Маленькая русская колония на Дальнем Юге потихоньку развивается, привлекая новых переселенцев и осваивая ничейные земли. Увы, спокойствие не длится долго – самые разные силы, государственные и нет, спешат застолбить свой кусочек Юга, а внутри растёт напряжение между теми, кто оплатил основание колонии и теперь «снимает сливки» и недовольными таким положением дел простыми жителями.
© Виталий Федоров, 2018
ISBN 978-5-4490-7596-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Человек так устроен: будет уверен в своей безнаказанности – обязательно украдёт. Неоднократно проверено на практике. Вот только с безнаказанностью оно всяко может получиться, знаете ли…
Нос «Разбоя» мягко ткнулся в галечный пляж, десантная аппарель поползла вниз, открывая вид на совершенно плоскую, уходящую к горизонту степь, поросшую жёсткой сухой травой.
– Остановка «на хрен», производится по требованию. Выходи.
Невысокий, полный мужик в потёртой «горке» в отчаянии уставился на меня. Овальное, большеносое лицо исказилось, точно он вот-вот заплачет.
– Мужики, ну вы чего? Виталий Сергеевич, ну я ж… ну как же…
Двое матросов смущённо отвернулись, явно испытывая к говорящему сострадание, но Денис Скоблов, который у меня за силовую составляющую, лишними сантиментами не страдает. Мощная пятерня настойчиво подталкивает изгнанника в направлении откинутой аппарели:
– Давай, давай, нефиг тут. На выход.
Бородай (это фамилия, не прозвище) смиряется и понуро бредёт вперёд, волоча за собой туго набитый рюкзак. Мы же не звери – дали собрать вещи, и даже патроны разрешили прихватить.
Под ногами изгнанника уже заскрипела галька, когда Скоблов, ориентируясь на мой кивок, окликнул его вновь.
– Э, слышь! Лови, умник!
Автомат со сложенным вбок металлическим прикладом пролетел над аппарелью и, ударив Бородая по неловко вытянутым рукам, упал на землю. Ну, не страшно, это же калашников, что ему будет…
– Уходим.
Шкипер «Разбоя», довольно возрастной мужик с редкой фамилией Иванов, молча кивнул и переключил тумблер – аппарель с лязгом пошла вверх, отсекая нас от растерянно топчущегося на берегу Бородая. Хотя, скорее, наоборот – его от нас.
Лицо шкипера особой радостью не светилось, мягко говоря – происходящее он явно не одобрял. А мне плевать – с Советом согласовано, а другой власти у нас тут нет. Зато урок для остальных будет.
История стара как мир – человека поставили старшим на объекте, и искушение оказалось сильнее него. Ограничься он обычной продажей капитанам проходящих мимо судов солярки за полцены, возможно, до таких крайностей дело бы и не дошло. Но этот придурок, будучи пойманным с поличным, решил замести следы, для чего попытался поджечь складские ёмкости на Асфальтовом озере. Причём, даже этого сделать не смог – собственные же подчинённые его и остановили. И очень разумно поступили, между прочим – в противном случае, составили бы ему сейчас компанию, а то и… мдя. Понятно, в общем. Не верю я, что он толкал солярку налево один, без их ведома. Ну да ладно, теперь, прежде чем что-то делать, будут думать головой.
Выбор у нашего новоявленного Робинзона невелик – либо идти вдоль берега на север, к бурам, либо пытаться привлечь внимание проходящих мимо судов. Ну, либо совмещать то и другое. Правда, до южной границы Фолькстаата далековато, около двух тысяч километров, а навигация откроется недели через три, не раньше, ну да тут уж не мои проблемы. Раньше надо было думать.
Мы отошли от места высадки уже метров на семьсот, когда позади внезапно застучали выстрелы. Короткая очередь, ещё одна, длинная… две пули с противным звуком срикошетили от борта. Все дружно присели, уходя с линии огня.
– Сука! – шкипер Иванов внезапно утратил свою человеколюбивую скорбь, преисполнившись самой негуманной кровожадности. – Михей, долбани его!
– Ща, Дядьвань! – один из матросов, молодой и тощий, бодро полез на крышу надстройки, к установленному на вертлюге M2.[1]
Не, ну это уже перебор будет. Не то, чтоб мне этого придурка было жалко, но информация-то по посёлку разойдётся. Хоть он и несемейный был, всё равно, лишнее это. Политика, никуда не денешься.
– Отставить! Михеев!
– Я! – парень настороженно обернулся, ухитрившись одним глазом покоситься на высокое начальство, а другим – на непосредственное.
Автомат пророкотал вновь, на этот раз пуля с сочным звоном влепилась в стену рубки, заставив всех вздрогнуть. Особенно Михеева – в метре от него попало.
– У него крыша поехала с перепугу, на поражение не бей, пугани просто. Не будем грех на душу брать.
Иванов, немного помявшись, кивком подтвердил мою команду. На лице матроса проступило отчётливое разочарование, так что я, мысленно проклиная урода Бородая и желая ему побыстрее встретиться с фороракосами, встал, доставая из кармана бинокль, дабы наш пулемётчик видел, что кто-то результаты его работы контролирует.
Маленькая фигурка металась по берегу, размахивая руками с зажатым в них автоматом и, кажется, что-то крича.
Ба-ба-бам!!!
Оглушительный грохот «крупняка», хоть и ожидаемый, заставил меня инстинктивно дёрнуться. В паре десятков метров от Бородая вздыбились три облачка пыли. Он мгновенно залёг и куда-то пополз. Куда и зачем – непонятно, на плоском как стол берегу ни единого укрытия, этот идиот заметен, как таракан на тарелке.
Ба-ба-бам!!!
– Млять, хорош патроны жечь! Дорвался…
Михеев, с неискренним раскаянием на лице, прекратил стрельбу, но вниз не полез, вместо этого принявшись бдительно осматривать ближние и дальние подступы. Видимо, надеется найти ещё кого-то, на кого начальству будет не жалко патронов. Ладно, молодость – дело хорошее. Сам таким был. Только пулемёта у меня в его возрасте не имелось, к сожалению.
Я обернулся к постепенно удалявшемуся берегу. Бородай уже никуда не полз, а сидел на гальке, смотря нам вслед. Где-то в глубине души на секунду промелькнула жалость, но отработанное многолетней практикой волевое усилие быстро с ней справилось. Воровать – нехорошо. Особенно у меня.
– …тарпаны уже болеют, скоро овцы начнут. Нельзя всех хищников без разбору стрелять! – круглое калмыцкое лицо нашего главного животновода преисполнено осознания собственной значимости, тонкий палец с жёлтым, проникотиненным насквозь ногтем важно поднят к потолку. Прямо как у черноармейцев жест.
– Ага, а если форы этих овец порвут, кому-то легче станет, что те здоровые были? – Диму Краснова, бывшего обитателя Коми а нынче здешнего старожила, доводы Толика не убедили. Хотя, думаю, в нём просто инстинкт охотника протестует. Заколебал уже, честно говоря, с этим самым инстинктом – фороракосы перебиты километров на десять вокруг, как минимум.
– А если на ребёнка нападут?! Вы что такое говорите?! – Екатерина, директор, завуч и единственный учитель нашей крохотной школы в одном лице, с места в карьер подпустила в голос лёгкую истеринку. Блин, вот не то чтоб я шовинистом был, но нельзя женщин во власть пускать. И вообще, к принятию решений. Сразу в них вот это «бабское» прорезается. Я-же-же, я-же-ма и так далее. Хорошо хоть, путём интриг и прямого давления удалось выдавить из нашего «горсовета» Оксану. Та, благодаря природной нахрапистости и статусу старожилки, пролезла было в качестве «представителя женсовета», но я сразу понял, что с ней каши не сваришь. Пришлось попотеть, но заменить её на Катю, в итоге, удалось, и даже выглядело это со стороны не как начальственное самодурство. Мол, Толик, будучи главным по крупным и мелким рогатым скотам, попадает в горсовет автоматически, и если ещё и жена его там же будет – получится явный перебор, семейственность и клановость, а нам такого не надо.
– Так, спокойствие! Скот весь пасётся за колючкой, форы через неё не лезут…
И правда – хищные «страусы» оказались довольно сообразительными, и, пару раз налетев на проволоку, впредь вели себя куда осторожнее, избегая приближаться к ограде. Волки в этом плане хуже – пролазят между рядами колючки.
– …не запрещает обороняться, если вам угрожает опасность. Обороняться, Дима, а не на мотоцикле по степи за форами носиться! И не лыбься, не смешно ни разу. Начнётся эпизоотия, скот передохнет, нам что тогда – тебя суданцам продавать, чтоб убытки покрыть?
Краснов пробурчал в ответ что-то неразборчивое. Переспрашивать я не стал. Вообще, по большому счёту, даже если три четверти скота передохнет, реальной проблемой это не станет – мяса у нас на порядок больше, чем нужно, сбывать его некуда и некому. И вот это, кстати, проблема. Но, один чёрт, надо народ к порядку призвать, а то и правда всю живность в округе истребят.
– Короче, предлагаю ввести запрет на охоту с автоматическим оружием – раз, ввести охотничьи лицензии – два, принять научно обоснованные нормы отстрела – три. Мнения?
Толик одобрительно кивнул, Катя нахмурилась, но промолчала. Сергей Гришин, влившийся в наши ряды всего четыре месяца назад, осенью, но уже заслуживший авторитет благодаря хозяйственности и рукастости, поинтересовался:
– Ну охота ладно, а если нападут?
Пожимаю плечами:
– Нападут – стреляй хоть из «крупняка», в чём проблема-то? Здравый смысл рулит.
Заметив расплывающуюся по лицу Краснова улыбку, которую тот тщетно пытается скрыть, поворачиваюсь к нему:
– Дима, самооборона – это когда на тебя напали. У дома или на пастбище, например. А не когда ты на драндулете своём к стае форов подкатил и положил их всех из пулемёта – типа, они на тебя набросились. Я серьёзно говорю – завязывай с этой хренью, а то проблемы будут. Мы друг друга поняли?
Дождавшись недовольного кивка в ответ, ставлю вопрос на голосование. Кокмаджиев – за, Белопольская – против, Гришин – за, Краснов – против, Шацких – за. Я, естественно, тоже за.
– Решение принято. Лиль, оформи протокол голосования.
Поклонница Кришны, исполняющая у нас обязанности секретаря, кивнула, делая какие-то пометки в рабочей тетради. Бюрократия, конечно, зло, но совсем без неё никак не обойтись. Опять же, местное самоуправление нужно потихоньку развивать, иначе люди не будут ощущать город
– Раз будет закон, нужно чтобы кто-то за этим делом следил. С доплатой из городской казны, конечно.
Дима, всё ещё дующийся, как мышь на крупу, воспрянул было – он же у нас главный охотник, хоть и самопровозглашённый, но ему предстоял второй на сегодня облом.
– …назначить егеря. Киршанов за ленточкой этим делом занимался, ему и карты в руки. Документацию, нормативы и всё прочее он разработает, я с ним уже на эту тему пообщался. Заодно, будет помощником исправника – скоро появятся новые люди, Алентьев один может не справиться.
Исправник, учительница и врач уже есть, теперь ещё и егерь появится – нагрузка на наш и без того не самый процветающий бюджет растёт, э-хе-хех… Ладно, справимся. В конце концов, двухлетний безналоговый период заканчивается через месяц, какая-никакая копеечка в казну начнёт капать. И это очень кстати, потому как иначе в той казне скоро будет хоть шаром покати…
– Следующий пункт повестки: поступила повторная заявка от Чиковани, опять просит разрешить открытие трактира. – Судя по безуспешно скрываемым улыбкам, все присутствующие раздражение в моём голосе уловили.
Национальный вопрос у нас не сказать, чтоб стоял во весь рост, но имеет место быть. С момента зачистки турок прошло больше года, намёк тогда все поняли и больше внаглую поселиться на нашей реке никто не пытается. Даже осетины, обосновавшиеся осенью на пустынном побережье между нами и бурами, сначала деликатно поинтересовались, не будет ли против многоуважаемый джинн. Мы, после долгих споров, дали добро – кто-нибудь в итоге там всё равно поселится, у нас ресурсов на освоение не хватит, реку бы удержать за собой. А так получается не самый плохой вариант: во-первых, белый немусульманский народ, во-вторых, демографический потенциал у них весьма скромный, так что многотысячных орд переселенцев можно не опасаться.
Но вот с неорганизованными мигрантами всё обстоит не так благостно – постоянно пытается просочиться кто-то, кого мы у себя видеть не хотим. То несколько вьетнамских семей приплыли, то иранцы какие-то, то ещё хуже… Коллизия заключается в том, что формально мы никому запретить селиться на реке не можем. Те же орденцы, что приплывали год с лишним назад для расследования случившегося с турками, заодно провели и инспекцию всей колонии на предмет её готовности к официальному признанию. По итогам обследования, Орден нас действительно признал, но не единым территориальным массивом от Дельты и до Урала, как мы того хотели, а союзом четырёх отдельных поселений. Соответственно, за пределами двенадцатимильной зоны вокруг каждого из них мы никому и ничего запретить не можем. Ну, на сегодня поселений уже пять, Глеб время зря не теряет, но принципиально это ничего не меняет. Правда, тут опять помогла история с турками – вьетнамцы, услышав «вы, конечно, можете селиться где угодно за пределами наших городов, но места тут опасные…», намёк поняли правильно и предпочли вернуться обратно. С иранцами такой подход тоже сработал, и в дальнейшем капитаны идущих на Дальний Юг судов, которым всё эта нервотрёпка совершенно ни к чему, просто перестали брать на борт тех, у кого нет бумаги от одного из двух наших представителей на Севере. И всё было бы просто чудесно, но тут вмешался Орден, которому, почему-то, такой подход совершенно не понравился. Нам было недвусмысленно заявлено, что такого злоупотребления они терпеть не собираются и, если мы не хотим очень сильно пожалеть, лучше бы нам перестать маяться дурью. Против лома нет приёма, как известно, и вот оно следствие – темпераментный выходец из Грузии, по неведомой причине возжелавший обосноваться именно у нас, третий месяц пытается открыть трактир. А вот хрен ему.
Юра Шацких, на пару с женой держащий одну из двух городских едален, быстро вставил:
– Я против. Два трактира есть, лишних не надо.
Ну, естественно. Кто бы сомневался. Гришин, со сферой общественного питания никак не связанный, пожал плечами:
– Как по мне, так пусть открывает. Зима закончилась, навигация открывается, сейчас корабли пойдут, люди новые появятся… опять же – налоги скоро введём, дополнительная копейка в бюджет всегда пригодится.
Чувствуя, что аргументы Сергея находят путь к сердцам и умам слушателей, решаю вмешаться:
– Я думаю, пока что рановато. Два трактира в городе есть, нехватки пока не ощущается. Люди первыми сюда приплыли, в голую степь, считай. – Указываю глазами на одобрительно кивающего Юру. – Вложили деньги и усилия, создали своё дело. Надо дать им возможность хоть немного отбиться. А Чиковани этот на всё готовенькое пришёл, и хочет пенку снимать. Будет избыток посетителей в уже открытых заведениях – разрешим, не вопрос. А пока рано.
– А в Орден он не нажалуется? – Дима, человек неконфликтный, не хочет вызывать недовольство сильных мира сего. – Типа, дискриминация там, то-сё?
– Да мне пох… – С демонстративной запинкой оглядываюсь на двух представительниц прекрасного пола. Актёрство, конечно, но надо же имидж поддерживать. – Ээ… глубоко безразлично.
Несколько смешков.
– Пусть пишет, кому хочет, хоть в спортлото. Третий кабак городу пока что не нужен.
На самом деле, опасайся я, что кто-то в Ордене воспримет гипотетическую жалобу Чиковани всерьёз, не стал бы связываться. Но что-то гложут меня смутные сомнения насчёт такой возможности. Допустим, даже, настырный грузин и правда решит жаловаться. Представительства Ордена у нас нет, придётся отправлять «телегу» в письменном виде с одним из идущих на север судов. Пока дойдёт, пока там проберётся сквозь инстанции… да и вообще, на что, собственно, жаловаться? Ладно, если бы мы кому-то в обход него дали разрешение, так ведь нет – он, на сегодняшний день, единственный желающий.
– Предлагаю отказать со следующей формулировкой: до того момента, пока численность горожан не возрастёт до пятисот человек, либо раньше, если возникнет насущная потребность. Кто за?
Рука Шацких моментально взлетает вверх, моя поднимается неспешно – надо же изображать начальственную солидность. Чуть помявшись, присоединяются остальные – никому не хочется играть в диссидентов ради чужака.
– Единогласно. Лиля, тоже протокол оформи, пожалуйста, и Чиковани один экземпляр под роспись отдай.
Число жителей, по американской моде указанное под табличкой «Ладога» на пристани, на сегодняшний день составляет двести восемьдесят два человека. Нехорошее число, кстати, скорее бы уж изменилось. Сдаётся мне, что до конца предстоящего периода навигации вырасти вдвое оно не успеет. Да, раз уж речь зашла о навигации – не очень удобно получается с погодой, мягко говоря. Вот сейчас у нас весна, зимние шторма закончились, можно спокойно плыть. Ну, относительно спокойно, конечно, здешние погоды устойчивостью не отличаются, но, всё-таки. Увы – меньше, чем через два месяца, начнётся сезон дождей в акватории Большого залива, и морское сообщение вновь замрёт. Несмотря на весь прогресс в области синоптики, максимум, на что готовы рискнуть судовладельцы в это время – каботажное плавание.[2] Пройдёт три месяца, на северах установятся тишь да гладь… и ещё через пару месяцев вновь начнутся зимние шторма у нас. Вот и получается, что, хотя и там и там благоприятных для судоходства месяцев в году – семь из десяти, их «наложение» друг на друга даёт лишь четыре. Максимум, если идти на некоторый риск – пять. Вот только на риск ни капитаны и судовладельцы, ни, уж тем более, страховщики идти не хотят, и я их прекрасно понимаю.
– Заключительный пункт повестки на сегодня: поступила просьба от группы верующих, во главе с Харитоновым, выделить в центре города землю под строительство православной церкви, бесплатно, плюс помочь за счёт казны со стройматериалами. Мнения?
Не слишком религиозный буддист Толик равнодушно пожал плечами, а вот остальные одобрительно закивали.
– Дело хорошее! – Выразил общую мысль Дима. – Я хоть и не очень верующий, но церковь нужна, пусть будет.
Как по мне, так чем меньше вокруг религии – тем лучше, ну да не будем идти против гласа народного. Понятно, что я не обязан руководствоваться мнением горсовета, но, тем не менее, стараюсь совсем уж против мнения коллектива не идти. Политика-с.
– Землю-то выделим, вопросов нет. Тем более, у нас и в генплане под церковь место предусмотрено. Насчёт стройматериалов… – Тяжело вздыхаю без малейшей наигранности. – С деньгами сейчас тяжело. И даже когда начнём сбор налогов, золотой душ на нас не прольётся ну вот вообще ни разу – с чего бы? Меньше трёхсот человек, из них половина несовершеннолетних.
Устойчивой экономики у нас до сих пор так и не сложилось, что, в общем-то, и неудивительно. Удивительным стало бы обратное. Причём, я не только о Ладоге говорю, но и о Руси в целом. Да, по итогам двух лет население перевалило за четыре тысячи, уже буров почти догнали. Но объём внутреннего рынка ничтожен, ничего такого, что имеет смысл экспортировать, у нас нет, фактически экономика всей колонии держится на плаву исключительно благодаря двум внешним источникам финансирования – остаткам (иссякающим) наших первоначальных паёв и деньгам, которые привозят с собой новые переселенцы. Конечно, кое-какая внутренняя торговля потихоньку налаживается – лес, зерно и фрукты с севера на юг, нефтепродукты в обратном направлении. С прочим дела пока обстоят так себе. Единственное светлое пятно – один из прибывших прошлой осенью, немного освоившись, теперь пытается организовать небольшую фабрику по производству шерстяных тканей. Условия для овцеводства у нас здесь идеальные, мериносы и корридейлы[3] плодятся и растут со страшной силой, так что, хочется верить, бизнес пойдёт. Правда, всё опять упирается в рынок сбыта…
Ладно, что-то я отвлёкся.
– …выделить стройматериалы не можем себе позволить. Если кто хочет добровольно поучаствовать – бога ради, не имею ничего против.
Повздыхали, но согласились. Я же говорю – нужно людей вовлекать в самоуправление, это им мозги прочищает и настраивает на правильный лад, как ничто другое. На первых собраниях, помниться, всё рвались «чтоб всем, бесплатно, и никто не ушёл обиженным». А деньги из тумбочки возьмутся, типа.
На этом заседание завершилось и народ, без особой спешки, потянулся на выход. В дверях же немедленно нарисовались двое, ожидавшие конца мероприятия во дворе.
Один из них, высокий и довольно упитанный мужик с рыжиной в шевелюре и южной маслянистостью в глазах, здоровается первым.
– Доброе утро, Виталий Сергеевич!
– Здравствуйте, Давид Мамукович…
Не очень-то оно для тебя доброе, только ты ещё об этом не знаешь. Поймав взгляд Лили, жестом спрашиваю, готова ли выписка из протокола. Девушка также беззвучно отвечает: «Почти». Грузин, тем временем, с места в карьер развивает наступление:
– Виталий Сергеевич, ну как там по моему вопросу, решили? У меня ведь уже и место готово, и…
Лиля, сидящая сбоку, вне поля зрения посетителя, достаёт из принтера напечатанный документ, заверяет своей подписью и ставит штамп. С облегчением перебиваю многоуважаемого Давида Мамуковича:
– Решили, решили. Вот, возьмите у Лианы Сергеевны выписку из протокола.
Лицо потенциального ресторатора заметно посмурнело – видимо, понял по моему тону, что ничего радостного он в документе не увидит. Лиля строго пресекла попытку сразу ознакомиться с выпиской, заставив посетителя сначала расписаться в журнале. Правильно – порядок должен быть.
Чиковани, получив, наконец, вожделенную бумагу в руки, бегло пробежал текст глазами и гневно насупил кустистые брови.
– Как же так?! Вы мне четыре месяца уже не даёте бизнес открыть! Почему…
Ну, вообще-то, не четыре, а чуть больше трёх, но да – не даю. И не собираюсь, пока запас отмазок совсем уж не истощится. Так что,
– …это потому, что я грузин?!
Интересно, как он последнее слово выделил. И даже палец к потолку воздел, ага.
– …дискриминация! Я подам жалобу в Орден! Я этого так не оставлю!
Стараясь держать голос ровным и монотонным, отвечаю:
– Ну что вы, Давид Мамукович… какая дискриминация? Мне совершенно не важно, кто человек по национальности – лишь бы он сам хорошим был.
На лице невысокого, коренастого мужика, вошедшего в ратушу вслед за Чиковани, зазмеилась ехидная ухмылка. Игорь Алентьев, наш «шериф», с моими воззрениями на национальный вопрос знаком достаточно хорошо. Они, кстати, вполне совпадают с его собственными, иначе он бы исправником и не стал.
С явным усилием, грузин взял себя в руки:
– А я, по-вашему, плохой человек, что ли?
Изображаю на лице неподдельное удивление:
– Ну вот что вы такое говорите? Будь вы плохим человеком, мы бы вас здесь вообще не приняли. А так, смотрите – землю выделили, участок под дом выделили, со строительством помогли, со скотом помогли… честно говоря, обидно от вас такое слушать, после всего этого.
Уроженец солнечного Закавказья по въевшейся в плоть привычке сделал было пылкое лицо, и даже эмоционально прижал кулаки к груди, но тут же опомнился. За прошедшие три месяца он меня изучил неплохо, надо полагать, и в курсе, что вся эта южная театральность никакого положительного эффекта не вызовет. А вот отрицательный – вполне может.
– Я благодарен, конечно. Но почему же вы мне не разрешаете ресторан открыть? Навигация ведь начинается уже вот-вот! Всем же хорошо будет – новый бизнес, город развивается, налоги платить буду…
«Ну вот не нравишься ты мне. Не-нра-вишь-ся. Точка.» К сожалению, так ответить я не могу. Вернее, могу, конечно, но это может выйти боком, особенно если назойливый проситель записывает разговор. Орден и так после всех прошлогодних «художеств» к нам неровно дышит, ни к чему давать им лишний повод.
– Давид Мамукович, ну мы ведь с вами это обсуждали уже, и не раз. В городе уже имеются два заведения общественного питания, и не сказать, чтобы они были перегружены посетителями. Если вы ещё и третье откроете, на пользу это никому не пойдёт, только хуже всем станет. Люди прибыли сюда раньше, первыми открыли бизнес, городской совет полагает необходимым дать им некоторое время, чтобы окрепнуть и встать на ноги. Обычный здравый смысл и забота о горожанах, а вы всё на какую-то мифическую дискриминацию жалуетесь. Дискриминация была бы, раздавай мы лицензии направо и налево всем, кроме вас. Я ведь уже говорил – как численность жителей вырастет, вы первый в очереди на третью лицензию…
Правда, то место, где товарищ Чиковани собирается открывать своё заведение, у нас генпланом под эти цели не предназначено, но об этом досадном факте я ему потом скажу, когда ещё один желающий заявку подаст. Зачем человека сразу двумя плохими новостями огорчать?
– …критерии указаны в документе, который вы получили, ознакомьтесь. Ещё чем-то могу вам помочь?
Рыжему здоровяку явно хотелось ответить что-то резкое, но он сдержался. А жаль, кстати.
– Вам не кажется, что пятьсот человек – это слишком высокая планка? Снизьте хотя бы до трёхсот!
Нет, мне, конечно, доставляет удовольствие его троллить, но минут пять в день, не больше, а иначе он мне начинает надоедать.
– В городе уже двести восемьдесят два человека. Пятьсот наберётся к концу этой навигации. Максимум – на следующей. Если не хотите ждать – попробуйте открыться в Ростове, например – у них под две тысячи жителей, рынок побольше.
Лицо Чиковани от гнева пошло красными пятнами – троллинг с моей стороны был слишком откровенным.
– В этом вашем Ростове моему брату точно так же четыре месяца работать не дают! Вы и сами прекрасно знаете!
Беззаботно пожимаю плечами:
– Ну, откуда же я знаю? У меня тут своих проблем хватает. А теперь извините, дела. Если у вас никаких
Грузин, что-то гневно бормоча себе под нос, развернулся и почти выбежал из помещения. Нервы, нервы… спокойнее надо быть. Они же не восстанавливаются, говорят.
На самом деле, нельзя сказать, чтобы мы здесь были такими уж жуткими шовинистами. Даже если не считать чувашей и прочих удмуртов, у нас тут семья татар, например, есть. Я сразу предупредил, что мечеть ставить не дадим, получил в ответ равнодушное пожатие плечами – пусть живут, не вижу препятствий. На северах и более экзотические мигранты попадаются – две семьи итальянцев, которых неведомо зачем понесло в Ростов, и три десятка одиноких белых мужиков различных европейских национальностей, прибывших на поиски материального и личного счастья. Но это другое, а вот торговые меньшинства, по российскому или африканскому образцу, я тут разводить не собираюсь. Не факт, конечно, что получится предотвратить их возникновение, но постараюсь, по крайней мере.
Игорь, в течении всего разговора подпиравший стену, подошёл ближе и ухмыльнулся.
– Привет, начальник. Глумишься над поднадзорным контингентом?
– Здорово. Есть чутка…
Лопатообразная лапища исправника аккуратно сдавливает мне руку. Наш главный (и единственный, на данный момент) правоохранитель с детства увлекался самбо и качанием железа, так что тем, кого он будет задерживать, я заранее не завидую. Пока что, к счастью, у нас всё ограничилось несколькими пьяными драками без серьёзных последствий, но рано или поздно, что-то неизбежно случится.
– Как там насчёт помощника моего, порешали?
Ишь, шустрый какой.
– Ты не наглей. Не «твоего помощника», а егеря. Которого, если что-то серьёзное случится, можно будет привлечь тебе в помощь.
Алентьев тяжело, с показным надрывом вздохнул.
– Жестокий ты человек, начальник. Я тут и так один на три сотни граждан. На износ ведь работаю…
Сочувственно киваю:
– Ага. То-то я и смотрю, исхудал аж. Щёки из-за ушей почти не видны.
– Хм… – Игорь машинально провёл ладонью по широкой морде лица. – Ну да, есть такое… слушай, я чего зашёл-то: Смирнов так штраф и не оплатил за тот мусор. Говорит, денег нет. Что, скотом с него брать?
Мусорить – нехорошо. Особенно загаживать берег текущей в городской черте речки. К счастью, у нас как раз на такой случай статья в административном кодексе есть.
– Да, чего спрашиваешь-то? Закон есть, не надо было мусорить.
– Так я и спрашиваю – по какому курсу брать? Там сказано: «по рыночному». А у нас овец-то целиком никто и не продаёт, у всех свои есть. Мясо – да, бывает, но как его пересчитать – вопрос.
– Хм… Ну, давай вместе посчитаем. Заодно и на будущее методичку составим. Так, значит, я вот на днях лопатку брал…
Как-то так день и проходит. Демократия, знаете ли, это, прежде всего, процедура.
Мяу! Мяу! Мяу!
– Да встаю, встаю…
Блин, как-то надоело мне уже одному просыпаться. Василиса, при всей моей к ней привязанности, не считается. В прошлом году было что-то похожее на отношения наладилось с одной из вновь прибывших, и даже два месяца жили вместе, но как-то не срослось, в итоге. Разошлись без ругани и скандалов, но окончательно.
Иду на кухню, Вася, осторожно неся трёхцветные раздувшиеся бока, трусцой бежит вслед за мной. Вот у неё проблем с личной жизнью ни малейших – заколебался я зимой кавалеров со двора гонять.
Покормив будущую мать, лениво плетусь умываться. Готовить что-либо дома я давно перестал – аж две едальни в городке открыты, можно не заморачиваться. Ну, максимум, бутерброд иногда сварганю, если на улице совсем уж мрак и ужас. Сегодня погода отличная, солнышко и не очень ветрено, так что…
«Гато – Вышке»
Ага, вот и гости пожаловали.
– Гато в канале.
«Ушкуй» на подходе, через полчаса будет.
– Принял.
Чёрт, позавтракать не успею. Ладно, вместе с Больших в «Сарму» пойдём, заодно и о делах поговорим. У нас сегодня вообще «гостевой день» планируется – к обеду подойдёт первый этой весной транспорт с переселенцами.
Умывшись и натянув «горку» (самая популярная одежда в наших краях), успеваю дойти до причала как раз к прибытию гостей с севера. Олег (молодая, увеличенная в габаритах и безбородая копия отца) тащит на спине здоровенный рюкзак, плюс по сумке в каждой руке.
– Здорово!
– Здорово! А ты пешком, что ли?
Блин, что-то я и правда погорячился. Человек же переезжает, как-никак, понятно, что у него поклажи будет много. Впрочем, решение проблемы быстро находится, в лице приехавшего на грузовичке за досками Гришина. Серёга с готовностью соглашается захватить багаж на обратном пути, так что мы с Больших-младшим можем спокойно идти в «Сарму» налегке.
По дороге посвящаю парня в местные нюансы. Мои эксперименты с «гласом народа» понимания не вызывают.
– А нафига это всё? Только геморрой лишний. Пять лет основатели рулят, договорено же…
Эх, молодёжь. Всё-то у них просто и однозначно.
– Ну, во-первых, так проще – я не Цезарь, сто дел одновременно делать не могу, всегда есть вероятность что-то упустить. Во-вторых, люди подчиняются только до тех пор, пока их это, в общем и целом устраивает. А чтобы
Судя по лицу Олега, все мои доводы он счёл блажью, но воспитание не позволило прямо сказать об этом человеку, который его лет на пятнадцать старше. Посему, Больших-младший лишь вежливо заметил:
– В деле всегда должен руководить кто-то один. Иначе получится ерунда.
Мдя… углубление в философские концепты тут явно не сработает, возраст у собеседника пока не тот, так что пробую зайти с другого бока:
– Так я и руковожу. Но ослика можно палкой куда-то гнать, а можно морковку впереди повесить, и он за ней пойдёт. И мне лично второй вариант больше нравится.
Парень задумчиво кивнул, но, кажется, мыслью не проникся. Эх, боюсь, наломает он тут дров, хоть и далеко не дурак – вполне успешно руководил какими-то направлениями семейного бизнеса, по словам Глеба. Ладно, поживём увидим. В конце концов, народ у нас тут поголовно вооружённый, так что где сядешь, там и слезешь.
Вообще, сдаётся мне, наш фюрер своего старшего отпрыска сюда и отправил, в первую очередь, чтобы тот получил опыт руководства людьми за пределами бизнеса. Ибо, корпоративное управление – это одно, а вот государственное и или муниципальное – совсем другое. Из чистых бизнесменов выдающихся государственных деятелей практически никогда не выходит. Из юристов и гуманитариев – получаются, и даже из военных иногда, а вот из финансовых и промышленных воротил – как-то не очень. Мозг не так работает, наверное. Хуже них в этом плане только спецслужбисты.
«Сарма» уже открыта, лентяи вроде меня подтягиваются на завтрак. Настя, симпатичная жена Юры Шацких, выставляет тарелки с едой в окно кухни, худой и голенастый паренёк лет пятнадцати разносит их по столикам. Чей-то отпрыск подрабатывает, но не семейства Шацких – у тех маленькая дочка и совсем грудной сын, это я точно помню, Юра проставлялся месяц назад по случаю рождения наследника.
Здороваемся с присутствующими, все с любопытством поглядывают на Больших-младшего. Народ уже в курсе, что мне должны были прислать замену, но, судя по взглядам, возраст нового городского головы их несколько шокирует. Ладно, ничего страшного, молодость – не порок, да и вообще быстро проходит.
Вариантов завтрака сегодня всего два – омлет или горячие бутерброды с сыром и бужениной. Олег останавливает выбор на первом, а я на втором – яйца каждый день жрать вредно, в них холестерина полно. Кофе, вообще-то, тоже ежедневно пить не рекомендуется, ну да тут уж я не могу удержаться – заказываю «как обычно», то есть большую кружку, с молоком, сахаром и виски.
Перейдя от теоретических высот к грубой материальности, обсуждаем работу «нефтянки». Хотя Олег в число пайщиков предприятия и не входит, но ближайшие полгода ему предстоит руководить работой нашего единственного источника ГСМ.[4] Мне на холодных югах сидеть надоело (да и вообще, не люблю я долго на одном месте задерживаться), Глебу, понятное дело, не до того, а Игорь Желтов сейчас за Уралом, ищет алмазы и прочие ископаемые полезности. Поэтому, было решено, что Глеб командирует своего старшего отпрыска, ну а уж семейство Больших внутри себя само разберётся.
Алмазы, кстати, нам бы сейчас не помешали, финансовая ситуация не радует. А ещё лучше – найти золото, вообще идеальный вариант. Четыре тысячи человек уже есть, какая-никакая, а сила, просто так уже не подвинешь. Хотя, конечно, судьбу бурских республик в конце XIX века забывать тоже не следует…
– …сейчас под завязку. Навигация начнётся, продажи пойдут, тогда надо будет восполнять. Сегодня, кстати, «Рафаэль Сэммс» к обеду здесь будет. Но бункеруются все на обратном пути, обычно.
Да, пришлось выучить кучу забавных морских терминов. Морячки – странный народ, любят сами для себя придумывать какие-то странные слова, а потом искренне обижаться, когда окружающие не называют к
Олег, впрочем, обеспокоен более приземлёнными вещами:
– И сколько соляры они берут?
– С Кейглом на сто двадцать тонн договорились. – Поймав недоумённый взгляд собеседника, поясняю: Джерри Кейгл – это капитан «Сэммса». Постепенно со всеми капитанами познакомишься. А сколько берут – зависит от судна, по-разному бывает. В среднем – чуть больше ста тонн. Но это ты заранее будешь знать, ещё до прихода, они же платят безналом на счёт в Нью-Рино. В резервуарах у нас сейчас пятьсот сорок тонн солярки, так что хватит в любом случае.
Обсудив местные дела, переходим к происходящему «в столицах». Не совсем понятно, кстати, где именно у нас столица. По документам, вроде как, Новгород, но Ростов растёт опережающими темпами, основная экономическая активность – там. Да и Тверь, основанная в своё время исключительно с целью застолбить место перед носом у турок, оказалась на удивление успешной – население, если брать вместе с фермами в окрестностях, уже перевалило за шесть сотен. Разместившаяся на правом берегу между Ростовом и Новгородом Суздаль пока что особыми успехами похвастаться не может, там людей ещё меньше, чем у нас. С другой стороны, городку ещё и полугода не будет, так что нагонит быстро – место там хорошее. По отзывам, во всяком случае – сам я выше Ростова не бывал. Что и собираюсь исправить, в ближайшее же время.
– …народ, блин, апатичный какой-то. Нафиг ничего не надо – есть своя ферма, там копошатся, и всё. Нормальные деньги даже предлагаешь – один хрен, пока рабочих найдёшь… – Олег, удручённо вздыхая, расписывает пассивность колонистов, упорно не горящих желанием наниматься на лесопилку и прочие предприятия маленькой бизнес-империи Глеба.
На мой взгляд, удивляться особо нечему – кто готов много вкалывать, чтобы именно заработать денег, те сюда не очень-то и поедут, им и на Севере хорошо. А здесь появляются, в основном, две категории: «перекати-поле», в принципе не склонные к размеренной жизни, либо те, кто хочет вести своё хозяйство на своей земле, и чтоб всевозможное начальство отсвечивало как можно меньше, на горизонте и изредка. В принципе, я и сам есть некая комбинация из первого и второго, что уж тут скрывать, и ничего плохого в таком подходе не вижу. Другой вопрос, что для экономики это не очень хорошо, конечно, ей нужны энергичные люди, типа Глеба или Серёги Гришина, и пролетариат, готовый на этих энергичных людей вкалывать. Впрочем, по мере роста населения, и тех и других станет больше, так что, слишком сильно я бы на этот счёт не беспокоился. Постепенно всё нормализуется.
Олег, с которым я поделился своими мыслями, явно придерживается другого мнения – даёшь всё, сразу и немедленно. Ну, ладно, со временем это пройдёт. Или не пройдёт, бывает и так.
– А что там у Игоря в Зауралье? Нашёл чего?
– Нашёл месторождения всякого-разного, но ни золота, ни алмазов. А что-то другое оттуда тащить…
Верно, смысла нет. Пороги на Аустралисе можно пройти только на надувной моторке, которая много не перевезёт. Нормальной дороги через горы тоже нет – «квадрик» пройдёт, но, опять-таки, его грузоподъёмность оставляет желать лучшего. Драгоценные камни и металлы так возить можно, окупится, а какую-нибудь руду или уголь – овчинка не стоит выделки.
– …возвращаются, мы из Новгорода отплывали когда, они уже Урал переходили.
Ну, вот и славно, я как раз туда собираюсь через недельку выдвигаться – пообщаемся…
«Гато – Вышке»
– Гато в канале.
«РДО из Новгорода. Общее собрание Совета основателей тридцать четвёртого числа. Просят подтвердить ваше участие»
Хм… чего это они вдруг? Любопытно… так, сегодня у нас девятнадцатое… «Ушкуй», с умеренной загрузкой и против небыстрого течения реки, даёт почти девять узлов, после Ростова течение ускорится, будет семь-восемь… короче, надо завтра уже выходить, чтобы точно успеть, без всяких неожиданностей. В принципе, ничего страшного – с прибывшими на «Сэммсе» сегодня пообщаюсь, Олега и городской совет друг другу представлю… придётся поторопиться, чтобы все дела до завтрашнего обеда закончить, но уложусь.
– Подтверждаю.
«Принял»
Любопытно, любопытно…
Высокая красная скала, глубоко вдающаяся в реку с запада, наконец-то «сдвинулась» вбок, открывая вид на город. Сколько я тут не был… с прошлого лета, да. Восемь месяцев, получается.
Бинокль приближает разноцветные (ну, в основном белые, но не только) домики. Побольше их стало, причём заметно… перевожу взгляд направо. Посёлок на восточном берегу тоже разросся, но не слишком – около дюжины домов. Зато вдалеке, в степи, видны несколько отдельно стоящих ферм. Значит, народ не боится селиться наособицу, хорошо…
– Серёга?
– А? – Шкипер «Ушкуя», всклокоченный мужик самого пролетарского облика, ничуть не напоминает своего коллегу с «Разбоя».
– Левобережный-то переименовали, или как?
– Ага. Сельсовет организовали и переименовали. Галич теперь. Но все один хрен Левобережным называют, между собой если.
– Понятно…
Вот так вот все благие начинания высокомудрого начальства и разбиваются о непробиваемую толщу народного равнодушия к оным, увы и ах.
Василиса, уже обжившаяся на «Ушкуе», не проявляет ни малейшего желания лезть в сплетённую из проволоки переноску, но, в конце концов, при помощи членов экипажа изловлена и помещена в заточение. Продолжить плавание мы намереваемся только завтра, а оставлять её на пришвартованном к причалу судне рискованно – ей вот-вот рожать, «Ушкуй» слишком сильно воняет нефтепродуктами, убежит ещё куда-нибудь, в поисках более подходящего места, ищи её потом.
На причале обнаружилась целая комиссия по встрече, в лице Степаныча, ростовского головы, и ещё двух пайщиков – Егора Сметанина и Вити Медведева. Это они меня так ждут, что ли? Нет, мне приятно, конечно…
Ждали с таким нетерпением, как выяснилось, не мою скромную персону, а солярку и керосин – в прошлую доставку мудрые отцы города неправильно рассчитали потребность, а тут ещё и посевная в разгаре. Для полного счастья, «полетел» дизель на «Разбое», планировавшемся в рейс – починить-то починят, но пока что судно не на ходу. Так что, пришлось чуть ли не силой отбиваться от наглых поползновений расхитить бочки, предназначенные для Суздали и Новгорода.
– Да «Геноцид» ведь вниз пошёл, через пару дней здесь будет с соляркой, заодно и наверх закинет… – Степаныч, шариком ртути катающийся вокруг бочек, умильно заглядывает в глаза. – Виталь, давай ещё хоть тонну, а?
С «Геноцидом», ещё одним из трёх «гигантов» нашего речного флота, мы и правда разминулись в дороге, но было это вчера, так что раньше, чем через неделю, ожидать его возвращения не приходится…
– Не, Степаныч. – Отметаю его вкрадчивые поползновения. – Уговор есть уговор. Сказали бы сразу, что вам больше надо, мы бы взяли, не вопрос, склад забит. А это всё… – Обвожу рукой оставшиеся бочки. – …уже расписано. Я и так вам весь излишек отдал, который хотел в Новгороде под реализацию сдать. Совесть поимей.
Разобравшись с первоочередными делами, переходим к дальнейшим планам. Насчёт собрания все, разумеется, в курсе, и завтра планируют отбыть на «Ушкуе», вместе со мной.
– А по какому поводу вообще переполох-то, не в курсе?
Сметанин, заросший бородой по самые брови скотовод, обосновавшийся в Галиче, неопределённо разводит руками:
– Намекнули, что Желтов в Зауралье что-то интересное нашёл. Прямо-то по радио не скажешь, мало ли, кто слушает…
Это верно – народу вокруг нас за эти два года существенно прибавилось, даже не верится, что совсем недавно южнее экватора кроме буров и не было никого. Японцы на северо-западе, за Андами, тамилы на северо-востоке, между Фолькстаатом и Конго, осетины на пустынном побережье выше Дельты, и это не считая то и дело забредающих через Эльдорадо негров… скоро локтями толкаться начнём.
– …ещё посол от японцев прилетел, хотят границы обсудить.
Вот, я же говорил.
– На чём прилетел-то?
Егор ухмыльнулся сквозь бороду:
– На самолёте, на чём же ещё. У них там есть какой-то. Наши под Новгородом грунтовую взлётку оборудовали. Самим бы, кстати, не помешало разжиться «кукурузником»…
Это уж точно. Путешествие от Новгорода до Ладоги по реке занимает дней десять, если не останавливаться ночью, а в обратном направлении все две недели. Будь в наличии самолёт – за сутки можно управиться, благо, они тут длинные. Вот только цены на авиацию, даже самую простенькую, на Новой Земле кусаются, почему мы с самого начала ей и не обзавелись, хотя вопрос обсуждался.
– Ага. Нам с нынешним бюджетом только самолёты и покупать.
– Ну, может, золото нашли. Тогда купим. – Прогудел Медведев. Голос – единственное, что у Витька подходит к фамилии: гулкий, низкий, чуть ли не посуда на полках вибрирует. Непонятно, правда, откуда он такой берётся – ни ростом, ни крепостью сложения обладатель могучего баса похвастаться не может, скорее наоборот.
– Если золото нашли, скорее пулемёты покупать придётся, а то и что посерьёзнее. – Не соглашается Степаныч. – Тут желающих сразу знаешь, сколько набежит…
Это да. «Золото манит нас…», классика. С другой стороны, людей уже не с гулькин нос, отмахаемся как-нибудь.
Разобравшись с делами, с чувством выполненного долга иду в «Ермак», пообедать. В Ростове, между прочим, кафешек уже штук семь или восемь, развивается бизнес. Многим лень готовить дома, особенно кто несемейный – по себе знаю. Кстати, надо будет спросить, под каким предлогом они брату Чиковани лицензию не выдают, вдруг пригодится ещё. Хотя, по идее, на ближайший год это и не мои проблемы, но как-то прикипел уже душой к Ладоге, переживаю…
Огромный стейк растерзан и съеден до последней крошки, порция картофельного пюре разделила его участь, большая кружка пива вносит недостающий штрих в картину вкусного и здорового обеда. Пиво очень даже неплохое и, что особенно приятно, местного производства – хоть я и не слишком верю в концепцию «импортозамещения», в данном конкретном случае самообеспеченность необходима. А то, обрежет коварный враг коммуникации с внешним миром, и как мы тогда, без пива? Придётся капитулировать, в обмен на баварское, хе-хе. Ладно, пора идти – Вася как-то очень уж жалобно мяучит, видимо, не нравится ей в переноске. Будущая мать же, как-никак, ей вредно нервничать.
Дом, стоящий на солнечном склоне холма в километре от центра, встречает тишиной и пылью – несколько месяцев без человеческого присутствия сказываются. Честно говоря, ничего особенного он из себя не представляет – один этаж и чердак, дощатые стены, небольшая гостиная, две ещё меньших спальни, скромная кухня с выходом на веранду. Не совсем уж хибара, конечно, но без излишеств, мягко говоря. Впрочем, пока я один, этого вполне достаточно, а когда буду не один, тогда и разберёмся. Зато место отличное – большой участок, вид на город и реку, нет шума и суеты, но и идти до центра всего ничего. Опять же – водонапорная башня стоит прямо на вершине холма, без воды не останусь.
Трёхцветная красавица, выпущенная из переноски внутри дома, немедленно начинает всё осматривать и обнюхивать. Вот и хорошо – пускай сначала с домом познакомится, обживётся, а потом можно и в сад выпускать. Брать её с собой в Новгород на совещание смысла нет, пожалуй – котята будут со дня на день. Надо только договориться с соседями, чтобы присмотрели, пока меня нет, благо они (соседи, не котята) уже появились – кроме моего, на склонах холма выросли ещё два дома, город расширяется не только вдоль реки.
Идти знакомиться с соседями не пришлось – те проявили инициативу сами. Всё-таки, жизнь в нормальных, человеческих условиях, а не в бетонном многоквартирном ужасе, способствует и нормальным человеческим отношениям между людьми. В ближайшем, на другой стороне улицы (ну, потенциальной улицы, пока что она только в генплане нарисована) доме обитает молодая пара, недавно перешедшая на Новую Землю из Уфы, Дима и Агния (не знаю, что за имя, но черты лица, как говорится, «с лёгкой татарчинкой»). Детей пока нет, но, судя по животу Агнии, в ближайшее время ожидается прогресс в данном вопросе. Я их помню, кстати – они в прошлом году раздумывали, не поселиться ли в Ладоге, но, в итоге, решили двинуться в края потеплее.
Чуть подальше, у самого подножия холма, обосновалось семейство постарше, перебравшееся к нам из Новой Одессы. От приглашения на обед я отказался, сославшись на недавнее посещение «Ермака», но вот пробовать какую-то «настойку на травах» меня таки затащили. Не сказать, впрочем, чтобы я особо сопротивлялся – надо же отношения с соседями налаживать.
– Ну, как? – Иван, глава семейства, ожидающе посмотрел на гостя.
– Замечательная штука! – Старательно делаю восторженную физиономию, хозяин довольно улыбается. На самом деле, я не большой любитель всяческих настоек, ну да ладно – пить можно, не умру.
Употребив по стопке, переходим к следующему пункту программы – разговорам «за жизнь». В Ростове семье Герасимчуков, в общем и целом, нравится. Супруга хозяина дома, правда, жалуется на скудность ассортимента в магазинах, особенно по части предметов не первой необходимости, ну да тут уж ничего не поделаешь – пока численность населения не возрастёт на порядок, большого прогресса в этом плане я бы не ожидал.
– …а так-то нормально. Двести шестьдесят гектаров земли дали бесплатно, на этом берегу, к западу. – Он махнул левой (в правой стопка) рукой в сторону своего надела. – Закладываю виноградник, оливковый сад, фруктовый…
Мдя, а я вот землю тут взял, тоже на запад от Ростова, в предгорьях, но руки до неё никак не дойдут, что не есть хорошо. Надо будет заняться этим вопросом.
– …сегодня спину просто прихватило, вот и лечусь. – Кивок на трёхлитровую бутыль зеленоватой настойки. – А так целыми днями там с Ванькой пропадаю, старшим моим. Иногда подёнщиков нанимаю, когда работы много. Сначала вообще хотели там же и поселиться, но Лена упёрлась, теперь приходится каждый день…
– Конечно! – Жена хозяина, в противоположность дородному супругу невысокая и худощавая, поставила на стол тарелку с нарезанным полосками вяленым мясом. – Что в Каневской у чёрта на куличках жили, что в Новой Одессе, хватит уже. Здесь вон хоть в город пешком выйти можно. А до участка на машине доехать можно, ничего страшного.
Иван развёл руками, как бы говоря «ну вот, видишь, что тут поделаешь?». Нет, на самом деле, мне вот лично самому больше в городе нравится. Только чтоб в своём доме, и участок был нормальный. Ну, здесь-то в этом плане всё хорошо – участки под строительство выделяют по двадцать четыре сотки.
Одолев ещё стопку, интересуюсь, что заставило перебраться из Новороссии. Если не секрет, конечно.
– Да не секрет… – Иван наполняет стопки в третий раз. Блин, надо завязывать, так-то штука свирепая, градусов пятьдесят будет, если не больше. Стопки хоть и маленькие, но окосею. – Напрягов там многовато. Раньше ещё ничего было, но с каждым годом гайки закручивают помаленьку. Землю в собственность нельзя, только аренда, рабочих нанимать нельзя, только кооператив, с торговлей тоже заморочки… нафига мне всё это? Я сам себе хозяином хочу быть. Хотели сначала в Техас переезжать, а тут услышали, что на Дальнем Юге русскую колонию делают, ну и… со своими-то оно лучше, всё равно. Да и в Техасе вся земля уже поделена, только если покупать… купить-то можно, кое-что скопил, но на что хозяйство развивать потом? Кредит как-то не хочется брать…
– Ага. Берёшь чужое и на время, отдаёшь своё и навсегда.
– Во-во!
На самом деле, конечно, кредит штука вполне полезная, если есть понимание, на что его использовать и как отдавать. Но вот если окажется, что это понимание было ошибочным, возникают проблемы, видали мы такое, и даже на себе испытывали…
– А проблем с выездом не было?
– Да нет. – Пожатие плечами. – Ну, в горком пригласили, поспрашивали, что да как, да может помочь чем надо, чтобы остался. Но без нажима.
Задумчиво киваю. Это, конечно, хорошо, что ограничений на выезд нет. Для нас, прежде всего – за прошлый год из Новороссии под полтысячи человек переселилось. Вопрос, насколько такое положение вещей долговечно. Пятьсот человек из двух миллионов – не страшно, может быть, даже хорошо, уезжают-то те, кто недоволен тамошними порядками. Но вот если народ поедет тысячами, отношение Демидовска к проблеме может радикально измениться – не следует забывать, что уезжают, в основном, наиболее деятельные и энергичные, а такие люди на Новой Земле пока что являются ценным активом для любого государства, а не угрозой сложившейся системе. Когда-нибудь ситуация изменится, наверное, но до этого ещё явно далеко.
Помимо употребления настойки и разговоров за жизнь, удалось сделать и кое-что полезное – младшей представительнице Гесимчуков, семилетней Даше, было торжественно поручено кормить Василису пока меня не будет. Кошек девочка, судя по постоянному увиванию вокруг неё аж трёх штук, любит, так что, хочется верить, Вася не пропадёт.
Вернувшись домой вместе с Еленой и Дашей, представил их Василисе, а Василису, соответственно, им. Впрочем, кошке было явно не до новых знакомств, она внимательно изучала укромные закутки дома – похоже, скоро будет рожать. По совету многоопытных в деревенском котоводстве дам, я снял одну из досок, открывая Васе доступ под крыльцо. Кажется, убежище ей понравилось, остаётся надеяться, что к дому она уже хоть немного, но привыкла, и сбегать никуда не планирует.
А вот садом, как вернусь из Новгорода, надо будет заняться, а то пока что он больше на огороженный штакетником кусок степи похож. Каковым, собственно, и является.
«…не равнина, тут климат иной», ага. Нет, на самом-то деле именно тут, как раз, равнина и есть – предгорья Анд, большую часть плавания синевшие у горизонта слева, отступили на запад, скрывшись из поля зрения, а Урал отсюда тоже не виден, далековато до него ещё. Но вот климат действительно иной, уже в Суздали это чувствовалось. Солнце печёт со страшной силой, температура воздуха хорошо так за двадцать, душно…
Флора и фауна тоже изменились, причём не только на берегу – Серёга, капитан «Ушкуя», строго-настрого предупредил держаться от воды подальше. По его словам, крокодилами и пираньями (ну, местными аналогами таковых) здешние опасности не ограничиваются – обитатели непрозрачной, взбаламученной после порогов реки могут и током вдарить, причём сразу насмерть, и ядом ужалить. С тем же результатом.
Медленно проплывающая по бокам влажная саванна буквально кишит жизнью, никогда такого не видел. Даже когда мы полтора года назад
– Серёг, а что это за слонопотам?!
Огромная, с трёх слонов размером животина, больше всего похожая на атлетически сложенного, длинноногого бегемота, лениво выбралась из реки на пляж, низвергая с себя потоки воды и меланхолично пережёвывая на ходу какую-то длиннющую водоросль.
Наш шкипер коротко хохотнул:
– Ага, точняк – слонопотам. Так и назвали. В реке пасутся, водоросли жрут. На них, кстати, запрещено охотиться, а то тут придурков хватало поначалу – чуть всё вокруг не перестреляли.
Хм… нет, я, конечно, всей душой за охрану природы, но о нравах бегемотов наслышан – самое опасное животное в Африке, между прочим, не считая… ну, вы поняли. От их нападений э-э… людей, скажем так, гибнет больше, чем от всего остального зверья, вместе взятого.
– А они не агрессивные?
– Не… – Серёга помотал головой. – Смирные. И друг с другом не дерутся, и на лодки особо внимания не обращают. Если с детёнышами только, тогда лучше не подходить.
Ну, тогда и правда, не надо их отстреливать, даже возле города, пусть живут.
Из-под раскинутого в носу катера навеса, сонно зевая, выбрался Сметанин.
– Чё, Серёг, долго ещё?
– Не, час остался. Вон, фермы уже пошли.
Поворачиваюсь в направлении, указанном кивком шкипера. И правда, на холме, в паре километров от реки, стоит солидный, срубленный из толстых брёвен дом и какое-то дощатые хозпостройки. Высокий флагшток, на нём красное полотнище с белым коловратом, прям как в Америке, хе-хе. Только лучше, потому что наше.
Честно сказать, я бы среди всего этого зверья за городом жить побоялся. Тут не то, что скот – самого сожрут за милую душу. Но, видимо, хозяева ранчо со мной не согласны – в бинокль видно небольшое стадо мирно пасущихся коров, две суетящихся вокруг них здоровенных кудлатых псины и мужик на лошади, за всем этим присматривающий.
В принципе, не так уж это и опасно, наверное. Хищников собаки учуют, предупредят хозяина, а против ружья приличного калибра ни один саблезуб не устоит. Да и животные, насколько я слышал, быстро понимают, что с вооружёнными людьми лучше не связываться. Не все, правда, вот до носорогов, например, никак не дойдёт, ну так потому они вечно то вымирают, то в «Красной книге», то ещё с ними какие-то неприятности…
Новгород, в отличии от всех поселений ниже по течению, кроме нашей Ладоги, расположен не у самой реки, а чуть в стороне. Хотя, не так уж и «чуть» – от уреза воды до невысокой гряды холмов, на которой стоит город, почти три километра. Берега Аустралиса, как мне объяснили, в этих жарких северных краях для жизни подходят не слишком – насекомые и прочая ползучая нечисть заедят. Да и уровень воды, в зависимости от идущих в Зауралье дождей, может повышаться на метр-полтора, подтапливая приречные низменности.
Тембр дизелей сменился – «Ушкуй», сбросив скорость, начал поворачивать к причалу.
Вообще, конечно, странное название для площади, занимающей плоскую верхушку холма в трёх километрах от реки, ну да ладно – не всё в топонимике должно быть логичным, загадки тоже нужны. По крайней мере, выглядит симпатично – асфальт, сквер в центре, магазины и ресторанчики вокруг, краснокирпичная городская управа с одной стороны и белое, навевающее ассоциации с чем-то античным здание Совета основателей с другой. Чувствуется рука Глеба: «на идеологии не экономим» и всё такое. Ну, может, и правильно – люди должны чувствовать, что мы здесь обосновались прочно, навсегда.
Наш фюрер и его правая рука перехватили меня у входа в здание Совета. Судя по нарочито невинному выражению лиц, не случайно. Интересно, что им нужно? Позавчера же ещё всё обсудили, сразу по моему прибытию…
Поздоровавшись, Глеб сразу переходит к делу:
– Переговорил. Они согласны брать по сто экю за тройскую унцию.[5] Вернее, официально сто десять, но десять придётся… ты понял.
Невольно «крякаю» от возмущения:
– Офигеть! Это даже не половина биржевой цены получается. Процентов сорок, максимум.
Больших философски пожимает плечами:
– Ну, а что ты хотел? Монопсония[6] в чистом виде – на Новой Земле это пока не нужно. По крайней мере, не придётся геморроиться с доставкой – они самолёт будут присылать. Заодно воздушный транспорт появится.
– Хм… прямо туда, что ли?
– Не, сюда. Там и садиться негде, и заправлять нечем.
Игорь, старательно балансирующий на двух костылях и одной ноге, добавил:
– Гемор всё равно будет – надо же сюда доставить. А это ни фига не просто… – Он кивнул на вторую, загипсованную ногу. Квадр неудачно перевернулся на горной дороге, в результате получился сложный перелом и наш главный специалист по геологоразведочной части выбыл из строя как раз тогда, когда он больше всего нужен…
Я всё ещё киплю негодованием:
– Не, ну сорок процентов от биржи… «чёрные старатели» в заленточной Африке и то дороже продают.
Глеб отмахнулся:
– Забей. Главное, они согласились с тем, что разрабатывать будем мы. Появятся деньги на дальнейшее развитие, по крайней мере.
– Если не отожмёт никто.
– Ну, тут уж придётся постараться. Ладно, пойдём внутрь, пора уже…
Зал заседаний у нас с круглым столом, всё как у короля Артура. Даже лучше – очень сомневаюсь, что его стол был из красного дерева. Рыцарей только не хватает, ну да тут уж ничего не поделаешь – не выпускают такого больше. Мы вместо них.
Господа основатели уже на месте, не хватает только сменившего меня в Ладоге Олега (ибо оставлять совсем без присмотра наши единственные ворота в мир не годится, не говоря уж о нефтянке) и Сани Фролова, нашего главного (и, увы, практически единственного) силовика. Сразу по нескольким причинам «увы», мдя…
Наскоро здороваюсь со всеми, кое с кем уже почти два года не виделся вживую, и сажусь на своё место уже под укоризненным взглядом председателя, которому я мешаю начинать собрание.
– …уже сообщалось, собрание посвящено двум основным вопросам: итогам геологоразведочной экспедиции в Зауралье и рассмотрению поступивших от японцев предложений о согласовании границ. Если никто не возражает, начнём с результатов экспедиции. – Глеб обвёл взглядом аудиторию, убедился, что никто не возражает, и предоставил слово Желтову. – Игорь Дмитриевич, прошу.
Тот, поколдовав немного с пультом проектора, начал:
– Экспедиция, как все помнят, была организована с целью поиска золота и алмазов в Зауралье. Были сведения, что негры их там добывают кустарными способами.
Как же, помним – от меня эти сведения и пришли.
– …золота, ни алмазов обнаружить не удалось. Хотя, на теле одного из застреленных по дороге негров была найдена коробочка с пятью необработанными алмазами, среднего качества и довольно скромных размеров. То есть, где-то месторождения всё-таки есть.
Аудитория оживлённо зашевелилась, переглядываясь – новость явно всех воодушевила. Есть у алмазов такое свойство – сводить с ума даже вполне здравомыслящих людей, по себе знаю. «Копни лопатой, и ты богатый», ага. Но у меня-то это уже прошло, а вот у большинства присутствующих ещё и не начиналось.
– …удалось обнаружить кое-что, не менее ценное – россыпное месторождение самородной платины! Фролов и ещё трое остались там, чтобы никто не занял, пока нас нет.
Гомон стал громче – найденная платина возбудила публику сильнее, чем ненайденное золото. Глебу даже пришлось пору раз постучать молоточком по столу, призывая присутствующих к порядку.
Докладчик, страдальчески поморщившись, обернулся к экрану проектора:
– Вот здесь – бассейн реки, впадающей в Онежское озеро. Реку мы Свирь назвали, кстати. Природные условия очень сложные, местность по берегам Свири практически непроходима – либо скалы, заросшие сплошными джунглями, либо болота. При ливнях вода сильно поднимается, на несколько метров. До верховьев дойти не удалось, предположительно, в бассейне реки расположены сразу несколько коренных месторождений, в горах. Образовавшиеся в ходе эрозии аллювиальные… – Игорь вовремя перевёл взгляд с экрана на слушателей, осознал, что его понесло куда-то не туда, и поправился. – В общем, основные залежи где-то в горах, возле притоков Свири, их потихоньку размывает, платину смывает в реку, она оседает ниже по течению. В основном, вот на этом участке…
Часть реки в среднем течении загорелась красным.
– …есть и ниже, но уже заметно меньше, есть и выше, но там очень трудно организовать нормальную добычу. Хотя, на выделенном участке тоже легко не будет – условия там полный звиздец, я серьёзно говорю.
Э-хе-хех… ну вот что за несправедливость мироздания? Почему, как что-то ценное, так обязательно в какой-нибудь Заднице Мира. Ни разу не слышал, чтобы платину в Порто-Черво[7] нашли. Хотя, может, скрывают просто. На какие-то же деньги они там живут…
– …можно организовать с имеющимися у нас ресурсами. Промприбор есть, мехмастерская может ещё собрать. Драгу бы нормальную, конечно, но это надо будет покумекать… ну, в общем, вот так.
– Самородок-то покажи! – утробный бас Вити Медведева выразил общее мнение. Игорь улыбнулся:
– А, ну да. Вот, это самый большой из найденных.
Он выложил на стол серебристо-серый, чуть крупнее фаланги большого пальца размером кусочек металла. Зрелище, судя по разочарованным лицам, никого особо не впечатлило. Ха, это они ещё необработанных алмазов не видели – там вообще мутные стекляшки, и только…
– Сто тридцать один грамм. Всего мы за три недели исследований добыли девять с половиной килограммов. Причём, мы же не занимались именно добычей с утра до ночи, а изучали территорию…
Плюс, сколько-то участники экспедиции по карманам распихали, без этого никак.
– …содержание платины, насколько я тут уже смог установить по нескольким образцам, от семидесяти девяти до восьмидесяти трёх процентов.
– А остальное что? – Степаныч, всю жизнь занимавшейся торговлей, проявил хозяйственность.
– В основном – железо. Примерно один процент – минерал из группы осмистых иридиев, какой-то незнакомый, на Старой Земле такой разновидности нет. Содержит, как ясно из названия, осмий и иридий, ещё, кажется, палладий, рутений и родий.[8] Я, всё-таки, не химик, и редкозёмами никогда не занимался, так что точно сказать не могу.
– А стоят они дорого? – Ростовский градоначальник не дал сбить себя с толку. Желтов сделал неопределённый жест:
– Стоят-то дорого, но, во-первых, их, в наших кустарных условиях, будет очень сложно выделять, а во-вторых, и в главных – по эту сторону Ворот они никому не нужны. Платиноиды используются в высокотехнологичной промышленности, которой здесь просто нет. Вообще. – Он развёл руками. – Ну, по организационно-коммерческой части это уже Глеб, наверное, расскажет.
Больших энергично кивнул, мотнув окладистой бородой:
– Спасибо, Игорь. К организационно-коммерческой, как вы выразились, части, мы перейдём, разрабатывать месторождение надо, это однозначно.
Одобрительный гул в зале. Деньги нужны всем и всегда, а уж когда они, можно сказать, просто лежат на земле, и достаточно лишь нагнуться и поднять – тем более.
– …вначале, предлагаю обсудить предложения японцев по разграничению. Тем более, что бассейн Свири там тоже затрагивается. Александр Юрьевич, вам слово.
Запойно-слесарского облика мужичок в круглых очках привычно откашлялся, готовясь к выступлению. Внешность обманчива – Солоневич был успешным адвокатом и в Нью-Рино, и, в своё время, ещё в заленточном Лос-Анджелесе. У нас же он стал председателем (ну, и единственным членом, пока что) Верховного суда, да и вообще главным по юридической части.
– К нам поступило предложение от руководства японского анклава по разграничению территорий. В качестве линий разграничения они предлагают водоразделы Урала, который, кстати, упорно называют Бордер-Маунтинс, и Анд – до самого юга.
Да уж, губа не дура у сынов богини Аматерасу. Зал наполняется возмущённым гулом, чей-то выкрик: «А с чего бы это вдруг?!»
Тон Солоневича не меняется, оставаясь всё таким же официально-отстранённым:
– В обоснование своих претензий они ссылаются на право первого хозяйственного освоения – по их словам, японские поселенцы ведут активную хозяйственную деятельность и в Зауралье, и на всём западном побережье, а больше там никого нет.
Игорь Желтов хмыкнул:
– Что-то я ни одного японца не встречал там. И на западе ребята их не видели.
Ну, насчёт западного побережья – не факт, честно говоря. У нас, пока что, руки (и ноги, что важнее) до туда толком не доходили, тут берега Аустралиса бы освоить. Одна группа ходила от Ростова на запад, нашли более-менее удобный перевал через Анды, вышли на побережье, пожили недельку и ушли обратно. Ничего особо интересного не нашли – прохладно, дождливо и очень ветрено. Леса и рыбы много, а в остальном…
Глеб призвал всех к порядку, после чего повернулся к докладчику:
– Александр Юрьевич, с формальной точки зрения, насколько их претензии вообще законны?
– Однозначно ответить сложно. – Пожал плечами юрист. – Орден, за все эти годы, так и не сформулировал чётких и однозначных правил на этот счёт. Думаю, не случайно – хотят быть арбитрами. Право первого освоения действительно признаётся – например, граница между Индийским Союзом и Китаем именно так устанавливалась. Хотя первыми обследовали и изучили территорию именно китайцы, хозяйственную деятельность там начали индусы, и, в целом, спор решился в их пользу. С другой стороны, когда устанавливали границу между Калифорнией и Латинским Союзом, в южной Калифорнии уже были латинские поселения, но приоритет отдали принципу эффективного управления,[9] и латиносам пришлось отступить – обеспечить там порядок и законность они не могли. В общем, как я уже сказал, однозначного ответа здесь нет – решение вопроса зависит от сил и воли участников спора, и их отношений с Орденом, а уж юридическое обоснование потом найдут, дело нехитрое. В любом случае, нам нужно ответить официально, и закрепить свою позицию – как юридически, так и практически.
Глава совета задумчиво пригладил бороду.
– Ясно. Предлагаю рассмотреть вопрос по двум отдельным блокам – Зауралье и побережье. Возражения? – Таковых не последовало. – Хорошо… Зауралье, я считаю, отдавать нельзя ни в коем случае. Тем более, что оно и по правде наше – мы первыми туда пришли, начали…
Ну, вообще-то, первыми туда негры с южного побережья Большого залива пришли, но, разумеется, это не повод, чтобы им отдавать такое богатство. Такая корова нужна самому.
– …ответить, что мы там уже ведём хозяйственную деятельность и основали город, с населением… э-э… сто пятьдесят человек. Муром называется. На бумаге отразится, и пусть потом доказывают, что это не так.
Мдя, Глеб своего не упустит – вроде как невзначай, под сурдинку, вбросил название, которое ему нравится. Есть у него такая привычка. Не то, чтоб я имел что-то против Мурома, но можно было бы со всеми обсудить, вообще-то.
– …у кого какие мнения?
Других мнений не оказалось – с бухты-барахты отдавать японцам землю, на которой уже при самом беглом обследовании найдены такие сокровища, было бы очень странно, мягко говоря. Идиоты, раздающие кемские волости направо и налево, остались по ту сторону Ворот.
– В таком случае, предлагаю в ответном письме предложить линию разграничения в Зауралье по водоразделу Анд. Тем более, логистика на нашей стороне, в данном случае – устанут они что-то через джунгли до озёр тащить, а у нас есть удобный подход через Урал.
Ну, не то чтоб прям такой уж удобный, тяжелее квадра ничего не пройдёт, надо ещё над дорогой поработать в инженерном отношении. Но японцам будет тяжелее, и намного, это точно.
– …к западному побережью. У кого какие мысли?
– Ну… так-то там ничего ценного нет. – Неуверенно протянул Владимир Перебейнос, наш главный (и, пока что, единственный) «машиностроитель», то есть хозяин мехмастерской. – И климат хреновый. Если можно у японцев обменять на Зауралье, мне кажется, отличный вариант.
Думаю, раздражение, вспыхнувшее на лице Глеба, было лишь отражением моего, но наш фюрер успел ответить первым:
– Владимир, ну что значит «обменять»? Во-первых, им ни то, ни другое не принадлежит, вообще-то. Во-вторых, если мы согласимся
Ну, учитывая, что мы находимся на
– И что значит «ничего ценного нет»? – Вступил в разговор Желтов. – Вов, ты там геологоразведку проводил, втайне от всех, или как?
Перебейнос, столкнувшись с таким отпором, лишь смущённо развёл руками.
– Вот то-то. Там, между прочим, по геологии полно всего должно быть – золото и серебро в том числе. Искать надо, и осваивать, а не раздавать направо и налево.
Глеб перешёл к практической части:
– Понятно, что отдавать нельзя. Вопрос в том, как закрепить наши права.
О, уже и
– …анклав растёт быстро – всего за год основали три города, по численности они нам если и уступают, то не сильно. И логистика, в данном случае, на их стороне – нам нужно идти по суше до перевалов, переходить горы, а они спокойно по морю могут плыть.
– Надо посёлок на той стороне Анд основать, на берегу, и перекрыть им путь на юг! – Это Сметанин решил проявить геополитическое мышление. – Вон, бухта же есть удобная! – Он ткнул пальцем в сторону карты, показывая на полукруглую бухту, врезающуюся в западное побережье тысячей километров южнее Японии. – И климат там нормальный.
Народ зашушукался, обсуждая предложение. Большинство, похоже, согласны, если это не повлечёт слишком уж больших расходов. Не знаю, не знаю… широко шагаем, как бы штаны не порвать.
– А как мы этот посёлок защищать будем? – Пробую несколько остудить горячие головы. – Это же не «Цивилизация», всё-таки. Поставив посёлок так близко от японцев и не обеспечив его защитой, мы провоцируем их на удар. «Пираты» приплывут, «из Имамата», и всё. А если защиту обеспечивать – это надо пару десятков бойцов, как минимум, плюс вооружение. Сможем мы себе такое позволить сейчас?
Аудитория немного поскучнела – все в курсе бюджетных проблем. Впрочем, желание поиграть в империализм осталось.
– Ну, а ты что предлагаешь? – Поинтересовался Игорь. – Отдать им побережье, что ли?
В последней фразе прозвучали явные обвинительные нотки.
– Нет конечно. Но надо реально на жизнь смотреть, и не пытаться укусить больше, чем можем, а то морда треснет. Для начала, организуем добычу и продажу платины, деньги пойдут – тогда и в бухте этой можно будет обосноваться. За три-четыре месяца никуда она денется.
– Может деться. – Не согласился Солоневич. – Японцы, получив наш ответ, наверняка начнут действовать. В Зауралье они вряд ли что смогут, а вот самим обосноваться в таком удобном месте на берегу – вполне. Людей у них примерно столько же, сколько и у нас, а численность растёт быстрее – японцев на Севере больше, чем русских вне Новороссии.
– Так-то оно так, но, повторюсь – ставя посёлок так близко к ним, мы сильно рискуем. Они это воспримут как провокацию, и ответят. Скорее всего – силой. И мы его защитить не сможем. Можно организовать небольшое поселение ещё на тысячу километров южнее, где наши к морю выходили. Там, по крайней мере, уже дорога через горы известна. От японцев далековато, перевал там невысокий – можно из Ростова скот своим ходом перегонять к морю. В будущем пригодится.
Желтов с сомнением покрутил носом:
– Погоды там уж больно поганые, типа Камчатки. Кто селиться захочет?
– Ну, уж несколько семей-то найдём. Подкинуть им всякого-разного за счёт казны…
– Которая, как ты и сам в курсе, от денег ни разу не лопается. – Закончил за меня фразу Больших. – Нет уж, если что-то делать, надо делать хорошо. В бухте… как она там называется, я забыл?
– Сил-Бей, «Тюленья бухта». – Подсказал Игорь. – Это там эти… менониты пробовали обосноваться, которых абреки вырезали.
– Ага, спасибо. Так вот – город надо ставить в самом лучшем месте из возможных, то есть, там. Нет смысла самих себя наказывать, селясь в какой-то холодной «тмутаракани». Японцы начнут возмущаться – ничего страшного, разберёмся. Повозмущаются и успокоятся, а город останется. И южнее него они уже селиться не будут – тут явная провокация получится. Оружие выделим, несколько охранников тоже. Зато в нормальное место и люди с удовольствием поедут.
Я согласен не был, но убедить остальных не получилось – большинство поддержало Глеба. В ответе японцам решено предложить границу на юге по двадцать второй параллели, то есть, выше Тюленьей бухты. Э-хе-хех…
Нет, я, конечно, двумя руками за то, чтобы прирасти территорией, особенно стратегически важной и, вдобавок, комфортной для жизни. Но, что-то мне подсказывает, в данном случае излишняя жадность до добра не доведёт…
Закончив с внешнеполитическими делами, совет вернулся к экономике.
– … предлагаю в форме товарищества с ограниченной ответственностью. Примерный расчёт необходимых вложений для начала добычи подготовлен, ознакомьтесь. Дальше, соответственно, предприятие будет расширяться уже за счёт прибыли.
Глеб вытащил из кожаной папки тонкую стопку листов бумаги с расчётами и запустил по кругу. Все присутствующие в бизнесе кое-что понимают, соответственно, с цифрами работать умеют, так что народ с интересом углубился в изучение розданного, пока председательствующий голосом докладывал основные моменты.
– …исходя из предполагаемой численности в шестьдесят человек, оборудования, вооружения, транспорта и прочего, минимальный необходимый бюджет составит двести сорок тысяч. Это при использовании принадлежащих анклаву лодок и квадров, без выкупа. Месяц работы будет обходиться в сто шестьдесят тысяч. Орден согласен закупать у нас платину по сто экю за тройскую унцию. Получается, порог безубыточности – пятьдесят килограммов добычи в месяц. – Он перевёл взгляд на Желтова, тот утвердительно кивнул:
– Намоем без проблем, за неделю максимум.
Хм… ну, хочется верить. Особенно, с учётом всего, что мы до собрания приватно обсуждали…
– …по двадцать тысяч с человека. Не хватит вдруг – докапитализируем. Кто-нибудь не хочет участвовать? Время терять смысла нет, так что паи нужно внести в ближайшие дни.
Участвовать хотели все, с возможностями дела обстояли не так однозначно – до меня донеслась пара шёпотов в духе «Займёшь налик?». У меня, кстати, у самого денег после этого остаётся не так уж много. Тем не менее, проголосовали единогласно. Каких-либо альтернативных форм организации тоже никто не предложил. Ну, и правда, не госпредприятие же создавать. Свою шерсть с государственной мы не путаем, налоги будем платить, а в остальном…
– …руководителем предприятия, конечно, лучше идеально было бы назначить Игоря Дмитриевича, но он, к сожалению, встанет в строй только месяца через три. Терять столько времени нет смысла, поэтому, предлагаю кандидатуру Виталия Сергеевича. – Глеб сделал жест в мою сторону. – У него есть опыт добычи алмазов и золота в Африке, ещё в старом мире, так что…
Ну, «есть опыт добычи» – сильно сказано, если честно. Так, рядом постоял, посмотрел, помог с кое-какими административными делами. Но углубляться в такие подробности не стоит, разумеется – половина собравшихся и так восприняли новость без малейшего воодушевления. Оно и понятно – многие до сих пор точат на нас зуб за нефтянку, соответственно, моё назначение воспринимается как «опять
Будут. Степаныч, при явном сочувствии нескольких членов совета, предложил альтернативную кандидатуру, а именно себя. Мол, он тоже не дурак, справится. Ладно, будем опускать на землю…
– Сергей Степаныч, ты вообще майнингом когда-нибудь занимался? В морфологии россыпей что-нибудь понимаешь? Легкий шлих от тяжёлого на глаз отличишь? – Надо было ещё спросить, умеет ли он оптические оси спиртом протирать, хе-хе.
Невысокий, круглый соискатель должности отрицательно помотал головой, и открыл было рот, чтобы рассказать, насколько это всё непринципиально, но я не позволил ему перехватить инициативу:
– Ну вот… тебе же работяги, кто хоть чуть-чуть разбирается, любой лапши на уши навешают, и лучшие самородки уведут!
– Научусь! – Не стал капитулировать сразу оппонент. – Не боги горшки обжигают.
Вот это он зря сказал, ха-ха, подставился. Лица его «группы поддержки» мгновенно посмурнели, а общее настроение выразил Перебейнос:
– Не, Степаныч, ты это… учёба – в личное время, за личный счёт. А тут деньги зарабатывать надо, а не квалификацию повышать.
Мой соперник побухтел ещё немного, но уже явно по инерции, и сдался. Голосование по моей кандидатуре – единогласно. Даже Степаныч поддержал. «Дан приказ ему на север», ага. Блин, когда же я своим виноградником-то займусь наконец, а?
Блин, вот как люди умудряются всерьёз накидываться алкоголем на такой жаре? И, ещё интереснее, зачем? Я лично при температуре воздуха под тридцатник больше кружки холодного пива или бокала ледяного джин-тоника не осилю. Сидящий же напротив меня «страдалец», судя по выражению лица, красным, воспалённым глазам и густому вчерашнему перегару, к подобным ограничениям не склонен…
– Маловато будет, полторы-то. Двушку хотя бы надо…
Ишь, какой шустрый. Я вообще тебя ещё не выгнал отсюда к чёртовой матери только потому, что ты шахтёром когда-то был. Если не врёшь.
– Полторы – начальная ставка. Нормально себя проявишь – пойдёшь на старшего смены, там уже двушка. Да и полторы совсем не плохо – ну вот где ты за месяц столько поднимешь? Кормёжка и патроны за счёт компании, опять же, тратить там негде – через три месяца вернёшься, уже четыре с половиной в кармане. А за дополнительную выработку ещё и премия будет – если дурью не маяться, можно и шесть привезти.
Потенциальный труженик лотка и лопаты задумчиво кивнул, и тут же скривился – последствия вчерашнего явно сказывались. Пожалуй, надо бы уточнение внести…
– Но сразу предупреждаю: кого поймаю с бухлом, или, тем более, с чем похуже – пятихатка штрафа, на первый раз, на второй – пинком под зад.
– Та не… – Мужик осторожно покачал головой, стараясь не расплескать содержимое. – Днюха у кореша вчера была просто, вот и того… так-то я не это…
Ну, хорошо, если так.
– Так что, записываешься?
– Эм-м…
– Аванс триста экю, получаешь сразу.
– Записываюсь!
Вот она, волшебная сила капитализма. Но надо бы ещё один момент прояснить…
– Только смотри, чтоб потом без всяких «я такой внезапный, передумал». Передумал – возвращаешь аванс, не можешь – идёшь на общественные работы.
И отрабатываешь те самые триста экю, которые мне казна за тебя компенсирует. Всё-таки, определённые плюсы в олигархии есть. Если ты олигарх, конечно. Впрочем, загнить система не успеет, полагаю – три года осталось до перехода к демократии и всеобщему счастью. Ну, к демократии – точно, а со счастьем уж как получится.
– Не, сказал – записываюсь, значит, записываюсь.
Ну-ну. Впрочем, посмотрим. Вписав данные посетителя в стандартный бланк трудового договора, прошу расписаться, отдаю один бланк ему, второй оставляю себе.
– А… это…
– Сейчас, погоди, в журнал тебя впишу. Порядок должен быть.
Олег Олегович Конев, одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года рождения, уважительно примолкает. К бюрократии у нас народ относится со странной смесью почтения и презрения, причём если второе носит теоретический характер, то первое – практический.
– Всё. Вот тут расписывайся.
Получив на руки три сотенных купюры, уроженец города Лубны Полтавской области заметно повеселел и, по-прежнему распространяя вокруг себя густое амбре, поспешно распрощался. Наконец-то.
Так, что у нас тут получается… с учётом Конева, сорок два рабочих. В принципе, укомплектовались. По плану, нужно ещё троих найти, но и без них обойдёмся, если что. Два геолога есть, механик есть, повар есть, двое докторов тоже в наличии. Как и десять охранников – этих-то найти вообще ни малейших проблем не составило, таскать автомат за деньги желающих куда больше, чем за них же махать лопатой. Способности этих желающих – другой вопрос, но, вроде как, получилось отобрать толковых.
По материально-технической части подготовка тоже практически закончена. Мехмастерская Перебейноса собрала…
В дверь постучали. Транжирить деньги на большой офис и секретаршу я не стал, снял маленькую комнатушку в одном из двух офисных зданий столицы. Оба, кстати, принадлежат Глебу. Всё по-простому, вход прямо с улицы, самая элементарная мебель, окно и кондиционер в нём. Я, правда, кондиционеры не люблю, так что окно открыл, а для дополнительного сквозняка включил вентилятор под потолком.
Хм… чего они не заходят-то? Интеллигенты, что ли?
– Войдите! – Приходится орать.
Одного из вошедших я знаю – широкоплечий и белобрысый, с выгоревшей на солнце до помидорного цвета физиономией, Гриша Усольский одно время раздумывал над тем, чтобы стать пайщиком, но это почти обнуляло его капиталы, так что, в итоге, решил поехать обычным переселенцем. Вернее, не совсем обычным – всё-таки, триста тысяч экю есть далеко не у всех, мягко говоря. У меня вот нет, уже. Хотя были. В общем, приехав без статуса, зато с деньгами, Гриша на сэкономленные средства развернул активную деятельность – от скотоводства и кукурузных полей до угольного разреза и мраморного карьера. Здание Совета основателей, кстати, из его белого мрамора построено. Интересно, что ему нужно? Уж точно не рабочим решил наниматься. И кто это… ага, этого я тоже вспомнил – Андреев… э-э… Александр, что ли? Самозванный борец за счастье трудового народа, вопреки моим настояниям не ссаженный с борта в Фолькстаате. Интересная парочка…
Встаю из-за стола, обмениваемся рукопожатиями. Андреев оказывается Сергеем, а не Саней. Ну да, точно.
Гриша, с присущей ему деликатностью, сразу берёт быка за рога:
– Слушай, вы когда выходите?
Хм… ему-то что? С другой стороны, секрета в этом нет, полгорода и так знает…
– Через неделю планируем. – Поднятием бровей спрашиваю: «А что?»
– Да мы с вами хотели идти. Ну, вместе чтоб. Так безопаснее же будет.
Всё интересатее и интересатее.
– А куда идёте-то? И в каком количестве?
По натужно-беззаботному лицу Гриши я понял, что ответ мне не понравится, и он об этом догадывается.
– Так на Свирь. – Усольский правильно прочитал мой взгляд и заторопился. – Не, мы вам-то мешать не будем, река длинная. Отдельным лагерем встанем, подальше. Идти только вместе предлагаю. Человек двадцать нас будет.
Кажется, картинка начинает проясняться. А «народный трибун», значит, для моральной поддержки…
– Гриш, а что вы там делать собрались? Если не секрет, конечно.
Судя по тому, как блондин ощетинился, ехидство в моём голосе можно резать ножом и намазывать на хлеб.
– Платину мыть!
Ага. Платину он мыть будет. Ну-ну.
– Экий ты шустрый. А с каких пор на чужой земле что-то добывать стало можно?
Усольский набычился:
– Земля ничейная! Она за пределами колонии! Любой может разрабатывать! Мы вам мешать не собираемся, но и вы к нам не лезьте!
– Не угадал. Бассейн реки Свирь является территорией Руси. Резидентом которой ты, между прочим, являешься. Он отдан в концессию ТОО «Свирская платина» на двадцать пять лет для добычи полезных ископаемых. Так что, никто другой там ничего мыть не может.
– Ага, сами себе отдали…
Ну конечно, ты бы хотел, чтобы мы отдали тебе, правда?
– …более того, это ещё и Орден согласовано, они утвердили концессию. Что ты и без меня прекрасно знаешь, но, зачем-то устраиваешь цирк.
Вообще-то, не совсем так, Орден просто подписал с нами договор о закупках платины, никаких признаний наших прав на Зауралье (или, хотя бы, бассейн Свири) там нет – в юротделе на Нью-Хейвене не идиоты сидят. Но, тем не менее,
Андреев подключился к разговору:
– Виталий Сергеевич, ну давайте рассуждать, как нормальные люди…
– Попробуйте.
– …не собираюсь касаться того вопроса, что одни и те же лица являются высшей властью в анклаве и, в то же время, его крупнейшими бизнесменами…
– Не собираетесь – так и не касайтесь. Эти бизнесмены оплатили ваш переезд сюда, если вы вдруг забыли. Как и вообще всё формирование анклава. За это анклав в течении пяти лет управляется советом основателей, с чем вы и согласились ещё на Севере.
Худощавый шатен скорбно кивнул.
– Да, к сожалению, вы воспользовались бедственным, отчаянным положением большинства переселенцев, заставив нас заранее согласиться на эти кабальные условия…
Желание достать кольт и вышибить этому уроду мозги поднимается с уровня «на периферии сознания» до «ясное и отчётливое». Ненавижу левацкую сволочь с её демагогией.
– Сергей, вы не на митинге, во-первых, и я не обязан этот ваш бред выслушивать, во-вторых. Есть что сказать по существу – говорите. Нет – у меня много работы.
– Вы не имеете права запрещать простым русским людям самим зарабатывать себе на хлеб.
Нет, всё-таки, слишком он много агитработой занимается – разучился по-человечески разговаривать.
– А мы кому-то запрещаем? Если у вас лично жизнь не складывается, может, нужно в себе проблему поискать? Вот у Григория, почему-то, с хлебом насущным всё в порядке.
Слабенькая попытка вбить клин, конечно, ну да почему бы не попробовать?
– Вы без малейших на то оснований присвоили себе целую реку! И запрещаете людям там работать!
Картина сползающих по стене мозгов этого кретина становится в моём воображении всё заманчивей. Я даже запах готов перенести. Ничего страшного, потерплю, проветрю…
– Во-первых, туда через неделю шестьдесят человек поедут, работать…
– В качестве ваших батраков!
– …во-вторых, если кого-то это не устраивает, он имеет полное право
Крепыш угрюмо покачал головой:
– Причём тут это? С речкой этой вы реально беспределом занимаетесь. Зарабатываете сами – не вопрос, но другим-то зачем мешать? Река большая, на всех хватит.
– И озёра большие, и рек там много. Найди себе свою и делай на ней, что хочешь. Налоги только платить не забывай.
– Млять, можно подумать, вы их платите!
– Конечно. – Киваю с полной искренностью. – В следующем месяце и начнём, вместе со всеми.
Паскуда Андреев скривил недоверчивую физиономию:
– И мы должны вам верить на слово?
Чувствую, как моё терпение истощается:
– Вы, Сергей, мне ничего не должны, и уж тем более – верить. Но и я вам тоже. Если вас не устраивает что-то – никоим образом не мешаю покинуть территорию Руси и переехать в приглянувшееся место. Считаете, что мы нарушаем закон – обращайтесь в суд.
– К судье, который сам является одним из вас. – Выражать голосом иронию у «активиста» тоже получается неплохо.
– К нему с
– А ещё три года мы должны терпеть вашу олигархическую диктатуру?! Народ имеет право…
Перебиваю его витийства, обращаясь к Усольскому:
– Гриш, ты зачем этого клоуна сюда привёл?
– Что вы себе позволяете?! – «Этот клоун» с возмущённым видом вскочил со стула. На лице Григория проступило отчётливое раздражение, непонятно, правда, в чей адрес. Нас обоих, наверное.
– Короче, ты не хочешь до реки вместе идти?
– Не хочу. – Кивком подтверждаю его умозаключение. – И официально тебя предупреждаю: попробуешь на нашей земле что-то добывать – поимеешь только неприятности.
Усольцев рывком поднялся, зло пробормотал себе под нос что-то вроде «Это мы ещё посмотри» и, не прощаясь, вышел. Хотя, возможно, резкий хлопок дверью именно прощание и означал – не силён я в невербалике.
Андреев, вопреки моим ожиданиям, за ним не последовал. Более того, вновь присел на стул, и даже согнал с физиономии гневно-оскорблённое выражение, заменив его на деловое. Что ему ещё надо…
– Вы что-то ещё хотели?
– Да. – Он с достоинством кивнул. – Хотел бы обсудить вопросы социальных гарантий рабочих «Свирской платины», а также их участие в прибылях компании.
О как.
– В качестве кого?
– В смысле? – «Народный трибун» явно не понял мою мысль. – В качестве трудового коллектива, конечно. Рабочие, труд которых вы эксплуатируете, забирая прибавочную стоимость, имеют право на участие…
С демонстративной утомлённостью перебиваю:
–
– Я, как представитель общественности…
– Никакого отношения к делу не имеете, правильно. Поэтому, никаких вопросов относительно работы компании я с вами обсуждать не собираюсь. А сейчас простите, у меня много работы. До свидания.
Чёртов «борец за народное счастье» молча встал, скорбно поджав губы, и (наконец-то!) вышел. Правда, в отличие от своего напарника, всё-таки попрощался, уже от двери.
Блин, два урода, испортили настроение. Умники, понимаешь, на всё готовенькое хотят. А вот хрен им – кто первый встал, того и тапки. Попробуют дёрнуться всерьёз – сломаем. Не, ну вот же козлы, а…
Уже успокоившись и вернувшись к документам, ловлю за хвост ускользавшую мысль – Андреев, уходя, не выглядел расстроенным. Пытался, но не выглядел. Значит, разговор прошёл примерно так, как он того и ожидал, и цели были достигнуты. Не знаю, какие именно, но как-то всё это мне не нравится…
Влажная, распаренная горячим северным солнцем саванна немилосердно парила, заставляя тело истекать потом. Нет, всё-таки, в Ростове мне климат больше нравится. Понятно, что дело привычки, но, тем не менее, вечная жара днём и ночью утомляет.
Бурёнки, почти три десятка которых забилось в тень под кроной огромного… э-э… баобаба, назовём это так, явно разделяли моё мнение. Воздух прогрелся градусов до тридцати пяти, не меньше, а уж сколько на солнце, и подумать страшно. И ведь ещё утро только. Отвык я за два года на холодном юге от такого, отвык…
Хэк!
Хозяин поместья, звучно выдохнув, расколол последнее полено и, отложив топор в сторону, утёр пот со лба. Двужильный человек – я вот лично в такую погоду максимум, на что могу себя сподвигнуть, это сидеть в тени и тихонько потягивать холодное пиво. Чем, собственно, и занимаюсь.
– Ну, что, можно приступать?
Мы, вообще-то, собирались шашлыки делать, и даже мясо ещё со вчера замариновали, но как-то мне лениво пока. Опять же, целая миска нарубленных длинными полосками копчёностей и вяленостей из антилопы стоит рядом, от голода не умрём.
– Может, попозже чуток? Неохота пока.
Глеб, кипучая натура которого требовала активности, в лёгкой растерянности оглянулся по сторонам, словно решая, куда применить энергию. Наконец, наполнил себе литровую кружку пива из большого кувшина и развалился на соседнем плетёном кресле.
– Как там с «походом на запад»? – Занимаясь делами «Свирской платины», я как-то снял руку с пульса прочих событий.
– Работаем. – Собеседник сделал большой глоток холодного пива и с удовольствием выдохнул. – Хорошо…
Вообще, конечно, особого толка от питья в жару нет – всё мгновенно выходит с потом, но, по крайней мере, получаешь удовольствие.
– …желающие есть, тем более, навигация же открылась, новые люди приезжают, которые пока нигде корни не пустили. С деньгами хуже.
Ну, это понятно. То, что желающие поселиться на западном побережье (и, что немаловажно, остаться при этом в нашей юрисдикции) нашлись – замечательно, но их надо туда доставить, вооружить, помочь обустроиться на новом месте и так далее. А люди и правда прибывают – за три недели, что мы готовимся походу на север, население Руси возросло на триста с лишним человек, по радио слышал, пока в офисе над бумагами корпел. Теперь, когда ехать можно уже не в неизвестность, а в более-менее обжитое место, желающих резко прибавилось.
– …пока что две небольшие группы отправили – перевал поближе к Новгороду искать. От того, что возле Ростова, подниматься далековато будет. Корабль же отсюда на ту сторону не перетащишь через горы.
Хм…
– А если не через горы, а с Севера? У бразильцев купить, например, такую же дэкашку, как наши здешние? Для каботажа пойдёт.
– Да думали уже. – Глеб досадливо цокнул. – Дороговато получается, нет сейчас таких денег. Вот от платины доход пойдёт, тогда можно будет подумать…
– Японцы что-нибудь ещё говорили?
– Не-а. Как тогда ответили, что наши предложения даже рассматривать не имеет смысла, так и всё, больше не общались. Думаешь, проблемы будут?
– Думаю, да. Народ упёртый. Вопрос только в том, где именно решат действовать – на севере или на западе.
Как по мне, конечно, лучше бы на западе – в Зауралье у нас проблем и без них хватит.
Наш вождь философски вздохнул:
– Полезут – дадим по зубам. По-другому никак. То, что случилось с турками, многих остудило, я думаю, иначе у нас бы тут уже не протолкнуться было. Да, кстати, в тему – ирландцы интересуются, не будем ли мы против, если они поселятся на юго-восточном побережье, южнее осетин.
Пытаюсь вспомнить, что я знаю об ирландцах в этом мире. Немного, собственно: знаю, что в Новой Ирландии, которая часть Британского Союза, их, вопреки названию, практически нет – там изначально селились протестанты из Ольстера. В Евросоюзе… хм, не помню. Кажется, есть небольшой анклав где-то в центре.
– А как это с формальной стороны будет выглядеть? Если как часть ирландского анклава Евросоюза, то нафиг нам такого счастья не надо…
– Да нет. – Глеб помотал головой. – Это какие-то энтузиасты-активисты, типа «Настоящую Ирландию» хотят организовать, чтоб там на ирландском[10] говорили, а не на английском. Независимый анклав, не часть Евросоюза.
– А… ну, тогда отлично, надо соглашаться. Их максимум несколько сотен наберётся, а землю займут, больше там ни для кого места и не останется. Буры-осетины-ирландцы-мы, нормально.
– Мм… – Задумчиво протянул Больших. – Землю-то мы и сами могли бы занять.
Опять двадцать пять.
– Теоретически-то могли бы, конечно. А на практике – нам на куда более ценные места сил не хватает. Кусок холодной сухой степи – пусть занимают. Иначе придёт кто-нибудь посильнее и понеприятнее, кто спрашивать не будет. А второй раз такой фокус, как с турками, не прокатит.
На лице собеседника смесь вынужденного согласия и нежелания смиряться с обстоятельствами.
– Не люблю я ирландцев, если честно. – Неожиданно признался он.
Хм… ну, у меня какого-то определённого мнения о них нет, в общем-то. Да и я с настоящими ирландцами, которые не бостонские и австралийские, а непосредственно с Изумрудного острова, как-то не очень и общался.
– А чего так?
– Да бестолковые они. Отдыхать с ними можно, а работать и дела делать – нафиг.
– Ну и хорошо – зачем нам шибко толковые в соседях? Вот если бы евреи попросились, был бы повод задуматься, а так… по мне, надо давать добро – пусть едут.
– Может быть. – Задумчиво пробормотал Глеб. – Может быть…
– Да хрен с ними, с ирландцами. – Перехожу к более насущным вопросам. – У нас тут поактуальнее проблемы есть. Я же говорил, что надо было этого Андреева или у буров высадить, или грохнуть. А теперь он людей баламутит…
Борец за счастье трудового народа и правда развил в последние дни активную деятельность, рассказывая всем, желающим слушать, о проклятых олигархах-эксплуататорах, захвативших власть и наживающихся на народном труде. Желающие, кстати, находились. И чёрт бы с ними, но ограничиваться общей критикой Андреев не желал, постоянно вбрасывая внешне заманчивые, но на практике идиотские идеи, вроде «недра должны принадлежать народу», «каждому гражданину Руси – долю в природных богатствах» или «даёшь право на добычу каждому». В итоге, некоторые из уже завербованных рабочих стали приходить с чуть ли не
– Да надо было, конечно. – Хозяин поместья с досадой махнул рукой. – Но поздно. Мы так-то с мужиками думали уже, чтобы ему несчастный случай организовать, реально достал. Но он тоже не дурак – избегает мест, где это можно незаметно сделать. Может, к себе на Свирь его пригласишь? Типа, представителем общественности? А там и…
Пару секунд всматриваюсь в лицо собеседника, пытаясь понять, шутит он или нет. Кажется, да, но, всё-таки, решаю внести определённость.
– Нет уж, нафиг мне такое счастье там не нужно. Сами отказались вовремя проблему решать, разбирайтесь теперь.
– Проблема – она не наша или твоя. – Наставительно сказал Глеб. – Проблема – она общая. Все в одной лодке плывём. Если каждый начнёт грести в свою сторону – утонем.
– Тем не менее, на Свирь его брать нельзя. Там людей перебаламутить куда легче будет – закон тайга, медведь прокурор. Здесь, по крайней мере, какое-никакое государство уже есть, это сдерживающий фактор.
– Возможно, возможно… ты в Новгороде-то строиться будешь? – Больших внезапно сменил тему.
– Участок под дом возьму пока в городе, а строиться… некогда всё, сам же видишь. Послезавтра выходим, на самотёк же строительство не пущу.
– Дык я бы и присмотрел за процессом. – Предложил Глеб. – Где участок хочешь брать?
А вот это, кстати, вариант – он же строитель. Себе, во всяком случае, дома построил очень даже приличные, что в Ростове, что в Новгороде, а уж поместье так и вовсе отгрохал на загляденье. Этакое сочетание размаха и основательности. Ну, молодец, что тут скажешь. Надо бы и мне пример брать, а то всё как перекати-поле…
– На Волжской.
– А землю? У тебя ж ещё треть пая осталась?
– Я думаю в Ростове взять ещё кусок. Там виноград/персики/абрикосы, а тут жарковато что-то.
– Ну, смотри сам… а мне здесь понравилось.
Глеб, вдобавок к двум третям земельного пая, докупил ещё земли, так что, теперь ему принадлежит под сотню квадратных километров. Благо, цены, пока что, не кусаются. Не то чтоб мы так уж горели желанием распродавать землю по дешёвке, ясное дело, но, как и во всём остальном, приходится соблюдать баланс – если брать слишком много, народ начнёт припоминать, что, строго говоря, за пределами двенадцатимильного радиуса вокруг поселений всё ничейное. Если же не наглеть, то люди готовы заплатить сравнительно небольшую сумму (от двадцати экю за гектар) в обмен на документальное оформление права собственности. Все же понимают, что, рано или поздно, границы расширятся.
Вообще, если задуматься – вся колония висит на тоненькой ниточке, сплетённой из надежд, амбиций, привычек и баланса интересов, а вокруг ходят кругами хищники всех размеров и облизываются. Достаточно чему-то пойти не так
Мотор тяжёлого грузового квадра натужно взревел и выдернул машину вместе с прицепом на обширную, поросшую высокой травой площадку. Наш передовой дозор уже успел рассредоточиться на каменистых гребнях справа и слева – хотя до сих пор реальных столкновений с неграми в этих местах не случалось, расслабляться не следует.
– Во-о-он там вставай.
Скоблов, сидящий слева, молча кивнул. Да, я его сманил в наше предприятие – Денис человек, во-первых, надёжный, во-вторых, в силовом плане весьма полезный и, в-третьих, не склонен к излишней рефлексии, что тоже немаловажно. Чувствую, пригодится он мне в платиновых краях.
Квадроциклы экспедиции один за одним преодолевают подъём и выскакивают на традиционно используемую для ночёвки площадку. Те, кто проходил здесь до нас, даже огневые точки успели оборудовать, прикрыв их невысокими каменными брустверами.
Взрыв мата заставляет меня повернуть голову влево. Миша Скворцов, начальник охраны экспедиции и, заодно, что-то вроде моего заместителя по оргвопросам до тех пор, пока мы не добрались до места назначения, в сочных выражениях разъясняет одному из рабочих, насколько тот неправ в своём желании откликнуться на зов природы в ближайших кустиках:
– …орангутангов вроде тебя отхожий ровик оборудовали! А?! Так глаза разуй, храпоидол!..
Бытовой момент, в общем.
Мы в пути уже пятый день, так что все знают, что делать. Суета, при всей её внешней хаотичности, на самом деле вполне целенаправленна – не проходит и часа, как посты выставлены, техника заправлена и обслужена, лагерь разбит, ужин приготовлен и личный состав приступил к его истреблению. Хорошо, что успели добраться до седловины перевала засветло – ночевать, растянув колонну по узкой горной дороге, у меня не было ни малейшего желания, как и двигаться по ней в темноте. Кстати, уже стемнело – в горах, да ещё и относительно близко к экватору, это происходит быстро.
Расправившись с ужином, сижу у костра, осторожно прихлёбывая крепкий, горячий чай. Совсем близко над головой, в чёрном небе, загораются крупные, яркие звёзды. Красиво…
Миша, с тарелкой «макарон по-флотски» в одной руке, вилкой в другой и кружкой чая в третьей, присаживается на бревно рядом.
– Слушай, тут такое дело… я на сто процентов не уверен, но, похоже, кто-то здесь был, после нашего возвращения уже.
О-па! Сюрприз… Скворцов возвращался с озёр вместе с Желтовым, так что, по идее, после них тут никто проходить не должен был. Во всяком случае, из наших.
– Как понял?
– Да я это… на дальняк пошёл, как посты проверил. Ну, перед ужином. И смотрю – вроде не совсем так «заминировано», как было. Меня ж тогда, в прошлый раз, прямо перед выходом прихватило, так что я крайний был, помню, как примащивался. Не так было. И давно нагажено, не сегодня, я палочкой поковырял…
Описывая все эти неаппетитности, Миша спокойно уплетал макароны с мясом, явно не чувствую никакой неловкости. Ну, может, и правильно, интеллигентов нет поблизости, вроде как. Докторов только если за таковых посчитать, но они, по идее, должны быть небрезгливыми. Да и сидят у другого костра.
– Хм… и кто же это такой воспитанный тут ходил?
Невысокий, жилистый Скворцов пожал плечами:
– А чёрт его знает. Но скорее тупой, чем воспитанный. Когда в рейде, закапывать надо всё за собой. Негры, может.
– Да что-то сомневаюсь – они бы, скорее, просто на дороге нагадили. Тогда уж на японцев больше похоже – нация культурная, вроде как. Но они, наверное, закопать догадаются.
– Может, не пытались скрываться? – Предположил Миша.
– Как вариант. Но тогда, они бы к нашим вышли. А раз не вышли – значит, не хотели, чтобы их заметили…
У самого спуска с перевала, где предгорья переходят в равнину, стоял небольшой пост – не столько для контроля территории, чёрта с два там такими силами что-то проконтролируешь, сколько для демонстрации флага. В том числе, и в прямом смысле – там высокий флагшток на холме, пройти мимо, не заметив флага, просто невозможно. А вот пройти мимо незамеченным, если постараться – вполне.
Начальник охраны в задумчивости поскрёб щетину на кадыке.
– Надо бы… – Он прервался на полуслове, прижав палец к гарнитуре рации на правом ухе, затем поднёс к губам микрофон. – Удаление? Понял. Сейчас подойду.
Скворцов вновь сфокусировал взгляд на мне:
– Первый пост доложил – видят в ночник отблески костра на севере. Расстояние оценить не могут, они маршрут впереди не знают. Сейчас схожу, сам гляну. Костры притушите пока. Можно не совсем, но чтоб еле-еле горели.
– Хорошо. Держи в курсе.
– Есть.
Лезть двести метров вверх по плотно заросшему кустами склону в темноте мне что-то не хочется. Да и зачем? Местность впереди я не знаю, помочь ничем не смогу, только под ногами буду путаться, а «обозначать начальственное присутствие» – это не ко мне, Миша и сам разберётся.
Он и разобрался – по оценке Скворцова, уже не раз проходившего этим маршрутом, костёр горит примерно в одиннадцати километрах от нас. Там есть расширение тропы, пригодное для ночлега, хоть и не столь удобное, как наша площадка.
– …походу, пытались добраться досюда, но засветло не успели, пришлось там останавливаться.
– Нас заметили, как думаешь?
– Ну-у… – В Мишином голосе прозвучала явная неуверенность. – Оттуда – точно нет, гребень между нами. Вот если они поближе наблюдателя заслали… но тогда свой костёр бы притушили, я думаю.
– Что предлагаешь делать?
– В темноте по горам шарахаться смысла нет, идти завтра вперёд – тоже. Надо дождаться утра, с рассветом боевой группе пройти чуть вперёд, с километр, там удобное место есть. Сядем в засаду, подождём, пусть они на нас выйдут. А там посмотрим, по обстоятельствам. Ещё хочу дополнительный пост на ночь выставить, пусть будет, на всякий случай.
– Добро. Подготовь группу на завтра, я тоже с вами пойду.
Миша, как я ещё во время превентивной обороны от турок заметил, мужик в военном смысле очень толковый, но вот политический момент не сечёт, от слова совсем, глаз да глаз за ним нужен. Так что, придётся мне завтра тоже размять кости.
От царящей вокруг красоты захватывало дух. В горах вообще есть что-то такое… воодушевляющее. В любых. А уж когда они укрыты зелёным покрывалом джунглей, сквозь прорехи в котором прорываются к небу острые скальные пики, и всё это залито ослепительным утренним солнцем… красота, одним словом.
Начинает хотеться здесь поселиться, в домике на краю пропасти, с сумасшедшим видом из окна, чтобы выходить на балкон с большой чашкой горячего кофе и, чуть поёживаясь от утренней прохлады, смотреть, как солнечные лучи разгоняют окутавший горные вершины туман…
– Идут!
– Вижу.
Вот, всегда так – стоит начать мечтать о прекрасном и возвышенном, как грубая проза жизни напоминает о себе. На этот раз, в виде сигнала, поданного зеркальцем с противоположного склона, где разместился наш передовой пост. Рисковать, используя радиосвязь, не хотелось – если неизвестные гости пришли с северо-запада, сканеры у них вполне могут быть. Да и местных негров не стоит считать совсем уж дикарями, кое-какие блага цивилизации просачиваются и к ним…
Нет, на самом деле, конечно, хорошо, что они появились – третий час уже ждём, как-никак. И пусть разложенная на камнях и торчащих из трещин корнях «пенка» делает ожидание терпимым, тело уже затекло. Да и вообще – надоело.
По инерции додумываю, чем бы я в этом домике занимался. Для винограда тут, скорее всего, жарковато и влажновато. Хотя, в Перу и Боливии же выращивают, как раз в похожих местах. Вино, правда, из него не делают, только писко… не, это в Перу писко,[11] а в Боливии что-то-то другое… забыл. Сингани,[12] точно. В общем, можно виноград выращивать. Или чай. Хотя, с этим надо аккуратнее – Ян конкуренции явно не обрадуется, ха-ха. А злить подполковника Грэма – чревато, знаете ли…
На проходящей в тридцати метрах под нами дороге суетятся мелкие птахи, выискивающие что-то между камнями. Это хорошо, что они там – значит, мы замаскировались, как надо. Опять же – гости увидят, это притупит их бдительность. Хочется верить, по крайней мере.
Ущелье, по которому идёт с севера подъём к перевалу, извивается, словно линия партии, поэтому передовой дозор приближающихся незнакомцев мы увидели, когда они уже подошли метров на триста с копейками. Из-за длинного каменного «языка» показались трое вооружённых негров, облачённых в… э-э… во что-то разнообразное, преимущественно тёмно-зелёного цвета.
Признаться, в этот момент я облегчённо выдохнул. Негры – это хорошо… ну, в данном случае, не в общем. По крайней мере, понятно, зачем они пришли и что с ними делать. Окажись на их месте японцы, ситуация стала бы куда более неопределённой…
Рассматриваю незваных гостей внимательнее, благо, на линзы бинокля нанесено антибликовое покрытие, заметить не должны. Идут спокойно, без особой настороженности, но и ворон не считают – поглядывают по сторонам, в кучу не сбиваются. Рации у всех троих. Впереди идёт крупный, атлетического сложения мужик с… ПКМ,[13] кажется. Возможно, не оригинал, а «клон», китайский, например, но похоже. Позади него, в пятнадцати метрах, автоматчик с каким-то «калашом» и снайпер с СВД.[14] Логично, в принципе. Дорога петляет, видимость ограничена, есть вероятность наткнуться на кого-то неожиданно. Пулемётчик может подавить противника, сковать его огнём, в это время снайпер и автоматчик займут позиции, или с фланга попробуют обойти, по ситуации, короче.
Как-то даже чересчур разумно, учитывая, с кем мы имеем дело. Ну, старик Дарвин не дремлет, эволюция работает – кто не в состоянии организовать нормальную разведку и охранение в походе за зипунами, просто из него не возвращаются, вот и всё.
Бронежилетов нет, касок тоже, а вот разгрузки есть. Ну, этого добра сейчас везде хватает, давно перестало быть дефицитом. Средних размеров рюкзаки за плечами, ножи и фляги на поясе, у снайпера ещё и пистолетная кобура видна. В общем, средненько оснащены – не нищие, но и зажиточностью не блещут. Хотя, для чёрных, наверное, даже лучше среднего.
Интересный момент: бород нет, ни у одного. Это, в принципе, не стопроцентный признак бритья, у некоторых племён они вообще плохо растут, но, всё-таки, скорее всего, перед нами не мусульмане. Значит, пришли не из Нигера или Судана, а из Конго. Ну, как вариант, из Дагомеи, но не уверен, что тамошние франкофоны пропустят англоязычных братьев по расе через свою территорию. Хотя, кто их знает?
Передовой дозор уже порядком приблизился, когда из-за камней показались основные силы. Один, два, три… восемь человек. Нет, ещё трое, итого одиннадцать. Маловато, вроде как, для набега… или нет? Чёрт их знает, какая там экономика. Может, слишком много – не выгодно. Не очень понято, что они у нас хотят взять – золота нет, алмазов тоже. Женщин если только… кстати, вполне себе вариант. Помнится, на невольничьем рынке в Сеттлер-Тауне мне Майк говорил, что цена за молодую белую девственницу уходит далеко за полтинник. И даже если не девственница, один чёрт тысяч тридцать выручить вполне реально, а то и больше. Напасть на две-три фермы, украсть несколько штук – и жизнь удалась, можно свою деревню покупать, с коровами и крестьянами…
Тот же самый типаж, что и у дозорных. Вижу ещё один пулемёт, две СВД… больше ничего интересного, кажется. Тяжёлого вооружения не наблюдается, ну да это и понятно: во-первых, идут пешком, а на своём горбу, да ещё по горам, много не унесёшь; во-вторых, не очень-то оно в рейде и нужно – они же не диверсии устраивать идут, а грабить.
Опять же, передвигаются достаточно грамотно, просто на удивление. В кучу не сбиваются, выдерживают дистанцию метров в пять. Замыкающая тройка (со снайпером и пулемётчиком, между прочим) вообще на полсотни метров отстала.
Перевожу взгляд на основную группу, рассматриваю ещё раз, уже внимательнее. Ни одного бородатого – значит, точно не мусульмане. Местные чёрные христиане и анимисты регулярно бреются, дабы не походить на весьма ими нелюбимых поклонников Магомета.
Ладно, в общем-то, всё понятно. Отрываюсь от бинокля. Миша Скворцов, оборудовавший себе позицию метрах в пяти слева, вопросительно поднимает брови. Жестом показываю: «Валим всех». Начальник охраны понятливо кивает, явно одобряя такой подход. Так же, жестом, распределяет цели: «Твой – снайпер».
Не вопрос, снайпер, так снайпер. Вон он идёт, в чёрной бейсболке. Остаётся дождаться, когда основная группа подтянется поближе…
Благодаря очередному изгибу ущелья, к моменту, когда главные силы негров достигли намеченного нами заранее рубежа, дозор уже скрылся из их поля зрения. Но не из нашего – наоборот, очень удобно, вся троица развёрнута к нам спинами и медленно удаляется. Расстояние… метров сто тридцать. Плюс, не будем забывать, перепад по высоте метров… двадцать, да. Калаша хватит, не буду винтовкой пользоваться – нечего ценные патроны жечь.
Оптика на творении демидовских оружейников стоит простенькая, и всего трёхкратная, но это же не снайперская винтовка, в конце концов. Зато, как меня клятвенно, с пиренейской экспрессией заверил продавец в Виго, совершенно неубиваемая. Поле зрения, опять же, широкое, или как там это правильно называется…
На обтянутой зелёной тканью спине снайпера расплываются большие тёмные пятна – вспотел, бедолага. Солнышко, и правда, пригревает, уже градусов двадцать пять будет, а он ведь ещё и вверх идёт, хоть и по достаточно пологому подъёму. Ничего, дружище, сейчас отдохнёшь…
Сигнал, как его не жди, всё равно приходит неожиданно, и мозгу требуется полсекунды на обработку. В наушнике два раза щёлкнуло, я выдохнул…
Первые выстрелы прогремели чуть раньше, чем успел выстрелить я, а вот негроснайпер среагировал мгновенно. К счастью, он не бросился в сторону, а резко присел, и, по-видимому, одна из трёх пуль, выпущенных мной ему в спину, попала в голову. Во всяком случае, чёрная бейсболка слетела на землю, а её обладатель мешком завалился следом. Ну я прям снайпер, ха-ха. Правда, случайно получилось, но да никто ж не знает. Вторая очередь для контроля, переношу внимание на остальных дозорных… ага, все готовы. Бой слева, где два других наших поста громят основной отряд, тоже перешёл от «пальбы» к «контролю».
Шансов у застигнутых врасплох на открытом месте негров не было никаких, разумеется. Вдоль тропы лежит десяток тел… вот один из лежащих вдруг резко подскочил, выстрелы хлопнули одновременно с нескольких точек, и негр рухнул обратно, заливая тропу кровью. Что, всё, закончили, что ли?
«Гриб – Чёрному. Один между камнями засел, левее пятнадцать от сдвоенного дерева»
Чёрный – это позывной Скворцова, а Гриб – старший второго поста, расположившегося между нами и передовым секретом.
«Принял»
Так, где это… ага, вижу. Действительно, несколько булыжников могут дать укрытие для одного, достаточно худого и гибкого человека. Ну, это не проблема, сейчас выкурим…
Выкуривать никого не пришлось – единственный выживший негр трезво оценил свои шансы и, перехватив автомат за ствол, демонстративно помахал им в воздухе, после чего выбросил оружие на камни, встал и вышел на тропу. Ну, раз так, послушаем, что у него есть сказать.
Миша принялся сыпать указаниями.
«Пан – контролируйте подход с севера. Гриб – негра повязать, остальных проверить»
Он повернулся ко мне и, уже голосом, продолжил:
– Пойдём, дозорных глянем, а потом с основными разберёмся.
Чего их глядеть-то? Жмуры и жмуры, никуда не убегут, можно напоследок ими заняться. Оружие только если собрать… ладно, я, вроде как, стратегический руководитель, а по части тактики рулит Миша. Сам так распределил обязанности, вот и не стоит теперь «включать начальника».
Впрочем, следующие несколько минут мы оставались на месте, подстраховывая группу Гриба, пока те вязали выжившего негра и проверяли остальных. Двоих, кстати, дострелили. Только убедившись, что всё в порядке, спускаемся по склону и идём к телам дозорных.
На мой взгляд, ничего интересного – негры как негры. ID нет, что, в общем-то, было немножко предсказуемо – кто же идёт на дело с паспортом в кармане. Денег тоже нет, если не считать нескольких монет. Оружие заберём, конечно, пригодится на новом месте…
– Встречал такую? – Миша держал в руках СВД застреленного мной снайпера. Тому, кстати, пуля точно в макушку попала.
– А что с ней не так?
Скворцов с ухмылкой протянул мне винтовку. СВД как СВД, вот только… а ну-ка, заглянем внутрь…
– Так это не эсвэдэшка, что ли? На калаш по устройству похожа.
Мишина улыбка стала шире, он явно наслаждался ролью знатока:
– Ага, похожа. Это румынская Пэ-Эс-Эл,[15] сделана по калашниковской схеме.
Точно, слышал когда-то о такой.
– И чё, как она?
– Ну-у… – Скворцов неопределённо пожал плечами. – Румынская.
– Понятно. – Об ихнем качестве оружия наслышан, хоть лично и не сталкивался. – Нафиг такое счастье.
– Да нет, ну не то чтоб совсем уж звиздец. – Михаил не согласился с моей категоричной оценкой. – Качество сильно гуляет просто, проверять надо. А так-то ничего, бюджетный вариант, дёшево и сердито. Берёшь? Ты ж завалил.
– Мм… – Пару секунд нежелание заморачиваться борется с жадностью и, в итоге, проклятая амфибия обиженно убирается обратно в логово. – Да не, хочешь – бери. С тебя пиво в Новгороде.
Я же вижу, что глаза у Миши поблескивают. Пусть забирает, на что она мне? Автомат есть, снайперка тоже. Только если продать по возвращении в Новгород, но это когда ещё будет. А таскать с собой лень.
Скворцов обрадованно кивнул и пристроил творение румынских оружейников за спину.
– ПКМ тоже не родной?
– Ага. – Он поднял пулемёт за рукоятку для переноски. – Китайский. Потом разберу, осмотрю получше. Для обороны лагеря пригодится, по-любому.
Я, соответственно, подобрал оставшийся калаш.
– Чё, пойдём с «языком» поболтаем?
– Пойдём…
«Язык» оказался тощим, жилистым мужиком в возрасте где-то от двадцати пяти до тридцати, с желто-красными, малярийными глазами и большущим фурункулом на шее. Он стоял на коленях, со связанными за спиной руками, и излучал в окружающее пространство отчаянный страх, то бубня, то истерично выкрикивая что-то в ответ на вопросы Шевалье.
– Что поёт?
Шевалье раздражённо поморщился:
– Да его чёрт разберёт! На суржике каком-то говорит, две трети слов вообще хрен-пойми-откуда.
Денис Рогачёв, он же Шевалье, наш единственный знаток французского наречия. При знакомствах с дамами, как мне рассказывали, любит туманно намекать, что выучил язык во время службы в Легионе, ещё на той стороне, но в действительности на Новую Землю он переселился ещё подростком, а знанием не самого распространённого языка обязан маме-учительнице.
– Ну, хоть что-то понял?
Негр, правильно оценивший происходящее как прибытие начальства, затараторил с новой силой, стараясь сделать при этом максимально жалобную физиономию. Слово «Конго» я разобрал, для этого французский знать не надо, но больше ничего.
Рогачёв, внимательно вслушивающийся в сбивчивую речь допрашиваемого, пару раз кивнул, и даже что-то переспросил, вызвав новый шквал полуистерических всхлипов.
– Говорит, шли из Конго, солдатами к нам наниматься. Слышали, что у нас война с турками, хотели предложить услуги.
Хм… нет, чисто теоретически, возможно, конечно… но сомневаюсь. В то, что хотели пограбить, верится куда больше.
– Спроси, а чего в Халифат не пошли? Там война, на наёмников спрос есть, платят хорошо.
Новый обмен репликами.
– Не нравится им что-то в Халифате. «Плохие люди» там, говорит.
– Ну-ну. А здесь, типа, хорошие? Ладно, всё понятно.
Я кивнул стоящему сбоку Грибу, тот поднял автомат, стукнул одиночный выстрел, негр завалился вперёд. Не судьба ему хижину, козу и стадо жён купить.
Поворачиваюсь к Мише:
– Где их поблизости поскидывать можно? Не на дороге же оставлять.
Скворцов задумчиво провёл пальцами по щетине на подбородке:
– Километра три вперёд, там обрыв и речка внизу. Туда покидаем. Квадры дотащат, без проблем, тут дорога нормальная.
– Добро. Приступаем тогда, и так треть дня потеряли.
– Блин! И как их теперь двигать? Они же тонны по две весят, не меньше!
Скворцов кивнул, тяжело вздыхая:
– Больше. Вот тот вообще трёху, минимум.
Четыре громадных туши, носящих явные следы знакомства с калибром 12,7 миллиметра, наглухо перекрыли дорогу, делая проезд невозможным. Густой лес чего-то, похожего на двадцатиметровой высоты бамбук, не оставлял возможности для манёвра.
– Ладно, чё. – Миша раздражённо сплюнул на покрытую смесью крови, грязи и навоза дорогу. – Лебёдкой сдвинем, перевернём, вдоль обочины вытянем. Вов! – Он повернулся к Перебейносу-младшему, осматривающему пострадавший квадр. – Что там?
– Жить будет. – Наш механик махнул рукой. – Пятнадцать минут и поедет.
Млять, до чего же всё это невовремя! Главное, до озера-то осталось всего ничего, километров пять, а там мы сменим квадры на лодки, и путешествие продолжится уже с куда большим комфортом. Увы, чёртовы буйволы вышли лоб в лоб нашему передовому дозору, разминуться на не слишком широкой тропе (этими же буйволами и протоптанной, скорее всего) не было никакой возможности, да и быки, шедшие впереди стада, сразу решили показать, кто в джунглях хозяин. Безуспешно, разумеется, против M2 не устояла бы и зверюга покрупнее, но вот как следует наподдать рогами одному из квадров они успели. Хорошо хоть, экипаж не пострадал, кроме синяков и ссадин, силовой каркас защитил.
Дюжина рабочих под руководством бригадира, Макса Баранова, принесли лебёдки и занялись расчисткой проезда. Люди Скворцова, тем временем, рассредоточились по окрестностям, прикрывая тружеников. Впрочем, особо тут не рассредоточишься – прочнейшие, в руку толщиной стволы «бамбука» растут не дальше трёх-четырёх дециметров друг от друга. С другой стороны, это и хорошо – маловероятно, что кто-то достаточно опасный сможет атаковать нас с фланга. Змея, разве что, они тут крупные бывают…
Вообще, честно говоря, последние два дня меня… утомили, скажем так. «Поездка на квадроцикле по джунглям» звучит захватывающе, конечно, но только звучит. На практике же это липкая, засасывающая колёса и ноги грязь, не менее липкая, влажная духота, тучи насекомых и опять грязь, грязь, грязь…
Под непроницаемым, многоярусным, занимающим высоту с пятнадцати до пятидесяти метров пологом практически нет травы и кустов – из смеси грязи и гниющих листьев торчат древесные стволы, уходящие в сплошное покрывало зелени над головой. Там всегда темно, сыро, тихо, и практически нет какой-либо заметной жизни, кроме привлекаемых вкусом и запахом человечины насекомых. Сейчас пейзаж вокруг куда жизнерадостнее – мы поднялись на гряду холмов, окружающую озёрную котловину, почва здесь заметно суше, и даже периодически дует освежающий ветерок.
Ну, насколько уж он может быть освежающим при температуре воздуха тридцать семь градусов и близкой к ста процентам влажности. Увы, рабочие уже почти освободили дорогу, и сейчас нам предстоит спуск обратно в джунгли. Предчувствия меня не обманули – уже через километр протоптанная буйволами дорога вновь нырнула под зелёный полог, заставив нас окунуться в затхлую, влажную атмосферу джунглей.
Впрочем, всё плохое когда-нибудь заканчивается. Частенько, правда, после этого начинается ещё худшее, но сегодня был не тот случай – деревья вокруг изменились, появилась трава и кусты, и вот дорога выскочила к озеру. Справа, у большого, плоского камня, очищенного от растительности, на чёрной воде Ильмени застыли две баржи. В наушнике что-то хрипнуло, и эфир вдруг заговорил человечьим голосом:
«Видим вас»
Ага, мы вас тоже.
На самом деле, баржами это можно было назвать весьма условно – больше всего посудины похожи на плоты, связанные из больших резиновых «поплавков», скреплённые, для жёсткости, металлическими трубами и оснащённые мощными подвесными моторами. Груз был укрыт прочными сетками, предохранявшими его от падения в воду, но не от самой воды. Учитывая, что большую часть этого груза составляли наглухо закупоренные бочки с горючим, особого урона повышенная влажность нанести не должна. К сожалению, прочее имущество экспедиции в этом плане куда чувствительнее, почему нам и пришлось совершать утомительный одиннадцатидневный марш по саванне, горам и джунглям, да ещё и привлекать к нему почти все имеющиеся на Руси квадры. Ну и аспект безопасности тоже забывать не следует: прохождение порогов – опасное предприятие, и одно дело потерять две баржи с экипажами по три человека, и совсем другое – восемь десятков человек, участвующих в экспедиции.
Почему восемь десятков, если личный состав экспедиции – шестьдесят один человек? Ну, квадры ведь кто-то должен обратно через горы перегнать, мы-то с собой только три штуки возьмём.
Свободного места на берегу явно недостаточно, чтобы разместить всю колонну, но это дело поправимое. Баранов, которому Миша с явным облегчением передал обязанности моей правой руки, развил бурную деятельность, понукая рабочих ласковым (и не очень) словом. Уже через три часа зелёные стены джунглей заметно раздвинулись в стороны, на освободившемся месте стояли навесы, часть павших в неравной борьбе деревьев пошла на устройство мостков, облегчающих процесс погрузки и выгрузки, а на воде болтались четыре надувные лодки, доставленные баржами вместе с горючим. Баржи, кстати, мы тоже с собой заберём – экипажи обратно на квадрах поедут.
Ребята Скворцова, впрочем, без дела тоже не сидели – за те же три часа они успели истребить с полдюжины излишне любопытных крокодилов, длинной от трёх до семи метров. Матросы с барж, торчавшие здесь в ожидании нас уже четвёртый день, рассказали, что видели отдыхающего на отмели пятнадцатиметрового монстра, но, поскольку туши в наличии не оказалось, как и фотографий, мы решили списать это на морские (речные, вернее) байки. Так оно спокойнее.
– Здесь будет город залож
– Мм… скорее, не будет. Берег низкий, устанем по грязи хлюпать, да и гады сожрут. Надо холм какой-нибудь.
– Такой же, но с перламутровыми пуговицами. – Вздохнул Скворцов. – Будем искать…
Поэт, понимаешь, нашёлся.
– Ты чего такой весёлый сегодня?
Начальник охраны неопределённо поводил рукой в воздухе:
– Да как-то… не знаю. Заколебало уже в дороге быть, наконец-то делом займёмся.
Это да, согласен. Самого достало. Хотя путешествовать на барже по системе озёр куда комфортнее, чем по горам и джунглям на квадре, всё равно, надоедает.
Свирь в районе устья довольно широкая, метров триста, но, по словам уже бывавшего здесь Миши, километров через тридцать её с обеих сторон стиснут каменные гребни, русло заметно сузится, а скорость течения возрастёт. Но нам бы место под поселение желательно поближе найти, конечно. Кто его знает, как быстро город будет расти, а лишние конкуренты в добыче платины «Свирской платине» ни к чему. Маловероятно, конечно, что найдётся много желающих поселиться в этой бане, где температура ниже тридцати градусов не падает в принципе, но тут заранее не угадаешь. Да и если самородки будут валяться прямо на городском пляже, всем на климат будет глубочайшим образом наплевать, уж это-то с гарантией. Плавали, знаем.
Фролов со своими людьми сидит выше по течению, там, где начинаются залежи платины, мы с ним регулярно выходим на связь. За время их добровольной «робинзонады» никто, покушающийся на наши права, в окрестностях не появился, но одного человека они всё равно потеряли – у того развился тяжёлый анафилактический шок после укуса насекомого. Ещё один неприятный штришок к пейзажу, как будто нам духоты и зверья мало.
Животный мир Великих озёр оказался богат, а также крупен и прожорлив. Не знаю, как уж там насчёт пятнадцатиметрового крокодила, но отдыхающие на отмелях экземпляры длинной в десяток метров нам на глаза попадались неоднократно. Пришлось поднять моторки на баржи – хотя пока что нападений и не случалось, рисковать людьми без крайней необходимости я не видел смысла. Помимо крокодилов, в тёплой, чёрной озёрной воде обитали змеи, наиболее крупные экземпляры которых превосходили по длине крокодилов, великое множество рыб, включая весьма больших и зубастых, трёхметровые выдры с умными глазами и дециметровыми зубами-иглами, а также огромное количество хищной и кусачей живности помельче. Единственное, что во всём этом радовало, так это отсутствие местных аналогов пираний. Впрочем, по словам Скворцова, не было их только на открытой воде, а вот в лабиринте окружающих озёра проток и речушек они очень даже водились.
У берегов плескались и гиганты-слонопотамы, причём, в отличие от своих «запорожских» собратьев, эти на проплывающие мимо лодки реагировали – высовывали головы из воды и оглушительно ревели, угрожающе хлопая огромными пастями с метровыми жёлтыми клыками, растущими вперёд, как у гиппопотамов. В общем-то, причины такой смены темперамента понятны – ниже порогов в реке не видится ничего, способного напасть на взрослого слонопотама, а вот выше…
Подходящее, на первый взгляд, место под основание Мурома удалось найти в пятнадцати километрах от устья, на правом берегу. Гряда холмов, протянувшихся вдоль реки, обещала хоть какое-то спасение от всепроникающих духоты и влажности, если обосноваться на вершине. Правда, не совсем понятно, как это сделать – за топкой прибрежной низменностью следовали совершенно непроходимые заросли, а за ними, скорее всего, тот же самый безжизненно-склизкий подлесок, как и тот, что мы преодолевали ранее на квадрах.
Нет, понятно, что терпение и труд всё перетрут, особенно если к ним приложить бензопилы, но стоит ли овчинка выделки? В конце концов, в обозримом будущем «город» будет населён тремя жителями, основная работа которых – демонстрировать флаг и следить, чтобы чужие не поднимались по реке к месту разработок. Постепенно, конечно, народ подтянется, но это когда ещё будет, так стоит ли терять время…
В таком духе меня убеждал плюнуть на затею с основанием Мурома наш главный прораб Максим Баранов, явно не горевший желанием заморачиваться трудоёмкими работами на дальнюю перспективу, да ещё и в столь поганом месте. Тем не менее, получив прямое и недвусмысленное указание заканчивать дискуссию и приступать к делу, спустя рукава к заданию подходить не стал, с присущей ему энергичностью организовав людей. Не сказать, чтобы работа понеслась, условия к тому не располагали, но, по крайней мере, к вечеру от воды к твёрдой земле, над прибрежной топью, уже протянулся грубо сколоченный из брёвен причал, а в идущих вдоль реки зарослях был расчищен проход до самого подножия холма. На этом созидательная деятельность на сегодня завершилась, поскольку начинало темнеть, да и люди явно устали. На ночь, разумеется, мы устроились на баржах, да ещё и отошли от берега подальше, во избежание… всякого. Но перед этим, в целях поддержания морального духа, да и вообще, для истории, торжественно установили у подножия холма памятную табличку, извещающую о том, что здесь экспедицией под руководством В. С. Чернова основан русский город Муром. Табличку, разумеется, привезли с собой, только дату на ней уже на месте выбили. С собой же привезли и капсулу, в которую я на глазах у всех присутствующих поместил список членов экспедиции, после чего металлический тубус закопали под табличкой. Второй экземпляр списка я так же демонстративно убрал в карман, пообещав когда-нибудь указать все фамилии на памятной стеле, которая здесь непременно со временем появится. Кажется, мероприятие всем понравилось. Особенно выданные по его окончанию сто грамм вискаря на нос.
Теперь понятно, почему аргументы Баранова не оказали воздействия? Нельзя же было допустить, чтобы такая замечательная табличка пропала зря. Отлично Глеб придумал, не поспоришь. Кстати, надо будет в Ладоге какую-нибудь стелу в честь основания замутить, как вернусь. Ну и В. С. Чернова на ней не забыть, конечно.
– …три килограмма семьсот тридцать один грамм. – Невысокий, лобастый и большеглазый Макс Баранов, предки которого явно не просто так получили фамилию, постучал пальцем по мешочку с вчерашней добычей. – Сегодня с утра за первую смену девятьсот двадцать семь граммов намыли. Думаю, надо с этим участком заканчивать, и с завтрашнего дня переходить на Одиннадцатый ручей. Там пробы хорошие, Руслан говорит. Здесь уже всё выбрали, пыль осталась, нет смысла продолжать.
Задумчиво чешу переносицу, разглядывая тарахтящие движками промприборы у берега. Три с половиной килограмма в день – не так уж плохо, вообще-то, при таком среднедневном уровне порог рентабельности мы перекрываем почти в три раза. Бросать приносящий доход участок не хочется – не сторонник я «снятия пенок», мы же сюда всерьёз и надолго пришли, а не пограбить и убежать. С другой стороны, на Девятом ручье мы работаем уже полторы недели, и выработка сильно упала – если в самый удачный, четвёртый день мы намыли почти тринадцать килограмм, то сейчас объём снизился в три с лишним раза. Опять же, некоторый опыт уже имеется, это наш третий по счёту участок, до этого были Четвёртый и Пятый ручьи. А? Да, с названиями решили не заморачиваться – появятся когда-нибудь постоянные жители, они и переименуют, как уж им нравится. А может, и «номерные» названия приживутся. Так вот – первые два участка мы разрабатывали по две с половиной недели, и последние дни уже явно шли вхолостую – меньше килограмма в день. Тщательность и скрупулёзность – это хорошо, конечно, но предприятие только зарождается, и денег нужно сразу и много. Так что…
– Добро. Тогда, сегодня добиваем здесь, и параллельно начинаем готовить площадку на Одиннадцатом. Я Мише скажу, чтоб пару человек на охрану выделил.
– Двоих маловато будет. Придёт что-нибудь из леса. – Макс кивнул на почти вертикальный зелёный склон, начинающийся в десяти метрах от берега. – Здесь-то хоть зверьё подраспугали уже, там… троих надо, а лучше четверых.
Хищники были проблемой. Не столько с точки зрения реальной опасности – за месяц с небольшим, что мы провели на Свири, ущерб от них ограничился прокушенной ногой одного из охранников, на которого напал варан, сколько как отвлекающий фактор. Не так просто спокойно работать, зная, что по джунглям вокруг бродят горные львы и ягуары. Тем более, что те же горные львы любят оповещать рыком о своём недовольстве, а голос у них громкий… Единственное, что в этом плане радовало, так это отсутствие крокодилов – быстрое течение и каменистое дно Свири на интересующем нас участке им не нравятся, так что выше десяти километров от Мурома эти зубастые брёвна почти не попадаются.
– Макс, ну где он столько возьмёт? Трое в Муроме, остальные лагерь и участок тут охраняют. Твои пусть тоже не зевают, и всё будет нормально. Ягуаров же гонять, не негров. Двоих хватит.
Наш прораб скривился, явно подразумевая что-то в духе «тебе-то хорошо говорить», но вслух возражать не стал. Мне вообще в нём эта черта нравится – пока вопрос обсуждается, будет спорить и отстаивать своё мнение, но, когда решение принято, энергично принимается за работу, даже если и не со всем согласен. Это, на мой взгляд, правильный подход. А то бывают такие граждане – если что-то не на сто процентов совпадает с их представлениями о том, как надо, они будут работать спустя рукава, постоянно ныть, что ничего не получится, и, когда оно таки не получится (а как может получиться, с таким-то настроем?), потом ещё и с плохо скрываемым удовлетворением скажут: «Вот, а я же предупреждал». Нет, понятно, что никто не идеален, у меня и самого подобное проскакивает, иногда, но вот среди компаньонов и сотрудников я таких людей всегда старался избегать.
Баранов ушёл организовывать процесс переезда, а я вновь переключаю внимание на воду.
Пять больших плавучих промприборов (в принципе, на мой взгляд, их вполне можно назвать драгами, пусть и с приставкой «мини») громко тарахтят бензиновыми движками, отравляя воздух. Рабочие, стоя в воде кто по колено, а кто и по пояс, водят по дну заборными рукавами, специальные наконечники которых разрыхляют грунт, облегчая всасывание. За каждым промприбором, размещённым на плавучей платформе из резиновых баллонов, тянется мутный шлейф выбрасываемой в реку пустой породы. На берегу работают агрегаты поменьше, в них гравел[16] загружают лопатами, а необходимая для промывки вода закачивается из реки помпами.
Принцип такой добычи весьма прост, на самом деле – гравел подаётся в барабан, там размалывается, затем сортируется на лёгкие и тяжёлые фракции, всё это промывается через специальные шлюзы, вибростолы и коврики, в итоге тяжёлая платина остаётся, а лёгкая пустая порода отправляется в отвал. Ну, или в отлив – она же в воде разведена. Понятно, что на практике есть куча технических моментов, разных режимов работы и так далее, но принципиальная схема такова. Конечно, по-хорошему здесь нужны настоящие экскаваторы и бульдозеры, многокубовые промывочные машины и гигантские драги, но появится всё это на Свири очень и очень нескоро, если вообще, так что, пока обходимся тем, что есть. В общем-то, не так уж плохо выходит – за месяц работы мы намыли около двух центнеров платины, и отработаны только три участка из трёх десятков, обозначенных геологами как наиболее перспективные. Скоро драгоценная добыча отправится в Новгород, а оттуда – в Орден, в обмен на неё пойдут деньги, а деньги – это больше техники и рабочих, что позволит добывать больше платины…
И, особенно приятный момент, моя доля, пока я здесь директорствую, увеличивается в два раза, по сравнению с остальными пайщиками. Если брать двести килограммов в месяц, это получается …э-э… шесть тысяч четыреста тройских унций, примерно… Орден покупает по сто экю за унцию…
От приятных подсчётов отвлекла рация, сообщившая, что поступила радиограмма из Новгорода. Хм… интересно. Платину, что ли, заждались? Изначально мы планировали отправить первую партию, как наберётся триста килограмм, а пока что в наличии лишь две трети от этого количества. Ладно, чего гадать, сейчас узнаю.
– Денис, поехали в лагерь.
Скоблов, исполняющий обязанности моего личного охранника и порученца, молча кивнул и пошёл к моторке. Ну, он вообще не слишком разговорчивый, в отличие от Миши. Между прочим, как-то они ладят… не то, чтоб очень. Денис-то в число людей Скворцова не входит, он при мне, возможно, поэтому. Ладно, не важно – они же морды друг другу не бьют, просто держатся суховато. Сами разберутся, не маленькие. Хорошо хоть, что Саня Фролов не остался, а сразу свалил на юг, как только мы прибыли. Недолюбливаю я его, честно говоря.
Базовый лагерь разбит на пару километров выше по течению – возле Девятого ручья сделать это затруднительно, там песчано-илистые отмели по берегам Свири упираются прямо в заросшие джунглями скалистые склоны. А вот повыше есть удобный, плоский холм у реки, на котором мы и расположились.
Конечно, теоретически можно было обустроиться в Муроме, но до него двадцать пять километров – далековато, всё же. Потом, когда предприятие разовьётся, и рабочих будет пара сотен – тогда да, а пока мы уж как-нибудь здесь уместимся, между рекой и скалами.
Лагерь встретил нас сонной тишиной – обед недавно закончился, так что повар дрыхнет в гамаке под навесом, по соседству компанию ему составляют доктор (второй дежурит на рабочем участке) и один из охранников, отдыхающий после смены. Геологов не видно – работают выше по течению, с одним из Мишиных ребят в качестве охраны. Тело, сидящее на берегу с удочкой и хмуро покосившееся на меня – один из рабочих, который с ближайшей оказией поедет обратно в Новгород – вчера вечером в кармане у него нашли полукилограммовый самородок. Самый крупный из всех, что нам пока что попадались, между прочим.
Часовой, он же дежурный радист, сидит на высоком, укрытом пальмовыми листьями помосте, облачённый в трусы, противозмеиные голенища, берцы, каску и бронежилет на голое тело – жара стоит под сороковник, плюс ещё и влажность дикая. Он бы, наверное, и ботинки с удовольствием заменил на шлёпанцы, но за такое Скворцов своих оболтусов гоняет нещадно. А где второй, их же двое должно быть… ага, вижу. В амбразуре пулемётного гнезда мелькнула физиономия. Бдят, значит. Тот, что в пулемётном гнезде, из лагеря вообще не отлучается, кстати – это его варан за ногу тяпнул. Гангрены удалось избежать, на местных бактерий даже самые простые антибиотики действуют как вундерваффе, но укус двухметровой ящерицы крайне неприятен и сам по себе, челюсти у неё дай бог каждому, так что, на ближайшие пару недель укушенный маломобилен. Вообще, ему ещё повезло, что варан оказался молодым – взрослый, матёрый ящер одним махом оторвал бы ногу, и противозмеиные голенища тут не спасут. Вараны же именно так и охотятся – цапнут какого-нибудь буйвола, отскочат, и потом ходят за ним, пока тот не скопытится.
Конечно, трое Мишиных ребят – не слишком внушительная охрана для двух центнеров самородной платины, особенно в местах, где джунгли закон, ягуар прокурор. Но лишних людей у нас нет, да и враг может прийти только из низовий реки, а для этого ему придётся миновать сначала наш пост в Муроме, а потом и нас самих. Если же любителям поживиться чужим добром это удастся, то уж охрана лагеря их точно не остановит.
– Что там?
Радист протягивает бланк уже расшифрованной радиограммы. Да, приходится шифровать – мало ли, кто может слушать, и зачем. Так, что у нас тут…
Блин, вот неужели нельзя нормальным, человеческим языком писать? Не телеграмма ведь, за каждое слово платить не надо. Ну посидят радисты чуть подольше с шифровкой/расшифровкой, ничего с ними не случится. Им за это деньги платят, в конце концов. Ладно, что мы имеем…
Во-первых, к девятому нужно доставить груз платины на юго-восточный берег Ильменя, где его заберёт конвой. То есть, где-то дня через четыре баржа должна выйти. Сейчас у нас в наличии двести три килограмма, включая сегодняшнюю добычу. Завтра начнём новый участок, так что…
– Отправь: «Дату подтверждаю, примерный объём двести двадцать килограмм»
Радист кивнул.
Во-вторых, Глеб каким-то неведомым образом умудрился найти желающих поселиться в Муроме, причём аж три семьи. Интересно, эти желающие себе вообще хоть как-то представляют местные реалии? Сдаётся мне, что не очень, иначе остались бы в Новгороде. Хотя, кто их знает… люди в каких только дырах не селятся, что здесь, что по ту сторону Ворот. Каждому своё, как было написано на воротах одного заведения. Нет, это хорошо, конечно, что жители появятся – и легитимности нашим притязаниям добавит, в случае разборок в юридической плоскости, да и вообще, намного легче работать в более-менее обжитых землях, а не как мы сейчас – словно на другую планету улетели. Боюсь только, что Глеб им там расписал здешние реалии в ярких, симпатичных красках, есть у него такая привычка. А вот когда они всё увидят своими глазами, то как бы не потребовали их срочно обратно везти…
Ладно, по ходу делу разберёмся. Остаётся заключительная часть сообщения – в Тюленьей бухте наши обосноваться не успели, как и японцы – удобное место заняли корейцы. Как-то вот так сразу даже и не пойму, к худу это, или к добру. С одной стороны, печально, конечно, что не нам досталось. С другой – я изначально не очень верил, что у нас хватит сил дотуда дотянуться, японцы бы нас выжили в итоге, полагаю. А так, завязывается конфликт уже между японцами и корейцами, что выгодно нам – пусть отвлекаются друг на друга. Благо, у них давняя и стойкая взаимная нелюбовь. Хорошо бы, конечно, сейчас успеть отхватить удобное место под порт на широте Ростова, ну да уж тут наш фюрер своего не упустит, надеюсь, его всё происходящее должно хорошенько подстегнуть.
Да, между прочим – если путь на юг японцам перекрыли, не попробуют ли они теперь в нашу сторону расшириться? Вполне могут. Сильно удивлюсь, если они до сих пор не в курсе насчёт нас – этнические японцы в Ордене есть, в ком-то национальное чувство обязательно одержит вверх над корпоративной этикой и режимом секретности. Значит, надо не расслабляться, держать ушки на макушке и быть в готовности к появлению гостей…
– …два, три!
С последним счётом все дружно отпрыгнули в стороны, и тяжёлое бревно рухнуло на землю. Облегчённо выдохнув и утирая пот со лба, отхожу подальше. Что-то я умаялся, хорош в старика Крупского на субботнике играть. Политика политикой, но здоровье дороже, спина уже начала побаливать. Да и вообще – аж десяток рабочих выделил на неделю, помогать новым поселенцам с обустройством, совершенно бесплатно, между прочим! Не для рабочих бесплатно, разумеется, они-то зарплату получают, а для горожан. Так что, долг обществу отдан, совесть чиста настолько, что её не видно…
– Ну, мужики, давайте, ещё одно принесём, и на обед! Виталий Сергеевич, вы с нами?
Хотя, если честно, кое-кого из этих горожан я бы с удовольствием отправил в заплыв по Великим озёрам, с крокодилами наперегонки.
– Куда ж я денусь.
Блин, не прощу Глебу такую подставу.
Вернувшаяся с юга баржа действительно привезла три семьи поселенцев. И всё бы замечательно, вот только главой одной из них оказался товарищ Андреев, самозванный борец за народное счастье. Я даже не знал, что он успел жениться – с Севера-то наш поборник социальной справедливости ехал по категории «бессемейный рабочий». А теперь в наличии супруга – не слишком симпатичная, но, по крайней мере, тихая и несклочная женщина средних лет, и даже ребёнок. Не от Андреева, правда, если только они не встречались лет семь назад, но, тем не менее. У них, кстати, ожидается прибавление, так что получается полноценная ячейка общества. Другой вопрос, каким же нужно быть идиотом, чтобы тащить сюда беременную жену, ну да это их проблемы, пусть сами разбираются.
Мы дружной гурьбой отошли к краю расчищенного от леса пространства, с натугой подняли очередное тяжеленное бревно и, мелко семеня, потащили его к стройплощадке.
Сказать, что мне всё это не нравится, означало бы сильно преуменьшить. Я не о таскании брёвен сейчас говорю, хотя этого дела тоже не любитель, а о переезде Андреева. Обстановка и без него достаточно взрывоопасная – вид платиновых самородков, ежедневно проплывающих мимо и исчезающих в закромах Родины, действует на незакалённые подобными зрелищами мозги разрушающе. С баржей, кстати, на юг отправился не один пойманный с поличным, а целых три – ещё двое попались в последний день. Их принудительная отправка в Новгород вызвала отчётливое недовольство среди остальных рабочих, хотя, на мой взгляд, это весьма мягкое наказание. Им на смену прибыли сразу пятеро, так что, в убытке по части рабочей силы мы не остались, но моральная обстановка в коллективе явно оставляет желать лучшего. И уж точно последнее, что мне здесь нужно, это профессиональный демагог с левацким уклоном. Он, кстати, явно пытается выбиться в неформальные лидеры маленькой городской общины, и небезуспешно.
– Раз, два, три! – Бревно с глухим стуком ударилось о «собрата», подпрыгнуло и, наконец, улеглось спокойно. Чёрт, ещё и в какой-то смолистой трухе весь вымазался, отмываться теперь…
Эх, ну вот как бы этому уроду несчастный случай организовать, а? Надо с Денисом на эту тему поговорить – я-то всё время на виду, а ему в этом плане легче.
Некогда заросший многоярусными джунглями холм теперь не узнать – плоская вершина почти очищена от деревьев, вместо них возвышается несколько бревенчатых построек на сваях, кругом суета, звук молотков и бензопил, запах опилок и краски.
Резкий, пронзительный визг, донесшийся из загона, заставил всех повернуться в ту сторону. Василий, один из новых поселенцев, стремглав кинулся к ограде, на бегу перехватывая из-за спины обрез «помпы» двенадцатого калибра. Ну, правильно, поросята-то его, в конце концов. В прошлый раз продравшийся сквозь проволочную сетку варан успел сожрать двоих прежде, чем его застрелили.
Свиновод вскоре вернулся, облегчённо улыбаясь.
– Не, фигня. Дерутся просто. – Ответил он на наши вопрошающие взгляды. Ну, хорошо, убыток городу не нужен…
Вообще, мужик тот ещё оригинал. Толика мне чем-то напоминает. Не внешностью, нет – в отличие от невысокого калмыка, Вася высок, пузат и белобрыс. Но вот на животноводстве тоже помешан – помимо поросят, кур, индюшек, гусей и уток, привёз с собой два десятка нутрий и шестерых буйволят, планирует всю эту живность здесь разводить. Кстати, зубасто-рогатую часть поголовья ему Глеб с Севера заказывал, специально для Мурома. До этого ни буйволами, ни нутриями у нас никто не озадачивался. По-моему, ну её нафиг, такую экзотику, больше хлопот, чем пользы. Но как-то Вася смог наше руководство убедить, что перспективы у затеи есть… ладно, посмотрим. Главное, чтобы местная фауна их всех не пожрала – крупных хищников-то мы от города разогнали в первые же дни, но вот молодые вараны и харзы (что-то типа весьма крупной куницы) до сих пор нарезают круги вокруг птичника и загонов. Ну, и змеи, конечно, как же без них.
Впрочем, решение проблемы с мелкими хищниками я, кажется, нашёл. Троим юным горожанам, в возрасте от семи до одиннадцати лет (заленточных, не местных, до сих пор никак не привыкну считать возраст в здешних годах) розданы мелкашки двадцать второго калибра и поставлена задача беспощадно истреблять зловредную фауну. Заодно стрелковую подготовку подтянут. Хотя, они и так неплохо с оружием обращаются – я, разумеется, перед раздачей стволов этот момент проверил. Остаётся наде…
«Гато – Вышке»
Ну что там ещё? Только пообедать собрался…
– Гато в канале.
«Две моторки подходят со стороны устья, удаление три километра. Около пятнадцати человек. На негров не похожи»
Хм… если на негров не похожи, значит…
– Сейчас подойду. Вариант «один» всем доведи.
Поворачиваюсь к мужикам:
– Подходят две лодки, не наши. Женщин и детей по домам, остальные на позиции по варианту «один». Я пошёл выяснять, кто такие и что хотят. Денис, давай со мной.
Не задавая дурных вопросов (что меня приятно удивило), народ деловито расходится в стороны. Всё-таки, не зря мы тренировались. По дороге к наблюдательной вышке вижу, как занимают позиции и остальные, тасканием брёвен вместе со мной не занимавшиеся.
– Я тоже хочу пиратов стрелять!
Громкий, обиженный возглас Андреевского пасынка, которого мать уводит в дом, отзывается со всех сторон одобрительным гоготом. Ну, вот и славно, моральный дух поддержать никогда не лишне…
«Ускорились, идут к нам, удаление два!»
Блин, это они зря – народ нынче нервный пошёл, излишками гуманизма не отягощённый, можно ведь и нарваться. Ладно, уже почти дошли.
– Сейчас подойду, не дёргайся.
Забираюсь наверх по деревянным перекладинам и оказываюсь на деревянной же площадке, обложенной мешками с песком и накрытой крышей из пальмовых листьев. Следом за мной поднимается Скоблов. Наблюдатель, разглядывающий реку в большой морской бинокль, оглядывается на нас:
– Прямо сюда идут, и быстро.
Протягиваю руку к биноклю:
– Дай-ка гляну.
Ага. Действительно, две больших надувных моторки, в каждой человек семь-восемь, с оружием. Ни флагов, ни иных опознавательных знаков нет, но точно не негры. Интересно, они так на этих лодках через озёра и шли, не боясь крокодилов? Или где-то западнее есть базовое судно? Ну, не судно, точнее, откуда бы ему тут взять, а какая-то платформа, типа наших «барж». Кстати, одна из них сейчас у причала, и это не очень хорошо, пожалуй.
Лодки так и идут прямо к нам, явно ориентируясь на развевающийся над холмом флаг. Хотя, с другой стороны, куда им ещё идти? Это же не Аустралис, тут вся река метров двести в ширину, не больше. Но, в любом случае, нетактично они себя ведут.
Забавно, кстати, выходит: у нас флаг красный с белым коловратом, а у японцев (скорее всего, это они, некому больше) – белый с красным кругом. Антиподами какими-то получаемся…
– На пятьсот метров долбани пару раз, предупредительные. – Часовой кивает и пристраивается за стоящим на треноге пулемётом. – Начнут в ответ палить – гаси сразу.
Надо их немножко в чувство привести, а то прут, как на параде, и даже связь установить не пытаются. Невежливо, однако. Затыкаю пальцами уши – M2 штука громкая.
Ба-ба-бам!!!
Прямо по курсу приближающихся лодок встали три всплеска. Демонстрация бдительности и зубастости хозяев мгновенно дала ожидавшийся эффект – моторки незваных гостей легли в дрейф, потихоньку подрабатывая против течения, а в эфире объявился некто, на грамотном, но трудном для понимания из-за сильного акцента английском представившийся Такао Абе, командиром японской исследовательской партии, и изъявивший желание пообщаться со «старшим лагеря на берегу». Интересно, он специально наш посёлок «лагерем» назвал, дабы подчеркнуть его временность, или как? Ладно, по ходу дела разберёмся.
– Конечно, мистер Абе. Но попрошу вас пока что оставить вторую лодку на реке, а всех, кто прибудет с вами, не выходить на берег без нашего разрешения. Обычная предосторожность, уверен, вы понимаете.
Японец согласился, одна из лодок пошла вперёд, вторая осталась на месте, ну а я спустился вниз и, сопровождаемый Скобловым, пошёл к причалу – встречать гостей. Не забыв зайти по дороге к себе в палатку за папкой с документами – у нас же дипломатия намечается, вроде как. Вот только перед этим надо бы… берусь за рацию.
– Никому не расслабляться, это может быть попытка нас отвлечь. Третий пост, на месте?
«На месте, всё тихо»
– Принял. Глядите в оба там.
Третий пост прикрывает посёлок со стороны суши. Маловероятно, конечно, что часть японцев заранее обошла нас через джунгли и сейчас готовится атаковать с тыла, ну да, как я не раз замечал, лёгкая паранойя ещё никому не мешала. А вот её отсутствие мешало иногда, да ещё как. Вплоть до летального.
Хорошо, кстати, что у нас сейчас дополнительные рабочие в городе – поможет создать впечатление, что жителей тут больше. Кстати…
– Василий!
Пузатый блондин, мимо позиции которого я как раз спускаюсь к причалу, оглянулся:
– А?
– Хорош тут загорать, иди к живности своей. Как мы с японцем будем подниматься, ты буйволов прогони мимо, от леса к загону, типа невзначай.
– Ага, не вопрос. – Судя по обеспокоенному лицу Васи, идея его не слишком вдохновила, но ничего страшного – лишь бы сделал.
Он поднялся из неглубокого окопа и пошёл к своим рогатым питомцам, а мы с Денисом спустились к причалу, которого уже почти достигла японская лодка. Надеюсь, они ничего дурного не затевают прямо сейчас? Должны же видеть, что на прицеле сразу с двух точек. Хотя, японцы народ своеобразный, кто их разберёт, что там у них на уме…
Гости из страны заходящего солнца оказались вооружены и оснащены без всяких наворотов – камуфляжи, панамы, калаши. Ну, оно и понятно – родной хайтек остался по ту сторону Ворот, а в этом мире государство за ними не стоит. Стоит, вернее, но примерно такого же понарошкового уровня, как и за нами, так что не считается. Интересно – все в бронежилетах сидят. Не жарко им? Да и как выплывать собираются, если вдруг что? Или спасаться вплавь – нарушение самурайских традиций?
Как мы и договорились по рации, шестеро японцев остались в лодке, а один ловко перепрыгнул на причал. Невысокий, возраст определить затруднительно, где-то между тридцатью и сорока пятью годами. Я, будучи жертвой Голливуда, ожидал от него поклона, и даже приготовился отвечать, но нет – Абе лишь сухо кивнул и молча уставился на меня ничего не выражающими карими глазами. Хм… ну, ладно, начну первым.
– Добро пожаловать в Муром. Меня зовут Виталий Чернов, я мэр города и, также, член Совета основателей русского анклава. С кем имею честь?
Эко я завернул. Как будто представителя новой космической расы на «Вавилоне-5»[17] встречаю. Впрочем, японец, похоже, не впечатлился. Не смотрел сериал, наверное.
– Такао Абе, командир исследовательской партии японского анклава. По какому праву вы разбили свой лагерь на нашей территории? И, вдобавок, обстреляли наш патруль?! Я требую, чтобы вы немедленно покинули…
До чего же у него голос неприятный, словно не говорит, а лает. Да и настрой мне что-то не очень нравится. Ну, ладно, по-плохому так по-плохому…
– Мистер Абе! – Перебиваю японца на полуслове. – Могу я, для начала, увидеть документы, подтверждающие ваши полномочия?
Надеюсь, мысль показалась собеседнику свежей и неожиданной. По лицу ничего не понятно, но, во всяком случае, на пару секунд он замолчал, обдумывая ответ.
– Я официальный представитель Японии! Если у вас есть какие-то вопросы на этот…
– У меня только один вопрос, и я вам его уже задал – можно ли увидеть документ, подтверждающий ваши полномочия? Вести переговоры непонятно с кем я не собираюсь.
На физиономии японца проступило явное раздражение, но лезть в бутылку он не стал, и потянулся за ID.
– Пожалуйста. Могу я теперь посмотреть ваши документы?
– Секунду.
Что у нас тут… «Takao Abe»… дата рождения… сорок один ему, получается…
Возвращаю пластиковую карточку обратно.
– Спасибо, но Ай-Ди удостоверяет только вашу личность. Я же прошу предъявить документ, подтверждающий ваши полномочия как представителя японского анклава. Не могу же я вести официальные переговоры с первым встречным.
Повторная пауза.
– Моё руководство может подтвердить их по радио!
Сокрушённо развожу руками.
– Увы, это невозможно. Ваше руководство не озаботилось установлением надёжного, защищённого канала связи с нами, а принимать некие «подтверждения» по радио неизвестно от кого я не имею права. Честно говоря, я весьма удивлён, что вы отправились в дипломатическую миссию, не захватив с собой надлежащим образом оформленные верительные грамоты. Крайне, крайне непредусмотрительно…
– Моё задание носило, в основном, исследовательский характер, а не дипломатический! – В грубом голосе японца проскользнули оправдывающиеся нотки.
– В таком случае, что вы здесь делаете, пытаясь заниматься дипломатией без надлежащих полномочий? Самоуправством занимаетесь?
– У нашего анклава есть официальный канал связи с вашим руководством в Новгороде! – Абе, кажется, искренне обрадовался найденному выходу. – Они могут подтвердить мои полномочия!
– Замечательно. – Киваю с максимальной искренностью, которую способен имитировать. – Вот когда
Понятно, что много времени это не займёт, но я исхожу из двух соображений. Во-первых, одно дело, когда две группы вооружённых людей пытаются друг друга откуда-то выжить, да ещё и понукаемые далёким начальством – тут всё легко может дойти до пальбы. И совсем другое, когда вопрос решается (ну, или не решается) в перебранке по дипломатическим каналам. Японцы же, если уж свяжутся с Новгородом, не просто подтвердят полномочия этого Абе, но и какие-то официальные требования заявят. Наши ответят, выдвинут что-то встречное, ну и так далее. В любом случае, вероятность начала войны двух анклавов по инициативе чересчур ретивых исполнителей на местах заметно снизится. Не то, чтобы я так уж панически боялся Абе с его отрядом – уверен, если мобилизовать рабочих, людей у меня будет куда больше. Но война – плохо для бизнеса, а бизнес – это то, ради чего мы здесь. Со Свири мы их выбьем, если полезут, но вот обезопасить озёрный путь на юг – задача с моими ресурсами невыполнимая. Плюс, не надо забывать, у меня тут ещё и три семьи гражданских, включая женщин и детей, об их безопасности тоже приходится думать. Да и вообще… не пойдёт это на пользу анклаву. Хватит с нас войн, хозяйством нужно заниматься.
Во-вторых, если Совет в Новгороде узнает о ситуации не в формате «Чернов сообщает, у него там проблемы какие-то», а получит официальную радиограмму от японцев, с требованием убраться на хрен из Зауралья, они скорее раскачаются на присылку подкреплений. Тут, конечно, скорее психологический момент, чем рациональный, ну так а кто сказал, что мы живём в рациональном мире? Не я, точно.
Абе немного помялся, после чего, всё с той же настойчивостью, выдал:
– Вы не имеете права здесь находиться! Это японская территория! Я требую, чтобы немедленно свернули лагерь и ушли на юг, за Бордер-Маунтинс! В случае неподчинения моим законным требованиям, вы будете привлечены к ответственности! Не только за нарушение наших границ, но и за стрельбу по представителям власти!
Хм… слишком туп, чтобы сменить пластинку? Или пытается меня втянуть в содержательную дискуссию, не мытьём, так катаньем? Ну-ну.
– «Я требую» – звучит грозно, да, но кто «я»? Вы кто такой?
Собеседнику удаётся держать «покер-фейс», но по голосу явственно ощущается, насколько он взбешён:
– Я вам уже представился! Командир исследовательской…
Думаю, раздражение вызвано даже не столько моими бюрократическими придирками, сколько перспективой докладывать начальству, что с ним отказываются разговаривать, потому что у него нет с собой какой-то бумажки. Я, увы, японскую культуру себе представляю исключительно по голливудским фильмам, но, думаю, лицо мистер Абе при этом потеряет.
– …представитель администрации анклава, обладаю всей полнотой власти!
С готовностью подхватываю:
– Вот только ни малейших доказательств что вы тот, за кого себя выдаёте, у вас нет. Всё, что я перед собой вижу, это группу вооружённых людей, с непонятными целями шляющихся по русской территории. Скажите спасибо, что я вас как бандитов
Завуалированную угрозу японец пропустил мимо ушей (ну, или сделал вид, по крайней мере), а вот слова «русская территория» – нет.
– Бассейн Великих озёр является японской территорией!
Ага, ты ещё скажи «исконной».
– …проходит по водоразделу Бордер-Маунтинс, на востоке доходя до гор Дракенсберг…
Не фига себе, широко шагают. Хотят отхватить себе земли от западного побережья и аж до буров. Которые, между прочим, сами уже Драконовы горы перевалили, и вовсю основывают фермы в саванне к западу от них. Надо будет этот момент подчеркнуть в докладе Новгороду – пусть подкинут союзникам пищу для размышлений.
– …находитесь здесь незаконно, поэтому я требую…
– Мистер Абе! – Приходится повысить голос. – Напоминаю, что требовать вы ничего не можете, поскольку у вас нет никакого официального статуса. Вот когда и если он появится – только тогда станут возможны какие-то содержательные обсуждения. Кстати, вынужден заметить – ваша неосведомлённость в географических вопросах заставляет усомниться в том, что вы действительно возглавляете некую исследовательскую партию, а не просто кучку непонятных персонажей. На случай, если вы не в курсе, довожу до вашего сведения – горная цепь Бордер-Маунтинс уже полтора года, как переименована в Урал. Переименование согласовано с Орденом и отражено на орденских картах. Не вижу, чем ещё могу быть вам полезен, так что прошу покинуть территорию Мурома. Впредь, если у вас возникнет какая-то
Хорошая отповедь, аж самому понравилась. Правда, не похоже, чтобы японец особо впечатлился.
– Я повторяю – вы разбили здесь лагерь незаконно, и я требую, чтобы он был немедленно свёрнут, а вы покинули территорию Японии!
Никакого знака я не заметил, но он точно был, потому что сидевшие в лодке японцы зашевелились. Без явной угрозы, скорее подобрались, готовясь к действиям. Чёрт, а не зря ли я потащился к причалу с одним только Скобловым в качестве охраны? Сейчас скрутят меня… да нет, ерунда. У Дениса автомат в руках, а у японца – на груди, не успеет перехватить. До пулемётного гнезда всего сорок метров, и вряд ли господа самураи не разглядели M2, направленный точно на них. Крупняк разберёт моторку на молекулы одной очередью. Лодка на середине реки под прицелом с вышки, её экипаж тоже ничего не сможет сделать.
– Мистер Абе, вы злоупотребляете моим терпением. Муром – законное поселение, признанное Орденом.
Не совсем так, строго говоря, ну да как он сейчас проверит?
– …двенадцатимильной зоны. Если через пять минут вы не начнёте движение вниз по течению – мы откроем огонь. Всего хорошего, удачного вам путешествия домой.
Вежливо киваю, разворачиваюсь и начинаю идти по мощёной деревянными плашками дорожке к городу. Скоблов остаётся на месте, лицом к японцам, отслеживая возможную опасность. Честно говоря, я ожидал, что Абе попробует продолжить разговор, но нет – секунд через пятнадцати позади застучал лодочный мотор. Неужели сваливает? Ну, тем лучше. Надо сообщить в Нов…
«Гато – Вышке»
– В канале.
«Они идут вверх по течению!»
Чёрт! Вот козлы! Только этого не хватало! Так, ладно, спокойствие. Я ж командир, вроде как, надо держать лицо.
– Дай предупредительные им по курсу.
«Есть!»
На вышке басовито отработал двумя короткими очередями пулемёт.
«Не реагируют! Увеличили скорость!»
– Мистер Абе!
Не отвечает.
– Я даю вам пятнадцать секунд, чтобы повернуть назад, после этого открываю огонь на поражение.
Молчок. Блин, если в нём «самурайское» взыграло, то на понт не возьмёшь – придётся или стрелять на поражение, или утереться. Войну начинать не хочется, но и прогибаться не вариант…
– Вышка, доклад!
«Продолжают движение»
Ну, ладно. Посмотрим, у кого нервы крепче и хрен толще.
– Дай предупредительные вплотную к ним.
«Есть!»
Ба-ба-бам!
«Не реагируют!»
Ты этого хотел, Жорж Данден…[18]
– В движки попадёшь?
«Э-э… постараюсь»
Чёрт, тут бы, конечно, пригодилась крупнокалиберная снайперка, ну да за неимением гербовой…
– Постарайся. Начинай со второй лодки, первую пока не тро…
«Поворачивают!»
– Понял. Отслеживай.
Мысленно выдыхаю с облегчением. Понятно, что этот отряд мы бы раскатали, но последствия…
Что-то очень уж резко японцы взяли с места в карьер. Национальная особенность, или я чего-то не знаю? Жаль, что у меня опыта общения с ними нет, не могу спрогнозировать дальнейшее развитие событий. Вывод? Надо усиливать военную составляющую, и тогда пусть они о наших планах беспокоятся, а не наоборот. Правда, экономику тоже надорвать нельзя, «всё для фронта, а в тылу пусть траву едят» – не наш принцип. Ладно, сейчас с Глебом посоветуюсь. Одна голова хорошо, а две лучше. Тринадцать, правда, уже перебор, при всей моей любви к демократии.
– …сорок два грамма, итого четыре килограмма восемьсот пятьдесят один грамм.
Мешочек с платиной мягко, приятно звякнул, отправляясь к куче себе подобных. Баранов, проводив его взглядом, продолжил:
– Ещё три дня на этом участке, и всё выработаем, можно переходить на следующий.
Ну, «всё выработаем» – это сильно сказано, конечно. Вообще, как подумаешь, сколько всего полезного мы оставляем, холодные жабьи лапы немедленно перехватывают горло. Но иного выхода нет – тщательную, «по науке» разработку мы не потянем – ни финансово, ни технически, ни организационно. А деньги нужны здесь и сейчас, что всему анклаву, что предприятию, что мне лично. Посему, приходится грести вершки, оставляя корешки на далёкое потом…
– …настроения не очень. – Макс помялся, явно чувствую себя некомфортно. – Люди недовольны, что приходится столько вкалывать, и всё «на дядю».
– Ну-ну. А когда они договор подписывали, условий не читали, что ли?
Прораб пожал плечами:
– Читали, ну и что? Я ж к тебе не с претензией, а говорю, какие настроения. Каждый день у мужиков через руки столько бабла проходит – понятное дело, крышу срывает.
Это да, есть такой момент. В Муроме дожидаются отправки на юг ещё двое пойманных «несунов», и, что-то мне подсказывает, если тщательно обыскать всех рабочих, среди них таких будет половина, если не больше. И тот факт, что я не рискую устроить тотальный обыск, боясь «сорвать резьбу», сам по себе говорит о многом…
– …можем поиметь серьёзные неприятности. Надо что-то делать, пока не поздно.
Хорошо, что Баранов не отделяет себя от компании, на словах, по крайней мере. С другой стороны, я же не знаю, о чём говорит с рабочими, когда меня нет рядом. Нет, я не дурак, и вербовкой информатора озаботился заранее, вот только этот кретин публично попался, запихивая двухсотграммовый самородок в карман, и никакого другого выхода, кроме как отправить его в Муром, у меня не было. Вопрос, кстати, почему это окружающие вдруг решили заметить его проделку? Волнуются за доходы компании? Ну-ну. Скорее, что-то заподозрили. Нужно вербовать нового, но как это сделать у всех на виду – ума не приложу. Обстановка взрывоопасная, если подкатить не к тому кандидату, и он вынесет вопрос в публичную плоскость…
– …подумать о пересмотре? Процент от добычи заложить?
– Подумаю. – Киваю с максимальной искренностью.
На самом деле, уже думал, и даже обсуждал с остальными пайщиками. Но они категорически против, не удалось мне до них достучаться, даже Глеб не понимает всей серьёзности ситуации. «Договор подписали, пусть выполняют», ага. Пусть выполняют, я же только за. Вот только чем дальше, тем сложнее заставлять рабочих это делать. Хорошо ещё, что с Андреевым они не общаются – «увольнений в город» нет, да никто их особо и не жаждет, делать в Муроме пока что нечего, ни кабака, ни борделя. Это, кстати, не на шутку расстраивает нашего «народного трибуна». Не отсутствие борделя, в смысле, а то, что потенциальная аудитория находится вне пределов досягаемости. Пару раз он пытался под какими-то дурацкими предлогами попасть сюда, но тут уж я не церемонился – нечего ему здесь делать.
Ладно, возможно, не всё так уж мрачно. Подходит к концу третий месяц нашей работы, в закромах ждут отправки на юг почти два с половиной центнера платины. Что радует ещё больше, так это то, что заканчиваются и трудовые договора рабочих, мы же их на три месяца заключали. Так что, распаленный зрелищем проплывающих мимо самородков пролетариат скоро поедет в Новгород, получать заработанное, а на его место придёт новый, ещё не испортившийся. Глеб говорит, желающих хватает, уже набрали больше сотни.
Да, а самое во всём этом приятное то, что и мой срок здесь тоже почти вышел, и смена, в лице Игоря Желтова, вот-вот двинется в путь. Честно говоря, надоело мне тут. Хрен с ним, с климатом, привык за три месяца, но очень уж нервная работа. Зато, моя доля, потом и нервными клетками заработанная за четыре с половиной (с подготовкой и дорогой если считать) долгих новоземельских месяца (почти восемь заленточных, напоминаю) составит четверть миллиона экю, даже чуть больше. Хорошо? Риторический вопрос. Осталось всего…
– Виталий Сергеевич!
Оглядываюсь на голос. Радист окликает меня с помоста, благо, мы сидим от него в десяти метрах.
– Нападение на город!
Млять! Неужели японцы решились?!
Несколько человек, по разным надобностям бывшие в лагере во время рабочего дня, сбежались услышать подробности. Непорядок…
– Мужики, все на посты! Это может быть отвлекающий манёвр! Савельев, Конев – туда! – Тычу пальцем в заранее подготовленный ДЗОТ[19] на берегу. – Мищенко – вторым номером на крупняк! Денис, давай на вышку, к пулемёту. Сан-Саныч – готовься, поедешь с нами в город сейчас.
Медик кивает и спешит к своему имуществу. Поворачиваюсь обратно к радисту:
– Подробности?
– Из леса подошли! Непонятно, кто! У наших потери, но держатся!
Из леса, значит, не по воде… блин, потери – это плохо.
– Свяжись со Скворцовым, пусть берёт своих, плюс резервную группу и летит сюда пулей! Остальным продолжить буксировку самостоятельно!
Работы на сегодня уже окончены, и сейчас рабочие под охраной людей Скворцова буксируют оборудование от рабочего участка к лагерю. На ночь мы всё и всех собираем в лагере, во избежание. Они сейчас в паре километров от нас, на полной скорости примчат мигом. С учётом резервной группы можно сформировать отряд в двадцать человек, и двинуться на помощь городу. Правда, это займёт час, не меньше. И есть один скользкий момент – если нападающие знают о нас, было бы логичным с их стороны поставить засаду выше по течению, чтобы подловить идущее подкрепление на реке. Парочка обычных ПКМ, установленных в хорошем месте, посекут нас в капусту…
Радист доложил о выполнении и внёс важное уточнение:
– Только что сообщили – негры напали.
Ага. Негры – это хорошо. Ну, в данном случае. То есть, плохо, конечно, но лучше, чем японцы. А то я уж было решил, что Абе перешёл к прямым действиям. После первого визита он нас своим присутствием практически не обременял, ограничившись попыткой досмотреть баржу при вывозе второй партии платины месяц назад. Был послан далеко и надолго, разумеется, на рожон не полез и уплыл. Как я и надеялся, спор перешёл на уровень выше, сведшись к обмену пространными радиодепешами между Хэйан-Кё и Новгородом. При этом, обе стороны мягко уклонились от предложения Ордена выступить посредником на переговорах, поскольку идея хитрозадых умников с Нью-Хейвена: «Территория свободного хозяйственного освоения» не устраивала ни нас, ни японцев. Всем хотелось получить вкусный кусок в своё полное и безраздельное пользование.
Скворцов с тремя своими людьми и полутора десятками «резервистов» появился через несколько минут, и я с чувством некоторого облегчения передал ему командование. Человек зарабатывает войной на жизнь, ему и карты в руки. Мании величия у меня нет, если кто-то в чём-то разбирается лучше, пусть командует.
Миша немедленно приступил к делу:
– Резервная группа – построение через две минуты! Надеть бронежилеты и каски! Бэ-ка[20] по двойной норме! Медпакеты не забываем!
Резервисты – это полтора десятка рабочих, знающих, с какой стороны браться за автомат. Экипированы и вооружены за счёт компании, получают доплату, иногда тренируются. Вот сейчас и узнаем, не зря ли тратились деньги…
Скворцов быстро проинструктировал Андрея Ведерникова, своего зама, который останется в лагере. Кто-то же здесь охрану и оборону организовывать должен, правильно? Радист, тем временем, передал очередные новости из города – противник, кажется, отступил в джунгли, у наших один двухсотый и трое трёхсотых. Чёрт…
За две минуты народ не справился, конечно, но через три все уже собрались, прямо в строю застёгивая и подтягивая снаряжение. Миша коротко довёл обстановку и определил порядок движения: тремя лодками, дистанция пятьдесят метров, старшим лодок назначить сектора наблюдения… ну, и тэ-дэ. Я, кстати, старший в замыкающей лодке, причём изначально Скворцов вообще не хотел, чтобы я ехал. Интересно, не верит в мои способности, или просто бережёт начальство?
Мы уже погрузились в лодки, когда пришло новое уточнение – помимо потерь, есть ещё и пропавшие без вести. Вернее, пропавшая – двенадцатилетняя дочка одного из недавних поселенцев, прибывшего со второй партией и занявшегося организацией лесопилки. Я её прекрасно помню – невысокая такая, светленькая. Блин, хреново-то как…
Путь вниз по реке до Мурома прошёл бессобытийно – нападавшие то ли не знали о происходящем выше по течению, то ли изначально рассчитывали акцию с учётом быстрого отхода. Посёлок встретил нас смесью суеты и горя – большая часть мужиков носилась взад-вперёд, возбуждённо потрясая автоматами, мать пропавшей девочки билась в истерике, набрасываясь с кулаками на затащившего их сюда отца, а Лена Соколова, жена Василия, тихо плакала у медсанчасти (она же библиотека, она же городская ратуша). Чего это она? Неужели Вася двухсотый? Очень жаль, если так, хороший мужик…
Вася, к счастью, был жив и даже здоров, но особо обрадованным этим не выглядел – одним из трёхсотых, причём самым тяжёлым, оказался его одиннадцатилетний сын. Насколько мы смогли восстановить картину случившегося, они с Олей, пропавшей девочкой, гуляли на краю леса, когда появились негры. Девочку поймали сразу, пацан схватился за свою мелкашку и его рубанули тяжёлым мачете. Лезвие прошло сквозь левое предплечье, начисто отделив руку, но он каким-то чудом умудрился не только не потерять сознание на месте, но ещё и добежать до домов и поднять тревогу. Обрубок ему перетянули сразу, доктор сейчас зашивает культю, так что жизнь мальчика вне опасности, но родители, понятно, убиты горем.
Двухсотым оказался один из «несунов» (не тот, что мой информатор). Сидел на пришвартованной у причала барже, ловил рыбу, не заметив подкравшихся вдоль берега негров. Когда поднялся шум, те открыли огонь, изрешетив и баржу (пятнадцать из семнадцати баллонов пробиты, надо будет латать), и рыбака – бедолага скончался на месте, получив аж четыре пули. К счастью, если тут вообще применимо это слово, дежурный пулемётчик на вышке не растерялся, умудрившись своим M2 прижать обе группы нападавших, и у берега, и в лесу. Это дало время остальным прийти в себя и начать действовать. Негры идти в лобовую атаку на изготовившейся к бою посёлок не рискнули и отступили после короткой перестрелки, унося с собой пленницу. Двое горожанок получили по пуле, причём, что характерно, обе «нонкомбатанты» – у жены Андреева прострелена рука (кость не задета), а ещё одной женщине, прибывшей с первой партией поселенцев, пуля чиркнула по спине, у самого позвоночника. Чуть бы в сторону и… а так просто царапина.
Противник потерял одного человека – тяжёлая пуля Браунинга, пройдя насквозь от бедра до бедра, разворотила таз молодого негра, а товарищи выносить его с поля боя не стали. Судя по огромной луже крови, налётчик умер быстро, но, хочется верить, мучительно. Явный мусульманин, кстати – жидкая бородёнка и грубые деревянные чётки не оставляют сомнений.
– Пан! – Скворцов, уяснив обстановку, времени зря не терял. – Бери Шевалье, Рыма и… – Он задумчиво оглядел толпу, задержав взгляд на одном из резервистов, любителе в свободное время погулять по джунглям с ружьём. – … и Петрова! Идите по следу, постарайтесь сесть на хвост и задержать. Остальные – в лодки! Попробуем отсечь их от озера.
Народ с энтузиазмом кинулся занимать места в моторках – оставлять девочку в руках негров, понятное дело, никому не хочется. Получится ли освободить – другой вопрос. Зависит от того, насколько далеко от города налётчики оставили свои плавсредства (не пешком же они пришли, в самом-то деле), и успеем ли мы перехватить их до того, как они исчезнут на онежских просторах.
Не успели. Мы на полной скорости домчались до устья, и даже, разделившись, проверили его окрестности, но ни негров, ни девочки обнаружить не удалось. Группа Пана, пройдя по следу, в трёх километрах ниже по течению вышла к месту, где налётчики прятали свои лодки. С бегом у негров всё в порядке, так что, к тому моменту, когда мы только подходили к Мурому, они уже ушли.
Возвращались в на редкость поганом настроении – один убитый рабочий, искалеченный ребёнок и девочка-подросток, увезённая в гарем какой-нибудь похотливой сволочи, всё это результат лишь одного скоротечного набега. Если бандиты сочтут результат оправданным (а почему нет – за двенадцатилетнюю блондинку они выручат несколько десятков тысяч экю, потерю одного человека и расходы на поход это перекроет с лихвой), то они вернутся, уже зная, что здесь и как. А вот наш новорожденный город ещё пары таких нападений точно не переживёт – бабьё уже сейчас устроило массовую истерику, требуя от мужей всё бросить и немедленно возвращаться в Новгород. Надеюсь, через пару дней они успокоятся, но если набеги повторятся…
В общем, надо думать, что делать дальше.
Под ногами хлюпало и чавкало. Жирная, густая грязь, стоит тебе остановиться, немедленно начинает засасывать ноги, и уже через минуту поднимается по щиколотки. Вырваться из плена нелегко – чёртова топь так и норовит сорвать ботинок и проглотить его окончательно.
В наушниках дважды щёлкнуло, и идущий впереди меня Купол быстро плюхнулся в чёрно-зелёную жижу под ногами. Не забывая, впрочем, держать автомат повыше. Следую его примеру, но не до конца – ограничиваюсь тем, что приседаю пониже. Да, я в курсе, что лучше испачкаться в грязи, чем в своей крови, но вот нет у меня ни малейшего желания падать в эту гадость, пока не начали свистеть пули. Во-первых, это просто противно, во-вторых, чего-только там не водится; не известно ещё, что опаснее – негры с автоматами или местная ползучая фауна. Опять же – о боевых качествах суданцев я достаточно скептического мнения, так что уж упасть в грязь-то всяко успею.
Оглядываюсь назад – Скоблов, идущий следом за мной, тоже падать в болотную жижу не стал, сидит на корточках с расслабленным видом.
Из-за зарослей какого-то высоченного, перисто-воздушного папоротника впереди показались Шевалье и Рым, идущий первым знаток французского жестом показал «пусто, возвращаемся». Купол, поднимаясь на ноги и сбивая рукой пласты прилипшей грязной тины, глухо матюгнулся себе под нос. Вот, а я же говорил.
Возвращение к лодкам, вытащенным на берег под охрану взявшего себе понтовитый позывной «Егерь» Петрова, заняло минут тридцать. Ещё одна «пустышка», третья за этот день. Скоро стемнеет, так что, сегодня больше ни одной речки обследовать не удастся. Правда, ночью есть надежда увидеть отблески костра, так что, не всё ещё потеряно.
Да, мы всё-таки отправились в погоню за похитителями. Не сказать, чтобы я был в восторге от этой затеи, но общественное мнение явственно требовало «сделать что-нибудь», приходится соответствовать. Нет, девочку мне жалко, конечно, просто я здраво оцениваю перспективы её вернуть как околонулевые. Любая вменяемая банда, заполучив такую добычу, не будет мариновать её в здешней парилке-душегубке, а как можно быстрее отправит на север, пока похищенная не заболела и вообще не потеряла товарный вид.
Другой вопрос, что, скорее всего, сама банда останется здесь, по крайней мере, частично. Я вообще не очень уверен, что это именно
Если даже я не прав, и это именно банда – сомневаюсь, что она пришла сюда с целью нападения именно на белых. Не так уж нас тут много, увы. Скорее всего, бандиты будут либо нападать на тех самых диких старателей, либо, если у них мозгов побольше (сомнительно, конечно, но всякое бывает) обложат их данью «за защиту» и начнут ударными темпами строить феодализм – светлое будущее родоплеменного человечества. В первом случае они и правда могут свалить на север всей кодлой, во втором – маловероятно, кто-то должен будет остаться и обозначать контроль территории, иначе её подгребут под себя другие желающие выбиться в феодалы.
Мы молча погрузились в моторки и отошли от берега. Ни сил, ни желания на разговоры нет – сказываются усталость и разочарование. Рейд длится уже пятый день, и первоначальные азарт и новизна впечатлений давно сменились усталой апатией. Прошли вдоль берега озера, увидели устье небольшой реки, высадили десант, проверили реку. Ничего не нашли, вернулись на «Таймыр», идём дальше, до следующего устья. И так день за днём. Круглосуточно слушаем эфир, но либо противник не пользуется радиосвязью вообще, либо он слишком далеко от нас. Как стемнеет и до рассвета наблюдатель с «ночником» высматривает отблески, но и здесь пока что глухо.
Единственной находкой за пять дней стала давно заброшенная стоянка, но те, кого мы ищем, явно базировались не там – старые кострища уже зарастают травой, а построенные из бамбука и пальмовых листьев хижины начали разваливаться. Непонятно, что именно люди там делали – ни золота, ни алмазов в речке нам обнаружить не удалось. Собирали какие-то ценные растения? Возможно, но ботаников среди нас нет, так что, остаётся только гадать.
Ах да, чуть не забыл – на третий день появилась пара моторок с японцами, описали круг и ушли на запад, не пытаясь вступить в контакт. Ну, мы тоже навязываться не стремимся, не до того сейчас. Но вообще – многовато народу появилось на Великих озёрах, на которые мы, между прочим, претендуем. Надо с этим что-то делать, вот только что именно – непонятно.
На «Таймыре» уже готовят ужин – высаживаться ради этого на топкий, полный змей, комарья и прочей гадости берег нет никакого смысла. Мужики, поднимаясь из лодок на палубу нашего «рейдера», без особого энтузиазма втягивают ноздрями густой рыбный запах. Уха – это здорово, конечно, но когда она каждый день, получается явный перебор.
– Завтра уже до реки дойдём. – Скворцов, аккуратно придерживая глубокую миску с ухой, присаживается рядом. Под рекой он подразумевает протоку, соединяющую Онежское озеро с расположенным выше по течению озером Нарочь. Ну, или не протоку, а часть Аустралиса, если считать, что он через все озёра течёт, а не вытекает из Ильменя.
– Наверно. Если ничего не найдём. – Намёк-то я понял, самому уже надоело здесь болтаться, но вслух это высказывать не хочу. Политика, однако.
– Чего дальше делать будем? К Нарочи поднимемся или на западный берег перейдём? – Миша не продолжил, но по интонации отчётливо чувствуется невысказанная мысль «или вернёмся уже, наконец?».
– Хм… думаю, лучше наверх подняться. Если эти уроды не просто моют где-то золотишко, а крышуют старателей, то они должны сидеть в месте, мимо которого так просто не пройдёшь. Протока между озёрами как раз подходит. Поднимемся до Нарочи, если там никого… – Неопределённо пожимаю плечами. Миша задумчиво кивает и начинает энергично работать ложкой.
– …!
– А-у-ы… чего такое?
Разбудившая меня неясная фигура (не могу из-под москитной сетки разобрать, кто это) отозвалась голосом Шевалье:
– Костёр на берегу!
– Угу, сейчас встану.
Натягиваю ботинки и выбираюсь из гамака на палубу. Рядом ту же процедуру, пару раз с хрустом зевнув, проделывает Скворцов.
«Таймыр» тихо, на малом ходу идёт по черной воде. Узкий серп молодой луны даёт едва-едва достаточно света, чтобы разглядеть предметы вокруг, но вот берега не видно, хоть я и знаю, что он где-то неподалёку.
Рым, дежуривший с «ночником», протягивает прибор Скворцову:
– На три часа. Чуть вдали от берега.
– Ага, вижу. – Миша с полминуты рассматривает что-то, остающееся невидимым для меня, после чего передаёт «ночник». Так, что у нас там…
Окружающая «Таймыр» тьма рассевается, открывая взгляду неровную полоску берега в трёхстах метрах от нас. За деревьями, где-то на грани досягаемости, пульсируют отблески костра.
– Нашли! – Рым довольно потёр ручищи. – Ща возьмём за цугундер.
Нашли-то нашли, вот только кого? Кто угодно может разбить лагерь на берегу, от конголезцев и халифатчиков до японцев. Могут, конечно, быть и те, кого мы ищем…
– Не спеши. – Скворцова посетили те же мысли, что и меня. – Не факт, что это «наша» банда. Разведать нужно сначала. – Он повернулся ко мне. – Только вот разведка может быстро перейти в рубилово, сам понимаешь…
Мдя уж… мы бы и сами, увидев, что кто-то нас «разведывает» ночью, открыли огонь не задумываясь. Понятно, что вступать в бой с непонятно кем не хочется, но и выхода как-то не просматривается. Не будешь же, в самом-то деле, заранее сообщать о своём появлении, так можно и самому переселиться в края вечной охоты. Это правила для более-менее обжитых мест, а не для дикой территории…
– Зачищаем под корень! – Решительно отбрасываю сомнения. – Никто белый и пушистый тут бродить не будет, да и вообще – наша земля, пошли все на хрен. Если окажутся японцы – приберёмся за собой, чтобы непонятно было, что произошло.
Банды по окрестностям, как показала практика, бегают, так что никто не докопается, что именно случилось. Если всё сделать с умом, разумеется. Но тут уж я на Мишу полагаюсь.
Тот, получив конкретное указание, энергично взялся за дело. Через десять минут все три имеющихся моторки уже шли к берегу, почти неслышно постукивая накрытыми чехлами из «пенок» движками. На каждой лодке по три человека, итого девять, плюс двое остались на «Таймыре», если что – прикроют из пулемёта, или даже миномёта. Железом мы перед началом рейда укомплектовались по полной, вот с людьми похуже обстоит.
Подношу к лицу «гляделку». Ага, неширокая, метров в десять речушка, устья практически не видно из-за разросшихся кустов и камыша. Похоже, именно по ней неизвестные и поднимаются на несколько сот метров вверх по течению, к своей базе. Логично, я бы и сам так поступил. И от посторонних глаз можно спрятаться, и доступ к озеру практически мгновенный.
Секрета на входе в речку, кажется, нет, но это не говорит о том, что его нет и дальше. Даже если (будем надеяться) это не японцы, а негры, переоценивать их безалаберность не стоит. В конце концов, уж закрепить на дне пару острых железяк, дабы разрезать лодки, они вполне способны догадаться. Так что, в соответствии с полученными ещё на борту «Таймыра» указаниями, две лодки, включая мою, аккуратно прячутся под нависающие над водой ветви прибрежной растительности. Остаётся надеяться, что оттуда нам на головы не свалится что-нибудь ядовитое. Или пятнадцатиметровое и чешуйчатое, способное проглотить человека целиком – такое здесь тоже водится. Скорее всего, именно оно, пятнадцатиметровое, и есть причина отсутствия наблюдателя в устье. Африканцы вообще боятся змей и темноты, а уж анаконд-переростков в темноте и подавно.
Тройка с последней лодки ушла вперёд, на разведку. Нам остаётся только ждать…
От прогревающейся днём до тридцати пяти, а то и выше воды веет душным, влажным теплом. Время от времени где-то плещется рыба (надеюсь, что рыба, а не крокодилы), из джунглей доносятся трели, крики, вопли, стрекот и угуканье. Жизнь бьёт ключом: кто-то ищет подругу, кто-то кого-то жрёт, а кто-то нашёл подругу, и теперь она жрёт его. Такое тоже случается, и не только в джунглях.
Ш-шрух! – Бульк!
Млять! Сердце резко подпрыгнуло куда-то в район кадыка, палец дёрнулся к спусковому крючку. Неизвестная живность, только что с шумом рухнувшая с ветвей в воду метрах в пяти от лодки, пару раз плеснулась на прощание и исчезла под водой. Змея, что ли? Хорошо хоть, не на голову упала, панама тут вряд ли спасёт.
Пульс медленно возвращается в норму. Блин, жарко. Камуфляжная куртка под бронежилетом уже насквозь пропиталась потом, хоть выжимай её. И это я ещё спокойно сижу на месте. А ведь ещё в джунгли идти предстоит, я уж молчу про воевать…
Один из разведчиков вернулся через час с небольшим. Двое других остались у вражеского лагеря, наблюдая за неграми. Да, это именно негры – неизвестной численности отряд, расположившийся в явно долговременном лагере. Скворцов, выслушав доклад, дал сигнал на высадку. Лёгкий плеск, тёплая вода заливается в берцы, и вот мы уже собрались на крохотной прогалине за полоской прибрежной «зелёнки».
Как следовало из доклада Рыма, противник, по большей части, давит на массу в трёх деревянных хижинах. Двое часовых сидят у костра, увлечённо куря какую-то дрянь. Сам лагерь расположен метрах в трёхстах от озера и в пятидесяти от речки, на берегу разведчики насчитали пять лодок. Что любопытно – не надувных, а выдолбленных из цельного ствола дерева.
– Вообще, надо часовых снять, а в двери по паре гранат. – Миша бормочет глухо, в пяти метрах уже ничего не услышишь, но, при этом, на удивление разборчиво. – Но мы же не знаем, где девочка.
Да и вообще, там ли она. В чём я, если честно, очень сомневаюсь. Но Миша прав, было бы как-то совсем уж по-идиотски найти похищенную и подорвать её гранатой при попытке освобождения.
– Что предлагаешь?
Блин, а у меня вот так тихо, и при этом разборчиво, говорить не получается. Сам чувствую, что громковато вышло.
– Занимаем позиции вокруг, часовых снимаем. Поднимаем шум, предлагаем сдаться. Пару очередей под крышу в каждую хижину. Сдадутся – хорошо. Не сдадутся – будем отстреливать по мере выхода. Деться им один хрен некуда будет.
Хм… замысел-то логичный, вот только…
– Не факт, что они нас поймут. Могут не знать ни французского, ни английского.
Тёмная, почти сливающаяся с фоном фигура Скворцова неясно пошевелилась – наверное, плечами пожал.
– Ну, не поймут так не поймут. Будем отстреливать.
Тоже верно.
Михаил быстро распределил задачи, и мы выдвинулись к цели. У самого берега идти трудно, сплошные заросли, приходилось перемещаться практически наощупь, но, стоило отойти от воды метров на сто, как большая часть растительного буйства сдвинулась вверх, в многоярусные древесные кроны. Ещё две сотни метров, и между стволами замелькали сполохи костра.
Шевалье, бесшумно выступивший из темноты, сообщил об изменениях ситуации. Вернее, об отсутствии таковых – двое у костра по-прежнему сидят, курят и лениво болтают, остальные спят в хижинах. Скворцов жестами скомандовал расходиться по позициям. Мне и Скоблову достался правый фланг, туда и идём. Медленно, осторожно, внимательно глядя и под ноги, и на ветки перед собой. Пусть кроме смутных теней при таком освещении ничего и не разглядишь, но, по крайней мере, этих теней можно избегать. Я не столько «сигналок» опасаюсь, маловероятно, что негры их выставят, сколько наткнуться на сидящую на ветке змею. Или наступить на неё. Опять же, понятно, что ставить растяжку в джунглях идея не самая здравая, но вот вкопать заостренный колышек – «дёшево и сердито», и, главное, эффективно. Так что, ступаем на землю осторожно, и вес на ногу переносим не раньше, чем убедимся, что под ней ничего не хрустнет и не поддастся.
Чёрт, ну до чего же жарко. На секунду останавливаюсь, утирая пот со лба. Глаза потом тоже заливает, но к ним руки тянуть не надо – чревато это в джунглях. Никогда не знаешь, чего именно ты мог случайно коснуться, и какой эффект это окажет на чувствительные слизистые.
Всё, пришли. Немного осмотревшись по сторонам, выбираю позицию за деревом, в нескольких метрах от края поляны. Не совсем на виду, хороший сектор обстрела, пойдёт, в общем. Ближе не стоит, слишком открыт буду, а дальше тоже смысла нет – лагерь здесь явно давно, по краю леса успела нарасти какая-никакая «зелёнка», ничего не увижу. Осторожно проверяю место на предмет наличия змей и прочей нечисти. Кажется, ничего. Но ложиться не буду, ну его нафиг. На колено встал, и нормально. Благо, наколенник не забыл надеть. Всё, теперь ждать.
С моей позиции костёр и сидящих возле него видно плоховато, вернее, вообще почти не видно, только спину и затылок одного из «часовых». О чём-то они там разговаривают, но негромко, до меня доносятся только отдельные, практически неразличимые звуки. Не могу даже определить, на каком языке идёт беседа, и знаю ли я его. Это раздражает, кстати. Ладно, чёрт с ними, всё равно не мои цели. А вон та хижина, с обращённой ко мне дверью, это уже мой сектор ответственности. Вернее, не дверью, а проёмом, завешенным …э-э… куском брезента, кажется.
Началось всё громко. Скворцов, раз уж выбран «шумный» вариант, решил не заморачиваться с аккуратным снятием часовых. Два выстрела прогремели почти одновременно, и мужик, сидевший спиной ко мне, безвольным мешком завалился на землю.
– Surrender! Come out with your hands up! Leave your weapons inside or you will die![21]
Да уж, «англичанин» из Миши не очень. Ладно, смысл понятен, это главное. Если, конечно, они вообще английский знают. Впрочем, Шевалье тут же прокричал что-то на французском, увеличивая тем самым шансы на достижение взаимопонимания.
Брезент, прикрывающий «мою» дверь, отлетел в сторону, выпуская наружу совершенно голого негра, сжимающего в руках автомат. Не получилось, значит, взаимопонимания.
Негр, поймав сразу две коротких очереди, мою и Дениса, с размаху полетел на землю, под аккомпанемент звучащей со всех сторон пальбы. Похоже, дефицит полиглотов обнаружился не только в нашей хижине.
«Стрелять только по наблюдаемой цели! Просто так не палить, мля! Там девочка внутри может быть!»
Напоминание Скворцова подействовало, стрельба утихла. Предложения не маяться дурью и выходить с поднятыми руками прозвучали ещё раз, вновь на двух языках.
Никакой реакции. Брезентовый полог вернулся на место, что происходит внутри – непонятно.
– Come out, or I will throw a grenade![22]
Шевалье добросовестно продублировал, но из домиков по-прежнему никто не появился. Из нашего, во всяком случае – с противоположной стороны поляны послышался шум, кому-то на английском приказывали подойти поближе и держать руки на виду. Процесс пошёл, значит…
Решив подстегнуть события, выпускаю короткую очередь под потолок хижины. Какое-то завывание донеслось в ответ, или показалось?
«Чёрный в канале – первую хижину зачистили, трое пленных. Пан, Гато, что у вас?»
Пан доложил, что из второй хижины выскочили двое с оружием, которых тут же успокоили, и на этом пока всё.
«Гато в канале – из третьей один выскочил, уже готов. Кажется, крики какие-то изнутри слышал ещё, но не уверен»
«Принял»
Это хорошо, что «принял», но что нам делать-то? Ждать так можно сколько угодно – насколько я знаю эту породу, они вполне могут просто забиться под койку и сидеть там, завывая от ужаса и не реагируя ни на какие внешние раздражители. А начнёшь вытаскивать – шмальнут из автомата… блин, и просто изрешетить хижину нельзя – вдруг девочка всё-таки внутри.
«Гато, пленного разговорили, утверждает, что девочки никакой тут не было»
Блин, не те, значит. Хотя…
«Доверять нельзя, может врать. Даже если она тут – всё равно будет врать»
Это уж точно. Свойственна им этакая незамутнённость – врут даже тогда, когда пойманы на горячем. Причём, чем больше врут, тем сильнее сами же в свое враньё начинают верить.
«Принял. Пан, мы сейчас твою хижину с тыла подпалим. Как выскочат – вали или вяжи всех, и быстро проверь, чтобы девочки внутри не было»
«Принял»
Некоторое время ничего не происходило, но вот на поляне стало светлее, и откуда-то из-за перекрывающей мне обзор хижины донесся треск занимающегося пожара. Несколько жалобных воплей, крик Пана «хэндс ап!», и доклад в эфире:
«Внутри чисто. Двоих взяли»
«Принял. Гато, сейчас твою так же, посматривай там»
Впрочем, поджигать последнюю оставшуюся хижину не пришлось – брезент вновь откинулся (я с трудом сдержал импульс послать туда очередь) и наружу показались, один за другим, трое безоружных негров, старательно тянущих руки повыше. Вот и славно, а то развели тут пожарище – с западного берега озера видно, наверное.
Мише пришла в голову та же идея, поэтому временно выжившие негры были немедленно мобилизованы на борьбу с пожаром – под направляющими пинками и ударами прикладов, они голыми руками буквально разорвали хижину в клочья, оставив разгоревшееся было пламя без пищи.
– Какого разговорили?
– А вон того. – Скворцов кивнул на худого мужика неопределённого возраста, жалобно подвывающего и баюкающего окровавленную левую руку. – Два пальца отрезали, и запел. На английском более-менее шпрехает.
Подхожу к разговорчивому негру поближе. Тот съёживается, явно не ожидая от расспросов ничего хорошего.
– Тебя как зовут?
– Халил, сэр!
Ага, мусульманин, значит. Ну, оно и так заметно.
– Откуда ты, Халил?
– Из Судана, сэр! Мы пришли сюда работать, сэр! Никому не делали ничего плохого, я клянусь Аллахом, сэр! Мы не бандиты, мы честные люди, искали алмазы! Не убивайте, сэр, во имя Аллаха!
Поднимаю ладони, успокаивая его и прося замолчать. Английский у него хреновый, конечно, но разобрать можно.
– Ты родился на этой стороне Ворот, или пришёл из старого мира? Где английский выучил?
– На этой, сэр! Я родился в Ньяле, это деревня в предгорьях, на границе с Халифатом. Меня там ждёт семья, сэр! Жена, и шестеро детей!
Ишь ты, как расплодиться-то успел. А ведь он явно моложе меня. Блин, когда же я своей жизнью займусь, наконец-то?
– …выучил, когда работал в Родезии, на чайных плантациях.
Ну надо же. Земляк почти.
– Нашли алмазы?
– Нет, сэр, не нашли пока.
Жаль.
– Халил, ты жить хочешь?
– Да, сэр! – Негр истово закивал, забыв даже про рану на руке. – Не убивайте меня, сэр! Пожалуйста!
– Расскажи, куда вы дели девочку, которую украли неделю назад, и я тебя отпущу.
Халил яростно помотал головой:
– Нет, сэр! Мы никого не похищали! Мы честные люди! Клянусь Аллахом, сэр!
Неприятный момент в том, что это вполне может оказаться правдой. Не насчёт «честных людей», тут иллюзий строить не надо – попадёшь к этим в руки, пожалеешь, что сразу не умер. Насчёт того, что Олю украли не они.
– Халил, я не хочу тебя убивать, но ты сам не оставляешь мне выбора, когда не говоришь правду.
– Сэр!
– Помолчи! Я спросил тебя первым, но, раз ты не хочешь говорить правду, я сейчас вас всех выстрою, и отпущу только того, кто первым расскажет про девочку. А остальных убью. Ты этого хочешь?
Негр поник, ухитряясь выглядеть одновременно жалко, умоляюще и подобострастно. В приверженность товарищей омерте[23] он явно не верил.
– Давай, рассказывай. Не испытывай моё терпение. Ты же хочешь к детям вернуться?
История, если очистить её от повторяемых через каждые два слова оправданий «меня старший заставил», просьб не убивать и поминаний Аллаха, свелась к следующему:
Некий Абдул, житель той же Ньялы, уже лет пять каждый год набирает людей в свой отряд и ходит к Великим озёрам, добывать алмазы. Раньше он работал на Нарочи, но в прошлом году на его участок пришёл больший и лучше вооружённый отряд, так что Абдулу со его людьми (а Халил с ним второй год) пришлось искать себе другое место. Несколько месяцев назад они обосновались здесь, и приступили к изучению окрестностей. Алмазов пока не нашли, так что пробавлялись охотой на каких-то местных птиц с очень красивыми и высоко ценящимися на Севере перьями, а также сбором каких-то «веселящих ягод», чёрт их знает, что за гадость такая. Потом заметили одну из наших барж на озере, проследили за ней до Мурома, и тут Абдул решил не упускать плывущую в руки возможность. Нападение прошло не совсем так, как они рассчитывали, но, тем не менее, захватом двенадцатилетней блондинки глава отряда остался удовлетворён, и четыре дня назад лично убыл с ней, пятью людьми (своими родственниками) и накопленными к этому времени ценными перьями и не менее ценными ягодами. На север убыл, в Судан.
– Четыре дня – не догоним. – Миша, внимательно прислушивающийся к разговору, покрутил головой. – Никак.
Вздыхаю. Хотя я что-то в этом духе и предполагал, легче на душе от этого не становится.
– Ладно, ты пока остальных порасспрашивай, может, чего интересного расскажут. А я с этим договорю.
– Потом кончаем их всех?
– Ну, не отпускать же. – Я удивился вопросу.
Скворцов молча кивнул и пошёл выявлять среди пленных других полиглотов, а я повернулся к допрашиваемому, взирающему на меня со смесью настороженности и надежды.
– Молодец, что сказал правду Халил. Теперь расскажи мне – где находится то место, с которого в прошлом году чужаки прогнали Абдула?..
Прощание обошлось без цветов и бросания чепчиков, хотя некоторая торжественность, конечно, присутствовала. Во всяком случае, все остающиеся дружно высыпали на берег, махая руками. Исключая тех, что на посту, разумеется – с этим у нас строго, повторения событий десятидневной давности никто не хочет. Горожане ещё не оправились от произошедшего, и хотя от идеи возвращения все, в итоге, отказались, по лицам видно, что наше убытие возвращает прошедший было страх. Ничего, переживут. Мы ненадолго. Вернее, мы-то надолго, я так вообще надеюсь сюда не возвращаться ближайшие года три, но вот баржи скоро придут обратно, неся ещё больше народу.
Баржи (у них, кстати, имена есть: «Валдай» и «Таймыр», я на втором сейчас) медленно отошли от причала, безо всякого изящества развернулись и пошли вниз по течению, сопровождаемые двумя моторками. Народ, с большей или меньшей нервозностью теребя автоматы, бдительно поглядывает по сторонам. Понятно, что шесть десятков вооружённых людей – солидная огневая сила, не всякой банде по зубам, но и двести пятьдесят один килограмм платины – огромная добыча, оправдывающая любой риск. И это ещё не считая возможности захватить оружие и прочие трофеи, которые на Новой Земле вообще недёшевы, а уж южнее Большого залива и подавно. Да и сила мы, в данный момент, весьма условная – посреди реки, на составленных из резиновых баллонов мотоплотах… цель – лучше не придумаешь. А платину потом и со дна реки поднять можно, тут же крокодилов нет. Да если бы и были – за четверть тонны самородков человек так озвереет, что крокодилы сами разбегутся, с криками ужаса.
В Муроме осталось двадцать семь горожан и трое ребят Скворцова, во главе с Димой Груздевым, он же Гриб. Хотя домой хотелось и им, но мужики согласились (не без дополнительного финансового стимула) остаться до прибытия новой партии рабочих, чтобы укрепить оборону городка, пока нас нет. С обратным рейсом, помимо сотни рабочих, должны прибыть ещё тридцать два переселенца, так что Муром уже более-менее встанет на ноги. Какого чёрта людей несёт в эту парилку, я лично не очень понимаю. Даже с учётом выдаваемых Советом подъёмных… разве что, надеются платину найти? Но в низовьях её нет, а туда, где есть, мы посторонних не пускаем. Впрочем, не важно – едут, и этого достаточно.
Брожение среди рабочих, кажется, улеглось – предвкушение возвращения заглушило недовольство. Хотя, кое-кто на два контейнера с платиной косится, замечаю я иногда взгляды… плевать. Не рискнут, всё-таки у обычного человека слишком много сдерживающих установок, привитых обществом. Чтобы они слетели, должно произойти что-то очень серьёзное, катастрофическое, и даже в этом случае срыв произойдёт не сразу. Ну, или человеку надо долго и настойчиво промывать мозги – тогда барьер, отделяющий общество от превращения в джунгли, существенно снизится. Но товарища Андреева, пытавшегося разводить подобную агитацию, я вовремя отсёк от потенциальной аудитории, так что, хочется верить, всё у нас будет хоро…
«Таймыр – Дозору»
Или не будет. «Дозор» – позывной моторки, ушедшей вперёд, «Таймыр» – понятно, чей. Рация у нас хорошая, японская, кстати, хе-хе. С той стороны, разумеется. Может как «хаб» работать. Или какой-там у радистов правильный термин для раздатки трафика?
«Чёрный в канале»
«Пять километров выше устья – японцы на правом берегу. Вижу окопы, ДЗОТ и личного состава порядка пятнадцати человек»
Скворцов в лёгкой растерянности оглянулся на меня. Ну, правильно, вопрос-то скорее политический… пока стрельба не началась.
– Дозор, Гато в канале. Японцы пытаются установить связь, просигнализировать что-то?
«Нет. Разошлись по позициям, но ничего не предпринимают»
– Понял. Оставайтесь там, докладывайте все изменения.
Хм… что бы это всё значило? Решили отжать себе устье реки? Или попросту хотят перетопить нас к чёртовой матери, а потом поднять платину со дна? Нет, это вряд ли, конечно, но… поворачиваюсь к радисту.
– Сообщи в Муром, что в пяти километрах выше устья Свири дозор обнаружил японский укреплённый лагерь на правом берегу. Мы продолжаем движение. Пусть передадут в Новгород открытым текстом.
– Есть!
Наша судовая рация до Новгорода не дотянется, а вот из Мурома – без проблем, зря что ли антенну ставили. Японцы эфир наверняка слушают, и я не я, если у них там нет переводчика с русского. Пусть знают, что утопить нас по-тихому не получится. Так, теперь Миша на очереди:
– Продолжаем идти.
Скворцов кивнул и взялся за дело. Его люди и так были в полной экипировке, теперь же их примеру в темпе последовали резервисты, натянувшие каски, бронежилеты и разгрузки, и занявшие места по расписанию на случай тревоги. Хотя, конечно, ерунда это всё – два надувных плота, тридцать на пятнадцать метров, посреди реки… много тут не повоюешь, при всём желании. Единственная надежда – что японцы не рискнут стрелять на поражение. Но вот что они хотят?
Ответ на этот вопрос прояснился через пятнадцать минут, когда мы подошли к японскому лагерю. На связь вышел всё тот же Такао Абе, холодно сообщивший, что мы находимся на территории Японии, подозреваемся в незаконной добыче драгоценных металлов и обязаны пристать к берегу для досмотра. Понятно, платину, значит, хочет отжать…
– Мистер Абе, мы ведём добычу на своей территории, что официально признано Орденом. У вас нет никакого права нас досматривать.
«В случае неподчинения открываем огонь на поражение»
Неразговорчив он сегодня, однако… чёрт, что делать-то? Если начнётся реальный бой – нам конец, к гадалке не ходи. Решится ли японец стрелять? Ну, не просто так же они позиции оборудовали…
– Продолжаем движение!
Будь мы сейчас на «Разбое» – я бы чувствовал себя куда увереннее, десантный катер не так просто вывести из строя, нужно курочить всерьёз, и далеко не факт, что у Абе на такое хватит полномочий. Но вот с этим «дутышем» всё обстоит куда печальнее – прострелить баллоны не составит ни малейших проблем, почти без риска кого-нибудь зацепить.
Мои опасения оказались не напрасны – где-то в джунглях наперебой захлопала пара снайперок, и четыре баллона по правому борту дружно зашипели, выпуская воздух. Через пару секунд «Валдай», шедший позади нас, доложил об аналогичной проблеме.
– Мистер Абе, вы пытаетесь развязать войну?
«Немедленно пристаньте к берегу для досмотра. Разрядите оружие и сложите его на палубе»
Словно подчёркивая его слова, прозвучали ещё два выстрела, и у нас зашипел пятый баллон. Суки!
– Радист, сообщить в Муром, что нас обстреливает банда японцев под руководством Такао Абе!
Чувствую, как меня наполняет беспомощная ярость. Я ничего не могу сделать, мы торчим тут на воде, как утки. Пару секунд представляю, как тренируюсь в меткости на подвешенном за ноги Абе, но быстро отгоняю заманчивое зрелище. Не время сейчас.
– Поворачиваем, возвращаемся в Муром!
Ответом служит целый хор невнятных выкриков, от одобрительных до злых и разочарованных, но Савельев, исполняющий обязанности рулевого, уже выполняет приказ, «Таймыр» начинает разворот, как и «Валдай».
«Немедленно пристаньте к берегу для досмотра, или мы открываем огонь на поражение!»
– Тогда ваш анклав будет обвинён в пиратстве, и его отрежут от поставок! Всё из-за ваших действий! – У японцев же чувство долга высокоразвито, вроде как, попробуем на это давить.
Ещё два баллона получили пробоины, а две пули срикошетили от закрывающего двигатели листа стали. Чёрт, хотят лишить нас хода! Под углом защиту не пробило, но сейчас мы развернёмся, и тогда…
– Миша, дай предупредительные из крупняка, перед их позицией!
Всё-таки, противник пока что избегает кровопролития, пытаясь только лишить нас мобильности. Мы поворачиваем, они нас не пропустили, надеюсь, Абе будет достаточно удовлетворён, чтобы не начинать войну…
Браунинг гулко простучал, оглушая окружающих, и на зеленоватой речной глади перед позициями японцев появились всплески попаданий.
– Мы возвращаемся, мистер Абе, и вашему руководству будет заявлен официальный протест по поводу этой вопиющей агрессии! – Млять, аж самому противно. Чувствую себя, словно какой-нибудь говоритель ртом из россиянского МИДа. «Выражаем глубокую озабоченность», ага. Ну, а что мне ещё остаётся делать?
«Любая попытка выхода в озеро Инаваширу без досмотра будет пресекаться огнём на поражение. Сегодня я проявил гуманность, но больше никаких поблажек не будет. Отдавайте всё, что вы украли, разоружайтесь и убирайтесь с нашей земли, или будете уничтожены!»
Ну ни фига себе. Он там что, саке перепил, или как? Или дипломатия по-японски так и выглядит? И что ещё за «озеро Инаваширу»?
– Чего делать-то будем? – Оглянувшись, вижу позади задавшего вопрос Баранова целый полукруг внимательных глаз.
– Пробоины заделаем, для начала. Пока не утонули на хрен. – Максим кивнул, спохватываясь, и отправил несколько человек заклеивать дыры и подкачивать баллоны.
– Вернёмся в Муром, сообщим обо всём в Новгород, вызовем подкрепления. Пока они идут, сами подготовимся. Ударим с двух сторон и раздавим их к чёртовой матери.
Ну, как вариант. Но расписывать всю палитру возможных действий сейчас не время и не место, сдаётся мне. Да и аудитория не та.
Аудитория, кстати, реагирует достаточно благожелательно. Что, впрочем, объяснимо – злость на японцев после обстрела ещё не прошла. Правда, не все горят жаждой возмездия…
– Так а чего, может, посмотрели бы они нас и ладно? – Голос откуда-то из задних рядов.
Вопрос, что называется, с подвохом. Понятно, что мне такой вариант не подходит, потому как Абе недвусмысленно дал понять, что добытую нами платину заберёт. Это, кстати, его ошибка – кто же заранее сообщает жертве, что хочет обчистить её до нитки… не так дела делаются. В общем, мой интерес понятен, но рабочих подобный ответ вряд ли устроит – в конце концов, они нанимались платину добывать, а не воевать за неё. Можно, конечно, попробовать надавить на патриотизм, но…
– Так для них же мы все преступники, сами слышали. В японскую тюрьму, что ли, захотел? Уж лучше сразу сдохнуть! Ты вообще знаешь, как они с пленными обращаются?
Знатоков японской истории среди слушателей предсказуемо не нашлось.
– У них в культуре пленный, а уж тем более иностранец – это вообще не человек, с ним…
В общем, устраиваю небольшую политинформацию на тему «адских кораблей»[24] и прочих «Отрядов 731»[25]. Не уверен, насколько аудитория прониклась, но, во всяком случае, больше никто вверить свою судьбу в руки мистера Абе не предлагал.
– Да и вообще – это наша земля, русская. Город вон поставили. Что мы её, каким-то макакам отдадим теперь? Да вот хрен они угадали!
Ну, не Цицерон я, не Цицерон. Ладно, хоть немного мозги людям вправил, а дальше видно будет. Вот, кстати, и Муром уже. Горожане, провожавшие нас час назад, в лёгком ошалении стоят на берегу, встречая возвращающуюся «флотилию».
Да, ребята, вы теперь живёте в прифронтовом городе, увы и ах. Остаётся надеяться, что ни блокаду Ленинграда, ни оборону Севастополя нам тут переживать не придётся.
– У-у-у! Твою ж мать!.. – Скворцов резко выдохнул сквозь зубы. – Саныч, осторожнее, ё-моё! Что, обезболивающего-то пожалел, что ли?!
Худого, очкастого доктора жалобы пациента не впечатлили. Он торжествующе поднял пинцет с зажатым в нём окровавленным кусочком металла, бросил извлечённый осколок в эмалированную плошку и принялся обрабатывать рану.
Миша, периодически кривясь и покряхтывая, вновь переключился на доклад:
– Вот, а тут, значит… – Он осторожно, стараясь не мешать работающему над левым плечом доктору, ткнул карандашом в карту. – …миномёты. Средние, миллиметров восемьдесят, я думаю. Две штуки. Окопаны, но без ума, подавить можно. Мы поближе решили…
На разведку он ходил, с ещё двумя своими охламонами. Им удалось подобраться достаточно близко, и неплохо изучить японские позиции, но…
– …как начнут по нам хреначить! Сначала стрелковкой, потом миномёты подключились, уже когда мы отошли чуть. Ну и вот… – Он кивнул на заканчивающего работу доктора.
– Не дёргайся! – Раздражённо прикрикнул Сан Саныч. – Всё, закончил. Что с раной делать, а что не делать – сам знаешь, не маленький. После завтрака на укол приходи, тут какая только дрянь водится, в этом климате…
Жару и духоту наш эскулап недолюбливает, во всеуслышание планируя по завершении командировки обосноваться в Ладоге, городским врачом. Ну, и в самом деле, почему нет? У нас там, по последним известиям, хорошо так за четыре сотни жителей, а настоящего врача нет. Есть, правда, фельдшеры, и аж две штуки, но универсальный закон перехода количества в качество здесь не работает, насколько я понимаю. Медицина, чтоб её…
Проводив доктора взглядами, возвращаемся к работе. Вообще-то, мы под штаб реквизировали единственное общественное здание Мурома, которое, помимо прочих функций, ещё и санчасть, но до рассвета осталась пара часов, и Саныч пошёл отсыпаться после бессонной ночи.
– В общем, что у нас получается? – Предлагаю подвести итог.
– От двадцати до двадцати пяти человек, раз. – Миша загибает палец. – Один крупняк. Какой именно – не понял, но, судя по всему, двенадцать-и-семь. Это два. Пара средних миномётов – это три. Пять надувных моторок…
Всё-таки, Абе рискнул пересекать озеро на моторках, не побоялся крокодилов. Интересно, сожрали кого-нибудь по дороге?
– …плюс как минимум одна крупнокалиберная снайперка. Но стрелок хреновый – два раза промазал. Он, кстати, через реку стрелял, с левого берега. Рым говорит, троих там видел, его самого так и не засекли. Дисциплина у них хорошая, старательные, но с умениями хуже.
Немудрено, в общем-то. В старом мире японцы не воевали очень давно, в ЧВК тоже как-то их активности особо заметно не было, откуда взяться практическим навыкам? По эту сторону Ворот тоже случай им пока не представлялся – своего анклава нет, живут замкнутыми маленькими общинами, в милициях/ополчениях участия не принимают. Ну да опыт – дело наживное, быстро наверстают…
– Это да, наверстают. – Согласился Миша. Блин, сам не заметил, как последнюю мысль произнёс вслух. Старик Альцгеймер, что ли, подкрадывается потихоньку? Вроде, рановато ещё. Надо с этим поаккуратнее – мысли у меня всякие бывают, знаете ли, и некоторые из них окружающим знать совершенно ни к чему…
– Есть и другой вариант. – Решаю не щадить Мишино самолюбие. – Они могли вас давно заметить, но не хотели обострять, поэтому попугали просто.
– Ага, а миномёт?! – Вскинулся Скворцов. – Охрененная пугалка!
Пожимаю плечами:
– Ну, а что миномёт? Задело одного, и то случайно, на излёте. Я не утверждаю, что так и было, но вполне возможно. Войны никто не хочет.
– Ага. – Ухмыльнулся Миша. – Только и уступать тоже. Поэтому войны не будет, а будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется.
Да уж. Ситуация зашла в тупик. Японский отряд, засевший в пяти километрах выше устья, отказывается пропускать нас, но и сам находится в блокаде – в устье стоит срочно перегнанный с юга «Алтай» (такой же большой мотоплот, как и наши два), доставивший два десятка человек, с пулемётами и миномётом. Подкреплением командует Саня Фролов, и он уже отогнал две японские лодки, шедшие на усиление Абе. Взаимный пат – мы не можем ни спуститься, ни подняться по реке, японцы вообще не могут двинуться с места. Плюс, у них перекрыто снабжение. У нас, собственно, тоже, но сидеть в городе, пусть и крошечном, всё-таки куда комфортнее, чем в болотистых джунглях на низком берегу.
На дипломатическом фронте тоже позиционный тупик – оба новорожденных анклава претендуют на всё Зауралье; желающий выступить посредником Орден предлагает вариант, неприемлемый и для нас, и для японцев – свободная территория, открытая для хозяйственной деятельности всем, включая третьи стороны. На мой взгляд, разумным компромиссом стал бы раздел территории по Великим озёрам и Аустралису: восток нам, запад японцам, но я понимаю и правоту Солоневича, нашего главного переговорщика – если предложить такое, японцы отреагируют примерно так: «Хорошо, что вы, наконец-то, признали наши безусловные права на западную часть. Теперь прекратите упрямиться и убирайтесь с восточной». То есть, мы просто ухудшим свою переговорную позицию, не приобретя ничего взамен, и только. Получается печальная ситуация: никто не хочет войны, но постепенно именно к ней всё и движется, с пугающей меня неумолимостью.
Единственным условно-светлым пятном во всём происходящем выглядит ситуация в городе. Нет, неправильно выразился – не ситуация сама по себе, она-то средней паршивости, а её сравнение с мрачным вариантом развития событий, которого я опасался. Люди воспринимают всё достаточно адекватно, даже чёртов Андреев не пытается раскачивать лодку. Скорее всего, не из врождённого чувства ответственности, а из понимания, что у меня терпение не резиновое, можно и доиграться, ну да его побудительные мотивы не столь важны – главное результат.
Большая часть рабочих согласились с моим предложением: не терять зря время, а, раз уж так получилось, заработать ещё немного денег. Хотя, «немного» – не совсем верное слово, расценки пришлось повысить вдвое. Остальные пайщики отнюдь не пришли в восторг от такого решения, но, в итоге, дали вынужденное согласие, хотя мне и пришлось сымитировать небольшую истерику, насколько уж это возможно в шифрованных радиограммах. Интересно выходит – люди отказываются прислушиваться к рациональным аргументам человека, владеющего обстановкой на месте, но вот стоит заявить: «Да пошло тогда всё на хрен, гори оно синим пламенем», как с тобой соглашаются. Где логика? Нет её.
В самом Муроме тоже всё более-менее спокойно – жители занимаются своими делами, резервисты дежурят на постепенно совершенствуемых позициях, штатные силовики проводят с ними занятия, патрулируют джунгли и реку; ну и, как Миша сегодня, иногда делают вылазки в сторону японцев. Противник, кстати, в этом плане проявляет удивительную пассивность, сидя на месте и ограничиваясь патрулированием ближайших к нему окрестностей. Возможно, конечно, что у них есть некие ниндзя, которые абсолютно незаметно для нас уже изучили Муром вдоль и поперёк, но что-то я сомневаюсь. Скорее всего, у Абе просто нет достаточно подготовленных людей, по уже перечислявшимся мной причинам. Если таковые в японском анклаве вообще есть, что не факт, то, полагаю, они патрулируют их северную границу, из-за которой могут пожаловать куда более неприятные ребята, чем мы.
Ладно, вернёмся к делам насущным.
– Какие мысли насчёт унасекомить их?
Скворцов с сомнением поскрёб щетинистый подбородок:
– Унасекомить-то можно, не вопрос. Только ты же хочешь, чтобы без крови, а так не получится. Несколько штук точно задвухсотим. К тому же, ты же говоришь, они сдаваться вряд ли будут…
– Да хрен их знает. – Пожимаю плечами. – Я тебе что, японовед, что ли? Знаю, что раньше им сдаваться несвойственно было, а как сейчас… ладно, так что предлагаешь-то?
Миша склонился над картой.
– Ставим миномёт на баржу. Подгоняем её вот сюда. – Он ткнул карандашом в место, скрытое от основной японской позиции излучиной реки. – Их пулемёт досюда не достанет, берег закрывает, а мы миномётом дотянемся – четыре километра всего.
Миномёт у нас есть. Вернее, даже три есть, но два лёгких, они тут вряд ли пригодятся, а вот M29,[26] бьющий на пять километров, очень даже. Вот только этих самых M29, выкупленных Орденом по дешёвке на мобскладах, на Новой Земле полно, и у японцев, скорее всего, тоже они стоят. Даже если и не не они, а какие-то аналоги, от этого не легче…
– И что толку? – Задаю резонный вопрос. – У них миномёты и у самих есть, аж два. И все окрестности пристреляны.
– Вот! – Миша с важным поднял палец. – И они так думают. А мы их погасим. Пара снайперов справится. Расположение знаем, систему охраны тоже. Не два пальца, конечно, но сделать можно. Гасим миномёты, сами издалека расколупываем их опорник, требуем сдаться. Снайпера же и подкорректируют. Ерепенятся – долбим дальше, пока не поймут, что трепыхаться бессмысленно.
– Ну… возможно. – Как-то не слишком меня вдохновляет эта затея. Да, отряд Абе мы вполне можем разгромить, но не верю, что японцы на этом успокоятся. Скорее, проведут мобилизацию, перебросят подкрепления через Анды, и начнётся у нас тут полноценная война. Которую мы, возможно, и выиграем, в конце концов, нам с логистикой попроще, но во что этот выигрыш обойдётся… э-хе-хех…
– А Фролов что?
– С воды они работать не смогут, там прямая линия до самого озера. – Скворцов провёл карандашом по соответствующему участку реки. – Их пулемёт разделает в пять секунд. Так что, придётся ножками, ножками… оборудуют позицию в джунглях, и будут оттуда долбить. Плюс, попросим левый берег зачистить. Реально подготовленных людей у нас мало, на всё не хватит. У него тоже несколько человек всего, кто реально шарит, вот пусть они того снайпера с пятидесяткой и уберут.
Звучит достаточно разумно, но, блин, до чего же не хочется…
– Ладно, обсудим это с Фроловым…
– А я уже обсудил. – Быстро вставил мой «зам по силовым». – Он согласен.
Ага. Обсудил он уже, значит. Усилием воли подавляю раздражение.
– Миша…
– А?
– Ты в курсе, что инициатива делает с инициаторами?
– Дык а чё? – Скворцов мгновенно сделал глуповато-нерассуждающую физиономию. Мол, «я солдат, в политику не лезу, какие ко мне претензии?». Нет, дружище, не прокатит. – Я же по делу.
– Что здесь по делу, а что нет, если это выходит за пределы обычной ежедневной работы, определяю я. Ты подчиняешься мне, и с такого рода идеями приходишь тоже ко мне, а не прыгаешь через голову. Мы друг друга поняли?
Миша с хмурым видом кивнул.
– Замечательно. Теперь расскажи-ка мне, что мы будем делать, если они не сдадутся, а рассосутся по джунглям, и будут оттуда постреливать. Мин-то у нас ни фига не вагон с собой. Кстати, ДЗОТ ты нашим миномётом чёрта с два расколупаешь. У меня хоть опыта и поменьше, чем у тебя, но это могу гарантировать. Сто сорок шесть процентов.
К чести Михаила, демонстрировать обиду за выволочку он не стал, быстро переключившись обратно в рабочий режим.
– Смотри – подавив ихние миномёты и загнав пехоту в укрытия или в лес, мы сможем…
– А жаль, всё-таки, что наши прогнулись. – Скворцов задумчиво сплюнул в чёрную, подёрнутую хлопьями грязно-белой пены воду. – Дали бы мы звиздюлей японцам, стопудово тебе говорю.
– Скорее всего. – Пожимаю плечами. – Но потом бы началась война, оно нам надо? Истощили бы друг друга, на радость окружающим, а желающих отхватить себе кусок хватает…
Да, Новгород и Хэйан-Кё всё-таки смогли договориться. Очень вовремя, между прочим – ещё день промедления, и мы бы начали операцию против отряда Абе, а там уж всё понеслось бы к чертям само собой.
– А так половину Зауралья макакам отдали. – Миша, человек рачительный и хозяйственный, никак не мог примириться с такой территориальной потерей.
– Чтобы что-то отдать, нужно сначала это что-то иметь. – Успокаиваю его. – А мы западную часть, кроме как с берега, даже не изучали. Всё равно бы не осилили всё забрать. Нас пять тысяч с половиной человек на почти четыре миллиона квадратных километров. Из которых на большей части вообще никто ещё не бывал.
– Так у японцев ведь такая же фигня! А теперь они спокойно всё это освоят…
– Не такая же. У них людей как у нас, примерно, а территория в разы меньше. Не забывай – наша часть-то куда больше, чем ихняя, она аж до буров тянется.
И, кстати, надо будет этот вопрос с ними урегулировать, желательно заранее, а не тогда, когда поселенцы на границе начнут друг в друга стрелять.
Миша тяжело вздохнул, явно не убеждённый моими словами. Ну, хорошо, патриотизм у человека на надлежащем уровне.
Нет, мне и самому жаль, конечно, что Зауралье к западу от Великих озёр досталось японцам. Нам бы эта территория и самим пригодилась, не сейчас, так лет через десять. Но увы – не получалось варианта, при котором мы сможем оставить её себе. Хорошо ещё, что Орден перестарался с давлением на обе высокие договаривающиеся стороны, пытаясь склонить и нас, и японцев к принятию «нулевого варианта». Но нет, господа, дураков ищите в другом месте – стоит согласиться на «свободу хозяйственной деятельности и транзита», и сам не заметишь, как окажешься на обочине. Особенно с учётом наличия в регионе благородных металлов и, скорее всего, алмазов. Ушлый народ с обоих берегов Большого залива набежит, опомниться не успеешь. После чего Орден быстренько официально признает несколько поселений, и всё – плакали наши планы по присоединению территории. К счастью, это вовремя поняли и мы, и японцы, после чего обе стороны решили, что амбиции амбициями, но синица в руках все же лучше дятла в жо… понятно, в общем.
Между прочим, Нью-Хейвен по поводу заключённого соглашения высказался весьма двусмысленно: с одной стороны, приветствовал мирное разрешение конфликта; с другой –
«Таймыр» и следующие за ним «Валдай» с «Алтаем» начали забирать влево, к берегу. Там, кстати, возле расширенной и укреплённой пристани уже растёт новое поселение – Чернигов. Блин, как только народ соглашается в таких дырах селиться? Нет, я всё понимаю – транзит, то-сё, мест денежное, но…
Вблизи Чернигов удивил ещё больше – городку нет и двух месяцев, а уже стоит с десяток домов, и даже едальня наличествует. У нас вон даже в Муроме такого нет, в планах только.
На расчищенной от джунглей поляне за городом стоят ряды палаток. Противостояние с японцами поломало все логистические схемы, так что почти полутора сотням рабочих и поселенцев пришлось временно осесть в Чернигове. Впрочем, в совсем уж чистый убыток для нас это не вылилось – остававшийся здесь же Игорь Желтов организовал расчистку и укрепление идущей через горы дороги, так что теперь, по его словам, с севера можно добраться внедорожнике до самого перевала. Толку, правда, от этого никакого, поскольку число внедорожников в Зауралье строго равно нулю, но на будущее пригодится, хочется верить. Осталось потрудиться над участком к югу от перевала.
С прибытием нашего каравана все обитали городка, временные и постоянные, сгрудились у пристани, в общую толпу влились мои «возвращенцы», разыскивая знакомых и просто обмениваясь впечатлениями с первыми встречными, в общем, последний раз я такое столпотворение видел… блин, не помню даже, когда. В Нью-Рино, пожалуй, на Стрипе. При нашем отъезде из Новгорода всё куда спокойнее выглядело, это уж точно.
Сам Игорь явно «бил копытом» в ожидании возможности убыть, наконец, на север и приступить к работе. Едва успев поздороваться, он тут же принялся поторапливать нас с разгрузкой и, как только она завершилась, начал загонять на суда своих людей. Засиделся человек, по нему заметно. Ладно, нам, собственно, тоже время терять ни к чему – до полудня ещё полтора часа, как раз успеем пообедать и выдвинуться, захватив вторую половину дня. Если всё будет нормально, по расчищенной трассе как раз успеем засветло добраться до стоянки на границе джунглей и предгорий. Ночевать в Чернигове чтобы выехать завтра с утра смысла нет, лишняя трата времени.
– Ну, всё, мы поплыли. – Желтов переминается на месте, одним глазом косясь на суда. – Счастливо добраться через горы.
– Давай, вам тоже удачи. Ты это… настроения там отслеживай, и за Андреевым приглядывай, не забывай. Проблемный тип.
– Пригляжу, пригляжу. – Игорь отмахнулся с лёгкой досадой, мол «не надо меня учить». Ну, ладно, хорошо, если не надо.
Баржи (правильно «мотопонтон», вроде как, но очень уж коряво звучит) одна за другой отошли от пристани, неуклюже развернулись и начали удаляться. Интересно, Желтов в плане организации добычи успешнее меня будет, или как? Людей у него больше, а уж про опыт я и вовсе молчу, так что, скорее всего
Наш повар с помощниками уже готовит обед на всю ораву, но я решил зайти в местное кафе – соскучился как-то по цивилизации. Моему примеру последовали ещё полтора десятка человек, так что небольшая, всего на пять столиков веранда трактира с не слишком оригинальным названием «Карась» оказалась забита под завязку. Не знаю, как уж тут у них с карасями, рыба мне порядком надоела, но вот тушёный козлёнок оказался очень даже ничего, особенно с пивом. Вот по пиву я реально соскучился. Хотел даже по второй взять, несмотря на крайне негуманный ценник в три экю за маленькую кружку, но передумал – впереди ещё поездка по жаре, будет лишним.
Усольский попался мне на глаза чисто случайно, когда наша колонна уже готовилась к выезду. От пристани донёсся шум лодочного мотора, я повернулся на звук и увидел белобрысого здоровяка, в сопровождении троих тёртого вида мужиков идущего к только что покинутому нами «Карасю». Разумеется, не заметить почти три десятка запускающих двигатели квадров он не мог, но старательно делает морду кирпичом. Хм… ладно, я не гордый, сам окликну.
– Гриш! Усольский! Гри-ша!.. – Блондин с деланым недоумением оглянулся, «заметил» меня и сдержанно помахал рукой, продолжая идти. Ну ты ж гадёныш такой…
Прошу Скворцова подождать пару минут с отправкой, и слезаю с квадра. Точнее, «вылезаю из» – квадр тяжёлый, с вполне себе автомобильными, хоть и небольшими сидениями. Иду наперерез Усольскому, тот, не слишком скрывая недовольство, жестом показывает спутникам «идите, догоню» и останавливается.
– Здорово, Гриш! Какими судьбами тут?
– Привет. – Помялся, но руку мне протянул. – Да вот, артель организовали с мужиками, работаем…
Артель, говоришь… ну-ну. В небольшую ватагу с тобой во главе я скорее поверю.
– Чего делаете-то?
Очередная заминка.
– Чёрное дерево думаем добывать. И красное.
Хм… а логистика? Оно же тяжелее воды, по реке к Новгороду не сплавишь. Хотя, если на понтонах, вполне можно… но о таких подробностях уже невежливо будет расспрашивать, пожалуй. Да и в любом случае, что-то не очень убедительно звучит. Алмазы или золото ищут? Вполне возможно…
Гриша, устав ждать, пока я додумаю мысль, нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
– Ладно, Вит
– Ага, спасибо. Рад был повидаться.
– Да, я тоже.
Я и заметил – так рад, что на капни тебе на морду лица молоко – скиснет моментально.
Уже заняв место в квадре и въезжая на проложенную в джунглях дорогу, понимаю, что именно мне показалось странным. Он не спросил, как у нас дела. Даже из вежливости. Нет, ясно, что моё общество ему неприятно (хотя и не совсем понятно, почему – вроде бы, никаких
Между прочим, товарищ Андреев, не к ночи будь помянут, за ту неделю, что прошла от снятия японцами блокады до нашего отплытия, пару раз ездил на моторке к озеру. На рыбалку, вроде как. Любопытно, любопытно…
Колесо квадра тяжело ухнуло в очередную заполненную грязью яму, и образовавшийся фонтан каким-то противоречащим физике образом плеснул прямо внутрь кабины, заставив переключиться на более насущные проблемы. Нет, точно, пока нормальную дорогу от Новгорода до Чернигова не проложат – ноги моей больше здесь не будет. И вообще, меня виноградник ждёт. И Василиса с котятами.
Мдя, всё-таки, надо было кого-нибудь позвать на помощь – одному неудобно. Паразиты эти ещё под ногами мешаются…
– Блин, Рыжик, да отвали ты нафиг!
Молодой кот, давно уже переставший дичиться внезапно появившегося в его доме человека, сговорчиво отбежал в сторону. Правда, прихватив с собой кусок верёвки, которым я собирался подвязать саженец абрикоса.
– Эх, паразит ты мелкий…
Не такой уж мелкий, вообще-то. Даша, соседская дочка, к задаче кормления порученного её заботам кошачьего семейства подошла со всей ответственностью, несмотря на вынужденное продление миссии с пары недель до полугода. Пришлось её по приезду велосипед купить, в благодарность за хлопоты. Проконсультировавшись предварительно с родителями, конечно, а то купишь так, вроде бы из лучших побуждений, а потом…
В общем, все три Василисиных отпрыска отличаются весьма солидными, для их возраста размерами, да и вообще лоснятся, хоть шапку из них шей.
– Рыжик, отдай верёвку!
Проказник с интересом посмотрел на что-то хотящего от него человека, но тут появился второй котёнок, без особой фантазии обозванный мной Чернышом, и всё исчезло в чёрно-рыжем круговороте лап и хвостов. Включая верёвку, разумеется. Ладно, ещё кусок отрежу. У меня вон целый моток с собой.
Закончив работу, делаю пару шагов назад и критическим взором окидываю сделанное. Мм… кривовато малость получилось. Одному неудобно – приходится и лопатой орудовать, и, одновременно, придерживать саженец в строго вертикальном положении. В итоге, не сказать чтоб оно получилось таким уж «строго»… хотя, ничего страшного. Дерево же всё равно вверх будет расти, правильно? А то, что получится малость изогнутым у земли, это даже хорошо – придаст видимость некого естественного беспорядка…
Ладно, поупражнялся в позитивном мышлении, и хватит, мне ещё два абрикоса сажать. Раз уж живу на Абрикосовой улице, надо соответствовать, вроде как. По крайней мере, все соседи, коих за прошедшие полгода стало на две семьи больше, вдоль улицы перед своими участками уже высадили, вот и не будем отрываться от коллектива. С виноградником что-то всё никак не раскачаюсь, хоть тут полезной деятельность займусь.
Во дворе дома напротив появилась девушка с маленьким ребёнком – Дима и Агния обзавелись первенцем, пока я добывал богатства зауральских земель. Машу рукой, получаю аналогичное приветствие в ответ и тянусь за очередным саженцем, но тут внизу, у подножия холма, появляется внедорожник, причём знакомый. Тёмно-серый, насколько уж это можно разглядеть под слоем пыли, «Махиндра Болеро» шустро вскарабкался по улице и остановился возле меня. Степаныч (я же говорю – знакомая машина) опустил окно.
– Здорово!
– Здорово!
Тянет ладонь для приветствия, не выходя из машины, я показываю, что у меня руки в земле, но ростовского городского голову такие житейские мелочи не волнуют. Зато волнует другое:
– Ты чего на рацию не отзываешься? Кричу-кричу тебя.
– Да в доме оставил, а сам тут уже час вожусь. Что случилось-то?
– Звиздец случился! – Он раздражённо постучал кулаком по рулю. – На Свири…
Толстяк оглянулся на сидящую у себя во дворе на лавочке Агнию и понизил голос:
– На Свири работяги выставили на хрен Игоря с прииска, вместе с охраной. Говорят, сами теперь рулить будут.
Мдя… не могу сказать, что новость такая уж неожиданная, но менее неприятной она от этого не становится. Говорил я им…
– Чего хотят-то?
Степаныч приглашающе мотнул головой:
– Садись, по дороге расскажу. Сейчас в управе соберёмся, обсудим.
– Три минуты, в порядок себя приведу.
Помыв руки и переодевшись из рабочего в повседневное, сажусь в машину. Да, и оба пистолета прихватить не забыл, разумеется. Раз уж пошло обострение классовой борьбы, лишним не будет…
– …хотели долю от добычи. Ну, ты помнишь. – Градоначальник, в своё время соперничавший со мной за должность начальника прииска, вопросительно моргнул.
– Ага, помню.
Игорь сообщал о недовольстве рабочих, пару недель назад мы это обсуждали. Без общего сбора, по радио, и голосовали так же. Большинством голосов было решено, что нас вполне устраивает прежняя система, а если кто-то недоволен, то он может увольняться и проваливать на все четыре стороны. Я, между прочим, был одним из двух человек, голосовавших против. Не потому, что так уж пекусь о доходах рабочих, сто лет они мне не сдались. Но я по себе знаю, как на людей действует зрелище добычи золота, алмазов и тому подобного, так что возможность неприятностей предчувствовал…
– Ну, вот. А теперь, как прииск и Муром захапали…
– Что, и Муром тоже?! А Фролов где?
Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Если Муром под их контролем, мы лишаемся единственной базы, опираясь на которую можно действовать.
Степаныч помотал головой:
– Погоди, не перебивай. Фролов в Новгороде, вернулся как раз. С Муромом непонятно – там и Игорь сейчас, и представитель от работяг. Андреев, помнишь такого?
Ха! И почему я не удивлён?
– Помню, помню. Я его ещё когда мы только шли с Севера предлагал высадить у буров, или за борт отправить.
– Да блин, дай расскажу-то! – Моё напоминание ему явно не понравилось. Немудрено, фраза «я же говорил» всегда всех раздражает. – Короче, теперь они хотят всё себе захапать. Типа, сами работают, сами продают, а нас вообще нафиг. Говорят, что Совету больше не подчиняются, будут сами по себе. Уроды!
Он раздражённо сплюнул в открытое окно.
Джип, подняв тучу пыли, затормозил перед зданием управы. Вообще, конечно, безобразие, что площадь до сих пор не заасфальтирована. Мы вон в Ладоге и то сделали, хоть у нас народу и меньше раз в шесть. Недорабатывает Степаныч, обленился вконец. Интересно, между прочим – он сейчас втихомолку радуется, что не поехал тогда на Свирь вместо меня, или как?
В управе нас уже дожидался весь местный нобилитет, в лице Егора Сметанина и Вити Медведева, обсуждающих последние известия из Новгорода – Глеб созывает Совет основателей, при этом просит Степаныча остаться в Ростове.
– А чего это? – Сразу ощетинился градоначальник. – Мой голос типа лишний, что ли?!
Ох уж это желание быть женихом на каждой свадьбе и покойником на каждых похоронах. Лучше бы городским хозяйством с такой же энергией занимался. А то у меня уже проскальзывали мысли поставить на общее обсуждение вопрос о «неполном служебном»…
– Серёга, ты не горячись. – Егор, кажется, разделяет моё мнение. – Сам подумай: раз такая фигня пошла, тут тоже могут непонятки начаться, дураков хватает. Надо, чтобы кто-то из нас оставался на месте, контролировал ситуацию. Ты ж мэр, тебе и карты в руки.
– Ну-у… да, наверно. – Толстяк неохотно согласился. – Ладно, давайте тогда обсудим пока, что и как, и я тебе голос передам. По-моему…
…давить их надо, на хрен! Чтоб и думать о таком забыли! Собрать отряд, отправить туда и… – Егор яростно потряс бородищей.
Хм… не то чтоб я был категорически против, там и мои деньги тоже, в конце концов, но…
– Могут возникнуть проблемы. Даже не «могут», а возникнут. Раз уж они Муром заняли, то базы у нас не будет, придётся в джунглях сидеть, как японцы. Заблокировать-то мы их сможем, но вот отбить посёлок и подняться выше – хрен там. А если вдруг и сможем – одни головешки получим.
Мятежные трудовые массы времени зря не теряли – Муром уже под их контролем, Желтова и сохранивших верность компании охранников заставили оттуда уехать, они сейчас в Чернигове Сам Муром объявили «Вольным городом», что бы это не означало. Впрочем, понятно, что означает – нашу власть они не призна
Глеб, некоторое время с рассеянным видом слушавший дискуссию, решительно взял слово:
– В данном случае, надо думать не о том, что мы недополучим, а о том, что мы потеряем, если не будем действовать решительно. А потерять мы можем всё. Не задавим этих уродов сейчас – покажем нашу слабость. Покажем слабость – здесь тоже волнения пойдут, у каждого внезапно мнение прорежется, все начнут тянуть одеяло на себя. Закончится всё распадом страны на отдельные поселения, и тут же сюда кто только не хлынет. Включая турок, и я не думаю, что у них с памятью проблемы…
Собравшиеся смущённо переглянулись. Что именно произошло с турецким анклавом все, в общем и целом, догадываются, в конце концов, выплаченные участникам зачистки премии взялись из общего бюджета. Но вслух этот момент не обсуждался.
– …поэтому, нет, на самом деле, никаких иных вариантов – надо собирать отряд, идти на Муром и жёстко наводить порядок. – Глава Совета сделал многозначительную паузу, подчёркивая то ли «нет вариантов», то ли «жёстко».
Нет, по идее-то он прав, наверное. Жизнь – штука жесткая, покажешь слабость – сожрут. Но, блин, до чего же неохота снова влезать в какую-то движуху… устал я от этого. Хочется, наконец-то, спокойно заниматься своими делами. Дом, хозяйство, личная жизнь, опять же…
Да и деньги, вложенные в организацию прииска, мы уже отбили, ещё и с хорошей прибылью. Я особенно. Заслуженно, между прочим – по крайней мере, при мне на Свири такого бардака не было, хе-хе.
Обсуждение продлилось ещё минут двадцать, но, в итоге, предложение Глеба все поддержали, что неудивительно – каждый из присутствующих уже заработал на этом предприятии по сто пятьдесят тысяч экю, и терять такой доход никому не хочется. Я лично заработал вдвое больше, и мне не хочется тоже.
Больших повернулся к Фролову:
– Александр, какие мысли на этот счёт?
Наш главный силовик пожал плечами:
– Да какие тут мысли… всё понятно. Толковых людей можно навербовать где-то человек семьдесят-восемьдесят сейчас.
– Надо же и здесь кого-то оставить! Хотя бы человек тридцать. – Вождь сразу положил предел аппетитам военщины.
– Ну, тогда пятьдесят. – Блондин тяжким вздохом продемонстрировал, что это минимум, на который он согласен. – Взять три баржи, разбить лагерь в устье Свири, перекрыть им выход, чтобы платина налево не уходила. Повести разведку, подготовиться к штурму. Сначала отбить город, загнать их вверх по реке, в джунгли. А там и сами сдадутся, я думаю. Боевиков нормальных у них нет, так что…
Известная поговорка насчёт сексуальной связи инициативы и инициатора мгновенно всплывает в голове, но не могу удержаться:
– Город разрушать нельзя – потом и здесь все в нашу сторону плеваться будут, и в Зауралье никто больше не поедет, и с Орденом проблемы могут возникнуть. Что, кстати, они по поводу всего этого говорят?
Глеб, не обращая внимания на раздражённо скривившегося Фролова, развёл руками:
– Официально – ничего. Мы им ничего и не сообщали, пока что. Они, конечно, в курсе, но, видимо, ждут развития событий.
Понятное дело – выжидают, пока мы Ленский расстрел[27] скосплеим.
– Если мы разрушим поселение с мирными жителями и перестреляем пару-тройку десятков бастующих рабочих, они молчать не будут. – Развиваю мысль. – Для них вообще это просто подарок, можно во всеуслышание заявить, что мы неспособны контролировать территорию, и притащить туда кого-то ещё. А будем ерепениться – обвинят в военных преступлениях, или просто в бандитизме. Надо постараться всё мирно разрулить. Ну, с минимумом жертв, по крайней мере.
– Ага. Так может ты один туда и поедешь, раз так? – Фролову явно хочется сказать что-то порезче, но он сдерживается. – Договоришься, разрулишь. А мы тут подождём, посмотрим, что у тебя получится.
– А тебе лишь бы «не надо думать, надо трясти». – Не остаюсь в долгу. – Поиграть в войнушку, а там хоть трава не расти, пусть дальше кто-то другой за тобой разгребает.
Глеб поднял руки, гася назревающую ссору:
– Ладно, ладно, успокоились все! И так проблем хватает, ещё только между собой начать лаяться… – Он задумчиво пригладил бороду. – Понятно, что крайне желательно обойтись минимумом жертв и разрушений. Но главное – решить проблему. Если без стрельбы никак – значит, придётся стрелять.
Фролов энергично кивнул. Блин, как маленький, лишь бы на своём настоять.
– …предлагаю следующее: отправить в Муром Виталия и Александра. Оба знакомы с местностью тамошними реалиями. Виталий, соответственно, главный по политической части, Александр – по военной. Не получится решить вопрос переговорами – решим силой. За это – двойные доли обоим на следующие полгода после восстановления нормальной работы предприятия. Кто не согласен?
Тоже мне, психолог-самоучка – «кто не согласен»… судя по лицам присутствующих, если кто-то и недоволен, делиться этим недовольством с окружающими он не торопится, что вполне объяснимо – им-то ничего делать не надо. За исключением, ясное дело, Фролова. Впрочем, подозреваю, моя физиономия счастьем тоже не лучится. Нет, от денег я не откажусь, конечно, но из «двуначалия» в экстремальной обстановке никогда ничего хорошего не выходило.
Успеваю с репликой первым:
– Двух начальников экспедиции быть не может. Кто старший?
К чести Больших, лавировать и прятаться от неудобного решения за «вы оба старшие, договоритесь там на месте» он не стал:
– Ты. Спокойно, Александр! – Он жестом призвал к порядку взметнувшегося было Фролова. – Политическое решение для нас предпочтительнее, поэтому Виталий и идёт старшим, а ты замом.
– На хрен я там тогда вообще нужен? – Раздражённо бросил тот. – Пусть сам и справляется!
– Да не вопрос! – С готовностью беру подачу. – Возьму Мишу Скворцова.
Как по мне – идеальный вариант. К сожалению, Глеб явно несогласен.
– Саш, ну давай не будем тут детский сад устраивать. – Он обратился к Фролову увещевающим, почти отеческим голосом. – Всем спокойнее будет, если ты лично военную часть проконтролируешь. Да и Виталию там поможешь, по переговорам. Ты же один из членов Совета.
К моему искреннему разочарованию, Фролов, слегка побухтев, позволил себя уговорить. Э-хе-хех… ну вот нафига Глеб мне его навязал? Опять «хитропланит» что-то…
Наш бородатый фюрер, тем временем, перешёл к следующему пункту повестки:
– …сформировать переговорную позицию, на основании которой…
Ага. Формирователи позиций, понимаешь. Сейчас хотелок накидают, не имеющих ни малейшего отношения к достижимой реальности.
– …штраф из зарплат, в компенсацию ущерба… – Перебейнос уже мечтает вслух. – Наказание зачинщиков…
Ну вот, я же говорил. Ладно, придётся немного вправить мозги коллегам.
– …разговоры, разговоры, бухтели потихоньку. Но ничего серьёзного, поначалу. – Желтов вновь приложился к пиву. – А тут сразу двоих «несунов» поймал, хотел в город отправить – и понеслось… – Он огорчённо утёр пену с верхней губы.
– Не били хоть?
– Да нет… – Вздох. Жалеет, что ли, что не били? – Потолкались немного, по паре человек с каждой стороны по морде получили, и всё. Стволы же у всех, особо не подуркуешь. И в Муроме потом такая же хрень повторилась – они в тот же день его заняли.
– А горожане как?
– Ну-у… – Что-то не слышно уверенности в голосе. – Кто как… без восторга, в общем, лифчики никто в воздух не бросал. Но и баррикады строить не рвался. Кое-кто хотел сразу кабак разграбить, но Андреев с Митяем не дали.
Тому, что Андреев оказался в числе заводил, я ничуть не удивился. Чёрт, ну вот почему меня никогда вовремя не слушают, а?
– Митяй кто такой? – О командном составе противника надо разузнать поподробнее.
– Старший смены, Женька Митин. Блин, нормальный же мужик был, я уж его думал начальником производства оставить, когда уеду. Народ к нему с уважением… что на человека нашло, не пойму…
– Поподробнее расскажи о нём.
Игорь сделал длинный глоток, допив содержимое кружки, и сразу же жестом заказав ещё. Вообще, как-то он не очень выглядит. Забухал, что ли?
– В прошлом году приехал, один. Из Москвы, кажется. Ну, здешней. Он тут родился.
Хм… родился здесь… как бы за этим не стояло что-то большее, чем желание выбиться в гетманы. Или кто-то…
– А лет ему сколько?
– Лет? – Игорь задумался. Вообще-то, мог бы и сам заранее догадаться, какие сведения понадобятся. Что-то он совсем расклеился, нехорошо это. – Не помню, надо посмотреть по документам. Так на вид тридцать пять, где-то. Заленточных если.
– Кто старший там – он или Андреев?
Ответ вновь не порадовал особой уверенность тона:
– Да как-то оба они там рулят…
– Ясно. Что требовали?
– От нас?
Я не выдержал:
– Нет, мля, от местных автохтонов! Игорь, хорош тупить! Собери себя в кучу!
Желтов страдальчески покряхтел, но большого прогресса по части «собирания» я так и не заметил.
– Сначала просто орали, перекрикивали друг друга. Кто за процент от добычи, кто за повышение зарплаты, вразнобой, короче…
И вот тут-то, Игорёк, ты и должен был их заболтать, по части требований пойти навстречу, по остальным пообещать подумать, и так далее. Главное – не дать протесту организоваться и вернуть всех к работе. Классика же борьбы со стачками, крестьянскими восстаниями и прочими ужасами, надо хоть немного историей интересоваться. Ладно, что уж теперь… да и вообще, это мне здесь и сейчас легко рассуждать, сидя в кабаке с кружкой пива. Кстати, почти допил – заказываю вторую.
– …Андреев и Митяй вроде как за всех стали говорить, и тут уже охренели вконец – провозглашают вольный город, а нас нафиг с пляжа.
– Ясно… в Муроме есть кто-то, кто точно нас поддерживает?
Неуверенное пожатие плечами. Печально это всё как-то…
Вообще, конечно, нам бы сейчас очень сильно помогло возвращение девочки, похищенной неграми, но ситуация пока зависла. Старые контакты в Судане и Халифате мы напрягли, у кого они есть (я тоже Майку Фланагану радиограмму отправил), но пока что это ничего не дало. Если её уже продали кому-то в гарем, то всё зависит от прихоти хозяина. Насколько я эту публику знаю, есть хороший шанс, что за нормальные деньги девочку согласятся вернуть. В публичный дом – аналогично, вот только в каком состоянии ребёнок после этого будет – вопрос. Худший вариант – если она вообще до Судана не дошла. К сожалению, с учётом тяжести пути, такое вполне возможно.
– …?
– А? – Я ушёл в себя и пропустил заданный Игорем вопрос.
– Что делать планируешь?
Мдя уж, вопрос, что называется, на миллион.
– Решать проблему буду. Получится – по-хорошему, не получится – по-плохому.
Чем эта наша слепленная из поплавков посудина хороша, так это тем, что не качается. Вернее, качается, но как-то… вразнобой, что ли. Короче, позывов перегнуться через леер и поделиться завтраком с местными ихтиандрами не возникает, и это радует. Можно спокойно сидеть на раскладном стульчике под навесом, в одних трусах (и всё равно при любом движении покрываясь потом), жевать полоску вяленого мяса и наслаждаться озёрными видами. Чем я и занимаюсь, собственно. К сожалению, данной отрадной возможностью поводы для веселья исчерпываются, всё остальное только огорчает.
Во-первых, начал волноваться народ в Новгороде. Пока что, по словам Глеба, ситуация под контролем, но два десятка жён тех, кто взбунтовался на прииске, усиленно истерят и накручивают людей, что успокоению ситуации никак не способствует. Вопреки задумке, семьи стабилизирующим фактором не стали. Планировалось-то, что семейные рабочие наоборот, будут меньше склонны бузить и больше думать о возвращении домой, а вышло…
Во-вторых, и это ещё хуже, руководство бунтовщиков сложа руки не сидит – пользуясь наличием в Муроме мощной радиостанции, «вольные горожане» транслируют зажигательные революционные речи товарища Андреева на Новгород и Суздаль. Я, разумеется, их тоже слушаю, из практического интереса – если вдуматься, то бред, но на неокрепший мозг должно действовать, как и всякая левацкая демагогия.
В-третьих (и, на мой взгляд, это самое неприятное), агитацией товарищи революционеры решили не ограничиваться, вовсю пытаясь наводить мосты с Орденом, японцами, Демидовском и вообще всеми, кто готов их слушать. Особых успехов на этом тернистом поприще им пока добиться не удалось, но дорогу, как известно, осилит идущий…
Вообще, чем дальше, тем больше меня настораживает столь резкий старт, отсутствие периода раскачки/утряски/организации. Как выглядит неподготовленное народное восстание я себе представляю, видал, знаете ли. Равно как и степень неизбежно возникающего при этом бардака. Понятно, что тогда этому бардаку сознательно помогали «старшие товарищи», но всё-таки… а тут прямо чудеса организации. Не к добру это, не к добру.
Мужики, удившие рыбу на корме, довольно заголосили. Наверное, что-то новое поймали. Рыбачат исключительно для интереса, выпуская всё пойманное обратно. Ну, почти всё – перед началом готовки за пять минут надёргивают необходимое количество, проблем с этим нет, озеро просто кишит рыбой. Честно – никогда не понимал ни охотников, ни, уж тем более, рыбаков. Что люди в этих странных занятиях находят? Ладно, чем бы дитё не тешилось… заняты, и на том спасибо.
Ближе к вечеру придётся снова натянуть камуфляж и берцы – подойдём к устью Свири, мало ли, какой приём нас там ожидает. Если горячий, то в трусах будет некомфортно. Вообще, конечно, очень жаль, что у нас нет хотя бы одного бронекатера, наподобие тех, что были в Дурбане у Алекса Иваноффа. Тогда бы мы без лишних заморочек просто подошли к Мурому и заняли его, легко подавив любое сопротивление. Увы, «дутыши» для таких подвигов не годятся никак, и мешки с песком, в изобилии на них нагруженные, ситуацию принципиально не меняют. Так что, придётся занимать прежний японский лагерь (это если освобождённые от эксплуататоров ширнармассы не догадались его разрушить), блокировать реку, проводить разведку и после этого уже думать, что делать дальше. Нет, кое-какие намётки у меня и сейчас есть, разумеется, но, как говорится, гладко было на бумаге…
– Шифровка из Новгорода!
Подождав, пока скрестившиеся на радисте любопытные взгляды почти двух десятков человек уйдут в стороны, делаю ему мягкую выволочку:
– Коль, скажи мне, в чём смысл шифровки?
– Э… чтобы не прочитал никто. – Молодой, лет двадцати пяти парень явно догадывается, к чему я клоню. Морда лица, во всяком случае, виноватая.
– Нет. Это уже вытекает из смысла. А смысл – в
– Понятна. Извините.
Что у нас там… Млять!
А-фи-геть. Так, надо мысли в кучу собрать. Первое – девяносто девять и девять десятых, что к заварухе в Муроме причастны коллеги Марата Феликсовича, а то и он сам, не к ночи будь помянут. Не верю я в такие совпадения.
Второе, вытекающее из первого – дуумвират народных трибунов сейчас должен обрабатывать рабочих на тему «вас обманули проклятые капиталисты, надо идти под крылышко национал-социализма с человеческим лицом». Разумеется, пообещают сохранение автономии и недопущение перегибов, и прочее, и прочее. Кстати, если всё заранее спланировано – нет ли в Муроме уже «экспедиционного корпуса»? Дорога через Эльдорадо, конечно, нелёгкая (есть и полегче, по долине между нагорьем и цепью Анд, но она на севере упирается в территорию черноармейцев), но, если захотеть (или получить приказ) – пройти можно. Негры ведь ходят как-то. А если в Муроме засядут кадровые военные…
Заработавшая рация оторвала от размышлений – Фролов, идущий на «Алтае», тоже ознакомился с новостями.
«Сейчас к тебе перейду, обсудим»
– Ага, давай.
Тоже ещё клоун. Что всю дорогу до Чернигова старательно транслировал выражением лица недовольство, что тут «отделился». Не то чтобы я его сильно удерживал, конечно. Нет у меня никакого желания всё плавание созерцать его кислую морду.
Так, ладно, на чём я там остановился? Ладогу захватили, суки… интересно, нефтепромысел тоже? В радиограмме об этом ни слова, но, скорее всего, захватили – не идиоты же они, такой стратегический объект упускать. Хотя, если с другой стороны посмотреть… они ведь не в вакууме действуют. Есть Орден, который на такие действия наверняка посмотрит очень косо. Если только с ним заранее всё не согласовано, но тогда нам конец, нет смысла даже пробовать трепыхаться. Но что-то я очень сомневаюсь в возможности такого согласования – это противоречило бы и политической логике, и инерции всей предыдущей истории Новой Земли.
Помимо Ордена, есть ещё и такая штука, как международная общественность, простите за выражение. Она, конечно, пока что имеет довольно виртуальный характер, но, всё-таки, совсем уж исключать её из уравнения нельзя. На тот же Орден она вполне себе влияет, до определённой степени. Вернее, до неопределённой.
Я это всё к тому, что одно дело – населённый пункт, про который можно рассказывать сказки, что жители сами пригласили захватчиков. В конце концов, там русские и тут русские, ни у кого большего желания разбираться не будет, если только нет материальных интересов. И совсем другое дело – наглый отжим частной собственности, которая размещена на ничейной (с точки зрения Ордена и, соответственно, всех незаинтересованных лиц) территории. Неприкосновенность собственности нормальные люди здесь уважают, а та самая общественность, по большей части, из нормальных людей и состоит, это вам не старый мир.
Правда, далеко не факт, что те, кто принимает решения в Демидовске, в принципе мыслят подобными категориями. Союз вояк и красных директоров, даже если люди сами по себе и весьма толковые, это очень специфическая штука…
«Алтай» подошёл поближе, мягко коснувшись нашего борта (есть у «дутышей» свои преимущества) и Фролов, несмотря на больную ногу, ловко перескочил к нам на палубу. Отходим на нос, вежливо попросив бьющий там баклуши личный состав временно передислоцироваться и дать командованию спокойно поговорить.
Саня, понятно, рвётся в бой с шашкой нагло, дабы по-быстрому зачистить Муром и перебросить силы на юг. Мои мысли по поводу происходящего выслушивает с вежливым интересом, и даже озабоченно хмурится насчёт возможности появления «экспедиционного корпуса», но это только укрепляет его желание побыстрее решить вопрос. Молодецким ударом, разумеется, как же ещё.
– Не надо очертя голову кидаться. И вообще, поосторожнее придётся быть. Может, нас там уже в устье твои экс-коллеги поджидают?
Бывший демидовский егерь раздражённо нахмурился:
– Никто и не собирается напролом, как бараны лезть. Вышлем лодки сначала, разведаем. Но чего теперь ждать-то, раз такая херня творится? Надо быстро решать. Кончились игры в политику, воевать будем.
Что-то мне его интонация не нравится. Вроде как он уже всё решил, и ставит меня в известность. Ну-ну.
– Сань, в радиограмме было что-нибудь насчёт передачи командования от меня к тебе? – Он открыл было рот, намереваясь что-то ответить, но я жестом дал понять, что ещё не закончил. – Нет, не было. Так что, я по-прежнему старший над всем нашим плавучим цирком. И как мы действуем, определяю тоже я.
Ответа, кроме игры желваками, не последовало, так что продолжаю:
– У меня самого ни малейшего желания затягивать дело хоть на секунду дольше, чем нужно. Но шашкой махать – не выход. Домахаться можно. В Демидовске не идиоты сидят. Если мы тут бойню устроим – они это отыграют по полной. Хитростью надо.
Блондин неопределённо хмыкнул и сплюнул за борт:
– Это всё болтология. Что конкретно предлагаешь?
Вот, пошёл деловой разговор. А то играет в обиженку третью неделю, до сих пор так нормально план действий и не обсудили.
– Тут два варианта. Если демидовские уже в Муроме – придётся воевать сходу, иначе никак. Договариваться с ними бессмысленно, у них приказ. А вот если их там пока нет…
– Две лодки справа по борту! – Наблюдатель (или как он там по-флотски называется, вперёдсмотрящий, кажется?), обозревавший окрестности со своего помоста, направил здоровенную подзорную трубу вправо, в сторону берега. До суши не так уж близко, мы идём на удалении в три километра – не хочется попасть по внезапный обстрел из джунглей. Где он лодки-то увидел… ага, вон они.
В бинокль вижу пару крадущихся на юг моторок, почти незаметных на фоне стены прибрежных джунглей. Уже почти разминулись с нами, поздновато наблюдатель их заметил…
– Сели все на задницы ровно! Никто в ту сторону не смотрит! – Фролов принялся наводить порядок, справедливо опасаясь, что неизвестные заметят наш интерес. Увы, поздно – лодки стремительно нарастили скорость, уходя в ту же сторону, откуда мы пришли.
– Догоним? – Поворачиваюсь к Сане. Тот сожалеюще мотает головой:
– Не. Только если из пулемёта или снайперки лупануть.
Пара крупнокалиберных снайперских винтовок у нас и правда есть, но бить вот так, наугад… нет, не стоит.
– Пусть уходят. У нас своих проблем хватает. Может, японцы, или Усольский тот же…
Кстати, и в самом деле, а не Гриша ли это? Например, платину скупает в Муроме, пользуясь давним знакомством с Андреевым? Вполне себе вариант. Но могут и японцы быть, конечно. По нашему с ними договору акватория Великих озёр открыта для судоходства, только на чужой берег без разрешения нельзя высаживаться. Решили половить рыбку в мутной воде? Возможно, возможно… в любом случае, палить по всему, что движется и не ёжик – не здравая идея.
Разведчик осторожно поёрзал на скамье, выбирая положение поудобнее. Белые «заплатки» пластырей, щедро разбросанные по обнажённому торсу, вызывали ассоциацию «рядом из подствольника прилетело», но объяснение было иным, насквозь биологическим. Местные роевые насекомые, похожие на помесь стрекозы с шершнем, при нападении впрыскивали под кожу яд, вызывающий не только сильнейшую, похожую на ожог раскалённым металлом боль, но и некроз тканей. Парню ещё повезло, что напарник успел дотащить его до моторки и доставить сюда, к доктору.
– …четырнадцать человек, три лодки. Четверо охраняли, один командовал, остальные брали пробы, на отмели и на берегу. Лагерь, две больших палатки, одна маленькая. Судя по состоянию вырубленной растительности – вчера высадились.
– Ясно. Спасибо, отдыхай давай, выздоравливай. При первой же оказии отправим тебя на юг.
– Да не, не надо. – Невысокий, жилистый разведчик аккуратно поднялся на ноги. – Через пару дней всё подсохнет, и нормально.
Да уж, в этом климате подсохнет оно, а как же. Тут постиранная одежда-то будет дня три высыхать, даже под навесом от дождя. Приходится костры разводить, чтобы мокрое на себя не надевать.
– Посмотрим, что док скажет.
Отправив человека отдыхать, обвожу взглядом наш «совет в Филях». Председательствующий – я, силовой блок в лице Фролова со Скворцовым, и… всё на этом. Ну, у нас и проблема не такая масштабная, как стоявшая перед Кутузовым. Всего лишь японцы, воодушевлённые творящимся в Муроме бардаком, потихоньку высадили геологоразведочную партию в тридцати километрах к северу отсюда.
– У кого какие мысли?
Миша, чуть неуверенно оглянувшись на Фролова, начал первым:
– Четырнадцать человек с одним «крупняком» – не так страшно. Тем более, они не знают, что мы знаем… – Он на секунду запнулся, смущённый получившейся словесной крокозяброй. – …в общем, даже тут осаду снимать не придётся, можно человек двадцать отправить, справятся.
Так-то оно так, но наши западные соседи не дураки – догадаются, чьих рук дело. Понятно, что стопроцентной уверенности у них не будет, но, тем не менее, такой удар может подтолкнуть их к признанию Мурома, а уж это точно последнее, что нам нужно. Перевожу взгляд на Саню, предлагая высказаться.
– Миша прав. Разделаем их, как бог черепаху.
– Да это-то понятно. – Вздыхаю почти что не напоказ. – Вопрос в последствиях. Пока не разберёмся с Муромом, отвлекаться на другие задачи…
Кривлю скептическую физиономию.
– Ну так давай разбираться! А то пятый день тут торчим! – Фролов эмоционально подался вперёд. – Скоро плесенью покроемся, и толку ноль!
Насчёт плесени это он точно подметил. Я вот у себя на рюкзаке уже нашёл сегодня утром. Место, и правда, на редкость поганое. Зато тактически очень выгодное, почему японцы здесь и устроились в своё время, а теперь и мы. Но вот насчёт второй части его утверждения я бы поспорил…
– Толк есть. Движение по реке мы перекрыли. Обходы через джунгли – тоже.
Понятно, что всю округу нам не блокировать, для этого пара дивизий нужна, но у предполагаемых «гостей с Севера» не так уж много дорог, на самом деле. Единственный разумный вариант – приплыть по озёрам и затем постараться нас обойти. Количество же путей обхода, к которым не надо пару месяцев прорубаться через горные джунгли, ограничено.
– Провели разведку, теперь в курсе, что и как. – Продолжаю перечислять наши достижения. – По крайней мере, теперь наобум лезть не придётся. Загнали их в город.
Разведка показала, что бунтовщики, по большей части, заняты тем же, чем и до свержения эксплуататоров – моют платину. Два десятка человек они постоянно держат в Муроме в качестве гарнизона, иногда высылая разведдозоры ниже по реке. Впрочем, это дело мы пресекли быстро. И даже, что радует, бескровно – послушав свист пуль над головой, «разведчики» неизменно предпочитали плен героической смерти. Потеряв два дозора, один на реке и один в джунглях, дуумвират решил больше не тратить понапрасну людей.
– Ну, так действовать пора!
Миша ничего не сказал, но выражение лица красноречиво свидетельствует, что он с этой мыслью согласен целиком и полностью. Я, собственно, и сам не против, но…
– Плюс к тому. – Демонстративно неспеша загибаю пальцы. – У нас есть беженцы из захваченного бандитами города. Что очень и очень хорошо.
Беженцы – это кабатчик с женой и двумя детьми. Власть трудового народа, как и ожидалось, закончилась для предпринимателя не слишком хорошо – отдыхающие в заведении после тяжёлой трудовой смены старатели высказали своё мнение о наживающемся на них буржуе, тот в ответ не смолчал, слово за слово… в итоге, кабак разгромлен, у хозяина сломан нос и ушибы по всему телу, а его супругу от изнасилования спасло только прибытие на место погрома Андреева с парочкой верных «нукеров», восстановивших порядок. Тем не менее, моё краткое донесение о произошедшем в духе «расцвет беззакония, пьяная толпа разгромила трактир, избила хозяина и напала на его жену» пришлось очень кстати, его даже в «Новгородском вестнике» опубликовали, как рассказал мне по радио Глеб. Принадлежащая Солоневичу газета пользуется достаточной популярностью (возможно, в связи с отсутствием конкурентов), так что, до какой-то степени такие новости охладят излишне горячие головы. Хочется верить, по крайней мере.
Судя по лицам слушателей, выражающим смесь раздражения с презрением, популярностью у них мой сдержанный подход не пользуется. Ну, что ж поделаешь. Потерпят. Зато…
К нашему импровизированному штабу, разместившемуся под навесом, подошёл радист. Сразу радовать всех присутствующих новостями не стал, сначала вопросительно посмотрев на меня. Ну, хоть где-то порядка удалось добиться.
– Что такое, Коль?
– Муром на связь вышел.
Ага. Этого я и ждал. Первые пару дней от какого-либо контакта уклонялись мы, затем, после моего предложения встретиться и поговорить, паузу на обдумывание взял дуумвират, и вот, наконец-то… хотя, может, они отказались?
– И что говорят?
– Согласны на переговоры на нейтральной территории.
Бинго!
– Спасибо, Коль. Я попозже подойду ответ дать.
Дождавшись, пока радист уйдёт, поворачиваюсь к «силовикам».
– А вот теперь, господа, мы и начнём действовать.
«Они на подходе, вижу две лодки, удаление полтора»
– Принял.
Наконец-то. Обнажившуюся по причине ослабления дождей песчаную отмель, согласованную в качестве места встречи, трудно назвать моим идеалом комфорта. Утешает одно – грязи нет, под ногами плотный, слежавшийся песок. Правда, в нём то и дело что-то шевелится…
Фролов, которому из-за покалеченной несколько лет назад ноги долго стоять на одном месте надоедает ещё быстрее, чем мне, тщательно осмотрел выступающий из песка булыжник на предмет наличия зловредной живности и, со вздохом облегчения, уселся на него.
– Сейчас приплывут уже.
– Да слышал, слышал. – Он вытянул больную ногу и принялся её разминать, покряхтывая то ли от боли, то ли от удовольствия.
«В лодках девять человек, вооружены автоматами, вижу два ПКМ»
– Вооружились…
– Ага…
На самом деле, прибывающими в лодках силы бунтовщиков не ограничиваются – ещё с утра на противоположном берегу заняли позиции двое со снайперками. Расстояние триста метров, вполне рабочее. Честно говоря, бродить по отмели, зная, что мы на прицеле, не очень комфортно, мягко говоря. Кто знает, какие у этих двоих инструкции, и вообще, что на уме. Правда, они не в курсе, что пятеро наших сидят здесь тоже с утра, только со вчерашнего…
Моторки показались из-за излучины, беря курс на отмель. Митина я не знаю, а Андреев… вон он, точно. А рядом с ним…
– Митяй – тот, что рядом с Андреевым?
– Он самый. – Фролов рывком поднялся на ноги. – Поговорим…
Одна из муромских лодок отстала, встав, как и наша, на середине реки. Всё согласно предварительной договорённости. Правда, в нашей лодке трое бойцов, а в ихней четверо, плюс трое (не считая начальства) во второй, но это тоже часть условий. Не такая уж несправедливая, наверное – всё-таки, у нас народ лучше подготовлен, а тут, в массе своей, обычные работяги. Максимум – служившие когда-то в заленточных армиях на срочке. Хотя, учитывая мои подозрения насчёт тянущихся на север ниточек, не факт…
Лодка чуть вылезла носом на отмель, позволяя высаживающимся перебраться на берег, не замочив ног. Двое переговорщиков шагнули к нам – впереди уже знакомый мне Андреев, позади него – невысокий, плотный, с большими руками и короткой щёткой усов мужик. Высокие договаривающиеся стороны двинулись навстречу друг другу, лодка сползла с отмели, начиная разворот, и тут мы с Фроловым дружно упали на песок, под прикрытие заранее выбранных валунов.
Где-то в скрытом от меня тёплой, гладкой каменюкой мире загрохотали выстрелы, пуля с визгом срикошетила от валуна, и тут все звуки перекрыл мощный, глубокий рокот – заработал укрытый до поры под масксетью крупнокалиберный M2.
– ЗАГЛУШИТЬ ДВИГАТЕЛЬ! ПОДНЯТЬ РУКИ ВВЕРХ! ДАЮ ПЯТЬ СЕКУНД! ПОСЛЕ ЭТОГО ВСЕ, НЕ ПОДНЯВШИЕ РУКИ, БУДУТ УНИЧТОЖЕНЫ! ПЯТЬ! ЧЕТЫРЕ!..
Голос Скоблова, усиленный громкоговорителем, звучал жёстко и беспощадно, подавляя волю к сопротивлению. Ну, надеюсь, во всяком случае.
– ДВА!..
Ну, давайте же, идиоты, сдавайтесь. Не хочу я вас убивать.
– ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТЕ ДО ПОДХОДА К ВАМ НАШИХ ЛОДОК!
Вот и славно. Издалека донёсся зуд лодочных движков. Всё правильно – две наших моторки стояли ниже по течению, укрытые длинным, заросшим непроходимым кустарником речным островком.
«Отцы-командиры, вы как там, живы?»
Наконец-то вспомнил.
– Живы, живы.
В пяти метрах слева Фролов подтвердил то же самое, вызвав у меня лёгкий приступ сожаления. Ладно, ничего не поделаешь.
Сырость, просачивающаяся из песка подо мной, начинает делать лежание некомфортным, несмотря на жару. Осторожно кидаю взгляд назад – никто ещё по мне не ползает? С местной фауной шутки плохи…
«Чисто, можете вставать»
Поднимаюсь из-за камня, отряхивая влажный песок. Оба дуумвира лежат в десятке метров от нас, и по ним без всякой проверки ясно – готовы. Подальше, на воде, две наших лодки «взяли на абордаж» плавсредства старательно тянущего руки к небу противника.
– Кракен, доклад.
«Кракен» – это позывной Скоблова. Сразу понятно, в морской пехоте человек срочку служил.
«Снайперов сняли, оба двухсотые»
Чёрт. Жаль.
«…у них один трёхсотый, лёгкий. У наших нормально, на лодке одному пуля в грудную пластину попала, но не пробила»
– Принял. Чёрный что-то доложил уже?
«Нет пока. Я ему сразу как мы начали сигнал отправил, он ответил, что приступает к операции»
Миша Скворцов, во главе трёх десятков бойцов, должен занять Муром, пользуясь растерянностью бунтовщиков после гибели их руководства. Опять же, свежепредставившиеся дуумвиры наверняка взяли с собой наиболее доверенных людей, так что, это должно облегчить Мише работу.
Некрасиво получилось? Ну, возможно. Зато сработало. По крайней мере, должно сработать. Чтение исторических книг – не всегда такое уж бесполезное занятие. Во всяком случае, лучшего источника сведений о том, как подавлять крестьянские восстания и рабочие стачки мне неизвестно. А методика проста, на самом деле – срезать верхушку, предложить прощение остальным, пообещать пару уступок. Уот Тайлер[28] подтвердит. Ах нет, его же убили во время переговоров. Ну, тогда Ричард Второй.[29]
«Доклад от Чёрного – Муром заняли, у наших двое трёхсотых, один тяжёлый. У противника один двухсотый и трое трёхсотых. Среди мирняка потерь нет»
– Принял.
Ну, вот. Остаётся додавить сопротивление на самом прииске, и дело в шляпе. И пусть какая-нибудь сволочь скажет, что я недостоин двойного пая на следующие полгода. Завалю на хрен.
– Ну, а платина как же? – Кряжистый, дочерна загорелый мужик невесело усмехнулся. – Что ж мы, зря работали всё это время? Выкупайте по нормальной цене тогда.
Не, это уже перебор по части наглости.
– Дружище, ты не припух малость? Вы устроили бунт против законных властей, присвоили чужую собственность, в городе местных погромили… да и вообще, явно в сговоре с интервентами. Скажи спасибо, что я добрый, и согласен дать вам амнистию, а не к стенке ставлю…
– Ничего мы не в сговоре ни с кем! – Тутаев, оставшийся после гибели Андреева и Митина старшим на всё ещё неподконтрольном нам прииске, выставил ладони вперёд в защитном жесте. – Мы знать не знали, что красные в Ладоги высадятся, пока по радио не сказали. А хрень эту всю с «вольным городом» Митяй и Андреев затеяли, нам это и не надо было. Мы вообще за улучшение условий выходили, а не за политику.
Ну да, прямо сама невинность. Жаль, конечно, что никто из главарей не попал к нам в руки живым – их расспрос мог бы дать много интересного, есть у меня такое подозрение…
– То есть ты тут вообще ни при чём, поэтому и предлагаешь мне выкупить у меня уже украденную платину, так?
Рабочие, рассевшиеся в тени поодаль, с интересом тянут шеи, пытаясь расслышать хоть что-нибудь из обсуждаемого, но не думаю, что у них получится. Вообще, конечно, чувствую себя не очень комфортно, несмотря на две лодки охраны – если бунтовщики захотят, перестрелять нас у них много времени не займёт. Но ехать на переговоры в нейтральное место Тутаев отказался наотрез, и, честно говоря, после случившегося с дуумвирами его можно понять.
– Не украденную, а добытую!
Э-хе-хех… опять двадцать пять. Вбить хоть немного здравого смысла в головы оставшихся на прииске шести десятков рабочих оказалось неожиданно трудной задачей. Я, честно говоря, вообще полагал, что они на следующий день после занятия нами Мурома придут с повинной. Но не тут-то было – сдаваться безоговорочно, на милость победителя, бунтовщики категорически не желали, выставляя встречные условия. Пришлось даже подогнать «Валдай» с миномётом на три километра к лагерю, и положить пару мин рядышком. Подействовало – переговоры, наконец-то, сдвинулись с мёртвой точки.
– Добытая – это когда на своей земле, за свой счёт. А когда земля чужая и оборудование тоже – это называется «краденная».
Переговорщик бунтовщиков явно собирался продолжить перепалку, но мне это уже надоело:
– Короче, Склифосовский – сколько у вас там платины? Только учти, что сейчас скажешь – то и будет. Всё, что найдём свыше – пойдёт как кража, и уже без всяких амнистий.
– А то, что скажу? – На лице Тутаева явственно отражается борьба жадности, страха и нежелания оказаться крайним как перед властью, так и перед товарищами.
– Ты что тут со мной, в «вопросом на вопрос» играть будешь? Сколько у вас платины? Последний раз спрашиваю.
– Э-э… – Собеседник помялся ещё немного, затем, наконец-то, решился и выпалил: – Шестьдесят два килограмма!
– Хмм… – Разочарование в моём голосе вполне искренне. – А чего мало-то так?
Я, вообще-то, надеялся на как минимум центнер. Вся эта замятня уже стоила компании немалых денег, и очень хочется поскорее компенсировать хоть часть этих потерь.
Тутаев развёл руками:
– Ну так это… неспокойно же было. То одно, то другое, вот и… когда тут работать-то?
– Так и надо было работать, а не фигнёй заниматься. А Усольскому сколько продали?
То, что догадка насчёт лодок верна, и в Муром действительно приходил Усольский, я уже знаю – доложили сознательные граждане. Ничего, Гриша, доберёмся и до тебя…
– Шестнадцать килограмм. – Не стал идти в отказ старатель. Ну, ещё бы он попытался, когда свидетелей (и соучастников) под сотню. – По десять тысяч за кило.
Ага. Раздали всем бунтовщикам по тысяче, а остальное отложили «на нужды революции», в Муромской управе. Вот только нам оно не досталось – между получением гарнизоном известия о гибели начальства и появлением Миши Скворцова в ратуше прошло минут семь-восемь, но за это время кто-то успел экспроприировать общественные фонды, и концов мы так и не нашли. Если проявить умеренный цинизм, можно предположить, что сам Миша деньгам ноги и приделал, как всякий вменяемый человек на его месте, ну да тут уж… не пытать же его.
– Хорошо. Значит, смотри. Из всей этой хрени, которую вы тут устроили, пропал месяц работы. За месяц, если делом заниматься, а не дурью маяться, вы бы добыли четверть тонны. Это как минимум – скорее всего, больше, ну да ладно. То есть, отработали вы на одну четвёртую. Вот одну четвёртую от зарплаты и получите, после сдачи платины.
Тутаев попытался было что-то сказать, но осёкся, когда я поднял руку.
– Я ещё не закончил. Кабак вы разгромили, хозяина избили, на жену его напали. Ущерб, включая моральный – пять тысяч. Фамилии этих четырёх уродов у меня есть, и даже один из них есть уже, но как вы будете разбираться – мне пофиг. Деньги хозяину отдаёте наличкой в моём присутствии, или я со всех вас пропорционально удержу. Не умеете пить – нефиг пить. Разгромить единственную пивную в окр
Удостоверившись, что я закончил, Тутаев задумчиво покрутил головой:
– Не согласятся мужики платину сдавать за копейки. Всё остальное – ладно ещё, но это… Уже почувствовали, что за неё реальные деньги можно получать, в руках их подержали… не согласятся.
– А ты постарайся, чтобы согласились. Ты, Лёха, тут старший. По закону это как квалифицируется? Правильно, создание преступного сообщества. Смертная казнь через повешение.
Смена темы и заострение внимания на нём лично собеседника явно не вдохновили, но и не испугали – он набычился и сжал кулаки. Ладно, не угадал я с реакцией, попробуем иначе.
– Убедишь народ принять правильное решение – пойдёшь начальником работ. Это не в смысле тебя купить предлагаю, а по заслугам: доказал, что умеешь людьми руководить – руководи и дальше. Там и зарплата больше, и типа подъёмных сразу – трёшку. Хотели Митяя поставить, но, видишь, как получилось…
Ага, это, кажется, заинтересовало.
– В общем, жду ответа до завтрашнего утра. Не согласятся твои – массовые расстрелы я тут устраивать не собираюсь, разумеется, но силу применю. Кому не повезёт, тем не повезёт. Как миномёты работают, вы вчера видели. Поверь на слово – когда долбят конкретно по тебе, впечатляет ещё больше.
По идее, конечно, с таким количеством привычного к физическому труду народа они могут окопаться так, что наши восьмидесятимиллиметровки им будут, что слону дробина. Но, судя по отсутствию следов фортификационных работ вокруг, подобный вариант бунтующими ширнармассами не рассматривается, что радует.
Продолжаю демонстрировать кнут:
– Кто выживет – изгнание, с запретом на возвращение через русские земли. Пойдёт на север, к чёрным. Ну, или к японцам, те тоже пленных любят. Резать, в смысле, любят, а в остальном не очень.
– Драги повредите, если минами начнёте крыть! – потенциальный начальник работ пробует огрызнуться. Ну-ну.
– Драги, Лёха, можно отремонтировать. В крайнем случае – новые привезти. Дорогу через Каменные ворота облагородили, там теперь Унимог[30] пройдёт. Привезём… а вот ливер себе не починишь, когда осколок им поймаешь. И новый не привезёшь. Думай, короче, и остальным объясняй. Жду ответ завтра утром.
Поднимаюсь на ноги с маленького раскладного стула, вызвав новый всплеск любопытства у разомлевшей было на жаре публики. Мои, сидящие в лодках, тоже встрепенулись, один Денис продолжает сидеть с прежней невозмутимостью, баюкая в руках ПКМ.
Слышу, как позади меня Тутаева обступает толпа и начинается гвалт. Блин, вот же придурок, хоть бы подождал, пока я свалю. Сейчас у кого-нибудь эмоции потребуют выплеска, и начнётся…
К счастью, обошлось. Несколько негодующих выкриков мы, уже отойдя от берега и развернувшись, гордо проигнорировали, и пошли вниз по течению.
– Дэн! – Поворачиваюсь к Скоблову. – Маякни в город, что могут выходить. Нечего время зря терять.
В Муроме Фролов готов выдвигаться к месту несанкционированной активности японцев, но, раз уж я находился в лагере бунтовщиков, отвлекать силы мы не рискнули. Теперь же, пока старатели обдумывают мои условия, надо приструнить наших западных соседей. Пусть знают, что земля наша велика и обильна, и порядок в ней есть. Приходить к нам не надо, сами разберёмся.
– …каши не сваришь. – Глеб вздохнул. – Если примем их условия, нам конец. Может, не прямо сейчас, но за год-другой – точно.
Присутствующие задумчиво закивали. Аппетит у товарищей с севера и правда на зависть – помимо Ладоги (вместе с нефтью, разумеется, а как же иначе) они требуют Муром (угадайте с трёх попыток, с платиной или без), право свободного плавания по Аустралису и, на сладкое, право основывать свои поселения где им заблагорассудится. Вернее, даже не так – последние два пункта они не требуют, а просто извещают нас, что будут плавать и селиться где хотят, а если мы им попробуем помешать, то…
– Ну, значит, будем воевать. – Фролов, развалившийся в кресле и вытянувший больную ногу, пожал плечами с полнейшей беззаботностью, кажется, даже не напускной. – Раз уж либо мы их, либо они нас, то лучше первое.
Редкий случай, когда я с нашим блондинистым красавчиком согласен почти на сто процентов. Понятно, что там тоже русские люди, крови не хочется, но это не повод, чтобы как телок на заклание идти. Не хотят оставить нас в покое по-хорошему – придётся по-плохому. Почему «почти»? Беззаботности не разделяю. Это Сане любая подобная движуха – что коту сметана, а то и валерьянка. Диагноз, короче, ничего уже не поделаешь. Он, по-моему, до сих пор расстроен, что с японцами оба раза без войны обошлось. А я человек мирный.
– А есть чем? – Сметанин вопросительно посмотрел на Глеба, но тот переадресовал взгляд другому присутствующему.
– Владимир Иванович, как у нас дела по части вооружения?
Высокий, мосластый Перебейнос, вынужденно назначенный нашим Шпеером,[31] тяжело вздохнул, с силой потёр большими ладонями усталое лицо и, не заглядывая в лежащую перед ним папку, ответил кратко и совершенно непечатно. Глеб участливо кивнул, но тут же продолжил расспрос.
– Понятно. Но, всё-таки, хотелось бы поподробнее. По стрелковке мы все ваш отчёт видели, будем думать, что делать. А насчёт тяжёлого вооружения какие перспективы?
– Перспективы… – Перебейнос явным усилием воли сдержал рвущуюся с языка матерную тираду. Он вообще-то не из тех, кто матом не ругается, а разговаривает, так что можно делать выводы о тяжести ситуации. Впрочем, я и так в курсе, в общих чертах. – Перспективы у нас, как у того Шарика, из анекдота. Или даже не у Шарика, а у деда с бабкой.
Из дальнейшего рассказа перспективы и правда нарисовались невесёлые. Фактически, единственное, что мы сможем производить некоторое время без поддержки извне – это мины, обычные и к миномётам. Не «можем», а «сможем», почувствуйте разницу, как говорится. Для того, чтобы убрать «с», придётся ещё пахать и пахать. Особенно с учётом того, что нефтянку
– …по пятьдесят снарядов на орудие, итого сто.
– Этого хватит, они же не броненосцы вверх по реке погонят. Любой их корабль в решето превратим. – Фролов поймал раздражённый взгляд Перебейноса и примирительно поднял ладони, мол «всё-всё, не перебиваю». Так-то он прав, думаю – в лоб на две «Рапиры»[33] никто не пойдёт, об их наличии противник в курсе. Другой вопрос, что орудия можно обойти по суше и захватить, либо уничтожить, ну да тут уж всё от нас самих зависит.
– …переоборудовали в «джихадки», но солярки мало, так что…
Краем уха слушая отчёт Иваныча, отвлечённо размышляю, что вообще происходит. Чего-то я не понимаю, это точно. Во-первых, ребята из Демидовска, после провала бунта в Муроме, и не подумали убираться к себе домой. Напротив – сделали то, чего я опасался с самого начала, а именно подмяли под себя наш НПЗ вместе с месторождением. Причём сделали это в совершенно издевательской манере – ночью какие-то ухари (скорее всего, бывшие сослуживцы Фролова) повязали сначала часовых, а потом и весь остальной гарнизон, оборонявший наш единственный источник ГСМ. Почти бескровно, несколько лёгких трёхсотых не в счёт. Пленных разоружили и пинками отправили на север. Даже пару охотничьих ружей с собой разрешили взять, гуманисты хреновы. Видимо, мысль «там же русские» не только нас беспокоит. А может, политические соображения какие-то. Как бы там не было, то, насколько ловко они всё провернули, меня лично совершенно не радует. Понятно, что у нас практически все реальные вояки в тот момент были далеко на севере, а нефтянку обороняли наскоро призванные резервисты, но, всё-таки…
Так вот – самое интересное не это, а то, почему Демидовск вообще всю эту хрень затеял. Даже не так, почему – понятно. И в сверхдержавы местные рвётся (а контроль над центром и югом здешней ойкумены одновременно даёт на то отличные шансы, хотя и в отдалённом будущем), и наличие конкурирующего русского проекта, видимо, там сочли неприемлемым. Непонятно другое – как они на это решились, почему не опасаются, что Орден (которого, по идее, такие прыткие ребята должны крайне раздражать) не щёлкнет их по носу очень и очень больно. Обычно люди так рискуют либо ради запредельного куша, либо попав в безвыходное положение. И чем серьёзнее люди (а я далёк от того, чтобы недооценивать Демидовск), тем меньше они готовы рисковать по первой причине. В конце концов, Ворот у нас тут нет, ни сюда, ни отсюда. Насчёт «безвыходности» – тоже мимо кассы. Очень даже неплохо Новороссия себя чувствует, насколько я могу судить. Даже если и имеются проблемы, о которых я не знаю, война с братьями по крови за тридевять земель эти проблемы разрешить точно не поможет. Получается, рискуют даже не синицей, а жирной такой индюшкой в руках ради журавля в небе? Не понимаю…
Второй непонятный момент – почему до сих пор не прозвучало «Кыш по норам!» со стороны Ордена? Как они могут оставлять без внимания столь наглое покушение на основы здешнего мироустройства? Судя по приходящей с берегов Большого залива информации, большая часть тамошней мировой общественности воспринимает происходящее с довольно вялым интересом. «Опять эти русские что-то там у себя барагозят. Странный народец, вечно им не живётся нормальной жизнью», как-то так. В новоросской же прессе, с которой нашим представителям удалось ознакомиться, всё подаётся в разрезе «русские люди, устав от беспредела олигархов, обратились за помощью, и мы не могли не откликнуться». Собственно, позиция практически непрошибаемая. Истории ошалевших от вседозволенности «баронов-разбойников» знает практически каждый новоземельский анклав, везде им в итоге обламывали рога (даже до Нью-Рино очередь дошла, сам был свидетелем), так что…
– …на плавучую платформу, что позволит придать нашей артиллерии мобильность и облегчит…
Да-да. Атомную бомбу бы ещё нам, совсем хорошо станет. Блин, но почему Орден-то молчит? Не-по-ни-ма-ю. Нет, Нью-Хейвен, конечно, не полностью абстрагировался от ситуации, это было бы совсем уж ни в какие ворота. Выпустили пространное заявление в духе «давайте жить дружно», пообещали прислать в Ладогу представителя для проверки – насколько декларируемое Демидовском народное волеизъявление имеет место быть. Только вот сроки его приезда пока туманны. «Инспекционная поездка будет совершена после завершения необходимой подготовки, с учётом соблюдения требований безопасности», ага. А пока у нас тут вооружённое противостояние на грани полномасштабной войны, требования безопасности, разумеется, соблюсти не удастся. Уроды. Ах да, ещё
Может, за прошедшее время что-то кардинально изменилось, и Демидовск теперь стал у Ордена любимой женой? Мм… нет, всякое бывает, конечно, но как-то не верится. Противоречит это всему опыту, что жизненному, что историческому. Или это надо мной довлеет опыт старого мира, а здесь он неприменим? Чёрт его знает…
По крайней мере, Орден по-прежнему исправно присылает каждый месяц самолёт за платиной, и столь же исправно платит. Собственно, без этих денег мы, скорее всего, если бы ещё и не загнулись, то были бы к этому весьма близки, а так барахтаемся ещё. Пришлось, правда, экстренно повысить налоги, что, ясное дело, никого особенно не обрадовало. Тем не менее, пока что, все хоть и ворчат, но платят. И патриотический накал страстей пока не угас («враг у ворот», однако), и демидовских порядков тут никому особо не хочется.
– …на коленке много чего можно собрать. Было бы желание и руки прямые. – Перебейнос в очередной раз устало вздохнул. – Но с нормальным, фабричного производства вооружением это на равных соперничать не сможет. И разницу придётся кровью оплачивать. Доклад закончил.
Благородное собрание зашумело, наперебой предлагая гениальные идеи по лепке реактивной авиации из навоза и соломы. Утрирую, конечно, но не слишком. Глеб, послушав этот балаган минут пять, явно решил, что времени уже потеряно с избытком, и решительно ухватил бразды правления совещанием мощной ручищей.
– Не стоит пока углубляться в технические детали. Если у кого-то есть дельные соображения, подойдите к Владимиру Ивановичу после совещания.
На лице Перебейноса отразилось отчётливое «много вас тут с соображениями, работать некому», но вслух он ничего сказал. Больших, тем временем, продолжал:
– …оценить общую ситуацию, и выработать стратегию действий. По тактическим шагам будем уже общаться в более узких группах, по сферам ответственности. И так, моё понимание ситуации. Первое – Демидовску удалось добиться какого-то взаимопонимания с Орденом, иначе они бы уже сидели под санкциями. Соответственно, наши изначальные надежды не оправдались, и время на нас не работает.
Ну, вот, я как раз об этом и размышлял. Ещё бы понять, почему всё так повернулось…
– …работает на Демидовск. Потому что мы отрезаны и от новых поселенцев, и от торговли, и от ГСМ. Это во-вторых. Понятно, что какое-то время мы протянем, и даже довольно длительное, скорее всего, но конечный итог будет один. – Глеб щёлкнул пальцами. – Таковы исходные данные.
Откровением для собравшихся это, разумеется, не стало, но лица, и без того не слишком радостные, посмурнели ещё больше.
– …не сможем победить, отсиживаясь в обороне. Соответственно, нужно действовать. Для начала, военный аспект. Александр Дмитриевич! – председательствующий повернулся к Фролову. – С учётом всего уже прозвучавшего, как вы оцениваете наши перспективы?
Блондин чуть приосанился.
– Обороняться мы точно сможем, если они не нарастят экспедиционный корпус раза в три, и не подвезут тяжёлое вооружение. Занятия с ополчением каждый день проводятся, боеприпасы есть пока, позиции оборудовали и продолжаем совершенствовать. Режим экономии по горючке не помогает, конечно, но для обороны это не столь критично.
– Замечательно. – Глеб кивнул. – А что насчёт наступления?
Энтузиазм Фролова не сказать, чтоб сильно сбавил градус, но лицо как-то… построже стало, что ли.
– Тут что нужно понимать. Всё-таки, ополчение – это не кадровая армия. В обороне оно себя обычно куда лучше показывает. У противника полторы сотни бойцов, причём отлично подготовленных. До егерей почти всем нашим как до Луны, даже в плане индивидуальной подготовки. Десяток ребят есть, кто не уступит, но погоды они не делают. И это я ещё про слаживание не говорю…
Докладчик сделал паузу, излишне, на мой пристрастный взгляд, театральную, и Семёныч не выдержал:
– Так что, не сможем Ладогу отбить?
Фролов с хрустом размял шею.
– Ну, почему же не сможем? Сможем, нет задач невыполнимых… Постараться придётся, шапками тут не закидаешь. Подготовиться, собрать все силы в кулак, ударить. Потери будут приличные, как и разрушения в Ладоге, сразу говорю. – Саня покосился на меня, как будто ожидая возражений. А что тут возразишь? Понятно, что будут… но лучше потерять часть, чем всё.
– Это все понимают. Сколько времени нужно на подготовку? – Глеб, как обычно, конкретен.
– Надо с Иванычем ещё обсудить. – кивок в сторону Перебейноса. – Но ориентировочно… недели две, не меньше. Что там, информация есть насчёт прибытия к ним подкреплений?
Больших покачал головой.
– Пока нет. Но наши возможности по части разведки довольно ограниченны, так что, может получиться сюрприз…
– Ну, вот. Ещё один повод не медлить. Мы и так на попе ровно не сидим, ясен пень, но, если отмашку даёшь – будем уже конкретно к наступлению готовиться. Две недели, максимум три, и можно начинать.
– Понятно. – Глеб задумчиво провёл ладонью по бороде. – Решение примем в конце совещания, а пока что заслушаем Александра Юрьевича.
Солоневич откашлялся, поправил круглые очки и начал доклад.
– Что касается юридических вопросов – решение об отправке орденского инспектора в Ладогу есть, но его выполнение волокитится самим же Орденом, формальное основание – не обеспечена безопасность. Повлиять на это мы никак не можем. Если только не освободим Ладогу сами, но тогда, собственно, исчезнет и необходимость в инспекции. Более перспективной выглядит ситуация по нефтепромыслам. На руках у нашего представителя имеется решение Верховного суда Свободной территории Невада и Аризона, подтверждающее права ООО «Южная буровая компания» и на месторождение с прилегающей территорией, и на завод. Решение предписывает правительству Новороссии в недельный срок передать незаконно удерживаемую собственность. Вопрос о компенсации ущерба будет рассмотрен отдельно. – он обвёл взглядом присутствующих. – Мы намеренно разделили вопросы, чтобы как можно быстрее получить на руки решение. И так пришлось постараться…
Что есть, то есть. Рассмотрение дела в рекордный двухнедельный срок обошлось нам в кругленькую сумму, а без связей Солоневича и деньги бы не помогли.
– …соглашение о взаимном признании решений судов между Свободной территорией и Новороссией отсутствует, так что, на передачу нам завода через четыре дня, когда истечёт срок, я бы не рассчитывал.
– И смысл тогда во всей движухе? – в голосе Фролова сквозит неприкрытая ирония. Тоже мне, «человек войны» хренов.
Юрьич взглянул на молодого блондина, словно профессор на нерадивого студента.
– Смысл, Саша, в том, что подобные ситуации не в первый раз возникают. И даже не в сотый. Для этого при юридической службе Ордена есть отдел конфликтов юрисдикций. В который мы через пять дней, когда истечёт срок, передадим документы, и который обязан в двухнедельный срок вынести решение.
Фролов попытался что-то сказать (что именно, догадаться несложно, в общем-то), но Солоневич жестом показал, что ещё не закончил.
– Я на девяносто девять процентов уверен, что решение будет в нашу пользу. Позиция Демидовска юридически незащитима, в суде их буквально по стенке размазали. Даже если у них и есть некие договорённости с Орденом насчёт всей этой авантюры в целом, по данному конкретному вопросу те их поддержать никак не смогут, это будет полная потеря лица, на что Орден не пойдёт. Уверен, что захват нефтепромыслов – несогласованная с Орденом инициатива либо какого-то вояки в Демидовске, либо вообще командующего операцией на месте.
– Да, Григорьич может… – рассеяно пробормотал Фролов, кивая каким-то своим мыслям. «Григорьич» – это полковник Григорьев, командир захватившей Ладогу группировки красных. По словам Сани, весьма толковый и авторитетный офицер, сам из егерей, потом в разведку перевёлся, занимался спецоперациями. Насколько я понимаю, прижучить нас – для него вершина карьеры. Нет, я здоровую амбициозность уважаю, конечно, но не в данном конкретном случае.
– …подставились с этими нефтепромыслами, чем мы обязаны воспользоваться…
Хм… да, пожалуй, подставились. Видимо, решили, что военно-экономические соображения (оставить нас без ГСМ) важнее, чем юридические последствия. Понять их можно – не потяни Солоневич за какие-то старые ниточки, мы бы дожидались решения суда ещё месяца три-четыре, как минимум. За это время, скорее всего, товарищи национал-социалисты развили бы успех по самые глан… Новгород, в смысле.
Солоневич, тем временем, перешёл от юридических вопросов к пропаганде. Благо, он у нас и тем, и другим заведует.
– …сочувственные публикации в прессе американских анклавов, частично – у европейцев. Британия, латиносы и Бразилия настроены скорее про-демидовски. В целом, особого внимания на севере к происходящему тут нет, но постепенно публика начинает заинтересовываться. Формирование благоприятного для нас общественного мнения крайне важно, с ним даже Орден считается, так что, будем продолжать работу. Прошу увеличить финансирование хотя бы вдвое – честные, вызывающие у публики доверие журналисты стоят недёшево.
Последняя фраза, сказанная с абсолютно серьёзным лицом, вызвала саркастические смешки. Это хорошо, немного разрядить обстановку не помешает, а то сидят все, как на поминках. Почти все, вернее.
Глеб вновь перехватил бразды правления. Благо, ему, в связи со всем происходящим, предоставлены дополнительные полномочия – демократия демократией, но единоначалие на войне лучше работает. По крайней мере, в тактических вопросах. Ну а стратегию можно и обсудить, если не слишком увлекаться болтологией.
– …обсудили, предлагаю следующие решения. Первое – Фролову подготовить наступление на Ладогу, с целью вернуть контроль над ней. Крайний срок готовности – три недели. Перебейносу и остальным, по сферам ответственности, оказать всё возможное содействие.
Саня довольно кивнул. Интересно, Глеб с ним отдельно ещё поговорит, насчёт наших пленных в Ладоге? «Актив», арестованный при захвате посёлка, товарищ Григорьев так и не отпустил, прикрываясь «расследованием вопиющих злоупотреблений». Учитывая, что там Олег среди арестованных… сложно всё, в общем.
– …второе – Солоневичу финансирование на пропаганду увеличиваем в полтора раза. Но основное, Александр Юрьевич – юридическая часть. Нам необходимо топливо, так что не слезайте с орденских юристов, пока не будет нужного нам решения. Орден – это не Нью-Рино, их Демидовск игнорить не будет.
Пожилой адвокат задумчиво блеснул стёклами очков.
– …третье – мы обязаны учитывать вероятность провала наступления.
Фролов недовольно поджал губы, но перебивать не решился.
– …случае, необходим канал закупки оборудования, оружия и боеприпасов. Учитывая сложные отношения с японцами и неясную позицию Ордена, единственный такой канал – буры. Виталий Сергеевич, – председательствующий повернулся ко мне. – придётся вам отправляться в Фолькстаат.
– Надо, значит надо. – развожу руками и тяжело вздыхаю, демонстрируя, насколько мне этого не хочется. Слегка играю на публику, конечно, но и правда не хочется. Увы, придётся – мы с Глебом это ещё до совещания обсуждали. Попал в колею – пищи́, но беги.
– …четвёртое – в целях поддержания экономической стабильности анклава, предлагаю произвести закупки продовольствия у фермеров, в следующих объёмах…
Совещание длилось ещё минут десять, за которые Глеб успел всем присутствующим нарезать задач, и не по одной. Молодец он, всё-таки. Не зря мы его фюрером выбрали.
Интересные тут ландшафты. То влажная саванна с высокой травой и отдельными деревьями, то сухая степь, то каменистые холмы, заросшие непролазным колючим кустарником. И всё это чередуется в каком-то хаотичном порядке, переходя одно в другое, причём не плавно, а резко, словно ножом отрезали кусок земли и принесли вместо него новый, откуда-то издалека. Вот и сейчас – низкий, пологий холм, на вершине которого мы стоим, сплошь зарос чем-то вроде ожившей «егозы»,[34] по нужде и то в сторону не отойдёшь, приходится прямо на дороге всё делать. Ну, честно говоря, мы бы в любом случае с дороги для этого не сходили, местная фауна категорически не располагает к пешим прогулкам, так что, колючки даже полезны – некое моральное оправдание дают.
Так вот, о фауне и ландшафте – всего в километре от нас, на равнине, движется стадо рогачей, похожих отсюда на дельфинов в травяном море. Из высокой, в человеческий рост травы выглядывают только серо-рыжие спины.
– Ну что, прошли? Едем?
Денис Скоблов, отходивший по той самой нужде, карабкается ко мне, на крышу джипа. Киваю.
– Ага, прошли. Но пускай ещё метров на триста отойдут, для надёжности.
Что-то не тянет меня рисковать. До бурского фронтира осталось ещё сотни полторы километров, как минимум, и пройти их на своих двоих (вернее, четырёх – нас же двое) – та ещё задачка. Не сказать, что невыполнимая, но пробовать не хочется, от слова совсем. Лучше уж мы аккуратно, но на машине. Благо, время от времени народ по маршруту Новгород-Претория катается, колея уже набита.
Рогачи идут медленно, никуда не торопясь, так что, минут пять ещё придётся постоять. Спешить особо некуда – до буров засветло добраться всё равно не успеем, придётся, увы, опять ночевать в машине. Увы, потому что Дэн, конечно, отличный парень, вот только храпит он так, что местные саблезубые львы в ужасе разбегаются.
– Слушай… у меня вот вопрос есть.
С некоторым удивлением кошусь на Скоблова. Примерно, как если бы мой «калаш» заговорил. Он (Скоблов, а не автомат), вообще-то, не слишком разговорчив, и это одна из причин (не главная, конечно), почему он на меня работает. А работает Денис именно на меня, хотя, обычно, удаётся выбивать ему зарплату из закромов Родины. Вот сейчас, например, он в командировке, меня сопровождает в торгово-дипломатической поездке. Конечно, из своего кармана тоже приплачиваю, время от времени.
– Ну, задавай, раз есть.
Денис явно чувствует себя неуверенно, что ему тоже обычно несвойственно.
– Если красные всю реку захватят, что делать будешь?
Хм… третье лицо единственное число, значит? Ну-ну.
– Партизанить, наверное. Не сдаваться же. Не для того старались.
В принципе, не вру – есть такие мысли. И не только мысли – с Глебом это уже обсуждалось, и кое-какие приготовления на случай оккупации сделаны, и ещё больше будет сделано в ближайшее время. Бросать всё и бежать, променяв статус «отца-основателя» на «бродяга-авантюрист с кое-какими деньгами» я лично не собираюсь…
– А если всерьёз возьмутся? Долго тогда не попартизанишь.
…хотя, если совсем уж прижмёт, придётся. И на этот случай кое-какие приготовления тоже сделаны.
Пожимаю плечами.
– Места здесь много, партизанить можно долго. Не думаю, что они выдержат долгую войну, у них своих проблем хватает, что внешних, что внутренних. Геноцид устраивать им тут Орден не позволит… – хочется в это верить, по крайней мере. – …один хрен, рано или поздно мы их со своей земли выкинем. Зря они это всё затеяли, аукнется ещё.
Во всяком случае, мы постараемся, чтобы аукнулось, это тоже обсуждалось. Не мы первые начали, вот и пусть теперь не обижаются…
Скоблов задумчиво кивнул, но ничего не сказал. Интересно, в связи с чем у него такой вопрос возник? Он, помнится, никогда не скрывал, что приехал сюда деньги зарабатывать, а затем планирует вернуться в Нью-Рино. Надеюсь, не решил сделать это досрочно, для пущего навару сдав меня сослуживцам Марата Феликсовича? Млять, зря мы вдвоём поехали. Надо было ещё одну машину взять, с парой человек.
– Почему интересуешься? – всё-таки не выдерживаю.
– Ну… – он неопределённо вертит головой. – Надо же знать, что дальше будет. Работаю-то на тебя. Вот и интересуюсь.
Ишь, любопытный какой.
– Дальше всё будет хорошо. Просто не сразу, и не у всех. Но у нас будет. Поехали.
Уже сидя за рулём осторожно спускающегося по каменистому склону джипа, Денис неожиданно выпаливает:
– Я решил тут оставаться. Нафиг это Нью-Рино. Свою землю хочу. Скот буду разводить. Вот и хочу знать – не отожмут всё у нас?
«У нас» – это правильный подход. Если, конечно, он не почувствовал возникшие у меня подозрения, и не решил их малость подуспокоить. Но нет, это я уже совсем в паранойю впадаю, пожалуй.
– Не отожмут Дэн, не отожмут. В крайнем случае, мы их просто всех убьём. Верный способ.
И некоторые мысли на этот счёт у меня уже есть. Придётся кое-какие старые связи поднять. Не факт, правда, что эти самые связи будут сильно рады меня видеть.
Официантка, ростом и телосложением являющая собой полную противоположность обычному в случаях с китаянками прилагательному «миниатюрная», ловко расставила тарелки, подлила каждому из нас в кружки ещё пива из большого стеклянного кувшина и, величественно покачивая жирными боками, неспешно удалилась. Блин, где они только взяли такую? Ладно ещё толщина, среди китайцев толстых много, на самом деле, но рост… она же почти с меня! Впрочем, чёрт с ней. Есть проблемы поактуальнее.
– Мда, интересно живёшь… аж зависть берёт.
Мой собеседник, только что прослушавший слегка отцензурированную историю «Жизнь и удивительные приключения Виталия Чернова после отъезда из Кейптауна», задумчиво отхлебнул сразу треть кружки разливного «Булавайо». Как-то из интонации не очень понятно, всерьёз он это сказал, или иронизирует.
– Я-то удивлялся, чего тебе у нас спокойно не жилось. Но, похоже, тебе вообще нигде спокойно не живётся.
Ага, иронизировал всё-таки, значит. Пожимаю плечами.
– Зато не скучно. А у вас там как дела?
Достопочтенный Майк Фланаган, депутат, коммерсант и рабовладелец, неопределённо пошевелил в воздухе толстыми сардельками пальцев. Его телохранитель, как там его… блин, забыл. Помню, что израильтянин, хоть и не похож. Не важно, в общем. Короче, жилистый мужик, сидящий у стойки над бокалом чего-то безалкогольного, настороженно подобрался, но, поняв, что босс просто по ходу беседы жестикулирует, успокоился. Интересно, с чего бы это он такой нервный стал? Раньше как-то не замечал за ним…
Скоблов, точно так же сидящий у стойки чуть поодаль, проделал аналогичный цикл упражнений «насторожился/расслабился». Цирк, да и только.
– …неплохо, в общем. Спрос растёт что на чай, что на алмазы, что на всё остальное. Народ новый едет, экономика развивается… «железку» вот планируем тянуть от Кейптауна. Сначала до Солсбери, а потом на самый юг, в Угол.
– Ну, отлично, рад слышать. – Я совершенно искренен. Хотя мой отъезд из Кейптауна и получился вынужденно-скоропостижным, никакого негатива к Родезии и её жителям я не чувствую. Нормальные ребята, пусть у них всё будет хорошо. – Бритты не пакостят?
Ирландец пренебрежительно отмахнулся:
– Пытаются иногда. Но ничего такого, с чем мы бы не могли справиться. Меня больше наши собственные дуралеи беспокоят. На выборах месяц назад радикалы Сайруса взяли большинство, теперь вот правительство формируют.
Пытаюсь вспомнить. Сайрус, Сайрус…
– Это который владелец рыбацких судов? Хотел негров перестать пускать по рабочим визам?
– Угу. – покрытые густой рыжей шерстью пальцы раздражённо пробарабанили по столешнице. – Долбодятлы. Всю экономику под откос пустят с этой своей «расовой гигиеной».
У меня, честно говоря, взгляд на проблему строго противоположный, и Майк, вообще-то, в курсе, если не забыл. Но напоминать не буду, мне сейчас его раздражать не с руки.
– …улицы мести и чай собирать пойдут? Хрен там!
Ага. У нас, помнится, такие же «рационально мыслящие» рассказывали, что без гастарбайтеров Москва в мусоре утонет. Вот кто настоящий долбодятел. Ладно, переведём тему.
– Сам-то как? Депутатствуешь по-прежнему?
Майк кивнул.
– Депутатствую, куда же деваться. Переизбрался вот недавно.
– Поздравляю. А бизнес как?
– Нормально бизнес. – Фланаган несколько оживился. – У кафров войны нет, экономика растёт, строительство вообще как бешенное прёт. Покупают всё подряд, возить не успеваю. Когда отдыхать – хрен его знает. На том свете, наверное.
Насколько я помню, Майк ещё и разведкой занимается, но на этот счёт вопросов задавать точно не следует, не тот у меня сейчас статус. Так что, спрошу о другом…
– Как там гарем твой?
Собеседник без особого старания изобразил смущение.
– Да как-как… времени на них нет, говорю же. И сил тоже. Работаю на износ, хоть на пенсию выходи.
Сочувственно киваю. Майк, действительно, выглядит утомлённым и каким-то… постаревшим, что ли. И со спиртным он явно перебарщивает, следы на лице заметны. Ладно, он большой мальчик, сам разберётся со своей жизнью.
– Что у Яна и Харриса?
– У Яна нормально всё, Западное оперативное командование возглавил, на границе с Нигером. Полковника получил недавно. А, и дочь у него ещё одна родилась в прошлом году. Ну за это ты в курсе, наверное?
Качаю головой.
– Нет, откуда? Мы же не общались, как я уехал. Молодец Ян, передай мои поздравления. А Харрис что?
Широкая физиономия ирландца ощутимо погрустнела.
– У Тома с почками что-то серьёзное. Сейчас в Порто-Франко лечится, наши доктора ничего не могут сделать.
– Понятно… жаль. – И правда, жаль. Хороший мужик, и мне помог в своё время. Хочется верить, что сможет победить болезнь. Всё-таки, медицина в этом мире уже достаточно развита. В некоторых его точках, по крайней мере.
Майк опустошил ещё треть кружки, жестом просигнализировал стоящему за барной стойкой молодому китайцу «обновляй, не спи», после чего перешёл от социальной части беседы к деловой.
– Так что ты купить здесь хочешь? Не просто так же встретиться предложил.
Это уж точно. Нет, мне, конечно, интересно, как там Родезия поживает, да и с Майком приятно увидеться, но только ради этого я бы из Претории в Лумумбу однозначно не попёрся. То ещё путешествие, знаете ли.
– Боеприпасы. Это во-первых. Список, какие именно, у меня есть.
Передаю ирландцу лист бумаги, тот углубляется в изучение, затем достаёт из нагрудного кармана рубашки карандаш и начинает делать пометки. Толстая китаянка, тем временем, повторила ритуал доливания пива и вновь уплыла куда-то в подсобку.
Почему я в Конго, а не в Фолькстаате? Очень просто – в Претории нужный мне товар купить было бы крайне затруднительно, если вообще возможно. Маленький и небогатый бурский анклав для своих нужд закупал почти исключительно стрелковку, а сверх собственной потребности у них практически ничего и нет. Продавать это до недавнего времени было некому, замораживать же дефицитную наличку в военном железе чисто «на всякий случай» дураков нет, это вам не старый мир. Да, теоретически, можно договориться с кем-то из северян дистанционно, а потом принимать заказ в Претории, но это именно что теоретически, на практике так не получится. А самих буров в качестве посредников нанимать… уж больно они куркулистые, никаких денег не хватит. Кое о какой помощи договорился, и то хлеб.
Собственно, всё это было ясно изначально, так что отправка именно меня и акцент на «найдёшь с бурами общий язык» были, во многом, дезинформацией. Сведения к красным один хрен утекут, не стоит недооценивать Марата Феликсовича и его коллег-чекистов.
Окорокоподобная ручища протянула листок обратно. Напротив каждой позиции неожиданно мелким и ровным почерком написаны цифры. Бизнес Майка за прошедшие пару лет сильно диверсифицировался, как я уже узнал, и оружие теперь занимает в нём не последнее место.
– Цены я указал. Это при отгрузке в Дурбане, стоимость конголезских «конечников»[35] уже входит. Напрямую вас указывать не стоит, сам понимаешь…
– Ага, понимаю. – Быстро проглядываю цены. В принципе, по-божески, вот только… – А чего двадцать три миллиметра дорогие такие? Они же местного производства, в Демидовске их клепают.
Майк пожал широкими плечами.
– Спрос есть, берут их хорошо, вот цены и растут. ЗУшка[36] – вещь удобная в наших условиях, много у кого есть. Ну, чисто для тебя, давай на десять центов снизим, пусть будет по три пятьдесят за штуку. Дешевле не могу.
Уступка, конечно, символическая, ну да ладно, мне другое важнее.
– Сможешь организовать доставку в Фолькстаат?
Ирландец не на шутку задумался. Смочь-то он сможет, при желании, в этом я уверен. Вот только будет ли то самое желание, или решит не связываться? В конце концов, ссориться с Демидовском ему не с руки. Думаю, будь на моём месте кто-то другой, уже прозвучало бы «нет», но именно поэтому кто-то другой здесь не сидит, а сижу я. Остаётся надеяться, что старые заслуги и дружба ещё не забыты.
– Организовать-то можно. – Майк, наконец, ответил. – Правда, я тебе так сходу не могу сказать, во что обойдётся. Но тут вопрос – что скажут в Претории, когда к ним придёт груз оружия с конголезскими «конечниками»?
– Ничего не скажут. – не зря же я Фолькстаате неделю просидел. – Это всё уже решено. Документы будут ихние, типа в Конго перекупили, если вдруг орденский патруль остановит. И, кстати, не в Преторию, незачем там светиться. За полсотни миль до неё, там плавучий причал оборудован.
Ну, вернее, сейчас вот должен оборудоваться, но в такие тонкости Майка посвящать не стоит, я думаю. Я вообще весьма удивлён, что он так легко согласился. Дружба дружбой, но…
Фланаган скептически хмыкнул.
– Ты гарантируешь, что капитана с командой там за контрабанду не «примут»?
– Даю слово. С бурами я всё утряс. Им самим не улыбается, чтобы вместо нас красные появились.
А ещё чёртовы буры, которые своего не упустят, заломили за транзит такую цену, что у меня чуть зубы не рассыпались, так ими скрипел. Более того, они ещё и территориальных уступок требовали (вернее, демаркации по их варианту, границы-то согласованной нет), но тут уж я был непокобелим. Помогло то, что бурский анклав весьма небогат, мягко скажем. А если без дипломатичностей, то нищ. Нет, люди-то неплохо живут, благо народ они невероятно работящий и хозяйственный, но продавать им нечего, так что в казне – хоть шаром покати. Деньги же им позарез нужны, и на текущие закупки, и на программу переселения. В заленточной ЮАР, как я краем уха слышал, всё ускоренными темпами катится по пути Зимбабве,[37] так что руководство Фолькстаата пытается не упустить момент.
– Ок. Цену за рейс смогу через несколько дней назвать, мне надо кое с кем поговорить, а для этого кое-куда слетать. Кроме боеприпасов что-то ещё нужно?
Киваю.
– Да. ПТУРы, артиллерия, крупнокалиберные пулемёты, гранатомёты. В небольших количествах, понятно, нам же не дивизию вооружать.
Майк вновь задумался.
– ПТУРы сразу отпадают, без вариантов. С ними гайки сейчас так закрутили, что даже в Нью-Рино чёрта с два купишь. Наши тоже не выделят, я такое обосновать не смогу. Пулемёты без проблем, Эм-два вообще хоть контейнерами могу отправлять. Гранатомёты тоже достану. ЗУшки – сложнее, но несколько штук найдём, я думаю. А вот насчёт артиллерии…
Задумчивая пауза.
– Есть у меня тут один знакомый, надо вам встречу устроить. Правда, сразу предупреждаю, всё будет подержанное, причём эксплуатировалось местными.
Видимо, на моём лице достаточно ясно отразилось всё, что я думаю о способностях конголезцев (а равно дагомейцев и прочих суданцев) эксплуатировать технику, потому что Майк почти виновато развёл руками.
– Другого варианта быстро достать нет, извини. Говорю же – гайки закручивают везде. Я ведь чисто тебе в помощь, по дружбе – сам-то с этого ничего не поимею. Ну, процентов десять если дашь, не откажусь, конечно…
Кто бы сомневался. Ладно, зато это куда проще и быстрее, чем с нуля искать выходы на нужных людей. Не будь этой дурацкой ситуации с захватом Ладоги, всё получалось бы куда легче, понятно, но увы – имеем то, что имеем. Вообще, вполне возможно, что всё это и не понадобится – Фролов должен начать атаку на Ладогу со дня на день.
– …с нефтепромыслов твоих, оцени мою деликатность, ничего не прошу…
А вот это просто пропускаю мимо ушей. Я тогда не напрашивался и не разнюхивал ничего, сами всё рассказали, так что, ничего я ему за эту информацию не должен. Впрочем, судя по шутливому тону, он и сам это понимает.
– …в любом случае, лучше пушка с расстрелянным стволом, чем вообще никакой, нет?
Ну, так-то оно так…
– А что за мужик-то?
– Генерал один, из штаба Центрального округа. Службой РАВ[38] у них заведует. Нормальный, хоть и чёрный. А, кстати, он у вас в России учился. По-русски даже говорит, кажется. Найдёте общий язык, в общем, я думаю.
– Ну, мешду первой и второй…
Пожилой, но всё ещё достаточно крепкий негр, лицом больше всего походящий на шарпея, ловко наполнил рюмки и выжидающе посмотрел на меня красными, слезящимися глазами. Делать нечего, тянусь к своей.
– За артиллерию!
Уфф! Сказал бы «хорошо пошла», но врать не хочется – пошла очень так себе. А вот многоуважаемый генерал Андрэ́ Накомбо (сразу попросивший называть его просто Андреем) проглотил свои сто грамм с видимым удовольствием. Ну, да, первое впечатление явно было правильным – любитель заложить за воротник. Но, надо отдать ему должное, по-русски говорит отлично, разве что шепелявит немного. То, что я русский, да ещё и срочку на «Градах»[39] проходил, вызвало у него неподдельный энтузиазм и прилив дружелюбия. Майк, сволочь такая, после первой слинял куда-то, отговорившись срочными делами, приходится моей печени одной отдуваться. Ладно, по крайней мере, меня представили как «отличного парня, с которым можно делать дела».
– Шаль, сала нет, правда?
О господи! Ты ещё русское застольное что-нибудь спой. Впрочем, не забываю ностальгически вздохнуть и мечтательно закатить глаза – мол, шматок сала сейчас было бы самое оно. Вообще, конечно, забавно – мужик учился в Казанском артиллерийском ещё в девяностых, уж сколько лет прошло, но поменяй ему цвет кожи, и будет обычный запойный полкан с какой-нибудь базы хранения. Живое свидетельство высокой эффективности социокультурной переработки, академическим языком выражаясь.
Преодолевая желание поморщиться (собутыльник явно не поймёт), оглядываю кабинет. Обшарпанные, заплесневевшие бетонные стены с какими-то старыми плакатами и календарями, побитый жизнью письменный стол, несколько стульев и огромный, антикварного вида сейф, из которого хозяин и извлёк распиваемую в данный момент бутылку. Водка, кстати, новоросского разлива, что меня несколько насторожило поначалу. Но, как выяснилось, в центре Лумумбы есть пара магазинов, где можно ещё и не такую выпивку найти. А может он и врёт, конечно, и водку ему куратор из Демидовска привозит – один хрен, не проверишь.
– Слушай, ты ше не так давно из-за ленточки? В Казани бывал? Как там она?
В Казани, честно говоря, я ни разу в жизни не бывал, но, поддержания разговора ради, в этом не признаю́сь.
– Да, года четыре назад по делам бывал, как раз. Похорошела, не узнать прямо…
Минут пять расписываю прелести никогда мной не виденной Казани. Особенный восторг у «Андрея», почему-то, вызывает факт наличия там метро. Он, наверное, что-то типа московского метрополитена себе представляет, ну да не буду разочаровывать человека. По-видимому, несколько лет в далёком северном городе ему в душу запали, потому что заметен неподдельный интерес.
– Слушай, а заезшай ко мне в гости на выходных? У нас тут отдельный посёлок, недалеко от базы. Лида обрадуется, а то она русских хорошо, если раз в пару лет тут видит.
О как. Нет, то, что неформальные отношения завязываются, это здорово, конечно. Надеюсь, пригодится.
– Конечно, с удовольствием! А Лида это… – спрашиваю, заранее предугадывая ответ.
– Шена моя! – радостно кивает чернокожий генерал. – В Казани ше и познакомились.
Теперь сохранение «русифицированности» особого удивления не вызывает. Тщательно контролирую выражение лица, дабы там не появилась брезгливая гримаса. Не сторонник я таких браков, мягко говоря. Когда мы ихних – это ладно, а вот когда они наших… понятно, в общем.
В дверь вежливо постучали, затем, после раздражённого окрика генерала, в кабинет робко просочились двое здоровенных негров с неизвестными мне погонами. Сам Накомбо, кстати, хоть и сидит в форменной светло-зелёной рубашке, но погон на ней нет, и расстёгнута чуть ли не до пупа. Ну, он начальство, ему можно, видимо.
Вошедшие, дисциплинированно пожирающие глазами генерала и старательно незамечающие ни меня, ни бутыль на столе, что-то по очереди доложили на французском, получили в ответ порцию рычания на том же наречии и быстренько убрались.
– Эх… – «Андрей» горестно вздохнул. – Понаберут, мля… и мучайся с ними.
Я мысленно смахнул слезу умиления. Стопудово дома с женой по-русски говорит, иначе язык за столько лет ушёл бы уже. Есть, конечно, ещё одно объяснение, ну да будем оптимистами…
– …с буссолью[40] умеешь работать? У нас тут буссоли русские, кстати. Они самые надёшные и простые, даше наши олухи справляются… иногда.
– Умею, конечно. Я же говорю – взводным топогеодезистом был.
Много кем я в жизни был, однако. Всё вспомнить – самому страшно становится.
– Ну, вот. – собеседник обрадованно кивнул, отчего здоровенные мешки под его глазами заколыхались, словно желе. – Тогда поймёшь. Эти две дебила – командиры батареи и взвода, значит. У нас показательные учения скоро, сам президент долшен приехать.
При слове «президент» грязный и корявый палец главного местного артиллериста торжественно уставился в потолок.
– …этот придурок командует «Угломер шестьдесят девять двадцать пять»![41] А второй дебил начинает это пытаться выполнить! Не, ну ты прикинь, а?
Смеюсь больше из вежливости, хотя и правда, забавно. Тут даже на расовый фактор не спишешь, у нас и самих такое бывало. И даже хуже.
– Ну вот, теперь гоняю их, чтоб матчасть учили. Так что, на пятницу вечер договариваемся тогда? У меня дома? Заодно и о делах поговорим. Тут не стоит.
Ну, не стоит так не стоит, ему виднее.
– Конечно, давай на пятницу тогда.
Блин, остаётся надеяться, что эта самая Лида ему дома сильно бухать не даёт, оттого он на службе и синячит. Печень у меня не казённая, всё-таки. Надо Глебу подсказать, пусть вводит медаль «За заслуги перед Отечеством», буду первым награждённым.
Не нравится мне этот город, честно говоря. Сходить некуда совершенно. Отель – дела – отель, и всё. Ну, рестораны и ночные клубы есть, конечно, и в одном из последних мы с Майком даже зависли вчера, но вот так, чтоб просто пешком погулять – нет такого. А клубов я не фанат – иногда можно, но регулярно, как Майк – ну его нафиг. Башка, вон, с утра побаливает, и во рту словно нагадил кто-то.
Сквозь плеск воды в душе послышалось довольно мелодичное женское пение. Вот никогда не понимал людей, поющих в душе. В чём прикол? Ладно, что-то я раздражительный с похмелья. Пусть себе поёт.
Усилием воли заставляю себя подняться и выудить бутылку ледяной минералки из холодильника. Уф… вот, так лучше.
А? Кто в душе поёт? Ну, снял вчера в клубе одну, чего ж просто так ходить. Совсем уж про личную жизнь забывать не стоит, а то это… того, в общем. Уйдёт она (личная жизнь, в смысле) и не вернётся. В воспоминаниях только останется.
Нет, наличка в банковском депозитарии, разумеется. Ещё чего не хватало – приводить бл… э-э… девушек туда, где деньги лежат. Старик Альцгеймер меня пока что не победил, рановато для этого.
Впрочем, это всё лирика. Что реально напрягает, так это отсутствие информации. Даже не знаю, как там с нефтепромыслами дела обстоят – вернулись они под наш контроль, или нет. Понятно, что можно отправить телеграмму, и даже зашифровать её, но вся дальняя связь идёт через орденские структуры, а мне привлекать к себе лишнее внимание как-то совершенно не хочется. Ладно, хрен с ним. Ничего такого уж экстренного пока нет, всё развивается по плану. Конечно, будет обидно, если я тут потрачу кучу денег на закупку вооружения, а потом окажется, что оно уже не нужно, но такой вариант изначально предусматривался, и в вину мне это никто не поставит. Лучше так, чем наоборот – оружие нужно позарез, а его нет, потому что кто-то мне тут палки в колёса вставляет. Опять же – если, например, узнаю о взятии Ладоги, тогда уже стоит и телеграмму отправить.
Можно, правда, пытаться получать новости из прессы, но тут есть две сложности. Во-первых, все местные газеты, а также телевидение и радио, выходят исключительно на французском, которого я не знаю. К разряду неразрешимых проблема не относится, ясное дело, но есть и «во-вторых» – судя по тем местным газетам и выпускам новостей, что мне переводили, происходящее на Дальнем Юге тут никого не интересует. Странно, но факт. Местные вообще практически равнодушны к тому, что делается за пределами Конго, максимум – немного следят за творящимся в соседней Дагомее.
Ладно, не страшно. Думаю, за недельку я все дела в этой дыре закончу, договорюсь о поставках, а там, куда я поеду после этого, доступ к нужной информации уже будет, хочется верить.
Свежевымытая красавица (как там её… а, не важно), вышедшая из душа соблазнительно завёрнутой в полотенце, что-то бодро защебетала было на французском, но вовремя вспомнила, что я данным наречием не владею. Впрочем, язык жестов никто не отменял, так что мы быстро пришли к взаимопониманию – уходить ей ещё рано. Посему, полотенце летит в сторону, а я откидываюсь на спину и… вот так, да…
Всё-таки, есть в этих пухлых африканских губах своя прелесть.
– …страшно было, конечно, когда город бомбили с вертолётов. Андрей тогда нас с детьми в аэропорт отправил, там французские легионеры всех иностранцев собирали, для эвакуации. Я на чек-пойнт прихожу, а паспорт-то у меня местный. Они меня не пускают, говорят, только для иностранцев, иди домой. А в городе погромы уже начались, всё горит, дети плачут, я в истерике…
Лидия Николаевна рассказывает всё спокойно, и даже с юмором, хотя во время описываемых событий ей явно было не до смеха. Гражданская война штука вообще неприятная, а уж в Африке, да ещё и для белой женщины с детьми на руках… да и муж за проигрывающую сторону воюет… полный звиздец, в общем.
Впрочем, честно говоря, особого сочувствия я не испытываю, хотя, конечно, вслух всячески выражаю именно его, плюс восхищение её стойкостью. Вот последнее почти не наигранно, а что касается первого… думать надо было, за кого замуж выходишь и куда едешь. Ну, ладно, не моё дело. Так-то она тётка неплохая, вроде бы. По крайней мере, порядок дома поддерживает идеальный, и даже мужа-генерала застроила – бедняга «Андрей» почти не пьёт и покурить выходит во двор. Ну, и я с ним схожу, за компанию, типа.
– А дети-то где, Андрюх?
Не то чтоб мне было сильно интересно, но отношения надо налаживать, а насчёт того, что у четы Накомбовых два сына и дочь, я уже в курсе, генеральша рассказала.
Складчатая физиономия главы семейства засветилась гордостью.
– Старший – подполковник уше, батареей дэ-тридцатых[42] командует, на границе с Нигером.
– Молодец… а лет сколько ему?
– Двадцать восемь!
Мдя. Карьерист, однако. Хотя, с папой-генералом, да ещё и в Африке, пусть и здешней, почему бы и нет?
– …не захотел в армию идти, в колледше сейчас учится. Будет адвокатом.
– Ну, так-то тоже неплохо.
Всяко лучше, чем сидеть в джунглях на границе. А тут столица, офис, секретарша симпатичная…
– Неплохо-то оно неплохо… – на лице генерала заметно некое раздумчивое сомнение. – но тут понимаешь, в чём дело… Ты у нас человек новый, не в курсе, наверное. Профессии такие, типа адвокатов, врачей, бухгалтеров – там практически одни креолы. Ну, в смысле, кто из Франции приехал, или Квебека. И в политике тоше они в основном, других нет почти. И чуших они к себе не очень пускают. Деньги нушны, с ними мошно…
Он печально вздохнул и неопределённым жестом показал, что именно «мошно». Вперёд и вверх двигаться, как я понял. Хорошо, что разговор, наконец-то, свернул к деньгам.
– Ну, вот, нам арта нужна – как раз, подзаработаешь.
Ещё один печальный вздох, губы поджаты в выражении «не всё так просто». Ничего страшного, торговля – это нормально. Удачно Майк мне такой контакт подсуетил, осталось не упустить возвожность.
– А что конкретно нушно?
– Ну вот парочка дэ-тридцатых пригодилась бы, как раз. Есть не сильно ушатанные?
– Мм… мошно найти. Списать мне трудно будет, придётся много с кем договариваться. Дорого выйдет. Есть итальянские гаубицы, уже списанные, калибр сто пять. Дешевле получится. Как раз три штуки. Состояние хорошее. Не хочешь?
Ага, прям вот завалялись у него на складе, уже списанные. Похоже, месье генерал банчит оружием направо и налево. Собственно, это и логично, иначе откуда бы Майк его знал. Но вот что-то не сильно меня вдохновляет его предложение. Очень сомневаюсь, что у нас найдётся кто-то, знакомый с творениями итальянских оружейников, а осваивать непривычную технику в боевых условиях – ну его нафиг. Впрочем, поторгуемся.
– И почём они?
– Тебе, как земляку, почти даром отдам – по полтиннику за штуку.
На слове «земляк» пожилой негр весело ухмыльнулся и подмигнул, словно предлагая поддержать шутку. Ну, чувства юмора он не лишён, это да.
– А «дэшки»?
– «Дэшки»… – собеседник задумчиво шмыгнул носом. – «Дэшки» по сотке, их же ещё списывать надо. А, кстати – если калибр побольше хочешь, у меня ещё французская «модель пятьдесят»[43] есть, уше списанная. За семьдесят пять отдам. Отличное орудие, состояние – м-м-м! – он причмокнул губами.
Чёрт его знает, что это за «модель пятьдесят», но соображения ровно те же, что и насчёт «итальянок» – незнакомая техника нам не нужна. И, кстати…
– А с бэ-ка на всё это добро как?
Если покупать ворова… э-э… списанное у него – это одно дело, а если заводское у Майка, то никаких денег не напасёшься. Генерал, впрочем, беззаботно махнул рукой.
– Бэ-ка есть, не проблема. Но только к тому, что купишь у меня. Фланагану я бизнес перебивать не стану.
С понимающим видом киваю. Ну, и в самом деле, «землячество» землячеством, но налаженные бизнес-связи куда важнее. Впрочем, после пары транзакций у нас ведь тоже бизнес-связи появятся, и вот тогда можно будет вернуться к обсуждению…
– Ладно, по ствольной мне картина понятна, а из «реактивки» есть что? Я бы «Град» один взял, и сразу эрэсов[44] сотни три, а лучше четыре.
Для манёвренной войны в степи – как раз то, что доктор прописал, на самом деле. Самоходный, разворачивается почти мгновенно, накрывает сразу большую площадь… а если «армагеддон» не нужен, можно и одиночными достаточно точно стрелять.
«Андрей» непритворно задумался на полминуты.
– С этим слошнее. У нас их мало, все на учёте, списать… мм… трудно. И состояние… по пушкам я тебе гарантирую, что они нормальные будут, дерьмо не подсуну. А тут… или пусковая будет ушатанная, или шасси. Или всё сразу.
Ну, шасси – это ещё не так страшно, Перебейнос подшаманит, если что.
– А по деньгам что?
Лидия Николаевна показалась в двери, уперев руки в бока в шутливом укоре.
– Мужчины, вы есть идёте? Ужин стынет! Успеете ещё дела обсудить.
– Идём-идём, Лидочка!
Блин, ты ещё хвостом завиляй. И голос же такой противный сделал, сюсюкающий. Хотя, я и сам в этом плане не без греха, так что…
Генерал-подкаблучник (ну, реально, никак иначе не назовёшь) опять повернулся ко мне.
– Пойдём поушинаем, потом договорим. А за деньги я тебе так сразу не скашу, тут подумать надо.
Ну-ну. Мыслитель, понимаешь. Ладно, вернёмся пока к светской беседе. Что там ещё спросить… а, точно, про дочку-то его я и забыл. Как топик для застольной беседы пойдёт, наверное. Главное, чтоб сватать не начали, а то меня обратно на новую Родину точно не впустят.
Полковник Матен, по-прежнему руководящий пограничниками в столичном аэропорту, за прошедшее с нашей предыдущей встречи время практически не изменился, всё тот же двухметрового роста амбал, косая сажень в плечах. Ну, намёк на пузо появился, которого раньше не было, но это спокойная жизнь сказывается, видимо. Радости от встречи со старым знакомым только вот не видно что-то, скорее наоборот.
– …в Пуэнт-Руж не имели полномочий впускать вас на территорию Республики при отсутствии необходимых…
Опять двадцать пять. Ну имели ведь уже дело друг с другом, и я об этом ещё и напомнил. Скажи, сколько ты хочешь, и решим вопрос, чего мозги-то компостировать?
– …месье, в Главное управление, до выяснения всех обстоятельств…
Не, ну это уже просто хамство какое-то. Но ничего не поделаешь, придётся быть вежливым.
– Полковник, я уверен, что это прискорбное недоразумение можно решить на месте. Уверен вам, как человеку военному, претит вся эта возня с бумажками…
Словесный пинг-понг затягивается неожиданно надолго, и я уже начинаю всерьёз волноваться, что улететь сегодня не получится. Но, за пять минут до отправления рейса, чёртова горилла всё-таки берёт у меня двести экю, и даже не забывает пожелать удачного полёта. Сволочь. Нельзя с ними по-человечески.
Пробегаю по грязному коридору через не менее грязный зал ожидания, волоча за собой рюкзак, и заскакиваю в салон последним, под нетерпеливыми взглядами стюардесс. Другие пассажиры, в основном ливанцы, посмотрели на меня с вялым интересом и вернулись к своим делам.
Фуф! Всё-таки, проскочил. Нельзя сказать, чтоб я совсем не ожидал проблем на погранконтроле, всё-таки, с африканскими реалиями я ещё по Старой Земле знаком, но обычно всё решается как-то попроще. Интересно, у Дениса как всё прошло? Ну, раз обратно в отель не вернулся, значит, как-то да улетел.
Обшарпанный Y-8, который китайцы по ту сторону ворот клепают на основе Ан-12 без всяких заморочек по поводу лицензий, неспешно разогнался и (наконец-то!) оторвался от порядком надоевшей мне конголезской земли, держа курс на Кейптаун.
Да, я помню, что меня настоятельно просили там больше не показываться. Но я, собственно, показываться и не планирую – наш рейс предусматривает короткую остановку для дозаправки, кто-то выйдет, кто-то подсядет, и через полчаса мы отправимся дальше. Если конкретнее – в Форт-Линкольн, благо мне именно туда и надо. Надеюсь, полчаса в кафешке при аэродроме не будет сочтено нарушением договорённости. Майк, во всяком случае, заверил, что всё будет нормально, а он в родезийских властных кругах вес имеет, как не крути.
Зачем вообще рисковать? Приходится. Расписание изменилось, прямого рейса Мандела-Сити – Виго больше нет, все летают либо через Кейптаун (а, раз так, зачем делать лишний крюк?), либо через Порт-Дели (а уж в
Подведём предварительные итоги. Боеприпасы оплачены, погружены на судно в Дурбане и уже плывут на юг. Больше трети миллиона экю как корова языком слизала, но это необходимые расходы, без БК воевать не получится. Такой объём, с учётом наших масштабов, закроет все потребности месяца на полтора, как-минимум, даже если начнётся активная «движуха». Которая, собственно, уже началась – Фролов взял Ладогу в осаду, и даже смог огнём с берега отогнать все три корабля интервентов вниз по течению, куда-то в Дельту. Это уже Майк привёз свежие известия, он летал на пару дней домой, утрясти все вопросы с отправкой. Мировая общественность, в основном в лице англоязычной прессы, выразила некоторый интерес к событию, хотя и не слишком большой. Орден по-прежнему взирает на происходящее (я бы даже сказал, творящееся) с труднообъяснимой меланхолией, так что, придётся выплывать самим.
По артиллерии тоже всё неплохо – договорился с «Андреем» насчёт двух Д-30 и одного «Града», плюс по триста снарядов на каждую пушку и четыре сотни эрэсов. Цена за всё – двести тысяч, то есть первоначально озвученные цифры были лишь стартовой позицией для торга. Ну, я так и предполагал, собственно. Техническое состояние проверено, насколько уж я способен это сделать (очень так себе способен, будем откровенны). По крайней мере, вода из гильз не выливалась и эрэсы пополам не переламывались от ржавчины, уже хорошо. А? Зря смеётесь, бывает такое. Бывает ещё и не такое, я бы даже сказал…
Тем не менее, орудия и БК пока что не отправлены, ибо погрузить их на одно судно с закупленной в Дурбане партией мы не успевали физически, а других
Ладно, в Форт-Линкольне у меня не так уж много дел, за неделю справлюсь, надеюсь, а там и судно нужное найдётся. После этого возвращаюсь в Лумумбу, добиваю вопрос по орудиям, слежу за погрузкой, чтобы какое-нибудь барахло в последний момент не подсунули, и можно возвращаться. Вообще, конечно, хотелось бы верить, что всё это пустые хлопоты, вот-вот Фролов возьмёт Ладогу и товарищи из Демидовска оставят нас в покое. Но, один чёрт, готовиться надо всегда к худшему, и тогда жизнь будет полна приятных сюрпризов.
Полковник Грэм выглядел точь-в-точь таким, каким я видел его два года назад, при отъезде – невысокий, худощавый, с тёмными волосами и резко выделяющимися на загорелом лице светло-голубыми глазами. Правда, звание тогда было на ступеньку ниже.
– Я думал, ты хоть брюшко отрастишь, когда в большие начальники выбьешься.
Ян ухмыльнулся в ответ и с демонстративным скепсисом оглядел меня с ног до головы.
– Кто бы говорил. Сам-то в «отцы-основатели» пробился, а выглядишь ещё тощее, чем раньше. Не кормят тебя на Дальнем Юге, что ли? Ты что там пьёшь, кстати? Не кофе, надеюсь?
Мотаю головой.
– Не, такого святотатства на родезийской земле я бы себе не позволил. Чай, как и полагается. Иначе, за что воевали, ха-ха? Ещё был эклер ванильный, но уже кончился. Ты сам-то как? Поздравляю с дочкой, кстати.
– Спасибо. Ладно, времени в обрез. – Ян посерьёзнел. – Майк мне сказал, что ты остановишься пролётом, вот я и приехал. Рассказывай, что у вас там творится и что ты задумал.
О как. Сразу быка за рога, значит. Ну, по крайней мере, не морочит голову, что мы случайно встретились. Ладно, рассказываю. Вкратце, ибо стоянка всего полчаса, и десять минут из них уже прошли.
– …есть кое-какие мысли, как ребятам из Демидовска немного осложнить жизнь. В назидание, чтобы неповадно было в чужой дом вламываться.
– Ясно… – на лице родезийца глубокая задумчивость и ещё какое-то выражение, которое я никак не могу ухватить. – Компанией в прессе и судебными исками ограничитесь, или есть желание этим комми всерьёз по зубам дать?
Бинго.
– Желание-то есть. – отвечаю осторожно, а то вдруг мы друг друга неправильно поняли. – С возможностями хуже.
Ян пробарабанил пальцами по столешнице.
– Есть у меня выходы на одних ребят… что-то типа ЧВК, но официально не зарегистрированы. Берутся за разные… мм…
– Дружище. – перебиваю его, потому что тут лучше сразу внести ясность. – Я похож на человека, который будет взрывать автобусы или супермаркеты?
Читаю ответ в его глазах (не тот, который мне бы понравился), поэтому развиваю мысль:
– Если предположить, что мы вообще к этому придём, то меня будут интересовать исключительно военные и промышленные объекты.
Мой бывший боевой товарищ облегчённо кивает.
– Ну, вот, и я о том же. Думаю, за подрыв нефтяного терминала в Береговом, например, они бы взялись. Надо поговорить, конечно, и возьмут они немало, в любом случае.
Ага. Понятно. Впрочем, всё равно, спросим, ясности ради.
– Слушай, я благодарен, конечно… только тебе-то это зачем? Дружба дружбой, но…
Ян пожимает плечами.
– Во-первых, я тебе по-прежнему должен. И все мы должны, я ничего не забыл. – он обвёл рукой аэропорт, который мы вместе штурмовали три года назад. – Во-вторых, я не хочу, чтобы комми усиливались. Ничего хорошего из этого не выйдет. В-третьих, они ещё и с британцами дружат, так что…
Сейчас заплачу от умиления. Вот прям сейчас. Не, не получается. Ну, хрен с ним. Ладно, что-то я излишне циничен стал, нехорошо это. Может, человек вполне искренне говорит.
Собеседник, тем временем, куёт железо не отходя от кассы.
– Так что, поговорить мне с ними? Один тут сейчас, как раз, у него девушка в Кейпе живёт.
Решившись, киваю.
– Да, поговори. Телеграмму потом в Форт-Линкольн шли на почту, до востребования, а дальше видно будет.
Динамик, закреплённый на стене кафешки, пригласил пассажиров, вылетающих в Форт-Линкольн, занимать места в самолёте. Попрощавшись с Яном, иду вслед за остальными.
Похоже, все мелкие несостыковки, удивлявшие меня последние четыре недели, разом сложились воедино. Картина получается не то, чтоб совсем уж пугающая, но заставляет задуматься. Если, конечно, она не существует исключительно в моей голове. Но это вряд ли.
Как там говорится? Может, конечно, я и параноик, но это ещё не значит, что они за мной не следят. Как-то так.
Собеседник с достоинством пошевелил торчащими жёсткой щёткой усами и тыльной стороной ладони вытер с них хлопья пены. Вообще, конечно, порядок действий стоило бы поменять, ну да его дело. Не манерам же его учить. Лучше экскурс в историю проведу небольшой.
– А мы уже встречались, кстати. Я был на вашей лекции в Порто-Франко, по проблемам рабочего движения. Года три назад, где-то.
Белесые брови Никонова поднялись в лёгком удивлении. Кажется, даже польщённое выражение на секунду мелькнуло в глазах, но тут уж не уверен.
– Гм… надо же. Честно говоря, не думал, что вам эта тема интересна. Или вы в плане «знай своего врага»?
– Вы из меня прямо монстра какого-то делаете. – ухмыляюсь. – Просто интересно было, вот и всё.
Вообще, если честно, там много кто выступал, а его лекции я так и не дождался, потому как Ичасо уволокла меня на стрельбище, ну да не будем уточнять.
– …больше года, как переехал. По заданию партии, разумеется.
Я понимающе кивнул, мол, «а как же иначе»?
– …сейчас занимаюсь, вы в курсе.
Разумеется, в курсе. Иначе, что бы я тут делал? Города, где даже резиденты не могут спокойно носить пистолет на поясе, меня как-то не слишком привлекают. Пиво, опять же, тут средней паршивости – пенное чересчур. Но, увы, обсуждать конкретику с нашим представителем товарищи троцкисты отказались. Или они марксисты? Вечно путаю. Не важно, в общем, ЛПРа[45] им подавай на переговоры.
– Вы есть будете? Пиво здесь так себе, а вот кухня отличная. Я себе стейк из рыбы-сверла закажу.
– Доверюсь вашему опыту. А почему «рыба-сверло» называется?
– Ну… такая она… – он покрутил в воздухе пальцами. – Похожа на сверло, короче. Но вкусная.
Заказав стейки из таинственной рыбы и ещё по пиву, продолжаем беседу. «Прощупываем» друг друга, так сказать. Как жизнь здесь, как жизнь там, и всё в таком духе. Вскоре и пиво подоспело, принесённое тощей молодой азиаткой. Интересно, кстати – расовое многообразие здесь, в отличие от большинства северных территорий, бросается в глаза. Не то, чтоб я много где бывал, но рассказы-то слышал, да и со статистикой знаком – большинство анклавов к смешению кровей не стремятся. И правильно делают, имхо.
– Пиво тут дороговато что-то. – замечаю в рамках светской беседы. – Два экю за кружку – в Нью-Рино на Стрипе столько стоит. Но там хоть понятно – туристов обдирают. А здесь почему?
Сергей Владиленович философски пожимает плечами.
– Здесь акцизы высокие на алкоголь. А ещё на табак и оружие. Своеобразное место вообще, в этом мире таких почти нет. В Калифорнии, по слухам, что-то похожее, но сам я там не бывал.
Ага, своеобразное, есть такое дело. Ладно, пока у них за «hate speech»[46] наказывать не начали, так что, не совсем уж они пропащие. Впрочем, хрен с ними, я тут жить не планирую. Пора к конкретике переходить. О чём я и заявляю собеседнику без обиняков, на что он делает очередную задумчивую гримасу.
– Конкретика, говорите… – Никонов неспешно отхлебнул пиво. – Я не против. Только мне, пока что, не очень понятно, кого вы представляете, и чего хотите. Так что, начинайте.
Ну-ну. Можно подумать, ему наш представитель эти вопросы осветил. Кстати, кто с ним общался? Курганов, наверное. Если так, то общий язык им и правда проблематично было бы найти. Хотя нет, думаю, Глеб и Солоневич этот момент учитывали, и кого-то другого прислали.
– Я представляю руководство союза русских поселений на Дальнем Юге…
Вполне возможно, что он меня пишет, так что, будем сугубо официальны. И чтим уголовный кодекс, разумеется.
– …подверглись неспровоцированному нападению со стороны правящего в Демидовске режима. В рамках нашей стратегии защиты, мы ищем союзников. Ваша организация относится к тамошним порядкам без малейшей симпатии, более того, вы ведёте многолетнюю компанию по его подрыву…
– Не совсем так. – он поднял руку, прерывая меня. – То, какое правительство должно сидеть в Демидовске, могут решать исключительно жители Новороссии, это не наша прерогатива. Мы лишь придаём гласности злоупотребления режима, поддерживаем людей, борющихся за социальную справедливость…
Стопудово пишет. Ну-ну.
– Ага, вот. Эта ваша деятельность причиняет их режиму неудобства, поэтому мы хотели бы вас поддержать. Финансово.
Никонов осуждающе покачал головой.
– Вы нас неправильно себе представляете. Мы не будем марионетками буржуазии в её междоусобной борьбе. – светлые усы сурово и бескомпромиссно встопорщились. – Тем более, ваши порядки нам нравятся ещё меньше ихних, если уж быть откровенным.
Ну давай, блин, покорчи тут из себя незнамо что… борец за счастье трудового народа, понимаешь. Сидит в дорогом ресторане одного из самых богатых городов этого мира, рыбные стейки жрёт… вот, кстати, несут уже.
Стейк из рыбы-сверла своим видом никак не отличался от собратьев, сделанных из менее оригинальных морских гадов, но вот на вкус, действительно, выше всяких похвал.
От вкусной еды люди обычно добреют и смягчаются, так что, после тактической паузы, возобновляю атаку.
– Сергей Владиленович, никто не пытается сделать из вас марионеток. Хотя бы потому, что я прекрасно понимаю невозможность этого. – польстим ему немного, ага. – Мы просто-напросто хотим дать вам денег. Без всяких условий, отчётности и прочего.
На суровом лице собеседника отражается неприкрытый скепсис, так что наращиваю усилия.
– Вы же фразу помните, насчёт капитализма и верёвки?[47]
Хмыканье, кривая ухмылка.
– Ну, вот. А тут вам её не продают даже, а так отдают.
Особой радости на лице Никонова по-прежнему не заметно, но деньги ему, как и всякому революционеру (да и не только революционеру) нужны, так что он продолжает осторожно пробовать наживку.
– И о какой сумме речь? Мне любопытно просто.
Вот, это уже деловой разговор.
– Тридцать тысяч экю. – упредив разочарованную реплику собеседника, продолжаю. – Ежемесячно.
– Грх!.. – он откашлялся. – Ежемесячно – это прекрасно, конечно. Деньги на борьбу нам нужны, особенно, если никакими условиями они не обременены. Но тут возникает вопрос – зачем тогда эта встреча? Вы могли бы просто перевести пожертвование на счёт нашего НКО.[48] Реквизиты в открытой печати, мы официальная организация, зарегистрированы в Форт-Линкольне, за счёт пожертвований от неравнодушных людей и существуем, в основном…
Угу. «В основном».
– Понимаете, Сергей, тут есть один тонкий момент…
Никонов усиленно излучает в окружающее пространство мысль «Ага, я так и знал!»
– …ваше НКО, если на фактическую сторону дела смотреть – лишь один из кирпичиков в большом здании, скажем так. Я ведь прав?
– Допустим. – настороженный кивок.
– Вот… и у вас задача конкретная – борьба с Демидовском. Нас это вполне устраивает. Но у вашего партийного руководства могут быть иные приоритеты. Скажут вам,
Никонов задумчиво поковырялся вилкой в остатках овощного гарнира, после чего вновь поднял глаза на меня.
– То, о чём вы говорите, было бы нарушением местного законодательства о некоммерческих организациях. Нецелевое использование средств, а то и мошенничество. Мы таким не занимаемся.
Ну-ну. А то я не знаю, как дела делаются в таких случаях. Бухгалтера и юристы же не для мебели нужны, и хлеб свой не зря едят.
Интересное тут законодательство, кстати. Создать НКО, занимающееся подрывной деятельностью (назовём вещи своими именами) против соседней страны – пожалуйста, без проблем. Но вот перекинуть из него средства на гуманитарку в другой стране – ай-я-яй! Нецелевое использование пожертвований, финнадзор не дремлет. «Не соблюдал закон – соблюдай режим», ага.
– Сергей Владиленович… – развожу руками. – я же не пытаюсь вас на чём-то подловить. Не занимаетесь так не занимаетесь, отлично. Просто я хотел при личной встрече дополнительно уточнить, что наше пожертвование носит… строго целевой характер, скажем так.
– Я понимаю. – он спокойно кивнул, ничуть не обидевшись. – Какие гарантии вам нужны?
Хе-хе. Уже мысленно считает деньги своими, однако.
– Вашего слова вполне достаточно.
– Оно у вас есть.
Ну, а помимо слова, мы ещё и за отчётностью его фонда будем смотреть, благо она в открытом доступе, и, что важнее, за активностью на территории нашего общего противника. И товарищ Никонов это прекрасно понимает, я думаю. В конце концов, наши деньги удвоят его обороты, это должно быть отчётливо заметно «в поле». Что-то украдут, конечно, но не всё, надеюсь.
– Как вы планируете передавать деньги? Мы, по закону, не можем принимать пожертвования наличными на сумму свыше пятисот экю, если вы именно в наличных хотите вносить, причём анонимно, то нужно будет…
Всё, уже на ходу подмётки режет.
– Погодите-погодите, Сергей. Мы ни от кого не скрываемся, это совершенно законные транзакции. У нас есть расчётный счёт в Нью-Рино, мы отправим вам деньги оттуда, всё прозрачно и официально. Через месяц повторим.
«Если нас устроят результаты» повисло в воздухе недосказанным, но, судя по выражению лица отважного революционера (а он ещё и политзаключённым в Демидовске был, если мне память не изменяет) прекрасно понятым.
– Ясно. Ну, что ж… буду ждать поступления средств, в таком случае.
– До конца недели я их отправлю.
Вроде бы, обо всём договорились, но что-то Сергей Владиленович не спешит заканчивать встречу. Мнётся, как «российский интеллигент» на вопрос о пятой графе.
– Виталий Сергеевич… вы же понимаете, что наш фонд занимается исключительно мирными формами борьбы. Распространение правдивой информации, помощь политзаключённым, расследование злоупотреблений режима… ну, и всё такое.
– Конечно. – жизнерадостно киваю. – Нам именно это и нужно.
– Да, я так и понял. Но, раз уж вы сейчас ведёте войну… возможно, вы хотели бы профинансировать некие более… активные действия? Есть и другие люди, посвятившие свою жизнь борьбе с фашизмом… и они не столь ограниченны в своих методах, как мы.
Надо же, как мне все спешат помочь. Скоро рекламные рассылки приходить начнут – «Теракты в Новороссии. Быстро, качественно, недорого».
– Спасибо, Сергей Владиленович, но это не наш метод. Мы такими вещами, в отличие от демидовских, не занимаемся. Исключительно мирные способы, в рамках действующего законодательства.
– Ясно. – если Никонов и разочарован, то умело это скрывает. – Ну, тогда мы всё обсудили, пожалуй? Приятно было познакомиться.
– Взаимно.
Выйдя из ресторана, поворачиваю налево – до «Мэйфлауэра», где я остановился, пять минут пешком. Краем глаза замечаю, как на противоположной стороне улицы Скоблов, сидящий за столиком в уличном кафе, сворачивает газету. Он прилетел заранее, так что, есть некоторая надежда, что нас вместе пока не связали. Мало ли, как дело повернётся… может пригодиться, в общем.
Уверен, что товарищи чекисты внимательно наблюдают за деятельностью товарища (но не им товарища, так сказать) Никонова, и поступление средств незамеченным не останется, равно как и их источник. Но, на всякий случай, мы им ещё и копию платёжки пришлём. Деликатный намёк такой, вроде как – отстаньте, а то мы всерьёз за вас примемся. Понятно, что само по себе для них вся эта возня, что слону дробина, но для начала – пойдёт. Опять же – мой недавний собеседник, насколько я могу судить, Демидовск ненавидит вполне искренне. Значит, проявляет должную креативность в причинении им неприятностей. «Мал клоп, да вонюч», и прочие народные мудрости.
А вот над ситуацией в целом стоит подумать, потому как крепнет у меня ощущение, что в действительности всё совсем не так, как на самом деле.
Думается мне лучше всего во время прогулки, а гуляется лучше всего у воды. Получается, лучше места для размышлений, чем набережная, не найти. Совсем идеально, если на ней почти нет народа, и солнце садится в океан, но, увы, это не тот случай – широкая, вымощенная гранитными плитами набережная забита велосипедистами, бегунами, любителями роликовых коньков и просто праздношатающимся людом. Вечер, жара спала, вот горожане и повыползали на свежий воздух. Море, к тому же, здесь с неправильной стороны, так что закатом особо не полюбуешься. Ладно, ничего страшного.
И так, что мы имеем. Первое – бурский анклав, с которым у нас в будущем неизбежен территориальный спор (острота его – другой вопрос), соглашается на транзит оружия к нам, и даже согласен прикрыть это дело своими документами. Связать этот вопрос с установлением выгодной им границы они пробуют, конечно, но не слишком настаивают. Что, вообще-то, на них не похоже. «Упёртый, как бур», не зря говорят, совсем не зря. Какое может быть объяснение? Самое простое – анклав нищ, как русское Нечерноземье, а мы платим. Возможно? Возможно.
Второе. Я прилетаю в Лумумбу, захожу по адресу, который мне Майк в свое время давал. Майка там нет, разумеется (и, что удивительнее, гарема тоже нет, не обзавёлся им рыжий ирландец в Конго). Есть эконом, присматривающий за домом, которому я и оставляю свои координаты. Чисто на всякий случай. Начинаю искать выходы на местных торговцев оружием, и тут, через два дня, мистер Фланаган собственной персоной прилетает из Кейптауна. По делам, вроде как. Счастливое совпадение в химически чистом виде. Возможно? Возможно.
Третье. Есть рекомендация Ордена воздержаться от поставок вооружений на Дальний Юг. Рекомендация – это не запрет, конечно, но ссориться с демиургами этого мира никому не хочется. В особенности, если ты торговец импортом (идущим через ворота), политик (в стране, которой Орден помог появиться на свет) и разведчик (всё той же страны) в одном лице. Тем не менее, Майк практически сразу соглашается поставлять нам боеприпасы, плюс подгоняет очень полезный контакт в конголезском минобороны. Объяснение – дружба (хотя и не сказать, что мы прямо Друзья с большой буквы), желание заработать (но цены не задирает), стремление воспрепятствовать экспансии «комми» (чем она им мешает?). Возможно? Ну-у… возможно.
С «Андреем» особых вопросов не возникает, там всё понятно – мужик зарабатывает, не особо задумываясь об отдалённых последствиях. В рамки моего опыта общения с неграми вполне укладывается, лишних сущностей придумывать не надо.
Четвёртое. Ян приезжает в Кейптаун ради двадцатиминутной встречи со мной (а от западной границы до Кейпа – сутки по земле, хотя, возможно, он вертолёт брал). Стал бы я на его месте так заморачиваться? Мм… вряд ли. Ну, он не я, всё может быть. Но дальше он с ходу предлагает познакомить с кем-то, кто может, называя вещи своими именами, организовать теракты в Новороссии. А ведь он не частное лицо, а высокопоставленный военный, по заленточным меркам – командующий округом. Маленьким, конечно, ну так и Родезия невелика. Объяснения – дружба (есть такое дело, но… до такой степени?), нелюбовь к «комми» и британцам (последние тут вообще никаким боком, на мой взгляд). Возможно? Хм… с натягом, но возможно.
Пятое. Товарищ Никонов, который меня (и нас в целом) прямо-таки обязан очень сильно недолюбливать, по идеологическим причинам, не только соглашается взять деньги (тут мало кто бы отказался), но и гарантирует их использование по назначению (а ведь он должен понимать, что мы не белые и не пушистые, спросить можем). И ладно бы только это – он прямо намекает, что через него же можно и теракты заказывать. Объяснение – ненависть к национал-социалистическому режиму в Демидовске. Возможно? Возможно.
– Ой!
Молодой парень на роликах, огибая идущую передо мной пару с детской коляской, шарахается в сторону от неожиданно появившегося велосипедиста и, с круглыми от испуга глазами, врезается прямо в меня. Я, погрузившись в свои мысли, не успеваю отскочить, в итоге парень летит на землю, а меня от падения спасает только парапет набережной. Правда, руку я об него ободрал. Об парапет, не об парня.
– Вы в порядке?
Велосипедист, сволочь такая, умчался и даже не оглянулся, а вот пара с коляской обернулась и даже проявляет беспокойство.
– Да-да, спасибо. Всё нормально.
Быстренько оглядываю себя – сумка на месте, крови нет, кроме ссадины на руке… да, кажется, и правда нормально. Могло бы быть и хуже – например, заточенная спица откуда-нибудь из печени торчит, и кто её туда воткнул в суматохе – уже и не разберёшь. И идущий где-то позади Скоблов никак не поможет.
Юный любитель роликов, страдальчески морщась, поднимается на ноги. Ему досталось больше – ободрано колено, локоть и обе ладони. А вот надо наколенники и перчатки одевать. И шлем, кстати – повезло ещё, что голову не разбил.
Что-то буркнув в мою сторону (я так и не понял, извинения или наоборот), парень быстро укатил прочь. Гадёныш мелкий. Ещё и с мысли сбил.
Настроение гулять как-то пропало, поэтому присаживаюсь за столик в ближайшей кафешке, и, по рекомендации молоденькой официантки с явным избытком пирсинга, беру слабоалкогольный коктейль на основе сока какого-то местного фрукта. Ничего так, кстати, кисленько.
Ладно, возвращаемся к нашим баранам.
Так вот – в наличии пять пунктов, каждый из которых сам по себе вполне возможен. Ну, что-то в большей степени, что-то в меньшей, но совсем уж невероятного нет. А какова вероятность того, что реализуются все пять? Правильно, околонулевая. Я, в конце концов, не Вольф Мессинг, людей гипнотизировать не умею. Мессинг, говорят, тоже не умел на самом деле, ну да не суть. Суть в том, что, раз чего-то не может быть, а оно есть, значит, это кому-то нужно. И единственный кандидат в «кто-то» – Орден. В лице каких-то своих спецслужб, понятно.
Зачем им это нужно? Первое, что приходит в голову – помочь нам. Не из большой любви, ясное дело, а чтобы Демидовск не охреневал в атаке. Но как-то очень уж сложно, можно было всё организовать куда проще, если цель в этом. Какие-то внутренние тёрки? Одни, из своих соображений, поддерживают Демидовск, вторые пытаются посадить первых в лужу? Мм… вариант.
Есть и ещё один – нет никаких внутренних разногласий в Ордене, а есть целенаправленная политика по стравливанию двух русских анклавов, дабы мы вцепились друг другу в горло и возненавидели на веки вечные. Вполне стандартная тактика, смотрим на опыт старого мира. Сначала пообещали что-то Демидовску (да хотя бы просто закрыть глаза на их интервенцию), потом немного помогли нам (оставаясь в тени), а затем ненавязчиво подтолкнули нас к военному ответу. Точнее, к терроризму, ибо терроризм есть оружие слабейшей в военном отношении стороны, а мы она самая и есть. Парочка акций в Новороссии, и тамошний народ будет не любить нас также сильно, как мы их сейчас. А там спираль будет закручиваться и закручиваться, это естественный ход событий, Ордену даже ничего и делать-то особенно не придётся.
Вариант? Вариант. И что-то он мне кажется наиболее убедительным. Не зря уже два предложения насчёт
К Яну и Майку особых претензий нет – дружба дружбой, но интересы Родезии им важнее, понятно. Страна весьма зависит от Ордена, ничего удивительного, что к пожеланиям Нью-Хейвена там прислушиваются очень внимательно. Опять же – ничего плохого они лично мне не делают, наоборот, стараются помочь. А то, что они на это получили санкцию… ну, жизнь – сложная штука.
Какие практические выводы? То есть, я, конечно, молодец, вскрыл коварные замыслы врагов, и теперь… да ничего особо нового. Будь мы в кино, я бы сейчас связался с кем-то из новороссов, хоть с тем же Булатовым. И мы вместе расстроили бы зловещие планы Ордена, воссоединив две половинки одного народа в братском объятии. Вот только мы не в кино, и на тот свет мне как-то не хочется. Не стоит считать себя самым умным – если я додумался, что происходит, то в Демидовске это давным-давно поняли. И в Ордене тоже понимают, что те понимают… ну и так далее. Все всё понимают, но участие в происходящем один чёрт принимают, пытаясь обвести друг друга вокруг пальца и остаться с прибытком. И тут я, весь из себя такой проницательный, на белом коне, ага… нет уж, спасибо. Песчинка не может сломать жернова, она может только постараться проскочить, чтоб её в пыль не размололо.
Если я прав, то нашего поражения Орден постарается не допустить, иначе вся затея теряет смысл. Подождут, пока прольётся необходимое количество крови с обеих сторон, и заставят экспедиционный корпус убираться. Боеприпасы на юг ушли, Ладогу, надеюсь, Фролов скоро возьмёт. Вот, кстати – не оттого ли интервенты обходятся столь скромными силами, что их Орден попросил сильно не пылить, а то, мол, не сможет закрывать глаза? Вполне может быть.
Какие выводы непосредственно для меня? Да очень простые – продолжаю в том же духе, что и планировал. С Никоновым договорился, от его попыток развести меня на заказ теракта деликатно уклонился, теперь пора в Лумумбу возвращаться, решать вопрос с отправкой орудий и снарядов. По Яну и его предложению… хм… пожалуй, надо принимать. Зайду, кстати, завтра на почту, нет ли от него телеграммы.
Зачем мне это? Ну, во-первых, это одна из задач, которые передо мной поставлены. Не обязательная, правда, а «если получится», но, всё-таки, приказ есть приказ. Во-вторых, не верю я в «подставь другую щёку». Если тебе сделали плохо – ответь тем же, и желательно вдвойне, тогда подумают в следующий раз. Диверсия на важном объекте – самое то, не больницу же взрывать собираюсь. Ну, и в-третьих – если я угадал насчёт намерений Ордена, то вся эта история с интервенцией всё равно не закончится, пока на Нью-Хейвене не сочтут, что отношения между двумя русскими анклавами испорчены в достаточной степени. Чувствовать себя марионеткой неприятно, конечно, но варианты соскочить есть? Если и да, то я их пока не вижу. Появятся по ходу дела – буду думать.
Кстати, а не предусматривает ли сценарий суда над организатором терактов, в моём скромном лице? Скорее всего, этот самый сценарий (если он вообще существует, а не плод моей паранойи) имеет кучу ответвлений, и одно из них вполне может привести меня на скамью подсудимых. Значит, удваиваем осторожность – на территории северных анклавов ни о чём незаконном даже не упоминать, напротив, громогласно и во всеуслышание заявлять о своей законопослушности. А с контактом Яна как тогда общаться? Ладно, что-нибудь придумаем.
Новости из прекрасного далё́ка на почте меня действительно дожидались. Причём, именно во множественном числе – одетая в голубой форменный комбинезон жизнерадостная толстуха проверила мой ID, что-то забила в компьютер и, через минуту, выложила на стойку два белых конверта с одинаковыми надписями «Vitaly Chernov». Ну-ка, что у нас тут…
Первая телеграмма – из Нью-Рино. Некое ООО «Фримонт-Норт-Констракшн» сообщает, что строительство торгового павильона окончено, завершено подключение к водопроводу и канализации, но пока есть сложности с электросетями и пожарной инспекцией. Переводя с наивно-конспиративного на общедоступный – Ладога отбита, разрушения и боевые потери при этом немаленькие, среди гражданских жертв мало, все мои задачи остаются в силе. Ясно… по крайней мере, гражданским удалось разбежаться из посёлка до начала штурма, уже хорошо.
Собственно, насчёт освобождения Ладоги я с самого утра в курсе – не знаю, откуда у местных журналюг такие источники информации, но результат вчерашнего сражения уже на страницах газет. Не на первых, правда, и подробностей почти никаких, ну да не важно.
Разрушения… Как выглядят города после уличных боёв я себе отлично представляю, и вот теперь в моей Ладоге… перед глазами встают аккуратные домики, засаженный деревьями бульвар, детская площадка, которую всем посёлком оборудовали, своими руками… всё в пепел превратилось, скорее всего. Чувствую, как меня захлёстывает волна ненависти. Суки! Мы же вас не трогали, какого хрена вы к нам полезли?! В сверхдержаву поиграть захотелось? Ничего, я вам устрою сверхдержаву…
Вторая телеграмма – от Яна. Человек, о котором я спрашивал (вот как, значит), готов прилететь в Форт-Линкольн для встречи.
Хм… нет, здесь мне такие беседы вести совершенно не хочется. Договариваться на территории АСШ о подобных вещах – прямая дорога в местную тюрьму, а то и на виселицу. То, что сами акции будут не здесь, роли не сыграет, терроризм есть терроризм. Понятно, что тут как повернуть, но, если мои догадки верны, повернут именно так, при желании. В принципе, это всего северного берега Большого залива касается – надо чтить уголовный кодекс. И без того, слишком много уже мест, где мне не рады. Вернее, рады, но в плохом смысле. Тем не менее, пообщаться надо, потому как не сам же я с бомбой в зубах к этим нефтяным терминалам поплыву. Вывод? Надо встречаться, но на южном берегу.
– Можно мне пустой бланк, пожалуйста?
– А вот он! – пухлая ладонь протягивает мне жёлтый бумажный прямоугольник. – Ручка на стойке.
– Спасибо.
Та-а-ак… «Already heading back south. In three days at hotel. Irishman knows place. Confirm».[49] Как-то так. На взлётке кейптаунского аэродрома встречаться смысла нет – и времени мало, и ровно те же соображения, что и с Форт-Линкольном. Особенно, с учётом прошлого. Один раз родезийцы «вошли в положение», но рассчитывать на это повторно будет уже наглостью.
Толстуха бодро забарабанила по клавиатуре.
– С вас пять экю девяносто центов.
– Вот, пожалуйста. Скажите, а по первой телеграмме – отправитель увидит, что я её получил?
– Конечно. – двойной подбородок энергично движется вверх-вниз. – Она с уведомлением о вручении.
Отлично. Ладно, в Форт-Линкольне, вроде бы, с делами закончил, можно брать билет на завтра обратно в Лумумбу. Не забыть только на почту вечером ещё раз зайти, вдруг мой вариант встречи Яна (вернее, кого уж он там нашёл) не устроит.
Дзынь-дзынь-дзынь!
– Алло?
Английский в китайском исполнении, да ещё и с франко-африканским прононсом – это нечто, но с третьего раза я понял, что месье Шернофа ожидает в гостиничном баре некий месье Смит. Оригинально, ничего не скажешь.
Натягиваю ботинки, перемещаю Кольт с прикроватного столика в кобуру и спускаюсь вниз. Кто тут у нас… ага, понятно. Высокий и худой мужик машет мне рукой из-за дальнего столика. Скорее всего, Ян ему моё фото показывал – в личном деле оно наверняка есть.
Здороваемся, присаживаюсь напротив него. Официантка начинает движение в нашу сторону, показываю пальцем на кран с разливным «Булавайо» (хорошее пиво, подсел я на него), девушка (ну, женщина уже, скорее) кивает в ответ, и торчащий за стойкой бармен начинает наполнять кружку. Вновь смотрю на собеседника. Примерно моего возраста, глубокий загар (ну, этим тут мало кого удивишь), острое, угловатое лицо с большим носом, в тёмно-карих глазах проскальзывает искорка весёлой иронии. Рассеяно баюкает в руках широкий, низкий стакан с янтарной жидкостью.
– Наш общий друг передаёт привет. Просил сказать, что он не забыл о молотке, что бы это не значило.
– Окей. – киваю. – Я тоже.
Немудрёное, но действенное (надеюсь) подтверждение. «Молоток» – это Шон Брюер по кличке «Молот», которого мы с Яном завалили в Порто-Франко. Вернее, завалил Грэм, а я помог. И если об участии в этом добром деле родезийца кое-кто вполне мог догадываться, то о моём – сильно вряд ли. Так что, с высокой вероятностью, «Смит» и в самом деле знакомый Яна, а не сослуживец Булатова или оперативник Ордена, например. Понятно, что последний вариант не исключает первого, но тут уж…
– …звать просто Джон.
Джон Смит, ага. Простенько и со вкусом. Не могу понять по акценту, кто он. Английский, скорее всего, родной, но вот какой именно? Явно не Британия, уж их-то ни с кем не спутаешь. Штаты? Ну, может быть, там куча региональных выговоров. Разобрать, что собеседник говорит, не так просто, приходится напрягаться.
– …чем мы занимаемся, вы себе представляете, как я понимаю?
– В общих чертах. ЧВК, берущееся за выполнение заданий повышенного риска.
Он задумчиво кивает.
– Именно так. Думаю, будет проще, если вы расскажете, что у вас за проблема, и как бы её хотелось решить, в общих чертах. А я уже скажу, как мы можем с этим помочь.
А то, можно подумать, Ян ему не объяснил. Тоже пишет? Или это у меня паранойя уже? Ладно, поблизости никого нет, в том, что здесь установлена стационарная прослушка, я очень сомневаюсь, чересчур уж место геопроктологическое, а если он сам пишет – ничего не поделаешь.
– Проблема у нас одна, зато большая – на нас напал анклав, который по численности населения, экономическим возможностям и военному потенциалу превосходит нас на два порядка. К счастью, мы от них далеко, так что, логистика нам благоприятствует. Про Ладогу вы слышали, думаю?
– Конечно. – шутливый салют бокалом. – Поздравляю. Новоросские егеря – очень серьёзные ребята. То, что ваше ополчение смогло их разбить, пусть и дорогой ценой, впечатляет.
«Цена», кстати, мне до сих пор неизвестна, но спрашивать собеседника, не знает ли он о произошедшем больше меня, было бы как-то… неправильно. Блин, вот насколько в заленточном мире, с его Интернетом, в этом плане проще обстоят дела. Весь последний месяц ловлю себя на этой мысли раза по три на дню, как минимум.
– Спасибо. Так вот – разница потенциалов не только не уменьшилась, но и возросла, поскольку нам всё это нанесло очень большой ущерб, а противник, не считая экспедиционного корпуса, не пострадал. Соответственно, они могут повторить попытку в любой момент, поскольку думают, что ничем, кроме пары сотен солдат, не рискуют. Да и из тех погибло одиннадцать человек всего, остальные вернулись домой.
Забавно получается – о потерях противника знаю больше, чем о наших. Благо, местная Новороссия – это не заленточная РФ, засекречивание потерь и прочие войска фараона Ихтамнета здесь не в моде. Наоборот, фотографии погибших в газетах, «наши герои» и всё такое. Ну, оно и правильно, собственно. Малое число погибших (с их стороны, по крайней мере) тоже вполне объяснимо – не могли же наши перебить полторы сотни егерей до последнего человека. Это, в конце концов, просто нереально – мы тогда за выжившими и разбежавшимися по саванне турками-то потом два дня ещё гонялись. Хорошо хоть, местная фауна их быстро подъела и вытоптала, много там в одиночку не побегаешь. Так это гражданские поселенцы, а тут один из самых крутых местных спецназов. Отрезали от реки, заблокировали, прижали к земле миномётами и «крупняками» (и спалили по ходу дела Ладогу, поганцы), это единственный путь, на мой взгляд. Приказа «держаться до последнего человека» у егерей не было, как я понимаю, а был, скорее всего, другой – свести кровопролитие к минимуму, вот они и согласились оставить пепелище в обмен на беспрепятственную эвакуацию.
Бармен, наконец-то, справился с наполнением бокала (блин, его что, не учили пиво «по стеночке» наливать?), упитанная официантка доставила заказ по адресу, так что я делаю паузу на пару глотков. Собеседник, тоже пригубивший …э-… виски, или что уж у него там, понимающе кивает и, дождавшись, пока китаянка отойдёт подальше, продолжает за меня:
– И вы бы хотели… – многозначительная пауза.
Даже если и пишет, нужные слова мне всё равно придётся сказать, никуда не денешься, так что, я спокойно отвечаю.
– Нанести удар по их военно-экономическому потенциалу. Я не питаю иллюзий по поводу его силы, но, тем не менее, они должны понять, что страдать от войны будем не только мы. Я сразу уточню – речь идёт именно о военных и промышленных объектах, а не о гражданских. На нас напали, идёт война, но терроризмом мы заниматься не собираемся.
Мистер Смит иронично ухмыльнулся.
– Разумеется. Но какие объекты вы планируете в качестве целей для этих… ударов возмездия?
Об этом я думал, и много, так что с ответом не задерживаюсь:
– Ну, например, нефтяной терминал в Береговом. Или химзавод в Демидовске, где они производят пороха́ и взрывчатку. Что-то в этом духе. Как вариант, база их военного флота…
Останавливаюсь, поскольку смешливые чёртики в глазах собеседника даже не пытаются спрятаться. Во мне вскипает раздражение.
– Я сказал что-то забавное?
Он примиряюще поднял ладони.
– Не обижайтесь. Но, честно говоря, да.
– Почему? – вот он вообще на хрена сюда прилетел тогда, если это ему кажется забавным?
– Вы, я так понимаю, в Новороссии не бывали?
– Нет.
– Понятно. Видите ли, они выдержали очень жестокую войну с мусульманами на южной границе, а где мусульмане, там и терроризм, сами понимаете. На объектах вроде тех, что вы упоминали, такая система безопасности, что соваться туда – самоубийство. Мы не фанатики и не суперагенты из Голливуда, мы работаем за деньги, и берёмся только за те задания, в своей способности выполнить которые уверены. То, о чём вы говорите, к данной категории не относится.
И что ты тогда тут делаешь, красивый такой?
– Хм… а что вы
– Ну-у… – он покрутил в пальцах бокал. – Вообще, действовать на территории непосредственно Новороссии довольно проблематично. У них развитые спецслужбы, шпиономания среди населения, плюс мало приезжих. Наилучшей стратегией, на мой взгляд, был бы удар по объектам за пределами основной территории. Например, представительство в одной из стран на южном берегу Залива…
– Исключено. – заявляю со всей возможной твёрдостью. – Взрывать посольства мы не собираемся, это терроризм в чистом виде. Бесполезный, к тому же. Мы хотим именно нанести им существенный материальный ущерб, а не убить людей. Последнее вообще хотелось бы свести к минимуму.
Я даже не столько из моральных соображений говорю, сколько из практических – потеря пары десятков человек только сплотит противника, а вот потеря какого-нибудь критически важного производства, которое в здешних условиях куда сложнее восстановить, чем в заленточных, может и заставить задуматься.
– Войны без жертв не бывает. – Смит сочувственно развёл руками. – Как насчёт буровых вышек на шельфе, возле Диких островов? Ущерб будет весьма существенным, восстановить их без оборудования, закупленного по ту сторону ворот, невозможно. Но, конечно, без жертв не обойдётся – это же опасный объект сам по себе, в конце концов.
– Я понимаю…
В принципе, вариант. Экспорт нефти – важный источник доходов Демидовска, удар по нему будет воспринят крайне болезненно. Вот только…
– Тоже не пойдёт – получится экологическая катастрофа, это настроит против нас все анклавы региона.
«Специалист по операциям повышенного риска» непритворно (?) задумался. Видимо, получить хороший заказ ему, всё-таки, очень хочется, что не может не радовать. Есть, правда, и менее радужные варианты – приказ от начальства непременно добиться от меня заказа теракта, например.
К Смиту, судя по выражению лица, пришла очередная идея. Хотя, скорее всего, он пришёл на встречу с готовыми вариантами. Иначе даже странно было бы, вообще-то.
– А как насчёт одного из железнодорожных тоннелей под Амазонским хребтом? Большой Аверьяновский, например? Его только год назад полностью закончили. Девять километров в длину, крайне важен для их экономики. Стройка влетела в очень существенные деньги. Восстановление займёт месяцы, в самом лучшем для них случае. Вообще, там почти два десятка тоннелей, можно выбрать цель с приемлемым уровнем риска – сообщение между побережьями всё равно будет прервано.
Хм… а мысль-то хорошая! Экономический ущерб противник понесёт огромный, и, к тому же, это именно тот случай, когда «можем повторить». В смысле, при нормальном грузопотоке обезопасить тоннель невозможно – это потребует таких жёстких мер безопасности, что дорога станет убыточной.
– И как именно вы планируете это сделать?
Смит укоризненно покачал головой.
– Ну, это уже коммерческая тайна. Мы обязаны думать о своей безопасности. Если договоримся по цене, то за результат я ручаюсь. Наш общий друг же объяснил, надеюсь, что мне можно доверять, как в плане финансов и квалификации, так и в плане конфиденциальности?
Сказать-то сказал, конечно. Но это ведь не значит, что ты дров не наломаешь в процессе. У тебя цель – что-то взорвать и получить за это деньги, а у меня – чтобы акция принесла нужный политический эффект, прежде всего, и без лишних жертв. И ёлку, и рыбку, короче.
Интересно, кстати, а почему собеседник и стоящая за ним организация в целом не опасаются получить ответку от новороссов? Всё-таки, спецслужбы у тех одни из наиболее серьёзных на Новой Земле, если не самые. Хотя, ну вот что я, попав вдруг в неласковые руки кого-нибудь, вроде памятного по Нью-Рино Паши (мысленно стучу по дереву), смогу рассказать? «Джон Смит, загорелый мужик без особых примет с непонятным (и, вполне возможно, напускным) акцентом»? Смех один… Даже если они и заподозрят, о ком идёт речь (мир здесь не так уж велик, пока что, вряд ли подобных групп очень уж много), то что они смогут сделать? Люди с таким родом занятий о своей безопасности заботятся, как я думаю.
– Я понимаю, и детали мне не нужны. Но, если при взрыве в тоннеле окажется пассажирский поезд, то наша цель достигнута не будет. Максимум жертв, который для нас приемлем – локомотивная бригада товарного поезда и охрана тоннеля. Ну, может, обходчики какие-нибудь. В целом, идея мне нравится, но я должен предусмотреть возможные осложнения.
– Не окажется. – сказал Смит успокаивающим тоном. – Там большая часть тоннелей – однопутные. Когда взорвётся товарняк, пассажирского поезда в тоннеле не будет. Мы за этим проследим, разумеется. Как я уже сказал, наша цель – прибыль, а не убить побольше народу. Лишний шум и неприятности нам совершенно ни к чему. В связи с этим, вопрос – как вы смотрите на то, что мы оставим след, указывающий на каких-нибудь мстителей из Имамата? Там много небольших групп, поставивших себе цель мстить русским за геноцид на правом берегу Амазонки. Никто особо не удивится.
Хм… в принципе, мысль неплохая. Всё-таки, сколь бы оправданной в наших собственных глазах эта акция не выглядела, в северных анклавах на неё могут посмотреть совсем иначе. Если же в неизбежно поднявшейся после акции шумихе все газеты будут винить имаматчиков – тем лучше для нашей репутации. Другое дело, что нам, в первую очередь, нужно донести мысль «отвалите по-хорошему!» до новоросского начальства, а сам по себе материальный ущерб тут вторичен. Если же Демидовск будет винить в произошедшем Джохар-Юрт, нам это никак не поможет.
Объясняю стоящую перед нами дилемму собеседнику, тот понятливо кивает:
– Разумеется. Тогда, предлагаю следующую последовательность действий. Сразу после акции, мы отправляем письма в редакции нескольких популярных газет из разных анклавов. Исламисты так уже делали при терактах, никто не удивится. Будет шум в прессе, сформируется устойчивое мнение, кто виноват. При этом, я сообщу вам кое-какие подробности, которые никто, кроме исполнителей и следователей на месте, знать не может. И вы уже по своим каналам намекнёте Демидовску, что пора бы забыть о Дальнем Юге навсегда. Такой вариант вас устраивает?
– Устраивает.
Отвечаю без колебаний. Думаю, в целом получается оптимально, ничего лучшего в голову всё равно не приходит.
– Замечательно. – Смит добродушно улыбается. – Осталось обсудить сроки и порядок связи. Ну и, конечно, финансовый вопрос.
Утреннее солнце заливает всё вокруг ослепительным светом, морской бриз чуть развеивает жару, аккуратные белые домики радуют глаз, брусчатка площади (не поленились же замостить) чисто выметена, красота, в общем. Скучно только до озверения. Делать решительно нечего.
Выйдя на главную (и единственную) площадь бурской столицы с одной (из четырёх имеющихся) улиц, останавливаюсь в задумчивости на пару секунд. Заведений общественного питания в Претории ровно два, и то они больше по части выпить. Едят местные обычно дома, то, что сами приготовили. Мне бы, по-хорошему, тоже стоило вернуться к подобной практике, но вот как-то разбаловала в этом плане кочевая жизнь последнего времени – привык питаться в едальнях, лень возиться на кухне.
Впрочем, буры есть буры. Народ они хозяйственный до невозможности, и шанса заработать дополнительную копейку не упустят. Если кто-то готов платить деньги за то, чтобы его покормили завтраком – не вопрос, всё равно себе готовят, просто сделают немного больше.
Приняв решение, поворачиваю налево. Там пироги вкусные у хозяйки бывают на завтрак, а в другом заведении всё больше стейки и рыба. Оно замечательно, конечно, но стейк с раннего утра – перебор, как по мне.
Накрытая тентом веранда маленького ресторанчика, расположенного на углу площади и набережной… ну, первой от океана линии домов, скорее, набережной как таковой здесь нет, пуста. Как я уже сказал, завтракают местные дома, а для выпивки ещё рановато – солнце только два часа, как встало. Ну да ничего страшного – стоит мне зайти на дощатую веранду, как на звук шагов из окна выглядывает крупная и румяная дама средних лет.
– Доброе утро! На завтрак пришёл?
– Привет, Марта. Конечно, куда же мне ещё деваться? Есть что-нибудь?
Хозяйка заведения, уже знакомая с моими гастрономическими пристрастиями, на секунду задумалась.
– Остался большой кусок лимонного торта, я вечером детям делала. Будешь?
Вот, я же говорил.
– Ещё спрашиваешь! И кофе, если можно.
– Тебе как обычно?
– Ага.
– Через пять минут будет.
В ожидании заказа, располагаюсь за одним из полудюжины столиков, спиной к ресторанчику. Прекрасный обзор открывается – видно и почти всю площадь, и пляж, на котором у вытащенных на берег лодок кипит утренняя суета – рыбаки распродают улов. Хотя, «кипит суета» – некоторое преувеличение, пожалуй. Три небольших баркаса, или как уж там оно правильно называется, по десятку покупателей у каждого, вот и всё. Но не будем забывать – горожан, даже считая с ближайшими окрестными фермами, не наберётся и семи сотен, если стар и млад учесть. Фолькстаат в принципе не слишком многолюден, мы его уже обогнали по численности населения, а те, кто есть, в основном предпочитают селиться на своей земле, подальше от города.
Шустрый белобрысый пацанёнок, сын Марты, притащил полулитровую кружку кофе с молоком и, тоже немаленький, кусок лимонного пирога. На меня покосился со всё ещё не прошедшим любопытством. Оно и понятно – чужаков в Претории почти не бывает, если не считать моряков, но я-то не моряк, а русский откуда-то из-за гор, да ещё и целый посол.
А? Ну, да. Иначе, какого хрена я бы тут торчал уже третью неделю? «Посол», конечно, сильно сказано, соответствующий новоземельский этикет ещё не сложился и, например, такой штуки, как дипломатическая неприкосновенность не существует, увы и ах. Но все знают, что я представляю интересы Руси в Фолькстаате, у меня и справка есть …э-э… или доверенность? Верительная грамота, во! Официальное лицо я, короче. Когда своими делами начну заниматься, наконец-то, чёрт его знает…
Зачем? Мм… вы будете смеяться, но имеет место быть та самая «сложная международная обстановка». Весьма непонятная и запутанная, к тому же. Экспедиционный корпус, выбитый нашим ополчением из Ладоги (вернее того, что от неё осталось), вернулся в Новороссию – это плюс. Но как уплыл, так и может приплыть обратно в любой момент, а риторика Демидовска совершенно не изменилась – считать нас чем-то большим, чем отдельные «дикие» поселения, они отказываются наотрез, соответственно, не признают и нашего контроля над бассейном Аустралиса. Более того, у них там сейчас пропаганда раздувает психоз насчёт погибших егерей – мол, «наши ребята приплыли помочь местному трудовому народу защититься от захватившего власть криминала, а их там этот самый криминал подло и злодейски убил». Даже хуже – они ещё и подают всё случившееся в таком духе, что это мы сожгли Ладогу, дабы наказать горожан за попытку вырваться из-под нашей власти. И теперь, видите-ли, пепел Ладоги стучит в их сердца. Твари, мля. В моё тоже стучит, так что я вам это ещё припомню.
Так вот – ситуация на уровне «мировой общественности» тоже порядком запутанна. Мы кричим о нападении и требуем возмещения убытков и гарантий, что впредь ни-ни, Демидовск в ответ называет нас бандой, захватившей в заложники несколько свободных русских поселений, и грозит всячески нас покарать, а томящихся под нашей тяжкой пятой (или дланью?) – освободить. Полезный выхлоп от всей этой деятельности для обеих сторон равен даже не нулю, а строго отрицательной величине. Единственный, кто, как мне кажется, вполне доволен, это Нью-Хейвен. Нам орденцы сочувственно говорят о том, сколь недопустима агрессия крупного анклава в отношении слабых отдельных поселений и сколь важно руководствоваться международным правом при решении спорных вопросов. Разумеется, наши просьбы официально признать нас анклавом при этом благополучно пропускаются мимо ушей, под международным правом понимаются хотелки самого Ордена, а вся нить рассуждений неизменно, раз за разом подводится к необходимости интернационализации бассейна Аустралиса и области Великих озёр. Та самая «территория свободного хозяйственного освоения», которую они нам ещё во время конфликта с японцами пытались втюхать. Ладно, по крайней мере, Орден публично, прямо и недвусмысленно попросил Демидовск воздержаться от отправки каких-либо военных сил в район конфликта до прояснения ситуации, и то хлеб.
Полагаю, Демидовск слышит от представителей местных демиургов примерно то же, что и мы. Может, под немного другим углом, но конечные выводы аналогичны, уверен. И какого лешего новороссы, вместо признания поражения и фиксирования убытков, продолжают нагнетать ситуацию, мне не очень понятно. Ясно ведь, что затея не удалась, что бы там им Орден поначалу не обещал. Видимо, какие-то внутриполитические моменты влияют, ибо никакого рационального объяснения я не вижу. Что, впрочем, не означает, что его нет – не стоит себя переоценивать.
Да, кстати – Социалистическая республика Новороссия тоже открыла представительство в Претории, уже неделю как, и тоже из двух человек (у нас второй – это Скоблов, который при мне за помощника и телохранителя). Вернее, оно совсем некстати, конечно, но вспомнил я об этом факте потому, что через площадь наискосок идёт в мою сторону второй человек в новоросском представительстве, отвечающий за военно-техническое сотрудничество. И, судя по целеустремлённой походке, даже не собирается, как в том анекдоте, «делать вид, что просто прогуливается». Так что, обзор международной обстановки и своей роли в оном как-нибудь в другой раз закончу.
– Доброе утро, Виталий Сергеевич.
– Доброе, Марат Феликсович.
– Не возражаете, если я вам составлю компанию?
– Конечно, присаживайтесь.
Да, я тоже удивился. Не сейчас, в смысле, этого-то я ожидал, а неделю назад, когда он с борта «Фа́чимы» сошёл на берег. Интересно, у них там реально кадров в обрез, поэтому товарищ Булатов «и швец, и жнец, и на дуде игрец», или ещё какие причины имеются?
Особо не скрываясь, всматриваюсь в собеседника. Каким-то он подуставшим выглядит. Морщины стали глубже, лицо заострилось… да и седины прибавилось.
– Постарел? – внезапно спросил он с иронией. – Вы меня с таким сочувствием разглядываете.
Марта, услышавшая новый голос, выглядывает из окна, и, после недолгого общения, обещает через пять минут бутерброд с ветчиной и чашку крепкого кофе без молока и сахара (как можно такую гадость пить?). Может, я себе льщу, конечно, но со мной она как-то теплее общается, по-домашнему этак. Возможно, это потому, что я с ней разговариваю на африкаансе, а товарищ полковник – на английском. У буров отношение к своему языку очень трепетное, так что, мои средней успешности попытки им овладеть вызывают у местных горячее одобрение.
– Ну, скорее уставшим выглядите. – пытаюсь проявить тактичность. – Попробуйте меньше времени уделять коварным замыслам, а побольше – сну. Делать тут всё равно особо нечего, а здоровье-то не казённое, всё-таки.
От шпильки я всё-таки не удержался, но Булатов не подначку не обратил внимания.
– Да не в этом дело. – полковник вздохнул. – Годы, знаете ли, берут своё. В вашем возрасте я неделями мог спать по четыре-пять часов сутки, а остальное время работать, и ничего, на здоровье не сказывалось. А сейчас… – очередной вздох. – Хотите совет?
– Давайте.
Если бесплатный, почему бы и нет?
– Берегите здоровье, Виталий Сергеевич, пока оно есть. Вот просто цель себе такую поставьте, ежедневную, и следите за ним. А ещё лучше – укрепляйте. Когда станете постарше, будете жить с тем запасом, который создали сейчас.
Хм… это такой прозрачный намёк, или как? Старик едва заметно улыбнулся тонкими сухими губами – мол, как хочешь, так и понимай.
Белобрысый отпрыск Марты притащил маленькую чашечку кофе, огромный, разрезанный на четыре части бутерброд с ветчиной, сыром и какой-то зеленью, и высокий стакан с водой. Последний, видимо, Марта добавила по своей инициативе, здраво рассудив, что бутерброд таких размеров одним эспрессо внутрь не протолкнёшь.
– Спасибо. – киваю с максимальной искренностью, которую могу сымитировать. – Стараюсь следить, но вообще не жалуюсь, пока что.
Вру, конечно, жалуюсь иногда. Хорошо хоть, в Форт-Линкольне в нормальную стоматологию успел сходить. Патриотизм патриотизмом, но уровень развития этого дела у нас на Руси пока что оставляет желать, мдя.
– Что у вас там в Нью-Рино случилось тогда? – Булатов задумчиво разглядывает бутерброд, но нападать на него пока не спешит. – Мы, признаться, поначалу думали, что кто-то вас похитил, а телохранителей убрал в процессе. Разыскивать вас пытались, пока не узнали, что вы всё-таки уехали на юг.
Вот что искали – в это верю, но только зачем? Тут возможны варианты.
Рассказываю основную версию, с попыткой похищения подкупленными кем-то телохранителями и бравым мной, героически отбившимся от прибывших на белом «Ленд Крузере» похитителей. В альтернативную гипотезу, что я немного погорячился, посвящать собеседника, разумеется, не стал.
– Гм… – глубокомысленно сказал Булатов, выслушав рассказ. – Тёмная история. На «читинских» как-то не очень похоже по исполнению. Возможно, друзья вашей рыжей фурии… ладно, всё хорошо, что хорошо кончается.
Интересно, всё-таки, не его ли сослуживцы были в том самом «крузаке»? Если да, то вряд ли мне это простят. Впрочем, думаю, они меня вообще до сих пор не убрали исключительно потому, что люди и деньги в этом мире пока что остаются дефицитом. Происходи это всё по ту сторону ворот, давно бы мне уже гнить где-нибудь в лесочке. А тут выбор, с кем работать, довольно ограничен, вот и приходится товарищам чекистам терпеть…
– …к более злободневным проблемам. Надеюсь, вы согласитесь, что ситуация сложилась крайне прискорбная?
О как, значит. Отрицательно мотаю головой.
– «Ситуация сложилась», Марат Феликсович, это формула для избегания ответственности. «Ошибки были сделаны», «просчёты были допущены», и так далее. Само по себе всё произошло, вроде как. Вы устроили самое настоящее безумие, вот что произошло.
Собеседник скептически поморщился и явно хотел что-то вставить, но я не дал себя перебить.
– Не, ну вот правда – вы хоть сами себе-то можете объяснить, чего хотели этим добиться? Сожгли город, убили людей, посеяли ненависть между двумя русскими анклавами и убрались восвояси. Вы бы ещё Новгород разбомбили, раз уж у нас Воронежа пока нет…
Недоумение на лице Булатова кажется неподдельным, так что я спохватываюсь.
– Э-э… интернет-мем такой, не обращайте внимание. Вы его не знаете, наверное. Короче, вот на какой хрен вы всё устроили, можете объяснить?
Чекист, перед тем, как ответить, устало помассировал виски.
– Вы должны понимать, что Разведуправление не определяет политику страны. Оно выполняет приказы политического руководства. «Органы» у нас под жёстким партийным контролем, уроки советского прошлого в этом плане все помнят. А наше политическое руководство состоит из людей, безусловно, достойных, умных и честных, прекрасно разбирающихся в промышленности, технике, военном деле и администрировании, вот только в специфике
Он сделал паузу и отпил воды из стакана. Наверное, примерно так дела и обстоят. Кто у них там в ЦК сидит? «Красные директора» и вояки, насколько я понимаю. Разведуправлением тоже какой-то политический назначенец руководит, это мне ещё Майк рассказывал в своё время.
– …разумеется, было ошибкой. И я, дай мне руководство карт-бланш, действовал бы совсем иначе. Работал бы точечно, прежде всего с основателями вашего анклава, достигал взаимопонимания…
Ага, вербовал, то есть. Как со мной пытался. Вот, значит, почему он тогда насчёт денег так упирался, отказываясь выделить финансирование на мой пай – он вообще по своей инициативе действовал, добра от начальства не было, соответственно, четверти миллиона тоже. Ну, это если предположить, что мне сейчас очередную лапшу на уши не вешают. Кстати, кто-то мне говорил, что у них вообще кадровых чекистов из-за ленточки практически нет, армейцев переучивают. Что и логично, в общем-то. Козла в огород только пусти…
– …совершённые ошибки не отменяют главной задачи – не допустить политического разделения русского народа. Насколько я помню, мы это уже обсуждали, и вы со мной тогда согласились…
– Неправильно.
– Что простите? – он чуть растеряно моргнул. Играет, наверное.
– Неправильно помните. Я не соглашался, я промолчал.
– То есть, – его брови поднялись в деланом недоумении, – вы хотите, чтобы образовались два отдельных русских государства, враждующих друг с другом?
Ну что за детские подначки…
– То есть, я не вижу особого ужаса в образовании двух отдельных русских государств. Мы, в конце концов, новые земли осваиваем, а не от вас кусок отрываем. При нормальных отношениях между ними это даже на пользу могло бы пойти. Русскому народу в целом, я имею в виду. А что касается вражды – это, конечно, крайне печально, но инициатива исходила не от нас, напоминаю. Мы вас не трогали, спокойно занимались своими делами. Вы на нас напали, захватили построенный нами город, чтобы вас оттуда выкинуть, погибли тридцать девять наших. Я уж не говорю о том, что сам город в пепел превратился.
Включая мой дом, между прочим, узнавал уже. Твари.
– Мы тоже потеряли людей.
Я отмахнулся с совершенно не наигранной злостью.
– Одиннадцать человек?
Он укоризненно покачал головой.
– Тринадцать. Ещё двое погибли на борту кораблей, которые ваши обстреляли.
А, ну да, точно. Я и забыл.
– …любом случае, давайте не будем меряться потерями. Каждая капля пролитой русской крови – уже слишком много, с обеих сторон.
Ну ты мне ещё морали почитай.
– Вы. На нас. Напали. То самое «политическое разделение», благодаря этому, стало необратимым фактом. Я не знаю, как ещё понятней объяснить. И уравнивать наши жертвы и ваши потери я не собираюсь. Ладно, бессмысленный разговор. Вы, собственно, к чему весь этот разговор завели? Чего хотите?
Булатов, словно не слыша последнюю фразу, задумчиво повертел в руках пустую чашку.
– Не стоит выставлять себя исключительно белыми и пушистыми. Вы же не на митинге. Это не мы выступления рабочих на приисках подавляли пулемётами…
– Выступления, которые вы же и организовали.
Он пренебрежительно отмахнулся, мол, не сваливай с больной головы на здоровую, и продолжил.
– …выгоняли рабочих активистов в степь на верную смерть…
Этот урод Бородай, оказывается, всё-таки выжил, какое-то судно его заметило и подобрало. Теперь живёт в Демидовске, интервью даёт. Рабочий активист, понимаешь.
– …и в Ладоге далеко не все были недовольны нашим появлением, знаете ли…
Моя очередь для пренебрежительного жеста.
– Не преувеличивайте. Ну, нашлись два с половиной моральных калеки, пошедших в полицаи. Приезжайте сейчас в Ладогу, вас там благодарные местные голыми руками на куски разорвут.
При слове «полицай» губы товарища полковника сердито поджались, советское воспитание сказывается. На самом деле, коллаборационистов нашлось побольше, десятка полтора, но, всё-таки, на почти пятьсот жителей это совсем немного, я считаю. И то, половину из них не столько устраивают демидовские порядки, сколько достал сменивший меня на посту городского головы Олег. Достал не в том плане, что как-то там жутко угнетал или право первой ночи пытался ввести, так-то он парень нормальный, толковый и деятельный. Но, когда кипучая энергия накладывается на полное отсутствие такта и неумение работать иначе, кроме как в системе начальник/подчинённый… понятно, в общем. Особенно с учётом того, что народ у нас в Ладоге всё больше специфический, целенаправленно поселившийся подальше от всевозможного начальства. Ладно, надеюсь, Глеб отпрыску мозги прочистил уже, благо, из плена его и весь ладожский «актив» удалось освободить живыми и почти невредимыми, пара лёгких контузий не в счёт.
– …так и не ответили – чего вы хотите?
Со стороны площади донёсся взрыв смеха и весёлые молодые голоса, мы с Булатовым синхронно посмотрели в ту сторону. Компания бурских подростков осваивает скейтборды прямо перед белым зданием Фольксраада, местного парламента. Цивилизация, однако. Где только они их тут взяли. Скейтборды, в смысле, не детей – этого-то добра тут хватает, по пять-семь штук в семье. Впрочем, цивилизации здесь вот-вот станет больше. Орден пообещал бурам до конца текущей навигации открыть в Претории почтовое отделение, а в следующем году – полноценное представительство с отделением банка. Магнус, мой местный знакомый, недавно шутил за кружкой пива, что я принёс им удачу – столько лет никому их маленький анклав не был интересен, и, стоило появиться первому послу, как почти сразу прибыл второй, а тут ещё и Орден подтягивается.
– Интересный народ, эти буры. – старик вновь предпочёл проигнорировать мой вопрос. – Своеобразный очень, но в трудолюбии им не откажешь. Русских, правда, недолюбливают, как я заметил.
Пожимаю плечами.
– Они скорее СССР недолюбливают, и есть за что. И чёрный терроризм у них поддерживали, и вообще, пакостили, как могли. Один Герхардт[50] чего стоит. К нам нормально относятся, ну а вас, понятно, тоже с Союзом ассоциируют.
– Ну… – Булатов философски развёл руками. – Я, конечно, согласен, что не тех СССР поддерживал в Африке, совсем не тех… но, «права моя страна или нет, это моя страна», так ведь говорится, кажется? Для нашей разведки в то время это, конечно, был огромный успех. В любом случае, что было, то прошло.
Ага. Ну-ну.
– Надеюсь, вас не сильно удивляет, что у буров несколько иной взгляд на вещи. – хмыкаю максимально иронично. – Они хоть и религиозны, но насчёт «подставь вторую щеку» – точно не про них. И это
Нажим на последнее слово не остаётся незамеченным.
– Да, мы получили копию платёжки в фонд Никонова. Очень остроумно. Ваша идея?
Делаю неопределённый жест – «кто знает?». Булатов, впрочем, шутливость не поддерживает.
– Для чего нужна была эта комедия?
Ишь как заговорил.
– Для того, чтобы вы поняли – Новая Земля такая же круглая, как и старая. Если вы будете вредить нам, будет ответка.
Полковник сделал сухой, нервный жест, словно отбрасывая мои слова.
– Вы не сможете нам навредить. Эти глупые выходки только всё усложнят.
– Мы не сможем вас уничтожить. – поправляю его. – Навредить вам мы очень даже можем. Судя по вашей реакции, уже навредили.
Он досадливо цокнул.
– Да нет же! Поймите, я ведь не просто так о политическом руководстве упоминал. В нём есть консенсус, что существование второго русского анклава, подконтрольного Ордену и враждебного основному, недопустимо. И это решение всё равно будет выполнено, тем или иным способом. Но своей дурацкой, простите уж за прямоту, любительщиной, вы льёте воду на мельницу сторонников именно жёсткого варианта. Это же прямое подтверждение их опасений – не успели вы ещё оформиться и укрепиться, как уже спелись с нашими врагами и помогаете им!
Блин, такое впечатление, что с украинцем Донбасс обсуждаю. «А нас-то за что», ага.
– А то, что это ответ на вашу агрессию, им непонятно? Не трогайте нас, и мы не будем помогать вашим врагам.
И не будем взрывать у вас стратегические железнодорожные тоннели. От «мистера Смита» новостей пока нет, но, учитывая обговаривавшиеся сроки, вот-вот должны быть. То-то сюрприз получится.
– …уже говорил, что там рассматривают ситуацию в другом ракурсе. Не столь важно, согласны вы с этим внутренне, или нет – это просто факт. И не обольщайтесь этим своим случайным успехом в Ладоге – ресурсы, чтобы решить вашу проблему, у нас есть, и мы её решим. Но она может быть решена так, как этого хотел бы я – с постепенным, добровольным объединением анклавов для их общего блага. А может так, как этого хотят сторонники немедленного решения – силовым методом, с жёсткой зачисткой всех антинародных элементов.
Ну, вот, а я-то всё ждал, когда же до «врагов народа» дойдём. Левые, всё-таки, неисправимы.
– …отвечая на ваш вопрос – я хотел бы, для начала, чтобы вы осознали всю тяжесть ситуации. После этого, как мы и договаривались ещё в Нью-Рино, вы будете каналом связи между Новгородом и Демидовском…
Вернее, если я правильно понимаю, между нами и той группой, которую товарищ полковник представляет. Не сам же по себе он действует, полагаю.
– …в курсе, что вы входите в «ближний круг» Глеба Больших…
Всё-то они в курсе. В общем, понятно, чего он хочет – завербовать меня. Ну, или восстановить контроль, если он считает, что я уже был завербован. Надо ли это мне? С одной стороны – на фиг бы оно сдалось, лишняя головная боль, возможных ништяков я лично не вижу, а чисто из спортивного интереса… вышел я уже из этого возраста. С другой – если прямо отказаться, то могут ведь и правда грохнуть, в конце концов. Даже скорее всего грохнут, «дабы чего не вышло», ну и вообще, для порядка. Не уверен, что они решатся делать это прямо здесь, в Претории, слишком уж всё на виду, скандал выйдет, но «не уверен, что решатся» – это ведь не «уверен, что не решатся». Какое мне утешение от того скандала, если я уже холодный буду? Никакого, правильно.
– …что скажете? – голубые глаза Булатова требовательно смотрят на меня.
Что тут скажешь… и так плохо, и этак нехорошо. Особенно учитывая предстоящие события – если соглашусь, и тут же взорвётся тоннель, то это однозначно посчитают прямым предательством, и тогда уже точно убьют, без вариантов. И сливать им эту информацию нет ни малейшего смысла – они же нас в покое один хрен не оставят. Мдя, задачка…
– Скажу, что вы блефуете. Нет, я вполне допускаю, что есть у вас в руководстве группа идиотов, которые вот прям аж кушать не могут от того, что есть ещё один русский анклав, им неподконтрольный, с более разумными порядками. Но руки у вас коротки захватить нас силой, если бы могли, уже бы сделали. Не знаю, в какой форме Орден дал вам добро на эту авантюру, но даже до вашего начальства уже должно было дойти, что их развели. Поэтому ваши егеря и не получили приказ Сталинград устраивать. И вы своими руками создали как раз ту ситуацию, которая и нужна Ордену – два враждующих русских анклава. Присылать сюда армию вторжения вам никто не позволит – мигом угодите под санкции и останетесь без поставок извне, на чём всё ваше «социалистическое чудо» и закончится. Так рисковать даже самые упоротые не будут. Кстати, вы и так можете под них попасть – комиссию Орден рано или поздно всё равно пришлёт. Я не питаю иллюзий по поводу её беспристрастности, но вам они палок в колёса натолкают с куда большим удовольствием, чем нам. Просто потому, что вы куда больше и сильнее.
На лице Булатова одна из его любимых масок – «добрый дедушка снисходительно слушает галиматью от внука».
– Закончили речь?
– Нет ещё. – приглушаю закипающее раздражение. – Пакостить вы нам, конечно, можете, если больше заняться нечем. Для того
Он печально покачал головой.
– Вы неправильно оцениваете ситуацию. Понятно, что никаких «Непобедимых армад»[51] не будет. Но справиться с вами можно и без этого…
– Вот и попробуйте, раз уж дурная голова покоя не даёт. Ладно, рад был снова вас увидеть, но мне пора. Всего хорошего.
Дел у меня сегодня, честно говоря, никаких нет, но и смысла в дальнейшем разговоре как-то не вижу. И ни малейшего желания вновь участвовать в играх товарищей чекистов не испытываю. Посему, поднимаюсь из-за стола, оставив пару экю для Марты. Булатов, никак не демонстрируя своё разочарование, доброжелательно кивает.
– Я тоже рад. Ну, успеем ещё пообщаться. До свидания.
Да уж, не было печали. Надо Денису сказать, чтобы был настороже, и постараться без него особо нигде не шарахаться. Не факт, что это поможет, конечно, ну да хоть что-то. Ладно, переживу как-нибудь. Хочется верить, что не только в переносном смысле, но и в буквальном.
– …!
– Извини!
– Поднимай, млять!
Рывок, тяжёлый деревянный ящик поднимается на уровень плеч, теперь перехватить его снизу, упереться ладонями, толчок – и вот его уже приняли у нас и потащили вглубь кузова. Шаг в сторону, облегчённый выдох, утереть пот со лба. Разворот, идём за следующим, запалено дыша.
Мимо нас, гулко топая по доскам плавучего причала, тащит очередной ящик другая четвёрка. Расстояние от громоздящегося на дальнем конце причала штабеля тёмно-зелёных ящиков до стоящих в ряд машин – метров семьдесят, из которых двадцать – довольно крутой подъём вверх по склону. Казалось бы, не так уж и страшно, «короткий»[52] в укупорке весит всего восемьдесят два килограмма, а нести его можно вчетвером, выходит по двадцатке на человека. Но когда этих ящиков четыре сотни… ну, пусть даже две, у нас две команды «носильщиков», всё равно, да ещё с учётом жары хорошо так за тридцатник…
Устаёшь, в общем. Мягко говоря. И грузовики на причал не загнать – слабосильная индийская «Тата» обратно с ящиками уже не вылезет. «Урал» с пусковой установкой и то еле-еле смог, а у него «мощща» заметно побольше. Перемудрили малость с конспирацией – да, заметить причал случайно практически невозможно, в этом плане место отличное, но вот погрузка превращается в пытку. Одно утешает – «длинных»[53] нет, они в укупорке стольник весят, и кантовать их неудобнее. Ну, это сейчас меня данный факт утешает, а при покупке расстроил, плюс пять с лишним километров дальности, как-никак. У продавца-то «длинные» были, но первый же проверенный мной эрэс переломился пополам, когда его подняли, и на этом желание их брать у меня пропало начисто. Почему переломился? Хранить потому что надо, как положено. Ну, или, хотя бы, в ящиках под навесом, как «короткие» лежали. А если на земле, под открытым небом и россыпью… негры, что с них взять.
Хотя, если честно, наши в этом плане не сильно лучше. Помнится, как-то на срочке угодил я в погруз-команду, получавшую две тысячи таких же эрэсов с окружного склада. Упахались так, что мысль «сейчас сдохну» приносила некоторое облегчение, ну да суть не в этом, а в том, что там они тоже россыпью хранились. Вроде как под навесом, но полусгнившим, так что, можно сказать, под открытым небом. Только в здешнем Конго, по крайней мере, перепадов температур почти нет, а тогда дело было на Дальнем Востоке…
Вот и штабель. Вдвоём берёмся за ручки ящика слева, рывок на себя, напарники осторожно, дабы не прищемить пальцы, хватаются за ручки справа – понесли. Надо будет поменяться сторонами в следующий раз, а то у меня правая рука уже сантиметров на десять длиннее левой, кажется.
Ладно, во всяком случае, уж лучше носить ящики к грузовикам, чем кантовать их в кузове. Во-первых, какой-никакой ветерок обдувает, во-вторых (и в главных) – спина куда меньше убивается. Собственно, совсем не убивается, если за этим следить и правильно её держать. А в кузове этого делать не получается, проверено на практике. Артиллерия, знаете ли, это не столько оглохшие уши (хотя и это тоже), сколько сорванные спины и разбитые пальцы. Но в кузове трудятся те, кто ростом пониже, и это логично, а я к ним точно не отношусь.
Зачем вообще таскаю, и почему вот те двое в «джихадках» бездельничают? Ну, во-первых, они не бездельничают, а на пулемётах дежурят. Пусть за ближайшей грядой холмов и расположились буры, мимо которых вряд ли кто-то пройдёт, но бережёного, как известно… Особенно, в свете позавчерашних новостей от «мистера Смита», мдя.
Во-вторых, политические моменты никто не отменял, а я же политик, вроде как, пусть и мелкомасштабный. Так что, хоть я здесь и старший, в смысле субординации, но двое водителей, возрастом в районе полтинника, отправились на посты, а мы с Денисом, соответственно, на погрузку. Скоблову, кстати, потяжелее, чем мне – он-то в кузове работает. Ничего, здоровья у него хоть отбавляй, справится.
– Раз-два!
У-у-х! Есть!
Очередной ящик отправляется в недра кузова. Три «Таты» уже загружены, осталась вот эта и потом ещё две. Ну, вернее, полторы – последняя выйдет неполной.
Что вообще происходит? Закупленное у «Андрея» разгружаем, что же ещё. Пушки и снаряды к ним будут попозже, а пока одна «бээмка» и четыреста эрэсов. К чему эти заморочки, раз Ладога снова наша? Ну… есть свои тонкости. Для начала, артиллерия свыше ста миллиметров может находиться только на вооружении анклавов, отдельным поселениям, которыми мы, с точки зрения Ордена, являемся, она не положена. Вернее, может быть и положена, но по специальному разрешению того же Ордена, а шансы на получение такового сейчас… невысоки, да.
Взять за ручки ящика слева, рывок на себя… блин, опять забыл сторонами поменяться. Ладно, в следующий раз.
Так вот – на первое обстоятельство можно было бы и забить в обычной ситуации, ну кто там будет проверять, что у нас есть. Никто, разумеется. Вот только ситуация не совсем обычная, и такие проверяющие вполне могут нарисоваться. И если у себя мы их сможем просто послать в пешее эротическое, заявив, что против нас была агрессия и мы должны иметь возможность защищаться, то в дороге груз вполне может кто-нибудь перехватить. Хоть Орден, хоть «красные», да и мало ли кто ещё. В общем, по этим и кое-каким прочим обстоятельствам, решено артиллерию тащить не по реке, а через уже согласованный с бурами канал. Да, так оно дороже и хлопотнее, зато надёжнее.
Причал прошли, начался подъём. Эхе-хе-х…
– Млять!
Трухлявое дно ящика не выдерживает веса снаряда и с хрустом проламывается, эрэс падает на землю и начинает скользить вниз по склону. Скользит «головой» вперёд, через полметра мы успеваем его перехватить и остановить, но поздно – кольцо, удерживающее лопасти стабилизатора прижатыми к корпусу, цепляется за какой-то корешок и сдвигается к са́мому хвосту.
Щёлк! «Перья» раскрываются.
– Твою ж мать…
Ладно, не всё ещё потеряно, лопасти не погнуты, вроде как.
– Так, Серёга, аккуратно поднимаем вдвоём – ты за голову, я за хвост. Стой! Сначала я, чтоб «перья» не погнуть. Вот так… Вы ящик берите, несём всё наверх, там положим пока. Как погрузку закончим – сложим «перья» и наденем кольцо обратно, я покажу, как.
Да уж, вспомним молодость, называется. В принципе, все эти погрузки и отснаривания – как езда на велосипеде. Один раз научился, уже не разучишься. Но, чёрт возьми, двадцать лет назад всё это давалось как-то полегче.
Штабель. Взять за ручки ящика слева, рывок на себя… млять, опять стороны поменять забыл. Ладно, в следующий раз.
– …масло, значит, выдавливает, оно разбрызгивается, – лапища Перебейноса-младшего растопырилась, для большей наглядности, – и горит.
– Вова, – вздыхаю я, – ты мне по-русски скажи – сможет ехать, или не сможет?
– Сможет. – наш механик глубокомысленно кивает. – Пока опять не сломается.
Млять, тоже мне, юморист.
– Ладно, ясно.
Поворачиваюсь к Диме Школьному (интересная фамилия, однако) и вопросительно поднимаю брови. Понятно, что по служебному положению я выше, но старшим колонны на пути в Фолькстаат был он, вот и не станем вносить сумятицу, пусть так и остаётся.
Невысокий и сухощавый Школьник (ну, а какой ещё может быть позывной с такой фамилией?) задумчиво взглянул на небо. Туч нет, к счастью, но солнце явно клонится к закату.
– Остался час светлого времени, не успеем. Ночуем здесь. Точнее, во-о-он там. – Дима показал пальцем на плоский каменистый холм метрах в трёхстах от нас.
Ну, оно и правильно, наверное. Площадка для привала, до которой мы явно не успеваем добраться засветло, ничем принципиально не отличается от саванны здесь. Там, правда, есть ручей, но запасы воды у нас имеются, так что, переживём как-нибудь. Нет, понятно, что там удобнее, но кому сейчас легко?
«Тойота Бандейранте», переоборудованная в «джихадку», разведала окрестности намеченного для ночёвки холма, ничего подозрительного там не обнаружилось, так что вся колонна медленно и осторожно переместилась туда, приминая бамперами и давя колёсами сочную зелёную траву. В здешней саванне два сезона дождей – короткий и длинный, и сейчас как раз заканчивается первый, так что всё растёт, цветёт и колосится, трава вон по грудь человеку вымахала. Хорошо, что движение по дороге не слишком интенсивное, и разъездить её в сплошное грязевое болото редкие машины просто не успели. Впрочем, даже так тяжелогружённые «Таты» регулярно застревают, и приходится их вытаскивать с помощью лебёдки, досок и такой-то матери.
Школьник быстро расставил машины, распределил посты и смены, задумался на пару секунд и выдал указание:
– Костёр сегодня не разжигаем, сухпаем[54] поужинаем. Кто хочет чаи́-кофеи́ – кипятите сейчас на горелках, пока не стемнело.
Особого энтузиазма на физиономиях личного состава не загорелось, но и возражений не последовало.
Дождавшись, пока Дима освободится, подхожу к нему.
– Чуйка какая, или так, на всякий пожарный?
Он чуть неуверенно наморщился.
– Да чёрт его знает. Лишним не будет. Если бы на площадке ночевали – так и ладно, один хрен все в курсе, где она. А раз уж посреди степи – лучше затихариться.
Согласно киваю. С Димой я почти незнаком, как-то не доводилось пересекаться, но производит он впечатление достаточно толкового мужика. Сам из Чернигова, как я успел выяснить, но переехал на Новую Землю ещё ребёнком, семья осела в Новой Одессе, а потом, когда порядки там перестали устраивать, перебралась куда-то под Форт-Рейган. В тихой американской глубинке молодому парню быстро стало скучно, и он завербовался в охрану конвоев. Что, думаю, и объясняет, почему его отправили старшим колонны. Потом бандитов на дорогах повывели, с работой «по профилю» стало туго, так что Школьный ещё успел немного понаёмничать на охране нефтяных вышек в Халифате, ну а потом оказался у нас.
Некое настораживающее предчувствие не только у него – я и сам себя на этом ловлю. Только, в отличие от Димы, информации у меня побольше, так что я примерно представляю, откуда может подуть ветер с камнями.
Нет, есть, конечно, и общие соображения. Маловероятно, что товарищей из Демидовска приводит в восторг перспектива появления у нас РСЗО, пусть даже в единственном экземпляре. «Град» – страшная вещь в умелых руках, на самом-то деле. И пусть таковые руки у нас пока отсутствуют (я, вообще-то, единственный на весь анклав, кто когда-то работал на «Градах», а это двадцать лет назад было, да и не офицером же, а обычным срочником, пусть и толковым), дело это наживное. Эрэсы есть, таблицы стрельбы есть, понимание того, «как это работает», тоже имеется – немного потренируемся, и воевать с нами уже станет куда как затруднительнее. В конце концов, это не старый мир – здесь никто не может себе позволить терять людей не то что полками и дивизиями, но даже взводами и ротами. Нет, ну, насчёт взводов я погорячился, пожалуй – такие потери себе кое-кто позволить уже может, ну так на то он и «Град», чтобы этим не ограничиваться.
Собственно, ради этих самых тренировок я и еду – думаю, за неделю управлюсь, и надо будет возвращаться. В Претории ещё дела ждут.
Так вот, это я к чему всё – на месте «красных», я бы постарался нас перехватить до того, как мы окажемся в Новгороде. Благо, им даже нет никакой необходимости громить всю колонну – достаточно уничтожить один-единственный «Урал» с пусковой установкой. А 375-й, между прочим, с бензиновым движком, и горит, в случае чего, как свечка. Нет его – и эрэсы мгновенно превращаются в дорогостоящий хлам, годный разве что на колья для заборов. А? Да, я тоже по телевизору видел, как духи их с самодельных направляющих запускают при помощи батарейки, но, имхо, так можно попасть в цель размером с город, минимум.
По-хорошему, конечно, нам бы охраны побольше. Во всём конвое – четырнадцать человек, и это включая меня и Скоблова. Шесть грузовиков с эрэсами, БМка, две «джихадки» с M2 на вертлюгах и мой джип с АГС-17 на крыше. Звучит солидно, вроде бы, но, на самом деле, этого совершенно недостаточно в случае серьёзных проблем по дороге. Доберусь до Новгорода, выскажу Глебу всё, что по этому поводу думаю. Нет, я понимаю – ополчение распустили, людям нужно своими делами заниматься, а большая часть «кадровых» вояк либо в Муроме, либо в Ладоге. Но ещё хоть с десяток человек из тех, кто понадёжнее, могли бы наскрести? Могли бы, однозначно.
– Будем кипяток делать?
– Давай, кофейку хоть попьём.
Наша с Денисом смена через три часа, так что спать ложиться особого смысла всё равно нет, и кофе не помешает. Быстро кипятим маленький чайник на горелке (чёрт, с этой копотью от солярки его уже страшно в руки брать) и завариваем кофе, кто как любит. Зажав в кулаке большой, жёсткий кусок билтонга,[55] потихоньку обгрызаю его и запиваю кофе.
– Школьник нервничает и, возможно, не зря. Надо посматривать, сам понимаешь…
Денис спокойно кивает. В детали я его не посвящал, разумеется, но в общих чертах он в курсе, что товарняк в Большом Аверьяновском тоннеле взорвали не «мстители» из Имарата, как все думают. Хотя, «все» – сильно сказано. Хоть мы пока никаких намёков Демидовску и не делали, не стоит недооценивать их паранойю. То, что Булатова я с тех пор видел, и он мне лишь ласково улыбнулся, совершенно не обнадёживает, наоборот скорее. Они вполне могут прийти к верным выводам, пусть даже и неверным путём – например, предположить, что мы заказали теракт имаратчикам. Кстати, не факт, что именно они и не были исполнителями. В конце концов, что я знаю о «Смите»? Правильно, ничего.
Какими силами может располагать противник? А шайтан его знает. В Претории их двое, и Булатов уже явно не в том возрасте, чтобы скакать по саванне с гранатомётом или снайперкой. Второй, который по политэкономической части, на боевика похож ещё меньше – тучный мужик средних лет, страдающий одышкой. Может у них оказаться боевая группа где-то между Фолькстаатом и нашими землями? Вполне, почему бы и нет. Не просто же так Марат Феликсович в Претории появился. Хорошо подготовленные и вооружённые люди вполне могут продержаться на природе довольно долго. При всей туповатости большей части местной фауны, совсем уж инстинктом самосохранения она не обделена, и что такое человек с ружьём, уже должна была понять – машины здесь время от времени ездят, да и охотники хоть изредка, да забредают. Последние не столько ради охоты, подозреваю, этим и куда ближе к обжитым землям можно заняться, сколько в надежде найти золото, алмазы и прочую платину. Пока не нашли, вроде бы. Ну, или держат язык за зубами, что логично – я бы, на их месте, тоже делиться новостью с окружающим миром не спешил.
Пардон, отвлёкся. Так вот – вполне могут оказаться здесь новоросские егеря. И что-то я не очень верю в нашу способность отбиться от устроенной ими засады, даже если их всего несколько человек будет. Ну а для того, чтобы навсегда вывести из строя пусковую, достаточно и одного человека с подходящим вооружением, как я уже говорил. И действовать он может с расстояния в пару километров, в конце концов, эта пусковая с крупного рогача размером.
Выводы? Бдим в оба глаза, какие тут ещё выводы. Ну и надеемся, что кое-какие «домашние заготовки» сыграют свою роль…
«Конвой Дозору-один!»
«Конвой на приёме»
«На дороге всадник на лошади, удаление пятьсот метров. Стоит на месте»
Ага.
Прежде, чем Дима успевает как-то отреагировать, влезаю в разговор.
– Конвой, ответь Гато.
«На приёме»
– Скорее всего, это буры. Дорогу для нас проверяют. Фарами моргните три раза.
Пауза.
«Дозор-один, слышал?» – раздражение в голосе Школьника прямо-таки сочится из динамика.
«Так точно»
«Моргни им»
Нет, я вполне понимаю, почему Дима злится, но, всё-таки, лучше перебдеть. Что-то мне подсказывает – не только в мою сторону Марат Феликсович сотоварищи делали подкаты.
«Конвой, я Дозор-один – он поднял винтовку и над головой ей два раза провёл»
– Конвой, да, это буры. Нашли, значит, что-то интересное впереди.
«Принял. Дозор-один, подъезжай к нему, но по сторонам посматривай»
Головная «джихадка» подъехала к вышедшему на дорогу всаднику, экипаж убедился, что всё в порядке, после чего подтянулся и остальной конвой. Школьник, всё ещё выглядящий раздражённым, резким голосом напомнил всем смотреть за своими секторами, и мы с ним прошли вперёд, к флегматично взирающему на всю эту суету буру.
Бородатый, сухой, широкоплечий, где-то на переходе между «мужик» и «старик». Одет в много раз заштопанный, выгоревший на солнце камуфляж. Мы уже виделись в Претории – Магнус познакомил. Как отрекомендовал молчаливого бородача главный местный коммандос – «Христиан – лучший охотник и следопыт южнее Большого залива. А следующие двое – его сыновья». Не знаю, насколько уж это правда, а насколько поэтическое преувеличение, но, по крайней мере, очень хочется верить, что демидовским егерям до него в этом плане далеко. Они, всё-таки, спецназовцы, а не супермены.
– Привет, Христиан. Нашёл что-то? – английским он владеет, разумеется, а африкаанса не поймёт Школьник, так что, будем общаться на языке одного из вероятных противников.
Следопыт молча кивнул и, одним плавным движением, слез на землю.
– Впереди засада, через три мили после стоянки. – он вытащил из кармана сложенный в несколько раз потрёпанный лист бумаги, оказавшийся набросанными вручную кроками примерно пятидесятикилометрового участка дороги. – Вот здесь, справа от дороги.
– Какие там силы? – раздражение, перед лицом такой новости, исчезло, но некоторое недоверие в голосе Димы звучит. Видимо, способность непонятного пожилого оборванца подобраться незамеченным к отряду егерей вызывает у старшего нашей колонны сомнения.
Христиану, впрочем, на это явно совершенно наплевать.
– Восемь человек. Двое на холме, у них крупнокалиберная снайперка. Пятеро ближе, у них как минимум два гранатомёта. Последний за холмом, стережёт лошадей. Вчера днём что-то устанавливали в траве на обочине.
Дима невольно присвистнул, но тут же замолчал, несколько смутившись. Я, признаться, тоже почувствовал себя слегка не в своей тарелке. Возможность нападения на конвой мы со Школьником, разумеется, обсуждали, но оба пришли к выводу, что целью почти наверняка будет только пусковая. В конце концов, всё остальное без неё на фиг не нужно, так к чему лишние сложности и риск? Увы, похоже, егеря придерживаются иного мнения – судя по рисунку засады, мочить нас собрались всерьёз и наглухо. Любопытно, не связанно ли это с подрывом тоннеля? Что-то мне подсказывает, что таки да. Видимо, Булатов решил поставить на мне крест, в прямом и переносном смыслах.
– …монки,[56] наверное… – Дима вслух гадает, что же там такого может быть в траве. Да, скорее всего. Против небронированных машин они достаточно эффективны, сплошное поле поражающих элементов изрешетит всё, включая людей внутри. Вряд ли егеря потащили с собой что-то мощное, типа противотанковых мин – и тяжело, и незачем.
– Можно их обойти? Есть путь, по которому грузовики пройдут? – спрашиваю у бура. Ну, а что ещё делать? Не нападать же на них, сумасшедших среди нас нет. Понятно, что проблему с кочующей по стратегически важной трассе ДРГ противника нужно будет решать, но пусть её решает кто-нибудь другой. Более многочисленный и не обременённый грузовиками со снарядами. А у меня своя задача.
– Можно. – грязный, с криво обломанным ногтем палец скользит по «карте». – Вам придётся вернуться на десять миль, вот сюда. Потом по лощине между двумя грядами холмов, потом вот так… здесь есть брод через ручей, машины пройдут. Он свободен, там Ян сейчас за ним присматривает. А Пит впереди, смотрит за засадой. Я вас проведу, покажу дорогу.
– День потеряем. – Школьник огорчённо вздохнул. Пожимаю плечами:
– Ну, что ж теперь. Зато целы останемся.
Старший конвоя на секунду замялся, но, всё-таки, спросил:
– Ты ему доверяешь? Уверен, что он нас сам в засаду не заведёт?
По-русски спросил, разумеется.
– Доверяю.
На самом деле, конечно, на сто процентов доверять никому нельзя, но какой смысл пускаться сейчас в дискуссию на эту тему? Правильно, ни малейшего. Христиан с сыновьями честно отрабатывают свои деньги (немалые, между прочим), и никаких причин им нас предавать я не вижу. Это, конечно, не гарантия того, что их нет, ну да тут уж ничего не поделаешь. В конце концов, устроить нам засаду и разделать под орех можно прямо на основной дороге, без всяких хитрых планов.
Христиан, терпеливо дождавшись окончания непонятного ему разговора (хотя, конечно, догадаться несложно, гением тут быть не надо), вновь тычет пальцем в карту.
– С верхушки холма, на котором сидит их снайпер, видна переправа через ручей. Я не знаю, в курсе ли они насчёт неё. Если в курсе – то наблюдают. Даже если нет – всё равно, могут заметить грузовики.
Блин, а вот это уже совсем не радует. Дима уточняет:
– Какое там расстояние?
– Около трёх миль.
Так, это получается… в районе пяти километров. Так и не понял страсти местных буров к милям – заленточная ЮАР использует метрическую систему. «Возврат в славное прошлое», что ли? Ладно, не важно. Обсуждаем возможную проблему. Ни я, ни Дима специалистами по обращению с крупнокалиберными снайперками не являемся, и вообще в конвое таковые отсутствуют, поинтересоваться не у кого. Соответственно, эффективность стрельбы на пять километров по цели размером с грузовик мы оценить не можем. Особенно учитывая, что ни калибр, ни тип винтовки нам неизвестен. «Что-то тяжёлое, но, кажется, не „Барретт“», большего Христиан пояснить не смог.
Ладно, гадать не имеет смысла, надо действовать, исходя из худшего варианта.
– На каком отрезке нас будет видно с холма? До переправы и после?
Следопыт впервые демонстрирует неуверенность.
– Там полоса деревьев… до ручья, наверное, видно не будет. Но саму переправу видно, и где-то четверть мили после неё… может, чуть меньше. Потом дорога уходит за холм. Я же тогда не грузовики видел, а стадо рогачей. – добавил бур чуть извиняющимся тоном. – Но грунт там твёрдый, не намного хуже, чем здесь. Миль двадцать в час можно держать.
Нужно быстро преодолеть метров четыреста, значит. Если держать хотя бы тридцать километров в час – это минута, грубо говоря. Успеют егеря за минуту нас заметить и накрыть? А вот хрен его знает. Заметить-то наверняка заметят, даже если не наблюдают за переправой постоянно, на движение человеческий глаз реагирует автоматически, а тут аж целая колонна грузовиков. Но надо ведь ещё принять решение, прицелиться, открыть огонь и пристреляться… Делюсь соображениями со Школьным, тот согласно кивает.
– Установку пускаем первой… э-э… второй, после дозора. Максимально возможную скорость, и вперёд, за холм. Собирать конвой уже там будем.
– Добро. Поехали?
Дима задумчиво скребёт затылок.
– Погоди. Я думаю, это всё фигня. Ну, насчёт снайперки. Если и попадут, то только случайно. А вот если сразу рванут вперёд, и перехватят нас дальше? – он поворачивается к буру. – Через сколько этот обход выходит обратно на дорогу?
– Примерно через двенадцать миль. Это если там, где грузовики точно пройдут. Можно и раньше выехать, но есть шанс застрять – земля сырая после дождей. По дороге до пересечения меньше, миль семь, где-то. – Христиан взял секундную паузу, после чего с неохотой согласился. – Да, могут перехватить, если быстро сообразят. Местность там не очень, больше двадцати миль в час вы держать точно не сможете.
Ну, сообразить-то, может, и сообразят, но они же не в позе низкого старта там ждут. Нужно ещё сняться с засады, что тоже займёт какое-то время. Опять же – одно дело, поймать конвой в подготовленную засаду, и совсем другое – с ходу идти в атаку, а уж верхом или нет, не принципиально. Верхом даже хуже – цель больше будет. А у нас два крупняка и АГС, что гарантированно переводит нападающих в разряд покойников. С другой стороны, их задача-минимум – уничтожить (ну, или сильно повредить) пусковую. Для этого лихую кавалерийскую атаку устраивать не надо – достаточно, чтобы «тяжёлый» снайпер оказался в радиусе пары километров на более-менее удобной позиции. Если они нас минут на пять-десять опередят с выходом к перекрёстку – этого времени им хватит с головой. Ещё и весь конвой перещёлкает. Вернее, обездвижит, ну а там уже и остальные до нас доберутся, недооценивать их ни в коем случае не следует.
Делюсь своими соображениями с собеседниками.
– А какого-нибудь ещё подальше объезда нет? – Дима, что мне в нём нравится, в бой не рвётся, для него главное – довести конвой в сохранности.
Христиан помотал головой.
– Нет. В сухой сезон проблемы бы вообще не было, проехать где угодно можно, но сейчас…
Ясно. Тогда у меня идея в наличии.
– Есть места, где джипы смогут выехать на основную дорогу?
– Да. Вот здесь, например. – палец бура скользит по карандашному наброску местности. – Или здесь. Заслон хочешь поставить?
Ну, догадаться несложно.
– Ага. Нам их задержать-то нужно минут на двадцать всего. По основной дороге они грузовики верхом не догонят.
Если только чёртов «Урал» опять не сломается, мысленно заканчиваю фразу и так же мысленно трижды сплёвываю через левое плечо. Это сломавшегося «индуса» с эрэсами можно просто бросить, в крайнем случае, а с БМкой так не получится. Придётся брать на буксир, что отнимет время и понизит скорость…
– Слушай! – у Димы лицо Ньютона, только что получившего яблоком по затылку. – Так ты же умеешь на «Граде» работать!
– Ну, умею. И? – нет, я понял, конечно, куда он клонит, только вот не выйдет ничего.
– Так давай по ним долбанём! – он стукнул кулаком по ладони, видимо, для наглядности. Эхе-хе-х… пехота, блин. Всё-то у них легко и просто.
– Не получится, Дим. Корректировки нет, координат нет. Просто впустую эрэсы потратим. Если бы это просто банда была – ладно ещё, в километре прилетело, они испугались и ушли. Но эти-то не уйдут.
– А если поближе подъехать, и прямой наводкой долбануть?
Блин, вот же привязался. Какое, к чёртовой матери, «долбануть», когда даже мало-мальски подготовленного расчёта нет? Не углубляясь в тонкости вроде эллипса рассеивания и разницы между прямой и полупрямой наводкой, стараюсь выразить свою мысль как можно убедительнее.
– Дим, вот просто поверь на слово – хрен так в кого попадёшь из «Града». А они в нас с расстояния в пару километров – запросто. Надо объезжать их и сматываться, а не бои на Даманском[57] устраивать.
Больше гениальных идей ни у кого не обнаруживается, так что мы в темпе обсуждаем подробности и вырабатываем план действий. Остаётся уточнить порядок передвижения, после чего конвой быстро перестраивается и, уже не столь быстро, едет обратно, возглавляемый Христианом. Излишне утруждать коня старый бур явно не собирается, так что, плетёмся с совсем уж черепашьей скоростью. Прямо-таки кожей чувствую, как Школьник у себя в «джихадке» по этому поводу матерится, ну да хрен с ним.
Вдали, над самым горизонтом, громоздятся тяжёлые, тёмно-синие облачные башни. Чёрт, этого ещё не хватало. В ливень мы через ручей точно не переправимся, да и просто завязнуть в грязи непонятно где, когда по окрестностям бродят недобро настроенные егеря… Ладно, будем надеяться, гроза пройдёт стороной.
Съезда на обходную дорогу, как такового, не оказалось. Оно и неудивительно, иначе мы бы его заметили, когда проезжали здесь в первый раз. Просто в один прекрасный момент Христиан вдруг повернул лошадь вправо, жестом показал «следуйте за мной» и поплыл по травяному морю, волны которого достают всаднику до колен. Головная «джихадка» замерла в нерешительности, но тут же пришло подтверждение от Школьника:
«Дозор-один, давай за ним потихоньку. Мы за тобой»
«Принял»
Если за лошадью трава мягко смыкалась обратно, то с джипом такой фокус уже не прокатывает – дозорная «Тойота» оставила за собой узкую просеку, в которую, дополнительно её расширяя, одна за другой нырнули остальные машины конвоя. Торжество железа и солярки над силами живой природы, однако.
Толстые стебли чего-то, похожего на помесь молодого бамбука с луковичными «перьями» – переростками, громко хрустят под колёсами, в воздухе одурманивающе пахнет свежей травой и, почему-то, подгнившими фруктами. В сантиметре от решётки, защищающей окно боковой двери, сплошная зелёная стена. Поёживаюсь, представляя, как оттуда вдруг появляется чья-нибудь здоровенная когтистая лапа, или ещё более здоровенная зубастая морда. Ладно ещё мы в джипе (хотя, от половины здешней мегафауны джип защитит примерно никак, или даже меньше), но как Христиан не боится? Видит по каким-то признакам, что поблизости нет хищников? Но ведь опасны не только они, но и многие травоядные. У кого-то характер раздражительный, а кто-то просто наступит и не заметит. Нет, вот уж кем-кем, а профессиональным охотником я бы здесь быть точно не хотел. Я бы им вообще не хотел быть, конечно, потому как животных люблю, но тут – особенно.
Минут через десять заросли «бамбука» закончились, как-то сразу и вдруг переходя в обычную степь, с травой по колено и редкими колючими деревцами. Судя по зияющим тут и там проплешинам в травяном покрове и здоровенным кучам навоза, мы выбрались на маршрут миграции рогачей, как Христиан и предупреждал. Собственно, обходная дорога, по которой он нас ведёт, как раз и является такой звериной тропой. Хм… «тропа» как-то не очень подходит к масштабам, но не «звериным шоссе» же это называть? Остаётся надеяться, что мы не столкнёмся лоб в лоб с мигрирующим стадом – разозлённые (или испуганные, не принципиально) рогачи вполне могут превратить в металлолом не только внедорожники, но и грузовики. Они сами с грузовик размером, взрослые самцы, по крайней мере.
Сам Христиан, не оглядывающийся назад, уже успел отойти довольно далеко, так что выныривающие одна за другой из зарослей машины догоняют его и вновь выстраиваются в походный порядок.
Наш маршрут сначала круто забирает к югу, подальше от основной дороги, а затем выравнивается, и идёт на запад, более-менее параллельно ей. Скоблов пытается объезжать навозные кучи, но получается это не всегда, так что, минут через двадцать машина уже «благоухает» не хуже коровника. Ладно, по крайней мере, самих рогачей нет. Какая-то живность по сторонам шастает, конечно, включая довольно крупную (и даже очень крупную, как вон те помеси слона и бегемота вдалеке), но на нас она особого внимания не обращает, и мы платим ей тем же. Понятно, что против пули двенадцать-и-семь никакое животное не устоит, но вот как раз стрелять-то очень бы не хотелось. Засада егерей не так уж и далеко от нас, если брать по прямой, и привлекать их внимание нельзя категорически.
Пройдя между двумя довольно высокими грядами, вновь оказываемся на всхолмленной равнине. Местность здесь явно влажнее – трава выше и гуще, а там, где она вытоптана и съедена, за идущей впереди дозорной машиной остаётся глубокий, отчётливый след. Деревья тоже стали попадаться чаще и заметно вытянулись вверх, вон там, чуть подальше, уже почти сплошняком стоят. Если я правильно понимаю… ага, остановились.
– Дэн, подъезжай к дозору.
Что-то мне по здешним зарослям ходить пешком совершенно не хочется. Трава по пояс, кусты в человеческий рост, и какое зверьё там прячется… Выпрыгнет кто-нибудь, утащит в буш и поминай, как звали. Никто и дёрнуться не успеет.
Школьник, похоже, испытывает схожие опасения, потому как его машина уже стоит возле головной, и сам он в салоне. И только наш проводник спокойно сидит верхом на лошади, меланхолично грызя какую-то палочку и периодически сплёвывая на землю. Правда, и он, и его непарнокопытное средство передвижения не забывают присматриваться и прислушиваться ко всему, происходящему вокруг.
Сын Христиана, Ян, появился из-за деревьев минут через пятнадцать. Тоже верхом, и тоже что-то грызёт. Придётся, всё-таки, выбираться наружу. Здоровенный мужик, отличающийся от отца разве что несколько большей мышечной массой и отсутствием седины в бороде, не слишком разговорчив: «Всё спокойно, егеря не появлялись, у ручья бродил львиный прайд, но ушёл в буш». Вот, не зря я из машины выходить не хотел. Остаётся надеяться, что шум и запах работающих двигателей больших кошек отпугнёт, а не привлечёт.
– Ну, что, по плану тогда? – раз всё так, как и ожидалось, не будем терять время.
– Да. Сейчас всем ещё раз напомню. – Школьный пошёл вдоль колонны, в последний раз уточняя порядок действий каждой машины. Про львов, видимо забыл, или усилием воли заставил себя о них не думать. У меня так не получается, так что, спешу обратно в салон.
Собственно, ничего сложного: перестраиваемся, и под прикрытием деревьев движемся к броду. Там на максимально возможной скорости переправляемся, и, не снижая темпа, спешим вслед за Христианом, который должен скакать впереди, показывая дорогу. Ныряем за холм, восстанавливаем походный порядок, продолжаем движение. По крайней мере, в теории оно так, а что будет на практике – скоро узнаем.
– Похоже, не заметили нас.
Темноволосый, смуглый от природы пулемётчик с таинственным позывным «Бейсуг» (да-да, мне тоже сначала это послышалось, но там «г» на конце) бросил очередной взгляд на склон пологого холма, закрывающего от нас восточное направление дороги. Нервничает парень – за последние пять минут он эту мысль, на разные лады, повторяет уже в третий раз.
Пожимаю плечами:
– Ну так хорошо же. Ещё десять минут ждём, и можно сниматься. Ты за своим сектором лучше смотри, а не оглядывайся.
Он чуть суетливо кивнул и поводил стволом пулемёта вправо-влево, вроде как проверяя лёгкость хода. Я же говорю, нервничает. Ладно, молодой ещё, тридцатника нет, может, это у него вообще первая заварушка. Бывает.
Переправа, и в самом деле, прошла на удивление легко. Трёхметровую речушку глубиной по колено преодолели сходу, благо, дно оказалось твёрдым и каменистым. Рывок к холму, машина прыгает на кочках так, что меня пару раз неслабо приложило головой об потолок. Стрельба так и не началась – либо егеря нас не заметили вовсе, либо, во что верится больше, решили не тратить зря патроны и не демаскировать себя. В конце концов, они же не могут быть уверены, что мы знаем об их существовании. Может, мы на всякий случай перелесками пробираемся. Как бы там ни было, развитие событий всех порадовало. Через семь километров, в указанном Христианом месте, мы со Скобловым и ещё один джип повернули на север, следуя за Яном, а сам проводник, Дима и остальной конвой отправились дальше. Пятнадцать минут осторожного продирания через буш – и мы выехали на основную дорогу, где и расстались с повернувшим обратно младшим африканером. Ну, тут никаких обид – это не его война, свои деньги он и так отработал. Его отец, доведя конвой до места встречи, тоже нас покинет.
Фуф… жарко. Температура под сороковник, а я ещё и сижу на солнцепёке в каске и бронике. Не просто так сижу, разумеется, а наблюдаю за своим сектором, в моём случае – южным. Бейсуг, торчащий из люка «джихадки» со своим M2, смотрит на запад, его напарник, немного излишне упитанный здоровяк Саныч, на север, ну а за самым ответственным, восточным направлением наблюдает Денис. Он залёг немного повыше нас, на самой верхушке, спрятавшись в какой-то умеренной колючести куст. Мы же, вместе с машинами, расположились на западном склоне. Холм, хоть и невысокий, даёт более-менее приемлемый обзор на почти два километра идущей с востока дороги. Пара мест не просматривается, ну да тут уж ничего не поделаешь. План действий прост и элегантен – при появлении всадников «джихадка» с пулемётом выскакивает на вершину холма и даёт несколько очередей, ну а мы накидываем из АГС с закрытой позиции. Как-то не очень мне хочется вылезать на открытое место, учитывая наличие у противника тяжёлого снайпера. Скольких уж мы там зацепим, не знаю, но это однозначно собьёт преследователей с темпа, заставит отступить, спешиться и начать какие-то обходные манёвры. Вокруг саванна, высокая трава, отдельные кусты и деревья, так что всадник незамеченным не пройдёт, а вот пехотинец (если его не сожрут) – вполне. Только мы, разумеется, ждать этого не будем, а свернёмся и отправимся на запад, к точке рандеву с конвоем.
Бейсуг опять завозился в своём люке, ворочая пулемёт и что-то бормоча себе под нос. С лёгким раздражением поворачиваю к нему голову, как раз вовремя, чтобы увидеть, как что-то красное брызжет из шеи пулемётчика чуть позади и ниже левого уха. Парень отпускает пулемёт, хватается обеими руками за горло и, одновременно с донёсшимся звуком выстрелов, проваливается в люк. Млять!
Бросаюсь на дно маленькой ложбинки, в которой сидел (именно поэтому и сидел, что лёжа отсюда ни черта не разглядишь). Теперь меня точно никто не видит, проблема в том, что и я не вижу никого и ничего. Пытаюсь на слух понять, что происходит. А ничего, судя по звуку – выстрелов больше нет, шагов тоже не слышно. Попытаться выйти на связь по рации с Денисом или Санычем? А если егеря (кто же ещё это может быть?) уже подобрались вплотную? Услышат мой голос, закинут в ложбину пару гранат и звиздец котёнку. Выглянуть из ложбины? Страшно, честно говоря. Пусть Бейсугу прилетело явно не из крупнокалиберной винтовки, но и семь-шестьдесят два, например, поймать тоже не хочется. Где-то на северо-западе засел хороший снайпер, и, если он меня засёк, то высунув голову я получу пулю в лоб.
С другой стороны, не вечность же тут сидеть. Сейчас под прикрытием снайпера (снайперов?) сюда подберётся штурмовая группа, и на этом всё закончится. Что делать? Бросок к машинам не имеет смысла – во-первых, не факт, что добегу, во-вторых, они не бронированные, так что, уехать мне всё равно не дадут. Ну, на «джихадке» несколько бронещитков есть, но они не помогут, боюсь. Но отсюда надо убираться, пока не поздно, это однозначно. Значит, придётся пешком.
Холм вытянут с востока на запад, северный же и (что актуальнее) южный склоны крутые, почти обрывистые. От меня до края обрыва – метра четыре. Если их преодолеть, останется скатиться ещё метров на пять вниз по откосу, и я попаду в густой (и, увы, колючий) кустарник. Буш здесь выше человеческого роста, недавно дожди прошли, так что листва густая и зелёная, укроет. Правда, если с юга противник тоже подкрался, получится сюрприз, ну да тут уж…
Всё так же лёжа надеваю маленький рюкзак, который «на автомате» захватил с собой из машины. Полезная привычка. Кстати, автомат, который без кавычек, тоже за спину, а в руках «Ремингтон» понесу – так оптика целее будет.
Придётся, всё-таки, на связь выйти – вдруг кто-то из ребят ещё…
На верхушке холма оглушительно бабахает выстрел, сразу же трещат кусты и, через пару секунд, стрелять начинают где-то в отдалении. Инстинктивно понимая, что лучше шанса не представится, одним махом выскакиваю из ложбины. Пригнуться, два шага вперёд, шаг в сторону, последний бросок… перед глазами уже уходящий вниз склон, когда по спине как будто с размаху бьют палкой. На подгибающихся ногах переваливаюсь через край обрыва, и на заднице съезжаю вниз. В двадцати метрах левее точно также скатывается Денис. Чувство облегчения (я не один!) не могут прогнать даже колючки, встречающие внизу.
Спина болит, но не слишком, и кровотечения как-то не ощущаю. Не пробило броник? С треском продираюсь через колючки и опускаюсь на одно колено. Кустарник «зонтичный» – где-то от уровня груди и выше сплошная мешанина ветвей, листьев и колючек, а ниже – только прямые, как трость, светло-розовые стволы в три пальца толщиной. Тоже колючие, но, по крайней мере, между ними промежутки около метра – можно перемещаться. Трава тоже есть, но короткая, по щиколотку, и мягкая, идти не мешает. Слева за колючей «колоннадой» смутно мелькает какое-то движение.
– Дэн, ты как?!
– Живой! Ты?!
– В спину прилетело! Не пойму, броник пробило или нет!
– Надо дальше уходить! Иди вперёд! Там разберёмся!
Да понятно, что надо. Пригнувшись и «на полусогнутых», пробираюсь между кустами. Винтовка в руках, стволом вперёд, как будто в штыковую иду. Смотрится глупо, наверное, но иначе не получается – застряну. Блин, ерунда какая-то в голову лезет.
Сзади-слева слышится топот и сопение – Денис нагоняет. Интересно, нас сейчас сверху видно? Надеюсь, что нет. По крайней мере, когда я оттуда вниз смотрел, всё виделось сплошным зелёным покрывалом.
Не знаю, на сколько мы отошли, метров на 150–200, наверное, когда Скоблов запалено выдохнул:
– Хорош! Давай тебя посмотрим!
Падаю на колени (наколенник, всё-таки, очень полезная штука), пытаясь отдышаться.
– Нормально, не пробило! В автомат попало! Звиздец ему.
Облегчённо выдыхаю. Автомат жалко, конечно, но себя жальче.
– Я одного снял! – в голосе Дениса гордость и азарт. – С ПКМом!
– Здо́рово. А как они нас обошли?
– С севера. – Скоблов заметно поскучнел. – Как с тыла палить начали, я не дёргался, ждал, пока впереди зашевелятся. Они меня не заметили. Через полминуты смотрю – чувак с пулемётом из травы высунулся. Пятьсот метров удаление. Ну и…
«С севера», значит. Саныч проглядел, ну и Денис, до какой-то степени. По крайней мере, моей вины точно нет. С другой стороны, общий-то план действий был моим, соответственно…
Ладно, что уж теперь.
Кстати, о Саныче.
– Бейсуга сняли сразу, а что с Санычем, не видел?
– Не-а. – Денис покрутил головой. – Думаю, тоже двухсотый, иначе его слышно было бы.
Ну, возможно, возможно. Нехорошо, конечно, получилось – вроде как бросили товарища. С другой стороны, а какие были варианты? Никаких, только задвухсотиться самим.
– Чё, куда дальше пойдём? Буш заканчивается. – Скоблов перевёл тему на менее неприятную.
Колючие «зонтики», и правда, уступают место высокой траве. Идти по ней незаметно не получится. Ползти – можно, благо ветер колышет верхушки, но ползти вот как-то не очень хочется.
– Пойдём направо, вдоль кромки.
Насколько я помню вид сверху, полоса буша тянется к западу на пару километров, вот и воспользуемся этим. Мало ли, кто там сейчас может наблюдать за открытыми участками.
Не понимаю, как это у егерей всё так ловко получилось. От нашей позиции до места засады – километров пять-шесть, это по прямой если. По дороге ещё больше. Где-то в радиусе двух километров мы окрестности наблюдали, то есть пройти там было можно, конечно, но только пешком и осторожно. С момента переправы через ручей прошёл час. Не срастается по времени, никак.
Темп мы сбавили, так что есть время на ходу повыдёргивать впившиеся колючки. Надо будет потом остановиться и ссадины обработать, аптечка у меня с собой. Не хватало только какую-нибудь заразу местную подхватить, или личинок под кожу. Есть здесь такие мухи – откладывают яйца в рану.
Возвращаясь к егерям – единственный возможный вариант, который я вижу, это если они сразу же, как только увидели нас на переправе, начали действовать. Поняли, что мы выставим заслон и попытаемся поймать их в засаду самих. А уж какое место для этого наилучшим образом подходит, они и сами догадались – успели изучить местность. Вывод – моя ошибка, не предусмотрел, что противник окажется хитрее.
Что-то с хрустом и топотом двинулось по кромке кустарника прочь от нас. Одновременно приседаем и направляем стволы в сторону шума, но на егерей это как-то мало похоже, скорее на местную среднеразмерную живность. Идём дальше.
Ладно, обдумыванием, что пошло не так, можно заняться и позже. Что сейчас делать, вот в чём вопрос. Конвой нас ждать не будет, это оговаривалось. Связаться-то попробуют, рации в машинах есть. Но мы ведь ответить не смо… ага.
Резко останавливаюсь и поворачиваюсь к Денису.
– Надо машины раздолбать.
– А? На фига? – он явно не въехал.
– Они на колёсах конвой догонят!
– Суки!
Дошло, наконец-то. Тяжелогружённые «индусы» от джипов не уйдут точно, да и «Урал», пожалуй, тоже. Притвориться своими и подъехать вплотную у егерей не выйдет, Школьник не дурак, проверит по радио. Но в конвое сейчас десять человек на семь грузовиков и всего одну «Тойоту» с пулемётом. Семеро егерей на двух джипах, с крупняком и АГС… без вариантов. Будут кусать издалека, пока не раздёргают в клочья.
Озираемся вокруг, пытаясь сообразить, как действовать. Нас с холма под зелёно-колючим пологом не видно, но, увы, точно так же и нам не видно холма. Если выйти из-под кустов, то окажемся в траве – чтобы стрелять, придётся вставать.
Дошёл ли противник до холма – неизвестно. Если нет, то с уровня земли они нас не разглядят, но, если да – угостят не только из снайперок, но и из крупняка и АГС.
Скоблов задумчиво посмотрел наверх, протянул руку и, зачем-то, пощупал корявое переплетение светло-розового и зелёного.
– Чего думаешь?
– На плечах меня поднимешь? Тогда машины видно будет. Два выстрела по движкам, и всё. Я быстро отработаю, тут дистанция-то метров четыреста. Не успеют среагировать.
Последнее утверждение спорное, конечно, но иного выхода я не вижу, так что соглашаюсь с предложением. Достаём ножи и быстро, но стараясь не колыхать ветки, подрубаем наиболее толстые. Всё, пожалуй, дальше заметно будет, остальное он уже головой и плечами раздвинет.
Кладу на землю винтовку, скидываю рюкзак и автомат. «Калашу» демидовского (забавно, да) производства и правда звиздец, но уж лучше ему, чем мне. Быстро срезаю ремень, отстёгивать некогда. Зачем? Потому что у Дениса такой же семисотый «Ремингтон» 338-го калибра,[58] что и у меня, и отдача у него будь здоров. Я, знаете, не эквилибрист ни разу, а падать не хочется, особенно с грузом на плечах.
Вообще он, конечно, молодец – уровень риска понимает, но, всё равно, вызвался.
Обхватываю ремнём ствол ближайшего «зонтика», приседаю, Скоблов залезает мне на плечи.
– Млять!
– Извини.
Каску-то я снял, чтобы не мешала, за что и поплатился – торчащий из разгрузки Дениса магазин пребольно заехал мне по уху. Ладно, переживу.
– Готов?
– Готов.
Э-э-э-эх! Тяжело, но встаю. Ветки трещат и ломаются, на голову сыплется какая-то труха.
– Они на холм поднимаются! Работаю!
БАНГ!
Выстрел такого калибра над головой – удовольствие сильно ниже среднего. Толчок назад, правда, оказался слабее, чем я ожидал. Ну, и ремень помог – можно руками держаться.
– Есть одна!
БАНГ!
Вновь толчок отдачи, уже отработанно компенсирую его «тягой к груди», сейчас Дэн скажет, можно ли сади… и тут сильнейший рывок швыряет меня назад, ремень вырывается из рук, и я лечу на землю. Денис, отлетевший спиной на «зонтик», застревает было на секунду, но тут же с треском падает вниз, на меня. Что за хрень?!
Со стороны холма доносится стрельба, пули звучно пробивают переплетение ветвей у меня над головой, но стрелки взяли слишком высокий прицел.
– Дэн, ты живой?!
Судя по молчанию и тому, что я весь в чём-то липком и горячем – нет. Спихиваю навалившуюся на меня тяжесть в сторону. Так и есть – пуля попала практически в центр груди и прошила и тело, и бронежилет навылет. Похоже, тот самый тяжёлый снайпер отработал. Эх, Денис-Денис…
Стрельба затихла, видимо, противник решил не тратить зря боезапас. Кстати, о боезапасе…
Быстро подбираю автомат Скоблова, который тот оставил на земле, и подхватываю оттуда же его рейдовый рюкзак. На грудь пока повешу, а там разберёмся. Да, тяжело и неудобно, но ещё неизвестно, сколько мне придётся бродить по саванне одному, так что, припасы понадобятся. Так, пожалуй, в руках автомат пусть будет, а винтовку за спину – в кустах скорострельность важнее точности.
Бросив последний взгляд на тело товарища, начинаю движение. Успеваю отойти метров на двадцать, не больше, как со стороны холма раздаётся характерный звук – АГС!
Залегаю на землю, но ВОГи[59] рвутся далеко, так что, поднимаюсь и иду вперёд, уже не обращая внимания на новые выстрелы. Если бы они меня видели, то стреляли бы не наугад, а раз нет, то и не стоит терять время. Скорее всего, именно чтобы меня замедлить темп, они и «прочёсывают» зелёнку.
Мухи начинают с громким жужжанием виться вокруг и лезть в лицо, чем бесят неимоверно. Надо умыться, хотя бы, смыть кровь но сейчас для этого явно не место и не время.
Что они теперь предпримут? Наверное, зависит от того, повредил ли Скоблов обе машины. Если хоть одна на ходу – скорее всего, попробуют догнать конвой. Впрочем, ввосьмером (или даже всемером) они в «Тойоту» вряд ли полезут, так что человека три-четыре для охоты за мной вполне могут выделить. Особенно если допустить, что они в курсе, кто я. Возможно это? А чёрт его знает. Мою машину, по крайней мере, могут знать, Булатову же она известна, а возможность моего перехвата в дороге он наверняка рассматривал. Отобьюсь я от четырёх егерей? Нет, не отобьюсь. И от трёх тоже нет. Но, возможно, скроюсь, на чём и надо сосредоточиться. Хотя, учитывая, что у них ещё и лошади где-то неподалёку… будет трудно.
Если же обе машины разбиты, то за мной отправятся все егеря. В конце концов, никаких иных задач у них не будет, конвой верхом им не догнать.
Очередная тройка ВОГов разорвалась в полутора десятках метров впереди, опять бросаюсь на землю. Смысла в этом особого нет, конечно, осколок на таком расстоянии всё равно вряд ли обгонишь, но инстинкт есть инстинкт. Что-то впилось в ствол «зонтика» в полуметре слева, но меня не задело, так что, можно идти дальше. Если такое передвижение – изогнувшись «буквой зю», можно назвать «идти».
Страшно, честно говоря. Всё-таки, когда рядом есть товарищи, опасность переносится куда легче, даже если она больше. А сейчас во мне борются два желания – залечь в кустах, спрятаться, или ломануться через поле куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда. Но поддаваться им не следует, ни первому, ни второму. Думать надо.
Звука мотора я не слышу. До дороги не так уж и далеко, я же параллельно ей иду, метров двести, где-то. На таком расстоянии я бы проезжающую машину точно услышал, значит, Денис успел раздолбать оба джипа. Оно с одной стороны хорошо, конечно, но с другой – теперь товарищам егерям заняться совершенно нечем, кроме как найти меня и унасекомить.
Так, ладно, что делать-то? Сесть и отдышаться, для начала, вот что. Пешком я всадников один хрен не обгоню, а умирать вспотевшим не хочется. И вообще не хочется… блин, опять. Гнать от себя такие мысли.
Что имеем? Я слева от дороги, на южной стороне. Перебегать на север особого смысла не вижу – тяжёлый снайпер наверняка сидит на холме и наблюдает за дорогой. Даже если не успеет подстрелить, то уж заметит-то наверняка, и сообщит остальным. Дорога уходит на запад, и мне, по идее, тоже туда – я примерно посередине между нашей и бурской территориями, а к своим идти логичнее. Хотя, если подумать, в том направлении меня как-раз искать и будут, так что, возможно, имеет смысл повернуть назад. Но это потом решу, сначала надо оторваться от преследователей здесь и сейчас.
Рвануть на юг? Там степной ландшафт, перемежающийся полосками кустов, вроде этой. Но чтобы с холма не заметили пешехода, отойти нужно километра на два, насколько я помню вид сверху. Ползти два километра по саванне… во-первых, скорее всего, просто сожрут. Это по колючим зарослям зверьё не особо лазает – травоядным тут есть нечего, а хищникам, соответственно, некого. Саванна же кишит местной фауной, ползущего человека даже если и не съедят, могут просто затоптать случайно. Начнёшь отстреливаться – егеря услышат. Что приводит нас к «во-вторых» – от всадников по степи особо не наползаешься. Не думаю, что сюда отправляли первых попавшихся. Наверняка есть один-два, умеющие читать следы. Пройдут вдоль кромки кустарника, найдут место, где я вышел (выполз), и по следу догонят. Трава и земля влажные, незаметно по ним пройти не получится. Да и не умею я этого.
Отсиживаться в кустах, пока не уйдут? Хм… а с чего бы им уходить? Даже если Глеб отправит карательно-поисковую экспедицию, несколько дней у них точно есть. Продержусь я три дня здесь? Очень маловероятно. Тем более, сомневаюсь, что егеря (лучший новоземельский спецназ, вроде как) будут пассивно ждать, пока я выйду. Найдут, к гадалке не ходи.
Чувствую, как отчаяние неумолимо затапливает мозг, и загнать его обратно волевым усилием не получается. Млять, какого хрена мне спокойно не жилось?!
От кромки зарослей донёсся шелест, и я судорожно направляю в ту сторону автомат. Нет, сильный порыв ветра просто. Так… сильный порыв ветра… и потемнело, даже под пологом заметно. Температура тоже упала. Дождь будет! А здешний дождь – это не «третий день моросит», это полчаса чистой хтони, когда в десяти шагах ничего не видно. Есть шанс!
Куда идти-то? Надо сразу продумать, чтобы потом не метаться. Мм… в Новгород. По крайней мере, на пути туда есть шанс встретить спешащих навстречу спасателей. Смотря правде в глаза, пешком я в одиночку всё равно не дойду – сожрут.
Ветер рванул кусты ещё и ещё, с каждым разом всё сильнее. В небесах грохнуло, появился тот самый запах, который бывает за несколько мгновений до грозы.
Немного подумав, убираю автомат за спину. Конечно, против человека он эффективнее, но, сдаётся мне, куда больше шансов будет натолкнуться на что-нибудь злобное, размером с небольшой грузовичок, а тогда…
Отдельный чехол на прицел у меня есть… был, вернее. Вместе с чехлом для всей винтовки, остался в машине. Понятия не имею, честно говоря, как попадание под ливень скажется на дорогой оптике, но не в рюкзак же его убирать – может внезапно понадобиться, и времени доставать не будет. Крышки-то есть на нём, но вот насколько они водонепроницаемые… так, секундочку. У меня же рулон скотча в рюкзаке. Минута возни (треск скотча заставляет вздрогнуть и нервно оглянуться по сторонам), и прицел начинает выглядеть получше. Вернее, похуже, конечно, но водонепроницаемее, если можно так выразиться. Зато и отодрать это всё можно секунд за десять.
Так, теперь компас из рюкзака достать, и я готов. Не хватало ещё сделать круг и выйти обратно к холму – то-то егеря обрадуются.
Дождь обрушился сразу и всей мощью, мгновенно промочив меня до нитки и ограничив видимость пятидесятиметровым радиусом. Вообще, бывают здесь ливни и посильнее, и как раз сейчас я бы против них не возражал, ну да имеем то, что имеем. Всё, пора.
Вначале пробую бежать, но, пару раз поскользнувшись и изгваздавшись в грязи, перехожу на шаг. Идти трудно, высокая, по горло трава цепляется за одежду и пытается задержать, на ноги налипает комьями жирная красная глина. Два рюкзака, бронежилет, каска, винтовка, разгрузка и автомат тоже не помогают, мягко говоря. Может, выбросить рюкзак Дениса? Нет, если вообще смогу оторваться, он мне ещё пригодится.
По сторонам посматриваю, конечно, но, думаю, всадника я увижу скорее, чем он меня – оптика-то в такую погоду бесполезна, играют роль только линейные размеры и внимательность. Каждые полминуты взгляд на компас – пока что более-менее ровно иду.
Ливень усилился, вокруг темно, как в сумерках, видимость сократилась до тридцати метров. В воздухе, помимо дождя, висит сизая водяная взвесь, это хорошо. Плохо то, что скорость у меня ниже расчётной, и за пять минут я прошёл максимум метров четыреста, если не меньше. Дожди здесь в это время сильные, но недолгие – у меня ещё минут десять, максимум – пятнадцать, и распогодится. Знать бы ещё, смогут ли егеря найти мой след после дождя…
Трава впереди внезапно раздвигается и из неё, на уровне моей груди, высовывается огромная, словно приплюснутая морда с маленькими злобными глазками. Башка идёт вверх, пасть распахивается, открывая зубы в палец длинной, но ствол «Ремингтона» уже уткнулся гиене прямо в нос.
БАНГ!
Зверь замирает на долю секунды, а затем рушится под себя, словно марионетка с перерезанными ниточками. Опускаюсь на землю рядышком, не в силах справится с нахлынувшей слабостью. Сердце стучит, как бешенное, руки и ноги дрожат. Твою ж мать…
Ладно, некогда рассиживаться. И егеря выстрел наверняка услышали, и какие-нибудь ещё хищники могут набежать. Тяжёлая, густая звериная вонь смешивается с запахом крови, вызывая приступ тошноты. Но это у меня, а вот стадо свиней, например, это наверняка привлечёт, и от них я уже не отобьюсь.
Иду дальше. Дождь, кажется, постепенно слабеет – видимость вновь возросла до пятидесяти метров, и продолжает улучшаться. Чёрт, рано. Я ещё даже до второй от дороги полосы буша не дошёл, а там расстояние около километра.
Чёрт! Стормозил я, похоже. Надо было перейти дорогу, и идти на север. Наблюдатели с холма меня бы не заметили в дождь, а после него их основное внимание будет направленно на юг, дураку ведь понятно, что я постараюсь оторваться, пользуясь непогодой. Блин, блин, блин… и уже ничего не поправишь, возвращаться поздно.
Наконец, впереди показывается полоса буша. Это не давешние «зонтики», обычные кусты чуть выше человеческого роста. Узкая, двадцатиметровая полоса вдоль ручья. Скорее всего, в сухой сезон пересыхает и ручей, но сейчас это бурлящий мутно-красный поток, по которому несутся ветки и листья. Интересно, насколько глубоко? Впрочем, деваться всё равно некуда, придётся… нет, не придётся. Справа от меня из берега торчит округлый валун, глубоко вдающийся в русло. Он ещё и высокий, так что, если как-следует прыгнуть… рискованно, конечно, но в ручье меня просто собьёт с ног и утащит, это очевидно.
Со всем, на меня навешанным, фокус явно не удастся, так что, первыми в полёт отправляются вещи. Один рюкзак, второй, каска, броник и разгрузка, автомат, винтовка. За последнюю страшновато, конечно, но куда деваться? От приземления на рюкзаки она точно пострадает меньше, чем от моего приземления на неё…
Короткий, в три шага разбег по мокрому, скользкому валуну, толчок… земля ударяет в ноги, намеченный перекат выходит плохо, и я просто падаю лицом в грязь. Отплёвываясь, поднимаюсь сначала на четыре конечности, а потом и на две. Надо быстренько собираться, и идти дальше. Дождь, кстати, опять усиливается, как ни удивительно. Впрочем, это приятное удивление, глядишь, ещё и получится оторваться. Сейчас, только полминуты потрачу, чтобы умыться…
– Стой на месте, не дёргайся! Руки повыше и на виду держи!
Не получилось.
– Повернись! Медленно!
В пяти метрах, на только что покинутом мной берегу стоят два мужика в камуфляже без знаков различия. В руках у обоих автоматы, и направленны они, разумеется, на меня.
Тот, что помладше и пониже, обладатель тёмных усов «скобочкой», пару секунд всматривается мне в лицо, после чего кивает.
– Это он. Точно.
Старший, бритый наголо худощавый мужик примерно моих возраста и роста, удовлетворённо улыбается.
– Отбегался, гнида.
Он вынул из непромокаемого чехла радиостанцию, тщательно прикрывая её от дождя.
– Сибиряк Федоту!
Рация что-то неразборчиво хрипнула в ответ.
– Взяли его. Возвращаемся.
Ещё один хрип.
– Малой, давай сюда.
«Принял!»
На этот раз ответ куда разборчивее, видимо, Малой находится неподалёку.
Стоим, молчим, смотрим друг на друга. Взгляды обоих егерей доброжелательностью отнюдь не светятся, так что, ещё непонятно – хорошо, что меня пока не убили, или не очень. Да нет, хорошо, конечно. Dum spiro spero.[60]
Малой оказался ещё моложе усатого – невысокий, но явно крепкий парень лет двадцати с копейками. Прибыл он не пешком, а верхом на лошади, за которой на привязи (ну, или как уж там оно правильно называется) идут ещё две.
– Змей, давай на ту сторону.
Усатый ловко взбежал на валун, оттолкнулся и не менее ловко приземлился на этом берегу, спружинив ногами. У меня вот так не получилось чуть раньше.
Не обращая на меня ни малейшего внимания, он поймал брошенный Малым конец верёвки и привязал его к толстому, крепкому на вид стволу одного из кустов. Старший всё это время держал меня на прицеле, так что дёргаться не вариант. Попытка чуть опустить руки успехом не увенчалась – ствол автомата немедленно переместился чуть ниже, а Федот криво ухмыльнулся.
– Даже не пытайся – колени прострелю.
Старательно задираю руки повыше, пулю в колено не хочется. Малой, привязав свой конец верёвки, контролирует подходы с севера. Ну, оно и логично – прибежит сейчас собрат убиенной гиены…
Змей, закончив с верёвкой, поворачивается ко мне, и, судя по выражению лица, хочет что-то сказать.
– Замерли! Никому не двигаться! Бросить оружие!
Только вот сказано это по-английски, и точно не Змеем, а кем-то справа и сзади от меня, и продублировано дважды, с флангов. Кажется, я даже голос узнал.
Бросать оружие егеря, разумеется, не стали, и даже опускать направленный в меня ствол, но на месте замерли.
Осторожно, дабы никого не спровоцировать, смотрю по сторонам – так и есть, сыновья Христиана, Пит и Ян. Невольно выдыхаю с облегчением – похоже, поживу ещё.
Федот, глядя мне за спину и чуть вбок, со старательно изображаемой невозмутимостью покачал головой:
– Мы не бандиты! Этот человек находится в розыске за убийства и терроризм, мы здесь, чтобы доставить его в суд. Это наши, русские дела, к вам они не относятся. Просто идите своей дорогой, мы ничего против вас не имеем.
А английский у него совсем неплох, надо признать. Акцент уж всяко слабее, чем у Христиана, которого не всегда и поймёшь. Но, конечно, старого бура мне слушать куда приятнее.
Вот только зря они вообще болтают, сейчас к егерям подкрепление подойдёт, и…
– Да мне наплевать, кто вы. Это территория Фолькстаата, и вы не имеете права никого здесь арестовывать без нашего ведома. Если через пять секунд вы не сложите оружие, я буду считать вас бандитами. А с бандитами у нас тут разговор короткий. Бросай ствол, или вы сейчас все умрёте. Пять!
– Это ничейная территория, мы имеем право арестовывать преступника!
– Четыре! Три!
Краем глаза вижу, как рука Змея медленно ползёт в сторону укреплённой на разгрузке кобуры с пистолетом.
– Два!
– Ладно, ладно! – Федот с видимым раздражением отпускает автомат, тот повисает на ремне, стволом вниз. – Я доложу об этом своему руководству!
Он поднимает руки и, демонстративно медленно, тянет одну из них к чехлу с рацией.
Христиану, вполне предсказуемо, идея не нравится.
– Чёрта с два ты…
Одним плавным движением (не зря тренировался!) достаю из набедренной кобуры «1911» и дважды стреляю стоящему в трёх метрах от меня Змею в корпус. Бронежилета у него нет, должно хватить. Буры реагируют так, как я и ожидал – под слитный залп охотничьих ружей Федот и Малой валятся на землю. Лошади истерично ржут, но стоят на месте.
Банг! Банг! Банг!
Контроль. Уж в голову-то я с такого расстояния попаду, если это не упражнение на скорость. Ну, а что ещё было делать? Не верю я, что егеря бы меня отпустили. Они люди военные, у них приказ.
Разворачиваюсь к Христиану. Тот стоит с предсказуемо недовольным лицом. Между прочим, куда они лошадей дели? Привязали где-то неподалёку? Рискованное это дело в здешних краях…
Пытаюсь заговорить, но старый бур меня опережает.
– Fok, dis nie wat ons ooreengekom het nie. Dit gaan jou nog vyfduisend kos.[61]
Тон удивительно спокойный, равнодушный даже, но это совершенно не радует, скорее, наоборот. Как-то остро приходит понимание, что мои шансы остаться здесь навсегда по-прежнему высоки.
Тщательно подбираю слова.
– Goed, maar dan moek ek daarvoor in lewende lywe by ons nedersetting uitkom. Ek kan dit nie alleen doen nie.[62]
Старик размышляет несколько секунд.
– Ag man, oukei. Dan maak ons dit seweduisend.[63] – голос приобрёл привычную ворчливость, что радует.
Вот и славно. Мысленно утираю пот со лба.
– Afgespreek![64]
– …на один-двадцать пять умножил, потом смотришь в таблицу «Разложение баллистического ветра на составляющие». Находишь вэ-а-икс, это продольное смещение, и вэ-а-зэт – это боковое. И по формуле…
Семён добросовестно переписывает формулы в рабочий блокнот. Повезло нам, что его нашли. Прежде всего, мне лично – иначе пришлось бы готовить человека с нуля, а уровень своих знаний я оцениваю достаточно трезво, и моих старых записей под рукой нет, разумеется. Хорошо, хоть, «Андрей» из Лумумбы кое-что напомнил, иначе…
Так вот – Семён был не просто контрактником, а сначала вычислителем, потом командиром расчёта на Дэ-тридцатых, и даже задел в этом качестве вторую Чечню, пусть и слегка. Так что, осталось лишь растолковать ему кое-какие тонкости (ну нет у Д-30 активного участка траектории, например, и метео там иначе считается), и будет готовый командир расчёта БМ-21.
– Ладно, хорош теории на сегодня. Давай выверку сделаем. Командуй.
Семён поворачивается к расчёту, все ещё отдыхающему после предыдущей тренировки. По идее, не так уж и сложно – отъехал на сто метров, сориентировал буссоль, сориентировал орудие, навёлся. Но повторите это пять раз подряд, и жизнь уже не кажется малиной…
– К машине! Разрядить двадцать восьмой!
Для того, чтобы провести выверку, нужно извлечь эрэс из средней направляющей в нижнем ряду, чем народ сейчас и занимается… блин, да что ж они делают-то?!
– Вася, млять! Сила есть, ума не надо? Ты сейчас контакт оторвёшь, нахрен!
Двухметрового роста здоровяк, один из заряжающих, сконфуженно кивает и начинает орудовать монтировкой с большей осторожностью.
– Раскачивай её, раскачивай, а не дави тупо! А ты придерживай, выскочит же сейчас.
Ладно, научатся. Семён уже стоит рядом с «пятачком»,[65] а наводчик с толстой чёрной ниткой. В целом, ребята достаточно толковые, через пару дней можно будет и учебные стрельбы провести. Не зря же постоянный расчёт на казённое довольствие поставили, пусть работают.
Нельзя сказать, что решение отправить установку в Ладогу далось нам легко. Понятно, что, если новое нападение и будет, то, скорее всего, здесь. Но в мирное время всеобщего расслабления, в том числе и по части караулов, избежать нельзя, что открывает для противника некоторые возможности, скажем так.
Тем не менее, в итоге риском нападения ДРГ решили пренебречь. Если будет новый десант (во что я не очень верю, честно говоря), нам понадобится вся огневая мощь, которая только есть – лучше отстоять город, чем отбивать его у противника по новой. Тут последствия прошлого освобождения бы ликвидировать…
Тренируемся ещё час, после чего закругляемся. Хорош на сегодня.
Семён садится на пассажирское место в кабину «Урала», остальные лезут в «прикреплённую» к расчёту «Тату». Надо бы всё-таки выбить у Глеба фонды, и заменить её на что-то более проходимое, кстати.
Меня зовут тоже, но я отказываюсь – пешком пройдусь. Благо, тренируемся мы неподалёку от города. Сейчас вот Рогатый холм слева обойду, и уже на окраине.
Холодный ветер заставляет приподнять капюшон «горки», чтобы прикрыть шею. Ничего, жара мне уже как-то осточертела, немного прохлады не помешает.
На холме суетятся рабочие – сооружают ДОТ под «Рапиру». Выводы из произошедшего сделаны, придётся, как бы жалко не было, отвлекать средства с развития на милитаризм. Никуда не денешься, увы – не хочешь кормить свою армию, будешь кормить чужую, прав был классик. С другой стороны, не впадаем ли мы в «лошади сбежали, запираем конюшню с удвоенной силой»? Не уверен…
Пасущиеся вдоль ручья коровы бросают на меня пару ленивых взглядов, после чего возвращаются к своему приятному занятию. Стадо муниципальное, восстанавливаем поголовье потихоньку, чтоб было из чего новым переселенцам скотину выдавать. Во время боёв за город домашняя живность, в основном, разбежалась, куда глаза глядят, даже проволочные заграждения не остановили. Что-то собрали потом, конечно, но немалую часть сожрали волки и фороракосы, теперь придётся ждать, пока скот расплодится по новой.
Между прочим, всегда полагал, что коровы – глупые животные. Но Толик, наш главный животновод, уверяет, что они чуть ли не умнее лошадей. Не то чтоб я после этого открытия утратил аппетит к стейкам, но какое-то неудобство всё-таки чувствую. Во многих знаниях многие печали, мдя.
Ладога встречает шумом, суетой и запахом опилок. С севера прислали почти полторы сотни рабочих, для помощи в восстановлении города, плюс стройматериалы, и работа кипит. В принципе, больше половины уже сделано. Мой дом, правда, все ещё не восстановлен, вместе с Василисой живу в городской управе, ну да тут политический момент – нехорошо получится, если городской голова…
А, да, я же не сказал. У нас тут выборы на неделю назад прошли. Моим конкурентом был Сергей Гришин. Хороший мужик, ничего не могу сказать, но большинство оставшихся горожан поддержали меня. Прямо скажем, не без надежды, что мои связи помогут привлечь в Ладогу побольше фондов, и на восстановление, и на развитие. Ну, думаю, надежда не беспочвенна.
Не так уж много людей осталось, к сожалению, почти две трети решили перебраться на север, подальше от возможных будущих неурядиц и поближе к теплу. Но треть всё же предпочли не уезжать, в основном «старая гвардия», что приятно – уже воспринимают это не самое комфортное на свете место, как свой дом.
Решив прогуляться до окраины, иду от площади по Южному бульвару. Нет, понятно, что он прямо в центре города, но замысел был в том, что это первый бульвар на Дальнем Юге, вроде как. Есть предложения переименовать его в честь погибших при освобождении города, но я против любых переименований в принципе. Построим что-то новое, вот тогда и назовём.
Деревья, которые мы тогда высаживали с детьми, пострадали не сильно – кое-где заметны следы от пуль и осколков, пару берёз расщепило прямыми попаданиями, но не более того. Домам повезло меньше – сгорели два из каждых трёх. Удивительного мало – жители перед началом боев разбежались, тушить некому, сами дома деревянные, а горячих железок вокруг летало более, чем достаточно…
Ничего, восстановим. Собственно, уже почти восстановили. На ходу отвечаю на приветствия, пару раз помогаю поднять что-нибудь тяжёлое. По пути встречаю Юру Шацких, с деловым видом тащащего в сторону «Сармы» стопку кастрюль.
– Здорово, Юр! Когда открываетесь-то?
Хозяин трактира заверяет, что послезавтра заведение уже точно начнёт работать. Помнится, то же самое он говорил два дня назад, ну да буду верить в лучшее – надоело самому готовить, тем более, не на домашней кухне.
«Гато – Вышке»
Ага. Догадываюсь я, в чём дело.
– В канале.
«Кейп-Код» в Левой протоке.
– Принял.
Дойду до пристани и подожду там, пожалуй. Первый транспорт с переселенцами после окончания всей этой неприятной истории. Если считать её оконченной, конечно.
Табличка «Ладога» на пристани уцелела – большая, красивая, с тщанием вырезанная из дерева и залакированная. Под ней, также вырезанными из дерева цифрами, указано число горожан на сегодняшний день – «282». Блин, дежавю какое-то. Нехорошее число. Впрочем…
Глаза находят на серой речной глади маленькую точку приближающегося судна.
…уже сегодня оно изменится.
Жизнь налаживается.
Браунинг M2 (англ. Browning M2) – американский крупнокалиберный пулемёт, калибр 12,7 мм.
Плавание вдоль берегов, без выхода в открытое море (от исп. cabo – «мыс»).
Мериносы и корридейлы – породы овец.
Горюче-смазочные материалы.
Тройская унция – единица измерения массы, равная 31,1034768 грамма.
Монополия одного покупателя.
Фешенебельный, очень дорогой курорт на севере Сардинии.
Рутений, родий, палладий, осмий, иридий – крайне редкие, обладающие сходными свойствами металлы платиновой группы. Используются в высокотехнологичных производствах, отличаются высокой стоимостью.
«Принцип эффективного управления» был установлен Берлинской конференцией 1884 г., посвящённой колонизации Африки. Страна может владеть территорией до тех пор, пока она поддерживает там порядок и обеспечивает экономическое развитие, в противном случае другие страны имеют право вести там свою деятельность.
Ирландским языком в Ирландии пользуются всего несколько десятков тысяч человек, большая часть населения им не владеет вообще, основной язык – английский.
Писко (исп. Pisco) – крепкий алкогольный напиток, разновидность виноградной водки. Производится в Перу и Чили.
Сингани (исп. Singani) – крепкий алкогольный напиток, разновидность виноградного бренди. Производится в Боливии.
Пулемёт Калашникова модернизированный, калибр 7,62 мм.
Снайперская винтовка Драгунова, калибр 7,62 мм.
PSL – румынская самозарядная снайперская винтовка калибра 7,62 мм. Внешне очень похожа на СВД, но сделана на основе ручного пулемёта Калашникова.
В данном случае – платиносодержащие речные отложения.
«Вавилон-5» (англ. Babylon 5) – научно-фантастический телевизионный сериал, действие которого происходит на одноименной станции.
Ставшая крылатой фраза из комедии Мольера «Жорж Данден, или Одураченный муж». Означает «Сам виноват в своих бедах».
Деревоземляная огневая точка.
БК – боекомплект.
«Сдавайтесь! Выходите с поднятыми руками! Оставьте оружие внутри или умрёте!» (англ.).
«Выходите, или гранату закину!» (англ.).
Омерта́ (итал. omertà) – «кодекс чести» у мафии, несотрудничество с государством, в частности – молчание на допросе.
«Адские корабли» (англ. Hell ships) – данное военнопленными союзников в период ВМВ название судам японского торгового флота, перевозившим в нечеловеческих условиях военнопленных и рабочих, насильственно взятых с оккупированных территорий.
«Отряд 731» – специальное подразделение японской армии, занимавшееся в период ВМВ опытами на военнопленных, включая испытания биологического оружия.
M29 – американский миномёт калибра 81 мм. Снят с вооружения в конце 1980-х.
В апреле 1912 года в результате расстрела правительственными войсками забастовки рабочих на приисках Ленского золотопромышленного товарищества пострадало, по разным оценкам, от 250 до 500 человек, в том числе 150—270 человек погибло. В 1938 году при подавлении НКВД рабочих выступлений на том же прииске было расстреляно 948 человек.
Уот Тайлер – предводитель крупнейшего в средневековой Англии крестьянского восстания, произошедшего в 1381 году. Убит на переговорах с королём.
Ричард II Бордо́ский – король Англии в 1377—99 годах, на переговорах с которым и был убит Тайлер.
Унимог (нем. Mercedes-Benz Unimog) – семейство универсальных немецких грузовиков-вездеходов.
Альберт Шпеер – министр вооружений и военного производства III Рейха.
Толуол – органическое соединение, сырьё для получения многих веществ, в т.ч. тротила.
МТ-12 «Рапира» – советская 100-мм противотанковая пушка.
Колючая лента, разновидность инженерных заграждений.
Сертификат конечного пользователя.
ЗУ-23-2 – советская 23-мм спаренная зенитная установка.
Отъём земли у белых фермеров, осуществлённый правительством Р. Мугабе, привёл к полному экономическому коллапсу Зимбабве, ранее бывшего весьма развитым по африканским меркам.
Ракетно-артиллерийское вооружение.
БМ-21 «Град» – советская реактивная система залпового огня (РСЗО) калибра 122 мм.
Артиллерийская буссоль – оптический прибор, применяемый для определения магнитных азимутов и дирекционных углов, ориентирования орудий, измерения расстояний, засечки целей и т. д.
В угломере, о котором идёт речь, всего 60 больших делений. Соответственно, выставить на нём «69—25» невозможно физически.
Д-30 – советская буксируемая 122-мм гаубица.
OB-155-50 BF – французская буксируемая 155-мм гаубица.
РС – реактивный снаряд.
Лицо, принимающее решения.
Дословно «язык ненависти» (англ.). Западный вариант борьбы со свободой слова, российский аналог – 282-я статья УК РФ.
«Капитализм сам продаст нам верёвку, на которой мы его повесим» – цитата, приписываемая В. И. Ульянову.
Некоммерческая организация.
«Уже возвращаюсь на юг. Через три дня в отеле. Ирландец знает место. Подтверди» (англ.).
Дитер Герхардт – коммодор южноафриканских ВМС и личный друг президента ЮАР П. Боты, агент ГРУ в 1962—1983 гг. Передал СССР огромное количество ценной развединформации.
Непобедимая армада (исп. Armada Invencible) – большой флот, собранный Испанией для вторжения в Англию в 1588 году. Вторжение не состоялось из-за штормов и противодействия англо-голландского флота.
В данном случае – реактивный снаряд 9М28Ф.
В данном случае – реактивный снаряд 9М22У.
Сухой паёк.
Билтонг (африкаанс «biltong») – вяленое по южноафриканскому способу мясо, национальное блюдо африканеров. Очень вкусно.
Противопехотная осколочная мина направленного поражения, например, МОН-50.
Советско-китайский пограничный конфликт на острове Даманский (март 1969) – первое боевое применение БМ-21 «Град».
.338 Lapua Magnum – финский снайперский патрон 8,6×70 мм для стрельбы на большие дистанции, широко используется также охотниками и стрелками-спортсменами.
ВОГ – выстрел осколочный гранатомётный.
Пока дышу, надеюсь (лат.).
Чёрт возьми, мы так не договаривались. Это обойдётся тебе ещё в пять тысяч. (африкаанс).
Хорошо. Но для этого я должен живым добраться до своих. А один я этого не смогу сделать. (африкаанс).
Эх… Ладно. Семь тысяч. (африкаанс).
Договорились! (африкаанс).
Приспособление для выверки, похожее на свиной пятак. Вставляется в направляющую трубу.