Стейси Харт

Отчаянные меры

Над переводом работали:

Перевод: Александра Йейл

Редактура: Александра Йейл

Вычитка: Александра Йейл

Русификация обложки: Александра Йейл

Переведено для: https://vk.com/alex_yale

Часть 1. Отчаянные времена

Никто не ожидал, что наступит зомби-апокалипсис. Кроме меня, полагаю.

Я винила в этом «Ходячих мертвецов». Некоторые люди называли меня — по крайней мере, пока были еще живы — одержимой. Я посмотрела каждую серию минимум дюжину раз и держала на столе графические романы, словно евангелие. Инструкцию по эксплуатации. Первым шагом был переезд в горы (выбрать место достаточно высокое и морозное, чтобы ходячие передвигались медленно). Затем я преобразовала свой подвал в убежище (стальные двери, оружейный склад, достаточно еды и воды, чтобы хватило на много лет). После я оснастила свою крышу солнечными батареями, подключенными к генераторам (ведь в Денвере столько же солнечных дней, сколько и в Сан-Диего). Я даже изучала крав-мага и наловчилась очень, очень хорошо управляться с охотничьим ножом.

Ну, знаете, основы.

Поэтому я ничуть не удивилась появлению вируса. Я скрылась в своем подвале — с укрепленными стальными стенами, механической системой вентиляции и шахтами слишком узкими, чтобы через них мог пролезть человек — и смотрела новости. В тот день, когда разбомбили Денвер, как и любой другой город в Америке с населением более миллиона, я знала, что пути назад нет. Тогда же каналы навсегда приостановили вещание. Радио тоже молчало.

С тех пор прошло два года. Насколько я знала, кроме меня никто не выжил.

Я перевернула страницу «Сексуального шведского досуга» на своих коленях и стряхнула с ладоней крошки сырных палочек (И? Я же говорила — основы). Врать не стану, было одиноко. Но я всегда была кем-то вроде одиночки. Заучки, ботаника. Не сказать, что я ни с кем не дружила, но все вокруг считали меня сумасшедшей. Пока не случилось то самое. Я даже не знала, приходил ли кто-нибудь, чтобы найти меня, поскольку мое убежище помимо всего прочего было еще и звуконепроницаемым.

Здесь жили только я и Дэррил, мой золотистый ретривер. Он поднял на меня взгляд, сдвинув брови, отчего казался подавленным. Вероятно, я выглядела не намного лучше.

Я вернулась к порнографическому журналу, пролистанному мною уже добрую сотню раз. Купив дом, я нашла тайник со старыми журналами и решила, что будет неплохо их оставить. Никакого интернета, значит, никакого Тамблера и никакого вдохновения. Пока я рассматривала страницу, у меня раскраснелись щеки. На фотографии был высокий блондин, чистокровный швед со стальным прессом и бедрами, словно стволы деревьев. Женщина стояла перед ним на коленях с поклонением в глазах и ракетой-членом во рту. Он же сжимал в руке волосы у нее на затылке.

То, чему меня научил апокалипсис: шведы знают толк в порно.

Обжигающий жар спускался все ниже, нагревая меня между ног, и я встала с дивана.

Вдохновение — прекрасная штука.

Я прошла по подвалу, но Дэррил не последовал за мной, возможно, осуждая меня и ощущая своей собачьей интуицией, что ему не захочется видеть то, чем собралась заняться хозяйка. Закусив губу, я бросила журнал на кровать и села, достав из-под нее коробку наслаждений.

И не вздумайте надо мной смеяться. Я прожила в одиночестве два года. У всего, что меня окружало, были имена.

Коробка наслаждений была запланированной покупкой с самого начала. Первое, что я сделала — заказала на Amazon дюжину вибраторов с самым высоким рейтингом. В коробке лежал мистер Дружок — мой кролик, с которым я играла чаще всего. Также там была волшебная палочка по имени Грязная Шлюшка и бабочка Родриго. Род, если кратко. Пули, анальные стимуляторы и стимуляторы точки G, прости Господи. У девушки должен быть выбор.

Также я оптом закупила батарейки на случай, если по какой-нибудь причине окажусь без электроснабжения.

Я взяла Брэда — горячую розовую штучку с усиками, вращавшимися по кругу, как у миксера — и включила его.

Он не издал ни звука и не сдвинулся ни на миллиметр.

Нахмурившись, я положила его и взяла следующий. Затем еще один, и в моей груди зародилась паника. Полный провал. Ни один вибратор не работал. На секунду я задумалась, давно ли пользовалась им. Был период, когда я отдавала предпочтение Брэду, и хоть в последний раз он не выложился по полной, мне казалось, что у меня в запасе еще есть время.

Худшая ошибка в моей жизни.

Я побежала по подвалу мимо стеллажей и шкафов с консервами, бутылями воды и продовольствием. Одна полка была забита батареями — не только для вибраторов, ведь я не настолько сумасшедшая — но они как-то незаметно израсходовались. Однако чуть-чуть осталось, и я вздохнула от облегчения. Пока не посмотрела внимательней.

Похоже, упаковку разъело, края отслаивались, и вблизи стало видно, что все батарейки окислились. В бешенстве я схватила их и побежала к кровати, чтобы протестировать.

Несколько часов спустя я перепробовала все комбинации на трех различных приборах. Ни один не заработал. Ни единый. А затем я расплакалась.

Примерно двадцать минут поиграв в водопроводный кран, я засомневалась, что дело было только в батарейках.

В какой-то момент я заснула. Ничего особенного — половину времени я не знала, который час, день на дворе или ночь — но проснулась с готовым решением.

Настала пора выбраться из убежища. И выживать, чего я прежде не делала, скрываясь в подвале, поедая со своей собакой вяленое мясо и батончики, используя для туалета кошачий наполнитель и купаясь из ведра. За два года я ни разу не дышала свежим воздухом. Не видела солнечного света.

Я задалась вопросом, как умудрилась не сойти с ума. Подойдя ко мне, Дэррил положил голову на мои колени, и я с благодарностью его погладила. После чего принялась за дело.

Я надела боевое снаряжение. Волосы заплела в тугую французскую косу. Набила рюкзак оружием, ножами, снарядами, энергетическими батончиками и бутылками с водой. Обеспечив Дэррила едой и питьем на несколько дней, я прочитала молитву. Пришло время браться за дело.

Стоит добавить, что если вы месяцами не видели солнечного света, он может почти ослепить.

Дом превратился в развалины, мир вокруг погрузился в тишину. За два года он состарился, будто на десять. Я пробиралась через гостиную с ножом наготове, прислушиваясь и ожидая, когда мои глаза привыкнут к свету. Все в доме было кем-то обыскано — шкафы стояли открытыми и пустыми, повсюду валялась разломанная мебель, разбитые тарелки и стаканы лежали шрапнелью на коврах и плитке.

Я кралась к парадной двери с замирающим сердцем, потеющими ладонями и мечущимся взглядом, однако единственным звуком был хруст стекла и фарфора под подошвами. Добравшись до порога, я не услышала ни кряхтенья, ни шарканья, ни прочих звуков, означавших близость зомби, поэтому немного расслабилась.

Когда я вышла наружу к руинам своего района, боль от солнечного света стала в триллион раз сильнее. Больше всего удручала не тишина. Не заросшие дворы и разрушенные дома. А неподвижность. Ни шороха, даже деревья застыли. Ни ветерка, ни пения птиц. Словно энергия жизни иссякла, оставив мир абсолютно пустынным.

Я была инопланетянкой, заброшенной в чужую вселенную и оставленной шататься по мрачной унылой сцене.

Я изо всех сил попыталась вспомнить о своей цели. Она начала казаться до невозможности глупой, но именно благодаря ней я выбралась наружу и теперь держалась за нее, пока витающее в воздухе безумие обволакивало меня, словно туман.

Батарейки. Я бы нашла батарейки и снова скрылась в своем подвале. Но тихий голосок в голове нашептывал, что ничего и никогда не будет прежним.

Вздохнув, я осмотрелась. Мой дом стоял в ряду прочих вдоль ручья, текшего в направлении города. Я гадала, остался ли кто-нибудь еще, и все ли здания обчищены мародерами так же, как мое. Батарейки могли быть бесценным товаром, вероятно, одним из самых востребованных, и я задумалась, с чего лучше начать поиск.

Вряд ли моя соседка миссис Менч запасалась чем-нибудь, кроме сервизов. Исходя из состояния ее парадной двери, я могла побиться об заклад, что в доме ничего не осталось. Другой мой сосед мистер Бизли любил мастерить, следовательно, вероятность найти у него в доме тайник была высокой. По крайней мере, хорошее место, чтобы начать.

Я прошла по его лужайке и, поднявшись на крыльцо, распахнула дверь, открывшуюся со скрипом, резанувшим по моим навостренным ушам. В доме мистера Бизли дела обстояли не немного лучше, чем у меня или миссис Менч — все было перевернуто вверх дном. В основных комнатах я ничего не нашла и пришла к выводу, что у меня осталось два варианта: гараж и подвал.

В первую очередь я решила осмотреть гараж и направилась к нему, держа наготове охотничий нож. За дверью я обнаружила комнату, погруженную в непроглядную тьму, поэтому взяла фонарик, висевший на ремешке моего рюкзака, и направила крошечный луч света вперед.

Полки давно упали, инструменты — гвозди, гайки, болты и многое другое — рассыпались по бетонному полу. Зато на стеллажах вдоль стен стояли картонные коробки, в которых могли найтись батарейки.

С дрожащими руками я спустилась по деревянной лестнице. Я ненавидела темноту. Оказаться в ней с одним лишь крошечным фонариком было кошмаром, и чернота вокруг душила. Пока я пробиралась к коробкам, этот крошечный луч был моей единственной связью с миром.

Стоило мне сделать три шага, как время застыло. Все случилось за миллисекунду. Хрип и шарканье. Передо мной возник мистер Бизли с вытянутыми руками. Но это был не он. Даже той миллисекунды хватило, чтобы я заметила его обвисшую серую кожу, отсутствие верхней губы, сгнившие и пожелтевшие зубы. Когда он бросился ко мне, его выпавший из орбиты глаз покачивался.

Моя реакция была молниеносной. Это стало для меня шоком, ведь я скрывалась в убежище еще и потому, что иначе — как мне казалось — умерла бы в числе первых. Тем не менее, я уклонилась и, размахнувшись, попыталась вонзить нож в голову Бизли. Но я была недостаточно сильна, чтобы пробить кость. В сериале все выглядело так просто, однако реальные черепа сделаны не из силикона, желе и свиной крови, поэтому я лишь разозлила Бизли.

Он зашипел на меня. Луч моего фонаря заметался от того, что я лихорадочно пыталась следить за ним и одновременно искать оружие. Заметив молоток, я побежала к нему, но мистер Бизли прыгнул на меня сзади и схватился за мой рюкзак. Я болезненно стукнулась коленом об пол, пока Бизли карабкался на меня с ворчанием и бульканьем. Мои пальцы сжались на ручке молотка, и я вложила в удар каждую каплю сил, какая только у меня была.

Когда молоток с хрустом и хлюпаньем влетел в висок, зомби обмяк.

Сотрясаясь всем телом, я мерзнущими цепенеющими пальцами подняла свое орудие и вытерла его изодранной рубашкой Бизли. Не знаю, почему в тот момент это показалось важным. Лишь затем я сумела взять себя в руки и обыскать гараж.

Я нашла кое-какие полезные вещи и инструменты, которые можно было использовать в качестве оружия, но никаких батареек, лишь пустую коробку из-под них.

Позвольте сказать вам кое-что еще — убивать зомби оказалось не так интересно, как я полагала. Даже не воодушевляюще. Скорее, я почувствовала себя измотанной и испуганной. К горлу подкатила тошнота. Меня ужаснули собственные действия. Так сильно, что едва я вышла на крыльцо и глотнула свежего воздуха, как меня вырвало на разросшийся розовый куст во дворе мистера Бизли.

Закрыв глаза, я вытерла рот тыльной стороной ладони и ухватилась за перила, чтобы удержаться на ногах. Нечто настолько смехотворное не стоило моей жизни. У меня была еда. У меня была вода. Мне нужно было заботиться о Дэрриле, мать его, Диксоне — о своей собаке.

Вот только теперь я знала, что творилось снаружи. По возвращению в убежище меня бы терзали кошмары о мистере Бизли, пытающемся убить меня в темноте своего гаража, разрывающем на куски и запускающем руки в мои кишки. Я задрожала при мысли о том, как близка была к этому.

И все же я решила пройти полмили до города. Я бы действовала с умом. Держала молоток в одной руке, а пистолет в другой. Я бы посмотрела, что осталось, а затем вернулась домой. Поскольку вдруг я была не одна во всем мире? Вдруг нашелся бы кто-то вроде меня, одинокий и нуждающийся в помощи? Смогла бы я определить, хороший он человек или плохой? Я отогнала эту мысль. Я бы справилась. Я всему обучилась и все распланировала. Я бы рассуждала, как Рик Граймс¹. Не сумасшедший, разговаривающий со своей мертвой женой по телефону Рик, а крутой мужик, прорывающийся вперед.

Мы верим в Рика². Положив начало своей новой утопии, я бы написала это под его портретом на купюрах. Поэтому стоило надеяться встретить художника, ведь иначе получилась бы ужасная карикатура Рика с бородой и окровавленным мачете в руке.

Я распаковала пистолет и по дороге в город держала оба своих орудия наготове. Понятие «город-призрак» обрело совершенно иной смысл. Брошенные машины перегородили магистрали и тротуары, одна даже врезалась в хозяйственный магазин. Я решила, что там мне не найти батареек. Окна были разбиты, полки пусты. Но я не видела ни души, живой или мертвой. Лишь те же самые тишина и неподвижность.

Я шла по улице и осматривалась, гадая, куда подевались все ходячие. Были заперты в своих домах? Блуждали по лесу? Вымерли? Они оставили свой след — проезжая часть и тротуары были окрашены полосами крови, где-то лежали конечности или тела. Я обходила их, отводя взгляд и смотря только вперед. Ну, пока не наткнулась на половину человека, которого назвала Дерзкий, поскольку он волочил ко мне свое искореженное туловище, щелкая зубами и глядя на меня мертвыми мутными глазами.

Я ускорилась, пытаясь определить, где лучше остановиться и провести обыск. Все здания были разграбленными, и моя надежда угасала с каждым шагом. Пока я не поравнялась с магазином игрушек.

Маленький бутик, завлекавший городских детей — на витрине были выставлены такие игры как корнхол, скутеры и маленький тетербол. В магазинах игрушек всегда продавались батарейки, что подарило мне луч надежды, осветивший мое плачевное душевное состояние.

Поначалу меня удивило, что магазин был почти нетронутым, но в итоге я пришла к заключению, что во время апокалипсиса едва ли кому-нибудь нужны плюшевые мишки или пластмассовые динозавры. То, как пыльные куклы смотрели на меня, проходившую мимо, было жутко. Всюду стояли стеллажи с настольными играми и мозаиками. С игрушечными поездами.

Когда я шла мимо глупых кукол, одна из них закричала, попросив меня стать ее мамой, отчего заорала уже я и, развернувшись, ударила ее в жуткое глазное яблоко. Механический голос начал растягивать слова и в итоге стих, как в каком-нибудь проклятом романе Стивена Кинга.

А потом из задней комнаты донесся шум.

Покрепче сжав оружие, я подняла его. Дверная ручка повернулась, и очень грубый явно мужской голос сказал из-за двери: «Я жив и безоружен».

Впервые за два года услышав голос другого человека, я моргнула, и у меня перехватило дыхание. Дверь медленно открылась, и моему взору предстало самое шокирующее и прекрасное из всего, что я когда-либо видела.

У него были длинные светлые волосы, завязанные в хвост и открывавшие лицо, поросшее густой косматой бородой. Яркие синие глаза наблюдали за мной так, словно он по отношению ко мне чувствовал то же самое, что и я к нему. А еще он был высоким, широкоплечим, с узкой талией и во фланелевой рубашке с закатанными рукавами.

Да, вид был прекрасен, поскольку прекрасен был сам мужчина. Но куда сильнее поражало то, что он был живым и стоял прямо передо мной.

Я не могла пошевелиться.

Он же замер с поднятыми руками.

— Ты хочешь меня застрелить?

Сглотнув, я попыталась вдохнуть. Не начни я дышать, либо не смогла бы выстрелить, либо промахнулась бы.

— Зависит от обстоятельств. Ты один?

Он кивнул.

— А ты?

— Неа, в лагере еще одиннадцать человек.

— И ты пришла сюда одна? — выгнул он бровь.

— Конечно, почему нет?

— Я тебе не верю, — с прищуром посмотрел он на меня.

— Сколько ходячих ты убил?

Он улыбнулся, сверкнув зубами.

— Я тоже смотрел «Ходячих мертвецов». Раньше, — его улыбка немного угасла.

Я проигнорировала его комментарий.

— Откуда ты?

— Я ездил из одного горного города в другой и искал живых. Я из Денвера.

— Как долго ты один?

— Шесть месяцев, — его улыбка увяла окончательно, а голос стал суровым и грубым. — Я был со своей сестрой, пока…

Я снова сглотнула, избавляясь от вставшего в горле кома.

— Соболезную.

— Спасибо, — ответил он, все еще стоя с поднятыми руками. — Не могла бы ты не целиться в меня? У меня устали руки, — я медленно опустила пистолет. — А ты откуда? Кажется, ты впервые направляешь оружие на человека, — рассмеялся он. Когда я не ответила, он нахмурился. — Ты ведь в первый раз направляешь оружие на человека?

— Я живу неподалеку, — уклончиво ответила я. — Просто вышла за припасами.

— Все ясно. И в чем ты нуждаешься? Как знать, вдруг я смогу помочь.

— В батарейках. Мои окислились.

— Какого размера? — кивнул он.

— Пальчиковые или мизинчиковые подойдут.

Наморщив лоб, он снял со спины рюкзак и открыл его.

— Не очень большие. Зачем они тебе?

У меня покраснели щеки.

— Для плеера, — соврала я. — Знаешь, жить не могу без музыки.

Кивнув, он из рюкзака батарейки и протянул мне.

— Понимаю. У меня есть зарядное устройство для моего старого телефона. Я пользуюсь им, только чтобы поиграть в Candy Crush³ и послушать музыку. Слава Богу, я загрузил ее прежде, чем начался конец света.

Захлестываемая облегчением, я шагнула к нему. Теперь, преуспев в своей миссии — такой глупой, что я стеснялась признаться в истинной причине моего пребывания здесь даже самой себе — можно было вернуться домой.

— Спасибо. Ты не представляешь, как много это для меня значит.

— О, представляю. Еще как, — сказал он, когда я взяла батарейки. — Я — Бек.

— Как певец⁴? — спросила я с улыбкой.

— Да, — он ухмыльнулся, — но не такой крутой и не саентолог. Кроме того, я живой.

— Я — Энни, — батарейки в моей руке ощущались королевским даром.

Бек застегнул свой рюкзак.

— Приятно было познакомиться, — сказал он, закинув его обратно на спину, и наше неловкое молчание затянулось.

Я не хотела уходить, ведь рядом стоял первый человек, виденный мной за два года. Каким-то образом, из всех оставшихся в мире людей Вселенная послала мне красивого, с виду доброго и веселого парня. Но мы были незнакомцами. Отведи я его домой, он мог бы ограбить меня или даже убить, кто знает. Хотя вряд ли ему пришлось бы драться со мной за то, что у меня между ног. Живой Бек — гораздо лучший любовник, чем барон Усатик — моя жужжалка с леопардовым принтом.

Могла ли я ему доверять? Не было никакого способа выяснить.

Возможно, я смогла бы разобраться. Дэррил Диксон был безобиднее кролика, но я умела постоять за себя. Смогла бы я убить человека в случае необходимости? Глядя Беку в глаза, я не знала ответа.

В тот момент я отчаянно желала, чтобы он не был красивым и обаятельным. А затем я сделала то, что, скорее всего, не должна была.

— Ты голоден? — спросила я.

У Бека перехватило дыхание, и тогда я заметила, что его глаза были немного впалыми, а щеки осунувшимися.

— Я бы поел, — радостно сказал он.

Я улыбнулась.

— Ну, если пообещаешь не убивать меня во сне, я приглашу тебя на ужин, Бек.

— Обещаю не убивать тебя. Если ты меня покормишь, — улыбнулся он в ответ.

Часть 2. С распростертыми объятиями

Когда мы выходили из магазина игрушек, я невыносимо остро ощущала присутствие Бека. Прежде я полагала, что интересные журналы и друзья на батарейках смогут полностью меня удовлетворить. Но просто дыша с Беком одним воздухом, я поняла, насколько ошибалась.

Не поймите меня неправильно — я не планировала заниматься с ним сексом.

Ладно, вру. Я отчаянно наделялась заняться с ним сексом. Но не собиралась на него набрасываться. То есть, я все равно терзалась сомнениями. Даже зомби-апокалипсис не избавил меня от них.

Давайте сойдемся на том, что скакать на Беке не было моим единственным намерением. Я хотела поговорить с кем-нибудь, кто отвечает. Конечно, Бек был блондином, как и Дэррил Диксон, но мог похвастаться наличием больших пальцев, умением улыбаться и возможностью рассказать, через что мир прошел за последние два года.

Я положила батарейки в рюкзак, и на выходе из магазина молоток с пистолетом снова были у меня в руках. Бек встал передо мной в защитном жесте, и у меня внутри невольно что-то екнуло. Он напоминал баррикаду, благодаря чему я почувствовала себя в безопасности, словно в своем подземном убежище.

— Итак, — начал Бек, пока мы шли по улице к туловищу парня, все еще пытавшегося следовать за мной и оставлявшего на асфальте склизкий след. — Одиннадцать человек, да?

Бек дразнил меня, но теперь, когда я вела его к себе домой — величайшая ошибка, которая просто не могла не закончиться кошмаром — врать было бессмысленно. Поэтому я и не стала.

— Неа, там живу только я.

Бек посмотрел на меня через плечо, и от беспокойства у него на лбу появились морщинки.

— Кого ты потеряла?

Дерзкий был так близко, что я услышала издаваемое им бульканье и шипение.

— Вероятно, всех. Но я и раньше была одна.

Бек подошел к зомби, протягивавшему окровавленные серые руки, и своим гигантским ботинком раскроил ему голову, словно дыню. Выражение лица Бека было диким, полным ненависти, негодования и печали, впрочем, тут же исчезнувшей. Он продолжил идти, словно ни в чем не бывало, и скептически посмотрел на меня.

— Одна? Два года? Как ты справлялась?

Следуя за ним, я глянула на гротескное месиво, оставшееся в том месте, где ботинок Бека отправил Дерзкого в загробный мир.

— Я подготовилась к концу света.

— И когда он начался, ты была совершенно одна?

Я кивнула.

— Раньше я жила в Канзасе, но несколько лет назад переехала сюда. Я работала удаленно графическим дизайнером и на новом месте не успела завести друзей. Как только отключился интернет, мы потеряли связь друг с другом. Лишь несколько человек знали мой адрес, и вряд ли хоть один приехал бы за мной из Канзаса.

Бек остановился так резко, что я чуть не налетела на него. При виде напряженности в его глазах я отпрянула.

— Ты на самом деле была одна? — сказал он тихо и натянуто, но не холодно.

— Не совсем, — столь же тихо ответила я. — У меня есть собака.

И вот так просто он рассмеялся.

— Собака. Ты со своей собакой жила в подвале и питалась консервами?

— Вяленой говядиной и сырными палочками.

Бек засмеялся громче, и я тоже улыбалась, пока он не посмотрел на меня с намеком на истерию.

— Два года. Ты хотя бы выходила в город? Это ты опустошила все магазины?

Я покраснела.

— Нет, — я не желала признаваться, но Бек не отставал.

— У тебя хватило продовольствия на все это время? Хочешь сказать, ты не выходила вообще?

— Именно это я и сказала.

Покачав головой, он провел ладонью по рту.

— Тебе придется многое мне объяснить. У меня такое ощущение, будто я только что нашел Святой Грааль.

Мы до сих пор стояли посреди пустынной улицы, и я перевела взгляд на витрину, по другую сторону которой ходячий бился о стекло, размазывая по нему свое липкое лицо.

— Я не знаю, что ты хочешь услышать. Я два года просидела в подвале со своей собакой, и сегодня у меня впервые закончилось что-то необходимое. Поэтому я вышла в город. И оказалась здесь.

Бек замер практически неподвижно за исключением вздымавшейся широкой груди и жилки на шее там, где бился пульс.

— Это твой первый раз?

Я кивнула, чувствуя себя трусихой и идиоткой.

— Я даже не знаю, что сказать.

— Как насчет того, чтобы ты не отвечал, и мы ушли с улицы? Вспомни о сырных палочках.

Еще секунду понаблюдав за мной, Бек кратко кивнул. Мы двинулись дальше, и он по-прежнему шел первым, выглядя еще более бдительным, чем раньше. Вероятно, Бек понял, что я была обузой. К счастью, также я была обладательницей чистой воды и вредной пищи, за счет чего входила в список приоритетов.

— Где ты научилась управляться с оружием? — спросил Бек, когда мы свернули с главной улицы в сторону холма у моего дома.

— После переезда сюда я начала брать уроки. Как было сказано ранее, я — одна из безумных выживальщиков. Все считали меня сумасшедшей.

— Ну, они мертвы, в отличие от тебя, так что ты посмеялась последней, — его слова не походили на шутку, хоть он и попытался рассмеяться.

Я решила сменить тему, не желая раньше времени разглашать что-либо еще.

— Что случилось после того, как отключили интернет и телевидение?

— Ты совсем не знаешь, да? — Бек обернулся через плечо.

— Иначе бы не спрашивала.

Он вздохнул.

— Когда все началось, я был в Денвере. Через пару дней мы с сестрой уехали. У наших родителей был дом в Брекенридже. Когда мы туда добрались…скажем так, было уже слишком поздно.

У меня сдавило горло, но Бек и не ждал ответа.

— Даже Брек оказался слишком большим. Слишком много людей. Когда мы услышали о бомбежке Денвера, решили придерживаться гор в надежде, что высота поможет, и, полагаю, она помогла. Зимой там невыносимо холодно, зато нет ходячих. Думаю, они замерзают, а по весне оттаивают. Мы с Эмилией охотились на них зимой и старались уничтожить как можно больше.

— Значит, они, в конце концов, умирают?

— Они слабеют, но не умирают, пока их не убьешь. Кажется, их популяция не растет, возможно, потому что мы живем в отдалении. Не знаю, как обстоят дела в городах.

— А что насчет людей, которых вы встречали?

— Наверное, в это непросто поверить, но люди хуже всего. Я встречал парней вроде меня, просто пытавшихся выжить. Также я сталкивался с людьми, желающими убить любого и забрать все, что у него есть. Я присоединялся к нескольким группам, но ни разу не оставался надолго. Большие скопления людей — это расстановка сил, принятие чьих-то сторон, борьба за власть. Некоторое время мы с Эмилией были сами по себе, пока не… — Бек замолк, и я не захотела вытягивать из него признание даже притом, что интересовалась участью его сестры. Он откашлялся. — Во всяком случае, как выяснилось, лучше выбирать маленькие группы. Меньше драмы и ниже вероятность, что кто-нибудь перережет тебе горло, пока ты спишь.

Я рассмеялась, в отличие от Бека, и меня захлестнул позор.

— Боже, прости меня.

— Не извиняйся. Ты была защищена от всего этого. Ты — счастливица.

— Не счастливица. Эгоистка, — сказала я, понимая, насколько дерьмово и эгоцентрично себя вела. Мои глаза защипало от слез. — Я могла помочь людям, но вместо этого спряталась.

Снова остановившись, Бек повернулся, и теперь в его выразительных глазах отражалось сострадание.

— Не надо. Серьезно. Кто-нибудь отнял бы у тебя все. Первые дни были самыми тяжелыми, самыми отчаянными. Те из нас, кто остался, научились выживать, но тогда? — он покачал головой. — Ты бы не выжила, если бы попыталась кому-нибудь помочь.

— А теперь? — неосознанно забеспокоилась я. — Я веду первого встречного к тому, что помогало мне выживать. Насколько я глупая?

— Не глупая, — улыбнулся Бек. — Удачливая. Потому что я не причиню тебе боли.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

— Ниоткуда. Но от этого мои слова не становятся менее правдивыми, — он всмотрелся в мое лицо. — Ты не обязана забирать меня с собой. Серьезно. Я долго выживал сам. Даже притом, что встретить кого-то еще, кого-то живого, забавного и красивого…даже притом, что встреча с тобой стала для меня главным событием года, я могу уйти и оставить тебя в покое, если захочешь.

Я моргнула. Бек назвал меня красивой. Насколько же я была тщеславна, раз уловила только одно слово. За всю мою жизнь лишь трое парней называли меня красивой.

Тогда я поняла, что Бек, должно быть, очень-очень давно не видел ни одной женщины.

— Я хочу забрать тебя с собой, — сказала я. — В убежище безопасно. Я накормлю тебя. Ты сможешь выспаться без страха. Я…я не хочу снова быть одна. Пока что.

Бек кивнул с облегчением.

— Спасибо, Энни. Правда. Но если передумаешь, я уйду. Без вопросов. Договорились?

— Договорились, — улыбнулась я. — А теперь пойдем. У меня куча пирожных и печенья прямо за углом.

Он рассмеялся, и я сочла его смех самым милым звуком из всех мною слышанных.

— Хорошо.

В лесу рядом с нами хрустнула ветка, и мы резко обернулись с оружием наизготовку. Бек предпочитал топор, чистый и заточенный, лишь рукоятка была перепачкана кровью. Он не отводил взгляда от скопления деревьев.

— Не стреляй без крайней необходимости, — прошептал Бек, и я кивнула.

Сквозь кусты пробирался ходячий, растопырив вытянутые руки, но споткнулся и упал на землю. Следом за ним с рычанием и стенаниями прорвался второй, поэтому Бек пришел в движение. Развернув топор, он схватился за рукоять обеими руками и, раскачав его как бейсбольную биту с идеальным прицелом, проломил зомби голову. Ходячий камнем рухнул вниз, и Бек развернулся, чтобы рассечь голову второму, пытавшемуся встать. В тот же миг из деревьев выползло еще двое.

— Сзади! — закричала я, когда Бек поднял топор и обернулся.

Я бросилась мимо не-мертвой женщины, на которую он замахнулся, к мужчине рядом с ней. С воплем повстанца я ударила зомби молотком прямо в желтый глаз. Ходячий упал на землю и не двигался — для верности я понаблюдала за ним еще секунду. Когда я развернулась, Бек смотрел на меня с улыбкой.

— Весьма неплохо для новобранца.

Я улыбнулась, гордясь собой.

— Спасибо, — я оглядела тела и хохотнула при виде обезглавленного Беком зомби.

Со спутанными вьющимися волосами — некогда бывшими белыми, но теперь скорее серыми — в самом нелепом комбинезоне, какой я только видела, в белых кедах и футболке со снежинками.

— Черт, у нее не было ни единого шанса, да? — я подтолкнула тело носком ботинка.

— Как и у большинства людей. Но готов поспорить, Снежинке пришлось еще хуже, чем остальным. Давным-давно я был бейсболистом.

— Ну, это многое объясняет, — сказала я, когда мы пошли дальше. — Ты размахивал топором, как бейсбольной битой.

— Раньше я носил с собой «Истон»⁵, но топор эффективнее. К тому же, порой я чувствовал себя Ниганом⁶ из «Ходячих мертвецов», выбивая мозги из голов людей бейсбольной битой. Я не мог этого допустить.

— А я со своим боевым молотком чувствовала себя Тайризом⁷, — фыркнула я и демонстративно подняла упомянутое орудие. — На начальном этапе поиска батареек я столкнулась со своим мертвым соседом, и нож мне не помог. Я просто не сумела пробить лезвием череп.

Бек кивнул так, будто понимал, что я имела в виду.

— Нужно хорошо прицелиться и ударить в висок или глаз. В нёбо, если тебя придавили. Ножи больше подходят для борьбы с живыми, — мы пересекли мост через ручей и вышли на мою улицу. — Итак, чему еще ты обучалась, кроме обращения с огнестрельным оружием?

— Боевым искусствам. Много тренировалась с ножом самостоятельно, но впервые применила свои навыки в реальной жизни. Это… ладно, это совсем не то же самое.

— Как и все остальное, да?

— Полагаю, да.

Некоторое время мы молчали и просто шли по улице, пока в поле зрения не появился мой дом.

— Так странно разговаривать с кем-то после стольких лет.

— Да, — улыбнулся мне Бек. — Прошли месяцы с тех пор, как я сказал хоть слово кому-нибудь, кроме самого себя.

— Иногда я разговариваю с собакой, но наши беседы заходят в тупик, — я повернула к своему дому, и Бек осмотрел его.

— Этот?

— Дом, милый дом.

Пройдя по битому стеклу в гостиной, мы добрались до первой двери и спустились по лестнице, казавшейся темнее, чем была несколькими часами ранее. Неужели прошло так много времени? Уму непостижимо. А вот вторая дверь была другой историей. С тремя различными замками, к каждому свой ключ. Убежище, способное выдержать ядерное оружие и остановить любого грабителя. Полагаю, во время апокалипсиса доступ к электроинструментам ограниченный.

Отперев замки, я обеими руками повернула большой рычаг, и дверь открылась со стоном металла.

Дэррил Диксон залаял и прыгнул на меня, виляя хвостом и облизывая мое лицо, будто не надеялся когда-нибудь снова меня увидеть. Я рассмеялась и обняла его за мохнатую шею.

— Эй, приятель, я тоже рада тебя видеть.

Я повернулась к Беку, и у меня замерло сердце. На его лице застыло нескрываемое изумление, пока он осматривал бесконечные полки с припасами, бутылями воды и лампочки, светящие из плафонов под потолком.

— Электричество, — прошептал Бек.

— И водопровод, — улыбнулась я.

— Ты нахрен серьезно? — уставился он на меня.

Я кивнула, и моя улыбка превратилась в усмешку.

Запрокинув голову, Бек расхохотался, схватил меня и, обняв за талию, закружил. Я висела у него на шее и смеялась, пока он не замедлился и не отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза.

В этот миг Бек выглядел моложе, у него сияли глаза, а щеки раскраснелись.

— Боже, я, блин, готов расцеловать тебя. Ты хоть представляешь, насколько все это невероятно?

«Поцелуй меня, поцелуй меня, поцелуй меня»

— Полагаю, да, — выдохнула я, и мы смотрели друг на друга еще мгновение, прежде чем Бек меня опустил. Я скользнула вниз по его высокому телу и положила ладони ему на грудь.

Отстранившись, Бек медленно покрутился, осматривая все вокруг, и остановил взгляд на Дэрриле.

— Твоя собака. Черт, я целую вечность не видел собак. Там, снаружи… — он посмотрел на меня, потом снова на Дэррила и опустился перед ним на колени, чтобы погладить. — Давай остановимся на том, что прошло очень много времени. Эй, приятель. Как дела, мальчик? — спросил Бек, когда пес облизал его лицо.

Я направилась к стеллажам.

— Итак, чего бы ты хотел? У меня есть почти весь ассортимент не скоропортящейся и не полезной пищи. А еще множество законсервированных овощей и мяса, хотя последние два года я жила в основном на сырных палочках и гамбургерах.

— И как ты умудрилась оставаться такой худой? — ухмыльнулся Бек.

— Я много мастурбирую, — выболтала я, решив, что такого ответа он уж точно не ожидал.

Я не ошиблась — Бек вскинул голову и шокировано посмотрел на меня, прежде чем прыснуть со смеху.

— Я и не знал, что так можно сжечь калории.

— Да, в общем, я стараюсь выкладываться по максимуму.

— Похвально.

— Я шучу, по большей части. У меня есть беговая дорожка, — я указала на чудовищный тренажер в углу. — Нам с Дэррилом Диксоном нравится бегать. Плюсы наличия подвала — около шестисот квадратных метров. Я умею кататься на роликовых коньках. Иногда я представляла себя олимпийским конькобежцем. По крайней мере, пока не вывихнула лодыжку, пытаясь сделать тройной лутц⁸.

Бек снова рассмеялся и провел рукой по банкам на полке.

— Это удивительно. Я даже не знаю, с чего начать.

Скрестив руки на груди, я с наслаждением смотрела на то, как он разглядывал еду.

— Ну, у меня есть газовая плита с духовкой, и я поднаторела в выпечке хлеба.

Бек закрыл глаза.

— У тебя есть хлеб? — прошептал он. — Не шути об этом, Энни. Пожалуйста, не шути.

— Я никогда не шучу об углеводах посреди апокалипсиса.

Он облизал губы и сглотнул — я наблюдала за скольжением кончика его языка и дернувшимся кадыком.

— Могу я… Можно мне…

— Мог бы даже не спрашивать. Пойдем, — махнула я рукой. Хлеб лежал в коробке, накрытой кухонным полотенцем. Я открыла ее, отрезала ломоть и протянула Беку. — У меня есть арахисовое масло в…

Он выхватил хлеб из моей руки и вдохнул аромат с лицом, которое — как я вообразила — могло бы быть у него в момент оргазма. Закрыв глаза, Бек медленно жевал и наслаждался. Ломоть немного покачивался в его руке, и я поняла, что Бек дрожал.

Я в изумлении смотрела на него, не прерывая его радость. Доев, он открыл глаза, и они сияли.

— Я мечтал об этом. Ты не представляешь, как я об этом мечтал. Я… я не думал, что когда-нибудь снова попробую хлеб. Спасибо, — сказал Бек и подошел ближе. — Огромное спасибо, — обхватив ладонями мое лицо, он всмотрелся в мои глаза.

Я не могла дышать. Не могла думать. А затем он меня поцеловал.

Нежно, благоговейно и слишком быстро. Бек осторожно коснулся моей нижней губы, и стоило ему приоткрыть рот, чтобы продолжить, как все мое тело отреагировало.

Но затем он отстранился.

Я подняла веки, успевшие отяжелеть за те три секунды, которые длился поцелуй. Бек ликующе улыбался мне.

— Ты принимаешь душ? Черт возьми! Если у тебя есть душ, я дам тебе все, чего бы ты ни пожелала. Что угодно.

Я чуть не соврала ему, лишь бы проверить, говорил ли он правду.

— У меня нет душа. Но есть вода.

Бек ничуть не расстроился. Наоборот, он выглядел еще более счастливым.

— Если у тебя есть вода, я могу сделать нам душ.

Нам. Сделать нам душ. Мое сердце бешено заколотилось.

— Будь так любезен. Я купалась из ведра, ну а душ поднимет качество моей жизни примерно на двести процентов.

Бек осмотрелся, и у него в голове завертелись шестеренки.

— Все, что мне нужно — кран, шланг, маленький распылитель, несколько прокладок…в городе ведь есть хозяйственный магазин?

Я кивнула, и Бек заулыбался.

— Сейчас схожу.

Он развернулся, и меня охватила паника.

— Стой! Ты не можешь уйти. Ты только пришел.

— Я ненадолго, зато потом мы сможем устроить банкет с чипсами и бобовым соусом.

На мои глаза навернулись слезы, и у меня защипало в носу.

— Пожалуйста, не бросай меня.

Бек остановился и, прекратив улыбаться, потянулся ко мне.

— Боже, Энни. Прости. Конечно, я не уйду. Я останусь, — сказал он, притягивая меня к себе. — Пожалуйста, не плачь. Я здесь.

Но я все равно разрыдалась, совсем немного и тихо, уткнувшись лицом во фланелевую рубашку Бека, пахнувшую походным костром и тестостероном.

Часть 3. Блага цивилизации

Бек откинулся на спинку дивана и, положив руку себе на живот, удовлетворенно вздохнул.

— Лучшая моя трапеза за последние годы.

— Черт, какие низкие у тебя запросы, — рассмеялась я. От хлеба остались только крошки, целлофановые упаковки из-под кексов усеивали весь стол. Также мы приговорили упаковку чипсов с двумя банками бобового соуса. Мне лишь оставалось надеяться, что я не пожалею, когда все это дойдет до моего кишечника. Я даже принесла пару банок «Доктора Пеппера», прибереженных на черный день.

Короче говоря, банкет получился эпических масштабов. Бек снова вздохнул.

— Ну и бардак мы тут устроили.

— Ничего особенного, — пожала я плечами.

— Куда ты деваешь мусор?

— О, все очень просто, — загорелась я. — Пойдем, покажу, — я поднялась с дивана.

Бек проследовал за мной к дверце в стене. Пошевелив бровями, я открыла ее, ведшую в темный проход.

Бек заглянул внутрь.

— На что именно я смотрю?

Закатив глаза, я вытащила фонарик.

— Да ладно тебе. Даже не догадываешься?

Бек тоже заглянул в прохладный тоннель, спускавшийся вниз примерно на десять метров.

— Ты хранишь здесь трупы парней, которых находишь в городе, заманиваешь в свое логово и кормишь кексами?

— Нет и нет, — хохотнула я. — Я бы не стала тратить впустую кексы на парней, которых собираюсь убить. Я закапываю мусор. Нельзя же позволить ему вонять или в итоге ожить и попытаться съесть меня. Вот это, — продолжила я, когда мы зашли в тоннель, — моя свалка.

Бек осмотрелся и покачал головой.

— Ты действительно все предусмотрела. Кроме душа. Значительный промах, Энни.

— Ну, у меня был портативный душ, походный. Он висел над стоком у туалета, но Дэррил перегрыз шланги. В первый же год. Ему повезло, что я не прибила его и не превратила в тако, — вздохнула я. — По тако я скучаю больше всего.

— Даже больше, чем по интернету?

— Если бы пришлось выбирать? — я посмотрела на Бека. — Да. Тако. Однозначно.

— С хрустящей корочкой или без?

— С корочкой. Ты с какой вообще планеты? — ответила я, посмотрев на него в свете фонарика, словно на сумасшедшего. — Я складываю мусор в биоразлагаемые пакеты и оставляю здесь. Проектировщик моего убежища даже сообщил в полицию на случай, если я окажусь серийным убийцей или кем-то в этом роде.

— Впечатляет, — рассмеялся Бек. — Кажется, ты все предусмотрела.

— По большей части мне просто нужен был грузовик сырных палочек и кое-какие походные принадлежности. О, и куча денег на строительство, — добавила я, возвращаясь обратно.

— И откуда у тебя взялось столько денег?

Я наморщила нос, не желая говорить об этом, но также не могла оставить вопрос повисшим в воздухе. Поэтому я решила дать самый лаконичный и самый милый ответ, чтобы можно было поскорее сменить тему.

— Наследство моих родителей. Они погибли в автокатастрофе пять лет назад. Итак, ты планируешь помыться? От тебя несет, как от скотного двора.

На секунду Бек замолчал, и в тишине были слышны лишь наши шаги, но потом мы поднялись.

— Да. Какой самый эффективный способ выкупаться?

От того, что он не стал вдаваться в подробности, мне стало немного легче дышать.

— Обычно я использую губку и ведро. Вот тебе и самый эффективный способ.

— Звучит неплохо.

Мы вышли в подвал, и я закрыла за нами дверь.

— Если хочешь, я могу постирать твою одежду.

— У тебя еще и стиральная машинка есть? — в неверии моргнул Бек.

— Ни в коем случае. Слишком большие затраты электроэнергии и воды. У меня машинка с педальным приводом.

Бек выглядел ничего не понимающим.

— Видишь? — я схватила то, что напоминало мусорное ведро с шаром вместо крышки. — Кладешь одежду вот сюда, — я указала на барабан, — вода заливается сюда. А потом просто вращаешь шар. Смотри, — поставив агрегат на пол, я много раз подряд нажала на педаль, заставив барабан крутиться.

— Чертовски гениально, — выдохнул Бек. — Постиранная одежда. С мылом. У меня такое ощущение, что я попал в капсулу времени.

— Нет, всего лишь в подвал сумасшедшей цыпочки, подготовившейся к апокалипсису.

Он со смехом покачал головой.

— Тебе не обязательно стирать мою одежду, но да, я бы хотел.

— Пожалуйста, — я лишь отмахнулась. — Позволь мне сделать это для тебя, пока ты будешь мыться. Наверное, я даже смогу найти тебе что-нибудь из одежды.

Бек выгнул светлую бровь.

— Что? Когда все только началось, я не была той стройняшкой, которую ты видишь сейчас. Я была на самом старте своей тренировочной программы по мастурбации. Вот это, — я указала на свое тело, — результат долгих лет упорного труда и самоотверженности.

Он рассмеялся и последовал за мной к кровати. Но увидев, что было на ней, я остановилась как вкопанная, и Бек налетел на меня.

На одеяле лежал каждый имевшийся у меня вибратор, выставленный на всеобщее обозрение наряду с дюжинами окислившихся батареек.

— Значит, твой плеер? Так вот как это называют детишки в наши дни? — сказал Бек, пытаясь не расхохотаться.

— О, мой Бог, — пробормотала я и, бросившись к кровати, схватила одеяло, чтобы завернуть в него свое оружие для вагины.

Стоя в изножье, Бек скрестил руки на груди и улыбнулся под косматой бородой.

— Пожалуй, это самое впечатляющее из всего, что ты мне показывала. Ты действительно подготовилась.

Рухнув на край кровати, я спрятала лицо в ладонях.

— О, мой Бог.

— Ты предупреждала, что много мастурбируешь, но я и понятия не имел.

Я в ответ застонала.

— Неудивительно, что ты такая худая.

Я посмотрела на Бека, и он со смехом поднял руки.

— Эй, я не осуждаю. А там случаем не шведский порно журнал?

— Только не говори, что ты фанат «Сексуального шведского досуга», — почти улыбнулась я.

— Я тебя умоляю. Выпуск за ноябрь’04 навеки останется шедевром иллюстрации. Он оказал значительное влияние на меня в подростковые годы.

Я снова со стоном спрятала лицо в ладонях. Матрас прогнулся под весом севшего рядом со мной Бека.

— Эй, — позвал он и обхватил своими большими ладонями мои запястья, убеждая опустить руки. Я послушалась. Бек смотрел мне прямо в глаза. — Верь мне, когда я говорю, что в этом мире нужно наслаждаться благами цивилизации, если есть такая возможность. Тут нечего стыдиться. Я серьезно.

— Ты не считаешь меня странной сексуальной наркоманкой, которая только и делает, что днями напролет занимается онанизмом?

— Не считаю, но не скажу, что это не было бы горячо.

Наконец я рассмеялась — взрыв звука, сорвавшийся с моих губ. Расправив покрывало, Бек без малейшей брезгливости взял Родриго.

— Ты ведь в курсе, что ими можно пользоваться без батареек? Конечно, не так захватывающе, но все же.

— Это было делом принципа, — скривилась я. — Мне нужно было выйти наружу. И я просто нашла повод.

— Понимаю, — улыбнулся Бек. — Итак, где одежда?

Соскользнув с кровати, я подошла к своему шкафу и рылась в нижнем ящике, пока не нашла свои старые штаны и большие футболки, которые могли подойти Беку. Все еще улыбаясь, он принял у меня одежду.

— Вперед, вонючка, — велела я. — Все вот здесь.

Бек прошел за мной к самодельной ванной, где я наполнила ведро в большой раковине.

— Шампунь и мыло на полке. Есть небольшой ковш, чтобы ополоснуть волосы, а полотенца вон там, — я указала на настенные крючки. — Просто дай мне все, что нужно постирать, и я начну.

Я заполнила барабан водой, пока Бек раздевался. У меня участилось сердцебиение — я думала, он дождется моего ухода. В подвале не было межкомнатных стен, но я не знала, готова ли увидеть Бека голым и обмывающимся губкой в моем убежище. Я планировала просто подглядывать за ним с противоположного конца комнаты, как нормальный человек, а не вблизи.

— Вот моя одежда, — сказал он, и его низкий голос прогрохотал ближе, чем я рассчитывала. Повернувшись, я увидела Бека с полотенцем, подвязанным на великолепных бедрах, благодаря чему на всеобщем обозрении оказались потрясающие мышцы.

Мои щеки нагрелись до температуры в тысячу градусов, и я забрала у него одежду, пытаясь не выглядеть так же, как выглядел он, когда ел хлеб. А затем я сбежала, прежде чем сделала какую-нибудь глупость вроде повалить Бека на пол и запрыгнуть на тот его великолепный мускул, очертания которого виднелись под полотенцем.

Я отнесла стиральную машинку и ведро к дивану, откуда можно было говорить с Беком и подсматривать за ним так, чтобы это не казалось подозрительным.

— Тебе нужно постирать что-нибудь еще? — спросила я, повернувшись к нему спиной. Налив в машинку мыло, я засунула в барабан джинсы, нижнее белье, носки и фланелевую рубашку.

— Да, несколько вещей из моего рюкзака, — стоявшего как раз возле дивана.

— Ты уверен, что мне стоит копаться в твоих вещах?

— Мне нечего скрывать, — крикнул Бек, и я услышала, как потекла вода с отжатой губки.

Опустившись на колени, я расстегнула молнию на походном рюкзаке, чувствуя себя так, будто заглядывала Беку в сердце. Внутри лежала аккуратно свернутая одежда — еще одни джинсы, несколько комплектов нижнего белья, другая фланелевая рубашка, футболка и куртка — наряду с некоторым продовольствием, инструментами и едой. Взяв одежду, я остановилась, не желая совать нос в чужие дела, но не смогла удержаться при виде фотографии на дне рюкзака. На ней был Бек, молодой, беззаботный и улыбавшийся. Он казался незнакомцем, призраком человека, которого я знала, и обнимал милую длинноволосую блондинку еще моложе него. Одетые в одинаковые свитера, они, похоже, были на какой-то вечеринке. Я сразу поняла, что на фотографии сестра Бека. Эмилия.

У меня заныло в груди, когда я положила фотографию на место и заняла себя стиркой — маленькая помощь, благо цивилизации, как выразился Бек — что-то, чтобы напомнить ему о прежней жизни, ушедшей, потерянной. Мне было интересно, прошла ли эта одежда вместе с Беком через все его испытания. Годы боли, голода и одиночества, потери любимых людей. Я смирилась со своими утратами гораздо раньше, хотя едва ли мне было что терять. Но Беку, казалось, было, и он потерял.

Вылив воду из барабана в пустое ведро, я залила чистую воду для полоскания и украдкой посмотрела на мывшегося Бека. Все еще в полотенце, он вытирал лицо и бороду. Его волосы были влажными — их он уже успел помыть, и я почувствовала разочарование. Мокрыми они казались длиннее и ниспадали ниже плеч. Пока я, словно психбольная, подглядывала за ним, стоявшим ко мне спиной, он скинул полотенце, и мне посчастливилось с первого ряда полюбоваться двумя самыми красивыми мышцами.

Я чуть не выпалила «ого».

Тело Бека было словно высечено из камня — очевидно, убийство зомби оказалось наиэффективнейшей тренировкой века. Но он был покрыт шрамами — спина и плечи, длинный широкий рубец на бедре, еще фиолетовый и свежий, едва заживший. За каждым шрамом крылась история, и я не знала, хватит ли у меня духу услышать их все.

Я отвела взгляд и вернулась к своей работе, осушив барабан и вытащив из него чистую одежду. Повернувшись к Беку спиной, я развесила его вещи на бельевой веревке, но тогда услышала его голос.

— Ну, это не душ, но я будто заново родился.

Обернувшись, я увидела Бека, стоявшего позади меня без рубашки и с улыбкой на лице, в моих штанах, оказавшихся ему коротковатыми, а потому подвернутыми до колен.

— Футболка не подошла, — сказал Бек и передал ее мне, но я не могла найти слов.

Поэтому кивнула, как кукла. Проведя рукой по волосам, он скрутил их в узел, не замечая, что я обмерла.

— Мыло. Во всем мире нет ничего лучше мыла.

Я обрела голос, только чтобы пошутить, конечно.

— А как же хлеб?

— Ладно, возможно, хлеб, — рассмеялся Бек. — Но мыло на втором месте.

— Скоро твоя одежда высохнет и будет как новенькая, — сообщила я, повесив на веревку последнюю вещь.

— Поверить не могу. Столько богатств. Как будто я нашел целое состояние, — и поспешно он добавил: — Даже если оно не мое.

— Я с радостью поделюсь, — улыбнулась я ему.

— Я ценю это больше, чем ты можешь себе представить.

Некоторое время мы простояли в молчании.

— Ты устал?

— Не могу припомнить, когда в последний раз крепко спал.

— Значит так, да? — хихикнула я.

— Да, — улыбаясь, ответил Бек.

— В любом случае, уже поздно. Тем более, сегодняшний день был у меня самым насыщенным за… — я задумалась, — …за всю жизнь.

Снова рассмеявшись, он прошел мимо меня к дивану и, рухнув на него, вытянулся, как кошка.

— Ты будешь спать здесь? — выпалила я, не подумав, что имела в виду, и как это воспримет Бек.

Он приподнял бровь и уголок губ.

— Если у тебя нет лучшей идеи.

Я покраснела и закатила глаза.

— Припомни-ка, когда ты в последний раз спал на настоящей кровати?

— Очень давно, но диван прекрасно подходит, — Бек нахмурился. — Честное слово, он удобнее всего, на чем я спал за последние годы.

— Не сходи с ума. У меня есть двуспальная кровать, и она куда удобнее дивана.

— Не знаю, Энни. Я не хочу навязываться.

— Неужели боишься, что я тобой воспользуюсь?

— Возможно, — засмеялся он. — Я видел твою коллекцию вибраторов, и у тебя здоровый аппетит, а я сейчас такой уязвимый, — Бек проникновенно прижал руку к своей обнаженной груди.

— Пожалуйста, не спорь со мной. Если тебе так будет проще, я посплю на диване.

— Нет, — его улыбка увяла. — Я не заставлю тебя спать на диване, но врать не стану, мысль о сне в настоящей постели кажется ужасно заманчивой.

— Тогда пойдем. Не нужно стесняться, — поддразнила я. — Обещаю держать руки при себе.

— О, можешь не обещать, если не хочешь, — сказал Бек мне вслед.

Со смехом отмахнувшись от него, я остановилась возле шкафа и просмотрела имевшиеся варианты. Чего я не запланировала, так это производить на кого-нибудь впечатление красивым нижним бельем или ночной сорочкой. Поэтому я взяла маленькие шорты и футболку с надписью «Сплю только с лучшими» и строчкой «Люкс «Хилтон» внизу. Вот только мне негде было переодеться, кроме как прямо перед Беком.

Закусив губу, я повернулась к нему лицом.

— Эм…

— Я отвернусь. И обещаю не подглядывать.

— Ты тоже не должен ничего обещать. Я подглядывала, когда ты мылся. Просто для справки.

Бек со смехом повернулся ко мне спиной. Я быстро переоделась, впервые за два года забеспокоившись о том, что не побрилась. То есть, совершенно. Поначалу волоски на ногах чесались и были жесткими. Я не знала, справлюсь ли. Но затем все стало не так уж плохо. Волоски выросли мягкими и светлыми, почти прозрачными на фоне моей бледной кожи. Даже мой кустик был золотистым, и его я, по крайней мере, подстригала. Я ведь не животное. Сложнее всего было привыкнуть к волосам подмышками, но теперь они мне даже нравились. Если бы я их сбрила, кожа стала бы голой и мокрой, чего мне совершенно не хотелось. Поэтому идея меня ничуть не заинтересовала.

Иногда я сама себя не узнавала.

Я начала переодеваться и впервые за очень долгое время смутилась. Вдруг Беку станет неприятно? Учитывая, как близко он подобрался к узнаванию всех деталей.

Отчасти я очень хотела, чтобы Бек подобрался еще ближе и узнал.

— Готово, — я закончила. Снова повернувшись ко мне, он окинул взглядом мое тело. Расплетая волосы и забираясь в постель, я пыталась вести себя беспечно и притворяться ничуть не взволнованной.

Бек не сдвинулся ни на дюйм, и я выжидающе посмотрела на него.

— Все в порядке?

Он покачал головой, моментально вырвавшись из своего транса.

— Да. Да, все в порядке, — и с этими словами самый горячий из оставшихся в мире парней лег со мной в постель.

Даже сейчас тьма не окутывала нас — я всегда оставляла включенной одну из лампочек в основной секции подвала. Во тьме жизнь становилась слишком реальной. В ней негде было скрыться.

Некоторое время мы лежали на спине и смотрели в потолок.

— Ты спишь? — прошептал Бек.

— Нет, — я повернула голову и посмотрела на него.

— Это странно, да?

— Немного, но в хорошем смысле.

— А если я попрошу о чем-то еще более странном?

— Зависит от того, о чем попросишь, — я повернулась к нему лицом.

— Мы можем…

Я ждала продолжения, которого так и не последовало.

— Давай же, просто выкладывай, Бек.

— Неа, это слишком странно, — вздохнул он.

Отчаянно желая узнать, я пододвинулась к нему.

— А вдруг нет? Что бы ты ни сказал, я не выгоню тебя из постели. Если, конечно, не попросишь разрешения облизать мои ноги. Тогда сделке конец.

Бек усмехнулся и снова посмотрел в потолок.

— Прошло очень много времени с тех пор, как я с кем-нибудь обнимался.

— Ты хочешь обнимашек? — хохотнула я. — Оу, Бек, это самое милое из всего, что я слышала.

— Тьфу ты. Так и знал, что не стоило ничего говорить.

— Нет уж, — продолжила смеяться я. — Могу я сделать тебе какао? Подоткнуть одеяльце? И, кажется, у меня где-то завалялся экземпляр «Баю-баюшки, луна», если чтение перед сном поможет тебе почувствовать себя лучше.

— Доброй ночи, Энни, — Бек повернулся ко мне спиной.

— Не дуйся, — со смехом сказала я и, приподнявшись на локте, потянула его за руку. — Ну же, Бек. Я тебя обниму. Я заобнимаю тебя до полусмерти. Не сердись, — но он не двинулся с места. — Ты же видел всю мою обширную коллекцию вибраторов и даже неосознанно дал батарейки для одного из этих счастливчиков. Будь ко мне снисходительней.

Лишь тогда Бек перевернулся.

— Думаю, это справедливо.

— Спасибо, — опустив взгляд, я свернулась у Бека под боком и положила руку ему на грудь.

Он приобнял меня, устроив ладонь на моем бедре. Мне было немного неудобно, поэтому я просунула ногу между ног Бека. И вот так мы укутались друг в друга.

Он вздохнул — словно вытолкнул из себя воздух весом в тысячу фунтов. Должно было ощущаться странным лежать в его руках. Но нет. Было так хорошо избавиться от одиночества. А еще Бек приятно пах. Моим мылом, но не совсем — химия мужского тела изменила аромат почти до неузнаваемости.

— Энни? — минуту спустя позвал Бек.

— Мм? — промычала я.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Он перевернулся на бок так, что наши ноги сплелись, а его руки обвили меня. В темноте у Бека искрились глаза, ловя и отражая лучи единственной светившей лампы.

— Я серьезно. Вряд ли ты понимаешь, что именно дала мне сегодня.

— И что же? — тихо спросила я, и мое дыхание участилось.

— Надежду, — просто сказал он, ничего не ожидая в ответ, но я захотела отдать ему все.

Начиная с поцелуя.

Закрыв глаза, я вдохнула и, прижавшись к губам Бека, поцеловала его. И он ответил, нежно и сладко, но затем жестче и решительней. У меня заколотилось сердце. Мои руки блуждали по телу Бека. Мы сплетались друг с другом, тяжело и горячо дыша в унисон.

Прошло много времени — гораздо больше проведенного мной в подвале — с тех пор, как я была с кем-то близка, и теперь нуждалась в Беке. От того, как он прикасался ко мне кончиками пальцев, на моей коже оставался огненный след. Бек обнимал меня, и я чувствовала его потребность во мне, подавалась бедрами ему навстречу.

Он навис надо мной и отстранился, оставив меня тяжело дышать.

— В чем дело? — спросила я в порыве всколыхнувшегося беспокойства.

Наверное, я неправильно поняла Бека и начала приставать к нему, хотя обещала этого не делать, но теперь было слишком поздно.

— Ты уверена, что хочешь? — его голос был хриплым и опаляющим, вызывавшим реакцию внизу моего живота.

— Да, — выдохнула я, снова притягивая его ближе, и он отпустил себя.

Я чувствовала его облегчение в прикосновениях губ и рук, и мне стало плевать, что случится завтра или через неделю. Бек был отчаянно нужен мне, поэтому никакие его слова или действия не смогли бы меня разубедить.

Нет, я хотела чувствовать себя так всегда. Хотела навечно остаться в его руках. Но если бы не сумела, согласилась бы и на одну ночь.

Пришла моя очередь отстраниться.

— Постой, — мягко сказала я и, выскользнув из постели, побежала через комнату.

Запирая себя в подвале, я не знала, увижу ли когда-нибудь мужчину, но хотела быть абсолютно уверена, что не забеременею посреди зомби-апокалипсиса. Поэтому у меня был предусмотрительно куплен ящик презервативов, и теперь я себя за него похвалила.

Забравшись обратно в постель, я передала Беку упаковку из фольги, и он рассмеялся.

— Ты готова ко всему.

— Как всегда, — с улыбкой ответила я.

— Ты удивительная, — сказал Бек, убирая волосы с моего лица.

А затем я рассмеялась и снова поцеловала его.

За считанные секунды мы вернулись к прежнему накалу, к безумной горячке, охватившей меня, словно пожар. Я провела руками вниз по груди Бека, скользя по еще большему количеству шрамов, выпирающим мышцам пресса и ниже, под штаны, чтобы сжать член.

Бек зашипел мне в губы и выгнулся, после чего потянул кромку моей футболки вверх. Обхватив ладонями мои груди, он потер большими пальцами соски и взял один из них в свой горячий рот.

Я сильно закусила губу, сдерживая вскрик. Дрожащими руками я стягивала с Бека штаны, дергая их, лишь бы от них избавиться, и он помог мне. Одеяло было отброшено, и я смогла рассмотреть каждый дюйм тела Бека, пока он не потянулся ко мне для очередного поцелуя.

Скинув с меня шорты, он осторожно укусил меня за шею и плечо.

— Энни, я не думаю, что смогу продвигаться медленно, — Бек почти рычал, и я действительно задрожала.

— Пожалуйста, не замедляйся, — прошептала я.

И он не стал. Перевернув меня на спину, Бек устроился между моих ног, и я скинула с себя футболку, не желая межу нами никаких преград. Я наблюдала, как он привстал на колени у меня между бедер, рывком открыл упаковку и надел презерватив. Затем Бек устроился поверх меня, впился в мои губы поцелуем и опустил руку мне между ног. Он погладил меня одним пальцем, окунул его внутрь и прижал ко мне ладонь, навстречу которой я со стоном подалась.

Бек убрал руку и заменил собой. Я с хныканьем толкалась бедрами, пытаясь его вынудить, и он наполнил меня по самое основание.

Я не могла вдохнуть, а затем Бек вышел и снова ворвался в меня. Опять же, я была близка к краю и не смогла остановиться. Открыв глаза, я увидела, что Бек наблюдал за мной. На его лице отражались те же самые эмоции, которые испытывала я, и движений его бедер оказалось достаточно. Выкрикнув его имя, я напряглась. Мое тело содрогалось. Бек прошептал мое имя и, удвоив усилия, последовал за мной.

Он рухнул на меня, но неудобства не было. Бек прижимал меня к постели своим тяжелым телом. Каждое ощущение было знакомым, но очень отдаленно — все казалось новым, словно в первый раз. Словно я все забыла. Забыла, как жить. Как чувствовать. И Бек вернул меня к жизни, когда во всем мире ее почти не осталось.

Я ощущала биение в прижавшейся ко мне груди, и тут же наши сердца изменили ритм, чтобы биться в унисон.

Приподнявшись на локтях, Бек обхватил ладонями мою голову и запустил пальцы мне в волосы.

— Полагаю, в конце концов, мне так и не понадобились батарейки, — сказала я, и от смеха Бека Земля перестала вращаться.

Он улыбнулся и нежно поцеловал меня.

— Ты останешься на некоторое время? — спросила я, боясь услышать ответ.

— Энни, я останусь до тех пор, пока ты не скажешь мне уйти.

Я знала без тени сомнения, что так и есть. И не только из-за сырных палочек.

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Notes

[

←1

]

Рик Граймс (англ. Rick Grimes) — вымышленный персонаж серии комиксов издательства Image Comics Ходячие мертвецы и одноимённого сериала телеканала AMC.

[

←2

]

In Rick We Trust. Обыгрывается фраза «In God We Trust» (с англ. — «Мы верим в Бога») — официальный девиз США, а также штата Флорида. Впервые был использован в 1864 году при чеканке монет нового образца, а в 1956 году стал национальным. Фраза печатается на оборотной стороне ныне выпускающихся долларовых банкнот.

[

←3

]

Candy Crush Saga — бесплатная игра-головоломка, выпущенная компанией King[en] 12 апреля 2012 года для игровой платформы социальной сети Facebook; позднее также были выпущены версии для iOS, Android, Windows 10 и Windows Phone.

[

←4

]

Бек Хэнсен (англ. Beck Hansen, настоящее имя Бек Дэвид Кэмпбелл, англ. Beсk David Campbell; наиболее известен под сценическим именем Beck) — американский музыкант-мультиинструменталист, автор-исполнитель, многократный номинант и лауреат премии «Грэмми» (в номинации лучшего альбома и пр.).

[

←5

]

Подразумевается бейсбольная бита фирмы «Истон» — американского бренда, история которого началась в 1984 году во время Олимпийских игр в городе Лос-Анджелес штата Калифорния.

[

←6

]

Ниган (англ. Negan) — вымышленный персонаж франшизы «Ходячие мертвецы». Впервые появился в комиксах «Ходячие мертвецы», а в сериальной экранизации его роль исполнил Джеффри Дин Морган. Своё любимое оружие, бейсбольную биту Люсиль, на которую намотана колючая проволока, Ниган назвал в честь покойной жены.

[

←7

]

Тайриз Уильямс — выживший, который возглавляет небольшую группу в телесериале «Ходячие мертвецы». Излюбленное оружие — молоток.

[

←8

]

Лутц — прыжок в фигурном катании. Является зубцовым прыжком. Названный в честь австрийского фигуриста Алоиза Лутца, впервые исполнившего его в 1913 году.