

— А где можно найти нечто такое?

Большая волосатая рука сделала безразличный жест.

— Понятия не имею! Но мне кажется, что мне нужно попутешествовать немного, чтобы пожить другой жизнью, тогда и романтика, я думаю, сама ко мне придет.

— Ну вот и отлично, я как раз собираюсь попутешествовать! — воскликнул голем. — Если ты согласишься выступить в роли моего скакуна, то тогда сможешь увидеть почти всю страну!

— Неплохо звучит! — согласился Фырк. — Я согласен быть твоим скакуном, но только до того момента, покуда не встречу свою романтику!

Гранди понял, что подкроватное чудовище может запросто оставить его где угодно, даже в какой-нибудь мало известной Стране Чудовищ. Но по крайней мере это согласие было все-таки лучше, чем вообще ничего!

— Я согласен! — объявил Гранди. — Вылезай из-под кровати, и мы сейчас же отправимся в путь.

— Я не могу! — отозвался Фырк.

— Но ведь ты сказал…

— Да, я сказал, что согласен быть твоим скакуном. Но я не могу совершать невозможное — вылезать из-под кровати до наступления темноты я не могу.

— Но я собирался путешествовать в дневное время!

— В таком случае, не со мной! Понимаешь, дневной свет может мгновенно уничтожить меня. Неужели ты ни разу не задумывался о том, почему мы, подкроватные чудовища, никогда не вылезаем из-под кроватей? Ведь стоя у спинки кровати куда как сподручнее хватать детей за лодыжки! Мы можем обитать только в темноте, с этим уж ничего не поделаешь. — Фырк на мгновение замолчал, затем продолжил: — Что, конечно же, не слишком приятно. Ведь при свете можно хватать куда больше лодыжек детей!

— Так почему бы вам всем не выбираться и не хватать детей за ноги тогда, когда свет потушен?

Тут рука чудовища снова сделала характерный жест, который должен был означать то, что собеседник в жизни подкроватных чудовищ не смыслит ни уха, ни рыла.

— Это против правил, — пустился Фырк в объяснения, — ведь должны же существовать какие-то ограничения! Представь себе, что произошло бы, если бы все подкроватные чудовища в один прекрасный день выбрались из-под кроватей и начали гоняться за детьми! Да бедные детки ни за что не смогли бы пережить такого кошмара! Пойми, что в природе все взаимосвязано! Потому-то свет сдерживает нашу активность!

— Но ночью-то ты сможешь путешествовать, хотя бы выбраться из-под кровати?

— Могу, но только в том случае, если никому не буду досаждать!

— Понятно! Но почему ты, в таком случае, не попытался выйти из-под кровати ночью и не поискал романтики самостоятельно?

— Я не могу позволить себе делать это самостоятельно! Представь, что будет, если вдруг на меня упадет случайный луч света или же я по какой-то причине не смогу вовремя вернуться под кровать, на свое место?

— А что может произойти, если ты не сможешь вовремя вернуться под кровать?

— Я погибну! — с ужасом в голосе отозвалось чудовище.

— Но если ты такой пугливый, как же ты собираешься путешествовать вместе со мной по просторам Ксанта? Ведь в пути всякое может случиться!

— Честно признаться, я как-то об этом не подумал!

Гранди в расстроенных чувствах вернулся к Айви. Он вкратце передал девочке содержание своего разговора с Фырком.

— Но ведь можно же как-то уговорить его! — сказал голем в сердцах. — Не зря же Хамфри напророчил мне это.

— Надо спросить об этом Хьюго, — отозвалась Айви.

Очевидно, она уже примирилась с мыслью о том, что подкроватное чудовище должно покинуть ее по крайней мере на некоторое время. Гранди даже подозревал, что маленьким девочкам все же не слишком нравиться, если вдруг кто-то хватает их за ноги из-под кровати, что бы потом девочки ни говорили.

— Пойдем к нему! — донесся до голема голос Айви.

Вдвоем они подошли к волшебному Зеркалу, и Айви вызвала Хьюго, сына Доброго Волшебника. Хьюго было тринадцать лет, он был довольно хорош собой и доброжелателен. Внимательно выслушав девочку, Хьюго предложил неожиданное и довольно оригинальное решение проблемы:

— Я думаю, что лучшим выходом из сложившегося положения было бы то, что этот ваш Фырк забрал бы кровать с собой в путешествие!

Айви повернулась с торжествующим видом к голему:

— Ну что, слышал! Это же проще пареной репы!

Тут внезапно девочка осеклась:

— Стой, как это — взять кровать с собой? Это ведь моя кровать!

— Всем нам нужно идти на какие-то жертвы, что поделаешь, — сказал Гранди, пытаясь скрыть улыбку.

Но тут внезапно Айви снова поразила голема мгновенной сменой точки зрения.

— Ох, если бы ты только знал, — капризно сказала девочка, — как мне надоела это кровать! Я думаю, что будет даже лучше, если вы заберете ее с собой! А я буду спать на подушках — это даже удобнее!

Гранди засомневался в этом, но счел за благо не затевать спора на такую пустяковую тему. Возможно, Айви действительно было удобнее спать на подушках.

Голем возвратился к Фырку.

— Я разрешил проблему! — гордо объявил он. — Мы можем забрать кровать с собой!

— Как это? — удивилось чудовище.

Вот это стоящий вопрос! Если уж Фырк взялся его везти, то с какой стати он должен тащить на себе еще и кровать? Он ведь не великан-людоед, чтобы поднимать такие тяжести! Но Айви уже успела куда-то убежать, а Гранди сознавал, что не сумеет заставить Хьюго отвечать на свои вопросы так, как это делала Айви, поскольку этот мальчик излишней сообразительностью не отличался. Теперь голему нужно было доходить до всего своим умом.

— Мне кажется, что нам понадобится чья-то помощь, — решил Гранди. Предприятие становилось все более и более сложным.

— Ну, тогда скажи мне, как только ты со всем этим управишься, — отозвался Фырк, — а я пойду покуда подремлю немного.

И почти сразу же из-под кровати послышалось сонное сопение.

Гранди вышел из дома и стал бродить вокруг замка Ругна, ища какую-нибудь подходящую кандидатуру, с которой можно было бы договориться о помощи. Этот кто-то должен быть большим и достаточно сильным, чтобы нести кровать всю дорогу, которая может оказаться весьма неблизкой, и еще одно желательное качество вероятного попутчика — глупость, поскольку он не должен задавать вопросов, с какой стати это они вдруг пожелали захватить с собой в дорогу чужую кровать. Вот, к примеру, великан-людоед по имени Удар подошел бы для этого. Но теперь Удар, как знал Гранди, остепенился — он был женат, а его жена Танди ни на шаг не отпускала его от себя, и потому этот вариант не стоило воспринимать всерьез.

Ну хорошо, пусть кто-нибудь не слишком глупый, но просто подходящий по габаритам. Кто-нибудь такой, кто только мог бы тащить кровать по полям и лесам и не задавать лишних вопросов. Но кого же пригласить?

Внезапно его осенило. Наконец-то! Теперь голем знал, кого можно позвать с собой в путь.

Гранди не стал терять времени и прямиком направился побеседовать с Бинком, одним из дедушек Айви. Бинк вообще был не слишком загружен работой в замке Ругна и потому каждый месяц, когда его жена Хамелеон становилась очень умной и при этом очень безобразной, он отправлялся в походы по просторам Ксанта ради собственного развлечения. Возможно, он согласится потащить кровать на своей спине.

— А почему бы и нет? — дружелюбно переспросил Бинк. Сейчас ему было около шестидесяти лет, но он был весьма крепким человеком. Бинк между тем продолжал: — Но даже самая миниатюрная кроватка может стать в пути невероятно тяжелой. Ты не возражаешь, если я попрошу пойти с нами еще моего друга Честера?

— Но в таком случае я не уверен, что мы достигнем большого успеха, — ответил Гранди. — Я рассчитывал, что все будет сделано втихую!

Бинк с улыбкой посмотрел на голема:

— Если я вдруг узнаю, что моя внучка бьется над решением проблемы, а ты пытаешься ей в этом помочь — то тогда положись на меня во всем!

— Но это я и имею в виду, — заметил Гранди с ноткой неловкости в голосе.

— Ну тогда будь уверен, что мы не проболтаемся. Никто ничего от нас не узнает.

— Вы так понятливы, сударь! — с восхищением заметил Гранди.

Хоть Бинк не казался чересчур умным, но ведь он уже побывал на королевском троне Ксанта, что автоматически означало, что он обладал достаточными навыками волшебства, хотя это и не бросалось в глаза. Гранди даже смутно чувствовал, что он знает о Бинке что-то большее, только по какой-то странной причине забыл это «что-то».

— Мы с Честером уже давно не переживали никаких приключений! — мечтательно произнес Бинк.

В тот же вечер Бинк привел в замок Ругна кентавра Честера.

— Наши жены не возражают против этой экспедиции, — признался Бинк, — они отпускают нас в путешествие, но дают на него только две недели. Это означает — неделя туда, неделя на обратный путь. Как ты думаешь, мы сможем уложиться в это время?

— Надеюсь, что сможем! — отозвался голем. Хотя на самом деле он и понятия не имел о том, сколько времени займет дорога до Башни из слоновой кости, тем более, что он даже не знал, где именно эта самая Башня стоит.

— Вы ведь знаете, что у меня большой опыт в разных поисках, так что будьте спокойны, вернемся вовремя! — бодро сказал Гранди.

— Ну что же, тогда давайте прямо сейчас начнем подготовку, — заметил Бинк. Он принес с собой тяжелый скрученный в кольцо канат. Кентавр Честер ожидал их снаружи, покуда Бинк с големом на плече ходил взад-вперед по помещению в поисках необходимых для путешествия вещей.

Гранди подумал, что кто-то обязательно должен проявить интерес к их приготовлениям. Вот к примеру, Айрин, мать Айви, которая отличалась поразительной способностью слышать буквально все и огромным любопытством. Но, к счастью, они сейчас не наделали много шума, и потому вошли в комнату Айви никем не замеченные.

Айви была уже в пижаме, словно готовилась отойти ко сну, но вовсе не сон, понятное дело, был у нее в голове.

— Ой, дедушка Бинк! — бросилась девочка к нему на шею. — Как все это интересно! Ты тоже собираешься похитить мою кровать?

— Да, собираюсь, моя крошка, — ласково отозвался Бинк. При этом он подошел к окну, легким движением руки распахнул его, стараясь не звенеть задвижками, и опустил конец каната вниз. Второй конец каната он привязал к кровати. Рывок — и кровать медленно двинулась.

Потревоженный Фырк опрометью бросился прочь, видимо, испугавшись.

— Не несись с такой скоростью! — отпрянул Гранди, испугавшись не меньше чудовища. — Ты же согласился быть моим скакуном. Как я смогу держаться на тебе, если ты будешь гонять с такой скоростью!

В комнате царила кромешная темнота, поэтому при всем желании хорошенько разглядеть Фырка было невозможно, но казалось, что это создание состоит из пяти или шести волосатых рук, и ничего больше. С некоторой опаской подойдя к Фырку, Гранди вскарабкался на него и неплохо устроился в сплетении рук. Фырк, хоть и назывался подкроватным чудовищем, не был слишком большим — ведь иначе он просто не поместился бы под детской кроватью — но ростом был все равно больше Гранди.

Бинк осторожно, стараясь не шуметь, поднял канатом кровать чуть кверху, высунул ее в окно и опустил на землю. Во время спуска неожиданно налетевший порыв ветра качнул кровать, ударяя ее с гулким стуком о каменную кладку стены, но никто, кажется, не услышал этого звука. Какое везение!

Когда кровать опустилась почти к земле, Честер изловчился и ухватился обеими руками за край кровати и осторожно поставил ее на землю. Затем ее перевернули, обмотали канатом, сделав нечто вроде упряжки, чтобы кентавр мог волочить ее по земле, оставляя при этом свободными свои руки, а вес кровати давил бы не ему на спину, а на землю.

Все путешественники попрощались с Айви, которая, кажется, волновалась не меньше их и даже завидовала, что ей не осуждено тоже принять участие в этой экспедиции, хотя знала, что ее мать ни за что бы не отпустила ее в такое рискованное предприятие. Но зато она могла предвкушать другое удовольствие — свидание со своим любимым Стэнли!

Тем временем они вышли из комнаты Айви и спустились во двор, где их уже ожидал Честер. Тихо выйдя из ворот, путники пересекли ров и вошли в окаймлявший замок сад. Деревья еле слышно шумели ветвями, очевидно, интересуясь, куда это такая группа собирается посреди ночи, но хорошо еще, что они не мешали им проходить тихо!

Путешественники безмолвно шли сквозь тьму, стараясь побыстрее отойти от замка. Гранди почти ничего не видел в темноте, но зато для Фырка в этом не было ничего затруднительного. Ведь чудовище было ночным созданием, можно было сказать, что тьма была его родной стихией. Гранди подумал, что с его стороны было весьма благоразумно обратиться за помощью именно к Фырку, хотя он задумался, хорош ли совет Волшебника Хамфри в более долговременном плане? Ведь он еще даже не знал, где ему предстоит искать эту самую Башню из слоновой кости.

Они вошли в лес, в котором, как знал Честер, было одно очень подходящее местечко — несколько больших деревьев росли так близко друг к другу, что их кроны сливались в единое целое и заметить под их сенью кого-либо было практически невозможно. Наконец все решили остановиться.

— Тут мы можем все спокойно обсудить, — предложил кентавр, — я уверен, что никто нас здесь не услышит. Сначала давайте уточним, куда именно нам нужно отсюда идти?

— Если честно, я сам этого не знаю, — признался голем. — По идее, нужно идти к Башне из слоновой кости, но вот только Хамфри не сказал мне, где именно ее нужно искать! Может быть, кто-нибудь из вас знает?

— Я не в курсе, — сказал Честер, и Бинк присоединился к нему.

Гранди вздохнул:

— В таком случае нам придется просто искать ее. По дороге я могу спрашивать разные деревья и растения.

— Добрый Волшебник неспроста велел ехать тебе на подкроватном чудовище, — заметил Бинк, — может быть, нам стоит просто идти туда, куда нас приведет Фырк?

— Мне кажется, что это дельное предложение, — согласился Гранди, — к тому же никто из взрослых созданий не может видеть его или даже просто верить в его существование.

— Мы и сами его еще не видели, — сказал Честер, — ведь кругом такая темнота!

— Но заметьте — люди становятся все больше похожими на детей по мере того, как они стареют, — вставил Бинк. — Вдруг кто-нибудь из них все-таки поверит в Фырка?

— Ты слышал, Фырк? — обратился Гранди к подкроватному чудовищу. — Иди, куда глаза глядят, и смотри, не попадется ли тебе по дороге эта Башня.

— Но я понятия не имею, куда именно мне нужно идти, — возразил Фырк. Гранди разговаривал с этим созданием на его родном языке, а поскольку другие его языка не знали, то в их разговор никто сейчас не встревал.

— Это неважно! — воскликнул голем. — Нас тут четверо, и никто не знает, в какую сторону нужно идти!

— В таком случае, нам следует попросить совета у кого-нибудь, — предложил Бинк.

— Но откуда этот кто-то может знать, куда нам нужно идти? — живо поинтересовался Гранди.

— Можно спросить дракониху из Провала, — предложил Честер. — У нее может быть причина поискать Стэнли.

— Но она даже не станет слушать нас, а сразу проглотит! — возразил голем.

— Не проглотит, если ей все как следует растолковать, — сказал Бинк уверенно, — я уверен, что у нас все получится как нельзя лучше, будь спокоен.

Бинк, очевидно, сошел с ума, подумал Гранди. Но Честер присоединился к мнению Бинка, и Гранди пришлось с ними согласиться — ведь, в конце концов, перетаскивание кровати зависело только от них! Выбора у него, таким образом, не было.

— Да, давайте пойдем туда, я согласен, — выдавил из себя голем.

— Сначала я предлагаю как следует выспаться, — возразил Бинк, — нам ведь предстоит такое ответственное мероприятие!

— Но ведь мы должны путешествовать по ночам, — не понял Гранди.

— Ты прав, — сказал Бинк. — Я совсем забыл про это! Ну, в таком случае, давайте выспимся за эту ночь и следующий день, и тогда завтра ночью мы будем как огурчики!

Гранди пришлось примириться с вынужденной заминкой. Но тут он вспомнил драконшу Стеллу, жену дракона из Провала, и решил, что отсрочка свидания не так уж и плоха по своей идее. Как же неприятно начиналось его восхождение к славе!

Гранди беспокоился, что кто-нибудь из обитателей замка Ругна наткнется на них, поскольку расположились они не слишком далеко от замка, но удача пока не покидала их. Конечно, это было очень приятно, но все равно на душе у голема было тревожно. Ведь эта экспедиция была фактически организована им, но все другие с самого начала стали значить и определять в ней слишком много. Голем подумал, что снова никто не хочет с ним считаться, и из его груди вырвался горестный вздох.

На следующий вечер они проснулись хорошо отдохнувшими и посвежевшими. Гранди сел верхом на Фырка, причем он должен был признать, что отдых пошел подкроватному чудовищу явно на пользу. Правда возникло небольшая проблема — луна светила довольно ярко, а Фырк не мог выносить даже такого слабого освещения, и как только очередное облако, закрывавшее луну, отплывало в сторону, Фырк галопом летел в кусты. А поскольку волшебная тропа, по которой они двигались, была открытой, то почти вся она была освещена лунным светом, поэтому львиную долю пути голему пришлось продираться вместе с подкроватным чудовищем сквозь густые заросли. Хотя, если признаться откровенно, пострадал он не слишком сильно, поскольку многочисленные руки Фырка довольно ловко раздвигали даже самые толстые ветви, поэтому в конце концов голем совершенно успокоился.

Прошло около часа. Путешественники продвигались вперед. Впереди их поджидал сюрприз — нужно было сворачивать с прямого пути и идти в обход. Волшебную тропу перегораживала какая-то темная масса. Гранди осторожно приблизился к препятствию, чтобы как следует его рассмотреть, и, к своему удивлению, увидел там какую-то надпись. Подойдя еще ближе, голем сумел прочитать: «Ведутся строительные работы. Быки, медведи & Магазинный кентавр».

— Ничего не понимаю, — заметил Бинк, — я что-то никогда не слышал, чтобы на волшебной тропе велись какие-то строительные работы!

— Я предлагаю посмотреть, что это такое, — предложил Честер. — Все это действительно странно.

С его стороны было вполне естественным все называть странным — ведь кентавры всегда во всем сомневались. Но Гранди все это не нравилось.

На щите с надписью была нарисована стрелка, которая показывала направление обхода. Путешественники двинулись туда, куда эта стрелка указывала. Поначалу, когда они шли по волшебной тропе, они двигались на север, прямо к Провалу, а теперь этот обходной путь вел их на восток. Этот путь тоже был неплох, но Гранди охватили какие-то неясные сомнения. Ему тоже еще никогда не приходилось слышать о том, что на волшебной тропе кто-то вдруг ни с того ни с сего проводил строительные работы.

Вскоре они дошли и до самого магазинного кентавра. Это оказалось не название местности, а живое существо — кентавр-женщина с огромной сумкой для покупок в руках. В руках у нее был большой карманный фонарь, при виде которого подкроватное чудовище сломя голову нырнуло в придорожный кустарник, поэтому Гранди не довелось услышать ее беседу с Бинком и Честером.

Но разговор их, по счастью, не был слишком долгим, и вскоре кентавриха с хозяйственной сумкой направилась по своим делам, а Гранди смог присоединиться к своим товарищам.

— Она сказала нам, что там на вывеске написано еще что-то о хвостах, которые принадлежат быкам и медведям, и с ними нужно держать ухо востро, — сообщил голему Бинк, — быки идут наверх, а медведи только книзу. В общем, эти ребята могут доставить много беспокойства[1].

— Какие такие быки с медведями? — непонимающе спросил Гранди.

— Это животные из Мандении. Некоторые из них, очевидно, попали к нам, — охотно сообщил Бинк. Было видно, что ничто из услышанного и увиденного им его нисколько не встревожило.

Путешественники снова двинулись вперед. Обходной путь вел строго на восток, не давая повернуть на север. В душе Гранди продолжало нарастать беспокойство. Ему, конечно, не слишком хотелось встретиться с драконшей из Провала, но идти на восток тоже не было желания — это лишь бесполезная трата сил и драгоценного времени, как полагал голем.

Наконец тьма стала таять, забрезжил смутный рассвет, Фырк занервничал, и потому все дружно решили остановиться на отдых. Наконец они отыскали подходящее местечко. Честер установил кровать ровно, и Фырк мигом нырнул под нее перед тем, как первые лучи солнца успели упасть на землю.

Честер и Бинк отправились на поиски съестного. Усталый Гранди мешком повалился на кровать и тут же заснул. Проваливаясь в темную глубину сна, голем подумал, что нет худа без добра — хоть они и были вынуждены таскать за собой эту проклятую кровать, но зато у него всегда будет хорошее место для отдыха.

Через какое-то время голем внезапно проснулся — солнце нещадно палило, а вокруг был какой-то шум. Сначала Гранди подумал, что Бинк и кентавр уже возвратились и подняли такой шум, но дело было вовсе не в их возвращении — протерев глаза, Гранди с ужасом узрел вокруг себя целое стадо четвероногих копытных, которые столпились вокруг его кровати. Казалось, что они нисколько не удивились тому факту, откуда тут могла взяться кровать. Но Гранди боялся, они сейчас сдвинут кровать в сторону, и тогда Фырк неминуемо попадет под губительные лучи солнца. Тогда он погибнет!

— Эй, — сердито крикнул голем копытным, — вы хоть смотрите, куда идете!

Копытные не обратили на него совершенно никакого внимания, продолжая упорно двигаться прямо на него. Каждое животное было какого-то совершенно непонятного сероватого оттенка и украшено парой крутых рогов. Один из копытных, очевидно, самый нахальный, подошел к кровати и даже понюхал ее.

— Что тебе нужно, рогатый? — окончательно разозлился Гранди, вставая на кровати.

— Что нужно? — спросили одновременно несколько рогатых существ.

Казалось, они только что заметили голема. Подойдя ближе, они стали с любопытством рассматривать его.

— Чего уставились? Смотрите лучше вверх! — крикнул Гранди в бешенстве. — Или вниз, под ноги.

— Вниз! — почему-то устрашенно закричали создания. Внезапно они тревожно зашевелились, отходя от кровати голема.

Но положение Гранди не улучшилось, поскольку появились теперь уже другие создания. Это были огромные лохматые чудища, безрогие, зато с огромными зубами. Несколько из них подошли вплотную к кровати.

— А вы кто такие? — спросил со страхом голем.

— Мы медведи, — отозвались зубастые создания.

— А мы — быки! — подали издали голос создания, украшенные рогами.

Тут Гранди вспомнил — да это те самые манденийские чудовища, которые отличаются друг от друга по принадлежности к направленности движения вверх и вниз. Они совсем не понравились голему, но удрать от них просто так было нельзя.

Один из медведей вытянул вперед когтистую лапу и попытался сдвинуть кровать. Гранди качнулся в сторону, чуть не потеряв равновесие.

— Эй, осторожнее! — крикнул голем гневно, судорожно хватаясь за спинку кровати.

Но медведи не обращали на него внимания, точно так же, как это делали быки.

— Вниз! Вниз! — наперебой рычали они, и действительно стали сходить вниз, в какую-то лощину.

Гранди понял, что ему не под силу контролировать ситуацию. Но куда же подевались Честер и Бинк? Нужно было срочно перетащить кровать в более безопасное место, подальше от этой тропы, покуда эти дикие звери не перевернули ее, а тащить такую тяжесть одному было голему явно не под силу. Но друзей нигде не было видно, как отчаянно голем ни смотрел по сторонам.

Тем временем медведей стало еще больше — везение явно было на их стороне. Быков почти что не было видно. Гранди понимал, что он никак не может повлиять на этих безумных созданий физически, но вдруг вспомнил, что его острый язык помогает иногда обратить на себя внимание. Тем более, что эти создания казались очень чувствительными к изменениям направления движения.

— Вверх! Вверх! — пронзительно закричал голем.

Ближайшие к нему медведи заволновались, на мгновение отступая назад. Но спустя несколько мгновений они возобновили движение в прежнем направлении, и кровать беспомощно завертелась на месте, явно не в состоянии сдерживать напор этих безумцев. Койка Айви заходила ходуном, как Гранди ни старался ее уравновесить, прыгая от одной спинки к другой. Снизу слышались испуганные вздохи Фырка — даже подкроватное чудовище было напугано!

— На запад! На восток! — закричал Гранди, но никто на его призывы почему-то не обращал внимания. — Теперь на юг! На север, скорее на север!

Но животные продолжали двигаться в прежнем направлении, не обращая на него никакого внимания. Кровать опасно накренилась, сдвинувшись в сторону, и из-под кровати показалась нога Фырка.

— Помогите! — в отчаянии закричал Гранди.

Один из проходящих мимо медведей на мгновение задержался возле него:

— Что случилось? Кто в беде?

— Кровать в беде! — воскликнул Гранди. — Если вы не перестанете толкаться…

— Ох, — разочарованно заметил медведь, — а я то думал!

Он явно потерял интерес к голему и возобновил свое движение.

— Ну ладно, спасибо хоть на этом! — злобно закричал Гранди вслед зверю. — Надеюсь, что зеленый шершень ужалит тебя в… Посмотри вверх, может, он уже летит!

— Вверх? — снова остановился медведь. — Что там вверху?

— Это мое кровяное давление подскочило! — вызывающе крикнул голем. — Вы что, с ума все посходили?

Но и этот медведь, подобно предыдущим, потерял интерес к голему и снова стал двигаться.

Гранди заметил, что его слова могут привлечь к себе внимание, хоть и не такое прочное. Возможно, нужно попытаться кричать что-то другое.

— Вода в озере стала розовой! — крикнул голем первое, что пришло ему на ум, но никто не обратил на него внимания. Кровать снова зашатались.

Но голем продолжал кричать:

— Розовое под угрозой!

Сработало!!!

— А чьи это акции? — поинтересовался ближайший к нему медведь.

— Красная комета угодила в суп! — крикнул Гранди. — Конец этим акциям! Она прогорела и протухла!

Несколько медведей, явно заинтересовавшись, остановились возле голема, внимательно его слушая.

— Это ужасно! — заметил один из медведей.

— Согласен! — довольно отозвался голем, обрадованный тем, что на него обратили внимание.

Но голем замолчал, что было его ошибкой — медведи снова двинулись в путь, на этот раз они шли даже быстрее, чем прежде. Кровать снова закачалась, завертелась.

— Бордовые планеты вошли в кризис! — бешено заорал голем.

Медведи сбавили скорость.

— Нужно скорее продавать акции «Бордовых планет»! — зарычал один из медведей, и сам быстро кинулся вперед, почти перейдя на бег.

— Объединенное нечто движется в никуда! — выкрикнул Гранди, с трудом удерживая равновесие.

— Да! Да! — зарычали медведи и побежали почти галопом.

— Вы что, идиоты? — поинтересовался Гранди. — Вы что же, знаете, где находится это самое нечто?

— Какие ужасные новости! Что за катастрофа! — восклицали медведи, снова останавливаясь возле кровати.

Теперь голема невозможно было остановить:

— Мощным рывком объединение «Парад & Окс» скупает акции Кон-Пьютера!

Это заклинание с поразительной силой подействовало на медведей.

— Скупайте Пьютер! — проревел один из быков.

Тут среди быков, которые стояли тихо в стороне и безучастно созерцали происходящее, началось движение.

— Но это же мошенничество! — воскликнул один из медведей, но его голос потонул в общем реве. Быки рекой потекли назад — очевидно, разыскивать тот самый Пьютер. Но навстречу им рванулись медведи, крича, что настал век Кон-Пьютера.

Кажется, усилия голема начали приносить свои плоды. Вот только напор быков был не менее опасным чем, напор медведей для равновесия кровати. Койка снова опасно накренилась, а из-под нее вырывались страдальческие стоны Фырка.

— Река Киселя выходит из берегов, в ней слишком много воды! — закричал Гранди.

— Выходит из берегов, говоришь? — испуганно замычал какой-то бык. — Но этого не должно было случиться!

— Но тем не менее это произошло! — заметил голем упорно, делая страшное лицо.

Очевидно, все, что начинало увеличиваться в размерах, было очень страшно для быков. Они испуганно рассыпались по сторонам, но медведи, заметив это, подготовились рвануться вперед вместо них. Для равновесия кровати и быки были нехороши, и медведи опасны — тем более, что сейчас кто-то из них уже столкнул кровать в сторону, при этом она со стуком ударилась о дерево.

— Эй, — послышался откуда-то встревоженный голос. — Гранди, что тут такое происходит?

Голем посмотрел в сторону, откуда доносился этот голос. Это был Бинк, сидевший на спине Честера. Наконец-то они вернулись!

— Вы только посмотрите, что делается, — пожаловался голем. — Эти сумасшедшие меня уже достали!

Вся полянка была заполнена мечущимися в беспорядке медведями и быками, и было видно, что кентавру, да еще с седоком на спине, ни за что не пробиться через это безумное стадо. Очередной бык, которому не хватало места в общей сутолоке, с размаху врезался в кровать, заставив многострадальное дерево затрещать. От удара дерево качнулось, и с ветки его упал какой-то плод, едва не задев голема. Плод по размеру не уступал Гранди, и если бы он упал на пару сантиметров левее, то попросту превратил бы Гранди в мокрое место.

— Эй, — крикнул голем гневно, обращаясь к дереву, — ты хоть смотри, куда бросаешь свой мусор!

— Ты сам в этом виноват, — возразило дерево с азартом. — Ты сам же и спровоцировал падение акций.

— Так ты пытаешься свалить вину за все происходящее на меня? — воинственно осведомился голем.

— Но я же электрическое растение, мне нужно куда-то девать энергию, — отозвалось дерево.

Внезапно в голову Гранди пришла блестящая идея.

— Ну-ка, дай-ка мне немного энергии, — воскликнул голем, протягивая руку к валявшемуся рядом плоду. — Сейчас попробуем.

При падении плод слегка треснул. Хорошо еще, что он приземлился на кровать — если бы груша упала на землю, то тогда она разлетелась бы на мелкие кусочки. Голем зачерпнул ладонью сладкий сок с несколькими вытекшими из плода семечками, засунул эту смесь себе в рот и задвигал челюстями.

Эффект был поистине молниеносный. Голем почувствовал, как электрические разряды стали проноситься по его телу. Причем он внешне совсем не изменился — не увеличился в размере, не стал более мускулистым, просто в нем прибавилось внутренней силы. Это, конечно же, было воздействие плода электрического дерева — съев такой плод, можно было собрать в теле огромную энергию. Но, понятно, для одноразового ее использования.

Однако сейчас был как раз подходящий момент для использования энергетического разряда. Спрыгнув на землю, голем схватился рукой за ножку кровати.

— Нам сейчас нужно перебраться отсюда в другое место! — крикнул он Фырку, который, лежа под кроватью, трясся от страха, как осиновый лист. — Ты только постарайся все время быть под кроватью, чтобы свет случайно не попал на тебя.

Затем Гранди потянул кровать на себя. Она неожиданно легко подалась в нужном направлении. Голем пошел вперед, продолжая одновременно тянуть кровать на себя. Обойдя вокруг толстого ствола дерева, голем потянул кровать в лес, чтобы она оказалась там вне досягаемости этих безумных быков и медведей. К тому времени, как сила, почерпнутая им из плода электрического дерева, иссякла, Гранди успел оттащить кровать в лес на достаточно безопасное расстояние.

Тут к нему подошли Бинк и Честер.

— С нами там такое приключилось, — пустился рассказывать кентавр. — Когда мы уже были на обратном пути, то случайно натолкнулись на меднорылов, так что пришлось от них отбиваться. Это было ужасно. А когда мы уже подходили к лагерю, услышали шум, только вот сначала не поняли, что это.

— А мы с Фырком были прямо среди этих чертовых быков и медведей, — пояснил Гранди. — Это самые бешеные звери, каких я когда-либо видел. Все, что интересует их, это верх-низ, верх-низ. Хорошо еще, что в критическую минуту мне подвернулось электрическое дерево.

— Да, это было счастливым совпадением, — улыбнулся Бинк загадочно. Гранди понял, что именно означала эта улыбка, но все же он решил не спрашивать. Не хочет Бинк говорить — не надо.

— Надо бы поспать немного, — устало заметил Честер. Кентавр тут же улегся на землю, для удобства опираясь корпусом на ствол толстого дерева. Было странно видеть кентавра в таком положении, но Честер был уже не молод, к тому же каждый сам волен выбирать, как ему нужно спать.

Бинк тоже устало прислонился к дереву.

— А нам не стоит выставлять часового? — поинтересовался Гранди.

— Мне кажется, что это необязательно, — отозвался Бинк, закрывая глаза.

Но с чего у него появилась подобная уверенность? Ведь поле, на котором продолжали топтаться и бесноваться быки с медведями, было совсем недалеко, кому-нибудь из них ничего не стоило случайно забрести сюда. Но Гранди тоже успел порядком устать от борьбы с рогатыми и зубастыми безумцами, к тому же электричество, разрядившись, тоже прихватило с собой часть его энергии. Таким образом все, что теперь ему нужно было сделать, это набраться силенок. Повалившись на кровать, Гранди заснул как убитый.

Оптимизм Бинка оправдался — до наступления ночи их никто не потревожил. Все подкрепились принесенными Бинком и Честером плодами. Теперь можно было спокойно отправляться в путь, что они и сделали.

Как только путешественники снова двинулись по тропе, которая все еще вела их на восток, они обнаружили, что входят в область, которая населена лошадьми разных видов. Тут были даже лошадиные слепни, которые с ужасающим жужжанием вылетали из дупел в стволах конских каштанов, а также, надо думать, сюда заглядывали и ночные кобылки.

Наконец перед ними показалась развилка дороги. Путники остановились в нерешительности, размышляя, по какой же им стоит пойти, поскольку ни та, ни другая тропинки не вели на север. Покуда они судили да рядили, перед ними появились две самых обычных лошади. Вообще-то такие обычные лошади были существами весьма редкими в Ксанте, поскольку в основном приходили сюда из Мандении, как и медведи с быками.

— Скажите-ка нам, лошадушки, — обратился к ним Гранди. — Нам нужно вернуться на волшебную тропу, которая ведет на север. По какой из этих двух тропок нам следует пойти?

Каждая лошадка встала напротив одной тропки, причем каждая с выразительным ржанием кивнула на ту, перед которой стояла. Через мгновение каждая лошадка поскакала по полюбившейся ей тропинке.

— А, они и сами тут толком ничего не знают, — философски заметил Бинк. — Мне кажется, нам следует пойти по той дорожке, которая лежит ближе к северу.

Это было решением, до которого голем мог и сам додуматься, как он обеспокоенно подумал. Но кто бы стал его слушать, даже тут, во время его поиска славы? Путешественники тем временем пошли по более северной тропинке.

Пройдя некоторое расстояние, они натолкнулись на женщину и маленькую лошадку. В руках у женщины была изящная записная книжка, в которой она при свете луны делала какие-то записи. При их приближении она удивленно подняла голову.

— А вы кто такие? — спросила она, бросив на путешественников долгий, изучающий взгляд, при этом карандаш ее как бы завис в воздухе.

— Я голем по имени Гранди, сейчас у нас поисковая экспедиция, — важно пояснил Гранди, вставая под луч лунного света таким образом, чтобы казаться более величественным. — А вот кентавр по имени Честер, это Бинк, а там — Фырк. А ты кто такая?

— Фырк? — вместо ответа переспросила женщина. — Что-то я никого не вижу.

— Он подкроватное чудовище. Большинство взрослых не могут его увидеть. Ты, кстати, так и не ответила на мой вопрос, тетя.

— Надо же, как интересно, — отозвалась тетя. — Подкроватное чудовище. А я-то всегда думала, что это всего-навсего обычные детские выдумки.

— Слушайте, сударушка, — сказал Гранди язвительно, — а вы не желаете нам всем представиться, или вы успели забыть, как вас нарекли родители?

— Ах да, конечно, извините, — воскликнула женщина, делая какие-то пометки карандашом в своей книжечке. — Меня зовут Эмджи, а это мой ослик.

— Я понимаю, что животное, только как ты его назвала, э-э-э, осликом?

— Это необычное животное, — гордо заметила женщина. — Он не только мой ослик, но и мой помощник.

Гранди внимательно осмотрел серенькое создание.

— А в чем же тебе помогает твой ослик? — поинтересовался голем.

— К примеру, он помогает мне вести записи. Без него я ни за что не справилась бы с этой работой.

— А что ты такое важное записываешь?

— Обо всем важном, что происходит у нас в Ксанте — это для моего Лексикона.

— А какая от этого польза?

— Ну, я думаю, что эти сведения будут важны для того, кому вдруг спешно потребуется что-то узнать.

— Кого ты имеешь в виду?

Казалось, что женщину этот вопрос поставил в тупик.

— Ну, кто-нибудь заинтересуется Ксантом, — нашлась она.

— Единственный, кто этим может заинтересоваться из всех, кого я знаю, — Добрый Волшебник Хамфри, но он, с другой стороны, и так уже знает все, что ему нужно.

— Может быть, кто-то из Мандении… — неуверенно сказала женщина, покусывая кончик карандаша.

— Манденийцы? А что они уже знают?

— Вообще-то, не слишком много, — ответила собеседница, — потому-то им и нужен Лексикон.

— Вот она, женская логика, — воскликнул Гранди торжествующе. — А теперь дай-ка нам спокойно пройти.

Эмджи посмотрела на голема с легкой укоризной, но чувств своих выражать не стала. Внезапно в ней проснулся интерес.

— Ты сказал, что у вас поисковая экспедиция. А что вы ищете?

— А тебе-то какое до этого дело?

— Ну как же, я должна внести это в свой Лексикон.

Гранди погрузился в размышления. Возможно, рассказав кое-что этой приятной женщине, он не накличет на себя и своих друзей какой-нибудь беды.

— Я направляюсь к Башне из слоновой кости, чтобы спасти там Дымовика Стэнли, — признался голем.

— А, того маленького дракончика, — живо воскликнула женщина, — а нельзя ли мне пойти с вами?

— Послушай, сестрица, — с клокочущим в груди бешенством заметил Гранди. — Это ведь моя личная экспедиция. Ты вообще не имеешь к ней никакого отношения. Мне совсем не хотелось бы, чтобы какая-то женщина влезала в мое дело да еще впутывала в него своего осла.

— Какой ты дипломатичный, прямо образец вежливости, — невозмутимо заметила Эмджи, — только скажи мне, с чего это ты подумал, что я собираюсь вмешиваться в эту экспедицию?

Женщина напустила на себя такой вид, как будто бы собиралась завязать спор, но потом передумала. Тут она вдруг предложила:

— А что, если мы сделаем следующим образом. Вы позволите нам присоединиться к вашей экспедиции и если заметите, что мы начинаем впутываться в ваши дела, скажите нам оставить вас?

Гранди неожиданно для себя согласился. Бинк и Честер, как существа женатые, хранили многозначительное молчание.

Путешественники возобновили движение. Теперь за ними шагала и Эмджи со своим осликом. За пару часов им удалось пройти весьма приличное расстояние — покуда на пути не оказалась еще одна женщина.

Эта женщина была молода и весьма недурна собой. Она бросила на путешественников чарующий взгляд и сказала, что можно неплохо провести время.

— Нам не нужна еще одна женщина, — вознегодовал Гранди.

— Но я не совсем женщина, — пробормотало создание.

— Но ведь ты выглядишь в точности как женщина! Кто же ты в таком случае — чудовище?

— Ну, в какой-то степени все сразу, — отозвалась женщина загадочно. — Я суккуб и сейчас как раз ищу, чем бы подходящим заняться.

— Э-э-э? — не понял Честер.

— Нам нет до тебя дела, — твердо заметил Бинк.

— Ты в этом уверен? — соблазнительно сказала женщина. Внезапно она изменилась — теперь она выглядела в точности так, как выглядела Хамелеон, жена Бинка, в тот период, когда красота ее была особенно ослепительна.

— И все-таки мы уверены в этом, — отрезал Честер.

Но суккуб снова перевоплотилась — на сей раз она приняла обличье Чери — подруги Честера, причем развалилась она в весьма красноречивой позе.

— Мне часто приходится иметь дело с женатыми мужчинами, и они потом мне очень благодарны, — пояснила она.

— Но с этими у тебя ничего не выйдет, — мужественно вмешался Гранди. — Лучше уходи подобру-поздорову.

— Но может быть, вы все-таки позволите мне пройти некоторое расстояние в вашей компании, — упорствовала суккуб. — Вдруг кто-нибудь из вас все-таки передумает.

Против назойливой дамы положительно ничего нельзя было сделать — ведь назойливость была тоже ее волшебным даром. Но у Гранди была еще одна причина гневаться на суккуба — она явно всеми силами пыталась соблазнить Бинка и Честера, но ему, Гранди, не уделила ни капли своего женского внимания. А это довольно ясно указывало на то, каков он, голем, был в глазах окружающих. Конечно же, Гранди говорил ей, что в их поисковой экспедиции не нужны разлагающие элементы и ей лучше не искушать их, но все-таки голем чувствовал, что его мужское и просто человеческое самолюбие весьма сильно уязвлены. Даже такое, крайне развратное и безнравственное существо не пожелало обратить на него внимание.

— Так, суккуб, — пробормотала Эмджи, делая пометку в записной книжке.

Кентавр тихонько толкнул в бок Бинка.

— Сейчас мы отобьемся от нее, но что будет, когда мы заснем? Такие вот фурии именно во сне добираются до своих жертв.

— Ерунда, справимся как-нибудь, — отозвался Бинк.

Ерунда? Разразится страшный скандал, если только их жены прознают обо всем, подумал Гранди.

Но раздумывать времени не было — занималось утро нового дня, нужно было располагаться лагерем на дневной отдых. Тут решение проблемы с любвеобильной дамой пришло само собой.

— Ой, свет, терпеть его не могу, — быстро проговорила она и тут же удрала.

Следовательно, то, что они спали при дневном свете, гарантировало путешественников от приставаний суккуба. Интересно, знал ли Бинк о ее нелюбви к дневному свету, или это было просто случайной догадкой?

Женщина-оборотень все-таки оставила их в покое, но Эмджи и ее ослик оставались с путешественниками. Гранди бормотал что-то насчет того, что кое-что все же лучше, чем вообще ничего, а затем оборвал бурчание и снова вскарабкался на Фырка. Путники подумали, что если они будут передвигаться достаточно быстро, то составительница Лексикона не сможет выдержать такой быстрый темп и в конце концов отстанет от них.

Тропа причудливо изгибалась, ведя путешественников то на запад, то на север, то на восток, словно дразня их своими изгибами. Внезапно какая-то гигантская тень накрыла их. Все замерли в ожидании страшной опасности, но это была мнимая опасность — не дракон, а просто огромная муха пронеслась над их головами. Муха эта была весьма причудлива — несмотря на свои огромные размеры, она имела непропорционально крохотные крылышки, и потому полет ее больше напоминал балансирование в воздухе; казалось, что гигантское насекомое вот-вот упадет на землю, но этого по какой-то причине не происходило. Путешественники, коль все равно остановились, решили воспользоваться неожиданной паузой и стали рвать росшие тут в изобилии разные фрукты, чтобы немного подкрепиться. Внезапно осел Эмджи принялся реветь.

— Ну, если вы хотите съесть фрукт страсти… — сказал осел как-то весело.

— Фрукт страсти? — удивился Гранди.

— Да, именно фрукт страсти, — подтвердило упрямое животное, — мы еще давно записали в наш Лексикон все это. Потому-то суккуб и околачивается в этих местах. Стоит только кому-нибудь вкусить фрукта страсти…

Как только голем передал товарищам содержание разговора, все дружно побросали сорванные фрукты на землю и решили идти дальше. Внезапно откуда-то из ближних зарослей послышались сдавленные проклятия, и все поняли, что искусительница, затаившись в кустах, ждала результата, но теперь видела, что такие перспективные партнеры ускользают от нее. Гранди захотелось при этом показать суккубу какой-нибудь неприличный знак или сделать оскорбительный жест, но, подумав, голем решил не делать этого — ведь развращенное создание может воспринять такой жест как комплимент в свой адрес.

Пройдя еще некоторое расстояние, путники наткнулись на вполне безобидные хлебофрукты, а рядом, возле большого валуна, бил родник, поэтому они поели плодов хлебного дерева и запили их вкусной ключевой водой без всяких происшествий. Покуда они жевали, ручеек, вытекавший из родника, что-то журчал, но никто не обращал на это внимания — ведь все ручьи, как известно, журчат. Гранди даже знал, что ручьи обычно без конца муссируют сплетни о живущих в окрестностях разных существах, и потому заинтересовался журчанием.

Внезапно журчание прекратилось, и стало тихо. Удивленный голем поспешил задать вопрос:

— Что случилось, сточная канава?

— В-в-в-великан, — испуганно прожурчал ручей, и снова стало тихо. На поверхности воды образовалась даже тонкая корочка льда — до такой степени водоем боялся этого великана.

Гранди поспешно огляделся по сторонам.

— Но где великан? Я что-то тут никого не вижу, — удивился он.

Бинк, Честер и ослик тоже принялись смотреть по сторонам. Но все было спокойно.

— Этот ручей совсем помутился, — раздраженно заметил кентавр, — нет тут никаких великанов.

Внезапно откуда-то донесся страшный треск, как будто кто-то разбивал друг о друга камни, потом земля стала трястись. Плоды и орехи дождем посыпались с деревьев, которые в страхе качали ветками. Затем наступила короткая пауза, после которой треск раздался уже ближе, а земля затряслась еще сильнее.

— Возможно, это какое-то стечение обстоятельств — к примеру, один большой камень упал на второй… — неуверенно предположил Бинк, все озираясь по сторонам.

Но тут снова раздался удар, а земля задрожала еще сильнее.

— Мне кажется, мы слышим поступь великана, — сказал Честер.

Снова раздался удар.

— А ручей заметил его первым, потому что он течет в ту сторону, — заметил Гранди.

— Он движется к нам, — в ужасе воскликнула Эмджи.

Честер приложил ладони к глазам, стараясь рассмотреть, что там такое вдали.

— Может быть, я уже состарился, хотя мне кажется, что мое зрение не так уж плохо, — сказал кентавр, — но что-то я не вижу там никакого великана.

Все напряженно стали оглядываться по сторонам. Громкость поступи все нарастала, но никого не было видно.

— Это как-то нереально, — воскликнул Гранди, — слышать звуки шагов, но не видеть, кто идет.

Внезапно они увидели, что на находящемся неподалеку пригорке кустарники и высокие травы легли на землю, будто примятые гигантской невидимой ногой, и снова раздался треск и задрожала земля.

— Вы знаете, — сказал Бинк после продолжительного молчания, как будто над чем-то размышляя, — я вот помню, это было, правда очень давно, когда мы вместе с Волшебником Трентом сражались против вихляков, тогда еще дядя Честера, Герман, отдал свою жизнь…

— Дядя Герман, — благоговейно воскликнул Честер.

— Эти создания надвигались со всех сторон, — продолжал Бинк, — большие и маленькие, друзья и враги, тогда все смешалось и ничего нельзя было понять.

— Такое потом повторилось, — вставил Гранди, — когда пять лет назад малышка Айви обнаружила еще одно гнездо червяков.

— А одно из тех созданий было гигантским великаном, который при этом был невидимкой. Его совершенно нельзя было заметить, но можно было прекрасно слышать, даже чувствовать его запах. Он тоже повел себя как герой, он отдал свою жизнь…

— Невидимый великан! — воскликнула Эмджи, раскрывая свой блокнот.

Гранди внезапно понял, что имел в виду Бинк.

— А этот великан не мог оставить потомство? — поинтересовался голем.

— Это вполне вероятно. Ведь почти все живые существа оставляют после себя потомство. Хотя для любого создания, даже для детеныша великана, потребуется по крайней мере несколько десятилетий, чтобы вырасти до таких размеров.

— Но кто знает, сколько времени им может потребоваться, — возразил Честер, а шаги гиганта тем временем слышались уже прямо возле них. — Интересно, эти существа добрые?

— Какое это имеет теперь значение? — спросил Бинк. — Мы его не видим, а он, вероятно, не замечает нас. Но вот если только он на нас наступит…

Тут все почуяли и запах великана. Запах был поистине отвратительный.

— Мне кажется, что не найдется такого большого озера, в котором бы великан мог смыть с себя это зловоние, — прогнусавил Гранди, зажимая ладонью нос.

— Вы, люди, как хотите, — подал голос до поры до времени молчавший ослик, — но лично я удираю отсюда.

И действительно, животное галопом понеслось подальше от страшного места.

— Подожди меня, трус, — гневно закричала Эмджи, бросаясь вслед за животным.

Тут снова раздался треск, на сей раз еще ближе.

— Похоже, этот осел подал нам хороший пример, — проговорил Бинк.

— Залезайте на меня, — предложил Честер, — я ведь бегаю быстрее вас.

Бинк не заставил себя долго уговаривать — он вскочил на притороченную к спине кентавра кровать, а Гранди, в свою очередь, вспрыгнул на своего верного Фырка. Кентавр бросился вскачь. Он кинулся бежать по тропе, но только в направлении, противоположном тому, куда удрала Эмджи и ее ослик, а Фырк со своим седоком тоже последовал за кентавром.

Но ужасная поступь слышалась все ближе и ближе. Казалось, что невидимый великан идет той же дорогой, по которому бежали путешественники. Возможно, этот кентавр, подумал Гранди, был не так уж и умен. Но, подумал голем, сейчас нет разницы, куда бежать, если все равно тяжелая ступня великана настигнет всех.

Тем временем Честер выскочил на более широкую и удобную дорогу, что дало ему возможность увеличить скорость. Теперь даже казалось, что они начали отрываться от погони. Но тут тропа снова делала крутой поворот, и для того, чтобы в него вписаться, нужно было опять снизить скорость, и потому поступь великана снова стала слышнее. К тому же путешественники никак не могли свернуть с тропы — ведь по обе стороны дороги виднелась совершенно непроходимая чаща — покуда они будут продираться сквозь сплетение деревьев и кустарников, великан десять раз успеет расплющить их.

Внезапно голем смог углядеть вход в какую-то пещеру.

— Честер, — крикнул он кентавру, — давай спрячемся в пещере, может быть, он не сумеет раздавить эту гору.

Честер и сам уже заметил убежище и теперь со всех ног мчался туда. По мере их приближения к спасительному укрытию деревья позади них сгибались и прижимались к земле под действием невидимой силы, а земля так тряслась, будто началось землетрясение. На мгновенье копыта кентавра даже потеряли опору — земля ведь ходила ходуном, — но Честер смог удержаться на ногах, и в следующее мгновенье путники пулей влетели в пещеру.

В пещере оказалось неожиданно светло. От яркого света Фырк инстинктивно сделал естественное для него движение — он стремглав кинулся в тень, которую образовывала притороченная к спине кентавра кровать. Гранди, чтобы сохранить равновесие, испуганно схватился за туловище Честера. Наличие света в пещере было не слишком хорошим признаком, поскольку это подразумевало, что пещера обитаема, а в таких пещерах частенько любили обосновываться великаны или драконы. Но земля снова затряслась, с потолка пещеры посыпались крупные камни, возле носа Честера дротиком просвистел сорвавшийся сверху сталактит. Даже в пещере нельзя было найти спасения.

Пещера была тоннелеобразной формы, которая вела дальше, в глубину горы. Идти по ней было легко — она была прямая и довольно широкая — несмотря на то, что на спине был немалый груз, Честер продвигался довольно резво. Позади продолжали раздаваться глухие удары и треск. Вскоре путешественники почувствовали, что забрались достаточно глубоко в недра горы, чтобы невидимка-великан не мог дотянуться до них — теперь стуки раздавались где-то далеко. Возможно, гигант просто прошел мимо горы, может быть, он вовсе не преследовал их, а просто направлялся по своим великанским делам. Честер перешел на рысь, потом на шаг, а затем и вовсе остановился.

Путники огляделись. Они оказались в просторной пещере, хорошо освещенной и с тщательно отшлифованными стенами. Прямо перед ними на каменном полу возвышался железный ящик, на передней панели которого было множество каких-то кнопок, а сверху возвышалась большая стеклянная поверхность.

— Здравствуйте, — высветилось на стеклянной поверхности.

Бинк и Гранди слезли со своих «лошадей».

— И тебе тоже привет. Как дела, ржавый сундук? — бойко отозвался Гранди.

— Твой голос кажется мне знакомым, — высветилось на экране. — Кто ты?

— Ого, эта штука может разговаривать, — удивленно воскликнул голем.

Обычно неодушевленные вещи могли разговаривать только в присутствии короля Дора, волшебный талант которого как раз и состоял в умении говорить с неживыми предметами. Гранди же умел говорить только с живыми существами, пусть и с любыми, но железный ящик, понятное дело, никак не может быть живым.

— Отвечай на вопрос, — высветилось на экране.

— Я голем по имени Гранди, — последовал ответ. — А ты что за штука такая?

— Голем Гранди, — высветил аппарат, — тот самый, который объявил, что объединенный Парадокс собирался скупить акции Ком-Пьютера?

— Да, мне кажется, что я говорил нечто подобное. А тебе-то до этого какое дело, железяка?

— Это была клевета. Ком-Пьютер по-прежнему конкурентоспособен.

— Мне не нравится все это, — пробурчал Честер. — Чертовщина какая-то.

— О чем ты мне тут толкуешь, стекляшка, я ничего не понимаю, — возмутился голем.

— Я Ком-Пьютер. Я должен получить извинение от тебя за то, что ты дал неверную информацию.

— Извинение! — с негодованием воскликнул Гранди. — С какой это стати я должен извиняться перед каким-то железным сундуком со стеклянной крышкой только потому, что мне нужно было отвлечь этих безумных быков и медведей?

— Потому что ты оклеветал меня, — высветилось на мониторе. — Это еще ни для кого не проходило безнаказанно.

— Послушай, Гранди, — раздался голос Бинка, — лучше бы взять и…

Но голем ничего не услышал — он закусил удила.

— Ты просто железное дерьмо. Убери эти гадкие надписи, или я вдребезги разобью это зеркало, — бушевал Гранди, делая вид, что собирается ударить по поверхности дисплея.

Внезапно по экрану побежала цепочкой уже другая надпись: «Голем поднимает ногу, но наступает на скользкое место, и потому падает прямо на задницу».

Так оно в действительности и произошло — вторая нога голема действительно попала на что-то скользкое, и голем, потеряв равновесие, со всего размаху шлепнулся на задницу.

— Эй, — воскликнул он удивленно, — в чем дело?

— Команду можно повторить, — высветилось на экране.

Гранди, кряхтя, поднялся на ноги, потирая ушибленное место. Встряска, которую он получил при падении, внезапно высветила в его мозгу одну маленькую деталь — он ведь сказал тогда не «Ком-Пьютер», а «Кон-Пьютер». А следовательно, он тогда в разговоре мог иметь в виду что-нибудь другое и потому никак не мог оскорбить эту проклятую железку. Но в душе голема клокотал гнев, и он сейчас совсем не собирался указывать на эту неточность.

— Мне кажется, что ты лживый кусок железа и все, что ты показываешь в своем кривом зеркале, неверно, — запальчиво закричал Гранди.

— Зловредный голем получил полный рот мыла, — высветилось на дисплее яркими буквами.

Внезапно голем ощутил, что рот его битком набит каким-то отвратительным веществом.

— Што эфо факое, — зашепелявил Гранди, яростно отплевываясь.

У Бинка оказалась при себе фляжка с водой. Он подал ее голему, чтобы тот мог набрать воды в рот и как следует его прополоскать. Эта фляжка по размеру была почти такой же, как и сам Гранди, — но сейчас голема почти нельзя было отличить от фляжки — он больше не болтал без умолку, а пытался очистить рот.

Тем временем на дисплее высветилась еще одна надпись: «Это не оскорбление. Это просто расплата за клевету».

— Ничего себе расплата, — выдохнул гневно Гранди, наконец-то прочищая свой рот. — Ты металлический лом.

— Тише, не нужно, — сказал было Бинк, но было поздно, поскольку машина уже все услышала.

— Голем с наполненным мылом ртом подворачивает ногу и падает прямо в грязь, — прочитали все на зеркале.

Так и вышло — Гранди шлепнулся в большую лужу, подняв тучу брызг. Причем каждый из путешественников мог поклясться, что минуту назад этой лужи тут не было.

— Эта штуковина способна направлять ход реальных событий, — воскликнул Честер. — Все то, что она отпечатывает на своем зеркале, воплощается в действительность.

— Ну что, деревяшка, ты еще не готов принести свои извинения? — уже призывно засветился экран монитора, как только голем поднялся из лужи.

— Гранди, мне кажется, что тебе лучше… — начал Бинк, но договорить не успел.

— Извиниться, — гневно закончил фразу голем. — Перед каким-то ящиком для мусора с покрытым пылью зеркалом? Ты что, считаешь, что я совсем рехнулся?

— Мне кажется, что ты громогласное, тупоголовое, самоуверенное и невежественное создание, несмотря на то, что пытаешься изобразить из себя человека, — отпечаталось на экране.

— Подходящее описание, — еле слышно пробормотал кентавр, надеясь, что Гранди не услышит его.

К сожалению, голем услышал эти слова. Его ярость только усилилась.

— А ты, стеклянноглазый, утыканный бесполезными кнопками ящик для отбросов, — стал изрыгать голем проклятия на причудливый аппарат. — Если бы ты только был живым существом, я тебе показал бы!

— Интересно знать, что бы ты показал? — язвительно поинтересовался аппарат.

— Гранди, мне кажется, что тебе не следовало бы обострять ситуацию, — подал голос Бинк.

Гранди больше не раскрыл рта, поскольку сейчас он уже не мог думать о чем-то угрожающем. А попытка Бинка утихомирить не в меру распоясавшегося голема подействовала на его ярость точно так же, как действует на горящий костер опрокинутое в него ведро воды.

— Пытаешься нам тут всем показать, что ты умнее меня, — кричал Гранди Ком-Пьютеру. — Да ты дешевый сундук, каких в замке Ругна по десятку на каждом этаже. Ты просто стоишь тут без дела и скучаешь, отвлекая от дела тех, кому некогда заниматься всякими пустяками. Какое тебе вообще дело до нас?

— Это очень интересное обращение, — пошла по экрану надпись. — Разреши мне над ним подумать. — Тут экран погас, а через некоторое время на нем появилось одно-единственное слово — «размышляю»: что должно было объяснить, почему это вдруг умная машинка замолчала.

— Этот голем вовсе не собирался тебя оскорблять, — обратился к Ком-Пьютеру Бинк. — Нам это совсем не нужно. Мы вообще случайно зашли в эту пещеру.

Экран монитора моментально засветился.

— Вы зашли в эту пещеру потому, что невидимый великан загнал вас сюда, — пошла цепочкой световая фраза, причем надпись «размышляю» все еще продолжала оставаться на экране — аппарат явно был способен разговаривать с окружающими и одновременно думать.

Тут уж пришла очередь Бинку окончательно заинтересоваться происходящим. Он с любопытством подошел поближе к Ком-Пьютеру.

— Так это ты захотел, чтобы мы зашли сюда? А что ты представляешь из себя вообще?

— Это не столь важно, — отозвался аппарат.

— Ну почему же, отнюдь, — упорствовал Бинк. — Если мы оказываемся в ссоре с тобой, то у нас появляется право узнать, что ты такое и как ты управляешься.

— Незачем, — отрубил аппарат.

— Да, конечно же, — продолжал Бинк упорно, — нам ведь и так уже пришлось ввязаться в ссору с тобой. Нам же нужно знать, как уладить скандал.

На экране замерцали какие-то точки, он замигал. Очевидно, машина сейчас пыталась сосредоточиться и переварить ту информацию, которую ей подбросил Бинк, а ведь нужно было обдумать, какую опасность представлял для него Гранди. Таким образом, усилия металлического ума были распылены и потому уже не столь эффективны. Бинк моментально понял, в чем тут дело и как можно воспользоваться этим обстоятельством. Гранди увидел, что Бинк довольно эффективно нейтрализовал ненавистный сундук, и потому умолк, оставляя Бинку завершить дело. Да, этот умудренный жизнью человек не зря скитался по просторам волшебного королевства, набираясь ума.

— Но как тебе удалось заманить нас сюда, если ты сам не в состоянии покинуть эту пещеру? — продолжал Бинк загружать машину информацией, чтобы отвлечь ее.

Экран немного помигал, что, должно быть, выражало его колебания, а затем все-таки решился признаться.

— Мне удалось установить фальшивую вывеску на волшебной тропе, чтобы заставить вас изменить направление движения. А уж стоит только пройти немного в нужном направлении, появляется невидимый великан.

Гранди в отчаянии хлопнул себя кулаком по лбу. Как же так — пойти на поводу у обычной иллюзии! На самом деле не было никакого обхода, можно было просто идти напрямую.

— Но для чего тебе нужно заманивать путешественников в свою пещеру? — непонимающе поинтересовался Бинк.

Снова по экрану монитора пошли цветные блики, словно машина не хотела отвечать на этот вопрос, но теперь в ее мозгах крутилось сразу несколько вопросов, на каждый из которых нужно было давать ответ.

— Я нахожусь в этой пещере, и хотя она хорошо проветривается, тут очень скучно. Очень интересно играть в игры с разными существами, которые ко мне сюда заходят.

Так вот в чем было все дело. Этот Ком-Пьютер просто искал себе развлечение, и они выступили в роли этого развлечения. Осознание этого факта еще больше расстроило Гранди.

— А ты что, не можешь действовать напрямую, за пределами этой пещеры? — поинтересовался Бинк.

Снова блики побежали по экрану. Наконец ответ все-таки высветился:

— Я не могу. У меня нет силы на то, чтобы самому сдвинуться с места, а кроме того, колебания влажности и температуры могут повредить мой механизм. Но зато я могу воздействовать на других.

— Но хотя бы здесь, внутри пещеры, ты можешь воздействовать на реальность? — спросил Бинк.

— Но как тебе удалось приобрести такую фантастическую силу? — подал голос Честер.

— Ну, можно действовать только надписями на мониторе, — попытался ответить на оба вопроса сразу аппарат. — А сделали меня музы Парнаса, чтобы использовать в своей работе.

— Но почему в таком случае ты сейчас не находишься со своими музами?

— Они немного перестарались, когда делали меня. Им нужно было уметь записывать реальность, а не переделывать ее. Но поскольку они подумали, что я могу пригодиться им в случае необходимости, они поместили меня в эту пещеру.

Так значит, этот могущественный скучающий Ком-Пьютер был заперт в уединенной пещере и даже не знал, чем же ему можно развлечь себя. Гранди, возможно, даже пожалел бы машинку, если бы только не был так зол на нее. На голема сейчас смешно было смотреть — он весь был облеплен грязью, а из его рта все еще несло мыльным запахом.

— Так тебя, значит, беспокоит вовсе не случайное замечание нашего Гранди, которое он сказал там быкам, — сделал вывод Бинк, как только экран снова засветился.

— Обдумывание продолжается, — появилась на дисплее новая надпись. — Вызов в свой адрес принял, вот условия и результаты.

— Эй, подожди-ка, — вдруг возразил Гранди, явно не желая больше ссориться с прибором, который способен был изменять течение событий одной только надписью на экране. Если бы он раньше знал, насколько опасна эта штука, то с самого начала вел бы себя осторожно по отношению к ней. — Подожди, я передумал.

— В этой пещере произойдет поединок, — отпечаталось на экране. — Четыре живых создания против одного неодушевленного создания. Четверка попытается удрать из этой пещеры. Удачная попытка принесет им свободу, неудачная навечно оставит их в пещере.

Все четверо, узнав что их ожидает, зашевелились. Фырк так и остался под сенью кровати, укрепленной на спине Честера, но его реакцию можно было видеть, поскольку кровать стала трястись мелкой дрожью. Остаться тут навечно?

— Но мы на такое не соглашались, — сказал Бинк.

— Человек возражает, но затем вспоминает, что он давал на это согласие, — упрямо отозвался аппарат.

— Да, теперь я начинаю припоминать, — сказал Бинк, — мы действительно дали согласие.

— Отлично, — вспыхнул экран Ком-Пьютера, — тогда начнем состязаться немедленно.

Бинк, Честер и Гранди переглянулись. Эта проклятая способность машины управлять течением событий держала их в ловушке. Если бы кто-нибудь из них попытался повернуть события так, что машине было неудобно, то она сама бы изменила реальность таким образом, чтобы течение ее пошло по удобному для проклятого Ком-Пьютера руслу. Теперь ко всему прочему электронный ум не был загружен лишней информацией, благодаря чему машина могла концентрировать все свои усилия на одной задаче.

— Но мы совсем незнакомы с правилами дуэли, — запротестовал Бинк. — Так нечестно.

— Просто скажите. Тут вход, — прочитали все четверо на экране. — Затем дайте вашу интерпретацию. Затем еще скажите. Тут будет моя реакция. А там все сами поймете.

— Куда ведет этот вход? — поинтересовался Бинк.

— Вы можете даже сделать ход первыми, — великодушно разрешила машина. С экрана тут же исчезли все надписи — прибор явно сказал им все, что собирался сказать.

— Мне кажется, теперь я начинаю понимать, — сказал Бинк задумчиво. — Нам нужно делать ходы, возможно, нажимать на какие-то кнопки, которые смогут показать наше восприятие реальности. Тот выбор, который окажется наиболее жизнеспособным, будет победителем. Это можно назвать битвой умов. Если нам очень хочется выйти отсюда, то нам нужно выдать такие версии, которые превзойдут то, что даст этот Пьютер. Если нам не удастся удрать отсюда, то аппарат останется в уверенности, что он намного умнее нас. Но сначала нужно все-таки установить определенные правила игры, чтобы мы не сплоховали где-нибудь.

— Правила игры? — удивленно поинтересовался Честер.

— Мы не можем давать одно заключение все вместе, фактически мы будем играть друг против друга. Но нам нужно действовать сообща. Я думаю, что аппарат будет играть честно, нам нужно только не терять присутствия духа и играть осмотрительно, не делать ошибок. Я помню один подобный случай, когда мне довелось оказаться в одной пещере, но ладно, это к делу не относится. Нужно избрать одного из нас, который будет делать ходы.

— Но машина может попытаться разъединить нас, если мы начнем обсуждать происходящее между собой, — указал кентавр.

— Я думаю, что этого не произойдет. Ведь у машин-то мышление совсем не такое, как у людей. Покуда мы будем готовиться делать ход, машина будет терпеливо ждать, и за это время не должно случиться ничего страшного.

— А кто будет делать ходы? — осторожно спросил голем.

— Ну как это кто, конечно же, глава экспедиции.

— А кто у нас самый главный? — с деланной наивностью спросил Гранди, поскольку он еще полагал, что Бинк постепенно принял на себя его лидерство.

— Мне кажется, что это дело по плечу только тому, у кого есть стремление к поставленной цели, — невозмутимо продолжал Бинк.

— Но ведь получается, что это я, — воскликнул Гранди.

— Выходит, что ты. Тогда тебе и карты в руки.

Гранди не мог поверить в это.

— А вы все что будете делать? — с недоверием поинтересовался он.

— А мы будем обсуждать ситуацию и подсказывать тебе возможные варианты, — отозвался Бинк. Тут же он повернулся к Честеру. — Ты со мной согласен?

Честера, видимо, обуревали какие-то сомнения, но возражать он не стал.

— Я согласен, — решил кентавр.

Внезапно Гранди почувствовал, что он уважает Бинка еще больше.

— Хорошо, я согласен. Но что вы сейчас мне посоветуете?

— Мне кажется, что нам для начала нужно наметить стратегию нашего бегства. Возможно, нам нужно заранее освободить ведущий наружу выход.

— Великолепно, — воскликнул голем. Он тут же посмотрел на экран. Там было написано: «Ход — выход наружу, задача — открыть его. Исполнение».

Тут же в стене неожиданно появилась дверь, которая явно вела наружу. Причем каждый из путешественников готов был поклясться, что этой двери тут точно не было. Откуда же она могла возникнуть? Гранди неуверенно подошел к двери.

Но тут на проклятом экране появилась предупреждающая надпись, гласившая следующее: «К сожалению, данный выход охраняется плотоядными растениями».

Гранди застыл на месте. Теперь действительно можно было разглядеть, что дверь обрамляли растения, листья которых были свернуты в фигуры наподобие чашек, в которых поблескивал яркий сок. Во все стороны протянулись хищные усики, которые, как видно, только и поджидали момента, когда кто-нибудь попадется в их объятия. Кое-где в складках листьев-чашек даже поблескивали зубы, что придавало всей картине еще более зловещий вид.

— Мне что-то совсем не хочется, чтобы мы выходили наружу через эту дверь, — зябко сказал Честер.

— Есть такой газ, называется «оранжевый агент», он поражает растения, — сообщил Гранди. — Вот бы нам сюда немножко этого газа, растения сразу бы завяли.

— А почему бы не попробовать? — загорелся Бинк. — Все, что нам нужно, — ввести нашу версию в машину.

Так и сделали. Гранди после нажатия необходимых кнопок уставился в компьютер. На экране высветилась следующая надпись: «Ход — опрыскивание выходного отверстия „оранжевым агентом“. Исполнение».

Перед путешественниками появились емкости с «оранжевым агентом», но, как оказалось, проблемы это еще не решало.

— Но «оранжевый агент» оказывает на животных такое же влияние, как и на растения, — прочел с экрана вслух Честер.

— Неужели это действительно так? — продолжал кентавр с озабоченным видом. — Если мы попробуем применить газ против плотоядных растений, то мы автоматически уничтожим и себя.

— Если до этого времени получалось, то значит, это действительно так, — отозвался Бинк. — Кажется, ни одна из принимающих участие в состоянии сторон не способна повернуть реальность против другой, но зато в состязании изменить то, что создала другая сторона. Нам ни в коем случае нельзя использовать газ.

Гранди согласился с ним. Он не знал точно, что именно подразумевалось под животными, но вот Фырка это явно касалось, да и сам Честер и Гранди не были застрахованы от газа, как и Бинк.

— Нам нужно попробовать какой-нибудь новый сюжет, — решил голем. — Но такой, который нельзя было бы обратить против нас самих.

— Вот когда я был в Мандении, — задумчиво сказал Бинк, — я узнал там, что в некоторых областях существует некий документ, который дает человеку право на путешествия. Манденийцы называют его паспортом. Интересно, сработает ли такая задумка тут?

— А как она должна сработать? — спросил Гранди.

— Вообще-то это такая маленькая книжечка, в ней записывается, куда ты направляешься, потом эту надпись проверяют, чтобы удостовериться, что ты направляешься действительно туда.

— Нет, у нас в Ксанте такое вряд ли возможно, — вставил удивленно кентавр.

— Я тоже так думаю, — согласился Бинк.

Гранди задумался над этими словами. Вероятно, это нечто вроде прибора, который облегчает доступ в какое-то место, причем в Ксанте он должен работать на основе сил волшебства, в Мандении же без всякого волшебства. Вот если бы у них была такая волшебная книжка, которая помогла бы им выбраться наружу…

— Ход, — уверенно скомандовал голем экрану, — путешественники обзавелись четырьмя паспортами, по одному на каждого.

Появились четыре маленькие книжечки. Бинк нагнулся и подобрал паспорта, раздав их товарищам. Гранди с трудом удержал свою книжечку, поскольку она весила всего лишь в два раза меньше, чем он сам.

Бинк, раскрыв паспорт, прочитал то, что в нем было записано: «Провал». Другие последовали его примеру. Поскольку пункт назначения не был обговорен, то они полагали, что Пьютер не будет их преследовать.

Тут на дисплее появилась очередная надпись: «Канцелярские крысы преследуют вас и не дают пользоваться паспортами».

Крысы тут же не замедлили появиться — они огромной стаей сгрудились у входа. Крыс становилось все больше и больше, они начали надвигаться на путешественников. Крысы не собирались кусать их — они только старались задавить их количеством и общим весом своих лохматых тел. Крысы начали шипеть и скрипеть своими коготками, причем звук этот напоминал скрип канцелярских перьев, которые своими росчерками запрещают использование спасительных паспортов.

— Этот проклятый Пьютер тоже разбирается в порядках Мандении, — раздраженно воскликнул Бинк.

Крысы уже широкой волной приближались к их ногам, и путешественники стали резко отмахиваться от противных грызунов. Но крысы как бешеные лезли на них. Тогда все четверо игроков швырнули паспорта на землю и стали топтать крыс. Они послушно давали погубить себя и волшебным образом превращались в пыль, но когда все было закончено и ни одной крысы в живых не осталось, путники обнаружили, что вместе с крысами в пыль превратились и их паспорта.

— Нужно искать какой-то другой выход, — сказал Честер. — Причем он должен быть достаточно широким, чтобы его не могли перегородить какие-то растения или крысы.

— Ход, — скомандовал экрану Гранди. — Обнаружился широкий, свободный проход, который совсем никто не загораживает. Выполнение команды.

На другой стене пещеры моментально появился требуемый проход. Конечно же, он вел дальше в глубь горы, но зато был вполне безопасным, и его никто не загораживал.

Но Ком-Пьютер не так-то просто было перехитрить: «Слышится ужасное рычание. Оказывается, приближается огнедышащий дракон!»

Послышалось рычание, которое и в самом деле было устрашающим.

— Этим проходом тоже нельзя пользоваться, — крикнул Гранди в отчаянии.

— Но до тех пор, пока мы не найдем возможности расправиться с этим драконом, — заметил Бинк.

— Что бы такое могло испугать дракона? — заметался Гранди.

— Нужен василиск, — заметил Честер.

— Блестящая идея! Ход! — бойко крикнул Гранди в монитор. — Василиск входит в проход навстречу этому огнедышащему дракону, при этом он очень внимательно смотрит во все стороны. Исполнение.

Тут появилась маленькая рептилия. Пристальный взгляд этого создания мог умертвить любое живое существо, даже столь могущественное, как дракон.

— Но василиск вдруг передумал и решил смотреть назад, на путешественников, — нашелся Пьютер.

— Черт возьми, — сказал Гранди, но тут же взял себя в руки. — Ход. Василиск вдруг вспоминает, куда направлялся, и снова смотрит вперед, не обращая внимания на то, что его отвлекает от дракона. Исполнение.

Все вздохнули с облегчением, когда василиск снова возобновил движение вперед и одновременно повернул голову со смертоносными глазами. Ком-Пьютер явно не мог изменять реальность, задуманную соперниками по игре!

— Как только василиск сделает первый круг, — не унимался проклятый экран, — то он увидит на пути зеркало и сам заглянет себе в глаза.

Так оно и случилось. Понятное дело, василиск не мог устоять перед своим смертоносным взглядом, поэтому, как только на повороте его тропы показалось зеркало, он действительно упал замертво.

— Но тем не менее, — бодро заметил Бинк, — инициатива в наших руках, поскольку мы удерживаем этот тоннель!

Но тут снова послышалось рычание.

— И в тоннеле все еще остается дракон! — философски заметил Честер, касаясь при этом своего лука, как бы проверяя его наличие.

— Это да, но ведь у нас еще есть зеркало! — указал Бинк. — Надо его подобрать и направить на дракона, и тогда мы справимся с ним так же, как василиск справился сам с собой!

— Попробовать стоит, во всяком случае, — отозвался Гранди. — Ход. Кентавр подбирает зеркало, поворачивает его поверхность в противоположном направлении и продвигается по тоннелю. Как только дракон замечает в зеркале свое отражение, он думает, что ему противостоит другой дракон, пугается и убегает.

Все четыре путешественника в волнении уставились на экран, надеясь, что им удалось наконец-то обвести хитроумную машинку вокруг пальца. Но, к сожалению, это были преждевременные надежды.

— Слышится звук падающей воды, — пошла по экрану новая надпись, — в проход вливается река, ее поток столь стремителен, что сметает все на своем пути!

Да, и на сей раз им не удалось выбраться! Стоило им только сделать удачный ход, как проклятый Ком-Пьютер ликвидировал начисто все достигнутые результаты. Один только Бинк был полон оптимизма.

— Вы знаете, — спокойно заметил Бинк, — в Мандении обитают даже более страшные чудовища, чем у нас. К примеру, возьмем птиц. У нас тут полно великанов и великанш, драконов и драконш и тому подобной ерунды. Но вот у них там есть такая птичка, которая называется цаплей, у нее такой длинный клюв, что вы все равно мне не поверите, какой он длины, если я вам скажу. Вот если бы у нас была одна такая птичка…

— А какая для нас в этом была бы польза? — непонимающе спросил Гранди, — эта машина все равно найдет средство нейтрализовать все, что угодно! Нам нужно не играть с птичками, а выбираться отсюда поскорее!

— Мне тоже так кажется, — отозвался Бинк спокойно, — но я держу пари — ты никогда не угадаешь, на что эти птицы способны. Самка этой птицы вдвое ужаснее самца. Если бы мы столкнулись с такой самкой, то нам пришел бы конец.

Но к чему он клонил? Конечно же, они не могут столкнуться с цаплей тут!

— Давайте-ка лучше попробуем открыть другую дверь, — предложил Гранди, — ту самую, которая не закрыта разными там растениями, драконами и не залита водой!

— Да, я думаю, что это самый лучший выход, — заметил Бинк, — но только выход надо защищать от растений, драконов и воды!

— И цапель! — вставил Честер.

— И цапель, — эхом повторил Бинк.

— Ход! — привычно скомандовал голем, — путешественники обнаружили новый проход — без смертоносных растений, без драконов, без воды и без цапель. Проход выводит прямо на поверхность земли. Команда на исполнение.

Новый проход появился моментально. Казалось, что на этот раз все в порядке.

Но экран не был бы экраном этого зловредного прибора, если бы не постарался что-то напортить.

— В таком случае, если не хотите цаплю, — гласила надпись, — получайте журавля!

Мгновенно в проходе появилась большая серая птица с похожим на меч клювом. Завидев стоящих возле входа в новый тоннель путешественников, птица сделала угрожающий шаг.

— Проклятье! — выругался Гранди в досаде, — я забыл исключить из списка других подобных птиц!

— Но журавль и цапля одного рода! — заметил Бинк устало. — Ведь я, говоря о цапле, имел в виду всех птиц с длинными клювами, а эта машина начала рыться в своей памяти и выискивать для нас новые трудности. Она попросту сделала ошибку.

— Ошибку? — спросил Гранди. — Но птица же перед нами!

— Журавль — птица неагрессивная, — отозвался Бинк, — нам даже незачем делать ход, чтобы убирать его из тоннеля. Нам остается только пройти мимо него! — И Бинк первым шагнул в тоннель.

Теперь Ком-Пьютер застыл в бездействии, поскольку он мог функционировать только в том случае, если партнеры по состязанию делали свой ход и давали возможность действовать ему. Но путешественники как раз не собирались делать ход, они сейчас шли по тоннелю, не обращая внимания на птицу.

По экрану поплыли строчки каких-то перепутанных знаков и символов. Затем механизм, по-видимому, самоотрегулировался.

— Проклятье! — высветилось на экране. — Снова проиграл!

Путешественникам удалось выбраться на поверхность земли — но Гранди чувствовал себя не вполне удовлетворенным такой ситуацией. Еще бы — ведь не он, а Бинк нашел выход из положения! Бинк был героем дня! А он, Гранди, снова лопухнулся — он снова никак себя не проявил, чтобы заложить еще один кирпичик в фундамент своей славы. Голем чувствовал, что в его душе поднимается волна разочарования самим собой, возможно, точно такая же, какая настигла Ком-Пьютер.

Лагерем путешественники решили расположиться в густых зарослях. Казалось, что Бинка совершенно не беспокоит то обстоятельство, что тут могут быть хищные звери, и потому он заявил, что им нет совершенно никакой необходимости выставлять охрану. Гранди был очень доволен, что ему не придется бодрствовать, но все равно для видимости решил поворчать.

— Бинк, почему ты так уверен, что тут нам ничто не угрожает? — с деланным возмущением сказал голем. — В пещере-то мы чуть было не пропали!

— Но не пропали же, — отозвался Бинк. — Мы выбрались оттуда живые и невредимые!

— Только благодаря счастливой случайности! Если бы этот аппарат не сделал ошибку в птичьих названиях…

— Тогда он сделал бы какую-нибудь другую ошибку! Мы в любом случае выбрались бы оттуда невредимыми, уверяю тебя! Кстати, мы получили там еще и полезные для нашего общего развития сведения, а заодно узнали и кое-что о Ксанте! Я думаю, что ради этого стоило провести в пещере некоторое время!

Голем упрямо качнул головой, но спорить больше не стал. Бинк явно смотрел на мир сквозь розовые очки, полагая, что из любой трудной ситуации их выручит случайное стечение обстоятельств. Но тут голем подумал, что лучше бы не надеяться все время на счастливый случай, иначе можно оказаться в такой ситуации, когда случай для спасения уже просто не представится. А куда, размышлял Гранди, он пойдет без Честера и Бинка? Они ведь тащат эту кровать. Голем не был доволен той скромной ролью, которую он играл в этой экспедиции, но поделать с этим ничего не мог. Вздохнув, Гранди положил ладонь под голову и заснул как младенец.

Проснувшись ночью, путешественники подкрепились и двинулись дальше. Они потеряли волшебную тропу — возможно, она вообще никогда не проходила в окрестностях горы, в которой находился этот проклятый Ком-Пьютер, поскольку то, по чему они двигались, было обычной мистификацией, которую аппарат специально устроил, чтобы заманивать доверчивых путников. Но возвращаться обратно по своим следам они тоже не хотели, не только потому, что на обратный путь пришлось бы истратить целый день или даже больше, но и потому, что им пришлось бы снова столкнуться с быками и медведями, возможно, встретиться с невидимкой-великаном, испытать на себе чары суккуба, может быть, даже вновь встретиться и с Эмджи и ее ослом. Не слишком ли много на один раз?

Поэтому после короткого совещания путешественники двинулись вперед, продираясь сквозь густую растительность, держа курс на Провал, который, как они были уверены, находился совсем недалеко от этого места. Природа и ландшафт Ксанта менялись постоянно, поэтому даже опытный путешественник, исходивший в волшебном королевстве множество дорог, все равно не мог там свободно ориентироваться. Как Замок Доброго Волшебника Хамфри. Но одна вещь точно оставалась неизменной — это Провал. Провал проходил через всю территорию королевства, рассекая его на северную и южную части, и сейчас, когда тяготевшее над Провалом заклятье, заставлявшее всех забывать о существовании этой пропасти, исчезло, многие вспомнили, что в их стране все еще есть Провал. Конечно же, не все о Провале стало известно сразу, были и связанные с этой пропастью тайны, которые, как думалось, уже никому не было под силу раскрыть. Но сейчас путешественников не слишком волновали тайны Провала; все, что им было нужно — это просто до него добраться, причем они были уверены, что в конце концов придут к нему, если будут продвигаться строго на север.

Внезапно Честер остановился, к чему-то прислушиваясь. Тут Гранди тоже услышал эти звуки — что-то, похожее на зловещий свист, шипение, как будто впереди их поджидала ядовитая змея или привидение. Неужели снова беда?

— Эй, дружище! — сказал Фырк на своем языке.

— А ты уверен, что это действительно дружище? — спросил Гранди подкроватное чудовище, все еще колеблясь.

— Да, я узнаю этот свист. Это один из друзей Айви.

— Ну ладно, если ты уверен…

Подкроватное чудовище подпрыгнуло высоко в воздух, чтобы увидеть то, что скрывалось за верхушками высоких кустарников. Гранди подумал, что на этой труднопроходимой местности ехать на Фырке куда приятнее, нежели на обычной лошади, поскольку Бинк и Честер значительно отстали от них, продираясь сквозь заросли.

Вскоре они снова пошли вперед, и вот он, источник звука, — лошадь. Не слишком бодрое создание, вокруг тела которого были обмотаны несколько цепей. Очевидно, эти цепи и издавали звон, который издалека они приняли за шипение.

— Это Поок, лошадь-привидение! — представил его Фырк.

Конечно же, Фырк не умел разговаривать на лошадином языке, а лошадь-привидение, в свою очередь, не понимала того наречия, на котором разговаривало подкроватное чудовище. Но зато тут был Гранди, который умел вести беседу с любым живым существом. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как голем видел Поока последний раз, поэтому сейчас Гранди с трудом узнал это создание, да и то только с помощью Фырка.

— Поок, какими судьбами? — осведомился голем, подходя к лошади поближе.

— Ой, а я хотел попугать вас! — признался Поок.

— Меня сейчас нельзя пугать! — гордо сказал Гранди. — Я ведь сейчас участвую в поиске!

— В поиске! Я уже несколько столетий как не участвовал в поисках! С тех пор, как Варвар Жордан меня приручил!

— Жордан! Так он здесь?

— Нет, его тут нет! Знаешь, для Тренодии не совсем безопасно находиться возле замка Ругна, из-за этого заклятья, поэтому они предпочли уйти подальше. Но мы остановились на полпути, поскольку Пак любит навещать Айви!

Пак был жеребенком Поока и Пика. Это было целое семейство лошадей-призраков, и потому жеребенок оставался жеребенком вот уже в течение столетий — ведь призраки, как известно, изменяются очень медленно, если вообще изменяются. А поскольку Гранди любил семью Поока больше, чем Жордана и Тренодию, он был вполне доволен этой встречей.

— Мы сейчас направляемся к Провалу, — сообщил голем своему знакомому. — А ты случайно не знаешь, далеко нам еще идти?

— Вам осталось не слишком много, — сообщил Поок. — Но вот только маршрут вы выбрали очень опасный. Вам на пути будут мешать несколько голодных драконов и еще парочка чудовищ!

— Для нас это пара пустяков! — воскликнул Гранди. — А нельзя ли выбрать какой-нибудь более подходящий маршрут, чтобы избежать всех этих опасностей?

— Почему же нет! Я запросто смогу вас провести, если хотите, — отозвался призрак.

Это было как раз то, чего Гранди наиболее страстно сейчас желал.

— Спасибо, спасибо! — рассыпался голем в благодарностях.

Тут как раз показались Пик и Пак. Пик была большой сероватой лошадью, обвешанной похожими цепями, а Пак оказался довольно молодым и потому игривым созданием, цепи которого всякий раз грозили соскочить с него — уж больно резво он прыгал. Все с любопытством уставились на Фырка — хоть они и знали, что это подкроватное чудовище собственной персоной, но раньше они его никогда не видели, тем более так близко. Еще бы — где же встретишь подкроватное чудовище, которое не прячется под кроватью?

Тут к ним подошли Бинк и Честер. Послышались восклицания — все представлялись друг другу, после чего лошади-призраки пошли впереди, указывая дорогу.

Казалось, что тропа сама возникала в тех местах, в которых до сих пор не было никаких ее признаков. Внезапно путешественники почувствовали, что им стало легче продираться сквозь густые заросли, поскольку привидения, видимо, вели их только одной им ведомой тропкой. Но все-таки четверка путешественников чувствовала себя неловко — ведь это была тропа призраков. Однако никто из них не жаловался — ведь это все равно было лучше, чем столкнуться где-нибудь на другой дорожке с драконами, а то и какими-нибудь чудовищами пострашнее. В действительности им очень повезло, что удалось встретить Поока, — эта встреча уже помогла им сэкономить кучу времени и избежать вероятных опасностей. Гранди знал, что Бинк воспринимает их постоянное везение как нечто само собой разумеющееся. Но голем в душе признавал, что удача действительно уже довольно продолжительное время сопутствует им.

Близился рассвет, а местность пошла все более и более трудная. По мере приближения к Провалу в земле стало попадаться все больше и больше расщелин. Путешественники решили, что пора располагаться лагерем на отдых, поскольку они все равно не сумели бы достичь Провала до восхода солнца. Вот с лошадьми-призраками все было иначе — они могли разгуливать по любой местности в любое время дня, хотя все же предпочитали ночь, поэтому сейчас у них возражений не возникало. Пак принялся скакать по округе, выискивая орехи, фрукты и другие съедобные вещи, причем Честер, который обладал лошадиным аппетитом, присоединился к его занятию.

Фырк спрятался под свою кровать, но другие продолжали разговоры. Гранди был счастлив, что тут он мог как следует отличиться — ведь без него общей беседы никак не получилось бы, и потому он, к своему вящему удовольствию, оказался в центре внимания, стал важной персоной!

— Скажите, вам нужно просто прийти к Провалу, — поинтересовался Поок, — или же вы хотите переправиться через него?

— Ни то, ни другое! — рассмеялся Гранди. — Нам нужно попасть в Провал, поскольку нам нужно встретить тамошнюю драконшу!

— Ага, но в таком случае вам вообще нет необходимости подходить к краю пропасти! Я знаю один тоннель, который ведет на дно Провала! Помнится, четыреста лет назад мы с Жорданом воспользовались этим тоннелем, чтобы выбраться из Провала. Я не сомневаюсь, что за это время с тоннелем ничего не случилось.

— Великолепно! — воскликнул Гранди и тут же перевел Бинку и Честеру сказанное призраком.

— А кто прорубил этот тоннель? — поинтересовался Бинк.

— Этого никто не знает. Он там уже давно.

Он там уже давно. Возможно, для лошадиного интеллекта такой ответ сошел бы за вполне исчерпывающий, но голему он показался неполным. Кто-то ведь определенно проложил ход на дно Провала с какой-то целью, и теперь эта загадка захватила Гранди. А после того, что случилось с фальшивой тропой, специально устроенной Ком-Пьютером для заманивания в ловушку доверчивых путешественников, голем вообще решил проявлять сверхосторожность, чтобы не оказаться в ситуации, при которой счастливое стечение обстоятельств может и не произойти. Если же этот тоннель существует в Провале уже в течение столетий, то он, по всей вероятности, безопасен, но если он тоже имеет отношение к пещере Пьютера…

— Мне кажется, что нам следовало бы побольше разузнать об этом тоннеле перед тем, как мы туда войдем! — задумчиво подал голос Честер. — Ведь даже по тоннелю спуск на дно Провала будет долгим, и там всякое может случиться!

— Я тоже так считаю! — воскликнул Гранди. — Давайте сначала хотя бы узнаем, кто выстроил этот проход, а уж затем воспользуемся им! Бывают такие ловушки, которые весьма продолжительное время подстерегают неосторожных!

Все заснули. Поднявшись с наступлением ночи, путешественники отправились дальше, туда, где находился этот самый тоннель. Дорогу им по-прежнему указывали лошади-призраки. Тоннель начинался прямо в жерле небольшой пропасти, и все решили, что эта расселина образовалась тут уже много лет спустя после того, как был проложен тоннель. Действительно так оно и было — когда они прошли по тоннелю некоторое расстояние, то оказалось, что там тоннель пересечен еще одной пропастью, что, впрочем, совершенно не задержало их продвижения вперед. Рядом начинался еще один тоннель, который, в отличие от первого, ведшего на дно Провала, вел куда-то в другую сторону; его тоже можно было обследовать, тем более, что это было намного безопаснее, чем с первым.

Гранди решил взять на себя роль координатора действий.

— Давайте тут разделимся. Пусть одна группа пойдет в тоннель, а другая будет ожидать ее здесь, — предложил он. — Может быть, нам удастся найти еще что-нибудь, а может, придется добираться до цели по поверхности земли!

Гранди снова вскочил на Фырка и въехал в тоннель верхом, а Бинк с Честером остались снаружи. Малыш Пак последовал за Гранди, поскольку он решил взять на себя роль связного между двумя группами. Все трое были не велики, поэтому для них не составляло особого труда пройти даже там, где могли образовываться какие-то завалы и прочие препятствия.

Стены тоннеля кое-где были покрыты какой-то светящейся плесенью. Пак и Фырк не обращали на нее никакого внимания, но слабый свет, отбрасываемый этим налетом, помогал Гранди лучше видеть все, мимо чего они проходили.

Тоннель извивался червяком, но не нырял вверх-вниз, а шел примерно на одном уровне, что было хорошо, поскольку в этом случае можно было смело полагать, что поверхность земли совсем недалеко. Но вот надежда на то, что можно будет поддерживать связь, периодически окликая друг друга, оказалась тщетной — звуки почему-то распространялись по тоннелю очень слабо. Пак мог вернуться обратно, чтобы известить остальных, на каком именно участке пути находится Гранди, но на это ему требовалось некоторое время, к тому же не было уверенности, что возвращаясь он сможет сразу отыскать Гранди. Да, даже здесь и то все пошло не так, как было намечено!

Неожиданно они добрались до места, где тоннель раздваивался. Подумав, голем пошел в правое ответвление, поскольку оно было больше и казалось более надежным. Но вскоре пошло другое ответвление, потом — еще одно. Тут явно начинался какой-то лабиринт! Гранди забеспокоился, что можно запросто заблудиться, но Фырк заверил его, что он сможет найти свой след, чтобы вернуться обратно.

Спереди послышался какой-то грохот, затем он раздался сзади, и неожиданно часть тоннеля, которая была ими уже пройдена, обрушилась куда-то вниз. Фырк инстинктивно прыгнул вперед, чтобы не попасть под летящие градом мелкие камни и грязь, а Пак, поскольку он был бесплотным созданием, величаво проплыл вперед — ему камни были не страшны, они просто пролетали бы сквозь его контуры. Очевидно, их продвижение по тоннелю заставило сотрястись камни, стоявшие тут веками и успевшие разрушиться и обветшать.

С путешественниками ничего не случилось, но вот путь назад был отрезан. Фырк, может быть, и смог бы обнаружить свои следы и пойти по ним, но преодолеть обвал ему было не под силу. Да, они попали в беду!

Гранди стал понукать свою «лошадь», полагая, что можно найти какой-нибудь проход назад, если попробовать обойти провал. Ведь они прошли уже столько всяческих разветвлений, что должно было бы найтись хотя бы одно, через которое можно было выбраться на свободу. Голем решил, что они уже успели исследовать в этом тоннеле достаточно, чтобы вернуться назад, пока еще что-нибудь не обрушилось и вообще не погребло их под камнями.

Тем временем лабиринт начал вырисовываться более четко. Он представлял собой целую серию концентрических окружностей, причем внутренние круги оказывались больше внешних, что было весьма необычно. Голем подумал, что если в этом лабиринте и спрятано что-то стоящее, то оно находится в центре.

Снова раздался грохот, и сверху посыпались камни. На этот раз все трое могли поклясться, что тут их вины не было, поскольку они продвигались очень осторожно и даже разговаривали вполголоса, чтобы не вызвать сотрясения воздуха. Но почему же происходили эти обвалы?

Путешественники стали осторожно продвигаться вперед, нервно озираясь по сторонам. Вообще Гранди никогда не боялся тоннелей и узких пространств — его рост всегда давал ему возможность чувствовать себя в таких местах совершенно свободно. Но даже он начал беспокоиться. Понятное дело, что Фырк и Пак тоже не чувствовали себя бодрее.

Постепенно, видимо, ближе к центру, тоннель стал расширяться и раздаваться вверх, и потому продвижение стало более легким. Этот отрезок пути был в куда более хорошем состоянии — стены были гладко отшлифованы, пол тоже был более гладким и прочным, без ям и провалов. Плесень на стенах тоже засветилась более ярко, отчего Фырк занервничал — свет явно не нравился ему, хотя подкроватное чудовище постепенно к нему приноровилось. Это мерцание было похоже на сумерки, поэтому Фырк с грехом пополам, но мог сносить слабое сияние.

Вдруг потолок тоннеля резко пошел вверх, а стены стали раздаваться в стороны. Еще немного, и перед путешественниками открылось нечто вроде зала — это явно был центр лабиринта.

В самом центре зала стоял небольшой изукрашенный ларчик. А вдруг это сокровище?

Взволнованный Гранди неуверенной походкой пошел к ларцу. Но то, что обычному человеку кажется небольшим, для голема оказывается гигантским — как голем ни тужился, но так и не смог поднять тяжеленную крышку сундучка.

— Дай я помогу тебе! — предложил Фырк. Ухватившись волосатой мускулистой рукой за крышку сундучка, он резко рванул ее вверх.

Гранди схватился вытянутыми вверх руками за край ларца, ловко подтянулся и заглянул внутрь. Ему в глаза ударило сияние отраженного света, которое могло исходить только от драгоценных камней или металлов, но в точности определить, что там было, голем не мог.

Но Фырк не растерялся — он засунул в сундук волосатую лапу и зацепил часть того, что испускало такое сияние. Вытащив горсть каких-то предметов, подкроватное чудовище стало недоуменно их рассматривать. Это были какие-то сделанные вроде бы из металла вещицы наподобие изогнутых шипов, причем внутри они были пустые. Гранди взял один и почувствовал, что вещичка, несмотря на свои малые размеры, довольно тяжеловата. Она тянула примерно на треть его собственного веса, по форме напоминала заостренный рог для питья и сделана была из сверкающего металла.

— Драгоценность? — спросил он, но ни Фырк, ни Пак не могли ответить на его вопрос — они и сами не видели ничего подобного в своей жизни.

— Давайте возьмем одну такую штучку с собой, — решил голем. — Может быть, наши друзья смогут определить, что это такое.

Голем был очень разочарован тем, что в ларчике не оказалось никаких сокровищ, хотя, если признаться, сокровища сейчас ему тоже были совершенно ни к чему. В Ксанте только люди и драконы придавали драгоценностям большое значение, а для остальных существ от этих сверкающих безделушек было немного пользы.

Фырк ловко пристегнул цепями одно изделие к спине Пака, чтобы маленький жеребенок-призрак мог удобно передвигаться с этой ношей. Пак попробовал пройтись с грузом на спине и нашел, что он его не слишком стесняет.

Все были разочарованы одним обстоятельством — они проникли в самый центр лабиринта, сумели разгадать его загадку, но не нашли ничего такого, что в действительности могло заслуживать их внимания. В этом месте живые существа не бывали в течение столетий, и никаких следов тут тоже не было видно. А если не было существ, то, следовательно, и ловушкам тут неоткуда взяться, и нет смысла их размещать. И потому они решили, что тоннель, ведущий в Провал, тоже будет для них безопасным, если только не обрушится.

— Давайте выбираться отсюда! — решил Гранди.

Все с радостью приняли его предложение. Едва только путешественники тронулись в обратный путь, как снова послышался грохот. Неужели что-то снова рушится?

Внезапно Гранди осенило — он узнал частоту звуков.

— Это же Честер — это стук его копыт! — воскликнул голем. — Он просто скачет сюда, наверное, разыскивает нас. Он спотыкается о камни, потому мы и слышим грохот — а тоннель из-за этого разрушается.

Очевидно, так все и происходило.

— Честер, сбавь скорость! — крикнул Гранди вперед. Но как только голем крикнул, его голос отрезонировал в стенах тоннеля и потому зазвучал так, как будто это кричал великан-людоед, и с потолка тоннеля угрожающе посыпались мелкие камешки. Голем тут же прикусил язык — этак можно самому себя похоронить.

Мгновенно притихнув, путешественники стали пятиться назад — Честер явно их не услышал, поскольку стены продолжали сотрясаться даже еще сильнее.

Тут они дошли до места, где в стене открывался новый тоннель. Тоннель изгибался, и все осторожно пошли по этому изгибу. Это было нетрудно — тут было более-менее спокойно, но Гранди почувствовал нарастающее беспокойство.

Открылась новая развилка — и Гранди повел Фырка влево, надеясь, что так будет лучше. Но, пройдя совсем немного, они обнаружили, что проход снова раздваивается, это было уже не слишком приятно. Ситуация сейчас напоминала ту, которая возникла в лесу, когда они столкнулись с обходной дорогой на волшебной тропе. Обходной путь вел их тогда совсем в другую сторону и никак не хотел сворачивать на тропу. Но тут Гранди ничего не мог поделать. Вот если бы он обладал талантом короля Дора, который умел разговаривать с любыми неодушевленными предметами, то ему не составляло бы труда просто спросить эти стены, в каком направлении им следует продвигаться. В этом случае можно было бы сделать даже большее — можно было бы спросить у этой взятой из ларца вещицы, что она собой представляет и какова ее природа, тогда тайна лабиринта не была бы для них большой тайной. Но, конечно же, именно из-за этого таланта Дор носил титул Волшебника и потому был избран королем Ксанта — его талант был более существенным, чем талант Гранди. Голем знал, что с живыми созданиями так или иначе может разговаривать кто угодно, но вот с неживыми общаться получалось только у Дора и ни у кого больше.

Тоннель снова привел их к очередной развилке, но ни одна развилка еще не вывела их туда, куда они хотели — на свободу. Гранди уже даже вознамерился повернуть назад и попробовать пойти в другом направлении — но тут снова раздался грохот, и проход позади них завалило камнями.

— Честер, ты бездумный жеребец! — в отчаянии выругался Гранди. — Из-за тебя нас сейчас тут завалит!

Теперь им оставался только один путь — вперед, и никто не был уверен, что именно это направление выведет их из лабиринта. Все, что им остается делать, — это продвигаться вперед и уповать на чудо, которое дарует им освобождение.

Гранди уже давно догадался, что они все-таки заблудились, несмотря на все меры предосторожности. Они уже прошли бессчетное число развилок, которые в свою очередь сами раздваивались, и никто с уверенностью не брался сказать, что идти нужно именно туда, куда они шли. Итак, они в ловушке.

Голем подумал, что надо попробовать что-нибудь другое.

— Может быть, нам следует постучать в потолок! — предложил он своим товарищам по несчастью. — И тогда они наверняка нас услышат и придут с другой стороны!

Фырк при помощи одной из своих рук ухватил обломок скалы, встал на него и постучал в потолок. Несколько мелких камешков сорвалось на пол, но потолок не обрушился. Подкроватное чудовище старалось стучать так, чтобы те, кому этот стук предназначался, догадались о его искусственном происхождении. «Тук-тук, тук-тук, тук-тук, бац!» — таков примерно был ритм выводимого Фырком сигнала.

Это сработало! Пол тоннеля снова затрясся — кентавр явно сориентировался и решил попытаться зайти с противоположного направления, чтобы попытать счастья там.

Но стук был слишком сильный.

— Осторожно, сейчас рухнет! — крикнул Гранди. Они едва успели отпрянуть до того момента, когда как раз туда, где они только что стояли, с потолка упали несколько массивных каменных блоков. Только счастливая случайность спасла их от гибели.

В воздух поднялось огромное количество каменной пыли, поскольку упавшие куски камня раскололись. Нет, стучать по потолку пещеры тоже лучше не стоит!

Внезапно зоркий Пак углядел что-то необычное. Заржав, он рванулся вперед, перепрыгивая через каменные обломки.

— Осторожно! — крикнул ему вслед Гранди. — Смотри не топай! Иначе сейчас на тебя упадет еще куча камней!

— Эй! — раздался неожиданно откуда-то голос Честера. — С вами там все в порядке?

Обрушившийся потолок дал им выход из лабиринта — через образовавшийся проем было видно ночное небо, на котором блестели крупные звезды. Свобода!

Гранди снова взобрался на Фырка, и они стали карабкаться наружу. Что за наслаждение чувствовать себя на свободе!

Как только они отошли на порядочное расстояние от дыры в земле, через которую выбрались, Гранди описал все с ними происшедшее, слегка даже приукрасив степень грозившей им опасности, а под конец рассказа показал обнаруженную ими в ларчике вещицу.

— Как вы думаете, что это за штука? — спросил он.

Ни Бинк, ни Честер не имели ни малейшего понятия, что это могло быть такое.

— Это явно не драгоценность! — уверенно заметил Бинк, рассматривая странную вещицу.

— Похоже на какой-то инструмент! — заявил Честер. — Но только ручки почему-то нет!

Они решили отдохнуть немного дольше чем обычно, а затем со свежими силами спуститься по ведущему в Провал тоннелю. Этот тоннель явно не таил в себе никаких ловушек, если только они своими действиями не вызовут в нем каких-нибудь разрушений.

Но по мере того как наступало утро Гранди ощущал себя все более и более недовольным. Что-то слишком много оставалось вопросов, на которые они не могли отыскать ответа! К примеру, кто или что смогло создать эти тоннели, кто сделал хитроумную сеть проходов вокруг зала с ларцом? Что потом случилось с создателями? Для чего они оставили ларец с этими странными предметами? Голема раздражало и угнетало незнание всего этого.

Наконец, угнетаемый сознанием своей беспомощности перед неизвестностью, Гранди поднялся и подошел ко входу, ведущему в тоннель Провала. Встав возле жерла входа, голем безмолвно заглянул в него.

— Если бы только знать, кто тебя выстроил! — вздохнул голем, поеживаясь от прохлады.

Послышался шелест листьев. Гигантский дуб рос прямо рядом со входом в тоннель, некоторые его корни от старости вспучились из земли, но дерево было еще полно энергии жизни.

— Я могу ответить на твой вопрос, голем! — зашелестело дерево.

Ну конечно же, дерево! Ему, должно быть, уже не одно столетие от роду! Оно явно росло тут уже тогда, когда тоннель только был выстроен!

— Так скажи же мне! — обратился голем к дереву.

— Это были ройщики!

— Кто?

— Ройщики! Вообще-то иногда их называют другими именами, но все-таки это ройщики!

— А как их еще иногда называют? — в недоумении спросил Гранди.

— Рытвяки, кривляки и вихляки!

— Вихляки! — в ужасе эхом отозвался голем. — А они что же, и сейчас тут?

— Конечно же, нет, голем! — прошелестело дерево, очевидно, удивляясь такой наивности. — И к тому же не все они такие плохие. Всего их было три вида. Самые маленькие были и самыми злыми, средние — те не такие вредные, а вот большие — так и вовсе хорошие создания. Но все они так или иначе принадлежали к одному виду!

— Я понимаю тебя, деревяшка! Ну, так что насчет этих ройщиков?

— Это настоящее имя всех таких строителей тоннелей. В стародавние времена они были гораздо более многочисленны, теперь их уже не столь легко встретить. Но существовал один их подвид, который был достаточно цивилизован. В этом месте был их главный лагерь, это было ровно тысячу лет назад. Когда они покинули это место, я только пророс из желудя. Но все равно я хорошо помню, как все происходило!

— Так они ушли отсюда уже тысячу лет назад? — изумился голем, не в силах поверить в это.

— Ну, плюс-минус сотня лет — я не помню точно! Моя память уже не та, что была раньше, — она отягощена грузом годовых колец. Но в любом случае я могу сказать тебе точно — это было до того, как вокруг расплодились гномы и гарпии!

— Но гномы и гарпии перестали быть многочисленными со времен короля Ругна!

— Возможно! — согласилось дерево.

— А эти ройщики — на что они были похожи?

— Ну, они были очень большими червяками, очень большими. У них хватило сил, чтобы выстроить все эти тоннели.

— Так значит, они были по величине с крупного кентавра! — решил Гранди.

— Ну, может, чуть-чуть поменьше! Они не любили тесноты и потому старались делать свои тоннели несколько шире, чем нужно. Но понимаешь, мне трудно судить в точности об их размерах, потому что я тогда был ростком.

— А эти ройщики — они что, были большими червями, роющими повсюду землю?

— Они ее рыли, но они не были червяками, — прошелестело дерево в ответ, — они занимались своими делами, но делали все там, под землей! У них были даже какие-то свои законы, планы, но потом они ушли отсюда!

— А куда они ушли?

— Вот этого я не знаю! Они просто собрались и ушли, а тоннели остались!

Очевидно, дерево знало не так уж много. Но Гранди не отставал:

— Мы там нашли что-то вроде металлического предмета, там их стоял полный сундук. Похоже на пустые внутри колючки, но только они слегка изогнуты. Ты не знаешь, что это такое?

— О да, конечно же, знаю! Я видел, как ими пользовались! Это искусственные зубы!

— Что?

— Ну как же — ведь ройщики копали так много тоннелей, что их настоящие зубы со временем изнашивались. Они нацепляли на корни зубов эти искусственные предметы — они очень прочные, — что давало им возможность копать в два раза быстрее и уставать при этом меньше. Эти зубы были их самой большой драгоценностью!

Ну конечно же! Полые зубы, которые легко надеть на старые, как перчатки на пальцы! Они наверняка здорово помогли им в работе, если судить по масштабам проделанного труда. Итак, можно сказать, что загадка разгадана.

Но как только голем вернулся к своей постели, он понял, что самая большая загадка все-таки осталась. Куда эти ройщики ушли и почему они ушли? Было очевидно, что никто на них здесь не нападал, поскольку не было видно ни следов разрушения, ни даже скелетов. Единственные разрушения были свежими, и то их причиной послужили копыта Честер. Они явно ушли отсюда по какой-то иной причине, нежели насилие, — в какое-то другое место, которое показалось им более привлекательным. Возможно, эти ройщики и сейчас где-то существуют, даже, вероятно, построили намного более хорошие тоннели и лабиринты.

Но, подумал голем, вряд ли ему суждено узнать, куда и почему ушли отсюда строители этих подземных сооружений. Это было уже не обязательно знать, но все равно маленького человечка снедала досада.

Как только наступили сумерки, путешественники вошли в тоннель. Лошади-призраки, увидев, что все теперь в порядке, не стали их сопровождать дальше — они остались пастись в пышных зарослях. Снова сиявшая на стенах тоннеля плесень помогала им ориентироваться в темноте, да и Фырк уже не шарахался под кровать, успев привыкнуть к слабому мерцанию, — казалось даже, что при строительстве тоннеля ройщики предусмотрели, что по нему будут проходить подкроватные чудовища. Но могло быть и так, что в ночное время подкроватные чудовища встречались с подобными светящимися созданиями. В любом случае, это было еще одним случайным, но счастливым совпадением.

Гранди шел впереди, поскольку в темноте, царившей в тоннеле, Фырк чувствовал себя как дома. Вот Честеру и Бинку приходилось быть более осторожными, поскольку в темноте они все время обо что-то спотыкались. Гранди снова помянул в душе добрым словом Доброго Волшебника Хамфри, который обеспечил его такой удобной лошадью. Да, Хамфри явно не потерял своей способности предвидеть, несмотря на то, что омолодился.

Тоннель постепенно вел их все глубже и глубже вниз, а затем стал постепенно поворачивать в сторону. Тут он был какой-то неровный, резкие провалы сменялись подъемами, одолевать которые было довольно трудно. Очевидно, строители тоннеля не слишком заботились об удобстве тех, кому придется в будущем пользоваться плодами их труда! Тут ройщики явно работали поспешно — стены вовсе не были отшлифованы, не то что в лабиринте.

Внезапно впереди показалось отверстие, через которое в темноту пещеры врывался луч лунного света. Фырк моментально бросился под спасительную сень кровати — лунный свет с его бледностью и невыразительностью не представлял для него никакой опасности, но подкроватное чудовище принципиально не желало подвергать себя воздействию какого бы то ни было света.

Честер приблизился к отверстию, чтобы выглянуть из него наружу, — и присвистнул. Гранди соскочил со своего скакуна и подошел посмотреть, в чем тут дело. Он взобрался на плечи кентавра, чтобы достать до отверстия.

Тут и он понял, в чем дело. Бледный лунный свет скупо освещал находившиеся почему-то внизу тучки. Внизу простиралась величественная пропасть Провала. Гранди сразу стало немного не по себе, как только он представил, что может произойти, если он свалится в эту бездну.

— Гранди, тебе нужно иметь четыре ноги для надежного упора в землю, чтобы ты смог не свалиться от головокружения, когда смотришь в пропасть! — сказал ему кентавр.

Это было верно! Гранди поспешно спрыгнул с плеч Честера и отошел от пробоины в стене — лучше не рисковать, вдруг еще правда голова закружится, тогда можно и вниз сверзиться!

Путешественники снова пустились в путь. Продвижение было достаточно быстрым, хотя и не таким, как если бы они шли просто по земле, поскольку тут нужно было беспрерывно переступать через валявшиеся повсюду большие и маленькие камни и распутывать толстые наслоения паутины, покрытые вековой пылью.

Около полуночи путешественники внезапно услышали какой-то странный шум и прекратили продвижение вперед. Шум этот был похож на какой-то низкий свист или стон, который исходил откуда-то спереди, из тоннеля.

— Там что-то есть! — испуганно воскликнул голем.

— Мне кажется, там все в порядке! — весело возразил ему Бинк, озираясь по сторонам.

— Как ты всегда с такой уверенностью можешь заявлять, что везде все в порядке? — в сердцах сказал Гранди.

Но Бинк только загадочно улыбнулся и пожал плечами. Очевидно, он знал что-то такое, чего не знал Гранди, и это особенно сильно угнетало голема.

Путники стали ждать, что будет дальше, поскольку это был единственный разумный выход из положения. Источник шума, казалось, приближался, и вскоре в дальнем конце тоннеля показалась какая-то темная фигура. Гранди в ужасе отпрянул назад, а Честер нервно схватился за рукоять своего меча, но Бинк по-прежнему беззаботно смотрел по сторонам.

Казалось, что впереди находится какое-то животное, чуть меньше кентавра, но более приземистое и потому тяжелое. На передних лапах отчетливо выделялись несоразмерно большие когти. Животное медленно, но уверенно приближалось к ним, и было ясно, что рано или поздно оно подойдет к ним вплотную, а места в тоннеле для того, чтобы разминуться с этим страшилищем, совсем не было. К тому же животное, даже заметив их, не остановилось — оно продолжало надвигаться на них.

— Дайте ройщику спокойно пройти! — посоветовал Бинк. — Он не причинит нам вреда!

— Ройщику? — спросил Гранди.

— Точнее, его призраку!

Так оно и вышло — путешественники стояли спокойно, а призрак осторожно прошел сквозь Честера, через Бинка и прошелестел мимо Гранди. Это в самом деле оказался призрак.

Привидение величественно проплыло дальше по тоннелю, следуя одному ему известным маршрутом, не обращая абсолютно никакого внимания на живых.

— Мне кажется, что самые обычные ройщики пришли бы в замешательство, увидев подобное создание, как робеем мы при виде людей-призраков! — заметил Бинк.

Честер убрал меч в ножны. Его рука все еще продолжала трястись.

— Я полностью с тобой согласен, Бинк! — заметил кентавр, чувствуя себя явно неловко.

Гранди хорошо понимал и разделял чувства кентавра. Он сам был на грани истерики, хоть Бинк и заверял их, что никакая опасность им не угрожает. Естественно, как и из всех живых существ, из буровиков тоже получались неплохие привидения. Но сейчас это было поистине чудовище!

Путешественники постояли немного, окончательно пришли в себя и снова тронулись в путь. Гранди по пути рассказал, что дуб поведал ему о том, как и когда тут жили ройщики. Понятное дело, призраки не могли уйти вместе с перешедшими на другое место своими потомками — ведь привидения обычно остаются как бы привязанными к месту своей смерти. Но куда ушли живые ройщики и почему они покинули свои с таким трудом выстроенные тоннели? Ответа на этот вопрос все еще не было.

Перед самым рассветом они достигли дна Провала. Путешественники расположили кровать в тени, которую давал тоннель, а сами отправились на поиски съестного, чтобы перед сном подкрепить свои силы.

— Но если ты вдруг услышишь шум приближающегося дракона, — предупредил голема Честер, — во весь опор беги к нам, поскольку ты у нас единственный, кто умеет разговаривать с этими существами!

Гранди только улыбнулся в ответ. Это было подлинной правдой — без него могло возникнуть непонимание, которому ничего не стоит перерасти в последние минуты жизни. Голем сразу ощутил свою значимость и загордился.

Дно Провала было довольно уютным и приятным местечком, по крайней мере, в этом месте. Повсюду росли небольшие деревья и кустарники, которые были буквально усеяны разнообразнейшими плодами. Единственное, чего тут не хватало, это животных. Очевидно, раньше они тут водились, но Драконша-из-Провала всех их отправила к себе в желудок.

Долгое время жившие в Ксанте люди считали, что Дракон Провала — порождение злых сил, от которого никому нет реальной пользы. Но теперь было также общеизвестно, что сочетание самого Провала и жившего в нем дракона было весьма надежной защитой волшебного королевства от бесчисленных войн, которые приносили с собой завоеватели из Мандении. Это стало понятно тогда, когда так называемая очередная Волна Завоевания (которую теперь уже называли Последней волной) прокатилась по территории Ксанта и Провал оказался, по существу, главной линией обороны. Гранди подумал, сколько же еще других созданий зла во всем Ксанте служит добрым целям, если рассматривать их таким вот образом. Но ясно было одно — глаз обычного наблюдателя видел далеко не все, что таило в себе волшебное королевство.

Наконец путешественники подкрепились и повалились спать. Внезапно где-то в районе полудня земля затряслась, примерно так же, как тогда, когда их преследовал невидимый великан, — ну, может быть, чуть потише. Так это же к ним приближался дракон из Провала!

Путешественники, понятное дело, проснулись и разом повскакали со своих мест. Гранди стоял ближе всех ко входу, готовясь, как предводитель экспедиции, встретить дракона. Поистине, это должно было стать его звездным часом!

Тут драконша наконец-то показалась — длинное, приземистое шестиногое создание, двигавшееся при этом с ошеломляющей быстротой и ловкостью. Пар клубами валил из ее пасти и ноздрей, только увеличивая страх перед рептилией. Воистину — трудно было во всем Ксанте найти более устрашающее создание, чем дракон или драконша из Провала.

— Стой! — закричал Гранди драконше, поднимая руку. — Мы пришли к тебе с миром!

Но драконша, переваливаясь, продолжала приближаться, почему-то с вожделением смотря на Честера.

— Эй! — снова крикнул Гранди. — Остановись! Я же уже сказал тебе, что…

Открыв колоссальные челюсти, драконша выпустила на голема столб пара и продолжала приближаться к кентавру. Честер, конечно же, трусом не был, он выхватил из ножен меч, готовый оборонять себя и своих друзей — но все равно было ясно, что одинокий кентавр не представляет особой опасности для такого создания, как дракон, и Честер долго бы не протянул.

Гранди понял, что драконша настолько засмотрелась на вожделенного кентавра как на потенциальную добычу, что даже не расслышала, что он ей прокричал. Вообще все ксантские драконы тем и отличались, что мышление их было крайне ограничено, они могли сосредоточиваться не более чем на одной вещи сразу. Как же предотвратить несчастье, как обратить на себя внимание чудовища?

Внезапно Гранди поднял глаза и увидел, что в небе мелькнула какая-то тень. Это был гигантский гриф, который спланировал вниз, явно заинтересовавшись происходящими событиями. Голему пришла в голову неплохая идея.

— Эй, братья! — заклекотал Гранди на наречии гигантских грифов. — Айда к нам вниз, схватите драконшу за хвост!

Драконша Стелла услыхала клекот голема и на мгновенье застыла на месте, выпуская огромный клуб пара.

— Пусть кто попробует дотронуться до меня, он потом очень сильно об этом пожалеет! — зашипела она на драконьем языке. Тут драконша отвлеклась, поскольку сразу несколько гигантских грифов закружили наверху, явно намереваясь спикировать на нее.

— Это я, Стелла, — закричал голем, — я, Гранди! Мы пришли к тебе по делу!

— Я не Стелла! — из пасти драконши снова вырвался клуб пара. — Я Стэйси!

Как так? Он ошибся!

— Извини пожалуйста, я неправильно вспомнил! — быстро нашелся голем.

— Но имя Стелла нравится мне больше! — произнесла задумчиво драконша.

— Как тебе будет угодно, чешуйчатая! — крикнул голем, опасливо поглядывая на зубастую пасть драконши. Хорошо, что ему удалось завладеть ее вниманием!

— Так вы, значит, не заблудились? — разочарованно поинтересовалась рептилия.

— Не заблудились! — заверил ее Гранди. — Нам нужно поговорить с тобой о Стэнли!

— О, Стэнли! Так вам удалось отыскать его? — воскликнула Стелла, и путешественники не удивились ее осведомленности — ведь все драконы знают, что происходит с их собратьями.

— Пока нет. Но мы организовали целую экспедицию и идем на его розыски. Бинк и Честер помогают мне в путешествии. Я должен доехать на подкроватном чудовище к Башне из слоновой кости. Но я не знаю, где именно находится эта самая башня. Мне показалось, что ты что-нибудь должна знать об этом!

— Ничего не знаю! — с глубоким сожалением призналась драконша, выпуская очередной клуб пара. — У меня же нет такой возможности — разговаривать с разными существами, к тому же сюда редко кто заходит. Да и некогда мне вести пустопорожние разговоры — мой желудок постоянно требует наполнения, а эти грифы постоянно так и норовят выхватить у меня законную добычу! Так что зевать нельзя!

— Конечно, ты права, — согласился Гранди, — у этих грифов в голове не мозги, а камни!

— Но даже если Стэнли еще жив, он слишком молод, чтобы протянуть долго! — жалостливо прорычала драконша. Дело в том, что она находилась в Провале временно — вообще-то эту функцию должен был выполнять Стэнли.

— Не обязательно! — поправил ее голем. — Технический прогресс не стоит на месте. У нас теперь есть дерево-перевертыш и омолаживающий эликсир. Поэтому от возраста сейчас ничто не зависит, он может быть любым.

— Он может быть в любом возрасте! — в восторге отозвалась драконша. — Так вы все-таки его нашли!

— Нет, не нашли. Но если даже у тебя нет идеи, как его можно отыскать…

— Возможно, Морское Чудовище сможет вам что-нибудь посоветовать, — прошипела рептилия. — Оно прибыло из Мандении тысячи лет назад, и потому это умудренное жизнью создание. Оно знает все о местах, в которых скрываются какие-либо живые существа. Если кто-нибудь и знает, где находится эта самая Башня из слоновой кости, то это только Морское Чудовище.

— Мне бы очень хотелось поговорить с ним! А как его можно разыскать?

— Он обычно держится у восточного побережья, плавает вдоль берега, чтобы отыскать подходящее пропитание. Он очень любит подстерегать купающихся девушек и тому подобную снедь! — при этом драконша сама облизнулась.

— Так это аж на восточном побережье! — воскликнул голем. — А моим друзьям нужно возвращаться домой — нам сейчас никак нельзя уходить еще дальше!

— Я, пожалуй, сама доставлю тебя туда! — решила драконша, обрадованная перспективой скорейшего возвращения Стэнли.

— Ты не понимаешь, Стэйси, э-э-э, Стелла! Я езжу верхом на Фырке — он и есть подкроватное чудовище, а этот кентавр возит повсюду на себе его кровать!

Драконша кивнула в знак того, что до нее наконец-то дошло.

— Эти подкроватные чудовища — существа очень немногочисленные в нашей стране. Я могу сама дотащить его кровать, если проблема заключается только в этом! — предложила она.

Гранди понял, что сейчас произошло еще одно счастливое стечение обстоятельств — он может продолжать путешествие без Бинка и Честера, что облегчает его задачу.

Голем перешел на человеческий язык и вкратце передал содержание своего разговора с драконшей.

— Вот и хорошо, — сказал Бинк, выслушав голема, — а то мы как раз уже собрались поворачивать обратно! Для нас это было таким приятным путешествием, но жены…

— Я вот ни за что никогда не женюсь! — запальчиво воскликнул Гранди. — Жены — это кошмар!

Честер игриво погрозил ему пальцем:

— Ты не загадывай наперед! Я посмотрю, как ты будешь вести себя, когда какая-нибудь големша пронзит твое сердце!

Какая-нибудь големша… Гранди сразу опечалился — он ведь знал, что он лишь один-единственный в своем роде и никого подобного на свете просто не существует.

— Хамелеон должна выглядеть просто блистательно, когда я вернусь домой! — мечтательно пробормотал Бинк, разговаривая сам с собой. Гранди понял, что в желании Бинка присоединиться к их экспедиции был свой резон — он всегда отправлялся в длительные путешествия, когда его жена была не слишком привлекательна, и всегда стремился вернуться обратно, когда ее красота вновь расцветала. Даже в старости Хамелеон была способна сохранять свое очарование. Гранди подумал, что он тоже с большой охотой подобрал бы себе какую-нибудь големшу, обладающую подобными свойствами.

В любом случае, ситуация разрешилась сама собой. Бинк и Честер снова отправились в обратный путь, войдя в тоннель, после того как привязали к спине драконши кровать. На прощание Бинк, повернувшись к голему, предупредил его:

— Гранди, прошу тебя, будь осторожен! — Он сказал это таким тоном, будто Гранди до этого не обращал на свою безопасность совершенно никакого внимания.

Наконец драконша тоже отправилась в путь — передвигалась она тяжелыми короткими прыжками, и Гранди судорожно ухватился обеими руками за спинку кровати, чтобы не свалиться на землю от страшных толчков. Он надеялся на то, что самочувствие подкроватного чудовища не ухудшится из-за этой тряски. Им предстояло проделать таким образом очень неблизкий путь, к тому же еще неизвестно было, какие опасности поджидают их впереди. Гранди удалось немного поспать днем, но самой Стелле тоже нужно было хоть чуть-чуть отдохнуть. Путешественники обсудили положение и пришли к выводу, что Фырк и Гранди двинутся вперед, а драконша, выспавшись, нагонит их днем и заодно притащит кровать. Драконша сказала, что при необходимости запросто сможет освободиться от груза и опутывавших ее веревок так, чтобы не пораниться самой. Голем и сам был счастлив отделаться от общества рептилии в тот момент, когда она должна будет охотиться.

Фырк как-то неуклюже двинулся вперед — он, должно быть, все еще был под впечатлением встречи со Стеллой, — но затем его шаг стал ровным. Они довольно быстро продвигались по долине Провала, стараясь держаться затененных мест, чтобы лучи лунного света не достали Фырка. Но вскоре большая темная туча закрыла луну, что еще более увеличило скорость Фырка — теперь он мог идти совершенно беспрепятственно. Однако теперь Гранди стало не по себе. Он раздраженно обратился к туче:

— Ну и кто ты после того, как лишила меня света?

Но это был скорее риторический вопрос, поскольку лишь король Дор был способен общаться с неживыми предметами, а также получать от них какие-то ответы.

Но туча, казалось, услышала обращенные к ней недовольные слова Гранди и потому еще больше сгустилась, создавая совершенно непроницаемую тьму, из-за чего голем совершенно ничего не видел вокруг себя. В принципе, для Гранди не было большой разницы, насколько светло вокруг — ведь он сидел верхом на Фырке, который спокойно ориентировался в темноте, но все равно голему было не по себе.

— Ты, скопище грязного вонючего пара! — прорычал он, подняв голову наверх, к туче. — Если бы ты была живой, то я проткнул бы твою оболочку и выпустил из тебя весь воздух!

Вдруг раздался удар грома. О нет, только не это — туча явно собиралась пролиться на землю дождем.

— К чему поднимать такой шум! — засуетился Гранди. — Ты ведь только хочешь показать свою силу, не так ли? Хватит, я уже оценил это, ты звонко гремишь! Но ты представляешь из себя не больше, чем скопище горячего пара!

Снова ударил гром, теперь куда сильнее, чем в прошлый раз. Неужели туча действительно понимала, что ей говорили? Гранди припомнил, что Айви рассказывала как-то, что одна маленькая тучка со странным именем Кумуло Фракто Нимбус возомнила себя королевой. Возможно, здесь был похожий случай. Если это действительно было так, то тогда голем знал, как можно оскорбить тучу, что он как раз и вознамерился сделать.

— Да ты просто кусок оторвавшегося от ветра воздуха! — язвительно продолжал голем. — Ты что, считаешь себя королевой? Ты там, в небесах, просто испускаешь зловоние!

Теперь-то туча без сомнения услышала обращенные к ней оскорбления. Порыв ветра налетел на Провал, а вслед за ним раздался сильный удар грома.

Как ни странно, Гранди все это стало нравится. Он сознавал, что промокнет до нитки, но это можно было как-нибудь пережить. Все равно ничего более страшного туча причинить ему не могла, поскольку в кромешной тьме она не смогла бы его заметить, к тому же он постоянно двигался.

— Ты гремишь, как труба печи, в которой сжигают мусор! — прокричал голем, задрав голову. — И пахнешь примерно так же!

Молния ударила в землю совсем рядом с тем местом, на котором стоял Фырк. Видимо, туча рассердилась окончательно. Следовательно, она прекрасно понимала человеческий язык, да и темперамент у нее был поистине огненный. Айви описала все очень точно — облако с огромным запасом самомнения.

Но уже близился рассвет. А это означало, что нужно подыскивать подходящее местечко для остановки и отдыха. Соответственно, они могли стать неподвижной мишенью для этой проклятой молнии. А Гранди об этом как-то не подумал. Что же теперь делать? И, к своему ужасу, голем понял, что он допустил еще один серьезный просчет — они путешествовали, а кровать Фырка осталась с драконшей, которая еще неизвестно когда прискачет. И теперь подкроватное чудовище осталось без своей кровати, где можно спрятаться от губительного света. Если буря, насланная разгневанной тучей, не уничтожит их, то это сделает обычный дневной свет.

В таком случае единственный выход — подыскать подходящее темное место, чтобы можно было укрыть там Фырка, покуда подойдет Драконша-из-Провала и доставит долгожданную кровать.

— Ищи себе пещеру! — скомандовал голем Фырку.

К счастью, Провал изобиловал разными пещерами и расщелинами. Подкроватное чудовище не заставило себя ждать — отпрыгнув в сторону, оно стало с поразительной ловкостью карабкаться по гладким камням. На некоторой высоте от земли темнело какое-то отверстие, и Фырк мгновенно заскочил в него. Это отверстие оказалось ходом в довольно уютную небольшую пещеру, которая вполне подходила для отдыха. В глубине пещеры царила непроницаемая тьма, что надежно гарантировало Фырку отсутствие солнечных лучей. Поэтому находиться в этой пещере можно было сколько угодно, только ко входу подкроватному чудовищу лучше было не приближаться.

Гранди же свет был совершенно безразличен. Слезши с Фырка, голем остановился возле выхода из пещеры и снова поднял голову. Увидев злополучную тучу, голем снова разразился потоком оскорблений.

— Ты зря теряешь свою поганую энергию, бросая на землю молнии! — как можно более обидно кричал Гранди.

Снова разозлившись, туча ударила молнией в землю. Но эффекта никакого не получилось — молния просто ударила в скалу, которая оказалась монолитной, — даже кусочка не откололось, — и энергия, таким образом, оказалась истрачена зря. Но туча не унималась — снова ударила молния, отскочила от скалы и упала на землю. Молния задымилась, постепенно остывая — из желтой она превратилась в красную и стала медленно гаснуть. Вскоре она просто превратится в полоску железа, которая после первого же дождя заржавеет и в конце концов растворится во влажном ксантском климате. Было очевидно, что ударами молний туче ни за что не достать зловредного голема.

— Пытаешься показать себя бурей? — воскликнул голем, почуяв прилив энергии. — Да ты просто ветер с помойки!

Туча окончательно пришла в бешенство. Молнии сверкали ежеминутно, испуская еще больше дыма. Вот уж действительно буря!

— Да ты просто как новогодняя хлопушка — звуку много, а проку никакого, — весело кричал голем, — тоже мне туча нашлась. Я думаю, что ты и дождь-то подходящий сделать не в состоянии.

Сработало. Туча и в самом деле решила попробовать водой затушить энергию голема. Она мгновенно разверзлась потоками воды, дождь застучал по скале. Немного воды заливалось и в пещеру, но она вся вытекала обратно, так что не доставляла никакого беспокойства. Пещера оказалась поистине бесценным убежищем — она не только защищала от ударов молнии, но и не пропускала воду.

День тем временем окончательно вытеснял ночь. Даже ярость тучи не могла скрыть пробивавшихся сквозь нее тут и там лучей солнца.

— Сейчас солнце высушит тебя, влажная тряпка, — прокричал Гранди, выглядывая из выхода.

Дождь только усилился. Потоки воды стекали по отвесной скале и образовали внизу, в каньоне, что-то вроде потока. Кое-где возникли лужи, которые быстро увеличивались в размерах. Даже Гранди, несмотря на свою любовь все отрицать и критиковать, должен был признать, что зрелище было впечатляющее.

Но, понятное дело, туче о своих чувствах он не сообщил.

— Неужели это все, на что ты способна, скопище ядовитого воздуха? Ну, тогда тебе не место над Провалом! Лети-ка лучше куда-нибудь к зеленому лужку, будешь там поливать цветочки. Даже ребенок утром мочится сильнее, чем ты проливаешь на землю при всех своих потугах.

Казалось, ярость оскорбленной тучи и без того достигла своего предела, но это было еще не все. Новые потоки воды обрушились на землю, а голем продолжал выкрикивать бранные слова, сейчас он давал простор своей фантазии, выдумывая такие оскорбления, что лучше их совсем не приводить.

Лужи, вбирая все новые потоки воды, стекавшие со скалы, превращались в пруды, пруды, соответственно, — в озера. Но вода все не иссякала. Провал был замкнутым пространством, поэтому вода никуда не вытекала, а скапливалась на его дне. Дно Провала превратилось в русло большой реки, на которой ревели водовороты и вспучивались пузыри.

— И это все, что в твоих силах, испарения с кучи мусора? Весь пар, который поднимается со скотных дворов, скапливается в такие вот тучи, которые только загрязняют атмосферу, — кричал голем, стараясь, чтобы голос его звучал как можно более презрительно.

Гнев тучи достиг своего апогея — сразу по несколько молний вырывались из нее, кругом было так светло, что казалось, будто сияет сразу два солнца. Гром гремел почти беспрерывно, вода продолжала клокотать снизу и одновременно прибывать, а в узком пространстве Провала с бешеным ожесточением ревел ветер. Голем вдруг заметил, что вода начала постепенно подбираться ко входу в их уютную пещеру.

Теперь-то голем начал постигать, какая беда им грозит. Если дождь и дальше будет хлестать с такой силой, то скоро он затопит пещеру и заставит Фырка выскочить наружу, а там солнечный свет мгновенно его погубит.

Внезапно сквозь равномерный шум дождя и рев пенящейся воды на дне Провала до голема донесся какой-то плеск. Приглядевшись, Гранди различил сквозь пелену дождя клубы выпускаемого пара. Да это же Стелла! Но теперь и драконшу захлестнуло потоками воды, и по тому, как неловко она барахталась в бушующем потоке, можно было догадаться, что пловчиха из нее никудышная. Поток, превозмогая сопротивление рептилии, тащил ее по дну Провала, переворачивал вверх покрытым чешуей брюхом, а драконша только выше поднимала голову, чтобы вода не попала ей в нос.

— Ладно, хватит, туча, — вскричал голем. — Больше я не стану тебя оскорблять.

Но теперь, когда туча почувствовала, что ее сила берет верх, она не собиралась прекращать водоизвержение. Вода продолжала с неослабевающим напором стекать в Провал, превращая его дно в подобие озера. Туче было безразлично, утонет Стелла или нет, главное было утопить ехидного голема.

— Стелла, — отчаянно закричал Гранди на драконьем языке, — зацепись за что-нибудь.

Но зацепиться там было не за что. Драконша, несмотря на отчаянные усилия, проплыла мимо пещеры, а вода все продолжала прибывать. К тому же к спине Стеллы была приторочена злополучная кровать, которая мешала ей делать плавательные движения и вдобавок не давала держаться на поверхности течения. Еще мгновение, и драконша пойдет ко дну.

Гранди сломя голову бросился в глубь пещеры.

— Фырк, Фырк, вода все прибывает, драконша обессилела и может сейчас утонуть, да и мы сами утонем, если поскорее не выберемся отсюда, — закричал Гранди трагически.

— Я могу справиться с этим, — ответил Фырк.

— Ты? Но как?

— Нужно просто потянуть кое-что на себя.

— Что?

— Пойдем, увидишь, — отозвалось подкроватное чудовище. — Но только тебе придется прикрывать меня от света.

Гранди вскочил на ноги, стараясь идти таким образом, чтобы даже тот неяркий свет, который освещал пещеру, попадал только на него. В таком положении голем, а за ним Фырк выбрались из пещеры. Фырк резко дернулся, как только при выходе из пещеры на него со всех сторон брызнул яркий свет, но затем неожиданно прыгнул в воду и погрузился. Гранди, разинув рот от удивления, стоял и пытался понять, что все это значит.

Руки Фырка по очереди вздымались над водой, покуда он передвигался под ее поверхностью. Он подплыл к большой круглой каменной плите, которая лежала на дне образовавшегося водоема. Упершись одной парой рук в землю, подкроватное чудовище схватилось другой парой за край плиты, а третьей парой рук подперло бока. Сделав резкое движение, Фырк потянул плиту на себя.

Диск медленно, но поддался. Неожиданно Фырк резко отскочил в сторону, открывая глубокое отверстие. Вода сразу же устремилась вниз через этот проем. Фырк оттянул плиту на достаточно приличное расстояние и оставил ее лежать так, чтобы потоки воды не затянули этот кусок камня обратно в дырку.

Теперь вода быстро вливалась в образовавшееся отверстие. Фырк выбрался на сушу, и голем поспешно прикрыл его своим телом от света, а вода продолжала со страшной силой реветь, но теперь уже убывая.

Вода ушла в дыру на удивление быстро, и минут через десять дно Провала обнажилось. Вскоре от грозного потока ничего не осталось, только кое-где поблескивали лужи, напоминая о ярости оскорбленной тучи.

А Фырк уже тянул голема туда, куда водой утянуло драконшу.

— Моя кровать, — кричало подкроватное чудовище.

Конечно же, его кровать. Ведь пока светит солнце, Фырк обязательно должен прятаться от его лучей.

Пройдя некоторое расстояние, друзья обнаружили Стеллу, которая как раз отряхивалась от воды и налипшего на ее шкуру мусора. Фырк поспешно спрятался под кровать, которая все еще была приторочена к спине драконши. С кровати тоже ручьем лилась вода, но света-то она все же не пропускала.

Они успели как раз вовремя. Разгневанное облако, видя, что с таким трудом выжатая и пролитая вода ушла в пустоту, бросила ставшее так неожиданно бесполезным занятие — утопить обидчика. Гранди так и подмывало крикнуть что-нибудь вроде «Скатертью дорога!», но голем, подумав, удержался — его язык и так уже сослужил ему плохую службу.

Тут голема заинтересовало другое — куда могла уйти выпущенная Фырком вода? Воды было так много. Неужели под землей есть какая-то пустота, которая способна вместить такое огромное количество жидкости? Может быть, вода просочилась сквозь какие-то пещеры, стекая затем в подземное море? Интересно, есть ли там какие-нибудь люди, или чудовища, или вообще что-то интересное? Если там были какие-то живые существа, то что они делали с таким количеством воды? Хотя нечего думать о разных пустяках, решил голем, надо продвигаться вперед.

Со Стеллой все было в порядке — вода не так сильно подействовала нее, к тому же драконы — создания весьма выносливые. Гранди забрался прямо на голову драконши и стал оттуда обозревать окрестности. Теперь-то можно было позволить себе расслабиться — под охраной Стеллы можно никого не бояться.

Туча, истратив всю свою энергию, куда-то уплыла, и снова показалось солнце. Постепенно его лучи высушили и намокшую в воде кровать. Теперь все окончательно встало на свои места.

Этой ночью Гранди и Фырк не решились не слишком удаляться — они посчитали, что будет безопаснее двигаться вместе с драконшей. А драконша должна была как следует отдохнуть. Ведь дальше в пути подобной круглой плиты могло и не оказаться.

На третий день путешествия все трое добрались до восточного побережья Ксанта. Провал уходил прямо в океан, а невдалеке от берега виднелся небольшой остров. Раньше этот остров был известен под названием Остров Иллюзий, поскольку тут жила Королева Ирис, которая создавала такое количество иллюзий, что их с лихвой хватало на все окрестности. Теперь королевы тут не было, и остров стал необитаем.

— Здесь, правда, частенько летают жар-птицы, — сообщила Стелла. — Я не знаю, что им тут нужно, может быть, они летают в этой пустынной местности потому, что тут нечего поджигать искрами, которые с них летят?

Возможно, так оно и было.

— Где же это Морское Чудовище? — поинтересовался Гранди.

— Оно может быть в любом месте неподалеку от побережья, — отозвалась Стелла. — Его только нужно позвать.

— А как это сделать?

— Он является только к разочарованным девушкам. Вот если бы нам удалось поймать где-нибудь девицу и приковать ее цепью к камню на берегу…

— Но я не могу такое сделать, — возразил голем.

Драконша задумалась.

— Да, ты действительно не сможешь. Ты ведь такой малыш.

Гранди совсем не это имел в виду, но он сделал вид, что не заметил реплики, которая была ему не слишком приятна.

— А как же тогда поступить? — спросил голем.

— Вот если тебе самому попробовать притвориться девицей в отчаянии…

Это было уже кое-что более подходящее.

— Мы попробуем соорудить какое-нибудь чучело, а я буду подражать девичьему голосу, — решил Гранди.

— Ну, тогда удачи тебе, — напутствовала его Стелла. — Мне пора на охрану моего поста.

И драконша, развернувшись, прыжками двинулась обратно в Провал.

С наступлением ночи Фырк выбрался из-под кровати и пустился обшаривать окрестности в поисках подходящего материала для сооружения чучела, похожего на девушку. Он принялся собирать валявшиеся на берегу выброшенные волнами куски сухого дерева, а затем стал связывать их лианами, стараясь изобразить нечто хоть отдаленно похожее на человеческий силуэт. У подкроватного чудовища получалось довольно неплохо — он ловко управлялся с собранным материалом. Впрочем, это было вовсе не удивительно — ведь Фырк состоял из одних только рук.

Гранди, отправившийся на поиски пищи, вдруг неожиданно почувствовал, что его ступни холодеют. Возникло такое чувство, будто он ступил босой ногой в снег, но снега, конечно же, тут не было и быть не могло. Посмотрев по сторонам, голем понял, что он случайно наступил в родник. Неудивительно, что холодная вода заставила его ногу онеметь.

Наконец-то Фырк соорудил чучело, и теперь они вдвоем с Гранди принялись пристраивать его на берегу, стараясь придать ему наиболее соблазнительную позу, чтобы привлечь Морское Чудовище. Затем, спрятавшись за чучелом, Гранди принялся подражать голосу попавшей в беду девушки.

— О, помогите же мне, — принялся стонать голем самым жалостным тоном, на который был способен. — Я в ужасной опасности.

Но, к его удивлению, ничего не произошло. Хотя, с другой стороны, чудовищу все равно потребовалось бы некоторое время на то, чтобы добраться до этого места. Прошло около часа, и Гранди снова повторил мнимый призыв о помощи, потом еще, но все по-прежнему оставалось без изменений. Однако голем не терял надежды — он был уверен, что в конце концов его призывы будут услышаны.

Наконец наступил рассвет, и оба путешественника отправились к многострадальной кровати. Ночь прошла довольно спокойно, чего нельзя было сказать о наступившем дне.

Сначала появилась птица-гриф, которая стала кружить вокруг кровати, приняв ее за подходящую добычу. Гранди слишком поздно понял, что им нужно было расположить кровать в более безопасном месте. Ведь грифу ничего не стоило поднять кровать в воздух и унести ее куда угодно, и тогда с Фырком случится такое, что и в страшном сне не привидится.

Гранди заметил валявшийся неподалеку на песке гигантский шип-колючку. Голем незаметно соскользнул с кровати и ринулся за этим шипом. Схватив добычу, Гранди быстро прыгнул обратно на кровать. Это было сделано очень вовремя, поскольку гриф уже начал пикировать на кровать. Страх сделал голема весьма находчивым — он ловко швырнул колючку в раскрытый клюв грифа.

Клюв хищной птицы автоматически захлопнулся, и гриф проглотил колючку. Птица мгновенно забыла о кровати. Гриф стал вертеться, кружиться и делать в воздухе разные замысловатые фигуры. Он явно чувствовал в желудке боли, причем, как видно, довольно сильные. Птица окончательно забыла про кровать и ее обитателей и полетела прочь.

Гранди злорадно ухмыльнулся. Это был молодой гриф, еще не слишком опытный. Взрослый гриф, умудренный жизненной практикой, ни за что не стал бы так просто глотать колючку. Но зато теперь и этот гриф получил некоторую порцию жизненного опыта. На своих ошибках учишься достаточно эффективно.

Когда опасность миновала, Гранди раскинулся на кровати и решил, что теперь-то нужно как следует отдохнуть — мало ли что их ждет впереди. Ночью они вдвоем с Фырком обязательно перетащат кровать в более безопасное место, поскольку в одиночку Гранди не смог бы осилить такую тяжесть. Но и сейчас голем не терял бдительности — он был готов ко всему.

В полдень Гранди снова был разбужен — на сей раз каким-то непонятным скрежетом. Судорожно вскочив, голем огляделся — и тут же застыл, пораженный. На берег набежала громадная океанская волна. Ее белая пена была похожа на большие зубы, которые издавали этот неприятный скрежет. Песок за волной оставался ровным и чистым. Волна задерживала пенными зубами разный мусор, скопившийся на прибрежном песке, — явно, чтобы отнести его на какую-нибудь мусорную свалку. Голем понял, что эта волна сейчас унесет и кровать вместе с ними.

В отчаянии голем принялся озираться по сторонам. Он вспомнил, что есть нечто такое, что может… Ну конечно же! Возле границы песка и земли росла небольшая тыква. Опрометью подскочив к тыкве, Гранди одним взмахом острого осколка ракушки отрезал удерживавшую тыкву зеленую плеть и, напрягая все силы, сдвинул тыкву с места. Тыква весила намного больше его, но на его счастье берег тут шел немного под уклон, и потому голем покатил тыкву с большой легкостью и успел опередить волну.

Тыква с размаху ударилась в волну. Волна поначалу закружила ее на месте. Тыква вдруг с грохотом лопнула, вышибая у волны зубы. Это было как раз то, на что надеялся Гранди. Теперь скорость волны совсем упала.

Тыквенный сок забрызгал уцелевшие зубы. Тут на них подействовало тыквенное волшебство. Зубы вдруг принялись раздуваться, подобно детским шарам. Внезапно вся волна надулась и потеряла способность двигаться, да и сами располневшие не в меру зубы не могли больше втыкаться в песок берега. Таким образом, кровать была спасена.

Как только на землю опустились сумерки, Гранди и выбравшийся из-под кровати Фырк передвинули койку подальше от берега, под сень дерева-загадки, которое славилось тем, что скрывало все, что хоть как-то к нему относилось. Под защитой такого дерева путешественники могли чувствовать себя в полной безопасности. Гранди снова вернулся к чучелу девушки и принялся издавать жалобные стоны и хныканье, чтобы привлечь внимание Морского Чудовища. Хотя голем знал еще один способ, которым можно было попытаться получить помощь хищника, искавшего добычу только таким образом, на морском берегу.

Примерно в полдень следующего дня Морское Чудовище наконец-то появилось. Сначала по воде возле берега пошла рябь, потом вода забурлила, а под конец из нее вынырнула огромная голова. У Чудовища была огромная розовая морда с раздувающимися ноздрями, красноватые уши и два огромных бивня, совсем как у слона. Глаза издалека казались бусинками красного цвета, но по мере приближения чудища к берегу Гранди понял, что глаза похожи на два бордовых чайных блюдца — просто сначала они казались маленькими из-за размеров их обладателя.

Гранди посмотрел на свои колени и удивился, что они почему-то не стали ватными, хотя ощущались именно такими. Затем голем прислушался к голосу своей совести: действительно ли он хотел продолжать выполнять взятые перед девчонкой Айви обязательства?

— Это самое отвратительное чудовище, которое мне когда-либо приходилось видеть, — признался голем самому себе.

Чудовище заревело. Гранди подпрыгнул на месте — конечно же, он отлично понял, что означал этот рев. А означал он примерно следующее: «А ты самый мельчайший из хамов, каких мне только приходилось видеть в жизни!»

Так значит, эти большие красные уши еще и отлично слышали.

— У меня важная миссия, — извиняющимся тоном пояснил голем, как бы прося на это скидку за свою грубость.

— У всех у нас важные миссии, — отрезал монстр.

— А у тебя-то что за миссия?

— Я освобождаю пребывающих в печали девиц, — и Чудовище заскользило по прибрежному мокрому песку по направлению к изготовленному Фырком чучелу девушки.

Морское Чудовище обладало колоссальными плавниками и изогнутым хвостом, и когда это создание вылезло из воды, оно оказалось гораздо больше, чем Гранди себе представлял. За большие чешуйки Морского Чудовища кое-где уцепились водоросли, что придавало ему еще более устрашающий вид. От этого существа отвратительно воняло тухлой рыбой.

— Кстати, насчет этой самой девушки… — начал было Гранди, чтобы как-то перевести разговор в нужное русло.

— С тобой пока подождем, малявка, — зарычало Морское Чудовище, окончательно выбираясь из воды. Оно ступило на берег, оставляя в песке громадные причудливые следы. — Сначала я разберусь с этим, а вот потом…

— Но ведь это совсем не то, о чем ты думаешь, — пытался вставить Гранди.

— Я пришел, чтобы дать этой несчастной девушке свободу, и эту свободу я ей дам.

— Но ведь это чучело. Оно…

— Не смей называть девушек чучелами, — угрожающе проревело чудовище.

— Но ведь это и в самом деле…

Внезапно страшилище удивленно застыло на месте, оглядывая чучело.

— Но это совсем не девушка, — заревело оно.

— Конечно же, это всего лишь чучело, — сказал Гранди радостно, — я ведь говорил тебе.

— Ах ты, насмешник, — закричало Морское Чудовище, — с какой стати тебе потребовалось это делать?

— Ну, понимаешь…

— Так ты не понимаешь, что мне на полной скорости, тратя силы, пришлось оплыть по периметру почти весь Ксант, чтобы помочь попавшей в беду девушке, и при этом оказывается, что я проделал такой путь напрасно?

— А что бы ты сделал девушке доброго? — воскликнул голем, теперь уже сам охваченный раздражением. — Одно из двух — или она сама умерла бы от разрыва сердца, увидев такое страшилище, или ты проглотил бы ее.

— Что? — удивленно заревело чудовище.

— Давай говорить открыто, нечего кривить душой. Ты можешь хоть сто раз назвать это освобождением, но ты освобождаешь две вещи — свое тело от голода и их тела от жизней.

— Мой милый малюсенький голем, — вкрадчиво-угрожающим тоном сказал монстр, — кто подкинул тебе такую идею?

— А разве это не правда? Разве ты не питаешься находящимися отчаявшимися девушками?

— Да я только одним планктоном питаюсь, — оскорбленно заорало чудовище. — Неужели глядя на меня можно подумать, что я питаюсь одними девушками? Как только такое могло прийти в твою глупую голову! Вообрази: чтобы я утолял свой аппетит, каждый день на побережье должно приходить несколько девушек! Откуда в Ксанте столько людей? Сам подумай!

Гранди посмотрел на громадное тело Морского Чудовища и понял, что оно говорит чистую правду. Такого даже несколькими девушками в день не насытишь.

— Так говоришь, планктоном питаешься? — неуверенно спросил голем.

— Да, планктоном. Это такая еда, которую можно найти только в океане. Между прочим, очень вкусно. Я пропускаю воду сквозь зубы, а планктон остается во рту.

— Но эти бивни…

— Они только для самообороны. Ведь в море полно разных не слишком добрых существ.

— Ой, а мне такого про тебя наговорили, — смущенно пробормотал голем.

— Так не нужно верить всяким сплетням, — наставительно изрекло Морское Чудовище. — Для чего это ты тут расположил подсадную утку?

— Да, это сделал я, — признался Гранди. — Это ведь единственный способ выманить тебя на берег.

— Так это ты заставил меня потерять столько сил и времени, — и красные глаза чудовища вовсе заалели ярким пламенем.

— Но мне нужна твоя помощь. Неужели ты не знаешь, что трудности бывают не только у девушек?

Морское Чудовище призадумалось.

— Мне кажется, что ты прав, — наконец изрекло оно. — Что тебя сюда привело?

— Мне нужно попасть в Башню из слоновой кости, но только поскорее.

— Ого, в Башню из слоновой кости, — выдохнуло чудовище, при этом глаза его снова вспыхнули. — Я никогда и близко не подойду к этой штуке.

— А почему это ты с таким негодованием говоришь о Башне? Что она тебе сделала?

— Да ты лучше посмотри на мои бивни, — угрожающе заревел зверь, одновременно взмахивая бивнями прямо перед носом голема. — Как ты думаешь, из чего они?

— Неужто из слоновой кости?

— Конечно! А эта Башня…

— Теперь я понимаю, что ты хочешь мне сказать. Кому-то нужны твои бивни для Башни.

Глаза зверя немного погасли.

— Вообще-то уже нет. Эта Башня построена столетия назад. Но она и так выстроена из бивней подобных мне невинных созданий. Стоит мне только подумать, сколько жизней загублено ради этой Башни, так у меня сердце кровью обливается. И все это ради капризов Морской Ведьмы.

— Морской Ведьмы?

— Ну, той самой, которая эту Башню выстроила. Это страшная колдунья, бич нашего моря.

— Что-то мне это все не слишком нравится, — воскликнул Гранди. — Мне ведь предписано поехать верхом на подкроватном чудовище к Башне из слоновой кости, из которой я должен вызволить пропавшего дракона, и вдруг я слышу такие страсти.

— А там случайно не девушка-дракон в опасности? — заинтересованно спросило Чудовище.

— О нет, это Стэнли-Дымовик, мужского пола, из Провала.

— А, так это тот самый дракон. Я еще думал, с какой это стати его заменили на драконшу, причем не так давно. Но все же, если он заточен в Башне…

— Я думаю, что это не суть важно, — сознался Гранди. — Насколько я знаю, в Башне из слоновой кости находится Рапунцелия, но она, может быть, знает, где находится Стэнли.

— Так значит, в этой Башне все-таки заточена девушка? Она, наверное, в опасности?

— Может быть, но о ней я, к сожалению, ничего не знаю, знаю только, что она общается с Айви, с дочерью короля Ксанта.

— Но если эта Рапунцелия находится в Башне, то она пленница Морской Ведьмы. А если она пленница, то она, следовательно, в опасности.

Гранди смекнул, что Морское Чудовище мыслит сейчас таким образом, что можно это использовать с выгодой для себя.

— Возможно, ты прав. Рапунцелии, может быть, действительно нужна помощь, — сказал Гранди с деланным равнодушием.

— Я ненавижу Башню из слоновой кости, я также ненавижу и Морскую Ведьму, — страстно протрубило Чудовище. — Я просто обязан спасти эту девушку.

— Ну ладно, тем более, что мне тоже нужно туда добираться.

— Да, да, конечно, — воскликнул монстр. — Но нам нужно сейчас же отправляться в путь. Я лучше не буду рассказывать тебе, какие ужасные вещи Морская Ведьма может сотворить с этой пленницей, иначе тебе расхочется добираться до Башни.

— Если уж говорить откровенно, Айви ничего не сказала мне о творящихся там ужасах, — сознался Гранди. — Сама Айви довольно регулярно посылает Рапунцелии ларцы с разным барахлом, а Рапунцелия в ответ присылает ей разные загадки и головоломки, которых у нее, как видно, пруд пруди. Лично я не думаю, что это достаточно справедливый обмен, но все-таки не рискнул бы назвать его ужасом или кошмаром, там все по взаимному согласию.

— А это хорошие или плохие головоломки?

— Я не знаю, бывают ли они хорошими или плохими — в этих штуках я не разбираюсь.

— Конечно же, нет. Ты неверно меня понял. Но мне все-таки кажется, что это явно недобрые головоломки. Но если она окружена плохими вещами, от которых так старается избавиться, посылая их другим, тогда она действительно живет среди ужасов.

Гранди многозначительно кивнул.

— Если честно, над этим я просто не думал. Конечно же, в твоих словах есть зерно истины. Нам нужно ее выручать. Но раньше наступления вечера нам никак нельзя отправляться в дорогу, поскольку я не один — со мной еще Фырк, а с ним его кровать.

— Но это невозможно, — протрубило Чудовище.

Но мысли Гранди работали четко.

— Будет все-таки лучше, если мы тронемся с наступлением темноты — тогда мы и Морскую Ведьму сможем одурачить, — нашелся голем.

Морское Чудовище задумалось.

— Ты прав, пожалуй, — согласилось оно, — нам действительно лучше выждать.

Гранди одержал победу. Но, несмотря на это, он не чувствовал себя чересчур уверенно. Что можно сказать об этой самой Морской Ведьме, если даже такое гигантское создание боится ее? Причем боится даже тогда, когда этой ведьме не нужна больше слоновая кость. Тут было над чем задуматься.

Гранди вдруг страстно захотелось пойти на ставшую такой родной кровать и лечь на нее, чтобы как следует выспаться. Но пока голем воздержался от этого шага, он боялся, что Морское Чудовище вдруг ни с того ни с сего передумает и отправится без них, поскольку за это время в его большой голове всякое может произойти. Поэтому Гранди решил занять ум Морского Чудовища так, чтобы оно больше ни над чем другим не смогло размышлять. Голем решил, что лучший способ сделать это — заставить монстра говорить как можно больше, хотя бы о себе самом.

— Как тебе удалось приобрести такую репутацию — пожирателя отчаявшихся девушек? — спросил голем для начала.

— Это очень длинная и очень печальная история, впрочем, не лишенная юмора, — ответил монстр, направляясь обратно к воде.

Но это было как раз то, чего хотел сейчас Гранди: рассказ, который отвлек бы чудовище на достаточно продолжительное время.

— Но мне так интересно узнать всю правду, — возразил голем живо, — ну расскажи.

— Ну хорошо, только дай мне устроиться поудобнее, тогда я тебе расскажу.

Чудовище наконец-то перестало возиться и плескаться в воде и поднимать мощными плавниками мокрый песок со дна. Итак, рассказ начался.

— Все это случилось очень давно, примерно пять тысяч лет назад, в Мандении. Ну, чтобы знать точно, можешь отнять или прибавить пару сотен лет. Кажется, тогда над страной бушевали страшные бури. Это было в той части Мандении, которая называется Эфиопией (у манденийцев принято называть местности очень странными именами). Так вот, перепуганные жители этой местности думали, что бури и штормы прекратятся, если они принесут дочь своего короля в жертву морю. Конечно же, милый Гранди, это было совершеннейшей глупостью — всякий уважающий себя шторм просто поглотил бы девушку и продолжал бы бушевать с неослабевающей силой. Но жители страны, конечно, не знали этого. Они схватили дочь царя, девушку по имени Андромеда, и приковали ее железными цепями к скале на берегу моря, оставив ее на растерзание волнам.

Но девушке очень повезло — я случайно оказался в море как раз неподалеку от места на побережье, где томилась Андромеда. Одна рыба рассказала мне о девушке. Она описала мне, где именно можно отыскать девушку, поскольку никто другой кроме меня все равно не мог ей помочь. Это очень сильно обеспокоило меня — вообще-то я питаю не слишком большую симпатию к обитателям суши, а особенно к людям, но я решил, что их мужчины могут представлять для меня опасность, но женщины — существа весьма безобидные. Я подумал еще, помнится, что людям следовало бы приковать цепями к скале какого-нибудь облаченного в латы воина, а не невинное создание. В тот момент в этом месте как раз прекратился шторм. Поэтому я подплыл и вынырнул из воды посмотреть, и ты знаешь, там действительно было полное очарования создание, девушка изумительной красоты, роскошно одетая. Тем временем вода стала прибывать, а другая рыба успела позвать акулу (у нас в море тоже есть нехорошие существа и хищники). Так вот, эта акула все вертелась возле берега, выжидая, когда уровень воды поднимется настолько, чтобы можно было подплыть и откусить у девушки какие-нибудь части тела. Даже если бы акула не сожрала девушку, та все равно захлебнулась бы в прибывающей воде, поэтому она в любом случае была обречена.

Так вот, я решил, что настало время действовать. Поскольку я не слишком сильно зависел от воды, как акула, хотя я в ней и живу — это ведь моя стихия, — я выбрался при помощи плавников на сушу и приблизился к девушке. О, ты просто не можешь себе представить, какое это было прелестное создание! Знаешь, если бы я ел мясо, я проглотил бы ее от восхищения. Но только от восхищения. И знаешь — на ее грудной клетке было даже больше мяса, чем мне до этого приходилось видеть у подобных ей созданий, а ее руки и ноги были просто такие, что у меня не хватает слов, чтобы выразить чувства. В общем, ты можешь себе представить этот венец творения.

Как только она увидела меня, она принялась громко кричать и визжать, я думаю, от восторга — настолько я ей понравился. Я вставил бивень в то место, где в камень был забит железный штырь, и мне удалось сначала освободить одну ногу девушки. Потом я постепенно освободил ее полностью. Но, Гранди, я понял, что было бы просто бесполезно возвращать девушку к ее жестоким соплеменникам, которые уже и так обрекли ее на смерть. Я попытался объяснить ей, что если она взберется на мою спину, я постараюсь доставить ее к какому-нибудь более подходящему народу, не такому кровожадному, как ее соплеменники. Но, конечно же, на ее языке я разговаривать не умел. Мне пришлось излагать свои намерения жестами, и мне даже показалось, что она начала понимать меня.

Но тут все спуталось — мимо пролетал какой-то крылатый идиот. В правой ласте он держал меч, а в левой — круглый щит. Он не обратил внимания на мои самые добрые намерения, камнем упал вниз и уколол меня в морду мечом. Знаешь, теперь иногда у меня морда начинает подергиваться — он явно задел какую-то вену, кровь тогда хлестала страшно, у меня вся морда была ей залита, даже глаза ничего не могли разглядеть вокруг. Если бы я сразу разгадал его намерения, я бы даже не подпустил этого дурака к себе — мне ничего не стоило пронзить его бивнем. Но такой уж у меня недостаток — я никогда не умел разгадать чужое коварство.

Так вот, я был на время ослеплен, да и не осознавал агрессивности этого создания. Я прыгнул обратно в воду — нужно же было смыть с себя кровь. Мне удалось это сделать, и силы вновь вернулись ко мне — ведь мы, чудовища, народ выносливый.

Но в этот момент безмозглый человечишко со странным именем Персей удрал вместе с освобожденной мною девушкой. Он просто украл ее у меня. Мне даже страшно представить, что это чудовище могло сделать с девушкой. Это же было поистине кровожадное создание. Но я уже ничего не мог поделать — к тому времени, как я выбрался из воды, они были уже высоко в воздухе.

Потом до меня дошли слухи, естественно, сильно преувеличенные, что этот негодяй Персей якобы даже убил меня (но вот я, жив, удостоверься сам). Он даже наговорил этой самой девушке разных глупостей, вроде того, что я явился ее сожрать и он потому якобы убил меня (двойная ложь). Во-первых, я пришел все-таки спасти Андромеду, а во-вторых, слухи о моей кончине тоже преувеличены. В конце концов, это был лишь булавочный укол, не больше, мерзавцу просто повезло — я ведь очень миролюбивое существо. Но лживая людская молва изобразила меня кровожадным злодеем. Меня, который разорвал цепь и освободил девушку! После того случая я вообще на дух не переношу человеческий род, и это вполне оправданно.

Но я понимал, что я еще могу понадобиться — ведь похожих случаев было много, нужно было защищать девушек от жестокостей, от которых те страдали, поэтому я постоянно держался возле побережья, будучи готов спасти всякого, кто нуждался в моей помощи. Мне удалось спасти еще нескольких девушек, но повсюду являлись идиоты, подобные Персею, которым страсть как хотелось прославиться, и ради этой славы они злобно клеветали на меня. Вот я помню одного, его звали Ясон. У этого Ясона была навязчивая идея — похитить Золотое Руно, которое охранял дракон. Какое право он имел на это руно, я до сих пор не знаю, но он тем не менее взобрался на жалкую скорлупку под названием «Арго» или что-то в этом роде и поплыл докучать мне своими глупыми приставаниями. Очевидно, он решил, что дракон — это я. Но, Гранди, я думаю, ты согласишься, что только самое безмозглое в мире создание не может отличить дракона от обитателя морей, но Ясона это, понятное дело, не смущало. Он тоже начал тыкать в мое тело какой-то соломинкой. Мне это было уже неприятно, и я просто сдул его подальше, чтобы в другой раз неповадно было. Все люди такие наглецы.

Ты знаешь, я вообще не ем мяса — терпеть не могу пожирать туши мертвых созданий, они имеют такой отвратительный вкус. Я, помнится, как-то попробовал на вкус одного из таких нахалов, так у меня из пасти до сих пор не выветрился привкус падали. Ну вот, в конце концов этот дурак Ясон нашел где-то настоящего дракона и украл у него Золотое Руно. Я просто не могу понять, чем именно прельстила его эта желтая баранья шкура. В Мандении, как мне кажется, все поставлено с ног на голову.

Так вот, подобные происшествия так меня опечалили, что я решил перебраться на жительство в Ксант. К сожалению, сплетни, которые распустил обо мне негодяй Персей, повсюду следовали за мной, и даже в Ксанте все стали верить, что я охочусь за несчастными девушками, чтобы сожрать их. Но я не хочу, чтобы неблагодарные распускали обо мне разные небылицы — я по-прежнему нахожусь возле побережья и высматриваю всех, кто нуждается в моей помощи. Вот и вся моя история. Теперь ты видишь, почему никто меня не понимает и не хочет понимать.

Морское Чудовище замолчало. Гранди не знал, можно ему верить или нет, но подумал, что поверит только что услышанному в том случае, если приведенные исторические факты окажутся достоверными — их, по крайней мере, всегда можно проверить.

— Мне был так интересен твой рассказ, — сказал голем чудовищу.

— Мне тоже приятно, что правда обо мне начинает проникать в массы, — протрубило Морское Чудовище. Теперь оно уже не казалось голему столь уродливым и отталкивающим. Оно нисколько не изменилось внешне, но Гранди почувствовал, что в его душе появилась симпатия к этому обитателю глубин.

— А вот эта самая Морская Ведьма, — поинтересовался голем, — насколько она вредна?

— А, Морская Ведьма, — вздохнул монстр. — Уж лучше ее вообще ни во что не вовлекать. На твоем месте я бы и упоминать-то ее вовсе не стал.

— Но ведь ты тоже Морское Чудовище, можно сказать, повелитель глубин, — возразил голем, — тебе-то чего ее бояться.

— Ладно, сейчас я тебе еще кое-что расскажу, — ответило Морское Чудовище. — Она еще и Волшебница, и ни одно смертное существо не способно противостоять силе ее колдовства. На это способно только существо такого же уровня, то есть бессмертное существо.

— Волшебница? Но ведь сейчас в Ксанте их всего три, — возразил Гранди, — Ирис, Айрин и Айви. Волшебница Иллюзий, Проращивания и Очарования. Больше ведь никого нет.

— Это верно, но ты говоришь только о тех, которые живут в Ксанте, — поправил голема собеседник, — а Морская Ведьма к Ксанту не относится, к тому же ее нельзя считать живым существом. Потому-то никто и не принимает ее в расчет.

— Но вот Добрый Волшебник Хамфри все знает, — упрямо заметил Гранди. — Он-то не мог ошибиться.

— Слышал я о вашем Добром Волшебнике, — проревело чудовище. — Это не он только отвечает на вопросы?

— Не совсем так, — признался Гранди.

— А он как вообще-то, способен себя контролировать? Ведь все стареют…

— Он молодой, совсем не старый. Во всяком случае, был молодым, когда я его в последний раз видел.

— Молодой? Как так?

— Но он же принимал омолаживающий эликсир в течение многих лет. И вот результат.

— Омолаживающий эликсир? Я представляю, как ужасна стала бы Морская Ведьма, если бы принимала нечто подобное.

— Но никто, кроме Доброго Волшебника, не знает, где находится Фонтан Вечной Молодости, — объяснил Гранди, — а он, естественно, не собирается ни с кем делиться своими тайнами.

— Надеюсь, что это действительно так. Если он допустит такую оплошность, то на Морскую Ведьму вообще не сыщешь управы.

— Но в чем ее волшебный дар?

— В бессмертии.

— Но ведь ты сказал, что она не живая.

— Это верно. Она занимает какое-нибудь тело и живет в этом теле, покуда оно не изнашивается или пока оно ей не надоедает. Она уничтожает это тело и переселяется в новое, обычно помоложе. Или более привлекательное. Конечно же, через несколько лет тело теряет свою привлекательность даже для нее — ведь ее ведьмовская злоба пропитывает даже самое невинное тело. Но ее, впрочем, это не слишком беспокоит — ведьма в состоянии всегда подыскать себе любое другое тело.

— Но как?

— Это и есть ее волшебный дар. Стоит только ее телу погибнуть, как она на несколько часов превращается в призрак. Я точно не знаю, как долго она может пребывать вне тела, но уверен, что в любом случае не слишком долго. Затем она вскоре выбирает себе новое тело, которое использует до самой его смерти. Она может делать это столько раз, сколько будет угодно ее душе. Она может использовать тело любого существа.

— Любого существа? — спросил охваченный ужасом голем.

— Да, любого существа, если оно только позволит ей сделать это.

— Но кто же согласится на такое?

— По идее, на такое никто не пойдет. Но она умеет заморочить голову. Потому-то я так боюсь ее — она даже меня может заставить принять ее в мое тело.

— Заставить тебя? Но как?

— Никогда нельзя быть точно уверенным, в каком обличье она явится, поскольку, как я уже сказал, она может поселяться в теле любого живого существа. У нее ведь за плечами столетия практики. Она даже может притвориться девушкой, взывающей о помощи.

Ого! Если Морское Чудовище все еще полно решимости выручать девушек из беды, оно должно быть очень благородным. Гранди оценил это по достоинству. Но теперь у него была другая причина для беспокойства.

— Для чего это ей понадобилось держать кого-то взаперти в Башне из слоновой кости? — поинтересовался голем.

— Неужели ты не понял, — затрубило чудовище.

— Не понял, если спросил.

— Морская Ведьма пребывает в этой местности — на восточном побережье Ксанта — уже многие столетия. Люди постепенно начинают понимать, что дело нечисто. Матери предостерегают дочерей. Я уверен, что ведьме становится со временем все труднее подыскивать себе новые тела. Животные тоже наверняка начеку, как я сам. Она может перехитрить любое живое существо — независимо от пола, как мне кажется, — но все-таки предпочитает женщин, если знает, что останется в этом теле достаточно долго. Однако это не означает, что существам мужского пола ничего не угрожает — это означает только, что она использует их тела как временные пристанища, убивая их, как только ей попадается более подходящее тело. Поэтому она, я думаю, теперь просто решила выращивать тела для себя — какую-нибудь молодую женщину, которая не в состоянии убежать от нее и, надо думать, даже не подозревает, что замышляет ведьма.

— Но ведь ты сказал, что все в округе начинают догадываться о ее деяниях.

— Да, но только кроме того, кто живет в уединенной башне, у кого нет даже возможности пообщаться с другими существами.

— Это Рапунцелия, — воскликнул голем, наконец понимая, к чему клонит чудовище.

— Для того-то Морская Ведьма и выстроила эту Башню из слоновой кости, — пояснило чудовище, — чтобы можно было растить в ней девушек, причем девушек разных поколений, которые должны быть абсолютно невинны и чисты душой, но при этом совершенно здоровы, умны и красивы. В Башне не слишком много узнаешь об окружающем мире, хотя можно набраться других полезных знаний. Ведьма отлично разбирается в женщинах, поскольку сменила уже огромное количество их тел. Но тела все равно неизбежно стареют, да и становятся отвратительными из-за присутствия в них черной души, однако если они соответствующим образом подготовлены к ее вселению, этот процесс идет довольно долго, что ведьме и нужно.

— Но Рапунцелия явно что-то знает, — сказал Гранди, — возможно, потому-то Добрый Волшебник и послал меня в эту Башню. Ведь если она полностью отрезана от всего Ксанта, откуда ей тогда знать, куда делся пропавший дракон?

— Она должна знать все, что Морская Ведьма сообщает ей, — возразило чудовище. — Ведьма просто сама заинтересована в том, чтобы девушка хотя бы в общих чертах знала географию и культуру Ксанта, поскольку потом, когда ее душа переселится в тело девушки, душа должна быть достаточно образованной, чтобы способствовать совершению злых поступков ведьмы. Душа знает, что она принадлежит ведьме, и помнит, что она делает, но ее физические и умственные способности укладываются только в те рамки, которые способны предложить ей то или иное тело. Вот еще одна причина заранее подготавливать девушек. Обучение это длится до тех пор, пока девушка не узнает, что имеет дело с таким ужасным созданием. Так что Рапунцелия, по-видимому, знает очень много, чтобы потом вселившаяся в ее тело Морская Ведьма унаследовала все эти знания.

— Да, все это очень логично, — согласился Гранди. — Судя по описаниям Айви, эта девушка не только очень красива, но и образованна.

— Да, конечно, если она посылает ей разные загадки и головоломки, — сказало чудовище, — но она перестанет быть красивой, как только ведьма возьмет ее тело.

— В таком случае, она действительно девушка, находящаяся в страшной опасности, — пробормотал голем, — и нам нужно во что бы то ни стало выручить ее.

— Я согласен с тобой, — проревело чудовище, — но это будет не слишком легко. Я знаю, что в прежние времена многие пытались проникнуть в Башню из слоновой кости, но всех там поджидала неудача, которая стоила им жизни.

— Могу себе это представить, — сказал Гранди уныло.

— Но подумай, какое счастливое стечение обстоятельств, что этот твой Добрый Волшебник послал тебя на это задание именно в тот момент, когда несчастная девушка действительно нуждается в помощи.

— Нет здесь никакого совпадения, — грубовато заметил голем, — не может быть, чтобы Хамфри не знал о существовании Морской Ведьмы, а значит, он послал меня, чтобы положить конец ее злодеяниям.

— Так оно и есть, — согласилось Морское Чудовище, принимая эту точку зрения.

К сожалению Гранди чувствовал, что не готов сейчас к такому рискованному предприятию. В конце концов, он был ростом всего лишь с половину руки человека. Какой из него герой?

Тут на землю стали опускаться сумерки. Пора было отправляться за кроватью и Фырком, чтобы затем идти на поиски страшной Башни из слоновой кости.

Путешественники отправились на юг, продвигаясь вдоль побережья. Чудовище было таким огромным и так уверенно плыло по водам океана, что его можно было принять за небольшой островок. Гранди и Фырк закрепили кровать на спине зверя так, чтобы она случайно не свалилась в воду, а сами удобно устроились на этой кровати. Во время плавания Морское Чудовище не могло разговаривать с попутчиками, поскольку его морда полностью находилась под водой, но разговаривать, в общем-то, было незачем — все, что было нужно, Гранди уже успел узнать.

Продвижение было довольно медленным — скоростью Морское Чудовище не отличалось. На путешествие, таким образом, должно было уйти несколько дней. Как только на горизонте забрезжил рассвет, чудовище подплыло к небольшому полуострову, который показался ему вполне безопасным. На полуострове громоздились камни, которые образовывали уютный грот — поистине идеальное укрытие для кровати. Увидев грот, Фырк радостно оживился. Высадив Гранди и Фырка на сушу, чудовище отправилось в океанские глубины подкрепиться планктоном, покуда голем подкреплялся выброшенными волнами на песок сладкими водорослями, которые по вкусу ничуть не уступали шоколаду. У Фырка вообще никогда не возникало проблем с продовольствием — он питался образовывающейся под его кроватью пылью, которая всегда была там в изобилии. Фырк и сам появился из пыли и обречен был превратиться в ту же пыль, когда Айви вырастет и перестанет верить в его существование. Такой уж была участь всех подкроватных чудовищ.

По мере дальнейшего продвижения путешественников на юг характер побережья менялся. Обычных деревьев с зеленой и коричневой листвой становилось все меньше, вместо них появлялись деревья сначала с лимонной, желтой, а потом уже и вообще с золотой листвой. «Что это за земля такая?» — удивленно поинтересовался Гранди, как только Морское Чудовище на мгновенье высунуло свою голову из воды.

— А ты разве не знаешь? Это же Золотой Берег!

Это название звучало совершенно незнакомо для голема, но ему не хотелось признаваться в своем невежестве, поэтому он не стал приставать с расспросами.

Через некоторое время на горизонте замаячила зловещая Башня из слоновой кости. К удивлению Гранди, она была ярко освещена. Желтые лучи света вырывались из многочисленных окон, озаряя морскую гладь вокруг Башни и темневшие невдалеке скалы. Местность не понравилась Гранди — слишком уж уединенной и мрачной она была. Вот манденийцам Золотой Берег явно понравился бы, но големы, как известно, отличаются более утонченным вкусом. Если бы не стремление к славе, Гранди ни за что бы не прибыл сюда.

Все остановились в безопасном отдалении от Башни. Гранди знал, что Морское Чудовище ни за что не подплывает к Башне на близкое расстояние, иначе Морская Ведьма точно увидит его громадное тело. Теперь настала очередь Гранди действовать.

Чудовище заверило голема, что возможно подобраться к подножию Башни со стороны суши, нужно только пересечь мелководье. Сделать это надо во время отлива, и сделать быстро, иначе узкий проход быстро затопит водой, и тогда Башня снова будет начисто отрезана от берега. А поскольку Фырк умел карабкаться по совершенно гладкой вертикальной поверхности, то Гранди полагал, что проблем с подъемом на стену башни у них не будет. Опасность представляла только сама Морская Ведьма, поскольку даже местонахождение ее еще не было известно. Была ли она сейчас в Башне или же в каком-то другом месте?

Сейчас на море было время прилива. Морское Чудовище подплыло к берегу и высадило друзей на Золотой Берег. Фырк сразу бросился осматривать замеченный им у самой кромки воды золотой грот, а чудовище тем временем при помощи плавника осторожно спустило на берег кровать. Это зверь делал не слишком ловко, но затея его удалась — теперь Фырк мог с комфортом расположиться под своей кроватью и прятаться под ней сколько влезет — в общем, то, что ему и было нужно. Но все равно подкроватное чудовище пожаловалось голему: «Как мне не хватает босых ножек Айви!»

— Чем скорее мы закончим наше путешествие, тем раньше Айви снова сможет спать на этой кровати! — напомнил товарищу Гранди. — А ведь ты еще должен найти свою романтику!

— Да, конечно, куда же без романтики! — согласился Фырк. Тут же рядом раздался плеск воды. Голем подумал, что, судя по звуку голоса Фырка, подкроватное чудовище еще не нашло романтики.

Голем поразмыслил и решил остаться тут, чтобы ознакомиться с обстановкой. Морское Чудовище по дороге сообщило ему, что ведьма периодически совершает путешествия из Башни на берег и обратно, хотя лично ему и не приходилось это видеть, поскольку оно никак не могло найти в себе достаточно храбрости, чтобы остаться возле Башни и посмотреть на ведьму. Сейчас Морского Чудовища с ними не было — оно уплыло в океанские глубины, чтобы как следует закусить и отдохнуть. Оно вскоре пообещало вернуться, чтобы принять участие в спасении находящейся в беде девушки, но Гранди понял, что вырабатывать стратегию и тактику придется ему самому.

Голему здорово повезло. На следующий день около полудня голем увидел лодку на веслах, которая огибала Башню. Очевидно, на этой шлюпке ведьма выбралась из ворот, выходящих прямо к воде, чтобы сплавать на берег и пополнить запасы. Голем решил, что если она останется на берегу достаточно долго, то начнется отлив, во время которого он успеет проскользнуть по образовавшемуся броду и пройти в Башню, может быть, даже спасти Рапунцелию или успеть сделать что-то не менее важное. Возможно, Морская Ведьма заперла дверь снаружи, чтобы девушка не могла удрать из своей комфортабельной тюрьмы. Если ему удастся отпереть замок!..

День начал клониться к закату, а Гранди все ждал. Ведьма почему-то не появлялась. Голем решил, что видел именно ведьму, хотя неясный силуэт, который он углядел в лодке, мог принадлежать кому угодно. Но, с другой стороны, никто кроме ведьмы это быть не мог. Уж явно не Рапунцелия могла отправиться в лодочке за припасами! Но вдруг у ведьмы есть какие-нибудь подручные?.. Все это не давало голему покоя.

Нет! Это могла быть только она!

Тем временем отлив становился все сильнее. Наступали сумерки, и одновременно обнажилось дно. Еще час — и можно будет спокойно подойти к башне. Но лодки все еще не было — возможно, Морская Ведьма решила возвратиться наутро. Обстоятельства складывались настолько удачно, что голем даже не решался поверить в такое везение. Такое нечасто случается!

Как только землю окончательно окутала ночная тьма, Гранди разбудил Фырка. Им нужно было оставить кровать в гроте — она все равно была надежно укрыта. Кроме того, грот находился достаточно далеко от воды, поэтому можно было не опасаться, что вода зальет кровать — ножки у нее были достаточно высокие, чтобы этого не произошло. Но, конечно же, путешественники не собирались задерживаться в Башне чересчур долго — такие дела нужно проделывать оперативно.

Как только вода достаточно спала, они осторожно двинулись вперед. Под ногами повсюду блестели большие и маленькие лужи, но для Фырка они не представляли опасности. Гранди рассчитал, что в их распоряжении примерно час времени. Если они задержатся дольше, то начавшийся прилив поймает их в ловушку.

Путь оказался значительно более долгим, чем они предполагали. К тому же обнажившееся дно было тут совсем неровным — повсюду скалы и впадины. Только тогда, когда над этим дном плескались океанские волны, казалось, что оно идеально ровное. Голем с ужасом представил себе, что может произойти, если прилив застанет их тут. Такие волны! Конечно, эти волны не представляют опасности для обычного человека, но нельзя забывать, что Гранди был во много раз меньше обычного человека. Голем мог запросто утонуть там, где обычному человеку было по колено. Голем снова подумал, что его размеры не позволяют ему стать героем в полной мере: ведь герои — народ статный и рослый.

Через двадцать минут оба путника подошли к подножию Башни из слоновой кости. Поднявшись по торчащим тут и там камням, они подошли к основанию стен и застыли, пораженные.

Двери вообще не было видно! Повсюду виднелась монолитная стена башни. Но как же ведьма выбиралась отсюда?

Гранди задрал голову и уставился наверх. Ему Башня казалась впечатляюще огромной, иглой, протыкающей ночное небо. Единственное отверстие темнело у самой верхушки Башни — небольшое оконце, выходящее прямо на море.

— Здесь где-то должна быть лестница! — мрачно заметил Гранди.

Но тут он вдруг вспомнил, что и сам ездит не на простой лошади.

— Так ведь мы можем попросту забраться вверх! — Голем тут же ужаснулся своей мысли, поскольку подъем представлялся ему весьма долгим, однако альтернативы этому не было!

Гранди забрался на Фырка, и подкроватное чудовище уверенно схватилось за стену сразу несколькими мускулистыми руками. Но тут обнаружилось новое затруднение — руки Фырка бессильно скользили по гладкой поверхности стены и не находили опоры.

Слоновая кость оказалась для Фырка слишком скользким материалом, чтобы по нему карабкаться. Вот в Провале скала была достаточно шершавой, к тому же была покрыта целой сетью трещин и трещинок, поэтому там было за что схватиться. А эта стена была идеально гладкой. Так просто не подняться!

— О, будь оно все проклято! — выругался Гранди.

Внезапно высоко вверху раздался какой-то звук — это открылось окно.

— Это не вы, Сладчайшая Матушка? — вежливо спросил чей-то голос.

Сладчайшая Матушка? Что за глупость!

— Почему же вы так рано вернулись? — снова спросил тот же голос.

Гранди волей-неволей нужно было что-то отвечать.

— Я… Я простой посетитель, гость! — нашелся голем. — Нельзя ли мне подняться наверх и встретиться с вами?

Вместо ответа раздался вздох ужаса, а потом испуганный голос отозвался:

— Но мне велено не разговаривать с чужими!

Ну конечно же, ведьма успела предупредить это невинное создание о вероятных пришельцах!

— Но ведь я проделал такой долгий путь ради этого самого разговора! — сказал голем в отчаянии.

— О нет, Сладчайшая Матушка очень строгих правил! Никаких гостей! — раздался стук захлопнутого окна.

Мысли голема путались, но мозг продолжал лихорадочно работать.

— Но я не обычный гость, я пришел от Айви! — продолжал взывать голем.

— Айви! — окошко заинтересованно приоткрылось. — Она ведь моя подруга по переписке!

— Ну конечно же! Я прибыл по ее поручению, но мне нужно с вами немедленно поговорить по одному очень неотложному делу. Это очень важно, поверьте!

Девушка наверху явно колебалась.

— Ну, если только на одну минуточку…

— Но я не могу забраться к вам! — отозвался голем. — Тут нигде не видно двери!

Раздался нежный смех.

— Ну конечно же, какая наивность! Тут и нет никакой двери! Ведь в Башнях из слоновой кости вообще не бывает связи с внешним миром!

— Но как же тогда попадают снаружи?

— Сейчас, момент, я спущу вниз свои волосы!

— Рапунцелия, у нас нет времени смотреть на то, как прекрасны твои волосы! — простонал Гранди.

Но в ответ раздался еще более громкий смех. Рапунцелия, очевидно, была очень веселой девушкой.

— Волосы эти, конечно, для вас — ведь Сладчайшая Матушка тоже взбирается по ним наверх!

Тут толстая прядь волос упала и повисла, покачиваясь, вдоль белоснежной стены Башни. Голем и подкроватное чудовище сидели, пораженно уставившись на эти волосы. Гранди наконец, не веря своим глазам, протянул руку вперед и пощупал прядь — это и в самом деле были женские волосы!

Голем в удивлении поднял голову кверху — в Башне был не один десяток метров, но волосы Рапунцелии протянулись на всю эту высоту. Ничего себе шевелюра! Но голем знал, что он не взберется выше нескольких метров — руки его не выдержат и разожмутся, и тогда он свалится на острые камни. Конечно же, Морская Ведьма свободно поднималась и спускалась по этим волосам, но ведь у нее были сотни лет подобных тренировок, к тому же она была весьма крепким созданием!

Но тут Фырк схватился за эту прядь волос. Ему, понятное дело, трудностей с подъемом не было — он мог взбираться по чему угодно, если только за это что-то можно было ухватиться. Гранди вскарабкался на спину подкроватного чудовища, и Фырк перебирая мускулистыми руками, стал уверенно подниматься вверх. Несколько минут — и они уже почти у вершины Башни.

Вдруг Гранди подумал, что девушка может испугаться, если увидит Фырка. Ведь Фырк был, в конце концов, подкроватным чудовищем — это поистине ужасное создание для не слишком взрослых людей.

— Закрой глаза, как только мы взберемся наверх! — скомандовал Гранди Рапунцелии.

— Я должна закрыть глаза? — удивленно спросила девушка. — Но я не по…

Как же объяснить подоходчивее? Но тут голем подумал, что у них появилась новая проблема — комната Рапунцелии ярко освещена, и потому Фырк при всем желании не сможет войти в нее.

— Или выключи свет! — закричал голем. — Он ослепляет меня!

— Сейчас! — отозвалась девушка, и свет мгновенно погас — очевидно, под рукой у нее была лампа или светильник.

Фырк ловко спрыгнул в темноту комнаты через небольшое оконце. Отсутствие света таким образом разрешило сразу обе проблемы.

Но как только они оказались внутри Башни, Рапунцелия снова захотела зажечь лампу.

— Я включу лампу, но не в полную силу, свет будет слабый, так что никакой рези в глазах не будет! — заверила она голема.

— Подожди! — закричал Гранди. — Я должен признаться, что я не один! Со мной друг, а он не переносит света!

— Друг? — спросила девушка. — А кто он?

— Он называется… Ну, как это сказать… В общем, тот, кто живет под кроватью.

— Но под моей кроватью никто не живет!

— Он живет под кроватью Айви, — нетерпеливо пояснил голем, — а сейчас он выступает в роли моей лошади. К тому же он умеет взбираться по вертикальным поверхностям намного лучше меня, поскольку рук у него больше.

— Он живет под кроватью Айви?

— Ну конечно же, ведь Айви — ребенок, а такие чудовища живут под кроватями всех детей!

— А, так ты, должно быть, имеешь в виду Фырка! — воскликнула Рапунцелия. — Ну, о нем я знаю — Айви мне писала о нем!

— Но Фырку нельзя появляться на свету, а его кровать мы втащить сюда, понятное дело, не могли!

— Но он может воспользоваться моей кроватью, — доброжелательно заметила девушка. — Мне всегда так хотелось иметь свое подкроватное чудовище!

— Не знаю, не могу сказать ничего определенного, — отозвался голем, — мне кажется, что он может жить только под кроватью Айви.

— Ерунда! Я ведь ее подруга по переписке! А это значит, что и моя кровать подойдет для него, — девушка зашевелилась в кромешной тьме. — Фырк, где ты там? Давай я покажу тебе мою кровать!

— Мне это совсем не нужно, — сказал голему Фырк на своем языке.

— Я так сильно обижусь на тебя, если ты не попробуешь пожить под моей кроватью хотя бы немного! — капризно сказала Рапунцелия. — У меня ведь никогда не было подкроватного чудовища, я его прежде не видела и не представляла, как оно может выглядеть, — ведь Сладчайшая Матушка никогда бы мне этого не позволила. Что же мне делать, если ты откажешься?

— Лучше все же попробуй, Фырк, — пробурчал Гранди, чувствуя себя неловко. Он ни за что не подумал бы, что разговор может принять такой оборот. Но голос Рапунцелии звучал сейчас весело, а это было очень хорошо. Никто не мог предсказать, как бы повела себя девушка, если бы она почувствовала себя несчастной.

Фырк, недовольно ворча, двинулся в темноте туда, куда указывала девушка, — там стояла ее кровать. Внезапно подкроватное чудовище издало довольный всхрап:

— Какая отличная кровать! Приятно пользоваться такой! А что за мягкая пыль!

— Ну, если на то пошло, тогда и лампу можно зажечь! — воскликнул Гранди. — Там, под кроватью, с ним ничего не должно случиться. Он там как дома!

Комнату тут же залил яркий свет — очевидно, у Рапунцелии были волшебные спички. На мгновенье свет действительно ослепил голема, но затем глаза его привыкли.

Даже словом «прекрасная» невозможно было правдиво описать Рапунцелию — этого слова было просто недостаточно. Таких красавиц Гранди в жизни еще не встречал. На вид ей было около двадцати лет, глаза излучали доброжелательное тепло, волосы были похожи на бесценный шелк, их темный цвет великолепно оттенял бледную кожу лица девушки. На ней была старомодная манденийская юбка и тонкая блузка, на ногах — бархатные тапочки. В ее пышных волосах торчало сразу несколько гребней, которые удерживали волосы, чтобы они не волочились по полу. Гранди подумал, как это такая тяжелая шапка волос не придавливает голову Рапунцелии к полу. Но вот странность — как только девушка собрала волосы и уложила их вокруг головы, никакой копны не получилось, словно ее волосы были короткими. Ее волшебный дар, очевидно, и заключался в этих самых роскошных волосах — их одновременно было и слишком много, и вполне достаточно.

— Ой, а вы мне показались выше! — удивилась девушка.

— Да, я ведь забыл вам сказать, — пробормотал Гранди. — Я голем!

— Голем?

— Первоначально я был сделан из дерева, глины и проволоки, — пояснил Гранди, — несколько десятилетий назад. Потом мне удалось стать живым существом, но вот размеры мои так и не изменились, я так и остался големом!

— Ну и что же! — воскликнула Рапунцелия. — Ты ведь такой симпатичный!

— Неужели? — изумление Гранди было неподдельным.

— Конечно! Ведь у каждого роста есть свои преимущества! Я говорю это искренне!

Внезапно Рапунцелия непонятным образом уменьшилась и стала ростом как раз под стать Гранди. Голем остановившимся от удивления взглядом воззрился на нее. Он так и не понял, в какой же момент Рапунцелия исхитрилась так уменьшиться в размерах. Причем каждая мельчайшая деталь ее одежды, каждое колечко на пальце — все уменьшилось вместе с ней.

— А как ты… — удивленно начал голем.

— Я ведь наследница двух генетических линий — людей и эльфов, — пояснила Рапунцелия. — Это все началось четыреста лет назад, когда моя пра-пра-пра… в общем, прабабушка по имени Голубой Колокольчик встретила одного жестокого и грубого завоевателя. Она наслала на него усмиряющие чары. Так они и сошлись. Но с того времени все их потомки унаследовали способность уменьшаться или увеличиваться в размерах. Я могу становиться ростом от мельчайшего эльфа до великана-людоеда, который, как тебе известно, намного больше обычных людей. Кое-кто из моих предков женился или выходил замуж за эльфов, кое-кто — за обычных людей — это зависело от их индивидуальных вкусов, но волшебство так или иначе передавалось всем. Для меня, в принципе, размер не слишком важен, но я обычно стараюсь быть размером с обычного человека, поскольку Сладчайшая Матушка сама такого роста. К тому же, если бы я была слишком маленькой, мои волосы не смогли бы доставать отсюда до земли, хотя в этом я не вполне уверена, ведь волосы растут, а я не пыталась экспериментировать с их возможностями, поскольку не было необходимости.

— Эльф по имени Голубой Колокольчик, — сказал Гранди, как будто что-то вспоминая. — Я знаю одного человека, который происходит из той эпохи. Его зовут Жордан. Он говорит, что он…

— Да, это тот самый! — воскликнула девушка, восторженно хлопая в ладоши. — Мне всегда было интересно, что с ним произошло после того, как он покинул Дерево Эльфов! Я так интересуюсь этим потому, что один из моих предков был как раз оттуда. Она тогда ничего не знала об этом человеке, потому что он был беспощаден и скрытен, как те самые завоеватели, которые…

— Это все действительно очень занятно и интересно, — перебил девушку Гранди. Ему все больше и больше нравилась Рапунцелия. — Но я должен рассказать тебе кое-что более серьезное. Я должен тебя предупредить, что скажу такое, во что тебе будет очень трудно поверить.

— Отчего же, совсем наоборот, — весело воскликнула девушка. Она подошла и села на пол рядом с Гранди, поскольку мебель сейчас казалась им чересчур большой. Близость девушки произвела на голема некий электризующий эффект, поскольку Рапунцелия была самым очаровательным существом его роста, которое он когда-либо встречал, к тому же она очень подкупающе обращалась с ним. — Так приятно пообщаться, ведь ко мне сюда никто не заходит, у меня нет даже своего подкроватного чудовища. Одной так скучно, иногда чувствуешь себя настолько одиноко, что даже места себе не находишь, особенно когда тут нет Сладчайшей Матушки. Конечно же, я переписываюсь и обмениваюсь разными мелочами с Айви, хотя, если признаться, у меня нет хороших вещей, которые я могла бы посылать ей в обмен на те прелестные штучки, которые получаю от нее…

— Прелестные?

Рапунцелия вскочила на ноги, причем в ее порывистых движениях было нечто особенно трогательное и грациозное.

— Вот, смотри, — воскликнула девушка, — у меня тут есть кое-что на столе! Только мне надо снова увеличиться в размере, чтобы стать большой и суметь взять эти вещи!

Девушка мгновенно увеличилась, осторожно взяла Гранди на руки и посадила его на стол. Пальцы ее были тонкими и очень нежными, от них пахло лавандой и еще какими-то ароматическими веществами.

— Теперь держи меня за руку! — сказала Рапунцелия, оттопырив один палец.

Гранди схватился за палец и отметил про себя, что даже ноготь был благородной формы и прекрасно отполирован. Внезапно Рапунцелия снова стала маленькой, они держались за руки.

— Вот видишь! — воскликнула девушка. — Но для того, чтобы изменять свой рост, мне не обязательно на чем-нибудь стоять. Я могу, например, изменить свой рост, подпрыгнув на этом столике. Тут есть риск — когда я буду приземляться, можно сломать столик, — Рапунцелия чарующе улыбнулась, — но тут мы можем пока спокойно стоять и вдвоем!

Так оно в действительности и было, и Гранди был просто поражен. Ему еще никогда не приходилось встречать подобное создание, и оно нравилось ему все больше и больше. Сейчас голему казалось, что его жизнь наполняется каким-то новым содержанием, и именно из-за присутствия этой девушки.

Тут Рапунцелия показала ему ту самую коллекцию безделушек, которую она получила от Айви, — куски металлической проволоки, галька, песок, цветочные лепестки, глиняные черепки, канцелярские скрепки разных размеров, манденийская монетка, куски цветного стекла и тому подобная ерунда. Такую вот глупость Айви посылала Рапунцелии в обмен на интересные загадки и занимательные головоломки. Хотя было видно, что Рапунцелия просто без ума от этого хлама.

— Ты знаешь, мне кажется, что те вещи, которые ты посылала в замок Ругна, ничуть не хуже тех, которые ты оттуда получила! — осторожно сказал Гранди.

— Но ведь это все вещи из реального мира! — воскликнула удивленно девушка, — а все, что я посылаю, уже использовано мной раньше, к тому же у меня полно такой ерунды. Вон, посмотри, сколько этих загадок валяется в углу! — Рапунцелия пренебрежительным жестом руки указала в угол комнаты, в котором темнела бесформенная груда. Гранди угадал там разные змейки-головоломки, какую-то зеленую бутылку, ветку дерева и странный шар, сделанный в форме сплетшихся рук и ног.

— Что это такое?

— Это и есть головоломки — ломаешь голову над тем, что они способны сделать. В этой вот бутылке находится клубный дух — я не стала посылать ее Айви, потому что мне не хочется, чтобы ее окружила атмосфера разных клубов, — а вот ветка вечнозеленого дерева. Она обладает свойством окрашивать в зеленый цвет все, что только находится в соприкосновении с ней. Посмотри, пол там и в самом деле стал зеленым. А вон ручной мяч, а вон еще в самом углу — хвостовой огонь…

— Понятно! — сказал Гранди вежливо, завидев нечто вроде хвоста с огненным глазком на конце.

— Все эти занятные штучки, конечно же, никак не относятся к реальному миру, — вздохнула девушка, — а вот то, что посылает мне Айви — все это кусочки реальности, в которой живет Айви. Ах, она такая счастливая! Если бы я тоже смогла оказаться там! Как бы мне хотелось попасть в реальный мир!

— Так я как раз и собираюсь забрать тебя туда! — воскликнул Гранди, даже не в силах поверить, что все складывается настолько удачно.

— Ой, нет, вот пойти туда я никак не могу! — нахмурившись, отозвалась Рапунцелия, увидев, что стоящая рядом с ней лампа накрылась чем-то вроде шапки тумана, отчего комната погрузилась в полумрак, — мне ведь еще нужно следить за лампой!

— За лампой? — автоматически повторил расстроенный Гранди, увидев, как дымка над лампой стала рассеиваться.

— Ну конечно, ведь эта Башня еще и маяк по совместительству! Луч света должен быть постоянно виден с моря, чтобы Морское Чудовище не заплутало в темноте и случайно не наскочило на скалы!

— А, маяк! — воскликнул Гранди. Теперь до него дошел смысл сказанного. — Но ведь Морское Чудовище никогда сюда не заплывает! Он боится Морской Ведьмы!

— Кого?

— Морской Ведьмы! Она…

— Что означает слово «ведьма»?

Она что, издевается над ним?

— То, что я тебе сейчас расскажу, тебе совсем не понравится, я в этом просто уверен! Я думаю, что тебе лучше присесть!

— Хорошо! — решительно сказала девушка. — Только возьми меня за руку.

Голем взял Рапунцелию за руку, для чего она снова уменьшилась. Они подошли к самому краю стола. Тут девушка спрыгнула и снова уже в воздухе, стала своего нормального человеческого роста. Она спокойно приземлилась на пол, но вот Гранди все еще продолжил сжимать один из ее пальцев. Рапунцелия осторожно подхватила голема и посадила его на кушетку, где произвела обратный процесс, снова став маленькой. Теперь оба они довольно удобно устроились на кушетке, готовые к разговору.

Гранди все еще чувствовал себя как-то неловко и одновременно восторженно от того, как Рапунцелии удавалось так мгновенно меняться в размерах. Но он старался сейчас не думать об этом — времени все-таки было в обрез. Голем постарался сосредоточиться на предстоящем разговоре.

— Я имею в виду ту самую женщину, которую ты называешь Сладчайшей Матушкой, — начал Гранди. — Я хочу сказать, что она совсем не та, за кого ты ее принимаешь!

— Но ведь я знаю ее всю жизнь! — воскликнула пораженная Рапунцелия.

— Но как ты сама попала в эту Башню? — спросил голем, стараясь говорить так, чтобы не обидеть девушку.

— Сама этого я не помню, но судя по тому, что мне рассказывали, мои родители попали в беду, а Сладчайшая Матушка выручила их, и потому они отдали ей на воспитание своего следующего ребенка, то есть меня. У меня нет оснований жаловаться на жизнь, Сладчайшая Матушка всегда хорошо ко мне относилась, правда, иногда…

Да, убедить ее будет явно нелегко!

— Там, за пределами Башни из слоновой кости, твоя Сладчайшая Матушка известна как Морская Ведьма, — пояснил голем. — Она забирает молодых женщин, чтобы потом использовать их тела!

— Ничего не понимаю! — воскликнула Рапунцелия, и от удивления ее брови поползли кверху.

— Она завладевает их телами. В общем, присваивает их. Я не знаю, что при этом случается с… в общем, с их прежними владелицами. Но вот из старой карги она становится внезапно молодой и красивой. Она тут же начинает подыскивать себе новое тело, в которое переселится тогда, когда состарится и это тело станет ей ненужным. Понимаешь, душа ее бессмертна в отличие от тела, которое постоянно увядает!

Рапунцелия сжала губы:

— Я не могу поверить в это!

— Я этого и ожидал, потому что в это очень трудно поверить! — сказал Гранди. — Но если ты мне не веришь, тогда ты обречена на такую участь, которая страшнее смерти!

— Но ведь Сладчайшая Матушка всегда так хорошо со мной обращалась…

— Но при этом почему-то не выпускала тебя из Башни…

— Но я же сказала, почему именно! Этот свет — он спасает Морское Чудовище!

— А я уже сказал тебе, что Морское Чудовище никогда не заплывает в эти воды! Оно только один раз осмелилось приплыть сюда, но лишь для того, чтобы спасти тебя от лютой участи! Он лучше тебя знает Морскую Ведьму!

Рапунцелия упрямо встряхнула головой:

— Ты кажешься таким милым существом! Как ты только можешь говорить столь ужасные вещи о Сладчайшей Матушке?

Девушка снова отказывалась верить голему! Винить ее в этом было никак нельзя — но все равно ее нужно было как-то убедить.

— Понимаешь, насколько я понимаю, Морская Ведьма до тех пор не может завладеть телом другого существа, пока не получит от него разрешения на это. Так что если ты не позволишь ей войти в твое тело, то с тобой, вероятно, все будет в порядке. Так что я не заставляю тебя верить мне. Но ведь тебе не хочется, чтобы кто-нибудь завладел твоим телом, не так ли?

Рапунцелия упрямо повела плечами:

— Нет, конечно же, нет! Но я все равно не могу поверить, что Морская Матушка — я хотела сказать, Сладчайшая Матушка — способна совершить такое злодеяние! Она так хорошо обо мне заботится!

— Это потому, что Сладчайшая Ведьма, я хотел сказать, Морская Ведьма хочет, чтобы ей досталось в высшей степени развитое и ухоженное тело! Потому-то она так и носится с тобой, и говорит тебе только то, что считает нужным рассказывать, и совсем не хочет, чтобы ты знала правду. Она хотя бы знает, что ты переписываешься с Айви?

— Ну конечно! Я сначала боялась, что Сладчайшая Матушка рассердится на меня за это, но когда она узнала, что Айви — это обычный ребенок, она решила, что ничего страшного в этом нет. Ведь дети вообще многого не знают! Но больше ни с кем, кроме Айви, мне не разрешено общаться!

— Потому что Морская Ведьма не хочет, чтобы ты знала правду о реальном мире! Берегись, а то будет слишком поздно!

Но Рапунцелия снова покачала головой:

— Нет, я не могу тебе верить!

Вдруг снаружи раздался голос:

— Рапунцелия, Рапунцелия, спусти вниз свои длинные волосы!

— Ой, она уже вернулась! — руки девушки в страхе взметнулись к вискам. — Она не должна тебя тут найти!

Гранди был того же мнения. Но он теперь был в ловушке — они с подкроватным чудовищем никак не могли ускользнуть из Башни, поскольку под окном как раз находилась Морская Ведьма. Что же им делать?

— Рапунцелия! — более нетерпеливо крикнула ведьма снизу, заглушая плеск волн.

— Ой, я должна ее поскорее втащить наверх! — девушка в испуге спрыгнула с кушетки и снова стала размером с обычного человека.

— Ты ни в коем случае не должна этого делать! — воскликнул Гранди. — Мы с ней смертельные враги!

— Но я даже не знаю, что мне теперь делать! — заметалась Рапунцелия.

— Делай что хочешь, но сюда ее не пускай! — крикнул Гранди. — Она — порождение зла!

— Рапунцелия, ну что ты там! — снова раздался голос ведьмы — она явно начала терять терпение.

— Я все равно не верю тому, что ты тут мне наговорил о Сладчайшей Матушке! — воскликнула Рапунцелия, решительно направляясь к окну.

Гранди понял, что чем больше он будет сейчас пытаться разоблачать Морскую Ведьму, тем меньше будет верить ему девушка. Ему все-таки придется столкнуться с Морской Ведьмой, ничего не попишешь. Эта перспектива ужаснула его, но другого выхода не было.

— Ну ладно, втаскивай! — отозвался Гранди отчаянно.

Но Рапунцелия уже и без того, стоя у окна, вытаскивала из волос гребни, и волосы волнами начали падать вниз. Затем девушка стала втаскивать волосы назад, в Башню, как только почувствовала, что весьма достаточно крепко схватилась за них.

Гранди видел, как сильно натянулись волосы — они даже слегка позванивали, но девушка явно не чувствовала ни боли, ни даже малейшего неудобства. Рапунцелия только иногда встряхивала головой, чтобы волосы ровнее ложились на свое место. Гранди понял, что это тоже часть волшебного дара девушки — волосы не только свободно умещались на ее голове, несмотря на такую длину, но еще как бы снижали вес всего, что прикасалось к ним, если сама Рапунцелия этого хотела. Она действительно, казалось, обладала сразу двумя волшебными талантами — хотя Гранди и знал, что передаваемые по наследству свойства нельзя рассматривать как волшебный дар, поэтому способность к изменению своих размеров не являлась волшебным даром. Но сейчас голему было не до этих размышлений.

Что могла Рапунцелия сказать этой ведьме? Одна только мысль о встрече со злодейкой устрашала Гранди. Но у ведьмы вроде бы нет никаких других волшебных свойств, подумал голем в отчаянии. Все, что она может, это убивать свое износившееся тело и переселяться в тело того существа, которое позволит ей это сделать. Так что нечего ее так бояться! Но несмотря на успокаивающие мысли, голему стало еще страшнее. Если бы только можно было как-то избежать этой встречи! Если бы он только успел уйти отсюда до возвращения Морской Ведьмы!

Через какое-то мгновение руки Морской Ведьмы привычным жестом ухватились за подоконник, и она проникла в комнату. Она и в самом деле была поистине отвратительным созданием — на ней было нечто вроде черной рясы и черная шапочка со зловеще вколотыми в нее булавками, черные перчатки, на ногах — высокие черные ботинки. Даже если в чертах ее лица можно было угадать какие-то признаки былой красоты, то эта красота была довольно зловещей. Лицо никак нельзя было назвать ведьмовским, искаженным гримасой — самое обычное лицо, которое выдавало ее почтенный возраст. Но зло наложило свой неповторимый отпечаток на это создание — рот был слегка перекошен от злости, вздернутый нос выдавал упрямство и решительность, уши ловили каждый звук и потому все время зловеще вздрагивали, а глаза зловеще бегали по сторонам. Гранди, едва только взглянув на Морскую Ведьму, возненавидел ее еще больше — хотя его страх перед этим исчадием ада тоже усилился.

— Сладчайшая Матушка! — воскликнула Рапунцелия, нежно обнимая Морскую Ведьму. Гранди охватил ужас, но он не решился встревать в процедуру встречи хозяйки Башни.

Старуха подозрительно огляделась по сторонам и недовольно засопела носом.

— Я чувствую, что тут чужие! — проскрипела она. Тут ее злые глаза остановились на стоявшем чуть в стороне Гранди.

— Я… У меня гость, — пролепетала Рапунцелия.

— Никакой это не гость — это проклятый уродливый голем! — прошипела старая карга.

— Да ты и сама красотой не блещешь, крючконосая! — автоматически отозвался Гранди, еще даже не осознавая того, что он делает. Ужас перед ведьмой настолько сковал его тело, что он был не в состоянии себя контролировать.

— Сейчас я от тебя избавлюсь! — прокаркала ведьма. Она рванулась к стоявшему в углу унитазу, откинула его крышку и схватилась за метлу.

— Для чего тебе метла, старая карга? — нашелся Гранди. — Ты что, улететь на ней хочешь? Ну так лети поскорее, без тебя воздух чище станет!

— Я собираюсь вымести тебя этой метлой из своей Башни, ублюдок! — зашипела ведьма, подходя к голему и держа при этом метлу наперевес, как оружие.

— Ой! — только и могла вымолвить Рапунцелия, пораженная таким накалом страстей.

Внезапно Гранди осознал, что именно эта сценка и может убедить девушку в истинной сущности Морской Ведьмы. Надо только побольше раздразнить ее!

— Лучше вымети этой метлой грязь из своих лохматых ушей! — выдохнул Гранди язвительно, ловко уворачиваясь в сторону от уже свистящей метлы.

— Стой спокойно, не дергайся, а то я окончательно рассержусь! — рычала ведьма, продолжая размахивать метлой.

Но Гранди имел за плечами не одно десятилетие практики уворачивания от различных ударов, поэтому он с такой же легкостью, как и в прошлый раз, увернулся от метлы. Но он старался уворачиваться так, чтобы у ведьмы не создалось преждевременного представления о том, что ее траты сил являются напрасными.

Однако реакция была совсем неожиданной. На Рапунцелию это действовало куда больше, чем на «Сладчайшую Матушку», и при каждом взмахе метлы она громко взвизгивала.

— О нет, ты ведь размажешь его по полу! — в ужасе кричала девушка.

Гранди быстро сообразил, какие выгоды дает ему эта ситуация. Он с быстротой молнии подскочил к Рапунцелии и вскарабкался по юбке и блузке ей на плечо.

— Не дай ей погубить меня! — прошептал он в ухо девушке.

Разъяренной ведьме гнев застлал глаза — она размахивала метлой направо и налево, круша все на своем пути. Вдруг она прекратила беспорядочные движения и обнаружила, что зловредный голем куда-то исчез. Метла угрожающе замерла в воздухе, а ведьма с недоумением принялась оглядываться по сторонам.

— Что вы делаете, Сладчайшая Матушка? — в удивлении спросила Рапунцелия. — Пожалуйста, прошу вас, успокойтесь! Я никогда не видела вас в таком состоянии!

Ведьма моментально опустила метлу и даже попыталась изобразить подобие улыбки — ей явно не хотелось разочаровывать девушку в своей мнимой доброте. Чего ради она тратила на воспитание Рапунцелии столько сил, если та сейчас обнаружит, что ведьма не столь добра, как пыталась изображать все эти годы. Нет, лучше уж унять ярость! А то девушка и вправду не впустит ее в свое тело!

Теперь голем видел, что началась не менее изощренная битва — битва умов, которая должна была решить, на чью сторону склонится сочувствие Рапунцелии. Если он победит, то тогда девушку возможно будет спасти, если же проиграет, то тогда Рапунцелии ничего уже не поможет.

Ведьма снова попыталась улыбнуться, но улыбка вышла несколько кривоватой.

— Я только пытаюсь, милочка моя, избавить твою комнатку от этой крысы! — пренебрежительно указала она метлой на голема.

— Рапунцелия, ты лучше спроси ее, почему она тебя тут держит, как в тюрьме! — взывал Гранди.

— Но какая же ты пленница, девочка моя! — забормотала ведьма, не давая девушке открыть рта. — Здесь твой дом!

— Нет, ты все-таки спроси, почему ты не можешь выйти наружу! — настаивал голем.

— Но ведь кто-то должен оставаться все время в комнате, чтобы смотреть за лампой, — пустилась ведьма в рассуждения. — Вообще-то лампа может гореть сама собой, но иногда она начинает гореть слабо и мерцать, есть риск, что она вовсе погаснет, и потому за ней нужен постоянный надзор. Рапунцелия, ты ведь хорошо знаешь это! А теперь дай мне разделаться с этим негодяем, — и когтистая рука ведьмы, облаченная в черную перчатку, вновь зловеще протянулась к голему.

— Ну тогда спроси, почему она сама не может присмотреть за лампой, покуда ты выйдешь на минутку на улицу, ведь это несложно, — нашелся голем.

— Но ведь ты совсем не ориентируешься в том, что происходит снаружи! — возразила ведьма.

— Это верно, Сладчайшая Матушка! — кротко сказала Рапунцелия. — Тем более, что ты и так многое мне рассказала о Ксанте, ведь правда?

Это противоречие привело Морскую Ведьму в затруднение. Она, конечно же, рассказывала девушке о Ксанте многие вещи, но только те, что считала нужными для себя в будущем и вполне безопасными сейчас. Тут было явное несоответствие, но нужно было постараться как-то избежать его, иначе конец!

— Она когда-нибудь говорила тебе, что Морское Чудовище никогда не пользуется сигналами вашей лампы? — не отставал Гранди.

— Не может этого быть. Чудовище все-таки пользуется этими сигналами, — возразила ведьма с самым невинным видом.

— Странно, само Чудовище говорило мне как раз обратное! — торжествующе заметил голем.

— Рапунцелия, девочка моя, неужели ты веришь этому маленькому лгуну? — закричала ведьма.

Но Рапунцелию снедали сомнения. Она явно не знала, кому сейчас можно верить.

— Я… я… — лепетала она, не в силах выбрать, чью же сторону принять.

Гранди понял, что нужно по-другому убеждать девушку в своей правоте. Нужно было спровоцировать Морскую Ведьму на более агрессивную тактику, но это было весьма рискованно.

— Возможно, я действительно не прав, — обратился голем к ведьме. — Если я перестану оскорблять вас, вы оставите меня в покое?

Лицо старухи исказилось — она явно просчитывала возможные плюсы и минусы такого поворота событий. Беда ведьмы была в том, что она не знала, как много этот проклятый голем успел наговорить Рапунцелии перед ее приходом, да к тому же было еще непонятно, чему именно из рассказов голема Рапунцелия поверила. Но ей не хотелось также, чтобы голем задерживался в Башне слишком долго — ведь еще неизвестно, что он может рассказать потом. Нужно попытаться нейтрализовать его при первой удачной возможности.

— Почему бы и нет… ты… крошечное создание! — натянуто улыбнулась колдунья.

Так, это уже кое-что, подумал Гранди.

— В таком случае, я прилягу ненадолго вон на ту кровать — мне так хочется отдохнуть, я ведь здорово устал! — сказал Гранди. Он проворно спустился с плеча Рапунцелии, которая уже и сама двинулась к своей кровати, чтобы положить на нее испуганного, как ей казалось, Гранди. Голем затем ловко запрыгнул на кровать, взобравшись по ноге девушки.

— Будь наготове! — прошептал голем притаившемуся под кроватью Фырку.

Взобравшись на кровать, Гранди завозился, устраиваясь поудобнее.

— Эй, бабуля, — вежливо обратился голем к Ведьме, — а как насчет того, чтобы немного подзакусить?

Ведьма сразу нахмурилась — как Гранди и предполагал, она не сочла в свое время нужным обучить Рапунцелию слову «бабуля». А девушка явно думала, что в этом слове не таилось никакого пренебрежительного оттенка; соответственно ведьма была вынуждена не выказывать своего раздражения.

Колдунья снова улыбнулась, но было видно, что эта улыбка стоила ей поистине титанических усилий.

— Конечно же, мой милый голем! Я сейчас мигом вернусь, — и старуха опрометью бросилась туда, где по расчетам Гранди должна была находиться кухня.

— А Сладчайшая Матушка всегда говорит тебе чистую правду? — осведомился Гранди у Рапунцелии, как только они остались вдвоем. Он знал, что ведьма наверняка слышит все, что тут говорится, и мигом примчится обратно, как только услышит что-нибудь не слишком приятное в свой адрес.

— Всегда, — отозвалась девушка.

— Ну, а если ты когда-нибудь уличишь ее в том, что она говорит неправду?..

— Вот твоя еда! — произнесла скороговоркой ведьма, вихрем ворвавшись в комнату. Она принесла с кухни огромный ломоть черного хлеба — такой большой, что он был размером с самого голема.

— Мило, мило, старая шпионка! — ехидно сказал голем. — Ты положи хлебушек вот сюда, — и голем указал на край кровати, в то же время отодвигаясь к стене.

Но ведьма сделала как раз наоборот — она поднесла хлеб прямо к голему.

— Я уверена, что тебе понравится это угощение, — сквозь стиснутые зубы проговорила она.

— Внимание, Фырк, — еле слышно проговорил Гранди.

Внезапно колдунья швырнула ломоть хлеба на пол и схватила Гранди.

— Вот ты и попался, навозная душа! — торжествующе воскликнула старуха.

— Что ты собираешься сейчас сделать со мной, величайшая из ведьм? — нарочито громко поинтересовался Гранди.

— Я собираюсь свернуть твою тонкую шею, чтобы ты больше не смел совать нос в чужие дела! — объявила Морская Ведьма.

— Но ведь ты пообещала мне, что отпустишь меня с миром!

— Неужели ты действительно настолько глуп, что поверил этой ерунде? — расхохоталась старая карга.

— Но ведь это значит, что ты не сдерживаешь данных обещаний! — с наигранным возмущением проговорил Гранди.

— Ой, — воскликнула Рапунцелия, пораженная.

Морская Ведьма на мгновение обернулась к девушке:

— О, проклятье! Но ничего!

Тут же она повернулась снова к голему:

— Не беспокойся, после того, как я с тобой разделаюсь, я все ей объясню, она поверит мне — она мне всегда верит, если только никто больше не пытается убедить ее в обратном.

Тут ведьма, схватив Гранди за голову, резко рванула ее вбок.

— Фырк! — крикнул Гранди.

Громадная волосатая рука высунулась из-под кровати и схватила колдунью за лодыжку. Фырк тут же рванул добычу на себя.

Морская Ведьма взвизгнула в испуге и отчаянии и выронила голема. Одновременно к ее визгу примешался визг подкроватного чудовища, только кричало оно от отвращения — нога у ведьмы была скользкая и холодная, как у мертвеца.

Гранди среагировал мгновенно. Он, вместо того, чтобы свалиться на пол, схватился за руку ведьмы и ловко вскарабкался по ней на плечо. Он еще раньше заметил в ее черной шапочке воткнутую туда огромную металлическую булавку и теперь потянулся за ней. Еще до того, как старуха раскинула руки в стороны, чтобы сохранить равновесие и удержаться на ногах, Гранди ловко расстегнул булавку и вытащил ее из шапочки — теперь в его руках оказалось отличное колющее оружие, нечто вроде меча.

Наконец колдунье удалось мощным рывком выдернуть свою лодыжку из хватки подкроватного чудовища. Гранди тоже не терял времени даром — он ловко спрыгнул с плеча старухи обратно на кровать, держа свое оружие наперевес. При приземлении голем несколько раз подпрыгнул на пружинном матрасе кровати, но сумел сохранить равновесие и не свалиться.

— Что это чудище делает под кроватью? — проскрежетала колдунья.

Тем временем Гранди спрыгнул с кровати на пол и во весь опор помчался к Рапунцелии.

— Вот теперь ты видишь? — закричал голем, переводя дух. — Видишь, она нарушает данные ею обещания!

— Но мы, вероятно, чего-то не понимаем! — растерянно забормотала девушка. — Наверняка она пыталась…

— Эй, старая кошелка! — закричал Гранди ведьме. — Так что ты там собиралась со мной сделать, как только я попадусь в твои грязные лапы?

— Я начисто откушу твою глупую деревянную башку и выплюну ее прямо в море, негодный коротышка! — прорычала ведьма. — Но сначала я разорву это вот чудовище в куски и сварю в котле!

— Вот видишь, мы понимаем ее правильно! — обратился Гранди к девушке. — Это просто злая старуха, которая всю сознательную жизнь тебя обманывала. Ты как таковая совсем ее не интересуешь, ей нужно только твое тело — и она рано или поздно возьмет его, а тебя просто погубит!

— Нет, нет! — в ужасе воскликнула Рапунцелия. — Я не могу в это поверить!

— Эй, старая карга, скажи нам, сколько тебе вправду лет? — со смехом сказал Гранди старухе. — Ты ведь явно не вчера на свет появилась?

— Мне уже многие тысячи лет! — заорала в бешенстве колдунья, снова бросаясь на Гранди с метлой.

— Не может быть! — дразняще воскликнул Гранди. — Тебе до этого не хватает пары недель, слишком много зубов во рту осталось! Значит, ты моложе!

— Но этому телу только шестьдесят! — выдохнула ведьма, делая взмах метлой. — Сорок лет назад я позаимствовала его у девушки, которая росла тут, в Башне.

— Вышло точно так же, как ты собираешься поступить с Рапунцелией, — крикнул Гранди, уворачиваясь от мощного взмаха метлы. — Конечно же, в это трудно поверить!

— В это трудно поверить? — закричала ведьма в бешенстве. — Да я Волшебница, к твоему сведению!

— Нет, ты вот лучше скажи, что ты имеешь в виду? Следует ли понимать твои слова так, что сама Рапунцелия никогда тебя не интересовала?

Ведьма, увлеченная охотой за противником, совсем забыла о присутствии Рапунцелии.

— Конечно, не интересовала, мой глупый мерзкий голем. Она интересовала меня не больше, чем каждая из пятидесяти девушек, которые тут до нее были! Они были всего лишь сырьем для моей души!

Гранди заметил краем глаза, что Рапунцелия бессильно прислонилась к стене, как будто собиралась упасть в обморок. Она и так уже достаточно наслушалась за сегодняшний день.

— Фырк! — крикнул Гранди на языке подкроватных чудовищ, — как только я потушу огонь, привяжи волосы девушки к стулу, выброси ее из окна и помоги ей спуститься на землю! А я тем временем отвлеку эту бабусю!

Подкроватное чудовище фыркнуло под кроватью в знак того, что ему все понятно. А Гранди подскочил к лампе и ударил по ней своим колющим оружием. Раздался звон разбитого стекла, пламя взметнулось к потолку, но в следующий момент погасло. Вся комната погрузилась в непроницаемую темноту.

— Не думай, что это спасет тебя! — крикнула ведьма, размахивая метлой наугад.

— Это, конечно не спасет, но вот другое поможет! — бойко отозвался голем, подскакивая поближе к врагу и втыкая булавку в то место, где, по его расчетам, должна была находиться ступня колдуньи.

Удар был точным — булавка воткнулась точно в лапу колдуньи, и ведьма с рычанием отскочила назад. Но серьезного вреда этот булавочный укол ей не причинил, поскольку ее ступню защищала прочная кожа ботинка. Но все равно ведьма рассердилась еще пуще прежнего.

С того места, где стояла Рапунцелия, донесся вздох ужаса.

— Убегай вместе с Фырком! — крикнул девушке Гранди, — скорее снова стань маленькой, садись на него верхом — он доставит тебя вниз, на землю!

— Но ты… — замялась девушка.

Гранди снова нанес меткий удар в лодыжку ведьмы, заставив ее взвыть от боли.

— Я последую за вами! — прокричал Гранди Рапунцелии. — Последую за вами, как только пойму, что вы в безопасности!

Тут пришел черед Гранди отпрыгнуть назад, поскольку метла просвистела в нескольких сантиметрах от его головы. Ведьма не могла видеть голема в кромешной тьме, которая царила сейчас в комнате, но зато могла ориентироваться по звуку.

— Ах ты, маленький кусок дерьма! — заорала ведьма гневно. — Как только я доберусь до тебя, знай, что я размажу тебя по стене! — Ее метла тут же просвистела в подтверждение слов колдуньи, причем свист был такой сильный, что голема потоком воздуха чуть было не смело в сторону.

— Если я маленький кусок дерьма, то ты большой! — не остался в долгу голем. — Попробуй только достань меня, интересно, как это у тебя получится!

— Погоди, дай только зажечь свет, — шипела ведьма с ненавистью. Она бросилась на кухню, где, очевидно, находилась другая лампа.

— Мы спускаемся! — сообщило подкроватное чудовище голему на своем языке.

— Давайте быстрее! — крикнул запыхавшийся Гранди. — Я не знаю, сколько времени мне еще удастся протянуть, отвлекая ее на себя!

А ведьма тем временем уже мчалась из кухни, в ее руках была другая лампа. В следующее мгновенье яркий свет залил комнату.

— Но где же девушка? — в отчаянии заревела ведьма, вдруг осознавая, что произошло.

— Она ушла от тебя, старая уродина! — спокойно-насмешливым тоном сообщил голем. — Наконец-то она вырвалась из твоих когтей, старая стерва!

Морская Ведьма, сразу забыв о големе, в отчаянии метнулась к распахнутому окну.

— Так она спускается по своим собственным волосам! — злорадно зашипела старуха, — ну, сейчас я их перережу!

С этими словами колдунья подняла огромный кривой нож, который явно приготовила для Гранди.

Только не это! Голем никак не предвидел такого поворота событий: один взмах острым ножом — и Фырк вместе с Рапунцелией камнем упадут прямо на острые скалы!

Гранди в отчаянии рванулся вперед — но тут колдунья заметила его и с душераздирающим рычанием тут же направила смертоносное лезвие ножа на него.

— Ну же, поганый голем, — заговорила ведьма елейным голосом, — подойди, подойди ближе, не стесняйся! Мне стоит только взмахнуть ножом, и твоя деревянная голова покатится по полу!

Гранди в нерешительности остановился. Угрозы ведьмы отнюдь не были пустословием — ей ничего не стоило убить его, как она до этого хладнокровно убивала многих других. Но если она его сейчас прикончит, он не сможет помочь своим друзьям! Странным образом Гранди совсем не чувствовал страха — только непонятную неловкость, что не все у него получается гладко. Как же отвлечь ведьму на такое время, чтобы Фырк и Рапунцелия успели спуститься вниз?

Тем временем ведьма, повернувшись к окну, нацелилась на прядь волос девушки, свисавшую наружу. Концом эта прядь была намертво привязана к стоявшему чуть поодаль от окна массивному стулу, который из-за своего размера не смог пролезть в окно, так что за этот своеобразный якорь можно было не беспокоиться. Тут ведьма медленно, с видимым наслаждением приставила нож к этой пряди волос.

— Сейчас только проведу разок ножичком, и они плюхнутся! — слащаво заметила старуха.

Гранди лихорадочно размышлял, что предпринять дальше. Если он сейчас налетит на старуху, то она изрежет его на мелкие кусочки, а потом все равно перерубит прядь волос. С этой шляпной булавкой нечего даже и лезть против ножа колдуньи. Если он метнет эту булавку в нее, то старуха наверняка отвлечется, но только лишь на мгновение, и ощутимого вреда ей эта булавка все равно не принесет, а он тогда останется совсем безоружен. Если он снова начнет оскорблять ее, то колдунья в гневе может попросту полоснуть по волосам. Нет, тут нужно действовать как-то иначе!

Единственным надежным оружием была обыкновенная логика.

— Если ты сейчас перережешь волосы, то Рапунцелия упадет на острые камни внизу и разобьется насмерть, — начал голем, — и ты тогда точно лишишься прекрасного тела, которое столь долго и упорно взращивала и лелеяла! Подумай! К тому же ты не сможешь спуститься вниз! Тебе не останется ничего, кроме как переселиться в мое тело!

— Дьявол тебя забери! — прорычала ведьма. Но в следующий момент она, посмотрев внимательно на ножи и что-то прикинув в уме, спрятала смертоносное лезвие.

— Голем, ты наполовину прав! — согласилась ведьма. — Но кое-что ты не учел. Если Рапунцелия и погибнет, то это не означает, что я буду обречена сидеть тут до скончания своих дней. Как только я стану призраком, то смогу попросту полететь куда мне вздумается и приискать для себя новое подходящее тело. Однако ты прав в том, что мне не хочется терять Рапунцелию, — не затем я так долго холила ее, к тому же мне нужно сейчас именно ее тело, а не любое другое. Ведь я еще успела набить в него столько полезной информации! Потому-то я никак не могу убить ее, ты прав, — ведьма зловеще ухмыльнулась — но вот твое тело мне совсем не нужно, и потому сейчас я от тебя избавлюсь!

Ведьма с яростью снова кинулась на голема, направляя взмах руки с ножом прямо на то место, где стоял голем. Но Гранди был уже готов к такому повороту событий, поэтому он изловчился и прыгнул высоко вверх, приземлившись на пол только тогда, когда рука с ножом уже просвистела под ним. Одновременно голем воткнул шляпную булавку острием прямо в тыльную сторону ладони старухи.

— А-а-а! — завыла колдунья, мгновенно отдергивая руку. К сожалению, булавка осталась торчать в руке, и Гранди пришлось отпустить ее, поскольку он боялся, что ведьма утащит его вместе с булавкой. Но зато голем сумел достаточно оперативно воспользоваться замешательством старухи — Гранди мгновенно кинулся к лампе и стал ее раскачивать, пытаясь опрокинуть на пол и расколоть. В темноте можно было чувствовать себя в большей безопасности.

— Э, нет, это у тебя не пройдет! — каркнула ведьма, почувствовав, что боль прошла. Теперь она ловко подхватила лампу, не давая ей упасть. Лампа оказалась для голема слишком тяжелой, чтобы можно было ее опрокинуть — замысел голема провалился.

Тут Гранди одним махом вскочил на окно и схватился на свисавшие волосы, чтобы начать спуск вниз.

Гранди почувствовал, что волосы болтаются в воздухе свободно, напряжения на них нет совсем — это означало, что Фырк и Рапунцелия благополучно спустились. Но голова неугомонной злодейки снова высунулась из окна.

— Мне не хочется, чтобы Рапунцелия разбилась, но тебе я этого желаю от всего сердца, мерзкий голем! — зарычала ведьма, снова приставляя нож к волосам.

На этот раз он точно попал в безвыходное положение! Теперь голем не мог ни остановить ведьму, ни прыгнуть вниз — теперь его жизнь была в его руках в прямом смысле этого слова! Остается только надеяться на свою сообразительность!

— Да, но если ты перерубишь эту прядь волос, ты так и останешься сидеть там наверху, — прокричал Гранди колдунье. — Ты можешь, конечно, убить себя и попробовать поискать другое тело. Но только учти, что Рапунцелия не согласится принять твою душу, как ты ее ни уговаривай! Поэтому тебе придется удовольствоваться тем, что попадет под руку, а затем тебе снова придется умереть, чтобы добраться до Рапунцелии! Тебе нужно вернуть девушку назад, к тому же без ее волос ты не сможешь карабкаться вверх или вниз! Подумай, сколько неудобств ты себе причиняешь, убивая какого-то несчастного голема!

— Проклятье! — простонала колдунья отчаянно. — Об этом я совсем не подумала! Мне совсем не улыбается умирать чересчур часто! Смерть — штука не слишком приятная. С одной стороны, чувствуешь боль, да к тому же до вселения в подходящее тело чувствуешь себя очень неуютно! Надо вернуть девушку!

— А ты попытайся! — подзадорил ее Гранди, тем временем постепенно спускаясь вниз.

Тут Гранди подумал, что он перестарался, дразня колдунью, поскольку в воздухе снова раздался свист ножа. Но нож остановился на полпути к многострадальным волосам девушки.

— Ты меня на мякине не проведешь, мерзкий коротышка! Я смогу спуститься вниз, не беспокойся! Может быть, мне все-таки стоит попытаться избавиться от тебя, ты мне надоел! — шипела старуха. Схватившись обеими руками за прядь волос, колдунья стала изо всех сил раскачивать ее.

Руки голема начали стремительно уставать, поскольку он не был приучен к лазанию по канатам. Тут он в довершение ко всему стал ударяться о стену из слоновой кости. Теперь ситуация значительно осложнилась — даже если вдруг колдунья перестанет раскачивать волосы, то руки его окончательно устанут и разожмутся сами собой. А под ним еще была целая бездна!

Но ему, по крайней мере, удалось спасти Рапунцелию! Если ему на роду написано умереть, то тут ничего не поделаешь! Но зато он сделал в жизни что-то хорошее!

— Убирайся отсюда прочь, мерзкое чудовище! — злобно прорычала ведьма. Гранди, чувствуя, как последние силы покидают его, подумал как сквозь сон, что уж его-то чудовищем никак назвать нельзя.

Тут руки его разжались, волосы заскользили между ладонями и он беззвучно полетел вниз, в темноту.

Огромная волосатая мускулистая рука поймала его и крепко сжала. Гранди отчаянно забился, стараясь освободиться, но хватка была поистине железной. Голем подумал сначала, что Морская Ведьма все-таки добралась до него, но потом понял, что это Фырк.

— Так это ты меня подхватил! — изумленно крикнул Гранди.

— Понятное дело, ведь я должен был в любом случае подхватить тебя, я стоял и ждал, покуда ты спустишься вниз! — отозвалось подкроватное чудовище на своем языке.

Гранди замолчал. Он почувствовал, что теперь, после такого напряжения, тело его начинает расслабляться. Ему даже на мгновенье показалось, что он умирает, но потом голем с радостью обнаружил, что это не так. Ведь он, в конце концов, не стяжал еще славы в этой экспедиции, куда ж так рано умирать! Но все равно окружающая обстановка казалась какой-то нереальной и потому волнующей.

Фырк осторожно поставил голема на землю; чуть поодаль, слегка освещенная бледным лунным светом, стояла Рапунцелия. Кстати, экстремальная ситуация заставила сейчас подкроватное чудовище совершенно забыть о лунном свете и потому не слишком скрываться от него. Рапунцелия снова увеличилась до размера обычного человека. Она подошла и уселась в лодочку Морской Ведьмы, поскольку начался прилив и вода стала медленно, но верно затоплять островок. Гранди автоматически подумал, какого размера девушка могла быть тогда, когда Фырк тащил ее вниз. Если она была такой, как сейчас, то тогда подкроватному чудовищу досталась весьма тяжелая ноша. Но если она для удобства перемещения стала маленькой, что тогда с ее волосами, почему не уменьшились они? Но тут голем решил, что размышлять об этом сейчас некогда — ведь все трое сейчас благополучно стояли внизу, у них даже лодка появилась.

Но тут возникла новая проблема — волосы Рапунцелии все еще оставались привязанными к стулу там, вверху Башни из слоновой кости, и девушка, таким образом, не могла отплыть далеко. Если, конечно же, не…

Тут Рапунцелия вытащила откуда-то ножницы.

— Если бы вы знали, как мне не хочется делать этого! — с грустью воскликнула она. — Но другого выхода нет!

Да, выбора действительно не было — им нужно было покинуть это зловещее место до наступления рассвета.

Девушка протянула ножницы Фырку.

— Сделай это лучше ты! — попросила она.

Подкроватное чудовище схватило одной огромной рукой ножницы, а другой чуть приподняло волосы Рапунцелии. Щелк — и дело сделано! На голове у девушки осталось еще довольно волшебных волос, но все-таки основная их часть свешивалась теперь из окна Башни.

Рапунцелия тут же ощупала голову.

— Ну и как я теперь выгляжу? — с беспокойством спросила она.

— Жуть! — отозвался Гранди, не успев даже подумать, что он сейчас говорит.

Девушка тут же залилась слезами.

— Мои прекрасные волосы, как я теперь буду без вас? — плакала она навзрыд.

Испуганный Фырк мигом забился под скамью.

Гранди совсем не хотелось, чтобы это прелестное создание так убивалось. Пусть ее волосы сейчас находились в ужасном состоянии, но ведь сама-то девушка не потеряла своей природной красоты! Нужно было как-то успокоить ее!

— Я хотел только сказать… — начал голем неуклюже.

— Знаю я, что ты хотел сказать! — плакала девушка.

— Но ты поступила так храбро, когда решилась отрезать их! — сказал Гранди.

Плач слегка приутих.

— Неужели я вправду была храброй? — спросила Рапунцелия.

— Вы что же там, внизу, думаете, что уже удрали от меня? — раздался сверху злобный голос Морской Ведьмы. — Рано радуетесь, я сейчас спускаюсь!

— Нам нужно поскорее удирать отсюда! — воскликнул Гранди. — Рапунцелия, ты у нас самая большая, поэтому тебе лучше всего сесть на весла!

— Не смей этого делать, девочка моя! — снова подала голос колдунья. — Сиди смирно и жди, покуда я не заберу тебя оттуда!

Рапунцелия даже не шевелилась — страх парализовал ее.

— Нам нужно поскорее уплыть! — закричал Гранди. — Бери весла и греби что есть силы!

— Но я не могу! — сквозь слезы сказала Рапунцелия. — Ведь Сладчайшая Матушка велела мне сидеть смирно!

— Но ведь она твой враг! — напомнил голем. — Ведь ей нужно только твое тело!

— Я это теперь знаю. Но все-таки я не могу в открытую не повиноваться ей! Я так к ней привыкла!

Гранди почувствовал, что в нем нарастают одновременно два чувства: раздражение такой слепой доверчивостью и жалость к несчастной девушке, которая, зная о грозящей ей опасности, все равно не могла вести себя иначе, чтобы этой опасности избегнуть. Что за наивность!

Тем временем Морская Ведьма уже вылезала из окна. Очевидно, она собиралась спуститься по свисавшим из окна волосам и прыгнуть прямо в их лодочку, затем вышвырнуть Гранди и Фырка за борт, а уж в заключение доставить девушку обратно наверх в свою Башню. Если ей удастся снова заполучить Рапунцелию в свое распоряжение, то тогда будет несложно убедить ее в том, что это был всего лишь дурной сон. Тем более, что времени на это у колдуньи будет более чем достаточно. И в конце концов она переселится в тело Рапунцелии!

Нужно срочно что-то делать! Но что? Такие мысли сейчас вихрем проносились в голове Гранди. Проблема заключалась в том, что сам он был слишком мал, чтобы грести такими огромными веслами.

— Фырк, а ты не можешь…

Но ветер разогнал облака в ночном небе, и лунный свет стал более ярким, и потому подкроватное чудовище безмолвно забилось еще дальше под сиденье. Помощи теперь от него ждать не приходилось — во всяком случае, покуда было так светло.

Гранди в отчаянии начал оглядываться по сторонам. Задрав голову кверху, он увидел, что одна из туч двигалась как-то не так, как другие тучи. Это из-за ее движения лунный свет стал сейчас падать на путешественников.

Было ли это обычным стечением обстоятельств? Форма тучи была голему странным образом знакомой. Но где он мог видеть ее? Это, случайно, не Кумуло Фракто Нимбус? Во всяком случае, туча могла бы вести себя в данной ситуации именно таким образом.

Но нельзя ли попробовать использовать эту тучу в своих целях? Гранди знал, что тучи обладают весьма несносным характером и большим количеством теплого воздуха. Если бы как-то заставить тучу выпустить часть воздуха…

— Эй, Фракто! — крикнул голем, задрав голову. — Что это ты тут делаешь, так далеко от дома? Не лучше ли тебе плыть над землей, это ведь безопасней!

Было заметно, как туча слегка вздрогнула. Да, это действительно был Фракто!

А Морская Ведьма тем временем уже начала спускаться. Еще немного — и она сиганет в лодку.

— Фракто, ты, как я вижу, потерял былую энергию, теперь ты просто сгусток испарений! — вызывающе выкрикнул Гранди. — Там, в Провале, когда ты пытался утопить нас, ты потерял даже то немногое, что у тебя было! Сейчас тебе неприятно слышать эти слова, я понимаю, но наказать меня за них ты все равно не в состоянии!

Туча зловеще запыхтела. Очевидно, она решила утихомирить голема, а заодно показать, что у нее есть еще кое-какие силы — сначала сверкнула молния, потом ударил гром.

— Нечего тут хлопать, не испугаешь! — не унимался голем. — Видали мы таких! Ты просто кусок ваты! Все, что ты можешь, так это сотрясать воздух и освещать землю! Тоже мне туча! Вот если бы у тебя была сила снести хотя бы эту Башню из слоновой кости, я бы тебя зауважал! Но чего нет — того нет!

Туча стала увеличиваться в размерах и наползать на Башню. Порыв ветра налетел на Башню, а заодно стал раскачивать и свисавшую из окна прядь волос вместе с болтавшейся на ней ведьмой.

— Эй! — крикнула теперь уже старая колдунья. — Ты смотри, что делаешь, летающий кусок дерьма!

Раздраженный Фракто почему-то не пожелал сносить это оскорбление. Новый, более резкий порыв ветра обрушился на Башню. Ведьма закачалась на волосах еще сильнее и стала ударяться о стены Башни. Она успела спуститься, как оказалось, только на четверть пути и теперь не рисковала спускаться дальше, покуда ветер не утих.

— Оставь в покое мою отвратительную подружку! — крикнул Гранди туче с наигранным возмущением.

Вполне естественно, что Фракто теперь сосредоточил свои усилия исключительно на ведьме. Туча еще сильнее надвинулась на Башню и стала поливать ее дождевыми потоками.

— Убирайся отсюда вон, навозный дух, — в бешенстве ревела старуха, вращая горящими от ярости глазами.

— Эй, облако пара с навозной кучи! — повторил Гранди. — Делай, как тебе говорит эта старая женщина!

Но теперь-то Кумуло Фракто Нимбус старался вовсю! Туча раздулась почти втрое против своего обычного размера, из нее без конца вырывались молнии. Молнии сверкали исключительно возле Башни — очевидно, туча вела пристрелочный огонь.

Ведьма, осознав, что ситуация сложилась нешуточная, стала карабкаться по волосам обратно в Башню — в комнате можно было по крайней мере спокойно отсидеться. Ей совсем не хотелось быть сдутой с волос на острые скалы внизу.

Фракто, завидев, что добыча может ускользнуть от него, удвоил усилия. Теперь на башню обрушился град вперемешку с мокрым снегом, все это с легким стуком ударялось в стены Башни, но этого было недостаточно, чтобы волосы, по которым карабкалась ведьма, оказались слишком скользкими, чтобы по ним можно было лезть выше.

— Вот видишь, — ехидно закричал Гранди. — Больше хвастаешься своей силой, моя подруга сейчас спасется от тебя!

Гигантская молния вдруг вырвалась из чрева облака и ударила прямо в Башню. Но Башня, простоявшая нерушимо века, устояла и сейчас. Ведьма тем временем добралась-таки до спасительного окна и перевалилась через подоконник в комнату. Высунувшись оттуда, она яростно стала размахивать кулаком, обращаясь, вероятно, к туче.

— Я сяду верхом на грифа и разорву тебя в клочки, — ревела старуха.

Увеличившаяся в три раза туча не только загнала обратно в Башню колдунью, но и почти полностью закрыла луну. Сразу заметно потемнело.

— Фырк, быстрее вылезай, — скомандовал Гранди.

Рапунцелия захлопала в ладоши.

— Гранди, какой ты умница! — сказала девушка восторженно.

Наконец-то она стряхнула свое оцепенение! Теперь бы только отплыть подальше от Башни, пока ведьма не догадалась обо всем и не приняла какие-нибудь действенные меры!

Подкроватное чудовище не заставило себя долго уговаривать — судорожно схватившись за весла, оно принялось грести что есть силы. Но оказалось, что лодочка привязана к специальному колышку у подножия Башни.

— Развяжите! — крикнул Гранди отчаянно. Сам сделать этого не мог при всем желании — узел был слишком большой для него, да и сил требовалось много.

Вообще-то голем обращался к Фырку, но развязывать узел кинулась Рапунцелия. Занятное создание — она повиновалась командному голосу, кому бы он ни принадлежал.

Наконец с узлом было покончено, и лодчонка рывками стала выбираться на водный простор. Но тут разразился настоящий шторм! Огромные градины тут и там плюхались в воду, поднимая целые фонтаны брызг.

— Накройся чем-нибудь, — крикнул Гранди девушке, боясь, что какая-нибудь градина попадет в нее.

Рапунцелия мгновенно уменьшилась в размерах и нырнула под свою скамейку. Подкроватное чудовище последовало ее примеру, оставив весла в покое. То же самое сделал и Гранди, поскольку градины застучали и по лодочке. К тому же грести сейчас все равно было бесполезно — по воде загуляли такие валы, что при каждом ударе волн казалось, что лодка опрокинется.

Волны даже были не просто большими, а смертоносными — небольшое суденышко швыряло вверх и вниз, отчего вода стала захлестываться внутрь.

— Ой, мы тонем! — завизжала Рапунцелия.

Гранди сознавал, что снова накликал беду, но теперь уже не только на себя, но и на своих товарищей. Заварил кашу — теперь нужно ее самому расхлебывать. Поначалу эта буря нужна была для того, чтобы отогнать ведьму, но теперь ведьма сидела в безопасности в своей башне, и буря переключилась на них.

— Может быть, нам следует попытаться позвать Морское Чудовище, — крикнул голем, — оно явно где-то тут поблизости, и если нам удастся хоть немного отплыть от Башни, оно может подобрать нас! — тут голем снова взобрался на свое сиденье.

— Эй, осторожнее! — крикнула Рапунцелия.

— Постараюсь! — небрежно отозвался голем. Он схватился за весло и попытался грести им.

— Ты такой храбрый! — восхищенно заметила девушка.

— Храбрый? Да я боюсь до смерти! — в отчаянии воскликнул Гранди. Так оно на самом деле и было.

Бросив бесполезное весло, которое все равно не желало повиноваться ему, встал на скамейку и принялся кричать во весь голос, надеясь, что его все-таки услышат:

— Морское Чудовище! Морское Чудовище! Ты хоть слышишь меня?

Ответа на этот отчаянный призыв не последовало. Голем продолжал кричать снова и снова, но либо шторм заглушал его призывы, либо Морское Чудовище находилось где-то слишком далеко. Хотя могло быть так, что оба этих фактора наложились один на другой.

Огромная волна накатилась на лодочку, сбивая Гранди с ног. Одна из мускулистых рук подкроватного чудовища проворно высунулась из-под сиденья и схватила голема за ногу, удерживая его от неминуемого падения на деревянный пол или, что намного хуже, за борт, в бушующую пучину. Гранди подумал при этом, что волосатые руки нравятся ему все больше и больше!

— Что ты делаешь? — спросила испуганно Рапунцелия. — Мне показалось, что ты звал какое-то Чудовище?

— Да, я действительно попытался вызвать Чудовище! — выдохнул Гранди, одновременно выжимая волосы.

— Но ведь ты как-то трубил, или что-то в этом роде! Такие утробные звуки!

— Но это же язык Чудовищ!

— Так ты умеешь разговаривать на их языке? — удивилась Рапунцелия.

— Конечно! Я ведь не простой голем, я полиглот! Я умею разговаривать с любым живым существом!

— Вот это да, кто бы мог подумать! — поразилась девушка. Причем удивление было неподдельным.

Очередная волна с силой ударила в борт лодки, слегка развернув ее.

— Но он почему-то не отзывается! — сказал раздраженно Гранди. — И если нам не удастся как можно скорее наладить с ним связь…

— Может быть, если… — неуверенно произнесла девушка.

— Что? — голем счел за лучшее поддерживать разговор, чтобы никто не оставался лицом к лицу с безвыходной ситуацией, какой она сейчас казалась.

— Если ты действительно умеешь разговаривать с любым живым существом…

— Я-то могу, но…

— А если попробовать попросить какую-нибудь рыбку…

Гранди раздраженно стукнул себя кулаком по голове. Вот дубина! Как он только сам не додумался до такого простого решения! Конечно же, он может послать рыбу гонцом к Морскому Чудовищу.

— Отличная идея, Рапунцелия! — воскликнул Гранди, слегка пожимая девушке руку.

Снова вскарабкавшись наверх, на скамейку, Гранди склонился над водой, не обращая внимания на угрожающе плещущие волны. Голем принялся кричать, стараясь в то же время следить за тем, чтобы крик звучал более-менее вежливо.

— Эй, есть тут какая-нибудь отзывчивая рыбка? — спросил он.

Ответа не последовало. Гранди понял, что рыбы, поскольку они находятся под водой, попросту не слышат его, ему нужно как-то попасть в их среду обитания!

— Эй, Фырк, — обратился Гранди к подкроватному чудовищу, — привяжи к моей ноге какую-нибудь прочную веревку, мне нужно немного окунуться!

— Нет, — испуганно вскрикнула Рапунцелия, как-то совсем по-женски хватаясь за голову.

— Ничего не поделаешь! — воскликнул Гранди. — С рыбами нужно разговаривать в их обстановке!

Многочисленные руки Фырка как нельзя лучше подходили для того, чтобы держать разных веревок и канатов — их ведь было много, и они были очень сильные. Подкроватное чудовище мгновенно привязало конец валявшейся под ногами веревки к ноге голема.

— Вытягивай меня через минуту, а то я там захлебнусь! — распорядился Гранди, и в следующее мгновенье он уже был за бортом.

Едва только коснувшись воды, голем мгновенно погрузился в нее настолько, насколько позволяла длина каната. Голем не стал терять зря драгоценные время и кислород, находящийся в его легких.

— Эй, уважаемые рыбы! — закричал он на рыбьем языке. — Мне нужен гонец из вашего племени!

Одна из рыб не замедлила явиться. Это был довольно крупный морской окунь. Но окунь явно явился сюда не из желания помочь голему. Напротив — представившись Тардом, окунь с ходу заявил, что голоден, и тут же раскрыл пасть, нацеливаясь на Гранди. Голем дернулся было в сторону, но пловец из него был неважный, к тому же канат крепко держал его ногу. Тогда Гранди изо всех сил лягнул окуня в хищную морду. На счастье голема, время пребывания его в воде вышло, и Фырк вытянул его на поверхность. Таким образом, голем избежал участи быть сожранным окунем.

— Ну что, поговорил хоть с одной рыбой? — обеспокоенно спросила Рапунцелия.

— Не совсем о том! — воскликнул Гранди, тяжело дыша. — Один окунь по имени, кажется, Тард, чуть не слопал меня!

— А, я слышала, что они готовы сожрать все, что шевелится! — неодобрительно сказала девушка.

— Сейчас попробую еще разок! — воскликнул Гранди и снова прыгнул в воду.

— Эй, мне нужен хороший гонец! — выкрикнул голем, в то же время осматриваясь, чтобы не подпустить к себе окуня.

Мимо него проплыла какая-то рыбешка, а следом за ней — новая хищная рыба.

— Ты что, — обратилась хищница к Гранди, — орешь, как оглашенный? Не видишь что ли — я обедаю!

Голем благоразумно решил не дразнить эту рыбу.

— Греби шустрее, а то твой кусок трески уплывет! — сказал Гранди, указывая направление, в котором поплыла рыбешка.

— Спасибо, спасибо! — рассыпалась в благодарностях хищница. — Мне не хотелось бы упускать такой лакомый кусочек!

Тут подкроватное чудовище снова втянуло голема в лодку.

— Нет, снова ничего! — раздраженно сказал Гранди.

Только с третьего погружения голем заметил летучую рыбу, которая как раз собиралась взлететь.

— Эй, прошу тебя! — обратился к рыбе Гранди. — Скажи Морскому Чудовищу, где мы находимся!

— Ладно! — коротко отозвалась рыбина, в следующее мгновение взмахивая крыльями и устремляясь вверх.

— Мне кажется, что теперь у нас полный порядок! — сказал Гранди, радостно потирая руки, когда Фырк снова втянул его на поверхность. — Я попросил летучую рыбу, а они народ скорый!

Теперь они просто сидели в лодке, ожидая, когда же успокоится шторм. И вскоре, возможно, сюда прибудет Морское Чудовище. Лодку ежесекундно швыряло из стороны в сторону, вверх-вниз, но ждать осталось, вероятно недолго.

Вдруг какое-то гигантское зеленое щупальце высунулось из воды и стало шарить по лодке.

— Что это? — истошно завизжала Рапунцелия.

— Это щупальце гигантского осьминога! — с ужасом воскликнул Гранди. Затем, обращаясь уже к осьминогу, он спросил:

— Что ты тут делаешь?

— Как же, ведь летучая рыба сказала мне, что тут можно поживиться! — сказал осьминог на своем языке, удивляясь такой поразительной наивности.

У голема перед глазами поплыли темные круги.

— Эта летучая рыба передала мое сообщение Чудовищу, но только не тому! — крикнул Гранди.

Тут второе щупальце тоже ухватилось за лодчонку, крепко зажимая ее в объятиях монстра. Третье щупальце просунулось прямо в лодку и зашарило под носовой скамейкой, но там, к счастью, никого не было. Рапунцелия снова принялась визжать — страх прямо-таки сковал ее. Девушки вообще очень громко визжат, если им грозит какая-то опасность, даже такие девушки, которые выросли в Башнях из слоновой кости и редко смотрели опасности в глаза.

Фырк, не раздумывая, схватил одно из щупальцев страшилища и стал что есть силы сжимать его.

— Ух! — издало вздох боли чудище и вдруг выбросило в лодочку еще три щупальца! Фырк свободными руками схватил еще два щупальца, но еще несколько щупальцев выпросталось из-под воды. Даже многорукость не спасет от осьминога! Щупальца стали тянуть Фырка под воду. Рапунцелия стала кричать еще более пронзительно.

Вдруг осьминог оставил Фырка в покое — щупальца его разжались, и все на мгновение успокоилось.

— Что случилось? — удивленно спросила девушка, обрывая визг на высокой ноте.

Гранди стал беспокойно оглядываться, сам не в состоянии разобраться в происшедшем. Вдруг недалеко от лодки он углядел под водой какой-то большой темный силуэт. Вдруг его пронзила догадка.

— Наше чудовище приплыло! — радостно вскрикнул голем.

— Как только я увидел, что осьминог несется куда-то на всех парусах, я заподозрил неладное! — сказало Морское Чудовище, только вынырнув из воды. — Мне стало ясно, что девушке может грозить опасность!

— Ну конечно же, ты был прав! — воскликнул Гранди и перевел разговор для Рапунцелии и Фырка.

— Ой, как приятно чувствовать, что тебя спасают! — сказала Рапунцелия. Она снова увеличилась до размера обычного человека и, перегнувшись через борт лодки, похлопала Морское Чудовище по скользкому плавнику. Розовый цвет Чудовища стал от удовольствия еще более густым.

Шторм стал потихоньку затихать. Снова забрезжил свет, но теперь это был уже совсем не лунный свет.

— Рассвет! — в ужасе закричал Гранди. — А кровати у нас тут нет!

— Быстрее говори мне, в куда нужно плыть! — прохрипело Морское Чудовище, легким движением плавника водружая лодку и ее пассажиров себе на спину. — До восхода солнца остается всего несколько минут!

— Нам нужно назад в золотой грот! — закричал Гранди. Морское Чудовище сорвалось с места, подняв при этом на море гигантскую волну. Так быстро ему еще никогда не приходилось передвигаться.

Тем временем облако, Фракто, заметило их сверху. Поначалу туча быстро сгустилась, явно намериваясь забросать их градом, но потом передумала, очевидно, поняв, в чем дело. Теперь туча стала светлеть, превращаясь в облако, пропуская через себя все больше дневного света. Фырк, испуская жалобные стоны, забился под лавочку, а Гранди и Рапунцелия сидели на этой скамеечке, стараясь отбрасывать на подкроватное чудовище как можно больше тени.

Морское Чудовище изо всех сил неслось к видневшемуся берегу. Но тут была другая беда — возле берега, как известно, воды неглубоки, и потому чудовище не могло плыть, прилагая все усилия, тем более, что снова был отлив. А поток солнечного света все ширился, поскольку зловредное облако практически совсем рассеялось.

Гранди понял, что дальнейшее промедление смерти подобно.

— Сбрось лодку! — прокричал Гранди Морскому Чудовищу, — мы схватимся за тебя.

Как только путешественники переместились на спину чудовища, оно схватило плавником лодочку и швырнуло ее далеко в сторону. Лодочка со свистом пролетела по воздуху и шлепнулась на мелководье как раз возле грота. В гроте была спрятана кровать, и если бы лодочка упала на грот, то… Но Гранди не мог позволить себе тратить время на бесполезные опасения.

До грота было недалеко, можно было даже дойти вброд по мелководью.

— Эй! — крикнул Гранди Фырку. — Пошли скорее! Кровать твоя близка!

Рапунцелия, которая было уменьшилась до размера голема, теперь ждала указаний, которые не замедлили последовать.

— Увеличься снова! — скомандовал Гранди. — И прыгай в воду!

Рапунцелия прыгнула в воду, автоматически увеличиваясь в размерах.

— А теперь подхвати на руки Фырка! — скомандовал снова Гранди. — Он не тяжелый, только подхвати его и брось к пещере!

Девушка сделала все в точности так, как ей было сказано. Подкроватное чудовище, ослепленное солнечным светом, даже не пошевелилось. Через секунду оно влетело в грот — Рапунцелия бросила его весьма ловко.

— Ну вот и все! — крикнул Гранди. — Ты на месте! Скорее залезай под кровать!

Но Фырк слишком сильно подвергся воздействию света — он без чувств лежал возле кровати.

— Запихни его под кровать! — крикнул Гранди девушке, — только побыстрее!

Рапунцелия поспешно затолкала подкроватное чудовище на его любимое место. Только вот были ли эти меры достаточно своевременными?

Тем временем девушка перенесла в пещеру и голема, посадив его на многострадальную кровать. Снова взяв голема за руку, Рапунцелия уменьшилась до его размера.

— С Фырком все в порядке? — обеспокоенно спросила она.

Гранди только развел руками.

— Не знаю. Он все-таки сильно засветился, такая большая доза не прибавит ему здоровья, это точно! Нам нужно подождать и посмотреть, придет ли он в себя, — отозвался голем.

— В чем дело? — протрубило тем временем подошедшее к гроту Морское Чудовище.

— Он теперь под кроватью, но все-таки без чувств, — пояснил голем. — Мы даже не знаем, оклемается он или нет!

— А с девушкой все в порядке?

— С ней все нормально! — успокоил его Гранди. — Ты ее спас, можешь быть спокоен!

— В таком случае мне нужно оставить вас! — протрубило чудовище. — Мне нельзя оставаться на мелководье слишком долго!

— Иди, и пусть тебе во всем сопутствует удача! — сказал Гранди с чувством глубокой благодарности. — Ты сделал все, что было в твоих силах! Ты спас нас всех!

Внезапно голем подумал, что он начинает постигать одну удивительную вещь — чем больше он доверяет другим, тем лучше у него получается задуманное. Конечно же, оскорбления по-прежнему достигали своей цели, где это было необходимо, но и комплименты тоже бывали полезными. Это было очень интересное открытие, которое требовало всестороннего обдумывания на досуге.

— Пожалуйста, забери с собой лодку! — обратился Гранди к Морскому Чудовищу. — Нам она больше не потребуется, а Морская Ведьма ни в коем случае не должна ей воспользоваться, если она умудрится спуститься из Башни!

Морское Чудовище ухватилось за обрывок каната, все еще укрепленного к носу лодки, и с силой потянуло суденышко за собой в море.

— Удачи вам, девушка и голем! — на прощание протрубило удаляющееся чудовище. — Счастья вам, Рапунцелия и Гранди-герой!

Гранди от этих слов словно током ударило.

— Что он сказал? — поинтересовалась Рапунцелия. Но голем был слишком взволнован, чтобы переводить. Он? Герой? Что за дурацкие шутки!

По горло сытые ночными приключениями, Гранди и Рапунцелия повалились на кровать и заснули как убитые. Места для обоих на кровати было сейчас сколько угодно, поскольку Рапунцелия осталась размером с голема. Она спала на одном краю кровати, а Гранди пристроился на другом.

Днем Гранди неожиданно проснулся, что-то не давало ему спать спокойно, а что — он никак не мог почувствовать и угадать. Голем поднялся и спрыгнул с койки. Он заглянул под кровать. Фырк лежал по-прежнему без движения, в той позе, в какой они его туда положили. Но он был все-таки жив — ведь подкроватные чудовища рассыпаются в пыль, когда им приходит пора умереть. Поэтому какая-то надежда все еще оставалась, и Гранди не хотел отпускать ее от себя.

Голем вышел из грота, чтобы разыскать что-нибудь съедобное. Он набрел невдалеке на залежи сахарного песка и лужу довольно чистой воды. Этим можно было пока довольствоваться.

Когда Гранди возвратился в пещеру, он обнаружил, что Рапунцелия тоже проснулась. Гранди, чтобы успокоить девушку насчет своего отсутствия, поспешил рассказать о сахарном песке и воде, которые он обнаружил. К его удивлению, Рапунцелия осталась очень довольной.

— Мне еще никогда не приходилось есть пищу из реального мира! — воскликнула она. — Для меня это большая экзотика!

Ничего себе экзотика! Но Гранди, ни слова не говоря, повел девушку к сахарным залежам и той самой луже. Поев и испив воды, девушка выразила одобрение такой пище.

— Кстати, ему лучше? — спросила она о Фырке.

Гранди развел руками.

— Я даже не знаю, в каком он состоянии, — признался голем. — Мне хочется надеяться, что отдых — это то, что ему сейчас нужно!

Гранди и Рапунцелия вернулись в пещеру. Заглянув под кровать, голем обнаружил, что состояние Фырка нисколько не улучшилось. Обеспокоенные, голем и девушка сели на кровать.

— Я пообещал ему показать романтику в этом путешествии, — горестно сказал Гранди. — И что он в итоге получил?

— Романтику? — поинтересовалась девушка, расчесывая волосы маленьким серебряным гребнем, который она достала из кармана. Закончив причесываться, девушка снова спрятала гребешок и задорно встряхнула головой — теперь она смотрелась куда лучше, чем прежде. Гранди тут снова подумал, что таких красавиц ему прежде встречать никогда не приходилось.

— Ему так было одиноко под кроватью! Он все хотел найти подобную себе женщину перед тем, как он… ну, ты ведь, наверное, знаешь, что подкроватные чудовища умирают тогда, когда дети, под кроватями которых они живут, вырастают и перестают в них верить!

— Да, конечно же! Но вот только меня воспитывали в очень практичном духе, и потому под моей кроватью никогда не было никакого чудовища! Мне даже было немного тоскливо без него. Но…

— Постой-ка, — воскликнул Гранди, размышляя, — ведь сейчас ты не ребенок! Но как это Фырк вдруг умудрился прятаться под твоей кроватью без ущерба для себя?

— Возраст тут совсем ни при чем, — пояснила Рапунцелия, — все зависит от отношения. Большинство детей, когда становятся взрослыми, перестают верить в своих подкроватных чудовищ, и все на этом кончается. Но поскольку у меня никогда такого чудовища не было, то мне не довелось иметь веру в него, и потому я попросту неспособна была эту веру потерять! Ведь прежде, чем что-то потерять или от чего-то отказаться, нужно это что-то иметь! Поэтому у меня все сложилось несколько иначе — я все еще верю в подкроватных чудовищ, и моя кровать это доказала!

— Но если твое развитие немного задержалось, то мне хочется надеяться, что ты никогда не станешь взрослой! — вдруг вырвалось у Гранди.

— Я только хочу сказать, что мне не приходилось сталкиваться с реальным миром! — пояснила девушка. — Я многое о нем знаю, но мне приходилось не слишком часто бывать в нем, да и то лишь там, куда я могла высунуться из окна Башни, вот и весь опыт! Поэтому о подкроватных чудовищах я знаю достаточно много, но вот так, воочию, с подобным созданием мне сталкиваться не приходилось! Мне так жаль, что Фырк пропал ни за что, если бы ты только знал!

— Пропал ни за что? — механически повторил Гранди.

— Романтики ему не найти! Ведь женщин его рода просто не существует. Я это знаю.

— Что? — в ужасе спросил Гранди.

— Подкроватные чудовища появляются на свет совсем не так, как другие создания. Они не производят себе подобных. Они образуются со временем из пыли под кроватями детей, а впоследствии снова рассыпаются в ту же пыль, когда ребенок становится взрослым человеком. Фырк — единственное подкроватное чудовище, которое отважилось отправиться в путешествие со своей кроватью и даже выходило из-под нее!

— Но ведь мы тащили кровать всю дорогу с собой. И…

— Но его мечта попросту неосуществима! — заключила девушка. — Мне кажется, нам лучше сказать ему, если…

— Если только ему удастся преодолеть это воздействие солнечного света… — подсказал горестно Гранди. — Если бы я только знал, что это случится, я бы никогда…

— Конечно! — быстро сказала Рапунцелия. — Ты ведь такое милое создание!

Гранди иронически рассмеялся.

— Я никакое не милое создание, а всего-навсего голем, да еще вдобавок большой болтун! — признался он, поникая головой.

— И все-таки ты очень милый, — упрямо заметила девушка, — и очень-очень храбрый! Ты так храбро бился со Сладчайшей Матушкой… — тут девушка разом замолчала. — О нет, лучше мне об этом совсем не думать!

— Но ведь она совсем не та, за кого себя выдавала! — воскликнул Гранди. — Вполне естественно, что ты не могла вовремя ее раскусить — она такая хитрая!

— Сейчас я это прекрасно понимаю! Ты знаешь, только сейчас до меня доходит, сколько несовпадений между реальной картиной Ксанта и ее рассказами я уже насчитала! Было столько разных вещей, о которых я не знала, но очень бы хотела узнать, но она ни за что не хотела отпустить меня наружу, чтобы я во всем разобралась! Когда смотришь из окошка Башни, то весь мир кажется простым и понятным, а теперь, когда я эту Башню покинула, оказалось, что все далеко не так просто и ясно! Но все же Сладчайшая Матушка была единственным человеком, которого я знала, и мне очень больно думать, что…

— Мне кажется, что это было для тебя таким же ударом, какой ждет Фырка, когда он оклемается и узнает, что…

— Гранди, ты очень понятлив!

— Нет, напротив! Просто я знаю, что на это похоже!

— Ну, и что же на что похоже? — спросила вдруг девушка.

— Ну, одно горе на другое!

— А какое горе?

— К примеру, когда ты один и нет женщин твоего вида!

— Но ведь големов можно сделать из чего угодно!

— Но живых големов просто так не смастеришь! Знаешь, когда я еще был сделан из дерева и тряпок, то все, чего мне хотелось, — это стать живым. Но как только мечта моя исполнилась, я увидел, что я одинок!

— Ты знаешь, я никогда об этом не думала! Но это действительно ужасно!

— Однако вовсе не это было моей задачей! — сказал вдруг голем. — Я должен отыскать друга Айви, Стэнли-Дымовика! Добрый Волшебник Хамфри сказал мне, что я должен сесть верхом на подкроватное чудовище и поехать на нем к Башне из слоновой кости. Так вот, я это сделал, но по-прежнему так и не знаю, где Стэнли, он так и не нашелся!

— Но зато это знаю я! — воскликнула Рапунцелия, хлопнул в ладоши. — У фавнов и нимф живет один молодой шестиногий дракон!

— Испускающий дым? — спросил Гранди на всякий случай.

— Именно такой! Он прибыл туда три года назад, причем в облаке дыма!

— С ним все в порядке?

— Вроде бы все!

— Но почему он тогда не отправился домой, к Айви?

— Фавны и нимфы ни за что не хотят отпускать его, — при этом девушка вдруг нахмурила брови. — Но это как-то странно! Насколько я знаю, нимфы и фавны — создания миролюбивые, которые никому никогда не делают зла! Как это они вдруг держат в плену целого дракона, хоть и молодого?

— Значит, есть что-то еще, чего Морская Ведьма тебе не сказала! — жестко отрубил Гранди. — Я твердо уверен в том, что Стэнли очень хочет вернуться к Айви!

Девушка покачала головой:

— Может быть, ты и прав. Фавны и нимфы двинулись на юг, когда великаны-людоеды двинулись на север. Теперь великаны-людоеды обитают возле Великанского болота, а фавны с нимфами где-то в районе озера Людоеда Чоби. Отсюда до этих мест не слишком далеко, грифы спокойно преодолевают это расстояние. Я уверена, что Стэнли действительно отправился бы домой, если бы ему позволили это сделать!

— Я просто обязан спасти его и вернуть домой при любых обстоятельствах, — отозвался Гранди, — мне просто необходимо сделать это, иначе Айви натворит таких глупостей! Она ведь маленькая Волшебница, ты это знаешь…

— Да, когда-нибудь она станет ксантской королевой! Мне кажется, что она, когда вырастет, перестанет переписываться со мной! Ведь взрослым людям уже становится неинтересно верить в разные загадки и шарады, как неинтересно им верить в подкроватных чудовищ! — Тут девушка уже печально сказала: — Ах, если бы я только могла встретить ее!

— Но так ты запросто можешь с ней встретиться, — отозвался Гранди. — Ты ведь спаслась из этой ужасной Башни!

— Кстати, ведь правда! — воскликнула Рапунцелия, удивляясь этой простой истине. — Но только мне кажется, что такое огромное расстояние я не смогу преодолеть в одиночку! Тот факт, что я знаю довольно много о драконах и разных других ксантских опасностях, еще не дает мне возможности всех этих опасностей избежать, если они вдруг встретятся мне по дороге; я более чем уверена, что с ними не справлюсь…

— Но ты ведь можешь пойти вместе с нами! — воскликнул Гранди. — Ведь мы все равно отправимся туда, как только освободим этого Стэнли!

— Я была бы счастлива пойти с вами, — улыбаясь, сказала девушка. — Но боюсь, что буду вам постоянно мешать!

— Ты не права. Фырк запросто может дотащить нас обоих, он достаточно сильный парень, — тут вдруг Гранди вспомнил, в каком состоянии находилось подкроватное чудовище, — только вот…

— Только вот Фырк сейчас нездоров, — закончила за него фразу Рапунцелия, — я как-то тоже совсем забыла! Гранди, что ты будешь делать, если он…

Гранди пожал плечами:

— Тогда мне придется отправиться в путь одному.

— Но тогда я могу пойти с тобой!

— Пешком? Мне кажется, что тебя это не слишком устроит. Там будет столько трудностей!

Девушка на мгновенье задумалась и вдруг просияла:

— А ты не можешь договариваться с разными животными, чтобы они нас подвозили? Ты ведь знаешь так много языков?

Голем кивнул:

— Да, я могу разговаривать на их наречиях. Но мне все-таки не хочется идти без Фырка! Он такой хороший товарищ, и кроме того…

— Мне кажется, ему полегчает! — уверенно сказала Рапунцелия.

— Я тоже хочу надеяться на это! — согласился Гранди с жаром, хотя сомнения грызли его душу.

— Только… — начала девушка.

— Да?

— Как насчет кровати?

Гранди слегка усмехнулся:

— Ты права, конечно же! Нам нужно как-то тащить ее! Надо подыскать какое-нибудь животное, способное переносить ее с места на место!

Неожиданно Рапунцелия истошно закричала.

Гранди вскочил:

— Что? Где?

— Вон! — крикнула девушка, указывая дрожащей рукой на вход в пещеру.

Гранди моментально устремил взор туда, куда указывала девушка. Сердце его заледенело.

— Меднорыл! — вскрикнул он.

— Да, конечно же, они кишмя кишат в этих пещерах. Они обожают золото, хотя съесть его все равно не могут. Впрочем, это относится не только к меднорылам. Но где один меднорыл, там могут быть и сотни других.

— Он явно ищет, чем бы закусить! — дрожащим голосом пробормотал Гранди.

— А он может дотянуться до нас сюда, на эту кровать?

— Со временем сможет, но только до нас он доберется после того, как покончит с Фырком.

Девушка в ужасе схватилась за голову.

— Ох! — только и могла выдавить она.

— Нужно как-то остановить меднорыла, да поскорее, — решил Гранди. — Если он вернется к своим сородичам, то другие меднорылы тоже узнают, что тут для них есть легкая добыча! — И с этими словами голем стал пробираться на край кровати.

— Но как же нейтрализовать меднорыла? — спросила Рапунцелия, снова начиная дрожать.

— Срочно нужно какое-нибудь оружие! — воскликнул Гранди, поспешно оглядываясь по сторонам. — Ах, если бы только у меня была та булавка!

— У меня есть отличная большая булавка! — спохватилась девушка. — Сейчас, она, конечно же, маленькая, но…

— Скорее снова стань большой и отдай булавку мне! — прохрипел Гранди.

Рапунцелия мгновенно исполнила требуемое и вытянула из ворота платья свою булавку. Передав булавку голему, девушка снова стала маленькой.

Из этой булавки и в самом деле вышел неплохой меч! Зажав оружие зубами, Гранди ловко спустился вниз по ножке кровати.

А меднорыл тем временем уверенно подползал к одной из бесчувственно раскинутых рук подкроватного чудовища. Его клешни зловеще пощелкивали, словно предупреждая о его намерениях. Ротовые пластины поблескивали, как будто они были сделаны из золота. Да, это и вправду было ужасное создание, и ждать от него милости не приходилось.

Гранди подскочил и со всего размаху ткнул острием булавки в эту тварь. Булавка была очень острой, но тут сплоховала — конец ее беспомощно скользнул по прочному панцирю меднорыла, не причинив ему совершенно никакого вреда. Тот злобно щелкнул челюстями и стал надвигаться на голема, которому пришлось мгновенно отпрыгнуть в сторону. Да, в такие зубки лучше не попадаться!

Гранди проворно обежал меднорыла, высматривая на его теле какое-нибудь уязвимое место. А что, если попробовать вонзить булавку в глаз? Тогда он наверняка отступит! Но тут перед Гранди стала новая проблема — на теле меднорыла ему не удалось найти глаз, их роль выполняли, должно быть, небольшие усики-антены. Тогда голем, не раздумывая, попробовал пронзить эти усики, но они оказались очень эластичными и просто гнулись от удара, чтобы потом вновь принять прежнее положение.

А что, если попробовать живот? У всех панцирных созданий живот всегда является слабым местом — даже если там и есть нечто вроде защитного покрова, то он весьма тонкий. Если попробовать вонзить иголку в живот меднорылу, он наверняка оставит их всех в покое!

Выбрав подходящее мгновение, голем подождал, пока меднорыл встанет в боевую стойку и выбросил вытянутую руку с булавкой вперед. Несмотря на все вроде бы рассчитанное искусство и мастерство, Гранди промазал, но вот меднорыл не промахнулся — своими крепкими клешнями он сжал иголку.

— Хрясь! — только и прозвучало, и через мгновенье голем уже держал в руках лишь половинку своего импровизированного меча.

Гранди, поняв серьезность положения, тут же поспешил отступить. Меднорыл же, почувствовав свое превосходство, устремился за обидчиком.

Гранди побежал, не разбирая дороги, что снова сыграло с ним злую шутку — нога голема попала в расщелину в каменном полу пещеры, и голем плашмя упал на пол. Тварь азартно щелкнула челюстями и устремилась к нему.

Внезапно какая-то огромная тень накрыла обоих. Меднорыл тут же куда-то исчез.

Удивленный Гранди чуть привстал и осмотрелся. Оказывается, что столь огромную тень отбрасывала Рапунцелия, которая вновь увеличилась до размера обычного человека. Она наступила на тварь.

— Ой, мамочки! — вскричала девушка, проворно отскакивая назад.

Но дело было уже сделано — меднорыл был раздавлен. В следующую секунду девушка вновь стала ростом с голема. Стоя на краю кровати, она испуганно спрятала лицо в ладонях.

Гранди торопливо забрался обратно на кровать.

— Ты спасла мне жизнь! — воскликнул он.

— Но я же не могла позволить ей разгрызть тебя! — всхлипнула Рапунцелия. — Нет, мне ведь никогда не приходилось совершать ничего подобного!

— Я так счастлив, что ты сделала это! Ведь если бы ты этого не сделала…

— Ты вел себя так отважно! Как только я увидела, что ты упал… Мне стало так страшно за тебя!

— Я совсем не храбро себя вел! — возразил Гранди. — Я так сильно испугался!

— Нет, ты был очень храбр!

Гранди не привык к такого рода комплиментам и не знал поэтому, как вести себя в данной ситуации, поэтому он счел, что самым лучшим выходом из положения будет вообще переменить тематику разговора.

— Сюда, возможно, приползут другие меднорылы, — сказал голем. — Ты не знаешь, случайно, какой-нибудь другой способ отпугивания их, кроме обычного топтания?

— Если бы нам посчастливилось отыскать меднодонта… — нерешительно сказала она.

— Кого-кого?

— Такие существа, они питаются этими меднорылами. Вообще-то они водятся и на Золотом Берегу, только я не знаю, в каких именно местах!

— Сейчас пойду и разыщу одного! — подхватился Гранди.

— Но что будет, если другой меднорыл нападет на меня до твоего возвращения? — спросила девушка.

— Тогда просто затопчи его! — выдохнул Гранди, снова проворно спускаясь по ножке кровати на пол, а оттуда устремляясь к выходу.

Рапунцелия ничего не ответила. Голему ни в коем случае не хотелось обижать девушку, но он чувствовал, что если он сейчас не найдет средства борьбы с меднорылами, то тогда им придется пережить нечто похуже, чем охлаждение отношений. Ведь обитающие вблизи пещеры другие меднорылы могут запросто почуять запах крови раздавленного собрата и сползтись к этому месту, а если они все соберутся сюда, то затоптать их будет нелегко.

Повыше грота, в расщелине, росло какое-то растение. Гранди тут же направился к нему.

— Эй, травка, тебе тут случайно нигде не попадался меднодонт?

К его удивлению, растение ответило утвердительно:

— Конечно, попадался! Один постоянно тут околачивается!

— Покажи, где он сейчас! — потребовал голем.

Вскоре голем уже прямым ходом направлялся туда, куда указало ему словоохотливое растение, разыскивая этот самый меднодонт. Наконец он набрел на логово этого донта. Меднодонтом оказалось нечто вроде темного цвета коробки с узкой щелью посредине. Голем с недоверием посмотрел на странное создание, не понимая, как такая штука может питаться меднорылами, но все-таки он верил тому, что рассказала Рапунцелия. Голем, еще раз посмотрев на меднодонта, решил, что он по всей видимости, жив, и решил начать разговор.

— Эй, ты жив? — осторожно поинтересовался он на человеческом языке.

— Что за дурацкий вопрос! — затрясся от возмущения меднодонт.

Так, уже лучше — теперь по крайней мере Гранди знал, на каком языке разговаривает эта штука.

— А ты, приятель, часом не голоден? — поинтересовался голем как бы невзначай.

— Я всегда хочу есть! — резко отозвался меднодонт. — Но с каждым разом становится все труднее и труднее добывать себе пропитание! Что за времена пошли!

— Но тогда тебе непременно нужно идти со мной — я знаю местечко, где меднорылы просто кишмя кишат! Стоит только тихонько посидеть и подождать…

— Скорее туда! — азартно выкрикнуло создание, обнаруживая несколько пар крохотных лапок, и последовало за големом.

Когда Гранди привел меднодонта к гроту и они вошли туда, Рапунцелия была в полуобморочном состоянии. Она уже успела раздавить еще трех меднорылов, но страх буквально парализовал ее.

— Ах, если бы я осталась в Башне, как было бы мне сейчас спокойно! — всхлипывала она.

Она прямо-таки скучала по своей тюрьме и положению пленницы! Она, наверное, не слишком сильно переживала бы, если бы Морской Ведьме удалось вдруг захватить ее снова, и потянулись бы дни в обществе «Сладчайшей Матушки!»

— Тебе нужно забраться под кровать и притаиться рядом с подкроватным чудовищем, — наставлял Гранди меднодонта, — но хватай только тех, которые успели заползти к тебе под кровать, и не высовывайся, иначе распугаешь остальных! Не надо быть алчным! Я думаю, что ты справишься.

— Уж надеюсь, что со своим делом я справлюсь, а ты стой и смотри! — отозвался меднодонт, ныряя под кровать.

Гранди тем временем снова взобрался на кровать.

— Иди сюда! — позвал он девушку. — Только уменьшись снова!

Рапунцелия тут же оказалась возле него, все еще волнуясь.

— Как все это было ужасно, ты просто представить себе не можешь! — воскликнула она. — Я даже не могу понять, что ненавижу больше — самих меднорылов или давить их!

— Сейчас все должно пойти нормально! — успокоил ее голем. — Я разыскал меднодонта!

— Ой, как чудесно! — воскликнула девушка радостно. Так же бурно, как реагировала она на вещи не совсем приятные или даже совсем неприятные, Рапунцелия реагировала и на то, что неприятным никак нельзя было назвать. Вообще-то Гранди не слишком уважал тех, чье настроение было изменчиво, как погода осенью, но тут был особый случай. Рапунцелия все равно не впадала в крайности — она ведь была, в сущности, еще ребенок и потому принимала все так близко к сердцу.

Спустя некоторое время они заметили еще одного меднорыла, который полз в их сторону откуда-то из темноты. Твари эти, подобно подкроватным чудовищам, не слишком любят находиться на свету. Можно было бы избавиться от меднорылов, выбравшись на ярко освещенное место, но ведь у них был еще Фырк, которого ни в коем случае нельзя было снова подставлять под свет.

Как и ожидалось, тварь поползла под кровать. Раздался какой-то щелчок, а затем еще более странный звук — как будто последняя вода уходит в воронку.

Гранди и Рапунцелия мгновенно переглянулись.

— Звучит как песня! — воскликнула девушка.

Гранди перегнулся через край кровати и заглянул под нее. Увидев меднодонта, он спросил:

— Кто то тут поет, или нам все чудится?

— Это я пою! — отозвался меднодонт. — Я всегда пою, когда ем!

Гранди пожал плечами, но ничего возразить при этом не мог. В конце концов, у каждого свои странности.

— Вообще-то, довольно приятные звуки! — продолжала Рапунцелия, вслушиваясь.

— Да, неплохие, но только до тех пор, покуда это странное создание охраняет Фырка от меднорылов! — пробормотал голем.

По мере прибытия новых тварей музыка постепенно стала звучать все громче. То, что происходило внизу, можно было назвать безжалостным истреблением, но музыкальное сопровождение значительно скрашивало картину бойни.

— Послушай, а вот там, в лодке… — пробормотала Рапунцелия, немного помолчав, — ты ведь кое-что сделал там. Ответь, пожалуйста, почему?

— Я всего лишь пытался сделать так, чтобы мы спокойно добрались до берега!

— О да, конечно! Я должна признать, что ты с блеском справился с этой задачей! Но все-таки было нечто еще!

Гранди удивленно пожал плечами.

— Скажи мне тогда, что я сделал, и я скажу тебе, почему!

— Ты… Ты… ты сжимал меня!

— Я? — удивился голем.

— Ну, когда я предложила тебе поискать рыбу-гонца! Почему ты это сделал?

Тут голем все вспомнил.

— Ну, тогда я был разгорячен, я вообще почти ни о чем не думал, извини…

— Но мне это понравилось!

Гранди снова задумался:

— Это было такая блестящая идея! Я только хотел… В общем, это был своеобразный способ выразить тебе благодарность за эту мысль!

— Но почему ты тогда просто не сказал «спасибо»?

Гранди снова пожал плечами, но на этот раз с удивлением.

— Действительно, сам не понимаю… Может быть, мне это показалось тогда более подходящим? Не знаю.

— Но вот Сладчайшая Матушка никогда меня так не сжимала!

— Ну естественно! Она ведь тебя не слишком-то любила на самом деле!

— Ага, понятно, — тут Рапунцелия задумалась, а потом неожиданно спросила: — Я тебе действительно так нравлюсь, Гранди?

— Ты такая красивая!

— Ты не ответил на мой вопрос!

— Я даже не знаю, как должен на него отвечать, — признался он.

— Почему?

— Ты такая прекрасная девушка, а я какой-то голем!

— Но разве это подразумевает, что я тебе не нравлюсь?

— Может быть, — выдавил Гранди из себя, — я просто не могу позволить себе, чтобы ты мне нравилась!

— Я не понимаю.

Но Гранди прекрасно знал, что девушка поняла, что он хотел ей сказать. У нее не было опыта общения с реальным миром и теми, кто его населял, но зато она знала все обо всем и обо всех, хотя поведение их было для девушки загадкой. Она даже не подозревала, насколько тяжело было говорить об этом голему.

Для этого нужна была своеобразная тонкость, деликатность, а именно к этому Гранди не был приучен. Он привык обращаться со всеми запросто, бездумно рассыпая бесчисленные оскорбления, заставляя окружающих действовать по отношению к себе сходным образом. Но Гранди сознавал, что такая тактика с Рапунцелией не пройдет — это будет похоже на растаптывание сапогом прекрасного цветка.

— Ну вот, предположим, что Фырку удалось встретить девушку-подкроватное чудовище, — начал Гранди, — но тут он вдруг осознал, что девушек его собственного вида в природе вообще не существует, и это, значит, нечто совсем другое. Она всего лишь похожа на него, не больше. Разве он может позволить себе… любить ее?

— Но почему нет? — слегка изумившись, поинтересовалась Рапунцелия.

— Но ведь они принадлежат к разным видам! — ответил голем, поражаясь такой наивности.

— Но разве существа, принадлежавшие к разным видам, не могут любить друг друга? Тебе разве не нравится Фырк?

— Конечно, нравится! Но…

Девушка помрачнела.

— Я, значит, тебе не нравлюсь?

— Но это ведь не одно и то же! Фырк и я не…

— Что…

— Мы не мужчина и женщина! — Голем понял, что попал в весьма щекотливую ситуацию.

— Я вот девушка! — воскликнула Рапунцелия. — Но разве это означает, что Фырк не может мне нравиться?

— Нет, — отозвался голем, чувствуя какую-то внутреннюю боль, — это все-таки не то! Конечно же, он может тебе нравиться!

— Но, значит, тогда возможно и то, что ты можешь нравиться и мне?

— Да, конечно! Но…

— Но разве я не могу нравиться тебе?

Нет, голем положительно не знал, как нужно вести себя в таких случаях! Он мог бы быть резким и откровенным, но это могло ошеломить девушку и даже отдалить ее от него. Сейчас…

— Сейчас ты выглядишь как великолепная големша, и ты, если бы захотела, смогла бы стать девушкой моей мечты, и я бы очень хотел… в общем, чтобы у нас с тобой были такие отношения, которые привели бы потом… — голем замолчал, боясь обидеть девушку.

Но она наконец-то поняла все сама.

— Провести со мной ночь! — воскликнула она.

— Ой! Но я имел в виду…

— Почему нет? — Рапунцелия выглядела сейчас довольно-таки разочарованной.

— Ну, не совсем так, — замялся Гранди. На него было сейчас жалко смотреть. — Тут все может быть только в предположениях, поскольку ты все же не големша, и…

— Но ведь в Ксанте существа разных видов свободно сходятся друг с другом! — взволнованно воскликнула девушка. — Потому-то у нас так много разных гибридов! Вот мои предки принадлежали к роду людей и к эльфам!

— Но это значит, что твое будущее — среди людей и эльфов, — отозвался Гранди, — а я тут ни при чем!

— Но почему нет?

Гранди горестно рассмеялся.

— С какой стати такой прекрасной девушке, которая может выбрать себе пару и среди людей, и среди эльфов, связываться с каким-то големом? — спросил он.

— А почему нет?

— Потому что голем — это пустое место! — воскликнул Гранди. — Только дерево и тряпки!

— Но ведь ты уже не дерево и тряпки! Ты ведь тоже создан из плоти, как и я!

— Но это ничего не меняет, сущность-то моя остается прежней! Мое тело, может быть, и изменилось, но я продолжаю оставаться жалким големом!

Рапунцелия призадумалась на мгновение.

— Значит, все дело не во мне, а в тебе! — наконец произнесла она.

— Теперь ты все сама поняла! — выдавил из себя Гранди.

— Ну что ж, спасибо за такое обстоятельное объяснение! А я как-то совсем этого не понимала!

— Да не за что! — недовольно буркнул Гранди, одновременно страстно желая стать вновь сделанным из дерева и тряпья. Тогда, может быть, он не переживал бы так сильно!

— Но тогда можно тебя кое о чем попросить?

— Да, конечно! Я же тебе уже пообещал, что доставлю тебя в замок Ругна, а потом…

— Сожмешь меня снова?

— Что?

— Ну, как ты сделал раньше! Вместо того, чтобы сказать мне «спасибо»!

Голем пришел в весьма странное состояние — смущение пополам с озадаченностью.

— Зачем? — коротко поинтересовался он.

— Потому что мне это очень нравится! — просто отозвалась девушка.

Ну что ж. Оба они стояли на кровати. Голем положил свои руки на плечи Рапунцелии и что есть силы сжал ее.

— О нет, это совсем не то! — воскликнула она.

— Но это потому, что было сделано под влиянием порыва!

— Неужели в этом существует какая-то разница? Ни за что бы не подумала!

— Конечно же, разница существует! Вещи, которые возникают сами по себе, всегда превосходят те, которые были сделаны намеренно. То же самое относится и к действиям. Если хочешь, это разница между реальностью и выдумкой.

— Вся моя жизнь была большой выдумкой, — заметила девушка грустно. Ее лицо внезапно как-то жалобно скривилось, и на ресницах заблестели слезинки.

— Не нужно так говорить! — воскликнул Гранди испуганно, еще сильнее сжимая девушку. — Вся реальность будет у тебя еще впереди!

— Но я совсем не понимаю, в чем эта реальность!

— Рапунцелия, это только дело времени! Как только ты придешь в замок Ругна…

— Ага, вот теперь я чувствую!

— Что?

— Ну, сжимание!

— Ой! — и голем поспешно ослабил хватку.

— Ну а теперь это не намеренно? — спросила девушка.

Что тут можно было сказать? Голем повернулся и зашагал к краю кровати, под которую сейчас как раз заползал очередной меднорыл. Меднодонт повернулся к твари боком и поймал ее отверстием в этом боку. Снова заиграла мелодия.

Тут меднодонт заметил голема.

— Что за прекрасное местечко! — воскликнул он. — Тут, должно быть, окажется куда больше меднорылов, как только наступит ночь!

Возможно, он прав, подумал Гранди. Нужно поскорее выбираться отсюда, поскольку как только меднодонт наконец насытится, эти твари просто заполнят пещеру, что для них с Рапунцелией будет означать смерть от их все перемалывающих клешней.

Тут Рапунцелия сама подошла к нему.

— С ним все в порядке? — поинтересовалась она, перегибаясь через край кровати.

Она имела в виду Фырка.

— Не знаю. Сейчас я спущусь вниз и посмотрю, — отозвался голем.

— Извини меня, если я вдруг тебя обидела, — сказала девушка. — Я и в самом деле не знаю, какого рода общение принято здесь! У меня же нет опыта жизни в реальном мире!

— Это не твоя вина! — воскликнул Гранди, снова почувствовав себя неловко. Он поспешно подошел к краю кровати и стал спускаться по ее ножке.

— Можно мне тоже сойти вниз? — спросила девушка.

— Но тут же полно меднорылов! — воскликнул Гранди.

Рапунцелия решила остаться наверху. Спустившись на пол, Гранди прополз под кровать поближе к Фырку. Руки подкроватного чудовища по-прежнему лежали на полу, они оставались такими же безжизненными, но все-таки голему показалось, что Фырку немного полегчало. Вообще-то подкроватные чудовища не дышат и не питаются так, как живые существа, но их руки сделаны из той же самой плоти… Гранди осторожно прикоснулся к одной руке, и она оказалась чуть теплой. Это подтвердило догадку голема, что Фырк не умер.

— Фырк? — чуть слышно позвал друга Гранди, но ответа не получил.

Голем направился ко входу в пещеру. Тени, которые отбрасывали окружающие предметы, становились все длиннее. Казалось, местность погружается в воды океана. Наступала ночь, а это предвещало, что меднорылов в пещере скоро прибавится. Если Фырк вскоре не придет в себя…

Гранди вернулся назад, к кровати. Рапунцелия сидела на ее краю, беззаботно свесив ноги.

— Что нам делать теперь? — поинтересовалась она.

Ага, она дрыгает ногами. Гранди вдруг подумал о чем-то таком, чего он и сам не мог уловить.

— Ну-ка, стань снова большой! — попросил он.

Рапунцелия стала было приподыматься, чтобы встать на кровати во весь рост.

— Нет, продолжай сидеть! — поправил ее Гранди, — только изменяйся вот так, как ты сейчас сидишь!

Удивленная девушка снова уселась на кровать, увеличившись при этом до размера человека. Теперь ее ноги свободно доставали до пола.

Одна из рук подкроватного чудовища зашевелилась. Эти создания ведь созданы только для того, чтобы хватать сидящих на кроватях детей за лодыжки. Рапунцелия сейчас в своей невинности ничем не отличалась от ребенка, и ноги у нее были такие красивые, что за них охотно схватился бы кто угодно. Интересно, оживет ли чудовище при такой возможности?

— Взвизгни-ка слегка! — скомандовал голем.

— Что?

— Ну так, будто можно было бы подумать, что ты боишься, что тебя схватят за лодыжку!

Рапунцелия посмотрела вниз.

— Ой! — только коротко вскрикнула она, поднимая ноги.

Случилось именно то, что и должно было случиться. Одна из лап подкроватного чудовища мгновенно выпросталась из-под кровати и схватила девушку за лодыжку.

— Ай! — теперь уже громко взвизгнула Рапунцелия, пытаясь выдернуть ногу.

Раздался смех Фырка.

— Он ожил! — завопил Гранди радостно.

Рапунцелия захлопала в восторге в ладоши.

— Ой, как ты умно все рассчитал!

— Для того чтобы оживить его, требовалось только спустить вниз ноги! — воскликнул голем удивленно. — Только мертвый мог бы удержаться от соблазна потрогать их!

— Но ты так ни разу до них и не дотронулся! — заметила девушка.

— Но я-то ведь не подкроватное чудовище! — заметил Гранди, стараясь не показывать своих чувств. Он сам охотно бы схватил эти лодыжки, если бы только для этого существовал какой-нибудь разумный предлог.

Голем торопливо развернулся и вновь направился к выходу из пещеры. Его взгляд упал на Башню из слоновой кости, которая казалась сейчас лишь светящейся точкой на бледном горизонте.

Тут до него донеслись какие-то звуки. Это было похоже на отчаянный визг, сопровождаемый всплесками. Все это доносилось как раз со стороны Башни.

Затем луч света на Башне неожиданно погас.

— Что-то там непонятное происходит! — пробормотал Гранди, возвращаясь к кровати.

— Я это почувствовала! — сказала Рапунцелия, кладя свою нежную ручку туда, где как раз находится сердце. — Там что-то ужасное!

— Я слышал со стороны Башни визг и всплески, а потом луч света погас!

— О, нет! — в ужасе воскликнула девушка.

— А что это значит?

— Сладчайшая матушка умерла!

— А ты откуда это знаешь?

— Я почувствовала это буквально минуту назад, только я сначала не поняла, что это было! К тому же я знаю, что огонь в Башне горит только до тех пор, пока там есть хоть одно живое существо!

— Тогда она, должно быть, спрыгнула! — в ужасе воскликнул и Гранди. — Она почему-то не стала спускаться по волосам!

— А какой смысл спускаться, — заметила Рапунцелия, — если мы все равно забрали лодку? А плавать она не умеет!

— Но ведь есть еще и отлив! Как только вода отступает, можно пробраться на берег по обнажившемуся дну! Неужели она этого не знает?

— Конечно же, знает!

— Но почему же она тогда не хочет дожидаться отлива?

— Она… она, наверное, сама захотела умереть! — каким-то странным голосом сказала Рапунцелия. — О, все это из-за меня!

— Но ведь она не умирает, — напомнил Гранди, — она только сменяет тела!

— Да! — тут красивое лицо девушки исказила гримаса ужаса. — Значит, сейчас она готова вселиться в новое тело!

И тем телом, в которое так жаждала вселиться Морская Ведьма, было тело Рапунцелии.

Теперь вдруг все как-то сразу встало на свои места. К чему сидеть и дожидаться отлива, если путешественники вместе с девушкой уйдут с берега куда-нибудь в леса, где ведьма ни за что не сможет разыскать их, тем более, что будучи привидением, Морская Ведьма могла действовать куда быстрее и эффективнее?

— Нужно поскорее убираться из этой пещеры! — воскликнул Гранди.

— Это бесполезно! Когда она становиться призраком, то она в любом случае будет продвигаться быстрее нас, как бы мы ни старались удрать от нее! К тому же она не совсем призрак — она может покидать ту местность, в которой умерла!

Гранди задумался.

— А как много времени ей нужно, чтобы вселиться в новое тело? — спросил он.

— Об этом она мне никогда не рассказывала! — дрожащим голосом воскликнула девушка.

Конечно же, откуда Рапунцелии знать такие тонкости! Но тут голем припомнил, что Морское Чудовище говорило ему что-то о двенадцати часах. Возможно, если ведьме не удастся вселиться в тело девушки этой ночью, опасность исчезнет раз и навсегда.

— Ну хорошо, как только мы увидим, что она приближается, то мы скажем ей, что твое тело принадлежит только тебе и никому больше! — успокоил ее голем.

— Но ее призрак может быть и невидимым! — заметила она, — ведь большинство призраков могут быть невидимыми до тех пор, пока они этого сами хотят!

— Ну, в таком случае нам лучше сейчас трогаться в путь! — решил Гранди. — Нам нужно еще выбраться из ареала меднорылов, иначе нам конец!

— Будем делать так, как ты, Гранди, решишь! — отозвалась Рапунцелия.

Голем подошел к кровати.

— Фырк, сейчас с тобой все в порядке? — поинтересовался он.

— Вроде бы все, — подало голос подкроватное чудовище. — Мне показалось, что я в пыль скоро рассыплюсь, но как только я увидел эти прелестные ножки…

— Нам нужно поскорее убираться из этого грота, как только окончательно наступит темнота! — тут внезапно голем сообразил про еще одну проблему. — Кровать! Как же мы потащим кровать?

— Ну, за один конец кровати могу взяться я, — сказала девушка.

— Но это ведь не женская работа — таскать тяжести! — заметил Гранди. — Нести нужно далеко!

Рапунцелия безразлично пожала плечами:

— Тогда нужно попросить какое-нибудь чудовище!

— Пойду наружу, посмотрю и, может быть, найду что-нибудь подходящее!

— Я пойду с тобой! — обеспокоенно крикнула она.

— Но подумай, что произойдет, если приползет много меднорылов! Ты должна будешь наступать на них, давить их тут!

— Но я не хочу оставаться одна!

— Одна?

— Ну, я хочу сказать, что рядом совсем не будет людей! Ты пойми меня!

— Но я не человек. Я голем.

— Я хочу сказать… Если она явится сюда за моим телом…

Это было весьма разумное замечание. Фырк мог не знать, в чем тут дело, но зато Гранди прекрасно все понимал.

— Она не сможет вселиться в твое тело, — сказал голем успокаивающе, — до тех пор, покуда ты сама не позволишь ей сделать это. Но ты, конечно же, не собираешься этого делать?

— Нет!!!

— Ну тогда тебе ничего не грозит! Так что совершенно безразлично, в какой компании ты тут остаешься!

— Я совсем не уверена, что мне делать! Вдруг она начнет разговаривать со мной…

Еще бы — ведьма была один на один с этой девушкой целых два десятка лет. А Рапунцелия всегда испытывала неловкость, если нужно было кому-то в чем-то отказать.

— Ты права, нам лучше действительно держаться вместе! — заметил Гранди.

Теперь на улице уже совсем стемнело, настало самое подходящее время для Фырка.

— Ты можешь тащить другой край кровати? — спросил его голем.

— Запросто!

— Ну, тогда мы попробуем тащить кровать, пока нам не повстречается какое-нибудь подходящее животное, которое я смогу уговорить помочь нам!

Подкроватное чудовище приподняло один край кровати, а Рапунцелия, снова увеличившись до размера человека, схватилась за второй конец. Гранди пошел впереди.

Предстоял короткий, но очень трудный подъем наверх, на берег, и девушка уже успела почувствовать, что ей досталась нелегкая ноша, грудь ее начала вздыматься именно так, как вздымается в усталости или волнении именно женская грудь. Но и Фырк, и Рапунцелия прилагали все усилия, чтобы подняться туда, где темной стеной стоял лес, поскорее, подальше уйти от морского берега. В бледном лунном свете деревья создавали еще более сильное впечатление чего-то монолитного, что может дать хорошую защиту.

Наконец они в изнеможении остановились у самой кромки леса. Гранди встал на кровать и спросил у ближайшего дерева:

— Ты случайно не знаешь, есть ли тут какое-нибудь подходящее чудище, нам нужно кроватку дотащить!

— Есть Золотой Жук! — охотно отозвалось дерево. Видимо, оно давно соскучилось по собеседникам.

— Кто это такой?

— Он ходит взад-вперед по берегу, покрывая все тонким слоем позолоты.

— А он пойдет в глубь материка, ну, к примеру, к озеру Людоеда Чоби?

— Никогда!

— Проклятье!

— Ну что там говорит дерево? — поинтересовалась девушка.

— Есть какой-то Золотой Жук, но он никуда не отходит от побережья!

— А, так это я знаю! — разочарованно сказала она.

— Ну, в таком случае, может, предложишь что-нибудь получше?

— Поскольку вам нужно добраться до озера Людоеда Чоби, то вам стоит попробовать отыскать великана-людоеда! Не все они ушли в свое время на север!

Гранди преобразился — ну конечно! Это самый лучший вариант, какой только можно выбрать! Он было поддался минутному порыву снова сжать девушку, но вспомнил, что нужно все-таки контролировать свои эмоции. К тому же сейчас Рапунцелия все равно была намного больше его.

— А есть ли поблизости какой-нибудь великан-людоед? — на всякий случай поинтересовался Гранди.

На этот вопрос вдруг ни с того ни с сего ответило дерево:

— Это зависит от того, кого ты считаешь великаном!

— Скажи-ка мне для начала, что ты за дерево такое? — спросил голем подозрительно.

— Я — ясень, дерево ясности!

Все сразу стало ясно. От такого деревца весьма непросто получить полезную информацию, поскольку оно будет делать бесконечные уточнения в самых простых вещах и придираться к словам. Поэтому Гранди решил обратиться за консультацией к другому дереву:

— Тут есть где-нибудь поблизости великаны-людоеды?

— Есть одна великанша, каждый день шатается по округе!

Отлично!

— Эй, великанша! — во весь голос позвал голем. — Иди сюда! У нас к тебе дело!

Поскольку Гранди кричал на великанском наречии, то был услышан великаншей.

— Сейчас прибегу! Сейчас помогу! — прорычала великанша откуда-то издали, и тотчас же послышался треск ломаемых деревьев — людоедка явно пробиралась к ним. Великаны всегда, когда им на пути попадаются деревья, предпочитают ломать их, а не обходить — так уж у них заведено.

Рапунцелия перепугалась.

— Я только хотела сказать… — лепетала она.

— Не бойся, я попробую предложить ей нечто вроде соглашения! — успокоил девушку Гранди. — Если повезет, мы доберемся до места почти мгновенно!

— Но подумай! Подумай, что может случиться, если Сладчайшая Матушка вселится в ее тело?

Голема бросило в жар. Если только дух Морской Ведьмы вселится в тело великанши, то тогда она получит в свое распоряжение всю физическую силу людоедки. Тогда Гранди и Фырку сразу придет конец, а Рапунцелии вновь светит заточение в Башне. Но все-таки голем сомневался, что колдунье удастся вселиться в тело великанши, поскольку все великаны-людоеды известны своей тупостью.

Тем временем треск ломаемых деревьев стал приближаться.

— Эй, браток! — заорала великанша так, что у путешественников уши заложило. — Подай голосок!

Но Гранди не решился отозваться — слишком уж велик был риск, и с этим нужно было считаться.

Все трое притаились, надеясь, что великанша не сможет отыскать их в темноте. Треск ломаемых деревьев все приближался, но затем стал удаляться куда-то в сторону. Без звуковых ориентиров великанша потеряла их.

— Отыщу — башку сворочу! — донеслось до голема разъяренное рычание людоедки. Очевидно, великанша, решив, что кто-то просто глупо пошутил с ней, бросила разыскивать их.

Нет, хватит искать чудовищ для помощи при переноске кровати! Чудовищам вообще нельзя доверять! Особенно тогда, когда где-то поблизости кружит призрак Морской Ведьмы.

— Нам не стоит обольщаться! — сказал Гранди решительно. — Предстоит суровая, изнурительная дорога!

— Пусть суровая, пусть изнурительная! — воскликнула Рапунцелия. — В любом случае, когда-нибудь мы попадем в замок Ругна, и сейчас нам некуда спешить!

Гранди несказанно удивился.

— Но ведь люди именно в замке! — воскликнул он.

— Да, я знаю!

— Тебе не хочется видеть их?

— Мне хорошо и с тобой! — призналась девушка.

На это просто было нечего возразить!

— Пора отправляться в дорогу! — скомандовал Гранди. — По мере продвижения я буду расспрашивать листву на деревьях!

Рапунцелия, снова увеличившись в размере, схватилась за конец кровати, а за другой конец взялся Фырк.

Путешественники, медленно волоча за собой тяжеленное лежбище Айви, потянулись вперед, а Гранди без конца спрашивал растения о наиболее благоприятном маршруте.

Через несколько часов они были уже недалеко от озера Людоеда Чоби. Вполне естественно, подкроватное чудовище и Рапунцелия совершенно выбились из сил.

— Пора сделать привал, — решил голем. — А то у нас впереди еще более сложный путь!

Фырк безмолвно забился под кровать, а девушка плашмя шлепнулась на матрас, даже не потрудившись уменьшиться. Гранди решил стоять на посту, охраняя сон товарищей, но он и сам очень устал, поскольку все это огромное расстояние он прошагал на своих двоих, и тот темп, который все выдерживали при обычном шаге, вынуждал его бежать трусцой. Он мог бы, конечно, запрыгнуть на кровать и ехать на ней всю дорогу, тем более, что его вес практически ничего не добавлял к весу кровати и был едва ощутим, но ему было бы стыдно поступить так.

— Обязательно предупредите меня, если вдруг какое-нибудь чудовище станет приближаться к нам! — наказал Гранди растущим рядом кустам. Кустарник согласился посодействовать. С растениями вообще очень легко иметь дело, если очень вежливо их о чем-то попросить.

Голем расположился под кроватью рядом с Фырком, поскольку все место на кровати заняла Рапунцелия. Лежать на голой земле было не слишком удобно, но выбора не было. К тому же усталость быстро взяла свое, и голем заснул.

Некоторое время спустя чья-то рука разбудила голема.

— Ой, это ты, Рапунцелия, — сонно забормотал Гранди, — что там у тебя?

— Ты доставил мне уже столько хлопот, голем! — сказала девушка недовольно, поднося Гранди к своему лицу.

— Мне очень жаль, что все так получилось! — искренне сказал Гранди. — Но ведь иного выхода просто не было!

— Лучше бы ты вообще никогда не совался в мою жизнь! — сказала снова Рапунцелия, уже более раздраженно. При этом зубы ее как-то зловеще блеснули в лунном свете. — Каким ветром тебя вообще занесло ко мне в Башню?

— Но ты же сама все знаешь! — возразил голем. — Это было единственным способом узнать, где находится Стэнли-Дымовик!

— Жалкий драконишка! — презрительно воскликнула девушка. — Не стоило вообще поднимать из-за него такую суматоху! Если в нем и есть что-то ценное, так только его клыки — они так похожи на слоновую кость!

— Стэнли не слон! — возразил Гранди.

— Ну, тогда от него вообще нет никакой пользы! — сказала Рапунцелия, причем в голосе ее клокотала злоба. Должно быть, переживания сегодняшней ночи здорово сказались на ней. — Ты вообще спутал все мои карты! Теперь вот продирайся через этот лес к побережью да еще потом лезь в Башню!

— Но с какой стати тебе туда идти? — воскликнул Гранди. — Там ведь Морская Ведьма!

— Ха, Морская Ведьма! — презрительно фыркнула Рапунцелия. — А с кем, по-твоему, ты сейчас разговариваешь, ублюдок?

Тут до Гранди дошло, что случилось. Призрак ведьмы тихо спустился на землю, пока они спали мертвым сном, и преспокойно вселился в тело Рапунцелии! Что за несчастье!

Гранди задергался, пытаясь вырваться, но хватка у ведьмы была просто железная.

— Ну что, посжимать тебя немного? — губы девушки, а теперь ведьмы, расплылись в хищной гримасе. Кроткие черты Рапунцелии вдруг сами собой приняли какое-то зловещее выражение. Тонкие длинные пальцы крепче сжали тело голема. Ведьма, хоть и вселилась в тело тихой девушки, обладала теперь поистине дьявольской силой — в одной только сжимавшей голема руке силы было больше, чем во всем теле Гранди, и хватка продолжала крепчать.

Гранди в отчаянии оскалил зубы, наклонился, насколько его тело позволяло ему, и вонзил зубы в чуть оттопыренный указательный палец Рапунцелии-оборотня. Его зубы погрузились в плоть руки. Конечно же, смертельной раны голем при всем желании нанести не мог, но все равно какая-никакая боль должна была появиться!

— Ах ты, поганый ублюдок! — прошипела ведьма, роняя пленника. — Да я сейчас тебе башку оторву!

Гранди запрыгнул было под кровать, но ведьма одним движением руки отшвырнула кровать в сторону, разбудив при этом Фырка, который со сна испуганно заворчал.

— Сейчас вам обоим придет конец! — зарычала колдунья, снова погнавшись за Гранди.

Гранди попытался скрыться в ежевичных зарослях, но рука ведьмы настигла его на полпути и подняла вверх.

— Сейчас я откушу тебе нос! — торжественно объявила Морская Ведьма и уже открыла рот, зубки в котором, бывшие когда-то ровными, стали уже напоминать волчьи клыки.

Гранди отчаянно завертелся в ведьминых руках, но в мозгу его уже забилась та самая мысль: все потеряно, теперь конец!

— Нет! Нет! — истошно закричал он.

— Гранди! В чем дело! — снова спросила Рапунцелия.

Голем увидел, что снова лежит на земле, а рука девушки продолжает сжимать его.

— Нет! Нет! — кричал голем истошно.

— Но я не знаю, что мне следует делать! — воскликнула Рапунцелия, уже начиная утирать слезы.

До Гранди медленно дошло: все происшедшее было только обычным сновидением! На самом деле этого не было! Морская Ведьма на самом деле не вселялась в тело девушки!

— Ничего страшного! — сказал Гранди, но тело его продолжало дрожать крупной дрожью. — Обычный кошмар, со всеми такое случается, когда их посещает ночная кобылка.

Гранди подумал о ночной кобылке, которая доставила ему такое ужасное сновидение. Ну ладно, встретится она ему когда-нибудь!

— Что за ночная кобылка такая? — поинтересовалась девушка.

— А тебе что, никогда не приходилось их встречать?

— Нет, конечно же я знаю, что такое ночная кобылка! Но Сладчайшая Матушка никогда не пропускала их в Башню. Я сама не знаю, почему!

— Почему же странно, как раз все понятно! — возразил Гранди. Он все еще никак не мог отойти от увиденного во сне.

— Давай-ка я лучше положу тебя на кроватку! — обеспокоенно сказала девушка, потянувшись к нему.

Гранди мельком глянул на приближавшуюся к нему руку. Внезапно его охватил ужас — на указательном пальце чернела какая-то отметина. Так это же след его укуса! Значит, то, что ему приснилось, было не сном, а явью!

— Нет! — в ужасе закричал Гранди.

— Что такое?

— Откуда у тебя эта отметина, откуда?

Девушка посмотрела на свой указательный палец, потерла его — и от пальца отскочила нашлепка грязи. Никакого укуса там, значит, просто не было!

Голем сразу расслабился.

— Все в порядке, подсади-ка меня на кровать, — попросил он Рапунцелию, — а затем снова стань ростом с меня. — Гранди понимал, что никак нельзя беспокоить девушку, рассказывая ей те глупости, которые приснились ему.

Но как только Рапунцелия посадила голема на кровать и сама уменьшилась до его размера, она стала приставать с расспросами — очень ей было интересно узнать, что его так напугало во сне. Гранди пришлось все обстоятельно рассказать. К его удивлению, Рапунцелия нисколько не обиделась, а даже посочувствовала ему:

— Ох, бедняжка, совсем не мудрено, что я тебя так напугала!

— Я совсем ничего не успел понять со сна! — виновато заметил Гранди, все еще испытывая неловкость. — Ведь эти сны такие изощренные! Ночные кобылки не зря едят свой хлеб!

— Дай-ка теперь я сожму тебя! — предложила девушка.

— Нет! — отшатнулся голем, но тут же рассмеялся. — Да, конечно, этот дурацкий сон…

— Конечно же! — обиженно заметила она.

— Извини меня, я сам не знаю, что со мной такое! Вот, пожалуйста, — голем слегка наклонился вперед и поцеловал Рапунцелию.

Тут одновременно произошло несколько событий. Гранди даже не осознавал, что делает — все вышло как-то само собой. А девушка, тоже как-то почти полубезумно, автоматически наклонилась к его лицу. И вместо того, чтобы коснуться губами щеки девушки, голем поцеловал ее прямо в губы. Эффект был поразительный — ее губы были такими мягкими, теплыми, что он просто не мог себе такого представить!

Через мгновенье, которое, впрочем, показалось обоим целой вечностью, Гранди и Рапунцелия отстранились друг от друга.

— Я знаю, как это называется, — громко заметила девушка, встряхивая головой. — Это называется поцелуй!

Голем только автоматически кивнул головой, поскольку все еще приходил в себя после такого неожиданного происшествия. Для Рапунцелии такое приключение тоже было явно в новинку, как и для самого Гранди. И лучше, подумал Гранди, этому поцелую быть последним.

— Ну, как у меня получилось?

— Что?

— Ну, поцелуй…

Как получилось? Голем все еще чувствовал себя так, как будто его ноги не касались земли. Но как сказать об этом девушке? Ведь изначально все это вовсе не задумывалось как проверка чьих-то способностей к выражению нежных чувств! Но если сказать ей «нет», то Рапунцелия обидится.

— Отлично! — отозвался Гранди.

— А люди обычно целуются, если вдруг чувствуют печаль? — поинтересовалась вдруг она.

— Нет, что ты!

— Это хорошо! Я печали сейчас совсем не чувствую! Ну ладно, я сейчас еще попробую!

— Не понимаю, чего ты хочешь! — сказал голем, на всякий случай отодвигаясь.

— Я только хочу окончательно во всем разобраться, — сказала Рапунцелия. — Мне просто очень интересно, как это все случается в реальном мире, — и девушка вновь стала придвигаться к голему, чуть вытянув губы вперед.

Гранди слегка отстранился, не зная, что же он должен сейчас сказать. Девушка продолжала надвигаться на него, и в конце концов оба свалились с кровати, причем девушка упала прямо на голема.

— А нечто подобное существует? — поинтересовалась Рапунцелия, снова приникая губами к нему.

В мозгу Гранди билась отчаянная мысль, что он потом будет все время сожалеть о происшедшем, но он на некоторое время перестал отпихивать девушку от себя. Напротив, он охватил тело Рапунцелии руками и крепко ее обнял, а губы их слились в долгом поцелуе. Голем от избытка чувств был сам не свой!

Наконец через некоторое время они оторвались друг от друга. Рапунцелия, улыбаясь, подняла голову.

— Ой, какая прелесть! — воскликнула она. — Если бы только раньше, там, в Башне, я знала, что существуют такие удовольствия!

Да и Гранди тоже только сейчас сумел испытать всю глубину неизведанного ранее чувства. Но девушке он это ни за что не сказал бы! Ведь у Рапунцелии было то, чего не было у голема, — будущая совместная жизнь с каким-нибудь человеком или эльфом.

— Так, по-моему, близится рассвет, — как-то неловко заметила Рапунцелия. — Нам бы лучше перенести кровать в какое-нибудь более спокойное место!

— О, да, конечно! — вскочил Гранди. Тем временем Рапунцелия поднялась с земли, выросла до размера человека, и они вдвоем с Фырком перетащили кровать под сень огромного зонтичного дерева. Затем, оставаясь того же роста, девушка отправилась исследовать окрестность, заодно срывая разные фрукты и ягоды, которые она потом принесла в своем переднике и высыпала на кровать. Тут она снова превратилась в карлицу, и они с Гранди вгрызлись в большое яблоко.

Солнце тем временем снова взошло на небосвод и засияло.

— Мне кажется, что ее призрак сейчас куда-нибудь забился, — сказал Гранди, — или же она вынуждена была принять какое-то иное обличье. Так что можно пока слегка расслабиться!

— Я тоже так думаю, — отозвалась девушка. — Только ты от меня никуда не отходи! Будь рядом!

Тут голем снова подумал, что он расстроится еще больше — чем дольше он находился чересчур близко от Рапунцелии, тем сильнее она ему нравилась, и не просто как подруга по путешествию. Когда она доберется до конечной цели своего путешествия и займет достойное место среди людей или эльфов, то Гранди станет вдвое более одиноким, чем был до этого. Но пока этот момент еще не настал, сейчас их похождения еще продолжались. И Гранди, как и Рапунцелия, не стремился как можно скорее завершить это путешествие.

Голем и девушка стали поудобнее располагаться на кровати, стараясь лежать рядом. Рапунцелия взяла Гранди за руку и так ее и держала, а голем нисколько не протестовал. Такие проявления нежности со стороны девушки были наивно бесхитростны, но для Гранди они оказывались поистине высшим наслаждением — хотя голем ни за что не решился бы сказать об этом в открытую. Очевидно, эта наивность была частью очарования Рапунцелии.

Путешественники уснули, и на этот раз ночные кобылки обошли их стороной. Но зато прилетел овод. Громко жужжа, насекомое уселось на неприкрытый участок ноги Гранди, прицелилось и ужалило голема. Для обычного человека укус подобного насекомого тоже не столь приятен, а для голема он был подобен забитому в тело раскаленному гвоздю. Гранди подпрыгнул на кровати от боли.

Муха, очевидно, не принимала Гранди за потенциального противника, поэтому улетать она не торопилась. Голем протянул обе руки вперед и схватил овода за крылья. Насекомое угрожающе загудело, но вырваться все равно не смогло.

— Ты ужалил меня! — с негодованием заметил Гранди оводу, глядя, как на месте укуса начинает образовываться опухоль.

— Я еще не так укушу тебя, проклятый голем, как только вырвусь! — зажужжала муха.

— Ах, хамим, значит? — ехидно произнес Гранди, оглядываясь по сторонам. Чуть в стороне покачивалась на слабом ветру огромная паутина.

— Ну как тебе эта мушка? — воскликнул Гранди, стараясь говорить яснее на паучином языке.

Паук не замедлил явиться.

— Неплоха, я бы от нее не отказался, если ты, конечно, не съешь ее сам, — вежливо сказал паук.

Гранди еще поразмыслил немного, а затем швырнул ошеломленного овода в паутину:

— Лови!

Паук не сплоховал. Через секунду муха была плотно обвязана паутиной. Докончив пеленать пленницу, паук любовно осмотрел получившийся кокон и тут же откусил оводу голову.

— Вот так-то! — воскликнул Гранди. Он почувствовал себя отомщенным. Но ему неприятно было смотреть на жидкость, вытекавшую из того места, где росла голова овода. Голем вдруг увидел на кровати кусок крыла овода, который явно оторвался в борьбе. Стряхнув кусок на землю, Гранди погрузился было в размышления, но так ничего и не успел придумать — одна только мысль не давала ему покоя: с какой это стати овод с такой яростью напал на него?

— Ах! — внезапно вскрикнула Рапунцелия.

Гранди посмотрел на девушку. Теперь на них пикировала пчела. Голем ловко перекатился в сторону, и насекомое со всего размаху влетело прямо в матрас, завязнув в нем своим жалом. Наконец пчела поняла, что она промахнулась.

— Проклятье! — прожужжала она. — Опять прокольчик вышел!

Еще бы, проклятье! Ведь эта пчела принадлежала именно к тому виду насекомых, которые, ужалив кого-нибудь, сразу умирают. В следующее мгновенье пчела уже скатилась по поверхности кровати на землю, бездыханная. Гранди осторожно приподнял за крыло мертвое насекомое и внимательно осмотрел его. Странно, обычная пчела. Но откуда такая агрессивность? Голем бросил пчелу на землю.

— Почему она напала на нас? — удивилась Рапунцелия.

— Если бы я знал! — вздохнул Гранди. — Вообще насекомые этой местности что-то не слишком мне рады!

— И не только насекомые! — закричала испуганно девушка. — Ты только посмотри!

Теперь счастья в нападении на путешественников решила попытать крохотная птичка — колибри. Ее крылышки угрожающе затрепетали в воздухе. Она вошла в пике. Но голем был уже настороже — он ловко увернулся, и колибри влетела в ствол зонтичного дерева. Удар был настолько силен, что птичка замертво свалилась на землю.

— Как бы я хотел узнать, в чем тут дело! — воскликнул Гранди. — Они все как-то бездумно наскакивают на меня, не принимая никаких мер предосторожности!

В близлежащих кустах послышалась какая-то возня. Оттуда к путешественникам тяжелыми скачками понеслась крыса, ее глаза горели зловещим огнем, из пасти высовывались отвратительные желтые клыки. Это было уже более чем серьезно!

— Сейчас я откушу кое-кому ножки, потом ручки, а потом и до головы дойдем! — сказала крыса.

— Ты с ней не справишься! — крикнула Рапунцелия. Ее била нервная дрожь.

В самом деле, такой противник был голему не по зубам — она не только весила больше его, но и обладала более мощным оружием. Кто не боится крысиных зубов! Крыса подскочила к ближайшей ножке кровати и начала карабкаться наверх.

— Фырк! — крикнул Гранди.

Эта ножка кровати как раз находилась в густой тени. Из-под кровати быстро высунулась огромная волосатая рука, которая грубо схватила крысу и с размаху шмякнула ее о ствол дерева.

Крыса, ударившись о зонтичное дерево, издала предсмертный писк и тут же испустила дух.

Гранди позволил себе слегка расслабиться.

— Что-то тут явно не так! — решительно сказал он. — Все они даже не знают меня, и вдруг на тебе, ни с того ни с сего…

Но отдохнуть ему не удалось — обрушилась новая беда. На этот раз явилась собака манденийской породы. Поскольку теперь граница с Манденией была открыта, манденийские создания самых разных видов мигрировали в волшебную страну во все возрастающих количествах. Многие из них становились добычей разнообразных хищников, но кое-кому удавалось избегнуть участи быть съеденным или просто убитым — и собаки входили в число счастливчиков.

Собака грозно зарычала, сразу направившись к Гранди. Рапунцелия истошно взвизгнула и соскочила с кровати, тут же снова увеличиваясь в размерах. Затем девушка опрометью метнулась в густые кусты, росшие повсюду.

Собака тем временем совершила гигантский прыжок по направлению к кровати. Гранди откатился на другой край кровати, и собака тяжело плюхнулась на то место, где голем только что сидел. Она в бешенстве завертелась на месте и злобно зарычала.

— Голем Гранди, я все равно до тебя доберусь! — выл пес. Тут собака снова прыгнула, жутко щелкая челюстями.

Гранди опять перекатился на предыдущее место, и собака, не успев переменить в воздухе угол полета, снова приземлилась не туда. Но она быстро пришла в себя. Гранди понимал, что он не может уворачиваться от хищницы бесконечно долго, рано или поздно она все равно вцепится в его глотку. Но что же теперь делать? Времени у него не было совсем, поэтому взбираться на дерево лучше и не пытаться вовсе. Нет, нужно оставаться на земле, маневрируя, насколько это возможно.

Собака снова совершила прыжок — уже третий по счету — но внезапно на ее голову опустилась дубинка. Собака тут же околела — крепкий удар по голове выдержать дано не каждому.

Гранди в удивлении огляделся. В чем дело? Перед ним стояла Рапунцелия, держа в руках огромную суковатую палку.

— Ой, мне никогда еще не приходилось убивать животное, да еще из реального мира, — простонала она. — Но вот теперь пришлось! Она ведь явно хотела тебя сожрать!

— Да, ты все правильно сделала! — вяло отозвался Гранди, поскольку силы уже начали оставлять его. Что такое, неужто все в Ксанте с ума посходили? К чему все эти непонятные нападения? Кому же он тут успел помешать?

— О чем тебе рычала эта проклятая собака? — поинтересовалась девушка, бросая палку на землю.

— Она назвала меня по имени! — припомнил Гранди, начиная удивляться еще больше.

— Но откуда она узнала твое имя?

Тут правда сама собой пришла в его голову.

— Все это Морская Ведьма! — воскликнул Гранди. — Это она принимает новые обличья!

— Она действительно люто ненавидит тебя! — согласилась Рапунцелия.

Тут вдруг раздалось рычание.

— О нет, — крикнул Гранди, — по-моему, это гиена!

— С ней уж точно не справиться! — в панике закричала девушка, бросаясь на другой край кровати.

— Нам и в голову как-то не приходило подумать, что может предпринять ведьма, если она не сможет вселиться в твое тело, — сказал Гранди печально. — Так она оказалась еще более опасной, чем была в облике ведьмы или просто призрака!

Гиена тем временем стала приближаться к путешественникам. Это, собственно, была не простая гиена, а особая, какие водились только в Ксанте — львиная голова, змеиный хвост, из спины растет вторая голова, козлиная. Такие создания в Мандении называют химерами, в Ксанте же они считаются одними из самых свирепых созданий.

— Ну все, противный голем, теперь уж точно пришел тебе конец! — проблеяла козлиная голова. — И как ты осмелился столь нагло бросить мне вызов?

— Что она такое там говорит? — спросила Рапунцелия срывающимся голосом.

— Сейчас я растолкую, что я имею в виду! — закричала теперь львиная голова. — Голем, я сожру тебя вместе с подкроватным чудовищем, вы оба здорово мне надоели. Я медленно буду рвать вас на части, кусочек за кусочком, пока наконец…

— Она хочет предложить какую-то сделку! — сказал Гранди, глядя в глаза гиены как зачарованный.

— Что за сделку такую? — поинтересовалась девушка. Да, сейчас женское любопытство было в ней сильнее, чем страх смерти.

— Скажи-ка ей, голем, — проблеяла козлиная голова, — я уничтожу и тебя и твое подкроватное чудовище, если девушка не захочет возвратиться ко мне!

Так вот к чему все эти нападения! Морская Ведьма все-таки не отказалась от мысли заполучить Рапунцелию обратно в свое распоряжение. Она снова хотела заточить девушку в Башню из слоновой кости! Но нетрудно предсказать, чем все это закончится!

— Ничего я не стану говорить! — отрезал Гранди.

— И все-таки скажи, покуда прошу по-хорошему! — зарычала львиная голова. — А то я и ее уничтожу!

Это ей раз плюнуть, подумал голем. Если Морская Ведьма поймет, что ей по той или иной причине не удастся снова овладеть телом девушки, то тогда останется только слепая месть. Уж во всяком случае Рапунцелию она просто так точно ни за что не отпустит! Да она теперь точно погубит девушку!

— Я знаю, что ей нужно! — закричала тем временем Рапунцелия. — Нет, мне лучше сразу умереть!

— Ну тогда ты умрешь! — снова раздался устрашающий львиный рык. — Но только сначала ты посмотришь, что я сделаю с твоими глупыми друзьями, которые осмелились бросить мне вызов! Тогда ты, может быть, вдруг передумаешь! — и чудовище медленно двинулось вперед, угрожающе щелкая зубами.

Но тут вдруг снова где-то рядом возникло какое-то движение, причем Гранди мог поклясться, что это явно не была Морская Ведьма, поскольку ее предыдущее воплощение еще не умерло.

Тут виновник, точнее, виновники шума появились перед ними — это были два человека — приятный юноша и весьма симпатичная девушка.

— Жордан! Тренодия! — истошно закричал Гранди, охваченный смертельным ужасом.

Гиена на мгновение обратила на людей взгляд одной из своих голов.

— Все равно ничто тебя не спасет, мерзкий голем! — зарычала химера. — У меня сил и на них хватит!

Гранди вдруг подумал, что снова имело место удачное стечение обстоятельств — его друзья появились в самый подходящий момент. Но времени на раздумья не было.

— Помогите! Беда, погибаю! — снова закричал Гранди.

Жордан привычным жестом схватился за рукоять меча и выхватил его из ножен.

— Сейчас все устроим! — крикнул он издалека голему, как бы успокаивая его. Жордан медленно, но уверенно стал надвигаться на чудовище. Он был храбрым воином варварского племени.

— Ну хорошо же, безумец, — зарычала химера. Обычный человек ни за что не мог противостоять химере, и это знали все, причем Морская Ведьма тут исключением не была.

Но нельзя было забывать о том, что Жордан — не совсем обычный человек. Он уже несколько сотен лет был привидением, а теперь снова стал человеком. Поэтому за несколько столетий он хорошо изучил жизнь оборотней и привидений — они нисколько его не пугали. Его знаниям многие завидовали. Но Морская Ведьма, понятное дело, об этом не знала.

Тем временем химера тоже стала наступать. Жордан, сделав выпад, так ловко взмахнул мечом, вложив в него достаточно сил, что львиная голова отскочила и запрыгала по земле, обливая траву кровью.

Удивленное чудовище быстро отпрыгнуло назад и поняло всю нешуточность ситуации. Другое создание не устояло бы перед натиском гиены, но Жордан был весьма стойким бойцом. Тут вдруг козлиная голова химеры открыла пасть и изрыгнула на противника столб пламени.

Жордан попытался было уклониться в сторону, но сделал это слишком медленно. Огонь попал как раз на верхнюю часть его головы, спалив его волосы, ухо и глаз. Рапунцелия истошно завизжала.

Теперь химера снова перешла в наступление, козлиная голова щелкала челюстями, которые странным образом тоже оказались усаженными львиными клыками. Чудовище задрало ногу, чтобы как следует лягнуть противника.

— Бей прямо перед собой! — корректировала действия временно ослепленного Жордана Тренодия. — Давай скорее!

Удар был очень метким — короткого взмаха меча было достаточно, чтобы отсечь и козлиную голову.

Тут химере тоже пришел конец — она свалилась на землю и околела, истекая кровью.

— Но как же с человеком! — кричала Рапунцелия. — Он же лишился глаз!

— Да, боюсь, что глаза его успели здорово прожариться, — промолвила Тренодия, осматривая лицо Жордана, — но не стоит так убиваться — он быстро поправится!

— Он…

— Это его волшебный дар! — пояснил Гранди. — Раны не могут доконать его. Впрочем, сама увидишь!

Тренодия взяла Жордана за руку и подвела его к кровати.

— Садись сюда, — сказала она ему, — все, опасность миновала!

Но Гранди совсем не был уверен в том, что опасность теперь позади. Хотя он все же надеялся, что пройдет какое-то время, прежде чем Морская Ведьма подберет какое-нибудь новое чудовище и вселится в его тело.

— Как вы сюда попали? — поинтересовался Гранди у Тренодии, которая протирала лицо Жордана платком.

— Мы просто получили сообщение от Бинка, — пояснила Тренодия. — Он сказал нам, что было бы неплохо, если бы мы прошлись по этой части Ксанта. Вот мы и отправились в путь!

— Бинк! Но ведь он даже не знал, что я в конце концов приду сюда, а уж о моей проблеме он и вовсе не мог знать! Как же все это объяснить?

— Тут, должно быть, просто случайное стечение обстоятельств! — отозвалась женщина.

Стечение обстоятельств? Это происходило постоянно, как только Бинк принимал в чем-то участие. Теперь же стечение обстоятельств произошло там, где Бинка не было и в помине — на дальнем побережье волшебного королевства. Неужели вокруг этого человека витала какая-то магическая сила?

Тренодия бросила быстрый взгляд на Рапунцелию:

— Я что-то не видела вас раньше!

— Ее зовут Рапунцелия! — вмешался Гранди. — Я пытаюсь сейчас спасти ее от Морской Ведьмы!

— От ведьмы?

— Да, она бессмертна! Она вселяется в тела других существ, покуда этим телам не приходит пора умереть. Вот сейчас вы сами видели, как она вселилась в тело химеры. Она еще появится в каком-нибудь другом обличье, будьте уверены! Она снова попытается уничтожить нас! Мы как в осаде!

Тренодия поджала губы:

— Мне все понятно! Я думаю, что нам лучше бы остаться с вами на некоторое время. — Тут она посмотрела на Жордана. — Милый, тебе лучше?

На голове Жордана уже начали пробиваться новые волосы взамен спаленных ведьмой. Ухо, которого он лишился, тоже начало отрастать, а глаза снова заблестели жизненной силой. Это было просто удивительное зрелище! Жордан утвердительно кивнул — он явно чувствовал себя лучше.

— Тебе, возможно, снова придется в скором времени вступить в бой, — сказала ему Тренодия.

Жордан безразлично пожал плечами — очевидно, такая перспектива нисколько его не беспокоила.

— Если в течение часа не случится нового нападения, то тогда все будет в полном порядке! — сказала Тренодия. — А в каком обличье появится Морская Ведьма на сей раз?

— Трудно сказать, — отозвался Гранди. — Лучше уж быть ко всему внимательным.

— Очень хорошо! Я постою пока на страже, а вы все ложитесь отдыхать!

— Я все равно не сомкну глаз, — сказала Рапунцелия. — У меня эти кошмары перед глазами стоят!

— Ну тогда пусть наши мужчины отдыхают, — предложила Тренодия, — а мы с тобой немного поболтаем.

Гранди только печально вздохнул, услышав эти слова. Теперь-то девушка окончательно узнает, что за существа люди. Он знал, что рано или поздно это должно случиться, но надеялся, что у него в запасе еще будет несколько благословенных дней. Но, с другой стороны, прибытие Жордана и Тренодии было очень своевременным, поэтому ворчать было совсем ни к чему. Конечно, его отношениям с Рапунцелией теперь конец, но зато жизнь его будет спасена!

— Жордан, — позвал воина Гранди, — приляг на часок, а я прикорну на твоей груди, если ты, конечно, не будешь возражать. К тому же я быстро почувствую, если вдруг кто-то захочет к тебе приблизиться!

Жордан не заставил себя уговаривать — он улегся на кровать, а голем ловко вскарабкался на бугристую грудь варвара. Гранди, в общем-то, и не собирался засыпать, но все вышло наперекор его планам — голем провалился в пропасть сна.

Проспали они значительно больше часа. Гранди, во всяком случае, проснулся в полдень. Как только голем пошевелился, потревоженный Жордан тоже пробудился от сна. Девушки сидели неподалеку, все еще продолжая обсуждать происшедшее.

Жордан сел на кровати, в то время как Гранди ловко вскарабкался на его плечо. Теперь голова воина была почти полностью в порядке — волосы отросли на все сто процентов, глаза и уши тоже были как будто на месте. Странным образом на лице варвара не осталось никаких шрамов и ожогов — как будто дыхание пламени никогда не касалось его. Гранди и раньше знал о волшебном даре варвара, но теперь он увидел его действие воочию, и это очень сильно впечатлило голема. Любой другой человек после столкновения с химерой еще долго не вставал бы с постели и требовал ухода за собой.

— Я что-то проголодался, — проговорил Жордан, — давайте-ка перекусим!

Голем и воин подошли к сидевшим на траве девушкам. Возле них грудой были навалены разнообразные фрукты, орехи, хлебцы, молоко, пирожные и печенья.

— Откуда у вас все это! — удивился Гранди.

Тренодия пожала плечами:

— Да этой снеди полно вокруг! В Ксанте вообще можно набрать просто так массу полезных вещей, если только знаешь, где их следует искать!

Это было действительно так.

— Да, но ведьма… — начал было Гранди.

— Она еще не показывалась! — оборвала его девушка. Она сейчас снова была карлицей, и она явно что-то сделала со своими роскошными волосами, потому что теперь они были как-то особенно изысканно завиты. Одежда девушки во время всех перипетий бегства во многих местах успела разорваться и испачкаться, но теперь все было аккуратно заштопано и выстирано. Голем поглядел еще раз на Рапунцелию и решил, что такой прекрасной женщины он в своей жизни еще не встречал — теперь она была даже еще прекраснее, чем прежде.

— Возможно, ведьма просто устала — ей ведь уже столько раз пришлось умереть! — неуверенно предположил Гранди.

— Иди сюда, присядь и поешь немного. — Рапунцелия почти насильно подвела голема к импровизированному стулу, сделанному из обломка сухого дерева и травы. — Выбирай что хочешь!

— Нам бы лучше спрятаться в более надежное место, а то еще прилетит какая-нибудь огромная птица или дракон!

Рапунцелия покачала головой.

— Гранди, посмотри вокруг, видишь, разложены кусочки дерева? — сказала она, указывая рукой в сторону.

Голем пригляделся.

— Да, вижу, но…

— Это дерево-перевертыш! Если она попытается войти в круг, который мы выложили из этого дерева, то все ее колдовские чары обратятся против нее!

— Дерево-перевертыш! — в волнении воскликнул Гранди. — А я даже не знал, что оно тут есть!

— Это Тренодия его разыскала! — пояснила Рапунцелия. — Они с Жорданом давно путешествовали по этой местности, и на другой стороне озера Людоеда Чоби наткнулись на небольшие заросли дерева-перевертыша, это возле Области Безумия, и решили взять немного с собой на всякий случай. Тренодия положила запас кусочков дерева себе в сумку. Конечно же, потому она и не могла находиться возле Жордана в тот момент, когда он дрался с ведьмой или когда он приходил в себя, но теперь…

— Я знаю! — воскликнул Гранди. — Дерево-перевертыш изменяет характер любого волшебства, которое случается вокруг него. Причем природа этого волшебства, его источник совершенно неважны. Я вот помню случай с Хамфри, когда его информация вдруг ни с того ни с сего стала дезинформацией. Но…

— Но дистанция, на которой дерево действует, очень маленькая, — заверила его девушка, — нам дерево не причинит никакого вреда, пока мы сами не пересекаем этот круг. Но зато дерево держит Сладчайшую Ма… то есть Морскую Ведьму — подальше отсюда! Возможно, она даже наблюдает за нами сейчас откуда-нибудь, но подойти к нам поближе все равно не в состоянии, поскольку как только она войдет в круг, мы просто бросим в нее кусочек дерева…

— Как здорово придумано! — воскликнул Гранди. — Какая ты сообразительная!

— О нет, это не я, а Тренодия все придумала! Она хорошо знает лес и все, что в нем находится. Она уже успела рассказать мне столько интересного!

Это и так понятно!

— И теперь ты уже должна знать, что значит быть человеком! — радостно воскликнул Гранди, в душе испытывая острую боль.

— Конечно, ведь и Тренодия тоже, как и я, гибрид! Она гибрид демона и человека, а я — гибрид эльфа с человеком. Но она вышла замуж за вполне обычного человека!

— Да, я в суматохе совсем забыл тебе рассказать! — воскликнул Гранди. — Жордан — он твой…

Девушка неожиданно залилась краской смущения.

— Мой предок! — сказала она.

— Твой предок, — повторил Гранди. — Я надеюсь, что ты находишь его приятным человеком!

Рапунцелия звонко рассмеялась:

— Не говори странности! Как же я могу судить о нем?

— Но ведь он человек на все сто процентов, так что ты можешь составить представление о роде человеческом.

— Не совсем так! Ведь он варвар, который жил четыреста лет назад! Он никогда не был частью нынешнего общества, потому что общается с одной только Тренодией и потому не может пойти в замок Ругна!

Да, потому что заклятье Тренодии автоматически подействует на замок Ругна, заставив его пасть. Обе девушки, должно быть, успели поговорить на самые различные темы.

— Вот тогда, когда мы возьмем и все-таки придем в замок Ругна, ты сможешь увидеть современное человеческое общество, — успокоил Рапунцелию голем.

— Ты прав! — воскликнула девушка, но голос у нее был не слишком радостный.

Тем временем Тренодия беседовала с Жорданом, который пока еще не успел полностью разобраться в сложившейся ситуации.

Тут воин поглядел на Рапунцелию:

— Послушай-ка, девушка, ты напоминаешь мне…

— Она напоминает тебе одного из твоих предков — Голубой Колокольчик! — вмешалась Тренодия. Затем потрепала Жордана за отросшее заново ухо. — Для нас всех это уже история!

Жордан весело рассмеялся:

— Ах, эта Голубой Колокольчик! Она была так… Ой! — Варвар вскрикнул, поскольку Тренодия довольно сильно дернула его за ухо.

— Скажи, есть какие-нибудь серьезные причины, по которым человеку не рекомендуется жениться на гибриде? — спросила Жордана Рапунцелия.

Воин немного поколебался. Тренодия снова ущипнула его за ухо.

— Нет, конечно же, нет! — торопливо заметил воин, и все дружно рассмеялись.

Провизия была просто чудесная — все свежее, все в большом ассортименте. Рапунцелия сама выбирала из кучи еды разные лакомые кусочки для Гранди, и вскоре голем почувствовал, что его желудок набит буквально под завязку. Ему сейчас нравилось все — и питание, и обслуживание. Но он ни на минуту не позволял себе забывать о том, что подобное внимание к нему скоро исчезнет.

В полдень они снова легли отдохнуть, готовясь к ночному переходу. На этот раз на кровати спали Гранди и Рапунцелия. Они спали, держа друг друга за руки, хотя было ясно, что никакая опасность сейчас им не угрожает. Ночные кобылки снова обошли их своим вниманием — ведь днем ночные кобылки не могут беспокоить спящих. Жордан и Тренодия отправились на разведку местности — им, в отличие от голема и Рапунцелии, помощь была не нужна — и воин, и его подруга привыкли к жизни в лесу.

Когда наступил поздний вечер, Гранди проснулся и увидел, что Рапунцелия все еще спит. Рука девушки крепко сжимала его руку. Как она была очаровательна — независимо от того, спала она или бодрствовала! Если бы только она была големшей!

Рапунцелия проснулась. Ее глаза открылись и уставились на Гранди, затем девушка улыбнулась.

— Иди сюда, Гранди, — игриво сказала она, — я хочу сделать кое-что неожиданное!

После такого странного предложения голем не заставил себя уговаривать. Рапунцелия поймала его в свои раскрытые объятия, придвинула его поближе к себе и крепко поцеловала его.

— Тебе не следовало бы этого делать! — заметил голем, как только высвободился из объятий.

— Почему?

Ах эти прямые, наивные вопросы! Как же ответить на них? Но нужно было снова попробовать!

— Но ведь тебе нельзя разрушать свое будущее, которое — проживать с твоими родственниками! — выдавил из себя он.

— Но разве Жордан разрушил свое будущее, когда сошелся с Голубым Колокольчиком?

Она же сама была плодом этого союза! Конечно же, в нем она не могла видеть ничего плохого. Но означало ли это, что она ценила его так же, как Жордан ценил свою возлюбленную-эльфа? То есть сначала любить кого-то, а потом оставить его?

Голем торопливо высвободился из объятий и направился на другой конец кровати.

Рапунцелия бегом бросилась за ним.

— Гранди! — закричала она. — Неужели я сказала что-то неприятное для тебя? Ну прости меня!

Нет, конечно же, она не сказала ничего плохого, если смотреть на это с ее точки зрения. Это с ним было не все в порядке. Почему он не мог заставить себя наслаждаться вниманием к себе Рапунцелии, покуда оно было к нему приковано, чтобы потом, когда оно исчезнет, почувствовать некую усталость от этого внимания и потому душевно успокоиться?

Рапунцелия в волнении судорожно сжала его руку.

— Гранди, я только хочу сделать тебе приятное! — проговорила она сквозь слезы. По большим глазам девушки было заметно, что в душе у нее что-то творится — по ним то и дело пробегали голубые и пурпурные блики. — Ну скажи мне, что я делаю не так?

— Ничего! — отозвался Гранди с некоторой неловкостью. Он уже понял, что Рапунцелия не зря провела время за беседами с Тренодией — она сейчас была готова заплакать, а в искусстве плача все женщины большие специалистки.

— Но ведь я не Голубой Колокольчик! — сказал Гранди, отворачиваясь.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду! — воскликнула девушка, при этом губы ее снова задрожали.

Что ему теперь делать?

— Конечно, тебе трудно понять, что я имею в виду! — вежливо заметил голем и вдруг ни с того ни с сего стиснул руку девушки.

Они соскочили с кровати и решили проведать Фырка. С ним было все в порядке — дневной отдых подействовал на него просто превосходно!

Тут появился Жордан, который вел за собой какое-то чудовище. Оно было похоже на маленького сфинкса — женская голова, туловище льва и большие крылья, как у птицы. Сфинкс возвышался над воином, поскольку даже самый маленький сфинкс среди животных был великаном. Самым странным в сфинксе было его лицо, оно поразительно напоминало…

— Тренодия! — воскликнул Гранди.

— Да, это же мой волшебный дар, — отозвался сфинкс. — Мы просто подумали, что наше путешествие значительно облегчится, если мы будем выглядеть более внушительно.

Гранди вспомнил — ее волшебный дар заключался как раз в том, что она умела изменять свой внешний вид. Это было похоже на волшебный дар принца Дольфа. Но Дольф был Волшебником, он мог попросту превратиться в любое живое существо, а Тренодия была гибридом, и потому могла менять свой внешний вид не сразу, а постепенно, этап за этапом. Она, должно быть, целый день затратила на то, чтобы достичь таких размеров, массы и вида. Само собой, чтобы перевоплотиться обратно в человека, ей потребуется не меньше времени.

На землю неслышно опустилась ночь. Теперь у путешественников появилась другая проблема — что же делать с деревом-перевертышем?

Но Тренодия была права — им нужно выглядеть внушительно. К тому же она сможет запросто везти на себе и их всех, и кровать Фырка. Тогда их продвижение к озеру Людоеда Чоби будет еще более стремительным. Даже Морская Ведьма, увидев такое чудовище, несколько раз подумает, прежде чем на него нападать!

Однако что же делать с деревом-перевертышем? Его куски неплохо было бы захватить с собой, но Тренодия в любом случае не могла нести это дерево на себе, поскольку влияние волшебства этой древесины могло бы повредить ее превращению обратно в человека. В таком случае тот, кто понесет это дерево с собой, должен будет идти отдельно от всей группы, и это в лучшем случае будет не слишком удобно, а в худшем — попросту очень опасно. Возможно, ведьма только и поджидает момента, когда небольшой отряд разделится на части, чтобы поодиночке уничтожать его членов.

— Дерево это, очевидно, нам придется бросить здесь, — с сожалением заметил Гранди. — Для нас оно будет даже опаснее, чем для Морской Ведьмы. Во всяком случае, пока мы путешествуем. Если кто-то понесет дерево, то он автоматически будет подвергаться смертельной опасности.

— Может быть, нам нужно разбрасывать кусочки этого дерева за собой? — предложил Жордан. — Тогда мы сможем на некоторое время оторваться от погони!

Это было очень разумное предложение. Но нашлось еще более оригинальное решение — Жордан нашел крепкую лиану, привязал несколько кусочков дерева к ее концу. Затем, раздумав, сложил все кусочки в сумку и обвязал ее лианой, чтобы она не могла в пути случайно раскрыться. Второй конец лианы варвар крепко привязал к хвосту сфинкса. Со стороны, пожалуй, смотреть на них было очень смешно, но все равно это было мудрое решение проблемы.

Затем Жордан водрузил на спину сфинкса-Тренодии кровать и прочно закрепил ее там. Фырк ловко забрался на спину, а затем, опустив вниз две руки, втащил за собой Гранди и Рапунцелию. Жордан предпочитал полагаться на себя, поэтому он пошел рядом с Тренодией.

Наконец они тронулись в путь. Каждый шаг сфинкса был огромным, и хотя шаг Тренодии был размеренным, неторопливым, они продвигались довольно быстро. Почуяв такое грозное чудовище, кусты и небольшие деревья предупредительно склоняли свои ветви к земле или отклонялись в стороны — им не хотелось хрустеть под ногами сфинкса.

Фырк с любопытством вертел головой по сторонам — он первый раз совершал путешествие не под кроватью, а на ней. У него не было глаз или ушей, которые могли бы выдать его чувства, но видеть и слышать-то он все равно мог прекрасно, вдобавок он постоянно жестикулировал своими бесчисленными руками. К тому же этой ночью ему здорово повезло — луна светила совсем слабо, и ночные облака затеняли ее, в общем, света, который падал на землю, было явно недостаточно, чтобы причинить какой-нибудь вред подкроватному чудовищу. Гранди знал, что зеленый сыр, из которого луна состоит, очень быстро стареет и изнашивается, поэтому уже после нескольких дней своего существования лунное вещество не может светить так ярко, как в первый день, а уж месяц спустя свет будет таким безжизненным, что даже подкроватные чудовища не станут его бояться. Но к следующему месяцу луна обновится и засветит с новой силой, и так будет повторяться много раз — во всяком случае, до тех пор, покуда будет существовать этот мир.

Вскоре путешественники наконец вышли из леса и двинулись по широкой болотистой равнине. Повсюду, насколько хватало глаз, росла высокая сочная трава — это было похоже на какое-то зеленое море, только изредка зеленую гладь нарушал островок высившегося дерева или куста.

— Тебе, случайно, не приходилось тут бывать? — поинтересовался Гранди у сфинкса.

— Нет! — отозвалась она. — Мы вообще-то пришли сюда с севера и пересекли весь Ксант. Мне никогда не приходилось видеть подобное поле!

— Это вечно-зеленая полянка, — пояснила Рапунцелия. — Чтобы добраться отсюда до озера Людоеда Чоби, нужно эту поляну пересечь. В этой поляне заключается что-то странное, но вот что именно, я никак не могу вспомнить!

— Что-то такое, чего ведьма, наверное, не рассказала тебе? — спросил Гранди.

— Возможно, что и так. Она ведь рассказывала мне только такие вещи, которые я должна была, по ее мнению, знать. Конечно же, я ведь и предполагать не могла, что когда-либо окажусь тут!

Тренодия шагнула в пышные травяные заросли, раздвигая сочные зеленые стебли. Она миновала один островок-дерево, потом островок побольше, состоявший уже из целой группы деревьев, потом пошли другие островки, но характер местности так и не изменился.

Так прошла ночь, наступило утро. А перед ними продолжала расстилаться заросшая травой равнина.

В небе пролетала какая-то странная птица с крохотной короной на голове. Внезапно она нырнула в небольшое озерцо и вынырнула, держа в клюве приличную рыбину.

— Ах, да это же королек! — воскликнула Рапунцелия.

— Это что, порода птиц? — спросил Гранди.

— Не совсем так. Он просто ловит рыбу для королей!

Пройдя немного дальше, путешественники натолкнулись на странное зеленое создание, которое подставляло свое бесформенное тело под лучи утреннего солнца.

— А это что за странность такая? — снова поинтересовался Гранди.

— Это странное существо зовется аллегорией! — пояснила Рапунцелия. — Они обычно встречаются там, где водятся гипотенузы, но она не столь безобидна, как кажется, — она запросто может застать кого угодно врасплох, лучше уж совсем не приближаться к ней, пойдемте дальше!

Про это уже голему и самому приходилось слышать раньше. Гипотенуза была большой и толстой, с треугольным отверстием вместо рта; уместность была еще больше и с длинным носом, который волочился по земле, а пародия была такой птичкой, которая очень любила сухие печенья. Ни с одним из этих созданий сталкиваться не стоило, особенно с аллегорией.

Но сама аллегория так, видимо, не считала, — она плыла по воде по направлению к Жордану. Наконец чудовище, шлепая мокрыми ластами по прибрежному илу, выбралось на сушу. Но как только воин выхватил свой меч и демонстративно потряс им в воздухе, намерения аллегории приблизиться к путешественникам явно изменились. Неуклюже развернувшись зеленым телом, чудище тяжело плюхнулось обратно в воду. Немногие желали выставить свое тело мечу варвара, который был совсем не прочь помахать им при случае.

Наконец, когда опасность миновала, можно было спокойно закусить. Теперь пришлось довольствоваться остатками вчерашней роскоши — они предусмотрительно захватили с собой в путь все, что не съели вчера. Тренодия ввиду своих гигантских размеров могла бы съесть очень много, и потому то, что ей дали, казалось ей только каплей в море, но она не жаловалась, поскольку хотела перевезти своих товарищей через эту зловещую местность как можно скорее, а уж только после этого перевоплощаться обратно в человека и окончательно утолять свой голод.

Но полянка оказалась целым огромным полем, которому просто конца не было. День перевалил за половину, потом наступил вечер, но все оставалось по-прежнему — на горизонте только бесконечные зеленые травяные волны.

— При такой скорости мы сейчас уже должны были пересечь эту область! — обеспокоенно заметила Рапунцелия, озираясь по сторонам.

Тут Тренодия остановилась.

— Я начинаю кое-что припоминать, — сказала она. — У сфинксов вообще превосходная память! Ведь эта поляна называется вечно-зеленой — то есть она не только зеленая, но и вечная — она может тянуться вперед до бесконечности!

— Они бесконечны, эти травы? — обеспокоенно спросил Гранди. — Но как же нам преодолеть это?

— Это вопрос, на который мне трудно дать ответ, — призналась Тренодия.

— Может быть, стоит попробовать воспользоваться деревом-перевертышем? — предложила Рапунцелия.

— Но как нам это сделать? — не понял голем. — Ведь дерево изменяет магическую сущность того, что находится рядом, а эта поляна кажется бесконечной!

— Ну, может быть, один шаг и будет считаться мерой, которую нужно будет изменять, — заметила девушка неуверенно. — А там шаг за шагом…

— Это стоит попробовать! — заметил Жордан, направляясь туда, где должна была находиться сумка с кусками дерева-перевертыша. Но через секунду раздался взволнованно-разочарованный голос варвара. — Ой-ей-ей, шнур-то оборвался!

Вот так и происходят нелепые случайности — в пути лиана перетерлась, и шнур, оборвавшись, оставил сумку с бесценной древесиной где-то в дороге.

— Я могу превратиться в птицу, — предложила Тренодия. — Я взлечу повыше и посмотрю оттуда, где эта сумка. Но на это понадобится время.

— Нет смысла делать бесконечные остановки в пути, — устало сказал Гранди.

Поэтому путешественники, посовещавшись, все же решили остановиться лагерем там, где они находились. Не только из-за усталости от монотонного пути, но и потому, что рядом находилась небольшая рощица кокосовых пальм. Широкие листья пальм отбрасывали приятную тень, к тому же на пальмах виднелось множество кокосовых орехов, ядра и молоко которых могли отлично подкрепить их силы. Здесь было довольно приятно отдохнуть, пусть и временно.

Как только стемнело, Фырк выбрался из-под кровати, поскольку на протяжении дня ему приходилось скрываться в своем убежище. Тренодия все-таки решила обернуться птицей и начала превращение. Зрелище было незабываемое. Сначала она начала сбрасывать вес, не изменяя при этом внешнего вида и размера, так что час спустя она была призраком-сфинксом, через прозрачное тело которого путешественники могли свободно пройти. Затем она изменила размер — стала как раз под стать птице, и тело ее начало набирать массу птичьего тела. На это ушел еще один час. Наконец превращение закончилось — Тренодия обратилась в стрижа, который, как известно, может быстро летать и оперативно добывать нужную информацию. Теперь Тренодия была готова.

— Она так долго оттачивала свое мастерство! — гордо сказал Жордан. — Ведь научиться летать тоже не очень легко. Если ты и умеешь превращаться в птицу, учиться летать все равно нужно отдельно, это само собой не приходит. Конечно же, она и сейчас не летает, как настоящая птица, но она старается, учится!

Тренодия-стриж расправила крылья и взвилась в небо. Было видно, что взмахи крыльев Тренодии не столь уверенны, иногда она как бы проваливалась в воздушные ямы, но все равно неумолимо набирала высоту. Так что если озеро Людоеда Чоби находилось где-то поблизости, она непременно должна была заметить его с такой высоты.

Вдруг в небе мелькнула огромная тень, которая скользнула прямо к стрижу!

— Это сокол! — испуганно воскликнул Жордан. И тут же крикнул Тренодии:

— Ренод, немедленно спускайся вниз!

Ренод — это было дружеское прозвище Тренодии, которое Жордан дал ей еще тогда, когда был стопроцентным призраком.

Стриж-Тренодия услышала предупреждение. Она тут же развернулась и молнией понеслась к земле. Увидев это, сокол кинулся ей наперерез.

— Опять вы мне мешаете! — раздался недовольный клекот сокола на птичьем языке.

— Да это опять Морская Ведьма! — в ужасе завопил Гранди.

Жордан торопливо сорвал с плеча свой лук и наложил стрелу на тетиву.

— Не стреляй, не надо! — вскрикнула Рапунцелия. — Сейчас темно, да они к тому же движутся, и движутся быстро. Если ты даже попадешь в кого-нибудь, то может оказаться, что не в того, в кого нужно! Погоди!

Но воин не стал слушать Рапунцелию, он уверенно прицелился, и едва только хищная птица почти настигла стрижа, раскрывая изогнутый клюв, чтобы схватить маленькое тельце, стрела со свистом ушла в темноту. Она попала прямо в тело сокола, который камнем рухнул вниз. Тут же на землю спустилась перепуганная Тренодия.

— Какой точный выстрел! — восхищенно промолвила Рапунцелия, хлопая в ладоши.

— Но я ведь не зря Варвар! — отозвался Жордан, опуская лук. Он отправился к Тренодии.

Ведьма успела нанести Тренодии повреждения — когти хищницы в одном месте нанесли стрижу рваную рану. Повреждения были, конечно, не слишком серьезные, но этой ночью Тренодия летать уже не могла.

Жордан взволнованно покачал головой:

— Она ведь не может самоизлечиваться, подобно тому, как это делаю я! Вот уж никогда не думал, что ее кто-нибудь ранит!

— Морская Ведьма все время следовала за нами, выжидая момента! — воскликнул Гранди. — И особенно хочет избавиться от Тренодии, поскольку именно она облегчает наше путешествие. Это моя вина, я должен был предусмотреть такое развитие событий!

— Не только тебе, всем нужно было подумать об этом, — успокоил его Жордан.

Они все теперь постоянно оглядывались по сторонам, в то время как Тренодия медленно приходила в нормальное состояние. На то, чтобы ее раны излечились, ушла половина ночи. Наконец она снова превратилась в человека, на теле и руках ее были видны множественные раны. Гранди подумал, что неплохо было бы запастись на такой случай целительным эликсиром, но во-первых, это было слишком дорогое лекарство, а во-вторых, никто не мог предвидеть, что оно пригодится в этом путешествии.

— Нет, как же ужасно бывает жить в реальном мире, — воскликнул в сердцах Рапунцелия. — Если бы только я…

— Но это как раз то, чего и добивается Морская Ведьма, — напомнил ей Гранди. — Она хочет запугать тебя так сильно, чтобы ты сама захотела вернуться в ее Башню!

— Я никогда больше туда не вернусь! — воскликнула девушка, помотав головой.

Оставалось еще немного ночного времени, но они решили пока не трогаться в путь, поскольку в том, чтобы пройти небольшое расстояние, смысла не было, к тому же Тренодия еще окончательно не поправилась. Гранди и Рапунцелия настояли, чтобы Тренодия легла на кровать, до тех пор пока ее раны не излечатся.

— Если вдруг наш Фырк схватит тебя за лодыжку, не пугайся, — предупредила ее Рапунцелия, — он безвредный.

— К тому же он очень хорошо разбирается в лодыжках! — вставил Гранди.

Гранди и Рапунцелия устроились на огромной груде зеленой травы, которую они специально для этого нарвали. Рапунцелия с момента присоединения к их группе Тренодии и Жордана еще не менялась, оставаясь все время большой. Теперь же она уменьшилась, взявшись за руки Гранди. Но даже снова став карлицей, она не отпустила его рук. Голем боялся сказать, как ему это было приятно.

— Жаль, что этого сокола все-таки убили! — сказал Гранди с сожалением.

— Я знаю, что ты имеешь в виду! Теперь ее призрак снова на свободе!

— И теперь мы не знаем, в кого именно она вселится и в каком обличье явится к нам!

— Ах, если бы только знать, как можно заставить ее отказаться от желания заполучить любой ценой мое тело! — воскликнула Рапунцелия. — Если сказать честно, я не хочу причинять ей зло, я только хочу, чтобы она оставила меня в покое.

— Если нам удастся добраться до замка Ругна, — заметил голем, — я уверен, что там найдется кто-нибудь, кто сумеет тебе помочь.

Рапунцелия ничего не ответила — она просто над чем-то размышляла. Затем, нарушив минутную тишину, она вдруг спросила:

— Почему ты сказал мне, что ты не Голубой Колокольчик?

Гранди рассмеялся:

— Это неважно.

— Нет, важно! Я причинила тебе боль, но не хотела этого делать, поверь мне! Тренодия вообще-то надавала мне кучу советов, как следует обращаться с мужчинами, но мне кажется, что это не слишком помогает.

— Потому что я не обычный человек, не мужчина.

— Это верно, но ведь ты, с другой стороны, и не женщина. Понятное дело, что ты не Голубой Колокольчик. Но тогда почему ты сказал мне это?

Сожалея о том, что делает, Гранди пустился в объяснения.

— Потому, что у них была только временная связь! Он любил ее, а потом ее оставил! — сказал Гранди.

— Но ведь так и должно было получиться, — удивилась она. — Люди и эльфы не могут всю жизнь оставаться вместе!

— Это верно.

— А я произошла от них.

— Правильно.

— Но в таком случае, почему ты не Голубой Колокольчик? Нет, я имею в виду совсем не то, но…

— Потому что я не хочу, чтобы меня кто-то любил, а потом взял и бросил.

— Но тебя никто не бросает!

— А ты! Как только мы доберемся до замка Ругна, ты уйдешь к своим сородичам!

— Но я даже не знаю, кто именно мои сородичи!

— Это люди, или эльфы, — устало сказал голем. — У тебя даже есть выбор!

Рапунцелия задумалась.

— Я должна все еще раз хорошенько обдумать. Я тебе нравлюсь, но ты уверен, что как только я пойму, где мои сородичи, я сразу покину тебя. Поэтому ты не хочешь заходить слишком далеко…

— Да, это я и имею в виду! — воскликнул Гранди. Так она наконец поняла!

— Но поскольку ты голем, причем живой голем, ты знаешь, что второго такого создания нет — ни мужского, ни женского пола, поэтому ты знаешь, что тебе в любом случае придется оставаться одному!

Голем еще раз удивился, как девушка отлично поняла его.

— Ты права! — сказал он.

— Но даже если тебе вдруг встретится кто-то подходящий, ты все равно не передумаешь!

Какие жестокие и обжигающие слова она сейчас говорила, не зная даже, как больно голему было слышать их.

— Я рад, что ты наконец все поняла, — промямлил Гранди.

— Но ты почему-то не слишком радостен.

— Я рад тому, что ты наконец-то поняла, а не чему-то другому! — пояснил он.

— Может быть, я слишком все усложняю, но я все-таки тебя не понимаю!

— Чего ты не понимаешь?

— Вот сейчас ты смутился, — удовлетворенно заметила девушка. — Значит, не все так просто!

Тут Рапунцелия еще крепче сжала руку голема и заворочалась, устраиваясь, чтобы отойти ко сну.

Девушка заснула почти мгновенно, а вот Гранди долго еще лежал, прежде чем и ему удалось заснуть.

На следующий день, пока Тренодия все еще лежала на кровати, окончательно выздоравливая, то и дело спуская то одну, то другую ногу, а то и обе сразу вниз, чтобы Фырк схватил их (ей страшно хотелось испытать, что чувствуют дети, когда подкроватное чудовище хватает их за ноги), остальные члены экспедиции стали разбредаться по окрестности и размышлять, как же можно отсюда выбраться. Кругом по-прежнему зеленым морем расстилалась колышущаяся под ветром трава. Наконец все решили исследовать хорошенько пальмовую рощицу. Но это была всего лишь рощица — они знали, что, пройдя сквозь заросли пальм, какими бы густыми они ни были, они неминуемо снова выйдут к безбрежным травяным просторам на другой стороне. Нечего было надеяться, что пальмовая роща вдруг каким-то волшебным образом поможет им.

Гранди решил попытаться побеседовать с пальмами.

— Ты, случайно, не знаешь выхода отсюда? — спросил он ближайшее к нему дерево.

Пальма зашелестела широкими листьями:

— Отсюда нет выхода! Но тем-то как раз и хороши все вечно-зеленые поляны, ты не находишь?

Тут из озерца неподалеку снова вынырнула аллегория, которая внимательно принялась разглядывать путешественников. Возможно, это была та самая аллегория, которую они видели раньше.

— Ты не знаешь, как выбраться отсюда? — поинтересовался Гранди у чудовища.

— Ну, если подойти к этому вопросу философски… то… — начала аллегория.

— Так да или нет?

Аллегория хитро улыбнулась, показав ряд огромных и острых зубов.

— Не-е-е-т! — жеманно протянула она и вдруг, кинувшись неожиданно вперед, попыталась схватить Гранди зубами.

Голем моментально отпрыгнул назад, поскольку ожидал такого нападения. В принципе, от этого злобного и коварного создания все равно нельзя было ждать ничего хорошего — ни доброго отношения, ни правдивого ответа.

— Мне кажется, — сказал наконец Жордан, — что нам остается один-единственный способ — идти вперед. В конце концов куда-нибудь все равно выйдем. У нас, у варваров, всегда было так принято!

Гранди не слишком понравилось такое решение, но он все равно не мог предложить ничего лучше. В конце концов, если они хотели поскорее выбраться с этой вечно-зеленой поляны, так лучше было шевелиться — сидением на одном месте уж точно ничего не добьешься.

Посовещавшись, путешественники решили отправиться в путь с наступлением ночи, тем более, что Тренодия сказала, что она уже поправилась. Но все равно было видно, что она еще не совсем в добром здравии, поэтому все дружно отговорили ее от немедленного перевоплощения в сфинкса. Все решили, что будет удобнее, если все будут передвигаться сегодня своим ходом.

Но кто в таком случае потащит кровать? Рапунцелия могла снова увеличиться в размерах и тащить один конец кровати, но по ее лицу было видно, что ей не слишком этого хочется. Она оставалась карлицей все время, пока они находились на вечно-зеленой поляне, и Гранди, тайком бросая на нее взгляды, восхищался красотой девушки, в то же время не понимая, что это она делает неспроста. Да, быть меньше обычного человека иногда тоже не так уж плохо! Тренодия была слишком слаба, чтобы тащить кровать, а Фырку такая задача казалась весьма тяжелой, поскольку местность тут была топкой, болотистой. Его руки постоянно погружались в зыбкую почву. Подкроватное чудовище продвигалось более-менее нормально только тогда, когда использовало при передвижении все пять пар своих рук. А Гранди тоже никак не мог быть носильщиком — он был для этого слишком мал и не смог бы поднять такую тяжесть.

Оставался только Жордан.

— Я сделаю это запросто! — уверенно сказал варвар.

— Но кто потащит кровать за второй конец? — спросил Гранди, оглядывая товарищей.

— В таком случае будет лучше попросту привязать кровать мне на спину, — предложил Жордан.

— Но ведь тогда тебе будет слишком тяжело…

— Но я же не обычный воин, болван неотесанный! — иронически заметил Жордан. Вообще-то он был прав — ничего другого не оставалось. Кровать крепко-накрепко привязали к его спине. Жордан привстал, чуть согнулся под тяжестью поклажи, но сделал шаг и уверенно пошел вперед.

Остальные члены экспедиции последовали за ним. Тренодия шла следом за Жорданом, а Фырк, который тащил Гранди и Рапунцелию, замыкал шествие. Нести Гранди и его подругу было для подкроватного чудовища не слишком тяжелым делом, поскольку вес этот для него был пустяком, к тому же ему не приходилось напрягать дополнительное количество рук, чтобы поддерживать своих седоков, как пришлось бы делать в случае, если бы ему пришлось помогать тащить кровать. Все осторожно пробирались между болотными кочками и хлюпающими впадинами в земле, стараясь не провалиться в какую-нибудь глубокую яму.

Но экспедиция не была бы экспедицией в полном смысле этого слова, если бы им не встречались разнообразные трудности. Они шли всю ночь подряд, не останавливаясь, но когда на горизонте забрезжил рассвет, обнаружили, что остались на том же самом месте, откуда так желали поскорее выбраться — на безбрежных просторах вечно-зеленой поляны. На пути им попалась подходящая рощица, в которой путники и решили остановиться, расположив кровать под развесистым деревом. Это тоже было пальмовое дерево — точно такое же, под каким они отдыхали в прошлый раз.

— Ой! — испуганно-сдавленно вскрикнула Рапунцелия, оглядываясь по сторонам.

— Что такое? — подскочил к ней Гранди.

— Да ведь это то же самое место! — воскликнула девушка, — вы только посмотрите! Вот четыре вмятины, которые остались от ножек кровати, а вот то свежескошенное место, где мы закопали наши… — тут она лукаво улыбнулась, — отходы.

Так оно и было — именно это самое место за пальмовой порослью они сутки назад использовали как туалет. Гранди быстро побежал к остальным и растолковал им, в чем дело. Все быстро убедились, что это действительно то же самое место — каждый находил какие-то признаки, которые он заметил тут в прошлый раз. Все сходилось, вплоть до мелочей. Последней деталью, которая окончательно убедила путников в том, что они тут бывали, была горка скорлупы кокосовых орехов, оставшаяся от их трапезы. Вот это сюрприз так сюрприз!

— Но как так могло получиться? Мы ведь шли точно по прямой, — воскликнул Жордан непонимающе, почесывая голову. — К тому же я на всякий случай ориентировался по звездам. Мы просто никак не могли идти по кругу!

Все поспешно согласились с ним. Они шли прямо, никуда не сворачивали. Но факты — вещь упрямая. Несмотря на все ухищрения и умение ориентироваться, они пришли все-таки на то самое место, откуда вышли!

— Сейчас я попробую это проверить! — сказал Жордан. Воин направился к соседней пальмовой рощице.

— Подожди, я пойду с тобой! — воскликнул голем.

— Ладно, давай! — крикнул варвар и, чуть присев, вытянул руку. Гранди ловко вскарабкался по его руке на плечо.

Жордан быстрыми шагами направился к рощице. В воде близлежащего озерца снова забурлило, наверх пошли пузыри, но Жордан снова положил кисть руки на рукоять меча, а Гранди только подтвердил серьезность намерений друга:

— Аллегория, сиди смирно!

— Ах, это опять вы, черт бы вас побрал! — донесся до них голос аллегории, — ну ничего, вы все равно не выберетесь отсюда, так и знайте!

И аллегория оказалась той же самой! По спине Гранди прошел холодок ужаса, поскольку он знал, что эта аллегория даже при всем желании ни за что не угналась бы за ними на своих коротких толстеньких лапках, пусть их и было много.

Следующая рощица пальм, в которую они пришли, оказалась точной копией предыдущей. Тут тоже валялись кокосовые скорлупки, но что было самым удивительным, так это то, что Тренодия, Фырк и Рапунцелия оказались тут!

— Как вы здесь оказались? — завопил Гранди, теряя контроль над собой.

— Нет, это как вы тут оказались? — воскликнула. Рапунцелия. Она сейчас сидела на плече Тренодии, явно подражая своему другу. — Мы же видели, как вы пошли в другую рощу!

— Все правильно, так оно и было, — подтвердил Гранди, — но это и есть та другая роща!

— Нет, это та самая роща! — настаивала Рапунцелия. — Мы-то никуда отсюда не уходили!

— Здесь что-то не так! — воскликнул Жордан.

С этим согласились все. Но Рапунцелия проявила себя более умной и наблюдательной, чем ее друзья.

— Вот что интересно — я сразу вам скажу, что о вечно-зеленых полянках мне не слишком много рассказывали, — но есть одна вещь, которую я знаю точно — эти полянки не такие большие, какими кажутся! — сказала она.

— Но сейчас это для нас не очень-то важно, — отозвался Гранди. — Выбраться-то отсюда мы все равно не можем!

— Мне кажется, нам следует немного поэкспериментировать, — заметила девушка. — Вот посмотрите, мы видели, как вы направились на северо-запад, но пришли вы наоборот, с юго-востока! А ведь мы смотрели все время в одну сторону!

— Да, это странно, — согласился с ней Гранди, — давайте-ка еще разок попробуем, но только на этот раз пойдем сразу в двух направлениях!

Так и поступили. Гранди с Жорданом направились на северо-запад, к следующей рощице, а Рапунцелия слезла с плеча Тренодии и обе девушки сначала проследили, чтобы мужчины не сбились с курса, а затем Тренодия пошла к следующей рощице и остановилась на полпути, чтобы проследить, что будет дальше.

Как только голем и варвар прошли уже почти половину пути, зоркие глаза Гранди заметили что-то подозрительное.

— Там кто-то есть! — закричал он.

Жордан тоже начал вглядываться вперед, куда указывал Гранди.

— Так это же Ренод! — закричал он.

Гранди повернулся и посмотрел назад. Поскольку он точно знал, куда именно нужно смотреть, то увидел стоящую вдалеке Рапунцелию.

— Как такое может быть, они сразу в двух местах! — воскликнул он удивленно.

Они прошли мимо той же самой злобствующей аллегории и дошли до следующей рощицы.

— Вы ведь никуда не переходили, правда? — на всякий случай спросил Жордан Тренодию.

— Куда же нам идти! — сказала девушка. — Я только перешла на другую сторону и увидела, что вы возвращаетесь с противоположной стороны!

Теперь все стало понятно: это было одно и то же место, независимо от того, куда и с какой скоростью они шли. Гранди пошел к северо-западной оконечности рощицы, оставив Жордана и Тренодию на месте, чтобы найти Рапунцелию. Отойдя на приличное расстояние, голем посмотрел на другую рощицу. Отсюда он мог хорошо различить две фигуры — мужскую и женскую, которые стояли как раз на северо-восточной оконечности пальмовой рощи.

— Все мы сейчас здесь — но и там тоже — и вообще повсюду! — удивился Гранди.

— Теперь я что-то начинаю припоминать, — сказала Рапунцелия. — Это похоже на маленький отдельный мир, в котором мы кружим, как планеты по орбите, и вырваться из него не можем.

— И все эти наши бесконечно длинные переходы — просто хождение по кругу, — подытожил Гранди. — Нам нельзя было так бездумно растрачивать свои силы!

Тут к ним подошли Жордан и Тренодия.

— Как же нам выбраться из этого заколдованного круга? — сказал Жордан. На его лице лежала печать безграничного удивления. Впрочем, удивлены сейчас были все.

Но о том, как можно выбраться отсюда, никто и понятия не имел. Казалось, вечно-зеленая поляна никогда не выпустит их из своих крепких объятий.

Путешественники подкрепились и как следует отдохнули, поскольку все они успели выбиться из сил. К тому же общее настроение было таким мрачным, что отдых казался наиболее удачным решением. Гранди и Рапунцелия спали на кровати, а Жордан с Тренодией расположились на траве, которой, конечно же, тут было просто изобилие. Отдых прошел без приключений.

Они проснулись уже на исходе дня. Вернее, проснулся сначала один только Гранди. Рапунцелия безмятежно спала. Гранди поцеловал ее, и девушка тоже проснулась.

— Ну так что будем делать? — спросил Гранди, оторвавшись от губ девушки.

— Я вот тоже все думаю… — рассеянно заметила Рапунцелия. — Мы застряли тут, на вечно-зеленой поляне, поскольку не знаем, как и куда отсюда выбраться. И вот мы здесь вместе с тобой, причем все оказались тут по одной и той же причине!

— По одной и той же причине?

— Если бы я только знала, куда нам с тобой следует идти после этого путешествия…

— Рапунцелия, со мной тебе потом никуда не нужно идти! — горячо возразил Гранди. — У тебя два возможных варианта построения собственного будущего, ты даже можешь выбирать!

— Никак не могу заставить тебя слушать меня! Если бы я только смогла…

— Но…

— Я же тебя поцеловала!

Очевидно, для девушки это значило очень многое. Гранди печально вздохнул и поднялся с кровати.

— Что будет, если мы вдруг никогда не сможем выбраться отсюда? — спросила Рапунцелия после минутного молчания. — Будет ли это так плохо на самом деле? Я хочу сказать, что я всю предыдущую жизнь просидела в Башне из слоновой кости, и все было вроде бы нормально, и поскольку я к ней привыкла, то мне было трудно расстаться с той жизнью. Но теперь у меня есть компания, причем в такое время, когда даже ты не отказался бы от нее…

Значит, остаться тут навечно, и иметь под рукой запас еды и питья, и жить вместе с Рапунцелией? Это было не столь уж и плохо! Но тут голем вспомнил, что он не имеет права даже думать об этом.

— Я же в поисковой экспедиции! — напомнил он девушке. — Я ведь обещал спасти дракона Стэнли!

— Да, конечно же! — заметила она. — Ты ведь такой обязательный! Это и вправду важно!

Они отправились на поиски пищи.

— Интересно знать, где сейчас находится эта ваша ведьма? — спросил присоединившийся к ним Жордан.

— Она тоже должна была попасть в эту же ловушку, — решил Гранди, — если она, конечно же, не знает выхода отсюда!

— Я не думаю, что она отважилась бы пойти сюда, если бы заранее не знала, как с этой поляны выбраться, — заметила Рапунцелия. — Я просто уверена, что она знает, в чем состоит волшебство этой местности!

— Конечно, я это давно знаю, — послышался из озерца голос вынырнувшей из воды аллегории. Понятное дело, что сказано это было на языке аллегорий.

Гранди как током ударило.

— Так это ты! — крикнул он, затем перевел сказанное остальным.

— Так это что, выходит, снова Морская Ведьма? — поинтересовалась Тренодия.

— Да, это так, — сказал Гранди с упавшим сердцем. — Кажется, после смерти сокола она вселилась в тело аллегории.

— Сейчас я пойду уничтожу эту гадину, — решительно сказал Жордан.

— Нет, не делай этого, иначе ты освободишь ее призрак, который переселится в какое-нибудь другое тело! — остановил его Гранди. — Пусть уж лучше она остается аллегорией, мы по крайней мере будем об этом знать.

— Но ведь аллегория тоже опасна для нас, — заметила Тренодия, озираясь по сторонам.

— Для нас опасно любое существо, если в его тело вселилась Морская Ведьма, — сказал Гранди.

— Да, пожалуй, — заметил Жордан, поглядывая на Тренодию и одновременно убирая руку с рукояти меча.

Тренодии становилось с каждым часом все лучше, но вот шрамы так и оставались на ее теле. Было видно, что эти отметины беспокоили и расстраивали Жордана даже больше, чем те раны, которые Морская Ведьма нанесла ему. Зная о его волшебном даре, это вполне можно было объяснить.

Аллегория внимательно слушала все, что они говорили, она ведь понимала человеческую речь, хотя говорить могла только по-своему.

— А я знаю, как можно выбраться отсюда, — прошипела аллегория, — и если вы так хотите это знать, я могу вам сказать!

— Сгинь отсюда! — прошипел Гранди в ответ.

— Голем, ты знаешь, что я хочу получить в обмен за мою информацию, — гнула свое аллегория.

— Что она там такое говорит? — обеспокоенно спросила Рапунцелия.

— Да ты уже и сама можешь догадаться, что она может говорить! — отозвался голем.

— Ой! — рука девушки испуганно метнулась ко рту в том грациозном движении, которое так нравилось голему.

— Не беспокойся, — сказал Гранди авторитетно, — мы никогда не пойдем на такую сделку с ней!

— Но ведь она за это освободит вас отсюда…

— Нет!!!

— Да! — лилейно зашипела аллегория. — Может быть, не сегодня, даже, возможно, не на этой неделе, но спустя месяц, полгода, год безделья и вынужденной скуки такая жизнь станет вам поперек горла, и тогда вы согласитесь на мои условия! Отошлите ее обратно в мою Башню, и я укажу вам выход с этой поляны!

— Жордан, — резко сказал Гранди, — я передумал! Мне кажется, что аллегорию лучше убить!

Жордан улыбнулся. Он профессиональным жестом выхватил меч и направился к озерцу. Но рептилия оказалась проворнее — увернувшись с поразительной ловкостью, она прыгнула обратно в воды озерца и погрузилась на глубину.

— По крайней мере, что-то мы уже знаем! — сказал Гранди.

— Да, знаем! — сказала и Рапунцелия, пристально глядя на него.

На исходе дня Тренодия подошла к Гранди.

— Я уже почти поправилась, — сообщила она, — теперь могу превратиться в кого-нибудь, чтобы проследить за этой аллегорией, а потом…

— Для чего? — резонно спросил голем. — Убивать ее нам все равно не стоит, а она нам ни за что не скажет, как мы можем выбраться на свободу. Во всяком случае, без заключения сделки, на которую мы все равно не пойдем!

— Нет, я задумала нечто более хитрое! — сказала Тренодия. — Я ведь не отношусь к хорошим женщинам, во всяком случае, к добрым! В свое время я сделала столько разных гадостей, когда считала себя правой и при этом без гадостей нельзя было обойтись. Я всегда знаю, что хочу и чего могу!

Теперь голем был просто заинтригован.

— Что ты хочешь сделать? — спросил он.

— Я могу попросту поймать ее и допросить с пристрастием. В конце концов она расколется и выложит все как миленькая! Тогда мы освободимся!

— Ты хочешь пытать ее? — Гранди был шокирован.

— Я же тебе сказала, что я не из породы добрых женщин! Мне все-таки стоит превратиться, к примеру, в водяного дракона. Тогда я непременно ее поймаю. И буду каждую минуту откусывать по кусочку от ее тела. Она все сама расскажет!

Гранди почувствовал, что его мутит. Но он постарался не показать своего волнения.

— Должен сказать, что мне не очень нравится твое предложение. К тому же Морская Ведьма скорее умрет, чем выдаст нам эту тайну. Ты ведь знаешь, что она бессмертна, — нашелся голем.

Тренодия согласно кивнула:

— Пожалуй, ты прав. Но я сказала это так, к примеру. Пойми, что мы не столь беззащитны, во всяком случае, как она думает!

— Слушай, а там, под землей, откуда ты пришла, все женщины такие? — заинтересованно спросил Гранди. — Или только ты одна?

— Ну конечно же, нет! В большинстве своем они невинны и бесхитростны. А есть вообще такие же добрые и невинные создания, как эта Рапунцелия!

— А она что, действительно такая? — механически спросил голем.

— Но ведь женщины этого типа способны неотрывно следовать за тем, что они хотят, — не слушала его Тренодия. — Я вот вспоминаю, как сама осознала, что Жордан мне нужен!

— Но Рапунцелия ни разу в жизни не встречала ни одного мужчины, если не считать Жордана!

— А мне все-таки кажется, что встречала! — сказала Тренодия, как-то загадочно улыбаясь.

— О, где же?

Девушка загадочно рассмеялась:

— Никогда не догадаешься! Но я уверена, что все само собой разъяснится!

С этими словами она удалилась.

Гранди озадаченно покачал головой. Тут к нему подошла Рапунцелия, и он перестал размышлять над тем, что ему сказала Тренодия.

На следующий день Гранди вскарабкался на высокое дерево и стал оглядывать окрестности. Повсюду, насколько хватало глаз, было видно бесчисленное множество таких же пальмовых рощ, в которых, как он уже знал, есть особое высокое дерево, на верхушке которого восседает голем и разглядывает окрестные просторы. В общем, ситуация безнадежная.

Но не все было уныло-однообразно. Голем принялся протирать глаза, заклиная все сущее, чтобы виденное сейчас не оказалось обычной иллюзией. Но вскоре он убедился, что это была чистой воды реальность.

— Эй, кентавр! — крикнул он, соскакивая с дерева.

Услышав крики Гранди, все повскакивали со своих мест. К ним явно подходил какой-то кентавр. Гранди тут же узнал его.

— Арнольд, Арнольд, — принялся вопить он.

Это и в самом деле был кентавр Арнольд — единственное существо, не принадлежащее к человеческому роду, которому удалось побывать на королевском троне Ксанта. Наконец, пробравшись сквозь высокую траву, кентавр вошел в пальмовую рощицу. Он поднял правую руку в знак приветствия.

— Я рад, что с вами все в порядке! — радостно сказал он. Кентавр был уже стар, его грива поседела, но зато он оставался очень ловким и мудрым. Кентавр только жаловался на ухудшающее зрение и потому носил манденийские очки.

— Но ведь мы попали в ловушку! — пожаловался Гранди. — И ты теперь тоже!

— С какой это стати! — радостно сказал Арнольд.

— Ты ничего пока не понимаешь! Это же вечно-зеленая поляна! Отсюда невозможно выбраться!

— Но не забывай о том, что я все-таки Волшебник! — напомнил наставительно кентавр. — Моего волшебства хватит, чтобы разрешить эту проблему.

— Но ведь волшебство твое действует только тогда, когда ты находишься вне Ксанта! А этот остров тоже волшебный! Так что разницы никакой нет!

— Дай-ка лучше я тебе кое-что объясню! Я занимался экспериментами с деревом-перевертышем…

— А, у нас немного было, да вот…

— Это дерево способно обратить вспять действие любого волшебства! Так что если я принесу немного этого дерева сюда, то вокруг меня образуется небольшой островок манденийской реальности. Тебе, впрочем, это знать совсем не обязательно, но…

Внезапно Гранди все понял.

— Так значит это волшебство держит нас среди этой проклятой травы! — вскричал он. — Если нам удастся нейтрализовать это волшебство…

— Тогда мы сможем выбраться отсюда! — подытожил Жордан.

— Именно это я и имел в виду, друзья мои! — важно заметил Арнольд. — Так что если вы готовы путешествовать в моей компании, то милости просим!

— Но как ты умудрился попасть сюда? — непонимающе спросил Гранди, все еще не до конца осознавая масштабы привалившей ему удачи.

— Мой друг Бинк сказал мне, что вечно-зеленые поляны — самое идеальное место для проверки так называемого «манденийского эффекта», — пояснил кентавр, — я, понятное дело, согласился с ним. Так что если я не пропаду тут, то я не пропаду нигде!

— Бинк! — возбужденно крикнул Гранди. — Ну, конечно, как я сразу не догадался! Он все время посылает кого-нибудь мне вслед!

— Я уверен, что он желает тебе только добра! — сказал кентавр ласково. — У него ведь особый волшебный дар!

— А в чем состоит его волшебный дар? Я что-то, признаться, забыл?

Арнольд сразу посерьезнел:

— Нет, мне вообще не следовало этого говорить!

— Но ты уже кое-что сказал! Этот парень вообще ведет себя крайне неосторожно, но в то же время ему постоянно везде везет! Это никак не связано с его волшебным даром?

— Должен признаться, что это весьма смелая догадка! — вежливо заметил Арнольд. И это было все, что он мог сказать на эту тему. Он тут же постарался уйти от предмета разговора, переведя беседу на обсуждение текущей ситуации.

Путешественники рассказали Арнольду о цели этой экспедиции, о чудесном вызволении Рапунцелии из Башни из слоновой кости, о том, на какие уловки пускалась Морская Ведьма, чтобы уничтожить их и снова получить Рапунцелию в свое распоряжение.

— Она уже изрядно допекла их, когда мы прибыли, — сообщил Жордан, — в общем, мы с Тренодией успели вовремя!

— Ну, когда Бинк оказывается в игре, такие совпадения случаются сплошь и рядом! — уклончиво заметил кентавр.

— Но теперь мы оказались в этой проклятой западне! — подытожил Гранди. — Были, во всяком случае, до твоего прихода! Так ты уверен, что сможешь выйти отсюда и вывести нас?

— Сейчас попробуем! — сказал Арнольд. — Куда вы хотите отсюда выйти?

— Вообще-то мы собирались к озеру Людоеда Чоби, где живут фавны и нимфы. Стэнли-Дымовик находится у них!

— Ну и хорошо, значит, пойдем туда! — воскликнул кентавр. — Завтра поутру, если это вас устроит. Я уже не так молод, как прежде, да и день сейчас удлиняется!

Конечно, все согласились с ним. Арнольд разделил их трапезу — а ели они ядра кокосовых орехов, запивая их кокосовым же молоком, затем кентавр подыскал себе подходящее место, где можно было бы спать.

Но ночью случалось неожиданное. Все та же злокозненная аллегория заползла в рощицу. Когда потревоженные шумом путешественники проснулись, то оказалось, что рептилия убегала прочь со стороны Арнольда. С кентавром, по счастью, все было в порядке, да только вот…

— Ах, будь оно неладно! — бормотал Арнольд. — Это животное утащило дерево-перевертыш!

Гранди сразу понял, что это большое несчастье. Без этого дерева Арнольд оказывался в ловушке вместе с ними. Голем метнулся к Фырку:

— Нужно срочно заполучить эти деревяшки назад!

Сейчас кругом царила темнота — родная стихия подкроватного чудовища. Фырк кинулся следом за аллегорией и настиг ее на самом краю рощицы. Тут в бледном свете луны Гранди увидел, что Морская Ведьма утаскивает куски дерева-перевертыша, привязав их к длинному шнуру, — точно так же, как сама Тренодия в прошлый раз тащила то же самое. Но как только Фырк схватился одной рукой за связку деревяшек, аллегория с шипением бросилась на него. Они схватились в ближнем бою. Одна из рук Фырка намертво вцепилась в длинный зеленый нос чудовища.

— Хватай дерево! Хватай дерево! — бешено завопил Гранди.

Фырк снова потянулся было к дереву, но аллегория распялила усеянные острыми зубами челюсти и угрожающе щелкнула ими, едва не отхватив подкроватному чудовищу руку. Фырк поспешно отдернул руку. Аллегория сама хотела ухватить зубами связку дерева, но Фырк двумя кулаками сразу так ударил хищницу по морде, что зубы у нее щелкнули вторично.

Тут к месту событий подоспел Жордан. Он мигом оценил обстановку.

— Все назад! — коротко скомандовал он. — Я сейчас с этой тварью сам поговорю!

Это казалось лучшим решением проблемы. Но как только Фырк отскочил назад, а Жордан с обнаженным мечом подскочил к аллегории, рептилия выхватила из связки большой кусок дерева и зажала его в зубах. Прежде, чем кто-нибудь что-нибудь успел понять, аллегория проглотила деревяшку и устремилась к спасительной воде. Гранди знал, что в воде это создание поймать практически невозможно.

Но с рептилией неожиданно стало твориться что-то неладное — не добежав до воды, она вдруг рухнула на землю и забилась в агонии. Еще мгновение — и аллегория лежала на влажной земле мертвой. Жордан остановился, держа наготове свой меч, непонимающе поглядывая на труп гадины.

Гранди мгновенно понял, что произошло.

— Все, готова! — прокомментировал он. — Морская Ведьма своим волшебным даром оживила ее тогда, а когда она проглотила дерево-перевертыш, то все снова стало как прежде. Оживление прекратилось, поэтому-то теперь аллегория мертва!

— Ну тогда проблема разрешилась сама собой! — сказал Жордан. — Что ж, сейчас посмотрим!

Воин рубанул мечом, рассекая труп аллегории на две части. Вынув из кровавого месива злополучный кусок дерева-перевертыша, варвар ополоснул меч и деревяшку в воде озерца.

На мгновенье Гранди задумался, почему дерево не причинило никакого вреда варвару, но затем понял, что сейчас воин уже поправился, и потому его волшебный дар не проявлялся. Потому он был сейчас самым обычным человеком, и волшебство на него как бы не действовало.

Но зато им удалось заполучить обратно кусок дерева-перевертыша, а это было просто замечательно. Но, с другой стороны, ведьма снова стала призраком, что было уже не столь радостно. Если бы она осталась в теле аллегории, то она тогда не смогла бы преследовать их, поскольку будучи аллегорией, весьма трудно совершить самоубийство.

— Ну уж теперь-то я эту деревяшку вообще не буду из рук выпускать! — воскликнул Арнольд, едва схватив дерево-перевертыш. — Я поместил было эту штуковину возле себя, поскольку волшебная упаковка показалась мне более надежной, чем манденийская, но теперь я вижу, что это было моим просчетом!

Все снова стали укладываться, надеясь продолжить прерванный сон, но Гранди так и не смог сомкнуть глаз. Рапунцелия принялась нашептывать ему на ухо, как отважно он вел себя, и крепко сжала его руку, что было весьма приятно. Голем даже начал сожалеть, что им удастся вырваться из этой ловушки.

Поутру они подкрепились и отправились в путь. Тренодия тоже, к удивлению Гранди, уменьшилась до размера карлицы — теперь было сразу две женщины его размера! Все трое големов вскарабкались на кровать, которую Жордан приторочил к спине Арнольда. Фырк оказался зажат между кроватью и спиной кентавра — ведь он должен был прятаться от дневного света — а сам Жордан зашагал рядом с кентавром.

— Послушай, а Жордан не обращает внимания на то, что ты постоянно меняешь свою массу и внешний вид? — спросила Рапунцелия Тренодию, как только они отправились в путь.

— Нет! — засмеявшись, отозвалась женщина. — Я всегда его устраиваю, в любом обличье. К тому же, когда у нас доходит до главного, я всегда принимаю свой естественный облик. Ведь у нас обоих разные волшебные дары, каждый умеет делать то, что не в состоянии сделать другой!

— Но ведь ты умеешь становиться такой большой, что оказываешься куда больше его самого! — упорствовала Рапунцелия. — Когда ты большая, он разве тебя не боится?

— Никогда! Он ведь не в моих размерах заинтересован, а в наших отношениях! Я люблю его! Ему ничего не стоит убить меня одним взмахом меча, но я знаю, что он никогда этого не сделает, потому что он тоже любит меня!

— Отношения… — согласилась Рапунцелия. — Тогда все должно быть нормально.

Гранди молча слушал то, что говорили женщины. Возможно, так действительно и должно быть — отношения важнее размеров и облика, но Рапунцелия должна была все-таки строить отношения со своими — или с людьми, или с эльфами. А он, голем, не принадлежал ни к тем, ни к другим. Но как ему хотелось, чтобы он был не големом, а человеком или эльфом!

Здесь же, в обстановке неестественной для Ксанта реальности, да еще при свете дня, все выглядело очень и очень странно. Так, у ближайшего пальмового дерева были какие-то смешные широкие зеленые листья, а повсюду зеленела самая простая трава. Было даже как-то неинтересно находиться в таком банальном окружении. Когда они подошли к кокосовой пальме и сняли с нее один орех, то оказалось, что на кокосовой мякоти почему-то нет шоколада! Зато там оказался сверток каких-то странных волокон, которые совершенно не годились в пищу! Наконец они вышли из рощи и вошли в травяные заросли, которые и оказались обычной травой.

Но все-таки было и кое-что необычное. Они шли по болоту, но это было не болото в привычном понимании, но некая имитация топи, которая раскинулась на бесплодной земле. Так, если кто-то, находясь вблизи болота, швырял в топь ком земли или просто пробовал на ощупь воду, то все было в порядке — самое обычное болото со всеми необходимыми атрибутами — камышами, кочками, лягушками. Но зато издали болото болотом не было — виднелись только одни заросли травы, и ничего больше. Было трудно определить, где же заканчивается реальность и начинается волшебство, поскольку граница этих двух полярных явлений обозначена, понятное дело, не была.

Путешественники вошли в следующую пальмовую рощицу — и тут местность вдруг резко изменилась. Трава исчезла, и пошла самая обычная ксантская растительность.

Арнольд остановился.

— Манденийская реальность не способна ужиться с нормальными вещами! — заметил он. — Мне кажется, что ваше путешествие станет более легким и приятным, если я вас оставлю. Я уверен, что стан фавнов находится совсем недалеко — до него рукой подать!

— Я снова потащу кровать! — сказал Жордан. — Только прикрутите ее к моей спине, как в прошлый раз!

— Но ведь сейчас день! — возразил Гранди. — Она ведь нужна Фырку!

— С какой это стати? Ты посмотри на него, он сейчас нормально переносит дневной свет!

Все с удивлением уставились на подкроватное чудовище. Так оно и было — лучи солнца падали на его тело, но с Фырком все было в порядке.

— Как это… — начал было Гранди.

— Арнольд дал мне щепочку дерева-перевертыша, — пояснило подкроватное чудовище на своем языке, — он ведь сказал, что это дерево меняет характер любого волшебства, поэтому действие солнечного света становится обратным. Вот и я попробовал подарок Арнольда — все вышло так, как он говорил.

— Что за умный кентавр! — воскликнул Жордан.

— Нам следовало сделать так раньше! — сказал Гранди. — У нас ведь тоже было дерево-перевертыш! А мы об этом совсем почему-то не подумали!

— Но ведь мы не сообразительные кентавры! — сказала Тренодия с улыбкой!

Путешественники прикрутили кровать веревками к спине Жордана. Теперь сразу трое уселись на спину подкроватного чудовища, но даже утроенная ноша не мешала Фырку уверенно продвигаться по местности. Гранди понял, что этот своеобразный отдых позволяет Тренодии набираться дополнительных сил, а заодно и излечиваться от нанесенных Морской Ведьмой увечий.

— Знаете, не так уж плохо быть маленькой! — заметила она. — Мне бы почаще принимать такие размеры, это помогло бы кое в чем!

— Мне этот размер тоже очень подходит! — подхватила сразу Рапунцелия.

Гранди промолчал. У него-то, в отличие от девушек, не было выбора — нужно было довольствоваться тем размером, каким наградила его природа.

По мере приближения к области, которую населяли фавны и нимфы, дорога постепенно суживалась в тропу, которая спустилась в овраг, а тот, постепенно расширяясь, оказался огромным каньоном. Тут и там высились отполированные временем и непогодой скалы, образуя настоящую горную цепь, которую издалека, как ни странно, невозможно было заметить. Эта тропа была явно единственной дорогой, по которой можно было войти в данную область. Это было очень приятно чувствовать, и поэтому путешественники позволили себе немного расслабиться, поскольку тут их вряд ли могла поджидать какая-нибудь серьезная опасность.

Глазам путников открылась захватывающая по своей красоте картина. В долине раскинулось огромное озеро с водой неестественно голубого цвета. Прямо из воды с одного берега поднималась гора, склоны которой поросли густым зеленым лесом. И вся эта красота была огорожена высокой горной цепью.

Местные жители тоже не заставили себя ждать. Они были так же невинны, как выглядела та местность, в которой они обитали. Жили тут фавны и нимфы, которые дни напролет танцевали и плясали. Фавнами назывались человекоподобные существа с копытами на ногах, а их головы были украшены небольшими рожками. Нимфами звались жившие тут женщины — одна прекраснее другой, совершенно обнаженные и вечно смеющиеся. Во время танца они то и дело выкидывали зажигательные коленца.

— Ну и ну! — только и смогла воскликнуть Рапунцелия, осматривая странные создания.

— Они прекрасны, но ты все равно красивее! — сказал девушке Гранди.

— Ах! — только и смогла сказать она.

Фавны и нимфы столпились вокруг нежданных гостей. Вблизи можно было заметить, что эти создания принадлежали к нескольким разным типам, но их объединяло одно — все они были улыбчивы и приветливы.

— Как интересно видеть тут их всех! — сказала Рапунцелия. — Я вот вижу нимф, фавнов, дриад, наяд, сатиров — кого тут только нет. А вон те я и не знаю, как называются!

— Что это? — не понял Гранди.

— Это разные названия фавнов и нимф, — пояснила Рапунцелия, — дриады живут на деревьях, наяды — водные создания. В общем, у каждого типа своя среда обитания.

Тут обитатели тесным кольцом окружили пришельцев.

— Что за странные создания! — наперебой галдели они. — Один везет на себе кровать, а трое големов оседлали зачем-то чудовище!

Сами нимфы и фавны были крупнее големов, хотя до нормального человеческого роста не дотягивали.

— Мы тут разыскиваем одного маленького дракончика! — сообщил Гранди. — И мы знаем, что он здесь, у вас. Его зовут Стэнли, кличка — Дымовик!

— Стэнли! — закричали человечки. — Ну, конечно, да, да, он тут!

Тут появился и сам Стэнли — и пораженный Гранди уставился на него. Дракона никак уже нельзя было назвать маленьким — за прошедшие со времени его изгнания из замка Ругна годы он вымахал до огромных размеров и даже несколько изменился внешне. К тому же он выглядел достаточно здоровым, сытым и вполне довольным жизнью.

— Стэнли! — закричал Гранди на драконьем языке. — Ну как же ты вырос!

Дракон, переваливаясь и перебирая по земле когтистыми лапами, приблизился к путешественникам, выпуская от радости из пасти клубы дыма.

— Но вот ты нисколько не вырос! — узнал он голема. — А это что за две карлицы с тобой? Где ты умудрился подцепить таких красавиц?

— Это вот Тренодия! — сказал Гранди, представляя девушку. — Ты должен был встречать ее прежде. Она вообще-то намного больше своего нынешнего размера. А это Рапунцелия — подружка Айви по переписке. Я помог ей спастись из Башни из слоновой кости, покуда разыскивал тебя!

— Меня? Зачем меня разыскивать! Меня не нужно спасать! — возразил дракон.

— Что он там говорит? — поинтересовался Жордан, рассматривая Дымовика.

— Он говорит, что его нечего спасать! — пояснил Гранди. Он снова перешел на драконье наречие: — Но почему же ты не вернулся к Айви?

Внезапно дракон стал печальным.

— Я хотел бы вернуться, но не могу! — сказал он.

— Значит, эти фавны и нимфы не хотят отпустить тебя?

— Не совсем так!

— Но тогда ты запросто можешь уйти отсюда!

— Нет.

Гранди повернулся к товарищам.

— Он говорит, что его тут никто насильно не удерживает, но он тем не менее не может покинуть эти места! — с недоумением сказал голем.

— Но это же глупость! — воскликнул Жордан.

Но тут фавны и нимфы сгруппировались вокруг Стэнли, поглаживая, целуя и почесывая его, и потому внимание дракона было отвлечено — Гранди видел, что сейчас задавать ему дальнейшие вопросы бессмысленно, поскольку дракон все равно ничего не услышит.

Тренодия пренебрежительно взмахнула рукой:

— Мне кажется, что этот дракон совсем не хочет уходить отсюда!

Гранди поддакнул:

— Я тоже так думаю и даже догадываюсь, почему!

— Вы имеете в виду то, что ему нравится обращение? — поинтересовалась Рапунцелия.

— Ну так…

— Надо же, я думала, что тебе это не слишком нравится? Кто бы мог подумать!

— Нам сейчас лучше подумать над тем, как забрать домой Стэнли! — ушел от темы голем.

Но чем больше они знакомились с местностью и жизнью фавнов и нимф, тем лучше они понимали, что им удастся увести дракона домой. Маленькие существа все время проводили в играх, веселье и смехе. Они купались в озере, нежились на теплом песке, ели и пили — в общем, жизнь била ключом. Нигде не было и тени плохого настроения. Причем к пришельцам отношение было тоже самым дружелюбным — их отовсюду зазывали в свой круг.

Тренодия недовольно смотрела, как Жордан наблюдает за дриадами, которые играли в салочки, прыгали по ветвям старого дуба. Нимфы с визгом носились друг за другом в траве и кустах, они изредка слегка шлепали друг друга ладонями и толкались. Их воздушные одеяния беззаботно развевались, обнаженные груди мелькали среди сочной растительности.

— Мне кажется, что мне стоит снова превратиться в обычного человека! — недовольно заметила Тренодия, оглядываясь по сторонам и всюду замечая одно и то же.

Тем временем группа горных нимф — ореад — стала с шутками и смешками взбираться на гору, подтягивая друг друга сплетенными из травы канатами. Гора была не слишком высокой, к тому же ореады — прирожденные альпинистки, которым никакие высоты не страшны, так что спуски и подъемы на гору входили, очевидно, в способы проведения их досуга. Тем не менее ореады взбирались наверх с таким воодушевлением, что казалось, они делают это впервые. От этих созданий веяло самим весельем, самой жизнью.

Наяды вместе с сатирами играли в водное поло. Яркий цветной мяч прыгал в воздухе и в воде, издавая соблазнительные в этот жаркий день всплески.

Внезапно возле входа в долину нимф и фавнов произошло нечто, не укладывающееся в этот праздник жизни. Появился отряд гномов, вооруженных копьями и дубинками.

— Хватайте только самых жирных! — коротко распорядился предводитель гномов. — Уж сегодня мы попируем на славу!

Гномы стали хватать тех нимф, которые находились поближе к ним. Поднялся дикий крик и визг. Дракон Стэнли сразу навострил уши. Он успел уже расположиться в тени розового дерева, чтобы вздремнуть, как обычно, но теперь его дремоту как рукой сняло. Дракон все сразу понял. Выпустив два столба пара, он заскользил навстречу захватчикам-гномам.

— Дракон, караул! — в ужасе закричал предводитель отряда гномов.

Гномы не заставили себя долго ждать — они побросали отчаянно вырывавшихся нимф и кинулись наутек. Стэнли помчался догонять их, пуская целые облака пара. Через секунду нарушителей всеобщего спокойствия как ветром сдуло.

Веселье возобновилось с прежним накалом — маленькие человечки как будто разом забыли, что им грозило несколько мгновений назад. Такое, видимо, случалось тут и раньше.

Гранди задумчиво покачал головой.

— Теперь, кажется, я начинаю понимать, почему Стэнли не может покинуть это место! — заметил он. — Ведь эти фавны с нимфами совершенно беззащитны перед хищниками! Они и сражаться-то толком не умеют! Они даже не могут организоваться в отряд, чтобы дать обидчикам достойный отпор. К тому же они сразу забывают обо всем, как только опасность проходит. Если бы у них не было Стэнли, то все они давно пали бы жертвой этих гномов или кого-нибудь еще!

— И если мы заберем его с собой, — подхватила Рапунцелия, — то обречем эти беззаботные существа на верную гибель!

— Но как же мне быть, я ведь пообещал во что бы то ни стало доставить дракона обратно в замок Ругна! — растерянно пробормотал Гранди. — Ведь ради этого и была организована вся эта экспедиция, а обещания нужно выполнять!

— Даже такой дорогой ценой? — удивленно воскликнула Рапунцелия.

— Я не знаю! — признался голем. Он действительно осознал всю сложность, двусмысленность сложившейся ситуации. Он как бы стоял на перепутье. С одной стороны, он никак не мог отказаться от своего стремления к славе, но, с другой стороны, было бы совсем несправедливо лишать фавнов и нимф такой надежной защиты, тем более, что она им была нужна как воздух.

Наступил вечер, и маленькие человечки снова зашевелились. Они начали готовиться к вечерней трапезе, снося в одно место свежие фрукты, орехи, ягоды и прочую снедь. Естественно, они пригласили разделить ужин и своих гостей. Гранди даже почувствовал себя в какой-то степени виноватым перед ними за то, что он хотел увести от них дракона.

Вечер стал уступать место ночи, на землю ложились сумерки. Тут неожиданно Фырк заметался.

— Эти сумерки! — забормотал он на своем языке. — Они настигают меня повсюду!

— Но ведь ты ночное создание! — удивился Гранди. — Темнота ведь — твоя стихия.

— Но я боюсь темноты!

— Ты боишься темноты! — пораженно воскликнул голем. — Но что с тобой случилось?

— Я не знаю… — замялось подкроватное чудовище. — Произошло что-то такое, что заставило меня полюбить солнечный свет и возненавидеть тьму!

— Но ведь у тебя под кроватью темно!

— Кровать! — с ужасом закричал Фырк. — Но я туда не хочу! Не отдавайте меня кровати!

— В чем дело? — поинтересовалась Рапунцелия.

— Фырк почему-то вдруг стал бояться своей кровати и ни в какую не хочет под нее залезать! — сказал Гранди, не в силах стряхнуть с себя удивление.

Рапунцелия рассмеялась:

— Ну, конечно же! Это все из-за дерева-перевертыша!

Так оно действительно и было. Тут и до Гранди дошло.

— Выброси щепку, которую дал тебе Арнольд, — посоветовал Гранди подкроватному чудовищу, — и все станет на свои места!

Фырк отшвырнул кусок дерева-перевертыша далеко в сторону — и тут же нырнул под кровать. Теперь он снова вернулся к нормальному своему образу жизни, когда солнечный свет обозначал для него быструю гибель. По крайней мере, хоть одна тайна разрешилась!

— Подожди-ка, дай я посмотрю, все ли с ним там в порядке! — воскликнула Рапунцелия. Она тут же полезла под кровать, пощупала чудовище, затем выбралась обратно и заскочила на кровать. Тут девушка снова увеличилась до человеческого размера и, усевшись на койке, свесила вниз ноги.

Фырк среагировал мгновенно — волосатая рука тут же выпросталась из-под кровати и схватила ногу девушки. Рапунцелия пронзительно взвизгнула и отдернула ноги.

— Ну вот, совсем другое дело! — удовлетворенно заметила она.

Но все это заметили нимфы.

— Ой, разрешите и мне попробовать! — подскочила к ним одна из ореад. — Это так захватывающе!

Она с разбегу запрыгнула на кровать, уселась на ней и свесила ноги в ожидании дальнейших событий.

Подкроватное чудовище отреагировало должным образом и на этот соблазн. Ореада завизжала и соскочила с кровати, посмеиваясь.

У кровати тут же образовалась очередь из желающих подставить свои ноги подкроватному чудовищу. Прохладный вечерний воздух огласился радостным визгом и восклицаниями. Одна из наяд замешкалась и не смогла сохранить равновесие, когда Фырк ухватил ее за ногу. Она автоматически была утянута под кровать, ко всеобщему удовольствию.

— Ах! — донесся оттуда радостный возглас. — Ну какой странный! Одни руки!

Затем послышались странные звуки, весьма напоминавшие поцелуи, а затем наяда пулей выкатилась из-под кровати, вся красная от смущения, и с разбегу прыгнула в воды озера.

Неожиданно подкроватное чудовище стало пользоваться среди местных жителей огромным успехом. Гранди случайно посмотрел туда, где лежал Стэнли. Дракон дремал, глаза его были закрыты, но было видно, что его зеленая окраска стала немного гуще. Возможно, это была зеленая зависть — ведь он целых три года находился в центре внимания, а теперь на него вдруг перестала обращать внимание. Ну не обидно ли?

Гранди воспользовался всеобщей радостной суматохой и снова подошел к дракону.

— Возможно, я тебе уже надоел, — проговорил голем, — но в замке Ругна есть одна маленькая девочка, которая уже все глаза выплакала по своему ненаглядному дракону!

Стэнли печально вздохнул.

— Я тоже очень хотел бы вернуться в замок Ругна и вновь увидеть Айви! — сказал он. — Но что станет после моего ухода с этими беззащитными существами?

На этот вопрос голем не знал ответа. Он снова вернулся к кровати, на которой нимфы устроили какую-то бешеную гонку, соскакивая и вновь заскакивая на матрас, повисая на спинках и прячась за ножки.

Как только Гранди подошел, веселье немного поутихло. Одна из нимф легла на кровати. Удивленный голем поинтересовался, что все это значит.

— Становится уже темно, — отозвалась нимфа удивленно. — Нам ведь нужно спать.

Оказывается, нимфы и фавны спали где придется — у них не было постоянных мест ночлега, они каждый вечер выбирали первое попавшееся место и там располагались на ночь. Энергия, которую они так обильно тратили днем, теперь должна была наполнить их уставшие тела. Стэнли тоже стал устраиваться на ночь, но у него, в отличие от подопечных, было постоянное место — тропа, по которой все неизбежно приходили в эту долину. Дракон располагался на этом месте из вечера в вечер, поскольку это было самое подходящее место, с которого можно было бы ловить незваных гостей. Зевнув зубастой пастью, заснул и Стэнли.

Жордан и Тренодия тоже подыскали себе подходящее местечко под старым развесистым дубом. Тренодия снова стала размером с обычного человека — сначала у нее были весьма нечеткие очертания, которые потом стали резче, при этом она напоминала призрака. Процесс первоначально являл собой наращивание размера, но не массы, а вот в следующий час форма должна была обрести массу.

Кровать осталась в распоряжении Гранди и Рапунцелии. Девушка снова уменьшилась, став карлицей. В отличие от Тренодии, она переходила из одного размера в другой мгновенно, но зато перемена форм была ей неподвластна. В волшебстве существовало своеобразное разделение труда — немногие владели искусством магии, и эти немногие были Волшебниками и Волшебницами. Вот малыш Дольф мог запросто превращаться в разные существа, и потому он был Волшебником, которому суждено было стать королем Ксанта, если, конечно, Айви отказалась бы от этого титула.

— Эй, Гранди! — раздался из-под кровати голос Фырка.

— Чего тебе! — отозвался голем.

— Знаешь, мы нашли твоего дракона, но романтики для меня мы пока не встретили. А ты знаешь, что это было одним из условий нашего соглашения!

Гранди озадаченно посмотрел на Рапунцелию. Что же сказать на это?

— Он случайно спрашивает не о том, о чем я думаю, он должен обязательно спросить? — поинтересовалась девушка.

— Именно это самое он и спрашивает. Но я даже не знаю, что ему ответить!

— Ну в таком случае скажи ему всю правду! — посоветовала она. — Он этого заслуживает!

— Но…

Рапунцелия сказала:

— Фырк, мне очень печально говорить об этом, но особей женского пола у подкроватных чудовищ попросту не существует!

— Я так и думал! — пробормотал Фырк. Гранди перевел сказанное им девушке. Фырк мог понимать язык людей, как все подкроватные чудовища, только говорить на нем был не в состоянии.

— Но я уверена, что твоя жизнь не пройдет понапрасну, один ты не останешься! — продолжала Рапунцелия. — Я заметила, что очень понравился этим нимфам!

— Но мне никак нельзя тут оставаться! — печально заметил Фырк. — Это территория Стэнли!

Все складывалось таким образом, что налицо были: во-первых, дракон, который очень желал возвратиться обратно в замок Ругна, но не мог сделать этого, и во-вторых, подкроватное чудовище, которое тоже было не прочь тут остаться, но не могло. В Ксанте много разных несовпадений.

— Есть один ответ на несколько вопросов сразу, — веско сказала Рапунцелия, — и я знаю этот ответ!

Сейчас в ее разговоре и манере поведения было что-то от местных нимф. Гранди силился понять, что именно, но это ему никак не удавалось. Да уж, стремление к славе было не таким уж простым занятием, как можно было бы вообразить!

Затем Рапунцелия снова взяла голема за руку, и ему вдруг показалось, что этот мир не такой уж и плохой, как иногда кажется, — жить в нем можно.

Пробудившись поутру, фавны и нимфы сбежались посмотреть на своих гостей, как будто бы они не видели их вчера весь день. К путешественникам приблизился и Стэнли.

— Каждый день для них совершенно новый! — сказал он по-драконьи. — Они за ночь успевают забыть все, что произошло накануне. Потому-то разные гномы, великаны-людоеды и другие хищники могут безнаказанно и неожиданно нападать на них — поскольку эти человечки ничего не помнят, то и никаких мер предосторожности они не принимают.

— Тогда им и в самом деле нужна надежная защита! — заметил Гранди. Он, конечно, не мог позволить себе лишать местное население такого солидного заступника, который к тому же был еще и единственным. Но как ему самому возвращаться в замок Ругна! Что он скажет Айви? А его стремление к славе так и останется пустой мечтой!

Тем временем нимфы успели вторично узнать, что представляет из себя подкроватное чудовище, и подняли веселый визг, который разрывал свежий утренний воздух. Стэнли снова налился густой зеленью, но больше ничем не выдал своих чувств. Фавны тем временем принесли новую партию продуктов — за забавами нельзя было забывать и о таких прозаических вещах, как завтрак. Все были очень веселы и довольны, но гости уже почувствовали, что такое веселье начинает им надоедать, нужно выдвигаться.

— Если и существует решение известной проблемы, — пробормотала Рапунцелия, — то остаться здесь было бы совсем неплохо.

— Нет! — воскликнул Гранди. — Я должен довести до конца эту экспедицию, а тебе нужно найти свое будущее с теми, кого ты выберешь, — или с людьми, или с эльфами. Вот это и есть путь разрешения проблемы!

— Ну конечно! — заметила девушка, но голос ее звучал как-то не слишком весело.

Но пару часов спустя все резко переменилось.

Со стороны прохода в долину послышалось зловещее жужжание. Затем показался большой рой пчел, от которых, как известно, добра не жди.

Это были обычные пчелы, только очень большие и несомненно обладающие волшебными свойствами. Каждая была размером примерно с четверть тела Гранди и имела устрашающее жало. Пчелы тут же построились в воздухе в боевой порядок и атаковали беззаботно снующих повсюду фавнов и нимф. Ужаленные человечки реагировали на укусы более чем странно — они сначала визжали, а вот потом вели себя по-разному. Один из фавнов замер, а потом вдруг принялся кричать, что нужно бежать куда-то вперед, другой человечек наоборот рванулся назад. Третий фавн остановился и принялся озираться, как будто это место было ему совершенно незнакомо. Еще одно создание кричало о том, что оно где-то видело свет. Кто-то упал на землю и принялся копать канаву. В общем, все они делали такие странные вещи, которые никак не были взаимосвязаны, и даже невозможно было понять, к чему все это. Тем временем все новые фавны и нимфы получали укусы, и тоже опрометью бросались совершать странные действия.

Жордан бестолково оглядывался по сторонам, время от времени хватаясь за меч. Но какой толк от меча в борьбе с пчелами?

— Что все это значит? — испуганно сказала Тренодия, мотая головой вверх-вниз. — Я ничего не понимаю!

— Мне кажется, что это пчелы из волшебного роя! — сказала Рапунцелия, отмахиваясь веткой от вездесущих насекомых. — Я слышала о них от Морской Ведьмы, но вот вижу их впервые!

— Пчелы, волшебные пчелы! — непонимающе спросил Гранди. — Но где же их улей?

— Это совершенно особые пчелы! — пояснила девушка. — Каждая пчела несет в себе заряд определенного действия. И тот, кого эта пчела ужалила, немедленно бросается выполнять то действие, которое ему продиктовало жало. Мне кажется, что тут несколько видов этих действий — бежать вперед, назад, копать, кричать и так далее!

— Ой! — воскликнул Гранди. — Вон как раз кто-то бегает, кто-то копает, кто-то кричит!

— А вон кто-то оглядывается по сторонам! — вставила Тренодия. — Даже такие жала есть!

— А те нимфы кувыркаются по земле, а те плачут! А вон фавн смеется до упаду! — показал в сторону Жордан.

— Смотрите, а вон двое дерутся, вон ругаются! Мы такого еще и не видели! — удивился Гранди. — Надо же!

— Да вон там целая свалка! — показала назад Рапунцелия. — Но с какой стати эти пчелы вдруг нападают на невинных человечков? Что они им сделали?

Тут одна из пчел понеслась прямо на Гранди.

— Ну что, голем, — зажужжала она зловеще, — встретились на узкой дорожке? Ну, подставляй голову!

— Это же Морская Ведьма! — вскричал в ужасе Гранди, разом все понимая.

— Ой, нет! — взвизгнула Рапунцелия. — Это она все меня преследует!

— Ты все равно не доберешься до нее, проклятая колдунья! — закричал Гранди.

— Я не королева пчел, — зажужжала пчела, — я только ее посыльная. Она велела передать вам, что все фавны и нимфы понесут тяжелую кару, если девушка не будет ей возвращена!

— Что она такое жужжит? — тревожно спросила Рапунцелия, продолжая размахивать веткой.

— Это всего лишь обычный посланец, хоть и с ультиматумом, — пояснил Гранди. — Ведьма продолжает упорствовать! Кажется, теперь она вселилась в тело королевы пчел, и потому пчелы налетели на нас по ее приказу.

— Эти пчелы полны решимости терзать ни в чем не повинные создания, покуда ведьма не получит своего! — сказала Тренодия. — Я-то уж представляю, что еще она может натворить! Нет, нам нужно как-то ее обезвредить!

— Это предоставьте мне! — решительно сказал Гранди. — Сейчас я пойду и разыщу их улей, а там уж сам с ней разберусь! Она угомонится раз и навсегда!

— Мы все пойдем с тобой, — сказал Жордан, снова дотрагиваясь до рукояти меча.

— Какие же вы, мужчины, все-таки упрямые и при этом недалекие! — укоризненно воскликнула Тренодия. — Если мы все пойдем туда, то по дороге пчелы истыкают нас своими жалами, а если мы будем от них все время отмахиваться, мы потеряем не только драгоценные силы, но и время! Вряд ли мы так когда-нибудь доберемся до ведьмы! Нет, тут нужно действовать более хитро! Нужно выбрать такое время, когда в улье останется как можно меньше пчел. Гранди, возможно, справится и сам, если только будет подкрадываться осторожно и ничем себя не выдаст…

— Нет! Это слишком опасно! — запротестовала Рапунцелия, испуганно смотря на голема.

— Слишком опасно не попытаться сделать это! — решительно сказал Гранди. — Фырк, ты не сможешь попробовать вытащить меня отсюда так, чтобы пчелы этого не заметили?

Подкроватное чудовище ничего не ответило — на дворе все-таки стоял день, а щепка дерева-перевертыша была отброшена им далеко в сторону.

Гранди пустился шарить по траве и вскоре вернулся, сжимая в кулаке тот самый кусочек волшебного дерева. Подойдя к кровати, голем нагнулся и забросил под нее щепочку. Фырк автоматически ухватил ее одной из своих могучих рук. И тут же выскочил наружу, очевидно, испугавшись темноты.

— Я запросто все устрою! — сказал он бодро.

— Ну и отлично! — с этими словами Гранди привычно забрался на подкроватное чудовище. — Отвлекайте пчел! — последние слова относились уже к товарищам по путешествию.

— Но только ты обязательно должен успеть сделать все до наступления ночи, — крикнула ему вдогонку Тренодия, — потому что они потом вернутся в свой улей.

— До наступления ночи — так до наступления ночи! — согласился голем. Затем выразительно прищелкнул языком, и Фырк понесся во весь опор.

Подкроватное чудовище стало ловко карабкаться на горный склон. Руки Фырка проворно цеплялись за трещинки в камне. Они специально не продвигались по обычной тропе, и потому пчелы их не заметили. Но подкроватное чудовище старалось держать курс таким образом, чтобы двигаться все-таки параллельно тропе, оставаясь в то же время невидимым с воздуха. Нужно было поспешить, потому Фырк старался изо всех сил.

Как только главная опасность осталась позади, Гранди принялся расспрашивать растения о том, как можно разыскать этот самый улей.

— Идите на юг! — дружно подсказали растения, шелестя листьями и стеблями.

Путешественники двинулись на юг. Местность тут была очень пересеченная, повсюду вились лианы-удавки. Наконец они увидели то, что искали, — пчелиный улей по форме похожий на дамскую шляпу без полей, свисавший с толстой ветки. Фырк остановился в густых лопухах, поскольку двигаться дальше пока было нельзя — вокруг улья кружили пчелы, вероятно, охранники.

— Да, туда так просто не попадешь! — проворчал Гранди.

— А что если мне взобраться на дерево и отломить крепление улья — тогда он свалится на землю и разобьется! — предложило подкроватное чудовище.

— Но тогда они тебя до смерти закусают! — возразил Гранди. — В этом нет ничего хорошего! Нет, мне нужно незаметно подкрасться туда, разворошить улей и добраться до их королевы. Мне, возможно, удастся пробраться внутрь, а ты этого не сможешь!

— Но ведь это же опасно, — сказал Фырк, испуганно вслушиваясь в гудение пчел.

— Ты только меня подсади на ветку, — не слушал его Гранди. — Как только я туда проникну, ты сразу ударь чем-нибудь по улью и беги без оглядки!

— Какие же вы глупые, — раздался вдруг третий голос. — Так у вас ничего не получится!

Гранди принялся вертеть головой по сторонам, пытаясь определить источник голоса. Это оказался огромный паук, чья паутина широким ковром свешивалась с дерева на землю.

— А ты что же, знаком с этими пчелами? — спросил Гранди на паучьем языке.

— Но ведь я ими питаюсь, — признался паук. — Однако они день ото дня становятся все хитрее, и им удается избегать моей сети, несмотря на все мои усилия!

— В таком случае подскажи нам, как можно с ними справиться, — попросил голем.

— А я и сам не знаю, как с ними можно справиться, — сказало насекомое. — Я вам только сказал, что ваш вариант не пройдет. Они слишком опасны.

— Но нам от этого пользы мало! — сказал Гранди недовольно. Время шло, а они еще ничего не придумали.

— А с какой это стати я вам должен помогать?

— Потому что и ты можешь извлечь выгоду из наших действий! — отозвался Гранди.

— А как?

— Ну, я могу привлечь сюда некоторое количество пчел, и ты тогда закатишь себе пир горой!

Было видно, что на челюстях паука запузырилась радужная слюна.

— Ну, тогда я могу вам кое-что посоветовать… — пробурчал паук.

— Что же?

— Я могу дать тебе немного шелка, чтобы ты при его помощи попал в улей!

Но теперь и Гранди задумался над предстоящей операцией.

— Нет, это тоже не пройдет! — воскликнул он решительно. — Меня там искусают!

— Но я могу дать тебе еще сетку из крепкой паутины. Ты закроешь этой сеткой вход за собой, и тогда другие пчелы не смогут влететь в улей. С другой стороны, тот, кто захочет оттуда вылететь, тоже не сможет этого сделать. Сетку они разорвать не смогут, к тому же их крылья будут запутываться в паутине!

Гранди призадумался. Наконец он сказал:

— Ну вот, когда я попаду внутрь, я закрою сеткой вход за собой. Это звучит уже неплохо. Но мне все равно придется иметь дело с теми пчелами, которые остаются внутри улья!

— А я дам тебе еще одну сетку, ты будешь бросать ее на летающих пчел, и когда пчела запутается в ней, ты пронзишь ее своим мечом.

— Вот это подойдет!

Так и сделали. Паук быстро предоставил все обещанное. Теперь пришла пора Гранди оказать ответную любезность. Голем встал за паутиной и трагическим голосом начал:

— Помогите мне! На помощь! Я бедный цветок, нектар мой прямо капает на землю, так много его скопилось! Ни одна пчела почему-то не замечает меня! Но мой нектар такой вкусный!

Тут же раздалось жужжание — сразу несколько пчел рванулось к нему. Рванулись и с лету запутались в паутине. Паук не заставил себя ждать — лихо выскочив из темноты, где до сих пор таился, он с профессиональным мастерством окутал каждую пчелу плотным коконом паутины.

Гранди понял, что это выгодно и ему самому. Чем больше пчел попадалось в сети паука, тем меньше противников оставалось.

Но не все пчелы, вившиеся вокруг улья, полетели на приторный зов голема. Те, что оставались, были, очевидно, воинами, которые сами не собирали нектар с цветков. Как бы заманить их сюда?

Гранди широко улыбнулся. Ну конечно же, его испытанная тактика.

— Эй, трутни! — закричал Гранди как можно более оскорбительно. — Вы все-таки ничего не сможете сделать тому, кто вторгся в ваши владения. Вот посмотрите, я доберусь до вашей королевы и убью ее!

Пчелы сразу же кинулись на него — и запутались в паутине. Пауку только этого и было нужно.

Но в воздухе продолжали виться другие пчелы. Гранди продолжал:

— Я вовсе не боюсь ваших жал. Они же давно затупились. Вы просто боитесь в этом признаться.

Еще несколько пчел устремились к обидчику. Они тоже поплатились за свою горячность. В воздухе теперь кружили лишь две-три пчелы, слишком ленивые или, наоборот, слишком хитрые, чтобы бросаться куда попало очертя голову.

Но многочисленные опасности во время этого путешествия научили голема более эффективно работать мозгами. Он тут же прекратил дразниться и затянул новую песню.

— Помогите! Помогите! На помощь! — зажужжал он, подражая голосу пчелиной королевы.

Даже самая ленивая пчела моментально реагирует на зов предводительницы роя. Оставшиеся пчелы бросились на звук, и судьба их была решена.

— Ну вот, теперь твои закрома забиты до отказа, — воскликнул Гранди, обращаясь к пауку. — Я надеюсь, ты доволен тем, как я тебе помог?

— Неплохо сработано, — согласился паук и откусил голову ближайшей к нему пчеле, приступая к пиршеству. Голем поспешно отвернулся — видеть, как пауки утоляют голод, было для него совершенно невыносимо.

Теперь наступил черед действовать Фырку. Подкроватное чудовище доставило Гранди по стволу дерева на ветку, на которой держался пчелиный улей.

— Если я не вылезу оттуда до возвращения роя, — сказал Гранди Фырку, — то ты меня не дожидайся, а уходи отсюда. Возвращайся тогда к остальным и скажи им, что теперь им придется обходиться без меня.

— Ты очень храбр, — заметил Фырк.

Гранди невесело рассмеялся:

— Храбр? Да я весь трясусь от страха.

Затем голем обвязался шелковой ниткой, подаренной пауком, и шагнул ко входу в улей. Сначала он постоял снаружи, прислушиваясь, а затем, видимо, окончательно решившись, шагнул внутрь. Ему пришлось протискиваться внутрь, что оказалось нелегким делом, ведь Гранди был крупнее обычной пчелы. Зато его трудно будет вытолкнуть из улья.

Едва оказавшись внутри, голем стал прилаживать одну сетку к краям входа. Паук знал свое дело — сетка была легкой и собиралась в маленький комок, а прочность ее превзошла все ожидания. К тому же для удобства пользования паук смазал сетку по краям каким-то клейким веществом и растолковал голему, как нужно правильно пользоваться ей. И хотя у Гранди не было никаких навыков в обращении с этими предметами, да и по количеству ног он значительно уступал пауку, дело у него спорилось. Теперь никакая пчела не сможет влететь в улей или вылететь из него.

Но ему еще предстояло самое трудное. Гранди точно знал, что в улье оставались другие пчелы — они работали где-то внутри, до голема отчетливо доносился их множественный гул. Подобно манденийскому гладиатору, Гранди держал в одной руке свой меч-булавку, а в другой — сетку, которой ему надо будет опутать врага. Прислушавшись, голем двинулся вперед по узкому проходу.

Внутри улей состоял из множества сот, разделенных на большие и малые отсеки. Во все стороны расходились проходы и галереи. Перед тем, как попасть сюда, Гранди беспокоился, что он заблудится, поскольку он не мог в отличие от Фырка видеть в темноте. Но как только он вошел в улей, проблема решилась сама собой, поскольку повсюду в стенах светлели заделанные тонким слоем воска отверстия — очевидно, импровизированные окна. Через них в улей попадало достаточно света. Передвигаться по улью, таким образом, было несложно, но, с другой стороны, его тоже легко можно было заметить. Впрочем, пчелы могли, еще не видя его, определить вторгшегося к ним чужака по запаху. Так что все равно нельзя было расслабляться. Но сейчас, видимо, пчелам было не до голема — они лепили новые соты и потому никак не среагировали на его появление.

Гранди окончательно убедился в том, что внутри улей представлял собой своеобразный лабиринт, который изнутри казался куда более огромным, чем снаружи. Возможно, это было каким-то волшебным свойством улья — ведь жившие в нем пчелы были волшебными. Но в этой кажущейся неразберихе существовал свой порядок — проходы были прямыми, и если знать план, то без труда можно было попасть в нужный сектор улья или в его центр.

Гранди увереннее зашагал вперед. Как только он добрался до отсека, который, по его расчетам, должен был быть центральным, где как раз и должна была находиться пчелиная королева, дальнейшее продвижение стало невозможным, поскольку проход оказался запечатан каким-то сероватым веществом. Это, очевидно, был запретный регион, сюда не каждая пчела имела доступ.

Гранди в раздумье потыкал в перегородку своим оружием, затем разбежался и попытался проломить стенку, но все было напрасно — материал был на удивление прочным. Булавка втыкалась в вещество, но вглубь проходила только при сильном нажатии. Так что не стоило пытаться проникнуть туда таким образом. Нет, тут нужно действовать как-то по-другому.

Гранди свернул в боковой проход. Эта галерея была намного теснее прохода, по которому он только что двигался, но зато она не была запечатана. К тому же Гранди не имел представления, куда его эта галерея выведет. На всякий случай голем подготовил булавку и сетку к возможному бою.

Неожиданно галерея закончилась огромной комнатой. Стены представляли собой скопления шестиугольных отсеков, каждый из которых был наполнен янтарного цвета веществом и запечатан прозрачным слоем розоватого воска. Здесь, очевидно, был медовый склад — продуктовый запас обитателей улья. Вообще Гранди любил мед, но пробовать его сейчас у него не было никакого желания. Ему хотелось только поскорее управиться со всем намеченным и убраться отсюда до прилета основного роя. Он даже не знал, сколько времени у него остается — льющийся из отверстий в потолке ровный мягкий свет совершенно лишил голема чувства времени. Сейчас мог быть и день.

В соседнем отсеке, куда Гранди из любопытства заглянул, неожиданно оказалась рабочая пчела.

— Эй, а ты откуда взялся? — недоуменно зажужжала пчела. — Не положено.

— Но я же инспектор, проверяю качество вашего меда, — сказал Гранди как можно более спокойно, надеясь, что пчела этим удовлетворится.

— Сейчас я принесу вам медку на пробу, — зажужжала пчела, карабкаясь к выходу. — Он у нас отменный, вы не пожалеете. Сейчас я приведу и своих товарищей.

Гранди с булавкой наперевес бросился на пчелу. Ему не хотелось убивать добропорядочное насекомое, но другого выхода не было — иначе о его появлении в улье узнают другие пчелы, а вместе с ними — Морская Ведьма, ныне пчелиная королева. Но пчела неожиданно поднялась под потолок камеры и пулей пролетела над ним, ускользнув таким образом от гибели.

Через секунду появилось сразу несколько пчел. Они встревоженно гудели:

— Это не инспектор по меду, это наглый чужак. Кусайте его. Не уйдет.

Сразу три пчелы понеслись на голема. Гранди прижался спиной к стене из сот, поднимая при этом руки с булавкой и веткой. Но в камеру залетало все больше и больше пчел, так что Гранди сознавал, что они просто одолеют его числом, несмотря на все его умение.

Но тут в голову голема молнией ворвалась замечательная мысль. Он резко обернулся к стене и вонзил булавку в одну ячейку сот, протыкая тонкий слой розового воска. Булавка свободно прошла сквозь вязкое вещество. Таким образом, упаковка была нарушена, и ароматный мед потек на пол.

— Спасайте мед! — встревоженно зажужжала одна из пчел, по виду — старшая среди этой группы.

— А как же этот незнакомец? — зажужжала одна из рабочих пчел, кидаясь, однако, на мед.

— Никак, мед важнее, спасай его! — сердито прогудела пчела-начальница.

Но Гранди уже не слушал их гудения — он быстро продвигался вдоль восковой стены, втыкая булавку куда попало, чтобы причинить как можно больше вреда и отвлечь таким образом пчел от своей персоны. Одна из разгневанных пчел не обратила на струящийся на пол мед никакого внимания, а полетела прямо на Гранди. Голем проворно нагнулся и, схватив в горсть комок липкого меда, который уже успел загустеть на воздухе, швырнул в пчелу. Бросок был удачным — мед попал насекомому в крыло, и пчела камнем рухнула на пол комнаты. Увидев в руке голема зловеще поблескивающую булавку, пчела мигом оценила обстановку и поспешно поползла к выходу. А мед между тем уже широким потоком разливался по полу зала.

Наконец испуганные угрозой голодной смерти зимой насекомые перестали обращать внимание на Гранди, и голем воспользовался этим обстоятельством, чтобы поскорее убраться из медового склада, пока с ним не приключилось что-нибудь посерьезнее.

Но он пока не мог найти дороги в центральное помещение. Теперь он попал в какое-то полутемное помещение, стены которого тоже были сделаны из шестиугольных ячеек, но в них уже точно был не мед. Заинтригованный Гранди подошел вплотную к одной из ячеек, вгляделся и тут же вздрогнул. Перед ним лежала огромная куколка. Так это же будущая пчела! Он попал в своеобразный детский сад.

Тут к нему стремительно стала приближаться пчела-нянька. Гранди не хотел тут ничего разрушать, это было бы слишком жестоко, поэтому он торопливо вошел в следующее помещение. Это, собственно, было даже не помещение, а очередная галерея, которая закруглялась и поднималась при этом вверх. Таким образом, Гранди попал на следующий этаж.

Голем оказался в зале, по стенам которого были развешаны причудливые гобелены или что-то в этом роде.

Молодая и удивительно грациозная девушка-пчела настороженно наставила на Гранди свои усики, как только он вошел в комнату.

— Добро пожаловать, гость, — настороженно прогудела пчелка.

— О, здравствуйте, — сказал Гранди поспешно, одновременно оглядываясь по сторонам, поскольку он не понимал, для каких целей используется эта комната. — Скажите, пожалуйста, как мне можно найти вашу королеву?

— Королеву? — удивилось насекомое. — Зачем она вам? Мне кажется, вам она не подойдет. Вы ведь похожи больше на голема, чем на трутня.

— Да, я действительно голем, — признался Гранди, удивляясь, что ему оказан такой неагрессивный прием. Пчелка была намного крупнее обычной рабочей пчелы, поэтому в случае нападения могла бы запросто ужалить Гранди, но вела она себя очень дружелюбно.

— А вы кто такая? — поинтересовался Гранди неуверенно.

— Я пчелиная принцесса, — радостно отозвалась пчелка. — Скоро мне предстоит первый вылет из улья. Я подыщу себе самого достойного трутня и потом смогу сама основать свой улей, стать пчелиной маткой и королевой.

— Так ты одна такая, принцесса? — с любопытством спросил Гранди.

— Сейчас одна, конечно же, — радостно отозвалось насекомое, — а раньше нас было двое. Мы с сестрой вылупились вместе. Но мы с ней постоянно хотели убить друг друга — ведь витамины должны были доставаться кому-то одному. Потому-то я осталась единственной принцессой. Романтично, не правда ли?

— Но ведь ты выглядишь таким миролюбивым созданием, — удивился Гранди.

— А я и есть миролюбивое создание, — убежденно зажужжала пчелка. — Я ведь делала только то, что предписывает природа. В любом пчелином улье должна быть только одна-единственная королева.

— Да, но ты знаешь, королева вашего улья теперь не настоящая королева, — сказал Гранди, — в ее тело вселился злой призрак. Я пришел сюда за тем, чтобы взять вашу королеву отсюда и забрать ее с собой.

— Вот как? — прогудела принцесса, причем от возбуждения ее глаза засверкали всеми цветами радуги. — То-то я смотрю, как странно она стала вести себя в последнее время. Знаешь, ни с того ни с сего послала почти весь рой нападать на бедных фавнов, с которыми мы всегда жили в мире и согласии. Но ничего не попишешь — королева отдает распоряжения, а все должны им подчиняться. Не нам учить старших.

Тут сознание Гранди озарилось новой многообещающей мыслью.

— А что станет с вашим ульем, если я заберу отсюда вашу королеву? — поинтересовался он.

— Ну, в таком случае, конечно же, вся власть должна перейти ко мне. Я, во всяком случае, против не буду — зачем основывать свой улей, если тут уже все готово? Тем более, что мне совсем не хочется подвергаться опасностям, которые поджидают меня после вылета из родительского улья. Всякие пауки и насекомоядные растения — штука не слишком приятная.

— И в самом деле, ты права, — воскликнул Гранди, вспоминая паука.

Пчелка в раздумье зашевелила усиками:

— Так ты полагаешь, что я…

— Если только ты мне расскажешь, как можно проникнуть в комнату вашей королевы, то я приложу все усилия, чтобы она ушла со мной. Не бойся, я не стану ее убивать.

— Не станешь? — разочарованно зажужжала пчелка.

— Если я ее убью, то выпущу призрак на волю, и тогда он вселится в тело новой жертвы, возможно, даже в тебя.

— Тогда милосердие к ближнему — лучший выход, — согласилась пчелка. — Но я надеюсь, что ты потом ее не выпустишь обратно, а то она снова сюда прилетит.

— Ни за что.

— В таком случае, иди по третьему тоннелю с правой стороны, — решительно сказала пчелка, показывая усиками нужное направление.

Гранди направился по указанной галерее. Он прошел первый пересекающий галерею небольшой тоннельчик, потом, на некотором расстоянии от первого — второй, а затем пошла третья секция. А затем голем внезапно свалился в огромный зал.

Оказавшись в нем, голем моментально огляделся, держа наготове сетку и булавку.

Тут он увидел того, кого искал, — пчелиную королеву. Это была огромная пчела — гораздо больше, чем сам Гранди, у нее были исполинские челюсти и длинное жало.

— Ага, пришел, голем, — зажужжала пчела.

— Да, я вынужден был прийти, нужда заставила, — громко сказал Гранди, стараясь подавить внезапно нахлынувший на него страх. Он сейчас даже представить себе не мог, как сражаться с этим страшилищем.

— Но теперь-то я избавлюсь от тебя раз и навсегда, — торжествующе загудела Морская Ведьма. Она величественно встала с воскового трона, расправила жесткие крылья и медленно двинулась к нему.

— Как ты думаешь, что я с тобой сейчас сделаю? — ласково спросила колдунья.

— Знаешь, мне это не слишком интересно, — отозвался Гранди не спуская с пчелиной королевы глаз. Сейчас он лихорадочно думал над тем, как именно нападет на него враг.

— Я ужалю тебя таким образом, чтобы ты потерял силы к сопротивлению, но остался при этом живым и все соображал и чувствовал, — сообщила Морская Ведьма. Казалось, она упивалась своими словами. — А затем я использую твое мясо, чтобы взрастить новое поколение моих воинов. Они должны знать, что такое кровь. Они должны быть с детства приучены к ней.

Гранди содрогнулся. Эта перспектива была столь же ужасной, как, если бы Морская Ведьма вселилась в его тело.

— Но ты сначала должна меня победить! — воскликнул Гранди, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более бодро и старая карга не увидела бы его страха.

— А твои глупые друзья даже не пошли с тобой, — продолжала ведьма, надвигаясь на него. — Покуда еще Рапунцелия готова делить с ними нужду и лишения, но я клянусь, что она будет терпеть это недолго.

— Ты самая злобная из всех ведьм, о которых мне когда-либо приходилось слышать, — крикнул Гранди, чтобы потянуть время, заодно прикидывая, сможет ли он опутать Морскую Ведьму одним броском сети.

— И я все-таки доберусь до Рапунцелии, — шипела ведьма, ее глаза горели красным пламенем от лютой ненависти. — Я войду в ее молодое и прекрасное тело. Там с вами есть один варвар — он очень приятный парень и, должно быть, сильный мужчина. Так вот, я, может быть, прежде чем погубить его окончательно…

Такая перспектива настолько затуманила сознание Гранди, что он, не помня себя, кинулся на колдунью. Впрочем, она только этого и ждала. Но ведьма не была бы ведьмой, если бы не была очень хитрой. Увидев ураганом несущегося на нее голема, она ловко отскочила в сторону, и Гранди с размаху плюхнулся на пол, не встретив сопротивления.

Не успел голем подняться, как колдунья, угрожающе зазвенев крыльями, с размаху наскочила на него. Гранди еще даже не почувствовав веса ее тела, догадался, что сейчас произойдет. Голем быстро перекатился по полу на другое место — и Морская Ведьма, продолжая жужжать и звенеть крыльями, со стуком упала на пол там, где он только что лежал.

Голем швырнул во врага сетку-паутинку, но все испортил поток воздуха, который сдул сетку в сторону. Поток этот создавали крылья пчелы, которая сейчас как раз изготовилась к новой атаке. Морская Ведьма взлетела к потолку и оттуда понеслась на голема, который, впрочем, снова успел вовремя увернуться. Ядовитое жало прошило воздух как раз в том месте, где какие-то доли секунды назад была его шея. Крылья пчелы раздраженно зашебуршали, как бы досадуя на свою хозяйку за такую непростительную неловкость, но делать было нечего.

Гранди судорожно вскочил на ноги, покуда Морская Ведьма не успела как следует сориентироваться. В его руках все еще оставалась булавка, но сетки он уже лишился. Это была почти катастрофа, поскольку ему теперь можно было только убить ее, а поймать в сеть никакой возможности уже не было. А если он ее убьет, то призрак Морской Ведьмы снова выйдет на свободу и запросто подыщет себе какое-нибудь подходящее тело, причем неизвестно, какое именно.

Но ведьма не давала ему времени на размышления. Она сделала в воздухе головокружительную петлю и снова атаковала голема. Теперь она выбрала более хитрую тактику — она не носилась в воздухе сломя голову, а наоборот, еле-еле плыла в нем, чуть пошевеливая крыльями, подбирая благоприятную возможность нанести окончательный удар. Гранди поднял руку с булавкой, готовый в любое мгновенье пронзить врага, хотя это был для него не очень-то приемлемый выход. Но ведь перед ним был весьма хитрый противник — ведьма специально поставила его перед таким выбором, когда существовали только два возможных варианта — или убить, или быть убитым, хотя голема сейчас не устраивало ни то, ни другое.

Внезапно Морская Ведьма пришла в движение. Гранди мгновенно среагировал, выбросив вперед руку с булавкой, — и промахнулся, пчела ловко увернулась в сторону. Это было просто обманное движение. Мгновенно залетев с другой стороны, колдунья атаковала голема с тыла прежде, чем он успел развернуться. Услышав шум сзади, Гранди не успел как следует подготовиться к новой атаке, сделал неловкое движение, и его булавка со звоном отскочила в сторону.

Голем бросился за булавкой, но споткнулся. Успев только поднять лицо, он увидел, что ведьма уже нависла над ним. Она обхватила его тело своими лапами, прижимая голема к земле своей тяжестью и воздушным потоком, исходившим от работающих на полную мощность крыльев. Гранди отпрянул назад, но стукнулся головой об пол. На его счастье, пол был сделан из воска, поэтому он ушибся не сильно — лишь почувствовал нечто вроде легкого головокружения, которое почти сразу прошло. Но все равно он теперь уже не мог сражаться.

— Ну что, попался, мерзкий голем! — торжествующе загудела Морская Ведьма. — Сейчас я ужалю тебя куда-нибудь в живот, но только очень осторожно ужалю — не бойся, ты не умрешь. Я только парализую тебя, и все.

Ведьма начала наставлять на тело голема свое жало, явно выбирая наиболее удобное для укуса место.

— Но ведь ты сама умрешь, как только меня ужалишь! — завопил Гранди.

— Нет, голем, дорогой мой, я не умру. Это рабочие пчелы умирают, а королева остается живой после укусов. Но это мы сейчас проверим — а заодно я попробую тебя на вкус. Пожалуй, я укушу тебя вот сюда, тут у тебя должен находиться желудок. Пожалуйста, наберись терпения — будет очень больно, и боль стихать не будет. Я скажу тебе откровенно, ты раздуешься, как мыльный пузырь. Вот смеху-то будет.

Смертоносное жало неумолимо приближалось к нему, и Гранди сейчас особенно остро осознавал свою беззащитность — он не мог даже увернуться, как не мог и сбросить врага с себя. Лапки пчелы прочно сжали его тело, к тому же крылья увеличивали силу, прижимавшую его к полу. Гранди в отчаянии принялся шарить руками по сторонам, пытаясь нащупать свою булавку, но никак не мог дотянуться до нее — она, должно быть, отскочила далеко в сторону. Все, что его рука смогла нащупать, был какой-то тонкий шнурок.

Шнурок? Да это же та самая сеть из паутины!

Жало пчелы тем временем уже коснулось его одежды, а Морская Ведьма завозилась, устраиваясь на нем поудобнее — чтобы жалить было сподручнее. Ведь она хотела не убить его, что было для нее пустяковым делом, а парализовать, а это была ювелирная работа.

Сейчас или никогда.

Гранди резко размахнул рукой и набросил сетку на пчелу. Взмах был очень точным — отчаяние направило руку голема верным курсом. Сетка раскрылась в воздухе и плотно опутала крылья Морской Ведьмы. К тому же паук предварительно смазал сетку каким-то клейким веществом, так что теперь сетка еще и приклеилась к пчелиным крыльям.

— Ж-ж-ж-ж, — загудела пчела угрожающе, разом соскакивая с голема и пытаясь выпутаться из неизвестно откуда взявшейся тут, в безопасном улье, паутины. Но Гранди тоже не терял времени даром — он потянул шнурок на себя, и сетка еще туже затянулась вокруг своей жертвы. А всем известно, что пчела, лишенная возможности двигать крыльями, — почти беззащитна. Во всяком случае, это весьма профессионально продемонстрировал паук возле улья. Теперь-то попалась она, а не Гранди.

Снова завязалась борьба, ведь Морская Ведьма — существо невероятно сильное. Она то и дело пыталась достать голема своим жалом, но он упрямо продолжал затягивать сетку, делая ее маневры все более и более неэффективными. Почувствовав, что он упаковал хищницу достаточно надежно, Гранди вытер рукой пот со лба и, потянувшись в сторону, схватил валявшуюся на полу булавку. Он снова заткнул оружие за пояс. Голем еще раз дернул шнур на себя и почувствовал, что все нормально. Теперь королева пчел никуда не денется.

Но вот беда — вход в эту палату находился в потолке, и Гранди совсем не был уверен, что ему удастся вытащить Морскую Ведьму через этот вход. Колдунья это тоже очень хорошо понимала.

— Ты еще не полностью победил меня, проклятый коротышка, — шипела она злобно. — Подожди, посмотрим, как ты запляшешь, когда вернется весь рой.

Да, она была права. Но что же делать?

— Я уже слышу, как они возвращаются, голем, — ведьма не давала ему ни минуты покоя.

Но инстинкт самосохранения снова пришел голему на помощь.

— Принцесса! — начал кричать он. — Я изловил ее! Но я никак не могу выбраться отсюда! Где тут выход?

Из отверстия в потолке послышалось жужжание.

— Да, ты в самом деле добрался до нее, — удивленно загудела пчелка.

— Укуси-ка эту тварь поскорее, — скомандовала пчелке колдунья.

— Но я не могу, — отрезала принцесса.

— Что? Как ты смеешь говорить мне такое? Почему ты не можешь ужалить его?

— Потому что королева не может подчиняться, она только вправе отдавать приказы.

— Но королева-то я!

— Э, нет. Ты была королевой, а теперь ей стала я. — С этими словами принцесса проскользнула в отверстие и приземлилась на пол камеры. Она не спеша прошлась по своей новой резиденции и, подойдя к запечатанному воском главному входу, прогрызла своими мощными челюстями дыру, а затем расчистила и весь проход.

— Спасибо вам, ваше величество, — вежливо поблагодарил Гранди новую королеву пчел. Затем стал подтаскивать к расчищенному проходу свергнутую королеву. Для удобства перетаскивания и на всякий случай он еще раз обернул Морскую Ведьму остававшимся свободным куском сети.

Голем снова упрямо потащил пленницу к выходу. Но едва он достиг этого выхода, как сам отчетливо услышал нарастающий гул — это возвращался рой. Выглянув в небольшое окошко, голем даже различил летящих пчел. Резкими движениями Гранди поспешно вытолкал сверток с Морской Ведьмой наружу.

— Эй, рой, — загудела колдунья, — искусайте этого голема как следует. Заодно убейте королеву-самозванку.

Но новая королева появилась из главного входа тронной залы.

— Не обращайте внимания на этот мусор, — важно сказала она. — Я теперь ваша королева.

Гранди застыл возле выхода из улья, не решаясь спрыгнуть вниз. Он с ужасом ждал, когда рой окончательно приблизится к улью. Какую же королеву станут слушать пчелы?

Снизу раздался взволнованный голос Фырка:

— Прыгай! Я тебя подхвачу!

Гранди больше не стал дожидаться, как все повернется, и очертя голову сиганул вниз.

— Хватай меня и сверток, который я только что выхватил, — крикнул голем подкроватному чудовищу. — Хватай все и бегом отсюда!

Фырк не заставил себя уговаривать — схватив в охапку голема, он свободной парой рук ухватил упакованную в паутинную сеть Морскую Ведьму и под жужжание встревоженных пчел помчался прочь от страшного места.

— Помогите! Помогите! — принялась отчаянно жужжать колдунья. Но на ее беду новая королева жужжала куда громче, и после минутного колебания пчелиный рой подчинился недавней принцессе. Итак, Гранди выиграл сражение.

Но Морская Ведьма не унималась.

— Палач! Дикарь! Дьявол! — жужжала она. — Мои любимчики, немедленно ко мне! Срочно выручайте меня!

Три пчелы, которые удостоились сейчас чести быть названными по имени, явно колебались. Наконец они решились. Выскочив из роя, вся тройка устремилась к своей повелительнице.

— Так вы подчиняетесь этому ничтожеству? — разгневанно зажужжала между тем новоиспеченная королева. — В таком случае я изгоняю вас из этого улья, отступники. Если кто-то из вас еще осмелится появиться на пороге нашего улья, вам несдобровать.

Гранди видел, что по тому, как беспокойно эти три пчелы летели в воздухе, можно было определить, как они волнуются. Еще бы, кому приятно быть изгнанным из улья? Изгнать отступников было новой королеве вполне под силу, поскольку весь рой остался с ней. А с Морской Ведьмой оставались только три ее любимца, да и те колебались.

Но теперь этим трем пчелам было нечего терять.

— Нападайте, — снова зажужжала колдунья. — Кусайте этого голема! Освободите меня!

— Фырк, делаем отсюда ноги, — судорожно прохрипел Гранди.

Подкроватное чудовище и само рвануло вперед, устремляясь как раз к тропе, ведущей в долину фавнов и нимф. Вскоре путешественники были уже далеко от улья.

Но три пчелы, любимчики Морской Ведьмы оказались на редкость упрямыми поклонниками своей повелительницы. Они так и летели за Фырком. Подкроватное чудовище метнулось в густые заросли кустарника, чтобы сбить с толку пчел. Уловка удалась — три пчелы-изгоя бестолково закружились над зеленым шатром, который образовали ветки кустарника, но тут случилось неожиданное. Испуганный Фырк снова выскочил из кустов, его волосатые руки отчего-то дрожали.

— В чем дело? — недоуменно спросил Гранди, одновременно краем глаза ловя трех пчел, которые тоже узрели беглецов и теперь готовились к атаки.

— Я боюсь темноты, — трагически завопил Фырк.

— Ах да, конечно же. Ну тогда дай-ка мне сюда дерево-перевертыш.

Подкроватное чудовище, тяжело дыша, передало щепочку голему. Это был крохотный кусочек дерева, но зато какой магической силой он обладал!

Однако Морская Ведьма сумела воспользоваться этим минутным замешательством. Она снова принялась жужжать что есть мочи, призывая на подмогу своих защитников.

Одна из пчел первой услышала призывы о помощи и пулей устремилась на звуки. Но Фырк умудрился успеть нырнуть обратно в кусты, и пчеле пришлось резко взмыть в воздух, чтобы не врезаться в густые заросли. Но едва путешественники вновь вышли на открытое место, ведьма принялась гудеть пуще прежнего, и пчелы снова понеслись к ней. Пришлось опять спасаться бегством в заросли, а затем Фырк все равно вышел на тропу — ведь нужно было идти к своим, и попасть туда можно было лишь по тропе. Пчелы возликовали. С радостным гудением они вновь понеслись к добыче. Прицелившись, пчелы стали пикировать на свои жертвы. Видя приближающиеся жала, Гранди понял, что единственным способом избежать укуса будет немедленный прыжок со спины подкроватного чудовища. Тогда пчела точно пролетит мимо. В этом случае другая пчела обрушится на Фырка и неминуемо его ужалит. А у третьей пчелы будет вполне достаточно времени, чтобы освободить Морскую Ведьму. Гранди решил пожертвовать собой, лишь бы не дать злодейке ускользнуть. Он не стал спрыгивать с Фырка. Пчела с размаху ужалила его в правую руку.

Голем почувствовал боль, но через минуту она, к его удивлению, прошла. Пчела вытащила жало и улетела прочь, а Гранди встряхнулся. Он внезапно ощутил, что боль окончательно покинула его тело. Случилось даже нечто более странное — куски паутины, засохшей грязи и воска разом отскочили с его тела. Что же произошло?

Но на раздумья времени совершенно не было, поскольку ведьма зажужжала снова, набравшись сил. Второй ее фаворит теперь решил попытаться дать свободу своей хозяйке. Подкроватное чудовище, которое сейчас стояло на тропе, испугалось перспективы почувствовать пчелиное жало в одной из своих рук и опрометью метнулось в кусты, в спасительную тень. Но несмотря на быструю реакцию, пчела все-таки опередила его. Гранди принял на себя и второй укус. Вторая пчела тоже укусила его в руку. Гранди опять ощутил боль. Пчела, сочтя свою миссию законченной, снова улетела, а Гранди так же, как это было в прошлый раз, перестал ощущать боль.

Голем почувствовал новый прилив сил, да и голова вдруг прояснилась. Ералаша в мыслях почему-то не было, ощущение было таким, как после хорошего отдыха.

— Рапунцелия! — воскликнул Гранди. — Она же гибрид! Она была воспитана без родителей, выросла одна. Ее нельзя отнести ни к людям, ни к эльфам — от каждого вида она переняла те или иные качества. Я ничуть не делаю ей добра, когда принуждаю ее примкнуть к эльфам или к людям. Есть только одно создание, которое способно по достоинству оценить ее. Рапунцелия ведь единственное в своем роде создание. Ей нужен такой же, как и она, — единственный.

Ведьма не дала ему размышлять дальше своим назойливым жужжанием. Третья, последняя пчела услышала призывы о помощи и рванулась на выручку колдунье.

— Вперед, Фырк, — истошно закричал Гранди. — Ну, давай немного быстрее! Мы почти добрались до места.

Но подкроватное чудовище передвигалось с прежней скоростью, будто оно совсем не слышало голема. Увидев такую медлительность, пчела с еще большим рвением устремилась к ним. Гранди забеспокоился.

— Ну попробуй хотя бы увернуться, — взмолился Гранди, бешено вертя головой. Но Фырк снова никак не отреагировал на этот призыв.

Зато подкроватное чудовище добралось до долгожданной долины. Тут были все — и фавны с нимфами, и Жордан с Тренодией, на плече которой восседала Рапунцелия. Рапунцелия, заметив голема, радостно захлопала в ладоши.

— А-а-а-а-а, — радостно закричала она.

— Что-что? — не понял Гранди.

— Э-э-э-э, — пояснил Жордан.

Тут на Гранди сверху обрушилась третья пчела. Натиск ее был столь стремительным, что голем не успел ни увернуться, ни пригнуться. Гранди боялся, что она сейчас ужалит Фырка, так как было неизвестно, как прореагирует на укус подкроватное чудовище. Гранди даже представить себе не мог, что произойдет, если он лишится такой великолепной лошади.

Голем сделал отчаянное движение, заслоняя Фырка. На сей раз жало насекомого вонзилось ему в плечо. Снова тело голема пронзила боль. Гранди упал на землю, и из его разжавшейся руки выпал кусочек дерева-перевертыша. Пчела же, сделав свое дело, улетела прочь.

Рапунцелия соскочила с плеча Тренодии на землю и скачками понеслась к голему.

— Ой, Гранди, — встревоженно воскликнула она, — с тобой все в порядке? Эта проклятая пчела тебя ужалила. Я никогда еще не видела тебя таким храбрым, как в этот раз.

Теперь-то ее можно было понять. Внезапно Гранди осенило, почему ему все понятно, — он же выронил дерево-перевертыш. Дерево вывернуло его магические способности, и потому он не мог ни понимать, ни говорить на разных языках. То, что говорил он, никто не понимал, и он, соответственно, не понимал того, что ему говорили другие. Вот почему Фырк никак не реагировал на его призывы. Он попросту ничего не понимал.

— Ой, Гранди, — воскликнула Рапунцелия изумленно. — Да ты у нас вдруг ангелом умудрился стать! Посмотрите, у него на голове нимб.

Гранди осторожно поднял голову. Действительно — над его головой образовалось какое-то мягкое свечение.

В чем тут дело? Прояснившееся сознание голема дало ответ на этот вопрос. Последняя пчела, которая его ужалила, звалась Дьяволом. Так, во всяком случае, кричала ведьма, когда подзывала своих любимчиков. Пчела по имени Дьявол ужалила его, и из-за этого укуса Гранди тоже должен был стать исчадием ада, но дерево-перевертыш коренным образом все изменило. Вместо адского создания он стал созданием райским, то есть ангелом. Этот эффект будет длиться недолго — не более нескольких часов. Это зависит от силы укуса.

Очевидно, остальные качества, которые он приобрел и которые, надо думать, сейчас еще проявятся, тоже появились у него благодаря дереву-перевертышу.

Возможно, он действительно вел себя очень храбро. Однако более очевидно было, что ему просто очень здорово повезло.

Но теперь, когда ум его быстро прояснился, голем решил действовать решительно.

— Рапунцелия, я люблю тебя, — сказал он, как только девушка приблизилась к нему.

— Ну, наконец-то, — воскликнула она, нежно целуя Гранди. — А я-то думала, что ты этого никогда не осознаешь.

— Да, но…

Договорить голем не успел, поскольку Морская Ведьма воспользовалась этой короткой заминкой и окончательно выпуталась из сетки. Она тут же расправила крылья и взмыла в воздух, продолжая угрожающе жужжать.

— Ну так что, голем, — прожужжала она, продолжая виться над путешественниками. — Что, взял? Ты же все пытался обезвредить меня. Не надейся, так и знай. Теперь, кстати, мое жало пуще прежнего наполнилось ядом. Так что малейшая царапина моим жалом — это чья-то мгновенная смерть.

Гранди снова испытал сильнейший страх.

— Малейшая царапина — мгновенная смерть, — механически повторил он уже на человеческом языке.

— И знаешь, что я собираюсь сейчас сделать, проклятый голем?

— Знаю, знаю, — отозвался Гранди, торопливо толкая Рапунцелию в сторону, чтобы Морская Ведьма случайно не ужалила и ее, а то кто знает, что ей придет в голову.

— Сейчас я так ужалю тебя, что ты сразу умрешь, — сказала ведьма, — а потом, когда ты умрешь, я искусаю до смерти твоих проклятых друзей, всех по очереди. Когда Рапунцелия увидит, что все умерли, она осознает, что навечно осталась одна и все равно уже всех вас не воскресишь. Она впадет в такое состояние, что не сможет оказать мне никакого сопротивления. Я тут же вселюсь в ее тело, и тогда порезвлюсь как следует. Ну, как тебе мое намерение?

Гранди решительно поднял свой меч-булавку.

— Тебе сначала придется убить меня, проклятая ведьма, — закричал он, — потому что пока я жив, я ни за что не позволю тебе тронуть Рапунцелию хоть пальцем.

Ведьма расхохоталась так, что даже закачалась в воздухе.

— Ты что, голем, — не унималась она, — думаешь, что твоя булавка сможет причинить мне какой-то вред? Ну даже если ты меня убьешь, как я хочу убить тебя, я все равно не боюсь, поскольку вселюсь в какое-нибудь другое тело и снова вернусь сражаться с тобой. Так и знай. Даже если ты убьешь меня, а я не успею тебя ужалить, то в конце концов ты все равно погибнешь. Нет, Гранди, ты проиграл.

Тут Морская Ведьма прервала свой торжествующий монолог и бросилась в атаку. Гранди решил сражаться, поскольку, как он знал, выбора у него все равно не было.

Внезапно в дело вмешалась огромная рука, которая, резко взмахнув, подняла такой ветер, что пчела бестолково закружилась и отскочила прочь. Это, оказывается, была Рапунцелия, которая увеличилась до размера великана. Еще один взмах — и девушка зажала пчелу в кулаке.

— Вот ты и попалась, гадкая ведьма, — закричала Рапунцелия. — Ну, укуси меня, если не боишься. Укуси. Только знай, что ты этим все равно ничего не добьешься.

Ведьма-пчела в бессильной злобе жужжала в сомкнутом кулаке девушки, но жалить ее не осмеливалась. Должно быть, она и сама понимала, что наносить укусы просто бесполезно. К тому же она ни за что не позволила бы себе нанести хоть малейший вред телу, вселиться в которое так страстно желала, которое холила и лелеяла целых двадцать лет.

— Но я не стану тебя убивать, — сказала Рапунцелия. — Хотя для меня это не составляет никакого труда. Ты, колдунья, больше не имеешь надо мной совершенно никакой власти. Я знаю, почему ты так гоняешься за мной. Но тебе все равно не удастся вселиться в мое тело, поскольку я никогда на это не соглашусь, несмотря ни на какие ухищрения, на которые ты пойдешь. Если ты уничтожишь моих друзей, я просто покончу жизнь самоубийством.

Затем девушка разжала кулак и отпустила пчелу, не причинив ей никакого вреда.

— Ну, что, колдунья, куда же подевалось твое прежнее красноречие? Язык проглотила? — злорадно спросила Рапунцелия.

Колдунья покружила немного в воздухе, очевидно, размышляя, и полетела к озеру. Она опустилась низко к воде и стала летать, словно что-то разыскивая. Внезапно из воды выскочила рыба и проглотила пчелу. Рапунцелия, увидев, что Морской Ведьмы больше нет, вздохнула с огромным облегчением.

Девушка снова уменьшилась до размеров карлицы. Гранди подбежал и обнял свою подругу.

— И ты еще говорила, что я храбро себя вел! Да я был жалким трусом по сравнению с тобой, — проговорил он.

— Ну ведь колдунья снова пыталась атаковать тебя, — проговорила девушка.

— Она погибла или все еще жива? — спросил Жордан, оглядываясь по сторонам.

— Сейчас мертва, но я уверен, что это будет продолжаться недолго, — сказал Гранди. — В конце концов ее призрак вселится в другое тело. Но зато мне кажется, что уж теперь-то она оставит нас в покое, поскольку знает, что завладеть телом Рапунцелии ей все равно не удастся.

— Так что теперь все, о чем тебе осталось беспокоиться, это непосредственная цель твоей экспедиции, твое стремление к славе, — сказала Тренодия. — Я не хотела бы говорить это, но теперь мне кажется…

Со стороны входа в долину послышался наводящий ужас звериный рык. Фавны и нимфы с диким визгом кинулись врассыпную, прячась в зарослях и за камнями.

На этот раз появился огромного роста человек с головой тигра.

— Ага, — зарычал он на языке тигров. — Какие сочные, какие аппетитные человечки. Что за удача. Я съем сразу всех.

И уверенно рванулся вперед.

Но когда странное существо проходило мимо все еще стоявшей в стороне кровати, из-под нее высунулась волосатая рука и схватила тигроглава за лодыжку. Послышалось ужасающее рычание.

Тигроглав явно не ожидал, что кто-то осмелится нападать на него. До сих пор он, видимо, еще не встречал сопротивления на своем пути. Он решил, что если кто-то решился бросить ему вызов, то это должно быть тоже очень сильное и отважное создание. А потому нельзя было с уверенностью предсказать исход их поединка. И потому тигроглав повернулся и умчался туда, откуда пришел.

Нимфы со всех сторон бросились на кровать. Они целыми гроздьями висели на ней, свешивая вниз ноги в таком количестве, что Фырку не хватало рук, чтобы ухватить их.

— Фырк спас нас, — наперебой щебетали нимфы. — Какой молодец! Ну что за герой!

Дракон же Стэнли, который все это проспал, только-только открыл глаза и решил, что нападение едва начинается. Он раскрыл пасть, но на него никто уже не обратил никакого внимания. Дракон зарычал, но это был рев раздражения и обиды.

— Однако… — сказал Жордан.

Гранди уже и сам все понял. Он подошел к кровати и наклонился вниз.

— Послушай, Фырк, а почему бы тебе не остаться здесь, чтобы стать защитником местных фавнов и нимф? Ты же видел, как много у них врагов? — спросил Гранди. — А у тебя останется еще и эта щепочка дерева-перевертыша, поэтому ты можешь действовать спокойно и днем и ночью. В общем, можешь ловить тут всех за ноги в свое удовольствие, никто тебе мешать не будет. Я думаю, что это очень… Ну, как сказать… романтично.

— Романтика, — радостно воскликнул Фырк. — Наконец-то я ее отыскал.

Гранди теперь повернулся к Стэнли-Дымовику.

— А это означает, что ты со спокойной совестью можешь возвратиться в замок Ругна. Тогда Айви вновь станет счастливой, к тому же она будет знать, что фавнам и нимфам ничто не грозит, — сказал он, посматривая на друзей.

Стэнли согласно кивнул головой — такое предложение вполне его устраивало.

— Мы пойдем втроем, вместе, — сказала Рапунцелия, — так что теперь я с уверенностью могу сказать, что могу смело знакомиться с тамошними обитателями. Чего мне бояться людей?

Несмотря на взаимное признание в любви, сомнения снова начали обуревать Гранди, едва к нему вернулось его обычное расположение духа. Рапунцелия считает, что она любит его — но ведь ей еще не довелось встретиться ни с людьми, ни с эльфами. Было ли с его стороны честно удерживать сердце девушки, в то время как она еще не знала, кто ей будет ближе по духу и потому придется по сердцу?

Они направлялись теперь к замку Ругна, оседлав дракона Стэнли. Дорога была выбрана с таким расчетом, чтобы она проходила между Парнасом и озером Людоеда Чоби, что позволяло избежать опасностей, которые подстерегали путников в обеих областях. Было не слишком приятно взлетать в воздух всякий раз, как дракон делал очередной прыжок вперед. Казалось, что все внутренности подпрыгивают и подступают к горлу. Но путешественники предвидели такой поворот событий, и потому загодя обмотали вокруг тела Стэнли несколько гибких и прочных лиан, чтобы можно было за них держаться. Возможно, именно эта тряска и породила разброд в уме Гранди. Рапунцелия, взглянув на невеселое лицо друга, сразу все поняла.

— Ага, снова думаешь о всякой чепухе! — укоризненно воскликнула она.

— Послушай, а что произойдет, если мы с тобой поженимся, — сказал Гранди, — а ты потом поймешь, что наш брак — ошибка? Тогда ты подумаешь, к примеру, что эльфы все-таки тебе ближе, и подыщешь себе какого-нибудь эльфика!

— Никакой ошибки тут быть не может! — упорствовала она, качая головой.

— Но ты ведь еще никогда не общалась с эльфами, откуда тебе знать?

Рапунцелия на минуту задумалась:

— Но почему бы нам тогда не завернуть и не посмотреть, как живут эльфы? Я думаю, тогда ты убедишься, что мое решение окончательно и бесповоротно!

Девушка снова бросилась заверять упрямого голема, что даже после встречи с эльфами все они будут ей глубоко безразличны. Но Гранди все-таки сомневался в том, что все будет именно так. Но Рапунцелия выдвинула очень дельное предложение. Если по происхождению она частично принадлежала к эльфам, она должна была с ними познакомиться поближе. Для него, Гранди, уже поздно избавляться от несчастной любви, для него все потеряно, но, может быть, девушка будет счастлива. Гранди любил ее и хотел, чтобы она нашла настоящее счастье.

— Хорошо, — сказал голем, — я сейчас узнаю, где тут поблизости живут эльфы. Мы пойдем и посмотрим, как они живут!

Так голем и сделал. Но растения ничего не смогли поведать ему о том, где тут живут маленькие человечки. Гранди почувствовал некоторое облегчение. А что, если сказать Рапунцелии, что на всем протяжении их маршрута нет никаких эльфов? Но — нет! Нельзя так беззастенчиво обманывать девушку. Она должна увидеть эльфов и принять решение, потом увидеть людей и тоже принять решение, с кем именно ей оставаться. Только тогда все будет честно и справедливо.

Наконец путешественники решили расположиться лагерем — на ночлег. Разобравшись с этим делом, они отправились на поиски питья и пищи. Разных чудовищ, которыми, как известно, изобиловал Ксант, они теперь не боялись — ведь дракон Стэнли представлял собой весьма надежную защиту. Вряд ли кто-нибудь осмелился бы потревожить дракона — те, кто имел бы такую глупость, были бы просто выметены из жизни уже хотя бы тем пламенем, которое изрыгал дракон. Разложив на земле собранные с подушечного дерева подушки, путники улеглись на них, а Стэнли лег вокруг них кольцом — носом к кончику хвоста. Он старался не слишком храпеть, чтобы не потревожить друзей. Со Стэнли они чувствовали себя в полной безопасности.

Рапунцелия взяла в свои руки руку Гранди, как она всегда делала.

— Я знаю, что ты правильно поступаешь, Гранди! — сказала она.

— Только пытаюсь, — поправил ее голем.

— Как мне кажется, мужчины всегда больше руководствуются логикой, а женщины — своими чувствами.

— Ты права.

— И мне почему-то кажется, что ты тут совершаешь ошибку — нам нечего туда идти!

— Но ведь именно ты предложила…

— Но я уже передумала!

— Передумала?

— Передумать мне теперь легче, поскольку голова ничем лишним не отягощена — ведь волосы-то мои остались в Башне!

Гранди подумал, что он в принципе совсем не против того, чтобы не идти на поиски эльфов — зачем они им, в самом деле? Тут ему пришло в голову, что все волшебство Рапунцелии заключалось именно в ее волосах, и потому в волосах же в Башне осталась ее решительность.

— Но разве удобно так все быстро менять? — промямлил Гранди.

— Ты хочешь сказать, удобно ли любить меня, не давая мне возможности испытать возможные чувства к другим существам? — перебила Рапунцелия. — Я тебя хорошо понимаю! Но я думаю, что мне нет необходимости испытывать лишние чувства. Зачем они, когда ты со мной рядом?

— Знаешь, это мне не слишком нравится! — воскликнул голем. — Попробуй предположить, что я… ты… мы… и вот уже тогда…

— А, так ты имеешь в виду, что мы соединим наши судьбы друг с другом, а потом обнаружим, что сделали трагическую ошибку! — поняла девушка. — Это тоже может произойти. Но все-таки мне не хотелось бы ни с кем другим даже встречаться!

Рапунцелия явно могла сказать словами то, что Гранди думал, но сказать не мог.

— Да, но…

— Но тогда, если мы обнаружим, что ошиблись, мы очень опечалимся. Такая глупость просто непростительна! — Какая она была все-таки рационалистка!

— Да!

Девушка повернулась к Гранди:

— Послушай, давай-ка все-таки это сделаем!

— Что?

— Ой, только не надо притворяться, будто ничего не понимаешь, — укоризненно сказала она. — Все-таки невинна тут я, а не ты! Давай-ка поступим глупо и все-таки соединим сердца. А там — будь что будет!

Искушение буквально пожирало голема. Действительно, как бы хорошо все устроилось! Желание любить эту девушку стало брать верх над всеми его страхами и сомнениями. Но все-таки его опасения до конца не рассеялись.

— Рапунцелия, ты не можешь говорить так! — выдавил он из себя.

Она только усмехнулась в ответ:

— Конечно, нет! Я ведь знаю твое благородство!

Благородство! Это слово звучало как насмешка над его благими намерениями. Но девушка и не собиралась смеяться над ним, она только делала выводы из того, что он сам сказал. Ведь его никто никогда не воспринимал всерьез — он был незначительным и в физическом отношении, и, как теперь выяснилось, еще и в моральном. Сейчас Гранди почувствовал себя униженным больше чем когда бы то ни было.

— Я неправильно повела себя, когда выступила в роли соблазнительницы! — воскликнула девушка. — Мне такая роль вообще не подходит, тем более, что у меня нет совершенно никакого опыта по этой части!

— У тебя нет опыта как раз потому, что у тебя чистая и незапятнанная душа, тебе незачем это знать! — искренне воскликнул голем.

— Нет, я просто неопытная. Вот ты совсем другой, ты такой великолепный! Ты знаешь, что хорошо, а что плохо, и всегда можешь выбрать то, что хорошо!

— Нет! Ничего подобного! Когда ты сказала, что я хотел… Я хотел… только…

— Мне кажется, Гранди, что ты страдаешь комплексом неполноценности. Ты не веришь даже в свои собственные добрые побуждения, они не кажутся тебе добрыми!

Но зато она верила — она верила в его добрые начинания! Она была слишком чиста и возвышенна для того, чтобы видеть злые умыслы в поступках других.

— Комплекс неполноценности! — согласился Гранди.

— Но все же, — упрямо сказала Рапунцелия, — мне не нравится эта затея с розысками эльфов, так и знай! Нам не стоит этим заниматься!

— Но если ты действительно не хочешь…

— Да, да, мне кажется, что на сей раз ты прав! Мне все-таки нужно увидеть эльфов! Но я буду очень счастлива и довольна, когда это знакомство состоится и мы с тобой снова отправимся в замок Ругна! Меня не слишком интересует и человеческое общество, поскольку я уже знаю людей. Ведь мы так хорошо пообщались с Жорданом и Тренодией! Это очень, очень хорошие люди! С людьми я могу ужиться!

— Но может, тогда…

— Однако не скажу, что я слишком бы привязалась к людям, — продолжала девушка. — Я люблю только тебя, Гранди! Но если ты так хочешь, чтобы я увидела эльфов, то тогда давай отправимся к ним.

«Давай отправимся к ним!» — эти слова еще несколько мгновений звенели в ушах голема, а затем он провалился в глубокую пропасть сна…

На следующий день дорога их пролегла через проход, отделявший озеро от высокой горы, а потом путешественники стали продираться через густой лес. Здесь было полно лиан-удавок, да и другие растения не выглядели слишком уж дружелюбно. Увидев, что путешественники не проявляют агрессивности, растения пытались перейти в атаку, протягивая к ним свои плотоядные ветви и ядовитые листья. Но тут в дело вмешался Стэнли — одного только выпущенного из ноздрей столба огня оказалось достаточно, чтобы путь вновь становился свободен. Ветви и листья как ни в чем ни бывало продолжали покачиваться там, где были две минуты назад.

Тем временем Гранди удалось собрать от растений немного информации об эльфах, обитавших неподалеку от этих мест. В душе он только вздыхал — как было бы замечательно, если бы эльфов вообще не существовало в природе! Но мечты мечтами, а к эльфам идти надо, несмотря на его страстное желание направиться прямо в замок Ругна. Гранди ужасно боялся, что Рапунцелии понравится у эльфов и она останется жить с ними. Тогда его жизнь будет разбита! Но раз он сам предложил посмотреть на эльфов, то нужно было данное обещание выполнять.

Они вступили на землю Области Эльфов, но их владения оказались достаточно обширными, и потому они не смогли достичь их колонии до наступления ночи. Наскоро поужинав, путешественники стали располагаться на ночлег.

— Что-то мне боязно! — пожаловалась Рапунцелия, зябко поеживаясь.

— Не бойся, эльфы не причинят нам зла! — успокоил ее Гранди. — Тем более, если мы растолкуем им, в чем дело! Они очень сострадательный народ!

— Я это знаю. Но я совсем не этого боюсь!

Рапунцелия и сама толком не знала, что ее так пугало. Поэтому она нежно поцеловала Гранди, зажала его руку в своей и тут же крепко заснула. Гранди еще полежал немного с открытыми глазами, размышляя о своей невеселой доле, а затем сон сморил и его.

Наутро эльфы сами обнаружили их.

— Чем это вы занимаетесь в наших исконных владениях? — сурово поинтересовался предводитель эльфов на человеческом языке. При этом эльф демонстративно помахал в воздухе увесистым деревянным молотком.

Гранди подпрыгнул на месте:

— Я сейчас вам все объясню, подождите!

— Да, вам лучше объясниться!

— Мы как раз затем и пришли сюда, чтобы встретиться с вами, уважаемый эльф. — Гранди был сама учтивость. — Один из членов нашей экспедиции имеет частично эльфийское происхождение!

— Что-то трудно в это поверить! — ответил эльф, нехорошо ухмыляясь.

Гранди подтолкнул Рапунцелию вперед. Она в это время лихорадочно расчесывала свои короткие волосы, чтобы выглядеть более-менее представительно.

— Это Рапунцелия, — представил Гранди, — она-то…

— Но она крупнее эльфов!

— Ну-ка, Рапунцелия, покажи им класс! — воскликнул Гранди задорно.

Рапунцелия тут же уменьшилась до размера обычного эльфа, все еще продолжая при этом вычесывать из волос хвоинки.

По рядам эльфов прошел шепоток восхищения.

— У вас прекрасная наследственность, как я погляжу, сударыня! — восторженно воскликнул вождь эльфов.

— Да, неплохая! — согласилась девушка.

Вождь эльфов слегка прикоснулся к Рапунцелии:

— Да это сама красота, само совершенство! Но ведь размер можно изменить при помощи волшебства, так что генетики недостаточно для доказательства!

— Но ее волшебство осталось в волосах, которые… — сказал Гранди и осекся, поскольку сейчас волос девушки при ней не было и потому не было смысла что-то доказывать.

— Моими предками были Варвар Жордан и Голубой Колокольчик, из племени Цветочных Эльфов! — пояснила Рапунцелия, наконец оставив свои волосы в покое.

— Ну, а ты кто? — обратился дотошный эльф к голему, продолжая как бы в раздумье вертеть молоток в руках.

— А я голем! — ответствовал Гранди. — Мой волшебный дар заключается в том, что я полиглот. А это вот, — повернулся Гранди к дракону, — Стэнли-Дымовик. Вообще-то он будет Драконом-из-Провала.

Стэнли в знак того, что ему приятно новое знакомство, выпустил в воздух столб дыма.

— Это ручной дракон или дикий? — в волнении воскликнул эльф, хватаясь за лук.

— Это друг принцессы Айви, там, в человеческом королевстве. Сейчас мы собираемся вернуть ей друга!

— Вы продолжаете придерживаться того, что вы тут нам рассказали? — угрожающе спросил предводитель эльфов. И его молоток снова сделал резкое движение.

— Конечно же! — с негодованием воскликнула Рапунцелия. — Мы ведь рассказали вам чистую правду! А за кого же вы нас, интересно знать, принимаете?

— В таком случае, вам придется пойти с нами к нашему дереву, чтобы там все окончательно прояснилось. Если все, что вы нам рассказали, окажется правдой, тогда вам просто нечего нас бояться!

«А если нет?» — подумал Гранди, но вслух не стал задавать этого вопроса.

— Мы — племя Мастеровых Эльфов, — сообщил предводитель, — меня зовут Молот, вот этот — Зубило, — указал он на эльфа, который вертел в руках вышеназванный инструмент, — вон того звать Мотыга, того — Шило, а вот этот парень — Гаечный Ключ.

Вождь эльфов продолжал представлять своих соплеменников, перебрав почти все существующие на свете инструменты, даже самые экзотические. Инструменты — инструментами, но каждый из них с успехом можно было бы использовать как оружие.

Затем эльфы окружили путешественников плотным кольцом и повели их к тому дереву, на котором обитала их колония, — Эльфову Вязу. Это было колоссальное развесистое дерево, такое высокое, что крона его казалась с земли очень маленькой.

Эльфы остановились на некотором расстоянии от своего дерева.

— Тот, кто утверждает, что он происходит от эльфов, — веско воскликнул предводитель, — должен это сначала доказать. Нужно дотащить вот этот камень!

Удивленная Рапунцелия подчинилась его требованиям. Она все еще осталась ростом с обычного эльфа, а указанный камень был таким огромным, что и Гранди вряд ли смог бы его поднять, не говоря уже о Рапунцелии. Подхватив камень, девушка двинулась с ним к дереву. Каким-то чудесным образом камень оказался для нее вовсе не тяжелым, и она с легкостью дотащила свою ношу до дерева. Все двинулись за ней следом. Видимо, по мере продвижения камень продолжал терять свою тяжесть, поскольку девушка даже позволила себе водрузить камень на плечо, освободив одну руку.

— Он не такой тяжелый, как я предполагала! — удивленно воскликнула она.

— Достаточно, бросай его! — воскликнул эльф. — Мы тебе верим!

— Но ведь вы еще не посмотрели данные в ваших родовых летописях! — возразила она.

— Ни к чему! Знай, что сила любого эльфа возрастает по мере приближения его к родному дереву, — пояснил Молот. — Конечно же, ты гибрид, потому твоя сила не так велика, как наша, но мы увидели то, что должны были увидеть! Ты доказала свое происхождение!

Рапунцелия аккуратно положила камень на землю.

— О такой проверке мне никто никогда не рассказывал, — сказала она польщенно.

Гранди рассмеялся в душе над такой святой простотой. Ведь вполне естественно, что Морская Ведьма не считала нужным посвящать ее во все тонкости жизни эльфов — иначе девушка вдруг возжелала бы узнать об их жизни больше, чем колдунье было нужно. Но с другой стороны, голем тут же опечалился — эльфы теперь могли оказать им довольно радушный прием, и потому Рапунцелия запросто могла надумать остаться здесь.

Тут сверху, из кроны, стали спускаться другие эльфы. Они спускались по тонким веревочкам, причем спускались довольно ловко. Первым на землю спустился весьма привлекательный молодой эльф.

— Что тут происходит? — поинтересовался он.

— К нам пришла девушка, которая ведет свое происхождение от эльфов, принц Буравчик! — сообщил Молот. — Она путешествует вместе с этим големом и драконом!

Принц Буравчик тут же уставился на Рапунцелию.

— И в самом деле, очаровательное создание, против фактов не попрешь! — воскликнул он. — Никогда не встречал подобной красоты! — Принц наклонился к руке девушки и поцеловал ее. Рапунцелия залилась краской смущения.

Гранди сделал вид, что все это ему глубоко безразлично.

Принц тем временем перевел взгляд на голема и Стэнли.

— Накормите этих людей! — распорядился он. — А я покуда покажу очаровательной гостье наше дерево.

Тут принц улыбнулся и сделал широкий жест рукой, означавший, очевидно, полное гостеприимство и приглашение ощущать себя тут как дома.

— Ой, но мне не хотелось бы отделяться от своих… — начала Рапунцелия.

— Но ведь этот дракон в любом случае не сможет подняться на дерево, — мягко сказал принц, — а когда ты возвратишься, он будет ожидать тебя тут! — С этими словами Буравчик ласково положил руку на талию девушки и подвел ее к свисавшему сверху канату. Он на удивление ловко и быстро стал взбираться наверх, держась за канат только одной рукой. Очевидно, дерево действительно чудодейственно придавало эльфам силу.

— Но ведь… — отчаянно вскричал Гранди, а дракон в подтверждение его слов дохнул пламенем. Но в это время остальные эльфы сгрудились вокруг них, схватившись за свои инструменты многоцелевого использования. Выражения их лиц тоже не сулили ничего хорошего. Потому оба путешественника решили не раздувать преждевременного скандала. В конце концов, подумал Гранди, он ведь сам настаивал на том, чтобы Рапунцелия познакомилась с жизнью эльфов, не так ли?

— Вон ваша пища! — сказал Молот, указывая на тушу какого-то зверя возле ствола дерева.

Стэнли подскочил к туше, понюхал ее и принялся жевать кусок. Но Гранди, подойдя к туше, заметил несколько валявшихся рядом дохлых муравьев.

— Что это такое? — встревоженно спросил голем траву.

— Отравленное мясо, — отозвалась трава. — Они травят им разных вредителей!

— Стэнли! — завопил Гранди что было мочи. — Брось это, не надо…

Но было слишком поздно. Тело дракона как-то странно изогнулось, глаза остекленели, и Стэнли медленно осел на землю.

Гранди в ужасе повернулся к эльфам:

— Вы… Что это такое… Это же…

— Это приказ принца, — отозвался Молот. — Странный приказ, должен признаться! Нам еще никогда не приходилось травить ручное животное. Но ведь против приказа не пойдешь!

Гранди бросился бежать. Но один из эльфов, бросившись за ним следом, легко догнал его и использовал всю даримую родным деревом силу, чтобы скрутить голема и снова доставить его на прежнее место. Гранди был тут совершенно бессилен.

Голема потащили куда-то за дерево. Один из эльфов склонился к земле, словно ища на ней что-то. Так и оказалось — рука эльфа нащупала металлическое кольцо. Человечек потянул за него, и покрытая дерном с травой крышка отворилась. Под ней темнело отверстие лаза. Эльфы швырнули Гранди вниз, в темноту, и захлопнули за ним тяжелую крышку.

Гранди с размаху полетел вниз, больно ударяясь о земляные стены. Тело его болело в нескольких местах, к тому же он не мог сориентироваться, где он. Единственным утешением было то, что ему посчастливилось не сломать ни единой кости. Голем осознал, что в одночасье стал пленником.

Гранди в изнеможении сел на холодный земляной пол, размышляя над сложившейся ситуацией. Что-то случилось, и причем что-то очень ужасное. Но в чем конкретно это заключалось? Он не слишком хорошо знал эльфов, но все же с готовностью мог поклясться, что они не обращались со своими гостями столь вероломно. Эльфы умели оказывать весьма стойкое сопротивление и быть при необходимости верными союзниками, но в то же время всегда открыто заявляли о своих намерениях. А настороженно отнестись к путешественникам, потом принять их как гостей, а потом совершить по отношению к ним такую подлость — все это было не в характере эльфов. Но все же это произошло, как Гранди был вынужден себе признаться. Голем сознавал, что ничем не сможет себе помочь, покуда не узнает, с чего это вдруг им оказали такой прием. Ведь он не мог попросту взобраться наверх и постучать в крышку, требуя, чтобы его выпустили отсюда, — эльфы ни за что не сделают это без всякой причины. К тому же если он станет чересчур сильно им надоедать, они запросто отправят его на тот свет, как это произошло со Стэнли.

Стэнли! Они отравили дракона! Это больше всего угнетало голема. Без Стэнли вся экспедиция теряла свой смысл — он не только терял такую солидную поддержку, как дракон, но и одновременно ту возможную известность и славу, которую мог бы стяжать, приведи он дракона к Айви.

Гранди постарался взять себя в руки. Ведь Стэнли был не совсем обычным драконом — он был все-таки Драконом-из-Провала, самым упорным и выносливым существом в Ксанте. Он был приучен питаться любой пищей. К тому же сейчас он был молод и полон сил. Если какому-нибудь созданию и уготовано счастье пересилить действие яда, то как раз только Дракону-из-Провала. Да и не так много Стэнли успел съесть этого отравленного мяса. Очевидно, яд только парализовал его, и, едва действие закончится, дракон вновь придет в себя. Ведь раньше, вспомнил Гранди, Стэнли запросто глотал всяких зомби, вишни-бомбочки, которые взрываются в животе, один раз даже сожрал василиска — и хоть бы хны! Так неужели такой стойкий организм не в состоянии пересилить действие яда?

В принципе, это можно было проверить. Гранди стал ощупывать земляную стену. Ему удалось нашарить тоннель, который проделал земляной червяк. Голем тут же приник к тоннелю и спросил на языке червей:

— Эй, червяк? Где ты там?

Удивленный червь тут же отозвался:

— Кто это окликает меня снизу?

— Это я, голем Гранди! Я друг всех существ, с которыми никто не хочет считаться! Мне нужна твоя помощь!

— Ну, другу всех существ, с которыми никто не хочет считаться, я обязательно помогу!

Гранди в темноте улыбнулся самому себе. Все пока складывалось так, как он и предполагал. Как все-таки хорошо знать всякие иные языки!

— Слушай, — обратился Гранди к червяку, — там наверху должен лежать дракон. Посмотри, пожалуйста, он жив или мертв?

— К тому времени, как я доберусь до него, он в любом случае успеет умереть! — ответил червяк. — Хотя нет, я знаю один тоннель, по которому очень быстро смогу добраться до поверхности земли! Ради тебя я это сделаю!

— Как это было бы с вашей стороны благородно, уважаемый Червь!

Червь тут же бросился оказывать услугу существу, которое так почтительно с ним обращалось. Через некоторое время червяк возвратился с готовым результатом своих исследований.

— Дракон чувствует себя плохо, но он жив! — сообщил он.

Гранди вздохнул с большим облегчением. Но нельзя было терять драгоценное время.

— Не согласишься ли передать ему кое-что? Я скажу это на драконьем языке, ты постарайся запомнить, он тебя поймет!

— Постараюсь! — отозвался червь.

— Заранее сердечно вас благодарю, Повелитель Подземных Тоннелей! Теперь запоминай то, что я тебе скажу, это нужно прошептать дракону в ухо!

Тут Гранди начал диктовать сообщение на драконьем языке, стараясь отчетливо произносить каждый звук, чтобы червь, чего доброго, чего-нибудь не перепутал.

«Стэнли, притворяйся мертвым до тех пор, пока окончательно не придешь в себя. Гранди», — так звучало это сообщение. Для верности голем повторил это несколько раз, поскольку всем трудно запоминать совершенно незнакомые слова, да еще когда их больше трех.

Червь, получив задание, тут же пополз к поверхности земли. Но Гранди теперь решил не успокаиваться. Он, наоборот, развил весьма бурную деятельность.

— Эй, тут есть поблизости кривляки? — поинтересовался голем на языке кривляков. — Если есть, то отзовитесь!

Ему снова повезло. Один из кривляков, заслышав звук родной речи, приполз к Гранди, свалившись на дно ямы вместе со струйкой вывернутой им из стены темницы земли.

— Что такое? Что случилось? — повторяло удивленное животное.

— Многоуважаемый Кривляк, — вежливо начал Гранди, — волею судьбы я оказался пленником этой темницы. Понятное дело, что мне не слишком хочется тут задерживаться. Ты мог бы попросить своих друзей, чтобы вы все вместе проделали для меня выход из этой тюрьмы? Но проделать этот ход нужно таким образом, чтобы он выходил на поверхность земли подальше от дерева, иначе проклятые эльфы меня заметят! Не забывай, что я обращаюсь к тебе потому, что я большой друг всех созданий, с которыми не хотят считаться окружающие!

Кривляк был очень польщен такой цветистой речью. Он за всю жизнь не видывал подобного внимания к своей скромной персоне.

— Конечно же, голем! Но только почему бы тебе не исследовать это дерево? Почему ты не хочешь попасть туда?

— Я охотно посмотрел бы это дерево, да только эльфы будут со мной слишком плохо обращаться! Они уже затянули обманом наверх, в крону вяза, мою подружку по экспедиции, и я очень переживаю за ее безопасность…

— Ох, я спросил об этом только потому, — воскликнул кривляк, — что здесь есть путь, ведущий внутрь этого дерева. Тут в земле есть одна подходящая шахта, она старая, и кроме нас, кривляков, о ней никто больше не знает. Если тебе это подходит, ты можешь пройти по ней… Эльфы тебя не увидят!

Снова феноменальная удача!

— Да, уважаемый Кривляк! Это как раз то, что мне нужно! Только подскажи — есть ли из этой шахты где-нибудь выход на поверхность земли? Я ведь должен не только спастись сам, но и спасти своих друзей!

— Там полно разных щелей и провалов, ты можешь выбрать себе любой и выбраться через него наружу! — успокоило его роющее животное. — Мы сами выбираемся на поверхность через эти щели и наблюдаем за эльфами. Ты знаешь, они об этом даже не подозревают, и хотя мы все-таки создания очень любопытные, нас нечасто увидишь на поверхности земли!

— Да, любопытнее вас действительно не сыскать, — сказал Гранди и тут же вставил новый комплимент, — и сообразительнее тоже! Вы, уважаемый Кривляк, даже не представляете всю глубину моей искренней благодарности за помощь!

— Я всегда готов помочь таким милым созданиям! — ответил ему кривляк, снова охваченный приступом умиления. Сам ройщик не стал больше терять времени даром — он начал проделывать новый тоннель, ведущий прямо к корням дерева. Голем, ориентируясь только по слуху, поскольку в темнице царила кромешная темнота, стал пробираться к тому месту, откуда доносились звуки, производимые ройщиком. Действительно, руки голема почти сразу же нащупали расщелину в земле, которая переходила в расщелину в стволе дерева. Гранди наткнулся даже на вырубленные в земле ступени, которые вели наверх, — это, очевидно, было в свое время сделано самими эльфами. Скорее всего это было задумано предками нынешних эльфов как тайный ход, который был потом забыт последующими поколениями.

Гранди горячо поблагодарил кривляка за оказанную помощь и стал карабкаться наверх. Поскольку эльфы были в два раза выше его, то ступеньки лестницы были не слишком удобны, чтобы можно было взобраться по ним без проблем, — Гранди приходилось тут нелегко. Голем с отчаянным упорством пробивался сквозь непроглядную тьму, надеясь на очередную удачу. Одновременно голем пытался оценить высоту, считая количество ступенек, которые он оставлял позади. По его прикидкам выходило, что, чтобы добраться до самой кроны дерева, ему нужно пройти примерно четыреста ступенек.

Подъем оказался делом весьма трудоемким. Каждая ступенька давалась ему ценой напряжения всех сил, и вскоре голем почувствовал, что начинает уставать. На пятидесятой ступеньке он остановился, тяжело переводя дух. Итак, одна восьмая часть пути позади? Сколько же времени уйдет на то, чтобы преодолеть все расстояние?

Но размышлял голем недолго — нужно было торопиться наверх. Он уже твердо был убежден в том, что племя эльфов, которое нарушило закон гостеприимства, отравило ручного дракона, бросило другого гостя ни с того ни с сего в темницу, не могло не причинить зла Рапунцелии. Фактически девушка оказалась узницей другой Башни. Нужно было как-то вызволить ее оттуда, пока не случилось что-нибудь непоправимое.

Гранди взобрался вверх еще на пятьдесят ступенек и снова остановился. Четверть пути пройдена — а он уже растратил три четверти сил, насколько он сам чувствовал. Но ему не оставалось ничего другого, как продолжить путь, немного передохнув.

Гранди снова принялся с прежним упорством карабкаться наверх. На сто тридцать четвертой ступеньке произошло небольшое событие — как только он схватился руками за край следующей ступени и стал подтягиваться, руки его разжались. Голем полетел вниз. Но суровые будни выработали в нем замечательную реакцию — он сумел зацепиться за край второй ступеньки, а на третьей и вовсе остановился. Гранди перевел дух. Отдохнул несколько минут и снова стал карабкаться кверху. Сейчас нужно было спешить, отдохнуть можно и потом!

Гранди карабкался, но теперь старался делать это осторожнее, чтобы вновь не сорваться, — ведь во второй раз он может и не удержаться, а кубарем покатится по ступенькам. Он ощупывал руками край каждой ступеньки, прежде чем переносить на него всю тяжесть своего тела. Вполне естественно, что за столетия ступени успели обветшать, да и крепления, вероятно, тоже сгнили. Жаль только, подумал Гранди, что тут слишком темно. Он почувствовал себя немного увереннее, но отчаяние все-таки его не покидало.

Достигнув двухсотой ступеньки, голем почувствовал себя уже до такой степени усталым, что он так не уставал за всю свою жизнь. Теперь, в таком состоянии, он не то что подняться, а и спуститься обратно не сможет! Теперь дороги назад для него не существовало. И уж тем более ему не верилось, что он сможет подняться до конца этой ужасной лестницы.

Но упорство и отчаяние брали свое, и Гранди продолжал карабкаться наверх, еле-еле переставляя руки и ноги. Каждая новая ступенька давалась ему с большим трудом, нежели предыдущая. Его руки уже опухли от бесчисленных ступеней, а ступни ныли от того, что ими постоянно приходилось упираться в нижние, уже пройденные участки лестницы. На ладонях даже образовались мозоли, которые затем лопнули, так что теперь хвататься и держаться за ступеньки стало еще сложнее. Руки голема были влажными от пота и вытекшей из лопнувших мозолей прозрачной жидкости, поэтому они начали скользить, вынуждая Гранди держаться еще крепче. Сложилась парадоксальная ситуация — трудности подъема непрерывно возрастали, а силы столь же непрерывно убывали — своего рода заколдованный круг.

Двести двадцать ступенек — или двести тридцать пять — сам Гранди уже начал сбиваться со счета. Перед глазами его возникли цветные разводы, он даже чувствовал, что осознание реальности начинает ускользать от него. Важно ли это — помнить, сколько ступеней ему удалось преодолеть? Ведь вершина дерева никуда от него не денется, и вести счет ступеням для этого совсем не обязательно.

Внезапно левая рука голема снова сорвалась, а правая слишком ослабла для того, чтобы выдержать такое сильное натяжение. Хорошо еще, что ноги его не соскользнули вниз, поэтому Гранди сумел удержаться на этой ступеньке — еще одна удача сегодняшнего дня.

А что, если разжать руки? Он быстро свалится вниз, тогда все проблемы разом разрешатся.

Тут внезапно Гранди вспомнил Стэнли-Дымовика, который, очевидно, терпеливо ждет его внизу. Что же будет тогда с ним? Если Гранди не вернется туда, то захочет ли потом сам дракон возвратиться к Айви?

Гранди ощутил новый прилив сил — или упорства? — и вновь стал карабкаться наверх. Он решил больше не обращать внимания на боль в руках. Но, к его удивлению, боль эта начала пропадать — просто руки немели, и он почти перестал их чувствовать. Однако Гранди не забывал пробовать на ощупь каждую ступень, чтобы удостовериться, что она в состоянии выдержать вес его тела.

Вверх, только вверх, напрягая последние силы. Голем перестал даже считать оставшиеся позади ступени — на это тоже тратилось определенное количество энергии, а он не мог позволить себе тратить энергию на такие глупости. Всю энергию — рукам и ногам. Он ни о чем больше не думал, он весь был само движение.

Где-то в районе трехсотой ступеньки он сделал небольшую остановку. Его онемевшие мышцы не хотели слушаться его. Исчез последний запас сил. Все, что он мог сделать, — это повиснуть и висеть на краю следующей ступеньки до тех пор, покуда не свалится вниз, в темноту.

Но ум его не успел еще онеметь, подобно телу. Он вспомнил о Рапунцелии, о фальшивом гостеприимстве принца Буравчика. Почему это вдруг принц так ласково принял девушку, а ее спутников обрек на смерть?

Ответ пришел сам собой — ведь Рапунцелия была прекрасной и невинной девушкой. На такую клюнет любой мужчина, если у него есть мозги. Возможно, принц Буравчик польстился именно на эту святую наивность девушки. Он ловко завладел ее вниманием и тайком распорядился погубить ее спутников. Так поступают только циничные люди, имеющие вдобавок хотя бы немного власти в руках. Вообще-то Гранди не ожидал подобного от эльфов, которые, как он знал, в отличие от людей куда больше ценят жизнь и то, что она дает.

Мысль о том, как принц Буравчик может поступить с Рапунцелией, подстегнула голема. Он с новыми силами рванулся вперед. Руки его онемели, но он упорно цеплялся за новые ступени, подтягивая постепенно и свое тело. В конце концов и этой бесконечной лестнице нужно будет когда-то заканчиваться! Он продвинулся еще на некоторое расстояние, возможно, ступенек на пятьдесят.

Внезапно где-то вверху мелькнул проблеск света. Возможно, это был очень тусклый свет, но его глаза так долго находились в непроницаемой тьме, что для него любой, даже самый слабый лучик света казался ослепительной вспышкой. Значит, кривляк не солгал.

Гранди совершенно не чувствовал своих рук и ног — казалось, они больше не были частью его тела. Но тело-то продолжало неуклонный подъем, так что вскоре он оказался у той самой расщелины, через которую в шахту просачивался тот скупой свет. Голем внимательно всмотрелся в щелку.

Он смотрел, по всей видимости, на кухню эльфов. Было видно большой очаг и разделочные столы, за которыми хлопотал эльф-повар. Щель находилась как раз позади этого самого очага. Она, вероятнее всего, образовалась от постоянного перегрева стенки. Очаг казался выточенным из дерева, что весьма удивило голема — как же в таком случае разжигать в нем огонь и как это очагу удается не сгореть при готовке? Но очаг был довольно-таки закопченный, что говорило о его неоднократном и успешном использовании. Кухня была расположена на развилке трех толстых ветвей, кругом была густая листва, и помещение казалось весьма уютным. Повара-эльфы осторожно ступали по ветвям, стараясь не поскользнуться и не упасть вниз. Да, положительно этому вязу было что скрывать от посторонних взглядов!

Голем, почувствовав, что немного сил влилось в его тело во время короткой передышки, вновь подтянулся. Он старался не шуметь, чтобы не привлечь к себе внимания. Кухня как таковая его сейчас не интересовала — ему нужно было попасть туда, которые занимал вероломный принц. Он не знал даже, что будет делать, когда попадет в эти помещения, но это было пока не столь важно.

Поднявшись повыше, Гранди заметил еще одну щель. Она выходила в ясли, поскольку везде, куда ни смотрел голем, виднелись выстланные зелеными листьями маленькие колыбельки, в которых посапывали крошечные эльфики. Налетавшие порывы ветра покачивали маленькие кроватки, подвешенные к веткам. Да, умно придумали эльфы — сама природа нянчит их детей, и почти не нужно никакого присмотра!

Еще выше оказалась портняжная мастерская. Молодые девушки-эльфы работали за большим столом, мастеря одежду. Они весело болтали о каких-то пустяках. Но Гранди решил послушать эту болтовню — вдруг он услышит что-нибудь интересное.

— …А дракон этот был ручным! — рассказывала одна из девушек подругам. — Они ездили на нем верхом. Принц Буравчик распорядился отправить его на тот свет.

— Как-то странно все это! — воскликнула другая портниха. — Мы ведь прежде никогда не причиняли зла дружественным созданиям. К чему это все?

— А вы заметили? — не унималась первая девушка. — Принц вообще как-то странно ведет себя в последние дни! Он все время норовит дотронуться до нас, причем таким подозрительным образом, а потом говорит, что это произошло случайно!

— Он говорит так потому, что ему нельзя общаться с простыми девушками! — сказала третья мастерица. — Но вот когда он подыщет себе подходящую невесту из королевского рода с другого Вяза, тогда уж…

Первая девушка рассмеялась:

— В один прекрасный день я «случайно» уроню ему на ногу утюг или блюдо, вот тогда он попляшет!

— Я к чему все это говорю, — продолжала портниха, — прошлой ночью, когда я должна была менять свечи в его комнате, мне показалось, что он снова будет приставать ко мне, как обычно, но ничего не произошло! Напротив, он как-то странно уставился на меня, как будто даже был смущен чем-то. Я спросила, все ли с ним в порядке, но он грубо сказал мне, чтобы я не совалась не в свое дело. Сами понимаете, это было весьма странно слышать. Я сначала подумала, что он попросту не в духе, и потому поскорее удрала из его комнаты, чтобы не навлечь на себя его гнев. Теперь же, после всего, что произошло с этим драконом, все кажется очень загадочным!

— Пусть он и пристает ко всем девушкам подряд, но все-таки он очень добрый, — сказала третья портниха. — Я никогда еще не слышала, чтобы он причинил кому-нибудь зло!

Тут в комнату вошла весьма представительная женщина-эльф, очевидно, какая-нибудь смотрительница, и девушки разом оборвали разговор, склонившись над своим шитьем. Гранди снова стал неслышно подниматься наверх, тем более, что сейчас он убедился в том, что никто даже не подозревает о его присутствии.

Так значит, этот принц вел себя очень странно. Но вот его отношение к Рапунцелии не казалось голему чересчур странным. Он не обращал внимания на девушек просто потому, что Рапунцелия казалась ему более лакомым кусочком. Гранди оборвал мысль и снова стал карабкаться дальше.

Тем временем шахта внутри ствола дерева стала постепенно суживаться и вывела Гранди к тому, что было когда-то сломанной веткой. Тут был даже выход — дверь была искусно замаскирована под набившийся в ствол разный мусор. Голем решительно толкнул ее и очутился на небольшой площадке, закрытой от посторонних глаз пышной зеленой листвой вяза.

Гранди стоял и размышлял, куда же ему следует сейчас пойти. Он был все еще смертельно усталым, к тому же он еще не узнал, где находятся покои принца Буравчика. Неужели он напрасно потратил столько времени и сил?

Внезапно откуда-то снизу послышались голоса. Так он оказался как раз над комнатой принца! Голем осторожно опустился на корточки, а затем и вовсе лег на широкую ветку, осторожно раздвигая руками листву. Голоса стали более отчетливыми, и тут он их узнал — Рапунцелия и Буравчик!

Гранди стал шевелить древесную листву так, чтобы она приняла положение, при котором он мог бы видеть беседующих, оставаясь невидимым. Гранди не хотелось, чтобы его не замечали, но он сказал себе, что если увидит, что Рапунцелии по душе Буравчик, то тогда может с чистой совестью уходить отсюда, считая, что Рапунцелия нашла свое будущее. Тогда он спокойно спустится вниз, разыщет Стэнли, и они вдвоем вернутся в замок. Тогда экспедиция, можно считать, будет завершена. То, что его любовь будет для него навсегда потеряна, к экспедиции никак не относилось. Он наконец сможет прославиться — о нем все станут говорить как о спасителе Дракона-из-Провала. В замке Ругна на него тоже несомненно станут обращать больше внимания. Но все-таки нужно было смотреть правде в глаза — ему нужна была не только одна слава.

Гранди очень хотелось надеяться, что принц не понравится Рапунцелии.

Но покуда все было спокойно. Двое внизу спокойно заканчивали трапезу. Пиршество было поистине королевской — чего только не было на столе! Рапунцелия, несмотря на изящество фигуры, отличалась весьма здоровым аппетитом. Дразнящий запах яств принца напомнил голему, что он сегодня еще ничего не ел. Хоть бы крошку получить с этого роскошного стола!

— Дорогая моя, если бы вы только знали, как нравитесь мне! — воскликнул принц, изящно утирая губы вышитой золотом кружевной салфеткой. — Мне кажется, что мне следует жениться на вас!

— Но ведь я вас не люблю! — удивленно воскликнула Рапунцелия.

— А при чем тут любовь? Милая, вы войдите в мое положение — я принц, мне нужна подходящая пара. Причем моя жена обязательно не должна быть уроженкой этого дерева. Так что вы подходите по всем параметрам!

— Но я люблю другого!

Глаза принца сузились:

— Да? В самом деле? Ну и кого же, интересно знать?

— Голема Гранди! — призналась девушка.

— Но ведь он совсем не эльф! Вам нужно все-таки выбирать себе мужа среди себе подобных, чтобы в его жилах текла родная кровь!

— Но почему? — удивленно спросила девушка, и было видно, что удивление это неподдельно.

— Потому что так нужно! Сейчас я распоряжусь объявить о нашем бракосочетании, и когда все узнают об этом, пойдет подготовка к свадьбе, а потом, через пару недель…

— Нет! — выкрикнула девушка.

— Неужели голем и в самом деле кажется вам более достойной кандидатурой? — с недоверием спросил эльф.

— Да!

Душа Гранди залилась восторгом, но радость его была недолгой. Принц решил выбрать другую тактику — теперь последовали угрозы.

— Знай же, девушка, — сказал он голосом, не предвещавшим ничего хорошего, — что этот твой голем сидит у нас в тюрьме. Если ты не согласишься стать моей супругой, то я повелю ликвидировать его!

— О нет! — заплакала она.

— О да! — мрачно сказал Буравчик. — Так как, согласна ли ты выйти за меня?

Гранди не мог больше сдерживаться:

— Она ни за что не согласится пойти за тебя, урод! — закричал голем из своего убежища.

— Гранди! — возбужденно крикнула Рапунцелия.

— Как ты попал туда? — яростно закричал Буравчик. Принц схватился за свое оружие — бурав-сверло, которое было выточено из стали и выглядело достаточно угрожающе. Помахав буравом в воздухе, принц бросился к Гранди, пытаясь снизу проколоть его своим оружием.

Рапунцелия пронзительно завизжала. Изумленный Гранди вдруг сорвался с сука и, ломая ветви и сшибая листву, рухнул вниз, в комнату принца. Но в момент падения голем успел схватить принца за руку, стараясь вырвать или выбить из руки оружие.

Голем сразу же понял, что он проиграет в этом поединке. Дело было не только в том, что четыре сотни ступенек отняли у него все силы, но и в том, что Буравчик находился на родном дереве, которое давало ему дополнительные силы. Тут, среди густой листвы вяза, это должно было проявиться более заметно. Принц сумел удержаться на ногах и поймать Гранди за воротник. Он с размаху толкнул Гранди на пол — и тот полетел, как тряпичная кукла, которой, в сущности, он раньше и был. Голем совершенно потерял способность к сопротивлению.

Принц поднял свой бурав чуть выше.

— Теперь-то я продырявлю тебя насквозь, как мне следовало это сделать раньше! — сказал он с ненавистью.

— Нет! — закричала Рапунцелия.

— Нет? — изобразил принц несказанное удивление, нацеливая свое оружие в живот Гранди. — А скажите, милая девушка, почему я не должен этого делать?

Рапунцелия не могла вымолвить больше ни слова, зная, чего добивается от нее эльф. Но если она даст согласие выйти замуж за него, тогда Гранди будет тоже потерян для нее, только морально.

Но и Гранди, со своей стороны, ничего не мог посоветовать девушке. Она в любом случае потеряла бы его. Нет, ей самой предстояло принять решение.

— Пощади его! — сказала она, рыдая. — И тогда я выйду за тебя замуж! — с этими словами девушка беспомощно осела на пол, как бы теряя рассудок.

Принц злорадно улыбнулся.

— Вот видишь голем, оказывается, ты можешь оказать мне и кое-какую услугу! Кто бы мог подумать, что так получится, когда мы с тобой сражались там, в Башне из слоновой кости! Но тогда мое обращение с тобой было, конечно же, не таким, как полагается! К чему убивать тебя и тем самым обрекать на самоубийство девушку, когда я могу полностью подчинить ее себе, всякий раз угрожая пустить тебя в расход? Так что успокойся — ты останешься в живых, но вот свободы тебе не будет, так и знай!

Принц повернулся к двери, которая представляла собой вырез в толстом древесном суку.

— Эй, стража! — властно выкрикнул он, не спуская в то же время глаз с Гранди.

При чем тут Башня из слоновой кости? Внезапно страшная догадка обожгла сознание голема.

— Морская Ведьма! — крикнул он в ужасе.

Принц глянул на него с искаженным от злобы лицом.

— Проклятье! Мне не следовало допускать такой прокол! — воскликнул он. — Ну ладно, теперь это не столь важно! Как только я женюсь на ней, я покончу жизнь самоубийством. Тогда Рапунцелия станет королевой эльфов, и я вселюсь в ее тело!

— Она никогда на это не согласится! — закричал в бешенстве Гранди.

— Неужели? Разве ты забыл, что твоя жизнь в моих руках? — сказала ведьма спокойно.

Гранди сейчас отчетливо понял, что Рапунцелия на сей раз может и не сдержаться — она даст согласие мнимому принцу Буравчику ради того, чтобы спасти его, Гранди. Ведь поступками девушки, как говорила сама Рапунцелия, руководят ее чувства. Сейчас это могло проявиться, и тогда все было бы кончено — Морской Ведьме только того и надо. А он — каким же он был дураком, когда решил, что колдунья навеки оставит их в покое только потому, что она, будучи королевой пчел, не могла позволить себе ужалить Рапунцелию. Она действительно подобрала другую, более действенную тактику. Теперь и им с Рапунцелией нужно выбрать более эффективный план действий.

Тут прибыла вызванная «принцем» стража.

— Посадите это дерьмо в клетку! — скомандовала колдунья, кивнув на Гранди. — И глаз с него не спускайте!

— Не делайте этого! — закричал в отчаянии голем. — Это не ваш принц! В его тело вселилась Морская Ведьма, и теперь она командует вами!

— Он так же глуп, как и мал! — сказала ведьма с усмешкой. — Вы же сами видите, что со мной не произошло никаких изменений! Выполняйте!

— Принц изменился! Теперь он не такой, как раньше! — продолжал надрываться Гранди. — И вы все знаете, что за последние дни он как раз очень здорово изменился! Это случилось потому, что Морская Ведьма вселилась в его тело! Это никакой не принц, а обычный самозванец!

Часовые заколебались. Они явно слышали те разговоры, которые ходили среди их соплеменников, и знали, что принц действительно изменился. Но они не были готовы открыто не повиноваться ему. Поразмыслив немного, стражники решительно шагнули к Гранди.

— Скажите, вашему принцу случалось когда-нибудь отдавать странное распоряжение отравить дружественного вам дракона? Ну припомните, было ли когда-нибудь что-то подобное?

Услышав эти слова, Рапунцелия тревожно подняла голову:

— Что случилось?

— Они отравили Стэнли, — сообщил ей Гранди, — а меня бросили в темницу!

— Ой, мне нужно бежать из этого страшного места! — в ужасе воскликнула Рапунцелия, одновременно снова увеличиваясь до размера человека. Теперь она была ростом практически до потолка комнаты, а ветви, образовывавшие балки пола, угрожающе закачались под ее весом.

— Если ты попытаешься удрать, он тут же умрет! — веско заметила Морская Ведьма, дотрагиваясь до живота Гранди концом своего бурава.

— Ах! — только и смогла воскликнуть Рапунцелия, снова превращаясь в крошку-эльфа.

— Не слушай эту колдунью! Не уступай ей! — закричал девушке Гранди. — Она все равно меня убьет, особенно как только вселится в твое тело! Беги поскорее, спасайся! Спускайся скорее к Стэнли и скачите в замок Ругна! Стэнли хорошо знает дорогу, и вы благополучно доберетесь!

Это звучало логично, но было слишком жестоко — сердце девушки не захотело подчиняться такой бездушной логике. Рапунцелия в изнеможении села на пол и закрыла лицо руками.

— Сейчас же посадите голема под замок! — продолжал распоряжаться «Буравчик». — А я присмотрю за девицей!

— Не слушайте этих приказов, это не ваш принц! — снова закричал Гранди в отчаянии. — Я говорю правду! Спросите кого угодно! Спросите хотя бы ваших портних! Вы ведь и сами чувствуете, что принц стал совсем не таким, как раньше! Ведь нормальные эльфы так совсем не поступают! Они не угрожают смертью тем, кто этого не заслужил!

Часовые снова заколебались, чувствуя, что голем говорит правду. Они уже давно знали принца Буравчика и, несомненно, заметили произошедшую с ним перемену. Теперь голем даже пояснил им, почему эта перемена произошла.

— Выполняйте же приказ! — закричала ведьма. — Иначе и вам несдобровать!

— Здесь что-то не так! — наконец решился один из стражников. — Ребята, мне кажется, что этот голем прав!

— Ах ты дерьмо! — завопила Морская Ведьма, нацеливая на него свой бурав.

Но другие стражники немедленно подняли свое оружие — строительный мастерок и отвертку. Металл зловеще сверкнул на солнце. Эти эльфы нисколько не уступали в силе принцу.

— Это очень темное и странное дело! — сказал один из воинов. — Нам нужно назначить специальный суд!

— Только через мой труп! — завизжала колдунья, и красивое когда-то лицо принца эльфов исказила мрачная гримаса злобы, какую Гранди видел в Башне из слоновой кости, когда сражался со старухой.

Часовые замерли в боевой стойке, держа наготове свое оружие, но не решаясь пустить его в ход. Теперь путешественники могли и сами убедиться в том, что эльфы — народ справедливый и не терпят делать недобрые поступки, даже если приказ совершать их исходит от их принца. Тем более, что эльфы наверняка осмыслили тяжесть своего проступка, когда они не подумавши отравили прирученного дракона и вероломно нарушили закон гостеприимства. Теперь они не хотели усугублять свою вину перед самой жизнью, убивая или заключая в тюрьму голема, который им не сделал ничего дурного. Часовые стояли и ждали, что будет дальше.

Тут Морская Ведьма в своей запальчивости увидела, что она чересчур разошлась, и может разразиться серьезный скандал, если не сказать — большее. К тому же она не была эльфом по рождению и не смогла бы водить их за нос чересчур долго, тем более, что она возбудила в них подозрения. Если бы она продолжала вести себя подобным образом, то могла бы только ухудшить свое положение, которое и так стало угрожающим.

— Ладно, валяйте, пусть будет суд! Я сумею отстоять свою честь! — ведьма переменилась столь же внезапно, как и пять минут назад. — Суд — так суд. Мы сойдемся в честном поединке — я и голем. Девушка достанется победителю.

Стражники согласно кивнули головами.

— Это самый надежный способ разрешить проблему! — воскликнул Мастерок. — Суд мы назначаем на завтрашний день — вы с големом будете сражаться!

Гранди ничего не мог возразить против этого, даже если бы ему очень захотелось это сделать. Иначе его могли убить прямо здесь и сейчас. Но как же он мог справиться с Морской Ведьмой в обличье эльфа тут, на его родном дереве? Гранди подумал, что он своим согласием только отсрочил свой конец.

Но зато очень обрадовалась Рапунцелия.

— Ой, милый мой Гранди! — воскликнула она с сияющим лицом. — Я уверена, что ты все сделаешь как надо! Тогда мы спокойно отправимся куда нам нужно и забудем это, как страшный сон!

«Или это будет последний страшный сон, который я видел!» — подумал Гранди в отчаянии. Но по крайней мере девушка могла целую ночь надеяться на лучший исход, а это уже было кое-что.

Проснувшись утром следующего дня, Гранди понял, что вчерашняя усталость отнюдь не покинула его тела. Он все еще чувствовал себя утомленным. Эльфы закрыли его на ночь в небольшой комнатке почти на самой вершине дерева, но девушки-эльфы принесли ему поесть и большой кувшин какого-то растительного напитка. Они же принесли ему целебную мазь, которой смазали его кровавые мозоли и раны. Пожаловаться на обращение Гранди не мог — хоть он и чувствовал себя пленником, но зато был надежно защищен от возможных козней Морской Ведьмы, которая, несомненно, была тоже где-то изолирована. Гранди знал также, что и Рапунцелия была где-то отдельно — эльфы сочли необходимым лишить ее контактов с обоими претендентами на ее руку, покуда все не разъяснится надлежащим образом. Эльфы делали все обстоятельно и на совесть, стараясь быть беспристрастными.

Один из часовых, по имени Резец, прибыл, чтобы переговорить с Гранди относительно предстоящего суда и поединка.

— Голем, ты не принадлежишь к нашему племени! — важно сказал Резец, притрагиваясь слегка к своему инструменту, которому он и был обязан своим именем. Резец у него был весьма замысловатым — небольшой деревянный корпус, а внутри острое лезвие, которое и режет, и обтачивает, когда это необходимо. Этот эльф, как и его инструмент, явно любил ясность и четкость во всем. — Ты знаешь правила, которые приняты у нас на судах?

— Нет.

— Ты поставил под сомнение то, что наш принц — тот самый, за кого он себя выдает. Принц же начисто отвергает твое обвинение. Поскольку мы, эльфы, признаем, что мы не в состоянии разобраться в том, кто же из вас прав, мы решили, что прав будет тот, кто одержит победу в поединке. Это будет честный поединок. Поскольку ты первым выдвинул обвинение против принца, то за ним остается право выбрать способ поединка. Принц выбрал состязание под названием «Линии и коробки».

— Линии и коробки? — с недоверием спросил Гранди. Он тут же вспомнил игру, в которую он играл с муравьиным львом, тогда, возле замка Доброго Волшебника Хамфри. Но ведь это же не было смертельным поединком! Игра, во всяком случае, не приносила смерти проигравшему. Но вот последствием проигрыша была, конечно же, гибель.

— Смысл игры состоит в том, что ты должен рисовать линии таким образом, чтобы они образовывали «коробку», причем линии должны быть как бы за тобой. Если тебе удастся заключить соперника в такую коробку, считай, что ты надел ему петлю на шею!

Нет, это явно была не та игра, в которую он тогда играл, хотя обе игры имели несомненное сходство друг с другом. Интересно, мог бы он пользоваться той тактикой, какую он применил в игре с муравьиным львом?

— Мне кажется, что мне раньше не приходилось играть в подобную игру, — осторожно заметил Гранди, в то же время соображая, какие еще испытания ему предстоят.

— Конечно же, ты никак не мог играть в эту игру! Такая игра распространена только у эльфов, она учитывает разницу в росте и весе. Тебе нужно быть только очень проворным, да и сообразительность будет совсем не лишней!

Это было уже лучше.

— А что это за петля такая? — спросил Гранди.

— Это такой термин, который существует у нас, обитателей этого дерева, уже столетия. Все, что проходит через эту петлю, никогда уже не возвращается обратно, если, конечно, не привязать к этому предмету веревку, чтобы предмет можно было по-быстрому вытащить!

— А, нечто, похожее на Пустоту? — догадался Гранди.

— На что похожее?

Видимо, обитавшие на этом дереве эльфы не слишком хорошо были знакомы с географией Северного Ксанта.

— Это такая черная дыра, которая не возвращает обратно ничего, что в нее попало! — пояснил Гранди.

— Возможно, так оно и есть, — согласился Резец. — Так должно получиться и в нашей игре — кто бы из вас ни попал в эту петлю, тот будет считаться проигравшим!

Это и в самом деле было смертельным поединком, очень серьезным и ответственным. Конечно же, тот, кто попадет в петлю, проиграет сражение. Если ему удастся засунуть в петлю Морскую Ведьму, то Рапунцелия навеки освободится от этой угрозы. Но, с другой стороны, если хитрая ведьма толкнет в петлю голема… Нет, Гранди даже думать об этом не хотел!

Тем временем Резец повел его к тому месту, где должен был состояться поединок. Место эльфы подобрали тоже достаточно уединенное — прямо за стволом родного вяза. Эльфы уже все подготовили — из густой кроны дерева на землю спускались сотни прочных, хоть и тонких канатиков. На вбитые в мягкую землю колышки были положены небольшие помосты. Колышки были разной высоты, некоторые поднимались от поверхности земли довольно-таки высоко. Гранди еще раз подметил основательность эльфов, которые сделали вокруг каждой такой платформы-помоста прочные перила, чтобы кто-нибудь ненароком не свалился вниз. Эльфы действительно добросовестно все подготовили для поединка. Гранди очень хотелось попробовать повиснуть на нитке-линии, чтобы попробовать, насколько набрались сил его истертые руки. Мазь, которую ему дали эльфы, была поистине чудодейственной — раны затянулись, только рубцы на руках так и остались.

С высоты дерева Гранди еще раз внимательно посмотрел вниз. В одном месте он заметил колышки, вбитые в землю таким образом, что они образовывали нечто вроде круга. Посреди этого круга темнела выкопанная в земле воронка — это, очевидно, и была та самая петля.

Резец протянул голему нож — небольшой, очень удобный для рук Гранди. К тому же этот нож был обоюдоострым, что делало его применение еще более эффективным.

— Одного взмаха этим ножом достаточно, чтобы разрезать канат! — пояснил эльф, — для того, чтобы разрубить шест, нужно несколько взмахов. Но и то, и другое действия требуют минимум времени и максимум ловкости!

К чему он это все говорил? Гранди недоуменно пожал плечами, рассматривая то лезвие ножа, то канаты и помосты, пытаясь прикинуть, как же именно ему нужно будет сражаться.

Всего было шесть этих самых коробок, и возле каждого угла коробки свисало по четыре каната. Коробки располагались кругом, так что в случае необходимости можно было перепрыгнуть с одного помоста на другой, но и не очень-то близко друг к другу, так что прыгать тоже нужно было ловко и осмотрительно, чтобы не свалиться ненароком вниз. Таким образом, задание его заключалось сейчас в том, чтобы в конце концов оставить ведьму на одной из коробок и потом отправить ее прямо в воронку. Но по силам ли ему сделать это?

Тут появилась Рапунцелия в сопровождении девушек-эльфов. Она была сейчас размером с эльфа. Несмотря на короткую стрижку, девушка была особенно прелестна. Ей было отведено место на отдельной ветке, с которой открывался великолепный обзор места поединка.

— Ах, Гранди! — воскликнула Рапунцелия, едва завидев голема. — Ты видишь, мои предчувствия все же оправдались! Лучше бы мы никогда сюда не приходили!

Гранди и сам жалел о своей былой настойчивости. Его желание ознакомить девушку с культурой эльфов — в какой-то степени ее соплеменников — сыграло с ними обоими злую шутку. Теперь ему приходилось расхлебывать ту кашу, которую он сам же и заварил. Вот уж судьба-злодейка!

Тут прибыл и принц Буравчик. Он был облачен в тесно прилегающую к телу одежду — для удобства движений — и сменил свой знаменитый бурав на обоюдоострый ножик, такой же, как у Гранди, только чуть побольше. Принц превосходил голема в размере и силе, но эти преимущества частично сглаживались благодаря тому обстоятельству, что соперникам не нужно было вступать в непосредственное соприкосновение друг с другом, а в случае неудачи большая масса эльфа могла обернуться даже неприятностью, ведь подрубленный колышек или канат могли и не выдержать его. Так что формально все вроде бы было честно.

— Соперники готовы к поединку? — торжественно спросил один из эльфов.

— Готов! — отозвалась за себя Морская Ведьма. Голос ее звучал весьма уверенно.

— О, да! — пробормотал Гранди. Он надеялся, что он тоже готов.

— Начинайте!

Принц ухватился за один из канатов и с его помощью перемахнул на ближайший к нему помост. Гранди нащупал ближайший к нему канат и повторил маневр противника. Его руки еще чувствовали усталость, но она была не такой, как вчера. Итак, поединок начался. Взоры сотен эльфов были прикованы к месту событий.

Принц ухватился тем временем за другой канат и, оттолкнувшись от своего помоста, пересек круг по прямой линии. Гранди не ожидал, что события станут разворачиваться так быстро, и в первые секунды стоял и смотрел на Буравчика. Вдруг его пронзила мысль, что лезвие ножа, так зловеще поблескивающего на солнце, предназначено для него, для Гранди. Тем более, что эльф держался за канат одной только рукой — во второй был зажат нож. Очевидно, Морская Ведьма намеревалась вонзить этот нож в тело голема, а затем преспокойно сбросить его в петлю. В конце концов, им обоим было все равно, как именно умрет их противник.

Гранди не имел опыта катания на канатах — он ведь не был эльфом. Неуклюже схватившись за следующий канат, голем оттолкнулся и поехал к следующему помосту. Но тут его маневр не удался — Гранди не смог приземлиться на ту самую платформу, на которую хотел. Тем временем его канат возвращался в предыдущее положение, а Буравчик, выставив вперед руку с ножом, несся на него.

Голем уже не думал, что случится, — за него действовал инстинкт самосохранения.

Этот инстинкт стал сказываться на движениях Гранди, вырабатывая особую тактику борьбы. Дернувшись на лету в сторону, голем сумел обойти в воздухе нацеленный на него нож. В это время его канат вернулся в исходное положение. Едва коснувшись ногами прежней платформы, Гранди резко оттолкнулся от нее. Маневр удался — голем приземлился на платформу, которая находилась через круг от предыдущей. Приземлившись, Гранди одновременно ловким взмахом ножа отхватил ту стропу, на которой он сюда перебрался. У него явно кое-что начало получаться! Он отхватил канат потому, что не хотел, чтобы эльф им воспользовался, чтобы преследовать Гранди.

Но Буравчик тоже не терял времени даром — схватившись за соседний канат, он снова ринулся в атаку. Голем не решился пересечь круг, над которым в это время находилась в полете и колдунья, — ведь они могли запросто встретиться в воздухе, у Гранди могло и не получиться отклониться в сторону. А если они встретятся в воздухе, то у Гранди больше шансов на то, чтобы быть продырявленным ножом — ведь рука у эльфа намного длиннее, чем у него. Поэтому голем предпочел уклониться в сторону, не дожидаясь чересчур опасной встречи.

Эльф продолжал с прежним упорством преследовать голема, носясь за ним теперь по кругу. Постепенно почти все канаты были обрезаны ножами противников. Приземлившись на одну из платформ, голем по привычке отрезал стропу, на которой только что перемахнул сюда, и вдруг с ужасом увидел, что строп больше не осталось — он был теперь пленником этой платформы, с нее при этом никак нельзя было куда-то перебраться. Гранди в отчаянии развернулся и весь напрягся, ожидая, что противник сейчас подскочит к нему на своем канате. Но дело-то сейчас было совсем не в этом. Ведь смысл поединка заключался совсем не в том, чтобы соперники только бегали друг за другом с ножами. Морская Ведьма переменила тактику — теперь она спустилась чуть ниже по своему канату и, плавно подъехав к колышку, на котором был закреплен помост с Гранди, принялась рубить его своим ножиком.

Нужно было срочно что-то предпринимать! Гранди совершил отчаянный прыжок, стараясь схватиться за верхнюю часть того каната, на котором сейчас находилась колдунья. Он в любом случае не мог бы качнуть этот канат, поскольку эльф тяжестью своего тела надежно удерживал канат на одном месте. Но Гранди надеялся на то, что ему удастся резким движением вырвать канат из рук ведьмы и заставить ее приземлиться на помост.

Но затее голема не суждено было осуществиться. Эльф был все-таки намного сильнее, чем Гранди, и потому он сумел удержать канат в своих руках, в то же время упорно продолжая рубить основание помоста. Если вдруг Гранди соскользнет с каната вниз, то тогда нож точно воткнется в него, если же он не прыгнет на канат, то его мосток точно рухнет вниз. А если он умудрится запрыгнуть на вершину каната, то тогда эльф может сам подняться к нему туда и пронзить его ножом.

Отчаяние подбросило голему смелую идею. А что если попробовать изо всех сил встряхнуть этот канат?

Подпрыгнув, Гранди крепко ухватился за свисавший обрывок каната. Внезапно он почувствовал, что начинает соскальзывать вниз. Теперь он попытался решить, что же лучше — продолжать висеть здесь или перепрыгнуть на канат, на котором сейчас раскачивалась ведьма.

Наконец Гранди решился — сделав отчаянное усилие, он ухватился за канат, на котором сидел принц Буравчик, и повис на нем.

Вдруг случилось неожиданное — канат стал обрываться. То ли он перетерся, то ли был подрублен в пылу поединка кем-то из противников — теперь было не разобрать, да и неважно это все было. Принц пронзительно взвизгнул и полетел вниз, к воронке. Тут и Гранди наконец осознал, в чем дело. Голем понял, что падает вместе с Морской Ведьмой. Они оба допустили трагическую ошибку, и теперь оба были обречены на смерть.

Гранди первым упал в воронку, прочертив ногами в песке замысловатую фигуру. Неуклюже перевернувшись, он покатился прямо к центру воронки. Тут же в воронку плюхнулся и эльф. Оба противника приземлились довольно удачно, не сломав костей, — эльфы предусмотрительно посыпали воронку изнутри смесью песка и опилок, что сделало ее дно очень упругим и мягким. И Гранди, и Буравчик стали сползать вниз, к самому центру.

До Гранди донесся крик ужаса — так могла кричать только Рапунцелия. Девушка, возможно, закричала некоторое время назад, но крик донесся до его ушей только сейчас. В следующее мгновенье голем уже приземлился в черную дыру петли.

Голему показалось, что он попал в некое подобие тоннеля. Ноги его стояли на твердом полу, а сам он не чувствовал ни малейшей боли от падения. Через секунду рядом с ним приземлилась Морская Ведьма.

— Ах ты дрянь! — завопила колдунья. — Ты посмотри, что ты наделал!

— Я забрал тебя с собой! — сказал Гранди со спокойным удовлетворением. — Теперь тебе уже никогда не удастся получить тело Рапунцелии.

Ведьма с тревогой осмотрелась по сторонам.

— Посмотрим! Умный Коралл иногда освобождает то, что попало в его владения, если они, конечно, могут откупиться, предложив вместо себя что-нибудь равноценное! — сказала колдунья.

— Умный Коралл?

— А ты что, голем, неужто не узнал эту петлю? Это же просто один из входов во владения Умного Коралла! Никто и ничто не возвращается оттуда, поскольку Умный неплохо удерживает свои приобретения, покуда сам не надумает кого-то из них отпустить на волю!

Тут Гранди и сам все вспомнил. Ему в свое время приходилось бывать глубоко под землей. Однажды он совершил путешествие вместе с Добрым Волшебником Хамфри, старым солдатом Кромби, Бинком и Честером. Тогда происходили разные жуткие вещи. Они тогда повстречали демона, которого так и звали — Ксант, как и их страну. Этот демон и был источником всяческого волшебства. Из-за отлучки демона во всем Ксанте на некоторое время приостановилось действие магических сил. Гранди ни за что не хотел, чтобы нечто подобное повторилось снова! Ведь он был тем, кем он сейчас являлся, то есть големом лишь благодаря волшебству. А если волшебство прекратится, то он станет тем, чем был раньше — сделанной из тряпок и дерева куклой. Что и случилось тогда — Гранди помнил все. Когда волшебство снова пришло в Ксант, ожил и Гранди. Недавнее приключение еще некоторое время напоминало о себе головными болями, а потом и вовсе забылось. Теперь же Гранди вновь вспомнил давние события.

Но Гранди знал и другое — сам Умный Коралл находился непосредственно под Черным озером, воды которого как бы заспиртовывали все, что в них попадало, и держали свою добычу в полумертвом состоянии до поры до времени. Но тут-то никакой воды не было! Перед глазами голема возникла огромная комната, довольно сухая и просторная, причем задняя стена комнаты представляла собой…

— Ой-ой! — забормотал Гранди, вздрагивая.

— Возможно, если я отдам Умному Кораллу тебя, то он отпустит меня на свободу! — в раздумье проговорила Морская Ведьма. — Или же мне лучше отдать ему тело принца эльфов, а самой вселиться в твое тело? Тогда у меня будет больше шансов завладеть телом Рапунцелии! Ведь ради тебя она сделает что угодно и совсем не станет задавать лишних вопрос! Как только я это совершу, так…

— Но ведь сам-то мозг находится не здесь! — возразил Гранди.

— Конечно же, не здесь, дорогой мой голем! Я ведь только сказала тебе, что я узнала, что представляет собой эта петля, и все! Конечно же, мне еще никогда не доводилось тут бывать, но зато об Умном Коралле я знаю достаточно много — я ведь уже существую столько времени! Мне кажется, что Умный Коралл поторгуется со мной и даст мне волю!

— Возможно, эта петля действительно когда-то вела к Умному Кораллу, — сказал Гранди, — но ведь время-то идет, все изменяется! А теперь… — голем просто не мог заставить себя произнести ужасные слова.

— Если ты пытаешься заболтать меня, чтобы самому отсюда выбраться, голем, — прошипела ведьма, — то я тебя предупреждаю заранее, что твоя затея не пройдет! Я сейчас просто схвачу тебя!

Тут рука принца действительно протянулась к голему и схватила его за воротник куртки.

Гранди отчаянно рванулся вперед — и ведьма не могла его удержать.

— Вот так-то, ведьма! — воскликнул Гранди торжествующе. — У тебя немного сил, поскольку сейчас ты далеко от вяза! Волшебная сила больше не поступает в твое тело! И теперь…

Ведьма не стала его дальше слушать. Со словами «Я все равно схвачу тебя, негодный коротышка» колдунья бросилась за ним.

Но Гранди тоже не дремал — он ловко отскочил в сторону, и ведьма с размаху свалилась за каменный пол подземелья. Лицо на стене вдруг затряслось, как в конвульсиях. Аристократически очерченный рот раскрылся, как в гримасе боли, смешанной со злобой, а глаза уставились в одну точку.

Тело Буравчика дернулось снова, продвинувшись на несколько сантиметров. Тут Морская Ведьма вдруг ожила.

— Что такое… — начала она.

— Ты ступила в Мысль, — сказал Гранди.

— Куда?

— В Мысль! Они тут существуют в виде лент, и в то же время они невидимы для простого глаза. Так что если ты наступаешь на одну…

— Я видела силуэты мужчины и женщины, но они были какими-то странными…

— Конечно, ведьма, конечно! Кстати, не забывай, что сама ты сейчас тоже в мужском теле!

— И кто-то еще так странно смотрел на меня, словно хотел… Нет, не могу этого сказать!

— Ха, а ты говорила, что ничего в таких делах не понимаешь! — сухо сказал Гранди. — Попробуй-ка лучше ступить в другую мысль, еще чему-нибудь научишься!

— Но…

— Это никакая не пещера Умного Коралла! — воскликнул Гранди. — Это логово демона Ксант! И если мы вдруг его случайно разбудим…

— Не может такого быть! — ведьма решительно шагнула к голему. — Если ты пытаешься заговорить мне зубы, чтобы самому незаметно…

— Не шуми тут слишком, ведьма, и не суетись, иначе произойдет непоправимое!

Лицо эльфа снова застыло. Слишком поздно — она снова очутилась в новом водовороте мыслей.

Гранди испуганно попятился назад — и сам попал в другой водоворот мыслей. Перед его глазами появился демон Сириус, который в это время как раз искал жертву для заклания по случаю наступления какого-то осеннего праздника.

— Здесь он! Здесь он! — два десятка рук сразу стали тыкать пальцами в голема, словно указывая Сириусу на Гранди.

Испуганный Гранди, порывисто двигая руками и ногами, выпутался из потока мыслей. Ему совсем не хотелось лечь на жертвенник и возвестить пролитием своей крови наступление нового времени года.

Тут ведьма тоже выпуталась из другого потока.

— Это невозможно выразить словами! — с отвращением сплюнула она на пол. — Мне пора выбираться отсюда!

— Эй, потише шуми и не топай так громко! — попытался урезонить ее Гранди.

Но это предупреждение снова прозвучало слишком поздно. К тому же колдунья все равно вряд ли обратила бы на него внимание, даже услышь она его вовремя. Ведьма очертя голову ринулась к дальней стене, все больше запутываясь в новых мыслях по мере удаления от голема. Но, как видно, не все силы покинули тело принца Буравчика, поскольку колдунья, вырвавшись из одних водоворотов, попадала в другие, но затем ей удалось сделать отчаянный рывок, и она с размаху ткнулась в стену.

— Ну все! — испуганно прошептал Гранди.

Голем-то хорошо знал, что тут находится. Там была не совсем обычная стена. Она была выточена из цельного монолитного камня в виде громадного лица, и ведьма уткнулась как раз в исполинский нос.

Но что сделано, того уже не воротишь! Открылся гигантский глаз. Итак, демон K(C/A)`HT` пробудился от своего долгого сна и теперь недоуменно озирался по сторонам.

Вся пещера затряслась, как только лицо стало поворачиваться из стороны в сторону. Ведьма, пораженная, стояла перед демоном, не в силах сдвинуться с места. Она явно не могла понять, что это такое, несмотря на то, что существовала уже многие столетия. А Гранди сразу понял, что, как бы плоха ни была его ситуация минуту назад, теперь она многократно ухудшилась.

Медленно открылся огромный рот.

— Кого это сюда занесло? — грозно спросил демон.

Ведьма все стояла, как парализованная, но зато Гранди нашелся.

— Это произошло совершенно случайно! Извините, многоуважаемый демон! — лепетал голем.

— Тогда я должен уничтожить случайность, которая так нагло нарушила мой покой! — загрохотали слова демона, как камнепад с горы.

Как раз этого-то Гранди больше всего и боялся. Вообще-то демон Ксант не слишком интересовался живыми существами. Даже наоборот, он был заинтересован в том, чтобы они держались от него подальше. Насколько Гранди было известно, существовало даже нечто вроде магического щита, который перекрывал кому бы то ни доступ к демону было, но петля возле дерева эльфов, очевидно, каким-то образом проходила через этот щит. И теперь демон, источник всего волшебства королевства Ксант, был пробужден из вековой спячки и пришел в дикую ярость. Он явно изготовился растереть Гранди и весь Ксант в мелкую пыль за то, что его сон был так нахально нарушен.

Но тут Гранди подумал, что ему все равно нечего терять.

— Ты не сделаешь этого, если у тебя есть хоть малейшее представление о нуждах простых живых существ! — закричал голем в отчаянии, стараясь хоть немного потянуть время.

Удивленный демон разинул страшную пасть:

— Оно еще и разговаривает?

Гранди решил рубануть с плеча:

— Да ты просто бесчувственный камень! Лежишь тут себе и не знаешь никаких забот! Вполне естественно, что ничто и никто больше тебя просто не интересует! Но если бы ты только минуту побыл на моем месте, твои мозги сразу закипели бы!

Демон призадумался. Наконец он снова нарушил тишину:

— Это что, вызов мне? — Слова эти были произнесены уже не столь грозным голосом.

— Да как бы ты ни назвал это, хоть и вызовом в свой адрес! Ведь в реальной жизни ты все равно не разбираешься!

— Ну хорошо! Тогда на одну минуту мы с тобой действительно поменяемся местами!

Внезапно, не понимая, как это произошло, Гранди почувствовал, что он оказался в теле и мозгах демона Ксанта. Его взгляд неожиданно стал способен проникать сквозь толщу земли. Глаза его, как только голем поднял их вверх, заметили высоко в небе цепочку планет. Мозг демона был сейчас в отвратительному настроении, поскольку на протяжении уже нескольких десятилетий волшебство неуклонно теряло свою силу и значение, и демон был не в состоянии остановить эту тенденцию. Пусть он, Гранди, и был бессилен в физическом смысле, но зато он был живым существом, а жизнь — это большая сила, поэтому разные другие демоны сейчас с удивлением уставились на него. Гранди заметил, что демон по имени Земля явно помолодел; налицо, следовательно, были какие-то достижения, а вот с Ксантом было не все в порядке. Это было немного унизительно, поскольку в угасании волшебства чувствовались манденийские происки. Следующим демоном, который завладел вниманием голема, была Венера — она тоже похорошела, стала, как решил Гранди, роковой женщиной. Даже находящийся на задворках системы Плутон не был тем, что прежде, — он изменился, причем в лучшую сторону. Юпитер продолжал увеличиваться в размерах, Нептун окружил себя воздушной оболочкой почтения, а Сатурн стал каким-то легкомысленным, вертя свой обруч из малышек-планет. Все развивалось, один только Ксант оставался прежним, если не сказать деградировал! Если бы только подвернулся какой-нибудь способ вернуть былое значение, снова войти в фазу расцвета. Но как это сделать?

Тем временем отмеренная демоном минута истекла, и Гранди снова очутился в своем теле и при собственном рассудке. Его маленький мозг продолжал пульсировать над одной идеей — как спастись? Но тут Гранди подумал, что он был не прав — у демона тоже были свои проблемы, и причем нешуточные! И он, Гранди, никогда бы не понял их, не окажись он на минуту в теле источника волшебства, поскольку простому голему в любом случае не дано понять всю тяжесть его проблем. Теперь голем понял, что и демон страдал, подобно ему самому, поскольку и ему ситуация казалась безвыходной. Среди всесильных существ демон Ксант чувствовал себя бессильным, поскольку его волшебство убывало. Да, теперь-то Гранди хорошо понимал демона. Проблема у них действительно была почти одна и та же. Каждый чувствовал себя бессильным, не зная, что предпринять.

Тем временем демон тоже выглядел весьма задумчивым.

— Теперь понятно твое беспокойство, голем! — сказал Ксант. — Твое тело невелико, но тобой движут великие стремления! Но в отличие от меня у тебя есть сила и возможности для принятия решения!

— Неужели? — искренне удивился Гранди.

— Все, что тебе требуется, — это уважение хорошей женщины. Таковая у тебя будет, если ты сможешь выпутаться из настоящей ситуации!

Гранди сразу понял, что демон имеет в виду. Если ему удастся выбраться отсюда, то это будет означать, что он вышел из поединка победителем. Тогда Рапунцелия будет по праву принадлежать ему, чего она, как Гранди сам чувствовал, только и желала. Первый опыт общения с эльфами наверняка оставил в душе девушки не слишком хорошие впечатления. Она явно не согласится остаться жить с маленькими человечками. А если Рапунцелия зауважает голема, то тогда ему не потребуется никто другой. А пока…

Если он выживет… Но сейчас это казалось делом почти невероятным. Демон согласился поменяться с ним местами на одну минуту, поскольку Ксант, видимо, любил вызовы в свой адрес. А вызовов этих, надо полагать, было не слишком много — кто же осмелится спорить с таким устрашающим созданием? Да и кто забредет сюда, в это подземелье?

Но вот…

— Разреши бросить тебе еще один вызов! — закричал Гранди. — Ты попробуешь помочь мне, а я постараюсь помочь тебе! Ты ведь все равно тут скучаешь!

Демон, который давно уже ни с кем не разговаривал, медленно вникал в смысл того, что ему говорили. Но он был рад пообщаться с кем-нибудь.

— Хорошо, голем, идет! — сказал Ксант, и пещера вновь задрожала.

Так Гранди попытался заключить сделку, которая должна была разрешить его проблему. В его плане был один только изъян — он понятия не имел о том, как можно разрешить проблему демона. Но это уже детали, подумал голем.

— Хм, мне нужно немного времени, чтобы все как следует обдумать!

— Возьми сколько хочешь времени, не беспокойся! — ободрил его демон. — Целая Вечность в твоем распоряжении, смелее! Но если по прошествии часа наше соглашение не претворится в жизнь, я отправлю тебя в хранилище Умного Коралла, а Морская Ведьма отправится обратно наверх!

Только этого еще не хватало! Тогда эльфы и Рапунцелия подумают, что именно Морская Ведьма выиграла этот поединок, и к тому времени, как Гранди успеет возвратиться, если вообще сумеет это сделать, будет слишком поздно — ведьма вселится в тело девушки. Да уж, демон Ксант явно знал, какой стимул использовать, чтобы заставить голема развлечь себя!

До ведьмы тоже несомненно дошел смысл сказанного. Демон тоже знал о ее природе, но это, как видно, нисколько его не интересовало.

— Может быть, мне тоже стоило бы заключить с вами одну сделку… — начала она.

— Тебе лучше удовлетвориться тем, что ты уже имеешь! — посоветовал ей демон.

Ведьма не заставила дважды повторять предупреждение и тут же умолкла. Все, что ей теперь нужно было сделать, это спокойно провести один час, и тогда какой-нибудь промах совершенный Гранди принесет ей долгожданную победу.

Демон тем временем успокоился, и лицо его снова приняло прежнее выражение — оно стало каменно-непроницаемым. Но Гранди сознавал, что через час оно снова оживет. Он просто обязан предложить демону через час какое-нибудь достойное решение! Просто обязан, иначе конец!

Понятное дело, в голове у Гранди сейчас была пустота. Как же он мог выдумать что-то особенное, если за столь долгий период сам демон не смог ничего придумать? Ведь его ум был во много раз меньше ума источника волшебства! И сейчас он был обычным пленником, как, впрочем, и колдунья. Правда, перед ведьмой у него было одно преимущество — если он предложит демону нечто сногшибательное, то будет отпущен на все четыре стороны. Но, с другой стороны, если он ничего такого не сможет предложить, тогда это преимущество автоматически переходит к ведьме. А может, ему и вовсе не стоило пытаться, тогда уж они оба точно остались бы тут, в темном подземелье. Вот уж, действительно, — дилемма заключенного!

Дилемма заключенного… Это вдруг напомнило ему о чем-то знакомом… Бинк, проведший в Мандении много времени, приносил всякий раз по возвращении массу историй и поучительных сказаний. Одна из этих историй как раз была о двух заключенных. Та ситуация вообще поразительно напоминала нынешнюю. В том сказании говорилось, что один из заключенных мог заслужить лучшее обращение со стороны тюремщиков, если бы стал клеветать на своего товарища по заключению. Но если бы второй заключенный вдруг стал свидетельствовать против первого, то тогда оба они стали бы подвергаться более жесткому надзору, нежели прежде. И оба заключенных это хорошо знали. И что же они делали в этой обстановке?

Но хватит отвлекаться! Ему сейчас нужно думать над тем, что происходит с ним, а отвлеченные понятия подождут! Какой же он может дать демону совет, чтобы тот вновь завоевал прежнее положение в среде других демонов?

Голем чувствовал, что его голова почему-то не хочет думать над проблемой. Зато вместо этого мозг упорно возвращался к той дилемме заключенного! Так, если один заключенный знал, что другой не станет давать на него никаких показаний, то тогда он и сам мог попытаться дать эти показания на сокамерника и получить взамен более гуманное обращение, а с его товарищем по заключению ничего страшного все равно не случилось бы. Но, с другой стороны, если бы оказалось, что другой задумал то же самое…

Конечно, в случае Гранди вторым заключенным была Морская Ведьма, и голем сознавал, что от нее можно ждать только подлостей. Гранди был твердо уверен, что колдунья наговорит про него с три короба, если только представится случай. Поэтому в его положении остается либо помалкивать, чтобы дать ведьме то самое преимущество, либо тоже сказать о ней что-то не слишком доброе, чтобы она навсегда осталась с ним здесь — так, как это произошло в пылу их поединка возле вяза.

Все, что исходно у него было, — что победу одержать он не смог. Единственное, чего он искренне желал, — оставить старую каргу здесь, а самому вернуться наверх, к Рапунцелии. Поэтому он во что бы то ни стало должен что-то посоветовать демону, иначе ему крышка и Рапунцелии тоже.

Вдруг его молнией пронзила мысль — а не может эта самая дилемма заключенного быть своеобразным решением проблемы демона Ксанта? Ведь его ситуация была почти как две капли воды похожа на ситуацию Гранди — демон должен был любой ценой получить преимущество перед другими демонами, а демоны, в свою очередь, пытались сейчас закрепить за собой преимущество над ним. Если бы удалось как-то разрешить дилемму заключенного, то тогда и проблема демона могла бы разрешиться.

Предположим, к примеру, что это игра. Один из игроков знает тактику, которая точно принесет ему победу, независимо от того, на какие ухищрения в игре пускается его соперник или соперники. Возможно даже допустить, что противник понимает, в чем эта тактика заключается, но применить ее сам почему-то не может.

Если предположить, что Луна не сделана из зеленого сыра… Голем почувствовал, что начинает грезить о разных невозможных вещах!

Но он инстинктивно чувствовал, что здесь что-то есть. Ведь тогда, когда он играл в настоящие линии и коробки с муравьиным львом, он нашел тактику, которая помогла ему одержать победу! Все, что тогда от него требовалось — сделать неожиданный, даже очень рискованный ход, который потом резко изменил весь ход игры. То, что казалось на первый взгляд абсолютно бессмысленным, затем принесло ему победу.

Размышляя таким образом, Гранди сказал себе — если тут и есть подобная выигрышная стратегия, то ты, голем Гранди, просто обязан достичь того, к чему стремится твое сердце. Если такая тактика не существует, тогда все пропало. Поэтому он просто обязан найти или выдумать такую стратегию. Если ее нет, ее нужно выработать, и как можно быстрее.

Гранди немедленно принялся за дело, вычерчивая на участке земляного пола те самые линии и коробки. Но независимо от того, что он изображал на земле, он не имел ни малейшего понятия, как ему получить преимущество перед Морской Ведьмой, которая ни за что не пропустит ни малейшего промаха с его стороны. Нет, тут требуется иная тактика — нужно постараться сделать так, чтобы ведьма осталась в подземелье вместе с ним. Пропадать — так уж вместе с врагом! Ни в коем случае нельзя оплошать — иначе колдунья получит выход на свободу!

Но вдруг голем догадался, что его ситуация отличается от ситуации демона тем, что там было более двух участников. Но, с другой стороны, разве накал страстей при противоборстве двух участников меньше накала страстей, когда их трое или больше? Тогда его действия могут оказаться проигрышной стратегией, если предположить, что на дуэли один на один все может быть совсем иначе, чем в сражении, где каждый воюет сам за себя? Или, предположим, наоборот?

Но тут Гранди вспомнил: находясь в ту самую минуту на месте демона, он заметил, что каждый поединок демон тоже вел один на один. Вначале он взаимодействовал с одним демоном, потом со вторым. Иногда ему удавалось получить небольшое преимущество перед одним из противников, но затем это преимущество исчезало при столкновении с другим конкурентом. Так что борьба все-таки сводилась к сражениям один на один, и череда проигрышей продолжалась, поскольку, как думал Гранди, другие демоны были кровожаднее и решительнее Ксанта, а хорошие, добрые, существа всегда довольствуются остатками со стола более удачливых, хотя и не таких добрых сотоварищей.

Если бы только добрые существа могли всегда выходить из схваток победителями!

Но ведь возможно, что…

Внезапно его осенило: ни хороший, ни плохой участник игры не обладали наиболее правильной тактикой сражения, поскольку остальные, кому потом приходилось вступать в схватку, брали пример с победителя и в конце концов побивали и его! Победителем всегда был тот, кто мог наиболее ловко применить то, что дало выигрыш кому-то еще.

Гранди принялся лихорадочно размышлять. Предположим, что он, голем, будет тем, кто упорно сражается, но очень честен. И он сражается против всех остальных. Одного из участников он выбивает из игры, но как с другим, который подметил его тактику и теперь готовится применить ее против него самого? Сможет ли он, Гранди, снова победить? Если да, то тогда приходит на смену очередной участник, который тоже знаком с его тактикой, и тогда…

— Твое время вышло! — торжественно объявил демон.

Как скоро! Пролетевший час показался несколькими минутами, но Гранди чувствовал, что тут все без обмана — действительно, прошел час.

— Я… — сказал голем неуверенно.

— У тебя есть готовый ответ?

— Я… э-э-э… думаю, что… да… Но я должен сначала испытать его верность.

— Конечно, ты должен это сделать, ибо я все равно ни за что не согласился бы принять непроверенную практикой стратегию, — сухо воскликнул демон. — Испытай то, что ты придумал, прямо сейчас!

— Но для этого мне нужно несколько человек, подобных мне и ведьме!

— И по скольку каждых? — спросил демон.

— Минимум по двое. Понимаешь, все здесь заключается как раз в том…

Мгновенно там, где только что стояли два человека, каким-то непонятным образом стало четверо! Появилось по двойнику Гранди и Морской Ведьмы. Вообще-то Гранди имел в виду не это, но он боялся, что, если он сейчас что-нибудь возразит, демон подумает, что он попросту тянет время, и тогда все быстро кончится.

— Да, спасибо! — вежливо сказал голем, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Так вот, теперь правила…

— Так ты что же, осмеливаешься устанавливать для меня какие-то правила? — грозно воскликнул демон.

— Здесь в любом случае существуют определенные правила, для того чтобы игра состоялась, они и нужны. Тогда и стратегия сможет сработать! — объяснил Гранди.

— Ну хорошо, показывай!

— Мне кажется, что все будет выглядеть наиболее понятно и наглядно, если мы будем использовать метод подсчета баллов. Трудности положения демона вообще лежат за пределами человеческого понимания, так что…

— Это верно! — согласился демон.

— Так что мы должны для понимания использовать простые числа, которые приняты у людей и им понятны. Они смогут показать, в чем заключается стратегия…

— Ближе к делу!

— Да, конечно же! Необходимо только подсчитывать количество набранных баллов. Тот, кто наберет наибольшее количество этих баллов, и есть победитель. Так что если моя стратегия всегда поможет быть в выигрыше…

— Ничего ты не выиграешь, негодный голем! — злобно зашипел один из стоявших рядом принцев Буравчиков. — Ничего, и все это знают!

— Заткни свою поганую глотку, колдунья! — закричал Гранди. — Каждый, кто присутствовал бы здесь, убедился бы, что именно ты проиграла!

Причем закричал это не собственно Гранди, а его двойник! Гранди понял, что его двойник начинает ему положительно нравиться — он умел постоять за себя! Правда, нельзя будет с уверенностью сказать, кто окажется победителем, а кто побежденным в этой игре. Но все же…

— В таком случае, пусть здесь присутствует каждый! — решил демон.

Внезапно все действительно оказались в пещере. Было такое впечатление, что это подземелье на какое-то время превратилось в своеобразный театр, и Гранди с Морской Ведьмой, как главные действующие лица оказались в центре. В первом ряду сидели король Дор и королева Айрин с детьми Айви и Дольфом, король в отставке Трент и королева в отставке Ирис, там были Бинк, Хамелеон, стояли кентавры Честер, Чери и Арнольд и разные другие именитые личности волшебного королевства, чуть подальше можно было различить Жордана, Тренодию, Стэнли-Дымовика, подкроватное чудовище и тех, кто не занимал в Ксанте чересчур заметного положения, а уж на совсем задних рядах разместились такие люди и создания, которых Гранди и вовсе не знал. Где-то позади можно было угадать ту самую зловредную тучу — Кумуло Фракто Нимбуса. Все зрители казались несколько удивленными, но никто не возражал против своего присутствия тут. Все уставились на импровизированную сцену, ожидая, когда Гранди начнет свое представление.

Гранди никогда не приходило в голову усомниться в могуществе демона Ксант. Если бы он только когда-нибудь сделал это, то сомнения его мигом бы рассеялись. Все Волшебники, Волшебницы, разные другие существа и создания Ксанта, которые оказались здесь буквально во мгновение ока — причем демон на самом деле даже не мигал своим оком, — все это буквально поразило Гранди. Всеобщее внимание было тем не менее приковано не к демону, а к голему. Они ждали, когда начнется действо.

Внезапно Гранди почувствовал страх, который обычно ощущают актеры перед выходом на сцену, особенно если этот выход — первый в их жизни. Гранди показалось, что его язык прилип к небу, а челюсти сжались с такой силой, что он вообще не сможет рта раскрыть. Весь Ксант ждал его одного!

— Эй, очнись! — толкнул голема его двойник. — Нужно же демонстрировать стратегию победы!

Но Гранди продолжал стоять в оцепенении, все еще не в силах прийти в себя.

— Нет у него никакой стратегии! — злорадно сказала ведьма демону. — Брось его поскорее в озеро Умного Коралла, а меня отошли обратно на поверхность земли!

— Кого это нужно отослать наверх? — возмущенно спросила ведьма-двойник.

— Чего ты суешься, куда тебя не просят? — заорала первая ведьма.

Гранди продолжал стоять в оцепенении, не в силах даже поднять взгляд, хотя знал, что сотни пар глаз сейчас направлены на него. Он при этом чувствовал, что ведет себя совсем неподобающим образом — еще немного, и все пойдет прахом, он так и не сможет продемонстрировать свою стратегию. Но все равно Гранди не был в состоянии даже пошевелиться или сказать слово — такое громадное собрание действовало на него угнетающе.

Внезапно тяжесть, которая навалилась на него, развеялась от одного-единственного звонкого голосочка:

— Гранди!

Рапунцелия! Она тоже была здесь — и если он проиграет, то ей суждено будет заплатить своей жизнью за его проигрыш!

Голем сразу почувствовал, что оцепенение начинает покидать его тело, а язык отлипает от неба. Ни в коем случае нельзя обрекать девушку на страдания!

— Смысл того, что я сейчас вам всем продемонстрирую, — начал Гранди, — заключается в наборе необходимого количества баллов. Баллы могут быть самыми различными — все зависит от комбинации решений, которые принимаются участниками игры. К примеру, предположим, что каждый участник свидетельствует против своего товарища по игре. В этом случае каждому участнику можно присудить по одному очку!

— Одно очко! — сказала Морская Ведьма, проявляя к игре неожиданный интерес. Очевидно, колдунья хотела удостовериться в том, что у голема нет никаких шансов, чтобы демон Ксант остался им доволен.

— А теперь давайте предположим, что каждый из участников игры не свидетельствует против своего товарища! — продолжал Гранди. — В этом случае каждому можно присудить по три балла. Я хочу особенно отметить, что покуда все участники действуют одинаково, то им присуждается одинаковое количество баллов. Ни у кого нет никаких преимуществ перед другим.

— Три очка! — сказала вторая ведьма.

— Но вот теперь мы вправе предложить, что один из игроков начал давать показания против второго, а второй все равно молчит! — сказал Гранди. — В таком случае тот, кто эти показания дает, получает сразу пять очков, а тот, который молчит, не получает ни одного очка!

— Ага! — в один голос воскликнули обе ведьмы, хищно облизывая губы. Было видно, что обе они явно собирались получить по пять очков.

— Я все время терял очки! — воскликнул демон. — Но ведь ты пока только обрисовал ситуацию, а способа ее разрешения еще не представил! Так в чем заключается твоя стратегия? Не надо тянуть время!

— Погоди, сейчас я все объясню! — воскликнул Гранди. — Каждый из нас четверых — нас тут двое големов и две ведьмы — будет сражаться против своих противников. Конечно же, ведьмы постараются никому ни в чем не уступить…

— Конечно! — воскликнули снова обе ведьмы в унисон. Они отлично понимали голема с полуслова!

— А второй голем будет следовать моей тактике, — продолжал Гранди невозмутимо. Он посмотрел на своего двойника. — Ты, конечно, в курсе?

— Да, конечно! Я ведь твоя копия! Я прекрасно все понимаю, что ты думаешь!

— Вот и отлично! В таком случае, давайте-ка сделаем первый ход, чтобы демон смог сам все увидеть. В каждом поединке будет несколько раундов, чтобы вся стратегия смогла проявиться до конца и произвела впечатление целостной системы. Пожалуй, мне следует начать.

Гранди приблизился к одной из ведьм. Тут вдруг он остановился и воскликнул:

— Ой, совсем забыл! Мне же потребуется несколько листов бумаги и карандаши, чтобы…

Демон продолжал хранить молчание. Но возле руки каждого игрока появились стопки разноцветной бумаги и по остро отточенному карандашу.

По рядам зрителей прошла волна шепотков, и Гранди понял, что у каждого из зрителей в руках появилось по листку бумаги и карандашу. Только у Рапунцелии ничего этого не было. Все должны были заниматься подсчетом очков.

Внезапно Гранди вновь стали одолевать сомнения. Он ведь еще не успел все обдумать как следует! Что, если его мысль невозможно будет выразить словами, а его стратегия окажется невыигрышной? Тогда он окажется навечно похороненным в озере Умного Коралла, а ведьма наконец претворит свою мечту в жизнь — вселится в вожделенное тело Рапунцелии. Об этом узнает весь Ксант! Его поражение будет у всех на устах, тогда ему уже никогда не развеять дурной славы о себе! Все будут говорить: вот, что за голем — влез в такое опасное дело добровольно, все напортил, обрек на гибель себя и других!

От этой мысли голема бросило в жар. Только не это! Он понимал, что от неизбежного никуда не денешься. Если уж добру суждено одержать здесь победу, то он, крикливый голем, тут совсем ни при чем, и нечего ему даже дергаться! Но тогда с какой стати он вообще затеял тут весь этот балаган?

Тут его глаза остановились на Рапунцелии. Девушка неотрывно следила за ним. Встретившись с глазами голема, она сердечно улыбнулась. Она верила ему!

Она ему верила, она в него верила!

Он мог провалиться со своей стратегией, разочаровать всех, как это уже часто случалось раньше, но подвести Рапунцелию он просто не имел права.

— Теперь каждый из нас должен наносить отметки на своих листках бумаги! — обратился голем к ведьме. — Сначала следует нарисовать улыбающееся лицо. Это будет означать, что мы не будем давать показания на товарища по заключению. Можно также нарисовать насупленное лицо, которое означает, что мы думаем только о себе и нужные показания на своего товарища даем. Мы оба сознаем, что лучше было бы, если бы никто не оказался тем самым насупленным лицом, но ведь, с другой стороны, насупленное лицо получает определенные преимущества перед улыбающимся! Но суть заключается в том, что каждый из нас не знает, что выберет другой! Не будем знать до тех пор, покуда партнер по игре не откроет своего рисунка!

— Начинай ты, сволочь! — выругалась ведьма. Она, как всегда, не могла обойтись без бранных эпитетов!

— Готово! — воскликнул Гранди, нарисовав большое улыбающееся лицо на своем листочке бумаги таким образом, чтобы ведьма не смогла увидеть, что он изобразил там. Ведьма сделала свой ход, тоже изобразив лицо. Надо думать, она непременно изобразила недобрую физиономию!

— Ну, а теперь нам остается только показать друг другу наши рисунки, — объявил Гранди. Обернувшись назад, он открыл рисунок публике и показал его во все стороны, чтобы рисунок смогли увидеть все. Что-то недовольно ворча, то же самое сделала и Морская Ведьма.

Как Гранди и рассчитывал, с рисунка колдуньи смотрело злое, недовольное лицо.

— Теперь вы, уважаемые зрители, — сказал Гранди торжественно, — видите, что ведьма предпочла давать на меня показания. Я не собираюсь этого делать. Таким образом, Морская Ведьма набирает пять очков. А я, соответственно, не получаю ни одного балла. И тут…

По рядам зрителей снова прокатился легкий шумок. Все явно сочувствовали голему и страстно желали, чтобы Морская Ведьма проиграла.

Но ведь игра только-только началась! Если только его стратегия была верной…

— Теперь мы можем перейти ко второму раунду! — объявил Гранди торжественно. — Мы снова должны повторить ходы. Каждый рисует лицо, которое ему ближе!

Так и сделали. Гранди изображал теперь хмурое, недовольное лицо.

Как только игроки показали свои рисунки, публика увидела, что теперь оба они изобразили злые лица.

— По два очка каждому! — сказал Гранди.

— Семь два в мою пользу! — заорала ведьма радостно. — Ты никуда отсюда не выберешься, мерзавец!

— Начинаем снова! — воскликнул Гранди. Они сделали по очередному рисунку и показали их публике. Снова те же самые злые лица.

— Каждый из нас повторил предыдущий ход, повел себя эгоистично, а потому, как мне кажется, лучше никому не присуждать очков! — заявил голем.

— Но я все равно веду в игре! — сказала ведьма, радостно потирая руки.

— Ладно, не шуми! — сказал Гранди. — Игра ведь не закончилась. Посмотрим, что будет! Итак, уважаемая публика, мы начинаем четвертый по счету раунд!

Игроки снова сделали рисунки, показав публике то, что они изобразили на своих листках. Оба листка снова явили зрителям те же злые физиономии.

— Восемь — три! — закричала ведьма, заливаясь злобным смехом. — Своей дурацкой стратегией ты выкопал себе могилу, голем!

— Пятый раунд! — закричал Гранди. Повторилось то же самое, что и в прежние раунды, — снова злые лица, только счет изменился — он стал девять — четыре в пользу колдуньи.

— Теперь последний, шестой раунд! — возвестил Гранди. Его предварительные расчеты показывали, что именно этот раунд должен стать судьбоносным. Теперь теория должна была подтвердиться либо быть опровергнута практикой.

Несколько быстрых и нервных движений карандаша по бумаге — и оба рисунка предстали перед глазами публики. Снова два лица, теперь даже с оскаленными зубами!

— Десять — пять в мою пользу! Моя игра! Я победила! — загоготала Морская Ведьма.

— Ты действительно выиграла, — согласился Гранди мрачно. Аудитория зловеще молчала.

Демон шевельнул было губами, чтобы что-то сказать.

— Но наше состязание еще не закончено! — крикнул звонко Гранди. — Это ведь была только первая часть игры.

— Да вам целую вечность подавай! — заворчал демон Ксант недовольно.

— Это верно! — сказал Гранди спокойно. — Но ведь один тур ничего не решает, только методичность указывает на лучший результат.

Теперь голем подошел к другой ведьме.

— Я хотел бы сыграть этот тур с другим противником! — объявил он. — Каждый из нас будет изображать лица, как это было в предыдущий раз, потом будет демонстрировать нарисованное публике!

Так они и сделали. Результат был таким же, как и в прошлый раз — Гранди нарисовал улыбающуюся рожицу, а ведьма — так вообще череп. Она сразу набрала преимущество в целых пять баллов, оставив Гранди позади.

Оставшиеся пять раундов окончились с теми результатами, которых и можно было ожидать. Снова счет стал десять — пять в пользу Морской Ведьмы.

— Голем, мне очень нравится твоя стратегия! — хохотала колдунья.

— Итак, вы просмотрели два тура игры, уважаемые зрители! — воскликнул Гранди. — Я, таким образом, набрал десять очков, а мои соперницы — двадцать!

Публика, которая тоже вела подсчет очков, скорбно закивала головами. Их подсчет совпал с подсчетами голема. Только облако по имени Фракто казалось весьма довольным, хотя, конечно, ведьме оно тоже не симпатизировало.

Но Рапунцелия одобряюще улыбнулась голему — она продолжала верить в него. Она, возможно, осталась единственной, кто верил ему теперь. Гранди надеялся, что он оправдает это безграничное доверие.

Теперь Гранди подошел к своему третьему сопернику — своему двойнику. Он должен был стать его последним противником. Быстро чиркнув карандашами по бумаге, големы показали листочки публике. Все увидели две смеющихся рожицы.

— Заметьте, дорогие зрители, каждый из нас предпочел быть добрым сокамерником! — воскликнул Гранди. — А посему никто из нас не получил в этой игре необходимого преимущества перед соперником. Таким образом, мы оба получаем по три балла и приступаем к следующему раунду!

Второй раунд начался. Результат был тот же, что и в предыдущий раз. Затем оставшиеся раунды. И в каждый раунд оба противника набирали опять по три балла! Это было просто невероятно, но публика была готова подтвердить все происходящее.

Наконец и этот тур подошел к концу, и Гранди, быстро водя своим карандашиком по бумаге, стал подсчитывать результат. Наконец он объявил торжественно:

— Восемнадцать на восемнадцать! В общей сложности я набрал двадцать восемь очков, а мои соперники набрали тридцать восемь!

— Значит, ты проиграл, — возвестила Морская Ведьма радостно. — Победителем станет, таким образом, кто-то из нас!

— Возможно! — спокойно отозвался Гранди. Теперь наступал еще один важный момент. Если все пройдет так, как им и было задумано…

— Нужно довести дело до конца! — воскликнул второй голем. — Мне ведь тоже еще нужно сразиться с двумя Морскими Ведьмами! Игра еще не закончена!

— Да, конечно, давай! — сказал Гранди. — Но только руководствуйся стратегией!

— Да, конечно! — заверил его двойник.

Этот голем подошел к одной из ведьм, и тур начался. Завершился он с тем же результатом, с которым из подобного раунда вышел сам Гранди — счет был десять-пять в пользу колдуньи. Ведьма прямо-таки сияла от невыразимой радости, а публика угрюмо замолчала. Демон Ксант выглядел несколько уставшим, что было не слишком добрым предзнаменованием.

Теперь пришло время заключительного раунда — одна ведьма должна была сражаться против второй. Каждая имела в активе по двадцать очков, которые она смогла получить, сражаясь с големами.

— А теперь, если ты позволишь набрать мне хотя бы несколько лишних очков… — заговорщицки прошептала Морская Ведьма своему двойнику.

Гранди старался сохранить спокойствие хотя бы внешне, хотя в душе его бушевал ураган противоречивых чувств. Его удача сейчас зависела от того, насколько верно он предугадал возможное поведение обеих ведьм — ведь характер их был, в сущности, одним и тем же!

Сейчас наступал самый, пожалуй, критический момент. Но если он ошибся!

— С какой это стати я должна тебе уступать! — прокаркала вторая ведьма первой. — Я сама хочу набрать больше очков и выбраться отсюда!

— Ну, если ты так нахально ведешь себя, — завопила претендентка, — то я тебя сейчас отделаю так, что ты больше не будешь похожа на меня!

Гранди почувствовал, как напряжение покидает его тело. Да, он все верно просчитал.

Ведьмы, одарив друг друга ненавидящими взглядами, начертили свои рисунки и показали их публике. Конечно же, ничего другого, кроме двух черепов, там оказаться просто не могло! Каждая набрала по одному очку.

Ведьмы, осыпая друг друга проклятьями, приступили ко второму раунду. Результат опять тот же самый — снова два коряво нарисованных черепа. Ведьмы, таким образом, набрали еще по одному очку. Публика старательно все фиксировала.

Так продолжалось и в дальнейшем. Когда тур закончился, усталые ведьмы обнаружили, что каждая из них набрала по шесть очков. Снова ничья!

— Теперь давайте подсчитаем получившиеся результаты и все сравним! — торжествующе сказал Гранди. — Каждая из ведьм набрала по двадцать шесть очков, а големы набрали по двадцать восемь баллов. Итак, что мы имеем? А имеем мы тот результат, что големы имеют большее количество очков!

По рядам зрителей прокатился вздох удивления. Взволнованные зрители стали писать на своих листочках столбики цифр, проверяя правильность подсчета. Многие за это время просто не считали количество набранных баллов, считая, что результат игры им уже известен. Обе ведьмы стали рычать от негодования, непонятно, кого именно обвиняя в происшедшем. Глаза демона Ксанта вновь загорелись настороженным огнем. Его доверие оправдалось!

— Я прошу вас, уважаемая публика, обратить внимание на тот факт, — поднял руку Гранди, требуя от зрителей успокоиться, — что ни один из големов не выиграл ни единого раунда. Но окончательная победа все-таки будет за одним из нас, из големов. Результаты будут более красноречивыми, если состязание продолжится и дальше! Я хочу сказать, дорогие мои зрители, что в вечном поединке моя стратегия будет неизменно оказываться выигрышной!

Демон Ксант с интересом прислушивался к тому, что говорил Гранди. Наконец он, испуская клубы пара, открыл рот:

— А в чем конкретно заключается твоя стратегия?

— Я называю ее «Быть твердым, но честным»! — пояснил Гранди. — Я начинаю игру честно, но затем начинаю проигрывать, потому что мне попадаются очень специфические партнеры. Поэтому в первом раунде, когда оказывается, что Морская Ведьма начинает давать против меня показания, я автоматически остаюсь проигравшим и во втором раунде — и так продолжается до конца. Результат может быть другим, ежели ведьма переменит свою тактику ведения игры. Но поскольку ей такое даже в голову прийти не может, мы продолжали играть по предыдущему шаблону. Когда я начал играть со своим двойником, то он хорошо отнесся ко мне, а я хорошо относился к нему в следующем раунде игры. Поэтому игра у нас пошла тоже по-другому и несколько однообразно, поскольку мы не хотели изменять тактику…

— Но ведь вы не выиграли ни единого тура! — удивленно возразил демон.

— Да, а эти ведьмы не проиграли ни одного тура! — подтвердил Гранди. — Но ведь победа не автоматически достается тому, за кем остались туры. Победа достается тому, кто набрал большее количество баллов, а это совсем другое дело! Мне удалось набрать больше очков, когда мы играли вместе с моим двойником, чем когда я играл с ведьмами. Их эгоистическое отношение принесло им сиюминутную победу, но в плане более долгосрочном оказалось, что именно из-за этого обе они проиграли игру целиком. Часто случается и такое!

— Это мошенничество! — трагически закричала одна из ведьм, поняв, в чем дело.

— Здесь нет никакого мошенничества, все справедливо и честно! Ведь вы, ведьмы, вообще не умеете ни с кем сотрудничать, даже друг с другом, поэтому вы неминуемо обречены проигрывать тем, кто это может делать в отличии от вас. И сотрудничество, основанное на взаимном доверии, оказывается куда выгоднее, чем временная победа!

Тут Гранди повернулся к демону Ксант:

— Я, конечно, понимаю, что это была очень простая игра, не слишком замысловатая. Она даже вряд ли достойна того, чтобы ты обращал на нее внимание — у тебя ведь и так хватает забот! Но вот на сам ее принцип даже тебе стоит обратить внимание. Тебе неплохо было бы использовать эту самую стратегию, когда имеешь дело с другими демонами. Я понимаю, что ваше взаимодействие недоступно моему пониманию, но мне кажется, что эта стратегия оправдает себя даже у вас! Все вы стремились урвать что-то лично для себя. Кому-то это удавалось, кому-то нет, но в общем и целом вы что-то теряли. Примером тому служат эти две ведьмы. А если вы будете использовать мою стратегию, то вы, конечно, проиграете некоторое количество раундов. Те демоны, которые на это согласятся, будут думать, что они выигрывают. Но некоторое время спустя окажется, что все-таки все произошло так…

Демон медленно улыбнулся.

Вдруг пещера и все, что в ней находилось, разом куда-то исчезло. Гранди оказался стоящим позади эльфийского вяза, совершенно один. По другую сторону Гранди разглядел дракона Стэнли, который пускал клубы дыма — по-видимому, от радости.

А Рапунцелия — размером с голема — уже спускалась к нему с дерева на тоненьком канатике. В ней произошла перемена — ее волосы теперь снова отросли, они стали такими же пышными и прекрасными, как до того, как она покинула страшную Башню из слоновой кости. Это демон Ксант, скорее всего, преподнес ей такой подарок.

Рапунцелия бесшумно приземлилась на землю, и ее волосы блестящими волнами начали ложиться на землю вокруг нее. Сколько грации было в движениях девушки! Она была самым красивым созданием, которое только Гранди мог представить себе, и красивым не только в физическом плане — ее душа тоже была прекрасным творением этого мира. Рапунцелия засмеялась своим милым звонким смехом, бросившись в объятия голема.

— Ой, Гранди, Гранди! — закричала она, обнимая его. В следующее мгновение оба они повалились в волны пышных золотистых волос девушки.

Биржевые термины: «медведь» — играющий на понижение, «бык» — играющий на повышение.